# Злобный старикашка и Маргинал

Владимир Леонидович Новиков

Осень сочилась из подворотен. Потрепанные городские кошки жались к теплотрассам и с ожесточением дрались за еду. Еда согревала. Кошки дрались за тепло. Совсем как люди...


Человек в плаще мышиного цвета пересек улицу и остановился у подъезда. Воровато оглянувшись по сторонам, он вдавил клавишу интеркома. После нескольких тактов простенькой мелодии сквозь шипение и треск динамика прорвался женский голосок: "Кто это?".

"Мышиный король", долговязый и неуклюжий, сложился почти пополам и рявкнул в микрофон: "Откройте дверь. Проведение полицейской операции!" Сверху пропищали нечто вроде: "Конечно, сейчас открываю". Но между окончанием фразы и щелчком магнитного засова прошло еще секунд двадцать. Возможно, дрожащие пальчики не желали попадать по нужной клавише. А может, хозяйка квартиры размышляла - чьи грязные делишки могли заинтересовать полицейский департамент.

Придя, судя по всему, к удовлетворительному заключению, женщина выполнила требование. И вовремя: представитель власти уже начинал нервничать. От этого он еще сильнее завертел головой по сторонам, как голодный птенец.

Путь был свободен. Полицейский бросил в амбразуру переговорного устройства: "Благодарим за сотрудничество". Затем рванул дверь на себя и указал рукой в проем подъезда.

Повинуясь властному жесту, из припаркованного невдалеке микроавтобуса возникли четверо громил. Чернильные кляксы на фоне яркого осеннего благополучия. Все они носили маски с прорезями для глаз и рта. С первого взгляда становилось понятно: грозные парни не шутить сюда приехали! Каждый обнимал внушительного вида винтовку, направив ствол в небо.

Поравнявшись с офицером, общество любителей попугать население амуницией замерло. Затем группа ринулась в полумрак подъезда. "Мышиный король" пропустил всех вперед. Сам же замялся у порога, будто пьяный супруг, вернувшийся в логово жены.


Вооруженные головорезы без приключений достигли самого верха. Там они растеклись полукольцом вокруг входа на чердак. Средних размеров навесной замок оказался не в состоянии остановить бравых вояк. Ключ, разумеется, разыскивать не стали. Зачем тратить драгоценное время? Здоровяк специального назначения ловко сшиб жалобно звякнувший замочек прикладом. Как будто он только этим всю жизнь и занимался.

Освещение за дверью отсутствовало. Да и для чего оно? Вряд ли местные голуби читали перед сном.

Голуби - симпатичные, толерантные птицы. Запросто уживаются с воробьями и воронами. Снуют у самых ног, выхватывая крошки. Но во что эти красавцы превращают свой непосредственный ареал обитания! Подробнее об этом могут поведать статуи в городском парке. Однако бронзовые наездники на вечно гарцующих бронзовых же лошадях молчат - не испытывают, судя по всему, ни малейшего неудобства.

А вот грозный спецназ к такому оказался совершенно не подготовленным. Ворвавшись под мрачные своды, отряд растерял кураж и боевой порядок. Подошвы армейских полуботинок скользили по заботливо разукрашенному голубями полу. Толстые стропила бросались под ноги и преграждали путь. После встреч с ними на черных куртках оставались серые пятна - совсем не по уставу!

Проблуждав некоторое время в потемках, полицейские вывалились на крышу. Последнего из расставленной врагом ловушки вытащили старшего офицера. Он тяжело дышал. Преклонный возраст и работа за письменным столом сделали свое дело. Морщинистое лицо побагровело и покрылось испариной. От голубей ему досталось наравне с подчиненными - на войне, как на войне!

Однако, секундное замешательство стражей закона тут же сменилось деятельной решимостью. Стая двинулась вперед.

Дымоход скрывал от любопытных глаз невысокий, обветшалый домишко. По довольному лицу шефа стало понятно - он нашел то, что искал. А лица остальных ничего не выражали. Маски делали их международными дипломатами, полностью скрывая эмоции.

Полицейские заглянули в затянутое паутиной окно - помещение пустовало. Медленно, осторожно проникли внутрь.

В комнатушке царил полный беспорядок. У окна примостился колченогий стол с процарапанной надписью: "Боссе, Биссе и Тарарам!" Пустые бутылки из-под недорого пива. Почерневший от времени таганок. Постель-гамак в углу. Все выглядело неряшливым, но свидетельствовало о том, что здесь кто-то жил.

Бегло осмотрев хибарку, офицер уселся на табурет. Его очень утомили возня на чердаке и бег по крышам. Он достал тубус с таблетками, вытряс несколько на ладонь и, поморщившись, проглотил. Только после этого он отдал приказ осмотреть всю прилегавшую к домику крышу.

Распоряжение исполнили с завидной быстротой: четыре крепких, разгоряченных тела, плюс одно дряхлое, в пенале комнатушки не делали воздух ароматнее.

У боковой стены здания развалился человек, одетый в строительный комбинезон. Нечесаные волосы прикрывали лицо. От человека за милю несло спиртным.

Не нуждаясь в дальнейших распоряжениях начальства, отряд взял спящего в клещи. Когда стало ясно, что деваться незнакомцу некуда, офицер окликнул спящего:

- Эй, милейший!

Человек пошевелился, приподнял голову и огляделся.

- Да, я к вам обращаюсь! - Полицейский поводил ладонью в воздухе снизу вверх. - Потрудитесь встать.

Что бы выполнить это, человеку понадобилось время. Даже, скорее, человечку. Поднявшись, он оказался очень низкого роста.

- Допустим, сделано. - Офицер чуть приблизился. - Приметы сходятся: нос картошкой, склонен к полноте, одет в комбинезон.

- Что там у вас сходится? - пробурчал человечек. Беднягу явно не вдохновлял вид направленных в его сторону ружей.

Полицейский неспешно достал сигареты и закурил. Курить ему запрещали врачи. Сделал он это для того, чтобы показать, что полностью владеет ситуацией.

- Я представляю Главный департамент полиции города Стокгольма. Свантесон моя фамилия, не слыхали? - Человечек отрицающе затряс головой. - Так вот, я вынужден вас задержать. Вам вменяется в вину... - Тут офицер стал загибать пальцы: Для начала - воровство! Жильцы этого и многих соседних домов неоднократно заявляли об исчезновении еды и вещей. А на месте пропажи всегда появлялись монетки в пять эре.

Толстенький человечек обиженно скривился, выпятив нижнюю губу, и затараторил:

- Какое воровство?! Ты сам сказал, что я платил! - Он гордо вздернул огромный нос. - Вообще, если хочешь знать, я всегда беру вещи взаймы! Вот только забываю, у кого брал. Но это же пустяки, дело житейское.

- Я бы попросил вас не "тыкать" и вести себя тише. - Полицейский стал расхаживать взад-вперед, сцепив руки за спиной. - Выдержав эффектную паузу, он продолжил: - Идем дальше. Вам инкриминируется нарушение землеустроительного кадастра. Не имея разрешения на застройку и проекта, вы возвели свой так называемый "дом" на крыше жилого здания. Тем самым подвергли его жителей опасности обрушения.

Человечек в комбинезоне побагровел. Казалось, еще минута, и он кинется на обидчика с кулаками:

- Послушай ты! А где мне прикажешь жить? Как вы все - в подвале, что ли? У меня тут воздух, солнце! И вообще, злобный старикашка, - Он указал на офицера толстым, будто сарделька, пальцем. - Ты гулял когда-нибудь ночью по крышам? Можешь не отвечать. Я тебя здесь до этого точно не видел. Воры захаживали, это да. А вот таких, как ты, встречать не приходилось.

Сыщик криво улыбнулся и, пропустив сказанное мимо ушей, пригрозил:

- Ваш домик будет демонтирован силами коммунальных служб города. Со всем вашим, с позволения сказать, имуществом. С вас даже денег не возьмут...

В этот момент человечек прыгнул в сторону говорившего. Однако на взлете сложился в воздухе, остановленный ударом колена в солнечное сплетение. Здоровяки с ружьями ели свой хлеб не зря.

Вздорный малыш рухнул на гулкую жесть, как мешок с песком, и закашлялся. Минуты три он приходил в себя. Потом с трудом поднялся на коротенькие ножки.

Сыщик гулял в стороне. Он зябко кутался в плащ, ему хотелось укрыться теплым пледом. А вместо этого приходилось торчать на продуваемой всеми ветрами крыше!

Когда обвиняемый пришел в себя, Свантесон выбросил сигарету и продолжил:

- И последнее: имеется множество свидетелей того, что в вашем распоряжении находится летательный аппарат. На нем вы регулярно совершали полеты в пределах городской черты. Тем самым, могли нарушить работу государственного авиатранспорта.

Наученный горьким опытом общения с тяжелой ногой закона, человечек уже не проявлял агрессии. Он затравлено сидел на полу, обхватив большую голову пухлыми ручонками. Увидав появившиеся на свет наручники, он залепетал из-под спутанного чуба:

- Стойте, не нужно...зачем? Нельзя меня забирать! Слышите, Малыш вернется, я знаю. Вернется, а меня нет! И россказни про Вазестан и бабушку не спасут. Бедный, бедный...вот с такими глазищами сядет у окна. Будет пялиться на звезды. И ждать...я же ждал...

Он сглотнул, но горло пересохло. Зол вызвал приступ кашля. Некоторое время человечек жадно втягивал воздух вечернего Стокгольма. Лишь затем смог продолжить:

- Я прилетал, а в детской пусто. Мебель покрыта чехлами, пыль. Так долго, долго... - Он закрыл глаза и умолк на некоторое время. - А потом и мебель исчезла, появилась другая, новая. Скрипучая! Дурацкий плоский медведь на полу. Другие люди: он и она. Любили поскрипеть. Он постарше, она почти ребенок, чуть взрослее Бетан. Он появлялся по вечерам, как Рулле и Филле. Всегда торопился - его ждали где-то еще. Я думал, вот-вот, и Малыш вернется. Но... - Человечек пренебрежительно фыркнул: - Ты, старикашка, знаешь ли, как это? Когда пусто и один? Эгей, да все вы знаете!!! Для этого и сбиваетесь в стаи.

Тут он будто бы укрепился в своих рассуждениях. Эта уверенность помогла ему медленно подняться на ноги и продолжить:

- Ха, думаешь, самый умный, да?! Я тоже научился душить пустоту. Нашел у того лысого дядьки в секретере бутыль с яркой нашлепкой. Красивая такая. - Он шумно сглотнул слюну. - Взял взаймы. Как положено, честно заплатил пять эре. Хозяина дома не оказалось, что б спросить. Да там еще оставалось. Я думаю, он и не заметил вообще. Отпил для смеха, и пустота куда-то исчезла. Замерла на время, что ли, забилась в нору и молчала... А Малыш вернется, теперь уже скоро. Пойми, нельзя мне отсюда, нельзя! Слышишь!

Тут человечка схватился за грудь - видимо, от пережитого и выпитого его стало мутить. Он сделал шаг назад и перегнулся через перила ограждения. Да так и остался висеть на перекладине, будто выстиранное белье.

Свантесон, глядя на беднягу, сразу сообразил, почему тот такого небольшого роста. С этого ракурса было отлично видно - под курткой у человечка скрывался внушительный горб.

Прошла минута-другая, а распростертое на перилах тело не подавало признаков жизни.

Начинало темнеть. Сыщик достал телефон и сказал, обращаясь к группе захвата:

- Придется вызывать врача. Ведь как-то же надо будет транспортировать этого уродца вниз.

Он отвернулся и стал набирать номер, подслеповато всматриваясь в клавиши. Церберы опустили оружие, законно полагая, что свою часть работы они сделали. Но просчитались...

Секунды растянулись на годы. Движения размылись, наслаиваясь друг на друга.

Оставленный без присмотра человечек стащил с себя куртку. Забросил ногу на парапет.

Шорох и угрожающие окрики - ружейные стволы развернулись в его сторону.

Свантесон заорал и вытащил крошечный пистолет.

Карлик обеими ногами встал на перила. Оттолкнулся! Нырнул в ночной воздух.

Одинокий хлопок выстрела. Пуля нашла цель, высекла сноп искр...

Неподвижный лоскут клетчатой рубахи на усыпанном листвой асфальте. Правильный узор сожрало темное, насыщенное пятно.


Позже, при свете доставленных прожекторов, толпа осмотрела и увезла легкое, как у ребенка, тело. Хмурые мужчины при исполнении сновали по лестнице. Опрашивали, делали опись найденного в крошечном домике. Обследовали место задержания, записывали и фотографировали.

Последними крышу покинул группа, возглавляемая Свантесоном. Полицейские заперли чердачную дверь на ключ. Опечатали ее желтой, шелестящей от сквозняка лентой.

Уже спускаясь вниз, Свантесон, сильно постаревший и осунувшийся, бормотал под нос: "Пропеллер... Вы видели, это пропеллер? Не может быть! Столько лет прошло".

Проходя мимо одной из дверей, он остановился и с фальшивой радостью в голосе сказал:

- Забавно, господа! Я ведь жил здесь когда-то. - Он вытащил из кармана платок, шумно высморкался и, тяжело вздохнув, добавил: - Но Боссе посадили. А Бетан вышла замуж. Потом отец получил работу в другом городе, и мы переехали. Эх, золотое времечко...

Тут его деликатно прервали - поздно уже. Закончился тяжелый день, и всем пора отдохнуть. Хмурые мужчины при исполнении обступили старика и бережно увели, держа под руки.