# Наталья Осояну. Повести о Дьюсах и Фаэ

Максим Фарбер

Мир, где вещи (как в «Синей птице» у Метерлинка) имеют свою душу — даже бабочку на оконном стекле просто так не начертишь пальцем, того и гляди, взлетит… Деревья с голубой ледяной кровью», сами мгновенно вырастающие среди улиц; танцующие между них «снежные фаэ»; мысль (м.б., и не новая, но хорошая), что книги — это живые существа; могущество дьюсов и сдерживающих их печатей. Наталье Осояну удалось то, что не получается (пока) у доброй половины, если не больше, отечественных фэнтезистов: совместить под одной обложкой «классическую» фэнтези (в духе канонов 50-х — 80-х) — и фэнтези «нестандартную» (из нашей, отечественной традиции выросшую).

«Зимняя стужа»


Мы, конечно, с детства помним Андерсена: девочка, потерявшая брата, у которого «вымерзло сердце», бредёт одна сквозь стужу и зовёт, зовёт. Здесь будет нечто подобное (не точь-в-точь, но…) А ещё — будет мир, где вещи (как в «Синей птице» у Метерлинка) имеют свою душу — даже бабочку на оконном стекле просто так не начертишь пальцем, того и гляди, взлетит… Будут — «махолёты», словно сошедшие с рисунков Да Винчи. Летучие острова (реверанс в сторону «Гулливера»?) …и читателю придётся крепко подумать: что это, 17-й век, 19-й, или чуть пораньше… или всё-таки это — «про нас»?

Общее впечатление от всего этого — Н. Осояну удалось то, что не получается (пока) у доброй половины, если не больше, отечественных фэнтезистов: совместить под одной обложкой «классическую» фэнтези (в духе канонов жанра, заданных англо-американскими авторами в 50-х — 80-х) — и фэнтези «нестандартную» (из нашей, отечественной традиции — Олди, Дяченко, Раткевич — выросшую). От первого здесь — красивая образность, подробно прописанный мир, занимательный сюжет. От второго — то, что во главу угла поставлен сочный и «вкусный», живой язык => великолепный стиль.

Можно сказать, что в этой повести (как, в общем-то, и в её продолжении, «Спящие») автор уже «на полную» достигла творческой зрелости: если к «Невесте» у меня ещё были какие-то придирки (при общем, конечно же, положительном впечатлении) — то тут ничего такого нет: всё цельно и гармонично.

Ну и, кроме того, это просто очень красивая история. «Деревья с голубой ледяной кровью», сами мгновенно вырастающие среди улиц; танцующие между них «снежные фаэ»; мысль (м.б., и не новая, но хорошая), что книги — это живые существа; могущество дьюсов и сдерживающих их печатей, создавших, например, зрячие (!) глаза… из металла. Неожиданные здесь, но потому и прелестные, «готические» нотки в истории Теймара о брошенном острове. Отсылки к знакомым нам реалиям — южный город у подножия «Медведь-горы» (шаловливая шутка автора, привносящая тёплую нотку: это про нас же!).. Такое богатство образов если и попадалось в «Детях Великого шторма», то — всё-таки было «нечаянной радостью»: тот цикл берёт другим. А тут — это уже основа книги. Поздравим автора с этой несомненной удачей — не знаю, как вам, а мне показалось: она наконец-то нашла себя.

10 из 10.


«Спящие»


Знаете, в чем беда всех сикве… (впрочем, нет, слово «сиквел» тут не подходит. Всех вторых частей, всех продолжений какой-либо хорошей истории)? Уверен, что знаете. Интересные и оригинальные придумки, так хорошо «сыгравшие» в первой части, вдруг оказываются уже привычными, а потому — несколько исчерпавшими себя. Так что, если в истории злосчастного города Эйлама вы ожидали увидеть тех же, так понравившихся еще с «Зимней стужи», дьюсов и фаэ… нет, они здесь, конечно, будут. Но не им отведена главная роль; да и Теймар несколько изменился…

Впрочем, это и хорошо. Хорошо, что книга — уже не про «красивый мир, интересный сам по себе», а больше про _людей_. (В идеале — неплохо бы, чтобы и про то, и про то сразу… но так, как вышло в итоге, тоже замечательно). ГГероиня отнюдь не такая «милая нежная девочка» из сказки, какими были Дженна и Ивер (и Эсме!) — она в любой момент может «посмотреть букой», вообще — ершиста, ехидна и иронична чересчур, но именно это позволяет разглядеть в ней не фэнтези-героя, а реального человека. Живого, не всегда приятного в обхождении, но в глубине души доброго.


Никто из героев вообще не является «ангелом во плоти» (и Кьяран, и Сола — в принципе, совсем неплохие люди, но им тяжело пришлось, в т.ч. и по вине самой Фиоре — так что не надо удивляться, что они в итоге ее не пожалели.


Грубоватая и колкая Имарис, напротив, в итоге оказывается способна помочь — не потому, что «вот такая она добренькая», а просто потому, что житейские обстоятельства, «ну шо ж было делать», и т. п. Собственно, это и называется реализм (пополам с гуманизмом) — люди изображены как _люди_, не как идеальные образы Д. и З.; даже Чёрная хозяйка — не исключение. Может быть, таким людям не получится сочувствовать — но их можно _понять_. И это главное).

Были, были моменты в повести, которые мне не понравились — напр., может насторожить вот это чередование «яви» и «нави», по-своему безумное; но, видимо, автор так задумывала — это и должен быть кошмар, иначе мы не прочувствуем, что на душе у Фиоре. Конец повести с лихвой искупает всё предыдущее.

Ну, и вот этот образ, «жизнь в нави = карнавал» — он, по-моему, до конца не раскрыт. Так, промелькнул в паре сцен; а надо было (imho), раз уж придуман, «тащить» его до конца, м.б., и до самого момента, когда грешник теряет свои... ну, вы помните. (Потом — понятно, уже «не до того». Но доразвить-то стоило…)

Что же касается идеи…

Есть у Марлены Рахлиной такое стихотворение —

«Не просила, чтоб рожали. Не кричала: дайте жизнь!»


Финальные главы «Печати» напомнили мне о нем… «но бойтесь желаний ваших, ибо…» Резюме. Читать стоит — в т.ч. и тем, кто незнаком с предыдущими вещами Осояну. Эта — более сильная (и более цельная!), поэтому «пойдёт легко». 9 из 10 книга заслуживает (тогда как «Шторму» я, честно говоря, до сих пор колеблюсь, какую оценку дать).