# Я иду искать. Глава 1

Полина Люро

Не повезло Барри, единственному наследнику маленького горного княжества. Мало того, что он серьёзно болен, так ещё должен постоянно прятаться, ведь почти каждую неделю заговорщики пытаются от него избавиться. А тут ещё прокатившая по городу волна странных убийств добралась и до замка, заставляя юношу бежать из дома в компании малознакомых людей. Он отправляется в опасный путь, туда, где реальный мир сливается с миром духов. Побег не решает его проблемы ― загадочные происшествия продолжаются, и Барри всерьёз задумывается, а не сходит ли он с ума? Неужели последняя строчка детской считалочки "Кто не спрятался ― я не виноват" имеет к нему прямое отношение? Или просто кто-то приготовил хитроумную ловушку, в которую и отправляется ничего не подозревающий наследник...

Первое, чему я как следует научился ― прятаться, да так, чтобы даже Али, излазивший в нашем замке все закоулки и подземные переходы, не мог меня найти. И совсем не потому, что нам с ним очень нравилось играть в прятки. Таков был приказ отца, повелителя этих горных пустошей. Для меня возможность удачно и вовремя скрыться означала спасти свою хрупкую жизнь, потому что защитить её сам я пока не мог: был для этого слишком слаб.

Мы сидели, прижавшись друг к другу, словно воробушки под крышей, и вздрагивали от доносящихся совсем рядом криков боли, лязганья мечей и стонов умирающих. В замке происходила очередная попытка переворота, и двое мальчишек ― я и мой слуга Али, спрятавшись в тесной кладовке за тюками с грязным бельём, дрожали, каждую минуту ожидая, что старая дверь распахнётся, и, стуча подкованными сапогами, к нам вломятся заговорщики, чтобы убить меня, единственного наследника престола.

Али, которого я знал с пяти лет, обняв за плечи, шептал, обдавая моё заплаканное лицо запахом восточных специй:

-- Не бойся, Барри, они нас ни за что не найдут. Куда им, этой тупой солдатне. Помнишь, как страшно было в прошлый раз в том жутком подземелье, но мы же спаслись. И сейчас, слава господу, всё обойдётся...

Его голос испуганно вздрагивал, и казалось, что ему хочется спрятаться за мою металлическую броню. Я сидел, сжавшись в комок, прижимаясь к нему, и понимал, что если нас сейчас найдут, то никакой каркас из стальных прутьев и тяжеленные латы, в которые я был упакован, не спасут меня от мечей заговорщиков. Мгновение ― и голова будет лежать рядом с грудой бесполезного металла.

И Али, моего слуги, нет, единственного друга, тоже не станет. Его худенькое тело, одетое в разноцветную рубаху и такие же штаны, традиционные на его родине, не защитят от мечей наёмников. Оставалось только ждать и молиться, чтобы прачка, укрывшая нас здесь, не проболталась под неминуемыми пытками заговорщиков.

Глядя во влажные карие глаза друга, казавшиеся огромными из-за расширенных зрачков, я не видел в них надежды на благополучный исход, только обречённость. Мы не разлучались всё детство: он играл со мной, учился наукам и боевым искусствам, принимал вместо княжеского сына наказания за шалости ― и теперь был обречён умереть вместе со мной.

Я не мог себе представить жизнь без него, потому что полностью зависел от маленького смуглого раба. Ведь страшная болезнь, доставшаяся мне в наказание за грехи отца ― хрупкие кости ломались от малейшего неловкого движения ― ещё не забрала мою жизнь только потому, что умелые мастера нашего княжества сковали доспехи, сплетённые из особой, гибкой стали, предохранявшей от несчастий. А придворный маг позаботился, чтобы эта "защита" менялась и росла вместе со мной.

Без помощи Али мне было не справиться. Я привык к тяжести доспехов и почти не чувствовал их на себе. От постоянного ношения этого груза мышцы окрепли, но вот кости... Проблемой было надеть на себя этот тяжёлый панцирь, а вечером снять его перед сном. Для этого ко мне и приставили Али.

Маленький раб из какого-то южного королевства, добрый и смешливый, певший своему Господину свои странные заунывные песни и рассказывавший страшные сказки, полные фантастических дэвов и прекрасных красавиц ― завоевал мою дружбу. Только ему я и мог доверять в замке, где любой придворный мог оказаться предателем, а за каждой тяжёлой портьерой ― скрываться наёмный убийца.

Мы с Али пережили уже не один дворцовый переворот, надеясь, что и в этот раз нам повезёт. И когда закончится весь этот кошмар, снова на коленях будем выслушивать крики и сетования отца на то, что он наказан богом таким больным отпрыском, и у него уже нет времени для рождения нового наследника.

-- И на кой чёрт ты мне нужен, Барри, если не способен себя защитить? Сидишь под этим панцирем, как глупая черепаха, какой от тебя прок? Ты должен был стоять рядом с троном и защищать отца, как это всегда делали твои братья. Проклинаю тот день, когда чёрное колдовство унесло их с поля битвы, оставив мне тебя ― маленького уродца. И что я теперь должен делать? ― он яростно размахивал кулаками, словно вёл одному ему видимый бой.

-- Как только меня не станет, придворные тут же выковыряют тебя из доспехов и покромсают на кусочки на потеху толпе. Понимаешь, Барри? Несмотря ни на что ты должен быть сильным, я столько серебра отдал, надеясь найти лекарство, которое излечит тебя от недуга, и всё напрасно. На эти деньги можно было бы снарядить армию, ― говорил он уже тише, поднимая меня с колен и сажая рядом с собой, ― Барри, Барри, я так любил твою маму, а она оставила меня, отдав тебе своё прекрасное лицо и эту страшную болезнь в придачу.

Его глаза каждый раз наполнялись слезами, когда отец вспоминал о маме. Он гладил меня по волосам и нежно прижимал к себе, чтобы случайно что-нибудь не сломать. А я смотрел на его изборождённое морщинами и боевыми шрамами лицо, на страшную трость с железным волком в навершии, которой он легко ломал кости провинившимся придворным, и старался не отводить испуганного взгляда от этого ужасного спутника Князя, с которым он не расставался с тех пор, как потерял в бою ногу.

Это было настоящее оружие, которого я боялся не меньше других, но чаще всего отец, хромая, просто опирался на трость и ковылял на своей скрипучей деревянной ноге. Невозможно было предугадать, что он сделает в следующую минуту ― прогонит меня прочь или одарит серебром. Он был таким непредсказуемым, этот грозный Владыка небольшого горного княжества, всю жизнь сражавшийся с соседями, чтобы присоединить очередной клочок земли к своим каменистым угодьям.

Отец постоянно вёл войны, и довольно успешно. За годы его правления границы княжества значительно расширились, но от этого в нём не стало спокойнее. Присоединённые земли не желали подчиняться новому хозяину, бунты вспыхивали один за другим, и Князь жестоко их подавлял. Его не любили не только покорённые соседи, но и собственный народ. Он был настоящим тираном и ото всех требовал абсолютного подчинения. А с тех пор, как в бою пропали мои старшие братья ― его рассудок окончательно помутился, что подталкивало местную знать плести всё новые и новые заговоры против полоумного Князя...

Эти ужасные мысли не отпускали меня, пока в дверь, служившую нам с Али слабой защитой, не врезалась алебарда, прорубив в ней большую щель. Через пару ударов старая деревяшка раскололась, и в комнату ввалились вооружённые люди.

― Обыскать здесь всё! Мальчишка скрылся в этом направлении! ― рявкнул бас, и конец алебарды, проткнув мешок с бельём, выскочил прямо у моего лица.

Я замер, не в состоянии пошевелиться, едва шепча помертвевшими губами молитву о спасении души и готовясь к тому, что следующий её удар пройдёт через меня.

Но Али, вскрикнув, вскочил на ноги и резво помчался мимо нападавших к дверному проёму. Я понял ― друг решил увести опасность за собой, и судя по тому, как заорали заговорщики ― ему это удалось. Осторожно выглянул из-за мешка и тут же закрыл рот руками, чтобы не завопить от ужаса. Стрела догнала моего маленького спасителя, уютно устроившись в его груди.

Нападавшие чертыхались, пиная тело несчастного ребёнка:

- Это всего лишь маленький раб, он никогда не расстаётся с Наследником. Продолжайте поиски, эта тварь где-то поблизости. С каким удовольствием я насажу его сердце на свой меч, не первый год мечтаю об этом!

У меня всё поплыло перед глазами, и я зажмурился, приготовившись к неизбежному. В этот момент послышался новый лязг мечей и топот ног, а следом раздался грохочущий голос отца:

― Попались, предатели! Арестовать их и завтра же вздёрнуть на городской площади!

Это привело меня в чувство и, услышав, как стонут убийцы Али, я вылез из своего укрытия и на подгибающихся ногах, не глядя на отца, пошёл к телу друга, опустившись перед ним на колени. Из его рта стекала алая струйка крови, дыхание вырывалось с хрипами, а взгляд огромных глаз блуждал в поисках помощи.

― Али, не умирай, пожалуйста, ― плакал я, не стыдясь слёз, ― сейчас придёт лекарь и спасёт тебя, друг...

Он что-то прошептал, но так тихо, что я не расслышал, поэтому вплотную приблизил к нему своё лицо:

― Я не слышу, что ты сказал, Али, просто держись, береги силы...

― Прости меня, Барри! Я не заслужил твоей любви, ― он вздохнул, и кровавые пузыри вздулись на его полных губах, ― потому что виноват перед тобой. Мне было приказано убить Наследника, и я несколько раз честно пытался это сделать, ― хрипел он, ― но не смог, потому что полюбил тебя. Это мой отец из ненависти навёл заклинание, сделавшие твои кости хрупкими. Но противоядие есть... Ищи его в Призрачных горах...

Взгляд Али затуманился, кровь хлынула некрасивым потоком, голова беспомощно откинулась назад, и его не стало. Моего единственного друга, того, кому я доверял как самому себе. Того, кто лгал и пытался убить, убить, убить...

Я повторял это слово, не замечая, как отец, осторожно закинув меня на своё плечо, несёт в мои покои и укладывает на кровать. Прибежавший лекарь осмотрел меня и, обрадовав Князя, что Наследник не пострадал, заставил против воли выпить горькую настойку, после которой я перестал твердить об убийстве и заснул.

А проснулся от ворчания старой няни, с детства заменившей маму:

― Открой глаза, малыш, не пугай нас. Ты уже сутки спишь, так и умереть недолго. Твой ненормальный отец места себе не находит. Приди в себя, а то он с расстройства прикажет всех нас вздёрнуть, совсем из ума выжил, старый болван.

Мои губы сами расплылись в улыбке. Только бесстрашная няня могла так говорить об отце, и он всегда молча сносил её ворчание. Уж и не знаю почему, но иногда казалось, что грозный Князь сам её побаивался, и порой меня так и подмывало спросить, в чём же тут дело.

Внезапно вспомнился вчерашний кошмар и неожиданное признание Али. Улыбка умерла на губах, и я сделал всё, чтобы ни одной слезинки не пролилось из глаз. Потихоньку сел, и, осушив поданную чашу воды, печально протянул:

― Няня, поможешь натянуть доспехи?

― Бог с тобой, Барри, у меня не хватает сил удержать даже кувшин с вином, не то что эту проклятую клетку, что придумал для тебя мой бывший муженёк.

Я грустно усмехнулся. Няня обожала бранить нашего мага, когда-то в молодости успевшего ненадолго на ней жениться. Но что-то у них не срослось, и они расстались, оставшись при этом добрыми друзьями.

― Но благодаря этой, как ты говоришь, клетке, я до сих пор жив, няня. Твой муж ― молодец, жаль, что я так и не смог стать его учеником ― магии во мне, увы, нет ни капли. А ведь так мечтал об этом. Кстати, как его здоровье? Давненько я не навещал старого ворчуна...

Она побелела, её и без того сморщенное личико, казалось, стало ещё меньше.

― Ты опоздал, Барри. Во время попытки переворота он защищал твоего отца, и какому-то мерзавцу удалось расколоть его старый плешивый череп, ― она закрыла голову натруженными руками, оплетёнными выпуклыми венами, и тихо заплакала, ― его похоронили вчера вместе с остальными защитниками, всех предали огню, даже оплакать старика не успела...

Я молча обнял сухонькое тело няни и погладил её по седым волосам:

― Прости, что проспал, мне было так плохо...

Она вытерла лицо рукавом, кивнув:

― Не вини себя, малыш, знаю о твоей потере. Переживаешь о маленьком Али? Такой был славный мальчик и так искренне тебя любил...

От этих слов моё лицо перекосило, и няня посмотрела с испугом:

― Что не так?

Я взял себя в руки и снова её обнял:

― Не обращай внимания, няня, всё в порядке, ты права. Никак не могу его забыть: он был моим единственным другом и помощником, ― я замолчал, чтобы нечаянно не добавить:

― А также отменным лжецом, который мог в любой момент меня убить.

Но промолчал, склонив голову в знак траура по погибшим.

Няня осторожно погладила меня по плечу:

― Отец уже выбрал тебе нового помощника. Его зовут Гай, он был последним учеником моего бедного муженька. Очень способный мальчик. Правда, характер у него... Ну да ладно, надеюсь, вы привыкните друг к другу.

И она крикнула:

― Эй, противный мальчишка, заходи и познакомься со своим будущим Господином. А заодно помоги ему натянуть проклятые доспехи. С сегодняшнего дня это твоя обязанность.

Не знаю почему, но при этих словах моё сердце вздрогнуло, предчувствуя неизбежные перемены. Душой я всё ещё был с Али, и даже его неприятные "откровения" не могли вырвать образ друга из моей души. А Гай... Я был наслышан о нём и даже один раз сам с ним столкнулся. Никто за всё время не сказал о нём доброго слова: - наглый, насмешник, зловредный, вор, как таких земля держит ― и это не самые плохие выражения из тех, которыми его награждали люди.

Дверь открылась, и он появился на пороге, даже не отвесив положенного поклона, не произнеся приветственных слов. Просто встал, скрестив руки на груди и уставившись своим насмешливым взглядом, от которого я, одетый только в ночную сорочку, покраснел.

Мне недавно исполнилось шестнадцать. Он был на пару лет старше, но во взгляде этих прищуренных хитрых глаз я сразу прочитал нескрываемое превосходство. Словно это он был наследником княжеского титула, а я ― нищим попрошайкой, которому повезло родиться с магическим даром, позволившим стать учеником придворного мага.

Найти большую противоположность милому, застенчивому Али было просто невозможно. Я увидел в этом высоком, худом, взлохмаченном подростке с необыкновенными для наших краёв огненно-рыжими волосами и бледной, словно девичьей, усыпанной веснушками кожей, серьёзного противника, с которым мне предстояло провести бог знает сколько времени. В его кривой ухмылке без труда читалось:

― Нам никогда не стать друзьями. Ты, Барри, ещё пожалеешь, что родился на свет...

Показалось, что он ненавидит меня только за то, что я ― княжеский сын, больной человек, с которым ему придётся не только возиться, но и подчиняться моим приказам. И всё это вместо того, чтобы заниматься так обожаемой им магией. Даже не зная будущего Господина, он уже осудил и вынес свой приговор ― "виновен и должен страдать".

Я решительно посмотрел Гаю в глаза, давая понять, что таких как он ― полон замок, и меня насмешками не испугать. Да, мне не повезло, потому что кто-то очень ненавидел отца, сделав из здорового ребёнка инвалида, но это не сломало мой дух и не заставило опустить голову. Во всяком случае, по этой причине...

Он это понял и довольно хмыкнул, предвкушая развлечение. Но повеселиться ему не позволил громкий голос няни:

― Ну что уставились друг на друга как два бестолковых барана? Гай, теперь головой отвечаешь за этого мальчика, и имей ввиду ― ты не можешь с ним вести себя так, как привык ― он твой Господин, заруби себе это на носу. А ты, Барри, повзрослей, наконец. В жизни не все такие добрячки, как любимчик Али, большинство людей всегда будут относится к тебе с недоверием. Сам должен доказать, что достоин уважения. И я точно знаю, что ты можешь это сделать...

Согласно кивнул, обратившись к замершему "новому помощнику" и беря инициативу в свои руки:

― Подойди ко мне, Гай. Помоги принять утреннюю ванну, а потом надеть доспехи. В этом нет ничего сложного, просто мне самому неудобно их шнуровать.

Сказав это спокойным голосом, чтобы не показать, насколько меня трясёт от волнения, подошёл к ширме, расписанной прекрасными птицами и цветами, отодвинул её, открыв размещённую прямо в полу наполненную горячей водой ванну, и, сбросив на пол рубашку, обнажённый, как ни в чём не бывало махнул ему рукой. После чего ухмыльнулся, так же как он, видя, как у не ожидавшего подобного поступка насмешника вытянулось лицо.

Я первым сделал шаг в нашем сражении и выиграл этот бой...