# Священные клоуны Человек скелет

Тони Хиллерман

Перевод романов Тони Хиллермана

Тони Хиллерман


Священные клоуны

Книга пятая из серии Джо Липхорн и Джим Чи, 1992

Эта книга посвящена отцу Дагу Макниллу, директору Индийской миссии Святого Бонавентура, Торо, штат Нью-Мексико, 87323, а также добровольцам, которые отдают часть своей жизни содержанию его классов, кухни, школьных автобусов и водовозов. Они приехали из разных уголков страны, из разных поколений и из разных религий, которых объединяет только желание помочь своим собратьям. Добровольцами, работавшими над этой книгой, были:

Тереза Арсено, Кристин Бенке, Лонни Бенке, Фрэнсис Бер, Ирин Брейман, Джим Брейман, Кен Брюер, Мэри Брюер, Барбара Бердик, Натали Бюссер, Эндрю Кэмпбелл, Энн Картер, Ян Чарльз, Мария Краведи, Эрнест Дюран, Джордж Эриксон, Йошико Эриксон , Дженнифер Фаррелл, Аль Фенг, Кристин Фицпатрик, Боб Галлахер, Хелен Галлахер, Стю Хили, Синтия Хигби, Рик Джулиани, Джули Макки, Кэти Мюррей, Бад и Грейс Улетт, Крис Пьетрашевски, Джон Раух, Кэрол Ринтала, Джон Секингер Дан , Боб Спарапани и Тим Томпсон.

Приветствую всех вас.

- Тони Хиллерман


## Глава 1


Во-первых, офицер Джим Чи чувствовал себя глупо, сидя на крыше дома какого-то совершенно незнакомого человека. Но это беспокойство вскоре исчезло. Теперь эта удобная площадка на крыше стала казаться одной из редких хороших идей Ковбоя Даши. Чи мог видеть отсюда почти все. Барабанщики прямо под носками его недавно начищенных ботинок, колонна танцоров в масках только входила на площадь слева от него, толпа зрителей теснилась вдоль стен зданий, торговые палатки тянулись вдоль узких улочек, он смотрел вниз на все это. И, находясь над плоскими переполненными крышами Тано Пуэбло, он мог сосредоточить свой взгляд на рваных рядах тополей вдоль реки, золотых сегодня от осени, или на синих горах, загораживающих горизонт, или на зелено-коричнево-серебряных лоскутках фермы поля, орошаемые таноанами.

Это было отличное место для наблюдения за танцем таноанской качина - не только для удовольствия, но и для служения. Особенно с теплым, одетым в джинсы бедром Джанет Пит, прижатым к нему. Если бы Дельмар Канитева присутствовал, Чи, вероятно, его увидел бы. Если мальчик не появился, лучшего места для наблюдения за церемонией не было. Такие мистические ритуалы всегда очаровывали Чи. С детства Чи хотел последовать за Хостином Фрэнком Сэмом Накаи. В структуре семьи навахо Накай был «маленьким отцом» Чи, старшим братом его матери. Накаи был шаманом высочайшего уровня. Он был хатаали - то, что белые называли певцом или знахаром. Его уважали за его знание традиционной религии и методов исцеления, которым научил Святой Народ, чтобы сохранить человечество в гармонии с окружающей нас реальностью. Накаи работал по этой узкой линии, разделяющей плоть и дух. С детства это интересовало Чи.

«На крыше они любят сидеть посетителей, когда танцуют качина», - сказал Даши. «Это избавит вас от туристов. Если вы не упадете, вероятность того, что вы совершите какую-нибудь глупость и испортите церемонию, намного меньше. И это оставляет место вокруг танцевальной площадки для людей Тано. Им нужно обменяться подарками с качинами. Такие вещи. "

Даши был присяжным заместителем шерифа округа Апач, штат Аризона, хопи из древнего клана Сиде кукурузы и ближайшим другом Джима Чи. Но он также мог быть занозой в заднице.

"Но что, если я увижу ребенка?" - спросил Чи. "Он будет ждать, пока я спускаюсь?"

"Почему бы и нет? Я не знаю, что вы его ищете ". Затем Ковбой прислонился к Джанет Пит и сценическим шепотом признался: «Мальчик подумает, что детектив Чи будет там, в Торо, заниматься этим большим убийством».

«Знаешь, - сказал Ашер Дэвис, - держу пари, я знаю этого парня. В школе Сент-Бонавентура был учитель - один из тех добровольцев - который звонил мне раз или два, чтобы узнать, смогу ли я получить хорошую цену за то, что какой-то старик должен продать. Однажды это был серебряный контейнер для пыльцы - выглядел он в конце девятнадцатого века - и какой-то придурок из Фармингтона предложил старику за него два доллара. Я получил его двести пятьдесят. Интересно, убили ли это учителя?

«Его звали Дорси», - сказал Чи немного ворчливо. Он не знал Дэвиса и не был уверен, что он ему понравится. Но, возможно, это было просто то настроение, в котором он был.

«Дорси», - сказал Дэвис. "Это он."

"Видеть?" - сказал Ковбой. «Офицер Чи продолжает расследование этих серьезных преступлений. И у него также есть время написать письма редактору, рассказывая совету Тано, что делать с его старыми урановыми рудниками ».

«Привет, - сказала Джанет. «Смотри там, Ковбой. Чертовски хорошее письмо. Это был хороший совет. Газета тоже так думала. Они поместили на нем большой заголовок ". Она ударила Ковбоя по плечу. «Вы хотите, чтобы нас использовали как мировую свалку токсичных отходов?»

Чи все утро не обращал внимания на укол Даши. Вначале он был основан на письме, опубликованном в утреннем выпуске журнала.


У меня есть навахо таймс. В нем Чи выступил против предложения использовать открытый карьер заброшенной шахты Jacks Wild Mine в качестве свалки токсичных отходов. Он назвал это «символом презрения к племенным землям». Но потом они услышали об убийстве по автомобильному радио. Преподаватель школьного магазина в Торо был смертельно ранен в голову. Некоторые материалы были объявлены пропавшими, и ни один подозреваемый не был установлен. По стандартам резервации это было неплохое убийство. Конечно, это было более достойно, чем это задание. Это произошло вчера, в выходной день Чи. Тем не менее лейтенант Лиапхорн мог поручить ему поработать над этим. Или хотя бы упомянул об этом. Но он этого не сделал, и это немного горело.

Больше всего горела Джанет. Джанет подбадривала Ковбоя веселыми ухмылками и время от времени хихиканьем.

Но теперь, согретый ее похвалой его письма, Чи был готов простить все это - даже чтобы чувствовать себя лучше из-за Ковбоя. Ему пришлось признать, что он начал обмен мнениями с того, что подшучивал над Ковбоем по поводу склонности хопи к расширению, а не к росту. И ему пришлось признать, что то, что Ковбой сказал о крыше, было правдой. Если бы Канитева был там в толпе, наблюдая, как его город отмечает этот осенний праздник, мальчик чувствовал бы себя в безопасности среди семьи и друзей. Но, с другой стороны, дети, сбежавшие из интерната, знают, что за ними кто-то придет.

Когда-то Чи и сам был таким ребенком. Это чувство страха перед охотой он никогда не мог забыть. Вы не можете расслабиться, даже когда, как в случае с Чи, охота была короткой и у страха было мало времени нарастить. Мужчина из интерната был припаркован вне поля зрения за загонами для овец и ждал, когда Чи подошел к хогану своей матери. Увидеть его было почти облегчением. Воспоминание об этом дало еще один повод избежать крыши.

«Канитева, он будет нервничать», - сказал Чи. «Его будет нелегко поймать».

«Вот что я тебе скажу», - сказал Даши. «Мы сядем на крышу. Если мы увидим его, вы посмотрите на него, пока я спускаюсь. Затем вы показываете мне, где он, и я хватаю его ".

Чи подумал об этом.

«Если бы эти люди были хопи, нам бы не пришлось об этом беспокоиться. У них все мужчины сидят на крышах, а женщины и дети - на стульях внизу вокруг танцевальной площадки », - сказал Даши. «Так и должно быть».

«Не во всех деревнях хопи», - сказал Чи.

«Во всяком случае, у меня», - сказал Даши. «Мы делаем это традиционным способом».

Что не имеет значения. «Если я буду на крыше, он меня заметит», - сказал Чи. «Сижу там, размахиваю руками и показываю на него. Он не может не заметить меня ". И то же самое сделали бы все остальные - навахо, выставлявший из себя задницу на церемонии Тано.

Все это время Ашер Дэвис с беспокойством смотрел вверх на выступ крыши. Загорелая шея Ашера выступала из восемнадцатидюймового воротника его спортивной рубашки, а его спина растягивалась втрое шириной. "Думаешь, он меня удержит?" - спросил Ашер сомнительным голосом.

«Конечно», - сказал Даши. Я обошел площадь. Посмотрите на всех людей там. Эти крыши построены для размещения людей в натуральную величину. Как мы. Или, - он сделал паузу и внимательно осмотрел Чи и Джанет Пит, - вдвое больше тощих.

«Не я, это не так, - сказал Ашер. «Но мне все равно нужно встретиться с некоторыми людьми. Я должен заниматься своими делами. Помощь экономике Тано. Покупаю немного вкусностей ".

Джанет Пит решила это. «Давай сядем на крышу», - сказала она. Давай, Ашер. Не поленитесь. Вы сможете заняться своим делом позже ».

«Привет, - сказал Дэвис. «Я вижу еще одно оправдание. Это старый Роджер ". Он посмотрел на Джанет. «Держу пари, вы его знаете. Он коллега-юрист. Обрабатывает территорию из Санта-Фе, и в течение многих лет он много спасал планету ».

"Кто Роджер?" - спросила Джанет, оглядывая толпу.

«Эпплби», - сказал Дэвис. «Большая пушка в природе превыше всего».

«О да, - сказала Джанет. "Я вижу его сейчас. Он говорил со мной о предложении континентальной свалки токсичных отходов в прошлом году ».

Дэвис засмеялся. «И он, вероятно, доставил тебе какие-то неприятности. Он делал это со мной годами. Мы с Роджем возвращаемся в среднюю школу Санта-Фе. Демоны Санта-Фе. Он был защитником, я - защитником. Он отстранил меня, когда мы были второкурсниками. Он такой друг, который нужен всем, чтобы жизнь не была скучной ".

Чи просто стоял там, глядя на крышу дома, пытаясь придумать аргумент против взбираться туда. Но это вызвало у него интерес.

"Как это случилось? Подвеска? "

- Ну, насколько я помню, у нас был экзамен по алгебре, и Роджер взял на себя машину своего дяди. Я думаю, он должен был его смазать или что-то в этом роде. Вместо того чтобы учиться, мы ездили на машине. Так что Родж говорит, что не беспокойтесь. Мы отложим тест. Мы звоним директору школы, сообщаем ему, что мы газовая компания и есть утечка в линии, ведущей к временному зданию, где проходили занятия математикой ». Дэвис ухмыльнулся этому воспоминанию. "Это сработало."

"Это сработало, но вас отстранили?" - спросил Чи.

«Ну, именно так и обстоит дело с проектами Дэвиса-Эпплби. Роджер мечтает о них, и они звучат фантастически


а потом оказывается, что он чего-то не подумал. Этот работал всего день или около того. Я позвонил, потому что у меня был низкий голос. А когда выяснилось, что утечки газа нет, у секретарши было достаточно отношений со мной, чтобы вспомнить, как я говорил ».

«Я хотел бы познакомиться с Applebee», - сказал Чи. «Интересно, могу ли я помочь ему остановить этот проект по свалке».

Но затем Дэвис крикнул: «Привет, Родж!», Махнул рукой и пробивался сквозь толпу.

Итак, сократившись до группы из трех человек, они поднялись по лестнице за домом полной женщины средних лет, которую Ковбой Даши, похоже, знал. Они сидели на утрамбованной земле крыши, свесив ноги через парапет, глядя прямо на центральную площадь пуэбло, и Чи чувствовал себя недовольным.

В типичной манере Чи я проанализировал, почему. Отчасти потому, что лейтенант Лиафорн послал его сюда с этим тривиальным заданием. Правда, он был вторым человеком в отделении специальных расследований, состоящем из двух человек, в течение трех дней, но уже были признаки того, что это не сработает. Лейтенант не воспринимал его всерьез. Дело было не просто в убийстве, это была позиция Лиафорна. Они должны расследовать дела Континентальных Коллекционеров, члена Совета Племени Джимми Честера и тех людей из Бюро Земельного Управления, а также весь заговор с целью превратить Резервацию Шахматной доски в национальную мусорную яму. Это то, что ему следует делать - не гоняться за сбежавшим из школы школьником, который даже не был навахо. Или просто был навахо. И охотился на него только потому, что его бабушка была большой шишкой в Совете племени навахо.

Так что сегодня он был в подавленном настроении отчасти из-за того, что зря тратил время. Но, честно говоря, это было в основном из-за того, как эта экспедиция все сложилась.

Когда Лиафорн отдавал ему приказы, Чи решил извлечь из этого максимум пользы. Офис юридической помощи Джанет Пит был закрыт. Он позвонил ей домой и пригласил прийти и посмотреть церемонию. Она сказала, что хорошо. Она встретила его перед трактиром навахо. И она стояла там, когда он подъезжал. Но, увы, она разговаривала с Ковбоем и Ашером Дэвисом, и большая часть блеска быстро исчезла с того, что было очень хорошей идеей.

"Вы знаете этого парня здесь?" Ковбой спросил Чи. «Это Ашер Дэвис, и его люди с высшим образованием назвали бы оксюмороном. Он честный индийский торговец ". Пока они пожимали друг другу руки, Даши смотрел на Дэвиса, пересматривая комплимент.

«Что ж, давайте сделаем это читать как« Честный индийский торговец ». Мы были в Хопи Месас, и я должен признать, что Ашер действительно пытался обмануть некоторых из моих родственников».

Дэвис явно к этому привык. «На самом деле, - сказал он Чи с мрачным выражением лица, - обман родственников Ковбоя - это то, чего я не смог осуществить. Его дядя в Мишоннови продал мне сову Качину девятнадцатого века, и когда я пришел домой и заглянул под перья, я нашел одну из этикеток «Сделано на Тайване».

Даши усмехался. «На самом деле, там было написано:« Сделано на Тайване в 1889 году Хопи ». Так что, по крайней мере, она была древней».

«Рад познакомиться, мистер Дэвис, - сказал Чи. «Мы должны оттолкнуться».

И Ковбой сказал, куда вы идете, и, увы, Чи признал, что они собирались в Тано, чтобы увидеть церемонию, и Ковбой сказал, что не видел этого и слышал, что это интересно, и Дэвис сказал, что это действительно так, и у Тано был необычайно хороший рынок, и он иногда покупал там несколько старых горшков, и Джикарильи приносили свои корзины на продажу, и, увы, Джанет снова тогда сказала: «У нас много места. Почему бы тебе не пойти? "

Таким образом, то, что Чи планировал как тихий дуэт, у которого было достаточно времени, чтобы поговорить и изучить их отношения, превратилось в шумный квартет. А потом Джанет ухмыльнулась, когда Ковбой подколол его, и встала на сторону Ковбоя в вопросе, следует ли им сесть на крышу. Хуже того, теперь, когда они были здесь, на крыше, было очевидно, что Ковбой был прав. К черту это.

Чи извлек из кармана пиджака фотографию Дельмара Канитевы и запомнил ее. Зернистая копия была сделана с портрета мальчика из прошлогоднего ежегодника средней школы Краунпойнт. На нем была широкая ухмылка, белые, но слегка кривые зубы, высокие скулы, слегка изрезанный подбородок и плохая стрижка. Очевидно, гены матери Тано Делмара перекрыли гены его отца навахо. Он был бы похож на десятки других подростков Тано Пуэбло и во многом на сотни других подростков из других племен Пуэбло, и во многом на Хопи, если на то пошло. Но Чи узнал бы его. Он хорошо рисовал лица, когда пытался.

Когда Лиафорн дал ему эту работу, лейтенант дал четкие инструкции. «Дом его матери находится через улицу к югу от площади», - сказал ему Лиафорн. "Но не ходи туда. Мы попросили BIA, прикрывающего Тано, проверить маму Канитевы, и она сказала, что не видела его. Она, наверное, прячет его или что-то в этом роде. Так что не опускай руки ".

"Но это забавно", Че


сказал. "Разве она не отправила его в школу в первую очередь? Можно было подумать, она захочет, чтобы он вернулся на уроки ".

Лейтенант Лиапхорн не счел это достойным комментариев или даже оторваться от своего блокнота.

«Когда вы его найдете, вот что вы делаете. Спросите его, почему он сбежал из школы и где остановился. Убедитесь, что он знает, что вы не преследуете его, чтобы он больше убегал. Тогда позвони мне и скажи, где он. Ничего больше. "

"Я не беру его? Вернуть его в школу? "

Лейтенант взглянул на вопрос Чи с выражением лица, которое всегда заставляло Чи чувствовать, что он сказал что-то глупое.

- Вы не в резервации навахо. Мальчик не нарушил никаких законов. Мы просто делаем небольшую услугу вежливости для члена совета. Его бабушки. Я подозреваю, что это часть семейной ссоры по поводу того, кто опекает ребенка ». Лиафорн терпеливо повторял это, а затем терпеливо добавил дополнительные объяснения.

Мать Канитевы, таноанка, развелась с отцом мальчика навахо без особых обид. Мальчик жил со своей матерью и сохранил свое таноанское имя. Но когда пришло время учиться в старшей школе, и он стал почти мужчиной, он решил жить с отцом.

И, к сожалению, его отец - сын Берты Роанхорс, которая входит в бюджетный комитет Совета племени, который решает, насколько хорошо мы питаемся. И она волнуется. Мальчик не сказал никому из своих друзей, что убегает. Наоборот. Он был участником межплеменной танцевальной группы, и у них было представление на родео в Дуранго. Так что это забавное время, чтобы исчезнуть из школы ".

«Может быть, он хотел пойти на церемонию Тано», - сказал Чи. «Если он учится в старшей школе, он, вероятно, был посвящен в одну из кивасов Тано».

"Бабушка сказала нет. Он все устроил. Он заставил ее подготовить его костюм для выступления Дуранго. Она сказала, что он был в восторге от этого ".

«Можно было подумать, что она сама его найдет, - сказал Чи.

"Нет, ты бы не стал. Нет, если бы вы знали советницу. Она заставит нас сделать это за нее ". На этом обсуждение закончилось.

Это раздражало. То, что он делал, было на один уровень ниже прогульщика. Иметь Лиафорна в качестве босса было настоящей болью. Как и его предупреждали.

Я почувствовал локоть Джанет Пит в его ребрах: «Почему он такой ворчливый? Ты хочешь снова спуститься вниз? "

«Извини», - сказал Чи. "Нет. Ковбой был прав ".

«Ковбой часто бывает прав», - сказал Ковбой. «Просто научись на это рассчитывать».

Двойная линия качин завершила круг над площадью и двинулась почти прямо под крышу домов. Чи смотрел на фигуры в ракурсе, видя верхушки трубчатых кожаных масок, которые превращали фермеров, водителей грузовиков, лесорубов, полицейских, бухгалтеров, отцов, сыновей и дедушек в духов, которые связывали людей Тано с миром за его пределами. Он видел очень человеческий пот, блестящий на их плечах, очень обычную татуировку с якорем морской пехоты на руке седьмой качины, очень естественную пыль, поднимаемую ритмичным шарканьем их мокасин. Даже в этом случае, даже для неверующего аутсайдера навахо, танцующие фигуры казались более чем людьми. Возможно, это был образец звука барабанов, возможно, эффект перспективы. Он поднял глаза от танцоров. Публика молчала, даже дети почти не двигались.

Затем на площади разразился смех.

«Вот кошары, - сказал Ковбой.

Четыре фигуры появились на крыше напротив площади. На них были набедренные повязки, и их тела были в черно-белых полосах, их лица были вымазаны белым с огромными черными улыбками, нарисованными вокруг их ртов, их волосы торчали вверх двумя длинными коническими рогами, каждый рог увенчан щеткой из чего-то, что казалось кукурузой черт возьми. Кошеры. Священные клоуны народа пуэбло. Чи впервые увидел подобных клоунов, выступающих на церемонии хопи в Моенкопи, когда он был ребенком, а с тех пор и на других танцах хопи. Казалось, что это примерно то же самое.

Двое из них теперь стояли у парапета здания, указывая вниз на линию качин, дико жестикулируя. Двое других, толстый мужчина и юноша в теле штангиста, несли лестницу. Они безрассудно размахивали им, сбивая с ног сначала одного, а затем другого партнера, к восторгу публики. Им удалось перебросить лестницу за борт неправильным узким концом вниз. Последовала инсценированная битва с множеством падений и общей неуклюжестью, чтобы определить, кто спустится по лестнице первым. Победил толстяк. Я начал спускаться вниз головой. Один из остальных, тощий, перелез через него, тоже головой вперед. Их ноги запутались. Они начали падать, их поймал один из двух партнеров, все еще находившихся на крыше. Тяжелоатлету удалось спуститься с крыши и он спускался по нижней части лестницы под клубок - тоже вверх ногами.

Толпа смеялась, выкрикивая ободрение. Барабаны сохранили свой ровный ритм. Танцуют качины, возвышенные духи, не обращающие внимания на такое человеческое несовершенство.

"Кто-то получит травму


- сказала Джанет Пит. «Они сломают себе шеи».

«Вероятно, при падении что-нибудь сломают», - подумал Чи. Это будет двухэтажное падение на землю, плотную, как бетон.

«Они делали это тысячу лет, - сказал Ковбой. «Никто никогда не пострадает». Но он хмурился. «Эти парни просто честны», - сказал он. «Тебе следует увидеть их в Шонгопови, или Хотевилле, или Вальпи, или…»

«Или в любой деревне хопи», - сказал Чи. «Это девиз Ковбоя. Хопи делают это лучше ".

Ковбой покачал головой. «Чи всегда ошибается», - сказал он. «Это« Хопи делают это лучше всех »».

"Они всегда так делают?" Джанет казалась одновременно недоверчивой и неодобрительной. «Они срывают церемонию».

«Не мешают. Это часть ритуала. Все это символично. Они представляют человечество. Клоуны. Делать все неправильно, в то время как духи делают все правильно ".

Джанет Пит не выглядела впечатленной. Кошары спустились по лестнице на уровень земли. Они стояли, возбужденно указывая на качин, громко разговаривая на языке, которого Чи не мог понять. Я подумал, что таноанцы говорят на тева. А может, это был Кересан. Один из кошаров подбежал к шеренге танцоров качина, обнял одного из мужчин в маске и вытащил его из строя. Он что-то кричал другим кошарам. Джанет вопросительно взглянула на Ковбоя.

«Он говорит:« Это мой. Это мой. Или что-то в этом роде, - сказал Ковбой.

"Вы понимаете Теву?"

«Нет, - сказал Ковбой. «Но церемония почти такая же, как и у нас. Идея состоит в том, чтобы посмеяться над тем, как люди пытаются владеть всем ".

Толпа, казалось, наслаждалась этим. Мужчина без маски в церемониальном кирте и мокасинах (Ковбой сказал, что он был «отцом качин») схватил кошар за руку, освободил качину и спровоцировал обмен мнениями, вызвавший взрыв смеха. Трое мальчиков-подростков вышли из двух домов и обогнули ряд женщин Тано, сидящих в креслах на краю танцевальной площадки. Самым высоким был Дельмар Канитева. По крайней мере, он выглядел как Канитева.

Чи коснулся колена Джанет.

«Смотри», - сказал он. «Видите этих трех мальчиков почти прямо напротив площади? За женщинами. Обратите внимание на человека в красной рубашке ».

«Ага, - сказала Джанет. «Похоже на него. Но разве он не слишком высок? "

«В описании сказано, что пять футов восемь дюймов», - сказал Чи. «Это довольно много для парня пуэбло».

«Я пойду за ним», - сказал Ковбой, поднимаясь с крыши. «Следи за ним».

Это было достаточно просто. Краснорубашечник и двое его друзей нашли стену, к которой можно было прислониться. Чи смотрел. Краснорубашечник что-то сказал своим товарищам и указал на площадку для танцев. Он указывал на человека, наполовину скрытого от взгляда Чи огромной ковбойской шляпой, который рысью выбежал из переулка на площадку для танцев верхом на палочной лошади. За ним шел еще один мужчина, на этот раз в черной шляпе хомбург. Хомбург крутил педали игрушечной машинки, настолько маленькой, что его покачивающиеся колени доходили до его сутулых плеч. На красной игрушке были нарисованы белые знаки доллара, и она тащила плоский черный предмет, также украшенный знаками доллара. Позади машины появился третий мужчина в соломенной шляпе, одетый в синий деловой костюм-тройку. Он тащил игрушечную тележку, нагруженную разными предметами и прикрепленными к ней вывесками. Все трое прошли мимо публики. Последовал смех, затем тишина, затем разговоры.

"Что теперь?" - сказала Джанет Пит. "Вы понимаете, что происходит?"

"Немного", сказал Чи. «Команда кошаре на церемонии обычно имеет других ребят, работающих с ними. Они приходят вот так и ставят маленькие сценки. Чтобы привлечь внимание к тому, что в городе не так. Смеятся над этим ".

«Ковбой делает вид, что фотографирует всех, - сказала Джанет. "Видеть? Он ведет себя так, как будто у него в шляпе спрятана камера ". Она смеялась. Верх ковбойской шляпы был на петлях. Ковбой указал на макушку шляпы на группу девушек, открыл ее и включил лампочку. Девочки рассмеялись.

"Ты это видел?" она сказала. "Это довольно умно".

«Я пропустил это», - сказал Чи. Он смотрел другую часть скетча. Водитель игрушечной машины вылез из нее и поднял буксируемый объект. Это оказался ужасно большой кошелек, и из него он извлек пачку огромных копий долларов. Он размахивал ими над телегой. Теперь Чи мог прочитать один из знаков.

ПРОДАЖА СВЯЩЕННЫХ ОБЪЕКТОВ.

Теперь не много смеха. Во всяком случае, не среди таноанцев. Это казалось серьезным делом. Это спровоцировало нервное бормотание.

Трактор сделал вид, что продает что-то похожее на большую деревянную куклу, плохо сделанную, а затем начал преувеличенно торговаться из-за того, что казалось черной палкой, возможно, тростью для ходьбы - наконец, приняв бумажный пакет, полный псевдодолларов. Затем он извлек из кузова фургона нечто, похожее на овальную каменную плиту. Покупатель подпрыгивал от притворного волнения. Аудитория настолько затихла, что Чи мог слышать диалоги клоунов. Даже дети и


посетители теперь просто слушали - ощущая напряжение.

Джанет широко улыбнулась. «Я надеюсь, старик Ашер это видит», - сказала она. «Это его они имели в виду».

"Деньги! Деньги! Больше денег! " - крикнул Фургон Пуллер.

Покупатель открыл сумочку и высыпал на утрамбованную землю еще одну зеленую бумагу. Оба клоуна, стоя на четвереньках, кинулись к нему.

«Ой, - сказала Джанет. "Я не права."

«Конечно, - сказал Чи. «Можете ли вы представить, как Ашер тратит свои деньги как…» Он замолчал. Ковбой стоял чуть ниже и смотрел на него снизу вверх, сигнализируя о недоумении.

Чи взглянул на площадь и указал туда, где стояли трое мальчиков. Стоял. Двое из них все еще были там, наблюдая за клоунами. Красная Рубашка исчезла.

«Аааа», - сказал Чи.

"Что случилось?" - сказала Джанет.

Чи сложил ладони и крикнул Ковбою. "Я потерял его."

Ковбой пожал плечами и побежал по толпе зрителей, охотясь за мальчиком.

Джанет Пит смотрела на него. «Я облажался», - сказал Чи. «Смотрел на маленького ублюдка. Я должен помочь Ковбою выследить его ".

«Я пойду с тобой», - сказала Джанет. Посмотри туда. У входа в переулок. Есть Applebee. Об этом нам рассказывал лоббист Nature First Дэвис. Вы сказали, что хотите с ним встретиться ".

«Может быть, позже», - сказал Чи и спустился по лестнице.

Они осмотрели площадь, торговые палатки на переулках, ряды автомобилей, в основном пикапов, загромождая все возможные парковочные места. В доме семьи Канитева они заглянули через открытый дверной проем в окна. Лейтенант сказал держаться подальше, но лейтенанта здесь не было. Длинный стол в кухне-столовой был загружен едой, но, похоже, никого не было дома. Вернувшись на танцпол, они увидели Ковбоя, вопросительно поднявшего брови.

«Не повезло», - сказал Чи.

"В каком направлении он направлялся?" - спросил Ковбой. «В последний раз вы его видели».

«Я отвел от него глаза», - признался Чи. «Я взглянул на шоу клоунов, и он просто исчез».

«Ага», - скептически сказал Ковбой. «Хорошо, я вернусь».

Позади Ковбоя раздался смех. Фигура качина в маске с огромными глазами и перьями вместо ушей угрожала одному из кошаров хлыстом юкки. Кошаре предложил большеглазой качине таз. Подбежали другие кошары, делая драчливые жесты.

"Что теперь?" - спросила Джанет Пит.

«Это то, что Хопи называет Совой Качиной», - сказал Ковбой. «Или иногда« Каратель ». Если бы это была мафия, вы бы назвали его силовиком. И если то, что происходит в деревнях хопи, он предупреждает кошаров, чтобы они вели себя прилично, и вождь кошаров пытается подкупить его, а другие кошары подозревают, что их начальник продает их ».

Ковбой засмеялся и легонько хлопнул Джанет Пита по плечу. «Мы, люди, пуэбло, всегда имели реалистичный взгляд на человеческую природу».

"Не оригинально", - сказала Джанет. «Падший человек».

Чи игнорировал клоунов, оглядывая толпу, надеясь, что красная рубашка Канитевы снова появится. Он представлял себя в офисе Лиапхорна. Лиафорн сидел за своим столом с пустым лицом. Чи будет объяснять, как он позволил Канитева ускользнуть. Долгое молчание, пока Лиафорн переваривал это, затем Лиафорн спрашивал, какого дьявола он творил на крыше, и это привело к какому-то объяснению того, как он превратил это задание в прогулку с друзьями.

«Смотри», - сказал Чи. «Забудьте пока о теологии. Давай найдем этого ребенка ".

Итак, они посмотрели снова, разделившись, опрашивая толпу, проверяя торговые киоски, наблюдая за домом Канитевы, вглядываясь в окна бесчисленных пикапов, даже проверяя сараи и загоны для овец между деревней и полями.

В три часа дня, как и было условлено, Чи поднялся по лестнице на крышу. Ковбой и Джанет были там, ждали его и ели снежные шишки. Им не нужно было говорить ему, что им не повезло больше, чем ему.

«Я нашла двух мальчиков, которые были с ним», - сказала Джанет. «Они не знали, где он. Во всяком случае они утверждали, что нет. Но они подтвердили, что их другом был наш неуловимый Делмар ».

«Я нашел то, во что этот маленький мальчик пустил стрелу», - сказал Ковбой. "Ничего."

«Давай попробуем еще раз», - сказал Чи.

Качин уже не было, и большая часть толпы переместилась с площади в торговую зону. Чи заметил одного из мальчиков, который был с Канитевой, с бумажным стаканчиком в одной руке и куском жареного хлеба в другой, прислонившимся к стене. Он увидел Ашера Дэвиса, склонившегося над столом, где один навахо продавал отлитые из песка серебряные пряжки для ремня, и над чем-то смеялся. Он видел, как полицейский из Бюро по делам индейцев, которого он однажды встретил на брифинге в Альбукерке, осматривал корзину в будке женщины-апачей. Он увидел две красные рубашки, но в одной была молодая женщина, а в другой - старик.

Чи снова спустился по лестнице. Он патрулировал узкие улочки, еще раз оглядел загоны для овец, загоны для лошадей и площадку для хранения сена, пробирался через ряды припаркованных автомобилей, глядя в окна. Канитеву он не видел, но наткнулся на


Ковбоя, покупавшего еще один снежный конус. Джанет присоединилась к ним.

«Качинас вернутся через тридцать минут или около того, и танцев будет больше, - сказал Ковбой. «Наверное, тогда ребенок вернется на второй акт. Или после танца он пойдет домой, и мы его там поймаем ».

«Может быть», - сказал Чи, стараясь не говорить скептически. Но его мать, вероятно, скрывает его. Она сказала BIA, что он не приходил домой ". Это был не лучший день, и Чи не был оптимистичен в отношении улучшения.

«Это снова Applebee, - сказала Джанет. «Парень с хот-догом в руке, что-то покупает в этой будке. Вы хотите с ним познакомиться? "

Справа от них, у входа в переулок, откуда пришли кошары, раздался внезапный поток шума и возбуждения. Появился клоун, который ехал верхом на палке, отчаянно бегая, без шляпы, но все еще в костюме. Он что-то кричал. Это прозвучало как «скорая помощь». Это была «скорая помощь».

«Кто-то, должно быть, пострадал», - сказал Ковбой.

Из переулка вышли двое мужчин и женщина, женщина рыдала.

«Они убили его», - говорила она. «Они убили его».


Вторая глава


"ВЫ СИДЕЛИ на крыше?" Лейтенант Джо Липхорн сохранял нейтральный тон вопроса.

«Да, сэр», - сказал Джим Чи. "Вы можете увидеть всю площадь оттуда".

Конечно, это было преимуществом. Недостаток в том, что вы не могли поймать ребенка, увидев его. Но Липхорн не настаивал на этом. По слегка смущенному лицу Чи было очевидно, что он это осознавал. Вместо этого Лиафорн положил первую страницу отчета Чи на стол лицевой стороной вниз и перечитал вторую, заключительную страницу. Он был аккуратно напечатан, но - по стандартам Лиафорна - к сожалению, неполон.

«Когда вы услышали крик женщины, вы сказали, что предположили, что убитый был мальчиком Канитева. Почему вы так предположили? "

Ну, я думал о нем. Мы его искали. Пытаюсь выяснить, куда он ушел ».

Лиафорн оторвался от отчета поверх очков в роговой оправе. "Мы?"

Чи заколебался. «Со мной был заместитель шерифа Даши, - сказал Чи. «Из офиса шерифа округа Апач». Я колебался. И Джанет Пит. Ты знаешь ее. Юрист с ДНК ".

«Я знаю ее, - сказал Лиафорн. В своей роли государственного защитника в офисе юридической помощи, финансируемом из федерального бюджета, мисс Пит иногда была занозой в боку полиции племени навахо. Они назвали это ДНК, сокращенно от Dinebeiina Nahiilna be Agadithe, что в переводе на английский означает что-то вроде «Люди, которые говорят быстро, чтобы помочь людям». Но Лифорну казалось, что люди, которым помогали, обычно были людьми, за которыми гналась племенная полиция, а не племенной полицией.

- Значит, вы сделали из этого что-то вроде пикника, - сказал Лиафорн. «Что-то вроде пикника. Трое из вас? "

«Четверо», - сказал Чи. Ашер Дэвис пошел с ним. Вы знаете, большой- "

Лиафорн нарушил свои обычаи и традиции навахо, прервав их. Этот день начинался не лучшим образом. "Торговец? Отличный здоровяк из Санта-Фе? "

Чи кивнул. Его неделя была ужасным началом. Первая неделя на этой новой работе, может быть, и последняя неделя. А если бы это было? Он снова станет патрульным. Он никогда не был уверен, что сможет работать с этим парнем.

«Похоже, вы сформировали отряд? Чтобы поймать ребенка? " Выражение лица Лиафорна было совершенно вежливым.

Чи попытался повторить это, но почувствовал, как его лицо краснеет. Копы, которые работали под началом Лифорна до того, как лейтенанта перевели в это новое Управление специальных расследований, предупредили Чи, что этот человек может быть высокомерным сукиным сыном.

«Нет, сэр», - сказал Чи. «Так просто случилось. Ты сказал мне найти его. Я собирался начать с того, что узнал, появится ли он у себя дома. Для церемониала. Если бы он это сделал, я бы поймал его, поговорил с ним, узнал бы, где он остановился, и сказал бы ему позвонить своей бабушке. Как указано. Мисс Пит хотела увидеть танец качина, и она спросила Даши, не хочет ли он поехать вместе, а затем… - он позволил объяснениям затихнуть.

«Это нарушает правило», - сказал Лиафорн.

«Да, сэр», - сказал Чи.

"Вы понимаете причину провала?"

«Конечно», - сказал Чи.

Лиафорн встал со стула и подошел к окну. Он стоял спиной к Чи и смотрел.

«Думая, как он скажет мне, что отстраняет меня», - подумал Чи. Думаю как поставить.

«Затуманивается, - сказал Лиафорн. «Похоже, в резервации хопи идет дождь».

Чи позволил этому пройти. Наступила тишина.

"Или, может быть, снег. Я отучился работать с кем угодно с тех пор, как меня поместили в этот офис, - сказал Лиафорн, все еще разговаривая с окном. «До сих пор один. Теперь нас двое. Думаю, нам нужно будет установить некоторые правила ". Он снова сел за стол. «Или назовите их политикой».

"В дополнение к политике отдела?"

«Только наши. - Что-то вроде сверх того, - сказал Лиафорн. Как сейчас. Вы сделали работу. Мне нужен полный отчет. Чтобы сделать это для меня, вы должны сказать мне кое-что, о чем обычно не говорите своему строгому капитану ".


Лиафорн замолчал, изучая Чи. «Как будто вы сразу же не сказали боссу, что сделали из задания светское мероприятие», - продолжил он. «Это, возможно, приведет вас в затруднительное положение. Беду. Несколько выходных без оплаты. Достаточно просто, чтобы забыть некоторые детали. Может, вы вспомните немного по-другому. Как будто вы встретили мисс Пит, Даши и Ашера Дэвиса там на танце качина. Это выглядело бы вполне правдоподобно. Я рад, что ты решил не поступать так. " Он изучал Чи. «Вы, должно быть, думали об этом».

Лиафорн замолчал, ожидая ответа.

Чи, который не думал об этом, просто пожал плечами. Он догадывался, к чему клонит лейтенант. Он был почти уверен, что знает, что будет дальше.

«Я хочу сказать, что когда мы над чем-то работаем, я хочу, чтобы вы мне все рассказали. Все. Не упускайте из виду то, что вы считаете тривиальным или не имеющим отношения к тому, что нас интересует. Я хочу все. "

Чи кивнул, думая: «Верно. Офицер Чи в виде глаз, ушей и носа. Сборщик данных. Лейтенант, как мозг, думает. Что ж, мое заявление подано сотрудникам BIA Law and Order, а также в офис шерифа округа Апач и полицию штата Аризона. Хорошее резюме. Хорошая запись. Что ж, неплохо.

Лиафорн изучал выражение его лица. «Теперь, - сказал он. «Расскажи мне обо всем, что делал Фрэнсис Сайесва».

Чи потребовалось мгновение, чтобы связать это имя с пухлым мужчиной, которого он видел вчера, клоуном на крыше. Мужчина с телом, разрисованным полосами кошара. Человек, которого кто-то забил до смерти, примерно в сорока ярдах от того места, где сидел Чи. "Все?" - сказал Чи. И он начал описывать все, что мог вспомнить.

Когда он закончил, Лиафорн переварил его.

«То же самое и с мальчиком, - сказал Лиафорн, - все, что ты можешь вспомнить с того места, где он был, когда впервые увидел его до последнего проблеска».

Это не заняло много времени.

«Что-нибудь, что связывает мальчика и Саесву? Что-нибудь вроде сигнала? Что-нибудь в этом роде? "

- подумал Чи. «Ничего», - сказал он. «Мальчик, он казался просто еще одним зрителем».

«Сайесва был его дядей, - сказал Лиафорн. "Дядя по матери."

"О," сказал Чи. «Я этого не знал». Дядя по материнской линии означал особую близость. По крайней мере, на навахо. Будет ли то же самое с людьми Тано?

«Я только что узнал об этом минуту назад, - сказал Лиафорн.

Что значит по телефону. Он ответил на звонок, когда я вошел. Но кто звонил, чтобы сказать ему что-то подобное? Кого еще, кроме кого-то, кого Лифорн звонил, чтобы получить для него эту информацию? Зачем ему это делать?

"Вы думали, что они могут быть родственниками?" - спросил Чи.

«Вы ищите связи, - сказал Лиафорн. «Два убийства». Он потянулся за собой и постучал по большой карте на стене позади него. - Один в Торо в резервации шахматной доски и один в Тано Пуэбло. Ничто их не связывает, правда? "

Чи ничего не мог придумать и сказал это. «По правде говоря, обо всем, что я знаю об убийстве Торо, я слышал по радио».

Лифорн уловил в голосе что-то, что могло быть негодованием.

«Ага», - сказал он. "Я сожалею об этом," Я передал Чи папку с файлами. «Мы будем выполнять поручения для ФБР».

Дело до сих пор включало только два листа бумаги, на которых был предварительный отчет следователя из отделения полиции племени навахо в Краунпойнт. Это не сказало Чи многого, чего он еще не слышал. Эрик Дорси, тридцать семь лет, учитель деревянных и металлических изделий, водитель школьного автобуса и ремонтник в Индийской миссии Сент-Бонавентура. Найден мертвым на полу его магазина студентами, прибывшими на дневные занятия. Видимая причина смерти: удар по затылку. Видимый мотив: кража. Дверь шкафа с припасами, обычно запираемая, оказалась открытой. Считается, что неизвестное количество серебряных слитков пропало. Свидетелей нет. Подозреваемых нет.

«Я не вижу ничего, что могло бы их связать», - сказал Чи.

Саесва была кошаром? Это так? "

- Верно, - озадаченно сказал Чи.

"Вы видите что-нибудь в этом отчете об убийстве Дорси о кошаре?"

Чи взял отчет и перечитал его. "Ничего."

«Нет никаких причин для этого, - сказал Лиафорн. «Когда я закончил, я заметил, что в магазине, где преподавал Дорси, была сложена всякая всячина. То, что делали его ученики. Некоторые изделия из серебра, отлитого в песок, изделия из кожи, изделия из дерева и две или три полуобработанные куклы качина. Один из них был кошаром. Примерно фут высотой. Это все еще нужно было доработать. Никакого упоминания об этом в отчете ».

«Ну, черт, - сказал Чи. «Убийства в Тано еще не произошло. Офицер, ведущий расследование, не мог знать, и тебе не хотелось бы перечислять все это… Чи позволил этому утихнуть. Он видел, о чем говорил Лиафорн. Необоснованно, но факт. Вкладывай все, даже если это казалось неуместным.

«Вы можете придумать десять тысяч объяснений кошара», - сказал Лиафорн. «Дети в магазине декоративно-прикладного искусства пытаются делать вещи, которые они могут продать. Кошар - интересная модель. Легко красить. И так далее. "

"Довольно слабый довод"


- согласился Чи. «Я не вижу этого».

Лиафорн потер глаза тыльной стороной ладони. Он выглядел угрюмым. «Я тоже не могу, но всегда смотрю. Это старая привычка. Обычно трачу время зря. Все, что у нас есть, это два человека, которых ударили по голове. Тот же метод. Ребенок убегает в тот же день, когда убивают Торо. Если бы он был учеником Дорси, мы были бы очень, очень заинтересованы. Но он ходил в школу в Краунпойнт. Примерно в двадцати пяти милях отсюда. Здесь пусто. "

«Ничего», - сказал Чи. Но вы думаете, что если бы я не позволил ребенку уйти, возможно, он смог бы все это объяснить.

«Мне не нравятся совпадения, - сказал Лиафорн. «Даже если это немного. Думаю, я выясню, кто из учеников делал кошар ".

«У меня есть мысли о Саесве, - сказал Чи. «Я слышал, он был дипломированным бухгалтером. Я слышал, что он работал в той ссудно-сберегательной кассе в Фениксе, которая обанкротилась. Я слышал, что, возможно, большое жюри там было чем-то заинтересовано. Может, Сайесва знал что-то опасное ».

Впервые на лице Лиафорна сменилось выражение, похожее на улыбку.

«Вы получаете« он был »,« он сделал »,« я тоже это слышал »и« может быть, так », - сказал Лиафорн. «Но беда в том, что Саесва не наше дело. Это дело выходит за рамки нашей юрисдикции. Это строго дело Бюро по делам индейцев и ФБР. Покойный Эрик Дорси - наше дело, потому что его убили в резервации ".

Лиафорн повернулся на стуле и уставился на свою карту. На ней были точки с пучками булавок самых разных цветов. Когда-нибудь, подумал Чи, я узнаю, что они означают. Если я остаюсь здесь достаточно долго. Теперь он только сознавал, что Лиафхорн недостаточно интересовался его теорией Сайесвы, чтобы продолжить ее. Ему не понравится эта работа.

"Как что?" - сказал Лиафорн. Как вы думаете, что он мог знать? О чем? "

"Я не знаю. Ничего особенного. Просто бухгалтер, знаете ли, кое-что знает. Может, кто-то ворует. Или мошенничество с налогами. Такие вещи. Итак, вы хотите знать, на кого он работал. Людей, которых он обслуживал ".

Лиафорн изучал Чи.

«Мы бы не хотели этого знать, - сказал Лиафорн. "ФБР может. Или офис шерифа. Но нас с тобой это совершенно не интересует ".

«Нет, если это не связано с чем-то, что было нашим делом», - сказал Чи.

Лиафорн почесал ухо. «Если бы, например, он проводил ревизию в школе Торо, например, - сказал он наконец. «Если это правда, мы узнаем, потому что федералы скажут нам. А пока я хочу, чтобы вы нашли мальчика Канитева ».

По тону этот разговор был окончен, но Чи остановился у двери.

Лейтенант. Вы знаете этот бизнес с Continental Collectors, желающим устроить свалку мусора на шахматной доске? Я кое-что слышал об этом ".

Лиафорн рылся в картотеке. Он не поднял глаз. «Вы упомянули об этом раньше», - сказал он. «И я сказал вам, что бизнес в этом офисе - преступление, а не политика».

«Иногда они смешиваются».

Лиафорн по-прежнему не поднимал глаз. «Что вы слышали? Лучше быть чем-то большим, чем старые сплетни о том, что кто-то с континента подкупает членов совета племен. Всегда ходят слухи о том, что кто-то кого-то подкупает ".

«Думаю, это все, что я знаю».

«Вы знаете, кто из членов совета? Или где взять свидетеля? Или вообще какие-то доказательства? "

"Нет, сэр."

«Тогда у нас есть много других вещей, над которыми нужно поработать», - сказал Лиафорн. "Найди ребенка. Это то, что давит на нас прямо сейчас ". Он встал и стоял, глядя в окно, сцепив руки за спиной.

«Когда мы избавимся от этого, - сказал он, обращаясь к стеклу, - я хотел бы посмотреть, что вы можете сделать с делом об убийстве на автомобиле. Я дам вам файл, и вы увидите, что это выглядит безнадежным. "

"Который из?" Законы племен запрещали продажу или хранение алкоголя в резервации, но бары процветали в приграничных городах, и смерть по вине пьяных водителей была обычным делом для племенной полиции навахо.

«Жертвой стал старик по имени Виктор Тодачене. Жил возле Кристалла. Подробности в файле, - сказал Лиафорн.

«Хорошо», - сказал Чи.

«То, что нет в файле, - это то, что вождь заинтересован в этом». Лиафорн, казалось, все еще смотрел на что-то через стекло. «Он был в офисе« Шипрок », когда об этом сообщили, и он встретился с следователем. Это был необычно плохой случай ».

"Как?" За время своего относительно короткого пребывания в должности полицейского из племени навахо Чи видел бесконечное множество убийств с использованием транспортных средств. Все некрасиво. Все плохо. Плохость измерялась количеством тел.

«Ну, - сказал Лиафорн, - в каком-то смысле плохо. Пострадавший был пешеходом. Автомобиль как бы ударил его, а затем попятился - очевидно, чтобы посмотреть, что произошло - а затем уехал, и г-н Тодачене провел около двух часов, истекая кровью, прежде чем появился следующий водитель ».

"О," сказал Чи.

«Я не думаю, что начальник много поработал в дороге. Я думаю, это его шокировало ».

Это тоже шокировало Чи. Отъезжая очередь


превратил несчастный случай в убийство. Худшее убийство. Убийство без мотива, кроме как избежать неприятностей.

«Офис Shiprock делал все, как обычно, - сказал Лиафорн. «Проверка мест ремонта автомобилей, продажа автомобильной краски и тому подобное. Это тупиковый вариант. Но вождь считает, что мы должны решить эту проблему ».

«Я тоже», - сказал Чи. «Но мы, вероятно, не можем».

«Думаю, вы знаете, что эта работа, которую вы получили, заслуживает звания сержанта», - сказал Лиапхорн. «Я пока не могу это сделать. Но, как считает шеф, если вы решите эту проблему с бегством, сделаться сержантом - пустяк ».

Чи не стал это комментировать. Он был одиннадцатым сержантом. Исполняющий обязанности сержанта. Но ему это не очень понравилось, и это длилось недолго. Он и капитан Краунпойнта не договорились о том, как вести расследование.

«Да, сэр», - сказал Чи.

«Но сначала найди мальчика Канитеву».

"Да сэр."

«Помните, убийство Сайесвы - не наше дело».

Чи кивнул и направился к двери, которая в кабинете лейтенанта Лиапхорна всегда была открыта.

«Еще кое-что», - сказал лейтенант. «Держись подальше от крыш».

## Глава 3


«ФАКТ В том, - сказал сержант Гарольд Близзард, - эта штука с Сайесвой не ваше дело. Ваш бизнес заканчивается на границе резервации навахо ".

Близзард был одет в форму Бюро по делам индейцев и законопослушную кепку New York Yankees. Он говорил медленно, глядя прямо поверх руля и лобового стекла. Джим Чи читал книгу рассказов Маргарет Этвуд, которую позаимствовал у Джанет Пит, думая, что это может произвести на нее впечатление. Он решил, что мисс Этвуд назовет выражение лица Близзарда «мрачным» или «флегматичным». А может быть «зимним». Это тоже подходило к погоде. В ноябре было холодно, но Робин Маршмент заверила их в своем прогнозе погоды KRQE прошлой ночью, что метель, обрушившаяся на Юту, останется немного севернее.

«Я знаю, что дело с Сайесвой - не мое дело, - сказал Чи. «Фактически, мой лейтенант только что сказал мне это. Он сказал найти ребенка Канитева. Ничего больше. Он внук члена нашего Племенного Совета. Женщины. Лейтенант сказал убрать эту женщину с его спины. Сказал мне держать нос подальше от всего остального и просто найти ребенка ".

Близзард какое-то время уделял его внимание тому, чтобы направить патрульную машину на тот участок гравийной дороги, где стиральная доска была наименее серьезной. Несмотря на это, тряска дребезжала и в его планшете, и в радиомикрофоне, и во всем, что не было закреплено. «Дело в том, - сказал Близзард, - что федералы тоже хотят поговорить с этим ребенком. Итак, ваш нос находится прямо посередине. Обе ноздри ". Это заставило Близзарда усмехнуться.

Чи потерял терпение в отношении Близзарда около пятидесяти миль назад - может быть, даже до того, как они покинули парковку в офисе BIA Близзарда в Альбукерке. У Близзарда не было причин так поступать. Он знал, как работают федералы. Имя ребенка было в списке ФБР вместе со всеми, кто, как известно, разговаривал с Сайесвой за день или около того до его убийства. Сюда входили почти все в Tano Pueblo и многие другие. У Близзарда не было причин так жестко относиться к этому, и Чи захотелось сказать ему об этом. Но он этого не сделал. Он находился под юрисдикцией БлиззардBlizzard, но не это его сдерживало. Близзард была шайен. И даже в кепке янки он выглядел как шайенн. У него было то жесткое, костлявое лицо. Профиль как топор. Чи вырос, видя шайенов и сиу с их боевыми шляпами и копьями, сражающихся с кавалерией в фильме о проезде на Шипроке. Даже когда фильм снимался к югу от Гэллапа и вы знали, что шайены на самом деле были навахо, зарабатывающими пивные деньги в качестве массовки, они приобрели ауру воинов под этими военными шляпами. Когда Чи и его друзья в школе-интернате играли в ковбоев и индейцев, индейцы всегда были шайеннами. Это было помешательство, из которого Чи еще не вырос. Для Джима Чи, как для Джима Чи, мальчика, шайенн был индейцем.

«Я не собираюсь никому причинять вреда», - сказал Чи. «Ваше ФБР хочет, чтобы вы нашли ребенка. Мой босс приказал мне найти Дельмара Канитеву. Я просто должен дать его крупной бабушке возможность поговорить с ним о побеге из школы. Итак, как я уже сказал, если я найду его, я сначала расскажу вам, а потом расскажу своему боссу. Вы сообщите об этом ФБР в Альбукерке, а мой босс - члену совета племени. Затем я снова могу заняться чем-то полезным. Все счастливы ".

Гарольд Близзард не выглядел счастливым. Он сказал: «Угу», наполнив звук скептицизмом, и повернул машину на дорогу в Тано Пуэбло. «Он не слышал ни слова из того, что я сказал, - подумал Чи. Что за придурок. Но Чи ошибся насчет первой части. Близзард прислушивался.

«Проблема со всем, что у этого мальчика имя номер шестьдесят в списке, который мне дали федералы», - сказал БлиззардB, - «и список выглядит так, как будто они скопировали сукиного сына из отчета о переписи населения Тано Пуэбло. . Думаю, это все, кто был рядом с Сайесвой в течение последнего месяца или около того, плюс его родственники.


И я думаю, что все здесь родственники. А иметь под ногами копа навахо и окружать вас - это проблема. Это одновременно заноза в заднице и трата времени. Вы найдете ребенка и расскажете мне, а я говорю федералам, и к тому времени они уже забыли, о чем хотели его спросить. Так что не пытайся сказать мне, что сделаешь меня счастливым ".

Миссис Канитева тоже не выглядела счастливой. Она стояла в дверях довольно нового дома с каркасом и лепниной - одного из двадцати или тридцати таких домов, построенных на окраине пуэбло в соответствии со стандартами жилья для индийских служб. Она держала коробку замороженных зеленых бобов и пакет из мясной бумаги, который, как предположил Чи, должен был быть говяжьим фаршем, который нужно разморозить на ужин. Через дверной проем позади нее Чи могла видеть огромную кучу очищенной кукурузы, заполняющую угол комнаты. Госпожа Канитева одарила их улыбкой, обязательной по традициям гостеприимства. Она не выглядела так, как будто имела это в виду.

«Ну, тогда заходи», - сказала она. «Дельмара еще нет дома, но если вы хотите, чтобы я вам об этом еще раз рассказала, то заходите».

В каркасно-лепном доме Indian Service House "Ин" не оказалось. Она повела их через плотно забитый двор к домику. Он сутулился под огромным тополем, который выглядел почти таким же старым, как и здание. Кусочки амброзии и русского чертополоха, росшие на его грунтовой крыше, придавали ему дурной небритый вид. Но краска на оконных рамах была свежей бирюзово-голубой, а в коробках у двери цвели герань. Миссис Канитева усадила их в гостиной, которая служила гостиной, гостиной и столовой. Они сидели бок о бок на диване, пластиковая обивка которого скрипела и трескалась под их весом.

«Думаю, ты его тоже еще не нашел», - сказала она. Теперь она выглядела встревоженной, как будто они, возможно, нашли его и принесли печальные новости.

«Нет, мэм, - сказал Чи.

Вьюга оглядывала комнату. Кирпичный пол местами был неровным, но в основном покрыт дешевыми пледами мексиканского производства и одним довольно хорошим попоной навахо. Его потолок представлял собой перекрещивающийся узор из ветвей ивы, поддерживаемых шестами из пондерозы, которые жители Новой Зеландии называют «латилла». Его углы были явно не квадратными на три или четыре градуса, а белая штукатурка, покрывающая его стены, колыхалась из-за неправильной формы глинобитных блоков позади нее. Вьюга откашлялась.

«Этот другой дом», - сказал он. "Новый. Это принадлежит тебе? "

Этот вопрос удивил Чи и миссис Канитеву тоже.

"Да уж. Правительство построило его. Мы используем его для хранения вещей. Там поставили большой холодильник ". Она смеялась. «Они хотели, чтобы мы жили в нем».

Близзард открыл рот и закрыл его, оставив вопрос без ответа. Чи ответил за него. В конце концов, этот шайенн был новичком в необожженной стране.

«Здесь тепло зимой и прохладно летом», - сказал он.

«Этот дом», - добавила г-жа Канитева.

Чи немного подождал из уважения к Близзарду. Но Близзард, похоже, взял на себя роль зрителя. В конце концов, он уже однажды уже подвергался допросу миссис Канитева.

«Когда здесь был сержант Близзард, - начал Чи, - перед церемонией Дельмар только что вернулся домой. Это правильно? "

Миссис Канитева колебалась. «Верно», - смущенно сказала она. «Я не сказала этого, когда он впервые спросил меня, потому что я подумала, что это просто его побег из школы. Я хотел поговорить с Дельмаром, прежде чем они вернут его к отцу ". Очевидно, г-жа Канитева солгала неохотно, даже в пользу своего сына.

«В тот день на церемонии я видел Дельмара на танце качина», - продолжил Чи. «Сержант Близзард сказал мне, что он понял, что Дельмар вернулся в город, но у него не было времени пройти мимо дома».

Миссис Канитева выглядела встревоженной. Она взглянула на Близзарда. «Это было не совсем так, как я ему сказала», - сказала она. Она вздохнула, тяжким грузом материнства. «Он вернулся домой за день до церемонии. И он сказал мне, что возвращается в школу сразу после церемонии. Роберт Сакани собирался отогнать его. Это его кузен ".

Сержант Близзард старался не выглядеть нетерпеливым. Мне не удалось.

«Но после того, что случилось с г-ном Саесвой, вы его больше не видели?» - спросил Чи. «Он пришел домой не за одеждой или чем-то в этом роде?»

Миссис Канитева повысила свою защиту. Выражение ее лица было пустым. «Нет, - сказала она, - не знала».

Чи смотрел мимо женщины на кухню, давая пройти времени . ОН слышал, как Близзард беспокойно ерзает на диване. Что, черт возьми, было за этой спешкой?

«Однажды я сам сбежал из интерната, - сказал Чи. «Этот человек ждал, когда я вернусь домой. Но мою мать это беспокоило ".

«Это так, - сказала г-жа Канитева. «Это вас беспокоит».

«Думаю, вы подумали, что, может быть, он вернулся в школу со своим двоюродным братом. Но вас это тоже беспокоит. Почему бы ему не прийти домой и не попрощаться? Для меня это не имеет особого смысла ".

«Это то, о чем я думала», - сказала она. "Где он был? Я бы не стала


думать что-то подобное. Он останется на похороны ".

«Вы хотели бы сразу же похоронить г-на Саесву», - сказал Чи. Разве это не правило пуэбло? Вы хотите совершить погребение до заката ".

«Так оно и должно быть. Но они не позволили нам это сделать. Когда это случилось, здесь был заместитель шерифа, и мистер Близзард был здесь. И полиция сказала, что они должны были отвезти его в Альбукерке, чтобы провести вскрытие и выяснить, что его убило ». Выражение лица г-жи Канитевы наводило на мысль, что она считает это трудным для понимания. «Его ударили по голове, и у него сломалась голова, но они сказали, что все равно должны позволить доктору осмотреть его, чтобы записать все на бумаге, и они попытаются вернуть его вовремя».

«Но они этого не сделали», - сказал Чи, сделав это скорее заявлением, чем вопросом. Это было бы явно невозможно. Чи видел похороны в Зуни Пуэбло. Тело нужно было вымыть и одеть, причесать волосы и приготовить все необходимое для четырехдневного путешествия Сайесвы через тьму к его вечной радости. Дитя Бога Тано идет домой. И он, вероятно, тоже был католиком. Приходской священник тоже отправлял его в путь с другим благословением.

«Чтобы вернуть тело, нужно слишком много времени», - сказала она. «Затем его жена и некоторые из его людей должны были пойти туда и забрать его. Чтобы убедиться, что его не забальзамировали. Они это сделают, если вы не будете осторожны. Гробовщик получает за это большие деньги ".

«У нас, навахо, тоже есть эта проблема, - сказал Чи. «Если вы не приедете, чтобы остановить это, сотрудники похоронного бюро заберут тело, изуродуют его и потребуют у вас большие деньги за это. Как они поступают с белыми людьми ".

«Они берут с вас большие деньги», - согласилась г-жа Канитева. «Я прочитала в газетах, что в похоронном бюро даже был принят закон, запрещающий сжигать труп. Даже если ты сам так говоришь, ты должен заставить всех родственников подписать бумаги ». Она потерла пальцы вместе - универсальная метафора общества для алчности своего класса хищников. «Они хотят выжать эти деньги из вдовы».

Близзард переместился на пластиковом диване, вызвав треск и сигнализируя о своем нетерпении к этим философствованиям. «Хорошо, - сказал он. "У тебя есть все, что ты хочешь?"

Чи проигнорировал его.

«Я не должен ничего спрашивать о г-на Сайесве, потому что они занимаются этим из Альбукерке», - сказал он г-же Канитеве. «Мне просто интересно поговорить с Дельмаром. Вы знаете, почему он пришел домой? "

«Да», - сказала она. «Он сказал, что должен поговорить со своим дядей».

«Ах, - подумал Чи. Он взглянул на Близзарда, чтобы узнать, заметил ли он это, знал ли он, что Сайесва был дядей ребенка. Близзард узнал. Слишком поздно.

"К твоему брату?" - спросил Чи.

Она кивнула. "И это. Моему брату ".

"Он пришел, чтобы кое-что сказать твоему брату?"

Она кивнула.

Близзард перестал быть стойким Шайенном, неподвижно сидящим на диване и ожидающим, пока Чи закончит тратить свое время. Он прочистил горло и наклонился вперед.

«Мы сейчас говорим о г-на Сайесве», - сказал он. Что твой мальчик сказал ему? Зачем он хотел его видеть? "

«Это был религиозный бизнес», - сказала она. "Он не сказал мне".

Сержант Близзард выглядел скептически. «Так откуда вы узнали, что это религиозно, если он вам не сказал?»

Вопрос удивил госпожу Канитеву. «Потому что он мне не сказал», - объяснила она. «Если бы это не было религиозным, он бы сказал мне».

Выражение лица Близзарда изменилось с скептического на пустое. Он сказал: «Я не снимаю…» и остановился. Чи хотел прервать разговор. Прочитать Близзарду небольшую лекцию о том, как люди Тано и большинство других Пуэбло держали свои религиозные обязанности при себе. Ни мальчик, ни другой гражданин пуэбло никогда не обсуждали дела своего религиозного общества с кем-либо, кто не был посвящен в его киву. Даже с его матерью. И она не стала бы просить его об этом. Если разговор Дельмара с его дядей был религиозным, об этом знал бы только его дядя. Чи уважал это. К черту Близзарда. Пусть сержант сам этим займется.

Это заняло немного больше времени, но Близзард в конце концов все выяснил. Дельмар прибыл в город за полдень до церемонии. Он сбросил рюкзак и пошел в дом Сайесвы. Потом он пришел домой, поужинал, поговорил с мамой о школе. Он сказал ей, что вернется после церемонии. Затем, прежде чем лечь спать, он снова пошел к дяде.

"Видел его снова?" - спросил Близзард. "Почему?"

Миссис Канитева задумалась. "Я не знаю. Я не сказала. Но теперь я думаю, что это могло быть что-то, что он слышал по радио ».

Выражение лица Близзарда предполагало, что этот разговор был полон сюрпризов. Как что? Что он сказал? "

«Ну, он сказал, что ему нужно снова увидеть г-на Сайесву. И он выбежал из дома ».

Близзард теперь наклонилась вперед. «Я имею в виду, что он сказал, что слышал по радио? Это была программа новостей или что? "

«Он просто сказал, что должен пойти навестить своего дядю. Я не слышал, что он слушал ".

"Что он сказал тебе, когда вернулся?"

"Я спала, когда


он вернулся. Было поздно. Здесь мы рано встаем, поэтому рано ложимся спать ».

Вьюга задумчиво откинулась назад. Переваривая все это. Чи задал вопрос. На какую станцию настроено радио? Во сколько это было, когда Дельмар услышал то, что слышал? Он пошевелился, глубоко вздохнул.

«Не могли бы вы прикинуть, сколько времени было, когда вы были на кухне? Когда Дельмар ... "

Вьюга подняла руку. «Офицер Чи», - сказала она. «Привет».

«Ужин», - сказала миссис Канитева. "Просто темнеет".

Вьюга пристально смотрела на него. Чи проглотил следующий вопрос. Радио стояло на столике рядом с диваном. Он посмотрел на циферблат. Настроен на КНДН. «Кай-Индун». Пятидесяти тысяч ваттный фармингтонский голос Big Rez. KNDN-AM был полностью навахо, но версия FM была в основном английской. Радио Канитева было настроено на FM.

«У Сайесвы был телефон», - сказал Близзард. «В его офисе в Альбукерке и в доме его брата здесь. Мальчик мог позвонить ему из школы ».

«Он что-то принес ему», - сказала г-жа Канитева.

Еще один сюрприз. "Que?"

Она пожала плечами. «Он не сказал мне. Что-то для г-на Сайесвы. Не мое дело. "

"Что-то, о чем он не сказал бы своей матери?" - спросил Близзард.

"Не мое дело."

"Разве ты не спрашивал? Тебе не было любопытно? "

"Не мое дело."

"Ты видела это?"

«Я видела пакет».

"Как это выглядело?"

«Как пакет», - сказала миссис Канитева, выражение лица которой показало Чи, что ее терпение, которое она когда-то испытывала к полиции, истощилось. Но она пожала плечами и описала это. "Вроде такое". Она держала руки примерно в трех футах друг от друга. «Не большой кругом. Я подумал, может быть, это плакат, картинка или что-то в этом роде. Он был круглым, как одна из тех картонных туб, в которых люди отправляют по почте большие фотографии ".

"Вы не спросили его, что там было?" Тон Близзарда дал понять, что он был уверен, что она спросила его.

"Нет", - сказала она. Выражение ее лица дало Чи понять, что она удивлена, что как Близзард вообще может подумать о таком.

"Где посылка?"

«Он взял это с собой. Я этого больше не видела ".

«Взял, когда пошел к Саесве?»

Она кивнула.

"И он не принес его обратно?"

Еще один кивок.

Вот и все. Было несколько деталей, которые Чи осторожно собрал, чтобы порадовать лейтенанта Лиапхорна. Например, объект был завернут в газету, но госпожа Канитева не заметила, в какую. Например, она понятия не имела, где она может остановиться, потому что никогда раньше этого не делала. Например, она попросила их пообещать сообщить ей, как только они найдут мальчика. У нее не было телефона, но они могли позвонить с телефона всего за три дома вниз.

Близзард поехал прямо к подъездной дороге и направил патрульную машину обратно в сторону шоссе.

«Ты думаешь, нам нужно пойти к Саесве?» - предложил Чи. «Посмотрим, сможем ли мы найти то, что принес ему ребенок?»

Blizzard объехал худшие из ухабов. «Расскажи мне, как это помогает тебе найти ребенка», - сказал он, глядя прямо перед собой. «Не будет, поэтому я займусь поиском пакета».

Чи обдумал ответ. "Но не сейчас?"

«Позже», - сказал Близзард.

"Когда меня нет рядом?"

Как вы мне объяснили. Сайесва не занимается полицией навахо. Было бы неплохо, если бы у вас были проблемы с вашим лейтенантом ".

Чи пусть идет. Лиафорн спрашивал его, что было в пакете, и он рассказывал лейтенанту, почему он не знает, и о Близзарде. Может быть, это избавит его от работы с Близзардом в будущем.

«Интересно, почему дама не сказала нам, что ребенок принес домой?» - спросила Blizzard. Тон для Близзарда был дружелюбным. "Тебе это показалось смешным?"

«Нет», - сказал Чи. «Она не сказала нам, потому что не знала».

Близзард искоса взглянул на него. "Чувак, о чем ты говоришь? Вы не знаете женщин, если вы так говорите. Или вы не знаете мам ".

Чи сказал: «Ну ...» и затем уронил это. Зачем пытаться учить этого придурка культуре пуэбло? Патрульная машина с грохотом съехала с гравийной дороги на асфальт в сторону Альбукерке. Чи позволил своему воображению блуждать. Он видел, как разведывает Седьмую кавалерию, стреляя в шайенов. Удовольствие от этой фантазии длилось несколько миль. Он репетировал свой отчет Липхорну. Я думал о Джанет Пит. Он подумал о том, как кончик ее коротко остриженных волос закручивается на шею. Он подумал о том, как забавно она позволяла улыбаться, позволяла ему мельком увидеть ее, а затем подавляла ее, делая вид, что она не оценила его юмор. Он подумал о ее ногах и бедрах в этих узких джинсах на лестнице над ним на церемонии Тано. Я подумал о том, как она с энтузиазмом поцеловала его, а затем схватила его за руку, когда ...

"Почему ты говоришь, что она не знала?" - спросил Близзард, нахмурившись, глядя на лобовое стекло. «Вы знаете этих людей лучше, чем я. Я городской мальчик. Мой папа работал на почте в Чикаго. Я ни черта не знаю об этих индейцах ".

«Я тоже многого не знаю, - сказал Чи. «Я мало был с Таносом».

"Давай." Близзард ухмылялся ему. «Я был здесь всего два месяца. Мне нужна помощь. "


О, да, подумал Чи, а ты был занозой в заднице. Но, брат коп, брат Индеец.

«Хорошо, - сказал Чи. «В большинстве городов Дельмар будет достаточно взрослым, чтобы получить посвящение. Он принадлежал бы к одному из религиозных братств и выполнял бы религиозные обязанности. Насколько я понимаю, вы храните секреты своего братства - своей кивы - потому что только люди, которые должны знать эти секреты для выполнения своих обязанностей, должны их знать. Если их знают непосвященные, это ослабляет власть. Поливает это. Полагаю, Дельмар, вероятно, был членом кивы Сайесвы. И все, что он приносил своему дяде, было в некотором роде религиозным. Его мать не спросит об этом, потому что о таких вещах просто не спрашивают. И он не сказал бы ей, если бы она спросила. И если бы он сказал ей, она бы точно не рассказала нам ".

«Интересно, - сказал Близзард. "Это так с вами, навахо?"

«Нет», - сказал Чи. «Наша религия - семейное дело. Традиционно, чем больше людей появляется на церемонии исцеления и принимает в ней участие, тем лучше. За исключением некоторых кланов, которые живут рядом с племенами пуэбло. Некоторые из них подхватили идеи Пуэбло ».

Но даже когда он это сказал, он знал, что это не совсем правда. Хатаали сохранили свои секреты. Он был учеником Фрэнка Сэма Накаи со среднего подросткового возраста, но знал, что Накаи - его дядя, его маленький отец - все еще что-то от него скрывал. Это тоже было традиционно. Хатаали не раскрывали последнюю тайну церемонии, которую он преподавал, до… до каких пор? Чи никогда не был в этом уверен. Вероятно, до тех пор, пока хатаали не узнают, что ученик достоин.

«Интересно», - сказал Близзард и начал рассказывать Чи что-то о религии шайенов. Это было как-то связано с тем, как давным-давно делегация команчей приехала на север и привезла с собой вереницу лошадей в качестве подарка шайенам. Но команчи сказали шайенам, что если они примут лошадей, им придется изменить свою религию, потому что лошади полностью изменят их жизнь. Близзард что-то говорил о преследовании диких буйволов. Но Чи перестал слушать. Ему пришло в голову, что он собирается жениться на Джанет Пит. Или попробует жениться на ней. И он думал об этом.

## Глава 4


ЛИФОРН И Дэвид У. Стрейб проехали короткий путь от Окна Рока до Краунпойнта и встретились с лейтенантом Эдом Тодди, в резервации которого умер Эрик Дорси. Они пошли по старому маршруту Навахо 9 мимо торгового поста Нажони, Койот-Уош и Стоячей скалы и пересекли невидимую линию, отделяющую Большой Рез от шахматной доски. Специальный агент Стрейб работал в Фармингтонском офисе Федерального бюро расследований. Поскольку неправомерная смерть Эрика Дорси была явно тяжким преступлением, совершенным в федеральной резервации и, следовательно, федеральным правонарушением, он отвечал за расследование. Но это не сделало его особо интересным. Стрейба можно назвать старожилом Бюро. Ему следовало быть на более высоком задании, чем в крошечном офисе на северо-западе Нью-Мексико, из которого он занимался в основном индийским бизнесом по бронированию. Но причудливое чувство юмора, которое Стрейб получил за прозвище Дилли, не принесло ему доверия со стороны тех, кого Дж. Эдгар Гувер выбрал для управления его ФБР. И хотя Гувера уже давно не было, его правление продлилось дольше, чем амбиции Стрейба. Специальный агент Стрейб превратился в непринужденного, довольного человека с большим количеством друзей в Индейской стране.

Одним из них был Джо Липхорн, которому в этот день повезло, потому что даже короткий путь от Окна Рока до Краунпойнта составлял около семидесяти миль по почти пустой дороге. Много времени для разговоров. Они рассказали о планах Стрейба построить теплицу за своим домом, когда он ушел из Бюро. Они перефразировали дела, над которыми работали вместе, обошли деликатный вопрос о том, что Лиафорн намеревался делать со своим накопленным отпуском, и осветили множество сплетен о маленьком мире правоохранительных органов Индейской страны. Когда они проезжали поворот к дому Находшоша, они задались вопросом, почему кто-то захочет убить преподавателя в магазине миссионерской школы Святого Бонавентура. Воровство было очевидным выбором номер один, поскольку в магазине Дорси, похоже, не хватало серебряных слитков и других материалов. Беспокойство из-за подруги стало мотивом номер два. Проблема со студентом составила номер три. Номер четыре не напрашивался сам собой.

Наконец, Стрейб затронул щекотливую тему.

"Ты идешь с профессором?"

Липхорн был уверен, что не хотел открывать эту тему для обсуждения. Даже с Дилли.

"Где? Что вы имеете в виду? "

«Черт возьми, в Китай с этим профессором из Университета Северной Аризоны», - сказал Стрейб. "Имя Бурбонетта. Я слышал, что это план. Что вы так стесняетесь? "

Липхорн никогда, никогда не обсуждал сопровождать Бурбонетт в Китай с Дилли или с кем-либо еще, о чем он мог думать. Это было не то, что он


обсудил бы. Но ему не приходило в голову удивляться тому, что Дилли знала. В пустой стране все обо всех знали все. Казалось, что внутренние мысли передаются через чистый, сухой воздух без необходимости словесно говорить.

«Ага, - сказал Лиафорн. «Таков план».

«Это то, что я слышал», - сказал Стрейб.

Липхорн посмотрел на свои часы, цифровые Casio за 13,99 долларов. Он нажал нужные кнопки и настроил секунды.

«Я проверил, когда по радио дали время, - сказал он. «Это немного медленно. Или, может быть, радио немного шустрее. Наверное, это было совершенно правильно. Заставляет задуматься, зачем кому-то платить сотню баксов за часы. Или пять тысяч долларов ".

Стрейб проигнорировал этот сигнал, чтобы сменить тему.

«Это чертовски долгий путь», - сказал Стрейб. «Вплоть до Китая. Если у вас что-то происходит с дамой, почему бы просто не остаться здесь? Никого не волнует. Вы вдовец. Я думаю, она не замужем. Вот что я слышал ".

«Я всегда хотел поехать в Китай».

«Ага, - сказал Стрейб. "В самом деле. Готов поспорить, ты бы это сделал. "

Скептицизм овладел Лиафорном. «Я говорил об этом с Эммой», - сказал он, раздраженный собой за то, что объяснил это Стрейбу. «Но она не любила путешествовать. Однажды она поехала со мной в Нью-Йорк. И однажды в Вашингтон. Но на самом деле это было просто составить мне компанию. Она нервничала, находясь вдали от резервации. Даже когда мы только поехали в Альбукерке. Или Феникс. Ей не терпится вернуться домой ".

«Я слышал, что эта женщина выполняла исследовательский проект в Китае. Удалите совпадения ". Тон оставался скептическим. «Хорошо, что она не занималась исследованиями Антарктиды, иначе вы бы рассказали мне о своем пожизненном увлечении пингвинами».

«Еще когда я был аспирантом в штате Аризона, я интересовался», - сказал Липхорн. «У нас был профессор-антро, который занимался лингвистикой. Эволюция языков и тому подобное. Он спрашивал меня, как говорил мой дедушка и мои родственники. И он показал мне накопленные им таблицы атабаскских языков на Тихоокеанском побережье, в Канаде, на Аляске и за проливом среди некоторых сибирских племен. Это меня заинтересовало ".

Лиафорн поднял голову и сделал уничижительный жест. «Вы знаете, - сказал он. «Где моя родина? Откуда взялся Дайнех? Где мои корни? "

«Вы, навахо, пришли из подземного мира», - сказал Стрейб. «Из четвертого мира в пятый. Через полый тростник, не так ли? "

«Потопленые, как и ты, белокожий», - сказал Лиафорн. «Ребята, вы сделали себе ковчег из дерева гофер. Вытащили животных. Нам пришлось пролезть через дыру в потолке, и животные тоже должны были выбраться наружу ».

«Думаю, мои предки - немцы - вышли из Эльзаса. Та часть, которая возвращается во Францию, в зависимости от того, кто выиграл последнюю войну. Но я никогда особо не хотел это знать ".

Стрейб открыл термос, налил кофе в чашку с надписью «Остин Сэм для совета племени, главы новых земель» и протянул ее Лиафорну. Он налил себе кофе в термос: «Может быть, если бы у меня была красивая женщина в качестве попутчика, я бы нашел Эльзас более интересным».

Лиафорн позволил этому пройти. Выпил кофе.

Стрейб ухмыльнулся ему. «Признайся, - сказал он. Избавьтесь от ерунды о поисках своих корней. Я встречался с профессором пару раз. На культурных мероприятиях в университете. Она красивая женщина ".

Лиафорн медленно допил кофе.

«Не говори мне, что не заметил, - сказал Стрейб.

«Посмотри, можешь ли ты налить мне еще кофе», - сказал Лиафорн, передавая чашку. "Без разговоров".

«Я не стучу», - сказал Стрейб. "Я думаю, это хорошая идея. Почему бы и нет? Ты слишком долго была один. Это заставляет вас нервничать. Старый тестостерон все еще должен работать. Молодой человек вроде тебя. Лучше найди себе постоянную даму, иначе ты будешь слоняться вокруг танцев скво и попадешь в беду ".

Лиафорн подумал: год, восемь месяцев и одиннадцать дней с тех пор, как медсестра разбудила его в кресле в комнате Эммы. «Она ушла, - сказала медсестра. Эмма умерла, когда они оба спали. Шестьсот двадцать два дня. Намного дольше, если считать дни до операции, дни, когда опухоль давила на мозг Эммы и стоила ей способности ясно мыслить. Это лишило ее памяти, счастья, юмора и личности, и даже - в некоторые ужасные дни - ее знания о том, кем она была и кем был он. Он вспомнил те ночи, когда она просыпалась рядом с ним в замешательстве и ужасе. Когда ...

«Смените тему», - сказал Лиафорн, и Стрейб сразу же уловил гнев в его голосе.

Это вернуло их к убийству Эрика Дорси, которое казалось рутиной. Возможно, это немного странно, поскольку сразу не видно ни мотива, ни многообещающих подозреваемых. Но на разработку таких вещей требовалось время, и дело было еще свежо.

«Одна странность, - сказал Лиафорн. Он рассказал Стрейбу о побеге Дельмара Канитевы в день убийства Дорси, убийстве его дяди дубинкой и кошаре в магазине Дорси.

"Итак,"


- сказал Рейб. "Какая связь?"

«Звучит маловероятно», - сказал Лиафорн. "Но возможно."

«А может, и нет», - сказала Дилли. «Может, ребенок просто взлетел в тот же день».

- А дядю мальчика убивают там, в Тано. Как насчет этого? "

«Я знаю, что вы не верите в совпадения», - сказал Стрейб. Но они случаются. Например, вы и женщина хотите поехать посмотреть на Китай. А это похоже на еще одно. Если только вы не видите возможную ссылку ".

«Я не могу», - сказал Лиафорн. «Но мне бы лучше, если бы у нас был подозреваемый».

Что, как оказалось, они и сделали.

## Глава 5


«ЕГО ИМЯ Юджин Акеа», - сказал лейтенант Тодди. «Семья живет в районе Койот-Каньона, но у него есть место в Торо. Он работает в миссии Святого Бонавентура. Типа разнорабочего ".

Лейтенант разложил на столе множество вещей. «Когда он трезв, - добавил он. Я передал Стрейбу инвентарный лист. Стрейб взглянул на него и передал Липхорну.


Картонная упаковка для продуктов, в которой были обнаружены следующие предметы:

• Пластиковая обертка для хлеба с двумя серебряными слитками.


Пластиковый пакет для продуктов, содержащий следующие предметы:

• Серебряный браслет, отлитый в песок.

• Серебряный пояс для раковин, отлитый в песок.

• Серебряная кованая декоративная булавка.

• Семь серебряных пряжек для ремня.

• Четыре слитка серебра

• Перфоратор с пятнами крови на головке молотка и рукоятке.


Лиафорн посмотрел из списка на массив на столе, делая ненужную проверку инвентаря. Не нужно, но не бесполезно. Это мешало ему думать о своих унылых мыслях. О зарплате жадности. О, почти наверняка, кровавой цене алкоголя среди Народов, чей голод редко сводился к деньгам. Это было для забвения куплено бутылкой.

"Вы отправили образец крови в лабораторию?" - спрашивал Стрейб.

«Он готов к работе», - сказал Тодди. «Мы только что нашли это сегодня утром».

"Это было под его домом?" - спросил Стрейб. "Это то, что ты сказал?"

«Фактически, это передвижной дом».

"Вы получили ордер на обыск?"

Лейтенант Тодди бросил на Лиафорна беспокойный взгляд искоса.

«Мы сказали ему, что нам звонили. Звонил человек - не назвал своего имени - и сообщил, что некоторые вещи, взятые из магазина Дорси, принадлежат Акеаху. Мы сказали Акею, что получим ордер на обыск, если он захочет, - сказал Тодди. И он сказал, что там ничего не было. И я сказал ему, что мы должны сами выяснить это, так или иначе, и он сказал: «Ну, тогда пойдем посмотрим». И он вышел и вытащил фанеру, которая была у него там, чтобы держать животных. вышла, а там была коробка. Все на виду. Просто оттолкнули туда ".

Лейтенант Тодди замолчал, наморщил лоб от странности человеческого поведения и покачал головой.

«Он сам вытащил коробку», - добавил Тодди.

"Как он тогда действовал?" - спросил Лиафорн. "Что бы я сказал? Любое объяснение? "

Тодди пожал плечами. «Он вел себя так, как будто пил. Он сказал: "Как это там?" "

"Был ли он пьян?"

Примерно две трети. Может, четыре пятых ".

«Есть хоть какие-нибудь идеи, от кого звонили? Акеа было какое-нибудь представление? "

«Диспетчер принял его, - сказал Тодди. "Мужчина. Он не назвал имени. Она сказала, что он говорил как англоязычный. И Акеа, он вёл себя так, как будто понятия не имел ".

«Я возьму образец крови», - сказал Стрейб. «Отнеси это в лабораторию. Вы получили заявление от Акеа? "

«Он сказал, что ничего об этом не знает». Тодди достал со стола блокнот и протянул Стрейбу. «Он сказал, что Дорси был его другом. Что он его не убивал ".

Стрейб читала, поджав губы. Я передал планшет Лиафорну. Заявление было кратким, и Тодди хорошо его резюмировал. Он только не упомянул, что Акеа не собирался больше ни с кем разговаривать, пока не получит адвоката. В эти дни все смотрели телевизор. Делают это так, как по телевизору.

"Я звонил адвокату?" - спросил Лиафорн.

«Он сказал, что у него нет денег, поэтому мы позвонили ему в ДНК. Он сказал, что они собираются отправить кого-нибудь из Window Rock ".

Лиафорн почувствовал одно из этих тревожных предчувствий. В Window Rock людей юридической помощи было мало, а тех, кто может защищать уголовные дела, еще меньше.

"Они сказали, кого посылают?"

«Та женщина, - сказал Тодди. «Джанет Пит».

«Вот дерьмо, - сказал Лиафорн.

Стрейб заметила тон. "Она беда?"

«Она подруга моей новой помощницы, - сказал Лиафорн. «По крайней мере, я думаю, он хочет, чтобы она была такой. Вот что я слышу ".

«Это может быть проблемой», - сказал Стрейб.

"Да, в самом деле."

Вернувшись в камеру, они обнаружили Акеа дремлющим на своей койке под окном. Он был немного полноват и слегка растоптан. Лиафорн предположил, что ему лет около сорока. Он неуклюже сел на солнце, глядя на них сначала с извиняющимся замешательством человека, пробудившегося от алкогольного сна, а затем с вызывающим, напряженным взглядом встревоженного человека. Увидев его теперь на ярком солнечном свете, Лиафорн пересмотрел свое мнение о возрасте Акеа. Может быть, в начале тридцатых, с пятнадцатью годами, вычтенными из расцвета виски.

«Я не хочу с тобой разговаривать, - сказал Акеа.

«Не обязательно, если не хочешь», - сказал ему Стрейб. "


Нам просто интересно, как это серебро, драгоценности и все остальное попали под ваше место. Если бы вы могли помочь нам с этим, возможно, мы могли бы вытащить вас отсюда ".

«Ко мне приедет адвокат», - сказал Акеа. «Поговори с юристом».

«Тебе не нужно с нами разговаривать, если ты не хочешь. Это просто экономит время всем. Может, это исправит, и ты пойдешь домой ".

«А может, и нет», - сказал Акеа. «Но я просто скажу тебе одну вещь». Он вытер лицо рукой и посмотрел прямо в глаза Стрейбу. «Я ни за что не причинил Эрика боли. Он был мне другом. Я бы ни за что не причинил ему вреда, - сказал он, и его голос дрожал, когда он это сказал. Затем Юджин Акеа откинулся на койку, повернулся к стене и накрыл голову подушкой.


Двадцать семь извилистых миль вверх и через перевал Боррего до Торо дали им время поговорить об Акеа.

«Он был бы слишком глуп, если бы так поступил, или был бы изрядно пьян», - сказал Стрейб.

«Знаешь, - сказал Лиафорн. «Если бы у меня было хотя бы одно желание, как я думаю, это было бы избавиться от выпивки. Нет больше пива. Больше вина. Нет больше ни бурбона, ни скотча, ни других проклятых вещей, которые заставляют человека бить своего друга молотком по голове ".

"Ты думаешь, он это сделал?" Боковой взгляд Стрейб выразил удивление. «Этот анонимный телефонный звонок. Готов поспорить, это вас беспокоит ".

«Это меня немного беспокоит. Но эта небольшая речь, которую он произнес в конце, была своего рода признанием ".

Стрейб снова выглядел удивленным. «Ты имеешь в виду, где он нам говорил, что никогда не причинял Дорси боли?»

Лиафорн вздохнул. «Для меня это звучало как пьяный, пытающийся убедить себя, что все это был дурной сон».


Исполняющую обязанности помощника директора Индийской миссии Святого Бонавентура звали Монтойя, но она явно была индейкой пуэбло и выглядела в Лиафорне как зуни. Она сказала, что не знает наверняка, почему все это серебро не было объявлено пропавшим из инвентаря мастерской, но она сказала, что может сделать обоснованное предположение.

«Бьюсь об заклад, это было потому, что Эрик не поставил это в первую очередь».

"Почему бы и нет?" - спросил Стрейб.

«Потому что он всегда покупал вещи на свои деньги. Покупать вещи, которые мы не могли себе позволить. Инструменты. Бирюзовый. Особые причудливые породы дерева ". Она пожала плечами. Все. Эрик был не очень практичным ".

«Значит, он не вошел в систему, когда она была доставлена. Это то, что вы имели ввиду? "

Разговор становился более конкретным, чем хотелось исполняющему обязанности помощника режиссера. Она выглядела слегка взволнованной. «Вам следует спросить отца Хейнса. Он вернется в следующий вторник ".

«Мы его спросим», - сказал Стрейб. «Мы просто хотели немного поторопиться. Как насчет украшений? Ремень для раковин. Браслет. "

«Я видела кое-что о ремне здесь, на столе», - сказала она, выудила из корзины для записей лист лососевого цвета и стала читать на нем. «Том Цо хочет забрать пояс для раковины, который он заканчивал в классе Эрика. Как он это получил? А некоторые другие студенты хотят получить свои проекты. Дайте мне знать, что им сказать ». Это от мистера Денни. Он помогает Эрику водить школьные автобусы ». Она сделала странное лицо, и Лиафорн догадалась, что это было сделано, чтобы не плакать. - Я имел в виду, что помог Эрику. Эрика больше нет ".

"Г-жа. Монтойя, - сказал Стрейб. «Я хочу попросить вас принести нам список всего, что у студентов было в этой мастерской, чего сейчас не хватает. Мы особенно хотим знать, кто там делал одну из кукол качина. Кошар. А потом не могли бы вы пролить свет на забавную штуковину из дерева и ткани, которую мы нашли на раковине Дорси? Похоже, это могла быть ручная марионетка ". Штрейб продемонстрировал собственноручно. «Это было похоже на утку».

Но миссис Монтойя была сосредоточена на кошерной кукле. «О, этот кошар», - сказала она. «Это делает мой сын». Эта мысль завела ее. "Почему вы хотите знать об этом?"

Стрейб взглянул на Лиафорна. "Видеть?" он сказал. Затем к миссис Монтойя: «Это классный проект?»

"Г-н. Дорси всегда хотел, чтобы они сделали что-то, что, по их мнению, можно продать. Аллен думал, что сможет продать один из них. Почему? "

«Мы думали, что это может иметь большое значение», - сказал Лиафорн. «Но, вероятно, это не так, если это студенческий проект. Вы знаете про утку-марионетку? " Он взглянул на Стрейба. Дилли не рассказывала ему об этой утке.

Миссис Монтойя вздохнула с облегчением. Она смеялась. "Г-н. Дорси был нашим школьным комиком, - сказала она. «Когда дети ставили программы, они заставляли его быть ведущим церемоний. Он был чревовещателем. У него не очень хорошо получалось, но дети думали, что он великолепен ».

"Тогда забавный человек?" - сказал Стрейб.

«Он был нашим школьным клоуном», - сказала она, грустно глядя на эту мысль. «Он всегда мог рассмешить других, но я не думаю, что он сам много смеялся».

Это вызвало интерес Стрейба. "Почему бы и нет?"

«Я не знаю», - сказала она. «Может быть, отец Хейнс знает. Может, ему было одиноко ». Она скривилась и сменила тему. «Я буду рада получить эту информацию для вас», и, когда она писала напоминание в своем блокноте, она добавила: «Эрик Дорси был хорошим человеком». Она посмотрела на Стрейб, а затем на Лиафорна, словно призывая их признать это.


«Добрый человек. И нежный. И талантливый тоже ".

"Студентам он понравился?" - спросил Лиафорн.

Она кивнула. «Он всем нравился. Знаете, он не был католиком, но я думаю, что он был святым. Все его любили ".

«Не совсем все», - сказал Стрейб. "Ты хоть представляешь, кто не знал?"

«Я действительно не знаю», - сказала она. «И я думал об этом, и думал об этом, но я просто не стал». Она постучала пухлым пальцем по списку, который дал им лейтенант Тодди. «Я думал, вы думали, что его убили, чтобы украсть это».

«Может, так оно и было», - сказал Лиафорн. «Но мы привыкли думать, что его убили из-за женщины».

«Что ж, - сказала миссис Монтойя. «Этого не было бы».

«Вы в этом уверены, - сказал Лиафорн.

Миссис Монтойя выглядела взволнованной.

«Не могли бы вы рассказать нам что-нибудь, что может иметь отношение к убийце Эрика Дорси?» - спросил Стрейб. «Если можешь, твоя обязанность сообщить нам».

«Я слишком много говорю, - сказала миссис Монтойя. "Я сплетничаю. Я не должен сплетничать о мертвых ".

«Моя мать говорила, что сплетня не повредит только живым овцам или мертвым людям», - сказал Лиафорн. «Может быть, это поможет нам найти того, кто убил человека».

«Вы были ужасно уверены, что ни одна женщина не замешана. Есть ли причина для этого? " - спросил Стрейб.

«Что ж, - сказала миссис Монтойя. Она переместила письмо из корзины для исходящих обратно в корзину для входящих, а затем полностью изменила процесс. Она оглядела крошечный захламленный офис в поисках чего-нибудь, что могло бы ее направить. «Ну, - повторила она, - я думаю, может быть, мистер Дорси был геем».

Дилли Стрейб, которая раньше выглядела умеренно заинтересованной, теперь выглядела чрезвычайно заинтересованной.

"Гомосексуалист?"

Она пожала плечами. «Так думали люди».

"Был ли Юджин Акеа его парнем?"

Миссис Монтойя выглядела шокированной. "Конечно, нет", - сказала она.

«Похоже, ты знаешь», - сказал Стрейб.

«Ну, у Джина была жена». Она смеялась. - Во всяком случае, одиннадцать. И, может быть, пару подруг тоже. Я знаю, что Юджин не гей ".

Лиафорн почувствовал, что устал. Стрейб занимал единственное кресло для посетителей. Лиафорн оперся бедром о картотечный шкаф миссис Монтойя. Это был долгий день. Он прочистил горло.

"Вы знаете, был ли у мистера Дорси парень?"

"Нет. Нет крео. Во всяком случае, не здесь. Может быть, туда, откуда он пришел ".

Там, откуда он приехал, если отчет, который показал ему Стрейб, был правильным, был Форт-Уэрт, штат Техас. Эрик Дорси, техник по обслуживанию лабораторного оборудования, Техасский христианский университет, холост, ближайшие родственники: мистер и миссис Роберт Дорси, Спрингфилд, Иллинойс. Причина смерти: удар по основанию черепа.

«Может быть, ты мог бы помочь с чем-то, что меня озадачило», - сказал Лиафорн. «Из отчета следователя следует, что у него в комнате был конверт, полный квитанций по кредитным картам на бензин. Несколько сотен галлонов. Все куплено на станции здесь, в Торо, так что далеко он не ушел. У вас есть идеи, куда он собирался? "

Миссис Монтойя выглядела удивленной. "Нет", - сказала она. «Обычно он был здесь. У него был старый «шевроле», но… - фразу прервала внезапная мысль. «О, - сказала она. «Вы знаете, на что я поставлю? Держу пари, он заплатил за бензин для водовоза. Он ездил на нем по выходным. Вот тогда мы и сделали доставку. Это было бы похоже на него. Отец Хейнс должен знать. "

"Водовоз?" - спросил Стрейб.

«Он преподавал в будние дни и водил автобус. Но по выходным и по вечерам он водил водовоз. Относили хоганам воду и еду. Во многих местах здесь трудно достать воду, поэтому люди ее тащат. Но люди стареют, или они заболевают, или их пикап ломается, и у них нет выхода ».

«Это гарантировало долгую рабочую неделю», - сказал Стрейб.

Миссис Монтойя подумала, что она обнаружила скептицизм. Ее улыбка исчезла.

«Да», - сказала она. «Вы не бросаете работу и не переезжаете сюда и не живете в старом доме на колесах за те триста долларов в месяц, которые отец платит вам, если вы не хотите работать».

"Это то, что делал Дорси?" - спросил Лиафорн. "Триста в месяц?"

«И он привез свой грузовик. И, конечно же, вы должны платить за свою еду ». Она уставилась на Стрейб. - Думаю, он и за газ заплатил. Из собственного кармана ".

«Похоже на богатого парня», - сказал Стрейб. "Вы знаете что-нибудь о его семье?"

«Я не думаю, что он был богатым. Однажды он сказал мне, что его отец ушел из пожарной части ".

«Еще пара вопросов», - сказал Стрейб. «Первый вопрос: как вы думаете, почему он был гомосексуалистом, если у него не было парней?»

«Я думаю, он сказал отцу Хейнсу, что он был», - сказала она. «Спроси отца».

Стрейб нахмурился. «Я хочу вернуться к этому, но второй вопрос: почему ты не думаешь, что у меня был парень?»

Миссис Монтойя пожала пухлыми плечами. "Насколько велик Торо?" спросила она. «Если у кого-то есть парень во вторник, или девушка, или что-то еще, то все это знают к среде».

Стрейб кивнул. «Если бы отец Хейнс знал, разве у него не было бы проблем с тем, чтобы гомосексуалист обучал этих детей?»

Выражение лица миссис Монтойя, которое несколько мгновений назад сменилось дружелюбным на мрачное, теперь стало холодным.

«Я не могу говорить за Отца», - сказала она. «Но я его очень хорошо знаю. Я бы сказала, что он


видел точно такую же проблему, когда геи дурачатся со студентами, как он имел бы с гетеросексуальными дураками со студентами. Он следит за такими вещами ".

"Этого не было?" - спросил Стрейб.

«Это не было», - сказала она.

Вернувшись в машину, Стрейб подвел итоги своего прогресса за день. «Ничего», - сказал он. "Ничего. Разве что мы можем исключить возмущенного мужа. Кажется, мы имеем дело с человеком, всеми любимым - неправомерной смертью целомудренного и святого клоуна-гомосексуалиста ».

Липхорн не стал это комментировать. Он думал, что Фрэнсис Сайесва, выполняя роль кошара для своего народа, также был священным клоуном.

## Глава 6


На ДЖАНЕТ была синяя юбка, белая рубашка, которая на неопытный глаз Джима Чи выглядела как какой-то шелк, и небольшая куртка, которая подходила к юбке. В итоге мисс Пит выглядела шикарно, утонченно и красиво. Все это вызвало у Чи сильные, но неоднозначные чувства - с одной стороны, огромную радость от красоты этой молодой женщины, а с другой - свинцовое чувство сомнения, что она когда-либо, когда-либо когда-либо согласится на него. Она проскользнула в будку, и осенний солнечный свет отражался в ее блестящих черных волосах.

«Извини, что опоздала», - сказала она, ослепив его печальной улыбкой. Она посмотрела на часы. Чи тоже. Выглядело дорого. Он предположил, что это подарок от адвоката, с которым она работала в Вашингтоне. И жили и, по-видимому, любили. Быть символом красной кожи, как она сказала ему сама, в Вашингтоне, округ Колумбия, фирме Dalman, MacArthur, White и Hertzog.

«На восемь минут позже», - сказала она. «В Вашингтоне я мог бы винить в этом трафик. В Window Rock никто не виноват в трафике, так что это не сработает ".

«Вы не упомянули восемь минут», - сказал Чи. «Вы должны быть намного позже этого, чтобы утверждать, что работаете над временем навахо». Я заметил, что его голос звучал совершенно естественно.

«Но у меня есть оправдание. Телефон зазвонил, когда я уходил. Это был Роджер Эпплби. Он остановился здесь в гостинице. Вы помните, как я рассказывал вам о нем ".

«Конечно», - сказал Чи. «Парень из« Природа прежде всего ». Я бы хотел с ним поговорить. Мы мельком увидели его там, в Тано. Что я делаю в Window Rock? "

«То, что все делают в Window Rock», - сказала она. «Он лоббирует». Она обвела рукой комнату. Столы в кофейне гостиницы «Навахо нация» были заполнены навахо в своих лучших сапогах и серебре и белыми людьми в темных деловых костюмах. «Когда Совет Племени заседает, он привлекает юристов, вроде…» Она искала подходящее сравнение.

«Я бы сказал, как мертвая овца рисует ворон», - сказал Чи. «Но поскольку вы сами юрист, думаю, я не буду».

«Как насчет того, как мед рисует медведей», - сказала она. "Звучит неплохо. Кстати, Роджер сказал мне, что видел ваше письмо в «Таймс». Мне понравилось. Он сказал, что думал, что это лучший способ атаковать его ».

Чи обнаружил, что реагирует так, как слишком часто, чтобы похвалить Джанет Пит. Смущение. «Вы делали что-нибудь из этого, когда работали в Вашингтоне? Я имею в виду вестибюль ".

«Немного, - сказала Джанет. «Одно отделение фирмы специализировалось на представлении племен и борется за права племен на воду. Что-то в этом роде. Всевозможные разногласия по делам Индии ». Она смеялась. «Надо ли говорить, что мы были на той стороне дела, которая могла потратить деньги. Но в основном я просто занимался исследованиями и оформлением документов. Они отправляли меня лоббировать что-то только тогда, когда им нужен был настоящий индиец, чтобы хорошо выглядеть для либерального конгрессмена ».

«Ты бы хорошо выглядел для меня», - сказал Чи. «Мне нравятся настоящие индийские женщины».

Она улыбнулась ему. «Я стараюсь хорошо выглядеть», - сказала она. "Как тебе эта новая рубашка?"

Чи внимательно осмотрел его, стараясь не смотреть слишком явно на изгиб ее груди и придумать, что сказать. Он отверг две идеи как неуместные и остановился на «чудесной». Но прежде чем он успел сказать это, раздался громкий голос позади него:

"Привет, Джанет. Интересно, столкнусь ли я с тобой? Кто-то сказал, что ты вернешься сюда ".

«Привет, Эд», - сказала Джанет нейтральным голосом. "Как поживаете?"

Эд стоял у их стола и смотрел на них сверху вниз. «Прекрасно, - сказал он. «Может, стареешь за все эти путешествия. А как насчет вас? Ты хорошо выглядишь ".

«Джим», - сказала Джанет. Это Эд Зек. Эд Зек, Джим Чи. Эд - один из сотрудников Dalman и других. Он руководит операцией в Санта-Фе. Он в некотором роде эксперт по правам Пуэбло на воду, земельные претензии и тому подобное. Это сделало его одним из множества моих начальников. А мистер Чи - офицер полиции племени навахо ».

«Не вставай», - сказал Зек Чи. Он протянул руку, и Чи пожал ее. Это был крупный мужчина, выше шести футов, как предположил Чи, и широкий, с круглым дружелюбным лицом и залысинами. Его глаза были голубыми, из-за темного загорелого лица он казался даже светлее, чем были. Эти глаза теперь изучали Чи, полные мыслей. Чи мгновенно произвел впечатление силы, уверенности в себе и непринужденного характера, которыми сила и самоуверенность, казалось, наделяли некоторых белых людей.


«Надеюсь, я не вторгаюсь сюда», - сказал Зек Чи. «Но если вы арестуете Джанет, ознакомившись с ее правами, прежде чем забрать ее, может быть, я смогу найти работу, представляющую ее».

«Мы просто разговариваем», - сказал Чи, желая сказать что-нибудь остроумное, и надеясь, что Джанет не пригласит этого человека присоединиться к ним. Ничего против Зека, просто он не хотел отвлекать Дженет.

«Джим Чи», - сказал Зек. «Кажется, я связываю это имя с буквой в Navajo Times. Я прав? Тот же Джим Чи? "

«Тот же Чи».

Выражение лица Зека было менее дружелюбным. «Я не знал, что писатель был племенным полицейским», - сказал Зек. "Разве это не было довольно политическим для полицейского?"

«Мы не отказываемся от наших прав по Первой поправке», - сказал Чи. Он не знал, как с этим справиться, поэтому засмеялся и сказал: «Это был просто еще один способ защитить людей от плохих парней».

А потом он сидел там, чувствуя себя глупо, осознавая, насколько напыщенно это, должно быть, звучало.

«Плохие парни в данном случае - клиент Эда», - сказала Джанет. "Это правильно, Эд? Сейчас эта фирма занимается с Continental Collectors? "

«Это мы», - сказал Зек. «Работаем, как всегда, чтобы принести небольшое экономическое развитие там, где это необходимо».

"Вы остановились в гостинице навахо навахо?" - спросила Джанет, явно желая сменить тему. «Я хотел бы позвонить вам и узнать старые времена. Что думают на холме? Кто кого обманывает с новой группой в Белом доме? Все сплетни ".

«Замечательно», - сказал Зек. «Хотя все сплетни не доходят до Санта-Фе». Он выудил из кармана ключ от номера и осмотрел его. «Два семнадцать, - сказал он. «Сегодня вечером я ужинаю с парой членов совета, но после этого я приду».

"Что еще вы толкаете с племенем?" - сказала Джанет. "Фирма по-прежнему представляет Peabody Coal?"

«Мы потеряли их», - сказал Зек. «На этот раз я здесь только в качестве советника Continental Collectors Corporation. Они занимаются оформлением документов, чтобы использовать старую шахту в Нью-Мексико в качестве свалки. Нанять около сотни местных жителей за восемнадцать долларов в час для обслуживания оборудования. Вызвать большое снижение уровня безработицы. Вложите в школьные фонды большой приток денег от налога на имущество. И, после того как он заполнится примерно через сто лет, возьмите эту старую яму в земле под толстым слоем верхнего слоя почвы, чтобы на ней росла трава. Мистер Чи может рассказать вам все об этом. "

«Да», - сказала Джанет. "Это звучит здорово, если вам нравится свалка мусора на заднем дворе".

"Вы знаете что-нибудь, что могло бы быть полезно?" - спросил Зек. Он взглянул на Чи, а затем снова на Джанет. «Я думаю, что здесь нам может понадобиться юридический консультант».

«Я работаю на народ навахо», - сказала Джанет. «Я не для…» Она сделала паузу, подбирая слово. «- по найму», - заключила она.

«Это был бы отличный способ представить племя», - сказал Зек. «Я знаю, что это в основном на земле Тано, а не в резервации, но железнодорожные ветки пересекают территорию с шахматной доской, поэтому было бы неплохо, если бы Совет для этого был».

«Я слышал, что это будет свалка токсичных отходов», - сказал Чи. Химикаты. Может быть, радиоактивный материал. Почему бы тебе не хранить его там, в Санта-Фе? Или в Коннектикуте. Или Мэриленд. Где-нибудь рядом с твоим задним двором. "

Зек улыбнулся ему. «Держу пари, вы знаете ответ на этот вопрос. Это будет стоить слишком много денег. У них нет большого пустого карьера в Коннектикуте с уже построенными дорогами и железнодорожными путями ".

«И несоюзный труд», - сказала Джанет.

Зек передал ей свою улыбку. «Это тоже», - сказал он. «Здесь труд дешевле. Держу пари, вы сами это заметили ".

«Я получила сокращение зарплаты», - сказала она. «Но жить здесь человеку обходится дешевле. Я имею в виду, стоит меньше, чем в Вашингтоне. И я не говорю о деньгах ».

Улыбка Зека стала шире. «Джанет, - сказал он, - ты ведь не потеряла жало?» Но ты стал любителем деревьев? Или, как мы называем их дилетантом Санта-Фе, любителем папоротников? "

Она не ответила, потому что другой голос позади Чи сказал: «Ага, мисс Пит. Я поймал вас на связи с врагом ".

«А вот и человек из« Природа прежде всего », - сказал Зек. Привет, Роджер. Как поживаете? "

«Прекрасно», - сказал мужчина. "Как насчет тебя?"

«Я думаю, что мы с Джанет оба теряем его. Мы спорим, и мы и юристы, и юристы не спорят, не получая за это денег. С этим я должен покинуть вас ".

Так же поступил и человек из Nature First. «Я скоро вернусь», - сказал он Джанет. «Я хочу сказать официантке, чтобы она не занимала для меня этот столик».

Зек посмотрел ему вслед, затем посмотрел на Джанет. «Что ж, - сказал он, - я думаю, у вас уже завтрака конференция. Или это консультация? " Я усмехнулся. "Увидимся."

"Он не присоединяется к нам, не так ли?" - спросил Чи. "Тот второй парень?"

Это Applebee. Я полагаю, он здесь работает на другой стороне - пытается остановить свалку. Ты сказал, что хотел бы с ним поговорить, - сказала Джанет. "Вот твой шанс. Он хотел меня видеть, поэтому я попросил его присоединиться к нам ».

"Ой." Он хотел, чтобы это звучало нейтрально, но получилось разочарование.

Джанет посмотрела на него. «Думаю, я мог бы выйти из этого.


А Коу. Я еще встречусь с ним позже. Но он захочет поговорить о свалке, и вам это интересно. Или я думал, что ты был. "

«Ничего страшного, - сказал Чи. "Уверен, что я."

«Вы хотели поговорить со мной наедине? Тебе известно. Не только для разговора? "

Чи удалось ухмыльнуться. «Всегда», - сказал он. «Я хочу вашего безраздельного внимания. Только ты и я. Мы просто закрываем мир ".

Она улыбнулась ему в ответ. "Романтичный? У тебя, должно быть, кончаются подруги. Или это просто сезон? В то время года? "

«Вы думаете о весне», - сказал Чи. «Это осень. Пора быть серьезным ".

Маленькая ухмылка Джанет переросла в смех. Очевидно, она не считала Чи серьезным. «Итак, вперед, - сказала она. "Будь серьезен. И с этим нарастанием лучше будет хорошо ».

Чи, который в ожидании выпил две трети кофе, допил оставшуюся часть. Что он хотел сказать? «Живи со мной и будь моей любовью», - говорил он. Я думаю о тебе, когда пытаюсь заснуть. Я думаю о тебе, когда просыпаюсь. Я мечтаю о тебе. Я - И, не думая ничего подходящего сказать, он просто посмотрел на нее.

«Давай, - сказала она. "Я знаю, что тебе нужно. Вы хотите рассказать мне о Юджине Акеа ".

«Нет, не знаю», - сказал Чи.

Да, это так. Каждый раз, когда я представляю кого-либо в деле, в котором вы участвуете, вы всегда толкаете меня прямо на грань нарушения профессиональной этики ».

«Меня не волнует Акеа», - настаивал Чи. "Я никогда его не видел. Никогда с ним не разговаривал. Не имею к этому никакого отношения. Это ребенок лейтенанта Лиафорна ".

«Ты работаешь на Лиафорна».

«Хорошо», - сказал Чи. «Если ты настаиваешь, что мне спросить об Акеа?»

«Я этого не делал».

«Что ж, это облегчение», - сказал Чи. «Я скажу лейтенанту отпустить его».

Джанет выглядела удивленной. "Действительно", - сказала она. «Вы не хотите спрашивать меня об Акеа?»

- А еще лучше, - сказал Чи, - скажи Лифорн Акеа невиновен. Но я хочу попросить вас пойти со мной в Гэллап. Обедать. Сходить в кино. Так далее. Как насчет этого? "

Теперь она выглядела скептически. «Вы могли бы спросить меня об этом по телефону».

"Что бы вы сказали?"

Но Джанет смотрела через его плечо. «Вот он, - сказала она. И Роджер Эпплби был у их будки, улыбаясь и кивая.

Он был не так молод, как выглядел на первый взгляд, лет пятидесяти пяти, маленькие, тонкие, длинные светлые волосы, одетый в надлежащую одежду для осеннего дня в Винд-Роке, штат Аризона, на западе пустыни. Несколько дней назад его ботинки были начищены, джинсы потускнели, галстук-боло был свободен и украшен серебряным медвежьим когтем, а бледно-голубая рубашка расстегнута на две стандартные пуговицы. В целом Эпплби был красивым мужчиной. Он выглядел совершенно здоровым. «На улице», - подумал Чи. Но сквозь красивую внешность просвечивала неистовая сила, которая быстро расправилась с обычной светской беседой. Эпплби была из тех, кто вник в суть дела. И первым делом был Джим Чи.

«Мне понравилось твое письмо, - сказал он. «Тот, что на днях в газете». И пока он это говорил, он смотрел мимо Чи на Джанет Пит с насмешливым выражением лица, задавая бессловесный вопрос. Можно ли доверять этому человеку, чтобы услышать то, что мы говорим? Он будет сдержанным?

"Г-н. Чи работает в полиции племени навахо, - сказала она, указывая Эпплби в будку. «Как вы знаете, ему не больше, чем мне, нравится, когда наша часть мира превращается в свалку. И он привык слушать и хранить то, что слышит, при себе ».

«Племенная полиция», - сказала Эпплби, изучая Чи. Я улыбнулся. «Вы знаете сержанта Эдди Накаи из« Многие фермы »? Однажды я продал мне серебряную колбу для пыльцы. Очень-очень старый. Иногда я собираю старые вещи ".

«Я встречался с ним», - сказал Чи.

Это вызвало у Эпплби улыбку. "Вы назначены на этот бизнес?"

«Нет», - сказал Чи. "Нет. Просто интересно ".

Улыбка Эпплби исчезла. «Хорошо», - сказал он и заколебался, зажал губу зубами, выпустил ее и выдохнул. «Сначала я дам вам краткое изложение. Плохое, а потом хорошее. Судя по тому, что мы слышим в Вашингтоне, все идет в отдел внутренних дел. У Continental есть хорошие друзья, и ваш друг Зек вернулся туда на прошлой неделе, чтобы присоединиться к лоббированию. Нам сообщили, что Бюро по управлению земельными ресурсами согласилось изъять принадлежащие им площади из-под выпаса - разумеется, с выплатой арендаторам. Это плохо, но мы этого ожидали. Остается нация навахо и Тано ».

Он сделал паузу, заметил стоящую рядом официантку и заказал гамбургер.

"Кофе?"

"Какой у вас чай?"

Официанткой была пухленькая девушка-навахо из Двух Серых Холмов, которая часто ждала Чи с момента его перевода в Window Rock. Она озадаченно подняла брови. «Со льдом», - сказала она. "Чай со льдом."

"Нет. Нет. Я имею в виду, какой именно травяной чай. У вас есть лимонный зингер? Миндальный закат? Или какой-нибудь из этих небесных ароматов? И горячий чай. Просто принеси мне чашку горячей воды и чайный пакетик ". Эпплби снова посмотрела на Джанет. «Мы также думаем, что у нас есть надежда на Тано. Насколько мы можем судить, губернатор Пенитева по-прежнему поддерживает эту идею, но у них есть выбор


Это происходит в январе, и многие люди в этом пуэбло не хотят, чтобы эта свалка на земле Пуэбло. Губернатора можно обыграть. Есть способ победить его ".

Эпплби остановилась. Официантка все еще стояла нерешительно. «Просто принесите мне чашку, чайник с горячей водой и любой чайный пакетик, который найдете на кухне», - сказал он.

"Как насчет здесь?" - спросил Чи. «Одобрит ли Совет Племени перемещение этого ядовитого материала по нашей земле?»

«Судя по всему, здесь не все так хорошо», - сказала Эпплби. Член совета Честер усердно работает на свалке. Мы беспокоимся об этом ".

Чи наблюдал за Джанет. Она ничего не сказала, что ему понравилось. Это было по-настоящему вежливым навахо. Как и Blizzard, она была городским продуктом. Город вырос, город вырос, навахо только по крови отца. Она должна была узнать, каково быть одной из Дайнех. Он поможет научить ее. К счастью. С любовью. Если она ему позволит.

Applebee решил, что он не получает ожидаемых звуков поддержки и одобрения. «Что ж, - сказал он, - давайте поговорим о мистере Честере». Он посмотрел на Чи. "Ты его знаешь?"

"Из главы Horse Mesa?" - спросил Чи. "Джимми Честер? Я его немного знаю ".

"Что ты о нем думаешь?"

Чи пожал плечами. «Я полицейский», - сказал он. «У нас нет мнения о политиках».

"Как насчет твоей тети?" - спросила Джанет. "Член совета".

«Теперь она бывшая член совета», - поправил Чи. «Разрешено иметь мнение о родственниках».

«Я просто не хотел сказать что-то плохое, если бы Честер был другом. Или что-то в этом роде, - сказала Эпплби.

«Нет, - сказал Чи. «Я могу сказать, что знаю, что он крупный оператор в сфере крупного рогатого скота в Checkerboard. И люди, которых я знал, когда работал в Crownpoint, считали Честера придурком ».

Эпплби, казалось, обрадовалась, услышав это.

«Ну, - начал он, понизив голос, - мы слышим…» Он остановился и молча подождал, пока официантка поставит чашку, блюдце, чайный пакетик, большой термос для кофе, из которого поднимался пар, и ломтик лимона. Он прочитал этикетку на чайном пакетике, нахмурился и заварил чай. «Мы слышали, что член совета Честер является консультантом Continental».

Он посмотрел на Джанет, а затем на Чи. Ясно, что это была причина этой встречи, сообщение, которое должно быть доставлено. Чи показалось, что это больше похоже на петарду, чем на бомбу. Но Эпплби смотрела на их лица, ожидая реакции. «Беру деньги», - объяснил я.

«Вероятно, это достаточно законно», - сказала Джанет. «Но это может быть плохая политика, и он будет переизбран весной».

Эпплби выглядела удивленной. "В самом деле? Вы думаете, что это законно? "

«Мне нужно проверить племенной кодекс. Он запрещает членам совета голосовать по любым вопросам, в которых они заинтересованы. Я сомневаюсь, что это выходит за рамки этого, но я проверю ».

Эпплби выглядела разочарованной. «Так что это просто означало бы, что Честер не мог голосовать по вопросу о свалке. Я надеялся, что мы сможем посадить этого сукиного сына в тюрьму ".

"У вас есть доказательства?" - спросила Джанет. «Вы знаете, сколько они ему платят? Есть подробности? Он будет пытаться заставить главу Horse Mesa принять резолюцию в поддержку свалки. Племенной совет обычно соглашается с тем, чего хотят местные отделения в своем округе. И если люди в Horse Mesa знают, что ему платят за то, чтобы он продавал их на свалке - что ж, это вызывает у них подозрения ".

«У меня нет ничего на бумаге», - сказала Эпплби. Он разочарованно махнул руками. «Ничего такого, что можно назвать конкретным доказательством».

"Ничего такого, чего он не может отрицать?" - спросила Джанет. "Каков ваш источник информации?"

Эпплби осмотрел свою чашку и проигнорировал оба вопроса. «Я думаю, что смогу кое-что получить», - сказал он. Я пригубил, задумавшись.

"Что-то?" - спросила Джанет.

Эпплби улыбнулась. «Что-то полезное», - сказал он. «Думаю, я знаю, как получить то, чего не могу отрицать».

## Глава 7


ОФИЦИАНТ в «Вдовствующей императрице» уже давно отказался от надежды освободить свой лучший стол для следующего набора обедающих. Он стоял за дверью кухни, прислонившись к стене, курил курил и наслаждался холодным осенним воздухом Флагстаффа и сиянием звезд над головой. За столом внутри сидели бок о бок Джо Лиапхорн и профессор Луиза Бурбонетт. Разнообразные блюда китайской кухни, которые они ели, исчезли, их сменила кучка карт.

«Как насчет этого?» - говорила Бурбонетта. «Мы летим американским рейсом в Гонконг, пересаживаемся в Air China в Пекин. Я хочу поработать там в библиотеке. Может, дней два. Или три. Вы можете либо заняться туристической деятельностью, как бы привыкнуть к Китаю и китайской еде и их образу жизни, либо вы можете полететь на север из Пекина и посмотреть, что вы можете узнать о контактах в Монголии. И я мог бы присоединиться к вам, потому что у меня есть кое-что, что я хочу получить там копии. Эти расписания китайских авиалиний относятся к тому времени, когда я был там три года назад, но похоже ... "

Липхорн обнаружил, что лишь наполовину прислушивается к перечислению Бурбонетт расписания полетов в места, которые казались совершенно нереальными. Он смотрел на ее макушку, склонившись над расписанием. Он думал, что волосы седые, но выглядели живыми. Чисто и здорово.


(Волосы Эммы до самого конца оставались глянцево-черными.) Он подумал, что Луизе нужно изменить ее рецепт на бифокальные линзы. Она слишком низко наклоняется над картами. Эмма всегда отказывалась проверять свои глаза. Он думал о том, что одиночество во внутренней части Китая не страшит его. Было бы странно. Было бы проблемой не сказать ни слова по-китайски. Но было бы интересно. Луиза сказала, что найти переводчика не составит труда. Легко, но дорого. И что? На что еще ему пришлось потратить свои сбережения?

Профессор Бурбонетта посмотрела на него и улыбнулась. "Этот звук в порядке? Мы всегда можем это изменить ».

«Звучит нормально», - сказал Лиапхорн, подумав, что Дилли Стрейб была права. Она прекрасная дама.

Думая о том, что Дилли имела в виду, говоря о сексе с ней. Думая обо всем, что она для него делала - брала с собой мертвым грузом в это путешествие. Чем он ей за это должен? Чего ей ожидать?

Официант появился у плеча Липхорна, пахнув сигаретным дымом. «Что-нибудь еще, что я могу вам предложить? Долить кофе? "

«Не для меня», - сказал Лиафорн. "Луиза?"

Профессор Бурбонетта собрала свои карты. «Думаю, нам лучше уйти», - сказала она. «Если ты поедешь обратно сегодня вечером. Тебе обязательно? "

«У меня много работы, - сказал Лиапхорн. Собственно, домой я не собирался. Сегодня днем я провел четыре часа на шоссе. Этого было достаточно. Он устал. На выходе был мотель 6, в котором всегда оставалось свободное место после того, как утихала туристическая напор.

«У меня есть комната для гостей», - сказала Бурбонетта. Она смеялась. "Или то, что я называю гостевой комнатой. В любом случае, вы можете его использовать. Вы устали. Отсюда до Окна Рока почти двести миль ".

«Двести восемнадцать», - сказал Лиафорн.

Она изучала его выражение. Ее собственная была причудливой. «Я полагаю…» начала она, затем покачала головой. «Подумай, как мне будет плохо, если ты заснешь на межштатной автомагистрали, наткнешься на кого-нибудь и убьешься».

«Я мог бы снять номер в мотеле», - сказал Лиапхорн. «Я не хочу создавать никаких проблем».

«Тридцать пять баксов. Или, наверное, сейчас сорок пять. Только подумайте, сколько на эти деньги можно было бы купить в Монголии ».

И вот GMC Джо Липхорна Джимми последовал за маленькой Honda Civic профессора Луизы Бурбонетт к ней домой.

Он стоял на узкой улице всего в четырех кварталах от кампуса Университета Северной Аризоны, кирпичного бунгало, старого и маленького. Комната для гостей тоже была маленькой - очень маленькой, и в ней было полно кушетки, рабочего стола, стула, компьютера, принтера, расходных материалов, книг, всякой всячины. Все, как казалось Лифорну, кроме кровати.

«Диван раскладывается. Просто возьмитесь за выступы внизу и потяните. Думаю, это уже придумано, - сказала она, снова исчезая в холле. «Но мне нужно принести тебе подушку».

Лиафорн потянул. Диван превратился в тонкую узкую кровать. Под свежей белой простыней он выглядел бугристым и неудобным.

В дверном проеме раздался голос профессора Бурбонетта. Как насчет сначала бокала вина? Заставить вас заснуть ". Раздался звук движущихся вещей. "Сожалею. Я забыл. Как насчет чашки чая? У меня есть коробка с чем-то под названием «Время сна».

«Прекрасно», - сказал Лиафорн. «Хотя я не думаю, что мне это понадобится».

Он сидел в потрепанном кресле в гостиной и смотрел на рамку с изображением пейзажа Джорджии О'Киф на стене напротив него - пейзаж из красной и черной эрозии. «Вероятно, около Абикиу, - подумал я, - но это могло быть сделано в тысяче мест на Большой Резе». Он поерзал в кресле, расслабляясь, удобно, радуясь, что не поехал в мотель. Что бы было. На кухне засвистел чайник. Гремели чашки. Лиафорн обнаружил, что его разум погружается в старую-старую колею. Это было тогда, когда он старался изо всех сил - перед сном. Он пересматривал любую головоломку, которая его беспокоила, снова и снова переворачивая факты, рассматривая их со всех сторон, соединяя их воедино, а затем объясняя все Эмме - настолько же, чтобы систематизировать это в своем собственном уме, так и спрашивать ее мнение. Но ее мнение часто было мудрым.

Появилась Луиза Бурбонетт с подносом. Две чашки с соусом, дымящийся чайник, маленький кувшин сливок. Она поставила поднос на стол рядом с креслом Лифорна, протянула ему чашку, бросила в нее чайный пакетик и налила горячей воды.

«Я бы предложил вам кофе, но у меня закончился кофе без кофеина. И тебе не следует так поздно пить высокооктановый напиток ".

«Это нормально, - сказал Лиафорн. "Лучше для меня".

«Это действительно так», - сказала она, усаживаясь на диван напротив него со своей чашкой. «Особенно это травяное вещество».

"Как дела с головоломками?" - сказал Лиафорн и удивился, сказав это.

"Загадки?"

«Я работаю с офицером по имени Джим Чи», - сказал Липхорн. «Вы встречались с ним прошлым летом».

«Я помню Джима», - сказала она.

«Он теперь мой помощник. Совершенно новый. Только начал. Мы вместе работаем над странным делом ".

Он сделал паузу, наблюдая за выражением ее лица. «Это убийство. Кто-то убил учителя в миссионерской школе в шахматной резервации ". Я снова сделал паузу.

«Давай, - сказала она. "Я жду


ключ к загадке ".

«Возможно, это и не проблема», - сказал он. - Наверное, небольшая странность. Но, будучи навахо… - Он усмехнулся ей. «Я должен начать с самого начала».

«Идеальное место», - сказала она.

«Два случая», - сказал он. «Два инцидента. Не связаны. Но так ли это? "

Сначала он рассказал ей о смерти Эрика Дорси, телефонной наводке, обстоятельствах, которые привели к аресту Юджина Акеа, и его отрицанию преступления.

«Похоже, здесь нет ничего загадочного», - сказала она.

«Совершенно верно, - сказал Лиафорн. «Это звучит типично для убийств, над которыми мы работаем в резервации. Слишком много виски. "

«И поэтому, как я догадалась, вы не пьете вино», - сказала она.

Лиафорн отпил чай. «Затем, день спустя и очень далеко в Тано Пуэбло, мы совершаем еще одно убийство».

«Я читала об этом», - сказала она. «Кошаре убили в своей киве прямо посреди церемониальной качины. Создано сделать сенсацию. Ничего подобного раньше не случалось ».

«Это не наш случай, и я не знаю об этом всего. Но насколько я знаю, у них нет ни подозреваемого, ни мотива, ни чего-то особенного. Просто кто-то появился в маленьком здании рядом с площадью, где кошары одеваются, отдыхают и так далее. Он ударил этого парня по голове, и никто ничего не увидел ". Лиафорн снова остановился, глядя на нее.

Она отпила чай, посмотрела на него через край и поставила чашку. «Давай, - сказала она. «Если бы история на этом остановилась, вы бы мне не рассказали».

«Просто так случилось, что Джим Чи был там, когда произошло убийство», - сказал он. Он рассказал ей о попытках найти мальчика Канитева, чтобы осчастливить его бабушку навахо, и о том, что произошло, и о том, что Чи вернулся с сержантом Близзардом, полицейским из BIA. Наконец, он рассказал ей о связи Чи с поведением мальчика после того, как он услышал репортаж об убийстве Дорси.

Бурбонетта снова взяла чашку и отпила.

"Что вы думаете?" - спросил Лиафорн.

«Не торопи меня», - сказала она. «У тебя был целый день думать об этом».

"Тратить твое время."

«Сразу же скажу, что вы выбрали умного помощника. Довольно умно, Чи. Хорошая мысль. Установление связи с радиопередачей ". Она остановилась, задумавшись. «Или из-за радиопередачи мальчик - как его звали - заставил его снова бежать к дяде?»

- Канитева, - сказал Лиафорн. «Завтра, когда я вернусь к работе, мы посмотрим, сможем ли мы выяснить это».

"Он скажет тебе?"

"Почему бы и нет? Если мы сможем его найти. И если это не имеет ничего общего с его религией ».

«Я думал об этом. Он подросток. Думаю, достаточно взрослый, чтобы получить посвящение. Я мало что знаю о Тано. Но я думаю, они будут похожи на других пуэбло ".

«Я тоже, - сказал Лиафорн. «Но как, по вашему мнению, эти две вещи связаны? Канитева ходила в школу в Краунпойнт. Это примерно в двадцати пяти милях от Торо ".

Как вы думаете, что могло быть в этом пакете? Тот, кого упомянул Чи, завернутый в газету? "

«Мы постараемся выяснить это завтра», - сказал Лиафорн. "Вероятно, будет".

«Если это не что-то религиозное».

«Ага, - сказал Лиафорн. Он почувствовал сильное желание зевнуть, потянуться. Вместо этого я глубже устроился в кресле. «Проблема в том, что у нас недостаточно деталей, чтобы строить предположения».

«Мы все равно можем строить предположения», - сказал профессор Бурбонетт. «Может быть, мальчик каким-то образом знал, как его зовут. Учитель, которого убили. Может быть, между дядей Канитевы и учителем была какая-то связь. Какая у вас теория? "

Лейтенант Джо Липхорн не ответил, крепко уснув в кресле.

## Глава 8


ДЖИМ ЧИ заметил аккуратную стопку бумаг в своей корзине, когда вошел в свой офис. Он проигнорировал их на мгновение и уставился в окно. Именно из-за окна он предпочел офис офису чуть большего размера, когда его перевели из Шипрока в Окно Рок. Отсюда он мог смотреть на восток, на обшарпанный южный конец хребта Чуска, длинную стену из песчаника, вдоль которой была построена Окно-Рок, и которая из-за большой дыры, прорвавшейся сквозь нее, дала название столице народа навахо.

Сегодня он выглянул в безветренный осенний полдень. На маршруте 3 навахо не было движения, и единственный пикап ехал на север по шоссе 12 мимо кладбища ветеранов навахо. Деревья в парке Це Бонито были желтыми, обочины дороги были усеяны пурпурными полосами последних выживших октябрьских астр, а небо над головой было темно-синим. Чи тяжело вздохнул. Пойдет ли она с ним сегодня в Гэллап? Она не ответила на этот вопрос. Или, что еще хуже, избежал этого. Или, что еще хуже, забыл об этом.

Он сел за стол и выудил бумаги из корзины. Они были скреплены памятным листом с аккуратным почерком лейтенанта и инициалами J.L.

Я ухожу в длительный отпуск в конце следующей недели. Прикрепленный поиск предметов, которые я хочу, чтобы вы убрали до этого.

Первым предметом было дело по делу о наезде в Тодачене. Теперь он был относительно старым, достаточно старым, чтобы его можно было сбросить в


файл. Этот был жив на двадцать пять процентов из-за нечеловеческой черствости и на семьдесят пять процентов из-за того, что привлек внимание вождя. Чи запомнил большую часть этого, но он мрачно пролистал приложенные отчеты, чтобы посмотреть, не нашли ли патрульные что-нибудь нового. К тому, что сказал ему Лиафорн, ничего не было добавлено.

Он отложил это в сторону и взял следующий. Предложение сержантских нашивок для решения этой проблемы было чем-то вроде предложений, о которых вы слышали в сказках. Вы можете жениться на принцессе, если сделаете невозможное - например, поставите гору в стручок гороха. Как, черт возьми, вы могли решить проблему наездника без подсказок, без разбитого стекла фары, без поцарапанной краски, без свидетелей, ничего? Я придумал еще одну параллель. Как, черт возьми, он мог рассчитывать на победу принцессы, полноценной городской девушки-юриста, если он не мог стать сержантом?

Он тоже слышал о втором случае. Кража старинного седла и других артефактов из Торгового поста Жирной воды. Под ним было то, о чем он не слышал - серия вырубок заборов и краж скота вокруг Накайбито. Он пролистал остальные, надеясь найти что-нибудь уникальное или интересное. Нет такой удачи.

Последним предметом в стопке был еще один памятный лист с инициалом J.L.

Не забудьте найти мальчика Канитева.

Чи грубо фыркнул и бросил записку обратно в стопку. Попытка найти Канитеву была типичной для всего списка. Чем ты занимаешься? Во-первых, вы даете понять, что вам нужно позвонить, если они увидят ребенка. Если он появится в школе, они позвонят вам. Что ж, я сделал это. Что еще можно сделать? То же и с автомобильным убийством. Это была просто работа с дронов. Позвоните в каждое место, где ремонтируют машины, и скажите, чтобы они дали вам чаевые, если кто-нибудь придет для ремонта. Найдите в магазинах автозапчастей тех, кто покупает правильную правую переднюю фару. Затем для кражи коровы вы делаете около тысячи миль проселочной дороги, объезжая Накайбито, выясняя, кто, что и когда видел, и кто ел свежую говядину или сушил коровьи шкуры, и -

Телефон зазвонил.

«Джим Чи», - сказал Чи.

«Это Blizzard», - сказал голос. "Тебя все еще интересует этот ребенок?"

"Канитева? Конечно. " Чи почувствовал смесь удивления и удовольствия. Blizzard удалили не так резко, как он думал. "Что ты слышишь?"

«Он вернулся в школу», - сказал Blizzard.

Чи позволил этому погрузиться в печальный момент. Вот и обещания. Директор сказал, что позвонит, как только появится мальчик. Чи все еще видел, как мужчина трясет руку и говорит: «Да, сэр. Я обязательно буду. Я записал твой номер прямо здесь, на промокашке ". Секретарь тоже обещала. Вот и обещания.

"Откуда ты знаешь?" - спросил Чи, стараясь не показаться горьким.

«Я звоню из школы», - сказал Blizzard. «Только что подбросил маленького ублюдка. Я нашел его возле автобусной остановки в Грантсе и подвез его ".

Чи не спросил, откуда Blizzard узнала, что Канитева будет на автобусной станции в Грантсе. Шайенн выследил все автобусные станции, на которых мог появиться ребенок. Чи не думал об этом. Может быть, поэтому шайены обыграли Кастера.

"Он возвращался в школу?"

«Он сказал, что был», - кисло произнес Blizzard. «Это все, что он сказал».

Чи посмотрел на часы. «Итак, он собирался вернуться, чтобы жить со стороной навахо в своей семье. С отцом? Это то, что он сказал? "

"Ага."

«Что ж, спасибо», - сказал Чи. «Оцените звонок. Я твой должник. В любое время я могу быть полезен. " Он взял записку, свернул ее и смахнул в мусорную корзину. Он ударился о край и упал на пол.

«Ага, - сказал Blizzard. "Как насчет прямо сейчас?"

"Как что?" - сказал Чи.

«Я еду город Ин-Дун», - сказал Blizzard, улавливая произношение навахо. «Я пока не понимаю этих овечьих лагерей Ин-дун. Каким бы я ни был вежливым, я думаю, что иногда должен говорить не то. Не давай в самый раз ". Blizzard сделал паузу, ожидая комментария, и, не получив ответа, продолжил.

«Вернувшись в дом Канитева в городе, ты заставил его маму поговорить. Как ты думаешь, ты сможешь заставить мальчика говорить? "

«Я не знаю», - сказал Чи. «Нет, если это как-то связано с его религией».

«Меня не волнует его проклятая религия», - сказала Blizzard. «Я хочу знать о том, что сказала нам его мама. О том, почему он был в таком поту, чтобы увидеть своего дядю, и почему ему пришлось вернуться и увидеть его во второй раз, и что у него было в этом пакете, он принес для него ".

«Это должно быть что-то длинное и узкое. Может, что-то свернуло в трубочку. Неужели вы, ребята, не нашли ничего подобного у Сайесвы? "

«Ничего», - сказал Blizzard. Я сделал паузу. «Ну, черт, знаете ли, в его доме было много длинных узких вещей. Это могло быть что угодно ".

"И мальчик не сказал бы вам?"

«Просто молчал, - сказал Blizzard.

«Вы спросили его конкретно? О том, что он принес своему дяде в газету? "

«Он сказал, что это связано с его кивой. Его религиозный костюм. Сказал, что не может об этом говорить ".

«Тогда он мне тоже не скажет, - сказал Чи. «Не думаю, что у вас, шайенов, есть такая философия. Мы тоже. Наш религия


- это семья, и чем больше вы участвуете в церемонии, тем лучше. Но народ пуэбло уменьшает силу, если об этом говорят людям, которые не должны участвовать в ритуале. Или посмотрите, чего им не следует. Или сфотографируйте это. Он не собирается мне говорить ".

Последовало долгое молчание. Затем Blizzard сказал: «Угу» тоном, который говорил гораздо больше. «Ну что ж, большое спасибо и к черту».

«Подожди минутку», - сказал Чи. «Мне все равно придется выбраться отсюда». Он издал самоуничижительный смех. «Я должен заставить его позвонить своей бабушке. Поэтому, когда я выйду оттуда, я посмотрю, смогу ли я что-нибудь от него получить. Если я это сделаю, я позвоню тебе ".

«Ага, - сказал Blizzard. "Хорошо." Последовала долгая пауза. "Что-нибудь, что я могу вам предоставить?" - наконец спросил Blizzard.

«Я так не думаю», - озадаченно сказал Чи.

"У тебя есть мой номер телефона?"

"О," сказал Чи. "Нет."

«Я так не думал», - сказал Blizzard и передал ему.

Чи скопировал, перечитал. «Я позвоню», - сказал он.

"Как вы думаете, когда?" Сказал Blizzard. "Может сегодня?"

"Куда спешить?"

«Спешит мой главный агент. Я рассказал ему о двух посещениях и о пакете. И от этого он весь разогрелся. Ему нечем заняться в этом деле. Итак, когда я нашел мальчика и отпустил его в школу, я позвонил сукиному сыну. И я сказал ему, что сказал мальчик. О том, что это просто религиозное дело. Пакет и все. И он хочет точно знать, что было в пакете ».

"О," сказал Чи.

«Или верните ребенка в Альбукерке, чтобы он допросил его».

«Много добра, - сказал Чи. Он думал о бабушке-советнице, которая сильно разозлится и передаст это Липхорну, а кто… Что? Он просто проработал у этого человека несколько дней. Как бы отреагировал Лиафорн? «Но я думаю, у тебя нет особого выбора», - заключил Чи.

«Ну, некоторые, - сказал Blizzard. «Пока я разговаривал с федералами в Альбукерке, парень снова ушел».

"О," сказал Чи. «Не снова». Он помолчал мгновение, поглощая разочарование. Возвращается на круги своя. Это его не сильно удивило. Но было интересно. Таким был Blizzard. Чи поймал себя на том, что думает о нем не как о шайенне, а как о полицейском, впервые прибывшем на территорию, не знающем людей, потерянном. Для Чи это была знакомая роль.

«Вот что я тебе скажу», - сказал он. «Ты найдешь себе что-нибудь поесть в закусочной у заправки, а затем отправишься в полицейский участок Краунпойнт. Я тебя там встречу. Главный лейтенант - человек по имени Тодди. Постарайтесь относиться к нему хорошо. Это займет у меня, может быть, два часа, и если что-то меня задержит, я позвоню вам туда ".

«Благодарю», - сказал Blizzard и повесил трубку.

Чи надел фуражку, ремень с пистолетом и куртку. Он позвонил диспетчеру и сказал, что поедет в офис субагентства в Краунпойнт. Некоторое время он сидел, размышляя, затем взял телефонную книгу и извлек номер радиостанции KNDN.

Женщина, ответившая на звонок, посодействовала. Она приостановила его на несколько мгновений, а затем прочитала ему стенограмму шестого вечера. новости трех ночей назад. Он включал пять пунктов: изменение расписания родео в Туба-Сити, план улучшения взлетно-посадочной полосы в Кайенте, смерть в больнице Гэллапа бывшего председателя отделения Койот-Пасс, замена вышедший на пенсию директор школы Тоадлена и убийство Эрика Дорси в индейской миссии Сент-Бонавентура.

Чи сделал два шага к двери. Затем он повернулся и сел в кепке, куртке и оружейном ремне и напечатал записку для лейтенанта Лиапхорна. .

## Глава 9


«ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ в любое время», - сказала Вирджиния Толедо, рассматривая Чи поверх очков. «Он был вчера во Флагстаффе, недавно позвонил и сказал, что опоздает».

"Вызывали отсюда?" - спросил Чи. "Или звонили с Флага? Или откуда-то пришло по радио? " В правой руке он держал папку, а в левой - фуражку.

Вирджиния Толедо еще не решила, какими будут ее отношения с офицером Джимом Чи, и ей не понравился звук этого резкого вопроса. Последние двадцать три года она занимала должность помощника по административным вопросам в Департаменте общественной безопасности навахо, и она была, по сути, нервным центром рабочего дня операции Window Rock. Что происходит? Спросите Вирджи. Почему Десба нет в офисе? Вирджи будет знать. Что произошло на той встрече вчера вечером? Попроси Вирджи рассказать тебе. Вирджи точно знала, как обращаться со всеми в здании, включая Джо Липхорна, начальника Чи. Но теперь этот молодой Джим Чи держал тот маленький офис наверху. Она его не знала. Она слышала, что он иногда в чем-то ошибался. Она осмотрела его поверх очков. Его тон показался ей чрезмерно требовательным. Он учился в колледже. Может быть, он так долго был среди белых людей, что потерял хорошие манеры. Может быть, он уловил отношение белых к женщинам. Она проверила его выражение, ища признаки раздражения.


или высокомерие. Она видела только волнение. Все было в порядке. Он был молод. Если вы собираетесь волноваться, это был возраст для этого.

«Он звонил из своего дома», - сказала она. «Всего десять минут назад».

«Если он позвонит снова, - сказал Чи, направляясь к лестнице, - ты скажешь ему, что я буду ждать в своем офисе?» И мне нужно его увидеть ". Он остановился, повернулся и улыбнулся помощнику администратора Вирджинии Толедо. «Пожалуйста, - сказал он. "И благодарю вас."

Дверь в кабинет Лиапхорна находилась примерно в пятнадцати футах от двери Чи. Он постучал по нему по пути, не получил ответа, постучал еще раз и повернул ручку. Конечно, он не был заперт. Он слышал, что этого не будет - одной из нескольких идиосинкразий лейтенанта был отказ запирать его кабинет. «Если тебе нужно запереть дверь в полицейском участке, - говорил Липхорн, - то пора набрать новых полицейских». Но такое отношение казалось обычным в отделении. На станции Туба Сити тоже никто не запирал двери. И, если подумать, в Crownpoint тоже, когда он работал оттуда.

Чи сказал: "Лейтенант?" громким голосом и огляделась. Аккуратно, аккуратно, столешница чистая. Никаких следов пыли.

В своем офисе Чи перечитал свой недавно отредактированный отчет.

Близзард ждал на стоянке возле станции Краунпойнт - растянулась на переднем сиденье машины, свесив длинные ноги в открытую дверь, положив голову на куртку, сложенную у пассажирской двери, и читал книгу. Чи заметил, что у книги был суперобложка, которая выглядела как научная фантастика и носила имя Роджер Желязны.

Он положил его на приборную панель, выпрямился, посмотрел на Чи, а затем на часы. «Я вижу, вы действуете по времени навахо», - сказал он.

Чи пропустил это и позволил Blizzard рассказать ему о том, что произошло. Это не заняло много времени. Blizzard велел мальчику подождать у своей машины, пока он позвонит в Альбукерке. Когда он закончил разговаривать со своим ответственным агентом и вернулся к машине, мальчика уже не было.

«Школьные автобусы загружались и уходили, когда я вошел, чтобы позвонить. Итак, я выяснил, какой из них он выберет, чтобы вернуться домой, и погнался за ним, но его не было. Потом я узнал, где он живет, и пошел к его папе. Его мачеха была там, но она сказала, что не видела его с тех пор, как он зашел в первый раз ".

«Значит, он не пошел домой», - сказал Чи. "Забавно."

«Может быть, и нет», - сказал Blizzard. «Когда я подобрал его там, в Грантсе, он шел к межштатной автомагистрали. Я не спрашивал его, куда он идет. Я просто впустил его в машину, и он приехал, прежде чем узнал, что я коп, а затем я сказал ему, что подвезу его обратно в школу ".

«Так что, возможно, он действительно направлялся в другое место».

«Я должен был узнать», - сказал Blizzard с сожалением. «Он сказал мне, что зашел на автовокзал, чтобы купить билет, но у него не хватило денег. Я решил, что билет был только до Торо ".

«Наверное, ты прав», - сказал Чи.

«Может быть», - согласился Blizzard. «Я действовал нервно. Думаю, я тебе это сказал ".

«Его мачеха. Дала ли она вам какие-нибудь догадки о том, где он может остановиться? Родственники? Друзья? "

«Она сказала, что понятия не имеет. Понятия не имеет. Она была не очень разговорчивой ".

Это не удивило Чи. Он перестал думать о Blizzard как о шайенне и думал о нем как о горожанине. Несколько лет назад Чи пришел к выводу, что не многие горожане умеют разговаривать с сельскими жителями. Мачеха Дельмара Канитевы навахо определенно была деревенской жительницей. Близзард, наверное, ее обидел.

«Пойдем поищем водителя школьного автобуса», - сказал Чи.

Это оказалось легко. Его звали Платеро, он жил менее чем в миле от школы и, действительно, мог сказать им, кто был лучшим другом Дельмара. Это был мальчик по имени Феликс Блюхорс. «Иногда Феликс был с ним у себя дома, а иногда наоборот», - сказал Платеро. «Блюхорс раньше ходил в школу здесь, прежде чем перешел на Торо, и мы до сих пор иногда его подвозим. Они хорошие друзья ".

Более того, мать Феликса Блюхорса работала в компании Navajo Communications Company и жила в Краунпойнте. А еще лучше, когда они приехали, Феликс был дома и очень хотел с кем-нибудь поговорить. Но сначала он хотел увидеть их полицейские документы. Феликс был маленького роста, лет шестнадцати, с достаточным количеством белой крови, смешанной с его генами навахо, чтобы сделать его уязвимым для прыщей. Он стоял в дверях передвижного дома своей матери и смотрел на них сверху вниз. Очевидно, ему это нравилось.

«Я должен быть осторожен с тем, с кем разговариваю, - сказал Феликс. «Кто-то охотится за Делмаром». Он посмотрел на Blizzard, затем на Чи, наслаждаясь их реакцией.

Чи ждал. Они были в стране навахо, но это было в случае с Blizzard.

"Кто это?" - спросил Blizzard. "Почему?"

«Человек, убивший мистера Дорси», - сказал Феликс.

Внезапно это было не в отношении Blizzard. Теперь дело было в Чи.

«Знаешь что», - сказал Чи. «Я думаю, у вас есть очень важная информация. Мы можем войти, сесть и поговорить об этом? "

В переполненной гостиной Блюхорс выяснилось, что Феликс Блюхорс действительно имел довольно много информации, если


только посчитать, что это значит.

Чи думал об этом сейчас, размышляя над этим, читая отчет, который он напечатал для лейтенанта Лиафорна, и гадая, не упустил ли он что-нибудь. Если да, то было уже поздно что-то с этим делать. В дверь постучали, она открылась, и лейтенант заглянул на него. Лейтенант выглядел старым и усталым.

«Вирджиния сказала, что вы меня искали».

«Да, сэр», - сказал Чи. Он встал и протянул Лиафорну папку с файлами.

"Вы нашли его?"

«Нет, сэр», - сказал Чи. «Ну, не совсем так. Blizzard нашел его ... "

Выражение лица Лиафорна остановило Чи. Это была широкая счастливая улыбка.

Чи поспешил дальше. «... в Грантс, подобрал его и отвез в Краунпойнт». Чи сглотнул. «Но он снова сбежал».

Улыбка Лиафорна исчезла. Чи нажал на папку. "Это все здесь?"

"Да сэр."

«Я прочту», - сказал Лиафорн. Его тон подсказал Чи, что чтение не будет иметь большого значения.

«Это связывает мальчика Канитева с убийством в Торо», - сказал Чи.

Лиафорн убрал руку с дверной ручки, открыл отчет, просмотрел его и взглянул на Чи. «Давай поговорим в моем офисе», - сказал он.

Но прежде чем они поговорили, Лиафорн устроился в кресле за столом, надел очки, медленно перечитал отчет Чи, положил его на стол, вернул очки в футляр, положил футляр в карман рубашки и посмотрел на Чи долгое время.

"Что вы думаете о мальчике Блюхорс?"

«Он казался хорошим ребенком», - сказал Чи. «Он хотел сотрудничать. Наслаждаясь азартом, кто-то обращает на него внимание. Нравится быть важным ".

«Он сказал, что понятия не имеет, где прячется Канитева. Вы думаете, что это правда? "

«Может быть», - сказал Чи. "Я в этом сомневаюсь. Готов поспорить, он мог бы дать нам два или три предположения, если бы захотел ".

Лиафорн кивнул. «Он сказал вам, что Канитева думала, что человек, убивший Дорси, будет его преследовать?»

«Верно, - сказал Чи.

"А этот человек был навахо?"

- Ой, - смущенно сказал Чи. «Я думаю, он на самом деле сказал, что Канитева сказал ему, что это был человек, которого он видел в миссии Святого Бонавентура. Вы знаете, вы имеете дело с слухами, описанием из вторых рук. Он сказал, что Канитева сказал, что этот человек был среднего роста и вроде как стар. Думаю, мы просто приняли как должное, что говорили о навахо, потому что он не сказал «белый», «китаец» или «латиноамериканец» ».

Лиафорн утвердительно хмыкнул. Он достал очки, перечитал часть отчета.

«Здесь вы говорите, что Блюхорс сказал, что не знал, действительно ли Канитева был свидетелем преступления».

«Мы настаивали на этом. Он сказал, что не уверен. Может, Канитева действительно это видела. Но он не сказал ему, что знал. Я бы сказал, если бы Дельмар видел это, он бы так и сказал. И он бы кричал. Об этом сообщил ".

«Ага, - сказал Лиафорн.

«Я предполагаю, что когда он услышал радиопередачу об убийстве Дорси, он вспомнил, как этот парень вошел в магазин и сложил два и два».

Лиафорн кивнул.

"Может быть, это Юджин Акеа?" - спросил Чи.

Лиафорн сказал: «Большой. Вроде старый. Это может быть кто угодно. Может быть Акеа. Он ненамного старше тебя. Но для подростка «старым» считается любой человек старше двадцати ».

«И в тот день там был Акеа», - сказал Чи. "Другие люди видели его?"

«Ага, - сказал Лиафорн. Он вздохнул, встал, подошел к окну и встал, засунув руки в карманы, глядя наружу. «Мы посадили нашего человека в тюрьму», - сказал он наконец. «Мы поймали его на месте происшествия. Нет сомнений, что у него была возможность. У нас есть хороший мотив - воровство плюс пьянство. И у нас есть вещественные доказательства, связанные с ним. Все это украденное. Теперь кажется, что у нас есть еще один свидетель, который, должно быть, видел нечто компрометирующее ". Он повернулся и посмотрел на Чи. «Проблема в том, что я думал, что у нас был не тот человек».

"Почему?"

Лиафорн покачал головой и засмеялся. «Будь я проклят, если я знаю почему. Раньше я думал, что поступаю логично. Обычно я. Просто этот Акеа казался неподходящим ». Он обошел стол, порылся в ящике и вынул коробку с булавками. «С тобой такое когда-нибудь случалось? Ваш мозг говорит вам одну вещь. Ваш инстинкт другое ".

«Конечно», - сказал Чи. "Полагаю, что так."

"А кто из них прав?" На карте на стене за столом он поставил булавку на Тано Пуэбло, а другую - между Краунпойнт и Торо, где Канитева останавливался со своим отцом. Чи заметил, что у них розовые головы, того же цвета, что и булавки, уже воткнутые на карту в Торо и в том месте в Каньоне Койот, где жила семья Акеа. Лиафорн бросил лишние булавки обратно в коробку. «Вы когда-нибудь задумывались, почему я дурачусь этими булавками?»

«Ага», - сказал Чи. Он слышал о заваленной булавками карте Лиафорна с тех пор, как присоединился к отряду. Капитан Ларго, его начальник, когда он работал в районе Туба-Сити, сказал ему, что Липхорн использовал их, чтобы найти математические решения для преступлений, которые его озадачили. Лонг не мог объяснить, как это работает. И Чи тоже.

«Я сам точно не знаю, - сказал Лиафорн. «Я привык много лет назад. Иногда это помогает мне думать. Это позволяет увидеть вещи в перспективе ". Он постучал пальцем по булавке в Тано.


"Например похоже, теперь у нас есть связь между двумя преступлениями. Или нет? На карте примерно семьдесят миль друг от друга. Связал ли их мальчик Канитева? Это чертовски похоже на это сейчас ".

«Мне это нравится. Готов поспорить, что за это работает, - сказал Чи.

Лиафорн сделал палатку из своих рук и посмотрел на Чи поверх нее. "Почему?" Я спрашивал. "Почему ты так уверен?"

"Потому как-"

Телефон на столе Лиафорна прервал его. Лиафорн поднял трубку, сказал: «Перезвони мне через десять минут» и повесил трубку.

Он посмотрел на Чи и жестом попросил его продолжить.

«В основном из-за времени», - сказал Чи. «Из-за хронологии».

Лиафорн кивнул. "И это. Я тоже так думаю. Но что было в этом пакете? " Он задавал им обоим вопрос. Он посмотрел на Чи. "Есть идеи?"

«Нет», - сказал Чи. «За исключением того, что Канитева, должно быть, думал, что это каким-то образом связано с его религией. Вот что я сказал Blizzard. И он отнес его дяде. На кошар. Мы знаем это. И мы думаем, что знаем, что он купил его в магазине Эрика Дорси ".

Лиафорн повернулся на стуле, посмотрел на карту, а затем снова на Чи.

«Судя по вашему отчету, отец Канитевы ехал в Гэллап. Мальчик приказал отцу отвезти его в Торо, потому что Блюхорс делал серебряный браслет в классе Дорси. Блюхорс хотел отдать его своей девушке в ту ночь и попросил Канитеву забрать его для него. Мы не знаем, когда его высадил отец. Наверное, в середине утра и, наверное, неважно. Следующее, что у нас есть примерное время, - это когда Канитева позвонил Блюхорсу и попросил его прийти и забрать его. Это было поздно в полдень, потому что Блюхорс помнит, что он только что закончил обедать. Я правильно понимаю? "

«Пока», - сказал Чи.

«Канитева сказал Блюхорсу, что звонил из телефона-автомата перед миссией. Он сказал, что у него браслет Блюхорса, он не может дождаться, когда его отец вернется из Гэллапа, и может Блухорс прийти и забрать его. Забрать его, но не на миссии, а в том маленьком месте у шоссе, где берут на прокат видеокассеты. Канитева была очень взволнована. Это было очень важно. Не подведи меня, друг. Что-то в этом роде. Итак, Блюхорс позаимствовал у матери пикап, поехал в Торо и остановился у места встречи. Но Канитева не просто сидел и ждал его. Итак, Блюхорс вошел внутрь, чтобы найти его, а когда он вышел, Канитева уже сидел в кабине пикапа ».

Лиафорн замолчал, изучая Чи.

«Вы помните, что я на днях говорил о подробностях? В вашем отчете говорится: «Когда Блюхорс вышел, Канитева сидел в своем». Но был ли он в машине, скрываясь от глаз, или просто сидел? Это пример. Если бы мы знали, что это рассказало бы нам что-нибудь о том, насколько мальчик был напуган в тот момент ».

Чи позволил себе слегка кивнуть. Он был не в настроении брать урок по написанию отчета.

«Канитева дает Блюхорсу браслет, - продолжил Лиафорн. «Похоже, это означает, что он должен был видеть Дорси. Он, должно быть, дал Дорси записку от Блюхорса - квитанцию на браслет. В противном случае Дорси не отказался бы от этого. Правильно? "

«Я так думаю. Насколько нам известно, Дорси никогда не встречал Канитеву ».

«Теперь тебе нужно кое-что узнать, - сказал Лиафорн. «Этот браслет, вероятно, находился в шкафу в маленькой кладовой между магазином и офисом Дорси. Здесь Дорси хранил запас серебряных слитков, бирюзы и других ценных вещей, над которыми работали дети. Чтобы получить его для Канитевы, ему пришлось бы покинуть магазин или свой офис, если бы мальчик нашел его в своем офисе ".

Лиафорн остановился, проверил выражение лица Чи, чтобы определить, понимаю ли я значение этого. Чи понял. Это означало, что Канитева имела возможность что-то украсть. Возможно, что-то нужно забрать, завернуть в газету и передать его дяде, кошаре.

"Шкаф был открыт, когда они нашли тело Дорси?" - спросил Чи. "Это правильно?"

- Да, - задумчиво сказал Лиафорн. И многого из того, что в нем было, не хватало. Серебро и другие вещи, найденные в шкатулке под домом Акеаха, были извлечены из шкафа ".

"Все это?" - спросил Чи.

«Хороший вопрос», - сказал Лиафорн. «Я думаю, что Тодди поспешил к такому выводу. Но я не знаю наверняка ».

«Вероятно, это не имеет значения, - сказал Чи.

"Нет. Но как мы узнаем, есть это или нет? "

Они подумали об этом на мгновение. Впервые Чи почувствовал себя комфортно с лейтенантом. Лиафорн снова повернулся и, казалось, смотрел на карту. Теперь он пожал плечами и повернулся.

«Блюхорс сказал Канитеве, что у него недостаточно бензина, чтобы отвезти его до Тано, но он может отвезти его на остановку Giant Truck Stop на межштатной автомагистрали 40, и его могут там подвезти», - сказал Лиапхорн. "Это правильно? И Блюхорс не видел посылку, пока Канитева не вышел? "

"Правильно."

Но это уже было завернуто в газету? Что бы это ни было? "

Чи кивнул. И Блюхорс спросил, что это


Канитева сказал, что не может ему сказать. Это было религиозно ".

"Что-то из офиса Дорси?" - сказал Лиафорн.

"Вероятно."

Они думали об этом.

Телефон зазвонил. Лиафорн приподнял один конец трубки пальцем, чтобы разорвать соединение. "Вы видите другую возможность? Вы думаете, может быть, он привез его с собой, когда вернулся из дома? "

"Он мог бы", сказал Чи. «Но я почему-то думаю, что что бы это ни было, это был предмет, который вызвал все волнение. Взволнованный звонок Блюхорсу. Это «не может дождаться папы». Все в игре. "

Лиафорн задумался. Телефон снова зазвонил. Он поднял трубку, разорвал соединение указательным пальцем и положил трубку на стол. «Да», - сказал он. "Я думаю ты прав. А теперь как насчет хронологии. Был ли Дорси жив и здоров, когда Канитева оставил его? "

«Я бы сказал да».

«Ага», - кивнул Лиафорн. «Но когда Канитева уходил, он увидел, что кто-то входит. Я сейчас догадываюсь, но я прав? Может быть, Акеа. Может, кто-нибудь другой ".

"Я думаю ты прав. И он увидел его. И он знал это, - сказал Чи.

Лиафорн задумался и кивнул. «Итак, когда мальчик услышал радиопередачу, когда он услышал, что Дорси убили, все щелкнуло. Он поспешил предупредить об этом своего дядю ".

«Может быть», - сказал Чи. «По крайней мере, я не могу придумать ничего лучше».

«Так что же тогда кошар сделал? Насколько нам известно, он проигнорировал предупреждение. Ничего не сделал. "

Чи вспомнил танец качина, представление кошаре. «Он выполнил свой долг», - сказал Чи. «Из того немногого, что я слышал в Тано, и в основном из того, что Blizzard подобрал и передал, я думаю, что он был таким человеком. Blizzard сказал, что он нравился всем, с кем он говорил. Он сказал, что это большее, чем просто «не говори плохо о мертвых», больше, чем обычное любезность, когда кого-то убивают. Blizzard заявил, что действительно уважают его. Восхищался им. Должно быть, он был хорошим человеком ".

«Из тех, кого называют« ценными людьми », - сказал Лиафорн. Он встал, снова повесил трубку и снова посмотрел на карту. «Вы знаете, - сказал он. «Может быть, у нас здесь другая связь. Этот Дорси тоже был ценным человеком ». Я улыбнулся Чи. «Как вам идея серийного убийцы, ненавидящего ценных людей?»

«Блюхорс сказал нам, что Дорси гей, - сказал Чи. Или должен быть геем. Он сказал, что водил грузовик с водой. Тот, который находится в миссии по наполнению бочек с водой для стариков, которые не могут передвигаться. "

"Это правильно. Тебе лучше прочитать досье, - сказал Лиафорн. Он вытащил его из корзины на столе и протянул Чи. «Посмотри, связано ли то, что ты знаешь о деле Сайесвы, с чем-нибудь в Торо».

"ХОРОШО."

И вот еще. Я все еще хочу, чтобы вы нашли Дельмара Канитеву ».

## Глава 10


Проблема заключалась в том, что Чи не мог найти мальчика Канитева. И Гарольд Близзард тоже. Теперь оба офиса Федерального бюро расследований в Альбукерке и Гэллапе, каждое из которых ведет свое отдельное дело об убийстве в федеральной резервации, решили, что важно поговорить с Дельмаром. Гэллапу было интересно, как, черт возьми, Чи позволил ему ускользнуть, а Альбукерке задавали тот же вопрос сержанту Близзарду.

Blizzard это возмутило. «Сукин сын смотрит прямо на меня и говорит:« Ты зашел в школу, позвонил по телефону и оставил его там сидеть? »- Blizzard повысил голос на две ступени, чтобы представить голос агента в Альбукерке. «И я говорю:« Это потому, что в патрульной машине нет телефона ». И он говорит:« Вы не думали брать его с собой в школу? »И я говорю:« Если бы я знал, что он собирается ускользнуть, мы бы не вели этот глупый разговор ».

Чи рассмеялся. "Вы действительно это сказали?"

Они встретились в полицейском участке Гэллапа и решили оставить там машину Blizzard и сесть на пикап Чи, чтобы начать новый этап того, что Blizzard назвал Великой охотой на Дельмара. Теперь они тряслись по Навахо-роуд 7028 примерно в пятнадцати милях к западу от торгового поста Торреон в поисках грунтовой дороги, которая, если бы они только смогли ее найти, привела бы их через южную развилку Чико-Арройо и оттуда к месту Серого Старого Леди Беналли, которая была родственницей Делмара по отцовской линии. Вьюга ехала, давая Чи отдохнуть. Был ранний полдень, и оба устали ехать по ухабистым грунтовым дорогам, устали искать людей, которых не было дома, задавать вопросы людям, которые не знали ответа - и, возможно, не сказали бы им, если бы они знали. Кроме того, у Чи болела спина. Его нижняя часть спины, примерно там, где соединяются бедра.

«Что ж, - сказал Blizzard. Он молчал так долго, что Чи забыл, о чем они говорили. «Может быть, не совсем те слова, но он понял идею». Я показал на лобовое стекло. «Посмотрите на это, - сказал он. "Эти цвета. В облаках, в небе и в траве. Я думаю, что смогу к этому привыкнуть. Здесь, в глуши, особо нечего делать, но есть на что посмотреть. "

Чи переместил свои мысли


с боли в спине к пейзажу. Действительно было красиво. Солнце стояло в осеннем режиме, низко на юго-западе, и тени отклонялись от всех можжевельников. Они сформировали полосы зебры там, где склоны уходили на север, и узор в горошек, где они уходили. В этой стране с небольшим дождем трава никогда не была по-настоящему зеленой. Теперь это был золотой осенний загар с серебряными и белыми полосами там, где колыхались серповидные семена грамы, кое-где окрашенные в синий цвет из-за расстояния и тени. В нескольких милях от нас, за холмами, вертикальные склоны Чивато Меса образовывали стену. Над холмом возвышалась безмятежная голубая форма Цодзила, Бирюзовой горы, которую Первый Человек построил как один из четырех священных угловых столбов Страны Навахо. А поверх всего этого - огромное изгибающееся многослойное небо - тонкий полупрозрачный веер из ледяных кристаллов, все еще сияющих на полном солнце. Тысячи футов ниже, россыпь пухлых серо-белых кучевых облаков - опередивших шторм, предсказанный синоптиком, - двигалась на восток впереди ветра.

"Это прекрасно. Я дам вам это », - сказал Blizzard. «Но вам нужен какой-то способ сделать это намного лучше. Все чертовски далеко друг от друга ".

«К этому тоже привыкаешь», - сказал Чи. «Кто-то однажды написал об этом книгу. Они назвали это «Землей достаточного места и времени».

«Мы уверены, что сегодня этого достаточно, - заявил Blizzard. "Вы отслеживаете пробег?"

«Этот человек сказал, что это было в 16,3 милях от бензоколонки на торговом посту», - сказал Чи. "Это должно быть там".

Впереди следы вели от гравия к придорожной канаве, вылезли из нее, пересекли охрану для скота между двумя столбами забора и беспорядочно бродили по траве к горизонту, исчезая на спусках и снова появляясь на гребнях.

«Не совсем к Пенсильванской магистрали», - сказала Blizzard. «И когда мы спустимся, Серая леди, как-ее-имя, не будет дома».

«Она дома», - сказал Чи. «Но окажется, что она не та миссис Бенали».

"Ее не будет дома. Готов поспорить, - сказал Blizzard. Он потянулся за бумажником.

«Вы проиграли», - сказал Чи. Я сказал. Видите старый ботинок, застрявший на столбе забора? Носок заострен. Если это указание, что они уехали в город, а вы сэкономите себе дорогу ".

Blizzard смотрел на него под впечатлением. «Боже мой, - сказал он. Это чертовски умно. Интересно, догадались ли мы, шайены, на что-нибудь подобное ».

"Вы действительно никогда не были в своей резервации? Никогда не жили там со своими людьми? "

«Всего один раз», - сказала Blizzard. «Когда умерла мама моего отца, мы пошли на похороны. Думаю, мы пробыли пару дней. Я помню ночь. Я был маленьким, и все, о чем я мог думать, это то, как холодно в лачуге моего дяди. И я помню, что другие дети не казались дружелюбными ".

«Ты был городским мальчиком», - сказал Чи. «Они были деревенскими детьми. Застенчивый. Они посчитали, что ты заносишься ". Он усмехнулся, пытаясь представить этого сурового копа мальчиком. "Держу пари, ты такой был".

Грунтовая дорога к дому Беналли оказалась более гладкой, чем гравийная доска с автомагистрали 7028. Она вела на полторы мили к пространству утрамбованной земли, на котором стояли бревенчатый хоган с грунтовой крышей и один из тех небольших каркасных домиков, которые до эры алюминиевых передвижных домов перевозили на бортовых грузовиках нефтяных компаний, чтобы укрыть бригады буровых установок. Когда-то он был выкрашен в белый цвет, но зим краска почти не пережила. На платформе у двери стояли две стандартные бочки с маслом на пятьдесят пять галлонов. Позади загона был пустой загон, слишком много шестов не хватало, чтобы сделать его полезным, а за загоном провисала кустарниковая беседка.

Женщина с шалью на голове прислонилась к открытому дверному проему, наблюдая, как Blizzard припарковался. Для Чи она выглядела лет на восемьдесят или немного старше, с некогда круглым лицом, которое с годами уменьшилось.

«Я надеюсь, что ты здорова, бабушка», - сказал он на навахо. Он рассказал ей о клане своей матери и отца, и что он был племенным полицейским. А этот человек рядом со мной - индеец шайенн. Его люди были частью тех, кто победил генерала Кастера. И мы приехали, чтобы узнать, можете ли вы помочь нам с проблемой ».

Серая Старая Леди рассказывала о своих кланах, в том числе и от Народа Горькой Воды отца Дельмара Канитевы. Она пригласила их войти, показала им, чтобы они сели на скамейку у стола, и предложила им кофе. Пока котел грелся на дровяной печи у стены, Чи приготовил вопрос. Это был пятый раз, когда он делал это с утра, и он поспешил, убедившись, что старуха знает, что они не хотят арестовывать мальчика - только чтобы поговорить с ним.

Она разлила кофе в две жестяные чашки. В банке хватило только на полчашки Чи и Близзард. Для нее нет. Она положила его обратно на полку.

«Я знаю мальчика», - сказала она. «Мой внук. Мы звали его Охотник за Овцами. Но в этом году я его не видел. Не надолго ".

Чи отпил кофе. Он был крепким и несвежим. Через дверной проем в другую комнату он увидел неподвижно лежащую под одеялом фигуру. «Есть ли здесь хорошие друзья его?


Кого он может навещать? "

«Я так не думаю, - сказала она. «Он идет с людьми своей матери. Люди Тано. Я больше ничего о нем не знаю ".

Это именно то, что Чи ожидал услышать. Я перевел его суть Близзарду. Он кивнул и хмыкнул. «Скажи ей, что я сказал большое спасибо за помощь», - сказал Blizzard.

«Мы благодарим вас», - сказал Чи. Я кивнул в сторону дверного проема. "Кто-то в вашей семье болен?"

Она повернулась и заглянула в спальню. «Это мой муж», - сказала она. «Он настолько стар, что больше не знает, кто он. Он даже разучился ходить и говорить слова ».

"Кто-нибудь вам помогает?" - сказал Чи. "Заботиться о вещах?"

«Это билагана из миссии в Торо», - сказала она. «Он приезжает на своем грузовике, наполняет нашу бочку с водой и дважды в неделю привозит нам еду. Но на этой неделе он не приехал ».

Чи стало плохо. "Его зовут Эрик Дорси?"

Серая старушка издала старинный смешок. «Мы называем его нашим бегадоче. Наша оросительная установка. Потому что он приносит нам воду. И потому, что он заставляет нас смеяться ". Воспоминание о смехе вызвало легкую беззубую улыбку. «У него есть эта штука, как утка, и он делает вид, что заставляет ее говорить». Но улыбка исчезла, и она подняла руки к груди с обеспокоенным видом. «За исключением этой недели, его не было».

"Сколько у вас воды?" - спросил Чи.

«Одна бочка пуста», - сказала она. «В другой, может быть, ». Она продемонстрировала своими руками шесть дюймов воды. «Когда он приходит, он всегда смотрит в бочки, и на прошлой неделе он сказал, что наполнит их, когда приедет на этот раз. Но он не приехал ".

Blizzard сказал старухе по-английски вежливые слова и пошел обратно к машине. Она не сводила глаз с Чи с обеспокоенным видом.

"Как вы думаете, он придет на следующей неделе?" она сказала. «Если он не приедет на следующей неделе, мне придется использовать меньше воды».

«Я пришлю кого-нибудь сюда, чтобы наполнить твои бочки с водой, бабушка», - сказал Чи. «Я пришлю кого-нибудь из миссии в Торо или кого-нибудь из племенного офиса в Краунпойнт. И когда они придут, вы должны сказать им, что вам нужна помощь ».

«Но bilagaana помогал нам», - сказала она озадаченно. "Во многих отношениях." Она указала на кресло-качалку. Он был красиво сделан, с простыми линиями и выглядел новым. «Он сделал это для нас, я думаю, в школе. Он сказал, что стул будет лучше для моей спины, когда я сижу рядом с кроватью. А уткой он рассмешил бы моего мужа ».

«Бабушка», - сказал Чи. «Я думаю, что помогавший тебе билагана мертв».

Казалось, она его не слышит. «Он приносит нам еду и наполняет наши бочки с водой, и он повел моего человека к врачам bilagaana. И он помог нам, когда у моей дочери были коврики на продажу. Он сказал нам, что человек на торговом посту платит недостаточно. И он продал их нам и получил намного больше денег ».

«Бабушка», - сказал Чи. "Послушай меня."

Но она не хотела слушать. «Торговец давал нам пятьдесят долларов, но Бегадоче однажды получил триста долларов, а однажды больше шестисот. И когда мне пришлось продать свое ожерелье и браслеты, потому что у нас не было денег, он сказал мне, что закладная в Гэллапе не дала нам достаточно, и он знал кого-то, кто заплатит намного больше, потому что они старые, а он получил их из залога, и человек, которого он знал, дал нам намного больше денег ".

Чи поднял руку. "Бабушка. Слушать. Билагана больше не будет, потому что он мертв. Придется послать кого-нибудь еще. Вы понимаете? "

Серая старая леди Беналли все поняла. Она, должно быть, все это время понимала, потому что даже когда она говорила, ее щеки были мокры от слез.

## Глава 11


Оглядываясь назад, пытаясь проанализировать, как это произошло, Чи, наконец, решил, что это отчасти неудача, а в основном его собственная вина. Они оставили машину Blizzard в Гэллапе. Невезение. Это означало, что им нужно было вернуться в направлении дома Чи, чтобы получить его. Опять невезение. Так получилось, потому что самые последние люди, на проверку которых они тратили зря время, жили у Дома Стэндинг Рок. Таким образом, они дрейфовали домой мимо Каньона Койот по Маршруту 9 навахо. Это привело их прямо к перекрестку Ях-Тах-Хай, который поставил их почти так же близко к трейлеру Чи в Window Rock, как и к машине Blizzard в Gallup. А где-то до этого Blizzard сказал, что он чертовски устал ехать домой. Это привело их к тому, что Чи сам виноват.

«Почему бы тебе не снять номер в мотеле в Гэллапе?» - сказал Чи. «Тогда вы можете просто позвонить в свой офис завтра. Узнай, готовы ли они позволить нам отказаться от этого ».

«Я просто буду спать в своей машине», - сказал Blizzard.

Именно в этот момент Чи снова облажался. Может быть, он сам устал - не хотел въезжать в Гэллап, а затем обратно в Window Rock - или, может быть, он чувствовал себя виноватым из-за того, что думал, что Blizzard был таким упрямым, когда на самом деле он был просто молодым и зеленым. Или, может быть, это было сочувствие Blizzard - одинокому незнакомцу в чужой стране - или, может быть, он чувствовал себя немного странно.


Каким бы ни был мотив, Чи сказал: «Почему бы тебе просто не лечь спать у меня? Это лучше, чем на заднем сиденье машины ".

И Blizzard, конечно же, сказал: «Хорошая идея».

И вот они, Blizzard решил, что он будет спать на кушетке, и сказал, что добровольно приготовит ужин, если Чи не захочет вернуться в Window Rock и поесть где-нибудь там. Потом зазвонил телефон.

«Это Джанет», - сказала звонившая. «На днях в трактире навахо у меня сложилось впечатление, что вы хотите поговорить со мной о чем-то. Я был прав? "

«Совершенно верно», - сказал Чи.

«Итак, у меня есть идея. Помните, вы рассказывали мне о том старом фильме, в котором навахо использовались в качестве массовки, и они должны были быть шайенами, но они говорили на навахо и говорили все неправильные вещи? Тот, который всегда приносят в тот фильм про автомобилистов в Гэллапе? Что-то вроде маневренной сделки, как "Шоу ужасов Рокки Хоррора"? "

«Ага», - сказал Чи. «Шайеннская осень. Пара моих родственников - массовики ».

«Ну, он снова вернулся, и я подумал…»

Но Blizzard подслушивал. Я слышал. Я вступил в разговор. «Шайеннская осень», - сказал он. "Ага!"

"Кто это был?" - сказала Джанет. "У вас есть компания?"

«Полицейский BIA. Гарольд Близзард ".

«Вы рассказали мне о нем», - сказала Джанет. «Он же сам Шайенн, не так ли? Бьюсь об заклад, он хотел бы посмотреть этот фильм. Почему бы тебе не попросить его пойти с тобой? "

«Я уверен, что он это уже видел».

«Нет, я этого не видел», - сказал Blizzard голосом, который, по мнению Чи, был неуместно громким. «Я слышал об этом, но никогда не видел».

«Он этого не видел», - сказала Джанет. "Я слышал его. Почему бы тебе не взять его с собой? Не думаете ли вы, что было бы забавно узнать реакцию Шайенна? "

Чи так не думал. Джанет не знала этого Шайенна. Он взглянул на Blizzard, сидевшую на краю дивана с выжидательным видом. "Ты хочешь идти?"

«Конечно», - сказал Blizzard. "Я хотел бы пойти. Если я не буду мешать ".

«Мы можем поговорить после фильма», - сказала Джанет.

Конечно. Но они могли также поговорить во время фильма. И разговор о фильме во время фильма - празднование маленькой победы индейцев над белым человеком, которого представлял этот классический фильм Джона Форда, - был причиной того, что навахо все еще приходили посмотреть его, и причина, по которой владелец Gallup Drive-In все же принес его обратно. И помимо разговоров во время фильма, если все складывалось так, как надеялся Чи, помимо разговоров было еще чем заняться.

Итак, они оказались в «форде-эскорте» Джанет Пит, припаркованном в пятом ряду от экрана, с пикапами по обе стороны от них, Джанет сидела рядом с ним, а сержант Гарольд Близзард навис над ними на заднем сиденье. Но с таким же успехом можно было извлечь максимум из того, что предлагала судьба.

«Прямо здесь», - сказал Чи. "Минутку. Она будет первой девушкой, которая играет на барабанах. Вот она. Это Ирма. Моя старшая сестра ".

Сцена была торжественной. Три навахо, играющие роли трех шаманов-шайенов, собирались помолиться Богу, чтобы США Правительство будет сдерживать свои договорные обещания - наивная концепция, которая плохо вызвала насмешливые улюлюканья и гудки из рядов пикапов и автомобилей. Ряд шайеннских девушек методично стучали в барабаны, сопровождая пение молитв.

"Как насчет песни?" - спросил Blizzard. "Это тоже навахо?"

Близзард наклонился вперед, уперев подбородок в спинку сиденья, а его большое уродливое лицо встало между Джанет и Чи.

"Вроде", сказал Чи. «Это своего рода модификация песни, которую поют на Girl Dances, но они замедлили ее, чтобы она звучала торжественно». Чи не планировал этого свидания с Джанет Пит.

Ричард Видмарк, командующий кавалерийским отрядом, отвечающим за поддержание порядка во время этой пау-вау между правительственными бюрократами и шайеннами, теперь утверждал, что он проиндейски настроен, делая уничижительные замечания по поводу резервации, в которой правительство защищало племя. Поскольку пейзаж, на который указывал Видмарк, на самом деле представлял собой длинную линию утесов позади Дома капитула Иянбито к югу от Гэллапа, это произвело еще больше гудков и насмешливых криков откуда-то.

Так и пошло. Приходили сцены, в которых мрачные лидеры шайеннов отвечали на серьезные вопросы на мрачном навахо. Когда переводчик перевел обратно на английский, ответы приобрели мрачный смысл.

Но они вызвали у публики более веселый бедлам и спровоцировали вопрос: «Что он на самом деле сказал?» вопрос либо от Джанет, либо от Blizzard - а часто и от того и другого. То, что он сказал на самом деле, имело какое-то отношение к размеру пениса полковника или к какой-то другой приземленной и юмористической несущественности. Чи немного поправил бы это, или поместил юмор в контекст обычаев навахо или табу, или объяснил, что праздничный гудок просто отмечал появление на экране кого-то из родственников.

Это был длинный фильм, но не настолько, чтобы Чи придумал план, как избавиться от Blizzard. Самым очевидным решением было просто проехать мимо гостиницы навахо, высадить его и сказать, что вы заберете его утром. Но это было взорвано тем фактом, что


Blizzard оставила свой портфель у Чи, и в портфеле было (как гордо сказал ему Blizzard) «все, что вам нужно иметь, если вы где то останетесь на ночь». Придумать что-то получше, например, отправить Blizzard в закусочную в проекционном центре, чтобы купить еще ведро попкорна, и уехать без него, было исключено неожиданным поведением Джанет. Похоже, у нее возникла симпатия к этому человеку, она смеялась над его шутками, вовлекала его в обсуждения их общего детства в качестве городских индейцев, расспрашивала его о том, что он знал о своем племени, и так далее.

Итак, фильм наконец-то закончился, Джанет отвезла их домой. И там, когда машина все еще катилась к остановке, Гарольд Близзард сделал что-то, чтобы восстановить свое уважение к Джиму Чи.

«Джанет, - сказал Blizzard, - это было очень весело, и я надеюсь увидеть тебя снова, но сейчас я собираюсь броситься прямо сейчас и немного поспать». И он открыл дверь и вышел еще до того, как закончил фразу.

Джанет выключила двигатель. И огни. Не говоря ни слова, они наблюдали, как Blizzard исчезла в трейлере Чи.

«Он мне нравится», - сказала Джанет.

Чи задумался о том, что только что произошло. «Мне тоже», - сказал он. И он был прав. Это было весело. "

«Это было», - сказала Джанет. «И было мило с твоей стороны взять его с собой».

«Было, не так ли, - сказал Чи. "Но почему ты так думаешь?"

«Потому что ты хотел со мной поговорить».

«Ага, - сказал Чи.

"О чем?"

"О нас."

"О нас?" Свет осенней луны освещал ее лицо. Она улыбалась ему.

«Мы дружим долгое время, - сказал Чи.

«Думаю, два года. Больше чем это. С тех пор, как вы пытались пригвоздить того старика, которого я представляла в Фармингтоне. Если вы добавите, то почти три года я была в Вашингтоне ».

«Я не пытался пригвоздить его», - сказал Чи. «Я искал информацию».

"И вы пытались меня обмануть?"

«Я обманул тебя», - сказал Чи. "Помните? Я узнал то, что мне нужно было знать ".

«Я помню», - сказала она. «Но теперь я думаю, что готова простить тебя».

И с этими словами Джанет Пит наклонилась, положила руку Чи за голову, опустила его лицо, поцеловала его, вздохнула и снова поцеловала.

Прошло довольно много времени, хотя луна все еще освещала лицо Джанет, когда она сказала: «Нет, Джим. Нет. Пора остановиться ".

"Que?" он сказал. "Почему?"

«Потому что», - сказала она. «Я думаю, что мы перестали быть просто друзьями. Итак, теперь мы должны познакомиться получше ».

«Это именно то, что мы делали», - сказал Чи.

«Нет», - сказала Джанет, садясь прямо и застегивая пуговицы. «Однажды я пробовала это сделать. Не работает. Слишком больно, если ты ошибаешься ".

"В Вашингтоне?"

«В Вашингтоне и в юридической школе».

«Не в этот раз», - сказал Чи. "На этот раз ты не ошибаешься. Это я. И ты права ".

Джанет посмотрела на него, а затем в лобовое стекло и задумалась. «Когда вы достигли определенного возраста, - сказала она, - когда вы молоды и влюбляетесь - или думаете, что влюбились, - тогда вы думаете, что секс - это способ доказать это. Докажи, что ты влюблен ". Она все еще смотрела в лобовое стекло прямо перед собой. «Но это ни черта не доказывает».

Чи подумал об этом. "Что ты сказал-"

«Я говорю, что знаю, что ты мне нравишься. Может ты мне очень нравишься. Даже очень много. Но это не имеет никакого отношения к… - Она замолчала. Посмотрел на него. Улыбаясь ему сейчас. «Если быть точным, это не имеет ничего общего с вашими жемчужно-белыми зубами, вашим длинным, худощавым, долговязым телом и всеми этими мускулами. Ты мне начал нравиться, потому что ты добр к людям ".

«Если бы я знал это, я был бы даже в детском саду», - сказал Чи.

«Но я не собираюсь быть просто еще одной подругой Джима Чи».

«Привет, - сказал Чи. "Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду, что мы слышим о вещах. Мы, женщины ".

«Это неправда», - сказал Чи. "Я слишком занят."

Джанет засмеялась. «В точности то, что я слышу», - сказала она. "Очень занят. Девушка в каждом доме ".

«Давай, Джанет, - сказал Чи. "Брось."

«Помни, - сказала она. «Вы рассказали мне о школьной учительнице в Краунпойнт. Та, в которую ты был влюблен ".

«Давным-давно, - сказал Чи.

Джанет какое-то время молчала. "Как насчет нее? Ты все еще на связи? "

«Она прислала мне рождественскую открытку», - сказал Чи. "Написала на нем" Счастливых праздников ".

Джанет улыбнулась ему, ее лицо озарилось луной. «Это звучит достаточно безопасно, - сказала она.

"Теперь твоя очередь. Как насчет присяжного поверенного? "

Ей потребовалось время, чтобы ответить. И пока он ждал, Чи почувствовал, как его живот сжался. Что бы она сказала? Как бы она это сказала?

Она сказала тихим голосом: «Я не люблю думать о нем».

И Чи, который действительно хотел бросить это, знал, что не может. Он сказал: «Скажи мне, почему нет».

«Потому что это заставляет меня чувствовать себя совершенно глупой. Наивной. Тупой. " Она ударила кулаком по приборной панели. «О чем, черт возьми, я думала? Я так злюсь, что хочу плакать ».

"Ты его больше не любишь?"

«Я не думаю, что когда-либо любила. Я уверена, что нет. Я думал, что он хороший. И гламурный. Он заставил меня почувствовать себя важной, или что-то в этом роде, когда мной заинтересовался важный адвокат. Но на самом деле он мне даже не нравился ".

Он положил руку


на нее, притянул к себе и заговорил в ее волосы. «Я могу это понять», - сказал он. "Я скажу вам почему. Потому что давным-давно, когда мы с тобой познакомились, довольно рано, я начал думать примерно так. Я бы подумал: «Я ребенок из овчарни. Джанет красивая. Она искушенная городская девушка. Юрист. Все это. Тем не менее, я думаю, что я ей нравлюсь ». Я почувствовал себя прекрасно. Я почувствовал себя примерно девяти футов ростом ".

Джанет прижалась к нему. «Мммммм», - сказала она. «Ты знаешь, как заставить меня чувствовать себя хорошо. Моя мать шотландка, но, если бы она была ирландкой, она бы сказала, что ты болтун ".

"Бларни?"

Джанет засмеялась. «Я не знаю, есть ли у навахо, если мы, навахо, слово для этого. Но мы, безусловно, должны. Вроде чуши. Или, может быть, ерунды ".

"Нет, я не знаю, - сказал Чи. «Но если настоящие адвокаты произведут на вас впечатление, я должен вам сказать, что могу стать настоящим сержантом».

«Что ж, я думаю, пора это случилось. Но разве вы когда-то не были сержантом? "

«Исполняющий обязанности сержанта», - сказал Чи. «Но это длилось всего несколько месяцев».

"Я помню. Это было, когда вы работали в Crownpoint. Раньше ты так жутко обжег руку. Пытаясь открыть дверь горящей машины. " Она снова прижалась к нему. «Но расскажите мне о повышении».

Чи поймал себя на том, что пожалел, что не поднял эту тему. Маловероятно, что это произойдет.

«Я, наверное, не буду», - сказал он. «Это действительно больше похоже на шутку. Но лейтенант сказал мне, что сам шеф лично заинтересован в том, чтобы пригвоздить этого парня к тому тодаченскому наезду, о котором я вам рассказывал. Тот, где водитель попятился и посмотрел на пешехода, которого он сбил, а затем уехал и позволил человеку истечь кровью ». Чи невесело усмехнулся. «Лейтенант говорит, что если я найду этого парня, я получу повышение».

"О," сказала Джанет.

«Загвоздка в том, что нет никакого ключа к разгадке. Все, что можно проверить в таком случае, уже проверено. Гаражи, малярные мастерские, люди, которые могли что-то видеть. Нечего продолжать ".

«Это нечестно, - сказала Джанет. «В любом случае, тебя уже давно должны были повышать в должности. Но что с того? "

«Но то, что вы сказали о том, как я обжег руку, напоминает мне, - сказал Чи. «Я скажу тебе, что заставило меня по-настоящему хорошо к тебе относиться. Я никогда этого не забуду ".

Я ждал. Она снова прижалась к груди. «Хорошо», - сказала она. "Давай и скажи".

«Они выпустили меня из больницы в Альбукерке с этой рукой, полностью обернутой, чтобы я не мог ею пользоваться, а когда я вернулся домой, я обнаружил, что ты села в мой трейлер, вымыла всю посуду, подместила и получила все что надо, окна все блестели, и вымыла холодильник, и добавила немного свежего молока, и яиц, и тому подобное, и сделала стирку, и ...

«Женщины-юристы время от времени любят играть в домработницы», - сказала она. И у тебя тоже был блюз. Помните это? Вы действительно были подавлены. Я не хотел, чтобы ты вернулся в грязный дом. В полном одиночестве, и все в беспорядке. Я делал это достаточно часто, чтобы знать, что это ужасно удручает ».

Во всяком случае, я любил тебя за это. И я до сих пор верю ».

Сказав это, он положил руку ей под подбородок и ценил шелковистую кожу ее кожи, поднял ее лицо и поцеловал. И она поцеловала его. И так продолжалось довольно долго.

И, сделав это, он знал, что пора - на самом деле, время уже давно - задать вопрос, который он боялся задать.

«Вы помните, когда я спросил вас о вашем отце? О том, откуда он. . И какие были его кланы. И вы сказали, что он был совсем маленьким, когда его родители переехали в Чикаго, и он никогда не говорил об этом, и вы сказали, что действительно не знали. Ты помнишь это? "

Голова Джанет повернулась к его лицу, ее волосы были невероятно мягкими, пахнущими чистыми, пахнущими красиво и прекрасно выглядели в лунном свете. Это был утвердительный кивок.

«И вы сказали, что спросите его в следующий раз, когда поговорите с ним? Уговорите его более конкретным ".

Еще один кивок.

Чи глубоко вздохнул. Он должен был справиться с этим давным-давно. Но он боялся нажимать на нее, потому что это казалось самонадеянным. В конце концов, они были всего лишь друзьями. Теперь он боялся ответа. Клан матери Чи был Медленно говорящими людьми, а его отец родился в клане Горькой Воды. Если отец Джанет Пит принадлежал к одному из тех, кто был по обе стороны своей семьи, то то, что он и Джанет делали здесь, было неправильным. Это нарушило одно из самых строгих табу навахо - жесткие и сложные правила, по которым люди запрещали инцест. Вероятно, мистер Пит не принадлежал ни к одному из них. Было около шестидесяти пяти других кланов, к которым он мог принадлежать. Но затем был клан бабушки по отцовской линии Джанет и связанные кланы его собственной семьи. Они тоже сделали бы любые сексуальные отношения между ним и Джанет табу. Он должен выяснить.

Но Джанет ничего не говорила.

"Он сказал тебе?"

«Я не была уверена», - сказала Джанет.

Чи хотел подумать об этом. Он никогда не знал уроженца резервации навахо, который не знал бы своих кланов. Это было почти как незнание, мужчина ты или женщина. Но, возможно, мать этого человека - живет в доме белого человека.


в городе в тысяче миль от священных гор - хотела сделать из своего сына белого человека. Такое иногда случалось. А может, отец Джанет просто не хотел ей говорить. Или по какой-то причине шутил над ней. Чи не мог понять, зачем я это сделал.

Он имел какое-нибудь представление? Могу я рассказать вам что-нибудь полезное? "

«Он был уверен, что ничего не знает о кланах моего деда, потому что дед умер до их переезда. Когда папа был маленьким мальчиком. Но он сказал, что думал, что его мать могла принадлежать к голодающим. Он сказал, что вспомнил, как она шутила по этому поводу. Сказать, что это было уместно для их семьи ".

Чи пробежался сквозь его память. «Голодные люди», - сказал он. «Это Dichin Dine’e».

Джанет почувствовала ее настроение.

"Почему все вопросы?" она сказала. Теперь прижиматься не было. «Как будто я не был здесь достаточно долго, чтобы знать ответ на этот вопрос». Она оттолкнулась от него. «Хорошо», - сказала она. "Как я справился? Имею ли я право? " Она засмеялась, когда сказала это.

«Я как твой отец», - сказал Чи. "Я не уверен. Может, я для тебя яд ». Я попытался представить это как шутку.

Они сидели в холодном лунном свете. Джанет вздохнула. "Знаешь что?" она сказала. «У меня завтра долгий день. И вы должны делать то, что вы, полицейские, по вторникам. Так что, если я смогу придумать способ вытащить тебя из машины, я пойду домой и посплю ».

Чи хотел, чтобы этот вечер закончился не так. Он не был готов выйти в холодную ночь.

«Я хочу вас кое о чем спросить», - сказал он. "Вы заметили, когда мы были ..."

«Больше никаких вопросов, Джим. Я не хочу больше вопросов ".

«Это про Blizzard», - сказал он. «Вы заметили, насколько по-разному он отреагировал на некоторые сцены из этого фильма? Мы, навахо, смеялись и гудели от нашей личной шутки, и он выглядел грустным. Точно такая же сцена. Он будет наблюдать за разрушением своей культуры. Мы бы наблюдали, как наши родственники высмеивают белых в фильме ".

«Для меня тоже по-другому», - сказала Джанет. «Мой навахо большую часть времени был недостаточно хорош, чтобы уловить шутку». Она нахмурилась. «Откуда вы знаете, как Blizzard восприняли это? Вы смотрели на него в зеркало заднего вида, не так ли? "

«Ага», - сказал Чи.

«И я тоже, держу пари».

«В основном на тебя», - признал Чи.

«Подлый», - сказала Джанет. "Зачем смотреть на нас?"

Он хотел сказать, потому что ты красивая. Потому что мне приятно смотреть на тебя. Потому что я глупо, безнадежно позволил себе влюбиться в тебя. Но он этого не сказал. Была проблема Dichin Dine’e. Его память верна? Была ли какая-то связь между этим маленьким кланом и его собственным? Давным-давно, зимней ночью, когда такое учение было уместно, Хостин Фрэнк Сэм Накаи, его Маленький отец, рассказал ему историю его Медленно говорящих людей, прослеживая ее вплоть до мифических времен, сразу после того, как Изменяющаяся Женщина покинула Народ, чтобы воссоединиться со своим возлюбленным Солнцем. Тогда он был мальчиком, и некоторые из клановых связей казались смутными и неважными. Но теперь имя «Голодных людей» что-то пробудило в его памяти. А теперь это стало ужасно важным. Это определяло, допустимы ли Джим Чи и Джанет Пит как друзья, но табу как любовники.

Поэтому вместо того, чтобы сказать то, что он хотел сказать, он сказал: «Я думал о тебе, обо мне и Ковбое, сидящих на крыше в Тано и смотрящих на танец качина. Ковбойский хопи, а он сам состоит в одном из обществ хопи качина, поэтому он увидел многое, что мы упустили. Но не так сильно, как люди Тано. Я имею в виду, что все мы на крыше были чужаками. Как шайены, наблюдающие, как навахо притворяются шайенами. Я многое упустил. Мы тоже многое упустили. Интересно, что. "

«Я тоже», - мрачно сказала Джанет. «Я имею в виду, я и Blizzard тоже. В фильме я многого не понимал. Не очень хорошо понимает навахо. И, честно говоря, не понимая, что значит быть навахо ».

Чи изучил ее профиль. Он внезапно и потрясенно осознал, что она пытается не плакать. Он испытал внезапное резкое просветление. Он видел Джанет Пит, о существовании которой даже не мечтал. Он видел одинокую девушку. Он, который был мальчиком из лагеря для овец, окруженным городскими детьми в школе-интернате; он, который был деревенщиной среди знатоков Университета Нью-Мексико; он, из всех людей, должен был знать, с чем Джанет столкнулась бы в этом Большом резервации, полном незнакомцев. Но я этого не сделал. Она видела только проницательного адвоката, который прекрасно выглядел в дорогой одежде, носил броню остроумия, юмора, образования и ума. Он не видел девушку, которая пыталась найти дом. Он чувствовал почти непреодолимое желание притянуть к себе Джанет Пит, обнять ее, утешить, согреть в холодном лунном свете, сказать ей, что он понял, сказать ей, что любит ее и будет заботиться о ней вечно, и умрет сделать ее счастливой.

Почти потрясающе. Он мог сделать это неделю назад, когда они были друзьями. Теперь возник вопрос о голодных людях.


ты. Они перебрались на эту территорию вне дружбы, и Чи не знал дороги назад. Если бы был способ. Возможно, и было, но Чи не мог об этом подумать. Поэтому он просто смотрел в ее профиль, когда она сидела, одинокая, с опущенными плечами, глядя в лобовое стекло. И сказал он:

«Помнишь в Тано? Кошар упал с их крыши, и двое из них схватили одну из качин. Они много громко разговаривали, жестикулировали и тому подобное. И толпа смеялась. Добродушный. Всем было весело. Разобраться в том, что происходит. А потом вошел клоун, одетый как ковбой на коне-палке. И клоун с игрушечной тележкой, продающий свои вещи парню, одетому так, как будто он должен был быть туристом или торговцем. И помните, как бы внезапно смех на этом остановился. Все затихло ".

«Хорошо», - сказала Джанет. "ХОРОШО. Я помню. "

«Интересно, что мы упустили», - сказал Чи. «Интересно, что это означало».

«Я не знаю, что это значит», - сказала Джанет. "Понятия не имею. Но я думаю, этот разговор, который у нас сейчас идет, означает, что мы вернулись к нашему традиционному статусу ".

"Традиционный статус?"

«Вернемся к старым друзьям», - сказала Джанет. "Хорошие друзья. Помните? Вернемся к тому, чтобы рассказывать друг другу о наших проблемах. Давать друг другу разные плохие советы. О наших любовных отношениях с другими людьми ".

«Я бы так не сказал», - сказал Чи. Он не мог придумать ничего более разумного, чтобы сказать. «Но разве у вас нет идей о том, что могло происходить там, в Тано? Любые- "

Джанет наклонилась к нему и открыла дверь. «Вон», - сказала она. "Пойти спать. Завтра будь копом. "

В трейлере Чи упал на койку, все еще в куртке и ботинках, и ему удалось не думать о Джанет Пит. Я думал о деле Тодачене. Корпус без поводков. Он подумал, где это произошло - на проезжей части с легким движением, по которой в основном живут местные жители резервации. Это означало, что водитель, вероятно, был навахо. Каким бы пьяным он ни был, к настоящему моменту он должен осознавать природу своего преступления. Он почувствовал бы вину. Это заставит его выйти из хожо, из того состояния гармонии, которое является целью метафизики навахо. Если бы он был традиционным, он бы звал на помощь шамана. «Завтра, - подумал Чи, - он начнет рассказывать лекарям в Шахматной доске на северо-восточной стороне Большого Резерва». Если бы он был терпеливым, возможно, некоторая информация вернулась бы. Церемониальное лекарство для человека, причастного к смерти. Этот человек, вероятно, был пьяным, кто-то сошел с Пути навахо. Но попробовать стоило.

Второе, что он сделает завтра, - это предоставит лейтенанту памятку об убийстве Сайесвы. Липхорн ясно дал понять, что не хочет, чтобы Чи вмешивался в то самое федеральное дело, не связанное с резервацией. Но при всей своей непоколебимости Липхорн был умен. Он заслужил свою репутацию. Записка сообщала лейтенанту, что на церемонии Тано, похоже, произошло что-то странное, связанное с игрой клоунов. Лифорн мог взять его оттуда.

С этой мыслью Чи сел, разделся и залез под одеяло. Он прислушивался к ночным звукам, которые в эту ночь включали тяжелое дыхание спящего шайенна. И он подумал о выборе, который ему, возможно, придется сделать между Джанет Пит и религией, которая всегда определяла цель его жизни.

## Глава 12


НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ для офицера Джима Чи был выходной. Он отвез Blizzard в Gallup, чтобы забрать свою машину в полицейском участке. Он пошел в офис на случай, если он поймает Лиафорна, но не сделал этого. Он напечатал предполагаемую памятку и положил ее в корзину на аккуратном столе лейтенанта. Я потратил мгновение на изучение огромной карты, украшавшей стену за столом Лиапхорна. Символические булавки, которыми мужчина отмечал места, все еще связывали Деревню убийств Тано с деревней в Торо. На выходе он кивнул Вирджинии и провел остаток утра в Gallup Quality Electronics, доводя радио Citizens Band в своем пикапе до рабочего состояния. Сделав это, я поехал на север по США. 666, по восточному склону гор Чуска, мимо Тохатчи, школы-интерната Нашитти и Дома капитула Шип-Спрингс, до поворота на Ньюкомб, а затем поднялся на запад, мимо небольшой группы зданий, которые были двумя серыми холмами старая школа-интернат Тоадлена, и на старую изрезанную колеями дорогу, которая вела к овцеводству Хостина Фрэнка Сэма Накая, старшего брата его матери.

Покидая Gallup, он думал обо всем, кроме Джанет Пит. Времени на это позже. После того, как он поговорил с Хостином Накаи. После он знал, что думать. Теперь он подумал о своем деле об убийстве в автомобиле. Видимо безнадежно. Ничего особенного. Не на что надеяться, кроме удачи. И лейтенант Лиапхорн не одобрял удачу. Он думал о том, почему Лиафорн, несмотря на довольно веские доказательства, не верил, что Юджин Акеа убил Эрика Дорси или кого-то еще.


Я подумал о том, где он мог бы искать Дельмара в следующий раз, о своей маленькой хитрой проблеме. И о том, почему толпа замолчала, когда клоунская повозка появилась на площади Тано. Если Липхорн интересовался, как это преступление связано с делом Дорси, он спрашивал правильных людей в Тано и узнал об этом.

Затем, когда его грузовик поднялся выше к летним пастбищам Чуска, и сосна пондероза заменила можжевельник и пиньон, а воздух в его ноздрях стал холоднее и вернул ему прежние высокогорные запахи, он подумал о Хостине Накаи, Маленький отец его детства.

В летней хижине Хостина Накаи никого не было. Чи нашел смешанное стадо овец и коз Накаи на лугу в миле от него, а его дядя сидел на гнилом бревне, а его лошадь паслась под осинами. На бревне рядом с ним сидел бластер из гетто, очевидно настроенный на KNDN. Из него раздался страстный голос Д. Дж. Неза, поющего: «Моими героями всегда были индейцы».

«Dichin Dine'e», - сказал Хостин Накаи. «Это было бы давно, очень давно, когда мы с ними смешались. Позвольте мне немного подумать об этом ". Пока ему казалось, что он вытащил пачку сигаретной бумаги и мешок Bull Durham из кармана рубашки, предложил и то, и другое Чи, и сделал себе сигарету. «Это было бы тогда, когда армия взяла нас в плен и загнала в Боске Редондо. Когда мы совершили долгую прогулку. Тогда все смешались, и некоторые женились взад и вперед. Даже некоторые женится на апачах. У них там была группа апачей Мескалеро ».

Он закурил сигарету. Выдохнул. Почему вас интересуют «Голодные люди»? Для меня это звучит так, будто вы наконец нашли себя девушкой навахо ».

Чи кивнул.

Накаи сказал: «Я не знаю. Как вы думаете, мать ее отца родилась в семье Дичин Дайнэ. Но какой клан ее отца? Каковы остальные семейные связи? "

«У нее нет клана« рожденного », - сказал Чи. «Ее мать - белая женщина. Ее отец - навахо. Но они из тех семей, которые переселились. Правительство перевезло его семью из резервации в 1940-х годах. Когда это случилось, он был еще ребенком, и я думаю, его семья вырастила его до белого цвета. Он думает, что его мать была Дичин Дайнэ. Говорит, что ничего не знает о клане своего отца ".

Хостин Накаи задумался, выдохнул облако голубого дыма и пробормотал проклятие себе под нос.

«Расскажи мне об этой женщине», - сказал он. И расскажи мне о себе. Расскажите мне о работе, которую вы делаете ».

Чи рассказал Хостину Накаи о Джанет Пит, городе навахо. И он рассказал ему о водителе, который сбил старика, шедшего по дороге 1 навахо, и оставил человека умирать у шоссе. Сможет ли Хостин Накаи распространить информацию об этом человеке среди небольшого братства знахарей? Накаи сказал, что будет. Чи рассказал ему о смерти христианина в Торо и кошаре в Тано, и о том, что никто, казалось, не знал, почему кто-то из них умер, и о его разочаровывающей охоте на Дельмара Канитеву.

Накаи задавал вопросы о христианине, о кошаре, о бабушке Дельмара, о пакете, который несла Делинар.

Пять коз отделились от стада и поплыли вниз по склону. Накаи свистнул своим собакам, отдыхающим в высокой траве у осин. Я указал. Собаки бегали по склону, кружили, возвращали упавших коз обратно в загон. Осеннее солнце уже опустилось достаточно низко, и далеко внизу начали формироваться холмистые равнины. Чи мог различить темную линию теней, отбрасываемую Чако-Месой в сорока милях к востоку. К северу от этого желто-коричневые прерии грама-травы были отмечены темными и цветными пятнами - сланцевой эрозией Пустошей Бисти и Пустыни Де-На-Зин. Красивый. Мирный. Но Чи нервничал. Довольно скоро Хостин Накаи закончит думать и будет готов к разговору. Чи впервые заметил, что его дядя стал стариком. Что бы он сказал?

«Человек, который ударил старика и оставил его умирать», - сказал Накаи. «Я спрошу нужных людей. Вы правы, если он следует Пути красоты навахо, он хотел бы излечиться от этого. Но почему вы хотите его найти? Какая польза от этого для человека, которого он убил? Какая ему от этого польза? Я думаю, вы бы посадили его в тюрьму. Это ему не поможет ". Накаи пожал плечами, не обращая на это внимания. Он позволил тишине взять верх, дав Чи время сформулировать свой ответ. Чи просто кивнул.

«Христианин и кошар. Вы мне скажете, два хороших человека. Ценные мужчины. Но кто-то их убил. Обычно люди, которых так убивают, работали над этим сами ». Я затянулся сигаретой, выдохнул. "Если вы понимаете, о чем я. Они обманули чью-то жену. Напились и кого-то ударили. Они зарезали чью-то корову. Обычно делал что-то не так. Они вышли из гармонии со всем, чтобы их могли убить. Но не в этот раз, скажите вы мне. Два хороших человека, которые помогали людям, никому не причинили вреда. И во многом они были похожи. Кошаре, вы о них знаете. я использовал


чтобы узнать человека хопи, который был кошаром в Моенкопи. Он говорил мне: «По сравнению с тем, какими нас хотел видеть наш Создатель, все люди - клоуны. И это то, что мы делаем кошаре. Мы ведем себя забавно, чтобы напомнить людям. Чтобы люди смеялись над собой. Мы священные клоуны », - сказал он. Он мертв уже давно, но я это помню. А теперь вы сказали мне, что этот учитель в Торо тоже был забавным. Хороший человек, и он рассмешил детей ».

Хостин Накаи стряхнул пепел с сигареты и задумчиво посмотрел на Чи. Как будто интересно, может ли Чи извлечь из этого какой-нибудь смысл. Чи не подал виду.

«Два хороших человека, которые подшучивали и помогали людям. Ценные мужчины. Но кто-то их убил. Должна быть причина. Все связано. Так что надо искать что-то вне их. Что-то злое, чего они оба каким-то образом коснулись. Если вы найдете водителя, убившего этого человека, вы ничего не сделаете ни для кого. Но если вы узнаете, почему были убиты эти ценные люди, тогда вы сделаете хорошую работу ».

Накаи оттолкнулся от бревна, потянулся и посмотрел на Чи. «Но вы хотите услышать о женщине. Вот почему вы пришли сюда. Табу на инцест. Вы об этом знаете. Как от этого тебя тошнит, сводит с ума. Как это вредит твоей семье. Все выводит из гармонии. Так что будьте осторожны с этой женщиной некоторое время ". Он еще раз затянулся сигаретой.

«Я знаю старика, который живет недалеко от Кристалла. Именно там были голодные люди задолго до того, как армия перевела их в Боске-Редондо. Он хатаалий. Он поет Путь на вершине горы, Путь красного муравья и некоторые другие лекарства. Я поговорю с ним об этой женщине. Думаю, он что-нибудь узнает о Голодных людях и нашем клане медленных разговоров. Когда я узнаю, тогда я вам скажу ".

"Как долго будет-"

«Молодые люди нетерпеливы, когда видят женщину, которую они хотят», - сказал Накаи. "Я знаю это. Я начну сегодня вечером ".

«Спасибо, - сказал Чи.

"Еще кое-что. Этот мальчик, которого вы ищете. Вы думаете, что он убегает, потому что боится. Его бабушка все еще звонит лейтенанту, чтобы спросить о нем? "

"Ах," сказал Чи. Почему я не подумал об этом? "Нет. Не в течение нескольких дней ".

«Значит, бабушка знает, где его найти», - сказал Накаи. Он выдохнул дым и стоял, глядя в синее облако, висящее в неподвижном воздухе. «И еще она знает, я думаю, что у мальчика есть причины бояться».

## Глава 13


ОЧЕНЬ ПЕРВОЕ, что Джим Чи намеревался сделать, дойдя до своего офиса на следующее утро, - это позвонить члену совета племени Берте Роанхорс. В записках, которые Вирджиния оставила на его промокате, просили его перезвонить лейтенанту Тодди в Краунпойнт и капитану Ларго в Туба-Сити. Они могли подождать. То же самое и с манильским конвертом, который Вирджиния бросила ему в корзину. Как оказалось, Джим Чи тоже. В телефонной книге компании связи навахо был указан номер роанхорса среди девятнадцати телефонов, обслуживаемых станцией Тоадлена, но суровый женский голос на автоответчике велел Чи оставить сообщение. Он сделал. Затем я позвонил в канцелярию законодательного секретаря. Еще один пробел. Ни один из комитетов Совета Племени, в которых работала миссис Роанхорс, не собирался сегодня. Я оставил еще одно сообщение. Затем я позвонил в гостиницу навахо. Да, член совета Роанхорс был зарегистрирован. Она не ответила на телефонный звонок в комнате. Чи оставил третье сообщение.

Исчерпав все возможности, которые он мог придумать, он перезвонил капитану Ларго. Ларго отсутствовал, но у диспетчера Туба-Сити было для него сообщение: «Скажите Чи, что мы сделали пробел на ремонт передней части в его случае наезда».

Я вызвал лейтенанта Тодди в Краунпойнт. Лейтенант был в доме. «Я просто хотел, чтобы вы знали, что мы не забыли вас, ребята, в столице народа навахо», - сказал Тодди. «Мы не забыли, но если подозреваемым в автомобильном убийстве был кто-то здесь, кажется, никто об этом не знает».

Вот и все. День начался неудачно. Он позвонит в Blizzard и скажет ему, что он сделал вывод, что член совета Роанхорс скрывает Делмара. Это должно произвести впечатление на Blizzard. Но, естественно, Blizzard не было. Чи вынул из корзины манильский конверт. Он бы посмотрел, что Вирджиния ему оставила.

На конверте было напечатано «офицерский чи» большими буквами, но ничего больше. Он вскрыл ее и вылил кассету с аудиокассетой. Я его перевернул. Ни с одной из сторон не было ничего, что могло бы предположить, что в нем содержалось. Он позвонил Вирджинии, чтобы спросить, кто это оставил. Вирджинии не было за своим столом. Радио на полке за столом лейтенанта Лиафорна включало магнитофон. Я бы позаимствовал это.

Но лейтенанта, как и Вирджиния, и Близзард, и Роанхорс, не было. Чи оставил дверь открытой, включил радио и вставил ленту.

Он издавал гудение и щелчки, характерные для любительской записи, затем звонкие звуки, а затем голос, говорящий: «Вы достигли офиса члена совета Джимми Честера. Я не могу подойти к телефону сейчас, но оставлю сообщение после сигнала, и я вам перезвоню ".


Последовала перерыв, затем звуковой сигнал, а затем второй голос:

«Джимми, это Эд Зек. Если ты там, возьми это. Мне надо поговорить с тобой. В противном случае позови меня в мотель. Это комната 217, и я буду там, пока ... "

«Я здесь, Эд. Что тебе нужно?»

"Мне нужно ваше мнение. Я слышу некоторые вещи, которые меня беспокоят ".

"Как что?"

«Может быть, Движение американских индейцев вмешается в это. Вы это слышите? "

"Забудь это. AIM здесь ничего не значит. Они городские индейцы. Кроме того, что касается навахо, они всегда принимают неправильную сторону аргументации ».

Чи остановил запись. Что за черт это был? Очевидно, телефонный разговор. Я узнал хриплый голос Зека. Предположительно, человек, отвечавший на автоответчик Джимми Честера, был, как и было объявлено, Джимми Честером. Но должен ли он подслушивать? А кто ему это прислал? Первый парень природы? Как его звали? Applebee.

По телефону Лифорна я позвонил на стол Вирджинии. Теперь она была там.

"Какой пакет?" - спросила Вирджиния.

«Вообще-то, конверт из манильской бумаги».

«Не я», - сказала Вирджиния. «Кто-то, должно быть, уронил его тебе на стол. Никто из вас, ребята, никогда не запирает дверь или что-то в этом роде. Вы даже не закрываете их в половине случаев. Вы думаете, что у вас никто не ворует, потому что вы полицейские. Что ж, вот что я вам скажу. Люди входят сюда и крадут твой кошелек со стула. Укради свою куртку. Это случилось со мной. Я уже много лет говорю шефу, что у него должно быть правило держать двери запертыми. Когда тебя нет дома. Или, по крайней мере, закрыть их ». Вирджиния задержала дыхание, дав Чи возможность.

«Это делает все более эффективным», - сказал Чи, недоумевая, почему он спорил по этому поводу. «Когда вам нужно с кем-то поговорить, вы можете заглянуть внутрь и посмотреть, там ли он или занят. Так же поступили и в Crownpoint. Когда я был там. Так было и в Туба Сити ».

«Что ж, тогда не вините меня», - сказала Вирджиния, завершив разговор и оставив Чи смотреть на радио Джо Лифорна.

Может быть, сама лента скажет ему, кто ее принес. Я нажал кнопку воспроизведения. Записка, которую он написал вчера для Лиафорна, все еще лежала в корзине лейтенанта. Может быть, Липхорн работал над делом Эрика Дорси или другим серьезным преступлением. Или, может быть, он назначил себе поездку во Флагстафф. По словам Скаттлбатта из отдела, он должен был что-то делать с женщиной-профессором вон там. Лента перестала жужжать, щелкнула и внезапно заговорила рокочущим мужским голосом с западно-техасским акцентом.

«- то, что я слышу. Но я вам верю на слово. Другое дело. У вас есть какие-то связи с людьми из Navajo Times? "

"Немного. Я знаю репортера, освещающего заседания совета. Я брал у меня интервью в прошлом месяце. Вот и все ".

«Я не хотел, чтобы в прессе шло много споров по поводу свалки. Молчание иногда бывает золотым. Особенно, когда вы имеете дело с любителями деревьев. Но в газете начали появляться письма с недоверием к проекту. У них там был один от племенного полицейского. Вы думаете, мы должны отреагировать? Знаете, посмотрим, сможем ли мы положить конец смешению политики с племенной полицией. Многим это понравится, Джимми ".

«Нет», - сказал Честер.

- Ты имеешь в виду, просто надейся на лучшее? Надеюсь, ничего не возникнет. "

«Да», - сказал Честер. «Давай поговорим о моих деньгах».

Из динамиков доносился хриплый смех Зека. «Чек по почте», - сказал он. «Так же, как я продолжаю тебе говорить».

«Я не смеюсь», - сказал Честер. «Банк не смеется. Я должен оплатить эту записку. Помните, это я подписал бумагу ».

На мгновение единственным звуком была запись ленты.

«Хорошо, - сказал Зек. «Двадцать две тысячи с чем-то. Придется кое-что перенести. Скажи им, что принесешь им в понедельник ".

«И никакой этой чепухи по почте», - сказал Честер.

«Я сделаю это кассовым чеком», - сказал Зек.

"А что вы слышите от Тано?"

«Ничего особенного. Думаю, у нас все в порядке. Берт Пенитева за это. Он там популярный человек, и Тано неплохо делает то, что хочет губернатор. Он не такой раскол, как ваш совет навахо. Там губернатор тоже крупный мужчина в одной из религиозных кивов ".

«Я знаю, - сказал Честер.

- Думаешь, тогда нам лучше оставить это в покое? Мне нужно знать что-нибудь еще? "

«Ничего», - сказал Честер. «Вы идете вниз и переводите деньги. И это не двадцать две тысячи с чем-то. Сейчас двадцать две тысячи пятьсот тридцать. Может быть, эти банки не берут ничего, чтобы ссудить деньги вам, ребята, bilagaana, но мы, навахо, должны платить проценты. Двадцать две тысячи пятьсот тридцать ".

И еще несколько центов, которые мы округлим. Так что дааа пока ".

Раздался щелчок, а затем только звук бегущей ленты.

Чи дайте ему поработать, пока он не отключится. Затем он перемотал его, воспроизвел разговор и снова перемотал. Он решил, откуда это должно было взяться. Кто еще, кроме Роджера Эпплби? Эколог сказал, что


знает способ получить доказательства, доказывающие, что Джимми Честер коррумпирован. И он получил это. Наверное, с незаконной прослушкой. Собственно, сейчас это не прослушка. Скорее одно из тех устройств, которые перехватывают разговоры по мобильному телефону. Он видел одну в магазине электроники в Фармингтоне. Но, тем не менее, кассету нельзя будет использовать в суде или даже перед большим жюри. Если это было незаконно, а, вероятно, и было, как его можно было использовать?

Он думал об этом, когда зазвонил телефон.

«Офис Джо Липхорна».

"Джо? Джим Чи все еще работает над этим делом об убийстве с участием автомобиля? " Это был голос диспетчера Window Rock. "Тот, где-"

«Это Чи», - сказал Чи. «Лейтенанта нет в офисе».

"Привет, чувак. Тебе повезло. Ваш подозреваемый только что признался. Прямо по радио ".

"Признался? Что ты имеешь в виду? "

«Он подъехал к KNDN в Фармингтоне и вошел туда, где есть тот открытый микрофон для публики, чтобы делать объявления, и он сказал, что сделал это, и ему было жаль, и он собирался возместить ущерб. Он сказал, что был пьян. Сказал, что не знал, что ударил человека ".

"Кто это был?"

«У нас его еще нет. Я вышел и уехал ".

«Замечательно», - сказал Чи. «Разве они не вызвали копов? Люди на вокзале? "

"Полагаю, что так. Его все ищут. Полиция Фармингтона, полиция штата Нью-Мексико, департамент шерифа Сан-Хуана. Наши люди в Шипроке. Всем ".

«Хорошо, - сказал Чи. «Думаю, я пойду к ним». До Фармингтона было три часа через гору, но наезд был его детищем. Джимми Честеру придется подождать.

## Глава 14


"ГДЕ ВСЕ смотрели?" - спросила Дилли Стрейб. Он стоял в дверях магазина школы Сент-Бонавентура, глядя сквозь беспорядок.

"Где?" - сказал лейтенант Тодди. Он замахал руками в жесте, охватывающем космос. «Я думаю, тебе придется говорить везде».

«Так что я думаю, что нам нужно снова поискать», - сказал Стрейб. "Как насчет тебя, Джо? У тебя есть идеи, с чего начать? "

Лиафорн пожал плечами.

«Мне бы помогло, если бы я знал, какого черта мы должны искать», - сказал Тодди. Я начал изучать набор зубил, шил, пробойников, молотков, наборов гвоздей, напильников и рубанков, вбитых в стену.

Стрейб сохранил позицию, прислонившись к косяку. «Если вы зададите этот вопрос лейтенанту Лиафорну, он скажет вам искать улики. Затем вы спрашиваете его, откуда вы знаете, что это ключ к разгадке, и он мудро смотрит на вас ".

«Я за то, чтобы просто посмотреть», - сказал Лиафорн. «Никогда не знаешь, что найдешь».

«Это теория Джо, - сказал Стрейб. «Вы не ищете ничего особенного. Вы просто смотрите, и если вы посмотрите достаточно долго, то достигнете пенсионного возраста ».

«Точно с той же скоростью, с какой вы наклоняетесь в дверных проемах», - сказал Лиапхорн.

"Как насчет этого?" - спросил лейтенант Тодди. Он показал Лиафорну молоток. "Может быть, это кровь?"

Лиафорн посмотрел на него, поскреб ногтем большого пальца, показал результат Тодди.

«Засохшая краска», - сказал Тодди.

«Я скажу вам, что мы ищем», - сказал Стрейб. «Мы надеемся обнаружить на полароиде фотографию Юджина Акеа с поднятой дубинкой, которая вот-вот ударит мистера Дорси по затылку. Посмотри, не оставил ли он это в мусорной корзине ".

Тодди не нравился юмор Стрейба. «Мы перебрали мусорные корзины. Прошла через все ".

«Я просто шутил, - сказал Стрейб. Он оттолкнулся от дверного косяка и начал открывать ящики. «Интересно, для чего эти вещи могут быть». Я показал небольшой неглубокий деревянный ящик.

«Это формы для литья металла в песчаные формы, - сказал Тодди. «Вы кладете влажный песок и придаете ему желаемую форму, а затем заливаете расплавленное серебро - или то, с чем вы работаете. Похоже, тот размер, который вы использовали бы для отливки пряжки ремня ".

"Как насчет этого?" Стрейб протянул Тодди более глубокую коробку, почти куб. "Может быть, какие-то украшения?"

«Понятия не имею, - сказал Тодди. Он положил его на верстак.

Лиафорн поднял его. Он был новее, чем более стандартные литые формы, и выглядел аккуратно выполненным. Песок внутри был плотным и покрытым коркой из-за сильного тепла металла, который он образовал. Он уставился на углубление. Странная форма. Что это могло быть? Может быть, одна из тех модных настольных зажигалок. Но он выглядел слишком круглым для такой формы лампы Аладдина, которая им нравилась. Фактически, форма, вдавленная в песок, должна была быть близкой к идеальному полушарию. Может, немного яйцевидной формы. Но теперь Лиафорн увидел, что на нем была надпись. Он мог различить форму того, что могло быть единицей, и четкую восьмерку рядом с ней. 18. Но что дальше? За восьмеркой была почти стертая фигура, которая могла быть шестеркой, но песок был слишком потрепан, чтобы оставить четкий отпечаток. Я аккуратно положил форму в ящик верстака. Позже он потратил немного времени, пытаясь выяснить, кто из учеников с ним работал и какой объект формирует коробка.

Они провели в магазине почти час, прежде чем Тодди объявил о дежурстве в Краунпойнт и ушел. Стрейб решил, что ему следует снова расспросить добровольцев миссии и исчез уйдя


жилые помещения. Лиафорн остался. За исключением формы, отлитой из песка, он не нашел ничего, что вызвало бы интерес, кроме стружки из дерева, намного более тяжелого и темного, чем дуб, ель и сосна, которые, казалось, использовали почти все. Не подходила она и к различным полуготовым столам, скамьям, основаниям для настольных ламп, скалкам и кухонным полкам, стоявшим в кладовой мастерской. Лиафорн положил образец в конверт в карман. Позже он найдет кого-нибудь, кто это объяснит. А может, он просто забудет об этом. Это имело большее отношение к его личному любопытству, чем к расследованию убийства.

Липхорну всегда казалось, что вопрос, на который нет удовлетворительного ответа в этом деле, заключался в том, почему это произошло. Если мужчина был достаточно пьян, особых мотивов не требовалось. Но у Акеи должна была быть причина. Дилли предположил, что у него кончились деньги на виски, что он пришел сюда, чтобы занять у Дорси, получил отказ и убил Дорси в результате гнева. И если пьяный Акеах причиной были деньги, почему он не продал взятые серебряные слитки? Их было бы достаточно легко обналичить. Зачем прятать их в ящике под его домом? Любой ломбард в Gallup или Grants, или в любом другом месте, где продавались товары для ювелиров, мог их купить. Или, если он беспокоился о отслеживании продажи, Акеа, вероятно, знал дюжину навахо, или зуни, или акомаса, или лагуна - тоже белых людей, если на то пошло - которые делали серебряные вещи и не задавали бы вопросов, если бы цена правильно.

У Лиафорна все еще был мотив, пока он методично просматривал успеваемости, которые нашел в ящике рабочего места. Он читал заметки этого человека о школьных проектах, когда услышал отца Хейнса. Священник нерешительно стоял в дверях, худощавый, седой, слегка согнутый.

"При удаче?"

«Нет», - сказал Лиафорн, который никогда не верил в удачу. Он жестом указал Хейнсу на стул рядом с ним и осторожно вытащил кубообразную фигуру из ящика. "Вы хоть представляете, для чего эта форма?"

Отец Хейнс осмотрел его, нахмурился, покачал головой. «Похоже, там могли быть какие-то надписи. Может, это была какая-то медаль. Трофей за что-то ".

«Похоже, это неправильная форма», - сказал Лиафорн. «Думаю, это должно быть что-то вроде круглого - вроде маленького бильярдного шара. Серебряный шар ".

«Я всегда пытался заставить детей делать полезные вещи. Или вещи, которые они могли продать ». Хейнс засмеялся. «Я думаю, что школа Bonaventure наводняет рынок подлинными пряжками для ремней, браслетами и т. Д., Отлитыми из песка навахо».

- И это похоже на… - Липхорн постучал по классным записям Дорси. «- эти дети делали довольно хорошие вещи».

Хейнс засмеялся. «На самом деле, некоторые из них были. Некоторые из этих детей действительно талантливы. Но у Эрика была такая политика: заставить молодых людей почувствовать себя более артистичными, чем они были на самом деле. Я не думаю, что он когда-либо видел студенческую пряжку для ремня, о которой не мог бы сказать что-нибудь хорошее ".

«Здесь было не так много бирюзы, - сказал Лиафорн. "Было ли это все учтено?"

Вероятно. У него никогда не было много. Нет на это бюджета. Если один из мальчиков делал что-то особенное, он обычно копал немного денег и покупал камни в Gallup ». Хейнс помолчал. "Вы же не думаете, что это сделал Юджин, не так ли?"

"Я не знаю. Вы видели коробку, которую они нашли под его домом. Похоже, это был он. "

Они подумали об этом. Отец Хейнс пробыл в резервации достаточно долго, чтобы научиться у Дайне тому, что некоторые белые никогда не узнают в жизни, - что во взаимном молчании нет ничего плохого. Часы над дверью издают один из тех звуков, которые иногда издают старые электрические часы. Высокие ноты крика и собачьего лая слабо доносились сквозь стекло. Вокруг них витали все запахи школьной мастерской ремесел: машинное масло, стружка, смола, скипидар, воск, краска, опилки. «Здоровые запахи», - подумал Лиафорн, - заглушают запах крови хорошего человека.

«Прошлой зимой Эрик и некоторые из нас спустились к той большой остановке для гигантских грузовиков рядом с межштатной автомагистралью 40. Мы ужинали в кофейне. Эрику позвонили. Какой-то ребенок - один из племянников Юджина - звонил отсюда, чтобы сказать ему, что у Юджина проблемы с машиной. Итак, Эрик заворачивает свой гамбургер и картофель фри в салфетку и говорит, что ему пора. Помню, я сказал: «Юджин может немного подождать. Сядь и доедай ужин ». И я сказал:« Он, наверное, все равно наполовину пьян - не чувствует боли ». И Эрик сказал:« Ага, вот почему мне нужно торопиться ».

«Значит, вы не думаете, что Юджин убил его».

«Я не знаю», - сказал Хейнс. «Что касается виски, этого не скажешь. Матери убивают своих детей, когда они пьяны. Или выпить, когда они беременны, что почти так же плохо, как убить их ".

Но, подумал Лиафорн, даже с виски должна быть какая-то причина. Что-то, что разожжет смертельную ярость. Он достал конверт из кармана, стряхнул кусок дерева на ладонь и показал


это священнику. "Есть идеи, откуда это?"

«Похоже, он оторвался от ножки стола или чего-то подобного. Похоже на стружку на токарном станке ".

"Какого дерева?"

Хейнс осмотрел его. «Темный и жесткий», - сказал он. «Я знаю, что это не так. Это не сосна, не пихта, не кедр, не дуб, за исключением тех пород, которые имеют более темный цвет. Это не красное дерево. Я почти уверен, что это не красное дерево, и я знаю, что это не клен ".

«Что-то экзотическое, - сказал Лиафорн. «Может быть, тик или черное дерево или что-то в этом роде».

«Думаю, да, - сказал Хейнс. «Мне кажется, что черное дерево действительно черное, а тиковое - светлее. Может быть, из черного дерева. Но я не эксперт ».

Как часто эту комнату подметают? Очищены? "

«Каждый вечер», - сказал Хейнс. Дорси сделал это сам. Он был очень аккуратным человеком ". Он сделал жест, осматривая всю комнату. «Обычно, если вы заходите сюда, когда класс не занимается, вы находите это гладким, как свисток. Нигде нет опилок. Рабочие поверхности все чистые. Все на своих местах. Не так. " Он неодобрительно посмотрел на загроможденную комнату. «Но после того, как мы нашли тело Эрика и приехала полиция, они попросили нас запереть комнату и ничего не трогать, пока расследование не будет завершено».

Лиафорн положил бритье на стол. «Было довольно много этого темного материала на токарном станке и еще немного на верстаке с тисками для деревообработки. Так что, полагаю, он должен был попасть туда утром, когда его убили ».

«Да, - сказал Хейнс. «Эрик всегда замечал. И он использовал один из тех пылесосов и тряпку для пыли. Он сказал, что это одна из вещей, которым он хотел научить детей. Вы хотите быть мастером или художником, вы должны быть организованными. Вы должны быть аккуратными ".

«Он позволил некоторым студентам взять проекты, над которыми они работали?»

Хейнс выглядел удивленным. «Я так не думаю, - сказал он. «Может, если бы они что-нибудь шлифовали. Что-то, что они могли бы сделать дома. Но проекты по изготовлению серебряных изделий мы держали запертыми на складе ».

Лиафорн коснулся бритья пальцем. Он сказал: «Я обыскал кладовую и все, что мог здесь придумать. Я не могу найти ничего похожего на это дерево ".

"О," сказал отец Хейнс. Я подумал. «Может быть, кто-то из студентов работал над…» Он оставил фразу незавершенной.

«Может быть», - сказал Лиафорн. «Мы поговорим со студентами и узнаем, чем все занимались в деревообработке. Но Дорси вел список того, что делали дети. Ничто не выглядело так, как будто для этого использовалось причудливое дерево ".

"Так ты думаешь, что, может быть ..."

«Я думаю, что еще раз посмотрю вокруг дома Юджина Акеа, чтобы посмотреть, найду ли я его там».

И он также думал, что немного пересечет границы юрисдикции. Дилли Стрейб может организовать это для него. Они поедут в Тано Пуэбло, как и предложил Джим Чи в оставленной им записке. Лифорн решил, как только он прочитал это, что хочет узнать, что было в фургоне, который тащил клоун. Что заставило жителей Тано перестать смеяться и внезапно стать серьезными? И он хотел посмотреть, сможет ли он найти что-нибудь из тяжелого темного дерева в том месте, где останавливался Фрэнсис Сайесва, когда он возвращался домой в Тано. Пришел домой, чтобы обучить свой народ или, может быть, предупредить их о чем-то. И умереть.

## Глава 15


Сэмми Йаззи, похоже, отвечал за радиостанцию KNDN, когда Чи свернул с главной улицы Фармингтона на парковку. Он был примерно того же возраста, что и Чи, с аккуратными усами, короткой стрижкой и озабоченным видом, если бы он наслаждался азартом от трансляции признания ранее в тот день, когда оно давно прошло.

«Я не знаю, что еще я могу вам сказать. Как я сказал депутату, и полиции Фармингтона, и полицейским штата, и полицейскому племени, который пришел сюда сегодня утром, парень просто вошел, подошел к микрофону и сделал свое дело ».

«У меня полицейский протокол», - сказал Чи, показывая копию, которую он взял в полицейском участке Фармингтона. «Это дает факты: мужчина средних лет, вероятно, навахо, одетый в джинсы и джинсовую куртку и кепку с символом CAT на короне, в очках в темной оправе, за рулем грязно-зеленого пикапа, возможно Ford 150 или Dodge. БАРАН. Припарковался впереди, вошел, подошел к открытому микрофону, сказал, что хочет передать объявление. Было сказано подождать до конца записи. Ждал. Был дан сигнал. Затем он сделал заявление и ушел. Уехал. Правильно? "

«Верно», - сказал Яззи. "Вот что случилось. Вот только я думаю, что Элли сказала офицерам, что не могла прочитать номерной знак, когда подошла к окну, чтобы посмотреть. И наклейка на бампер ".

"Да уж. Это здесь ". Он снова прочитал: «Лицензия скрыта грязью. Свидетель заметил наклейку на двери багажника: «Эрни - величайший». Забавно наклеивать наклейку. Ты хоть представляешь, откуда это? "

Яззи пожал плечами. «Для меня это в новинку. Может быть, это один из тех, кого вы придумываете. Например: «Мой ребенок - отличник Фармингтонской школы». Или «Мой ребенок может хлестать твоего отличника в Фармингтонской средней» ».

«Может быть», - сказал Чи. "Как насчет обуви?


«Тебе лучше поговорить с Элли», - сказал Яззи. "Она лучше всех посмотрела на него".

Элли выглядела так, как будто она закончила школу примерно на год и все еще наслаждается общением с полицейскими, особенно с красивым молодым полицейским.

"Сапоги?" - сказала она и закрыла глаза, чтобы показать, что она много думает и у нее длинные красивые ресницы. "Нет. На нем были высокие рабочие туфли. Я помню, потому что заметил, что он поехал в грязь, и посмотрел ».

"Что-нибудь еще? Это может быть полезно? "

"Чем сапоги могут быть полезны?"

«Хорошо, - сказал Чи. Что, если бы он был в высоких ботинках на шнуровке? Это может говорить нам, что он работал в телефонной компании. Или энергетическая компания. Линейщику. Полюс-альпинист ".

«Ой, - сказала Элли. «Или если бы он носил эти большие тяжелые туфли со стальным колпачком на носке, может быть, для трубопроводной компании».

«Верно», - ответила Чи, улыбнувшись в ответ. «Теперь, если нам повезет, вы вспомните, что на его куртке была нашивка с надписью« Отряд шерифа округа Сан-Хуан »или« Клуб львов ». Что-то вроде этого ".

Элли снова показала ресницы, глубоко задумавшись. "Нет", - сказала она. «Я просто помню, что он выглядел немного нервным и напуганным, но в этом нет ничего необычного. Многие люди нервничают, когда берут в руки микрофон. Тебе известно. О передаче по радио. И он был довольно старым ".

Чи посмотрел на отчет. «Здесь написано, что это люди среднего возраста. Он был старше средних лет? "

«Это вроде как старое», - сказала она и пожала плечами. "Тебе известно. Может, за тридцать. И нервничаю ".

«Было бы естественно нервничать, - думал Чи, - когда ты собираешься рассказать миру, что кого-то убил».

«Нервничаешь, - сказал ты. Но он никого не спрашивал, как пользоваться микрофоном? Как включить? Как далеко держать это от его лица? Что-нибудь из этого? "

"Нет крео".

«Он просто взял его в руки и, кажется, знал, как все делать правильно?»

«Ага», - сказала она. «Я не думал об этом. Некоторым людям, которые приходят делать объявления, нужно сообщить об этом. Вы знаете, они приехали из страны. Желание объявить о похоронах, или пении, или девичьем танце, или собрании пастбищного комитета в доме их капитула. Что-то такое. И они ничего не знают об использовании микрофона ".

«Еще кое-что», - сказал Чи. «Я так понимаю, что объявления с открытым микрофоном записываются во время трансляции».

«Это требование правительства», - сказала Элли. «Мы должны это сделать. Это автоматически ".

"Могу я получить копию?"

«Мы уже сделали один для шерифа», - сказала Элли. «И для копов Фармингтона».

"Как насчет меня?"

Элли осмотрела его и хихикнула. "Почему бы и нет?" она сказала. «Тебе придется подождать минуту».

Пока он ждал, Чи вглядывался в парковку на свой пикап и другие машины. Через стекло с такого расстояния он не мог прочитать, что вежливое вождение спасает жизни или пристегивание ремня безопасности, это наклейки закона на его собственном бампере. Он различил наклейку о членстве в Национальной стрелковой ассоциации на соседнем грузовике только потому, что она была знакома: если Элли читала наклейку Эрни на грузовике подозреваемого, она, должно быть, была напечатана крупным шрифтом. Он спросил бы об этом, когда она вернется, а это было в тот самый момент.

«Вот она», - сказала она, протягивая ему кассету. «Полицейскому бесплатно».

«Спасибо», - сказал Чи. "Вы помните, где был припаркован пикап этого человека?"

«Прямо там», - сказала она, указывая. «Ближайшее место».

«Вы уверены, что написано на наклейке на бампере? В отчете говорится, что грузовик был в грязи. На номерном знаке была грязь ".

«Не на наклейке», - сказала Элли. «Он выглядел совершенно новым. И это было очень здорово. Я имею в виду буквы ".

«Что ж, - сказал Чи, - большое спасибо». Он вручил ей две карточки, в одной из которых он был указан как полицейский из племени навахо и указан номер его офиса, а в другой - как хатаали и певца «Пути Благословения» и указан номер телефона в его трейлере. «Дом и офис», - объяснил я. «Не могли бы вы позвонить мне, если подумаете о чем-нибудь еще? Все, что могло бы помочь мне найти этого парня ".

«Единственное, что мне показалось забавным, это кепка, в которой он был». Элли моргнула, прижав ресницы к гладкой щеке.

"Забавно, как?"

«Я не имею в виду, ха-ха, смешно. Забавно странно. Это была одна из тех бейсболок, которые носят все, но выглядело так, будто кто-то сел на счет. Она вышла прямо из короны, а затем изогнулась, вот так ". Элли подняла правую руку ко лбу. Она воссоздала пальцами странно изогнутую кепку. «Похоже, счет был нарушен». Она сделала неодобрительное лицо.

«Было приятно это заметить», - сказал Чи, улыбаясь ей. «Это такая необычная вещь, которая может помочь нам найти его. Вы можете придумать что-нибудь еще? "

Выражение лица Элли говорило, что она пыталась. Она что-то подумала, обдумала, выглядела сомнительной, снова вернулась к размышлениям.

«Ты что-то придумал», - сказал Чи. "Что это было?"

Она хихикнула. «Я не понимаю, как это поможет. Но я помню, как забавно нюхал ». Она наморщила нос и засмеялась. «Я пахну луком».

«Держу пари, я ел гамбургер», - сказал Чи. Может, лоттабургер. В них есть


много лука ". По этой причине Чи и сам их одобрял.

"Нет", - сказала она. «Было утро. Думаю, это была его одежда. Достаточно сильный, чтобы у тебя слезились глаза ". Она смотрела на карты, которые он ей дал. «Ты хатаалий», - сказала она, глядя на него. "В самом деле? Я не знала, что ты можешь быть знахаром и полицейским одновременно ".

«Я начинаю думать, что ты не можешь», - сказал Чи.

## Глава 16


По пути к пикапу Чи решил, что следующим шагом будет поиск мест в Фармингтоне, где были напечатаны наклейки на бамперы. Наверное, найду не больше одного или двух. Он спрашивал в городском отделении полиции и проверял телефонную книгу. И когда он обнаружит, что тот, кто напечатал эрни, - величайший бизнес, у него будет еще один шанс найти хладнокровного ублюдка, которого он искал. Затем он завершит расследование. Он произведет арест. Он произведет впечатление на лейтенанта Лиафорна, пришьет ему сержантские нашивки и добавит к своему ежемесячному доходу около пятисот долларов. Тогда он был бы в гораздо лучшей форме, чтобы убедить Джанет выйти за него замуж. В лучшем случае, если бы клан голодных людей не связался с одной из своих и не сделал ее своей сестрой и, следовательно, сексуальным табу. И если Джанет простит его за неуклюжесть, с которой он справился. Если он сделал это так плохо, как помнил, это маловероятно. Наконец, возник исходный вопрос: при любых обстоятельствах выйдет замуж за воспитанного и воспитанного выпускника Стэнфордской школы права и члена адвокатуры за мальчика из лагеря, ставшего полицейским.

А что, если бы она была сестрой клана? Что бы я тогда делал? Чи не хотел об этом думать. Он поехал по Майну к полицейскому участку, сознательно не думая об этом. Вместо этого он лучше организовал себя на фронте лейтенанта Лиафорна. Липхорн совершенно ясно дал понять, что его помощь не будет приветствоваться ни BIA, ни ФБР Альбукерке в убийстве Сайесвы. «Держись подальше от Тано», - было последним приказом лейтенанта.

А потом был вопрос о взяточничестве советника Честера. Он бросился прочь, не оставив Липхорна никаких объяснений той записи, которую он оставил в магнитофоне на столе лейтенанта. Не нужно так много объяснений. Для Лиафорна это будет достаточно ясно. Кто-то прослушивал телефон Джимми Честера или, может быть, Эда Зека. Эд Зек был давним юристом из индейской страны - постоянным лоббистом на собраниях племенных советов. Итак, у вас есть запись, на которой Честер напомнил Зека за взятку. Это звучало очень по-деловому. Похоже, Честер накапливал проценты со своей выплаты в двадцать тысяч долларов. И, очевидно, Честер взял их в долг в банке, чтобы вернуть деньги, когда Зек доставит деньги. Вроде аванс, а может, способ отмыть. Такой высокий уровень финансирования, как работают банки, был далек от области компетенции Чи.

Оказалось, что полиция Фармингтона намного опередила Чи. Чи направили к сержанту Эдди Беллу.

«Мы справились с этим сразу после того, как это произошло», - сказал Белл. «На желтых страницах семь мест, которые печатают, и все, кроме двух, сделают наклейки на бампер, если вы хотите тысячу или около того, и три из них исчезнут с одного, если вы готовы оплатить стоимость подготовки. и ни черта ни один из них не вспомнил, что делать Эрни - величайшая работа ».

«Ну, черт, - сказал Чи. «Можно подумать, что кто-то вспомнит такую странную вещь. Думаю, это должно быть одно из тех мест, где делают одиночные игры ». Эта концепция была новой для Чи. Он восхищался тысячами наклеек на бампер, от заверений в том, что Бог любит его, до рекомендаций по спасению планеты, непристойностей и ужасных предупреждений о том, что следует слишком внимательно следить. Декларация силы красного цвета, и даже та, которая просто сказала наклейку на бампер. Но он никогда не задумывался, откуда они.

"Они делают это?" Я спросил Белла. «Вы просто заходите и говорите им, что вы хотите, а они вам печатают?»

«Конечно», - сказал Белл. «Quikprint прямо в следующем блоке выполнит для вас одну за пять минут. Но это довольно дорого. Не то чтобы тысяча. Так что они не делают много, и все, с кем мы говорили, говорили, что думали, что помнят, что Эрни величайший. Это как-то странно ".

«Думаю, я должен был напечатать это где-то еще, - сказал Чи.

Выражение лица сержанта Белла говорило, что он считает это утверждение слишком очевидным, чтобы его нужно было говорить.

«Мы попросили проверить принтеры в Альбукерке, Гэллапе, Флагстаффе и Фениксе. Пока все они оказались пустыми. Но вы знаете, как это бывает ".

«Ага», - сказал Чи. Люди были слишком заняты, чтобы выполнять работу других. Или сделать это хорошо. Он был разочарован, и Белл это заметил.

Смотреть. Если вы собираетесь продолжать заниматься этим бизнесом с наклейками, будьте осторожны. Его легко заметить. Если он узнает, что мы за ним следим, он соскребет его. И если он не соскребет это, мы его рано или поздно заберем ».

Белл также сказал что-то слишком очевидное, чтобы говорить о нем. Они были даже.

И Чи был бак...


Единственное, что у него было, что, вероятно, не использовалось ни полицейскими штата, ни полицией Фармингтона, ни шерифом округа Сан-Хуан, - это запах лука. Мужчина, должно быть, сильно пах - не только луковым дыханием. И было, как и сказала Элли, слишком рано есть гамбургеры. Она сказала, что запах исходил от его одежды, и он должен был быть сильным.

Чи поехал в Garden Spot Produce Company на Уэст-Мейн, проверил припаркованные там машины, не отметив зеленый пикап с наклейкой «Эрни - величайший», и припарковался. Он просмотрел распечатанную копию признания своего мужчины, которое ему дал Белл. Теперь он достал записанную на пленку копию, которую получил в KNDN, и вставил ее в свой плеер.

Это был голос молодой женщины, которая говорила на языке навахо. Чи нахмурился. Они дали ему не ту кассету. Женщина сообщала о смерти своей тети по материнской линии, очевидно, читая что-то, написанное для нее на английском языке, и спотыкаясь от перевода. Семья собиралась в доме покойной в Мексикан-Уотер, чтобы поговорить о том, что делать с ее лошадьми, арендой пастбища и другим имуществом, и в Миссии Ассамблеи Бога в Кайенте собирались отпевать. . Прерывистый голос сказал Чи, что женщина родилась в семье «Потоки сойдутся вместе» и родилась в клане Дома-Башни. Но, подумал Чи, какими бы ни были ее кланы, она пошла по дороге Иисуса. Прежде чем он успел обдумать это и повлияет ли это на табу на инцест, раздался другой голос.

«Я говорю семье Хостина Тодачен, что мне очень жаль. Я слышал, как грузовик во что-то врезался, но был пьян. Я вернулся и ничего не увидел. Я почти не пью, поэтому, когда я выпил в ту ночь, я напился. Я бы помог ему, если бы знал, что он там. Теперь мне очень жаль. Я буду отправлять деньги каждые две недели, чтобы компенсировать ту помощь, которую он вам оказал. Я хочу, чтобы вы знали, что мне очень жаль ". Конец ленты. Чи перемотал его и снова сыграл. Слова вырвались наружу - человек напряженный от волнения и, понятное дело, спешащий. Я играл в нее снова. Речь звучала наизусть, как если бы мужчина ее написал. Он, должно быть, много думал об этом. В этот третий раз Чи был впечатлен эмоциями. Голос человека звучал так, как будто он сдерживал слезы.

Выключил ленту, включил радио, нажал кнопку AM. В тот момент KNDN транслировал певца, спрашивающего: «Почему ты оставил меня, Люсиль, с тремя маленькими детьми и урожаем в поле». Он убавил громкость и сел, пытаясь представить себе этого человека. «Среднего роста, средних лет», - сказала Элли, - в джинсах, джинсовой куртке и бейсболке с длинным козырьком, загнутым посередине, как будто на него кто-то сел. На пленке он походил на говорящего на навахо из детства - вероятно, не из школы-интерната. Многие навахо среднего возраста имели ограниченный словарный запас на своем языке, потому что в те времена BIA не позволяла им говорить на нем в школе, и это был возрастной период, когда вы вырастали из словаря детства. Этот человек хорошо это сказал. Он знал глаголы, чтобы преобразовать англоязычную ситуацию в свободное владение навахо. Чи выключил радио и пошел в продуктовый магазин. Клерк указал ему на телефон. Я позвонил в полицию Фармингтона. Да, был сержант Белл.

«Вы знаете, в той передаче этот человек сказал, что собирается отправить деньги семье Тодачене, - сказал Чи. "Вы знаете, сделал ли он это?"

«Он сделал, - сказал Белл. «По крайней мере, кто-то это сделал». Я засмеялся. «К сожалению, он забыл указать свой обратный адрес на конверте».

"Он был отправлен сюда по почте?"

- Штемпель Фармингтона, - сказал Белл. «Судя по всему, я отправил его через два дня после того, как он сбил этого парня».

"Сколько?"

«Шесть двадцати, две десятки и пятерка», - сказал Белл. «Хотел бы я отправить чек».

«Это будет сто сорок пять долларов», - сказал Чи. «Это что-нибудь для вас значит? Количество? "

«Ни черта», - сказал Белл. «По крайней мере, он больше не напился».

«Что ж, - сказал Чи, - спасибо. Если я что-нибудь узнаю, я дам вам знать. Но у меня нет особой надежды ».

«Эй, кстати, ты слышал, что это случилось снова? На этот раз у тебя дома? "

"Что случилось?"

«Кто-то появился у того открытого микрофона, который работает KNDN в Киртланде. Вниз у тракторной компании навахо, рядом с шоссе. Этот парень вошел и показал запись, на которой один из членов совета вашего племени говорит о взятке ".

Чи втянул воздух. "Сделал что?"

«Я этого не слышал, - сказал Белл. «Но мы получили несколько звонков по этому поводу, и кто-то спустился, чтобы узнать об этом. Они сказали ему, что этот парень вошел в дилерский центр и встал в очередь с людьми, ожидающими передачи их объявлений. Микрофон в коробочке на стене в холле, и вы ждете своей очереди. Он сказал: «То, что вы сейчас услышите, - это телефонный разговор между членом совета племени таким-то и таким-то, лоббистом той или иной компании». И затем он включил этот разговор. Держал свой маленький магнитофон наготове.


.

«Будь проклят, - сказал Чи. "Кто это был?"

"Кто знает. Люди приходят каждый день в полдень, чтобы сделать объявления, и никто не обращал на них особого внимания. Это произошло во многом так же, как и предыдущее на станции в Фармингтоне ».

"Вы получили описание?"

«Не так много. Белый человек. Может, пять-восемь-десять. Может, сорок или сорок пять. Был в куртке и шляпе. Ничего о том, что он ехал, или как он туда попал. Менеджер сказал, что всегда есть очередь навахо, которые используют микрофон в этот период для объявлений. Люди, которые там работают, продают тракторы, сельхозтехнику и прочее, не обращая внимания на микрофон. Это просто служебный трюк со станцией. Они, вероятно, получают компромисс на своей радиорекламе или что-то в этом роде ".

«Это описание не сильно сужает его, - сказал Чи. Ему не нужно было сужать круг. Этим человеком будет Роджер Эпплби. Applebee нашла способ использовать запрещенную кассету, которую нельзя было использовать в суде.

Он повесил трубку и стоял, все еще держа руку на телефоне, обдумывая свой следующий шаг. Он не сомневался, что радиопередача Applebee доставит массу неприятностей. Но это была не его проблема. Нет, если только лейтенант не передумал и не позволил ему разобраться в том, что творится со свалкой токсичных отходов. Это было маловероятно. Его беда заключалась в наезде на Тодачене. Мысли Чи обратились к шести двадцатым, двум десяткам и одной пятерке, а также к голосу человека, обещавшего присылать деньги каждые две недели.

«Спасибо за телефон», - сказал он клерку. "Могу я спросить вас о чем-нибудь полуличном?"

Клерк сомневался.

«Люди, работающие здесь, получают зарплату раз в месяц, или раз в неделю, или каждые две недели, или как?»

«Раз в неделю», - сказал клерк.

Это позаботилось об этом.

Контейнеры рядом с ним были забиты фруктами. Апельсины, затем три сорта яблок, затем груши, затем бананы, затем виноград. В ящиках вдоль стены лежала гора картофеля, затем ямс, затем салат, затем капуста, затем морковь, затем лук, затем ...

Клерк отсчитывал сдачу покупателю.

"Где ты достаешь лук?" - спросил Чи.

"Лук?" - спросил клерк.

Чи указал. «Лук», - повторил я.

«Я думаю, они местные», - сказал клерк. «Да, мы получаем их от NAI».

"От сельскохозяйственных предприятий навахо?" - сказал Чи. "Прямо через реку?"

«Верно», - сказал клерк, но Чи уже направился к двери. Почему я не подумал об этом?

## Глава 17


ДАЖЕ ДО того, как закончить читать записку Чи, лейтенант Джо Липхорн сделал несколько выводов. Во-первых, он правильно догадался о Чи. Он был молод, и у него все еще была безумная идея, что он может быть одновременно и хатаалий, и племенным полицейским, и у него была склонность делать все по-своему. Но он был умен. И на этой работе нужно было быть умным. Второй вывод заключался в том, что он должен прояснить этот вопрос о связи между Эриком Дорси и Фрэнсисом Сайесвой сейчас, и начать было именно с того маловероятного места, которое предлагалось в записке Чи.

Он взял шапку, которую только что снял, и направился к двери. Первым шагом было поговорить с Дилли Стрейб. Стрейб, вероятно, все еще сидел за завтраком в таверне навахо, где Липхорн только что оставил его. Он попросил Дилли сделать соответствующие звонки, чтобы удостовериться, что не ушиблены пальцы ног. Затем он проделал долгую поездку в Тано. Возможно, Дилли захочет пойти с ней.

Дилли не пойдет. Он позвонил в офис ФБР в Альбукерке и поручил нужным людям из отдела правопорядка BIA наладить дела за пределами юрисдикции. Но что касается поездки, он сказал Лиафорну: «Извини, мне нужно остричь других овец.

«Может быть, у вас есть время решать проблемы для людей в офисе Альбукерке. Не я, - сказал Стрейб. «Кроме того, у меня болит копчик из-за того, что мы ехали».

Итак, незадолго до полудня Липхорн прибыл в Тано, остановился в административном офисе Пуэбло, задал соответствующие вопросы и получил указания, как добраться до дома Тедди Сайесвы.

Тедди Сайесва не проявил энтузиазма по поводу того, чтобы дать полицейскому навахо пятое повторение, как он выразился, «того чертовски мало, что я знаю о том, как убили моего брата». Но потребность культуры Тано в гостеприимстве быстро пересилила его раздражение. Он приготовил кофе в горшочке на кухонной плите, а затем сидел неподвижно на крае кухонного стула - маленькие, худые люди с заусенцами стрижкой и проволочной оправой, которые выглядели слишком юными для лица, который был выстроен и уставшим. Нет, его не было дома, когда племянник приехал навестить своего брата Фрэнсиса. Он был членом общества качина и должен был заботиться о нем в обществе кива. За исключением визита мальчика, свидетелем которого он не был дома, он не мог придумать ничего необычного в тот вечер.

Я рассказала о том, что произошло, как будто запомнила. Фрэнсис приехал из своего дома в Альбукерке рано утром. Как всегда


Во время церемоний он использовал дом Тедди в качестве своего дома. За ужином он казался озабоченным, может быть, обеспокоенным, но Тедди предположил, что это произошло потому, что на следующей неделе ему нужно было ехать для дачи показаний перед большим федеральным жюри. Сказав это, Тедди сделал паузу и взглянул на Лиафорна, чтобы посмотреть, не нужно ли объяснение. Это не так. Лифорн прочитал об этом в отчете ФБР. Похоже, это связано с аудиторской проверкой банковского дела, не имеющего никакого отношения к этому убийству.

Лиафорн кивнул. Тедди возобновил чтение.

Тедди уехал на предварительную встречу в свою киву. Когда он вернулся домой, Фрэнсис крепко спал в постели. Он все еще спал, когда Тедди ушел на следующее утро перед рассветом для молитвы в киве.

«У меня больше не было возможности поговорить с ним», - сказал Тедди, глядя на свои руки, когда он это говорил. «В последний раз, когда я видел Фрэнсиса, он спал». Он указал на следующую комнату. «Спать там в этой постели. Где мы оба спали, когда были мальчиками ".

«Это будет тяжелая потеря», - сказал Лиафорн. Он подумал о том, чтобы рассказать мужчине о смерти Эммы, сравнив потерю жены вашей жизни с потерей брата. Но он не видел в этом утешения. Для любого из них. Вместо этого он сказал:

«Из отчета агента ФБР следует, что вы понятия не имели, что ваш племянник принес сюда той ночью, чтобы отдать Фрэнсису. Это правильно? "

«Понятия не имею, - сказал Тедди Саесва. «Этот человек сказал мне, что это должно быть что-то длинное и узкое, завернутое в газету. Как я уже сказал, меня здесь не было, когда Дельмар пришел с ним. И я не видел ничего подобного, когда вернулся из кивы. На самом деле, я вообще ничего не заметил ".

Он сделал жест, осматривая маленькую, загроможденную комнату. «Куда бы вы положили что-нибудь здесь, чтобы я этого не заметил? Прямо здесь, в моем собственном доме. Мы посмотрели куда угодно, куда бы он это ни положил. Мы ничего не нашли ".

«Мы думаем, что это могло быть что-то деревянное. - Из тяжелого темного дерева, - сказал Лиафорн.

«Ой, - сказал Тедди Саесва. Его тон указывал на то, что это его интересовало.

«Ваш племянник сказал, что этот предмет, чем бы он ни был, имел религиозное значение, - добавил Лиафорн. «Что это как-то связано с церемонией».

"Дельмар сказал вам это?" Выражение лица Саесвы выразило его шок. «Он не должен…» Он позволил приговору повиснуть.

Лиафорн прочистил горло. «На самом деле, я сказал офицеру, что он не может говорить о том, что было в пакете. Он сказал, что не может говорить об этом вообще, потому что он не должен говорить о чем-либо, связанном с его религией, с кем-либо, не посвященным в его киву ".

«О, - сказал Тедди Сайесва. Я выглядел облегченным. "Это правильно. Он не мог бы говорить об этом, если бы это касалось его религиозных обязанностей ".

«И он не говорил об этом, - сказал Лиафорн. «Когда офицер BIA сказал ему, что ему придется отвезти его в Альбукерке для допроса в ФБР, если он не скажет им, что это было, Дельмар сбежал».

Сайесва кивнул, одобряя как действия Дельмара, так и понимание этого навахо. Он встал, быстро подошел к двери, открыл ее и на мгновение постоял, глядя на холодное осеннее солнце. По аллее мимо крыльца прокатился пикап. Тедди Сайесва махнул рукой и прокричал что-то непонятное для тех, кто не говорит на языке Тано. Затем он снова оглядел улицу, закрыл дверь и сел.

«Вы навахо, - сказал он. «Есть ли у вас жена из какого-нибудь народа? Кто-нибудь из вашей семьи замужем за нашим народом? "

Лиафорн сказал нет.

«Тогда мне придется рассказать вам немного о нашей религии», - сказала Саесва. «Ничего секретного». Я криво улыбнулся. «Только былые секреты - вещи, о которых антропологи уже писали».

Он встал, налил кофе из дымящегося котелка, протянул Липхорну кружку и снова сел.

«Вы знаете, что мой брат был лидером нашего кошерного общества. Вы знаете о кошарах? "

«Немного, - сказал Лиафорн. «Я видел их на танцах качина. Клоуны с полосатым телом заставляют людей смеяться. Я знаю, что их обязанности - больше, чем просто развлекать ".

«В нашем городе, как и в некоторых других, мужчины, которые работают в городах и живут далеко от нас, не могут быть членами самых священных обществ, обществ качина. Они не могут проводить достаточно времени в кивах. Поэтому они становятся кошарами, и это тоже священно, но по-другому ». Я сделал паузу, пытаясь объяснить. «Посторонним они выглядят как клоуны, а то, что они делают, похоже на клоунаду. Как глупость. Но это еще не все. У кошара есть и другая роль. Думаю, можно сказать, что они наша этическая полиция. Их работа - напоминать нам, когда мы отклоняемся от пути, которому нас учили. Они показывают нам, насколько мы, люди, далеки от совершенства духов ».

Я сделал паузу, возможность задать вопрос. Липхорн сказал: «Мой старый друг, хопи, сказал мне, что их кошары подобны полицейским, которые используют смех вместо оружия и презрение вместо тюрьмы».

Саесва кивнул.

«Вы были на церемониях качина», - сказал он. «Многие навахо любят приходить к ним».

"Конечно",


Леафорн согласился. «Нас учат уважать вашу религию».

«Затем вы видели, как кошар делает все неправильно, все идет в обратном направлении, будучи жадным, напоминая нам о том, как плохо мы ведем себя. Это цель. Если бы вы были на этом последнем, вы бы увидели, как входят клоуны. Они работают с командой клоунов, чтобы помочь преподать урок. На этот раз один из клоунов въехал в фургон, и один из моих кузенов был там с большим бумажником и большим долларом, разыгрывая игру, делая вид, что покупает священные вещи. Вот о чем мой брат решил предупредить людей о том дне. Продажа вещей, которые не следует продавать. Что Делмар принес ему в этом пакете, я не знаю. Но я думаю, это было что-то, что нужно было положить в тележку. Что-то символическое ".

Тедди Сайесва посмотрел на Лиапхорна поверх очков. Пожал плечами. Отхлебнул кофе.

"Что-то из темного дерева и серебра?" - сказал Лиафорн.

Сайесва оторвался от чашки, покачал головой и криво улыбнулся. "Серебро тоже? Черное дерево и серебро? "

«Мы так думаем. Мы нашли форму для отливки чего-то из металла. Об этом большом ". Лиафорн руками сделал небольшую круглую форму. «И с буквами в нем».

"Нашел где?"

«В школьной мастерской в Торо».

"Где этот человек был убит?"

Лиафорн кивнул. "Вы знаете, что это было?"

Выражение лица Саесвы говорило, что он знает, и что знание причиняет боль. Но он не ответил на вопрос.

«Что бы это ни было, похоже, это было сделано в магазине тем утром. Мы думаем, что мистеру Дорси это удалось. Мы думаем, что это было сделано примерно в то время, когда его убили. Может быть, раньше, может быть, после, но примерно в то время. Друг Дельмара говорит, что примерно в то время Дельмар ходил в магазин, чтобы купить что-то, что сделал его друг. Когда друг пришел забрать Дельмара, пакет был у Дельмара ».

Сайесва покачал головой, отвергая то, что он слышал. Он выглядел очень усталым. "Вы думаете, что Дельмар убил этого учителя?"

Лиафорн покачал головой. «У нас есть подозреваемый в тюрьме в Crownpoint», - сказал он. «Это навахо по имени Юджин Акеа, ремонтник в школе. Его видели в школе примерно во время убийства. Коробка, полная вещей, украденных из магазина, оказалась под его домом ".

Сайесва вздохнула с облегчением. «Так вы просто хотите знать, что было в пакете?»

«Все, что ты можешь нам сказать, - сказал Лиафорн.

«Думаю, это был Lincoln Cane», - сказала Сайесва.

Трость Линкольна. Памяти Лифорна потребовалась всего секунда, чтобы это обработать. Президент Линкольн заказал изготовление тростей из черного дерева и серебра и отправил их лидерам индейских народов Нью-Мексико в темные дни Гражданской войны. Они были предназначены, как запомнил Лиафорн тот исторический эпизод, как сигнал о признании Линкольном авторитета племени, а также для поощрения их за их нейтралитет и сохранения нейтралитета. Один из испанских королей, возможно, король Карл, если память Лиафорна, сделал то же самое двести лет назад.

«Не сама трость, конечно, - сказала Саесва. «Я имею в виду его копию». Он кивнул, соглашаясь со своим предположением. «Думаю, моему брату была сделана копия. Думаю, он, должно быть, послал Дельмара за ним ».

Лиафорн ждал. Тедди Сайесва задумался, обдумывая последствия того, что он сделал. Лиафорн дал ему время подумать. А потом он сказал: «Ты думаешь, твой брат посадил его в повозку? Я слышал, что, когда фургон протащили по площади мимо толпы, люди перестали смеяться, когда он проезжал мимо. Я слышал, они замолчали. Серьезно ".

"Да", - сказала Саесва.

Лиафорн ждал. «Я благодарю вас за то, что вы мне сказали», - сказал он. «Теперь мы знаем, что ищем. Иногда это помогает что-то найти, но на этот раз может не помочь. Тот, кто убил твоего брата, мог его забрать ».

Саесва признала это отсутствующим кивком.

«Твоего брата по какой-то причине убили. Может быть, он положил трость в телегу? Это означало бы, что он был продан? "

Сайесва встала. «Не думаю, что я знаю что-нибудь еще, чтобы вам рассказать», - сказал он. Он двинулся к двери, но не смог ее открыть. «Нет, - сказал он. "Нет. У Фрэнсиса не было бы никого, кто мог бы сделать копию этой трости ". Он покачал головой, все еще держась за дверную ручку.

Лифорн, который вставал, снова сел.

"Почему бы и нет?" Я спрашивал.

На мгновение Лиафорну показалось, что Тедди Сайесва не слышал вопроса. Он ждал, чувствуя осенние запахи в этой маленькой закрытой кухне - аромат сушеного чили, кукурузных оболочек, мешков с фасолью пегой лошади и луком.

Саесва вышла за дверь и села за стол. "Почему бы и нет? Ну, он и Берт Пенитева - губернатор Берта - были друзьями. Они во многом не соглашались, но уважали друг друга. Он не стал бы так оскорблять губернатора. Сунуть эту трость в фургон, как будто она выставлена на продажу, было худшим оскорблением ".

«Офицер Чи сказал, что в фургоне было много вещей на продажу», - сказал Лиапхорн. «Я думал, что это был своего рода общий протест против людей, продающих артефакты религиозной ценности».

«Конечно», - сказала Саесва. «Кошаре делали это раньше. Предупреждены против этого


я имею в виду продажу священных вещей. А вот трость - другое дело. Нет никаких правил относительно того, что клоуны могут делать или над чем они могут высмеивать. Но они следуют традициям. И традиционно клоуны не вмешиваются в политику и не оскорбляют лично. Вставить туда эту трость было все равно, что обвинить Берта в том, что он готов ее продать - и Бог знает, сколько заплатит какой-нибудь коллекционер за что-то такое старое, присланное самим Авраамом Линкольном. Это было бы личным оскорблением, потому что губернатор - хранитель трости. Своеобразное священное доверие ".

«Значит, это нарушило традицию? Я имею в виду положить трость в повозку? "

Саесва кивнула. «Все об этом говорили. Может быть, столько же об этом, сколько о том, что случилось с моим братом. Франциск был ценным человеком. Я не делал глупостей. Людям интересно, что он им говорил ».

«Если бы у твоего брата не было этой трости, ты хоть представляешь, кто это сделал?»

- подумал Саесва и покачал головой. "Без понятия."

Они сели, и Тедди Сайесва обдумывал то, что он теперь знал, вместе с тем, что знал раньше - учитывая, как трость, взятая из магазина убитого человека, стала частью символического груза игрушечной повозки клоуна. Лиафорн был рад дать ему время. Он позволил своему взгляду блуждать.

Кухня Саесвы была кухней одинокого человека. Лиафорн увидел те же неопрятные улики, которые он видел в своем доме после смерти Эммы: грязная печь, захламленная раковина, неопрятные полки. Он увидел печальный вид одиночества.

«Я разговаривала с Генри Агойо, - наконец сказала Саесва. «Генри - главный клоун, он отвечает за команду, которая делает сценку». Сайесва заколебался, посмотрел на Лиафорна, поморщился и продолжил. «Я слишком много говорю. О вещах, о которых мы не говорим. Но здесь произошло нечто очень странное. Я думаю, мы должны попытаться понять это. Я разговаривал с Генри. Я спросил его, что он знает о том, как положить трость в фургон. Зачем они это сделали? Он сказал, что это не было запланировано таким образом. Он сказал, что Френсис принес его ему тем утром - незадолго до начала церемонии. Он сказал, что Фрэнсис сказал ему положить его в повозку, и он не хотел этого делать. Но он сказал, что Фрэнсис выглядел очень расстроенным. Нарушенный. Он сказал, вставьте его, и Генри сказал: «Вы знаете, что делаете?» Или что-то в этом роде, и Фрэнсис сказал, что не уверен, и, возможно, он был неправ, и он надеялся, что ошибается, но трость в фургоне ".

Сайесва взял свою чашку с кофе, увидел, что она пуста, и снова поставил. «Генри очень хорошо знал моего брата», - сказала Саесва. «Они учились в одном классе в школе, и они оба водили грузовики на шахте Jacks Wild, прежде чем Фрэнсис пошел в университет, чтобы стать бухгалтером».

"Что сейчас делает Агойо?" - спросил Лиафорн.

"Он управляет грейдером в округе".

«Он сказал, что Фрэнсис надеялся, что ошибался», - повторил Лиафорн.

Саесва кивнула.

"Что-нибудь еще? Мог бы он сказать вам, где сейчас трость? Что с ним случилось после церемонии? "

«Он сказал, что Фрэнсис пришел, когда клоуны покинули площадь, и сказал, что ему нужна трость, и вынул ее из фургона».

Липхорн связал свои воспоминания о том, что описал Чи, с этим новым фактом. Между окончанием клоунады и смертью Фрэнсиса Сайесвы в комнате, куда он отправился снимать свой костюм, прошло очень мало времени. Всего несколько минут, которые Чи потратил на поиски Делмара. У Франциска, должно быть, была трость, когда его убили.

Я подумал: найди трость, найди убийцу.

«Так что положить трость в фургон было добавлением в последнюю секунду», - сказал Лиапхорн. «Они так не планировали».

«Это то, что мне сказал Генри Агойо».

«Ты думаешь, вероятно, твой брат не знал о трости, пока Делмар не принес ее ему?»

«Я так думаю», - сказала Саесва.

"Так что же побудил тот учитель сделать это?" - спросил Лиафорн как про себя, так и у Сайесвы. "А почему была убита цеховая учительница?"

Никто из них не мог придумать ответа.

## Глава 18


И НЕ МОГ Берт Пенитева, губернатор Тано Пуэбло.

Лиафорн прошел от дома Сайесвы, пересек площадь, завернул за угол и пошел по узкой улице, обнесенной стенами из глинобитных домов. Как сказал ему Саесва, дом губернатора был третьим слева.

Дверь открыла женщина средних лет в куртке и шали через голову. Да, губернатор Пенитева был дома. Она была его дочерью, и ей пришлось бежать, чтобы узнать о чем-то, что ее просил сделать сосед. Но она проводила его, пригласила сесть на провисший диван, позвала отца и ушла.

Губернатор Тано-Пуэбло был невысоким мужчиной с тяжелым телом, вероятно, лет под семьдесят. Но, как и многие представители его расы, он не показывал свой возраст. Его волосы были густыми и черными, на лице почти не было морщин, и хотя его живот выступал над поясом джинсов, его спина все еще сопротивлялась падению пожилых людей.

«Мне жаль, что Делле пришлось уехать в такой спешке», - сказал он. «Она делает гораздо лучший кофе, чем я, и я хочу предложить вам чашку».

"Боюсь, у меня уже есть квота на


день, - сказал Лиафорн.

Пенитева жестом пригласил его обратно на провисший диван у переднего окна и сел за стол, который, казалось, также служил ему столом. Позади стола Лиафорн мог видеть спальню, из которой вышел губернатор. Слева от него открывался дверной проем на кухню. Справа он мог видеть то, что казалось еще одной спальней. Эта гостиная была маленькой, забитой изношенной мебелью, ее дощатый пол был покрыт хорошим ковром навахо, а стены были украшены фотографиями и изображением распятого Христа в рамке. Рядом с дверью кухни на полке стояли три фигурки качина, корзина с семенами, два хороших образца глиняной посуды из акомы и пластиковые часы, изображающие вой койота. На стене за столом, за которым сидела Пенитева, рядом висели две трости. Один из них был сделан из светлого дерева с тяжелой украшенной серебряной головкой, перевязанной черным шнуром, и с черной кисточкой. Другой был простой палкой из черного дерева с круглой серебряной головкой. Трость Линкольна.

Как насчет чая со льдом? Я должен предложить вам кое-что », - сказала Пенитева. «Я предполагаю, что это официальный визит представителя народа навахо. Этого не происходило в этом городе много-много лет ".

Лифорн не совсем понимал, как было задумано это замечание. Насколько он помнил, Тано враждебно относился к навахо во время того, что Фрэнк Сэм Накай назвал «войнами Кита Карсона». Но тогда почти все пуэбло присоединились к американцам в этой кампании. Только Хемес Пуэбло всегда оставался дружелюбным.

«Я думаю, что лучше всего этот визит можно назвать полуофициальным», - сказал Лиапхорн. «Некоторое время назад в нашей резервации убили учителя». Он объяснил доказательства того, что потерпевший сделал копию трости Тано Линкольна, что подозреваемый в убийстве навахо находился под стражей, и что Дельмар Канитева, очевидно, принес трость Тано и передал ее Фрэнсису Сайесве, и что она впоследствии был взят при убийстве Саесвы.

Пенитева слушала молча, неподвижно, с бесстрастным лицом. Но его глаза выдавали удивление и интерес.

«Итак, вот и все, - сказал он. «Мне было интересно, откуда это взялось».

«По-видимому, все», - сказал Лиафорн. «Доказательства косвенные. Но это сильно. Мы нашли в учительской мастерской стружки из чего-то похожего на черное дерево и что-то вроде формы для отливки серебряной головы. Мальчик Канитева был там в нужное время. Он принес пакет нужной формы и передал его Фрэнсису Сайесве. Но, конечно же, у нас его еще не было ".

«Я видел это в фургоне», - сказал Пенитева. «Это был настоящий шок. Сначала я подумал, что это настоящая. Я думал, что кто-то зашел сюда и снял его со стены ".

"Могло ли это случиться?"

Губернатор Пенитева улыбнулся ему. «Могло, но этого не произошло. Я пришел прямо домой посмотреть, а он все еще висел на стене ". Я повернулся и указал. «Вот оригинал. Хотели бы вы это увидеть? "

«Я бы», - сказал Лиафорн. Он взглянул на часы.

Пенитева поднялся со стула, снял со стены черную трость и протянул ее Лиафорну.

Вес удивил Лиафорна. Эбеновое дерево действительно было тяжелым деревом. Он провел рукой по гладкой поверхности, посмотрел на кончик, который, казалось, был сделан из стали, а затем на голову. Серебряный, именной а. Lincoln, Pres. использует. и 1863 г.

Выше было название города. Он провел большим пальцем руки под буквой L и осмотрел гвоздь. То, что он соскребал, было немного похоже на воск, но, вероятно, это было что-то более профессиональное, чем это. Вероятно, что-то вроде шпатлевки, продаваемой в магазинах предметов искусства именно для этой цели.

Пенитева наблюдала за ним. "Ты проверяешь, аккуратная ли я домработница?"

«Нет, сэр», - сказал Лиафорн. Он встал и показал Пенитеве сначала головку трости, а затем остатки на большом пальце. «Я думаю, кто-то засунул голову в какую-то лепную глину. Я думаю, они сделали это впечатление, чтобы сделать копию. Возможно ли такое? "

Пенитева выглядела удивленной. "Кто это мог быть?" Он снова сел, положил трость на стол перед собой. «Думаю, много людей».

"Он всегда так оставляется на стене?" - сказал Лиафорн. "Или вы где-нибудь запираете?"

«Это символ губернатора», - сказала Пенитева. «Кто бы ни был губернатором, он висит на стене в его кабинете. Это традиция. Когда я был маленьким мальчиком, мой прадед был губернатором. Он висел на стене в его доме ".

Липхорн хотел спросить, не крал ли кто-нибудь его, что было бы глупым вопросом, раз уж он находился в руках губернатора. Но Пенитева, казалось, уловила эту мысль.

«Я думаю, что президент Линкольн послал девятнадцать из них из Вашингтона - по одному от каждого народа. Испанцы начали это в 1620 году ». Он указал на более тяжелую трость. «Некоторые народы получили еще одну - всего три трости - одну от правительства Мексики, когда Мексика завоевала независимость. А в паре городов, как мне сказали, их больше нет ".

"Украдено?"

Пенитева пожал плечами. «Исчез», - сказал он. «Кто знает, что с ними случилось.


но никто никогда не пытался украсть нашу ».

«Если кто-то слепил голову этой, то, наверное, совсем недавно. Были ли у вас необычные посетители в этом месяце? Кого-нибудь, кого вы оставили здесь одного на достаточно долгое время, чтобы это сделать? Есть подозрения? "

Пенитева задумался, покачал головой.

Как насчет Дельмара Канитева? Мы думаем, что он принес копию от Торо своему дяде ".

«Дельмар», - сказал Пенитева. Я подумал. "Нет. Он уезжал жить со своим отцом ".

"А как насчет Фрэнсиса Сайесвы?"

Если губернатору и нужно было подумать об этом, то это было давно. Его ответ был мгновенным.

«Фрэнсис был моим другом».

«Я слышал это», - сказал Лиафорн. «Но мне сказали, что вы во многом не согласны. Куда поставить начальную школу, когда ее построили. Следует ли городу сдавать старую шахту Jacks Wild Mine под свалку. Где разместить новое жилье, когда Бюро по делам индейцев хотело его построить. Такие вещи. "

Пенитева засмеялась. «Фрэнсис любил спорить», - сказал он. «Кто-то захочет что-нибудь сделать, Фрэнсис всегда говорил совету, почему бы и нет. Кто-то хотел что-то остановить, Френсис говорил, зачем это делать. Но он был хорошим человеком. Он был одним из ценных людей ».

"Вы не думаете, что я сделал копию?"

"Нет. Только не Фрэнсис ".

«Тедди Сайесва сказал, что Фрэнсис сказал Генри Агойо поставить трость Линкольна в повозку. Тедди сказал, что это будет ужасным оскорблением для вас и что Агойо не хотел этого делать, но Фрэнсис сказал ему об этом. Вы знали об этом? "

«Конечно, я знал это. Один из моих племянников был другим клоуном, помогающим с повозкой ». Губернатор улыбнулся. «Тано - маленькое место, лейтенант. Не так много интересного. Все говорили об этой трости ".

"Было ли это оскорблением? Вы сказали, что Фрэнсис был вашим другом. Почему он это сделал? "

Губернатор снова улыбнулся. «Если бы вы знали Фрэнсиса, вы бы знали ответ. Он, должно быть, думал, что я собираюсь продать трость. Это было бы ужасно. Поэтому он был готов сделать все, что мог, чтобы остановить это. Даже если это было против старого друга. Он был тем, кого вы называете «благородным человеком».

Лиафорн задумался. Это потребовало еще одного вопроса, который было трудно задать. Он прочистил горло.

«Я незнаком с культурой Тано, - сказал он, - но мне кажется, что если бы Фрэнсис был вашим старым другом и благородным человеком, он бы не стал так публично оскорблять вас, если бы не думал об этом. было правдой. Вы действительно верите, что он думал, что вы собираетесь продать трость Линкольна? "

«Он, должно быть, верил в это», - сказал он. «Это меня тоже беспокоило. Это все еще так. Я не думаю, что он сделал бы это, если бы не поверил, что я собираюсь предать людей ".

Еще один сложный вопрос. "Что могло заставить его так думать?"

«Я не знаю», - сказал Пенитева. «Я пытаюсь выяснить». Он посмотрел на Лиафорна. «Больно, когда ты думаешь, что такой старый друг, как Фрэнсис, умер, думая, что ты предатель».

## Глава 19


Проект сельскохозяйственной промышленности NAVAJO имел тенденцию влиять на Джима Чи по-разному - в зависимости от его настроения. Если он проезжал мимо в «патриотическом настроении навахо», это наполняло его гордостью и сожалением. Он гордился тем, что племя сделало со своими правами на воду из реки Сан-Хуан и простором некогда бесполезных холмов с полынью. Его сожаления сосредоточились на том, что могло бы быть, если бы белые не отняли у племени всю богатую богатую низину.

На северной стороне шоссе 44 океан полыни простирался до бесплодных земель Пика Ангела. На южной стороне шоссе, где располагались владения NAI, черно-серо-серебристый цвет шалфея заменялся милей за милей зеленого, оттенок которого зависел от урожая и сезона. Густые стебли кукурузы чередовались с тысячами акров картофельных полей, за которыми следовали огромные круги люцерны келли-зеленой и невероятные просторы лука, арбузов, дынь, огурцов, сахарной свеклы, любой культуры, которую требовал рынок. И все это стало возможным благодаря редкой и, казалось бы, небольшой победе навахо над белыми захватчиками земель. Чи нашел отчет об этом в глубине библиотеки Циммермана, когда был студентом Университета Нью-Мексико, и с удовольствием прочитал его. Еще во времена гражданской войны, а может быть и раньше, навахо построили плотину на реке Сан-Хуан, чтобы отводить воду и орошать свои кукурузные поля. Белые уже изгнали навахо с большей части их богатых ферм на поймах вдоль реки и захватили их себе. Они также поселились на этой орошаемой земле, хотя она была частью того, что к тому времени было объявлено резервацией навахо. Но когда навахо приготовились сражаться за свои дома, США Армия вошла и - в первый и единственный раз - встала на сторону племени и заставила скваттеров уйти. Старый Cornfield Ditch был расширен до канала Fruitland в 1930-х годах, орошая почти 1500 акров. Что еще более важно, он сохранил законные права навахо на речную воду. В то время как белые захватили почти всю хорошую пойму, навахо по-прежнему владели водой и бесконечным количеством никчемных высоких холмов в пустыне. Теперь


В период посадки до сбора урожая эта вода проливалась на пустыню через сложные мобильные спринклерные системы. Это сделало холмы пышными и зелеными и произвело рабочие места для сотен навахо.

Когда Джим Чи чувствовал себя патриотом, он гордился этим - гордился тем, что его люди использовали свою воду и не позволяли ей стекать в Колорадо для создания полей для гольфа в Лас-Вегасе и наполнения горячих ванн в Беверли-Хиллз.

Однако сегодня он чувствовал себя религиозным. Когда он чувствовал это, NAI беспокоил его. Он остановился в административном офисе NAI и получил указания от озадаченного клерка, который, очевидно, интересовался интересом этого полицейского к обработке лукового урожая. Он свернул с шоссе 44 на юг по дороге к складскому комплексу, где занимались маркетингом и доставкой. Он смотрел на осеннюю стерню, на передвижные оросительные трубы стоимостью в миллионы долларов, припаркованные на зиму и уже закопанные под перекати-поле, доносящимся из пустыни; у линий электропередач, которые заставляли все это работать, а за ними - к холмам, спускающимся на юг к Пустошам Бисти и Пустыням Де-На-Зин. Холмы все еще были черными и серебристыми от шалфея - такими, какими их создала природа до того, как бульдозеры NAI уничтожили растительную жизнь, насекомых и млекопитающих, которые питались ими, и птиц, которые питались ими. Он видел холмы так, как должна была их видеть великая Духовная Изменяющаяся Женщина. К той, кто учил, что Земля была нашей заботливой матерью и что Земля и все, что Она произвела, нужно относиться с уважением. Стало ли это превращение природы в большие орошаемые круги Пути красоты навахо? Это и огромный шрам от рудника навахо, и лесопилка в Чуске горах, и ...

Что с ним не так? Откуда такое паршивое настроение? Он знал почему. Ее звали Джанет. Но что это за клан? И что, черт возьми, он собирался с этим делать? Я этого не знал. Он не мог решить, что он будет делать, пока не узнал наверняка, что он должен решить. Сначала он собирался поймать этого сукина сына-сбежавшего, а потом поехать обратно к Фрэнку Сэму Накаи и узнать, чему научился его дядя. И если его дядя еще ничего не узнал - еще не пошел искать старика, который должен был знать - тогда он взял бы Хостина Накаи, чтобы найти старика. Или, если дядя не поедет, поедет сам. Он не хотел ждать.

Но это удел полицейского - ждать. На товарных складах еще не закончился рабочий день. Он медленно ехал по гравийной стоянке в поисках темно-зеленого пикапа с самой большой наклейкой на бампере. Среди рядов грузовиков и легковых автомобилей было семь зеленых цветов, три из которых были того урожая, который соответствовал описанию. Если кто-то из них когда-либо и носил наклейку на бампере, то теперь они ее не носили.

Чи припарковал свой пикап там, где его частично скрывал старый переоборудованный фургон «Шеви», затем взглянул на часы. Без семи минут до пяти, когда склад закрылся. Он сел, не думая о Джанет Пит. Он включил радио, все еще настроенный на KNDN. Группа Чи вспомнила, как слышала, как на Tuba City Girl Dance пела плач о женщине, которая любила их, но любила их или нет, но все же украла их Chevy Blazer. Все было на навахо, кроме торговой марки грузовика. У читателя последующей рекламы была аналогичная проблема - для Purina Pig Chow нет существительных навахо.

Дверь сбоку от склада распахнулась. Из него вышел мужчина в комбинезоне, за ним последовала процессия других мужчин. Из-за здания вышло еще больше мужчин, в основном женщины. Чи просмотрел их, изучая, не зная, что он искал. Среднего роста мужчина средних лет, навахо. Это немного сузило его. В нем не учитывались женщины, и очень высокие, и очень круглые, и молодые самцы, которых Элли определенно смогла бы описать более подробно. Восемь или десять соответствуют средне-средней категории - возможно, больше. Один из них стоял у двери склада с блокнотом и что-то обсуждал с двумя более молодыми рабочими. Другой шел почти прямо к Чи. Он взглянул на Чи, затем сел в фургон и запустил двигатель. Чи снова посмотрел на человека с планшетом. Наверное, прораб. На нем были джинсы, джинсовая куртка и длинная кепка. Купюра казалась резко изогнутой вверх, как будто картонный элемент жесткости в ней был сломан.

«Ааа», - сказал Чи. Я наклонился вперед. Глядя. Слишком далеко. Он запустил двигатель пикапа и направил его вперёд в поток автомобилей, выезжающих со стоянки, затем свернул с транспортного потока и проехал мимо ворот. Мужчина все еще разговаривал с ними, повернувшись спиной. Чи проехал мимо дверного проема, сделал круг и снова припарковался там, где он мог смотреть «Буфер обмена». Мужчина продолжал говорить, его кепка все еще соответствовала описанию. Но загнутый клюв - скудное доказательство. Грузовик будет иметь решающее значение для любых шансов получить обвинительный приговор.


Где этот человек припарковался?

У дверей склада разговор закончился. Двое молодых людей разошлись. Один исчез около склада, а другой пошел вдоль стены к Чи. Он ухмылялся. Чи вышел из пикапа, радуясь, что на нем нет униформы.

«Тот парень, с которым ты разговаривал», - сказал он. Это был Билли Цосси? "

"Вы имеете в виду бригадира?" Он снова посмотрел на закрывающуюся дверь склада. "Нет. Его зовут Хоски. Клемент Хоски ".

«Клемент Хоски», - сказал Чи. «Да, мне показалось, что он выглядел знакомым. Мне нужно с ним поговорить. Вы знаете, где он припарковал свой грузовик? "

«Я думаю, что он в автобазе», - сказал мужчина. «Он приходит с группой, которая живет в доме NAI».

Клемент Хоски вышел из склада, закрыл за собой дверь и поспешил к белому додж-каравану. Он забрался в кузов, и он отъехал, разбрызгивая гравий.

«Спасибо», - сказал Чи. «Я постараюсь его поймать».

Караван доставил первых двух своих гонщиков к группе каркасно-штукатурных домов, построенных для NAI на склоне холма к северу от маркетингового центра. Он выехал на асфальтовую дорогу. Чи дал ему старт почти с четверти мили. Пустая дорога затрудняла незамеченное следование, но также делала потерю кого-то почти невозможной. Примерно через три мили фургон остановился на обочине. Чи замедлил шаг. Хоски появился, помахал уходящему фургону и поднялся на холм, где, как предположил Чи, должен был находиться его дом.

Правильно. Когда Чи проезжал мимо, Хоски шел по грунтовой дороге к деревянному дому с скатной жестяной крышей. Примерно в пятидесяти ярдах ниже по склону стояла надворная постройка, свидетельствующая о том, что в отличие от домов NAI в этом доме нет водопровода. Столб, поддерживающий линию электропередачи за домом, заявил, что в нем действительно есть электричество. Куча дров у стены предполагала, что к ней не подключен газ. Но где был зеленый пикап?

Хоски скрылся из виду. «В доме», - предположил Чи. Я проехал мимо подъездной дороги Хоски и поднялся на следующий холм. Там он остановился, развернул пикап и достал бинокль из бардачка.

Отсюда ему был лучше вид на холм. Баскетбольный щит и сетка были прикреплены к электрическому столбу - значит, у Хоски были дети школьного возраста. Для этого он казался старым. Может, кто-то жил с ним. На блоках позади дома стоял одинарный передвижной дом. Насколько Чи мог судить в бинокль, там не было окон и пусто. Зеленый грузовик может быть припаркован между этим и домом. Если бы это было так, не было бы возможности увидеть это, кроме как проехаться туда и посмотреть. Зачем ждать?

Чи завел двигатель и поехал с холма. Но на подъездной дороге он снова припарковался. Где был грузовик? Если он предупредит Хоски, а грузовика там нет, он никогда его не найдет. Грузовик был ключом. Когда крыло попадает в человека достаточно сильно, чтобы его убить, всегда есть доказательства. Если он заберет Хоски без грузовика, его придется отпустить. И если бы у Хоски хватило ума, он бы позаботился о том, чтобы грузовик никогда не был найден. Чи подумал об этом.

Желтый фургон подъехал к нему через шоссе. Он был маленьким для школьного автобуса, но надпись на его стороне гласила: школьный округ Блумфилда. Вылез мальчик. Чи предположил, что ему было около четырнадцати, высокий худой мальчик, одетый в черный пиджак и синие брюки и несущий синий рюкзак. Он, улыбаясь, пошел по асфальту к грузовику Чи.

«Привет, - сказал он. "Здравствуйте мистер."

«Привет, - сказал Чи. Что он скажет парню, что делает, припарковавшись здесь? Он сказал бы, что ищет кого-то.

"Это твой грузовик?" - спросил мальчик, все еще улыбаясь. "Это красиво".

Глаза мальчика были слишком далеко друг от друга, костная структура его лица была немного неправильной. Улыбка слишком невинная для четырнадцати. Автобус предназначался для детей специального образования. Дети с поврежденным мозгом, или телом, или эмоциями, а иногда и всем этим. И Чи осознал проблему этого мальчика. Он уже видел это вещественное доказательство раньше. Видел это слишком часто. Они назвали это алкогольным синдромом плода - гибелью, которую мать навязывает своему ребенку, когда пьет во время беременности. Это была еще одна причина, по которой Чи ненавидел алкоголь, ненавидел людей, которые его производили, рекламировали его, продавали и травили им своих людей.

«Это мой грузовик», - сказал Чи. «Но он выглядит красивее, когда я смываю с него всю грязь».

«Я думаю, что сейчас это красиво».

«Я думаю, может быть, я покрашу его. Подойдет ли зеленый цвет? "

«Конечно», - сказал мальчик с непоколебимой улыбкой. "Зеленый хорош".

Чи знал, что ему это нехорошо. Но он сказал: «Вы знаете кого-нибудь, у кого есть зеленый пикап?»

Конечно. Мой дед. Его пикап зеленый ".

"Где живет твой дедушка?"

Мальчик указал через капюшон на дом Клемента Хоски.

"Вы пришли к своему дедушке?"

«Я живу там», - сказал он. «Мы с дедушкой Хоски живем там». Мальчик засмеялся - смехом, полным удовольствия. «Иногда он позволяет мне готовить. Утром варю яйца. И я делаю овсянку


И леплю лепешки. А дедушка Хоски покажет мне, как приготовить тыквенный пирог и тушеную баранину. И как жарить шестеренчатые орехи ».

«Твои мама и папа? Они тоже там живут? "

Мальчик выглядел озадаченным. «Они ушли», - сказал он. «Остались только я и дедушка. Он мой друг. Он ходит на работу, а я хожу в школу, а потом, когда мы вернемся домой, он учит меня читать и говорить о числах, а затем мы играем в игры с карточками, а в конце недели делаем что-то вместе. Мы охотимся на кроликов и иногда идем смотреть на вещи ".

"В своем зеленом пикапе?"

Мальчик в полном восторге рассмеялся. "Это зеленый. Он позволяет мне вести его. Когда мы выезжаем на грунтовые дороги. Он говорит, что я буду отличным водителем ».

«Готов поспорить, что ты будешь», - сказал Чи. Он глубоко вздохнул. "Где он его хранит?"

Мальчик озадаченно посмотрел на Чи.

"Грузовик. Где он держит грузовик? "

«Там, за домом. Это между нашим домом и старым пустым местом, где мы храним вещи. Хочешь пойти посмотреть? Я покажу тебе. Это красиво ".

"Ваше имя Эрни, не так ли?"

«Эрни», - согласился он, кивая. «Дедушка напечатал мое имя и повесил его на кузов нашего грузовика. Вы хотите это увидеть? "

«Не сейчас», - сказал Чи. «Я хочу подумать об этом».

## Глава 20


ДЖО ЛИФОРН не выспался. Он не ложился спать допоздна - сидел в том, что они называли своей гостевой спальней в те дни, когда Эмма была жива, и они развлекали гостей. Теперь он медленно и без реального планирования превратился в офис Лиапхорна вдали от его офиса. Кровать для гостей стала плоской поверхностью, на которой можно было разложить вещи, которые нужно было разложить. На нем Липхорн расположил расписания авиакомпаний, железнодорожных расписаний, карты Китая, карты Монголии и множество разногласий, необходимых для планирования поездки, когда вы наполовину боитесь ее принять. Вопреки природе Лиапхорна, это дело было поспешным и поспешным - планирование в последнюю минуту. Всего через два дня он встретит Луизу в аэропорту Флагстаффа. Они полетят в Феникс, оттуда в Лос-Анджелес, а оттуда улетят в другой мир - в Пекин. «Пекин, - подумал Лиафорн. Я должен это помнить. Луиза зарезервировала для них три дня пребывания в династии Тяньлунь. «Они такие дорогие», - сказала Луиза. «Я думал, мы можем разделить комнату». И в тишине она добавила: «В нем две кровати». Эти три дня должны были дать ему время разобраться с бюрократическими проблемами, которые может повлечь за собой поездка на север, в Монголию, и дать ей необходимое время в библиотеках Пекина и на встречи с фольклористами, с которыми она работала. «И дать нам немного времени просто побыть туристами». Она протянула руку и сжала его руку, когда сказала это, выглядя очень счастливой. Как ребенок. Он был тронут, и теперь он был тронут, вспоминая это. «Вы должны увидеть гробницу Мао, старый Летний дворец и Лавку дружбы. Самый дикий разнообразный магазин в мире ". Он снова посмотрел на карту. После Пекина он направится на северо-запад в Урумчи и Турфан, где Луиза написала лингвисту и другим ученым и зарезервировала для него места, и она направится на юг в Сиань и Нанкин, а также на встречи со своими согражданами в маленьком мире фольклористы. Затем они снова встретятся в Шанхае, чтобы вместе отправиться домой.

Он провел почти два часа, читая путеводители, которые она одолжила ему, составляя лучший график, который мог, - недовольный, потому что он должен был в основном основываться на предположениях. А потом он начал собирать вещи. «Слои», - посоветовала она ему. «Это секрет Китая. Кажется, на улице всегда холодно, а внутри слишком жарко. Так что возьмите свитера, длинные брюки и кое-что, что можно снять. И не берите слишком много, потому что вещи легко постирать. И ты подходящего размера. Вы можете купить китайскую одежду ». Она изучала его, улыбаясь. «На самом деле, я думаю, вы могли бы сойти за китайца. Особенно на севере, где ты будешь ".

Он отодвинул карты в сторону, чтобы освободить место для своего чемодана, складывая шорты, майки и носки, и в процессе обнажая пижаму. Эмма купила их для него. Она купила ему его первый набор на день рождения через две недели после их свадьбы, застенчиво глядя на него, когда он открывал пакет, гадая, как он воспримет этот намек. Он много лет носил пижаму из уважения к скромности Эммы и постепенно привык к ней и к получению новой пары в подарочной упаковке всякий раз, когда подарок был подходящим, а предыдущая пара истончилась. Но Эмма умерла. Тогда больше не было новых пижам. Больше не надо носить старые. Их надевание вызвало слишком много воспоминаний.

Он достал их из ящика, осмотрел и нашел в приличном состоянии. Как он помнил, в животе было немного туго, но он немного похудел, поедая собственные блюда. Однокомнатный с двумя кроватями. Он сложил их. И тогда он был подавлен запустением этого пустого,


тихого дома, и познанием утраты и одиночества. Он вышел в темноту и пошел по гравийной улице. Когда он осознал, что у него болят ноги, он сел на валун, откуда он мог наблюдать за последней половиной луны, поднимающейся над гребнем к востоку от Window Rock, и случайными автомобилями, катящимися по шоссе в сторону форта Defiance. Наконец, когда даже шоссе было тихо и луна была высокой и холод просачивался своими штанинами и вниз по спине пиджака, он встал и пошел домой натянуто.

В своем настоящем офисе он чувствовал недосыпание. Он взглянул на свою корзину. В нем была собрана пачка заметок и почты за те дни, когда он работал в Торо и Тано. Но этот стек мог подождать. Как и все остальное, кроме убийства Эрика Дорси. У него был всего день, чтобы поработать над этим, прежде чем он уехал.

Я снял трубку и набрал номер Чи. Он говорил с Чи о том, что узнал в Тано. По крайней мере, это поможет ему судить об интеллекте Чи. Записка, которую оставил ему Чи, показала хорошие инстинкты. Он почувствовал, что люди в Тано видели то, что пропустил Чи. Может, мальчик что-нибудь придумает из дела Линкольна Кейна.

Но Чи не ответил на его телефон. Лиафорн позвонил Вирджинии.

«Минуточку», - сказала она. «Я думаю, что в ночной папке есть записка». Прошла минута. «Я позвонил. Он сказал, что работал над этим делом об убийстве автомобиля в Тодачене. Он сказал, что должен взять отпуск до конца недели. Он собирается засчитать это до своего ежегодного отпуска ». Тон Вирджинии стал неодобрительным. «Я не видела никаких документов по этому поводу», - сказала она. "Вы оформляли документы?"

"Он оставил номер, по которому я могу с ним связаться?"

«Здесь нет ничего об этом», - сказала она. "Вы хотите, чтобы я позвонил в офис Шипрок?"

«Пожалуйста, - сказал Лиафорн. «И дайте мне знать». Это не поможет, но Вирджиния отключит его телефон.

Он повесил трубку, чувствуя себя сонным и раздраженным. Этот бизнес без разрешения как раз соответствовал репутации Чи. Когда ребенок работал из Туба-Сити, капитан Ларго часто жаловался на проблемы, с которыми он столкнулся с Чи, чтобы он соблюдал правила. В Crownpoint была такая же история. Там его мозги наделили его действующими сержантскими полосками, когда он был еще зеленым, и его привычка заниматься своим делом так же быстро его сломала.

«Ну что ж, - подумал Лиафорн, - риск стоил». В этом офисе это не имело большого значения. Требуется меньше рутинного и более инновационного мышления. Может быть, ему удастся немного сломать седло Чи, ровно столько, чтобы удержать его. Но где, черт возьми, он мог быть? Может, Чи все еще пытается работать хатаали? Может, так оно и было. Может, Чи нашел покупателя и собирался куда-нибудь лечить его. Если бы он все еще шел Путь Благословения - все восемь дней церемонии - это могло стать настоящей проблемой.

У него зажужжал телефон.

«Лиафорн», - сказал он.

Это была Вирджиния. «Шеф хочет поговорить с вами. ".


«Да, сэр», - сказал он. А потом он прислушался, сначала спокойно, потом нахмурившись.

«Ага», - сказал он. "Да сэр. На самом деле я этого не слышал, но читал об этом. Я был во Флагстаффе. Об этом писали в Аризонской Республике. Чертовски смешно… - прервал он. Хмурый взгляд сменился испугом.

"В магнитофоне моего радио?" Он посмотрел на радио. Магнитофон был пуст. «Позвольте мне уточнить это», - сказал Лиафорн. «Сержант Яззи проходил мимо моего офиса, и я слышал, как в моем офисе играла кассета. И это было до того, как это транслировал КНДН? Ты мне это говоришь? "

Лиафорн прислушался. «Будь я проклят, если я знаю», - сказал он. «Там сейчас нет пленки. Кто-то зашел сюда и забрал его? "

Снова прислушался, и хмурый взгляд сменился твердым гневом. «Хорошо, - сказал он. "Я сейчас пойду".

Я спустился по лестнице. Дверь вождя была открыта. Берни Рэдхер, который служил секретарем и наемником шефа, сидел за своим столом и выглядел очень, очень нервным. Его улыбка, обращенная к Лиафорну, больше походила на гримасу. За ним во внутреннем кабинете сидел член совета Джимми Честер в черной шляпе с серебряной лентой, сидевший напротив вождя за столом. Член совета Честер сердито посмотрел на Лиапхорна. Выражение лица вождя, как я указал на Липхорна, было смесью беспокойства и замешательства.

«Закрой за собой дверь», - сказал начальник. Лиафорн закрыл ее.

Когда он вышел, это было почти тридцать минут спустя. Он медленно поднялся по лестнице и устроился в своем вращающемся кресле, глядя на радио. Как такое могло случиться? Детали были очевидны - для него, если не для члена совета Честера и вождя. Кто-то вошел, вставил кассету с прослушкой телефона в его магнитофон и включил его. И оставил его включенным на некоторое время, по-видимому, потому что в отчете Яззи говорилось, что он слышал его части по крайней мере дважды. Один раз он шел по коридору и один раз на обратном пути. Затем, после пресловутой трансляции по КНДН


Когда в Киртланде подняли шум, Яззи вспомнил то, что он слышал. Я сообщил об этом. Была произведена проверка, и запись была найдена в рации Липхорна.

Вопрос, конечно, был в том, кто и почему. Липхорн не имел ни малейшего представления, как ответить на оба вопроса. У советника такой проблемы не было. Он знал ответы. Лифорн был тем, кто и почему разрушил репутацию советника. Зачем Лифорну это нужно? Потому что член совета, как председатель Комитета по правосудию, выступил против идеи создания отдельного Управления специальных расследований Лифорна. И потому что я подозревал, что Лиафорн был одним из тех, кто обнимал деревья, борясь с предложением о свалке. И потому, что много лет назад один из дядей Лифорна по материнской линии проиграл спор о правах пастбища с членом совета резервации Шахматная доска. И что делать с этим проступком? Член совета требовал, чтобы Липхорну было предъявлено обвинение в незаконном прослушивании его телефона, что является уголовным преступлением третьей степени. Он хотел, чтобы Лиафорн уволили из племенной полиции навахо за то, что он использовал свой офис для вмешательства в политику нации навахо.

Все закончилось неудачным компромиссом, поскольку такие дела всегда заканчиваются. Шеф поручает капитану Доджу вести расследование - точно определить, что произошло, и собрать доказательства, необходимые для судебного преследования виновной стороны.

«Расследование», - фыркнул член совета Честер. «Это может длиться вечно».

Они подумали об этом на мгновение, а Липхорн подумал, что Честер, который сам председательствовал на многих из них за тридцать лет в совете, должен знать.

Поэтому было решено, что капитану Доджу будет дано десять дней на то, чтобы подвести итоги и доложить.

"А как насчет него?" - спросил советник, кивая в сторону Лиафорна.

По словам начальника, лейтенанту будет приказано в полной мере сотрудничать со следователями, быть доступным в любое время и предоставить всю необходимую информацию.

«Пойдем», - сказал член совета Честер. Дай мне перерыв. Он здесь один из высших руководителей. Какого рода сотрудничество будет с Доджем в этом отделе, когда он будет следить за всеми через плечи? "

«Лейтенант Лиапхорн не будет дежурства, пока расследование не будет завершено», - сказал начальник.

И с этим советником Джимми Честер ушел, захлопнув за собой дверь.

"Это значит, что я отстранен?" - спросил Лиафорн. И, конечно, именно это и значило.

Теперь он сидел и думал о том, что будет означать эта приостановка. Во-первых, все это означало, что он не мог следовать своему инстинкту и подвергать перекрестному допросу всех в здании. Наверняка кто-нибудь увидел бы, как кто-нибудь подошел бы сюда и вошел в его офис. А если бы они этого не сделали, это тоже ему кое-что скажет. Но сейчас он не мог этого сделать. Это сделает капитан Додж. Лиафорн пожалел, что выбрали кого-нибудь повнимательнее. Почему Dodge? Он всегда был надежным. Если подумать, он также был одним из клана Домов Башни. Как и член совета Честер. Это объясняло, почему Честер казался умеренно довольным сделкой и почему шеф выбрал Доджа.

Где, черт возьми, был Чи, когда он был ему нужен? Липхорн встал и рассеянно выглянул на стоянку. Никаких следов постоянного грязного пикапа Чи. Что, если бы это сделал Чи? Лиафорн задумался. Честер назвал Лиапхорна охотником за деревьями, но именно Чи хотел, чтобы что-то было сделано, чтобы остановить свалку, а Чи хотел, чтобы этот офис начал охоту на коррупцию. Чи всегда был в офисе и вне его, как и Додж, Вирджиния, Яззи и почти все остальные. У Чи была возможность. Как насчет мотивации? Лиафорн задумался.

Молодой человек обижался на него, это было очевидно, но Чи уважал его. Он тоже понравился. И он был чертовски умен, чтобы незаконно прослушивать телефонные разговоры и быть с ними так небрежно. Это не был бы Чи. Как насчет Яззи? Нет. Язи был другом, своего рода протеже и членом клана Эммы. Додж? Может быть. Но только если бы член совета Честер каким-то образом вовлек Доджа в какой-то странный заговор с целью дискредитации Липхорна. Он не мог придумать для этого никакого сценария.

И поэтому он бросил это и сделал то, чего боялся сделать. Он снял трубку, вышел на внешнюю линию, дал оператору номер своей телефонной карты AT amp; T и набрал номер профессора Луизы Бурбонетт.

Она поймет, почему он не может пойти, но будет разочарована. «Я люблю путешествовать», - сказала она ему. «Но это действительно может напомнить вам о вашем одиночестве. Когда вы устали, у вас проблемы с языком, и вы провели весь день без единой души, с которой можно было бы поговорить, это действительно поражает вас ".

Телефон в кабинете факультета Луизы звонил, звонил и звонил. Я вспомнил, что сегодня утром никаких занятий. Она будет дома. Он снова набрал номер, думая, как бы это сказать. Он хотел бы, чтобы она знала, что ему просто нужно отменить, пока все не закончится. Даже с намеком на уголовное расследование, направленное против него, он не мог уехать, и уж точно не мог уехать из страны.


Но он не хотел, чтобы она волновалась. Он уже сделал слишком много, чтобы доставить ей удовольствие от этой поездки.

На четвертом гудке сработал ее автоответчик - ее приятный голос велел ему оставить сообщение после гудка. Что ж, может так было лучше.

«Луиза», - сказал он. Это Джо. Плохие новости. Меня вроде как подозревают в причастности к телефонному прослушиванию члена Совета Джимми Честера. Тот, что был в газете, звучал так, будто Честер вымогал взятку. Мне приказано оставаться здесь, пока все не прояснится. Если бы это можно было быстро прояснить, я все равно смогу это сделать, но это примерно один шанс из миллиона. Так что, если это не затянется слишком долго, я постараюсь успеть на более поздний рейс и присоединиться к вам в Пекине ". Но на это не было никаких реальных шансов, и она бы это знала.

Он сделал паузу, пытаясь что-то сказать, зная, что не полетит более поздним рейсом. С ним все не так. "Луиза. Я чувствую себя ужасно из-за этого. Я действительно буду скучать по тебе ". Я снова сделал паузу. К своему удивлению, он поймал себя на мысли, что может сказать гораздо больше. Он мог сказать, что я думаю, что люблю тебя, или, может быть, даже я люблю тебя. Но затем автоответчик отключился.

## Глава 21


Липхорн повесил трубку и посмотрел на часы, необычно ощущая время. С ним можно покончить с племенной полицией навахо. Если бы человек, который подставил его, тщательно спланировал это, Лифхорн никогда бы не избавился от сомнений. В этом случае он уйдет в отставку, а если и уйдет, то не хочет, чтобы у него остались незавершенные дела. Теперь у него был возможный зацеп на Эрика Дорси. убийство. По крайней мере, он так думал. Я хотел знать.

Для капитана Доджа он напечатал одну из подробных записок, которыми он был отмечен. На трех точных страницах с одинарным интервалом он представил хронологию, охватывающую каждый шаг, который мог быть применим, отвечая на все вопросы, которые, как он думал, задаст Додж, предлагая людям, с которыми Додж может захотеть связаться. Закончив, он внимательно прочитал ее, подумал и сунул последнюю страницу обратно в пишущую машинку.

Я, конечно, не буду в этом офисе, пока этот вопрос не будет решен, но я буду периодически проверять вас, если я буду нуждаться.

Он подписал его, сунул листы в конверт, уронил в него ключ от офиса, запечатал его и адресовал капитану Доджу. Уходя, он передал его Вирджинии.

Вирджиния выглядела необычно торжественной. Она взглянула на конверт и посмотрела на Лиафорна, подняв брови в невысказанном вопросе.

«Я собираюсь тебе кое-что сказать», - сказал он. «А потом я попрошу тебя об одолжении».

«Что-то плохое случилось, не так ли, - сказала она.

«Достаточно плохо», - сказал Лиафорн. «К утру завтра станет известно, что меня отстранили. Что я хочу- "

Выражение лица Вирджинии остановило его. Он перешел от шока к печали, к гневу, и его интенсивность удивила его. «Вирджиния - мой друг, - подумал я. На самом деле друг. Почему я не оценил это раньше? Почему он был так слеп в отношении таких важных вещей?

«Отстранено», - сказала она.

- Это связано с телефонным звонком члена совета Честера. Тот, который транслировался ".

«Этот сукин сын», - сказала она. «Я думал, что это будет он».

«Мы все решим», - сказал Лиафорн. «Но пока мы этого не сделаем, мне понадобится твоя помощь».

«Что угодно, - сказала Вирджиния.

«Думаю, завтра вы услышите слухи об этом. Капитану Доджу придется расспрашивать и расспрашивать людей, так что не составит труда понять, что расследование продолжается и что я его цель. Слухи будут просачиваться. Что бы мне очень помогло, если бы вы могли как бы замедлить его. Когда люди звонят, чтобы спросить, не могли бы вы отшутиться? Не могли бы вы заставить их подумать, что это просто очередной слух? "

«Я скажу им, что это чертова ложь», - сказала Вирджиния. «Я скажу им, что никто не будет настолько сумасшедшим. Даже не эта связка. " Она протянула ему руку. Ему потребовалась секунда, чтобы понять жест, затем он понял его и почувствовал, как его руку сжимают.

"А как насчет поездки?" она сказала. "В Китай. Вы собирались завтра ".

Лиафорн пожал плечами.

«Эти ублюдки», - сказала она. "Разве у них нет никакого смысла?"

Он похлопал ее по плечу. "А, давай, Вирджиния. Начальники просто делают свою работу ».


Лифорн позвонил в офис Crownpoint из дома. Лейтенант Тодди уехал домой, но диспетчер сказал, что передаст ему сообщение.

«Это« Встретьтесь с лейтенантом Лиафорном в миссии Сент-Бонавентура завтра в десять утра »? Это правильно? И принесите ключ от офиса Дорси и его дело ".

«Верно, - сказал Лиафорн. Я снова набрал номер Флагстаффа Луизы, включил автоответчик и не смог придумать ничего, что можно было бы добавить к тому, что он уже сказал. Он сидел в сгущающейся темноте, у него не было мотивации включать свет, телевизор или распаковывать чемоданы. Он подумал о ленте и о том, как она могла появиться. Роджер Эпплби, лоббист организации «Природа прежде всего», был единственным, кого он мог придумать, чьему делу помогут.

Я позвонил в гостиницу навахо. И этот


Роджер Эпплби был зарегистрирован. Он был в комнате 127. Нет, Роджер Эпплби не отвечал на звонок. Лиафорн взял ключи от машины и вышел на подъездную дорожку. Он бы пошел в таверну навахо за гамбургером или чем-то еще. Может быть, Эпплби ужинает.

Большинство парковочных мест вдоль двухэтажного крыла, в котором находился номер 127, были пустыми, но у дверей Эпплби был припаркован темно-синий Range Rover. Лифорн остановил свою машину за ним. Наклейка на обратной стороне изображала Землю в виде большого синего мрамора НАСА. Легенда гласила: ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ДОМ, КОТОРЫЙ У НАС. Наверное, машина Эпплби.

Липхорн двинул машину вперед, собираясь припарковаться и постучать в дверь. Затем он увидел мужчину - крупного мужчину, который выглядел смутно знакомым - повернул за угол и поспешил к нему по дорожке. Лиафорн позволил своей машине покатиться и припарковал ее в полдюжине мест ниже.

Здоровяк остановился на 127 и попробовал ручку. Затем он постучал, постучал еще раз, нажал на ручку, повернулся, чтобы ненадолго осмотреть «Рейндж Ровер», а затем постучал в дверь.

Лиафорн присоединился к нему.

«Я ищу мистера Эпплби», - сказал Липхорн. «Похоже, его нет дома».

Здоровяк посмотрел на Лиапхорна, снова взглянул на рейндровер. «Это его машина», - сказал он. «Он не может быть далеко».

«Может быть, в столовой», - сказал Лиафорн. Теперь он узнал этого человека, но имя ускользнуло от него. Он был торговцем. Один из тех, кто покупает и продает древние, необычные или красивые вещи. Один из тех, кто появляется на племенных ярмарках, аукционах ковров, церемониях, даже на семейных собраниях после похорон в поисках вещей, за которые коллекционеры готовы платить большие деньги и за которые они предлагают очень маленькие деньги. С этой мыслью пришло признание.

Это был Ашер Дэвис, одно из исключений. Мистер Справедливая цена.

Впервые он услышал это имя в кофейне в Туба-Сити, по крайней мере, двадцать лет назад. Капитан Ларго, тогда молодой и худой, и сержант, велел старухе не продавать дедовский пояс раковины, пока она не спросит Ашера Дэвиса, сколько он стоит.

«Я проверил столовую, - сказал Дэвис. Он снова стукнул в дверь, на этот раз без энтузиазма. Это был не столько вызов, сколько выражение разочарованного гнева - жест, лишенный надежды. «Он здесь лоббирует кое-что в Племенном совете», - сказал Дэвис.

«Может, он куда-то ушел с одним из них. Вы его друг? "

Дэвис действительно впервые взглянул на Лиапхорна: начищенные ботинки, отглаженные джинсы, серебряная пряжка ремня, синяя рубашка, джинсовая куртка, серая фетровая шляпа.

"Друг?" - сказал он и покачал головой. "К сожалению, да. Старые друзья. " Тон был саркастическим. Дэвис скривился. «Еще со школы». Внезапно его лицо озарилось узнаванием. "Привет. Разве вы не были в полиции навахо? Много лет назад? Ваше имя Лиафорн? "

- Джо Липхорн, - сказал Лиапхорн. «А вы Ашер Дэвис».

«Верно, - сказал Дэвис. "Вы помните, когда наши тропы впервые пересеклись?"

Лифхорн этого не сделал. Наверное, на Ярмарке народов навахо в Window Rock или на аукционе ковров Crownpoint. Фактически, теперь он вспомнил, как много лет назад болтал с Дэвисом на аукционе. «Crownpoint Rug Auction», - сказал он.

«Задолго до этого», - сказал Дэвис, ухмыляясь при воспоминании. «Вы были в полиции навахо. В Чинле. И я попал в этот сумасшедший беспорядок… - Он указал на дверь 127. «Опять Эпплби. Мы с ним были в Фармингтоне по тому или иному делу, и он позволил истечь сроку действия своей кредитной карты, поэтому я позволил ему использовать мою, чтобы арендовать там машину. Он прилетел на Mesa Airlines, и ему пришлось ехать в Каньон-де-Шелли, чтобы встретиться с некоторыми людьми. Короче говоря, следующее, что я узнал, он прислал мне ключи из Сан-Франциско с маленьким наброском, показывающим, где припаркована машина в каньоне ".

Память Лиафорна произвела на свет инцидент, который трудно забыть.

«Ага», - сказал он. «Вы позвонили на станцию, чтобы узнать, сможем ли мы найти для вас кого-нибудь, кто сможет отвезти ее обратно в Авис в Фармингтон».

«До того, как я разорился, оплачивая просроченную арендную плату», - сказал Дэвис. «Я в долгу перед тобой».

Так случилось, что жена тюремщика планировала сесть на автобус до Фармингтона, так что проблем не возникло. В следующем году он лично встретился с Дэвисом на кооперативном аукционе ткачей ковров в Краунпойнте, и Дэвис выразил свою благодарность до смущения. Но теперь Лифорну нужна была услуга.

«Мне действительно нужно поговорить с этим парнем из Applebee», - сказал Лиафорн. "Ты знаешь, где я могу его найти?"

Дэвис нахмурился. «Я знаю, что он здесь, чтобы лоббировать против этой свалки, но я не знаю, над кем он будет работать сегодня вечером. Без понятия. "

«Мне всегда было интересно, как ты попал в ситуацию с арендой автомобиля. Что случилось? "

- Что ж, - сказал Дэвис и посмотрел на парковку мимо Лифорна. Он покачал головой. "Это было давным-давно. Роджер начал разрабатывать свое «Природа в первую очередь» и обнаружил, что эти крупные защитники окружающей среды из Фриско приехали посмотреть какую-то индейскую страну. Дела шли хорошо, и он не хотел прерывать переговоры, поэтому он поехал с ними во Флагстафф и вернулся в Калифорнию, чтобы они могли познакомить их.


с некоторым другим богатыми людьми ".

"Я имел в виду, что случилось потом? Ты сломал ему руку или что? "

Липхорн тогда подумал, что, возможно, репутация Дэвиса как честного индийского торговца связана с его лицом. Это было честное лицо, не скрытное или скрытное. Теперь это проявило вспышку гнева, которая сменилась горечью, которая сменилась чем-то вроде печали.

«Старые друзья», - сказал он. Я подумал об этом на мгновение, покачал головой и издал сардонический смешок. «Он сделал мне хуже».

Лиафорн вынул карточку из бумажника и протянул Дэвису. «Если вы найдете его раньше меня, вы бы попросили его связаться со мной? По домашнему номеру ".

Дэвис взглянул на карточку, снова на Лиафорна и снова на карточку. Когда он снова поднял глаза, его честное лицо больше ничего не показывало. Он кивнул, снова постучал в дверь 127 и ушел.

Лиафорн прибыл в школу Сент-Бонавентура немного раньше и застал лейтенанта Тодди. Он сидел на маленьком раскладном пороге ветхого трейлера, бывшего домом и офисом Дорси, - пил «пепси» и выглядел скучающим. Он сломал печать, запирающую дверь, отпер ее и открыл для Лиафорна.

«Вы знаете, что Стрейб уже обыскивал это место, - сказал Тодди. «Не думаю, что нашел что-нибудь интересное».

«Он не знал, что искать, - сказал Лиафорн.

Тодди подавил ухмылку и вернулся к почти нейтральному выражению лица. «Так должно быть лучше, не так ли? Разве я не слышал, как кто-то говорил это совсем недавно? «Если вы знаете, что ищете, тогда вы ищете что-то конкретное и не видите чего-то более важного». Кто-то это говорил ».

«Хорошо», - сказал Лиафорн, сам себе ухмыляясь. Что ни говори. Но на этот раз мы стали немного мудрее. Мы знаем, что Дорси сделал трость из черного дерева с серебряной ручкой - копию старинной трости, которую губернатор держит в Тано Пуэбло. Давайте забудем то, что кто-то сказал вам, и поищем что-нибудь, что могло бы сказать нам, для кого он сделал эту трость ".

"Или сама трость?"

Было бы хорошо. Но, очевидно, мальчик Канитева взял его в руки, отнес Тано и отдал своему дяде, - сказал Лиафорн. Он осматривал крохотную комнату, едва стоявшую там, и не намного длиннее раскладной койки у противоположной стены. Все было аккуратно, все аккуратно, ничего расслабленного, ничего удобного. Крошечный столик, единственный стул, раскладушка с картотечкой у ее подножия, маленький письменный стол. На стене семейная фотография в рамке - мать, отец, трое мальчиков и девочка. Рядом - еще одна фотография в рамке, на которой изображен бородатый молодой человек с повязкой от пота, сдерживающей длинноволосые волосы. Чуть ниже по стене фотография святого Франциска Ассизского. Лиафорн остановился, чтобы прочитать стихотворение под ним.


Он разговаривал с воронами,

Этот брат на Луне

Все, что он просил у своего Господа

Должен был быть дураком Бога.


«Это не займет много времени, - сказал Тодди, - обыскивая это место».

Это не так. Лиафорн взялся за стол, который, как он предполагал, Дорси, должно быть, сделал сам. Он был аккуратно установлен в пространстве между входом и раздвижной дверью, которая открывалась в пространство, в котором находились душ, туалетный стул и умывальник. Четыре деревянных ящика-органайзера на столе стояли в точном ряду на столе, с надписью «незавершенное дело», «классифицировано», «без оценки» и «нужно отправить в архив». Ящики с «оценками» и «без оценки» были пусты, но в двух других лежали аккуратные стопки бумаг.

Если что-то, относящееся к трости, и было здесь (и внезапно это показалось маловероятным), то это должно быть в коробке «незаконченное дело». В конце концов, когда Эрик Дорси покинул эту крошечную комнату, чтобы никогда не вернуться, дело с тростью было фактически незакончено. Но если бы там ничего не было, Липхорн разобрался бы в сером металлическом шкафу с тремя ящиками, который занимал место у изножья узкой кровати. Он будет искать везде. Это была его единственная зацепка, единственный шанс.

Он нашел то, что хотел, прямо наверху стопки в ящике с «незавершенными делами», как будто Дорси мог бросить это туда прямо перед тем, как уйти в свой магазин. Стрейб, должно быть, смотрел на это, но тогда это не значило бы абсолютно ничего.

Это был лист некачественной печатной бумаги. На одной стороне был напечатан плакат, рекламирующий митинг. На другом кто-то аккуратно нарисовал карандашом наброски трости Линкольна и нацарапал кучу пояснительных примечаний по размерам и конусности, а также линию пометок на полях.

«Я думаю, это то, что мы ищем», - сказал он Тодди, показывая лист. Он сел на аккуратную кровать Дорси и стал ее изучать.

Рисунки были такими, какие когда-то делал Липхорн в деревообрабатывающей мастерской, когда он учился в школе-интернате при Бюро по делам индейцев. Маленькими линиями отмечены поля, а числами между стрелками - размеры в дюймах. На одном эскизе была изображена сама трость. Другой был головой, с тщательно прорисованными деталями легенды: A. LINCOLN, PRES. США, 1863 г., и TANO. Поперек страницы было написано «Разное. Файл. " Записки аккуратным почерком, что Leaphorn


пробежал по правому краю бумаги:


черное дерево - темнеть как можно

наконечник - чугун. аккуратная посадка. попробуйте кузнеца в Фармингтоне. измельчить.

голова - бафф. избегать пыли.

450 долларов, аванс 250 долларов.

доставка до / до 14 ноября.


Четырнадцатое ноября. День смерти Эрика Дорси.

Лиафорн протянул газету Тодди. "Похоже, Дорси обманули из последних двухсот", - сказал он.

Ни в одной из корзин не было ничего, связанного с тростью. Содержимое картотеки касалось в основном классных работ, гарантий на электроинструменты, инструкций по эксплуатации и заказов на расходные материалы. Липхорн проверила их, отсортировав счета из специализированного леса Альбукерке. В счете-фактуре от 13 сентября было указано «Одно черное дерево, 2 x 2 x 36».

Он показал его Тодди. «Вот когда он купил дрова», - сказал Лиафорн.

Тодди хмыкнул.

В файле были и другие счета-фактуры Specialty Woods. Лиафорн просматривал их в своем рекламируемом режиме, просто глядя, не зная чего.

«Будь проклят, - сказал он. "Посмотри на это."

«Ну, а теперь, - сказал Тодди. «Похоже, мистер Дорси занимался изготовлением тростей».

Форма в основном покрывала орех, красное дерево и белую сосну. Но последний пункт гласил: «Нет. 1 заготовка из черного дерева 2 x 2 x 36 ".

Лиафорн посмотрел на дату. Отгрузка была произведена более двух лет назад.

В других счетах больше не было покупок черного дерева. Лиафорн обнаружил «Разное. Файл »в задней части нижнего ящика. В нем была толстая пачка писем, скрепленных резинкой, копии переписки о просроченной оплате картой VISA, заметки, которые, казалось, касались рождественских подарков, и разные листы бумаги с записями. На одном из них был аккуратный карандашный набросок трости Линкольна.

Лиафорн извлек его. На этом листе были напечатаны инструкции. Они дали размеры, детали отделки серебряной головки, а также то, как следует шлифовать чугунный наконечник. Размеры букв легенды указаны в миллиметрах. А теперь легенда гласит: ПРИСУТСТВУЕТ А. ЛИНКОЛЬН. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ. 1863 ПОЖОАК.

Pojoaque. Лиафорн был там давным-давно. Крохотное местечко у шоссе к северу от Санта-Фе. Лиафорн пролистал пачку конвертов. Тридцать семь писем, первое из них с тем же обратным адресом в Форт-Уэрте, штат Техас, остальные из больницы Управления по делам ветеранов в Амарилло, и все с именем «Джордж» над адресом. Сначала они приходили с разницей в неделю, а затем реже. Лиафорн вернул их в укрытие в нижнем ящике.

Я передал Тодди подделку под трость Линкольна из Поджоака.

«Я бы сказал, что сделал две из них», - сказал Тодди. «А вторую он закончил точно в срок».

«Ага, - сказал Лиафорн. "Это была дата, не так ли?"

"Это было. Итак, теперь мы знаем, что Дорси не только убили. Я облажался ".

«Из его последнего платежа», - сказал Лиафорн. "Это правильно. В его бумажнике только что было двадцать с чем-то долларов. Но, может быть, ему заплатили заранее ».

Тодди пожал плечами. «Теперь никакой разницы», - сказал он. "Вы закончили здесь?"

«Я так думаю, - сказал Лиафорн. «Разве Стрейб выпустил этот материал, чтобы его родственники могли потребовать его? Кто-нибудь идет за ним? "

Тодди смотрел на семейную фотографию. «Думаю, это он», - сказал он. «Самый старший мальчик». Он перешел от фотографии к девизу в рамке. "Вы читали это?"

«Нет, - сказал Лиафорн.

«Я думаю, что это из Библии. Может быть, один из псалмов ». Тодди прочитал это голосом, предназначенным для чтения стихов:


Я попрошу Господа об одном:

Я буду искать это после:

Чтобы я мог жить в Доме Господа

Все дни моей жизни.


«Я думаю, что это один из псалмов Соломона, или, может быть, это был Давид».

«Это очень похоже на некоторые стихи из« Пути благословения », - сказал Лиафорн. "Вы заметили это?"

Выражение лица Тодди говорило, что нет. Но теперь он это сделал. «Я понимаю, что вы имеете в виду», - сказал он. «Дом из утреннего тумана, дом из рассвета». Он повернулся и посмотрел на девиз. «Пусть я всегда буду ходить передо мной с красотой».

"Семья Дорси идет за его вещами?" - повторил Лиафорн.

«Нет, - сказал Тодди. «Кажется, никто этого не хочет. Давай выбираться отсюда. "

## Глава 22


Отец Хэйнс был в пальто и шляпе в руке, когда Лиафорн постучал в дверь своего кабинета.

«Я просто хотел узнать, могу ли я одолжить телефон», - сказал Лиафорн. Я показал его визитную карточку AT&T. «Мне нужно сделать несколько междугородних звонков».

"Как насчет моего?" - сказал Хейнс. Он указал на свой стол и взглянул на часы. «У меня встреча в Гэллапе, так что устраивайтесь поудобнее».

Комфортно было. Судя по внешнему виду, кресло Хейнса было изготовлено около пятидесяти лет назад и активно использовалось. Его сиденье было обтянутым кожей с хорошей набивкой. Он вращался, наклонялся и казался в целом солидным. И телефон Haines был одним из тех тяжелых черных дисковых переключателей, которые использовались во времена правления Ма Белл.

Липхорн использовал его, чтобы набрать информацию и получить номер галереи Кларка в Санта-Фе. Десмонд Кларк был там и хотел знать, как поживает Липхорн и когда они собираются отправиться в оленью охоту снова.


и почему Лиафорн не ушел на пенсию, и как его здоровье. После всего этого обмена между старыми друзьями они перешли к делу.

- Думаю, вы знаете все о трости Линкольна, - сказал Липхорн. «Сколько будет стоить одна вещь для коллекционера и кто ее купит? Расскажите мне обо всем этом ".

«Это просто, - сказал Кларк. «Никто бы не купил. Все знали, что это украденная собственность. Вы не могли бы показать это. Или хвастаться этим ".

"Как насчет богов войны зуни?" - сказал Лиафорн. «Кто-то купил их, зная, что они должны были быть украдены. И у хопи многое исчезло, а потом оказалось в коллекциях. И- "

«Хорошо, - сказал Кларк. "Я понимаю что ты имеешь ввиду. Подпольный рынок. Позвольте мне подумать об этом минутку ".

«Подумай», - сказал Лиафорн и стал ждать.

«Я считаю, что старый добрый Абэ выслал девятнадцать из них во время Гражданской войны. Восемнадцать или девятнадцать. Так что они очень редки, чрезвычайно необычны и отлично смотрятся. Знаете, черное дерево и серебро. И всеми любимый национальный герой сделал их с изображением своего имени. Так что, если бы вы были фанатом Линкольна или даже любителем Гражданской войны, она стоила бы много. Думаю, торги начнутся со ста тысяч. Может быть лучше. Но украденная - не знаю. Думаю, дилеры, знающие торговлю Линкольном, могли найти покупателя. Моя сфера - это предметы коллекционирования коренных американцев. Я бы не знал ".

"Но вы думаете, что до ста тысяч?"

«Если бы это была законная продажа. Подтвержденная подлинность. Все это. Скажем, например, Taos Pueblo решил продать свою трость. Все законно и все такое. Я бы сказал, что он будет таким. За это будут соревноваться индийские баффы, энтузиасты Линкольна и фанаты Гражданской войны. Но теперь вы должны сказать мне, почему вы спрашиваете ".

«Через минуту», - сказал Лиафорн. «Допустим, это не была публичная продажа. Допустим, дилер только что подошел к коллекционеру и сказал, что он приобрел его и хочет получить предложение ".

«Коллекционер вызывает копов».

«Допустим, он был недобросовестным коллекционером».

«Он все еще вызывает копов», - сказал Кларк. Еще быстрее. У него есть сведения, что это подстава. Его подставляют ".

«Хорошо», - сказал Лиапхорн. Как насчет другой возможности. Разве некоторые из этих тростей не исчезали? Из поколения в поколение. Потерялись что ли? Что если- "

«Ааа», - сказал Кларк. "Это открывает новую банку с червями. И это. Я не разбираюсь в этих тростях Линкольна. Вы можете узнать в библиотеке. Но я думаю, что у некоторых людей их больше нет. Знаете, некоторые из них пережили довольно тяжелые времена. Как маленький Подохоак, однажды Тесуке и Пикурис ".

«Итак, допустим, кто-то, кто действительно знает о таких вещах, получает в свои руки одну из тех заблудших собак. Могу я продать это? "

Молчание, пока Кларк размышляет. Затем он сказал: «Сомневаюсь. Возможно нет. "

"Почему бы и нет?"

«У него не было бы никакой документации. Думаю, есть несколько дилеров, которые могли бы это сделать. Люди с такой репутацией абсолютной честности, что их слово будет принято ". Кларк на мгновение задумался над тем, что он только что сказал. «Что ж, - добавил он, - я бы сказал их слово плюс длинное письмо, объясняющее хронологию того, где была трость, через чьи руки она прошла и как она попала в их владение».

"Кто эти уважаемые дилеры?" - спросил Лиафорн. «Кроме тебя, я имею в виду».

Снова тишина. Лиафорн подумал, не было ли это воспринято как сарказм. «Я не имел в виду, как это звучало», - сказал он. «Тут нечего шутить».

«Хорошо, - сказал Кларк. «Может быть, Clark Gallery, хотя мы не делаем много из этих редких вещей за большие деньги. Дай мне подумать, кто еще ". Снова тишина, а затем он назвал старую, но маленькую галерею в Таосе, еще один торговец из Санта-Фе, одну в Альбукерке, одну в Гэллапе. И, думаю, несколько независимых. Я бы сказал Эллиота Пью в Тусоне, Дж. Д. Региса в Альбукерке, Ашера Дэвиса в Санта-Фе и, возможно, старика Фишбиена, если он все еще в бизнесе ". Снова тишина. "Это короткий список. И честных дилеров намного больше. Но дело в том, что нужны годы, чтобы завоевать репутацию «слово - его залог». А коллекционеры - параноики. Если кто-то из них облажается или думает, что это так, он распространит информацию в этом очень маленьком мире, и вы не сможете сразу продать пятидолларовую золотую монету за три доллара. Ты покойник. Никто не будет трогать то, что вы продаете ".

«Как я могу узнать, есть ли у кого-нибудь из тех пропавших без вести костей Линкольна?»

«Вероятно, ты не сможешь», - сказал Кларк. «Но если вы хотите попробовать, я назову вам имя парня из Чикаго. Парень по имени Банди. Он покупает у меня кое-что по мелочи, но в основном ему нравится Линкольн. Около сорока лет. Он наверняка знает, как никто ".

На телефонный звонок в Чикаго ответил мужчина, который переключил Лифхорна на женщину. Она представилась помощницей мистера Банди, выслушала его опознание, записала имя Десмонда Кларка и отложила Липхорна.

«Это Банди», - сказал следующий голос. Это был старый голос со звуком дыма и слишком большого количества виски.

«Я лейтенант Джо Лиапхорн, полиция племени навахо, - сказал Лиапхорн. "Г-н. Кларк подумал, что ты сможешь помочь мне разыскать некоторую информацию ".


"Если я могу."

"Вы знаете о тростях Линкольна, подаренных ..."

«Конечно, - сказал Банди. "Каков твой вопрос?"

«Это касается того, что мистер Линкольн послал в Поджоак Пуэбло. Вы когда-нибудь слышали, есть ли он в какой-нибудь коллекции, в каком-нибудь музее? "

Тишина. Потом хриплый смех. «Простите, - сказал Банди. "Будь я проклят."

"Вы что-нибудь слышали?" - спросил Лиафорн.

«Я думал, что это чушь собачья, - сказал Банди. «Просто слух, который я слышал прошлым летом». Я снова засмеялся. «У нас небольшая встреча, мы, люди Линкольна. Ежегодные посиделки. Пригласите докладчика с одного из исторических факультетов, сравните записи. Один из моих друзей сказал, что слышал, что парень из Флориды, я думаю, это был в Майами, купил трость поджоак. Сказал, что это обнаружилось где-то на Западе. Я не поверил этому ".

"Вы знаете, как зовут этого человека?"

"Нет. Думаю, я мог бы попытаться выяснить, но это, вероятно, займет день или два. О чем это? Это важно? "

«Это об убийстве», - сказал Липхорн и дал мистеру Банди номер его домашнего телефона.

Затем он сел и откинулся на вращающемся стуле отца Хейнса, думая об этом. Как насчет Ашера Дэвиса? Я подумал. Возможно, Дорси убил Ашер Дэвис. Он составил сценарий, который объяснил бы, почему он мог быть мотивирован на это.

Но это оставило два больших вопроса. Могли ли быть два убийцы с разными мотивами, из-за чего связь с Линкольном не имела значения? Если да, то кто убил этого кошара? И почему? Но это было больше, чем два вопроса. И был еще один. Как он мог найти хоть одно свидетельство связи Дэвиса с убийством Дорси?

## Глава 23


ИХ ДОМ никогда не казался более пустым. Лиафорн вошел на кухню, намереваясь приготовить что-нибудь на ужин. Может, он вскипятит воду в кофейнике и откроет один из тех мешочков с сушеным супом. Но когда он шел по плитке линолеума, он услышал звук своих шагов. Этого не случалось с ним с тех пор, как он вернулся с похорон Эммы. Он покинул дом ее матери за Ринкон Ларго и вернулся домой с чувством личной неудачи - редкостью для него и тем более тревожной. Он сбежал на второй день того, что клан Эммы назвал «временем почернения» - когда все носили по крайней мере символическое пятно сажи, чтобы стать невидимыми для чинди.

Он просто не мог думать о жене своей жизни как о злобном привидении. Эмма существовала в его сознании (и будет существовать всегда) как кто-то смеющийся, красивый, нежный, полный радости - кто-то, кто любит его, даже когда он меньше всего этого заслуживает. И поэтому он сбежал, пропустив два из четырех дней молчаливого, пассивного семейного горя, которого требовали традиции клана Эммы. Его цель была достойной - передать мысли тех, кто любил ее, сопровождать Эмму в ее четырехдневном путешествии в то, что кто-то назвал «тем последним великим приключением». Но он жаждал изоляции, чтобы познакомиться со своим горем. Чтобы понять это, он был готов терпеть неодобрение очень традиционных людей Эммы. Это была слабость, о которой он всегда сожалел и часто вспоминал. Он вспомнил это сейчас, когда стоял у раковины, - напомнил ему звук собственных шагов в пустой кухне.

Он открыл кран, посмотрел, как вода наполнилась его стаканом, и сделал небольшой глоток. Из окна доносился крик вороны над головой. Каждые сумерки в тополях вокруг административных офисов навахо собирали для ночлега - точное напоминание об повороте Земли от солнца, о неизбежности темноты. Где, черт возьми, был Джим Чи? Он сделал еще один глоток прохладной воды. Ужин может подождать. Он посмотрел на свои часы. Самолет, которым он бы воспользовался, если бы эта проблема Честера не была разработана, приземлился бы в Лос-Анджелесе как раз сейчас. Если все пойдет по расписанию, у Луизы будет чуть больше полутора часов, чтобы добраться до международного терминала, показать нужным людям свой паспорт и другие необходимые формальности. Она позвонит ему. Вчера вечером он снова набрал ее номер, услышал голос автоответчика и повесил трубку. Наверное, она позвонит ему с терминала. Возможно, она рассердится на его дезертирство; возможно, она обидится, ее чувства заденут. Я в этом сомневался. Она казалась очень чувствительным человеком. Логический ум. Практичный. Она бы поняла, что обстоятельства сделали его невозможным. Он стоял у раковины, держа полупустой стакан, желая, чтобы он мог точно вспомнить, что он сказал в этом сообщении. Достаточно ли он конкретен? Это привело его к вопросу, что он где-то хранился похороненным. Почему она ему не позвонила? Возможно, да. Его не было в офисе после того, как он поместил свое сообщение на ее машину, и он не вернулся. Если она и звонила ему домой, то не было машины для записи.

Он поставил стакан и прошел в гостиную. Он включал телевизор и смотрел


новости. Он не думал о Луизе Бурбонетт. Вместо этого он обнаружил, что смотрит рекламу автосалона и думает о Чи. Если бы у них с Эммой был сын, он мог бы походить на Чи, сложную смесь ума, романтизма, логики и идеализма. Если бы на него повлияла Эмма, он, как и Чи, хотя бы пытался сохранить свой традиционализм. Если бы он последовал за своим отцом, он был бы - как казалось Чи - неспособным понимать женщин. Очевидно, у мальчика были свои проблемы. Очевидно, он был влюблен в этого молодого юриста. Мисс Пит. Судя по признакам несчастья, которые демонстрировал Чи, это должно быть нехорошо. Внезапно Лиафорну пришло в голову, что это могло объяснить исчезновение Чи. Возможно, разрыв был заложен, и адвокат и полицейский уехали куда-то, наслаждаясь обществом друг друга.

Раздался звонок в дверь.

В этом доме долгое время был необычный звук. Кто это мог быть? Может быть, Дилли Стрейб обнаружила то, что он хотел ему сказать. Может быть, Вирджиния предложила Стрейбу зайти. А может, при тех же обстоятельствах это был Джим Чи. Где был Чи? Он должен был убедиться, что это отсутствие без объяснения причин больше не повторится.

Джанет Пит стояла у его двери, ее маленький «форд-эскорт» был припаркован на улице. Мисс Пит выглядела усталой, слегка растрепанной, угрюмой и нервной.

«Что ж, - сказал Лиафорн. "Добрый вечер. Заходи. "

Она последовала за ним в гостиную. «Я прошу прощения за то, что пришла вот так, - сказала она. - Я имею в виду вторжение в вашу частную жизнь. Но я не могла пригласить вас к вам в офис, и Вирджиния сказала, что вы можете быть здесь и не возражаете ".

«Все в порядке, - сказал Лиафорн. «Это еще одно совпадение, - подумал он, - происходящее со мной, который в них не верит. Я беспокоюсь о Чи и этой молодой женщине, и она, кажется, говорит о нем. Это будет что-то личное. Так что я могу ей сказать?

Он улыбнулся ей. «Могу я принести вам что-нибудь выпить? Конечно, что-то законное. Владение которыми не запрещено в народе навахо. Я думаю, у меня в холодильнике есть какая-то газировка. Или я могу поставить кофе, если хочешь. А тем временем присаживайтесь ".

«О нет, - сказала мисс Пит. "Ничего для меня." Но она села на стул, который он указал. «Я могу остаться только на мгновение. Достаточно долго, чтобы представлять клиента ".

- А, - сказал Лиафорн и сел напротив нее, думая, что это его неделя для неправильных предположений. "Какой клиент?"

«Я представляю Юджина Акеа», - сказала она.

"Я слышал".

«Сегодня у нас был долгий разговор, - сказала Джанет. «В Краунпойнт». Она заколебалась.

Она мне что-нибудь скажет или попросит. Или, может быть, и то и другое, подумал Лиафорн. Но она делает этот визит импульсивно. В худшее время прямо за ужином. Она не продумала это до конца. Она может передумать.

"Мистеру Акеа есть что мне сказать?" - сказал Лиафорн.

"Нет", - сказала она. «Ну, не совсем так. Думаю, да. " Она засмеялась и покачала головой. «Ваш помощник, офицер Чи, посоветовал мне сказать вам, что мой клиент невиновен. После сегодняшнего дня я уверен, что так и будет. Он не убивал Эрика Дорси. Он не украл все те предметы, которые вы нашли в коробке под его домом ".

"Чи сказал, что ты должен сказать мне, что Акиа невиновен? Когда? Вы видели его сегодня? "

«Он просто пошутил», - сказала она, удивившись силе его тона. «Это было на прошлой неделе».

- Значит, он не знал этого, - сказал Лиафорн, отмахиваясь. «Мы работали над отдельными вещами, и я не видел его несколько дней. Я подумал, что, возможно, вы приносите мне депешу из того места, где Чи сейчас проводит время ».

Мисс Пит выглядела слегка встревоженной. «Думаю, у него есть выходные», - сказала она.

«Верно», - сказал Лиафорн. «И он их берет».

Мисс Пит взяла себя в руки. «Это может показаться непрофессиональным - я прихожу к вам вместо того, чтобы идти по обычным законным каналам. Но я знаю, что собираюсь в США. адвокат не принесет никакой пользы, и я не уверен, что вы скажете, поэтому худшее, что я могу сделать, - это потратить впустую часть нашего времени ». Она остановилась, подняла сумочку, которую положила на стул рядом с собой, и положила ее себе на колени.

Лиафорн ждал.

«Я понимаю, что у вас есть много косвенных улик», - сказала Джанет. «В основном украденные материалы под его домом, хотя, насколько я могу выяснить, ордер на обыск не был выдан, и, вероятно, он не будет принят в суд. Думаю, вы, вероятно, сможете поместить его на место убийства примерно в нужное время, и, возможно, у вас есть другие доказательства. Но со временем, думаю, я смогу показать, что его подставили, что преступление на самом деле было совершено человеком, который сделал анонимный телефонный звонок по поводу ящика под домом Акеаха ».

Она сделала паузу, ожидая реакции Лиафорна на все это, получила улыбку и кивок вместо аргумента, которого она ожидала, и поспешила дальше.

«У Акеа просто нет мотивации делать это. Обвинение будет утверждать, что мотивом была кража. Ему нужно было найти деньги, чтобы купить виски. Но он не продавал вещи. Я не покупал виски ".


.

Лиафорн кивнул.

Мисс Пит слегка покраснела. Она взяла сумочку, положила ее на стул рядом с собой и откашлялась.

«Если не принимать во внимание свою невиновность, г-н Акеа определенно не рискует стать беглецом. У него нет никаких связей за пределами резервации. У него нет денег, нет возможности сбежать и негде спрятаться. Он даже не очень хорошо говорит по-английски. На самом деле нет причин держать его в камере под залогом, который он не может поднять ".

Мисс Пит остановилась, посмотрела на него, ожидая ответа.

"Что ты хочешь, чтобы я сделал?"

«Я пришел спросить вас, можете ли вы попросить г-на Стрейба рекомендовать суду освободить г-на Акеа под подписку о невыезде».

Лиафорн на мгновение задумался. «Хорошо, - сказал он.

Мисс Пит выглядела пораженной. Она взяла сумочку и снова положила ее. "Все хорошо? Вы имеете в виду, что сделаете это? "

«Я позвоню ему сегодня вечером». Лиафорн посмотрел на часы. «Я дам ему время поужинать. Думаю, он с этим согласится. Мистер Стрейб обычно довольно рассудителен. "

Он смотрел на мисс Пит, которая изо всех сил пыталась заменить изумление на ее лице чем-то менее откровенным. Она выиграла битву, а затем нервно рассмеялась.

«Знаешь, - сказала она, - Джим сказал:« Скажи лейтенанту Акеа невиновен, и он его отпустит ». Я думала, он просто шутил».

«Он был», - сказал Лиафорн, улыбаясь ей. «Так получилось, что я согласен с тобой. Даже если бы это сделал Акеа, он не убежит никуда, если мы не сможем его найти. И вы можете быть правы в том, что он невиновен ".

Мисс Пит собралась заново. «Я хочу, чтобы полиция сконцентрировалась на выяснении того, кто именно подставил Акеа. Думаю, вот что случилось. Тот, кто убил мистера Дорси, видел Акеа в миссии Бонавентуры. Они заметили, что он был пьян, и решили, что он идеально подходит для роли осеннего парня ".

«Возможно», - сказал Лиафорн. Он думал, мне нравится эта молодая женщина. Мне нравится, как она работает со своим клиентом, и, возможно, мне самому понадобится адвокат, если они решат обвинить меня в сокрытии доказательств незаконного прослушивания телефонных разговоров. И он думал, что теперь он понимает, почему она обратилась к его помощнику.

"Вы знаете, где я могу найти Джима Чи?"

Мисс Пит выглядела удивленной. "Нет."

"Или как передать ему сообщение?"

"Нет."

Лиафорн позволил себе выглядеть разочарованным, что было легко, потому что он был разочарован.

«Я думал, ты сможешь», - сказал он. «У меня сложилось впечатление, что Джим считает свое время потраченным зря, когда тебя нет рядом».

Лиафорну показалось, что мисс Пит грустила, услышав это.

«Мы дружим долгое время», - сказала она. «Он рассказывает мне о своих проблемах. Я говорю ему свое ". Она отбросила все это, пожав плечами, но выражение ее лица изменило это.

«Хорошо иметь кого-то, с кем можно так разговаривать», - сказал Лиафорн. "Я извиняюсь. Должно быть, я говорю как перезревший купидон. Думаю, я неправильно прочитал Джима. У нас есть старое дело с разбегом - совершенно безнадежное, - но начальник хочет, чтобы оно было раскрыто, и, вероятно, там будет повышение по службе для тех, кто сумеет схватить этого парня. Я думаю, Чи усердно работает над этим, потому что он думает, что с сержантской нашивкой он будет выглядеть для тебя больше как достойный жених.

Выражение лица мисс Пита, если Липхорн прочитал его правильно, сменилось раздражением на удивление и на печаль.

Она выдохнула, снова взяла сумочку и положила ее.

«Обычно я так себя не веду, - сказал Лиафорн. «Обычно я довольно хорошо занимаюсь своим делом. «Загоняйте своих овец», как нас учила моя мать. Я начальник Джима, и он мне нравится, и иногда я беспокоюсь о нем ".

«Я тоже беспокоюсь о нем», - сказала она. «Но я думаю, что у вас есть своего рода неверно истолкованные вещи». Она слабо улыбнулась. «Я тоже. Я думал о« Ромео и Джульетте ». Не те семьи и все такое ".

Лифорну потребовалось мгновение, чтобы понять. «Кланы», - сказал он и скривился.

«Ну, вообще-то я считаю, что клановый бизнес очень неоднозначен. Только мой отец был навахо. И с его стороны тоже туманно. Но Джим, знаешь, я думаю, что он не из тех, кто женился. Так что даже туманное, неоднозначное клановое табу может быть полезным ».

«Эммм», - сказал Лиафорн. «Что, черт возьми, он делает, - подумал он, - ведя себя так, как поступила бы Эмма, пытаясь быть свахой»? Это было абсолютно не его дело. Но он обнаружил, что мне нравится Джанет Пит. Он не ожидал, что она понравится. И когда вы не обращали внимания на его различные недостатки, вы тоже должны были любить Джим Чи. Так что, черт возьми, он продолжит вмешиваться. Эмма не поверила бы, что он делал это, но она, безусловно, одобрит.

«Нормальным людям трудно понять что-то в Джиме Чи», - сказал он. «Он странный идеалист. Он хочет стать практикующим хатаали. Он хочет быть истинным традиционалистом. Быть певцом обрядов исцеления. Не только для того, чтобы быть шаманом, но и для того, чтобы быть действительно эффективным ». Лиафорн сделал паузу, ища какое-нибудь общее заявление, чтобы резюмировать это и свое собственное отношение к этому. «Это делает любые табу более сильными, чем они были бы для меня - и, вероятно, для вас. Офицер Чи хочет спасти своих людей


.

Джанет Пит внимательно все это выслушивала, не теребя сумочку. Теперь она подняла его, встала и сказала: «Мне нужно идти».

Лиафорн проводил ее до двери. «Что ж, - сказал он, - я думаю, офицер Чи когда-нибудь снова появится».

«Думаю, да», - сказала она и повернулась к нему. "Вы серьезно относитесь к звонку мистеру Стрейбу?"

Лиафорн посмотрел на часы. «Прямо сейчас», - сказал он.

## Глава 24


ДЖИМ ЧИ, рожденный от Медлительного Говорящего Дини, рожденного для Клана Горькой Воды, чье настоящее, церемониальное и секретное имя на самом деле было Долгим Мыслителем, проснулся на полу хогана Грейси Кайодито как раз тогда, когда рассвет вторгался в крайний восточный край реки. ночь. Его разбудил голос дяди, который стоял у выходящей на восток двери хогана и пел свою благословляющую песню для нового дня.

Пока Чи лежал окоченевший после ночи на этой жесткой кровати и все еще не спал, к хриплому баритону Фрэнка Сэма Накаи присоединился второй голос. Этот был постаревшим, потрескавшимся и скрипучим - это был звук Хостина Барбона, который приветствовал великого Йеи Заря. Обычно Чи пел свою утреннюю молитву немного позже, после того, как он начал пить кофе и небо на востоке было красным от утра. Он застонал, выпрямился, заправил рубашку и выудил из-под нее мешочек с лекарствами из оленьей кожи, в котором хранилась его кукурузная пыльца. «Находясь в Риме, - подумал он, - поступают так же, как и римляне». Он не хотел ухудшать то плохое впечатление, которое он уже произвел на этих стариков.

Но позже, с восходом солнца и видом на город Окно Рок через лобовое стекло, он был почти уверен, что совершенное знание утреннего благословения, которое он продемонстрировал, не имело никакого значения. Проблема заключалась в разрыве поколений. Проблема была теологической. Проблема заключалась в том, как определить концепцию хожо, идею гармонии, которая была самим корнем и основой религии навахо. Проблемы такого рода были не тем, чего он хотел, когда снова поднялся в гору, чтобы снова найти своего дядю. Я был в безумном настроении. То, что дело обернулось таким образом, было последней каплей. Слишком много двусмысленности, неуверенности, нерешительности. Он больше этого не хотел. Он отправлялся в горы и принимал решение о том, может ли он жениться на Джанет Пит и при этом оставаться навахо в традиционном смысле этого слова. Это привело его через Фармингтон, прямо мимо магазина Quikprint. Он нажал на тормоза, дал задний ход, въехал на парковку. Он сделал три разных наклейки на бампер, чтобы рассчитать время процесса. Это заняло почти тринадцать минут и, да, было дорого. Затем он ехал быстрее, чем позволял закон, наверстывая упущенное.

Он хотел благоприятного решения. Он представил себе эту сцену - старик-старик, рассказывающий историю Голодных людей с первых дней существования клана, доказывающий, что эти люди никогда не объединялись с его собственными предками, никогда не делали общего дела, никогда не делали ничего из того, что могло бы сделать они связаны кровью. Затем он расскажет Джанет. И что она скажет? И что? Вы думаете, что можете сказать мне, что я табу. Как будто у меня СПИД. И я не отвечаю вашим высоким стандартам навахо. А потом вы можете вернуться и сказать, что я прошел ваш тест. Ну да пошли вы, старый друг. Или, может быть, решение будет отрицательным. Даже отрицательное решение было лучше, чем эта двусмысленность. С этим он мог по крайней мере принять четкое решение.

Но великая конференция в хогане Кайодито отошла от чего-то конкретного в туманный мир Изменяющейся Женщины, Первого мужчины и Первой женщины, Говорящего Бога и огромной галактики других йей.

Фрэнк Сэм Накай услышал, как грузовик Чи едет по грязной дороге, и остановился в дверях своего хогана.

«Я спрашивал, и я нашел человека, который будет знать о голодных людях и ваших собственных кланах», - сказал его дядя. «У меня есть жизни Кристалл. Мы пойдем и послушаем, что он нам скажет ".

Человека, который хотел знать, звали Барбоне. Как и Накай, он был хатаали, и, как и Накай, его называли «Хостин» в знак уважения к его годам и мудрости. Но, конечно же, когда они свернули с тротуара 32-го маршрута Навахо и, трясясь, проехали мимо старого торгового поста Кристалл и поднялись по кривым путям в осиновую рощу, где Барбоне построил свой хоган, они обнаружили, что Хостина Барбоне нет в Главная. Его дочь, которой Чи показалось около семидесяти пяти, сказала, что он отправился к Грейси Кайодито, чтобы решить, какой церемониал необходим для лечения внука Кайодито от болезни.

Снова по дороге, на восток от Чускаса к трассе 666, на север до поворота на Два Серых холма, затем обратно в Чускас на дороге, которая вела - когда и если позволяла погода - к смотровой вышке лесного пожара Тох-Ни Ца. У дома Кайодито были припаркованы плохо использованный Chevy Blazer и пикап. Грейси была там. Как и Хостин Барбоун, на вид достаточно взрослый, чтобы иметь дочь за семьдесят. Рядом с Барбоне, у южной стены хогана, сидела женщина, которая выглядела даже старше Барбоне. Старуха Усы. Чи слышал


где-то о ней - слышал, что она была мудрым человеком из клана Streams Come Together.

Примерно через час после начала последовавшего обсуждения Чи решил, что Старуха Усы либо немая, либо уснула. Хостин Барбоун рассказал о происхождении голодающих людей, о том, как клан образовался и получил свое название во время Наахондзибда, «времени страха», когда американская армия присоединилась к мексиканцам и утесам в войне против динехов, и люди боялись уезжают на охоту, потому что могут вернуться и обнаружить, что их хоганы сожжены, их жены зарезаны, а их дети забраны солдатами для продажи на невольничьем рынке в Санта-Фе.

«Говорят, именно тогда начался голод. Говорят, Кит Карсон проходил там, проходил там, где сейчас Многие Фермы, с конными солдатами и некоторыми Утесами. Они убили людей, которых поймали там, и забрали лошадей, и сожгли всю кукурузу, и орехи пиньон, и одеяла, и собрали детей, чтобы продать их в Санта-Фе. Моя бабушка сказала, что они получили для нее сто пятьдесят долларов. Владелец ранчо на берегу Рио-Гранде купил ее и крестил, но она убежала и вернулась в Jemez Pueblo, и они отправили ее обратно туда, где была ее семья, но ее семья уже не была. Говорят, что только у одного человека в этом лагере было ружье, и когда он пытался драться с ним, оно не стреляло. Этого солдаты убили, и всего несколько человек ушли в горы. И они нашли там прячущихся других людей, в основном женщин и детей. Говорят, были отовсюду. Из других лагерей, через которые прошли солдаты, вырубили фруктовые сады, сожгли продукты и украли лошадей. Многие из них умерли от голода или замерзли в ту зиму, но Карсон так и не поймал их, поэтому они не пошли в долгую прогулку до Боске Редондо. Они говорят, что, когда американцы выпустили динех из этой тюрьмы и вернулись в Дайн Бикайя, у этих людей был свой клан. Они говорят, что, поскольку они приехали отовсюду, они не могли назвать их по месту, откуда они пришли, поэтому все называли их «голодными».

Хостин Барбоун дал им начало Голодного народа, как он это слышал. Теперь он поделится с ними остальной историей этого клана. И когда это будет закончено, они получат известие от Грейси Кайодито и, возможно, от Старухи Усы, если она не спит.

Чи вырос среди традиций, среди овец и хоганов. Он умел удобно сидеть и быть терпеливым. Если ему повезет, аккаунт Барбоне ни в коем случае не свяжет Голодных людей с кланами его собственной матери или отца. И поэтому он слушал, пытаясь отследить контакты и отношения между материнскими кланами, отцовскими кланами, ответвлениями кланов. Единственные плохие новости, которые он слышал, казались расплывчатыми и двусмысленными.

Барбоне замолчал. Молчание длилось достаточно долго, чтобы показать, что его рассказ окончен. «Он говорил о часе, - подумал Чи, - но подавил импульс подтвердить это, взглянув на часы. В тишине заговорила Старуха Усы.

«Слишком много разговоров о кланах тех отцов», - сказала она очень старым, но на удивление ясным голосом. «Вспомните, как в Четвертом мире женщины устали от мужчин и перешли через реку и развлекались. Вспомните, чему нас тогда учили Святой Народ. Что у мужчин есть свои дела, у женщин свои дела, а одна из вещей женщины - это семья. Вспомните, чему нас тогда учили. Клан матери, клан, для которого вы родились, вот что важно ".

Сказав это, делая длинные паузы для дыхания между предложениями, Старуха Усая закрыла глаза и отдохнула. Следующей заговорила Грейси Кайодито.

Она начала со скромного «они говорят», с помощью которого традиционные навахо передают информацию, не предъявляя к ней никаких личных претензий. В случае с Грейси Кайодито форма не выражала сомнений в себе. Она рассказала им истории двух кланов Чи. Поскольку ее источники данных считали Bitter Water Dinee одним из первых четырех, созданных самой Изменяющейся Женщиной, она вернула их в те мифические дни, когда духи, называемые Святыми людьми, еще ходили по миру на поверхности Земли с людьми, которых они сформировали. Грейси Кайодито освещала эту историю относительно быстро, но часто отвлекалась от ересей, совершаемых современными шаманами, нарушившими старые правила ритуализма, и, пристально глядя на Джима Чи, рассказывала об ужасах, порождаемых нарушением табу на инцест.

«Люди, которые занимаются сексом со своими сестрами», - сказала она, глядя на Чи. "Это вызывает безумие. Это заставляет людей прыгать в огонь ".

Но, увы, когда она наконец закончила, Чи оставалось неясным, действительно ли Джанет Пит была его сестрой. Совершенно очевидно, что Кайодито еще сильнее, чем Хостин Барбоне, чувствовал адаптацию церемоний древних, как рассвет времен, к последним годам двадцатого века.

Затем Хостин Фрэнк


Сэм Накаи говорил - недолго, но достаточно долго, чтобы подчеркнуть важные моменты.

Во-первых, никто не мог с уверенностью сказать, была ли эта дочь человека из Голодных людей сестрой клана этого сына Медлительных Говорящих Людей и Горького Водяного Дайни », а во-вторых, Путь Красоты народа Навахо подрывается молодыми шаманами, которые были слишком ленивы, чтобы изучить правила, которым учил Святой Народ, или слишком желали проводить церемонии неправильно и, таким образом, адаптировать их к миру билагаани.

Чи припарковал свой грязный пикап в районе офиса, где только полицейские машины, и ждал, когда это место официально откроется в 8 утра. Он свяжется с Лифорном, а потом… Но нет. Я забыл. Лиафорна больше не будет. Отправился в свое великое путешествие по Китаю. Исчез на месяц. Чи почувствовал укол вины. Он должен был вчера поговорить с лейтенантом. Надо было попрощаться с ним и получить последние инструкции. Лифорн будет. Он, вероятно, хотел бы, чтобы он что-то сделал с телефонным звонком Джимми Честера-Эда Зека. Он, вероятно, захочет поговорить о том, как получить доказательства против Честера, которые могут быть использованы в суде. Наверное, хочу пригласить Дилли Стрейб. Может быть, помочь организовать спецоперацию ФБР.

Он взглянул на часы. Еще пара минут и Вирджиния будет. Если бы он правильно догадался о лейтенанте, его ждал бы конверт, полный инструкций о том, что делать и как это делать. Он позволил себе в последний раз вспомнить, что для него значила вчерашняя сессия. Оставалось сомнение, было ли Джанет сестрой его клана, пусть даже смутно. Но, но, но… Не было никаких сомнений в том, что для Хостина Барбоуна и Грейси Кайодито и, что еще хуже, для Фрэнка Сэма Накая, его собственного Маленького отца, простого отсутствия доказательств было недостаточно.

А как насчет усов старухи? Когда Фрэнк Сэм Накаи закончил свое суммирование, они все некоторое время сидели в тишине, наблюдая, как огонь горит под дымовой дырой. И тогда старуха заговорила:

«Вы потратили зря слова», - сказала она. «Слишком много разговоров о мужчинах и мужском клане. Ничто не имеет значения, кроме клана матери ".

Но что, черт возьми, это для него значило? Мать Джанет была белой. Материнского клана не было. Он вылез из грузовика и захлопнул за собой дверь.

Вирджиния выглядела не более счастливой, чем он чувствовал.

"Где ты был?" она потребовала. «Лейтенант Лиапхорн всюду искал тебя».

«У меня были выходные, - сказал Чи. "Он что-нибудь оставил для меня?"

«Не со мной», - сказала она и посмотрела на него.

И, к удивлению Чи, в его корзине не оказалось толстого конверта. В этом не было абсолютно ничего. Дверь кабинета Лиапхорна была закрыта, что не было необычным. Он был заперт. Необычно, но понятно в данных обстоятельствах. Он не хотел бы оставлять его открытым на месяц.

Чи рысцой спустился вниз, мимо пустующего стола Вирджинии к своей машине. Это было странно. С Лифорном в Китае в течение месяца он был совершенно один. Не совсем так. Ему, наверное, следует доложить шефу, как лейтенант. Но это может подождать, пока у него не появится время подумать. Для этого он пошел домой. Может, он даже немного поспал.

Он вытащил свой грузовик со стоянки, остановившись, чтобы пропустить движение на север. Третья машина была похожа на Липхорна. И лейтенант Джо Липхорн управлял им.

## Глава 25


Когда Джо Липхорн понял, что грязный пикап позади него принадлежит Джиму Чи, и увидел через заляпанное грязью лобовое стекло, что Чи ведет его, его инстинктивной реакцией было оттолкнуться от плеча и немедленно начать задавать вопросы. Но он сопротивлялся этому порыву. Я хотел большего уединения. Он свернул на свою улицу, свернул на подъездную дорожку и выключил зажигание. К тому времени, как Чи припарковался на улице, Лиапхорн уже стоял возле своего грузовика.

"Где ты был?" - спросил Лиапхорн, довольный тем, что он сдержал эмоции в своем голосе.

«Я думал, ты уехал в Китай», - сказал Чи. Сказать это было неправильно. Чи сразу понял это по выражению лица Лиафорна. «У меня было несколько выходных», - добавил он.

«Вы были вне связи два дня, - сказал Лиафорн. «Вы знаете правила об этом».

«Да, сэр», - сказал Чи.

Лиафорн уставился на него. «Вы говорите мне, что, поскольку я должен был быть в Китае, вы можете идти без прохождения процедуры?»

«Нет, сэр», - сказал Чи. «Я забыл. У меня на уме было другое ".

"Как что?"

«Как Джанет Пит», - подумал Чи. Например, не иметь возможности быть с ней. Как будто причинить ей боль, сказав, что на нее было табу. Но к черту Лиафорн. Это не его дело. «Как мне кажется, я, возможно, раскрыл это дело о наезде в Тодачене, - сказал он. И как только он это сказал, он пожалел об этом. «И нравится, что делать с Эдом Зеком и членом совета Честера», - добавил он, надеясь, что это изменит тему.

- Эд Зек и член совета Честер, - сказал Лиапхорн с вопросом в голосе.

«Ага», - сказал Чи. «Что вы думаете об этой записи? Тот, который я оставил в твоем магнитофоне? "

За годы полицейской работы, допроса людей, которым


не хотел показывать свою реакцию на их ответы, Джо Липхорн научился контролировать свое выражение лица. Он мог слышать лучшие или худшие новости за тем же мягким и нейтральным лицом. Но не сейчас. Его щеки вспыхнули, кровь прилила ко лбу, морщинки вокруг рта сжались.

Джим Чи смотрел на разъяренного Лиафорна.

Но это длилось всего мгновение. Ярость сменилось облегчением. Пелена тайны спала. Он не был жертвой какой-то неизвестной злобы, целью хитрого и тайного врага. Он был жертвой тупоголовой глупости. Больше никаких отстранений, риска увольнения или найма адвоката для защиты от обвинения в сговоре с целью сокрытия улик. Все это можно будет исправить завтра утром. Лиафорн почувствовал облегчение. Он оперся рукой о грузовик Чи. А потом он вспомнил, чего ему стоила эта тупоголовость.

"Почему ты оставил эту кассету в моем плеере?" Выражение его лица снова было нейтральным, но голос был холодным.

Чи поспешно объяснил, как это произошло и почему звонок о том, что подозреваемый в Тодачене признался в KNDN в Фармингтоне, заставил его бежать без объяснения причин. «Я хотел разобраться с этим, пока не стало холодно», - заключил Чи и посмотрел на Лиафорна, чтобы увидеть, произвело ли объяснение желаемый успокаивающий эффект. Если бы это было так, он не смог бы прочитать это по выражению лица Лиафорна.

Лиафорн стоял, изучая Чи, ничего не говоря.

«О записи Честера, - сказал Чи. «Вы спрашивали меня, знаю ли я о каких-либо доказательствах взяточничества. Я знаю, что его нельзя использовать - я имею в виду ленту. Должно быть, это произошло из-за незаконного прослушивания телефона. Но, возможно, это убедит федералов в чем-то таком ».

"Что вы знаете о том, как это вышло в эфир?"

«Именно то, что было в полицейском отчете», - сказал Чи. «Стандартный мужчина средних лет и среднего роста вошел в офис продаж тракторов навахо. У радиостанции есть открытый микрофон для объявлений. Он встал в очередь с другими людьми, и когда подошла его очередь, он поднес магнитофон к микрофону и транслировал его, а затем просто ушел ».

"Вы не имели к этому никакого отношения?"

«Нет, сэр», - громко сказал Чи. Ничего. Абсолютно ничего. "

"Знаешь что-нибудь об этом больше?"

"Нет, сэр." Чи сделал паузу. «За исключением того, что это сделал Роджер Эпплби. Юрист лоббирует против этой свалки токсичных отходов ". Он рассказал Липхорну, как познакомился с Эпплби, обедая с Джанет Пит, и что Эпплби сказала о получении некоторых конкретных доказательств. «Его, конечно, нельзя использовать в суде. Но, возможно, он думал, что это заинтересует ФБР. Может, подставить жало. Что-то такое. "

«Я в этом сомневаюсь», - сказал Лиафорн.

Чи был удивлен. «Хорошо, - сказал он. «Им сейчас нравятся такие вещи, федералы. Бегущие укусы. Тут и там политиков прибивали за взятки. А двадцать с лишним тысяч долларов - большие деньги ".

Лиафорн какое-то время изучал Чи, вздохнул и принял решение. В данных обстоятельствах, когда он был ровесником Чи, он мог сделать то же, что и Чи.

«Член совета Честер и Эд Зек занимаются животноводством около двадцати лет, - сказал он. «Они содержат племенных телок на правах аренды пастбищ Честера и на правах аренды Бюро землеустройства, принадлежащих Зеку. Двадцать с чем-то тысяч долларов - это именно то, что нужно для выплаты ссуды Фармингтонского банка Нью-Мексико, подписанной Честером на покупку телок. Зек продал их людям, продающим корм, но не внес чек ».

"О," сказал Чи.

«Единственной ошибкой в сделке было то, что цена на говядину упала, и они потеряли небольшую сумму денег на проекте», - сказал Лиапхорн. «Но Дилли Стрейб захочет поговорить с вами о незаконном прослушивании телефонных разговоров и, возможно, о той радиопередаче».

«Конечно», - сказал Чи. Он хотел спросить Лиафорна, почему в рабочий день он носит гражданскую одежду. Может, он неправильно понял. Может, завтра Лиафорн уезжает в Китай.

«Позвони Стрейбу и скажи ему, - сказал Лиафорн. - И позвони капитану Доджу и объясни ему, что такое магнитофон. И вернемся к делу ".

«Да, сэр», - сказал Чи.

«Дело Тодачене. Вы нашли его? "

«Хорошо, - сказал Чи. «Я думаю, что меня заметили. Но мне нужно найти грузовик, прежде чем у нас появятся доказательства. Я еще не нашел его. " Он остановился, надеясь, что Липхорн не станет требовать от него подробностей. Лифхорн этого не сделал.

«Оставь это на некоторое время. Мы хотим забрать того мальчика Канитева и узнать, видел ли он что-нибудь в тот день в магазине Эрика Дорси ". Он рассказал Чи, что он узнал о тростях Тано Линкольна и Поджоаке Линкольна, а также о коллекционерах исторических раритетов, а также свои выводы об Ашере Дэвисе.

- Хотя это похоже на вашего подозреваемого в Тодачене, - сказал Лиафорн. «У нас нет никаких конкретных доказательств. Просто косвенные вещи. Если только ребенок Канитева не увидел что-нибудь полезное ".

Чи прочистил горло. «Вы имеете в виду, - сказал он, - что Ашер Дэвис убил Эрика Дорси?»

«За исключением того, что у нас нет никаких доказательств».

"Лейтенант," сказал Чи. Ашер Дэвис отсутствовал в резервации хопи, когда Дорси был убит. Он был там с Ковбоем


и Даши, покупая вещи у родственников Даши. Примерно в то время, когда Дорси был убит, они обедали с дядей Даши в Культурном центре Хопи ".

Лиафорн снова потерял нейтральное выражение лица. Но только на мгновение.

«Ну, а теперь, - сказал он. "Это интересно."

Чи снова прочистил горло.

«Лейтенант, я ошибался, говоря, что вы уехали и поехали в Китай? Я ошиблась в дате? "

«Нет, - сказал Лиафорн. «Мне пришлось отозвать это. Меня отстранили, и мне пришлось остаться на следствие ".

"Боже мой!" - сказал Чи. "Приостановлено! Почему тебя отстранили? "

Лиафорн сказал ему.

## Глава 26


«OLD BATTLE-AX много говорил», - сказал Гарольд Близзард. «Она рассказывала абсолютно обо всем, кроме того, где прятала ребенка».

«Я вижу, что мне придется пойти туда самому», - сказал Чи. «Кажется, вы просто не понимаете, как допрашивать людей».

«Я могу допрашивать людей, - сказала Blizzard. «Нормальные люди, у меня нет проблем. Это вы навахо. Вы знаете этот стереотип о том, что мы, индейцы, молчаливы? " Blizzard подняла огромную ладонь в сторону Чи и проворчала «Угу», чтобы проиллюстрировать свою точку зрения. «Ну, это основано на всех нас, индийцах. Шайены, чероки, чокто, команчи, чиппева, модоки, кайова, семинолы, поттс, хопи. Нормальные индейцы. Но тот, кто решил, что индейцы молчат, не наткнулся на вас, болтливых навахо ".

- Вы говорите мне, что она не просто категорически отрицала, что знала, где находится Дельмар? Это правильно? Она просто не хотела тебе говорить? "

Blizzard показала, как хлопают губы своей большой правой рукой. «Она просто говорила о том, какую паршивую работу мы, полицейские, проделали, защищая людей, обеспечивая соблюдение законов и все такое. И как она узнает, что Делмар будет в безопасности, если он будет у нас под стражей? И откуда она знала, что мы не поставим на него охрану или что-то в этом роде. И так далее. "

«Вы спросили ее, почему она думала, что ему нужен охранник?»

"Конечно, я сделал. А потом она просто дала мне еще пять минут о том, какие мы, полицейские, ленивы. А потом я сказал ей, что она судит о нас по вашим выступлениям ". Blizzard прервала свой смех и ответ Чи, подав сигнал официантке и указав на их чашки с кофе.

«Эй, - сказал он. «А вот и ваша леди-адвокат. Нам понадобится еще одна чашка ".

В самом деле, Джанет Пит стояла у входа в кофейню Navajo Nation Inn и выглядела нерешительно. Она увидела, что Чи увидел ее, и отвернулась. Чи показалось, что он притворяется, будто кого-то ищет.

«Привет, Джанет!» - крикнула Близзард. Он стоял, махая рукой. Гарольд Близзард был слишком большим, слишком громким, чтобы его можно было игнорировать.

Пришла Джанет. Она посмотрела на Чи и отвернулась. «Привет, Гарольд, - сказала она. «Привет, Джим».

Чи встал и отодвинул для нее стул.

«На днях я встретил вашего друга, - сказал Blizzard. - Думаю, друг Джима тоже. Товарищ по имени Ашер Дэвис. Он сказал, что если у него не будет лишнего веса примерно на шестьдесят фунтов, вы двое сможете обеспечить ему идеальное алиби в том убийстве в Тано Пуэбло ».

"О," сказала Джанет. Она посмотрела на Чи и прочь.

«Он в списке людей, которые мне дали проверить федералы. Около тысячи ".

«Думаю, он прав», - сказала Джанет. «Он пошел туда с мистером Чи, ковбоем Даши и мной. И когда мы решили наблюдать за церемонией с крыши, он решил, что он слишком тяжел, чтобы она могла его удержать ».

"Это было до того, как клоуны вышли с телегой вещей?" - спросила Blizzard. "Или это было после?"

«Думаю, это было раньше», - сказала Джанет. «Да, это было в самом начале».

«Я тоже так запомнил, - сказал Чи. Он думал, что Лиафорн рассказал Стрейбу о трости Линкольна, а Стрейб рассказал ФБР Альбукерке, а Blizzard знает его дело лучше, чем я полагал. "Вы думаете о Дэвисе как о подозреваемом?"

Вьюга строго посмотрела на него. «Просто мое врожденное любопытство», - сказал он.

«Насколько я понимаю, Дэвис выглядел хорошо после того, как бизнес Линкольна Кэз вышел на рынок», - сказал Чи. «Но оказалось, что он был с заместителем шерифа округа Апач в резервации хопи, когда был убит Эрик Дорси».

Blizzard выглядел удивленным, затем рассерженным. «Черт возьми, - сказал он. "Почему никто никогда никому ничего не говорит?"

«Я понятия не имела, что Дэвис был подозреваемым, - сказала Джанет. И подожди минутку. Я думал, вы говорите о деле Саесвы. При чем тут убийство Дорси? О чем ты говоришь? "

«Мне тоже никто ничего не говорит, - сказал Чи. "Я был вне связи. Я только что услышал о фальшивой трости Линкольна сегодня утром ".

"Фальшивая трость Линкольна, что?" - сказала Джанет. «Я до сих пор не слышал о них».

И так Чи объяснил, перескочив - в моде навахо - с самого начала, когда испанский король Карл послал трости индейским пуэбло в семнадцатом веке, оттуда до 1863 года, оттуда до открытия Лифорном эскиза на столе Дорси. В заключение он высказал предположение, что посылка, которую Делмар Канитева отнес своему кошарному дяде, была копией трости Тано, и кошаре положили ее в повозку, чтобы предостеречь от продажи произведений искусства пуэбло.


«Я никогда даже не слышала о Линкольне Трости», - задумчиво сказала Джанет. «Это ваша официальная« теория преступления »теперь, когда эта трость связывает два убийства вместе? Одинаковый убийца для человека, который его сделал, и человека, который его использовал? "

«Я бы так сказал», - сказал Чи. "Более или менее."

"Как это работает?" - спросила Джанет.

«Что-то вроде этого», - сказал Чи, довольный тем, что Джанет снова разговаривает с ним напрямую и даже смотрит на него. «Может, мы почти снова стали старыми друзьями», - подумал я. И, может быть, это было все, на что он мог надеяться. «Кто-то нанимает Дорси для изготовления тростника поджоак, зная, что он может продать его коллекционеру раритетов Линкольна, потому что тростник из этого города исчез несколько поколений назад. Поэтому он велел Дорси сделать такую трость, не рассказывая Дорси, что это такое или о мошенничестве. Затем он решает попробовать еще раз с тростью Тано и заставляет Дорси сделать это. Дельмар Канитева появляется в магазине, пока Дорси его заканчивает. Он показывает его мальчику, так как он ребенок Тано. Дельмар рассказывает Дорси, что это такое. "

Чи помолчал и посмотрел на Джанет. «Вы должны понять, что Дорси - настоящая стрела. Делать добро. Теперь он полагает, что происходит что-то не так, и его используют. Вероятно, он полагает, что настоящую трость собираются украсть, а эту использовали для ее замены, чтобы кражу не заметили. Поэтому он дает его Делмару, чтобы тот отнес его дяде с предупреждением о готовящейся краже. А потом появляется парень, который заказал его, чтобы забрать его, и Дорси набрасывается на него, и этот парень убивает Дорси, чтобы сохранить свою тайну ».

Вьюга поморщилась. «Это звучит чертовски сложно», - сказал он. "Мне нравится" попроще. Как уборщик приходит в пьяном виде и пытается занять денег, но ему отказывают, он злится, сбивает Дорси и крадет кое-что ».

«Мне совсем не нравится эта теория Blizzard, - сказала Джанет. «Но я не знаю и о другом». Она думала. «Как этот парень мог продать вторую трость? Никто бы не купил это. Коллекционеры знают об этих вещах, иначе они не стали бы их коллекционировать. Они бы знали, что у Tano Pueblo все еще есть свой Lincoln Cane. И чтобы они знали, что тот, который они купили, был подделкой, или, что еще хуже, тот, который они купили, был украден ".

«Так что они не могли этим хвастаться. Или похвастаться этим », - сказала Blizzard. "Так зачем покупать это?"

"А зачем использовать Дорси?"

«У меня были связи с некоторыми трейдерами», - сказал Чи. «Мы знаем это, потому что он помогал некоторым навахо получить более выгодные цены на свои вещи». Он помолчал, вспомнив, что ему рассказала старуха с больным мужем. «Включая некоторые старые вещи, за которыми охотятся настоящие коллекционеры».

«Хорошо, но я все еще вижу в нем дыры», - сказала Джанет.

«У меня тоже с этим проблемы», - признался Чи.

Подошла официантка и принесла Джанет чашку кофе и доливку для Чи и Близзард.

«Вы знаете, - сказала Blizzard. «Я думаю, что, может быть, все мы втроем находимся в одной лодке, в которой я был вчера вечером в том фильме« Шайенн-Осен ». Я не мог понять, почему все навахо кричали и трубили в автомобильные гудки. Другая культура. Разное восприятие. Возможно, здесь есть какая-то связь с Тано Пуэбло, о которой мы просто не догадываемся ". Он сделал широкий жест в стиле Blizzard руками. «Знаете, разные системы ценностей. Нам, посторонним, трудно понять ».

«Да», - сказала Джанет слишком тихим голосом, чтобы Чи мог его услышать. «Трудно понять».

«Джанет», - сказал Чи. Он протянул к ней руку. «Я хочу кое-что объяснить».

Она поставила чашку и села, не глядя на него.

«Ну, а теперь», - поспешно сказал Blizzard. «У меня есть работа». Я забрал билет. «Ты получишь чаевые», - сказал он Чи. «Увидимся позже, Джанет». И он ушел.

«Я тоже», - сказала Джанет. "Я должен идти."

"Где?" - сказал Чи.

"Первый в Краунпойнт. Федералы освобождают Акеа, и я должна оформить документы ".

«Я иду в том же направлении», - сказал Чи. "Могу я вас подвезти?"

«Я должна перейти оттуда к ацтекам. У меня есть дела в здании суда округа Сан-Хуан ".

«Это прямо на моем пути», - сказал Чи.

«Я лучше возьму свою машину», - сказала она. «Тебе придется подождать меня». Она встала, уронила на стол доллар. «Моя доля чаевых».

«Джанет», - сказал Чи. "Я хочу поговорить с тобой."

«Я не уверен, что меня это волнует».

Чи сидел, глядя на нее. Он не мог придумать, что сказать. Но выражение его лица должно было что-то ей сказать.

"О чем мы могли говорить?" спросила она. «Как ты думаешь, мы сможем снова стать друзьями?»

Чи покачал головой. "Я в этом сомневаюсь. Не думаю, что смогу ».

Он протянул руку. Она посмотрела на это. Потом забрал. Кончики ее пальцев касались его кожи мягкими и теплыми.

«Всего несколько часов», - сказал он.

"О чем мы говорим?"

"Погода. Пейзаж. Может быть, в старые времена, если мы будем осторожны с этим. И я думаю, может быть, я хочу, чтобы вы помогли мне в чем-то определиться ".

Она вынула руку.

«Не о кланах навахо, - сказал он. «О том, что вы, должно быть, изучали в юридической школе. Правосудие. Возмездие. Социальная месть. Этика. Все это. "

Ей удалось улыбнуться. «Я хороша в таких разговорах».


На самом деле, по дороге в Краунпойнт они говорили очень мало. К востоку от Гэллапа Чи указал на места вдоль скал из красного песчаника Меса-де-лос-Лобос, где снимались различные фильмы. Он объяснил, что Торо был объявлен «брошенным», потому что деревня была названа в честь инженера-железнодорожника, а не поэта-эссеиста. Он указал на юг, на гору Маленькая Хейстэк, и рассказал ей, как старатель из племени навахо по имени Падди Мартинес нашел поблизости жилу радиоактивной урановой обманки и открыл район добычи урана на озере Амброзия. Наконец, он рассказал ей о цепочке событий, из-за которых Лифорн был приостановлен, и лейтенант пропустил поездку в Китай.

«Это было глупо», - сказал он. Я имею в виду, оставив там кассету. Лифхорн не особо разбирался в этом, но мне это ужасно. "

«Сначала я не думала, что мне понравится этот человек», - сказала Джанет. Но я действительно люблю. Я считаю, что он добрый человек. Раньше я просто думал, что он умен ".

«Он умен, хорошо».

«Он тоже так думает о тебе».

"Почему ты это сказал?"

«То, как он говорил о тебе».

"Что вы имеете в виду? Когда вы с ним разговаривали? "

«Я ходил к нему насчет Акеа. Точно так, как вы мне сказали. "

Чи отвел глаза от дороги и уставился на нее. Она выглядела удивленной. «Я сказал тебе сходить к Лиафорну? Когда это произошло? "

"Разве ты не помнишь? Я сказал вам, что Юджин Акеа не виновен. Ты сказал, пойди и скажи это лейтенанту Лиафорну, и он его отпустит. Так я и сделал. И он это сделал ».

«Ты правда», - сказал Чи. "Вау."

«Я думаю, что это было просто удачное время. Он догадывался, что это сделал кто-то другой ".

«Но почему вы думаете, что он так высокого мнения обо мне?» - сказал Чи. «Я не часто получаю такое впечатление».

«Дело о наезде и бегстве. Он думает, что ты сможешь решить эту проблему ».

"Я не. Или нет. Он не думает, что кто-то сможет ее решить ".

«Он сказал мне это тоже», - сказала Джанет. "Никаких улик. Но на самом деле он думает, что ты справишься ».

Чи снова отвел взгляд от дороги. Она смотрела прямо перед собой, поэтому он мог видеть только ее профиль. Трудно понять, но красивый профиль.

Она пробыла на станции Краунпойнт всего несколько минут и вышла с Юджином Акеа на буксире. Акеа выглядел усталым и растрепанным. «Я сказала мистеру Акеа, что мы отвезем его домой», - сказала она. Они сделали это, высадив его в передвижном доме.

«Blizzard шутил, что навахо болтливы, - сказал Чи. «Он должен встретиться с вашим клиентом».

«Он обижен, - сказала Джанет. «Он думает, что его арестовали только потому, что он был под рукой».

«Ну, теперь, - сказал Чи, чувствуя себя немного обиженным, - нужно было найти все это украденное под его домом».

«Да, но…» - сказала Джанет и остановилась. «Не будем спорить».

Они молча ехали по холмистым осенним лугам. От Торо до Фармингтона сто пять миль, и бывали дни, когда Чи ехал, не видя другого автомобиля. Сегодня они встретили машину и два пикапа, прежде чем оказались в десяти милях к северу от Краунпойнта.

«День интенсивного движения», - сказал Чи, надеясь возобновить разговор.

«Вы хотели меня о чем-то спросить. Помните? "

«Да, - сказал Чи. Он выудил кассету из бардачка, вставил ее в магнитофон и нажал кнопку воспроизведения. «Но сначала я хочу, чтобы вы это послушали».

Джанет слушала.

«Это случается не очень часто», - сказала она. «Я слышал об этом, но это не казалось реальным. Он отправил деньги? "

«Шесть двадцати, две десятки и пятерка», - сказал Чи. "В США. почта ".

Она подумала об этом. Пожал плечами. «И его, конечно, никто не узнал, иначе он бы уже сидел в тюрьме. Как насчет описания? "

"Обычно. Среднего возраста мужчина навахо среднего роста, среднего роста, одетый в обычную одежду навахо. На нем была одна из тех длинноклювых бейсболок с изогнутым клювом, и от него пахло луком, и он водил средний зеленый пикап среднего возраста с наклейкой на бампере, на которой говорилось: «Эрни - величайший». . '”

"Пахло луком?" Она посмотрела на него, вопросительно подняв брови.

«Середина утра», - сказал Чи. "Слишком рано для лука лоттабургера".

«Теперь вы понимаете, почему я думаю, лейтенант Лиафорн думает, что вы собираетесь пригвоздить этого парня?» Она улыбалась ему.

Что понравилось Чи. Но было не время греться. Он сказал: «Это перестало быть трудным, как только он вошел на эту радиостанцию. Сейчас не сложно. Теперь мы ловим его из-за наклейки на бампере ".

«Конечно, он бы избавился от этого. Он бы пропитался, как только вернулся домой ".

«Я так не думаю, - сказал Чи. Ни полиция Фармингтона, ни полицейские штата Нью-Мексико. Он будет продолжать ехать на этом пикапе по шоссе, и рано или поздно полицейский подъедет к нему сзади и увидит его ".

Джанет выглядела неубедительной. Она пожала плечами. «Я полагаюсь на ваш опыт в таких вопросах. Что до меня, я бы это закрасил или что-то в этом роде ".

Чи подумал об этом. «Нет», - сказал он, глядя на нее. «У меня такое чувство, что ты сдашься».

Они ехали почти строго на север через пейзаж, лишенный людей и знаков


что люди уходят. Джим Чи любил его за пустоту. Его красота всегда волновала его, а теперь выводила из пессимизма. «Все наладится, - подумал я. Как-нибудь у них получится. Они миновали перекресток, на котором слева была тридцать миль грунтовой дороги, а слева - здание капитула Уайт-Рок, а справа - гораздо более короткая грунтовая дорога, ведущая к дому капитула Лейк-Вэлли. За травянистыми холмами справа Кенбето Уош, Беттони Цосси Уош, Эскалвада Уош и Фахада Уош собрались вместе, осушив тысячи квадратных миль горных склонов и горных склонов, и переместили достаточно воды, чтобы ее можно было назвать рекой Чако. В этот полдень засушливой осени мост Чако пересекал широкую песчаную полосу, на которой осенний бриз производил пылевых дьяволов (или, как его мать уверила бы его, эти игривые феи, Мальчики из Синего Кремня).

Джанет нарушила долгое молчание. "Как вы думаете, почему я сдаюсь?"

«Я собираюсь ответить на этот вопрос по-навахо», - сказал Чи и засмеялся. «Это означает, что нужно набраться терпения, потому что это очень окольный путь. Все дело в культуре ".

«Я не хочу говорить о культуре», - сказала она.

«Для удобства назовем нашего водителя-наездника Горманом. Допустим, он вдовец. Обычно мало пьет. Мы будем следовать сценарию из радиоленты, но придадим ему больше индивидуальности. Он труженик. Все хорошее. Приходит что-то, что нужно отпраздновать. Может быть, его день рождения. Друзья водят его в бар за пределами резервации. По дороге домой он сбивает пешехода. Как и в записи, он что-то слышит и отступает. Но он пьян. Он никого не видит. Итак, он уезжает. Теперь я являюсь членом племенной полиции навахо, которую также замещают несколько округов в Аризоне и Нью-Мексико, поклявшихся соблюдать закон. Мой босс хочет, чтобы я поймал этого парня. Итак, однажды я ловлю его. Что мне делать? "

"Это вопрос?" - удивилась Джанет. "Это то, о чем вы хотите меня спросить?"

«Это начало, - сказал он.

«Что ж, это неприятно, но и не слишком сложно. Просто подумайте, зачем у вас законы. Общество наказывает вождение в нетрезвом виде, потому что это убивает людей. Он предусматривает наказание за покидание места происшествия с травмой почти по той же причине. Итак, что вы делаете, так это арестовываете этого парня, который нарушил эти законы, и представляете доказательства в суде, и суд признает его виновным. А потом судья взвешивает обстоятельства. Первое правонарушение, солидный гражданин, особые обстоятельства. Вряд ли преступление повторится. И так далее. Таким образом, судья приговаривает его, может быть, к году, может быть, к двум годам, а затем условно еще на восемь лет или около того ». Она изучала его. "Ты согласен?"

«Это была первая фаза», - сказал Чи. «Я собираюсь усложнить тебе задачу. Мы придадим этому парню некоторую социальную ценность. Допустим, он ухаживает за ребенком-инвалидом. Может быть, внук, родители которого бросили его на нашего Гормана, пока они занимаются своим делом. Может, разбитая семья. Отец снял, мать пьяная. Вы составляете свой собственный сюжет. Что ты теперь делаешь? "

«Давай, Джим, - сказала она. «Почему бы не сделать его биологом? Он собирается раскрыть секрет вируса СПИДа. Но он не может покинуть свою лабораторию даже на минуту, чтобы его арестовали, иначе его пробирки высохнут, а его культуры погибнут. Это не меняет основного принципа. Общество принимает законы для обеспечения справедливости. Парень нарушил законы общества. Требуется справедливость ".

«Хорошо», - сказал Чи. «Теперь мы переходим к следующему этапу. Посложнее. Мы скажем, что эта птица - навахо, а парень, которого он убил, был навахо ».

"Какая разница?" - спросила Джанет. «Я также нарушил законы народа навахо. Если у вас есть справедливость, в ней заранее оговаривается наказание. Он говорит вам, что если вы причиняете этот вред обществу, то общество причиняет этот вред и вам. Например, мы вас посадим. Или оштрафовать вас. Идея - профилактика ».

«Верно, - сказал Чи. «Теперь мы входим во вторую фазу решения этой проблемы».

«Мы только что закончили второй этап», - сказала Джанет. «Но это лучше, чем говорить о культуре».

«Хорошо, теперь переход к третьей фазе», - сказал Чи. «Мы имеем дело с правосудием. Просто возмездие. На самом деле это религиозная концепция. Мы скажем, что полицейский из племени религиозен. Он чтит традиционные обычаи своего народа. Его научили другому понятию справедливости. Он был большим мальчиком, прежде чем услышал о «наказании, соответствующем преступлению» или «око за око, зуб за зуб». Вместо этого он слышал о возмездии по-другому. Если вы причинили кому-то вред, вы садитесь с его семьей и выясняете, какой ущерб нанесен, и исправляете это. Так восстанавливаешь хожо. У вас снова гармония между двумя семьями. Не слишком большая разница от стандартного американского правосудия. Но теперь все по-другому, если кто-то причиняет вам вред из подлости - скажем, вы дрались в баре, и он вас режет, или он продолжает рубить вам заборы, или крадет вашу овцу, - тогда он тот, кто из хожо. Вас не учат, что он должен быть наказан. Он должен быть вылечен. Вернулся в равновесие с тем, что его окружает. Снова сделана красивой ... - Он взглянул


на нее. Она смотрела прямо перед собой, очевидно прислушиваясь.

«Конечно, внутри красиво. Снова в гармонии. Итак, этот гипотетический полицейский, таким он вырос. Не для того, чтобы ценить наказание, а для того, чтобы ценить лечение. Итак, что ты собираешься делать, если ты этот коп? "

Чи ждал ответа.

Джанет посмотрела на него, подняла руку. «Я хочу подумать об этом», - сказала она. "Тайм-аут".

Теперь они проезжали мимо Пустошей Бисти, глядя на край дикой местности, где эоны времени открыли чередующиеся слои серого сланца, розового песчаника, желтого калише и черных полос угля. Ветер и вода играли с этими разными уровнями жесткости и вырезали причудливую картину гигантских форм - поганки и бочки, головы горгулий, ряды толстых младенцев, исходный материал для самых безумных фантазий.

«Вау», - сказала Джанет. «Эта страна всегда готова вас удивить».

"ХОРОШО. Время вернулось, - сказал Чи. "Какой ответ?"

«Если это гипотетически, это отчасти гипотетически», - сказала она. «Вы согласны с Лифорном. Вы думаете, что сможете его найти, и готовитесь к этому ».

"В любом случае, каков ответ?"

«Трудно применить нормальные решения юридической школы города-улицы, когда вы смотрите на это, - сказала Джанет.

«Может быть, пейзаж - часть ответа», - сказал Чи. «Может быть, это немного отличается от ответа».

«Да», - сказала она. "Я понимаю что ты имеешь ввиду." Некоторое время она смотрела на него с грустным лицом. «Может быть, гипотетическому копу придется перестать быть полицейским», - сказала она.

Чи свернул налево на грунтовую дорогу, которая вела, если вы следовали по ней достаточно долго, через самую южную границу проекта сельскохозяйственной промышленности навахо, а если вы проследовали по ней еще десять миль, и сделал правильный поворот к дому, где находился Клемент. Хоски выжил.

«Я думал об этом. Это одно решение ".

"Что еще?"

Некоторое время я не отвечал. «Я покажу тебе», - сказал он.

Он остановился на том же месте, что и раньше, и взглянул на часы. Для школьного автобуса было слишком рано. Как и прежде, зеленого пикапа Клемента Хоски не было видно - ни где-то далеко, ни припаркованного за домом.

"Что мы здесь делаем?" - спросила Джанет. «И держу пари, я знаю ответ. Ваш наездник живет прямо там. И вы хотите, чтобы я увидел, что он настоящий, живой собрат со всеми хорошими качествами ". Тон Джанет говорил, что ей это не нравится. «Вы забываете мою работу. Прямо сейчас у меня есть семь или восемь клиентов, которые являются настоящими людьми, и они мне нравятся, даже если они кого-то ограбили или кого-то порезали. Вы должны верить в справедливость, иначе выйдите из бизнеса ".

"Я не возражаю. Вопрос в справедливости билагани или справедливости навахо. А может быть, ты судишься или хожо судишь? "

Джанет посмотрела на него, а затем прямо через лобовое стекло с мрачным лицом. «Мы собираемся поговорить о культуре», - сказала она. "Давайте не будем. Давайте поговорим о том, где вы были последние пару дней. У меня такое впечатление, что лейтенант очень старался вас найти. Разве ты не должен выписаться, оставить номер и все такое? "

«Я был недоволен», - сказал Чи. «Я поступил как дурак, и я почувствовал, что заслужил твое презрение, и мне внезапно пришлось куда-то пойти и посмотреть, смогу ли я найти немного мудрости, поэтому я пошел навестить Хостина Фрэнка Сэма Накая»

«Твой дядя», - сказала она. "Ваш учитель. Хатаалий ".

«Я думаю, вероятно, мой бывший учитель», - сказал Чи. «Я думаю, что меня считают полу-еретиком».

Джанет больше не смотрела в лобовое стекло. Она смотрела на него. Обеспокоен.

«Ой, Джим, - сказала она. "В самом деле? Я знаю, что ты был близок со своим дядей. Что случилось? "

Что ж, все стало сложнее. У нас были два других шамана - мужчина и женщина и старая, старая, старуха, которая как бы олицетворяла накопленную кланом память и мудрость. Мы говорили три или четыре часа, и в результате я не думаю, что я достаточно традиционен, чтобы соответствовать их стандартам ».

Джанет выглядела пораженной. "Это было из-за меня, не так ли?"

«Это произошло из-за того, как вы понимаете путь красоты», - сказал Чи. «Это дело хожо. Насколько я понимаю… - Он замолчал. То, как он понимал хожо, было трудно передать словами. "Приведу пример. Ужасная засуха, мертвые посевы, умирающие овцы. Весна высохла. Нет воды. Хопи или христиане, может быть, мусульмане, они молятся о дожде. Навахо проводит надлежащую церемонию, чтобы восстановить гармонию с засухой. Вы понимаете, о чем я. Система предназначена для распознавания того, что человечество не в силах изменить, а затем для изменения человеческого отношения, чтобы довольствоваться неизбежным ".

«Очень похоже на психиатрическую терапию», - сказала Джанет.

«Ну, вроде как», - сказал Чи. Другой пример. Теперь мы погребены под современным американским материализмом. Восьмичасовой рабочий день, пятидневная неделя. Но ваши обряды исцеления, во всяком случае большинство из них, могут проводиться только в «сезон, когда спит гром». Холодные месяцы. Не обычные каникулы. И самые главные.


Предполагается, что это займет семь или восемь дней. Итак, я думаю, что концепция «ходжо» означает, что вы регулируете церемониальную систему так же, как и все остальное. Вы сохраняете гармонию с неизбежным ».

Страсть Чи к этому вопросу отражалась в его голосе, и выражение лица Джанет заставило его это понять.

Он скривился и покачал головой. «Ну, вот почему мы, навахо, выстояли. Выжил с нашей культурой живым. Эта философия хожо сохранила нам жизнь. И некоторые из шаманов, которых я знаю, в основном молодые, они делят длинную церемонию на два уик-энда, чтобы рабочие могли принять участие. Я бы так и поступил. И Хостин Накаи знает это, и это яд для него и двух других. Говорят, что таким образом церемония приносит больше вреда, чем пользы ».

«Они не позволят мне проголосовать», - сказала Джанет. «Но я бы с тобой согласился. Они похожи на некоторых христиан-фундаменталистов. Не вижу метафоры в Евангелии ".

Чи не стал комментировать. Школьный автобус ехал через холм.

«Вы пошли туда, чтобы узнать обо мне, не так ли? Чтобы узнать, был ли я табу? "

Чи кивнул.

"Что вы узнали?"

«Секундочку», - сказал Чи. «Я хочу, чтобы ты познакомился с кем-нибудь».

Эрни вылез из автобуса. Он стоял, глядя на пикап Чи, затем, улыбаясь, подошел к ним.

"Куиен?" - сказала Джанет.

«Эрни», - сказал Чи. «Эрни, величайший». Эрни стоял у окна Джанет и смотрел на нее, а затем на Чи.

«Привет, - сказал он. «Я видела господина раньше. Вы вернулись, не так ли? Теперь ты хочешь увидеть дедушкин пикап? "

«Не сегодня, Эрни», - сказал Джим. «Но мы хотим поговорить с вами немного».

«Он зеленый, - сказал Эрни. "Очень красиво".

"В этом рюкзаке полно твоей домашней работы?" - спросила Джанет.

«Я должен нарисовать картины сегодня вечером», - сказал Эрни. «Когда дедушка возвращается с работы, он помогает мне».

"После того, как он приготовит ужин?"

"После этого. Теперь он позволяет мне чистить картошку. И вчера он разрешил мне приготовить овсянку. И он позволяет мне вести грузовик ». Эрни отвернулся от окна и указал на грунтовую дорогу, уходившую в бесконечность за домом Клемента Хоски. «Там, внизу», - сказал Эрни. «Он держит ногу на педали газа, но позволяет мне управлять».

«Держу пари, это весело», - сказала Джанет.

Эрни рассмеялся, его лицо исказилось от восторга. «Очень весело», - согласился я.

«Я принес кое-что для твоего дедушки», - сказал Чи. Он открыл перчаточный ящик, достал мешок Quikprint и извлек из него наклейку на бампере. Он развернул его и показал Эрни.

"Что там написано?"

«Там написано:« У меня есть внук чемпиона мира », - сказал Чи. "Это ты. Ты внук, а твой дедушка знает, что ты чемпион ».

Эрни протянул руку Джанет, взял наклейку и осмотрел ее. «Дедушка учит меня читать, - сказал Эрни. «Но я еще этого не делаю».

«Это сложно», - сказала Джанет. «Над этим действительно нужно поработать».

«Вот что ты должен сказать своему дедушке. Скажите ему, что он должен снять наклейку с бампера, которая сейчас на его грузовике, или наклеить эту наклейку поверх нее. Хотя лучше соскрести наклейку «Эрни - величайший» ».

Эрни выглядел грустным. «Мне это нравится», - сказал он.

«Но нельзя оставлять его включенным, а этот новый лучше. Там написано, что ты чемпион ». Чи протянул руку через Джанет и взял Эрни за руку. Теперь это важно, Эрни. Запомни это. Скажите дедушке, что его могут арестовать, если у него на двери багажника есть старая наклейка. Скажите ему, что многие люди видели это на радиостанции. Ты понял? "

«Меня арестуют, потому что многие люди видели это на радиостанции», - сказал Эрни.

«Верно, - сказал Чи. "Ты скажешь ему это?"

«Хорошо, - сказал Эрни. "Вы хотите увидеть грузовик сейчас?"

«Может быть, позже, Эрни», - сказал Чи. «Теперь нам нужно перейти к ацтекам».

Они проехали по холму в тишине. Затем Джанет сказала: «Алкогольный синдром плода, не так ли?»

"Похоже на меня".

"Когда ты сделал наклейку на бампер?"

"Вчерашний день."

Снова тишина.

«Я спросил вас, что вы узнали обо мне от трех шаманов. Вы сказали «секундочку» ».

«Они не знали».

"Так может я табу?"

«Я рассказал вам, как они были. Я получил историю своих кланов и историю клана вашего отца, и никто не знал о какой-либо связи. Но поскольку они не знали, что его не было, может быть, и было. Это было такое мышление. А Джанет, знаешь, меня не волнует, что они думают. " Он смотрел прямо перед собой, держась за руль. "Нет, если ты этого не сделаешь. Я имею в виду, что если ты для меня табу, то я для тебя табу. Я знаю, что ты мне не сестра, потому что если бы ты была им, я бы не влюбился в тебя, и я бы не думал о тебе все время и не тосковал по тебе, и ... "

«Вы сказали, что там была старая, старая, старая женщина. Мудрая женщина. Что она сказала? "

«Хорошо», - сказал Чи и засмеялся. «Мы, конечно, все время говорили о клане твоего отца, поскольку твоя мать не навахо. И она сказала, что мы зря тратим время, потому что действительно имеет значение только материнский клан ".

«Останови машину», - сказала Джанет.

Чи стянул через плечо. "Que?" он сказал.

«Я хочу вернуться к вопросу« что делать ». О том, какое правосудие вы используете в своем уголовном деле. Я хочу


знать об этом. "

«Хорошо», - сказал Чи. "Que?"

«Во-первых, я хочу сказать вам, что решил, что я навахо. И я люблю тебя за то, как ты с этим справился. А во-вторых, я хочу вам сказать, что звонил маме. И она сказала мне, что ее клан и мой клан - это МакДугал, и у нас есть этот забавный красно-зеленый и черный тартан, и что Макдугалы никоим образом не связаны с кем-то по имени Чи ».

«Еще нет», - сказал Чи и притянул ее к себе.

## Глава 27


ОБЫЧНО ДЖО ЛИФОРН умел ждать, поскольку с детства усвоил эту культурную черту навахо, как и многие навахо его поколения. Он наблюдал за стадами своей матери на склонах над Двумя Серыми холмами, ждал, пока высохнут дороги, чтобы добраться до торгового поста, и ждал, когда весна наполнит бассейн водой, которую он отнесет к их хогану. и ждал, пока созреют орехи на пиньоне, куда его родители закопали его пуповину, тем самым навсегда привязав его к семейному дому Прекрасной Горы. Но сегодня утром он устал проявлять терпение и особенно устал быть терпеливым с офицером Джимом Чи.

Он шагал взад и вперед по территории миссионерской школы Святого Бонавентура, полностью восстановленный и снова одетый в форму полиции племени навахо. По крайней мере, Чи, наконец, выполнил приказ держать свое местонахождение в известности. Чи позвонил, чтобы сообщить диспетчеру ночной смены, что его можно будет найти в мотеле Сан-Хуан в Ацтеке. Действительно, он ответил на звонок там, когда Липхорн позвонил ему в шесть утра. Это был приятный сюрприз.

«Чи», - сказал Лиафорн. «Я еду в Торо. К миссии Бонавентуры. Пойдемте и встретимся со мной там, и мы посмотрим, сможем ли мы найти что-нибудь, чтобы завершить это дело Дорси ".

Чи сказал да, сэр, но где, черт возьми, он сейчас был? Это было примерно в ста тридцати милях от Ацтеков - два с половиной часа езды, если Чи придерживался предельной скорости, в чем Липхорн сомневался. Дайте ему пятнадцать минут на то, чтобы одеться и уехать, и он должен был прибыть в Торо час назад. Липхорн наблюдал за приходом школьных учителей - в основном здоровых на вид белых, которые выглядели так, как будто они всего год или около того закончили колледж. Он наблюдал, как небольшой парк отброшенных и повторно сданных в эксплуатацию школьных автобусов разряжает шумных детей навахо. Он наблюдал, как наступает относительная тишина, когда начинаются занятия. Он прочитал каждое слово в вчерашнем выпуске Navajo Times. Верхний заголовок гласил:

СОВЕТНИК ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ ЛОББИСТА

Честер утверждает, что первый адвокат Nature выпустил в эфир незаконную запись


История под ним гласит, что сотрудники Navajo Tractor Sales предварительно опознали Роджера Эпплби, адвоката Санта-Фе и лоббиста экологической группы, человека, который вошел и передал тревожный телефонный звонок. Он процитировал капитана Доджа, который сказал, что расследование продолжается. Додж сказал, что фотография лоббиста была показана сотрудникам Navajo Tractor Sales, откуда и началась трансляция. Он сказал, что человек, который транслировал ленту, «в целом напоминал фотографию Эпплби», за исключением волос.

«Подозреваемый мог быть в парике», - сказал капитан Додж. Applebee, конечно же, «недоступен для комментариев».

Липхорн изучил фотографию Эпплби, сопровождавшую рассказ. Он причинил Лиафорну массу неприятностей, но выглядел он прилично. Единственное, что можно было сказать наверняка, это то, что Додж выполнял свою работу, которая заключалась в том, чтобы дать остыть и разрядить члена Совета Честера. Лиафорн был очень за это. Он также одобрил молчание Доджа по поводу пленки, оставленной в его магнитофоне, о кратковременном отстранении Лиафхорна и упорстве Джима Чи. Пусть отдел зализывает свои раны подальше от глаз публики.

Даже с объявлением о поиске товара он открыл кабинет Дорси и потратил тридцать минут на планирование методичного поиска, который они с Чи проведут по всему, что принадлежит Дорси. Но где был Чи?

Вот и был Чи, который с застенчивым видом ехал по гравию на стоянке для посетителей.

«Думаю, вы остановились позавтракать», - сказал Липхорн. «Или у него были проблемы с машиной».

«Нет, сэр», - сказал Чи.

Лиафорн посмотрел на часы.

«Мне пришлось объехать в Window Rock», - сказал Чи.

"Почему?"

Чи заколебался. «Мне пришлось кого-то высадить».

"Вы подбираете автостопщиков?"

«Это был юрист, - сказал Чи. «У него были дела в здании суда в ацтекском городе».

- Что… - начал Липхорн, а затем решил, что ему не нужно спрашивать, какого адвоката. Я сохранил его выражение лица абсолютно нейтральным. «Давайте приступим к работе», - сказал он и провел Чи в тесные апартаменты Дорси.

Первоначально трейлер Дорси искали Дилли Стрейб и лейтенант Тодди. Они не искали ничего особенного, только то, что могло бы пролить немного света. Затем мы с Тодди еще раз взглянули на нее. Мы специально искали что-нибудь, что могло бы объяснить, почему Дорси сделал этот Lincoln Cane. Вот что мы нашли ".

Я передал Чи набросок трости. «Это было на вершине корзины« незавершенных дел »Дорси».

Чи осмотрел его, взглянул на Леафорна.


«Интересно», - сказал он.

Лиафорн кивнул. «У меня было время кое-что проверить. Настоящая трость Pojoaque Pueblo, кажется, исчезла еще в девятнадцатом веке. Мне сказали, что его можно продать коллекционеру, если вы найдете человека, у которого не слишком развита совесть ".

«Звучит разумно», - сказал Чи. «Вот почему вы думали об Ашере Дэвисе?»

«Но, как вы отметили, у него есть надежное алиби на убийство», - сказал Лиапхорн. «И мне сказали, что у него безупречная репутация. Его слово - это его залог. Всю жизнь быть надежным трейдером ».

«Слишком редко», - сказал Чи. «Редко, как трость».

«Что делает его ценным, - сказал Лиафорн. «Второй делает это тем более любопытным. Похоже, это была копия трости Тано. Я думаю, вы можете продать что угодно, но покупатель будет знать, что это украдено или, что еще хуже, подделка ».

«Мы ищем здесь что-нибудь, что даст нам хоть какой-то намек на то, кто нанял Дорси для изготовления этих вещей?» - спросил Чи. "Нет сомнений, что это был тот же самый человек?"

«У меня нет вопросов, - сказал Лиафорн. «Тебе нужно верить в совпадения больше, чем я могу представить».

Чи снова изучил эскиз. Он не видел ничего, что не объяснил Липхорн. Я перевернул лист. Дорси сделал свои наброски на обратной стороне плаката размером восемь на одиннадцать дюймов, провозгласившего движение «Спасите Джемеса». Он просил всех без исключения присоединиться к бойкоту вареных синих джинсов. В печатных материалах пояснялось, что такие джинсы были выцветаны перлитом из открытых шахт, а также говорилось, что шахты разрушают леса горы Джемез и реку Джемез. На полях ничего не было написано, если писатель не использовал невидимые чернила.

«Вы просматриваете все на столе», - сказал Лиафорн. "Посмотри, не пропустил ли я что-нибудь. Я начну с нижнего ящика картотеки и поднимусь вверх ".

Они работали. Прошло двадцать пять минут. Где-то прозвенел звонок, а затем послышались звуки бегающих, кричащих, смеющихся детей. Еще один звонок. Наступила тишина. Чи закончил со столешницей, с портфелем Дорси, с осторожной заменой скудного гардероба Дорси, состоящего из рубашек, джинсов, нижнего белья и свитеров. Лиафорн сидел возле картотеки, средний ящик был открыт.

«Пока ничего», - сказал Чи. "Как насчет тебя?"

"Вы нашли этого наездника?" - спросил Лиафорн.

"Que?"

«Дело Тодачене. Вы сказали мне, что думали, что у вас есть линия на него ".

«О да, - сказал Чи. Он засмеялся, и это прозвучало почти естественно. «Свидетель на радиостанции, тот, кто хорошо видел свой пикап, она сказала, что от него пахло луком. Я пошел на склад лука в Сельскохозяйственной Промышленности Навахо. Но такого грузовика нет ".

Лиафорн откинулся на спинку стула, хмыкнул, вытянул спину и посмотрел на Чи. «Лук. Вы пробовали это место в Фармингтоне? Или в продуктовых магазинах? "

«Я проверил место производства».

«Продолжай пытаться, - сказал Лиафорн. «Та забавная наклейка на бампер, о которой ты мне рассказывала, должна упростить задачу».

«Верно, - сказал Чи. «Если он не покрасит грузовик. Или что-то. "

Лиафорн встал и потянулся. "Давай возьмем перерыв. Вы принесли кофе? "

Чи покачал головой, которая болела из-за недостатка сна и кофеина. Он не пил кофе со вчерашнего ужина. Ужин с Джанет. Ужин с -

«Ты выглядишь счастливым», - сказал Лиафорн.

«Гм, - сказал Чи. «Если в Торо есть место, где можно выпить кофе, я его никогда не замечал».

«Я должен был принести свой термос», - сказал Лиафорн.

«У них, наверное, есть учительская или что-то в этом роде, где у них есть кофейник и…» - голос Чи затих. Он повернулся к столу, вытащил лист с набросками Линкольна Кейна, снова взглянул на него и протянул Липхорну.

"Был ли Дорси защитником окружающей среды?"

Лиафорн посмотрел на плакат и на Чи. «Ей-богу», - сказал он. «Вы знаете, когда происходила эта история« Спасите Джемез »?»

«Пару лет назад», - сказал Чи. «Я бы сказал о подходящем времени».

Липхорн снял трубку и набрал номер служебного переговорного устройства. "Г-жа. Монтойя, - сказал Лиафорн. «Вы знаете, принадлежал ли Эрик Дорси к каким-либо экологическим группам? Nature First, Sierra Club, Nature Conservancy, что-нибудь из этого? "

Я слушал. "Вы знаете, интересовался ли я подобными вещами?" Послушал еще раз. "Хорошо спасибо. Да, я бы хотел с ним поговорить ".

Лиафорн ждал. "Отец Хейнс?" он сказал. «Это Джо Липхорн. Я хотел бы поговорить с вами, если у вас будет время ".

Стеклянный кофейник на плите отца Хейнса был заполнен примерно на две трети. Я жестом указал им на стулья и сказал: «Что случилось?»

«У нас есть еще несколько вопросов об Эрике Дорси», - сказал Липхорн. «Может, ты сможешь нам помочь».

«Конечно, - сказал Хейнс. Он заметил, что Чи смотрит на кофейник с выражением тоски. "Но как насчет чашки кофе сначала?"

«Неплохая идея, - сказал Лиафорн.

Хейнсу потребовалось время, чтобы ополоснуть две чашки и вылить их.

«Думаю, вы заметили, что родители Эрика до сих пор не забрали его имущество», - сказал Хейнс. Я вздохнул. "Бедные люди. Мир действительно полон греха и печали ».

"Я собирался


К вам, если мистер Дорси интересовался проблемами окружающей среды. Загрязнение воздуха, спасение китов, добыча полезных ископаемых, загрязнение воды, ядерные проблемы и тому подобное ».

«Я так не думаю, - сказал Хейнс. «Все, о чем он заботился, были люди. Кормите больных, накормите голодных, оденьте голых. Это была миссия Эрика ".

«Я так понимаю, вы почти уверены».

Хейнс засмеялся. «Думаю, можно сказать, что я уверен. Многие из этих волонтеров здесь по-разному социально активны. Я полагаю, вы должны работать за триста долларов в месяц и жить в таком жилье, которое мы предоставляем. И поэтому вы слышите много разговоров о таких вещах. Загрязнение от электростанции «Четыре угла» и ущерб, нанесенный горам Таос со стороны Molycorp, и то, как вы больше не можете видеть через Гранд-Каньон из-за смога в воздухе, и опасности утилизации отработавших урановых топливных стержней. Все это. Но Эрик никогда особо не интересовался. Он хотел поговорить о том, как доставить воду хоганам или сделать детям прививки. Люди вещи ".

«Вы помните, проявлял ли он какой-либо интерес к движению Save the Jemez?» - спросил Лиафорн. «Это было тогда, когда люди оказывали давление, чтобы прекратить добычу перлита вскрышными формами над Jemez Pueblo. Они используют этот материал, чтобы придать синим джинсам изношенный вид - они называют это потертыми - так что план заключался в том, чтобы заставить людей бойкотировать потертые джинсы ».

"В самом деле?" - сказал Хейнс, широко улыбаясь. «Нет», - сказал он, ухмылка переросла в хихиканье. «Я могу только представить реакцию Эрика на что-то подобное. После того, как он перестал думать, что это было просто глупо, он начал беспокоиться о том, кто будет кормить детей шахтеров, если бойкот сработает и они закроют шахты ».

"Вы когда-нибудь видели такое раньше?" - спросил Лиафорн, протягивая отцу Хейнсу плакат.

Хейнс прочитал это. «Черт возьми, - сказал он. «Они действительно изнашивают эти синие джинсы перед тем, как их продать. Я думал, ты шутишь ".

«Может быть, некоторые из других добровольцев были вовлечены в это движение», - сказал Лиафорн. «А у нас тут развешены какие-нибудь плакаты?»

"Нет." Он покачал головой и засмеялся. «Этого я бы запомнил».

- Ты хоть представляешь, как это попало в комнату Дорси? Или зачем он это оставил? "

Отец Хейнс понятия не имел. Они допили кофе, вышли на прохладный осенний солнечный свет и, стоя рядом с пикапом Чи, разговаривали. Лиафорн стоял рядом с такси, его спина была такой же прямой, как складка на его форменных брюках. Чи опустил заднюю дверь и сел на нее. Он устал. И счастлив. Прошлой ночью почти не спал. «Ах, Джанет, - подумал я. Почему мы потратили столько драгоценного времени? Но Липхорн все пересматривал. Он должен слушать.

"Сложите и что вы думаете?"

«Думаю, я позвоню по телефону и посмотрю, смогу ли я узнать, участвовала ли Nature First в проекте Save the Jemez», - сказал Чи. «А если бы это было так, я бы начал задаваться вопросом, с какой стати Роджер Эпплби занялся бизнесом фальшивыми тростями».

«Да», - сказал Лиафорн. "Точно. Зачем ему? "

Они считали это. Чи было трудно сохранять концентрацию. Его концентрация нарушалась видениями Джанет. Все о ней, сверху донизу. О Джанет в своем грузовике, едущей на север от дома Хоски, о лице Джанет, когда она сравнивала его решение проблемы Хоски с решением юридической школы билагаани. О ее голосе, когда она сказала: «Я навахо». Его память вернулась к кинотеатру в Гэллапе, к Джанет, разделявшей недоумение Blizzard по поводу веселья, которое Шайенн Отэм вызывала среди собравшихся навахо. О Джанет, озадаченной культурой, принадлежащей ей по крови, но не по памяти. Он вернулся на крышу в Тано, Джанет прижалась к его бедру в джинсах, Джанет спрашивала: «Что происходит?» когда повозка клоуна принесла тишину толпе и его собственное чувство общего недоумения.

Лифорн что-то говорил о связях.

«Привет», - громко сказал Чи. Он слез с двери багажного отделения и встал лицом к Лиафорну. «Думаю, я знаю, почему Applebee захотела сделать то, что сделал Lincoln Cane».

Лиафорн смотрел на него, ожидая.

«Секундочку», - сказал Чи, обдумывая это. «Я начинаю понимать, зачем вам нужны все эти подробности в своих отчетах».

«Я рад это слышать, - сказал Лиафорн.

«И почему вы используете эти булавки на своей карте, связывая объекты вместе. Если вы можете найти ссылку, все имеет смысл ".

«Хорошо, - сказал Лиафорн. «Давай послушаем».

"Почему Applebee сделала трость?" - сказал Чи. «По той же причине, что у меня прослушивали телефон Честера».

Лиафорн задумался. "Может быть. Честер должен был быть переизбран. Так был губернатор. Я вижу, куда вы идете, но у вас с этим проблемы ".

«Да, - сказал Чи. «Но теперь я понимаю, почему толпа замолчала, когда трость прошла в клоунской повозке. Те люди Тано не видели артефактов на продажу. Они видели в трости символ власти губернатора. Бьюсь об заклад, они видели, как кошар обвиняет губернатора в коррупции, в том, что они продали их из-за проблемы с токсичной свалкой ".

Лиафорн теперь слегка улыбался. «Конечно», - сказал он. "Это


имеет смысл. Но у нас все еще есть проблемы ».

«Я знаю это», - сказал Чи. Вроде того, кто убил кошара. Мы знаем, что это был не Applebee. Думаю, мы с Джанет - его алиби. Я знаю, что мы оба видели его там, в толпе на площади, когда убивали Сайесву. Она указала на него мне. Я собираюсь познакомить нас, потому что я только что написал это письмо в Navajo Times о плане свалки. Я не упомянул об Applebee в своем отчете ".

«Ну, для этого не было причин», - сказал Лиафорн. «Вы не можете предоставить инвентарь толпы. Теперь мы видим, что это важно. Можете ли вы придумать что-нибудь еще, что может иметь значение, зная то, что мы знаем сейчас? "

«Ничего», - сказал Чи.

«Эпплби и Дэвис были на церемонии в Тано, - сказал Лиафорн. Вместе с несколькими тысячами других людей. Но вы видели что-нибудь, что могло бы их связать? "

«Подожди», - сказал Чи. Конечно. Дэвис сказал нам, что они были старыми друзьями ". Я остановился, вспоминая. И Лиафорн встал, готовый ждать. Снова терпеливый.

И Чи извлек из памяти, воспитанной культурой, которая сохранила свое прошлое без письменности, почти точное описание того, что Ашер Дэвис рассказал им о дружбе Эпплби-Дэвис.

Лиафорн задумался и покачал головой. «Еще одна ссылка», - сказал он. "Вы видите, как это помогает?"

«Нет», - сказал Чи. "Еще нет."

«Думаю, мы все равно здесь закончили», - сказал Лиафорн. «Я позабочусь о том, чтобы сообщить об этом Дилли Стрейб. У него могут быть идеи. Вы можете вернуться к этому хит-энд-раннеру и другим вещам из вашего списка ".

Чи выезжал с парковки, когда остановился. «Я мог бы добавить к этому отчету Тано одну вещь, - сказал он. «Мы не можем предоставить там алиби Ашеру Дэвису. Он собирался покупать вещи. Но насколько я знаю, он мог вернуться в переулок и сделать свою работу ».

«У нас есть все неправильные алиби для неправильных людей, не в тех местах», - сказал Лиафорн.

«И еще кое-что», - добавил Чи. «Помню, когда я встретил Эпплби в кофейне, он упомянул, что иногда коллекционирует старые вещи навахо».

«Но я думаю, никакого упоминания о коллекционировании трости Линкольна», - сказал Лиафорн.

И Джим Чи уехал, улыбающийся и счастливый. Но, как понял Лиафорн, это не имело никакого отношения к трости или неудобному алиби.

## Глава 28


Вернувшись в тесную квартиру Дорси, Лифорн позвонила Дилли Стрейб. Он объяснил, что снова официально занимается правоохранительными органами, но официально не приостановлен. Он рассказал Стрейбу о плакате и о том, что они узнали в квартире Дорси.

"Ага," сказала Дилли. «Я не думаю, что из этого получится много. Это могло произойти откуда угодно. Мне не кажется, что это сильно поможет ".

«Может быть, и нет», - сказал Лиафорн. Но это была вся их помощь. А когда Дилли отключилась от линии, я позвонил в офис организации Nature First в Санта-Фе. Ответила женщина, звучавшая молодо и восточно. Да, это был красивый плакат, и да, Nature First произвела и распространила его. Этот бойкот был одним из их самых успешных начинаний. Популярность вареных джинсов снизилась, и рынок перлита Jemez Mountains значительно сократился.

Таким образом, существовала возможная связь, пусть даже нечеткая и незначительная, между двумя тростью Линкольна, двумя убийствами и Роджером Эпплби.

Но Эпплби не могла быть убийцей. Чи наблюдал за ним в Тано Плаза в тот момент, когда убивали Сайесву.

Дэвис мог убить кошера. Но он был в резервации хопи с Ковбоем Даши, когда умер Эрик Дорси.

Считать. Эпплби и Дэвис были друзьями на всю жизнь, если такие отношения можно назвать дружбой. Как насчет заговора?

Джо Лиапхорн сел на стул, в котором Эрик Дорси больше не нуждался, и задумался. Где-то раздался звонок. Дверь открылась и захлопнулась. В воздухе пахло пылью и долгими темными зимними днями. Лиафорн методично пробовал свой путь через множество возможностей и заходил в тупик. Он встал, потянулся, взглянул на часы. О времени выхода. Он пропустил обед, но не был голоден. Я отдернул занавеску крошечного окна Дорси, чтобы проверить погоду. Накапливаются облака. Сегодня ночью может пойти снег. Примерно сейчас Луиза будет в Гонолулу. Он опустил занавеску и снова сел. Концентрат. Прорабатывайте возможности по очереди. И начнем с Дорси, где была задействована его собственная юрисдикция. Забудьте на мгновение о кошаре. Без этого решение убийства Дорси казалось достаточно ясным. Но даже когда он думал об этом, давние навахо Лифорна, приучения к поиску гармонии во всем, принесли свои плоды. Внезапно он увидел связи, как это произошло и почему это произошло. По иронии судьбы, он вызвал короткую мрачную улыбку.

Липхорн взял телефон, который Эрику Дорси никогда не понадобится, позвонил Вирджинии и узнал номер члена совета Роанхорс. Она была дома.

«Нет», - сказал ей Лиафорн. «Я не собираюсь спрашивать тебя, где твой внук. Я спрашиваю вас, есть ли у вас сегодняшняя газета Navajo Times ".

Она сделала.

«А теперь, - сказал Лиафорн. "Все, что я хочу, чтобы вы сделали, это мальчика


взглянули на фотографию Роджера Эпплби на первой странице. Спросите его, видел ли он того человека, входящего в столярную мастерскую в Сент-Бонавентуре, когда он был на миссии. Я дам вам здесь свой номер телефона, и я просто прошу вас перезвонить мне и сообщить мне. Это все, о чем я прошу ".

Лиафорн прислушался.

«Если Дельмар узнает Эпплби, мы арестуем Эпплби. Делмар официально опознает его в протоколе до того, как Applebee может быть выпущен под залог. И тогда вам больше не нужно беспокоиться о безопасности Дельмара ".

Лиафорн прислушался.

«Он будет в безопасности, потому что у нас уже есть официальное удостоверение личности. Тогда не было бы причин избавляться от Дельмара. Ничего не добьешься, много потеряешь ".

Лиафорн прислушался.

«Если он не узнает Эпплби, то продолжай прятать мальчика, если хочешь».

Член совета Роанхорс сказала: «Минутку».

«Хорошо», - сказал Лиапхорн. «Я буду держаться».

Лиафорн держался. Он взглянул на часы. Прошла минута. Еще два. Следующий голос, который он услышал, был голосом мальчика.

«Это тот человек, - сказал Дельмар Канитева. "Это он. Я выходил. Он входил. Я придержал для него дверь, и он поблагодарил ".

"У тебя была трость? Он это видел? "

«Это было завернуто в газеты».

"Почему учитель дал вам это?"

«Ну, я вошел за браслетом, который этот мой друг - Феликс Блюхорс - сделал для своей девушки, и увидел трость Линкольна. Учитель заворачивал его, но он оставил его на скамейке, когда пошел за браслетом, и я посмотрел на него и увидел, что это наша трость. Или, может быть, его копию. И когда он вернулся с браслетом, я спросил его об этом, и он сказал, что делает его для парня, и я спросил, что этот парень собирается с ним делать, и он сказал, что не знает, и потом, когда я объяснил ему, что это было, он рассердился ».

"Без ума?"

«Я пришел в ярость. Ударь кулаком по скамейке. Сказал "грязный лживый сукин сын". Это было страшно. Затем он закончил упаковывать трость, протянул ее мне и сказал, чтобы я взял ее и отдал людям в моем пуэбло. Поэтому я отнес его Тано и отдал дяде Фрэнсису ».

«Я пришлю патрульную машину к дому твоей бабушки, чтобы тебя подвезли», - сказал Лиапхорн. «Мы хотим, чтобы вы опознали этого парня для нас».

«Конечно», - сказал Дельмар. "Как в полицейском составе?"

«Совершенно верно», - сказал Лиафорн.

Тогда я позвонил Дилли. Хотя он на самом деле не ожидал, что Дилли обрадуется спекулятивной теорией о Линкольне Кейзе, он все же ожидал, что Дилли обрадуется свидетелю, который сможет доставить подозреваемого на место преступления, вблизи и лично. Он был прав.

«Я позвоню в Альбукерке», - сказала Дилли. «Они получат ордер и заберут Эпплби. И ребенка мы тоже заберем у тебя ".

«Эпплби все еще может быть в Window Rock», - сказал Лиафорн.

«Если это так, я пойду за ним сама», - сказала Дилли. «Если он вернется в Санта-Фе, они там разберутся».

«Вы можете сказать им поторопиться. Эпплби, возможно, чувствует, как стены приближаются к нему. Он может сбежать. "

"Бежать куда?" - сказала Дилли. «Вы смотрели слишком много фильмов по телевизору».

«Верно, - подумал Лиафорн. Добросовестные преступники, профессионалы, могут убежать и скрыться. Для юриста со всевозможными связями и имуществом успешная работа потребует недель планирования.

«На вашем месте я бы тоже взглянул на Эпплби Юджину Акеа», - добавил Липхорн. «Думаю, Акеа был пьян, но Эпплби, должно быть, видела его, так как он выбрал его для кадра. Итак, Акеа ... "

«Должно быть, тоже там была», - сказала Дилли. «И прежде чем вы предложите это, да, мы действительно откопаем различные отпечатки пальцев, которые мы собрали в магазине и на предметах под домом Акеа, и проверим их по отпечаткам Applebee и так далее».

«И не забудьте прочитать ему его права».

«Что бы мы делали без тебя», - сказала Дилли. «Тебе следует пойти на работу в полицию».

«Теперь ваша очередь заняться поиском. Скажи мне, кто убил кошара. "

«Эпплби», - сказал Стрейб. "Что вы имеете в виду? Разве трость не связывает их вместе? "

«У Applebee есть прекрасное алиби в отношении убийства Сайесвы», - сказал Лиафорн. «Когда это случилось, он был на виду в церемониальной толпе».

"О," сказала Дилли. Долгая пауза. "Кто, как ты думаешь, тогда это сделал?"

«Думаю, я рад, что это произошло за пределами моей юрисдикции», - сказал Лиафорн. «Мы с вами можем позволить вашему офису в Альбукерке и полицейским BIA позаботиться об этом».

Зачем тратить время на то, чтобы говорить больше? У него не было доказательств, и он не мог придумать, как их получить. Может, всплывет, а может, и нет. Но Липхорн хотел понять это. Поэтому он сел в кресло Дорси, окруженный молчанием Дорси и одиночеством Дорси, и решил, как это, вероятно, произошло.

Ашеру Дэвису, трейдеру с безупречной репутацией, были нужны деньги. Или получил предложение. Или увидел возможность заработать действительно большие деньги. Дэвис знал Дорси. Ковбой Даши сказал Чи, что Дэвис получил более выгодные цены на артефакты, которые Дорси хотел продать своим старикам. Дэвис получил бы одобрение Дорси. А теперь мог бы Дорси сделать Дэвису трость из черного дерева с чугунным наконечником и


серебрянной головой с надписью «А. Линкольн », дата и надпись« Pojoaque Pueblo »?

Внезапная мысль поразила Лиафорна. Дата заказа первого трости должна была наступить всего через несколько дней после того, как губернатор Тано Пенитева объявил, что поддерживает сделку по свалке Continental Collectors. Опять Applebee. Эпплби видит необходимость уничтожить Пенитеву, когда приближается время выборов губернатора. Эпплби подсказал своему старому другу Дэвису, который с детства был его кошачьей лапой, идею сделать трость Линкольна. Посмотрим, действительно ли продавец в магазине сможет сделать трость Линкольна, заслуживающую доверия. Мы попросим его сделать нам трость Подохоак. Если она выглядит правильно, вы его продаете. Мы расстались. Таким образом, когда настало время для изготовления трости Тано, была бы заложена основа.

Что Дэвис рассказал Чи о своих отношениях с Эпплби? У Роджера были все замечательные идеи, но Дэвис был отстранен. И судя по тому, что еще Дэвис сказал Чи, похоже, это была закономерность. Конечно, это соответствовало тому, чтобы одолжить кредитную карту Дэвиса и оставить бедного ублюдка с брошенной арендованной машиной.

Итак, трость изготовлена, доставлена и продана. Ашер Дэвис ставит свою золотую репутацию на игровой стол. Ничего не случилось. Еще нет. Позже все пойдет не так.

Со второй тростью не получается. Этой сделкой Applebee руководил сам. Почему? Зачем подвергать себя риску? Потому что второй этап должен был разрушить эту драгоценную для Дэвиса репутацию. Для того, чтобы сюжет работал, было необходимо публичное знание. Даже Дэвис, каким бы глупым он ни казался, это заметил бы. Фальшивый Линкольн Кейн был бы в центре внимания общественности как часть политического скандала. И даже если заговор потерпит неудачу, даже если скандал окажется недостаточно серьезным, чтобы погубить губернатора, он погубит Дэвиса. Вне зависимости от того, подхватила ли это пресса или нет, слух разнесется, как огонь прерий, по маленькому миру коллекционеров.

Но можно ли было избежать уничтожения Дэвиса? Лифорн искал ответ на этот вопрос и нашел его. Ответ был отрицательным. Конечно, нет. Дэвис, как обычно, был расходным материалом.

Очевидно, целью была дискредитация губернатора Пенитева. Судя по словам брата Саесвы, Саесва уже что-то заподозрила в адрес губернатора. Что-то, что соответствовало образцу поведения Applebee. Как фальшивый телефонный звонок директору по поводу утечки газа. Как анонимная наводка, которая отправила лейтенанта Тодди на поиски дома Акеа. Возможно, поддельное письмо. Возможно, анонимный телефонный звонок, черт знает что. Подбросив подозрения, Эпплби намеревался забрать трость и доставить ее Сайесве в качестве доказательства того, во что он уже убедил Сайесву. Что губернатор намеревался продать настоящую трость и заменить ее копией? Это, а может, и больше.

Если бы об этом знала только Эпплби, Дорси оказал ему услугу, отправив трость домой вместе с Делмаром. Это должно было сделать его чрезвычайно убедительным для Сайесвы. Вот копия символической трости, врученная ему племянником, а также рассказ о честном человеке, которого обманом заставили изготовить подделку и который не желал участвовать в таком воровстве. Было достаточно легко понять, почему Саесва была убеждена в предательстве губернатора.

Но вернемся к Applebee. Почему убийство? Если сердитый Дорси остался в живых, это означало бы, что Дорси разоблачает заговор Эпплби, дискредитирует кампанию Nature First, дискредитирует самого Роджера Эпплби. И Дорси пришлось умереть. И это оставило Applebee дома как всегда свободным.

Лиафорн сильно зевнул и поерзал в кресле. Прошлой ночью он не мог заснуть, и теперь он это чувствовал. Он был сонным. Он взглянул на часы - дело привычки, потому что ему некуда было идти, некуда было, никто его не ждал. Он вытянул ноги, снова зевнул и подумал о странной природе дружбы. Он и раньше знал о таких случаях, как Applebee и Davis - партнерство дающего и получателя, при котором обе стороны, казалось, нуждались в своих ролях. Он задавался вопросом, сколько времени Дэвис готов отдать и сколько он позволит Эпплби взять. На этот раз это, должно быть, был настоящий шок.

Медленно и сонно Leaphorn воссоздал его. Дэвис узнал, что кто-то убил Дорси, а затем увидел фальшивую трость в повозке клоуна. Возможно, он сначала не заметил в этом руку Эпплби. Но он бы знал, что репутация, которой он дорожил, мертва, как Дорси, если бы поддельная трость стала достоянием общественности. Он должен был достать трость, должен был закопать ее где-нибудь так глубоко, что ее никогда не найти. Он пошел за ней, и Саесва сопротивлялся, и Саесва умерла. Что ж, может он сойдет с рук за убийство. Если только Эпплби не убьет его. А Эпплби кончил. Иногда ФБР действовало медленно и обременено бюрократией, но как только его указали в правильном направлении, работа была выполнена. Они сопоставят отпечатки и найдут доказательства судебно-медицинской экспертизы и, может быть, больше свидетелей, и Эпплби хватит лет, чтобы в сумме прожить. Дэвис? Может быть. Эпплби назовет его, без сомнения. Попробуй сделать его падшим парнем. И даже если Эпплби задела нехарактерная атака чести, федералы уже знали, где


или посмотрели.. Они могли легко привязать Дэвиса к первой трости через покупателя и начать с косвенного дела. Возможно, учитывая судебно-медицинские навыки Бюро и его настойчивость, федералы найдут способ засунуть Дэвиса в узкий дверной проем, где была убита Сайесва. Дэвису, вероятно, будет предъявлено обвинение. Осужден? Липхорн попытался прикинуть шансы на это, работая с невесомыми «если», и обнаружил, что ему все равно. Его мать посоветовала бы ему не волноваться, потому что ветер жизни, дующий в умах людей, потемнел внутри Дэвиса. Зло контролировало его. По законам метафизики навахо он неизбежно пострадает за это. Какое значение имела жажда мести белого человека? В любом случае мир узнает, что Честный индийский торговец продал фальшивую трость Линкольна. Репутация Дэвиса будет навсегда испорчена.

Где-то в середине этой мысли Лиафорн заснул.

После стольких часов с таким нервным напряжением и таким малым отдыхом ему следовало бы спать крепко. Какое-то время он так и поступал, пока свет заходящего осеннего солнца отражался через пыльную занавеску Дорси и затем растворялся в сумерках. Но когда в комнате потемнело, подсознание Лиафорна вернулось к Дэвису и его испорченной репутации, а также к здоровяку, стоявшему у двери комнаты 127 и стучащему по ней. Наконец, уже не спящий, Липхорн вспомнил, как Дэвис принял свою карточку, и выражение на этом честном лице, когда Дэвис понял, что Лиапхорн, несмотря на свою гражданскую одежду, все еще был полицейским.

«Черт», - сказал Лиафорн. Я позвонила по телефону, набрала номер офиса Стрейба. У меня нет ответа. Он взглянул на часы. Было почти семь. Я позвонил домой Стрейбу.

После второго гудка голос сказал: «Стрейб».

«Это Лиафорн, - сказал Лиафорн. «Если ваши люди еще не взяли Applebee, я бы посоветовал им поторопиться. Ашер Дэвис искал его в таверне навахо, и я чувствую, что Дэвис был достаточно болен, чтобы убить сукиного сына ».

Долгое молчание. «Возможно, ты прав», - сказал Стрейб. "Ты знаешь почему?"

Тон вопроса удивил Лиафорна. «Ну, я думаю, он наконец понял, насколько полностью его предала Эпплби». Я колебался. «Когда я увидел его у дверей Эпплби в гостинице, он был чертовски болен, но я как бы почувствовал кое-что еще. Что это может быть больно не меньше гнева. Знаешь, твой самый старый друг, и наконец ты понимаешь ... "

«Ты хорошо разбираешься в психологии, Джо. Но нужно работать над сроками ».

"Это означает, что?" Но даже тогда он почувствовал, что имел в виду Стрейб. Дэвис нашел своего друга.

«Это означает, что я позвонил в гостиницу, и Эпплби зарегистрировался там снова, но не был в его комнате. Так что я поехал в Window Rock и припарковался там, чтобы дождаться его, а он подъехал на своем шикарном английском Land Rover и вышел, а Ашер Дэвис припарковался у дороги, он подошел и выстрелил в Эпплби ».

«Просто подошел и выстрелил в него? Убил его? "

«Трижды в грудь из сорока пяти. Вот и все. "

"Только что выстрелил в него? Ничего не сказал? "

Стрейб засмеялся. Ну да. Я шел с другой стороны, и Эпплби увидела приближающегося Дэвиса, он, должно быть, увидел пистолет, и он что-то сказал, и Дэвис наорал на него. Сказал: «Роджер, не говори ни слова». Тогда бах, бах, бах.

Лиафорну нечего было сказать.

Стрейб сказал: «Я сказал ему бросить пистолет, он повернул его, протянул мне приклад и заложил руки за спину, чтобы надеть наручники. А потом я вспомнил, как вы напомнили мне о том, что прочитали ему его права, и я убрал это с дороги, и ... "

"Эпплби была мертва?"

Дэвис тоже спросил меня об этом. Я сказал: да, он мертв, а он сказал: «Конечно. Роджер всегда оставлял меня разобраться с проблемой. «Вы знаете, что я имел в виду?»

«Думаю, да», - сказал Лиафорн. Но сейчас он не хотел это объяснять. Он хотел выбраться из комнаты с привидениями Дорси, подняться в воздух. Пора было домой.

Он встал и отдернул занавеску, чтобы еще раз взглянуть на погоду. Почти полная темнота. Облачно. Я догадался, что к утру снег. Что он ел дома? Он вспомнил, что у него закончилось молоко. Яйца, но без бекона. Может, осталась банка чили и полбуханки хлеба, вроде черствого. Он потянулся, скривившись от болезненной жесткости в спине. Он действительно не хотел идти домой. В доме будет холодно. Кровать будет холодной. Его шаги будут эхом. Где сейчас Луиза?

Он выключил свет, запер за собой дверь, которая больше не была дверью Дорси, и двинулся вниз. Я подумал, что Луиза сейчас уедет из Гонолулу. В воздухе. Он представил себя сидящим рядом с ней. Он представил себя держащим ее за руку. Он представил себе, как она говорит ему, чего ожидать в Китае. Я представил -

В темноте к нему по гравию шла женщина. Луиза.

«Джо Липхорн», - сказала она. «Тебя чертовски трудно найти».

Лейтенант Джо Лиапхорн потерял дар речи.

«Вы оставляете мне сообщение на автоответчике. Но тогда вас нет в офисе, и вас нет дома. Кажется, тебя вообще нигде нет.


"Что ты здесь делаешь?" - спросил Лиафорн. "Почему ты не в этом самолете?"

«Я всегда могу поехать в Китай», - сказала Луиза. «Вы сказали, что вас отстранили. Я думал, тебе понадобится кто-нибудь ".

"Прошло." Лиафорн понял, что его голос дрожал. Но это не имело значения. «Ты мне нужна».

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Персонажи этой книги - плод воображения автора, никого не представляющий. Не существует и Тано Пуэбло. То, что мы видим здесь в церемониализме Тано, - это слияние опыта автора с другими народами.

Автор признателен за помощь и советы доктору Луи Хибу из Университета Аризоны, автору многих работ о кошаре и ритуальных клоунах хопи. Однако Тано - не деревня хопи, и описания в этой книге не отражают религиозную деятельность хопи.

об авторе ТОНИ ХИЛЛЕРМАН в прошлом президент Общества мистических писателей Америки и получил награды Эдгара и Великого магистра. Среди других его наград - награда Центра американских индейцев, премия Silver Spur за лучший роман, действие которого происходит на Западе, и награда «Особый друг племени навахо». Он живет со своей женой Мари в Альбукерке, Нью-Мексико. ================================== ================================== ==================================

Тони Хиллерман

Человек-скелет

Сокращение романов, вошедших в этот том, выполнено Ридерз Дайджест Ассосиэйшн, Инк. по особой договоренности с издателями, авторами и правообладателями.

Все персонажи и события, описываемые в романах, вымышленные. Любое совпадение с реальными событиями и людьми — случайность.

Глава первая

Отставной лейтенант Джо Липхорн пространно объяснял, как именно запутанные события, разворачивавшиеся неподалеку от Святилища Соляной Женщины, подтверждают его теорию о всеобщей взаимосвязи, которой придерживаются индейцы навахо и он в том числе. Дело в том, что все на свете имеет свою первопричину.

Его слушатели, собравшиеся в «Доме навахо», лейтенанта не перебивали. Однако и соглашаться с ним не спешили.

— Конечно, между той давней трагедией, когда столько людей погибло, и арестом Билли Туве — огромная временная пропасть, чуть не полвека. И это усложняет задачу, — говорил Липхорн. — Но если мысленно вернуться к истокам, можно увидеть, как одно событие постепенно подводит к другому. Получается связная цепочка.

Капитан Пинто, сменивший Липхорна на посту в полицейском управлении племени навахо, поставил на стол чашку.

— Да ладно вам, Джо, — сказал он. — Знаю я эту вашу теорию. Выглядит все примерно так. Летит стая птиц, от знойного ветра они устают махать крыльями и садятся на ветку. Но их слишком много. Ветка не выдерживает, ломается, падает в речку и перегораживает русло. Вода подмывает берег, оползень запруживает речку, вода затопляет долину. В результате изменяется флора, а затем и фауна, и люди, промышлявшие охотой на оленя, вынуждены переселяться в другие края. Попытайтесь проследить первопричину — и увидите, что ветер во всем виноват.

Пинто помолчал, а потом добавил:

— Однако в случае с Джоанной Крейг что получается? Неужели она прилетела сюда из Нью-Йорка лишь потому, что какой-то слабоумный индеец хопи попытался сдать в ломбард за двадцать долларов ценный алмаз?

Тут подал голос капитан Ларго, специально приехавший из Шипрока, чтобы послушать рассказ Липхорна.

— Беда в том, Джо, что временной разрыв слишком велик, поэтому трудно все увязать в единую цепочку. Ты считаешь, что роль той последней птицы, из-за которой обломилась ветка, сыграл молодой человек с фотоаппаратом, летевший на самолете компании «Юнайтед эрлайнс». Он говорит стюардессе, что мечтает сфотографировать Большой каньон с высоты. Верно я тебя понял? Стюардесса сообщает о его просьбе пилоту, пилот немного изменяет курс — а летят они сквозь облако — и врезается в самолет «Трансуорлд эрлайнс». Это произошло в июле пятьдесят шестого. Ладно. Тут все логично. Пассажир просит об услуге, пилот ее оказывает. В результате все мертвы. Затем, этак через полвека, некий Билли Туве, индеец хопи, появляется в ломбарде городка Гэллапа и пытается заложить за двадцатку алмаз, цена которому двадцать тысяч. С этого начинается новая цепочка событий. Когда произошло то столкновение, Туве еще и на свете не было. Да и Джоанны Крейг тоже.

— Верно, — подхватил Пинто. — В вашей причинно-следственной цепи — здоровенный разрыв. Да и то, что пилот сменил курс по просьбе фотографа, — это всего лишь предположение.

Липхорн вздохнул:

— Вы думаете о разрыве в одной-единственной цепочке событий. А я вижу множество других цепочек, и все они переплетаются.

Ларго все еще сомневался:

— Ты смог бы нарисовать для нас эти цепочки?

— Получилось бы что-то вроде паутины, — усмехнулся Пинто.

Липхорн пропустил его замечание мимо ушей:

— Давайте посмотрим, какую роль играет в этой истории Джоанна Крейг. Она родилась уже после того страшного события, но как раз это и важно. В авиакатастрофе погиб ее отец. По словам Джоанны, именно после его гибели ее мать озлобилась, а в результате озлобилась и сама Джоанна. Джим Чи сказал мне, что в каньон она приехала даже не потому, что охотилась за теми алмазами. Камни ей нужны были только для того, чтобы отомстить.

Никто ему не возразил.

— Сами видите, как одно вытекает из другого, — продолжал Липхорн. — Так что не случайно в деле появился Брэдфорд Чандлер, агент по розыску сбежавших должников. Его-то, наоборот, только деньги и интересовали, однако его целью было помешать Джоанне добраться до алмазов. Ковбоя Дэши привел сюда семейный долг. Джима Чи втянула в эту историю дружба. А что касается…

Липхорн осекся.

Пинто усмехнулся.

— Продолжайте, Джо, — сказал он. — Как насчет Берни Мануэлито? Почему малышка Берни оказалась втянута в эту историю?

— Наверно, одна из причин — любопытство, — ответил Липхорн. — А может, любовь.

— И вот что еще непонятно, — заметил Ларго. — Ты-то с какой стати во все это влез? Ты же вроде на пенсии и расследованиями не занимаешься.

— Тут уж Пинто виноват, — ответил Липхорн. — Он сказал мне, что Коротышка Макгиннис умер. Понимаете? Вот вам еще одна из цепочек, о которых я говорил.

— Да я просто оказал вам услугу, Джо, — сказал Пинто. — Я же знал, что вам скучно сидеть без дела.

— А при этом вы сэкономили на разъездах, — усмехнулся Липхорн.

Он хорошо помнит тот день, помнит, каким никчемным чувствовал себя тогда и как рад был отправиться на поиски алмаза Коротышки Макгинниса, алмаза, в существование которого не очень-то и верил.

А сейчас Липхорн вдруг задумался о том, как авиакатастрофа, давно погребенная под слоем архивной пыли, снова напомнила о себе, всколыхнув в людях самые разные чувства. Алчность и злобу — это уж как водится, но еще и чувство долга — перед семьей, перед друзьями. И возможно — если говорить о Берни Мануэлито — любовь.

Капитан Пинто отодвинул стул, встал.

— Не уходите, — попросил Липхорн. — Я хочу рассказать, чем закончилась история Берни и Джима Чи.

— Да я только за булочками схожу, — сказал Пинто. — Сейчас вернусь. Мне и самому хочется послушать.


Тот августовский день, когда Липхорна втянули в дело о Человеке-Скелете, вспоминается по прошествии времени как беспросветно унылый. Никогда еще не чувствовал он себя таким всеми забытым, никому не нужным пенсионером.

Когда Липхорн постучал в дверь кабинета, Сэмюэль Пинто, молодой человек, сидевший за письменным столом и что-то строчивший в блокноте, с неудовольствием оторвался от своей писанины и посмотрел на вошедшего. Он указал Липхорну на кресло и, порывшись в стопке папок, вытащил две.

— Ах да, — сказал капитан Пинто, — вот они.

А несколькими минутами раньше Липхорн получил первое малоприятное напоминание о том, каково это — быть в отставке. Он стоял посреди приемной, мял шляпу в руках и ждал, когда дежурная закончит разбирать бумаги. Наконец он сказал ей, что капитан Пинто его ждет.

Девушка глянула на календарь, потом снова посмотрела на легендарного некогда лейтенанта полиции:

— Представьтесь, пожалуйста…

Просьба показалась ему особенно обидной, потому что в этом здании он провел большую часть трудовой жизни: отдавал приказы, нанимал сотрудников и даже приобрел некоторую известность — если его имя и не гремело по всей стране, то по крайней мере в радиусе двух-трех километров о нем были наслышаны.

— Джо Липхорн, — сказал он и сразу же понял, что имя его ничего этой девице не говорит. — Я раньше работал здесь, — добавил он, однако дежурная уже взяла телефонную трубку. — Впрочем, это было давно, — пробормотал он, обращаясь, похоже, к самому себе.

— Капитан просит вас пройти к нему, — сообщила девица.

И вот теперь в кабинете с табличкой «Специальные расследования», где Липхорн в свое время провел немало тревожных дней, восседал капитан Пинто.

Новый хозяин кабинета жестом указал гостю на кресло.

— Я слышал, сержант Чи наконец-то женится, — сказал Пинто. — Как вам такая новость?

— Давно пора, — ответил Липхорн. — Берни — хорошая девушка. Думаю, с ней Чи повзрослеет.

— Вот и мы тоже надеемся, — сказал Пинто и протянул Липхорну две папки. — Взгляните на это, Джо. И скажите мне, что вы по этому поводу думаете. Верхняя из ФБР, дело об убийстве и ограблении. Случилось это пару месяцев назад в резервации Зуни. Там взяли кучу драгоценностей из сувенирного магазина и убили владельца, помните? А через несколько дней хопи по имени Билли Туве попытался заложить в Гэллапе неоправленный бриллиант. Попросил за него двадцать долларов. Оценщик сразу смекнул, что он стоит тысячи. Велел Туве подождать, пока он наведет справки. А сам позвонил в полицию. Оттуда приехали, взяли Туве. Он сказал, что алмаз много лет назад дал ему шаман из Большого каньона. Имени шамана он не знает. В Управлении шерифа округа Маккинли тут же вспомнили об ограблении магазина сувениров. Стали проверять. Кое-кто из вновь опрошенных свидетелей вспомнил, что перед тем, как началась стрельба, у магазина околачивался какой-то хопи. Кроме того, обнаружилось, что в магазине имеются, там и сям, его отпечатки пальцев. Ну и задержали его по подозрению.

Рассказав все это, Пинто уставился на Липхорна, ожидая вопросов. Вопросов не последовало.

С первого этажа доносились звуки музыки. За окном пролетела сойка. Сквозь стекло Липхорн видел до боли знакомый пейзаж. Все здесь было таким уютным, привычным. Липхорн вздохнул и приступил к чтению той папки, что поновее. И уже на второй странице обнаружил кое-что любопытное — видимо, поэтому Пинто и захотел встретиться с ним. Впрочем, вопросов Липхорн задавать не стал. Преступление, совершенное в Зуни, то есть в федеральной резервации, находилось в юрисдикции ФБР. Однако в данный момент над ним трудился Пинто, а Липхорн был здесь всего-навсего посетителем.

Он просмотрел все бумаги, собранные в этой новенькой папке, положил ее на стол Пинто и взялся за папку старую. Папка была пыльной, засаленной и очень пухлой.

Пинто ждал, когда Липхорн дочитает.

— Вы, наверное, обратили внимание на то, что убийство в Зуни, возможно, имеет точки соприкосновения с одним из ваших давних дел об ограблении, — сказал Пинто. — В Шорт-Маунтин. Висяк. Помните его?

— Конечно, — ответил Липхорн. — Но почему его опять раскопали?

— Ну, не так чтобы раскопали, — сказал Пинто. — Мы просто хотели спросить вас кое о чем. Не кажется ли вам, что между этим свежим делом, — Пинто постучал пальцем по новой папке, — и старым ограблением существует связь?

— Вы имеете в виду бриллиант Коротышки Макгинниса?

Пинто кивнул.

Липхорн улыбнулся, покачал головой, взял со стола первую папку:

— Наверное, я что-то не так понял. Мне показалось, что бриллиант, который понес в ломбард этот хопи, был оценен в двадцать тысяч долларов. — Он вытащил второй лист из стопки. — Вот здесь написано: «Нынешняя рыночная стоимость драгоценного камня составляет приблизительно двадцать тысяч долларов».

— Это сумма, названная экспертом-оценщиком по запросу ФБР. Он сказал, что в алмазе три и восемь десятых карата. Ювелир федералов назвал его «белым бриллиантом с легким небесным оттенком». Все это есть в отчете.

Липхорн снова покачал головой:

— В новом деле упоминается также дорогой неоправленный бриллиант, исчезнувший при давнем ограблении фактории в Шорт-Маунтин. Готов поспорить, что написавший это агент ФБР — новичок. Вот вы можете представить себе бриллиант, завалявшийся на фактории в Шорт-Маунтин? Или в кармане у Коротышки Макгинниса?

— Нет, — ответил Пинто. — Мне такое представить трудно.

— Как бы там ни было, когда мы расследовали ограбление, он никакого бриллианта в числе похищенных вещей не указал. — Липхорн улыбнулся. — Возможно, понимал, что я ему не поверю. Не сомневаюсь, вы обратили внимание на то, что алмаз был добавлен к списку украденного примерно год спустя. Случилось это после того, как страховая компания подала в ФБР жалобу: якобы наш перечень похищенного не соответствовал тому списку, что предъявил им позже потерпевший.

Пинто усмехнулся:

— Может, он просто не сразу все вспомнил.

— А самого Макгинниса вы не расспрашивали?

— Макгиннис умер, — ответил Пинто. — И думаю, давно.

Липхорн замер.

— Коротышка умер! — произнес он. — А я и не знал.

Он провел ладонью по лбу, обдумывая печальную новость. Трудно было поверить, что этот умный, упрямый, ворчливый старик ушел в небытие. И его имя следует добавить ко все удлиняющемуся списку людей, благодаря которым прошлое Липхорна было таким интересным, пусть и не всегда радостным. Он чувствовал, как с уходом старых друзей вокруг него образуется пустота.

Липхорн смотрел мимо Пинто, в окно, на бескрайнее синее небо, на грозовые тучи, которые собирались на севере, над горами Чуска, и вспоминал, как когда-то сидел с Макгиннисом в забитой товарами фактории. Старик, устроившись в кресле-качалке, потягивал виски из старого стакана с надписью «Кока-кола» и делился последними новостями, пересказывая офицеру Джо Липхорну ровно столько слухов, сколько считал нужным сообщить, и ни словом больше.

— Похоже, старик включил бриллиант в свой страховой иск, определив его цену в десять тысяч долларов, а это означает, что сейчас он стоит вдвое больше, — сказал Пинто. — Страховая компания подала жалобу, и федералы занялись ею, полагая, что имело место мошенничество. И теперь кто-то там — возможно, потому, что компьютерные программы обнаружили некое сходство между двумя бриллиантами, — заподозрил неладное, и нас попросили все тщательно перепроверить.

— А сами они не могут?

— Им нужно знать, откуда у Макгинниса бриллиант. Может, кто-то огранил его заново. Или еще что. У них имеются свидетельские показания насчет хопи, его отпечатки пальцев в магазине и прочее, однако единственная серьезная улика — это бриллиант, который он попытался сдать в ломбард. Видимо, по их теории, хопи прихватил алмаз, когда грабил магазин в Зуни. Других версий у них пока нет. Вот им и хочется узнать, вернулся ли к Макгиннису его алмаз и имелся ли у него сертификат с указанием огранки этого алмаза, его веса, размера и тому подобного.

Липхорн кивнул.

— Поэтому мы послали человека из Туба-Сити к старику в лавку. Он сообщил, что на двери фактории висит табличка «Закрыто», что сам дом выглядит заброшенным. Он поспрашивал у соседей, и ему сказали, что у старика случился сердечный приступ. Наш человек заглянул в местную больницу. Старика там не оказалось. И никаких записей в регистратуре. Скорее всего, кто-то из родных забрал его и похоронил неведомо где.

Липхорн удивился, но ничего говорить не стал. Чтобы у Коротышки были родные? Вряд ли.

Пинто порылся в документах, закрыл папку и снова взглянул на Липхорна.

— Джо, — произнес он, — Макгиннис не рассказывал вам, когда он заполучил этот чертов алмаз? Хоть что-нибудь о нем говорил?

— Ни слова. Если бы я знал, что он внес его в страховое требование, я бы задал ему такой вопрос. А Макгиннис ответил бы: «Офицер Липхорн, это не ваше, черт побери, собачье дело».

— Значит, никаких соображений на этот счет у вас нет?

— Ни единого. Однако есть вопрос к вам. Это тоже не мое собачье дело, но похоже, этот алмаз как-то уж слишком заинтересовал наших друзей-федералов. Готов поспорить, вы это тоже заметили и попытались выяснить, кому из специальных агентов поручено вести расследование. И что вам ответили?

— Черт побери, Джо, — сказал Пинто. — Как вы догадались?! Джорджу Райсу, вот кому. Он сказал мне, что все это обычная проверка, не более, а я ответил: бросьте, Джордж, не пудрите мне мозги. А он сказал: ну ладно, в общем, видите, какая штука. У него, мол, такое чувство, что кто-то из вашингтонских воротил пытается оказать кому-то услугу. Сами знаете, как это бывает. Райс сказал: он подозревает, что это как-то связано с тяжбой из-за недвижимости, а я говорю ему: странно, и он ответил, что для него все это тоже полная загадка, но поскольку, на его взгляд, все это отдает Вашингтоном и политикой, то он будет только рад в эту историю не влезать.

Липхорн обдумал услышанное.

— Ну, — сказал он, — раз так, мне остается только радоваться, что я уже в отставке. Но почему никто из ваших не занялся поисками родных Макгинниса? Кто-то же забрал его тело? Если у него и было что-то ценное, все досталось им. Может быть… — Он умолк. Покачал головой. — Трудно поверить, что Коротышка и вправду умер своей смертью. Его случайно не пристрелили?

— Ну, мы ничего такого не слышали.

Липхорн встал.

— Что же, очень жаль, но больше ничем помочь не могу, — сказал он. — Если разузнаю что-нибудь об алмазе Макгинниса, дам вам знать. Хотя не думаю, что придется ночей из-за него не спать.

Разумеется, последнее предположение оказалось в корне неверным.

Глава вторая

Сообщение, на автоответчике Джоанны Крейг на первый взгляд ничего особенного не содержало. Хотя тон адвоката свидетельствовал об ином.

— Миссис Крейг, — произнес адвокат. — Это Хэл Симмонс. Наши следователи, похоже, узнали некоторые интересные подробности, о которых я хотел бы поговорить с вами. После полудня я буду в офисе. Прошу вас, позвоните мне, когда найдется время.

После того как были улажены все связанные с похоронами матери юридические вопросы, они с Симмонсом почти и не разговаривали. Теперь она нашла в телефонном справочнике номер его конторы, позвонила, там было занято. Тогда она позвонила швейцару и попросила вызвать ей такси.

Секретарша, сидевшая в приемной Симмонса, помнила Джоанну еще по тем временам, когда та была здесь частой гостьей — пыталась уладить дела, каких даже после смерти самых пунктуальных людей находится немало. А мать Джоанны Крейг была женщина эксцентричная, подчас забывала о том, что́ с ней было вчера, зато хорошо помнила то, чего с ней и вовсе не случалось. Ее психиатр называл это «старческим слабоумием». Джоанна возражала на это: мать вовсе не старуха. А психиатр отвечал ей: «На долю вашей матери выпало много переживаний. А разум у нее и всегда-то был… Ладно, скажем так — у вашей матери всегда был особый склад ума».

Впрочем, причину происшедшего с матерью Джоанна знала. Причиной была смерть Джона Кларка, отца Джоанны, и то, как родные Кларка обошлись с ее матерью. Как будто ее безутешного горя после гибели возлюбленного им было недостаточно и нужно было ее еще помучить. Да и на дочери Джона все это тоже сказалось.

Дело даже не в деньгах, убеждала себя Джоанна. Бог с ними, с деньгами. Жестокость — вот что возмущает. И высокомерие. И успокоится она только тогда, когда будет восстановлена справедливость по отношению к ее матери. Она этим людям обязательно отомстит. И может быть, Симмонс наконец подскажет ей, как это сделать.

Хэл Симмонс поднялся с кресла, стоящего перед старым обшарпанным письменным столом. Высокий, широкоплечий — мать всегда говорила, что ему можно доверять. И Джоанна доверяла.

— Миссис Крейг, — произнес он с улыбкой. — Присядьте. Я не хочу слишком обнадеживать вас. Однако мне представляется, что у нас появилась некая зацепка.

Джоанна почувствовала внезапную слабость в ногах:

— Зацепка?

— Похоже, мы обнаружили один из тех бриллиантов.

Джоанна села. Закрыла глаза.

— Бриллиантов? — чуть слышно переспросила она.

Симмонс не сводил с нее глаз. Джоанна теперь смотрела в окно, на запруженные машинами улицы Вашингтона, на затянутое тучами небо.

— Вы ведь помните, ваш отец перевозил драгоценные камни в пристегнутом к его запястью чемоданчике. И мне кажется, что, если мы обнаружим их… — Симмонс замолчал, подыскивая нужные слова, — ну, в общем, такая находка помогла бы нам обнаружить и его останки. Так вот, теперь мы кое-что знаем об алмазах. Хотя, возможно, это всего лишь слухи.

Джоанна выпрямилась в кресле:

— Расскажите мне все, что вам удалось узнать. И что нам, по вашему мнению, следует предпринять.

Симмонс посмотрел на нее задумчиво:

— Вы хотите, чтобы я говорил как добрый друг вашей матери или как адвокат?

Джоанна обдумала его вопрос.

— Как адвокат, — сказала она. — Хотя из этого не следует, что вы не остаетесь моим добрым другом.

Симмонс вздохнул:

— В таком случае я должен сообщить вам, что если вам удастся найти останки отца, с помощью которых можно получить данные о его ДНК, тогда, по моему мнению, мы сможем снова потребовать по суду возвращения вам недвижимости. Эти данные, а также письма, что оставила вам мать, дадут нам возможность доказать, что вы являетесь прямой наследницей Джона Кларка, а стало быть, и прямой наследницей его отца. Вследствие чего вы вправе притязать на недвижимость, принадлежащую семейству Кларка. И в связи с этим можете доставить большие неприятности Плаймейлу и, судя по тому, что я слышал о его безобразном обращении с известным вам фондом, возбудить против него дело о финансовой несостоятельности, а возможно, и уголовное дело тоже.

Джоанна Крейг улыбнулась:

— По-моему, все это как-то не по-христиански. Однако идея мне нравится. И даже очень.

Симмонс пожал плечами:

— Мне кажется, единственный способ отыскать останки вашего отца — найти человека, в руки которого попал чемоданчик с алмазами. Мы знаем, что этот контейнер был пристегнут к запястью вашего отца. Постарайтесь его найти. Сейчас, похоже, у нас наконец-то появилась такая возможность. Однако должен предупредить вас: старик Плаймейл тоже прознал об этом. Он сделает все, чтобы вам помешать.

— Значит, вы советуете мне отыскать алмазы?

— Как ваш адвокат — да.

— А как друг?

Хэл Симмонс покачал головой:

— Джоанна, как друг вашей матери, а теперь и ваш друг, я посоветовал бы вам вернуться домой и обо всем забыть. И на этом успокоиться. Даже с учетом того, что некий алмаз вдруг всплыл на поверхность, шансы найти тело вашего отца невелики. А гоняться за тем, к чему Плаймейл вас подпустить не хочет, все равно что гоняться за крокодилом в его собственной реке.

— Тогда просто подскажите мне, с какого конца за это взяться. С чего начать.

Симмонс вздохнул:

— Ну что же, слетайте в Нью-Мексико, поговорите с человеком, которому принадлежал этот алмаз. Он сидит в Гэллапе, в тюрьме округа Маккинли, ожидая приговора по обвинению в убийстве. Вот с него и начните.


Сидевший в пляжном шезлонге Брэдфорд Чандлер резко повернулся. Старый прохвост произнес наконец что-то интересное. Что-то насчет алмазов?

Чандлер слушал вполуха, он наслаждался приятным покоем: легкий морской бриз, теплое солнце, а у кромки прибоя — загорелая фигуристая девица в бикини, состоящем из двух узких ленточек. Как приятно оказаться вдруг здесь, на этом частном пляже. Среди всей этой роскоши. А ведь Брэдфорду Чандлеру судьбой предназначено жить в роскоши! Но он почему-то не живет. Во всяком случае, пока.

— Алмазы? — произнес Чандлер. — Да откуда взяться алмазам в этих краях?

— Мистер Чандлер, — перебил его старик. — Вы слушали меня невнимательно. Меня интересует только один алмаз. И если бы я знал, откуда он взялся, вы не сидели бы сейчас в тенечке, глазея на одну из моих красавиц.

Старика, расположившегося рядом в шезлонге, звали Дэном Плаймейлом. Сняв солнечные очки, он уставился на Брэда — широкое, загорелое лицо его было суровым, волосы и брови белые, глаза как кусочки синего льда. Брэдфорду он напомнил покойного отца. Плаймейл был из людей той же масти. Англосаксы, привыкшие повелевать. Или, как с гордостью говорил отец: «Мы, люди из породы хищников».

Чандлер-старший скончался вот уже девять лет назад. Увы, незадолго до смерти он изменил завещание — и вычеркнул из него имя Брэдфорда.

— Я только что сказал вам, что желаю выяснить, откуда взялся этот алмаз, — продолжал Плаймейл. — И готов обсудить с вами подробности сделки. А вы, похоже, не готовы выслушать меня.

Никто и никогда еще не разговаривал с Чандлером подобным тоном.

— Я вас выслушал, — ответил он. — Но вы же сами сказали, что вам известно, где именно находится алмаз. Его хранят, как улику, в каком-то захолустном городишке штата Нью-Мексико. Правильно?

— Неправильно, — ответил Плаймейл. — Я не спрашивал, где алмаз. Я хочу знать, откуда он взялся.

Плаймейл отхлебнул из бокала. Что за напиток? Что-то холодное, зеленоватое.

Затем откинулся на спинку шезлонга, вытащил из лежавшего на столе плоского чемоданчика папку и принялся просматривать ее содержимое.

— Пора сказать то, что вам надлежит знать. Однако сначала уделим несколько минут вашей биографической справке.

— Справке? — удивился Брэдфорд. — Я не посылал вам никакой…

— Разумеется, не посылали, — Плаймейл насмешливо глянул на Брэдфорда. — Разумные люди у кандидатов биографических справок не запрашивают. Они получают информацию от тех, кому хорошо знаком предмет. От тех, кому можно доверять.

— О! — только и мог сказать Брэд.

— Вот, к примеру, — продолжал Плаймейл. — Насчет вашего ареста — дело было в Швейцарии, на горнолыжном курорте. Пьянство, нарушение общественного порядка и нападение на сотрудника службы безопасности.

Он приподнял брови:

— Вы бы стали об этом упоминать в биографической справке?

— Нет.

— Тут сказано: «Чандлер откупился». Это верно?

— Верно.

— Какой именно Чандлер? Вы или ваш папочка?

— Ну, организовал это я, — ответил Брэдфорд.

— На папины деньги?

— Разумеется. — Чандлеру все меньше нравилось то, как складывается разговор.

Плаймейл перешел к другой странице.

— Беннингтонский колледж. Вы провели там три года. И похоже, завязали полезные знакомства.

Он почитал немного, потом хмыкнул:

— Но хороших отметок не вижу. На зубрежку вы время не тратили.

Новая страница.

— «Скипперс инкорпорейтед», — прочитал Плаймейл. — «Беглецы инкорпорейтед». Откуда такое название?

— Так мы ими и занимаемся. Охотимся за теми, кто удирает, выйдя под залог, за проворовавшимися служащими. И прочими неудачниками. Находим их. Доставляем куда следует. И получаем премию.

— Именно так вы со «Скипперс» и познакомились? Когда попали под суд по обвинению в преступном нападении и портлендский судья выпустил вас под залог в сто тысяч долларов. Значит, вы тогда сбежали? Тут об этом сказано как-то расплывчато.

— Никуда я не убегал, — ответил, начиная нервничать, Чандлер.

Он уже понимал, что Плаймейл выбрал его не за гражданские добродетели. И надеялся, что люди, которых Плаймейл подрядил, чтобы покопаться в его прошлом, не стали особенно присматриваться к той портлендской истории. Был, правда, один детектив из отдела убийств, которого это дело очень и очень интересовало.

Плаймейл смотрел на него, ожидая объяснений.

— Я заплатил за поручительство десять тысяч, — сказал Чандлер. — И явился в суд вовремя. Обвинения были сняты за отсутствием доказательств. «Скипперс» оставили мои десять тысяч себе, а внесенный за меня залог им вернули обратно. И все были довольны.

Плаймейл нахмурился:

— За отсутствием доказательств? Тут сказано, что у пострадавшего была сломана челюсть, рука, несколько ребер, на теле обнаружено множество ссадин. На мой взгляд, доказательств более чем достаточно.

— Он не явился в суд.

— Почему?

— Насколько мне известно, здоровье не позволило, — ответил Чандлер.

Он ожидал следующего вопроса. Плаймейл, вероятно, понял, в чем подозревали Чандлера: в том, что он-то и позаботился, чтобы пострадавший не явился в суд. У него имелся наготове ответ, однако вопроса не последовало.

— Тогда вы и начали работать на «Скипперс»?

— Да, верно, — ответил Чандлер, радуясь, что опасность миновала.

— Похоже, им нравился ваш стиль работы.

— Еще бы не нравился! Я работал на совесть.

— Необычная карьера, не так ли? Я имею в виду, для мальчика из частной школы. Экзетер, не так ли? Разве не предполагалось, что вы подыщете себе в выпускном классе невесту, найдете работу на Уолл-стрит? Что-нибудь, способное оградить вас от обвинений в преступных нападениях?

— Наверное, — отозвался Чандлер. Ему все эти расспросы порядком надоели.

— Вам ваша работа нравится?

— Да, — кивнул Чандлер. — Когда ищешь сбежавших из-под залога, скучать не приходится. Есть возможность пошевелить мозгами. Чаще всего беглецы вовсе не хотят, чтобы их отыскали.

— Это я заметил, — сказал Плаймейл. — В двух случаях не обошлось без стрельбы.

— Ну да, — согласился Чандлер, уже уверенный в том, что из-за этого Плаймейл и обратил на него внимание. — Они стреляют и мажут, ты стреляешь и попадаешь. Иначе смысла нет.

— И в обоих случаях полиция вас оправдала.

— Разумеется, — сказал Чандлер. — Так или иначе, ты же защищаешь закон, действуешь в пределах самообороны, а копы понимают, что одним выстрелом ты избавил их от кучи забот и от расходов на судебный процесс.

— Ну хорошо, — сказал Плаймейл, закрывая папку и убирая ее в чемоданчик. — А теперь послушайте, с чем вы будете иметь дело на этот раз.

Юридическая фирма Плаймейла, сказал он, является представительницей фонда, унаследовавшего состояние Кларка-старшего. К сожалению, в завещании Кларка имелся пункт, согласно которому, если единственный отпрыск старика или потомки этого отпрыска переживут старика, состояние отойдет ему — или им, — а не фонду.

— А как же вдова?

— Жена Кларка умерла еще раньше, — сказал Плаймейл. — «Единственным отпрыском» был Джон Кларк. Когда его папаша услышал, что Джон пропал без вести после авиационной катастрофы, его хватил удар. И пока шли поиски уцелевших, он скончался. Поскольку других потомков у Кларка не было, наш фонд унаследовал миллиарды, включая недвижимость и ценные бумаги.

— История вроде довольно простая, — заметил Брэд.

— Была простой. Но все изменилось. Откуда ни возьмись появляется женщина и подает гражданский иск. Заявляет, что фактически является снохой старика, что она беременна, а ребенок ее станет прямым потомком Кларка. И она рассчитывает, что состояние достанется ее младенцу. Вы меня внимательно слушаете?

— Да вроде, — ответил Чандлер.

— У этой женщины имелась пачка любовных писем от сына старика Кларка. Экспертиза подтвердила, что написаны они были рукой Джона Кларка. Адресатом всех являлась истица. В письмах выражалась радость по поводу скорой женитьбы, имелись также кое-какие намеки на их интимную связь. В последнем письме сказано, что на следующий день Джон Кларк вылетает из Лос-Анджелеса домой, что везет ей в подарок чудное обручальное кольцо с бриллиантом и что по приезде они сразу же поженятся. Поженятся еще до рождения ребенка.

Плаймейл отхлебнул из своего бокала с загадочной зеленоватой жидкостью и продолжил рассказ:

— По-видимому, о ребенке он знал. И собирался сделать все, чтобы ребенок считался законнорожденным. На наше счастье, он слишком долго собирался. А после выбрал не тот самолет. Джон Кларк вылетел из международного аэропорта Лос-Анджелеса самолетом компании «Трансуорлд эрлайнс». Самолет взлетел в девять утра и взял курс на Канзас-Сити, далее на Нью-Йорк. Невеста ждала Джона в аэропорту. Ждала долго. И наконец служащие авиакомпании объявили о пропаже самолета.

Крушение произошло в июне пятьдесят шестого. Самолет «Сьюпер констеллейшен» компании «Локхид». Вы наверняка еще застали такие. Четыре двигателя, три хвостовых руля. Примерно через день этот тройной хвост обнаружили в Аризоне, посреди Большого каньона, а остатки кабины отыскались примерно в полукилометре от него, вверх по реке. Все остальное разбросало по скалам.

— То есть вы хотите сказать, что Кларк погиб при авиакатастрофе, однако бриллианта при нем так и не нашли? Я правильно понял? А что, собственно, произошло с самолетом? Прямое попадание молнии?

— Прямое попадание «Дугласа Ди-Си-7» компании «Юнайтед эрлайнс». Он вылетел из Лос-Анджелеса минут на пять раньше. Оба самолета шли на высоте примерно шесть тысяч четыреста метров, оба направлялись к Восточному побережью. Вокруг бушевали грозы. Никто не знает, как это случилось, однако люди, проводившие расследование, пришли к выводу, что один из пилотов, а может, и оба отклонились от курса, чтобы пассажиры могли получше рассмотреть каньон. Так или иначе, сто двадцать восемь человек погибло. Все, кто находился на двух бортах. Самая страшная на тот момент авиакатастрофа. Тела или даже части тел разбросало по скалам.

Плаймейл замолчал, внимательно посмотрел на Чандлера:

— Вы разве об этом не слышали?

— Слышал, но немного, ведь эта катастрофа произошла еще до моего рождения.

— Что ж, в свое время она стала главной сенсацией года, — Плаймейл хмыкнул. — Настоящим шоу.

Плаймейл снова отхлебнул из бокала. Чандлер ждал продолжения. Когда же наконец старый хитрец доберется до алмаза?

— Багаж дождем падал на землю, — продолжал Плаймейл. — Чемоданы, сумки, клетки с домашними животными. В одной из найденных спасателями оказался бульдог. В другой попугай. Все это было разбросано по земле — как будто град выпал.

— Значит, Джон Кларк тоже упал?

— Дурацкий вопрос, — произнес Плаймейл. — На земле оказались все.

— А бриллиант, который он вез для невесты, находился при нем?

— Возможно. Кларк же написал, что привезет его. Из Лос-Анджелеса он вылетел с бриллиантом. Так что деться этому камушку было некуда.

— Послушайте, — сказал Чандлер. — Мне все же хочется понять, что это за работа, ради которой вы меня сюда зазвали. Насколько я понимаю, вам нужно, чтобы я что-то нашел. Возможно, все еще живого Джона Кларка. Возможно, то, что осталось от его трупа, если он действительно летел в том самолете. Или же я должен поискать алмаз, который он вез своей даме сердца?

— Плохо угадываете, — ответил Плаймейл. — Сидите-ка лучше спокойно и слушайте.

— А вы не загадывайте дурацких загадок, — сказал Чандлер.

— Я хочу, чтобы вы нашли левую руку Кларка, — заявил Плаймейл. И засмеялся. — Как вам такое задание? А если вы ее не найдете, мне нужна твердая уверенность, что и никто другой не найдет.

— Ладно, — кивнул Чандлер.

— Судя по всему, левую руку Кларка оторвало. Как и когда — не важно. Важно, что это левая рука, потому что к левому запястью был пристегнут ящичек для перевозки ценностей. В таких ящичках обычно курьеры перевозят секретные материалы. Торговцы драгоценностями и крупные валютные брокеры тоже ими пользуются. Ящичек пристегивается к запястью, запирается, и добраться до содержимого может только тот, у кого есть второй ключ.

— Понятно, — сказал Чандлер.

— Так или иначе, через некоторое время после катастрофы один человек, работавший в каньоне, заметил человеческую руку, по локоть торчавшую из кучи плавника и сора у одного из порогов реки Колорадо. На запястье был наручник, а к нему был цепочкой прикреплен ящик. Однако подобраться к руке тот человек не смог. На следующий день он вернулся туда с помощниками, однако вода поднялась и весь сор смыло. И руку вместе с ним — так мы, во всяком случае, предполагаем. Но почем знать? Может, кто-нибудь другой успел ее выудить.

— И забрал себе ящик с бриллиантами?

Плаймейл покачал головой:

— Возможно. Во всяком случае, на этом первая часть истории заканчивается.

— Но для чего Джону Кларку понадобился такой ящик? — спросил Чандлер. — Кольцо для невесты он мог привезти и в кармане.

— Кларк ведал частью принадлежавшего его отцу ювелирного бизнеса. И в Лос-Анджелес он летал для того, чтобы доставить оттуда партию бриллиантов «особой огранки» — для богатых покупателей. Лучшие из лучших, бело-голубые камни, особым образом ограненные. Сколько я помню, в страховой претензии было перечислено более семидесяти таких камней, каждый весом от двух карат. Компания, страховавшая перелеты, выплатила максимальную сумму страховки от потерь — сто тысяч долларов. Разбирающиеся в ювелирном бизнесе люди считают, что эти камни даже по тогдашним ценам стоили в сотни раз больше. Сколько они стоят сейчас, не знает никто. За самый маленький из них, возможно, удалось бы получить двадцать тысяч.

Чандлер заметно оживился.

— И что, так никто их и не нашел?

— Во всяком случае, никто не признался. Никто не объявил о находке и не вернул камни законному владельцу, — ответил Плаймейл. — В том-то все и дело. Возможно, их нашли, и мы пытаемся выяснить, у кого они теперь.

Чандлеру все это казалось бессмыслицей. Что-то темнит старик, подумал он.

— По-моему, если кто-то нашел их, то давно уже обратил в наличность, — сказал Чандлер. — А как считаете вы?

— Если бы камни попали на рынок, нам бы об этом стало известно. Семья Кларка и страховая компания внимательно следят за торговлей алмазами. В США, в Европе и где угодно. Монополия «Де Бирс» тоже держит ухо востро, а камни эти — большая редкость, из-за дороговизны и из-за особой огранки. Их бы сразу заметили. Но они так нигде и не появились. — Плаймейл взглянул на Чандлера. — Во всяком случае, до тех пор, пока при ограблении в Нью-Мексико не был обнаружен один из них.

— Ага. Наконец-то добрались до самого главного.

— Руку тоже никто не нашел, — продолжал Плаймейл.

Чандлер рассмеялся:

— Кого волнует эта дурацкая рука?

— Меня. И вас будет волновать, если вы возьметесь за это дело.

Плаймейл умолк, ожидая, когда Чандлер спросит почему.

— Почему?

— Бриллианты всего лишь дают возможность вернуть утраченные деньги, — ответил Плаймейл. — Это мелочь. А вот рука — вещь посерьезнее.

Чандлер казался озадаченным.

— Дочь той женщины, на которой Кларк собирался жениться, связана со всякими экстрасенсорными делами. Ее зовут Джоанна Крейг. Живет в Нью-Йорке. Она дала в газетах в районе Большого каньона несколько объявлений, известила сотрудников национального парка, проводников и прочих, что нашедший руку получит награду.

— Ничего себе, — сказал Чандлер. — А зачем это ей?

— Она уверяет, что получила с того света послание от Кларка-младшего. Дух Кларка якобы сказал ей, что утрата руки причиняет ему страдания. Сказал, что она его дочь и должна найти эту руку и захоронить ее рядом с прочими его останками.

Чандлер невольно улыбнулся.

— Так она рассказывает, — сказал Плаймейл.

Чандлер ухмыльнулся:

— Так можно же откопать где-нибудь кости неважно чьей левой руки и получить за них награду. Готов поспорить, вам такая мысль тоже в голову приходила.

— Разумеется, — сказал Плаймейл. — А вы не такой тугодум, каким кажетесь. Разумеется, это ничего нам не даст. Согласно ее объявлениям, Кларк за несколько лет до смерти сломал левое предплечье. Рентген и все такое. Так что чужая рука не подойдет.

— Ну ладно, — сказал Чандлер. — Вы все-таки объясните, что вам от меня требуется. И что будет иметь с этого Брэдфорд Чандлер.

— Вы не обратили внимания на то, что я упомянул о гражданском иске? Ну так обратите теперь. Тут все осложнилось. Старик Кларк был вдовцом. Ни одного близкого родственника, кроме сына — Джона. Возбудив то давнее дело, мать Джоанны Крейг заявила, что Джоанна — дочь Джона Кларка. А значит, Джоанна Крейг — внучка старика Кларка, и это делает ее «прямым потомком» и наследницей семейного состояния.

Чандлер, не сводя с Плаймейла глаз, произнес:

— Так, кое-что проясняется. Стоит ли мне спрашивать, кому принадлежит сейчас состояние Кларка?

— Согласно его завещанию, в отсутствие прямых потомков деньги отошли к некоммерческому благотворительному фонду, который мы помогли ему создать. Я вам об этом уже говорил.

— Ага, — сказал Чандлер. — А распоряжаетесь деньгами вы?

Плаймейл ушел от ответа.

— Мать Джоанны Крейг наняла адвоката, однако, кроме пачки старых писем, предъявить суду ей было нечего. Чтобы выиграть дело, одних писем оказалось недостаточно. Мы пытались с ней договориться. Она отвергла наше предложение, на том все и кончилось.

Плаймейл замолчал, помахал рукой, требуя, чтобы ему принесли еще выпивки. Чандлер смотрел на прибой, на девушку в трусиках «танга», возвращавшуюся назад, на этот раз вместе с другой девушкой в таком же наряде. Обе смотрели в его сторону.

Принесли выпивку. Плаймейл сделал глоток. Хлопнул по руке Чандлера:

— Вот почему мы не стали тогда искать руку. А теперь ученые уверяют, что могут получить из старых костей данные по ДНК. Вы понимаете, что это значит?

Чандлер кивнул, но Плаймейл все равно пустился в объяснения. Утраченная левая рука Джона Кларка может стать доказательством того, что Джоанна Крейг действительно внучка старика — вот что это значит.

А кроме того, думал Чандлер, если руку найдут, еще один старик, Плаймейл, лишится возможности распоряжаться огромной суммой денег. А может, и того хуже: суд может потребовать отчета о том, что делал с такой кучей денег «некоммерческий благотворительный фонд», пока Плаймейл им руководил.

Чандлер смотрел на девушек в бикини, однако все мысли его были об одном: об этом несметном богатстве.

Глава третья

Вернувшись домой после встречи с Пинто, Липхорн понял, что история с бриллиантом так просто не кончится. И в покое его не оставят.

Лампочка на автоответчике мигала, причем второй звонок был от Ковбоя Дэши, помощника шерифа. Не иначе как насчет того алмаза.

Первой же ему звонила профессор Луиза Бурбонетт, и голос у нее был счастливый. Старая индианка, для встречи с которой Луиза приехала в Биттер-Спрингс, оказалась истинным кладезем легенд племени хавасупаи, к тому же эта старуха собиралась отвести Луизу к своему еще более старому дяде, знатоку фольклора племени пайютов.

— Я переночую здесь, а утром встречусь со стариком, посмотрю, что удастся записать. Завтра позвоню снова, скажу, когда меня ждать. Может, удастся найти нечто общее в преданиях о происхождении этих двух племен — хавасупаи и хопи. Жаль, тебя со мной завтра не будет.

Второй звонок был из тех, к которым отставники привыкают быстро.

— Лейтенант, — сказал Дэши, — двое ваших бывших работников решили наконец пожениться. Свадьба состоится через две недели в доме матери Берни Мануэлито, под Шипроком. Вы приглашены. Я буду шафером. Если вы еще не догадались, кого в конце концов выбрала Берни, так это Джим Чи.

Последовала недолгая пауза, а за ней — одна из тех просьб, которые обычно следуют за вежливым, приятным вступлением.

— И вот еще что, лейтенант, у меня тут возникла проблема. Может, вы мне что-нибудь посоветуете. Тот человек, которого арестовали в резервации Зуни за ограбление и убийство, ну, в общем, это мой двоюродный брат. Алмаз, который он хотел заложить, понимаете, он говорит, что держал этот алмаз у себя много лет. И в общем, он никого не грабил.

Дэши откашлялся.

— В общем, — проговорил он, — сержант Чи посоветовал обратиться к вам. Рассказал кое-что о человеке с фактории в Шорт-Маунтин, той, что между Туба-Сити и Пейджем, — Макгиннис, кажется. В общем, Чи сказал, что это одно из ваших старых дел: кража со взломом, а Макгиннис вроде заявил, что у него тогда похитили большой алмаз. Если у вас найдется время, может, расскажете мне об этом поподробнее? — И снова пауза. — Ну, в общем, заранее спасибо, сэр.

Если у него найдется время? Да сколько угодно времени! Липхорн набрал номер, оставленный Дэши, попал на автоответчик, оставил сообщение: да, время у него найдется. Куча времени. Помимо всего прочего, история с алмазом становилась все интереснее.

— Похоже, я сегодня окажусь на вашей территории, — сообщил он автоответчику. — Ближе к вечеру заеду пообедать в Культурный центр хопи. Хотите — ищите меня там. Если нет, я отправлюсь оттуда на старую факторию в Шорт-Маунтин. Можем там встретиться.

Затем он сел в свой старый грузовичок, размышляя о том, что у сержанта Чи хватило наконец ума сообразить, что Берни любит его. Подобные размышления привели его к мысли о том, не стоит ли еще раз предложить профессору Луизе Бурбонетт выйти за него замуж.

Один раз он ей такое предложение уже сделал — после того как разрешил ей использовать свой дом в Уиндоу-Роке как самый северный опорный пункт в ее нескончаемых фольклорных экспедициях. Луиза изучала мифологию индейцев навахо, юта, пайюта, зуни, хопи и так далее. Представителей этих племен она просила наговорить что-нибудь на диктофон.

В первый раз она отвергла его предложение руки и сердца коротко и решительно.

— Джо, — сказала она, — я уже была замужем, и мне не понравилось.

Когда он заговорил с нею об этом снова, она напомнила ему, что он все еще любит Эмму, что было чистой правдой, хотя к тому времени он уже десять лет был вдовцом. Луиза сказала, что дает ему еще десять лет, чтобы все взвесить.

Липхорн вздохнул, решил, что лучше об этом не думать, и покатил на запад по федеральной магистрали номер 264. Он остановился для заправки в Ганадо и провел следующий час в размышлениях о том, как поделикатнее объяснить Ковбою Дэши, что он понятия не имеет, как помочь его двоюродному брату. А потом решил восстановить естественную для всех навахо гармонию с окружающим миром — миром, где умирает слишком много старых друзей. И Коротышка Макгиннис в их числе.

Пикапа, в котором он в последний раз видел Дэши, на парковке Культурного центра хопи не наблюдалось, — жаль, но что поделаешь. Зато хорошенькая девушка, сидевшая при входе, признала его (первое приятное впечатление за весь этот день) и одарила широкой улыбкой. Ну да, конечно, она знает Дэши. Нет, он не заходил, но, разумеется, она скажет ему, что лейтенант Липхорн был здесь, а потом поехал в Шорт-Маунтин.

Липхорн выпил две чашки кофе, съел лепешку тако и покатил к Туба-Сити, к суровым просторам лежавших за ним многоцветных скал и каньонов.

За Туба-Сити он повернул на север. Северо-западную часть неба закрывала гряда кучевых облаков — высоких, точно белые замки. Обычный для конца лета «дождливый сезон» в этом году запаздывал. Может быть, недолго ждать осталось?

Проехав немного по ухабистому руслу Биг-Драй-Уош, он перевалил горную гряду и оказался в русле Бикахатсу-Уош, а по нему добрался до Блу-Мун-Бенч.

Все здешние строения принадлежали фактории Шорт-Маунтин: большой, обитый горбылем амбар, загон для овец и собственно магазин, он же склад, с двумя стоящими чуть поодаль бензоколонками. Единственным автомобилем на парковке был старый и ржавый «форд»-седан с выбитыми стеклами. Колес у «форда» не было.

Липхорн остановил машину, выключил двигатель и посидел, оглядываясь по сторонам в надежде отыскать какие-либо признаки жизни.

Длинная деревянная скамья на веранде, где прежде сидели покупатели, судачили и потягивали холодную газировку с сиропом, теперь опустела. Овец в загоне тоже видно не было. Вокруг — тишина.

Липхорн взглянул на часы. За это время Макгиннис вполне бы мог открыть дверь, выглянуть наружу и махнуть ему рукой, приглашая войти. Однако дверь не открылась.

Что ж, придется смириться с потерей. Макгинниса больше нет. Липхорн медлил лишь потому, что не желал поверить в это. И если уж быть до конца откровенным, то он проделал такой долгий путь для того лишь, чтобы убедиться, что Пинто ошибся, или найти кого-то, кто видел, как умер Макгиннис. Кого-то, с кем можно поговорить об умершем, помянуть его добрым словом. Но вот он приехал, а здесь — одна пустота и безмолвие.

Липхорн поднялся на веранду, постучал в дверь. Никто не ответил. Табличка на двери по-прежнему гласила: «ПРОДАЕТСЯ. СПРАВКИ ВНУТРИ». Может, факторию все-таки кто-то купил? Вряд ли.

Липхорн прошел по веранде к ближайшему окну, стер со стекла пыль и заглянул внутрь.

Ряды полупустых полок, в конце длинного прилавка — конторка, какой-то мерцающий свет. Липхорн пригляделся. Черно-белый телевизор показывал что-то вроде рекламы пива. Перед телевизором виднелась спинка кресла-качалки и чей-то затылок. Совершенно седой.

Липхорн вздохнул, вернулся к двери, постучал еще раз и подергал дверную ручку. Не заперто.

Он приоткрыл дверь, заглянул в полутемный торговый зал и радостно воскликнул:

— Макгиннис!

Да, это был Макгиннис, живой, в чем Липхорн уверился окончательно, лишь подойдя к нему на расстояние вытянутой руки.

Макгиннис поднял руку, чтобы поправить наушники. И только тогда заметил Липхорна и повернулся к нему.

— Ты что? — спросил Макгиннис. — Тебе разве не говорили, что, прежде чем входить в дом, надо стучаться?

Макгиннис с трудом встал с кресла-качалки и стянул с головы наушники.

— В Уиндоу-Роке полагают, что вы умерли, — сказал Липхорн. — Так мне там сказали.

— Говори громче, — произнес Макгиннис. — Плохо слышать стал. Так меня в покойники записали, а?

Макгиннис нацепил на нос очки и только теперь, кажется, узнал Липхорна.

— Постой-ка, — сказал он. — Ты ведь тот полицейский-навахо. Бывало, приезжал сюда, пил газировку и выведывал, где кого можно найти. Правильно?

— Мистер Макгиннис, — произнес Липхорн. — Знаете, я так рад, что вы живы, а не умерли.

— Если ты думал, что я умер, так какого же черта притащился сюда?

И не дожидаясь ответа, старик поковылял к двери, ведущей в жилые комнаты.

— Я тебе сейчас кофе сварю, — сказал он. — Если ты, конечно, не бросил эту дурацкую привычку отказываться от виски.

— Предпочитаю кофе, — сказал Липхорн, следуя за Макгиннисом.

Правда, при этом он не удержался от недовольной гримасы: вспомнил кошмарный привкус бурды, которую старик выдавал за кофе.

Макгиннис зажег горелку газовой плитки в закутке, служившем ему кухней, достал из навесного шкафчика чашку с оббитыми краями и фирменный стакан с эмблемой «Кока-колы». Потом поставил на огонь кофейник, извлек из буфета бутылку виски «Джек Дэниелс». Открыв ее, стал аккуратно наполнять стакан, остановившись, когда уровень виски в стакане достиг нижнего края красной эмблемы.

— Присаживайся, — сказал он. — Пока кофе варится, я успею сделать пару глотков, а ты расскажешь, что тебе нужно от меня на этот раз.

— Ну, во-первых, я хотел узнать, как ваши дела. Похоже, торговлю все еще не забросили. И по-прежнему ворчите на всех.

Макгиннис фыркнул, сделал глоток виски, за ним второй.

— Торговлю? — переспросил он. — Какая теперь торговля? Все мои покупатели либо голодают, либо ездят в Пейдж и покупки делают там. Разве что иногда кто-нибудь заглянет. Да и то, как правило, потому, что надеется мне что-нибудь продать. Так что у меня теперь только одно занятие. Избавляюсь понемногу от старых запасов. А людей вижу редко. Ладно, это мы с тобой обсудили, теперь говори, что ты хочешь узнать.

— Ладно, — сказал Липхорн. — Я хочу знать про ограбление, от которого вы пострадали.

— Да какое там ограбление. Ограбление — это когда на тебя наставляют пистолет и отбирают все, что есть. Ты же коп, должен знать разницу. Тут не ограбление, а кража со взломом. Пока я спал, кто-то залез в дом и унес ящик мясных консервов, сахар и все такое, да еще деньги выгреб из кассы. Ты это хотел узнать? А больше мне рассказывать нечего. Я тогда даже не проснулся.

Старик сконфуженно улыбнулся Липхорну.

— Вернуть ничего не удалось?

Макгиннис рассмеялся:

— Конечно, нет.

— Вы не упомянули о бриллианте.

— О бриллианте?

— Бриллианте ценой в десять тысяч долларов.

Макгиннис нахмурился.

— А, вот ты о чем, — сказал он.

— Вам его вернули?

— Нет.

— А страховая компания вам за него заплатила?

Макгиннис поморгал слезящимися голубыми глазами, поставил стакан на стол и вздохнул:

— Помню, как ты много лет назад приехал сюда, искал женщину-шамана. И я сказал тебе, из какого она рода, рассказал о ритуале посвящения в женщины, который устраивают для одной из девочек ее семьи, а ты смекнул, что шаманка должна будет участвовать в ритуале, — вот так мы с тобой и познакомились.

Закончив эту речь, имевшую целью напомнить Липхорну о совершенном им, Макгиннисом, добром деле, старик кивнул, давая Липхорну понять, что тот может тоже сказать что-нибудь. Правила вежливости, принятые у навахо, запрещают перебивать собеседника.

Затем старик налил гостю кофе.

— Я все это помню, — сказал Липхорн. — Вы также сказали, что знали моего деда. И что его звали Хостин-Кли, Лягающийся Конь. Когда я пересказал наш разговор матери, она рассердилась.

— Не следует рассказывать матушкам такие вещи, — произнес Макгиннис. — Так или иначе, в тот день мы разговаривали скорее как два друга. Ты и я. Ты вел себя не как представитель закона.

И старик вопрошающе уставился на Липхорна:

— Ты и сейчас пришел как друг?

Липхорн, поразмыслив, ответил:

— Когда капитан Пинто сказал мне, что вы умерли, я не хотел ему верить. Слишком много старых друзей я потерял в последнее время. На самом деле я не думал, что смогу узнать здесь что-либо о том бриллианте. Я просто хотел вспомнить те давние времена, когда я был настоящим полицейским. Может быть, это помогло бы мне жить в согласии с миром, где уже нет многих моих друзей.

Макгиннис приподнял стакан, словно произнося безмолвный тост, сделал глоток.

Липхорн попробовал кофе. Память его, к сожалению, не подвела: бурда в чашке отчетливо пахла химией.

Взгляд Макгинниса посерьезнел.

— Ну так скажи, что именно ты хочешь от меня узнать.

— Хорошо, — сказал Липхорн. — Вы, может быть, читали о недавнем ограблении в индейской резервации Зуни. О нем писали в газетах.

— Какой-то малый застрелил владельца сувенирного магазина, ты об этом? — сказал Макгиннис. — Слышал в новостях по радио. Парень забрал кое-какие деньги и унес с собой кучу всякого добра.

— Правильно, — подтвердил Липхорн. — Ну так вот, сейчас в гэллапской тюрьме сидит подозреваемый. Хопи, который пытался заложить бриллиант ценой примерно в двадцать тысяч всего за двадцать долларов. ФБР считает, что алмаз он прихватил во время ограбления. Однако хопи уверяет, что много лет назад получил этот камень от какого-то человека в Большом каньоне. Этого хопи зовут Билли Туве, он двоюродный брат Ковбоя Дэши. Помните Ковбоя?

Макгиннис кивнул.

— Дэши говорит, что Туве невиновен. А капитан Пинто обратил внимание на бриллиант, который вы упомянули в страховой претензии. Бриллианты в этих местах — большая редкость. Вот я и подумал, может, вам еще что-нибудь известно.

— Так-так, — сказал Макгиннис. — Интересно. Значит, Туве уверяет, что алмаз ему дал незнакомый человек из Большого каньона, так?

Макгиннис встал и вышел за дверь.

Липхорн сидел, размышляя о том, как постарел Макгиннис. О том, что он и его магазин словно бы умирают вместе.

Макгиннис вернулся с мешочком, сшитым, судя по всему, из оленьей кожи. И, снова усевшись в кресло, взглянул на Липхорна.

— Я расскажу одну историю. А уж ты решай, поможет она тебе чем-нибудь или нет. Скорее всего, не поможет.

Липхорн кивнул.

— Давно это было. Зима выдалась холодная. И вот заявился сюда один малый, сказал, что его зовут Рино, — лет тридцати с чем-то, на лошади, весь укутанный. Попросил еды, а еще хотел позвонить от меня по телефону. Телефон мой не работал, и я сказал ему: скачи в Биттер-Спрингс, а если там магазин закрыт, тогда в Пейдж. Он кое-что взял у меня с полки, а я разогрел ему банку свинины с бобами. Потом он попросил подбросить его в Пейдж и признался, что денег у него нет, но в уплату за все он оставит мне лошадь и седло.

Макгиннис хмыкнул.

— Лошаденка у него была так себе и совсем заезженная. Седло, правда, хорошее. Я спросил его, откуда он. И вот теперь пойдет самое интересное. Он сказал, что был в каньоне, сбился с дороги и заблудился. И, пытаясь выбраться наверх, встретил старого индейца. Старик сказал ему, что расщелина, по которой он поднимается, заканчивается тупиком, и показал, как добраться до тропы, по которой пройдет лошадь. А после спросил, нет ли у него хорошего ножа или топорика, с которым ему не жаль расстаться. По словам Рино, он показал старику нож и сказал, что отдаст его за десять долларов. Но у индейца денег не было, и он предложил обмен.

Макгиннис поднял мешочек и начал развязывать ремешок, которым тот был стянут.

Спросил Липхорна:

— Ты такие раньше видел?

— Похож на мешочек для ритуальной пыльцы, — сказал Липхорн. — Или для кукурузной муки, которую используют в обрядах. А вот фигурки, вышитой на коже, я что-то не узнаю. Немного смахивает на бейсбольного рефери в защитном нагруднике. Старик в каньоне из какого племени был? Хопи? Хавасупаи? Юма? Все они пользуются мешочками для снадобий.

— Тот ковбой, Рино, сказал, что в индейцах разбирается плохо. Но, по его словам, тот старик много говорил о Маасау, или как там вы называете этого духа. Как бы там ни было, хопи о нем знают, и, думаю, кое-кто из индейцев юма, живущих в каньоне, тоже. И племя супаи. Некоторые называют его Человек-Скелет. Он считается духом-хранителем Подземного мира, который приветствовал первых хопи, когда они вышли на свет из тьмы. А хопи особо почитают его еще и потому, что он научил их не бояться смерти.

Макгиннис помолчал, глотнул виски.

— Что-то голос осип, — сказал он. — Давно уже не говорил так много.

Он еще помолчал.

— Ты об этом хотел услышать?

— А что было в мешочке?

— Да уж не пыльца, — ответил Макгиннис и достал из мешочка маленькую круглую жестянку, поцарапанную. «По-настоящему сладкий», — было написано красными буквами на плоской крышке.

«Коробка из-под табака», — подумал Липхорн.

Макгиннис открыл крышку и вынул из жестянки прозрачный, голубовато-белый камень размером со стеклянный шарик, какими играют дети.

Старик держал камень большим и указательным пальцами, поворачивая его в луче света. Камень так и искрился, рассыпая повсюду разноцветные блики.

— Когда вытрясаешь из такого мешочка цветочную пыльцу, — сказал Макгиннис, — то вытрясаешь благословение. Это символ вновь зарождающейся жизни. Доброго, здорового, естественного начала. Вытряси вот эту маленькую дрянь, и получишь символ жадности.

Он по-прежнему держал камень в луче света, любуясь им.

— Ого, — улыбнулся Липхорн. — Мистер Макгиннис, вы говорите как настоящий навахо.

Макгиннис спрятал камень обратно в жестянку, а жестянку в мешочек для снадобий.

— Кто-то сказал, — заметил он, — что деньги — корень всех зол. Не знаю, не проверял: разбогатеть мне так и не удалось.

Он вложил мешочек в ладонь Липхорну:

— Взгляни на него еще раз. Вблизи. Красивый камушек, но ради него не стоит садиться в тюрьму.

Липхорн вытащил алмаз, осмотрел его.

— Похоже, камень гранили для какого-то ожерелья. Для подвески. Так вы отдали за него кое-какие продукты, а в придачу получили еще и лошадь? — спросил он. — Неплохая сделка.

Макгиннис сделал обиженное лицо:

— В твоем изложении все выглядит хуже, чем было на самом деле. Но бриллиант-то оказался подделкой. Что и подтвердил сам Рино.

— Ничего себе! — воскликнул Липхорн. — Как же получилось, что вы после кражи оценили его в десять тысяч долларов?

— Мы все еще разговариваем по-дружески? Или ты вернулся к роли копа?

— Пусть будет по-дружески.

— Тогда ладно. Я сказал тому парню, что не вчера родился и все об этих искусственных бриллиантах знаю. Цирконы — так они, кажется, называются. Неужели он и впрямь думает, что я поверю, будто он отдаст мне настоящий бриллиант за кормежку и за то, что я подвезу его в город? А он ответил: по правде сказать, он и не рассчитывал, что я поверю. И он тоже догадался, что этот камень не настоящий.

— То есть он признался, что это подделка?

Макгиннис кивнул:

— Ну да. Рино сказал, что старик, который дал ему камень, либо псих, либо религиозный маньяк. Что он пытается возродить здесь что-то вроде культа Человека-Скелета.

— Однако вы указали в страховой претензии, что у вас похитили дорогой бриллиант. Не знай я вас так давно, это меня удивило бы.

— Ну, после кражи я подумал и решил, что, может, я был не прав и бриллиант — настоящий.

— А что потом? — спросил Липхорн. — Вы нашли камень уже после того, как составили список украденного? Или вор принес его обратно?

— Думайте что хотите, — ответил Макгиннис. — Страховая компания мою претензию все равно отвергла.

— А нет ли у вас адреса этого Рино?

Макгиннис рассмеялся:

— Я спросил у него: «Ты откуда родом, сынок?» — а он ответил: «Из Рино, потому меня так и прозвали».

Липхорн еще раз посмотрел на камень:

— Вообще-то цирконы мне видеть приходилось. Этот больше похож на бриллиант.

— Я тоже так думаю, — ответил Макгиннис. — Но тот ковбой, или кто он там был, сказал: откуда у старого, живущего в каньоне индейца бриллиант? Да это просто нелепость!

Макгиннис уложил камень назад в жестянку и указал на мешочек.

— Ты вот на это взгляни, Джо, — сказал он. — По-моему, на коже вышита какая-то ящерка. Однако я такой никогда не видел. А на другой стороне еще какое-то злющее насекомое.

— Показать бы его Луизе, — предложил Липхорн.

— Ну тогда оставь мешочек у себя, — сказал Макгиннис. — Так хочешь послушать, что еще рассказал мне тот парень?

— За тем я и приехал, — ответил Липхорн. — Двоюродный брат Ковбоя Дэши тоже уверяет, что получил свой камушек от старика из каньона.

— Начало этой истории я тебе уже рассказал, — напомнил Макгиннис.

— Я бы хотел послушать ее еще раз.

Макгиннис кивнул:

— Может, я что-то и пропустил. Ну так вот, по словам этого Рино, шел мокрый снег, и он свернул в одну из узких расщелин, надеясь добраться по ней до самого верха каньона. Едет он так на лошади и видит под выступом скалы человека, укрывшегося от непогоды. Мой ковбой скатывает себе сигаретку, и старику тоже. А старик спрашивает, нет ли у него на обмен ножа или топорика. Рино показывает ему свой большой складной нож. Старику нож нравится. Он удаляется куда-то в глубь пещеры и возвращается с красивой плоской коробочкой. В ней — куча маленьких жестянок из-под нюхательного табака. Старик открывает одну из них, достает из нее камушек и протягивает ковбою, вроде как меняться предлагает. Рино качает головой: нет. Старик достает камень побольше. Рино прикидывает, что камушек этот должен стоить никак не меньше старого ножа, да и подружке его он, пожалуй, понравится. И соглашается на обмен.

— И все?

— Конец истории, — подтвердил Макгиннис.

— То есть Рино видел в той красивой коробке не один бриллиант?

Макгиннис поразмыслил.

— Ну да. Он что-то такое говорил о куче табачных жестянок. Старик хранил в них бриллианты.

— А откуда взялась коробка?

— Рино спросил об этом у старика. По-английски индеец не говорил, но он изобразил жестами самолет и вроде даже крушение, показал, как из самолета падают люди. А потом изобразил большой огонь.

Липхорн обдумал услышанное.

— Мистер Макгиннис, — сказал он. — Вы уже жили в этих краях в… дайте подумать… да, в пятьдесят шестом?

Макгиннис рассмеялся.

— Я все смотрю на тебя и жду: сообразишь или нет? Но ты молодец, догадался. Это случилось в августе, в сезон дождей. Самая страшная на то время авиакатастрофа.

— И произошла она вон там, — сказал Липхорн, указывая за окно, в сторону Мраморного каньона, находящегося не более чем в тридцати километрах отсюда.

Макгиннис усмехнулся:

— Когда я поселился здесь, воспоминания были еще живы. Два пассажирских самолета столкнулись в воздухе, и останки людей попа́дали в каньон.

— И багаж их тоже, — добавил Липхорн.

— И ты думаешь, среди багажа могла находиться набитая драгоценностями коробка?

— Именно так я и думаю, — признался Липхорн.

— По правде сказать, мне такая мысль тоже приходила в голову, — сказал Макгиннис. — И вряд ли торгующий драгоценностями коммивояжер стал бы возить в красивой коробке простые цирконы.

Глава четвертая

Бернадетта Мануэлито нравилась почти всем. И всегда. Нравилась девочкам, вместе с которыми играла в баскетбольной команде средней школы Шипрока. Нравилась сокурсникам, когда в студенческие годы работала лаборанткой в биологической лаборатории. Нравилась таким же, как сама она, курсантам, проходившим практику в полицейском управлении племени навахо, и тем, кто работал с ней в Пограничной охране США.

В чем секрет ее обаяния? Спросите любого из ее знакомых, и вам скажут, что Берни, среди соплеменников-навахо известная под именем Женщина, Которая Смеется, — девушка улыбчивая, жизнерадостная и приветливая.

Но сегодня она, вопреки обыкновению, выглядела озабоченной и серьезной.

Сегодня, в своем стареньком синем пикапе «тойота» направляясь в сторону Шипрока, в гости к Хостину Пешлакаи, Берни особой радости не испытывала. Мать замучила ее вопросами, ответить на которые Берни было не просто.

Надежный ли человек этот Джим Чи? Разве она не знает, что род Медленные Речи отличается ненадежными мужьями? А что, Чи по-прежнему мечтает стать врачом или певцом? Не стоит ли ей, прежде чем выходить замуж, подыскать себе другую работу? Почему Чи до сих пор в звании сержанта? И так далее. И наконец, где они собираются жить? Неужели Берни не уважает традиции навахо? Чи следовало бы поселиться вместе с ними, а не забирать Берни из дома. Она уже подыскала жилье?

Так оно и шло, пока Берни не согласилась поговорить с Хостином Пешлакаи, старшим братом матери и главой их рода. Берни даже обрадовалась возможности побеседовать с дядей. Она его очень уважала. Замечательный человек.

Да и денек выдался замечательный — над хребтом Карризо вздымались белые башни облачного замка, грозовые тучи клубились и над горами Чуска. Обычно, видя такие красоты, сулившие благословенный дождь, Берни принималась радостно напевать. Сегодня же, глядя на облака, она думала об опаленных засухой склонах, где паслись стада овец, принадлежавшие роду Высокий Дом, и о том, что сезон дождей запоздал и проку от него будет немного.

Можно было подумать, что причиной дурного настроения стали дотошные расспросы матери. Но дело даже не в них, а в том, что, вернувшись к пикапу, Берни обнаружила в голосовой почте мобильного телефона сообщение.

Звонил Джим Чи. Тон сержанта Чи был строго официальным.

— Берни, я не смогу приехать к тебе сегодня.

Затем последовало немногословное объяснение: Ковбой Дэши просит помочь его двоюродному брату, а для этого нужно съездить в Большой каньон, где ему, «возможно, придется провести день-другой».

Хорошо хоть не назвал меня «офицером Мануэлито», подумала Берни. Не ожидает ли ее и после замужества все та же знакомая роль подчиненной? Собственно говоря, мать спрашивала и об этом. Берни очень хотелось услышать в словах Джима хоть отдаленный намек на сожаление. И почему он не предложил ей поехать вместе с ним?

Возможно, Чи не помнит ее восторженного рассказа о давнем школьном походе по Большому каньону, куда они отправились как-то всем классом вместе с учителем естествознания. Можно списать все на забывчивость ее жениха. Но это означало бы, что Джим пропускает ее слова мимо ушей. А это ничуть не лучше. Быть может, даже и хуже.

Миновав Шипрок, Берни решила, что дядя может и подождать, и свернула на старое шоссе. Она проедется вдоль реки Сан-Хуан, посмотрит, не стоит ли машина Чи возле его дома — припаркованного на берегу жилого автофургона. Скорее всего, машины там не будет — рабочий день все-таки, — тогда, в отсутствие хозяина, она сможет без помех осмотреть его жилище.

Берни остановила пикап на том месте, где обычно стояла машина Чи, вышла. Автофургон был старый и довольно ветхий. Однако окна, отметила она, тщательно вымыты. Оси, на которые, когда придется переезжать, насадят колеса, бережно укутаны брезентом.

Берни обошла фургон, поднялась на сколоченную из досок веранду, пристроенную к домику со стороны реки, уселась в хозяйский шезлонг и огляделась.

Осень приглушила журчание реки Сан-Хуан до негромкого ропота. Земля истомилась жаждой в ожидании сезона дождей.

Что ж, может, недолго ждать осталось. Берни почувствовала, как привычный оптимизм возвращается к ней, сомнения уходят прочь. Она вспоминала улыбку Джима Чи, его доброе сердце, заставлявшее его подчас нарушать правила белого человека. Вспоминала его объятия, поцелуи.

Вот и тучи собираются на западе. А это всегда повод для оптимизма.


Джоанна Крейг старалась казаться невозмутимой. Ей во что бы то ни стало нужно было завоевать доверие низкорослого индейца, что сидел сейчас у окна и упорно разглядывал тыльную сторону своей ладони. Так что ей приходилось скрывать свое волнение.

А это было нелегко. Взять хотя бы эту комнату, обставленную в стиле пятидесятых. Старомодная помпезность этого гостиничного номера словно возвращала Джоанну в те времена, когда погиб ее отец. Заставила вспомнить все, что она узнала из газетных вырезок, найденных после смерти матери в ее шкафу.

Горестные рассказы, страшные фотографии искореженных обломков двух самолетов. Репортажи эти были такие подробные, что у нее создалось впечатление, будто она видела место катастрофы собственными глазами.

Билли Туве сидел, разглядывая свою ладонь, словно и не слышал только что произнесенных ею слов о богатстве, которое могут принести ему эти бриллианты. Похоже, богатство его не интересовало. Туве куда интереснее было поговорить о том, как тревожится его мать, как хорошо, что его двоюродный брат, помощник шерифа, пытается помочь ему.

— Мистер Туве, — сказала Джоанна, — мне кажется, я плохо объяснила вам, зачем я сюда приехала и почему внесла залог, благодаря которому вас выпустили из тюрьмы. Но я хочу вам сказать: я уверена в том, что вы не убивали того человека. И я хочу, чтобы в вашем случае справедливость восторжествовала. Но вы мне не доверяете, и я догадываюсь почему.

Билли Туве посмотрел на нее и слабо улыбнулся.

— Да нет, — сказал он. — Просто я знал совсем немного белых людей. И у каждого из них была какая-то цель.

— Не скрою, что и у меня тоже имеется цель. И я хочу рассказать вам о ней и попросить вас о помощи.

Похоже, Туве заинтересовался. Он кивнул.

— Бриллиант, который вам дал незнакомец в каньоне и в краже которого вас несправедливо обвинили, принадлежал моему отцу. Его звали Джон Кларк. Он летел в одном из самолетов, столкнувшихся много лет назад в небе над каньоном. Джон Кларк занимался бриллиантами. Он вез в Нью-Йорк наполненный этими камнями чемоданчик. Один из бриллиантов предназначался моей матери. Они собирались пожениться.

Туве обдумал услышанное.

— И что же?

— Отец погиб, — сказала Джоанна. — Бриллианта моя мама так и не увидела.

Туве молча смотрел на нее, размышляя.

— Ну так вот, — продолжала Джоанна. — Она была беременна, и вскоре должна была состояться свадьба. Однако после смерти отца семья его не пожелала иметь с ней ничего общего. И со мной тоже.

Джоанна умолкла. Почему все это должно интересовать Туве? Но ведь, похоже, интересует.

Он покачал головой.

— Неужели даже дедушка и бабушка?! Как плохо, — сказал он.

И вдруг Джоанна поняла, что ей действительно хочется рассказать этому простому человеку обо всем. В умственной отсталости его сомневаться не приходится. Но ведь и с ним обошлись дурно. И уж такие-то вещи он понимает.

— Да, — говорил между тем Туве. — Моя бабушка много чему меня научила. А дедушка научил ездить верхом, охотиться на кроликов. А когда я лежал в больнице, они меня навещали, оба. И всегда что-нибудь мне приносили.

Джоанна продолжила свой рассказ. О том, как мать, умирая, оставила ей письмо, в котором рассказала обо всем — и о своей любви к Джону Кларку, о назначенной свадьбе, о том, как после смерти Джона она побывала в роскошном особняке семейства Кларков. О том, как холодно ее встретили. И как никто не вышел попрощаться с ней, когда она уезжала.

— Никто не вышел попрощаться? — переспросил Туве.

Джоанна позвонила дежурному, попросила принести ленч в номер. И, ожидая, когда принесут еду, рассказала, что работала медсестрой, потом вышла замуж за ученого, а после смерти мужа приехала в Большой каньон, чтобы отыскать могилу отца.

— Я пошла на кладбище, созданное при Университете Аризоны для погибших в одном из тех самолетов, однако мой отец летел на другом, и его имени в списках не было. Тогда я обратилась в администрацию национального парка Большой каньон. Имена тех, кто летел на другом самолете, значились на монументе «Усыпальница веков», под которым похоронили неопознанные останки жертв катастрофы.

Джоанна примолкла, смахнула ладонью слезу. Она оплакивала отца, увидеть которого ей было не суждено. Или то, чего лишилась из-за его смерти.

— Извините, — сказала она. — В общем, один старожил рассказал мне, что искалеченные, обугленные останки собрали и захоронили в общей могиле. И еще он сказал, что кто-то видел оторванную руку, застрявшую в куче плавника над одним из порогов, и что к этой руке был прикреплен наручником какой-то ящичек, однако, прежде чем к руке удалось подобраться, ее унесло течением.

Она снова замолчала, внимательно посмотрела на Туве:

— Вы понимаете, к чему я все это говорю?

Туве ответил, хоть и не сразу:

— Нет.

— Человек, который дал вам бриллиант, должно быть, нашел ту руку с прикованным к ней ящичком.

— А! — улыбнулся Туве. — Вы хотите помочь мне найти человека, который нашел бриллианты? Чтобы отобрать их у него и стать богатой.

— Я хочу найти того человека для того, чтобы с его помощью найти руку, — ответила ему Джоанна. — Хочу вернуть ее отцу. Похоронить ее там, где похоронен и он, в «Усыпальнице веков». Однако если мы найдем руку, то найдем и бриллианты. И докажем всем, что вы ничего не крали.

— Да, — помолчав, произнес Туве. — Но вот вы сказали «похоронить руку». Вы думаете, это что-то изменит?

— Мне снятся странные сны, — ответила Джоанна. — В каждом таком сне я не вижу отца. Я его вообще никогда не видела. Но я слышу его. Он плачет, тоскуя по своей руке. Если я похороню ее, он сможет упокоиться с миром.

Туве задумался, потом спросил:

— Вы часто видите эти сны?

— Постоянно, — ответила Джоанна.

— Тогда, — произнес Туве, — я вас понимаю.


Ослепительная вспышка молнии прорезала небо над Гэллапом как раз в тот момент, когда помощник шерифа племени навахо Ковбой Дэши и сержант Джим Чи из полиции племени навахо выходили из машины. Две секунды спустя грянул гром, в воздухе запахло озоном. Внезапный порыв ветра сорвал с головы сержанта Чи шляпу и закатил ее в распахнувшуюся дверь тюрьмы.

— Ну-ну, — произнесла дежурная за стойкой. — Посмотрите, кого к нам ветер занес!

Чи, подхватив шляпу, поздоровался:

— Привет, миссис Соузи.

— Мне нужно поговорить с одним из ваших постояльцев, — сказал Дэши. — С Билли Туве. Он мой двоюродный брат.

— Туве? — переспросила, нахмурясь, миссис Соузи и заглянула в лежавший на столе список заключенных. — Мистера Туве сегодня что-то часто спрашивают. Однако вы опоздали. Его выпустили под залог около часа назад.

— Что? Но ведь залог составлял пятьдесят тысяч долларов!

Миссис Соузи заглянула в другие записи:

— Да, и его внесли наличными.

— Наличными? Пятьдесят тысяч наличными?

— Ну, почти. Удостоверенным банковским чеком.

— Кто это сделал? — спросил Чи.

— Женщина. Средних лет. Симпатичная. Раньше я ее не видела. Джоанна Крейг.

— Не местная? Откуда она? — спросил Чи.

— Ну, банковский счет у нее нью-йоркский. Сказала, что представляет интересы мистера Туве, и я подумала, что, может, она привезла с собой адвоката.

— Туве ее ждал? — спросил Чи.

— Он, по-моему, удивился не меньше вашего, — ответила миссис Соузи. — Однако ушел с ней. И сел к ней в машину.

— Куда они направились? — спросил Чи.

— Она сказала, что остановилась в отеле «Эль-Ранчо».

— Невероятно! — воскликнул Дэши. — Надо бы его найти.

— Этот адвокат, о котором вы упомянули, он тоже был в машине? — поинтересовался Чи.

— Нет, только Туве и эта женщина. Но сюда заходил еще один человек. Не знаю, адвокат он или нет. Пришел еще до нее. Высокий, светловолосый, назвался родственником Туве, хотя уж к индейцам-то он точно отношения не имеет. Просто сказал, что хочет поговорить с Туве насчет того, где можно раздобыть денег для внесения залога. Его проводили в камеру, он побыл там недолго, потом вышел, поблагодарил и удалился. Больше я его не видела.

— А женщина с ним была?

Она покачала головой, рассмеялась:

— К нам сюда из города редко заглядывают, вот я и связала их друг с дружкой. Но вообще-то я не знаю. Вместе я их не видела.

— Поехали, — сказал Дэши. — Надо поговорить с Туве.

Ехать к «Эль-Ранчо» им пришлось под дождем и залпами мелкого града.

— Что думаешь, Джим? — спросил Дэши. — В какую еще историю вляпался этот дурень?

— Неужели он и вправду убил владельца магазина? — Впрочем, Чи тут же сам ответил на свой вопрос, отрицательно покачав головой. — Нет. Это вряд ли. Но кому это понадобилось тащиться сюда из Нью-Йорка и выкупать его за бешеные деньги? Интересно, кто тот светловолосый мужчина? У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет?

— Нет. Билли никого не убивал, — сказал Дэши. — Он всегда был хорошим парнишкой. Участвовал в детских родео, бычков арканил. А когда ему было лет двенадцать, его придавила лошадь. Трещина в черепе. Он долго лежал в коме. И из больницы вышел немного тронутым. По правде сказать, он и до того малость отставал в развитии. Но парень он хороший, добрый.

— Ты помнишь, зачем мы сюда приехали? Расспросить его о драгоценном камне. Думаю, все происходящее как-то связано с этим чертовым бриллиантом, — сказал Чи.

— Возможно. Туве признался мне, что камень поддельный. Сказал, что все считают его дурачком, но он не настолько туп, чтобы думать, будто его бриллиант — настоящий.

Отель был построен давно, в эпоху расцвета голливудских киностудий, снимавших вестерны. В нем когда-то останавливались знаменитости, и до сих пор здесь сохранились следы былой роскоши.

— Да, — ответил на вопрос Дэши портье. — Миссис Джоанна Крейг. Она в двести первом. Хотите, я позвоню ей, скажу о вас?

— Да, пожалуйста, — сказал Дэши.

— Нет, погодите, — вмешался Чи. — Мы лучше так к ней поднимемся.

Пока они шли по лестнице, Дэши озадаченно молчал. Но в конце концов спросил:

— Что это ты вдруг решил явиться без предупреждения?

— Надеюсь застать ее врасплох, — ответил Чи. — И вообще хочу понять, кто она такая.

Двести первый номер находился на втором этаже. Чи постучался. Дверь открылась.

Невысокая блондинка в элегантном темно-синем костюме окинула их взглядом.

— Я думала, пришли из обслуживания, — строго произнесла она. — Кто вы?

Чи полез в карман за удостоверением.

— Вы, я полагаю, Джоанна Крейг, — сказал он.

— А, так вы из полиции.

— Сержант Джим Чи, — подтвердил Чи, показывая ей нераскрытое удостоверение.

— А я двоюродный брат мистера Туве, — сказал Ковбой. Он помахал рукой молодому индейцу, сидевшему, нахохлившись, в мягком кресле. — Рад тебя видеть, Билли. Как ты?

Билли, радостно улыбнувшись, помахал в ответ.

— Извините, что не приглашаю вас войти, — сказала Джоанна Крейг. — Но у нас с мистером Туве важный разговор. О деле.

— И у нас тоже дело, — сказал Чи. — Полицейское.

— Не понимаю, — взгляд ее стал еще более строгим. — Я законно представляю интересы мистера Туве. Он освобожден под залог. Свободен как птица, пока его не вызовут для дачи показаний.

— Я пришел не как полицейский, — сказал Дэши. — А как родственник. Мать Билли Туве приходится сестрой моей матери. Мне нужно поговорить с двоюродным братом Билли.

— Погоди, Ковбой, — сказал Туве. — Тебя мама послала?

Джоанна Крейг взглянула на Чи:

— Не исключено, что у нас с вами общие интересы. Я хочу снять с мистера Туве подозрения в убийстве и грабеже. Вы тоже?

— Да, именно так, — сказал Чи.

Джоанна Крейг уже смотрела ему за спину — на появившуюся в коридоре тележку с заказанным ленчем. Она отступила, пропуская тележку.

— Не желаете присоединиться к нам? Кофе, чаю?

— Нет, спасибо, — сказал Чи. — Мы только спросим мистера Туве кое о чем.

— Проходите, не стесняйтесь, — сказала Джоанна. — Мы с мистером Туве будем завтракать, а вы пока задавайте ему вопросы.

— К сожалению, нам нужно побеседовать с глазу на глаз, конфиденциально, — сказал Чи.

Крейг улыбнулась:

— Конфиденциально! Ну конечно. Но ведь тут никого и нет, кроме нас четверых. Вы двое, мистер Туве и я, его законная представительница.

Чи с подозрением глянул на Туве:

— Ты нанял миссис Крейг в адвокаты?

— Да вроде нет, — ответил тот смущенно.

— Моя работа связана с интересами благотворительного фонда, — сказала, слегка порозовев, Джоанна. — А мой собственный интерес состоит в том, чтобы защитить мистера Туве от несправедливых преследований.

И спросила, обратившись к Туве:

— Мистер Туве, вы желаете поговорить с этими джентльменами?

Тот пожал плечами:

— Конечно. Почему же нет?

Чи вздохнул, смиряясь с поражением.

— Ладно, — сказал он. — Миссис Крейг, это Дэши, помощник шерифа племени навахо. — Он решил, что вряд ли этой даме известно, что резервация навахо находится в соседнем штате и представитель ее властей никакими полномочиями здесь не обладает. — Полагаю, вам известно, что единственная улика, которая позволяет судить о причастности мистера Туве к ограблению и убийству в Зуни, — это бриллиант, который он пытался сдать в ломбард. Мы надеемся найти неопровержимые доказательства того, что мистер Туве стал владельцем бриллианта именно так, как он рассказывает. Для этого нам нужно получить от него кое-какие сведения относительно обстоятельств, при которых бриллиант попал к нему в руки.

Крейг поразмыслила. Кивнула.

— Присядьте, — сказала она, убирая с кресла жакет и сумочку.

Сумочка была большая, модная, кожаная. Сержанту Чи показалось, что она довольно тяжелая.

— Мы собираемся задать мистеру Туве несколько вопросов, — сказал Чи, усаживаясь в кресло. — Но сначала нам хотелось бы знать, почему организация, которую вы представляете, заинтересовалась им настолько, что внесла за него пятьдесят тысяч долларов.

— Это вы у руководителей организации спросите, — улыбнулась Крейг.

— Спрошу, — согласился Чи. — Дайте мне название и адрес.

Она покачала головой:

— Я бы дала, но там вам просто скажут, что это не ваше дело. Зачем вам попусту тратить время?

— Ну хорошо, — сказал Чи. — Мистер Туве, вы не могли бы рассказать нам, откуда у вас бриллиант?

— Я уже говорил шерифу и тому мужчине из ФБР: мне его дал старик, — ответил Туве.

— Давайте тогда вернемся назад, — сказал Чи. — Начните с того, что вы делали в каньоне, а дальше рассказывайте все по порядку.

— Кое о чем я рассказать не смогу. Это связано с кивой — местом наших тайных обрядов.

— Ладно, когда дойдете до секретной части, расскажете о ней одному Дэши. На языке хопи. Это позволит вам сохранить все в тайне.

— Мы с ним оба из рода Медведя, но посвящение проходили в разных кивах, — сказал Туве. — Поэтому кое о чем я не могу рассказать даже и ему.

— Хорошо, в таком случае просто делайте то, что позволяет вам вера.

Туве кивнул и приступил к рассказу.

Чи устроился в кресле поудобнее, приготовившись выслушать долгую речь. Поначалу он слушал внимательно, но Туве все больше говорил о верованиях индейцев и не спешил переходить к самому главному: кто и когда дал ему бриллиант.

А затем Чи задумался, действительно ли Крейг — адвокат? Внести залог за Туве мог кто угодно. При первой же возможности надо бы выяснить, что там такое тяжелое у нее в сумочке. Магнитофон? Пистолет? А затем все его мысли сосредоточились на Бернадетте Мануэлито. На том, как они поселятся в его домике у реки Сан-Хуан. Придется втащить туда двуспальную кровать. Занавески повесить на окна. И прочее в этом роде.

Туве рассказывал, как он отправился в киву на ритуальный сбор индейцев хопи. Он рассчитывал пройти обряд посвящения и стать членом некоего общества. Индейцы из других племен, не хопи, называли его «Обществом лука».

От Второй Месы, то есть горы с плоской вершиной, юноши должны были пройти ритуальной тропой до южного края Большого каньона. Затем преодолеть опасный спуск по скалам на дно каньона — примерно туда, где одна река, Литл-Колорадо, впадает в другую, Колорадо.

Туве рассказал и о ритуальном орле — поведал миссис Крейг о том, как орла забрали из гнезда, как шаман сам принес этого орла, какие произносил заклинания и какие жег травы. Орла окурили дымом, ощипали, осыпали ритуальной мукой и, как выразился Туве, «послали домой, чтобы он помог духам услышать нас и духи помогли бы ему указывать нам путь и оберегать нас в пути».

Чи опять отвлекся и стал смотреть в окно. Гроза прошла, и красные утесы, стеной встававшие вдали, пестрели на солнце. Их цвет менялся от темного багреца, там, где скалы намочил дождь, до бледной розоватости сухих участков. А над утесами повисла в небе огромная белая туча — с плоской сдвинутой вершиной, похожей на наковальню. Теперь дождь прольется и над другими землями навахо.

Туве бубнил что-то о Соляной Тропе. К тому времени, когда он заговорил о святилищах хопи, которые находятся в соляных пластах под скалами, Джоанна Крейг, заметил Чи, успела трижды посмотреть на часы. Сам он, как принято у навахо, на свои не смотрел.

Наконец Туве закончил.

— Вот тогда я и встретил человека, который дал мне бриллиант, — сказал он, откинувшись на спинку кресла и обводя взглядом слушателей.

Дэши посмотрел на Чи, ожидая его вопросов.

Джоанна Крейг сказала:

— Вы говорили мне, что не знаете этого человека.

Туве кивнул:

— Он не назвал своего имени.

— Опишите его.

— Давно это было, — сказал Туве. — Наверное, дед. Я хочу сказать, старый. Много седых волос. Тощий. Сгорбленный. Ростом вот примерно с сержанта Чи. Думаю, не хопи. Из какого-то другого племени. Рваные джинсы, синяя рубашка, драная куртка и серая фетровая шляпа. И еще широкий кожаный пояс с серебряными вроде бы нашлепками.

— Как вы с ним встретились?

Туве почесал ухо, задумался.

— Я копал синюю глину такой маленькой штукой, вроде армейской лопатки. С короткой ручкой. — Туве показал руками размер ручки. — Нашел ее в одном магазине военных излишков, сам заточил.

— И старик подошел к вам?

— Он что-то сказал, а я оглянулся и вижу, он стоит, смотрит, как я копаю. Ну, я сказал что-то из вежливости. Он подошел, попросил показать ему ту штуку. Я протянул ее старику, и через минуту он сказал, что хочет выменять ее на что-нибудь. Я спросил, на что, а он вытащил из кармана складной нож и показал мне. Я не согласился. Он попросил подождать и потом вернулся с этим камнем в мешочке. Ну, мы и обменялись.

— А ваши переговоры со стариком, — поинтересовалась Крейг, — на каком языке вы их вели — на английском, на хопи?

— Я его слов не понимал. Так что мы объяснялись вот так… — Туве замахал руками и принялся корчить рожи.

— И куда он направился после того, как обменял камень на вашу лопатку? — спросил Чи.

Туве пожал плечами:

— Ушел по каньону и скрылся за скалой. — И опять пожал плечами.

Крейг вздохнула, покачала головой.

— Вы помните, где все это происходило? — спросил Чи.

— Конечно, — ответил Туве. — Совсем рядом с тем местом, где мы втыкаем в землю молитвенные жезлы и молимся Соляной Матери. Мы там берем цветную глину для раскраски.

— А долго ли его не было, пока он ходил за камнем?

Туве поразмыслил.

— Ну, он не сразу вернулся.

— А можно ли за это время, скажем, выкурить сигарету?

— У меня не было сигарет, — ответил Туве.

— Ну хорошо, — сказал Чи. — Меньше часа?

— Намного меньше. Минут пятнадцать.

— Насколько я знаю хопи, — сказал Чи, — у вас имеются особые ритуальные тропы, которые ведут к тем соляным отложениям. Вы тогда спускались по одной из них?

Повернувшись к Дэши, Туве произнес что-то на языке хопи.

Дэши кивнул и перевел:

— Да. О ней я вам и рассказывал.

Джоанна Крейг, слушая все это, о чем-то размышляла.

— Мистер Туве, — сказала она. — Отведите меня туда. Я хочу найти того человека.

— Этого не могу, — ответил Туве. И рассмеялся. — Разве что вы сумеете пробраться в женскую киву. Чтобы пройти посвящение.

— Ну тогда расскажите мне, как туда попасть. Чтобы уберечь вас от тюрьмы, — заявила она, — нам необходимо найти человека, который дал вам бриллиант. Пусть он это подтвердит перед судом.

— Не могу, — серьезно ответил Туве. — Это можно делать только ради чего-то, что угодит духам.

Крейг уставилась на него.

— Ради чего-то, что угодит духам? — повторила она. — Например, чтобы помочь человеку, которого жестоко обидели. Который нуждается в помощи. Это им угодит?

Туве вопросительно посмотрел на Дэши.

Дэши произнес:

— Мы так не делаем. Не водим белых людей по этой тропе. Они непосвященные. Не знают, как просить духов, не знают, что нам заповедал Маасау. Если они станут спускаться туда с неправильной целью, в сопровождении неправильного духа, Два Сердца сделают так, что они сорвутся и упадут.

Крейг удивилась:

— Маасау? Кто это?

Дэши взглянул на Чи. Тот пожал плечами:

— Я, видите ли, не хопи, однако мы, навахо, знаем, что Маасау — это их дух-хранитель Подземного мира. Иногда его называют еще Человек-Скелет или Человек-Смерть, потому что он научил хопи не бояться смерти. А Два Сердца — это люди, которые еще не завершили переход из тех существ, какими они были в Подземном мире, в человеческое тело. Еще не избавились от зла. Что-то вроде ведьм, о которых рассказываете вы, белые.

— Или тех, кого навахо называют Ходячими Шкурами, — прибавил Дэши.

— На самом деле мы называем их Далеко Глядящими, — поправил Чи. — Еще один вопрос, мистер Туве. Что это за мужчина приходил повидаться с вами сегодня утром?

— Я его не знаю. Он сказал, что его зовут Джим Белшоу и что он хочет вызволить меня из тюрьмы. И еще он хотел поговорить со мной о бриллианте. Сказал, что вернется попозже и выкупит меня.

Туве мельком глянул на Джоанну:

— Я подумал, что его эта леди послала.

— Я его не посылала, — быстро проговорила Джоанна, которую услышанное явно напугало.

— Мы тоже, — сказал Чи. — Я не знаю, кто он. И тюремная служащая тоже не знает.

— Ну ладно, — сказала Джоанна Крейг, обращаясь к Туве. — Если вы не можете отвести меня на Соляную Тропу — а я действительно не хочу беспокоить ваши Два Сердца, — тогда мы просто спустимся в каньон другим путем.

Глава пятая

Гроза отбушевала, благословенная вода ушла в ту сторону, куда погнал ее ветер или поманили танцы индейцев пуэбло.

За Билли Туве заехал один из его многочисленных дядюшек. Сержант Чи вручил Джоанне Крейг свою визитную карточку, попросив поддерживать с ним связь. Затем они с Дэши направились к машине Чи.

— Садись, Ковбой, — сказал Чи. — Надо нам перекусить. Съездим куда-нибудь?

— И прикинем, что делать дальше, — сказал Дэши. — Что ты думаешь об этой женщине?

— А ты? — спросил Чи. — Я заметил, ты был с ней необычайно вежлив. Вскочил, стал подавать ей сумочку…

— Сумочка оказалась тяжелой, — сказал Дэши.

— Ну да, — кивнул Чи. — Я почему-то так и подумал.

— Может, она таскает в ней запас косметики, или старомодный сотовый телефон, или… — Дэши прищурился, — пистолет?

— Вот и я тоже подумал о пистолете, — сказал Чи.

Он повернул машину и въехал на парковку «Закусочной Боба».

Обедая, приятели успели прийти к согласию по нескольким важным пунктам.

Рассказ Туве о том, как он обменял лопатку на бриллиант, у присяжных большого доверия не вызовет.

Он и на них-то особого впечатления не произвел.

Однако и у обвинения по-настоящему серьезных улик против Туве не имеется. Оставленные им в магазине отпечатки пальцев указывают лишь на то, что он побывал там в тот роковой день, а свидетели ничего сверх этого показать на суде не смогут.

С другой стороны, шансы отыскать человека, который дал Туве бриллиант, если человек этот вообще когда-нибудь существовал, минимальны.

— Ладно, похоже, мы с тобой сходимся в следующем, — сказал Дэши. — Мы надеемся, что миссис Крейг найдет хорошего проводника, который поможет отыскать того человека. Тем временем мы будем держать ухо востро и подумаем, как еще помочь братцу Билли.

Чи встал из-за стола:

— Мне нужно вернуться в Шипрок. Меня Берни ждет, мы с ней собирались осмотреть пару домов. Новое жилье подыскиваем.

— А чем плох твой фургон? — спросил Дэши, стараясь сдержать ухмылку. — Тебе в нем удобно. Опять же и до мусорной свалки рукой подать.

— И река Сан-Хуан рядом, — сказал Чи, словно не замечая подвоха. — Мне тоже нравится это место. Может, я и уговорю ее в конце концов поселиться у меня. Однако сначала нужно увидеть то, что она сама присмотрела.

Впрочем, когда Чи остановил машину под тополем, длинная закатная тень от которого падала на порог фургона, собственное жилище показалось ему убогим до неприличия.

Однако стоило ему увидеть мигающую лампочку автоответчика, как настроение у него улучшилось. Наверняка звонила Берни. Один только звук ее голоса способен расцветить яркими красками этот день.

Увы, звонила не она. Чи услышал голос Джо Липхорна.

— Я слышал от людей из полиции, что ты пытаешься помочь Ковбою Дэши выручить его двоюродного брата. Если это верно, может, перезвонишь мне. Я выяснил, что Коротышка Макгиннис — помнишь его, владелец фактории в Шорт-Маунтин, — так вот, он тоже знает одну историю с бриллиантом. Очень похоже на то, что рассказывает ваш Билли Туве. Может, тебе эта новость пригодится.

Чи стало интересно. Он вспомнил и о других, весьма полезных звонках легендарного лейтенанта. Большая их часть относилась к тому периоду жизни Джима Чи, когда он работал в следственном отделе мальчиком на побегушках.

Однако сейчас было не время думать об этом. Его ждет Берни!

Чи вышел из домика и направился к толстому бревну, на котором так любил сидеть вечерами. Внизу под обрывом катила свои воды река Сан-Хуан. На противоположном берегу подкрадывался к добыче рано вышедший на охоту койот.

Чи думал о Берни, представлял, как они заживут вдвоем. Две утки, державшиеся у берега, заметили койота и, закрякав, взлетели. Впрочем, койот охотился не на них. Он подкрался к зарослям серебристого лоха. К кролику подбирается, догадался Чи.

Зазвонил телефон.

«Берни», — подумал Чи и, вернувшись в фургон, поднял трубку.

— Берни, — сказал он, — я…

— Это Джо Липхорн, — перебил его знакомый голос.

Чи шумно вздохнул:

— А, да. Я получил ваше сообщение. Как раз собирался позвонить вам. Так что там за история с бриллиантом Макгинниса?

— Сейчас расскажу, — ответил Липхорн. — Если ты все еще интересуешься делом Билли Туве, это новость хорошая. Однако теперь у меня появилась и плохая. Давай я начну с нее, если не возражаешь.

— Конечно, — сказал Чи.

— Шериф Томас Перес — помнишь его? — он теперь на покое. Так вот, он сказал мне, что слышал от прежнего своего помощника о новых показаниях против Туве. Вроде бы бывший продавец магазинчика в Зуни — он давно уже оттуда уволился — вспомнил, что у его хозяина действительно был большой, очень ценный бриллиант. Он говорит, босс несколько раз показывал ему этот камень. И очень им гордился.

— Ого! — сказал Чи и подумал: «Прощай, Туве». — А Дэши об этом известно?

— Наверное, — ответил Липхорн. — Дурные новости расходятся быстро.

— Да. Что верно, то верно.

— Однако, судя по рассказу Макгинниса, Туве действительно мог получить свой камень в каньоне. Коротышка объяснил мне, как к нему попал его бриллиант…

— Минутку, — сказал Чи. — Простите, что перебиваю. Его бриллиант? Какой такой бриллиант?

— Помнишь ограбление фактории в Шорт-Маунтин? Макгиннис указал в списке украденного бриллиант. По его словам, он получил этот камень от ковбоя по имени Рино — в обмен на продукты и за то, что Макгиннис подвез его до Пейджа. Рино уверял Коротышку, что выменял камень на нож у какого-то старика в Большом каньоне.

— В каком примерно месте каньона?

— Где-то неподалеку от слияния Литл-Колорадо с большой рекой.

— Так-так, — сказал Чи. — Интересно. Место примерно совпадает.

— Я слышал, тебе хватило наконец ума сделать предложение Бернадетте. Я не ошибся?

— Нет.

Липхорн хмыкнул:

— Говорят, Бог троицу любит. Она ведь у тебя третья, верно? Сначала поговаривали о том, что ты собираешься жениться на Мэри Ландон, той хорошенькой блондинке, что работала учительницей в Краунпойнте. Потом пошли слухи, будто ее заменит адвокат Джанет Пит. И ничего из этого не вышло. Надеюсь, Бернадетту ты не упустишь.

— Постараюсь, — сказал Чи.

— Ну что же, я рад за вас. За обоих. Она девушка редкостная. Жаль, что тебе потребовалось так много времени, чтобы это понять.

— Дело не в том, что я чего-то не понимал. Просто… ну… Не знаю, как это объяснить.

— Все равно поздравляю. И передай Берни, что все очень рады за вас.

— Что ж, лейтенант, спасибо. Она замечательная.

— Как по-твоему, существует надежда отыскать того «бриллиантового» старика? После стольких-то лет?

— Насколько я понимаю, надежда слабая. Но что нам еще остается? Я уверен, Дэши отправится на поиски, и не сомневаюсь, что он хотел бы заручиться моей поддержкой, хотя просить, скорее всего, не станет.

— Понимаю, — сказал Липхорн. — Коротышка Макгиннис сообщил мне еще пару фактов, которые могли бы вам помочь в поисках.

И Липхорн вкратце повторил рассказ Рино о встрече с «бриллиантовым» стариком у входа в пещеру, расположенную в узком ущелье, о том, что камень лежал в жестянке от табака и что в ящичке, из которого старик вынул ее, хранилась не одна такая жестянка.

— Странно, — сказал Чи.

— Вот и я так подумал. При этом первый камень, что поменьше, старик вынул из другой жестянки. Так что все они, возможно, служили для хранения камней. Кроме того, жестянку он отдал Рино в кожаном мешочке. В таких обычно держат снадобья.

— Старик был индеец? Какого племени?

— По словам Макгинниса, Рино этого не понял. По-английски старик почти не говорил. И если Рино правильно истолковал его жестикуляцию, камни попали к старику после падения самолета.

— Ладно, еще раз спасибо, — сказал Чи. — Если узнаете что-нибудь новое и захотите связаться со мной, у вас есть номер моего мобильного телефона.

На этом разговор закончился, и Чи задумался о том, что ему делать дальше.

Разумеется, надо бы позвонить Дэши. Но это потом. Сначала он поговорит с Берни.

И Джим Чи набрал ее номер.

Липхорн спрашивал, почему он не признался Берни в любви раньше, чего ждал. Дело в том, что Джим боялся.

Ему было очень плохо, когда он понял, что не нужен Мэри Ландон. Ей нужен был фермер, вот она и надеялась сделать из него такого фермера. И Джим в результате остался один. А Джанет Пит, как выяснилось, смотрела на него просто как на индейца-дикаря, которого она сможет привезти в Вашингтон и приучить к цивилизации.

После этого одиночество его лишь усугубилось. Когда же он нашел — а далеко ходить не надо было — Берни, то понял, что она и есть его единственная.

Он любил в ней все. И жутко боялся сделать первый шаг. Если бы и Берни отвергла его, другой такой женщины он найти уже не смог бы. Не смог бы найти себе жену. Так и жил бы один-одинешенек до скончания дней.

Девять гудков — что ж, видимо, Берни нет дома.

И Чи набрал номер Дэши. Сообщил ему сначала хорошую новость, потом плохую.

— Да слышал я, — сказал Дэши. — Думаю, и бывший продавец, и вдова хозяина магазина врут — вдова-то и подучила продавца, объяснила ему, что он должен говорить. Однако шериф им верит. И скорее всего, рассказ Макгинниса его не переубедит.

— Боюсь, ты прав, — сказал Чи.

Дэши вздохнул:

— Знаешь, Джим, наверное, мне все же придется отправиться туда. Спуститься в каньон, поискать старика. Если не найду, может, встречу кого-то, кто его знал. Уж больно много бед свалилось на несчастного Билли. А помочь ему, кроме меня, некому.

Чи это предвидел. Слишком хорошо знал он Ковбоя и не ждал от него ничего другого.

— Как по-твоему, тебе понадобится помощь?

— Что ж, я надеялся услышать от тебя этот вопрос. Я собираюсь взять с собой Билли — пусть покажет мне, где именно состоялся обмен, тогда я попытаюсь понять, куда старик ходил за камнями.

— Сколько лет назад все это было?

— С хронологией у Билли дела обстоят плохо, — ответил Дэши. — Черт, Джим, я понимаю, что шансов мало, но что мне остается делать? Билли — мой двоюродный брат. Ты знаешь, я человек религиозный. Как и ты. Иногда просто приходится ждать помощи от высших сил. Кое-кто называет эту помощь удачей.

— Когда ты собираешься этим заняться?

— Да вот сейчас прямо и займусь. Шериф, похоже, того и гляди отменит освобождение под залог, на него сильно подействовали новые сведения насчет камня. Я думаю утром поехать на Вторую Месу, увезу оттуда Билли, пока его снова не забрали.

— Я перезвоню тебе, Ковбой. Мне нужно завтра встретиться с Берни. Поговорить о наших планах.

Но не успел он положить трубку, как телефон зазвонил снова. Это Берни. Обнаружила на своем аппарате «пропущенный вызов».

— И что? — спросила она.

— Ну… — ответил Чи. — Не знаю, с чего и начать.

— Начни с того, что ты соскучился по мне и просто хотел услышать мой голос.

— Все так, однако я хотел еще и узнать, какие у тебя планы. Ты говорила, что нам необходимо встретиться. Обсудить кое-что. — Он помолчал. — Ну и, может, еще чем-то заняться.

Берни рассмеялась:

— Вот это уже интересно. Но прежде всего нам нужно понять, где мы с тобой будем жить. Если, конечно, ты не передумал и не решил, что твой фургон и должен стать нашим свадебным номером люкс. Надеюсь, ты не про фургон хотел мне сказать, когда звонил?

— Нет, — ответил Чи. — Я тут о другом думаю. Ты знаешь, что случилось с двоюродным братом Ковбоя Дэши?

— Его обвинили в убийстве, так?

— Да, только теперь его дела обернулись еще хуже. Вдова убитого и бывший продавец магазина заявили, что у покойного имелся бриллиант. Дэши считает, что шериф отменит освобождение под залог и снова упечет Туве в тюрьму. Поэтому Ковбой Дэши решил отправиться в каньон. Отыскать старика, который дал Туве драгоценный камень. И еще он хочет, чтобы я пошел с ним.

— Когда?

— Считай, что сейчас. Завтра утром.

— Ого! — воскликнула Берни. — Выглядит заманчиво. Я не была в каньоне с детских лет.

Чи улыбнулся. Все-таки Берни — удивительная девушка. Непредсказуемая.

— Берни, место, где ты была в детстве, — это хорошо оборудованный лагерь. Вас возили туда на автобусе. А на сей раз нам придется спускаться по скалам высотой шестьсот метров. Это утомительно и трудно.

Последовало продолжительное молчание.

Чи произнес:

— Берни?

Она ответила:

— Джим, запомни, пожалуйста. Я больше не офицер Бернадетта Мануэлито. Я уволилась из твоего подразделения. Теперь я служу в пограничной охране, правда взяла отпуск. Поэтому сейчас я разговариваю с тобой не как с сержантом Чи. Идет? Так вот, скажи мне, почему ты решил, будто умеешь спускаться в каньоны лучше, чем я?

— Отпуск?! По-моему, ты сказала, что уволилась из пограничников.

Берни рассмеялась.

— Прости, — сказала она примирительно. — Я пошутила, Джим. На самом деле вернуться в пограничную охрану я могу только вместе с тобой. Однако сначала мне придется выйти за тебя замуж.

— И чем скорее, тем лучше, — подтвердил Чи.

— Как бы то ни было, я отправляюсь с вами. Рюкзак уложить — дело недолгое. Где и когда ты встречаешься с Ковбоем? Мне самой прийти туда или ты за мной заедешь?

Чи вздохнул, поняв, что в этом споре — вероятно, лишь первом из многих — он проиграл.

Впрочем, в одном Берни права. Выглядит все это и вправду заманчиво.

Глава шестая

Брэд Чандлер загнал свой взятый напрокат «лендровер» на парковку аэропорта Флагстаффа и отыскал глазами человека, ради которого приехал сюда.

Человека звали Фред Шерман, это был крупный мужчина в засаленной ковбойской шляпе, с пухлым портфелем в руке — ни дать ни взять отставной полицейский, коим он, собственно, и был.

Чандлер помахал ему рукой, крикнул:

— Эй, Шерман! Давай сюда.

Фред Шерман подошел к машине.

— Здорово, Чандлер. Давненько с тобой не работал.

И Шерман уселся на переднее сиденье.

— Так какие сведения ты для меня раздобыл? — спросил Чандлер.

— Сначала вопрос. Какова моя доля?

— Никакой доли, — ответил Чандлер. — Если мы потерпим неудачу, тебе оплатят все расходы, плюс твоя обычная почасовая ставка. Если сделаем дело, ты получишь все то же плюс премия в двадцать тысяч.

— Как-то оно не похоже на дело о простом освобождении под залог.

— Я тебе уже говорил, — сказал Чандлер, — мне нужно было, чтобы ты выяснил все, что сможешь, об убийстве и ограблении, за которое они тут держали в тюрьме индейца хопи по имени Билли Туве. Все о большом бриллианте, который был при нем во время ареста. И все о том, кто внес за арестованного залог. Правил освобождения этот Туве не нарушил, никуда не сбежал. Но мне нужно знать, где он сейчас находится и что поделывает.

Чандлеру, когда он закончил, вдруг пришло в голову, что произнес он все это ровно тем же раздраженным, надменным тоном, каким разговаривал с ним Плаймейл.

Однако Шерман всего лишь пожал плечами:

— Ладно, давай посмотрим, чем я могу тебе помочь.

И Шерман вытащил из нагрудного кармана рубашки тоненькую записную книжку.

— Залог за Билли Туве составлял пятьдесят тысяч, — начал Шерман и затем пересказал все, что ему удалось узнать в тюрьме, вплоть до того, что Туве покинул ее в обществе Джоанны Крейг.

— Куда они отправились? — спросил Чандлер.

— Она остановилась в отеле «Эль-Ранчо», — ответил Шерман и быстро отбарабанил сведения о том, кого и что он там видел. — Потом появился высокий навахо с другим индейцем, помощником шерифа, их интересовала Джоанна Крейг. Они поднялись в ее номер. Немного погодя приехал еще один индеец. Сказал, что он дядя Туве и хочет отвезти его на Вторую Месу. Похоже, там они и живут. Портье позвонил в номер Джоанны Крейг, все спустились вниз и уехали.

— Все? Туве уехал с ними?

— Туве уехал с мужчиной, назвавшимся его дядей. Следом укатили двое других. Насчет Крейг не знаю.

— Не удалось тебе узнать, почему она внесла залог за Туве?

Шерман пожал плечами:

— Если бы мне хватило наглости спросить ее, она ответила бы, что это меня не касается. И поинтересовалась бы, кто я такой, на кого работаю, ну и так далее. Насколько я понимаю, все это как-то связано с тем судебным процессом, о котором ты говорил мне по телефону.

— А бриллиант? Откуда он взялся?

— Туве сказал полицейским, что выменял его у какого-то старика. Где-то на дне Большого каньона. — Шерман рассмеялся. — Мои знакомые из управления районного прокурора, когда я в первый раз расспрашивал об этом деле, всерьез россказни Туве не восприняли, однако теперь у меня появились кое-какие новости. Мой человек позвонил мне оттуда и сказал, что всплыл еще один камушек. По крайней мере еще одна история о бриллианте. А если подумать, так даже и две. И обе довольно сомнительны.

— Продолжай, — сказал Чандлер.

— Первая смахивает на пустые слухи. Несколько лет назад кто-то ограбил небольшую факторию в Шорт-Маунтин, это в резервации Навахо. Владелец фактории передал копам список украденного, в списке значился и очень дорогой бриллиант. Когда началась история с убийством и ограблением, в которых обвинили Туве, старый коп-навахо, занимавшийся тем давним делом в Шорт-Маунтин, решил кое-что проверить. Владелец фактории заявил, что как-то раз во время сильной метели к нему прискакал ковбой, который и отдал ему камень за кое-какие продукты и за то, что владелец подвез его до Пейджа. Ковбой рассказал, что был в Большом каньоне, встретил там какого-то старика и тот предложил ему этот камень в обмен на складной нож.

Чандлер молчал, обдумывая услышанное.

— Имя копа-навахо, который проводил проверку, у тебя есть? Или имя хозяина фактории? Или данные о том, что оба обмена произошли в одной и той же части каньона?

— Я не знаю, в каком месте получил свой камушек ковбой. И имен тоже не знаю. Однако думаю, что выяснить это мне удастся.

— Выясни, мне эти сведения очень нужны, — сказал Чандлер. — Ладно, а что там за вторая история?

— Точь-в-точь такая, какой и следовало ожидать. Вдова человека, убитого при ограблении сувенирного магазина, заявила, что про камень Туве все врет. Она утверждает, что бриллиант этот хранился у мужа долгие годы, и желает получить гарантии, что после суда драгоценность вернут ей.

Чандлер расхохотался:

— Похоже, я ввязался в историю с двумя жадными бабами, падкими до бриллиантов.

— А кто вторая? Ты об этой Крейг говоришь? По-моему, ты мне не все рассказал. А зря. Я ведь могу наткнуться на что-то полезное и даже не замечу его. Например, человек, которого мы ищем. Может статься, он пройдет мимо меня, а я его не узнаю.

Чандлер опять рассмеялся:

— Ну, это вряд ли. Человек, которого ищут, мертв. Да мы и не пытаемся его найти. Вернее, если найдем, то никому об этом не скажем. Просто спрячем его понадежнее — только и всего.

Шерман, которому услышанное не понравилось, сказал:

— Я не люблю играть в угадайки. За что, собственно, ты мне платишь?

Чандлер достал из нагрудного кармана рубашки конверт:

— Вот тебе всякие полезные сведения. Где меня можно найти, номер телефона и так далее. Тут же и список инструкций. Информация, которая мне требуется. Имена. И все прочее. Далее, мне нужно, чтобы ты нашел Туве и нашел женщину, которая внесла за него залог.

— И все же мне кажется, если бы я знал, какова наша цель, от меня и пользы было бы больше, и действовал бы я намного быстрее.

Чандлер кивнул и пересказал Шерману все, что знал сам, начиная со столкновения самолетов и кончая чемоданчиком с бриллиантами, что был прикреплен цепочкой к руке одного из погибших пассажиров.

— Фамилия этого человека Кларк, — сказал он. — Тела его, как и тел большинства жертв, так и не опознали.

Шерман нахмурился:

— Ты хочешь сказать, что мы ищем этого Кларка? Погибшего столько лет назад?

— Нет. Я хочу сказать, что дочь его подруги получила телепатическое сообщение о том, что во время катастрофы Кларку оторвало руку, и теперь он внушает ей, чтобы она нашла эту руку и похоронила рядом с прочими его останками.

— Да ладно тебе, — недоверчиво произнес Шерман. — Не валяй дурака.

— К руке, которую она ищет, был прикован чемоданчик с бриллиантами.

— Ага, вот теперь я, кажется, понял, — сказал Шерман.

— А я вот не уверен, что все понимаю. Однако мы с тобой вроде бы представляем здесь интересы фонда, который унаследовал все состояние Кларка.

— И ты полагаешь, что все эти сантименты насчет похорон — чепуха и она на самом деле хочет заполучить бриллианты? Я прав?

— Что ж, гражданский иск в настоящее время бродит по судебным инстанциям. Та женщина заявляет, что она — рожденная вне брака внучка старика Кларка и, стало быть, наследница всех его миллиардов. И судебный процесс она возбудила через несколько месяцев после того, как появились сообщения, что анализ ДНК позволяет даже по старым костям точно определить родство.

— Я вроде бы слышал о той авиакатастрофе, — сказал Шерман. — Это ведь история очень давняя, верно? Выходит, мы пытаемся отыскать кости того парня, который вез бриллианты?

— Ну нет, на самом деле все не так просто, — ответил Чандлер. — Во-первых, наша цель состоит не в том, подчеркиваю, не в том, чтобы найти кости. Наша цель — помешать кое-кому другому найти их. То есть найти-то мы их хотим, но только потому, что нам нужна уверенность в том, что никто другой лапу на них не наложит. С этим все ясно?

— Конечно, — сказал Шерман.

— Это первое. Теперь второе. Мы знаем, что к руке некоего человека был прикован чемоданчик с драгоценностями. А сейчас уже не к руке — к костям. Мы предполагаем, что бриллиант Туве и тот, что всплыл при ограблении фактории, оба взяты из того чемоданчика. То есть только они и могут привести нас к тем самым костям. С другой стороны, наши противники, плохие ребята, знают об этом не меньше нашего. А то и больше. Значит, наша задача — добраться до костей раньше, опередить их. Так?

— Так, — повторил Шерман и тут же задумался. — И что мы должны сделать? Насколько я понимаю, тебе платят за то, чтобы другая сторона никогда до этих костей не добралась. И не притащила бы их в суд. Правильно? Так что же мы станем делать, если те ребята все-таки доберутся до цели первыми?

— Полагаю, все зависит от того, насколько тебе хочется получить ту большую премию, о которой я тебе говорил, — ответил Чандлер. — И полагаю, ты сделаешь все возможное, сообразно ситуации.

Шерман подумал еще немного.

— В штате Аризона по-прежнему существует смертная казнь, — сказал он. — Во всяком случае, за убийство. Впрочем, ты и сам знаешь.

— Знаю, — согласился Чандлер. — А еще я знаю, что в этом каньоне имеется немало очень опасных мест. Там многие поскальзываются и разбиваются насмерть.

Шерман кивнул. Ухмыльнулся, глядя на Чандлера:

— Непросто будет на суде доказать, что кто-то там не поскользнулся, а слетел с обрыва потому, что его толкнули. При том, что никто ничего не видел.

— На мой взгляд, тут можно смело говорить о презумпции невиновности, — сказал Чандлер. — Ну да ладно. Значит, на сегодня твоя задача такая — отыскать Билли Туве.

— Как думаешь, где стоит поискать?

— На Второй Месе. Ты же слышал, его дядя сказал, что отвезет племянника домой. Живет он с мамой, в маленькой деревушке. Кикотсмови — так она называется. Найти ее будет нетрудно. Отыщи этого индейца и привези ко мне.

— И что потом?

— Потом мы отправимся с ним на дно каньона, туда, где ему дали бриллиант. И он покажет нам, где отыскать старика, который дал ему камень. А когда мы найдем старика, то найдем и кости левой руки Кларка плюс то, что осталось от бриллиантов, которые он вез.

— И поделим их?

— Ну, я полагаю, что человек, который нас нанял, хотел бы взять их себе. Не думаю, однако, что у него имелась возможность их сосчитать.


План, составленный сержантом Джимом Чи, был такой: они с Берни проведут вечер в его фургоне в Шипроке, соберут вещи, которые понадобятся им в Большом каньоне. После этого вдвоем отправятся на запад, в Туба-Сити.

Тем временем Ковбой Дэши заедет на Вторую Месу и заберет Билли Туве. Затем он вместе с Билли поедет в Туба-Сити — к магазину при автозаправке. Оттуда Ковбой направится в сторону Моенкопи, а затем по проселку — к месту, расположенному севернее реки Литл-Колорадо. Там все они оставят машины. Дэши и Туве, оба хорошо знающие Соляную Тропу, поведут их вниз, в глубь каньона. И Туве укажет место, где он обменял свою лопатку на драгоценный камень.

Как это всегда и бывает с точными, тщательно проработанными планами, их прекрасный план начал разваливаться чуть ли не сразу.

— Я вовсе не намерена ехать в Шипрок, чтобы провести ночь в старом фургоне, мистер Чи, — сказала Бернадетта Мануэлито. — Мне нужно собраться. Ты же все равно должен где-то пересечься с Дэши. Сможешь заехать за мной по пути? Давай встретимся в Я-Та-Хей. Возле фактории.

Чи вздохнул.

— С Дэши у нас назначена встреча в Туба-Сити, в пять утра, — сказал он. — Ладно, пусть будет Я-Та-Хей. Однако уехать оттуда нам придется часа в три утра. Ты сумеешь подняться так рано?

— Да брось ты, — ответила Берни. — Забыл, что я служила в пограничной охране?

И действительно, когда он прикатил в Я-Та-Хей, Берни, нагруженная бутылками с водой, продуктами и прочим, была бодра и весела. Однако, проехав сотню километров и подробно обсудив по дороге свои свадебные планы, они не обнаружили в Туба-Сити, на оговоренном месте встречи, ни Дэши, ни Билли Туве.

Чи, взглянув на часы, проворчал:

— Когда опаздываю я, Ковбой всякий раз жалуется на «время навахо».

— Позвони ему. Выясни, что случилось.

Чи вытащил мобильный телефон, набрал номер Дэши и после нескольких гудков услышал его голос.

— Это ты, Чи? — спросил Дэши. — Я как раз собирался тебе звонить. Туве нет.

Связь работала плохо.

— Туве — что? Как это нет?

— Его мать говорит, что вчера под вечер появилась какая-то машина. Матери не было в доме, она загоняла в хлев овец, однако видела, как Туве разговаривал с кем-то перед домом. А возвращаясь, заметила отъезжающую машину. Мать вошла в дом, позвала Билли, но он исчез.

Чи обдумал услышанное.

— Твои предположения? — спросил он.

— Ну, не знаю, что и думать, — ответил Дэши. — Хотя матери Билли я сказал, что, вероятно, за ним приезжал шериф. Может, освобождение Туве под залог уже отменили.

— Похоже на правду, — сказал Чи.

— Так-то оно так, но дело не в этом. На обратном пути мне встретилась машина шерифа округа Маккинли. Я остановил ее. Шериф сказал, что едет к Туве, чтобы забрать его. Что в деле появились новые показания и освобождение под залог отменено.

— Тогда что с ним, по-твоему, случилось?

— Понятия не имею.

Берни, похлопав Чи по руке, спросила:

— Что случилось и с кем это «с ним»?

В другом ухе Чи продолжал звучать голос Ковбоя:

— Я думаю, за ним приезжала женщина, которая его выкупила. Помнишь, она хотела, чтобы Билли отвел ее в каньон и показал ей место, где получил бриллиант?

— Помню, — ответил Чи. — Однако помню и то, что он не пожелал ее сопровождать.

— Так о чем речь? — спросила Берни.

— Подожди минутку, Ковбой, ладно? — сказал Чи.

Он положил телефон на колени, быстро пересказал Берни новости, после чего продолжил разговор с Ковбоем.

— Ты сейчас где? И что будем делать дальше?

Оказалось, что Ковбой уже спускается в лощину Моенкопи.

— Я буду в Туба-Сити минут через двадцать.

И Ковбой действительно появился через двадцать минут. Поставил свой пикап на стоянку полицейского участка Туба-Сити, вышел, снял шляпу, кивнул Берни и Чи.

— Ну, — произнес он, — как уже спрашивал Джим, что будем делать дальше?


Джо Липхорн вслушивался в урчание кофейника и размышлял о том, не поджарить ли ему сегодня яичницу из четырех, а не из двух яиц. Основания для того, чтобы дать себе такую поблажку, у него имелись: встал поздно, поскольку вчера, уже после одиннадцати, ему позвонила Луиза.

Разговор получился долгий — и начался он с ее отчета о разговоре со старухой из селения хавасупаи. Джо ответил рассказом Макгинниса о том, как тот выменял у ковбоя бриллиант. Рассказ этот вызвал у Луизы множество вопросов, на большинство которых Джо ответить не мог, зато выдал ей историю про Билли Туве.

— Когда Туве получил свой камень? — поинтересовалась Луиза.

— Несколько лет назад. Точнее сказать не могу. С хронологией у Туве полная беда.

— А тот, другой человек? Я о ковбое Макгинниса.

— Ну, ограбление фактории произошло лет двенадцать назад, однако Макгиннис говорит, что не помнит, сколько лет пролежал у него камень до ограбления. Кажется, он сказал «несколько». Получается вроде бы, что и рассказ Билли Туве относится примерно к тому же времени.

— Да, но только в случае Туве мы можем выяснить, в каком году он спускался по Соляной Тропе хопи, чтобы поучаствовать в ритуале посвящения.

— Хорошая мысль, — сказал Липхорн. — А почему для тебя так важно время?

— Что ж, может, оно и не важно, — сказала Луиза. — Однако это поможет мне разобраться в том, что я услышала в каньоне. Оба старика, из которых я пыталась вытянуть легенды, много рассказывали о каком-то страшном столкновении двух самолетов, случившемся давным-давно, когда они были еще молодыми. О падающих с неба телах. И не только о телах. Сотрудники национального парка сказали мне, что это произошло в пятьдесят шестом — два самолета столкнулись над каньоном. Все пассажиры погибли.

— Вот так и рождаются новые легенды, — заметил Липхорн.

— Или соединяются со старыми, — вздохнула Луиза. — Вот это меня и беспокоит. Беда в том, что там уже много чего намешалось. А теперь к легендам индейцев примешиваются еще и истории о бриллиантах.

Липхорн навострил уши:

— Ты слышала рассказы о бриллиантах?

— Связных рассказов не слышала, зато слышала многое о находках, сделанных, когда индейцы помогали спасателям отыскивать тела. Одна история связана с индейцем уалапай из Пич-Спрингс. Он спустился к реке — посмотреть, что там делается, и увидел кое-что, возможно связанное с бриллиантами. В наиболее распространенной версии этой истории говорится, что он увидел нечто в куче нанесенного рекой сора и это нечто было человеческой рукой.

Луиза помолчала, ожидая реакции Липхорна.

Реакции не последовало.

— Странно, что тебя это не удивляет!

— Ничего странного, — ответил Липхорн. — После крушения части человеческих тел разбросало повсюду. А кроме того, я эту историю уже слышал.

— А в твоей истории к руке было прикреплено что-то вроде чемоданчика? С помощью цепочки и наручника?

— Угу, — подтвердил Липхорн. — Однако в моей истории человек, который заметил руку, не смог до нее добраться, потому что боялся утонуть. А когда вернулся на место с помощниками, река уже унесла руку. Я полагал, что теперь обо всем этом забыли.

Луиза рассмеялась:

— Джо! Кто же забудет, как он видел руку, торчащую из воды посреди реки? Такого хватило бы и на греческий миф. Кроме того, если эта рука с прикованным к ней чемоданчиком и была забыта, кто-то постарался, чтобы о ней вспомнили снова.

— Как это? — спросил Липхорн. — Кто? И с какой стати?

— Кто-то отпечатал листовки, в которых нашедшему остатки этой руки обещано вознаграждение в десять тысяч долларов. И кто-то расклеил эти листовки в отеле «Большой каньон» и в туристских центрах, раздал их профессиональным гидам, распространил по заведениям, сдающим напрокат оборудование для сплава по рекам. В объявлении указан телефонный номер, по которому может позвонить тот, кто найдет руку и пожелает получить награду.

— Если не трудно, прихвати для меня одну такую листовочку. Что там в точности сказано?

— Ну, крупно набранный заголовок гласит: «Награда в десять тысяч долларов». Под ним, шрифтом помельче, напечатано, что родные Джона Кларка, ставшего жертвой авиакатастрофы 1956 года, ищут остатки его левой руки, чтобы похоронить их рядом с его телом. Затем объясняется, что при столкновении двух самолетов над каньоном руку эту оторвало от тела и найти ее пока не удалось. Сказано также, что кости допускают идентификацию, поскольку рука Кларка была сломана и скреплена хирургическим штифтом, кроме того, возможно, к ней до сих пор прикреплен с помощью цепочки и наручника кожаный чемоданчик.

— Вообще-то мне не помешала бы пара таких листовок, — сказал Липхорн. — Одну я отдал бы Джиму Чи. Думаю, он и Дэши собираются спуститься в каньон и поискать там человека, который дал Билли Туве камень.

— Это после стольких лет? — сказала Луиза. — Интересно, как они собираются искать его? Не зная ни имени, ничего.

— Они полагают, что он — отшельник, может быть, шаман, в пещере которого находится целый склад бриллиантов, — сказал Липхорн.

— А что думаешь ты?

— Я думаю, что никого они там не найдут, но ты же их знаешь. Джим должен убедиться, что сделал все, что мог, помогая старому другу, а Ковбой успокоится, только когда поймет, что исполнил свой долг перед семьей.

Луиза вздохнула:

— Ты ведь повел бы себя точно так же, верно?

Липхорн лишь неуверенно хмыкнул в ответ.

Он думал о том, сколько стоило тиражирование листовок и их распространение, вспомнил слова капитана Пинто о том, какое значение придает Вашингтон участию федералов в этой странной истории.

— Когда вернешься сюда, я покажу тебе кожаный мешочек для пыльцы, в котором хранился бриллиант Макгинниса, — в конце концов произнес Липхорн. — На нем вышито какое-то животное. Может, тебе этот символ знаком.

Уже положив трубку, он сообразил, что понятия не имеет, где искать Чи.

На чем он записал номер его мобильного телефона? Может, на обороте какого-нибудь конверта? Придется порыться в мусорной корзине.

Глава седьмая

Джоанна Крейг ехала следом за Туве. Дядюшка посадил Билли Туве в пикап «додж». В населенном индейцами округе пикапы встречаются так же часто, как такси в Манхэттене, однако этот отличался от прочих тем, что в его кузове помещался огромный, размером с холодильник, ящик с красной этикеткой «Кухонный помощник».

Наконец она увидела, как грузовичок с ящиком остановился возле одноэтажного каменного дома. Рядом с домиком располагались: сарай, овечий загон, туалет и ржавые останки еще одного пикапа. Джоанна заметила неподалеку густые заросли можжевельника — оттуда лучше всего вести наблюдение за домом. Оставалось только набраться терпения и дожидаться подходящего момента. Она знала, что́ ей надлежит делать.

Джоанна опустила стекло, достала из бардачка бинокль. В пикапе никого не было. Вокруг ни души, только из печурки за домом поднимается легкий дымок.

Джоанна уже отказалась от мысли постучать в дверь и объяснить родным Билли Туве, что это она внесла за него залог и теперь отчаянно нуждается в его помощи. Она не сомневалась, что сумеет уговорить Билли. Но его мать и дядя — люди пожилые, вряд ли они согласятся нарушить правила, установленные для Соляной Тропы. Придется ждать возможности поговорить с Билли наедине.

Кто-то показался из-за дома. Джоанна подкрутила окуляры — крупная женщина вынесла во двор корзинку с бельем и стала развешивать на веревке перед сараем стираную рубашку и джинсы.

Джоанна отложила бинокль и откинулась на спинку сиденья, приготовившись ждать столько, сколько понадобится. Она должна довести это дело до конца. И доведет. Судьба приведет ее к этим костям, и тогда для нее наконец наступит долгожданный покой. Исполнив свой долг, она сможет по праву носить свою настоящую фамилию — Кларк. И отомстит наконец за мать. За отца. За себя.

До сих пор судьба не спешила расставить все по своим местам. Джоанна жила с матерью и отчимом, пожилым врачом, в богатом доме, стоявшем высоко в горах. Когда мать, тридцатилетняя женщина, выходила замуж, врач уже был тяжело болен. Он умирал от рака. Девятилетняя Джоанна все удивлялась: почему мама выбрала в мужья такого хилого на вид «дедушку»? Всю правду она узнала только после смерти матери, уже окончив университет. Узнала и настоящую свою фамилию.

Адвокат матери вручил ей письмо — толстый, запечатанный сургучом конверт. На конверте рукой матери было написано:

«В случае моей смерти передать моей дочери, Джоанне Кларк».

Каждая буква этого письма навсегда врезалась ей в память.

Дорогая Джоанна!

Я лгала тебе все эти годы, потому что не хотела причинить тебе боль. Но ты должна знать правду. Лейтенант Дэвид Крейг, убитый во Вьетнаме еще до твоего рождения, — это выдумка. Его никогда не было на свете. Твоим отцом был Джон Кларк-младший. Он погиб в авиакатастрофе над штатом Аризона примерно за шесть месяцев до твоего рождения. Он летел на нашу свадьбу. Его мать умерла, а отец сказал Джону, что на свадьбе присутствовать не будет. А мне прислал письмо, в котором называл меня «падкой на золото авантюристкой», недостойной его сына.

Далее следовал длинный перечень других оскорблений. Затем мать рассказала о том, как со старым Кларком, уже перенесшим два сердечных приступа, при известии об авиакатастрофе случился удар.

Он умер, так и не придя в сознание, всеми его делами занялась юридическая фирма Плаймейла, представлявшая основанный стариком свободный от налогообложения фонд.

Фирма именовалась «Плаймейл, Стивенс, Эберстен и Дейли», а одним из ее служащих был Дэн Плаймейл-младший, сын старшего партнера. В фирме, похоже, подозревали, что мать Джоанны вынашивает ребенка.

Старший Плаймейл связался с ней, сказал, что претендовать на какую бы то ни было долю наследства она не имеет права, но при этом предложил ей десять тысяч долларов за ее подпись под отказом от притязаний на наследство.

Она обсудила это предложение со своим адвокатом Хэлом Симмонсом. Тот сообщил, что свое огромное состояние старик Кларк завещал Джону — или потомкам Джона, если тот не переживет отца. Если же потомков не будет, состояние перейдет фонду, который Кларк-старший основал по наущению Дэна Плаймейла. Душеприказчиком станет при этом юридическая фирма Плаймейла, она же и возглавит деятельность благотворительного фонда.

Мать Джоанны передала Хэлу Симмонсу копии написанных Джоном любовных писем, в том числе и тех, в которых упоминалось о ее беременности.

Симмонс встретился с Плаймейлами, показал им письма и предложил выработать соглашение. Плаймейлы ответили отказом, заявив, что письма не являются достаточным доказательством. Однако в связи с беременностью матери Джоанны они изъявили готовность увеличить сумму отступного с десяти тысяч долларов до тридцати, при условии, что женщина сделает аборт и представит им медицинское заключение.

Джоанна дословно помнит горькие строки письма:

«Не забывай, Джоанна, они добавили к своему предложению двадцать тысяч долларов. Вот как они оценили твою жизнь».

Двадцать тысяч долларов! Когда она услышала, что именно в такую сумму оценивался бриллиант ее отца, тот бриллиант, который бедный Билли Туве пытался заложить за двадцатку, ее глубоко поразила ироничность этого совпадения. Не этот ли камень, гадала Джоанна, отец вез матери в подарок? А теперь, вероятно, этот камень ведет ее к тому, что назначено ей судьбой!

Симмонс тогда сказал матери Джоанны, что закон пока что на стороне Плаймейлов. Нужны более серьезные доказательства того, что ее еще не рожденное дитя зачато от Кларка.

Впоследствии на часть денег, которые мать унаследовала от покойного мужа-врача, а возможно, и рассчитывая получить от нее щедрое вознаграждение, Симмонс основал частное сыскное агентство, которое занялось сбором всех сведений о Джоне Кларке, о его ювелирном бизнесе, о последних месяцах его жизни и обстоятельствах смерти.

Сведения эти накапливались медленно. Сначала удалось выяснить, что Кларк вез из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк партию бриллиантов особой огранки. Информация поступила от манхэттенского торговца ювелирными изделиями, для которого эти бриллианты предназначались. Семьдесят четыре камня весом от 3,7 до 7,2 карата, все чистой воды, голубоватые, один специально огранен и предназначался в подарок матери Джоанны.

Затем от сотрудников Лос-Анджелесского аэропорта агентство Симмонса получило сведения о том, что при посадке на самолет Кларк имел при себе чемоданчик-сейф, прикованный к запястью левой руки. Ключ от чемоданчика послали с курьером человеку, которому предстояло получить, пересчитать, взвесить камни и выдать расписку в их получении.

От спасателей, работавших на месте падения самолетов, стало известно, что обнаружить останки Кларка, позволяющие произвести опознание, не удалось. А некий турист, спускавшийся вместе с проводником на плоту по реке Колорадо, сообщал, что через одиннадцать дней после катастрофы он видел человеческую руку, торчавшую из кучи древесного мусора под одним из порогов.

Подплыть поближе в тот день им помешало сильное течение. А когда этот турист, взяв в помощники нескольких проводников, на следующий день вернулся к порогу, намереваясь достать руку, ее уже не было. Они прошли вниз по течению, внимательно осмотрели берега и пороги, но так ничего и не нашли.

В последнем докладе агентства содержались результаты опроса самых разных людей — индейцев, работников национального парка Большой каньон, проводников, кое-кого из туристов — все они упоминали об отшельнике. Это был, судя по их описаниям, худой мужчина с длинными седыми или очень светлыми волосами, одетый в старую рваную одежду. Он уверял, будто нашел в реке Колорадо оторванную человеческую руку.

Судя по всему, этот человек жил на так называемом «южном» берегу реки, недалеко от того места, где каньон реки Литл-Колорадо соединяется с Большим каньоном. Двое рассказчиков высказали предположение, что это шаман хавасупаи, исчезнувший бесследно лет двадцать назад, — индейцы верили, что он обладает даром ясновидения и может найти любую пропажу.

Этот странный человек считал себя не то жрецом, не то хранителем святилища. Джоанну особо заинтересовала одна фраза этого отшельника, записанная со слов проводника: «Он сказал, что, когда солнечные лучи проникают в святилище, оно встречает Отца Солнце ответным сиянием».

По мнению Джоанны, «ответное сияние» означало, что солнечный свет играет, преломляясь в гранях бриллиантов. Однако еще важнее была датировка этих встреч с отшельником. В одном случае опрашиваемый заявил, что видел отшельника всего три года назад. Другой свидетель разговаривал с отшельником «примерно два года назад, в июле». Это позволило предположить, что отшельник все еще жив.

Из дома Туве вышел мужчина. Джоанна навела на него бинокль. Дядюшка. Он сел в пикап, выехал на дорогу. Джоанна оглядела двор — мать Туве занималась чем-то в овечьем загоне. Так, теперь надо подождать минут пять. А потом она зайдет к Билли и уговорит его отправиться с нею вниз по Соляной Тропе.

Но как только она собралась выехать из укрытия, на дороге показалась еще одна машина — белый седан. Машина шла на большой скорости, но у дома Туве резко затормозила и остановилась. Из машины вышел высокий крупный мужчина. Билли Туве встретил его на пороге. Они заговорили о чем-то, похоже, заспорили. Билли ушел обратно в дом. Мужчина остался ждать у крыльца. Прошло две минуты. Три. Четыре. Мужчина прислонился к дверному косяку.

Джоанне вдруг стало не по себе. Она сообразила, кем может быть этот гость. Скорее всего, его фамилия Шерман. Он заглядывал в администрацию парка незадолго до нее.

«Только что был здесь, — сказал ей служащий. — Очень интересовался предложенной вами наградой. Сказал, что его фамилия Шерман и что ему необходимо найти вас».

Еще один из соглядатаев, присланных сюда Дэном Плаймейлом.

Из дома снова вышел Билли Туве. Он забросил на заднее сиденье машины Шермана застегнутый на молнию синий рюкзак. И оба уехали в сторону каньона.

Джоанна, потрясенная и взволнованная, последовала за ними. Она подтянула к себе сумку, вытащила пистолет и приготовилась к самому неприятному.

Белый седан замедлил ход, свернул на дорогу, ведущую к краю месы, столовой горы, — скорее всего, именно там и начиналась Соляная Тропа.

Джоанна затормозила на повороте, подождала, пока седан скроется за зеленой стеной можжевельника. Потом медленно поехала следом. Главное — оказаться рядом с этими двумя в тот момент, когда они приступят к спуску. А что дальше? Дальше она будет действовать в зависимости от обстоятельств.

Однако белый седан просто стоял на месте. И двое мужчин так из него и не вышли. Правая передняя дверца приоткрылась, затем резко захлопнулась.

Джоанна затормозила, схватила бинокль. В седане происходила какая-то борьба. Впрочем, недолго. Джоанна видела, что Туве прижался затылком к окну. Водитель что-то ему говорил.

Пряча пистолет за спиной, Джоанна вышла из машины и стала подкрадываться к седану — сзади, со стороны водителя, стараясь оставаться вне поля его зрения.

Теперь можно было слышать доносящийся из открытого окна машины голос водителя, громкий и сердитый. Джоанна уже подобралась к левой двери седана.

Шерман наставил на Туве пистолет. Джоанна проверила свое оружие, взвела курок, убедилась, что пистолет снят с предохранителя.

И, очень осторожно подкравшись к открытому окошку, ткнула дулом пистолета в шею Шерману и сказала:

— Мистер Шерман, бросьте пистолет на колени.

— Что? — сдавленным голосом переспросил Шерман.

Джоанна вдавила дуло:

— Опустите пистолет. Сейчас же. Иначе я выстрелю.

Шерман выронил пистолет. Произнес:

— Я полицейский. А вы кто такая, черт возьми? Хотите, покажу вам удостоверение?

— Возьмите пистолет левой рукой за ствол, — приказала Джоанна. — Потом протяните его мне. Рукояткой вперед. Иначе я нажму на курок.

— Ну-ну, — отозвался Шерман. — Полегче.

Но все же послушался, взял пистолет за ствол и передал ей — рукояткой вперед.

Джоанна тем временем вытянула из левого кармана куртки тонкий узорчатый носовой платок. Обернув ладонь платком, забрала оружие у Шермана.

— Я знаю, кто вы, — сказал Шерман. — Вы та женщина, которая пытается прибрать к рукам состояние Кларка.

— Он хотел убить меня, — пожаловался Билли Туве. — Сказал, если я не проведу его по Соляной Тропе, он меня застрелит.

— Врет он все, — сказал Шерман.

— Скажите мне, на кого вы работаете, — потребовала Джоанна. — Я знаю это и так, но мне необходимо подтверждение. Так что не лгите.

Шерман обернулся к ней и посмотрел на дуло пистолета, направленное ему в лицо.

— Его фамилия Чандлер, — ответил он. — Брэдфорд Чандлер.

— Чандлер нанял вас, — сказала Джоанна. — А кто нанял Чандлера? И с какой целью?

Шерман прикусил губу.

— О пропавших драгоценностях вы, наверное, уже знаете, — сказал он. — Чандлер хочет добраться до них.

Джоанна кивнула:

— А еще…

— Вы думаете, есть что-то еще?

— Не думаю, а знаю. Вы уже упомянули о драгоценностях. Но так и не сказали, кто нанял этого Брэдфорда Чандлера.

И приставила дуло пистолета к его виску.

— Хорошо, хорошо, — проскрипел Шерман. — Чандлер об этом особо не распространялся. Его наняла юридическая фирма. Кажется, Плаймейл.

— Надеюсь, вы не хотите уверить меня, что старика интересуют только бриллианты? — сказала Джоанна.

— Нет-нет, — сказал Шерман. — Бриллианты само собой, но основная охота идет за какими-то костями. Кости нужны, чтобы взять анализ ДНК и использовать его результаты в одном судебном процессе. Все завязано на чертову уйму денег. За костями охотится одна женщина, а этот индеец, он вроде бы знает, где их найти.

— Имя женщины? — спросила Джоанна.

— Крейг, — ответил Шерман. — Джоанна Крейг.

Джоанна опустила свой пистолет и наставила на Шермана его же собственное оружие, обернутое носовым платком.

— Что-нибудь еще рассказать мне желаете?

— Больше ничего, — ответил Шерман. — Зато могу сказать совершенно точно, что с рук вам это не сойдет.

Но Джоанна уже просунула тяжелый пистолет Шермана в окно машины, приставила к его боку и нажала на курок.


Брэдфорд Чандлер перед въездом в Большой каньон сделал все необходимое. Он снял в «Гранд-отеле» очень удобный номер, съездил — просто на всякий случай — в ближайший аэропорт, дабы убедиться, что там можно зафрахтовать самолет, арендовал джип с водителем-проводником и оформил в администрации национального парка все требуемые для проезда по территории заповедника документы.

По своему обыкновению, для расспросов Чандлер выбрал самую миловидную сотрудницу. И сказал ей, что должен был встретиться здесь со своей тетушкой, миссис Джоанной Крейг. Но, увы, немного опоздал. Не может ли девушка сказать ему, проходила ли регистрацию миссис Джоанна Крейг или еще нет?

Увы, Джоанна Крейг действительно зарегистрировалась для поездки в каньон.

— Еще вчера, — сказала служащая. — Вы сильно опоздали.

— Может, мне все же удастся нагнать ее, — сказал он. — Тетя не сказала, по какому маршруту поедет?

Услышав в ответ «нет», Брэдфорд вышел. Его предупредили, что для спуска по Соляной Тропе требуется разрешение властей хопи. Хопи используют эту тропу в ритуальных целях, и, вероятно, разрешения он не получит.

Затем Брэдфорд заглянул в отель. Да, миссис Крейг снимает здесь номер. Он позвонил ей по внутреннему телефону. Трубку никто не взял.

Выйдя из отеля, Чандлер доехал до туристской парковки и стал ждать звонка от Шермана, после чего можно будет приступить к завершающей части плана.

Шерман уже звонил недавно, сообщал о своих успехах. Он нашел Билли Туве, представился помощником шерифа, посланным, чтобы вернуть Туве в Гэллап — дабы прояснить некоторые сложные вопросы, связанные с освобождением под залог. Затем Шерман сказал Туве, что не верит в его причастность к убийству и хочет найти старика, от которого Билли получил бриллиант, и тем самым доказать его невиновность.

— Короче, — сказал Чандлер. — Где он сейчас?

— Пошел отлить, — ответил Шерман. — Нам с тобой надо поговорить.

— Где встречаемся?

Шерман ответил, что этого он пока не знает.

— Туве говорит, что добраться до этого мужика можно, только спустившись по тропе, которую они тут называют Соляной, а для этого нужно сначала совершить какие-то обряды. Но уговорить его на это непросто. Пока что он согласился только показать мне место, где начинается тропа. Он говорит, что нам потребуется какая-то пыльца и ритуальный жезл для защиты от духов. Говорит, духи-хранители не пропустят тех, кому тропой пользоваться не положено. — Шерман хмыкнул. — Так или иначе, он собирается привести меня к стоянке у обрыва — там начинается спуск. Как только мы туда доберемся, я дам тебе знать. Подождать тебя там?

— Послушай, Шерман, спускаться в каньон без него нам нет смысла.

— Я ему так и сказал, — ответил Шерман. — А он говорит, что это будет нетрудно и что он опишет мне место в конце тропы, где он сидел, когда появился человек с бриллиантом. Так что, думаю, мы и без него управимся.

— Может, и управимся, — согласился Чандлер, — однако ставка слишком велика, и надо действовать наверняка.

— Разумеется, — ответил Шерман. — Ты все же не забывай, я возглавлял в полиции следственный отдел. И выучку там прошел неплохую. Научился склонять к сотрудничеству самых разных людей. Даже самых несговорчивых.

— Ну хорошо, — сказал Чандлер. — А что у тебя по второму пункту списка? Узнал что-нибудь о женщине, выкупившей Туве?

— Да, дамочка интересная, — ответил Шерман. — Ее зовут, — во всяком случае, так она представляется, — Джоанна Крейг. Она из Нью-Йорка и, судя по всему, уже была здесь пару раз, искала могилу отца.

— Продолжай, — сказал Чандлер.

— Тебя это не удивляет?

— Не очень. Человек, на которого мы работаем, говорил мне, что вся эта история связана с судебным процессом. Старым спором о наследстве. Ладно, расскажи мне о ней поподробнее.

— Ну, она уверяет, что ее отец носил фамилию Кларк и погиб в пятидесятых в авиакатастрофе. Рассказывает всем, будто ищет место, где похоронен ее папочка. Хочет постоять у могилы отца.

— Так она ее не нашла?

— Вроде бы нет, — подтвердил Шерман.

Вспомнив этот разговор, Чандлер приободрился. Ожидая звонка, он дышал приятной прохладой, любовался прекрасным пейзажем. Как и всякий взрослый американец, он видел множество фотографий этого каньона. Однако теперь Чандлер подумал, что фотографии эти даже отдаленно не передают всю ту красоту, что сегодня открылась его взору.

Еще одна гряда облаков прошла над каньоном, окрашивая скалы в новые тона, и Чандлер вспомнил, что время идет, а Шерман все не звонит.

Чандлер взял мобильный телефон, набрал номер Шермана. Длинные гудки. Он сверил номер — все правильно. И тут прозвучал голос:

— Да.

— Шерман?

Молчание. Затем:

— Кто звонит?

— Да Чандлер же, черт тебя побери. А ты думал кто? Что трубку не берешь?

— Какое у вас дело к мистеру Шерману? — осведомился голос. — Представьтесь, пожалуйста.

— Минутку, — сказал Чандлер. — Вы хорошо меня слышите? У меня в трубке шумит.

Он понял, что говорит с полицейским. А это может означать только одно: с Шерманом что-то случилось.

— Так вы меня слышите? — спросил Чандлер.

— Прекрасно слышу, — ответил голос.

— Похоже, к вам попал телефон Шермана. А где он сам?

— Сначала представьтесь.

— Ах да, — сказал Чандлер. — Я Джим Белшоу. Звоню из Флагстаффа, из отеля «Вестерн». Шерман должен был здесь со мной встретиться. Откуда у вас его телефон? И что, черт возьми, происходит? С ним все в порядке?

— Вы его друг?

— Да, друг. Так с ним что-нибудь случилось?

— Я сержант Мойа из полиции штата Аризона. Мистер Белшоу, оставайтесь в отеле, пока я не пришлю кого-нибудь поговорить с вами.

— Конечно. Я буду здесь, в «Вестерне». Но что с ним случилось-то? Я могу помочь?

— Мне очень жаль, — ответил сержант Мойа, — но найденный нами в машине человек находится сейчас в критическом состоянии.

— В критическом? — переспросил Чандлер. — Он попал в аварию?

— В него стреляли, — сказал Мойа. — Вы не знаете, зачем он носил с собой пистолет?

Чандлер лишился дара речи. Но лишь на миг.

— В него кто-то стрелял? Так это попытка угона? Или все же несчастный случай? Я и не знал, что у него есть пистолет.

На это Мойа ничего не ответил. Он спросил лишь:

— Что делал ваш друг на парковке у края Большого каньона?

— Понятия не имею, — ответил Чандлер. — Вы поймали нападавшего? Или, может, он сам в себя выстрелил?

— Расследование только началось, мистер Белшоу. Сейчас я не вправе делиться с вами информацией.

Чандлер задумался. Сколько времени уйдет у полиции штата Аризона на то, чтобы выяснить, что никакого Джима Белшоу в отеле «Вестерн» во Флагстаффе нет? Возможно, лишь несколько минут.

Мойа может позвонить в полицейское управление Флагстаффа, попросить, чтобы оттуда послали кого-нибудь в отель. И что потом? Потом они заглянут в записную книжку, которую носил с собой Шерман. Найдут они в ней имя Брэда Чандлера? Номер его мобильного телефона? Более чем вероятно. Может быть, найдут даже номер телефона в «Гранд-отеле».

— Офицер Мойа, — сказал он. — Я бы очень хотел помочь вам. Если бы вы рассказали мне поподробней о том, что вы там обнаружили, может, я бы что-нибудь вспомнил. К примеру, я думаю, что он собирался спуститься в каньон. Он как-то говорил, что хочет нанять проводника. Так что в его машине могли ехать двое.

— Что ж, мистер Белшоу. Насколько я помню, в машине был только один рюкзак… сейчас, подождите минутку.

Чандлер ждал, нервничая.

— Мистер Белшоу, вы уверены, что правильно назвали отель во Флагстаффе? Из нашего управления во Флагстаффе сообщают, что в отеле «Вестерн» никакого Белшоу нет.

Чандлеру удалось выдавить смешок:

— Да понимаете, я только что вошел в вестибюль и решил, прежде чем вселяться, позвонить Шерману, тут вы меня новостью и огорошили. Я сейчас займу номер и буду ждать ваших людей. Правда, если Шерман совсем плох, мне, наверное, во Флагстаффе делать нечего.

— Нет, — сказал Мойа. — Вы все-таки задержитесь там. Нам необходимо поговорить.

— Черт, опять этот проклятый мобильный барахлит, — сказал Чандлер. — Я вас не слышу. Алло! Офицер Мойа! Ладно, если вы меня слышите, я вселяюсь в отель.

Дальше Чандлер только слушал.

Офицер Мойа покричал-покричал, пытаясь пробиться к нему, и прервал связь.

Теперь придется выяснять, что стало с Билли Туве. Может, это он Шермана и подстрелил? На него не похоже. А если не он, то кто? Вероятно, кто-то из тех, кто, по словам Плаймейла, тоже надеется добраться до бриллиантов. Или, как пытался уверить его Плаймейл, до костей.

Судя по тому, что сказал ему чертов коп, вещей Туве в машине не было. Из этого Чандлер вывел одно-единственное логическое заключение. За Туве приходили соперники. Шерман попытался им помешать. Они подстрелили Шермана. И забрали Туве с собой, чтобы он помог им найти бриллианты.

Да, но где они будут вести поиски? Там, где кончается Соляная Тропа индейцев хопи. Водитель джипа, который арендовал Чандлер, знал об индейских святилищах в каньоне и предупредил, что до Соляного Святилища на джипе не добраться. Однако обещал довезти пассажиров до начала пешеходной тропы, ведущей к Святилищу.

Чандлер открыл багажник машины и достал маленький алюминиевый чемоданчик. Из чемоданчика он извлек две жестянки: крем для бритья «Бирма» и дезодорант «Вечная свежесть». Обе были чуть переделаны: снабжены завинчивающимися крышками. С их помощью Чандлер мог проносить маленький пистолет 25-го калибра сквозь рентгеновские установки любого аэропорта.

Теперь он отвинтил обе крышки, стер с частей разобранного пистолета покрывавший их толстый слой крема для бритья, продул и протер ствол и собрал пистолет. Затем загнал патрон в патронник, щелчком выбросил его оттуда себе на ладонь и вернул обратно.

Все складывалось как нельзя лучше. Когда Джоанна Крейг появится вместе с Туве в святилище хопи, он уже будет ждать ее там.

Глава восьмая

Джо Липхорн отыскал наконец номер мобильного телефона Джима Чи — на полях настольного календаря. И теперь в кармане куртки Чи зазвонил телефон.

Чи в эту минуту стоял над обрывом Большого каньона, наблюдая за тем, как Ковбой Дэши пристраивает к скале ярко раскрашенный ритуальный жезл.

Чи достал телефон:

— Слушаю.

— Это Джо Липхорн. Тебя все еще интересует дело Билли Туве?

— Конечно, — ответил Чи.

— Я узнал кое-что. Может, пригодится.

— Мне все это интересно, и даже очень, — сказал Чи. — Хотя все, что я знаю, меня не обнадеживает.

— Однако готов поспорить, ты все равно этим занимаешься. Так?

Чи оглянулся. Ковбой был теперь у машины, помогал Берни, которая из нее что-то вытаскивала.

— Лейтенант, — сказал он. — Билли Туве — двоюродный брат Ковбоя. У Билли не все в порядке с головой. А Ковбой всегда приходил мне на помощь. Сейчас он собирается спуститься в каньон и заняться поисками. Мы тоже с ним пойдем.

— Ты сказал «мы». Кто там с вами еще? Туве?

— Нет, Берни Мануэлито. Туве тоже собирался, но, когда Ковбой заехал за ним, оказалось, что он исчез. Кто-то явился к нему накануне, и он ушел с этими людьми.

— Возможно, его забрали люди шерифа. Его освобождение под залог того и гляди отменят. А что там делает Берни?

— За Билли приезжали не от шерифа. Возможно, это была та женщина, которая его выкупила.

— Странно, — сказал Липхорн. — Так что же там делает Берни?

— Я и сам не очень понимаю, зачем она увязалась с нами.

Липхорн рассмеялся:

— Ну, я, пожалуй, догадываюсь.

— Может, все-таки расскажете мне, почему вы позвонили? — поинтересовался Чи.

Берни направилась к нему, держа в руках рюкзак.

Липхорн рассказал Чи все, что узнал от Луизы. И про награду за найденные кости, и про странные байки индейцев, живущих в каньоне.

Чи вздохнул:

— Похоже, хранитель бриллиантов все еще жив.

— С кем ты разговариваешь? — спросила Берни. — С Билли Туве?

— Лейтенант Липхорн, — ответил Чи в трубку. — Тут ко мне подошла Берни. Может, она сама вам объяснит, зачем ей понадобилось спускаться в каньон…

И он передал телефон Берни.

— Лейтенант, — сказала Берни с улыбкой. — Я уже объяснила Джиму причину. Мне просто интересно. И потом, должен же кто-то присматривать за ним и за Ковбоем.

— Будь осторожна, — сказал Липхорн.

— Ладно, — ответила Берни. — Вы же знаете, где я выросла. Лазать по скалам я умею.

— Я не только об этом, Берни, — сказал Липхорн. — Полагаю, ты знаешь, что этим делом заинтересовалось ФБР. Федералы просили капитана Пинто выяснить все о бриллианте, которым предположительно владел Коротышка Макгиннис. Это означает, что вся эта история здорово интересует каких-то людей из Вашингтона. Надеюсь, сержант Чи сказал тебе, что он и Ковбой — не единственные, кто охотится за этими камнями.

— Нет, не сказал, — ответила Берни.

— Плюс к этому кто-то предлагает большие деньги за кости одной из жертв катастрофы. Хочет их перезахоронить. Но как бы там ни было, не забывай: если к делу причастен Вашингтон, значит, оно интересует какую-то важную шишку, а из этого обычно следует, что речь идет об очень больших деньгах. И стало быть, все может стать крайне опасным. Так что будь осторожна.


Спуск к реке отнял почти шесть часов. В тех местах, где индейцы рассыпали пыльцу — в виде подношения духам, охраняющим Соляную Тропу, — Дэши проявлял особую осторожность.

К тому же Дэши очень беспокоило то, как отнесутся старейшины его рода и кивы к тому, что он повел по ритуальной тропе двух навахо. Для тех, кто привык строго соблюдать традиции хопи, индейцы навахо все еще оставались варварами.

Берни же спуск по песчаной тропе представлялся ожившей мечтой, радовал слиянием с дикой природой, которую она так любила.

По пути Берни вспоминала все, что прочла, когда готовилась к этому спуску. Волнистые светлые полоски, тянущиеся горизонтально по оранжевато-розовым скалам, — это песчаники юрского периода, а кроваво-красные пласты над ними — сланцы, содержащие соединения железа.

Ее размышления прервал Ковбой Дэши:

— Ну, что ты об этом думаешь, Берни?

— О чем?

— Да о том, о чем мы говорили, — с легкой досадой ответил Дэши. — Вот мы и здесь, в том самом месте, до которого хотели добраться, а Билли нет как нет. Что дальше? С чего нам начать поиски?

Берни пожала плечами:

— Может, Билли поспел сюда раньше нас и ему просто надоело ждать. Надо бы его поискать.

— Да, думаю, это единственное, что мы можем сделать, — согласился Чи. — Кто-то должен покараулить здесь, вдруг он все же спустится или уже спустился и вздумает искать нас здесь. Останешься тут, Берни? Если Туве появится, задержишь его до нашего с Ковбоем возвращения.

— Сержант Чи, — ответила Берни. — Хочу напомнить вам, что я больше не офицер Мануэлито, состоящая у вас в подчинении. Я частное лицо.

— Извини, — сказал Чи. — Я просто подумал…

— Ладно. Останусь здесь, — сказала Берни.

— Спасибо, — отозвался Чи. — Я вот что хотел предложить: я пойду вниз по течению, поищу боковое ущелье, о котором говорил Туве, и вернусь сюда часа, скажем, через полтора. Если что-нибудь найду, то и быстрее. А ты, Ковбой, отправишься вверх, идет?

— Идет, — ответил Дэши.

Усталая Берни села, прислонилась к гладкому валуну. Она смотрела вслед Ковбою, пока он не скрылся за нагромождениями камней. Смотрела на Чи, уходящего в другую сторону. Ей хотелось, чтобы он хоть разок оглянулся, однако Чи этого не сделал.

Зря она так резко ответила ему. Надо будет извиниться, когда он вернется.

А теперь остается лишь ждать. Ждать, сидя в удивительном месте — в самом центре загадочного и величественного Большого каньона.

И тут что-то изменилось в природе — видимо, солнце подало некий сигнал. Из скальных нор внезапно вылетели и принялись прочерчивать воздух быстрые ласточки. Где-то за спиной Берни послышался зов совы, перевести который на человеческий язык мог бы только самый старый из дедушек Берни, и пятнистые жабы вплели свою воркотню в нестройный птичий хор.

Какой смысл сидеть здесь и ждать? — спросила себя Берни. Она расстегнула молнию своего рюкзака, вынула бутылку с водой, повесила на плечо бинокль, порылась в рюкзаке, отыскивая блокнот орнитолога, в котором обычно делала записи об интересных птицах.

Вырвав из блокнота чистый листок, Берни достала из рюкзака ручку.

МИСТЕР ТУВЕ,

МЫ ОСМАТРИВАЕМ ОКРЕСТНОСТИ.

СКОРО ВЕРНЕМСЯ, ПОДОЖДИТЕ НАС ЗДЕСЬ.

Положив листок на гладкий плоский валун, на котором сидела, Берни прижала записку камнем и направилась к тянувшимся вдоль самого обрыва зарослям тамариска — поискать там птичьи гнезда.

Добравшись до них, она обернулась и посмотрела в бинокль на то место, где ее оставили Джим и Дэши. Ни ребят, ни Туве у валуна пока что не было.

Берни стала разглядывать обрыв. И ей стало понятно, почему один из первых исследователей, описывая величественные, уходящие вдаль стенки каньона, сравнивал их с изящной балюстрадой. В обе стороны шли бесконечные вертикальные полосы света и тени — Берни словно смотрела на густой частокол. Каждая тень представляла собой идущий с самого верха естественный желоб — потоки талой и дождевой воды проточили за миллион лет подобия маленьких ущелий, по ним вода стекала в реку Колорадо.

Джим и Ковбой искали боковой каньон — ущелье, в котором живет или жил легендарный даритель бриллиантов.

Обойдя небольшой речной порог, Берни двинулась вниз по течению.

Первая расщелина в отвесной стене каньона оказалась неглубокой. Берни, пробиваясь сквозь густые заросли кустов, убедилась, что места для пещеры здесь не найдется.

Она прошла чуть дальше по течению и увидела ущелье побольше.

Время от времени Берни попадались на глаза следы ботинок Джима, главным образом на сыром песке возле самой воды. И вот она снова увидела их. Следы вели к ущелью и снова возвращались к реке.

Ну ладно, подумала Берни, скоро он повернет обратно — когда тени удлинятся и станет прохладнее. Она читала, что летом температура на дне каньона иногда на десять градусов превышает температуру наверху, над полуторакилометровым обрывом. Теперь Берни убедилась в этом сама. Даже в тени здесь было невыносимо жарко.

Она заметила следы Джима на песке у противоположного края обрыва и решила проверить, не утратила ли она прежних навыков следопыта, приобретенных в пограничной охране.

Следы скрывались среди клубков перекати-поля, затем появлялись снова — на гладком каменном ложе высохшего ручья, где хорошо были видны любые царапины.

Подъем был довольно крутой, и вскоре Берни добралась до места, где узкое русло соединялось с другим, намного более широким.

Следы Чи уходили в малую расщелину лишь на несколько метров, а затем, вернувшись назад, вели выше — к новому овражку, на этот раз совсем узкому.

Из каменной щели веяло прохладой, ветерок доносил откуда-то ароматы горных растений. Камни, по которым ступала Берни, были влажными от воды, крохотными каплями сочившейся из скал. Облачко мошкары зависло над густым зеленым мхом, на котором восседала жаба.

Впрочем, пора было выбираться из этого ущелья — надо посмотреть, не спустился ли по Соляной Тропе Билли Туве. Может быть, Чи или Дэши, а то и оба уже поджидают ее внизу, у Святилища Соляной Женщины.

Наметив подходящую смотровую площадку на противоположной стене ущелья, Берни начала подниматься от реки вверх.

С этого наблюдательного пункта она разглядела в бинокль место, где оставила на камне записку.

Сержант еще не вернулся. Как и Ковбой Дэши, ушедший в противоположном направлении. И Туве тоже не видно. Хотя не исключено, что Чи и Дэши успели вернуться и теперь ищут ее.

Берни почувствовала угрызения совести.

И вдруг она увидела в бинокль какого-то мужчину. Он остановился у того самого валуна, на котором отдыхала Берни, присел. Крупный, светловолосый, вроде не старый.

Кто бы это мог быть?

Людям, которые сплавляются на плотах и лодках по Колорадо, высаживаться здесь запрещено — из уважения к хопи, для которых эти места священны. Конечно, он мог спуститься сверху по скалам. Однако хопи на Соляную Тропу чужих не пускают.

Берни оглядела в бинокль все, что ее окружало. Вдали четыре лошади переходили реку вброд. Она снова навела бинокль на светловолосого мужчину.

Незнакомец надел шляпу и тоже поднес к глазам бинокль. И, похоже, оглядывал соседние склоны.

А не ее ли он отыскивает? — подумала Берни с тревогой. Не исключено, что он ее уже обнаружил. Может, он прочел объявление о награде, о котором говорили Чи и Дэши. Возможно, он как-то связан с загадочной историей, заинтересовавшей ФБР. А значит, мужчина этот может быть опасен.

А ну их всех к черту. Надо найти Чи и сказать ему, что она возвращается домой. И пусть сержант с помощником шерифа сами ищут своего бриллиантового незнакомца.

Спуск от наблюдательного пункта к руслу реки оказался довольно сложным. А достигнув дна каньона, Берни увидела женщину.

Женщина стояла и смотрела на нее.


— Девочка, — сказала женщина. — Тебе здесь не место. Здесь опасно.

Это была невысокая старушка, седая, с обветренным лицом, в длинной юбке из выцветшей хлопчатобумажной ткани, в длинной синей рубашке, за плечом парусиновый рюкзачок. Возможно, индианка хопи.

Берни протянула женщине руку:

— Я Бернадетта Мануэлито. А почему опасно?

— Люди, не знающие языка хопи, зовут меня Марией, — сказала женщина. — Хотя ты, по-моему, из навахо. Я видела тебя неподалеку от Святилища Соляной Женщины, у Синей Воды. Для хопи это место священно.

Берни смутилась:

— Но меня привел сюда хопи. Он уверял меня, что все в порядке.

Берни открыла свой рюкзак, достала уже наполовину пустую бутылку с водой.

— Это весь твой запас питьевой воды? — спросила женщина. — Долго ли ты здесь пробудешь?

— Не знаю. Я должна встретиться у Святилища Соляной Женщины с одним человеком. Надеюсь, он скоро появится.

— Тот крупный мужчина? Он уже здесь.

Джим вернулся! Берни радостно вздохнула. Однако тут же и насторожилась:

— Высокий, красивый полицейский-навахо? Только без формы?

— Нет, не полицейский-навахо, — сказала женщина. — Это светловолосый мужчина с голубыми глазами — навахо разве такими бывают? Хотя пистолет у него был, как у полицейского.

— Ой! — воскликнула Берни.

И уставилась на старуху.

— Какие-то неприятности? — спросила та. — Может быть, из-за мужчины? Дело обычное. Лучше тебе туда пока не подниматься.

— Да, пожалуй, — согласилась Берни.

Женщина улыбнулась:

— Ладно, дочка, я дам тебе немного питьевой воды. И жди своего полицейского-навахо сколько угодно. Однако советую тебе вернуться к реке.

Женщина скинула с плеча рюкзачок. Это был парусиновый мешок из тех, какие крепят к седлам ковбои.

Она ткнула пальцем в бутылку Берни и произнесла:

— Давай поделюсь.

— Спасибо, Мария, — сказала Берни. — А вам-то воды хватит?

Женщина рассмеялась:

— Я же не жду мужчину. Я иду домой. И тебе следовало бы сделать то же.

Берни протянула ей бутылку.

— Вот вы говорили об опасности. Что за опасность?

Мария задумалась.

— Ты слышала что-нибудь о Маасау? Его еще называют Человек-Скелет.

— Я слышала, что он — дух-хранитель народа хопи в этом Верхнем, земном мире.

Мария кивнула.

— В Сверкающем мире, — уточнила она.

— Я читала, что, когда Маасау встретил людей, выходивших из подземного мира, все лицо его было залито кровью. И что он научил вас не бояться смерти. Кажется, вы называете его «дух Смерти».

Мария снова кивнула.

— Или Человек-Скелет. Хотя некоторые старики рассказывают о нем по-другому, — сказала она. — Те первых три темных мира нам пришлось покинуть, потому что там стало слишком тесно. Люди продолжали рожать детей, однако никто не умирал. Люди жили в тесноте, пошевелиться и то было трудно. В то время вождями у нас были два брата-близнеца. Они научились выращивать такой тростник, что он пробил кровлю первого мира, и мы перешли во второй мир, а когда и там стало слишком тесно, то в третий и, наконец, попали в этот. Но никто по-прежнему не умирал, и тогда Маасау научил людей не бояться смерти.

— А как он это сделал? — спросила Берни.

— У вождя одного из родов была красавица дочь, и ее убила другая девушка. Из ревности. Из-за этого между родами начались раздоры. И Маасау раскрыл землю, чтобы тот вождь мог увидеть свою дочь в мире, который следует за этим. Она была весела, счастлива и распевала хвалебные песни богам.

— Похоже на христианский рай, — сказала Берни. — Но вы, кажется, собирались объяснить, почему здесь опасно находиться.

— Потому что там… — старуха покачала головой и указала вдаль, — там, говорят, живет Человек-Скелет. В самом большом ущелье, которое видно слева. Говорят, у входа в ущелье он начертал знак. Знак Человека-Скелета.

Мария опустилась на колени, поводила пальцем по песку. Рисунок, сделанный ею, Берни ничего не говорил.

Мария покачала головой.

— Все так перепуталось, — произнесла она. — Однако я слышала, что это какой-то мужчина, очень старый. Он, бывало, приходил в Пич-Спрингс, рассказывал о том, как благодаря Маасау сюда, в каньон, упало с неба множество тел. Как Маасау заставил самолеты столкнуться. И этот мужчина уговаривал людей отказаться от их веры и верить как он. Думаю, он первый стал называть Маасау Человеком-Скелетом.

Мария снова покачала головой и рассмеялась.

— Когда я была молодая, он заходил в нашу деревню и показывал фокусы. У него был такой кожаный маленький мешочек, для пыльцы, и он все поднимал его к солнцу. Вот так. — Старуха подняла правую руку над головой, сжала большой и указательный пальцы. — И говорил: смотрите, какой этот мешочек некрасивый, какой серый. Такова и наша жизнь, говорил он, но посмотрите, что будет с вами, если вы захотите избавиться от нее. Уйти из этой жизни. И мешочек превращался в его пальцах во что-то сверкающее.

— Поразительно, — сказала Берни, сообразив, как он проделывал такой фокус: пальцами выдавливал из мешочка бриллиант, а сам мешочек прятал в ладони.

— Однако потом у него в руках снова появлялся мешочек, а сверкающая вещь исчезала.

— Откуда приходил этот мужчина? И совпадало ли то, что он вам говорил, с тем, чему вас учили в киве?

— Я уже мало что помню, — ответила Мария. — Помню, мать говорила мне, что наверняка мы знаем лишь о двух вещах. О том, что мы рождаемся на свет, и еще о том, что через некоторое время умираем. И очень важно, что мы делаем в этот промежуток времени, как поступаем. Тот, Кто Нас Сотворил, смотрит на наши дела и решает, что будет с нами потом, после того как мы умрем.

Берни обдумала услышанное.

— Мне кажется, все мы похожи один на другого, независимо от племени и цвета кожи.

— И у всех хватает ума, чтобы уберечься от опасности, — сказала, пристально глядя на Берни, Мария. — Например, не стоит хватать свернувшуюся змею голыми руками. Или ходить туда, где живет Человек-Скелет.

— Да, кроме тех случаев, когда это необходимо. Чтобы спасти человека, которого посадят в тюрьму, если ты там кое-что не найдешь, — ответила ей Берни.

— Так ты все равно отправишься в то ущелье?

— Я должна, — ответила Берни.

— Там есть узкая щель, слева, за выступом. Чуть дальше справа ты увидишь другую щель, чуть пошире, из нее иногда вытекает ручеек. Однако вход в нее преграждают камни, а за камнями — заросли колючей акации. Ты вся изранишься, продираясь сквозь них.

Берни кивнула.

— Девочка, — сказала Мария. — Зря ты туда идешь. Будь осторожна. Если с тобой что-то случится, никто тебя никогда не найдет.

Глава девятая

Джоанна Крейг сидела на гладком выступе скалы из розоватого песчаника, а под ней, на глубине шестьсот метров, протекала река Колорадо.

Билли Туве перехитрил ее. Сбежал. Она осталась одна в пугающем лабиринте скал. Хуже того, она, по глупости своей, похоже, попала в западню.

Ей следовало поподробней выспросить у Туве, что за человек навещал его в тюрьме как раз перед ее появлением. Адвокат, сказал Туве. Назвался Джимом Белшоу. Уверял, что будет представлять интересы Билли, вытащит его из тюрьмы, но только Билли должен сказать, откуда он взял бриллиант. Что еще ему было нужно? Вместо ответа Туве только покачал головой.

Узкая тропка огибала выступ скалы. Туве указал рукой вниз, и Джоанна увидела место, где чистая речка Литл-Колорадо впадает в более мутную реку Колорадо. Чуть дальше блестело синее озеро, должно быть, на дне его бьют ключи. Где-то там, подумала она, и находится Святилище Соляной Женщины.

— Вот, — произнес Туве.

И снова ткнул пальцем.

Джоанна заметила вдали какое-то движение.

Человек, шедший по берегу озера, скрылся за деревьями, потом появился снова.

— Это тот адвокат? — спросила она.

Туве не ответил.

Джоанна поднесла к глазам бинокль.

— Высокий, — сказала она. — Вроде бы в туристской одежде. Похож на…

Однако Билли рядом с ней уже не было. Он словно растаял в воздухе.

Джоанна метнулась к выступу скалы.

— Билли! — звала она.

Но за скалой индейца не оказалось.

Джоанна вдруг поняла, что устала: спуск был нелегкий. Она остановилась, пытаясь понять, где мог спрятаться Билли. И почему он вдруг спрятался? Почему бросил ее?

Она села, прислонилась спиной к скале и стала думать. Главное — не отчаиваться!

Может быть, Билли Туве обманул ее? Но ведь он с готовностью взялся помогать ей — чтобы тем самым помочь и себе. Так почему же бросил ее? Он помогал ей, пока не увидел того мужчину внизу.

Возможно, они с этим светловолосым мужчиной заключили некую сделку. Возможно, незнакомец стоит внизу и ждет, когда Билли отведет его к бриллиантам. Этот мужчина наверняка подослан Плаймейлом. Тот, в кого она стреляла, назвал его Брэдфордом Чандлером.

Да, но если Туве в сговоре с Брэдфордом, почему же он не пошел ему навстречу? Почему сбежал неизвестно куда? Может быть, Туве боится его? Если Брэдфорд работает на Плаймейла, то и ей следует его опасаться.

И тут она заметила флягу Туве.

Фляга стояла на узкой скальной полке. Билли Туве словно оставил эту флягу ей — пользуйся. Фляга оказалась тяжелой.

Эта неожиданная находка отогнала мрачные мысли о том, что Билли бросил ее, обрекая на верную смерть. Воды он оставил достаточно, чтобы Джоанна смогла самостоятельно выбраться из каньона.

Эта мысль породила решение. Она осторожно спустится до самого конца Соляной Тропы. Вероятно, Туве рассказал своему тюремному гостю все то же самое, что рассказал ей. Если этому гостю надоело дожидаться Туве, он мог отправиться на поиски бриллиантов самостоятельно. Что ж, она последует за ним.

Джоанна встала, отряхнула джинсы, перелила во флягу остатки воды из своей бутылки и продолжила спуск. У нее появилась возможность сделать то, о чем она мечтала давно. И значит, нужно использовать эту возможность. Даже если она при этом погибнет. Как сказал перед началом спуска Туве, у индейцев хопи есть дух, который некогда приоткрыл им дверь в загробный мир и показал, что за этой дверью — счастливая жизнь.

И тут она вспомнила про Шермана. Убила ли она его? Хотела убить. Но может, он выжил? Теперь Джоанна вдруг поняла, как сильно она на это надеется.

Что бы ни было за той дверью, все равно это лучше жизни, к которой ей придется вернуться, если она не доведет поиски до конца. Что бы ни ждало ее там, внизу, в этом страшном каньоне, ее предназначение — увидеть это.


Брэдфорд Чандлер пришел сразу к нескольким выводам. Первый сводился к тому, что, дожидаясь Билли Туве на нижнем конце Соляной Тропы, он только зря тратит время. Он уже нашел записку, подписанную каким-то или какой-то Берни, — из нее следовало, что Туве здесь ждут и другие. Возможно, эти другие — всего-навсего люди, увидевшие листовки с обещанием награды.

Он положил записку обратно на камень, а сам отошел в сторонку и укрылся в зарослях. Надо посидеть, посмотреть, что будет дальше.

Ему ничего не оставалось, кроме как прилететь сюда. Пилот вертолета заломил несусветную цену, но, в конце концов, счет можно будет выставить Плаймейлу. Однако теперь Чандлер стал подозревать, что попал в сложную и не совсем понятную ситуацию.

Он огляделся по сторонам, убедился в том, что место соответствует описанию, которое дал Туве, когда рассказывал, как выменял лопатку на бриллиант.

Затем Чандлер попытался отыскать видимые участки тропы. По его теории, Туве должен был спуститься сюда либо вместе с тем, кто застрелил Шермана, либо, если стрелял он сам, в одиночестве.

Должен спуститься, потому что, как бы он ни был глуп, он все же понимает, что, отыскав бриллианты, он сможет снять с себя обвинения в убийстве и ограблении.

Чандлер разглядел три участка тропы.

Ни на одном из этих участков признаков движения пока не наблюдалось.

Вниз по течению виднелись утесы, а в вышине над ними — облака, между которыми синело небо. Он заметил нескольких лошадей, пасшихся на лугу за рекой, за ними — снова неровные утесы, а затем внезапно увидел вспышку света.

Чандлер навел на это место бинокль — еще одна вспышка, подкрутил колесико фокусировки. Что-то там поблескивало на невысоком кряже, за которым возносилась ввысь голая отвесная скала.

Кто-то стоял там, среди кустов, и смотрел на Чандлера в бинокль. Стекла бинокля вспыхивали на солнце.

Затем наблюдатель повернулся и начал спускаться, мгновенно исчезнув из виду. Судя по всему, это женщина. Может, она-то и есть та самая Берни, что оставила записку?

Или это Джоанна Крейг? Кряж вроде бы возвышался как раз над тем местом, о котором говорил ему Туве. А Джоанна наверняка тоже слышала рассказ индейца, возможно даже более подробный.

Чандлер снова принялся внимательно осматривать видимые снизу участки Соляной Тропы.

На самом верхнем никакого движения не наблюдалось. А вот на самом нижнем обнаружилось то, что Чандлер и надеялся увидеть.

Он сфокусировал бинокль на двух фигурах, судя по всему — мужчины и женщины. Тот, кто посуетливее, решил Чандлер, — это, должно быть, Билли Туве. Он ведет за собой человека явно напуганного и очень осторожного — скорее всего, Джоанну Крейг.

Да, но кто же тогда женщина, наблюдавшая за ним с кряжа над рекой? И какова связь между Берни и Туве? Что ж, сейчас это выяснить все равно невозможно.

Придется действовать, исходя из прежней его предпосылки: Джоанна Крейг застрелила Шермана на краю каньона, у самого начала тропы. Потом захватила Туве, и сейчас тот ведет ее по извилистой Соляной Тропе вниз, к реке Колорадо.

Когда они спустятся, Туве поведет ее к логову человека, который сорит бриллиантами.

У этой женщины та же цель, что и у него. Он просто присоединится к этим двоим.

Хотя, возможно, лучше сразу устранить Джоанну Крейг. Он заберет ее документы, чтобы Плаймейл видел: задание выполнено. Получит денежки. А если Туве и вправду приведет его к бриллиантам, прихватит их в виде дополнительного вознаграждения.

Впрочем, стрелять в Джоанну Крейг не стоит. Зачем ему полицейское расследование? Лучше двинуть ее камнем по голове. Ну, споткнулась женщина, ударилась головой, свалилась в реку.

А Туве? Туве нужен ему, чтобы найти бриллианты. Но и оставлять живого свидетеля тоже нельзя.

Правда, тут еще припуталась какая-то Берни с друзьями, они тоже дожидаются Туве.

Ладно, посмотрим, как все сложится.

Обдумав все это, Брэдфорд Чандлер спрятал бинокль в футляр и отправился на поиски места, где можно будет спокойно посидеть и подождать, когда к нему спустятся Джоанна Крейг и Туве.


Сержант Чи стоял на скальном выступе, глядя сверху на Ковбоя Дэши. Ковбой вроде бы пытался стянуть с левой ноги ботинок. Но затем, похоже, отказался от этой мысли и, вытащив из кармана нож, начал обрезать левую штанину.

Чи никак не мог понять, чем занят Ковбой.

— Ковбой! — крикнул он. — Что ты там делаешь?

Ковбой глянул вверх, скривился.

— Где ты был, черт тебя побери? — сказал он. — Совсем оглох, что ли? Я тут ору, ору, чуть не охрип.

— Так ты ранен! — воскликнул Чи и начал спускаться по склону. — Я искал тебя. Что случилось?

Дэши с явным облегчением вздохнул.

— Рад, что ты меня все же нашел, — сказал он. — Я поскользнулся. Левая нога провалилась в какую-то яму. Похоже, повредил лодыжку.

Чи уже присел с ним рядом.

— Думаешь, перелом?

— Наверное, — ответил Дэши. — Я пытался снять ботинок, пока нога не слишком распухла.

Чи осторожно стянул с его ноги ботинок.

— Значит, так, — сказал он. — Я оттащу тебя вниз, к озерцу рядом с Соляным Святилищем. Вода в нем холодная. Помочишь ногу, а я схожу позову кого-нибудь на помощь.

Однако Дэши настоял на другом решении — нарезать из штанины бинтов, покрепче перетянуть лодыжку, и тогда он, если Чи будет поддерживать его, сможет допрыгать до озера на одной ноге.

Сделав перевязку, они обменялись добытыми за утро сведениями.

Дэши обследовал два ущелья и упал, оступившись, как раз когда выбирался из второго.

Чи сказал, что осмотрел две расщелины, в которых могла бы находиться пещера. А кроме того, обследовал довольно большой каньон. После чего вернулся на место, где они оставили Берни.

— И что она сказала?

— Ее там не было, — ответил Чи.

Дэши так удивился, что даже перестал морщиться от боли.

— Не было? Что случилось?

— Она оставила там на камне записку. Сообщает Туве, что пройдется вдоль реки. И если он появится до ее возвращения, она просит его подождать. То же относится и к нам. Так что придется ждать.

Дэши выдавил улыбку:

— Очень похоже на Берни.

— Ну да, — согласился Чи, без особого, впрочем, удовольствия. — Я, собственно, и подождал ее немного. И обнаружил там еще чьи-то следы. Там рядом ходил мужчина в туристских ботинках примерно сорок пятого размера. Однако поблизости никого не было видно. Потом мне пришло в голову, что, может, ты все же нашел пещеру хранителя бриллиантов, вернулся за Берни и она ушла с тобой — посмотреть, что там и как. Вот я и пошел в эту сторону — и услышал твои крики. Я думал, она здесь, с тобой. И теперь у меня сердце не на месте.

— Может, она тоже ногу сломала, — предположил Дэши. — Не утащил же ее этот турист в ботинках сорок пятого размера.

— Это я уже проверил. Его следы намного свежее, чем ее. К тому же ее следы ведут вверх по реке. Он не пошел за ней, потоптался только.

— И все-таки ты волнуешься, — заметил Дэши.

— Ладно, пошли вниз, к реке, — предложил Чи. — Думаю, с того места удастся дозвониться до спасательной службы парка — попросим, чтобы за тобой прислали людей. А сам я пойду искать Берни.


Умение прятаться охотники за беглецами приобретают путем бесконечных практических занятий. Невозможно ни схватить преследуемого, ни взыскать просроченный платеж, если твоя добыча заметит тебя первой.

В Большом каньоне оказалось множество мест, в которых можно было укрыться. И нижний конец Соляной Тропы не составлял исключения.

Брэдфорд Чандлер отыскал подходящую расщелину в скале. Солнце в нее не заглядывало, и нижний участок тропы, по которой спускалась Джоанна Крейг, просматривался отсюда отлично.

Скорее всего, у Джоанны имеется пистолет, и, похоже, она пускает оружие в ход без колебаний. Если пистолет у нее в руке, придется ее все-таки застрелить. К чему рисковать? Если же пистолета видно не будет, он разыграет роль делового человека и предложит сделку, которая, если он соврет достаточно умело, покажется ей заманчивой.

Чандлер вытянул ноги, глотнул воды из бутылки. И едва успел оторвать горлышко от губ, как появилась Джоанна — одна, усталая и запыленная.

Она постояла с минуту, оглядываясь, затем быстро пошла, минуя куст, за которым прятался Чандлер.

Он сделал шаг ей навстречу.

— Миссис Крейг, — сказал он. — Не могли бы вы уделить мне пару минут?

Джоанна Крейг взвизгнула и резко повернулась к Чандлеру, лицо ее стало белым как мел.

— Простите, — сказал он. — У вас усталый вид. А тут внизу такое пекло. Может, присядете? Отдохнете. Вы позволите предложить вам глоток воды?

— Кто вы? Откуда вам известно мое…

Она не договорила, из чего Чандлер заключил, что до ответа она уже додумалась сама.

— Я Джим Белшоу, — сказал он. — Что-то вроде частного детектива. Думаю, у нас с вами имеется кое-что общее. И похоже, мы могли бы договориться о своего рода сотрудничестве.

Чандлер отвел в сторону ветку и указал Джоанне на скальную нишу, в которой только что сидел.

— Подушек нет, однако место удобное.

И, вытащив из кармана бутылку с водой, протянул ее Джоанне.

— Что вы здесь делаете? Откуда вы?

— Я работаю в компании «Корпоративные расследования» в Лос-Анджелесе. — Он улыбнулся и добавил: — Однако здесь, в Большом каньоне, я действую как частное лицо. И готов поспорить, вы уже догадались, что я здесь делаю.

— Ну хорошо, — сказала Джоанна.

Она села на каменный выступ, закрыла глаза, вздохнула:

— Почему бы вам самому мне все не рассказать?

— На самом-то деле я рассчитывал, что с вами будет индеец хопи по имени Билли Туве. Я видел, как вы с ним шли по Соляной Тропе. Он спустится попозже?

— Зачем он вам?

— Зачем? Я, видите ли, ищу в этих местах партию бриллиантов. И вы, по-моему, тоже.

Джоанна не сразу ответила. Этот крупный, атлетически сложенный мужчина мог узнать о бриллиантах только от Плаймейла, стало быть, на него он и работает. И если он работает на Плаймейла, то задание, полученное им от адвоката, ему проще всего выполнить, убив ее.

Между тем ее пистолет лежит на дне рюкзака.

Джоанна посмотрела на своего собеседника:

— Почему вы решили, что я ищу бриллианты?

— Потому что когда-то они принадлежали вашему отцу, — ответил Чандлер.

В том, что этот тип работает на Плаймейла, никаких сомнений не оставалось, но в таком случае зачем он завел с ней этот разговор?

— А также потому, что, если бы восторжествовала справедливость, эти бриллианты сейчас были бы вашими. Я ведь прав, не так ли?

— Думаю, да, — ответила Джоанна. — И думаю также, что вы работаете на человека, который обобрал мою мать. Иначе откуда бы вы столько обо мне узнали?

— Я не знаю ничего наверняка. Знаю лишь то, что рассказал мне старик Плаймейл. А он, похоже, человечишка до крайности скользкий.

— Он вор, — сказала Джоанна. — Так за что же он вам платит?

Чандлер хмыкнул.

— Думаю, вы уже поняли, за что. Он хочет, чтобы я помешал вам раздобыть доказательства того, что вы — прямой потомок старого Кларка, и получить наследство, причитавшееся вашему отцу. Плаймейл справедливо опасается, что вы подвергнете его по суду финансовой проверке, которая позволит выяснить, что он сделал с кучей освобожденных от налогообложения денежных средств. А это, вероятно, в конечном счете приведет его в тюремную камеру.

— Зачем вы мне все это рассказываете? Единственная причина, какая приходит мне в голову, — вы хотите сами получить бриллианты.

— А вы сообразительная, — похвалил Чандлер. — Я хочу предложить вам сделку. Мы с вами находим место, где жил человек, отдавший Туве бриллиант. Малыш Билли дал мне кое-какие подсказки. Насколько я понимаю, вам тоже. Возможно, те же самые. Однако, возможно, и другие — мне известны кое-какие подробности, о которых вам он рассказать позабыл, а вам известны другие, о которых он не сказал мне. Вот я и предлагаю объединить наши усилия. Потом, когда мы отыщем пещеру — а Туве называл это место именно так, — вы получаете то, что вам требуется. Руку вашего отца вместе с его ДНК. Доказательство того, что вы его дочь и законная наследница. Кроме того, мы с вами находим бриллианты и делим их поровну.

— Даже при том, что принадлежат они мне? — спросила Джоанна.

— По закону они на сегодняшний день составляют часть наследства, а наследством пока что управляет наш благотворитель, Плаймейл.

Джоанна кивнула, пытаясь придумать, как, не привлекая внимания, вытащить из рюкзака спрятанный на самом дне пистолет.

— Мне нужно воды глотнуть, — сказала она и протянула руку к рюкзаку.

— Минутку, — сказал Чандлер. — Позвольте мне.

Он снял с ее плеч рюкзак, расстегнул его, вытащил флягу, передал ее Джоанне. Потом достал из рюкзака пистолет, проверил магазин и патронник. Поднес дуло к носу, принюхался.

— Полностью заряжен, — сказал он. — И горелым порохом не пахнет. В мистера Шермана вы из него стреляли?

— Нет, — ответила Джоанна.

— Ну ладно, сейчас он вам ни к чему, — проговорил Чандлер и сунул пистолет в карман своих брюк. — И пока вы отдыхаете, давайте поделимся друг с другом сведениями, которые сообщил нам Туве. А потом отправимся на поиски ваших костей.

И Чандлер рассмеялся:

— А уж совсем потом мы с вами пересчитаем бриллианты и поделим их.

Глава десятая

Берни Мануэлито у Святилища Соляной Женщины так и не появилась. Чи устроил Ковбоя со всеми удобствами, на какие мог рассчитывать человек со сломанной и распухшей лодыжкой.

Затем он дозвонился по мобильному до спасательной службы парка Большой каньон и получил уверения, что вертолет вылетит к ним, «как только освободится».

— Придется тебе подождать, — сказал он Дэши. — А я все же пойду поищу Берни.

— Скатертью дорога, — отозвался Ковбой. — А то мотаешься тут взад-вперед да ногти грызешь, действуешь мне на нервы. Хватит уж волноваться-то. Вернется. Ты лучше насчет погоды поволнуйся.

И Ковбой указал на кучевые облака — самые верхние походили на плоские наковальни.

— Такие могут пригнать сюда дождь, который у вас, у навахо, называется «дождь-мужчина», — сказал он. — А это значит: гроза, оползни, потоки воды, наводнения и все такое прочее. Если по какому-то из ущелий пойдет поток, ты там лучше не задерживайся.

— Насчет погоды я не забуду, спасибо за совет, — ответил Чи. — Но вдруг с Берни случилась беда? Она, конечно, намного умнее тебя и не так неуклюжа, но ведь и с ней может что-нибудь случиться.

И Чи, немного подумав, направился вниз по течению, не отрывая глаз от земли, стараясь найти какие-нибудь следы маленьких ног Берни.

Первые такие следы обнаружились у реки, на сыром песке. Раздражение, которое вызывала у Чи необходимость разыскивать Берни, тут же исчезло, смытое приливом воспоминаний — о том, какой красивой она становилась, когда улыбалась ему или с восторгом глядела на закат солнца.

Будь сейчас Берни рядом, подумал Чи мечтательно, она бы непременно полюбовалась этими красивыми грозовыми тучами.

Потом ему начали попадаться и другие следы.

Следы двух людей. Одни от туристских ботинок. Больших. Размера сорок пятого. Другие — маленькие, узкие, скорее всего женские.

Мужчина явно шел впереди — женщина временами наступала на его следы. Пара туристов, подумал Чи.

Теперь он двигался чуть быстрее, однако радости его поубавилось. Он помнил, что говорил ему лейтенант Липхорн: случайных совпадений не бывает.

В устье следующего ущелья, по которому в дождливый период в реку Колорадо стекала вода, он снова нашел следы Берни и той парочки: все они вели сначала в ущелье, а потом — из него.

За следующим поворотом реки, на южном берегу, обнаружилось ущелье пошире.

Берни вошла в него. Незнакомцы последовали за ней.

Побывал здесь и кто-то еще, в маленьких мокасинах, однако эти следы были менее четкими.

Подошвы Берни смазали некоторые из них. Другие следы, что вели из ущелья, смазали следы Берни. Значит, владелец мокасин покинул ущелье уже после того, как в него вошла Берни.

Настораживало другое — не было никаких признаков того, что Берни или шедшие за нею мужчина с женщиной покинули ущелье.

И Чи торопливо пошел по их стопам.

Берни и следовавшая за ней пара дошли ровно до середины гладкого каменного дна ущелья. Здесь отпечатки ног Берни исчезли, и Чи потребовалось некоторое время, чтобы обнаружить место, где она взобралась по склону к осыпавшимся каменным пластам и валунам.

Чи поднялся туда же, огляделся. Отсюда Берни спустилась чуть ниже.

Под склоном следы ее появились снова — а также следы той парочки и следы мокасин.

Потом отпечатки ног Берни и ее преследователей опять обнаружились на самом дне ущелья. А вот следы мокасин исчезли.

Ориентироваться по четким следам большого труда не составляло, и Чи перешел почти что на бег.

Над ущельем уже раздавались раскаты грома. Тяжелые низкие тучи плыли теперь над головой Чи, затемняя ущелье; подул ветер, вдруг сделалось прохладно.

Чи резко остановился. От ущелья бежало влево еще одно пересохшее русло, вход в которое закрывали густые заросли колючей акации. Рядом с этими кустами ясно различались следы крупного мужчины и маленькие, женские. Следы незнакомой женщины и Берни.

Берни искала проход, предположил Чи, однако не нашла.

Вспышка молнии осветила ущелье, секунду спустя последовал треск и раскаты грома.

Задерживаться не стоило. Чи быстро сбежал на дно главного ущелья. Посыпался град, белые ледяные шарики ударялись о валуны, отскакивали от полей шляпы Чи. До сих пор отыскивать следы Берни было несложно. Однако, когда пойдет настоящий дождь, их быстро смоет.

Впрочем, нигде больше в ущелье следов ее видно не было. Никаких.

Как и следов шедшей за ней пары.

И что это значит? Назад Берни не вернулась. Он бы ее следов не проглядел. Значит, ей удалось пробраться сквозь заросли колючей акации. Она находится сейчас где-то в этой узкой расщелине. И крупный мужчина с маленькой женщиной наверняка находятся там же.


Только-только отыскав дорогу сюда, Берни приняла это темное пространство за пещеру. Но это была не пещера. Просто расщелина, подобная сотням других русел, по которым дождевая вода стекает с плато, лежащего тысячью метров выше реки Колорадо. Стало быть, где-то вверху все же имеется узкий просвет.

Берни не видела впереди и вокруг себя ничего, кроме угрюмого полумрака. Однако, когда она закинула голову и взглянула почти вертикально вверх, ей удалось различить полоску неба.

Берни страшно хотелось выбраться отсюда на открытое пространство, на яркий свет. Да и лишний раз смотреть на то, что она здесь нашла, у нее никакого желания не было.

Однако она вздохнула, включила фонарик и еще раз посмотрела.

Тело, о которое Берни едва не споткнулась, распростерлось на песке у отвесной стены «пещеры». Основание стены было красноватым — типичный для песчаника цвет. Чуть выше из стены далеко выдавался иссиня-черный слой базальта — все это было похоже на полку.

Лежавшая поверх выступа кипа одеял, судя по всему, служила умершему постелью. Видимо, человек уже после смерти скатился с этой постели на каменный пол. И, похоже, умер он давно, поскольку кожа его теперь напоминала иссохший сафьян.

На нем были старые, обтрепанные джинсы и незастегнутая рубашка с длинными рукавами. Голова покойного была повернута в сторону, так что Берни видела только часть лба и пустую глазницу.

Берни снова выключила фонарик. Нужно экономить батарейки. Однако ей требовалось и проверить кое-что еще. И побыстрее.

Предстоит отыскать Джима Чи и Ковбоя Дэши. Рассказать им обо всем. Похоже, она нашла человека, вручившего Туве бриллиант.

Берни прислонилась к холодной каменной стене и только тут почувствовала, что у нее дрожат ноги: она устала. А придется пройти несколько километров до Соляной Тропы и затем вернуться обратно, чтобы привести сюда Чи и Дэши. Если она не покажет им дорогу, они этого места ни за что не отыщут. Она и сама-то поначалу едва не отступилась.

Акации плотно смыкали кроны над промоиной, по которой вода — в дождливый день — вытекала из расщелины. В конце концов Берни догадалась, что жар от нагретых солнцем стен расщелины ни одному растению не понравится — наверняка ветви акации не примыкают к стенам вплотную. И ей действительно удалось протиснуться в щель, всего лишь порвав о колючки рукав. При этом Берни заметила на песке старый след, оставленный кем-то, кто шел тем же путем много лет назад.

Берни снова включила фонарик. Какие-то странные отблески заиграли в луче света.

Она медленно продвигалась вперед. В луче поблескивали словно бы две вертикальные линии, разделенные расстоянием примерно в полметра. Обе располагались на базальтовой плите, чуть возвышавшейся над полом. По стенам разбегались яркие блики.

Подойдя ближе, Берни увидела между двумя линиями поблескивающих точек еще кое-что. Похожее на белую кость.

Берни подступила еще ближе, остановилась и замерла.

Да, это была человеческая кость. Сухожилия еще стягивали часть руки — от запястья до локтя. Это предплечье соединялось в локте с плечевой костью, покрытой плотным слоем песка.

А рядом на песке располагались выложенные ровными рядами бриллианты, каждый помещался на кружочке сероватой кожи, в маленькой круглой жестянке. Берни насчитала в обоих рядах по двадцать жестянок, и в каждой лежало по сверкающему камню.

Она протянула руку к одному из них. Он покоился на мягком, сложенном в несколько слоев кожаном мешочке для пыльцы. А лежал этот мешочек в маленькой круглой жестянке, некогда содержавшей, если верить поблекшей красной надписи, нечто «по-настоящему сладкое». Чуть ниже совсем мелкими буковками было написано: «Нежнейший в мире нюхательный табак». Все это в точности соответствовало рассказу лейтенанта Липхорна. В такой жестянке хранился когда-то камень Коротышки Макгинниса.

Берни развернула один из мешочков, положила в него бриллиант, спрятала мешочек в жестянку и сунула ее в карман джинсов.

Она ликовала. Она нашла бриллианты! Нашла доказательство, которое избавит бедного Билли Туве от обвинения в убийстве.

Берни прошлась по ровному каменному полу расщелины, поглядывая на длинную базальтовую полку, на которой отшельник держал банки, мешочки с запасами еды и жестянки с питьевой водой.

Фонарик Берни выключила. Свет, сочившийся сверху, потускнел, однако его хватало, чтобы находить дорогу. Но время близилось к закату, и Берни поспешила по гладкому покатому полу к выходу из расщелины — ей нужно было засветло добраться до реки Колорадо.

Вот тогда она и услышала женский голос, отдающийся гулким эхом. Впрочем, раскатистое эхо повторяло каждый звук, возникающий в этом скальном мешке.

А следом послышался мужской голос:

— Миссис Крейг, не так громко. Нам нужна полная тишина. Эта женщина может оказаться опасной.


— Вообще-то я голоса не повышала, — сердитым шепотом ответила Джоанна Крейг. — И почему — «опасной»? Судя по размеру обуви, это либо хрупкая женщина, либо совсем невысокий мужчина.

— Насчет опасности можете быть уверены. Речь идет о куче денег, а где деньги, там и опасные люди.

Он хмыкнул.

— И даже хрупкие женщины могут носить с собой пистолеты. Вы о своем еще помните?

— Я помню, что вы его мне не вернули, — сказала Джоанна. — Если здесь опасно, с оружием в руках я чувствовала бы себя более уверенно. Вы же сами сказали, что мы с вами партнеры?

— Верно, — ответил Брэдфорд. — Однако не беспокойтесь. Я всегда сам забочусь о своих партнерах.

Он щелкнул выключателем тяжелого переносного фонаря и посветил вокруг.

— Вон там, — сказала, ткнув пальцем, Джоанна.

На пыльном камне различались слабые следы спортивных туфель Берни.

— Как все, оказывается, просто, — усмехнулся Брэдфорд.

— Давайте осмотримся, — предложила Джоанна. — По-моему, я видела вспышку света.

Удар грома словно подтвердил эти слова, за ним послышались оглушительные залпы многократно отраженного скалами эха.

— Похоже, собирается дождь, — сказал Брэдфорд. — Впрочем, здесь мы не промокнем.

— Ну да, — начала Джоанна, собираясь пересказать то, что услышала от одного сотрудника парка: потоки воды, срывающиеся с плоскогорий, затопляют узкие ущелья.

Впрочем, лучше промолчать. Может быть, это знание — вкупе с незнанием Брэдфорда — и пригодится ей в случае неожиданного везенья. А Джоанна Крейг нисколько не сомневалась в том, что без большого везенья ей из этой передряги не выбраться.

Брэдфорд посветил фонарем в глубь расщелины.

— Вот! — выпалил он.

И направился к каменной полке.

— Тут кто-то спал, — сказал Брэдфорд. — Наверное, в этой дыре и жил соривший бриллиантами старик.

И тут луч фонаря высветил труп.

— Похоже, кто-то побывал здесь до нас, — сказал Брэдфорд, перебрасывая фонарь в левую руку, а правой вытаскивая пистолет.

— Пистолет вам не понадобится, — сказала Джоанна. — Он мертв. И, судя по всему, уже давно.

— Это я вижу, — ответил Брэдфорд. — Но смотрите, здесь снова те же следы. И здесь, — повторил он, шаря лучом по песчаному полу. — А там, гляньте-ка. Похоже, это и есть мои бриллианты.

Однако взгляд Джоанны был прикован к чему-то белому, расположенному между поблескивающих рядов драгоценных камней.

Это рука отца, догадалась она.

Да, от ее внимания не ускользнуло то, что Чандлер сказал: «Мои бриллианты». Собственно, Джоанна никогда и не верила, что он собирается поделить с ней добычу. Однако сейчас она о бриллиантах не думала. Ей нужно было только одно — кость.


Услышав незнакомые голоса, Берни сразу же насторожилась. Кто эти люди? Что им здесь нужно?

Она быстро и по возможности бесшумно пробежала по наклонному, усыпанному камнями полу. Нужно было уйти как можно дальше от этих голосов. И спрятаться где-нибудь, пока не удастся придумать способ незаметно выбраться из расщелины.

Но тут она уткнулась в тупик.

Часть каменной стены обвалилась, образовав нечто вроде баррикады, состоящей из больших камней, плит и валунов. Берни вскарабкалась на завал, кое-как протиснулась между камнями и села, съежившись под наклонной плитой.

Необходимо побороть панику. Подумать как следует.

Берни уже догадалась: женщина — это та самая особа, которая считает, что ее обманом лишили наследства. Это она выкупила Туве из тюрьмы. Потому что у него оказался один из бриллиантов.

Если Берни правильно помнит рассказ Чи, эта женщина утверждает, что человек, который вез бриллианты, был ее отцом, а основавший благотворительный фонд адвокат присвоил ее наследство.

А мужчина? Неужели это ее помощник?

Берни понимала, что долго отсиживаться в этом укрытии ей не удастся. Эти двое обнаружат ее.

Нужно придумать какой-то план.

Блеск молнии на миг разогнал затоплявший расщелину мрак, и Берни увидела «пещеру», в которой жил и умер раздававший бриллианты старик.

Увидела она и стоявшую поодаль пару: маленькую женщину и крупного мужчину. Мужчина держал в руках какую-то белую палку. Возможно, человеческую кость.

Необходимо придумать план.


— Отдайте ее мне, — сказала Джоанна. — Она моя. Это кость моего отца.

— Но она у меня, и я теперь диктую условия, — ответил Брэдфорд. — Так что давайте поговорим о деле. Вы получите кость своего драгоценного папочки. А я заберу бриллианты. Все до единого.

— Меня ваши дурацкие бриллианты не интересуют, — сказал Джоанна. — Отдайте мне кость отца.

Брэдфорд посмотрел на нее задумчиво.

— Почему бы и нет? — сказал он. — Но как быть с женщиной, по следам которой мы шли? Вот что меня беспокоит. Сходите-ка вон туда, в дальний конец пещеры, может, вам удастся найти ее.

— Ладно, — согласилась Джоанна. — Но вы сказали, что она опасна. Верните мне пистолет.

Брэдфорд рассмеялся:

— Если я верну вам пистолет, опасной станете вы. Ступайте. Найдите женщину и приведите ее сюда. Я подожду минут десять, потом пойду за вами.

Джоанна стала подниматься по наклонному полу. Однако тут же остановилась. Повернулась к Брэдфорду.

— Что такое? — спросил он. — Идите, идите.

Джоанна указала на какую-то фигуру, спускавшуюся к ним из темноты, и сказала:

— Похоже, это она.

Брэдфорд посветил фонарем.

— Ну вот, — сказал он. — Так и думал, что мы в этой пещере не одни.

Свет его фонаря ослепил Берни.

— Выключите, — сказала она, щелкнув переключателем собственного фонарика. — Я сказала: немедленно выключите свет.

Брэдфорд направил луч своего фонаря пониже.

— Кто вы такая? — спросил он.

— Что вы здесь делаете? — спросила в ответ Берни. — И потом, я слышала какие-то разговоры о пистолете. Это национальный парк, проносить сюда огнестрельное оружие запрещено. Если оно у вас имеется, сдайте его мне.

Джоанна повела головой в сторону Чандлера.

— У него… — начала она, но умолкла.

— Кроме того, я хотела бы увидеть ваше разрешение на вход в парк, — сказала Берни.

Брэдфорд усмехнулся:

— А я хотел бы увидеть ваше удостоверение.

— Первым делом отдайте мне пистолет, — потребовала Берни.

— На сотрудницу национального парка вы не похожи, — заявил Брэдфорд. — Где ваша форменная одежда? Я вижу перед собой всего лишь женщину в грязных джинсах, рваной рубашке и бейсболке.

— Отдайте пистолет, — повторила Берни. — То, что вы пронесли сюда огнестрельное оружие, — это уже нарушение закона. А вы добавляете к нему отказ подчиниться требованиям офицера полиции.

— Ну хорошо, — сказал Чандлер. — Не будем спорить.

Он вынул из кармана куртки пистолет, протянул его Берни, стволом вперед.

— Поверните его рукояткой ко мне и бросьте сюда, я поймаю, — приказала Берни.

Брэдфорд поднял пистолет и наставил его на Берни.

— Ладно, — сказал он. — Мы только попусту тратим время. Покажите мне удостоверение. И если у вас имеется оружие, я хотел бы увидеть и его тоже.

— Значка при мне нет. Я работаю под прикрытием. Мы проверяем одно полученное нами сообщение.

— Ах вот оно что! — ухмыльнулся Чандлер.

— Мой напарник появится здесь с минуты на минуту. Если он увидит, как вы целитесь в меня, он сначала пристрелит вас и только потом поинтересуется, чем это вы тут занимаетесь. Так что лучше отдайте пистолет.

— Руки по швам, — приказал Чандлер. — Миссис Крейг обыщет вас. Проверит, нет ли при вас оружия.

И Чандлер обратился к Джоанне:

— Обыщите ее.

— Ну уж нет, — сказала Джоанна.

Чандлер смерил ее взглядом.

— Понятно, — констатировал он.

Затем обратился к Берни:

— Повернитесь-ка, милая дама, руки в стороны, ладони раскрыты.

Он провел рукой по бокам Берни, убеждаясь в отсутствии наплечной кобуры. Проверил поясной ремень. Кивнул.

Снова громыхнуло. Сухой треск ударившей наверху, где-то рядом с расщелиной, молнии эхом раскатился вокруг.

Берни заметила, что пыльное русло под ногами теперь уже пыльным не было. По нему бежала тоненькая струйка воды. И прямо на глазах струйка эта стала на два сантиметра глубже. Берни понимала: вода все прибывает и прибывает. Скоро начнется потоп.

— Ну хорошо, дамы, — сказал Чандлер, — присядьте и не мешайте мне. Нам нужно собрать кое-какие вещественные доказательства и выбраться отсюда, пока гроза не разбушевалась.

Он взялся за лямку своего рюкзака, расстегнул молнию. Берни смотрела, как Чандлер, вынув из рюкзака рубашку, засовывает под нее маленький пистолет, как вытаскивает пару толстых шерстяных носков — длинных, какие носят обычно горные туристы.

Заткнув один носок за ремень, Чандлер направился к полке, на которой лежала кость, и принялся выковыривать из песочного ложа одну жестянку за другой. Он ссыпал бриллианты в носок, а пустые жестянки отбрасывал в сторону. Дело продвигалось медленно, поскольку ему приходилось держать в руке еще и пистолет.

Бриллианты один за другим со стуком падали в носок. Берни наблюдала за Чандлером, ведя счет камням и понимая, что поток быстро расширяется, думая о том, как много воды уже могло скопиться наверху, за каменным завалом. Пока по дну расщелины тек лишь ручеек, просочившийся под плитами, на которых Берни совсем недавно сидела. Если «дамбу» прорвет, все эти глыбы покатятся вниз по расщелине.

Чандлер на время прервал работу. Носок раздулся. Чандлер завязал верх носка узлом и занялся жестянками, вделанными в стену над полкой. Наполнив камнями второй носок, Чандлер затянул узлом и его, а затем связал верхние концы растянувшихся носков вместе.

Затем он повернулся к женщинам.

— Итак, у нас здесь целая куча бриллиантов, — произнес он, держась за узел, соединявший разбухшие носки. — Будем считать, семьдесят штук, и, если умножить это, ну, скажем, на двадцать тысяч долларов, получится примерно полтора миллиона. Неплохо.

Гроза бушевала теперь прямо над ними. Сверху в расщелину уже лилась вода. Поток, бегущий из-под завала, быстро расширялся.

Берни метнулась к рюкзаку Чандлера и оттащила его в сторону — иначе его смыло бы потоком. При этом она успела вытащить из рюкзака пистолет Джоанны и сунуть его себе в карман.

Чандлер, кажется, уловки не заметил и стрелять в нее не стал. Пока.

— Спасибо, — сказал он.

— Его могло смыть, — объяснила свои действия Берни. — Там наверху что-то вроде плотины из камней. Если вода прорвет ее, все эти глыбы полетят вниз. Надо поскорее выбраться отсюда.

— Как мило, что вы меня предупредили, — отозвался Брэдфорд. — Спасибо также за то, что уберегли от воды пистолетик Джоанны.

— Ой, — произнесла Берни обескураженно.

— В ответ на вашу доброту мне, пожалуй, стоит сказать вам, что, если у вас появится шанс выстрелить в меня, вы лучше за оружие не хватайтесь. Не получится. Пистолет я разрядил — на случай, если Джоанна начнет неосторожно с ним обращаться.

Он рассмеялся.

— Однако должен вас предупредить: если вы все-таки попытаетесь застрелить меня, я застрелю вас. И, — он указал на иссохший труп Человека-Скелета, — оставлю ваше тело здесь, рядом с нашим покойным другом.

— Спасибо за предупреждение, — сказала Джоанна.

И в тот же миг снова сверкнула молния, грянул гром. А на смену ему явился новый звук.

Рокочущий гул валунов, сметаемых с дороги летящей вниз массой воды. Одновременно, прямо на глазах, резко взбух поток, несущийся по расщелине.

Берни ожидала чего-то похожего и заранее придумала, что делать, когда это случится.

Чандлер уже бежал вниз — по краю потока, шлепая по воде. Он надеется найти место, где можно будет забраться повыше, или добежать до выхода из расщелины, догадалась Берни. Наполненные бриллиантами носки Чандлер держал в руке.

Берни кинулась к Джоанне.

— Я знаю, где можно укрыться! — крикнула она.

В этих словах была не столько уверенность, сколько надежда. Она вспомнила про базальтовую полку, на которой соорудил себе ложе Человек-Скелет. Он наверняка выбрал в расщелине самое безопасное место.

Вода доходила обеим женщинам уже до колен, подталкивала их. Наконец они достигли наклонной полки.

Берни подтянулась, забралась на каменную плиту, затем помогла Джоанне залезть туда же и затащить ярко-желтый рюкзак убежавшего Брэдфорда.

С мгновение они посидели, переводя дыхание.

— А рюкзак-то вам зачем? — спросила Берни.

Джоанна Крейг вытащила из рюкзака кость, показала ее Берни.

— Я пришла сюда за этим, — сказала она, и Берни увидела, что Джоанна плачет. — Теперь мне удастся доказать, что я — дочь моего отца.

Глава одиннадцатая

Чи забрался на небольшой выступ в скальной стене, нависавший там, где каньон соединялся с узкой, заросшей колючими кустами расщелиной. К дождю примешивался град, Джим промок до нитки.

Он был уверен: Берни скрылась именно в этой расщелине. Должно быть, она и ее преследователи и сейчас там. И их оттуда смоет. Он уже видел, как мутный поток вынес из расщелины обломок деревянной бадьи.

Теперь из расщелины выплыл иссохший труп мужчины. На нем была драная синяя рубашка и обтрепанные штаны. Вода унесла труп, и он исчез в пене, вскипавшей там, где этот стремительный поток сливался с другим, гораздо более мощным, бурлившим в основном каньоне.

«Человек-Скелет», — подумал Чи, провожая взглядом исчезающее в волнах тело. Что ж, они наконец нашли его. Вернее, Берни нашла. Она сейчас там, в расщелине, ей грозит опасность, а он не в силах ей помочь — он может лишь сидеть и ждать, когда спадет вода. И переживать.

Вода хлестала из расщелины, с ревом стекая в каньон, эхо многократно усиливало звуки. Но вдруг Чи вроде бы расслышал крик о помощи. Он вскочил на ноги и, поскальзываясь на мокрых камнях, побежал вниз, к потоку.

Какой-то мужчина пытался удержаться на стремнине, ухватившись за ветку акации.

Мужчина увидел Чи.

— Помогите! — завопил он. — Тону!

— Иду! — крикнул Чи. — Держитесь!

Мужчина и держался, но только левой рукой. В правой он сжимал что-то вроде толстой веревки или обрывка каната.

— Держитесь двумя руками! — прокричал Чи. — Как подберусь поближе, отпускайте ветку, я поймаю вас.

Мужчина, глядя на Чи, попытался что-то сказать, но не смог. Затем он взмахнул правой рукой, веревка метнулась вверх и зацепилась за колючки. Мужчина принялся дергать за нее изо всех сил.

Пытается подтянуться, решил Чи. Невозможно. Ветки его не выдержат. Чи вошел в воду, стараясь не поскользнуться и не упасть.

Мужчина отчаянно дергал за веревку.

— Ради бога, не пытайтесь ее отцепить. Смелее! Оттолкнитесь от ветки и плывите ко мне.

Веревка, отломав кусок ветки, отцепилась. Мужчина ушел под воду, вынырнул. Его пронесло мимо Чи — как тот ни тянул к нему руки, ухватить несчастного не было никакой возможности.

Чи, спотыкаясь, вернулся на мелководье. Мужчина исчез в водовороте. Через секунду-другую его накрыло волной, потом он снова всплыл, по-прежнему зажав в руке обрывок веревки. И тут бивший из расщелины поток соединился с тем, что с оглушительным гулом несся вниз по ущелью. И мужчина исчез из виду.

Чи, задыхаясь, прислонился к скале. Нетрудно было представить себе, что станет с этим несчастным. Вода, несшаяся по ущелью, катила большие валуны. Чи слышал грохот и треск. Возможно, этому человеку удастся какое-то время продержаться на плаву, избегая смертоносного столкновения с камнями. Чи вспомнил о большом пороге, расположенном примерно в полутора километрах отсюда. Теперь там, должно быть, ревет водопад. Вот там поток утянет мужчину на дно, и его размолотят крутящиеся валуны, а то, что от него останется, вода понесет к следующему водопаду, потом к следующему и наконец выбросит в Колорадо. Возможно, останки его доплывут и до самой Боулдерской плотины.

Гроза, побушевав над этой частью Большого каньона, уходила на северо-восток.

Чи пристально вглядывался в бивший из расщелины поток. Еще немного, и в него можно будет ступить. Через десять минут Чи устало брел по воде, навстречу стихающему потоку. И звал Берни.


— Кажется, опасность миновала, — сказала Берни. — Вода уже спала. Давайте выбираться отсюда.

Джоанну Крейг явно одолевали сомнения:

— А как же тот мужчина? Он где-то там, внизу. У него пистолет.

— Думаю, его там уже нет, — ответила Берни. — И нигде нет. К тому же у нас имеется ваш пистолет.

— Он же сказал, что разрядил его.

— Сказать-то сказал, да не разрядил. Я проверила.

— А вы умеете стрелять?

— Я служу в полиции, — ответила Берни и сама удивилась, с какой гордостью произнесла эти слова. Отметив к тому же, что она не сказала «служила».

Женщины спустились с уступа. Теперь вода была им по щиколотку, но до чего же холодна! Какой бы жаркий ни был день, «дождь-мужчина», выпадающий в горах, всегда оказывается ледяным. Если бы рядом был Джим, Берни непременно сказала бы: «Ледяным, как сердце сержанта полиции».

И едва подумав об этом, услышала его голос. Эхо, отражавшееся от стен расщелины, повторяло: «Берни, Берни, Берни…»

— Джим! — закричала она. — Мы здесь, наверху!

Эти слова тоже мгновенно раскатились гулким эхом. Ничего, Джим наверняка все поймет.

— Пойдемте, — сказала Берни и повела Джоанну вниз по течению.

Тут ей пришло в голову, что вообще-то она не знает наверняка, действительно ли светловолосого мужчины с пистолетом уже нет на этом свете. Надо бы предупредить Джима.

И в тот же миг женщины увидели торопливо поднимавшегося к ним по воде Джима Чи.

— Берни! — воскликнул он, не сбавляя шага. — Слава богу!

— Джим! — обрадовалась она и повела рукой в сторону Джоанны. — Это Джоанна Крейг, она…

Встреча их оказалась слишком бурной, Берни не успела договорить. Джим обрызгал ее с ног до головы — и по причине охватившего его восторга, и оттого, что ему не удалось сохранить равновесие.

Они обнялись, радостно и пылко.

— Джим, — сказала Берни, когда к ней снова вернулся дар речи. — Где ты был? Я боялась, что ты…

— Я думал, что потерял тебя, Берни, — с трудом выдавил Джим. И прибавил: — Почему ты меня не дождалась? Я же велел тебе…

Ему хватило ума остановиться на этом.

Берни чуть отстранилась от него.

— Миссис Крейг, — произнесла она, — это сержант Джим Чи из полиции племени навахо. Раньше он был моим начальником. И временами ему кажется, что он так до сих пор начальником и остался.

— Здравствуйте, — сказал Чи, повернувшись к Джоанне. — А кроме того, мы с Берни собираемся в ближайшие дни пожениться.

И снова обнял Берни.

Берни прошептала ему на ухо:

— Джим, здесь где-то бродит мужчина. С пистолетом.

— Уже не бродит, — ответил Джим, не выпуская ее из объятий. — Его смыло в ущелье и унесло в Колорадо.

— Рада познакомиться с вами, мистер Чи, — произнесла Джоанна. — Если нам больше ничто не угрожает, лучше бы выбраться на сушу.

Пока они шли по быстро мелевшему потоку, Берни вкратце рассказала о том, как она здесь оказалась, о бриллиантах, о появлении Джоанны и Чандлера, о высохшем, кожа да кости, трупе. Рассказала она и о том, что Чандлер забрал с собой бриллианты.

— Труп пронесло мимо меня, — сказал Чи. — Как и вашего блондина, державшего в руке какую-то веревку с узлами на концах. Вообще-то я думаю, что мог бы спасти его, да только веревка зацепилась за колючки, а он, вместо того чтобы плыть туда, где я мог поймать его и вытащить из воды, стал отдирать веревку.

— В этой «веревке» были все бриллианты, — пояснила Берни и рассказала о том, как Чандлер, набив камнями два длинных шерстяных носка, связал их концами, чтобы носки было проще нести.

— Ну что ж, больше мы их не увидим, — сказал Чи. — Может, они останутся где-то на дне Колорадо, а может, течение донесет их до самого водохранилища Мид.

— Они принадлежали миссис Крейг, — сказала Берни. — Или могли принадлежать. Я припрятала один, чтобы Билли Туве мог использовать его как доказательство своей правоты — если оно ему понадобится.

И, вытащив из кармана жестянку из-под табака, Берни протянула ее Джиму Чи:

— Только поосторожнее с ней, Джим. Смотри не урони.

Джим улыбнулся ей:

— Вот что, Берни, ты не имеешь никакого права так со мной разговаривать — во всяком случае, до тех пор, пока я не стану твоим мужем.

Однако коробочку взял из ее рук очень осторожно.

Все трое выбрались из расщелины навстречу ранним сумеркам и направились к скальному выступу, на котором недавно сидел Чи.

Ревевший в ущелье большой поток теперь тоже ослаб. Как раз когда они вышли к реке, Чи закончил рассказывать о том, что случилось с Ковбоем Дэши. И тут они услышали шум вертолета.

— Похоже, за Дэши уже прилетели, — сказал Чи. — Надеюсь, он догадается задержать их ненадолго — на случай, если появимся мы.

Дэши догадался. Пока они летели назад, Чи передал Дэши жестянку из-под табака, кожаный мешочек и бриллиант — все, что позволяло снять с Билли Туве предъявленные ему обвинения.

— И не забудь напомнить Билли, чтобы он забрал из отдела вещественных доказательств бриллиант, который по праву принадлежит ему, — сказал Чи. — И объясни шерифу, что теперь ему придется заняться поисками кого-то другого, кто совершил то убийство в Зуни, а камень, взятый из гробницы Человека-Скелета, отдать миссис Крейг.

— На него может предъявить права страховая компания, — вставила Джоанна. — Я попрошу своего адвоката разобраться в этом.

— И еще одно, — продолжал Чи. — Скажи Билли, чтобы он не пытался больше за двадцатку сдать в ломбард бриллиант, который стоит двадцать тысяч. А то его опять в чем-нибудь заподозрят.

— И у него опять будут неприятности, — добавила Берни.

— Что ж, по крайней мере к одному хорошему результату все это привело, — сказал Чи. — Старик Джо Липхорн слишком долго сидел без дела, и истории, которые он так любит рассказывать нам в «Доме навахо», порядком устарели. Когда он услышит от нас все подробности, то получит запас, которого ему хватит еще на пару лет.

Они расстались у здания администрации национального парка. Джоанна отправилась в «Гранд-отель» — принять горячий душ и отоспаться. Ковбоя Дэши увезли в больницу. А Чи договорился, что его и Берни подбросят туда, где он оставил свою машину.

После пережитого приключения Берни чувствовала страшную усталость, но все же, прежде чем вернуться домой, она успела поговорить с Джимом о самом главном.

Чи сказал ей, что готов хоть завтра заехать за ней и отправиться на поиски дома, который они могли бы купить, или строительного участка, если она предпочитает построить новый дом.

— Знаешь, Джим, — ответила Берни. — Я вчера побывала у твоего фургона — или позавчера, сейчас не вспомню, слишком устала, — и, по-моему, ты прав. Мы можем для начала пожить в нем. А если не понравится, поищем что-то другое.

— Ушам своим не верю! — воскликнул Чи.

— Понимаешь, я приехала туда, тебя не было, и я прошлась вокруг фургона. Не так уж он и плох. Его вполне можно привести в порядок.

— Ты говоришь так потому, что устала, промокла и у тебя глаза слипаются. Тебе просто не хватает сил, чтобы спорить.

Берни рассмеялась:

— Нет, просто я там посидела немного. Посмотрела, как течет река, как колышутся ветви тополей, послушала птиц. И мне стало так хорошо, так уютно!

— Это ж надо! — только и сказал Чи.


Пинто вернулся к столику, за которым пили кофе и разговаривали Липхорн и его друзья. С собой Пинто принес нагруженный булочками поднос. Взяв одну из них, с шоколадной начинкой, он предложил:

— Берите кому что нравится, — и сел. — Джо, вы собирались рассказать, чем закончился вялотекущий роман сержанта Чи и Бернадетты Мануэлито. Я ничего интересного не пропустил?

— Ничего, — заверил его капитан Ларго.

— Ну, полагаю, всем вам известно, что конец оказался счастливым, — произнес Липхорн. — В доме ее матери сыграли, как положено, свадьбу. Однако…

— Однако что? — спросил Пинто.

— Ну, сдается мне, то, как Чи вел себя там, в каньоне, произвело на Берни столь сильное впечатление, что она уступила его просьбе, и они поселились в старом жилом фургончике, который Джим называет домом.

— Готов поспорить, долго наши молодожены там не проживут, — сказал капитан Ларго. — Эта девочка, Мануэлито, та еще штучка.

Все уже поедали булочки, запивая их кофе.

— Берни получила весточку от той нью-йоркской дамы, от Джоанны Крейг, — объявил Липхорн. — Она пишет, что исследование ДНК проведено. Результат — полное совпадение. Адвокат, который распоряжался наследством, позвонил ее адвокату и предложил как-то договориться. Но Джоанна сказала, что скорее сгорит в аду, чем станет договариваться с этим человеком.

— Еще одно, — добавил Пинто. — Я слышал, Туве дал показания о том, что это миссис Крейг стреляла в частного детектива, Фреда Шермана. Как она из этой-то истории выкрутилась?

— Насколько мне известно, Шерман страшно смущен тем, что получил от какой-то там женщины пулю из своего же собственного пистолета, а может, ему просто не хочется, чтобы кто-нибудь еще узнал, чем он здесь занимался. Так или иначе, Шерман заявил, что допустил оплошность и пистолет выстрелил сам собой.

— Ладно, а что с бриллиантами? — спросил Ларго.

— Чи сказал мне, что тело Чандлера все-таки нашли. На отмели водохранилища Мид. Никаких бриллиантов при нем не оказалось. Обнаружили также и тело так называемого Человека-Скелета. Однако выяснить, кто он, так и не удалось. Шансов установить это существует не больше, чем шансов отыскать бриллианты.

Легендарный лейтенант Джо Липхорн улыбнулся:

— Подумать только! Бриллианты стоимостью в миллион долларов лежат где-то на дне реки. Или водохранилища. Может быть, их когда-нибудь затянет в водозаборный насос. И мы услышим рассказы о том, как один из фонтанов Лас-Вегаса начал плеваться драгоценными камнями. Представьте себе, сколько новых легенд это породит.

Тони Хиллерман


Энтони Гроув Хиллерман родился в поселке Сейкрид-Хат, штат Оклахома, 27 мая 1925 года. У его отца был магазин, куда заглядывали и белые, и индейцы. В католическом интернате Тони учился вместе с детьми из местных племен, потаватами и семинолами. «Я вырос с сознанием того, что „мы“, входящее в формулу „мы и они“, относит нас, сельских жителей, зарабатывающих свой хлеб тяжким трудом — белых и индейцев, — к одной категории людей». История об авиакатастрофе, которая рассказана в романе «Человек-Скелет», имеет под собой реальную основу: 30 июня 1956 года в небе над Большим Каньоном действительно столкнулись два пассажирских самолета.