# Полет Серого гуся

Виктор Каннинг

Виктор Каннинг


Полет Серого гуся


Виктор Каннинг был в первую очередь автором триллеров и написал свои многочисленные книги под псевдонимами Джулиан Форест и Алан Гулд. Среди его ближайших современников были Эрик Эмблер, Алистер Маклин и Хаммонд Иннес.


Каннинг был плодовитым писателем на протяжении всей своей карьеры, которая началась молодым: к девятнадцати годам он продал несколько рассказов, а его первый роман " Мистер Финчли открывает свою Англию" (1934) был опубликован, когда ему было двадцать три. Каннинг также писал для детей: его трилогия " Беглецы" была адаптирована для детского телевидения США.


Более поздние триллеры Каннинга были мрачнее и сложнее, чем его ранние работы, и получили большое признание критиков. Модель Rainbird была награждена Серебряным кинжалом CWA в 1973 году и номинирована на премию Эдгара в 1974 году.


В 1976 году в Жуньбан картина была преобразована Альфреда Хичкока в шуточный фильм Семейный заговор, который должен был быть последний фильм Хичкока. Несколько других романов Каннинга, включая "Золотая саламандра" (1949), также были экранизированы при жизни Каннинга.


Посвящение


Для Фионы с любовью


1. Пункт назначения неизвестен


Было свежее, солнечное июльское утро. Большие клубки облаков лениво плыли по небу с запада. На стоянке у обочины главной дороги серая белка сидела на краю мусорного бака и брезгливо грызла найденный ею черствый кусок пирога.


Чуть дальше по дороге жил мальчик, которому оставалось совсем немного месяцев до шестнадцати лет. У его ног стоял старый потрепанный чемодан. Он был высоким, светловолосым и хорошо сложенным, с дружелюбным квадратным лицом, сильно веснушчатым под загаром, вдавленным носом и парой ангельских голубых глаз, которые, когда он надевал свою особенную улыбку, придавали ему такой вид, словно масло не тает у него во рту. Судя по жизнерадостной улыбке на его лице, когда он махал рукой встречным, было бы трудно поверить, что тем ранним утром он ускользнул от полиции во второй раз за последние шесть месяцев. Они разыскивали его за побег из одобренной школы. Хотя друзья называли его Смайлером, его настоящее имя было Сэмюэл Майлз. На самом деле он предпочитал Сэмюэля М., потому что так называл его отец. Именно так он называл себя, когда позволял себе поболтать, что он часто делал, когда ему приходилось сталкиваться с какой–нибудь проблемой. И этим солнечным июльским утром Смайлеру действительно пришлось столкнуться с проблемой, потому что к этому времени полицейские силы Дорсета, Уилтшира, Хэмпшира и нескольких других округов были в поиске его.


‘Если только, Сэмюэл М., - сказал он себе, - ты в ближайшее время не вызовешь лифт и не уберешься из этого района, за тобой приедет какая-нибудь полицейская машина. И тогда, мой мальчик, ты будешь потоплен навсегда.’


Именно в этот момент по дороге ему навстречу выехал длинный белый грузовик с высокой кабиной. Смайлер машинально помахал ему рукой и весело улыбнулся. К его удивлению, грузовик медленно остановился прямо за ним. Смайлер побежал к нему по дороге.


Водитель наклонился и открыл ближнюю дверцу кабины. Это был круглолицый мужчина лет сорока в старой белой кепке, сдвинутой на затылок под острым углом. На нем был зеленый комбинезон, на лице сияла широкая улыбка, а рядом с ним на скамейке запасных сидела крупная черная собака с белым пятном на груди и широкой ухмылкой на морде.


Водитель спросил: ‘Куда направляешься, сынок?’


Смайлер сказал: ‘Точно не знаю’.


Водитель усмехнулся. ‘Пункт назначения неизвестен. Как и все остальные. Запрыгивай. Ты второй за это утро’.


Смайлер закинул чемодан, а затем и себя в кабину и закрыл дверцу. Грузовик тронулся с места.


Смайлер, который был вежлив по натуре и в соответствии с политикой, сказал: ‘Большое вам спасибо, сэр’.


Водитель усмехнулся. Это был приятный, дружелюбный, счастливый звук. ‘Строго’ соответствует правилам компании. Но все правила созданы для того, чтобы их время от времени нарушать. Ты хочешь посидеть и поразмышлять о своих заботах, или послушать радио, или поговорить? Выбирай сам. Мне все равно.’


Смайлер сказал: ‘Я не против поговорить, сэр’.


‘Мудрый выбор’, - сказал водитель. ‘Молчание - золото, но весит тяжело. По радио звучит горе - или поп-музыка, что еще хуже. Но разговор человеческий и дружелюбный. И еще, не называй меня “сэр”. Я Боб Пич. Друзья называют меня Персиком, но ты держись мистера Боба, пока я не скажу тебе, что ты отсидел свой срок, который, – он подмигнул, – может составлять от часа до ста лет, в зависимости от хода событий.


‘Да, мистер Боб", - сказал Смайлер.


‘Ну что ж, ’ сказал Боб Пич, ‘ продолжайте’.


‘Что делать дальше?" - спросил Смайлер.


‘Давай, говори. Это твой выбор. Ты должен начать. Это справедливо’.


Смайлер, немного неуверенный в Бобе Пиче, на мгновение замолчал, а затем спросил: "Что вы имели в виду, сказав, что я второй сегодня утром?’


Боб Пич кивнул в сторону собаки, которая сидела между ними. ‘ Он. Еще один “Пункт назначения неизвестен”. Как и ты. Сижу я, завтракаю у дороги, как вдруг появляется он, без ошейника, без имени, свободный как воздух, и выпрашивает у меня сэндвич с беконом. Немного тощий, не так ли? Но он поправится. Прыгает со мной в такси, не принимает “Иди домой” в качестве ответа. Вероятно, потому, что у него его нет, и вот он здесь. Сидит как лорд, и от него нельзя добиться ни слова.’


Смайлер внимательно осмотрел собаку. Он довольно много знал о собаках, и они ему нравились. Это была крупная собака, но ни в коем случае не породистая. В нем были черты эльзаса и овчарки. На него было довольно приятно смотреть, но определенно это была какая-то смесь. Собака посмотрела на Смайлера, слегка запыхалась от тепла в кабине и высунула длинный красный язык из уголка пасти. Смайлер почесал его за ушами, и пес в экстазе закрыл свои карие глаза.


‘У него должно быть имя", - сказал Смайлер.


‘Если он и есть, то не скажет. Как, по-твоему, нам следует его называть?’


- Рекс? - предположил Смайлер.


‘ Слишком грандиозно. Он никакой не аристократ. Он хороший, обычный, цельный, разносторонне развитый пес. Как тебя зовут?’


‘ Сэмюэль, ’ сказал Смайлер.


‘ Что такое Сэмюэль?


‘Сэмюэл Майлз", – сказал Смайлер и удивился, почему в данных обстоятельствах он был так правдив - за исключением того, что с таким человеком, как Боб Пич, это не казалось бы правильным. Затем, чтобы избежать дальнейших вопросов о себе, он быстро продолжил: ‘Как вы думаете, как его следует называть, мистер Боб?’


Боб Пич, не отрывая взгляда от дороги перед собой, сказал: ‘Бекон. Я думал о том, что это скоро появится. Такие вещи, как имена, всегда должны соответствовать. И это то, что свело нас вместе. Запах этого сэндвича с беконом. Что вы об этом думаете?’


‘Не понимаю, почему бы и нет", - сказал Смайлер. ‘Я знал лошадь по кличке так’.


‘Лошадь или собака, не важно’, - сказал Боб Пич. ‘Это хорошее имя. Хорошо слетает с языка как в гневе, так и в любви, и на него не ответит никакой другой сброд Фидо, Тимов, Роверов или кто-там-у-вас. Хорошо, тогда это решено. Тема номер один обсуждена и устранена. Какой второй пункт повестки дня?’


Смайлер сказал: ‘Теперь ваша очередь, не так ли, мистер Боб, начать что-нибудь?"


‘Так оно и есть. Справедливость есть справедливость. Что ж, тогда дай подумать. Как насчет нескольких личных вопросов? У тебя есть отец и мать?’


"У меня нет матери, мистер Боб. Она умерла, когда я был ребенком. Но у меня есть отец’. Смайлер сказал это с гордостью, потому что считал, что у него самый лучший отец в мире. Он добавил: ‘Он служит в торговом флоте. Повар. Прямо сейчас он в море’.


"Человек, путешествующий по морю. Есть жизнь. Сегодня здесь, а завтра ее нет. Совсем как я. Вождение на большие расстояния. Всегда что-то новое появляется из-за горизонта. Отличная жизнь, если в тебе есть хоть капля цыганщины.’


‘Что вы везете в этом грузовике, мистер Боб?" - спросил Смайлер, который очень хотел избежать слишком много личных разговоров.


‘Морские припасы и оборудование. Из Саутгемптона. Сейчас направляюсь в Бристоль. Затем в Бирмингем и Ливерпуль, а затем снова домой. Поскольку вы не знаете, куда хотите отправиться, вы можете выбрать любой из них или какое-нибудь место по маршруту.’


Смайлер, которая родилась в Бристоле и у которой была сестра Этель, которая все еще жила там со своим мужем Альбертом, не слишком любила Бристоль. Когда его отец был в море, он жил с ними. Хотя они оба ему нравились, Смайлеру было не слишком комфортно жить с ними. Они были очень придирчивы к чистоте своего маленького домика и ворчали, потому что его руки всегда оставляли отметины на свежей краске. Люди, так или иначе, всегда поднимали шум из-за того, что он делал … Ну, из-за некоторых вещей. Это все равно что стащить бутылку молока с порога, если его мучает жажда, или стащить книгу в магазине, если ему захочется почитать. Хотя никогда не было никаких требований отправить его в одобренную школу, потому что он просто не сделал того, что, по их словам, он сделал. Последнее, что он сделал бы в этом мире, это стащил бы сумочку пожилой дамы с двадцатью фунтами в ней. Тем не менее, когда его отец вернется, он все уладит. Вот почему, пробыв ровно тринадцать дней и четыре часа в одобренной школе, Смайлер сбежал и с тех пор справлялся самостоятельно. За последние несколько месяцев Смайлер научился очень хорошо заботиться о себе.


Он сказал: ‘Я не в восторге от Бристоля, мистер Боб. Могу я поехать в Ливерпуль?’


- Это Ливерпуль. Или любое место между ними, которое тебе может понравиться. Доберусь туда не раньше завтрашнего дня. Но вы с Беконом можете переночевать в такси сегодня вечером, если это устраивает. Хорошо?


‘Да, спасибо, мистер Боб’.


Боб Пич улыбнулся про себя. У него самого было два мальчика, хотя они были намного старше Смайлера, и ему не так уж много нужно было узнать о мальчиках. Он мог достаточно легко отличить мальчика, попавшего в беду. И он очень быстро мог определить, был ли мальчик плохим или хорошим яблоком. У этого Сэмюэля Майлза были какие-то неприятности, но он был готов поспорить, что на самом деле он не был плохим человеком. Но Боб Пич также знал, что с мальчиками, попавшими в беду, нужно не торопиться. Не стоит на них давить. Если бы им нужна была ваша помощь или совет, они обратились бы к вам в удобное для них время. До этого момента все шло гладко и не задавало неудобных вопросов.


Итак, Боб Пич поехал в Бристоль, и часть времени они со Смайлером разговаривали, а часть времени слушали радио или просто молчали, погруженные в свои мысли. Между ними сидел Бэкон, прислонившись к Смайлеру и счастливо расположившись в дружеской компании, как это делают все собаки с хорошим характером без определенного места жительства. И каждый раз, когда этот Смайлер видел полицейскую машину, припаркованную впереди у дороги, он наклонялся и делал вид, что почесывает лодыжку, не поднимая головы, пока машина не проезжала мимо.


Когда они добрались до Бристоля и Боб Пич загнал грузовик во двор, чтобы разгрузить часть своих припасов, Смайлер вышел на дорогу и нашел телефонную будку. Все, чем обладал Смайлер в мире, - это тридцать с лишним фунтов, которые он скопил на работе за последние несколько месяцев, его потрепанный старый чемодан с кое-какой одеждой и всякой всячиной в нем, и одежда, в которой он встал: грубая синяя рубашка, поношенный зеленый анорак и пара залатанных синих джинсов. Находясь на свободе в Бристоле, он испытывал неловкость. Кто-нибудь из его старых школьных друзей мог заметить его или – если ему смертельно не повезет – он мог столкнуться с сестрой Этель или своим шурином Альбертом, поэтому он был рад, что телефонная будка находится прямо за углом от двора. Он нашел в справочнике номер судоходной компании своего отца и позвонил туда. Стараясь, чтобы его голос звучал как можно грубее и взрослее, он спросил, когда Мастер из Кентукки судно должно вернуться в страну и в каком порту. Ему сказали, что на данный момент полет запланирован на начало октября в Гриноке. После этого звонка Смайлер подумывал позвонить своей сестре Этель, чтобы сказать ей, что с ним все в порядке и ей не стоит беспокоиться – что, как он знал, она сделает в любом случае. Но он решил этого не делать. Было бы лучше написать ей письмо через несколько дней, когда он будет далеко от Бристоля. Затем он вернулся во двор и сидел в кабине грузовика, ожидая, пока мистер Боб разгрузится и будет готов ехать дальше. Возникли некоторые проблемы с грузом, который доставлял мистер Боб, и прошло некоторое время, прежде чем они тронулись в путь.


Покинув Бристоль, Боб Пич поехал на север по зеленой английской сельской местности в сопровождении Бекона и Смайлера. Время от времени Боб мигал фарами или сигналил какому-нибудь знакомому водителю проезжающего грузовика. В полях коровы собрались в широкой тени деревьев. Грачи, скрипевшие на дороге перед ними, взлетали при их приближении, а в прозрачном воздухе над головой ласточки и стрижи выполняли фигуры высшего пилотажа. Они проезжали через маленькие провинциальные города и крупные промышленные поселки, мимо ферм и коттеджей. Большую часть времени, о чем бы они ни говорили, Смайлер думал о том, что до октября еще много времени и что ему нужно будет устроиться где-нибудь в целости и сохранности и найти себе работу. Его тридцати фунтов не хватило бы навсегда.


Однажды он спросил: ‘Где Гринок, мистер Боб?’


Гринок. Это на реке Клайд. Недалеко от Глазго. Иногда возите туда груз. Зачем?


‘Там стоит корабль моего отца’.


‘О, ты хочешь подняться туда, не так ли?’


‘Ну, не сейчас. Не раньше октября’.


‘А что ты собираешься делать до тех пор?’


‘Я полагаю, найду себе работу. Я не люблю ничего не делать’.


"Я тоже". Вытягивает из тебя все соки’.


На мгновение Боб Пич подумал, не начать ли расспросы о Сэмюэле Майлзе, но передумал. Если мальчику нужна помощь, он обратится за ней достаточно скоро. Он казался способным человеком и мог постоять за себя.


В семь часов они остановились в транспортном кафе и поели, и Смайлер взял на кухне тарелку с обрезками бекона. Некоторое время спустя Боб Пич свернул с главного шоссе на боковую дорогу. В полумиле вниз по дороге было большое место для пикника на опушке леса. Боб Пич подъехал к нему.


Он сказал: ‘Не могу оставаться летом в транспортных квартирах. Гуляйте на свежем воздухе. Это экономит деньги и полезнее для здоровья. Вы с Беконом можете взять такси, я буду спать сзади. А теперь, почему бы вам с Беконом не прогуляться перед сном? Я собираюсь посидеть и почитать газету за бутылкой пива.’ Он вытащил из кармана вечернюю газету и бутылку пива, которые купил в кафе "Транспорт".


Смайлер и Бэкон выпрыгнули из кабины и скрылись за деревьями. Хотя Смайлер родился и почти всю свою жизнь прожил в Бристоле, за последние несколько месяцев он во многом стал деревенским парнем и теперь знал, что вместо того, чтобы отправиться в море, как его отец, он предпочел бы всегда жить и работать в деревне. Он счастливо бродил по деревьям, а Бекон следовал за ним по пятам.


Позади него Боб Пич отхлебнул из бутылки пива и развернул вечернюю газету. Его глаза округлились от удивления. ‘Кор, милая утка!’ - сказал он.


В центре колонки на первой полосе на него смотрела фотография Сэмюэля Майлза с головой и плечами. Не очень хорошая фотография, к тому же сделанная восемнадцать месяцев назад. Но это был безошибочно Сэмюэл Майлз. Подпись в начале колонки гласила – ПО ВСЕЙ СТРАНЕ РАЗЫСКИВАЕТСЯ СБЕЖАВШИЙ МАЛЬЧИК. Как только Боб Пич начал читать отчет, в голове у него промелькнула мысль о том, что полдюжины водителей читали вечернюю газету в кафе "Транспорт". На самом деле, теперь, когда он подумал об этом, один или двое из них странно посмотрели на Сэмюэля Майлза, когда уходили. Было бы чудом, если бы никто не узнал это широкое, курносое лицо, густые веснушки и светлые волосы.


Где-то в лесу, сидя на берегу небольшого озера рядом с Беконом, Смайлер смотрел на воду. "В нем не будет форели", - подумал он, но вода для голавля и карпа показалась ему вкусной. "Может быть, немного линя". Утка-кряква двигалась вдоль кромки камышей и камышовых зарослей, а маленькая флотилия утят следовала за ней в ряд за кормой. Ласточка опустилась на поверхность озера и описала круг, как всплывающая рыба. Жизнь на улицах Бристоля сделала его зрение острым, но жизнь в сельской местности Уилтшира в последние месяцы сделала его еще острее. В деревне ты должен был быть сплошными глазами и ушами. Где-то среди деревьев на дальнем берегу ворковал лесной голубь. Стая мух беспрерывно летала вверх-вниз в своем брачном танце над камышами, и он заметил, как под нависшими ветвями мелькнул белый хвост кувшинки. Он подумал о тех временах, когда отец брал его с собой на рыбалку в подобные места, а также о своем недавнем друге Джо Рингере, который научил его ловить форель и все остальное, что попадалось под руку, с лучшими из них. До октября было еще далеко. Очень долгий путь. А Гринок был в Шотландии. Он ничего не знал о Шотландии, кроме того, что там ели хаггис, варили виски и носили килты. Его отец любил время от времени пропустить стаканчик виски. Октябрь. Шотландия. Он вздохнул и покачал головой. Они оба были далеко. Забавный взгляд бросил на него тот парень с транспортной кухни, когда он пошел за обрезками для бекона. Как будто он знал его. Возможно, полиция передала что-то о нем по радио. Он вспомнил, как в последний раз ему удалось сбежать от полиции, когда они забирали его обратно в одобренную школу. Затем он спрятался, стараясь держаться подальше от посторонних глаз. ‘Тогда за тобой охотились, Сэмюэл М., ’ сказал он себе, - и ты вел себя разумно. Но теперь … Черт возьми, ты действительно вел себя не очень разумно. Оставайся на открытом месте, катайся по дорогам с мистером Бобом, давая всем возможность увидеть тебя.’


Бекон вернулся с охоты на берегу озера и ткнулся мокрой мордой ему в ухо. Смайлер встал и медленно направился обратно к мистеру Бобу и грузовику. Он быстро принял решение. Он проспит ночь в грузовике, но рано утром встанет и уедет еще до того, как мистер Боб проснется. Мистер Боб был милым человеком, но он ничего не смог бы поделать, если бы полиция или кто-нибудь еще заметил его. Да, это то, что он сделал бы. Взлетать и держаться подальше от дорог и городов, пока охота на него немного не остынет. После этого он мог бы поискать какую-нибудь работу. Слава богу, погода тоже была хорошей. При необходимости он мог спать под открытым небом еще несколько недель.


Он пробирался сквозь деревья, удаляясь вверх по склону от озера. Сойка отругала его из укрытия куста боярышника. Серая белка взбежала по стволу дуба, и где-то высоко на одном из деревьев запел дрозд. На мгновение Смайлеру стало очень грустно. Он любил компанию, и ему нравился мистер Боб. Ему нравилось устроиться, иметь работу и знать, что ему нужно всего лишь переждать, пока не вернется его отец и не уладит допущенную школьную путаницу. Возможно, подумал он, он рискнет проехать немного дальше с мистером Бобом.


Он достиг вершины небольшого подъема и начал спускаться к месту для пикника и грузовику мистера Боба, Бекон следовал за ним по пятам. Сквозь деревья он мог разглядеть часть белой стороны трассы. Затем, когда он подъехал ближе, он увидел, что за грузовиком стоит машина, и услышал звуки мужских голосов. В этот момент мимо машины прошел мужчина, и одного его вида было достаточно, чтобы Смайлер нырнул в укрытие за кустом. Это был полицейский патрульный.


Смайлер обошел кусты с другой стороны и получил более четкий обзор места для пикника. То, что он увидел, заставило его тихо застонать, а сердце учащенно забиться.


К грузовику подъехала полицейская машина. На ее крыше все еще мигал синий огонек. Возле машины стояли двое патрульных и мистер Боб. У мистера Боба в руке была газета, и один из полицейских указывал на что-то в ней. Другой полицейский быстро вернулся к полицейской машине, и Смайлер увидел, как он взял ручной микрофон и начал говорить по рации.


Смайлер больше ничего не ждал. Он был достаточно умен, чтобы догадаться, что могло произойти. Мистер Боб купил вечернюю газету в кафе "Транспорт", где парень на кухне бросил на него странный взгляд. ‘Сэмюэл М., ’ сказал он себе, - если ты хочешь избежать неприятностей, здесь тебе не место’.


Он присел на корточки и отошел к деревьям, стараясь укрыться как можно дальше. Добравшись до вершины холма над озером и скрывшись из виду, он выпрямился и пустился бежать. Он нашел покрытую травой дорогу, прорубленную через лес, и побежал по ней трусцой в ровном темпе. Именно тогда он впервые осознал, что Бэкон все еще с ним, держится рядом, легко скачет, его красный язык вываливается изо рта.


Два часа спустя полицейские, тщательно обыскав близлежащий лес в поисках Смайлера и Бекона, вернулись к Бобу Пичу.


‘Должно быть, он вернулся и заметил нас", - сказал один из полицейских. ‘Снова сбежал. Почему мальчик, попавший в беду, не понимает, что, убегая, ты ничего не добьешься?’


Боб Пич слегка усмехнулся и сказал: ‘Если ты действительно хочешь знать, я тебе расскажу. Потому что он мальчик, а все мальчики - это молодые животные с инстинктом держаться подальше от вас, мальчиков в синем. Вот– - он сунул руку в кабину и вытащил потрепанный чемодан Смайлера, – тебе лучше взять это. Вероятно, он набит драгоценностями короны.


Полицейский бросил на него кислый взгляд и забрал кейс.


Другой полицейский спросил: ‘Что это была за собака, которая была у него с собой?’


Боб Пич на мгновение задумался, а затем сказал: "Ну, я бы сказал, что он был немного мелковат. Наполовину терьер, наполовину корги. Весь белый, за исключением одного коричневого уха. Его можно узнать за милю, потому что он слегка прихрамывает. Он помолчал, а затем добавил: ‘Левое ухо - это коричневое. Я знаю, что вы, ребята, любите, чтобы все детали были точными.’


OceanofPDF.com

2. Профессор берет Меня за Руку – и

Еще


В течение двух дней Смайлер и Бэкон избегали цивилизации, насколько могли. Если им нужно было перейти дорогу, они ждали, пока она не станет более или менее чистой, и быстро переходили ее. Когда Смайлеру нужно было купить еды и питья, он проскальзывал в маленький деревенский магазинчик, а затем исчезал, как тень. Он нашел старый мешок и немного связующей бечевки и смастерил себе небольшой ранец для переноски провизии. Он постирал мешок и свою единственную рубашку у ручья и высушил их на солнце. Он купил себе в деревенском магазине кепку, чтобы прикрыть свои светлые волосы, и сделал ошейник и поводок из бечевки для бекона. Но в поводке не было особой необходимости, потому что Бэкон преданно следовал за ним по пятам, и – у кого-то в прошлом был хорошо обученный Бэкон – если Смайлер прикажет ему сидеть и присматривать за его рюкзаком, Бэкон будет сидеть и охранять его, пока он не вернется.


С самого начала Смайлер установил то, что, по его мнению, было самым безопасным режимом. Как только солнце поднялось высоко, они прекратили путешествие и нашли место, чтобы спрятаться и отдохнуть. Первую ночь они спали на кучах сорванного зеленого папоротника в небольшой лесной лощине в пяти милях от грузовика мистера Боба. Лежа там, Смайлер поднял глаза и увидел Большую Медведицу, а затем Полярную звезду. От своего отца он знал большинство главных звезд и уже решил отправиться на север. Они встали еще до рассвета и, ориентируясь теперь по солнцу, продолжали путь почти до полудня, когда нашли место для отдыха, пока день почти не клонился к концу.


На вторую ночь они нашли стог свежескошенного сена, зарылись в него и спали в тепле и уюте, вдыхая в ноздри сладкий запах свежескошенной травы. Они ели мясные пироги, рулеты с колбасой, солонину, консервированные сардины, печенье, булочки, яблоки, апельсины и один раз – в качестве угощения для Смайлера – бутылочку маринованного лука. Они пили родниковую и речную воду, время от времени запивая – для Смайлера – бутылкой пива или банкой шенди или кока-колы. А однажды Смайлер купил в коттедже полдюжины коричневых яиц и новую буханку хлеба в деревенском магазине. Он развел костер и сварил яйца вкрутую в старой жестянке. Они с Бэконом доели все на двоих, поужинав банкой лосося. Бэкон не проявлял никаких признаков беспокойства, но Смайлер полночи не спал из-за сильной боли в животе.


Они неуклонно, хотя и медленно и беспорядочно, продвигались на север, и Смайлер понятия не имел, где находится. Названия деревень ничего ему не говорили. Когда-нибудь, решил он, он должен купить карту, чтобы найти на ней Гринока. Обдумав все, он пришел к решению, что если его отец собирается причалить в Гриноке в октябре, то нет причин, почему бы ему не отправиться в Шотландию как можно скорее. В Англии все было в порядке, но здешняя полиция знала о нем все, у них была долгая память и острый глаз. В Шотландии, вероятно, о нем никто не знал. Он также слышал, что это дикая страна с горами, озерами и реками, где достаточно места, чтобы человек мог найти себе нишу без риска встретить полицейского на каждом повороте дороги.


На четвертый день их пребывания на свободе, когда они путешествовали после дневного отдыха, начался сильный ливень. Они двигались по обширному участку фруктовых садов, деревья были усыпаны зелеными, незрелыми яблоками. Через пять минут они оба были мокрыми, как рыбы, и чувствовали себя гораздо более неуютно. Преследуемый беконом по пятам, с длинным пушистым хвостом, перепачканным и приспущенным, Смайлер брел дальше в поисках какого-нибудь укрытия. Деревья не давали укрытия. Казалось, что с них просто капает больше воды, чем с дождя. В поле зрения не было ни одного тракторного сарая, если не приближаться к фермерскому дому. После двух часов мокрой и жалкой ходьбы они вышли на главную дорогу. В сумерках Смайлер увидел сложенные у дороги бетонные трубы большого сечения, которые были выгружены там при подготовке к каким-то дренажным работам. Несколько машин сновали взад и вперед по дороге, их фары были включены, шины шипели по мокрой поверхности.


Смайлер осмотрел секции труб. Бэкон, стоявший рядом с ним, встряхнулся и стряхнул воду со своего пальто. ‘Сэмюэл М., - сказал Смайлер, - в шторм любой порт, и нищим выбирать не приходится’.


Он забрался под крышку одной из труб. Бэкон последовал за ним и прижался к нему так близко, что Смайлер мог чувствовать, как собака время от времени вздрагивает. Смайлер сидел и наблюдал за проезжающими машинами. Вся еда, которая осталась у него в промокшем мешке, - нарезанный батон и кусок сыра. Он вытащил их. Ломтики хлеба промокли под дождем. Смайлер разломил сыр пополам и обернул каждую половинку двумя мягкими, рыхлыми, размокшими ломтиками хлеба. Он дал один Бекону, который с жадностью его съел. Второй он съел сам и попытался притвориться, что это вкусный сырный рулет. По трубе дул холодный сквозняк, и бетон тяжело давил на его зад, локти и плечи, пока он пытался устроиться поудобнее. Он знал, что ночь обещает быть долгой и неуютной.


Чтобы подбодрить себя, он начал думать о своем отце. Жить в Бристоле со своей сестрой Этель и ее Альбертом было хорошо, но ничто не сравнится с теми временами, когда его отец был на берегу и они вместе снимали квартиру, ходили на рыбалку и на футбольные матчи. Интересно, подумал он, где сейчас его отец? Пришвартован в каком-нибудь иностранном порту? Вокруг теплая тропическая ночь, пальмы шелестят на легком ветерке, а над их верхушками порхают светлячки. Вероятно, он сидел бы на палубе в прохладе после жары камбуза и пел бы для других ребят песню. Его отец был великим певцом, и он, Смайлер, знал все его песни. Возможно, он думал, что если споет сам, притворившись, что ему тепло и уютно, это поможет. Он начал петь одну из любимых песен своего отца –


На дереве сидели два ворона,

И они были такими черными, какими только могли быть;

И я слышал, как один из них сказал:

О, куда мы пойдем сегодня обедать?

Пойдем к соленому, соленому морю –

Или поужинаем у зеленого дерева?

Пойдем к соленому, соленому морю –

Или поужинаем у зеленого дерева?


Но как только он закончил первый куплет, Бэкон приподнялся на передних лапах, задрал голову и начал выть по-волчьи. Он производил так много шума, что Смайлеру пришлось прекратить пение, чтобы кто-нибудь не услышал их обоих. Ничего не оставалось, как попытаться немного поспать, поэтому Смайлер свернулся калачиком и, используя бекон в качестве влажной подушки, закрыл глаза и попытался уснуть. Этого ждали долго, но когда это произошло, он крепко спал.


Смайлер проснулся на следующее утро, когда только взошло солнце. Дождь прекратился. Ранним утром на дороге началось движение вверх и вниз. Они с Беконом с трудом оторвались от своей трубки и вернулись через изгородь, чтобы уйти с дороги. Оба промокли, перепачкались и проголодались. Они продирались сквозь влажную высокую траву луга, усыпанную высокими бычьими маргаритками и кремовыми шипами таволги, над которыми уже давно хлопотали пчелы. Верхняя часть луга была ограничена небольшим, быстро текущим ручьем. Смайлер взглянул на солнце и увидел, что ручей течет с севера на юг, поэтому он начал двигаться вверх по течению, а Бекон следовал за ним по пятам.


Примерно через сотню ярдов Смайлер внезапно остановился, поднял голову и принюхался. Он шмыгнул носом два или три раза, и у него медленно потекли слюнки. Он посмотрел на бекон и сказал: ‘Бекон, мой мальчик, если и есть какой-то утренний запах, который ты не перепутаешь, так это жареные яйца с беконом’.


Медленно, осторожно они двинулись вверх по течению, следуя за восхитительным запахом. Они подошли к небольшой поросли ив, растущих на берегу ручья, и вошли в них. Запах становился все сильнее. В середине зарослей, недалеко от берега ручья, они увидели большой лист черного пластика, который был натянут навесом между четырьмя деревьями, а свободные концы закреплены с трех сторон, чтобы создать надежное укрытие. Отверстие было обращено в другую сторону от них. Над листом поднималась тонкая голубая струйка древесного дыма, а запах готовящегося блюда был очень острым и аппетитным.


С беконом по пятам Смайлер обошел убежище сбоку. Прямо перед ним в аккуратном очаге, сложенном из камней, взятых из ручья, горел небольшой костер. На огне стояла большая сковорода, на которой мягко шипели четыре ломтика бекона, два яйца и сосиска. От этого зрелища у Смайлера заныло в животе. Прямо перед палаткой на маленьком складном брезентовом табурете сидел мужчина с длинной веточкой в руке, которой он переворачивал колбасу и бекон во время их приготовления.


Он посмотрел на Смайлера без удивления. Затем перевел взгляд на Бекона. А затем снова перевел взгляд на Смайлера и медленно подмигнул.


Смайлер, стремясь установить хорошие отношения, вежливо поздоровался: ‘Доброе утро, сэр’.


Мужчина сказал: ‘Доброе утро, мальчик’. Он снова оглядел Смайлера с ног до головы, и это был тот взгляд, который ничего не упускает. Затем он сказал: ‘Доброе утро после плохой ночи. Как у вас с вашим спутником, канисом монгрелисом, сложились отношения?’


‘Не очень хорошо, сэр", - сказал Смайлер. ‘Мы спали в водосточной трубе у дороги вон там’.


Мужчина кивнул. ‘В свое время я делал то же самое, но это не рекомендуется. Человека создавали не для того, чтобы он спал на дуге круга. Это вопрос относительной негибкости человеческого позвоночника. Я полагаю, что аромат традиционного английского завтрака привел вас в такое состояние?’


‘Мы оба изрядно проголодались, сэр. Это если у вас хватит с собой. Я мог бы заплатить за это. У меня есть немного денег и–’


Мужчина предупреждающе поднял руку. ‘ Пожалуйста, мальчик, не упоминай о деньгах. Дружба и общие невзгоды - единственные монеты, которые признают настоящие джентльмены большой дороги. Правильно ли я поступлю, если предложу вам два яйца и три ломтика сыра плюс сосиску? А для твоей верной собаки у меня где-то в снаряжении припасена ветчинная кость, и позже она сможет иметь удовольствие дочиста вылизать сковородку.’


‘Боже мой!’ - сказал Смайлер. ‘Это было бы просто супер, если ты сможешь обойтись без этого’.


‘Ни слова больше’.


Мужчина повернулся, полез обратно в свое укрытие, вытащил потрепанную старую детскую коляску с потрепанным складчатым капюшоном и начал рыться в ней в поисках провизии. В мгновение ока он нашел яйца, бекон и сосиски, и они были на сковороде. Ветчинную косточку развернули из старой газеты и протянули Бекону. Затем из потрепанной детской коляски мужчина вытащил еще один складной брезентовый табурет и протянул его Смайлеру со словами: ‘Положи на него свой детский зад’.


Смайлер выдвинул табурет, сел и стал наблюдать за мужчиной, который теперь всерьез занялся приготовлением дополнительного завтрака.


Он был забавно выглядящим старичком, подумал Смайлер. У него были длинные черные волосы до плеч и всклокоченная черная борода. Его лицо было коричневым и изборожденным морщинами. Его глаза над благородно вздернутым носом были яркими, как яйца воробья. Смайлер, который не очень хорошо умел угадывать возраст, чувствовал, что он, должно быть, намного старше своего отца. Что касается одежды, то, начиная с верхней части, на нем был котелок, чернота которого отливала приятным зеленым блеском, как медянка на меди, а его пиджак из зелено-коричневого твида был залатан и порван. На нем были синие джинсовые брюки, заправленные в пару зеленых резиновых ботинок. Под расстегнутой курткой на нем была красная футболка, спереди на которой была напечатана голова мужчины с длинными распущенными волосами, а под ней слово "Бетховен".


Мужчина оторвал взгляд от своей стряпни и спросил: ‘А как бы тебя звали, мальчик?’


На мгновение Смайлер заколебался. Затем он решил, что этот человек не похож на человека, который много читает газеты или слушает радио, поэтому он решил сказать правду.


‘ Сэмюэл Майлз, сэр. Большинство людей называют меня Смайлером. Но мне это не очень нравится.’


‘Я тоже, поскольку недожаренные каламбуры мне нравятся не больше, чем недожаренные булочки. Я буду звать тебя Сэмюэлем. А твой четвероногий друг?’


‘Это бекон’.


‘Хорошее название. Конечно, в честь великого философа, а не в честь чего-то съедобного в этом роде’. Затем, увидев озадаченное выражение на лице Смайлера, он продолжил: ‘Неважно. Позвольте мне представиться. Я профессор Роско Бертрам Кримплс. Это, конечно, мое настоящее имя. У меня есть другие, которых время от времени желательно использовать по необходимости. Но, с другой стороны, как джентльмен с большой дороги, вы, без сомнения, прекрасно это понимаете.


‘Да, конечно, сэр" … Я имею в виду профессора, ’ сказал Смайлер.


‘Превосходно, Сэмюэль. Мы, живущие вне общества, должны иметь право на наши маленькие хитрости’.


‘В чем вы профессор?’ - спросил Смайлер.


Профессор снова полез в коляску за двумя тарелками и столовыми приборами и сказал через плечо: ‘Я профессор всех наук. Назови хоть одно, и я в этом разберусь. ’ Он повернулся и принялся накладывать завтрак со сковороды ножом и вилкой. От вида и запаха у Смайлера в животе стало пусто.


‘Назовите логику", - строго сказал профессор.


На данный момент немного озадаченный, сосредоточив все свое внимание на предстоящем завтраке, Смайлер отчаянно порылся в своих мыслях и, наконец, спросил: ‘А как насчет геологии?’


‘Прекрасный предмет. Один из старейших. Гранит твердый, а песчаник мягкий, но иссушающая рука Времени превращает все в пыль. Видите ли, я тоже немного поэт, хотя рифма у меня плохая из-за раннего часа дня. А теперь давайте поедим, пока закипает вода для нашего кофе.’


Он протянул Смайлеру тарелку, нож и вилку, бросил в тлеющие угли костра старую жестяную банку, полную воды, а затем принялся за свой завтрак.


Они вдвоем принялись за свой завтрак, в то время как чуть в стороне Бекон хрустел и обгладывал последнюю косточку. Прилетела голубая гусыня, села на ветку над кроной деревьев, отругала их, а затем слетела вниз, чтобы поискать кусочек кожуры от бекона, который Смайлер бросил в кусты. Позади них бежал ручей, издавая приятные музыкальные звуки, а утреннее солнце поднималось все выше и омывало их своим теплом. Это был один из лучших завтраков, которые Смайлер мог вспомнить, и завершал его профессорский кофе, который был крепким и сдобренным обильными порциями сладкого сгущенного молока.


За чашкой кофе профессор достал из внутреннего кармана пиджака маленькую сигару и закурил. Он сдвинул котелок на затылок, выпустил облачко голубого дыма и внимательно посмотрел на Смайлера. Через несколько мгновений он сказал: ‘Ну, Сэмюэль, изложи свою проблему’.


Слегка настороженный Смайлер спросил: ‘Проблема, профессор? Какая проблема?’


Профессор покачал головой. - У всего человечества есть проблемы. И это касается мальчиков. Бродить по стране с собакой и куском бечевки вместо ошейника, нести старый мешок вместо багажа, провести ночь в бетонной трубе – не нужно быть профессором социологии, чтобы понять, что у вас должны быть проблемы. Дрейфующий по неспокойному морю жизни – жертва, кто знает, каких раздоров. Размер плохой, но рифма хорошая. Позже в тот же день я напишу лучше. Так в чем твоя проблема?’


Смайлер, которому нравился этот человек, все еще чувствовал, что ему следует быть осторожным.


Он сказал: ‘Это немного личное, профессор’.


‘Все проблемы есть, более или менее. Но поскольку я тоже профессор проблемологии, вы можете рассказать мне. Проблемы решаются в строжайшей тайне. Бесплатно. Но поскольку ты не совсем уверен, как к этому подступиться, давай посмотрим, сможем ли мы решить это дипломатично. У тебя проблемы?’


‘Да, профессор’.


‘В бегах?’


‘Да, профессор’.


‘Виновен или невиновен?’


‘О чем, профессор?’


‘Того, от чего ты убегаешь, конечно’.


‘Нет, я не такой. Все это было ошибкой и–’


‘Подожди!’ Профессор прервал его. ‘Не так быстро. Не нужно подробностей. Я узнаю правду, когда слышу ее. Убегаю и не виноват. Хорошо. Куда бежишь?’


‘Шотландия, профессор’.


‘Прекрасная страна, хотя мне она никогда не нравилась. Готовят там ужасно. И почему Шотландия?’


‘Потому что корабль моего отца причаливает там в октябре, и я должен встретиться с ним, чтобы он мог уладить для меня все дела.’


‘Великолепно. Похоже, он хороший отец. Но до Шотландии еще далеко, как и до октября. Легко передвигаясь, вы могли бы сделать это за месяц.’


‘ Я хочу подняться туда как можно скорее.


‘Почему?’


‘Потому что, как я уже сказал, я в бегах, а здешняя полиция–’


‘– они не спускают с тебя своих острых официальных глазок? Это все?’


‘Да, профессор’.


‘Решение простое. У тебя есть деньги?’


‘Да, профессор’.


‘Сколько?’


‘Двадцать с лишним фунтов’.


‘ Тогда сядь на поезд.


Смайлер покачал головой. ‘ Я не мог этого сделать, профессор. Мне пришлось бы показаться на вокзале в каком-нибудь городе. На вокзалах всегда есть полиция. И в поезде тоже были бы люди, охранник и билетный кассир.’


‘Избавьте меня от списка пассажиров’, - сказал профессор. ‘Есть разные способы сесть на поезд. Не сочтете ли вы три фунта слишком дорогими за место в поезде, где нет необходимости останавливаться или встречать пассажиров и полицию?’


‘Не могли бы вы это исправить, профессор?’


‘Почему бы и нет? Я также профессор фиксологии – за то, что они мне нравятся’.


‘Сделаете ли вы это для меня, профессор?’


"Считай это решенной сделкой, не нужно ни контракта, ни большой красной печати. Лучше. Но все равно не высшего порядка".


Профессор встал и поставил сковородку перед беконом, чтобы собака вылизала ее дочиста.


Смайлер с благодарностью сказал: ‘Мне очень повезло познакомиться с вами, профессор’.


Мужчина улыбнулся сквозь бороду. ‘ Ты был, Сэмюэль. Ты был. Но не суди по мне об остальной человеческой расе, иначе тебя ждут разочарования. Да, вам очень повезло. Прямо сейчас мы сворачиваем лагерь и отправляемся договариваться о вашем путешествии. Суровая и дикая Каледония ждет, чтобы поприветствовать сбежавшего ребенка.


‘Я не ребенок", - твердо сказал Смайлер.


Профессор ухмыльнулся. ‘ Ради рифмы, которой ты должен быть. Не хочу тебя обидеть. Теперь ты сними полог, а я упакую старую коляску.


Итак, они вдвоем приступили к разбивке лагеря. Когда все было готово, и все было уложено в детскую коляску, профессор с помощью Смайлера навел порядок на территории лагеря, залил водой тлеющие угли и, наконец, привел место в порядок.


Очень скоро Смайлеру стало ясно, что профессор знает каждый дюйм сельской местности в этом районе. Толкая коляску по узким дорожкам и проулкам и время от времени перенося ее через перелаз или запертые ворота, они отправились прочь через длинный участок вересковой пустоши и леса. Наконец, после долгого подъема к началу небольшой долины, они вышли на широкую равнину, которую пересекала небольшая пыльная дорога с высокой изгородью.


По дороге Смайлер взял на себя управление коляской, в то время как профессор шел рядом с ним и давал ему краткие комментарии ко всему, что они проезжали. Он знал название каждой птицы, каждого цветка, куста и дерева. И Смайлер, гуляя с ним, думал, какой он приятный, но странный человек. Он был из тех, подумал он, которые понравились бы старому Джо Рингеру в Уилтшире. Но Джо Рингер и все его время, проведенное в Уилтшире, теперь казались далеко позади. Впереди у него была Шотландия, Октябрь и его отец. Три фунта из его двадцати оставят ему семнадцать фунтов. Этого было бы более чем достаточно, чтобы поддерживать его на плаву, пока он не найдет работу.


Через милю они подъехали к железнодорожному переезду. С одной стороны от красно-белых ворот стояла высокая сигнальная будка, а немного дальше за ней Смайлер увидел платформу и здания небольшой станции.


Профессор сказал: ‘Ты подожди здесь, Сэмюэл, пока я пойду и поговорю со старым другом. Но сначала деньги. Немного жира, чтобы смазать колеса коммерции.’


Из заднего кармана Смайлер вытащил толстый коричневый конверт, в котором хранил деньги. Он вытащил три банкноты и протянул их профессору. Затем положил конверт обратно в карман.


Смайлер и Бэкон сидели на траве у обочины дороги, пока профессор шел к сигнальной будке и поднимался по ступенькам в диспетчерскую наверху. Он вошел, и Смайлер увидел, что он разговаривает с мужчиной в рубашке без пиджака.


Через некоторое время Профессор вернулся, улыбаясь и кивая головой.


‘Все будет хорошо?" - спросил Смайлер.


"Так и есть, Сэмюэль. Впереди лежит великая железная дорога в Шотландию - и ты пройдешь ее на движущейся кровати. Неплохо. Нехорошо. Посередине. Вот в чем проблема с моими стихами. Итак, нам придется подождать до девяти часов вечера. Я иду в деревню, чтобы запастись провизией. Дай мне фунт, и я привезу немного тебе в дорогу.


- А вы бы согласились, профессор? Смайлер снова выудил свой коричневый конверт.


‘Конечно. Небольшая услуга, которую я с радостью оказал. А ты пока постарайся держаться здесь подальше. Держись подальше от дороги и возвращайся как раз перед заходом солнца’.


Смайлер сказал: ‘Конечно. Но, профессор, пока вы будете в деревне, не могли бы вы достать мне конверт, немного бумаги и марку? Мне нужно написать срочное письмо’.


Глаза профессора блеснули. - Переписка, да? Какая-нибудь смуглокожая, ясноглазая подружка – не горюй обо мне, дорогая, в конце концов мы встретимся?’


Смайлер усмехнулся и покачал головой. ‘Нет– я должен написать своей сестре Этель, с которой я должен жить, пока моего отца нет. Я должен сообщить ей, что со мной все в порядке.’


‘Конечно, у тебя есть. Весьма похвальное поведение, - сказал профессор, сел за детскую коляску и взмахом руки начал катить ее по железнодорожному переезду.


Смайлер проводил его взглядом. Затем он повернул обратно по дороге, Бекон следовал за ним по пятам, и прошел через первый пролом в живой изгороди. Шотландия, подумал он. Он действительно направлялся в Шотландию. Все складывалось хорошо, и лучшим результатом была встреча с Профессором. Это была настоящая удача.


В восемь часов Смайлер вернулся на железнодорожный переезд. Профессор сидел на поросшем травой берегу и ждал его. Из детской коляски он достал кучу провизии для Смайлера. Когда Смайлер укладывал их в свой рюкзак, профессор сказал: "У вас здесь есть все, что вам нужно для двухдневного путешествия. У меня есть пара бутылок воды, но будьте осторожны. У вас может быть шанс заправиться по пути, а может и не быть. Пакет собачьего печенья - это потому, что я предположил, что твой четвероногий друг поедет с тобой.


‘Ну да, конечно", - сказал Смайлер. Почему-то ему никогда не приходило в голову, что он мог бы сделать что-нибудь еще, кроме бекона. Они оба были странниками, оба относились к типу "пункт назначения неизвестен", когда встретились.


Закончив собирать вещи, Смайлер написал письмо своей сестре Этель, которое профессор обещал отправить для него. В письме говорилось:


Дорогая сестренка, со мной все в порядке, и у меня все хорошо, но пока папа не вернется, я должна держаться подальше. Не волнуйся за меня, у меня теперь есть собака, которая является другом Файтфилла, и другие, которые помогают мне в дороге. Передай Альберту привет и любовь вам обоим. Сэмюэль. У меня тоже все в порядке с деньгами. S.


Когда с неба начал спускаться свет и последний жаворонок прекратил свое пение и опустился на землю, Профессор сказал: "Пора двигаться. Приближаются тени ночи – Время друзьям прощаться.


Профессор затолкал свою коляску под прикрытие каких-то кустов. Затем они вдвоем прошли по рельсам мимо сигнальной будки и заняли позицию на крутой насыпи за маленькой железнодорожной станцией. Здесь, рядом с основными путями, проходил длинный отрезок пути, который образовывал маневровый отсек. Профессор объяснил, что дважды в неделю товарный поезд, идущий на север, проходит по линии и останавливается в бухте около девяти часов. Он задержался примерно на пятнадцать минут, чтобы пропустить движение по главной линии, а затем развернулся и продолжил свой путь на север. Связист в будке, получив плату, закрывал глаза, пока Смайлер выбирал фургон и забирался на борт. Все, на что должен был обратить внимание Смайлер, - это то, что экипаж дизельного двигателя и охрана его не видели.


‘Чего они не сделают, - сказал профессор, - потому что они всегда используют этот перерыв, чтобы поужинать’.


Десять минут спустя прибыл товарный поезд, тащивший за собой длинную вереницу открытых и закрытых вагонов.


Профессор, который явно был очень хорошо осведомлен о поездах, сказал: " Закрытые вагоны никуда не годятся. Заперты. В это время года билеты продаются в открытых вагонах. Хорошо вентилируемый, но защищенный от непогоды брезентом. Но вам не нужен уголь или техника. Лежать тяжело. Он посмотрел на длинную вереницу фургонов, а затем кивнул. ‘Не волнуйся. Я приметил одного для тебя’.


Он встал и посмотрел на двигатель, а затем вниз, на фургон охранника. Не было никаких признаков работы машиниста или охраны. Он начал спускаться к линии, и Смайлер с Бэконом последовали за ним.


Сердце Смайлера забилось немного быстрее. Он много раз добирался автостопом и ездил в автобусах, уворачиваясь от кондуктора, чтобы не платить за проезд, но он никогда раньше не садился в поезд. Он прочитал множество историй о людях, которым это удавалось. Иногда им удавалось только залезть под грузовик, и тогда они часто падали, и колеса отрубали им ногу.


Они остановились рядом с открытым фургоном, верх которого был покрыт зеленым брезентом. Профессор покосился на билет сбоку.


‘Этого хватит’. Он протянул руку, в которой внезапно оказался нож, и перерезал одну из удерживающих веревок брезента. ‘Я помогу тебе. Ты подныриваешь, а потом я передаю собаку наверх. Хорошо? ’


В сгущающихся сумерках Смайлер поднял на него глаза и сказал: ‘Да, профессор. И большое вам спасибо за вашу помощь’.


‘ Совсем ничего, мальчик. Вообще ничего. Невзгоды пробуждают в каждом из нас общую человечность. А теперь поднимайся!’


Когда Смайлер потянулся, чтобы ухватиться за грузовик, профессор присел и толкнул его плечом. Затем он поддержал его руками, пока Смайлер заползал внутрь. Смайлер нырнул под брезент, как угорь, и рухнул в фургон на слой гладких мешков, в которых, как он позже обнаружил, были сельскохозяйственные удобрения. Он присел на мешки, просунул голову и плечи обратно в брезентовое отверстие и потянулся за беконом, когда профессор поднял собаку.


Смайлер затащил Бекон внутрь, а затем снова высунул голову, чтобы попрощаться с Профессором.


Профессор стоял снаружи в сгущающихся сумерках, его шляпа-котелок была сдвинута набок, его густую черную бороду трепал легкий вечерний ветерок, его яркие глаза мерцали. Смайлеру он так понравился, что он даже подумывал предложить профессору поехать с ним. С таким человеком, как Профессор, не возникнет никаких проблем, которые нельзя было бы преодолеть. Они могли бы разбить лагерь в горах Шотландии и легко позаботиться о себе сами. Он уже собирался рассказать об этом профессору, когда мужчина сказал: ‘До свидания, Сэмюэль. Сохраняй холодную голову и твердую руку. И передай мой искренний привет Шотландии. От brae, burn и lonely glen – Кто знает, когда мы снова встретимся? Не очень хорошо. Тоже неплохо для этого времени суток. Храни тебя Бог, мой мальчик.’


Профессор издал нечто подозрительно похожее на сентиментальное фырканье, царственно надул свой котелок и отвернулся.


Смайлер сказал: ‘Пока, профессор. Спасибо за ... все’.


Смайлер наблюдал, как Профессор поднялся по насыпи, а затем затерялся в тени деревьев на ее вершине. Смайлер нырнул под брезент и в полумраке начал устраиваться поудобнее, отложив в сторону несколько мешков, чтобы освободить себе место для лежания, положив бекон с большим собачьим бисквитом и говоря себе, какая удача, что он встретил Профессора.


Десять минут спустя товарный поезд съехал с запасного пути и направился по главному пути на север. А пять минут спустя Смайлер, всегда методичный, проверяя свои вещи, обнаружил, что коричневый конверт с деньгами исчез из его кармана.


Мгновение или два он не мог этого понять. Он всегда был осторожен со своими деньгами и знал, что всегда застегивает задний карман, когда кладет туда конверт. Он сидел там, прислушиваясь к стуку бамп-бамп-бамп колес по стыкам рельсов, и смотрел на неясные очертания бекона, с хрустом откусывающего черствый бисквит.


Внезапно он сказал вслух самому себе: ‘Конечно! Тот старый профессор. Он украл его. Хладнокровен как огурчик. Он украл его, когда отделал меня. Старый дьявол ...!’ Мгновение или два он не знал, что чувствовать или думать. В носик попало почти двадцать фунтов. Затем, внезапно, он перевернулся на мешках и начал смеяться, говоря себе: ‘Сэмюэл М., с тобой покончено. Он перевернул тебя очень аккуратно. Но это не имеет значения, Сэмюэл М. Единственное, что имеет значение, - это Шотландия. Ты можешь устроиться там на работу и заработать еще немного денег.’


Все еще смеясь, он перекатился и схватился с Беконом, они вдвоем изображали драку, в то время как поезд неуклонно двигался на север.


OceanofPDF.com

3. Операция "Серый гусь"


Товарный поезд не был быстрым. В ту ночь он часто сходил с главной линии, чтобы пропустить пассажирские поезда. Однажды ночью Смайлер просунул голову сквозь купол, когда они медленно проезжали станцию, и уловил название – Пенрит. Для него это ничего не значило, за исключением того, что он был почти уверен, что это не шотландский полет, потому что было еще слишком рано появляться в Шотландии.


Они с Бэконом спали на своих гладких мешках. Время от времени Смайлер просыпался, чтобы услышать клацанье-клацанье-клацанье колес по рельсам и почувствовать, как вагон раскачивается под ним. С первыми лучами солнца он проснулся, чувствуя себя окоченевшим и замерзшим. Он высунул голову наружу и почувствовал, что свежий утренний ветерок обдувает его лицо холодом.


На востоке небо окрасилось розовато-жемчужным румянцем, на фоне которого вырисовывалась линия голых холмов, затененных серой тенью. Дрожа, Смайлер пригнулся, спасаясь от утренней прохлады. Они с Бэконом позавтракали из продуктов, купленных профессором. Смайлер отпил воды из одной из бутылок и налил немного во внутреннюю часть своей кепки, чтобы Бэкон мог пить. К счастью, Бекону очень хотелось пить, и он проглотил его прежде, чем большая часть успела впитаться сквозь подкладку. Несмотря на завтрак, который, по мнению Смайлера, должен был согреть его, он обнаружил, что все еще дрожит. Иногда было так плохо, что у него стучали зубы и все тело дрожало, как будто кто-то хорошенько встряхнул его. В течение следующего часа все стало еще хуже. У него сильно болел живот, начала раскалываться голова, и время от времени, вместо озноба, его бросало в жар. На самом деле он чувствовал себя действительно очень странно. Все, что он мог делать, это лежать, прижавшись к Бекону, и думать, как он несчастен.


Иногда он ловил себя на том, что разговаривает вслух сам с собой или с Беконом.


‘Сэмюэл М., ты съел что-то нехорошее. Я только надеюсь, что это не перерастет в колливобблс. Не здесь ’.


Он лежал там, наполовину проснувшись, наполовину заснув, его телу становилось то жарко, то холодно, а разум начинал немного блуждать, как это было перед самым отходом ко сну, так что вещи, которые начинались разумно, постепенно превращались в бессмыслицу. Лихорадка, подумал он. Однажды у него уже было нечто подобное, когда он был в доме своей сестры Этель. На какое-то время ему захотелось оказаться там сейчас. В теплой постели с сестрой Этель, которая присматривает за ним. ‘ Говоришь, ты должен был умереть, Сэмюэл М.? Ты можешь пробыть здесь несколько недель, пока тебя не найдут рядом с верным псом.’Затем его осенила ужасная мысль, что, возможно, Профессор не только украл его деньги, но и отравил его еду. Возможно, профессор был сумасшедшим. Занимался грабежами и убийствами мальчиков.…


Постепенно Смайлер погрузился в тревожный, лихорадочный, полусонный сон. Он лежал в вагоне, пока поезд неуклонно двигался на север через Дамфрис, Килмарнок, Мазервелл и далее в Глазго. Здесь, когда Смайлер ничего не знал об этом, за исключением грохота и стрельбы, которые доносились до его снов, поезд был разбит. Вагоны были перемещены и переоборудованы, и сформирован новый поезд. В шесть часов вечера того же дня поезд тронулся из Глазго (где ниже по течению реки Клайд находился Гринок, в который его отец должен был вернуться в октябре) и направился еще дальше на север, грохоча и раскачиваясь, в сторону высокогорья Шотландии.


Однажды, незадолго до наступления темноты, Смайлер пришел в себя, чувствуя себя немного лучше. Он сел и угостил Бэкона напитком и собачьими бисквитами. Но сам он не мог ни есть, ни пить. После этого он лег на спину и задремал. На этот раз он погрузился в глубокий сон, не потревоженный сновидениями.


Смайлер проснулся, услышав тихое поскуливание Бэкона. Затем в темноте собака лизнула его в лицо. Он сел и с удовлетворением обнаружил, что, хотя чувствовал себя немного так, словно его избили со всех сторон, голова у него была ясной, а приступы жара и холода прошли. И тут он понял кое-что еще. Поезд не двигался, и вокруг была тишина.


Смайлер медленно поднялся на ноги и высунул голову из фургона. Стояла тихая ясная ночь, над головой сияли звезды. Грузовик стоял на запасном пути вместе с тремя другими, но остального состава видно не было. Смайлер решил, что, был он в Шотландии или нет, с него хватит. Он собрал свои пожитки, выбросил Бекон за борт и спрыгнул вслед за ним.


Вместе они пересекли пустырь сбоку от рельсов, перелезли через забор, а затем спустились по крутому травянистому склону и оказались на дороге. Смайлер посмотрел на звезды, нашел Полярную звезду и увидел, что дорога ведет на запад и восток. Он направился по ней на запад, Бэкон следовал за ним по пятам, и примерно через полмили добрался до перекрестка с более крупной дорогой. Указатель, указывающий на юг, гласил: Форт Уильям в 4 милях. Смайлер, понятия не имея, который час, но зная, что, должно быть, очень поздно, потому что вокруг не было движения, решил направиться в Форт-Уильям.


Теперь он чувствовал себя намного лучше и, пока шел, оценивал свое положение. Должно быть, он пробыл в грузовике долго. … ночь, и день, и почти еще одну ночь. Если повезет, он, должно быть, в Шотландии. Четко на фоне звездного неба он мог видеть холмы вокруг себя. У него был мешок с провизией, одежда, в которой он встал, бекон для компании и – сколько денег?


Он вывернул карманы. В кармане брюк у него была крупная фунтовая банкнота и горсть серебряной мелочи, среди которой были две пятидесятипенсовые монеты. Всего у него было почти три фунта. Что ж, это было не так уж плохо. Он уже чувствовал себя лучше. Теперь ему было ясно, что после всего этого дождя и ночевки в водосточной трубе он сильно простудился. Да, он чувствовал себя намного лучше и, более того, был голоден. Но ему хотелось чего-нибудь получше сардин и хлеба. Нормальный завтрак, вроде того, что приготовил профессор (этот старый дьявол). Яйца с беконом и горячий кофе! У него потекли слюнки. Возможно, в Форт-Уильяме есть круглосуточное кафе. Если нет, ему придется подождать до утра. Он двинулся по дороге, к нему возвращалось хорошее настроение. Бэкон трусил за ним по пятам, и откуда-то справа от него донесся крик ночной птицы, который он сразу узнал по своим дням с Джо Рингером. Это был свист одиноко летящего кроншнепа.


Смайлер, по сути, держался подальше от Форт-Уильяма до восхода солнца. Он решил, что если он будет бродить по этому месту ночью один, его может заметить какой-нибудь любопытный полицейский. С завтраком придется подождать до нужного времени.


Когда в то утро он все-таки вошел в город, ему не потребовалось много времени, чтобы понять по тому, как говорили люди, что он в Шотландии. Он хорошо знал этот акцент, потому что по соседству с сестрой Этель жила шотландская семья. И все вещи в туристических магазинах говорили ему, что это Шотландия: куклы, одетые в клетчатые килты, и открытки с картинками. Сам город стоял на берегу большого озера, с обеих сторон которого тянулись горы. Он нашел кафе для водителей грузовиков, которое открывалось рано, и зашел туда позавтракать. Пока ел, решил, что надо купить карту. После своих экспедиций с отцом он увлекся картами и хорошо разбирался в них. Он уже видел одну в витрине газетного киоска. Цена, указанная на обложке, составляла пятьдесят пенсов. Пока он ел, он спорил сам с собой, купить ли его или зайти, скажем, за коробком спичек и украсть. Через некоторое время он решил, что, поскольку он в Шотландии и в некотором смысле начинает все сначала, он купит его. Это пробьет брешь в его средствах, но он был уверен, что скоро найдет где-нибудь работу. На ферме, если сможет. Он не хотел никакой городской работы. Нет, спасибо. Ему нужна была работа, где не было бы слишком много людей, которые задавали бы неудобные вопросы.


К половине десятого он уже сидел на скамейке на городской набережной, откуда открывался вид на озеро, и изучал купленную карту. Вскоре он нашел Форт Уильям и увидел, что он стоит в верховье озера Лох-Линне, где начинался Каледонский канал, ведущий через озера Лох-Лохи и Лох-Несс в Инвернесс. Но что его удивило, так это то, как далеко к северу от Глазго находился Форт-Уильям. Это было за много миль отсюда. Тем не менее, об этом можно было не беспокоиться. У него было время до октября, чтобы вернуться в Глазго, а затем в Гринок.


К половине одиннадцатого Смайлер и Бэкон прошли обратно через город и направились на север, туда, где другая дорога уходила на запад вдоль берега другого озера, называемого Лох-Эйл. Смайлер выбрал эту дорогу, потому что в конце концов она привела его к морю. Если по пути ему не удастся найти работу на ферме, что ж, он мог бы подыскать что-нибудь в рыбацкой деревушке на побережье.


К одиннадцати часам Смайлера и Бэкона подвезли на ветхом фермерском грузовике, который долго вез их по дороге и, наконец, высадил в местечке под названием Гленфиннан. Смайлер и Бэкон шли вперед еще два часа, но идти было тяжело, потому что дорога была узкой и забитой праздничным движением. Смайлер решил свернуть на боковую дорогу, как только сможет.


К шести часам вечера Смайлер и Бэкон – по собственному признанию Смайлера – окончательно заблудились. Они свернули на боковую дорогу, которая вела через нижние склоны холмов на юг. Сначала неровная дорога пролегала через заросли рябины и берез. Через некоторое время они остались позади, и они оказались на длинных лугах, где паслись небольшие группы овец с подросшими ягнятами. Смайлер решил спросить на первой ферме, на которую приехал по работе. Но фермы они не миновали. Они подошли к развилке дорог на плоском обрыве, покрытом истертыми серыми камнями. Указателя не было, поэтому Смайлер остановился на нем и свернул направо. Он начал спускаться вниз по узкой долине. Высоко над ним простирались крутые, покрытые вереском склоны с бегущими тенями облаков, затемняющими их пурпурные полосы. Дорога становилась все более ухабистой и узкой, превращаясь теперь в тропинку, а рядом с ней тянулся небольшой проселок. Смайлер и Бэкон шли по этому маршруту больше часа, иногда поднимаясь, иногда спускаясь, иногда расставаясь с ожогом, но всегда встречая его дальше. По мере того, как трасса становилась все тоньше, протока становилась шире и превратилась в небольшую реку. Довольно много существ наблюдали за тем, как Смайлер и Бэкон проходили мимо.


С высокой сосны их увидела пара черных ворон. Расположившись высоко на склоне в зарослях папоротника, косуля с месячными телятами-близнецами видела их обоих, а беркут, круживший так высоко на фоне солнца, что Смайлер никогда бы его не увидел, наблюдал за движением Бекона по тропе и за человеком рядом с ним.


Час спустя, когда Смайлер с сожалением сказал себе, что быстро у него ничего не получается, трасса круто обрывалась в узкую, поросшую деревьями долину, где небольшая речка с шумом неслась по каменистому руслу. Смайлер и Бэкон вышли из-за деревьев у подножия долины и оказались на берегу озера. Поблизости не было видно ни дома, ни человека, и Смайлер застонал при мысли о том, что ему придется проделать весь обратный путь по трассе. Справа от него озеро убегало вдаль и исчезало в серой дымке, из которой поднимались темные склоны горной цепи. Слева от него озеро уходило в холмы примерно на милю, а затем резко поворачивало в сторону под таким углом, что остальная его часть была скрыта от него крутым скалистым выступом холма. Само озеро было таким широким, что дальний берег, по его прикидкам, находился более чем в миле отсюда.


Смайлер сел в травянистой ложбинке над берегом и сверился со своей картой. К сожалению, это была крупномасштабная карта. Хотя он мог определить, где свернул с главной дороги, он не смог найти ни одной дорожки, отмеченной после развилки справа, по которой он проехал. А что касается озера – вся карта, где, по его мнению, он мог находиться, представляла собой отмеченное синим лоскутное одеяло озер. На мгновение замешкавшись, не зная, что делать, Смайлер развязал свой рюкзак, и они с Беконом принялись за еду. После еды они растянулись на солнышке и уснули, оба устали от долгой прогулки.


Пока Смайлер и Бэкон спали, чуть дальше по берегу озера старый серый гусак спокойно прогуливался вдоль береговой линии, время от времени погружая свою длинную голову и шею под поверхность, чтобы покопаться в тонком ковре подводной растительности. Серый гусь был пленником озера, потому что, хотя он мог довольно легко плавать и грести, а также ходить, когда выходил на берег, летать он не мог. Его левое крыло было сломано близко к телу. Когда он плавал или ходил, крыло свободно и неуклюже волочилось по бокам его тела. Серый гусь провел зиму на озере и вересковых пустошах над ним. В начале года он вместе со своими товарищами отправился в долгое путешествие на север, к своим арктическим местам размножения. Когда небольшая стайка птиц двинулась вниз по озеру, беркут, которому еще не исполнилось и года, наклонился к гусям.


Вожак, увидев приближающегося орла, быстро поднял тревогу ганг-ганг-ганг, и моток разлетелся во все стороны. Молодой орел, пикирующий вниз, был сбит с толку внезапным беспорядочным разбегом гусей и потерял из виду гуся, которого он выбрал в качестве своей добычи. Он вышел из пике и по низкой дуге бросился на ближайшую птицу, которую неуклюже задел левым крылом, но не смог ухватить когтями. Раненый гусь упал в воду, а беркут взмыл ввысь в тщетной погоне за беспорядочно разбежавшейся стаей птиц.


Раненый серый гусь не мог летать и был вынужден остаться на озере. За прошедшие месяцы очень многие животные и несколько человек узнали о его присутствии. Но никому из них так и не удалось приблизиться к нему. Будучи инвалидом, он научился новой хитрости и каждую ночь устраивался на ночлег в озере на уединенной вершине небольшого скалистого острова.


Грейлаг поднялся по берегу озера к небольшому песчаному пляжу, над которым Смайлер и Бэкон спали в своем травянистом дупле. Птица хорошо знала этот берег. В дальнем конце рос камыш, где можно было найти пищу. На берегу над камышами также была широкая полоса сочной травы, на которой он часто пасся.


В этот день гусь проплыл мимо берега и некоторое время добывал пищу в камышах. Затем, хорошенько осмотрев берег озера, он тихо направился к траве, неуклюже волоча левое крыло. В этот момент за серой гусыней наблюдало животное, которое часто видело ее раньше, животное, которое один или два раза выслеживало ее, но никогда не могло подобраться к ней близко.


На поваленном ветром дубе, недалеко от устья реки, впадающей в озеро, лежала дикая кошка, греясь на солнышке в развилке ветки. Дикая кошка жила там уже давно. Это была самка с маленькими котятами, которые ждали его сейчас в своем логове глубоко в сердце скалистой пирамиды на склоне холма над рекой.


Дикая кошка видела, как Смайлер и Бэкон прошли мимо и исчезли в травянистой лощине за пляжем, а затем увидела, как серый гусь пробирается вверх по береговой линии. Свернувшись калачиком на стыке ствола дерева и ветки, его серо-коричневая полосатая шерсть сливалась в идеальный камуфляж на фоне выветрившейся коры. Прищурив янтарные глаза, он наблюдал, как серый гусь наконец выбрался на берег и начал пастись на траве в десяти ярдах от кромки воды. Дикая кошка некоторое время наблюдала, а затем увидела, что обычно осторожный серый гусь медленно пасется все дальше и дальше от воды.


Кошка поднялась, выгнула спину и вытянула лапы, а затем тихо опустилась на землю с другой стороны дерева. Это была крупная самка, весом более двенадцати фунтов. Медленно он начал длинное преследование кормящейся серой гусыни, держась как можно ближе к краю озера, чтобы в конечном итоге оказаться между водой и серой гусыней. Он двигался – серо-коричневая тень, короткие уши плотно прилегают к плоскому черепу – фут за футом все ближе к серому гусю, пользуясь каждым зарослем вереска и папоротника и медленно продвигаясь по более открытой местности, плотно прижимаясь к траве, поросшей тимьяном. Через пять минут он был всего в паре ярдов от грейлага, спрятанный за обветренным куском старого ствола дерева, выброшенного на берег последним высоким подъемом воды в озере. Он осмотрел серого гуся, отметив волочащееся левое крыло, клюв и лапы телесного цвета, пепельное серовато-коричневое оперение, матово-белое брюшко и белый кончик хвоста, когда ничего не подозревающая птица приблизилась к куску старого плавника. Внезапно пасть дикой кошки открылась, двигаясь в беззвучном спазме возбуждения, а ее задние лапы слегка приподнялись и закачались, когда сильные задние лапы оттолкнулись от земли и бросили ее в быстрый прыжок с разбега. Кошка приземлилась прямо на спину птицы, ее когти вцепились в оперение, а пасть вцепилась в основание длинной шеи. Когда серого гуся сбили с ног, поднялся вихрь серых и коричневых перьев. Гусак испуганно зашипел, а затем издал протяжный панический ганг-ганг-ганг сигнал тревоги.


Шум немедленно разбудил Бэкона. Он вскочил, залаял и сразу же увидел мешанину шерсти и перьев на лужайке у озера. Сразу почувствовав сильный кошачий запах, Бэкон помчался к месту драки, лая на ходу.


Его лай разбудил Смайлера. Он резко сел. На мгновение его глаза ослепили лучи заходящего солнца, и он задался вопросом, что же, черт возьми, происходит. Он был так одурманен сном, что минуту или две не мог вспомнить, где находится. Затем он увидел Бэкона, мчащегося к коту и серому ягненку.


Смайлер вскочил на ноги и бросился за Беконом. Задолго до того, как он добрался до лужайки, схватка закончилась. Дикий кот, прижатый к спине птицы, заметил приближение Бекона. Он отпрыгнул в сторону, на секунду обернулся, выгнув спину и высоко подняв хвост, вызывающе плюнув в Бекона, затем помчался вдоль береговой линии и достиг дерева в нескольких ярдах впереди собаки. Он взобрался по стволу и устроился на самых высоких ветвях, в то время как Бекон кружил внизу, лая и рыча.


Когда Смайлер добрался до грейлага, он лежал на боку, его сломанное крыло неуклюже торчало из тела, парализованный страхом. Земля вокруг него была покрыта перьями и клочьями пуха с птичьей грудки. Смайлер наклонился и поднял птицу. Он сразу догадался, что с ее крылом что-то не в порядке. Он осторожно прижал крыло к боку птицы и взял ее на руки. Мгновение или два серый гусь боролся и шипел, а затем замолчал, страх и потрясение взяли верх над его естественным инстинктом бороться за свободу.


Далеко на берегу Бэкон все еще лаял и танцевал вокруг дерева. Смайлер, увидев убегающую дикую кошку, крикнул Бэкону. Бэкон неохотно вернулся, время от времени оборачиваясь, чтобы посмотреть на дерево и угрожающе зарычать. Когда Бэкон добрался до Смайлера, серая кошка дико забилась при виде собаки. Но Смайлер нежно держал его, разговаривал с ним, и, наконец, птица успокоилась у него на руках, время от времени громко шипя, если Бекон оказывался слишком близко.


Итак, Смайлер стоял на краю большого озера, потерянный, без дома и людей в поле зрения, с раненой птицей в руках, птицей, которая, как он был уверен, если ее выпустить, долго не протянет. Он нежно погладил птицу по шее и спине. Он любил животных, и вид одного из них в бедственном положении всегда расстраивал его.


Теперь он стоял с птицей на руках и говорил: ‘Сэмюэл М., поступи как подобает. Ты не знаешь, где находишься, и у тебя на руках инвалид’. Затем, обращаясь к "серому лагерю", он сказал: "А ты перестань шипеть на бекон. Если бы не он, тебе бы конец’.


Именно в этот момент до его ушей донесся шум. Это было мягкое клацанье-клацанье-клацанье. Он поднял голову и увидел спускающуюся по озеру, примерно в двухстах ярдах от него, маленькую лодку с подвесным мотором.


Смайлер спустился к кромке воды и, крепко держа серого гуся одной рукой, снял фуражку и размахивал ею, крича во весь голос. Лодка безмятежно продвигалась вверх по озеру. Какое-то время Смайлер думал, что его никто не увидит. В лодке был только один человек, сидевший на корме и управлявший. Затем, когда лодка была уже на приличном расстоянии и почти прошла мимо него, когда он кричал и махал рукой, он увидел, как она изменила курс.


Лодка медленно причалила к берегу. Когда судно вышло на мелководье, человек на корме заглушил мотор и наклонил его вперед, чтобы пропеллер не задел дно. Когда лодка врезалась прямо в берег, рулевой прыгнул за борт на глубину фута в воду и вытащил носовую часть на песок.


Человек повернулся и посмотрел на Смайлера. Это была девушка. Она была примерно того же роста, что и Смайлер, и, как он предположил, примерно его возраста. На ней был свободный зеленый берет с желтым бантом наверху, а ее длинные волосы были перевязаны на затылке желтой лентой. Ее гладкая кожа была коричневой, как ягода, и она была одета в свободный серый свитер и голубые джинсы, закатанные до колен, чтобы были видны голые ноги. Она была приятной девушкой с темно-карими глазами. Бекон подошел к ней и понюхал ее голые ноги, а она опустила руку и подразнила его за ухом, как будто знала его всю свою жизнь.


Она спросила: ‘Что ты здесь делаешь?’ У нее был приятный, мягкий шотландский акцент.


‘Я заблудился’, - сказал Смайлер. ‘А это раненая птица. Какая-то старая кошачья тварь только что набросилась на нее. Бэкон прогнал ее, но, по-моему, она сломала крыло’.


Девочка подошла поближе и посмотрела на птицу, а затем сказала: ‘Ни один старый дикий кот этого не делал. Это Лагги. Мы часто пытались поймать его, но он никогда не подпускает тебя близко. У бедняги несколько месяцев было сломано крыло. Она нежно коснулась белым ногтем кончика розового клюва гусака и продолжила: ‘Откуда ты?’


‘Англия", - сказал Смайлер.


Девушка рассмеялась. ‘ Я могу сказать это по твоему голосу. Но Англия - большое место. Как тебя зовут и как ты сюда попал?


‘Я Сэмюэл Майлз. Но как я сюда попал - долгая история’.


‘ Тогда прибереги это для другого раза. Мы должны что-то сделать для бедняги Лагги. Пойдем, мы отведем его к лэрду.


‘Кто такой Лэрд?’ - спросил Смайлер.


‘ Кто такой лэрд? - спросил я. Девушка повторила его слова, а затем рассмеялась. ‘ Ты наверняка здесь чужой. Лэрд есть лэрд. Ему принадлежит пляж, на котором мы стоим, все озеро и половина гор вокруг.


‘Боже, он, должно быть, очень богатый человек’.


‘Богатый, да. Но не серебром. Давай, ты получишь. Кстати, - ее лицо внезапно стало серьезным, как будто она осознала, что проявила недостаток вежливости, – я Лора Маккей. Мой отец работает на ферме в дальнем конце озера. Она протянула руку и взяла Смайлера за руку. Она пожала ее так, что у него хрустнули пальцы.


Лора Маккей немного отогнала лодку в озеро, и Смайлер, держа грейлага, пробрался по мелководью и сел в нее. Лора обняла Бэкона и подняла его на борт. Затем она сама поднялась на борт, прошла на корму, опустила подвесной мотор и завела его. Они круто повернули прочь от пляжа и начали подниматься вверх по озеру. Смайлер заметил, что на дне лодки лежал маленький потрепанный чемодан и три больших, громоздких мешка.


С берега озеро выглядело довольно гладким. Когда они вышли на него, Смайлер обнаружил, что дует сильный ветер и поднимает длинную череду неспокойных волн. Время от времени одна из них ударялась о носовую часть и обрызгивала их. Что касается Лауры, то, как заметил Смайлер, она, казалось, не замечала летящих брызг.


Было уже поздно, и заходящее солнце, хотя и заливало южный берег озера ярким светом, отбрасывало темные тени на бортик, на котором Смайлер отдыхал с беконом. Южный берег был гористым. Крутые скалы подступали прямо к кромке воды. Поскольку разговаривать было невозможно из-за шума мотора и громких шлепков волн о борт, Смайлер сидел молча, ухаживая за раненым серым гусем и наблюдая за движущимися берегами озера. Казалось, прошло очень много времени с тех пор, как он сошел с поезда в Форт-Уильяме тем утром. День прошел как во сне, так что до сих пор до него по-настоящему не доходило, что он действительно в Шотландии. Но он знал, что сейчас он там, свежие брызги озера покрывают его лицо влагой, резкий бриз прижимает его куртку к телу, и куда бы он ни посмотрел, всюду утесы, поросшие рябинами и соснами, а за ними вздымаются горные хребты.


Сзади кто-то дотронулся до его плеча. Он обернулся и увидел, что девушка протягивает ему пакетик со сладостями. Он протянул руку, взял один из них и кивнул ей головой в знак благодарности. Это была мятная конфетка, и он сидел, с удовольствием посасывая ее. Она была милой девушкой, и она ему нравилась. К тому же, черт возьми, она была сильной. Она вцепилась в его пальцы так, словно собиралась их отломать. Дочь фермера, вот почему. Вероятно, помогала своему отцу с этим местом. Тяжелая работа. Работа – вот что он должен был найти. Он подумал, не спросить ли ее позже о работе у ее отца. Но вскоре после того, как он доел мятный леденец, он забыл о работе. Внезапно его слегка затошнило, и он подумал, что движение лодки вызывает у него странные ощущения ... может быть, морскую болезнь. Он с негодованием сказал себе: ‘Не валяй дурака, Сэмюэл М. Как ты можешь страдать морской болезнью, когда твой отец моряк, а это даже не море?’ Но не было никаких сомнений в том, что он чувствовал себя немного странно.


Чтобы отвлечься, он пристально смотрел вперед. Теперь они свернули в ту часть озера, которую Смайлер не мог видеть с пляжа. Когда они поднимались по этому рукаву озера, Лора держала лодку ближе к южному берегу, чтобы получить больше защиты от ветра. Смайлер мог видеть далеко впереди большой остров в центре озера и чуть дальше от него три острова поменьше. С большого острова все остальные, казалось, уменьшались в размерах, так что последний был не более чем большим обломком скалы, торчащим из воды.


Приближаясь к самому большому острову, Смайлер увидел, что он окружен небольшими утесами, на вершинах которых росли сосны и другие деревья. Над ними он мог лишь мельком увидеть, как солнечный свет касается серых шиферных крыш чего-то, похожего на какие-то башни. По мере того, как они удалялись от южного берега в сторону острова, Смайлер потерял крыши из виду. Над ними пролетела стайка крачек, некоторые из них нырнули в воду за мелкой рыбешкой. Увидев их, Бэкон встал и залаял. Шум заставил серого гуся немного повозиться в руке Смайлера, но он крепко держал птицу и старался не обращать внимания на странные ощущения в голове и желудке. Даже если бы его немного укачало, он не собирался показывать это перед девушкой.


Позади него Лаура, с мокрым от воды лицом, в серой майке, усыпанной блестками, взялась за румпель и подвела лодку ближе к скалистому берегу острова. Она проехала на автомобиле вдоль острова, а затем обогнула его дальний конец, чтобы показать Смайлеру вид, который он никогда не забудет.


Они обогнули небольшой утес, и перед ними открылась широкая бухта, врезающаяся в остров и заканчивающаяся полукруглой полосой песчано-галечного пляжа. От пляжа земля переходила в плоскую лужайку, поросшую травой, затем круто поднималась через заросли можжевельника и желтые цветущие кусты вины к небольшому лесу серебристых берез и рябин, за которым возвышался бастион высокой стены, сложенной из больших каменных плит. Над стеной, словно иллюстрация из какой-нибудь сказки, возвышался замок. Глаза Смайлера расширились при этом зрелище. У него были круглые башни по углам и одна побольше центральной, и все они были увенчаны коническими крышами из серого шифера. Некоторые окна представляли собой не более чем щели в стенах, другие были большими и трехконечными, как церковные окна, а у тех, что повыше, были каменные балконы. На одной из башен развевался флаг, флаг с синим полем и белым соленым крестом, Андреевский флаг. Из одного угла замка зигзагообразно спускался длинный лестничный пролет, который заканчивался небольшим каменным молом, спускавшимся в воды залива.


Позади Смайлера Лора заглушила мотор. Когда лодка бесшумно направилась к ступеням причала, она сказала: ‘Вон развевается флаг. Лэрд всегда поднимает его для меня, когда я поднимаюсь. И он сам тоже ждет на причале. А теперь не двигайся, пока я не окажусь у борта и судно не будет должным образом пристегнуто. Мы не хотим терять беднягу Лагги теперь, когда он у нас в руках. ’


Смайлер едва расслышал, что она сказала. Поворачивая в бухту, сила ветра и волн уменьшилась, и они двинулись по спокойной воде. Он уставился на замок так, словно видел что-то во сне, какое-то легендарное место. И, как ни странно, он почувствовал, что возможно видит сон, потому что его голова, казалось, немного оторвалась от плеч, а тело, казалось, в любой момент могло всплыть и попытаться воссоединиться с его головой. ‘Сэмюэл М., ’ твердо сказал он себе, ‘ возьми себя в руки. Ты все еще, может быть, немного взбудоражен тем холодом, который пробрался в водосточную трубу, или, может быть, это это морская болезнь. Но что бы это ни было, вы не должны показывать это перед незнакомцами. Особенно, если это морская болезнь. Что бы подумал твой старик?’


Пока он отчитывал себя, лодку отнесло к причалу. Лора ухватилась за поручень нижней ступеньки, выровняла судно, а затем выпрыгнула вместе с кормовым маляром и закрепила его. Затем она проворно подбежала к носу, схватила носовой канат и быстро закрепила его. При этом Смайлер широко раскрытыми глазами смотрела на мужчину, который ждал их на ступеньках причала, чтобы поприветствовать.


Теперь, сказал он себе, он знал, что это сон, знал, что это не просто головокружение или морская болезнь, но что он, должно быть, находится в каком-то сумасшедшем мире фей и волшебства.


Человек, стоявший наверху лестницы, был стар, очень высок, с длинными тонкими руками и ногами. У него была копна распущенных седых волос и еще более распущенная белая борода. Поверх килта со спорраном в серебряной оправе на нем был маленький облегающий зеленый твидовый пиджак. На ногах у него были шерстяные чулки розовато-серого цвета с клетчатыми петлицами по бокам. В правый чулок был воткнут скин-ду, его ручка едва виднелась и поблескивала на солнце. Под курткой на нем был облегающий черный шерстяной свитер с закатанным воротом, закрывающим бороду. Но по-настоящему удивительным в нем было то, что он был покрыт животными.


Смайлер не мог поверить своим глазам! На его правом плече сидела галка. На левом плече сидела маленькая коричневая сова. Из одного кармана его куртки торчала голова рыжей белки, а в открытом зеве другого кармана сидели две бело-коричневые пегие мыши. Маленькая желто-коричневая птичка, которая показалась Смайлеру похожей на желтого молота, но таковой не являлась, сидела на вершине серебристого крепления споррана. И пока Смайлер наблюдал за ним, открыв рот, в воздухе раздалось ленивое хлопанье крыльев, и на одно плечо с галкой приземлился белый веерохвостый голубь.


Лаура взглянула на Смайлера и усмехнулась его удивлению. Потом она сказала: ‘ Нам придется надеть на вашу собаку поводок, пока она не научится хорошим манерам. Оставайся там, пока я не объясню все лэрду.


Она повернулась и взбежала по ступенькам к мужчине, который приветственно крикнул ей: "Лора, моя прелестная девочка!’ - и обхватил ее руками так, что все птицы на нем взмыли в воздух, захлопав крыльями, а мыши и белка исчезли в его карманах.


Лора что-то сказала ему, чего Смайлер не расслышал. Затем она повернулась, спустилась вниз и протянула руку к серому гусю, сказав: ‘Подойди и познакомься с Лэрдом. У тебя есть поводок для собаки?’


Смайлер кивнул, выудил из кармана бечевку Бэкона и просунул ее за воротник. Они с Бэконом вышли на берег и поднялись вслед за Лаурой по ступенькам.


Лэрд наблюдал за его приближением, голубые глаза мерцали из-под седых бровей на обветренном от солнца лице.


Когда Смайлер добрался до верхней ступеньки, Лэрд сказал – и для такого худого и веретенообразного человека его голос прозвучал на удивление уверенно – ‘Ну, так, что принесла девушка на этот раз? Всегда какая-то хромая утка – и я очень рад увидеть старину Лагги. Мы давно хотели его. И – благослови мой спорран – мальчика и собаку. Сочетание старое как мир. А как они тебя называют, парень?’


Охваченный благоговейным страхом и все еще чувствуя сильную морскую болезнь, Смайлер нервно сказал: ‘Пожалуйста, сэр ... меня зовут Сэмюэл Майлз и ... а это моя собака. Его зовут Бэкон. Бэкон, потому что...’


Но Смайлер так и не удосужился объяснить, почему Бекон называется Беконом. В этот момент все вокруг него завертелось, как на карусели. Лэрд, Лора, птицы и животные, а затем высокие сосны, ступени и высокие башни замка кружились в безумном головокружительном вихре, пока Смайлер с легким вздохом протеста не закрыл глаза от всего этого и мягко не рухнул к ногам Лэрда, больше ничего не сознавая.


OceanofPDF.com

4. Лэрд откладывает решение


Когда Смайлер проснулся на следующее утро, он обнаружил, что лежит в незнакомой кровати в незнакомой комнате. Это была большая кровать с балдахином из красного бархата, с краев которого свисали маленькие золотые кисточки. Деревянные столбики в каждом углу кровати были украшены резьбой в виде птиц, зверей и цветов, с гномьими лицами веселых маленьких мужчин и женщин, выглядывающих из-за цветка или птицы. Смайлер потерялся в кровати. Она была достаточно широкой, чтобы с легкостью вместить четырех человек, и занимала большую часть пространства в комнате, которая была небольшой. В стене напротив изножья кровати было высокое окно, направленное наверх. Солнечные лучи проникали в комнату, освещая сильно потертый ковер и два или три предмета тяжелой дубовой мебели. Справа от кровати находилась узкая деревянная дверь, ее петли и крепления были сделаны из кованого железа.


Смайлер лежал, пытаясь осознать, где он и что произошло. Постепенно события предыдущего дня вернулись к нему. Он знал, что, должно быть, все еще страдает от простуды, которую подхватил, и недомогания, охватившего его во время поездки на железнодорожном грузовике. Он был немного сыт по горло самим собой за то, что упал в обморок у ног Лэрда в тот момент, когда встретил его. Это было довольно плохое начало, подумал он. И перед Лаурой Маккей тоже. Сэмюэл М., сказал он себе вслух, они подумают, что ты настоящий неженка.


Он приподнялся на кровати и только тогда обнаружил, что на нем пижама. Она была в красную и белую полоску и была ему на много миль велика. Кто-то отогнул манжеты рукавов, чтобы сделать их более удобными, но под постельным бельем он чувствовал, что его ноги запутались в длинных брюках. Пока он пытался высвободить ноги, дверь открылась, и вошел лэрд.


Он был одет точно так же, как и накануне, но дикая популяция, населявшая его одежду и тело, изменилась. На его правом плече сидела сойка, а на другом - коричневая курица бантам. Из одного кармана выглядывала головка черно-белого котенка. Клапан другого кармана был закрыт, но Смайлер мог видеть выпуклость снаружи и движение, когда внутри что-то шевелилось.


Лэрд подошел к кровати, одарил его лучезарной улыбкой и сказал: ‘Ну, как поживает больной сегодня утром?’


Смайлер сказал: ‘Со мной все в порядке, спасибо, сэр. Но на самом деле я не инвалид’.


‘Конечно, нет, парень. Просто немного перестарался. Мы дали тебе стакан горячего молока с каплей солода, и ты свернулся калачиком в постели, как соня в гнезде.’


‘Солод, сэр?’ Если и было что-то, что Смайлер ненавидел, так это рыбий жир и солод, которые его сестра Этель, старомодная в своих снадобьях– иногда навязывала ему.


‘Эй, солод, парень. Виски – первое лекарство, к которому обращается любой истинный шотландец’.


Глаза Смайлера расширились. ‘ Вы хотите сказать, что я пил виски, сэр?


‘Да. Всего лишь глоток, чтобы прогнать дрожь’.


‘Боже ...!’ - сказал Смайлер. ‘Это то, что иногда пьет мой отец’.


‘Тогда он мудрый человек. Чем бы ты хотел заняться сейчас? Провести там еще несколько часов или вставать?’.


‘ Я бы хотел встать … О, а как насчет бекона? Я имею в виду, сэр, я надеюсь, что он вел себя прилично.


‘Никаких проблем. У всех животных от природы хорошие манеры. Оставь их ненадолго в покое, и они вскоре сами во всем разберутся. Он прекрасно приживается. Тогда оставайся там, пока Лора не принесет тебе завтрак, а потом можешь вставать. После этого мы кое-чем займемся. Настоящее - прекрасное и славное дело, но всегда нужно следить за погодой в будущем.’ На мгновение он вопросительно взглянул на Смайлера, его лицо стало серьезным, а затем он внезапно подмигнул и повернулся к двери.


Смайлер, у которого никогда не возникало проблем с быстрым определением того, нравятся ему люди или нет, знал, что ему нравится этот высокий, худощавый человек. Он сказал: ‘Пожалуйста, сэр, что у вас в другом кармане? Не котенок.’


Лэрд обернулся в дверях. ‘ У тебя острый глаз. Это Мегги. Он сунул руку в карман и вытащил длинную травяную змею, гладкое тело животного извивалось вокруг его руки и запястья, тупая голова изгибалась так, что Смайлер мог видеть ее белые отметины.


‘Чтоб тебя!’ - восхищенно воскликнул Смайлер. ‘Она супер, не так ли?’


‘Да, парень, она прекрасна. Я вижу, ты неплохо разбираешься в животных’.


‘Они мне нравятся, сэр. С ними всегда можно поладить, если не торопиться и не торопить их’.


‘Более правдивых слов никогда не было сказано’. Лэрд положил травяного ужа обратно в карман, еще раз подмигнул Смайлеру и ушел.


Смайлер лежал, снова чувствуя себя прежним и думая о том, каким милым человеком был Лэрд. Любой человек должен быть милым, если животные так доверяют ему. Когда он был в Уилтшире, прежде чем снова пуститься в бега, он узнал это, а также узнал о животных1 На самом деле все они были милыми. Просто тебе нужно было научиться обращаться с ними должным образом.


Чуть позже вошла Лора с подносом для завтрака. Смайлер отдал должное еде. У него был кофе и овсянка со сливками и коричневым сахаром. Затем подали три вареных яйца со свежеиспеченным хлебом и соленым, острым сливочным маслом. После этого ему подали тот же хлеб– намазанный клубничным джемом, но это был другой сорт клубничного джема, какого Смайлер раньше не пробовал. Лора, сидя на краю кровати и наблюдая, как он ест, объяснила, что его готовят из дикой земляники, которая растет на лугу и склонах холмов под замком.


Она была одета так, как Смайлер видел ее вчера, и болтала с ним так, словно знала его много лет. Вскоре Смайлер понял, что она была настоящей старой болтушкой. Все, что вам нужно было сделать, это задать вопрос, и она исчезала. Вскоре Смайлер многое узнала о ней, о лэрде и замке.


Он узнал, что настоящее имя лэрда - сэр Алек Эльфинстоун. Ему принадлежали озеро и этот замок, а также акры диких горных склонов вокруг озера. Но ни одна земля не принесла ему много денег. Большая часть земли была сдана фермерам-арендаторам, и арендная плата была очень низкой. Он также разрешал ловить лосося и морскую форель в нижней части озера, но та часть, где она подобрала Смайлера, и вплоть до дальнего конца за замком, никогда не разрешалась, потому что вся эта территория была заповедником дикой природы. Лэрд был хирургом в Эдинбурге, но ушел на пенсию десять лет назад, когда умерла его жена. У него был один сын, который был капитаном Королевского военно-морского флота. На острове он держал всевозможных животных, которые были ранены, и лечил их до тех пор, пока они не поправлялись настолько, чтобы уходить и заботиться о себе сами.


‘ Но беда в том, - сказала Лора, - что многие из них не срабатывают. Им здесь начинает нравиться, и они просто остаются. Я прихожу сюда примерно раз в неделю, чтобы принести ему почту и припасы, и обычно остаюсь на ночь и прибираюсь. И он в этом нуждается. Он самый рассеянный мужчина, которого я когда-либо видела. Я привожу животных к нему наверх. Люди вокруг приводят их на ферму. Ему не нравятся здешние люди. Не то чтобы он не любил людей. Да, он из тех, кто время от времени устраивает переполох ...


‘Что?’


‘ Это потолок. Это вечеринка. Поющие, танцующие и – для некоторых из них – выпившие слишком много виски. Как и некоторые из моих братьев, которых я мог бы назвать.’


И она дала им имена. Она была последним ребенком из пяти – все остальные мальчики. Одна из них работала на ферме со своим отцом, другой был матросом на рыболовецком траулере, а двое других были женаты, одна была школьной учительницей в Инвернессе, а другая - сержантом полиции Глазго. (Смайлер надеялся, что этот брат никогда не узнает о нем!) Она сама помогала своей матери по дому, а также выполняла кое-какую работу на ферме. Именно она испекла свежий хлеб, который ела Смайлер. Она всегда пекла буханки для Лэрда, когда приходила.


На мгновение утомив подданных лэрда, замка и своей семьи, она быстро вздохнула, откинула длинные каштановые волосы с глаз и сказала: ‘А теперь что насчет тебя, Сэмюэл Майлз из Англии?" Что ты делаешь в Шотландии? Если это не грубый вопрос? ’


На мгновение Смайлер был озадачен. Затем он небрежно сказал: ‘О, я вроде как путешествую. Вижу разные вещи, пока ... ну, пока не пришло время встретиться с моим отцом’.


‘Что, совсем один? Только с собакой?’


‘Почему бы и нет? Я могу позаботиться о себе сам. Я тоже собираюсь найти работу. Может быть, на ферме’.


Лора рассмеялась. ‘Много от тебя было бы толку, если бы ты повсюду падал в обморок’.


‘Я не падал в обморок, я просто ... ну, я просто немного перестарался. Так сказал лэрд’.


‘Да. Он скажет все, что ему заблагорассудится. Предупреждаю тебя – он положил на тебя глаз. Но, может быть, если ты ищешь работу, ты не будешь возражать’.


‘Что ты имеешь в виду?’


‘Дождись своего часа и увидишь. Но на прошлой неделе он потерял Вилли Макофи. Уехал работать на какую-то фабрику в Форт-Уильяме". Она встала. ‘ Ну, я не могу сидеть здесь и слушать, как ты болтаешь весь день. Мне нужно еще кое-что сделать, а потом я возвращаюсь на ферму. Ванная комната прямо под лестницей, и ты найдешь там всю свою одежду. Она взяла поднос и холодно, с полуулыбкой посмотрела на него. ‘А когда и где ты встречаешься со своим отцом?’


Смайлер, после минутного колебания, сказал: “Он повар на грузовом судне. Я собираюсь встретиться с ним в Гриноке ... довольно скоро.’


‘И у тебя нет матери или другой семьи?’


Смайлер, которая снимала мерку, сказала с усмешкой: "Я думала, у тебя есть дела поважнее, чем слушать мою болтовню’.


Лора тоже улыбнулась. ‘ Другими словами, не лезь не в свое дело. А почему бы и нет? Если и есть какой-то тип людей, которого я терпеть не могу, так это болтливых, любопытных, как Паркер. Она направилась к двери с подносом и, выходя, бросила через плечо: ‘Пока. Я приеду как-нибудь на следующей неделе, чтобы увидеть тебя – если ты еще не улетел в Гринок.’


Смайлер нашел ванную и свою одежду. Сама ванна была древней, со следами ржавчины, и достаточно большой, чтобы в ней могла комфортно плавать морская свинья. Над ванной была насадка для душа, и Смайлер принял холодный душ. Вода была такой холодной, что у него перехватило дыхание, но потом все его тело засияло, и он почувствовал себя другим человеком.


Вернувшись в свою комнату и одеваясь, он улыбнулся про себя при мысли о любопытстве Лауры. Она была такой же плохой, как его сестра Этель. Выглянув в окно, он понял, что его комната находится в одной из круглых башен. Из окна открывался вид на стену замка, пляж и небольшую пристань. Стоя там, он увидел, как Лора вместе с Лэрдом спускаются к маленькой лодке. Бэкон, которого он увидел, радостно бежал по пятам за Лэрдом.


Минуту или две Лэрд и Лора болтали, пока она стояла в лодке, готовясь завести подвесной мотор. Смайлеру было бы интересно, если бы он мог слышать, что говорит Лэрд.


Он сказал девушке: ‘Спасибо тебе, Лаура, девочка моя. Передай мои наилучшие пожелания своим маме и папе, и мы увидимся как-нибудь на следующей неделе’.


‘Я скоро встану, лэрд’.


‘О, и еще, Лора", - лэрд поставил ногу на нос лодки, готовый отстранить ее, – ‘Ты можешь оказать мне только одну маленькую услугу. Пока ты не поднимешься снова, было бы любезно с твоей стороны для меня и, возможно, в первую очередь для него, если бы ты ничего не говорил о том, что мальчик был здесь, наверху. Ты бы сделал это?’


Лаура улыбнулась и кивнула. ‘ Конечно, Лэрд. Ты думаешь, у него неприятности?


Лэрд усмехнулся. ‘ В мире нет ни одного мальчика, который не попал бы в какую-нибудь беду. Такова природа животного. Он выдвинул нос и стоял, наблюдая, как Лора заводит мотор. Лодка описала полукруг и направилась к выходу из бухты, и Лора на прощание помахала ему рукой.


Смайлер наблюдал за ее уходом из своего окна. К своей радости, он увидел, как два крылатых хвоста спикировали с крыши замка и кружили вокруг лодки, пока она не достигла скалистого выступа в конце залива. Затем они прилетели обратно и уселись на землю у ног Лэрда, где Бэкон вообще не обратил на них внимания.


Прошло некоторое время, прежде чем Смайлер смог спуститься с башни в главный коридор Эльфинстоунского замка. Верхняя часть здания представляла собой лабиринт узких извилистых лестниц и вымощенных каменными плитами переходов с то тут, то там заостренными окнами для освещения пути. Наконец он вышел на верхнюю площадку, выстланную толстыми дубовыми досками и освещенную большим четырехстворчатым окном. На стенах висели потемневшие от времени картины маслом, изображавшие мужчин и женщин. Большинство женщин были одеты в широкие платья, их напудренные волосы были собраны в высокую прическу, а у некоторых на коленях сидели дети, а у ног лежали борзые. Мужчины, которые в основном выглядели как лэрд, были молодыми и старыми, и некоторые из них были одеты в тэм о'шантеры и килты, а в руках держали щиты и клейморы. Яркий солнечный свет, проникающий в окно, показал тонкий слой пыли на дубовых досках и балюстрадах большой деревянной лестницы, которая вела вниз, в главный зал. Посередине зала стоял большой обеденный стол, за которым могли бы разместиться пятьдесят человек, а на стенах висело еще больше картин маслом. Возле главной двери, которая вела на террасу, стояли древние доспехи, кольчуга и нагрудные пластины которых были покрыты мелкими пятнами ржавчины. Все это место, сказал себе Смайлер, заставило бы пальцы сестры Этель зачесаться от желания начать весеннюю уборку.


Большой открытый каменный камин занимал часть одной стены большого зала. В нем тлела пара плит торфа поверх кучи серо-белого пепла, накопившегося за месяцы. В потертом зеленом бархатном кресле со спинкой-крылышком у камина сидел Лэрд. Он читал газету. Рядом с его креслом на пыльном полу лежала стопка других газет и писем, которые ему принесла Лаура. Перед камином, как будто это место принадлежало ему, лежал бекон. Он поднял голову и приветственно хлопнул хвостом, увидев Смайлера. Когда Смайлер направился к лэрду, в открытую дверь террасы влетел белый хвост и уселся поверх доспехов.


Лэрд поднял голову, вглядываясь поверх очков в металлической оправе, которые он надевал для чтения.


‘Вот ты где, парень. Тебе удалось найти дорогу вниз’.


‘Да, спасибо, сэр’.


‘Отличная работа. В прошлом нам не раз приходилось отправлять поисковые группы гостей, заблудившихся где-то между этим местом и их спальнями’. Он ухмыльнулся. ‘Нескольких мы так и не нашли. Возможно, они все еще бродят где-то в коридорах.’


Когда Смайлер усмехнулся, Лэрд кивнул на стул по другую сторону камина и продолжил: ‘Садись. Я хочу с тобой поболтать. Откровенный мужской разговор.’


Смайлер сел на стул и сказал немного нервно: ‘Да, сэр. О чем, сэр?’


‘ О тебе, конечно, Сэмюэл Майлз. Он положил газету себе на колени. Курица бантам на его плече спала, прижавшись к белой бороде. Сойка на другом плече взлетела с бело-голубой вспышкой и исчезла за дверью террасы. - Это, - сказал лэрд, постукивая по газете, - лондонская " Таймс" двухдневной давности, которую принесла госпожа Лаура вместе с моей почтой и другими свежими номерами газет. Здесь, наверху, у нас нет ни радио, ни телевидения. Новости приходят медленно, но верно, и я всегда прилежно читаю "Таймс". Итак, сегодня утром, за завтраком, я наткнулся здесь на очень интересную заметку, – он снова постучал по бумаге, - очень интересную. Окажите мне услугу, прочтите это, а затем я был бы признателен за ваши комментарии по теме. Он передал газету Смайлеру, который увидел, что полустолбца обведено красным карандашом. ‘Не торопись", - сказал лэрд и выудил из кармана нераспечатанное письмо.


Смайлер сел и прочитал сообщение в газете. Как он и начал подозревать, пока лэрд рассказывал, речь шла о нем и его подвигах в Уилтшире. В нем рассказывалось, как его отправили в официальную школу за то, что он украл сумочку пожилой дамы с двадцатью фунтами в ней в Бристоле; как он сбежал из школы и сменил имя, покрасив светлые волосы в каштановый цвет и замаскировав веснушки темным лосьоном для загара, и устроился работать кинологом у двух пожилых ирландских аристократок на краю Солсберийской равнины. В статье рассказывалось, как Смайлер поселился у торговца металлоломом и браконьера по имени Джо Рингер и как последнее, что слышали о Сэмюэле Майлзе, было то, что водитель грузовика подбросил его на север, и как однажды вечером он исчез в лесу, прихватив с собой бездомную собаку по кличке Бэкон, маленькую белую дворняжку с коричневым левым ухом, которая прихрамывала.


Смайлер закончил читать отчет и опустил газету на колени, обнаружив, что ярко-голубые глаза лэрда пристально смотрят на него.


Лэрд спросил: ‘Ты тот самый Сэмюэл Майлз, парень?’


‘Да, сэр’.


‘Не могли бы вы ответить на несколько вопросов? Возможно, один или два будут немного личного характера’


‘Вы можете спрашивать меня о чем угодно, сэр’.


‘Откровенный ответ. Это то, что мне нравится. Верно. Лэрд протянул ногу и потер лежащий Бекон о плечо. ‘Как получилось, что наш друг Бэкон так быстро превратился в коричневоухую хромающую белую дворнягу?’


‘Должно быть, это был мистер Боб, сэр’.


‘Мистер Боб?’


‘ Водитель грузовика. Он был приятным человеком. Должно быть, он сказал полиции неправду ... Возможно, нарочно, сэр.


‘Тогда, конечно, нарочно. А как ты попал в Шотландию?’


"Профессор – еще один человек, которого я встретил, – посадил меня в железнодорожный вагон, полный мешков с удобрениями. Я вышел в Форт-Уильяме. Он тоже был хорошим человеком’.


Лэрд полез в карман и вытащил трубку, кисет с табаком и двух пегих мышей. Он начал набивать трубку, не сводя глаз со Смайлера, и мыши забрались обратно в его карман. Он сказал: ‘Похоже, ты умеешь твердо стоять на ногах и умеешь позаботиться о себе. У тебя тоже есть умение запускать руку в кошельки других людей?’ Его голос был суров, когда он произносил это.


Смайлер быстро ответил: ‘Конечно, нет, сэр. Когда-то я воровал кое-какие мелочи в магазинах. Но не больше. И я никогда не брал сумочку старой леди. Никогда!’


Лэрд раскурил трубку и выпустил в воздух большое облако дыма. Затем он сказал: "Покажи мне мальчика, который в свое время не украл ни одной мелочи, и я поищу у него на спине начало ангельских крыльев. Теперь расскажи мне о старой леди’.


‘Ну, сэр, это было так ...’


Смайлер рассказывал историю, пока лэрд попыхивал трубкой, время от времени слушая и кивая. Однажды днем в Бристоле мальчишка столкнул пожилую леди с тротуара, и у нее украли сумочку. Полицейский, видевший это действо, погнался за вором. Завернув за угол, он увидел мальчика, бегущего по тротуару. Полицейский поймал его и обнаружил, что у него в руках сумочка с деньгами. Этим мальчиком был некто Сэмюэл Майлз. Его отец был далеко в море, и он жил с замужней сестрой. У Сэмюэля Майлза и раньше были небольшие неприятности с полицией. Но теперь Сэмюэл Майлз рассказал, что он стоял как раз за углом, когда мимо него пробежал знакомый мальчик и бросил ему сумочку с криком: "Спрячь ее!’ Этим мальчиком был некто Джонни Пикеринг, и он не был другом Сэмюэля Майлза. На самом деле они недолюбливали друг друга. Сэмюэл Майлз сказал, что его поймали на побеге, потому что он бежал за Пикерингом, чтобы заставить его забрать сумочку обратно. Оба мальчика были одинакового роста, и у обоих были светлые волосы. Сэмюэл Майлз сказал, что Пикеринг, должно быть, увидел следовавшего за ним полицейского и, завернув за угол, бросил ему сумочку и скрылся. Но в суде по делам несовершеннолетних родители Джонни Пикеринга поклялись, что их сын весь день был дома и что Сэмюэл Майлз лгал, чтобы спасти себя.


Смайлер закончил: ‘Но я не врал, сэр. Это сделал Пикеринг. Они отправили меня в одобренную школу, и я сбежал. С тех пор я в некотором роде бегаю, потому что знаю, что никто не может разобраться со Сборами, кроме моего отца. Когда он вернется, он скоро все исправит. И, пока он этого не сделает, я держусь подальше от этой одобренной школы. Его лодка – Kentucky Master – причаливает в Гриноке в начале октября. До тех пор я должен держаться в стороне. Смайлер встал. ‘ Вам не обязательно сообщать в полицию, не так ли, сэр?


Лэрд вынул трубку изо рта и указал Смайлеру на стул. ‘ Снова обопрись на него задом, парень, и послушай меня.


‘Да, сэр’. Смайлер сел.


‘Итак, давайте проясним несколько вещей. Во-первых, я верю, что вы не крали сумку. Во-вторых, вы уверены, что ваш отец сможет разобраться в этом деле?’


‘О, да, сэр. Он знает, как справиться с этой шайкой Пикерингов’.


‘Да, я могу себе это представить. Но до октября еще далеко. Что ты будешь делать до тех пор?’


‘Я собираюсь найти работу. Я не боюсь работы’.


‘Я так понимаю. И ты, кажется, тоже разбираешься в животных. Ты должен как-нибудь рассказать мне об этой истории с гепардами, но это может подождать до вечера за ужином. Госпожа Лаура сказала мне, что твой отец - корабельный повар. Что ты за повар из себя представляешь?


‘Ну, я не так уж плох, сэр. Джо Рингер многому меня научил. Сэр ...?’ Смайлер встал, а затем продолжил: ‘Может быть, ты думал предложить мне здесь работу?’


Лэрд покачал головой. ‘ Нет, парень, я не думал об этом. Затем, увидев мрачное выражение лица Смайлера, он сказал: ‘Я перестал думать об этом пять минут назад. У тебя здесь есть работа –’


‘Боже мой! Святые угодники, сэр, это потрясающе!’


Лэрд взмахнул трубкой. ‘ Сядь и перестань танцевать, как обезьяна. У тебя здесь есть работа, где я могу за тобой присматривать. Ты получил работу Вилли Макофи, полоумного ненадежного психопата, который неделю назад уехал в Форт-Уильям. Ты получишь питание и жилье. Готовь по мере необходимости. Случайная работа по мере необходимости. Помощь в уходе за животными. Работа по дому по мере необходимости – и, клянусь самим Святым Андреем, это необходимо. И все остальное, что необходимо. К тому времени, как вы закончите свой день, вам не захочется ничего делать, кроме как упасть в постель и уснуть. А взамен вы получаете два фунта в неделю. А тем временем я серьезно обдумаю вопрос о том, должен ли я сообщить о твоем местонахождении в полицию. Его голубые глаза внезапно блеснули. ‘По самым скромным подсчетам, я думаю, что мне потребуется время до октября, чтобы прийти к решению. Мы, эльфинстоуны, всегда были многословны в принятии решений. Теперь давайте прогуляемся по этому месту, и я покажу вам ваши обязанности.’


Лэрд встал и направился к двери на террасу. Какое-то мгновение Смайлер смотрел ему вслед, едва в силах поверить в свою удачу. Лэрд не собирался сообщать в полицию, и он получил работу! Как раз та работа, которая, он знал, ему понравилась бы. Он вскочил со стула и поспешил вслед за лэрдом. Бэкон вскочил на ноги и последовал за Смайлером на залитую солнцем террасу, выложенную серым камнем, с ярким блеском воды озера, уходящего вдаль, как движущееся зеркало.


В течение следующих двух часов Лэрд водил Смайлера на экскурсию по острову. В дальнем конце пляжа большая территория была огорожена проволочной сеткой от дна озера до высоты четырех футов над водой. Именно здесь обитала дикая птица. Там были две большие черноголовые чайки, которые восстанавливались после воздействия нефтяного загрязнения, семья из четырех молодых уток-мергансеров, брошенных родителями, которые либо были застрелены, либо стали добычей какой-нибудь мародерствующей лисицы или дикой кошки, утка-пох, потерявшая зрение на один глаз в результате нападения черной вороны, и около дюжины других водоплавающих птиц, некоторые из которых были совершенно здоровы. Лэрд объяснил, что на крыше обширного загона не было сетки, так что птицы могли свободно улетать, когда их поймают или им захочется этого. Проблема заключалась в том, что многие птицы предпочитали оставаться там, где они были. Некоторые улетали днем, чтобы покормиться вверх и вниз по озеру и его берегам, и возвращались на ночлег. Некоторые даже растили свои семьи в загоне. На маленьких островках в ограде и вдоль поросших тростником берегов стояли небольшие крытые тростником домики для сна и разведения. В конце этих трасс было несколько полностью оборудованных трасс, где содержались вновь прибывшие. В одной из них был серый гусак, которого привез Смайлер.


‘Позже сегодня, - сказал лэрд, - мы отвезем его в операционную и посмотрим, что можно сделать. Бедняга худой, как щепка".


В одном из других специальных загонов находилась жалкого вида цапля, у которой была сломана правая нога, и теперь она была заломлена в шину.


‘Когда я только начинал, ’ сказал Лэрд, ‘ я лечил сломанные ноги гипсом. Но глупые звери думали, что это что-то вкусненькое, и расклевывали все это, пока не наступал момент, когда они падали на головы и выглядели удивленными. Теперь я знаю лучше. Всегда используйте легкую деревянную шину.’


В дальней части замка, у высокой каменной подпорной стены, находился большой вольер и проволочные дорожки для животных. Во время одного из забегов молодая выдра потеряла ступню левой задней лапы. В другом был изображен крупный горный заяц с широкой повязкой на шее в том месте, где его растерзали перед побегом от лисы. Смайлеру сказали, что все эти загоны и дорожки он обязан содержать в чистоте, а обитателей кормить и поить. Но чем больше Смайлер общался с Лэрдом, тем больше он понимал, что здоровых животных гораздо, гораздо больше, чем раненых. Молодая косуля свободно разгуливала по кустарнику острого, поросшего соснами холма за замком. Рыжие белки безбоязненно носились среди ветвей, а голуби и горлицы парили у них над головами, когда они шли. Некоторые время от времени присаживались к Лэрду, ожидая, когда он сунет руку в карман и достанет кукурузу для них. На полпути вверх по склону, на небольшой поляне, у входа в барсучью нору была куча взбитого песка.


‘Там живут Билл и Дженни’, - сказал лэрд. ‘Они у меня уже пять лет, и каждую осень мы переправляем годовалых детенышей на берег озера и выпускаем их на волю. Иначе у нас был бы демографический взрыв. Знаете, иногда маленькие дьяволы приплывают обратно. Вы знали, что барсук умеет плавать?’


‘Нет, сэр", - ответил Смайлер.


‘Что ж, тогда запомни это, парень: что бы кто–нибудь другой ни говорил об обратном, в мире нет четвероногого существа, которое не могло бы плавать, когда захотело. А теперь пойдем со мной, и я покажу тебе одного из лучших пловцов в мире.’


Они карабкались по поднимающемуся лесу, пока не оказались выше уровня самых верхних башен замка, а затем спустились по крутому склону, пока не оказались на отвесной вершине скалы, обращенной на юг через озеро. В пятидесяти футах под ними была чистая вода. Глубина воды составляла около двадцати футов, и Смайлер мог разглядеть каждый камешек на дне.


Лэрд лег и высунул голову над водопадом и заставил Смайлера сделать то же самое. Он указал на большой затопленный камень немного в стороне от подножия скалы.


‘Посмотри за ним, парень, вон ту длинную серую фигуру. Похоже на затонувшую ветку. Но понаблюдай, и ты заметишь легкое движение, покачивание его благородного хвоста. Это лосось. Крупный парень, около двадцати фунтов. Несколько месяцев назад вернулся с моря и пережидает там осенний паводок. Когда он почувствует, что озеро поднимается, он уедет в гористую местность, в которой родился, чтобы найти пару и размножиться. И удачи ему, если он когда-нибудь снова выйдет в море, потому что родиться, произвести потомство, а затем умереть - обычная участь лосося. Хотя некоторые из них совершают путешествие на нерест более одного раза. Обычно рыба-курица. Как-нибудь вечером я расскажу тебе все о рыбке бонни. Видишь, слева от него две тени поменьше? Это морская форель. Я покажу тебе, как ее ловить. ’


Смайлер, который был очарован рыбой и рыбной ловлей и кое-что узнал и о том, и о другом от старого Джо Рингера, мог бы отдохнуть там подольше, наблюдая за рыбой. Но лэрд, чьи преклонные годы не ослабили его активности и не притупили любви к разговорам, встал и повернулся обратно к замку.


Когда они вошли в сосновую рощу, навстречу им по тропинке медленно поднялся большой золотистый лабрадор.


‘Это Мидас’, - объяснил Лэрд. "Его глаза и нос такие же здоровые, как всегда, но он немного глуховат. Итак, если вы неожиданно подойдете к нему сзади, он воспримет это как проявление доброты, если вы громко кашлянете, чтобы предупредить его. Если вы этого не сделаете, он может повернуться и цапнуть вас за ногу - если только его нос вовремя не предупредит его, что вы друг. Они с Беконом уже встречались.’


Они вернулись в замок, и у дверей большого зала Лэрд сказал: ‘Что касается дома, ты можешь осмотреть его сам, и если ты заблудишься, я пошлю Мидаса разыскать тебя. В шкафу рядом с кухней – это далеко в недрах заведения – вы найдете всю необходимую одежду для суровых погодных условий, резиновые сапоги и прочные ботинки. Там накоплено снаряжение Эльфинстоуна нескольких поколений. Его хватит на целую армию. Но пока давайте сосредоточимся на ланче. Хлеб, сыр и бутылку пива для меня. Молока, которое вы сможете выпить, у вас будет сколько угодно. Кстати, я не показал тебе корову. Это еще одна работа для тебя – доить ее. Я дам тебе урок позже сегодня. А теперь ступай и посмотри, что сможешь найти на кухне. У тебя есть глаза, уши и нос, которые дал тебе Бог – они должны привести тебя ко всему, что мы хотим. А теперь уходи. ’


Слегка ошеломленный, Смайлер на мгновение заколебался, затем сказал: ‘Да, сэр, я сделаю все, что в моих силах".


‘В этом весь настрой, парень", - сказал лэрд и направился к своему креслу и оставшимся нераспечатанными письмам и газетам.


Смайлер, понятия не имея, где находится кухня, пересек большой зал и вошел в первую попавшуюся дверь. Возможно, он был ошеломлен и немного сбит с толку, но он помнил, как на его последней работе в Уилтшире поначалу все казалось странным и немного чересчур напряженным, но через несколько дней он во всем разобрался и чувствовал себя как дома.


Спускаясь по мрачной каменной лестнице, надеясь, что она приведет в недра замка и на кухню, он сказал вслух: ‘Сэмюэл М., просто успокойся и используй свой хлеб, и все наладится’. Затем он усмехнулся и, сделав акцент, добавил: "Ты не можешь сделать больше, чем в твоих силах, парень’. Затем смешок стих, и он застонал: ‘О, святые угодники – доить корову! И как я собираюсь это сделать?’


OceanofPDF.com


1.


Смотрите первую книгу "Улыбающийся", "Беглецы".


Вернуться к тексту


OceanofPDF.com

5. Наблюдатель с берега


Смайлеру потребовалось некоторое время, чтобы найти кухню. Под главным этажом замка располагался лабиринт кладовых, кладовенок, молочной, оружейной и кладовой для удочек, старой одежды и обуви и дюжины других комнат, которые в данный момент у него не было времени исследовать, кроме как открыть их двери и убедить себя, что это не кухня. Сама кухня, когда он нашел ее, оказалась приятным сюрпризом. Она была длинной, с низким потолком, с широким изогнутым окном, прорезанным в сплошной крепостной стене замка, откуда открывался вид на залив. Там был длинный сосновый стол (свежевымытый, как и вся остальная кухня, Лаурой), стулья, комоды, шкафы и ряды полок с посудой. Все готовилось на большой газовой плите– для которой Лора раз в месяц приносила свежие емкости с топливом. Кроме того, на кухне были огромная дровяная плита и духовка, которыми пользовались редко. Вода поступала из насоса с длинной ручкой, который стоял над низкой каменной раковиной. Смайлер мог только догадываться, что вода поступала из колодца в недрах фундамента замка или же из озера. На подушках кресла у окна сидела черно-белая кошка с выводком котят в старой плетеной корзинке.


Смайлер обшарил все вокруг и в конце концов нашел все припасы для легкого обеда. Он приготовил для лэрда хлеб, сыр и пиво на подносе, отнес его наверх и поставил на угол длинного обеденного стола рядом с его креслом.


- Где ты собираешься перекусить, парень? - спросил лэрд.


‘ На кухне, если не возражаете, сэр, - сказал Смайлер. Там, внизу, так приятно смотреть в окно.


Лэрд кивнул. ‘ Да, это так. В доме нет лучшего места для еды, чем кухня, где можно поближе к сути вещей. Завтракать и обедать вы можете там, где и когда вам заблагорассудится, но вечером мы едим вместе – на кухне, когда мы одни, и здесь, если нам повезет в компании, что случается нечасто.’


Итак, Смайлер вернулся на кухню и пообедал на подоконнике с кошкой и ее котятами. Закончив, он забрал поднос лэрда, а затем вымыл посуду в большой каменной раковине. После этого он немного растерялся, не зная, что ему делать, поэтому потратил еще некоторое время на знакомство с нижними комнатами дома.


Пока он делал это, он внезапно услышал звук колокольчика, эхом отдающийся этажом выше.


Он подбежал к главному коридору и обнаружил, что лэрд стоит у подножия парадной лестницы, дергая за длинный конец веревки, который тянулся через отверстие в потолке к какому-то невидимому колоколу высоко в верхней части дома.


Когда Лэрд увидел Смайлера, он перестал звонить и сказал: ‘Когда звонит колокол, начинается работа. Но если он звонит ночью, вы знаете, что место в огне или на нас напали.’ Он подмигнул и продолжил: ‘Хорошо, сначала разберемся со стариной Лагги, а потом мы познакомим тебя с миссис Браун’.


Удивленный Смайлер сказал: ‘Миссис Браун, сэр?’


‘Корова, парень. Из-за ее окраса’.


Затем лэрд повел их вниз, в недра замка, по лабиринту проходов, которые Смайлер до сих пор не обнаружил, пока они, наконец, не подошли к маленькой двери, которая вела в самую нижнюю часть крепостной стены к пространству, отведенному для загонов для животных и птиц. За загонами у стены была пристроена длинная низкая деревянная хижина с одним большим стеклянным окном спереди и тремя стеклянными световыми люками на крыше. На двери была нарисована –


ХИРУРГИЯ: КРУГЛОСУТОЧНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ


‘Это, - сказал лэрд, - нарисовал мой сын с чувством юмора, который сам служит хирургом на флоте. Я полагаю, такой человек, как твой отец, доволен только тем, что между ним и морем хорошая доска из тикового дерева. А теперь возьми старого Лагги и приведи его с собой. ’


Смайлер сходил в загон Лагги и привел его в операционную. В течение следующих получаса Смайлер видел другого сэра Алека Элфинстоуна. Гусака положили на скамью в безупречной операционной, и Лэрд сделал ему инъекцию какого-то вещества, название которого Смайлер не смог вспомнить. Когда птица потеряла сознание, Лэрд начал осматривать ее сломанное крыло. Смайлер с восхищением наблюдал за нежностью и уверенностью рук мужчины. С того момента, как он начал заниматься птицей, казалось, что Лэрд полностью забыл обо всем на свете, кроме предстоящей ему работы. Хотя он разговаривал со Смайлером, объясняя, что тот делает, и время от времени просил его передать что-нибудь, его взгляд не отрывался от распростертого серого гуся. Он обнаружил перелом в основной кости крыла, вправил его, а затем наложил шину из легких полосок тонкой древесины, которые приклеил скотчем. Когда Смайлер помогал ему, держа и переворачивая гуся, он привязал все левое крыло к телу птицы скотчем и бинтами, чтобы она не могла пошевелиться.


Когда операция закончилась, Лэрд сказал: ‘Хорошо, Сэмюэл М. – отведи его обратно и помести в клетку для загона. Когда он приходит в себя, его несколько дней кормят мягким пюре. Через месяц крыло будет как новенькое. Когда вы закончите с этим, мы навестим миссис Браун.’


Смайлер ушел, неся Лагги, голова и шея которого безвольно свисали у него с руки. Прошло несколько минут, прежде чем он понял, что Лэрд назвал его Сэмюэлем М. Странность происходящего почти заставила его остановиться как вкопанного. Так называл его только его отец! И Лэрд, возможно, не мог этого знать. Какая забавная вещь. Затем, внезапно, он почувствовал себя очень довольным и очень гордым этим.


Вскоре после этого мысль о том, что лэрд назовет его Сэмюэлем М., полностью вылетела у него из головы, потому что он оказался один на маленьком пастбище и разговаривал с миссис Браун.


Миссис Браун была маленькой коровой с немного искривленным правым рогом. У нее были большие, ласковые глаза, блестящая коричневая шерсть и длинный развевающийся хвост. Лэрд повел его через пастбище к корове и взял ее за маленький веревочный недоуздок, который она носила на голове. Он подвел ее к небольшой березке и привязал к короткому отрезку веревки, свисавшей с дерева.


‘Когда она узнает тебя, она согласится на дойку без привязи", - объяснил лэрд. Он сел на трехногий табурет, который они принесли из операционной вместе с большим ведром для молока, и преподал Смайлеру свой первый и единственный урок доения. Поставив ведерко под вымя миссис Браун, он показал Смайлеру, как держать по соску в каждой руке и мягко, но решительно тянуть и сжимать, чтобы теплое, сладко пахнущее молоко брызгало в ведро. ‘Легко, как упасть с бревна", - объяснил он. ‘Просто обходи крючки для звонков и равномерно раздевай ее ... пока больше ничего не останется. У тебя не будет с ней проблем’.


Он усадил Смайлера на табурет и встал рядом, чтобы наблюдать за первыми попытками Смайлера и давать ему советы. Затем, через несколько минут, он сказал: ‘Да, у тебя все хорошо получается, Сэмюэл М. Через несколько дней у тебя будет прикосновение мастера.’ И с этими словами он ушел, оставив Смайлера с миссис Браун.


Пока Лэрд был с ним, Смайлер чувствовал себя достаточно спокойно. Но в тот момент, когда он остался один, его прошиб горячий пот, а руки стали неловкими и почему-то не желали выполнять движения, которые показывал ему Лэрд. Кроме того, поведение миссис Браун, казалось, изменилось, когда она осталась одна наедине с манипуляциями незнакомца. С Лэрдом она была самой послушной коровой в мире, спокойно стояла и с довольным видом жевала жвачку. Но через несколько мгновений после ухода Лэрда ее поведение изменилось, и она начала выкидывать фокусы. Когда Смайлер прислонил голову к ее боку, как это делал Лэрд, сосредоточившись на процессе дойки, она внезапно взмахнула своим длинным хвостом и слегка ударила его по морде кончиком хохолка. Удар был настолько неожиданным, что Смайлер пронзительно вскрикнул и навзничь свалился со стула. Когда он лежал в траве, миссис Браун оглянулась и уставилась на него с невинным удивлением, как будто ей было интересно, что он делает.


Смайлер снова сел на табурет и повернул голову, на этот раз так, чтобы, если бы она щелкнула его снова, удар не попал бы ему в лицо. Миссис Браун сделала три щелчка, и Смайлер стоически выдержала удары и громко сказала: ‘Больше ты меня так не поймаешь, старушка’.


Как будто миссис Браун поняла его и хотела показать, какой он новичок, она издала низкое мычание и коротким, быстрым ударом ближней задней ноги опрокинула ведро с молоком и табуретку.


Смайлер лежал на спине, а вокруг него текло молоко, и он чуть не заплакал от отчаяния. Все молоко ушло! Но он поднялся, вернулся на табурет и твердо сказал себе: "Так тебе и надо, Сэмюэл М. Ты поставил ведро на землю, а не держал его между ног, как показывал тебе лэрд’.


На этот раз он крепко зажал ведро между ног и снова начал доить. Как будто понимая, что о трюке с пинками не может быть и речи, миссис Браун попробовала пару раз взмахнуть хвостом. Смайлер стойко переносил удары. Затем миссис Браун внезапно повернула голову и длинную шею так, что ее мордочка оказалась совсем близко к его лицу, и обдала его яростным теплым потоком сладкого жвачного дыхания.


‘ Пожалуйста, миссис Браун! ’ взмолился Смайлер.


Миссис Браун еще раз фыркнула, а затем резко отодвинулась задом в сторону на два ярда. Смайлер остался сидеть на приличном расстоянии от нее с ведром между ног и выпавшими из рук сосками. Вздохнув, он оттащил табуретку и ведро к миссис Браун и вернулся к дойке, но к этому времени он был так растерян и разгорячен, что не мог вспомнить, над какими сосками работал. В течение следующих пятнадцати минут миссис Браун держала его в напряжении, махая хвостом, фыркая, уводя в сторону и короткими ударами задних ног в попытке добраться до ведра. Смайлеру удалось справиться со всеми ними. Наконец, потрясенный, весь горячий, он раздел корову и наполовину наполнил ведро молоком. Он отнес ведро подальше от миссис Браун, а затем отвязал ее от дерева. Миссис Браун пару раз взбрыкнула задними ногами и потрусила в дальний конец пастбища.


Смайлер устало вернулся к нижнему входу в замок, где его встретил лэрд, выходивший оттуда с ведром влажного пюре для загона Лагги. Он посмотрел на небольшую порцию молока в ведерке, затем на Смайлера и ухмыльнулся.


‘Она перевернула первую партию, не так ли, парень?’


‘Да, сэр, но это была моя вина. У меня не было ведра между ног, как вы мне показали’.


‘Неважно. Она бы попробовала что–нибудь другое - как все женщины. Не было такого новичка, чтобы она не подыграла ему с первого раза. Этого идиота Вилли МаКауфи она разыгрывала неделю. Но завтра она постоит за тебя. Просто понаблюдав за тобой, я увидел, что у тебя хорошие руки. Она тоже это поймет и больше не доставит вам хлопот - если только у нее не испортится настроение по какой-то загадочной женской причине. Хорошо, отнесите молоко в молочную и следите за тем, как подниматься по лестнице. Они тоже могут быть хитрыми. Да– – он широко ухмыльнулся, - в этом месте нет ни одной каменной лестницы, которая в то или иное время не приводила бы к перелому шеи слуги или Эльфинстоуна в прошлом. И поторопись спуститься обратно. Мы еще не закончили и на четверть.’


Смайлер начал подниматься по длинной каменной лестнице, думая о том, что после миссис Браун он чувствовал себя так, словно с него хватит. Он только надеялся, что лэрд прав и что завтра она вступится за него. Что касается сегодняшнего дня, то он больше не хотел неприятностей.


Но этому желанию не суждено было сбыться. Наверху лестницы, спиной к Смайлеру, сидел золотой лабрадор Мидас. Подойдя к нему сзади, Смайлер напрочь забыл о предупреждающем кашле, в результате чего, когда он поравнялся с собакой, Мидас обернулся и рявкнул на него.


Смайлер отпрыгнул в сторону, чтобы его не укусили, и ведро с молоком ударилось о каменную стену, накренилось, и половина содержимого скатилась по лестнице, прежде чем Смайлер успел удержать ведро. Он громко застонал, глядя, как молочный поток стекает по серым истертым каменным ступеням. Слабым утешением было то, что Мидас, извиняясь, подошел и лизнул свою молочно-влажную руку на ручке ведра.


Но уже через две недели Смайлер почувствовал себя как дома в замке и на острове. Он знал дорогу и никогда не забывал кашлянуть, если подходил к Мидасу сзади. А с миссис Браун, после четырех или пяти дней, в течение которых она пробовала на нем свои обычные трюки, он стал совершенно уверен в себе. Миссис Браун, решив, что он отработал свое ученичество, теперь спокойно стояла за него, и не было необходимости привязывать ее к дереву. Руками, которые становились все более опытными с каждым разом, когда Смайлер раздевал ее. Ему нравился звук теплого молока, с шипением льющегося в ведро, и сладкий запах бока животного, когда он прижимался к нему головой.


Пока он не привык к ним и не смог выработать свою собственную систему и распорядок дня для общения с ними, его ежедневные обязанности по дому занимали у него много времени. Но по мере того, как он осваивался, у него оказалось больше свободного времени, чем он ожидал. Поскольку он очень любил Лэрда и был благодарен ему, он обнаружил, что делает то, на что его не потащили бы дикие лошади, если бы он жил со своей сестрой Этель. Он действительно ходил по всему миру в поисках работы!


Основной работой было состояние замка. Он нашел тряпки для вытирания пыли и веники, половые щетки и мочалки, мыло и полироль и атаковал это место, начав сначала с большой главной комнаты и широкой лестницы. Он полировал, скреб и вытирал пыль, а за работой часто напевал одну из песен своего отца.


Однажды пришел лэрд, посмотрел на него и сказал, улыбаясь: "Сэмюэл М., скоро у тебя здесь будет такой порядок, что это будет неподходящее жилище для пары холостяков вроде нас’.


‘Но мне нравится это делать, сэр", - сказал Смайлер.


‘Ты уверен, парень?’


‘Да, сэр’.


‘Тогда это хорошо. Сначала я подумал, что тебя, должно быть, от чего-то тошнит’.


Но хотя Смайлер был счастлив оттого, что смог угодить Лэрду, были и другие вещи, которые делали его счастливым еще до окончания первой недели. Однажды днем он пытался отмыть ржавчину с доспехов у двери на террасу кусочком проволочной ваты. Пока он работал, один из белых хвостохвостов вплыл в дверной проем и уселся ему на плечо. Смайлер прекратил работу, обрадованный, но боящийся пошевелиться, чтобы птица не взлетела. Но хвостовик издал несколько медленных воркований и успокоился, и Смайлер потихоньку снова принялся за работу. После этого другие птицы и животные начали привязываться к нему. В мгновение ока он уже разгуливал по дому, почти так же украшенному птицами и животными, как и сам Лэрд, – и всегда, куда бы он ни шел, Бэкон был с ним, не выказывая ревности к другим животным.


Но больше всего ему нравилось проводить время после того, как они с Лэрдом ужинали на кухне. Они вместе умывались, а затем, поскольку вечера были светлыми до очень позднего вечера, спускались к пляжу, где была вытащена маленькая черно-белая гребная лодка, и Лэрд брал его с собой на озеро.


Он научил Смайлера грести и ловить рыбу нахлыстом– потому что Лэрд был неспособен сесть в лодку, не взяв с собой удочку. Но эта рыбалка отличалась от всех, которыми занимались Джо Рингер или его отец. Лэрд ловил рыбу нахлыстом, в то время как Смайлер на веслах удерживал лодку в постоянном дрейфе через устье небольшой бухты. Смайлер был очарован мастерством этого человека, наблюдая за плавным изгибом удилища и приятным изгибом лески, когда Лэрд забрасывал, затем позволил своей команде мух немного погрузиться, прежде чем начал загонять их обратно в лодку. Лэрд никогда не ловил больше, чем требовалось для удовлетворения его собственных потребностей в пище и потребностей животных. Там была маленькая красно-желтая пятнистая бурая форель, а затем более крупная финнох, или молодая морская форель, которая была стального цвета с черноватыми отметинами. Пока Лэрд ловил рыбу, он разговаривал и отвечал на вопросы Смайлера, объясняя, что форель и финнох - на самом деле одно и то же семейство, только финноху взбрело в голову каждый год мигрировать в морские устья, а затем возвращаться на нерест в бернс, впадающий в озеро. А после рыбалки он часто усаживал Смайлера с ним за его маленький письменный стол для завязывания мух в кабинете рядом с главным залом. Он показал ему, как насаживать мух на голые крючки, используя перья, цветные шелка, золотую и серебряную проволочную мишуру и маленькие перышки с накидок некоторых петухов и кур, которые жили в птичнике. Он также научил его названиям мух, названиям, которые являются литанией для любого ловца нахлыстом … Питер Росс, Марч Браун, Кряква и Кларет, Александра, Мясник, Рябчик и Оранж, Вальдшнеп и Грин, Фантазия Ватсона, Бекас и Пурпур, Уотерхен Блуа ... Их сотни. Одна из них - пармезанная красавица– перевязанная полоской белого утиного или лебединого крыла с полосками красного пера вдоль, чтобы оно выглядело как кусочек полосатого бекона, – была так сделана потому, что старые лесорубы в Канаде и Америке использовали бекон для рыбной ловли– но когда бекон кончился, они сделали мух, имитирующих его. Первых попыток Смайлера привязать мух было, как сказал лэрд, ‘Достаточно, чтобы вселить страх Господень в финноха и лишить его пищи на неделю’. Но Смайлер, у которого были хорошие руки и который не любил, когда его били, проявил настойчивость и в конце концов начал вязать очень красивую муху.


Иногда, пока они ловили рыбу, Добби, выдра без лапы, которая теперь свободно разгуливала по острову, выплывал и обходил лодку кругом, и его проклинали за то, что он бросил рыбу. Но позже, когда Смайлер начал самостоятельно кататься на лодке, ему понравилось, что Добби пришел. Он бросал большой камень, служивший якорем, за борт, раздевался, нырял в воду и приходил в восторг, видя, как Добби описывает вокруг него круги, а из его ноздрей вырывается струйка серебристых пузырьков.


Лежа в своей постели в конце третьей недели, с задернутыми занавесками, чтобы было видно светлое небо летней ночи, Смайлер сказал себе: "Сэмюэл М., если ты не знаешь, как тебе повезло, что у тебя есть такое место, то ты должен быть счастлив. У тебя хорошая работа, и ты начинаешь кое-что узнавать. Например’ управлять лодкой, ловить рыбу, ловить всех тех мух, которых ты можешь сделать, ловить животных и птиц. Почему-то это ... ну, идеально. Никакой ложки дегтя в бочке меда, – усмехнулся он про себя, - кроме тех, которыми можно ловить рыбу.


Он лег на спину, чувствуя, как в изножье кровати шевелится бекон, и внезапно его осенила мысль. Когда он найдет своего отца в октябре и все уладится, возможно, лэрд разрешит ему привезти отца сюда до конца отпуска. Они могли бы все быть вместе. Боже! Это было бы идеально.


На следующее раннее утро, когда Смайлер вернулся после обхода кормежки и уборки, он поднял голову и увидел Андреевский флаг, развевающийся на одной из угловых башен замка, лениво трепещущий своими складками на теплом западном бризе.


Когда он готовил завтрак, следя за жарящейся форелью и тостами на гриле, в кухню вошел лэрд.


Смайлер пожелал ему доброго утра, а затем спросил: "Сэр, пожалуйста, почему сегодня развевается флаг?’


‘ Потому что, парень, ’ сказал лэрд, ‘ нам нужны еще кое-какие припасы, а также мне нужны мои газеты и почта. Это для того, чтобы госпожа Лаура поднялась наверх.


‘Но она же не может видеть это прямо с другого конца озера, не так ли?’


Нет, она не может. Но кто-нибудь на холме или в озере увидит это и передаст сообщение. Ты думаешь, что живешь здесь потерянный, как Робинзон Крузо, но это не так, Сэмюэл М. Холмы, равнины и лощины полны глаз. Всегда найдется сторож, фермер или пастух, который заметит флаг и передаст весточку. И запомните вот что– если здесь когда-нибудь возникнут проблемы, все, что нужно сделать, это приспустить флаг, и в течение дня кто-нибудь прибудет.’


После завтрака Смайлер спустился вниз, чтобы выпустить Лагги из загона. Птица хорошо выздоравливала, и теперь ее каждый день выпускали на волю, чтобы она могла пастись на траве луга над небольшой бухтой и купаться в воде. Гусак успел хорошо узнать Смайлера. Крыло все еще было туго перевязано, Лагги спускался за ним к воде и присоединялся к другим диким птицам, которые плавали на мелководье.


Смайлер, увидев флаг, развевающийся над серыми башнями замка, поймал себя на том, что думает о Лауре. Не то чтобы у него было много времени на девушек. Но было приятно знать, что она скоро появится. Она, конечно, была немного властной и болтушкой. И все же, если бы, скажем, парню пришлось оказаться на острове с девушкой, то она была бы лучше большинства. Она не стала бы такой беспомощной и доставлять неудобства. Если бы ему пришлось выбирать между своей сестрой Этель и Лаурой, он знал, что выбрал бы. Внезапно мысль о том, что его выбросит на необитаемый остров вместе с сестрой, вызвала у него приступ хихиканья … Она хотела бы, чтобы все было безупречно, ворчала по поводу следов на ее прекрасном песчаном пляже, подметала вокруг большими пальмовыми листьями и вечно чистила консервные банки, которые они использовали для приготовления пищи. О, неужели он просто не мог этого понять! Нет, спасибо. Подари ему кого-нибудь вроде Лоры в любой день.


Лаура прибыла за час до полудня следующего дня. Смайлер был в лесу за замком и рубил молодую сосну, чтобы сделать колья для расширения вольера для дикой птицы, который планировал лэрд. Это была тяжелая работа. Не в первый раз он бросил топор и, сопровождаемый Беконом, следовавшим за ним по пятам, тихо подошел к краю обрыва и лег, глядя вниз, на то место, где за подводным валуном лежал крупный лосось. Ему нравилось наблюдать за этим. В основном рыба почти неподвижно лежала за валуном. Но время от времени, как будто ему наскучило долгое ожидание осеннего половодья, которое позволило бы ему пробежать протоку, где он мог бы найти себе пару для нереста, он величественно удалялся по медленному кругу. Наблюдая за ним, Смайлер задавался вопросом, каково это - иметь на удочке рыбу такого размера. В кабинете Лэрда висела фаршированная семга весом в тридцать фунтов, которую Лэрд поймал много лет назад. … Тридцать фунтов, подумал Смайлер, леска со свистом вылетит наружу и обожжет тебе пальцы, если ты позволишь ей … Он поднял голову, и до его ушей донесся звук мотора. В ослепительном солнечном свете далеко в глубине озера он увидел черные очертания лодки.


Забыв о своей работе, он вскочил на ноги и побежал обратно в замок, чтобы сообщить лэрду о приезде Лауры.


Они вдвоем, в сопровождении зверей и птиц, встретили ее на ступеньках причала. На ней был тэм о'Шантер, и она была одета, как и раньше. Смайлер наклонился, взял носовой канат и закрепил его. На этот раз лодка была более нагружена мешками с припасами и двумя баллонами с бутаном. У ее ног стояла плетеная корзина, которую она взяла с собой. После того, как они поздоровались, она объяснила, что в корзине находились краснозобый ныряльщик со сломанной ногой и молодой баклан, оперение которого было покрыто маслом.


Лэрд сказал: ‘Отведи их в операционную, парень. Я разберусь с ними после обеда’.


Когда Смайлер вернулся после того, как поместил птиц в хирургический загон, он застал Лору на кухне за подносами с обедом. Она ухмыльнулась ему и сказала: ‘Что ж, Сэмюэл Майлз, я скажу это за тебя – ты содержишь кухню намного опрятнее, чем раньше этот придурок Вилли Макофи. И лэрд сказал мне, что ты умеешь обращаться с полиролью для пола и щеткой для мытья полов. В следующий раз, когда я приду, я принесу тебе красивый фартук, чтобы повязать его вокруг талии.


‘Не смей... ну, ты просто не смей", - смущенно сказал Смайлер.


‘Нет причин расстраиваться’, - сказала Лора. "На ферме или в таком месте, как это, нет такого понятия, как мужская или женская работа. Просто работа. Тебе здесь нравится?’


‘Конечно, хочу. Это лучшая работа, которая у меня когда-либо была", - сказал Смайлер.


‘А сколько у тебя было работ за твою долгую жизнь?’


Смайлер улыбнулся, внезапно не тронутый ее поддразниванием, и сказал: ‘Больше, чем ты думаешь".


‘ Ну, вот тебе еще один. ’ Она протянула ему полный поднос. ‘ Отнеси это лэрду, а я принесу наш.


Они все пообедали на солнечной террасе, и во время обеда Лора ознакомила лэрда со всеми местными новостями и сплетнями. Для Смайлера, слушающего, все это не имело особого смысла, потому что он не знал ни одного из упомянутых людей или мест. Но он был доволен тем, что сидел и слушал, чувствуя, что начинает принадлежать этому месту и что здесь он будет в безопасности до наступления октября, когда сможет поехать на встречу со своим отцом в Гринок.


После обеда лэрд отправился в операционную, чтобы разобраться с новыми инвалидами, а Смайлер помог Лауре выгрузить остальные припасы и вещи с лодки и отнести их в замок. Покончив с этим, он оставил Лауру в замке и отправился выполнять свои дневные обязанности и доить миссис Браун. Когда он принес молоко обратно на кухню, то обнаружил, что Лора разожгла огонь в большой старой кухонной плите. В кухне было душно от жары, хотя широкое окно было открыто.


‘Для чего ты это зажег?’ - спросил Смайлер.


‘Что, черт возьми, ты об этом думаешь? Этой старой газовой штуковины, возможно, хватит вам двоим, мужчинам, самим по себе. Но как я испеку на ней порцию хлеба, не говоря уже о том, чтобы приготовить нормальный ужин сегодня вечером?" Но до того, как он будет готов, пройдет еще пара часов, так что я отвезу тебя в Сеаркисян, и мы искупаемся.’


- Что "Кирк"? - спросил Смайлер.


– Cearciseanan - это по-гэльски означает "Курица" и "Цыплята".


‘ Курица и Цыплята. Что это такое?’


‘Ты увидишь. Давай.’


Лора отвела Смайлера к своей лодке, и через несколько мгновений они уже плыли дальше вверх по длинному рукаву озера. Лаура указала вперед, на три острова посреди озера, объяснив, что большой называется Курица, а два маленьких - Цыплята. Подводя лодку к берегу на маленьком пляже Хен, она открыла шкафчик под передним сиденьем и бросила Смайлеру пару плавок.


‘Они принадлежат моему брату’, - объяснила она. ‘Он крупнее тебя, но ты можешь туго затянуть их на поясе’.


Они вытащили лодку высоко на берег, и тогда Лора начала раздеваться. Смайлер не знала, куда смотреть и что делать, когда сняла свитер и рубашку, а затем начала расстегивать джинсы, но, к его огромному облегчению, вскоре он увидел, что под одеждой на ней был купальный костюм из двух частей. Он быстро отвел взгляд от ее загорелого, упругого тела, а затем побежал по пляжу и разделся за скалой. Плавки были ему великоваты, но шнур на талии держал их крепко. Когда он вышел из-за скалы, Лаура уже была в воде.


‘Пошли’, - позвала она. ‘Мы поплывем прямо вокруг островов’.


Смайлер вошел в воду, присоединился к ней, и они начали плавать вокруг трех островов. Это был довольно долгий путь, и Смайлеру пришлось признаться самому себе, что это было не то, на что он решился бы сам. Он был довольно сильным пловцом, но вскоре понял, что Лаура сильнее. Как ни странно, вместо того, чтобы испытывать ревность по этому поводу, он обнаружил, что доволен этим. Она была девушкой, которая могла позаботиться о себе, и Смайлеру это нравилось. Большинство девочек, которых он знал в Бристоле до того, как они отправили его в одобренную школу, не могли думать ни о чем другом, кроме как краситься или все время болтать об одежде.


Обогнув острова, они улеглись на пляже и позволили солнцу высушить их.


- Тебе действительно нравится здесь, с Лэрдом, Сэмми? - спросила Лора.


‘Да, люблю’, - сказал Смайлер. ‘Он мне нравится, и мне нравится это место, и все животные и птицы. Это как...’


‘Например, что?"


Какое-то время Смайлер не отвечал. Его взгляд был прикован к крутому утесу на дальней стороне озера, к пурпурным, поросшим вереском склонам холмов над ним, к заросшей зелеными деревьями расщелине долины и тонкому белому шраму водопада, отмечающему более высокие участки ожога. Под вершинами деревьев медленно двигались пасущиеся овцы, и сейчас, хотя он не мог их видеть, Смайлер знал, что на вершинах пасутся благородные олени, их детеныши спрятаны в папоротнике, высокой траве и вереске корри. Высоко над водой кружила пара канюков, а над озером раздавался нежный, журчащий крик кулика.


‘Ну...’ - немного смущенно сказал Смайлер, - "... что-то вроде … ну, как в раю’.


Лора перевернулась, оперлась на локоть и улыбнулась ему. ‘ Так могло показаться. Но дело не только в этом. Да, это красиво и выглядит аппетитно. Но есть и другие вещи, которые не так хороши. Есть толстовки, всегда готовые напасть на какое-нибудь раненое существо, есть беркуты, охотящиеся за горным зайцем для своих детенышей, лисица, охотящаяся за своими детенышами, дикая кошка за куропаткой и выдры за рыбой. Кроме того, сейчас лето, но вы должны увидеть это зимой, когда холмы покрыты снегом и жизнь животных и людей тяжела. Вы как все летние туристы. Все, что вы видите, – это красивое место, похожее на открытку ...


‘Я не турист!’


‘Тогда кто же ты?’


‘Ну, … Я ... ну, я рабочий’.


‘Почему здесь– наверху, это не твоя страна?’


Смайлер ничего не сказала. На мгновение он почувствовал сильную злость на нее. То, что это была ее страна, не означало, что никому другому это не могло понравиться или понять. Он также знал, что все в природе должно охотиться, чтобы выжить. Так оно и было. И, конечно, он знал, что зимой было тяжело.


Внезапно Лора рассмеялась. ‘Ты бы видел свое лицо! Она исчезла точно так же, как исчезает у моего отца, когда ему перечат. Я просто дразнила тебя. ’ Она встала, ветер развевал ее темно-каштановые волосы, когда она смахивала песок с ног и рук.


Смайлер, его гнев внезапно прошел, и он сказал, прежде чем смог остановить себя: ‘Тебе нравится это делать, не так ли? Дразнит людей.’


Лора улыбнулась и откинула волосы за спину. ‘ Конечно, люблю, ты, чокнутый, но только те, которые мне нравятся. Пошли. ’ Она повернулась и побежала к лодке.


Смайлер стоял, глядя ей вслед, и медленно широкая улыбка расцвела на его загорелом, веснушчатом лице, и внутри у него возникло ощущение, как будто ... ну, как будто он выпил слишком много шипучего лимонада или чего-то в этом роде, и что он постепенно наполняется пузырьками, которые вот-вот унесут его прочь.


Когда они возвращались в замок на лодке, за Лаурой и Смайлером наблюдали с дальнего южного берега озера.


Высоко на склоне холма, примыкающего к ущелью, сбегающему от водопада, в тени большого валуна на обочине узкой тропы сидел человек, прижимая к глазам полевой бинокль. Это был мужчина лет сорока, полноватый и крепко сложенный. На нем были коричневая вельветовая куртка, темные бриджи и чулки, а также тяжелые прогулочные ботинки. На земле рядом с ним лежал рюкзак. По его лицу струился пот, и время от времени он отмахивался от туч мух, которые роились над его лысой головой с небольшими пучками светлых волос над ушами.


Он смотрел, как Лора и Смайлер возвращаются на моторной лодке в замок и привязывают ее к причалу. Когда они скрылись в замке, он повернул бинокль и разглядел фигуру лэрда, который копал яму для одного из столбов новой пристройки к вольеру для диких птиц. Он некоторое время наблюдал за лэрдом, а затем медленно повернул бинокль, чтобы поближе рассмотреть пляж, луг и поросшую деревьями возвышенность за замком. Затем он отложил очки, задумчиво потер подбородок и начал тихонько напевать себе под нос, как будто был вполне доволен. У него было приятное круглое веселое лицо, за исключением глаз, которые вместо того, чтобы быть веселыми и дружелюбными, были неподвижными и холодными, как мраморные.


Он порылся в рюкзаке, достал банку пива и открыл ее. Он отпил прямо из банки, прикончив ее двумя большими глотками. Он выбросил пустую банку в вереск, а затем медленно произнес вслух сам с собой: "Билли Морган, я думаю, что при правильном выборе времени ты мог бы немного поправиться. Да, Билли, кое-что действительно вкусное. Сладкое и легкое, как поцелуй твою руку.’


Пять минут спустя он возвращался по тропинке, и вскоре изгиб долины скрыл его из виду.


OceanofPDF.com

6. Подарок на день рождения


Тот вечер был одним из самых приятных, которые Смайлер мог вспомнить за долгое время. Они ужинали в главном зале, и Смайлеру пришлось признать, что по сравнению с Лаурой его стряпня была очень грубой. Они начали с копченой форели из озера, а затем был жареный цыпленок, который лэрд подал во главе стола, великолепно взмахнув разделочным ножом и вилкой, с жареным картофелем и свежей зеленой фасолью с небольшого садового участка на склоне над замком. Затем был ежевичный пирог (ягоды, консервированные из прошлогоднего урожая) и заварной крем. К тому времени, как они закончили, Смайлер был так сыт, что едва мог двигаться. И пока они ели, собаки и другие животные ходили вокруг них, а на балюстраде террасы за открытыми дверями сидели в ряд хвостоколы и другие птицы и наблюдали за ними, как зрители. Лора приготовила ужин за два часа с тех пор, как они вернулись с купания.


Но когда она принесла ужин, Смайлер тоже увидела, что нашла время переодеться. Ее длинные каштановые волосы были перевязаны сзади зеленой шелковой лентой, на ней было короткое красное платье в зеленую полоску и черные туфли на толстых каблуках, которые цокали, цокали по полированным доскам пола. Внезапно она показалась мне очень взрослой и другой. Настолько, что Смайлер не мог оторвать от нее глаз, пока она несла блюдо с цыпленком к столу, пока она не спросила: ‘А на что, Сэмми, ты бы уставился? Я или курица?’


Именно во время ужина Смайлер узнал кое-что из истории Эльфинстоунов и их замка. Пока они с Лорой пили молоко и апельсиновый сок, лэрд побаловал себя маленькой бутылочкой вина. С того момента, как он произнес молитву, он поддерживал непринужденную беседу, рассказывая истории и смеша их. Но история, которая больше всего понравилась Смайлеру, хотя и не вызвала у него смеха, была о другом сэре Алеке Элфинстоуне – предке лэрда, – чей портрет висел наверху большой лестницы. Смайлер, который очень любил историю, слушал зачарованно, потому что человек, о котором говорил лэрд, когда-то жил в этом замке, ел за тем же столом, ловил рыбу и плавал в озере неподалеку.


Когда Чарльз Эдвард Стюарт – прекрасный принц Чарли - внук Джеймса II, вернулся в Шотландию, чтобы претендовать на английский трон в 1745 году, он высадился на побережье неподалеку и созвал всех членов клана к себе в Гленфиннан. Это был город, до которого водитель грузовика подвез Смайлера и Бэкона из Форт-Уильяма. Тогдашний лэрд присоединился к нему. Он отправился на юг вместе с кланами, чтобы принять участие в великой победе при Престонпансе, и был солдатом и участвовал в кампании вместе с принцем до самого Дерби, где фортуна отвернулась от Красавчика принца Чарли.


Наконец, отступая в Высокогорье, войска принца были разбиты герцогом Камберлендским, Мясником Камберлендом, на Каллоденских пустошах недалеко от Инвернесса. После многих приключений Бонни принц Чарли сбежал из страны, чтобы никогда не вернуться. С ним уехал сэр Алек Элфинстоун тех дней, после того как в спешке посетил замок, чтобы попрощаться со своей женой и детьми.


Лэрд сказал: ’Да, он ушел со своим принцем. И, как и он, никогда не вернуться. С тех пор Дом Эльфинстоунов так и не восстановился. Люди Мясника забрали из замка все ценное, кроме нескольких серебряных тарелок, которые спрятала леди Эльфинстоун. Но единственное, чего они хотели, но не получили, были драгоценности Эльфинстоун. Говорят, сэр Алек взял их с собой, чтобы собрать дополнительные средства для принца. С тех пор мы бедны, как церковные мыши. Когда ты ляжешь спать, Сэмюэл М., ты сможешь увидеть драгоценности. Рядом с портретом сэра Алека наверху лестницы находится портрет его жены. Знатная дама, и на ней несколько драгоценностей.


‘Что бы вы сделали с ними, если бы они были у вас сейчас, сэр?’ - спросил Смайлер.


‘Делать? Что ж, парень, будь благоразумен, продай партию и используй деньги с пользой. Приведи фермы в порядок, посади лес, разбей новые земли, приведи в порядок эти старые руины и оставь моему сыну прекрасное действующее предприятие. Но самое главное – чтобы не было лишних денег – я бы устроил прекрасный заповедник дикой природы на этом конце озера. Отдайте его зверям и птицам. Да, и у тебя еще достаточно денег, чтобы заплатить стражам, которые не пускают вороватые лапы людей к зверям. Морские скопы вернулись бы и спокойно размножались от похитителей яиц, так же как и беркуты, сапсаны, мерлины и хобби, а также эта красивая птица лунь. Когда я был мальчиком, здесь всегда размножались две пары скоп. Один на Курице, а другая пара на дальнем Цыпленке. И у меня была бы операция, больница и, возможно, маленькая экспериментальная станция для исследований. У всех нас есть мечты, парень, и это моя мечта. И мечтай, что она останется. ’ Он посмотрел на них обоих и медленно улыбнулся. ‘Конечно, я бы не забыл своих друзей. Я бы купил здешней госпоже Лауре хорошую ферму и предоставил ей самой найти прекрасного, трудолюбивого молодого человека для работы с ней.’


‘А что бы ты купил Сэмюэлю?’ - спросила Лора.


Лэрд повернулся к Смайлеру. ‘ Чем бы я хотел угостить тебя, Сэмюэл М.?


Смутившись на мгновение, Смайлер сказал: ‘Я не знаю, сэр’.


‘Тогда тебе стоит попробовать’, - сказала Лора. "Ты уже достаточно взрослая, чтобы начать думать о будущем. Как насчет– – она ухмыльнулась, - раз уж ты так увлечен готовкой и работой по дому, отеля?


‘Я не хочу иметь ничего общего ни с каким отелем, спасибо. Я хочу быть на улице с животными и прочим. Возможно, ну ... возможно, я хотел бы быть фермером или кем–то вроде ...’


‘Например?’ - спросил Лэрд.


‘Ну, как ветеринар. Чтобы я мог ухаживать за животными, как вы, сэр. Только я не очень хорош в учебе. И мне пришлось бы сдавать экзамены, поступать в университет и все такое’.


‘Университет – это пустая трата времени", - сказала Лора. "Все, что они там делают, это отращивают длинные волосы и бороды и хотят, чтобы все было перед ними на тарелке. Послушал бы ты моего отца об этом’.


‘ Не обращайте внимания на госпожу Лауру, ’ сказал лэрд. ‘Если ты хочешь что-то сделать, ты можешь найти способы. Может быть, когда–нибудь, – он лукаво взглянул на Лауру, – когда нас не будут донимать женщины, мы поговорим об этом.


‘Ну, это да, поставило меня на место", - сказала Лора. ‘Однако, пока ты ждешь решения о своем будущем, ты можешь помочь мне отнести эти вещи обратно на кухню, и мы приготовим Лэрду кофе’.


Много позже, после того, как они посидели с лэрдом за чашечкой кофе на террасе, птицы разлетелись по своим гнездышкам, лиловые и серые тени легли на поверхность озера, а ночное небо окрасилось серебристым светом, усыпанным звездами, как драгоценными камнями, Смайлер взял свой подсвечник со стола в главном холле и пошел спать.


Наверху лестницы он поднял свечу, чтобы пролить свет на портреты сэра Алека Элфинстоуна и его жены. Сэра Алека он изучал раньше. Это был человек, держащий в руках меч и щит. Но на леди Эльфинстоун Смайлер никогда толком не смотрел. Она сидела на красном бархатном стуле в главном зале. Позади нее, через открытую дверь террасы, были видны солнечные блики на озере, далекие очертания Курицы с цыплятами и далекие холмы. На ней был высокий белый парик с замысловатыми локонами, ниспадающими на обнаженные плечи. Ее длинное платье было из серого шелка с рюшами из голубых лент на шее, рукавах и подоле юбки. Одна ее рука покоилась на голове черной борзой. На пальцах у нее были три кольца с большими сверкающими камнями, которые, по мнению Смайлера, должны были быть бриллиантами. На шее и на груди висело длинное ожерелье из зеленых камней, которые, как предположил Смайлер, могли быть изумрудами. На пальцах другой ее руки, сжимавшей высокий, искусно насаженный пастуший посох, было еще больше колец. Но самым великолепным из всех украшений, которые она носила, была черная бархатная лента, пересекавшая ее высокий лоб и перехваченная сзади под париком. Она имела форму восьмиконечной звезды. В центре звезды находился овальный камень голубоватого цвета, переливающийся фиолетовым и зеленым огнем, а каждый луч звезды был усыпан бриллиантами и жемчугом. Все это, даже в тусклом свете свечей, сверкало огромным всплеском переливающихся красок.


Боже! подумал Смайлер. Только представь, сколько бы все это стоило! Целое состояние. И, хотя он мог понять, почему давно умерший сэр Алек почувствовал, что хочет уйти и поддержать своего принца, он также не мог избавиться от чувства стыда, что у лэрда сейчас нет драгоценностей. В те дни, конечно, было важно сражаться и возвращать людей на их троны. Но сегодня ... что ж, Лэрд мог бы принести больше пользы за те деньги, которые они могли бы получить. Только представьте, если бы прямо сейчас на Курице гнездились морские скопы, которые спускались бы, сложив крылья, выставив лапы и когти, чтобы достать форель из озера для своего потомства.


Из-за его спины, откуда она бесшумно поднялась по лестнице, раздался голос Лауры, заставивший его подпрыгнуть: ‘ Сколько еще ты собираешься стоять там, уставившись на нее?’


Смайлер, оправившись от удивления, сказал: ‘Я действительно смотрел на драгоценности. Но она очень ... ну, красивая, не так ли?’


‘Да, ’ рассудительно сказала Лаура, ‘ это так. Хотя ей было бы трудно готовить и заниматься домашним хозяйством в этом парике и маскарадном костюме’.


Привыкнув к резким комментариям Лауры, Смайлер ухмыльнулся и сказал: ‘В любом случае, держу пари, ты бы хотела так же нарядиться, если бы могла’.


‘Возможно, я бы так и сделал, если бы собирался на костюмированный бал’.


Пока они поднимались по лестницам и шли по каменным коридорам к своим комнатам, Улыбающийся спросил: ‘Неужели лэрду так уж плохо?’


‘Да, судя по его виду, так оно и есть, и это главное. Но он не так беден, как любой фермер или рыбак. Ты действительно имел в виду это, говоря о желании стать ветеринаром?’


‘Я не знаю", - сказал Смайлер. ‘Полагаю, что да, но сначала мне нужно многое сделать, прежде чем я смогу подумать об этом’.


Лора остановилась в дверях своей комнаты. ‘ Например? ’ спросила она.


‘Ну... дела’.


‘Ты рассказал лэрду об этих... вещах?’


‘Да’.


‘И ты не можешь мне сказать?’


‘Возможно... когда-нибудь’.


‘Я бы хотел, чтобы ты как-нибудь это сделал. Спокойной ночи, Сэмми’, - она улыбнулась ему и ушла в свою комнату.


Лора осталась на следующий день и ночь, а затем вернулась. Лэрд и Смайлер снова были предоставлены сами себе. Для Смайлера дни пролетали как во сне. Он усердно работал, присматривая за животными и убирая комнаты замка, как мог. Несмотря на это, он обнаружил, что у него остается много свободного времени. К настоящему времени он знал каждую птицу и зверя в этом месте, и все они знали его. Куда бы он ни шел или работал, с ним всегда была та или иная из них, а также Бэкон. Но были два животных, которым он особенно понравился. Одним из них был Лагги, который к этому времени растолстел от хорошей и регулярной пищи. Серый гусь ковылял рядом с ним, крыло все еще было перевязано. По вечерам, когда он выходил на лодке порыбачить, он плыл позади. Когда он ловил форель на крючок, часть восторга от улова, казалось, передавалась ей, и она поднимала свою длинную шею к небу и кричала гаг-гаг-гаг как будто аплодировал улову. Другим животным была выдра Добби. От лэрда Смайлер теперь знал, что выдра была названа так от гэльского слова, обозначающего выдру – Добран. Лагги никогда бы не последовал за Смайлером за пределы маленькой бухты, но Добби не возражал, как далеко они заходили.


Тихими вечерами, когда лишь изредка дул ветерок, Смайлер любил пускать лодку дрейфовать вдоль дальней стороны острова к тому месту, где лежал крупный лосось. Дождя не было уже несколько недель. Уровень озера быстро падал, и вода, хотя в ней всегда были слабые коричневато-коричневые пятна торфа, была прозрачной, как стекло. Смайлер свисал с борта лодки и дрейфовал прямо над местом залегания крупной рыбы, и лосось не двигался до тех пор, пока следующая тень от лодки, отбрасываемая заходящим солнцем, не касалась его. Затем он медленно удалялся. Но иногда он первым видел Добби, плавающего под водой. Затем, широко взмахнув своим благородным хвостом, он исчезал, оставляя за собой облачко взбаламученного песка и гравия, поднимающееся от его поверхности подобно маленькому облачку. Добби, как заметил Смайлер, нравилась эта сторона острова, где вода глубоко спускалась с крутых скал. Это было хорошее место для ловли форели и финноха. Добби лениво переворачивался на воде, а затем уходил под воду и вскоре пропадал из виду. Иногда он оставался под водой так долго, что Смайлер начинал беспокоиться о нем, но в конце концов выдра всплывала на поверхность со своим уловом, а затем ложилась на спину в воде и съедала его или плыла к любимому камню у подножия утеса и ела там. Один или два раза, однако, он провалялся так долго, что Смайлер был уверен, что с ним что-то случилось. Во второй раз он почти в панике приплыл обратно к замковой пристани, чтобы рассказать об этом лэрду. Но, когда он вылезал из лодки, Добби вынырнул у трапа и сошел на берег.


Хотя Смайлер всего дважды переплывал на лодке к дальнему южному берегу озера, из разговоров, которые у него были с Лэрдом, он многое знал о тамошней дикой жизни, и иногда Лэрд доставал свои карты и показывал Смайлеру лабиринт озер, прогалин и холмов, которые простирались к югу от озера.


Проходили дни и недели, август был на исходе. Пурпур вереска немного поблек, и когда Смайлер проходил по нему, от него поднимались маленькие облачка пыльцы. На холмах быстро росли детеныши косуль и благородных оленей. Скоро наступит осень, и у благородных оленей начнется гон, эхо призывных криков оленей будет реветь и раскатываться по верхушкам деревьев. И скоро, сказал себе Смайлер, наступит октябрь, и он отправится на встречу со своим отцом. Когда этот момент настанет, он знал, что ему будет грустно уезжать.


Однажды вечером, после того как они поужинали, лэрд поднялся на ноги и сказал: "Сэмюэл М., нам обоим нужно сделать работу до того, как госпожа Лаура приедет в пятницу. Я покажу тебе твой, что совсем несложно. Хотя мой, возможно, будет невозможен, если у нас не пойдет дождь или не подует сильный ветер с воды. Пойдем со мной. ’


Он подвел меня к подножию огромной дубовой лестницы. Большой нижний столб был украшен сверху резным львом, держащим щит между передними лапами. Озадаченный Смайлер последовал за ним.


‘Возьми зверя за голову, - сказал Лэрд, - и хорошенько поверни ее по часовой стрелке’.


Смайлер сделал, как ему сказали. Повернув голову, он заметил, что резной воротник на его шее скрывает подвижный сустав. Раздался слабый щелчок, и ниже по большому столбу одна из маленьких декоративных панелей открылась на пружине. За панелью была узкая полость, в которой находился тяжелый старомодный ключ.


Лэрд достал его и закрыл дверцу. Когда он это сделал, голова льва вернулась в исходное положение.


‘Боже, это очень хитроумно, не так ли, сэр?’ - сказал Смайлер.


‘Хитрый, мой мальчик, вот подходящее слово’, - сказал лэрд. ‘И хитрыми во времена моих предков они должны были быть. В этом замке полно тайников. Тайники для мужчин и женщин, попавших в беду, для денег и Бог знает для чего еще. Это ключ от старинного сейфа в моем кабинете.’


‘ Вы всегда храните ключ там, сэр?


‘Нет, Сэмюэл М., у меня его нет. Это было бы неблагоразумно со стороны хорошего шотландца. Я прячу его, куда мне заблагорассудится’.


Лэрд провел Смайлера в свой маленький переполненный кабинет, где в углу на полу стоял старомодный сейф. Это был большой сейф, выше Смайлера. Лэрд открыл сейф и достал оттуда четыре свертка, завернутые в зеленую суконную ткань.


Он положил свертки на стол и развернул их. Глаза Смайлера округлились от удивления. Там была пара серебряных подсвечников с восемью ветвями, две широкие неглубокие серебряные чаши, по краям украшенные рельефными изображениями птиц и животных, а в центре выгравированы гербы семьи Эльфинстоун, и два набора блюд для приправ. Лежащие русалки держали блюда с солью, на которых лежали два лосося с большими отверстиями в головах, через которые можно было просыпать молотый перец. Самым великолепным из всех было длинное узкое блюдо, которое по углам поддерживали вставшие на задние лапы благородные олени с королевскими рогами. Все серебро было тусклым и потускневшим, но от его красоты у Смайлера перехватило дыхание.


Излагая суть дела, лэрд объяснил, что серебро - это все, что осталось от сокровищ Эльфинстоуна, и что оно было подарком Карла Первого одному из его предков.


‘Боже мой, сэр’, - сказал Смайлер. "Это, должно быть, стоит ужасно много денег’.


‘Недурно, Сэмюэл М. Недурно, парень. И много раз я подумывал о том, чтобы продать его. Но этого нельзя было сделать. Это был личный подарок короля. Кроме того, есть поговорка, что если он когда-нибудь навсегда покинет замок, то последний из Эльфинстоунов уйдет вместе с ним. Лично я, будучи рациональным человеком, сомневаюсь в этом, но, как хороший Эльфинстоун, – его ярко-голубые глаза блеснули, и он почесал бороду, – я не собираюсь рисковать. В любом случае, это твоя работа. У тебя есть ключ, и ты знаешь, где он живет, и его нужно убрать к этим выходным. Да, парень, он, должно быть, сияет так ярко, что твои глаза будут моргать, когда ты это увидишь. С этой засухой и озером, похожим на стеклянный лист, у тебя задача полегче.’


‘В чем заключается ваша работа, сэр?’


‘ Чтобы наполнить большое блюдо, парень. Что хорошего в нем без королевской рыбы, украшающей его?


‘Вы имеете в виду лосося, сэр?’


Лэрд бросил на Смайлера притворно серьезный взгляд и сказал: ‘Сэмюэл М., быстро усвои одну вещь. Когда хороший шотландец или рыбак говорит о рыбе, имеется в виду только одно. Лосось. И для этого случая никогда не было недостатка в рыбе.’


‘Но по какому случаю, сэр?’


‘Неужели ты не догадываешься? Серебро, рыба, госпожа Лаура приедут в пятницу, а остальные члены ее семьи и еще несколько человек - в субботу. Настоящий кайф, который случается только раз в год.’


‘Я знаю, ’ быстро сказал Смайлер, ‘ сегодня ваш день рождения, сэр’.


‘Да, это он, Сэмюэл М.’


Прежде чем он смог остановить себя, Смайлер спросил: ‘А вы будете очень старым, сэр?’


Лэрд ухмыльнулся, а затем сказал: ‘Достаточно взрослый, чтобы хотеть добиться большего, парень, и достаточно молодой, чтобы продолжать пытаться – что делает меня где-то между одним и ста. Итак, я ухожу один, чтобы попробовать поймать рыбу до рассвета.’


Но когда Лэрд вернулся с заходом солнца, он не принес лосося. На следующее утро, закончив работу, Смайлер отнес один из серебряных канделябров на кухню, сел на солнышке у окна и принялся его полировать. Кошка и ее котята сидели на длинном сиденье рядом с ним. Бекон свернулся калачиком на солнечном пятне на полу, а Мидас растянулся поперек открытой двери. Маленькая желто-коричневая птичка, которую Смайлер впервые увидел сидящей на спорране лэрда, прилетела и села на подоконник. Теперь Смайлер знал, что это был чиж, который страдал от тяжелой инфекции, которую вылечил Лэрд.


Смайлер полировал так, словно от этого зависела его жизнь. Поскольку ему так нравился Лэрд, он хотел, чтобы серебро на этот день рождения было ярче, чем когда-либо прежде. Кроме того, во время работы он размышлял о проблеме денег. Он был практичным, прямолинейным мыслителем, и ему нравилось работать над проблемой. К этому времени он уже знал все, что лэрд хотел бы сделать в своих поместьях, а также для животных и птиц, которых он лечил. Если бы он был лэрдом и хотел всего этого ... что ж, интересно, что бы он сделал с серебром? Конечно, было приятно иметь его - и это был подарок от короля. Но, черт возьми, его можно было продать за достаточно денег, чтобы сделать некоторые вещи. Тем не менее, это была своего рода семейная вещь. Как большие серебряные часы, которые всегда носил его отец. Он принадлежал прадеду его отца, и, хотя он давно перестал ходить, он знал, что ничто никогда не заставит его отца расстаться с ним – и в прошлом были трудные времена, когда даже несколько фунтов помогли бы. Это была своего рода удача. И серебро тоже. И ты не продавал свою удачу.


Когда они обедали на террасе, солнце палило на тихое озеро, заставляя Курицу и цыплят нежно танцевать в мареве над водой, он спросил лэрда:


‘Вы бы никогда не продали серебро, сэр, я знаю. Но тогда – почему вы сказали, что продали бы драгоценности, если бы они у вас были?’


‘Хороший вопрос, парень. Подарок - это одно. Но горсть драгоценностей, купленных семьей на деньги из своего богатства в прошлом, – это просто имущество. И по мере того, как состояние семьи растет и падает, они покупают или продают. Часть своей земли я продал, чтобы с пользой использовать полученные деньги в поместье. И драгоценности, которые я бы продал по той же причине. Они пришли от Эльфинстоунов и принадлежат им, и каждый глава дома имеет право принимать свое собственное решение относительно них. Но это также праздный вопрос, парень. Драгоценности давно исчезли. Теперь главный вопрос – когда я добуду рыбу? ’


В тот же день Лэрд и Смайлер отвезли Лагги в операционную. Лэрд решил, что крылу достаточно времени для вправления. Бинты были срезаны, а шины сняты. Лагги покорно сидел на корточках в руках Смайлера, пока это делалось. Лэрд осмотрел крыло, его длинные, умелые пальцы осторожно ощупывали и нажимали.


‘Как новенький’, - сказал он. ‘Он полетит в течение недели. Но сначала ему нужно хорошенько почистить и смазать крыло, прежде чем он почувствует желание подняться в воздух.’


Смайлер вынес Лагги наружу и посадил его. Некоторое время гусак просто стоял неподвижно, непривычный к свободе своего левого крыла. Затем он слегка встряхнулся и последовал за Смайлером к кромке воды. Смайлер наблюдал, как он выплыл на мелководье. Плывя по медленному течению, Лагги начал прихорашиваться и сортировать длинные первичные и вторичные маховые перья своего левого крыла. Смайлеру было приятно наблюдать за гусаком. В конце концов, если бы не он сам и Бэкон, грейлаг не сидел бы снова на воде так спокойно, как под дождем. На это было приятно посмотреть. Наверное, ветеринар почти всегда чувствует то же самое. Ему было хорошо, потому что он вылечил какое-то животное. Он внезапно вздохнул. Черт возьми, до октября было еще далеко, а потом его отцу придется во всем разбираться, и тогда … Как он вообще сможет стать ветеринаром? Ему снова пришлось бы вернуться в школу или что-то в этом роде. И вся эта учеба! И, в любом случае, его отец не смог бы позволить себе такие вещи, как колледж и так далее. Он внезапно усмехнулся про себя – даже продажа старых серебряных часов прадеда не помогла бы!


В течение следующих трех дней Лэрд ловил рыбу рано утром и поздно вечером на свой день рождения, но безуспешно. Весь день солнце было медным шаром в безоблачном небе, а озеро - огромным листом тонированного стекла, на котором лишь изредка виднелись следы дыхания слабого, быстро угасающего зефира. Время от времени в течение дня Смайлер видел, как лэрд отрывается от какой-либо работы, которой он занимался, поднимает глаза к небу и говорит: ‘О Господи, если это не доставляет тебе большого неудобства, пожалуйста, пошли шумящий юго-западный ветер с дождем!’ Но добрый Господь не выказывал никаких признаков желания услужить.


Помимо ежедневной полировки серебра, которую он делал для поддержания его блеска, Смайлера интересовал Лагги. Наблюдая за гусаком в заливе, он иногда видел, как птица приподнимается над водой и машет обоими крыльями. Но ему никогда не удавалось это с большим усилием. Смайлеру показалось, что гусак еще не готов доверить полет починенному левому крылу.


В пятницу утром Лаура прибыла незадолго до обеда. Лодка была тяжело нагружена припасами, которые Смайлер помогла ей отнести в замок.


Когда они вместе обедали на кухне, Лора спросила: ‘Ты, конечно, придумал подарок на день рождения для Лэрда?’ Одного взгляда на лицо Смайлера было достаточно, чтобы понять, что это не так. Она в отчаянии подняла брови. ‘Вы, мужчины! Вы все одинаковые. Теперь мой отец никогда не вспоминает о моей матери до последней минуты, а потом мчится в Маллейг или Форт-Уильям и платит кучу денег за то, чего она не хочет. ’


Под влиянием момента Смайлер сказал: ‘Ну, я действительно подумал, что придумаю специальную ширинку и свяжу ее для него’.


Лора откинула волосы назад и резко сказала: ‘И это то, о чем ты только что подумал, Сэмми, и ты это знаешь. В любом случае, если это муха, которая может поймать рыбу в таких условиях, то она должна быть у него сейчас, иначе я могу представить, как он впервые за много лет останется без своей праздничной рыбы. Тебе лучше надеть шапочку для размышлений и решить что-нибудь за него.’


Немного рассердившись на нее и на себя, Смайлер встал и сказал: ‘Тебе не о чем беспокоиться. Я что-нибудь придумаю’.


Он ушел выполнять свою утреннюю работу: чистить загоны, нарезать еще кольев для вольера с дикой птицей и доить миссис Браун. Все время, пока он работал, он думал, что бы такое подарить Лэрду. Что, черт возьми, он мог ему подарить? Поблизости не было никаких магазинов. Онмог бы связать ему специальную ширинку, если бы Лора так не насмехалась над этим. Часто в эти дни, когда сгущалась темнота, он зажигал масляную лампу в кабинете лэрда и садился за верстак, завязывая ширинку. Он стал довольно опытным в тех, что попроще. Но он знал, что лососевые мушки - это большие, сложные дела, и их очень трудно связать. Однажды вечером, работая за письменным столом, он вспомнил, что лэрд рассказывал ему о пармезанской красавице, приготовленной в виде полосатого бекона. Бэкон был его собакой. Он подумал, что если у его собаки, в некотором смысле, есть муха, названная в его честь, было бы неплохо, если бы у него была муха, названная в его честь. Муха-улыбалка. Итак, он взялся за и изобрел муху-Улыбалку, посмеиваясь про себя, когда работал над ней, потому что использовал только те цвета, которые имели какое-то отношение к нему самому. Он сделал хвост из нескольких волокон хвоста фазана –петуха, потому что перо было таким же веснушчатым, как и он сам. Тело получилось легким. Он только что намотал желтый шелк на свои собственные светлые волосы. Для маленькой царапинки на горле под телом мухи он использовал крошечный кусочек перышка сойки, потому что оно было голубым, как и его глаза. Для крыльев он использовал две маленькие полоски из перьев серого гуся– потому что именно через Лагги он попал в замок. Но, хотя он использовал муху один или два раза, он никогда ничего на нее не ловил. Скорее всего, он почувствовал, потому что крючок был великоват для форели или финноха в такую жаркую погоду и при маловодье. В любом случае, он не мог сейчас привязать специальную мушку для Лэрда. Лаура сделала это невозможным. Были времена, сказал он себе, когда он мог бы хорошенько врезать этой девчонке! Так бы и сделал, будь она мальчиком.


Мысль о подарке беспокоила его весь день. В конце концов он решил, что лучшее, что он может сделать, - это сделать открытку ко дню рождения Лэрда. Он был искусен в рисовании и печати. Сегодня вечером он возьмет кое-какие вещи из кабинета, отнесет их к себе в комнату, когда ляжет спать, и спокойно поработает над ними.


Когда он вернулся в замок позже в тот же день, его встретила Лаура, лицо которой было красным и разгоряченным. Она сказала: ‘На кухне жарится на включенной плите. Я приготовлю оставшуюся выпечку для вечеринки, когда вечером станет прохладнее. Давай спустимся в "Курицу" и искупаемся.’


Смайлер довез их на лодке до "Курицы", вытащил лодку на берег, и они поплавали. Потом они вернулись в лодку, и Лора бездельничала на корме, а Смайлер сидел на носу. Никому из них не нужно было грести, потому что течение озера начало плавно смещаться на запад, обратно к замку Эльфинстоун. Смайлер, который не любил сидеть и ничего не делать, взял удочку, которую теперь, как и Лэрд, всегда носил с собой в лодке. Это был старый расщепленный тростниковый прут, который Лэрд вручил ему для особого использования, сказав: ‘Это называется ”Нокаут", Сэмюэл М. Но если я когда-нибудь увижу, что ты выкидываешь это из головы, я посажу тебя на хлеб и воду на неделю.’


Пока Лора дремала на корме, Смайлер взмахнул леской и бросил ее вперед, пока они дрейфовали. Затем, как учил его Лэрд, он начал откидывать мушки назад достаточно быстро, чтобы обогнать дрейф лодки. Он использовал две мушки, одну на хвосте нейлоновой повязки, которая погрузилась довольно глубоко, а другую, пипетку, гораздо выше повязки. Смайлеру нравилось управлять удилищем и леской так, чтобы капельница просто подпрыгивала на поверхности воды. В основном, как он заметил, форель и финнохет попадали в капельницу чаще, чем в хвостовую муху.


Когда он начал ловить рыбу, из-за его спины сонно произнесла Лора: ‘Ты, болван, в такой день тебе никогда не добыть рыбы. У форели больше здравого смысла, чем у того, чтобы всплывать и рисковать получить солнечные ожоги. Все они спрятаны, прохладные и легкие, в тени внизу.’


Смайлер ничего не сказал. Ладно, он мог и не поймать рыбу – на самом деле был почти уверен, что не поймает, – но ему просто нравился ритуал ловли рыбы. Ему понравилось приятное действие заброса и наблюдение за тем, как две мушки мягко опускаются на поверхность.


И, в любом случае, вы никогда не знали. Если он был достаточно глуп, чтобы ловить рыбу, то, возможно, найдется рыба, достаточно глупая, чтобы попасться ему на удочку. Как часто он слышал, как сам Лэрд говорил: "Парень, если и есть что-то определенное в рыбной ловле, так это то, что в ней нет ничего определенного". Так паршиво для Лоры, подумал Смайлер.


Лодка дрейфовала вниз, к замку. Позади Смайлера заснула Лаура. Когда они приблизились к маленькой бухте, Смайлер увидел Лагги, плавающего недалеко от отмели, и ему стало интересно, когда гусак снова полетит. Лагги так давно не летал, что Смайлер подумал, не забыла ли птица, как это делается. "Что за глупая идея", - сказал он себе. В один прекрасный день Лагги взлетит.


Обычно, когда они были поравняны с заливом, Смайлер брался за весла и причаливал к пристани, но сегодня на воде было настолько прохладнее, что он позволил лодке дрейфовать в тени, отбрасываемой высоким утесом острова. Глядя на камни примерно в двадцати ярдах справа от него, он мог видеть, насколько понизилось озеро за последние недели. По его подсчетам, оно уже достигло добрых четырех футов. Большой валун у подножия утеса, который был любимым местом Добби для поедания рыбы, теперь был высоким и сухим.


Когда Смайлер оторвал взгляд от валуна Добби, его правая рука автоматически дернулась, посылая леску вперед. Мухи мягко опустились на гладкую поверхность, и он наблюдал, как легкая рябь исчезла, когда хвостатая муха опустилась. Он осторожно начал втягивать леску и приподнял кончик стержня, чтобы капельница заскользила по поверхности. Муха пролетела не более пары футов, когда Смайлер увидел то, чего никогда в жизни не видел.


Огромная голова и изогнутая гладкая, темная, стальная спина рассекали воду, как у морской свиньи, выныривающей на поверхность. Все действие было таким ленивым и медлительным, что, казалось, длилось целую вечность; Смайлеру на самом деле казалось, что этого не происходит, что ему это почудилось, что все это было теплым, ленивым сном наяву.


Однако несколько секунд спустя он понял, что это был не сон. Голова и хвост рыбы скрылись из виду. Почти сразу же раздался резкий рывок, когда мушка-капельница была взята, и леска начала срываться с катушки Смайлера.


Смайлер сидел, держа изогнутый стержень, и размышлял, что же, черт возьми, ему теперь делать. Его сердце бешено заколотилось от волнения. Затем, когда Смайлер почувствовал, что вся леска должна быть снята с катушки, дикий, первый забег рыбы прекратился. Леска ослабла, и удилище выпрямилось.


Именно в этот момент лодка слегка покачнулась, и Лаура спокойным голосом заговорила у него за спиной. ‘ Ты увлекаешься рыбой, Сэмми. Быстро найди слабину и свяжись с ним - если он все еще там.’


Едва осознавая, что он повинуется ей, Смайлер начала сматывать леску так быстро, как только могла. Он продвинулся примерно на десять ярдов, когда почувствовал давление рыбы на леску, и удилище снова согнулось.


Позади него Лаура тихо сказала: ‘Полегче. Не теряй голову. Заставь его делать работу. Если он хочет бежать, пусть бежит, но как только он остановится – выходите на связь снова. И не беспокойтесь о том, что он займет всю вашу очередь. Я позабочусь об этом, иначе мое имя будет не таким, как у моего отца.’


Глубоко в воде, в двадцати ярдах от лодки, рыба сильно дернулась, а затем снова пустилась наутек. На этот раз Смайлер, лучше освоившись с ситуацией, отдал ему леску, но держал кончик удилища поднятым вверх, так что рыбе приходилось бороться с его мягкой, но настойчивой силой. Однажды, решив выровнять быстрый бег, Смайлер опустил руку, чтобы попытаться затормозить вращающуюся поверхность катушки, но ручка спиннинга сильно ударила его по пальцам, из-за чего из них пошла кровь. Из-за его спины Лора, стоявшая теперь на центральной палубе и убиравшая весла, крикнула: ‘Не делай этого, псих. Он тебя сломает!’


Рыба взяла тридцать ярдов лески и глубоко погрузилась в воду. Внезапно напряжение спало с удочки и лески. На этот раз Смайлер, уже начавший сохранять равновесие, пошатнулся, пока не натолкнулся на контакт. Но в тот момент, когда он это сделал, он не оказал большого давления на рыбу. Он просто держал удочку так, чтобы чувствовать рыбу на другом конце, а рыба чувствовала его, и он сказал вслух: ‘Святые угодники! Что я собираюсь делать?’


Лора, вытащив весла и осторожно гребя, оглянулась через плечо и сказала: ‘Ты будешь делать то, что я тебе скажу, Сэмми, и если ты это сделаешь, то получишь самый лучший подарок на день рождения, о котором только может мечтать Лэрд. Но если вы этого не сделаете, то потеряете первого лосося, на которого когда-либо попадались. Каково предельное напряжение вашего гипса?’


Теперь, от своего отца и Джо Рингера в прошлом, а также от лэрда с тех пор, как он поселился в замке, Смайлер знал все о разрывных свойствах нейлона – и он точно знал, что это такое.


‘ Это всего лишь пять фунтов, - мрачно сказал он.


Очень спокойно Лора сказала: ‘Да, для крупной форели это прекрасно. Но ты красивая рыба. Ты должен обращаться с ней как с ребенком, хорошо и непринужденно. И не думай, что это будет быстро, потому что это не так. И рано или поздно, когда он прыгнет, а прыгать он будет, быстро опускай удочку, иначе он может сломать тебя и ...


Но Смайлер больше ничего не слышал. С барабана снова зазвучала строка. Кончик удилища наклонился, и у Смайлера не осталось ни мыслей, ни чувств, кроме глубокого, мучительного возбуждения, которое возникло от почти волшебного контакта между ним и бойцовой рыбой.


Стоявшая у него за спиной Лора, не новичок в подобной ситуации, помогла ему. Пока рыба бежала, она изо всех сил гребла тем же курсом и крикнула Смайлеру, чтобы он, когда сможет, брался за леску, но без применения каких-либо усилий, которые могли бы вызвать слишком большую нагрузку на тонкую нейлоновую удочку.


Так начались для Смайлера одни из самых изматывающих, требовательных и волнующих тридцати минут в его жизни. Рыба убежала, и Смайлер закинул ей леску, а Лора погналась за ней, и они вернули леску обратно. Рыба снова убежала и унесла их далеко в озеро, подальше от острова. Затем он лежал неподвижно, глубоко внизу, и Смайлер просто поддерживал с ним связь, понимая теперь, что с каждым разом, когда рыба убегала, она утомлялась все больше. И до сих пор, за исключением парализующего момента, когда рыба вытянула голову и хвост, чтобы поймать муху, Смайлер не видел никаких признаков этого.


Надутая рыба неожиданно сдвинулась с места и на этот раз направилась прямо к лодке. Леска обмякла на воде. Лаура, разворачивая лодку и отводя ее от линии разбега, которая могла бы завести ее под киль, выкрикивала инструкции Смайлеру. Он отвел удочку подальше от носа лодки и быстро смотал. К его облегчению, через несколько секунд он снова почувствовал рыбу. Но как только он это почувствовал, рыба отплыла под углом обратно к острову, и на этот раз она прыгнула.


В двадцати ярдах от лодки лосось вынырнул из воды с внезапным взрывом брызг. Он взмыл вверх, описав огромный сверкающий изгиб серебристого бока и желто-белого подбрюшья. На мгновение или два он завис в воздухе, как будто был зафиксирован и высечен в своем мощном прыжке навсегда.


‘ Наконечник удилища! ’ крикнула Лора.


Но Смайлер едва ли слышал ее. Он просто смотрел на прыгающую рыбу, завороженный красотой и волнующим великолепием зрелища – и он забыл опустить кончик удочки.


Огромная рыба рухнула обратно в озеро, высоко в воздух взлетели брызги, водяной дождь заблестел на солнце, а затем пропала из виду. Удилище в руке Смайлера выпрямилось, и леска, идущая от его кончика, замерла и обвисла.


Позади него Лора крикнула: ‘Ты псих, ты потерял его!’


И Смайлер был уверен, что потерял рыбу. Он начал наматывать ярд за ярдом, и не было никакого ощущения контакта с леской. Ужасная волна разочарования захлестнула его. ‘Ты дурак, ты дурак, Сэмюэл М.", - отчитывал он себя. ‘Ты потерял подарок лэрда на день рождения и первого лосося, которого ты когда-либо поймал на крючок!" Он повернулся к Лауре и с вытянутым лицом уныло пожал плечами. Он собирался что-то сказать ей, когда свободная леска, проходящая обратно через кольца удилища, внезапно дернулась, натянулась и ожила. В следующий момент очередь заканчивалась быстрее, чем когда-либо прежде.


Именно с этого момента Смайлер по-настоящему стал рыбаком. Он дрожал от возбуждения, и ему предстояло многому научиться, но сейчас в нем была решительная, боевая часть, которая твердила: ‘Не теряй голову, Сэмюэл М., не теряй голову’.


И, насколько он мог, ему удалось сохранить голову. Когда рыба убежала, он отпустил ее. Затем, когда Лора гребла за рыбой, Смайлер встал в очередь и мягко, но твердо коснулся лосося. Время от времени он чувствовал, как рыба яростно дергает головой, пытаясь освободиться от мушки. Через несколько минут он снова подпрыгнул. Но на этот раз Смайлер был готов к этому. Он опустил кончик удилища и, когда поднял леску, почувствовал, что рыба все еще на крючке.


Смайлеру казалось, что целую вечность рыба носила их вверх и вниз по озеру. Они добрались до конца замкового острова, затем вернулись почти до Курицы, а затем обратно, пока не оказались за пределами маленькой бухты - и с каждой минутой Смайлер задавался вопросом, как долго он сможет продержаться. У него болели руки, и под палящим солнцем он обливался потом - и не помогало то, что каждый раз, когда он допускал какую-нибудь маленькую ошибку, Лора выкрикивала ему поправку со своего места за веслами, и он желал, чтобы она заткнулась. Но он должен был признаться себе, что она знала, как управлять лодкой, быстро следуя за рыбой, резко отклоняясь в сторону, когда рыба бежала к ним, и мягко удерживая ее в нужном положении, когда рыба останавливалась и хмурилась далеко в глубокой воде.


Именно во время одного из таких затиший в битве рыба медленно вынырнула из глубины и некоторое время каталась по поверхности, сверкнув брюшком.


Лора сказала: ‘Да, Сэмми, это знак. Зверь устал. Не теряй голову, и мы его поймаем’.


Не сводя глаз с покрытой пеной поверхности воды, где рыба исчезла из виду, Смайлер в отчаянии спросила: ‘Но как мы собираемся ее достать?" В лодке есть только небольшая сеть для ловли форели. Это бесполезно.’


‘ Тебе не понадобится сачок, Сэмми. Мы отведем его в бухту и выбросим на берег. Просто делай то, что я тебе говорю.


Итак, по инструкциям Лоры, операция началась. Она начала обходить береговые ограждения лодки, в то время как Смайлер отдавал или забирал леску, когда рыба следовала за ней или удалялась. Но минута за минутой рыбу медленно подводили к берегу, и время от времени лосось всплывал на поверхность и переворачивался, показывая блестящие бока и бледное брюхо, а затем нырял прочь быстрым, но гораздо более коротким ходом.


Внезапно позади себя Смайлер услышал, как нос лодки заскрежетал по гравию пляжа.


‘ Не спускай с него глаз, - сказала Лаура. Ослабьте давление и выходите.’


Высоко держа гибкое удилище и не сводя глаз с воды, где была рыба, Смайлер шагнул за борт почти по пояс. Он выбрался на берег и краем глаза увидел, как Лора выпрыгнула и вытащила легкую лодку на берег, подальше от воды.


В следующее мгновение она уже мчалась мимо него по пляжу и кричала: ‘Теперь приведи его под себя и предоставь это мне. Не заставляй его. Просто нянчись с ним. Сейчас он придет’.


Смайлер осторожно начал напрягать рыбу. Не сильно, но достаточно, чтобы показать уставшему лососю, кто здесь хозяин. Постепенно рыба подчинилась, и Смайлер выиграл леску.


С пляжа под ним крикнула Лаура: ‘ Следи за ним. Когда он увидит, что я жду, он сделает последнюю попытку.


И, действительно, когда Смайлер укоротил леску и медленно вывел большую рыбу на мелководье у кромки пляжа, лосось увидел Лауру. Рыба повернулась и убежала, и Смайлер, теперь командующий и с ясной головой, отпустил ее. Но пробежка была короткой, и он загонял рыбу обратно, пока она не оказалась на глубине шести дюймов над гравийным откосом пляжа. Рыба перекатилась раз или два, немного поборолась, а затем замерла от изнеможения.


Лаура вошла в воду и медленно обогнула рыбу так, чтобы она оказалась между ней и берегом. Она наклонилась легким, уверенным движением и одной сильной рукой ухватила за запястье огромный хвост рыбы, и – каждое действие плавно перетекало в следующее – она высоко подняла лосося и пошла к берегу.


Прежде чем Смайлер успела пошевелиться, она уронила выгибающуюся рыбу на землю, подняла большой камень, двумя быстрыми умелыми ударами по голове убила ее.


Смайлер подбежал и остановился, уставившись на рыбу. Она была огромной. Он лежал, слегка подрагивая, его пятнистые, стальные, серебристые бока и брюшко чуть тронуты ржаво-красным цветом, характерным для его нерестилищ, длинная изогнутая нижняя челюсть выдавала в нем рыбу-петуха, а глубоко посаженные челюсти – ножницы - плотно уложенную муху, которую он поймал.


Внезапно Смайлера захлестнула волна восторга, и он сделал две вещи, о которых в более спокойные моменты никогда бы не подумал. Он швырнул удочку на землю так, что неделю был бы обеспечен хлебом и водой, а затем начал танцевать вокруг рыбы, крича: ‘Мы сделали это! Мы сделали это!’ И затем, во-вторых, он внезапно схватил Лору и закружил с ней в танце, прижимая к себе и целуя, и его волнение было так велико, что только спустя долгое время он вспомнил, что она обнимала и целовала его в ответ.


Но все победы приносят мрачные моменты духу победителя. Рыба весила восемнадцать фунтов, когда Лэрд, преисполненный похвалы Смайлеру, положил ее на весы. И было еще больше ликования, когда выяснилось, что он был пойман на муху Смайлера. Но на протяжении всего ликования Смайлер испытывал агонию. Как только он смог освободиться, он выскользнул из замка и помчался с Беконом через лес к краю утеса, откуда открывался вид на то место, где он впервые поймал лосося. Лежа, высунув голову над вершиной утеса, он смотрел вниз, зная, что если лосося, за которым он так часто наблюдал, там нет, то дикие лошади никогда не смогли бы заставить его съесть полный рот рыбы на вечеринке по случаю дня рождения.


К его великому облегчению, рыба все еще была там, длинная темная тень, лежащая с подветренной стороны валуна. Смайлер встал и, сопровождаемый Беконом, радостно направился обратно в замок.


OceanofPDF.com

7. Король замка


Вечеринка по случаю дня рождения Лэрда была лучшей вечеринкой, которую Смайлер когда-либо видел.


На следующее утро перед обедом с дальнего конца озера прибыли две большие моторные лодки, на которых были доставлены мать и отец Лоры, ее брат, работавший на ферме, и еще шесть человек, соседей и друзей Лэрда. Вскоре повсюду раздался громкий смех и болтовня, шутки и перебранка, люди поднимались по комнатам и снова спускались, люди терялись в лабиринте коридоров, и от Лоры и ее матери поступило строгое предупреждение, что никому, абсолютно никому, не будут рады на кухне.


Солнце палило над озером, как будто его жажда была настолько велика и продолжительна, что оно намеревалось осушить ее досуха и все равно не утолить. Бекон пришел в восторг от такой большой компании, бегал взад-вперед по ногам, и его выгнали с кухни. Мидас лежал на солнышке напротив входа на террасу и, когда мимо неосторожно проходили люди, кусался и рычал, пока не устал от всего этого процесса и крепко не уснул. И птицы, хвостоколы и вся разноцветная коллекция соек, сов, сорок, чижей расселись вокруг на парапетах и оконных карнизах и гадали, что происходит. Но дикая птица, немного расстроенная неразберихой, держалась подальше, на дальнем конце пляжа, и Лагги поплыл в залив и повернулся ко всему происходящему спиной.


На террасе Смайлер и Лора накрыли длинный стол на козлах для ланча. Один конец был уставлен стаканами и бутылками с пивом, виски и сидром, а также кувшинами с молоком и апельсиновым соком – и, пока все пили перед обедом, на большом серебряном блюде был принесен и выставлен лосось Смайлера, который еще предстояло приготовить. Смайлеру и Лауре пришлось рассказать всю историю его поимки, и их засыпали вопросами. Смайлер, который никогда в жизни не собирался с ним расставаться, достал из кармана муху Смайлера, и мужчины раздали ее по кругу, обсудили, а также сделали пометку о том, как ее перевязать. Отец Лоры, Джок Маккей, кряжистый мужчина с теплыми карими глазами, окруженный морщинками от непогоды, заявил: ‘Да, и это, должно быть, "бонни флей", которая может вытащить рыбу из озера такой, какая она есть". Затем он подмигнул Смайлеру и добавил: ‘И я не сомневаюсь, что Лора изводила тебя своими криками и инструкциями. Вас следовало предупредить, что она хорошая, но шумная гилли.’


Когда Смайлер честно сказал: ‘С ней все было в порядке, сэр. Я бы не справилась без нее, ’ сказала миссис Маккей, теплокожая, темноволосая, крупнотелая, красивая женщина. - Вот тебе, Джок Маккей, урок галантности, который все вы, мужчины, могли бы принять близко к сердцу.


Лэрд, который был в своей лучшей куртке и килте и на этот день изгнал из своей одежды мышей, ужей и других обитателей, переходил от одного к другому, шутил, болтал и отказывался говорить о своем возрасте – за исключением того, что сказал, что он никогда больше не доживет до двадцати одного года.


Днем, когда Смайлер был в своей спальне, раздался стук в дверь, и вошла Лора со свертком в руках и положила его ему на кровать.


‘Что это?" - спросил Смайлер.


‘Это подарок моей мамы’.


‘Подарок? Какого рода подарок?’


‘Если ты откроешь его, то сможешь увидеть’.


Смайлер открыл посылку. Внутри были рубашка в бело-зеленую полоску, серый кардиган, пара коричневых брюк в белую полоску, пара замшевых туфель и несколько зеленых носков.


Прежде чем Смайлер успела что-либо сказать, Лора продолжила: ‘Сегодня вечером к ужину все нарядятся. И зная, что у тебя ничего нет ... ну, мама подумала ...’


"Но я не могу" … Я имею в виду, ей не следовало этого делать. Она меня не знает.


‘Не будь идиотом. Конечно, она знает тебя от меня. И не говори ей, что она не должна ничего делать. Это самый быстрый способ получить кусочек ее языка. В любом случае, - она дразняще улыбнулась– ‘ ты герой дня рождения. Ты должен выглядеть на все сто.


Она ушла прежде, чем Смайлер смог придумать, что сказать. Но когда он посмотрел на одежду, у него возникло приятное теплое чувство к миссис Маккей.


Когда Смайлер надел свою новую одежду и спустился в главный зал в тот вечер, он был рад, что она у него есть, потому что все переоделись в свои лучшие наряды. Мужчины сидели на террасе, выпивая перед ужином. Один из них был облачен в полные регалии шотландского волынщика и маршировал взад и вперед по террасе, наигрывая на своих дудочках подборку причитаний и маршей, которые с воем, перекатываясь и кружась, разносились над тихими водами озера.


Когда ужин был подан, вошла Лора с большим серебряным блюдом, на котором лежала праздничная рыба, ведомая дудочницей, которая дважды обошла вокруг стола, прежде чем блюдо было поставлено на место. Все захлопали и зааплодировали, а затем встали и замолчали, когда лэрд произнес молитву. Смайлер не мог оторвать взгляда от Лоры, на которой было длинное белое бархатное платье с большим поясом из шотландки Маккей, перекинутым через плечо и перехваченным на талии серебряной пряжкой с огромным камнем кернгорм. Внезапно, вспомнив, как он поцеловал ее на пляже, он опустил голову, почувствовав, как горят его щеки. Боже, что нужно сделать!


Но вскоре он забыл о своем смущении, когда ужин начался и начались вечерние торжества. Пламя свечей в серебряных подсвечниках неподвижно золотилось в теплом ночном воздухе. Была подана великолепная рыба, которая таяла во рту Смайлера, как сливки и икра. За ней последовало великолепное седло ягненка и блюда с тушеными овощами. Бокалы были наполнены вином, и один бокал был подан Смайлеру, но ему это не очень понравилось, и вскоре он перешел на крепкий сидр, сказав себе быть осторожным, поскольку по опыту знал, что это может быть опасно. В конце ужина Джок Маккей поднялся и предложил тост в честь дня рождения Лэрда, и Лэрд ответил, а затем, казалось, все хотели встать и предложить тост за кого-то или что-то. Все смеялись и разговаривали, и гул голосов разносился из большой комнаты по террасе и эхом разносился над тихими водами озера.


Но Смайлеру понравилась часть после ужина. Из кабинета лэрда вытащили старое пианино, и миссис Маккей заиграла, и дудочник заиграл, и песни были спеты, и танцы станцеваны. Смайлер, который вскоре взял дело в свои руки, обнаружил, что играет на барабанах, джигах и стратспеях, от которых – с помощью его сидра – у него закружилась голова. Лаура помогла ему освоить движения и рассказала названия танцев, которые Смайлер нашел увлекательными. У них были " Раздевание ивы", "Танец Стратспи", " Баби Дженни" (который исполнили Лора, Смайлер и мистер и миссис Маккей), а затем множество других: Добро пожаловать, Чарли Стюарт, замок Роксбург, Бравый Белый сержант, Горец поцеловал свою мать, и Любовь моя, Она еще совсем девочка.


Затем два меча были сняты со своего места на стене над широким камином, и Лаура исполнила танец с мечом. С ее волосами, клетчатым поясом и развевающимися юбками Смайлер подумал, что она выглядит потрясающе, и он захлопал в ладоши и закричал вместе с остальной компанией в знак аплодисментов. После этого каждый мужчина и женщина должны были спеть песню или рассказать историю или загадку. Смайлер, сидевший со стаканом сидра в руке, с раскрасневшимся от танцев и пения лицом, мог видеть, что приближается его очередь. Совершенно внезапно ему показалось, что все истории или песни, которые он когда-либо знал, вылетели у него из головы, и он с ужасом ждал момента, когда назовут его имя и все взгляды будут обращены на него.


Когда подошла его очередь, Лора окликнула его: ‘Песня или сказка, Сэмми?’


‘Песня, конечно", - сказал лэрд. ‘Да, он поет об этом месте, как птица’.


Миссис Маккей, сидевшая за пианино, посмотрела на Смайлера и тепло улыбнулась ему. Каким-то образом ее улыбка прогнала всю его нервозность. Он встал и спел первый куплет первой песни, которая пришла ему в голову, и миссис Маккей вскоре подхватила мелодию на пианино.


Все вы, Мар'неры, проходя мимо,

зайдите и выпейте, если у вас пересохло.

Приходите тратить, ребята, свои денежки побыстрее –

И суньте нос в кувшинчик с этим!


И тут Смайлер, вспомнив, как это делал его отец и заставлял его смеяться, поднял свой бокал с сидром и выпил. Затем он прослушал всю песню и закончил куплетом, который его отец всегда завершал широким подмигиванием и глотком из своего бокала.


О, когда я буду в могиле и умру,

И все мои печали пройдут,

Преврати меня тогда в рыбу,

И позволь мне плавать в кувшине с этим!


К его восторгу, они заставили его снова спеть последний куплет, и все они присоединились к нему и подняли бокалы за заключительную строчку.


После этого остаток вечера прошел в круговороте песен, игр и шутовства, от которых звенел большой зал. Это была огромная приливная волна дружеского общения и веселья, которая в конце концов унесла Смайлера прочь, как мусор во время наводнения, и он обнаружил себя, измученного, но счастливого, с достаточно ясной головой, в своей спальне. Окно было открыто, и он положил руки на подоконник, глядя поверх крыш и башен на озеро и обрамляющие его холмы.


Позади него послышалось движение, и Лора присоединилась к нему, заняв место рядом с ним у окна. Они ничего не сказали. Они просто высунулись наружу, наблюдая за ночью.


Именно тогда Смайлер, не зная, что его побудило, начал рассказывать Лауре о себе. Он рассказал ей всю историю одобренной школы и своего побега, а также обо всех приключениях, которые в конце концов привели его в Шотландию, чтобы он мог встретиться со своим отцом в октябре. Он закончил словами: ‘Лэрд знает – и теперь знаешь ты. Но я не хочу, чтобы кто-то еще знал. Ты сохранишь это в секрете, не так ли, Лора?’


Лора коснулась его руки и тихо сказала: ‘Да, я так и сделаю, Сэмми. Но я рада, что ты рассказал мне, и я уверена, что твой отец быстро все уладит, когда вернется’.


Затем, словно специально для них, Природа завершила этот чудесный вечер.


Постепенно на севере темное небо начало светлеть. Казалось, что с высоты небес чья-то невидимая рука медленно распускает огромные складки серебристого, розового и серого шелка. Когда шелк падал, он широко расправлялся у основания и медленно покрывался зелеными, оранжевыми и бледно-фиолетовыми огненными полосами, которые поднимались вверх, мерцая в колышущихся складках. Смайлер завороженно наблюдал за происходящим. Он никогда в жизни не видел ничего подобного.


Стоявшая рядом с ним Лора сказала: ‘Это Северное сияние’.


Пока она говорила, плотное скопление огней на вершине занавеса внезапно быстро развернулось, широко вспыхнув, и все небо залило серебристо-розовое зарево, которое охватило все небо с севера, а затем исчезло.


Все посетители уехали в воскресенье вечером. Следующие несколько дней показались Смайлеру очень скучными. Он отполировал серебро и убрал его обратно в сейф, а ключ спрятал на лестничной площадке. До конца недели погода оставалась жаркой и душной, за исключением двух гроз, когда дождь лил около часа. Но штормовая вода никак не повлияла на повышение уровня озера. Теперь каждый день он опускался еще на несколько дюймов. К концу недели Смайлер уже давно оправился от чувства вялости.


Они с Лэрдом закончили пристройку к загону для диких птиц. Но они оба беспокоились о сером гусаке. Лагги плавал в заливе или пасся на лугу с другими дикими птицами, но не проявлял никаких признаков желания летать. Один или два раза, когда Лэрд и Смайлер наблюдали за ним в воде, он приподнимался и махал крыльями, как бы проветривая и тренируя их, но он никогда не делал никаких движений, чтобы взлететь.


Они отвезли его в операционную, и Лэрд осмотрел крыло на случай, если оно не срослось должным образом.


Когда он закончил, то сказал: ‘Это так же хорошо, как и всегда, Сэмюэл М.’


‘Тогда почему он им не пользуется?’ - спросил Смайлер.


Лэрд на мгновение задумался, а затем сказал: "Что ж, я могу предложить только одно. Скажи теперь, что ты была красавицей-прыгуньей в длину и сломала ногу. Когда его починили – если вы придерживались определенного склада ума – возможно, вам не слишком хотелось снова рисковать им для прыжков в длину.’


‘Ты хочешь сказать, что Лагги боится пытаться летать?’


‘ Все может быть, парень. Здесь у него есть вся необходимая еда и комфорт, не рискуя вылететь. Но я не думаю, что нам стоит беспокоиться. Каждое существо в природе нуждается не только в пище и безопасности. Когда придет время и он увидит, что другие серые гуси улетают к местам своего размножения … Что ж, тогда инстинкт спаривания будет для него слишком силен. Потребность в жене поразит его, как гром среди ясного неба, и он встанет и уедет. Да, тогда Матушка-природа не потерпит от него никакой чепухи.’


Итак, они вернули Лагги к другой дикой птице, и Смайлер надеялся, что Лэрд был прав. Но каждый вечер, когда он выводил лодку в море, а Лагги следовала за ним до границы залива, Смайлер обычно звал его: ‘Давай, старый глупый Лагги–муха!’


Однако проблема Лагги вылетела у Смайлера из головы, когда в субботу на следующий уик-энд прибыла Лаура без поднятого для нее флага. Она привезла кое–какие припасы, но на самом деле приехала потому, что на ферму пришла телеграмма для лэрда. Это была телеграмма от его женатого сына из Лондона, в которой сообщалось, что он стал дедушкой. Жена его сына только что родила мальчика.


Лэрд, который ожидал этой новости, был очень взволнован, потому что это был его первый внук. К этому времени Смайлер уже знал, что у Лэрда было двое старших сыновей, но они оба давным-давно погибли в боях в Корее.


Все они вошли в большой зал и выпили за здоровье новорожденного, и Лэрд с огоньком в глазах сказал: ‘Что ж, они уже достаточно долго распоряжались этим’.


Лора в своей прямолинейной манере сказала: ‘Тебе следует съездить в Лондон и повидать малыша, лэрд’.


‘Нет, девочка, я не мог этого сделать. Здесь слишком много дел. Кроме того, я не мог оставить Сэмюэля М. одного’.


‘ Почему бы и нет? ’ спросил Смайлер. ‘ Я мог бы справиться, и я бы не возражал. Я не боюсь оставаться здесь одна.’


‘ И вообще, ’ сказала Лора, ‘ я могла бы приехать и составить ему компанию на несколько дней позже. Почему бы тебе не пойти?


‘Я немного подумаю", - сказал Лэрд.


‘ Если ты будешь слишком много думать об этом, то никогда не поедешь, ’ прямо сказала Лаура. ‘ Тебе бы не помешал отпуск подальше отсюда.


Лэрд обдумал это, а затем потер бороду и взглянул на Смайлера поверх своих очков в проволочной оправе. ‘ Ты действительно думаешь, что справишься, парень?


‘Конечно, я мог бы, сэр’.


‘Это большое старое место, где можно побыть одному’.


‘Меня это не пугает. И в любом случае, сэр, если что–то пойдет не так, я всегда смогу приспустить флаг’.


‘Да, ты мог бы’.


‘И я была бы на ногах в мгновение ока’, - сказала Лора. ‘Значит, решено. Ты можешь вернуться со мной на лодке завтра утром, и мой отец отвезет тебя в Форт-Уильям на лондонский поезд.’


‘Совершенно верно", - сказал Смайлер.


Лэрд улыбнулся. ‘ Похоже, между вами все улажено. И все же...


‘Ты идешь", - твердо сказала Лаура.


‘Конечно, сэр", - сказал Смайлер. ‘Вы не видели своего сына целую вечность. А теперь еще и ребенок’.


Лэрд медленно пожал плечами. ‘ Ну, похоже, что да. Но только на несколько дней. Было бы неправильно оставлять тебя здесь одну дольше, хотя я должен сказать, что у тебя будет достаточно работы, чтобы уберечь тебя от неприятностей и усыпить мертвым сном, как только твоя голова коснется подушки ночью.’


На следующее утро лэрд, выглядевший совсем по-другому, одетый в твидовый костюм и с тщательно расчесанной бородой, уплыл на лодке вместе с Лорой, и Смайлер остался один. Он стоял на причале и махал им рукой, когда они выходили из бухты. Затем, когда они ушли, он обернулся и посмотрел на замок. Пара галок парила над высокими башенками, а стая охотящихся стрижей с визгом проносилась над террасой, выслеживая мух и мошек. "Сэмюэл М., - подумал Смайлер, - ты здесь совсем один". Ты - король замка! В этот момент Бэкон ткнулся холодным носом ему в руку, как бы напоминая, что он не совсем один.


Насвистывая себе под нос, Смайлер сошел с причала, чтобы приступить к своим утренним обязанностям.


Но Смайлер не свистел бы так радостно, если бы знал, что в этот момент за ним наблюдают с дальнего южного берега озера. За валуном, с которого он раньше наблюдал за замком, прятался Билли Морган с полевым биноклем на глазах и банкой пива на земле рядом с ним. Он смотрел, как лодка с Лорой и Лэрдом в ней исчезает в знойной дымке озера, а затем вернулся к Смайлеру и последовал за ним, когда тот начал заниматься своей утренней работой в загонах. Он медленно опустил стаканы, сделал глоток пива, а затем задумчиво потер свое пухлое лицо. Будучи человеком, имевшим привычку разговаривать вслух сам с собой, он сказал: ‘ Ну, Билли Морган, что ты об этом думаешь, приятель? Лэрд уехал в своем лучшем костюме с девушкой, а этот светловолосый парень остался совсем один. Да, Билли, что ты об этом думаешь, после всех твоих наблюдений и планирования и после того, как тебя до полусмерти заели мухи на этом склоне холма? Настал ли момент? Ты на пороге богатства? Твои медальоны от Люси наконец зазвенят сладкой музыкой серебра? Он сделал еще один глоток пива и продолжил: ‘Кто знает? Может быть, да, а может, и нет. Думаю, мне придется совершить долгую прогулку назад и поболтать с этим косоглазым Вилли Макофи.’ Он встал и довольно улыбнулся, но, несмотря на все пухлые морщинки на его лице, его серо-мраморные глаза оставались холодными.


Поскольку у него была дополнительная работа, Смайлер закончил ее позже в тот день. Он поужинал на кухне, а затем вытащил лодку с беконом и Добби, плавающим рядом. Он рыбачил за пределами залива, но ничего не поймал. Ветра не было, и озеро было абсолютно ровным. Через некоторое время он пустил лодку дрейфовать вниз по склону острова и, перегнувшись через борт, наблюдал, как крупный лосось удаляется от своего места, когда он проплывал мимо. Добби исчез под водой недалеко от своей скалы для поедания и оставался там очень долгое время. К этому времени Смайлер привык к этому и не беспокоился о выдре. Добравшись до конца острова, он убрал весла и обогнул его, заходя в бухту с другой стороны. Подъехав к причалу, Добби вынырнул откуда-то на поверхность и запрыгал по ступенькам причала, с его шкуры капала вода. Смайлер наблюдал, как выдра быстро встряхнулся, избавляясь от воды, чтобы его шерсть снова стала гладкой, блестящей и сухой.


В сумерках Смайлер вернулся в замок и зажег свечу перед сном. Темные тени в холле и на лестнице заплясали перед его свечой, когда он поднялся на верхнюю площадку. С картин маслом на него смотрела длинная вереница предков Эльфинстоуна, их лица и глаза, казалось, оживали в колеблющемся свете свечей. Смайлеру все это казалось очень жутким. Предположим, что в замке были привидения, а лэрд по доброте душевной никогда ему не говорил? Дрожь пробежала у него по спине. Затем, поскольку он был разумным мальчиком, он сказал себе не быть глупым. Но он был рад, что Бекон следует за ним по пятам, и обрадовался также, когда они наткнулись на Мидаса в одном из коридоров. Мидас, как будто сам почувствовав себя одиноким, тяжело поднялся на ноги и присоединился к ним.


Смайлер спал той ночью с беконом в изножье своей кровати, а Мидас свернулся калачиком на ковре у его изголовья. Он лежал в постели с широко открытым окном. Время от времени, прежде чем заснуть, он видел черное мерцание силуэта летучей мыши, колеблющегося в бледном ночном небе, и слышал звуки, доносящиеся из замкового леса: пара длинноухих сов, которые жили там, перекликались друг с другом.


Однако, проведя пару дней в одиночестве, Смайлер вполне привык к своему одиночеству. На третий день Лаура приехала рано утром, всего на час, чтобы сказать ему, что она приедет снова в эти выходные и погостит у него несколько дней. Она не смогла приехать раньше, потому что – сейчас был сентябрь – вся ферма была занята сбором урожая, и ее мать не могла ее отпустить.


Следующий день был одним из самых жарких, которые Смайлер мог вспомнить с тех пор, как он побывал на озере. Животные были вялыми, почти не выходили из тени и не проявляли особого интереса к еде, а миссис Браун давала только половину молока, которое она обычно давала. Сам Смайлер чувствовал, что из его костей вышел весь костный мозг. Он работал раздетым до пояса, и пот стекал с него ручьями. Теперь его тело было коричневым, как спелый лесной орех, а мышцы твердыми.


Ему было слишком жарко и он устал, чтобы приготовить себе ужин. Он выпил стакан молока и немного печенья, а затем отправился в лодку, надеясь, что на воде будет прохладнее. Бекон и Добби пошли с ним. Лагги, по-прежнему не проявлявший желания летать, доплыл на веслах до устья залива, а затем повернул обратно. Раздевшись до плавок, которые оставила ему Лаура, Смайлер пустил лодку по течению, слишком уставший даже для того, чтобы заниматься рыбной ловлей.


Недалеко от подножия утеса, у скалы Добби, Смайлер выбросил каменный якорь за борт и позволил лодке раскачиваться на швартовном канате. Бэкон свернулся калачиком на кормовом сиденье, а Добби перелез через борт, чтобы немного порыбачить.


Смайлер растянулся животом вниз на центральной ванте, свесив голову за борт лодки, и наблюдал за проделками Добби в янтарно-чистой воде под ним. Хотя Добби потерял ногу, он все еще был очень сильным пловцом. Через некоторое время Смайлер потерял выдру из виду и решил поплавать сам. Он встал на носовую часть и нырнул в воду, от раскачивания лодки позади него Бэкон свалился с кормового сиденья.


Смайлер совершил долгое, чистое погружение, а затем поплыл под водой к поверхности скалы. Он надолго задержал дыхание, наслаждаясь прохладой воды на своем теле. Он подошел вплотную к скале Добби и взобрался на нее. Вершина была покрыта рыбьими костями и крошечной сушеной рыбьей чешуей, которая блестела на солнце, как жемчуг. Через некоторое время появился Добби, без рыбы, и забрался на скалу вместе со Смайлером. Наконец Смайлер лег на спину и погрузился в грезы наяву, гадая, где в этот момент находится его отец. Скоро наступит октябрь. Мастер из Кентукки будет на пути домой, пересекая Атлантику … И вскоре ему, Смайлеру, придется отправиться в Гринок и уладить весь разрешенный школьный беспорядок … И после этого? Сможет ли он когда-нибудь стать ветеринаром? Он многому научился у Лэрда и начал читать одну из его книг о ветеринарной хирургии. Но как он мог это сделать? Все это было немного похоже на сон. Октябрь. Гринок. Когда он уедет отсюда, увидит ли он когда-нибудь снова Лэрда? Или Лору? Боже, он надеялся, что увидит. Особенно Лору.


В этот момент Смайлер услышал, как Добби пошевелился. Он сел и увидел, как выдра скользит в воду. Снова почувствовав жар, Смайлер нырнул в воду вслед за животным. Когда он спускался с открытыми глазами недалеко от каменной поверхности утеса, он увидел Добби внизу и впереди себя. Выдра описала круг и пронеслась мимо него, длинная, гладкая фигура перекатывалась и извивалась, направляясь к подводной поверхности скалы. Когда Добби приблизился к скале, а Смайлер начал подниматься, задыхаясь, он увидел совершенно необычную вещь. Вместо того, чтобы Добби отвернулся от скалы и поплыл вдоль нее, выдра внезапно, казалось, прошла прямо сквозь скалу и исчезла.


Смайлер вынырнул на поверхность, отдуваясь. Он нахмурился, озадаченный увиденным. Как выдра могла проплыть сквозь скалы? Он подождал, не всплывет ли Добби. Но через несколько минут выдры не было видно.


Побродив некоторое время по воде, Улыбчивый дельфин нырнул и подплыл к затопленному камню так близко, как только смог подобраться. Вода под обрывом была хотя и прозрачной, но в глубокой тени. Смайлер подплыл к тому месту, где исчез Добби, и потянулся к темному выступу скалы. Но его руки ничего не коснулись. То, что он принял за скалу, оказалось темной тенью. Переведя дыхание, он позволил себе медленно всплыть на поверхность, протянув руки в тень. Когда его голова показалась из воды, он почувствовал, что его все еще погруженные руки коснулись камня. Смайлер держался за камень, и его ноги медленно поднимались у него за спиной. Он быстро разобрался в ситуации. В скале был высокий узкий вход, перекрытый наверху мостом. Вершина, за которую цеплялся Смайлер, находилась всего в шести дюймах под водой. При нормальном уровне озера оно должно было находиться на глубине четырех или пяти футов. Любопытный и заинтригованный, Смайлер глубоко вздохнул и снова нырнул вниз. Он направился прямо ко дну озера и нашел вход с одной стороны. Он снова начал прокладывать себе путь к поверхности, держась за гладкую сторону высокого узкого арочного прохода.


Смайлер снова поднялся прямо на вершину арки. Придерживая ее, он высунул голову, чтобы глотнуть свежего воздуха. Он снова спустился и провел руками по другой стороне входа, в то время как его глаза пытались прощупать темноту впереди. Он был на полпути наверх, когда далеко в темноте мелькнуло что-то яркое. Внезапно из глубокого мрака мимо Смайлера промчался Добби, держа в зубах финноха, белое брюшко рыбы поблескивало.


Несколько секунд спустя Смайлер уже сидел на камне для поедания, где Добби склонился над своей добычей, обгладывая неподвижное тело финноха.


Лицо Смайлера было очень задумчивым. В своей методичной, разумной манере он начал во всем разбираться.


Хотя он знал, что выдры могут оставаться под водой долгое время, всему был предел. Им просто нужно было вынырнуть, чтобы перевести дух. Но иногда Добби мог находиться под водой целую вечность. Хотя Смайлер обычно внимательно следил за гладкой, как стекло, спокойной водой вокруг утеса, он никогда не видел, чтобы над поверхностью показывалась хотя бы половина мордочки Добби. Иногда животное так долго провалялось внизу, что Смайлер бросал его и возвращался обратно в замок. Сейчас он думал о том, что вход мог быть в подводную пещеру. Уровень воды был всего на шесть дюймов выше верха арки. Очевидно, что внутри пещеры он не мог быть выше. Вполне возможно, что, если бы он был достаточно храбр, чтобы исследовать пещеру, он обнаружил бы, что над уровнем воды в пещере есть воздушное пространство. Это могло быть довольно большое пространство, в которое каким-то образом поступал воздух из трещин и расщелин скалы. И именно туда Добби иногда ходил за рыбой, и когда ему удавалось поймать, он, вероятно, всплывал в пещере, вылезал и неторопливо перекусывал … В то время как все это время, Сэмюэл М., сказал он себе, ты сидел снаружи в лодке и суетился вокруг него.


"Что ж, возможно, так оно и есть", - подумал Смайлер. Но одно было ясно наверняка – он не собирался рисковать, заплывая под водой в такую темную дыру, как эта, и в конечном итоге застревать или выдыхаться. Тем не менее, даже когда он решил, что не собирается этого делать, в нем начало расти любопытство. Это была загадка, и она была прямо у него под носом, и он не мог игнорировать вызов.


Всю обратную дорогу в лодке и пока он готовился ко сну, Смайлер продолжал думать о возможности найти секретную подводную пещеру. Скажите, внутри было место, где вы могли бы вынырнуть на поверхность и найти столько воздуха, сколько вам нужно, а также камни или полку, на которой можно посидеть? Всего одно чистое погружение с лодки, и не успеешь ты перевести дух, как окажешься в другом мире. Жаль, что все под скалой было в такой темной тени. Будь чуть больше света, он мог бы рискнуть.


С чуть большим количеством света! Он внезапно сел в постели и хлопнул себя по макушке. Ты дурак, Сэмюэл М., ругал он себя. Ты дурак! У вас могло быть столько света, сколько вы хотели, если бы вы отправились в нужное время! Поздним вечером заходящее солнце бросало глубокую тень на всю южную сторону утесов касл-айленд, но в полдень, когда солнце было строго на юге, оно светило прямо на утес, прямо в устье подводной арки. Он мог бы видеть далеко, даже не проходя через арку, если бы не захотел.


Он снова лег в постель, зная, что на следующий день, когда взойдет солнце, он будет на утесе в лодке. Черт возьми! – секретная подводная пещера! С крыши могли свисать сталактиты, если так можно назвать те, что свисают, а не поднимаются над полом. Или, что менее приятно, там может быть скелет какого-нибудь старого члена клана, жившего много-много лет назад, или такого же мальчика, как он, застигнутого за исследованием местности … Он отогнал от себя эту мысль. В любом случае, даже если бы это была всего лишь пещера, в которой ничего нет, было бы забавно показать ее Лоре. Сначала он напугал бы ее , просто нырнув прямо с лодки через вход , ничего не сказав … Смайлеру потребовалось много времени, чтобы заснуть в ту ночь.


На следующее утро, работая вокруг замка, он все время смотрел на солнце и оценивал его положение. Два или три раза он выходил в большой зал, чтобы проверить время на больших напольных часах у подножия лестницы.


Все утро солнце, казалось, медленно поднималось по безоблачному небу, как измученный жарой ленивец, но в конце концов часы показали без десяти двенадцать. Смайлер побежал к причалу, где была пришвартована гребная лодка, и, выйдя из бухты, направился к утесу. Он бросил каменный якорь на некотором расстоянии от входа, а затем, распустив веревку, пустил лодку дрейфовать вниз, пока, по его мнению, она не оказалась на одном уровне с подводной аркой.


В нетерпении он прыгнул в залитую солнцем воду под скалой, сделал глубокий вдох и, нырнув, как морская свинья, сильно поплыл вниз. В ослепительном свете солнца весь вид подводного места изменился. Смайлер мог ясно видеть грубый, узкий сводчатый вход. Он заплыл так глубоко, как только мог, ухватился за край входа и заглянул внутрь. Вода была зелено-синей, переливающейся маленькими искорками света. Он сразу увидел, что арка была толщиной всего около двух футов. За ней виднелась подводная полоса песчаного дна озера, плавно уходящая вверх.


Смайлер поднялся, сделал еще один глубокий вдох и снова нырнул. На этот раз он подплыл к внутреннему краю арки и посмотрел вверх. Где-то над собой он мог видеть рябь на поверхности воды, образующую причудливые узоры из света, отражающегося от песчаного дна, но он увидел и кое-что еще. Плавающий на поверхности, доказывающий ему, что это была поверхность, а не какая-то игра света, был короткой веткой старого дерева, которую каким-то образом засосало через арку.


Хотя у него оставалось достаточно дыхания, чтобы вернуться к внешней воде и поверхности, Смайлер оттолкнулся ногой вверх, к плавающей ветке.


Его голова коснулась воды, и первое, что он услышал, был гулкий звук воды, плещущейся о камни в том месте, где он ее потревожил.


Смайлер огляделся. Он находился в большой пещере, стены которой поднимались почти на двадцать футов, сходясь, образуя грубую куполообразную крышу. Стена пещеры с правой стороны от входа поднималась отвесным, неровным скальным выступом. С левой стороны вода мягко омывала гладкий, плоский слой скалы. Глубина воды была всего около фута. За ним, подальше от воды, был берег из россыпи камней и обломков скал, который поднимался к небольшой платформе. Пещера была освещена мерцающим зеленым светом, который проникал через подводный вход. Но свет проникал и из другого источника. Высоко, почти под куполообразной крышей и с одной ее стороны, тонкий горизонтальный луч солнечного света падал под углом вниз, освещая небольшую платформу. Смайлер предположил, что звук, должно быть, доносится из какой-то узкой щели в скале внешнего утеса.


Смайлер подплыл к берегу из камней и валунов и взобрался на узкую платформу из сухой скалы. Первое, что он увидел, были высохшие тельца двух наполовину съеденных форелей с россыпью костей и рыбьей чешуи вокруг них. Очевидно, это было место, где Добби ел, когда рыбачил в пещере.


Стоя на платформе, с которого капала вода, Смайлер внимательно огляделся. На дальней стене пещеры он отчетливо видел отметку уровня воды в озере. Он подсчитал, что когда озеро достигнет максимума, глубина воды над платформой, на которой он стоял, достигнет фута. В задней части платформы, там, где стена пещеры поднималась скалистыми ступенями и гребнями, был участок рыхлой почвы и песка, а также ряд старых бревен и листьев, которые остались там, когда вода отступила. Он посмотрел вверх, на щель, через которую проникал свет с крыши. Это было слишком высоко, чтобы он мог забраться и исследовать. Затем, когда его взгляд скользнул вниз по шероховатой поверхности скалы, он увидел, что примерно в двух футах над его головой в скале зияет отверстие. На мгновение Смайлер почти проигнорировал это, но затем что-то в нем резко вернуло его внимание к происходящему.


Это отверстие не было похоже на естественное. Оно было около фута в высоту и фут в ширину, а его стенки были остро и равномерно срезаны. Смайлер понял, что отверстие было вырублено в скале.


Найдя опору для ног, Смайлер подтянулся до уровня отверстия и заглянул внутрь. Внутри было темно, и он ничего не мог разглядеть. Смайлер освободил правую руку и нащупал отверстие, ощупывая его рукой. Отверстие уходило вглубь скалы примерно на два фута, и пальцы Смайлера не касались ничего, кроме голых пыльных стен, пока его рука не достигла конца отверстия. Там, вместо того чтобы нащупать грубый камень, его рука наткнулась на что-то твердое и сухое, что зашевелилось под его пальцами. По ощущениям он понял, что это не расшатанный камень.


Тяжело дыша от усилий удержаться за выступ скалы во время исследования, Смайлер ухватился за предмет и потянул его к себе. Смайлер покрепче ухватился за предмет, а затем спустился на несколько футов до каменной платформы.


Он сел и положил предмет между ног. Он уставился на него, гадая, что же это такое. Предмет был коричневого цвета и по форме напоминал большой и изрядно потрепанный футбольный мяч. Все это было туго перевязано крест-накрест тонкими кожаными ремешками. Узлы, удерживающие их, затянулись так крепко, что Смайлер не мог их развязать.


Смайлер сидел, как любознательная обезьяна, которой подарили что-то, чего она никогда раньше не видела. Он поднял предмет, который был довольно тяжелым, и потряс его. Изнутри послышался еле слышный скрежет. Он понюхал его, и у него был слабый запах старой кожи. Единственное, чего Смайлер не сделал, чего могла бы сделать обезьяна, это откусить от него, чтобы узнать, каков он на вкус. Он, однако, попытался развязать зубами один из узлов, но узлы были закреплены жестко и не поддавались перемещению.


Что ж, Сэмюэл М., подумал он, что бы там ни было внутри, тебе понадобится нож, чтобы добраться до этого. На какой-то ужасный момент он подумал, что внутри череп, и то, что он слышал, было стуком выпадающих зубов. От этой мысли он внезапно почувствовал себя одиноким и немного испуганным в пещере. Насколько он знал, в любой момент, только из-за того, что он был здесь и мешал происходящему, крыша могла рухнуть – Святые Угодники!


Почти прежде, чем он осознал, что делает, Смайлер был на ногах. Он прижал коричневую футбольную штуку к груди и быстро ударил головой о платформу. Он преодолел небольшую полку внизу, ушел глубоко под воду и пронесся через подводный выход, панически, по-лягушачьи дергая ногами.


Десять минут спустя Смайлер вернулся в замок и сидел за кухонным столом с самым острым ножом, который смог найти. Он отпилил ремешки и только теперь понял, что это были тонкие полоски кожи. А коричневая жесткая обертка, как он предположил, вероятно, была чем-то вроде оленьей шкуры. Тут и там на ней виднелось несколько пятен коричнево-красной шерсти. Когда все ремешки были разрезаны, Смайлер начал разворачивать жесткое кожаное покрывало. Внутри было еще одно покрывало из выцветшей красной ткани. Это легко удалось, и на стол вывалилась куча маленьких свертков всех форм и размеров, завернутых в оторванные куски испачканной и сгнившей льняной простыни.


Когда Смайлер развернул первый и самый большой из них, он точно знал, что нашел в пещере. Он просто сидел, смотрел на это широко раскрытыми глазами и шептал про себя: ‘Святые прыгуны!’


На тщательно выскобленной столешнице лежала огромная брошь в виде восьмиконечной бриллиантовой звезды леди Эльфинстоун, чей портрет висел наверху парадной лестницы. И по мере того, как Смайлер разворачивал другие свертки, обнаруживалось все больше и больше сокровищ Эльфинстоуна. На картине было гораздо больше, чем просто драгоценности, кольца и ожерелье, которые были на леди Эльфинстоун. Кухонный стол сверкал и переливался огнем драгоценных камней, жемчуга, золота и серебра.


Смайлер просто сидел и таращился на все это. Хотя он был поражен богатством сокровищ, мысль, которая постепенно овладела его разумом - и вызвала у него очень странное чувство, – заключалась в том, что последним человеком, который смотрел на это сказочное зрелище, был сэр Алек Элфинстон в 1745 году. С тех пор он был первым, кто это увидел! Святые угодники!


Он внезапно вскочил и начал метаться по кухне, размахивая руками и крича во весь голос. Мидас протестующе зарычал с порога, и Бэкон, решивший, что это какая-то новая игра, начал лаять и скакать вместе с ним по комнате. Только кошка на подоконнике, которая, как и все кошки, давным-давно оставила попытки ублажать или понимать людей, спокойно продолжала ухаживать за собой.


OceanofPDF.com

8. Шкипер и старший помощник капитана

Поднимайтесь на борт


Смайлер был так взволнован, что в ту ночь ему потребовалось много времени, чтобы заснуть, а когда ему это удалось, ему снились дикие сны. Он обнаружил, что марширует со старым сэром Алеком Элфинстоуном в победоносной армии Прекрасного принца Чарли, верхом на лохматом пони и с клеймором, который был слишком велик для него. А затем, когда победа сменилась поражением и разгромом, он убегал с сэром Алеком через высокие холмы, прячась в ущельях и лощинах, пока люди короля искали их. После нескольких дней тяжелого пути они наконец вернулись в замок, где сэр Алек с печальным лицом поблагодарил его за услуги и отправил в свой дом на ферме в холмах. Дома вся его семья собралась вокруг, чтобы послушать о его приключениях – и это была разношерстная семья. Хотя его отец был его отцом, его мать каким-то образом была миссис Маккей и ничем из его дел не интересовалась, кроме как спрашивать, всегда ли у него было достаточно еды. Теперь она накормила его горами еды, которые Лаура, раскрасневшаяся от горячего, принесла на стол …


Он проснулся на следующее утро, чувствуя себя измотанным, и с ужасом обнаружил, что лег спать и оставил все драгоценности на кухонном столе. Он завернул их в оригинальную упаковку и убрал всю партию в сейф. По мере того, как тянулся долгий жаркий день, ему не терпелось рассказать кому-нибудь о своей находке. Он поинтересовался, не заглянет ли Лаура навестить его попозже днем, что она иногда делала. После того, как он подоил миссис Браун в тот день, он нашел работу в лесу за замком, чтобы наблюдать за озером в западном направлении в поисках признаков ее лодки. Он почти потерял надежду, когда увидел приближающуюся лодку, плывущую высоко по серебристой от жары воде озера. Несколько минут спустя он услышал отдаленный пут-пут-пут рокот мотора,


Он помчался к причалу, чтобы встретить ее. Когда она вышла из лодки, неся большую корзину со свежеиспеченным хлебом и другими припасами для него, он начал что-то бормотать о своем открытии, и в этом не было никакого смысла, пока Лора твердо не сказала: "Прекрати тараторить, как сумасшедший, Сэмми, или я подумаю, что ты сошел с ума от одиночества здесь, наверху. Теперь начнем с самого начала.’


Итак, Смайлер успокоился и начал с самого начала, а Лора слушала с широко раскрытыми глазами, и, когда Смайлер закончила, она сказала голосом, очень похожим на голос ее матери: ‘Ты меня не разыгрываешь, правда?’


‘Конечно, нет!’ - крикнул Смайлер. ‘Пойдем, я тебе покажу!’ Он схватил ее за руку и потащил к замку так порывисто, что ее корзина опрокинулась. Была еще одна задержка, пока собирали хлеб и провизию, за исключением одной лепешки, которую Бэкон схватил и исчез вместе с ней.


В замке Смайлер открыл сейф. Через несколько мгновений все драгоценности и сокровища были выложены перед Лаурой. Смайлер наблюдал, как ее глаза еще больше расширились при виде сверкающего клада, и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.


Лора медленно подняла на него глаза и сказала: ‘Сэмми ... ты чудо-мальчик! Лэрд никогда не узнает, как отблагодарить тебя’. Ее взгляд вернулся к драгоценностям. ‘Да, вы только посмотрите на этих милых красавиц’.


Затем, к удивлению Смайлер, она взяла восьмиконечную звезду с повязки на голове и надела ее себе на лоб. Улыбнувшись Смайлеру, она спросила: ‘Как я выгляжу?’


‘ Потрясающе, ’ сказал Смайлер. И она так и сделала, с распущенными по плечам темными волосами и бриллиантами большой звезды, сверкающими на ее теплом смуглом лбу.


Снимая звезду, она сказала: "Да, в те дни сэр Алек, должно быть, был хитрым человеком. Он знал, что дело принца проиграно навсегда. Как добрый шотландец, он спрятал все это подальше и никому ничего не сказал. Даже своей доброй жене, потому что знал, что люди Мясника умеют разговорить людей. Он всегда хотел вернуться, но этому не суждено было сбыться. Говорят, он умер через несколько недель от лихорадки, не имея возможности сказать, где драгоценности.’


‘И никто не знал об этой пещере", - сказал Смайлер. ‘Я думаю, он нашел ее мальчиком, когда плавал, и ничего не сказал. Просто на случай, если когда-нибудь это пригодится". И я бы никогда не нашел его, если бы не старина Добби. Боже! Только подумать – теперь Лэрд сможет делать все, что захочет. ’ Он ухмыльнулся. ‘Возможно, ты получишь свою ферму’.


Лора посмотрела на него, и медленная улыбка расплылась по ее лицу, и она сказала: ‘Тогда все, что мне было бы нужно, - это красивый и трудолюбивый муж. Можешь ли ты вспомнить кого-нибудь из наших знакомых, Сэмми, кто подошел бы по этому счету?’


Внезапно Смайлер обнаружил, что краснеет. Он быстро наклонился над столом и начал собирать драгоценности. ‘ Я лучше уберу их обратно в сейф, - сказал он.


Час спустя Лора покинула замок. Ее визит был всего лишь мимолетным, чтобы убедиться, что со Смайлером все в порядке, и привезти его провизию. Она объяснила, что не поднимется на ноги в течение трех или четырех дней, потому что в данный момент на ферме очень много работы. К тому времени лэрд наверняка вернется из Лондона, и она привезет его обратно.


Когда начало смеркаться, Смайлер пошел на кухню и приготовил себе ужин. Он положил все это на поднос и отнес в главный зал, где съел. После ужина он дочитал книгу по ветеринарной хирургии, которую ему одолжил Лэрд. Это было довольно тяжело, и там было много слов, которых Смайлер не знал. Он пошел в кабинет и принес словарь Лэрда. Он работал над ним больше часа. Но на самом деле его мысли были заняты не своей задачей. Он продолжал думать о сокровище Эльфинстоуна и о том, как обрадуется лэрд его возвращению и о том, что теперь он сможет делать все, что захочет. Наконец он отложил книгу, удобно свернулся калачиком в большом бархатном кресле лэрда с высокой спинкой и хорошенько подумал о себе и своем отце и о том, что они будут делать, когда все эти одобренные школьные дела будут улажены. Возможно, он смог бы уговорить своего отца найти работу на берегу. В конце концов, он был хорошим поваром, и было много мест, где он мог бы найти работу. Но он сомневался в этом. У его отца был пунктик по поводу моря. Смайлер понял, что если у тебя есть пунктик по поводу чего-то, и это вроде как у тебя в крови ... что ж, ты мало что можешь с этим поделать. Теперь это было похоже на него самого ... он знал, что никогда не хотел жить где-либо, кроме как в деревне, и всегда работать над чем-то, связанным с животными. До сих пор его образование было не на высоте, но он был еще достаточно молод, чтобы что-то с этим сделать. Если он будет продолжать в том же духе ... Что ж, старая книга по ветеринарной хирургии однажды станет для него детской забавой. ‘Да, Сэмюэл М., ’ сказал он вслух, ‘ ты должен опустить голову и работать. Это то, что вы всегда должны делать, если хотите чего-то действительно стоящего.’


Он откинулся на спинку стула и размечтался о том, что станет ветеринаром. Может быть, у него тоже была бы ферма, чтобы как-то поддерживать бизнес. Затем он вспомнил, как не так давно Лаура сидела за большим столом в восьмиконечной звезде из Эльфинстоуна. Она выглядела сногсшибательно … Наверняка лэрд купил бы ей ферму, и тогда все, что ей было бы нужно – теперь он вспоминал ее слова без всякого смущения, потому что его видели только Бекон и Мидас, – это красивый и трудолюбивый муж в придачу. Его глаза сонно блеснули, он ухмыльнулся и сказал вслух: ‘Что ж, это тебе подходит, Сэмюэл М., Ты мог бы справиться с тяжелой работой, но никто не назвал бы тебя красивым ...’ И с этой мыслью он погрузился в сон.


Долго, очень долго после полуночи Смайлер, вздрогнув, проснулся, услышав лай Бэкона. Даже в полусне Смайлер знал, что это лай Бэкона, наполовину озадаченный, наполовину вопрошающий. Бэкон редко лаял сердито. Он был слишком доверчивым псом.


Смайлер открыл глаза и тут же был ослеплен. Свет мощного факела ярко освещал его лицо. За его яростным сиянием он ничего не мог разглядеть. Пораженный, он начал подниматься со стула, но чья-то рука протянулась вперед и решительно толкнула его обратно.


Мужской голос сказал: ‘Просто сядь поудобнее, приятель. Через пару секунд у нас будет нормальный свет.


Все еще пытаясь разобраться во всем, сон не совсем покинул его, Смайлер остался на месте. Это был спокойный, не враждебный голос с акцентом кокни.


‘Это билет", - сказал мужчина.


Дальше по большому залу Смайлер увидел, как вспыхнул луч другого факела, и он наблюдал, как человек, державший его, двигался вокруг. Вскоре человек с другим факелом нашел свечи в спальне у подножия лестницы, а также большую масляную лампу, стоявшую на маленьком приставном столике. Свечи и лампа были зажжены, и, поскольку большой коридор наполнился их мягким светом, факелы были выключены.


Хотя Смайлер и не знал его имени, он обнаружил, что смотрит на пухлое лицо Билли Моргана. Билли Морган был одет в зеленую ветровку, темно-синюю майку и старые потертые вельветовые брюки. Он кивнул Смайлеру и улыбнулся, но это была та улыбка, которая никогда не касалась его глаз. Инстинктивно Смайлер почувствовал, что с этой улыбкой что-то не так.


Смайлер спросил: ‘Кто ты ... и что тебе здесь нужно?’


Билли Морган одобрительно кивнул. ‘ Два разумных вопроса по кругу, парень. Но, к сожалению, на первый ты ответа не получишь. Просто сиди тихо и будь хорошим парнем, и никто тебя и пальцем не тронет. Просто думай обо мне как о шкипере, а я там, внизу, – он кивнул туда, где другой мужчина ставил масляную лампу на дальний конец стола, - как о старшем помощнике. Хотя, если бы кто-нибудь из нас, приятель, был достаточно глуп, чтобы отправиться в море в поисках богатства, тогда нам нужно было бы проверить нашего дядю Тедса. Лучшая добыча на берегу, и мы пришли за добычей. ’


Смайлер переварил это, и, поскольку он не был дураком, хотя и был уже изрядно напуган, ему не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два вместе.


Мужчина на другом конце стола был очень маленьким и худым, его плечи были сгорблены, что придавало ему вид жокея. На нем была плоская кепка, шарф на шее, потертая куртка, слишком маленькая для него, и фланелевые брюки такого размера, что они хлопали у него по лодыжкам при движении. У него было узкое, заостренное лицо, изборожденное морщинами, и Смайлеру он показался довольно старым. Передвигаясь, он тихонько, без мелодии, насвистывал себе под нос.


Набравшись храбрости, Смайлер твердо сказал: "Вам двоим лучше убираться отсюда, пока я не натравил на вас собак. Они ... они разорвут вас на куски’.


Билли Морган невесело усмехнулся и сказал: ‘Хорошая попытка, парень. Хорошая попытка. Но недостаточно хорошая. Все равно – семь из десяти за смелости. Нет, нет ... мы неделями наблюдали за этой маленькой забавой, ожидая подходящего момента, и нет ничего такого, чего бы мы не знали, я и старший помощник. Твои тайки просто слишком дружелюбны. Не считая Мидаса, конечно. И на него тебе нужно наступить, пока он не стал злым. А теперь просто сиди тихо и непринужденно, пока мы занимаемся своими делами. Он крикнул другому мужчине: ‘Все в порядке, Чифи. На этот раз никаких проблем. Бери ключ – и пусть это будет дядя Дик’.


Старший помощник капитана, насвистывая себе под нос, достал из кармана лист бумаги, сверился с ним, а затем отошел к камину и начал возиться с одной из резных панелей. Через мгновение Смайлер увидел, как маленькая панель отодвинулась. Мужчина нащупал что-то внутри, а затем покачал головой.


‘Номер один пуст, шкипер", - доложил он.


‘Тогда приступай к делу. Согласно полученной достоверной информации, он должен быть в одном из них’.


Приклеенный к своему креслу, следя глазами за каждым движением, Смайлер точно знал, о чем они. В зале было много потайных местечек. Лэрд время от времени показывал ему некоторые из них. Его собственный страх внезапно покинул его, вытеснив из головы, когда он полностью осознал, что происходит – и что это может значить для Лэрда. Эти люди были ворами, и они охотились за серебром лэрда и – О Боже! Теперь в сейфе было не только серебро!


Прежде чем он смог сдержаться, Смайлер поднялся со стула и крикнул: ‘Только вы двое, послушайте меня! Здесь нет ничего –’


Большая правая рука Билли Моргана взметнулась и грубо толкнула его обратно в кресло.


‘Полегче, парень. Ты ничего не сможешь поделать. Так что сиди смирно и сохраняй себя в целости. Просто подумай об этом разумно. У Лэрда их предостаточно, и он не собирается упускать несколько кусочков старого серебра. И вообще, тебе-то какое дело? Ты такой же работяга, как и мы, а работяги должны есть. Ты все равно ничего не сможешь сделать. Два к одному. Никто не скажет, что ты мог что-то сделать.’


Из коридора, где старший помощник возился с другим тайником под одним из окон, свист прекратился, и он объявил: ‘Номер два пуст’.


‘Не волнуйся", - непринужденно сказал Билли Морган. ‘Осталось еще четыре. Должен быть в одном из них. Он передвигает его, он это делает, Лэрд. Скрытный старина Коув. Хотя и симпатичный. Жаль расставаться с его серебром, но оно есть. Классовой войне нет конца.’


Он подмигнул Смайлеру, но Смайлер только сердито посмотрел на него в ответ. Несмотря на всю его непринужденную болтовню, теперь он мог сказать, что этот человек был настоящим злодеем. Его глаза никогда не улыбались, и он казался очень уверенным в себе. Но Смайлера сейчас больше заботил старший помощник. У него был список тайников по всему залу, и если тот, что на лестничном столбе, был в списке, Смайлер знал, что он ничего не сможет сделать, чтобы спасти серебро - и сокровище Эльфинстоуна, которое находилось в сейфе вместе с ним. Он с тревогой не сводил глаз со старшего помощника. Но, пока он наблюдал за ним, его мысли были заняты другой проблемой. Человек перед ним знал имя Мидаса, и у них был этот список, и они долгое время наблюдали за замком - но никакие наблюдения не могли выдать им места, где они прятались. Должно быть, это сделал кто-то другой. Смайлер догадывался, кто бы это мог быть. Нехорошо думать о ком-то, кого ты никогда не встречал, но из того, что Лаура сказала о Вилли Макофи … Что ж, у него была не очень хорошая репутация, и это мог быть он. Незаметно для шкипера он скрестил пальцы и понадеялся, что Лэрд никогда не показывал Вилли, где спрятан ключ.


За десять минут старший помощник исчерпал все тайники из своего списка. Ключа нигде не было видно, и он перестал насвистывать, чтобы объявить: "Вот и все, шкипер. Ключа нет. Он сел на край длинного стола, болтая широкими штанинами брюк, и начал насвистывать себе под нос.


Билли Морган задумчиво скривил лицо и начал теребить подбородок пальцами одной руки. Уставившись в затененные ниши потолка холла, он сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: ‘ Ключа нет. Серебра нет. Так, так … Этого достаточно, чтобы заставить человека с плохим настроением плакать. Но не ты, шкипер, потому что ты знаешь, что здесь есть серебро, и ты знаешь, что оно в сейфе, а у всех сейфов должны быть ключи. И этот лэрд, будучи осторожным шотландцем, является трезвомыслящим и дальновидным человеком. А теперь ...


Какое-то время он молча кружил взад-вперед перед камином. Смайлер наблюдал за ним, пока старший помощник болтал ногами и тихонько и беззвучно насвистывал.


Через минуту или две Билли Морган вернулся и встал перед Смайлером. Затем, совершенно неожиданно, он сказал Смайлеру: ‘А что бы ты сделал на моем месте, парень? Воспользуйся неудачным выпадением карт и выйди из игры, чтобы съесть пирог с разочарованием? Или, как настоящий спортсмен, изобрази свою лучшую улыбку и попроси госпожу Удачу просто еще об одном танце? Не утруждай себя ответом, парень. У нас действительно неприятный вопрос. Мы должны высказать все, что от нас зависит, чего нельзя сделать с пересохшим пищеводом. ’


Он вышел на террасу и вернулся с большим потертым рюкзаком, из которого достал банку пива. Он сел на стул у камина, откуда мог наблюдать за Смайлером, и открыл банку. Он пил свое пиво, не сводя глаз со Смайлера. Его лицо сморщилось от мимолетных мыслей, так что он смутно напомнил Смайлеру жирного кролика, жующего свою пищу, маленькие крылышки светлых волос по обе стороны его головы торчали, как маленькие ушки.


Через несколько минут, в течение которых он допивал пиво, его лицо внезапно расплылось в улыбке, и он одобрительно кивнул головой: ‘Да, это тот самый билет. Никогда не говорите "умри", даже если вы слышите, как катафалк подъезжает к двери. На твои тарелки с мясом, парень.


- Что вы имеете в виду? - спросил Смайлер.


‘ Я имею в виду, встань, парень. На ноги. Мы собираемся заняться этой проблемой очень методично, а не говорить "логично", или меня зовут не... ну, как бы там ни было. Встань!’ Команда была короткой и резкой.


Смитер медленно встал.


‘ Главное, ’ сказал Билли Морган, ‘ поройся в его Медальонах с Люси.


Старший помощник капитана, не переставая насвистывать, прошел в каюту и начал шарить руками по карманам Смайлера, высыпая все содержимое на ближайший стол. Смайлер не протестовал. В данный момент он ничего не мог ни сделать, ни сказать. У них не было ключа, и это было все, о чем он заботился.


Билли Морган подошел к столу и порылся в небольшой куче вещей. Ничто из этого его не заинтересовало, кроме плотного коричневого конверта, в котором Смайлер хранил жалованье, которое лэрд выплачивал ему еженедельно. Билли Морган наполовину вытащил из конверта сложенную стопку банкнот, потеребил их края большим пальцем и сказал: ‘Неплохо, неплохо. Славный маленький горшочек с медом. Что ж, нам лучше взять его с собой на случай, если это все, что мы получим. Он положил конверт к себе в карман.


Не в силах сдержаться, Смайлер крикнул: ‘Ты старый гнилой вор!’


Билли Морган пожал плечами и с невеселой улыбкой сказал: ‘Чайный лист, да, парень. Но не такой уж старый. И далеко не гнилой. На самом деле, звучит как колокол. Но нет никакой необходимости извиняться. Я не обижаюсь.’


Старший помощник перестал насвистывать и сказал: ‘Если это все, что мы собираемся получить, пошли, шкипер. Больше ничего не будет, потому что нет ключа. Должно быть, лэрд нашел новое убежище с тех пор , как ...


Билли Морган заставил его замолчать взмахом руки и сказал: ‘Не сдавайся, Чифи. Лодка исправна, ветер неважный, и ваш покорный слуга у руля. При мальчике нет ключа, это правда. И это то, что я хотел узнать в первую очередь. Шаг за шагом ты приближаешься к успеху. Это могло быть при нем. Но это не так. Итак, первый шаг пройден. Теперь переходим ко второму. Он улыбнулся Смайлеру и спросил: ‘Ты понимаешь, что это такое, парень?’


‘Если бы и знал, то не сказал бы тебе", - твердо сказал Смайлер.


‘А, мы начинаем становиться немного дерзкими, не так ли? Очень мило. Хотелось бы увидеть мальчика с характером. Дайте мне парня с характером в любое время ’. Он протянул руку и похлопал Смайлера по плечу, а затем внезапно сказал: ‘Ты видел серебро, не так ли?’ Когда Смайлер не ответил, он приветливо сказал: ‘О, да, ты был. Ты был здесь на вечеринке у лэрда. ’Эро часа с вашим лососем и всем прочим’ – этого вы не станете отрицать.


‘Я тебе ничего не рассказываю", - сказал Смайлер.


Билли Морган невозмутимо сказал: ‘Тогда позволь мне кое-что тебе сказать. Ты видел серебро, потому что тебе приходилось его чистить. И есть вероятность, что вы знаете, где ключ, потому что Лэрд, благослови господь его клетчатые носки, становится милым и доверчивым человеком, когда ему кто-то нравится. И он любит тебя, вот как звучит припев песни в этих местах. Итак, чтобы избавить себя и нас от лишних разговоров о Хаббле, почему бы тебе просто не сказать нам, где это? ’


Внезапно разозлившись, Смайлер крикнул: ‘Почему бы тебе просто не оттолкнуться?’


К удивлению Смайлера, мужчина просиял, глядя на него, а затем сказал: ‘Очень интересно. О, очень – для них, как и для меня, то, что можно прочитать между строк’. Он повернулся к старшему помощнику и сказал: ‘Получи урок, Чифи, как добиться успеха. Другими словами, ты должен использовать свой батон, если хочешь съесть пирог. Теперь, когда я прошу нашего друга сказать нам, где ключ – что он говорит? Он говорит нам отчаливать. Не, вы заметите, он не знает, где ключ, или что дикие оссы не заставили бы его нам что-либо рассказать. Нет, Чифи, он просто говорит, чтобы я отчаливал. Грубость, которую я пропускаю мимо ушей, потому что она говорит мне то, что я хочу знать. Он знает, где ключ. Не так ли, парень?’


Смайлер, плотно сжав губы, с выражением упрямства на лице, ничего не сказал.


‘Очень хорошо’, - сказал Билли Морган. ‘О, очень хорошо’.


Внезапно он вытянул правую руку и грубо оттолкнул Смайлера назад, так что тот рухнул в кресло с крылышками.


‘Это, - сказал мужчина, - всего лишь небольшая проба, чтобы показать тебе, что я могу быть грубым и очень готовым, если того потребуют обстоятельства. Но пока просто посиди здесь и все обдумай, парень. Я собираюсь сделать то же самое с другой кружкой пива. Я вижу, ты упрямый и не дурак, и это то же самое, и вдвойне для твоего покорного слуги. Очень хорошо, тогда мы оба немного подумаем. Всегда есть какой-нибудь способ развязать затекший язык.’


Билли Морган вернулся к своему креслу и устроился с еще одной банкой пива. Старший помощник капитана, повинуясь кивку Билли Моргана, отошел и сел у выхода на террасу, тонкая струйка свиста слетала с его поджатых губ, пока он наблюдал за Смайлером.


Смайлер сел в свое кресло и тоже немного задумался. Как ни странно, теперь он не был напуган. На самом деле он был очень зол на себя. Сэмюэл М., подумал он, ты не думал головой. Этот шкипер далеко не дурак. Тебе не следовало отпускать его и говорить, чтобы он отчаливал.


Он сидел там, гадая и ломая голову над тем, что он мог бы сделать ... или, что более важно, что бы сделали они. Бесполезно было пытаться броситься к лодке и грести прочь. Глаза старшего помощника всегда были прикованы к нему, как и глаза шкипера. В тот момент, когда он делал шаг, они оба устремлялись за ним. Он тоже посмотрел в сторону террасы и понял, что, должно быть, долго спал в своем кресле, прежде чем пришли мужчины. Небо начало очень слабо светлеть с приближением рассвета. Он повернулся на стуле и посмотрел на напольные часы, стоявшие у подножия лестницы. Стрелки показывали половину пятого.


Видя его действия, Билли Морган улыбнулся, кивнул и сказал: ‘Не беспокойся о старом темпусе, парень. У нас есть вся информация о птицах в мире, чтобы придумать для вас что-нибудь действительно развязывающее язык. А если мы этого не сделаем – что ж, мы всегда сможем выбить из тебя правду. Не то чтобы я стремился к насилию, заметьте. Это не так, если только circs'ы не оставляют мне выбора.’


Смайлер сказал: ‘Ты зря тратишь время. Даже если ты победишь меня, я не смогу сказать тебе, где ключ, потому что я не знаю’.


Билли Морган покачал головой. ‘Слишком поздно, мой старый спаррер. О, слишком поздно, чтобы быть похожим на подлинный товар’.


Билли Морган сидел, размышляя, его совершенно не беспокоил тонкий свист старшего помощника. Мидас похрапывал у камина, а Бэкон, растянувшись, спал под столом. Смайлер откинулся на спинку стула, на его загорелом веснушчатом лице застыла мрачная гримаса раздумий и недовольства собой. Небо за окном побледнело, и с востока налетел свежий утренний ветер, налетевший на озеро Лох, подняв порывистую рябь на воде, а с берегов острова начали перекликаться кулики и красноперки. Издалека Смайлер услышал, как миссис Браун тихим мычанием приветствовала наступающее утро. Ближе, на крышах над террасой, раздавалось воркование фантейлов и других голубей. Несколько мгновений спустя один из хвостохвостов низко завис над террасой, а затем влетел в открытые двери и уселся на спинку стула Смайлера.


Билли Морган посмотрел на птицу и сказал: ‘ Голубь мира, а, приятель? Или это могло бы быть так, если бы вы были благоразумны. Все это место - настоящий маленький рай. Птица, зверь и человек - все они доверяют друг другу. Именно так и должно быть. И еще я очень благодарен этой старой птице, потому что она подсказала мне, как без проблем открыть этот сейф.’


Он встал и подошел к Смайлеру.


‘Вставай, парень. Теперь ты сообразительный’. Его лицо исказила холодная улыбка, и красный кончик языка пробежался по краям губ.


Смайлер встал. Билли Морган достал из кармана ветровки длинный моток шнура и сказал: ‘Повернись. Руки за спину’.


Секунду или две Смайлер подумывал о том, чтобы броситься на свободу, но передумал. Он бы ничего не добился. Он обернулся, и Билли Морган крепко связал его руки вместе, оставив длинный отрезок шнура, тянувшийся от них в качестве поводка.


Билли Морган сказал: ‘Хорошо. Пойдем со мной’. Он подтолкнул Смайлера к двери на террасу и последовал за ним, держа в руке кусок шнура. У двери он сказал Старшему помощнику: ‘Спускайся в лодку и приведи мне несчастного Гарольда’.


Затем, дернув за шнурок Смайлера, он повел его вдоль террасы, спустился по ступенькам в дальнем конце сада и направился к лугу и загонам для водоплавающих птиц.


Старший помощник исчез в направлении причала.


Смайлер, озадаченный тем, что у Шкипера на уме, и не имеющий ни малейшего представления о том, какой встревоженный Гарольд, послушно пошел через луг к загонам для дикой птицы и полоске пляжа, где он выгрузил своего лосося. В двадцати ярдах от нас Лагги и пестрая компания водоплавающих птиц плавали вокруг, кормились и совершали свой утренний туалет, хлопая крыльями и покачивая головами и шеями под водой. Высоко над озером склоны холмов были покрыты тенями, но небо над ними теперь было бледно-выцветшим, поскольку рассвет начинал набирать силу.


Они остановились у кромки воды. Билли Морган огляделся вокруг, его взгляд скользнул по загонам для водоплавающих птиц и покрытому рябью островному заливу.


‘Мило’, - сказал он себе. ‘О, очень мило. Большую и благую работу выполняет лэрд’. Лэрд и ты, парень, настоящие ангелы милосердия к любой птице или зверю, попавшим в беду. Тарталетки с джемом полны любви к ним. Не взял бы в руки ни волоска со шкуры, ни перышка. Приятно смотреть. Настоятельно рекомендую. И вы тоже умный человек, шкипер. Действительно умный. Всегда есть выход, если ты используешь свою буханку. Он оглянулся и увидел приближающегося старшего помощника. ‘ А, вот и Чифи с обеспокоенным Гарольдом.


Смайлер обернулся и увидел старшего помощника, идущего вдоль берега. Холодный шок от дурного предчувствия охватил его, когда тайна беспокойного Гарольда была раскрыта. У старшего помощника капитана было двуствольное ружье.


Смайлер повернулся к Билли Моргану и сказал: ‘Зачем тебе это? Посмотри сюда –’


‘Полегче, парень", - сказал Билли Морган. ‘Полегче. Не нужно распускать шерсть’.


Он взял ружье у старшего помощника и передал ему поводок, чтобы тот подержал.


Билли Морган достал из кармана пару патронов и зарядил пистолет. Затем он скосил глаза на Смайлера и сказал: ‘Ты уловил идею, парень? Нет? Тогда я тебе расскажу. Ты знаешь, где ключ, но не говоришь мне. Итак, как мне найти подходящее масло для развязывания языка для упрямого парня? Легко. Всегда найдется способ договориться с самыми неуклюжими клиентами - если ты знаешь их слабое место. А твоя слабость - животные. Возьми с собой старину Лагги. Все здесь знают о Лагги и о том, что вы с Лэрдом сделали для него. Забирай всех остальных животных – и я заберу их одного за другим вот этим, ’ он ловко хлопнул ладонью по прикладу дробовика и продолжил холодным и угрожающим голосом, – если только ты не прикусишь свой язык!


‘Ты не посмеешь! Ты, гнилой дьявол, ты не посмеешь!’ - закричал Смайлер.


‘О, да, я бы с удовольствием, парень", - прорычал Билли Морган. ‘Я бы съел Лагги, Добби, Мидаса и твой драгоценный бекон ... все, что варится, по очереди, если ты не будешь говорить. Ты мне не веришь? Вот, посмотри это для начала!’


Он развернулся, поднял дробовик и прицелился в Лагги, плывущего по воде в нескольких ярдах от него. Увидев движение, Смайлер издал дикий крик и бросился на мужчину, пиная его ногами, пока тот стрелял. Но Смайлеру так и не удалось дотянуться до шкипера, потому что старший помощник капитана с удивительной для такого маленького человека силой крепко ухватился за трос и так резко дернул его, что Смайлер развернулся и чуть не упал.


Звук выстрела прогремел в ушах Смайлера, и он увидел, как разлетевшиеся дробинки оставляют на воде белый след пены. Когда он увидел бьющую фонтаном воду, он понял, что его крик и выпад вперед сбили Шкипера с прицела. Пуля не долетела до Лагги и уток. Затем он увидел кое-что еще, что-то, что на мгновение заставило его забыть о жестокости Шкипера. Утки, кряквы, острохвостки, окуни и лопатохвостки поднялись во взрыве полета, все взлетели, хлопая крыльями и перепончатыми лапами по воде. Но что приковало Смайлера к месту, так это то, что когда они улетели, Лагги последовал за ними. Серый гусь был так потрясен и напуган, что забыл о своем страхе перед хорошо залатанным крылом. С громким ганг-ганг-ганг звуком тревоги его огромные крылья раскрылись, и большие лапы застучали по воде, толкая его вперед. Вытянув шею, колотя кончиками крыльев по ряби, он в дикой тревоге рванулся вперед и через несколько секунд поднялся в воздух.


Забыв о двух мужчинах, Смайлер увидел, как Лагги поднялся, описал большую дугу, а затем, высоко над низко летящей уткой, развернулся и направился на запад вниз по озеру, сильно взмахивая крыльями. Через несколько мгновений высоко летящий гусь был скрыт из виду высокими башнями замка.


Хотя Смайлера всего трясло от шока, небольшая часть его души пела от радости за серый гусь. Лагги был на ногах, далеко и свободен, действительно свободен присоединиться к себе подобным.


Чья-то рука легла ему на плечо, и Билли Морган развернул его к себе. ‘ Ну, парень. Это всего лишь вкус. Если бы ты не оттолкнул меня, той птице был бы конец. Так что ты скажешь?’


Придя в себя, с лицом, похожим на каменную, упрямую маску, Смайлер посмотрел на Шкипера. Ему хотелось убить его. Он был грязным, прогнившим таким-то. Даже сейчас ему приходилось сдерживать себя, чтобы не прыгнуть вперед и не ударить зверя ногами. Но, несмотря на весь его гнев и презрение к этому человеку, ледяная часть мозга Смайлера посылала четкие и осмысленные сигналы. Если он не скажет, где ключ, то этот человек выполнит свою угрозу. Если бы Лэрд был сейчас на его месте, он точно знал, что бы сделал Лэрд. Лэрд, как и он сам, любил все живое. Если Запаздывает был убит, тогда все серебро и драгоценные камни в мире не смогли бы вернуть его обратно. Или Добби, Мидаса, Бэкона, миссис Браун и всех остальных.


Смайлер сказал: ‘Я достану тебе ключ’.


‘Ааааа!’ Билли Морган вздохнул от удовольствия. ‘Теперь это имеет смысл. Хороший смысл’. Повернувшись к старшему помощнику, он сказал: ‘Развяжите его, чифи. Он усвоил свой урок. Мы больше не получим от него никаких сообщений о Хаббле.


Смайлер ничего не сказал. Он начинал понимать манеру говорить этого человека и подумал про себя, что с этого момента тот действительно будет пользоваться своей буханкой – и если он сможет причинить неприятности, он это сделает.


Когда он повернулся, чтобы идти обратно к замку между двумя мужчинами, солнце уже коснулось губами высоких гребней холмов, и он почувствовал, как Бэкон ткнулся холодной мордой ему в руку.


OceanofPDF.com

9. Сигнал бедствия


С восходом солнца погода изменилась. Ветер, который в течение нескольких недель был слабым и дул с востока, сменился на сто восемьдесят градусов с севера на запад. Большие грозовые тучи начали собираться над оконечностью , обращенной к морю . из озера. С его переменой ветер усилился, и рябь на воде быстро превратилась в длинные, глубокие впадины волн, с гребней которых срывались волны и пена. В течение часа солнце скрылось за пеленой темно-серых облаков, и свирепые дождевые шквалы неслись по озеру с запада шипящей серой пеленой.


Сидя за большим столом в холле и наблюдая за двумя мужчинами, Смайлер слышал шелест листьев, кружащихся на террасе, и постоянный шелест ветра в соснах за замком. Изменившаяся погода соответствовала его настроению, мрачному и унылому. Хотя он не видел, что еще он мог сделать, он продолжал винить себя в том, что произошло. В конце концов, он отвечал за это место и не справился со своими обязанностями. Если бы он действительно проявил смекалку, то мог бы заставить шкипера подумать, что понятия не имеет, где находится ключ. А теперь... – он посмотрел на стол. В дальнем конце лежало серебро лэрда и коллекция запятнанных льняных свертков, в которых хранились драгоценности из Эльфинстоуна.


Когда он достал ключ и двое мужчин опустошили сейф, они вскоре нашли драгоценности. Даже морщинистое лицо старшего помощника осветилось радостью при виде этого, и его свист стал громче. Шкипер был в таком приподнятом настроении, что в его глазах появился оттенок теплоты. Он сказал, злорадствуя при виде драгоценностей: ‘Посмотри на это, Чифи. Самый большой розыгрыш, о котором вы только могли мечтать!’


Когда он спросил Смайлера, откуда взялись драгоценности, Смайлер действительно воспользовался своей буханкой. Он сказал шкиперу, что лэрд незадолго до своего отъезда в Лондон нашел потайной шкаф в одной из комнат башни, где он и находился . искали годами – и драгоценности были там. Смайлер сделал это намеренно, потому что уже планировал доставить неприятности.


Старший помощник капитана теперь стоял на страже у двери на террасу, держа в руке дробовик. Шкипер сидел в конце стола и методично укладывал серебро и драгоценности в свой большой рюкзак, готовясь к отъезду. Возвращаясь в замок с пляжа, Смайлер увидел у причала лодку, на которой они прибыли. Это было прочное судно с подвесным мотором. Даже несмотря на плохую погоду, которая сейчас надвигалась с моря, Смайлер знал, что у них не будет проблем с побегом. Он также знал, что было бы безнадежно пытаться последовать за ними на маленькой гребной лодке Лэрда. Она будет затоплена в тот момент, когда он выйдет за пределы залива.


Обдумывая всевозможные способы перехитрить людей, Смайлер наблюдал, как шкипер укладывает рюкзак. Сэмюэл М., подумал он, ты должен найти способ. Должен быть способ. Просто подумай.


Его веснушчатое лицо выражало упрямство и задумчивость. Просто должен был быть выход. Но как? Даже если, скажем, когда рюкзак был упакован, он схватил его и побежал … как он вообще мог пройти мимо старшего помощника у двери? И если бы он смог увернуться от Старшего помощника и добраться до их лодки, они бы осыпали его огнестрельными ранениями прежде, чем он успел бы начать. Ему нужно было время ... время, чтобы безопасно уйти. Как, черт возьми, он мог безопасно пройти мимо старшего помощника? Давай, Сэмюэл М., ругал он себя, подумай. Должен быть какой-то способ. Он посмотрел на старшего помощника. Возможно, он выглядел маленьким и древним, но мог быть быстрым в движениях и мыслить. Он показал это, когда яростно дернул Смайлера назад, чтобы удержать его подальше от Шкипера. Глаза Смайлера отвели от него и посмотрели на Шкипера. Сделав это, он увидел столб лестницы, на котором висел ключ, а затем ...! Внезапно до него дошло! Какой дурак!


Никаким выражением лица не выдав своего внезапного волнения, он обвел взглядом верхушку лестницы. Ну, конечно, ты дурак, сказал он себе. Если вы не можете выйти через парадный вход и не можете рисковать черным ходом через кухню, тогда вам придется пойти каким-нибудь другим путем. Эти люди могли многое знать о замке, вероятно, от Вилли Макауфи - но они не могли знать всего. И он, Смайлер, теперь ориентировался в замке не хуже лэрда.


Все еще сохраняя упрямое, удрученное выражение лица, Смайлер начал разбираться в этом. Как только он взялся за рюкзак, все, что ему нужно было сделать, это взбежать по лестнице и затеряться в лабиринте коридоров и ступеней башни. В задней части замка была одна башня с лестницей, которая вела вниз к маленькой двери, ведущей на зубчатую стену сзади. Из-за повышающегося склона холма до земли было всего десять или двенадцать футов прыжка.


Внутри Смайлера закипало возбуждение. Вот и все, Сэмюэл М. Вот и все. Оказавшись на свободе, он точно знал, что делать. …


Билли Морган с другого конца стола, убирая последние сокровища Эльфинстоуна и серебро, покосился на него и сказал: ‘Ну, парень, вот и все. И такая приятная и неожиданная щекотка, о какой только может мечтать мужчина. Он посмотрел на террасу и далекий вид на озеро. ‘Погода портится’. Еще через полчаса там могла жить только хорошая лодка. Но для твоего же блага, поскольку ты был так полезен и я не желаю тебе зла, мы заберем весла из твоей лодки, чтобы ты не смог совершить какую-нибудь глупость вроде слежки за нами. Тогда давай отправимся с нашим грузом меда.’


Он поднял рюкзак за лямки и прошелся по комнате. Смайлер остался на месте. Билли Морган печально покачал головой. ‘ Ты пойдешь с нами до пристани, парень. Не доверяю, ты исчезнешь с моих глаз, пока между нами не останется воды. Наливай в тарелки мясо и двигай.’


Смайлер поднялся со стула и подошел к столу во главе стола, который находился всего в паре ярдов от главной лестницы. Когда мужчина подошел к нему, он понял, что это был единственный момент, который у него был. Оказавшись снаружи, он не успеет отойти и на два фута, как пистолет упрется ему в ноги.


Он глубоко вздохнул и сказал себе: ‘Настал подходящий момент, Сэмюэл М. Работай быстро и не теряй голову’.


Размахивая рюкзаком в руке, Билли Морган подошел к столу. Снаружи внезапно засвистел ветер, и по террасе пронеслись быстрые капли дождя. Смайлер повернулся, как бы собираясь обогнать мужчину, но едва тот оказался к нему спиной, как тот быстро развернулся и со всей силы ударил Билли Моргана в пухлый живот правым кулаком. Результат был удовлетворительным. Мышцы Смайлера за последние месяцы стали твердыми и окрепшими. Дыхание с хрипом вырвалось у Билли Моргана, и он согнулся пополам, инстинктивно схватившись обеими руками за поврежденный живот, так что рюкзак упал на полированные доски.


Смайлер молниеносно вскочил на рюкзак и запрыгал по огромной лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Он не оглянулся, чтобы посмотреть, что происходит, но услышал крик Шкипера, а затем топот ног по полу.


Крепко держась за драгоценный рюкзак, Смайлер взбежал по лестнице. Он обогнул посадочную площадку наверху, промчался мимо портретов элегантной леди Эльфинстоун и воинственного сэра Алека и исчез в коридоре, как загнанный кролик, ныряющий в нору. Позади себя он услышал сердитый рев шкипера. Когда весь план замка был ясен в его голове, Смайлер пробежал по коридору, повернул налево, взбежал по лестнице и начал окольным путем пробираться к башне, которая позволила бы ему скрыться в лесу за замком. Позади себя он слышал шум следующих за ним людей. Но когда он достиг верха лестницы, он осознал кое-что, что, как он знал, могло быть для него более чем неловким. Он забыл о Бэконе, который отдыхал под столом в большом зале. И вот теперь Бэкон наступал ему на пятки, заливаясь лаем и гарцуя впереди него, как будто это была какая-то великолепная новая игра. Он знал, что, пока Бэкон был с ним, лай собаки даст людям зацепку к его местонахождению.


Он побежал по другому коридору. Затем, быстро подумав, остановился у двери спальни и открыл ее. Он приоткрыл дверь, и Бэкон, наслаждаясь развлечением, ворвался в комнату мимо него. Смайлер развернулся на каблуках и выскочил в коридор, хлопнув дверью. Убегая, он слышал, как за дверью бешено лает Бэкон.


Две или три минуты Смайлер бегал по верхним коридорам и метался вверх и вниз по лестницам, пока звуки погони не стихли позади него. Довольный тем, что у него хороший зацеп, он направился к задней башне.


Он выскочил на низкую вершину зубчатой стены, вскарабкался на парапет и прыгнул. Он с грохотом приземлился прямо в гущу большого куста рододендрона и покатился по земле в путанице листьев и веток. В следующую секунду он был на ногах и на максимальной скорости направлялся к соснам. Оказавшись среди сосен, он остановился и оглянулся, прислушиваясь, его плечи поднимались и опускались, когда он пытался отдышаться. Позади никого не было видно, но он мог слышать, очень слабо, лай Бэкона. Чтобы ему было легче бежать, он накинул рюкзак на плечи и помчался прочь по узкой тропинке, которая вела к южному утесу острова. Делая это, он не получал удовольствия от предстоящего момента.


Вскоре он выбрался из-за деревьев на плотный дерн у скал. Дувший с озера ветер, полный шквалов дождя, сильно бил ему в лицо. Все озеро, насколько он мог видеть, представляло собой дикую природу катящихся волн с белыми шапками.


Смайлер, опустив голову против ветра, побежал по траве к месту на утесе, прямо над подводным входом в пещеру. Он остановился на краю и вздрогнул. Примерно в десяти футах под ним было грубое нагромождение рыхлых валунов, а затем отвесный обрыв в воду, которая била о основание утеса огромными раскачивающимися валами, свинцовыми и угрюмыми на вид, с бьющей пеной, придающей им мраморный оттенок.


Смайлер оглянулся на деревья. Никого не было видно. Затем он посмотрел вниз, на воду, и его сердце упало. Святые угодники, это будет похоже на прыжок с церковной башни! На мгновение он подумал, что это слишком, что он не сможет этого сделать … Затем внутри него вспыхнул гнев на самого себя, и он громко крикнул, перекрикивая ветер: ‘Ты должен это сделать, Сэмюэл М. Ты должен это сделать!’


В следующую минуту он уже карабкался вниз среди разбросанных камней к месту, откуда мог совершить свой прыжок. Он посмотрел вниз и увидел скалу Добби, о вершину которой теперь разбивались волны. Но это был всего лишь беглый взгляд, потому что он знал, что чем дольше он смотрит, тем больше вероятность, что он не прыгнет.


Когда дождь и ветер били ему в лицо, он глубоко вздохнул, крепко зажал нос правой рукой – и прыгнул.


Это были самые необычные три или четыре секунды в жизни Смайлера. Когда он выпрыгнул в открытый космос, свирепый ветер подхватил его и из-за сопротивления, оказываемого горбом рюкзака на спине, закружил в медленном вращении, как ленивый волчок. Он спустился к воде ногами вперед. В одно мгновение он смотрел на скалу, а в следующее - на озеро. Деревья, скалы, озеро, холмы, несущиеся облака и ливневые бури пронеслись перед его глазами в медленном вихре – а затем он с оглушительным грохотом рухнул в воду. Огромная струя пены взметнулась ввысь, а затем рассыпалась рваным умирающим кольцом сорванных ветром лепестков брызг.


Смайлер уходил под воду, все ниже и ниже, пока ему не показалось, что это будет продолжаться вечно. Затем движение медленно прекратилось, и он начал выныривать на поверхность, его нос и рот были полны воды там, где его руку отдернули от ноздрей. Он оттолкнулся ногами от рюкзака и, когда ему показалось, что этого никогда не произойдет и он лопнет, задержав дыхание, он оказался на поверхности. Мгновение он скакал там, высоко и низко раскачиваясь на волнах, тяжело дыша. Краем глаза он увидел скалу Добби. Быстрый взгляд вверх показал ему, что на вершине утеса нет наблюдателя. Он поплыл к утесу справа от скалы. Он точно знал, где находится подводная арка по отношению к скале. Это была тяжелая работа с утяжеленным серебром рюкзаком, волочащимся за спиной, и бешеным шумом воды у подножия утеса, швыряющим его то туда, то сюда, но через некоторое время он решил, что находится в правильном положении.


Он на мгновение зашел в воду и глубоко вздохнул. Затем, собрав все силы, на которые он был способен, он подтянулся и нырнул, как морская свинья, вниз, сражаясь руками и ногами, чтобы опуститься достаточно низко, чтобы пройти через арку, и говоря себе: "Продолжай идти, Сэмюэл М., продолжай идти". …


Две минуты спустя Бэкон добрался до вершины утеса и начал бегать взад и вперед по его длине, лая и поскуливая. Немного погодя прибыли Билли Морган и старший помощник. Билли Морган, не дурак, услышал лай Бэкона в комнате, когда они потеряли Смайлера в замке. Он выпустил собаку, и двое мужчин последовали за ней по лабиринту замка и, наконец, вышли на зубчатую стену сзади. Здесь Бэкон спрыгнул со стены и помчался сквозь сосны вслед за Смайлером. Двое мужчин вернулись через замок и последовали за ними через сосны так быстро, как только могли.


Теперь они стояли, глядя вдоль линии утесов и наблюдая, как Бекон с лаем носится взад-вперед.


Сквозь шум ветра Старший помощник сказал: ‘Как ты думаешь, Билли. Он собирается доплыть до него?


Билли с рычанием повернулся к нему. ‘Ты дурак. Посмотри на воду. Никто бы не стал этого делать. Спуститься туда и попытаться перебраться на берег? Как ты думаешь, что это за мальчик? Супермен?’


‘ Тогда где же он? - спросил я.


‘Прячется’ где-то среди этих скал. Он хорошо знает это место. Он где–то здесь, и мы собираемся найти его - и когда мы это сделаем, я хорошенько содеру кожу с его задницы. Он, вероятно, знает какую-нибудь пещеру или укромное место. Мы найдем его. Но мы не будем рисковать. Возможно, он вернулся и пытается добраться до лодок.’


‘Ну, он не может воспользоваться нашим’, - сказал старший помощник. ‘У меня в кармане есть свеча зажигания’.


Возможно, но он может быть настолько безумен, чтобы попробовать другую лодку. Он не хочет рисковать. Возвращайся туда и убедись, что он не сможет ею воспользоваться – и смотри в оба. Ты видишь его – тогда обмотай ему ноги свинцом. Это его ненадолго остановит. Я посмотрю, что можно сделать с этим парнем. ’


Старший помощник капитана побежал рысцой по вершине утеса к причалу с ружьем подмышкой. Билли Морган начал обыскивать скалы и валуны, которые тянулись немного дальше, вниз по утесам. Бэкон, потерявший след своего хозяина, последовал за ним, его лай теперь сменился низким, тревожным поскуливанием.


Билли Морган был методичным человеком, особенно когда ему чего-то очень хотелось. И прямо сейчас он хотел Смайлера, серебро и драгоценности. Он тщательно обследовал вершину утеса до самого западного мыса, несмотря на налетающий ветер и проливной дождь. Затем он вернулся и прошел весь путь по скалам до того места, где они начинали спускаться к небольшому мысу, прикрывавшему залив касл. Здесь его встретил старший помощник капитана, который сообщил, что починил лодки так, чтобы Смайлер не мог ими пользоваться.


‘Его не видно?’ - спросил он Билли Моргана.


‘Нет. Но молодой дьявол где-то поблизости’.


‘Тогда что мы собираемся делать?’


Билли Морган задумчиво потер свой толстый подбородок, а затем сказал: ‘Я возвращаюсь туда, где была собака, и серьезно подумаю’.


Глаза старшего помощника расширились. ‘ Что, в такую погоду?


‘Если бы выпало достаточно снега, чтобы потушить пожары в Дингли-Делл, я бы не покидал этот утес, пока есть хоть немного дневного света. Это серебро и дурачества наши, и я намерен сохранить их. Теперь возвращайся на кухню замка и принеси еды. Я собираюсь найти этого парня. Никто не кладет Билли Моргану одну булочку в хлебницу и это не сходит ему с рук.’


В подводной пещере Смайлер сидел на выступе под нишей, в которой он нашел драгоценности из Эльфинстоуна. Хотя из тонкой щели высоко в крыше проникало немного света, в пещере было темнее, чем он знал раньше. Также было холоднее.


В трех футах под его выступом поверхность пещерной воды, принимая на себя турбулентность от валов снаружи, плескалась, разбрасывая небольшие струйки брызг, поднимающиеся на выступ.


Смайлер благополучно проник через вход в пещеру, но вес тяжелого, пропитанного водой рюкзака удерживал его на месте, так что ему пришлось с трудом выбираться на поверхность. Теперь он в изнеможении перевернулся на спину. Струйки воды стекали по выступу с его мокрой одежды и намокшего рюкзака.


Около пяти минут Смайлер лежал ничком, восстанавливая силы и дыхание. Затем он медленно сел и начал оценивать свое положение. Сквозь шум воды в пещере он слышал свист ветра в трещине высоко над собой. Он встал, снял с себя одежду и выжал из нее всю воду, какую только смог. Затем он разложил их на поверхности скалы, чтобы они немного подсохли. Именно в этот момент он понял, что проголодался. Вспомнив, что у шкипера в рюкзаке был запас пива, он подумал, не хранил ли тот там и еду. Он вытащил серебро и драгоценности и аккуратно сложил их у каменной стены. На дне рюкзака лежали две банки пива, большая нераспечатанная плитка шоколада и пачка печенья, завернутая в целлофан, через который не проникла вода. Смайлер позавтракал маленьким кусочком шоколада, тремя бисквитами и банкой пива. Он следил за тем, чтобы не съесть слишком много еды, но он не беспокоился о том, что испытает жажду, потому что всегда мог напиться воды из озера.


Сидя там, такой же голый, как в день своего рождения, и чувствуя, что твердый камень неприятен для его голой задницы, Смайлер начал разбираться во всем.


Дело номер один заключалось в том, что в данный момент он был в безопасности, и у него были серебро и драгоценности. Он знал, что через два-три дня Лора и лэрд встанут на ноги. Все, что ему нужно было сделать, это переждать до тех пор … По крайней мере, он думал, что это все. Но когда он начал думать об этом, ему в голову пришла вещь номер два. В эти два-три дня шкипер и старший помощник капитана не будут сидеть сложа руки. Они будут его искать. Они бы знали, что он где-то прячется, потому что знали бы, что он никогда не смог бы доплыть от острова до берега озера в такую погоду с тяжелым рюкзаком за спиной. Наверняка они тщательно обыщут остров – и будут не единственными искателями. В тот момент, когда они выпустят Бэкона из спальни (возможно, уже сделали это), Бэкон отправится на его поиски. У Бэкона был хороший нюх, и он наверняка привел бы их к скалам. Святые угодники, подумал он, Бэкон может все испортить! Первое, что ты узнаешь, Сэмюэл М., сказал он себе, это то, что старина Бэкон будет обнюхивать вон ту расщелину в скале, а потом залает во все горло, если почует твой запах … Это может произойти не сразу, но рано или поздно произойдет. И когда это произойдет, все, что понадобилось бы шкиперу и старшему помощнику, - это кирка и лом, чтобы пробить себе путь наверх.


Сидя, скрестив ноги, жуя печенье и потягивая пиво, Смайлер очень тщательно обдумывал ситуацию. Время, решил он, было не на его стороне. Он должен был обратиться за помощью как можно скорее. В тот момент, когда шкипер увидел, что кто-то приближается к острову, он понял, что этот человек бросится наутек - а доставить помощь на остров, пока длится такая погода, можно было только одним способом. Лаура никогда бы не приехала неожиданно с дружеским визитом в плохую погоду. Но, если бы он мог каким-то образом вернуться в замок, когда стемнеет, и приспустить флаг, то рано утром следующего дня кто-нибудь на материке увидел бы это, и, возможно, увидел бы задолго до того, как это заметил шкипер. На самом деле Шкипер мог этого и не заметить. И тогда – внезапно Смайлер почувствовал себя веселее – подошла бы не только Лаура. Это, должно быть, ее отец и брат, которым не терпится узнать, в чем дело.


Вот и все, Сэмюэл М., сказал себе Смайлер, вот и все. Ты должен улизнуть сегодня вечером и приспустить этот флаг.


Пока Смайлер был в своей пещере, разбирался в вещах и планировал свои будущие передвижения, шкипер и старший помощник капитана не сидели сложа руки. Билли Морган, хотя и был плутом и негодяем, был далеко не безрассудным человеком - и его интеллект сейчас подстегивался мыслью о потере замечательного груза добра, который он нашел в замке.


Итак, все то утро он методично обыскивал утесы, и в помощь ему у него был бекон. Он смастерил грубый ошейник и поводок из шнура, которым связал руки Смайлера, и медленно проталкивал Бекон вдоль линии утесов, скал, валунов и оврагов чуть ниже их гребней, прежде чем они обрывались отвесными скалами. Это была тяжелая работа при сильном ветре и проливном дожде, но Билли Морган не сдавался, пока не обыскал всю вершину утеса снова, и снова, и снова. Каждый раз Билли Морган и Бэкон проходили в нескольких футах от расщелины в скале, которая пропускала свет в пещеру Смайлера. Но щель была скрыта в расщелине двух горизонтально перекрывающихся скал и не была видна ни одному прохожему. Если бы погода была ясной и безветренной, Бекон почти наверняка уловил бы запах Смайлера, доносившийся из пещеры. Но в этот день у него не было никакой надежды на это. Ветер и дождь бушевали по краю утесов, унося прочь все запахи.


В конце концов Билли Морган понял, что это, вероятно, и было причиной отсутствия успеха у Бэкона. Но, если погода не помогала ему в поисках, он знал, что пока это продолжается, у Смайлера нет надежды выбраться с острова. И погода испортилась: ветер усилился почти до штормовой силы, и шел проливной дождь. Время от времени с окружающих холмов доносились долгие раскатистые раскаты грома и злобные голубые вспышки молний.


Билли Морган и старший помощник капитана по очереди весь остаток того дня стояли на страже вдоль скалы на случай, если Смайлер выйдет из своего укрытия. На них были старые макинтоши, которые они нашли в кладовой замка. Пока один нес вахту, другой поел, отдохнул и обсох в замке.


Внизу, на пристани, две лодки были надежно закреплены. Из подвесного мотора была извлечена свеча зажигания, а весла лодки лэрда были перенесены в замок и спрятаны. Кроме того, старший помощник нашел в кладовой кусок цепи, висячий замок и ключ. Он обмотал цепь вокруг центрального борта лодки Лэрда и обвил ее петлей вокруг центрального борта их собственной лодки, а затем через железное швартовное кольцо в стене причала. Никто не мог сдвинуть лодки с места, не открыв висячий замок или не перерезав цепь.


Только с наступлением темноты двое мужчин прекратили свое совместное дежурство на вершине утеса. Они удалились на ночь в замок, где в большом зале были сложены высокие горки торфа, чтобы они могли высушить свою мокрую одежду.


Они устроились поудобнее с бокалом виски "Лэрдз" каждый перед камином.


Старший помощник спросил: ‘Как долго мы будем продолжать в том же духе, Билли?’


Билли Морган сказал: ‘Не начинай суетиться, шеф. Пока длится такая погода, сюда никто не поднимется. И как человек, который провел свое время в море, я могу сказать вам, что это отложено как минимум на пару дней. Этот парень где-то прячется со всеми нашими дурачествами от самой милой щекотки, которая когда-либо была. Я не откажусь от этого, пока не придется. У этого парня есть только несколько бисквитов и кусочек шоколада, а у растущих парней есть требовательные тетушки Нелли. Если мы не сможем найти его с собакой, то рано или поздно он отправится за едой. Он не выйдет ни за что другое – так что мы оба можем переночевать сегодня на кухне. Там вся еда. И мы возьмем с собой собак.


‘Но скажите, что мы должны отказаться от него?’ - спросил старший помощник.


‘Тогда мы ’что касается, Чифи, и мы будем работать больше месяца не более чем за этот кусочек куриного корма’. Говоря это, он вытащил из кармана конверт с деньгами Смайлера и выложил банкноты себе на колени.


‘Сколько?’ - спросил старший помощник.


Билли Морган пересчитал банкноты и сказал: "Немного больше, чем пони" … Привет, что это? Среди банкнот Билли выбрал сложенный лист бумаги. Он развернул его и через минуту-другую сказал: ‘Ну-ну, кто бы в это поверил? ’Эй, попробуй-ка вот это’.


Он передал бумагу старшему помощнику капитана, а затем откинулся на спинку стула. Уставившись в потолок, он сказал вслух самому себе: "Ну, что ж... случилось худшее, и ты почувствовал себя по-настоящему мерзко, Билли ... тогда ты мог бы быть по-настоящему мерзким" … Да, по-настоящему мерзким...’ Он медленно начал хихикать про себя, и это был не очень приятный звук.


Ближе к вечеру в пещере стало так холодно, что Смайлер надел свою частично высохшую одежду. Чтобы согреться, он сделал несколько упражнений, но они, похоже, не очень помогли. Однако они действительно пробудили в нем голод, и к тому времени, как стемнело, у него закончился весь шоколад и половина печенья.


Как только наступила темнота, пещера превратилась в очень жуткое место. Плеск воды наполнял его странным эхом и звуками, и он вообще ничего не мог разглядеть.


Он лег на неудобный выступ, закрыл глаза и приготовился ждать. Но беда была в том, что он понятия не имел, сколько прошло времени. Смайлеру эта ситуация совсем не понравилась. Это было все равно что быть похороненным заживо, и он мог понять, как было бы очень легко дать себе волю и впасть в панику. Будучи человеком разумным, он решил, что должен что-то с этим сделать, поэтому начал думать обо всем, что произошло с ним с тех пор, как он сбежал из одобренной школы … все хорошее и плохое, все хорошие люди и плохие люди – такие, как Шкипер. С закрытыми глазами он перебрал всю историю и, к своему удивлению, обнаружил, что это ему очень помогло. Он подумал о Лоре и Лэрде, а затем о своем отце и Мастере из Кентукки – первое октября было уже не за горами, – а затем о Лагги. Интересно, где сейчас Лагги? И тут его осенило, что из чего-то плохого, вроде того, что Шкипер стрелял в серого гуся, вышло что-то хорошее. Это было по-настоящему щекотно, хорошее выходило за рамки плохого …


Так Смайлер коротал время, пока не решил, что уже достаточно поздно для его вылазки. Затекший от лежания на выступе, он встал и снял с себя всю одежду, кроме трусов. Он решил, что, как только выйдет из пещеры, поплывет на запад вдоль утеса. Это было не так уж далеко, прежде чем он смог выбраться на берег. Пытаться плыть на восток вверх по озеру, вдоль линии утесов и вокруг залива было намного дальше. Более того, это унесло бы его против течения озера.


Осторожно нащупывая дорогу, Смайлер спрыгнул с уступа на мелководье, а затем осторожно оттолкнулся от берега. Он плыл наугад, пока его руки не нащупали мокрый камень над входом в пещеру. Немного отступив назад, он сделал глубокий вдох и нырнул вниз, раскинув руки, чтобы нащупать выход из скалы. К своему удивлению, когда он погрузился на глубину, он сразу увидел отверстие в виде серых колеблющихся очертаний, освещенных слабым светом ночи снаружи. Он проплыл через него и вынырнул на поверхность без проблем. Несколько мгновений он ходил по воде. После темноты пещеры он смог довольно легко разглядеть линию утесов и белые гребни разбивающихся волн. Но когда он начал плыть на запад, он понял, что это невозможно. Что-то случилось с течением озера Лох. Вместо того, чтобы течь с востока на запад вдоль скал, оно теперь сильно меняло направление с запада на восток. Smiler развернулся и отправился с ним на более длинном, но теперь более легком подъеме и заходе в бухту. Во время плавания он сообразил, что плохая погода с запада и сильный ветер, должно быть, изменили течение озера.


Оказавшись за пределами пещеры и легко пройдя по утесам, несмотря на бурную воду, Смайлер почувствовал себя намного счастливее. Он был сильным пловцом, и длинные качки его не беспокоили, и было приятно заниматься чем-то, а не торчать в этой пещере, разбивая попу о камни.


Десять минут спустя Смайлер поднялся по ступенькам причала. Он лежал наполовину в воде, наполовину высунувшись из нее, глядя на две пришвартованные лодки, а затем на смутный силуэт замка на фоне темного, затянутого облаками ночного неба. Ветер все еще был очень сильным, но дождя пока не было.


Смайлер поднялся по ступенькам и осмотрел лодки. Он сразу увидел висячий замок и цепь и скорчил гримасу. Шкипер был не дурак, с вершины пристани Смайлер повернул направо, держась прямо вдоль кромки пляжа, а затем повернул к лестнице, которая вела на зубчатую стену с правой стороны замка, где был поднят флаг. Флаг всегда хранился там, прикрепленный к фалу и свернутый в рулон, готовый к снятию с помощью удерживающего шнура. Если шкипер знал о сигналах флага и убрал флаг - значит, он был потоплен.


Но флаг был на месте. Смайлер освободил фал от крепления и поднял флаг по продолговатому фасаду угловой башни, а затем на высокий флагшток, возвышающийся на крыше башни. Глядя вверх, было трудно увидеть, как далеко разлетелся свернутый флаг. Когда он решил, что это было уже достаточно далеко, он оборвал его, потянув за другой фал, и сразу же увидел, как бледная и призрачная белизна креста Святого Андрея струится на ветру. Флаг находился слишком высоко на древке, поэтому он приспустил его до половины мачты, закрепил фалы вокруг кнехта и соскользнул вниз по ступеням зубчатой стены.


Решив сделать широкий полукруг вокруг северной стороны острова, чтобы достичь западной оконечности утесов, Смайлер направился через луг. Он прошел всего около пятидесяти ярдов, когда в темноте замаячила крупная фигура, и миссис Браун тихо позвала. Она подошла к Смайлеру и, опустив голову, понюхала его голые колени. Именно тогда Смайлер понял, что ее в тот день не доили. На мгновение у него возникло искушение оставить корову. Но потом он подумал, что ее могут не доить еще пару дней, если шансы будут не в его пользу. Зная, что это расстроит животное, он решил подоить ее. Он опустился на колени и начал раздевать миссис Браун. Корова спокойно стояла в темноте, пережевывая жвачку. От запаха теплого молока, которое проливалось на траву, у Смайлера потекли слюнки, поэтому, пока он доил, он повернул сначала один сосок, а затем другой вбок и выплеснул молоко себе в рот. Но столько, сколько ему удалось поймать ртом, в четыре раза больше просто брызнуло ему на лицо и потекло по обнаженным плечам и груди. Мысль о том, как забавно он, должно быть, выглядит, заставила Смайлера захихикать, в результате чего он неправильно проглотил молоко и у него случился приступ удушья, который ему пришлось подавить на случай, если кто-нибудь услышит.


Через полчаса после того, как Смайлер закончил доить миссис Браун, он вернулся в свою подводную пещеру. Каким-то образом теперь полная темнота не казалась такой недружелюбной или пугающей, а пещера не казалась такой холодной. Он надел свою влажную одежду, сделал из рюкзака подушку и лег спать.


Пять минут спустя он внезапно сел, кожа на затылке покрылась мурашками от испуга. Мокрая рука провела по его лицу!


Застывший в неподвижности от страха Смайлер резко выпрямился. Слева от него плескалась и булькала вода в пещере. Затем отчетливо возле своих ног он услышал какое-то движение, сначала скребущий звук, а затем быстрый шлепок. В следующую минуту что-то холодное и мокрое скользнуло по его голой ноге.


Смайлер взвизгнул и протянул руку, чтобы оттолкнуть его. Его пальцы соприкоснулись с мокрой шерстью, и он слегка захлюпал от удовольствия, когда усатый нос ткнулся ему в ладонь.


Смайлер чуть не упал в обморок от облегчения. Это был Добби. Животное, должно быть, почуяло его на острове и, никем не замеченное, последовало за ним в воду, когда он плыл обратно к пещере.


Смайлер откинулся на подушку, его сердце все еще колотилось от потрясения. Немного поодаль он слышал, как передвигается Добби. Затем раздался ровный хрустящий звук, который подсказал ему, что выдра поймала финноха или форель и ест ее.


Когда Смайлер проснулся на следующее утро, Добби уже не было. Дневной свет проникал сквозь щель в крыше, а сама вода в пещере была расцвечена кружащимися отблесками света снаружи. Рядом со Смайтом лежали кости и чешуя финноха, которого съел Добби. Рядом с ним лежал другой финнох, довольно крупный, у которого был откушен бок. Обрадованный светом в пещере, Смайлер посмотрел на финноха и подумал: "Что ж, Сэмюэл М., если уж до этого дошло и ты не можешь достать никакой другой еды, тогда тебе придется попробовать сырую рыбу". Затем, встав, он нырнул в бассейн в зеленой пещере и принял утреннюю ванну.


OceanofPDF.com

10. Пустая лодка


Причина, по которой в пещере Смайлера было больше света, заключалась в том, что с безоблачного неба светило солнце. Но это не было дружелюбное, теплое небо. Все вокруг солнца было окружено бледным ореолом серовато-зеленого света, а западный ветер сместился на несколько баллов к югу и дул еще сильнее, чем накануне. Стояла такая погода, что при одном взгляде на которую любой рыбак решил бы, что пришло время немного починить сети и остаться в гавани.


Ветер теперь дул в полную силу, и огромные волны разбивались о западную оконечность острова, с грохотом разбиваясь о скалы и извергая каскады воды на полпути к утесам. С моря над восточной оконечностью озера кружили тучи чаек, крачек и других морских птиц, кружащих и ныряющих на ветру. Пирамиды из камней и скалистые выступы, на которых жили Курицы и цыплята, были покрыты насестами птиц, все они сидели квадратной формы, направив головы по ветру.


Билли Морган и старший помощник поднялись на ноги с первыми лучами солнца. Старший помощник приготовил завтрак для них обоих и, поскольку он был несколько более тактичным человеком, чем его босс, приготовил тарелки из обрезков для бекона и Мидаса.


После завтрака Билли Морган и старший помощник капитана тщательно обыскали остров, продравшись сквозь все кусты и возможные укрытия и даже исследовав качающиеся на ветру верхушки сосен и пепелище. Они взяли Бэкона с собой на поводке, но Бэкон не проявлял интереса к их поискам, пока они снова не достигли вершины утеса. Затем Бэкон начал скулить и лаять, и Билли Морган отпустил его с поводка. Бэкон немедленно побежал к тому месту на утесе, с которого Смайлер прыгнул в воду.


Наблюдавший за ним Билли Морган сказал: "Либо этот тип чертов дурак, либо он знает что-то, чего не знаем мы. Ничего не поделаешь, Чифи, кроме как нанести им еще один хороший удар по утесам’.


‘ Переворачивание, - мрачно сказал старший помощник, - это как раз то, что произойдет, если вы подойдете слишком близко при таком ветре. Я думаю, мы оставим это на несколько часов. Возможно, ветер стихнет, когда солнце поднимется выше.’


‘Скорее дуй сильнее", - сказал Билли Морган. Но поскольку ему не больше, чем старшему помощнику, нравилось быть сброшенным со скалы, он согласился подождать несколько часов. Они оба вернулись в замок, оставив Бэкона бегать вверх и вниз по вершине утеса в его собственных поисках Смайлера.


Две вещи, которые до сих пор никто из мужчин не заметил. Одной из них было большое белое пятно на луговой траве, где миссис Браун доили. А на другом был приспущен Андреевский флаг, который развевался на ветру.


Утром Смайлер доел последнее печенье и принялся пить воду из озера. По яростному свисту ветра в расщелине скалы и возросшему волнению воды внутри пещеры он понял, что снаружи, должно быть, очень сильный ветер, фактически сильнее, чем накануне, потому что звук ветра из щели над ним был намного выше и яростнее. Он знал, что волны на озере снаружи будут слишком большими, чтобы рисковать весельной лодкой. Даже если, Сэмюэль М., сказал он себе, можно раздобыть лодку. Потребуется прочная ножовка, чтобы перерезать цепь, которой крепились лодки.


Этот день прошел медленно для Смайлера и двух мужчин. Весь день яростно дул ветер, который был слишком сильным, чтобы двое мужчин рискнули внимательно осмотреть скалы. Сразу после полудня Бэкон прекратил поиски и вернулся в замок. Но вечером, за пару часов до наступления темноты, в погоде внезапно наступило затишье. Ветер полностью стих, и флаг бедствия безвольно развевался на древке, так что было еще меньше шансов, что его увидят двое мужчин или кто-либо еще с берега озера.


С террасы касла Билли Морган бросил взгляд на небо и набегающие волны озера за заливом и сказал старшему помощнику: ‘Я провел в море не больше лет, чем мне хотелось бы помнить, чтобы быть обманутым этим. Я и раньше видел, как погода играет с нами такие шутки. Это затишье может продлиться час, а может и шесть часов. Но ветер подует снова, и в следующий раз сильнее, чем когда-либо. Пойдем, мы еще раз взглянем на эти скалы. ’


‘А что, если нам не повезет, Билли?’


Билли Морган сморщил свое толстое лицо и почесал маленькие крылышки волос вдоль своей лысой головы. Затем он пожал плечами и сказал: "Тогда мы должны дать парню все, что в его силах. Мы не можем рисковать еще одним днем здесь. Это будет печалить меня до конца моих дней - но это так. Все это милое серебро и дурачество с томом, которые могли бы вывести нас на легкую улицу до конца наших дней, ушли у нас из–под носа. Иди и забери эту собаку. Если там, наверху, есть какой-нибудь запах, может быть, он учует его теперь, когда ветер стих. Этот парень там, наверху, в какой-нибудь пещере или расщелине, или меня зовут не Билли Морган. ’


Итак, Бэкона привели на поводке, и в безветренное затишье двое мужчин поднялись на вершину утеса и освободили его. И Бэкон нашел Смайлера. Поскольку не было сильного ветра, способного рассеять запах тела Смайлера, доносившийся из расщелины в скале, когда Бэкон подошел к двум нависающим камням, он сразу же подобрал его. Он громко залаял и начал царапать камни и рыхлую почву вокруг них. Билли Морган спустился к скалам, перегнулся через верхнюю из них и увидел длинную узкую линию открытой щели.


Втащив Бекона обратно на вершину утеса, он встал перед старшим помощником и широко ему подмигнул.


‘Мы поймали его’, - сказал он. ‘Собаки всегда знают. Пошли. Нам нужно кое-что достать. Его запах исходит из трещины между двумя валунами. Там, внизу, могла быть пещера – не то чтобы он мог пролезть через трещину. Да, это она – должно быть, какой-то подводный вход. Он перепрыгнул и нырнул внутрь. ‘Энди маленький негодяй, не так ли? Да ... так и должно быть, иначе меня зовут не Билли Морган’.


‘ Ты так думаешь, Билли? Звучит немного...


‘Конечно, я так думаю - потому что этот ’вот как бы говорит мне об этом".


Сидя в пещере, Смайлер прекрасно понимал, что ветер стих. Вода все еще перекатывалась и плескалась под выступом, но из тонкой трещины высоко над ним больше не доносилось свиста ветра. Теперь вся его одежда более или менее высохла, и он был полностью одет.


Поднявшийся ветер вселил в Смайлера надежду. Если плохая погода пройдет, то уровень воды в озере спадет в течение нескольких часов. Или, по крайней мере, упасть настолько, чтобы сделать его безопасным для гребной лодки.


‘Но как, Сэмюэл М., - спросил он себя, - ты достаешь гребную лодку?’


Он сидел и решал проблему. Весла наверняка забрали и спрятали, но это его не беспокоило. В дальнем конце причала было сложено несколько бревен и досок, которые были доставлены несколько месяцев назад для строительства новых загонов. С коротким куском доски вместо весла он знал, что сможет управлять лодкой. Он плыл по течению вверх по озеру и пристал к ближайшему берегу. Оказавшись на берегу озера, он мог отправиться в горы. Если бы у него было хоть что-то похожее на старт, у этих двоих мужчин не было бы никаких шансов поймать его и отобрать рюкзак.


Но как он освободил лодку? В мастерской замка была ножовка, но цепь была хорошей, прочной. Потребовалось бы очень много времени– чтобы распилить его, а ножовка при работе производила довольно много шума ... слишком много. Кто-нибудь из матросов, особенно если не будет ветра, заглушающего звук, обязательно услышит. Как, спросил он себя, он сможет освободить лодку от цепи? Он сидел, ломая голову над этим, а потом вспомнил то, что говорил его отец, когда сталкивался с каверзной проблемой: "Есть больше способов, чем один, Сэмюэл М., расколоть орех, когда под рукой нет ореховых крекеров’.


Что ж, подумал Смайлер, так оно и есть. Вы могли бы взяться за это молотком, и если бы у вас не было молотка –


В этот момент он резко выпрямился и хлопнул себя по лбу. ‘Конечно! Конечно, ты дурак, Сэмюэл М.", - сказал он себе вслух. Он точно знал, как это сделать, и делал быстро и с минимальным шумом.


Как раз в этот момент за шумом волн в пещере он услышал собачий лай. Он дернул головой в сторону расщелины в скале. Лай раздался снова, и на этот раз с ним послышался скребущий звук. Тонкая струйка земли и мелкого сланца тонким каскадом стекала по внутренней части пещеры на выступ. Собака залаяла снова, и Смайлер понял, что это Бекон. Бекон был там, на утесах, и учуял его через трещину. Встревоженный, он встал и отошел за линию трещины. Прижавшись к дальней стене выступа, где его не мог увидеть никто, заглядывающий в щель, он ждал.


Бэкон залаял еще раз, и затем скребущие звуки прекратились. Смайлер ждал, и минуты шли. Из щели не доносилось никаких звуков. Смайлер продолжал ждать, но больше по-прежнему ничего не было слышно. Постепенно Смайлер расслабился. Может быть, Бекон его не учуял. Может быть, он просто охотился вдоль утеса и из любопытства залаял и поскребся в трещине. Тревога покинула его, и он вернулся по выступу, воодушевленный блестящей идеей, пришедшей ему в голову относительно лодки, и начал собирать рюкзак. Как только достаточно стемнеет, он собирался улететь.


Время шло, и внутри пещеры становилось все темнее. Солнце, клонившееся к западу, отбрасывало на воду темные тени, а свет из трещины был таким слабым, что он едва мог его разглядеть. Затем внезапно Смайлер снова услышал лай Бэкона. Почти сразу же над его головой раздался тяжелый лязг, лязг, а затем резкий звон металла о камень. Каскад обломков крыши и земли с внутренней стороны трещины хлынул вниз по крутой стене пещеры к выступу. Снаружи отчетливо доносились звуки мужских голосов.


Смайлера охватило уныние. Они нашли его – и Бэкон был причиной всего этого! Прижавшись к стене пещеры вне пределов видимости из трещины, Смайлер услышал, как снова начались глухие удары и металлические звуки. Более тонкие россыпи щебня начали веером стекать по стене пещеры. Он точно знал, что там происходит. Шкипер и старший помощник штурмовали скалы с ломом и киркой. Если бы он сейчас спустился к воде, они бы увидели его, и им нужно было бы только взять свою лодку и забрать его. Но это был всего лишь вопрос времени, когда они пробьют крышу пещеры. Сколько времени? Если им потребуется до темноты, тогда у него может быть шанс.


Звуки копания прекратились. Наступила тишина, если не считать плеска воды в пещере. Внезапно, очень чистый, вызывающий странное эхо в пещере, голос донесся из трещины.


‘Все в порядке’, мой старый спаррер – мы знаем, что ты там. Только держись подальше от этого ’здесь’, иначе, скорее всего, получишь камнем по башке.


Это был голос шкипера. Смайлер ничего не сказал. Они не могли быть уверены, что он здесь, и он не собирался давать им никакой надежды.


‘Не хочется говорить, а? Неважно – мы знаем, что ты там. Твой старый приятель нам так и сказал’.


В этот момент тонкий луч фонарика внезапно упал из трещины вниз. Пуля ударилась о пыльный выступ в шести футах от Смайлера, который был прижат спиной к стене пещеры в таком положении, что свет из трещины не достигал его. Свет наверху немного переместился, но его радиус действия был ограничен из-за узости щели. Когда он переместился, сердце Смайлера внезапно упало у него внутри. В теперь уже устойчивом луче ярко светилась одна из пивных банок, стоявшая на выступе, где он сидел!


Фонарик погас, и сверху донесся гулкий голос шкипера: ‘Лишился языка’, не так ли? Ну-ну, приятель, я надеюсь, что тебе понравилось пиво. Но к этому времени твоя тетя Нелли, должно быть, совсем опустела!’


Звук кирки и лома снова раздался над Смайлером. Он ничего не мог поделать, кроме как ждать – нетерпеливо ждать, пока не станет достаточно темно, чтобы он мог рискнуть выйти из пещеры. Теперь весь вопрос заключался в том, сколько времени потребуется двум мужчинам, чтобы проникнуть в пещеру сверху. Прижавшись к стене пещеры, Смайлер сказал себе, что в тот момент, когда они это сделают, даже если будет еще светло, он бросится в воду ко входу в пещеру.


Пока Билли Морган и старший помощник капитана трудились на вершине утеса в быстро сгущающихся сумерках, заставляя камни и валуны падать со скалы, чтобы образовать вход, Лора работала на кухне фермы Маккей на западной оконечности озера. У нее был включен телевизор, и она смотрела его, пока что-то гладила. Она была совсем одна в доме. Ее брат уехал провести вечер в доме своей подруги в Лохайлорте, а ее мать и отец отправились на машине в Маллейг, чтобы навестить друзей на вечер.


Свет на кухне горел, но она не стала включать лампы, потому что света от телевизора было достаточно, чтобы видеть, как идет глажка. Во время работы она думала о Смайлере в замке и о том, как он обнаружил драгоценности из Эльфинстоуна, и о том, что сказал ее отец, когда она рассказала об этом семье.


‘Лэрд хорошо вознаградит парня, это точно. Будем надеяться, что он что-нибудь из этого извлечет’.


‘А почему бы и нет?’ Решительно спросила Лора.


‘Ну, девочка, я не знаю. Но у меня такое чувство, что с этим парнем что-то не так. Появляется из ниоткуда, и никаких признаков того, что кто-то из родных беспокоится о нем. И не смотри на меня таким дерзким упрямым взглядом только потому, что тебе нравится цвет его красивых голубых глаз.’ Вся семья рассмеялась, и Лора не смогла сдержать румянец. Всего на мгновение ей захотелось рассказать им правду о Сэмми. Что ж, однажды они узнают.


Как раз в этот момент зазвонил телефон. Она прошла через холл, чтобы снять трубку. Звонил сторож по имени Ангус Бам, который жил в соседней долине к югу от озера.


‘Твой отец здесь, Лора?’


‘Нет, он уехал с мамой в Маллейг на вечер. Здесь только я. Могу я вам помочь?’


‘Ну, я подумал, тебе следует знать. Я был на вершинах, когда вытаскивал свою старую овцу из торфяной ямы, в которой она застряла. Это уже третий раз за месяц – у зверя постоянные неприятности. Там есть одно место, откуда я могу разглядеть дом Лэрда, поэтому я взглянул в бинокль. Боже, но на озере только что поднялась приличная волна...


Внезапно встревожившись, Лора резко спросила: ‘Ангус Бейн, что ты пытаешься сказать?’


‘Ну, я подумал, что твоему отцу следует знать, поскольку он работает на лэрда’. Я слышал, он не в Лондоне? Вот почему я спросил себя, почему его флаг должен развеваться на приспущенной мачте, если его там нет? Итак, я подумал, что твоему отцу следует знать ...


- Спасибо, Ангус. Я позабочусь об этом. Спасибо. ’ Лаура прервала его и положила трубку.


С учащенно бьющимся сердцем она побежала обратно на кухню, выключила телевизор и утюг, а затем начала собирать свои непромокаемые куртки. У нее вообще не было сомнений в том, что она должна сделать. Сэмми был там совсем один, и флаг был приспущен.


Несколько минут спустя она была на набережной фермы в резиновых сапогах, клеенчатом пальто и шляпе. Позади себя в доме она оставила записку для своего отца. Она залила бензин в бак подвесного мотора и при этом бросила взгляд на озеро. Свет почти исчез. Ветра не было, но все озеро бурлило длинными извилистыми валами, уходящими на восток, к замковому острову. Обычно поездка занимала около часа, но с учетом того, что волны и течение теперь были рядом, она предположила, что этим вечером сможет проделать это быстрее.


Она запустила мотор с помощью пускового шнура и отъехала от небольшого каменного причала. Выбравшись на приличное расстояние, она поняла, что поездка будет нелегкой. Ей пришлось регулировать скорость так, чтобы следующие ролики мягко проносились под лодкой и не переламывались через форштевень. Если она ехала слишком быстро, то хваталась за гребни валов и ныряла во впадины впереди, носовая часть опускалась опасно низко, поднимая воду. Больше спешки, меньше скорости, здраво сказала она себе и приготовилась к осторожной навигации. Но, несмотря на всю ее осторожность, были моменты, когда она не могла избежать попадания лодки в воду. Прежде чем она поднялась далеко по озеру, ей пришлось вытащить пресс-подборщик, чтобы снизить уровень воды. Когда она начала сворачиваться в рулон, спустилась ночь и вернулся ветер.


Облаков по-прежнему не было, и она могла видеть достаточно хорошо. Но казалось, что все стихии теперь сговорились помешать ей добраться до острова. Ветер, который был немного юго-западнее, когда стих, теперь вернулся сильнее, чем когда–либо, и с юга. Он налетел визжащей, бьющейся массой. Он поднялся над высотами южного берега озера Лох, а затем, полный турбулентности из-за барьера холмов, с воем обрушился на озеро в беспорядке воздушных потоков, которые боролись и переплетались друг с другом. В одно мгновение ветер был впереди, затем за кормой, а затем он пронесся по траверзу правого борта, заставляя лодку отклоняться в сторону. В течение пяти минут длинная волна, катившаяся на восток, исчезла, и Лора оказалась в беспорядочном, тяжелом потоке воды, который высоко бил то в нос, то через форштевень, а затем разбивался о борта лодки.


Хотя она была напугана, она не растерялась. Она направила лодку к южному берегу озера, надеясь найти там более спокойную воду. Если уж на то пошло, то было еще хуже, потому что прямо с подветренной стороны холмов было больше турбулентности воздуха. Она свернула на северную сторону озера и обнаружила, что условия там почти такие же плохие. Временами сила ветра была такой сильной, что он расплющивал высокие гребни разъяренных волн, а иногда поднимал лодку намертво. Ее левая рука затекла и болела от того, что она держалась за румпель, и Лора разгребала воду в лодке правой рукой. Поскольку она знала, что существует большая вероятность опрокидывания лодки, она сбросила резиновые сапоги, чтобы, если ей придется плыть, они не удерживали ее.


Любопытно было то, что, хотя она боялась за себя, механически управляя лодкой и укладывая тюки, на самом деле ее мысли всегда были о приспущенном флаге, и в ней было горе оттого, что с Сэмми что-то случилось. Ей ни разу не пришло в голову вытащить лодку на берег и поискать убежище на берегу озера для собственной безопасности. Но в конце концов она была вынуждена это сделать, потому что уровень воды, доставленной на борт, начал подниматься быстрее, чем она успевала ее вычерпывать. Лодка тяжело и опасно низко сидела в воде, и она благоразумно направилась к северному берегу. Она вытащила лодку на песчаную отмель, и, хотя волны били в корму и кренили лодку вбок, она стояла по бедра в воде и плыла, пока не стало достаточно безопасно, чтобы она могла снова выйти в озеро. В течение следующих двух часов она проделала это три раза. От изнеможения у нее болело все тело, но она ни разу не подумала о том, чтобы сдаться. У нее всегда была перед глазами картина Сэмми, попавшего в беду в замке, лежащего там, возможно, опасно раненного или раненого…


Была полночь, когда Лаура наконец обогнула мыс касл-бэй. Ветер все еще сильно дул с юга, но за последние десять минут немного стих. Она вбежала на причал, выпрыгнула и пришвартовалась. Других лодок у причала не было.


Она подбежала к замку и была встречена Беконом, который яростно залаял в знак приветствия. В большом зале Мидас спал у огня и не шевелился. Выкрикивая его имя, Лаура поспешила вверх по лестнице в комнату Смайлера. Комната была пуста. В лихорадочной тревоге она обошла весь замок в поисках Смайлера. Она обыскала весь замок, преследуемая Беконом по пятам, а затем взяла факел из кухни и обошла все загоны для животных, вольер с дикой птицей, а затем через лес за замком и, наконец, вышла на вершину утеса. Здесь Бэкон внезапно выбежал вперед и привел ее к огромной зияющей дыре в скале, где были откаланы две тяжелые каменные плиты.


Лаура перегнулась через край ямы и посветила фонариком вниз. Она увидела узкий выступ внизу и бурлящую воду в пещере и поняла, что это, должно быть, то самое место, где Сэмми нашел драгоценности из Эльфинстоуна. Но там не было никаких признаков Смайлера. На карнизе в луче ее фонаря поблескивала пустая пивная банка.


Измученная и отчаявшаяся Лаура устало вернулась в замок и вошла в большой зал. На столе, где она раньше его не заметила, лежал кусок красной ткани, в котором она сразу узнала упаковку от драгоценностей Эльфинстоуна.


Она подбежала к кабинету лэрда и заглянула внутрь. Ее сердце упало, когда она увидела открытую дверцу сейфа и поняла, что серебра и драгоценностей там больше нет.


Она вернулась в холл и рухнула в кресло с высокой спинкой, и странным образом в ее сознании возник голос отца, говорящий: "... Но у меня такое чувство, что с этим парнем действительно что-то не так’. Почти сразу же она разозлилась на себя за то, что подумала, хотя бы на мгновение, что Сэмми мог взять драгоценности по собственному желанию.


Дрожа и чувствуя тошноту от усталости и дурных предчувствий, она потащилась на кухню и приготовила себе чашку кофе. Не выпив и половины, она положила голову и руки на кухонный стол и погрузилась в глубокий сон. От усталости и напряжения, вызванных путешествием по озеру Лох, от беспокойства и опасений за Сэмми, от шока, вызванного пропажей серебра и драгоценностей, у ее разума и тела не было никакой защиты, кроме как снова провалиться в сон.


Когда Лаура проснулась, было еще темно. Надев непромокаемую одежду, она поднялась в большой зал и вышла на террасу. С юга все еще дул сильный штормовой ветер, а вместе с ним теперь налетали сплошные потоки дождя. Терраса была залита водой, и каждый водосток замка шумел от струй дождевой воды. С помощью фонарика Лаура еще раз осмотрела окрестности замка, но в глубине души понимала, что напрасно тратит время. Если бы Сэмми был на острове, она была уверена, что уже нашла бы его. В глубине души у нее всегда была мысль о гребной лодке лэрда, которая пропала без вести у причала.


Она вернулась и еще раз обыскала замок, а затем, когда взошел рассвет, хотя шторм и дождь не прекратились, она еще раз осмотрела остров. Вернувшись, она увидела, что в загонах нет ни еды, ни воды для животных, и одного взгляда на миссис Браун хватило, чтобы понять, что корову не доили более суток. Чтобы найти себе занятие, которое отвлекло бы ее от собственных мыслей, она напоила и покормила животных, а затем подоила миссис Браун. Куда бы она ни пошла, Бэкон всегда сопровождал ее, полный беспокойства и время от времени скулящий про себя.


Когда рассвело еще больше, она спустилась под проливным дождем и ветром, чтобы убедиться, что ее лодка все еще надежно пришвартована у причала. Он наполнялся водой из-за дождя и разбивающихся о него брызг от волн. Она поднялась на борт и вытащила его. Делая это, она размышляла, что ей делать дальше. При такой погоде она была не в настроении рисковать и возвращаться на ферму на лодке. Ей хватило впечатлений прошлой ночи. В любом случае, ее родители узнают из ее записки, куда она отправилась. Подняв голову, она увидела, что флаг замка все еще натянуто развевается на ветру на приспущенной мачте. Когда она поднялась наверх, то решила, что поднимет его прямо сейчас.


Оторвав взгляд от флага, она посмотрела через залив на Курицу и цыплят. Она едва могла разглядеть их сквозь пелену дождя. Время от времени более сильные шквалы полностью скрывали их. Затем, прямо в устье залива, она увидела, как что-то медленно поднимается и опускается в сердито вздымающихся и перекатывающихся волнах. Большой валик внезапно подхватил объект и взметнул его вверх, а затем прорвался прямо над ним. В этот момент Лора уловила вспышку черно-белой краски.


Она уронила пресс-подборщик и сорвала брезентовый чехол с подвесного мотора. Ей потребовалось некоторое время, чтобы завести двигатель, но пятнадцать минут спустя она уже пересекала неспокойный залив и ехала рядом с объектом. Это была гребная лодка лэрда, плававшая правым бортом вверх, но заполненная водой по самый планшир. Лодка была пустой, а одна сторона центральной форштевня была разломана пополам. Она сделала круг вокруг него, а затем направилась обратно к причалу. По пути ее глаза были ослеплены скорее слезами, чем дождем, и она молилась про себя, чтобы Сэмми не был настолько глуп – неважно, по какой причине, – чтобы рискнуть отчалить в лодке, пока дул шторм. В тот момент, когда он оказался бы за пределами бухты, он был бы беспомощен.


Но это было именно то, что сделал Смайлер, потому что у него не было выбора. Он цеплялся за безопасность пещеры, пока шкипер и старший помощник работали над расширением отверстия в крыше. Это заняло у них много времени, и пока они работали, опустилась темнота, и шторм вернулся, сильнее, чем когда-либо, с юга.


В конце концов Смайлер взвалил на себя тяжелый рюкзак и направился к воде. Он нырнул через вход. Прижимаясь так близко, как только позволяли разбивающиеся волны, к подножию утесов, он поплыл вдоль них к заливу, чему способствовало сильное течение, которое все еще бушевало в том направлении.


Через десять минут после того, как Билли Морган ушел, он расширил отверстие в скале настолько, что смог просунуть голову и плечи и осветить пещеру фонариком. Она была пуста.


Билли Морган и старший помощник капитана побежали на причал, чтобы проверить лодки. Они обнаружили, что гребной шлюпки нет, а петля крепления цепи все еще цела, свисая с борта их собственной лодки.


Именно в этот момент Смайлер в гребной лодке, в полумиле к востоку вниз по озеру, потерпел катастрофу. Короткая доска, которую он использовал в качестве весла, была совершенно бесполезна, и он беспомощно дрейфовал в бушующем море. Волна задела лодку за борт, высоко раскачала и опрокинула. Смайлера, все еще с тяжелым рюкзаком за спиной, сбросили в озеро. Лодка перевернулась прямо над ним, и киль ударил его по лбу. Он упал, ощущая только ослепляющую боль в голове.


OceanofPDF.com

11. Пункт назначения по-прежнему неизвестен


К утру плохая погода немного ослабла, и сразу после десяти часов отец Лауры и ее брат прибыли в замок на прочной моторной лодке, которую они одолжили у соседа. Оба испытали огромное облегчение, обнаружив Лауру в целости и сохранности. Но это не помешало ей получить нагоняй от отца за то, что она отправилась в одиночку на лодке в такую плохую погоду. Однако в его ругани было мало резкости, потому что он испытал огромное облегчение, обнаружив ее в безопасности.


Лора рассказала им все, что знала, и повела их посмотреть на отверстие в вершине пещеры, а затем на гребную лодку лэрда, которую наконец прибило к берегу в бухте недалеко от загонов для дикой птицы.


Двое мужчин вытащили лодку на берег и вычерпали из нее воду.


Джок Маккей осмотрел разбитую центральную перекладину и задумчиво произнес: "Что-то сильно треснуло по ней… Да, настоящая затрещина, которая вызвала...


Лаура отвернулась. Она не могла вынести вида лодки, Она могла бы быть счастливее, если бы знала, что это Смайлер разломил носовую часть пополам. Он сделал это с помощью большого камня, подобранного с пляжа, чтобы снять петлю цепи с лодки.


Джок Маккей повернулся, обнял дочь и сказал: ‘Тебе лучше вернуться с нами, девочка. Лэрд должен вернуться завтра. Он позвонил вчера поздно вечером. Сейчас здесь ничего не поделаешь. Если парень упал за борт в такую погоду прошлой ночью, то ...


Лаура вырвалась от него и побежала к замку, закрыв лицо руками.


Когда Джок собрался последовать за ней, его сын остановил его, сказав: ‘Оставь Геру пока, отец ...’


Когда они все-таки поднялись в замок, то обнаружили Лауру в большом зале, и это была Лаура, к которой теперь вернулось самообладание.


Она сказала: ‘Вы двое возвращайтесь и приведите Лэрда завтра. Я собираюсь остаться здесь. Здесь нужно присматривать за всеми животными, и в доме беспорядок. И я могу сказать, оглядевшись, что недавно здесь побывал не только Сэмми. Полиция должна узнать об этом как можно скорее.’


‘ Ты же не думаешь, что парень сбежал по своей воле с серебром и прочим барахлом? ’ спросил ее отец.


‘Конечно, нет! Сэмми не вор! Он, должно быть, унес его, чтобы уберечь от тех, кто был здесь. Очевидно, кто-то еще ел на этой кухне. И зачем Сэмми понадобились кирка и лом, чтобы вскрыть вершину утеса? Чем скорее ты вернешься и расскажешь об этом полиции, тем лучше. Со мной здесь все будет в порядке. И более того, я не думаю ... ну, я уверен, что с Сэмми где-то все в порядке. Он должен быть таким.’ Но, хотя она сказала это твердо, в глубине ее сознания всегда витала темная тень сомнения.


Брат Лоры сказал: ‘Может быть, отец, прежде чем мы вернемся, нам следует обогнуть на моторке Курицу и цыплят. Если парень прошлой ночью вышел из залива, течение отнесло бы его в ту сторону. Если бы он переборщил, то мог бы их сделать.’


Итак, прежде чем двое мужчин направились на запад вниз по озеру, они подъехали на лодке к Птичнику с цыплятами и объехали их всех на автомобиле. Сильные волны разбивались об их низкие скалистые склоны и подмывали их маленькие пляжи. На них ничего не росло, кроме нескольких небольших участков вереска, морского остролиста и пучков розовой березки. Пока его сын управлялся с рулем, Джок Маккей достал полевой бинокль и осмотрел каждый маленький остров, по мере того как они огибали его. Но он не увидел никаких признаков Смайлера. Единственной живностью на островах были гнездящиеся стаи морских птиц.


Двое мужчин дважды обогнули все островки, а затем развернулись и направились обратно вниз по озеру.


Но двое мужчин, как это часто бывает с мужчинами, принимали что-то как факт на основе собственного опыта. Оба знали озеро и были уверены, что у любого, кто упал бы за борт в такую погоду прошлой ночью, не было бы никаких шансов. Если бы они сошли на берег и тщательно обыскали каждый островок, они бы узнали больше, поняли, что всегда есть какая-нибудь странная причуда судьбы, которая переворачивает очевидные факты и хорошо проверенный опыт.


Смайлер был на Курице и жив. В темноте это была большая подводная скала недалеко от небольшого пляжа Хен, в которую врезался корабль. Смайлер вылетел за борт и был сбит вращающимся килем. Удар ошеломил его настолько, что он не понимал, что делает и что с ним происходит. Он пошел ко дну, а затем был подхвачен водоворотом волн и выброшен на берег. Когда его руки нащупали камни и гальку, он инстинктивно ухватился за них, чтобы удержаться. Подобно какому-то слепому, ничего не подозревающему животному, он полз вперед. Волна вырвала его из захвата, а затем другая выбросила вперед, на берег. На четвереньках, согнувшись под тяжестью рюкзака, он с трудом продвигался вперед и, наконец, оказался вне досягаемости волн. Не понимая, что делает, он полз дальше, тяжело дыша и всхлипывая, не имея ничего, что могло бы направлять его, кроме мощного инстинкта убраться подальше от воды.


Теперь он лежал, открытый обжигающему ветру и шквалам дождя, в небольшой впадине на вершине Курятника, впадине, окруженной потрепанными непогодой и отмеченными птицами камнями. На скалах в этот момент устраивалась на ночлег небольшая стайка черноголовых чаек. Птицы окружили Смайлера молчаливой стаей, повернув головы к ветру, их оперение плотно прилегло, чтобы воздух не скользил по их телам. Смайлер лежал ничком, рюкзак все еще был у него за спиной, а на рюкзаке сидели две чайки. Неудивительно, что Джок Маккей его не заметил. С озера была видна только стая чаек, укрывшихся на скалах.


На правом виске Смайлера был большой синяк, а на левой щеке - порез, который перестал кровоточить, хотя из-за дождя рана все еще оставалась открытой и кровоточила. Смайлер после долгих часов беспамятства теперь спал и видел сны. Во сне он был на залитом солнцем осеннем озере в тени облаков в лодке, ловил рыбу, в то время как Лора лениво сидела на форштевне, спиной к бесшумному подвесному мотору. Он ловил морскую форель, натянутая леска звенела на катушке, когда позади себя он услышал глухой удар тяжелого лодочного двигателя. Он огляделся, но позади него не было ничего, кроме Лоры, ее волос, треплющихся на ветру, смуглого лица, улыбающегося ему, и широкой полосы пустой воды.


Именно в этот момент, когда лодка Джока Маккея была в двухстах ярдах от него, направляясь вниз по озеру, Смайлер открыл глаза, перевернулся на бок и застонал. Немедленно стая чаек взлетела вокруг него в диком белом взрыве, крича от испуга.


Смайлер медленно сел и моргнул, чтобы прояснить зрение. Дождь и ветер ударили ему в лицо, на мгновение ослепив его. Затем шквал прошел, и он увидел темные очертания моторной лодки на вздымающихся стальных водах, быстро удаляющихся вниз по озеру. До его ушей донесся обычный глухой стук мотора, который он знал из своего сна.


Смайлер согнул руки и почувствовал тяжелый рюкзак у себя за спиной. Он неловко снял его, каждый мускул в его теле затек и болел, в голове остро пульсировало каждый раз, когда он двигал им. Он посмотрел на себя сверху вниз и увидел, что на нем только рубашка и брюки, и он босиком. Внезапный приступ дрожи пробежал по нему, и его тело задрожало так, как будто это никогда не прекратится, пока он не стиснул зубы и не напряг мышцы, чтобы остановить это.


Он издал еще один стон, а затем попытался вспомнить, что произошло. Постепенно все это вернулось к нему. Он разбил центральную перекладину, чтобы освободить гребную лодку, и вышел в залив, используя свое дощатое весло. Он слышал, как шкипер и старший помощник кричали у него за спиной. Когда он достиг границы залива, а течение и бурное море понесли его на восток, он увидел факел, пляшущий на причале. Затем она двинулась, раскачиваясь, в его сторону, и он понял, что двое мужчин преследуют его. Кроме этого, он ничего не помнил.


Долгое время после того, как лодка Смайлера перевернулась, двое мужчин продолжали его поиски, но открытое море и воющий ветер в конце концов вынудили их позаботиться о своей безопасности. Злые и разочарованные, они побежали к восточной оконечности озера и вытащили свою лодку на берег, чтобы Вилли Макауфи взял управление на себя. К утру они были уже в нескольких милях отсюда, среди холмов, направляясь к Форт-Уильяму.


Под крики чаек, кружащих над ним, Смайлер неуверенно встал, покачиваясь от силы ветра. Он знал, что находится на Курице. Он посмотрел в сторону замка вдали, над бушующими водами, и внезапно он скрылся из виду из-за проливного дождя.


Смайлер сел. Сэмюэл М., подумал он, ты не можешь просто сидеть здесь. Ты должен что-то сделать. Ливень прошел, и он снова увидел замок. На этот раз он заметил, что на верхушке мачты теперь развевается флаг. Это означало, что ночью кто-то поднялся наверх. Его тело снова сотрясла дрожь, а в голове пульсировала боль. Он должен был что-то сделать, должен был слезть с Курицы, пока снова не потерял сознание. Замок исчез под дождем, но изображение флага осталось в его памяти. Кто-то ответил на его сигнал прошлой ночью. ‘То, чего ты сейчас хочешь, Сэмюэл М., - сказал он вслух, - это тоже сигнал’. Некоторое время он обдумывал это, а затем чопорно и неуклюже начал спускаться со скалы. Он точно знал, что ищет.


Пятнадцать минут спустя Смайлер был на мысе Курица, ближайшем к замковому острову. На пляже он нашел голую дубовую ветку длиной в шесть футов, которую выбросило на берег. Он прикрепил к нему свою рубашку за рукава, чтобы получился грубый флаг. Теперь он сидел на самой высокой скале, которую смог найти, обнаженный по пояс под пронизывающим ветром и дождем, высоко подняв свой флаг. Время от времени его тело сотрясали спазмы дрожи. В конце концов, измученный тем, что держал флаг высоко над головой, защищаясь от пронизывающего ветра, Смайлер поискал вокруг и нашел расщелину, в которую мог просунуть конец ветки. Он также обложил его камнями, чтобы удержать в нужном положении. Затем, чувствуя себя больным и совершенно измотанным, он не смог удержаться и лег. Через несколько мгновений он ушел из мира во сне.


Если бы шторм продержался до конца того дня, все могло закончиться для Смайлера очень плохо. Он был не в той форме, чтобы провести еще одну ночь на Курице. Но к середине дня дождь прекратился, и ветер стих до ровного, уверенного дуновения. Флаг "майка" уверенно развевался над Смайлером, который спал, ворочаясь и постанывая во сне.


На замковом острове Лаура, пытаясь не думать о Смайлере, но безуспешно, занялась своими делами. Утром она накормила и напоила всех животных, а затем некоторое время убиралась в замке. Во второй половине дня, когда дождь прекратился и шторм ослабел, она пошла на луг доить миссис Браун.


Когда она возвращалась, то посмотрела поверх озера на Курицу с цыплятами и заметила что-то порхающее. В следующий момент она поставила ведро с молоком и побежала к замку.


Она взяла полевой бинокль лэрда из его кабинета, навела его на Курицу и увидела, что с ее кривого посоха слетела рубашка и что-то съежилось под ней.


С огромной волной надежды, зародившейся в ее сердце, она побежала к причалу, к своей лодке, завела мотор и отчалила. Бэкон промчался по причалу и прыгнул к ней в лодку, яростно лая.


Когда лодка вошла в бухту, Лора громко сказала: ‘Пожалуйста, Боже, пусть это будет он. И если это – ’ ее челюсть сердито сжалась– ‘ Неважно, что Джок Маккей - мой отец, он услышит от меня о том, что я не обыскала Курицу должным образом!


Когда Смайлер проснулся, он сразу увидел, что Лора в комнате. Она сидела у окна, облокотившись на подоконник и глядя наружу. На фоне бледного вечернего неба четко вырисовывался ее профиль, а слабый ветерок, проникающий в приоткрытое окно, шевелил ее длинные волосы. Хотя он чувствовал себя слабым и опустошенным, он лежал довольный, просто глядя на нее и чувствуя, как в нем растет тепло оттого, что она была рядом. Никогда в жизни он не был так благодарен, как тогда, когда увидел, как ее лодка, раскачиваясь, приближается к мысу Курицы. Когда она бросилась к нему и обняла его, он не мог сделать ничего, кроме как дрожать рядом с ней и повторять ее имя снова и снова.


Она привела его обратно в замок, уложила в постель и окружила тремя бутылками с горячей водой. Затем она принесла ему горячего молока и заставила принять несколько таблеток аспирина. Когда он хотел поговорить, она сурово покачала головой. Он заснул через несколько секунд после того, как допил молоко.


Теперь через окно он мог слышать крики голубей и чаек. Ранняя звезда показалась на бледном продолговатом небе, и он понял, что ветер и дождь утихли, что свирепый шторм закончился. Приложив руку к щеке, он понял, что она заклеила его рану пластырем, пока он спал. Голова все еще немного побаливала, а синяк на лбу превратился в большую шишку. Ощущение было такое, словно каждый мускул его тела был чрезмерно растянут на дыбе.


Медленно, почувствовав, что он проснулся, Лаура повернула голову и улыбнулась ему. Она встала и подошла к кровати. Не говоря ни слова, она опустилась на колени и взяла его за руку. Инстинктивным, бездумным движением она наклонилась вперед и прижалась щекой к его щеке. Смайлер никогда в жизни не испытывал ничего подобного. У него было чувство, что он не только навсегда в безопасности, но и что он больше никогда в жизни не сможет быть одиноким или бояться.


Не говоря ни слова, они некоторое время стояли так. Затем Лора внезапно встала и отвернулась от него, чтобы он не мог видеть ее лица.


‘ Все в порядке, Лаура, - сказал Смайлер. И со мной тоже все в порядке.’ Затем, повысив голос, он продолжил: ‘И знаете ли вы – Лагги улетел! Когда шкипер выстрелил из ружья, он просто взлетел. Прямо через залив, взмах, взмах и вверх, и прочь вниз по озеру. Святые угодники, на это действительно было что посмотреть!’


Лаура повернулась обратно, теперь ее лицо было спокойным, и спросила: "Кто шкипер?’


‘О, я забыл. ’Конечно, ты о нем не знаешь. И старший помощник’.


Лора сказала с неожиданной чопорностью: ‘Я многого не знаю - и многое мне нужно узнать. Но если ты думаешь, что собираешься рассказать мне об этом сейчас, Сэмми, тебе стоит подумать еще раз. Ты ничего не делаешь и не говоришь, пока не наберешься приличной еды.’


Смайлер улыбнулся ей и сказал: ‘Ты говоришь совсем как медсестра в больнице’.


‘Да, и именно так я хочу звучать, пока ты снова не станешь самим собой. А теперь просто отдохни, пока я тебе что-нибудь принесу".


"Я умираю с голоду’, - сказал Смайлер. ‘Что я буду есть?’


‘Подожди и увидишь", - сказала Лаура, направляясь к двери.


‘Так всегда говорила моя сестра Этель’.


Полчаса спустя Лора принесла ему тарелку супа, три тоста из яиц-пашот и блюдо с консервированными фруктами.


Пока Смайлер ел, он рассказал ей историю своих приключений. Лаура сидела на краю кровати и слушала с суровым выражением лица. Снаружи сгустилась ночь, и пламя четырех свечей в комнате мягко колыхалось на слабом сквозняке из окна.


Когда Смайлер закончил, Лора сказала: "Я понятия не имею, кем могли быть эти двое мужчин. Они никому не подходят в этих краях. И я сомневаюсь, что они сейчас здесь ошиваются. Они пустились наутек. Но я могу вам сказать, что если этот хитрый псих Вилли Макофи имеет к этому какое-то отношение, он будет очень жалеть себя.


Справедливости ради Смайлер сказал: ‘Ну, я не уверен, что он это сделал. Только то, что у мужчин был список тайников, где Лэрд хранил свой ключ’. Он медленно улыбнулся ей и сказал: "Ты знаешь, что такое тетя Нелли?’


‘Нет, не знаю’.


‘ Или обеспокоенный... Гарольд?


‘Сэмми Майлз, у тебя в голове что-то блуждает?’


‘Нет. Тетя Нелли - это твой живот. А беспокойный Гарольд - двуствольное ружье. Так их назвал шкипер’.


‘Ты говоришь так, как будто тебе понравился этот злодей’.


‘Нет, я этого не делал. Но у него была забавная манера выражаться. Он назвал драгоценности "Том-дурачество". Затем, с отсутствием застенчивости, которая удивила его самого, когда он заговорил, Смайлер продолжил: ‘Могу я спросить тебя о чем-то очень личном, Лора?’


‘Откуда мне знать, пока ты сам не спросишь?’


‘Ну, это насчет драгоценностей из Эльфинстоуна. Лэрд будет очень доволен, не так ли?’


‘Да, это он. Но это не личное дело’.


‘Ну, в каком-то смысле так оно и есть. Знаешь, ты мог бы получить свою ферму’.


‘Прочь с тобой. Это просто веселый разговор’.


‘И он мог бы, когда – ну, когда небольшие неприятности, в которые я попал, разрешатся, – устроить меня учиться. Ну, ты знаешь, на ветеринара’.


‘Да, возможно. Но ты долго добираешься до интимной части’.


‘Я перехожу к делу", - сказал Смайлер, ухмыляясь и все еще удивляясь тому, что не чувствует неловкости. ‘Что я хочу знать, так это ... ну, когда я действительно вырасту и стану ветеринаром ... ну, ты выйдешь за меня замуж?’


На мгновение на лице Лоры отразилось удивление, затем она слегка нахмурилась и строго сказала: ‘Сэмми Майлз, эта шишка на голове заставила тебя потерять рассудок. Ты, должно быть, сошел с ума, если думаешь, что я отвечу на подобный вопрос.’


Смайлер откинулся на подушки и сказал: ‘Ты не обязан отвечать на этот вопрос сейчас. Но когда я стану ветеринаром – что ж, ты просто будь осторожен. Я очень хочу подойти и спросить тебя. Я никогда раньше не встречал никого, похожего на тебя, и просто подумай – если бы я был ветеринаром, а у тебя была ферма – ’


‘И если бы у свиней были крылья, они бы летали, и это был бы прекрасный старый мир’.


С напряженным лицом Лора подошла к кровати и взяла его поднос, но, уходя, обернулась, улыбнулась ему в ответ и сказала: ‘Имей в виду, если бы ты пришел и спросил, я бы не сказала, что не задумалась об этом всерьез. Но сейчас ты кладешь голову на эти подушки и ложишься спать. Я скоро поднимусь, чтобы задуть свечи.


Когда Лаура ушла, Смайлер откинулся на подушки и подумал, как она хороша. Не только когда она улыбалась и смеялась, но и когда пыталась выглядеть строгой и сердитой. Она была замечательной девушкой. Святые угодники, она была такой. Не такой, как остальные. Она могла делать вещи, которые заставили бы большинство других девушек развернуться и убежать … Несмотря на слабую пульсацию в голове, он все еще счастливо улыбался про себя и думал: "Сэмюэл М., чем раньше ты станешь ветеринаром, тем лучше".


Когда Лаура пришла часом позже, он крепко спал. Она склонилась над ним и расправила одежду на его плечах, а затем медленно протянула палец и коснулась его загорелой, веснушчатой щеки над порезом на лице.


На следующее утро, к удивлению Смайлера, он обнаружил, что чувствует себя хуже, чем прошлой ночью. Лора сразу заметила это, измерила ему температуру и проверила пульс. Но все, что она могла сказать, когда Смайлер спрашивал ее о них, было: ‘Да, они достаточно хороши. Но то, что у вас есть, - это ... своего рода реакция. Могу тебе сказать, что ты не будешь вставать с этой кровати в спешке.


Но Смайлеру не хотелось вылезать из постели. Все утро он то и дело проваливался в сон и время от времени ловил себя на том, что дрожит и холодеет всем телом. Это было началом лихорадки, которая не покидала его до следующего полудня. В течение этого периода для Смайлера все стало довольно запутанным, потому что он не мог разобраться, снится ли ему это или происходит на самом деле. Иногда Шкипер и старший помощник гонялись за ним по всему острову, а Бэкон с лаем преследовал его по пятам. Иногда казалось, что большая кровать с балдахином плывет по темному штормовому морю. Маленькая резьба на опорных столбах была живой, цветы и листья трепетали на ветру, похожие на гномов мужчины и женщины карабкались вверх и вниз, а красный бархатный балдахин трещал и гремел при каждом порыве ветра. Однажды в комнате воцарилась глубокая тишина, и он увидел склонившихся над ним Лэрда и Лауру. Лицо лэрда стало серьезным, он закатал рукав пижамы Смайлера и сделал ему укол в руку. Когда он отвернулся, Смайлер увидел, что у него на плече сидит маленькая коричневая сова. Сова резко повернула голову, посмотрела на Смайлера, взъерошила перья, а затем подмигнула ему янтарно-карим глазом.


Любопытно было то, что, когда Смайлер действительно пришел в себя, Лэрд и Лора стояли у его постели, а сова сидела на плече у Лэрда.


Смайлер посмотрел на них и сказал: ‘Привет’.


Лэрд улыбнулся и сказал: ‘Привет, Сэмюэл М." Как ты себя чувствуешь?’


Смайлер сказал, его разум все еще был немного затуманен: ‘Это как в первый раз. Когда я пришел сюда в первый раз. На этот раз я тоже получил каплю солода?’


Лэрд рассмеялся. ‘Нет, у тебя есть кое–что, что работает быстрее’. Он протянул руку и положил ее на лоб Смайлера и через мгновение кивнул. ‘Двадцать четыре часа, и ты станешь самим собой. До тех пор ты подчиняешься приказам госпожи Лауры’.


Смайлер посмотрел на Лору и встретил ее улыбку своей. ‘ Она может быть очень строгой, сэр.


‘Да, может быть. Но тебе просто придется смириться с этим ...’ Лэрд сделал паузу, а затем протянул руку и взъерошил светлые волосы Смайлер. ‘Сейчас не время для долгих разговоров, Сэмюэл М. Но я хочу, чтобы ты знал, что я у тебя в большом долгу. Ты хороший, храбрый парень’.


Оставшись один, чувствуя слабость, но гораздо лучше, Смайлер смотрел в окно на затянутый облаками участок голубого неба и удивлялся, почему ему всегда так нравилось, когда Лэрд называл его "Сэмюэл М.". Кроме его отца, он был единственным, кто так называл его. У него было ощущение, что в каком-то смысле это должно было иметь особое значение … как будто, пока его отца не было, Лэрд вполне естественно занял его место. Затем, думая о своем отце, он лег и начал прикидывать в уме, сколько времени осталось до первого октября и возвращения Мастера из Кентукки. Насколько он мог судить, не имея под рукой календаря, он думал, что прошло не больше недели. Что ж, он встанет задолго до этого.


В этот момент в полицейском участке Форт-Уильяма сержант вскрывал утреннюю почту. На самом верху стопки лежал мятый белый конверт, надписанный печатными буквами карандашом и снабженный почтовой маркой Эдинбурга.


Сержант открыл конверт. Внутри было письмо на одном листе разлинованной писчей бумаги и газетная вырезка. Письмо было написано печатными буквами карандашом, а один уголок был испачкан чайным или кофейным пометом.


В письме говорилось:


ПАРЕНЬ, УПОМЯНУТЫЙ В ПРИЛОЖЕНИИ, СЕЙЧАС РАБОТАЕТ НА СЭРА АЛЕКА ЭЛЬФИНСТОУНА В ЗАМКЕ ЭЛЬФИНСТОУН. ПРИСЛАН ВО ИМЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ И ЧЕСТНОЙ ИГРЫ. ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ ЗАКОНА.


Сержант взял газетную вырезку и начал читать ее. Вырезка, обведенная красным карандашом, была вырезана из старого номера "Таймс". На самом деле это было вырезано Смайлером после того, как сэр Алек показал это ему, потому что он хотел подарить это своему отцу. Он хранил это в конверте с деньгами, который забрал у него Билли Морган.


Сержант прочитал его от начала до конца, затем перечитал письмо еще раз, а затем скривил рот, как будто у него внезапно появился неприятный привкус, и сказал: "Не думаю, что он доброжелатель закона’.


В тот день Смайлеру тоже разрешили погулять пару часов после обеда, и он сидел в большом зале и рассказывал сэру Алеку обо всех своих приключениях, и особенно о том, как улетел Лагги.


На следующий день после этого он почувствовал себя настолько лучше, что ему разрешили встать утром при том понимании, что он отдохнет после обеда. Утром лэрд принес драгоценности из Эльфинстоуна, рассказал Смайлеру часть их истории и заставил Лауру, которая все еще была в замке, надеть некоторые из них.


Когда она стояла перед ними со сверкающими изумрудами на смуглой шее и восьмиконечной звездой на лбу, поблескивающей из-под темных волос, “Лэрд сказал: "И не думайте, что я не человек слова. Вы оба получите свою награду.


Смайлер, не сводя глаз с Лоры, увидел, как она внезапно покраснела, и тогда он понял, что сам тоже покраснел, и все, чего ему хотелось, - это встать, выйти на террасу и спрятать лицо. Но прежде чем он успел пошевелиться, знакомое, упрямое, строгое выражение появилось на лице Лоры. Снимая драгоценности, она чопорно сказала: ‘Ну, у меня нет времени разгуливать все утро. На кухне нужно кое-что сделать.’


Когда она ушла, Смайлер и Лэрд вышли прогуляться на улицу, и Лэрд был полон мыслей о том, что теперь он сможет сделать со своими владениями и обустроить заповедник для диких животных на этом конце озера.


‘ Мы позаботимся о том, чтобы это место как следует охранялось, парень, чтобы ни один вороватый разбойник не смог проникнуть внутрь. Этой весной здесь были скопы, у которых отобрали яйца. Если повезет, они вернутся в следующем году, и все будет по-другому. И мы не должны быть эгоистами ... Мы сделаем так, чтобы публика могла приходить в определенные дни и тоже наслаждаться этим. А ты, Сэмюэл М. ... Что ж, когда твои небольшие проблемы будут улажены, ты сможешь заняться по-настоящему тяжелой работой, чтобы стать ветеринаром. Но это будет нелегко. Ты начнешь поздно, и тебе придется многое наверстывать. Но это можно сделать, если вы настроите на это свое сердце. Да, это можно сделать ...’


Когда они совершали инспекционную поездку, Смайлер засыпал его вопросами о том, как стать ветеринаром, и Лэрд объяснил ему, что именно нужно будет сделать; предметы, которые нужно изучить, экзамены, которые нужно сдать, и годы напряженной работы впереди. Внезапно Смайлеру пришла в голову ужасная мысль, что если это займет столько времени – не то чтобы он возражал против тяжелой работы и так далее – то, возможно, к тому времени, когда он действительно станет квалифицированным ветеринаром, Лора уже выйдет замуж за кого-то другого … Святые Угодники, как это было бы ужасно!


Лэрд, увидев его вытянувшееся лицо, спросил: ‘С тобой все в порядке, Сэмюэл М.? У тебя такой вид, словно ты потерял шиллинг и нашел пенни’.


‘О, со мной все в порядке, сэр. Спасибо, сэр", - сказал Смайлер. ‘Я просто подумал, сэр, смогу ли я заниматься всем этим где-нибудь здесь, в Шотландии?" Так, ну, чтобы я мог иногда приходить и видеть тебя и ... ну, всех остальных?’


Лэрд обдумал это, а затем сказал: "Да, это можно было бы устроить, если твой отец согласится. Когда он вернется и ты во всем разберешься, мы посмотрим’.


Сердце Смайлера воспрянуло.


В тот день после обеда Лора отправила Смайлера в его комнату отдохнуть. Сняв ботинки, он лежал на кровати полностью одетый, смотрел в окно, думая о предстоящих годах работы и о своем отце, который скоро должен приехать в Гринок. Он был уверен, что отец согласится, чтобы он жил в Шотландии. Постепенно он погрузился в сон.


Он проснулся через час. Хотя он обещал оставаться в комнате, пока Лора не позовет его, он чувствовал себя слишком взволнованным, чтобы оставаться, и решил рискнуть вызвать ее гнев. Он надел туфли и тихо спустился по замку на широкую лестничную площадку над большим залом. Луч солнечного света пробился сквозь огромное окно со средниками и осветил картину с изображением леди Эльфинстоун. Она была очень знатной дамой, подумал он, но далеко не такой красивой, как Лора. Он отвернулся от картины и, облокотившись на верхнюю балюстраду, посмотрел вниз, в холл.


Именно в этот момент он осознал, что в большом зале есть люди. До него отчетливо доносились их голоса. Он прошел вдоль балюстрады почти до верха лестницы и вытянул шею, чтобы посмотреть вниз.


Лэрд стоял сбоку от каменного камина. Возле длинного стола, спиной к нему, Смайлер увидел двух мужчин в форме. Они были полицейскими. Их шляпы с клетчатыми лентами лежали на столе. Тот, что повыше, – инспектор - разговаривал с лэрдом, который держал в руке два листка бумаги и хмуро склонился над ними.


‘Они пришли по почте анонимно. Сэр Алек. Обычно так и бывает. Но, боюсь, сэр, нам все равно придется действовать в соответствии с этим. Я так понимаю, вы знали историю этого парня?’


Ужасное чувство пустоты охватило Смайлера. Он увидел, как Лэрд подошел к длинному столу и положил на него два листка бумаги. Даже с того места, где он находился, он узнал смятую газетную вырезку с большим обведенным красным карандашом кругом.


Лэрд сказал: ‘Да, инспектор, я знал. Но есть вещи, которые вы знаете, а потом должным образом забываете. Я знаю, у вас есть своя работа. Но у меня нет никаких сомнений в том, что парень невиновен. Более того, он абсолютно убежден, что когда его отец через несколько дней причалит в Гриноке на Кентукки Мастер ... что ж, тогда, как и положено мальчику, он уверен, что его отец сможет все уладить за него. И я нисколько не сомневаюсь, что он это сделает.’


Инспектор посмотрел на другого полицейского, поколебался, а затем сказал: "Сэр Алек, мы уже некоторое время готовимся к этому визиту сюда. Это потому, что мы были в контакте с английскими полицейскими властями. Когда этот парень снова пустился в бега из Уилтшира, английская полиция сочла, что его отца следует вернуть домой, чтобы помочь разобраться в ситуации. Они связались с судоходной компанией, которая телеграфировала капитану "Кентукки Мастер", на борту которого этот мистер Майлз служил поваром. К сожалению, отца не было на борту. Похоже, что он не смог сообщить об этом кораблю, когда тот покидал Монтевидео много недель назад. Никто не знает, что с ним случилось. Боюсь, парню придется вернуться в английскую полицию и в одобренную школу. Возможно, со временем будет проведено более тщательное расследование дела о краже, но пока с ним должно произойти именно это. Мне очень жаль, сэр, но я должен попросить вас передать парня нам.


‘ Боже милостивый, это окончательно сломает парня! Лэрд зашагал прочь, к террасе, сильно дергая себя за бороду.


Но Смайлер почти не видел его и не слышал больше никаких разговоров. Что могло случиться с его отцом? Множество черных страхов вторглось в его разум.


Охваченный отчаянием, он слепо отвернулся от балюстрады и двинулся обратно мимо картины с изображением леди Эльфинстоун, опустив голову и трясясь плечами. Именно в этот момент он почувствовал, как кто-то мягко взял его за руку. Ему не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что это Лаура, которая, должно быть, тихо подошла к нему сзади и подслушала разговор.


Она обняла его за плечи и повела обратно вверх по лестнице в его комнату. Когда она закрыла дверь, Смайлер повернулся, она обняла его и держала, пока он боролся со своей черной печалью. Она крепко обняла его, и, дрожа, он уткнулся лицом в ее плечо. Затем, через некоторое время, он начал контролировать себя. Несмотря на все свои страдания, он знал, что должен взять себя в руки.


Внезапно он отошел от Лоры и пристально посмотрел на нее, по его лицу текли слезы, губы были упрямо сжаты.


‘Я не пойду с ними! Это все неправильно! Я уверен, что с моим отцом все в порядке. С ним ничего не могло случиться. И я никогда ничего не крал! Я не пойду с ними! ’ крикнул он.


Лора сказала: ‘О, Сэмми … Сэмми … ты не можешь поступить иначе...’


‘Да, я могу. Если... ну, если больше некому мне помочь, я могу помочь себе сам. Но я не вернусь в ту школу. Никогда!’


‘Будь благоразумен, Сэмми. Они придут за тобой. Они будут–’


‘Позволь им. Но сначала они должны поймать меня. Нет, я не пойду с ними".


Он быстро повернулся и подошел к шкафу, распахнув дверцу. Прежде чем он успел достать какую-либо одежду, Лаура оказалась рядом с ним. Она проскользнула между ним и шкафом.


‘Сэмми– в последний раз. Подумай. Ты должен подумать и быть благоразумным’.


Смайлер с горечью сказал: ‘Если мой отец еще не вернется ... что ж, тогда я должен кое-что делать сам. Но одна вещь, которую я никогда не собираюсь делать, - это вернуться в ту школу. Я не останусь здесь из-за того, чего никогда не делал. Он протянул руку, чтобы отвести ее в сторону. ‘ Позволь мне собрать свои вещи.


Лора стояла на своем. Мгновение или два она смотрела ему прямо в глаза, а потом тихо сказала: ‘Ты ошибаешься, Сэмми. Да, ты ужасно ошибаешься. Но я вижу, что ты должен сделать то, что должен. И поскольку ты должен это сделать, я не тот, кто будет стоять у тебя на пути. Ты собираешься снова сбежать - не так ли?’


‘Да’.


‘Тогда я ничего не могу сделать, кроме как помочь тебе. Послушай, ты должен отдохнуть здесь еще час, и лэрд не позволит им беспокоить тебя до тех пор. Теперь ты выйдешь через черный ход и встретишься со мной на дальней стороне загонов для водоплавающих птиц. И не беспокойся о своих вещах здесь. Я позабочусь о них. - Она отодвинула его от шкафа.


‘О, Лора, спасибо. И я знаю, что поступаю правильно’.


Лора покачала головой. ‘ Сомневаюсь, что это нормально. Но никогда еще женщина не могла заставить мужчину образумиться, когда он этого не хотел. А теперь - гуляй.


Подавленный невыносимым горем, не доверяя себе даже думать о своем отце больше, чем о том, что он пропал, отгоняя от себя все воспоминания о них, Смайлер вышел из комнаты и тихо вышел через заднюю часть замка.


Пятнадцать минут спустя, прячась в тени деревьев по другую сторону загонов, Смайлер увидел, как черно-белая гребная лодка лэрда обогнула скалистый утес и заскользила к берегу. Лора сидела на веслах, а на досках пола лежал старый, заляпанный водой рюкзак Билли Моргана, набитый одеждой Смайлера и немногочисленными пожитками.


Не говоря ни слова, Смайлер сел в лодку, а Лора пошла вдоль берега острова, чтобы не видеть замок. В конце острова, когда она начала разворачивать лодку, чтобы переправиться на северный берег озера, Смайлер оглянулась на башни замка, едва видневшиеся над верхушками сосен. Мысль о том, что там находится лэрд и все эти животные, пронзила его острой болью. Он планировал однажды привести туда своего отца … Он знал, что его отцу, который был так же без ума от животных, как и он, это понравится. Он изо всех сил старался сдержать слезы. Он был предоставлен самому себе. Он должен был быть жестким …


Лора сказала: ‘Бэкон хотел пойти, но я заперла его в своей комнате. С ним ты далеко не уйдешь. В рюкзаке большая часть твоих вещей и немного денег. Там, где я собираюсь вас высадить, есть тропинка, ведущая через лес. На вершине леса вы попадете на старую дорогу. Продолжайте двигаться по ней, и вы, наконец, окажетесь на дороге Форт-Уильям. После этого...


Смайлер посмотрел на нее. Он знал, что она думает, что он поступает неправильно. Но он ничего не мог с этим поделать. Ему просто нужно было уехать, прямо сейчас, а когда все более-менее утрясется, ему придется во всем разобраться самому. Теперь у него был только он сам. … Что могло случиться с его отцом? Слезы внезапно затуманили его глаза.


Немного позже лодка причалила к берегу у подножия леса. Лора выпрыгнула и вытащила лодку на песок, а Смайлер последовал за ней с рюкзаком.


Они стояли вместе в лучах послеполуденного солнца. Высоко в синеве ленивыми размашистыми кругами парила пара беркутов. На берегу закричали кулики, и над водой замелькала горстка красноперок с белыми полосами на крыльях.


Смайлер поставил рюкзак на землю и сказал сокрушенно. - Спасибо тебе. … Спасибо, Лора. Я надеюсь ... ну, я надеюсь, у тебя не будет неприятностей из–за этого...


‘О, Сэмми!’ Внезапно Лора обняла его и поцеловала в щеку, а затем на мгновение их губы встретились. Это был момент, который Смайлер запомнил навсегда: ее губы на его губах, ее распущенные волосы на его лице и медленное сотрясение ее плеч под его руками.


В следующее мгновение он отошел от нее и поднял рюкзак. В двух ярдах друг от друга они посмотрели друг на друга, у каждого в глазах стояли слезы. Затем Смайлер сказала: ‘До свидания, Лора. Не волнуйся, я скоро вернусь.’


Он увидел, как лицо Лоры медленно становится упрямым и застывшим. Это выражение он часто видел раньше, и она твердо сказала: ‘Тебе лучше вернуться как-нибудь, Сэмми. Тебе просто лучше, потому что я не забываю, что ты дал мне обещание однажды задать определенный вопрос. А теперь убирайся прочь, ты, безмозглый псих, и смотри в оба на случай появления полиции – они будут вне себя от этого. И оставь их в покое!’


Шесть часов спустя, когда движущиеся по дороге машины включили боковые огни, Смайлер вышел из-за зарослей кустарника на обочине и поднял руку, прося подвезти машину, идущую по дороге. Он сделал это без особой надежды, потому что многие машины проехали мимо, игнорируя его сигналы.


Но эта машина остановилась в нескольких ярдах от него. Это был очень старый четырехместный туристический автомобиль с брезентовым капотом, который был залатан в нескольких местах. Лакокрасочное покрытие было потрепанным, а на заднем брызговике с ближней стороны виднелась большая вмятина. Когда Смайлер поравнялся с ним, водитель перегнулся и выглянул в окно с ближней стороны. Это был широколицый мужчина средних лет, одетый в потрепанную соломенную канотье, перевязанную цветной лентой. У него были черные, густо навощенные усы старшего сержанта, которые закручивались острыми концами с каждой стороны. Во рту у него была трубка, обмотанная куском изоляционной ленты вокруг сломанного черенка. В его темных глазах блеснул ленивый, добродушный огонек.


Он спросил медленным, непринужденным голосом: ‘Куда ты направляешься, дорогая?’


Смайлер сказал: ‘Я точно не знаю’.


, - мужчина усмехнулся, ‘ Пункт назначения неизвестен. Не хуже любого другого. Запрыгивай.


Смайлер открыл дверцу машины. При этом мужчина сказал: ‘Не забывай о креветках. Тебе придется нянчить его у себя на коленях. Бросьте свой рюкзак вместе с остальным барахлом на заднее сиденье.’


В полумраке Смайлер увидел свернувшегося на потертом кожаном сиденье очень большого сиамского кота. Мужчина протянул руку и поднял кота. Затем, когда Смайлер устроился, он бросил кота Смайлеру на колени. Кот злобно приоткрыл один глаз, услышав шум, а затем устроился спать на коленях Смайлера.


Отъезжая, мужчина небрежно сказал: "Не удивляйся, если я время от времени буду делать резкий крюк, но в данный момент, дорогая, я не горю желанием встречаться с кем-либо из парней в синем. Небольшая проблема с неоплаченным счетом в отеле на моей последней остановке. Чудесная ночь, не правда ли? Действительно, чудесная после той погоды, которая у нас была. Прекрасная ночь, тихие дороги, неизвестные направления – чего еще может желать мужчина? Красивые. Красивые.


Впервые за много часов на губах Смайлера появилось подобие улыбки.


ПОСТСКРИПТУМ: В комнате Смайлера в замке Эльфинстоун сэр Алек читал оставленную для него записку. В ней говорилось:


Дорогой сэр Алек, поскольку мой отец еще не вернется, есть вещи, которые я должен сделать сам. Мне жаль, что я уезжаю, не попрощавшись, но Лора все объяснит.


Надеюсь, с Беконом не будет особых хлопот, пока я не приду за ним.


Искренне ваш,


Сэмюэл Майлз