# Из Жизни Замечательных Личностей

Андрей Анатольевич Нефедов

Солнце вставало над Шушенским. Вдали виднелись столбы воды от Саяно-Шушенской ГЭС. Боем курантов зазвенел будильник.

- Вставай, Володенька! Нам пора!

Владимир Ильич Ленин приоткрыл левый глаз. Вчера после совместной прочитки с Дзержински "Капитала" Маркса голова гудела.

- Вставай, вставай. Нам надо собираться, скоро все придут.

Ленин посмотрел на часы. Было около 6 утра. Он приподнялся на локтях и снял с себя пижаму. Одев свитер Gucci и натянув на себя любимые парусиновые джинсы Levi's, Ильич вышел во двор, присел на крыльцо и затянулся "Примой".

- Вот мы тут о судьбах народов печемся, Наденька, а кушать все равно хочется. Отчего, как ты думаешь, радость моя?

- Так это... Володенька... Кушать все хотят, и даже коммунисты настоящие, как мы с тобой.

- Так сделай что-нибудь поесть, а то мОчи нет.

Докурив папиросу, Ленин вернулся в гостинную, подошел к своему музыкальному центру Эдиссона и завел свой любимый компакт с "Интернационалом". Подпевать Ильич даже и не пробовал, так как музыкальный слух у него отсутствовал напрочь, и он об этом знал.

В дверь постучали.

- Кто там? - вопросил Владимир Ильич.

- Это я, Задрипайло.

- А--ааа, - протянул Ленин, - Егор Кузьмич! Ну заходи, дорогой.

Егор Кузьмич был местным жандармом, которому Дзержински за побег Ленина из Шушенского пообещал великолепную французскую пудру для усов, аж 2 ящика, и польских колготок женских коробку.

- Кузьмич, давай выпьем! - прищурился Ленин.

- А отчего бы не выпить-с! - ответно прищурился Задрипайло.

Владимир Ильич подошел к шкапу и достал графин анисовой водки, которую в обмен на великолепный апельсиновый сок подогнал ему после командировки в Израиль Троцкий. Расставив стопарики, Ильич налил.

- Что у нас там с рабочими? - поинтересовался Ленин.

- А что с может быть с рабочими? Все то же. Работают - ответил Кузьмич.

- Это прелестно. Ну, за рабочий класс, - они чокнулись и выпили по первой.

- И крестьяне, скажете, пашут? - вновь поинтересовался Ленин.

- Пашут-с, ваше высокоблагородие, - вновь ответил Кузьмич.

- Какое счастье все ж таки, не правда ли? Давайте, за крестьян! - они чокнулись и снова выпили.

Зазвонил мобильный телефон Белла. Надежда Константиновна взяла трубку.

- Володенька, этот польский прохвост Феликс опять задерживается.

- Ничего, Наденька, с него станется. - Ильич почесал лысину своими холеными пальцами.

Дверь открылась и вошел радостный Троцкий, за ним проследовали Каменев и Зиновьев.

- Ильич, я опять великолепное дельце провернул. Продал евреям черную икру, которую мне в дар принесли браконьеры с Астраханского тракта, так они сказали, что загонят ее американцам, и еще 10 процентов мне отстегнут. Все-таки хорошо ж быть настоящим коммунистом. Когда я был простым интеллегентом и преподавал "Основы географии" лицеистам, столько денег не зарабатывал, только разве что во время экзаменов. А тут - постоянное пополнение. Скоро себе новый Роллс-Ройс куплю. Да-да-да, новый. С великолепным двигателем. Говорят, что он даже не на перегнанной нефти работает, а на простом масле подсолнечном и травяном. Так ведь подсолнухов у нас - поля, а травы - косить - не перекосить. Вот такое-то дельце.

- Торгаш! - отрезал Ленин. - Вот когда коммунизм будет, все будет общее.

- Все-все-все? - заинтересованно спросила Надежда Константиновна.

- Да! И мужчины, и женщины, и продукты вопроизводства. Все!

- И водка? - вопросительно икнул Егор Кузьмич.

- И водка, да-с. А вы как думали, уважаемый? Водка - в первую очередь.

- А ну тогда в жопу такой коммунизм! - восклицательно икнул Кузьмич.

- Нет-с, уж постойте. А тогда я смогу быть в любое время с прохвостом Дзержински, он мне так нравится? - вопросила Крупская.

- Это уже как решит РевВоенСовет, это я не в силах. Потому что твое тело - тело главной революционерки. Может, даже главнее, чем тело Клары Цеткин или там... этой... как ее.. А! Розы! Да! - Ильич многозначительно прищурился. - А что, нравится прохвост?

Надежда Константиновна Крупская покраснела.

- Я думаю о коммунизме, а вы!

Ильич осекся.

- Вот и это правильно, товарищи.

Он посмотрел на Кузьмича.

- Ну-с, Егор Кузьмич, не желаете, за коммунизм-то?

- А отчего бы-с не... - икнул в ответ Задрипайло.

Выпили снова.

В дверь постучали.

- Кто там?

- Этто я, Дзержински.

- О, продавец колготок польских приехал, - хмынул Троцкий. Ответно хмыкнули Каменев и Зиновьев.

Вошел человек с острой бородкой в черном кожаном плаще.

- У меня все готтовво, товарисчи! - прокудахтал он и улыбнулся.

- У нас тоже, - ответил с прищуром Ленин. Все присели на дорожку на новые клетчатые чемоданы. Грустно икнул Кузьмич.