# Воля племени (Инспектор Наполеон Бонапарт, №27)

Артур Апфилд

Воля племени (Инспектор Наполеон Бонапарт, №27)


Глава первая

Ложе Люцифера


ИНСПЕКТОР НАПОЛЕОН БОНАПАРТ смотрел на Ложе Люцифера и дивился.


Незнакомец, должно быть, был значительного роста, чтобы оставить такой след на этой земле из песка лимонного цвета и красно-золотистых скал. Люди, жившие в Холлс-Крик, вспоминают, что он прибыл в конце декабря 1905 года, чтобы вырыть яму глубиной в несколько сотен футов и длиной в милю в окружности и воздвигнуть вокруг нее вал из камней и щебня на высоте нескольких сотен футов над окружающей равниной. Таков был удар, толчок поднял вверх три заметных кольца из каменных обломков; внутреннее в полумиле от ямы, среднее примерно в трех четвертях мили, а внешнее в целой миле от центра.


Это был не скользящий удар, а прямое падение, потому что стена вокруг ямы идеально круглая и, за исключением одного места, одинаковая по высоте и ширине на вершине. Время от времени проливные муссонные дожди и сильные ветры весной и осенью убрали из-под обломков землю, которая первоначально цементировала твердый слюдистый песчаник, образующий стену, создав отполированный памятник, задуманный архитектором фараона и построенный рабским трудом фараона. Внутри стены земля и песок на дне ямы теперь имеют пологий уклон к центральному углублению, вокруг которого растет несколько пустынных лиственных пород.


“В ста футах над равниной, Говард, и от двухсот до трехсот футов вниз, к тому водопою”, - заметил инспектор Бонапарт. “Расскажи мне историю”.


Первый констебль Ховард, суровый и, казалось, такой же отполированный солнцем и ветром, как стена, на которой они сидели, подчинился: “Метеорит упал в 1905 году, и люди, которые видели его падение, не поверят паре геологов, что он упал триста лет назад. Люди в Холлс-Крик наблюдали за пылающей массой и слышали взрыв. Они были всего в шестидесяти пяти милях отсюда.


“В те дни эта страна не была занята скотоводами, исток Холлс-Крик находился в Уиндеме на северном побережье. Никто не спускался этим путем, чтобы исследовать. Когда Бодезерт был взят, их скотоводы никогда не утруждали себя тем, чтобы взобраться сюда, потому что с любой точки это место выглядит как низкий каменистый холм с плоской вершиной. На самом деле этот кратер был обнаружен еще в 1947 году группой нефтеразведчиков, которым случилось пролетать над ним.


“После открытия, - продолжал Говард, - сюда прибыло едва ли дюжина скотоводов, но в 1948 году члены экспедиции, посланной Австралийским географическим обществом, сфотографировали его и сообщили об этом.1 Позже прибыла другая группа, идущая по следам первого грузовика.


“Теперь мы переходим к настоящему году; снова 27 апреля над нами случайно пролетел самолет, и люди, находившиеся на борту, увидели в яме то, что они приняли за тело. Это было подходящее тело, белый человек, мертвый несколько дней. Как он туда попал, кто он такой, никто не мог сказать. Он был без пожитков, мешка с водой, какого-либо снаряжения. Его одежда была испачкана и повреждена, а ботинки нуждались в ремонте.


“Вы, конечно, знаете, что никто в этой стране не передвигается без того, чтобы о нем не сообщили по радио. Неважно, гастролирующий политик или старатель, незнакомец - это новость, предмет сплетен, о которых говорят на всех станционных приусадебных участках. Мы находимся в трехстах милях от Дерби на западе; Уиндхэм на севере находится в двухстах милях, и это что-то вроде пятисот миль от Дарвина. В этих местах много усадеб и еще больше племен аборигенов, и никто, ни черный, ни белый, никогда не сообщал о мертвом человеке.” “Ближайшие усадьбы, Дип-Крик и Бодезерт, “ предположил Бонапарт, ” люди в той или другой могли быть причастны к смерти этого человека”.


“Должно быть”, - согласился полицейский. “Но эти усадьбы расположены сравнительно недалеко, и ни один посторонний не смог бы добраться до них, не получив сообщения о том, что он проходил через усадьбы за ними. Вы можете увидеть усадьбу Дип-Крик. Дорога от Холлс-Крик-Дерби-роуд через Бодсерт не выходит за ее пределы. За пределами пустыни на тысячу миль и более, и люди в этой пустыне на сто процентов дикие аборигены. Мы ни с какой точки не смогли выследить мертвеца, не говоря уже о том, чтобы опознать его. Единственная теория, и это на самом деле не теория, заключается в том, что он упал с самолета, но он этого не сделал, потому что у него ничего не сломано в черепе.”


Бонапарт встал, чтобы окинуть взглядом окружающую пустыню, повернувшись лицом на север. Он мог видеть внутреннее и среднее скальные кольца и демаркацию границы страны, сожженные дотла жаром Чужака. За этой линией кустарниковые деревья были старше, а за ними росли древние камеди, окаймляющие Дип-Крик. Деревья у ручья, казалось, были краем разноцветного ковра хребтов Кимберли с их красными остатками на плоских вершинах, острыми, как бритва, зелеными уступами и глубокими черными оврагами.


В трех милях к западу виднелась скотоводческая станция Дип-Крик, и даже случайный взгляд на карту показал бы, что официально названный метеоритный кратер Вулф-Крик расположен на северной окраине великой внутренней пустыни Западной Австралии.


“Деревья на равнине ничуть не старше тех, что растут внизу, в мокедже, - говорил констебль Ховард. - Я бы сказал, это доказывает, что метеорит упал менее шестидесяти лет назад, а не триста“.


На востоке, так же как и на западе, подножия гор покоились на плоском основании пустыни, в это время дня выглядевшей мрачно-неприступной по сравнению с воздушным блеском равнины, простирающейся на юг за край мира. Бонапарт снова сел и закурил очередную сигарету. Он сказал: “Обновите историю этого места, начиная с момента обнаружения тела там, внизу. Я прочитал Краткое изложение дела, но хотел бы услышать это от вас. ”


“Тело видели члены экспедиции по разведке полезных ископаемых 27 апреля. Рано в этот день управляющий Дип-Крик и его скотоводы отправились на сбор на юг. В усадьбе продолжалась обычная рутинная работа: любрас стирал по дому, абориген по имени Капитан объезжал лошадь, жена управляющего занималась своими обычными делами, а их двум маленьким девочкам давала уроки образованная девушка-аборигенка по имени Тесса.


“Группа, летевшая с самолета, сбросила записку вскоре после десяти утра. В записке говорилось: ‘Полагаю, в Кратере есть раненый или мертвый человек. Думаю, вам следует провести расследование ’. Домашний повар, белый человек по имени Джим Сколлоти, и Або по имени капитан приехали сюда на старой поварской повозке.” Говард указал на четко очерченную дорожку, вьющуюся от кратера к отдаленной усадьбе. “Эта дорожка была сначала проложена поварской службой, а затем использовалась дорожным движением в ходе последующего расследования.


“Теперь, когда они вдвоем вернулись в усадьбу, миссис Брентнер, жена управляющего, попыталась включить передатчик. Ни она, ни повар мало что знали об этом, и они не могли заставить это работать. Итак, Сколлоти проехала двадцать семь миль до Бодезерта, где они нашли Базу, и База связалась со мной. Я сразу же уехал, прибыв в усадьбу довольно поздно, как и трасса ... но ты знаешь трассу, по которой мы пришли сегодня.


“Когда я добрался до Бодезерта со своими двумя следопытами, миссис Лерой сказала, что у ее мужа работает передатчик Дип-Крик, и он сказал ей, что все чернокожие покинули уокэбаут, услышав о найденном там теле. Даже разрушитель, капитан, и юная любра по имени Тесса тоже ушли. Но они вернулись, когда я добрался до Дип-Крик.


“Тогда уже почти стемнело, и я не собирался заметать следы в этом месте, бродя по ночам. Вскоре после рассвета я вместе с Лероем и следопытами пришел сюда, и мы все спустились к телу. Следы, оставленные поваром и погонщиком лошадей в Або, были достаточно четкими, но даже мои следопыты не смогли обнаружить следов какого-либо другого человека, даже следов мертвеца. Если мертвец шел туда, где было найдено его тело, он должен был оставить свои следы. Если его несли туда, то мужчина или мужчины, которые несли его, должны были оставить следы. Но, как я уже сказал, единственные следы, ведущие вниз, были оставлены поваром и Або. Я приказал следопытам обойти всю стену снаружи, но они не смогли найти следов. И они оба тоже хороши.”


Констебль Ховард прервал свой рассказ, чтобы закурить сигарету, и продолжил: “Мой младший был здесь с доктором Риди днем. Док Риди осмотрел тело. Его сильно покалечили птицы, но он придерживается своего мнения, высказанного в то время, что лесоруб был мертв минимум три дня, а максимум шесть. Из-за полного отсутствия влажности части тела, на которые не нападали птицы, подсказали Доку, что мужчина когда-то болел оспой, и, поскольку одна рука была защищена, нам удалось получить четкий набор отпечатков. Также мы взяли набор зубных протезов. Возраст мужчины около сорока пяти. Рост пять футов одиннадцать дюймов. Размер ботинок восемь. Размер шляпы семь с тремя четвертями. Вес около двенадцати стоунов. Одежда, похожая на ту, что носит средний бушмен.


“Инспектор и врач из Дерби прибыли на следующий день, и оба врача согласились с первоначальным мнением дока Риди. С телом больше ничего не оставалось делать, кроме как отвезти его в Холлс-Крик и похоронить. Коронер установил, что мужчина был убит тупым предметом, нанесенным по задней части черепа со значительной силой.”


“Давайте спустимся к месту, отмеченному крестом”, - решил Бонапарт.


По мере того, как они спускались, по мере того, как стена края возвышалась над ними, необъятность этого кратера становилась все более и более впечатляющей, и, когда они стояли на песчаном суглинке пола, было легко представить, какими, должно быть, казались поднимающиеся ярусы арены страдающим глазам жертв Римских игр. Солнце золотило огромную стену скал. Легкий ветерок снаружи не проникал внутрь. Температура была по крайней мере на десять градусов выше, чем снаружи, а в летний день вполне могла быть градусов на пятьдесят жарче. Говард направился к месту, все еще отмеченному четырьмя деревянными колышками.


“Оно лежало на спине, ” сказал он, “ одна рука была вытянута от плеча, другая согнута под ягодицами. Ноги были прямыми, но слегка приподнятыми в коленях. Врачи сочли возможным, что трупное окоченение наступило уже тогда, когда тело было выброшено. Они были уверены, что его выбросили, другими словами, перенесли сюда. ”


“И ты сказал, что никаких следов ни внутри, ни снаружи Кратера”.


“Ни малейшего следа в шхере”.


“Аборигены - настоящие мастера стирать следы и действительно очень хороши в том, чтобы не оставлять следов”, - без всякой необходимости сказал Бонапарт, стоя на краю промоины, частично замаскированной несколькими пустынными кустарниками. Он был пятнадцати футов в поперечнике и около восьми футов в глубину, и там были кости не одного кенгуру, которые увязли в грязи. Теперь это было тяжело.


“Впервые тело было замечено 27 апреля”, - отметил Бони. “Сейчас 7 августа. Это примерно четырнадцать недель. Следы здесь, внизу, хорошо сохранились из-за окружающей стены. Когда были прекращены поиски улик?”


“18 мая, - ответил Говард, - было что-то вроде грандиозного финала. Брентнер и его люди вернулись со скотом 12 мая и присоединились к следопытам, капитану и чернокожим из Дип-Крик, которые пришли из уокабаута пару дней назад. В тот день мы чуть не снесли красную стену.”


Они взобрались на стену, часто используя руки, настолько она крута, и снова расслабились на вершине.


“Ваши следопыты сказали, что они думают об этом деле?” - спросил Бонапарт.


“Нет. У меня сложилось впечатление, что им было не по себе из-за всего этого. Но ведь черным всегда не по себе из-за всего, чего они не понимают”.


“Каково ваше мнение, убийство черными или белыми?”


“Я не мог проголосовать ни за то, ни за другое. Я проголосую за то, чтобы чернокожие были обеспокоены где-то на этом пути. Есть две группы аборигенов. Дикие парни с юга и полуцивилизованные парни вроде этих в Дип-Крике и в Бодезерте. Я не из Кимберли, как сержант в Уиндеме. Он считает, что убийство совершили дикие чернокожие, и что ручные чернокожие просто остолбенели бы от этого ”.


“И они тоже могут быть глупыми, Говард. Мы можем оставить все как есть и отправиться в Дип-Крик. Брентнеры, как говорят, общительные люди. Возможно, мне придется тестировать это в течение месяца или больше. Какова история Брентнера? ”


“ Поднялся трудным путем. По словам сержанта из Уиндхэма, Брентнер начинал как скотовод, затем стал погонщиком скота, а затем владел собственной погонщицкой бригадой. У него был весь север Австралии для игр. Он никогда не беспокоил нас и, казалось, всегда сотрудничал. Время от времени он был замешан в гражданских исках из-за скота: его наниматели и другие владельцы, что-то в этом роде. Затем он получил работу управляющего Дип-Криком, уехал в Перт и женился на секретарше крупного бизнесмена. Они посмеивались, когда он привез ее сюда, но сейчас они не смеются. Брак заключен с Куртом Брентнером. Я бы сказал, что это исправляет большинство из нас.”


“Это действительно оказывает успокаивающее влияние”, - сказал Бонапарт, смеясь. “Я думаю, что проведу здесь приятное время, почти каникулы. Небольшая антропологическая работа, чтобы поддержать интерес в свободные минуты. В отчете своему инспектору скажите ему об этом. Инспекторам нравится, когда им что-то говорят. Это их успокаивает, тебе не кажется?”


“Возьми топор, чтобы успокоить моего инспектора”. Потом Говард вспомнил и добавил: “Извините, я забыл, что вы немного выше констебля, сэр”.


“Хорошо, продолжай забывать об этом, и о сэре. Есть вопросы?”


“Я хотел бы задать один вопрос. У меня было ощущение, что убийство этого неизвестного мужчины было немного необычным. Теперь, после всех этих недель, вам поручено это дело. Он важен?”


“Для нескольких человек он важнее всего. Я подчеркиваю настоящее время. Именно поэтому я здесь”.


1 Апфилд был лидером этой группы. Назад


OceanofPDF.com


Глава вторая

Брентнеры


УСАДЬБА была построена на небольшом возвышении к югу от Дип-Крик примерно в пятистах ярдах. Это было просторное здание из разнообразных материалов, которое начиналось как коттедж на четыре комнаты, а теперь включает в себя дюжину комнат под одной крышей, простирающейся над верандами шириной двенадцать футов. Отдельно от главного здания располагались кухня и обычный дневной домик, построенный из буйволиной травы, оба были соединены с домом крытым переходом. Забор из проволочной сетки окружал эти здания просторным участком, где росли бобовые деревья и несколько цветущих камедей.


Торговые лавки, склад и мужские помещения, конюшни и скотный двор, а также гараж для автомобилей были расположены к западу от комплекса, и над ними возвышались резервуары для воды на высокой платформе.


Сегодня днем, 7 августа, на восточной веранде были Роуз Брентнер и двое ее детей, Рози и Хильда, а также Тесса, которую удочерили Брентнеры. Все были одеты в белое, и каждый был частью идеальной тропической картины в прохладный и сухой зимний сезон.


Роуз Брентнер было чуть за тридцать, она все еще была спортивной, склонной к худобе. У нее были каштановые волосы с золотистым отливом. У нее были карие глаза, которые обычно широко раскрывались, когда проявляли сильный интерес. Она была высокой женщиной, и когда она заговорила, ее голос выдавал точность бизнес-тренинга. У семилетней Рози был ее румянец. Хильда была похожа на своего отца, белокурая, с карими глазами, невинная, как двухлетний ребенок, а ей самой было пять лет.


“Я бы хотела, чтобы пришли мистер Говард и инспектор Бонапарт”, - сказала Рози с некоторым нетерпением. “Когда приходят люди, они должны приходить немедленно. Является ли Инспектор сыном императора Франции?”


“Я так не думаю”, - ответила ее мать. “Надеюсь, что нет. Мы не готовы принимать членов королевской семьи. Постарайся запомнить свои даты”.


“Капитан сказал, что мистер Говард и инспектор Бонапарт поехали в "Кушетку Люцифера" перед обедом. Он видел их пыль”, - вызвалась Хильда, стоявшая у ширмы на веранде. “Я тоже вижу пыль”.


Старший ребенок побежал к ней и через мгновение заметил, что приближается джип констебля Ховарда. Девочка-аборигенка присоединилась к детям. Не красавица, на нее было приятно смотреть сейчас, когда ей было семнадцать лет и она была в лучшей форме. Цивилизация в лице Брентнеров придала ее телу крепость и уравновешенность, чтобы держаться с детьми без осознания собственной неполноценности. Ее голос был мягким и без акцента. Маленькая Хильда взволнованно взяла ее за руку и указала на поднимающуюся коричневую пыль, позолоченную солнцем.


“Это будут они”, - сказала Тесса. “Они идут по следу от Кратера. Смотрите! Вон капитан на танковой трибуне, и он тоже подает сигналы. Мне позвонить Курту?”


“Да, Тесса”, - согласилась Роза. “Мы выпьем послеобеденный чай в дневном домике. Ты проследишь за этим?”


Тесса поспешила в дом, а Роуз Брентнер с девочками направилась через территорию к воротам, выходящим к ручью. Там к ним присоединился ее муж, крупный мужчина, крепкий и непреклонный, светлые волосы уже поредели, карие глаза стали маленькими из-за солнца. Как и мужчины, вышедшие из джипа, на нем были тренировочные брюки цвета хаки и рубашка с открытым воротом.


Казалось, никто не заметил ни далекого полукруга аборигенов за джипом, ни аборигена, который был на танковой трибуне и теперь махал толпе, чтобы она отошла подальше. Роуз и ее муж улыбнулись Говарду и быстро сосредоточили внимание на втором мужчине, приближающемся к ним с улыбающимися голубыми глазами. Говард сказал: “Инспектор Бонапарт, мистер Брентнер и миссис Брентнер”.


Роуз Брентнер испытала легкий шок. Она слышала об этом человеке, и он совсем не походил на то, что произошло у нее, когда она услышала, что он приезжает. Единственным признаком его аборигенного происхождения был цвет кожи, на оттенок темнее, чем у обветренного лица ее мужа. Он казался хрупким, когда она пожимала руку скотоводу, но большинство мужчин делали это, находясь рядом с ним. Затем он склонился над ее протянутой рукой и улыбнулся.


“Вам, должно быть, до смерти надоели полицейские, миссис Брентнер. Я очень постараюсь не доставлять неудобств”.


“Добро пожаловать, инспектор”, - услышала Роза свой голос. “Такие люди, как мы, естественно, рады каждому”. Она взглянула на своих маленьких дочерей. “Мы тоже были немного нетерпеливы”.


“А!” Бонапарт низко наклонился, чтобы поприветствовать девочек. “Ты будешь Рози, а ты будешь Хильдой. Как поживаешь? Миссис Лерой рассказывала мне о вас и передавала вам привет.”


“Миссис Лерой балует их обоих”, - вставил Брентнер.


“Мне трудно в это поверить”, - возразил Бонапарт. “Никто никогда не смог бы испортить этих юных леди. Миссис Лерой сказала мне, что они оба знают прекрасные легенды аборигенов, и я надеюсь когда-нибудь их услышать.”


“Ты сделаешь это”, - уверенно сказал Брентнер. “Я видел Тессу за послеобеденным чаем?”


Посетителей не могли бы встретить более тепло, даже если бы они были близкими родственниками. Их провели в дом отдыха, который удивил своей просторностью и обстановкой. Она была круглой по форме и вмещала мягкие кресла, стеллажи с книгами, большой обеденный стол и несколько ковриков на полу. Молодая аборигенка оторвалась от расставления чайных принадлежностей, и ее большие черные глаза медленно отыскали Бонапарта после того, как она улыбнулась констеблю Говарду.


“Так ты Тесса! Я рад познакомиться с тобой, Тесса”.


“Вы очень добры, инспектор. Как поживаете?”


“Ну, теперь, когда мы все здесь и удобно устроились, как насчет чашечки чая?” - предложил Брентнер, подмигивая Хильде. “Наши друзья, должно быть, так же голодны, как и я, учитывая всю работу, которую я сегодня проделал”.


“Ты весь день ничего не делал, только читал пасторальные журналы”, - обвинила его жена, а Брентнер ухмыльнулся и поинтересовался, женат ли инспектор Бонапарт.


Тесса разлила чай, и дети торжественно передали его гостям и своим родителям.


“Не могли бы вы все оказать мне услугу?” Спросил Бонапарт и подождал их заверений. “На самом деле это две услуги. Первая заключается в том, что вы пытаетесь забыть, что я полицейский. Вы никогда не могли забыть, что констебль Ховард - один из них, потому что он не может не выглядеть как один из них. Вторая услуга заключается в том, что вы называете меня Бони. Так называет меня моя жена. Так зовут моих троих сыновей. Я надеюсь, что смогу убедить вас. Я убедил миссис Лерой.”


Маленькая ручка легла ему на колено, и Хильда спросила: “Мы тоже можем называть вас Бони, инспектор Бонапарт?”


“Конечно, инспектор Бонапарт немного болтлив, не так ли?”


Хильда серьезно кивнула в знак согласия и присоединилась к своей сестре.


Именно Курт Брентнер предположил, что посетители, возможно, захотят поговорить о делах и что в этом офисе можно расслабиться. Бони выразил надежду, что миссис Брентнер присоединится к ним позже.


Офис также преподнес сюрприз, оказавшись просторной комнатой с двумя парами французских окон. Сначала внимание привлек радиоприемник, обшитый черными панелями и хромированной фурнитурой. Кроме американского письменного стола с откидной крышкой, окруженного стальными шкафчиками, в этой комфортабельно обставленной квартире не было ничего от офиса. Брентнер пригласил своих гостей посидеть и покурить и, заметив, что некоторым скотоводам, похоже, повезло больше всех, Бони подошел к французским окнам, чтобы посмотреть на пустыню и золотой кирпич, лежащий на горизонте.


“Миссис Лерой сказала нам, что миссис Брентнер назвала его Ложем Люцифера, - сказал он, - это гораздо живописнее, чем официальный метеоритный кратер Вулф-Крик. Ты не возражаешь, если я закрою окна?”


“Вовсе нет. Холодно?”


“Нет. Веранда могла бы быть удобной”. Закрыв обе пары окон, Бони сел в мягкое кресло, придвинутое к низкому столику, на котором лежали сигареты и табак. Он улыбался, когда сказал: “Копы и грабители, знаете ли. Мерзкие подозрительные полицейские”.


“Товар в обмен”, - добродушно сказал Брентнер.


“Нас учили быть подозрительными”, - сказал Бони, тихо рассмеявшись. “Прежде чем миссис Брентнер присоединится к нам, я хотел бы узнать кое-что о местной обстановке и людях. Я просмотрел полицейскую сводку о преступлении в Кратере, но только мельком. Я понимаю, что вы прожили в этой части континента всю свою жизнь. Ты был бы au fait с аборигенами, то есть таким же знающим, как и большинство. Есть ли легенда о Ложе Люцифера?”


“Я ни о чем таком не слышал”, - ответил Брентнер. “Наша Тесса могла бы ответить. Она интересуется легендами”.


“Я должен спросить ее. Кстати, пожалуйста, отнеситесь к нашей теме конфиденциально. Мы должны исходить из того, что человек, найденный в Кратере, никак не мог попасть туда без ведома аборигенов. Я имею в виду аборигенов здесь, в Дип-Крик, в Бодсерте, племена по обе стороны от них и диких негров на юге, в пустыне. Вы согласны?”


“Да. Но...”


“Прошу прощения. На данном этапе мой разум открыт. Убийство могло быть совершено местными аборигенами, дикарями или белыми на этой обширной территории. Я хочу установить вот что. Мертвый человек не мог быть помещен в Кратер без ведома аборигенов и, более того, он не мог, в первую очередь, попасть в этот район Кимберли на севере и пустыню на юге без того, чтобы это не стало новостью для всех племен и секций. Ты согласен?”


“Как ты выразился, да”.


“Тогда у нас есть три предположения. Первое, что убийство совершили белые. Второе, что это сделали черные. И третье, что это было совершено белыми и черными в сговоре. Таким образом, белое, черное, черно-белое. Жаль, что мы не можем добавить желтое. Я люблю, чтобы мои расследования были максимально сложными. ”


“У вас здесь кто-то замешан”, - сухо заметил Говард.


“Миссис Лерой считает, что ваши аборигены в союзе с чернокожими из Кимберли в Бодезерте. Как ваши аборигены уживаются с дикарями?”


“Уже много лет не было настоящих неприятностей. Земли племени, принадлежащие нашему народу, простираются примерно на сорок миль к югу и включают Кратер”.


“Скажите мне, как вы думаете, ваши аборигены ассимилированы с белыми в такой же степени, как, скажем, племя Бодсерт?”


Брентнер был позитивен, когда ответил отрицательно.


“Прости меня за занудство. Не могли бы вы сказать, с кем из вашего народа ближе ... дикие черные или бодезертские черные?”


“В этом трудно быть уверенным. Я бы сказал, что они были ближе к черным из пустыни. И ты не зануда”.


“Спасибо. Расскажи мне о Тессе, как ты удочерил ее”.


“Итак, однажды вечером девять лет назад мы с женой сидели в детском саду, когда вбежал ребенок и бросился к ногам моей жены, обнял ее ноги и умолял остаться с нами. На следующий день по обычаю племени она должна была выйти замуж за Або, который годился ей в дедушки. Жена сказала, что я должен прекратить это. Она была здесь новенькой и не понимала проблемы. Совсем не так, как тот парень, да и я тоже.


“Как бы то ни было, Роуз отвела ее в ванную, вымыла, уложила в ее собственную постель, заперла дверь и оставила меня сидеть в ожидании неприятностей. Беда не пришла, и рано утром следующего дня, встав все таким же решительным, я отправился в лагерь и наболтал Вождю Гуп-Гупу и Папе, Знахарю. В результате я купил девочку за несколько пачек табака, и, в конце концов, мы ее усыновили. Она выросла хорошей, как ты, без сомнения, заметил. ”


“Я согласен. Насколько она близка со своим народом?”


“Время от времени ходит навестить свою мать и остальных, вот и все. Живет с нами, конечно. Она одна из семьи. Меня зовут Курт, а жену Роуз. Роуз воспитала ее до такой степени, что у нас появились амбиции отправить ее в педагогический колледж. Сейчас она учит наших детей. У нее все получилось, и мы оба гордимся нашей Тессой. Показывает, что можно сделать, если заполучить их пораньше и увести подальше от старших.”


“Я думаю, это скорее показывает, на что способна любовь. Что насчет человека по имени капитан?”


“Мои собственные дети называли его так”, - объяснил Брентнер. “Лерой управлял заведением до меня, и он был женат на девушке из Армии спасения в Бруме. Вы, конечно, встречались с ней. Трагедия, она ослепла. В любом случае, она собрала детей Або вместе и попыталась привить им что-то от христианства. Парень, которого мы называем Капитаном, быстро схватывал идеи, но я думаю, что миссис Лерой мало что сделала с остальными. Она отправила его к падре в Дерби, который отдал его в школу, и он очень хорошо ладил до пятнадцати лет. Затем он сделал то, чего мы все ожидали. Он просто появился. Отнесись к нему серьезно, и он будет говорить лучше меня. Его почерком можно восхищаться. Но ты же знаешь, как это бывает.


“Пожалуйста, копни глубже”.


“Когда он вернулся, он был, как говорится, настоящим запутавшимся ребенком”, - продолжал скотовод. “Мы пробыли здесь всего несколько месяцев, и Роза изо всех сил старалась уговорить его продолжить обучение под ее руководством. Но нет, он не мог быть ассимилирован, как наша Тесса. Было уже слишком поздно. Он принадлежал к лагерю, и, поскольку он сын сына Гап-Гапа, я всегда думал, что они повлияли на него. Но они не вернули его на сто процентов.


“Ему стало нравиться быть с поваром, присматривать за цыплятами, выполнять случайную работу без спросу. Через несколько лет после того, как он вернулся из Дерби, я нашел его спящим в шорной мастерской, и он заснул, читая книгу. У нас состоялся тихий разговор, результатом которого стало то, что я разрешил ему жить во флигеле в одиночестве. Роуз дала ему почитать книги, и в конце концов он стал кем-то вроде надсмотрщика над неграми. Мне нужны скотоводы; он выделяет их. Он подгоняет лошадей. Прибегает, если Роза свистнет. Чаще всего ест с поваром. Играет в треккинг со своими детьми, рассказывает им легенды Або и является чертовски хорошим посредником в племени. ”


“Как ты думаешь, сколько ему лет?”


“Около двадцати пяти”.


“Любра?”


“Никогда не брал ни одного, насколько нам известно”.


“Теперь о поваре. Его зовут...” Бони остановился и поднялся на ноги, когда вошла миссис Брентнер, “Добро пожаловать на нашу маленькую конференцию”.


OceanofPDF.com


Глава третья

Почетный гость


Бизнес-тренинг РОУЗ БРЕНТНЕР обострил ее восприятие мелочей, и она не преминула отметить, что Бони подвел ее к стулу, чтобы она села спиной к яркому свету, а сам стоял лицом к свету. Она задавалась вопросом, было ли это вызвано целеустремленностью или тщеславием. Она также отметила, что его непринужденные манеры в дневном отделении сменились сдержанной напористостью, что дало ему возможность руководить этим совещанием, что уже признали ее муж и констебль Ховард. Она ожидала дерзости, напористости, а в детском саду встретила очарование и непринужденность; теперь она почувствовала силу и уравновешенность, которые дает опыт.


Когда ее муж рассказывал об их поваре Джиме Сколлоти, о его долгой службе и надежности, пока от него не пахло алкоголем, она отметила, что Бони ничего не упускал, хотя его голубые глаза были почти лениво устремлены за окно.


“У тебя есть два белых скотовода”, - настаивал Бони.


“Только двое”, - ответил скотовод. “Поскольку дети назвали капитана, они назвали их Стариной Тедом и Молодым полковником. Вы познакомитесь с ними за ужином. Старому Теду двадцать шесть, а молодому Колу двадцать. Оба на голову выше бушрейд-райдера старого времени, у них высшее образование. У старого Теда есть собственные деньги, доставшиеся ему в наследство от родителей, погибших в дорожно-транспортном происшествии. Отец юного Кола владеет фермерскими угодьями в Риверине, хочет, чтобы он управлял одним из них, но, как и старина Тед, он не хочет покидать эти места. Кол с нами четыре года, а старый Тед - семь.”


“И вы здесь уже десять лет, насколько я понимаю, сменив мистера Лероя, который основал станцию восемнадцать лет назад. Вот двое ваших белых скотоводов, ваш повар и вы сами; четверо белых мужчин. Можете ли вы рассказать мне, что делали ваши люди в течение шести дней до обнаружения мертвого человека в Кратере?”


Брентнер сделал вид, что собирается встать, но ему помахали в ответ.


“Подождите, пожалуйста. Наберитесь терпения. Медицинское заключение таково, что мужчина был мертв от трех до шести дней. Он был найден в трех милях от этой усадьбы, на пастбищной территории Дип-Крик, а в этой части Австралии считается, что три мили находятся сразу за задней дверью.”


Брентнер достал из одного из стальных шкафов обычный деловой ежедневник. Перелистывая страницы, его пальцы выдавали нетерпение, и, говоря, он безуспешно пытался контролировать свой голос.


“Вы хотите поработать шесть дней, инспектор. Что ж, они начинаются 21 апреля. В тот день старый Тед и четверо чернокожих скотоводов из местного племени гнали стадо скота в Бодсерт, чтобы передать его погонщику, который отвезет их в Дерби. Молодой полковник и один чернокожий скотовод осматривали травянистую местность у колодца Эдди. Они разбили там лагерь. В тот день мы с Розой и детьми в десять часов отправились в Холлс-Крик.


“22 апреля мы вернулись в Бодсерт, где заночевали. Старый Тед прибыл туда со скотом, а молодой Кол все еще был у колодца Эдди. 23-го мы вернулись домой около одиннадцати утра, а старина Тед вернулся из Бодезерта около четырех. Молодого Кола все еще не было у Эдди. Он вернулся на следующий день, 24-го, и в этот день я работал здесь, в офисе, а старина Тед чинил шорную мастерскую. 25-го у нас был перерыв. 26-го мы приготовились отправиться на сбор, а 27-го вылетели в семь утра. Именно в этот день люди из самолета увидели тело. Достаточно?”


“В течение этого периода были ли какие-либо волнения, какие-либо проблемы с вашими аборигенами?”


“Они вели себя тихо, как обычно”, - ответил Брентнер, снова садясь.


“Спасибо. Теперь я изложу свою собственную позицию. Мой Департамент прикомандировал меня к инструменту федерального правительства, чтобы найти ответы на два вопроса. Один вопрос заключается в том, как человек, найденный мертвым в Кратере, смог проникнуть так далеко в район Кимберли, о чем не сообщили со станции хоумстедз? А другой - что он делал перед своей смертью? Известно, кем он был, и, следовательно, ответы на эти вопросы важны для Федерального инструмента, который не особенно интересуется тем, как он встретил свою смерть ”.


“О!” - тихо воскликнула Роза Брентнер. “Кем же он тогда был?”


“Это был вопрос, который я задал, и меня не проинформировали, сочтя его несущественным для цели моего расследования. Однако Департамент полиции Западной Австралии запросил моего откомандирования для расследования убийства этого, даже для меня, неизвестного человека, и получил его. Похоже, что я должен служить двум хозяевам ”.


Роуз Брентнер наблюдала за длинными загорелыми пальцами, сворачивающими сигарету, а затем изучила темно-коричневое лицо, на котором отсутствовали черты аборигенной расы. Лицо не было ни круглым, ни длинным. Нос прямой, рот гибкий. Брови, похожие на веранду, затеняли необычные голубые глаза, и, хотя черные волосы теперь поседели на висках, они были мужественными и ухоженными. Затем он посмотрел на нее, и черты лица исчезли перед силой взгляда.


“Я полагаю, решено, что о любом путешествующем по Кимберли сообщается по радиосети, когда он прибывает на станцию или проезжает через нее. Такой человек - новость для всех здесь, и из-за больших расстояний между станционными поселениями постоянная информация о местонахождении путешественника почти жизненно важна для его собственной безопасности.”


Теперь Бони доверился Брентнеру, и Говард наклонился вперед, как будто боялся, что тот может что-то упустить.


“Без сомнения, вы знакомы с географией этого северо-западного уголка Австралии, но я воспользуюсь сравнением с раскрытым веером, чтобы проиллюстрировать обстоятельства этого дела. Мы поместим ручку раскрытого вентилятора у кушетки Люцифера. Вдоль левого флюгера, или что бы это ни было, на трассе, ведущей в Дерби, расположено с полдюжины ферм. Вдоль центра расположено с полдюжины усадеб, в том числе городок Холлс-Крик, по дороге в Уиндхэм. А вдоль правого поворота другие усадьбы расположены на дороге в Дарвин. Путешественник входит в эти Кимберли по одной из этих троп, поскольку другой здесь нет. Я считаю, что путешественник мог прийти сюда только через пустыню на юг, из точки на ее периметре, расположенной в тысяче с лишним миль отсюда.


“Он не мог пересечь ту пустыню без того, чтобы дикие аборигены не знали о нем всего, точно так же, как путешественник не может пересечь Кимберли без того, чтобы аборигены станции не знали всего о его передвижениях. Вы, мистер Брентнер, и констебль Ховард, несомненно, согласитесь со мной, что аборигены, все еще далекие от долгих и тесных связей с белыми, также имеют систему вещания, разработанную на протяжении прошлых веков, и я думаю, вы также согласитесь со мной, что шпионские организации, созданные внешними правительствами, являются дилетантскими по сравнению с методами, используемыми этими австралийскими аборигенами, которые могли бы заставить парней в плаще и кинжале стоять, разинув рты, на углах улиц.


“Простите меня за повторяемость. Я буду просить вас о сотрудничестве и должен быть благодарен, если получу его. Ваши собственные аборигены знают, кто убил этого человека и кто поместил его в Кратер. Возможно, они и не имели никакого отношения к преступлению, но их старейшины наверняка знают подробности. Таким образом, мы продолжаем, не доверяя никому из аборигенов, включая капитана и Тессу. Вы подумаете об этом? ”


Роуз Брентнер улыбнулась и встала, сказав: “Конечно, Бони. Только посмотри на время! Ужин будет готов через час, и мне нужно одеться. Можем мы продолжить после?”


“Возможно, мне придется испытывать ваше гостеприимство в течение нескольких недель, и мы не должны позволять себе скучать по какому-то одному предмету”.


Бони заверили, что ни одна тема не может быть скучной для людей, изголодавшихся по внешним контактам, и провели в приятную комнату с видом на деревья у ручья на другом конце территории. Получив подсказку от Говарда, он переоделся в более официальную одежду и, услышав, как по треугольнику бьют прутом, направился в столовую. Здесь он обнаружил своего хозяина, Говарда и двух молодых людей, собравшихся перед буфетом, и им предложили пива или хереса.


Рыжебородый голубоглазый мужчина был представлен ему как Старый Тед, а мальчик на вид не старше шестнадцати был представлен как молодой полковник. Волосы молодого полковника были светлыми и чересчур длинными, а его карие глаза озорно блестели. Оба говорили с изысканным акцентом.


“Мы слышали о вас, инспектор”, - сказал молодой полковник, поднимая свой бокал, как бы для тоста. “Ничего, что могло бы вас дискредитировать. Могу ли я ошибаться, Тед?”


“Не в этот раз”, - ответил бородатый мужчина и, подняв свой бокал, добавил: “За Почетного гостя. Пусть его пребывание у нас всегда будет мирным”.


“Так будет всегда, при условии, что ты будешь называть меня Бони”.


“Восхищен. Что скажешь, вождь?” - спросил краснокожий.


“Легко ложится на язык”, - согласился скотовод.


Вошла Тесса, на этот раз с двумя детьми. Бони поприветствовал их и улыбнулся, глядя в их возбужденные глаза. Появился высокий худощавый мужчина в ливрее шеф-повара с большим блюдом в руках, за ним последовала молодая женщина-аборигенка в чепце и фартуке поверх черного платья с другим подносом.


Комната, обстановка, компания понравились Бони, и он быстро понял, что это было связано с давним влиянием Роуз Брентнер на эту усадьбу. Ее муж легко разговаривал, молодые люди поддразнивали Говарда, дети задавали вопросы, казалось, не вмешиваясь, а Тесса присматривала за их трапезой. Ему было обещано знакомство с мистером Лэмбом, который был домашней овечкой, с миссис Блуи, матерью помета из пяти щенков, и с домашним кенгуру по имени Боб Мензис.


Он встретил мистера Лэмба на следующее утро, когда, договорившись с Говардом о времени, когда с ним можно будет связаться по радио, и увидев, как полицейский джип исчез за перекрестком через ручей, он узнал об этом животном, когда кто-то мягко похлопал его по ноге. Затем маленькая Хильда сообщила ему, что мистер Лэмб попросил сигарету, и она перечисляла добродетели и пороки мистера Лэмба, когда мать позвала ее в классную комнату.


Роза поманила Бони, и он присоединился к ней на веранде. Она сказала: “Заходи на утренний чай. Я умираю от желания посплетничать и хочу знать о тебе все. Мужчины будут заняты все утро, так что у меня есть свой шанс.”


“Все знают обо мне все”, - беспечно сказал он ей.


“Я - нет. Я любознательная женщина. Для нас вы удивительно необычны”.


“Я самый необычный человек в Австралии”, - было юмористически выраженное заявление. Он смеялся, и она знала, что смеялся над собой. Когда он рассказал ей о своем происхождении и основных моментах своей карьеры, о победах над собой, а не над другими, чувство превосходства, которое было у нее, исчезло из ее сознания. Она призналась, что не могла заварить чай в жестяной банке, когда приехала в Дип-Крик невестой, и рассказала о многих удобствах, которых ей не хватало, и о дарованных ей благословениях. В конце концов он спросил, может ли он поговорить о делах, и на это она кивнула.


“Я хотел бы рассказать о ваших переживаниях в тот день, когда люди с самолета сбросили сообщение”, - сказал он. “Это был плохой день, не так ли?”


“Все пошло наперекосяк с того момента, как я прочитал сообщение”.


“Так мне дали понять. Вы не смогли заставить передатчик работать, и все же мистер Лерой без труда открылся. Существует вероятность, что кто-то отключил что-то, чтобы задержать сообщение Говарду, а затем установил связь непосредственно перед приходом Лероя. Что вы думаете?”


“Я знаю, об этом говорили. Но кто мог это сделать? Нет, я полагаю, случилось то, что мы с Джимом были так взволнованы, что не смогли сделать все правильно, чтобы это сработало. Никто из нас мало что знает об этом.”


“Что с капитаном и Тессой?” Бони настаивал.


“Вы можете не принимать их во внимание. Они ничего не знают об этом”.


“Что ж, какова бы ни была причина, задержка, вызванная тем, что Сколлоти был вынужден отправиться в Бодсерт, чтобы связаться с Говардом, растянулась почти на один день. Этот один день мог быть важным. Я не знаю.”


“Но зачем кому-то понадобилось вмешиваться в работу передатчика?”


Бони слегка пожал плечами, сказав: “Жизнь была бы легкой, если бы у нас были ответы на все вопросы. Когда вы со Сколлоти снова вышли наружу, все исчезли, кроме детей. Даже Тесса исчезла, и только после захода солнца Тесса вернулась с Капитаном, или, скорее, капитан вернулся домой, приведя с собой Тессу. Тесса плакала, а ее платье было разорвано, как будто ее насильно привезли домой. Объяснение, данное Говарду, состояло в том, что племя внезапно решило прогуляться, что вполне нормально, и что Тесса и Капитан ушли с племенем. Опять же, вполне нормально, поскольку оба являются его членами. Скажи мне, что Тесса объяснила тебе?”


“Что она сбежала вместе с остальными и передумала после того, как капитан заставил ее вернуться”.


“Пожалуйста!” Голубые глаза поймали ее, и она не могла уклониться от них. “Девять лет назад ребенок искал твоей защиты. Она никогда не была инициирована; ты удочерил ее. Сегодня она почти полностью ассимилировалась. У нее отличное чувство стиля в одежде, очень хорошая осанка. Ее разговор умный и ясный. И она просто сбежала бы с племенем, если бы ей сказали? Ее объяснение, пожалуйста.”


“Ну, это было не совсем так. Когда я расспрашивал ее об этом, она ничего не сказала. Потом она сказала, что не знает почему. В конце концов она призналась, что любры поманили ее, и она почувствовала, как что-то внутри заставило ее бежать за ними. Интересно! Курт думает, что это была коллективная воля племени. Ты можешь с этим согласиться?”


“Конечно. Но что побудило волю племени приказать твоей Тессе? Ты и дети остались совершенно одни после того, как повар ушел докладывать. Вы с детьми отправились в лагерь и обнаружили, что он совершенно опустел. По возвращении вы почистили оружие вашего мужа и решили переночевать в кладовой, так как это показалось вам самым надежным местом. А затем ранним вечером капитан вернулся с Тессой, девочка плакала, платье на ней было порвано. Картинка достаточно четкая, но что-то в ней не так.”


OceanofPDF.com


Глава четвертая

Предметы из золота


В ОТЛИЧИЕ от аборигенов Внутренних районов, уроженцы Кимберли хорошо сложены, высоки, грациозны в походке и осанке. Считалось вероятным, что эти люди были последними, кто мигрировал с северных островов, а затем вытеснили исконных жителей в негостеприимные засушливые земли, поскольку исконные жители континента были вытеснены в Тасманию до того, как этот остров был отделен от материка.


Капитан был типичным мужчиной Кимберли. Его рост составлял пять футов десять дюймов, он был хорошо сложен и в отличной физической форме, отчасти благодаря еде, которую предоставлял Джим Сколлоти. Режущие шрамы по обе стороны его позвоночника свидетельствовали о его полном посвящении, а отсутствие порезов на груди доказывало, что он не занял места среди элиты своего племени.


Бони наблюдал за его работой над молодым мерином. Человек и лошадь находились в круглом дворе, и по этому двору круг за кругом следовал абориген за лошадью, неся уздечку, которой суждено было быть надетой на уши животного сегодня, завтра или когда-нибудь еще. Кто-то из них устанет первым, и это будет не абориген. У кого-то лопнет терпение, и это будет не мужчина. Одетый только в старые рабочие штаны, капитан следовал за лошадью с упорством динго.


Поскольку Бони не хотел, чтобы его прерывали, он оседлал предоставленную в его распоряжение чалую кобылу и выехал со двора мимо усадьбы и, таким образом, в пустыню с Ложем Люцифера впереди. Он попросил спокойную лошадь, и чалая, безусловно, была послушной, даже слишком послушной. Она отказалась ехать легким галопом. Она ясно дала понять, что покидать усадьбу в два часа дня нельзя. Поскольку выключателя не было, Бони пришлось стучать каблуками ей по ребрам.


Небо было безупречно. Воздух был неподвижен. Солнце, далеко перевалившее за зенит, отбрасывало черную тень на все, что попадалось на земле: кустарник, травянистую кочку, резкие неровности песка, оставленные следами животных. Зелень ручья камедь окрасилась в переливчатые тона. Линия ручья камедь медленно удалялась влево, но золотой самородок, лежащий на горизонте, казалось, так и не приблизился. И снова Бони оказался на Обманчивой Земле, где расстояние либо увеличивается, либо сокращается, ровная земля превращается в низкие песчаные гряды, а огромные песчаные дюны опускаются, становясь ровными, как бильярдный стол.


Он следовал по четко очерченному следу мотор-колес, сначала проложенному коммунальным предприятием Сколлоти, а затем двигателями, перевозившими исследователей. Вопреки своей воле, чалая быстро пошла вперед и подвела Бони к внешнему из трех колец, окружающих Кратер. Этот выступ скалы был едва ли на фут выше общего уровня, а склоны были засыпаны песком, и здесь автомобили проезжали беспрепятственно. Оно убегало на юг и на север, насколько хватало глаз, и казалось прямым, как правило. Это было очень похоже на Дорогу из Желтого кирпича в "Волшебнике страны Оз", которая сильно нуждалась в ремонте.


Следующее, или среднее, кольцо было похоже на ту же дорогу, хорошо сформированную, ее нужно было только раскатать и заделать. Камни были убраны, чтобы обеспечить проезд транспортных средств, поскольку средняя высота над уровнем земли составляла три фута. Именно здесь Ложе Люцифера превратилось из золотого самородка на горизонте в широкий холм с плоской вершиной, возвышающийся впереди. Подойдя к нему поперек, лучи сияющего солнца, падавшие на него, выглядели так, как будто массу золотых самородков с силой бросили на кучу смолы, на самом деле за этот эффект отвечали тени.


Когда мы прибыли во внутреннее кольцо, Ложе Люцифера казалось осязаемым, хотя все еще находилось в четверти мили от него. Больше человеческого труда было затрачено на то, чтобы сделать проходимым это кольцо, много ярдов в ширину и от четырех до шести футов в высоту. Это на внешнем краю, потому что вдоль внутренней стороны полоса песка и земляного мусора лежала почти на одном уровне с вершиной. Чалый шел дальше и поднимался по пологому склону к подножию массивной гряды золотых скал.


Бони направила судно на юг и таким образом продолжила огибать стену кратера, которая, по оценкам, имела милю в окружности и до недавнего времени считалась почти прямой.


Когда Говард был с ним на стене или валу, он заметил, без особой уверенности, что, хотя вершина была почти ровной, в одном месте была расщелина или провал, уменьшающий высоту в этом месте на пятьдесят с лишним футов. Он объехал стену до тех пор, пока не оказался напротив этой расщелины, а там спешился и привязал лошадь к крепкому пустынному джемвуду.


Он взбирался по стене со скалы на скалу, словно поднимаясь по крутой лестнице, и, достигнув вершины нижней секции или расселины, он снова взглянул на Ложе Люцифера и восхитился совершенством космической бомбардировки. Единственным живым существом, которое можно было увидеть, был орел, который перелез через стену, спустился в яму и, всего лишь несколько раз медленно взмахнув крыльями, поднялся, чтобы перелететь через стену на дальней стороне.


Птица явно была в ударе, надеясь найти гоанну или ящерицу, дремлющую на теплом солнышке, и Бони лениво подумал, помнит ли огромная птица те дни, когда мертвый человек лежал здесь без защиты. Низкорослые деревья вокруг центрального водопоя выглядели как пожухлая трава буйвола, а кустарники поменьше на круглом склоне, спускающемся к нему, - как тонкие стебли травы. Ложе Люцифера! Это было бы незабываемо: зрелище падения Люцифера; к тому же это было удачно выбранное место. Изоляция, которую он почувствовал на вершине стены, плюс ощущение удаленности от этого величественного и в то же время пустынного памятника метеориту, на мгновение вызвали ощущение полной наготы.


Он отбросил это прочь и заставил свой разум поработать над поставленной перед ним проблемой, и он попытался спроецировать свой разум назад во времени, в череп человека, который выбрал эту огромную яму для приема мертвых. Зачем переносить тело вверх и через эту стену и оставлять его внизу, у сухого источника? Во всех направлениях, кроме севера, пустыня лежала обнаженной под солнцем до сплошной кромки внутренней равнины, горизонт был настолько четким, что казался чуть более чем в миле или двух от нее, а также обеспечивал уверенность в округлости формы земли. Там лежали тысячи и тысячи квадратных миль засушливых пустошей. Почему Каин не похоронил Авеля там, где было совершено преступление? Зачем приносить тело в этот кратер? И, взяв его с собой, зачем размещать его на открытом месте за пределами замочной зоны, чтобы над ним мог пролететь странствующий самолет? Почему бы не воспользоваться маскировкой, обеспечиваемой скудными сведениями о замочной зоне? Это не соответствовало психологии белого человека, полуцивилизованного аборигена или дикого чернокожего, населявшего южные пустоши.


За неделю до этого дня мужчина сказал: “Наш интерес к этому мертвецу имеет различную важность. В основном, мы хотим знать, как он попал в местность незамеченным и о нем не доложили. Мы хотели бы знать, что он там делал. Мы хотели бы знать, почему он был убит. Кто его убил, нас не касается, потому что это работа полиции; ваша, не наша. ”


“Ты знаешь, кем он был?”


“Да”, - ответил мужчина. “Мы идентифицировали тело по отпечаткам пальцев, зубным протезам, признакам оспы. Следовательно, нас не интересует вопрос личности. Ты понимаешь, чего мы от тебя хотим?”


“Естественно, я ходил в школу”, - ответил Бони и вышел из кабинета, где хозяйничал этот снисходительный тип.


Теперь он утверждал, что, если бы он столкнулся с проблемой переноса мертвеца через эту гигантскую стену, он выбрал бы место, где стена была самой низкой по длине своей окружности. Это было бы то место, где он сейчас сидел. Он признал, что белый человек или мужчины либо в спешке, либо в панике не подумали бы об этом, либо решили бы, что лучше с трудом взобраться на стену в достигнутой точке, чем нести тело еще полмили, чтобы взобраться на ее нижнюю точку. Однако он был уверен, что дикие аборигены выберут эту самую низкую точку или перевал, потому что у них не будет с собой лубраса, чтобы выполнить эту работу. Белые люди или черные - вот вопрос, на который ему нужно было ответить в первую очередь.


Он спускался с камня на камень на дно кратера. На нем не было следов, пока он не прошел около двадцати ярдов по направлению к центру. Держась на таком расстоянии от стены, он завершил полный круг. Он осмотрел колышки, вбитые в землю, чтобы отметить положение тела, и, наконец, снова подошел к основанию стены в самой нижней ее точке. Он пересек бесчисленное количество следов, оставленных ботинками и босыми ногами, и сделал одно открытие.


Местные следопыты, включая следопыта Говарда, знали, что убитый был белым человеком. Им было поручено искать следы белого человека или людей, и, полагая, что ни один белый человек не может быть настолько опытным, чтобы не оставлять следов, они не потрудились исследовать основание стены кратера. Никому и в голову не пришло искать доказательства того, где была пересечена стена.


Человек, который мог думать как абориген и рассуждать как белый человек, приступил к проверке теории о том, что мертвеца перенесли через стену в самом нижнем месте.


Он взобрался на стену, на этот раз используя не только ноги, но и руки, чтобы поближе рассмотреть отдельные камни и глубоко затененные расщелины. Вместо того, чтобы карабкаться прямо, он взбирался широкими зигзагами, чтобы охватить всю территорию ниже перевала. Его руки нащупали то, чего не могли увидеть глаза. Кончики пальцев ощутили все еще острые углы расколотой скалы, которые дождь, ветер и солнце не полностью стерли, доказывая, что метеорит, должно быть, упал совсем недавно, а не сотни лет назад. Края были недостаточно острыми, чтобы порезать ему пальцы, и, следовательно, не порезали бы ноги дикому аборигену.


Он провел два часа, взбираясь на стену, и когда снова сел и покурил в колыбели перевала, у него болели руки и ноги. Солнце садилось за северные горные вершины, рукава хребтов, врезающиеся в пустыню, были одеты в пурпур и темно-синий цвет. Западная сторона стены кратера была окрашена в индиго, а та, что обращена к заходящему солнцу, - в чистейшее золото.


Бони встал и посмотрел на заходящее солнце, которое теперь танцевало на далеком холме. Его правая рука поднялась, чтобы дотронуться до левого кармана туники, где лежал конверт с несколькими волокнами, которые, он был уверен, были мешковиной, материалом, используемым для сумок, материалом, которым люди, принесшие тело к Кратеру, обматывали ноги и таким образом уменьшали глубину отпечатков и более эффективно стирали их.


Дикари не стали бы использовать мешковину. У них не было бы мешковины, если бы они захотели ее использовать.


Солнце опалило далекий тор, и соседние вершины превратились в цепочку драгоценных камней пастельных тонов. Свет взял стоящего Бонапарта и превратил его в золото, золото камней вокруг него, и даже его зубы, на секунду или две обнажившиеся в торжествующей ухмылке, были золотыми.


Он ехал домой в сумерках этого волшебного мира, трепет обнаружения нес его вперед, в то время как пустой желудок подгонял лошадь бежать со скаковой скоростью. Он смог уничтожить диких аборигенов, поскольку волокна доказали, что люди в сапогах перенесли тело в Кратер. Это могли быть белые люди или аборигены, нанятые скотоводами. Они могли прийти из Дип-Крика или из Бодсерта, а расстояние увеличивает шансы в пользу Дип-Крика.


В этот вечер темой разговора с Брентнерами и двумя их сторонниками была предстоящая поездка по Кимберли группы федеральных министров, и Бони, не особенно заинтересованный в том, как расходуются государственные деньги, довольно рано ушел на пенсию. Из тяжелого чемодана он достал пару шерстяных ботинок, сделанных из шерсти снаружи и предназначенных для того, чтобы их владелец не оставлял следов. Затем, приказав своему подсознанию разбудить его в четыре, он проспал до этого часа.


Было безлунно и холодно, когда в шерстяных башмаках, висевших у него на шее на ремешках, он вышел из дома и пошел вдоль берега ручья, надев свои обычные сапоги для верховой езды. Вышеописанные метеоры были очень активны, и редко проходила целая минута без того, чтобы хотя бы один из них не вспыхнул кратковременным блеском. Он был у брода, где они с Говардом перешли Ручей, когда на востоке появился первый вестник нового дня.


Брод, усадьба и Ложе Люцифера образовывали неровный треугольник, каждая сторона которого имела три мили в длину. Таким образом, до Кратера оставалось три мили, и теперь, надев ботинки из овечьей шкуры, он нашел убежище среди зарослей пустынного джемвуда менее чем в миле от великой стены, когда стало достаточно светло, чтобы разглядеть ее очертания.


Все это казалось серым и невыразительным, но, если бы он посмотрел в другую сторону, то увидел бы, как Хребты проступают из серой мглы, превращаясь в розовые башенки и зубчатые стены эльфийской зелени. Его внимание, однако, было сосредоточено на Ложе Люцифера и на крошечной лошадке, привязанной к тому же самому кустарнику, которым он пользовался накануне. Он увидел, как человек появился из-за южного изгиба стены, и наблюдал, как тот отвязал лошадь и поскакал на ней быстрым галопом обратно к усадьбе.


Это была необходимая и ожидаемая информация. Перед рассветом человек прискакал к Кратеру, а затем, как только рассвело, он проследил лошадь Бони до зарослей джема, к которым тот привязал свою лошадь, а затем проследил Бони до стены и увидел, где тот взобрался на нее и спустился по дальней стороне. Несомненно, он тоже спустился на пол и нашел то, что Бони там натворил. Теперь он знал о передвижениях Бони накануне днем, но не мог знать о важном открытии гессенских волокон.


Вернувшись к Ручью, Бони сменил шерстяные туфли на сапоги и направился к усадьбе, шерстяные туфли прижимались к его боку под пальто. Если бы к его передвижениям сохранялся интерес, его проследили бы до дерева над бродом, где он совершил пересадку, и не дальше.


Конюшни были пусты, а лошадь, на которой он видел езду, должно быть, забрали из открытого загона и вернули туда. Когда он неторопливо шел через территорию к дому, он заметил несколько лубра около прачечной. Капитан выходил из своей комнаты. Абориген, ехавший без седла, загонял рабочих лошадей во двор, и Бони подумал, что, вероятно, это тот самый человек, который посетил Кратер. Одна из любр носила в волосах голубую ленту, и позже он наблюдал, как эта молодая женщина шла вверх по ручью, очевидно, по его следам.


OceanofPDF.com


Глава пятая

Господа Гуп-Гуп и Поппа


ДО основания скотоводческой станции Дип-Крик аборигены, чьи племенные угодья окружали эту часть страны, располагали свой главный лагерь у постоянного источника в семидесяти милях к западу. Когда в Дип-Крик была построена усадьба и плотина для поддержания постоянного запаса воды, вода была подведена по трубопроводу к одному из рукавов ручья, чтобы побудить аборигенов поселиться там. Для них преимуществами были близость к ферме и такеру, а также работа на складе, предлагаемая молодым мужчинам. Далее, по словам миссис Лерой, которая была к ним ближе, чем Брентнеры, переезд был одобрен Гуп-Гупом, потому что первоначальное место лагеря находилось слишком близко к поселению белых с его разрушительным влиянием на его народ.


Они были западным ответвлением народа бингонгина и были слабо связаны с племенем Масгрейвов, которые принадлежат к этой же нации. Во времена загадки Кратера их древнего вождя звали Гуп-Гуп, что наиболее соответствует произношению аборигенов.


Вождь Гуп-Гуп правил своим народом много лет до перевода в Дип-Крик, перевод произошел через два десятилетия после падения метеорита. Как и жители Холлс-Крик, он видел, как он упал.


Никто не знал, сколько ему было лет, когда Бони решил навестить его. Его растрепанные седые волосы, казалось, выглядывали из-под повязки из змеиной кожи, опоясывающей его голову. Его сморщенная грудь была покрыта старыми рубцами, как и спина - тотемом людей-водолазов. Его руки и ноги представляли собой просто кости, обтянутые кожей. Он потратил много времени, но его черные глаза были глазами молодого человека.


Этим утром, как было принято, он сидел перед небольшим костром, поддерживая его, добавляя хворост, собранный и сложенный рядом с ним лубрами. За его спиной висел его вурли, построенный из коры, прислоненной к каркасу из палок, потому что он презирал бывшее в употреблении гофрированное железо и мешки белого человека. Он также презирал одежду белого человека, будучи обнаженным, если не считать кисточки на лобке и мешочка, подвешенного к шее на шнурке из человеческих волос. Он сидел, потому что не мог присесть на корточки. Поскольку у него не было зубов, его нос почти касался подбородка.


После прохладной ночи выдался теплый день, и лагерь, состоявший из старых железных шалашей и мешков вокруг центрального очага общего костра, был полон радостных криков детей и женщин, занятых ничем важным. Мужчины сплетничали у небольших костров, доказывая, что лагерь без огня - это не лагерь. Когда шум в лагере резко прекратился, старый Гап-Гап поднял голову и увидел примерно в пятидесяти ярдах от себя сидящую на корточках фигуру инспектора Бонапарта.


К Вождю пришел Знахарь по имени Папа. Ему было под пятьдесят, он был мощного телосложения, с резкими чертами лица и отнюдь не лишен характера, если не считать перегородочной кости, характерной для его профессии, и пояса вокруг головы, поднимавшего копну седеющих волос. Этим утром Папа, одетый только в тренировочные брюки с рваной дырой на правом колене, не производил впечатления загадочной и властной фигуры.


“Его нет, и вот он, полицейский в усадьбе”, - громко сказал он, его глаза вспыхнули от гнева, а дыхание участилось. “Он первый, кто приблизился к нам без нашего ведома. Должно быть, внутри него живет его мать лубра.”


“Может быть и так”, - безмятежно согласился Гуп-Гуп и переставил пылающие концы пяти палочек, чтобы разжечь костер, как бы приветствуя гостя. “Белый полицейский разъезжал среди нас на лошади, задавал свои вопросы и выкрикивал приказы. Этот приходит со знанием. Этот просит разрешения войти в лагерь незнакомцев. Приведите его сюда. ” крикнул папа, и двое молодых людей вышли поприветствовать гостя. Гап-Гап сказал: “Он тот, кто применил закон белых парней к убийцам констебля Стенхауза, 2 хитрого парня, вот этого”.


Бони продвигался вперед, двое мужчин тащились позади. Спереди на его широкополой шляпе с опущенными полями был значок полиции Западной Австралии. На нем была учебная форма. На эполетах были три широкие черные полосы, но что они обозначали, знал только сам Бони. Гуп-Гуп и Папа приняли их как знаки отличия высокого ранга. Добравшись до них, Бони уставился на лагерь и притихших жителей, которые растворились на заднем плане, как чайки в тумане. Он предпочел присесть на корточки лицом к двум аборигенам с дальней стороны костра.


“Мой отец, и моя мать, и мой дядя, и мой сын, давным-давно говорили мне о тебе, Гуп-Гуп. Иллавалли был вождем племени моей матери”.


“Я слышал об Иллавалли, из племени казуаров”, - без всякого выражения признался Гап-Гап. “Он жил и умер далеко”. В его голосе послышалось одобрение. “Он оставил вам обычаи нашего народа. Я много слышал о вас. Вы были свидетелем убийства убийцы Джеки Масгрейва: закон чернокожих. Вы нашли убийцу констебля Стенхауза: закон белых парней. Я знаю, что Иллавалли наложил на вас печать.” Древний человек снова переставил свои палочки для костра, угрюмо глядя на них. Ни Бони, ни Папа не произнесли ни слова, и вскоре Вождь поднял глаза и встретился с голубыми глазами, полными такой силы, что, хотя они и не были побеждены, они не покоряли.


“Ты много знаешь”, - признал Бони. Он закончил делать сигарету и избежал ошибки, взяв одну из палочек Гап-Гапа для прикуривания. “Я тоже многое знаю. Я знаю, почему ты привел своих людей в лагерь сюда. Это было хорошо. Я знаю, что ты видишь многое из будущего в своем огне. Ты знаешь, что я крупный белый полицейский, а не черный следопыт. Ты знаешь, что я вижу твой затылок и что я не боюсь Знахарей.”


“Я знаю, что когда-то давным-давно Знахарь племени Калшут чуть не забил тебя до смерти костями”, - сказал Гуп-Гуп.


Это ‘потрясло’ Бони, поскольку племя калшут находилось в тысяче шестистах милях от Кимберли, а обвалка была произведена за пятнадцать лет до этого дня. Никакие признаки удара не выдали его эффекта. Он уже собирался воспротивиться этому, когда менее утонченному и опытному Папе пришлось заявить о себе.


“Во времена Алчуринга жил молодой человек, который разговаривал языком со своим Знахарем”, - вставил этот современный образец. “Знахарь взял язык юноши в свои пальцы и сказал ему бежать и отрастить на нем перья. Перья превратились в крылья, которые подняли его на ветку высокого дерева. Затем язык сказал: ‘Я устал от всех этих полетов’. И все перья сказали: ‘Мы тоже’. Все они выпали из языка, и молодой человек упал на землю и был убит ”.


“Прошлым летом, ” в свою очередь рассказал Бони, - был Знахарь, который показал язык белому полицейскому. Белый полицейский взял руки Шамана и надел на них стальные кандалы. Затем он поместил Знахаря внутрь баобаба, закрыл дверь и сказал ему вырваться, если он сможет. Теперь Знахарь, на запястьях которого были кандалы, а также лодыжки, находился в тяжелом положении. Он начал выкрикивать проклятия в адрес белого полицейского, и пока он делал это, кандалы становились все горячее и горячее, а затем превратились в змей, которые разорвали его на мелкие кусочки. И маленькие кусочки вырвались через трещину в дереве и разлетелись, танцуя по песчаным холмам, и никогда больше не собирались вместе, чтобы создать Знахаря.”


Гуп-Гуп издал тихий смешок.


“Папа, держи язык за зубами. Старикам нужны твои лекарства. Молодым нужен твой страх. Любрам нужна твоя дисциплина. Ты не смог бы ухаживать за ними, находясь в тюрьме. Я знаю. Давным-давно я был в одной из них. ”


Он снова усмехнулся. “Белый полицейский и трое его следопытов очень устали, когда сажали меня в тюрьму. Но они посадили меня туда”. Его голос стал хлыстом. “Прекрати кудахтать, папаша. Здоровенный полицейский, скажи, зачем он сюда пришел, а?”


“Как будто ты не знаешь, Гап-Гап”, - упрекнул Бони. “Я пришел за тобой, чтобы ты рассказал мне о человеке, найденном мертвым в Кратере”.


“Этого мы не знаем. Он был белым парнем. Может быть убийством белого лесоруба, - спокойно ответил Гап-Гап и так же спокойно достал одну из своих палочек для костра и красным концом ткнул шестидюймовую сороконожку, которая выползла из его кучи дров.


“Ты не знаешь!” Эхом отозвался Бони. “Ты можешь сказать мне, кто трахнул меня пятнадцать лет назад и на другом конце света, но ты не можешь сказать мне, кто убил белого парня в Кратере. Кажется, у этого племени должен быть другой Вождь и другой Знахарь. Возможно, вас двоих следует бросить в тюрьму на некоторое время. Ты бы не сбежал, разбившись на мелкие кусочки, и это не имело бы значения, если бы ты это сделал, потому что никогда бы кусочки снова не сошлись воедино, чтобы получились Гуп-Гуп и Папаша.”


Знахарь был поглощен тем, что Гуп-Гуп лениво раскладывал свои палочки для костра, и руки Вождя выдавали тот факт, что палочки для костра в данный момент его не интересовали. Он был похож на ожившую развернутую мумию. Он был похож на грязный мешок с костями, скрепленный проволокой и обтянутый темно-серыми колготками.


“Я знаю, вы очень хитрые парни”, - продолжил Бони. “Я тоже хитрый парень. Закон белых запрещает убивать. Ты это знаешь. Я знаю, и ты знаешь, что я знаю, что белый парень не мог быть брошен в Кратер без твоего ведома. Так что не говори, как любрас, и не говори, что ты не знал, что его поместили туда за несколько дней до того, как люди с самолета увидели его. Вот почему вы все отправились гулять в тот день, когда над нами пролетел самолет. ”


“Мы отправились на посвящение наших юношей и девушек”, - заявил Папа.


“Мне сказали, что в племени нет молодых мужчин и женщин, готовых к посвящению”, - возразил Бони, прекрасно зная, что настоящей инициации предшествует долгая подготовка. “Хорошо, ты докажешь это, а? Ты зовешь сюда молодых мужчин и лубра, чтобы доказать это. Давай, приведи их сюда, чтобы я посмотрел. Их раны еще не заросли. Давай, Гуп-Гуп, встряхнись и прикажи им прийти сюда.”


“Тогда было не время”, - ответил Гап-Гап. “Наши юноши и девушки еще не созрели. Посвящение юношей Бодсерта было тем, ради чего мы отправились на прогулку. Бодсерт - такие же парни, как Дип Крик. Они ходят гулять, мы ходим гулять. Закон белых не запрещает этого. Констебль Ховард никогда не говорил нам всегда оставаться в лагере. ”


“Значит, это неправда, что ты ходил гулять, чтобы инициировать своих мальчиков и любраса. Я говорю, приведи их сюда: ты извиваешься, как та сороконожка, которую ты убил ”. На лице Бони заиграла мягкая лукавая улыбка, и двое мужчин, заметив это, перестали жевать табак. “Конечно, время было неподходящее. Ни один далекий Або, глядя в свой костер, не смог бы сказать вам, что самолет пролетит над Кратером. Тогда у вас не было времени подготовить своих молодых людей. Вы знали, когда мы с констеблем Ховардом покинули Бодезерт и переехали в Дип-Крик, потому что вам сказал чернокожий парень, смотрящий в огонь, но в том самолете не было чернокожего парня, смотрящего в огонь. Значит, ты не знал, что он пролетит над кратером. Легко, не так ли?”


Они смотрели на его рот, а не в глаза, и в их глазах не было никакого выражения. Как будто перед светящимися зрачками опустились ставни, гораздо более непроницаемые, чем так называемый Железный занавес. Результатом было не то, чтобы отгородиться от Бонапарта, а то, чтобы закрыться самим, оградить себя от вторжения иностранной силы, угрожающей цитадели древней культуры. Великая китайская стена, электрические заграждения вдоль границ коммунистических стран - по сравнению с ними просто детские упражнения. Бони так часто выступал против нее, что уже давно осознал тщетность попыток взломать эти ментальные заслонки. Он зажег еще одну сигарету и докурил до самого окурка, прежде чем сказать: “Вы, ребята, могли бы быть чертовски глупыми, а не хитрыми парнями, как вы думаете. Ты вождь Гап-Гап и ты Знахарь Поппа, и вы оба управляете своим народом. Ты и твой народ живете здесь с большим количеством такера. Вы живете в мире, потому что существует закон белых людей, гласящий, что никто не должен сражаться с вами, и вы не должны ни с кем сражаться. Ты, Гуп-Гуп, можешь вспомнить времена, когда всегда шла война и когда твой народ хорошо питался короткое время и долго голодал. Ты сидишь там в тепле и вспоминаешь, как ты сплачивал свой народ по-черному, и как ты соблюдал закон черных, чтобы твой народ всегда был счастлив.


“Зачем все это? Я скажу вам. Дип-Крик просит вас всех перенести лагерь в это место, где много воды, много такера. Ваши молодые люди едут на станцию с запасом, и вы все получаете вдоволь табаку. Холлс-Крик далеко отсюда. Фицрой перешел дорогу далеко отсюда. Здесь, в Дип-Крик, ты можешь править своим народом, а папа может держать их в повиновении законам и обычаям чернокожих.


“Не так с черными парнями в Бруме, с черными парнями в Дарвине. В тех местах черные парни стали черно-белыми парнями. С ними покончено. Ты это знаешь. Ты видел, что могло бы быть с твоим народом, если бы ты не пришел в Дип-Крик. Ты знаешь, что в тех местах чернокожий парень показывает язык своему Вождю, и ему наплевать на горсть табака для своего Знахаря. Он ходит от лагеря к лагерю, спит с этой люброй и с той; он зарабатывает деньги белых, которые тратит на грязную огненную воду. Вы оба это знаете.


Бони вздохнул и принялся пальцами сворачивать очередную сигарету. Они наблюдали за его пальцами и встретили его взгляд своими, прищуренными от него.


“Этот мертвый белый парень сам себя убил”, - спокойно продолжал он. “Его посадили в Кратер. Кто-то поместил его туда, потому что у него не было крыльев. Теперь эта дыра в земле принадлежит тебе. Она находится в твоей стране, а не в стране Бодер. Ты говоришь мне, что ты Вождь и ты Знахарь, а потом говоришь, что не знаешь, кто убил этого парня и кто бросил его в Кратер. Почему, ты знаешь, сколько орлов летает над твоей страной и кто приходит в нее, а кто уходит из нее. И ты знаешь, кто убил этого белого парня и кто его посадил.


“Как я уже сказал, Гап-Гап, вы могли бы быть чертовски глупыми. Закон Белых парней мог бы сказать, что вы слишком большие дураки, чтобы бегать здесь. Не я, а закон белых парней мог бы посадить вас обоих в тюрьму, а ваших соплеменников - в какое-нибудь другое место, и, когда вы выйдете из тюрьмы, вы увидите, как ваши молодые люди и лубры показывают вам языки и советуют вашему Знахарю пойти перепрыгнуть через забор. Это "если" ... Я говорю "если" ... Гуп-Гуп, и тебя, папа, бросили в тюрьму.


Последовавшее молчание затянулось до тех пор, пока Шаман не перевел дыхание и не сказал: “Белый парень не имеет ничего общего с нами, аборигенами. Мы, аборигены, не имеем к нему никакого отношения”.


Тишина снова завладела ими, еще больше укрепив барьеры, разделяющие этот древний народ и современного представителя инопланетной расы. Бони выкурил еще две сигареты, прежде чем встать и вернуться в усадьбу.


2 Торта в шляпной коробке. Назад


OceanofPDF.com


Глава шестая

Маленькие домашние животные


БОНИ был невозмутим явно отрицательным результатом своего обращения к Гуп-Гупу и его Знахарю. По отдельности они были верны своему типу, а вместе вели себя нормально.


По совпадению, власть, которой наделен командир и его адъютант над батальоном, примерно аналогична власти австралийского племени, и, поскольку батальон является подразделением армейской дивизии, племя является подразделением нации. Солдат согласится, что хорошо управляемый батальон - это батальон, которым управляет строгий командир, обласканный адъютантом, пользующимся популярностью у солдат: или наоборот: таким образом достигается великолепный баланс.


Гуп-гуп был сахаром, а поппа - уксусом в рационе этого племени Дип-Крик из племени бингонгина. В другом племени той же нации баланс сил вполне мог быть обратным. Чаще всего восстание племени происходит из-за переизбытка сахара или уксуса.


Вполне вероятно, что Гуп-Гуп был избран вождем Стариками своего племени после кончины предыдущего должностного лица, и для Бони было вполне разумно установить срок его полномочий в семьдесят лет, период, охватывающий переход от совершенно дикого состояния к мирному сосуществованию с белой расой. Вождь не мог не знать о процессе распада, который уже начал угрожать его народу в результате неуклонного вторжения цивилизации: фактически миссис Лерой, пользовавшаяся его доверием, была проинформирована именно об этом.


Что касается Папы, то, скорее всего, он был назначен на этот пост своим предшественником, прошедшим специальную подготовку из-за своих исключительных качеств, проявившихся в раннем взрослении, а также пережив суровые физические испытания, предусмотренные многовековым обычаем. Ваш белый доктор лечит лекарствами и сочувствием. Папа лечил бы травами и страхом. Ваш белый священник предотвращает многие грехи угрозой адского пламени: Папа сильно сократил бы отступление из-за страха перед Человеком-Курдатичем и Великой Змеей. То, что Фрейд раскрыл в своих трудах, папа узнал бы очень рано в процессе своего обучения.


Ни один из этих немытых аристократов не был дураком: Макиавелли искренне восхитился бы обоими. Они не стали бы навлекать на себя враждебность закона, пытаясь уйти от ответственности за незначительное преступление, совершенное одним из их соплеменников, такое как кража из приусадебного магазина или убийство белого человека за вмешательство в работу лубры. Бони с растущей уверенностью полагал, что причина закрытых глаз была абстрактной, такой как лояльность к белому человеку или мужчинам или страх перед соседним племенем, более могущественным, чем они, и менее подверженным влиянию закона белых собратьев.


Эти вопросы он обдумывал, сидя на бревне на берегу Дип-Крик с видом на воду, перекрытую бетонной стеной. Место было выбрано удачно, потому что ручей здесь сам по себе был глубже локтя, что позволяло воде простираться на сотню ярдов к дальнему берегу и выходить из берегов за поворотом выше. Водяные жуки и другие насекомые постоянно окружали поверхность этой плотины, и тени танцующих листьев играли на ней тихую музыку.


Бони стоял спиной к дому и не подозревал о присутствии мистера Лэмба, пока его решительно не подтолкнули локтем в спину. Через несколько минут после того, как он угостил мистера Лэмба сигаретой, к нему присоединились Рози и Хильда Брентнер. Они сели по обе стороны от него и забарабанили каблуками по бревну.


“Ты смотришь на нашу плотину?” - спросила Хильда.


“Я думал о том, как здесь красиво, когда водяные жуки усердно трудятся, а тени листьев танцуют на поверхности. Хотя оно выглядит глубоким. Полагаю, здесь никто никогда не купается?”


“О, да”, - ответила Рози. “Да. Не прямо там, внизу, а вверх по ручью, где вода неглубокая. Старина Тед учит нас плавать. Тесса умеет плавать, но она больше не будет.”


“Почему бы и нет?” Костлявый надавил.


“Ну, однажды она плавала прямо там, внизу, когда капитан пришел и увидел ее. И он смеялся и дразнил ее, и она больше никогда не заходила в воду. Ты умеешь плавать?”


“Когда я упаду в воду. Твои отец и мать не возражают, что люди купаются на плотине?”


“О, нет. В баках достаточно дождевой воды для дома”, - ответила Рози, и Хильда далее объяснила: “Она стекает с крыши, когда идет дождь”.


“Понятно. Ты часто играешь с маленькими мальчиками и девочками из лагеря?”


“Иногда мы так и делаем, Бони”, - сказала Хильда. “Это когда мы все идем на прогулку с капитаном. Он берет нас с собой в пустыню, и мы все притворяемся, что выслеживаем черного Масгрейва. Альфи или кто-то еще - Масгрейв, и мы выслеживаем его, а он пытается сбить нас с толку, заметая свои следы, и капитан показывает нам, как найти их снова.”


“Я вижу, тебе нравится капитан”.


“Капитан - самый замечательный человек на свете, за исключением папы”, - заявила Хильда, и ее сестра поддержала ее в этом вопросе.


“Он не такой. Старый Тед такой”.


“Это не так”, - поклялась Хильда. “Капитан победил его в бою. Мы это видели”.


Рози соскользнула с бревна, чтобы встретиться лицом к лицу со своей сестрой и отругать ее: “Это секрет. Мы обещали Тессе никогда не рассказывать. Ты знаешь, что мы это сделали ”.


Маленькая Хильда прикусила нижнюю губу и, казалось, заплакала, а Бони сказал, что, возможно, Тесса хотела ничего не говорить никому в усадьбе. Поскольку он не был никем в усадьбе, секрет не имел значения. Это высушило слезы, прежде чем они пролились, и он спросил, есть ли у них какие-нибудь домашние животные, чтобы показать ему.


Каждый взял его за руку, и они показали ему миссис Блуи и ее маленьких щенят. Оттуда они сопроводили Бони в большой вольер, в котором содержалось несколько сотен неразлучников, а затем навестили Боба Мензиса в его собственном дворе, мистер Лэмб преданно следовал за ним и время от времени пытался освежить память Бони, подталкивая его ногой.


“Мы видели, как ты дал мистеру Лэмбу сигарету”, - обвинила его Хильда.


“Сделал это сейчас. Кажется, он любит сигарету”.


“Он тоже любит пирожные с табаком”, - добавила Рози. “Он крадет их у Джима, если ему удается незаметно пробраться на кухню. Картошку тоже крадет”.


“И что на это говорит Джим?” - спросил очарованный Бони.


“Он выгоняет мистера Лэмба на улицу и говорит, что собирается пристрелить его. Конечно, он этого не сделает, ты же знаешь. Не хочешь спросить Джима, пек ли он сегодня утром пироги с малиной?”


“Ооо! Думаешь, он даст нам немного? Давай попробуем”.


Подойдя к кухне, они увидели, что дверь открыта, и Джим Сколлоти работает внутри. Маленькие девочки держались позади с кажущейся застенчивостью, а Бони подошел, чтобы умолять повара. Он был примерно в шести футах от двери, когда его ударили сзади с огромной силой. Удар сбил его с ног и, не касаясь дверного косяка, отбросил на кухню, где он приземлился на четвереньки у ног повара.


“Так нельзя заходить на кухню к мужчине”, - пожаловался Джим Сколлоти, обходя детектива-инспектора Бонапарта с таким видом, словно его интересовал ручной крокодил. “Предположим, что это была та чертова овца, которая толкнула тебя. Он несет ответственность ”.


Слегка потрепанный чувством собственного достоинства, Бони встал и повернулся, чтобы выглянуть из дверного проема. Мистер Лэмб смотрел на него с сатанинским торжеством, а за его спиной стояли две маленькие девочки, которые смотрели торжественно, словно им не терпелось узнать мнение повара о малиновых тарталетках. Ему стало обидно, но чувство юмора Бони все же спасло его.


“Пылающая овца определенно ответственна”, - согласился он. “Меня никогда не бросал бык, но ощущение должно быть примерно таким. На самом деле я пришел за тем, чтобы предложить, что, если бы вы испекли сегодня утром пироги с малиной, вы могли бы проявить щедрость. ”


Живые темные глаза Сколлоти, казалось, блеснули, и он задумчиво потянул себя за седую бороду. На скамейке позади него стояло несколько больших блюд с различными кондитерскими изделиями, и, чтобы проверить теорию, Бони спросил, занимается ли он сегодня выпечкой.


“Да, инспектор, это так”, - ответил Сколлоти. “Эти бесы тоже это знают. Вы пришли за тем, чтобы вас прикарманили. Однажды меня прикарманили. Мистер Лэмб - величайший игрок в снукер в Орстралии.


“Я начинаю чувствовать, что величайший игрок в снукер Австралии обчистил меня”, - заявил Бони и сел на ящик рядом с главным столом. Повар занял стул. Его взгляд метнулся от дверного проема обратно к Бони.


“Вы могли бы назвать это бильярдом”, - предложил он. “Однажды я играл в футбол, так что это мог бы быть футбол, но футбольные ворота чертовски больше дверных косяков, а они больше кармана на столе. Я видел несколько хороших пушечных выстрелов в бильярд, но мистер Лэмб никогда не делает ни одного пушечного выстрела. И это тоже хорошо, потому что, если бы он играл в "пушечные выстрелы", парень мог бы пораниться, отскочив от дверного косяка.


“Кто проинструктировал мистера Лэмба?” Бони спросил, все еще заинтересованный. “Або, которого мы зовем капитаном. Босс забрал лэмба с овчарни, когда Рози начала ползать по полу. Когда Рози бежит рысью, ягненок становится здоровенным вьюнком, и она цепляется за его шерсть и ездит на нем верхом, куда бы он ни вздумал поехать. Он ел все, что угодно, от сладостей до картошки, с табаком и пирожными, если мог их ущипнуть. Дошло до того, что он едва мог стоять, и нам пришлось посадить его на диету ”.


“Ты не говоришь”, - пробормотал Бони.


“Я действительно говорю. Нам пришлось отказаться от сахара, кондитерских изделий и тому подобного и увеличить потребление табака. Но у него должны быть мозги. Однажды ночью он почти подчистил огород, и мы обнаружили, что он может поднять щеколду калитки и толкнуть ее. И вот однажды утром я прихожу сюда и застаю его лежащим перед плитой. В кладовке я оставил около сорока фунтов первоклассной картошки, а там не осталось ни одной. Вся она была у него на шее.”


“Он играл в бильярд, наблюдая за игроками?” - скептически спросил Бони.


Сколлоти развел руками и пожал плечами.


“Ты не веришь, но ты поверишь, если пробудешь здесь достаточно долго. Именно капитан научил его играть в снукер. Он дразнил мистера Лэмба и заставлял его гоняться за ним. Однажды мистер Лэмб поймал его и отправил за границу. Тогда капитану пришла в голову идея. У этого румяного Абоса полно идей. Капитан воткнул в землю две палки и сделал соломенного человечка, чтобы тот встал между ними. Затем он садится верхом на мистера Лэмба и целится в него. В мгновение ока мистер Лэмб становится настолько хорош, что соломенного человечка можно немного оттянуть назад, и он может спрятать его между палочек. Знаешь что?”


“Что?” - спросил зачарованный Бони.


“Я сам это видел. Я стоял примерно здесь, напротив двери. Я видел, как капитан направлялся сюда, и я видел, как юная Рози и ягненок уходили. И она нацеливает мистера Лэмба на капитана. Что ж, тебе следовало быть здесь. Он отправляет капитана прямо внутрь, не касаясь ни одной из сторон, и капитан приземляется лицом к дальней стене. Так ему и надо, и я ему так и сказал. И с того самого дня мистер Лэмб не хочет, чтобы в него целились. Он может сам прицеливаться без промаха. Никогда не промахивается.


“Достал меня жестко и должным образом, как я тебе и говорил. Однажды достал Босса. Достал старину Теда и еще нескольких в разное время. Видишь ли, мы так привыкли к тому, что он рядом, что забываем, что он ждет возможности подать знак.”


“Второго шанса у него со мной не будет”, - прямо заявил Бони.


“Я не знаю об этом, инспектор. Когда старину Теда обчистили, он сказал, что фамильярность порождает презрение. Примерно в этом все дело”.


“Действительно, прописная истина. Как ты думаешь, Рози или Хильда нацелили мистера Лэмба на меня?”


“Не думаю”. Джим Сколлоти задумался над проблемой. Его переносица сморщилась, а черные глаза метнули взгляд на открытую дверь. “Конечно, я бы не стал возражать, если бы кто-нибудь из них подтолкнул мистера Лэмба локтем, чтобы тот посмотрел, куда ты направляешься. Почему бы тебе не арестовать их по подозрению?”


Поднялась суматоха, и Рози бросилась на кухню, чтобы посмотреть горящими глазами на высокую Сколлоти. Подошла Хильда и, дрожа, встала позади нее. Голос Рози был пронзительным.


“Я не целился в мистера Лэмба, Джим Сколлоти. Меня и близко к нему не было. И минуту назад ты сказал, что он не хотел, чтобы в него целились. Ты так и сделал ”.


“Цыпленок, не вздумай распускать волосы”, - взмолился повар. “Я не говорил, что ты в него целился, и вы оба стояли за дверью и слушали, что я сказал”.


“Верно”, - официозно согласился Бони. “Вы говорите, что не целились в меня в мистера Лэмба, а я всегда принимаю слово леди. Теперь в этом нет ничего особенного, не так ли?”


Гнев исчез из карих глаз, и Рози кивнула и попыталась улыбнуться. Тогда Сколлоти воскликнул и заявил, что его уволят, если он не приготовит обед и они все уберутся с его пылающей кухни.


Бони ухватился за бороду. Он попросил пирожные с малиной, и Сколлоти дал каждому по два; они подошли к садовой скамейке под финиковой пальмой и молча принялись жевать. Затем, вытерев липкие пальцы о носовой платок, Бони обратился к мистеру Лэмбу, который слизывал рассыпчатые крошки и остатки малинового джема.


Маленькая Хильда сказала, чуть не плача: “Бони, я целилась в мистера Лэмба. Я больше так не буду”.


OceanofPDF.com


Глава седьмая

“Что Ты думаешь о Тессе?”


ЗА УЖИНОМ Курт Брентнер рассказал о последних новостях.


“Группа политиков во главе с министром внутренних дел уже в пути”, - сказал он. “Выехал из Дерби сегодня утром на машине. Намереваюсь осмотреть Кимберли и Северную территорию. Они проведут две ночи лагерем у Холла, и во время их пребывания там состоится конференция с скотоводами о наилучших способах освоения Севера.”


“О, ты пойдешь?” Спросила Роза, и ее муж кивнул. “Мы пойдем, если тебя это устраивает”.


“Это будет хорошо для них. Идеальная погода для кемпинга”, - пробормотал старина Тед.


“Замечательно”, - согласился молодой полковник. “Но какие трудности!”


“О, я не знаю”. Старый Тед печально посмотрел на Брентнера. “Сколько человек в отряде?”


“Шестнадцать; всего политиков плюс секретари; плюс эксперты”.


“Шестнадцать! Плюс жены, получается тридцать две. Это будет означать шестнадцать машин, шестнадцать водителей; двух полицейских-проводников в одном джипе; повара и помощника повара в грузовике для приготовления пищи; двух простых людей и грузовик с походным снаряжением, сказал, что простые люди устанавливают и разбирают палатки и т.д. Где-то что-то не так.”


Роза сладко спросила: “Что, мистер Иконоборец?”


“Всего шестнадцать, миссис Брентнер. В прошлом году их было двадцать один. За год до девятнадцати. За год до этого...”


“Торговый спад”, - предложил молодой полковник. “Сто тысяч человек без работы доказывают это. Нельзя поднимать слишком большой шум, иначе хой поллой может снести Бастилию. Требуется умеренность. Праздники для политиков должны быть шире, чем обычно. Как ты думаешь, босс, на этот раз они сойдут с проторенной дороги и приедут сюда? Мы могли бы показать им наш Кратер: познакомить их с мистером Ламб.”


Юная Рози с трудом подавила смех, взорвалась, на что ее мать нахмурилась и сказала со слабым протестом: “Если политики Канберры не приезжают сюда и не слышат о наших проблемах, как мы можем ожидать, что они поймут наши потребности и будут развивать эти обширные, почти необитаемые территории? Я не вижу в этом ничего плохого. Рози, в чем дело? Почему ты хихикаешь?”


“Это вина молодого Кола, мама. Он заставил меня увидеть, как мистер Лэмб прикарманивает священника”.


Несмотря на то, что Бони был удивлен, он не стал вступать в разговор на тему роскошных туров для политиков в зимние месяцы с исключительно прекрасной погодой. Он потерял интерес, когда возник спор о вероятных затратах для налогоплательщиков, о количестве зим, в которые были совершены такие туры, и о количестве лет, оставшихся до того, как азиаты войдут в страну и будут развивать ее без отпусков для своих политиков. На некоторые вопросы старина Гуп-Гуп мог бы ответить без обиняков.


Он изучал Тессу и разговаривал с Хильдой, сидевшей рядом с ним. Девочка не присоединилась к веселью своей сестры, и Бони убедил ее не зацикливаться на угрызениях совести. Тесса, отметил он, много времени уделяла детям, которые принимали ее строгости без суеты и возражений. Ее поведение, манеры за столом, умение одеваться - все это было заслугой заботы и привязанности Роуз Брентнер.


Позже этим вечером у него была возможность поговорить с ней, и, убедив ее преодолеть барьер местной сдержанности, он обнаружил, что она наиболее отзывчива на его зацепки. Она сказала ему, что в начале следующего года ей предстоит поступить в педагогический колледж в Перте и что она с нетерпением ждет этого приключения, хотя и уверена, что будет сильно скучать по домашней жизни в Дип-Крик. Она хотела узнать о его образовательных достижениях и о его семье, поскольку Роуз Брентнер кое-что рассказала ей об этом.


“Как я понимаю, когда ты закончишь колледж, ты вернешься учить местных детей. Это правда?”


“Да, инспектор. Мы надеемся сделать то, что сделала миссис Лерой, и пойти дальше, чем она смогла. Мистер Брентнер говорит, что построит здание для школы. Это всегда было моей мечтой ”.


“Великолепно! Я разговаривал с Гап-Гапом этим утром. Ты думаешь, он согласится на это?”


На мгновение ее тонкие брови слегка нахмурились, а в больших выразительных глазах отразилась решимость. Она сказала: “Ему придется. Мы заставим его и папу. Они думают, что смогут навсегда уберечь племя от ассимиляции. Как они могут? Скоро эту Северную страну придется осваивать, и все больше и больше людей будут приезжать сюда на поселение. Даже политики читают начертания на небе.”


Бони взглянул на девушку под новым углом. Ни в речи, ни во внешности не было ничего вульгарного, громкого или нахального, и не было даже намека на нежелание аборигенки открыто разговаривать с мужчиной.


“Ты замечательная девушка, Тесса”, - сказал он ей, и она приняла комплимент с естественной легкостью. “Вы знаете, в моей карьере были ситуации, когда я ловил себя на том, что выступаю в роли своеобразного моста, перекидывающего пропасть между сознанием аборигенов и белых. Если ты реализуешь свои амбиции, ты вполне можешь построить гораздо более прочный мост, потому что ты мыслишь как белая женщина. Как часто ты посещаешь лагерь?”


“О, я иногда навещаю свою мать. Она не очень здорова. Если бы не она, я бы ходил туда очень редко. Интересно, знаешь ли ты почему?”


“Возможно, я знаю. Могу я догадаться?”


Тесса кивнула, и ему показалось, что он увидел мольбу в ее глазах.


“Я чернокожий только наполовину, и все же я тоже чувствовал тягу к расе моей матери. Это чрезвычайно мощно, о чем свидетельствует его влияние на стольких многообещающих ученых-аборигенов. Самое сильное оружие, которое я должен использовать для защиты, - это гордость. Гордость за свою карьеру, за своих сыновей и за свою жену, которая похожа на меня. Я никогда не проваливал задание. Я не потерплю неудачу в этом. Гордость - единственная скала, за которую я могу держаться. Верна ли моя догадка?”


Она снова кивнула, и, поскольку она сидела боком к свету, он не мог быть уверен, что ставни опустились у нее перед глазами. Без тени тревоги в голосе она сказала: “Да, вы правы, инспектор. Я думала, вы знаете, и я полагаю, что ваше оружие - единственное. Мне так часто приходилось ею пользоваться.”


“Чем дальше ты продвинешься в выбранной тобой карьере, Тесса, тем легче будет владеть оружием. Я скажу тебе, что ты могла бы сделать, чтобы укрепить свою руку. Научитесь объективно относиться к своему народу, и вы могли бы сделать это, написав историю племени до того, как старый Гап-Гап умрет и заберет все это с собой. Вы когда-нибудь думали об этом?”


“Да, у меня есть”, - ответила она. “Я начала планировать это, а потом узнала, что капитан пытается это сделать, и я предоставила это ему и составила книгу легенд. Я все еще дополняю ее и надеялся, что однажды ты найдешь время рассказать о многих вещах, которых я не знаю.”


“Сюрприз за сюрприз”, - беспечно сказал ей Бони. “Я был бы рад. А капитан пишет историю! Я должен убедить его позволить мне взглянуть на это — и на ваше собрание легенд тоже, если хотите. Похоже, он гораздо ближе к племени, чем вы. Он так же продвинут в образовании, как и ты?”


Тессе потребовалось время, чтобы сформулировать ответ, и Бони был рад узнать, что она была осторожна.


“Он много читает”, - сказала она. “У него замечательный почерк. Но у него нет такого оружия, как у тебя, а я обнаружил, что оно есть у меня. Да, я бы хотел, чтобы вы посмотрели мои легенды, и благодарю вас за согласие дополнить их. Мои интересы в основном связаны с северными племенами, с одним или двумя илпирра и ни с одним из орабунна.”


Когда Старый Тед пересек комнату, чтобы присоединиться к ним с замечанием, что допрос Великого Детектива продолжался достаточно долго, Бони ничем не выдал легкого раздражения, которое он испытывал, и, отправляясь спать, был в восторге от проведенного вечера.


За завтраком, который был подан во внешнем дневном домике, он предпочел сесть между молодым Колом и старым Тедом. Присутствовали только мужчины, женщины, как обычно, завтракали позже. Как также принято, после первого приветствия мужчины редко разговаривали, пока не набивали трубку или не раскуривали сигарету. Именно Курт Брентнер сказал: “Лучше съезди к колодцу Эдди, Кол, и посмотри -посмотри на мельницу и резервуары”. Он взглянул на рыжебородого мужчину. “Ты упомянул ремонт седел, Тед. Вы могли бы сделать кое-что из этого, ухаживая за насосом; Баки заканчиваются, и саду следует провести еще одно замачивание. Тесса и дети могут это сделать. Им нравится разгуливать на веслах.”


“Работай!” - простонал молодой полковник. “Мужская работа никогда не бывает закончена. Я работаю до изнеможения ради тебя, босс. В жизни нет веселья. Даже священник не позвонит и не встретится с мистером Лэмбом. Хотел бы я быть детективом, просто бездельничать и пытаться подергать серое вещество. ”


“Возможно, ты захочешь, чтобы я поехал с тобой сегодня”, - сказал Бони. “Я могу составить приятную компанию”.


“Лучше, чем моя собственная, приятель. Это пари. Теперь ты разобрался, босс, что собираешься делать?”


“Почитай любовный роман на веранде и время от времени глотай консервированного пива”, - ответил Управляющий, и молодой Кол обратился к своему товарищу-рабу.


“Что ты знаешь?”


“Между уходом за насосом и починкой седел я буду переворачивать за него страницы и помогать ему сгибать локти”.


“Сделай это ты. Мы не должны позволять ему перенапрягать свои силы”. Брентнер добродушно улыбнулся Бони, и молодой человек добавил: “Я заберу обеды, Бони. Увидимся на верфях.”


“Ты видишь какой-нибудь свет?” Брентнер спросил Бони, когда старый Тед и Кол ушли. “Что ты думаешь об этом деле в Кратере?”


“Вчера я посетил лагерь”, - сказал Бони, уклоняясь от ответа. “Я разговаривал с Гап-Гапом и папой. Как ты думаешь, сколько лет Гап-Гапу?”


“Должно быть, сотня. Все время, что я его знаю, он сидит у своего маленького костра. Больше ничего не делает. Знахарь - бездельник, если таковой вообще существует. И все же я оставляю их обоих Капитану.


“Принимая лагерь за центральную точку, является ли этот колодец Эдди ближайшим водопоем для вашего скота?”


“На стороне пустыни, да”.


“Колодец и мельница дальше?”


“Да. Место, которое мы называем Падью Мертвеца, в тридцати с лишним милях от Эдди. Затем, поворачивая на юго-восток, вы увидите скважину номер три, а затем Райские скалы примерно в семидесяти милях к югу от кратера. Если вы отправитесь туда, вас ждет сюрприз. Постоянный источник, окруженный акациями. Хотя и небезопасно. Дикие чернокожие утверждают, что это их.”


Я должен посетить эти места, решил Бони. “Только между нами, Гап-Гап и Компания могли бы рассказать что-нибудь о таинственном человеке в Кратере. Что ж, я пойду с молодым полковником. Увидимся позже.”


“Хорошо! Попроси Кола передать капитану, чтобы он вывел лошадей в загон, ладно? Я об этом не подумал”.


Молодой полковник седлал коня, когда Бони присоединился к нему и передал сообщение Брентнера. Молодой полковник прокричал это капитану, который затем оставил свою работу над нынешним юнцом и подошел к перилам во дворе.


“Вы встречались с капитаном, инспектор?” Спросил Кол.


“Нет. Я наблюдал за ним на днях за работой. Здравствуйте, капитан! Они заставляют вас работать?”


Абориген, который мог бы изображать греческого олимпийца, ухмыльнулся и сказал, что некоторые лошади умеют думать, а та, что в руке, была мыслящей и упрямой. На его круглом лице не было морщин, глаза были смелыми и теперь почти веселыми. Он спросил, куда они направляются, и Бони ответил ему.


Они ехали в пустыню, иногда легким галопом, иногда ведя лошадей рядом. Молодой Полковник объяснил, что Дип-Крик продолжал свое течение на протяжении семи миль, прежде чем разлить свои паводковые воды по огромной территории к югу; эта территория, покрытая травой бизонов, пересеченная водосточными канавами, поддерживала самшит и другие деревья, в целом пустынная и унылая. На южной оконечности находился Колодец Эдди, и ехать верхом было легче прямо, чем вдоль ручья.


Переход через большой изгиб пустыни давал ощущение наготы, вызванное безграничными пространствами. Здесь большими зарослями росли спинифекс и низкорослый джемвуд, трава дикобраз, разделенные широкими участками светло-красного песка. На юге возвышалась линия желтых песчаных дюн, красиво врезавшихся в край сверкающего неба. Усадьба и ее постройки скрылись из виду позади них, и через три часа они смогли разглядеть впереди ветряную мельницу и резервуар для воды в Колодце Эдди на южной оконечности страны травы.


Скот съел траву вокруг колодца на протяжении полумили. Желоба, два из которых, выходили наружу из соединенных резервуаров. Над ними возвышалась ветряная мельница, затмевавшая низкий железный навес, в котором размещался насосный агрегат, предназначенный для использования, когда надолго затихал ветер. С северной стороны колодца, в двухстах ярдах от него, стоял сарай с открытым фасадом, обращенный спиной к западным ветрам, а рядом - небольшой конный двор. Как сказал молодой Кол, это унылое место.


“Может быть как хорошим, так и плохим”, - добавил он, когда они ели обед Джима Сколлоти у камина в нескольких ярдах перед сараем. “Однажды я пробыл здесь две недели, и это чуть не загнало меня на стену. Этого, конечно, не случилось бы, если бы Ручей на неделю стал берегом, а по всей этой травяной стране маленькие озера и сточные канавы были черными от уток. Однажды я попал сюда и увидел то, чего никто не мог забыть. На следующей неделе мы со стариной Тедом вышли с ружьями. Наполнили пару мешков утками. Когда они встали, солнце зашло. Она была потрясающей.”


“Тем не менее, тебе нравится такая жизнь, не так ли?”


Карие глаза сияли энтузиазмом, а светлые волосы были откинуты с широкого лба.


“Мой отец владеет парой овцеводческих ферм в Виктории”, - сказал Кол. “Хотел, чтобы я занялся овцеводством: в конце концов, управлял хозяйством. Я хотел сначала увидеть Австралию. Забрался так далеко и с тех пор здесь. К черту овец на Риверине! Мне хватит скота и старого Брентнера ”.


“А как насчет городской жизни?” - спросил Бони. “А как насчет девушек и ярких огней? Разве ты не стремишься к ним?”


“Когда я застрял здесь на две недели, я, конечно, так и сделал, Бони. В этой проклятой стране с мужчинами все в порядке. В прошлый раз, когда я ненадолго приезжал в Мельбурн, я страстно желал вернуться обратно. Полагаю, мне когда-нибудь придется съездить туда навсегда. Пожалуйста, Великий Белый Патриарх. Отец и мать старого Теда погибли в автомобильной катастрофе, так что ему не к чему возвращаться. Зато унаследовал кучу денег. Кимберли заполучили его, как заполучили меня и Брентнера, даже миссис Брентнер. Затем он спросил: “Что ты думаешь о Тессе?”


OceanofPDF.com


Глава восьмая

Проблема молодого полковника


“Я не уделял Тессе много внимания”, - сказал Бони, удивленный внезапной сменой темы не меньше, чем самому вопросу. Молодой полковник сидел, скрестив ноги, на земле, между ними догорал походный костер. Теперь он не выглядел на годы моложе своего возраста, а развязное отношение к жизни сменилось вдумчивым изучением Бони.


“Я имею в виду, как ты думаешь, куда она направляется?” - настаивал полковник. “Миссис Брентнер намерена отправить ее в педагогический колледж и все такое. Я не сомневаюсь, что она пройдет квалификацию; что тогда?”


“Общая идея, кажется, заключается в том, что, получив квалификацию, она вернется и начнет преподавать. Я полагаю, здесь. Что у тебя на уме?”


“Ну, а что ты думаешь о том, что белый мужчина женится на черной женщине?”


“Я не одобряю смешанные браки”, - ответил Бони, все еще озадаченный. “Женщина, на которой я женился, похожа на меня. Временами мы страдаем от снисходительности, иногда от откровенной грубости”.


Глаза Кола были маленькими, и в них таилась тревога.


“Продолжай”, - настаивал он.


“Ну, насколько я понимаю, тебе двадцать лет, а Тессе, скажем, восемнадцать. Подходящий возраст для замужества.... Но, поскольку ты белый, а Тесса черная, неизбежным результатом будет то, что через десять лет, когда тебе будет тридцать, а Тессе двадцать восемь, ты будешь в расцвете сил, а Тесса достигнет расцвета жизни. Добавь еще десять лет.... Ты понимаешь это, не так ли?”


“Да, я все понимаю правильно”.


Полковник Мейсон скручивал сигарету, наблюдая за тонкой спиралью дыма, поднимающейся от почти погасшей золы. Бони ждал, думая о другом молодом человеке, который счел проблему неразрешимой.


“Конечно, это был бы брак или ничего”, - продолжил Бони. “Даже если бы Брентнеры дали свое согласие на брак, все равно нужно было бы договариваться с государством. Внебрачное общение было бы для тебя катастрофой.”


Кол поднял взгляд и встретился с сочувствующими голубыми глазами.


“Для меня! Я говорил не от своего имени. Я думаю о старине Теде. Видишь ли, старина Тед хочет заполучить Тессу. Он порядочный парень, и я бы не хотел, чтобы он падал духом. Тогда это немного сложно, поскольку у капитана тоже есть идеи насчет Тессы. Тесса вносит свою лепту, чтобы расшевелить этих двоих, и иногда я начинаю беспокоиться за старину Теда.”


“Я так понимаю, они поссорились. Это было из-за Тессы?”


“Так ты знаешь об этом?”


“Да. Я знаю об этом. Хотя, похоже, это секрет”.


“Мы скрывали это от Брентнеров. Капитан был слишком хорош для Теда. Устроили с ним переполох, и мы состряпали историю о том, что его сбросили с лошади, нога застряла в стремени, и его протащило несколько раз. Ту драку затеяла Тесса. Вы бы не подумали...”


“Драки были спровоцированы школьными учителями, полковник”.


“Ты же не думаешь, что Тесса была коварной сукой, не так ли?”


“Нет”. Бони удержался от смешка. “Знаешь, Кол, девушки семнадцати-восемнадцати и женщины сорока-пятидесяти лет - это то, что ты сказал. Женщина всегда строит козни из-за того или иного мужчины. Расскажи мне еще о Маленькой мисс Маффет.


“Ты будешь держать это в секрете?”


Бони кивнул.


“Я не думаю, что Босс на сто процентов верил в историю о ноге в стремени”, - продолжил Кол. “Не спрашивай меня. У меня такое чувство, что Капитан был недостаточно горяч, чтобы драться с Тедом, и что Босс в последний раз разожег Теда, чтобы поставить его на место. Он хитрый парень, Брентнер. Конечно, миссис Брентнер могла подтолкнуть Босса натравить Капитана на Теда, что-то в этом роде.”


Бони счел эту теорию правдоподобной и сказал так, но вернулся к Тессе. “Тесса знает, как изнасиловать парня, Бони. Знаешь, смотрит на тебя широко открытыми глазами с выражением обожания в них. Пробовала это на мне не раз. Я видела, как она работает над Ted. Она из тех полосатых девчонок, которые должны воздействовать на мужчину или лопнуть.”


“И ты все равно думаешь, что что-то взорвется?”


Молодой Полковник медленно кивнул.


“Одна из причин, по которой я был разочарован этим утром, когда Брентнер сказал, что политики не приедут в Дип-Крик, заключалась в том, что если бы они приехали и остановились на ночь или две, то отвлекли бы внимание от девушки, которая обжигает пару кастрюль”, - задумчиво сказал он. “Затем, когда Босс сказал нам, что поедет к Холлу на конференцию, это означало, что он возьмет с собой миссис Брентнер и детей, и что Тед тоже поедет, и, возможно, я тоже. Это оставило бы Тесс с Капитаном, и старина Тед, конечно, знал бы это.


“Когда произошла битва?”


“Через пару недель после последнего сбора”.


“Ты присутствовал при этом?”


“Нет. Я застал Теда чистящим винтовку и увидел его лицо, и он рассказал мне. Он был настолько взбешен, что я был уверен, что он собирается пострелять. Впадает в неистовство. Полностью теряет контроль, когда он становится таким. Мне было трудно успокоить его и заставить согласиться со стременной пряжей, объясняющей его состояние. У меня много времени для Теда, ты понимаешь. Единственный настоящий коббер, который у меня когда-либо был.”


После периода угрюмого молчания Бони высказал предположение, что, возможно, было бы разумно поставить проблему перед Брентнером, и на это Кол сказал, что уверен, что решением Брентнера было бы уволить Старого Теда, поскольку он не мог избавиться от капитана.


“Решением Брентнера могло бы стать отправление Тессы в колледж”, - возразил Бони.


“Не думаю”, - возразил полковник. “Она не готова. В любом случае, миссис Брентнер не согласилась бы на это”.


“Веревка, покрытая узлами, полковник. Нам нужно подумать о том, чтобы развязать узлы. Каково ваше мнение о капитане?”


“Уступи ему дюйм; возьмет ярд. Думает, что он следующий после Босса. Однако чертовски хорошо обращается с лошадьми. Поддерживает порядок с АВО. Нам нужны скотоводы, он следит за тем, чтобы мы их заполучили. Он мне никогда не нравился, без особой причины.”


“Вернуться к битве. Что довело котлы до кипения? Что вызвало это?”


“Ну, юбка”, - ответил Юный полковник; затем, осознав, что употребил "грубое" слово, поспешно добавил: “Черный младенец, конечно”.


“Ты ошибаешься во мне”, - возразил Бони. “Черный младенец был причиной, но что же вызвало следствие?”


“О, я понимаю, что ты имеешь в виду”. Кол нахмурился, глядя на мертвого файраша. Бони лениво рассматривал лошадей, лениво, пока его разум не уловил их интерес к чему-то за пределами поля его зрения. “Я не знаю, что их спровоцировало, Бони. Полагаю, когда-нибудь котлы должны были закипеть”.


“Не обязательно, полковник. Котлы могут вариться на медленном огне все время и никогда не выкипят. Здесь есть лошади?”


“Нет. Я не могу представить, что могло привести к драке”.


“Попробуй. Вспомни перед боем. Бой произошел примерно через две недели после того, как ты вернулся с сбора, помнишь?”


Юный полковник задумался, и Бони заметил, что интерес лошадей к тому, что их пленило, угас. Дальше от мельницы приближалась длинная вереница крупного рогатого скота. Деревья, стоящие на чистой земле, были словно нарисованы на холсте. Вдалеке, где трава росла рваными и уродливыми кронами, казалось, что они стоят на тающем снегу. Мимо пролетела ворона, покружилась, уселась на мельницу и там демонстративно показала язык. Кол все еще охотился в своем хранилище воспоминаний, когда лошади снова заинтересовались травой позади двух мужчин. Бони тихо сказал: “За сараем может быть кто-то еще. Готов провести расследование?”


Затем он вскочил на ноги и помчался за угол, оставив Кола все еще раздумывать над ответом относительно драки. Бони обежал один конец сарая и увидел, как от него по чистой земле к деревьям и траве бежит обнаженная фигура аборигена. Развернувшись, он столкнулся с Колом и, оправившись от шока, побежал к лошадям. Надо отдать должное молодому человеку, он затягивал подпругу под седлом своей лошади, когда Бони снял седло со своей кобылки и встал, чтобы оседлать обнаженную спину. Он был в сотне ярдов от убегающего аборигена, когда Кол, теперь верхом, увидел, как Бони прекратил погоню, когда абориген рухнул почти головой в траву, на высоту плеч человека.


Бони пересек прямую линию, ведущую к сараю, и таким образом обнаружил следы аборигена, доказывая, что мужчина прошел по траве к сараю, где лег у задней стены.


“Дикий негр”, - воскликнул полковник. “Впервые вижу одного так далеко на севере. Могут быть и другие. Возможно, они планируют проткнуть зверя копьем. Они иногда это делают, ты знаешь, но не так далеко на севере. Это убьет босса. Он считает, что пришел к своего рода соглашению с ними.


“Как?” - спросил Бони, отряхивая пыль со своего поношенного седла и надевая его на кобылку, все еще немного взволнованный.


“Примерно в семидесяти милях к югу от Кратера есть красивое отверстие в скале с постоянной водой. Дважды в год мы оставляем зверя там, в зарослях кустарника, на убой чернокожим, и они оставляют наши стада в покое. Спасает их от погони за стадом и протыкания полудюжины копий, чтобы добыть одного, как они сделали здесь, когда ранили девятерых и съели только четверть одного из них. ”


“И кто связался с дикарями, чтобы заключить этот договор?”


“Капитан и Гап-Гап”. Кол нервно посмотрел на Бони и добавил: “Возможно, ты не поверишь, но старина Гап-Гап смотрит в огонь и на радио. Требует веры, но, я думаю, в этом что-то есть. Здесь много небылиц, которые немного длинноваты. ”


“Могу себе представить”, - ответил Бони и вскочил в седло. Позже, когда их трусящие трусцой лошади приблизились, он сказал: “Этот абориген мог быть одним из компании Гап-Гапа”.


“О, я не знаю”, - возразил полковник. “Банда Гап-Гапа не бегает голышом. Босс этого бы не допустил. Он пошел бы на рынок, если бы думал, что кто-то из них вышел убить зверя. Для этого не было бы логической причины. Они получают столько говядины, сколько могут съесть. ”


“Я подумал, что, вероятно, Або пытался подслушать, о чем мы говорим. Он прошел от травы к сараю, держа сарай между собой и нами ”.


“Слушая то, что мы...” Кол замолчал, чтобы поразмыслить, сильно нахмурившись. Он ехал на сильном коричневом мерине, которого гнал с обманчивой раскованностью, и тот, как и кобылка, шел бодро, зная, что они возвращаются ко дворам и свободе. Он сказал: “Боюсь, я не смогу на это купиться”.


Решив не настаивать на своем, но все же убедившись, что абориген не входил в группу, намеревавшуюся заколоть коров у колодца, Бони поехал дальше и задумался. Оказалось, что были большие шансы против предположения, что кто-либо из местного племени был бы настолько заинтересован в том, что они сказали, чтобы пройти пятнадцать миль от лагеря пешком, если бы у племени не было лошади. Он спросил об этом, и Кол сказал, что у них нет своих лошадей.


“Одалживает ли им босс лошадь время от времени?”


“Я так не думаю”, - ответил полковник. “Зачем им понадобилось одалживать лошадь? Баксы достаточно катаются с нами”.


Пятнадцать миль пешком сюда и пятнадцать миль обратно до Ручья, несомненно, увеличивали шансы. Лошади очень хотели вернуться, и Бони позволил своим перейти на легкий галоп, Кол последовал за ними, разразившись песней о Ребенке на Пятой авеню, которого он ‘подстерегал’ со всем своим болезненным "искусством". Трогательная история, возможно, она пролила бальзам на печальное настроение юного Кола. Бони не знал. Его разум следовал за ходом мыслей, и последовательность была прервана, когда Кол прекратил свою панихиду и закричал, заставив Бони остановить свою лошадь, чтобы позволить молодому человеку догнать его. Он больше не был печален.


“Эй, у меня есть идея, что ты можешь быть прав”, - сказал он. “Этот черный ублюдок мог подслушивать нас. Его мог послать капитан, чтобы обмануть нас. И это напоминает мне о том, как началась битва. Теперь я вспомнил. Я подумал, что было что-то, что я должен был запомнить. ”


Поскольку Кол хотел поощрить себя за то, что к нему блестяще вернулась память, Бони свернул сигарету и стал ждать.


“Да, теперь я вспомнил, Бони, из-за чего закипели котлы. Старина Тед не сказал, но я готов поспорить, что это было потому, что он подозревал, что капитан приставил любру или кого-то еще, чтобы они все время следили за ним, не пошел ли он за Тессой. На этом все. Тед что-то говорил обо всем, что было рассказано капитану. И потом.... Да, я тоже помню, когда мы были в Кратере в поисках следов, Тед заметил, что ни у кого из нас никогда не было хвоста.


“Я так понимаю, при поиске следов после обнаружения тела?”


“Да”. Они поехали дальше, и молчание, воцарившееся между ними, длилось десять или одиннадцать минут.


“Когда мы седлали лошадей этим утром, во дворе оставалось одиннадцать рабочих лошадей”, - задумчиво сказал Бони. “К настоящему времени они должны были быть возвращены в загон для лошадей. Посмотрим, не пропал ли один. Я так понимаю, вы их знаете?”


“О да! Что щелкает?”


“Давайте проверим, не ускакал ли кто-нибудь недавно домой раньше нас. И, кстати, окажите мне личную услугу, хорошо?”


“Почему бы и нет?”


“Нет причин, почему бы и нет. Держи наш интерес к этому подслушивающему делу при себе, пока я не сообщу об этом”.


OceanofPDF.com


Глава девятая

Красивая легенда капитана


ОГОРОЖЕННЫЙ загон для лошадей занимал площадь в одну квадратную милю, и на дальней стороне были ворота, в которые въехали Бони и Молодой Кол, таким образом, проехав через загон к конюшням, примыкающим к усадьбе. Теперь в этом загоне было десять лошадей, тогда как должно было быть одиннадцать, и Молодой Полковник назвал пропавшее животное мерином по кличке Стар.


Капитан был слишком поглощен своей работой, чтобы заметить двух зрителей, которые взобрались по перилам двора, чтобы взгромоздиться на самую верхнюю из них освященным временем способом. Полчаса спустя, когда он все-таки увидел их, он одобрительно ухмыльнулся.


“Вы справитесь с ними, капитан”, - справедливо похвалил Бони, и абориген забрался на стул рядом с ним и занялся изготовлением сигареты.


“Босс говорит, что я гипнотизирую их перед обработкой”, - заявил капитан. “Я сказал ему, что если бы Месмер был жив, он бы сделал то же самое. Что вы думаете, инспектор?”


“Родство с животным. У всех вас это есть. Даже у меня”.


“Возможно, ты захочешь помочь мне завтра с настоящей свинячьей кобылкой. Она собирается продлить мне жизнь. Вероятно, она заставит меня гулять неделю ”.


Мягко произнесенные слова завершились тихим смехом над самим собой, но за смехом скрывался вызывающий намек на превосходство в обращении с необъезженной лошадью.


“Я бы не хотел”, - возразил Бони, также тихо посмеиваясь над собой. “Я старею и устаю в ногах. Сегодня гнался за диким Або, и он оставил меня стоять”.


“Дикий парень, а! Где он был?”


“У колодца Эдди. Конечно, он мог быть не таким диким, каким казался, потому что у него не было ни копий, ни ватника. Кто-нибудь из вашего народа ходит в таком виде?”


“У колодца Эдди! Не у колодца Эдди и не на ручье, инспектор. Наверняка дикий парень. Ты видел его, Кол?”


“Шел, спасая свою жизнь”, - осторожно согласился Молодой полковник. “Нырнул в траву, как хороший парень”.


“Не очень хорошо”, - сказал капитан. “С ним могли быть и другие. Ты сказал Боссу?”


“Только что вернулся”, - ответил опытный полковник. “В любом случае, я не уверен, что он был диким чернокожим. Его волосы казались слишком короткими для чернокожего. Что вы думаете, инспектор?”


“Я не заметил”, - простодушно ответил Бони. “Есть что-нибудь необычное в том, что дикий негр забрался так далеко на север, как Колодец Эдди?”


“Иногда они появляются”, - сказал Капитан с кажущимся безразличием. “В любом случае, я лучше расскажу Боссу”.


Также с видимым безразличием Бони сказал: “Да, вы сделайте это, капитан, пока я побегу и поговорю с Гап-Гапом и Папой. Кстати, как получилось, что Знахарь получил это имя?”


Капитан спрыгнул с перил на землю и открыл ворота, чтобы вывести лошадь в другой загон, поменьше. Бони заметил, что Кол смотрит на него, и сделал молодому человеку знак удалиться в свою каюту. Он направился к лагерю аборигенов. Он был уже на полпути, когда капитан догнал его.


“Послушайте, инспектор, зачем беспокоить старину Гап-Гапа из-за этого дикого чернокожего? Гап-Гапу еще сто лет. Он слишком стар, чтобы о чем-то беспокоиться”.


“Я приближаюсь к сотне не выбывших”, - огрызнулся Бони. “Я тоже не люблю волноваться. Что ты предлагаешь?”


“Ну, дело вот в чем”, - сказал капитан, запинаясь. “Я что-то вроде менеджера по связям с общественностью”. Брови Бони взлетели вверх. “Ты знаешь, я умею читать книги. Я много лет ходил в школу. Я не валяюсь ночью в пыли у лагерного костра только ради того, чтобы чем-то заняться. Теперь вы рассказываете Гуп-Гупу о диком чернокожем существе у Колодца Эдди, и Гуп-Гуп собирается заказать прогулку как раз в тот момент, когда Босс будет искать полдюжины чернокожих, чтобы помочь в повторной отлове. Ни вы, ни юный Кол не уверены, что это был дикий негр. Там могла быть станция блэка с молодой люброй, и если Гап-Гап узнает об этом, будут неприятности. А моя работа - остановить неприятности до того, как они начнутся.”


Бони изобразил нерешительность.


“Все могло быть так, как вы говорите, капитан. Да, это мог быть один из самцов с молодой люброй. Такое случалось, не так ли? Они могли бы разбить лагерь на траве, а он мог бы сходить к колодцу за водой. Хм! В мои обязанности не входит затевать ссоры с аборигенами станции. Я был бы выбран для этого. Думаешь, нам следует скрыть это от мистера Брентнера? ”


“Нет, но вы могли бы предоставить это мне, инспектор. Дела участка: проблема, подобная этой. Он, вероятно, скажет, оставьте нас в покое”. Медленная улыбка расплылась по не столь непривлекательному лицу. “Не могу удержаться от того, чтобы не вспомнить старые клише. Сальво падре в Дерби был против них, но мы быстро их усвоили ”.


Они стояли, и теперь Бони достал табак и бумаги и присел на корточки. Капитан тоже присел, очевидно, не без желания и под впечатлением того, что Бони больше не составит труда.


Они скручивали сигареты и каждый ждал, когда другой начнет следующую фазу, причем один искусно создавал впечатление некомпетентности; другой был убежден, что имеет дело только с обученным белой полицией полукровкой, которого презирают как белые, так и черные.


“Я думаю, мы могли бы заключить сделку, ты и я”, - начал Бони, отрываясь от прикуривания сигареты. “Брентнер говорил мне, что вы ценный офицер связи и что он многим вам обязан за то, что вы распределяете деньги на работу станции. Чтобы уравновесить это, из ваших собственных слов я пришел к убеждению, что племя многим обязано Брентнеру и его компании. Похоже, такова позиция. Верно?”


“Да”. Капитан держал горящую спичку за холодный конец клинкера и смотрел, как пламя поглощает другой конец. “Ты рассказывал Гап-Гапу об исчезновении племенных обычаев и дисциплины среди ассимилируемых або. Ты был не первым. Я тоже приставал к нему и папе. Я ходил в школу в Бруме и тогда увидел, что происходит, хотя был всего лишь ребенком. Падре хотел, чтобы я занялся миссионерской работой. Знаешь что? Я отказался, потому что путь белого человека плох по сравнению с путем черного человека в этой стране ”.


“Это долгий путь”, - признал Бони.


“Она провисает посередине. Або покидает свое состояние и идет вниз по склону, и он может, я говорю, что он может, снова подняться в белое состояние. Но для аборигена конец пути всегда ниже начала. Ты должен согласиться.”


“Я верю, но для аборигена нет другого пути, и цивилизация настаивает, чтобы он пошел по нему”.


“ Вот почему цивилизации нужно как можно дольше бросать вызов. ” Темные глаза капитана изучали его, пытаясь прочесть, что таится в мыслях Бони. “ Тесса говорит, ты интересуешься легендами. Я расскажу тебе одну. Во времена Алчуринга жил великий ученый, и из земли прекрасного сада и собственной слюны он создал человека. Затем он создал женщину, и женщина всегда шла впереди мужчины.


“Однажды, когда великий ученый вышел в сад, чтобы поговорить с мужчиной, первой пришла женщина, мужчина устыдился и спрятался за ней. Это разгневало Создателя, и Он приказал открыть парадные двери Сада и выставить мужчину и женщину наружу. День или около того спустя Создатель печально прогуливался по своему Саду, когда увидел приближающегося Аборигена, а за этим мужчиной стояла женщина-аборигенка. Создатель спросил, как они попали в Его Сад, и они сказали, что, когда Он выгнал через парадную дверь тех двух белых людей, они прокрались через заднюю дверь. Он позволил им остаться, потому что женщина всегда шла позади мужчины, как это происходит и по сей день ”.


“Ты придумал эту легенду”, - сказал Бони, и Капитан кивнул, указывая в сторону лагеря. “Там все еще остается крошечный кусочек Сада. Миссис Лерой говорила, что Сад существует в сердце человека, что он может ухаживать за ним или изгнать себя из него. Белый человек говорит, что к черту все это. Я владею страной, и эти черные люди должны быть воспитаны и интегрированы в мою цивилизацию. Он действительно верит, что его образ жизни лучше нашего: он не может понять, что мы не хотим, чтобы нас вытаскивали из Сада, в котором он когда-то жил, мы не хотим, чтобы нас опускали до его уровня ”.


“Миссис Лерой рассказывала вам историю о короле Кануте?”


“Да, она это сделала”, - ответил капитан. “Тоже хорошая легенда”.


“Море короля Канута" - это сегодняшняя цивилизация белых в Австралии. Ее нельзя сдержать. Но хватит, капитан. Мы загоняем себя в угол. Мы согласны по стольким пунктам, что я сомневаюсь, сможем ли мы договориться еще по одному. Я думаю, что Гап-Гап должен знать, кто отнес тело белого человека в Кратер. Можем ли мы согласиться в этом? ”


“Да, я думаю, он знает это, инспектор”.


“Тогда, ради блага своего народа, не должен ли он сказать то, что знает?”


“Конечно, нет. Я только что сказал, что белые хотят низвести нас до своего уровня, и Гап-Гап не собирается помогать им в этом. Я бы не стал сообщать, если бы знал. Я никогда не говорил об этом Гуп-Гупу. Я не хочу знать. Это дело не имело к нам никакого отношения. Моя работа - сохранить свободу моего народа. Это мой народ. Однажды я стану их Вождем.”


“Вы стремитесь сохранить статус-кво?”


Капитан кивнул, и Бони был уверен, что тот понял значение этой фразы. Он был откровением. У аборигенов появились служители религии. У них появились учителя. Этот человек избрал другую миссию: как можно дольше спасать свое племя от деградации, связанной с ассимиляцией в белой цивилизации. Бони сказал то же самое, и капитан откровенно согласился.


“Значит, моя миссия здесь представляет угрозу для вашей миссии, не так ли?”


“Нет, я так не думаю, инспектор”. Капитан перевел взгляд на лагерь и повторил свое мнение, как бы для того, чтобы успокоить самого себя.


“Поскольку моя мать была из вашей расы, мне будет жаль, если так случится”, - сказал Бони и, снова встретившись с черными глазами, обнаружил, что они прищурены.


OceanofPDF.com


Глава десятая

Капитан разыгрывает пьесу


ПЕРЕОДЕВАЯСЬ к вечеру, Бони думал о встрече с капитаном и о том, кем мог бы стать Капитан, если бы смог хотя бы немного ослабить племенные узы. Он вспомнил слепую миссис Лерой, увидел ее сидящей, сложив руки на коленях, и говорящей о капитане так, словно он был ее собственным сыном, на которого она возлагала такие надежды, а получила лишь разочарование. Затем была Тесса, которая, на первый взгляд, разорвала племенные связи, которые, тем не менее, могли оказаться слишком прочными.


Наказав Молодому Колу ничего не говорить о пропавшей лошади и поддерживать теорию о том, что абориген за сараем был дикарем, пока не появятся доказательства обратного, Бони неторопливо оделся и обнаружил Курта Брентнера и его белых скотоводов уже в дневном домике в ожидании гонга к обеду. Было очевидно, что они обсуждали инцидент с колодцем Эдди, поскольку Брентнер сразу же поинтересовался его мнением.


“Парень был полностью обнажен, отсутствовала даже кисточка на лобке”, - сказал он. “У него не было копий или другого оружия, которое, кажется, размывает образ дикого аборигена. В любом случае, за мгновение до того, как войти, я заметил группу аборигенов, приближающихся, как будто они были депутацией. Поскольку я разговаривал с капитаном вскоре после нашего возвращения, возможно, он нашел ответ. ”


“Он мог бы это сделать. Он дурак, Бони”.


В дверях появился капитан. Он сменил свои старые брюки на smart drill и был одет в чистую белую рубашку. Его волосы были причесаны, а на ногах были парусиновые туфли. Позвал Брентнер: “Что делать? Заходи”.


“После того, как инспектор Бонапарт рассказал мне об аборигене, которого видели у Эдди, я навел справки в Лагере”, - начал капитан. Он не выказывал ни нервозности, ни нерешительности, ни шарканья ног. “С помощью Папы я выяснил, что юный Лоуренс и Вандин, дочь Мэри, покинули лагерь четыре дня назад. Они разбили лагерь в траве в полумиле от Колодца, и Лоуренс говорит, что ходил туда за водой; он добрался до сарая, когда появились молодой полковник и инспектор Бонапарт и поймали его там в ловушку. В этом нет ничего особенного, поскольку в следующем месяце они должны пожениться по моде чернокожих парней. Они победили пушку, вот и все.”Капитан улыбнулся, и скотовод ухмыльнулся. “Папа говорит, что разберется с ними. Они снаружи, на случай, если ты захочешь поговорить”.


Брентнер кивнул, и появился Знахарь с молодым Аборигеном и младшей луброй. Любра была одета во что-то похожее на ночную рубашку, слишком большую для нее, а папа, в старых мешковатых брюках и без рубашки, не смог добиться отличия своего ранга. Указывая на грешников, он сказал: “Этот Вандин и этот Лоуренс отсутствовали в лагере три ночи, босс. Мать Вандина начала выть. Она виновата. Она закрыла глаза, и молодые люди закрыли глаза на то, что Лоуренс ушел с Вандин. Они вернулись на закате. Они нарушили табу, и наказание будет наложено на них, не бойся, черт возьми.”


Папа был великолепен в своем оскорбленном чувстве приличия. Девушка начала хныкать, а любовник попытался упереться пальцами ног в твердый пол. Он был угрюм, и Папа прорычал: “Прекрати ты свой вой, Вандин”.


Брентнер поднялся со своего стула и медленно приблизился, чтобы встать непосредственно перед местной леди Чаттерли и ее егерем. Он говорил тихо, с резкостью в голосе.


“Лоуренс, мой мальчик, я оставляю тебя на усмотрение законов племени и наказания. Какое наказание, я не хочу знать. Ты хороший скотовод, и это все, что мне нужно знать. Но ты дурак, Лоуренс. Закон Белых парней ничего бы не изменил, если бы тебя застрелили, как динго. Диким черным парням нечего делать у Эдди, и ты не имел права разгуливать как один из них. Ты это знаешь. Ты знаешь, что мы не потерпим, чтобы вы, лагерные парни, разгуливали голышом. Только Гуп-Гуп может это сделать, и он больше не бродяжничает с юным любрасом.” Повернувшись лицом к Папе, он повысил голос и добавил: “Я полагаюсь на тебя в том, что ты проследишь за тем, чтобы твои люди не бегали без одежды”.


Он вернулся к своему креслу, и капитан указал на вход. Грешники ускользнули, и Папа последовал за ними. Бони наблюдал, как их фигуры растворяются в быстро опускающейся ночи, видел, как они исчезают в направлении ворот комплекса. Он услышал, как капитан сказал: “Щепка под коленной чашечкой остановит их от повторения подобного побега. Проблем больше не будет, Босс.”


“Вы знаете свою работу, капитан. Спасибо, что взялись за это дело”, - сказал ему Брентнер, и он уже собирался уходить, когда появилась Роуз Брентнер. В ее глазах был отчетливый блеск, который пленил Бони.


“Что ты сказал, капитан?”


“Чтобы больше не было неприятностей, миссис”.


“Но перед этим ты что-то сказал о щепке. Напомни, что это было?”


Ее атлетическая фигура была прямой, а карие глаза сверкали. Абориген твердо стоял на ногах, и голос его тоже был тверд. Он сказал: “Обычным наказанием для мужчины и женщины, убегающих вместе, является удар копьем под коленную чашечку женщины и удар копьем в спину для мужчины. Поскольку Лоуренс и Вандин должны были пожениться по обычаю черных лесорубов, щепка дерева продержит обоих в лагере несколько недель.”


“Я никогда ни о чем подобном не слышала”, - воскликнула Роуз Брентнер. “Этого не будет. Ты передашь Гап-Гапу и Папе то, что я скажу. Сама идея отвратительна.”


Капитан стоял на своем и взглянул на Брентнера в поисках поддержки. За спиной Роуз появилась Тесса, и Роуз спросила, есть ли что-нибудь, что помешало бы этим бесстыдным преступникам немедленно пожениться.


“Испытательный срок, миссис”, - ответил капитан, и Тесса поддержала его в этом вопросе.


“Испытательный срок после акта незаконного полового акта не устанавливается”.


“Теперь у нас все легализуется”, - пожаловался капитан и снова обратился к Брентнеру. Одобрительно улыбаясь, Бони на самом деле нащупал сигарету. Он внес свой вклад: “Половое сношение еще не доказано”.


Скотовод усмехнулся, а его жена попыталась остановить его. Тесса собиралась заговорить снова, но передумала.


“Что ж!” - воскликнула Роза. “Я живу и учусь, должна сказать. Капитан, вы немедленно остановите хромоту. Завтра я поговорю с Гап-Гапом и Папой. Скажи им об этом.”


Капитан снова безмолвно обратился к Брентнеру и на этот раз получил его кивок согласия. Тишину, последовавшую за его уходом, прервала Роза, обратившаяся к мужу.


“Курт, ты же на самом деле не собирался допустить этого увечья, не так ли?”


“Всего лишь политика, дорогая”, - успокаивающе сказал Брентнер. “В далеком прошлом году Abos приняли Закон, касающийся добрачных и незаконных связей. Наказания за нарушение были такими, как вы только что слышали. Возраст меняется мало, если вообще что-то меняется. Между черными и нами нет разницы. Многие избиратели бросают вызов Акту, и тогда он называется плохим Поступком, причем плохим по закону. Считается, что правосудие восторжествовало, но это не так. Гуп-Гуп и Папа прекрасно знают, что если я откажу этим двоим, мне придется сообщить об этом, и Говард приедет, чтобы расследовать это. ”


“Ты уверен? Папа казался очень решительным”.


“Конечно, я уверен”, - сказал ее муж. “В этом случае правосудие будет замечено, но не свершится. Они уложат этих двоих на землю, наточат щепки, споют замечательную песню и станцуют о том, как притворяются хромыми преступниками, и заткнутся на этом. Они хотят официального вмешательства не больше, чем мы хотим, чтобы официоз вмешивался в их дела. Черт возьми, там гонг и шерри на буфете. Давайте все!”


После ужина две маленькие девочки пригласили Бони проверить их школьную работу, но, как только они привели его в классную комнату, они не проявили никакого интереса к академическим знаниям, кроме как к легендам аборигенов. Немало удивленный примененной дипломатией, Бони настоял на том, чтобы просмотреть их книги и проекты и восхититься ими. Когда Тесса появилась, ей сделали комплимент, и, изящно приняв похвалу, она согласилась, чтобы дети слушали легенды всего один час.


Бони запомнил этот час надолго. Он сидел за столом и курил свои необычные сигареты. Дети сели напротив, и девушка-аборигенка с бумагой и карандашом делала пометки. Он рассказал о приключениях предка Урабунны, который сделал много гипса, который он подбросил в небо, и который снова спустился в виде дождя, мужчин и женщин; вот почему Урабунна называются Людьми Дождя. Есть еще одно, о котором он рассказал этим вечером, касающееся предка народа арунта. В Алчуринге у кенгуру по кличке Унгутника был нарыв. Он долго мирился с этими нарывами, затем в гневе вытащил их и бросил вниз, и они сразу же превратились в огромные валуны. И с тех пор, когда мужчина желает поразить врага нарывами, все, что ему нужно сделать, это бросить несколько игрушечных копий в один из камней, вбирая в себя злую магию, а затем метнуть их в направлении врага.


Хильда захотела узнать, что такое фурункул, и Тесса напомнила ей о прыще, который у нее когда-то был. Рози подумала, что сделает игрушечное копье и бросит его в большой камень, а затем швырнет в Папу, которого по какой-то причине она невзлюбила.


Бони убедил каждого из них рассказать ему легенду, и когда появилась миссис Брентнер, чтобы узнать, что происходит, Тессе напомнили о том времени, и Бони обратился с еще одной просьбой.


“Расскажи мне легенду о Кратере, о Ложе Люцифера”.


Маленькая Рози нахмурилась, и Хильда обратилась к Тессе.


“О Ложе Люцифера ничего нет”, - сказала она, откладывая карандаш и собирая свои записи. “В любом случае, я никогда не слышала легенды об этом”.


“Возможно, слишком новая”, - предположила Роуз Брентнер. “Настоящие легенды должны происходить в Алчуринге и передаваться из поколения в поколение ... прямо в постели маленьких девочек. А теперь ступай. Пожелай спокойной ночи.


Хильда настояла на поцелуе на ночь, а Рози заявила о своем праве, и Бони, выйдя вслед за ними из классной комнаты, была приглашена в гостиную на кофе.


Он слышал, как скотоводы разговаривали по рации в офисе, и темой разговора был предстоящий визит политических туристов. В данный момент это Роуз не интересовало, ее мысли были заняты Тессой.


“Она рассказывала мне о тебе, Бони. Рассказала о твоей ранней карьере в школе и университете. Она сказала, что упомянула о своем хобби - коллекционировании легенд, а также о том, что надеется вернуться домой после окончания педагогического колледжа и преподавать здесь. Что вы думаете об этой идее? Я имею в виду о колледже.”


“У меня создалось впечатление, что она очень увлечена этим делом, и я думаю, вам следует отправить ее вниз. Всегда при условии, что у вас есть родственник или друг, который позаботится о ней ”.


“Тесса осталась бы с моей сестрой. Меня это не беспокоит. Мне было интересно, будет ли она отчуждена от здешних аборигенов, когда вернется, если поступит в колледж.”


“Это может стать преимуществом, когда она вернется к преподаванию. Ты очень любишь ее, не так ли?”


“Очень. У девушки прекрасный характер. Однако по поводу колледжа у меня остаются небольшие сомнения относительно мудрости этого решения. Для мальчика - да, безусловно, но для девочки...”


Бони не стал настаивать, и Роуз Брентнер замолчала. Они услышали, как Курт отключился, и через несколько минут он присоединился к ним.


“Ну, и о чем спор?” спросил он. “Министр и сопровождающие прибудут к Холлу примерно через три дня. Я сказал Лерою, что мы пойдем туда и заберем его, если его жена захочет остаться дома.”


“Я думаю, ей понравилось бы, если бы мы с детьми остались с ней, пока ты и мужчины отправились в город, не так ли?”


“Если ты так хочешь”.


“Тогда я поговорю с ней завтра вечером”.


“Хорошо!”


“Мы обсуждали Тессу и педагогический колледж”, - сказала Роуз. “Бони считает, что если ее отсутствие несколько отдалит ее от племени, то будет преимуществом, если она будет преподавать здесь”.


“Примерно так, дорогая. Иногда мне кажется, что она и так слишком близка. Мы должны принять тот факт, что сейчас она зрелая молодая женщина. Зов естественных инстинктов будет все сильнее и сильнее притягивать ее к своему народу. Отправив ее на три-четыре года, она переживет трудный период. Разве ты не так думаешь, Бони?”


“Да, это то, что я думаю”, - без колебаний признал Бони. “Инцидент в детском саду ранее этим вечером подтвердил то, о чем мы, кажется, договорились. Имеется в виду, что было бы лучше для Тессы, хотя наш подход к соглашению не будет следовать той же логике.”


Брентнер и его жена пристально смотрели друг на друга: мужчина хмурился, его жена выказывала легкое волнение. Бони осторожно продолжил: “Было мило с вашей стороны принять меня почти как родного. Я, конечно, знаю, что вы испытываете глубокую привязанность к Тессе. Я также знаю, что вы оба честолюбивы по отношению к ней, и что у вас есть веские причины для этого. Таким образом, все, что может причинить ей боль, наверняка причинит боль и вам.


“Минуту назад мы сказали, что девочка достигла зрелости и будет все сильнее ощущать влияние племени, и что, если она проведет несколько лет вдали от дома, она укрепится в принятии собственных решений. Вы бы не хотели, чтобы она выходила замуж за белого человека. Вы подумали, за кого она могла бы выйти замуж?”


“Она могла бы поступить гораздо хуже, чем выйти замуж за капитана”, - заявил Курт.


“Еще лучше выйти замуж за пастора или учителя-аборигена”, - предложила его жена. “Тебя что-то беспокоит, не так ли, Бони?”


“Мне было интересно, насколько Тесса близка со своим народом. Подавала ли она какие-либо признаки любви к капитану, даже влечения к нему?”


“Я думаю, как раз наоборот”, - ответила Роза.


“Тогда я попрошу вас хранить то, что я собираюсь сказать, в строжайшей тайне. Я уверен, что есть решение, к которому мы в конечном итоге придем. Теперь вы должны помнить, что Тесса не противоречила рассказу капитана о мужчине, Лоуренсе, сбежавшем с девушкой, на которой он собирался жениться. Она не противоречила капитану, когда он сказал, что Лоуренс ходил к колодцу Эдди за водой и был пойман в ловушку в сарае появлением Молодого Кола и меня. Я прав?”


Оба кивнули в знак согласия, и Бони высказал свое последнее замечание.


“Похоже, Тесса гораздо ближе к племени, чем ты думаешь. Во-первых, девушка, Вандин, уже замужем, и, во-вторых, это не Лоуренс сбежал из колодца, когда его обнаружили.”


OceanofPDF.com


Глава одиннадцатая

Коллаборационисты


“Я ПОЛАГАЮ, ты можешь подкрепить это экстраординарное заявление доказательствами”, - сказала Роуз Брентнер, и ее муж резко ответил: “Конечно, он может. Продолжай, Бони. Давайте сделаем это ”.


“У девушки между грудями есть шеврон замужней женщины”, - проинформировал их Бони. “Вырез ночной рубашки, которая была на ней, на мгновение приоткрылся. Я полагаю, ей сказали носить это, чтобы скрыть метку. Мужчина, который был с ней, вел себя в соответствии с ситуацией. Он очень нервничал и постоянно пытался зарыться пальцами ног в землю. Пол твердый. Я заметил, что у него отсутствуют мизинец и следующий палец левой ноги. У аборигена у колодца такой потери не было.”


“Будь я проклят!” - яростно воскликнул скотовод, и его жена бросилась на защиту Тессы.


“Но Тесса, возможно, не знает, что эта девушка замужем”.


“Конечно, она знала, Роза. Она навещает свою мать в лагере. Она не настолько отделена от них, чтобы не знать о замужестве девушки. Затем история, рассказанная капитаном. Что ты думаешь по этому поводу, Бони?”


“Я доверю тебе еще больше, потому что верю, что ты можешь и пойдешь со мной. Первое: два факта. Еще до рассвета, на следующее утро после того, как я поехал к Кратеру, Або прискакал туда на лошади и с первыми лучами солнца проследил за моей лошадью, а затем и за мной до стены и по ней до пола. Он поехал на лошади обратно в эту усадьбу. Я был там и видел его, но недостаточно близко, чтобы опознать. В то утро, возвращаясь в усадьбу, я пошел вдоль ручья и впоследствии увидел лубру, следовавшую за мной по пятам. Эти факты говорят сами за себя.


“Этим утром, когда мы встретились за завтраком, никто не знал, что я поеду с Колом к колодцу Эдди. Я и сам этого не знал. Во дворе стояли лошади, тринадцать штук. Двое были оседланы для поездки к Колодцу, осталось одиннадцать. Ты просил меня сказать Колу, чтобы он передал капитану, чтобы одиннадцать вернули в загон. Мы возвращались домой через этот загон, и молодой Полковник сказал, что лошади по кличке Стар среди них не было. Мы убедились, что Стар не было в загоне для лошадей.


“Я зайду так далеко, что скажу, что считаю вероятным, что после того, как мы с Юным Колом уехали этим утром, какой-то абориген поехал на Стар к Колодцу с приказом прибыть первым и посмотреть, что один или оба из нас там делали. Ему пришлось бы скакать изо всех сил, чтобы прибыть первым. Вероятно, он привязал Стар к дереву в траве. Здесь есть своего рода изъян. Когда он скрылся, будучи обнаруженным, у него было достаточно времени, чтобы отвезти Стар обратно в загон для лошадей раньше нас. Когда-нибудь мы узнаем, почему ему это не удалось. Животное могло порвать привязь. Все это предположения, но Стар не было в загоне, когда мы с Колом вернулись.”


“Хорошо!” Сказал Брентнер. “Хорошо! Тебя выследили до Кратера. Зачем посылать человека к Колодцу Эдди посмотреть, что ты натворил, когда он мог пойти туда завтра и отследить, что ты натворил?”


“Хороший вопрос, на который в данный момент нет ответа. Еще один хороший вопрос, на который в данный момент у нас нет ответа, - это почему капитан и папа придумали эту дурацкую историю о Лоуренсе и Вандине. Одна из возможных причин этой истории заключалась в том, чтобы внушить нам, что абориген, которого мы видели убегающим, был одним из двух влюбленных. Правды не хватает, и никакие издевательства не вытянут правду из аборигенов ”.


“Мы могли бы вытянуть это из Тессы. Иди и приведи ее, Роза”, - рявкнул Брентнер, его лицо покраснело от гнева.


“Подожди!” Бони резко приказал. “Этого мы не должны делать, потому что мы можем быть несправедливы к Тессе. Если действовать осмотрительно, ответы на эти провокационные вопросы могут быть получены завтра или послезавтра. Я не доверял вам эти вопросы без рассмотрения проблемы, в которой мы трое глубоко заинтересованы. Это сохранение отношений этого племени аборигенов с вами как представителями белой расы. Вы этого желаете?”


“Конечно, мы хотим. Продолжайте”, - настаивал Брентнер.


“Вы часто спрашивали себя, почему тело положили на дно Кратера?”


“Часто. Зачем вообще класть тело туда, меня поражает. Там миллион акров открытой местности и сто миллионов тонн сухостоя, чтобы сжечь его дотла. Почему? Ты знаешь?”


“Да, я думаю, что понимаю. Я убежден, что это было сделано аборигенами, вашими или дикарями, возможно, из Бодсерта, с твердым предпочтением вашему местному племени, учитывая их поведение. Теперь не делайте поспешных выводов. Я не утверждаю и пока не верю, что этот человек был убит вашим местным племенем. Я утверждаю, что ваши начальники знают, кто положил туда тело. Если они не убивали и все же бросили тело в Кратер, возможно, удастся не допустить их к этому делу как соучастников. Власти не захотели бы слагать о них песни и пляски: плохая политика.


“Возвращаясь к Тессе и капитану, у нас есть тот, кто дорог вам, а другой имеет некоторое значение в вашей жизни. Мое задание - установить, кто убил этого белого человека и как он попал в этот район, о чем никто не сообщил. Пока я не буду уверен, я хочу дать вашим аборигенам презумпцию невиновности в том, что они убили его. И я хочу вашего сотрудничества.”


Почти минуту они обдумывали эту просьбу, Роуз пристально смотрела на свои руки, лежащие на коленях, Брентнер уставился на свои ботинки. Именно Роуз согласилась за обоих.


“Как мы можем сотрудничать?” Спросил Брентнер. “Я чувствую себя так, словно нахожусь в своей машине, колеса которой крутятся и погружаются в трясину”.


“Я заметил, что каждое утро один из аборигенов выходит на загон для лошадей, который занимает площадь в квадратную милю и не очень зарос. Он ловит старую кобылу и скачет за другими лошадьми, чтобы привести их на конюшню около семи. Я бы хотел, чтобы вы были на верфи, когда туда приведут лошадей, и оглядели Стар в поисках признаков тяжелой езды. Если лошади там нет, пусть Юный Кол и Тед поищут ее и убедятся, что она не перелезла через забор. Если убедишься, что он не прорвался через ограду, тогда поднимай из-за него большой шум и отправь всадников на его поиски. Ясно?”


“Да, я сделаю это”.


“Сделай это так, чтобы капитан не заподозрил, что ты особенно интересуешься этой лошадью, до того момента, как ее обнаружат пропавшей из загона”. Бони повернулся к Розе. “Итак, миссис Брентнер, у меня есть для вас чрезвычайно интересное задание, и я очень надеюсь, что вы возьметесь за него. Вы плохо спали, беспокоясь о грозящем наказании любовникам. Итак, завтра первым делом ты приказываешь капитану явиться к тебе. Ты убеждаешь его, что больше всего беспокоишься о них, и приказываешь ему немедленно отвезти тебя в Гуп-Гуп. Вы не останетесь в стороне. Вы будете настаивать, при необходимости топнув ногой, чтобы подчеркнуть свою решимость.


“Возьми Тессу с собой. Ты прикажешь Гуп-Гупу обвенчать влюбленных немедленно, в твоем присутствии. Ты будешь настаивать. Вы пригрозите прекращением рациона табака для всего племени, если влюбленные не поженятся в вашем присутствии. Вы будете наблюдать за его реакцией и реакцией Папы. Они должны быть забавными, потому что Гап-Гап не посмеет выдать жену мужчины замуж за сбежавшего любовника. Таким образом, мы увидим, как он выкрутится, чтобы выпутаться из этого ”.


“Боже! Это прелесть”, - похвалил скотовод. “Я полностью за”.


“А вы, миссис Брентнер?”


“Конечно, Бони. Я ловлю себя на том, что хочу это сделать. Я ненавижу быть обманутым. Я заберу Тессу с собой, и она разобьет мне сердце, если обманет меня ”.


“Наденьте расовый плащ, который носит Тесса, миссис Брентнер. Тогда вы узнаете, что Тесса борется против разделенной лояльности. Это неприятная ситуация для всех. Я припоминаю вам, что она призналась, когда ее спросили, почему она сбежала в тот день. Инстинктивно она подчинилась тому, что считала правильным, и то же самое повлияло бы на нее этим вечером, если бы она открыто не оспорила историю капитана о влюбленных.”


Роза посмотрела прямо в голубые глаза, смотревшие на нее с намеком на мольбу, и в этот момент она поняла, что никогда не поймет Тессу так, как, несомненно, понимал этот человек, и исчезли сомнения в том, что он будет действовать вопреки своему провозглашаемому подходу к аборигенам.


“Возвращаюсь к капитану”, - сказал ее муж. “Здесь я побежден. У меня впервые из-за него судороги. Его воспитывали белые люди, или достаточно близко к этому. Его обучали белые люди. Он читает и пишет в своем собственном заведении, и ему позволено быть боссом панникина, которому доверяют. Он почти так же далек от племени, как Тесса. Если то, что мы думаем, верно, то он просто черный ублюдок-обманщик. Времена жестокого обращения с черными давно прошли, но я намерен выбить из него это ”.


“Ты прекрасно знаешь, Курт, что избиением аборигена ничего не добьешься. Вы также знаете, что это принесло бы несчастье многим людям, включая вас самих, ” возразил Бони со спокойствием, удивившим Роуз Брентнер. “Действие проистекает из мотива. Мы не знаем мотивов, приведших к смерти человека из Кратера. Мы знаем, или можем думать, что знаем с уверенностью, что его убийство не было вызвано жадностью. Я только что сказал, что Тесса, вероятно, боролась против разделенной лояльности. Так могло быть и с капитаном. Следовательно, милосердие, а не осуждение, должно быть мотивом, который движет нами завтра. Я воспользуюсь несколькими клише. Мы не должны бросаться наутек или метаться, как слон в посудной лавке. Все всплывет в процессе стирки ”.


“Я обожаю клише”, - без улыбки призналась Роуз. “Курт, веди себя прилично. Мы договорились сделать определенные вещи первым делом с утра. Они будут интереснее, чем потерять самообладание и поколотить аборигена. Ты поищи эту лошадь. Предоставь капитана и Гап-Гапа мне.


Могущественный скотовод с квадратным лицом, который преуспел в борьбе с засухой, наводнениями и пожарами, который пробирался кулаками туда-сюда по этим северным горам и просторам безводной пустыни, успокоился физически и умственно и улыбался, как мальчик, которого нашли на яблоне.


“Жена всегда права”, - признался он Бони. “Мы начинаем гонку. Я езжу прямо, верно и жестко. Она объезжает повороты, останавливается, чтобы полюбоваться пейзажем, снова едет дальше и останавливается, чтобы причесаться. И первой добирается до поста. Так было всегда.”


“Ну, это несложно принять, не так ли?” - спросил посмеивающийся Бони.


“Нет, не особенно”.


“И ты должен согласиться, что Бони тоже прав, Курт”, - добавила его жена, используя другую шпору. Улыбаясь, она повернулась к Бони. “И что ты будешь делать первым делом утром?”


“Наблюдаю восход солнца. Используя свой могучий интеллект. Тем временем тебе, возможно, удастся стащить из кладовой несколько бисквитов и кусочек сыра, немного чая и сахара и литровый чайник, чтобы заварить чай. А ты, Курт, мог бы одолжить пистолет, поскольку я, кажется, всегда оставляю свой дома.


Удалившись в свою комнату, Бони был снаряжен для своей экспедиции, чтобы увидеть восход солнца, и в час дня он вышел из дома через окно своей спальни и выскользнул из усадьбы, не разбудив собак.


Хотя ночь была безлунной, ему пришлось пойти на риск быть замеченным из-за свечения метеоров, которые, по-видимому, особенно притягиваются этой страной Кимберли. Усыпанное звездами небо было их смертным ложем, и часто они горели так ярко, что земля была освещена.


Прогулка ночью по пустыне, которая не так лишена растительности, как Сахара, несколько отличается от прогулки по городской улице во время затемнения. Здесь было необходимо избегать спинифекса, небольших участков дикобразовой травы, низкого кустарника и более высоких кустарниковых деревьев, всех ловушек, вызывающих остановку или барахтанье, и всех препятствий, чтобы поймать и заточить клочья шерсти с его неуклюжих шерстяных ботинок. Бони нуждался в своем хорошем зрении, чтобы избегать ловушек и держаться открытых песчаных пространств. Направление было инстинктивным, и следовать выбранному курсу не требовало размышлений.


Однако чувство изоляции в безграничном пространстве было сильным. Не было никаких ориентиров, позволяющих определить движение: нигде на круглом горизонте не было подъемов или впадин, определяемых только краем черного на фоне более светлого неба. Это было похоже на прогулку в тумане, доходящем до пояса. В тумане скрывались препятствия, которых следовало избегать, и открытые песчаные участки, которые можно было беспрепятственно пересечь. Звезды свисали с плоской крыши, в которой белые и красные стрелы прожигали дыры и улетали, пока небо не нанесло ответный удар и не поглотило их. Расовые инстинкты плюс унаследованные способности позволили этому человеку пересечь пустыню, как при дневном свете.


Ветра не было. Ночь была тихой, лишенной звуков. Бони не издавал ни звука, даже еле слышного хруста песка под ногами, который возникает, когда человек надевает ботинки. Однажды он упал в пересохший водосток, края которого были крутыми после последнего наводнения, пол находился на глубине трех футов под поверхностью.


Вскоре после этой встряски ему показалось, что он увидел прямо впереди движущийся объект. Он остановился, безрезультатно понюхал воздух, прислушался к мягкому хрусту песка и ничего не услышал. Наклонившись, он попытался поднести предмет к небу и обнаружил, что это невозможно. Снова выпрямившись, он сунул правую руку в боковой карман кителя и вытащил автоматический пистолет. Объект, без сомнения, был там. Он мог чувствовать его близость. Если бы он снова сдвинулся с места.... Вспыхнул метеорит. В шести футах от него большой кенгуру балансировал спиной к своему хвосту, его мощные передние лапы были вытянуты для захвата, когда одна из его задних лап могла выпотрошить человека ногой.


И человек, и животное были поражены. Бони отступил в сторону, и кенгуру рухнул на землю и убежал, даже когда метеорит погас.


Час спустя прохладный зефир овеял щеку Бони и принес с собой запах скота, разбившего лагерь до рассвета. Он проходил мимо них, когда мычание коровы выдало их местонахождение. Ложный рассвет пришел, чтобы предупредить его, и, когда высоко в небе на востоке вспыхнул настоящий рассвет, он подошел к мельнице и резервуарам с водой в Колодце Эдди. Задолго до того, как он увидел восход солнца, он был спрятан в высокой траве для буйволов, где исчез обнаженный абориген.


OceanofPDF.com


Глава двенадцатая

Гробовщики


Бони, СЛОВНО куропатка в своем гнезде, сидел в бизоньей траве, прислонившись спиной к дереву. Спереди трава служила тонким экраном, позволявшим ясно видеть колодец Эдди. Солнце поблескивало на мельничных лопастях, медленно колеблемых ранним утренним ветром, который, как он надеялся, не станет сильным и не будет слишком громко шуметь в траве, заглушая другие, более зловещие звуки.


Хотя он и не был доволен, он был уверен, что за все время ночного путешествия не оставил никаких следов, за исключением того места, где упал в водосточный желоб, а поскольку это было примерно в четырех милях от усадьбы, абориген вряд ли мог их заметить. Он был удовлетворен планами, которые он составил, чтобы замаскировать свое отсутствие в усадьбе, и тем, что в этот момент Роуз Брентнер начала бы свои действия с капитаном, требуя, чтобы ее без промедления сопроводили к Гап-Гапу и Компании. Капитан был бы настолько поглощен этим вмешательством в свою историю о незаконном романе, что даже не подумал бы о Бони, и вполне мог пройти полдень, прежде чем он понял, что Бони ушел со сцены.


В неспокойных водах Капитана подул бы ветер интереса Брентнера к своим рабочим лошадкам, что еще больше нарушило бы обычное равновесие Капитана и превратило бы его утро в период неразберихи, в котором деятельности детектива не было бы места. Проблема Бони заключалась в том, чтобы найти ответ на вопрос, который задал Курт Брентнер: зачем в спешке посылать шпиона к колодцу Эдди, чтобы посмотреть, что он натворил, когда тот же самый шпион или другой мог, не рискуя быть обнаруженным, выяснить это, выследив его лошадь? Возможный ответ, едва ли логичный, заключался в том, что шпиона послали подслушать разговор у обеденного костра, а его позиция за сараем позволяла ему это сделать.


Бони подумал, что можно разумно предположить, что в районе колодца Эдди находится что-то очень важное для аборигенов станции, на что желательно, чтобы он не наткнулся, но что это могло быть, никогда не станет известно, пока он, Бони, сидит в траве, как куропатка в своем гнезде.


Его позиция находилась на южном краю области в форме дельты, состоящей из ручьев и небольших озер, среди пустынных зарослей камеди и травы, которая была полностью затоплена, когда Дип-Крик протекал неделю, как ранее рассказывал молодой полковник. Теперь каждый его двор был сухим, как кость, покрыт травой высотой в человеческий рост, а сквозь нее виднелись колодки, сделанные скотом, чтобы добраться до колодца. Здесь было не место шерстяной обуви, и он сменил ее на свои сапоги для верховой езды.


Он взобрался на дерево и увидел, что пустыня сужается к северу и покрывает траву и деревья серым ковром с зелеными и коричневыми крапинками. Что могло быть такого среди этой сухой, пустынной, унылой, заросшей травой дельты, чего бы ему не предстояло обнаружить, неизвестного аборигенам станции? Это не могло иметь никакой связи с убийством на Ложе Люцифера. Это могло быть связано с историей, обрядами, церемониями местного племени, потому что в далеком прошлом эта местность была постоянно покрыта водой и служила домом для диких птиц, и поэтому возникло множество легенд огромной важности.


Он уже собирался спуститься на землю, когда ворона обнаружила его и закаркала, кружась вокруг его дерева. Стало очевидно, что у птицы был предварительный интерес, когда, выражая протест против неизвестного существа на дереве, она перелетела через заросшую травой местность, чтобы поселиться на другом, где к ней присоединились другие, чье карканье говорило о недовольстве тем, что их потревожили. Знание птичьего языка всегда помогает, и, послушав его в течение тридцати секунд, Бони решил, что конференция не об одушевленных существах.


Лошадь лежала на загоне для скота или на тропинке в траве. Ее положение доказывало, что она направлялась к колодцу, когда ее настигла смерть. На лбу была белая звезда. Открытая пасть, остатки высунутого языка, покрытые коркой белые следы пота на шерсти в совокупности доказывали, что на несчастном животном ехали без седла, пока оно не рухнуло от изнеможения. Всадник снял уздечку.


То, что он был мертв менее двадцати четырех часов назад, было совершенно очевидно, и Бони был уверен, что это была станционная лошадь по кличке Стар. С края травы он мог видеть отметину впереди туши, оставленную всадником, когда тот рухнул на землю на тропе. История была ясна: продолжение может последовать в любой момент.


Соскользнув обратно в траву, он выбрал дерево, взобрался на него и занял позицию, откуда ему была видна туша; здесь он ждал и размышлял о вероятном развитии событий. Шпион увел лошадь и скакал на ней до тех пор, пока она не упала. Мужчину сильно сбросило. Он побежал к колодцу, чтобы выполнить свою миссию. "Дискавери" отправил его обратно, чтобы пройти пятнадцать миль до усадьбы, куда он прибудет намного позже всадников. Время будет вскоре после пяти.


К пяти часам капитан будет знать об Аборигене, которого видели у колодца. Он должен был знать, что со шпионом случилось что-то серьезное, и, вероятно, он совещался с Гап-Гапом, когда тот появился, чтобы сообщить о смерти лошади. Обнаружение трупа было бы очень серьезным событием для племени в целом и для него самого в частности, независимо от того, когда оно было обнаружено, потому что никакая сфабрикованная теория не могла бы соответствовать предполагаемому времени смерти, местоположению и позиционному положению трупа. Об этом нужно было бы позаботиться немедленно.


В этот день на рассвете, когда Бони прятался на дереве, группа аборигенов должна была покинуть лагерь. Не раньше рассвета, потому что они ненавидят находиться на улице темными ночами. Путешествие быстрое, займет четыре часа, а четвертый час уже подходил к концу. Тем временем капитан будет занят с решительной Розой Брентнер и Гап-Гапом, извивающимися на его крючке, а к этому времени ее муж "отправится на рынок" по поводу своей отсутствующей лошади. Никто в хоумстеде не задался бы вопросом, почему инспектор Бонапарт так опоздал к завтраку.


Вороны снова расселись после того, как он покинул тушу, и прошло целых тридцать минут, когда они поднялись с новым криком. Бони был благодарен за перерыв во времени, потому что их тревога по поводу его прибытия не была бы замечена группой, которая сейчас материализовалась, чтобы собраться у мертвой лошади.


Под командованием Папы было восемнадцать человек, и Бони прибыл, с нетерпением ожидая решения проблемы утилизации тела. Сжечь его означало бы оставить после себя большую площадь пепла. Перенести это в другое место не было бы решением. Бросить это на Ложе Люцифера было бы абсурдно. Перенести это в другое место и закопать может оказаться катастрофой, так как дикие собаки наверняка зарылись бы в землю, а вороны стали бы ждать своих объедков и таким образом привлекать внимание. Было одно решение: выкопать глубокую яму, но у них не было лопат и лубра, чтобы выкопать яму палками-копалками. В любом случае, это означало бы много тяжелой работы.


То, что они принесли ножи, указывало на планирование. Они удалили передние ноги вместе с плечами. Они удалили задние ноги по бедрам. Это оставило расчлененное тело нетронутым и с очень небольшим кровопусканием. Они принесли с собой шесты и использовали их в качестве носилок, чтобы унести останки, оставив Папу и еще одного человека убирать все улики, оставшиеся на земле.


Знахарь и его помощник отправились вслед за носильщиками, и сердитые и разочарованные вороны указали путь, выбранный гробовщиками. Они шли по тропе, углублявшейся в луга.


Бони дал им двадцать минут, прежде чем следовать по той же тропе, трава по обе стороны которой часто была выше его самого, а тропа постоянно петляла и представляла углы, которые ему приходилось тщательно осматривать. Следы, оставленные отрядом, были отчетливы на пыльной поверхности тропы, и вороны были союзниками, сообщавшими ему, как далеко впереди были носильщики.


Он остановился, чтобы послушать, когда закричали люди; продолжил, когда крики прекратились. Несколько минут спустя, завернув за угол, он столкнулся лицом к лицу с быком и, прежде чем бык успел оправиться от столкновения, ступил в траву и ждал там, пока длинная вереница коров проходила к колодцу. Аборигены пригнали толпу на тропу, чтобы замести свои собственные следы и убедиться, что место трагедии с лошадьми также было стерто с лица земли.


Когда скот прошел, Бони придерживался травы, идя параллельно тропе, и в конце концов пришел к месту, куда загнали зверей, чтобы забрать его. Позже, прежде чем продолжить путь, он в сотый раз выглянул из-за поворота и увидел Папу и его помощника, которые выбивали следы покрытыми листвой ветками деревьев. Еще позже он увидел впереди, над травой, странное явление: резко поднимающуюся местность цвета великой пустыни.


Подойдя ближе, он смог различить небольшие камни, покрывающие то, что казалось тупым пальцем пустыни, вонзающимся в сердце пастбища, а затем он увидел, как гробовщики с трудом поднимаются на вершину со своей ношей. Прибыв туда, они опустили шесты и начали операцию, причину которой он не мог разглядеть. Выполнив это, они вернулись к шестам, подняли их и, казалось, перевернули. После этого они, казалось, собирали камни и обломки и складывали их в центральной точке.


В конце концов активность прекратилась, и отряд двинулся обратно вдоль пальца пустыни на несколько сотен ярдов, где над общим уровнем были видны самые верхние ветви нескольких баобабов. Здесь они исчезли на десять или пятнадцать минут, а когда снова появились в поле зрения Бони, вернулись к кончику пальца, спустились в траву и исчезли. У них не было ничего, что Бони мог бы обнаружить. Расстроенные вороны поселились среди баобабов.


Бони тоже устроился в траве и, поскольку с севера дул легкий ветерок, достал и закурил сигарету. Аборигены, без особых сомнений, отправились обратно в лагерь, и он был полностью убежден в этом, когда в трех милях к усадьбе поднялся столб разрозненного дыма, ветер сделал его бесполезным в качестве сообщения, за исключением, возможно, объявления факта, о том, что работа выполнена, было объявлено ожидающему наблюдателю в лагере.


Бони позволил пройти часу, прежде чем он подошел к месту, где были воткнуты шесты. Шестов там не было. Они и останки лошади были брошены в давно заброшенную шахту старателей, а вслед за останками были брошены камни и щепки из муллока, поднятые при добыче полезных ископаемых.


Мысленно похвалив Папу, он направился к баобабам и обнаружил, что они росли в глубокой впадине из выступающего гранита, а на песчаном дне виднелись участки поверхностной породы. Там было пять баобабов, древних, огромных в обхвате, покрытых шрамами от времени, их ветви были искривлены, листья отделены друг от друга, казавшиеся чудовищными реликвиями, все еще живущими после полумиллиона лет, взятых взаймы временем. По сравнению с молодыми и грациозными баобабами в горных ущельях они казались почти непристойными.


На песчаных участках не было следов. На широкой каменной плите на поверхности оставалось немного золы от большого костра. На других поверхностных камнях был похожий пепел, обозначающий костры гораздо меньшего размера. Почти в центре котловины от пепла небольшого костра поднимались струйки дыма.


Бони был убежден, что это лагерь посвящения племени. Главным костром должен был быть костер Корробори, а места поменьше - костры, у которых мужчины вели тайные беседы. Возможной причиной, по которой Папа и его спутники пришли сюда после того, как избавились от лошади, была жажда воды. Также было вероятно, что где-то здесь должна была находиться сокровищница племени, где хранятся самые могущественные чуринги, указательные кости и волшебная красная и желтая охра. Если бы он смог найти это, он действительно стал бы могущественным.


Все еще горячий костер на песке привлек его внимание. Почему аборигены добрались сюда? Они не были достаточно долго вне поля его зрения, чтобы что-нибудь приготовить. Он слышал, что такие штуки служат приманкой наоборот, и толстой палкой он отодвинул золу в сторону и начал копать руками, зачерпывая песок из проделанной им ямки, расширяя ее и таким образом углубляясь на дюжину или пятнадцать дюймов, пока не наткнулся на кусок жесткой шкуры.


Осторожно подняв это, он раскрыл лежащие на втором листе указательные кости, дюжину резных камней чуринга, ограненные кремни, куски гипса и крошечного Будду из слоновой кости.


OceanofPDF.com


Глава тринадцатая

Будда и мистер Лэмб


СТОЯ НА КОЛЕНЯХ НА краю раскопок и глядя на инструменты магии, добра и зла, человеку двух рас казалось, что мир вокруг него затих от совершенного им святотатства. Тишина тяжестью давила на уши, и абориген в нем изо всех сил пытался изгнать другую половину своей личности.


Он должен был помнить, что именно Будда из слоновой кости вызвал у него приступ удивления, позволив ему сохранить равновесие, которое иногда оказывалось под угрозой. Будда олицетворял чужую культуру, и его присутствие настолько требовало объяснения, что другие предметы перестали оказывать на него свое зловещее воздействие.


Лист коры представлял собой подстилку из красных и белых птичьих перьев, склеенных древесной смолой, и на нем, рядом с множеством режущих кремней и кусков гипса, лежал полный набор острых костей и несколько наконечников копий, также использовавшихся в качестве острых инструментов. Набор для обвалки костей состоял из пяти заостренных тонких костей, взятых у кенгуру. Окурки длиной от шести до семи дюймов были прикреплены к бечевке из человеческих волос с помощью древесной смолы, причем одна из костей на конце бечевки была направлена на жертву. К другому концу бечевки была прикреплена пара орлиных когтей, и точно так же к основной бечевке за волосы была прикреплена сетка для волос, содержащая то, что должно было быть мощным камнем чуринга, полным магии.


К наконечникам копий и большим кремням была прикреплена короткая волосяная бечевка, а на другом конце бечевки была прикреплена чуринга в сеточке для волос. Ими мог более тайно пользоваться один человек, в то время как сложный набор костей часто требовал для работы двоих. Бони вспомнил, как его били, чувствуя, как орлиные когти терзают его печень и почки, и с крайним отвращением поднял коллекцию на шкуре, а затем обнаружил цель визита аборигенов.


Там открылся каменный пол и поперек него двухдюймовая трещина. Когда кто-то уронил осколок камня, Бони услышал, как он упал в воду. С помощью стебля травы человек мог пить воду из резервуара, и, поскольку Папа забрал свои инструменты, не позволив своим товарищам увидеть их, каждый мужчина смог подкрепиться перед возвращением в лагерь.


Бони аккуратно поставил лоток на место и накрыл его верхним листом шкуры, затем поспешно засыпал яму и развел на месте небольшой костер, чтобы оставить все в точности таким, как было найдено. Когда он снова оказался на траве и прислонился спиной к дереву, он курил без остановки и искал возможное объяснение присутствию Будды с указывающими костями.


Он был около двух дюймов в длину и чуть меньше в ширину. Через голову, от уха до уха, было просверлено отверстие для продевания нитки или очень тонкой золотой цепочки, вероятно, для того, чтобы ее можно было повесить на шею в качестве амулета или талисмана. В том, что он имел какое-то значение в Папином Запасе Магии, сомневаться не приходилось, и очевидный ответ заключался в том, что член команды люггера в Бруме или другом порту обменял его у берегового аборигена. Этот человек, в свою очередь, торговал с островным аборигеном, и оно могло пройти по одному из таинственных торговых путей, чтобы попасть во владение Папы, набирая силу, когда его ‘пели’ на протяжении всего пути.


Культура аборигенов подобна колодцу, на дно которого ни один белый человек никогда не опускался за водой полного знания, и из-за постоянно расширяющегося влияния инопланетной белой расы ни один белый человек никогда не опустится. Путаница была создана самим белым человеком, чтобы усилить уверенность в разочаровании и поражении в его последних попытках провести расследование. Сегодня невозможно определить, какие легенды достоверны, а какие - выдумки белых людей с богатым воображением.


Очевидному во всем, что связано с аборигенами, доверять нельзя, и Бони не продвинулся дальше, когда, проспав до вечера, он покинул траву по возвращении в усадьбу. Вскоре после рассвета он появился на кухне в поисках чайника, одетый в темно-бордовый халат, синие тапочки и с туалетной сумкой и полотенцем.


“Доброе утро, инспектор Бонапарт! Как поживаете?” было приветствием повара.


“Я надеюсь, что у тебя осталась миска с твоим первым чаем”, - ответил жизнерадостный Бони.


“Надежды никогда не бывает, совсем никогда. Чайник закипает. Вылей в горшок листья и приготовь еще. Я погибаю. Где ты был?”


“Отправился к людям Бодсерта, чтобы поболтать, Джим. Ты хорошо себя вел, пока меня не было?”


“Я! Я не знаю, как”, - ответила кухарка. “Но Хозяин пошел на обман, а миссис отправилась на рынок в лагерь чернокожих. И такой расстроенный мистер Лэмб, который пошел и опозорил себя чем-то ужасным.”


“Хм!” Бони с нетерпением ждал, пока заварится чай. “Хорошо, что я устроил себе выходной. Что сделал мистер Ламб?”


“Он пошел и ошибся”.


“Что он сделал?”


Сколлоти ловко выложил последнюю порцию гладкого теста в последнюю из смазанных маслом формочек и вытер перепачканные мукой руки о тряпку. Затем он величественно сел за стол, сказав: “Налейте нам по кружечке, инспектор. Я никогда не был пьян от чая: хотел бы я этого. Да, после стольких лет безупречного послужного списка мистер Лэмб допустил ошибку. Это было вчера утром. Это было так плохо, что я чуть не взвыл кровавыми слезами. Он промахнулся мимо лузы на пару ярдов.”


“Ты не говоришь”, - пробормотал Бони, накладывая себе сладкую лепешку. “Два ярда! Звучит скверно. Как это случилось?”


“Не знаю, как это случилось. Это действительно случилось. Конечно, мистер Лэмб мог быть расстроен тем, что Босс ревел и визжал на верфях, потому что пропала одна из лошадей. Все, что нарушает мир, огорчает мистера Лэмба. Затем он уходит с Женой и Тессой в лагерь чернокожих, и я видел, как он возвращается один и выглядит решительным, как будто решил никогда больше не покидать дом. Он подошел к двери и заскулил, требуя немного табаку, и я дал ему пару щепоток, и он ушел полежать на солнышке вон у того дерева.


“Ну, а в следующее мгновение раздается адский стук по внешней стене. Кто-то кричит, а затем раздается несколько настоящих ругательств. Имейте в виду, я сижу прямо здесь, где нахожусь сейчас, и мне интересно, что все это значит, когда входит Тоби. Он выглядит так, словно продавец белья пропустил его через корзину, но этого не может быть, потому что сегодня не день стирки. У Тоби сильно идет кровь из носа, и он заботится о своей левой руке и правой ноге. Я спрашиваю его, чего он хочет, и он садится, и кровь заливает пол. И потом, когда мистер Лэмб заглядывает в дверь, я все еще не уверен, что он ошибся.”


“Это было бы трудно принять”, - серьезно согласился Бони. “Кто такой этот Тоби?”


“Один из черных. Время от времени проводит сборы. Теперь он истекает кровью, как зарезанная свинья, и я до смерти беспокоюсь о мистере Лэмбе. Я взял кусок тряпки и отдал его Тоби, а сам вышел посмотреть, не видел ли кто, что произошло. К счастью, поблизости никого не было, и я, войдя, обнаружил, что у Тоби перестала идти кровь из носа. Видите ли, это было довольно серьезно, потому что Босс пригрозил избавиться от мистера Лэмба, как только он причинит кому-нибудь вред, а Тоби выглядел вполне обиженным.


“В общем, я отвел Тоби на задний двор и заставил его сунуть голову в ведро с водой, и это не причинило ему особого вреда. Он говорит мне, что это сделал мистер Лэмб. Он сказал, что забыл о мистере Лэмбе, так как принес мне записку от миссис. Он тоже настоящий дикий Або. Итак, я снова привел его и дал ему миску чая и целый пирог с джемом, который у меня был под рукой. Я все еще изо всех сил пытался убедить его, что это не мистер Лэмб отшвырнул его к стене, и что он, должно быть, споткнулся или что-то в этом роде, когда входят двое детей, и Хильда кричит, что это был мистер Лэмб и что они видели, как он ошибся.”


“Оба надежных свидетеля, Джим. Ты, конечно, продолжал защищать мистера Лэмба?”


“Ну, а ты что думаешь? Он единственный юморист в этом месте. Как бы то ни было, дети говорят, что работали на уроках в классной комнате, когда это случилось, и я сажаю их за стол и угощаю горячими рулетиками с джемом, которые только что достала из духовки, чтобы подсластить их. Я говорю им и Тоби, что мы пропали бы без мистера Ламба и что нам всем лучше забыть о случившемся: никому ничего не говорить, держать это в секрете, поскольку это была первая ошибка с тех пор, как капитан обошел его как чемпиона.


“Ребята согласились, и после того, как они немного уговорили, Тоби обнаружил, что с его рукой все в порядке, а нога не сломана, и ему сунули под нос четвертьфунтовую пачку табака, и он согласился, что мистер Лэмб не собирался протаскивать его сквозь стену, а не через дверной проем ”.


Бони ужасно хотелось посмеяться над манерой повествования, а не над обидным результатом поведения мистера Лэмба, но он одержал победу, потому что Сколлоти был смертельно серьезен.


“Итак, вы смогли сохранить инцидент в секрете в хоумстеде”, - сказал он, наливая себе вторую кружку чая. “Что случилось с запиской, которую Тоби принес от миссис Брентнер? Это было утеряно?”


“Нет. Я все понял правильно. Это было только для того, чтобы отдать Тоби Библию, которая стояла на полке в гостиной ”.


“О!” Бони внутренне усмехнулся. “И ты сказал, что пропавшую лошадь так и не нашли”.


“Где-то что-то не так”, - сказал Джим, взглянув на часы. “Лошади не убираются сами по себе. Босс сходит с ума. Сегодня отправлю всех на поиски. Что ж, это я приготовлю им завтрак.”


Бони намеренно задержался с появлением к завтраку до тех пор, пока Брентнер и мужчины не ушли на сборы, и он присоединился к Розе и детям с Тессой вскоре после того, как они сели за стол. Рози хотела знать, куда он отправился во время своей прогулки.


“Почти до Бодезерта. Не совсем, потому что я слишком долго торчал у Кратера. Как вы двое ладите? Я вспомнил пару легенд и расскажу их после обеда. Тесса подала ему завтрак и вернулась на свое место, которое оказалось напротив его собственного. Этим утром на ней была белая блузка поверх черной плиссированной юбки, а ее волосы были зачесаны назад, придавая ее круглому лицу неуместную суровость. Хильда бунтовала против того, чтобы есть свои хлопья.


“Думаю, я расскажу одну из легенд”, - сказал Бони. “Готовы? Ну, была старая любра, у которой было так много голодных маленьких детей, что она не знала, что делать. Канга было мало, и у мужчин не было лишней еды. Поэтому она увела детей на охоту в поисках чего-нибудь съестного, и они прошли долгий-долгий путь и ничего не нашли. Через некоторое время они подошли к большому баобабу, растущему в полном одиночестве, и все они сели и начали сосать большие пальцы, просто чтобы что-нибудь заставило их забыть, как они голодны. Тогда баобаб сказал: ‘Если ты посмотришь...”


Бони приступил к еде, и, держа ложку над нетронутой тарелкой, Хильда выжидающе смотрела на него, ожидая продолжения. Он, казалось, забыл о легенде. Тесса велела ребенку приступить к завтраку, так как этим утром в школу придут вовремя, а Рози попросила его рассказать, что сказал баобаб.


“Что сказал баобаб? О! Ешь, Хильда. Нет, это не то, что сказал баобаб. Это то, что сказал я. Нет, это не так. Это что... Ну вот, ты меня совсем запутала. Продолжай завтракать, Хильда, чтобы я мог закончить легенду. Все верно. Что ж, баобаб сказал: "Если ты заглянешь в мою кладовую, то найдешь много семян нарду, которые можно перемолоть в муку для каши, и есть кое-что еще. На крюке висят две говяжьи ножки и две лопатки. Итак, вы все отрезаете стейки, разводите огонь и готовите их, и я обещаю, что вы больше никогда не будете голодны ”.


Хильда доела свою порцию каши, заняв второе место после него. Ее глаза сияли, и о бунте было забыто.


“Ну, дети и старая любра искали кладовую баобаба. Им пришлось вскарабкаться по уродливому старому стволу к большому входу наверху. Затем они должны были сделать веревку и опустить одного из мальчиков внутрь, туда, где находилась кладовая, поскольку там не было ни ступенек, ни чего-либо еще. Итак, когда голодного маленького мальчика спустили прямо вниз, он начал отрезать стейки от говядины и есть их сырыми, а когда он наелся, то был слишком тяжел, чтобы его можно было поднять, и слишком устал, чтобы отрезать еще стейков, чтобы его можно было подтянуть за веревку.


“Итак, они спустили маленькую девочку в кладовую, и она отрезала стейки и фаршировала их, не думая о других наверху, у которых потекли слюнки. Потом она стала такой тяжелой, что они не смогли поднять ее, и на землю опустили еще одного маленького мальчика. И так продолжалось до тех пор, пока на сундуке не осталась только бедная старая любра. Ты можешь себе представить, что она чувствовала, а?


“Что?” - настаивала Рози, и ее сестра повторила вопрос. Роуз Брентнер мягко улыбалась, а Тесса смотрела на Бони большими и серьезными черными глазами.


“Ну, вот она, голодная, как ... как бандикут. Поэтому она привязала конец веревки к ветке и начала спускаться по стволу. Затем веревка оборвалась, и она упала на дно среди всех этих маленьких мальчиков и девочек, которые были так сыты, что не могли пошевелиться. Старая любра взяла нож, нарезала стейки и съела их сырыми, и забавно было то, что яйца и говяжьи лопатки ничуть не стали меньше. Какой у них был пир, это точно. Ешь, ешь и еще раз ешь, и кладовая никогда не опустеет.”


“Как они все в конце концов выбрались, инспектор?” спросила Рози, и Хильда добавила: “Да, как?”


“Они так и не выбрались”, - ответил Бони, бросив мимолетный взгляд на Тессу. “Веревка порвалась высоко, и они не могли починить ее и поэтому выбраться. И с тех пор, когда кто-нибудь проходит под этим деревом, баобаб говорит громким голосом: ‘Залезай и посмотри, что у меня в кладовой’. Но никто никогда этого не делает, потому что любой бы знал, что у баобабов нет кладовых.”


Хильда положила свою волшебную руку на запястье Бони и умоляюще сказала: “Спасибо. Теперь расскажи нам другую легенду, пожалуйста”.


“Не раньше, чем после школы”, - решила ее мать. “И не тогда, если инспектор Бонапарт занят. Хотя вот что я тебе скажу. Главным уроком этим утром могло бы стать написание эссе об этой прекрасной легенде. Что ты думаешь, Тесса?”


“Все будет хорошо. У нас уже несколько дней не было эссе”, - ответила Тесса.


“Но как мы назовем старую любру?” - спросила Рози, и Бони ответил: “Ну, знаешь, она была не такой уж старой. Только старая для детей, вот и все. Давайте назовем ее Ирититисатасса. Вы, конечно, могли бы сделать это короче. Вы могли бы назвать ее Тесса. ”


Тесса смеялась вместе с детьми, и когда она увела их в утреннюю школу, Роуз Брентнер принялась изучать Бони, одновременно спрашивая, не хочет ли он еще чашечку кофе.


OceanofPDF.com


Глава четырнадцатая

Увлекается Легендами


СМЕНИВ ПОЗУ, чтобы сесть поближе к хозяйке, Бони спросил: “Как прошла свадьба?”


“Это не сработало”, - ответила Роуз. “Это было фиаско. Где ты был во время всего этого переполоха?”


“Узнавать легенды от баобабов. Некоторые из них полны легенд. Что делает сегодня ваш муж?”


“Они все отправились на поиски лошади. Вчера утром ее не было в загоне. Курт действительно зол из-за этого. Его взволновала не ценность лошади, а убежденность в том, что ее забрал абориген. Он собрал двух мальчиков и полдюжины чернокожих скотоводов, включая капитана. Знаете ли вы что-нибудь об этом?”


“Меня больше интересует свадьба, которая, по твоим словам, не состоялась”.


“Ну, с капитаном и Тессой я пошел навестить Гап-Гапа. Когда мы прибыли в лагерь, Гап-Гап спал в своем "вурли". Я попросил капитана вывести его. Я попросил капитана принести ящик, на который я мог сесть, и Гап-Гап, одетый в старую армейскую шинель, присел передо мной на корточки. В нем не было ничего от величественного дикаря. Просто мерзкий грязный старик. Он что-то пробормотал любре, и она привела еще четырех мерзких грязных стариков, которые присели на корточки позади него. Спасибо. ”


Бони погасил спичку, которую держал в руках, и ничего не сказал. Роуз продолжила: “Я начала с вопроса, что сделали с Лоуренсом и девочкой, и Гап-Гап, по сути, сказал, что с ними ничего не сделали, поскольку я сказала капитану, что им не причинили вреда. Затем он сказал, и в его словах не было дерзости: "Миссис, скажите капитану, что законы Або больше не действуют. Итак, Вандину и Лоуренсу ничего не сделали за нарушение законов Або’.


“Затем я потребовал, чтобы их привели, и к этому времени там собралась дюжина лубров и, судя по всему, все дети, а также еще больше мужчин. Капитан заговорил на их языке, и мужчины начали кричать, и вскоре появился Лоуренс, а затем и девушка. Я заметил, что с их походкой все в порядке, и тогда я сказал, что, поскольку они должны пожениться, они должны пожениться прямо сейчас. Я считал себя умным и сказал им, что, поскольку они нарушили закон, чем скорее они поженятся, как подобает чернокожим парням, тем скорее закон Аво будет исправлен. Это то, чего ты хотел от меня, не так ли?”


“Да. Что произошло потом?”


“Все было так, как ты и ожидал. Старики начали бормотать между собой. Гуп-Гуп рисовал картинки на земле палкой. Женщины молчали, а затем абориген средних лет, которого я не помню, чтобы когда-либо видел, начал кричать на Гуп-Гупа, который не обращал на него никакого внимания. Капитан что-то крикнул, и странный абориген прекратил свой шум. Я подумал.... Как ты думаешь, он был бы мужем Вандин?


“Вполне вероятно”, - ответил Бони. “Как законный муж девушки, он, естественно, будет протестовать против ее брака с Лоуренсом. На что он похож?”


“О! Я бы сказал, что он был выше среднего роста; очень мощный. У него не хватало двух передних зубов. На лбу с правой стороны был открытый порез. Тесса сказала, что его зовут Митти. Она сказала мне это по дороге домой. Старики продолжали бормотать; Гап-Гап продолжал рисовать своей палкой. Казалось, никто ничего не добился, и я был полон решимости сидеть там весь день и изматывать их ”.


“Ты мог бы сидеть целую вечность и не измотать их”, - сказал Бони.


“Вот что я начал чувствовать по поводу всего этого. И поэтому я сказал им, что если они не поженят влюбленных, то это сделаю я, и я приказал молодому аборигену прийти ко мне. Так уж получилось, что у меня в кармане оказался конверт, а у Тессы - карандаш. Итак, я написал записку Джиму Сколлоти с просьбой передать Тоби, молодому аборигену, которому я позвонил, Библию, чтобы Тоби немедленно привез ее обратно. Затем я прочитала записку вслух и велела Тоби поторопиться, а Гап-Гапу сказала, что сама их поженю.


“Это заставило парня с глубокой раной на лбу кричать что-то, чего я не мог понять, и Тесса сказала, что он протестовал против того, что законы племени нарушаются один за другим. Тоби долго отсутствовал, а когда вернулся с Библией, у него был такой вид, словно он побывал в драке. Я спросил его об этом, и он сказал, что споткнулся о корень и поранил лицо. А потом, когда у меня была Библия и я собирался притвориться, что обвенчал эту пару, они исчезли. Их там не было, вот и все.”


“Разве Тесса не видела, в какую сторону они пошли? Куда?” - настаивал Бони, его глаза весело блестели.


“Она сказала, что нет. Ты смеешься, потому что я ждал тебя в церкви?”


“Отчасти. Что случилось с высоким Або с израненным лицом?”


“Человек, который так яростно протестовал? Я не помню. Думаю, он тоже исчез”.


“А Папа, Знахарь?”


“Я его вообще не видел”.


“Что ты сделал потом? После того, как влюбленные исчезли?”


“Я сказала им через капитана, что проблем с табаком больше не будет, пока влюбленные не поженятся должным образом в моем присутствии”. Настроение Роуз Брентнер улучшилось. “В любом случае, я сомневаюсь, что смогла бы поженить их. Где-то есть молитвенник, но я не мог вспомнить, где он. Я все сделал правильно?”


“Великолепно. Теперь вы убеждены, что леди - жена Митти?” Роза сказала, что, безусловно, так оно и есть, и Бони забарабанил пальцами по скатерти, рассматривая рисунок, который она нарисовала для него.


“Что все это значит?” - спросила она, пытаясь проникнуть за завесу, которую носили Гап-Гап и остальные. Неудача привела ее в раздражение.


“Существует аксиома, которая, по сути, гласит, что если твой противник весь день лежит на солнце, ты ничего не можешь с ним поделать. Когда я пришел сюда, я обнаружил, что все метафорически лежат на солнце. Необходимо было подтолкнуть всех к активности. Что ж, теперь все активны. На твоем крючке извивается Гуп-Гуп. Вы мало говорили о капитане, но он будет очень обеспокоенным человеком. Митти, парень с раненой головой, пляшет от ревнивой ярости; и, без сомнения, папа придумает какую-нибудь уловку, чтобы объяснить исчезновение лошади. Я надеюсь, что из всей этой деятельности вытекет разгадка тайны Ложи Люцифера. Вы упомянули, что Тесса интерпретировала слова Митти как протест против нарушения законов Або. Это было по дороге домой?”


“Да, так оно и было”.


“Значит, вы твердо решили, что протест был направлен против брака Лоуренса с женщиной, принадлежащей Митти?”


“Да. Видишь ли, я не мог понять ни слова, но он продолжал указывать на нее, а затем на себя. Она определенно была напугана, и однажды он схватил ее за запястье и держал несколько минут ”.


“И все же Тесса впоследствии истолковала, что Митти протестовала против нарушения законов. Кто был бы прав: Тесса или ты?”


Роза закрыла глаза, как будто они причиняли ей боль, а когда она снова посмотрела на него, они излучали гнев.


“Иногда, инспектор Бонапарт, вы невыносимы. Я заставил свой разум запереть сомнения Тессы, а вы вытаскиваете их наружу. Я признаю, что знаю, что этот человек протестовал против брака Вандин с Лоуренсом. Даже Лоуренс был напуган тем, что он сказал. Что мы можем сделать с Тессой?”


“Ну, совсем ничего. Она всего лишь служит двум хозяевам, не осознавая этого. Когда она это сделает, она выберет одного или другого. Кстати, вы когда-нибудь видели крошечного Будду из слоновой кости, которого носят как амулет или талисман?”


“Будда! Как ты провоцируешь людей. Нет, я не могу сказать, что видел ”.


“Я рад слышать это от тебя”. Бони задумчиво посмотрел на свои пальцы, скручивающие сигарету, и, ожидая следующего тычка, Роуз отметила ухоженные волосы и профиль этого человека, который мог бы позировать для журнального иллюстратора.


“Вы договорились с миссис Лерой, что останетесь с ней, пока Курт будет в Холлс-Крик?” он спросил.


“Этель Лерой оценила предложение, но и слышать об этом не хотела. Сказала, что я должен поехать к Холлу и забрать детей, так как это было бы настоящим прорывом для всех нас. Ее сестра останется с ней.”


“И ты уходишь?”


“Я надеюсь на это. Курт был слишком взбешен этим утром, чтобы говорить об этом”.


“И если он согласится, ты уйдешь... когда?”


“Это должно произойти завтра. Ты пойдешь с нами?”


“Я думаю, что нет, но вы могли бы избавить меня от возможной поездки за информацией к миссис Лерой. Я напомню вам об этом, прежде чем вы уйдете. Это касается легенд”.


“Легенды! Ты, кажется, особенно увлекаешься легендами. Ты пишешь о них книгу?”


“Я мог бы, когда выполню это задание”. Он посмеялся над собой. “Этот предмет представляет глубокий интерес для странствующих антропологов, и все местные легенды должны быть сохранены до того, как Гап-гапы уйдут в мир иной". Возвращаемся к путешествию. Ты хотел бы поехать?”


“О да. Знаешь, это перерыв. Кроме того, там будет много других женщин, с которыми можно посплетничать; и дети тоже. Часто я чувствую, что мы излишне изолированы ”.


“Тогда я буду настаивать на том, чтобы твой муж взял тебя. Взамен ты поддержишь меня, когда придет время?”


Роуз Брентнер открыто рассмеялась, сказав, что не может поверить, что он когда-либо нуждался в поддержке, но сделает это. Затем она сказала, что у нее есть дела по дому, и он оставил ее и побрел на кухню.


“Я думал о тебе”, - сказал повар, в его темных и проницательных глазах отчетливо читалась тревога. “Ты ничего не говорил о том, что мистер Лэмб ошибся, не так ли?”


“Конечно, нет”, - заверил его Бони. “Мне нравится мистер Лэмб, и я не держу на него зла. На самом деле, я только что угостил его лучшей сигаретой, которую делал за месяц. Вы выяснили, почему он допустил ошибку?”


Сколлоти потянул себя за клочковатую бороду и, вздохнув, сказал: “Не понимаю. Проблема в том, что, если он снова ошибется, кто-нибудь это увидит, и тогда Босс отправит его туда, откуда он пришел, когда был настоящим ягненком. Для него неестественно так ошибаться. Он мог бы причинить Тоби немного вреда, не так ли?”


“Мог бы? Я думал, ты сказал, что он сделал”.


“Это было ерундой. Руки и ноги не сломаны. Если бы Босс услышал это, находясь в той ярости, в какой он был вчера и этим утром, это было бы расставанием для мистера Лэмба и детей. Он очень разозлился на черных, включая капитана, из-за Стар. Клялся, что один из них ущипнул лошадь, чтобы погнаться за луброй у Лероя. Сказал капитану, что ему давно пора обзавестись луброй, в любом случае, вместо того, чтобы слоняться без дела, как больной евнух. Болит? Черт возьми, он был болен!”


“Значит, у капитана нет лубры?”


“ Никогда не имел, насколько я знаю. Сделал пару попыток с Тессой, но был отброшен назад. Она умная маленькая девчонка. Ты не знаешь, что происходит у нее внутри. Говорят, образование портит чернокожих, но я считаю, что ничто не может испортить их больше, чем они есть на самом деле. Что касается капитана, что ж, для чернокожего неестественно жить в одиночестве и ничего не делать, по вечерам в баре читать стихи.”


“Это то, что он делает?”


“Это и книги по истории. Получает их от хозяйки. Она привозит их из Перта. Да ведь он может написать кулак получше меня ”.


“Я полагаю, именно там он черпает свои легенды, чтобы рассказывать их детям?” - предположил Бони, обрадованный направлением этого разговора.


“Must of. Он рассказывает им легенды, о которых я никогда не слышал, а я в свое время наслушался многого. У тебя есть шанс услышать их, когда ты разбиваешь лагерь с набирающей команду ”.


“Вы когда-нибудь слышали легенду о том, как был создан Кратер?”


“Нет, не могу сказать, что я когда-либо это делал. Но тогда не было бы никаких легенд об этом. Это произошло спустя много времени после того, как о черных сложили легенды”.


“Некоторые говорят, что метеорит упал около шестисот лет назад”.


“Что ж, я могу сказать, что он пал в 1905 году. В декабре того же года. Есть люди, которые видели его падение, многие из них. И слышали это тоже. Тогда, конечно, здесь никто не жил, кроме диких негров, а в те дни они были дикими. Джо Вонючка и его приятель искали золото в горах немного восточнее Холла. Они разбили лагерь в своей палатке, и свет осветил все это, и они вышли, увидели, как она упала, и услышали ее грохот. Если бы это произошло шестьсот лет назад, а не меньше шестидесяти, о нем бы ходили черные легенды.


“Дикие чернокожие могли бы выдумать их?”


“Они были бы слишком правы. “Конечно, капитан мог бы их назначить, но он странный парень”.


OceanofPDF.com


Глава пятнадцатая

Еще одна схватка с Гуп-Гупом


ГУП-ГУП сидел на пустом мешке у своего маленького костерка, тонкий дымок от которого поднимался косо, не касаясь головы Папы. Любры и дети были менее шумными в этот день, чем обычно.


Время от времени Гуп-Гуп издавал тихое ворчание, и глаза Папы вспыхивали от гнева. Они занимались этим в течение часа, не произнося ни слова, когда между ними промелькнул кончик тени, и на них сверху вниз посмотрел полицейский в белой форме.


“Сын Иллавалли сначала ослепляет тех, кого ищет”, - пробормотал Вождь. “Когда-то этого не было”.


“Однажды незнакомец подал знак, чтобы войти в лагерь”, - проворчал Папа.


“Однажды не все были такими дураками”, - возразил Бони, прежде чем присесть на корточки и потянуться за табаком и бумагами.


Они смотрели на него, попеременно на его лицо и пальцы; смотрели, как он кладет на место жестянку с табаком, бумаги и прикуривает сигарету. Больше никто из них не произнес ни слова, и прошло минут двадцать, прежде чем папа потерял терпение.


“Зачем ты пришел в этот день?” - хотел он знать.


“Однажды в далекой стране жили-были два мудреца, которые весь вечер молча сидели у костра, и в конце, когда они расставались, один сказал другому:‘Сегодня была великолепная ночь’, ” сказал Бони. “Мы сидим здесь, у этого маленького костерка, и многое видим в прыгающем пламени и дыме, который уносится в никуда. Я спрашиваю тебя, почему ты весь день сидишь здесь на солнце? Нет, я многое вижу в пламени костра Гуп-Гупа.”


Гуп-Гуп сказал: “Дай ему бакко, Босс”.


“Что”, - тихо воскликнул Бони, лениво выпуская дым в сторону Вождя. “Бакко уже кончилось? Я не могу в это поверить. У твоего лубраса еще будет много. Почему ты такой маленький?”


“Пайка Бакко не придет”, - проворчал папа. “Дела плохи”.


“Это плохо, да! Что ж, вы оба могли бы отправиться в тюрьму. В тюрьме раздают много табака. Неплохое место для отдыха. Хотя ночью немного одиноко. Никакой смазки, чтобы согревать старое тело, Гуп-Гуп. Тяжеловато тебе придется, папочка. Но, как я уже сказал, побольше бакко.


“Хитрый парень, а?” Папа почти кричал.


“С вами, двумя придурками, нетрудно хитрить”, - любезно сказал Бони.


“Хитрый парень”, - повторил папа, и Бони продолжил.


“Рассказывал байки вроде той, что о Лоуренсе и Вандине, сбежавших к колодцу Эдди. Говорил, что они собирались пожениться, а капитан рассказывал, как они избили ружье. И Вандин все время был женат на Митти, а Митти кривил душой перед миссис, потому что думал, что она выдаст Вандина замуж за Лоуренса. Голос Бони повысился на пару октав. “Что с вами такое? Продолжайте, говорите громче. Что не так с вами, пара кудахчущих лубров? Как получилось, что вы прошли посвящение в юноши?”


“Хитрый парень”, - снова сказал папа, и Бони многозначительно постучал себя по лбу.


“Вонки! Нет сомнений в том, что вы оба вонки. У вас все хорошо получилось. Хороший лагерь. Много воды. Много такера. Много бакко. Никакой работы. Все ваши тайные места для посещения. Ваши юноши и любры для посвящения, а затем попросите их поддерживать ваши штабеля дров повыше. И ты такой слабоумный, что идешь и сочиняешь историю о побеге Вандина и Лоуренса.”


Лицо Папы исказилось от снедавшей его ярости. Побитая молью белая борода и редкие волосы вождя слегка подрагивали в солнечных лучах, а тонкие когтистые руки осторожно соединяли концы палочек для костра. Его лицо оставалось пустым, спокойным, как у Будды из слоновой кости. Внезапно энергичный Папа вскочил на ноги и что-то закричал Бони на своем родном языке, его глаза вспыхнули красным, как огонь в черных опалах, губы растянулись, обнажив зубы, которые уже начали разрушаться.


Бони продолжал пассивно курить свою сигарету. Гуп-Гуп заговорил резко, не поднимая глаз, и тирада схлынула, как высокая волна, оставив шипящее дыхание старика, похожее на песок, смываемый отступающей водой.


Папа присел на корточки, а Гуп-Гуп сунул руку в мешочек из шкуры кенгуру, висевший у него на шее, и достал оттуда пачку табака и старый складной нож с костяной ручкой. Отрезав кусочек от палки, он вернул ее и нож на место и торжественно уставился на огонь, пока его выступающая челюсть двигалась. После десяти минут задумчивого молчания Бони продолжил свои понукания. “Затем ты идешь к малышу Капитану, чтобы сказать Боссу, что Лоуренс был у Эдди, и что мы с Молодым полковником вроде как заманили его в ловушку. Ты победил меня. Я не понимаю. Маленький мальчик, которого носит на руках его мать, не стал бы рассказывать Боссу эту глупую байку. А потом вы отправляете Лоуренса и Вандина с Капитаном к Боссу, говоря, что когда-нибудь они поженятся по-черному. И они уходят от Босса и оставляют все свои следы на территории лагеря, чтобы я увидел их на следующее утро и знал, что это был не Лоуренс у Эдди, а парень по имени Митти. Ты просишь отправиться в тюрьму? Давай, скажи что-нибудь.”


Они размышляли над этой просьбой долгих пять минут, медленно пережевывая, напоминая Бони мистера Лэмба, который в данный момент казался гораздо умнее их обоих. Не то чтобы он недооценивал их, потому что в аборигене нет ничего более спонтанного, чем надевать маску глупости. Затем наступил перерыв, доказавший, что догадка Бони была верна. Гуп-Гуп подняла голову и встретилась с ним взглядом.


“Как ты и сказал, это был Митти у Эдди”, - признался он, и Папе стало не по себе. “Он тот самый вонки, как ты и говоришь, что мы вонки. Никогда ничего хорошего. Никогда не работал на Босса. Иногда он думает, что он дикий парень. Иногда он долгое время ходит в кустах без штанов, вообще без ничего, даже без кисточки на лобке. Даже не метательное копье или вумера.


“Хорошо. Затем молодой полковник и вы видите черного парня без одежды у Эдди. Вы видите, как черный парень быстро исчезает в траве. Ни кисточки на лобке, ни копья, ни вумеры, ничего. Митти говорит, что он дикий черный, но ты же знаешь, что дикий черный не ходит с пустыми руками. Босс, он становится мошенником, когда молодой Кол рассказывает ему о Митти, предполагающем, что он дикий парень. Босс становится мертвым мошенником за то, что станционный черный бегает голышом. Говорит, что не потерпит парня без штанов. Только меня, пока я остаюсь в лагере. Наступает ночь, а Митти все еще бегает вокруг, так что капитану нужно что-то делать, и у них есть Лоуренс и Вандин, которые бегают вокруг, чтобы сбить Босса со следа. Хорошо! Босс сказал, что черный парень бегает повсюду с юной Люброй рядом с ним... у Эдди.”


“ Этот капитан Феллер, ” подсказал Бони, “ босс панникинов в хоумстеде. Похож на другого шаткого черного парня, который в одиночку разбивает лагерь в хоумстеде. Он, панникин, начальник над тобой?”


“Капитан Феллер - сын моего сына”, - ответил Гап-Гап, его старые глаза быстро заблестели. “Мой сын убит дикими неграми. Когда-нибудь капитан будет вождем”.


Теперь папа заговорил: “Капитан почти рядом с белым парнем-черным парнем. У нас проблемы, капитан их устраняет. Теперь у нас проблемы, капитан их устраняет. Теперь у нас проблемы из-за того, что Митти бегает голышом, и Босс говорит, что так делать нельзя, а капитан чинит новые проблемы.”


“Капитан этого не делал. Вы все сделали из этого гадость”, - возразил Бони, довольный тем, что отвлек этих двоих от упрямого молчания, но не надеющийся извлечь что-либо ценное. “Теперь ты должен выдать Любру Митти замуж за Лоуренса, нарушить все табу, и заставить молодых людей и любр смеяться над тобой до упаду”.


“Капитан и это исправит”, - гордо заявил Гап-Гап. “Митти отправился в лес со своей луброй. Надолго уедет гулять. Больше никаких проблем”.


Бони подождал, пока оба мужчины посмотрят прямо на него, затем спросил: “Митти и Вандин отправились прогуляться верхом на станционной лошади, Стар?”


Ставни упали. Гуп-Гуп занялся своими палочками для костра.


“Босс и парни отправились на поиски Стар. Стар вышла из загона для лошадей”.


“Тогда ты будешь счастлив, если они найдут Стара. Если они не отследят Стара, Босс скажет, что его забрала Митти. Затем он отправит констебля Ховарда искать Митти и посадит Митти в тюрьму за кражу лошади. Неприятности! У капитана будет много неприятностей из-за этой лошади, если Босс быстро не разыщет его. Думаешь, капитан решит проблему подобным образом?”


“Капитан, хорошо, исправь это”, - рявкнул Папа.


“Будем надеяться на это. Что с белым парнем, найденным мертвым в Кратере, и тобой, рассказывающим небылицы о Лоуренсе и Вандине, и Боссом, рычащим из-за пропажи одной из его лошадей. Капитану предстоит много работы. Миссис говорила мне, что если Босс не сможет найти Стар, он прикажет всех вас вытолкать отсюда поближе к Исправительному поселению аборигенов, а вас двоих, конечно, посадить в Поселенческую тюрьму. Так дальше продолжаться не может.”


Бони схватил пылающую палку для костра, сказав: “Это один мертвый парень в Кратере”. Он схватил другую палку: “Это одна неприятность из-за Митти, Вандина и Лоуренса”. Третья палка, которую он выдернул из-под носа Гуп-Гупа: “А эта - пропавшая лошадь, если ее не удастся выследить. Раз, два, три, все вместе заставьте констебля Ховарда сказать, что вы даете ему полный желудок, и вы все направляетесь в Поселение.” Расставив палочки так, как их расставил Вождь, и пронумеровав каждую при этом, Бони согласился: “Одна не имеет значения; две не имеют значения; три не имеют значения. Но раз, два, три, вот так вместе, это довольно круто для всех вас.”


Именно тогда он получил небольшое вознаграждение, потому что Гуп-Гуп был слишком озабочен, чтобы отрицать дело о Кратере, говоря: “Почему ты все время говоришь о неприятностях с чернокожими в Кратере? Мы, черные, живем здесь давно, и с белыми у нас проблем не было. Ты говоришь, что нам хорошо живется в усадьбе Дип-Крик, как будто мы этого не знали. Зачем нам напрасно доставлять неприятности белым? Ты говоришь, что мы слабаки. Ты прав, слабак. Парень из кратера - не проблема для черных. Гап-Гап посмотрел на Бони проницательным взглядом, хотя голос его звучал мягко. Он добавил: “Вы говорите, крупный полицейский, а?”


Какой мотив был у этих людей для убийства белого человека? Единственный мотив, действительно ли они убили парня, во что он не хотел верить, был бы по моральным соображениям; конечно, не ради выгоды. Они были слишком далеко продвинуты от своей первоначальной изоляции до прихода инопланетной расы, чтобы убивать просто ради острых ощущений, слишком прочно обосновались на пороге белого человека, и поэтому они реагировали насилием только на преступления против них, такие как ограбление их Сокровищницы или кража лубры. И даже последнее преступление дало бы таким людям, как Гуп-Гуп, повод для серьезных размышлений. Сидя там, вечно помешивая палочки для костра, похожий на горгулью, немытого аборигена, он все же обладал интеллектом, вероятно, превышающим интеллект многих странствующих белых. Ответом должна была быть верность кому-то или чему-то.


Бони сделал еще одно усилие, положив несколько своих карт. “Вы, ребята, говорите, что человек из Кратера - это не ваша проблема с черными парнями”, - медленно проговорил он. “Теперь вы мне скажите, а? Зачем ты отправил следопыта посмотреть, что я делал в Кратере, зачем следопыт пошел туда до восхода солнца, после того как я пошел туда? Зачем ты отправил любру выслеживать меня вверх по ручью тем же утром? Зачем ты послал черного парня стоять у моей комнаты в хоумстеде? Я говорю, тебе не нравится, что я исследую Кратер, тебе не нравится, что я выясняю, кто убил Кратерщика, кто засунул его в Кратер. Ты рассказываешь мне все это, а?


“Хитрый парень”, - тихо сказал папа.


Больше ничего сказано не было. Тонкости закона белого человека, такие как соучастие после свершившегося факта или даже до свершения факта, не могли быть оценены по достоинству. Тишина непреодолимой пропасти опустилась на них, как туман, не позволяя ему выйти наружу и запирая этих двоих в их собственной безграничной тюрьме за пропастью. Он выкурил еще одну сигарету, прежде чем резко покинуть их.


Вместо того, чтобы вернуться в усадьбу, он вышел в пустыню, к невысокой гряде песчаных дюн, и сел на гребень, глядя на восток и юг. Он чувствовал себя подавленным, но не из-за неудачи или разочарования, а из-за острого ощущения собственной ограниченности и неспособности пересечь пропасть, отделяющую этих людей от него самого. Это был не первый случай в его карьере, когда, столкнувшись с этой пропастью, он испытывал негодование из-за того, что его мать отдала ему только половину себя от своей расы, другая половина была завещана его отцом; и поэтому он был помещен в раскол, сковывающий его, как путы, пристегнутые к ногам.


Солнце стояло низко над горами, и дюны отбрасывали свои рваные тени далеко на восток, а далеко за ними виднелась его собственная тень, похожая на указатель, указывающий на Ложе Люцифера. Что ж, если Гап-Гап и Компания сказали правду, отрицая убийство человека в том Кратере, то они, должно быть, действовали лояльно по отношению к тем, кто это сделал. Должно быть, это было убийство белых, и люди, ради которых они действовали в верности, должны быть среди тех, кто находится в усадьбе. Для кого? Все или только один мужчина в усадьбе? Если бы только одно, кому из них они были бы верны?


Ложе Люцифера снова превратилось в слиток золота, лежащий на белом бархате, отодвинутом от него простыней из розовой пустыни с темно-зелеными пятнами. И небо принимало на себя темнеющий оттенок индиго, чтобы соответствовать волшебной цветовой гамме, скрывающей реальность.


Позади него застучали копыта скачущих лошадей, и, обернувшись, он увидел Молодого Полковника и аборигена, возвращающихся домой. Молодой полковник помахал рукой и крикнул: “Кто бы мог не быть инспектором Бонапартом?”


OceanofPDF.com


Глава шестнадцатая

Костлявые Защитники аборигенов


Сегодня вечером за ужином Бони услышал о том, что сборщики не смогли найти пропавшую лошадь. Брентнер и каждый белый скотовод взяли с собой по черному скотоводу и, таким образом, парами скакали весь день, пытаясь сократить следы животного. Все должны были сообщить об отсутствии результатов, и каждый надеялся найти счастливую пару до своего прибытия на верфи. Они были озадачены и разгневаны, когда встретились за столом, и Брентнер мудро оставил эту тему двум своим помощникам.


“Я думаю, инспектор Бонапарт ущипнул этого моука”, - сказал молодой полковник, задумчиво глядя на Бони. “Он в отъезде, а Стар пропала. Это следует, знаете ли, дедуктивному мышлению. Когда ты собираешься вернуть его, Костлявый?


“На самом деле он захромал, и я оставил его в Бодезерте”, - ответил Бони. “Вот почему я не возвращался домой до позднего утра”.


“И мы работаем весь день и натираем штаны, разыскивая его”, - признался старина Тед, подмигивая Тессе. “Приятно, что ты тратишь деньги Компании на заработную плату! Ты, должно быть, отрастил крылья этому мерзавцу и доставил его в Бодсерт. Полагаю, у него захромало одно из крыльев.


“Скорее всего, кончился бензин”, - предположил молодой полковник, наблюдая за стариной Тедом. “В любом случае, теперь, когда загадка Звезды раскрыта, мистер Брентнер, кого вы отпустите в "Холлс" на завтрашнюю конференцию?" Я надеюсь.


“Я еще не решил. Я даже не решил, пойду ли я”, - немного коротко ответил Брентнер. “Мне не нравится этот Звездный бизнес. Лошади не исчезают у меня на глазах, и это не сходит им с рук. Из-за того, что наши собственные чернокожие становятся дикими, а дикие чернокожие все время дичают, страна разваливается на куски. Со мной был капитан, и он весь день вел себя так, словно у него болел живот. Что вы, ребята, делали? Пошли спать под тенистым деревом, пока не пришло время возвращаться домой? Лошади не могут ходить, не оставляя следов. Одна пара из нас, должно быть, пересекла их с закрытыми глазами. ”


Трое мужчин погрузились в угрюмое молчание. Роуз Брентнер оглядела всех по очереди. Дети сосредоточились на еде, а молодая девушка-аборигенка наблюдала за Брентнером с выражением, которое Бони счел восхищением. Вскоре Бони сказал: “Слова о том, что вы подумали, что у капитана, должно быть, разболелся живот, наводят меня на мысль о пропавшей лошади. Я вижу, что на загоне для лошадей довольно много низких деревьев и много пустынного кустарника. Предположим, у Стар заболел живот, и она лежала отдельно от других лошадей. Возможно, он все еще лежит: возможно, сейчас он кормится вместе с другими лошадьми. Если хочешь, я проедусь завтра через этот загон. Когда-то я знал лошадь, которая намеренно ложилась, когда видела, что кто-то приближается к ней, а другая лошадь, которую я знал, обычно пряталась за деревом.”


“Вот вы где”, - обратился ко всем старый Тед. “Дело прекращено. Лошади нет за пределами загона, значит, она все еще должна быть внутри. Все очень просто, Ватсон. Quate. Следующее дело, пожалуйста.”


“Ты еще недостаточно взрослый Помми, чтобы подражать им”, - упрекнул его Молодой полковник. “Конечно, Тед не настоящий Помми. Он родился всего лишь в Англии, но ему нравится, чтобы мы думали, что он был оставлен на ступеньках Букингемского дворца и воспитывался членами королевской семьи. Время от времени заводит собаку. ”


Брентнер кисло улыбнулся и сказал Бони: “У меня есть информация, которую ты хотел. Если ты соблаговолишь зайти в офис, мы могли бы выпить там кофе”.


“Ha! Я надеялся, что это удастся, ” небрежно сказал Бони и последовал за скотоводом из комнаты. В кабинете Брентнер пригласил его занять мягкое кресло, а сам подошел к окну, которое закрыл.


Ни один из мужчин, казалось, не горел желанием начинать, Бони перебирал пальцами свои вечные сигареты, а крупный мужчина стоял за своим столом и гильотиной срезал стружку с табачной пробки. Брентнер открыл, раскурив трубку и заняв стул напротив. Он говорил грубо, как будто обращался к скотоводу.


“Ну, что ты знаешь об этой лошади?”


“Немного и многое". Мы окружены заговором молчания относительно лошади, а также относительно убийства человека в Кратере. Тебе это не понравится, но я решил, что для тебя и твоих людей будет разумной стратегией потратить целый день на поиски лошади.


Брови Брентнера поднялись, а затем опустились, придавая ему свирепый вид.


“Я хотел бы услышать больше”, - сказал он.


“Сначала позвольте мне вспомнить разговор, который у нас был на днях вечером. Я выразил мнение, что ваши аборигены, вероятно, знают, кто убил человека и кто сбросил его тело в кратер, но не обязательно принимали в этом непосредственное участие. Я все еще надеюсь, что это мнение будет поддержано фактами, которые в конечном итоге будут раскрыты относительно этого убийства. Если таков будет результат моего расследования, я сделаю все, что в моих силах, чтобы избежать обвинения их в пособничестве постфактум. Вы уже знаете мои причины для этого и, несомненно, были бы полностью согласны. Теперь, можете ли вы заверить меня в продолжении сотрудничества?”


“Черт возьми, я не знаю, приходить мне или уходить! Если ты хочешь, чтобы я признал тебя боссом в этом деле, хорошо”.


“Я, действительно, главный в этом деле”, - продолжал Бони. “Мне нет необходимости повторять ни единого обстоятельства, касающегося тела и места, где оно было найдено. Человек был убит тупым предметом, как полицейские врачи называют нанесение тяжелого предмета на голову. Безусловно, это работа для полиции в любой точке мира. Именно мотив, а не само деяние, представляет первостепенный интерес для моего начальства, и мотив, я убежден, скрыт в умах ваших аборигенов или в умах соседнего племени. И нет необходимости подчеркивать вам трудности, связанные с психологией аборигенов. Поэтому я это сделаю.... Я слышал...”


Мгновение спустя дверь открылась, и Роза Брентнер внесла поднос с кофе.


“Я хотела присутствовать при этом обмене откровениями”, - сказала она им, и Бони забрал у нее поднос и поставил его на приставной столик.


“Я ожидал, что ты это сделаешь”, - сказал он ей с улыбкой. Направляясь к двери, он обернулся, чтобы добавить: “Мы говорили о политике и визите министра в эти края”. Закрыв дверь, он остался стоять, держась за ручку в руке, а они смотрели на него в изумлении. Продолжая на повышенных тонах, он сказал: “Вы должны получить приятное впечатление на завтрашней конференции, услышав все туманные, но яркие обещания будущего этого великого Севера Австралии”.


Резко открыв дверь, он вышел в коридор, огляделся по сторонам, вернулся и спокойно сказал: “Я говорил вашему мужу, что должен был позволить ему и его людям весь день искать лошадь, которой там нет, в качестве ответного шага против тех, кто выступает против моего расследования”.


Никто из них ничего не прокомментировал, мужчина по-прежнему был суров, а женщина по-прежнему удивлена. Не желая быть провокационным, Бони вернулся на свое место и положил подбородок на сложенные в виде шатра руки, почти рассеянно рассматривая их, прежде чем сказать: “Аборигеном, обнаруженным Молодым Колом и мной у Колодца Эдди, был некто по имени Митти, муж Вандин. Вы не смогли найти лошадь, мистер Брентнер, потому что лошадь мертва.”


Кровь прилила к лицу Брентнера, но голос его звучал сдержанно.


“Где ты это нашел?”


“Митти изо всех сил гнал лошадь, чтобы добраться до колодца раньше нас. Он рухнул под ним. Подождите минутку. Аборигены не должны знать того, что знаем мы, потому что именно по их действиям мы узнаем мотив преступления в Кратере, а также человека или людей, которые его совершили. Можете ли вы продолжать уверять меня, что вы оба будете сотрудничать?”


“Конечно”, - мгновенно ответила Роза Брентнер. Она нетерпеливо посмотрела на мужа из-за его нерешительности, прежде чем кивнуть. “Что у тебя на уме, Курт? Конечно, мы должны сотрудничать с инспектором Бонапартом. Разве ты не понимаешь, что если Митти, Гап-Гап, Папа и остальные замешаны, это может означать втягивание Тессы и капитана в это дело?”


“Вероятно, никаких "если" в этом нет, Роуз. Я думал не о Тессе, а о капитане. Сегодня он был непокорным, и я не забываю, что именно капитан устроил представление сбежавших любовников тем вечером. Что я думал и часто говорил, так это то, что або, да и белый человек, если уж на то пошло, может превзойти себя, если немного поучится. Мы будем сотрудничать, Бони.


“Я и не сомневался, что ты это сделаешь”, - сказал довольный Бони. “ А теперь для начала сделай так. Совершите поездку в Холлс-Крик, как вы и планировали. Вы возьмете детей с собой, я думаю, это было понятно. И взять хотя бы старину Теда. Вы могли бы оставить молодого Полковника, потому что он сказал мне, что может управлять приемопередатчиком. Согласен?”


“Да. Но старина Тед не говорил, что хочет идти.


“Я хочу, чтобы он ушел. Вы придумываете причину, по которой он должен это сделать. Если он останется, между ним и капитаном снова могут возникнуть неприятности.


“Так ты слышал об этом? Я подозревал это, но не знал наверняка.


“ Какие неприятности? ” спросила Роза.


“Проблемы с женщиной”, - сказал ее муж. “Некоторое время назад Тед рассказал историю о том, что его сбросила лошадь, его потащило за стремя и он повредил лицо. Я в это не верил, но не хотел поднимать шум, если бы кто-то из Або подрался с ним из-за ухаживаний за луброй. Я пришел к выводу, что лучше всего позволить Або позаботиться о себе самим, с чем они вполне могут справиться.”


“Тогда тебе лучше избавиться от него. Мы не хотим, чтобы подобное продолжалось”.


“У нас было соглашение, Роуз”, - напомнил Брентнер жене, его взгляд стал жестким. “Ты управляешь фермой, а я - мужчинами и скотом. Мы можем предоставить подход к лубрасу любого белого человека капитану. Капитан может сражаться как молотилка. Я не увольняю Теда Арли. Он хороший скотовод, и станет еще лучше. Кроме того, белых мужчин здесь трудно найти, это тот тип мужчин, с которыми мы хотим жить ”.


“Очень хорошо”. Роза повернулась, чтобы извиниться перед Бони за разногласия. “Мы найдем причины, чтобы взять Теда с собой. Там будет достаточно места. Ты останешься?”


“Да. Я поручу молодому полковнику по-мужски обращаться с радио, если потребуется. Я мог бы справиться, но, возможно, меня здесь не будет. Я буду надеяться, что вместе с Высшим руководством Холлс-Крик Гап-Гап и Компания сделают один-два неверных шага. Вы могли бы, мистер Брентнер, проинструктировать капитана, чтобы он приготовил лошадь на случай, если она мне понадобится, и вы могли бы оставить Колу распоряжения, которые помогли бы ему добраться до усадьбы. Согласны?”


“Сойдет”, - согласился Брентнер. “Расскажи нам, где ты нашел лошадь. Расскажи нам немного подробнее о том, что происходило. Мы дошли до колодца Эдди. Тоже пробирался сквозь траву. Вы говорите, что лошадь пала, но мы не видели, чтобы вороны потрудились над тушей.


“Я расскажу вам вот что, потому что я действительно хочу, чтобы у вас в голове прояснилось, что ваши аборигены каким-то образом замешаны в этом убийстве. Я полагаю, что они действуют так под принуждением, из страха перед чем-то или людьми, более сильными, чем они сами; или из чувства преданности какому-то человеку или лицам, которые на самом деле были ответственны за убийство. Я не могу представить себе никакого вероятного мотива для того, чтобы они были заинтересованы в убийстве этого белого человека. Дважды Гуп-Гуп признавался мне, что последствия такого преступления были бы катастрофическими для его народа, и поэтому крайне маловероятно, что он или его Знахарь подстроили это. Вы знаете, насколько сплочены эти конкретные люди и маловероятно, что кто-то из них будет действовать независимо.


“Я полагаю, что они находятся под принуждением или движимы лояльностью, потому что с того момента, как я прибыл, за мной умело следили и по отношению ко мне не было совершено ни одного враждебного действия. Митти поехал верхом на лошади, чтобы понаблюдать за тем, что я делаю у колодца Эдди. Как он утащил лошадь, не имеет значения. Ему пришлось скакать изо всех сил, чтобы добраться туда первым. Лошадь замертво упала в траву в миле от колодца, швырнув Митти вперед и поранив ему лоб о корень. Впоследствии я наблюдал, как лошадь разделывали и уносили куски. Живший поблизости скот пригнали на загон, где лежала мертвая лошадь, чтобы замести ее следы, и я не сомневаюсь, что ее следы ближе к дому тоже были стерты.”


“Кто это разрезал? Мои черные?” Брентнер потребовал ответа.


“Не сейчас! Пожалуйста, хватит. Я доверился вам, что для меня редкость. Вы можете доверять мне, я всегда забочусь о благополучии ваших аборигенов. Я глубоко сочувствую им по всей Австралии, и, при условии, что они не замешаны напрямую в этом убийстве, я буду охранять их племенную однородность. Отправляйся на конференцию завтра, зная, что все здесь продолжится в обычном режиме.”


Брентнер встал, чтобы сказать: “Хорошо, Бони. Как скажешь. Ты странный человек, и я никогда не встречал такого, как ты. Черт возьми, мне нужно выпить!”


Он открыл буфет и достал бутылку виски, а его жена вышла за стаканами. Бони усмехнулся и сказал: “Я хотел бы получить ваше разрешение воспользоваться этим кабинетом, пока вас не будет. Я не буду возражать, если ты возьмешь ключ от шкафа с собой.


OceanofPDF.com


Глава Семнадцатая

Озабоченный любовник


БОНИ ПОКИНУЛ Брентнеров, собрал письменные принадлежности и удалился в дом отдыха. Там он курил и размышлял о том, что он напишет сестре миссис Лерой, чтобы получить через нее определенную информацию по радио, которую больше никто не поймет. Здесь было прохладно и тихо, если не считать отдаленной музыки, доносившейся из радиоприемника в мужской каюте.


Когда письмо было написано и запечатано, его мысли вернулись к Брентнерам и недавнему разговору с ними. У него оставались небольшие сомнения в отношении мужчины, но не в отношении женщины. У нее был более сильный характер, ее муж иногда проявлял взрывную доминантность, но всегда уступал. Он понимал аборигенов гораздо глубже, чем его жена, и между ним и капитаном мог быть гораздо более тесный союз, чем казалось. Прожив всю свою жизнь в этой части Австралии, он мог бы мыслить как абориген, в то время как для его жены они все еще были бы далеки. Бони не мог обойти стороной возможность того, что Брентнер что-то знал о неизвестном белом человеке, найденном на Ложе Люцифера.


Его задача по раскрытию убийцы была усложнена отсутствием определенных знаний, когда он был назначен на эту работу. Вышестоящий человек, спросивший, может ли он выполнить это ограниченное задание, не сообщил ему, кто этот человек, и не рассказал ему о его предыдущей деятельности. Он хотел только знать, как этот человек попал в этот район незамеченным и что он делал. Когда на него надавили, мужчина ответил, что это работа полиции - поймать убийцу, поскольку в этом его отдел не заинтересован.


Бони противостояла стена, стена закрытых умов, стена, построенная для того, чтобы отгораживать правду. Эта стена окружала усадьбу Дип-Крик и лагерь аборигенов. Однако стена может окружать усадьбу и лагерь Бодесерта, даже другие усадьбы и лагеря, расположенные дальше. Брентнер согласился сотрудничать с ним в его усилиях по свержению стены, но не внес никакого существенного вклада в ее свержение. Бони почувствовал, что скотовод знает о стене и желает, чтобы ее сохранили: возможно, столько же людей, став свидетелями преступления, спешат уйти, чтобы не иметь с ней дела.


Недавние события вызвали нежелание Брентнера присутствовать на конференции в Холлс-Крик с гастролирующим священником, но его жена поддержала Бони, как и было условлено, и, если нежелание Брентнера покидать усадьбу вызвано чем-то иным, кроме потери лошади и сопутствующих этому обстоятельств, то он должен быть уверен, что Бони не разрушит стену.


Теперь, сидя за столом в дневном домике, Бони испытывал удовлетворение от того, что Брентнеры и один из их белых скотоводов, старина Тед, уедут со сцены на день или два, и в течение этого времени он сможет продолжать подталкивать Гап-Гапа и капитана, немного покопаться в Тессе и подолгу беседовать с Джимом Сколлоти. В отсутствие Брентнеров стена могла бы иметь менее прочную основу. Другими словами: разделяй и властвуй.


Именно тогда к нему присоединился Старый Тед, сказав: “Представляю, как ты сидишь здесь и мечтаешь О Моей Любви к тебе. Я хотел бы с тобой поговорить. Оки?”


“Да, почему бы и нет?”


Рыжебородый мужчина был встревожен. Он сидел за столом рядом с Бони и сворачивал сигарету. Он почти машинально взглянул на надпись на конверте с письмом Бони и, закурив сигарету, сказал: “Босс только что сказал мне, что утром я должен пойти с ними к Холлу. Я сказал ему, что не горю желанием и что Кол хочет пойти. Он сказал, что у него есть работа для Кола и что я иду за опытом, а что нет. Ты не пойдешь?”


“Я офицер полиции, а не скотовод”.


“Это так”. Старина Тед вздохнул, выпуская дым. “Лучше говори тише. Кто-нибудь может быть снаружи, прижав ухо к траве. Я мог бы видеть тебя сквозь это. Вот что у меня на уме. Ты определенно заставил этих людей здесь побегать. Ты знаешь, что за тобой следят?”


“Объясни”.


“На днях утром ты вернулся с прогулки вдоль ручья. Я видел, как капитан поговорил с одной из лубра, и она пошла вверх по ручью, выслеживая тебя. Тогда эта история о том, как Лоуренс и Вандин отправились в лес у колодца Эдди, тоже была для отвода глаз. Я увидел Лоуренса в тот же день. Я стоял на баке, проверяя датчик уровня воды, и мог видеть его в лагере. ”


“Ты это сделал! Почему тогда ты не сказал этого, когда капитан привел его и лубру сюда?”


“Потому что я даю Капитану достаточно веревки, чтобы он мог повеситься”.


Бони промолчал, и старина Тед задержался с ответом на целую минуту.


“Вы поняли, что эта история была ложью, на следующее утро, когда посмотрели на следы, оставленные на территории лагеря, сравнивая следы Лоуренса со следами, оставленными парнем у колодца Эдди. Возможно, я смогу дать вам наводку. Не знаю, но, возможно, я в состоянии это сделать, потому что за мной довольно часто следили. Они не выслеживают меня без причины, и они не выслеживают тебя без причины. И капитан стоит за всем этим отслеживанием. ”


“Он тебе не нравится?”


“Нет, я определенно не верю”, - без колебаний признал старина Тед. “Босс думает, что над ним светит солнце. На самом деле, если бы он думал, что мы с Колом согласимся, он бы назначил капитана заместителем менеджера вместо нас. Он мне не нравится по многим причинам.”


Тед погрузился в угрюмое молчание, пока Бони не подсказал: “Ты в этом не одинок. Молодой полковник тоже не любит капитана”.


“Теперь смотрите! Я в затруднении, мне нужно идти к Холлу с Боссом. Я должен сказать вам кое-что, что не делает мне чести. Мы с капитаном попали в холтс несколько недель назад, и он меня побил. Я довольно хорош, но он сбил меня с ног, и мне это не понравилось: достаточно плохо, чтобы меня побил белый мужчина. Эта битва стала кульминацией большой вражды, и я говорю тебе, что с Тессой покончено. Я влюблен в Тессу уже несколько лет, и я бы женился на ней завтра или в любое время. Она прекрасная девушка, ты должен знать.


После очередного угрюмого молчания Бони предложил поддержку.


“Расскажи мне больше; с того момента, как это началось”.


“О, это началось еще до убийства. Это достигло своего апогея, когда мы вернулись домой со сбора в апреле, и я услышал о том, что племя отправило буша, капитана и Тессу с ними, а затем Тесса вернулась с Капитаном и половина ее одежды была сорвана. Я заставил ее рассказать мне, что произошло.”


“Что же все-таки произошло?”


“Тесса сказала мне, что после побега с мафией она вспомнила, чем обязана Брентнерам. Она покинула мафию и направлялась домой, когда капитан подстерег ее и попытался похитить. Ей пришлось отбиваться от него. В тот раз я чуть не врезался в капитана. Через пару дней после этого мы все отправились к Кратеру, чтобы в последний раз осмотреть это место на предмет следов, которые не сходились. Именно тогда я почувствовал, что за мной следят. Рассказал молодому полковнику, и он проверил и обнаружил, что за нами обоими следят. Почему? Я мог понять, что за нами следят здесь, в хоумстеде, из-за Тессы, но не из-за молодого полковника. Казалось, была только одна причина, которая заключалась в том, чтобы проверить, что мы могли бы узнать об этом преступлении.”


“Ты можешь вспомнить, где ты был, когда почувствовал, что за тобой следят?” - Спросил Бони, и старый Тед с сомнением посмотрел на него. “Это было, когда ты был внутри Кратера и под провалом в стене?”


“Да, так оно и было. Откуда, черт возьми, ты это знаешь? Я помню, как мы с Колом стояли там, и я говорил Колу, что это самое простое место, куда можно перетащить мертвеца, когда прямо за нами стоял капитан. Это важное место?”


“Вряд ли. Что произошло потом? Что на это сказал капитан; я имею в виду вашу теорию?”


“Ничего. Он увидел, что мы привязались к нему, и продолжил выслеживать впереди, и вскоре после этого еще один самец, казалось, увязался за нами. Мы не обсуждали это место, или теорию, как вы выражаетесь, и забыли о нем.”


“Не мог ли капитан случайно оказаться в тот момент позади вас?”


“Я скажу тебе, почему нет. Когда мы с Колом согласились, что место Капитана занял другой самец, я заметил, что у Босса был хвост, как и у мистера Лероя. Говард все время носил с собой одного из своих следопытов.”


“Зачем каждому белому человеку хвост?” - настаивал Бони. “Это было через несколько дней после того, как Говард и его следопыты впервые приступили к работе”.


“Но капитан был с ними каждый день”, - возразил Тед. “Нет, я не знаю почему, но это кое-что доказывает. Это нечто - чрезмерный интерес капитана к тому, что можно узнать о преступлении. ”


“Это могло быть. Что еще?”


“Только то, что с того дня каждое утро меня выслеживают около усадьбы. Возможно, чтобы выяснить, навещал ли я Тессу ночью. Точно не знаю. Я точно знаю, что за мной следят каждое утро. Не раз я покидал свои покои после полуночи и совершал прогулку по внешней стороне ограды компаунда, отходил от ограды на небольшое расстояние и возвращался к ней в месте, которое я запомню. На следующее утро я наблюдал, как один из лубров шел точно по моему следу. Я знаю причину этого, но будь я проклят, если знаю причину, по которой выслеживал нас, белых людей, в Кратере.”


“Хм! Интересно, Тед. Самое то”, - признал Бони.


“Я так и думал”. Старина Тед посмотрел умоляюще. “А вот и джем, о котором я упоминал. Ты останешься здесь. Не окажешь мне услугу?” Бони кивнул. “Не мог бы ты присмотреть за Тессой ради меня?”


“Я сделаю это в любом случае. Не могли бы вы рассказать мне, какова реакция Тессы, скажем, на ваши ухаживания?”


“Да. Я сказал ей, что люблю ее. Я сказал ей, что хочу жениться на ней. Она сказала, что никогда не выйдет замуж за белого мужчину, потому что миссис Брентнер этого бы не потерпела. Затем она схватила меня за усы, притянула мою голову к себе, поцеловала и убежала ”.


Сентиментальный Бони подавил вздох. Большие обветренные руки, лежащие на столе, сжимались и разжимались. Он знал, что совет будет отвергнут, да и, в любом случае, какой совет он мог предложить? Время будет единственным целителем, но прежде чем время сделает свое дело, в Дип-Крике вполне может произойти еще одно убийство. Он сказал: “Предоставь капитана мне. И не беспокойся о Тессе. Мое мнение таково, что она может позаботиться о себе. Она старше, чем мы думаем. А теперь отправляйся в Холлс-Крик с добрым сердцем.”


Они встали, чтобы уйти. Старина Тед изобразил ухмылку.


“Есть кое-что еще, о чем ты мог бы подумать”. сказал он, и Бони снова сел. “Я ехал домой по автодрому из Райских скал и наткнулся на два прямых столба. Забавное место, где их можно оставить. Когда я снова был в том месте, их там не было. Ну и зачем кому-то понадобились шесты в пустыне? Не состояла бы в том, чтобы ставить палатку, и в любом случае для этого понадобилось бы полдюжины шестов.”


“Какой длины были эти шесты? Насколько большими или толстыми?”


“О, я бы сказал, что они должны быть семи-восьми футов в длину. Свежесрезанные молодые деревца. Выглядели немного толще моих запястий; довольно прямые”.


Бони открыл блокнот и быстро набросал местоположение усадьбы с Кратером и Кратера с ручьем.


“Проложите дорожку от усадьбы до Райских скал, а затем отметьте, где были замечены столбы; и дату”. Он наблюдал, как пунктирная линия тянется от усадьбы на юго-восток, проходя к югу от Кратера. Он подождал, пока старый Тед немного подумает, прежде чем поставить маленький крестик. “Хорошо! Теперь дата.”


“Дай мне подумать! Это был день, когда я вернулся с доставки скота в Бодсерт. Я знаю. Это было 24 апреля. 25-го числа у всех нас был день заклинаний, День Анзака. Думаешь, это важно?”


“Может быть”, - ответил Бони. “Когда вы заметили, что столбы исчезли?”


“Пару недель спустя. Я ехал в ту сторону, чтобы посмотреть, какой скот пасется к югу от Кратера”. Старина Тед теперь был напряжен и с некоторым нетерпением ждал следующего вопроса Бони. Ему передали черновой набросок и попросили изобразить крест как можно точнее, изменив его положение, если необходимо. “То, что я установил, будет правильным”, - сказал он, и Бони остался доволен.


“Ты сказал, что видел столбы в тот день, когда вернулся из Бодезерта, Тед. Ты должен был пройти к северу от кратера, а не к югу”.


“Это чистая правда. Я отправил чернокожих домой через Ручей, а сам проехал пять миль к югу от Кратера, чтобы проверить, придерживается ли скот хорошего корма. Босс попросил меня об этом.”


“Странность. Они мне нравятся, Тед. Довольно часто одно из них имеет значение. Ты помогаешь. Ты можешь вспомнить, были ли шесты вырезаны пилой или топором?”


“Да, я могу. Они были подпилены с обоих концов. Что было чертовски забавно в них, так это то, что они были свежесрезаны, и все же поблизости не было никаких следов машины, лошади или человека. ”


“И ты никому ничего не сказал об этом?”


“Это так”, - ответил бородатый мужчина. “Я пытался разобраться с этим делом, но ничего не добился”.


“Хм! Скажи мне, ты когда-нибудь видел, чтобы кто-нибудь носил в качестве амулета маленького Будду из слоновой кости?”


Старина Тед медленно покачал головой, затем с надеждой сказал: “Видел татуировку Будды на груди мужчины. Некоторое время назад”.


“Расскажи мне об этом: где, когда”.


“Я помню где. Это было у Холла. Группа индонезийских студентов совершала поездку в Дарвин. Остались на ночь в пабе. Знаете, обычные туалеты во дворе. Феллер брился рядом со мной. Будда был вытатуирован светло-голубым цветом у него на груди. Вы доводите это до ума. Примерно три дюйма на два.


Делая вид, что ему это безразлично, Бони спросил о приблизительной дате.


“Когда! Дай мне подумать. Июнь или июль 1959 года. Да, в июне того же года. Тебе какая-нибудь польза?


Медленно произнося слова, Бони сказал, что он так не думает, и, заручившись обещанием Теда ничего не рассказывать ни о какой части разговора, они разошлись по своим комнатам.


OceanofPDF.com


Глава восемнадцатая

Нагоняй для Тессы


ПОСТОРОННИЙ мог бы подумать, что Брентнеры отправляются в кругосветное путешествие. За воротами комплекса молодой Кол обслуживал большую машину, а старый Тед укладывал чемоданы в багажник. Внутри ворот Джим Сколлоти управлял мистером Лэмбом с помощью ремня, накинутого ему на шею, а двое детей прощались и с человеком, и с животным. Около хозяйственных построек собрались все аборигены, включая даже Гуп-Гупа. Они были в веселом настроении, поскольку Брентнер поручил молодому полковнику выдать паек табака.


Когда машина тронулась, чтобы переправиться через ручей, женщины и дети замахали руками, а со стороны конюшни капитан крикнул: Бони остался с Тессой и Юным Колом, когда повар вернулся к себе на кухню, прихватив с собой мистера Лэмба за щепоткой табака.


“Жаль, что тебя не было с ними, Кол?” Спросила Тесса, и Бони уловил озорной блеск в ее глазах. “Не бери в голову. Я присмотрю за тобой и Бони”.


Молодой Кол откинул свои светлые волосы с глаз и притворился, что тянется к ней своими измазанными жиром руками, и на его лице не было ни малейшего разочарования.


“Ты будешь присматривать за нами, моя Тесса”, - сказал он. “Я великий Босс Дип-Крика, так что убери этот взгляд из своих помутневших глаз и не виляй перед нами задницей. Бони - старый женатый мужчина, а я убежденный женоненавистник. Так что ты ничего не предпринимай. Я ухожу управлять станцией. Увидимся в десять часов по смоко. Ура!”


Минуту или две Бони и девушка смотрели, как он направляется в кладовую, а затем Бони сказал, что хотел бы посмотреть книгу легенд Тессы. В течение следующего часа они сидели на веранде, девушка шила, а Бони читал аккуратный почерк в книге, продававшейся как служебный журнал компании. Когда он отложил ее, то был удивлен литературными способностями Тессы.


“Я думаю, Тесса, ты пройдешь долгий-долгий путь. Ты продолжаешь удивлять меня”, - сказал он ей.


“Спасибо. Это дается легко. Как ты думаешь, какие-нибудь из них - ложные легенды?”


“Да. Я сомневаюсь, что две из них подлинные. Они терпят неудачу, потому что в настоящих легендах аборигенов никогда не предсказывается будущее, все это относится к прошлому. Итак, легенда о приходе белых, а затем коричневых людей, очевидно, не является правдивой. Где ты это услышал?”


Тесса озадаченно смотрела на Бони. Он видел, что она пытается вспомнить.


“Я думаю, это было в лагере”, - сказала она. “Некоторое время назад. Вскоре после того, как я начала собирать их в книгу, прошло два года с тех пор, как я начала. Какая другая версия, по-твоему, неправда?”


“Вошел последний”. Бони улыбнулся, и его голубые глаза засияли юмором. “Та история о старой любре и детях, которые нашли говяжьи ножки на дереве баобаб. Видишь ли, я это сам придумал.”


“Ты это сделал! Я тоже подумал, что это было неплохо. Тесса рассмеялась вместе с ним. “ Мне придется быть осторожным. Вы очень проницательны, инспектор Бонапарт.


“Это дается легко”, - передразнил он ее. “Но, серьезно, прошлой ночью я набросал несколько рассказов, которые, я уверен, подлинные. Вы должны услышать их до того, как я уйду по завершении моего расследования. Вы позволите мне откровенно поговорить о чем-то другом? Вы помните, что мы договорились поделиться маленьким секретом, могущественным влиянием, которое удерживало нас от возвращения в племя. Помните? Это была гордость за достижение. У тебя так много причин для гордости, что я хотел бы указать на то, что вполне может обернуться для тебя катастрофой. Можно?”


Ее темные глаза были широко раскрыты и светились умом, и все же он понимал, что ему придется выбирать слова, иначе ставни опустятся. Он подумал, что она искала обман, прежде чем сказать: “Хорошо”.


“Теперь я начну с изложения того, что считаю правдой. Я думаю, что так оно и есть, в течение девяти лет вы были оторваны от своего народа и жили в лучах сильной привязанности Розы Брентнер и надежной защиты Курта Брентнера. Тебе восемнадцать, и ты женщина. Я не могу быть уверен, но полагаю, что ни один из молодых людей в лагере не заинтересовал тебя, и что ты гораздо больше думал об образовании, чем о мальчиках своего возраста. Ты больше думал о том, чтобы стать учителем, потому что ты хочешь им быть, а также потому, что ты знаешь, что Роза хочет, чтобы ты был таким, чем о браке.


“Я видел тебя таким, каким видит тебя Роза, но есть другие, которые видят тебя не так, как мы. Я обнаружил здесь ситуацию, которая может перерасти во взрыв, в котором ты также будешь поглощен. Произошла та драка между старым Тедом и капитаном. Молодой Кол беспокоится о старом Теде. Капитан и старина Тед - это два бочонка пороха, а ты - спичка, которая может разнести их и тебя самого на куски. Это я настоял, чтобы Брентнеры взяли старину Теда с собой.


Он видел удивление, тревогу, негодование, приливы и отливы в ее глазах, и обнадежился, когда ставни не опустились и когда теперь она смотрела на него с мольбой. Он сказал: “Я далек от того, чтобы винить тебя, я уверен, что ты не до конца осознаешь грозящую опасность, потому что ты была так хорошо защищена, что гораздо более молодые девушки в лагере знают о любви больше, чем ты. В этом отношении вы оказались в крайне невыгодном положении. Я слишком хорошо понимаю барьеры, которыми вы окружены, и эта тема меня не касается, за исключением того, что мы разделяем знание о вездесущей опасности для статуса, которого мы достигли. Могу я продолжать? ”


Она смотрела поверх него на деревья у ручья, когда кивнула в знак согласия. Он подумал, что настал момент слегка взбрыкнуть: “Я полагаю, ты не знаешь, что после драки старый Тед смазал и зарядил свое ружье, и что именно молодой Кол отговорил его идти за капитаном. Подумайте, к чему привела бы смерть Капитана, как бы вы были разорены. Видите ли, девушки всего мира и всех рас виляют задницами перед мужчинами, и их редко обижают. Но ты не можешь сделать этого, не навлекая на себя собственной гибели. Пока я физически стою между двумя расами, ты ментально стоишь между этими двумя расами. Скажи мне, ты любишь старину Теда?”


“Он мне нравится. Я не знаю, как насчет любви к нему”, - призналась она, все еще глядя на далекие деревья. “Он дважды просил меня выйти за него замуж. Не думаю, что смогла бы. Роза никогда не простит меня. Я тоже не хочу выходить замуж за капитана. Слезы наполнили ее глаза, когда она перевела их на Бони. “Я не хочу ни за кого выходить замуж. Я просто хочу оставаться такой, какая я есть, а не быть очередной луброй в "вурли под деревом". Я—я пошевелила задницей, как говорит Кол, только в шутку. Я не имел в виду ничего другого. Ты так много понимаешь, что должен понимать, насколько я иногда сбит с толку. Есть вещи, которые я не могу передать Розе Брентнер. ”


“Потому что она бы не поняла. Я знаю это, Тесса. Ни одна белая женщина не смогла бы. Ты бы подумала о совете дедушки?”


Ответная улыбка была подобна песчаной дюне, выступающей из тени облаков.


“Позволь гордости сильнее овладеть тобой. Всегда четко помни, что ты Тесса. Ты никому не принадлежишь. Ты женщина-абориген, но ты не принадлежишь ни одному мужчине-аборигену. Ты не принадлежишь никому, даже Роуз Брентнер, которой ты стольким обязана. Единственный человек, которому принадлежит Тесса, - это Тесса. Проясни это в своем сознании, и вся путаница исчезнет. Хочешь еще от дедушки?”


Ее утвердительный кивок выдавал нетерпение.


“Что ж, тогда помни, ты не можешь не иметь привязанностей, которые иногда противоречат друг другу. Ты не можешь не быть преданным своему собственному народу так же, как и Брентнерам. Жаль, что иногда ты не можешь быть верен обоим одновременно. Например, на днях вечером вы почувствовали, что должны быть верны своему народу из-за истории о Лоуренсе и Вандине, а затем обнаружили, что осознаете нелояльность к Брентнерам. Лояльность - это проблема, и я это знаю. Единственное решение - научиться быть только Тессой, той Тессой, которая будет решать сама. А что касается мужчин, то ты поймешь, когда влюбишься в одного, и тогда ты должна принять решение о браке без оглядки на других.”


Встав, Бони протянул книгу легенд, сказав: “Тем временем я должен отрабатывать свою зарплату и работать в офисе. Я хочу задать один вопрос, на который вы можете ответить, а можете и нет. Ты рассказывал старому Теду, что, возвращаясь в тот день из последней прогулки, капитан догнал тебя и попытался соблазнить?”


“Да. Я сделал. Капитан ничего подобного не делал. Я сказал старому Теду, потому что ... Я сказал ему заплатить за то, что он похлопал меня по заднице. Я всегда сожалел об этом. Спасибо тебе за то, что ты так говоришь. Мне кажется, я немного повзрослел. Мне придется, не так ли?”


Бони подумала, что ей жаль, что ей приходится это делать, и прошла в офис, где полчаса спустя Тесса застала его просматривающим рабочие дневники участка, и позвала на утренний чай. Молодой Полковник уже был в детском саду, и его встретили с обычным легкомыслием.


“Ты, должно быть, устал, костлявый, старый парень”, - предположил Кол. “Тесса говорит, что ты ходил в офис работать. Я думал, детективы никогда не работают, просто разгуливают и хватают преступников за шиворот.”


“Мы должны скоротать время между арестами преступников. Я просматривал некоторые из ранних рабочих дневников, которые вел Лерой. Те ранние годы, должно быть, были действительно тяжелыми. Две записи относятся к человеку по имени Уилча. Когда-нибудь слышали о нем?”


Кол покачал головой, и Тесса ответила за него.


“Вождь диких чернокожих; правда, не сейчас. Он умер. Нынешнего вождя зовут Маундин”.


“Рад за тебя, Тесса!” Сказал Кол и взял еще один пирог с джемом от Сколлоти.


“Ты когда-нибудь видел Маундина?” Бони спросил Тессу, и она сказала, что видела.


“Он посетил Гуп-Гупа несколько месяцев назад. Он не выглядел таким диким”. Девушка хихикнула. “На нем была синяя рубашка с длинными рукавами и без брюк. Должно быть, это был мирный визит, потому что он привел с собой двух лубра, и на них даже не было рубашек. Ужасного вида вещи.”


“Визит действительно был мирным?”


“Да, я так думаю. Они пробыли там не больше двух дней. Когда они ушли, Гап-Гап, папа и Капитан куда-то пошли с ними”.


- Как долго Гап-Гап, Папа и капитан отсутствовали? ” настаивал Бони.


“Не знаю насчет Гап-Гапа и Папы. Я снова увидел капитана на следующий день”.


“Итак, время от времени между вашим племенем и дикими неграми происходит братание”, - сказал Бони, по-видимому, без особого интереса. “Кто-то рассказал мне о месте под названием Райские скалы. Я думаю, это были вы, полковник. Это главный лагерь диких чернокожих?”


Молодой Полковник так не думал, и Тесса поддержала его, добавив: “Однажды ходил туда с Куртом. Ты приходишь туда без предупреждения. Идешь по длинному склону, и вдруг среди них появляются скалы и плетень. Из-под земли бьет вода, она убегает на короткое расстояние и снова исчезает в земле. Чернокожие охраняли его от крупного рогатого скота и буйволов, разбрасывая повсюду камни. Деревья тоже были в цвету.”


Глаза девушки сияли. Ее руки трепетали, когда она описывала Райские скалы и бурлящую воду в сердце пустыни. На ней были белая блузка, юбка и белые туфли. Брошь, усыпанная бриллиантами, слишком сильно расширяла вырез блузки, а на безымянном пальце левой руки красовался лунный камень, оправленный в золото.


Это была ее фотография, которую Бони забрал в офис и там безмолвно спросил, чего же на самом деле достигла Роуз Брентнер? Девушка действительно носила свою одежду с тем же едва заметным отличием, с каким Роуз носила свою. Ее голос мало чем отличался от голоса Розы Брентнер, произношение было четким и без акцента.


Бони вспомнил, что Тесса, казалось, появилась на фоне Дип-Крик и продвигалась медленно, но с нарастающим ударом. И теперь, после ухода Розы, Тесса была жизнерадостной и принадлежала к усадьбе Дип-Крик, в то время как Роуз Брентнер просто не производила такого впечатления. Бони счел вероятным, что Роза не знала, что она сделала с этой девушкой-аборигенкой. Она пропустила обучение сексу, полагалась на изоляцию усадьбы и свою опеку, чтобы предотвратить заигрывания мужчин, и, таким образом, образование Тессы было несбалансированным, однобоким. Чем скорее Тессу отправят в педагогический колледж, тем лучше.


Однако вернемся к работе. Тесса назвала имя вождя диких аборигенов и сказала, что он и его любры посетили Гуп-Гуп, пробыли там два дня и отбыли в компании своего хозяина, папы и капитана. Это было где-то в марте, за месяц до убийства белого незнакомца. Эти два племени принадлежали к одной нации, и они долгое время поддерживали контакт друг с другом, что было доказано договором, заключенным между дикими неграми и Лероем, а после Лероя - Брентнером. Таким образом, в визите не было бы ничего необычного.


Что может быть важным, так это то, что, когда Маундин ушел, местный вождь и его знахарь вместе с капитаном ушли с ним и его любрами. Куда и почему? Особенно в отношении капитана.


Бони намеренно воздержался от слишком подробных расспросов о Тессе. Он хотел, насколько это было возможно, избежать проверки ее лояльности к собственному народу, считая это несправедливым по отношению к вопросу, разъяснение которого можно было бы получить из других источников. Например, рабочие дневники Курта Брентнера. Текущий дневник лежал на столе.


Бони начал с 1 марта. Он перешел к 31 марта и не нашел упоминания об отсутствии капитана. Тесса, возможно, ошиблась месяцем, он пробежался по заметкам за февраль, а затем начал с 1 апреля. Ах! Девушка ошиблась. Под датой 19 апреля Курт Брентнер написал:


“Капитан доложил о том, что вождь Маундин в лагере, и попросил табаку. Я дал ему два фунта табака, чтобы дикий ублюдок был сладким”.


Бони вспомнил, что он спрашивал Брентнера, не происходило ли чего- нибудь необычного за этот период, и, похоже, визит Маундина не был сочтен чем- то необычным ... сохраните, чтобы отметить это в рабочем дневнике.


OceanofPDF.com


Глава Девятнадцатая

Веселье и прогресс


БОНИ ПРОЧИТАЛ рабочие дневники Брентнера в обратном порядке. Записи были краткими, часто по одному слову в продолжение предыдущей заметки, а итог представлял собой скорее руководство по деятельности станции, чем описание. В конце концов он наткнулся на запись, сделанную в августе прошлого года, которая гласила:


“Капитан доложил, что вчера два странных аборигена с побережья посетили лагерь и снова ушли перед заходом солнца. У капитана на лице были следы драки, но он отказался говорить об этом, кроме как сказав, я цитирую: ‘Никакая иностранная мразь не расстраивает наш народ’.


“Я посетил лагерь и обнаружил, что там все спокойно. Бесполезно переспрашивать капитана, когда он упрям: в любом случае, это их дело ”.


Бони читал еще год и узнал только о станции, скоте, водопоях и связанных с ними предметах. Он размышлял над записью о визите двух странных аборигенов, когда Сколлоти заиграл мелодию обеда на своем треугольнике. После обеда он увидел, как Тесса уходит в сторону лагеря, и пошел искать Молодого полковника. Было два часа.


“Я хочу сотрудничества, полковник. Мне потребуется некоторое время, чтобы наладить работу приемопередатчика, поскольку я вижу, что модель очень современная. Я хочу выйти в эфир с Говардом ”.


“Хорошо. Я покажу тебе”.


Когда телевизор разогрелся, Юный полковник повернул выключатель, и раздался мужской голос, объясняющий кому-то, что делать с сильно ошпаренным ребенком.


“Шарлатан”, - сказал Кол. “Лучше пусть он скажет свое слово”.


“Я хочу связаться с Говардом до того, как Тесса вернется из лагеря. Немного убавь громкость, чтобы Сколлоти и капитан не услышали”. Молодой полковник озадаченно нахмурился. “Где этот доктор?”


“На базе. Я могу вмешаться, когда он закончит, и до того, как кто-то другой займет его место ”. Когда доктор в конце концов сказал, что это все, молодой Полковник вышел в эфир. “Дип-Крик вызывает констебля Ховарда. Ответьте, констебль Ховард. Дип-Крик вызывает полицейский участок Холла. Прием.”


Заговорила женщина. “Констебль Ховард на дежурстве. Могу я передать сообщение? Это ты, юный полковник?”


“Слишком верно, что это я, Прекраснейший. Держи это”. Затем Кол прочитал свою версию сообщения, которое Бони написал в блокноте. “Спроси своего Старика, не происходило ли чего-нибудь необычного в прибрежных портах примерно год назад, и сообщи в Дип-Крик в пять вечера. Это все, и благослови тебя господь, дитя мое. Прием.”


“Последний танец завтра вечером. Ты не мой отец. Ты сам всего лишь ребенок. Я получил сообщение”. Доктор сказал: “Вы, дети, уходите. Ты в эфире, Кемсли Даунс? Прием.”


Молодой Кол замолчал, повернулся к Бони, и его пригласили посидеть на веранде.


“У меня есть для вас небольшое поручение, которое вы должны выполнить как можно ближе к пяти вечера”, - сказал Бони. “Я хочу, чтобы вы получили этот ответ от Говарда, говоря как можно тише. Мне нужно будет понаблюдать за возможными шпионами. Когда вы получите известие от Говарда, свяжитесь с миссис Лерой. Она будет ждать. Теперь я попросил ее ответить на несколько вопросов "да" или "нет". Она скажет, что у нее есть твоя словограмма, а затем скажет: Один удар десять или один удар пять. Два удара десять или два удара пять, в зависимости от того, что применимо к каждому вопросу. Понял? Кол кивнул. “Я задал несколько вопросов, так что будьте готовы точно записать ответы миссис Лерой. Чисто!”


“Как колокол”. Молодой полковник ухмыльнулся. “Я твой доктор Ватсон?”


“Так и есть, дитя мое. Пока ни слова, ибо у стен есть уши. Увидимся за послеобеденным чаем. Что касается меня, то я тем временем возвращаюсь к своему сыску ”.


Бони застал повара наслаждающимся послеобеденным отдыхом, по дороге заплатив мистеру Лэмбу за сигарету. Сколлоти читал спортивную газету десятидневной давности и приветствовал Бони яркими черными глазами и ухмылкой в адрес ручной овечки, которая просунула голову через порог.


“Джим, я думаю, что могу определить недавнюю плохую форму мистера Лэмба в снукере", - сказал Бони, усаживаясь на форму по бокам кухонного стола. “Я думаю, что у него в офсайдерском глазу попало зернышко травы”.


“Вот это да! Возможно, вы правы, инспектор: в этом вы правы. Это объясняет его ошибку, вроде как поворот шара влево или вправо от лузы. Давай разделаемся с ним до того, как смоук. Ты умеешь обращаться с овцами? Я нет. Я скотовод.”


“Достаточно хорош для этой работы”.


“Да, вот что с ним не так. Я никогда не думал о кривом глазу. Я принесу нам парикмахерские ножницы”.


Размахивая ножницами, как мечом, довольный повар подошел к двери и позвал капитана. Пришел Абориген, на его лице была тень тревоги, но улыбка мгновенно вспыхнула в его темных глазах, когда он услышал, зачем его разыскивают. Сколлоти дал ему щепотку табака и вместе с капитаном поймал мистера Лэмба в силки, уложил его набок и склонился над ним. Сколлоти держал овечью голову, а Бони принялся за работу, состригая ножницами шерсть с воспаленного глаза.


“Правильно! Вы, ребята, держите его крепко. У него есть семя, или, скорее, семенной коробочек, довольно глубоко под нижней крышкой. Мне понадобятся пинцет, тряпка и вода, чтобы промыть его.”


“Пинцет в комнате шорника, Джим”, - сказал капитан. “Подержите ему голову, инспектор. Пациент довольно сильный, и у него злой характер”.


Бони взялся за голову распростертой жертвы, а повар пошел за инструментами. Абориген усмехнулся, и Бони встретился взглядом с горящими смехом глазами.


“Юная Рози говорила мне, что вы были ограблены, инспектор. Вы поймете, насколько он силен, и без моих слов. Проблема в том, что ты забываешь, что он рядом, и когда ты слышишь его, у тебя нет ни малейшего шанса уклониться.”


“Я не забуду, что он рядом. Достаточно одного раза положить в карман”.


Повар вернулся с пинцетом и водой в ведре. Он снова крепко прижал голову мистера Ламба к земле, а Бони извлек стручок с семенами и промыл глаз. Ему посоветовали отнести ведро и себя на кухню, а затем Сколлоти поспешил за ним, оставив капитана отпрыгивать и бежать на свой конный двор. Мистер Лэмб, однако, с трудом поднялся на ноги и опустил голову, как будто ужасно стыдился того, что с ним обошлись грубо, и выглядел таким удрученным, что Бони подошел к нему с сигаретой и поднес ее к его носу. Мистер Лэмб мгновенно забыл о своем унижении и не сделал попытки напасть, когда Бони попятился на кухню.


“Знаешь, Джим, капитан - странный человек для чистокровного”, - сказал он, сворачивая сигарету. “Говорит как профессор. Много читает. Я так понимаю, он даже пишет историю своего племени.”


“У него есть миссия, так он говорит, инспектор. Говорит, что стремится быть буфером, его слово, между черными и белыми. Когда я спросил его, как ему пришла в голову эта идея, он сказал, что его натолкнула на нее миссис Лерой.


“Великолепно!” - воскликнул Бони и не шутил. “Прекрасная идея, если подумать. Жаль, что такая миссия не повторяется где-либо еще. Я полагаю, он не потерпел бы вмешательства в дела чернокожих со стороны какого-либо незнакомца.


Сколлоти подергал себя за клочковатую бороду, и, когда он заговорил, его темные глаза помрачнели.


“Этот блэк умный парень. На мой взгляд, даже слишком умный. Иногда его нужно загонять в угол. Ты знаешь, как это бывает. Не так давно он превратил старину Теда в плаху для рубки мяса. Как насчет этого, я точно не знаю. ”


“Ищет драк”?


“Не могу сказать, что он точно знает”, - ответил повар. “Некоторое время назад попал в холтс с парой Або. Кажется, он сразил их обоих сразу, и в тот раз он был плахой для разделки мяса. Я слышал, как работники прачечной говорили об этом, когда курили.”


“Как давно это было?”


“Как долго?” Сколлоти размышлял, набивая трубку. “Дай-ка я подумаю. Разве здесь не было сухо. Должно быть, в прошлом году. Тебе интересно?”


“Не особенно”, - ответил Бони, зная, что здесь всего два сезона: сухая зима и влажное лето. “У меня сложилось впечатление, что капитан скорее рассмеется, чем нахмурится”.


“Они все такие, но ты скрести их и узнаешь”.


Сколлоти взглянул на часы и сказал, что на палубе послеобеденный дым. Бони оставил его мыть руки и, в конце концов, пить чай и жевать булочки с маслом с Тессой и Молодым Колом в детском саду. Он рассказывал подробности операции над мистером Лэмбом, когда капитан появился у входа.


“Привет, капитан! Что вас беспокоит?” - спросил молодой полковник.


“Ну, после того, как я вылечил больной глаз мистера Лэмба, я подумал, что инспектор мог бы заняться его стрижкой”, - ответил человек с миссией. “Я всегда это делал, но у меня не очень хорошо получается. Пора его стричь, зима почти закончилась. У меня много шерсти, которую нужно таскать с собой весь день.”


“Шерсть не мешает ему говорить”, - заметил Бони, и капитан рассмеялся. “После стрижки он облетит ферму меньше чем за минуту. Хорошо, я его подстригу. Готовьте все. Надеюсь, ножницы в хорошей форме. ”


“Я сейчас же их отточу, инспектор. Спасибо”.


Сквозь травяную стену было видно капитана, спешащего в лавку шорника, а затем присевшего на корточки на солнышке и плюнувшего на камень. Тесса сказала: “Я рада, что ты согласился сделать это, Бони. Капитан очень груб. Кусает мистера Лэмба и оставляет на нем клочья шерсти”.


“Возможно, я не намного лучше”, - усомнился Бони.


“Хуже и быть не могло”, - заверил его молодой полковник. Они видели, как молодой абориген подошел поговорить с капитаном, а затем умчался мимо дворов. “Он пошел рассказать племени. У тебя будет аудиенция.”


Вскоре после этого прибыли зрители, которые расположились за хозяйственными постройками, укрывшись за финиковыми пальмами и местными бобовыми деревьями, несмотря на то, что между ними и мистером Лэмбом, лежащим и жующим свою жвачку на территории комплекса, был забор. Когда капитан пришел на кухню с ножницами и рукой, нагруженной пакетами, Бони вместе с Тессой и Молодым Колом вышли ему навстречу. Мистер Лэмб вскочил на ноги и заблеял от растущего подозрения.


“Похоже, с ним придется покончить из-за того, что его можно перехитрить”, - сказал взволнованный капитан. “Он помнит сделку с глазом и знает, для чего нужны мешки. У меня не будет ни единого шанса. Хватай его, полковник.


“Я! Не бойся. Попробуй напасть на него, Бони”.


“Это работа молодого человека”, - со смехом возразил Бони, и Тесса сказала:


“Я схвачу его. Сделай мне сигарету”.


Когда она приближалась к огромной ручной овце, ее хрупкая фигура по сравнению с ней делала ее похожей на маленького ребенка, ухаживающего за шетландским пони. Мистер Лэмб позволил ей приблизиться к нему всего на полдюжины ярдов, после чего спрыгнул на землю на негнущихся ногах, а затем направился к ней на коротких стучащих опорах. Тесса окликнула его и мужественно продолжила идти, держа сигарету так, чтобы он мог видеть единственным здоровым глазом. Должно быть, его покорила девушка, а не взятка. Она дала ему половину сигареты, а оставшейся дразнила до тех пор, пока он не стал более послушным, тогда она просунула руку ему под шею, схватила за переднюю лапу и швырнула его.


Зрители одобрительно закричали, и капитан со Сколлоти поспешили вперед с сумками, чтобы соорудить "пол’ для стрижки и ножницы для стрижки. Бони вручили ножницы. Мистера Лэмба неэлегантно подняли на мешки, и Бони перенес его на свой зад, прижав спиной к ногам стригущего.


Теперь зрители подошли к ограде комплекса, и Сколлоти прислонился спиной к дверному косяку своей кухни и раскурил трубку. Капитан вертелся рядом с Бони, готовый прыгнуть в безопасное место, если стригаль потеряет хватку. Вся усадьба погрузилась в траурную тишину.


Мистер Лэмб действительно стал лэмб, не оказывая сопротивления, смирившись со вторым унижением за день. Бони удалил шерсть с брюшка, подстриг лапы, распорол шерсть с правой стороны, а затем, встав коленом на заднюю ногу и левой рукой схватив мистера Лэмба за челюсть, приступил к удалению шерсти, не сломав ее. В конце концов, его правую руку свело судорогой от необычной работы, которую она была призвана выполнять, он поднял мистера Ягненка с руна и снова усадил его к себе на круп. Мистер Лэмб был белым как снег и в три раза меньше своего первоначального размера. Публика снова закричала.


Тесса и Капитан пришли с новыми сумками, и именно Тесса радостно свернула руно и осторожно положила его в сумку, которую капитан держал открытой, чтобы взять.


“Да ведь ты ни разу его не порезал”, - воскликнула она, а Бони принялся упрекать ее.


“Прирежь его! Конечно, нет”. Он оглянулся на зрителей за забором. Он увидел повара, все еще прислонившегося к косяку кухонной двери. Теперь зрители погрузились в молчание, выглядя напряженными, выжидающими, с нетерпением ожидающими следующего акта, следующим актом которого было то, что сделает мистер Лэмб, когда выйдет на свободу.


“Хорошо, Тесса, возьми шерсть и мешки и выброси все это на дальнюю сторону забора. И перелезай через него тоже”, - скомандовал капитан. Он подождал, пока девушка сделает, как велено, и сказал Бони: “Лучше позвольте мне взять его, инспектор. Когда его выпустят, он выступит как чемпион”.


Бони с радостью принял это предложение и присоединился к Сколлоти. Тем временем капитан крепко прижал мистера Лэмба к его ногам. Он пристально посмотрел на аудиторию, которая буквально затаила дыхание. Он оглядел дневной домик, затем кухню, затем ступеньки веранды и стал похож на игрока с битой, обращающего внимание на поле. Затем сильным толчком он отправил мистера Лэмба вперед на все четыре лапы, а сам помчался под защиту дневного домика, который был ближайшим убежищем.


Бони подумал, что было бы разумнее отнести мистера Лэмба и привязать его за шею к дереву, пока у него не спадет кровяное давление. Это, очевидно, не соответствовало протоколу. Мистер Лэмб мельком увидел убегающего Капитана. Он развернулся и был поражен его легкостью. Он почувствовал, что может летать. Он чувствовал себя прекрасно, мчась за Капитаном, белоснежной стрелой с горящими желтыми глазами на наконечнике, потому что даже больной теперь снова был в употреблении.


Капитан намеревался обогнуть дневной домик и так далее, к святилищу кухни, но мистер Лэмб короткими пробежками и прыжками на негнущихся ногах добрался до него так быстро, что абориген бросился туда, где, по его мнению, было безопасно, зная, что мистер Лэмб после неоднократного изгнания не посмеет войти. Мистер Лэмб, однако, почуял победу и был слеп к указу. Он вошел вслед за капитаном.


Зачарованные зрители прислушивались к возгласам и смеху, доносившимся из дневного дома. Их крики оборвались, когда капитан на предельной скорости появился, направляясь к кухонной двери, за которой исчез повар. Быстрый взгляд назад, казалось, убедил аборигена, что у него ничего не получится, потому что он метнулся вправо и тушил мистера Лэмба в течение трех секунд, необходимых для того, чтобы подтянуться и забраться на бобовое дерево.


OceanofPDF.com


Глава двадцатая

Дрожащий Палец Указывает


ГЕРОЙ местного овечьего ринга, одетый в одни штаны и появившийся в ветвях дерева, как ворона с раненым крылом, прислушался к крикам мужчин и возбужденным воплям женщин и гордился своей ограниченной победой. Мистер Лэмб, однако, по-прежнему был проблемой. Он отступал и проводил спарринги с тенью, совершал короткие пробежки на ногах айронстифа, стучал раздвоенными копытами по арене, вызывающе блеял. Теперь он был самоуверенным боссом и знал это.


Если австралийскому аборигену и не хватает какого-либо качества, то это не храбрость, но, как и другим мужчинам, ему не нравится, когда его выставляют смешным. Капитан мог упасть на землю, но мистер Лэмб набросился на него прежде, чем он успел добежать до забора. Он сполз по стволу на несколько футов, и золотистые глаза мистера Лэмба превратились в садистские шары. Он снова забрался наверх и, на этот раз, забрался повыше, на удобный насест; там он откусил кусочек от своей вилки и отдал немного того, что получал от зрителей.


Прошло полчаса, а ситуация оставалась статичной. Капитан выбрал ветку, с которой он мог спрыгнуть подальше. Он бросил свою табачную затычку так, чтобы она упала к ногам мистера Лэмба, но мистер Лэмб отказался уходить в сторону.


Капитан мог представить, как его подбрасывает в воздух, и слышать крики зрителей. Он мог представить себя, слушающим смех. Он заранее слышал насмешливые крики Тессы и всех остальных юных любрас. Он решил сохранять оскорбленное терпение и измотать гнев мистера Лэмба.


Тридцать минут спустя он кричал, чтобы кто-нибудь набросил лассо на зверя. Никто не вызвался добровольно, и он позвал отдельных людей, начиная с Молодого Полковника, который убедил его подождать на дереве, пока он не сможет принести свою камеру. Бони утверждал, что он все еще слишком стар. Тесса хихикнула и передразнила, сказав, что Маленький ягненок Рози не обидит такого большого укротителя львов, как капитан. Зрители присели на корточки, и, чтобы положение капитана казалось постоянным, мистер Лэмб тоже улегся и с мрачным видом энергично жевал свою жвачку.


Час спустя Бони сказал Молодому полковнику дождаться развязки и не возиться с передатчиком, и он был готов, когда вышел Говард.


“Ссылаясь на ваш запрос, двенадцать месяцев назад, в июне прошлого года, в Уиндхэме были неприятности. Трое членов экипажа-азиатов дезертировали с люггера и скрылись в лесу. Впоследствии, несколько месяцев спустя, один был задержан в Дарвине, а двое других были найдены в Дерби. Прием.”


“Спасибо, Говард. И Дерби, и Дарвин находятся далеко от Уиндхэма. О них сообщали по этой радиосети?”


“Мужчины в Дерби не были. О том, кого подобрали в Дарвине, сообщили с реки Аделаида ”.


“Еще раз спасибо. Брентнеры уже прибыли?”


“Да. Они в отеле. Официальная вечеринка тоже прибыла; в лагере возле больницы. Завтра большая встреча: мне сказали, что придут все жители Кимберли. Кстати, передай полковнику Мейсону, что моей жене нравится, когда ее называют Прелестнейшей, но я не особо одобряю. Конец. ”


Говард услышал тихий смех Бони. Затем: “Я думал, он обращается к твоей дочери, Говард. Я передам ему твое сообщение. Теперь я звоню миссис Лерой, чтобы передать сообщение мистеру Колину Мейсону.”


Отчетливо раздался голос миссис Лерой.


“Инспектор Бонапарт! О, да, я обещал Колу несколько подсказок для его словограммы. Как тебе Дип-Крик?”


“Замечательно. Мир и покой, миссис Лерой. Молодой полковник занят, и я с удовольствием согласился связаться с вами. Если ты дашь мне ключи к вордаграмме, я запишу их, а затем попрошу тебя рассказать мне кое-что.”


Миссис Лерой дала подсказки, в заключение выразив надежду, что они окажутся полезными.


“Я подумал, что воспользуюсь этой возможностью, чтобы спросить, были ли беспорядки среди ваших аборигенов прошлой зимой”, - сказал Бони, и миссис Лерой ответила, что единственная неприятность у них была в конце августа, когда местное племя отправилось на прогулку как раз в тот момент, когда их молодые люди были нужны для работы со скотом. В остальном никаких серьезных неприятностей. Бони поблагодарил ее и отключился.


Вернувшись на арену, он обнаружил, что капитан все еще на дереве, мистер Лэмб все еще приглашает его спуститься, Тесса все еще сидит на своем ящике, а повар автоматически появляется в дверях и исчезает, чтобы заняться приготовлением ужина. Бони сидел в гостиной и вспоминал разговоры, которые у него были с Говардом и миссис Лерой.


В июне прошлого года трое членов команды азиатского люггера дезертировали в Уиндеме. Двое из этих людей добрались до Дерби на западном побережье, а третий добрался до Дарвина после сообщения по радио на реке Аделаида. В конце августа того же года двое незнакомцев посетили аборигенов Дип-Крик и подрались с капитаном. Брентнер записал этих незнакомцев как аборигенов и уволил их. Были ли они теми двумя азиатами, которых в конечном итоге арестовали в Дерби? Брентнер написал, что капитан сказал ему, что никакая иностранная мразь не посмеет расстроить его народ. Брентнер также написал в рабочем дневнике, что капитан отказался от дальнейшей информации и что в любом случае это дело его племени.


‘Никакой иностранной мрази’, по-видимому, было указанием, которое могло заинтересовать Источник, от которого Бони получил свое назначение. Он задавался вопросом, намеренно ли Источник сохранил эту информацию или был слишком слеп, чтобы придать ей значение.


Источник хотел знать, как человек на Ложе Люцифера проехал через Кимберли незамеченным, и должен быть заинтересован в двух азиатах, путешествующих из Уиндхэма в Дерби незамеченными. Однако дезертировавшие азиаты могли отплыть из Уиндхэма на люггере, базирующемся в Дерби, и капитан мог бы назвать незнакомцев иностранцами, если бы они принадлежали к далекому аборигенному племени или нации.


Там были ответы на вопросы, отправленные миссис Лерой письмом, и Бони взглянул на свои записи.


“Вопрос первый. Вы слышали легенду о Кратере? Нет.


Вопрос второй. Вы слышали легенду о том, что после белого человека придет коричневый человек, а после коричневого человека земля вернется к аборигенам? Нет.


Вопрос третий. Вы когда-нибудь видели маленького Будду из слоновой кости, которым обладал кто-либо? Нет.


Вопрос четвертый. Ссылка на вопрос третий, который носит как талисман какой-либо человек? Нет.


Вопрос пятый. Посещал ли капитан другие города, кроме Дерби? Если да, укажите Б.О.П. на первую букву (Брум, Онслоу, Порт-Хедленд).”


Эти три города находятся к югу от Дерби, и, несомненно, капитан сопровождал падре из Армии спасения в турне по югу, когда тот учился в школе в Дерби. Теперь становилось ясно, что капитан может ответить на последние вопросы.


Выражаясь афоризмом, солнце взяло свое и нырнуло в сторону Явы, и Джиму Сколлоти, который был небрежен во всем, кроме приготовления пищи, напомнили о том времени. Он что-то сказал Тессе, и Тесса продолжила преследовать мистера Лэмба. Мистер Лэмб продолжал наблюдать за Капитаном деревьев и не увидел и не услышал девушку, приближающуюся к нему сзади. Когда он узнал о ней, было слишком поздно что-либо предпринимать, кроме как с благодарностью принять крошку табака, внезапно засунутую ему под верхнюю губу. Еще один Самсон, преданный женщиной, был безропотно отнесен филистимским Военачальником к ограде, перекинут через нее и нацелен на убегающих аборигенов.


Во время ужина Бони спросил Кола, есть ли здесь столярная мастерская в дополнение к шорной.


“Рядом с лавкой шорника”, - ответил молодой полковник. “Хочешь что-нибудь смастерить?”


“Снабженный инструментами, конечно? У кого есть к ним обычный доступ?”


“Любой, кому Босс прикажет выполнять там работу. Всегда запирается, а ключ висит на крючке в кабинете. Инструменты дорогие, ты же знаешь”.


“Как давно кто-нибудь работал в магазине?”


“Как долго?” Юный полковник сосредоточился, и Тесса выглядела так, словно хотела помочь. “Это будет перед первым сбором в этом году, в конце лета. Зимой мы были слишком заняты со скотом, и никакой специальной работы не придумали.”


“Это не важно”, - сказал Бони, поигрывая печеньем и сыром. “На самом деле, я пытался подогнать подсказку к твоей словограмме”. Повернувшись к Тессе, он объяснил: “Молодой полковник упражнял свой мозг над головоломкой под названием "словограмма". Позже я покажу тебе, как его сделать.”Повернувшись к полковнику, он сказал: “Давай попробуем еще раз, полковник. Только кого бы послали туда работать?”


“О, ну, Босс может сказать старому Теду или мне, даже капитану, сделать что-нибудь нужное. Затем упражнение состоит в том, чтобы забрать ключ из офиса и вернуть его в офис сразу же после выполнения работы, заперев дверь, конечно.”


“Я полагаю, там есть все виды инструментов?”


“Все”.


“Кажется, я согреваюсь, полковник. А как насчет старых изношенных инструментов? Их раздадут аборигенам или оставят валяться где попало?”


“Не бойся. Когда мы заказываем новые вещи, такие как инструменты, старые вещи нужно отправлять агенту в Hall's ”.


“А как насчет топоров и рукоятей для топоров? Их нужно отправить Агенту?”


“Не топоры и томагавки, а только инструменты плотника и шорника”.


“Я все еще в тепле”, - с энтузиазмом заявил Бони. “Но все равно это последний раз, когда кто-то работал в столярной мастерской”.


“Рабочий дневник даст это. Я пойду и посмотрю, если хочешь”.


“Возможно, я могу сказать тебе, Бони”, - вмешалась Тесса. “Я помню, что коробка для работы Рози отклеилась. Мы не смогли правильно подогнать крышку. Капитан пришел за ключом от магазина, и Рози попросила его починить коробку. Он принес коробку обратно, когда вернул ключ.”


“Замечательно, моя Тесса, но какое было число?” Юный полковник настаивал, и Тесса торжествующе захихикала. Она заставила их подождать, пока не сказала: “Это было в тот день, когда Рози подарила мне прекрасную расческу с драгоценными камнями на мой официальный день рождения, 20 апреля. Это дает название головоломке, Бони?”


“Да, это так, Тесса. Слово "пила". Оно идеально подойдет”.


Бони умело переключился на тему танцев, которые состоятся в Холлс-Крик предстоящей ночью, а затем на возвращение вечеринки в Дип-Крик на следующий день. Когда Тесса ушла пить кофе, он похвалил молодого полковника за поддержку в дискуссии о вордаграмме и пообещал объяснить подробнее завтра. В конце концов, он зашел в офис, чтобы освежить свою память. В рабочем дневнике под датой 20 апреля он прочитал:


“Тед уехал со скотом в Бодсерт. Кол уехал проверить скот у колодца Эдди. Сам отправился в Лафферс-Пойнт ремонтировать насос милла. Вернулся поздно, и капитан доложил, что сопроводил Мондина с территории до Колодца Эдди.”


Вспомнив, что Тесса ошиблась с датой, он просмотрел дневник назад и вперед и не смог найти никаких упоминаний о том, что капитана отправили работать в столярную мастерскую.


Молодой полковник застал его медитирующим, когда тот пришел включить радио, чтобы послушать ожидаемого выступления Курта Брентнера, и, таким образом, Бони услышал, как скотовод сказал, что они решили задержаться в городе еще на один день, чтобы посетить танцы.


Это устраивало Бони, поскольку он хотел разобраться с распиленными шестами, прежде чем напасть на капитана. На следующее утро после завтрака он приступил к делу, по-видимому, бесцельно бродя вниз по ручью. Он навестил Гуп-Гупа и поговорил с ним и Папой. Он случайно справился о Митти и Вандине, и ему сказали, что они все еще в прогулке. Он бродил по лагерю, небрежно рассматривая примитивные вурли и отмечая, что жерди и палки каркаса, поддерживающие кору, и выброшенные железные листы были вырублены топором.


Вскоре после полудня он неторопливо поднялся вверх по ручью, несколько раз останавливаясь, чтобы лениво поглазеть на происходящее, полагая, что находится под постоянным наблюдением. Он бросал камни в водохранилище, согнал стаю какаду с дерева, бросив в них палку, и там, где вода обмелела, пересек Ручей, потому что в излучине росли заросли камеди.


Здесь он нашел две штуки, которые были срублены на высоте пояса мужчины. Не отрываясь, он наблюдал за капельками смолы, которые вытекли из родительского стебля, а также на концах пушистых головок, лежащих на земле. На них все еще сохранились листья, теперь сухие и начинающие превращаться из серых в рвано-желтые.


Из этих молодых деревьев были взяты шесты, которые старый Тед видел возле Кушетки Люцифера. Режущим инструментом была пила. Вероятно, использовалась пила, потому что звук топора был бы слышен на ферме.


OceanofPDF.com


Глава Двадцать первая

У капитана Лопается шов


БОНИ ПИЛ послеобеденный чай с Юным Колом и Тессой и сквозь тонкую травянистую стену дневного домика наблюдал, как капитан прошел на кухню выпить дымчатого чая, а позже увидел, как он вышел из своей хижины в душевую, одетый в синий халат и парусиновые тапочки. Когда полчаса спустя Бони вошел в свою хижину, на нем были только матерчатые брюки, а его недавно выбритое лицо сияло почти так же сильно, как и расчесанные волосы.


В помещении царил порядок и чистота. Одеяла на козлах были сложены по-армейски. Окно было открыто, и напротив него стоял стол, на дальней стороне которого капитан сидел и читал книгу. Он вытаращил глаза, когда Бони выдвинул упаковочный ящик и сел напротив него, повернувшись спиной к двери.


“Время пришло", - сказал Морж ... а остальное ты, возможно, знаешь, ” любезно начал Бони и принялся за сигарету. “Надеюсь, я не побеспокоил вас, но есть вопросы, с которыми вы могли бы мне помочь”.


Капитан улыбнулся, улыбка была такой же открытой, как и его глаза.


“Я сделаю все, что в моих силах, инспектор”, - сказал он и подождал, пока Бони поднесет спичку к сигарете.


“Согласны ли вы со мной, когда я говорю, что, по моему мнению, тело незнакомца было захоронено в Кратере, потому что Кратер, имеющий недавнее происхождение, является единственным местом, не связанным историей, обычаями, легендами с вашим племенем?”


“Вы правы, когда говорите, что Кратер не имеет никакого отношения к моему народу, поскольку возник недавно”, - ответил капитан, открывая жестянку с табаком и продолжая делать сигарету. “Но поскольку это должно было быть убийство белых, я также уверен, что они не стали бы беспокоиться о том, имело ли это какое-либо отношение к ним”.


“Здравая логика, капитан, если бы это было чисто белое убийство. Я считаю себя противником этой теории. Я убежден, что если бы это было не чисто черное убийство, то оно было бы наполовину, а это значит, что чернокожие сыграли свою роль. Если бы убийство совершили только белые, они бы не потрудились отнести тело к Кратеру, потому что, как вы сами признали, у них не было бы для этого никаких возможных причин. Они бы похоронили или сожгли тело. Они бы не потрудились, даже если бы подумали об этом, инсценировать смерть от жажды и переохлаждения. Одних белых нельзя было бы привлечь к ответственности ”.


Докурив сигарету, капитан поднял глаза и посмотрел на Бони, поднося к ней спичку. Теперь его глаза были пустыми, черты лица лишены всякого выражения. Бони продолжил.


“Конечно, есть и другие вопросы, которые я хотел бы обсудить, а также ваше собственное необычное поведение. Я имею в виду, что вы несколько раз выслеживали меня. Я также имею в виду довольно грубую маленькую пьесу, которую вы разыграли с Лоуренсом и Вандином, и я думаю, что имею право возмущаться вашим пренебрежением к моим собственным способностям.”


Капитан закрыл книгу и отодвинул ее в сторону, к поднятому окну. Он смотрел на пейзаж с деревьями у ручья, усадьбой и пустыней, уходящей к краю мира, на котором лежало Ложе Люцифера.


“Я уверен, вы согласитесь, что Гап-Гап и люди из Холлс-Крик гораздо более авторитетны в вопросе о том, когда упал метеорит, чем геологи-любители, посетившие Кратер всего несколько лет назад. Гуп-Гуп и Компания, подкрепленные отсутствием легенд аборигенов об этом месте, должны быть правы. Согласны?”


Капитан кивнул и снова отвернулся к окну.


“Тогда вы должны согласиться, что подлинные легенды основаны гораздо раньше, чем на шестьдесят лет назад. Я вспоминаю, как читал в книге Тессы легенду, имеющую политическую направленность, легенду о коричневом человеке, следующем за белым человеком, и т.д. Она думала, что это подлинная легенда, и все же миссис Лерой никогда о ней не слышала. Вы вообразили, создали эту легенду?”


“А что, если бы я это сделал? Придумывать легенды - не преступление”.


“Создание легенды с целью, отличной от развлечения, или за счет антропологов-расследователей - преступление. Итак, вы изобрели эту конкретную легенду или нет?”


Капитан снова уставился в окно, и когда Бони настоял на ответе, его голос прозвучал резко.


“Я задал тебе вопрос, капитан”.


“Да, я сделал это, и что из этого?”


Бони внезапно столкнулся с горящими темными глазами.


“Я принимаю твой ответ временно. Мне сказали, что у тебя давно были похвальные амбиции, что ты принял миссию. Ты сам поддерживал ее. Я полностью сочувствую этому. Я считаю, что преступление в Кратере является результатом серьезной угрозы тому, в чем мы с вами единодушны. Если вы поверите, что мы в согласии, если вы доверите мне разработать способ, с помощью которого ваше племя может быть освобождено от некоторых радикальных последствий, которые все еще должны последовать, тогда, для спасения вашей миссии, помогите мне, будучи открытым и правдивым. Какое значение имеет маленький Будда в сокровищнице племени?”


Вопрос заставил капитана подняться на ноги. Он начал кричать.


“Сокровищница - забота папы. Я не знаю, что в ней. Я не знахарь. Я не старик”.


“Я говорил о Будде из слоновой кости, придавая ему большее значение, чем тому, где я его видел”, - сказал Бони твердым голосом. “Он представляет культуру, совершенно чуждую культуре австралийских аборигенов. А теперь сядь и рассуждай разумно. ” Капитан сел и потратил время, чтобы восстановить обычное стоическое самообладание.


“Гап-Гап говорит, что тебя однажды надули”, - сказал он. “Тебя могут надуть снова за вмешательство в сокровищницу племени”.


“Это действительно было бы очень плохо для меня, капитан. И для вас, конечно. Вам пришлось бы многое объяснить о том, что скрывалось за историей сбежавших любовников. Вам придется объяснить Боссу, почему Митти загнал Стар до смерти и почему Папа и другие разделали тушу и выбросили останки в шахту старателя. И еще многое другое, что нужно объяснить.”


Круглое лицо аборигена без морщин снова повернулось к окну. Бони смог разглядеть только хмурое выражение, которое на мгновение разгладилось, за которым последовали более четкие очертания подбородка. Затем на него смотрели глаза, лишенные выражения, пустые глаза, лишенные глубины в радужке.


“Твоя проблема, - продолжил Бони, - твоя проблема в том, что ты находишься в тех же невыгодных условиях, что и Тесса. Она услышала твою историю о сбежавших любовниках и, хотя знала, что Вандин - любра Митти, по умолчанию поддержала тебя. Ее раздирали две противоположные привязанности - к своему народу и к Брентнерам. Несомненно, вы слышали правду о том, что ни один человек не может служить двум хозяевам, а те, кто пытается, неизменно заканчивают катастрофой. Вы раздираемы разделением преданностей, как и Тесса. Теперь, капитан, вы должны решить, какому хозяину вы собираетесь служить.


“На самом деле, я думаю, ты уже принял решение служить своему собственному народу. Если это так, то я восхищаюсь вами, потому что вы способны служить им намного лучше, чем представители белой расы, коричневой или желтой. Абориген во мне взывает к тебе, чтобы ты мудро служил своему народу и говорил и делал все, что угодно, чтобы вытащить их из той передряги, в которую они попали после смерти Человека из Кратера ”.


“Они не имели к этому никакого отношения, как я вам уже говорил”, - признался капитан, его глаза внезапно вспыхнули, и ставни поднялись под влиянием непреодолимых эмоций, чтобы защитить свои собственные. “Оставьте их в покое, инспектор. Оставь их в покое. И меня не впутывай в это. Убийство не имело к ним никакого отношения.”


“Тогда скажи мне, почему ты выследил меня?” Ставни опустились перед глазами, закрывая разум за ними, и Бони почувствовал жалость к человеку, извивающемуся на крюке, особенно к этому человеку, чья частичная ассимиляция с белой расой не смогла противостоять влиянию, которое еще предстоит раскрыть.


“Скажите мне, почему вы воспользовались возможностью, предоставленной отсутствием Брентнера 20 апреля, получить ключ от столярной мастерской у Тессы с целью одолжить пилу, пилу, которой можно распилить два столба, опасаясь, что топор вызовет слишком много шума”.


“Значит, малышка Тесса рассказала тебе это, да?” Руки капитана крепче сжали пальцы друг друга.


“Неосознанно. Скажи мне, зачем ты обрезал шесты?”


“Сделать что-нибудь”.


“Каркас носилок, чтобы отнести тело к Кратеру. Для этого потребовалось двое мужчин. Двое мужчин обернули ноги мешками, чтобы не оставлять следов. Они перенесли тело через стену кратера в самом нижнем месте. Они не могли допустить, чтобы тело оставалось на какой-либо части территории племени, каждый ярд которой освящен веками ”. Голос Бони немного повысился, и слова были подобны удару хлыста, сдиравшему кожу с разума человека, доведенного до предела. “Какого черта ты не похоронил тело в Кратере? Какого черта ты оставил это на виду у людей с самолета? Скажи мне! Скажи мне! Скажи мне!”


Голос, казалось, доносился из окон и дверных проемов. Капитан встал, чтобы посмотреть на Бони сверху вниз, его глаза снова были скрыты маской, и на его лице была написана покорность, заставившая Бони на мгновение недооценить его.


“Хорошо, инспектор. Я покажу вам”, - сказал он и снова повернулся к полке над уровнем зрения Бони. Он потянулся и взял с полки записную книжку, а другой рукой снял с полки винтовку. Записная книжка упала на пол. Винтовку держал в одной руке, палец на спусковом крючке. Капитан попятился к дальнему концу полки, а свободной рукой потянулся за тряпкой и маленькой жестянкой с маслом.


Бони сидел неподвижно и смотрел в дуло винтовки, которая была неподвижна и нацелена ему между глаз. Он сказал: “Выстрелить в меня было бы самой глупой вещью, которую ты мог сделать”.


“Это будет случайно”, - сказал ему капитан, ставя масленку и тряпку на стол. “Мы говорим о легендах, не забывай. Я чищу пистолет, и он стреляет. Я в ужасе вскакиваю на ноги, опрокидываю масленку, вот так, швыряю тряпку на землю, вот так, и бросаюсь за помощью.”


Послышался шорох юбок, и появилась Тесса. Ни один из мужчин не взглянул на нее, один наблюдал за Бони, Бони смотрел в дуло пистолета.


“Капитан, убери винтовку”, - крикнула Тесса. “Положи ее, я тебе говорю. Ты глупый идиот. Ты смешная штука, ты. Несчастный случай, скажешь ты. Ты глухой? Убери винтовку.”


Винтовка не дрогнула. Тесса боялась пошевелиться. Бони сказал, прилагая невероятные усилия, чтобы говорить спокойно: “Если вы застрелите меня, капитан, не забудьте полить немного масла на тряпку для чистки”.


“И не забывай, что я здесь, капитан. Никогда не забывай, что я здесь, чтобы увидеть, как ты совершаешь убийство, и дать показания против тебя. Ты глупый мужчина. Ты глупый болван. Ты.... Если ты выстрелишь, тебя повесят, капитан, ” продолжала умолять Тесса.


“Тогда я пристрелю и тебя”, - заявил Капитан.


“Показывает, какой ты глупый”, - великолепно усмехнулась Тесса. “Ружье стреляет одним выстрелом. Я уйду прежде, чем ты успеешь перезарядиться”.


“ Хитрая сука, а! Что ж, Тесса, ты сама напросилась на это, ” сказал капитан, начиная тяжело дышать, ствол слегка дрогнул, хотя его глаза этого не заметили. “ Разбрасываешься кем попало. Занимаешься любовью со стариной Тедом. Смотришь на меня как на грязь, и на Гап-Гап, и на остальных. Говоришь инспектору то-то и то-то, против меня, против своего собственного племени. Да, Тесса, ты напрашивалась на это, и я собираюсь с этим разобраться.”Ярость наполнила темные глаза, лицо исказилось пугающим искажением. “Я собираюсь бить тебя, Тесса, так, как ни одну любру никогда не бил ее мужчина. Да, Тесса, ты маленькая снобистская сучка.


Капитан отшвырнул винтовку за спину. В ней взорвался патрон. Тесса развернулась и выбежала за дверь. Выкрикивая угрозы, абориген, пошатываясь, последовал за ней.


OceanofPDF.com


Глава двадцать вторая

Совет матери


ТЕССА БЫЛА в ужасе от этого ничего не подозревающего Капитана, от которого она сбежала. До сих пор мягкий, понимающий и уважительный, он стал похож на того, кто ходит по ночам, Человека из Курдайча, выслеживающего молодых людей и любраса, отваживающегося покинуть лагерь.


Стремление обрести убежище в ее комнате было направляющим импульсом, стоявшим за яркой картиной человека в его самом диком настроении. Она выбежала из хижины по расчищенной местности к воротам комплекса, а затем увидела прямо у входа массивную и разгневанную фигуру мистера Лэмба. Она поняла, что никогда не пройдет мимо мистера Лэмба. Она слишком хорошо понимала, что не сможет перепрыгнуть через забор, и задержка при попытке перелезть через него будет означать поимку.


Захват! Это означало бы избиение, и ужасная пронизывающая боль, удушающий ужас ненависти и ярости, и воспоминания о других любрах, которых избивали и с которыми обращались мужчины, переполняли ее с раннего детства. Она услышала крики Джима Сколлоти, увидела его возле своей кухни и размахивающим руками. Она услышала гораздо ближе выкрикиваемые капитаном угрозы, оглянувшись, она увидела его менее чем в дюжине ярдов позади себя. И мистер Лэмб приближался, как будто для того, чтобы отрезать ей путь к бегству.


Тесса свернула, увернувшись от мистера Лэмба, и пробежала мимо ворот, побежала дальше вдоль забора комплекса. Она услышала глухой стук копыт мистера Лэмба по земле, снова посмотрела назад и увидела, что капитан сбился с курса и изо всех сил бежит к ручью, а мистер Лэмб следует за ним. Да благословят небеса мистера Лэмба! Подъехав к забору, окружавшему дом, она остановилась, ошеломленная и неуверенная, куда теперь идти, как попасть в дом, а затем хотела закричать, потому что капитан бежал к ней, а мистер Лэмб стоял сбитый с толку.


Тесса снова побежала, убежала в пустыню. Дом канул в прошлое, где были любовь, безопасность, порядок и цель. На ее месте был этот открытый, безграничный мир, которым управляло одушевленное, пугающее существо, преследующее, безжалостное в ненависти, намеренное уничтожить всю красоту, которая когда-то принадлежала ей.


Пустыня была ей незнакома. Ужас погасил все краски. Редкие кустарники были ярко-серыми или зелеными. Песок представлял собой пол из грубых камней, красноватых и все же мягких под ее ботинками. Ложе Люцифера превратилось в гору черных и белых камешков, но цвета отсутствовали. И вокруг нее кружились цепи и веревки, стремясь сомкнуться вокруг нее, связать ее, вцепиться в нее, как будто она была мухой в паутине.


С ноги слетела туфля. Она почувствовала себя искалеченной, попыталась сбросить другую, была вынуждена остановиться на драгоценное мгновение, чтобы снять ее, и теперь ее подстегивала надежда, что она опередит капитана. Она будет кружить, кружить по кругу к усадьбе, где мужчины защитят ее от капитана, дорогого старого Джима, Молодого полковника и Бони, инспектора полиции Бонапарта.


На длинном песчаном пятачке она оглянулась. Капитан отставал ярдах в пятидесяти. Его новые серые габардиновые брюки хлопали на манжетах. Солнце сверкало на его груди, превращая капли пота в серебристые комочки. Его чересчур длинные черные волосы были подняты и переливались на ветру, который он создавал. Тесса повернула, чтобы совершить круговое возвращение в усадьбу.


Надежда угасла, и упругая сила в ее ногах покинула их, потому что капитан тоже повернул, и Тесса могла видеть, что он прервет ее. Она снова изменила курс, теперь направляясь к деревьям у ручья, среди которых она могла бы увернуться от безумца, и мгновение спустя увидела, что капитан противодействует этому маневру, отрезая ее точно так же, как динго отрезают молодого теленка от стада.


Одна из веревок коснулась ее. Она почувствовала ее угрозу вокруг своих ног. Это была веревка от ее юбки, белой плиссированной юбки, которую она любила, и теперь она будет стеснять ее, мешать ей, отдаст ее капитану. Она должна избавиться от нее. Но нет, что на самом деле подумает или скажет Роза? Что подумают, скажут мужчины, когда она вернется домой? Без юбки, в одной комбинации и трусиках? Если, конечно, она когда-нибудь снова доберется до дома. Она все еще бежала к Кратеру, убегая от усадьбы, а не к ней, и когда она попыталась обогнуть его, капитан преградил ей путь. О, чудовище! Грязный черный зверь!


На бегу она расстегнула боковую молнию юбки. Она расстегнула пояс, ослабила тесьму, немного приспустила юбку, а затем остановилась, переступила с ноги на ногу и побежала, побежала к кушетке Люцифера. Так было лучше! Она снова почувствовала свои ноги свободными и сильными, и теперь, вместо того, чтобы уклоняться от низких кустов, она перепрыгивала через них, как молодая лань. И все же это не могло продолжаться вечно. Она задыхалась. Должно быть, пробежала много миль. Она не могла нормально дышать. Дурацкий бюстгальтер сжимал ее грудь, медленно натягиваясь, причиняя боль с обеих сторон.


Во внезапном порыве ярости она разорвала блузку спереди, поймала хлопающие отрезанные концы и сорвала ее с себя. Лифчик! Ей придется остановиться, чтобы снять это, или почти остановиться, и тогда капитан окажется рядом с ней. И, в любом случае, сначала нужно будет снять слипоны.


Вспышка сзади показала капитана, мчащегося за ней и находящегося менее чем в сорока ярдах от намеченной жертвы. Тесса подхватила подол слипа, а затем вспомнила о прочности его материала. Она никогда не порвет его, как порвала блузку. Она не могла натянуть его через голову, не ослепнув на мгновение, не споткнуться, не упасть и больше никогда не подняться. Еще один взгляд назад, и капитан оказался немного ближе. Она увидела дьявольский огонек безумия в его глазах, белые зубы обнажились в улыбке предвкушения победы. И в этот момент капитан не заметил невысокую песчаную насыпь у корней некогда цветущего солончака старика мэна и, растянувшись на земле, покатился по ней, поднимая низкое облако пыли.


Тесса остановилась. Она услышала крик капитана. Она сорвала комбинацию через голову. Она выпрямила ноющую спину, расправила плечи, тяжело дыша и вскрикнув, сумела расстегнуть бюстгальтер, выхватить его из рук и бежать, бежать.


О, какое облегчение, какая обретенная свобода! Теперь ее легкие могли расширяться и вдыхать восхитительный воздух. Боль уменьшилась. Ее ноги были как бутылки, и в них вливалась новая сила, как шерри Курта. Прохладный воздух коснулся ее груди, рук, тела. Она знала, что к ней вернулось то, что они называли вторым дыханием, и еще один взгляд назад показал, что ее Капитан проигрывает гонку.


Теперь она сделает круг, чтобы вернуться домой. Она повернула на юг, и Капитан тоже повернулся. Отчаяние затопило ее разум, а затем надежда прогнала отчаяние, и она снова повернулась к Ложу Люцифера, теперь не выше и выглядевшему не ближе, чем она так часто видела его с веранды.


Собиралась ли она сбежать? Сомнение огнем жгло ее ступни, ее бедные ступни размякли за годы ношения обуви белых женщин. Ноги капитана не горели бы так сильно, потому что он не носил ботинки, разве что по особым случаям. Он не носил обувь, даже когда играл в теннис. Его ступни были бы твердыми. Ноги несли его мили и мили, пока, наконец, не настигли ее.


Что она могла поделать! Годами она тихо жила на такере белых женщин. Да ведь прошел, должно быть, целый год с тех пор, как она преследовала играющих детей или за ней гнались сами. Уже несколько месяцев никто не играл в теннис. Острая боль пронзила ее бок и пронзила грудь, как будто пальцы мужчины скоро вцепятся в ее плоть. Она ахнула и вскрикнула, пошатнувшись. Боль исчезла, и она побежала дальше, а страх вырос, как ужасный старый баобаб, чтобы заключить ее в тюрьму, как старая любра и дети были заключены в тюрьму в легенде Бони. Настоящие дети, теннисный корт, Роза и Курт, одежда, которую она так долго носила, книги и учеба, стремление стать учительницей - в конце концов, все это было ненастоящим. Все это было историей, рассказанной ей кем-то. Конечно, так оно и было! Она была аборигенкой, как ее мать, как капитан и Гап-Гап. Лагерь был настоящим, а не усадьбой белых. Миссис Брентнер всегда была милой, всегда доброй. Она несколько раз водила ее по дому, и ей часто снилось, что она спит в комнате, ест за столом и носит одежду, как миссис Брентнер, как миссис Лерой и другие белые женщины.


Темнело, и это было странно. Или она убегала от Капитана часами. Должно быть, часами, потому что она так устала, что не могла больше бежать. Ветер пел у нее в ушах, перекрывая жужжание и стук, и в этом пении она слышала голос своей матери и голоса всех женщин в мире.


“Теперь ты знаешь, что делать, если тебя поймает вдали от лагеря незнакомый абориген”, - сказали они.


Затем она услышала крик капитана: “Остановись, Тесса! Ты не сможешь убежать от меня”.


“Теперь ты знаешь, что делать, что делать, что делать”.


Она поискала затуманенными глазами место, мягкое и пыльное место. Ее рука непроизвольно прижалась к бедру, и она вспомнила, что на ней все еще были красивые зеленые шелковые трусики. Капитан снова крикнул, звук был громким и близким. Она увидела его на небольшом расстоянии позади себя и, запинаясь, остановилась. Она стянула с себя трусики и повернулась к нему лицом. Он снова победоносно закричал.


“Что делать— что делать— что делать”.


Тесса подчинилась приказу, который женщины отдавали своим дочерям-девственницам со времен Алчуринга. Она рухнула на песчаную землю и принялась царапать песок на груди и между бедер. Песок попал в ее открытый рот, попал на веки закрытых глаз. Она услышала глухой удар тела Капитана рядом с собой, услышала его хриплое дыхание, услышала, как он сказал:


“Я хотел убить тебя, Тесса. Я хотел убить тебя. Я не собираюсь делать это сейчас”.


Звук их тяжелого дыхания стих, и Тессе захотелось упасть в обморок, чтобы избавиться от вернувшегося ужаса. Она увидела капитана, стоящего на коленях рядом с ней, его голова была опущена, по груди стекал пот. Она чувствовала скрип песка на своей коже, и когда он убьет ее, она поймет, что разгадала его намерения. Ну, почему он не убил ее? Возможно, он все-таки не стал бы этого делать. Он был таким, каким был всегда. В его глазах и на лице не было ни гнева, ни испуганной ярости, и когда он заговорил, его голос был ровным.


“Ты давно знала, Тесса, что ты принадлежишь мне, а не старине Теду. Ты принадлежишь племени, а не миссис. Ты всегда была моей люброй. Я всегда звал тебя, и ты всегда звал меня, но ты не слышал. Я люблю тебя, Тесса, и миссис, и Курт, и Бони, и племя не собираются забирать тебя у меня. Мы уедем далеко, ты и я. Ты моя женщина, я твой мужчина. А теперь вставай и давай начнем.”


Тессу подняли на ноги. Он схватил ее за руку и заставил идти. Ее ноги горели, и она хромала. Она чувствовала себя невыразимо усталой и невыразимо грязной. В ее волосах было полно песка. Она запнулась, но тиски на ее руке вели ее все дальше и дальше. Прошло немного времени, и вспыхнула надежда, потому что капитан вел ее обратно в усадьбу.


“Ты выглядишь потрясающе, Тесса”, - услышала она его слова. “Ты хочешь помыться. Тебе не нужно было использовать этот извечный женский трюк со мной, потому что у нас, мужчин, есть пара трюков, чтобы противостоять ему.”


Солнце опускалось, чтобы отдохнуть на деревьях у ручья, когда они приблизились к ограде компаунда. Тесса была рада, что Юного Кола нигде не было видно. Старик Сколлоти стоял в дверях кухни, а инспектор Бонапарт стоял на подставке для баков. Она удивлялась, почему он здесь, почему не спустился и не забрал ее у капитана. Затем она увидела Молодого полковника и мистера Лэмба. Они стояли возле столярной мастерской, и мистер Лэмб жевал табак.


“Я не могу идти дальше, капитан”, - закричала она. “У меня ободраны ноги. Позвольте мне зайти с черного хода”.


Капитан тихо рассмеялся, и в этом звуке не было ни намека на садизм, ни на гнев. Это звучало так, как будто он был счастлив, очень счастлив. Он остановился, чтобы поднять ее на руки и перекинуть через плечо. Он снова рассмеялся и свободной рукой пощекотал ей ребра. Усадьба удалялась от них, и тогда она поняла, что он несет ее к Ручью. Теперь он стоял спиной к дому и столярной мастерской, и через его плечо она могла видеть, как молодой полковник подталкивает мистера Лэмба вперед, целясь в него.


Ее похититель наконец остановился, и она смогла увидеть берега ручья по обе стороны от себя. Она удивлялась силе руки, держащей ее за плечо, удивлялась тому, что передается от его плоти к ее телу, странному экстатическому чувству.


Мистер Лэмб трусцой направлялся к ним. Он приблизился, опустив голову немного ниже обычного. Капитан сказал: “Тесса, прежде чем я искупаю тебя, я еще раз говорю тебе, что ты моя женщина, потому что я люблю тебя”.


Тесса извиваясь опустилась на руку. Ее правая рука прошла над его головой, чтобы зажать шею. Она скривила лицо и приблизила губы к его уху. Она наблюдала за приближением мистера Лэмба. Она хихикнула, и палец руки, обвивавшей шею капитана, изобразил татуировку на его мощном плече. Когда мистер Лэмб был по-настоящему запущен, она снова хихикнула.


Затем они оба летели по воздуху над водой, и мистер Лэмб, будучи столь решительным, не мог не последовать за ними.


OceanofPDF.com


Глава двадцать третья

Ситуация изменчива


КОГДА БОНИ вышел из капитанской хижины, он увидел мистера Лэмба, решительно устремившегося за Капитаном, а за Капитаном - убегающую фигуру Тессы. Он был серьезно встревожен этими неприятностями, поскольку реакция капитана была неортодоксальной даже для аборигена, и он сам теперь был бессилен, поскольку верховых лошадей выпустили в загон. Он боялся за Тессу, потому что разъяренный абориген непредсказуем и опасен, как тигр, и он искал причины для самобичевания, поднимаясь по железной лестнице на платформу, поддерживающую резервуары.


С этой высоты он мог наблюдать пустыню за домом - светло-красный ковер в зеленую крапинку с темно-желтой бахромой под небом у горизонта. Он почувствовал, что молодой Кол кричит на него, и увидел Джима Сколлоти, спешащего из своей кухни с винтовкой. Он видел, но не обратил внимания на мистера Лэмба, который стоял и смотрел на удаляющиеся фигуры.


Тесса бежала намного впереди капитана. Он наблюдал за ее попыткой повернуть на юг и вернуться к усадьбе, и он видел, как капитан сорвал ее попытку. Он увидел, как Тесса остановилась, чтобы снять туфлю, а затем юбку. Он увидел трепетание голубого и понял, что это сброшенная блузка, и молча зааплодировал, когда она освободила свое тело от лифчика. Теперь у нее была тонкая грация оленя, пытающегося спастись от преследующей его собаки, и впервые он благоволил к ней. Тени, отбрасываемые деревьями у Ручья, быстро распространялись по земле внизу, перетекали в пустыню, превращая залитую солнцем землю в сияющий сад, видимый из-за решетки тюремной камеры. Это явление имело для Бони второстепенное значение, просто напоминая ему о том факте, что скоро стемнеет, а темнота будет на руку Тессе, если только она сможет опередить своего преследователя. То, что она бежала к далекой золотой перекладине Ложа Люцифера, не имело никакого значения. Он мог видеть, как она нарисована черной краской на красном фоне, и ее разделяли посередине зеленые трусики, которые она все еще носила.


Капитан неуклонно набирал обороты, и Бони смирился с неизбежным, эмоции страха взяли верх над разочарованным гневом, когда Тесса остановилась и ее действия свидетельствовали о том, что она переступила порог трусиков. А потом она опустилась на землю, и солнечный свет окрасил золотистой дымкой песок, которым она покрывала себя.


“Этот ублюдок убивает ее?” - крикнул Молодой Кол, стоя рядом с ним.


“Похоже на то”, - ответил Бони. “Подожди, не сейчас. Он стоит на коленях рядом с ней, и я думаю, что он не прикасался к ней.


“Что за чертовщина, Бони! Что случилось с отправкой капитана дилли?”


“Позже, полковник. Смотрите!”


Они увидели, как капитан встал и поднял Тессу на ноги.


“Черт возьми, он приведет ее домой”, - продолжал кричать Кол. “Я спущусь за винтовкой”.


“Принеси это мне, быстро”, - приказал Бони, добавив, когда Кол вопросительно посмотрел на него: “Я сказал, быстро, кол”.


Молодой полковник поднял винтовку, и ему было велено взять мистера Лэмба под стражу и держать его наготове, чтобы прицелиться в Капитана, если это будет возможно. Обрадованный этим, Молодой Кол спустился по железной лестнице, как пожарный, а Бони продолжал наблюдать за парой, приближающейся к усадьбе.


Он испытал огромное облегчение оттого, что до сих пор не было никакого насилия, и, зная психологию аборигенов, осмелился надеяться, что гнев капитана утих, что теперь он раскаялся и возвращает Тессу в усадьбу. Однако, когда Капитан свернул к дамбе, Бони понял значение золотистого тумана над лежащей Тессой, а также понял, что капитан намеревался предпринять контратаку.


Юный полковник, стоявший с мистером Лэмбом у столярной мастерской, был поглощен восхищением картиной, сделанной Тессой, пока повар не закричал, и молодой человек не взглянул на Бони. Бони жестом приказал прицелиться мистеру Лэмбу, и Кол оседлал его в освященной веками манере, чтобы направлять. Бони отчаялся, полагая, что мистеру Лэмбу уже слишком поздно вступать в контакт. Он мог видеть, как Тесса готовится принять шок, заставляя себя опуститься ниже на плечо Капитана. Затем он услышал хихиканье Тессы и увидел, как она нежно покусывает ухо Капитана. Он не нашел ничего смешного в том, что капитана и Тессу выбросило с берега и они полетели по воде, а мистер Лэмб, не в силах сдержать инерцию, последовал за ними.


Капитан и Тесса поднялись из глубины и поплыли бок о бок вверх по ручью к отмелям и пологим берегам. Появились аборигены, и Джим Сколлоти закричал на них. Двое нырнули в ручей и поплыли, чтобы вывести мистера Лэмба на мелководье, пока он не утонул. Другие последовали за капитаном и Тессой и в конце концов собрались вокруг них, когда они покинули Ручей. Из толпы вынырнули капитан и Тесса, чтобы снова бежать из усадьбы, бежать с кажущейся невредимой силой, в то время как белые мужчина и женщина были бы измотаны.


Бони больше не боялся за Тессу и наблюдал за ними. Они бежали свободно, потому что капитан теперь не держал Тессу в плену. Они бежали не быстро, но вместе, и Бони был взволнован, зная, что Тесса подчинилась эльфийскому зову своего народа, избавилась от медленно нарастающего влияния белой ассимиляции, даже когда она сбросила белую женскую одежду.


Они превратились в крошечных кукол, нарисованных на золотой с черными крапинками ткани. Последние лучи солнечного света создали вокруг каждого из них ауру радужных оттенков, и мгновение или два спустя они, казалось, поднялись и исчезли в индиговом небе на краю света.


Бони спустился по лестнице в мир суматохи. Аборигены сбились в группы, крича и жестикулируя. Джим Сколлоти кричал на всех, пока вел мистера Лэмба на поводке, чтобы растереть его. Молодой парень с растрепанными волосами и ясными и твердыми глазами сказал: “Похоже, так и есть”.


“Как думаешь, ты мог бы попросить кого-нибудь из баксов привести лошадей?” Спросил Бони. “Возможно, они понадобятся завтра утром первым делом”.


“Сойдет. Брентнеры должны знать об этом, Бони, дружище. Роуз бросит семерку, а старина Тед будет охотиться за капитаном ”.


“Ситуация требует спокойного обдумывания. Прикажи привести лошадей, пока не стемнело”. Глаза Бони расширились, и Кол никогда не забывал их. “А ты держись подальше от передатчика”.


Он вошел в хижину капитана. Взяв винтовку, он положил ее на стол, а рядом положил записные книжки и пачку рукописей, найденных в ящике стола. После беглого осмотра он добавил несколько книг в переплетах. Он включил электрический свет, думая о великодушии Брентнеров по отношению к капитану, а также об их великодушии по отношению к Тессе, и вскоре обнаружил под матрасом еще одну записную книжку, второго Будду из слоновой кости и бумажник.


Выключив свет, он обнаружил, что там почти темно, и отнес ‘добычу’ в офис и положил ее в один из стальных шкафов. Молодой полковник, который последовал за ним, сказал: “Куда мы пойдем отсюда, Костлявый? Я слышал, как привели лошадей. ” Бони спросил, можно ли покормить троих или четверых на ночь, а остальные снова вышли, и Кол сказал, что это можно сделать, и пошел договариваться. Бони сунул винтовку за шкаф и вышел побеседовать с поваром.


“Не беспокойся о том, чтобы накормить нас в доме, Джим. Сегодня мы поужинаем здесь”.


“Хорошо, инспектор. Ужин немного испорчен. Я присматривал за мистером Лэмбом. Пришлось его немного обсушить. Разве это не обязательное дело! Блин, это было зрелище, которое я никогда не забуду. Что касается капитана и Тессы, подождите, пока Босс вернется домой. Он заревет, вскочит и никогда больше не спустится ”.


“Такие вещи иногда случаются, Джим”, - спокойно заверил его Бони.


“Ты говоришь мне, как говорил американский сержант на Свалке”.


После ужина Бони отвел Молодого Кола в офис.


“Я могу ошибаться, Кол, но когда Тесса и капитан пришли с плотины, она пошла добровольно”, - сказал он, кладя блокноты и винтовку на стол. “Вы, вероятно, не совсем ясно поймете, что случилось с Тессой, ведь аборигены ближе к природе, чем белый человек. Я многого не понимаю в капитане и его поведении, но у меня должно быть время, чтобы найти свет во тьме.”


“Мы должны сообщить об этом Брентнерам”, - решительно сказал Кол.


“Пока нет. Пока ситуация не разрешится. Капитан может привести Тессу обратно сегодня вечером или рано утром завтрашнего дня. Тем временем я хочу, чтобы ты собрал все оружие в этом месте, начиная с этого, и спрятал его.”


“От капитана?”


“И от Старого Теда”.


Вернувшись в офис, Молодой Полковник застал Бони за изучением карты на стене, и они обсудили станционные колодцы и типы используемых энергетических насосов.


“Выйди в эфир, пожалуйста, и свяжись с полицейским участком”, - попросил Бони, отворачиваясь от карты. Его волосы были растрепаны. Его голос был резким, а руки и походка выдавали напряжение. Когда Говард заговорил, он поспешил присоединиться к Молодому полковнику на скамейке запасных.


“ Бонапарт слушает, Говард. Я хочу, чтобы завтра утром ты первым делом уехал со своими следопытами. У молодого полковника будет для вас записка, если меня здесь не будет. Некоторые события требуют вашей помощи. Брентнеры все еще в городе?”


“На танцах. Я сказал Брентнеру, что приму любое сообщение из Дип-Крика ”.


“Тогда скажи, что все в порядке. Но ты уходишь на рассвете. Ясно?”


“Вполне. Брентнер сказал мне, что завтра около полудня они отправятся домой. Остаемся, чтобы попрощаться со священником. Это было настоящее достижение для Холлс-Крик ”.


“Пока все хорошо”, - сказал Бони. “Никому не сообщай об уходе. Это никого не касается”.


Молодой полковник с изумлением посмотрел на Бони, и Бони выключил передатчик.


“Ого! Это касается Брентнеров, Бони”.


“Да, но не широкой публике с их передатчиками”, - возразил Бони, - “по крайней мере, пока. Теперь послушай. Я разговаривал с капитаном о некоторых результатах моего расследования, когда внезапно он достал винтовку. Появилась Тесса и одела его, и он пришел в ярость, отбросил винтовку в сторону и бросился на нее. Вы видели, как он гнался за ней. Я ожидал убийства. Я знаю, что произошло, чтобы остановить угрозу. Вы видели, как они вернулись к дамбе, к которой капитан отвел бы Тессу, если бы мистер Лэмб не оказался впереди. Вы видели, как они появились и убежали в пустыню, и мы согласны с тем, что Тесса тогда оказалась пленницей не по своей воле. Вы согласитесь, что, кроме угроз мне винтовкой, капитан не совершил преступления. Миллионы молодых мужчин преследовали миллионы молодых женщин с тех пор, как Адам и Ева были изгнаны из Эдема через парадную дверь, а первый Капитан и Тесса проникли в Эдем через заднюю дверь. Ясно? ”


“Как песок в твоих глазах”, - ответил молодой полковник. “Но когда Курт и миссис Брентнер вернутся домой...” Кол замолчал и присвистнул.


“Прежде чем они вернутся домой, капитан мог бы вернуть Тессу”, - заметил Бони. “Я думаю, вероятно, они оба вернутся ко времени завтрака. Они могут вернуться намного раньше. Или они могли бы продолжать идти под звездами в течение нескольких часов и продолжить движение при дневном свете. Как говорят военные джентльмены, положение неустойчиво. ”


“С текучкой все в порядке, Бони. Судя по тому, как они двигались, когда я их увидел, они направлялись к Райским скалам. Шестьдесят пять миль, и между ними нет воды. Капитан отсидится с дикими неграми Маундина. Держу пари. У него не хватит наглости встретиться лицом к лицу с Брентнерами. ”


“Я тоже склонен ставить на это”.


“Ты сказал Говарду, что тебя может не быть здесь, когда он придет. Каков твой план?”


“Я уезжаю незадолго до рассвета. Мне нужна лучшая лошадь. Думаешь, ты сможешь подготовить ее? Мне нужно написать отчет для Говарда, и я хочу получить от тебя больше информации ”.


“Ты бы не пошел один? Ты подождешь Говарда и его следопытов? Черт возьми, дикие черные не играют в розыгрыши. Они играют жестко”.


“Допустим, в Дип-Крик произошел взрыв, обломки разбросаны по всей станции”, - сказал Бони, снова спокойный и внешне уверенный. “Мы должны попытаться спасти то, что можем”.


Бони еще раз изучил карту, жестом пригласив Молодого Полковника присоединиться к нему. Они обсудили близлежащие водоемы для разведения скота, возможные природные источники в скалах, известные Молодому Полковнику, расстояния и общую топографию, которые находятся в пределах знаний Полковника. Допуская возможность добровольного возвращения Капитана с Тессой, он рассчитывал на вероятность того, что капитан нарушит закон.


Он послал молодого полковника к Джиму Сколлоти за мясом и хлебом, чаем и сахаром, а также за несколькими пачками табака в магазине. В десять часов он пришел в Лагерь, попросил человека разбудить Гуп-Гупа и Папу и целый час сидел с ними на корточках у маленького костерка первого. Покидая их, он получил согласие совершить определенные действия на рассвете.


Молодой полковник спал в шезлонге в кабинете, и он позволил ему поспать, пока тот читал записные книжки капитана и писал письмо констеблю Ховарду и еще одно - Роуз Брентнер. Юный Кол все еще спал, когда вышел из дома, сел на коня и отправился в пустыню; небо на востоке предвещало наступление нового дня, а метеоры пылали над Ложем Люцифера.


OceanofPDF.com


Глава двадцать четвертая

Костлявые азартные игры


НОЧЬ приносит свои утешения так же, как и ужасы. Наступил день, и Бони стоял рядом с мощным чалым мерином на том месте, где в последний раз видели капитана и Тессу. На податливом песке остались их следы. Отступая назад, они спускались по пологому склону, пока не затерялись в редком кустарнике высотой в фут, покрывавшем северную окраину пустыни. Продвигаясь вперед, они спускались по противоположному склону, простиравшемуся до общей равнины, не имеющей ни границ, ни ориентиров.


Он заставил лошадь пройти пешком весь путь от усадьбы, чтобы прибыть сюда в это время, тем самым сохранив силы животного и приведя себя к началу выслеживания беглецов в первый момент, когда смог увидеть их следы. Расстояние от усадьбы составляло примерно три мили, и, сев верхом, он позволил лошади двигаться легким галопом и полностью отдался задаче чтения следов.


Необходимо было принять во внимание определенные факты. Девочка была бы более слабым партнером. Она вела защищенную и далекую от напряженной жизни жизнь. Она привыкла носить обувь. Она пробежала изнурительную гонку, прежде чем отправиться в это путешествие вместе с Капитаном. Она пробежала три мили от усадьбы до вершины этого невысокого холма незадолго до наступления темноты, и она все еще бежала и шла, когда наткнулась на следы, по которым теперь шел Бони. Бони уступил, приложив к этому замечательные усилия.


Пока еще не было ни бликов, ни теней. Земля была равномерно сероватого цвета, казалось, покрытая стальным листом, замораживающим ее в неизменную вечность. Редкие, низкие и ломкие кустарники перестали расти миллион лет назад и будут таковыми через миллион лет. Не прошлой ночью капитан и Тесса оставили здесь в темноте свои следы: это было, когда формировался мир. В отличие от вечерней магии, свет рассвета часто отталкивает.


Затем солнце вспыхнуло над горизонтом, и крупинки слюды засияли белыми, серебряными и янтарными огоньками, куст затрепетал и согрелся дыханием, даже песчинки задрожали и, если прислушаться, запели, когда их согрела новая жара.


Там было два набора отпечатков, а теперь остался только один набор, отпечатки мужчины. Девушка достигла предела своей выносливости, и мужчина пошел дальше, перекинув ее через плечо. Единственная цепочка отпечатков тянулась на юг, все дальше и дальше по светлому песку, покрывавшему более твердую основу. Вскоре из общей равнины поднялась длинная гряда красноватого песка, и, подойдя к ней, Бони обнаружил, что она меньше пяти футов в высоту, продуваемая ветрами и лишенная травы.


На дальней стороне следы человека заканчивались мешаниной отпечатков, его собственных и тех, что оставила Тесса. Здесь песок был потревожен и рассказал свою историю. Это началось около полуночи, когда воздух был холодным. На мужчине были только брюки, а женщина была обнажена. Как и их дикие предки, они выкопали яму, легли в нее, засыпали себя песком, пока не остались свободными только их лица. В этой сравнительно теплой постели они отдохнули.


За хребтом, протянувшимся с востока на запад, был другой, а за ним, несомненно, были и другие: песчаные волны, разделенные во впадинах узкими полосками глины. Бони мог видеть двойные следы, отмечающие следующий песчаный склон, и, исходя из этого, следы, поднимающиеся на следующий. Он был уверен, что капитан отправился с Тессой переваливать через эти хребты до рассвета, и то, чего он ожидал, произошло, когда он спустился с последнего из них к краю моря кочек, серых и мертвых, но все же упругих. Даже для опытных людей на этой траве не осталось следов.


Берег этого моря представлял собой полосу белого глины шириной в двенадцать ярдов, твердую, как цемент. Трава простиралась на запад, насколько хватало глаз, но на юг всего на милю, и на такое же расстояние на восток. Ничто не двигалось на его серой поверхности, за исключением нескольких ворон, вероятно, заинтересовавшихся мертвой гоанной или змеей. Если капитан и Тесса переправились, они должны были сделать это до того, как он, Бони, спустился к берегу.


На дальней стороне он спешился на глиняной доске и свернул сигарету. Теперь, оглянувшись на север, он увидел дымовые сигналы, посылаемые по приказу Гап-Гапа. Их было три, расположенных на равном расстоянии друг от друга: одна целая, одна ломалась неоднократно, а другая реже. Усадьбы не было видно, а горы Кимберли казались серыми и коричневыми скальными выступами на горизонте. Он оценил свое местоположение примерно в четырнадцати милях к югу от Дип-Крик, и это означало, что он находится чуть более чем в пятидесяти милях от Райских скал.


По словам Молодого Полковника, в то время к северу от Райских скал не было воды, но тогда Молодой полковник не знал бы тайных вод аборигенов, которые так ревностно охранялись. Капитан инстинктивно обнаружил бы их, и, поскольку для него не было никакой необходимости двигаться к Райским скалам, они с Тессой могли пересечь море травы в любом направлении, чтобы оторваться от вероятного преследования полиции. Что, несомненно, вывело бы из равновесия намерения капитана, так это сигналы Гап-Гапа, призывающие диких чернокожих схватить их и вернуть в лагерь Дип-Крик, и он, несомненно, был бы встревожен и поверил бы, что попал в ловушку и его предали. Временной элемент будет зависеть от расстояния между ним и племенем Маундина.


Капитан ни разу не приостановил их бегство, чтобы стереть следы. Он был бы знаком с этой частью местности, знал бы, что, достигнув ее, он мог бы помешать своим преследователям, перейдя траву или следуя по глиняному склону, окаймляющему ее в любом направлении. Скот коротко съел траву, оставив грубые остатки, похожие на маленькие пучки щетины на проволочной щетке. Это не остановило бы человека с закаленными ногами Капитана, но было бы невозможно для Тессы, которую пришлось бы нести через это. Альтернативой было следовать по глиняной доске, на которой слон не оставил бы следов.


Бони прокрутил в памяти встречу с Гуп-Гупом, состоявшуюся поздно вечером предыдущего дня. Он предложил поменяться, и Гуп-Гуп согласился. Хотя Вождь почти ничего не предлагал добровольно, Бони из расспросов узнал, что дикие аборигены будут следовать ежегодному расписанию прогулок, чтобы посетить свои тайные места. Это расписание будет зависеть от сезона и было известно Гуп-Гупу, который сказал, что Маундин и его люди сейчас проводят корробори в лагере примерно в девяноста милях к юго-западу. Вождь сказал, что капитан должен знать об этом и, увидев дымовые сигналы, наверняка направится к Райским скалам на юго-востоке.


Бони проехал по глиняной полосе, огибающей восточный край лужайки, и выехал на едва заметную автомобильную дорогу, ведущую от усадьбы к Райским скалам. Теперь пустыня представляла собой обширные пространства с длинными подъемами и опусканиями, склоны часто были незаметны, горизонт казался удаленным на сотню миль или, казалось, не более чем на одну.


На автомобильной трассе, пересекающей пустыню, не было следов, и Бони не испытывал разочарования из-за их отсутствия, будучи уверенным, что Капитан не станет медлить, пытаясь стереть их следы. Его загоняли в Райские скалы, и ему предстояло нести два бремени: знание того, что его дед был против его бегства, и женщину, размягченную цивилизацией и лишенную выносливости, обычной для девушки-аборигена ее возраста.


Райские скалы, и что потом? За Райскими скалами капитана не ждали ни жажда, ни голод, и он был вынужден повернуть на запад, где его поймали быки Маундина и отвезли обратно в его собственный лагерь. Бони предвидел, что так подумает капитан, и надеялся, что Капитан осознает ситуацию и вернется в усадьбу с Тессой, надеялся, но все же не был уверен. Без какого бы то ни было оружия капитан не смог бы убить птицу или животное, для которых вода в Райских скалах была бы магнитом.


Поэтому он не удивился бы, увидев капитана и девушку, идущих ему навстречу, когда он легким шагом направлялся к Райским скалам. Он также не удивился бы, если бы капитан лэй спрятался, позволив ему пройти дальше, а затем отступил в Лагерь у Дип-Крик.


Рано после полудня он перерезал их следы, когда ехал в стороне от автомобильной трассы. Человеческие следы доказывали, что беглецы все еще были впереди и что Тесса все еще шла пешком. Время и расстояние давали уверенность в том, что они не могли уйти слишком далеко вперед.


Ближе к полудню миражи стали надоедливыми, постоянно угрожая обмануть, предлагая укрытие, а свет, пробивающийся вверх от отполированных песком полей тарабарщины, резал глаза. Не было жизни, которая отвлекала бы разум, придавала равновесие реальности. Когда Бони добрался до обширного участка редкого солончака, усеянного пнями убитых и почерневших от огня болотных камедей, он почувствовал облегчение от ставшей невыносимой изоляции.


Пни были всех размеров и разной высоты. Они были самых разных форм и поз, ибо некоторые из них склонились, готовые быть поваленными следующей бурей, а на многих густо лежал сухой кустарник, придававший им вид соломенных столбиков. Два обрубка вызвали подозрения Бони.


Они стояли близко друг к другу и представляли собой аномалию, поскольку в других местах деревья росли далеко друг от друга. Одно стояло вертикально, другое накренилось и, казалось, было готово рухнуть под напором следующего ветра. Они были в сотне с лишним ярдов от тропы.


Бони ехал дальше, изображая всадника, стремящегося добраться до Райских скал и воды. Однако его подозрительный взгляд снова и снова возвращался к этим пням. Тот, кто стоял прямо, все еще поддерживал почерневшую от огня ветку, а к верхушке частично упавшего пня была прикреплена масса бакбуша.


Их сопоставление создавало изъян в этой картине безводного запустения, и Бони свернул с тропы, чтобы исследовать. Возможно, пустая трата времени. Он придержал лошадь и сел, уставившись на пни, а затем почувствовал себя немного глупо. Природа никогда не создает единообразный узор.


Спешившись, он привязал лошадь к пню и вытащил винтовку из ножен. Держа оружие нацеленным на торчащий обрубок, он двинулся вперед, все еще чувствуя себя глупо, но полный решимости очистить свой разум от подозрений. Они были совершенны, пока он не оказался в пятнадцати ярдах от них, когда прямой пень задрожал, потеряв жесткость. Ветка упала. Пень, казалось, изогнулся, и верхушка приобрела профиль человека. Затем Капитан стоял, прижав руки к бедрам и подняв ноги на носки. Другой обрубок медленно рухнул и остался лежать неподвижно.


“Что, по-вашему, вы собираетесь делать, инспектор?” - насмешливо крикнул капитан.


“Всади пулю себе в правую ногу, если не будешь делать то, что тебе говорят”, - крикнул Бони в ответ. “У меня есть вода, и такер, и подарок для Тессы. Ты пойдешь за мной к лошади.”


Бони попятился к лошади, и капитан двинулся вперед. Твердо держа винтовку наготове, Бони свободной рукой отстегнул от седла сверток и поманил капитана подойти ближе. Бросив сверток капитану, чтобы тот поймал его, он сказал: “Отнеси их Тессе. Они ей понадобятся”.


Капитан подчинился, и Бони наблюдал, как встает упавший пень, а Тесса, стоя к ним спиной, начала надевать юбку и блузку, а затем туфли, которые Бони принес для нее, имея в виду четкую цель. Он видел, как девушка убегала от своего преследователя, он видел, как она сбросила сначала туфли и, наконец, трусики, и он знал, что в ходе этого процесса она постепенно превратилась в почти первобытную женщину. Он подсчитал, что теперь, когда она надела одежду, которую ее научили носить с достоинством, первобытная женщина будет покорена искушенной девушкой из усадьбы.


Используя свои ноги, Бони собрал мусор в кучу, которую поджег и добавил палок. Он отвязал квартовый котелок, наполнил его водой из холщового мешка, висевшего на шее лошади, поднес к огню и крикнул: “Иди сюда, выпей чаю”.


Пришла Тесса, хромая и явно чрезвычайно уставшая, но капитан отклонил приглашение. Ее волосы были растрепаны. На лице виднелись следы пыли и пота. Ее глаза были широко раскрыты и запорошены пылью. Без основы юбка изящного покроя и светло-голубая блузка делали ее жалкой. Бони налил воды на носовой платок, и она чуть не расплакалась, когда вытирала лицо. Из кармана туники он достал расческу и с ободряющей улыбкой протянул ей.


“Все будет хорошо, Тесса”, - сказал он ей. “Теперь нам нужно убедить капитана подождать с нами констебля Ховарда. А пока приготовьте еду и чай с сахаром. Я доберусь. Ты позови капитана.”


Прошло уже двадцать четыре часа с тех пор, как девочку отнесли к плотине, когда она, возможно, проглотила немного воды, и Бони намеренно воздержался от того, чтобы предложить ей попить из сумки. Вместо того, чтобы позвать, она пошла к капитану, и Бони мог видеть, как они спорят, девушка умоляет, мужчина сердито смотрит. Он налил чай в квартовый чайник, снял его с огня и, подождав целую минуту, разделил содержимое, закрыв крышку чашки. Затем он снова крикнул:


“В чем дело? Пойдем выпьем чаю”.


Тесса схватила капитана за руку и потащила его к ожидающему Бони. После упрямого отказа капитан неохотно позволил увести себя, и Бони открыл пакет с едой. Он стоял на коленях, когда они встали у него за спиной.


“Вот оно”, - сказал он. “Миска для леди: кофейник для джентльмена. Предлагается сахар. Ложка ждет. Вы, должно быть, оба умираете с голоду”.


Не говоря ни слова, Тесса присела на корточки, но тут же исправилась, сев на землю и подоткнув колени под юбку. Не глядя на Бони, она взяла миску с чаем и жадно начала прихлебывать. Рядом с ней капитан присел на корточки и принялся пить обжигающий напиток. Вскоре они ужинали, и Бони сворачивал сигарету.


Закончив, капитан достал из кармана брюк пачку табака, бумаги и спички. Он некоторое время смотрел на бумаги, прежде чем бросить их в огонь, поскольку они были бесполезны после погружения в плотину. Бони предложил нарезанный табак и бумагу, и, когда капитан закурил, он спросил: “Куда мы пойдем дальше?”


“Назад в усадьбу”, - ответил Бони. “Ты видел сигналы Гап-Гапа?”


“Должно быть, становится не по себе”, - сказал капитан, глядя на Бони прищуренными глазами. “Вы тоже, инспектор. Я вижу, ты вложил винтовку обратно в седельные ножны, и я уверен, что смогу отвезти тебя в любое время, когда захочу. Винтовка - это то, что нам позарез нужно. Ты не собираешься арестовывать меня, так что выброси это из головы.


“Арестовать тебя? Я редко произвожу аресты. Никого не арестовывал годами. Я предоставляю это делать полицейским. В сложившихся обстоятельствах это сделаю не я, а констебль Ховард или "Баксы Маундина". Вчера поздно вечером я разговаривал с Гап-Гапом, узнав правду обо всем этом из ваших бумаг, и мы достигли разумного взаимопонимания. В основном это сводится к следующему. Племя держится в стороне от беспорядков, и у тебя есть шанс попасть в тюрьму на несколько лет. Я говорю "случайно", потому что я далек от уверенности, что власти решат отправить тебя туда. Я сделаю все возможное, чтобы предотвратить это ”.


Ставни были подняты, чтобы в темных глазах зажглась надежда. Бони продолжил.


“Меня послали выяснить, как этот белый человек забрался так далеко в Кимберли, о чем никто не доложил, а также, что он делал. Людей, которые послали меня, не интересует, кто его убил. Однако полиция Западной Австралии заинтересована, и они должны арестовать убийцу. Я думаю, что ваша худшая проблема - это как рассчитаться с Брентнерами за похищение Тессы.”


Долгое мгновение капитан изучал Бони. Он посмотрел на девушку, которая не отрывала взгляда от поднимающегося спиралью дыма угасающего костра. Он молча попросил табаку и сворачивал сигарету, когда Тесса подняла глаза и заговорила.


“Меня не похищали, Бони. Я бежала с ним. Вместо того, чтобы избить меня, чтобы я подчинилась, он сказал, что любит меня. Когда он взял меня за руку, вместо того, чтобы испытывать к нему отвращение, я поняла, что люблю его. Мы вместе вбежали в Эдем через заднюю дверь.”


Тесса улыбнулась все еще сердитому Капитану, и усталость исчезла с ее лица. Бони отвел взгляд, чувствуя, что не имеет права делиться с Капитаном тем, что читалось в ее глазах.


“Это упрощает запутанную ситуацию”, - сказал он. “Теперь мы можем убедить констебля Ховарда жениться на тебе. Я тоже вижу его прах”.


Они стояли и наблюдали за облаком пыли за черной точкой, приближающейся, как кремневый наконечник копья, за заходящим солнцем, кроваво-красным за пылью. Капитан схватил Бони за руку и сказал: “Я сдамся, если так скажет Тесса”.


“Конечно, я так говорю”, - огрызнулась Тесса, а затем хихикнула. “Ты навязал мне себя, помни. Теперь тебе придется жениться на мне”.


Капитан отпустил руку Бони и взял Тессу за руку, и они молча ждали констебля Ховарда и его следопытов.


OceanofPDF.com


Глава двадцать пятая

Задание выполнено


ИНСТРУКЦИИ БОНИ плюс мольбы в письмах, которые он оставил Говарду и Брентнерам, обеспечили беглецам ничем не примечательное возвращение домой. Когда подъехал джип, у ворот комплекса никого не было. Детей нигде не было видно. Мистер Лэмб был привязан к бобовому дереву. Ни один абориген не прятался возле хозяйственных построек. Единственным человеком, которого можно было увидеть, была Роза Брентнер, стоявшая на боковой веранде. И в этот момент Джим Сколлоти заиграл свою обеденную мелодию на кухонном треугольнике.


“Капитан, я ожидаю, что ты достигнешь своего возраста”, - сказал Бони. “Приведи себя в порядок и после обеда жди в своей хижине, пока не позовут”. Он взял Тессу за руку. “Тесса, пойдем со мной и не шаркай ногами”.


Тесса ожидала изгнания в лагерь, и, когда ее вели на веранду, Бони почувствовал, как она дрожит, и послал утешительное послание через ее пальцы. Роза была спокойна, и часть истории повторилась, когда она взяла Тессу за руку и повела ее в ванную, "чтобы помыться’.


Не было времени переодеться к ужину, на котором не присутствовали ни Тесса, ни маленькие девочки. Это было съедено почти в полной тишине, Курт Брентнер захотел узнать, что сделали с лошадью, и Говард сказал ему, что один из его следопытов возвращался на ней верхом. После этого он проводил полицейского и Бони в свой кабинет, крупный мужчина, когда сидел с ними.


“Как далеко ты их завел?” - требовательно спросил он.


“Около сорока миль. Они направлялись к Райским скалам. Тесса была готова на все, и я думаю, капитану было достаточно. Трудностей не возникло ”.


“Уму непостижимо, - заявил Брентнер, “ что капитан вот так выходит из себя, или что Тесса добровольно убегает с ним, как говорят Джим и Юный Полковник. Мы сделали все для обоих.” Его голос стал хлестким. “Что случилось. Что, черт возьми, произошло?”


Глаза Бони внезапно вспыхнули.


“Самая замечательная вещь на земле, когда во время сильного стресса молодой мужчина и молодая женщина понимают, что они влюблены. Это целая история, и я хочу, чтобы они оба присутствовали при этом вместе с вашей женой. Не могли бы вы позвать капитана, пожалуйста?”


Брентнер вышел из комнаты, мрачный и целеустремленный, и теперь Говард вопросительно смотрел на Бони, его глаза были маленькими, рот плотно сжат.


“У этого дела есть странные стороны”, - сказал ему Бони. “Решения должны будут принимать Высшие Чины, ваши и мои, и с нашей стороны может быть неразумно действовать сообща или в одиночку. В данный конкретный момент я могу сказать, что мотивы, стоящие за преступлением в Кратере, на самом деле не так уж плохи.”


“Значит, ты навел здесь порядок?”


“Да, Говард, я сделал это. Я надеюсь улететь с тобой сегодня вечером, чтобы сесть на ранний самолет завтрашнего дня. Я уверен, вы согласитесь, что, когда я покончу с этими людьми, ни один из нас не должен подставлять свою шею.”


Роза вошла вместе с Тессой, и он сказал, что уедет позже этим вечером, а затем спросил, может ли он попрощаться с детьми, когда вошел Брентнер с капитаном.


“Теперь, когда мы все здесь, - сказал Бони, когда они расселись по его указанию, - я хочу призвать вас быть предельно откровенными и правдивыми не только ради вас самих, но и ради других. Мое расследование смерти человека не было очень сложным, и на самом деле ему помогало чутье капитана к написанию истории. Я смог воспользоваться его записями скорее скоро, чем поздно, из-за его грубого характера, который он имеет и который он должен научиться держать под контролем.”


Капитан оторвался от созерцания своих безукоризненных теннисных туфель и перевел взгляд на Бони. Его лицо ничего не выражало.


“Известно, что индонезийцы считают голландскую Новую Гвинею частью своей империи, и также известно, что в этой части Новой Гвинеи происходили подрывные действия и проникновение.


“Эти азиаты уверены, что в конечном итоге они завоюют Голландскую Новую Гвинею благодаря страсти западных стран к компромиссам или умиротворению, что, конечно, всегда воспринимается как слабость, и что, получив эту территорию, они продолжат работать на другую половину острова, управляемую Австралией. После успеха там они потребуют, и у них есть основания надеяться, что северная половина Австралии должна быть передана им. Это взгляды, изложенные Капитаном, который имеет такое же право излагать свое мнение, как и любой из нас.


“В это же время в прошлом году азиаты послали эмиссаров в эту часть Австралии, чтобы установить контакт с племенами аборигенов и подготовить путь для важного агента. Их работа заключалась в том, чтобы пообещать освобождение, изгнав белого человека и открыв магазины белого человека, которые, по мнению подавляющего большинства аборигенов, содержали неограниченные запасы еды и табака. Эмблемой таинственной освободительной силы был Будда, вырезанный из слоновой кости.


“Когда двое из этих следопытов пришли в Дип-Крик, их встретили враждебно, что привело к драке, капитан сохранил следы этой драки, а мистер Брентнер отметил этот факт в своем рабочем дневнике.


“Капитан, несомненно, умный человек, но ему явно не хватало мудрости. Если бы он сообщил о миссии этих двух незнакомцев ... отмеченных мистером Брентнером как аборигены ... последующих событий могло и не последовать. Если бы мистер Брентнер докопался до причины драки, вместо того чтобы отмечать, что это было просто дело аборигенов, нынешняя ситуация вполне могла бы и не возникнуть. Становится ясно, что и мистер Брентнер, и капитан находились под влиянием решимости сохранить Статус-кво этого племени Дип-Крик: один имеет в виду справедливое соглашение, по которому он получает скотоводов, когда требуется, а другой имеет в виду отсрочку как можно дольше ассимиляции своего народа с расой, недостойной их принятия.


“Позвольте мне отвлечься. Через несколько лет после последней войны я услышал легенду, которая звучит примерно так. Во времена Альчуринга существо с головой динго и телом человека охотилось вместе с другим существом с телом динго и головой человека. Они поймали чернокожего парня и собирались приготовить его на костре, когда Отец Гоанны спустился по столбу дыма, раздул огонь и, когда его окружили языки пламени, сказал: ‘Абориген был здесь до вас. Он будет здесь, когда белый человек выйдет на прогулку. Когда белый человек погибнет, он все еще будет здесь. Затем придет коричневый человек, который будет долго бродить по округе и подружится со всеми черными мужчинами. Такера все время будет много.’ Сказав это, Отец Гоанн выпустил окружающее пламя на монстров, которые сгорели дотла. Затем он поднялся по столбу дыма к небу, и черный парень вырвался и побежал домой.


“Эта легенда пришла сюда, в Дип-Крик. Я прочитал ее среди тех, что записала Тесса. Это ложная легенда, потому что ни одна подлинная легенда не содержит предсказания. Однако она распространилась очень широко, передаваясь от племени к племени, и можно сказать, что ее целью было подготовить почву для принятия семени, посеянного коричневыми людьми.


“Капитан, расскажите мне, как к вам попал Будда из слоновой кости”. Капитан слегка испуганно сел. “Он был у вас под матрасом”. “У одного из чужаков она была на шее”, - ответил капитан. “Я сорвал ее с него. Тот, который, по твоим словам, ты видел в сокровищнице племени, был взят Папой у другого. Капитан усмехнулся. “Эти двое парней не беспокоились о Буддах, когда уходили”.


“За ними последовал человек, найденный мертвым на кушетке Люцифера”, - продолжил Бони. “Кем он был, я не знаю, но служба безопасности опознала его и, по своей собственной причине, утаила от меня информацию. Однако капитан утверждает в своих записях, что он определенно был англичанином и, вероятно, австралийцем. Также записано, что он был замечательным лингвистом, экспертом по диалектам аборигенов и замечательным человеком в других отношениях, поскольку он смог пройти через самую негостеприимную местность во всей Австралии, не встречая сопротивления, пока не добрался до Дип-Крик; не до главного лагеря, а до секретного лагеря двумя милями ниже.


“Он был агентом иностранного правительства, поскольку у него тоже был маленький Будда из слоновой кости. Что с ним случилось? Он пришел с Маундином, когда этот дикий джентльмен посетил Гуп-Гуп, будучи переданным племени Маундина другим, расположенным дальше на юге, и, похоже, он въехал в страну не через морской порт, поскольку среди его бумаг есть упоминание о выезде из Иннаминки, недалеко от границы Нового Южного Уэльса, а также дата.


“Капитан был со Старейшинами, которые слушали его в секретном лагере. Его привели в ярость обещания этого парня, что скоро придут коричневые люди и убьют белых, откроют магазины и раздадут ружья для отстрела скота. Капитан записывает, что он бегло говорил на их диалекте и свидетельствовал о том, что мыслит как абориген. Его работа заключалась в том, чтобы прорастить семя, посеянное предтечами, которое в конце концов нашли в Дерби, в земле, подготовленной ложной легендой.


“Похоже, что он был случайно убит на церемонии проводов, во время которой местные аборигены демонстрировали метание бумеранга. Капитан не присутствовал при этом броске бумеранга, но он говорит, что белый гость, вместо того чтобы увернуться от возвращающегося бумеранга, побежал, и его ударили по голове.


“За капитаном послали за тем, кто слыл мастером на все руки. Вместо того, чтобы сообщить о случившемся в полицию, что привело бы к расследованию, серьезным подозрениям и возможной высылке мужчин в Исправительное поселение, он решил разобраться с телом, поскольку никто не знал, кем был этот человек и откуда он взялся.


“Гуп-Гуп и Папа не допустили бы захоронения или разрушения где бы то ни было на территории своего племени, каждый дюйм которой освящен обычаями и историей. Было одно место, которое не имело значения для племени, и Гуп-Гуп и Компания не возражали против того, чтобы тело перенесли на Ложе Люцифера. Белые люди редко посещали кратер, и на случай, если его снова посетят ученые, заинтересованные в поиске останков метеорита и добыче полезных ископаемых, планировалось инсценировать смерть человека от жажды. Такой конец стал бы причиной отсутствия снаряжения.


“Капитан срубил два шеста, используя пилу из плотницкой мастерской, предпочитая использовать топор, который был бы слышен в доме. Надев мокасины из мешковины, чтобы свести к минимуму следы, он перенес мертвеца ночью и оставил его на Ложе Люцифера. Похоже, что так.”


Бони принялся сворачивать сигарету, и тишину нарушила Роуз Брентнер.


“Как использовались шесты? Почему именно шесты?”


“В качестве носилок скорой помощи”, - ответил Бони.


“О! Тогда это означало бы двух мужчин. Кто был второй мужчина?”


OceanofPDF.com


Глава двадцать шестая

Второй человек


БОНИ ПРОПУСТИЛ вопрос Розы Брентнер МИМО ушей и обратился к капитану.


“Читая ваш отчет о действиях этих незнакомцев, я нахожу подтверждение этому в маленькой записной книжке и маленьком Будде, спрятанном у вас под матрасом. Однако история о брошенном бумеранге на церемонии прощания расходится с фактами.


“Я удивляюсь, почему вы сохранили эти статьи, и я удивляюсь, почему вы вообще написали об этом романе. Судя по состоянию чернил на бумаге, я предполагаю, что вы написали отчет после того, как я появился и начал побуждать людей к действию. Это предположение придает дополнительную силу утверждению о том, что история с бумерангом - подделка. ”


Капитан продолжал непринужденно сидеть в своем кресле. На его лице застыло выражение болезненного интереса, но глаза ничего не выражали.


“Вы вмешивались в работу приемопередатчика, когда самолет сообщил о человеке в Кратере”, - спросил Бони.


“Да, я это сделал. Я хотел помешать констеблю Ховарду прибыть слишком быстро. Гап-Гап приказал прогуляться, и мне нужно было время, чтобы убедить его, что это было бы худшим из того, что можно было сделать. Он не послушался, и тогда мне пришлось вернуться, чтобы снова подключить электричество до прихода мистера Лероя, и мне было трудно увести Тессу от лубра, когда папа сказал им оставить ее.


“Это подходит, капитан. Теперь скажи мне, почему ты отправил Митти к Эдди задолго до нас с Юным Колом”.


“ Просто поинтересовался, зачем ты туда идешь, вот и все. Я должен был знать все, что ты делала. ” Капитан скрестил ноги и взглянул на Тессу, словно ожидая восхищения ее проницательностью.


“Это дело стоило станции полезной лошади и долгих поисков. Хорошо, что я был там и наблюдал, как Папа и другие разрезали лошадь и выбрасывали части в шахту. Вы слишком склонны недооценивать людей, капитан. Ты не мог оставаться на месте. Ты должен был двигаться, когда я тебя подталкивал, и продолжать двигаться. Скажите мне, кто был тот другой мужчина, который помогал нести грубые носилки?


“Я никогда не скажу”, - поклялся капитан.


“Ты так и сделаешь”, - воскликнула Тесса, добавив: “Вспомни, что сказал инспектор Бонапарт о том, что для всех лучше говорить правду. Тогда скажи ее”.


“Рассказ об этом не сделает ситуацию ни лучше, ни хуже, так что не начинай с меня ”. Переведя взгляд обратно на Бони, он продолжил: “Я готов взять на себя вину за то, что перенес тело в Кратер. Я делал то, что считал лучшим для своего народа.”


“И я делаю то, что считаю лучшим для вашего народа”, - продолжил Бони. “Я думаю, что ваша история о бумеранге настолько не связана с реальностью, что власти ее не примут. Что скажешь ты, Говард?”


“Слишком притянуто за уши, чтобы я мог это переварить, инспектор”.


“Капитан, вы похожи на человека, который путешествовал на юг и обнаружил, что сворачивает на запад. Исправляя ошибку, он отклонился слишком далеко на восток и поэтому заблудился. Твоя история о бумеранге вдохновляет весь твой народ.”


“Это был несчастный случай. Это случилось”.


“Закон ничему не поверит, пока не вызовет вас всех на ковер”, - заявил Ховард.


“Могу я задать вопрос?” Брентнер прервал его. Бони кивнул. “ Почему ты в тот день пошла с Юным Полковником к колодцу Эдди? Похоже, неприятности капитана начались с того, что он отправил туда Митти.


“ Как вы и сказали, неприятности капитана действительно начались в тот день, мистер Брентнер. Я поехал с молодым Колом просто прокатиться верхом и посмотреть страну.


“Это просто показывает, каким дураком вы были”, - сказал Брентнер капитану. “Это стоило компании лошади и втянуло племя в этот бизнес”.


“Я тоже был дураком”, - признал Бони. “Я допустил несколько ошибок, одна из которых заключалась в принятии медицинской оценки времени смерти человека. Вы помните, что это продолжалось от трех до шести дней. Я сосредоточился на этих шести днях. Я должен был знать лучше. Несмотря на то, что я изучил фотографии, сделанные с телом, которые указывали, что прошло три дня, а не шесть, мне следовало принять во внимание недостаточную влажность в Кратере. Ибо мужчина был мертв семь дней, когда было обнаружено тело. Он умер 29 апреля. Кстати, это был официальный день рождения Тессы.


“Во второй половине этого дня капитан починил ящик Рози в столярной мастерской и достал пилу, с помощью которой он обрезал жерди. В тот день, мистер Брентнер, вы поехали в Лафферс-Пойнт ремонтировать насос. В тот день вы вернулись поздно. Во сколько вы вернулись домой?”


“Довольно поздно, около полуночи. Дорога очень неровная”.


“Значит, вы починили насос?”


“Да. Вот почему я так поздно вернулся домой.


Роуз Брентнер теперь изучала своего мужа, а когда повернулась к Бони, на ее лице была улыбка.


“Совершенно верно, инспектор. Я помню, Курт рассказывал мне, что он работал с насосом почти до темноты”.


“Разве это не правда, что насос в Лафферс-Пойнт был демонтирован за две недели до 20 апреля и отправлен в Холлс-Крик для ремонта, а повторно установлен только через неделю после 20 апреля?”


Брентнер вскочил на ноги, в его глазах сверкнул гнев. Бони перевел взгляд с костлявого на капитана, и абориген медленно поднялся на ноги, уперев кулаки в бедра. В этот напряженный момент Бони вспомнил, что Молодой Кол назвал капитана и Старого Теда горшками, готовыми закипеть, и сказал: “Не капитан закрывал этот горшок крышкой. Пожалуйста, присаживайтесь, мистер Брентнер. Капитан, возможно, вел себя глупо, но никогда не предавал. Вы не ходили в тот день на Лафферс-Пойнт - или ходили?


“Нет, я туда не ходил”. Брентнер вернулся на свое место и вытер лоб носовым платком. Его жена смотрела на него широко раскрытыми глазами, не мигая. Он сказал: “Как вы указали, инспектор, капитан дурак, но он не был предателем, хотя он обманул меня, когда отправил Митти к колодцу Эдди, а затем не рассказал мне о результатах этого действия. Я полагаю, его идея заключалась в том, чтобы избавить меня от беспокойства, или, возможно, это было для того, чтобы поднять его эго как починщика. В любом случае, на данном этапе я достаточно мужчина, чтобы не позволить ему принять все удары на себя.


“Первым делом в тот день — да, это было 20 апреля — капитан рассказал мне об этом белом агитаторе и о том, что он сказал Гап-Гапу и остальным предыдущей ночью во временном лагере. Я пошел туда с капитаном. Я намеревался быть миролюбивым, избавиться от него, единственное, чего я хотел, это не допустить вовлечения племени в подрывную деятельность. Я сказал парню убираться. Вместо того, чтобы убраться, он дал мне пощечину. Я ударил его, и он упал на спину, ударившись головой о корень дерева.”


“Присутствовал ли Маундин?”


“Нет. Он уехал в свой лагерь за день до этого. Итак, у меня на руках был мертвый агитатор, и это было то, что нельзя было доверить капитану для исправления. Когда мы сказали, что позаботимся о теле, похороним его или что-то в этом роде, Або не потерпели, чтобы это было сделано на их территории, которая по праву не включала Кратер. И поэтому я послал капитана срубить два шеста, пока я оставался с Гуп-Гупом в том лагере. Я поговорил с аборигенами, и они были со мной все это время. Да, Роза, я был вторым мужчиной.”


“Почему вы указали в рабочем дневнике, что ходили в Лафферс-Пойнт? Дневник настолько важен?” поинтересовался Бони.


“Да, это важно”, - ответил Брентнер. “Дело вот в чем. Первого числа каждого месяца копия работы, проделанной месяцем ранее, должна быть отправлена в офис Компании, и эта работа всегда выполнялась моей женой на ее пишущей машинке.”


Скотовод теперь сидел, наклонившись вперед, зажав руки между коленями. Роза подошла к нему, села на подлокотник его кресла и обвила рукой его шею. Долгое молчание нарушил констебль Ховард.


“Это все еще ваше дело, сэр”.


“Это так, Говард. Спасибо, что напомнил мне. Я верю, что именно это и произошло. Прошлой ночью Гап-Гап прошел некоторое расстояние, чтобы подтвердить это. Я оставляю это на усмотрение Начальства. Ты?”


“Я полностью за то, чтобы переложить ответственность на других”.


“Мистер Брентнер”, - мягко сказал Бони. “При других обстоятельствах мне пришлось бы попросить констебля Ховарда взять вас под стражу по обвинению в непредумышленном убийстве вместе с несколькими менее серьезными обвинениями. Возможно, в конечном итоге вам предъявят такое обвинение, и я рад, что могу переложить вину на других. Хотя ваш гнев был праведным, был убит человек. Лично я не могу критиковать мотив, которым вы руководствовались, отправляясь в лагерь, и лично меня.... Что ж, не будь я офицером полиции, думаю, я мог бы поступить так же, как вы с капитаном, после несчастного случая. Даете ли вы мне слово, что ни один из них не покинет усадьбу, пока не будут приняты высшие решения?”


“Конечно, она у тебя есть. Я думаю, это чертовски благородно с твоей стороны”.


Роза встала и сказала: “Я тоже так думаю”. Справившись с дрожью в своем голосе, она позвала Тессу: “Пойдем, поможешь с ужином, Тесса”.


Тесса почти подбежала к ней, и Бони остановил их, сказав: “Констеблю Ховарду нужно кое-что сделать после ужина. Вам не удалось устроить свадьбу, миссис Брентнер. Я не премину покончить с этим делом ”.