# Императивы Канта...?

Андрей Семенович Незванов

По мысли Канта, для того чтобы быть исключительно нравственным человеком, сиречь безупречным в моральном плане, довольно во всех случаях сверять максимы своих поступков с категорическим императивом. Так ли это на самом деле?

Попробуем образно изложить ИМПЕРАТИВЫ КАНТА в их антропологической последовательности.

Представим себе Ганса Мюллера, желающего насладиться вареньем. Что он должен сделать для удовлетворения своего желания?

Ему нужно подойти к стеллажу, вытянуться во весь рост, протянуть руку вверх, снять банку варенья с полки. И это будет "ассерторический императив умения": Наслаждайся вареньем!

При этом, всё это лучше проделать так, чтобы не видела бабушка. И это -- "прагматический императив благоразумия": Будь счастлив с бабушкой!

Но вот, мы видим Ганса на улице, проделывающим то же самое: вытягивающимся в струнку и вскидывающим руку вверх, хотя никаких полок и никакого варенья рядом нет. Они и не нужны, ибо этот его жест не имеет третьей цели: он ценен сам по себе, самой своей формой, которая значима, и прочитывается: "Да здравствует Гитлер!".


Как член "Гитлерюгенда", Ганс вполне убежден в правоте идей Фюрера, искренне полагает, что его должен чтить весь мир, свидетельствуя своё почтение соответствующим жестом. И это -- "категорический  императив нравственности". В нём ценно не варенье, а убежденье.

Итак, Ганс Мюллер встретил соседа Вальтера и практически рефлекторно вскинул руку в нацистском приветствии. Совершив, тем самым, "добрый поступок", по мнению Канта. Ведь, это трудовое движение тела Ганса не имело никакой цели, не производило никакого плода; было благоразумным, так как учитывало состояние общества; было ценным и содержательным самой своей формой, как знак; опиралось на убеждение во вселенской правде.


И у нашего Ганса нет необходимости в том, чтобы сверять свою максиму "обязательного пожелания здоровья при встрече", - ибо "Хайль" означает не что иное, как "Будь здоров!" - с "категорическим императивом". Поскольку максима эта уже бытует в виде всеобщего закона Германской Империи.

Придуманный нами образ немецкого юноши Ганса Мюллера, который сложно упрекнуть в фантастичности, ясно показывает недостаточность мысли Канта для понимания Морали.