# Часть третья

Игорь Николаевич Макаров

XXII

XXII


Шаман ушел на вершину горы вновь, когда начало смеркаться. Там он развёл костёр, сел на кошму и замер. Погода бывшая до того тихой и безветренной, стала неожиданно портится и именно только на самой вершине, быстро теряя свою безмятежность. В это время к юрте Чухула подъехал Кадан, Курлун и ещё несколько батыров с ними.

Чама, бывшая одна рядом с юртой, посмотрела на князя и его свиту и недружелюбно буркнула.

- Он ждёт вас на горе, - буркнула бабушка недружелюбно и отвернулась от высоких гостей.

Это было явное неуважение к ним, но они побоялись даже попрекнуть старуху. Связываться с шаманом боялись даже сильные мира сего, потому, молча, направились вверх по склону, где виднелся огонь костра.

Всадники остановились перед сидящем перед костром человеком. Он молчал, даже казалось, что спал. Молчал и Кадан.

- Бег, - сказал шаман каким-то деревянным голосом, - ты приехал узнать о том, что будет ли успех в споре с Иналом.

Пораженный Кадан молчал.

- Иналу перестали покровительствовать Ирлик хан и его подземные духи. - Продолжил Чухул. - Теперь они покровительствуют тебе. Ты хочешь спросить Ах-Худая о своей милости? Он отвернулась от тебя. Бойся война, которому покровительствует Тнгри! Ты его знаешь, ты с ним встречался. Он однажды пожалел тебя, но ты это не понял и продолжил идти по этому пути. Твое дело пасти своё стадо, а не стремится к вершинам славы и богатства.

Хамал замолчал. Кадан тоже молчал.

- У тебя есть выбор: оставить всё как есть, или пойти по пути, который указывают тебе подземные духи. - Кадан замялся. Будущее страшило его, слова шамана страшили его ещё больше, но демон власти звал за собой. Он столько потратил сил, подготовил войско, а здесь ему говорят: остановись!

Князь замялся. Курлун, что сидел рядом сказал:

- Может, оставим в покое Инала?

- Нет, - твёрдо сказал князь, он неожиданно даже для себя переступил ту черту, перейдя через которую следовало только падение.

- Хорошо, - сказал старый колдун. Он взял в руки бубен, погрел его над огнём, постучал по нему колотушкой, послушал звук, вздохнул и сказал. - Ты сам выбрал своё будущее. Никому не изменить свою судьбу. Помни мои слова.

Сказав эти слова, хам ударил в бубен. Сначала он сидел, покачиваясь под ритм. Глаза его были закрыты. Ритм всё нарастал, звучал в подступившей к костру темноте, заполняя всё кругом, вертясь в замкнутом пространстве очерченном светом. Наконец звук стал невыносим. Колдун поднялся на ноги, тело сотрясалось в ритме этих звуков, глаза его горели. Пространство разверзлось, и все увидели своё будущее, но не всякий мог понять его. Сколько это продолжалось, никто не мог сказать, только когда они пришли в себя, кам лежал на земле без движений, костёр отгорал, могильный холод наползал со всех сторон.

Молча положив дары на кошму, перед которой лежал старик, чайзаны сели на лошадей и уехали.