# Экзамен. Новогодняя сказка

Ирина Меркулова

Новогодняя сказка. Старый рассказик, написанный еще в 2011 году.

С черного, без единой звездочки, неба тихо падали большие пушистые снежинки. Едва касаясь мостовой, они тут же таяли и превращались в грязное месиво, без устали взбиваемое сотнями людских ног. Как ни вылизывают городские власти центр Москвы, все равно слякоть непобедима.

Кирилл подошел к станции метро "Площадь революции" и остановился возле одной из квадратных колонн. Следует отправиться домой, тридцать первое декабря как-никак, надо бы подготовиться к встрече Нового года. Жаль, поездка с друзьями на загородную дачу сорвалась в последний момент, Кирилл планировал оттянуться там по полной программе. А теперь придется сидеть дома с родителями у телевизора или махнуть на Красную Площадь. В принципе, не так уж и плохо.

Несмотря на рухнувшие планы, настроение категорически отказывалось портиться. Не хотелось сейчас Кириллу нырять в душное метро, толкаться в тесном вагоне, смотреть на серьезные озабоченные лица пассажиров. На носу самый сказочный праздник, а они все такие хмурые... Вот и стоял он, прижавшись спиной к огромной мраморной колонне и смотрел на черное небо, ловя ртом снежинки.

Сквозь шум толпы и льющуюся из динамиков музыку его внимание привлек странный звук, не вписывающийся в общую картину вечно спешащего города. Плачет кто-то? Он огляделся. Никого не заметив, обошел колонну. С другой ее стороны стояла девчушка лет пятнадцати и горько всхлипывала, утирая слезы кружевным платочком. Мохнатая белая шапка почти сползла на глаза, пух от таких же белых рукавиц периодически забивался ей в рот и она смешно его выплевывала. Поверх мехового воротника серой дубленки торчали две тощие косицы с голубыми бантиками на концах. Девчонка показалась Кириллу такой маленькой и забавной, что ему захотелось рассмеяться, но он сдержался, видя, как неподдельно она расстроена.

- Милая Снегурочка, кто тебя обидел?

Девочка вздрогнула от неожиданности и подозрительно посмотрела на парня, шмыгнув покрасневшим носом.

- Никакая я не Снегурочка, - мрачно ответила она. - Я Валя, - помедлила немного и добавила. - Валентина.

- Разумеется, Валентина. Как же это я сразу не сообразил, - Кирилл немного растерялся, обычно девушки реагировали на него гораздо любезнее. - Так кто же все-таки тебя обидел?

- Никто, - девчонка, насупившись, уставилась в землю.

- А почему плачешь?

- Тебе-то что?

Кирилл пожал плечами и прислонился к колонне рядом с девочкой.

- Не знаю. Может, смогу помочь твоему горю.

- Не сможешь, - уверенно заявила Валя.

- Ты почем знаешь? Вдруг я - Дед Мороз?

Кирилл улыбнулся и подмигнул девочке. Она посмотрела на парня с явным сомнением в его умственных способностях. На лице отразилось: "Я не маленькая, чтобы верить в сказки".

- Я не могу сдать экзамен. Мне до Нового Года надо обязательно его сдать, а то из школы отчислят.

- Ничего себе, какие зверские законы у вас в школе. Когда я учился, нас так не мучили.

Валя опять посмотрела на него, как на ненормального. Но, кажется, успокоилась, слезы высохли, и говорила она уже не противным плаксивым голосом, а обычным, даже очень приятным.

- Это немного не обычный экзамен. Мне надо сделать кого-нибудь счастливым. И успеть до двенадцати часов.

Кирилл присвистнул. Ничего себе задания поручают школьникам. Да еще грозят отчислением. Наверное, какой-нибудь элитный супер-пупер лицей.

- И в чем проблема?

- Проблема в том, что весь наш класс уже благополучно отделался, а у меня не выходит, - Валя рассержено ударила кулачком по мраморной колонне. - Что я только не делала. Пыталась нищих накормить - они меня матом посылают, решила старушке помочь сумки донести - воровкой обозвала, предлагала молодой мамаше за коляской приглядеть, пока она в магазин сбегает - та разоралась, что я хочу ее ребенка украсть. Я с добрыми делами, а от меня шарахаются как от огня.

Кирилла душил смех, до того ярко представил он себе потуги несчастной девчонки осчастливить человечество. Но он не позволил себе расхохотаться и с самым серьезным видом произнес:

- Нашла из-за чего переживать. Хочешь, я покажу тебе место, где можно найти самых несчастных людей? Хотя нет. Правильнее сказать - почти самых несчастных.

- Конечно, хочу! - Валя мгновенно оживилась. - А где это?

- Тут не далеко. Идем.

Кирилл протянул руку, и девчонка безбоязненно вложила в нее свою ладошку. Он направился влево от входа в метро и потащил Варю вверх по высокой лестнице и дальше по длинному крытому переходу мимо магазинчиков, всегда почему-то напоминавших ему подпольный рынок, хотя здесь размещались вполне респектабельные фирмы. Из полутемного перехода вынырнул на сверкающую фонарями Никольскую улицу и гордо указал на здание ГУМа.

Это место всегда напоминало ему о маме. Она любила величественное, построенное более века назад здание, говорила о нем чуть ли не с придыханием и хотя бы раз в год выбиралась сюда за покупками. В ее памяти магазин сохранился как воплощенная и практически недостижимая мечта советских людей о достатке и роскоши. Сюда ходили как в музей, чтобы если не купить, то хотя бы поглядеть на товары, которые больше нигде нельзя было приобрести. Кирилл этого не понимал, он вырос уже в другое время. Магазин как магазин, ничем не лучше и не хуже, чем сотни точно таких же огромных торговых центров, заполонивших Москву. Отличается лишь тем, что стоит на Красной Площади.

Так он думал каждый раз, когда проходил мимо ГУМа, и каждый раз понимал, что не прав, оказавшись внутри. Залитое светом пространство, витрины, умело украшенные приглашенными дизайнерами, названия легендарных брендов, которыми сейчас уже никого не удивишь - все это можно встретить в любом крупном супермаркете. Но здесь... Все здесь дышало стариной. Даже, несмотря на то, что здание давно было отреставрировано, отлакировано, блестело пластиком и хромом, все равно чувствовалось, что это особенное строение. Бесконечно длинные торговые линии, галереи второго и третьего этажей, воздушные мостики. А фонтан? Он совершенно не похож на современные коробки, часто устанавливаемые в новых торговых центрах. Он такой простой и уютный, и в тоже время величественный. Полустёртые ступени лестниц, кованые ограждения, деревянные перила. Балконы, арки, лепнина, прозрачный стеклянный купол. Определенно, сейчас так не строят. Казалось, это место, где живет чудо.

Когда парень с девочкой прошли через двери и очутились внутри, на них пахнуло атмосферой праздника. В каждой витрине красовались наряженные елки, мишура, золотой и серебристый дождик, шары всех цветов и размеров, хлопья ваты, изображающей снег, манекены, наряженные в Деда Мороза и Снегурочку.

- А здесь-то что делать? - спросила Валя, оглядываясь по сторонам. - Разве в таком месте может кто-то чувствовать себя несчастным?

- Эх, ничего ты не понимаешь! Только здесь и можно встретить убитых горем бедолаг. Вон, смотри, какими глазами девушка разглядывает сумку в витрине. Могу поклясться, она готова душу за нее отдать.

- Вряд ли, - засомневалась девочка. - Она не выглядит несчастной. Восхищение, желание обладать вещью, намерение во что бы то ни стало достать денег для ее покупки, чуть-чуть сожаления. Вот, пожалуй, и все, что она чувствует. Нет, еще немного зависти.

Кирилл изобразил деланное удивление.

- Ого. Ты так хорошо разбираешься в людях? Погоди, дай угадаю. У вас школа с углубленным изучением психологии, верно? Потому и задание такое странное дали.

Валя оглянулась на молодого человека и скользнула по его лицу задумчивым, отрешенным взглядом, видимо, погруженная в свои мысли.

- Да, - рассеянно ответила она, - что-то в этом роде. - Она опять стала разглядывать толпу людей, выискивая потенциальную жертву для сдачи экзамена. - По-моему, здесь мне ловить нечего.

- Ну, уж нет! - не сдавался Кирилл. - Взгляни на того мужчину. Мне кажется, несчастнее его никого нет на целом свете. Одно выражение лица чего стоит. Часами таскаться по парфюмерным магазинам вслед за неугомонной супругой - это настоящий кошмар.

- Нет, не годиться, - покачала головой Валя. - Он всего лишь раздражен, ему смертельно скучно, надоело носить пальто жены, и он хочет только сесть за столик кафе и покурить. Его нельзя назвать по-настоящему несчастным.

- Ладно, - парня охватил азарт доказать девчонке, что он прав. - Идем.

Он схватил Валю за руку и потащил к лестнице на второй этаж. Затем быстрым шагом провел ее по галерее и через мостик перешел на соседнюю линию. И тут в привычный монотонный людской гул ворвался резкий громогласный вопль. Мальчик лет пяти сидел на коленях на каменном полу, вцепившись ручонками в прутья ограждения, и горестно завывал, привлекая внимание покупателей. Рядом стояла молодая женщина и пыталась успокоить сына. Похоже, что сражение продолжалось уже давно, все аргументы были исчерпаны, уговоры не возымели действия, и мать начинала закипать.

- Как тебе это? - с гордостью спросил Кирилл, кивая в сторону бьющегося в истерике мальчика. - Кто может быть несчастнее ребенка, которому не купили вожделенную игрушку?

- Откуда ты знаешь, что он плачет из-за игрушки? - нахмурилась Валя. - Ты умеешь читать человеческие мысли?

- Нет, - рассмеялся молодой человек, - я умею читать вывески.

Он указал на название магазина "Товары для детей".

- Я и не заметила.

- В последний раз тебе говорю: поднимись на ноги и пошли домой, - между тем ледяным, звенящим от негодования голосом обращалась мать к сыну. - Если ты сейчас же не прекратишь орать, я уйду одна.

Мальчишка ответил еще более громким криком, переходящим в кашель. Слезы - огромные прозрачные капли - ручьями стекали по его щекам. Глаза опухли и покраснели. Губы дрожали. Он упирался лбом в железные прутья и содрогался от рыданий. Мимо проходили люди, не решаясь встревать в конфликт матери и сына, лишь бросали сочувственные взгляды.

- Я ухожу, - предупредила женщина строгим голосом.

И не дождавшись ответной реакции, развернулась и пошла прочь. Она свернула за ближайший угол и через мгновение осторожно выглянула посмотреть, не одумался ли упрямый ребенок. Но тот лишь поднялся на ноги и остался стоять на месте, намертво вцепившись в перила.

- Тупиковая ситуация, - констатировал Кирилл и подошел к мальчику. - Эй, малыш, привет! - он опустился на корточки, пытаясь заглянуть ему в глаза. - Ты чего так расстроился? Посмотри, как ты напугал всех вокруг. Сейчас от твоего крика покупатели разбегутся.

Но мальчишка и ухом не повел. Ему хватило одного взгляда на странного дядьку, чтобы понять, что тот не представляет для него никакого интереса, и разразиться новой порцией рыданий. Кирилл растерялся. Ему еще никогда не приходилось иметь дело с детьми, тем более успокаивать таких несговорчивых упрямцев. Пока он наблюдал за женщиной со стороны, ему казалось, будто нет ничего проще, чем заставить малыша изменить мнение. Стоит Кириллу подойти и сказать несколько добрых слов, как они тут же волшебным образом подействуют, и счастливый мальчик весело и вприпрыжку отправиться домой. Но сейчас, сидя на корточках перед малолетним тираном, он абсолютно не представлял, что надо сделать или сказать. Он ясно ощутил, что должна была испытывать мать мальчика, и едва не впал в панику.

- Мужчина, это ваш ребенок? - услышал он над ухом властный, начальственный голос.

- Нет, это..., - начал было объяснять Кирилл, но поднял голову и увидел Валю. Она держала в руках раскрытый ежедневник, на носу откуда-то взялись очки в толстой темной оправе, отчего девочка стала похожа на комическую старуху.

- Так, так, - протянула Валя, не обращая внимания на ничего не понимающего парня. Она провела пальцем по записям в ежедневнике. - Кто это тут у нас? Ага! Да это же Петя Филимонов.

Мальчишка, при появлении суровой тёти перестал плакать и прислушивался к разговору. Услыхав свое имя, он встрепенулся и испуганно уставился на взрослых, с тревогой переводя взгляд с Кирилла на Валю.

- Я давно за тобой наблюдаю, Петя Филимонов, - проговорила девочка, грозно сведя брови. - Я инспектор по Делам Непослушных Детей и записываю все твои шалости, - она постучала пальцем по толстому ежедневнику. - Ты каждое утро капризничаешь и не хочешь идти в детский сад. Ты кричишь и обижаешь свою маму. Ты часто доводишь ее до слез. Ты порвал ее любимые бусы. Ты изрисовал ее сумку цветными фломастерами. Позавчера в садике ты отнял у Лены куклу и сломал ее. Вчера ты поставил подножку своему другу Диме. Но то, что ты устроил сейчас - это очень, очень плохо. За это я забираю тебя в тюрьму для Непослушных Детей. Ты будешь там сидеть целую неделю!

Валя произнесла этот устрашающий монолог таким жутким, почти замогильным голосом, медленно нависая над несчастным мальчишкой, что тот стоял, не в силах вымолвить ни слова, и лишь его ясные голубые глаза все больше расширялись от ужаса.

- Ма..., - еле слышно прошептал он. - Мама. Мамочка-а-а-а-а!!!!! - заорал он и что есть духу пустился бежать по галерее.

Женщина выскочила ему навстречу, присела и поймала сына в объятья. Мальчишка повис у матери на шее и сбивчиво торопливо просил не отдавать его в тюрьму, он больше никогда ни за что на свете не будет себя плохо вести. Она с трудом сдерживала слезы, гладила его по голове и клялась, что никому его не отдаст. Затем женщина выпрямилась, мельком бросила благодарный взгляд Вале, взяла сына за руку, и они направились к лестнице.

- Ну и методы у тебя, - ошарашено произнес Кирилл, когда пара скрылась на соседней линии. - Не удивительно, что тебе никак не удается сдать экзамен.

Он взглянул на Валю. Она уже убрала очки и ежедневник в сумку и теперь весело улыбалась.

- Ничего, все в порядке, - уверенно заявила девочка. - Ты мне очень помог. Правда. Спасибо тебе!

- Как знаешь, - пожал плечами парень. У него уже исчезло всякое желание возиться со странной девчонкой. - Что ж, если помог, то давай прощаться. Счастливого Нового Года.

- И тебе счастливого Нового Года! - Валя лучезарно улыбнулась. - Самого-пресамого счастливого!

Она помахала вслед молодому человеку и, слегка перегнувшись через ограждение, посмотрела вниз на первый этаж торгового центра. Там в толпе покупателей, держась за руки, шли к выходу мать и сын.

Ужас и горе мальчика рваными темными клочьями окружали его фигурку, постепенно превращаясь в темно-синее волнение. Но по мере того, как малыш проходил вдоль витрин магазинов, его сменяло оранжевое любопытство. Изредка появлялись пятнышки лиловой тревоги, тогда Петя крепче сжимал руку матери и пятнышки исчезали.

Рядом в Валей появилась пожилая дама в строгом сером костюме. Она материализовалась из воздуха, но никто из многочисленных покупателей этого не заметил, словно произошло самое обычное, рядовое событие.

- Наконец-то, Смирнова! - недовольно воскликнула она. - Тебе повезло. Если бы по твоей милости я опоздала на Королевский Новогодний Бал, клянусь, я бы тебе этого никогда не простила. И ты должна быть мне еще благодарна. Формально я не могу считать экзамен сданным. Ты справилась не самостоятельно, а с помощью молодого человека. Если бы он не пожалел тебя и не ...

Валя не слушала. Она неотрывно смотрела вниз на удаляющуюся женщину. Грязная муть из отчаяния, стыда, ужаса, бессилия, растерянности и злобы, окружающая ее, быстро уступала место аквамариновому облегчению. К нему присоединились бирюзовая нежность, лавандовая жалость, желтое умиление, персиковое желание защитить своего ребенка от всех бед. По краям расцветала розовая любовь, кое-где переходящая в гранатовое обожание. Не заставила себя ждать мандариновая радость, ее сменяли голубое веселье и изумрудное ликование. Они толкались и играли в догонялки друг с другом. Красная, уверенная в себе гордость важно заняла излюбленное место над головой женщины. Оливковая надежда пугливо металась, но встретив медную уверенность, успокоилась и пристроилась за ней хвостиком.

Как в калейдоскопе с немыслимой скоростью появлялись все новые и новые чувства и эмоции, сверкая и переливаясь всевозможными цветами. Валя уже не успевала их различать, как вдруг сначала тонкой ниточкой, а затем уже широкой лентой поплыла лазурная мелодия, что зазвучала в сердце женщины. Она опоясывала разбушевавшиеся чувства, сплетая их в узел, затягивая его все туже и туже. И наконец, не выдержав давления, этот узел взорвался ярким солнечным светом, тепло которого долетело даже до девушки, стоящей на галерее второго этажа.

- Нравится? - неожиданно мягким голосом тихо спросила дама-учительница.

- Очень, - выдохнула Валя, не отрывая глаз от восхитительного зрелища. - Какое же оно красивое, счастье!


Декабрь 2011г.