# Колдовской приём

Яна Нестерук

Стоило некроманту Вэддену Эллоу вернуться в родной город, проблемы посыпались одна за другой. Война гильдий, император со срочным заказом, болезнь друга. Чтобы спасти его, Вэдден пускается на поиски алхимиков, которые способны приготовить лекарство. На пути его ждет множество опасных приключений и встреча с прежними врагами. А некроманту, всего-то хотелось учить молодых магов темному искусству...

## Глава 1. Колдовской прием


- Все, господин, приехали, - кучер открыл передо мною двери и подобострастно поклонился, выпрашивая монетку. Скорчив недовольную гримасу, я вылез из кареты и небрежно бросил ему в руки серебряник. Кучер удивленно дернул себя за редкую бородку - не часто господа жаловали щедростью. Его помощник - худенький мальчик - принялся ладить мои чемоданы на тележку.

- Пошевеливайтесь, - сварливо прикрикнул я. Одна из лошадей "кровожадно" засопела и попыталась достать меня зубищами, но тут же получила шлепок по носу от хозяина. Сделав вид, будто этого покушения не было, я огляделся, представляя свой дальнейший путь. Разбитая колесами дорога струилась сквозь желто-зеленые заплатки полей, чей-то пес с обрывком веревки на шее носился по молодым побегам ячменя, гоняя настырных воробьев. Птицы сердито орали на него и вспархивали на плечи худого пугала из кучи палок, соломы и старого выцветшего мундира Красных Пальцев.

Пока я оглядывал угодья, к карете подскочил еще один расторопный слуга. Он схватился за тележку и, смешно шевеля пушистыми усами, поволок ее к воротам в поместье. Хлопнула дверца, щелкнул кнут - и лошади тронулись дальше. Через день они уже будут в столице, где их хозяин купит сыну деревянную игрушку, леденец, а на остаток хорошенько надерется в таверне.

Ехать в наемной карете оказалось не так уж удобно, и я отбил себе весь зад, пока мы неслись по ухабистой проселочной дороге. Жесткие, протертые до дыр сиденья остались, кажется, еще со времен короля-основателя. Я всю дорогу ерзал, пытаясь хоть как-то устроиться, но непременно скатывался и бился коленом об дурацкий сундук. На кой этот мышиный гроб там стоял, никто внятно ответить не смог, и я во время одной из остановок решился заглянуть в таинственный короб. Замок рассыпался ржавой крошкой прямо в руках, колдовать даже не пришлось. Внутри оказалась трещащая кучка желтовато-белых камней. Я повел в воздухе пальцем, без касаний разрыхляя насыпь, и к своему удивлению, выудил из-под нее обломок чей-то челюсти.

- Ха, оригинально, - фыркнул я и захлопнул крышку. Интерес, зачем этот сундук катается в карете, возрос. Но ни о каком забывчивом цирюльнике кучер не слыхал, маньяк-зубодробитель не подбрасывал сюда свои трофеи, да и стража из имперских ищеек не искала похитителя зубов. Оставалась надежда, что какой-нибудь студент из "Лилии" глупо пошутил над кем-то, но время стерло память об этой шалости. Во всяком случае, размышления немного скрасили мою унылую поездку. Лошадиные копыта взбивали землю в дорожную пыль, за окном медленно ползли лесистые пейзажи. Поместье Гардиан гармонично втиснулось между темной гущей деревьев и малюсенькой деревушкой на десять-двадцать домов.

По какой-то причине подъезжать к самому дому извозчик отказался - высадил меня у ворот и укатил дальше. Гравий зашуршал под ногами, застоявшаяся кровь вновь побежала по венам, отдаваясь болезненно-приятными уколами. Ранние грозы миновали недавно, оставив после себя свежесть в воздухе, влажную землю, зелень и сломанные ветки. Земля нежилась в тепле первых дней лета. Пыль медленно оседала, скатывалась комочками грязи у воротника, невыносимо чесалась, приставала к влажной коже. Слуга тащил мой багаж по хрустящей тропинке, вытирал на ходу пот грязно-синим платком. Разболтанный замок бряцал в такт его шагов, что-то разбитое еще в порту негромко позвякивало внутри большого чемодана.

Я выехал из Корсонии еще зимой. На борту большого торгового корабля пересек Махровое море, по большей части провалявшись в каюте мордой в тазу для отходов. Три месяца громадный трехмачтовый флейт колыхали глянцево-зеленые волны. Три месяца меня безудержно тошнило. Раз в две недели спущенный за борт окорок глодали длинные черные рыбины, моряки ловили их широкими сачками, соскабливали с чешуи жир и отпускали кусачих бестий на волю. Капитан - высокий, грузный мужик со странными ушами подмигивал мне, натирая этим жиром свои сапоги, шляпу и лысину заодно. В Прибрежном крае остатки продали под видом чудо-мази от прыщей.

В чумные годы подобной дрянью торговали из-под полы, распространяя рекламу нелегальными ручейкам. Я помнил людей, исступленно втирающих жижу в покрытую гнойными нарывами кожу, помнил резкий травяной запах внутри фарфоровой маски, и чувство омерзения, пробирающее до дрожи, когда десятки изуродованных тел тащились в сторону могильника. В глухой робе было жарко как никогда, живые еще люди хватались пальцами-крючками за полы плаща, а мне приходилось отбрасывать их волнами мягких разрядов. Нас было немного - Поводырей в красных колпаках. Лекари, закутанные в пропитанные чем-то шали, скользко уворачивались от молящих рук, оставляя нас самих подбирать падаль. И мы шагали впереди безмолвной массы, Безликие колпаки, ведущие мертвецов к могилам. Когда эпидемия угасла, я собрал жалкие остатки вещей, и взошел на борт хлипкой шхуны, надеясь, что песни знойных ветров сотрут запечатленный в голове образ подыхающего в зловонии города.

Теперь настало время вернуться. "Дудка" - так я иронично прозвал корабль - бесконечно долго ползла через неспокойные временами воды, захаживая попутно в разные порты и даже останавливаясь у берегов каких-то островков, чтобы заполнить опустевшие бочонки. Встречные путешественники все как один принимали меня за корсонийца, и я с удовольствием делился с ними изюмом и кусочками ненавистного козьего сыра, погружаясь в цветастые, сдобренные смачными словечками рассказы. Команда корабля же распрощалась со мной в Прибрежном крае, что лежит между океаном и границей империи. Уже дальше по Черной реке, а после на нанятой карете я добрался до поместья Гардианов.

Тяжелый, грубоватый фасад надменно щурился закованными в рамы окнами. Две лестницы поднимались к арочному входу, отгороженному шестью базальтовыми колоннами, их не украшали лепниной и порталами, лишь цепкие ветви дикого винограда вливались в контраст со стенами из желтовато-серого песчаника. Вкрапления красных камней образовывали простой геометрический узор, что перетекал со стен на широкую, похожую на горящий факел, башенку.

Сквозь запущенный дворик с разрушенным фонтаном, я прошел к окованной потемневшей медью двери и, наконец, оказался в доме. Никто, конечно же, не встречал меня с распростертыми объятиями, просто вышли двое парней, взяли мои вещи и понесли куда-то вверх по лестнице. Я следовал за ними, прожигая их сутулые спины ненавидящим взглядом, отчего бедолаги то и дело спотыкались и норовили обернуться или почесаться. Нет, лично этих людей не в чем винить, я очень устал и готов был проклясть весь белый свет, лишь бы попасть в свою хорошенькую комнату с теплой постелькой и горячей ванной. Но сему не суждено было так быстро сбыться, ибо гостеприимная хозяйка все же решила проверить, кто там еще приплелся.

- Ах, Вэдден! Вэддэн Эллоу, добро пожаловать, - невысокая девушка сбежала вниз по ступенькам, звонко перебирая каблучками, и порывисто обняла меня. На секунду я оторопел, а она уже отстранилась и мило улыбнулась мне, сделав приветственный полупоклон. Я сжал ее руку в горячих ладонях, чувствуя, как жар разливается по лицу, и расплылся в глупой мальчишечьей улыбке.

- Элен...

Как она была хороша! Простое домашнее платье с высоким кружевным воротничком и пышными рукавами удивительно подчеркивало ее фигуру. Модный корсет, такой чуждый женщинам Корсонии, не стягивал талию, хозяйка не терпела покушений на гибкость и свободу дыхания. Серая с белыми вставками ткань, квадратный вырез декольте, сверкающая сапфирами сеточка в волосах. Элен оказалась первой женщиной, которую я встретил после трехнедельного перегона от портового городка. Крестьянки, разносчицы в тавернах, шлюхи и путешественницы мистическим образом исчезали, стоило мне только появиться на пороге какой-нибудь корчмы. Более того, дети не путались под ногами, и даже любопытные от природы людишки не старались завязать разговор с чужаком.

- Получил твое приглашение. Подумал, ты не будешь против, если я приеду раньше, - голос опустился до полушепота.

- Против? - Элен нахмурила брови. - Мы не виделись девять лет! Ты просто мерзавец, Вэдден Эллоу! Да ты хоть представляешь, как я была рада, узнав, что ты здесь - в Темных землях?!

Шутливый тон не вязался со словами. Я скорчил недовольную гримасу и отвел взгляд. Подобные перепалки были в прошлом, опасные, откровенные, переполненные сочащейся патокой и желчью. Сперва, Элен только оттачивала мастерство, покусывала нежным ядовитым жалом, играла со словами, пересыпала их, словно монетки, что подали со звоном на пол. Она не умела останавливаться. Я часто обижал ее грубыми отповедями, не понимая, как следует парировать в этой войне двойных смыслов. Лишь со временем научился уклоняться от провокаций, но вот сейчас выдумать остроумный ответ не сумел. Поэтому только кивнул, подозревая, что еще чуть-чуть и одеревеневшая спина покроется мхом да корой.

- Все это, конечно, замечательно. А теперь, будь так любезна, я хочу отдохнуть с дороги.

- Все уже готово, - девушка вновь улыбнулась, и указала на слугу - Брунс проводит тебя до комнаты, а если что-то понадобится - спрашивай у горничной.

- Благодарю, - без тени благодарности в голосе сказал я. Каблучки вновь звонко зацокали по ступеням, хозяйка дома скрылась за какой-то дверью, а мне спустя всего минуту предстал самый распрекрасный в мире вид.

- О, да! О, да!!! Да-да-да! - страстно воскликнул я и бросился в горячие объятия пышущей ароматным паром ванны. Замок щелкнул за спиной, потная мятая одежда беспорядочно полетела на пол, а зеркало в углу выхватило отражение смуглого, заросшего в дороге грязью и щетиной мужчины средних лет. В прошлом месяце я отпустил во тьму тридцать седьмой год жизни, даже не подозревая, что все это несерьезное время само мирозданье готовило для моей потрепанной дорогой тушки чудесный сюрприз. Мягкая постель, вкусная горячая еда и сладкое игристое вино оказались чудесным извинением от судьбы за шрамы на плечах от когтей химер, за редкую седину в черных волосах, за шрам от перелома на ноге.

Весь оставшийся день я предавался порочному безделью. Служанка носилась по мелким поручениям, то стирая, то выглаживая одежду, начищая сапоги, выгребая стеклянную крошку из саквояжа. Большая часть хрупкой лабораторной посуды путешествие не пережила, но записи и зачарованная колба с мутным веществом остались целы. Не пострадала и пачка писем, врученная посыльным на одном из постоялых дворов. Здесь же лежало приглашение от Элен Данора (в девичестве Элен Гардиан) в ее родовое именье на съезд магистров темной магии. Со следующего дня поместье превратится в змеиный рай. Научные споры, личные обиды, мерзкие шепотки за спиной... обожаю! Официальная часть меня мало интересовала. Я приехал, чтобы повидаться со старыми друзьями.

В конце концов, мне наскучило гонять девочку-служку по ступеням. Элен была занята подготовкой к приему остальных гостей, а ее супруга не удалось повидать вовсе. Слуг в доме оказалось на удивление мало, они напряженно косились на меня исподлобья и пытались найти себе занятие где-нибудь подальше. Алый уголек солнца давно угас за горизонтом, в сгущающихся тенях дом казался еще старше, трещины словно морщины окутывали толстые стены. В теплом свете волшебных светлячков мне виделся отблеск факелов старинного замка.

Я заперся в комнате и рухнул на мягкую кровать. Глухой стук в висках отдавался дрожью по телу, плоть самовольно отбивалось от снов. Снова и снова строчки письма пробегали перед глазами, и уверенный, но устало-размашистый почерк Дитера Данора опять заполнял собой мелькающие в воображении пробелы.

"Ты можешь остаться с нами, в поместье Гардиан, для тебя всегда найдется место здесь".

Я долго разглаживал пальцами бумагу, думал, стоит ли отвечать. Брался за чернила несколько раз, марал руки, выбрасывал комки невнятных мыслей. Я не писал им четыре года, не получал никаких вестей. Там, в Корсонии сквозь завесу полной тишины прорвался лишь один глас - тот, что призвал меня обратно в Темные земли. Властный, непреложный приказ императора.

***

К завтраку я опоздал. В обеденном зале за длинным, усеянным крошками и обкусанными кусками моркови столом сидел Дитер Данора. На минуту он поднял глаза на меня, коротко поздоровался и вновь занялся чтением какого-то свитка. "Ты тоже мне не нравишься, выскочка" - с раздражением подумал я и обернулся в поисках хоть кого-то полезного. Но все слуги оказались заняты. Они панически мотались по сторонам, выслушивая приказы новых гостей, успевших наводнить дом за одно утро, поэтому обслуживать пришлось себя самому. Поленившись идти на кухню, я просто шепнул два волшебных словечка, и продукты в корзинке запрыгали сами собой в попытках самоубиться в чьем-нибудь желудке. Оставалось только сидеть и блаженно щуриться в ожидании готового блюда.

Дитер оторвался от своего чтива и сделал глоток из медного бокала. Темноволосый, черноглазый парень, совсем молодой с виду, он был младше меня всего на шесть лет.

- Так и собираешься щеголять в этих восточных шмотках? - вдруг спросил он, даже не поднимая глаз. Я огладил мягкий серый пояс, привычным жестом заправив один конец, и не без удовольствия отметил, как здорово он смотрится с черным кафтаном.

- Что-то не устраивает, клыкастый?

Данора, наконец-то, отложил свиток. Идеальные черты лица не портила гримаса недоумения, а сорочка с алыми рукавами и плотно застегнутая котта превосходно подходили сильной гибкой фигуре. Тьма побери, они с Элен были очень красивой парой! "Ненавижу, когда мужчины претендуют на мое первенство в рейтинге совершенств".

- Думал, ты знаешь. Альвон в последние годы плотно набивается к басилевсу в друзья, даже разрешил основать военное поселение в Прибрежном крае. Местные не в восторге, особенно после... кое-каких случаев.

Я пожал плечами. В Корсонии, да и в южных странах об империи всегда говорили в пренебрежительном тоне: "темный, значит недалекий". На языке клыкастых название звучало иначе. "Край ночных охотников", "Земля, укутанная темнотой". Король-основатель лишь слегка изменил звучание, навсегда вписав в историю рождение нового государства. В те времена с вампирами еще приходилось серьезно считаться. Я вспомнил чучело на поле. Наверное, Дитеру приходилось часто доказывать любовь к династии Альвонов. Мундир Красных Пальцев висел на виду, как пылающий символ: "Мятежники должны быть наказаны". После бунта клыкастых во Фламмасе пять лет назад император приказал расформировать подразделение и украсить головами офицеров колья. "Знайте свое место, скоты".

- Как же скучно с тобой, Данора! - пришел к выводу я и взялся распиливать вилкой яичницу с солониной. - Эй! Что это?

На стол запрыгнула мелкая бугристо-серая тварь и стала корчить рожи. Пластичные конечности и уродливое подвижное лицо придавали сходство с куклой из тряпок и глины. Светящиеся стекляшки глаз быстро тускнели - чей-то гомункул, некрасивый, вылепленный второпях, быстро угасал. Спустя пару секунд у него отпала челюсть, что можно было счесть за открывание рта, и из глотки твари полилась человеческая речь:

- Внемлите же! Великий ученый, маг и покоритель духов Карл Мозьер говорит с вами! Неотложные дела заставили меня - мастера темных искусств, колдуна наивысшего ранга, отказаться от участия в съезде. Дочь займет мое место и сгладит горестную весть, что я донес сейчас. Хорошенько встретьте мою девочку, мою фиалочку, Регину. И не забудьте...

Так и не договорив, гомункул распался, щедро оросив мой завтрак пылью. Великолепно! Я раздраженно подскочил, но смолчал. Никчемный болван Мозьер не стоил больших эмоций. Дешевая ленивая работа отдавала дурновкусием и кромешной глупостью. Использовать развалюху-гомункула для передачи какого-то там сообщения не додумался бы самый отсталый адепт хаоса! Дитер же вновь углубился в чтение - находиться в обществе сумасшедших тщеславных колдунишек ему было не впервой.

Прием был назначен на шесть часов вечера, но гости стали съезжаться гораздо раньше. Все слуги разбежались, опасаясь встречи с ними, и я после скудного завтрака пошел на разведку. Я свободно ходил по коридорам, комнатам и залам, заглядывал в праздном любопытстве едва ли не в каждую щель. Красные, желтые, серые тона мягко обволакивали обманчиво хмурый дом изнутри. Здесь все дышало спокойной уверенностью: мужская грубость и надежность поместья Гардиан, женская утонченность в деталях; мебель - довольно потертая, но добротная, кажется, была взята из покоев старинного замка, но картины на стенах принадлежали кисти молодого скандального художника. Никаких лишних безделушек, никаких завитков, лишь строгая лаконичность в линиях, такая простая и одновременно изысканная, тяжеловатая, но привлекательная атмосфера, жить в подобном месте было бы наслаждением.

Было бы. Я вздрогнул, внезапно ощутив прикосновение чего-то темного и неприятного. По телу пробежала волна брезгливости, в воздухе витал едва уловимый запах гнили. Он черной плесенью впивался в стены, расцветал зловонными каплями, уходил куда-то вглубь, туда, где копошились черви. Чей-то магический след, грязный, как дурные мысли, расползался сосудистой сеткой по уставшим за века камням. Я попытался схватиться за витающую ниточку, впитать ее, узнать, где же начало клубка, но та сразу растаяла. Отвратительная, тошнотворная магия, ее не могли не заметить обитатели дома. Но Элен никогда не баловалась запретными заклятьями, ее ручки должны были оставаться чистыми.

"Кто же ты? Что за дрянь?". Новая загадка настойчиво вгрызалась в мозг, и план сам собой уже вырисовывался передо мной. Простые шаги, без домыслов, без ошибок. В каминной я остановил пробегающего мужичка с охапкой дров. Впился в плечо цепкими пальцами, надменно обвел взглядом неказистую фигуру, приблизился к нему так близко, что можно было разглядеть каждую пору на грязном лице.

- Хорошо ли спится по ночам? - вкрадчиво поинтересовался я. Слуга затрясся, дровишки попадали из ослабевших рук.

- Это не я! Клянусь, это все дядька...

- Тише, - двумя пальцами я вытащил на свет блестящую серебряную монету. - Отдам тебе и отпущу, а теперь говори. Все, что знаешь о поместье, о любых странностях, пропажах, слухах, убийствах - о чем угодно.

- Что...не знаю... - замялся мужик. - Привыкли ужо ко всему.

Слуга не смотрел на меня. Гипнотический отблеск металла хитрой змейкой пробрался в его разум, встряхнулся слегка и выпорхнул, оставив лишь острую тоску по себе. Я отступил, играя мягкой снисходительной улыбкой. Серебряник остался в крепко сжатой ладони нового хозяина.

- Давно снятся страшные сны? - задал я вопрос наугад.

- Нет. Раньше кошмары мучали каждую ночь, повар, не выспавшийся, даже палец себе оттяпал. Всю кухню залило, я сам смотреть ходил... А потом госпожа по амулету раздала, дурные сны тут же пропали... Отпустите, я просто ношу дрова!

Я отвернулся. Вопрос дал пышные всходы - хозяйка знала о темном присутствии. Посмотрим, что еще расскажут люди. Любопытство все сильнее въедалось в эфемерную плоть, заставляло мысли бурлить в узком устье, искать выход. Красавица Элен, как с ней непросто!

Я вышел в сад и загреб жменю разрыхленной земли из клумбы, пошептал на кулак и разжал ладонь. Земляной комочек зашевелился и спрыгнул на землю, где распался на десяток крохотных шариков, что раскатились в стороны. Мои маленькие шпионы. Им предстояло хорошенько поработать, выслушивая бесконечную болтовню. Гул голосов понемногу стал нарастать, сначала робко, совсем тихо зазвучала оборванная беседа, невнятными голосами, приглушенными возгласами она обволакивала меня монотонным жужжанием. Затем к одиночным словам стали примешиваться чужие разговоры, они влились в общее бормотание, растворились в нем, закрутились, едва не сведя меня с ума. Стоило тщательнее оберегать уши от льющейся помойным потоком информации.

"Совершенно кошмарное платье..."

"Не могу дождаться вечера..."

"Опять ты за свое, бездельник..."

Скучная болтовня. Я сидел в одичавшем саду под небольшим навесом, скрываясь за цепкими ветвями дикого винограда. Высокая трава с вкраплениями красных цветов-капелек приятно щекотала ступни, башмаки лежали на разбитом камне рядом. Мне бы хотелось жить в таком месте, приходить сюда жаркими деньками, расстилать покрывало на земле, пить холодный морс, заниматься любовью с девушкой в укромном тайном уголке.

К обеду голод загнал меня обратно в дом. Различать голоса слуг и гостей стало тяжелее, они смешивались в общем бормотании, и разобрать речь было почти невозможно. Я остановился напротив двери чьей-то комнаты и оперся рукой о косяк, намереваясь вытряхнуть из уха земляной шарик. Но резкий возглас совсем близко заставил меня нервно дернуться и прислушаться к происходящему.

- Папочка вообще в курсе, что у него завелась дочурка? - спросил стоящий за стеной мужчина. Женщина ему визгливо отвечала:

- В курсе. Я вся в него, такая же уродина. Только ему дела до меня нет, он все своей персоной занят. Пришлось немного обыграть свое появление.

- Безвкусным гомункулом? Такая пошлость. В его стиле.

- Точно, и я так подумала...

Я ухмыльнулся и раздавил "шпиона" между пальцев. Забавно. Кто-то решил повеселиться за счет четы Данора, подобраться к господам поближе. Хотя для меня эта встреча тоже была возможностью вернуться к жизни в Темных землях. Я зашел в обеденный зал, убранный в темно-бордовые цвета, и занял место Дитера возле хозяйки.

"Ай-яй-яй, приятель. Нехорошо опаздывать!".

Кто-то недовольно заворчал, что за столом собрался сплошной сброд, и не согласиться с ним было сложно. Тухлые старикашки с толстыми кошельками и здоровенной простатой кисло улыбались друг другу. Их холеные ручки давно не держали инструмент, даже мозоль на пальцах от долгого письма сошла, наверное, века назад. Юные ученики падали в обморок от восторга, если попадали под их патронат. Ну, а затем вставали и принимались выполнять всю работу за своих придирчивых господ.

Обед проходил довольно скучно за болтовней о незнакомых мне людях и событиях, зато еда была выше всяких похвал. Дитер так и не явился, и я решил занять хозяйку беседой:

- Нужно поговорить, - я взял Элен за локоть и прочел заклятье "околесицы". Нас окатило призрачным теплом, и личный разговор для посторонних ушей превратился в набор бессвязных слов.

- Что ты творишь, некромант? Это же неприлично! - зашипела Элен.

- Совсем не обязательно так реагировать, - сквозь зубы процедил я. - Здесь нет управляющего. Кто следит за поместьем, пока хозяева в разъездах?

- Брунс. Тот слуга, что тебя встречал. Люди здесь часто меняются, скоро мы кого-то подберем. Ты к чему вообще спрашиваешь?

- Да так... Обнаружил кое-что неприятное. Много темной энергии.

- Вэдден...

"Ты не очень умный ребенок, да?" - читалось во взгляде Элен.

- Я пригласила на прием почти весь высший круг некромантов, естественно кто-то из них колдовал, - горячо возразила девушка.

- Так естественно, что начал делать это задолго до своего приезда?

Элен Данора замерла. По ее лицу я не мог определить, о чем именно она думала в этот момент, но ни о каком удивлении речи не шло.

- Ладно, - сдалась она. - Ты победил. В поместье действительно что-то происходит. Поговорим об этом позже, а сейчас попробуй насладиться приемом.

- Ничего не обещаю, - хмыкнул я и отвернулся.

После обеда мы переместились в курительную. Здесь в дыму дорогого табака плавали мягкие диваны и пуфы, горели ароматные свечи. Я выцепил взглядом скорченную фигурку мага, остерегшегося являться за стол, и радостно воскликнул:

- Лукас! Лукас Блейнкир-как-там-тебя-Третий!

Парень дернулся и напряженно вытянул шею, как испуганная птица. А затем сощурился и недоверчиво произнес:

- Вэдден?

В его голосе звучали хриплые нотки, какие бывают только у подземных жителей. К эльфам-подземникам он, конечно, отношения никакого не имел, зато к разного рода подвалам и схронам точно питал любовь. От Лукаса несло сыростью и особыми реагентами. Я пожал ему руку через платочек - парень всегда был склонен забывать о гигиене, - и полюбопытствовал:

- Сегодня один?

- Угу. Данора не разрешили прийти девочкам, а я уже скучаю... Давно ты, кстати, вернулся из Корсонии? Я писем уже, наверное, вечность не получал.

- Никто не получал, - отмахнулся я. - Смотрители за последний год совсем озверели, допрашивали через день, разве что в белье не лезли.

- А выпустили-то как?

- Я тоже об этом думал. Пока Дитер про договор Альвона с басилевсом не рассказал. Противиться императору не станут даже корсонийские Смотрители.

- Рад, что ты все-таки вернулся, - проговорил Лукас, совершенно не глядя мне в лицо. - В другой раз могли бы и не выпустить.

Я кивнул, стараясь сохранять равнодушный вид. Меня угораздило приехать в Корсонию за месяц до реформы Ахишина, когда темная магия была объявлена вне закона. Я не мог изменить свою природу, не мог вернуться обратно - все сбережения закончились еще в порту, оставалось только скрываться. Первые два года мне это даже удавалось, пока лимит удачи не иссяк. Смотрители - вечные соглядатаи, шпионы были наименьшим из зол, они знали с кем работают и знали, как обратить мои таланты в свою пользу.

- ... его только через два дня нашли, - услышал я обрывок чей-то фразы. Лукас прервал разговор на полуслове, и я с облегчением понял, что не узнаю больше подробностей из его жизни с "девочками". Как ни крути, но не каждый считает смерть сексуальной.

- Закололи и выкинули в реку, как простолюдина!

- Забавно.

- Это вы о ком? - вклинился знакомый женский фальцет в разговор.

- Да о папеньке вашем. Он уже с недели три как мертв. Покинул бренный мир и пост наставника в "Лилии". Мне тамошний директор место предлагал, да только какой дурень согласится за гроши указки об студентов ломать.

Признаюсь, на этом месте я расхохотался. "Моя доченька, мой цветочек Региночка". Девушка покраснела, вкинула в себя остатки крепленого из пузатого бокала и громко окликнула Элен:

- А будут танцы, госпожа Данора?!

- Как пожелаете, мой свет, - с ровной улыбкой ответила Элен. "О нет, только не танцы!" - мысленно взвыл я и решительно развернулся к выходу. Для меня прием был окончен, стоило поторопиться, пока фарс не вырвался из-под контроля. Я бросил пару фраз Лукасу, улыбнулся хозяйке на прощанье и вышел. Колдовской прием удался. Он был отвратителен. Продолжение: https://author.today/work/23463