# Выживший

Винс и Флинн

Винс Флинн и Кайл Миллс

Выживший


Пролог

Стамбул

Турция

Взгляд Скотта Коулмана переместился с цветного монитора то влево, то вправо. По американским меркам фургон выглядел как игрушечная машинка; Сзади едва хватало места для него и его оборудования наблюдения. Еще теснее было на переднем сиденье, где за рулем втиснулось двухсотфунтовое тело Джо Маслика. Дождь лил по лобовому стеклу, размывая старые дома и улицу, которая была настолько узкой, что две машины могли разъехаться только в том случае, если ехали по тротуару на двух колесах.

После нескольких дней езды по городу, где правильное вождение означало сбивание менее трех человек в неделю, они смирились с невозможностью угнаться за пешеходом. С тех пор они ездят от одной незаконной парковки к другой, пытаясь получить максимально сильный сигнал от камер. А это была непростая задача в городе, где почти все здания были полностью каменными.

— Как твои дела, Джо?

'Отлично.'

Это была ложь, конечно, но не неожиданная.

Бывший член отряда «Дельта» незадолго до этого был застрелен во время рейда в Кабуле, в результате которого погибла целая группа афганских боевиков, Митч Рэпп оказался слишком близко к устроенному им же взрыву и мучительному партнерству по принуждению с Луи Гулдом, убийца семьи Рэппа.

Маслик должен был быть дома, чтобы дать плечу время на заживление, но ему пришлось участвовать в этой операции. Нелегко было его уговорить. Врачи опасались, что его нервная система получит необратимое повреждение, но иногда лучше сразу же вернуться к работе. Прежде чем сомнение подняло свою уродливую голову.

«Приятно слышать, что вы хорошо проводите время. На этом этапе изображения четкие. Он идет на север по довольно тихой улице. Мы можем остаться здесь на некоторое время, но готовься к отъезду.

'Хорошо.'

У Маслика, должно быть, сильно болела рука, но он ответил одним словом не поэтому. Он редко говорил больше двух-трех подряд, и то только в случае крайней необходимости.

Коулман снова обратил внимание на экран на стене фургона. Изображения резко двигались, когда сумка, в которой была спрятана камера, раскачивалась взад и вперед в руке ее владельца. Небо. Уличный кот спит на мусорном баке. Пара толстых лодыжек с жиром, нависающим над туфлями на плоской подошве.

Ноги и Hush Puppies принадлежали Бебе Кинкейд, пухлой седовласой женщине, которая была самым неожиданным членом команды SEAL по восстановлению и уничтожению. Всю свою взрослую жизнь она проработала в ФБР экспертом по наблюдению благодаря двум поразительным подаркам матери-природы. Незаметное лицо, бесформенная фигура и слегка сутулая поза делали ее безликой, как фонарный столб. Кроме того, что еще более важно, у нее была фотографическая память.

Этот термин часто используют, когда говорят о людях, у которых просто хорошая память, но Бебе была одной из немногих, кто действительно заслужил это звание. Благодаря безупречной памяти психологи ФБР отправили ее на досрочную пенсию. Чем старше она становилась, тем труднее ей было отличить то, что произошло вчера, от того, что произошло много лет – или десятилетий – назад. Для нее все воспоминания были одинаково яркими. Возможно, она уже недостаточно хороша для ФБР , но еще до того, как она убрала со стола, ей позвонил Митч Рэпп.

Коулману пришлось признать, что он был немного раздражен, когда женщина, напомнившая ему его мать, стояла у невзрачной двери его кабинета и благодарила его не только за работу, но и за обширную психологическую помощь, которую ей обещали. Однако, как обычно, Рэпп оказался прав. Бебе была на вес золота.

Коулман взглянул на второй экран, на котором были показаны спутниковые снимки Стамбула и единственная синяя точка, показывающая, где находится Бебе. Внезапно синяя точка повернула налево и по лестнице двинулась к кромке воды. «Джо, она направляется на восток, и мы потеряем ее через минуту. Можем ли мы подойти ближе?

«Эта старушка снова будет где-нибудь», — сказал Маслик. Хотя он выразил свое раздражение по поводу необходимости вернуться в городское движение, его уважение к этой женщине было ясно в его голосе.

Коулман улыбнулся, когда они отъехали от обочины. Все его люди были бывшими членами отряда «Дельта», коммандос и морскими пехотинцами-разведчиками. Однако с правильными поддерживающими чулками Бебе, вероятно, могла бы победить их всех.

Он уперся ногой в свое сложное электронное оборудование, чтобы оно не скользило по автобусу, пока машина пыталась подняться на мокрый от дождя холм. На главном мониторе он увидел, как качнулась камера Бебе, и на мгновение в поле зрения появился человек, за которым они следили. Это не было поразительным внешним видом. Рост пять футов шесть дюймов, азиатские черты лица и обычный костюм, который он плотно натянул на себя из-за дождя. Однако на самом деле Василий Жутов был самым высокопоставленным шпионом ЦРУ в Службе внешней безопасности России. Человек под кодовым именем «Сидящий Бык» был одним из самых секретных шпионов ЦРУ , завербовать которого было труднее всего.

Проблема заключалась в том, что никто не был уверен, что его личность по-прежнему остается секретом. Хуже того, вероятно, была известна не только его личность. Сюда вошли почти все информаторы, которых ЦРУ завербовало за последние двадцать пять лет. Такие команды, как команда Коулмана, были развернуты по всему миру, но их было слишком мало, чтобы сделать что-то большее, чем попытаться угадать, основываясь на знаниях и опыте, кто будет следующей целью.

И все благодаря одному человеку: Джозефу «Рику» Рикману.

Рикман находился в Джелалабаде последние восемь лет и выполнял практически все обязанности ЦРУ во время войны в Афганистане. Ходили слухи, что его IQ превышал двести, и Коулман не нашел причин оспаривать это, общаясь с этим человеком.

За последние годы через руки Рика прошло почти миллиард долларов на покупку оружия, подкуп местных политиков и бог знает что еще. Рик наладил связи со всеми влиятельными людьми в стране и обладал замечательным талантом определять сложные силы, разрывавшие страну на части. Когда его спросили об экономическом влиянии торговли героином на беспорядки в стране, он мог говорить как профессор. Когда его в личной беседе попросили дать совет по поводу семейного спора между двумя горными селами, о котором никто никогда не слышал, он говорил с той же авторитетностью. Единственным человеком в ЦРУ , у которого была возможность отслеживать мысли этого человека, была Ирен Кеннеди, но у нее было слишком много других вещей на уме, чтобы даже подумать об этом.

К сожалению, вся империя, которую построил Рикман, рухнула, как карточный домик, когда однажды он окончательно сошел с ума. Никто не знал, было ли это напряжение на работе, семейные проблемы или просто хаос и безнадежность в Афганистане. Все, что было известно, это то, что Рикман заключил договор с Ахтаром Дуррани, генерал-лейтенантом пакистанской разведки , предать ЦРУ и всех людей, с которыми Рикман сражался вместе на протяжении всей своей карьеры.

Рикман убил своих телохранителей и инсценировал свое похищение, даже зашел так далеко, что снял кровавое видео, на котором его предположительно пытают двое мужчин, одетых как мусульманские террористы. В мире американской разведки это было похоже на взрыв бомбы. Его невероятный интеллект и многолетний опыт работы в ЦРУ не позволяли предсказать, какой информацией он располагал и какую ее часть он раскрыл бы, если бы раскаленные кочерги были вытащены. Началась паника, десятки информаторов потребовали эвакуации и обратились с просьбой о предоставлении убежища в посольства США, что вновь привлекло нежелательное внимание к шпионской сети США.

Во время инсценированных допросов Рикман упомянул несколько имен, но одно особенно вызвало переполох в Лэнгли: имя Сидящий Бык. Россия не находилась под контролем Рикмана, и личность этого человека была одной из самых тщательно охраняемых тайн ЦРУ . Была ли это диверсия? Неужели это всего лишь два бессмысленных слова, которые он когда-то услышал и которые застряли где-то в его прекрасном мозгу? Или у него действительно было достаточно информации, чтобы поставить под угрозу россиянина?

Жутов свернул налево и зашел в переулок. Бебе немного отстал. Улицы Стамбула в это время дня обычно были оживленными, но сейчас мужчина зашел в район, полный ветхих, нежилых домов. Извилистые изображения камеры показали, что здесь и там гуляло всего несколько человек.

«Джо, — сказал Коулман, — посмотри на карту. Он идет на север. Можем ли мы наверстать упущенное?

'Может быть. Плотное движение, — пробормотал Маслик, направляясь на фургоне по тротуару, чтобы объехать грузовик.

«Бебе, мы идем», — сказал Коулман в микрофон на воротнике. — Не ходи в этот переулок, а иди в следующий. Они оказываются на одной площади».

'Понял.'

Зарплата была привлекательной, но Коулман начал задаваться вопросом, как долго он сможет терпеть изо дня в день работу над наблюдением, которое, казалось, не приносило никакой пользы. Рикман и Дуррани оба были мертвы, и это должно было стать концом кризиса. С другой стороны, им не следует недооценивать Рикмана и понимать, что он, вероятно, думал на пятнадцать шагов вперед. Все ЦРУ было убеждено, что в сеть попало больше секретной информации, чем было дано на видео пыток, которое Рикман выложил в Интернет. Кеннеди, однако, пошел еще дальше. Она опасалась, что Рикман нашел способ продолжить свою месть ЦРУ из могилы . Коулману это показалось немного параноидальным, но, опять же, он был обычным солдатом. Лучше было оставить разработку стратегии Кеннеди и Рэппу. Они были хороши в этом.

«Скотт, — раздался голос Бебе по радио, — ты это видел?»

Кадры перестали покачиваться и стабилизировались, когда она неподвижно держала сумку с камерой и направила ее на мужчину в джинсах и кожаной куртке. Он как раз закурил сигарету и выглядел так же, как и миллион других турецких мужчин его возраста в этом городе.

«Я видела его раньше», сказала Бебе. 'Два дня назад. Рядом с трамваем на этой торговой улице. Он вышел из магазина и проследовал за целью шесть с половиной кварталов, прежде чем пойти в другом направлении».

Коулман тихо выругался, когда мужчина случайно вошел в тот же переулок, в котором исчез русский. Обычно в этот момент он спрашивал, уверена ли она, но сейчас это было бессмысленно. Насколько он знал, Бебе никогда не ошибался насчет лиц.

— Что ты думаешь, Бебе? Может ли это быть совпадением?

«Это шанс один на миллион».

'Хорошо. Пройдите на следующую улицу и посмотрите, не сменится ли этот человек другим знакомым лицом».

«Я буду», сказала она.

Коулман схватил защищенный спутниковый телефон. У него появилось зловещее предчувствие. Рэпп был бы этому не рад.

OceanofPDF.com

1

Ферма

Рядом с Харперс Ферри

Западная Виргиния

Соединенные Штаты

Для Кеннеди убежище постепенно все больше и больше напоминало тюрьму. Ей пришлось иметь дело с таким количеством допросов после миссии, что она потеряла счет, но за свою более чем тридцатилетнюю карьеру в ЦРУ она могла с уверенностью сказать, что их были сотни. Всепроникающий запах сигаретного дыма, слишком много кофе, недостаточное количество сна и недостаточное количество физических упражнений в совокупности создали слишком знакомое депрессивное состояние. По крайней мере, ей разрешили уйти. Ей пришлось. Будучи директором ЦРУ , она не могла просто исчезнуть на неделю.

Большую часть своих дней она проводила запертой за звуконепроницаемой дверью своего офиса на седьмом этаже в Лэнгли, пытаясь навести порядок в хаосе, которым было дело Рикмана. И даже это показалось подозрительным. Ущерб был обширным, как всегда в подобных случаях, но вопрос был в том, насколько обширным.

Кеннеди не мог винить Рэппа в убийстве ее главы секретных операций на Ближнем Востоке. Вывезти его из Пакистана было бы проблематично, особенно после того, как был убит предатель генерал-лейтенант Дуррани. Если бы Рэппу удалось сохранить Рикману жизнь, они бы имели дело с человеком, чей извращенный, но сверхразумный разум мог посеять столько семян сомнений и разногласий, что ЦРУ уничтожило бы себя изнутри к тому времени, когда его дело было бы завершено. Нет, было лучше, что Рикмана не было. Как любил говорить Херли: «Мертвые люди не лгут».

Однако они также не предоставили никакой информации, поэтому Кеннеди все это время так усердно работал за закрытыми дверями. Рэпп взял из дома Дуррани ноутбук и несколько жестких дисков. Они принадлежали Рикману, и лучшие эксперты Кеннеди изо всех сил работали над содержащимися в них зашифрованными файлами ЦРУ , чтобы определить, какие информаторы, шпионы и агенты могут находиться в опасности. Была одна конкретная операция, которая ее очень беспокоила в связи с недавними деликатными событиями, и были признаки того, что она уже выходила из-под контроля.

— Что нам с ним делать?

Кеннеди медленно закрыла красную папку на кухонном столе, затем сняла очки и потерла усталые глаза.

Майк Нэш поставил перед ней чашку горячего чая и сел.

'Спасибо.' Она помолчала какое-то время, а затем ответила: «Я не знаю, что с ним делать. Я пока оставлю это этим двоим.

Нэш посмотрел на раздвижную стеклянную дверь, за которой начинала опускаться ночь. Там были Митч Рэпп и Стэн Херли. Кеннеди заставил их выйти на улицу и выкурить сигарету. Нэш не был уверен, но подозревал, что они также принесли с собой стакан виски. «Я не говорю о Гулде. Я не хочу сказать, что мне все равно, что с ним произойдет, но еще больше меня беспокоит, что делать с Митчем».

Кеннеди было сыто по горло. Она поговорила с психиатром компании о напряженных отношениях между Нэшем и Рэппом, и по большей части они согласились. Рэпп был на несколько лет старше Нэша, и Рэпп мог положить конец тайной карьере Нэша несколькими умными ходами. Как и почему было довольно сложно, но суть в том, что это был благородный жест. У Нэша была жена и четверо детей, и Рэпп не хотел подвергать свою семейную жизнь опасным миссиям, которые мог выполнить кто-то другой. Однако Нэш чувствовал себя преданным Рэппом. Их дружба ухудшилась, поскольку Рэпп делился все меньшим и меньшим количеством информации со своим другом, который теперь работал в основном в Лэнгли или на Капитолийском холме.

«Я знаю, что вы обеспокоены, — сказал Кеннеди, — но вам следует прекратить попытки послать его. Поверьте, я двадцать лет пытался и в лучшем случае могу подтолкнуть его в правильном направлении».

Нэш нахмурился. «Он становится вторым Стэном: озлобленным, одиноким стариком, умирающим от рака легких. Посмотрите на Стэна… даже сейчас он не может устоять перед этими отвратительными вонючими палочками.

«Не осуждай его, Майк», — устало сказал Кеннеди. «Он прошел через многое. Как он хочет покончить с собой, это его дело».

— Но Митч… это очевидно. Он идет в том же направлении.

Кеннеди думала об этом, делая глоток чая. «Не всем подходит обычная гражданская жизнь и офисная работа с фиксированным графиком работы. И уж точно не он.

«Нет, но каждый раз, когда он отправляется на задание, становится все хуже».

'Я тоже так думал.' Кеннеди улыбнулся. «Но потом я пришел к простому выводу».

"И это было?"

«Он выживший».

OceanofPDF.com

2

Над Стамбулом

Турция

Самолет Gulfstream G550 ЦРУ сделал широкий разворот, и Митч Рэпп выглянул в окно. Прямо под ним лежал Босфор, полосатый следом кораблей и разделенный надвое мостом, соединявшим Азию с Европой. Это было знакомое зрелище: плотно застроенные дома, узкие улочки с оживленным движением транспорта и старые мечети, олицетворявшие религию, отравленную злыми людьми.

Легкий туман окружил самолет и закрыл обзор. Рэпп откинулся на спинку стула, закрыл глаза и вспомнил свой первый визит в этот город. К своему первому убийству, давным-давно.

Мужчину звали Шариф. На первый взгляд он казался успешным и уважаемым инвестором в недвижимость. Однако его обширное портфолио на самом деле было всего лишь способом отмыть сотни миллионов долларов, которые он заработал на продаже оружия всем, кто был готов заплатить за него достаточно денег. Возможно, это было странно, но подробности этого убийства запомнились Рэппу больше, чем все, что произошло с тех пор. Он все еще чувствовал запах крошечной квартирки, которую ЦРУ сняло для него через лабиринт потенциальных подставных компаний. Он до сих пор помнил, что Beretta 92F – тогда его любимое оружие – казался ему в руке тяжелее и холоднее, чем во время тренировок.

Воспоминание о практических деталях этой миссии вызвало на его лице едва заметную и слегка болезненную улыбку. Он полностью проигнорировал план Стэна Херли, отчасти из-за своего юношеского высокомерия, отчасти как большой средний палец своему боссу. Оглядываясь назад, преследовать свою цель в парке, с которым он был знаком лишь поверхностно, было ужасно дилетантским занятием. И даже если бы Херли выпил слишком много, он все равно дразнил бы Рэппа за использование нескольких пуль, хотя одной было бы достаточно. К сожалению, это тоже было правильно.

Рэппу было всего двадцать четыре года, но уже тогда он был одним из самых подготовленных и талантливых убийц в мире. Однако двадцать лет спустя он осознал, насколько неопытным и самоуверенным он был. Неудивительно, что этот старик холодно отнесся к нему.

Обычно Рэпп быстро засыпал в самолете. Он предпочитал рев С-130, но мягкая кожаная обивка сидений «Гольфстрима» компенсировала отсутствие белого шума. Однако на этот раз он не спал всю дорогу из Америки. У него было слишком много мыслей.

Он думал главным образом о Стэне Херли, человеке, которого он когда-то презирал и которого новый член команды «Орион», несомненно, хотел уволить сразу после дела Шарифа. Рэпп никогда не спрашивал, но он мог представить битву на истощение, которая, должно быть, произошла между Херли и Кеннеди. Старик, кричавший, что Рэппа невозможно контролировать, а Кеннеди хвалил талант своего молодого сотрудника. Все могло бы стать интереснее, если бы она проиграла спор. Кто бы в итоге победил? Рэпп или Херли?

Этот вопрос останется без ответа. Его старому другу осталось жить недолго. Рэпп чувствовал запах смерти за милю, и этот запах сильно висел вокруг Херли. В какой-то момент это случилось бы с каждым. Даже он сам, понял он.

Рэпп открыл глаза, но больше не смотрел в окно. Не было смысла зацикливаться на раке Херли. В любом случае он не мог это изменить, и предстояло решить более серьезные проблемы.

Сообщение Скотта Коулмана два часа назад показало, что наблюдение за Сидящим Быком усиливается. Как обычно бывает с проблемами, это была верхушка айсберга. Его беспокоило, почему за этим человеком внезапно оказалась слежка. Тот факт, что его кодовое имя однажды было упомянуто в видео Рикмана, не мог быть единственной причиной. Федеральная служба безопасности России, ФСБ , не могла бы связать это имя с Василием Жутовым без дополнительной информации. Нет, единственная возможность заключалась в том, что Рикман передал еще больше секретной информации до того, как Рэпп успел всадить ему пулю в голову. Но насколько больше?

Кабину наполнил жужжание выпускаемого шасси. Рэпп выбросил из головы тысячи сценариев катастроф, претендующих на его внимание, и сосредоточился на проблеме, с которой он сейчас столкнулся. Агенты ФСБ, несомненно, следили за Жутовым, чтобы посмотреть, приведет ли он их к кому-то, представляющему интерес, но теперь команда Коулмана заметила активность, указывающую на то, что русские жаждут мести.

Вопрос был в том, что с этим делать. Жутов не располагал полезной информацией о сети ЦРУ и, похоже, уже был разоблачен как шпион. Поэтому людям за столами в Лэнгли, вероятно, будет лучше ничего не делать и ждать, пока ФСБ его заберет. Затем он стал еще одной жертвой в игре, которую они вели с россиянами почти три четверти века.

Для Рэппа – и в несколько меньшей степени для Кеннеди – это была неприемлемая жертва. Сидящий Бык подверг опасности свою жизнь, чтобы помочь ЦРУ контролировать непредсказуемые и зачастую саморазрушительные прихоти России. Рэпп уже работал с бесчисленным количеством шпионов – перебежчиков, готовых предать свою страну ради денег, секса или мести. Они могли быть полезны, но им нельзя было доверять, и они не заслуживали ничего, кроме презрения.

Жутов, однако, был совсем другим. Он был патриотом, который любил свою родину и верил, что она может стать мировой державой в позитивном смысле. Он с самого начала дал понять, что не будет разглашать никаких военных секретов, и отказался от какого-либо вознаграждения за свое предательство. Рэпп восхищался им и не оставил этого человека позади.

Сколько еще может быть Сидящих Быков? Все имена, которые Рикман упомянул в своем фейковом видео о пытках, были проверены. Некоторые исчезли, другие были мертвы, спрятаны в американском посольстве или за ними следили такие команды, как команда Коулмана. Что еще знал Рик? Кого еще он предал до того, как Рэпп застрелил его?

Когда они приземлились на единственной взлетно-посадочной полосе частного аэропорта, начался дождь. Рэпп прошел вперед, пока они рулили, вытащил свою спортивную сумку и стал ждать, пока самолет остановится возле стоянки, усеянной несколькими машинами. Дверь кабины оставалась закрытой, что ему нравилось, поэтому он сам открыл дверь и выпрыгнул.

Он быстро огляделся и не увидел никакого движения. Все машины казались пустыми, и, как и было договорено, никто из сотрудников аэропорта его не встретил. Он поднял воротник кожаной куртки, чтобы скрыть лицо от людей, смотрящих вниз с диспетчерской вышки, а также от собственных пилотов.

Старый «Форд» стоял именно там, где и сказал Коулман, — в восточном углу парковки. Рэпп закинул сумку на заднее сиденье и сел за руль. Ключ был в замке зажигания, а в бардачке — потертый паспорт со всеми необходимыми отметками, удостоверяющими личность Митча Круза.

Он завел двигатель и выехал на дорогу, тщательно придерживаясь ограничения скорости и набирая номер на своем телефоне. Это было записано сразу.

— Как тебе машина? — спросил Скотт Коулман.

'Отлично. Как дела? Ожидаете ли вы, что конкуренты примут меры в ближайшее время? Телефон был зашифрован, но ни один из двоих мужчин не особо доверял этой технологии. Учитывая одержимость АНБ идеей перехватить сигнал каждого сотового телефона на планете, казалось, что лучше сделать так, чтобы их разговор звучал как их лицо, а именно два представителя.

«Час назад я бы сказал, что времени нет, но сейчас все по-другому. Я рад, что вы здесь, чтобы закрыть дело.

Раппу удалось довольно быстро преодолеть двадцать два километра до центра города. Коулман отправил свои координаты на телефон Рэппа, и Рэпп получил инструкции, как проехать через наушник, замаскированный его бородой и растрепанными волосами. Парковка в Стамбуле была непростой задачей, поэтому Рэпп припарковал машину за неиспользуемым причалом и вышел под холодный дождь.

Как обычно, тротуар был полон пешеходов, но никто не посмотрел на него, когда он закурил сигарету и вышел на переулок. Кожаная куртка и темные джинсы идеально соответствовали последней моде Стамбула. Это в сочетании с темными волосами и загорелой кожей делало его для посторонних людей простым жителем Стамбула, желающим как можно быстрее добраться до сухого места.

Облака были слишком густыми, чтобы увидеть солнце, но Рэпп предположил, что оно скрылось за горизонтом около пяти минут назад. Зажглись фары, и свет, отражавшийся от мокрых камней, заставил его идти быстрее. Это был тот момент – тот краткий период, когда люди дезориентируются, поскольку примитивная часть их мозга переключается со дня на ночь.

Оставив позади толпу пешеходов, он вышел на улицу, заполненную преимущественно закрытыми магазинами, торгующими электроникой и строительными материалами. Сидящий Бык, должно быть, видел видео Рикмана, но он не знал своего кодового имени и не имел оснований полагать, что человек, работающий в Джелалабаде, знал о его существовании. Именно поэтому он все еще чувствовал себя вполне комфортно, идя домой с работы через эту относительно тихую часть Стамбула. У Шарифа была такая же опрометчивая привычка каждое утро выгуливать свою собаку в одном и том же парке. И посмотрите, чем это для него обернулось.

Механический голос все еще давал указания Рэппу через наушник. Через три минуты он увидел размытый, но безошибочно узнаваемый силуэт Джо Маслика, сидевшего за рулем белого фургона.

Рэпп замедлил шаг и позвал Коулмана, оглядываясь по сторонам, как будто потерявшись.

'Ты здесь?' — спросил Коулман в знак приветствия. «Встреча почти начинается».

«Осталось тридцать секунд».

«Проходите через заднюю дверь».

Рэпп отключил звонок, подошел к задней части фургона, открыл дверь и быстро забрался в маленькую машину. Маслик не оглядывался, а продолжал смотреть на улицу через лобовое стекло, по которому лилась вода . Коулман вытащил наушник из уха и указал на прыгающее изображение на одном из мониторов.

«Бебе по-прежнему следит за Жутовым. Если он делает то же самое, что и в последние несколько дней, он дважды пересекает прямую, а затем один раз пересекает по диагонали на маленький квадрат. С северной стороны припаркован фургон, на передних сиденьях сидят двое мужчин. Невозможно увидеть, есть ли кто-нибудь сзади. Они находятся там уже полчаса, а именно столько времени прогулка Жутова иногда может занять больше или меньше времени. Это зависит от того, остановится ли он где-нибудь по пути выпить кофе, и, к счастью, он сделал это сегодня».

Рэпп кивнул. «Я хочу поговорить с Бебе».

Коулман щелкнул переключателем на панели перед собой и протянул Рэппу микрофон, прикрепленный к его воротнику. Сильно зашифрованный сигнал двусторонней радиосвязи не распространялся далеко, поэтому Рэпп решил, что это безопаснее, чем пользоваться телефоном.

«Бебе, сбавь скорость, когда доберешься до площади. Я не хочу, чтобы ты был слишком близко, когда нам нужно действовать.

«Спасибо, Митч». Даже несмотря на шум, облегчение было очевидным. «Я буду следить за целью как можно дольше и сообщу, если что-нибудь изменится».

Рэпп вернул микрофон Коулману и сел на переднее пассажирское сиденье. «Хорошо, Джо. Мы можем идти.'

OceanofPDF.com

3

Исламабад

Пакистан

Доктор Ирен Кеннеди пролистала электронную почту на планшете, лежащем у нее на коленях, и быстро прочитала подробности миссии в Стамбуле. Жизнь Сидящего Быка когда-то была одним из главных приоритетов ЦРУ , но теперь она стала совершенно неважной. Все, что имело значение, это то, что это было доказательством того, что ее худший кошмар стал реальностью. Это все больше казалось своего рода законом природы: все, что могло пойти не так, пошло не так. Ужасно, катастрофически неправильно.

Она выключила планшет и положила его на стул рядом с собой, глядя вперед на свое слабое отражение. Пуленепробиваемые стекла лимузина были тонированы, закрывая ей обзор водителя и превращая солнечные улицы Исламабада в темные пятна. Она знала, что перед ней стояли две машины и не менее трех позади, полные хорошо вооруженных и хорошо обученных людей. Улицы были частично расчищены для кортежа, а ударный вертолет AH-1 Cobra пролетел так низко над головой, что машина, в которой она находилась, затряслась от звука своего винта.

Современное государство Пакистан было основано в 1947 году на территории мусульманского региона Британской Индии. За прошедшие десятилетия она стала шестой по численности населения страной в мире с населением более 180 миллионов человек. В то время как соседняя Индия делала все возможное для модернизации и демократизации, Пакистан большую часть своей истории страдал от правления диктаторов и религиозных экстремистов.

Теперь огромная страна оказалась на грани превращения в несостоявшееся государство. Мощные фундаменталистские движения подорвали власть, там обосновались многочисленные террористические организации, а на севере страны правительство потеряло почти всю власть.

В условиях коллапса экономики, растущей жестокости террористов и апогея паранойи по поводу Индии народ Пакистана нельзя винить в том, что он ищет порядка и стабильности у любой организации, которая обещала это, какими бы пустыми ни были эти обещания.

К сожалению, этими организациями оказались военные и пакистанские разведывательные службы. Влияние обоих росло до тех пор, пока правительству – и Соединенным Штатам – стало практически невозможно держать их под контролем. Хаос в Пакистане медленно, но верно становился невыносимым. Огромная катастрофа, которую, по мнению Кеннеди, уже невозможно было предотвратить.

Обычно в таком случае она звонит в Вашингтон и настаивает, чтобы правительство США попыталось сдержать ситуацию. Однако в Пакистане это было невозможно по разным причинам. Для борьбы с терроризмом было жизненно важно, чтобы американские войска и техника были доставлены в Пакистан. Страна имела одну из крупнейших и наиболее плохо контролируемых вооруженных сил в мире. Однако эти проблемы были ничем по сравнению с тем фактом, что у правительства Пакистана было более сотни ядерных ракет.

На многих уровнях это был хрестоматийный пример непредвиденных последствий американской внешней политики. Америка выделила стране миллиарды долларов на защиту от русских, когда они вторглись в Афганистан, но в энтузиазме по борьбе с коммунизмом правительство не заметило, что деньги были направлены на пакистанскую программу создания оружия массового уничтожения.

Это саморазрушительное поведение продолжалось и по сей день. Америка продолжала вливать деньги в страну, которая основала – и до сих пор молчаливо поддерживала – Талибан. Страна, которая продала технологии ядерного оружия Ливии, Ирану и Северной Корее. Страна, которая спрятала Усаму бен Ладена и теперь является домом для самых опасных террористических организаций в мире.

Простая истина заключалась в том, что все более неблагополучные мужчины и женщины в Вашингтоне не были заинтересованы в принятии трудных решений для победы в войне с терроризмом. По его словам, Пакистан будет продолжать требовать доллары США для обеспечения безопасности своего ядерного оружия, а политики США сделают все возможное, чтобы сохранить это в секрете до следующих выборов.

Но было ли этого достаточно? Опасность, исходящая от пакистанской программы создания ядерного оружия, теперь исходила со всех сторон: авария, которую Индия могла принять за нападение, одна из многочисленных местных террористических организаций, сумевшая украсть ядерную боеголовку, или даже государственный переворот, в результате которого весь арсенал оказался в руках Пакистана. в итоге пришло фундаменталистское правительство.

А в центре всего этого стояла организация, штаб-квартира которой находилась за неприметными заборами, к которым сейчас ехал Кеннеди. Межведомственная разведка Пакистана ( ISI) .

Ее водитель не сбавил скорость перед группой мужчин с собаками и низкими тележками с зеркалами, предназначенными для обнаружения бомб. Вместо того, чтобы испугаться машин, едущих прямо на них, мужчины отступили в сторону и отдали честь проходившему мимо Кеннеди. Без сомнения, это было задумано как жест, чтобы показать, что американка ее статуса не является обычным гостем. Однако Кеннеди также знала, что ее машина станет более легкой мишенью для ракеты, если она замедлится.

Оказавшись внутри стен, Кеннеди опустил окно и посмотрел на прекрасно ухоженные лужайки, фонтаны и тщательно ухоженные глинобитные постройки. Как и каждый раз, когда она видела комплекс, она была поражена тем, насколько он больше напоминал кампус колледжа, чем штаб-квартиру одной из самых опасных и секретных спецслужб, когда-либо существовавших. Возможно, однажды сюда приедет один из ее преемников и увидит здание, заполненное молодыми людьми с рюкзаками, полными учебников. Она на это надеялась. Но в тот момент этот идиллический мир казался далеким на тысячи лет.

Первая машина оторвалась от другой, и лимузин остановился перед большим современным зданием, перед которым стоял одинокий мужчина. Он подбежал к машине, чтобы открыть ей дверь, и уважительно кивнул, когда она вышла.

«Доктор Кеннеди, добро пожаловать. Я Кабир Гадай, помощник генерала Таджа». Он пожал ей руку. Его рукопожатие казалось отрепетированным, как и теплота его улыбки. Согласно досье ЦРУ , Гадай был высокообразованным и умеренным мусульманином, только что отпраздновавшим свой тридцать четвертый день рождения. В университете он был одним из лучших игроков в крикет, а после его окончания отслужил пять лет в армии, два из которых — в спецназе. Более того, у него была потрясающе красивая жена, а дети получали в школе отличные оценки. Он был человеком, у которого все шло ради него.

За исключением все еще мускулистого тела, не было никаких признаков военного прошлого Гадая. Его костюм был похож на американский бренд Brooks Brothers, волосы были стильно подстрижены и доходили до ушей, а на красивом лице он не носил усов, в отличие от многих своих коллег.

«Ты последуешь за мной?» — спросил он, ведя ее в огромный круглый зал с единственным охранником, который не взглянул на посетителя. Голос Гадаи слегка эхом отдавался, когда он говорил об архитектуре здания, основании ISI офицером британской армии в конце 1940-х годов и важности организации для того, что он оптимистично назвал «продолжением успеха Пакистана».

Разумеется, он позаботился о том, чтобы урок истории не содержал ничего спорного и был лишь легким развлечением для его гостя, пока лифт поднимался на верхний этаж. Он ничего не сказал о масштабном расширении организации, которое было оплачено долларами, предназначенными для поддержки моджахедов в сопротивлении Советскому Союзу. Или о S-крыле, где группа, состоящая в основном из бывших сотрудников ISI, координировала сотрудничество с террористическими группировками. И он, конечно же, ничего не сказал о том факте, что ISI стала настолько могущественной, что бывший президент Пакистана однажды назвал ее «государством в государстве».

Двери лифта открылись, и Гадай провел Кеннеди через богато украшенный коридор, куда никому не разрешили войти из-за ее прибытия. Комната Ахмеда Таджа находилась на другой стороне, и Гадай отвел ее в офис.

«Было приятно познакомиться», — сказал он, прежде чем открыть ей дверь кабинета директора ISI . «Надеюсь скоро увидеть вас снова».

Кеннеди вежливо улыбнулся ему, прежде чем переступить порог. Ахмед Тадж немедленно встал из-за стола и подошел к ней, протянув руку.

— Всегда приятно видеть тебя, Ирен. Спасибо, что снова отправились в это долгое путешествие. Надеюсь, ты не слишком устал.

«Всегда приятно выйти из моего офиса, Ахмед. Я думаю, ты один из немногих, кто это понимает».

— Действительно, — сочувственно сказал он, затем указал на пару кушеток перед одним из трех каменных каминов. Офис был богато декорирован, в отличие от современного внешнего вида здания. Офис был как минимум в четыре раза больше офиса Кеннеди и был отделан богатыми деревянными панелями. Там было бесчисленное количество книжных шкафов, полных фотографий и безделушек, но на удивление мало книг.

'Чай?'

'Да, пожалуйста. Спасибо.'

Кеннеди смотрел, как Тадж наливает чай. Этот человек был противоположностью своего впечатляющего окружения, которое, как она знала, было делом рук его предшественника. По настоятельному требованию пакистанского президента парламент выбрал нового генерального директора ISI не из-за его бесстрашия или ума, а потому, что он был ничем не примечательным и посредственным.

Талант Таджа к военной логистике и его умение справляться с эго и планами своего начальства позволили ему подняться до звания генерала ВВС. Однако даже по сравнению со своим молодым помощником Тадж не вышел на первое место. Его костюм был низкого качества, его рост был чуть меньше пяти футов, а его живот, казалось, немного увеличивался каждый раз, когда Кеннеди видел его. Он никогда не был спортсменом и всегда получал в школе проходные оценки, но никогда не получал впечатляющих оценок. Самое поразительное то, что Гадай смотрел на нее и говорил ясным и уверенным голосом, в то время как Тадж имел тенденцию говорить себе под нос и смотреть в пол.

Сначала она была удивлена, когда его назначили, думая, что это может быть молчаливым оправданием фиаско Усамы бен Ладена. Однако позже она обнаружила, что Тадж обладал той единственной характеристикой, которая была нужна президенту Пакистана: он был управляемым.

Была ли это положительная или отрицательная характеристика, оказалось, как и все остальное в Пакистане, сложным вопросом. ISI была глубоко разделенной организацией. Не было ничего необычного в том, что одно ведомство пыталось ликвидировать конкретную террористическую организацию, в то время как другое ведомство ее финансировало. Это разделение ослабило организацию и принесло пользу правительству, но оно также способствовало опасному хаосу, который угрожал Пакистану.

Митч Рэпп всегда формулировал ситуацию простым вопросом: предпочитаете ли вы организованную или неорганизованную преступность. По его собственным словам: «Вы бы предпочли иметь дело с мафией или с группой наркоманов, тащащих ножи?»

«Я рад, что ты захотел прийти», — сказал Тадж, налив чай и сел напротив нее. «Я думаю, что личная встреча — лучший способ оставить этот вопрос позади».

'Я согласен.'

Она взяла чашку и сделала глоток, чтобы показать, что не собирается говорить больше.

«В нашем последнем разговоре вы выдвинули ряд обвинений».

— «Обвинения» — слишком сильное слово, Ахмед. Назовем это «проблемами».

Он перевел свой тусклый взгляд на кофейный столик. — Ладно, тогда беспокойства. Должен сказать, что они совершенно неоправданны».

— Действительно и правда? — спросила она, не проявляя никаких эмоций.

'Да. «Мне разрешили рассказать вам все, что нам удалось узнать о вашей цели, Джозефе Рикмане».

Она не ответила, но молчание продлилось так долго, что он почувствовал себя обязанным продолжить.

«Он не умер на том видео, которое появилось в Интернете».

Она выглядела удивленной, хотя прекрасно знала, что этот человек встретил ту же смерть, что и многие другие: от рук Митча Рэппа. 'Простите но я не понимаю.'

«На самом деле его увезли в Пакистан. Точнее, в частную собственность Ахтара Дуррани.

— Заместитель директора вашего внешнего отдела? Почему?'

«Видео, на котором он предположительно умирает, было уловкой, чтобы заставить нас с вами прекратить его искать. «Его отвезли в дом генерала Дуррани и держали там, чтобы дать Ахтару время вытянуть из него все, что Рикман знал об операциях ЦРУ».

— И ты хочешь сказать, что ничего об этом не знал? — спросил Кеннеди, давая понять, что она ему не верит.

'Ничего!' - яростно сказал Тадж. «Похоже, что Дуррани хотел использовать эту информацию, чтобы получить больше власти и занять мою должность директора».

Конечно, именно об этом он подумал в первую очередь. На самом деле Дуррани был преступником. Он не был глупым человеком, но ему не хватило ума придумать этот план. Нет, Рикман был тем, кто контролировал ситуацию. Вероятно, он создал Дуррани иллюзию власти, одновременно используя этого человека и его организацию в своем плане по разрушению глобальных операций ЦРУ .

«Могу ли я предположить, что вы немедленно передадите мне Рикмана?»

Темная кожа Таджа стала немного светлее. «Мне жаль это говорить, но он мертв».

«Точно так же, как Дуррани», — сказал Кеннеди. «В СМИ сообщили, что у него случился сердечный приступ».

«На самом деле оба мужчины, судя по всему, были убиты человеком Дуррани, Вазиром Кассаром, которому удалось проникнуть в здание с помощью пока неизвестного сообщника. Конечно, мы передадим тело Рикмана вашему посольству, как только все будет улажено».

Кеннеди заправила темные волосы за ухо и откинулась на диване. История Таджа объяснила его откровенность. Операция против Дуррани была чрезвычайно профессиональной, и ему не удалось выяснить, кто был сообщником Кассара. Ему, должно быть, пришло в голову, что ЦРУ могло быть замешано и уже было известно о заговоре Дуррани. Лучше признаться и обвинить мертвеца, чем задушить себя ложью, которая может вызвать подозрения у всей ISI .

«Могу ли я предположить, что люди, убитые в Швейцарии, работали на ISI ?»

«Да», — сказал Тадж, выглядя все более несчастным. — Люди Дуррани. Их интересовал банкир Лео Обрехт, который, как вы знаете, похоже, глубоко замешан во всем этом. Он единственный, кто сбежал от Кассара. Мы пытаемся его найти, но пока безуспешно».

Это была череда неудач, которой, казалось, не будет конца. Кеннеди заполучил Кассара. Он отклонил ее предложение о работе и вместо этого выбрал новое удостоверение личности, американский паспорт и достаточно денег, чтобы начать новую жизнь.

«Какую информацию Рикман дал Дуррани перед их смертью? Было ли там что-то большее, чем мы видели на видео?»

— Боюсь, я не смогу ответить на этот вопрос. Все компьютеры из дома Дуррани пропали. Я предполагаю, что Кассар и его люди взяли их. Его дом тщательно обыскали, но ничего не нашли. Прямо сейчас мы проверяем его интернет-историю, банковские счета и известных коллег. Будьте уверены, мы делаем все возможное, чтобы расследовать заговор Дуррани и определить, передавал ли он конфиденциальную информацию каким-либо сообщникам. После их смерти я ничего не слышал об утечках информации и предполагаю, что у Рикмана была информация только о вашей сети в Афганистане. Надеюсь, этот инцидент теперь исчерпан».

Кеннеди молча сидел на диване. К сожалению, его и ее надежды не оправдались. Разведка Рикмана и годы его службы под прикрытием дали ему гораздо больше информации, чем ему потребовалось бы для выполнения своей работы. И ситуация вокруг Сидящего Быка также дала понять, что по крайней мере часть этих знаний попала не в те руки.

«Я ценю твою честность, Ахмед».

«Мы прекрасно понимаем, насколько серьезна эта ситуация, и признаем дружбу, которую вы проявили к нашей стране. Вся эта ситуация — наша вина, и мы можем только надеяться, что вы понимаете, что президент Чутани и я делаем все возможное, чтобы ограничить ущерб».

Она решила проигнорировать этот комментарий, который был задуман как извинение, и сменила тему.

«А Кайем?»

Генерал-лейтенант Абдул Рауф Кайем приказал совершить покушение на Митча Рэппа, в результате чего были убиты один из людей Раппа и двадцать один афганский полицейский.

«Мы ищем его, но это будет сложно. Я так понимаю, он думает, что его ищет ваш мистер Рэпп, и поэтому сбежал в горы.

Именно это слышал и Кеннеди. Рапп приказал командиру афганской полиции Абдулу Сираджу Захиру найти этого человека, но Захир сказал, что генерал исчез в глубине страны и отключил все электронные коммуникации. Однако Захир был психопатом-садистом, который бесчисленное количество раз переходил на другую сторону во время войны в Афганистане, так что кто знал, говорил ли он правду?

«Моя проблема, Ахмед, заключается в том, что афганская полиция обвиняет Митча в нападении на их людей без всякой причины. Могу ли я предположить, что вы воспользуетесь своей сетью, чтобы исправить это недоразумение? Слухи и враждебность очень мешают моим людям выполнять свою работу».

— Естественно. Мы немедленно передадим его».

Она сомневалась, что он действительно сделает это, но если он не выполнит ее просьбу, она сможет, по крайней мере, использовать это против ISI в будущем .

«Я хочу ясно дать понять, что…» — начала Кеннеди, но замолчала, когда дверь в офис Таджа открылась. Как только она увидела мужчину на пороге, она села.

Тадж сделал то же самое, но не выглядел таким удивленным, как она.

«Я не думаю, что мы встречались раньше», — сказал президент Саад Чутани, пожимая руку Кеннеди и указывая на скамейку запасных. «Прошу прощения за прерывание».

Она опустилась обратно на подушки. «В этом нет необходимости, господин президент. Это честь для меня.'

Чутани был на голову выше своего директора по разведке и, казалось, доминировал над ним всеми возможными способами.

«У меня мало времени, но я хотел лично подтвердить свое доверие к Ахмеду».

"Спасибо господин президент."

Чутани похлопал его по спине, но, похоже, не услышал его благодарности. — Не хотите ли оставить нас наедине на минутку? Я хотел бы поговорить с директором Кеннеди наедине.

"Конечно, сэр."

Они наблюдали, как Тадж проходил через свой кабинет и закрывал за собой дверь. Когда он ушел, Чутани села напротив Кеннеди и молча посмотрела на нее. Интенсивность его взгляда была впечатляющей, но не удивительной. Прежде чем заняться политикой, он много лет был одним из самых высокопоставленных генералов своей страны. Что необычно для Пакистана, он стал президентом путем выборов, а не государственного переворота. Затем ему удалось ограничить власть премьер-министра и парламента и дать себе все больше и больше власти. Во многих отношениях он был не намного лучше диктатора, но, по крайней мере, он был проамериканским диктатором, а это имело большое значение в этой части мира.

Кеннеди сидел молча. Некоторые из самых влиятельных людей в мире пытались запугать ее взглядом, и она поняла, что лучше не отвечать. Политики были существами, движимыми страстью, и наиболее эффективно было поглощать эту энергию молча, не показывая никакого дискомфорта.

«Я хотел бы лично извиниться перед вами и попросить вас также передать это президенту Александру».

"Конечно, сэр."

Он улыбнулся. «Я слышал, что тебя нелегко поколебать, и это похоже на правду».

'Что ты имеешь в виду?'

— Мне нужен честный ответ, директор Кеннеди. Насколько ухудшились наши отношения из-за этого инцидента?»

«В любом случае я знаю, что наш министр иностранных дел скоро посетит Исламабад. Я думаю, именно она должна ответить на этот вопрос».

«Но ты сейчас здесь, и я тебя спрашиваю».

Кеннеди чувствовал себя некомфортно в этой ситуации. Она не была политиком и не хотела им быть. С другой стороны, было очень грубо отказаться отвечать на вопрос президента Пакистана.

«Сначала дело о бен Ладене, теперь один из ваших людей похищает нашего главного оперативника в Афганистане и пытает его, чтобы получить информацию», - начала она, стараясь придерживаться официальной версии. «Это трудное время для отношений между Америкой и Пакистаном. Я думаю, что мы все хотели бы увидеть конец этой эпохи».

«Это действительно сложно. Однако вы забыли упомянуть, что ваши агенты ЦРУ бесстыдно убивают наших граждан и что ваше посольство скрывает от вашего Джо Рикмана граждан Пакистана, подозреваемых в шпионаже. Более того, постоянные атаки дронов. Для меня это непросто. Я служу народу Пакистана».

«Президент Александр ясно дал понять, что наша программа беспилотников может быть значительно сокращена, если вы сочтете это целесообразным».

Улыбка президента потеряла часть своего блеска. Они оба знали, что он использовал американские дроны для уничтожения фундаменталистских организаций, угрожавших его режиму, но не против организаций, угрожавших Америке. Это была одна из тех деталей, которые она не могла объяснить членам Конгресса. Когда дело дошло до набора политических очков, не имело значения, какие террористы были убиты, главное, чтобы они могли назвать нескольких.

«Вы не наивная женщина, директор Кеннеди. Вы понимаете, с чем я имею дело в своей борьбе за превращение Пакистана в современную страну. Тадж очень разумен и, возможно, более умен, чем вы думаете, но многие из наших врагов неразумны. Даже многие мужчины, работающие в этой организации, неразумны. К сожалению, такие люди, как Дуррани и ваш Митч Рэпп, ценны, потому что они понимают наших врагов-террористов и готовы быть такими же жестокими, как и они».

«При всем уважении, господин президент, Митч никогда не предавал свою страну».

«Он уникальный человек. Навыки, которыми обладают он и Дуррани, обычно идут рука об руку с амбициями. Тадж недостаточно внимательно следил за Дуррани. Классическая ошибка — думать, что кто-то другой столь же разумен, как и вы. Могу заверить вас, что он больше не совершит этой ошибки».

«Я верю, что с заменой Дуррани будет легко работать».

Чутани нахмурился. «Нам пришлось пойти на компромисс. Новый парень не так ненадежен, как Дуррани, но он очень силен. Он должен быть в состоянии держать под контролем определенные цифры в ISI . Фигуры, для уничтожения которых потребуется время».

"Я считаю, что это был хороший выбор, и я с нетерпением жду встречи с ним", - сказал Кеннеди. Она старалась звучать искренне.

«Сотрудничество и стабильность, директор. Это лучшее для наших стран. Пакистану необходим экономический рост и образование. Только эти две вещи могут сломить влияние радикалов. Если у людей хорошая жизнь, они не захотят подвергать ее опасности. Однако люди, у которых ничего нет, часто не лучше диких животных».

Она кивнула и сделала глоток уже теплого чая. «Я буду более чем рад передать ваше послание президенту Александру, сэр. Я знаю, насколько он ценит вашу дружбу и дружбу вашего народа».

OceanofPDF.com

4

Стамбул

Турция

Василий Жутов прошел мимо здания, но не заметил витрину, полную электронного оборудования. Дождь пошел еще сильнее, но вместо того, чтобы достать зонтик из портфеля, он пошел немного быстрее.

Его московское начальство подумало, что он сошел с ума, когда он вызвался занять вакантную должность в Стамбуле. Технически это было понижение в должности, но ему нужны были перемены, если он не хотел умереть от сердечного приступа в среднем возрасте, как многие его сверстники.

По крайней мере, в Турции жизнь не вращалась вокруг водки и тяжелой еды, а новая работа не давала ему машину с водителем. За первую неделю после прибытия в город он наметил четырехкилометровый маршрут от офиса до дома. Маршрут пролегал через район, где к тому времени, как он вернулся с работы, магазины уже были закрыты, поэтому группы пешеходов его не беспокоили. За месяц он похудел на два килограмма и совершал прогулку по холмистой местности на две минуты быстрее, чем раньше.

Он повернул налево и пошел по мощеному переулку, наблюдая за убывающими цифрами на своих цифровых часах. Это не была рекордная скорость, но, учитывая погоду и условия, она все равно впечатляла.

Однако более важным, чем его здоровье и потеря веса, было то, что он находился в двух тысячах миль от Кремля, где восхождение по карьерной лестнице было совершенно особенным. Работа была не столько о защите матушки-России, сколько о защите собственных интересов. Его дни были наполнены сомнительными политическими сделками и тщательно продуманными заговорами с целью устранения его соперников, зная, что они делают с ним то же самое.

Это привело его к американцам. Конечно, российские лидеры осудили бы его как предателя, если бы узнали, но в глубине души они прекрасно знали, кто были настоящими предателями их страны: теми, кто превратил ее в безнадежную, коррумпированную нацию, которая едва могла поддерживать себя на плаву. природные источники.

Не было никаких инноваций, никакого плана на будущее, никакой попытки построить значимые отношения с Западом. Лишь случайная демонстрация военной силы разжигала народный национализм и ослепляла людей от того факта, что теперь у них было не больше надежды, чем при коммунизме.

Жутову пришлось обойти фургон, пересекший перед ним дорогу, до площади, которая в основном представляла собой пустую детскую площадку. Он посмотрел сквозь дождь на ржавое оборудование и снова подумал о том, как он мог бы использовать его для своих ежедневных упражнений. Может ли он подтянуться, прежде чем его вызовут обратно в штаб? Его врач посоветовал ему быть осторожным, но ему было всего сорок три, так что это должно было быть возможно.

Фургон снова двинулся с места, и Жутов скорректировал маршрут, чтобы проехать за ним. Однако при этом водитель резко нажал на тормоза, в результате чего тот закачался на скользкой брусчатке. Задние двери открылись, и Жутов быстро отпрыгнул в сторону, чтобы избежать удара.

Несмотря на обширные тренировки в молодые годы, Жутов замерз. Он даже не смог устоять, когда из машины выскочил мужчина и схватил его за куртку. Россиянина почти оторвало от земли, когда мужчина затащил его в переполненный автобус. Где-то вдалеке он услышал визг автомобильных покрышек, но звук как будто исчез, когда он посмотрел в темные глаза человека, который хотел закрыть двери снаружи.

'Нет!' - крикнул Жутов, прежде чем его отрезали от внешнего мира. Его пульс уже участился от адреналина и вечерних упражнений, но ускорился еще больше, когда он внезапно понял, кому принадлежат эти глаза. 'Останавливаться! Я не предал тебя! Я клянусь!'

Он попытался подняться на ноги, но кто-то позади него схватил его за плечи и толкнул вниз. Жутов посмотрел на дружелюбную улыбку Скотта Коулмана и его аккуратно подстриженные светлые волосы. — Успокойся, Василий. Мы хорошие ребята».

'Идти!' — крикнул Рэпп, хлопнув дверью. Вода брызнула на него, когда Маслик завел неохотный двигатель фургона и помчался по улицам на север. Убежище находилось менее чем в трех милях отсюда, и команда Коулмана должна была остаться там на несколько дней, чтобы допросить Жутова и сообщить ему новое имя.

Однако в этот момент у Раппа возникла другая проблема: с другой стороны площади к нему ехал аналогичный фургон. Позади него был узкий переулок между двумя зданиями. Это был бы легкий путь к побегу, потому что он не знал ни одного русского шпиона, который мог бы догнать его пешком. Однако это также оставит много вопросов без ответа.

Слишком много, решил Рэпп. Кеннеди просто придется иметь дело с последствиями.

Он вытащил из-под куртки свой «Глок-19» и направил глушитель на фургон, который теперь находился примерно в двадцати ярдах от него. Дворники были установлены на максимальную высоту, что давало ему хороший обзор двух мужчин, сидевших впереди автомобиля. Он прицелился в водителя и выстрелил. Winchester Ranger Bonded не был его обычным боеприпасом, но он идеально подходил для такой ситуации. Дозвуковой, чтобы избежать взрыва, если пуля преодолеет звуковой барьер, но с большой проникающей способностью.

Прямо перед лицом водителя появилась звезда, но пуля не попала в цель. Это не было совершенно неожиданно. Даже самая лучшая пуля отклонится от своей траектории, если попадет в лобовое стекло. За свою карьеру он видел все: от пуль, прошедших сквозь мишень, до пуль, отклонившихся так далеко, что оторвало боковое зеркало от машины.

Фургон накренился, когда водитель рефлекторно отпустил руль , чтобы защитить лицо от летящих осколков стекла. Рэпп выпустил вторую пулю в хаос, который вызвала первая. Разбитое стекло уменьшило отражение, и Рэпп увидел брызги крови на лобовом стекле, когда мужчине оторвало лоб.

Автомобиль замедлил ход, когда его нога на акселераторе ослабла, и Рэпп пошел влево, открыв боковую дверь. Подобные операции обычно выполнялись тремя мужчинами, а это означало, что третий человек сидел вне поля зрения на заднем сиденье фургона. Эта оценка оказалась верной, когда дверь открылась, и из фургона выскочил высокий мужчина с российской винтовкой 9А-91 без глушителя. Рэпп выстрелил ему в затылок и увидел, как он упал лицом вниз на улицу. Одна из его ног запуталась в ремне безопасности, и его потащили, оставив на мокрых камнях следы крови и мозгов.

Выживший мужчина на пассажирском сиденье схватился за руль и направил машину прямо на Рэппа, отчаянно пытаясь перекинуть ногу через ногу своего мертвого коллеги, чтобы нажать на газ. Это было печальное зрелище, и Рэпп стоял неподвижно, когда фургон остановился в нескольких футах от него.

— Сойти! - крикнул он, когда русский посмотрел на него широко раскрытыми глазами и поднял руки вверх.

Мужчина повиновался, и Рэпп указал на тело, наполовину висевшее снаружи фургона. «Посадите его».

Тело было тяжелым, но мужчине удалось посадить коллегу в фургон. Площадь и окна домов вокруг них были еще пусты, но это ненадолго. Достаточно одного человека с мобильным телефоном, и полиция будет на месте через несколько минут.

«Вы водите машину», — сказал Рэпп, направив пистолет на россиянина и перетаскивая останки водителя с переднего сиденья на заднюю часть фургона. Рэпп сел на пассажирское сиденье и закрыл дверь. Он прижал глушитель пистолета к ребрам мужчины.

'Ездить. Не принимайте близко к сердцу. Мы не хотим привлекать внимание».

Россиянин, похоже, не хотел прислоняться головой к окровавленному подголовнику и продолжал сгорбиться за рулем, проезжая мимо пустой детской площадки.

'Как тебя зовут?' — спросил Рэпп.

— Вадим Женотин.

'Ты знаешь кто я?'

Мужчина тяжело сглотнул и кивнул.

— Тогда вы поймете, какова ситуация.

'Да.'

Они свернули на более широкую улицу и тут же были залиты светом бесчисленных фар.

— У тебя есть два варианта, Вадим. Во-первых, я отвезу вас в убежище со звуконепроницаемым подвалом. Вот тут-то дела становятся особенно неприятными, и ты рассказываешь мне все, что знаешь.

«Мне это не кажется хорошим планом». У него был сильный акцент, но его можно было понять.

— Тогда ты умнее, чем кажешься. Хороший. Второй вариант — вы полностью и правдиво ответите на все мои вопросы. Потом мой босс звонит вашему, чтобы договориться. Вы знаете, как это происходит: мы получаем информацию и, может быть, повышаем пенсионный фонд вашего начальства, а через неделю вы сидите в своей квартире и пьете водку».

— Да, это звучит лучше. Давайте сделаем это.'

«Почему вам пришлось забирать Жутова?»

« ФСБ получила электронное письмо, в котором говорилось, что ему платят американцы».

«От кого пришло это письмо?»

«Джозеф Рикман».

— И ты этому поверил?

«В нем содержалось много информации. Имена его контактов, информация, которую он передал ЦРУ , даты, места. Там говорилось, что это тот Сидящий Бык, о котором Рикман упоминал в видео».

«Когда вы получили это письмо?»

"Пять дней назад."

Рэпп оторвал пистолет от ребер мужчины и вонзил ему в пах. — Я думал, ты скажешь мне правду, Вадим. Первый вариант возвращается на сцену».

'Нет! Я услышал это пять дней назад. Я сам видел письмо. Наши люди подтвердили дату через серверы и выяснили, откуда пришло письмо. Я клянусь!'

— Останови машину на соседней улице, Вадим. Я не хочу, чтобы ты наехал на кого-то, пока я отстреливаю тебе яйца.

— У меня нет причин лгать тебе! Мы приехали четыре дня назад и следили за Жутовым, чтобы узнать, приведет ли он нас к одному из своих знакомых. Мы въехали в страну коммерческим рейсом и прошли паспортный контроль. Я могу назвать вам имена, которые мы использовали.

«Джо Рикман умер две недели назад, Вадим. Если ему не удалось вставить мозг обратно в череп, у вас серьезная проблема.

'Это невозможно! Пожалуйста, просто проверьте это. Для ЦРУ это несложно . Вы увидите, что я говорю правду».

Рэпп все еще держал глушитель в промежности россиянина, но желание нажать на спусковой крючок начало пропадать. У него был нюх на ложь, и теперь он был почти уверен, что Дженотин хочет сохранить его яички. Русский не был тем экстремистом, с которым Рэпп имел дело большую часть своей карьеры. Он не стал бы вырывать себе ногти, чтобы угодить Аллаху. Он был профессионалом и слишком хорошо понимал игру, которую вели мировые державы.

«Вы сказали, что пытались выяснить, откуда пришло письмо. Что они обнаружили?

'Ничего. Он объездил весь мир, но невозможно было узнать, откуда он начал».

Рэпп глубоко вздохнул и жестом показал мужчине повернуть направо на следующем перекрестке. Эта ситуация только что превратилась из скучного страдания в неразрешимую, невыразимую катастрофу.

OceanofPDF.com

5

Лахор

Пакистан

Передние колеса «Ленд Крузера» провалились в грязную канаву, и Ахмед Тадж услышал вой двигателя, когда водитель еще сильнее нажал на педаль газа, чтобы заставить автомобиль переехать на другую сторону лужи.

Тадж не удосужился выглянуть наружу. Он вырос в таком месте, и за все эти годы мало что изменилось. Между палаточными городками и глинобитными хижинами все еще тянулись неухоженные грунтовые дороги. Безоблачное небо все еще было скрыто за клубами дыма от костров, где готовили еду. Единственное, что было ненормально, это отсутствие людей. Обычно здесь было полно детей, еще не отягощенных своей тяжелой жизнью, и взрослых, отчаянно нуждавшихся в чем-нибудь, чтобы набить свои животы. В этот день его группа безопасности работала с местными исламскими ополченцами, чтобы расчистить путь его прибытия и отбытия.

Внедорожник , в котором он находился, был выкрашен в белый цвет и украшен логотипом одной из экстренных служб, действующих в этом районе, что позволяло ему передвигаться относительно анонимно, хотя это было единственное транспортное средство на улице. Он посмотрел в окно в крыше, но ничего не увидел. Однако это была иллюзия. У американцев были глаза и уши повсюду благодаря своим спутникам, дронам и камерам наблюдения. Технологии были их самой сильной стороной. Но их самой большой слабостью, по иронии судьбы, было то, что они слишком сильно на это полагались.

Подобные территории медленно, но верно захватывались различными радикальными группировками с помощью Ахтара Дуррани и его печально известного S-крыла.

Передвижение этих групп из сельской местности в города было столь же важным, сколь и масштабным. Здесь, среди местных жителей, даже самый точный удар беспилотника может нанести огромный сопутствующий ущерб. Американцы опасались жертв среди гражданского населения и всегда приводили в ужас фотографии обгоревших тел женщин и детей.

Все это было частью причудливой паутины лжи и секретных планов, созданной давними отношениями его страны с Америкой. Многие политики в Вашингтоне считали, что страдания Афганистана были вызваны тем, что Америка покинула страну после бегства армий Советского Союза. Это было наивно и высокомерно, являясь ярким примером американской веры в то, что весь мир вращается вокруг их недолговечных демократических экспериментов. Афганистан просто вернулся к тому, чем он был тысячи лет. Неизбежный и легко предсказуемый исход.

Деньги, первоначально предназначавшиеся моджахедам, продолжали поступать. Только за последний год Америка передала Пакистану почти 5 миллиардов долларов, большая часть которых была поглощена военными и разведкой . Военные теперь были крупнейшими владельцами недвижимости в стране с жилыми комплексами, торговыми центрами и офисными зданиями по всему миру. Пакистанские генералы были одними из самых богатых людей в стране.

Хотя вся ситуация стала безнадежно сложной, основа была очень простой: военные, промышленные и разведывательные круги Пакистана стали зависимы от долларов США. Единственной реальной угрозой огромному источнику денег было исчезновение терроризма в этом районе. В результате ISI оказалась в сомнительном, но прибыльном расколе между публичной борьбой с террористической угрозой для Америки и тайной ее поддержкой.

К этой ситуации нужно было относиться очень осторожно. Было зажжено достаточно костров, чтобы занять американцев, но ни один из них не горел настолько сильно, чтобы привлечь слишком много внимания. К сожалению, черта была перейдена.

Дуррани убедил афганского генерала Абдула Каема попытаться убить Митча Раппа. Было глупым решением рассчитывать на убийство человека, который бесчисленное количество раз доказывал свою невосприимчивость к такого рода атакам. Теперь Рапп обыскивал каждый укромный уголок в поисках Каема и даже попросил помощи у Абдула Захира, человека, столь же искушенного, но и отвратительного.

Высокомерие было ловушкой, в которую попали многие влиятельные люди, и Тадж решил избежать ее. Митч Рэпп был не из тех людей, с которыми можно шутить. Только дурак откажется признать, что обычно он получает то, что хочет. И он хотел выследить своих врагов и прикончить их.

То тут, то там на улицах появлялись представители местной милиции: мужчины в грязной одежде, с автоматами Калашникова в руках и с шарфами на лицах. Они наблюдали, как проезжала машина, но не сделали ничего, чтобы остановить ее. «Ленд Крузер» проехал через узкое отверстие в земляной стене и остановился на другой стороне. Тадж вышел, но опустил взгляд, чтобы скрыть лицо от дронов. Каменная хижина находилась всего в нескольких метрах. Тадж быстро преодолел это расстояние, а затем проскользнул в дверь, сделанную из материалов, собранных на свалке.

Внутри ужасный запах фекалий висел в воздухе, как облако дыма. Там была только одна комната, и она была совершенно пуста. Он прошел назад и спустился по шаткой лестнице в вырытый в земле подвал. На самом деле это был один из многих входов в обширную сеть зловонных туннелей, скрывавших повстанческие движения в этом районе.

У подножия лестницы сидел мужчина, обнаженный, если не считать черного тканевого мешка, натянутого на голову и завязанного на шее. Его руки и ноги были привязаны к стулу, на котором он сидел, а голова дергалась взад и вперед, как у птицы, когда он пытался уловить звуки, улавливаемые его ушами.

Тадж стоял напротив мужчины, его взгляд переместился с живота мужчины, покоившегося на густо покрытых волосами бедрах, на поднос с ножами, щипцами и пропановой горелкой.

«Ахмед!»

Тадж повернулся к генералу Каему, который выходил из туннеля.

'Абдул. Как приятно тебя видеть.

Они обнялись, и когда Тадж отступил назад, он указал на обнаженного мужчину на стуле. «Ты нашел его».

«Он умный маленький таракан», — сказал Каем. «У него много камней, под которыми можно пролезть, но его самое большое оружие — страх. К счастью, некоторые из его людей боятся меня больше, чем его.

Он снял капюшон, и Тадж посмотрел в испуганные глаза Абдула Захира. Его волосы и борода были угольно-черными, в отличие от седого цвета волос на теле. У афганских мужчин было привычкой стараться выглядеть моложе, чем они были в стране, где старость часто воспринималась как слабость.

'Удовлетворен?' — спросил Кайем.

Это было не то слово. Он был в ярости из-за того, что Каем напал на Раппа, но не мог винить этого человека. Он был старым и верным другом, который лишь выполнял приказы Ахтара Дуррани. Усилия ISI по обеспечению безусловной лояльности своих сотрудников также иногда имели негативные последствия. Каем даже не подумал бы противоречить приказам заместителя директора внешнего крыла ISI .

— Пожалуйста, — сказал Захир сквозь потрескавшиеся и опухшие губы. Однако потом он словно забыл, что хотел сказать. 'Пожалуйста…'

«Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?» – спросил Тадж. «Ты свинья, которая ни во что не верит. Это не служит ни Богу, ни Его народу. Это работает с человеком, который платит ему больше всего».

'Это неправда!' — сказал он, но недостаток силы в его голосе дал понять, что даже он осознал тщетность этого отрицания.

— Ты никогда не был важным, Захир. Я бы позволил тебе тихо умереть от старости, окруженный тем, что ты заработал своим предательством. Но затем вы заключили союз с Митчем Рэппом.

« Малик аль-Маут ?» Нет! Это ложь! - сказал Захир. Малик аль-Маут в грубом переводе означает «ангел смерти» — прозвище, которое афганцы дали Раппу много лет назад.

«Я думаю, вы знаете его как мистера Гарри».

Глаза Захира расширились. 'Это невозможно. Я… я не знал.

Тадж терпел лжецов, но ненавидел трусов. Судя по всему, Захир пытался сотрудничать с расследованием похищения Рикмана, поскольку считал , что им руководит печальный руководитель резидентуры ЦРУ Даррен Сиклз. Однако вместо того, чтобы лизать пятки, к которым он привык, он посмотрел в дуло пистолета Рэппа. С тех пор мужчина делал все, что в его силах, чтобы найти Каема, надеясь спасти свою жалкую жизнь.

«Мне жаль Рэппа», — сказал Кайем. «Это была моя вина и моя ответственность».

— Нет, мой старый друг. Это была вина Дуррани. И он поплатился за свою некомпетентность».

На самом деле Дуррани, вероятно, был убит печально известным Глоком Раппа. Тадж установил микрофоны в доме Дуррани, но камеры оказались непрактичными. В результате у него осталось лишь общее описание сообщника Кассара в убийствах Дуррани и Рикмана. Цифровые записи голоса этого человека показали американский акцент, но качество записи было недостаточным для того, чтобы можно было распознать отпечаток голоса.

Эта неуверенность заставила его рассказать Ирен Кеннеди гораздо больше, чем ему на самом деле хотелось. У него не было возможности узнать, что обнаружила Кеннеди или что она подозревала. Он не мог попасться на ложь. Эта сука была умна, и ему нужно было заслужить ее доверие, отвлечь ее, пока не стало слишком поздно.

«Пожалуйста», — услышал он позади себя голос Захира. 'Вы должны верить мне. Если бы я знал, кто он такой, я бы никогда не помог ему. Тогда я бы…

'Тишина!' — крикнул Тадж, повернулся и побежал к нему. Он снял с лезвия мясной топор и ударом обрушил его на запястье Захира, где оно было привязано к стулу.

Рука осталась на месте, но рука Захира внезапно освободилась. Он закричал, как женщина, и отдернул руку, и кровь залила белую рубашку-поло Таджа.

Директор ISI отпрыгнул назад, чтобы не поймать еще больше брызг крови. Кайем поднял с земляного пола кусок дерева и со всей силы ударил им по голове стонущего человека. Потом в тесном подземном пространстве снова стало тихо. Было слышно только учащенное дыхание Каема и звук вытекающей из него жизни Захира.

«Рэпп ищет тебя, мой друг», — сказал Тадж. «У меня в организации есть парень, который, я верю, сможет его победить, но наши возможности общения ограничены. Даже сейчас время против нас.

Каем был достаточно умен, чтобы понять, что однажды его найдут, и достаточно скромным, чтобы знать, что в конечном итоге он сломается. Никто не мог вынести того, что с ним сделал человек из ЦРУ .

«Вы знаете, что нужно сделать», — сказал Тадж.

'Да.'

Грязный пол превратился в грязь от крови Захира, от чего в комнате стало еще более влажно, когда Тадж вернулся к подносу и взял принадлежащий предателю «Смит и Вессон» 40-го калибра. Подарок от американцев.

Он протянул пистолет и поднес его ко лбу своего старого друга.

«Аллах велик», — были последние слова из уст Абдул-Кайема.

OceanofPDF.com

6

Ферма

Рядом с Харперс Ферри

Западная Виргиния

Соединенные Штаты

Гравийная дорога через лес была проложена таким образом, что до следующего крутого поворота она никогда не шла прямо более чем на пятьдесят метров. Дорожник, которому было поручено построить эту дорогу, был изумлен, когда увидел маршрут, и еще больше изумился, когда его попросили намеренно испортить покрытие. В конце концов, результат оказался именно тем, чего хотел Стэн Херли: дорога, по которой даже чемпион гонок не мог ехать со скоростью более сорока километров в час.

Несмотря на полный привод, черный Dodge Charger Митча Рэппа смог развить лишь половину этой скорости. У 5,7-литрового Hemi не было проблем с внесенными обширными модификациями , но с подвеской возникли проблемы. Однако самой большой жертвой стала звуковая система. Большинство динамиков оказались в мусоре, чтобы освободить место для нескольких слоев кевлара.

Он ехал на крутой холм и нахмурился, когда передний бампер что-то задел. Ему следует попросить Хёрли прислать следующую партию новобранцев, чтобы сгладить вершину этого холма. Это было идеальное занятие между пробежкой тридцати километров и ездой на спине по быстрой реке.

Ему потребовалось еще десять минут, чтобы добраться до внутренних ворот, которые автоматически открылись, когда он подъехал. Через несколько секунд он проехал по очень скользкой дороге между двумя аккуратными лужайками с цветочными клумбами.

Здание представляло собой почти идеальную копию здания, в котором он обучался в молодости. Сарай был не белым, а красным, и выглядел на полвека старше, чем был на самом деле. Веранда вокруг дома была немного шире, а мебель снаружи была немного более современной. Это было почти все, что можно было увидеть. Однако внутри было еще много обновлений. Подвал дома был гораздо больше, обширнее и безопаснее. Датчики повсюду на сорока гектарах земли были гораздо более совершенными. И под большинством газонов были мины. Кеннеди была против этого, но Херли убедил ее в безошибочности компьютеризированной системы. Тем не менее, Рэпп всегда оставалась на дорогах и тропах.

Здание было одой некомпетентности правительства. Примерно раз в семь лет секретный тренировочный лагерь Херли «случайно» полностью сгорал, и на другом участке земли строился новый, финансируемый из секретных источников.

Если бы все это было сделано для того, чтобы обмануть врагов Америки, Рэппа бы это не беспокоило. Вместо этого это было сделано для того, чтобы ввести в заблуждение политиков, поскольку они снова искали неофициальные действия ЦРУ , которые они могли бы использовать для получения политических очков. Симулировать возмущение было одной из важнейших задач конгрессменов в эти дни.

Это была игра, в которую ЦРУ было вынуждено играть, зная, что выиграть в ней невозможно. Если Рэпп сделает все необходимое для обеспечения безопасности членов Конгресса и их избирателей, он рискует оказаться в тюрьме. Если бы он играл по правилам и позволил атаковать Америку, он рисковал бы быть сожженным публично.

Дальше на крыльце стоял Стэн Херли в тех же солнцезащитных очках, которые он носил, когда Рэпп приехал сюда еще наивным студентом колледжа. Этому старому стрелку было, вероятно, за восемьдесят, но, похоже, никто не знал этого наверняка. В одной руке у него был стакан виски, а в другой, несмотря на рак легких, сигарета. Теперь не было смысла становиться помешанным на здоровье.

«Ты опоздал», — сказал он, когда Рэпп выходил из машины.

Время они не назначили, но Рэпп решил не идти против него. Херли в любом случае мог бы высосать из него всю кровь, а перелет из Турции был долгим.

— Я тоже рад тебя видеть, Стэн.

Рэпп обошел машину и открыл багажник. Вадим Женотин пренебрежительно поднял руки и прищурил глаза от яркого солнца.

— Выходи, — сказал Рэпп.

То, что мужчина напрягся, перекинул ноги через задний бампер, имело смысл. У «Чарджера» не было большого багажника, а орудийное отделение, уложенное Рэппом в пол, делало его еще меньше.

Он схватил русского за воротник и повел в дом, а Хёрли скучающе наблюдал за ним. «Бросьте его в тюрьму, а затем приходите в бар. Ирен приземлилась час назад. После разговора с ней, я думаю, тебе понадобится что-нибудь, чтобы немного оцепенеть, прежде чем она придет.

Рэпп продолжал идти за русским, пока они прошли через поразительно современную кухню и в кладовку, полную банок с едой и хлебобулочными изделиями. Кладовая служила лифтом, и после того, как Рэпп нажал кнопку на брелоке, пол двинулся вниз. Мгновение спустя они оказались в большой бетонной комнате с дверями со всех сторон – весь голый металл, с единственным люком, достаточно большим, чтобы в него можно было вставить поднос с едой. Рэпп открыл первую дверь и втолкнул русского внутрь.

'Сторожить!' — кричал он, спотыкаясь и едва устояв на ногах. 'Что ты собираешься со мной делать? Я рассказал тебе все, что ты хотел знать. Ты сказал, что отправишь меня домой!

«На что ты жалуешься?» — спросил Рэпп. "Это роскошный люкс."

Всего было шесть камер. Это было самое роскошное, с диваном-кроватью и большим телевизором, а самое худшее — бетонная площадь с капающими трубами и ведром вместо туалета.

'Останавливаться!' — крикнул Дженотин, когда Рэпп попытался закрыть дверь. «Я требую поговорить с кем-нибудь из моего посольства!»

— Тебе повезло, Вадим. Если бы не Ирен Кеннеди, ты бы пролежал в моем багажнике целую неделю».

Дверь захлопнулась, и Рэпп отступил назад, но уходить он не был готов. Вместо этого он повернулся и посмотрел на дверь слева от камеры, которую он только что запер. За этим стоял Луис Гулд, киллер, который взорвал дом Рэппа, убив его семью и оставив его в больнице со сломанными костями и опухолью мозга.

Внезапно он почувствовал, что у него под правым плечом висит «Глок». Все может закончиться через несколько секунд. Все, что ему нужно было сделать, это открыть дверь, направить пистолет и нажать на спусковой крючок. Обычно убийство его не особо беспокоило, но каково было бы покончить с жизнью Гулда? Оторвать его от собственной жены и дочери? Сможет ли он наконец отпустить Анну?

— На бильярдном столе стоит водка, — раздался позади него голос Хёрли. Рэпп даже не заметил, как лифт поднялся, чтобы забрать мужчину.

«Хорошо», — сказал Рэпп, очнувшись от транса.

Дверь напротив камеры вела в бар – нечто еще, расширявшееся каждый раз, когда тренировочный центр перестраивался. Херли, казалось, спроектировал это на основе образа, который запечатлелся в его памяти. Если не считать современного бильярдного стола посередине, он выглядел точно так же, как бар в Марокко 1970-х годов. Задняя стена была сделана из открытого камня, и на ней располагался старинный бар из красного дерева, привезенный из Франции. Азиатские лампы, несколько старинных потолочных вентиляторов и коллекция фотографий времен Второй мировой войны в рамках Херли дополняли иллюзию. По мере того как жизнь старика приближалась к концу, ему казалось, что прошлое становится все более и более комфортным.

Рэпп взял свой стакан и сделал большой глоток, прежде чем схватить кий и забить шар номер 6 в лузу. Он снова подумал о нынешнем деле и почувствовал, как его гнев снова вспыхивает. Что вдохновило Рикмана? Зачем человеку предать свою страну? Как он мог предать своих товарищей-бойцов?

Он сомневался, что сможет когда-либо ответить на этот вопрос. В душе он был солдатом. Человек, который выследил и уничтожил врагов своей страны и отдал свою жизнь, чтобы защитить членов своей команды. Вот и все. Очень просто.

Когда через некоторое время вошла Ирен Кеннеди, она выглядела немного изможденной. Большинство людей увидят только то, что она хотела, чтобы они увидели: аккуратно отглаженную юбку, безупречно белую блузку и тщательно зачесанные назад каштановые волосы. Однако Рэпп что-то увидел в ее глазах. Что-то, что дало ему понять, что это не повседневная ситуация.

— Двое мертвых русских, Митч. Два.'

Рэпп пробил мяч в угол, но не ответил.

«Ты хочешь сказать, что действительно не мог решить эту проблему другим способом?»

Он повернулся и посмотрел ей в глаза. Они стояли и смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем вмешался Хёрли.

— Давай, Ирен. Этот водитель хотел его сбить, а из фургона выскочил еще один мужчина с 9А-91. Что же тогда должен был сделать Митч? Вежливо спросите, хотят ли они остановиться? Эти русские ублюдки опоздали и были в отчаянии. Им следовало просто заползти обратно под тот камень, из которого они пришли. Это была их собственная вина, и теперь они мертвы».

Она подошла к бару и налила стакан красного вина, чтобы принять две таблетки. Тайленол, знал Рэпп. Болеутоляющее. Поскольку дело Рикмана вышло из-под контроля, у нее начались ужасные головные боли.

Он отложил кий и прислонился к столу. Как бы он ни ненавидел, когда его выбор в этой области критиковали, он также чувствовал себя немного виноватым. Она стала для него как сестра, и он беспокоился о ней.

«Стэн не упомянул, что на 9А-91 не было даже глушителя. Этот человек просто хотел выстрелить наугад посреди города с четырнадцатью миллионами жителей, Ирен. Его нужно было остановить».

Она выпила половину стакана и поставила его на стойку. «Я знаю, но у меня на голосовой почте пять гневных, кричащих сообщений от ФСБ ».

Хёрли с отвращением покачал головой. «Михаил просто разыгрывает роль жертвы, чтобы унизить тебя из-за двух мужчин, на которых ему наплевать».

Она медленно покачала головой. «Несколько лет назад это дело могло положить конец карьере. Теперь это похоже на не более чем боковой путь. Насколько ты уверен, что Дженотин говорит правду, Митч? Что русские получили это письмо после смерти Рика?

— Девяносто девять процентов. Он был не в настроении лгать.

— Я уже этого боялся.

"За что?" — спросил Херли.

«У Ахтара Дуррани есть привычка избавляться от людей, которых он больше не может использовать. А Рик боялся Митча. Если бы я был на его месте, я бы получил страховку».

«Какой страховой полис?»

— Кто-то, кто мог бы передать информацию, если бы меня убили. Это дало бы Дуррани повод сохранить ему жизнь и гарантировать, что ущерб, который он хотел нам нанести, действительно был нанесен».

— Вот в этом я и виню этого маленького ублюдка, — сказал Хёрли, закуривая от старой сигарету еще одну. — Но как он это сделал?

«Думаю, вопрос в том, кто это сделал», — сказал Рэпп. — Кому он передал эти файлы и кто разгласил информацию о Сидящем Быке? Иностранный шпион нацелен на нас? Или тот, кто гонится только за деньгами?

Кеннеди покачала головой. «Слишком ненадежно. На его месте я бы закодировал файлы и передал их адвокату. Я говорил ему, что буду отчитываться каждую неделю, а если нет, то ему придется открыть конверт с инструкциями и следовать им».

«Что повлекут за собой эти инструкции?» – спросил Херли.

«У него будет расписание отправки файлов по одному. Они обратились бы к менее респектабельному человеку, к тому, кто может отправлять электронные письма и размещать информацию в Интернете, не будучи отслеживаемым. Адвокат никогда не узнает, что находится в файлах, а человек, пересылающий их, будет человеком, которому все равно».

В дверь постучали, и через мгновение вошел молодой человек с впечатляющей афро-прической. «Я кое-что нашел».

Маркус Дюмон был тридцатичетырехлетним компьютерным гением с неоднозначным прошлым. У молодого вундеркинда были проблемы с ФБР , когда он получал степень магистра компьютерных наук в Массачусетском технологическом институте . Сообщается, что он взломал систему одного из крупнейших банков Нью-Йорка и перевел крупные суммы денег на счета в иностранных банках. Причиной интереса ЦРУ стал тот факт, что Дюмона поймали не потому, что он оставил следы, а потому, что однажды ночью он напился и похвастался своим достижением не тому человеку. В то время Дюмон жил в одном доме со Стивеном Рэппом, младшим братом Митча. Когда старший Рэпп услышал о проблеме Дюмонда, он позвонил Ирен Кеннеди и сказал, что стоит поговорить с этим хакером.

— Заходите, — сказал Рэпп. «Что ты обнаружил?»

Дюмон нерешительно вошел в комнату и поставил ноутбук на бильярдный стол. Рэпп сразу увидел, что это один из ноутбуков, которые он взял из дома Дуррани. На нем все еще оставались пятна крови Рикмана.

«Я взломал шифрование, которое защищает все файлы», — сказал Дюмонд.

— Действительно и правда? – удивленно спросил Кеннеди. «Я думал, что Рик усложнит задачу».

Дюмон покачал головой. — Просто стандартные вещи, которые уже были в компьютере, когда он его купил. Его паролем была дата рождения одного из его детей».

«У меня такое чувство, что ты собираешься сказать мне что-то очень неприятное».

— Да… На самом деле там ничего нет. В основном личные вещи, такие как его пароль на Amazon.com, учетная запись, банковская информация… Все в таком духе».

Кеннеди снова взяла свой стакан. — Тогда я понимаю. Рик лишь облегчил бы нам задачу, когда дело дошло до информации, которую он не считает важной или которую он действительно хочет, чтобы мы увидели».

Дюмон снова выглядел нервным.

'Что такое?' — спросил Рэпп.

«Я подключился к Интернету. Ну, знаете, чтобы получить новые электронные письма и посмотреть, есть ли там что-нибудь интересное».

«Это опасно, не так ли?» — спросил Рэпп. «Компьютер можно запрограммировать на очистку всего жесткого диска, как только это произойдет».

Дюмон нахмурился. Судя по всему, критика разозлила его еще больше, чем Рэппа. «Сначала я скопировал жесткий диск. И, как я уже сказал, ничего интересного в этом все равно не было».

"Вот что случилось потом?" — спросил Херли.

«Видео было загружено автоматически».

«Что за видео?» – спросил Кеннеди. — Ты смотрел на него?

Дюмон покачал головой. «Я думаю, это то, чего я не хочу знать».

Рэпп ударил его по плечу. «Хорошая работа, Маркус. Тебе лучше вернуться к работе и посмотреть, сможешь ли ты найти еще какую-нибудь информацию».

После того, как он ушел, Херли и Кеннеди подошли к бильярдному столу, и Рэпп щелкнул значок в центре экрана ноутбука. Открылся экран, показывающий Джо Рикмана в его домашнем офисе в Джелалабаде. На нем были кожаные ковбойские сапоги, которые он небрежно положил на стол. Местоположение и тот факт, что его тело и лицо остались совершенно нетронутыми, дали понять, что эта запись была сделана до его фальшивого похищения.

«Привет, Митч. К тому времени, как ты это увидишь, мы с Дуррани уже мертвы. И если да, то, вероятно, ты это сделал».

Кеннеди шагнул вперед и остановил видео. 'Интересный. Сколько таких фильмов он бы снял?»

'Что ты имеешь в виду?' – спросил Херли.

— Предположим, Дуррани был еще жив. Предположим, мы схватили его, а не убили. Сколько сценариев он бы придумал?

«Знаешь эту крысу? Тысячи», — сказал Херли.

Кеннеди снова включил видео, а Рикман продолжил говорить.

«Должен признаться, я думал, что у Гулда есть хорошие шансы убить тебя. Я имею в виду, если он не может этого сделать, то кто сможет? Он один из лучших парней в бизнесе, и ему уже удалось взорвать твою жену и ребенка».

На лице Рикмана появилась широкая улыбка, а на лице Рэппа потемнело. Ему хотелось, чтобы этот ублюдок действительно вернулся к жизни, чтобы он мог убить его снова.

— Посмотри на него, Ирен. Он, должно быть, злится. Но что, по-твоему, я чувствую? Я мертв. В любом случае, куда я пошел? О да, Митч. Мы все знаем, что ты не совсем великий свет, но у тебя есть поразительный талант: выживание. Вы гений, когда дело доходит до выживания, когда вашим врагам стреляют в голову. Возможно, гений – не то слово. Возможно, лучше сказать «идиот-ученый». Он рассмеялся слишком восторженно. Он как будто знал, что ему больше не нужно сдерживаться. Что ему больше не нужно никого обманывать.

«Афганистан сводит с ума. Ты тоже это знаешь. Мы говорили об этом раньше. Тысяча лет культуры, чувак. Здесь можно убить кого угодно, кроме маленькой семилетней девочки, и знаешь, что она сделает? Она ударит тебя ножницами в спину, как только ты обернешься. С тем же успехом вы могли бы попытаться построить демократию в змеиной яме. А теперь политики дают деньги и рабочие места людям, которые пытались нас убить всего несколько лет назад».

Это было правдой. Конгресс решил, что если они просто разбросают достаточно денег, все в Афганистане станут друзьями. Однако на самом деле политики хотели найти способ уйти без особого ущерба для своей репутации. Они хотели отложить решение проблемы до тех пор, пока не смогут выйти на пенсию и играть в гольф во Флориде до конца своей жизни.

«Эта страна разрушила мою жизнь, мою семью и мое здоровье. У меня ничего не осталось, кроме мизерной пенсии, чтобы я мог провести старость в однокомнатной квартире, пока эти ублюдки сидят на своих роскошных виллах и едят икру со своими детьми.

Он убрал ноги со стола и наклонился ближе к камере. — Ты уничтожила меня, Ирен. Поэтому я сделаю то же самое с тобой. Будет появляться все больше и больше информации. Когда я закончу, вы окажетесь в тюрьме, а ЦРУ станет еще одной позорной строкой в учебниках истории. Мир — это хаос, прерываемый краткими моментами цивилизации. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо, Митч. Ваша большая ошибка в том, что вы думаете, что можете что-то с этим поделать».

Он снова откинулся назад и сверкнул еще одной психотической улыбкой. 'До скорой встречи.'

Экран снова потемнел, и Кеннеди нерешительно отступил назад. Она хотела продвинуть его по службе и предложила вывезти его из Афганистана. Но он неоднократно отклонял ее предложение. Могла ли она предвидеть это? Неужели она проигнорировала первые признаки из страха потерять человека с такими уникальными навыками?

Рэпп, казалось, прочитал ее мысли. — Мы все сумасшедшие, Ирэн. Это условие для возможности выполнять эту работу. Никто не предвидел этого. Ни я, ни Стэн, ни Майк. Даже люди, которые ежедневно работали с Риком, были совершенно ошеломлены».

«В их обязанности не входило прогнозировать это. Это было мое.

— Дело сделано… и так далее, — нетерпеливо сказал Хёрли. «Вы все слишком усложняете. Все, что нам нужно сделать, это выследить и убить людей, у которых есть файлы Рика. Задача решена.'

«Что он знал?» она спросила. — Он не имел никакого отношения к Сидящему Быку. Как долго он собирал информацию о нашей сети? Как долго он планировал это, чтобы причинить нам как можно больше вреда? И дело не только в том, что он знал. Конечно, он также может лгать. Он может сначала предать людей, которые на самом деле являются шпионами, чтобы завоевать себе доверие, а затем передать имена людей, которые вообще не находятся у нас на зарплате».

«Если бы он хотел выложить все сразу, он бы уже сделал это», — сказал Рэпп. — Нет, он выпустит это понемногу. Он хочет нас этим замучить. Это дает нам время. Стэн прав. Мы должны найти того, у кого есть файлы, и остановить его. Тогда все кончено.

— И как вы предлагаете нам это сделать?

«Мы должны следовать единственному следу, который у нас есть».

«Обрехт», — сказала она, кивнув.

Лео Обрехт был швейцарским владельцем Sparkasse Schaffhausen, частного банка в Цюрихе. Его имя и имя его компании находились под прицелом ЦРУ с момента исчезновения Рикмана . Именно он обвинил Рэппа и Рикмана в том, что они положили крупные суммы грязных денег на их счет в его банке.

Еще более интересным было то, что он был контактным лицом Луиса Гулда. Переговоры о работе и получение денег от киллеров не были обычной подработкой для респектабельного банкира.

«Если я правильно помню, — сказал Кеннеди, — в последний раз, когда мы посетили Обрехт, все закончилось не очень хорошо».

Когда Рэпп поехал в Европу, чтобы задать этому человеку несколько вопросов, он встретил машину, полную сотрудников ISI , которые хотели сделать то же самое. Трое были убиты, а четвертый, Кассар, взят в плен. Позже он оказался незаменимым в операции против Рикмана и Дуррани.

«Личная безопасность Обрехта невероятна», — подтвердил Рапп. «После инцидента с пакистанцами ситуация только ухудшилась. Он больше не выходит из дома. Но, учитывая загруженный зашифрованный интернет-трафик между его поместьем и банком, он не сидит без дела».

"Вероятно, он занят удалением всех доказательств своей причастности к этому делу из файлов своего банка", - сказал Кеннеди.

— Это я знаю наверняка.

— Вы двое можете его достать?

«Это будет непросто», — ответил Хёрли прежде, чем Рэпп успел что-то сказать. «Лучшее время, чтобы забрать его, — это когда он в дороге».

«Но Митч только что сказал, что больше не выйдет».

«Ему нужно как-нибудь выбраться из дома».

Кеннеди задумчиво кивнул. «Досье Рикмана будут продолжать поступать. Я не знаю, когда и как, но я знаю, что ЦРУ понесёт огромный удар».

«Сможем ли мы пережить этот удар?» — спросил Херли.

— Я действительно не могу ответить на этот вопрос, Стэн. Я до сих пор удивляюсь, почему он сделал это сейчас. Он был еще довольно молод и не выглядел больным. Я тоже не собиралась его возвращать. Рик никогда не играл в азартные игры, планировал он. Он проанализировал. Единственная причина, которую я могу придумать, это то, что он считал, что у него достаточно информации, чтобы уничтожить нас. И когда Рик во что-то верил, он обычно был прав».

«Так что, если мы не можем ждать, нам придется пойти в дом Обрехта», — сказал Рапп.

— Каким? — спросил Херли. «С несколькими танками «Абрамс» и вертолетом «Апач»?»

Рэпп сел на край бильярдного стола. «У нас осталось мало времени, Стэн».

«Не говори так», — почти умоляюще сказал Хёрли.

«Послушай, я, наверное, смогу найти способ проникнуть внутрь и убить этого парня, но мы сейчас не об этом говорим. Нам нужно вытащить его из дома живым и доставить в место, где мы сможем его допросить. Мне это нравится не больше, чем тебе, Стэн, но я не понимаю, как мы сможем сделать это без помощи Луиса Гулда.

OceanofPDF.com

7

Лахор

Пакистан

Ахмед Тадж смотрел между двумя своими телохранителями, когда густонаселенные трущобы уступали место открытому шоссе. В конечном итоге его отвезут на Suzuki Mehran без опознавательных знаков на частный самолет, зарегистрированный на имя местной горнодобывающей компании.

Он с трудом мог поверить, что его план наконец осуществится. Он усердно работал над этим последние десять лет: тщательно спланировал все детали и тщательно исследовал все возможные проблемы, но на самом деле все зашло гораздо дальше. Основа этого плана была заложена практически во время его рождения.

Он вырос в скромном районе, окруженном нищетой, которая продолжала преследовать Пакистан. Несмотря на всю власть и богатство, накопленные его отцом, он оставался скромным человеком, который всегда имел смиренное отношение и редко смотрел ни на кого прямо.

Это был урок, который он вдал своему сыну: никогда не показывай о себе ничего, что мог бы заметить остальной мир. Поддерживайте других, принижая себя. Пусть бесконечная череда эгоцентричных мужчин окажется в центре внимания, а вы остаетесь в тени. Таким образом создаются стабильные королевства.

Тадж быстро потерял счет людям, которые сильно недооценивали его отца. Мужчины, чьи тела все еще были разбросаны по земле вокруг дома его детства.

В конце концов его отправили в Америку учиться там. В то время у богатых пакистанцев был обычай отправлять своих детей на образование в Англию, бывшую угнетательницу. Однако его отец заметил, что мощь Соединенного Королевства падает, а влияние Америки растет. Как набожный мусульманин, он понимал, что огромная христианская страна станет серьёзным врагом для последователей Аллаха, и хотел, чтобы его сын узнал об этой стране как можно больше.

Тадж изучал бизнес и экономику в академически компетентном, но ничем не примечательном университете в Вирджинии. Повинуясь жизненным урокам своего отца, он сидел в задней части лекционного зала и всегда записывал правильные ответы, прежде чем изменить некоторые, чтобы получить в среднем восьмерки. У него не было настоящих друзей, хотя он был дружелюбен со всеми и нравился другим студентам. Таким образом, он мог изучать американское общество со стороны.

Ему было противно то, что он увидел. Женщины злоупотребляли предоставленной им свободой и вели себя как шлюхи. Интеллектуализм не только сделал Бога неважным, но даже отрицал Его существование. А потом это безнадежное, бесконечное высокомерие…

Он увидел семена американского краха, и теперь эти семена начали прорастать. Как и Советский Союз до этого, Америка нанесла себе глубокие раны своей жалкой попыткой контролировать страны, которые так любил Аллах. Ненасытная жадность ко всем видам материальных благ привела к финансовому краху, начавшемуся на ранней стадии. И зловещая солидарность, которая была величайшей силой Америки, превратилась в бессмысленные споры и парализованное правительство. Это был фундаментальный недостаток демократии: власть досталась лжецам и мафии, а не сильным и умным людям.

После окончания учебы Тадж вернулся в Пакистан и по настоянию отца поступил на службу в ВВС. Он знал, что путь к власти в Пакистане не лежит через частный сектор. Огромное богатство могло сыграть свою роль, но душа страны лежала в военном мире.

Тадж занялся логистикой и быстро зарекомендовал себя как компетентный и уважаемый офицер. У него были нужные связи, и, что более важно, он устранил своих врагов, манипулируя ими и принуждая их к самоуничтожению. В конечном итоге это привело к его первой звезде и назначению Саада Чутани во главе ISI в надежде, что он сможет восстановить контроль над организацией.

Теперь скромный Ахмед Тадж собирался присоединиться к горстке людей, правивших миром. Его страна станет врагом Америки, и он уже решил, что страдания, которые американский народ пережил во времена Советского Союза, меркнут по сравнению с тем, что ожидало его сейчас.

На самом деле, это уже должно было произойти. К сожалению, даже самые лучшие планы часто рушатся из-за неожиданных событий. В данном случае Ахтар Дуррани.

Дуррани был человеком высокомерным, жестоким и амбициозным. Он создавал страх, необходимый для того, чтобы держать S-крыло ISI под контролем, и был полезным инструментом для защиты Таджа от негативных последствий операций ISI .

Дуррани сыграл важную роль в сокрытии Усамы бен Ладена, позволив Саудовской Аравии сохранять целостность Аль-Каиды в течение многих лет дольше, чем это было бы возможно в противном случае. Он координировал оборону против американских войск в Афганистане и следил за повстанческими группами, обосновавшимися в Пакистане. Самое главное, он также держал этих повстанцев под контролем и гарантировал, что они не будут совершать нападения в Пакистане без разрешения ISI .

Сотрудничество Дуррани с Рикманом стало редкой неожиданностью. К счастью, Тадж внимательно следил за всеми, кто имел власть в ISI . В результате он узнал о контакте с Рикманом и решил отложить собственные планы. Информация, которой обладал этот агент ЦРУ , была бесценной, и Тадж никогда не ожидал найти эту добычу, когда начал планировать.

Его первым побуждением было просто убить Дуррани и устранить Рикмана, как только он прибудет в Пакистан. Однако, когда он подумал об этом еще немного, он понял, что это была ошибка. Рикман был слишком талантлив, а его разум слишком болен. Даже при интенсивном допросе невозможно отличить правду от лжи.

У Таджа не было другого выбора, кроме как оставаться в тени и ждать, пока мужчина сам расскажет то, что он знал. Хитрость заключалась в том, чтобы выбрать правильный момент, чтобы выйти из тени. Цели Рикмана были очень похожи на его, но не совпадали.

Рикман хотел наказать ЦРУ , но Тадж хотел взять на себя управление. Если бы он мог получить доступ к информации, которой располагал Рикман – его внутренней энциклопедии всех информаторов, предателей и двойных агентов в регионе – он мог бы взять под контроль всю организацию, не заметив Ирен Кеннеди. Прежде чем он позволит ЦРУ рухнуть под тяжестью своих собственных грехов, он придет к власти. Он позаботится о том, чтобы ISI , которая уже обладала миллиардами долларов США, стала самой грозной разведывательной службой в истории.

К сожалению, ситуация значительно усложнилась из-за глупости Дуррани и жестокости Митча Рэппа. В конце концов, возможно, это действительно было лучше. Каждая катастрофа открывала новые возможности.

Он наблюдал за Рикманом достаточно долго, чтобы знать, что этот человек знал, что его могут убить, и принял меры, чтобы защитить информацию, которую он так тщательно собирал. Эта ведьма Кеннеди, вероятно, использовала бы всю свою организацию, чтобы найти файлы, но она была в невыгодном положении. ЦРУ только начало поиски, а люди Таджа уже почти закончили .

OceanofPDF.com

8

Штаб-квартира ЦРУ

Лэнгли, Вирджиния

Соединенные Штаты

Интерком на столе Ирен Кеннеди загудел, и она немедленно ответила.

«Доктор Кеннеди, только что прибыл сенатор Феррис».

'Спасибо. Просто скажи мне, что я сейчас буду.

Она проверила записи с камеры наблюдения возле своего офиса и изучила мужчину, который неловко шел к большому креслу. Политик, который, как известно, опаздывал, теперь пришел вовремя, и огромная свита, финансируемая налогоплательщиками, которую он обычно сопровождал, бросалась в глаза своим отсутствием.

Карл Феррис уже набирал власть в Сенате, когда Кеннеди еще учился в школе, и в конечном итоге стал председателем Комитета по уголовному правосудию. В окружении сторонников и лоббистов его эго раздулось до размеров, необычных даже для Сената. В результате он, как правило, был экспертом по всем возможным вопросам, что нравилось ему избирателям, которые предпочитали простоту и определенность детальным аргументам настоящих экспертов. Однако разведывательное и военное сообщество видели в нем то, чем он был на самом деле: невежественным, но чрезвычайно опасным хвастуном.

Он смотрел прямо перед собой, без своих обычных требований со стороны ее персонала, которые могли варьироваться от чашки кофе до очистки пятна на чьем-то галстуке. Она никогда раньше не видела такой стороны влиятельного сенатора, но это не было полной неожиданностью.

Феррис провел последние два года, используя целую сеть недовольных сотрудников ЦРУ , ФБР и Госдепартамента, чтобы получить контроль над ЦРУ . Кроме того, он получил информацию от высокопоставленного сотрудника пакистанской разведки , пытаясь собрать достаточно компрометирующего материала для проведения публичных слушаний, призванных укрепить его собственную позицию в ущерб американской безопасности. Эти планы рухнули, когда она и ФБР прослушивали одну из его собственных встреч по заговору и арестовали нескольких его сообщников.

'Как он выглядит?'

Она посмотрела на Митча Рэппа, сидевшего во главе стола для переговоров в центре офиса. «Нервный, но вполне здоровый».

Он нахмурился. У ЦРУ была информация о проблемах с сердцем, которую все более толстый сенатор стремился сохранить в секрете, надеясь стать следующим кандидатом в президенты от своей партии. Она была убеждена, что Рэпп каждое утро первым делом читает заголовки газет, надеясь, что там будет написано, что Карл Феррис упал замертво.

«Я хочу еще раз сказать, что я бы не хотел, чтобы ты был здесь, Митч. После всего, что я слышал о деле Рикмана, пришло время помириться с сенатором».

— Я остаюсь.

Кеннеди тихо вздохнул. Феррис боялась, и она могла использовать этот страх. Паника, однако, была совершенно другим состоянием ума. Это может привести политика в отчаяние и, следовательно, сделать его непредсказуемым.

Смирившись с тем фактом, что она не может изменить мнение Рэппа, она нажала кнопку интеркома. «Отправьте его».

Мгновение спустя Феррис вошел в офис, но замер, увидев Рэппа. «Что он здесь делает?»

«Не могли бы вы закрыть за собой дверь, господин сенатор?»

'Вы с ума сошли? Он угрожал убить меня! Он сказал, что собирается пробраться в мой дом…»

«Господин сенатор!» Кеннеди сказал немного громче. 'Закрой дверь пожалуйста.'

Мужчина колебался, но в конце концов понял, что у него нет другого выбора. Кеннеди указал на стол для переговоров, и Феррис настороженно наблюдал за Рэппом, садившимся в дальнее от него кресло.

Сама Кеннеди осталась сидеть за своим столом. Политику это могло бы показаться игрой за власть, в которую он сам играл каждый день, но на самом деле все было проще. Этот мужчина ей был противен, и она предпочитала держаться от него как можно дальше.

Она ничего не сказала сразу, но дала политику минуту попотеть. Без сомнения, он прокручивал этот разговор в своей голове сотни раз и составил тщательно продуманный сценарий лжи и искажения правды, которым он был известен.

«Я хотел бы услышать от вас больше о ваших отношениях с пакистанской разведкой», — сказал наконец Кеннеди.

'У меня нет этого!' он протестовал. 'Это нелепо.'

— Значит, электронные письма, которые мы нашли на компьютере твоей горничной, были от нее? Вы хотите сказать, что ваша горничная писала электронное письмо Ахтару Дуррани, заместителю директора внешнего отдела ISI ?

'Нет, конечно нет. Но я никогда не встречал этого человека. Я клянусь. Он связался со мной и высказал обвинения в незаконной деятельности ЦРУ » .

«И вы были более чем рады это услышать», — сказал Рэпп. «Они будут хорошо выглядеть на телевидении».

'Нисколько! Но я просто не мог игнорировать столько обвинений». Феррис набрался смелости, чтобы посмотреть на Рэппа. «Речь шла о деньгах, перекачиваемых на счета в швейцарских банках, об убийствах людей…»

Рэпп наклонился вперед на столе.

«Вы находитесь здесь, на Капитолийском холме, чтобы создать коалиционное правительство в Афганистане. Вы игнорируете все наши предупреждения и заставляете нас выслеживать каждого ублюдка-террориста, каждого военного лидера и каждого торговца наркотиками в этом районе. Если вам это удастся, вы получите признание. Если что-то пойдет не так – как мы всегда говорили – вы притворитесь шокированными и проведете слушания, чтобы переложить вину».

« ЦРУ должно следовать закону!» Феррис чуть не закричал. «Вы должны подчиняться правительству. Избранные представители американского народа».

«Моя задница», — сказал Рэпп. «Ты ведешь себя как малыш. Когда ты боишься, ты цепляешься за меня, плачешь и требуешь, чтобы я защитил тебя любой ценой. Если мне это удастся, ты снова почувствуешь себя в безопасности и захочешь показать всем, насколько ты смел и независим».

«Это страна законов!» — крикнул Феррис, видимо, не в силах придумать что-нибудь оригинальное или подходящее.

«Почему вы не связались со мной по поводу этих обвинений?» — спросил Кеннеди, пытаясь контролировать разговор. Рэппу казалось, что он может взорваться в любой момент, и это было неконструктивно. Еще нет.

'Что?' — спросил Феррис, который больше не мог следить за этим. 'Почему нет? Потому что некоторые из ваших людей были обвинены. Я боялся, что вы не можете быть полностью объективны.

'Правильный. В таком случае, я полагаю, вы обсуждали это напрямую с президентом?

Он посмотрел на стол. «Мое расследование еще не выявило ничего, заслуживающего внимания президента».

Она кивнула. 'Я понимаю. Что вы знаете об Ахтаре Дуррани, господин сенатор?»

«Он был уважаемой фигурой в пакистанском разведывательном сообществе и очень успешно работал на ISI в течение…»

«Так, например, вы не знали, что этот человек был ответственен за сокрытие Усамы бен Ладена, когда мы его искали?»

Феррис остановился и с недоумением посмотрел на нее. Видимо, он не учел этого вопроса, репетируя этот разговор. «Я… я не верю в это».

Рэпп толкнул через стол файл. Папка так быстро скользнула к Феррису, что сенатор едва успел ее поймать, как она ударилась о его большой живот. Он открыл ее и пролистал слегка трясущимися руками. — Почему ты держал это в секрете? Почему ты мне не сказал…

«Потому что мы хотели использовать это против него, тупица», — сказал Рэпп.

'Но…'

«Я должен признать, что тон ваших писем не совсем скептический», — сказал Кеннеди. «Кажется, ты даже стоял за Дуррани. «Интересно, что американский народ подумает о вашей тесной дружбе с одним из самых сильных сторонников Аль-Каиды».

Феррис закрыл файл, но ничего не сказал. Впервые за свою долгую карьеру он, казалось, потерял дар речи.

«Я понимаю, что вы присоединитесь к ознакомительной поездке Конгресса в Пакистан».

— Готовимся к государственному ужину, — пробормотал Феррис.

Под этим он имел в виду прием, который устроит президент Пакистана, чтобы поблагодарить за миллиарды долларов в виде пакетов гуманитарной помощи, которые получит его страна. Феррис и госсекретарь Санни Вика были двумя американскими высокопоставленными лицами, которые должны были присутствовать на ужине.

В обычных условиях сенатор счел бы такую подготовительную поездку недостаточной, и, похоже, он хотел использовать ее как возможность поговорить с Дуррани лично. Кеннеди не понимал, почему Феррис не отменил поездку сейчас, когда этот человек мертв. Она подумывала запретить ему идти, но решила, что сможет узнать больше, дав ему немного свободы.

«С кем вы собираетесь там встретиться, господин сенатор?»

«Никто конкретно», — отрицал он слишком яростно. «Я просто следую графику, установленному Госдепартаментом».

Кеннеди подумывала рассказать ему о том, что она узнала о его деятельности, но в тот момент это казалось излишним. Она передала свое послание. Может, и хорошо, что Митч Рэпп все-таки был там.

«У вас долгая и успешная карьера, господин сенатор, но если вы продолжите свою миссию против ЦРУ , это будет опасно для безопасности этой страны и вашей собственной».

Он виновато кивнул.

«Могу ли я рассчитывать на улучшение отношений с вашим офисом?»

— Естественно. Моя единственная забота — безопасность и процветание Соединённых Штатов и моих избирателей».

Рэпп рассмеялся, но Кеннеди остался спокоен. «Тогда желаю вам приятной поездки в Исламабад, господин сенатор».

Не привыкший к тому, чтобы его отворачивали, он какое-то время сидел за столом с растерянным выражением лица, пока Рэпп не сказал: «Она имеет в виду отвали, засранец».

Этого было достаточно. Он встал, бросил последний взгляд на папку на столе и направился к двери.

Рэпп подождал, пока он закроет ее, прежде чем сказать: «Я видел официальный план поездки. Это просто повод для группы конгрессменов разъезжать на лимузинах и ходить по магазинам».

'Может быть.'

— Думаешь, есть еще?

«Этот человек привык к власти, Митч. Позволит ли его эго исправиться? Может ли он вообще признать, что проиграл битву?

«Если он умный, то да».

— Но это не так. Он хороший политик. Как вы так стараетесь подчеркнуть, это нечто совершенно иное».

«Если мы хотим убрать его, мы должны сделать это, когда он там. Это гораздо легче скрыть. Мы можем представить это как сердечный приступ». Он помолчал какое-то время и улыбнулся так, что Кеннеди почувствовал себя немного неловко. «Мы также можем пойти на иронию. Мы могли бы сделать его жертвой теракта».

«Я ничего этого не слышал».

'О, нет? Ну, слушай внимательно, Ирен. Если вы хотите присматривать за ним и попытаться превратить его в комнатную собачку, я не против. На данный момент Карл Феррис в моих глазах не более чем грустный клоун. Но как только я больше не могу над этим смеяться, оно исчезает».

OceanofPDF.com

9

Ферма

Рядом с Харперс Ферри

Западная Виргиния

Соединенные Штаты

И снова Митч Рэпп стоял у двери камеры, где содержался Луи-Филипп Гулд. И на этот раз Стэн Херли тоже был там.

— Мне подержать тебе пистолет?

Отношение его друга сильно изменилось. Несколько дней назад он заплатил бы много денег, чтобы войти в камеру и застрелить этого человека. Теперь он им был нужен. Херли, пожалуй, больше, чем кто-либо другой.

«Выключи камеры, Стэн».

«Ирэн ясно дала понять: она хочет, чтобы они остались».

«Я не хочу повторять это дважды, старик».

Хёрли выругался себе под нос и сел в кресло напротив компьютерной панели в другом конце зала. Он не был ребенком цифровой эпохи, поэтому ему пришлось некоторое время возиться с мышкой, прежде чем он нашел подходящее применение. Затем он снова посмотрел на Рэппа.

«Я все еще вижу изображения, но он больше не записывает. Ты должен оставить его в живых, Митч, но если не можешь, сделай это вплотную и небрежно. Тогда мы всегда сможем сказать Ирэн, что он пытался отобрать у тебя пистолет.

Рэпп подошел к двери и попытался сдержать эмоции, открывая ее. Речь шла не о нем или его прошлом. Речь шла о его работе и бесчисленном количестве людей, которые умрут, если он сделает все неправильно.

Бывший французский иностранный легионер сидел на единственной кровати в камере, прислонившись спиной к бетонной стене. Он был немного ниже Рэппа и имел черные волосы средней длины, которые он заправлял за уши. Синяки на его лице от предыдущей встречи почти полностью зажили, но на правой щеке все еще оставался ряд швов.

«Ты идешь меня убить?»

Хотя он был гражданином Франции, он говорил по-английски без акцента.

«Это зависит от вас».

«Все ли в порядке с Клаудией и Анной?»

Это были его жена и дочь. Причины, по которым Рэпп не пустил бы пулю в голову этому человеку много лет назад.

"А тебе какое дело?"

Расчетливая, обезоруживающая улыбка, которая всегда была на лице Гулда, исчезла. Видимо, ему не хотелось слишком глубоко углубляться в тему семьи – того, что он забрал у вооруженного убийцы, стоявшего перед ним.

«Я забочусь о них», сказал он наконец.

«Когда я приставил пистолет к твоей голове, ты сказал мне, что хочешь уйти. Что ты хотел быть мужем и отцом, которыми я не мог быть.

«Мне нужны были деньги», — рефлекторно ответил он.

— Не лги мне, Луис. Мы следим за вашим банковским счетом, даже за теми счетами, которые, как вы думали, вы хорошо спрятали в Объединенных Арабских Эмиратах. Ты хотел уйти со старой работы, а теперь сидишь передо мной и утверждаешь, что заботишься о своей семье. Вы когда-нибудь задумывались о том, что произойдет, если вы ошибетесь? Вам когда-нибудь приходило в голову, что ваши клиенты могут отомстить вашей семье? Или ты никогда об этом не думал?

Он продолжал молча смотреть на Рэппа. В глубине души Рэпп хотел заставить его встать с кровати. Хёрли был готов солгать, но было бы намного проще, если бы Гулд действительно напал на него.

«Ирен пришлось выследить их до самой Новой Зеландии и отвезти в Грецию, чтобы защитить их там», — продолжил Рэпп. «Если бы она этого не сделала, ваши жена и дочь были бы сейчас мертвы».

Гулд кивнул и скромно сказал: «Спасибо».

Язык его тела и тон голоса были именно тем, что нужно, чтобы избежать конфронтации, которую, как он уже знал, он все равно не сможет выиграть. Однако было бы слишком просто сказать, что этот человек рассчитывал. Это было естественной частью его инстинкта выживания. Он мог стать кем угодно в тот момент.

Многие люди на протяжении многих лет называли Рэппа психопатом, но понятия не имели, о чем говорят. Он сделал все необходимое, чтобы защитить невинных людей от экстремистов. Если эта угроза когда-нибудь исчезнет, он спрячет оружие на чердак и найдет другую работу. Гулда убили по нескольким причинам. В основном о деньгах, но были и другие. Как и многие убийцы, у него была патологическая потребность доминировать над окружающими.

Тем не менее, его навыки были неоспоримы. По общему мнению в профессии, Гулд был четвертым лучшим. А после того, как шесть месяцев назад Рапп нокаутировал второго лучшего игрока, француз занял подиум.

— Лео Обрехт, — просто сказал Рэпп.

— Ты поймал его?

«Он не был важен».

'До сих пор.'

Рэпп кивнул.

— Что ты хочешь о нем узнать?

В последний раз, когда они обсуждали эту тему, Гулд не особо сотрудничал. Провести полноценный допрос было невозможно, потому что сам Рапп ничего не знал. Однако теперь ЦРУ собрало большое досье на банкира, благодаря чему отличить ложь от правды стало намного проще.

«Охрана на его вилле гораздо надежнее, чем вы говорили».

«Я только что рассказал тебе, каково было, когда я был там в последний раз».

Вероятно, это было правдой. Обрехт был достаточно умен, чтобы видеть, как плохо обстоят дела, и поэтому закрыл все свое имение.

"Расскажи мне о нем."

'Лео? Он интересный человек, — сказал Гулд, небрежно ставя ногу на край кровати. «Он является крупнейшим акционером небольшого банка, которым его семья владеет уже более ста лет. Оно приносило хорошую прибыль и имело довольно избранную клиентуру, пока Лео не пришел к власти. Теперь он получает огромную прибыль, а клиентская база очень эксклюзивная».

«Преступники».

'Правильный. Наркобароны, коррумпированные политики, диктаторы, уклоняющиеся от уплаты налогов, вы называете это. Люди, которые ускоряют кровоток Лео и готовы платить много денег, чтобы остаться анонимными».

Рэпп уже ожидал чего-то подобного. Спаркассе Шаффхаузен была черной дырой. Проблема Обрехта заключалась в том, что в такой глубокой темноте невозможно было спрятаться. Сама тьма предала тебя.

«Это не объясняет контакта с вами», — сказал Рэпп. «Как коррумпированный банкир, обходящий международные финансовые правила, становится связным киллера?»

Гулд пожал плечами. «Лео — прирожденный преступник. Если бы он мог заработать тысячу долларов легально или десять долларов нелегально, он все равно выбрал бы десять. Вы уже обнаружили, что он приказал убить собственного отца, когда казалось, что он собирался продать банк, не отдав ему долю доходов?

«Кто выполнил это задание?»

Легкая улыбка вернулась. «Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос».

В этом Гулд был прав. Рэпп знал ответ на этот вопрос и на многие другие. До сих пор все ответы убийцы были правдой.

«Обрехт больше не покидает свою виллу», — сказал Рапп. «Кажется, он управляет банком на расстоянии».

— Меня это не удивляет. Ему нравится азарт криминальной жизни, но для него это не более чем игра. Он трус, которому нравится видеть, как люди падают, но сам предпочитает избегать рисков. Он, вероятно, знает, что вы идете по его следу – этот человек просто знает все. Если вы когда-нибудь с ним свяжетесь, вам следует спросить его, откуда он берет всю эту информацию. Я никогда не мог обнаружить это сам.

«Как я мог это сделать?»

«Получить его?» Откуда мне это знать?

«Потому что ты убил своего последнего контакта ради хранения денег».

Дружественная маска дрогнула.

— Да ладно, Луис, мы наблюдали за тобой много лет. Мы знаем о каждом убийстве, о каждом месте, где ты жил, и о каждой женщине, которая у тебя когда-либо была, включая ту няню, которую нанял для тебя твой отец. Поверьте мне, когда я говорю, что у нас нет времени на игры».

— Послушай, Обрехт другой. Он…'

Рэпп вытащил свой «глок» из кобуры под мышкой и направил его Гулду между глаз. — Тогда зачем мне ты еще нужен?

То, что сказал Гулд, было полной чепухой, и они оба это знали. Первое, что он сделал, объединившись с Обрехтом, — нашел способ уничтожить его, если однажды возникнет такая необходимость. Рэпп строил аналогичные планы в отношении Херли, Томаса Стэнсфилда и даже Кеннеди, когда начал на них работать; он изучил планы их дома, безопасности, установленных маршрутов и личных привычек. Не сделать этого было бы неосторожно, и хотя Гулд был психопатом и пустой тратой места, его нельзя было назвать неосторожным.

«Может быть, у меня есть идея проникнуть на его виллу».

«Глок» вернулся в кобуру.

— Что я получу, помогая тебе?

Рэпп не ожидал, что что-то рассмешит его в присутствии Гулда, но глупость этого вопроса доказала, что он ошибался.

— Я выбрал для тебя красивое темное место в лесу. Хорошая мягкая земля. Что это дает тебе, так это шанс, что ты не окажешься там, в земле, под тем мешком со щелоком, который я купил тебе вчера.

«Я хочу определенности».

«Значит, ты выбрал не ту профессию».

«Что Кеннеди думает по этому поводу?»

Рэпп скрестил руки на груди. У него не было причин лгать. — Она думает, что мы можем использовать тебя. Если ты поможешь нам поймать Обрехта, она хочет, чтобы я отправил тебя домой с мешком денег.

Маска снова дрогнула, но на этот раз более отчетливо. Ни один здравомыслящий человек не откажется от такого предложения. Оставаться над землей, воссоединяться со своей семьей и продолжать работу, которая доставляла ему удовольствие. Вопрос заключался в том, насколько разумным был Луи Гулд.

Рэпп открыл за собой дверь.

'Куда ты идешь?'

Он не ответил, а молча вышел в коридор. Херли повернулся и посмотрел на него с оттенком разочарования на морщинистом лице.

'В чем дело?' — спросил Рэпп. «Ты же говорил мне не убивать его, верно?»

— Да, но я не думал, что ты меня послушаешь. Следующие три часа я потратил на то, чтобы соскоблить его мозги со стены. Что мне делать весь день?

'Привет!' — крикнул Гулд, когда дверь закрылась. Он подбежал и заглянул в отверстие, которое было на три четверти высоты. "Давайте, ребята. Не оставляй меня здесь вот так. Я сижу здесь целую вечность. Мне смертельно скучно. У тебя нет журналов? Или газета? Меня все устраивает».

Хёрли схватил газету «Вашингтон Пост» и засунул ее в отверстие, прежде чем захлопнуть люк. "Замолчи сейчас же."

Он посмотрел на Рэппа. «Я могу включить разбрызгиватели и сказать, что это техническая проблема».

'Нет. Просто оставьте его в покое. Тогда у него будет время обдумать свои варианты».

'Что вы хотите. А пока Ирен хочет поговорить с вами.

"Она здесь?"

Хёрли покачал головой. «В ее кабинете».

«Она хочет, чтобы я вернулся в Лэнгли? Я был там сегодня утром.

«Она настаивает».

Рэпп разочарованно вздохнул, затем пожал плечами. «Я слышал, что у Маркуса проблемы с картой, над которой он работает. Если я пойду, я смогу помочь ему прямо сейчас.

***

Разозлись, старик.

Луи Гулд взял разложенную на полу газету и сохранил нейтральное выражение лица из-за камер.

Он слышал, что Стэн Херли был настоящим скорбящим во времена солнечных часов. Теперь ему следовало бы играть в бинго в доме престарелых, но вместо этого он сыграл плохого парня. Каким бы задирой он был бы без стальной двери между ними и Митчем Рэппом, защищающим его? Он мочил подгузник от страха.

Гулд лег в постель с газетой и небрежно пролистал ее, не обращая внимания на адреналин, хлынувший по его венам после визита Митча Рэппа.

Рэпп был вершиной. Большинство людей смирились с тем фактом, что его невозможно убить. Гулд был одним из немногих людей на планете, которые попробовали и выжили. И даже ему пришлось признать, что это было делом удачи. Дважды.

Рэппа было не только невозможно убить, но и невозможно было остановить. Гулд собрал всю возможную информацию об убийствах агента ЦРУ , но некоторые из них он не понял. Особенно тот, что в Дамаске. Само убийство по-прежнему было осуществимо, но выйти живым потом казалось невозможным. Все, что он знал об этой работе, а это было больше, чем кто-либо другой, подсказывало ему, что Раппа сожрут стервятники где-нибудь возле сирийско-ливанской границы.

В течение следующих нескольких часов Гулд прочитал каждую статью в газете, которую дал ему Херли, на случай, если кто-нибудь спросит об этом позже. Не то чтобы он этого ожидал, но одной из причин, по которой он все еще был жив, была его тщательность.

Наконец, когда все остальные части оказались на кровати рядом с ним, он дошел до страниц, которые все время искал: рекламных объявлений. Было бы подозрительно, если бы он открыл ее первым, и он сохранял равнодушное выражение лица, пролистывая ее.

Учитывая повышенную безопасность, о которой упомянул Рэпп, Лео Обрехт должен был знать, что его разыскивает ЦРУ . Этот швейцарский ублюдок, несомненно, ожидал, что участие в попытке обвинить Раппа в коррупции только повысит его эго. Теперь он прятался за своей охраной, рыдал, как маленькая девочка, и искал выхода.

У Обрехта должны были быть подробные отчеты о том, что произошло в Кабуле, а это означало, что он знал, что Гулда удерживало ЦРУ . В своем извращенном крохотном мозгу он все еще мог представить, что ЦРУ попытается переманить его на свою сторону, чтобы помочь найти его старый контакт. И он должен был увидеть в этом возможность.

На третьей странице Гулд нашел то, что искал: знакомый логотип в углу рекламы личного помощника. Он посмотрел на камеру под потолком и еще немного наклонился, прежде чем продолжить чтение.

«Кандидат должен быть готов приступить к работе немедленно. В основном работы будут проводиться в доме владельца в Швейцарии. Личные и служебные проверки будут проводиться Интерполом. Мы хотим найти наиболее логичный путь к подходящему кандидату. Выбранный кандидат может рассчитывать на зарплату в размере 15 000 000 евро. Отправьте свое резюме на Roaspap@gmail.com».

Гулд бросил газету на пол и закрыл глаза, словно пытаясь заснуть. На самом деле, однако, он проводил всю ночь, глядя в темный потолок, прокручивая в голове сценарии и планируя их до мельчайших деталей.

Эта реклама появится в газетах и журналах по всему миру на нескольких языках. Это был простой код, который Обрехт много раз использовал, чтобы связаться с ним по поводу задания.

Кандидат должен быть готов приступить к работе немедленно.

Работу нужно было выполнить как можно быстрее.

В основном работы будут проводиться в доме владельца в Швейцарии.

Обрехт знал, что Раппу придется попытаться вывезти его в его собственном доме в Швейцарии, и был готов помочь Гулду, чем мог.

Мы хотим найти наиболее логичный путь к подходящему кандидату.

Это означало, что если бы Гулд имел право голоса в нападении, ему пришлось бы предложить очевидную стратегию, к которой охранники Обрехта могли бы подготовиться.

Выбранный кандидат может рассчитывать на зарплату в размере 15 000 000 евро.

За эту работу ему заплатят больше, чем за любую другую: пятнадцать миллионов.

Отправьте свое резюме на адрес Roaspap@gmail.com.

Предполагалось, что этот адрес электронной почты действительно существует, чтобы заявители не получили обратно свою электронную почту, но на самом деле это была самая простая часть всего сообщения. Удалите каждую вторую букву, и вы получите имя цели: Рапп.

Единственное предложение, которое он неправильно понял, было о контроле Интерпола. Это не был кодекс, о котором они договорились, и контекст не прояснял, что он означает. Обычно он избегал любого неконтролируемого риска и неопределенности, но в данном случае это не имело значения. Пятнадцать миллионов тоже не имели значения. Все, что имело значение, это то, что именно он убьет Митча Рэппа.

Тогда остальной мир наконец поймет, что он тот, кого он всегда знал: лучший на свете.

OceanofPDF.com

10

Штаб-квартира ЦРУ

Лэнгли, Вирджиния

Соединенные Штаты

Митч Рэпп ускорился, проезжая на своем «Додже» через гараж, пока не подъехал к пустому месту с надписью « ДЭВИД САНДЕРС» . У него было личное парковочное место, но он им никогда не пользовался. Не было никакого смысла ездить на пуленепробиваемом «Чарджере», если ты припарковал его под знаком со своим именем. Тогда лучше было выбрать случайное место. Он предполагал, что люди, чье место он использовал, найдут место снаружи, но так и не удосужился спросить. Единственное, что он знал наверняка, это то, что раньше никто не был настолько глуп, чтобы жаловаться на это.

Рэпп включил чувствительную автомобильную сигнализацию, которую установил друг Маркуса Дюмонда, и пошел к подъездной дорожке, тщательно избегая зрительного контакта с другими людьми. Лишь оказавшись в личном кабинете Кеннеди, он немного расслабился. Он ненавидел ездить в Лэнгли. Около половины людей, которые там работали – разумная половина – использовали все возможные оправдания, чтобы скрыться, когда он приходил. Остальным хотелось похлопать его по спине и продолжать повторять, какая честь для них иметь возможность работать с ним. Единственное, что он ненавидел больше, чем когда его узнавали, — это прикосновения.

«Она одна?» — спросил Рэпп, подходя к стойке. Все трое помощников Кеннеди разговаривали по телефону, но один из них с энтузиазмом кивнул и указал на дверь. Рэпп нанес ему несколько ударов, прежде чем войти внутрь.

Как и ее помощники, Кеннеди разговаривала по телефону, но встала и наклонила щеку к Рэппу. Он быстро поцеловал ее и сел на один из стульев перед ее столом. Она выглядела так, будто ей наконец-то удалось поспать несколько часов. Темные круги под глазами исчезли, но глубокие морщины рядом с ними остались неизменными.

Она завершила разговор и протянула ему конверт. «Извини, что заставил тебя прийти сюда, но я подумал, что тебе будет интересно это увидеть».

Он сделал из конверта две темные фотографии размером восемь на двадцать пять дюймов. Он сразу узнал мужчину на первой фотографии: это было обнаженное тело Абдула Захира, привязанное к стулу. Поскольку на его теле не было ран, его не могли допросить. Кто-то просто отрезал ему одну руку, а затем ударил тупым предметом по голове.

Это не была большая потеря. Захир был жестоким и коварным отбросом даже по террористическим стандартам. К сожалению, временами он был весьма жестоким и коварным отбросом.

На второй фотографии изображен мужчина, лежащий на земляном полу, у которого оторвано около трети лица. Его травма и густая борода не позволили его опознать.

'Кто это?' — спросил Рэпп, показывая фотографию.

«Твой друг Абдул Кайем».

Рэпп снова посмотрел на человека, который чуть не послал целую полицию, чтобы убить его. «Мы уверены?»

«Они провели цифровое сравнение с его изображениями, которые у нас есть. Девяносто девять процентов».

«Кто прислал эти фотографии?»

— Мирное предложение от Ахмеда Таджа.

Рэпп с отвращением швырнул фотографии на стол. «Невероятно, как быстро ему удалось найти Каема, когда ему это было нужно».

«Мы не должны быть преждевременными…»

"Где они были?"

«Он сказал, что его люди нашли их в деревне в Афганистане».

«И вместо использования дрона ISI сделала всю работу сама?»

«Он сказал, что они хотят схватить Каема живым, чтобы допросить его».

«Что ж, получилось неплохо», — саркастически сказал Рэпп. «Держу пари, что Каем знал слишком много. Возможно, Дуррани не стоял за покушением на мою жизнь. Возможно, это пришло сверху, и люди из ISI не хотели, чтобы я его схватил.

«Я тоже так думал».

— Ну, тогда я готов поспорить, что он был в Пакистане. Вероятно, в Лахоре. S-крыло перебрасывает в города все больше и больше террористов, чтобы защитить их от атак наших дронов. В сельской местности остались только те группы, которые S-крылу не удалось взять под контроль. Мы убиваем людей, которые представляют для них опасность, а затем они публикуют фотографии последствий, чтобы разжечь антиамериканские настроения».

«Ахмед и президент Чутани пытаются контролировать ISI ».

«Должно ли это заставить меня чувствовать себя лучше?»

Она подняла руку. «Прямо сейчас единственное, что имеет значение, это то, что Каем мертв, хорошо это или плохо. Таким образом, Лео Обрехт остается нашей последней зацепкой в деле Рикмана».

'Так?'

Он знал, что Кеннеди мог отправить эти фотографии на ферму по электронной почте. Но она этого не сделала, и это означало, что у нее на уме было что-то еще, кроме Каема. То, что они могли обсудить только лично. Нетрудно было понять, что именно.

Она взяла со стола чашку и отпила. Эрл Грей из Твинингс, он знал это из файла, который он создал на нее в начале их сотрудничества. Когда она была под давлением, она предпочла не пить кофеин.

«Как ты относишься к Луису Гулду, Митч?»

«Я еще не убил его, если ты это имеешь в виду».

— Думаешь, он сможет помочь тебе добраться до Обрехта?

— Не знаю.

— Но он хорош. Даже по вашим меркам, верно?

Рэпп не ответил.

Она держала чашку обеими руками, словно пытаясь согреть ее. «Мне очень жаль, Митч. Мне тоже не нравится этот разговор, но если мы ничего не предпримем, вся ситуация станет намного хуже. Тогда хорошие люди умрут».

— Он психопат, Ирэн. Его не заботит ни что и ни кто, кроме самого себя».

«Иногда с психопатами не так уж и сложно справиться. Вам просто нужно дать им то, что они хотят».

— Да, но чего именно он хочет?

'Его жизнь? Воссоединиться со своей семьей?

Рэпп не был в этом так уверен, но уже решил, что у него нет другого выбора, кроме как привлечь Гулда. Однако ему не хотелось сидеть здесь, на седьмом этаже, и разговаривать. Он встал и пошел к двери.

— Я собираюсь помочь Маркусу. Ты знаешь, куда мне обратиться, если узнаешь что-нибудь еще о Рикмане.

OceanofPDF.com

11

Штаб-квартира ISI

Исламабад

Пакистан

Ахмед Тадж сидел за своим огромным столом и смотрел в стену. Наушники на его голове были подключены к ноутбуку, и сквозь шум был слышен голос покойного Ахтара Дуррани.

— Тебе, должно быть, есть что мне рассказать.

«Пока нет», — ответил Джозеф Рикман.

— Ты дал обещание. Я все устроил. Вы в безопасности в моей стране. Я даже зашёл так далеко, что дал тебе новую личность. Теперь вам предстоит выполнить свою часть соглашения. Я хочу услышать имена американских шпионов».

«Когда Вазир вернется из Цюриха, мы посмотрим, как обстоят дела, и тогда я решу, когда и как сообщить вам эту информацию».

— Это было не соглашение! — крикнул Дуррани, и ротвейлер Рикмана зарычал.

«Сделка согласована. Ты сам сделал это, когда решил связаться с моим убийцей. Теперь нам придется подождать и посмотреть.

«Я могу убить тебя», — прошипел Дуррани. — Или еще лучше: сначала я позабочусь о том, чтобы ты полностью выздоровел, а потом позволю мне снова избить тебя до полусмерти. Как насчет этого, ты, тупой американец? Ты думаешь, что ты умный, но ты не настолько умен. У меня здесь все карты. Я тот, кто решает, жить тебе или умереть».

Смех Рикмана имел характерный булькающий звук. Несомненно, результат полученных травм. — Вы думаете, что я в вашей власти, генерал?

«Я могу убить тебя прямо здесь, на месте».

— Действительно, и тогда ты тоже умрешь через месяц или около того.

'О чем ты говоришь?'

«Как вы наивны, генерал. Думаешь, я настолько глуп, чтобы отдать свою жизнь в твои руки без страховки?

«Ты блефуешь».

«Нет, это не мой стиль. Я планирую и не блефую. Я принял определенные меры предосторожности. Я нанял нескольких юристов и дал им точные инструкции: если они не получат от меня известия в назначенное время, они должны отправить зашифрованный файл директору Кеннеди и еще нескольким людям».

"Какая информация?" — осторожно спросил Дуррани.

— Очень подробная информация, которая для вас компрометирует.

— Как ты мог подумать о чем-то настолько идиотском? Так безрассудно… Что, если эти адвокаты проверят эту информацию?»

«Информация зашифрована, и не волнуйтесь, я доверяю этим людям. Их вообще не интересуют эти файлы. Они знают, что там содержится информация, которая может их убить. Вам не о чем беспокоиться, пока вы соблюдаете наше соглашение».

«Вы тот, кто должен соблюдать наше соглашение. Сенатор говорит, что ему нужна эта информация, чтобы принять меры против Рэппа и Кеннеди».

«Давайте сначала посмотрим, как обстоят дела в Цюрихе».

— Ты сошел с ума.

'О, нет?' Рикман ответил весело. «Я думаю, что это очень прагматично с моей стороны».

«Я говорю о предоставлении ценной информации людям, которым я не могу доверять. Это чистый идиотизм».

«На самом деле это очень умно, хотя и не настолько умно, учитывая твое прошлое».

— Что ты имеешь в виду?

«Совершенно очевидно, что у вас есть привычка убивать людей, с которыми вы работаете».

«Вы преувеличиваете».

— На самом деле нет, поэтому было бы разумно принять некоторые меры предосторожности. Это действительно не особенно умно.

Тадж нажал несколько кнопок и остановил запись, а затем поместил ее обратно в зашифрованный файл. В доме Дуррани хранились сотни часов аудиозаписей с подслушивающих устройств, и он никому, даже своему личному помощнику Кабиру Гадаю, не позволял их прослушивать. В мире разведки все вращалось вокруг силы знаний.

Хотя там было много интересной информации, эта короткая часть была самой важной. Когда он впервые услышал это, он сразу же убедился, что угроза Рикмана правдоподобна, и сразу же начал искать юридические фирмы, которыми он мог бы воспользоваться. И это исследование оказалось полезным. Тем утром Тадж получил доказательство того, что Рикман рассказал Дуррани правду о своем «страховом полисе».

Сеть ISI обнаружила следы электронного письма, которое Рикман отправил в ФСБ , в котором он выдал высокопоставленного агента в Стамбуле. Подтверждением этому стала саботированная Митчем Рэппом попытка похищения, в результате которой были убиты двое россиян. Самым важным в этом было то, что письмо было отправлено после смерти Рикмана.

На лице Таджа появилась легкая улыбка. Ум этого человека трудно было отрицать. Из своей могилы он взрывал одну бомбу за другой, изнуряя Кеннеди и ее сотрудников. План начался впечатляюще. Даже если бы эта шлюха кинулась к ногам директора ФСБ , отношения между Америкой и Россией всё равно испортились бы. Скорее всего, в Кремле в это время разрабатывались планы мести.

Было заманчиво позволить плану Рикмана действовать беспрепятственно. Наблюдать со стороны, как ЦРУ уничтожало само себя. Заманчиво, но невозможно.

План Рикмана отомстить своему бывшему работодателю был подобен придорожной бомбе: мощный, но неточный. Если бы Тадж смог заполучить эту информацию – особенно без ведома Кеннеди – он мог бы превратить ее из бомбы в скальпель. Благодаря этому он смог не только разоблачить каждого предателя в своем правительстве, но и взять под контроль всю американскую сеть. Угрожая разоблачить его, он мог незаметно привлечь на свою сторону самых важных шпионов и следить за остальными, а то и убить их. Тогда ключевые шпионы, которых ЦРУ считало заслуживающими доверия, на самом деле будут работать на ISI . Они предоставят ему бесконечный поток информации об операциях разведки США и передадут Америке тщательно продуманную смесь лжи и правды. Благодаря этому он смог не только сделать самую могущественную шпионскую службу в мире слепой и глухой, но и использовать ее в качестве рабыни.

Кабир Гадай лично возглавил группу, которая пыталась разыскать адвокатов, о которых говорил Рикман, но задача оказалась сложной. Человек из ЦРУ ловко стер все свои следы, а также создал всевозможные ложные следы, все из которых пришлось тщательно расследовать. Однако теперь, когда Рикман был мертв, его лабиринт перестал расширяться. Картина становилась все более ясной.

В дверь постучали, и Тадж снял наушники, прежде чем закрыть ноутбук.

'Внутри.'

Кабир Гадай вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Большинство людей не знали, что они троюродные братья, и их внешний вид не выдавал их семейных связей. Гадай был красивым, хорошо одетым и явно успешным мужчиной. Он был предан своим трем сыновьям и проявлял должную привязанность к дочери. Его жена была красивой и очаровательной, но, что более важно, она была готова принять его внебрачные связи в обмен на привилегированную жизнь. Это был аморальный образ жизни, который Тадж научился принимать благодаря навыкам и преданности Гадая.

Конечно, как и у всех мужчин, у Гадая были свои слабости. Его неверность, возможно, была проблематичной, но его эгоцентричная потребность рассказать всем вокруг о том, чего он достиг, была еще хуже. На данный момент Тадж воспринял это как юношеский энтузиазм, но по мере того, как Гадай повзрослеет, за ним нужно будет внимательно следить.

«У вас есть какие-нибудь новости об адвокате Рикмана?»

Они проследили информацию о Сидящем Быке до Рима, но нужно было расследовать сотни отдельных фирм.

Гадай положил файл на стол Таджа, и директор ISI открыл его. Он сразу узнал название итальянской юридической фирмы.

— Мы уже это проверили, не так ли? Они помогли Рикману создать анонимные финансовые фонды на деньги, полученные от операций ЦРУ в Афганистане. Если я правильно помню, это было для его детей.

«Правильно», — сказал Гадай. «После того, как мы подтвердили, что его связь с этим офисом касалась только личных вопросов, мы начали искать дальше».

Тадж почувствовал, как растет его горькое восхищение человеком из ЦРУ . Еще один кусочек запутанной паутины Рикмана. Он не скрывал свою личную деятельность настолько хорошо, насколько мог, так что, если бы кто-нибудь узнал, с какой фирмой он их заключил, они бы предположили, что они также не были замешаны в его схеме против ЦРУ .

— Ты нашел его? Адвокат, замешанный в этом? — спросил Тадж, сохраняя спокойствие, несмотря на волнение, которое он чувствовал.

— Боюсь, это не так просто, сэр. Это большой офис, и Рикман договорился об этом с другим человеком, а не с тем, кто управляет его средствами».

— А управляющий партнер? Можем ли мы его допросить?

«Он очень известный человек в Италии, и у него хорошие связи. Кроме того, я сомневаюсь, что он много знает об этом. Мы знаем, насколько важны файлы, но вполне возможно, что такое расположение не является чем-то особенным для офиса. Это просто график и набор электронных документов, которые необходимо отправить при определенных обстоятельствах. Маловероятно, что адвокат, о котором идет речь, знает, что клиент мертв. И я почти уверен, что он понятия не имеет, что содержится в файлах».

На этот раз Рикман доказал свою гениальность, дав Таджу попробовать собственное лекарство: сделать все слишком обычным, чтобы привлекать внимание. Это было так неприятно! Он был близок к тому, чтобы сжать кулак на уязвимой шее Ирен Кеннеди.

— То есть вы говорите, что нам следует связаться с сотнями отдельных юристов, людей, чья карьера частично зависит от конфиденциальности, в надежде, что они оставили хоть какую-то зацепку о клиенте, с которым никогда не встречались? Это неприемлемо, Кабир».

Молодой человек улыбнулся, в его глазах появилось высокомерие, которое Тадж так хорошо знал. Гадай что-то знал, но скрыл это, чтобы создать напряжение.

«Не заставляй меня ждать, Кабир. В прошлом я принимал твое чувство драматизма, но мое терпение иссякло».

«Мне очень жаль, господин директор. Наше расследование показало, что в этом офисе есть отдел, который занимается такими видами мероприятий: графиками, платежами, запросами информации, отчетностью…»

«Сколько человек работает в этом отделе?»

«Большая часть работы автоматизирована. Большую часть работы выполняют компьютеры или…»

'Сколько!'

Гадай открыл файл и открыл фотографию полной женщины с крашеными светлыми волосами. «Изабелла Аккорсо возглавляет весь отдел с единственным помощником по административным вопросам».

Тадж сделал фотографию и изучил лицо женщины. Ей было около тридцати пяти лет, и она носила блузку, которая обнимала ее грудь, приглашая мужчин к анонимным сексуальным контактам, которые так любили западные женщины.

Трудно было поверить, что у этой женщины были ключи от тщательно охраняемого разведывательного аппарата Америки и что она, сама того не зная, располагала большей информацией об операциях ЦРУ, чем кто-либо за пределами исполнительного офиса в Лэнгли.

— Что мы о ней знаем?

— Она разведена. Чистый. Никаких наркотиков и незаконной деятельности. Никаких дел и заметных финансовых проблем.

Тадж некоторое время молча смотрел на него. Выражение лица его помощника указывало на то, что он знает больше.

— Однако у нее есть шестнадцатилетняя дочь, которая учится в средней школе. Она привлекательная молодая леди.

«Могу ли я предположить, что она доступна?»

Гадай улыбнулся. 'Легкий.'

OceanofPDF.com

12

Ферма

Рядом с Харперс Ферри

Западная Виргиния

Соединенные Штаты

— Ты собрал его обратно? — спросил Рэпп, входя в подвальный бар «Фермы».

Херли стоял рядом с бильярдным столом со своим фирменным стаканом, а Скотт Коулман сидел под огромной моделью с отверткой.

— Почти готово, — сказал старик, закуривая сигарету. «Этот умник превзошёл самого себя».

Он был прав. Это было впечатляющее выступление даже для Маркуса Дюмона. Компьютерный гений сделал более тысячи фотографий виллы Лео Обрехта в высоком разрешении с помощью камер дронов. Собрав их вместе с помощью Photoshop, он отправил их в 3D-принтер в Лэнгли размером с локомотив.

Рэпп ожидал получить простую масштабную модель, примерно полметра в диаметре, с достаточной детализацией для принятия стратегических решений. Однако он получил полноцветную модель, которая была настолько большой, что ее пришлось распилить на три части, чтобы доставить в лифт. Разрешение было настолько высоким, что можно было рассмотреть даже отдельные растения в саду Обрехта.

Дом был разделен на съемные уровни, так что каждый этаж можно было снять, чтобы увидеть нижние. Не хватало только мебели, и Дюмон, казалось, серьезно стыдился этого. Ему до сих пор не удалось взломать шифрование банкира и взломать камеры в его доме.

«Готово», — сказал Коулман, закончив прикреплять последнюю деталь и вылезая из-под модели.

Взгляд Рэппа переместился с садов на окружающий их горный лес. Каждое дерево и камень, каждая тропинка и ручей были тщательно проложены. Хотя обычно он не доверял технологиям, к этому он мог привыкнуть.

Хёрли поставил стакан на траву, где уже стояло несколько колец его напитка. «Раньше мы планировали подобные операции на салфетке».

«Мир не стоит на месте, Стэн», — сказал Коулман, отступив назад и любуясь масштабной моделью.

«В этом ты ошибаешься», — сказал Хёрли, дым его сигареты шел изо рта. «Мир определенно стоит на месте. Единственное, что меняется, — это оформление».

«Вот почему ты мне нравишься, Стэн. Твой солнечный взгляд на мир».

— Что мы знаем о вилле? – спросил Рэпп прежде, чем Хёрли успел начать ругаться.

«Сама территория занимает сорок гектаров, а за ней находится огромная, неровная, густо засаженная деревьями общественная территория», — сказал Коулман. «Я поручил Уику присматривать за местностью, но я уже могу сказать, что нам лучше попытаться прорваться в Форт-Нокс».

«Используется ли эта территория местным населением для отдыха?»

Бывший «морской котик» покачал головой. «Дорог нет. То, что вы видите, — это охотничьи тропы и естественные открытые пространства».

«Хорошая новость, — сказал Херли, — заключается в том, что Обрехт такой же, как и все остальные, которые считают себя королями: они не хотят смешиваться с толпой. Его ближайшие соседи находятся в нескольких милях отсюда.

Коулман кивнул в знак согласия. «Есть только один путь. Его длина от места ответвления от двухполосного шоссе составляет тридцать километров. Обрехт живет в конце этой дороги. Ближайший дом находится в тридцати километрах к югу от его виллы, и в данный момент там никто не живет. Есть только консьерж. Такой же старый, как Стэн, и такой же глухой».

«Офигительно», — сказал Херли.

Рэпп снова посмотрел на модель особняка банкира. Обрехт совершил ошибку, которую часто допускали такие люди, как он. Лучше всего прятаться было среди сотни местных жителей, хорошо знавших местность и замечавших каждое изменение. В таких густонаселенных районах обычно было достаточно полиции, которая могла очень быстро прибыть на место происшествия.

— А что насчет этого забора? — спросил Рэпп.

«Это скорее стена», — ответил Коулман. «Почти фут толщиной, сделан из бетонных блоков, покрытых саманом. Мы поговорили с подрядчиком, который его строил, и он сказал, что все это было укреплено бетоном».

'Высота?'

— Около трех с половиной метров. Главный вход шириной около четырех с половиной метров и дверь поменьше. Оба выглядят так, будто могут остановить танк. Плюс прожекторы, камеры, посты охраны у стены... Это впечатляющая коллекция».

«А мужчины?»

«Нам не повезло. Все бывшие сотрудники спецназа, которых Обрехт нанял в качестве охраны, ушли. Ребята, которые сейчас рядом с ним, все кажутся ближневосточными и восточноевропейскими».

Кадровые изменения стали плохой новостью. Они решили, что лучший способ связаться с западными наемниками — через их военные контакты. Большинство из них служили в спецназе, и это был очень маленький мир, в котором почти все знали друг друга.

Коулман, казалось, прочитал мысли Рэппа. «Поэтому мы не можем убедить их всех уйти в отставку одновременно и открыть нам ворота, но я знаю одного из мужчин из GSG 9 , которого он уволил. Он смог рассказать мне все о вещах в доме, которые не были включены в планы строительства. Самое главное, что все окна сделаны из пуленепробиваемого стекла и что у Обрехта есть безопасная комната в подвале».

«Сколько человек у него сейчас работает?»

«Нам удалось опознать двенадцать человек. Возможно, внутри есть еще что-то, что никогда не выйдет наружу, но я в этом сомневаюсь. Еще есть пятеро гражданских лиц: дворецкий, повар и три горничные».

— Собаки?

Коулман покачал головой. 'У нас есть…'

Дверь бара открылась, и вошел Луи Гулд, а за ним Майк Нэш. Убийца был вымыт, на нем были взятые напрокат брюки и синяя рубашка. Однако на нем не было никакой обуви, на случай, если он сейчас окажется настолько глуп, что побежит.

Коулман хотел было протянуть руку, но остановился под взглядом Рэппа. Гулд спас ему жизнь в Афганистане, и хотя он знал, что это произошло только потому, что убийца не мог позволить себе потерять хороший выстрел, он не мог отрицать свой долг перед этим человеком. Он также не мог отрицать, что жить ему осталось бы недолго, если бы Рэпп когда-нибудь усомнился в его лояльности.

«Я не думаю, что мне нужно знакомить вас с этим человеком», — сказал Нэш, надеясь снять напряжение. Он был очень хорош в этом, но на этот раз это не сработало. Рэпп продолжал молча смотреть на Гулда, пока тот приближался к масштабной модели на бильярдном столе.

— Ух ты, — сказал он, наклонившись над ним. «Говорят, у тебя самые лучшие игрушки, и, видимо, это правда».

Никто не осмелился ничего ответить, поскольку Рэпп продолжал молча смотреть на мужчину. Гулд был единственным человеком, к которому он испытывал смешанные чувства. Иногда ему хотелось поменяться местами: выйти на пенсию и жить спокойной жизнью со своей семьей. Иногда ему не хотелось ничего, кроме как оставить жену вдовой, а дочь без отца.

Однако прямо сейчас он им был нужен.

— Добро пожаловать на борт, — сказал наконец Рэпп.

Остальные мужчины в комнате вздохнули с облегчением, а Гулд уважительно кивнул. «Спасибо, Митч».

«Теперь докажи свою ценность», — прорычал Хёрли.

— Хорошо, — сказал Гулд, скрестив руки на груди. «Стена гораздо прочнее, чем вы думаете. Он проходит под землей почти на один метр, и Обрехт заполнил бетонные блоки цементом. Окна пуленепробиваемые, и у него есть безопасная комната в подвале».

Коулман уже сказал это, но тот факт, что Гулд не начал со своей обычной лжи, был хорошим знаком.

— Собаки есть? — спросил Рэпп. У Коулмана не было возможности ответить на этот вопрос.

'Я так не думаю. В детстве на Обрехта напал один из доберманов его отца. На щеке до сих пор остались шрамы. Он их боится.

Рэпп посмотрел на Коулмана, который кивнул, подтверждая, что Гулд говорит правду.

— А что насчет охранников? — спросил Гулд.

«Двенадцать человек», — сказал Коулман. «Все серьезные люди».

— Это больше, чем он имел раньше. Ты напугал его. Вы можете связаться с кем-нибудь из них?

«Он уволил всех американцев и британцев», — сказал Херли.

Гулд кивнул. — Значит, он понял, что вы можете их убедить. В этом проблема Лео. Он не сумасшедший.

«Насколько безопасна безопасная комната?» — спросил Рэпп.

— Он был вырезан из камня под его домом. Металлические стены толщиной тридцать сантиметров, отдельная подача кислорода, отдельные системы отопления и охлаждения. Вы могли бы позволить дому сгореть, и Обрехту это не стоило бы ни капли пота.

«Поэтому, как только безопасность будет нарушена, Обрехт спрячется там и будет ждать, пока мы уйдем», — сказал Рапп. «Скотт, а как насчет средств связи?»

«Мы можем заглушить его беспроводную связь и перерезать наземные линии связи, но нам понадобится достаточная огневая мощь, чтобы мы не смогли проникнуть незамеченными, независимо от того, насколько далеко и насколько глухими могут быть его соседи. Мы можем заблокировать системы связи местной полиции и остановить телефонный трафик, но это может дать нам дополнительные 15 минут».

Стало тихо, и все уставились на модель, которую сделал Дюмон. В конце концов, первым рот открыл Гулд. — Теперь, когда я прошел испытания этих пуленепробиваемых окон и сторожевых собак, я скажу тебе кое-что, чего ты еще не знаешь. Безопасная комната — не единственное, что Обрехт построил в подвале.

Он взял кий и направил его на подножие холма к юго-востоку от стены. «Есть еще вход в туннель, который заканчивается здесь».

Рэпп посмотрел на Коулмана, который пожал плечами. «Этого нет в планах здания, и его бывшие охранники ничего об этом не знали».

— Обрехт никому не доверяет. Безопасная комната подходит для наиболее вероятной угрозы: один из преступников, с которыми он работает, решит, что знает слишком много. Туннель здесь на случай, если на него нападут его собственная охрана или правительство. Мне посчастливилось обнаружить туннель, когда я искал слабое место в его системе безопасности. Вход спрятан в небольшой естественной пещере.'

Конечно, по большей части это была ложь. Обрехт использовал этот туннель для контрабанды товаров, о которых он хотел быть уверенным, что правительство никогда не узнает. В основном это были молодые мальчики, подобранные на улицах стран третьего мира, но иногда это были и коллеги из преступного мира, такие как Гулд.

«Я могу попросить своих ребят взглянуть на это», — сказал Коулман.

Рэпп дал ему разрешение коротким кивком. «Можем ли мы попасть в туннель из этой пещеры?»

«Это не должно быть проблемой».

— Хорошо, — сказал Рэпп. «Как бы ни было заманчиво поднять шум и просто дождаться появления Обрехта, мы не можем пойти на такой риск. Поскольку в деле замешан Рикман, всегда есть шанс, что один из охранников убьет Обрехта прежде, чем мы доберемся до него. Еще более вероятно, что он спрячется в безопасной комнате. Единственный способ быть уверенным, что мы поймаем его живым, — это лично вытащить его из дома».

OceanofPDF.com

13

Рядом с Бхаккаром

Пакистан

Для этой поездки Land Cruiser службы экстренной помощи обменяли на столь же неприметный фургон. Автомобиль находился в центре колонны, которая регулярно доставляла товары, а Ахмед Тадж находился на пассажирском сиденье. Улица была ухожена, а пейзаж вокруг нее – пустой и продуваемый ветрами – простирался до самого горизонта. Это резко контрастировало с перенаселенными пакистанскими городами.

Здание, которое появилось в поле зрения, было построено так, чтобы гармонировать с окружающей средой, и, несмотря на недавние события, мало что изменилось. Склад выполнен из местных материалов, что позволило ему максимально гармонировать с окружающей средой. Забор вокруг него с колючей проволокой сверху был таким, какой можно купить в хозяйственном магазине, и ничем не отличался от бесчисленного множества других подобных сетчатых заборов. Самое главное, что ткани, указанные на вывеске у ворот, на самом деле были произведены здесь, хотя и делали это тщательно отобранные люди из боевых сил Пакистана.

«Я хочу увидеть все своими глазами», — сказал Тадж, когда головная машина остановилась у ворот. «Я выхожу здесь».

На невозмутимом лице его водителя появились легкие следы страха. «У нас нет возможности узнать, все ли террористы, совершившие нападение, схвачены, господин директор. В этом районе все еще могут быть вооруженные люди».

Его реакция была понятна. Пакистанские талибы, стремясь свергнуть правительство, напали на завод менее восьми часов назад.

директор ISI распахнул дверь и ступил на подножку, не обращая внимания на беспокойство мужчины.

«Могу ли я послать с вами команду, сэр?»

'Нет.'

Небо было ярко-голубым, и если бы Тадж был окружен группой мужчин, это привлекло бы внимание американских спутников. Согласно последним данным, ЦРУ ничего не знало об этом конкретном здании и девятнадцати других, разбросанных по Пакистану. Было непросто сохранить тайну строительства и обслуживания этих зданий, поэтому он не собирался раскрывать свою тайну.

Армия удивительно быстро восстановила нормальный вид этого места. Огромная дыра в заборе к востоку от ворот была заделана проволокой, так что, хотя она и не была безопасной, в ней больше не было видно следов грузовика, полного взрывчатки, взорвавшегося незадолго до рассвета. Бомбы во втором грузовике не взорвались, а машина лежала на боку менее чем в десяти метрах от входа в здание. Теперь, покрытый камуфляжной сеткой, он был невидим с воздуха.

Тела девяти охранников и 16 боевиков Талибана, погибших в результате нападения, были перенесены сюда и будут спрятаны в грузе с материалами, когда конвой уйдет. Даже пятна крови и следы ожогов были стерты или покрыты грязью еще до того, как солнце появилось из-за горизонта.

Тадж проскользнул через дыру в сломанном заборе, не глядя на солдата, спрятанного в куче использованных труб. Армейскому снайперу, должно быть, сказали, что он приедет.

Тадж прошел через ржавую дверь сбоку здания и оказался в старом полуразрушенном офисе, где пахло химикатами, используемыми на рабочем полу. Мужчина за единственным столом был одет в рваную рубашку и менеджерский галстук, но на самом деле он был бойцом спецназа и главой службы безопасности. Он опустил глаза от заслуженного стыда за случившееся и нажал потайную кнопку возле колен. Замок на двери на другой стороне офиса щелкнул, и Тадж прошел в следующую комнату.

Сама фабрика по сути казалась просто фабрикой. У различных машин стояли рабочие, а вдоль стен стояли огромные рулоны ткани, завернутые в пластик. Только тренированный глаз мог разглядеть неровности бетонного пола, где были спрятаны четыре из ста семнадцати пакистанских ядерных боеголовок.

Эти четыре ракеты были прикреплены к баллистическим ракетам «Шахин-1А», разработанным с помощью Северной Кореи. На тот момент они были самыми совершенными в Пакистане, имея дальность почти две тысячи километров и базовые возможности уклоняться от систем ПВО. Наклонная крыша была закреплена взрывными болтами, поэтому, если бы они оторвались, вся крыша соскользнула бы. Это позволило ракетам подняться и выстрелить в течение нескольких минут после команды.

Как ни странно, все это было построено на американские деньги. Они настолько боялись, что террористы получат оружие массового поражения, что были готовы вкладывать практически неограниченные суммы денег в ядерную программу Пакистана. Все, чего американцы хотели взамен, — это чтобы военные поддерживали видимость повышенной безопасности.

Телефон в его кармане начал вибрировать, и он на мгновение огляделся, прежде чем ответить. Рабочие сделали все возможное, чтобы игнорировать его присутствие.

«Скажи это», — сказал он, вставляя в ухо Bluetooth-устройство.

«Вы просили меня сообщить последние новости, прежде чем я сяду в самолет, летящий в Рим», — сказал Кабир Гадай, его голос был едва слышен среди шума машин.

Он собирался убедить Изабеллу Аккорсо передать компьютерные файлы, которые ее юридическая фирма получила от Джозефа Рикмана.

— Быстро, — сказал Тадж, подходя к двери на другой стороне большого здания.

«По вашему приказу Обрехт разместил рекламу во всех крупных газетах мира, а также на согласованных веб-сайтах и в согласованных журналах. Он также оставлял закодированные сообщения во всех согласованных местах. Пока никто не ответил».

Разочаровывает, но не удивительно. Тадж был уверен, что ЦРУ схватило Луи Гулда, но никто не смог сказать ему, что случилось с убийцей дальше. Учитывая его историю с Митчем Рэппом, он, вероятно, был мертв.

С другой стороны, Кеннеди была умной женщиной. Вероятно, она не хотела ничего, кроме как захватить Обрехта живым, и стратегия, которая, скорее всего, имела бы успех, заключалась в том, чтобы предложить Гулду свою жизнь в обмен на помощь. Это дало возможность устранить Рэппа.

«Готовы ли мы к нападению на виллу Обрехта?» – спросил Тадж.

'Да. Он продолжает жаловаться только потому, что его используют как приманку».

Таджу пришлось отойти в сторону за лопатой. Обрехт был никем. Преступник, который получал удовольствие от своего развратного образа жизни, но только тогда, когда риск лежал на ком-то другом.

«Думаю, ты успокоил его деньгами».

— Среди прочего.

«А американскую и британскую охрану заменили?»

'Да сэр. Люди, не связанные с ЦРУ или армией США и не любящие Америку в целом. Все очень опытные люди.

— Если что-то пойдет не так, пора разобраться с Обрехтом. Ни при каких обстоятельствах он не должен попасть в руки Митча Рэппа».

«Было бы обидно потерять его», — сказал Гадай. «Это становится все более и более полезным. Но я понимаю.'

Тадж замедлил шаг, подходя к двери в задней части фабрики. «Я ожидаю еще одного отчета, когда вы приземлитесь в Европе».

— Естественно. Он отключил звонок и положил гарнитуру обратно в карман. Гадай был прав. Обрехт действительно был полезен. С его помощью были отмыты миллиарды долларов доходов от афганского героина. Более половины прибыли было использовано Таджом для покупки лояльности многочисленных повстанческих группировок в Пакистане. К счастью, Луи Гулд стоил намного дешевле.

На самом деле было бы забавно не предложить ему ничего за смерть Митча Рэппа. Тадж подозревал, что убийца охотно скажет на это «да». Но сейчас было не время для ненужных рисков. Если Гулд увидит рекламу и добьется успеха, обещанные пятнадцать миллионов станут хорошей инвестицией. Хотя казалось абсурдным тратить столько денег на убийство одного человека, было бы еще более абсурдно недооценивать способность Митча Рэппа блокировать его планы. Когда человек ЦРУ был устранен, Кеннеди оказался бессилен. Она и ее жалкая страна будут слепы и бессильны, неспособны защитить себя от того, что последует за этим.

Тадж вошел в широкий коридор и увидел президента Чутани, разговаривающего с Умаром Ширани, начальником штаба армии. Они оба оглянулись, и Чутани поднял руку.

«Ахмед. Спасибо за ваш визит. Вам понравилась поездка?

— Да, — сказал Тадж, избегая взгляда мужчины. «Спасибо за ваш интерес, сэр».

Ширани неодобрительно посмотрела на него, а затем схватила руку Таджа в необычайно уважительном рукопожатии. Генерал был одним из самых влиятельных людей в стране и, как и многие другие, считал Таджа слабаком. Однако сегодня его положение ухудшилось. Его обязанностью была ядерная безопасность, и это была вторая атака на такой объект за два месяца. К этому добавились растущая мощь Чутани и недавняя угроза США сократить военную помощь. Из-за всего этого статус старшего четырехзвездного генерала значительно упал.

«Что обнаружила ISI ?» — спросил президент.

— Очень, — сказал Тадж. «Атака была осуществлена отделением Талибана, базирующимся в Банну. Их лидер взорвал себя, когда мои люди пытались его схватить, а некоторые из его людей пытаются добраться до афганской границы. Конечно, мы хотим поймать их живыми и допросить. Наш главный приоритет — выяснить, будут ли атакованы еще фабрики».

Конечно, это была совсем неправда. S-Wing Таджа устроит шоу, но выжившие боевики Талибана погибнут, когда самодельная бомба, над которой они работали, случайно взорвется. Как только Тадж сообщил им о местонахождении ядерной установки, они с любовью покорились неизбежному мученичеству.

— Молодец, Ахмед. Как всегда, я рад, что ты здесь.

«Если так легко идентифицировать эти группы, — сказала Ширани, — возможно, в следующий раз директор будет достаточно любезен и предупредит меня, что кто-то планирует что-то подобное».

Это была отчаянная и печальная попытка генерала снять с себя вину. Видимо, он слишком привык прятаться за властью своего ведомства.

«Надеюсь, вы примете мои извинения за то, что не предоставили эту информацию своевременно, чтобы вы могли повысить безопасность», — вежливо сказал Тадж. «Вы можете быть уверены, что мы сделаем еще лучше, чтобы выследить эти радикальные группы».

Хотя Ширани и Чутани предполагают, что это не было задумано таким образом, идея была ясна: задача военных – всегда быть наготове. В обязанности ISI не входит пробуждение их от снов, чтобы они могли выполнять свою работу.

«Может произойти вторая атака», — продолжил Тадж. «Я призываю вас убедиться, что ваши люди готовы».

«Они всегда готовы», — сказала Ширани слишком громко.

Президент Чутани нахмурился. «Все указывает на обратное, Умар. Вы должны быть благодарны Ахмеду за его поддержку».

Голос Ширани был напряженным, когда он сказал: «Конечно. Я также благодарен ISI за любую помощь . У нас у всех одна цель».

— Действительно, — согласился Чутани. «Мы все хотим, чтобы эти заводы были безопасными. К сожалению, большая часть средств, выделенных на эти цели, используется на другие проекты».

«Теперь я вынужден вам возразить, сэр», — возразила Ширани. — Вы предполагаете, что у военных есть сомнительные планы. Подобные террористы, безусловно, представляют собой опасность, но явно не единственную и не самую большую. Обеспечить безопасность, которую не сможет нарушить небольшая террористическая группа, было бы легко, если бы нам не приходилось бояться, что нас обнаружат американцы или индейцы. Наша первая цель — защитить себя от неспровоцированного нападения со стороны одной из этих стран».

«Я не наивен в этом вопросе, Умар, но мне интересно, не делает ли нас параноиками беспокойство по поводу наших внешних врагов. Если мы потеряем ядерную боеголовку от какой-либо из этих группировок и она будет использована, американцы в отместку уничтожат всю нашу страну. Нет. Пакистан мог бы быть великой страной, но нас отвлекают эти игры. Америка усвоила урок в Ираке и Афганистане, и Индии не обязательно нападать на нас, чтобы победить нас. Индийцы уже победили нас своими успехами. Они опередили нас во всех областях: от образования до экономического роста и дипломатии. Это будущее, Умар. Эти вещи приносят безопасность. Не оружие.

Ширани открыл рот, чтобы возразить, но Чутани поднял руку, заставив солдата замолчать. «Раздувать пламя экстремизма удобно в краткосрочной перспективе, но сейчас мы сами рискуем погибнуть в этом пламени. Что-то должно измениться. Страна должна модернизироваться и стать единой. Наше будущее не может быть профинансировано за счет благотворительности стран, которые опасаются, что мы находимся на грани краха. Доверять. Уважать. Благосостояние. Мы должны позволить этим вещам расти».

'Что вы предлагаете?' — подозрительно спросила Ширани.

«Расширение реактора Хушаб должно быть остановлено», — заявил Чутани, его голос дал понять, что это решение не обсуждалось. «Точно так же, как производство всех расщепляющихся материалов оружейного качества. Имеющегося у нас оружия более чем достаточно, чтобы отразить нападение».

Ширани была слишком удивлена, чтобы ответить, поэтому Чутани продолжил: «Более того, защита нашего ядерного оружия больше не будет в руках военных, а в руках разведки . Отныне.'

Тадж сделал вид, что удивился, но это была мера, над которой он работал два года. «Господин президент, я не знаю…»

— Решение принято, Ахмед. Вы с Умаром немедленно приступите к организации перевода».

— Да, сэр, — сказал Тадж, краем глаза глядя на лицо Ширани. Это было огромное оскорбление, но солдат сумел сдержать гнев. Без сомнения, он сопоставил свою силу с силой Чутани и возможностью государственного переворота.

Взгляд Ширани переместился на Таджа, и на этот раз он не попытался скрыть своего презрения. Вместо того, чтобы отвести взгляд, как это обычно делал Тадж, он посмотрел прямо в глаза мужчине. Пришло время дать Умару Ширани краткий, но выразительный взгляд на сердце его нового босса.

OceanofPDF.com

14

Ферма

Рядом с Харперс Ферри

Западная Виргиния

Соединенные Штаты

Луис Гулд делал вид, что изучает огромную модель, но на самом деле он сосредоточился на других мужчинах в комнате. Он должен был оставаться спокойным и профессиональным. Малейшая ошибка могла стоить ему жизни.

Майка Нэша, о котором он мало что знал, отозвали, и осталось трое мужчин. Стэн Херли был не просто стар, он еще и древний. Трудно было определить, какие истории о его прошлом были правдой, но если бы правдой была только половина легенды, Херли уже давно был бы очень опасным человеком. Однако теперь он был не чем иным, как мешком с костями, искалеченным по дороге в могилу. Чтобы серьезно отнестись к этому престарелому придурку, потребуются усилия, но полностью игнорировать его было бы опасно.

С Коулманом дела обстоят иначе. Ему, вероятно, было далеко за пятьдесят, но он все еще выглядел так, словно был сделан из бетона. Конечно, бывший «морской котик» был отличным агентом, он должен был им быть. Тот факт, что Рэпп решил работать с ним, означал, что он стоял на голову выше остальных в организации, которая принимала только самое лучшее. Разница между квалификацией на Олимпийские игры и завоеванием золотой медали. Если у него и были слабости, то они были психологическими. Он производил впечатление бойскаута: человека, который слишком сильно верил в Бога, свою страну и дух товарищества в бою.

Наконец, был Митч Рэпп. Этот человек сам по себе был историей. Никаких видимых физических или психологических недостатков. Опасные инстинкты, никаких колебаний, никаких сожалений. Десятилетия обучения и опыта. Проще говоря: самый опасный человек, который когда-либо жил.

Несмотря на весь свой опыт, трое убийц ловили каждое его слово. Было бы легко увидеть в них идиотов, подняться до его обычного высокомерия и увидеть в них заурядных жертв.

Он дважды пытался убить Рэппа и дважды потерпел неудачу, несмотря на элемент внезапности, который у него был оба раза. После этого Гулд подсознательно продолжал оправдываться, почему это не сработало, но сопротивлялся этому. В тот день, когда он забыл, с кем имеет дело, он получил пулю в голову.

«Я знаю, что вы начали это планировать в тот день, когда подписали контракт с «Обрехтом», — сказал Рэпп. — Что у тебя есть на данный момент?

У него был полный план от начала до конца. По иронии судьбы, этот план был вдохновлен Лео Обрехтом, человеком, которого Рэпп ошибочно считал целью этой операции.

В основном работы будут проводиться в доме владельца в Швейцарии. Мы хотим найти наиболее логичный путь к подходящему кандидату.

Обрехт знал, что за ним охотится ЦРУ , и предполагал, что у агентов нет другого выбора, кроме как атаковать его виллу. Он явно хотел, чтобы Гулд убедил их провести операцию, используя наиболее очевидную стратегию. Он мог легко уговорить их на это, особенно Коулмана. Военные смотрели на арену предсказуемо, а морские пехотинцы склонны следовать принципу KISS : будь проще, глупый .

Гулд постучал по сигналу на каменистом холме к западу от железного забора. «Это самая высокая точка в этом районе, и она находится именно в нужном месте. Расстояние до стены около шестисот метров, а ветер блокируют горы на юге. Идеальное место для стрелка.

Коулман кивнул. — Мои люди были там. Это единственное место, достаточно высокое, чтобы увидеть что-то за стеной, и там же можно увидеть ворота. Хорошее освещение, и есть несколько вариантов спасения, если что-то пойдет не так».

— А этот туннель?

«Я послал Уика туда посмотреть. Он нашел вход, но не зашел внутрь, поскольку там были установлены датчики. На фото металлическая дверь. Конечно, мы не знаем, насколько он толстый, и нет видимого способа его открыть».

Гулд кивнул. «Там есть скрытая панель, на которой вам нужно ввести двенадцатизначный код. Я нашел парня, который установил его, и убедил его найти способ избежать этого, когда он придет на обслуживание. Туннель заканчивается за шкафом в подвале Обрехта.

«Убедил?» — спросил Коулман.

На самом деле Обрехт дал Гулду личный код, который можно было временно активировать, когда убийце нужно было находиться на вилле.

«Люди более чем готовы сотрудничать, когда у них во рту ствол вашего пистолета».

Хёрли сделал глоток виски. 'Это правда.'

Гулд указал на вход в туннель на модели. «Я предлагаю нам с Митчем пойти туда около пяти».

«Почему в пять?» — спросил Рэпп. — Тогда еще светло.

— Да, но это еще и счастливый час. Обрехт всегда следит за тем, чтобы за пределами виллы не было устоявшихся привычек, а внутри он чувствует себя в безопасности. Насколько я знаю, он каждый день ровно в пять часов ходит в свой кабинет за бутылкой дорогого французского вина и кубинской сигарой. Мы можем схватить его там, а затем провезти через туннель, и через час он будет в вашем самолете».

Гулд на мгновение взглянул на Рэппа, но ничего не смог прочитать на его лице. Верил ли он всему этому?

«По моему опыту, винные снобы позволяют своему настроению диктовать, какое вино они выбирают», — сказал Рэпп. — Разве он не будет в подвале незадолго до пяти?

Это было еще одним доказательством того, что убийцу ЦРУ нельзя недооценивать. Гулд бы задал тот же вопрос, но не был уверен, что придумал бы его так быстро.

— Хорошо продумано, но Обрехт установил в гостиной дополнительный холодильник для вина. Он выбирает оттуда вино, и его наливают в определенное время. Я не знаю когда.'

«12 охранников, которых мы идентифицировали, в основном остаются снаружи», — сказал Рапп. «Есть ли внутри постоянная охрана, о которой мы не знаем?»

«Я никогда такого не видел», — сказал Гулд. — Обрехт очень любит уединение, поэтому у него всего несколько слуг, которых он обучил так, чтобы они его не беспокоили. Но теперь, когда вы говорите, что он усилил свою охрану, я не могу с уверенностью сказать, что их сейчас там нет.

«Я думаю, есть большая вероятность, что вы правы», — сказал Коулман. «Мы проверили окна и не увидели никого, кого мы могли бы узнать».

«Итак, здесь двенадцать парней, в основном снаружи», — сказал Херли. — Все хорошо вооруженные, опытные люди в легко защищаемых местах. Их приняли на работу совсем недавно, поэтому никому из них не стало скучно или самоуверенно. Для нас это неприятный сценарий».

«Согласен», — сказал Гулд. «Поверьте, мне не нравится идея быть половиной команды из двух человек, когда что-то идет не так, и все эти парни прибегают с оружием в руках. Но я не думаю, что есть много других способов сделать это».

Мужчины напротив него некоторое время молча смотрели друг на друга. Наконец Рэпп сказал: «Три».

'Что?'

«Вы не половина команды из двух человек, а треть команды из трех человек. Некоторое время назад Херли постучал в дверь и показал одному из охранников Обрехта поддельный пропуск Интерпола. Он сказал, что должен сказать Обрехту, что Интерпол хочет поговорить с ним о вас. Только что звонил секретарь Обрехта и договорился о встрече на послезавтра.

На лице Гулда появилась широкая улыбка, но по другой причине, чем думали остальные.

Личные и служебные проверки будут проводиться Интерполом .

Это предложение в « Пост» удивило его. Теперь это было кристально ясно. Обрехт узнал, кем был Хёрли, и был готов к нему.

'Сколько времени?' — спросил Гулд, пытаясь оценить, как эта новая информация повлияет на него.

— Три часа, — сказал Рэпп.

Это было прекрасно. Вся эта операция должна была пройти легко. Обрехт и его люди не только знали, что «самый логичный маршрут» будет проходить через туннель, что Гулд пройдет через него, а остальные останутся на возвышенности, но теперь они также знали, в какое время это произойдет.

«Так даже лучше», — наконец сказал Гулд. «Он разговаривает со Стэном в своем кабинете, куда легче попасть из подвала, чем из его кабинета. Затем есть третий человек, принадлежность которого никто не ожидает. Если понадобится, мы могли бы даже притвориться, что взяли Стэна в заложники.

— Значит, ты можешь использовать меня как живой щит? — спросил Херли. — Убирайся отсюда.

— Ты просто должен делать то, что я говорю, старик. Я позабочусь о том, чтобы с тобой ничего не случилось.

Хёрли бросился на него, но Рэпп увидел это и остановил его.

Француз стоял неподвижно с широкой улыбкой на лице. Он начал получать удовольствие все больше и больше. Все пошло в его пользу. Это стало похоже на судьбу. Он должен был быть тем, кто убил Митча Рэппа.

— Осторожно, — сказал Гулд, склонившись над пластиковой моделью виллы Обрехта. «Мы не хотим, чтобы ты сломал бедро до того, как мы доберемся туда».

— Продолжай говорить, мальчик. Пока ты еще можешь.

Гулд рассмеялся и пошел к бару.

«Может быть, нам стоит сначала поговорить о том, что я получу, если операция пройдет успешно», — сказал он, доставая пиво из холодильника за барной стойкой.

Конечно ответом были пятнадцать миллионов евро и безоговорочный титул лучшего в мире, но эти идиоты этого не знали.

«Я думал, мы это уже обсуждали», — сказал Рэпп, когда остальные замолчали.

— Что ты не убьешь меня? Мне кажется, этого недостаточно в обмен на такого человека, как Лео Обрехт.

«Мне кажется, это слишком много», — сказал Херли.

Гулд перевел взгляд на старика, закручивающего крышку пивной бутылки. Сначала он думал, что этот человек, который работал на ЦРУ только потому, что ни один дом престарелых не хотел его, был приятной вишенкой на торте после смерти Рэппа. Если бы он убил их обоих, об этом бы говорили в подземном мире сто лет. Однако теперь, когда он подумал об этом, он понял, что он всего лишь искалеченный старик. Пусть он всю оставшуюся жизнь сидит в инвалидной коляске, срывает подгузники и понимает, что он не стоит даже пули.

«Если я правильно помню, Кеннеди сказал что-то о сумме денег».

Рэпп не ответил сразу, но уставился на него своими черными глазами. Гулд не мог позволить себе отвести взгляд, но его уверенность постепенно угасла.

«Я никогда этого не обещал», — наконец сказал Рэпп. «Все, что я предложил тебе, — это возможность вернуться к жене и дочери. Если ты когда-нибудь устроишься на другую работу, ты не проживешь достаточно долго, чтобы собрать деньги».

«Похоже, вам может пригодиться кто-то с моими навыками», — сказал Гулд.

Разговор был бессмысленным, но он отказался сдаваться. Кого Рэпп думал, что обманывает? Ему повезло в Афганистане. Если бы клиент Гулда не предал его, великий Митч Рэпп был бы уже мертв. И он смог пережить взрыв в своем доме благодаря удаче и тому факту, что Гулд слишком усложнил ситуацию, потому что хотел, чтобы это выглядело как несчастный случай.

— Послушай, Луис. Просто сказать да. Посмотрите, как растет ваша дочь. Старей вместе со своей женой. Стэн прав. Это очень много.

OceanofPDF.com

15

Рим

Италия

Кабир Гадай посмотрел на карту на своем телефоне, небрежно прогуливаясь по тротуару. Погода была солнечная, но прохладная, поэтому он смог надеть куртку с высоким воротником и солнцезащитные очки. Однако ни один из них не обеспечил ему достаточную анонимность, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Отправка его лично в Рим была одной из редких стратегических ошибок Ахмеда Таджа. Было достаточно хорошо обученных агентов разведки , которые могли бы успешно выполнить миссию. В эпоху цифровых технологий невозможно было путешествовать и не быть где-нибудь сфотографированным, а для такого известного человека, как Гадаи, было слишком опасно ехать в страну-члена ЕС под вымышленным именем. Именно поэтому итальянцы зафиксировали его прибытие, а также маловероятную версию о том, что он проводил исследование по вопросам безопасности для посольства Пакистана.

Одержимость Таджа файлами Рикмана, казалось, росла с каждым днем. Конечно, если бы он мог получить доступ к информации в этих файлах, это было бы величайшим достижением разведки за последние семьдесят лет, но Тадж, похоже, забыл, что они не были частью его первоначального плана. Его концентрация ослабла, и Гадай впервые увидел, как ненасытная жажда власти затуманивает его рассудок.

Это сделало присутствие Гадая в Риме еще более опасным. Подготовка достигла критической точки, и он был нужен в Исламабаде. Кто-то должен был согласовывать бесчисленные детали плана Таджа, и, кроме самого директора, он был единственным, кто знал о них всех. Более того, подготовка к визиту делегации Госдепартамента США шла полным ходом и заняла больше времени, чем он ожидал.

Бывший сотрудник Секретной службы Джек Уорч руководил американской стороной мерами безопасности и имел почти детскую склонность задавать вопросы обо всем. Государственный обед был ключом к плану Таджа, и Гадай не собирался позволять одному чрезвычайно любопытному советнику поставить его под угрозу. Он пообещал поговорить с этим человеком лично, но, уехав из страны, потерял контроль над ситуацией.

В конце тихой улицы жилой комплекс сменился футбольным полем, огороженным сетчатым забором, предназначенным не столько для обеспечения безопасности, сколько для предотвращения попадания летящих мячей на улицу. За ухоженной лужайкой стояло современное бетонное здание, резко выделявшееся на фоне окружавшего его старого пригорода. За рядом отражающих окна окон находилась средняя школа, в которой училась шестнадцатилетняя дочь Изабеллы Аккорсо.

Детей не было видно, что было нормально в это время. Они появлялись в поле зрения несколько раз между уроками и еще немного во время обеденного перерыва. Сегодня днем должны были состояться спортивные мероприятия, в которых жители Запада были более чем счастливы позволить участвовать своим дочерям.

Гадай засунул руки в карманы и изо всех сил старался не покачать головой с отвращением. Их не заботила чистота и целомудрие. Женщинам в этой стране разрешалось делать все, что они хотели. Мысль о том, что его собственная дочь бежит по полю с голыми руками и ногами, приводила его в ярость. Он бы забил ее до смерти, не испытывая ни капли раскаяния, и исламский суд всем сердцем одобрил бы его решение.

Гадай пересек булыжник двора и вошел в холл многоквартирного дома. Он проигнорировал лифт и вместо этого поднялся по лестнице, поднявшись на пять этажей, прежде чем войти в пустой коридор. Он немедленно подошел к четвертой двери справа, поправил воротник и посмотрел на место, где стена сходилась с потолком, чтобы убедиться, что нет камер наблюдения.

Он открыл дверь полученным ключом и, оказавшись внутри, закрыл ее за собой и оглядел маленькую комнату. Подобные квартиры были обычным явлением в этой части города: оштукатуренные стены, покоробившийся от времени деревянный пол и маленькая кухня, полная дешевой бытовой техники. Поскольку его сняли всего несколько дней назад, мебели в нем еще не было. Единственными признаками присутствия людей были коробки с едой на стойке и чайник на плите.

Латиф Догар появился в дверях спальни и уважительно кивнул. «Капитан Гадай. Вам понравилась поездка?

Он проигнорировал вопрос и прошел через гостиную мимо мужчины. В спальне на полу лежали простыни, а одна из стен была завешана фотографиями. На каждой фотографии была одна и та же молодая девушка. Большинство из них представляли собой крупные планы ее игры в футбол на поле перед школой, где основное внимание уделялось не ее лицу, а ее молодому телу и непристойным шортам.

'Где ты достала это?'

«Их оставила группа наблюдения, капитан, я…»

«Ты настолько глуп, что тебе это нужно, чтобы распознать цель?»

— Нет, капитан.

«Тогда уничтожь их».

'Да сэр.'

Возможно, Тадж все-таки не был таким глупым, чтобы послать его. То, что эти фотографии были напечатаны, было непростительно, но повесить их на стену граничило с неповиновением. Ему пришлось бы принять жесткие меры по этому поводу, если бы Тадж уже не организовал исчезновение этих людей, как только они прибудут в Пакистан.

Жалюзи были почти полностью закрыты, и Гадай опустился на колени, чтобы заглянуть в трехдюймовое отверстие внизу. Это дало ему беспрепятственный обзор школы с расстояния 212 метров. Забор мог отразить пулю, но это было не важно. Его заинтересовали видеозаписи, и этого было достаточно.

Гадай подошел к длинному металлическому чемодану, стоявшему у стены, и повернул кодовый замок. Внутри футляра находился необычный инструмент, и он показал его Догару. Убийца взял его, повертел в руках и вопросительно посмотрел на Гадая.

«Это… это не пистолет».

Это было правильно. Это была укороченная пластиковая ложа с ручкой спереди, предназначенная для орнитологов, чтобы они могли удерживать фотоаппарат или бинокль. Его было гораздо легче провезти в ЕС, чем пистолет, и он не мог взорваться из-за несчастного случая или глупости, которую до сих пор проявляла пакистанская команда.

Догар осмотрел видеокамеру на приборе, осмотрел кнопки и увидел перекрестие на трансфокаторе. «Нужно ли мне продолжать наблюдение за этим?»

Гадай схватил ноутбук, который тоже был в чемодане, и включил его. «Установлено ли широкополосное соединение?»

'Да. Как вы приказали. Мы проверили скорость загрузки: она действительно составляет четыре мегабайта в секунду».

«Включите камеру и направьте ее в окно».

Он сделал, как ему сказали, и на экране ноутбука появилась школа.

«Вы видите ту женщину, идущую по тротуару? Цельтесь ей в голову.

Гадай заметила перекрестие на ее правом виске. Он был почти неотличим от прицела винтовки.

Идеальный.

OceanofPDF.com

16

У Боденского озера

Швейцария

Экран на приборной панели сделали похожим на обычный GPS, но на самом деле он был гораздо более продвинутым. Митч Рэпп просмотрел кадры с дрона, пилотируемого Маркусом Дюмоном.

Большую часть того, что он видел, представляла собой гористая, густо засаженная деревьями местность. Шоссе, по которому ехали только они, находилось в левой части экрана и шло с севера на юг. В восьми километрах к востоку он увидел извилистую дорогу, ведущую к вилле Лео Обрехта, и на ней тоже не было движения. Это было утро среды, и этот район в основном служил местом отдыха швейцарских богачей на выходных.

«Мы почти у цели», — сказал водитель. «Еще три минуты».

Рапп знал о Марии Глаузер лишь то, что она говорила по-немецки с соответствующим швейцарским акцентом и знала местность как свои пять пальцев. Нэш работал с ней раньше и сказал, что она была одним из самых перфекционистских людей, которых он когда-либо встречал. Перфекционизм — это то, чего Рэпп требовал от всех, кто участвовал в его операциях. Пока что она его не разочаровала.

Люди начали двигаться в задней части фургона, но Рэпп не оглянулся. Вместо этого он снял спортивные штаны и куртку, под которой была одета камуфляжная одежда. В этой операции не было ничего идеального, и тот факт, что ее пришлось проводить при дневном свете, чтобы прибыть в то же время, что и встреча с Херли, был лишь одной из многих проблем.

Было много споров о том, стоит ли им одеваться ходячими, но в конце концов они отказались от этого. Поблизости не было троп, что делало часто успешно используемое прикрытие заблудившихся туристов несколько надуманным. И хотя борода и всклокоченные волосы Рэппа не совсем определяли его как солдата, Коулман и его люди выглядели как элитные солдаты, которыми они и были.

«Мы почти у моста», — сказал Глаузер.

«Мы готовы идти», — сказал Рэпп достаточно громко, чтобы его услышали люди сзади. «На видеозаписи я не вижу других машин».

Они проехали по мосту над тихо журчащей рекой шириной пять метров, и Глаузер припарковал машину рядом с дорогой.

«Я позабочусь о том, чтобы в назначенных местах эвакуации были машины», — сказала она, не сводя глаз с бокового зеркала. — Но они не прибудут до последней минуты. В противном случае это может быть заметно».

«Если они прибудут туда в нужное время», — сказал Рэпп, открывая дверь, и его команда выпрыгивала наружу. «Мы будем спешить, и, вероятно, нас будут преследовать люди».

— Они будут там. Я обещаю.'

Рэпп и его команда уже бежали по крутому берегу к воде, когда они уехали. Трава под мостом была высотой почти с рост взрослого человека, и Рэпп погрузился в грязь на шесть дюймов. Рюкзаки лежали именно там, где и обещал Глаузер, и на каждом было ненавязчиво указано, кто это: Рэпп, Гулд, Коулман и Джо Маслик.

Они направились на восток, и поскольку там было меньше растительности, они могли двигаться немного быстрее. Через двадцать минут ручей разделился, и команда разделилась там же, и Маслик последовал по южному рукаву к месту над входом в туннель Обрехта. Травма плеча позволяла ему подвергать команду опасности, если им приходилось одновременно бежать и стрелять. Однако когда он где-то прятался с винтовкой на треноге, он был почти так же эффективен, как и остальные.

Остальные следовали по северной ветке, на вершину холма к западу от виллы Обрехта. Там они встретились с Чарли Уикером и Бруно МакГроу, которые исследовали этот район.

Наконец им пришлось покинуть берег и подняться на холм. Из-за уклона местности и густой растительности им потребовалось более двенадцати минут, чтобы преодолеть один километр. Это казалось ужасно медленным, но именно это и планировал Рэпп.

Они остались на западной стороне, так что между ними и виллой Обрехта осталась гора. Вик не видел в этом районе никакого оборудования для наблюдения или датчиков, так что им не нужно было хранить полное молчание.

«Мы приближаемся», — сказал Рэпп в горловой микрофон, когда они достигли вершины.

«Давай», — ответил Вик.

Они медленно выстроились в линию на расстоянии двадцати футов друг от друга. Гулд без проблем поднялся и побежал вторым, а Коулман наблюдал за ним сзади. Рэпп был почти уверен, что у Гулда не было всех пятерых подряд, но даже он не мог быть настолько сумасшедшим, чтобы атаковать его, имея за спиной такую огневую мощь.

Земля пошла вниз, и Рэпп поднял кулак, прежде чем остановиться. Что-то было не так, но он не мог понять что. Легкий ветерок был недостаточно силен, чтобы проникнуть в лес. Шум воды был отдаленным, и они не заметили никаких признаков оленей, обитавших в этом районе. Ничего, кроме тишины и запаха сосны. Тогда что это было?

Ответ на этот вопрос был получен через несколько секунд.

— Одиннадцать часов, Митч, — послышался в наушнике голос Уикера. 'Не стреляйте.'

Куст, полный полевых цветов, ярдах в двадцати от меня, на мгновение зашуршал, а затем совсем остановился. Рэпп продолжил идти, преодолев первые десять ярдов до позиции Уикера, сгорбившись. Когда сквозь деревья показалась крыша виллы Обрехта, Рапп упал на землю и продолжил ползти на животе.

Даже когда он лежал на расстоянии вытянутой руки от Уикера, он все равно едва мог видеть снайпера. Прежде чем залезть в нее, он сплел несколько ветвей в своеобразную трубку и покрыл ее живыми растениями. Все, что Рэпп мог видеть, — это ствол своего пистолета и слабый силуэт оптического прицела «Унертл», которым мужчина любил пользоваться. Чарли Уикер был ростом пять футов семь дюймов и весил менее шестидесяти фунтов — не совсем то, что люди представляли себе как член шестой команды SEAL . Однако в бою, по словам Рэппа, он был одним из самых смертоносных людей в мире.

— Что у нас есть, Вик?

«Мало что изменилось. Двенадцать охранников, каждый с пистолетом и винтовкой. Нет прибывающих и отъезжающих транспортных средств. Каждые несколько дней приезжает фургон с припасами, но его присутствие на объекте запрещено. Товары ввозятся через маленькие ворота на южной стороне. Слуги тоже туда выходят, но не часто. Большинство из них, похоже, живут на вилле.

«Фиксированные шаблоны?»

'Нет.'

Швейцарский банкир явно окопался. Он ожидал, что ЦРУ придет за ним, и если он не сможет их остановить, то это будет кровавая битва.

Рэпп схватил небольшой бинокль и посмотрел на виллу. Гулд был прав. С холма, на котором они стояли, открывался прекрасный вид. Отсюда он мог видеть главные ворота, а верх был достаточно высоким, чтобы можно было видеть и большую часть двора. Не то чтобы там было на что посмотреть. Несколько фонтанов, несколько изящных цветов и растений и горстка вооруженных людей.

«Я вижу только четырех охранников», — сказал Рэпп.

— Это минимум. Если у нас будет достаточно времени, мы можем подождать, пока их будет шесть. Однако остается еще половина дела».

Рэпп нахмурился. «План состоял в том, чтобы войти незамеченным и выйти незамеченным, чтобы эти ребята были начеку. Но если нам придется начать стрельбу, я вам гарантирую, что у нас не будет времени ждать подходящего момента».

«Тогда, думаю, мне придется иметь дело как минимум с восемью обученными плохими парнями».

«Ты когда-нибудь ходил отсюда в туннель?»

'Да.'

«Путь свободен?»

«Здесь живет слишком много животных, чтобы использовать датчики или растяжки. Весь день они получали ложные сигналы тревоги».

— Были ли какие-нибудь сюрпризы?

«На последних нескольких сотнях метров нужно быть внимательным. Те парни на вершине стены могут вас там видеть. Поскольку здесь так много животных, не проблема, если куст пошевелится один или два раза, когда вы проходите мимо, но три или четыре раза вы начинаете что-то подозревать».

Рэпп кивнул и начал ползти назад, убедившись, что здание скрылось из виду, прежде чем встать и пойти обратно на вершину холма. Коулман достал из рюкзака большую сеть и теперь собирал растения, чтобы построить себе замаскированное убежище. Гулд присел рядом с обветренным стволом дерева. Рэпп поманил его.

— Уик говорит, что еще два часа. Скотт, я думаю, этого достаточно, чтобы закончить все здесь.

Бывший «морской котик» кивнул. «Когда ты приедешь, все будет хорошо».

'Отлично.' Он посмотрел на Гулда. 'Готовы ли вы к этому?'

Француз размазал лицо зеленой краской, из-за чего выражение его лица было трудно узнать. 'Да.'

— Вы бывали там раньше, — сказал Рэпп. «Так что вперед».

На самом деле Рэпп точно знал, куда они направляются, изучив как аэрофотоснимки, так и масштабную модель Дюмонда, но он никогда не позволял Гулду идти за собой без наблюдения Коулмана.

Бывший французский иностранный легионер быстрым шагом спускался по крутому склону, молча и постоянно оглядываясь по сторонам. Его внимание к своему окружению имело большое значение, поскольку Рэпп просто смотрел на Глок 17 с глушителем в руке Гулда. Коулман предложил вставить в него пробелы, но Гулд не стал бы упускать из виду нечто подобное. Более того, его талант был жизненно необходим, если что-то пошло не так. Они просто надеялись, что его чувство самосохранения направит пистолет в правильном направлении.

***

Скотт Коулман продолжал собирать растения в течение пяти минут после исчезновения двоих мужчин, затем переключился на частоту, установленную Рэппом, чтобы Гулд не мог подслушивать. «Хорошо, все в порядке».

Он начал подвязывать растения, когда Уикер вышел из укрытия и исчез в лесу, а Бруно МакГроу следовал за ним по пятам.

Покончив с растениями, Коулман взял мертвую ветку и вытер ею слишком заметные следы на мягкой почве. Он быстро оглядел поляну и увидел, что все выглядит так же, как и тогда, когда он пришел. Не то чтобы кто-то вроде него на это пошел бы, но в том маловероятном случае, если сюда придут швейцарские полицейские, они не найдут ничего примечательного.

Коулман схватил бинокль и заполз в укрытие Уикера, улыбаясь, чувствуя, что его ноги едва касаются спины. Уик был на шесть дюймов ниже его, но, зная, что они собираются делать, он сделал убежище достаточно большим для своего хозяина.

Коулман осмотрел двор в бинокль. Несомненно, это было лучшее место, чтобы следить за всем, и он сомневался, что покидать этот саммит — хорошая идея. Это стоило бы команде примерно семидесяти процентов ее эффективности, но с этим ничего нельзя было поделать.

Прошло почти полчаса, прежде чем в наушнике раздался голос Бруно МакГроу. «Мы достигли второго места. Начнем украшать.

Надеюсь, радиосигнал дошел до Раппа — на пути ко входу в туннель было несколько мест, где сигнала не было. Однако подтвердить это не удалось. Гулду казалось, что он слышал весь радиопереговоры, и если бы Рэпп сказал что-то, казалось бы, из ниоткуда, он бы знал, что они сделали.

— Понятно, — сказал Коулман.

Двадцать три минуты спустя он увидел проезжающий по дороге старый «ситроен». Стэн Херли опустил окна, и выходящий сигаретный дым был виден даже в бинокль. Точно вовремя.

Охранник вышел из металлической двери к югу от ворот и жестом приказал машине остановиться. Это было именно то, что сделал бы Коулман: не подпускать машины слишком близко, на случай, если они будут начинены взрывчаткой.

Херли вышел и показал мужчине поддельное удостоверение Интерпола. Коулман не слышал, что было сказано, но видел раздражение на лице старика, когда его обыскивали.

Остальные охранники обратили на него внимание, но не слишком сосредоточивались на мужчине, на случай, если это его отвлечет. Коулман выдохнул сдерживаемое дыхание. Они показались даже лучше, чем он ожидал. Это была причина номер девяносто восемь, почему он надеялся, что им удастся избежать перестрелки.

Херли отвели к воротам, где его впустил другой вооруженный охранник. После этого Коулман больше не мог его видеть.

— Херли дома. Я сейчас снесу убежище. Я буду у тебя через тридцать минут.

«Понятно», — ответил Вик.

Коулман переключился на частоту, которую мог слышать Гулд. «Херли внутри стены, и мы готовы».

OceanofPDF.com

17

Тяжелые ворота отодвинулись, и вошел Хёрли, сгорбившись и выглядя даже старше своего возраста. Однако это не дало желаемого эффекта; охранники не расслаблялись ни на минуту. Мужчина позади него держался на безопасном расстоянии, его руки крепко сжимали винтовку Heckler & Koch G36. Мужчина перед ним держал забор между ними, когда Херли прошел мимо него. В десяти метрах за происходящим наблюдал еще один вооруженный мужчина из-за зеркальных солнцезащитных очков. Остальные охранники были сосредоточены в другом месте и расположились так, чтобы видеть как можно большую часть территории.

Ворота за ним закрылись, и он использовал аварию как предлог, чтобы оглянуться назад. Стена казалась выше двенадцати футов, о которых упомянул Коулман, и внутри она была такой же гладкой, как и снаружи . Платформы располагались в стратегических местах; некоторые казались наспех построенными из неокрашенных досок, а другие были построены более профессионально из стали и бетона.

Убежища почти не было. Самое большое дерево было около шести дюймов толщиной, оставив лишь несколько широко расставленных фонтанов и несколько припаркованных автомобилей. Бег через этот двор – особенно на той медленной скорости, которую позволяло его новое бедро – не закончился бы хорошо.

'Сэр?' — спросил охранник позади него по-английски, но с сильным акцентом. 'Пожалуйста.'

Херли с трудом шел к рентгеновскому аппарату, который выглядел как один из самых дорогих аппаратов в крупном аэропорту. — Это действительно необходимо?

«Прошу прощения за неудобства», — сказал мужчина тоном, который давал понять, что его это не беспокоит. «Хочешь снять пальто и туфли и вывернуть карманы?»

Он сделал, как ему сказали, и повернулся, чтобы пойти на другую сторону конвейерной ленты, но его тут же остановили.

«Ваш ремень, сэр».

Он добродушно улыбнулся, но немного нервничал, снимая его. Ремень был изготовлен в Азии в 1970-х годах. Пряжка крепилась к коже металлической полосой длиной два дюйма, заточенной со всех сторон. Он был прошит несколькими стежками, но намеренно использовалась не такая прочная нить. Одно резкое движение, и оно высвободится, оставив Хёрли с оружием в руке – оно, конечно, было не лучшим оружием, но это было лучше, чем ничего.

«Там очень охрана», — заметил Херли, надеясь отвлечь человека, смотрящего на экран. С этим ремнем он путешествовал по всему миру и даже бесчисленное количество раз проходил проверку безопасности израильского аэропорта. Однако это исследование не было обычным исследованием.

— Да, сэр, — сказал он, не поднимая глаз. Запись на мгновение остановилась, и Хёрли посмотрел на пистолет мужчины. Было бы отличным способом покончить с собой, если бы он взял пистолет этого человека и начал стрелять по двору, но охранники его закосили. Однако это так и останется всего лишь мечтой. Если бы он хотя бы повысил голос, они отвезли бы Обрехта прямо в его убежище, и миссия была бы завершена, даже не начавшись. Нет, если бы мужчина спросил его о поясе, он бы честно ответил, что купил его в тайском борделе еще до рождения большинства этих мужчин. Что ему нужно было знать о способах крепления пряжек к ремням?

Однако оказалось, что в этом нет необходимости. Его вещи выкатились из машины, пока мужчина осматривал тело Херли с помощью ручного сканера. Чуть позже он вернулся на виллу полностью одетый.

Охранник шел на два шага впереди него, пока они поднимались по широкой мраморной лестнице к входной двери. У мужчины в кобуре был пистолет, но он не собирался позволять его так легко отобрать. Херли задавался вопросом, какие шансы у него были бы против этого человека, если бы ему удалось его удивить. Двадцать или даже десять лет назад ему не пришлось бы дважды об этом думать. Достаточно было быстрого поворота шеи с мягким хрустом позвонков.

Однако химиотерапия и операция на бедре ослабили его больше, чем он хотел показать. Если бы Рэпп знал правду, он бы оставил его в Западной Вирджинии. Но Херли отказался сидеть и гнить в кресле-качалке, пока этот ублюдок Луис Гулд занял его место в команде.

Они остановились на первом этаже и прошли через красивый зал со старинной мебелью и оригинальными портретами, некоторым из которых было пять веков. Большинство из них, вероятно, были предками Обрехта, и все они выглядели так, будто позировали с палкой, воткнутой в задницу. Однако это было еще одним доказательством того, что преступление действительно окупается.

'Жди здесь.'

— Спасибо, — сказал Хёрли, входя в большую гостиную. «Вы не знаете, когда мистер Обрехт доступен?»

Одним из немногих преимуществ его возраста было то, что люди не замечали, что он носит слуховые аппараты. Он был подключен к радио Коулмана, а также имел микрофон, который улавливал не только его голос, но и звуки вокруг него. Он нажал кнопку на устройстве в кармане, чтобы включить функцию передачи, чтобы Рэпп мог услышать ответ. Они не могли координировать операцию до секунды, но если Обрехт был настолько одержим, как утверждали люди, они могли спланировать ее до минуты.

'Я не знаю.'

— Не могли бы вы дать мне идею? Мне нужно вернуться…»

Дверь захлопнулась, и Хёрли уставился на красиво вырезанную спинку. Придурок.

Несколько минут он ходил туда-сюда, словно любуясь дорогой мебелью, и наконец сел в кресло возле окон на западной стороне здания. Он увидел двух охранников, но ничего, что не уловил бы дрон Дюмона.

Херли подозревал, что по всей комнате были скрытые камеры и микрофоны, что затрудняло общение. Он встал и снова нажал кнопку.

«Мне бы хоть раз в жизни не пришлось ждать», — сердито пробормотал он про себя. «Я не знаю, как долго Обрехт ожидает, что я буду сидеть у двери и наблюдать за закатом. Как будто мне больше нечем заняться.

— Подтверждаю, — раздался голос Рэппа в его фальшивом слуховом аппарате. «Вы всего лишь на первом этаже, окно на западную сторону».

'Ах, да. Потрясающий.'

'Понял. Подожди. Мы будем у входа в туннель через три минуты.

Хёрли начал расхаживать, действительно чувствуя раздражение от того, что ему приходится играть. Он привык находиться в центре событий во время подобных операций, и необходимость сидеть здесь и ждать, пока Рэпп ползет по грязи, а Коулман готовил снайперскую позицию, сводила его с ума.

Ему стало немного лучше, когда он представил, как открывается дверь и он вышибает мозги этому подонку одной из своих дорогих статуй. Ему стало еще лучше, когда он подумал о лицах Раппа и того француза, когда они вошли и увидели, что Обрехт уже связан и с кляпом во рту.

Однако его задача была совсем иной. Не более чем подтверждение того, где находится банкир, и задержка его до тех пор, пока двое молодых людей не прибудут, чтобы спасти его. Но это было не самое худшее. Чтобы создать еще большую путаницу, ему пришлось притвориться, что он тоже находится в заложниках, когда они столкнулись с охранниками Обрехта. Теория заключалась в том, что тогда Херли сможет их удивить, но он не был уверен, что Рэпп думает, что сможет победить кого-то сильнее бойскаута.

Он снова сел. Глядя на глухую стену, он думал о том дне, когда двадцатилетний Митч Рэпп прибыл в тренировочный лагерь. Парень из колледжа, который играл в лакросс и не мог отличить одну сторону оружия от другой.

Хёрли вытер пол этим маленьким отродьем. И несмотря на десятилетия дружбы и бесчисленные совместные операции, он с радостью сделал бы это снова, прежде чем умереть.

OceanofPDF.com

18

Исламабад

Пакистан

Умар Ширани, начальник штаба пакистанской армии, открыл шкаф и достал бутылку джина. Свет на кухне был выключен, но лучи света, идущие из коридора, слабо отражались в окне над раковиной. Пусть ему и семьдесят один год, но телосложением он по-прежнему напоминал быка. Несмотря на свободные брюки и рубашку-поло, было хорошо видно, что его талия стала шире, но также хорошо были видны его мускулистые руки, большая грудь и широкие плечи. Шрам, который он получил во время войны с Индией в 1971 году, все еще был хорошо виден: морщинистая линия, которая начиналась у его правого виска и исчезала в густых усах.

У Саада Чутани такого шрама не было. И этот слабый идиот Ахмед Тадж тоже. Они были не чем иным, как бесполезными писаками. Бухгалтеры, чьи таланты не выходили за рамки хулиганства, придумывания заговоров и написания речей. Они никогда не воевали за свою страну. Они никогда не пожертвовали бы ни каплей крови ради Пакистана. Все, что они могли сделать, это оставаться в тени и пытаться тайно причинить вред людям, более могущественным, чем они.

Ширани поднес стакан ко рту и почувствовал редкое ощущение жжения алкоголя в горле. Аллах поставил огромное препятствие на пути Своего верного раба. Он поймет.

Старый солдат вышел из кухни и направился в кабинет. Дом площадью более девятисот квадратных метров неоднократно ремонтировался его молодой женой. Невероятно дорогая мебель и предметы искусства были не так давно модернизированы; он думал, что это учреждение ужасное, но знал, что оно не останется таким дольше, чем несколько лет. Вскоре она снова будет использовать доллары США, предназначенные для борьбы с терроризмом, для новой темы.

Пока он шел по коридору, в доме было неестественно тихо. Его жена благоразумно удалилась в южное крыло. Она научилась оценивать настроение мужа и знала, что ее присутствие станет для него лишь легкой мишенью, на которой он сможет выместить свой гнев.

Но где же его охрана? Неужели они тоже отступили, опасаясь его гнева? Иногда он думал, что молодое поколение — всего лишь кучка избалованных трусов. Как его страна должна была выжить, если его окружали предатели и слабаки? Такие люди, как Саад Чутани и Ахмед Тадж.

Ширани не мог отрицать, что президент был опытным политиком. Замена впечатляющего директора ISI Таджем стала первым шагом в установлении контроля над могущественным разведывательным агентством. Недооценивать навыки Чутани было бы опасно, а переоценивать — нанести ему вред. Хотя в некоторых областях он произвел впечатление, ни одно из достижений политика не было бы возможным без постоянного участия американцев.

Самая большая разница между Ширани и Чутани заключалась в том, что президент искренне верил в Америку. Он относился к американским лидерам как к друзьям и партнерам. Он брал их деньги, как и другие, но вместо того, чтобы выкачивать их, он использовал их для программ, одобренных Вашингтоном. Все это было частью его безумной мечты превратить Пакистан в клон Америки. Он хотел превратить его в место, где дочери Ширани могли бы свободно вести себя как шлюхи и где Аллах превратился бы в сказку.

Чутани был опасен, но в то же время слишком самоуверен. Хотя он успешно внедрился в разведывательный аппарат Пакистана и подкупил бедняков общественными проектами, его позиция не была непоколебимой. Его финансируемые американцами удары беспилотников и рейды коммандос усилили растущее фундаменталистское повстанческое движение в Пакистане. И он даже не управлял армией. Еще нет.

Правда заключалась в том, что Пакистаном слишком долго управляло гражданское правительство. Страна имеет долгую историю переворотов, и нельзя отрицать, что Пакистан лучше функционировал под военным руководством. Пришло время действовать.

Погруженный в свои мысли, Ширани поднялся по лестнице, но когда он достиг вершины, затяжная тишина начала его действительно раздражать. Армия дала ему бесчисленное количество слуг и охранников – людей, которых он единолично выбрал за их навыки и преданность. Хотя размер его дома позволял им случайно оказаться вне его поля зрения, он никогда раньше не проходил через весь дом, не заметив людей, присматривающих за его хозяйством.

Ширани почувствовала прилив адреналина. Неужели он недооценил Чутани? Удалось ли политику взломать его охрану? Были ли у него другие планы на лидера своей армии, чем просто унизить его?

Ширани замедлил шаг, осторожно ступая по ковру в коридоре и направляясь к задней части дома. Во время последнего ремонта потолочные светильники убрали, поэтому коридор освещался лишь несколькими тусклыми огнями, расположенными далеко друг от друга. Он сказал себе, что у него паранойя, что Чутани не хватает смелости открыто сделать что-то подобное, но это его не совсем успокоило.

Он поставил стакан на низкий шкаф и открыл один из ящиков. Внутри был один из многих пистолетов, которые он спрятал по всему дому. Механизм был хорошо смазан, и когда он вставил пулю в патронник, почти не было слышно звука.

Ширани почувствовал желание позвонить своим сотрудникам и убедиться, что они предоставили ему немного места. Однако он не был достаточно уверен, что это так. Поэтому он медленно прополз вперед и глубоко вздохнул, прежде чем открыть дверь своего кабинета и войти в комнату с Heckler & Koch P7, протянутым перед ним.

«Я не думаю, что это необходимо», — сказал Ахмед Тадж на урду.

Он сидел возле не зажженного камина, скрестив ноги и сложив руки на коленях. Как и в конце их последней встречи, он отказался опустить глаза.

«Где мои люди?»

«Я хотел поговорить с тобой наедине».

«Как…» начал Ширани, но не закончил предложение. Хотя Тадж все еще был одет в свой обычный помятый костюм и выцветший галстук, мужчина, казалось, полностью изменился. Спина у него была прямая, а обычно тусклые глаза лукавили. Могло ли все, что Ширани знать об этом человеке, было обманом?

Осознание того, что он видел только то, что Тадж хотел, чтобы он увидел, было похоже на пощечину. Внезапно все стало ясно: все более изощренные действия Талибана, смерть Дуррани и слаженные атаки на места хранения ядерного оружия. Как он мог быть настолько слеп?

Тадж спокойно указал на пистолет в руке Ширани. «Отложи это оружие, Умар, и сядь. Если бы я хотел твоей смерти, ты бы уже давно ушел, мы оба это знаем.

Тадж продолжал наблюдать за мужчиной, который положил свой пистолет на уродливый стол в западном стиле и сел. Умар Ширани во многом был его противоположностью. Генерал был привилегированным человеком, родившимся в богатой семье, имевшей прочные связи с военными. Это сделало его высокомерным, и поэтому его было слишком легко подорвать. В конечном счете, такие люди, как он, всегда обладали фундаментальной верой в свое превосходство. В их глазах жизнь была соревнованием, которое они не могли проиграть. Бесконечная игра с целью подняться как можно выше по лестнице.

«Позвольте мне сначала извиниться, потому что военные были лишены своей роли в защите нашего ядерного арсенала. Это определенно не входило в мои намерения».

Это была ложь, которую Ширани сразу раскусила бы. Он также сказал это не для того, чтобы убедить главнокомандующего в том, что ISI не заинтересована в контроле над ядерным оружием, а для того, чтобы начать разговор в цивилизованной манере. Таджу нужен был союзник, а не еще один враг.

— Конечно, — сказала Ширани неискренне. Он огляделся вокруг, без сомнения, в тщетной надежде, что он не один. Что его люди все равно придут и помогут старшему солдату одержать верх, хотя он был слишком самонадеян, чтобы признать, что потерял его много лет назад.

«Наша страна гниет, Умар. Изнутри и снаружи. Региональная нестабильность, вызванная американцами, распространяется. Межконфессиональное насилие выросло до такой степени, что оно практически выходит из-под нашего контроля. И хотя мы хорошо использовали американскую финансовую помощь, мы также позволили ей соблазниться».

Ширани молча кивнула.

«Президент Чутани поручил мне защищать наш ядерный арсенал, но приказал мне игнорировать внешние угрозы со стороны американцев и индийцев, даже несмотря на то, что оба не упустят возможности лишить нас нашей защиты и оставить нас бессильными».

«Как Пакистан может предотвратить это?» — спросила Ширани, наконец набравшись смелости внести свой вклад в разговор. «Я боюсь, что Бог наказывает нашу слабость, Ахмед. Он теряет веру в нашу приверженность Его воле».

'Я тоже так думаю. Отвратительное влияние Америки огромно».

'Аллах велик.'

Тадж улыбнулся. О блуде Ширани ходили легенды, а несколько минут назад он употреблял алкоголь. Он был похож на многих других людей в истории человечества: человек, который использовал Бога как оправдание своих собственных амбиций.

Следовательно, в конце концов ему придется избавиться от этого человека, но не сейчас. Чтобы избежать огромного хаоса, Таджу пришлось оставить как можно большую часть существующей политической структуры нетронутой во время своего переворота. В краткосрочной перспективе важно было сохранить видимость того, что все в порядке.

«Полагаю, ты здесь, чтобы сделать предложение», — сказала Ширани, чувствуя себя еще более уверенно. Вероятно, он знал, что все, что задумал Тадж, будет невозможно без помощи военных. В Пакистане ничего не происходило без обещания армии не вмешиваться.

К счастью, генерал оказался простым человеком. Совершенно ненадежен, но всегда заинтересован в первую очередь в защите собственной позиции.

«Скоро я стану правителем всего Пакистана», — просто сказал Тадж.

Удивление Ширани таким откровенным заявлением было очевидным, и так оно и должно было быть. Он, конечно, ожидал, что его завербуют в тонкий план по подрыву власти гражданского правительства, но не на то, что этот человек случайно скажет, что ISI готовит переворот.

Генерал весело рассмеялся, видимо, опасаясь, что это ловушка, расставленная Саадом Чутани. — Ты говоришь о государственной измене, Ахмед. «Я не согласен с отношениями президента с Америкой, но хотя я и могу высказывать ему свое мнение, моя работа — следовать его приказам».

«Я восхищаюсь твоим чувством долга, Умар, но как долго ты сможешь сохранять эту работу? У вас достаточно опыта, чтобы знать, что Чутани предпринимает шаги, чтобы сместить вас с поста главы вооруженных сил.

«Я ничего об этом не знаю».

Теперь настала очередь Таджа смеяться. «Полагаю, вы помните, что случилось с моим предшественником».

Это невозможно было забыть. Его втянули в грязь в сфабрикованных скандалах, опубликованных в СМИ, возглавляемых Чутани. Его обвиняли в беспорядках в Северном Вазиристане и критиковали каждый раз, когда террористический акт происходил в границах Пакистана. В конечном итоге его уволили за получение взяток, что было обычным явлением в правительстве этой страны. Теперь его ждали всевозможные гонения, из-за которых он потеряет все и опозорит всю свою семью.

«Мы находимся на поворотном этапе, Умар. Ближний Восток разваливается. Мир готов – и даже отчаянно жаждет – исламской сверхдержавы, которая могла бы заполнить пустоту Америки. Саудовцы — дети, одержимые своими игрушками, а иранцы — коварные придурки, у которых даже нет ядерного оружия. Пакистан — единственная страна, которая может стать такой сверхдержавой. У нас есть уникальная возможность, Умар. Мы можем уничтожить Америку, взять под контроль всю территорию и сжать кулаки в борьбе с нефтью, от которой они так сильно зависят. Мы можем разрушить их экономику и остановить атаки дронов на нашу территорию. Унижениям может прийти конец. Все, что нам нужно, это наша сила и благословение Аллаха».

Тадж замолчал и откинулся на спинку стула. Настала очередь Ширани говорить.

«Какова моя роль в этой истории?»

Как и ожидалось, он думал в первую очередь о себе.

«Под моим руководством вы сможете сохранить свое звание и получить возможность делать все необходимое с нашим ядерным оружием».

"И что это значит?"

«Расширение и модернизация нашей ракетной техники. Как и вы, я понимаю, насколько важно, чтобы это оружие могло достичь Америки…» Он на мгновение замолчал, и на его лице появилась улыбка. «Я уверен, что Конгресс будет готов за это заплатить».

Впервые в глазах Ширани загорелся интерес. Конечно, это было в его интересах, но Тадж не был глуп. Какую бы поддержку ни обещал генерал, его армия останется максимально нейтральной. Генералу предстояло подождать, чтобы увидеть, кто победит, а затем решить, была ли борьба за власть достаточно кровавой, чтобы ослабить победителя.

И это было именно то, чего хотел Тадж: чтобы военные подождали, пока он свергнет президента Чутани и укрепит свое лидерство. Только тогда он сможет разобраться с Умаром Ширани.

OceanofPDF.com

19

У Боденского озера

Швейцария

Митч Рэпп решительно включил горловой микрофон, хотя на самом деле он все время работал на частоте, которую Гулд не мог принять. — Джо, ты нас видишь?

'Еще нет.'

Наверное, это был хороший знак. Маслик находился на высокой точке и знал, куда смотреть, но не мог их видеть. Если бы это было так, люди Обрехта, скорее всего, понятия не имели бы, что происходит за стенами.

Поездка с холма заняла немного больше времени, чем предполагал Уикер, но Рэпп уже учел это. Гулд был хорош и не допустил ошибок, которые Рэпп мог видеть с расстояния пяти футов позади него. Однако он не был быстрым. После ухода из Французского Иностранного легиона убийца работал почти исключительно в городах. Неудивительно, что он не мог сравниться со скоростью невысокого бывшего бойца «морского котика» , который ползал по лесу с тех пор, как был еще в подгузниках.

Гулд протиснулся между двумя деревьями, а Рэпп последовал за ним, думая об Анне. Ее мужество во время операции в Белом доме. Глубина ее зеленых глаз. Насколько другой была бы его жизнь, если бы она все еще жила.

Он прошел сквозь деревья и снова посмотрел на подошву ботинка Гулда. Однако Рэпп увидел выкрашенный в белый цвет фасад своего новозеландского дома и сверкание солнечного света на чистом синем море.

Это резко контрастировало с ветхой квартирой, в которой жил Рэпп. Он купил участок земли недалеко от города, и после смерти Анны на нем построили новый дом. Или, скорее, когда мужчина, стоявший сейчас перед ним, убил ее в грубой попытке прикончить его. Строительство тут же остановилось, как и все в его жизни.

Сгоревший остов его дома все еще стоял. Кеннеди и Майк Нэш пытались заставить его расчистить это место, чтобы он мог продать землю, но пока ему это не удалось.

Размышление об этом заставило его снова задуматься, почему он до сих пор не уверен насчет Луи Гулда. Почему он не воспользовался случаем, чтобы убить этого человека?

Том Льюис, психолог ЦРУ , предварительно предположил возможный ответ на этот вопрос: когда Рэпп посмотрел в глаза французу, он увидел самого себя. Конечно, он отмахнулся от этого как от психопатической болтовни, но не мог отрицать, что Льюис на самом деле был прав.

Появился каменный выступ, и за ним встал Рэпп. Вход в туннель находился всего в нескольких метрах, но это была самая открытая часть всего пути.

«Джо», — сказал Рэпп в микрофон. «Я нахожусь в месте, которое мы называем Эхо Три. Посмотрите на шесть футов.

Он уперся ногой в небольшое дерево и надавил на него.

«Увидимся», — немедленно ответил Маслик.

— Есть ли поблизости активность?

«Красивый олень, чуть дальше на запад, но больше ничего».

Рэпп снова начал двигаться и пополз на локтях со скоростью, которая позволила ему легко обогнать Гулда. Легкий ветерок дул с востока на запад, поэтому маловероятно, чтобы олени испугались их запаха.

Казалось, прошли часы, но в конце концов оба мужчины оказались у входа в пещеру. Гулд пролез через маленькое отверстие, и Рэпп просунул туда голову, чтобы приспособиться к темноте.

Француз снял со стены кусок камня, за которым находилась панель с цифрами. Он оглянулся, прежде чем ввести код. «Произнеси быструю молитву».

Рэпп посчитал и увидел, что это действительно те двенадцать цифр, о которых говорил Гулд на ферме. Не то чтобы он думал, что даже такой патологический лжец, как он, совершит такую глупую ошибку, но ему лучше внимательно следить за этим человеком.

Раздался тихий щелчок, и Гулд прижал руку к ржавой стали в задней части пещеры. Дверь распахнулась внутрь, и они увидели красный свет.

Рэпп поправил пистолет Хёрли «Кимбер» 45-го калибра, который он нес на пояснице, и снова включил радио. — Мы идем внутрь. Дайте десять минут, чтобы добраться до виллы.

«Понятно», — ответил Коулман.

«Стэн?» — спросил Рэпп.

Послышался едва слышный шепот: «Подожди, подожди и подожди еще».

Это было не то, что Рэпп хотел услышать. Херли пришлось сообщить им, где на вилле будет находиться Обрехт. Если бы им пришлось обыскивать каждую комнату, их план «приходи быстро, уходи быстро» никогда бы не увенчался успехом.

'Понял. Делай, что можешь, Стэн. Мы идем.'

OceanofPDF.com

20

Рим

Италия

Аллах еще раз благословил их планы. Хотя прогнозировался дождь, светило солнце, и на ясном голубом небе кое-где виднелись лишь кое-где облака.

Кабир Гадай тихо шел по гравийной дорожке, ведомый щенком лабрадора, которого он держал на поводке. Он купил эту собаку несколькими часами ранее и уже с нетерпением ждал возможности выбросить ее труп в мусорный бак, когда миссия будет успешной. Западная любовь к этим грязным созданиям была необъяснима, но было бы глупо не признать эту любовь. Почти все, кто проходил мимо, смотрели на щенка и улыбались. Что еще более важно, у Изабеллы Аккорсо было два собственных лабрадора, более того, у нее с детства всегда были собаки одной породы.

Парк был длинным и узким, с римской дорогой с одной стороны и раскопками древней площади с другой. Гадаи изучал колонны и разрушающиеся стены, напоминающие о временах, когда итальянцы правили миром. Позже католицизм захватит власть, и жители этой местности отправятся в крестовый поход, геноцидную операцию по уничтожению последователей Мухаммеда. Люди, которые теперь были категорически против насилия, сжигали его народ на кострах, держали его в плену в нечеловеческих условиях и подвергали пыткам, которые были более жестокими и творческими, чем когда-либо.

Теперь американцы отправили своих христианских солдат на Ближний Восток, чтобы изменить его во имя ложной религии, которая их самих даже не интересовала. Они бы никогда не поняли, что это значит, если бы Бог жил в вашем сердце, если бы Он был частью вашего существа. Для американцев Создатель был не более чем ловкостью рук. Существо, которого можно было вызвать в трудную минуту и которого узнавали только по праздникам.

«Еще минутка», — раздался голос через Bluetooth-гарнитуру. «Ее любимое место — бесплатное».

Гадай ответил на сообщение едва заметным кивком.

Было удобно, что у Аккорсо и ее дочери обеденный перерыв был в одно и то же время. В такие солнечные дни она в полдень выходила из офиса, чтобы съесть сэндвич, принесенный из дома в этом парке. Скамеек было много, но она предпочитала сидеть поближе к работе. Если этот банк был недоступен, она выбирала следующий.

Ее дочь Бьянка была еще более предсказуемой. Она каждый день сидела на одной и той же низкой бетонной стене напротив школы. За то время, пока они наблюдали за ней, даже порядок людей, с которыми она ела, не изменился. Это был пример незыблемой социальной иерархии, за которую так крепко цеплялась вся молодежь.

Он заметил светлые волосы и темную шерсть своей жертвы, когда щенок нашел что-то интересное возле мусорного бака. В другой ситуации он бы оттащил щенка, но вместо этого оставался на месте, пока животное не было готово двигаться дальше. Отсюда он мог видеть скамейку, на которой обычно сидел Аккорсо, но она все еще была пуста. Аллах еще раз благословил его.

Он подошел к ней, регулируя скорость так, чтобы оказаться на скамейке точно в то же время, что и она.

«Ой, извини», — сказал Гадай, остановившись перед скамейкой. — Ты хотел посидеть здесь?

К счастью, Аккорсо свободно говорила по-английски, что было обязательным требованием для ее работы по управлению контрактами и разрешениями в ее юридической фирме.

Как и все остальные, она почти не обращала на него внимания, а только смотрела на собаку. 'Как его зовут?'

«Это она. Я еще не знаю. Сейчас я просто называю ее Щенок».

«Я как раз собиралась поесть», — сказала она, указывая на диван. — Просто сядьте, пожалуйста. Здесь достаточно места для нас обоих.

— Это мило с твоей стороны.

Они сели, и женщина наклонилась, чтобы погладить возбужденную собаку по голове. Животное укусило ее за ногу, но вместо того, чтобы отдернуть ногу, она засмеялась. «У меня дома две такие собаки. Они немного старше. Быстро забываешь, какие они милые щенки. Совсем как дети.

Все прошло именно так, как планировалось. Хотя он всегда пользовался успехом у женщин, завязать разговор на скамейке в парке было непредсказуемой задачей. Если внимание было нежелательно, она могла уйти, когда он заговорил с ней. Или, что еще хуже, это может привлечь внимание проходящих мимо людей. Животное решило все эти проблемы.

«Послушайте», — сказал Гадай, взяв в руки телефон. 'Я хочу показать тебе кое-что.'

Женщина предположила, что он хочет показать ей фотографию своей собаки, и нахмурилась, когда экран включился. — Простите, но что это?

Он наклонился в сторону, чтобы не говорить так громко. «Это видео вашей дочери Бьянки. Оно было снято через прицел пистолета».

Она замерла, выражение ее лица сменилось от растерянности к узнаванию и, наконец, к страху.

«Улыбнись», — сказал Гадай, кладя телефон обратно в карман.

Она начала заикаться, как идиотка, а он наклонился к ней и тихо повторил: «Я сказал улыбнись».

Она подняла уголки рта, все еще пытаясь произнести что-то связное. 'Я что…'

— Заткнись и слушай меня внимательно. Я не хочу, чтобы с вашей дочерью что-то случилось. Это может только привлечь внимание ко мне и моим людям. Умрет ли она или будет жить дальше, даже не зная, что это произошло, зависит от тебя.

— Чего же ты тогда хочешь? У меня нет…'

'Тихий!' - яростно прошептал он. Прохожие не обратили на них особого внимания. Они лишь с любовью смотрели на щенка, который игриво набросился на ботинок Аккорсо.

«Ваш офис занимается некоторыми файлами, которые меня интересуют».

«Мы управляем всеми видами файлов. Как…'

«Этот клиент сделал необычный запрос. Он попросил вас прислать файлы через Интернет, если он не явится к вам в определенное время».

Она не ответила, но изменение выражения ее лица сказало все.

«Вы понимаете, какую договоренность я имею в виду?»

'Да.'

— Вернитесь в свой офис. Поместите полученные файлы и инструкции на карту памяти».

— Карта памяти, — пробормотала она.

— Верно, Изабелла. Вы это понимаете. Это не будет долго.' Он указал на отель на другой стороне улицы. «Принесите файлы мне в тот отель. Комната двести. Это число легко запомнить. Повторить.'

'Двести.'

'Очень хороший. Сделай это быстро, Изабелла. Ваша дочь скоро выйдет из дома, и моему коллеге приказано не выпускать ее из поля зрения. Если я не позвоню ему к тому времени, как она встанет и вернется в школу, он ее убьет. Вы понимаете меня?'

Глаза женщины были тусклыми и влажными, но она кивнула.

— Тогда иди быстро.

Выйдя из транса, она встала и неуверенно пошла обратно в свой кабинет.

Собака хотела последовать за ней, но Гадай крепко держал поводок. Он бы тоже предпочел последовать за ней. Неопределенность – и опасность – отправить ее обратно в офис одну были в его глазах неприемлемым риском. Однако приказы Таджа были ясны.

Через несколько минут он встал и посмотрел на часы. У него было достаточно времени, чтобы избавиться от этого ужасного зверя, прежде чем он пошел за ключом от своей комнаты.

OceanofPDF.com

21

У Боденского озера

Швейцария

Скотт Коулман появился на вершине скалистого уступа и прыгнул на крутой склон внизу. Его бедра словно горели, а сердце колотилось как сумасшедшее, когда он полубежал, полускользил по пятидесяти футам рыхлой земли.

«Я приближаюсь», — сказал он, стараясь, чтобы голос не задыхался. Несмотря на его тренировочную программу, которую разработал и реализовал бессердечный норвежец, крутая местность и тяжелый рюкзак вместе взятые были для него почти непосильны. Мужчинам этой профессии взрослеть было непросто, но альтернатива была еще хуже.

«Понял, Скотт. Нам было интересно, где вы находитесь. Это был удар Уикера под водой. Если бы ему было около пятидесяти, он бы хрипел по-другому.

Поляна, на которую он вошел, была шириной менее десяти метров и окружена густыми деревьями и еще более густыми кустарниками. Макгроу сидел на дереве на северной стороне, почти невидимый сквозь камуфляжный костюм и шляпу. В руках он держал модифицированный дробовик, который любил использовать на более близких дистанциях, и смотрел в прицел «Шмидт и Бендер».

«Что ты видишь, Бруно?»

— Баггер.

Коулман подошел к восточной стороне поляны и остановился, увидев серую стену, окружающую поместье Обрехта. Осторожно отодвинув несколько покрытых листвой ветвей, он понял, что именно имел в виду МакГроу. Они находились в долине среди холмов, и с позиции Коулмана на земле он мог видеть только стену и вершину крыши виллы. Он не мог видеть ворот; это было слишком далеко на юг даже для Макгроу.

— Ты видишь двор?

'Едва ли.'

«Сколько здесь мужчин?»

«Сейчас я вижу только двоих. Они приходят и уходят.

Коулман пробормотал несколько ругательств и схватил дальномер. До стены было чуть более четырехсот пятидесяти ярдов. Что еще хуже – если бы это было возможно – у них не было укрытия от ветра. Легкий ветерок, дувший справа налево, когда они стояли на вершине холма, перерос в сильный ветер, несущийся через ущелье на восток.

Было бы преуменьшением века назвать это новое место тактическим кошмаром. С таким же успехом он мог бы принести холодильник и несколько шезлонгов на время, пока они застряли в этой яме, поскольку они все равно здесь почти ничего не могли сделать.

— Ты можешь их ударить? — спросил Коулман.

«Шанс восемьдесят процентов при таких порывах ветра».

"Фитиль?"

Он примерно знал, где находится лучший стрелок, но не пытался его искать. Плетеная подставка для дерева с выдвижными подставками выглядела точно так же, как обычные ветки, даже с расстояния трех футов. В его костюме были тканевые листья и настоящие кусочки коры, которые точно соответствовали дереву, на котором он сидел. Даже его винтовка была покрашена специально для этого задания.

«Я сижу немного выше Бруно, но рассчитывал свою выгоду в основном с нашего предыдущего местоположения. Это зависит от времени, я думаю. Может быть, процентов тридцать.

Коулман вернулся в центр поляны и начал распаковывать рюкзак. В лучшем случае останется девять хорошо тренированных людей и не менее двухсот ярдов открытой местности, прежде чем они натолкнутся на твердую, гладкую стену высотой в десять с половиной футов. Сейчас он ненавидел этот план даже больше, чем тогда, когда Рэпп впервые предложил его.

Однако он ничего не мог в этом изменить. Иногда он спорил с Кеннеди и мог даже спорить с Херли. Однако Рэпп — это совсем другая история. Вступить с ним в драку было все равно, что попасть в осиное гнездо. Это была битва, которую ты не мог выиграть, но она причинит тебе много боли.

Он достал из сумки небольшой монитор и включил его, затем подождал, пока экран на открытом воздухе не поярчает. Изображения были получены с дрона, на котором Маркус Дюмон медленно летел по восьмерке над этим районом.

Охранники во дворе все еще были настороже, но ритм их действий давал понять, что они не подозревали о буре, бушующей за стеной.

Он активировал нагрудный микрофон, не сводя глаз с изображений людей, с которыми ему вскоре предстоит столкнуться. — Ты все еще ничего не делаешь, Стэн?

«Да, да».

Коулман отложил монитор и достал из футляра пистолет. Потрясающий. В зале ожидания был пожилой больной раком, два снайпера, застрявшие в долине, и Митч Рэпп, ползущий по туннелю с киллером, убившим его семью.

Еще один славный день на службе в Центральном разведывательном управлении.

OceanofPDF.com

22

Стэн Херли выбрал жесткий стул с прямой спинкой в углу вместо более удобной мебели в остальной части комнаты. Это позволяло ему безопасно сидеть спиной к стене, и никто не мог выстрелить в него через одно из окон, которые должны были быть пуленепробиваемыми, но тем не менее. Однако не это были основные причины.

Всю свою жизнь он отказывался идти на компромисс, но теперь он не мог жить без этого. Если бы он вставал и ходил взад и вперед, его только что замененное бедро начало бы болеть. Если бы он сел на одно из мягких кресел, то рисковал заснуть. А если бы он сидел на этом стуле слишком долго, его колени затекли бы.

Хотя основной целью ЦРУ был сбор разведданных, никто точно не знал, сколько ему лет. Его рождение на кухонном столе родителей никогда официально не было зарегистрировано, а единственный свидетель – его старший брат – умер ранее в том же году. Херли недавно исполнилось восемьдесят.

Он сам был поражен тем, что пережил в своей жизни. Повозки, запряженные лошадьми, на улицах Боулинг-Грин, Кентукки. Вместе с другими детьми собираем железный лом, чтобы помочь финансировать войну в Европе. Возвышение Советского Союза. Его старый друг Нил Армстронг, разместивший американский флаг на Луне.

И Митч Рэпп.

Хёрли сделал всё, что мог – и кое-что не сделал – чтобы избавиться от этого парня. В конечном итоге единственное, что ему удалось сделать, — это измотать некоторых из лучших ребят из спецназа, которые были в тренировочной группе Рэппа. Вещи, которые могли бы уничтожить обычного коммандос, только сделали эту маленькую мокрицу смелее.

С одной стороны, Рэпп мог вытянуть из него кровь, как никто другой. С другой стороны, было приятно осознавать, что он оставляет Кеннеди с кем-то, кто всегда защитит ее. Того, кто всегда будет защищать страну, которая дала ему так много.

Херли встал и мысленно просмотрел список физических недугов, которые могли бы поставить под угрозу операцию, если что-то пойдет не так. Примерно через пятнадцать лет он сдался, достал из кармана «Кэмел», поднес пламя зажигалки к невинно выглядящей белой бумаге и наполнил легкие дымом. За свою жизнь его застрелили, зарезали, задушили, сбросили с корабля за сотни миль от берега и отравили. Последнее от милой чешки он сшил. Было забавно, что человек с косой наконец раздавил его табачным листом. Еще один слабак в черном платье.

Он снова огляделся и походил вокруг, чтобы стимулировать кровообращение. Обновлений от Rapp пока нет. Вероятно, он все еще был в туннеле. Он не был бы счастлив, если бы выбрался и обнаружил, что его жертва все еще не найдена. Не то чтобы кто-то стал винить Хёрли, но дело было не в этом. Это была не профессия для оправданий. Миссия либо удалась, либо провалилась. Точка.

И что теперь?

Охранник должен был стоять прямо за дверью, чтобы Херли не мог выйти из комнаты и разыграть растерянного старика, если он кого-нибудь встретит. Возможно, он смог бы вышибить этому человеку мозги с помощью одного из артефактов в комнате, но шансы, что он сделает это, не поставив под угрозу операцию, были ничтожны.

Хёрли почувствовал знакомое напряжение в груди, поднес платок ко рту и начал сильно кашлять. Примерно в середине приступа кашля дверь открылась и появился охранник, который его ввёл. Хорошей новостью было то, что кашель помог ему сыграть беспомощного старика. Плохая новость заключалась в том, что это был не розыгрыш. Херли пришлось бороться, чтобы не упасть в обморок, а носовой платок был фактически весь в крови, забрызганной из того, что когда-то было его легкими.

«Теперь мистер Обрехт может вас видеть», — сказал охранник, очевидно, не беспокоясь о том, чтобы задушить человека перед ним.

Хёрли вытер рот тыльной стороной ладони и подошел к двери. 'Спасибо.'

— Первый этаж, — сказал охранник, подходя к Херли позади.

Хёрли постарался не улыбнуться, достигнув широкой лестницы с мраморными колоннами. Время было выбрано идеально. Когда Рапп и француз вышли из туннеля, Обрехт уже был завернут и готов, как подарок на день рождения.

Окно в полукруглом потолке отбрасывало на лестницу длинные тени, и Хёрли следил за охранниками, пока они поднимались по лестнице. Мужчина шел на три шага позади него, прижимая пистолет к груди. По мере того, как они поднимались выше, тень становилась все слабее, но не настолько слабой, чтобы Хёрли не заметил поднятого пистолета. Он повернулся и прыгнул к мужчине как раз в тот момент, когда пластиковый приклад ударил его по голове. От удара у него закружилась голова, но ему хватило скорости, чтобы скатиться по лестнице вместе с охранником.

Когда они выкатились в коридор, комната вокруг Хёрли закружилась, и у него в бедре появилось ощущение, будто в него кто-то воткнул горячую иглу. Другой мужчина пострадал от падения меньше. Защищенный бронежилетом и молодостью, он снова встал на ноги прежде, чем Херли успел даже встать на колени.

На этот раз он ничего не мог с собой поделать, когда приклад пистолета опустился.

OceanofPDF.com

23

Свет освещал туннель красным светом, пока Рэпп тащился по комнате на локтях. После довольно просторного входа шахта сузилась до девяноста сантиметров в ширину и шестидесяти сантиметров в высоту.

Рэпп с детства страдал легкой клаустрофобией, а годы боевых действий на просторах Америки и Ближнего Востока усугубили ситуацию. Скорость, выносливость и точность, которые обычно давали ему преимущество, в таких пространствах почти полностью исчезали.

Тот факт, что ноги Гулда находились так близко к его лицу, что он чувствовал запах резиновых подошв, придавал ему некоторое утешение. Если бы кто-то их поймал и начал стрелять в туннель со стороны виллы, француз оказался бы невольным живым щитом. Что еще более важно, туннель был слишком узок, чтобы Гулд мог его атаковать.

«Мне кажется, я вижу конец туннеля», — сказал француз, и его шепот эхом разнесся по маленькой комнате. — Еще двадцать метров.

Рука Рэппа сжала его «глок», когда они подкрались к стальной стене, покрытой ржавчиной. Они нашли ту же панель, что и у входа в туннель, и Гулд ввел еще один длинный код. Наступила напряженная тишина, а затем послышался гул электродвигателя.

Рэпп снял очки ночного видения со своего шлема и надел их. Усовершенствованная модель объединила усиление света традиционных телезрителей с тепловыми изображениями. Обычно он бы отказался от него, потому что он был слишком большим и тяжелым, но в туннеле было так много неизвестных, что оно того стоило. Испытания на ферме показали, что это позволило ему ясно видеть окружающую среду, а также видеть тепловые силуэты людей.

— Ты готов, Митч?

'Просто иди.'

Гулл вытолкнул стальную дверь и бросился на земляной пол за ней. Он перекатился вправо, а Рэпп, как и планировалось, пошел влево.

Было так темно, что усиление света бинокля было почти бессмысленным. Зритель уловил некоторую разницу в температуре, но рядом с оранжевым свечением Гулда Рэпп увидел лишь размытые зеленые пятна. Ему пришлось двигаться медленнее, чем ему хотелось, чтобы избежать беспорядка на полу на пути к бочке, лежащей на боку. Гулд чуть не споткнулся, но сумел устоять на ногах и спрятался за чем-то, похожим на старый винный пресс. Краем глаза Рэпп заметил небольшое красное пятно, но не обратил на него внимания. Вероятно, это была крыса.

Ничего больше. Без звука. Никакого движения. Никаких признаков того, что кто-то посещал эту комнату в последние годы. Рэпп выставил перед собой пистолет и осмотрел черную дыру в стене, где, вероятно, когда-то был колодец, затем встал за стволом слева. Он жестом показал Гулду двигаться вперед, и француз осторожно обошел кучу мусора. Они по очереди прошли еще несколько шагов, пока не остановились у подножия лестницы, ведущей на виллу.

Гулд указал направо, на стену, которая в их поле зрения была синей. Холодная сталь входа в безопасную комнату Обрехта.

Рэпп прикрыл подошедшего француза и намазал смолой узкую щель между краем двери и замком. Это не были высокие технологии, но этого было достаточно, чтобы не дать швейцарскому банкиру сбежать с этого пути, если что-то пойдет не так. Единственным вариантом для Обрехта был бы туннель, где он вошел бы прямо в объятия Джо Маслика.

Гулд вернулся и поднялся по лестнице, Рэпп шел в нескольких шагах позади него. Они сняли козырьки и шлемы, когда света, исходящего из подвальной двери, стало достаточно, чтобы рассмотреть комнату. Рэпп спрятал шлемы под кучей грязных полотенец в коридоре, а француз протянул под дверь оптоволоконный кабель. Изображения с маленькой камеры были отправлены на его телефон, и они увидели именно то, на что надеялись: пустой коридор.

Рэпп активировал горловой микрофон и тихо сказал: — Мы идем из подвала на главный этаж. Стэн, как твои дела?

Нет ответа.

Это была одна из неизбежных проблем этого плана. Если он ничего не сказал, это могло означать, что он мертв и они попали в ловушку, но это также могло означать, что он был с Обрехтом и не мог ответить.

«Скотт, обнови».

— Стэна принял Обрехт, когда твой наушник был выключен. Мы на позиции и готовы к работе».

'Понял. Стэн, если ты слышишь это и находишься в офисе Обрехта, попробуй включить микрофон.

Он подождал немного, а затем послышался глубокий акцент банкира: «Я поручил своим людям разобраться во всем, и я могу заверить вас, что мой банк не…»

Снова воцарилась тишина, и Рэпп показал Гулду большой палец вверх. Херли был именно там, где ему нужно было быть, но не мог связаться с ними незаметно, кроме как нажав кнопку в кармане.

Гулд толкнул дверь и проскользнул в нее, Рэпп следовал за ней. Лестница находилась слева от них, но она находилась в середине холла виллы, и ее было видно не менее чем из шести окон. Итак, они свернули направо, мимо кухни, к служебной лестнице. Гулд направил свой «глок» вверх, пока они поднимались по лестнице, а Рэпп смотрел по сторонам.

Когда они достигли двери наверху лестницы, Гулд еще раз посмотрел по оптоволоконному проводу, чтобы увидеть, что находится на другой стороне, прежде чем они продолжили путь. Они прошли половину широкого коридора, когда услышали тихое пение женщины. Двое мужчин нырнули в спальню и прижались спинами к стене за полуоткрытой дверью.

Из всех комнат, которые она могла бы убрать, она выбрала эту.

Рэпп схватил Гулд за запястье, когда убийца направил оружие с глушителем ей в затылок. Хотя появление камер видеонаблюдения стало серьезной проблемой для людей в своей области, изобретение iPod стало хорошей компенсацией. Рэпп заметил безошибочно узнаваемый белый наушник и указал на коридор. Женщина даже не заметила, как двое вооруженных мужчин вышли из комнаты в нескольких футах за ее спиной, потому что сосредоточилась на простынях, которые открывала, и последней танцевальной песне Мадонны.

Толстый ковер в коридоре позволил им идти немного быстрее, и им потребовалось всего несколько секунд, чтобы дойти до предпоследней двери справа. По словам Гулда, за этим стоял офис Лео Обрехта.

Рэпп прижал ухо к стене, но был слишком толст, чтобы что-либо услышать. Надеюсь, Обрехт и Херли сидели за ним и мило болтали за чашкой чая. Тогда комплекта PlastiCuffs и рулона ленты будет достаточно, чтобы подготовить посылку и доставить ее обратно через туннель, а затем прямиком в секретный центр ЦРУ в Болгарии.

Рэпп положил руку на дверную ручку и трижды молча кивнул. В три он не распахнул дверь, как обычно, а толкнул ее спокойно, чтобы Обрехт не испугался.

Им повезло. Им удалось проникнуть в кабинет незамеченными , а книжные полки на стенах и ковер поглотили те немногие звуки, которые они издавали. На другом конце комнаты, спиной к ним, сидел толстый мужчина и разжигал огонь в камине. Современная металлическая статуя закрывала им вид на мужчину и правую часть комнаты, но Рэпп сразу мог сказать, что Хёрли там нет.

Мужчина у камина был того размера, который Рэпп ожидал по фотографиям с камер наблюдения, одетый в дорогой костюм и с короткой седой стрижкой, но было в нем что-то не так. Хотя это было едва заметно, мужчина казался слишком спортивным, слишком подтянутым. Он слишком легко обращался с покером.

Рэпп повернулся к Гулду, но опоздал на долю секунды. Француз выбил Раппа из-под себя ноги. Рэпп упал на ковер, когда мужчина у камина обернулся и показал MP5 в своей руке. Статуя заблокировала ему голову, но Рэпп не стал стрелять в его тело. Он знал, что этот мужчина выглядел таким широким из-за своего бронежилета. Это был идеальный способ выдать себя за банкира с избыточным весом, одновременно защищаясь от огнестрельного оружия. Однако в подготовке наемника было слабое место: его дорогая итальянская обувь.

Рэпп выстрелил в левый ботинок, а затем направил свой «глок» на Гулда.

— Не делай этого, Митч!

Убийца держал в вытянутых руках собственный пистолет. И хотя Рэпп больше не мог видеть человека позади себя, он не услышал удара, так что мужчина, должно быть, все еще был на ногах. Если он был достаточно силен и дисциплинирован, чтобы стоять с оторванной половиной ступни, вероятно, MP5 все еще был направлен на него.

«Отпусти этот пистолет, Митч. И не трогай нагрудный микрофон.

Рэпп уронил «Глок» на землю.

«И Стэна».

Он потянулся за кимберской золотой спичкой Хёрли и медленно встал.

«На тебя направлены два пистолета, Митч. И никто из нас не тот безграмотный козовод, с которым вы привыкли работать. Понял?'

«Обрехт никогда не сможет заплатить вам достаточно за это», — сказал Рэпп, схватив «Кимбер» и выронив его из рук.

«Пятнадцать миллионов и новая личность, настолько чистая, что даже ЦРУ не может меня найти. Но для меня дело не в деньгах».

'Почему?' – спросил Рэпп, хотя уже знал ответ. Он всегда это знал.

«Ты моя единственная мисс, Митч. Я думал, что со временем забуду об этом, но стало только хуже». Он отошел немного влево, чтобы не оказаться на линии огня, когда Митч застрелит другого мужчину. «Я мог убить тебя в Афганистане. Я до сих пор не могу поверить, что идиот, нанявший меня, мог так всё испортить».

— А как насчет твоей жены и дочери, Луис? Что с ними произойдет, когда ты получишь новую личность?

Гулду потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. «Мне это показалось хорошим обменом. Я потеряю их, но стану человеком, который убил легенду».

Дверь открылась, но это ни на мгновение не отвлекло Гулда. Он не сводил глаз с цели, пока Стэна Херли вталкивали внутрь. Старик споткнулся и чуть не упал, держась за затылок окровавленной рукой.

— Стэн, — весело сказал француз. «Ты как раз вовремя, чтобы стать вишенкой на торте».

OceanofPDF.com

24

Рим

Италия

Кабир Гадай посмотрел на свой телефон и положил его обратно на стол. На экране, как и последние сорок минут, по-прежнему виднелась дочь Изабеллы Аккорсо с перекрестием на виске.

Он почувствовал незнакомое ощущение нервозности, распространяющееся от живота до кончиков пальцев рук и ног. Жизнь, которую он вел, была одним из его тщательно продуманных планов, вознагражденных непрерывной чередой успехов. Однако в этой ситуации он был бессилен с самого начала. Доверие Богу сильно отличалось от расчета на Его сверхъестественное вмешательство. Аллах мог рассматривать это как высокомерие, которое могло привести к суровому наказанию.

Бьянка Аккорсо была молодой женщиной с весьма предсказуемыми повадками, и Гадай был уверен, что она просидит на одном месте со своими друзьями еще ровно семнадцать минут. Тадж не сомневалась, что ее мать доставит файлы за это время, но было бы глупо не учитывать худший сценарий.

Быстрая поездка обратно в Пакистан была бы самым логичным ответом, но он слишком долго служил Таджу, чтобы думать, что это возможно. Если бы он вернулся без файлов Рикмана, это стало бы началом его падения. Не напрямую, конечно. Тадж был слишком тонким для этого. Однако в течение года ему будет предъявлено обвинение в государственной измене или он будет убит одним из боевиков Талибана, служивших Таджу.

Если Аккорсо не появится в течение двадцати минут, они могут быть уверены, что она вызвала итальянскую полицию. Тогда Гадаю не останется иного выбора, кроме как бежать. Он никогда не сможет вернуться в свою страну. Он никогда больше не увидит своих сыновей. Все, что он будет делать до конца своей жизни, — это отчаянно пытаться спастись от убийц Таджа.

Его наушники Bluetooth загудели, и он нажал кнопку записи.

"Скажи это."

«Она только что вышла в коридор».

«Поблизости есть полиция?»

'Нет.'

Гадай вздохнул с облегчением и подошел к двери. Каким бы великим ни был риск этой операции, награда была, по крайней мере, столь же великой: положение непосредственно под руководством Таджа в качестве лидера первой исламской сверхдержавы нашего времени. Он поможет распространить ислам по всему миру так, как никто и представить себе не мог. И все это в то время, как американцы тревожно тряслись в углу.

Гадай посмотрел через дыру в двери номера 200, напротив своего. «Это ненадолго», — пообещал он себе. Тадж снова оказался прав. Хотя он был грозным и непредсказуемым, он был великим человеком, которого благословил Бог.

«Она выходит с лестницы», — раздался голос в его наушнике. «Двадцать секунд. Никакой дальнейшей активности.

Чуть позже появилась Аккорсо с конвертом под мышкой. Он смотрел ей вслед, пока она нервно постучала в дверь пустой комнаты.

— Все еще никого не видно? он спросил.

Его люди следили за парковкой, вестибюлем и всеми точками, откуда кто-то мог войти в коридор.

'Нет, сэр.'

Гадай открыл дверь. 'Изабелла.'

Она обернулась, и он увидел страх и удивление на ее лице.

«Входите», — сказал он. Он намеренно сохранял это расплывчатым. Если бы на ней был микрофон, полиция предположила бы, что она находится в комнате 200, а не в той, что через коридор.

Женщина сделала, как ей сказали, и он закрыл за ней дверь. — Ты взял его с собой?

Она кивнула и протянула конверт.

Гадай подошел к столу, который он отодвинул от окна, и сел. Он открыл конверт, достал карту памяти и вставил ее в ноутбук. Пока файлы загружались, он также вынул из конверта отрывной лист бумаги и внимательно его осмотрел.

Письменные инструкции оказались сложнее, чем он ожидал. Файлы имели индивидуальные имена и содержали разные сценарии, каждый со своим графиком доставки.

«Вы следуете второму графику?» — спросил Гадай.

Аккорсо кивнула, и на ее верхней губе выступили капельки пота. «По защищенной электронной почте было сообщено, что Ахтар Дуррани мертв. Когда клиент не получил известия, мы отправили файл D-шесть третьего числа месяца».

Он рассеянно кивнул. Должно быть, это был файл с информацией о российском шпионе в Стамбуле. Следующим файлом, который нужно было отправить, был файл R-12, который был запланирован на четверг. Какие откровения это будет содержать? Личность высокопоставленного информатора? Список подкупленных иностранных чиновников? Доказательства нечестной игры ЦРУ ? В его голове проносились всевозможные варианты.

«Вы только что отправили его на адрес электронной почты, указанный в инструкциях?»

'Да.'

«Вы просматривали файлы?»

«Они закодированы».

— Вы знаете, кто клиент?

«Он анонимный. Он звонит мне раз в неделю и сообщает одно из кодовых предложений из инструкции».

Гадай пролистывал список файлов на карте памяти и все больше волновался. Они рассчитывали на двадцать или тридцать файлов, но их были сотни. Что знал Рикман? К какой информации он имел доступ? Может ли Тадж быть прав? Может ли этот, казалось бы, невинный носитель информации содержать средства для уничтожения Центрального разведывательного управления?

«Вы подтвердили эту информацию?»

'Да.'

«В офисе адвоката, который работает контактным лицом этого клиента?»

— А что насчет моей дочери? Вы сказали…'

«Я сказал, что с ней ничего не случится, если ты сделаешь то, что я прошу, но теперь ты не отвечаешь на мой вопрос, не так ли, Изабелла?»

Он видел, как набухли мышцы ее щеки, когда она в гневе стиснула челюсти, но это было печальное зрелище. Она была не чем иным, как напуганной женщиной, которая не могла даже удержать при себе мужчину. Конечно, она сделает то, что он ей скажет.

— Резервные копии находятся в офисе адвоката? – повторил Гадай. — Скажи мне скорее. У вашей дочери осталось мало времени.

— Нет, — наконец сказал Аккорсо. — Возможно, у него все еще есть оригинал бумажных инструкций, потому что его секретарь сделала для меня эту копию. Файлы находятся на центральном компьютере офиса. Это резервное копирование происходит каждый вечер».

Гадай посмотрел на нее. «Можете ли вы удалить эти файлы со своего компьютера и из резервных копий?»

Она ответила не сразу, и он продолжал смотреть на нее, пока шли секунды.

'Да. У нас есть что-то для этого. Иногда клиенты передают свои дела кому-то другому, а затем хотят, чтобы их информация была удалена из нашей системы».

— Приятно, — тихо сказал Гадай. — Слушай внимательно, Изабелла. Я хочу, чтобы вы удалили из своей системы все, что связано с этой договоренностью. Должно быть, кажется, будто этого никогда и не было».

К удивлению, она покачала головой. «Что произойдет, если мой клиент узнает, что файлы так и не были отправлены?» Что будет с моей дочерью?

Гадай ободряюще улыбнулся. «Этого не произойдет. Ваш клиент мертв. Забудь, что это когда-либо происходило, Изабелла. Как только резервные копии будут удалены, и ваша работа, и ваша дочь будут в безопасности».

Это была, конечно, ложь. Он не мог оставить женщину в живых. Однако его слова возымели желаемый эффект, и она слегка расслабилась.

«Возвращайтесь к своей работе», — сказал он. — Выпей сегодня вечером бокал хорошего вина. Пообщайтесь с Бьянкой. Обещаю, ты больше никогда меня не увидишь. Как только ты сделаешь то, что я прошу, все будет кончено.

OceanofPDF.com

25

У Боденского озера

Швейцария

«Отпусти этот пистолет, Митч. И не трогай нагрудный микрофон.

Чарли Уикер выдвинул стойку и посмотрел в прицел. Рэпп настроил свое радио на постоянную передачу на частоте, которую Гулд не слышал. И, видимо, он поступил мудро, поступив так.

До этого момента Уикер думал об этой операции так же, как и Коулман. Гулд разозлил Митча Рэппа больше, чем кто-либо другой, и тот был все еще жив. Если бы Уикер был на месте француза, он бы поблагодарил Иисуса на голых коленях и скрылся бы в дальнем углу на случай, если Рапп когда-нибудь передумает. Этот дурак просто не понял.

— Мы слышали это, Митч, — раздался по радио голос Коулмана.

В телескоп Уикер прекрасно видел холм, с которого они покинули. Над ним тихо дул ветер, и трава ритмично колыхалась взад и вперед. На полпути его взгляд упал на некоторые стебли, которые, казалось, танцевали не под ту же музыку, что и остальные.

«Я вижу движение», — сказал он через горловой микрофон.

Вот почему они покинули холм ради этой тактической и буквальной дыры. Любой, кто планировал нападение на виллу Обрехта, выбрал бы этот холм, но Гулд так настойчиво шел туда, что Рэпп стал относиться к нему с подозрением. Он ожидал, что его предадут, и так оно и было.

Внизу его поля зрения появилась рука, одетая в армейские цвета, но тут же снова исчезла.

«Позитивно. Мужчина направляется к нашему предыдущему месту. Я подозреваю, что есть и другие, которые находятся вне моего поля зрения.

— Ты можешь его вытащить? — спросил Коулман.

Если бы с ним был Барретт, это не было бы проблемой. Однако в этом месте применить такую артиллерию было невозможно. Вот почему у него был только М39. Отличное оружие, но не предназначенное для таких расстояний.

— Шансов мало, Скотт.

Скотт Коулман поднял глаза, но не увидел человека на дереве. Когда Уикер сказал, что шансов мало, он имел в виду, что это практически невозможно даже для лучших стрелков на планете. За все годы их совместной работы дотошный «морской котик» редко промахивался.

Ты моя единственная мисс, Митч. Я думал, что со временем забуду об этом, но стало только хуже .

Коулман проигнорировал голос Гулда по радио и снова включил горловой микрофон. — Что у тебя есть, Бруно?

«Охранники ведут себя так, как будто ничего не произошло, но все они скрылись за стеной. У меня нет целей».

Стэн. Вы как раз вовремя, чтобы стать вишенкой на торте.

Коулман подтвердил сообщение МакГроу видеозаписью, поступающей с дрона Дюмонда. Больше не было права на ошибку.

'Фитиль. Все равно стреляй. Если ты не можешь его ударить, то, по крайней мере, ты можешь его напугать».

Если эти наемники доберутся до вершины холма и никого там не найдут, им не понадобится много времени, чтобы найти следы команды и начать их искать. С другой стороны, если бы они потеряли элемент внезапности и подверглись нападению невидимого снайпера, они могли бы отступить. У наемников были пределы. Просто сложно было забрать свои деньги, если тебе отстрелили половину головы.

Послышался знакомый вздох винтовки Уикера с глушителем, и Коулман снова напрасно поднял глаза. 'И?'

«Думаю, я ударил его», — сказал Уикер с искренним удивлением. 'Да, в самом деле. Я вижу кровь на траве. Он все еще движется. Стоит ли мне попытаться закончить это?

'Нет. Пусть он истекает кровью.

Раненый солдат зачастую был хуже мертвого. Если ранение было достаточно серьезным, он мог запаниковать или закричать от боли – две вещи, которые могли деморализовать даже самые закаленные солдаты. Даже если бы он этого не сделал, его коллегам пришлось бы выяснить, насколько он плох и следует ли им оставить его или попытаться спасти.

«Новых целей нет, и раненый уполз», — сказал Уикер. 'Они хороши. В этом нет никаких сомнений.

Коулман молча кивнул. Именно так и поступила бы его команда: не явиться, проанализировать ситуацию и попытаться идентифицировать снайпера.

— Если увидишь кого-нибудь еще, стреляй. Сильно раните его, но не пытайтесь его убить. Давайте дадим им что-то еще, на чем можно сосредоточиться».

'Понял.'

«Бруно?»

'Еще ничего.'

Коулман снова посмотрел вниз и отцепил ракетную установку, привязанную к сумке. Это могло бы запустить прототип термобарической ракеты, которая на самом деле была слишком тяжелой, чтобы ее можно было таскать с собой, но которая, безусловно, произвела бы впечатление. Дизайнер Raytheon рассмеялся, когда его спросили, может ли это оружие разрушить железобетонную стену.

Гулд все еще говорил, но Коулман переключился на другую частоту и активировал микрофон. «Митч, Стэн, если вы это слышите, приготовьтесь. Эта операция скоро станет гораздо менее изощренной».

OceanofPDF.com

26

Штаб-квартира ISI

Исламабад

Пакистан

Сенатор Карл Феррис и сопровождающие его лица встали, когда Тадж вошел в офис. Американский политик подошел к невысокому мужчине, пожал ему руку и широко улыбнулся.

— Рад тебя видеть, Ахмед. Это было очень давно.

«Слишком давно, сэр. Для меня большая честь, что в своем плотном графике вы нашли время поговорить со мной лично».

«Вопрос о том, на какой стул Санни Вика сможет усадить свою задницу, пока она болтает о новых пакетах помощи, не является моим главным приоритетом».

Программа, о которой будет объявлено на государственном ужине, была одним из многих примеров того, как американцы думали, что смогут успокоить пакистанцев.

Не то чтобы Тадж имел что-то против потока западных денег. Он позаботится о том, чтобы лишь часть миллиардов долларов когда-либо оказалась в руках бедняков Пакистана. Остальное будет направлено военным и террористическим группировкам, которых опасаются американцы.

«Давайте, господин сенатор».

Феррис жестом приказал своим людям оставаться на месте и последовал за директором ISI в его личный кабинет.

'Чай?' – предложил Тадж.

«У меня мало времени, Ахмед».

— Естественно. Я это понимаю.'

Феррис сильно располнел и тщетно пытался скрыть это под специально сшитым костюмом. Несомненно, это было результатом стресса. Информация, полученная политиком от Ахтара Дуррани, несомненно, вызвала бы бурные слушания; Феррис якобы часами бомбардировал Ирен Кеннеди датами, именами и местами, в то время как она заикалась и пыталась избежать вопросов. Большой шаг вперед к выдвижению его партии на пост президента.

К сожалению, Дуррани был мертв, и Кеннеди обнаружил, что Феррис общался с бывшим заместителем директора ISI . Пока она хранила эту информацию при себе, но если появятся доказательства того, что видный сенатор связан с пакистанской разведкой, это будет иметь катастрофические последствия для его политической карьеры.

«Я хотел бы сказать…» — начал Тадж, но Феррис прервал его.

«Кеннеди рассказала мне, что Дуррани похитила своего сотрудника Джо Рикмана и пытала его, чтобы получить от него информацию. А теперь они оба мертвы.

«Ирен Кеннеди — профессиональная лгунья».

— А ты, конечно, нет?

«Я получил эту работу, потому что это не так, сэр».

Феррис нахмурился, но по его лицу было ясно, что он ему поверил. Как и все остальные, он считал Таджа слабаком, пешкой, которую можно использовать и, если необходимо, принести в жертву.

— Ты хочешь сказать, что это неправда?

«Это было бы слишком просто, господин сенатор. Кеннеди смешивает ложь с правдой, чтобы вывести своих врагов из равновесия».

«Это виски?» — спросил Феррис, указывая на хрустальный графин. Тадж заказал его специально для этого случая.

'Действительно.'

Феррис не стал ждать, пока ему предложат, а налил стакан. «Какова твоя правда, Ахмед?»

«Дуррани был не более чем бандитом. Он был неспособен придумать такой сложный план. Могу вас заверить, что это была идея Джо Рикмана. Он был так же разочарован в ЦРУ , как и вы. Он видел в ЦРУ коррумпированную, деструктивную организацию, которая больше не прислушивается к выборным должностным лицам, таким как вы. К сожалению, он был менее опытным, чем ты.

Это была такая большая ложь, что проглотить ее было почти невозможно. Рикман был блестящим стратегом. Он провел годы, работая над планом, который имел хорошие шансы уничтожить разведывательный аппарат Америки. Этот политический идиот был не более способен понять сложные теории Рикмана, чем Дуррани.

Конечно, сенатор увидел это совсем по-другому и проглотил очевидную лесть, не задумываясь. «Как их убили? Кеннеди не рассказал, что случилось с Рикманом, а в вашем отчете говорится, что у него случился сердечный приступ».

«Они были застрелены одним из людей Дуррани с помощью анонимного американца».

'Американец? Вы уверены?'

'Да. У нас есть записи его голоса. Из-за плохого качества это невозможно доказать, но мы подозреваем, что это был Митч Рэпп».

Лицо Ферриса исказилось от ненависти, и какое-то время он ходил по офису, пытаясь переварить новость. Наконец он остановился. «Эта сука! Она заставила меня думать, что Дуррани обманул меня и убил Рикмана. Она сказала, что будет сливать наши электронные письма и изображать меня предателем или наивным дураком. Она пригрозила меня арестовать. Мне!'

«Она боится вас, господин сенатор. Она видит вашу силу и ваш патриотизм. Это лишает ее возможности подорвать все, за что выступает Америка».

Несмотря на его пожизненную преданность Аллаху, он впервые был уверен, что увидел руку Бога. Другого объяснения не было. Его предстоящий захват Пакистана, файлы Рикмана, миллиард долларов от американцев, которые в конечном итоге окажутся в его кармане... И теперь Аллах дал ему этого идиота, у которого был реальный шанс стать президентом Соединенных Штатов.

Феррис отпил из стакана, его ноздри задергались от гнева. «На что вы готовы поспорить, что об этом не знает даже президент Александр? Что она и Рэпп убили одного из ваших лучших людей и американского гражданина, не имевшего никакого отношения к правительству?

«Я думаю, что шансы действительно очень высоки», — спокойно ответил Тадж.

Людьми вроде Ферриса, чье чувствительное эго раздулось до таких размеров, было до смешного легко манипулировать. Без сомнения, он убедил себя, что действует в соответствии с бесполезной конституцией своей страны, но это была ложь. На самом деле Ирен Кеннеди просто не съежилась перед ним и кивнула «да». Все это было не чем иным, как личной местью маленького, слабого человека.

«Я сомневаюсь, что у нее есть какие-либо достоверные доказательства против Рикмана», — сказал Тадж. «Он, вероятно, знал слишком много о ней и Рэппе, и она хотела заставить его заткнуться. Разве ваш комитет не создан именно для того, чтобы положить конец такого рода практикам?»

Феррис ответил чередой ругательств.

«Просто чтобы сменить тему, господин сенатор, что говорят ваши адвокаты?»

У Ферриса было все необходимое, чтобы стать очень полезным инструментом, но не тогда, когда он находился под прицелом Кеннеди. Недавно введенные правила финансирования избирательных кампаний было легко обойти, и ISI могла незамеченной перенаправлять американским политикам столько денег, сколько хотела.

Цикл коррупции был великим. Тадж использовал американскую финансовую помощь, чтобы подкупить американских политиков, которые затем отправили больше денег в Пакистан, чтобы у ISI было больше денег для финансирования своей кампании.

«Адвокаты утверждают, что я в пределах своих прав», — сказал Феррис. «По их мнению, иностранный чиновник подал конфиденциальную жалобу на незаконную деятельность ЦРУ, и я расследовал ее. Тот факт, что я не сообщил об этом в комитет по разведке, больше связан с процедурой, чем с законом. Я всегда могу сказать, что я обеспокоен, потому что сенатор Лонсдейл танцует под дудку Кеннеди».

«Тогда это решит ваши проблемы».

Феррис посмотрел на него, как на умственно отсталого ребенка. «Просыпайся, Ахмед. Это не так просто. Если я выиграю судебный процесс, я смогу избежать тюрьмы, но этот бой будет стоить мне карьеры. Мне нужна армия политических советников, чтобы донести мое послание. С нужными людьми я могу стать главным героем этого дела. Однако эти люди недешевы».

«Но это не должно быть сложно, верно?» – спросил Тадж, как будто он был наивным. «Вы тоже герой, господин сенатор. Вы защищаете свободу своей страны».

Феррис начал смеяться. «Правда не имеет ничего общего с американской политикой, Ахмед. Избиратели — идиоты, которые делают именно то, что им говорят. Мне просто нужно убедиться, что я, а не этот придурок Кеннеди, командую».

— Естественно. Я хотел бы внести свой вклад в вашу миссию».

— Я рад это слышать, Ахмед. Пять миллионов было бы хорошим началом.

'Доллар США?' — спросил Тадж, широко раскрыв глаза.

Сумма не имела особого значения. Помимо финансовой помощи, поступающей от правительства США, сотни миллионов долларов ежегодно поступали от продажи героина, произведенного в Афганистане.

«Как я уже сказал, эти люди недешевы».

Тадж послушно кивнул. «Вы хороший союзник моей страны и всегда поддерживали нашу борьбу с терроризмом. Я прикажу своим людям немедленно начать подготовку».

— Это приятно, Ахмед. Скажи им, чтобы поторопились, ладно? Я ни капельки не доверяю Ирен Кеннеди. Мы должны с ней справиться решительно и быстро.

— Конечно, но пока я думаю, что могу помочь тебе другим способом. Есть информация, которую вы можете использовать с пользой».

Мужчина поднял брови. "Какая информация?"

«Что бы вы сказали, если бы я сказал вам, что Рикман выпускает видео, содержащие компрометирующую информацию о ЦРУ ?»

Феррис сделал пренебрежительный жест. «Мы все видели это видео, на котором его пытают и он дает информацию о шпионах ЦРУ , Ахмед. Черт возьми, это было на YouTube».

«Есть еще видео, но Кеннеди их скрывает».

«Вы сказали, что Рикман мертв».

— Да, но он знал, что его жизнь в опасности. Он боялся, что Митч Рэпп обнаружит, что его похищение было инсценировано, и начнет его искать. Каким-то образом он убедился, что его смерть не будет означать конец его плана».

«Что происходит в этих видео?» — спросил Феррис, начиная интересоваться.

«Мы пока видели только один. Затем Митч Рэпп убивает несколько российских агентов в Стамбуле. Мы предполагаем, что дальше будет еще больше».

Широкая улыбка появилась на лице Ферриса. «Можем ли мы это доказать?»

'Возможно, в скором. Мне кажется, вашим имидж-консультантам эта история будет интересна. Кеннеди потерял контроль над Рикманом, и он раздавал американские деньги афганским военным лидерам и торговцам наркотиками. Видимо, безопасность была не очень хорошей, потому что она позволяла ему обнаружить гораздо больше, чем было необходимо для его работы. И ты отчаянно пытаешься все это сдержать, а она шантажирует тебя ложью».

Феррис, казалось, больше не слушал. Его зрение было размытым, и он смотрел мимо Таджа; вне всякого сомнения, он представлял себе, как прикончит Ирен Кеннеди и устремится в Овальный кабинет.

Тадж взглянул на часы. «Я знаю, что через полчаса у вас назначена еще одна встреча, господин сенатор, и боюсь, что в этот час пробки просто кошмар».

Это отвлекло мужчину от мечтаний. Он поставил стакан и протянул руку, полную печеночных пятен. — Это был хороший разговор, Ахмед. Я надеюсь вскоре услышать от ваших людей об этом вкладе».

Тадж кивнул. «Возможно, когда вы вернетесь с делегацией министра Вики, мы сможем снова поговорить наедине».

«Думаю, мы сможем это устроить».

Тадж проводил Ферриса до двери его офиса и почтительно стоял, пока политик отдавал приказы своим людям и направился в коридор. Только когда он исчез, Тадж вернулся к своему столу.

Трудно было поверить, что за неделю его годы подготовки окупятся. Убийство президента Чутани во время его банкета для американцев не имело большого значения. Контроль над последствиями есть.

Народы Пакистана и Ближнего Востока должны поверить, что ответственность несут США. История была слабой, он должен был признать. Зачем американцам убивать столь стабильного союзника? Однако, как и в американской политике, правда не имела значения. Люди верили в то, во что хотели верить, и ненависть к Америке была невероятно сильна в его стране.

После смерти президента Тадж не стал терять времени. С помощью армии Ширани и собственного влияния на Талибан он захватит власть.

Пакистан, ныне представляющий собой разваливающуюся смесь враждующих группировок, станет единым целым. И остальной мир содрогнулся бы.

OceanofPDF.com

27

У Боденского озера

Швейцария

«Я не могу поверить, что это было так просто», - сказал Гулд, все еще направляя пистолет в голову Рэппа. «Либо вы идете назад, либо ваша репутация — это басня отдела маркетинга ЦРУ ».

Рэпп продолжал молча смотреть на «Глок-17». Психологический профиль Гулда, составленный Томом Льюисом, описывает его как нарциссического психопата. И, как обычно, психиатр рассудил совершенно правильно. Француз уже полностью отбросил прошлое, поскольку не мог признать, что у него победил кто-то другой. Теперь он делал все возможное, чтобы стать для коллег легендой, которой он уже был в собственных глазах.

Эту слабость можно было использовать против него, но, несмотря на возможность побега, Рэпп знал, что это самая опасная ситуация, с которой он когда-либо сталкивался. Сумасшедший он или нет, Гулд не собирался промахиваться, особенно не с такого близкого расстояния, но и не с более дальнего расстояния. Наемник, виденный краем глаза Рэппа, стоял в растущей луже крови вокруг его левой ноги, но потеря крови и боль не ослабили его хватку с MP5, и мужчина все еще держал оружие совершенно неподвижно. Человек, который толкнул Херли, несомненно, все еще находился в коридоре.

Старик выглядел немного более бодрым, но срок его годности уже давно прошел. В отличие от Рэппа, Стэн Херли не стал одним из самых эффективных убийц своего поколения из-за способности анализировать ситуацию за доли секунды. Им двигал гнев, и по выражению его глаз было ясно, что с возрастом он не уменьшился.

'Чего же ты ждешь?' — насмешливо спросил Гулд. «Думаешь, Скотт придет спасти тебя?» Этот холм окружен людьми Обрехта. Если Коулман еще не мертв, то это ненадолго.

«Митч, Стэн, если вы это слышите, приготовьтесь. Эта операция скоро станет гораздо менее изощренной».

Поддельный слуховой аппарат Херли забрали, поэтому он не услышал предупреждения Коулмана.

«Скотт может тебя удивить», — сказал Рэпп, привлекая внимание старика.

Он сделал тонкий жест большим пальцем в сторону Гулда. Херли мог бы легче добраться до француза. Это означало, что Рэпп нападет на серьезно раненого безликого наемника, в то время как восьмидесятилетнему мужчине, которому только что перенесли замену бедра, придется сразиться с одним из лучших убийц в мире.

Термобарический заряд сработал, как и было обещано, и вызвал оглушительный взрыв, сотрясший всю виллу до такой степени, что Гулд больше не мог удерживать свое ружье.

Рэпп прыгнул на наемника. Время реакции мужчины замедлилось из-за неожиданности и потери крови, но не Гулда. Его выстрел попал в бронежилет Рэппа чуть выше пупка, отбросив его на ковер рядом с «Глоком». Позади себя Рэпп услышал приглушенный звук выстрела из пистолета Гулда, сделавшего несколько выстрелов. Однако об этом он мог не волноваться. Это была проблема Херли.

MP5 начал стрелять, оставляя в его сторону след из пуль. Статуя все еще закрывала ему обзор головы мужчины, поэтому Рэпп достал свой «Глок» и выстрелил в другую ногу мужчины. Теперь он упал на землю, и его оружие неудержимо проделало дыры в белом потолке. Все еще лежа на боку, Рэпп направил пистолет в подбородок упавшего наемника и снес ему верхнюю часть черепа.

Сразу после этого Рэпп перевернулся на спину и прицелился в дверь, которую, как он и ожидал, распахнул человек, схвативший Херли. Рэпп нажал на спусковой крючок и выпустил пулю через рот мужчине, в результате чего в коридор полетели кусочки мозга, зубов и осколков костей.

Только тогда у него появилась возможность наблюдать за Хёрли и Гулдом.

Они стояли, приблизив лица друг к другу. Гулд воткнул пистолет Херли в живот и выпустил одну пулю за другой. Задняя часть рубашки Херли была разорвана и пропитана кровью от многочисленных пулевых ранений. Его лицо было на плече Гулда, но Рэпп не понимал, почему его старый друг не упал на землю.

Гулд хлопнул себя по шее, но это не помогло. Ярко-красная кровь текла сквозь его пальцы и изо рта. Он направил пистолет на Рэппа и нажал на спусковой крючок, не осознавая, что магазин пуст. Когда француз наконец понял, что оружие бесполезно, он быстро побежал вправо и поплелся к двери. Он врезался в дверной косяк и исчез.

Снаружи раздался звук автоматной винтовки, когда Рэпп вернулся к Херли, лежащему на пропитанном кровью ковре. Его друг уставился на него, и это был один из редких моментов, когда эмоции Рэппа мешали ему говорить. «Что случилось с тем ножом у тебя на поясе, которым ты хвастался последние двадцать лет?»

Хёрли рассмеялся, и кусок шеи Гулда выпал у него изо рта. «Я не мог его освободить. Вы верите в это сейчас? Я преподам этому старику, который сделал это для меня уроком».

Рэпп посмотрел на мужчину и почувствовал боль в груди, которая, как он убедился, возникла от одной из пуль Гулда. «Мне очень жаль, Стэн. Это была моя операция. Мне не удалось.'

Хёрли изо всех сил пытался положить окровавленную руку на плечо Рэппа. Возможно, это был первый раз, когда он проявил дружбу за многие годы их сотрудничества. 'Нет. Это было идеально.'

Затем Стэн Херли – человек, переживший все, от Советского Союза до подъема мусульманского террора, – умер.

Рэпп встал и вышел в коридор, держа перед собой «Глок». Запах химической взрывчатки смешивался с парами пороха в воздухе, и он слишком хорошо знал эти запахи. Снаружи казалось, что люди Обрехта перегруппировались и открыли сильный огонь по людям Коулмана. Бывший «морской котик» должен продержаться какое-то время.

След крови было легко проследить, и Рэпп шел по коридору, пока след не привел к спальне в правой части коридора. Он нашел Гулда на земле под окном. Француз потянулся к лежащему рядом с ним пустому пистолету, но не нашел в себе сил его поднять. Другая его рука все еще была на шее, но одежда с левой стороны была полностью пропитана кровью.

Рэпп сосредоточился и подумал об Анне и своем будущем ребенке, пока убийца изо всех сил пытался сфокусировать взгляд. Однако несколько мгновений спустя он опустил пистолет и ушел. После всего, что Гулд с ним сделал, старик, должно быть, убил его.

OceanofPDF.com

28

Скотт Коулман лежал на животе в неглубокой яме в земле. Кусты были достаточно густыми, чтобы сделать его невидимым с виллы, но он срезал некоторые из них, чтобы увидеть хаос, который сам же и создал.

Дым рассеялся достаточно далеко, чтобы увидеть огромную дыру в стене, окружающей виллу Обрехта, но недостаточно, чтобы получить четкое видеоизображение с помощью дрона Маркуса Дюмона. Пламя лизало черные края ямы, и почти до деревьев горели куски бетона.

Он посмотрел в свой телескоп мимо недавно образовавшейся дыры и увидел двух мужчин, лежащих на земле. У лежащего на животе видимых повреждений не было, но по положению тела было видно, что все кости в его теле сломаны. Другой горел.

«Цели?» — спросил он через микрофон.

Уикер и МакГроу ответили «нет».

Судя по звуку по радио, Рэпп был еще жив и усердно работал. Он не знал, как обстоят дела с Херли и Гулдом.

Он снова активировал горловой микрофон. Рэпп знал, что коллеги все время его слышат, но он был необычен в том, что не сообщал, как идут дела.

«Митч, дай мне последние новости».

Наступила такая тишина, что Коулман начал волноваться, но в конце концов услышал голос Рэппа.

«Гулд, Стэн и двое охранников на вилле мертвы. Эту частоту можно прослушивать. Вытащите его.

Коулман вздохнул и сделал, как ему сказали, мысленно во всем разбираясь. Херли и Гулд были мертвы. Рэпп пробежал через здание, не имея возможности сообщить Коулману, где он находится и как у него дела. Они только что выпустили снаряд, который произвел такой шум, что разбудил людей даже на Мадагаскаре. По его подсчетам, на вилле или вокруг нее все еще находились восемь отличных боевиков, вероятно, в специальных, безопасных укрытиях.

В жуткой тишине после взрыва раздались звуковые сигналы, означающие, что было установлено зашифрованное телефонное соединение.

«Успех», — сказала Мария Глаузер, после чего тут же разорвала связь.

Будучи специалистом по логистике в этой операции, она выполнила план по сокрытию взрыва ракеты. Рэппу пришла в голову идея разместить пластиковые бомбы в пустом доме неподалеку. Она взорвала его, как только услышала взрыв ракеты, и теперь ее люди сообщили, что произошел взрыв газа. Это не было долгосрочным решением, но оно позволило бы им выиграть некоторое время до появления полиции.

«Движение у ворот», — передал по рации Макгроу. «Вы это видите?»

Коулман посмотрел налево, пока не увидел движение в дыму над незатронутой частью стены. Он был слишком велик для человека и поднимался плавно, как механическая платформа.

'На землю!' - крикнул Коулман, хотя и знал, что это невозможно для его людей на дереве.

Он распластался, насколько мог, в неглубокой яме, когда послышался знакомый гул пулемета. Он услышал треск древесной щепки и треск падающих веток, когда оружие начало стрелять со скоростью три тысячи выстрелов в минуту. Когда над ним пронесся град пуль, Коулману пришлось свернуться калачиком, чтобы защитить себя от падающих ветвей.

Потом снова стало тихо.

У стрелка не было видимых целей. Он просто хотел передать сообщение. Очень ясное сообщение.

«Доклад», — сказал он в рацию.

«Не попал», — сказал Макгроу.

Сразу же после этого сообщил невозмутимый Чарли Уикер. «Я хочу поговорить о моей страховке от несчастного случая».

Коулман проигнорировал его. «Бруно, ты видишь этого человека?»

'Нет. Он полностью экранирован. В лучшем случае он использует камеры для наведения. В худшем случае оружие управляется дистанционно».

"Фитиль?"

«Я все еще смотрю на холм. Я даже не вижу, где находится пистолет.

«Вы видите там движение?»

«Взрыв действительно потряс их. Похоже, они отступают и оставляют своего раненого коллегу на произвол судьбы».

«Джо, ты это слышал? Эти ребята идут к вам.

Маслик, все еще наблюдавший за входом в туннель, ответил немедленно. — Я это слышал.

«Не нападайте на них», — сказал Коулман. «Я повторяю: не нападайте на них. Я не хочу, чтобы вы предали свою позицию или чтобы они изменили свое мнение. Оставайся там и посмотри, увидишь ли ты Обрехта.

'Понял.'

Коулман пополз вперед сквозь упавшие ветки и листья. Пулемет теперь был виден и плавно перемещался вперед и назад, вероятно, с помощью электродвигателя. Скорее всего, на южной стороне стены было еще одно такое же оружие, но повреждения там были настолько серьезными, что он сомневался, что ему стоит об этом беспокоиться. Должно быть, их собрали под деревянными досками за забором, вне поля зрения дронов Дюмона.

«Если увидите цель, дайте мне знать, но без моего приказа никто стрелять не будет. Мы должны помешать им использовать против нас такое оружие».

Он еще раз осмотрел всю сцену в телескоп. Дым продолжал рассеиваться, и теперь он увидел единственное открытое окно в одном из мансардных окон. Без сомнения, там был снайпер, и он наверняка был бы хорошим.

«Бруно, ты видишь это окно?»

— Да, но я никого там не вижу.

Стало так тихо, что Коулман мог слышать собственное дыхание и легкий ветерок в листве. Этот звук казался неприятно знакомым: звук операции, которая прошла безнадежно неправильно. Раньше это было бы время, когда он вызывал непосредственную поддержку с воздуха, отмечал точку лазерным лучом и просил пилотов сбросить на врага что-нибудь смертоносное. Были времена, когда он ужасно скучал по флоту.

В конце концов Коулман принял решение и вновь открыл радиочастоту Рэппа. «На северной стороне стены есть пулемет», - сказал он. «Ты помнишь Герат?»

Если бы люди Обрехта слушали, они бы понятия не имели, о чем он говорит. Герат был городом в Афганистане, где он и Рапп однажды оказались в ловушке более часа, потому что снайпер находился на верхнем этаже отеля.

Как и ожидалось, ответа не последовало, но, надеюсь, сообщение дошло. Рапп смог подойти к людям Обрехта сзади, и если бы ему удалось ослабить охрану, команда Коулмана смогла бы добраться до виллы. Если бы это было невозможно, им пришлось бы оставить его. Приказ Кеннеди был ясен: как только приедет швейцарская полиция, они должны уйти.

«Все приходите сюда», — сказал он после того, как снова отключился от Рэппа. — В любом случае нам придется двигаться быстро.

OceanofPDF.com

29

Рядом с Джорджтауном

Вашингтон

Соединенные Штаты

Ирен Кеннеди в третий раз поправила лампу. В конце концов ей пришлось признать, что ее неспособность прочитать секретный документ на ее столе не имела ничего общего с недостатком света. Ее обычно непоколебимая концентрация не удалась. Она сняла очки и осмотрела офис без окон в задней части дома. Не то чтобы там было на что посмотреть. Как обычно, она оставила свет выключенным.

В относительно темном офисе она чувствовала себя в безопасности. Обычно, по крайней мере. Не сегодня. Сегодня это даже усилило ее страх и чувство вины. Файлы Джо Рикмана все еще были утеряны, и это была ее вина. Она должна была предвидеть это. Рикман всегда был нестабильным, но в то же время блестящим человеком. Он мог совершить то, чего не мог сделать никто другой, и она начала доверять его талантам, даже несмотря на то, что они могли быть ослеплены ею.

Для женщины, руководившей ЦРУ, не было легких проблем. Они были решены задолго до того, как достигли ее офиса. Ее мир представлял собой бесконечное балансирование на краю пропасти. Никакой выгоды не было, были только сценарии, в которых вознаграждение несколько перевешивало риски. В нынешней ситуации ее тщательная оценка обстоятельств указала ей на неправильную стратегию. Или, как Митч, несомненно, выразился бы проще, она ошибалась.

Защищенный телефон рядом с ней зазвонил, и она неохотно протянула руку. Одним из многих недостатков ее работы было то, что люди редко звонили ей домой, чтобы сообщить хорошие новости.

'Да?'

«Они взорвали стену», — сказал Маркус Дюмонд. «Дым ослепляет мой дрон».

'Спасибо.'

Она повесила трубку и почувствовала, как узел в ее животе затянулся. Операцию Обрехта одобрила только она сама. Швейцарское правительство и президент Александр ничего об этом не знали. Не было времени обсуждать это, и «нет» не было вариантом. Было бы проще уйти в отставку, чем спрашивать разрешения.

Кеннеди снова взял трубку, но передумал. У нее была прямая связь со Скоттом Коулманом, но только в экстренных случаях. Она четко изложила правила этой операции, и Коулман будет точно следовать ее приказам. Однако Рэпп и Херли сделали бы именно то, что хотели. Она ничем не могла им помочь, и обновление на данном этапе было бессмысленным. Жребий был брошен.

Вместо того чтобы смотреть в телефон, она посмотрела на свой ноутбук, чтобы проверить электронную почту. Она установила автоматическую сигнализацию на случай, если получит что-нибудь от Рикмана, и она не сработала, так что она уже знала, что от него не было никаких сообщений. Тем не менее, вид пустого почтового ящика дал ей некоторое утешение.

Однако это был лишь вопрос времени. Рикман не позволил такой тривиальной вещи, как собственная смерть, остановить его. Он был слишком умен и слишком одержим для этого. Нет, если бы он приступил к реализации плана такого масштаба, он бы позаботился о том, чтобы все не пошло не так. Что это невозможно остановить.

Может ли она стать тем директором, под руководством которого американская разведка рухнет? Была ли она ответственна за найм и обучение человека, который разрушит оборону ее страны в то время, когда мир стал более опасным и непредсказуемым, чем когда-либо? Афганистан погружался в то, что американцы называли средневековым хаосом, но то, что афганцы считали нормальным. Различные террористические группировки использовали беззаконие и разногласия в качестве прикрытия, но сами афганцы представляли меньшую угрозу, чем думало большинство людей. Они не любили чужаков, и при некоторой поддержке их можно было использовать для борьбы с террористическими группировками, которые хотели утвердиться в их стране.

Ситуация в Ираке была гораздо более опасной и стала одной из причин нынешней нестабильности на Ближнем Востоке. Разобраться с ситуацией военным путем было практически невозможно, а вооружение умеренных группировок, скорее всего, кончилось бы плохо. Люди умеренных взглядов обычно не боролись с такой страстью, как экстремисты. Обычно они сразу же сдавали поставленное американцами оружие и бежали. Или, что еще хуже, когда они увидели жестокость вокруг себя, они сами стали экстремистами. К сожалению, лучшим вариантом ее действий было позволить жестокому проамериканскому диктатору прийти к власти. Если повезет, это может создать атмосферу, в которой можно будет стабилизировать весь регион.

Менее напряженными, но, возможно, еще более опасными были бывшие и будущие мировые державы. Россия пыталась возобновить холодную войну, чтобы завоевать уважение, которого она жаждала, но не смогла заслужить из-за своей слабой экономики и коррумпированных институтов. Китай захватил каждый участок земли, на который он когда-либо мог претендовать, в циничной попытке отвлечь свой народ от замедляющегося роста валового внутреннего продукта и начинавшей разворачиваться экологической катастрофы.

А потом был Пакистан.

В то время ситуация в ISI была настолько разделена, что одно подразделение пыталось уничтожить определенную террористическую группу, в то время как другое ее поддерживало. Внутренние распри были обычным явлением: люди намеренно саботировали деятельность своих коллег, чтобы опозорить соперников и продвинуться по карьерной лестнице. Директор ставил общие цели, но на практике власть принадлежала заместителям директора, которые защищали свою территорию, как стая диких собак.

Это была одна из причин, почему контртеррористические операции ISI были такими редкими и часто приводили к обратным результатам. Проблематично? Да. Губительно для региона? Конечно. Явная, осязаемая опасность для Соединённых Штатов? Возможно нет.

Проблема заключалась в том, что ISI, с которой приходилось работать ЦРУ , менялась со скоростью, которую оно никогда не считало возможным . Надим Ашан, очень разумный заместитель директора Департамента анализа и внешних связей, был помещен под домашний арест. Ахтар Дуррани, жестокий, но не особенно умный глава Внешнего крыла, был мертв. И Ахмед Тадж заменил обоих людьми, неизвестными аналитикам Кеннеди. S-wing также изменился. Первоначально ЦРУ восприняло сокращение секретного подразделения ISI как хороший знак. Теперь, однако, стало ясно, что более слабые агенты были отброшены, и все крыло отступило еще глубже в тень.

Она открыла фотографию Ахмеда Таджа на своем ноутбуке и некоторое время смотрела в его тусклые, опущенные глаза. Он был выбран Саадом Чутани за его чувство логистики, умеренные взгляды и отсутствие амбиций. Более того, ЦРУ мало что узнало об этом человеке. Он вырос в бедной части страны, где хранилось так мало бумаг, а продолжительность жизни была настолько низкой, что о его детстве было известно немного больше, чем то, что офицеры слышали от очевидцев. Его отец был набожным и талантливым бизнесменом, который мог бы предложить Таджу несколько лучшую жизнь, чем у окружающих, а также образование в Америке.

Все неопровержимые факты указывали на посредственность во всех сферах жизни Таджа: его оценки, его внеклассная деятельность, его военный послужной список. По иронии судьбы, именно это и стало причиной беспокойства пакистанских экспертов ЦРУ . Многие из них предсказывали, что ISI станет еще более разделенной, если во главе ее будет стоять такой слабый человек. Однако казалось, что все было наоборот. Под руководством Таджа и явно слабых людей, которых он завербовал, ISI, казалось , развивала дисциплину, которой всегда не хватало.

Она еще раз взглянула на файл, который читала, а затем закрыла папку. Это был еще один анализ ISI Таджа – страницы, полные причудливых интеллектуальных скачков, необходимых для объяснения все более стабильной разведывательной службы Пакистана. Общее мнение в то время заключалось в том, что службу поддерживало руководство среднего звена, которого те же аналитики несколько лет назад обвиняли в культуре Дикого Запада в организации.

Вся информация, имевшаяся у ЦРУ о нынешней ISI , состояла из выводов, сделанных аналитиками, во главе угла стояла слабость Таджа. И каждое предсказание, которое они сделали таким образом, оказалось ошибочным. Предположим, их основные предположения об этом человеке также оказались неверными. Предположим, они увидели только то, что он хотел показать.

Она взяла трубку и в третий раз за день позвонила по тому же номеру.

«С офисом сенатора Ферриса».

«С Ирен Кеннеди. Он уже здесь?

«Мне очень жаль, миссис Кеннеди, но он недоступен. Я передал ему ваши сообщения, но он только что вернулся из Пакистана, и у него очень плотный график. Сказать ему, что ты снова звонил?

«Нет, это не важно», — сказала она и повесила трубку.

Она слышала, что Феррис и Тадж разговаривали наедине во время его исследовательской поездки в Исламабад, и теперь ей хотелось узнать, о чем они говорили.

Однако отказ влиятельного сенатора перезвонить ей говорит больше, чем полуправда, которую он сказал бы ей, если бы она спросила его о разговоре. Она всегда знала, что ее угрозы в его адрес были лишь временным решением. Как и многие его коллеги, Феррис с радостью уничтожил бы ЦРУ , свою страну и, возможно, даже самого себя, если бы ему удалось помешать кому-либо встать на пути его амбиций.

Он уже нанял команду лучших юристов на деньги Комитета политических действий, которые невозможно было отследить даже от нее. Теперь он разговаривал с некоторыми из высших политических чиновников страны. Не было никаких сомнений в том, что он пытался помешать ей и продолжить свой путь к выдвижению в президенты.

Обычно это ее очень беспокоило, но в данном случае Рэпп был прав. По сравнению с делом Рикмана этот раздутый и высокомерный парень выглядел почти смехотворно. Что беспокоило ее даже больше, чем растущая армия юристов и политтехнологов Ферриса, так это его отношения с Ахмедом Таджем. Этот, казалось бы, незначительный пакистанец вновь появился в разгар опасной ситуации.

Тихий стук в дверь отвлек ее от грез, и она убрала фотографию Таджа. 'Внутри.'

Дверь открылась, и она прищурилась, когда вошел ее семнадцатилетний сын, яркий солнечный свет лился сквозь окна позади него. Она совершенно забыла, что это было прекрасное утро.

«Почему здесь так темно, мама?»

«У меня немного болит голова».

«Может быть, это потому, что ты все время находишься в этом чулане», — сказал он. Он вел себя как раздраженный подросток, пытаясь скрыть свое беспокойство. — На веранде чудесно.

— Вы совершенно правы. Я попробую это.

Томми не ответил, но и не ушел. Он явно хотел ей что-то сказать, и Кеннеди какое-то время молча смотрела на него, прежде чем поправиться. Это была ее тактика получения информации от противников, но это было ее детище.

— Что тебя беспокоит, мальчик?

Он посмотрел на свои туфли. «Митч придет завтра на игру?»

После развода отец Томми уехал и больше никогда не проявлял интереса к мальчику. Рэпп в последние годы частично заполнил образовавшуюся пустоту, ходя с Томми на спортивные игры, не забывая ни одного дня рождения и обучая его искусству лакросса.

'Я не знаю. Его нет в городе.

— Где он тогда?

«Я думаю, он занимается серфингом».

Томми засмеялся и ответил на ее очевидную ложь цитатой из «Апокалипсиса сегодня ». « Чарли не занимается серфингом ».

Он был очень умным и рассудительным мальчиком. В школе он получил пятерки и пятерки, не прилагая особых усилий, и получил почти идеальный балл на вступительном тесте в колледж, поэтому каждая школа, от Гарварда до технического колледжа, пыталась его переубедить. Еще он был очень любопытен, а это не всегда было легко. Он решил стать энциклопедией ЦРУ , специализирующейся на каждом неправильном решении, каждом промахе и каждом непреднамеренном побочном эффекте за всю его долгую историю. Но эй, что касается бунта, то это определенно лучше, чем алкоголь или наркотики.

— Значит, ты так не думаешь? — спросил Томми с некоторой надеждой. — Думаешь, он не вернется вовремя?

«Ты звучишь с облегчением».

Он еще раз быстро осмотрел свои туфли. «Этот парень просто гений лакросса. Некоторые говорят, что он лучший игрок всех времен. Знаете ли вы, что он может вспомнить, где и в какой момент матча находился каждый игрок? Это как если бы вы вставили ему в мозг компьютерный чип». Он помолчал какое-то время. — Ты этого не делал, не так ли?

— Не то чтобы я знаю.

«Он чем-то похож на Уэйна Гретцки. И я хорошо играю, но это все».

Это заявление было полностью правдой. Единственная причина, по которой он играл хорошо, заключалась в том, что Рэпп тренировался с ним с шести лет. Кеннеди восхищалась людьми, которые знали свои слабости, и обычно вслух задавалась вопросом, как им лучше всего ограничить негативные последствия этой слабости. Однако это был не сотрудник.

— Тебе не следует быть так строг к себе, Томми. Митч сказал, что у тебя все хорошо.

«Ой, пожалуйста, мама. Он думает, что я медленный, небрежный и слишком пассивный».

'Почему вы думаете?'

«Потому что он сказал, что я медленный, небрежный и слишком пассивный».

Она решила поговорить об этом с Рэппом. «Он просто хочет, чтобы вы сделали все, что в ваших силах».

«Я знаю, мам, но это просто…» Он остановился, и она понимающе кивнула. Он ничего не мог с этим поделать. Он унаследовал две левые ноги своих родителей.

'Это весело?'

— Естественно. Ребята очень хорошие. И теперь у нас есть болельщики».

— Тогда просто наслаждайся этим, Томми. Не пытайся так сильно произвести впечатление на Митча. Просто попытайтесь произвести впечатление на этих болельщиков».

OceanofPDF.com

30

У Боденского озера

Швейцария

Рэпп повернул свой «глок» вправо, когда увидел что-то движущееся на другой стороне коридора. Он направил пистолет в голову горничной, которую видел ранее, но она оглянулась и с тихим криком прыгнула обратно в комнату.

Он продолжал идти по темному коридору, обыскивая комнаты направо и налево. По словам Коулмана, на чердаке находился как минимум один человек со снайперской винтовкой. Кроме того, кто-то должен был управлять пулеметом, но у него не было возможности узнать, делал ли он это напрямую или на расстоянии. «Последнее», — подумал Рэпп. Когда он начинал в этом мире, нечто подобное стоило бы миллионов долларов и армии инженеров. В наши дни достаточно было двух подростков и iPhone.

Проходя мимо, Рэпп закрыл дверь комнаты, где пряталась горничная. По выражению ее лица было ясно, что она, скорее всего, останется на месте, пока все не закончится. Надеюсь, остальные сотрудники Обрехта сделают то же самое.

В конце коридора он снова остановился. Вопрос заключался в том, что лучше — воспользоваться широкой открытой лестницей, которая так заметно располагалась в передней части здания, или менее заметной служебной лестницей, которой он и Гулд воспользовались по прибытии. Ни один из вариантов не казался хорошим, но он решил, что у него будет немного больше шансов, если он нанесет основной удар. С другой стороны, у него было мало места для движения, и его инстинкты подсказывали ему, что там он встретит охрану.

В этом редком случае его инстинкты ошиблись. Он спустился по ступенькам, стараясь стать как можно меньше, чтобы оставаться под перилами и искать цели. Ничего. У входа на первом этаже он беспрепятственно прошел вокруг огромной цветочной композиции к служебной лестнице. Поскольку людей осталось так мало, наемники, очевидно, отступили в заранее подготовленные места, вероятно, в основном возле главного и заднего входов.

На улице все еще было тихо. Коулман оказался в ловушке, и люди Обрехта были довольны этой тупиковой ситуацией. У них было все время. Местная полиция, вероятно, уже была в пути.

Рэпп двигался спиной к стене, пока не достиг закрытой двери в подвал. Может быть, Обрехт стоял там и недоумевал, почему он не может открыть дверь подвала, или он был в туннеле по пути к Джо Маслику. В любом случае, этот швейцарский придурок расскажет все, что знает, прежде чем Рэпп его похоронит.

Он схватил дверную ручку, повернул ее и распахнул дверь. Сразу же последовало резкое шипение оружия с глушителем, и в стене напротив него появились две дыры. Обрехт? Возможно нет. Учитывая скорость и небольшое расстояние между двумя пулями, это должен был быть один из его охранников.

В подвале горел свет, и Рэпп быстро провел рукой по стене, пока не нашел выключатель. Пуля попала в дверной косяк так близко к нему, что щепки дерева пролетели мимо его незащищенного предплечья. Он проигнорировал неглубокие порезы, которые они оставили на его коже, и отступил за тяжелый низкий шкаф, толкнув его плечом к открытой двери. Когда он протолкнул ящик через отверстие, полетели еще пули, но они не смогли пробить толстую толщу красного дерева. Он последовал за ним и толкнул его к лестнице, пока он не упал. Теперь под ним послышалось шарканье ног стрелка, пытающегося найти удобную позицию.

Рэпп схватил один из шлемов ночного видения, которые он спрятал возле лестницы, и захлопнул за собой дверь. Стало совсем темно, и человек внизу остановился, внезапно не в силах свободно передвигаться по переполненной комнате. После того, как Рэпп включил очки ночного видения, он дал делу хороший толчок.

Тяжелый предмет мебели соскользнул с лестницы, а Рэпп последовал за ним. Звук приглушенных выстрелов был заглушен треском дерева, когда мужчина направил на звук пистолет. Его цель была настолько хороша, что Рэпп, на всякий случай, нырнул под перила на полпути вниз по лестнице и приземлился рядом с кучей полусгнивших поддонов.

Секундой позже шкаф упал на землю с таким громким стуком, что Рэпп удивился, что он не развалился. Рэпп пошел вправо, затаив дыхание и делая осторожные шаги, чтобы не издать ни звука. Через очки ночного видения он сразу увидел две отдельные фигуры ярко-оранжевого цвета, то есть тепла тела. Тот, кто находился в безопасной комнате, прислонился к закрытой двери. Другой лежал на грязной земле с чем-то наполовину синим, наполовину красным в бинокль Рэппа: холодным металлом пистолета с горячим глушителем.

У каждого был переломный момент, и, к счастью, наемник достиг своего. Красные ленты пуль полетели от размытой фигуры, когда он перешел на автоматический огонь и начал беспорядочно стрелять вокруг себя. Рэпп не обращал внимания на пули, летающие вокруг его ушей и рикошетящие от каменных стен. Он выпустил одну пулю, и несколько мгновений спустя единственным звуком в подвале стал капающий звук из пробитой водопроводной трубы.

Он осторожно подошел к наемнику, хотя и заметил брызги оранжевого тепла тела там, где раньше была голова мужчины. Убедившись, что он мертв, Рэпп подкрался к человеку у сейфа.

Это было медленно, но ему удалось добраться до мужчины. Добравшись туда, он приставил глушитель к голове мужчины.

Ничего.

Рэпп поднял очки ночного видения и выудил из кармана фонарик. Когда он включил его, то увидел именно то, чего так боялся: Лео Обрехта с перерезанным от уха до уха горлом. Что бы ни было в его голове, там и останется.

Используя фонарик, Рэпп обнаружил вход в туннель и ввел на панель код, который дал ему Гулд. Шансы на то, что это сработает, были близки к нулю, но попробовать стоило. Ему все еще нужно было забрать тело Херли, и если бы он смог пронести его через туннель, был бы хороший шанс, что вся его команда окажется в самолете обратно в Америку до захода солнца. Выжившие наемники расскажут свои истории, и после нескольких лет расследования швейцарское правительство решит, что Обрехт слишком глубоко ввязался в операцию с профессиональным убийцей.

Конечно, код Гулда не работал. Тогда пришлось действовать по-сложному.

Рэпп обошел чулан внизу лестницы и поднялся по лестнице к двери. На другом конце не было слышно ни звука, поэтому он медленно открыл ее. Быстрый взгляд в обе стороны показал ему, что охранники Обрехта либо не знали, что случилось с их коллегой, либо не заботились о нем настолько, чтобы прийти и помочь ему. Вероятно, второе.

Служебная лестница все еще казалась безопасной, поэтому Рэпп побежал туда и поднимался по винтовой лестнице по три ступеньки за раз. Он продолжал идти, пока не подошел к голой деревянной двери на чердак. Он должен был вести прямо к слуховым окнам на южной стороне, где должен был сидеть стрелок, о котором беспокоился Коулман.

Снайперы обычно работали парами, поэтому Рэпп предположил, что на чердаке находились двое мужчин. Здесь второй, корректировщик, вероятно, находился бы в правом слуховом окне, откуда тоже мог бы следить за дверью. Из чертежей, которые он изучил, Рэпп знал, что корректировщик должен быть в два часа, а стрелок - прямо перед ним в двенадцать. Он не мог быть уверен, что стояло между ним и двумя мужчинами, но даже если чердак был так же полон, как и подвал, у него был шанс. Они наверняка отложили бы все, чтобы легко сбежать.

Рэпп сделал несколько шагов назад, подбежал к двери и пнул старое дерево. Как и ожидалось, он легко сломался, и он пролетел сквозь него с выставленным пистолетом.

Наблюдатель оказался именно там, где его ожидал Рэпп, и действительно следил за дверью. Рэпп увидел вспышку ствола и почувствовал укол боли, когда пуля вошла ему в правое плечо. Он прицелился и выстрелил, отпрыгнув, не проверив, попал ли он в цель. Приземлившись на деревянный пол, он увидел, как снайпер повернулся к нему. Пистолет был слишком большим и громоздким, чтобы двигаться быстро, и Рэпп выстрелил ему прямо между глаз.

Рэпп вскочил на ноги и подошел к краю окна, стараясь не быть замеченным Бруно МакГроу, ожидавшим движения на чердаке. Он активировал нагрудный микрофон и предположил, что частота может быть прослушана. «Он также превратился в Герат».

Коулман поймет. Рэпп решил проблему снайпера в том городе в Афганистане, забравшись на стену и выстрелив в человека через разбитое окно.

'Понял.'

Теперь Рэпп мог занять более выгодную позицию, не опасаясь, что его застрелит МакГроу. Он увидел, что повреждения в стене оказались столь же впечатляющими, как и обещал представитель компании «Рейтеон»: горящая дыра, через которую можно проехать на грузовике. За исключением двух мертвецов на земле, никого из людей Обрехта нигде не было видно. Пулемет находился на платформе на северной стороне стены. Не было видно никого, кто бы им управлял, но Рэпп видел всевозможные провода. Это определенно управлялось дистанционно. Но откуда?

Рэпп хотел было выйти из комнаты, но затем увидел iPad на полу рядом с координатором мертвых точек. Он уже собирался положить его в карман, чтобы Дюмонд мог осмотреть, когда загорелся экран.

В левой части экрана находились четыре квадрата один под другим. Три из них были пусты, а на четвертом он увидел видеозапись линии деревьев к западу от стены. На каждом квадрате были стрелки вверх, вниз, влево и вправо, а также зеленая и красная кнопка. Он нажал на стрелку рядом с изображениями, и камера послушно двинулась вправо.

Рэпп подошел к позиции, откуда он мог видеть пулемет, и снова постучал по стрелке. Если бы человек, который мог помочь им понять план Джо Рикмана, не был мертв в подвале, он бы улыбнулся. Оружие подчинялось его командам.

Теперь единственный вопрос заключался в том, насколько осторожными были люди, установившие оружие. Рэпп бы ограничил движение, но большинство людей не доверяли технологиям так, как он. Очевидно, люди Обрехта попадали во вторую категорию, потому что, когда Рапп постукивал и держал стрелу вправо, он мог повернуть оружие на триста шестьдесят градусов.

Он постучал пальцем по зеленым кнопкам iPad и увидел, как два из трех квадратов ожили. Сначала они поседели изнутри стены, когда оружие поднималось на гидравлических подъемниках. Однако через несколько секунд они появились над стеной и показали в высоком разрешении изображения леса, окружающего виллу.

Используя стрелы, он поворачивал оружие, пока оно не было нацелено на входы на первый этаж здания.

«Приготовьтесь идти», — сказал он через горловой микрофон.

Коулман звучал немного смущенно, поскольку считал, что Рэпп намеренно предает их стратегию. «Эта частота прослушивается. Повторяю: эта частота прослушивается».

«Через несколько секунд это не будет иметь значения», — сказал Рэпп, нажимая красные кнопки на экране.

***

«Южный угол свободен. Один человек застрелен, — раздался по радио голос Уикера.

— Западный угол свободен, — последовал голос Бруно МакГроу. «Мертвый человек. Все сотрудники оправданы и невредимы».

Кровь текла по задней части бронежилета Рэппа, когда он нес на плечах тело Стэна Херли вниз по лестнице. На первом этаже было так много пыли, что ему было трудно дышать. Рядом с дверью была дыра шириной около десяти футов, и большая часть стены справа от нее обрушилась. Скотт Коулман только что надел PlastiCuffs на мужчину, лежащего на животе на одеяле из осколков стекла. На другом конце комнаты в камине лежала часть тела. Когда Рэпп быстро огляделся, он нигде не смог найти остальную часть тела.

«Вот еще один», — сказал Коулман, стараясь не показать своего шока при виде тела Херли.

«Значит, мы потеряли только одного», — ответил Рэпп.

Мгновение спустя он услышал по радио голос Чарли Уикера. «Вдоль восточной стены бежит человек. Я могу ударить его.

Рэпп кивнул, и Коулман окровавленной рукой нажал кнопку на нагрудном микрофоне. 'Вперед, продолжать.'

'Подтвержденный. Цель нейтрализована.

Мужчина у ног Коулмана повернул голову и посмотрел вверх. Рэпп не знал его, но признание – и страх – ясно читались в его глазах.

'Вы говорите по-английски?' — спросил Рэпп.

'Да.'

«Луи Гулд послал команду уничтожить Обрехта», — сказал Рэпп. — Ваши люди убили Гулда, но он уже захватил Обрехта. Остальная часть его команды бежала на восток. Ты единственный, кто выжил.

'Я понимаю.'

«Правда и правда? Если я обнаружу, что произошла какая-то путаница, я приду к вам».

«Не будет никакой двусмысленности».

Вдалеке прозвучала сирена, и Рэпп подошел к дыре возле двери. «Отпусти его и выведи отсюда твоих людей, Скотт. Затем приходите на локацию Браво. И ищите Марию. Сообщите ей об изменении планов и примерное время нашего прибытия.

Коулман кивнул, и Рэпп выбежал на солнечный свет. Ему пришлось пройти пять миль с больным коленом и семьюдесятью фунтами кровоточащей плоти на плечах. Каким-то образом он всегда знал, что Херли будет смеяться последним.

OceanofPDF.com

31

Рим

Италия

Изабеллу Аккорсо почувствовала еще большую тошноту, когда она увидела школу своей дочери через лобовое стекло. Борясь с позывом к рвоте, она напомнила себе, что Бьянка, как обычно, сразу же ответила на ее сообщение. Тем не менее, всю дорогу сюда она видела полицейские баррикады, машины скорой помощи и человеческую фигуру под окровавленной белой простыней.

Когда машина свернула на парковку, ей едва удалось удержать еду, но затем она увидела свою дочь, целую и невредимую, стоящую у стены здания. Она прижала рюкзак к груди, беспокойство сморщило ее обычно гладкое лицо. Изабелла не объяснила, почему она забрала Бьянку с занятий, и, видимо, ее беспокоило, в чем может быть причина.

"Мама?" — спросила она, открывая дверь и войдя. 'Что происходит?'

'Ничего.'

Изабелла уехала слишком быстро и снова посмотрела в зеркало заднего вида.

«Я серьезно, мама. Ты меня пугаешь. Почему ты здесь? Почему ты не на работе?

Изабелла почувствовала, как слеза скатилась по ее щеке, и вытерла ее, пытаясь скрыть переполняющие эмоции.

Мужчина, которого она встретила в тот день, был совершенно плохим. Она чувствовала это каждый раз, когда он смотрел на нее своими черными глазами. Не было ничего, чего бы он не сделал для достижения своей цели. Он бы без колебаний убил ее, ее дочь и тысячи таких же людей, как она. У нее не было другого выбора, кроме как следовать его инструкциям.

— С папой все в порядке?

— Да, конечно, дорогая.

Она не была уверена, но не было причин думать иначе. Они были разлучены уже четыре года. Отец Бьянки не был плохим человеком, но он устроился на работу в Швеции, и их брак оказался недостаточно крепким, чтобы пережить такое расстояние.

«Это потому, что папа снова женится?»

Изабелла улыбнулась. «Нет, я рад за него и Агду. Вы тоже с этим миритесь?

— Естественно. Неважно. В любом случае, я почти никогда его не вижу.

«Он твой отец, Бьянка».

'Я знаю это. И я люблю его, но он там, а мы здесь».

Это была одна из причин, почему у Изабеллы была такая сильная связь с дочерью. Бьянка была для нее всем. Может быть, слишком много. Однажды она вырастет и уйдет. Тогда она будет жить своей жизнью. Создайте свою собственную семью.

Однако на данный момент они все еще были вместе. И она была в безопасности.

«Что-то не так на работе?» Бьянка ловила рыбу. — Вас не уволили, не так ли? На рождественской вечеринке господин Чиприани сказал, что без вас компания не сможет обойтись. Я сам это слышал.

Она была готова к тому, что Бьянка начнет работать, и не выдала адреналина, который почувствовала, выезжая на двухполосное шоссе. «На работе все хорошо. Не волнуйтесь. Всё хорошо.'

— Ни один осел не поверит в это.

Изабелла попыталась улыбнуться, но это превратилось в гримасу. Она сделала все, о чем просил мужчина: стерла из системы все следы анонимного клиента. Однако она ничего не могла поделать с первоначальными инструкциями мужчины в офисе адвоката, и мужчина, похоже, это понимал. Он не выглядел рассерженным.

Но как она могла быть уверена? Кто был этот человек? Почему файлы были так важны для него? Он был хорошо одет и выглядел как араб или индиец, но кроме этого она ничего о нем не знала. Может ли он быть торговцем наркотиками? Имеет ли он какое-либо отношение к героину, который, как она знала, производился на Ближнем Востоке? И какое она имеет к этому отношение? Люди просто хотели героина. С этим ничего нельзя было поделать.

«Куда мы идем, мама? Дом?'

Она кивнула. 'Одеваться. Я подумал, что было бы весело пойти поесть. А как насчет «Ла Стива»?

Это был любимый ресторан Бьянки, но в последние годы они посещали его нечасто и больше туда не ходили. Деньги всегда были проблемой. Молодые девушки просто хотели приспособиться, а это было дорогостоящим делом. Однако она никогда не жаловалась.

«Звучит очень хорошо, но что мы будем праздновать?»

Изабелла снова чуть не заплакала, но сумела совладать с собой. Они собирались отпраздновать, что ее дочь не была убита.

«Ты скоро станешь женщиной, и у нас не будет столько времени, чтобы проводить вместе», - сказала она. Она звучала так, будто ее горло сжималось. «Я подумал, что было бы неплохо иметь возможность спокойно поговорить друг с другом».

Бьянка, похоже, не поддалась на это, но, видимо, поняла, что по дороге мать больше ей ничего не расскажет. Без сомнения, она задумала устроить полноценный допрос ради первого бокала вина.

Они ехали молча, и Изабелла почувствовала, как вкрадываются сомнения. Действительно ли араб ушел или вернется позже с новыми требованиями? Возможно ли, что он не был торговцем наркотиками? Может ли он быть террористом? Подвергла ли она опасности людей, не обратившись в полицию?

Перед собой она увидела приближающийся грузовик. Он начал раскачиваться и некоторое время ехал на двух колесах, когда его груз бетонных труб упал. Изабелла нажала на тормоз и рефлекторно выставила руку перед дочерью, когда грузовик выехал на полосу прямо перед ними.

OceanofPDF.com

32

У Боденского озера

Швейцария

— Мы можем идти, — сказал Уикер. Он снова побежал и жестом приказал своей команде следовать за ним.

Митч Рэпп отпустил дерево, к которому прислонился, и присоединился к строю позади Скотта Коулмана. Его колено казалось полным осколков стекла, а правая сторона тела практически онемела. Несмотря на это и на предложение помощи со стороны нескольких коллег, он всю дорогу нес тело Херли сам. Он был главным, когда его друг был убит, поэтому на нем лежала ответственность вытащить его оттуда.

Наконец они остановились, когда река сделала крутой поворот, образовав глубокую лужу, которая блестела почти черной в лучах позднего полуденного солнца. Джо Маслик лег на живот рядом с ним и полез в воду.

— Они у меня есть.

Он вытащил из воды две большие водонепроницаемые сумки, а остальные сняли рюкзаки. Рэпп чуть не упал, пытаясь спустить Хёрли с плеч, и тело мужчины неизящно упало на груду камней.

— Скотт, — сказал Маслик, бросая Коулману завернутый скотчем пакет. Он снова полез в сумку и вытащил еще одну пачку. «Это для тебя, Бруно».

Рэпп снял одежду и нырнул в воду, а Маслик схватил пакет для Стэна. Мешок для трупов.

Внезапный холод и темнота странно успокаивали, и Рэпп еще немного оставался под водой, чтобы насладиться тишиной. Когда они с Анной жили недалеко от Чесапикского залива, он почти каждый день ходил купаться. Это была одна из многих мелочей из его прошлого, которые ему всегда нравились, но теперь этого нет.

Когда он вышел, он увидел, как другие мужчины распаковывают свои пакеты. Вышли нарядные костюмы, униформа и спортивная одежда, а также кошельки, полные тщательно подделанных документов. Все, что им нужно, распространилось и исчезло.

Коулман вынул ленту из пакета, предназначенного для Рэппа, и швырнул в него кусок мыла. Рэпп поймал его и использовал, чтобы смыть кровь, покрывавшую большую часть его тела. Уикер оделся первым, схватил одежду, которую сняли остальные, и положил в водонепроницаемые сумки. Закончив, он пошел к дороге, ничего не сказав.

На нем был спортивный костюм, и ему пришлось пройти еще десять миль, прежде чем он добрался до ожидавшей его машины. Здесь не было большого движения, и если бы они все ушли одновременно, это было бы заметно. В тот момент скорость была не самым главным. Гораздо важнее было то, что они уехали разбросанными и на разных видах транспорта.

Рэпп снова нырнул под воду и изо всех сил пытался смыть с волос засохшую кровь. Тем временем Бруно МакГроу ушел в сшитом на заказ костюме. Когда Рэпп появился снова, Коулман был одет в униформу FedEx с фартуком и длинными пластиковыми перчатками. Легкость и скорость, с которой он затащил Хёрли в мешок для трупов, были свидетельством того, какой у них большой опыт в подобных вещах.

Рэпп вылез из воды, вытерся, затем надел джинсы, рубашку и кожаную куртку, разложенные перед ним на камне. Без оружия было неудобно, но его «Глок» находился в одной из водонепроницаемых сумок вместе с другим снаряжением команды. После фейерверка полиция, вероятно, перекрыла дороги, и брать с собой оружие было слишком опасно.

«Мы готовы», сказал Коулман. Все, включая тело Херли, было упаковано в рюкзаки или сумки и разложено на западной стороне поляны.

Рэпп посмотрел на часы и взял две сумки. — Шесть минут.

Им пришлось отвезти все вещи на обочину дороги, где их забрал фургон.

— Митч, — сказал Коулман, указывая на сторону своего носа. «Вы пропустили кусок».

Рэпп вытер лицо и заметил, что на его пальцах появилась кровь.

— Хорошо, — сказал Коулман. "Это нормально."

Они доставили все на дорогу чуть больше чем за пять минут. Прошло еще полминуты, прежде чем они услышали шум двигателя, приближающегося с юга. Фургон FedEx замедлил ход и проехал через узкую щель между деревьями как раз в тот момент, когда стрелка часов Рэппа коснулась двенадцати. В следующий раз, когда ему понадобится кто-то для такой логистики, он обязательно снова позвонит Марии Глаузер.

Водитель открыл задние двери изнутри и увидел большие груды коробок и люк в потайной отсек в полу. Рэпп и Коулман сначала схватили мешок для трупов и засунули его в то место, которое на самом деле предназначалось для Лео Обрехта, находящегося под действием наркотиков. Водитель помог им загрузить остальные вещи и закрыл хорошо спрятанный люк. Им потребовалось полминуты, чтобы поставить несколько коробок на люк, а затем Рэпп отступил к деревьям и смотрел, как фургон уезжает с Коулманом на пассажирском сиденье. Его светлые волосы и немецкий язык без акцента вряд ли вызовут вопросы, если их остановить.

Рэпп пошел на юг, параллельно дороге. Медленный темп казался странным, но на нем были неудобные туфли, и если бы он весь в поту, это не принесло бы ему никакой пользы.

Через пятнадцать минут он начал подходить ближе к дороге. И снова Глаузер оказался вовремя. Он стоял рядом с дорогой, и она замедлила ход ровно настолько, чтобы он мог сесть в машину.

Он немедленно откинулся назад и закрыл глаза, пытаясь очистить голову. Если бы он вернулся в Лэнгли, это было бы похоже на взрыв бомбы. Ему нужен был момент, чтобы успокоить свои мысли.

'Ты в порядке?'

Обычно он проигнорировал бы этот вопрос, но голос Глаузера дрожал так сильно, что его услышал бы даже полуглухой полицейский.

— Успокойся, Мария. Вы проделали хорошую работу. Все почти закончилось.

«Они сказали мне, что мне нужно перевозить людей и прочее». Слова слетали с ее губ почти без дыхания. «Вы не перевозите людей в мешках для трупов. В нем вы перевозите трупы. А эти пулеметы? Это определенно походило на пулеметы. Я взорвал дом. Дом! Потом мне пришлось заставить людей позвонить в полицию и солгать об этом».

Видимо, она не давала ему покоя. «Мы рассказывали тебе о доме, Мария».

«Вы сказали, что это последнее средство».

'Это верно. А теперь отвези меня в аэропорт».

'Аэропорт? Нам нужно добраться до вашей команды в…

«Планы изменились».

«Но директор Кеннеди сказал…»

«Аэропорт, Мария. И держи рот на замке, пока мы не приедем, ладно?

OceanofPDF.com

33

Штаб-квартира ISI

Исламабад

Пакистан

Кабир Гадай тихо постучал в дверь и вошел в кабинет директора ISI . Там он нашел Таджа за столом, смотрящего на пустую стену. Молодой человек немедленно остановился, держась на максимальном расстоянии. Гнев Таджа имел четкие уровни, и его гробовое молчание было признаком высочайшего уровня: ярость настолько сильная, что он даже не мог ее выразить. Гадай видел его таким разгневанным только один раз, и в результате семь человек из южного крыла были казнены вместе со своими семьями.

Он молча поблагодарил Аллаха за хорошие новости. Гнев Таджа, вероятно, был связан с операцией «Обрехт», которая проводилась, когда Гадай находился в Риме. Вопрос заключался в том, стоит ли ему спрашивать или ему лучше избегать этой темы.

«С Изабеллой Аккорсо все прошло хорошо», — покорным тоном сказал Гадай. «Так же, как ты и планировал».

Взгляд Таджа оставался на стене, а его тело не двигалось. Он не мог этого не услышать, и Гадай начал задаваться вопросом, не сделал ли он что-то против воли директора ISI . Он глубоко задумался, но ничего не мог придумать. Однако то, что он думал, не имело большого значения. Имеет значение только то, что думает Тадж.

Молчание длилось так долго, что Гадай уже не мог его терпеть. Никто точно не знал, что случилось с предыдущим помощником Таджа. Его сильно изуродованное тело нашли люди, обыскивающие свалку, и его смерть быстро признали несчастным случаем. Никто не мог определить, что это за авария.

Если это была и его судьба, ему лучше узнать это как можно скорее, чтобы у него был шанс защитить себя, прежде чем гнев Таджа усилится. А в случае необходимости он еще мог вымолить пощаду для своих сыновей.

— Операция «Обрехт», сэр. Полагаю, все прошло так же хорошо?

Глаза Таджа блестели, и единственная причина, по которой Гадай не отступил дальше, заключалась в том, что его спина уже была прижата к стене.

«Обрехт мертв», — наконец сказал Тадж. «Не читай рэп».

Гадай не показал своего облегчения. Он не участвовал в планировании этой операции, но выявил многочисленные опасности этого плана.

ISI приложила все усилия , чтобы узнать все о Митче Рэппе. Файлы ISI, вероятно, были толще, чем файлы любого другого разведывательного агентства в мире, включая ЦРУ . В этих файлах говорилось, что Рэппу несколько раз чудом удалось избежать смерти, оставив после себя тела людей, которые были уверены, что добьются успеха.

— А Гулд? — спросил Гадай.

«Тоже мертв».

Гадай кивнул. Он также предостерег от убийства Абдул Каема. Это правда, что афганский генерал знал слишком много, чтобы ЦРУ могло его схватить, но верно и то, что его смерть отрежет единственный возможный путь ISI к Митчу Рэппу. Каема могли использовать в качестве приманки на их знакомой территории: в Кветте, в Северном Вазиристане или в бесчисленном множестве разных мест Афганистана. Там они могли бы изолировать и одолеть Раппа с огромным превосходством.

Конечно, было бы крайне неразумно начинать говорить об этом в тот момент. Он мог бы лучше подчеркнуть положительные моменты.

— Гулд и Обрехт были незавершенными делами, которые нам следовало бы когда-нибудь оборвать, сэр. Рэпп просто делал за нас нашу работу, пока мы могли оставаться в тени. В конце концов, он всего лишь один человек».

Эти слова заставили Таджа повернуться к нему. «Я всего лишь один человек, Кабир. Иногда одного человека достаточно, чтобы все изменить».

«Это несправедливое сравнение», — сказал Гадай. «Митч Рэпп — простой палач, сдерживаемый трусливым и плохо функционирующим правительством. Вы блестящий человек, который вскоре возглавит одну из самых могущественных стран мира».

— Не будь таким снисходительным, Кабир. Я знаю, о чем ты думаешь. Кайем.

— Нисколько, — спокойно солгал Гадай. «Побег Раппа из Швейцарии доказывает, что вы были правы. Оставлять генерала в живых было слишком опасно».

Глаза Таджа сузились, но, к счастью, он оставил эту тему. «Я так понимаю, вы заполучили файлы Рикмана».

'Это верно. И они были стерты из системы компании».

— Тоже из резервных копий?

'Абсолютно.'

'Женщина?'

«Она и ее дочь мертвы. Это считается несчастным случаем. Дальнейшего расследования дело не ведется, и, по данным наших источников, полиция не видит оснований для этого».

Он кивнул и, казалось, немного расслабился. Выживание Рэппа, несомненно, было опасным, но теперь, когда у них были файлы Рикмана, убийцу можно было устранить. Без поддержки президента США и ЦРУ он был бы бессилен.

«У вас есть доступ к этой информации?» – спросил Тадж, хотя он уже точно знал ответ.

«Это закодировано».

— Разве ты не получил ключ от юридической фирмы?

«У них этого не было, но инструкции по распространению файлов не были закодированы. Следующее должно быть отправлено завтра. Наши люди подозревают, что это наш путь к информации.

'Объяснять.'

«Мы считаем, что человек, расшифровавший и отправивший файлы, — какой-то компьютерный преступник. Сотрудникам юридической фирмы не разрешили ознакомиться с содержанием файлов, поскольку тогда они могли позвонить в полицию. Нельзя позволять преступнику завладеть всеми файлами одновременно, потому что тогда он воспользуется ими сам. Именно сочетание двух организаций – легальной и нелегальной – позволило системе Рикмана работать».

«Сможете ли вы выследить этого компьютерного преступника?»

— Мы так думаем. Через его адрес электронной почты.

'Ты так думаешь?' — спросил Тадж, заметно повысив голос. «Если мы не сможем прочитать информацию в этих файлах, значит, мы не добились никакого прогресса. Тогда мы ничего не добились. У нас есть инструменты, чтобы растоптать разведывательный аппарат Америки, но мы не можем их использовать. Найдите этого человека, Кабир. Постарайтесь найти его как можно скорее.

«Да, но я хочу сказать, что этот квест таит в себе некоторые опасности».

Тадж подозрительно посмотрел на него. — Какие опасности?

«Его адрес электронной почты зарегистрирован на сервере в Сингапуре, поэтому я думаю, можно с уверенностью сказать, что он не является резидентом этой страны. Это просто ворота. Как только электронное письмо попадет туда, его можно будет переслать в любую точку мира за считанные секунды, и отследить его след очень сложно».

«Но не невозможно».

— Нет, не невозможно. Мы будем становиться ближе с каждым отправленным файлом, и в конечном итоге мы…».

«Каждый файл? Что ты хочешь сказать, Кабир?

«Что нам нужно продолжать рассылать файлы по графику Рикмана».

Тадж некоторое время молча смотрел на него. «Это опасная игра. Мы не знаем, что находится в этих файлах и кто конечный получатель».

«Я согласен, сэр, но я думаю, что выгоды перевешивают риски».

«Сколько файлов нужно отправить, прежде чем мы найдем этого человека?»

«Этого нельзя сказать с уверенностью, но мы надеемся, что не больше пяти. Каждый файл вреден для ЦРУ , поэтому даже если их будет больше…

«Мы не можем получить реальную власть посредством неуклюжих нападок на ЦРУ , Кабир. Мы должны разрушить всю организацию. Использование двойных агентов и шантаж информаторов и политиков. Настраивая против них разведывательную сеть, на которую они потратили сотни миллиардов долларов».

«Да, сэр, это правда, но разрушение осколков американской обороны и внутренний хаос, который последует за публикацией файлов, не являются неприятным вторым вариантом».

Нахмуренный взгляд Таджа дал понять, что он не желает принимать ничего, кроме полной победы. «Вы предлагаете отправить следующий файл завтра и продолжать в том же духе, пока мы не узнаем, кто их отправляет?»

'Да. Через неделю президент Чутани умрет. Даже если надежды найти ключ дешифрования нет, это самая мудрая стратегия. В результате внимание ЦРУ – и Митча Рэппа – было отвлечено».

Тадж молча кивнул, не желая выражать свое согласие вслух. Было ясно, что он возложил на Гадая ответственность за последствия. Никакой награды за успех не было. Успех был ожидаем. Однако неудача будет строго наказана.

OceanofPDF.com

34

Ферма

Рядом с Харперс Ферри

Западная Виргиния

Соединенные Штаты

Небо скрылось за черным как смоль покрывалом облаков, и дождь лил на бронированный внедорожник Ирен Кеннеди . Ее водитель еще немного сбавил скорость на извилистой гравийной дороге, перегнувшись через руль, чтобы увидеть, как напрасно работают дворники. Это действительно было уместно.

Кеннеди смотрел в окно на ливень, но на самом деле ничего не видел. Швейцарская полиция и Интерпол в то время работали на территории, которая когда-то была виллой Лео Обрехта. Они осмотрели ущерб, опознали тела и собрали доказательства. Армия европейских финансовых регуляторов закрыла его банк и начала распутывать, несомненно, самую крупную и сложную преступную операцию по финансированию за всю историю.

Ее люди незаметно слили доказательства, которые они собрали сами, что привело к выводу, что Обрехт взял на себя слишком много и разозлил Луиса Гулда. Однако это не давало никакой уверенности. Это превратилось в полный хаос – как и предполагал Джо Рикман.

Ее водитель остановил машину рядом с домом, как можно ближе к лестнице. Мужчину, наблюдавшего за происходящим с крытой веранды, было трудно разглядеть под дождем, и на мгновение у Кеннеди перехватило дыхание. На мгновение она позволила своему воображению повергнуть ее в отчаяние, но прекрасно знала, что это был не Стэн Херли. Его больше никогда не будет здесь.

Дверь открылась, и она нырнула под зонтик, который держал водитель.

«Где Митч?» — спросила она Майка Нэша, который открыл ей дверь здания.

'Никто не знает.'

Ее печаль была прервана волной гнева, но она знала, что это бессмысленно. Рэпп появится снова, когда ему захочется, и ни днем раньше.

«И…» Ее голос на мгновение потерял свою силу. — А Стэн?

«Он здесь», — сказал Нэш, следуя за ней внутрь. 'Без проблем.'

"Я хочу увидеть его."

— Здесь не на что смотреть, Ирен. Он мертв.'

«Я знаю это», — отрезала она. «Просто отвези меня к нему».

Нэш глубоко вздохнул и повел ее на кухню. Там была морозильная камера на случай, если им когда-нибудь придется хранить еду для большой службы безопасности. Он указал на это.

— Серьезно, Ирен. Я не думаю, что…'

"Открой это."

Нэш никогда не мог понять, что она чувствует. Он и Херли были хорошими друзьями, но она знала этого человека с тех пор, как была маленькой девочкой. Даже став его начальником, она всегда уважала его. Он был неизменен. Непоколебимый. И нерушимый. Ее мозг говорил ей, что он ушел, но ребенок, который все еще жил где-то внутри нее, не мог поверить, что человек, которого она знала как дядя Стэн, мертв.

Нэш потянулся к двери, но заколебался. — Думаю, мне нужно тебе кое-что сказать.

«Открой, Майк!» Она была удивлена своим гневом, но также знала, что на самом деле она не злилась на Нэша. Она была в ярости на себя. Херли умерла, пытаясь навести порядок, и она не знала, сможет ли с этим жить. Она согласилась позволить ему участвовать в операции Обрехта, зная, что он стар и болен. Меньшее, что она могла сделать, это посмотреть на него.

Нэш распахнула тяжелую металлическую дверь, и она вошла в морозильную камеру, где ее глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к тусклому свету. Когда она снова смогла что-то увидеть, она замерла. Она подготовилась, но не к этому.

— Я хотел предупредить тебя об этом, Ирэн. Мы положили его рядом со стейками, но по какой-то причине Скотта немного подташнило. Вот почему мы это придумали».

Херли сидел в кресле со стаканом в одной руке и замороженной сигаретой в пальцах другой. Сосульки свисали с его бровей, над закрытыми глазами. Его пиджак был спущен до упора, но окровавленная рубашка под ним все еще была видна.

Нэш накинул ей на плечи одеяло, но она почти этого не почувствовала.

«Я оставлю вас двоих наедине на минутку», — сказал он, и она услышала его шаги, возвращающиеся на кухню. Она даже не чувствовала ни холода, ни одеяла на своих плечах. Помимо вида Херли, сидящего напротив нее, все, что она заметила, это гул лампочки и мотора морозильной камеры.

Ее отец был агентом ЦРУ , и большую часть своего детства она прожила на Ближнем Востоке. Ей было всего шесть лет, когда она встретила Стэна Херли. Он приехал в Багдад, и теперь она знала, что это была спасательная операция в Ливии. Когда ее отца убили в Бейруте, его старый друг Херли сделал все возможное, чтобы взять на себя его роль. Он звонил ей, когда мог, следил за тем, чтобы у нее всегда было достаточно денег, и поощрял ее получить образование. Именно он убедил ее работать на ЦРУ и следил за ее карьерой, пока она не стала директором. Кеннеди подошел и положил руку ему на плечо. «Прощай, Стэн». Когда она наконец выбралась из морозилки, она увидела Нэша, сидящего за кухонным столом. Он встал с озабоченным выражением в глазах. Несмотря на то, что он был бывшим морским пехотинцем и в его резюме было больше боев, чем она могла сосчитать, в нем было что-то заботливое. Это было наиболее заметно, когда он был со своей семьей, но также и в такие моменты. Она и Рэпп всегда считали это слабостью, несмотря на превосходную работу, которую он проделал, но теперь она задавалась вопросом, не слишком ли они поторопились с суждениями. Трудно было не любить этого человека, и это могло стать мощным оружием в этой сфере деятельности. Иногда это было эффективнее пистолета.

— С тобой все в порядке, Ирен?

Она не была уверена. Стресс был частью работы, но даже у нее были свои пределы. Файлы Рикмана все еще где-то находились, Лео Обрехта собирались похоронить позже на этой неделе, и она была ответственна за смерть своего старого друга.

Нэш, казалось, прочитал ее мысли. — Он был бы в отчаянии, если бы ты не послала его с собой, Ирэн. Если бы вы потеряли веру в него. Поверьте мне: так лучше.

Она бесстрастно кивнула. — Что случилось, Майк?

— Гулд. Люди Обрехта знали, что он придет.

— Как они это обнаружили? Гулд был здесь. Он ни с кем не общался, не так ли?

Нэш подтолкнул к ней газету и постучал указательным пальцем по рекламе, обведенной фломастером. «Эта газета содержала единственную информацию, которую он получил из-за пределов тюрьмы, пока мы его держали. Наши люди все прочесали и нашли вот это. Здесь содержится весь план. Подобные сообщения были во всех газетах и журналах, а также на веб-сайтах».

«Кто убил Обрехта? Это был Митч?

Нэш покачал головой. «Похоже, это сделал один из его охранников».

Она уже этого боялась. Эта история была гораздо масштабнее истории швейцарского банкира. Кто-то подошел к его команде безопасности и сказал, что Обрехт ни при каких обстоятельствах не должен попасть в руки ЦРУ .

Послать Гулда с собой было ошибкой. Она недооценила его психическую нестабильность. Прямо как у Рикмана. Сейчас было не время подвергать сомнению ее суждения, но она все еще чувствовала, что сомнения нарастают. Как же может быть иначе?

И снова Нэш, казалось, знал, о чем она думает. — Иногда тебе просто нужно сделать решительный шаг, Ирэн. Митч согласился, что это наш лучший шанс поймать Обрехта и сорвать план Рикмана. Мы все согласились.

Она откинулась на спинку стула и попыталась собрать воедино все, что произошло. Обрехт никогда не говорил, но, по крайней мере, его смерть доказала, что есть кто-то выше него. Тот, у кого много информации и много денег.

Она снова подумала о Пакистане и ISI . Ответ был прост: один из людей Дуррани хотел замести следы. Но теперь появился новый директор, и было сомнительно, будет ли у кого-нибудь еще в S-крыле достаточно поддержки, чтобы сделать что-то подобное. Ответ был столь же ясен, сколь и пугающим: не без разрешения Ахмеда Таджа.

— Мы уже узнали что-нибудь об этом адвокате? она спросила.

У них не было веских доказательств того, что Рикман нанял юридическую фирму для распространения имевшейся у него информации, но чем больше она об этом думала, тем больше смысла приобретала эта теория. Террористы и преступники могли быть полезны, но надежность не была одним из их важнейших качеств. Нет, если вы хотите, чтобы что-то было сделано конфиденциально и эффективно, лучшим решением будет адвокат.

— Пока ничего, — сказал Нэш. — Маркус работает с АНБ . С помощью DaisyChain в Юте они могут собирать практически неограниченную информацию. Если в какой-либо юридической фирме в любой точке мира произойдет что-то необычное и кто-то хотя бы упомянет об этом, мы об этом узнаем».

DaisyChain представляла собой секретную – но в данном случае совершенно легальную – систему, которая контролировала Интернет двадцать четыре часа в сутки. Он отслеживал все новостные сайты, интернет-журналы и правительственные сайты в мире. Оно перевело статьи на английский язык и использовало искусственный интеллект для анализа информации на основе заранее заданных значений.

обратиться за помощью к АНБ , но ей это не совсем понравилось. У АНБ были большие ресурсы для проведения подобных расследований, но в последнее время организация оказалась в центре внимания. Используемая технология была совершенно новой, а организация напоминала малыша с новой игрушкой. Вот только этой игрушкой была бензопила.

«Тогда нам придется набраться терпения», — сказала она. «У нас нет другого выбора, кроме как сидеть здесь, пока не появится еще одно видео с Рикманом или пока не будет разоблачен или убит еще один из наших коллег».

Нэш кивнул. «Боюсь, ты прав».

OceanofPDF.com

35

Рядом с Ханьей

Греция

У небольшой арендованной машины были некоторые трудности с подъемом, поэтому Раппу приходилось внимательно следить за температурой двигателя. Когда он наконец загорелся красным, он припарковал машину рядом с пустой грунтовой дорогой.

Когда он вышел, не было ни малейшего дуновения ветра. Он чувствовал лишь тепло греческого солнца на своей спине и чувствовал слабый запах химической взрывчатки, все еще оставшийся в его волосах.

Желтая трава на холме была настолько яркой в солнечном свете, что густая зелень разбросанных повсюду оливковых деревьев казалась почти черной. Далеко внизу он увидел город, а еще дальше океан. Многие называли это раем, и сегодня он не мог их винить.

Он продолжил идти пешком и достал сигарету из пачки в кармане. Он пошел зажечь его, но его рука остановилась в воздухе, когда он услышал незнакомый звук в неподвижном воздухе вокруг себя. Это было его собственное дыхание.

Рэпп остановился и посмотрел сначала на извилистую дорогу, а затем на сигарету. Холм был не таким крутым и не так уж высоко над уровнем моря, потому что он все еще мог различать отдельные парусники.

Два года назад он бежал впереди бегуна по горам Колорадо, остановившись за полмили до финиша, чтобы репортеры не попытались сфотографировать победителя. Теперь ему не нужно было беспокоиться о фотографиях или интервью. Если бы он старался изо всех сил, ему все равно понадобилось бы немало везения, чтобы попасть в пятерку лучших в таком матче.

Рэпп посмотрел на океан и снова подумал о Стэне Херли. Он был великим человеком во многих областях. Смелый, преданный и патриотичный. Один из немногих людей, которых Рэпп когда-либо встречал, о которых он никогда не беспокоился. Ничто не могло его смутить.

С другой стороны, слишком хвалить его тоже не стоит. У него остались три бывшие жены, и только двое из пяти его детей все еще разговаривали с ним. Он всегда жил на грани, не думая о благополучии себя и окружающих. Вероятно, он был лучшим другом, который когда-либо был у Рэппа, но он также был саморазрушительным, жестоким и, как неоднократно говорила Анна, плохо влиял на других.

Отношения любви и ненависти Рэппа со стариком начались с чистой ненависти. Он хорошо помнил, как сказал, что если бы он когда-нибудь стал вторым Стэном Херли, он бы приставил пистолет к его голове.

И теперь он жил один в дрянной квартирке недалеко от Вашингтона, курил и пил слишком много, чтобы сдержать гнев, бушевавший прямо под поверхностью. И он тяжело дышал, поднимаясь на холм, на который должен был бы легко добежать.

Старик был мертв. Анна была мертва. Гулд был мертв. Казалось, его прошлое исчезло сразу. Вопрос был в том, что с этим делать. Должен ли он позволить себе еще больше изолироваться? Пришлось ли ему еще больше потерять себя? Или он перезапустит свою жизнь? Ему было сорок четыре года, так что ему предстоял еще долгий путь.

Рэпп скомкал пачку сигарет и бросил ее в деревья, прежде чем продолжить свой путь. Внезапно его дыхание перестало быть таким громким. Даже несмотря на то, что Херли был мертв, надвигались неизбежные последствия операции «Обрехт» и когда в любой момент должно было появиться следующее дело Рикмана, он чувствовал себя легче. С таким же успехом он мог бы наслаждаться иллюзией, пока она существует.

Когда в поле зрения появился дом, он замедлил шаг, уверенный, что хотя бы один человек заметил его. Здание было построено из камня и белой штукатурки, с синими оконными рамами и веселой красной крышей. Он был отдаленным и легко охраняемым, но достаточно близким к туристическому городу, чтобы не выделяться как чужой. Пейзаж был сохранен естественным, повсюду были игрушки – от розового трехколесного велосипеда до выгоревшего на солнце кукольного домика.

С северной стороны дома появился мужчина и начал идти, но между ним и незваным гостем осталось дерево. Его клетчатые шорты, футболка и соломенная шляпа выглядели нормально в этом праздничном месте. Не хватало только обычных тапочек, которые заменила пара прочных кроссовок. Рубашка с длинными рукавами, скрывающая вены на бицепсах и предплечьях, была бы лучше, но это не было серьезной ошибкой.

Херли нашел этого человека в Афганистане, когда тот служил в «Зеленых беретах». Рэпп вспоминал, что он был удивительно умным молодым человеком с целеустремленностью, которая компенсировала отсутствие у него природного атлетизма. Прыгающий щенок Боба. О нет, Бен. Бен Картер.

'Привет?' - крикнул мужчина.

Его рука была далеко от оружия, которое он, без сомнения, держал на пояснице, но выглядел он испуганным. В ужасе, если быть точным.

В замешательстве Рэпп протянул руку к собственному оружию, но остановился, когда понял, что происходит. Картер подружился с женщиной и ребенком, которых ему было поручено защищать.

«Я пришел не за этим, Бен».

Бывший солдат выдохнул затаенное дыхание. «Мне очень жаль, мистер Рэпп. Никто не предупредил нас о вашем приезде.

— Она дома?

'Да сэр. С ее дочерью.

Рэпп прошел по тропинке, перешагнул через песчаную доску и постучал.

Женщина, открывшая дверь, была такой же красивой, какой он ее помнил. Ей было тридцать шесть лет, и ее круглое лицо было еще без морщин, с миндалевидными глазами. Ее темные волосы были немного длиннее, а ее улыбка была такой, чего он никогда раньше не видел. Однако это быстро переросло в глубокую печаль, которую он помнил в последний раз, когда он приставил пистолет к ее голове.

«Ты идешь меня убить?» Клаудия Гулд спросила по-английски, но с акцентом.

Его репутация была заслуженной, но иногда ему хотелось, чтобы она не всегда шла впереди него.

'Нет.'

— Тогда ты придешь и расскажешь мне что-нибудь о Луисе.

'Действительно.'

Ее глаза закрылись, и он увидел, как она пытается не плакать. Когда они снова открылись, она отступила в сторону, чтобы впустить его.

'Вы хотите чего-нибудь выпить?' — автоматически спросила она.

'Нет, спасибо.'

На ней было бикини с прозрачным саронгом вокруг бедер. Рэпп не позволял своему взгляду задерживаться на ее теле слишком долго.

'Просто скажи мне.'

В последний раз, когда он был у нее дома, он сохранил жизнь ее мужу. Тогда было ясно, что это была серьезная ошибка, но он не сожалел об этом. В тот момент он почувствовал необходимость вернуть себе часть своей человечности.

«Он определенно мертв».

Рэпп кивнул.

Клаудия продолжала говорить на своем родном французском языке. — Ты убил его?

'Нет.'

Ее глаза затуманились, но слез не было. Возможно, она знала, что ей будет лучше без него. А может быть, она уже пролила слишком много слез по мужу.

«После того, что случилось с твоей женой…» — сказала она. — После того, как ты пощадил нас, я думал, это заставит его покаяться. Я был достаточно глуп, чтобы поверить, что он остановится. Я позволил себя ослепить».

— Это не твоя вина, Клаудия. У него было все. Этого всегда было недостаточно».

— Это было… — Ее голос на мгновение затих. «Все прошло быстро?»

«Он был мертв прежде, чем узнал, что произошло», — солгал Рэпп. Больше не было смысла причинять ей боль.

«Бонжур!»

Рэпп повернулся и улыбнулся девушке, которая прибежала босиком. Сейчас ей было семь лет. Ее выгоревшие на солнце волосы были в беспорядке, и на ней было такое же бикини, как и у ее матери. Солнцезащитный крем на ее лицо был нанесен неправильно, поэтому на носу у нее была белая полоса, пахнущая кокосами.

— Бонжур, — сказал Рэпп. Клаудия назвала девочку в честь его жены, и ему было трудно произнести это имя вслух. «Вы, должно быть, Анна».

'Это верно. Кто ты?'

«Я Митч. Я друг твоей матери. Я встречал тебя раньше, но тогда ты был еще ребенком.

«Я ничего не помню из своего детства».

'И я нет.'

— Ты пойдешь на пляж? На тебе нет пляжной одежды.

'Я так не думаю. Я просто хотел поговорить с твоей матерью.

«Я собираюсь спросить Бена, хочет ли он построить замок из песка. Он очень хорош в этом. Он даже делает на стенах штуки, похожие на зубы».

'Наклон.'

'Что?'

«Эти зубцы называются зубцами, а части между ними называются амбразурами».

— Ты сам это придумал? Откуда ты это знаешь?'

Печальная правда заключалась в том, что это произошло потому, что в его голове была энциклопедия, в которой была только одна глава: война.

«Однажды я видел что-то об этом по телевизору».

«Я спрошу Бена, знает ли он».

Рэпп смотрел, как она убегает, прежде чем снова повернуться к Клаудии. «Какая чудесная девушка».

«Я не заслуживаю ее». Она указала на дом, за который заплатила Ирен Кеннеди. «И это тоже не так».

«Все совершают ошибки. Речь идет о том, что вы делаете, чтобы все исправить».

Он достал из кармана айфон и протянул ей. На экране было фото заявления инвестиционной компании. «Мы собрали деньги со всех счетов Луи на этот». Это абсолютно законно и за это уплачен налог. Вам больше никогда не придется беспокоиться».

Ее глаза расширились. «Это почти тридцать миллионов долларов!»

Рэпп кивнул. — Счет открыт на имя Клаудии Дюфорт. Мы работаем с французским правительством, чтобы предоставить вам новый паспорт, новое удостоверение личности и все остальное, что вам нужно, чтобы спастись от врагов Луи. Ирен организовала для вас постоянное место жительства в Южной Африке и купила вам дом в винодельческом регионе на ваши собственные деньги. Я думаю, Анне это понравится. Рядом хорошая школа, и лошадям места хватит».

Теперь наконец появились слезы. Она обняла его и начала рыдать. «Мне очень жаль, Митч. Мне очень жаль за все, что я с тобой сделал».

OceanofPDF.com

36

Штаб-квартира ЦРУ

Лэнгли, Вирджиния

Соединенные Штаты

Ирен Кеннеди надвинула очки для чтения на лоб и попыталась выбросить из головы образ Стэна Херли. У нее будет время скорбеть позже, но сейчас ее единственной обязанностью было следить за тем, чтобы больше не было таких людей, как он.

Рукописный список, лежавший перед ней на столе, она составила почти полностью по памяти. Это казалось чем-то столь же невинным, как список гостей на день рождения ее сына, но на самом деле это был самый секретный набор имен, когда-либо записанный на бумаге.

В список вошли все шпионы и информаторы, работавшие на ЦРУ в то время , от Ближнего Востока до Китая и Европы. Были представлены даже Южная Америка и Австралия.

Каждое имя имело три числа: первое указывало на вероятность того, что Рикман знал, кто он или она, по шкале от одного до десяти. Второе число указывало на то, насколько важен этот человек для безопасности Америки: десять для наименее важного и один для самого важного. Третье число было суммой первых двух.

Двадцатилетние люди – малозначительные люди, которых Рикман, несомненно, знал – уже готовились к эвакуации. Они представляли слишком большой риск, но приносили слишком мало пользы. Эти двое – важные люди, которых Рикман, вероятно, не знал – остались там, где были. Вопрос заключался в том, как далеко она хотела зайти в эвакуации. Людям со счетом пятнадцать? Десять? Скольким жизням она подвергнет опасности, продолжая собирать информацию для защиты Америки?

Херли снова пришел ей на ум. На этот раз он прошептал ей на ухо: « Ты согласилась на эту работу, принцесса». Перестаньте ныть и просто делайте свою работу.

Раздался стук, и Майк Нэш просунул голову в дверь. «Я неудобен?»

Она перевернула список. «Долгожданный перерыв. У вас есть хорошие новости?

Он вошел в кабинет, но не ответил.

«Как угодно, Майк».

«Кофеварка снова работает».

Кеннеди улыбнулся. Она еще не знала, что думать о Нэше, но ее представления о нем все еще развивались. Однажды она провела углубленное исследование его биографии и обнаружила, что он всегда был харизматичным очарователем. Его признали самым популярным учеником в старшей школе, он был представителем класса в колледже, и морские пехотинцы, с которыми он работал, были ему почти яростно преданы.

Очень немногие люди обладали этим даром, и ему нельзя было научиться. У Кеннеди было много компетентных людей, но иногда их личности оставляли желать лучшего – большинство из них были фанатиками, гладкими политиками и жесткими ковбоями. А еще был Митч, который не был особенно популярным лицом на Капитолийском холме. Оптимистично он заставил Конгресс понервничать. Говоря пессимистично, его боялись и ненавидели.

Кеннеди не исключила себя из своей проницательной оценки. Ее часто видели как холодную интеллектуалку в море людей, которые принимали решения, основываясь на своих чувствах, а не на разуме. Эта черта заставила многих задуматься, верила ли она во что-нибудь. Ответ был да. Она верила в то, что все получится.

Нэш мог быть нытиком, но ей пришлось признать, что он был чрезвычайно умным нытиком. Он проделал хорошую работу с тех пор, как Рэпп заставил его покинуть поле и сесть за стол. Он хорошо справлялся с раздутым эго Капитолийского холма и был невероятно хорош в мотивации своих коллег. Они с Нэшем были очень разными, но кто мог сказать, что ее подход был правильным, а его — нет? Как любил говорить ее учитель Томас Стэнсфилд, все дороги ведут в Рим.

«Обычно я предпочитаю чай. Мы уже обнаружили что-нибудь о том, кто распространяет файлы Рикмана?

«Позвольте мне сказать так: мы добиваемся прогресса», — сказал он, садясь на один из стульев по другую сторону ее стола. «Все думают, что вы правы и что это должен быть юрист, но если нам придется опросить всех жителей планеты, имеющих юридическое образование, это займет у нас некоторое время».

« АНБ уже что-нибудь предприняло?»

«В этом-то и проблема. Их системы не так хороши в фильтрации информации, как они представляют. Мы получаем все от группы юристов в Вашингтоне, которые выиграли совместный матч по софтболу, до лондонской фирмы, которая представляла интересы Джоан Роулинг, когда ее обвинили в плагиате».

— Тогда ничего полезного.

«Мы подумали, что что-то нашли, когда прочитали об ограблении компании в Буэнос-Айресе, но преступником оказался наркоман, которого арестовали два дня спустя, когда он пытался продать их ноутбуки. Люди работают над результатом двадцать четыре часа в сутки. Они присылают мне все, что может быть хотя бы отдаленно интересно».

— А Маркус?

«Он уже работает над следующим шагом, предполагая, что АНБ в конечном итоге пришлет что-то, что действительно будет нам полезно. Он думает, что файлы отправляет хакер, человек, достаточно коррумпированный, чтобы расшифровать и отправить секретную информацию, но достаточно умный, чтобы гарантировать, что сообщения не смогут привести к нему. Это как Маркус — найти такого человека».

Кеннеди отпила чая и подумала, что еще сказать. Хранение секретов было одним из ее талантов, но если все закончится так плохо, как она думала, Нэш должен был знать, что она подозревала.

— У нас еще меньше времени, чем ты думаешь, Майк. Я думаю, что мы не просто участвуем в гонке против Рика, мы имеем дело с другой организацией».

Нэш кивнул. «Пакистанцы».

Она была рада, что он сам пришел к такому выводу. 'Продолжать.'

«Трудно поверить, что Ахтар Дуррани был единственным из S-Wing, кто знал о файлах Рика, и если они знают об их существовании, они, должно быть, отчаянно хотят их получить. Мы не знаем, что именно знал Рикман, но с его знаниями ISI сможет захватить всю нашу сеть на Ближнем Востоке. Может быть, даже по всему миру».

'Но кто?' – спросил Кеннеди.

«Один из людей Дуррани? Если вы работаете на ISI , то схватить ЦРУ за горло не так уж и плохо для вашей карьеры».

Это была разумная гипотеза – возможно, правильная – но она опасалась, что Нэш мыслит слишком масштабно.

«А президент Чутани?»

Нэш выглядел задумчивым. «Нет сомнений, что Чутани не хотелось бы ничего больше, чем взглянуть на файлы Рикмана и использовать их против нас, но я сомневаюсь, что он еще так глубоко проник в S-Wing».

'Я согласен с этим. Вы тоже думали об Ахмеде Тадже?

'Да. Он намного интереснее.

'Почему?' — спросил Кеннеди, задаваясь вопросом, осознавал ли Нэш, что она его проверяет, но не показывал этого. Она на это надеялась.

«Я встречался с этим человеком несколько раз и прочитал все имеющиеся на него файлы. Все указывает на его слабость, но я начинаю в этом сомневаться. Смерть Дуррани должна была создать вакуум власти, но этого не произошло. Я видел смены в отряде бойскаутов моих детей, которые были более жесткими».

Кеннеди ничего не сказал, но сделал еще несколько глотков.

— Так ты думаешь, что я ошибаюсь, Ирэн? Неужели Чутани лучше разбирается в ISI , чем я думаю?

'Нет. К сожалению, я разделяю ваши подозрения. Наши аналитики уже много лет говорят мне, что Тадж слишком слаб, чтобы возглавить ISI , и сразу после этого говорят, что ISI становится все более эффективной. Где-то между теорией и реальностью есть разница. Если отбросить распространенное мнение, что Тадж — всего лишь символический лидер, картина внезапно станет очень ясной».

«Надеюсь, вы ошибаетесь, — сказал Нэш, — потому что я бы предпочел, чтобы файлы оказались в руках Аль-Каиды, чем ISI » .

Прежде чем она успела что-либо сказать, на ее ноутбуке раздался сигнал тревоги. Она почувствовала, как участилось сердцебиение. Этот сигнал был установлен, когда пришло электронное письмо от Джо Рикмана.

«Рик?» — спросил Нэш, когда увидел, как она белеет.

Она кивнула и открыла свой почтовый ящик, а Нэш встал позади нее, чтобы он мог читать через ее плечо.

В письме было еще одно видео. Кеннеди почувствовала, как у нее пересохло во рту, когда она нажала кнопку «Старт».

«Здравствуйте, Ирен. Я бы сказал, что рад видеть тебя снова, но я не могу тебя видеть, потому что ты меня убил.

Он снова сидел, положив ботинки на стол, и был одет в ту же одежду, что и в предыдущем видео. Зная Рикмана, он, вероятно, записал бы их все одну за другой, с помощью кофеина и амфетамина.

«Надеюсь, вы сойдете с ума, задаваясь вопросом, откуда я получил всю эту информацию. Позвольте дать вам совет: не беспокойтесь. Я просто умнее тебя». Для драматического эффекта он на мгновение помолчал. — Тебе уже страшно, Ирэн? Хотите знать, что я обнаружил? Это гораздо больше, чем Сидящий Бык. Я имею в виду, кого волнуют эти глупые русские? Это просто кучка идиотов, пьющих водку».

«Хотел бы я быть там, когда Митч вышибал мозги этому придурку», - сказал Нэш.

Кеннеди жестом приказал ему заткнуться.

«Хорошо, я думаю, ты достаточно долго ждал», — сказал Рикман. «Я отправил иранцам подробное досье на их посла в Великобритании, который работает на вас. Имена, даты, банковские реквизиты. Даже несколько красивых, блестящих фотографий». Он улыбнулся и схватил со стола пульт. 'Веселиться.'

'Это правда?' — спросил Нэш, когда экран потемнел.

Кеннеди был слишком ошеломлен, чтобы ответить. Это действительно было правдой. Камаль Сафави был их самым высокопоставленным иранским информатором, человеком, который знал все как о зарождающейся программе создания ядерного оружия в своей стране, так и о ее все более ожесточенной политической борьбе за власть.

— Сколько времени в Лондоне, Майк?

Он посмотрел на свои часы. «Около полуночи».

Кеннеди закрыла свою почтовую программу и открыла файл Сафави. Она отправила ему невинное на вид текстовое сообщение, которое он принял за предупреждение. Согласно составленному ими плану действий в чрезвычайной ситуации, он и его семья должны были немедленно отправиться на конспиративную квартиру, где их встретил глава управления ЦРУ в Лондоне. Однако вопрос заключался в том, сколько времени им дал Рикман. По его мнению, было бы хуже, если бы США эвакуировали этого человека и проигнорировали неизбежные требования Ирана о его экстрадиции? Или он хотел, чтобы аятолла добрался до него и выжал из него все, что он знал об операциях ЦРУ в Иране?

«Где Митч?» – спросил Кеннеди.

«Мы до сих пор не знаем. Он сказал, что у него есть личные дела, поэтому он воспользовался одним из «Гольфстримов», которые были у нас в Европе».

«Пока все это происходит?» — спросил Кеннеди, демонстрируя редкую вспышку гнева. «Тебе нужно убедиться, что ты знаешь, где он находится, Майк, а самолеты ЦРУ не предназначены для использования в качестве частных лимузинов».

— Тебе придется обсудить это с ним, Ирэн, потому что иногда он смотрит на меня так, будто задается вопросом, хочет ли он со мной поспорить или просто убить меня. Насколько я понимаю, он может делать с этими самолетами все, что захочет».

Телефон Кеннеди зазвонил, и она ответила. Это был Кен Барретт, начальник резидентуры в Лондоне. Он получил копию послания, которое она отправила.

«Я отправил людей в убежище, миссис Кеннеди. Хотите, я пришлю кого-нибудь в дом посла?

Она ответила не сразу. Возможно, Рикман задумал это таким образом, чтобы спровоцировать конфронтацию между ЦРУ и иранцами на улицах Лондона. Меньше всего она хотела вызвать насилие в отношении самого сильного союзника Америки.

— Незаметно, — сказала она наконец. «Никто не делает ничего, кроме просмотра, пока я так не скажу. И позвони Чарли. Нам нужно проинформировать МИ-6».

Кеннеди повесил трубку и набрал номер мобильного телефона Митча Рэппа. Ради этого она оставила его одного. Он редко исчезал, не сказав, где он находится и когда вернется, поэтому все, что он делал, было для него очень важно. Однако она не могла больше ждать. Где бы он ни был, его отпуск закончился.

Узел в ее животе с каждой секундой затягивался, но в конце концов связь была установлена, и она услышала голос Рэппа.

'Да?'

'Где ты?'

'Греция.'

«Немедленно отправляйтесь в Лондон».

OceanofPDF.com

37

Дом посла Ирана

Лондон

Англия

Камаль Сафави старался лежать как можно тише, чтобы не разбудить жену, лежавшую рядом с ним. Было сразу после полуночи, и он не спал уже почти два часа. Встреча в МИДе, как и ожидалось, прошла неудачно. Согласно отчетам МИ-6 (и, насколько он знал, они были верны ), Иран получил партию современных центрифуг из Северной Кореи.

Учитывая историю отношений его страны с Америкой, он хорошо понимал, что его босс не доверяет Западу, и разделял эти чувства. Однако проблемы прошлого, на которые все еще так обижались, существовали только в учебниках истории. Им пришлось сосредоточиться на будущем. Им пришлось признать, что программа создания ядерного оружия, которая, по их мнению, защитит Иран, задушит экономику страны. Когда иранское правительство было парализовано необоснованным страхом перед американским нападением, оно обрекло свой народ на медленную и мучительную смерть.

Вся эта глупость и ненависть были бессмысленны. Иран был рациональным и стабильным островом в зоне, которая разрывалась на части. Только недальновидность политиков помешала двум странам заложить фундамент новой эры сотрудничества.

Он разделил это чувство с Ирен Кеннеди. Она была разумной женщиной, которая видела возможности восстановить отношения между Тегераном и Вашингтоном. Она понимала, что иранская молодежь мало что знала о шахе и революции. Народ хотел свободы и процветания. Они хотели завоевать уважение остального мира.

Со стороны его тумбочки послышался крик и какой-то шорох, и он посмотрел на радионяню, которая тут же снова замолчала. Его маленькая дочь мечтала. Но о чем? Будущее с неограниченными возможностями? Жизнь в обществе, где она была равна мужчине? Мир и безопасность?

Возможно нет. Это была его мечта. Для нее. Для всех своих людей.

Мгновение спустя с того же направления раздался еще один звук. На несколько секунд его смутила эта пронзительность, и он не мог вспомнить, что она означает. Однако это продолжалось недолго, и он взял телефон, чтобы прочитать текстовое сообщение.

'Вставать!' - крикнул он, бросил одеяло на пол и вскочил с кровати.

В свете будильника он увидел, как его жена открыла глаза.

'Что такое?' — спросила она, потянувшись к лампе рядом с кроватью. «Это Ава? Она проснулась?

Он схватил ее за запястье прежде, чем она успела нажать кнопку. 'Не. Встаньте и наденьте халат. Нежно. Нам нужно уйти.

'Прочь?' — спросила она, пораженная. 'О чем ты говоришь?'

Он никому не рассказал о своих контактах с Кеннеди, даже своей жене. Он думал, что это безопасно. Он думал, что это важно. Теперь он просто чувствовал себя виноватым. Его семья была в опасности, и из-за чего? За идеализм, о котором так часто предупреждал его отец в юности.

— Нет времени объяснять, — быстро прошептал он. «Мы должны уйти. Прямо сейчас.'

Босиком Сафави побежал в комнату дочери и нашел ее спящей. Он осторожно поднял ее. Им не разрешалось шуметь. Из персонала у них была только женщина, которая готовила и убирала, и охранник постарше, который занимался лишь перевозкой семьи по городу. Ни одному из них не разрешили проснуться.

«Камаль, ты меня пугаешь», — сказала его жена, появившись в дверях. 'Что происходит?'

— Я расскажу тебе позже, — прошептал он. — Теперь нам нужно добраться до машины. Это перед домом.

— Но мне еще нужно одеться. На мне даже нет обуви. Мы…'

К счастью, его дочь была еще достаточно маленькой, чтобы держать ее на одной руке, а другой рукой он взял жену за руку. Вопросительный взгляд на ее лице сменился страхом, когда она почувствовала силу, с которой он тянул ее за собой.

— Камаль, ты…

— Тихо, — прошептал он, потянув ее к лестнице.

Свет из сада проникал через окна, поэтому они могли ходить между мебелью в коридоре. Кеннеди вовремя предупредил их. Они благополучно уйдут.

Внезапно дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. Жена Сефеви начала кричать, когда в их дом вошли трое мужчин, крича по-персидски.

Предплечье ударило Сефеви по лицу, и он крепко держал свою дочь, чтобы защитить ее, когда его швырнули на землю.

'Нет!' - закричал он, когда ее вырвали из его рук.

Его жена продолжала кричать, а он смотрел на нее, поскольку его руки были связаны за спиной. — Не причиняй ей вреда! Она ничего не знает!

Мужчина не послушал его, а ударил ее коленом в спину, когда ее связывали PlastiCuffs. Их водитель появился в конце коридора, но остановился, узнав в злоумышленниках сотрудников службы безопасности посольства.

Ава заплакала, ее крики зловещим эхом разносились по дому. Сафави не мог дышать, потому что на нем был мужчина, но он этого почти не замечал. Его жена рыдала. Она понятия не имела, что происходит. Это была его вина. Он был ответственен за агонию своей жены и ребенка.

Рука обвила шею Сефеви, и его потащили назад. Появилась горничная и рефлекторно побежала к мужчине, державшему Аву, но ее ударили прикладом пистолета по голове. Она упала на землю и лежала неподвижно.

Рука, ограничивающая его дыхательные пути, сжалась еще сильнее, когда они вышли под легкий лондонский дождь. Только тогда мужчина, державший его, заговорил.

«Аятолла хотел бы поговорить с тобой и твоей семьей, Камаль».

OceanofPDF.com

38

Лондон

Англия

'Останавливаться.'

На темной лондонской улице почти не было движения. Справа Рэпп увидел узкий переулок, усеянный синими мигающими огнями полицейских машин.

'Здесь?' — спросил таксист. «Но адрес, который вы мне дали, находится в шести кварталах отсюда».

Рэпп решил взять такси вместо того, чтобы просить кого-нибудь из ЦРУ встретить его в аэропорту. Он хотел въезжать и выезжать из Британии без особой суеты. Операция в Стамбуле не осталась незамеченной, и разведывательное сообщество ЕС начало подозревать его в смерти пропагандиста ислама в Испании двумя месяцами ранее. Это было справедливо, но они не соблюдали надлежащий протокол, поэтому Кеннеди изо всех сил старалась обвинить Моссад. Директор Моссада был у нее в долгу и, казалось, был готов взять на себя вину.

Рэпп достал из кармана пятидесятифунтовую купюру и протянул ее водителю. «Я пойду дальше».

Машина остановилась рядом с тротуаром, и Рэпп, не оглядываясь, пошел прочь. Темное пальто, которое он нашел в самолете, спасало от дождя, но не от сырого холода. Он поднял воротник, отчасти из-за холода, но главным образом потому, что в Лондоне было больше видеокамер, чем где-либо еще. Он продолжал слегка поворачивать голову, чтобы скрыть лицо от света, пока шел по булыжнику.

Неровный тротуар заканчивался улицей, проходящей через дорогой район с красивыми домами. Обычно посреди ночи было тихо, но в ту ночь почти повсюду горел свет, и он повсюду видел людей, стоящих у окон и наблюдающих за суетой и суетой на улице.

Рэпп подошел к желтой полицейской ленте, огораживающей территорию перед впечатляющим каменным зданием. Рядом с полицейской лентой разговаривали около двадцати гражданских лиц, но он держался от них подальше и нырнул под мокрую дождевую ленту немного дальше.

'Сэр!' - крикнул офицер, идя к нему с дубинкой в руке. «Вам нельзя туда ходить!»

'Замолчи.'

Мужчина на мгновение был ошеломлен реакцией Рэппа, а затем побежал к нему. Он был еще в пяти ярдах от него, когда один из двух мужчин, к которым направлялся Рэпп, жестом отозвал его.

— Чарли, — сказал Рэпп. Он держал руки в карманах куртки, стоя напротив мужчины в элегантном пальто от Burberry и котелке. Чарльз Плимптон был одним из лучших агентов МИ-6 и был полностью поглощен своей ролью британского шпиона. Вначале он проявил некоторый талант, но теперь его политические амбиции подняли свою уродливую голову. Судя по всему, его жена приходилась троюродной сестрой горничной короля Артура или кем-то в этом роде. Она чувствовала, что имеет право на более высокий статус.

— Если бы я только мог сказать, что рад тебя видеть, Митч. Но когда вы посещаете мою страну, вы всегда приносите с собой какую-нибудь катастрофу».

Вторым человеком был Кен Барретт, руководитель резидентуры ЦРУ в Лондоне. Он выглядел как обычный человек, которого разбудили среди ночи: мятые джинсы, длинное пальто с капюшоном и непромокаемые ботинки.

'Что случилось?' — спросил Рэпп.

Барретт ответил: «Ирен позвонила мне несколько часов назад и сказала, что Сафави разоблачен. Я немедленно сел в машину и позвонил Чарли. К сожалению, мы уже опоздали».

'Что это значит?' — спросил Рэпп.

«Сафави и его семья уже ушли, когда мы приехали сюда».

— Насколько ты опоздал?

— Судя по записи камеры, около пятнадцати минут.

— Ты проверил машину? Дорожного движения нет, и они, должно быть, поехали либо в посольство, либо в аэропорт».

«Их посольство», — ответил Плимптон.

— Так вы их перехватили? Вы их арестовали?

Барретт опустил глаза, и Плимптон ответил за него: «Нет, Митч. Он иранский дипломат, которого охраняет машина, полная иранских охранников».

«Они не защищают его, Чарли. Они, черт возьми, его похищают. Они отвозят его в Тегеран, бросают в камеру и заставляют смотреть, как расчленяют его жену и ребенка».

«Я полностью согласен с вами, — сказал Плимптон с акцентом, который, казалось, с каждым годом становился все более шикарным, — но это ошибка ЦРУ . У нас нет намерений вызывать дипломатический инцидент для решения вашей проблемы».

«Наша проблема?» — спросил Митч. Ему пришлось приложить усилия, чтобы не говорить так громко, чтобы его могли услышать любопытные зрители возле полицейской ленты. «Как вы думаете, Великобритании было бы лучше, если бы Иран создал ядерное оружие?»

«Я лично обсуждал это с премьер-министром, и мы согласны с тем, что правительству Ее Величества не будет выгодно, если мы вмешаемся в это».

«Мне плевать, на что вы, ребята, согласились», — сказал Рэпп, хватая мужчину за воротник. «Перестаньте придумывать, как протащить свою задницу в парламент, и просто делайте свою чертову работу!» Сефеви рисковал всем, чтобы помочь нам, а ты просто хочешь бросить его, потому что твоя жена думает, что ее приглашают не на те вечеринки!»

«Митч», — услышал он позади себя предупреждение Барретта.

— Заткнись, Кен.

'Полиция.'

К ним подошли трое мужчин в форме, явно не зная, что делать. Рэпп так сильно толкнул Плимптона назад, что тот чуть не споткнулся о свои туфли за 400 долларов, и схватил Барретта за руку.

— Где сейчас Сафави? — спросил он, уводя начальника станции в тень на другой стороне площади. — Он в посольстве?

'Да. Я поставил перед ним агентов. Нет активности.'

«Они не могут продолжать держать его там. В какой-то момент его и его семью придется перевезти».

«Я знаю, о чем ты думаешь, Митч, но это невозможно. Не здесь.'

Рэпп и Барретт уставились друг на друга, а другой мужчина сделал шаг назад.

— Успокойся, чувак. Ты знаешь, я бы пошел за тобой даже через врата ада, но этот раунд мы проиграли. Даже если я вызову ребят из ФБР , нам не хватит людей. И как только мы что-нибудь предпримем, Чарли бросит нас в тюрьму».

Рэпп сжал кулак, но сдержался и не ударил Барретта им по лицу. Он всегда был хорошим человеком. Если бы у него была возможность, он сделал бы все возможное, чтобы спасти Сефеви. Но у него не было такого шанса. Рикман тщательно продумал каждую деталь. Он учел все препятствия. Как всегда.

Рэпп прошел мимо мужчины и схватил его телефон, когда тот переходил улицу.

«Я понимаю, что ситуация ухудшилась», — сказала Ирен Кеннеди, как только ответила.

«Сафави содержится в посольстве Ирана».

«Мы уже этого боялись. Рикман выбрал случайный порядок, так что мы каждый раз удивляемся. На этот раз он позаботился о том, чтобы у нас не было времени вмешаться».

«Этот никчемный ублюдок Чарли Плимптон никогда не позволит нам вмешаться, пока Сефеви находится на британской земле. Однако иранцам придется доставить его в Тегеран. Перехватить самолет невозможно.

«Я разговаривал с президентом, и он сказал нет. С момента своего назначения он делал все возможное для восстановления отношений между Америкой и Ираном, и это уже огромная неудача. Если мы перехватим их полет, это может спровоцировать войну».

«Значит, мне приходится стоять в стороне, потому что мы хотим предотвратить подрыв чьей-то политической карьеры?»

«Мне очень жаль, Митч, но я ничего не могу сделать».

— Я не хочу этого слышать, Ирэн. Рик только начинает. Он заставит нас истекать кровью, пока от нас ничего не останется».

«Может быть, у меня есть хорошие новости на этот счет. Ты можешь поехать в Рим?

'Почему?'

— Майк уже в пути. Он расскажет вам всю историю.

— Мне это совсем не нравится, Ирэн. Стамбул. Лондон. Теперь Рим? Рик играет с нами во всевозможные игры. Мы не можем продолжать отвечать. Мы должны опередить его.

«Ты всегда просишь меня доверять тебе. Теперь я прошу вас довериться мне.

Он поднял глаза, когда дождь усилился. — Тогда Италия.

— Я сообщу Майку, что ты уже в пути. О, а Митч?

'Что такое?'

«Он говорит, а ты слушаешь, ладно?»

OceanofPDF.com

39

Исламабад

Пакистан

— Но, сэр, я…

'Замолчи и слушай!' - крикнул Саад Чутани.

Тадж зажал телефонную трубку между ухом и плечом, пока президент Пакистана продолжал свою тираду. Конечно, приходилось время от времени издавать тревожные звуки, чтобы Чутани думал, что он полностью завладел его вниманием, но на самом деле он проверял свою электронную почту.

— Я хочу, чтобы этого придурка-журналиста заставили замолчать, понимаешь? Я не приемлю, чтобы наши газеты искажали правду и распространяли ложь!»

Четыре дня назад пакистанские талибы напали на школу для девочек, которую поддерживал Чутани. Он лично присутствовал на открытии и рекламировал школу как основу нового Пакистана. Было даже подано шампанское и на жуткий западный манер перерезана ленточка. Теперь это был не более чем сгоревший скелет, окруженный изрешеченными пулями телами молодых девушек, которые должны быть дома, под присмотром своих отцов и братьев.

— Ответь мне, Ахмед!

Тадж нахмурился. Он предполагал, что это риторический вопрос и что идиот будет кричать бесконечно, не говоря ничего значимого. Дар, который был у всех политиков, но у этого больше, чем у других.

— Было просто неизбежно, что внимание средств массовой информации будет обращено на это событие, сэр. Передо мной лежат статьи, которые вас беспокоят, и я вижу факты, но ничего негативного в адрес вас или вашего правительства. Там…'

«Ничего негативного? Ты умеешь читать, Ахмед? Меня изображают бессильным человеком. Как такое могло случиться? Ваша работа и работа S-Wing — держать подобные события под контролем».

Это был интересный выбор слов. Он сказал не «предотвратить», а «контролировать». И Тадж действительно сделал это. Он лично спланировал и одобрил нападение. Это была часть хрупкого баланса, который он хотел нарушить. Убийство Чутани – предположительно совершенное американцами – должно было разжечь пламя национализма в Пакистане, однако мертвый президент не должен был пользоваться слишком большой популярностью. Его нужно было изобразить хорошим человеком, который не справился с этой задачей. Народ должен был понять, что Пакистану нужен сильный лидер. Кто-то, кто мог бы навести порядок, в чем демократы так потерпели неудачу.

«Смерть Ахтара Дуррани вызвала кратковременный хаос, господин президент. Обещаю вам, что его преемник теперь полностью вступил в свои права. Однако осуществить этот переход гладко было невозможно, и Талибан это знает. Они воспользовались кратким периодом слабости».

«Извинения!»

«Мне очень жаль», — сказал Тадж с притворным страхом в голосе. «Я делаю то, что я…»

«Нам придется разобраться с этим журналистом Ахмедом. Прямо сейчас. «Мы ничего не можем сделать с вашей некомпетентностью, которая позволила совершить нападение, но мы можем ограничить последствия».

«Статья уже опубликована, сэр. Мы можем…'

«Другие журналисты последуют его примеру!» - крикнул Чутани. «За последние два дня появились две статьи с критикой моего участия в ударах беспилотников в США, а ведущий новостей публично высказался против светского образования. Кто знает, что они потребуют в следующий раз, если это пройдет без последствий?

Чутани хотел произвести впечатление на Запад свободой для всех средств массовой информации, пока они положительно относятся к его правительству. В противном случае он звонил нанятому им человеку из-за его слабости и ожидал, что этот человек внезапно превратится в убийцу.

«О каких последствиях мы говорим, сэр?»

«Меньше всего мы хотим, Ахмед, — это средства массовой информации, подобные тем, которые есть в Америке. Кто распространяет всевозможную ложь и искажение правды двадцать четыре часа в сутки, чтобы заработать деньги. Пакистану нужны честные, патриотичные СМИ, которые хотят продвигать страну вперед. Опубликованные в последнее время статьи подают опасный пример остальным».

Тадж улыбнулся. Конечно, политик никогда не отдал бы приказ напрямую. Он должен был уметь это отрицать. Если о подавлении пакистанских СМИ станет известно, он сможет использовать Тадж и ISI в качестве козлов отпущения.

«Частные СМИ зависят от доходов от рекламы, господин Президент. Я попрошу своих людей связаться с компаниями, которые поддерживают эти СМИ, и спросить их, что они получат от поощрения такого типа журналистики».

Наступило долгое молчание, и Тадж почувствовал разочарование человека на другом конце провода. Без сомнения, Чутани хотел смерти этого человека, и Тадж прекрасно это понимал. Взяв под свой контроль Пакистан, кто-то вроде этого журналиста увидит, как погибнет вся его семья, прежде чем его зарежут, как зверя, которым он был. Однако сейчас было неподходящее время, чтобы ввязываться в нечто столь противоречивое. Ему нужна была безоговорочная поддержка Америки на пути к вершине, и убийство журналиста могло поставить под угрозу эту поддержку.

«Это будет очень эффективно, уверяю вас», — продолжил Тадж. «СМИ не хотят показаться непатриотичными, и большая часть рекламных компаний принадлежит людям из армии и разведки . Они больше не будут публиковать никакой критики в ваш адрес, и если мы будем осторожны, мы можем даже получить исправление. Или, по крайней мере, разъяснение о том, насколько сложно бороться с терроризмом, с примерами достижений вашего правительства на сегодняшний день».

«Если вы это рекомендуете, я приму это», — сказал Чутани, все еще не желая отдавать приказ, который можно было бы отследить до него. «Но я ожидаю результатов, Ахмед».

В дверь его кабинета постучали, и через мгновение внутрь вошел Кабир Гадай.

— Думаю, ты будешь доволен, — сказал Тадж, глядя на своего помощника. «Мы уверены, что сможем решить эту проблему без ненужного риска для вас и вашего правительства».

— Завтра утром, Ахмед. Я хочу увидеть подробный план завтра утром.

«Я попрошу своих людей назначить встречу».

Звонок прервался, и Тадж повесил трубку. «Наш президент иногда может вести себя как истеричная женщина».

Гадай с улыбкой сел.

— Что ты хочешь мне сказать, Кабир? Вы узнали, что было в досье Рикмана, которое мы отправили?

'Я так думаю.' Он протянул Таджу конверт со стопкой фотографий, и Тадж посмотрел на них. Городом, который на нем был изображен, был Лондон, и он узнал двоих мужчин, стоящих за полицейской лентой: один из МИ-6, другой из ЦРУ , но в остальном фотографии мало что для него значили.

«Это распечатки записей камер видеонаблюдения в доме иранского посла. По данным наших источников, он, его жена и дочь были забраны иранскими службами безопасности посреди ночи. Их везут в Тегеран».

— Ему угрожали? Возможно, они сделали это ради его собственной защиты.

«Мы тоже сначала так думали».

— Почему ты передумал?

«Вы видите того человека в черном пальто? Человек, чье лицо всегда отвернуто от камеры? Мы подозреваем, что это Митч Рэпп.

Тадж положил фотографии рядом на свой стол и изучал мужчину. Деталей было мало, но именно это, как ни странно, выделяло его среди остальных. В центре Лондона, во время хорошо освещенной полицейской операции, не было ни одной фотографии, на которой было бы правильно видно его лицо.

Тадж откинулся на спинку стула и посмотрел на своего помощника. «Так вы хотите сказать, что Камаль Сафави работал на ЦРУ ?»

— Похоже на то. После похищения дипломатический трафик между Ираном и Соединенными Штатами увеличился, включая личный разговор между аятоллой и президентом Александром. Насколько нам известно, это первый раз, когда эти двое мужчин разговаривали друг с другом напрямую».

Тадж почувствовал, как у него на лбу выступили капельки пота. Если бы у него был такой высокопоставленный информатор, об этом знали бы только один или два его самых доверенных человека. Кеннеди не поступил бы иначе. Если бы у Рикмана был доступ к такой информации, что еще могло быть скрыто в файлах? Что он знал об израильтянах? Об американских политиках и их союзниках? Что он мог знать о Пакистане?

«Это огромный удар для Америки», — сказал Гадай, пытаясь звучать так же гордо, как обычно. «Построение хороших связей между Ираном и Америкой было одним из краеугольных камней ближневосточной политики Александра. Он надеялся построить шиитскую крепость против экспансии суннитских ополченцев».

«Не будь таким самодовольным, Кабир. Потеря Сефеви, возможно, нанесла ущерб Америке, но если бы мы имели доступ к файлам, а не были вынуждены их отправлять, у нас были бы средства для разоблачения самых высокопоставленных информаторов ЦРУ . Он был популярным умеренным человеком с политическими амбициями. Он вполне мог бы помочь нам держать иранцев под контролем. Это не победа, а упущенная возможность. Не забудь об этом.'

— Нет, — сказал Гадай, соответственно опустив глаза.

Таджу приходилось держать высокомерие молодого человека под контролем, а показать негативную сторону ситуации было хорошим способом. С другой стороны, ему пришлось признать, что трудно не насладиться этим промахом. Если бы Иран и Америка стали союзниками, это значительно увеличило бы влияние Запада на Ближнем Востоке. Это была естественная связь, ставшая невозможной из-за сильной – но по большей части бессмысленной – враждебности между двумя странами. Теперь этот огонь снова разгорится.

«Что мне интересно, Кабир, так это приблизит ли нас отправка файлов к человеку, который сможет их расшифровать».

— Да, конечно, — сказал Гадай, быстро преодолевая пощечину. «Мои люди смогли проследить сообщение даже дальше, чем они ожидали. Возможно, им не понадобится больше двух партий, чтобы определить его местонахождение.

— Когда запланирован следующий?

'Завтра.'

Тадж задумчиво кивнул. Что может быть в этом файле? Какой ущерб это нанесет стране, которая считала, что имеет право управлять всем миром?

«К сожалению, у нас нет другого выбора. У вас есть мое разрешение отправить его.

OceanofPDF.com

40

Рим

Италия

Солнце уже взошло, когда «Гольфстрим» Митча Рэппа приземлился в частном аэропорту Рима. Едва он остановился, как подъехал черный БМВ . Рэпп выпрыгнул из самолета, не спуская ступеней, и широкими шагами пересек взлетно-посадочную полосу. Внутри машины Майк Нэш перегнулся через спинку сиденья, чтобы открыть заднюю дверь. Рэпп скользнул в машину, и она сразу же помчалась к шоссе.

«Ваш костюм и галстук находятся в этой сумке для одежды», — сказал мне Нэш. — В нагрудном кармане паспорт на имя Митча Круза. Судя по штампу, вы приехали вчера вечером. Вы летели рейсом Turkish Airlines из аэропорта Даллес».

Это было типично, но иронично, что проблема в тот день была не в Рэппе. Его операции на итальянской земле прошли относительно гладко. Однако Нэша предали во время эвакуации на Сицилии несколькими годами ранее, и его все еще разыскивали в Италии. Эта экскурсия должна была иметь важное значение, если Кеннеди хотел рискнуть отправить его в Рим.

'Кто ты?' — спросил Рэпп, расстегивая молнию на сумке с одеждой.

«Майкл Блейк, он же парень, который хочет выполнить эту маленькую работу как можно быстрее, а затем побыстрее уйти отсюда».

Рэпп начал раздеваться, когда Нэш выехал на автостраду. Костюм был его. У него всегда было несколько костюмов в сейфе в Лэнгли. То же самое касается Glock 19 и изготовленной на заказ наплечной кобуры, в которой находился пистолет. На другой стороне висел глушитель и запасной магазин. Надеюсь, ни один из этих трех не понадобится. Критика ЦРУ со стороны как друзей, так и врагов сделала операции по всему миру очень трудными.

'Куда мы идем?'

«К адвокату. Похоже, нам повезло. Мы задействовали DaisyChain для поиска сообщений о юридических фирмах…»

«Вы звонили в АНБ ?»

Рэпп не доверял этим техническим парням. Его больше беспокоило то, что АНБ контролирует его коммуникации, чем то, что иностранные разведывательные службы делают то же самое.

«У меня не было другого выбора, Митч. У нас нет таких компьютеров».

События в Лондоне уже привели Рэппа в плохое настроение, а вмешательство Форт-Мид не улучшило ситуацию.

«Мы поговорим об этом позже», — сказал он, натягивая через голову частично застегнутую рубашку. «Что они обнаружили?»

— Больше, чем я хочу помнить. Все это было бесполезно, пока они не опубликовали некролог в итальянской газете. Женщина по имени Изабелла Аккорсо погибла в автокатастрофе вместе со своей дочерью».

«Почему это так интересно?»

«Сначала она работала в юридической фирме, в отделе, который занимается управлением денежными средствами и выплатами клиентам. Именно она могла бы вести дело, подобное делу Рикмана. Мы думаем, что он отчитывался перед ней в оговоренное время, и что она начала присылать файлы, которые он ей дал, когда она больше не получала от него вестей».

'В том, что все?' — спросил Рэпп.

'Нет. Авария произошла в результате лобового столкновения с грузовиком, оказавшимся на ее полосе движения. Водителем был пакистанский иммигрант без документов».

«Это ничего не значит».

'Это будет лучше. Ирен оказала давление на итальянцев, чтобы они передали нам отчеты интернет-провайдера юридической фирмы. Оно показало, что сильно зашифрованные файлы были отправлены за день до того, как были опубликованы файлы Рикмана».

— Он еще жив?

'ВОЗ?'

«Этот пакистанский водитель».

'Да.'

— Можем ли мы навестить его?

«Ну, он находится в больничной палате без присмотра, если вы это имеете в виду».

«Я слышу приближение «но».

«Судя по всему, он не был пристегнут ремнем безопасности, и та часть его мозга, с которой вы хотели бы общаться, все еще приклеена к внутренней стороне лобового стекла. Именно поэтому мы направляемся на встречу с управляющим партнером фирмы Аккорсо».

Рэпп продолжал одеваться и изо всех сил старался расчесать свои спутанные волосы. Взгляд на его отражение в окне давал понять, что, хотя он и потратил на этот костюм месячное жалованье, он не мог придать ему респектабельный вид. Его волосы и борода больше подходили для тайной прогулки по Кабулу, чем для встречи в адвокатской конторе в Риме.

Он сел и посмотрел на старые здания. Италия всегда была для него вторым домом. Он провел там много счастливых, но разочаровывающих месяцев с модельером, который очень умело обращался с ледорубом. Наверное, не та женщина для него, но и не очень плохая. Она поняла и приняла жизнь, которую он выбрал, не осуждая его и не беспокоясь, если он не придет домой к ужину. С другой стороны, он никогда не мог спокойно спать рядом с ней. Придет время, когда она воспользуется этим ледорубом. Этот момент так и не наступил, но у него всегда была привычка осматривать кровать в поисках спрятанного оружия во время секса с ней.

Он смирился с тем, что другой Анны Рейли никогда не будет. Поиск точной копии только сделал бы несчастными его и бедную женщину, с которой он встречался.

Анна была для него всем, но чем дальше была позади его смерть, тем яснее он мог видеть отрицательные стороны их отношений. Она приняла его работу, но никогда не была ею довольна. Только теперь он понял, что эта кривость постепенно свела ее с ума. Анна была убеждена, что люди по своей природе добры и что насилие в конечном итоге приводит только к страданиям. Он разработал совершенно другую философию.

Пришло время изменить свою жизнь, пока не стало слишком поздно. Отказ от привычек, которые он перенял от Херли, был хорошим началом, но этого было недостаточно. Сгоревший дом, в котором он собирался жить с Анной, наконец-то будет продан. И было бы неплохо съехать из душной квартирки, в которой он жил. Однако самой большой проблемой было найти отношения, которые не заканчивались бы ледорубом в ухе или нервным срывом партнера.

Однако в тот момент ему пришлось похоронить все это в темном уголке своего сердца. Если бы он не смог остановить Рикмана, в его тщательно продуманных планах самосовершенствования больше не было бы необходимости. Скорее всего, тогда он окажется в центре публичной охоты на ведьм, возглавляемой политиками, которые требовали его защиты на протяжении последних двадцати лет.

Рэпп даже не осознавал, что задремал, пока « БМВ» не остановился возле здания с множеством флагов у входа. Он вышел и посмотрел на шестиэтажное стеклянное здание.

— Ирен сказала мне взять на себя ответственность. Сегодня мы не можем оставить никого свисающим из окна», — сказал Нэш.

«Они все равно не смогут открыться».

Не уверенный, что это была шутка, Нэш нервно улыбнулся ему, прежде чем войти в вестибюль. Рэпп неохотно последовал за ним. Он ненавидел адвокатов и боялся этого разговора. Если Кеннеди не хотел, чтобы он что-либо делал, почему он был здесь? Видимо, она ожидала результатов и не была уверена, что приятных слов Нэша будет достаточно.

Охраны не было, за исключением дружелюбной женщины, которая на ломаном английском рассказала им, куда идти. Нэш выглядел немного нервным, когда они стояли в лифте на верхний этаж – эмоции, которую бывший морской пехотинец никогда не проявлял, когда его застрелили или взорвали. Он еще не до конца освоился со своей новой задачей и еще не чувствовал себя комфортно в своей новой роли менеджера. Тот факт, что Рэпп и Кеннеди постоянно наблюдали за ним, не облегчал задачу.

В конференц-зале, в тихом уголке верхнего этажа, их уже ждали двое мужчин. Нэш вошел с дружелюбной улыбкой.

«Майк Блейк», — сказал он, пожимая руку старшему из двоих. «Как приятно наконец встретиться с вами, господин Чиприани».

«Зовите меня Марсело», — сказал мужчина с легким акцентом. «Могу ли я представить вам моего адвоката Данте Некки?»

Улыбка Нэша стала шире, а выражение лица Рэппа стало еще мрачнее. Адвокат, с которым они хотели поговорить, нанял адвоката. Потрясающий.

'Рад встрече.' Он указал рукой за себя. «Это мой коллега Митч Круз».

Рэпп сел на пустой стул и посмотрел прямо перед собой, потому что ему не хотелось пожимать руки этим мужчинам. Он хотел как можно быстрее получить информацию, за которой они приехали, а затем вернуться в аэропорт. Может быть, они могли бы сначала съесть тарелку спагетти карбонара. Прошло почти двенадцать часов с момента его последнего приема пищи.

«Какую роль в этом разговоре играет господин Крузе?» — спросил Некки с недовольным видом. «Он здесь, чтобы запугать нас?»

"Что заставляет вас думать, что?" — спросил Нэш. «Он член нашей юридической команды».

Никто из мужчин, казалось, не поверил этому, но они пропустили это мимо ушей. Некки положил на стол сотовый телефон.

«Полагаю, вы не возражаете против того, чтобы мы записали этот разговор».

Нэш продолжал изо всех сил стараться обезоруживающе улыбаться. 'Нисколько. У нас есть…'

«Под «мы» вы имеете в виду американское ЦРУ ».

«Я имею в виду американское правительство в целом. Могу я продолжить?

'Конечно.'

«У нас есть основания подозревать, что украденная у нас секретная информация оказалась в этом офисе».

Оба мужчины выглядели испуганными, и Нэш поднял руку, прежде чем удивление переросло в возмущение. — Разумеется, без вашего ведома. Мы не подразумеваем, что вы сделали что-то противозаконное. Речь идет о ряде закодированных файлов, которые вас попросили отправить, если ваш клиент не явился в оговоренное время».

Рэпп продолжал смотреть на управляющего партнера, а мужчина смотрел на Нэша, чтобы избежать зрительного контакта.

«У нас много клиентов, которые предоставили самые разные графики для разных вещей», — сказал Некки. «Все абсолютно легально».

«Я знаю отличную репутацию этой компании и знаю, что вы не могли знать, что было в этих файлах».

— Думаю, ты пришел сюда не только для того, чтобы сказать нам это. Полагаю, вам что-то нужно от моего клиента.

«В последние недели этот офис опубликовал информацию, которая поставила под угрозу нашу национальную безопасность и уже привела к гибели людей. Мне кажется очевидным, что мы хотим положить этому конец».

«Откуда вы можете знать, какие файлы отправила эта компания?»

«Я не думаю, что это имеет значение сейчас».

«Связано ли это с тем видео в Интернете, где пытают Джо Рикмана?»

«Я тоже не думаю, что это имеет отношение к нашему разговору».

— Ну, я так думаю. И мне кажется странным, что группа джихадистов использовала юридическую фирму для управления своими схемами. Почему бы им просто не обнародовать эту информацию?»

«Это трудно объяснить».

— Вы понимаете, о чем спрашиваете, мистер Блейк? Полагаю, ваш адвокат, мистер Круз, меня понимает. Вы просите нас обойти наши юридические обязательства в этом вопросе. Учитывая такое требование, я считаю ваш отказ предоставить информацию весьма оскорбительным».

Рэпп глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Он был готов – более чем счастлив – позволить Нэшу разобраться с этим, но были пределы тому, как долго он мог сидеть и слушать эту чепуху.

«Если так, г-н Некки, мне очень жаль. Я не хотел тебя обидеть.

«Я должен спросить себя», — сказал Некки, начиная собираться. «Мы согласны с тем, что идея использования этой компании джихадистами абсурдна, но кто это? Мог ли это быть сам Рикман? Возможно, он боялся быть устраненным вашей организацией и хотел защитить себя, угрожая распространить файлы».

«Это интересная теория, но мы отвлеклись».

«Мистер Рикман мертв?»

«Меня не проинформировали о состоянии мистера Рикмана».

Некки в это не верил. « ЦРУ может быть всемогущим в Америке, г-н Блейк, но не в Италии. У нас есть законы».

Рэпп не смог удержаться от смеха, и остальные посмотрели на него.

«Извините, но я думал об учёном, которого вы посадили в тюрьму за то, что он не предсказал землетрясение, и о том, что ваш бывший премьер-министр большую часть времени трахал несовершеннолетних шлюх. Тогда расскажите мне больше о целостности вашей правовой системы. Этот разговор становится все более и более интересным».

Некки на мгновение потерял нить связи, но это длилось недолго. «Насколько нам известно, ваша организация убила г-на Рикмана, потому что он пытался предать огласке вашу незаконную деятельность».

Рэпп откинулся на спинку стула и увидел, как Чиприани смотрит на шишку у себя под мышкой.

«Этот человек вооружен?» — спросил он, пораженный.

«Нет», — сказал Нэш, пытаясь оставаться вежливым. «Это просто плохой костюм».

«Разговор окончен», — сказал Некки, вставая. «Если вы захотите снова поговорить с нами, вам придется попросить об этом через соответствующие политические каналы».

«Изабелла Аккорсо работала с этими файлами, не так ли?» — спросил Нэш.

Чиприани хотел было встать, но снова опустился на стул, когда услышал ее имя. "Почему ты спрашиваешь это?"

«Потому что она мертва».

«Это было дорожно-транспортное происшествие».

Нэш покачал головой. — Вы только что предположили, и я тоже. Кто-то связался с Аккорсо и потребовал, чтобы она передала ему копию файлов. Она испугалась и сделала, как он сказал. Когда этот человек получил то, что хотел, он приказал ее убить. Одна из причин, по которой вы не хотите сотрудничать, заключается в том, что вы не хотите признавать, что потеряли файлы. Сейчас ваши лучшие технические специалисты просматривают резервные копии и до сих пор ничего не нашли».

'Это смешно!' - крикнул Некки. «Изабелла и ее дочь погибли в автокатастрофе. Мы не такие доверчивые, как американцы, мистер Блейк. Вы не можете просто прийти и размахивать американским флагом и ожидать, что мы сделаем то, что вы говорите. Отвратительно, что вы используете смерть этих двух женщин в интересах ЦРУ ! Отвратительный!'

Рэпп предоставил Нэшу достаточно возможностей для решения этой проблемы, но безуспешно. Эти идиоты позволили файлам Рикмана оказаться в руках врагов Америки, и если бы ему пришлось слушать их насмешливое возмущение еще десять секунд, он бы кого-нибудь ударил.

'Достаточно!' — крикнул Рэпп, хлопнув обеими руками по столу. «Из-за этой компании уже погибли люди, в том числе одна из ваших сотрудниц и ее дочь. Теперь вы будете вести себя как добропорядочные граждане и предоставлять нам всю имеющуюся у вас информацию!

«Это… это… угроза?» Некки запнулся.

«Какая угроза?» — спросил Нэш, пытаясь взять разговор под контроль. «Я не слышал никаких угроз».

«В таком случае извините за неясность», — сказал Рэпп, схватив со стола телефон Некки. Он поднес его ко рту и громко сказал: «Если из-за отсутствия сотрудничества со стороны этого офиса пострадает еще один наш человек, я нанесу визит г-ну Чиприани. После этого вы сможете подавать столько дипломатических жалоб и возбуждать столько исков, сколько захотите. Это ему больше не пригодится.

Наступила тишина, пока Некки пытался придумать что-нибудь законное, что имело бы смысл в данный момент, а Нэш пытался придумать, как придать положительное значение словам Рэппа.

Удивительно, но молчание нарушил Чиприани. «Наша компания определенно не хочет, чтобы что-нибудь случилось с храбрыми мужчинами и женщинами, которые защищают нашу страну от террора».

«Марсело, — предупредил Некки, — на тебе лежит ответственность…».

«Я очень серьезно отношусь к этим обязанностям, Данте, но мы только что узнали, что Изабеллу убили за ее участие в этом деле. Эта ситуация вышла из-под контроля нашей фирмы и стала делом разведывательного сообщества».

«Это мудрое решение», — сказал Нэш. «Ваше сотрудничество спасет жизни. Могу ли я считать, что был прав, когда сказал, что вы проводите исследование?

«Да», — ответил Чиприани, мельком взглянув на Рэппа. «После смерти Изабеллы мы сразу же определили ее обязанности, чтобы иметь возможность предоставлять нашим клиентам бесперебойное обслуживание, которого они от нас ожидают. Файлы одного из этих клиентов были удалены из нашей системы».

«А резервные копии?»

«Я слышал, что их невозможно найти».

«Ерунда», — сказал Рэпп.

Голос Чиприани немного повысился. «Клянусь, я говорю правду!»

«Конечно», — сказал Нэш, слегка пнув Рэппа по ноге под столом. «Но у нас могут быть ресурсы, которых нет у вас. Есть очень приятный молодой человек по имени Маркус, который специализируется на подобных проблемах. Я полагаю, вы готовы предоставить ему доступ к вашей системе?

Чиприани на мгновение молча закусил губу, прежде чем ответить: «Конечно».

«Спасибо, господин Чиприани. Это очень полезно с вашей стороны. Можете ли вы рассказать нам что-нибудь еще?

Чиприани кивнул. «Клиент пожелал остаться анонимным, но лист с инструкциями у нас остался. В нем описаны различные сценарии с соответствующим графиком отправки файлов».

«Я хотел бы иметь оригинал, с вашим заверением, что другой копии не существует».

«Я позабочусь об этом».

Видимо, Некки действительно больше не мог этого терпеть. «Марсело, это незаконно. Никогда не следует…»

«Заткнись, Данте», — сказал Чиприани как раз перед тем, как Рэпп собирался это сделать. — Я не думаю, что ты мне больше нужен. Возвращайтесь в свой офис.

'Но…'

'Сейчас!'

Он хотел схватить свой телефон, но Рэпп опередил его и разбил телефон о столешницу.

«Я не верю, что кому-либо из нас будет полезна запись этого разговора», — сказал Нэш, когда Рэпп встал и пошел к двери.

Он достал из кармана бумажник и положил на стол купюры в несколько сотен евро, чтобы покрыть ущерб. — Не могли бы вы получить для нас эти инструкции? Я считаю, что пришло время уйти.

OceanofPDF.com

41

Штаб-квартира ЦРУ

Лэнгли, Вирджиния

Соединенные Штаты

— С Митчем все в порядке? — спросил Маркус Дюмон. «Он выглядит мертвым».

«Пока нет», — сказал Рэпп, лежавший на диване в кабинете Ирен Кеннеди. Он даже не удосужился открыть глаза, когда вошел молодой хакер. Не спав сорок восемь часов, он почувствовал себя мешком с песком.

'Вы уверены?' — спросил Дюмон. «Иначе от тебя так пахнет».

Это напомнило Рэппу, что он тоже не принимал душ уже сорок восемь часов.

«Что ты обнаружил?» — спросил Кеннеди, когда Рэпп с трудом поднялся на ноги. Она сидела за своим столом, а Майк Нэш сидел напротив нее. В аккуратно выглаженных брюках и рубашке-поло он был свеж, как маргаритка. При любых обстоятельствах Нэш выглядел так, будто все еще был в разведке.

«Не так уж и много», — признал Дюмонд. «Компьютеры были полностью стерты».

«Это не то, что мы хотели услышать», — сказал Рэпп. 'Вы уверены?'

«Митч, пожалуйста. Я не говорю вам, как стрелять в людей, не так ли?

Рэпп ответил почти невидимым нахмурением. В своем нынешнем состоянии он бы пробил головой стену любому, кто сделал такой комментарий. Однако у него была слабость к этому мальчику. Дюмонд всегда напоминал Рэппу его младшего брата Стивена. Только с вьющимися волосами.

«Могут ли они сдержать это?» — спросил Нэш. «Данте Некки был не совсем рад, что мы получили ключи от их королевства».

Дюмон покачал головой. «Файлы были удалены в день смерти Изабеллы Аккорсо. У них есть система удаления данных, которая делает их невозвратимыми. Это очень точно и профессионально».

«Мы связались с Аккорсо, и нет ничего, что указывало бы на то, что она была более глубоко замешана в этом», — сказал Кеннеди. «Поэтому я думаю, можно с уверенностью сказать, что ей угрожал кто-то, кто сказал ей удалить файлы после того, как она их передала. Единственная причина, по которой у нас есть инструкции, заключается в том, что они были заперты в картотеке, от которой у нее не было ключа.

«Кстати, — сказал Нэш. «Следующий файл будет отправлен сегодня?»

Кеннеди кивнул. 'Через десять минут.'

— Думаешь, это еще произойдет? — спросил Рэпп. «Если бы у меня были эти файлы, я бы хотел знать, что в них содержится, прежде чем распространять их в Интернете. Власть над информацией важнее ее раскрытия».

«Я уверен, что оно будет отправлено», — сказал Дюмонд, как всегда уверенно. «Я знаю, какое шифрование использовал Рикман, и могу вам сказать, что это не пустяки. Даже при наличии неограниченных ресурсов на взлом кода потребуются годы. Может быть, десятилетия».

— То есть вы утверждаете, что тот, у кого есть файлы, будет продолжать их присылать? Что он только что реализует план Рика по уничтожению ЦРУ ? — спросил Рэпп.

«Я этого не говорил», — ответил Дюмон. «Думаю, они попытаются найти того, кто их расшифровает и передаст». У него есть ключ.

'Это возможно?' — спросил Рэпп.

'Конечно. Каждый раз, когда г-н. С каждой поставкой они могут стать немного ближе».

«Сколько времени им понадобится, чтобы найти этого человека?» – спросил Кеннеди.

«Это зависит от их технических ресурсов».

«Но могу ли я сказать, что тот, у кого есть файлы, однажды найдет того, у кого есть ключ?» — спросил Нэш. «И что вместе у них есть доступ ко всему, что знал Рик?»

'Да.'

«Сколько времени это займет у тебя?» — спросил Рэпп.

«С учетом пропускной способности АНБ около трех передач».

Наступило молчание, которое в конце концов нарушил Кеннеди.

«Маркус, я хочу, чтобы ты никогда, никогда не повторял вопрос, который я собираюсь тебе задать. Понял?'

— Естественно.

«Если у ISI есть эти документы, сколько времени они займут?»

Ему пришлось на мгновение подумать об этом. «Я не уверен, что у них есть на складе, поэтому мне придется проверить, но я думаю, что четыре партии. Вероятно, не больше пяти, и у них, должно быть, мозги мертвы, если они не могут сделать это за шесть».

«Мы должны быть уверены, что никто не объединит эти файлы с ключом», — сказал Нэш. — Ты понимаешь, что поставлено на карту, не так ли, Маркус? Жизни нашего народа и жизни многих невинных мирных жителей».

Дюмонд выглядел немного неловко, и Рэпп почувствовал некоторое неохотное уважение, когда Нэш немедленно ответил. Была тонкая грань между мотивацией Дюмона и его параличом.

«Ты лучший в этой области, Маркус. Мы все это знаем. Я дам тебе все, что тебе нужно. Ты хочешь Юту? Тогда мы в кратчайшие сроки дадим вам ключи от здания АНБ . Вам нужно сто миллионов долларов наличными? Просто скажи мне, куда должен идти погрузчик. Верно, Ирен?

«Нам больше ничего не нужно принимать во внимание», — сказал Кеннеди, кивнув. «Это не наш главный приоритет, Маркус. Это наш единственный приоритет».

Дюмон кивнул. «У меня есть идея, но мне еще нужно ее обдумать».

Нэш взглянул на часы, которые подтвердили, что до отправки следующего файла Рикмана пройдет чуть больше двух минут. Он встал, обнял молодого человека за плечи и проводил его до двери. «Пойдем к тебе в офис, и там ты мне все расскажешь».

Когда они ушли, Рэпп сел в кресло, из которого только что встал Нэш. И он, и Кеннеди хранили молчание, ожидая звука, который означал еще одно письмо от Рикмана. Когда это произошло, она повернула ноутбук так, чтобы он мог видеть, и открыла вложение.

В этот раз видео не было. Вместо этого она увидела подробное досье на Фахрана Хотаки, афганца, который помог ЦРУ бороться с «Аль-Каидой» и не дать талибам вернуть страну в одиннадцатый век. Для Рика это было проще простого, поскольку он был контактным лицом Хотаки. Файл содержал имена, даты, фотографии и номера счетов; каждого по отдельности было достаточно, чтобы обезглавить человека.

«Можем ли мы связаться с ним?» — спросил Рэпп.

Кеннеди открыла свою информацию на своем компьютере. «Мы дали ему спутниковый телефон, который он должен всегда иметь при себе, и договорились о коде текстового сообщения, с помощью которого мы сможем предупредить его о том, что он подвергся воздействию, и отправить его в безопасное место».

Рэпп схватил телефон Кеннеди и начал набирать номер.

'Что ты делаешь?'

«Я знаю Хотаки. Я дрался с ним. Он воспринимает текстовое сообщение, в котором ему советуют бежать, поджав хвост, как оскорбление».

Каждый раз, когда Рэпп слышал, как сквозь помехи звонит телефон, его страх и разочарование росли. Наконец он услышал знакомый голос.

'Да?'

«Вас разоблачили».

— Митч, это ты?

«Послушай меня, Фаран. Вам нужно отправиться в эвакуационный пункт Дельта. Вы понимаете? Дельта. Люди будут готовы принять вас там».

'Я так не думаю.'

— Ты не можешь уйти? Как долго ты сможешь продержаться? Я могу сесть на самолет через полчаса».

«Приятно слышать твой голос, Митч», — сказал Хотаки с удивительным равнодушием. 'Как давно это было? Два года? С тобой все впорядке?'

«Поговорим, когда ты приедешь в Америку».

'О, нет. У вас прекрасная страна, мне хочется в это верить, но здесь мой дом».

— Тебе нравятся богом забытые пустыни? Как насчет Аризоны? Мы можем предоставить вам ветхий дом на границе, недалеко от жестоких банд наркоторговцев. Тогда вы сразу почувствуете себя как дома».

— Это очень щедро, но ты бы сделал это, Митч? Что, если Америка будет захвачена экстремистами вместо Афганистана? Позволили бы вы европейцам забрать вас и дать вам новый дом и большую пенсию? Нет. Я одинок, как и ты. Моя семья мертва. Его забрали у меня люди, которых я поклялся остановить».

— Ладно, забудь про дом. Как насчет работы? Опасная работа с маленькой зарплатой. Тогда я могу гарантировать тебе, что ты умрешь в течение года».

Хотаки рассмеялся. «Я бы хотел снова сразиться с тобой, Митч, но вынужден отклонить твое предложение. Для меня было честью познакомиться с вами».

Звонок прервался, и Рэпп с такой силой швырнул телефон на стол Кеннеди, что тот подпрыгнул и чуть не упал на пол.

«Рикман вызывает замешательство, как мы и ожидали», — сказала она, пока Рэпп расхаживал по ее офису. «Сефеви выбрал важную цель и дал нам очень мало времени, чтобы добраться до нее. В Хотаки все наоборот. Относительно неважный человек с…

«Неважный человек?» - крикнул Рэпп. — Он важный человек, Ирэн! Мы сражались вместе, вместе истекали кровью. Я видел, как его брат умер у него на руках».

— Я понимаю это, Митч, но ты также должен задаться вопросом, почему Рикман выбрал именно этого афганского истребителя. Конечно, он храбрый, но он также относительно неважен. Я думаю, Рик взял это, потому что он тебе очень нравится. Рик хочет причинить тебе боль. И он хочет сбить вас с толку.

Рэпп остановился и заставил себя ни на мгновение не думать о Хотаки. «Если за этими поставками сейчас стоит ISI , то о ком конкретно мы говорим? Мне это кажется Дуррани, но я видел, как он умер».

«Что вы думаете об Ахмеде Тадже?»

«То, что он не совсем впечатляет».

«Было ли на тебя впечатление, когда ты впервые встретил меня?»

Это был интересный вопрос. Он видел в ее глазах, что она умна, но ожидал ли он, что она сможет достичь того, чего достигла? Нисколько. Она лучше, чем кто-либо другой, скрывалась за своей холодной, деловой внешностью.

«Вы хотите сказать, что есть нечто большее, чем он показывает?»

«У меня нет доказательств, но мы оба знаем, что ISI работает слишком хорошо для организации, возглавляемой человеком, который не справляется с этой задачей».

Рэпп на мгновение задумался над этой теорией, но ему было трудно понять ее последствия. Если бы эти файлы заполучила группа джихадистов, это была бы катастрофа, но не конец света. Шансы на то, что они расшифровают файлы, были невелики, и даже если бы они это сделали, они сразу разместили бы всю информацию в Интернете. Это было бы ужасно для ЦРУ , но, по крайней мере, это произошло бы быстро. Если бы они были у ISI , это была бы совсем другая история. Шансы на то, что они смогут расшифровать файлы, были очень высоки, и, что еще хуже, у них были возможности нанести гораздо больший ущерб с помощью этой информации. Они не позволили никому узнать, какой именно информацией они располагали, и использовали ее, чтобы подорвать деятельность американских спецслужб и посеять семена недоверия между Америкой и ее союзниками. ЦРУ не будет знать , кому доверять в течение следующих двадцати пяти лет.

Она толкнула лист бумаги через стол. "Посмотри на это."

Он сел и прочитал имена в списке. Он признал только две трети, но этого было достаточно, чтобы понять, что означает приказ.

«Итак, люди наверху — это неважные люди, которых Рик определенно знал. Внизу — важные люди, которых он, вероятно, не знал».

Она кивнула. «Я не уверен, что это нам пригодится».

«Фаран Хотаки почти на вершине. Так что это правда.

— Но Сидящий Бык и иранский посол находятся внизу. Нам до сих пор не удалось выяснить, как Рик узнал их личности. Технически это должно быть невозможно».

«В этой профессии очень редко бывает уверенность. Особенно, если Рикман имел к этому какое-то отношение».

«Вы видите в списке что-нибудь, с чем вы не согласны?»

«Вы рассматриваете возможность эвакуации этих людей?»

«Я не уверен, что у меня есть выбор на данный момент. Мы должны начать сверху и продвигаться вниз по списку, оставаясь незамеченными».

«Вы не можете забрать их всех. Тогда ты делаешь за него работу Рика. Вся сеть рухнет. Где очередь?

— Я еще не решил.

Рэпп взяла со стола ручку и еще раз просмотрела список. Он остановился на седьмом имени и зачеркнул его. «Ганнам — это кусок дерьма, который забрал более миллиона наших долларов, не принеся нам ничего значимого. Пусть он получит это дерьмо.

Он снова остановился на полпути. «Прифти предоставил нам хорошую информацию, и я думаю, что впереди еще много интересного. Он является лидером серьезной организованной преступной группировки в Албании, занимающейся такими тривиальными делами, как контрабанда табака и шантаж, но здесь задействованы большие деньги. Скажи ему, чтобы он отошел, пока мы не разберемся с этим. Его собственные люди могут защитить его».

Он вернул список. — Я согласен с остальным, но ты уверен, что это хорошая идея? Это видео пыток Рикмана уже напугало многих людей, и мы изо всех сил пытаемся помешать им сбежать в ближайшее посольство США. Если станет известно, что вы эвакуируете людей, нас заполонят все крысы, которым мы когда-либо давали десятку.

«Ответ на ваш вопрос — нет», — сказала она. «Я не уверен, что это хорошая идея. Рик, должно быть, на это рассчитывал. Вероятно, он мог бы буквально процитировать список, который я вам дал. С каждым шагом я должен спрашивать себя, не играю ли я ему на руку».

Она пошла в DIN P -6 измельчитель бумаги и вставил лист, чтобы разрезать его на мелкие кусочки. «Мы должны остановить это, Митч. Прямо сейчас. Завтра может быть слишком поздно.

OceanofPDF.com

42

Центральный Афганистан

В старой каменной оконной раме осталось лишь несколько осколков стекла. Возможно, это был результат американской бомбы, но вполне могло быть и что-то другое. Стекло также могло быть разбито российской ракетой в 1980-х годах или десятилетиями ранее во время межплеменных конфликтов, задолго до недавнего вторжения в Афганистан.

Фаран Хотаки стоял, прижавшись спиной к стене, и смотрел на грунтовую дорогу под собой. Он хорошо знал залитую солнцем машину на другой стороне дороги – она стояла на месте уже много лет. Пешеходы были одинаково знакомы: они ходили туда-сюда любопытной, неторопливой походкой людей, которые знали, что мало что могут сказать в своей жизни. В домах вокруг него было много людей, которых он хорошо знал, которые были благодарны за тихий день, позволивший им продолжать выживать.

Кажущееся спокойствие вокруг было иллюзией, которая продлилась недолго. Джо Рикман позаботился об этом.

Прошло пять лет с тех пор, как была убита семья Хотаки, но его ненависть к преступникам за это время не уменьшилась. Никто из убийц не был афганцем, в основном это были саудовцы и несколько египтян или ливанцев. Эти чужаки приехали в его страну, чтобы указывать его народу, как жить. Как исповедовать свою религию. И они убивали всех, кто не разделял их больные взгляды на ислам.

До того, как «Аль-Каида» пересекла границы его страны, Хотаки был простым фермером. Он жил в отдаленной части Афганистана, не подверженный влиянию политиков, технологий и иностранцев. Он и его люди жили здесь с незапамятных времен.

Все, что строилось на протяжении тысячи лет, было разрушено в течение часа. Он видел, как обезглавили его сыновей. Он видел, как его жену и дочь изнасиловали и бросили умирать от ран, а его деревню сожгли.

Хотаки связали и заставили встать на колени, когда они наконец пришли его убить. К его голове был приставлен пистолет, но спусковой крючок так и не был нажат. Вместо этого они оставили его среди почерневших тел его близких, и звук их смеха все еще звучал в его ушах.

Вскоре после этого он присоединился к Митчу Рэппу и другим американцам. Не потому, что он верил в их слабые и нежелательные попытки превратить Афганистан в современную демократию. Нет, Америка была просто могущественным союзником в его миссии по убийству людей, лишивших его жизни.

Американцы были растерянными и наивными, но в целом поборниками мира и стабильности. Занятия были не по их характеру . В отличие от экстремистов, вторгшихся в его страну, американцы снова уйдут, на это можно рассчитывать.

Вдали показался пикап, замедляя ход, но явно не собираясь останавливаться. Люди на улице сразу узнали вооруженных людей сзади, и Хотаки тоже сразу понял, кто они. Не иностранцы, но почти такие же плохие. Они были членами анклава Талибана, которые хотели расширить свое влияние в сельской местности и захватить экстремистской мертвой хваткой весь Афганистан.

Пешеходы прибавили скорость и как можно быстрее направились домой. Хотаки открыл ящик, стоявший у его ног, когда звук приближающегося автомобиля смешался со звуками людей, забаррикадировавших свои окна.

Сверху он надел бронежилет и достал из ящика серебряный «Дезерт Игл» 44-го калибра, подарок Стэна Хёрли. Немного кричаще, но очень эффектно. Как и сам человек. Он также захватил запасные магазины, но оставил глушитель и шлем в ящике. Этим людям нужно было услышать пули, которые их убьют. И они должны были видеть лицо человека, который в них стрелял.

Подобный пикап с такими же молодыми людьми появился на другой стороне улицы, но остановился. Очевидно, это было сделано для того, чтобы отрезать человека, которого они ошибочно считали своей добычей. Хотаки знал, что помощи от американцев ждать не стоит. Как бы сердито он ни звучал, Митч Рэпп уважает его пожелания. Он знал, каково терять близких в этой бесконечной войне. И он понимал, что значит быть афганцем, лучше, чем любой другой американец, которого встречал Хотаки.

Первая машина остановилась прямо под его окном. Было ли это высокомерие или самоуверенность? Талибан так долго сеял страх, что боевики не ожидали от своих жертв ничего большего, чем съеживаться от страха и молить о пощаде. В этом случае они будут разочарованы.

Он услышал, как они обсуждают, и использовал это время, чтобы разработать свою стратегию. Пистолет не был подходящим оружием против грузовика, полного людей. У него был АК-47, но даже он слишком многое оставлял на волю случая. Несомненно, он мог бы ранить или убить немало из них, но остальные прятались бы на улице и на лестничной клетке возле его квартиры. Тогда он оказался бы в тюрьме.

Наконец он выбрал гранату. Предполагалось, что он взорвется ровно через семь секунд после того, как штифт был выдернут, и он задавался вопросом, насколько это было точно. Обычно американцы относились к подобным вещам весьма дотошно, но это не имело значения. У него все равно не было часов.

Хотаки вытащил булавку и начал считать. Какое слово снова использовали для этого американцы? Это был один из их штатов. Миссисипи. Да, это было все.

Когда он досчитал до семи, он вытащил гранату из окна и уронил ее.

Аллах в Своей бесконечной милости решил оказать ему Свою милость. Взрывчатка сработала сразу после того, как Хотаки убрал руку за стену. Шрапнель прошила машину и мужчин сзади, а часть нижней части оконной рамы превратилась в облако пыли и дыма, щипающее им глаза. Если не считать того факта, что на мгновение он полностью оглох — относительно незначительная проблема, поскольку следующие пять минут он, вероятно, все равно не проживет — с Хотаки все было в порядке.

Он услышал визг шин на южной стороне улицы и выбросился из окна. Падение произошло с высоты десяти футов, но тела в задней части пикапа смягчили его падение. Он тут же спрыгнул на землю, открыл дверь и вытащил водителя из-за руля. Кровь текла из ран на голове и шее мужчины в результате попадания шрапнели в крышу. Хотаки сел на сиденье и до упора нажал на педаль газа. Автомобиль свернул на другую сторону улицы, и теперь другой пикап следовал за ним.

Мужчина на пассажирском сиденье внезапно очнулся и с паникой в голосе спросил, что случилось. Он был ослеплен гранатой и понятия не имел, что его коллега задыхается на дороге позади него.

Хотаки наклонился в сторону и открыл пассажирскую дверь. Он проехал мимо тележки, наполненной кухонными принадлежностями ручной работы, и вытолкнул боевика Талибана. Дверь ударилась о край тележки и чуть не оторвала мужчине ноги, когда он упал на улицу. Дверь было невозможно спасти, поэтому Хотаки использовал стену здания, чтобы полностью ее снести.

Позади него раздались пулеметы, и Хотаки резко повернул, прежде чем остановиться. Он отрегулировал зеркало заднего вида, как можно глубже вжался в сиденье и приготовился к ожиданию.

Через несколько секунд из-за угла вылетел второй пикап. Водитель, сосредоточившийся на прицеливании из пулемета через открытое окно, слишком поздно понял, что Хотаки неподвижно стоит посреди дороги. Удар оказался менее сильным, чем он ожидал, вероятно, из-за веса тел в спинах. Его автомобиль отбросило вперед на несколько футов, и он схватился за руль, когда двое мужчин пролетели над ним и приземлились на дорогу перед пикапом.

Хотаки снова нажал на педаль газа и медленно проехал над людьми, прежде чем они успели прийти в себя и подняться. Он надеялся, что Аллах простит ему за то, что он так наслаждался ими, когда они исчезли под его колесами.

OceanofPDF.com

43

Штаб-квартира ЦРУ

Лэнгли, Вирджиния

Соединенные Штаты

Ирен Кеннеди последовала за Нэшем, который уверенно шел по лабиринту рабочих мест. Она никогда раньше не видела эту часть здания, и это было видно по лицам сотрудников. Сначала она увидела выражения лиц, варьирующиеся от легкого шока до страха. К тому времени, как она добралась до задней части здания, новость уже распространилась. Все лица были сосредоточены на экране компьютера, телефона или какого-то документа.

Маркусу Дюмону было ясно, насколько тяжелой задачей легла на его плечи, и Нэш подозревал, что, если его отвезут на седьмой этаж, все станет только хуже. Он надеялся, что Дюмон будет более расслабленным на своей территории.

Офис выглядел именно так, как она и ожидала – и так, как он просил, когда соглашался на работу. Он был почти такого же размера, как и она, но без окон, что напоминало ей гараж, когда она открывала дверь. Не было ничего, даже отдаленно напоминающего офисную мебель. Папки и книги лежали на почти разваленном столе для пинг-понга, старомодные диваны и кресла служили местом для сидения, а в углу под плакатом «Вашингтон Редскинс» стояла неубранная двуспальная кровать. Митч Рэпп сидел на потертом диване, рядом с ним лежало грязное белье за неделю.

Он не оторвался от журнала Sports Illustrated , который читал, но Дюмон вскочил и начал швырять вещи с дивана посреди комнаты.

«Неважно», — сказал Кеннеди. — Я останусь стоять.

'Конечно?'

Она кивнула. «Я слышал, что ты придумал план, Маркус».

«Я так думаю… то есть, да… у меня есть план».

Она была рада, что не настояла на том, чтобы он поднялся наверх. Нэш был прав. Она и раньше видела, как молодой компьютерный гений нервничал, но этот взгляд, словно кролик, уставившийся в фары автомобиля, был для нее новым.

'Не могу дождаться. Ты знаешь, что мы полностью доверяем тебе, Маркус?

«Ну… Ну, спасибо», — сказал он, но это было все, что он получил.

«Давай, чувак», — подбадривал его Нэш. «Это отличная идея. Просто скажи директору то, что ты только что сказал мне.

'Хорошо. У меня есть друзья, которые… хм… ну… хакеры. Я имею в виду, очевидно, что я больше так не делаю. Конечно, нет. Но я до сих пор общаюсь с некоторыми людьми из прошлого». Он посмотрел на землю. 'Ты знаешь. Изредка.'

Кеннеди искренне улыбнулся. Это была большая ложь. На прошлой неделе Дюмон и его друзья ворвались на сайт студии Уолта Диснея и заменили новый трейлер «Звездных войн» непристойной, но прекрасно сделанной интерпретацией собственной интерпретации.

Пока это были не более чем безобидные шутки и он скрывал все следы, Кеннеди не собирался вмешиваться. Конкуренция и сотрудничество с другими хакерами только улучшили его навыки. Люди из ее части шпионского мира извлекли выгоду из своего многолетнего опыта, но это не относилось к техническим специалистам, которым приходилось сосредоточиться на последних событиях.

Комментарий Дюмона действительно вызвал реакцию Рэппа, который наконец заглянул в свой журнал. « В остальном фильм «Звездные войны» был неплохим, придурок».

Юноша замер. — Ты знаешь об этом?

Рэпп поморщился и снова посмотрел на статью, которую читал. «Это произойдет в этом году?»

Нэш наклонился к Дюмону и что-то прошептал ему на ухо. Хакер несколько раз кивнул, а затем продолжил.

«Рикману нужен был кто-то, кто перешлет его файлы русским, иранцам или кому-то еще, верно? Ему нужно было найти кого-то достаточно хорошего, чтобы замести следы, и, поскольку сначала ему нужно было расшифровать файлы, это должен был быть какой-нибудь сумасшедший, настолько коррумпированный, что его не волновало, приведет ли эта информация к тому, что люди могут умереть. и достаточно сумасшедший, чтобы не беспокоиться о том, что разозлит ЦРУ ».

'Какова ваша позиция?' — спросил Рэпп.

«На свете не так много людей, которые достаточно умны, чтобы я их не нашел, и которые при этом настолько придурки, что берутся за такие задания».

«У вас есть список?» – спросил Кеннеди.

Он достал из кармана лист бумаги и осторожно развернул его. Кеннеди взял влажную бумагу и осмотрел ее. — На нем пятьдесят имен. И, наверное, тридцати национальностей.

«Да, но это определенно меньше тех семи миллиардов, которые у нас были раньше».

«Хорошо, допустим, человек, которого мы ищем, есть в списке», — сказал Рэпп, убирая журнал. — Тогда как мы можем узнать, кто это?

«Я отправил фишинговое письмо».

Поскольку Рэпп настолько не доверял технологиям, он мало что о них знал. Он считал, что лучше держаться подальше от вещей, которые меняются с каждым часом и могут быть понятны только подросткам. «Вы имеете в виду сообщение, которое якобы приходит от вашего банка, где люди просят у вас пароль?»

'Именно так. Мы отправим файл с сервера итальянской юридической фирмы всем людям из этого списка. Человек, которого мы ищем, попытается его расшифровать, но я создал его таким образом, что он будет поврежден. Человек, который ответит нам по электронной почте и попросит отправить его повторно, — это тот человек, которого мы ищем».

«И тогда ты сможешь отследить это письмо?»

«Если я готов и вы действительно предоставите мне доступ к пропускной способности АНБ , то да».

Кеннеди первым выступил с протестом. — Пятьдесят — это много, Маркус. Вы, хакеры, поддерживаете контакт друг с другом, не так ли? В приватных чатах и на приватных форумах? Никто из присутствующих не сообщит, что получил это письмо? Разве человек, которого мы ищем, не заподозрит ничего, если несколько человек скажут, что получили одно и то же электронное письмо?

«Это риск, но я не могу придумать ничего лучше».

«А нельзя ли сократить этот список?» — спросил Рэпп.

Все остальные посмотрели на него.

'Как?' — спросил Нэш.

«Рик выберет лучшее».

«Согласен», — сказал Кеннеди. «Но это субъективно. Как выбрать лучшее?»

Рэпп встал, взял список из ее рук и положил на стол для пинг-понга. Затем он поманил Дюмона. «Рик никогда ничего не делал, не взглянув на дело со всех сторон. Он все расследовал и имел больше контактов и в большем количестве мест, чем ЦРУ ».

«Я не понимаю, что вы имеете в виду», — сказал Дюмонд.

«Сколькими из этих людей вы дружите или с кем работали в прошлом? Рик, должно быть, знал, что мы позволим тебе это сделать, поэтому маловероятно, что он поручил эту работу кому-то, кого ты хорошо знаешь. Так что вычеркните всех своих друзей.

«Эй, Митч… как я уже сказал, люди в этом списке довольно коррумпированы. Я не общаюсь с людьми, которые делают подобные вещи».

Рэпп посмотрел на Дюмонда, и хакер снова опустил глаза.

«Посмотри на меня, Маркус».

«Митч, я…»

«Знаешь, с какими людьми я имею дело каждый день?»

— Ну… да, — пробормотал он.

«Тогда ты поверишь мне, когда я скажу, что мне плевать на кучку парней, пытающихся украсть номера кредитных карт». Сейчас меня волнует только то, как добраться до этого парня. Это все, что имеет значение.'

С неохотой Дюмон взял ручку и начал вычеркивать имена. Их оказалось больше, чем ожидал Рэпп. Когда он закончил, осталось около двадцати имен.

«Митч прав, — сказал Кеннеди, — но мы можем пойти еще дальше. Скольким из оставшихся людей ты причинил вред, Маркус? Кого вы заблокировали? У кого ты что-то украл? Кого ты выставил дураком? Сколько из этих людей ненавидят вас так сильно, что будут сражаться с вами на каждом шагу, если вы когда-нибудь попытаетесь их найти?

Он еще раз посмотрел на список. «Четыре, самое большее».

Рэпп постучал по списку указательным пальцем. «Тогда мы начнем там».

***

Рэпп последовал за Ирен Кеннеди в ее кабинет и закрыл за ней дверь.

— О чем ты хотел со мной поговорить?

Рэпп обычно избегал штаб-квартиры, как чумы, и в тот день ему пришлось совершить всю экскурсию: общественные лифты, подвал и более людные коридоры, чем он мог сосчитать. Для человека, который поставил анонимность на первое место в своем списке, на него пристально смотрели и похлопывали по спине сотрудники ЦРУ было в принципе неприемлемо.

'Садиться.'

Он предпочел бы оставаться поближе к двери, но по голосу Кеннеди понял, что этот разговор не будет ни коротким, ни легким.

'Что такое?' — спросил он, делая, как она сказала.

«Сегодня днем у меня встреча с президентом».

«Дай угадаю: речь точно о Камале Сафави?»

Напряженность в отношениях между Соединенными Штатами и Ираном росла, обвинения выдвигались с обеих сторон. Тегеран разорвал дипломатические отношения, а президент Александр уже говорил о новой волне санкций. Тем временем зарождающееся сотрудничество между двумя странами, направленное на то, чтобы держать суннитов под контролем, стало безнадежным.

«Иран действительно является одним из пунктов повестки дня».

«Какие остальные?»

«Русские. Фаран Хотаки. Тот факт, что у кого-то есть файлы Рикмана, и мы не можем быть уверены, что они не могли их прочитать. Что знал Рик и как он получил эту информацию… Она замолчала.

Рэпп был рад, что он не был на ее месте. Политики не любили ничего больше, чем критиковать решения после того, как им не хватило смелости принять их. Пока все шло хорошо и они были переизбраны, они были рады вести себя сдержанно, но когда дела пошли плохо, они не только покинули тонущий корабль, но и просверлили дыры в корпусе, чтобы уйти.

'В том, что все?'

'Нет. Полагаю, моя отставка также будет обсуждаться».

'Ты должно быть разыгрываешь меня.'

'Боюсь, что так. У нас были хорошие отношения с президентом Хейсом, но ситуация с Александром совсем другая. Он хочет поступать правильно, но иногда политика берет верх».

«Значит, стены надвигаются на нас со всех сторон, и теперь они еще и хотят дать твое место какому-то политическому дураку, чтобы выглядело так, будто они могут взять нас под контроль? Ирэн, клянусь, если он встанет у меня на пути, он получит пулю в голову.

«Не говори таких вещей».

'Я серьезно. Если кто-нибудь попытается остановить меня в этом случае, у него будут большие проблемы. Выбор между каким-то жестким бюрократом и нашими ребятами на местах не сложен».

«Я не думаю, что до этого должно дойти. Если придется назначить нового директора, это вызовет большую напряженность и неопределенность, и придется назначать временного директора. Я думаю, президент прислушается к моим рекомендациям».

— Ты слишком быстро сдаешься, Ирэн. Похоже, ты уже с этим смирился.

«Я не сдаюсь, но у меня в Вашингтоне появилось много врагов, и они чуют кровь. Я не настолько глуп, чтобы идти к президенту, не готовясь к тому, что меня попросят об отставке».

— Кто тогда будет временным директором?

«Ты слишком противоречивый человек, и я думаю, ты все равно не согласишься на эту работу».

«Я бы лучше приставил пистолет к голове».

«А как насчет Майка Нэша?»

Рэпп не ответил, откинулся на спинку стула и посмотрел мимо Кеннеди на окно позади нее.

«Он тот американский герой, которым ты хотел его видеть, Митч. Любой политик, выступающий против него, рискует пиаром».

Хотя Рэпп не был в восторге от этой идеи, Кеннеди, вероятно, был прав. У Нэша был опыт, и хотя иногда он позволял своим ценностям парализовать себя, он не был трусом. Когда пришло время кровопролития, вы могли рассчитывать на него.

«Майк не будет постоянным директором, и я не думаю, что он или кто-либо в Вашингтоне этого захочет», — продолжил Кеннеди. «Смысл в том, чтобы посадить на мое место кого-то, кто сможет держать политиков подальше от вас достаточно долго, чтобы решить проблему Рикмана».

Рэпп молчал.

— Митч? Теперь скажи что-нибудь. Если вы не можете работать с ним – если вы не можете работать под его руководством – скажите мне, кого вы хотите».

'Отлично.'

'Что ты имеешь в виду?'

«Я имею в виду, что мне, возможно, придется встряхнуть его несколько раз, но я могу с ним работать».

«Под ним», — повторила она.

— Я же говорил тебе, что все в порядке, да?

Она почувствовала явное облегчение. «Как я уже сказал, надеюсь, до этого не дойдет, но надо быть готовым ко всему».

«Да», — сказал Рэпп, пытаясь проглотить гнев. Было бы невероятно глупо выбросить Ирен Кеннеди посреди этого хаоса. Проблема заключалась в том, что невообразимая глупость, казалось, была требованием для работы на правительство США.

OceanofPDF.com

44

Центральный Афганистан

Было приятно выбраться из деревни.

Ветер, дующий через отсутствующую дверь, все еще был горячим, хотя солнце уже пятнадцать минут как село. Пыль поднималась с дороги в машину, жалила глаза Фарана Хотаки и пыталась попасть ему в рот, но ему было все равно. В каком-то смысле это вызывало ностальгию. Это напомнило ему его жизнь до войны. Дни, когда все, о чем он заботился, это забота о своем скоте и воспитание детей.

У него не было фотографий своей деревни или своей семьи. Камеры, как компьютеры и телефоны, принесли ему мало пользы и стали частью его жизни только после того, как он вступил в бой.

Жизнь в изоляции от внешнего мира была привлекательной на многих уровнях: неизменный ритм, глубокое знакомство с вещами в его ограниченном мире. Он ничего не знал об экономических колебаниях, Интернете или ядерном оружии. Он ничего не знал о напряженности между странами, эпидемиях или экологических катастрофах. Только он, его люди и обширный бесплодный ландшафт вокруг них. Эту простоту должно было легко поддерживать, потому что она делала страну неинтересной для внешних держав. Однако по какой-то причине Афганистан так и не смог просто вернуться к своей примитивной, сегрегированной культуре.

С самого начала истории на страну накатывались, казалось бы, бесконечные волны оккупантов. Только при жизни Хотаки Афганистан имел дело с русскими, талибами, многочисленными террористическими группировками, а теперь и с американцами.

Почему Аллах не позволил этому скалистому уголку планеты жить тихо и в мире? Почему вера его народа должна была подвергаться испытаниям снова и снова? Сколько испытаний придется перенести Богу, прежде чем Он убедится в их преданности?

«Аллаху акбар», — сказал Хотаки сквозь свист ветра. Его привычка задавать вопросы богу, которого он встретит позже той ночью, была верхом высокомерия. И все же он надеялся, что этому есть объяснение. Ему так хотелось понять.

Звезды начали сиять, и он посмотрел на указатель уровня топлива на приборной панели, пока было еще достаточно светло, чтобы его можно было прочитать. Даже четверти бака нет. Он мог бы пройти дальше, если бы выкинул тела из машины, но в этом не было необходимости. Он все равно не вернется. Хотаки проехал через небольшой холм и увидел лагерь, который искал. Здесь было несколько современных ламп, но большая часть света исходила от костра в центре. За лагерем виднелись черные силуэты гор, которые, казалось, поглотили вселенную, которую он знал совсем недавно.

Хотаки остановил машину и посмотрел вниз. Деревня была простой: неровная окружность с грунтовыми дорогами и низкими каменными домами. В нем проживала особо жестокая ветвь Талибана, желавшая вновь захватить власть. Это делало их хуже остальных. Аутсайдеры ничего не были должны Афганистану. Если у них была власть оккупировать страну, они имели на это право. Однако эти люди были убийцами. Убийцы собственного народа.

Он нажал на педаль газа и поехал на вершину холма, внезапно освободившись от глубокой печали, которая преследовала его после смерти его семьи. К тому времени, когда он достиг стены, окружающей деревню, в нем не осталось ничего, кроме ненависти.

'Останавливаться!'

Из тени появился мужчина с АК-47 и подошел к пикапу. Хотаки выключил фары, чтобы спрятать тела сзади, хотя, вероятно, в этом не было необходимости. Охраннику даже в голову не могло прийти, что он представляет опасность. Как и люди, которых Хотаки уже убил в тот день, он был убежден в своей правоте и непобедимости.

Молодой человек даже не держал палец на спусковом крючке пистолета, когда наклонился вперед к открытому окну. 'Кто ты?'

Хотаки в ответ ударил мужчину в шею разбитой бутылкой, которую он нашел на полу машины. Скорее удивление, чем боль, отвлекло его на время, достаточное для того, чтобы у Хотаки появилась возможность высунуть голову в окно и удержать ее, пока кровь хлынула из его шеи. Умирающий начал бороться, но не смог высвободить пистолет, застрявший между его грудью и дверью. Вместо этого он стучал кулаками вокруг себя, несколько раз ударяя по ржавому металлу, пока жизнь уходила из него.

Наконец остановившись, Хотаки отпустил тело и нажал на педаль газа так сильно, как только мог. Задние колеса боролись за сцепление с дорогой, а затем он пролетел через узкое отверстие в стене.

Жители деревни оказались именно там, где он и ожидал, сидя у костра. Они обернулись, когда услышали приближающийся автомобиль, но их глаза привыкли к свету костра и ничего не увидели в темноте позади себя. Никто из них не понял, что происходит, пока не стало слишком поздно. Он въехал в них. Некоторые исчезли под его шинами, а другие были брошены в огонь. Те, в кого он не попал, разлетелись.

Дым заполнил кабину, когда залитое маслом шасси загорелось. Хотаки выскочил из машины и выстрелил из своего американского медоеда AAC в мужчин, пытавшихся спрятаться. Через долю секунды пикап был окружен пламенем, и его преимущество было сведено к минимуму из-за слепящего света.

Пуля попала в его бронежилет сзади, чуть не сбив его с ног. Он обернулся, зажал спусковой крючок пистолета и начал двигаться из стороны в сторону. Запах обугленной человеческой плоти наполнил его нос, пока он шел вперед, избегая горящих бревен и человеческих тел, которые разлетелись во все стороны по прибытии.

Его жилет получил еще несколько ударов, и сила ударов не позволила ему продолжать движение вперед. Он был ранен в бедро, но пуля не попала в кость, так что, хотя его нога была ослаблена, он все же мог на ней стоять. Внезапное жжение в шее и последующий привкус крови во рту возвестили о том, что смертельный удар, которого он ожидал, пришел, но он не позволил ему остановить его. Еще нет.

Внезапно его окружили мужчины. Вокруг него были вспышки их орудий и звуки пулеметов. Поняв, что его пистолет пуст, он уронил его и вытащил из-под пояса «Магнум» 44-го калибра. Он знал, что его неоднократно били, но больше ничего не чувствовал.

Хотаки смутно осознал, что упал на колени и что его пистолет теперь тоже пуст, но он все еще не остановился. Его палец продолжал нажимать на спусковой крючок, и он продолжал следовать за тенями перед мерцающим светом костра. Наконец он погрузился во тьму.

Бог большой.

OceanofPDF.com

45

Президентский дворец

Исламабад

Пакистан

«Он там. У входа на кухню.

Ахмед Тадж посмотрел мимо своего помощника на коренастого американца в темном костюме. Хотя он прибыл в страну только утром, он уже возглавил команду Секретной службы, отвечающую за безопасность госсекретаря США. Даже пакистанская команда сделала именно то, что он им сказал – позорная слабость, с которой Тадж справится позже.

'Кто это?'

— Джек Уорч, — тихо сказал Кабир Гадай. «Он на пенсии, но он был главой службы безопасности президента Хейса, когда много лет назад было совершено нападение на Белый дом. Официально он всего лишь советник, но нет никаких сомнений в том, что он босс».

Они вышли из-под окон бального зала, чтобы освободить место для длинного стола. Стулья привезли на поддонах на колесиках, а по всем стенам расставили украшения. Кухонные работники доставали полированное серебро из коробок, обитых бархатом, и подносили хрустальные бокалы к свету, чтобы проверить, нет ли на них пятнышек.

Президент Чутани не пожалел средств. Его государственный ужин был посвящен новому началу длительных отношений Пакистана с Соединенными Штатами. И показать врагам Чутани, насколько сильна его дружба с самой могущественной страной мира.

Однако все закончилось бы совсем иначе. Драматические кадры Чутани, задыхающегося собственной кровью, когда американские охранники тянутся за оружием, охватят всю страну цунами, которое даст Таджу контроль над всей страной.

«Будет ли Уорч проблемой?»

— Я этого не ожидаю. Он задавал нам много вопросов и просьб, но я лично занимаюсь его требованиями. Его, конечно, в первую очередь беспокоит безопасность американской делегации».

«Что мы сказали ему о шеф-поваре Марри?»

— Все, — еще мягче ответил Гадай. «Нет никакой информации, связывающей вас, поэтому не было причин менять что-либо, что могло бы вызвать подозрения». Весь персонал, включая Обаида Марри, уже проверен американцами и оправдан».

Тадж пытался успокоить нервы глубоко в животе. «Он тщательно подготовился, и Аллах проявил к нему милость», — повторял он себе снова и снова. Ему нечего было бояться.

С другой стороны, не страх неудачи беспокоил его больше всего. Возможно, это был просто неизбежный успех. Он провел большую часть своей жизни, разрабатывая и готовя свой план, и у него было странное ощущение, что ему скоро придет конец. Через три дня начнется жестокая, но, вероятно, короткая битва за власть в Пакистане. Тогда он обретет силу, которой так жаждал.

Поддержание этой власти было гораздо более сложной задачей, и именно об этом он теперь начинал беспокоиться. Американцев не следует недооценивать. Они будут бороться с новым распределением власти каждой клеткой своего тела и сделают все, чтобы не дать ему захватить весь Ближний Восток. Однако в конечном итоге им это не удалось.

Президент Саад Чутани вошел через восточные ворота и с удовлетворенной улыбкой остановился, чтобы осмотреть происходящее вокруг него. Когда его взгляд упал на директора разведки, он поманил его к себе. Послушно Тадж бросился к политику.

'Как вы?' — спросил Чутани.

«Нет проблем, господин президент. Я полагаю, что вы останетесь довольны договоренностями со средствами массовой информации в ближайшие недели, а подготовка к банкету идет полностью по плану».

'Вы уверены? В последнее время на севере наблюдается рост террористической активности. Судя по всему, в вашей организации до сих пор ощущается потеря Ахтара Дуррани».

На самом деле Тадж имел гораздо большее влияние на экстремистов в Пакистане, чем когда-либо имел Дуррани. — Я уверен, сэр. Люди, которых вы выбрали в эту команду, — лучшие в Пакистане, и люди, посланные Америкой, также впечатляют».

«Будем надеяться, что эти заявления не будут проверены, Ахмед. Даже предотвращение нападения было бы катастрофой. Мы должны показать, что контролируем нашу страну, и представить Пакистан как стабильную, современную страну. Достойный союзник наших американских друзей».

— Я это очень хорошо понимаю, сэр.

Президент помахал кому-то рукой, и Тадж оглянулся. Там он увидел печально известного, вспыльчивого Обейда Марри, ругающего сотрудника. Он ткнул мужчину в грудь указательным пальцем, и изо рта у него брызнула слюна. Большинство людей думали, что он стал таким высокомерным, потому что его ресторан получил третью звезду Мишлен, но Тадж знал, что это неправда. Обейд был таким с детства.

— Ты уже встречался с поваром, Ахмед?

'Нет, не сейчас.'

— Давай, я познакомлю тебя с ним.

Марри увидела их приближение и подтолкнула мужчину к кухне. Когда самый известный ресторатор Пакистана повернулся к ним, его ярко-красное лицо выражало уважение.

— Обейд! Сказал Чутани, обнимая мужчину. «Для меня большая честь, что вы приехали лично наблюдать за подготовкой».

«Все должно быть идеально, господин президент, и я боюсь, что ваш персонал…» Он не закончил предложение.

«Некомпетентен», — сказал Чутани с понимающей улыбкой.

«Я хотел сказать, что есть «есть возможности для улучшения».

'Да правильно.' Президент указал на Таджа. «Я думаю, ты еще не встречался с Ахмедом Таджем».

Марри протянул руку. В его пользу было то, что в его глазах не было и проблеска узнавания, а лишь легкая нервозность, что не было редкостью при встрече с главой печально известной ISI . «Приятно, господин директор».

'Рад встрече.'

Марри родом из деревни недалеко от того места, где вырос Тадж. Их отцы часто вместе занимались бизнесом, и мальчики знали друг друга с самого раннего детства. Самое главное, Марри разделял стремление Таджа к власти и его видение Пакистана.

«Вы когда-нибудь ели в ресторане Обейда?» — спросил Чутани.

«Боюсь, у меня еще не было такой возможности».

— Тебе действительно следует это сделать. Это превосходно.'

«О, господин президент…» — искренне возразила Марри.

Кабир Гадай появился на другом конце комнаты и сразу же привлек внимание Таджа. Отличное время, как всегда. Марри в тот момент справился хорошо, но слишком сильно давить на мужчину было опасно. Хотя он с энтузиазмом согласился принять участие в этом плане, он все еще был не более чем поваром.

«Извините, — сказал Тадж, — кажется, мой помощник хочет поговорить со мной, и я хочу убедиться, что это не срочно».

— Конечно, — сказал Чутани. «Спасибо, Ахмед».

Он подошел к Гадаю, который заканчивал телефонный разговор, и сунул телефон в карман.

«Сегодня утром мы отправили еще один файл о Рикмане», — сказал он Таджу на ухо. — Этого было достаточно. Наши люди отследили его до интернет-провайдера в России».

Тадж серьезно кивнул. Это было одно из многих чудес, сотворенных для него Богом. Другого объяснения не было. Вскоре он будет контролировать не только ядерный арсенал, но и всю американскую разведывательную сеть.

«Я хочу, чтобы ты пошёл лично».

'Но…'

— Никаких «но», Кабир. Я не доверяю это никому другому».

«Конечно», — сказал Гадай явно неохотно, но достаточно умно, чтобы не отказать. «Я уже позвонил своей команде».

OceanofPDF.com

46

Белый дом

Вашингтон

Соединенные Штаты

Когда Ирен Кеннеди вошла в Овальный кабинет, президент Джош Александр немедленно подошел к ней, чтобы пожать ей руку. Несколько месяцев назад бывшему защитнику из Алабамы исполнился пятьдесят один год, но он по-прежнему двигался как спортсмен. Его песочные волосы все еще были густыми, а ямочки на щеках, которые так любили СМИ, все еще появлялись, когда он улыбался.

Однако не все было так, как при их первой встрече. Его костюмы, которые в то время были слишком шикарными, теперь излучали утонченную элегантность. Зубы, которые тогда были на несколько оттенков слишком белыми, теперь больше походили на зубы избирателей, которым он служил. И он немного поседел на висках, как и подобало человеку в его положении.

Хотя он держал от нее как можно большую политическую дистанцию – и тем более от Митча Рэппа – она восхищалась этим человеком. Он понимал и принимал, что не всегда может действовать политически корректно в этой борьбе.

«Прошло слишком много времени», — солгал Александр. «Всегда приятно видеть тебя, Ирен».

«Спасибо, что нашли для меня время, господин президент».

«Вы уже знаете Барбару и Карла».

Барбара Лонсдейл не поднялась с дивана, но подняла руку в знак приветствия. Она возглавляла сенатский комитет по разведке и когда-то была злейшим врагом ЦРУ . Однако после того, как ее лучшая подруга погибла в результате теракта, она изменила свое мнение.

Карл Феррис действительно встал. Он подошел к ней с протянутой рукой.

«Я ценю вас, включая меня», — сказал он, хотя прекрасно знал, что она не имеет права голоса в том, кто может присутствовать на заседании Белого дома.

Кеннеди задавался вопросом, разрешили ли его новые юрисконсульты и команды по связям с общественностью вопрос о его связи с покойным Ахтаром Дуррани. Высокомерная улыбка сенатора и его попытка раздавить ей руку свидетельствовали о том, что им это удалось.

«Надеюсь, вы не возражаете», — сказал Александр. «Карл спросил, может ли он присутствовать там, и я думаю, не помешало бы, если бы мы также получили информацию от Комиссии по уголовному правосудию. Кроме того, он едет в Пакистан вместе с делегацией Санни и, естественно, беспокоится о своей безопасности.

— Я даже рад, что мы разговариваем. Я уже некоторое время пытаюсь связаться с ним, чтобы спросить о его разговоре с Ахмедом Таджем».

— Действительно и правда? — спросил Александр, удивлённый тем, что Феррис поговорил с директором ISI без ведома президента.

«С тех пор, как я вернулся, у меня был особенно напряженный график, миссис Кеннеди. И это был личный разговор. Ахмед просто пригласил меня к себе в офис выпить.

Это была неосторожная ложь, поскольку мужчина был набожным мусульманином. Гораздо более вероятно, что они говорили о том, насколько дорогими будут новые люди Ферриса и как им будут платить.

Все сели, и Александр, как обычно, не предложил Кеннеди чаю. Без сомнения, эта ошибка была задумана как тонкое выражение недовольства, которое она заметит, а остальные нет.

— Я уверен, что Ирен согласится, что мы опустим любезности и перейдем сразу к делу. Дело Рикмана. Позвольте мне первым сказать, что было бы пустой тратой времени пытаться найти виноватого и что такой вопрос определенно не стоит на повестке дня. Нам нужно поговорить о решении. Если не считать второстепенных фигур, таких как Фаран Хотаки в Афганистане, это дело вызвало серьезные проблемы с Россией и Ираном».

«Это огромная катастрофа», — добавил Феррис.

Александр нахмурился, когда его прервали. Он не то чтобы дружил с председателем Комиссии по уголовному правосудию, но Феррис был влиятельным человеком, которого нельзя игнорировать.

«Я слышал, что сегодня утром информация снова просочилась», — продолжил Александр. «На этот раз в Саудовской Аравии. Ирен, можешь ли ты рассказать нам об этом подробнее?

Она уважительно кивнула. «Мохаммед Каттан, высокопоставленный сотрудник Saudi Aramco, был разоблачен как информатор ЦРУ . Мы смогли вовремя его предупредить, и его доставили в американское посольство в Эр-Рияде».

«Это ничего не значит», — прервал его Феррис. Ему пришлось приложить усилия, чтобы звучать серьезно.

Хотя его плохо скрываемая улыбка была совершенно презренной в данных обстоятельствах, он был прав. Рикман дал им достаточно времени, чтобы предупредить человека, но недостаточно, чтобы его эвакуировать. Его намерением было вызвать международный инцидент: саудовцы потребовали экстрадиции одного из своих граждан, а Соединенные Штаты отказались. И ему это удалось. Демонстрации вокруг посольства становились все более ожесточенными и могли перерасти в насилие в любой момент.

«Ирэн, — предупредил Александр, — у нас есть соглашение с саудовцами, в котором говорится, что мы не будем шпионить друг за другом».

«Это игнорируется обеими сторонами», — сказала Барбара Лонсдейл, впервые выступая на этой встрече.

«Это правда, но взаимное соглашение работает только в том случае, если никого не поймают».

«При всем уважении», — сказал Лонсдейл. «Эти саудовцы могут меня поддержать. Они поддерживают террор больше, чем кто-либо другой, и то, как они обращаются с женщинами, просто отвратительно».

"Они также имеют большое влияние в ОПЕК, а страна живет на нефти", - сказал Феррис. «Вы можете что-то говорить об их нормах и ценностях, но американский народ не заинтересован в росте цен на бензин».

«Послушайте», — сказал президент. Он наклонился вперед, положив локти на колени. «Мы пережили и русских, и саудовцы поднимут некоторый шум, но не больше, чем мы сможем выдержать. Ситуация с Ираном совсем иная. Это, безусловно, отбрасывает наши переговоры на несколько лет назад. Честно говоря, я никогда не был уверен, что эти переговоры что-то дадут. Возможно, я зря бросаюсь на свой политический меч».

Александр проявил не столько понимание ситуации с иранцами по доброте, сколько потому, что гневные демонстрации в Тегеране фактически сделали его сильнее политически. Все американцы скептически относились к его дружественной политике в отношении Ирана, и это показывало, что он не так наивен в этом вопросе, как утверждали его оппоненты. Это была редкая ошибка со стороны Рикмана.

«Однако так продолжаться не может. Мы не можем провести следующие пять лет в погоне за утечкой информации и снова и снова подвергаться воздействию иностранных правительств».

Когда она не ответила сразу, Феррис воспользовался возможностью, которую ждал. «Миссис Кеннеди рассказала мне, что Ахтар Дуррани похитил и пытал Рикмана, чтобы получить информацию. Теперь, когда секретные документы все еще распространяются, хотя оба мужчины мертвы, это оказывается неправдой».

Она сказала ему это, чтобы положить конец его публичным попыткам дискредитировать ЦРУ . Это была необходимая мера для немедленного тушения пожара, но она знала, что это лишь временное решение. Возможно, ей следовало позволить Рэппу избавиться от этого проблемного сенатора.

«Похоже, Джо Рикман потерял равновесие», — признал Кеннеди.

«Вы имеете в виду, что он был предателем», сказал Феррис.

«Это немного сложнее, но да, именно к этому все и сводится».

«Я не понимаю, как такое могло произойти», — сказал Феррис, представляя тему, которую он хотел обсудить. «Во-первых, откуда он мог знать о российском информаторе или иранском после? Вы сейчас вывешиваете свои самые секретные файлы на доску объявлений в столовой?

«Сделайте мне одолжение и оставьте комедию», — сказала Барбара Лонсдейл. Александр, однако, промолчал. Хотя он не хотел никого винить, он был готов позволить сделать это кому-то другому.

— Чем занимается ЦРУ ? Феррис продолжил. «Шпионаж за людьми, да? Разве не для этого в него вкладываются все эти миллиарды долларов? Почему за Рикманом не следили? Почему он был исключением?

«Это жестокий мир, полный крутых людей», — сказал Лонсдейл. 'Это случилось. Теперь давайте придумаем решение».

— Ты можешь преуменьшить это, Барбара, но это катастрофа. И конца пока не видно. Очевидно, миссис Кеннеди понятия не имеет, что знал Рикман и как он получил эту информацию. Сколько там файлов? Десять? Сотня? Тысяча? И почему Рикман начал с лучшего? Я не думаю, что он это сделал. Что он знал такого, чего не знаю я? Может быть, у него была информация, которой нет даже у президента Александра? То, что мы видели до сих пор, возможно, является лишь верхушкой айсберга. Но мы этого не знаем наверняка, и миссис Кеннеди тоже. Уверены ли мы, что другие ее люди и операции в безопасности? При всем уважении, она, похоже, даже этого не знает.

— Что ты предлагаешь, Карл? — спросил Лонсдейл. «Что мы закроем все ЦРУ ?»

«Что они на самом деле для нас делают?» — спросил Феррис. «Иногда решая проблему, которую сами создали? Я думаю, нам следует хотя бы рассмотреть возможность реструктуризации всей организации».

«Может быть, нам следует одновременно отменить армию, пока мы этим занимаемся», - саркастически заметил Лонсдейл.

Феррис пожал плечами. «Это стоит почти триллион долларов в год, и с тех пор, как японцы капитулировали в 1945 году, не было явных побед. Конечно, Соединенным Штатам нужна сильная оборона, но мне интересно, действительно ли это невозможно при наличии половины бюджета».

«Мы отвлеклись», — сказал Александр.

Феррис ухмыльнулся. «Я прошу прощения за это, господин президент. Как вы знаете, я очень люблю теоретические рассуждения».

Феррис мог быть опасно обаятельным, когда хотел. Кеннеди был напуган мыслью о том, что однажды он может стать президентом и применить на практике некоторые из своих причудливых философских теорий.

— Ирен, — сказал Александр. «Как далеко мы продвинулись в устранении утечки?»

«У нас сильное преимущество, и я надеюсь, что мы скоро сможем положить этому конец».

Президент был так же недоволен ответом, как и она. «Меня допрашивают по этому поводу, Ирэн. Наши враги, наши союзники и избиратели. И все, что ты можешь сказать, это то, что ты над этим работаешь?

«Рикман был гением», — честно сказала она. — Вот почему он достиг своей позиции. «Я уверен, что мы сможем решить этот вопрос, но я не хочу давать обещаний, которые не смогу выполнить».

«Тогда нам больше не о чем разговаривать», — сказал Александр, не пытаясь скрыть своего разочарования. «А как насчет поездки делегации Санни в Пакистан? Ситуация там кажется весьма нестабильной, и я уверен, что Карл не хотел бы оказаться в центре нападения талибов».

«Я не слишком волнуюсь», сказал Феррис.

Кеннеди с интересом посмотрел на Ферриса, услышав такой ответ. Феррис заботился только о себе и снова и снова доказывал, что он трус во всех отношениях. Его внезапное отсутствие интереса к собственной безопасности не соответствовало тому, что она знала об этом человеке.

«Секретная служба относится к этому очень серьезно», — сказал Кеннеди. «Вы можете себе представить, что пакистанцы задействуют своих лучших людей для защиты президента Чутани. Однако и в этой области я ничего не могу гарантировать».

Президент Александр посмотрел на часы, давая понять, что встреча продлится недолго. «Я разочарован, потому что сегодня мы не добились большего. Есть ли у кого-нибудь еще вопросы?

«Сотни», — сказал Феррис, — «но у миссис Кеннеди, похоже, мало ответов».

«Я уверена, что они появятся достаточно скоро», - сказала Барбара Лонсдейл.

Александр встал. «Спасибо всем, что пришли. Ирен, у тебя еще есть минутка?

Лонсдейл прошел мимо нее и тихо сказал: «Держись, Ирен».

Александр подошел к своему столу и сел, но не предложил Кеннеди сесть. «Это пошло не так хорошо».

'Нет, сэр.'

Он перевернул лист бумаги на столе и подтолкнул его к ней. Она сразу узнала в нем заявление об отставке, которое она подписала в свой первый день на посту директора ЦРУ .

Президент мог принять его в любой момент, но вместо этого положил его в ящик. Ясный жест.

— Я тебя прикрою, Ирен. Ваша работа очень похожа на мою: обе они практически невыполнимы. На вас работают тысячи людей, и некоторые из них не самые стабильные и сговорчивые в мире. Удивительно, что подобные вещи не случаются чаще».

«Спасибо за ваше доверие, сэр».

— Не благодари меня слишком быстро. Я не буду лгать тебе, Ирен. Это серьезно. Если бы я знал кого-то, кто мог бы руководить ЦРУ лучше, чем ты, ты бы немедленно начал искать новую работу».

«Я понимаю, сэр».

— Тогда реши это, Ирэн. Не завтра. Не на следующей неделе. Сейчас.'

OceanofPDF.com

47

К югу от Аннаполиса

Мэриленд

Соединенные Штаты

Митч Рэпп припарковал свой «Додж Чарджер» среди деревьев рядом с тупиком. Он схватил с пассажирского сиденья коробку из-под пиццы и бутылку колы, но не смог заставить себя открыть дверь. Была причина, по которой он никогда не приходил сюда. Их на самом деле было очень много.

Он не был уверен, как долго он там просидел, но в конце концов потянулся к двери. И дело было не столько в том, что он был готов, сколько в том, что миссис Рэндалл всегда отправлялась на послеобеденную прогулку в это время. Она была милой старушкой, но последнее, что ему было нужно в тот момент, — это женщина в спортивном костюме, с жалостью болтавшая с ним.

Семь лет ветра и дождя сдули и смыли пепел с дома, оставив только черный скелет того, что когда-то было его и Анной домом. Весь второй этаж исчез вместе с одной из сторон, но все еще было видно достаточно балок, чтобы вспомнить, каким он был когда-то.

Рэпп подошел к единственному, что осталось нетронутым: кирпичному камину, который чернел на фоне безоблачного неба. Он нашел место позади него, чтобы его не было видно с улицы, открутил крышку с колы и сел. Возможно, пиво – целый случай – было бы более подходящим, но ему пора было остановиться, по крайней мере, пока он не наладил свою жизнь.

Послеполуденное солнце отражалось в водах Чесапикского залива, и он смотрел на причал. Похоже, один из его соседей почистил его и позаботился об обслуживании.

Рано утром он перебегал причал и на конце прыгал в воду, чтобы проплыть четыре или пять километров. Когда он возвращался, Анна всегда ждала его с чашкой кофе и огромной стопкой газет рядом. Затем она притворилась, что удивилась, что он так быстр, и искренне извинилась, что еще не начала завтракать. За этим всегда следовали комплименты по поводу его кулинарии, которые на самом деле были направлены на то, чтобы убедить его приготовить несколько омлетов.

Рэпп схватил кусок пиццы и откусил. Перед смертью Анны они начали строить новый дом в глухом месте за городом. Фундамент уже был залит, и несколько стен построено, но больше ничего не было сделано, прежде чем он остановил проект.

Подрядчик несколько раз звонил ему и предлагал закончить строительство всего за стоимость материалов. Он был порядочным человеком, которого глубоко затронула смерть Анны, и ему нравилось придумывать, как внедрить в здание все меры безопасности Рэппа. Возможно, пришло время перезвонить ему.

В сознании Рэппа дни уже бежали вместе. Один кризис за другим. Потерянные друзья. Мертвые враги. Все более длинный список травм и ранений. Каждый день был таким же, как предыдущий. Каждый сценарий представлял собой новую версию ужасов, которые произошли до него.

Но это может измениться.

Президент Александр был реалистом, и поэтому с ним было легче работать, чем с идеологами обеих сторон политического спектра. Но он был и остался политиком. Если бы он увидел в ЦРУ угрозу для себя, он предпринял бы шаги, чтобы положить конец этой угрозе. Вполне возможно, что Кеннеди потеряет работу еще до захода солнца.

Если это произойдет, Рэпп уже решил, что он уладит дело Рикмана и уйдет. Без ее защиты от политиков он бы уже уничтожил половину Вашингтона.

Из-за этого дорога впереди казалась ужасно длинной и пустой. По какой причине ему придется вставать с постели по утрам? Благодаря инвестиционным навыкам брата у Рэппа было больше денег, чем он мог когда-либо потратить, а из-за его резюме ему было трудно дозвониться до центра занятости. Он не позволил бы себя нанять иностранным правительствам, которые, несомненно, вступали бы в контакт с ним, и он не мог себе представить, что защищает знаменитость или миллионера, которому он сам с любовью пустил бы пулю в голову. Хотя он не всегда получал удовольствие от своих повседневных занятий, они были, по крайней мере, полулегальными, и это имело большое значение.

Возвращение в триатлон было интересной задачей, но она должна была быть реалистичной. Годы и пулевые отверстия не позволили бы ему выступать на высшем уровне. И это была не столько жизнь, сколько способ скоротать время.

Телефон в его кармане начал вибрировать, и он вытащил его. Это был Майк Нэш. Рэпп глубоко вздохнул и ответил.

"Скажи это."

«Она только что говорила с президентом».

'И?'

«Я слышал, что мы все еще работаем».

Проплыла парусная лодка, и Рэпп проследил за ней глазами. «Я думаю, это хорошая новость».

— Пока это длится.

Он и Кеннеди решили не рассказывать Нэшу о своем плане назначить его временным руководителем. Он уже находился под сильным стрессом, и они не были уверены, справится ли он с этим. В бою он был одним из лучших агентов, но управление ЦРУ — совсем другая история. Враг с ружьем на самом деле был очень простой проблемой. Вы знали, кто враг, и знали, что проблема скоро будет решена – в вашу пользу или в пользу другого человека. Однако как только ты сел в режиссерское кресло, тебя атаковали со всех сторон, и этому не было конца.

«Есть ли какое-либо развитие в деле Рикмана?»

'Может быть. Ключевой информатор в Венесуэле исчез».

— Никакого хвастовства?

«Ни электронной почты, ни видео. Было ожидаемо, что Рик будет продолжать менять свой подход, так что мы каждый раз сталкивались с загадкой. Вот почему он, должно быть, сделал это.

Это вполне возможно. Рикман имел множество контактов в Венесуэле благодаря членству в ОПЕК . Не то чтобы это было важно. Похоже, у него был талант пролить свет в любой темный угол, который он хотел.

«Что случилось с фишинговыми письмами Маркуса?»

«Они отправлены, но ответа пока нет».

— Думаешь, они нас преследуют?

'Возможно нет. Маркус следит за взаимным контактом, о электронных письмах пока ничего не сообщалось. Хакеры — скрытная группа, и теперь это работает нам на пользу».

— Да, но время истекает. Возможно, Ирен не получила сегодня документы об увольнении, но они прибудут на следующей неделе. Или через неделю.

«Я понимаю это, но на данный момент нам остается только подождать и посмотреть. Это наш единственный шанс, Митч. Если это не сработает… Он не смог закончить предложение, и Рэпп это прекрасно понимал. Им придется разрушить всю сеть и прекратить все свои операции. Конгресс, скорее всего, расформирует ЦРУ и передаст его обязанности другим агентствам, от ФБР до контроля за парковкой. Все это время враги Америки танцевали на могиле ЦРУ .

OceanofPDF.com

48

Белый дом

Вашингтон

Соединенные Штаты

Карл Феррис смотрел из окна своего стоящего лимузина на Белый дом. Смотреть было особо не на что, в основном патрулировали агенты Секретной службы со своими собаками.

Звонок на спутниковый телефон в условиях строгого режима заставил его немного вспотеть, но Ахмед Тадж пообещал ему, что шифрование невозможно взломать. Почему он сомневался в нем? ISI вела игры с разведывательными службами США более десяти лет .

Как и ожидалось, Тадж ответил немедленно. — Разговор прошел хорошо?

Феррис проверил, закрыта ли стена между ним и его водителем, прежде чем ответить: «Лучше, чем мы ожидали». Эта холодная ведьма ставила себя в неловкое положение больше раз, чем я могу сосчитать. Рикман держит ее за горло. Мне вообще ничего не нужно делать. Великую Ирен Кеннеди вынесет труп».

«Президент попросил ее уйти в отставку?»

— Нет, но он скоро это сделает. Почему-то он до сих пор полностью ей доверяет, но совершать политическое самоубийство у него нет намерений. Никто понятия не имеет, что находится в этих файлах, и он знает, что каждый последующий файл может вызвать скандал, который может положить конец его правительству. Правдоподобное отрицание имеет пределы. Когда американцы увидят, чем на самом деле является ЦРУ – группой психопатов, считающих себя выше закона, – они уйдут от него».

«Я разочарован, потому что она все еще в Лэнгли, но я доверяю вашему мнению», - сказал Тадж. «Пока эта женщина и Митч Рэпп рядом, мы никогда не сможем построить узы доверия и дружбы между нашими странами. Я уверен, что вы и президент Чутани войдут в историю как люди, заложившие фундамент мира в этом регионе. Я с нетерпением жду встречи с вами, когда вы присоединитесь к делегации министра Вики».

Соединение прервалось, и Феррис положил телефон обратно в портфель. Американский народ устал от бесконечной войны и чрезмерного вмешательства Министерства внутренней безопасности. Это была правильная тема в нужное время. Вместе с деньгами из Пакистана, которые наполнили его партийную казну, это было именно то, что ему нужно, чтобы взять под контроль свою партию и выдвинуть свою кандидатуру на пост президента. Оказавшись в Овальном кабинете, он вырвал зубы ЦРУ один за другим. Америка и Пакистан остановят тайную войну между двумя странами и объединятся. Их многообещающее партнерство даст ему возможность сделать то, что его предшественникам никогда не удавалось: принести стабильность на Ближний Восток.

Перед ним постучали по стеклу, и Феррис посмотрел на своего водителя, который указал через лобовое стекло на женщину, спускавшуюся по ступенькам Белого дома.

Феррис распахнул дверь, но не вышел. «Могу ли я поговорить с вами на минутку, миссис Кеннеди?»

Она замедлила шаг и сосредоточила на нем свой безжизненный взгляд, а затем заставила себя неубедительно улыбнуться. Из всех людей, которых Феррис когда-либо встречал, он ненавидел ее больше всего. Ему удалось подняться так быстро и так высоко, потому что он так хорошо угадывал, о чем думают люди. Однако эта женщина ничего не показала. Даже под угрожающим взглядом президента Америки – вероятно, единственного, кто все еще был на ее стороне, – Кеннеди сохраняла сверхъестественное спокойствие.

Она жестом попросила водителя подождать. «Конечно, господин сенатор».

— Возможно, внутри? — спросил он, слегка двигаясь. Она вошла и закрыла за собой дверь. Обычно он подходил слишком близко и пугал ее своим огромным ростом, но в данном случае это действительно кончилось бы для него плохо. Эта женщина заставляла его нервничать, а ее близкая дружба с Митчем Рэппом превращала нервозность в страх. В то же время его злило то, что эти двое могли так его напугать. Вероятно, он был следующим лидером свободного мира, а Рэпп был не более чем гангстером с фиксированным доходом.

«Похоже, нам повезло», - сказал он.

Ирен Кеннеди не ответила на комментарий сенатора. Она знала много таких мужчин, как он, но лишь немногих, чей патологический нарциссизм достиг такого уровня. Поскольку для политиков не было ограничений по срокам полномочий, они могли оставаться на своих должностях достаточно долго, чтобы их исказили, и Феррис был лучшим примером этого в своем поколении. Его эго разрослось настолько, что его корни пустили корни в каждой части его мозга. Он пришел к убеждению, что он и есть Америка, что то, что хорошо для него, хорошо для страны и что расширение его собственного влияния жизненно важно для его выживания.

Феррис мог объяснить все своей верой в то, что он, и никто другой, должен иметь власть над всеми аспектами американской жизни. Мысль о том, что он может ошибаться или что любая другая точка зрения может содержать некоторую истину, была ему настолько неизвестна, что он был серьезно сбит с толку, когда кто-нибудь предлагал такое. По его мнению, никакая жертва не была слишком велика, чтобы защитить его привилегированный статус. Пока эти жертвы были принесены другими.

«Я передал копии электронных писем между мной и Ахтаром Дуррани своим адвокатам и новым советникам предвыборной кампании. Письма, которыми вы мне угрожали. Никто из них не видит в этом проблемы. Иностранец подал жалобу на ЦРУ, и я начал расследование. Теперь, когда я знаю, что вы солгали мне, что ваш Рикман был предателем , мое решение расследовать это дело кажется полностью оправданным.

«Полагаю, вы пытаетесь доказать свою точку зрения, господин сенатор».

Он улыбнулся. «Я могу созвать пресс-конференцию сегодня днем, признать, что у меня был контакт с Дуррани, а затем использовать все свои ресурсы против вас. Но поскольку ваш корабль уже тонет, я не думаю, что вы с этим справитесь. У меня просто такое ощущение, что за юбкой президента больше нельзя прятаться».

«Вы также признаете, что поддерживаете контакт с Ахмедом Таджем?»

Он явно ожидал этого вопроса. 'Почему нет? Он является свидетелем преступлений ЦРУ , включая убийство лидера его внешнего крыла, предположительно вашей рукой. Если дело дойдет до слушания, я могу вызвать его в качестве свидетеля».

Феррис не был очень умен, но ему хватило ума нанять нужных людей. Она была уверена, что большая часть его финансов поступает из Пакистана и что вскоре она сможет это доказать. Если бы стало известно, что его кампания финансируется нестабильными исламскими ядерными силами (хотя его адвокаты формально сделали это законным), его карьера серьезно пострадала бы. Однако в данный момент она не хотела ничего говорить об этом.

«Митч Рэпп угрожал не только моей жизни, но и жизни одного из моих людей. Ты тонешь в этом деле Рикмана. ЦРУ разоблачено . Я не думаю, что сейчас для тебя время бросать первый камень».

Телефон Кеннеди начал вибрировать, и она быстро схватила его. Она разрешала сообщения только от Митча, Майка Нэша и Маркуса Дюмонда, пока была в Белом доме. 'Извини.'

Текст на ее экране был написан коротким, но восторженным стилем Маркуса Дюмона.

Попался!!!!! Сервер в России!

По пути на встречу с Митчем и Скоттом в аэропорту.

Под сообщением был смайлик в темных очках и два больших пальца вверх.

«Было приятно с вами поговорить, господин сенатор, но боюсь, мне нужно срочно кое-что сделать».

Когда она пошла открыть дверь, Феррис схватил ее за запястье. — Ты не хочешь, чтобы я был твоим врагом, Ирэн. Когда я стану президентом, ЦРУ придется подчиняться политике, а Митч Рэпп проведет остаток своей жизни, пытаясь избежать тюрьмы. Вопрос в том, что с вами будет потом. Ты можешь разозлить меня и в конечном итоге стать таким же, как он. Или вы ведете себя как хорошая девочка и получаете пенсию и хорошо оплачиваемую работу в частном секторе. Если ты умный – а я это знаю – тебе следует подумать о своих планах на будущее».

OceanofPDF.com

49

Рядом с Вологдой.

Россия

Снега было мало, но ветер был настолько сильным, что дребезжали окна зданий. Было два часа ночи, и небольшой промышленный район был почти совершенно пуст. Единственный свет исходил от пары застывших охранных фонарей над дверями, запертыми на ночь.

Кабир Гадай прибыл окольным путем, чтобы оставаться в тени. Его команда спряталась на краю единственной парковки в этом районе, на которой еще стояли машины. Окна здания на другой стороне были полуосвещены, и внутри двигались размытые человеческие тени.

'Сколько людей там?' — спросил Гадай, стоя позади одного из своих людей.

«Мы не знаем, сэр».

В обычной ситуации он бы тщательно проверил компанию и отправил бы команду для изучения привычек людей, которые там работали, прежде чем приступить к подобной операции. Однако Тадж в очередной раз сделал подобные меры предосторожности невозможными. Он так отчаянно нуждался в файлах Рикмана, что из беспечного превратился в совершенно безрассудного. Любое предложение о подготовке приводило лишь к приступу ярости.

«Максим и Раиса Дуровы?»

«Все указывает на то, что они внутри. Их дом пуст, а машина стоит на стоянке. Однако мы не можем быть уверены на сто процентов».

Дуровы владели адресом электронной почты небольшого интернет-провайдера, связанного с файлами Рикмана. Гадаю не удалось много узнать о них, но у бывших хакеров, похоже, была очень эксклюзивная клиентура, состоящая в основном из богатых, влиятельных людей и членов организованной преступности, которые ценили конфиденциальность, которую пара могла им предложить. Обидно было, что не было времени изучить организацию немного лучше. Без сомнения, у них был доступ к большому количеству информации, которая могла бы принести пользу Пакистану, Исламу и ему лично.

«У нас есть карта здания?»

'Нет, сэр.'

Гадай разочарованно вздохнул. Их въезд в Россию не был тщательно спланирован, и теперь им пришлось импровизировать операцию. Он начал задаваться вопросом, были ли эти файлы подарком Аллаха или наказанием дьявола.

«Вы же знаете, как выглядят Дуровы, да?»

«Мы раздали фотографии».

«Тогда я разрешаю вам начать».

Бывший солдат сказал что-то через микрофон на своем запястье, и несколько мгновений спустя Гадай увидел, как что-то движется к западу от здания. Мужчина в длинном сером пальто прошёл через парковку и постучал в стеклянную дверь приёмной. Молодая женщина за полукруглым столом встала и подошла к передней части здания. Она не выглядела вооруженной, и ее расслабленное поведение указывало на то, что ночной посетитель ее не встревожил. Либо это было обычным явлением в отрасли, где нет рабочих часов, либо она была уверена, что компания хорошо защищена своими клиентами.

Она отперла дверь, высунулась и сказала что-то по-русски. Муж Гадая свободно говорил на этом языке, но не ответил. Убедившись, что это не Раиса Дурова, он схватил ее за длинные волосы одной рукой, а другой за подбородок. Резкий поворот вызвал легкий треск, который эхом разнесся по парковке. Как только Гадай услышал это, он начал двигаться. Остальные мужчины – всего в его команде было шесть человек – также вышли из своего укрытия и направились к зданию.

Гадай вошел и сразу же подошел к столу, за которым тащили тело женщины. Как он и надеялся, там находился ряд мониторов, на которых транслировались изображения с камер наблюдения по всему зданию. Без карты невозможно было определить, откуда какие изображения, но, по крайней мере, теперь он имел представление о том, с чем они имеют дело.

«Всего десять человек», — сказал он мужчинам, собравшимся вокруг него. «Шестеро спят — в своих кроватях или на полу. Остальные четверо работают за компьютером. Думаю, Максим и Раиса сидят отдельно от остальных в своем кабинете. Это, наверное, на верхнем этаже. Мы поднимемся по лестнице и обыщем четыре этажа по два за раз.

Гадай пошёл впереди и разделил свою команду на две части. Одна группа прошла через металлическую дверь в задней части вестибюля, а он повел остальных по лестнице. Они быстро поднялись на второй этаж, обыскали туалеты, а затем молча пошли по коридору. Первые несколько комнат были пусты, но в последней они обнаружили женщину и двух мужчин лет двадцати. Они все спали, и Гадай указал на своих людей и цели. Каждый из них произвел выстрел из пистолета с глушителем.

«Первый этаж свободен», — сказал он в свой телефон. «Три цели уничтожены. Переходим к четвертому.

Тут же в его наушнике раздался голос. «Первый этаж пуст. Одна цель уничтожена. На второй этаж.

Им удалось подняться на верхний этаж без сопротивления. Все двери в коридоре были открыты, но свет горел только в одной комнате. Гадай подошел, а его люди проверяли, спят ли люди в других комнатах.

Он остановился у двери освещенного кабинета. Двое из троих мужчин присоединились к нему, а еще один стоял в дверном проеме подальше и поднял палец. Вспышка и приглушенный хлопок его «Беретты 92F» были достаточно громкими, чтобы остановить стук ключей в офисе.

Гадай вошел в офис со своим оружием перед собой. Раиса Дурова пронзительно вскрикнула, а глаза ее мужа расширились, когда он всплеснул руками.

«Оставайтесь на месте», — сказал Гадай, когда его люди разошлись по офису.

— Что… — запнулся Максим. 'Что ты хочешь?'

'Информация.'

«Вы знаете, кто на самом деле владеет этой компанией?» – недоверчиво спросила Раиса. «Ты не можешь этого сделать».

— Заткнись, женщина! - сказал Гадай. Он подошел к ней и прижал шарф к ее виску. Она съежилась от страха, а он посмотрел на ее мужа. — Ты хочешь, чтобы она умерла?

'Нет! Пожалуйста, не причиняй ей вреда!

Гадай протянул ему лист бумаги. «Этот адрес электронной почты. Чей это?

«Откуда мне это знать? Люди никогда не называют свое настоящее имя или адрес, когда им дают адрес электронной почты. Это может быть кто угодно».

Это была абсурдная ложь. Его компанией-провайдером не была Google. Оно было частным, очень дорогим и очень эксклюзивным. Максиму нужно было иметь доступ ко всему происходящему через его сервер.

«Второй этаж пуст», — раздался голос ему в ухо. «Три мишени уничтожены».

Гадай взглянул на молодую женщину. Ей было около двадцати, у нее было худощавое тело и слегка азиатские черты лица. В ее темных волосах была прядь синего цвета, почти того же цвета, что и свитер, туго натянутый на ее груди. Она была такой же шлюхой, как и женщина, которая спала внизу с мужчинами.

«Делайте с ней все, что хотите», — сказал Гадай, отступив назад и направив оружие на голову Максима.

Мужчины схватили женщину и повалили ее на землю. Один из них взял карманный нож и разрезал ее свитер, оставив красную линию в том месте, где лезвие коснулось ее кожи.

'Нет!' - крикнул Максим. 'Останавливаться!' Он попытался встать со стула, но Гадай оттолкнул его ботинком в грудь.

Один из его людей прижал одну руку ко рту женщины, а другой рукой держал ее руки за спиной. Она дралась как животное, пока один из остальных резал ей штаны.

'Останавливаться!' - в панике крикнул Максим. «Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать».

'Слишком поздно.' Бюстгальтер и джинсы женщины валялись на полу, и теперь на ней не было ничего, кроме ярко-красных трусиков. Гадаю нравился испуганный взгляд в ее глазах.

'Пожалуйста! Что вы хотите! Я тебе все расскажу! Максим умолял. — Но если ты причинишь ей вред, я заблокирую всю систему. Клянусь, ты вообще ничего не узнаешь.

Это была пустая, но ожидаемая угроза. Было понятно, кто главный, и Максим понимал, какое положение в иерархии занимают он и его жена.

"Я считаю, что мы понимаем друг друга", - сказал Гадай. «Вот почему мои люди могут остановиться».

Разочарование было видно на их лицах, но лучше было заставить их остановиться прежде, чем женщина окажется перед ними полностью обнаженной. В результате появилась еще одна граница, которую муж не хотел пересекать.

«Чей это адрес электронной почты?» — спросил Гадай.

«Мне придется поискать это на своем компьютере».

Гадай кивнул, и мужчина медленно повернулся на стуле, не желая поворачиваться спиной к мужчинам, державшим его жену.

«У каждого входа в этот промышленный комплекс стоят мужчины», — сказал Гадай, приставив пистолет к шее Максима. «Если вы отправите предупреждение и мы увидим, что кто-то приближается, я заставлю вас смотреть, как мои люди разрезают вашу жену на куски».

«Я не собираюсь никого предупреждать, но мы управляем тысячами адресов электронной почты. Вы не можете ожидать, что я буду знать их всех наизусть.

Гадай этого тоже не ожидал. Он всегда знал, что эту информацию нужно получать с сервера и что опасно позволять такому человеку, как Максим, сидеть за компьютером. К сожалению, это была опасность, с которой он ничего не мог поделать.

Гадай увидел, как печатают русские, и не понял, что он увидел, но сделал все, что мог, чтобы создать такое впечатление.

«Где остальные?» — спросил Максим, пока работал. «С моими коллегами все в порядке?»

— Естественно. И так будет до тех пор, пока ты дашь мне то, что я хочу.

Он прокрутил список адресов электронной почты и щелкнул адрес в нижней части экрана. Имя фигурировало только одно: Павел Катдин.

— Где я могу его найти?

'Я не знаю. Я…'

Гадай развернул кресло так, чтобы Максим снова мог видеть жену, и кивнул. Теперь ее держали сзади, а один из мужчин схватил ее за грудь. Нож снова вылетел, и несколько мгновений спустя ее трусики полетели через всю комнату.

'Сторожить!'

Гадай поднял руку. 'Почему? Почему я должен останавливать своих людей, если ты мне лжешь?

— Я знаю, где живет Павел. Я не могу гарантировать, что он сейчас здесь, но я…

'Где он живет?'

— Мне придется поискать это на своем компьютере. Ваши люди не причинят ей вреда, если я обернусь? Вы обещаете, что?'

— Мне просто нужна информация, Максим. Единственная причина, по которой я все еще здесь, это то, что у меня его еще нет».

Молодой компьютерный эксперт снова начал печатать, и на экране появилась карта. Он приблизил отдаленный район на севере. 'А вот и он.'

На нем не было отмечено ни города, ни деревни, оно выглядело как пустынный уголок дикой местности.

«Вы хотите сказать, что этот человек живет в лесу?»

Максим переключился с карты на спутниковые снимки, и в поле зрения появилась небольшая деревня. Единственная улица с четырьмя домами по обе стороны.

'Что это такое?'

«Это…» Он поискал английское слово. 'Коммуна. Там живут около тридцати человек».

"Преступники, - сказал Гадаи, - которые хотят оставаться вне досягаемости властей".

'Да.'

«Это часть российской организованной преступной сети?»

'Нет. В основном это спамеры и мошенники. Они торгуют краденым, но в основном это интернет-мошенничество».

"Как я могу попасть туда?"

«Можно было бы полететь в Учту».

— Это еще больше ста километров отсюда. Как мне добраться до деревни?

Максим указал на едва заметную линию, ведущую к коммуне. «Трудно увидеть, но это дорога. В это время года он покрыт снегом, но его поддерживают достаточно хорошо, чтобы по нему можно было проехать на ратраке. Именно так они получают свои припасы.

Гадай кивнул. 'Отличная работа.'

'Тогда ты уходишь? Тогда ты оставишь нас в покое?

Пакистанец улыбнулся, когда Максим снова посмотрел на жену. Нож, которым ее раздевали, теперь пересекал ее шею. Максим закричал, когда кровь брызнула по комнате, забрызгав его ноги и босые ступни. Гадай схватил его за волосы, опустил голову и выпустил одну пулю ему в затылок.

Затем он подошел к двери, а его люди освободили все еще сражающуюся женщину. «Сожгите все. И пусть наш пилот составит план полета до Учты.

OceanofPDF.com

50

Северо-Запад России

Левое крыло самолета внезапно опустилось, затянув ремень безопасности на бедрах Митча Рэппа и ударив его головой об окно. Он проснулся и посмотрел через стекло, но там особо нечего было увидеть. Крыло с пугающим количеством отсутствующих винтов, густой снег в свете фонарей и темнота за окном.

Еще один толчок прошел по самолету, но на этот раз самолет поднялся, заставив Рэппа сесть на свое место. Он снова закрыл глаза. Погода была проблемой пилота, и, хотя русские действовали не очень правильно, никто лучше не справлялся с снежными бурями.

Раздался долгий испуганный крик, но он проигнорировал его и позволил себе снова опуститься вниз. Это был первый раз за несколько дней, когда он действительно смог уснуть. Посмертных шахматных партий с Джо Рикманом больше не будет. Больше никаких разговоров. Наконец, у него и его команды появился шанс принять меры.

ISI уже должно было быть отправлено достаточно файлов, чтобы определить местонахождение хакера, к которому они направлялись. Возможно, уже были люди из S-крыла, которые забрали ключ Рикмана и ушли. Если так, то вся поездка в Россию была бы пустой тратой времени, но все же это было лучше, чем сидеть в Лэнгли и ждать, пока в почтовом ящике Кеннеди появится очередное самодовольное видео от Рикмана.

Рэпп почувствовал руку на своем плече и услышал голос Скотта Коулмана, кричавшего сквозь рев ветра и борющиеся двигатели: «Поехали!»

«Мы разобьемся или приземлимся?»

«Я не уверен в этом. Хорошая новость в том, что пилот говорит, что все будет хорошо. Плохая новость в том, что он выглядит так, будто плакал».

Рэпп кивнул и снова закрыл глаза.

***

«Митч! Пробуждение. Мы сделали это!'

Рэпп открыл глаза, потянулся и посмотрел на хаос в маленьком самолете. Большинство верхних отсеков открылись во время приземления, и часть их оборудования была разбросана по пустым сиденьям и полу. Чарли Уикер и Бруно МакГроу собирали все вместе, а Маркус Дюмон прижимал к груди свой ноутбук, его лицо было бледным, как полотно. Он стоял возле кабины, когда их потный пилот несколько раз ударился плечом о дверь. Когда она наконец открылась, налетел такой сильный порыв ветра, что ее чуть не снесло. Видимо, Дюмона это не волновало, потому что он прыгнул через дверной проем в снег.

Холод сразу же обжег его легкие. Рэпп надел белую парку, призванную сделать его невидимым на зимнем пейзаже, и пошел вперед. Ступеньки теперь были на месте, и он тихо вышел, вытащил Дюмона из кучи снега и сбил с него хлопья.

— Меня не должно быть здесь, Митч. Я из технического отдела. Это ваша территория. Здесь чертовски холодно, и мы в нескольких милях от цивилизации. Мы можем застрять здесь. Как кто-то может прийти сюда и помочь нам? Никто не знает, что мы здесь. Я сказал своей девушке, что я…»

— Маркус, заткнись и постарайся успокоиться.

Рэпп отошел и осмотрелся, но ничего не смог увидеть. За пределами круга света от самолета все было черным. Все внутри круга было белым. Если бы кто-нибудь был рядом, у него было бы преимущество, но ему это не принесло бы особой пользы. Даже стрелку с расширенным оптическим прицелом в такую метель пришлось бы находиться в пределах десяти ярдов, чтобы увидеть цель, а затем ему все равно пришлось бы в нее попасть.

Его люди выбросили сумки на улицу, и в этот момент среди бушующей бури послышался приглушенный гул двигателя. Через несколько секунд появились два фонаря, сидевшие на ярко-красной гусеничной машине. Когда машина приблизилась, Рэпп расстегнул молнию на куртке, чтобы легко получить доступ к пистолету. Логотип был написан кириллицей, но под ним был перевод: SJULIJOV HUNTING AND SNOW CART TRAVEL .

То, что Нэш нашел эту компанию, было чистой удачей. Их лагерь находился всего в сорока пяти километрах от того места, куда отправил файлы русский аферист по имени Павел Катдсин. Их прикрытием была группа коллег по бизнесу, которые смогли забронировать поездку для тимбилдинга только в последнюю минуту. Времени на тщательную подготовку не было, поэтому Рэппу оставалось надеяться, что Нэш ничего не упустил из виду. После событий в Стамбуле это было не лучшее время для признания в России.

Фигура в гималайском костюме The North Face выскочила из машины и побежала к мужчинам. Только когда человек оказался в метре от него, Рэпп увидел лицо под капюшоном. Кожа женщины немного больше обветрилась солнцем и ветром, чем на фотографиях, которые он видел, но у нее все еще была гладкая кожа, темные глаза и длинный прямой нос. Ей было всего двадцать девять лет, и, насколько удалось выяснить ЦРУ , почти все эти годы она провела в дикой местности. Ее отец основал компанию после ухода из российской армии и руководил ею до своей смерти два года назад.

«Мистер Крамер», — сказала она, протягивая руку в перчатке. «Я Ирена Шулева. Извините, меня не было рядом, когда вы приехали. Мы только что услышали от пилота, что вы уже в пути. Мы никогда не ожидали, что он полетит в такую погоду. С вами и вашими людьми все в порядке?

— Отлично, — сказал Рэпп. Теперь он сожалел, что не подтолкнул Скотта Коулмана вперед, чтобы поприветствовать ее. Он намного лучше умел обезоруживать обаяние. «В конце у нас была некоторая турбулентность, но ничего серьезного».

По выражению ее лица было ясно, что она ему не поверила, и он понял, что слишком старается быть дружелюбным. Клиенты Шулева, вероятно, привыкли к более безопасным и комфортным способам передвижения, в отличие от Раппа и его людей, которые половину своей жизни провели в кузове С-130. По крайней мере, самолет, в который они прибыли в тот день, имел окна и не был любимой целью ни одного экстремиста, достаточно сильного, чтобы поднять пусковую трубу ракеты.

«Мы слышали, что поблизости обитает стая волков», — он сменил тему. — Как думаешь, мы сможем сделать несколько фотографий?

Она посмотрела мимо него на Коулмана, который бросал сумки в МакГроу и Уикера, которые уже стояли возле самолета. Дюмон выкопал в снегу что-то вроде стула и сел на него, чтобы прийти в себя после путешествия.

«Ребята, у вас с собой довольно много багажа».

«Мы не знали, что взять с собой, поэтому, пожалуй, могу сказать, что мы взяли с собой все».

«Это не проблема», сказала она с вопросительным взглядом. «Я помогу тебе доставить вещи в грузовик».

Она хотела обойти Рэппа, но он преградил ей путь и указал на Дюмона. — Мы можем принести багаж, но парня немного укачало. Может быть, ты сможешь взять его с собой. Ему не помешала бы жалость.

'Ой, извини. Естественно.

Шулев подбежал к нему и помог подняться. Она держала его за руку и ободряюще болтала, пока они шли по густому снегу.

«Хорошо», — сказал Чарли Уикер, стоя рядом с Рэппом.

«Твоя женщина».

Уикер входил в пятерку лучших полицейских мира и, конечно же, в тройку лучших стрелков. Он вырос в маленьком городке в Вайоминге, куда регулярно ходил на охоту со своими братьями. Однажды, когда ему было двенадцать, он потерял их во время шторма, подобного этому. Через три дня все решили, что он мертв и что его тело не найдут, пока весной не растает снег. Однако на четвертый день он вышел из пустыни целым и невредимым, с застреленной им антилопой на плечах. Рэпп всегда думал, что это просто сказка, но когда Уикер ушел из «морских котиков» , чтобы работать на Коулмана, он просмотрел досье этого человека. Внутри была опубликованная об этом газетная статья с фотографией маленького, худощавого ребенка с широкой улыбкой на лице и огромным пистолетом, привязанным к спине. Мало что изменилось.

«Собери вещи, и мы можем идти», — сказал Рэпп. «Я хочу выйти на след через час».

OceanofPDF.com

51

Ирена Шулиёва, казалось, управляла автомобилем исключительно наощупь. Снаружи мощные фары освещали лишь сбивающий с толку туннель из снежинок, похожий на выстрел из пушки. Мощные дворники истерично летали взад и вперед по стеклу, но единственным эффектом было то, что помимо завывания ветра раздавался еще и электрический гул.

прогнозам ЦРУ , шторм продлится всю ночь, а температура опустится ниже минус десяти градусов. Ощущение температуры было около минус тридцати. Не совсем любимые обстоятельства для операции Рэппа.

отправился на двухмесячный курс обучения в Антарктиду с друзьями из SAS . Он и по сей день помнит те шестьдесят самых ужасных дней за всю свою жизнь — туман из отмороженных конечностей, непослушных ездовых собак и переохлаждения.

Рэппу удалось пересечь финишную черту первым после одинокого забега на сто миль по тундре. Он все еще слышал комментарий инструктора: «Ну, ты не можешь проехать на лыжах милю, но твой мотор работает нормально». Еще ярче он вспомнил, что отмороженная часть его правого большого пальца почернела и отвалилась. В конце концов он снова отрос, но все еще был частично онемевшим.

«Я не хочу, чтобы ты и твои друзья волновались!» — перекрикивала шум грозы и машины Ирена Шулева. — Завтра к нам приближается зона высокого давления. Голубое небо и отсутствие ветра. Это будет идеальный день для путешествий и фотографий».

ЦРУ ему сказали не это , но, если что-то пойдет не так, он и его команда уйдут задолго до того, как видимость превысит милю.

'Звучит отлично.'

"Как твой друг?"

Рэпп снова посмотрел на Дюмонда, зажатого между Коулманом и Уикером. В тусклом свете его было немного трудно разглядеть, но он выглядел немного менее зеленым, чем в самолете.

'Отлично. Он с нетерпением ждет всего прекрасного, что мы увидим».

Рэпп не мог видеть ее лица, но ее огромный капюшон двигался взад и вперед, и он предположил, что она кивает.

«Есть ли что-то конкретное, что вы и ваши друзья хотите сделать?» Я видел, ты принес лыжи. Вероятность схода лавин все еще существует, но есть и менее крутые склоны, которые, вероятно, останутся устойчивыми. Мы ожидаем, что во время этого шторма выпадет не менее двух метров снега».

Она говорила слишком быстро, из-за чего ее разумный английский было трудно понять. Возможно, ее нервы были вызваны опасным бегством ее клиентов, но он подозревал, что дело не только в этом. Для любого человека, обладающего измеримым интеллектом, было очевидно, что это не руководители Procter & Gamble. Итак, теперь Ирена Шулева оказалась одна в пустыне с группой мужчин, которые, вероятно, напоминали ей о времени службы ее отца в российской армии.

— Чем ты занимаешься на работе? — спросила она, когда ей стало не по себе в тишине.

'Разработка продукта.'

«Какие продукты?»

"Как давно ты живешь здесь?" Рэпп попросил сменить тему.

'Всю мою жизнь. Я ходил в школу в Санкт-Петербурге, но ненавидел город. Люди, машины. Здания, которые мешают видеть небо. Нет, я бы никогда не смог жить в городе».

Рэпп хотел задать ей еще вопрос, чтобы разговор сосредоточился на ней, но она указала на лобовое стекло.

'Мы здесь. Это главное здание. Мои гиды приготовили еду , а также есть что выпить, если хотите. Если вы слишком устали, я также могу отвезти вас прямо в ваши каюты.

«Все ваши гиды сейчас в главном здании?»

'Да.'

«Сколько человек у вас работает?»

Рэпп знал, что он не хитер, но у него не было времени на бессмысленную болтовню.

«Только двое», — сказала она. «Мои постоянные мужчины. В высокий сезон у меня их до шести».

«Тогда почему бы нам сначала не зайти внутрь и не выпить?» — спросил Рэпп. — Я бы хотел с ними встретиться.

— Естественно.

Ирена слегка расслабилась, и было понятно почему. Согласно информации, которую обнаружил Нэш, двое ее гидов были братьями около 30 лет, оба родились и выросли в этом районе. Один служил в армии, а другой восемь лет работал на нефтяных вышках. Двое мужчин, которых нельзя недооценивать.

Она припарковала машину перед деревянным зданием, и Рэпп повернулся к мужчинам позади него. «Ирена познакомит нас с нашими гидами».

Коулман едва заметно кивнул. Они надеялись, что это будет легко, но на самом деле имело значение лишь то, что все будет быстро. Время текло беспощадно.

Когда он вместе с остальными шел к грубой деревянной двери, голая кожа лица Рэппа была засыпана снежинками, образуя слой льда в его бороде. Внутри было около пяти градусов, но по сравнению с улицей эта температура казалась тропической.

«Главный дом немного деревенский», — извиняющимся тоном сказала Ирена. — Но тебе не о чем беспокоиться. Около года назад хижины были полностью модернизированы».

То немногое тепло исходило от единственной грязной дровяной печи в углу. Комната была десять на десять метров, с туалетом сзади. Дверь была открыта, и Рэпп увидел, что там никого нет. Оба гида стояли за низким столиком, полным напитков и еды. Они выглядели именно так впечатляюще, как он ожидал.

Дюмон тут же подошел к ним, вежливо улыбнулся и потянулся за водкой. Это было скорее результатом его предсмертного опыта в самолете, чем заранее подготовленного плана, но он хорошо сработал, чтобы отвлечь внимание мужчин. Коулман воспользовался возможностью, чтобы проверить коротковолновое радио возле единственного окна здания. Уикер и МакГроу стояли по обе стороны двери.

«Алексей, Степан, — сказала Ирена, — я бы хотела познакомить вас с господином Крамером».

Рэпп пожал руку и после любезностей указал на карту на стене. У ЦРУ действительно было несколько расплывчатых карт и несколько фотографий в высоком разрешении, но они были гораздо более подробными.

'Где мы сейчас?'

Ирена постучала пальцем по центру карты, пока ее люди разливали напитки остальной команде. 'Здесь. Завтра мы пройдем через этот неглубокий овраг на севере. На другой стороне находится плато, где была замечена стая волков. Если погода действительно прояснится, у нас есть хороший шанс подобраться к ним достаточно близко, чтобы сделать снимки».

Рэпп не смотрел на живописный маршрут, а пошел вдоль гор к пунктирной линии, которая заканчивалась примерно в тридцати милях к востоку. 'Что это такое? Дорога?'

— Вроде того, — сказала Ирена. «Он идет в небольшую коммуну. Дорога в хорошем состоянии, так что вещи можно забрать и доставить».

«Что за коммуна? Они художники? Моя жена любит гончарное дело».

'Нет. Они весьма обеспокоены своей конфиденциальностью. Мы к ним не приближаемся.

Влетел порыв холодного воздуха, и она повернулась, чтобы жестом указать Уикеру и МакГроу, когда они открыли дверь. — В такую погоду на улице опасно. Если ты захочешь пойти в свою каюту, я пошлю с тобой одного из своих людей.

«Не волнуйтесь», — сказал Уикер. «Мы останемся под лампой, но нам хочется выкурить сигарету».

«Это не Америка. Вам разрешено курить внутри.

Уикер добродушно улыбнулся, но они все равно ушли.

Ирена жестом пригласила одного из своих людей следовать за ними, но вмешался Рэпп. — С ними все будет в порядке. Хочешь налить мне выпить? Водки, пожалуйста.

Он посмотрел на Ирену, но она покачала головой и снова указала на дверь. По ее лицу Рэпп видел, что она не понимает, что происходит, и это был ее способ выяснить это. Вероятно, это было неизбежно, но Рэпп надеялся, что все пойдет не так.

Он встал перед Степаном и оттолкнул его назад. Русский удивлённо посмотрел на него и хотел схватить у Рэппа куртку. Этот мужчина был парнем-монстром, какого часто можно увидеть в этой части мира: рост шесть футов, триста десять фунтов, с толстыми предплечьями, полными темных волос и татуировками. С кем-то, с кем нужно было разобраться как можно быстрее.

Рэпп схватил Степана за большой палец и отогнул его назад, а затем пнул его чуть ниже правого колена. Он сделал это на половинной скорости, поэтому россиянин упал на землю, но не получил серьезных повреждений.

Воздух вырвался из легких Степана, но он выглядел скорее удивленным, чем раненым. Самая большая проблема заключалась в том, что его столь же медвежий брат теперь обошел импровизированный бар и на полной скорости понесся к Рэппу. Однако через несколько шагов он увидел, как Коулман направил на него «Глок» с глушителем. Этого было достаточно, чтобы заставить его остановиться, но вопрос был в том, достаточно ли он умен, чтобы продолжать стоять.

«Ирена, — сказал Рэпп, — эта компания твоя, верно?»

Некоторое время она стояла в оцепенении, глядя на оружие. Через несколько секунд она ответила: «Да».

«Тогда вы босс, и эти люди — ваша ответственность. Ты же понимаешь, что нам не победить? Единственное, что может случиться, это то, что вы и ваши люди пострадаете.

Она сказала что-то по-русски, и Алексей помог брату подняться. Потом они вернулись в бар.

«У нас… у нас нет ничего, что стоило бы украсть», — сказала она, все еще не понимая, что происходит. — Чего ты от нас хочешь?

— Я хочу, чтобы ты пошел спать, — сказал Рэпп. — Завтра тебе придется поспать. Вы получили свои деньги, а мы переведем еще пятьдесят тысяч долларов на покрытие ущерба».

'Рана?'

В этот момент вошел МакГроу. «Для местной связи они используют рации, а коротковолновое радио подключено к антенне за зданием. Мы перерезаем шнуры, и Уик на крыше разбирает спутниковую тарелку.

— А ратраки?

«В хорошем состоянии и полностью заправлен. Мы загрузили все это в пять самых новых, а остальные сделали непригодными для использования. Ключи там. Он посмотрел на свои часы. «Уик говорит, что будет готов через четыре с половиной минуты». Рэппу понравилось работать с командой Коулмана. Никаких жалоб, никаких сомнений, никаких слишком мелких деталей и никаких слишком сжатых сроков. Он снова посмотрел на Ирену.

"Мы договорились?"

OceanofPDF.com

52

Когда двигатель российского ратрака выключился, он оставил после себя ледяной мир, освещенный лишь далеким сиянием. Дорога по импровизированной дороге заняла почти девять часов, и по пути им пришлось трижды останавливаться, чтобы расчистить снежную насыпь, слишком тесную для плуга автомобиля.

Кабир Гадай смотрел в лобовое стекло, давая глазам привыкнуть к полумраку. Метеющий снег дул с гор по обе стороны дороги, но не так сильно, как час назад. Хлопья все еще были толстыми и тяжелыми, но теперь тихо падали вниз. Когда двигатель был выключен, а шторм утих, он мог в основном слышать дыхание пяти агентов разведки , набившихся в машину позади него.

Одометр и неисправная система GPS подсказали ему, что источником свечения, должно быть, является деревня Павла Катдина, расположенная примерно в полукилометре отсюда. Как это часто происходило в последнее время, времени на сбор подробной информации или исследование местности не было. Они были в разгаре гонки против американского ЦРУ , и Гадаю снова пришлось пойти на риск, который обычно был неприемлем.

информаторов ФСБ , в поселке проживало около десяти семей, некоторые с детьми. В основном они занимались хакерством и интернет-мошенничеством, но не участвовали в операциях, которые могли бы вызвать международные инциденты, и платили деньги за защиту как организованной преступности, так и полиции. Это, а также удаленность их деревни делали вероятным ( но не на 100 процентов) отсутствие безопасности.

«Я поеду дорогой», — сказал он, когда его люди вышли. Это был самый простой план из трех, которые они придумали. К сожалению, оно было и самым опасным. Однако при таком ограниченном взгляде выгоды перевешивали риски. Каждая секунда промедления увеличивала вероятность столкновения с американцами.

Гадай снова завел двигатель и поехал вперед. Его люди следовали за ним на таком расстоянии, что оставались в темноте.

Сначала вход в деревню показался неохраняемым, но потом он увидел бегущего к нему человека. На нем были пуховики и куртка ярких, контрастных цветов, благодаря которым его было хорошо видно на белом фоне. Мужчина потянулся к пистолету, висевшему у него на плече, и потребовалось некоторое время, прежде чем он смог высвободить его и направить на Гадая. Было просто смешно, насколько непрофессионально он выглядел, подтверждая подозрения Гадая по поводу безопасности села. Теперь он был уверен, что мужчины деревни по очереди стояли на страже, независимо от навыков и подготовки.

Гадай открыл окно и выкрикнул приветствие по-русски, когда мужчина осторожно приблизился. Убедившись, что ему нечего бояться этого человека, Гадай посмотрел на небольшое поселение позади себя. Изображение точно соответствовало фотографиям, которые он видел. Деревня построена в форме буквы U, с четырьмя домами по обе стороны заснеженных улиц и одним в конце. Это были двухэтажные дома, построенные из древесины окружавшего их леса и металлических листов. Были видны единственный ратрак и несколько снегоходов, но ни один из них, судя по всему, не использовался регулярно. Ни одну из машин невозможно было откопать достаточно быстро, чтобы использовать ее в качестве средства эвакуации, а побег в пустыню пешком был чистым самоубийством.

Когда мужчина оказался всего в нескольких метрах от ратрака, он что-то крикнул Гадаю. Пакистанец улыбнулся, чтобы успокоить мужчину, но также и в ответ на его счастье. У него была только одна размытая фотография Павла Катдина, и он ожидал, что ему придется допросить охранника, чтобы убедиться, что это не он. Однако поразительно азиатские черты лица этого человека сделали это ненужным.

Гадай взял с колен пистолет с глушителем, направил его в открытое окно и нажал на спусковой крючок. Пуля попала мужчине прямо между глаз, и он бесшумно упал в снег.

Спустя несколько мгновений появилась команда Гадая. Мужчины пробежали мимо ратрака, рассредоточившись в четко скоординированном порядке. Он также прыгнул в снег и побежал к первому зданию слева, а его люди позаботились о других домах.

Дверь была незаперта, и он вошел в гостиную с потертыми диванами и кухню, полную грязной посуды. Слева была лестница, и он медленно пошел вверх, проводя рукой по стене, пытаясь сориентироваться в темноте. Когда он услышал снаружи приглушенный крик, он пошел немного быстрее, так как это могло разбудить жителей этого дома.

И он был прав в этом. Зайдя в комнату на первом этаже, он увидел мужчину, отчаянно ищущего в старом комоде пистолет. Он повернулся, когда Гадай наступил на незакрепленную доску и рефлекторно поднес руку к лицу. На мужчине было только нижнее белье, но его длинные волосы служили удобной ручкой, чтобы стащить его с лестницы в снег.

Он начал бормотать по-русски, но Гадай проигнорировал его и посмотрел на верхние окна зданий, чтобы узнать, нет ли там какой-либо опасности. Смотреть было не на что. Его люди держали ситуацию под контролем и под дулом пистолетов выводили людей из домов. Появились мужчины, женщины и дети, некоторые полностью одетые, другие обнаженные или в простынях. Его команда заставила их встать на колени и встала позади них с обнаженным оружием. Некоторые кричали на них в гневе, другие молили о пощаде. Дети плакали и дрожали от холода, от которого у них уже краснела кожа.

«Кто здесь говорит по-английски?» — спросил Гадай.

Люди переглянулись, но никто не ответил. В другой ситуации он бы просто стоял и позволял им замерзнуть, но сегодня у него не было на это ни времени, ни терпения. Несмотря на свою тяжелую одежду, он сам начал страдать от сурового климата.

«Я спрошу еще раз: кто из вас говорит по-английски?»

'Что ты хочешь?'

Гадай посмотрел на говорившего человека. Он был одет, но на его рыдающей дочери, которой было максимум шесть лет, была только длинная футболка. Он обнял ее от холода и попытался утешить.

— Я ищу Павла Катдина. Это ты?'

'Нет. Павла нет. Он уехал несколько недель назад.

Для преступника он был почти смехотворным лжецом.

Гадай направил пистолет на девушку. Мужчина попытался втиснуться между ней и оружием, но из-за холода он оказался слишком медленным.

OceanofPDF.com

53

Команда Раппа оставила ратраки более чем в миле от деревни и теперь медленно двигалась по снегу на лыжах. В облачном покрове появились просветы, и кое-где можно было увидеть звезды. Света было не так много, но снег отражал весь свет, так что его было достаточно, чтобы продолжать путь без приборов ночного видения.

Поскольку замерзший пейзаж был в значительной степени задним двором Чарли Уикера, Рэпп поставил его на первое место. Макгроу прошел на десять ярдов влево, а Коулман — на такое же расстояние вправо. До него очень несчастный Дюмон изо всех сил старался идти по следам Вика.

Хотя молодой хакер с головы до ног был одет в белое, его силуэт был хорошо виден. Когда он начал шататься, Рэпп выругался себе под нос и ускорился, но опоздал. Дюмон наклонился вправо, слишком сильно отклонился влево и оказался на боку в снегу. К тому времени, как Рэпп добрался до него, Дюмон боролся, как будто тонул, в панике пытаясь освободить нос и рот и глубже зарываясь в снег.

«Маркус, не двигайся!» – строго прошептал Рэпп. «Эта штука похожа на зыбучий песок».

«Почему я должен был прийти?» - завопил он. Его голос звучал так, будто он готов расплакаться в любой момент. — Холодно, и я устал. Просто оставь меня позади. Дай мне умереть здесь.

У них не было другого выбора, кроме как взять с собой Дюмона. Коулман был, вероятно, лучшим техническим специалистом в команде, и он только что научился отправлять текстовые сообщения.

— Не так драматично, Маркус. Возьми мою палку.

Дюмон протянул руку в рукавице, и после нескольких попыток Рэпп смог вернуть его на лыжи. «Успокойся, малыш. Хорошо? Если вы чувствуете, что вот-вот снова упадете, остановитесь, пока не стало слишком поздно. Вы понимаете?'

«Митч, я…»

'Вы понимаете меня?'

'Да.'

Он дал Дюмону целую минуту, прежде чем последовать за ним. Справа от себя он увидел стоящего на месте Коулмана. Уика и МакГроу нигде не было видно, но он знал, что они тоже остановились, чтобы держаться на расстоянии.

Это было чудо, что следующие десять минут прошли без проблем. Ветер утих, и снег поглощал каждый звук. Помимо жужжания лыж, он слышал лишь случайный стук, когда с перегруженной ветки падал снег.

Рэпп резко остановился, когда тишину нарушило слабое эхо выстрела. — Маркус, остановись, — сказал он через горловой микрофон. «Сядьте на корточки на лыжах и не двигайтесь».

Дальнейшей стрельбы не было, и его люди сообщили, что они в безопасности. Постояв неподвижно почти минуту, они были уверены, что боевик стрелял не в них.

«Вик, ты можешь это опубликовать?»

— В этом районе трудно сказать, но я почти уверен, что оно пришло из деревни. Это прямо перед нами, меньше пятисот метров.

Рэпп ускорился, остановился рядом с Дюмоном и поднял его на ноги. 'Оставаться. Просто стойте здесь и ничего не делайте.

'Что? Только? Ты сошел с ума?'

«Все будет хорошо».

— Что, если… Что, если с тобой что-нибудь случится? Что, если ты не вернешься?

«Этого не происходит, Маркус».

«Но предположим, что это произойдет».

Терпение не было величайшим талантом Рэппа, и его у него осталось немного. «Тогда ты, вероятно, умрешь».

Он покатился дальше по следам Уикера, оставив позади потерявшего дар речи Дюмона. Коулмана больше не было видно, он продолжил движение на юго-восток, а Макгроу исчез, направляясь на север. После четырехминутного путешествия Рэпп увидел, как следы Уикера наконец исчезли среди густо засыпанных снегом деревьев. Он отвязал лыжи и засыпал их снегом, а затем полуползком-полуплылом в яму под деревьями.

Там Уикер лежал частично закопанный, с прицелом винтовки на глазу. Он надел силиконовую манжету на длинный глушитель на конце ствола, чтобы вибрация воздуха от тепла не мешала ему видеть.

Как и планировалось, они прибыли в западную часть деревни. Жители – человек двадцать пять-тридцать – все стояли посреди улицы, некоторые были совершенно без одежды или почти без одежды. Большинство стояло на коленях под охраной трех мужчин в белых костюмах, подобных тем, которые носила команда Рэппа. Единственным исключением был ребенок, лежащий на снегу. Половина ее головы была оторвана.

Однако основной проблемой был вооруженный мужчина, который бежал на север и тащил за собой мужчину в футболке и боксёрских шортах. Павел Катдин.

— Что там происходит? — прошептал Рэпп.

«Пакистанцы», — сказал Уикер. «Их всегда можно узнать по усам».

«С этого места мы видим четырех врагов», — сказал Рэпп в горловой микрофон. «Трое на площади и один убегает к нашим воротам. Бруно, доложи.

«Я вижу всадника. Они идут к зданию в конце дороги, и я не могу вовремя вмешаться. Никакого дальнейшего движения. Окна кажутся чистыми, но, должно быть, туда кого-то поместили.

«Скотт?»

«Я на въезде в деревню. Мертвый житель и вооруженный враг. Всего их, судя по гусеницам на ратраке, шесть штук».

Это означало, что человек пропал, и нетрудно было догадаться, где он находится. Слева от себя Рэпп увидел двоих мужчин, входящих в дверь здания на другом конце деревни. Катдсину не потребовалось много времени, чтобы открыть файлы. Вероятно, дело нескольких минут.

«Скотт, ты можешь убить мужчину у входа?»

'Легко.'

«Сделай это, а затем перейди на такое место, откуда ты сможешь видеть окна на восточной стороне».

«Дайте мне полторы минуты, максимум две».

«Бруно, сколько времени тебе понадобится, чтобы добраться до места с видом на окна на западной стороне?»

'В то же время.'

'Сделай это.'

Рэпп указал на мужчин, охраняющих мирных жителей на улице. «Сможешь убить тех двоих справа, Вик?»

'Без проблем.'

Рэпп вытащил пистолет из-за спины и прицелился в голову левого человека. Он стоял и оглядывался по сторонам, потому что ему больше не приходилось обращать внимание на пленников. Сильный холод сделал это за него. Несколько детей уже потеряли сознание, и то же самое могло случиться с их родителями в любой момент. Через пятнадцать минут они все будут мертвы.

Голос Коулмана потрескивал в наушнике. «Цель нейтрализована, и я на позиции».

Через несколько секунд МакГроу сообщил: «Я готов».

'Хороший. Я считаю до трёх.

Рэпп отсчитал время и нажал на спусковой крючок. Голова его цели взорвалась вместе с головой человека рядом с ним. Сразу после этого Рэпп бросил винтовку и перепрыгнул невысокий снежный холм. Он только вышел на улицу, когда третий пакистанец направил на него пистолет. Рэпп проигнорировал угрозу и побежал по улице. Через долю секунды раздался вздох пистолета Уикера, и он, не оглядываясь назад, понял, что больше не осталось врагов, о которых можно было бы беспокоиться.

Рэпп вытащил из-под куртки свой «глок» и пробежал еще сто ярдов, прежде чем увидел слева от себя клуб снега. Как и ожидалось, пакистанская команда разместила снайпера на верхнем этаже одного из зданий. К счастью, стрелок недооценил скорость Раппа и не последовал за ним вплотную с дулом пистолета. Уикер подарил Рэппу пару лыжных ботинок Dynafit, которые были не намного тяжелее его кроссовок для бега. Это позволило ему бежать по утоптанному снегу быстрее, чем большинству юных спринтеров на трассе.

Однако стрелок не совершит одну и ту же ошибку дважды.

Звук разбивающегося стекла донесся до него, когда он бежал мимо домов. Мгновение спустя по радио раздался голос Коулмана: «Снайпер упал».

Рэпп упал на бок в снег и заскользил за колонну, которая прогнулась под тяжестью заснеженной крыши. Он подполз к двери, через которую исчезли двое мужчин, и увидел, что она слегка приоткрыта. Прежде чем войти, он оглянулся. Как будто ничего не произошло. Жители все еще мерзли, их охраняли трое мужчин в белых костюмах. Единственная разница заключалась в том, что теперь это были его люди.

Рэпп предпочел бы приказать ввести хотя бы детей, но это было невозможно. Это не ускользнуло бы от внимания человека, державшего Павла Катдина. Когда он выглянул в окно – а в какой-то момент он наверняка это сделал – ему не разрешили увидеть ничего иного, чем то, что он ожидал.

OceanofPDF.com

54

Гадай вытолкнул своего пленника в дверь и увидел, как тот упал на землю. Павел Катдин свернулся клубочком на теплом полу и прижал руки к обнаженной груди, чтобы согреть их. Его ноги, казалось, онемели, поэтому маловероятно, что он попытается сбежать.

«Ваши компьютеры», — сказал Гадай, оглядываясь вокруг и видя только столы, заваленные бумагами и гарнитурами. 'Где они?'

«Бо…» — это все, что мог сказать Катдсин. Зубы его громко стучали, и он дрожал так сильно, что это больше походило на судороги.

Гадай поднял мужчину на ноги. Он не мог ходить самостоятельно, поэтому пакистанцу пришлось нести большую часть его веса, пока они поднимались по лестнице. Обычно он использовал бы своего пленника как щит. Однако в этом случае Гадаю придется полагаться на свои навыки и бронежилет под курткой. Пока россиянин не расшифровал файлы Рикмана, его нужно было защитить любой ценой.

Несмотря на темноту, невозможно было подняться незамеченным, потому что мужчина продолжал причитать. Гадай высадил его в коридоре, включил свет и встал перед мужчиной с Береттой в руке. Верхний этаж представлял собой открытое пространство, как и нижний, но здесь повсюду было компьютерное оборудование. Он подтащил Катдсина к одному из компьютеров и бросил на стул.

— Вы получили файлы от юридической фирмы в Риме, которые расшифровали и переслали. Вы знаете, о каких файлах я говорю?

Катдсин смог лишь слегка кивнуть, и Гадай прижал пистолет к виску мужчины. 'Разговаривать!'

— Да, — сказала Катдсин, ее голос дрожал от паники и холода. «Я знаю, кого ты имеешь в виду».

«Мне нужен ключ».

Катдсин колебался. 'Мои друзья. Я хочу, чтобы ты отпустил их. Позвольте им уйти, и я дам вам все, что вы захотите».

Гадай уже испытал это с Максимом Дуровым, и его терпение кончилось. Он потянулся за ножом для вскрытия писем, стоявшим рядом с компьютером, но колебался. Хотя было бы замечательно ударить этого человека ножом в ногу и пригрозить ему, Катдсину уже угрожала опасность переохлаждения. Если он потеряет сознание, это только задержит его еще больше.

Он вытащил Катдсина из кресла и заставил его подойти к окну на другом конце комнаты.

'Смотреть!'

Россиянин попытался отвернуться, но Гадай прижался лицом к ледяному стеклу. Жителей деревни едва было видно сквозь падающий снег. Некоторые все еще стояли на коленях, но большинство рухнуло к ногам охранявших их людей.

— Они умирают, Павел. Не через час. Не через десять минут. Они сейчас умирают. Ты единственный, кто может это остановить. Только ты!'

'Я…'

Гадай повернул голову мужчины и посмотрел ему прямо в глаза. «Мне плевать на тебя. Мне плевать и на твоих друзей. Дай мне то, что я хочу, и ты сможешь пойти к ним. Тогда вы сможете доставить их в безопасное место и позаботиться о них. Но сделай это сейчас, Павел, потому что для детей может быть уже слишком поздно.

Катдсин обернулся, и на этот раз Гадай отпустил его. Он наблюдал, как русский, спотыкаясь, подошел к компьютеру и нажал на клавиатуру замерзшими пальцами. Прошло две мучительных минуты, прежде чем экран внезапно наполнился непонятными символами.

— Вот и все, — сказал Катдсин. «Это ключ».

Гадай вытащил его из кресла, бросил на землю и снял пальто, потому что он вспотел. Он достал из кармана карту памяти и воткнул ее в USB- порт компьютера. Когда он попытался открыть на нем файлы Рикмана, компьютер запросил у него пароль. Он скопировал ключ Катдсина в окно и затаил дыхание. Мгновение спустя отдельные документы появились на экране.

Гадай открыл один и увидел досье шпиона ЦРУ в Министерстве обороны Китая. Второй файл открывался так же легко и содержал подробный отчет о незаконной эвакуации французского гражданина, проживающего в Йемене.

Во рту у него пересохло, и он на мгновение откинулся назад, глядя на буквы на экране. Это сработало. Благодаря его интеллекту и невольной помощи Карла Ферриса, ущербу, который Тадж мог нанести американцам, не было предела.

«Я дал это!» — сказал Катдсин. «Теперь пусть твои люди приведут моих друзей».

Гадай проигнорировал его и открыл браузер, используя спутниковое соединение деревни, чтобы получить доступ к своей учетной записи Gmail. Он набрал адрес, который дал ему Тадж, и скопировал ключ в сообщение. Нажав «Отправить», он снова сел. Катдсин с трудом поднялся на ноги и умолял на ломаном английском, но Гадай был заворожён словами на экране:

Ваше сообщение было отправлено.

Слава Аллаху.

OceanofPDF.com

55

«Митч, мне холодно и я в ужасе».

Это был голос Маркуса Дюмона в наушнике Рэппа.

Рэпп остался в тени здания, развязал ботинки и прокрался вдоль стены, пока не достиг двери. Осторожный поворот ледяной дверной ручки показал ему, что дверь не заперта, но он не вошел сразу. Ветер снова начал дуть, и порывы стали постоянными. Он подождал немного, чтобы проверить время, а затем использовал завывание ветра, чтобы замаскировать свое прибытие.

«Митч?» Голос Дюмона прозвучал снова. — Митч, ты еще здесь? Все ли в порядке?'

Коулман ответил. — Радиомолчание, Маркус. Все в порядке. Еще несколько минут.

Рэпп стал как можно меньше и оглядел комнату, выставив перед собой «глок». Наверху лестницы слева от него горел свет, и он услышал приглушенные голоса. Поскольку другого пути наверх не было, он пошел к лестнице в мокрых носках. Старое дерево, казалось, вот-вот рухнет, заставляя его на каждом шагу проверять, не скрипнет ли ступенька, если он надавит на нее всем своим весом.

Он остановился в коридоре, чтобы прислушаться, заметили ли его появление. Ничего.

Рэпп одним плавным движением обогнул стену и вошел в комнату. Павел Катдсин тщетно пытался подняться с земли, и на его лице отчетливо были видны страх и боль. Пакистанец, который по неосторожности сидел спиной к двери, смотрел на экран перед собой, как загипнотизированный.

Катдсин увидел его, и Рэпп приложил палец к его губам. К сожалению, россиянин был настолько запаниковал, что столь тонкий жест прошел мимо него. Он протянул трясущуюся руку. 'Помоги мне!'

Мужчина в кресле совершил дилетантскую ошибку, сел вот так, но скорость его реакции давала понять, что он определенно не дилетант. Он вскочил на ноги, развернулся и одновременно отшвырнул офисный стул. Раппу пришлось нырнуть вправо, но держать оружие направленным в голову пакистанца, который вытащил пистолет из кобуры над бронежилетом.

Палец Рэппа начал сжимать спусковой крючок, но в последний момент он прицелился ниже и три раза подряд выстрелил мужчине в грудину. Когда его отбросило назад силой пуль, Рэпп прыгнул вперед и швырнул его на землю, когда он поставил ногу на Беретту.

Мужчина широко открыл глаза и рот, но не издал ни звука. Пули, которые использовал Рэпп, имели силу грузовика. У мужчины, должно быть, была сломана грудина и, возможно, несколько ребер. Ужасно больно, но не смертельно. Если он не мог дышать и задохнулся, то, по крайней мере, его лицо осталось целым, чтобы его можно было опознать.

Рэпп вырвал пистолет из руки мужчины, который смотрел на него с яростной ненавистью, перевернул его на живот и закрепил его запястья пластиковыми манжетами.

«Я в безопасности», — сказал Рэпп через горловой микрофон. «Приведите этих людей».

«Понятно», — ответил Коулман. «Должен ли я попросить Уика забрать Маркуса?»

— Да, приведите его сюда.

Чья-то рука сомкнулась на лодыжке Рэппа, и он, обернувшись, увидел, что Павел Катдсин смотрит на него. 'Спасибо.'

В ответ на благодарность Рапп держал ствол своего пистолета в нескольких дюймах от лба россиянина. «Хорошие люди погибли из-за тебя, сукин сын».

Катдсин попытался отступить, но Рэпп держал пистолет направленным на него.

'Пожалуйста!' - завопил он.

«Чего хотел этот человек?»

«Это… ключ к некоторым файлам».

«Из юридической фирмы в Риме?»

'Да.'

— Ты дал это?

«Он бросил моих друзей на смерть…»

Рэпп ударил его пистолетом в щеку. — Ты дал ему ключ?

'Да! Да, я дал ему это. У меня не было выбора.'

Входная дверь открылась, и Рэпп услышал шаги на лестнице. Чуть позже появился Маркус Дюмон. Его волосы были покрыты снегом, и он немного дрожал, но в остальном выглядел нормально. Увидев компьютер, он сразу же упал перед ним на колени и снял варежки.

«Катдсин говорит, что дал ключ», — сказал Рапп.

«Да, я вижу это здесь. И есть флешка. Похоже, там лежат файлы Рикмана.

'Сколько?' — спросил Рэпп, наклонившись через плечо молодого человека.

«Двести три».

Рэпп присвистнул. Это было даже больше, чем худший сценарий, который они с Кеннеди могли себе представить.

«Давайте посмотрим, сработает ли это», — сказал Дюмонд. Он выбрал случайный файл, и его попросили ввести пароль. Несколько мгновений спустя Рэпп прочитал подробный отчет о ряде убийств, произошедших в Объединенных Арабских Эмиратах без ведома местного правительства. В двух случаях именно он нажал на курок, и, насколько он знал, все было правильно.

— Он отправил это?

«Прости, Митч. Ключ был отправлен по электронной почте несколько минут назад».

— Ты не можешь его перехватить?

'Нет. Он уже ушел.

Рэпп выругался себе под нос. 'Куда?'

«Учетная запись Gmail. Кому это принадлежит, выяснить невозможно. Я даже сомневаюсь, что Google знает об этом».

Компьютер издал звуковой сигнал, и Дюмон наклонился ближе к экрану. «Подождите, у нас есть ответ».

'Что в ней?'

«Ключ получен. Работает. Отличная работа. Уничтожить все."

Рэпп отступил назад и посмотрел в окно на грозу. Двести три файла. Операции, агенты, информаторы и черт знает что еще. В его голове проносились бесчисленные сценарии, каждый драматичнее предыдущего.

— Мне ответить? — спросил Дюмон.

«Просто напиши «понял».»

Дюмон напечатал это слово, а Рэпп вернулся к лежащему на полу мужчине и снова перевернул его на спину. Он все еще дышал, но настолько поверхностно, что едва получал достаточно кислорода, чтобы оставаться в сознании.

«Кому вы отправили это письмо?»

Пакистанцу все же удалось издать сдавленный смех. « ЦРУ было там», — выдохнул он. «У нас есть вся ваша сеть».

Рэпп знал, что это не блеф. В файлах Рикмана содержится достаточно материала, чтобы эти эгоистичные политические придурки в Америке могли проводить слушания годами. Они изображали ЦРУ как организацию, которая полностью вышла из-под контроля и которая теперь, когда вся сеть взломана, стала совершенно бесполезной.

«Маркус, ты можешь установить безопасное соединение с Ирен?»

'Да.'

«Просто сделай это».

Рэпп опустился на колени рядом с мужчиной. «Я спрошу еще раз: кому вы отправили это письмо?»

Он попытался плюнуть в Рэппа, но уже не хватило сил и просто слюна потекла по щеке.

«Я на связи, Митч».

— Ирен, ты меня слышишь?

«Вряд ли», — прозвучал ответ из динамиков компьютера. 'Что случилось?'

Рэпп схватил мужчину за бронежилет и потащил к веб-камере над монитором. Боль в разбитой груди не позволяла дышать, и мужчина молча открывал и закрывал рот, изо всех сил стараясь не задохнуться.

— Ты можешь его увидеть? — спросил Рэпп. «Сделайте снимок экрана и позвольте компьютерам его проанализировать».

Плохая погода прервала связь, поэтому изображение на экране было размытым, но он увидел, как она покачала головой.

— В этом нет необходимости, Митч. Это Кабир Гадай, личный помощник Ахмеда Таджа.

Рэпп отпустил мужчину, и тот упал на землю рядом с Павлом Катдиным.

— Ты нашел ключ? – спросил Кеннеди.

— Да, но я не единственный. Гадай отправил это по электронной почте прежде, чем я смог его остановить».

Прежде чем она ответила, наступило молчание. — Так ты говоришь, что у Таджа есть доступ к файлам?

«Все двести три».

'Так много?'

Она поднесла руки к голове и медленно потерла виски, пока изображение ухудшалось.

«Маркус, отправь ей файлы и ключ».

По крайней мере, теперь им больше не нужно было гадать. Она могла бы немедленно начать ограничивать ущерб и попытаться опередить ISI . Не то чтобы это им сильно помогло. Это было похоже на наложение пластыря на отрубленную конечность.

«Мы… мы победили», — с трудом произнес Гадай. « ISI будет править разведывательным миром следующие полвека. И все это стало возможным благодаря вашим усилиям и вашим собственным деньгам».

Рэппу ничего не хотелось, кроме как подпрыгнуть и приземлиться обеими ногами на сломанную грудину мужчины, но он сдержался.

«Бог награждает Своих слуг, — продолжил Гадай, — и наказывает Своих врагов».

Рэпп отступил назад и посмотрел на человека, который хотел – казалось, слишком хотел – посмотреть на него.

У каждого была слабость. Для некоторых это была боль. У других была вера, которая не была такой твердой, как они думали. Внезапно мнение Гадая стало очевидным: высокомерие. Несмотря на боль, которую, должно быть, причинил разговор, он продолжал хвастаться. Он продолжал доказывать свое превосходство. В глубине души ему хотелось поговорить. Он хотел дать понять окружающим его американцам, насколько убедительно и легко они были побеждены.

«Вы забегаете вперед», — сказал Рэпп. «Теперь у нас также есть доступ к файлам, но Тадж об этом не знает. При необходимости мы можем эвакуировать людей и следить за остальными. Мы завяжем ISI таким количеством узлов, что со временем ты даже не посмеешь доверять собственной матери».

«Ты сумасшедший», — выдохнул Гадай. — Если я не вернусь, Тадж посчитает, что информация у тебя есть. Мы каждый раз вас перехитрили, и так будет и дальше».

Рэпп посмотрел на Кеннеди, и она кивнула, показывая, что услышала. Гадай только что непреднамеренно подтвердил, что за этим стоит Тадж.

" Сеть ЦРУ будет уничтожена, и после завтрашней ночи вы ничего не сможете с этим поделать", - продолжил Гадай. 'Полет. Оба. Прежде чем ваши политики придут за вами и уничтожат вас».

Рэпп улыбнулся и поставил ногу на разбитую грудь Гадая. Он применил небольшую силу, но достаточную, чтобы заставить мужчину замолчать. 'Завтра вечером? Что произойдет завтра вечером?

Удивление на лице пакистанца было очевидным. Он вдруг понял, что сказал слишком много.

Дверь внизу снова открылась, и по лестнице послышались бегущие ноги. Дюмон вскочил и встал у стены, а Рэпп направил пистолет на коридор. Он снова опустил его, когда появился Скотт Коулман.

'Как вы?' — спросил Рэпп.

«Все люди внутри. Уик и Бруно позаботятся о них. Самый простой способ выбраться отсюда — на ратраке, на котором приехали эти ребята. Мы можем отправить в Учту самолет, который лучше выдержит такую погоду».

Рэпп кивнул и указал на Гадая. «Возьмите его с собой».

Пакистанец не мог идти, и раздался хриплый крик, когда Коулман поднял его в руки пожарных. Рэпп указал на Катдсина, и Дюмон понял, что он имел в виду. Он помог мужчине подняться на ноги и последовал за Коулманом на улицу.

Рэпп подождал, пока он останется один, прежде чем посмотреть на экран и спросить Ирен Кеннеди: «Завтра вечером президент Чутани будет приемом у государственного секретаря, верно?»

Она кивнула. «Санни уже прибыла в Исламабад с делегацией во главе с Карлом Феррисом».

«Зачем им ее убивать? Или группа членов Конгресса? Что они от этого выиграют? Насколько я знаю, он окажет Америке услугу, если убьет Ферриса».

«Я не думаю, что он заботится о наших людях, Митч».

'Почему?'

Она смотрела на него с экрана. «Если бы президент Чутани был убит во время празднования, Таджу не составило бы труда убедить остальную часть Пакистана, что за этим стояли мы. Это уже одно из самых антиамериканских мест в мире».

Рэппу пришлось признать, что в этом была некоторая логика. Перевороты были национальным хобби в Пакистане, и время было выбрано идеально. Тадж уничтожил бы ЦРУ , используя файлы Рикмана, взяв под контроль всю свою страну, включая ее ядерное оружие.

«Как ты думаешь, нам следует предупредить Чутани?» — спросил Рэпп.

Кеннеди молчал. Всегда было трудно сказать, о чем она думала, но плохое качество изображений делало это невозможным.

'Что?' — спросил Рэпп.

«По сравнению с другими людьми в этом районе Чутани — разумный человек, но я думаю, что мы не должны относиться к нему наивно. Он жестокий, жаждущий власти диктатор, который сотрудничает с нами только потому, что это ему выгодно. Если он доберется до Таджа, возможно, он получит и файлы. Я не надеюсь, что он будет шантажировать меня в течение следующих двадцати лет».

'Соглашаться.'

«Как быстро вы сможете добраться до Исламабада?»

— До Учты около восьми часов плюс перелет в Пакистан.

'Вперед, продолжать. Постарайтесь узнать как можно больше о Гадае по пути. Я постараюсь придумать, что делать.

OceanofPDF.com

56

Исламабад

Пакистан

Было уже за полночь, а Тадж все еще сгорбился над столом. Позади него большое окно выходило на хорошо освещенную территорию штаб -квартиры ISI . За воротами, как всегда рано утром, движения было немного. Однако его знакомство было иллюзией. Все изменилось. Все.

Цель, к которой он стремился всю свою жизнь, будет достигнута менее чем за двадцать четыре часа, и Тадж знал, что ему придется иметь дело с каскадом последних деталей. Однако это было невозможно. Он не мог оторвать глаз от экрана компьютера.

Директор ISI щелкнул следующий файл Рикмана и просмотрел его содержимое. Никакого издевательского видео не было, только копии рукописных отчетов ЦРУ из Украины. Было обнаружено, что высокопоставленный член российского сепаратистского движения пополнял свой счет в швейцарском банке долларами США.

Только когда его зрение затуманилось и глаза больше не могли сфокусироваться, Тадж отодвинул стул и отвернулся от экрана. Было еще более сотни файлов, которые он не просмотрел. Какие тайны они будут хранить? Насколько разрушительными могут быть последствия?

Аллах дал своему верному слуге гораздо больше, чем он мог себе представить. Завтра Саад Чутани умрет. Его предсмертное дыхание ознаменовало бы начало неизбежного захвата власти Таджа в Пакистане и, в конечном итоге, на всем Ближнем Востоке. Эти файлы не только ускорили бы его план, но и расширили бы его до таких масштабов, которые он даже не считал возможным.

Тадж встал и начал расхаживать по своему темному кабинету. До него только начинали доходить масштабы того, чего он достигнет.

Блестящий Джо Рикман потратил годы на подготовку к этой атаке. Он собрал досье не только на Ближний Восток, но и на Китай, Россию и многочисленных союзников Америки. Там была компрометирующая информация об американских политиках, описания безнаказанных убийств и подробные отчеты о незаконных операциях агентов ЦРУ в Америке.

Тадж использовал эту информацию, чтобы объявить глобальный призыв разрушить шпионскую сеть Америки, и Карл Феррис был подходящим человеком, чтобы сделать этот призыв. Тадж мог предложить этому человеку больше, чем просто деньги. У него была секретная информация о многих политических врагах Ферриса. Сочетание денег и информации почти гарантировало ему попадание в Белый дом.

Если бы Феррис пришел к власти в Америке, а Тадж выполнил бы его приказы, самая могущественная страна в мире быстро превратилась бы в самую неблагополучную. Страна, которой не доверяют союзники, слепа к действиям врагов и высмеивается собственным народом.

Он снова сел за свой стол и открыл видео одного из файлов в списке на экране. Он видел это раньше, но когда он увидел это во второй раз, волнение в глубине живота усилилось еще больше.

Джо Рикман был в ковбойской шляпе и держал бутылку пива. Он смотрел в камеру красивыми дикими глазами.

Привет , Ирина. Я подумал, что на этот раз было бы весело сделать это немного по-другому. Позвольте мне помочь вам, сообщив, что я собираюсь распространить доказательства того, что ваш друг Бен Фридман из Моссада стоит за разрушением иранской атомной электростанции несколько лет назад. И что Митч придумал ту чушь, которую ты распространяешь по всему миру. Если еще учесть, что Камаль Сафави теперь все рассказал аятолле, то, думаю, отношения Александра с иранцами уже не такие хорошие. Почему он не посылает им цветы? По моему опыту, это многое компенсирует».

Экран потемнел, и Тадж вытер пот с красных щек. Искушение передать эти файлы команде аналитиков было непреодолимым, но сделать это не удалось. Это было слишком деликатно, чтобы показывать кому-либо еще. Ему придется лично изучить всю информацию, сравнить ее с базой данных ISI и определить, как использовать ее для достижения максимального эффекта.

В том, что Ирен Кеннеди и Митч Рэпп окажутся в американской тюрьме, сомнений не было. По иронии судьбы, два патриота, так чудесно защитившие свою страну, умрут в клетке, созданной теми самыми людьми, защите которых они посвятили свою жизнь.

Однако это были неважные дела. Файлы Рикмана подняли гораздо более серьезные вопросы, и только теперь Тадж осмелился их задать. Было ли достаточно информации, чтобы спровоцировать военное противостояние между Америкой и Россией? Или, что еще серьезнее, с Китаем? Можно ли убедить членов бывшего Советского Союза выступить против Запада? Сможет ли он получить достаточную власть над ближневосточными производителями нефти, чтобы вызвать нефтяной шок, который обрушит американскую экономику?

Тадж закрыл файлы и переместил их на сильно зашифрованный диск, доступ к которому имел только он. Он смотрел на полосу на экране, но не чувствовал ожидаемой безопасности. Причина этого была ясна. Кабир Гадай.

Молодой человек на протяжении многих лет был верным и компетентным помощником, но при этом он был амбициозен. Сохранил ли он копии файлов и ключа? Хотел ли он использовать это в своих целях?

Это было маловероятно, но даже малейший шанс был слишком большим риском. Если бы он помог Таджу взять под свой контроль Пакистан, Гадая пришлось бы тихо устранить.

Обвинение в государственной измене или взяточничестве было бы негативным для нового правительства Таджа и не могло быть допущено. Нет, это лучше, чем несчастный случай или, возможно, мученичество. Гадай станет вдохновляющим символом возрождения Пакистана. Яркий пример для других, поскольку страна поднялась на заслуженное место первой исламской мировой державы.

OceanofPDF.com

57

Над северным Казахстаном

Скотт Коулман стоял в проходе самолета и кричал в спутниковый телефон, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие в раскачивающемся в турбулентности самолете. Пилот ЦРУ был более осторожен, чем россиянин, который отвез их в лагерь Ирены Шулевой и пытался избежать шторма. Однако Рэпп сразу дал понять, что они пойдут кратчайшим путем – вопрос был лишь в том, кто на самом деле держит ручку управления.

Коулман отключил звонок и бросил телефон на пустой стул. — Четверо погибших, включая застреленную девушку. У остальных все стабильно, и команда готовится отправиться на санях в Учту. Завтра они вернутся в Америку.

Рэпп кивнул. Друзья Павла Катдина, особенно дети , были в плохом состоянии. Он предоставил Макгроу и Уику спасти как можно больше из них. Он еще не знал точно, что произойдет в Исламабаде, но это не будет лобовая атака на тщательно охраняемый дворец. Было ли с ним трое мужчин или один, не имело значения.

— Иди спать, Скотт.

Бывший «морской котик» взглянул на своего пленника. — Тебе не нужна помощь?

'Все будет хорошо.'

Коулман лег на диван посередине самолета и почти сразу же улетел. Военная подготовка неоднократно подчеркивала важность возможности отдыхать где угодно и когда угодно, и Коулман хорошо усвоил этот урок. К сожалению, сон для Рэппа был невозможен. Он сел за ноутбук и прочитал все, что ЦРУ знало о Кабире Гадае. Ничто из этого его не удивило: высокообразованное, военное прошлое, безупречное резюме, женат, три сына и две дочери. С самого рождения он преуспел во всех отношениях.

Более интересными оказались несколько абзацев с новой информацией об Ахмеде Тадже. Кеннеди углубилась в его биографию, как только начала не доверять этому человеку. Ничего особенно шокирующего, учитывая его успехи в темном мире пакистанской разведки, но некоторые полезные открытия, несомненно, были. Оставался вопрос, достаточно ли этого для выполнения работы.

Самолет спикировал, и Рэпп посмотрел на экран. Гадай сидел на одном из задних сидений, заложив руки за спину. Боль в сломанной грудине не давала ему спать несколько часов, а по подбородку от прикуса губы текла кровь. Глядя на него, Рэпп увидел, что пламенная ненависть стала еще более яростной – развитие событий, которое он должен был повернуть вспять, прежде чем пути назад уже не будет.

Гадай не был обычным джихадистом. Его стоическое поведение в ратраке и непрерывное молчание во время полета давали понять, что он хорошо обучен переносить физическую боль. Конечно, в конце концов он сломается – это случилось со всеми, – но это требовало времени, а у них его не было.

Рэпп схватил с соседнего сиденья бутылку оксиконтина и пошел по проходу. Пакистанец наблюдал за происходящим с удивительно спокойным выражением лица. Он знал репутацию Рэппа и был готов к тому, что, по его мнению, могло произойти. Любые признаки слабости или страха нужно было скрывать как можно дольше.

Гадай стиснул челюсти в ожидании первого из множества ударов. Рэппу больше всего хотелось бы, чтобы это ожидание сбылось. К сожалению, обстоятельства требовали совершенно иной стратегии.

Он вытряхнул из бутылочки две таблетки и показал их. «Против боли. Меня раньше били в бронежилет, и я знаю, как это больно».

Конечно, Гадай этому не поверил. Он сжал челюсти еще сильнее и повернул голову.

— Пойдем, — сказал Рэпп, садясь напротив него. «Если бы я хотел накачать тебя наркотиками, я бы использовал иглу».

«Я ничего у тебя не возьму».

«Я знаю, ты думаешь, что мы враги, но это неправда».

Гадай засмеялся, а затем застонал от боли.

«Каждый из нас защищает свою страну, свой дом и свою семью», — сказал Рэпп. «Мы делаем то, что считаем необходимым. Если бы вы родились в Америке, вы, вероятно, работали бы на меня».

«Я служу только одному истинному Богу».

'Это не проблема. Если вы с Таджем будете править Пакистаном, это будет лучше для меня. Страны не являются проблемой для Соединенных Штатов. Нам приходилось иметь дело с такими врагами со времен Декларации независимости. Однако хаос — это заноза на нашем глазу. Мы оба знаем, что все эти американские разговоры о демократии — чепуха. Исламским странам нужен сильный лидер».

'Я не знаю, о чем вы говорите о.' Как и надеялся Рапп, разговор Гадая смутил. 'Чего ты хочешь от меня?'

«Мы знаем, что Тадж собирается убить президента Чутани сегодня вечером на государственном ужине».

'Что? Что заставляет вас думать, что? Это абсурдно».

Он был хорошим лжецом, но боль, усталость и неожиданный поворот этого разговора проверяли его навыки.

— Ты сам сказал мне это несколько часов назад, — сказал Рэпп нарочито скучающим тоном. 'Неважно. Мы давно положили глаз на Таджа. Он вполне может оставаться незамеченным и играть роль скромного слуги, но да ладно. Ирен Кеннеди знает все об этом трюке». Рэпп потряс бутылку с обезболивающим. 'Вы уверены? Я думаю, тебе очень больно.

Гадай молча посмотрел на него.

«Я думаю, у нас обоих большая проблема, Кабир».

«У вас проблема», — ответил Гадай. «Единственное, что ты можешь сделать, это убить меня. Тогда я попаду в рай».

«Ну, я могу еще многое сделать, но давайте пока не будем об этом. Думаю, ты знаешь, о чем я беспокоюсь.

«Файлы», — гордо сказал Гадай. «Первый шаг к неизбежному разрушению вашей коррумпированной и безбожной страны».

Рэпп закатил глаза. «Америка не будет уничтожена, Кабир. Вы разумный человек. Забудьте на мгновение эту идеологию и подумайте. Несмотря на все деньги, которые мы вложили в это, ваша армия ни разу не выиграла войну. И тут речь идет об индейцах. Мы не индейцы».

«Мы уничтожим вашу разведывательную сеть. Вы будете беззащитны, а ваше правительство погрузится в хаос. Перекрываем масляный кран. И в отличие от Америки, мы готовы использовать наше ядерное оружие. Вы говорите, что доверяете Богу, но это ложь. Христиане боятся смерти. Они всего боятся».

«Мне хотелось бы верить, что вы, ребята, именно это и планируете сделать, но как вы думаете, что я сделаю?» Наблюдать, как Тадж осуществляет свой план?

— Он слишком умен для тебя. Слишком преданный. И слишком влиятельный в Пакистане».

Рэпп ударил рукой по столу между ними, заставив Гадая в шоке отпрыгнуть назад.

«Вы хотите сидеть здесь и хвастаться тем, что Пакистан захватывает весь мир?» - крикнул Рэпп. 'Отлично. Затем я звоню президенту Чутани и рассказываю ему, чем занимается ISI . Затем он будет отрезать куски Таджа в течение следующих двух лет, пока я буду делать то же самое с тобой».

Рэпп схватил карманный нож, а Гадай тщетно пытался уйти, но в конце концов были порезаны только его Пластиманжеты. Как только они освободились, он положил опухшие руки на колени, стараясь снова не разозлить своего похитителя.

«Нам обоим будет еще хуже», — сказал Рэпп, складывая перочинный нож и возвращаясь к обычному разговору. — Я не доверяю Чутани. Я не хочу, чтобы Тадж получил файлы, но я определенно не хочу, чтобы они достались Чутани».

Он позволил этому комментарию повиснуть в воздухе на мгновение, вынудив пакистанца запросить у него дополнительную информацию. Это было неприятно, но именно так и выигрывались подобные тупиковые ситуации: одна маленькая победа за другой.

«Почему мне тоже становится хуже?» — спросил Гадай после почти минуты молчания.

«Если я оставлю тебя здесь, Чутани отомстит твоей семье. Он выяснит, что они могут знать что-то, что могло бы помочь ему, и не перестанет выжимать из них эту информацию, пока они не умрут».

Глаза Гадая метались взад и вперед, рассматривая все в маленькой плоскости, кроме лица человека напротив него. Нетрудно было убедить его, что его жену и детей ждет много страданий, и по одной простой причине: это была правда.

"Я слышал, что Чутани преследует Саддама Хусейна", - сказал Рапп, глядя в окно на темное небо. «Он опускает детей в чаны с соляной кислотой, а их родителям приходится наблюдать. Это создает настоящий беспорядок, и я понимаю, что вонь невыносима.

Этот комментарий не требовал ответа, но Рэпп все равно ждал.

«Этот слух правдив», — сказал наконец Гадай.

— Тогда я хотел бы спросить тебя кое о чем, Кабир. Думаешь, я солгал?

'Нет.'

Рэпп оказался в почти безвыходной ситуации, даже несмотря на то, что Гадай говорил. Они приземлились всего за час до государственного банкета Чутани, и он понятия не имел, как попасть в тщательно охраняемый дворец, не говоря уже о том, как поступить с Таджем.

«Я провел большую часть своей взрослой жизни на Ближнем Востоке, Кабир, поэтому я знаю, как думают такие люди, как ты. Вы сидите в своей фундаменталистской эхо-камере и говорите о начале тысячелетней династии, о том, как сильно Бог любит вас и как Он поможет вам превратить мир в какой-то нелепый халифат. Но ты был одним из лучших в своем классе в истории, не так ли? Тогда вы знаете, что в Пакистане едва ли проходит неделя без государственного переворота. Если Тадж захватит власть, сколько времени пройдет, прежде чем один из военачальников найдет способ свергнуть его? Сколько времени пройдет, прежде чем он настолько разозлит нашего президента, что прикажет мне избавиться от него? Это сон, Кабир. Весь мир восстанет против вас, так же, как он восстал против Гитлера. И Пакистан – это не нацистская Германия. Это кучка чудаков и необразованных экстремистов, которые так же рады стрелять друг в друга, как и мы».

«Ты хочешь, чтобы я предал Таджа».

Рэпп пожал плечами. «Он хочет сделать это с тобой».

'О чем ты говоришь? Я знаю его с детства. Мы семья.'

'Может быть, вы правы. Возможно, рубашка ближе, чем юбка. Но я слышал, что его последний помощник сгнил на свалке».

Кеннеди предупредил его, что причастность Таджа к этому делу — всего лишь слух, но, судя по морщинке на маске Гадая, он тоже слышал этот слух.

— Файлы Рикмана — ключ к силе Таджа, и вы их видели. У вас есть ключ.

«Он знает, что я верен. Он знает, что я умру за него».

— Поправка: он почти уверен, что вы верны, и, вероятно, подозревает, что с пятидесятипроцентной вероятностью вы умрете за него. Просто взгляни на ситуацию с его точки зрения, Кабир. Вы бы пошли на такой риск?

Гадай не ответил.

«Если вы на мгновение отбросите эту чушь о том, чтобы править всем миром, и посмотрите на ситуацию объективно, вы увидите, что Тадж должен вас убить. Ты ему ничего не должен. Он отправил тебя в Россию, а моя команда следовала за тобой по пятам. Готовы поспорить, что он был бы осторожнее, если бы на кону стояла его собственная жизнь, а не ваша? Благодаря ему ты сейчас здесь.

«Если я буду сотрудничать, что со мной будет?»

Обычно именно этого вопроса и ждал Рапп, знак того, что Гадай заинтересован в сотрудничестве. Однако в данном случае это был опасный перекресток. Должен ли он солгать и рискнуть, что Гадай заметит, или ему следует сказать правду и рискнуть, что Гадай не сможет ее понять? В конце концов он решил, что второй вариант представляет наименьший риск.

— Тебя не существует, Кабир. Чутани хотел бы заполучить тебя, и у нас нет никаких юридических оснований задерживать тебя.

— Тогда скажи ему, что я мертв.

«Он не сумасшедший. Он захочет увидеть тело.

— Ты предлагаешь пустить мне пулю в голову?

«Вы можете сами выбрать метод, но в этом и заключается суть. Единственное, что я могу для тебя сделать, — это обеспечить безопасность твоей семьи».

— И я должен верить, что ты действительно поверишь?

«Если я спасу жизнь Чутани, он будет мне в долгу. Я попрошу его оставить вашу семью в покое. Для него это не проблема. Ваша жена не тот человек, чтобы вмешиваться в подобные дела, а ваши дети еще слишком молоды. Он не станет меня злить из-за каких-то смутных подозрений и бесполезной мести».

«Почему я должен тебе доверять?»

Рэпп подтолкнул оксиконтин через стол, и на этот раз мужчина принял его. «Вы читали мой файл ISI , верно?»

'Да.'

— Тогда ты знаешь, на что я способен. Но ты также знаешь, что я всегда держу свои обещания».

OceanofPDF.com

58

Исламабад

Пакистан

'Куда мы идем?'

Рэпп не посмотрел на мужчину за рулем и ответил не сразу. Билл Дрейк в течение многих лет был начальником резидентуры в Исламабаде и пользовался доверием Кеннеди больше, чем Рэппа. Он знал, как хорошо справляться с постоянным перетягиванием каната между политическими партиями Пакистана, но по натуре он был зрителем. Когда приходило время вмешаться, у Дрейка всегда была причина, по которой нужно было собрать больше информации и привлечь еще больше экспертов. Паралич от анализа.

Рэпп отрегулировал зеркало заднего вида так, чтобы видеть позади себя. «Продолжайте на восток».

Коулман все еще пытался надеть темно-серый костюм, который принес для него Дрейк. Модель Рэппа подошла лучше, хотя особой разницы не было. Штаны оказались на несколько сантиметров короче, но это была не самая большая проблема. Дело в том, что в этой куртке невозможно было спрятать «Глок» под правой рукой. Не то чтобы это была вина Дрейка. Рэпп ждал до последней минуты, чтобы связаться с ним, и одежда возникла в результате быстрого визита этого человека в единственный универмаг по пути в аэропорт.

«Сейчас движение не такое уж и плохое, но чем дальше мы едем, тем оживленнее становится. Ужин президента Чутани для Санни Вика сегодня вечером, и им нужно оцепить все вокруг президентского дворца.

— Разве я не ясно выразился?

— Есть ли что-нибудь еще, что мне нужно знать?

'Нет.'

Рэпп подключил наушник и позвонил Кеннеди по защищенному спутниковому телефону. Он не удивился, что она ответила сразу.

«Вы приземлились?»

'Да.'

— Времени мало, Митч. Ужин начнется через час.

Дрейк был прав, когда сказал, что движение станет тяжелее. Их подрезал грузовик с тюками хлопка, так что начальнику станции пришлось резко затормозить свой BMW . Пространство между ним и задней частью грузовика тут же заполнилось множеством скутеров. Причина задержки была прямо перед ними, и ее нельзя было пропустить: через дорогу стоял танк.

За ним Рэпп увидел огромный президентский дворец военного типа, освещенный прожекторами разных цветов. Одинокий лимузин медленно подъехал к блокпосту, охраняемому группой солдат. Другие машины допускались по очереди, чтобы любое нападение привело к как можно меньшему количеству жертв.

«Сейчас мы едем во дворец», — сказал Рэпп. «Не похоже, что мы сможем подобраться близко на машине».

Дрейк вопросительно посмотрел на него, и Рэпп указал налево. Они свернули на более узкую улицу, но вскоре оказались в море нетерпеливых рогов.

— У тебя есть план проникновения? – спросил Кеннеди.

У него этого не было. Он ничего не знал о пакистанской безопасности, у него не было карты здания и списка гостей. Ему даже пришлось быстро получить расписание на этот день на пакистанском новостном сайте. Не настолько надежный, чтобы ставить на него свою жизнь.

«Я все еще работаю над этим», - сказал он, ища на полу бритву, которую Дрейк принес с собой.

«У них есть танки», — сказал Коулман достаточно громко, чтобы она могла услышать. «Танки — плохой знак».

Рэпп начал стричь бороду и размышлял, стоит ли отращивать усы, как это делали многие сотрудники ISI . Его кожа не была настолько темной, чтобы сойти за пакистанца, но, возможно, это вызвало бы некоторое колебание, если бы кто-нибудь увидел его. В конце концов он выбрал чисто выбритый образ Секретной службы.

«Тогда у меня могут быть для вас хорошие новости», — сказал Кеннеди. «Угадай, кто является советником по защите делегации Санни».

«Я не в настроении для игр, Ирен».

«Джек Уорч».

Рэпп держал бритву до середины подбородка. Уорч был бывшим руководителем Секретной службы, который несколькими годами ранее основал частную охранную фирму. Он был человеком, которому можно доверять, и хорошим другом, но, что более важно, он был обязан своей жизнью Рэппу.

«При всей нестабильности в Пакистане правительство решило привлечь Джека для наблюдения за протоколами секретной службы», — сказал Кеннеди.

«Нет, даже лучше», — ответил Рэпп. «Когда Джек там, он не просто проверяет. Затем он берет на себя ответственность. Никто из Секретной службы не противоречит ему, и ни у кого не хватает смелости сделать что-либо, кроме как следовать его приказам».

'Я думаю ты прав. Я только что говорил с ним, и он, похоже, все держит под контролем».

«Наши шансы на успех только что возросли с нуля до десяти процентов. Вы рассказали ему, что происходит?

— Я думал, ты предпочитаешь сделать это сам. Он ждет тебя у пешеходных ворот на северной стороне дворца, но ему это не нравится».

«Он никогда не бывает».

— И ты тоже.

Рэпп проигнорировал этот комментарий. — Санни знает?

'Нет. Она не цель, и если она занервничает, другие поймут, что что-то должно произойти».

— Я понял.

«Вы еще не сказали мне, удалось ли вам убедить Гадая поговорить».

"Он говорил."

— Значит, ты точно знаешь, что задумал Тадж?

«Если только он не лгал».

— Думаешь, он лгал?

«Шестьдесят процентов точно нет».

'Где он сейчас?'

'Мертвый.'

'Мертвый?' Ее голос звучал на несколько нот выше. — Что ты имеешь в виду, говоря «мертвый»? Что случилось?'

«Это было частью нашего соглашения».

На другом конце линии воцарилась минута молчания. «Мы поговорим об этом позже».

«Вы уже говорили с президентом Александром?»

"Десять минут назад."

'И?'

«Он хочет отменить ужин и хочет, чтобы Чутани знал, что мы узнали, чтобы он мог разобраться с Таджем».

«Тогда Чутани достанет файлы в свои руки».

«Он считает это приемлемым компромиссом».

«Если Александр всерьез думает, что президент Пакистана не предаст нас, когда ему будет удобно, то он невменяем. И даже если бы Чутани был тем ангелом, которым, как мы знаем, он не является, как мы можем быть уверены, что он сможет сохранить информацию в секрете? Что произойдет, если шпион ISI заполучит файлы? Или одна из восьмисот действующих здесь террористических групп? Что произойдет, если произойдет еще один переворот?»

«Это именно то, что я сказал».

'И?'

«Он дал нам разрешение расследовать ситуацию, но ни при каких обстоятельствах вы не должны предпринимать никаких действий без его явного разрешения».

'Что ты говоришь? Связь потеряна.

'Я так и думал.'

— Так что я разберусь с Таджем. Даже сегодня вечером.

«Мы оба реалистичны в таких ситуациях, Митч. Если все пойдет хорошо, наши грехи будут прощены, но если что-то пойдет не так…»

Ей не нужно было заканчивать это предложение. Она ожидала, что получит политическую пулю и она исчезнет где-то в дальнем уголке мира. Конечно, все правительства мира попытались бы его найти, но он знал большинство людей, которых они пошлют за ним. Некоторые делали вид, что делают все возможное, а затем компенсируют свои расходы, но никто из них не был настолько глуп, чтобы пройти.

Рэпп бросил бритву на пол и отряхнул волосы со своего костюма. Он уже принял решение. Если бы он мог сделать это незамеченным, он бы это сделал. Однако, если у него не было другого выбора, кроме как убить Таджа, пока его охранники стреляли в него, то пусть будет так.

В любом случае, Ахмед Тадж не увидит восхода солнца.

OceanofPDF.com

59

Ахмед Тадж прервал разговор с двумя пакистанскими депутатами и прошел в центр комнаты. Официант в форме протянул поднос с крошечными творениями Обейда Марри, и Тадж взял одно. Остальные гости, конечно, считали это хитростью, но для него еда никогда не была чем-то большим, чем топливо.

Президент Саад Чутани стоял в южном конце зала и неторопливо смеялся над шуткой государственного секретаря США. Его жена стояла рядом с ним в нескромном западном платье, держа в руках бокал вина, произведенного в рамках одной из антиисламских экономических инициатив Пакистана.

Это зрелище заставило Таджа еще больше задуматься о политике. До той ночи он всегда видел в Чутани марионетку Запада, бесконечно слабого человека, отчаянно пытающегося проявить себя перед своими хозяевами. Однако теперь глаза Таджа открылись. Чутани не сыграл никакой роли в том, чтобы завоевать расположение американцев. Он принадлежал им. Его личность как пакистанца и мусульманина на самом деле была ложью.

Как и ожидалось, Карл Феррис тусовался в баре. Хотя он только что прибыл, он не очень твердо стоял на ногах. Это не удивило Таджа. Его люди сообщили ему, что американский сенатор уже выпил четверть бутылки виски в своем гостиничном номере.

Феррис подошел к нему, но Тадж посмотрел мимо него на остальную часть комнаты. Еще немного, и все это будет его. Президентский дворец станет центром современного ислама, откуда законы шариата будут распространяться по всему миру. И все это пока американцы беспомощно наблюдали.

Шеф-повар Марри появился в дверях кухни и нервно посмотрел на растущую толпу. Это понятно, ведь у него с собой был яд, который дал ему Тадж. Это была не та экзотика, которую Тадж изначально хотел использовать, чтобы вызвать у американцев еще больше подозрений. Вместо этого он выбрал смесь общих компонентов, которая означала бы гораздо более сенсационную и ужасную смерть предателя Чутани. Смерть, которая вызовет гнев и национализм даже у растущей светской элиты Пакистана.

«Ахмед!» Сказал Феррис, когда оказался в пределах слышимости. «Хорошая вечеринка».

Тадж добродушно улыбнулся и пожал мужчине руку. "Рада что тебе понравилось."

«Я должен сказать, что безопасность впечатляет. В моей стране они даже не могут запретить людям перелезать через забор Белого дома». Он говорил достаточно громко, чтобы его могли услышать окружающие, и Тадж позаботился о том, чтобы его ответ был достаточно дипломатичным. «Ваша Секретная служба несет большую ответственность за то, что вы видите вокруг себя, господин сенатор. Для моих людей было честью работать с ними».

Феррис нахмурился и оглядел мужчин в темных костюмах, незаметно стоящих у стен. Большинство из них были американцами, тогда как большая часть пакистанской службы безопасности была одета как официанты. Джека Уорча, советника, доставившего столько неприятностей, нигде не было. Возможно, Гадай все-таки переоценил рвение этого человека.

— По крайней мере, вы не имеете дело с ЦРУ . Действительно, они делают одну ошибку за другой. Нам мог бы пригодиться такой человек, как ты, чтобы все исправить.

По какой-то необъяснимой причине мужчина начал говорить еще громче. Мужчина и женщина, которых Тадж не узнал, с любопытством посмотрели в их сторону. Феррис был разрушительной силой, но неизвестно, каким путем он пойдет. Тадж надеялся использовать его как скальпель, чтобы медленно, но верно вырезать кусочки сердца Америки. Однако, учитывая его недавнее поведение, он больше походил на неуклюжий молоток для сноса. Менее эффективно, но определенно разрушительно, если применять с достаточной силой.

«Мир стал сложным и хаотичным местом, господин сенатор. Я рад, что у меня под началом более скромная организация. «Я бы не хотел оказаться на месте миссис Кеннеди».

«Жаль», — сказал Феррис, опрокидывая свой напиток, — «потому что, если бы это зависело от меня, очень скоро освободилась бы вакансия».

Тадж положил руку Феррису на спину и осторожно подтолкнул его к людям, окружавшим Санни Вику и президента. — Я еще не встречался с вашим министром иностранных дел. Возможно, вы хотели бы познакомить нас?

— Естественно. Почему нет?'

— Вам лучше идти туда, господин сенатор. Я буду именно там.'

Феррис вошел в группу и сразу же взял на себя разговор, а Тадж разыскал главу пакистанской службы безопасности. «Отрегулируйте расположение стола. Я хочу, чтобы Феррис сидел рядом со мной».

Мужчина кивнул, и Тадж подошел к сенатору. Ему следует внимательно следить за этим человеком, пока он находится в Пакистане. Было бы невозможно протащить этого идиота в Белый дом, если бы он не смог пройти даже государственный обед, не опозорив себя.

OceanofPDF.com

60

Сотрудник Секретной службы ждал в тени идеально подстриженных деревьев. В пятистах метрах президентский дворец был освещен желтым, зеленым и белым светом. Повсюду были члены пакистанского спецназа, одетые в парадную форму, но вооруженные автоматами, в которых не было ничего праздничного. Помимо танка, который Рапп видел ранее, в поле зрения было не менее пяти боевых машин, на крышах трех из которых были установлены пулеметы.

«Мне приказано отвести вас к боковому входу», — сказал мужчина. Рэпп не узнал его, но молодой офицер так нервничал , что Рэпп заподозрил, что знает, с кем имеет дело. Коулман и Рэпп последовали за ним, опустив лица в землю и не привлекая внимания посторонних. Это были всего лишь двое американцев в темных костюмах, патрулирующих дворец.

Пока они проходили мимо ворот, Рэпп изучал охрану во дворе дворца. Все было сделано ненавязчиво, чтобы делегация Санни Вики чувствовала себя желанным гостем, но если быть внимательным, то здесь есть на что посмотреть. Сам забор был около четырех футов в высоту, а прутья находились на расстоянии восьми дюймов друг от друга. Тогда перелезть было легко, но, учитывая все это оружие, маловероятно, что кто-то, кто попытается, будет узнаваем к тому моменту, когда приземлится на землю на другой стороне.

Мгновение спустя они увидели Джека Уорча, который стоял, прислонившись спиной к решетке, и пристально оглядывался по сторонам. Рэпп знал, что отставному заместителю директора Секретной службы должно быть за шестьдесят. Свет, исходивший из-за его спины, мешал рассмотреть мелкие детали, но было ясно, что у него было гораздо меньше волос и больше живота, чем когда он отвечал за защиту президента.

«Частный сектор сделал вас толстыми», — сказал Рэпп по прибытии.

Молодой офицер повернулся и, ничего не сказав, направился к главному входу.

«И ЦРУ свело тебя с ума, если ты думаешь, что сможешь просто проникнуть в одну из моих операций. Когда ты рядом, Митч, всегда случаются плохие вещи.

Они не пожали друг другу руки. Было бы подозрительно, если бы кто-нибудь это увидел. Уорч просто кивнул Коулману. Они знали друг друга много лет.

«Чутани отравляют», — просто сказал Рапп.

Уорч какое-то время молчал, чтобы обдумать только что услышанное. 'Откуда ты это знаешь?'

"Я просто знаю."

— Кто это сделает?

«Тадж».

Уорч посмотрел на него с недоверием. «Моя задница. У этого человека вообще нет инициативы. Вот почему Чутани назначил его главой ISI » .

Рэпп молча посмотрел на него.

'Хороший. Отлично. Мне есть что сказать только по поводу американской безопасности, но я поговорю со своим пакистанским коллегой. Я не уверен, что он мне доверяет, но уверен, что он прислушивается к возможной угрозе. Знаешь, как он хочет это сделать?

'Может быть.'

— Тогда расскажи мне все. Это, безусловно, поможет».

— Мы не собираемся вовлекать его в это, Джек. Мы с тобой позаботимся об этом».

— Да, Ирен думала, что ты скажешь что-то подобное. Послушай, Митч, охрана очень строгая, и с обеих сторон большая напряженность. Это пороховая бочка, которая может взорваться в любой момент, и меньше всего я хочу, чтобы вы разбрасывали спички.

«Ты мне всегда нравился, Джек, и я очень уважаю тебя, но сейчас мне все равно, что ты думаешь. Помогите мне войти. Сейчас.'

Уорч на мгновение поколебался, а затем полез в карман. Рэпп предполагал, что мужчина не сделает ничего глупого, но все равно скрестил руки на груди, так что его рука оказалась ближе к пистолету под пиджаком. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы рисковать.

Однако когда рука бывшего сотрудника Секретной службы появилась снова, в ней была карточка. «Этот парень похож на тебя. Я отозвал его, и ты можешь занять его место». Он посмотрел на Коулмана. — Прости, Скотт, но ты бы слишком выделялся. У меня нет мальчиков-блондинок.

«Митч», — начал протестовать Коулман.

«Вернись к машине и присмотри за Дрейком. Не позволяйте ему нервничать и уезжать».

'Машина? Разве мне не стоит остаться поближе? Я могу…'

— Не время для споров, Скотт. Если все пройдет хорошо, я выйду через главные ворота. Если что-то пойдет не так, никто больше не сможет мне ничего сделать».

Рэпп посмотрел на значок, прочитал имя и повесил его себе на шею. «Давай, Джек».

Они подошли к тщательно охраняемому служебному входу, где Уорч обошел металлоискатель. Он начал ругать Рэппа за предполагаемую ошибку, которую он совершил, делая это так громко, что все видели, что они принадлежат друг другу, и так злился, что никто не смел их перебить. Как только они вышли за пределы слышимости, Уорч понизил голос и посмотрел на землю так, чтобы никто в бинокль не мог увидеть движения его губ.

«Это ситуация, когда сначала стреляй, либо задавай вопросы, Митч. Несмотря на то, что страну охватила террористическая буря, Чутани ясно дал понять, что ужин должен пройти без сучка и задоринки. Если этого не произойдет, его охранники и их семьи исчезнут где-нибудь в яме под землей. Насколько я могу судить, все пальцы на спусковых крючках трясутся».

«Что это значит для ваших людей?»

«Мы можем более или менее делать все, что захотим. Глава службы безопасности Чутани знает, что наше присутствие там ему только выгодно. В лучшем случае у него много дополнительного оружия. В худшем случае у него, по крайней мере, есть козел отпущения».

Они вошли в президентский дворец через неприметную дверь, вдали от толпы у главного входа. На этот раз Уорч приветствовал пакистанского солдата на блокпосту. Он назвал свое имя и спросил об одном из своих детей. Рэппа полностью проигнорировали.

Затем они прошли по широкому коридору мимо пяти пакистанских охранников и человека с серебряным подносом, который выглядел удивительно подтянутым и бодрым. В конце коридора они нырнули в комнату, полную мониторов. Двое мужчин, наблюдавших за изображением, тут же встали. Уорч указал на дверь. «Просто сделай перерыв».

Пока они проходили мимо, Рэпп начал подозревать, что протесты Уорча были просто показухой. Американцы словно ждали его, и он заметил, что все посты охраны укомплектованы пакистанцами, с которыми Уорч дружил.

Когда мужчины ушли и дверь закрылась, Рэпп подошел к самому большому монитору. Затем он увидел комнату, полную красиво одетых людей, которые пировали едой, разложенной на центральном столе. Санни Вика стояла в небольшой группе, среди прочих Саад Чутани и его жена. Еще более интересным было то, что Ахмед Тадж, казалось, делал все возможное, чтобы оставаться рядом с Карлом Феррисом. Сенатор держал в руке большой стакан виски и выглядел уже подвыпившим.

Рэпп знал, что это была ужасная комбинация. Директор внешней разведки, который хотел свергнуть ЦРУ, и сенатор США с манией величия, преследовавший ту же цель. Насколько тесно в этом будет участвовать Феррис? Стоит ли его выслушивать? Возможно нет. Он был идиотом, а Тадж, вероятно, был слишком умен, чтобы рассказать ему обо всех своих планах. Пакистанцы воспользуются его эгоизмом и стремлением к власти. Эти две вещи невозможно было не заметить.

Рэпп узнал еще нескольких членов Конгресса, но ни один из них не был настолько важным или настолько опасным, чтобы он запомнил свое имя. Люди Уорча тоже присутствовали, но стояли на краю комнаты и старались не быть замеченными. Пакистанской службы безопасности не было видно, но Рэпп подозревал, что знает почему.

— Официанты — все охранники ISI ?

'Да. Этот повар-член сходит с ума от этого. Они тренируются уже месяц, но некоторые до сих пор не понимают разницы между суповой ложкой и десертной вилкой».

«Если ситуация выйдет из-под контроля, сначала выведи Санни и ее людей».

— Что, если что-то выйдет из-под контроля, Митч?

Рэпп проигнорировал его вопрос. — Когда будет ужин?

Уорч схватил компьютерную мышь и переключился на изображения столовой. Единственными присутствующими были кухонный персонал и мужчина в куртке повара, который кричал на кого-то, пытающегося поправить падающую ледяную скульптуру.

«Это Обейд Марри?»

Уорч кивнул. — Это единственное, кого мои люди боятся больше, чем меня. Он ударил пакистанского коммандос сковородой за то, что тот опрокинул вазу с цветами. Этот парень был почти без сознания».

«Что ему это сошло с рук».

«Он защищен. Должно быть, он известный шеф-повар. Чутани любит его.

Марри толкнула мужчину у ледяной скульптуры и прошла через дверь. Чуть позже он появился на снимках с кухни.

«Я бы хотел с ним познакомиться».

— К Марри? Поверьте мне, вы этого не хотите. Уорч посмотрел на часы. — Слушай, Митч, через две минуты они будут садиться ужинать. Тогда у вас есть, может быть, пятнадцать минут до того, как суп будет подан. Ты собираешься рассказать мне, что мы здесь делаем?

«Отвезите меня к Марри», — сказал Рэпп. — Я расскажу тебе по дороге.

Они прошли на кухню, и Рэпп остановился, чтобы перевернуть визитку, чтобы не было видно фотографии, и проверить строгий режим на кухне. Обейд Марри управлял своей кухней, как африканский диктатор, и одно из его правил заключалось в том, что официантам не разрешалось находиться на кухне, кроме как для того, чтобы что-нибудь взять. Это означало, что из ISI никого не было . На кухне, кроме Рэппа и Уорча, работали только профессиональные повара. И, судя по всему, все они были в ужасе от ответственного человека. Лишь немногие осмелились взглянуть на двух новичков, прежде чем продолжить измельчение, помешивание или приготовление.

Никто не говорил, кроме Марри, и он был слишком занят своей работой, чтобы заметить приближающихся к нему Рэппа и Уорча. Наконец он услышал их шаги и обернулся. Он на мгновение замолчал от удивления, но затем ткнул в их сторону поварским ножом. 'Что ты здесь делаешь? Уходите! Ты меня не слышишь? Уйди отсюда!

В результате все перестали работать, и люди повсюду развернулись. Эту проблему Рэпп уже предвидел. — Шеф-повар Марри? Я Митч Келлер.

'Что? Почему ты говоришь со мной? Почему меня должно волновать, кто ты?

«Я брат Томаса Келлера», — сказал Рэпп. По дороге сюда он нашел это имя в Интернете. Келлер, очевидно, был одним из лучших поваров Америки.

Марри опустила нож. — Из французской прачечной?

Рэпп улыбнулся и кивнул. — Он просил меня передать тебе привет, когда у меня будет такая возможность. Он планирует поехать в Пакистан в следующем году и надеется встретиться с вами».

Рэпп протянул руку, и Марри с удивлением взяла ее. Когда фейерверк закончился, кухонный персонал снова сосредоточился на работе. Поэтому никто не заметил, что Рэпп не пожал мужчине руку, а схватил его за промежность и сильно сжал.

Марри с криком упала вперед. И снова все взгляды были обращены на них.

'Главный? Ты в порядке?' — спросил Рэпп с притворным беспокойством. Он взял Марри за руку и помог ему подняться. Мужчина попытался заговорить, но, как и ожидал Рэпп, не смог из-за шока и боли.

«Это жара», — сказал Уорч персоналу, когда Рэпп отвел мужчину в холодную комнату. «Все будет хорошо. Просто двигаться дальше. Мы должны придерживаться графика».

«Это один из недостатков обращения с сотрудниками как с рабами», — подумал Рэпп. Ни у кого не хватило смелости задавать вопросы или проявлять инициативу. Поскольку Марри не выкрикивал приказов, они слушали любого, кто говорил авторитарным тоном.

Уорч пошел вперед и открыл толстую металлическую дверь. Он последовал за Рэппом и Марри внутрь и закрыл за ними дверь.

— Вы… — с трудом произнес повар. 'Вы с ума сошли? Ты знаешь кто я? Президент Чутани…»

Рэпп ударил мужчину по лицу ладонью, и повар упал на землю.

— Митч… — предупредил Уорч.

«Джек, если ты не можешь этого вынести, уходи».

«Я просто хочу, чтобы меня не застрелили или не заключили в тюрьму».

Марри поднял руки, чтобы защититься, но Рэпп отбил их и схватил его за куртку. «Мы знаем все о твоих планах относительно Таджа».

'Что? Ты псих!' Марри посмотрела на Уорча. 'Забери его. Я не знаю, о чем он говорит. Я даже не знаю Ахмеда Таджа! Я работаю на президента».

«Правда и правда? Я слышал, что ты вырос в той же деревне и что отец Таджа платил тебе за медресе. Не многие это знают, не так ли? Эта кораническая школа сгорела дотла, и все учителя мертвы».

'Это неправда! Кто так говорит?'

«Кабир Гадай».

Страх в его глазах рос, но он только громче кричал, что это неправда.

Такие люди, как он, были одинаковыми. Они привыкли к своей непоколебимой позиции власти и поэтому быстро запаниковали, когда она изменилась.

«Где яд?»

'Яд? Я…'

Рэпп схватил мужчину за горло, чтобы он ничего не мог сказать, пока обыскивал карманы куртки своего повара. Бутылку можно было спрятать на кухне, но это было маловероятно. Тогда кто-то мог случайно его найти.

В дверь холодной комнаты тихо постучали, и Уорч приоткрыл ее.

Рэпп услышал тихий голос и еще сильнее сжал горло Марри.

— С шеф-поваром все в порядке?

— Да, хорошо, — успокаивающе сказал Уорч. «От жары на кухне ему стало плохо, но он уже чувствует себя лучше. Он скоро вернется.

К тому времени, как он снова закрыл дверь, Рэпп закончил поиски. Он ничего не нашел.

«Пожалуйста, скажите мне, что ваш информатор не лгал вам», — сказал Уорч.

— Заткнись, Джек.

«Давай, Митч. Этот человек всемирно известен, и Чутани думает, что весь мир вращается вокруг него. Ты можешь просто уйти, но у меня проблема. Я плачу за обучение своих внуков в частной школе, а в следующем месяце моя дочь выходит замуж».

Рэпп был уверен, что Гадай сказал правду и что человек, тяжело дышавший на земле, лгал. Но не имея улик и времени на дальнейшее расследование, ему остался только один вариант: войти в столовую и выстрелить Таджу в голову на глазах у половины мира.

'Отстань от меня!' — крикнула Марри, подняв слабый кулак. Рэпп смог легко заблокировать его, но когда он это сделал, что-то привлекло его внимание. Ногти шеф-повара были заточены до острого кончика. Рэпп на мгновение посмотрел на гвоздь и врезал ему колено в грудь.

«Митч!» — сказал Уорч позади него. 'Прекрати это. Нам нужно выбраться отсюда, прежде чем кто-нибудь узнает, что это произошло.

Рэпп закатал левый рукав Марри. Он понял, что нашел что-то, когда у этого человека внезапно появились силы бороться. Рэпп ударил Марри затылком о бетон с достаточной силой, чтобы у него закружилась голова, но не настолько сильно, чтобы вырубить его. Последующий стон исходил от Уорча, а не от Марри.

В конце концов Рэпп нашел то, что искал, на нижней стороне предплечья Марри. Маленькая сумка была невидимой, точно такого же цвета, как кожа Марри, и легко приклеилась. Он бы никогда не заметил этого, если бы не почувствовал пакет с жидкостью на руке повара.

«Нашёл», — сказал Рэпп. «Это у него на руке».

Уорч присвистнул. 'Слава Богу.'

Когда головокружение от удара по голове прошло, Марри начал стонать.

«Все остается по-прежнему», — сказал Рэпп, поднимая его на ноги. «Только это идет в тарелку Таджа, а не Чутани».

'Я не делаю этого. Ахмед Тадж великий человек. Он создаст новый Пакистан, который…»

Рапп наслушался от Гадая достаточно чепухи об этой исламской мировой державе, и его терпение на исходе. Досье на Марри было составлено в последнюю минуту, информация была доступна каждому, но оно не давало представления о человеке с убеждениями. Он не был религиозным фундаменталистом и не имел радикальных политических взглядов. Нет, Марри был всего лишь грустным человечком, который хотел подняться по социальной лестнице. Он не собирался становиться мучеником.

Рэпп оглядел куски мяса, висевшие в задней части холодной комнаты. Увидев пустой крюк, он схватил Марри обеими руками и начал толкать его назад. Когда они оказались менее чем в трех футах от металлического крюка, он поднял вождя.

'Останавливаться!'

Крик Марри был настолько громким, что его услышал бы весь дворец, если бы его не заперли в холодной комнате. Однако Рэпп не остановился, а даже ускорился. Спина Марри была всего в нескольких дюймах от крюка, когда Рэпп толкнул мужчину вправо, впечатав его в стену, залитую засохшей кровью.

Повар заплакал, и ноги больше не могли его поддерживать. Когда он упал, Рэпп присел на корточки и схватил за волосы. Он заставил мужчину посмотреть на него. «Ты должен принять решение, Обейд. Либо я повешу тебя здесь, либо ты сделаешь то, что я сказал.

— Я… — пробормотал он.

'Что?'

'Я делаю это.'

Рэпп поднял мужчину на ноги и потащил к двери. Марри споткнулся, но Уорч поймал его. Он поправил куртку повара и вытер слезы со щек.

«Успокойся, шеф. Через несколько минут все будет кончено.

OceanofPDF.com

61

Рэпп присматривал за Обейдом Марри.

На горле и правой щеке у него еще оставались красные пятна, он сильно потел, но все это объяснялось так называемым тепловым ударом. Если кухонный персонал и интересовался, что произошло в этой холодной комнате или почему за кухней следит охранник, никто этого не показал.

Марри работал над тарелкой супа, на которую он аккуратно положил несколько листьев кориандра, а затем артистично посыпал сверху хлопьями чили.

«Министр иностранных дел Вика», — сказал он официанту, который послушно ждал в конце верстака. Мужчина схватил миску и быстро пошел к двери. Хотя на самом деле он был агентом разведки , он прошел мимо, даже не взглянув на Рэппа. Это стало результатом ударов, которые вождь Обейд Марри нанес в его присутствии.

Он лично готовил блюда самых важных гостей по сложным протоколам, которые так любили политики. Рэппа больше всего беспокоило, что его застрелят в местах, где нет электричества и водопровода, но избранные лидеры мира проводили дни, беспокоясь о том, у кого будет самая красивая блестящая вилка.

Джек Уорч вошел на кухню и встал рядом с Рэппом. «Я ничего не нашел. Извини, Митч.

Бывший агент Секретной службы изучал карты зданий и планы безопасности в надежде найти для Рэппа путь к отступлению на случай, если Рэппу придется уничтожить Таджа в одиночку. Результат не удивил. Уорч и пакистанцы спроектировали систему безопасности таким образом, чтобы не было слабых мест.

Если Марри потерпит неудачу, лучшим вариантом для Рэппа будет просто войти в комнату и пустить пулю без глушителя в голову Таджа. Тогда он мог бы воспользоваться паникой, которая, несомненно, разразится. Если повезет – очень повезет – он сможет добраться до главного входа незамеченным в этом хаосе.

Марри посмотрел на список, висевший на полке перед ним, и на мгновение замер. Когда он снова начал двигаться, он засучил левый рукав.

— Это он, — тихо сказал Рэпп.

Уорч поднес запястье ко рту. «У нас есть возможная угроза. Никаких действий пока не требуется, но будьте начеку».

Уорч подошел к двери столовой, а Марри небрежно протянул ему руку. Это было превосходно отработанное движение, заставившее мешок с ядом подняться прямо над миской супа. Даже Рэппу, который ожидал этого шага, было трудно понять, что происходит. Мгновение спустя тарелка была украшена гарниром, и Марри передала блюдо официанту.

«Ахмед Тадж».

Мужчина вежливо кивнул, взял миску и пошел в столовую. На этот раз Рэпп последовал за ним, стоя у стены позади Таджа. Президент Чутани стоял рядом с Санни Вика и произнес речь о дружбе и сотрудничестве. Уорч стоял как можно ближе к министру иностранных дел, его взгляд медленно и незаметно скользил по другим гостям, его людям и пакистанским охранникам.

Чутани начал называть имена отдельных гостей, когда были поданы последние тарелки супа. Ахмед Тадж уважительно поднял взгляд и ответил соответствующими кивками и улыбками, когда президент изложил свое видение Пакистана. Директор ISI был хорош, в этом не было никаких сомнений. Он излучал то же спокойствие и нейтральность, в которых Кеннеди была так хороша, но в нем также была тупость, с которой она так и не справилась.

Наконец, президент Чутани сел и, сказав что-то Вике с улыбкой, начал есть. Рэпп сосредоточился на Тадже, пока металлический стук ложек раздавался по всей столовой. Он понятия не имел, чего ожидать. Он подозревал, что директор ISI отклонился от своей обычной тонкости и задумал нечто впечатляющее. Он не просто выбрал комнату, полную американцев. Он хотел внести ясность.

На удивление, все началось невинно. Тадж кашлянул, вытер рот и взял стакан воды. Он поднес стакан к губам, но не смог проглотить воду. Какое-то время он боролся, но затем вода брызнула на стол. Мужчина рядом с ним подумал, что Тадж поперхнулся, и несколько раз похлопал его по спине.

События, казалось, разворачивались в замедленной съемке, и Рэпп протянул руку к своему оружию. Люди Уорча тихо пошли в направлении Вики, а один из агентов ISI , одетый как официант, направился к Таджу. Все разговоры прекратились, и все взгляды были прикованы к директору разведки. На лицах было выражение беспокойства, но не страха. Было ясно, что он еще дышит, и все решили, что он подавился и с ним все будет в порядке.

Однако следующим, что вылетело изо рта Таджа, была не вода. Это была кровь. Он схватился за горло и опрокинул стул, пытаясь встать. Затем он споткнулся об него и упал на землю. Теперь стражники приступили к действию. Они выхватили оружие и побежали к президенту Чутани и Санни Вике. Паника разразилась, когда Таджа начали рвать темными волнами жидкости, а охранники отодвинули людей и мебель, чтобы эвакуировать почетных гостей.

Присутствовавшие побежали к ближайшему выходу; некоторые побежали на кухню, другие последовали за Чутани и Викой в холл. Рэпп пробился сквозь убегающую толпу к Ахмеду Таджу.

Пакистанский охранник прибыл к отравленному мужчине ранее и направил пистолет на Рэппа, когда увидел приближающегося сотрудника ЦРУ .

'Я доктор!' — крикнул Рэпп, перекрикивая хаос.

По иронии судьбы, это было правдой. Он прошел подготовку в качестве боевого спасателя и особенно интересовался состоянием Таджа, хотя и по причинам, не связанным с медицинскими показаниями. Пакистанец опустил пистолет и перевернул Раппа Таджа на спину.

ISI продолжало вытекать все больше крови и тканей , но теперь, когда его мышцы уже не могли сокращаться так сильно, гораздо медленнее. Белки его глаз покраснели от лопнувших кровеносных сосудов, и он мутно смотрел вдаль, пока не увидел рядом с собой американца. Он сразу узнал его, и внезапно у него хватило сил схватить Рэппа за плечо.

«Успокойтесь, господин директор. С нами все будет в порядке, — сказал Рэпп, убирая руку и указывая на охранника. — Если вы не отвезете его в больницу в течение получаса, в этом больше не будет необходимости. Вы понимаете? На улице ждут машины скорой помощи. Торопиться!'

Охранник кивнул и попытался поднять Таджа, ошибочно приняв борьбу мужчины за панику. На самом деле, конечно, Тадж пытался объяснить, кто такой Рэпп, но, поскольку яд разъедал большую часть его горла, он ничего не мог сделать, кроме как заткнуть рот и тщетно бороться, пока его вывели наружу.

Рэпп улыбнулся, что только заставило Таджа бороться еще сильнее. Охранник продолжал удерживать его, но это не имело значения. Директор бы захлебнулся собственной кровью, прежде чем они дошли бы до двери.

Толпа снова начала двигаться, когда главный выход заполнился людьми, и снова отчаявшиеся бегущие гости толпились вокруг Рэппа. Справа он увидел женщину-конгрессмена, которая упала и не смогла подняться в толпе. Он подошел к ней, но когда оказался в нескольких футах от него, кто-то позади него схватил его за руку. Он обернулся, ожидая увидеть пакистанского охранника, но вместо этого посмотрел в испуганные глаза Карла Ферриса.

«Как ты думаешь, куда ты идешь? Вытащи меня отсюда, идиот!

Между выпивкой и суматохой вокруг него Феррису потребовалось мгновение, чтобы понять, с кем он разговаривает. Когда он узнал его, Рэпп ожидал, что он побежит, но, к его удивлению, он этого не сделал.

'Какого черта ты здесь делаешь? Нет, ничего не говори. Закрой рот и отвези меня в мой лимузин!

Видимо, его не волновала молодая женщина, стоящая на коленях, равно как и тот факт, что он посвятил большую часть своей жизни уничтожению ЦРУ в целом и Рэппа в частности. Теперь, когда он был в опасности, Феррис предполагал, что Рэпп сделает все возможное, чтобы спасти его.

«Не стой там, как…» Феррис замолчал, когда женщина в обуви, не предназначенной для бега, наткнулась на него сзади. Сенатор схватил Рэппа за пиджак, отчасти для того, чтобы удержаться на ногах, отчасти для того, чтобы заставить его вывести его на улицу.

Они стояли возле пустого стола. Рэпп протянул руку, схватил вилку и вонзил ее в бедро Ферриса. Политик издал оглушительный крик и упал на землю, когда Рэпп подошел к конгрессмену. Он схватил ее за руку и поднял на ноги. Затем он положил ее себе на плечо, пока они бежали вместе с убегающей толпой.

OceanofPDF.com

Эпилог

Рядом с Боулинг-Грин

Кентукки

Соединенные Штаты

Соперник Раппа оказался быстрее, чем он ожидал, и смог использовать местность в своих интересах. Впервые за неделю светило солнце, поднимая туман над аккуратно подстриженной травой. Солнечные лучи так ярко блестели на рядах покрытых росой надгробий, что даже солнцезащитные очки Рэппа стали бесполезными, а тени стали опасно черными. Он повернул налево, но передумал и вместо этого проскользнул в узкое пространство между двумя мавзолеями.

Прямо перед собой он увидел что-то движущееся. Он ускорился и вышел на открытый воздух как можно тише. Его цель спряталась под низкой живой изгородью прямо перед ним. Рэпп отбросил всю осторожность, побежал так быстро, как только мог, вдоль южного края живой изгороди и схватил свою жертву за воротник.

Четырехлетний сын Майка Нэша начал сопротивляться, когда его подняли с земли, но его подержанный пуховик оказался слишком тесным, чтобы он мог убежать.

— Ты внутри, чувак.

Чак сбежал десятью минутами раньше, в один из тех редких моментов, когда оба родителя отвлекались одновременно.

«Мне скучно, Митч».

«Жаль для тебя», — сказал Рэпп, кладя его обратно. 'Гулять.'

Следуя за ним, Рэпп заметил, что Чак каждые несколько секунд оглядывается назад, прикидывая шансы на еще одну возможную попытку побега. Однако он понял, что потерпел поражение, и решил затаиться, пока у него не появится еще один шанс.

Впереди появилась группа людей, стоявших вокруг гроба Стэна Херли. Чак побежал к своей обеспокоенной матери, а Рэпп направился к Ирен Кеннеди, которая стояла позади в длинном черном пальто и шляпе, частично закрывающей ее лицо.

Человек с таким прошлым, как у Стэна Херли, заслуживал более масштабных похорон, но составление списка гостей оказалось сложной задачей. Несмотря на свою работу, он пережил своих братьев и сестер, и оставшиеся в живых бывшие жены больше не хотели иметь с ним ничего общего. Двое из его пяти детей приехали, но трое других уже давно потеряли связь со своим отцом. Большинство выживших, с которыми он работал, находились за пределами страны или по понятным причинам не хотели публично признавать, что знали его. Однако повсюду были цветы. Многие из них были отправлены людьми, которые были обязаны своей жизнью Херли. На мероприятии присутствовали Скотт Коулман и его команда, а также группа отставных агентов ЦРУ . Две привлекательные иностранки, которых Рэпп не узнал, плакали. Странную смесь дополнил пожилой священник, который до поступления в семинарию работал с Херли в Европе. Он читал как можно меньше Библии и больше концентрировался на старых военных историях. Хотя Херли в глубине души был религиозным человеком, он ясно дал понять, что его не интересуют небеса, куда могут попасть такие люди, как он.

Рэпп не мог не задаться вопросом, будет ли его собственный финал таким же. Пролежал неделю в морозильной камере, прежде чем наконец спокойно положить в землю. Горстка гостей, бормотание тостов в барах по всему миру и коллективный вздох облегчения от врагов, которых он всегда был на шаг впереди.

Что бы сказала Анна? Вероятно, жизнь и смерть были результатом вашего собственного выбора, а не судьбы. Что он мог развиваться.

Но в чем? Другой Анны никогда не будет, и он понял, что это хорошо. Она была любовью всей его жизни, но это поставило его в очень страшную ситуацию. Он постоянно беспокоился не только за ее безопасность, но и за то, что она увидела, когда посмотрела на него.

Гроб начал погружаться в могилу, когда достиг Кеннеди.

«Я буду скучать по нему», сказала она.

Для них обоих это были сложные отношения. Она знала Херли с детства, как и Рэпп, на самом деле. С того момента, как они встретились и попытались уничтожить друг друга, до смерти Хёрли и мужчины, застывшего в кресле рядом со стейками, всё никогда не было нормальным. Или скучно.

«Мне очень жаль, Ирен. Это была моя миссия. Мне не удалось.'

Улыбка на ее лице была необычайно широкой. «Он бы сказал, что это его операция и только вы можете участвовать».

«Да, я слышу, как он это говорит».

«Я общался с его врачами, Митч. Жить ему осталось недолго, и смерть, которую они описали… — Она на мгновение замолчала. «Я пришел к выводу, что так будет лучше».

Рэпп молча кивнул. Этот сценарий напугал его. Херли никогда бы не совершил самоубийство, выживание было неотъемлемой частью его существа. Это означало, что Рэппу придется пробраться в больницу ночью, когда вечерние и ночные смены чередуются. Как бы вы себя чувствовали, приставив к виску Хёрли пистолет с глушителем, пока этот старый пердун подбадривал его?

«Файлы Рикмана были в безопасности?» — спросил Рэпп, когда гроб опустили и гости один за другим ушли. Чак был первым, и на этот раз Нэш быстро последовал за ним, пока остальные члены его семьи вытирали слезы с глаз. Люди Коулмана разбежались, оставив своего босса одного. Он бесстрастно смотрел в могилу.

«Президент Чутани инициировал внутреннее расследование. У нас есть информатор в его правительстве, который сообщил нам, что файлы находились на компьютере, который Ахмед Тадж хранил в сейфе в своем офисе. Маркус знает, какой тип шифрования он использовал, и говорит, что пакистанцам понадобится не менее 30 лет, чтобы его взломать. К тому времени вся эта информация будет интересна только историкам».

Они молчали, пока не остались одни, за ними из-за ряда деревьев незаметно наблюдали люди, которым было поручено прикрывать Хёрли.

«Сенатор Феррис был охвачен паникой после отравления Таджа», - сказал Кеннеди. — Шесть сломанных ребер, сломанное запястье и рана на бедре. Вчера вечером его отвезли в Бетесду, и он настаивает, что это сделали вы. Он говорит, что вы ударили его ножом для стейка. Это правда?'

'Нет.'

'Вы уверены?'

'Очень уверен. Это была вилка».

«Он сообщил Белому дому, что вы пытались его убить».

«Я не пытаюсь убивать людей, Ирэн. Я убью кого-нибудь или оставлю его в живых».

«Я сказал нечто подобное президенту Александру. Чутани чрезвычайно благодарен за ваше вмешательство. По его словам, изображения с камер видеонаблюдения были отредактированы. Он также говорит, что двое его людей готовы сделать официальное заявление о том, что Феррис был пьян, а вас даже не было рядом, когда он упал».

'Задача решена.'

«Это было на грани, Митч. Даже для тебя.

«Нам нужно было что-то прояснить для этого куска мусора. И это сработало».

«К счастью для нас обоих, с нами согласен лично президент Александр. Однако он сказал, что если ты сделаешь что-то подобное еще раз, он лично придет в Лэнгли и избьет тебя».

Рэпп засмеялся и пошел к своей машине. «Просто позволь ему прийти».

OceanofPDF.com

Подтверждение

Я хотел бы поблагодарить моего агента Саймона Липскара за то, что он подумал обо мне, когда мне предложили продолжить сериал о Митче Рэппе. Спасибо Слоан Харрис и Эмили Бестлер за ваше доверие, поддержку и понимание. Я также хотел бы поблагодарить мою маму. Она давно является большой поклонницей Рэппа и всегда была честным читателем. Род Грегг, спасибо за всю информацию об огнестрельном оружии.

И наконец, я хотел бы поблагодарить друзей, семью и поклонников Винса, которые нашли время связаться со мной. Именно ваш энтузиазм и уверенность придали мне необходимую настойчивость, когда написание этой книги казалось невыполнимой задачей.

OceanofPDF.com

Также читайте на сайте Karakter Uitgevers BV.

М АРК Х ЭНШО

Красная ячейка

«Хеншоу достигает уровня Тома Клэнси с Red Cell ». – Еженедельник издателей

« Red Cell» — это одновременно умный и захватывающий триллер, который будет держать вас в напряжении. Уникальная точка зрения Марка Хеншоу делает эту книгу пугающе правдоподобной». – Говард Гордон, продюсер « Родины»

Кира Страйкер видит, как ее карьера в ЦРУ рушится, когда ее первая миссия в Венесуэле заканчивается полным провалом, и ей едва удается сбежать, рискуя собственной жизнью.

Когда арест группы китайских шпионов на Тайване превращается в перестрелку, которая также приводит к выбросу неизвестного токсина, безопасность региона и, в конечном итоге, всего мира оказывается под угрозой. Китай развертывает сверхсекретное супероружие, не опасаясь вмешательства со стороны американцев, которым придется сделать все возможное, чтобы избежать эскалации конфликта.

Страйкера назначают в Красную ячейку: аналитический центр ЦРУ , возглавляемый прямолинейным, но блестящим Джонатаном Бёрком. Им поручено вывезти из Китая двойного агента под кодовым названием Пионер. Знания, которыми он обладает, могут означать разницу между миром в Тихом океане и началом Третьей мировой войны.

Red Cell переносит читателя из Пентагона в Белый дом, с авианосца в море в темные переулки Пекина, где Страйкер и Берк участвуют в опасной гонке со временем, чтобы остановить секретное китайское супероружие и гарантировать безопасность область.