# Вечный вор

Клайв Баркер

Вечный вор


Авторское право 1992 года Клайва Баркера


Харви, Наполовину Съеденный


Великий серый зверь Февраль съел Харви Свика заживо. Вот он, погребенный в чреве этого удушающего месяца, гадает, найдет ли он когда-нибудь выход из холодных пут, которые лежат между этим местом и Пасхой.


Он не слишком задумывался о своих шансах. Более чем вероятно, что с течением времени ему стало так скучно, что однажды он просто забудет дышать. Тогда, возможно, люди начали бы задаваться вопросом, почему такой прекрасный молодой парень погиб в расцвете сил. Это стало бы знаменитой тайной, которая не была бы раскрыта до тех пор, пока какой-нибудь великий детектив не решил бы воссоздать день из жизни Харви.


Тогда, и только тогда, будет раскрыта мрачная правда. Детектив сначала каждое утро будет следовать маршрутом Харви в школу, прогуливаясь по мрачным улицам. Потом он садился за парту Харви, слушал жалкое бормотание учителя истории и естествознания и удивлялся, как героическому мальчику удавалось держать глаза открытыми. И, наконец, когда потраченный впустую день клонился к закату, он возвращался домой, и когда он ступал на ступеньку, с которой сошел этим утром, и люди спрашивали его - как они и хотели бы, - почему умерла такая милая душа, как Харви, он качал головой и говорил: "Это очень просто".


"О?" - спросила бы любопытная толпа. "Расскажи".


И, смахнув слезу, детектив отвечал: "Харви Суика съел великий серый зверь Февраль".


Это был чудовищный месяц, это точно; ужасный и унылый месяц. Рождественские радости, как острые, так и сладкие, уже померкли в памяти Харви, а обещание лета было настолько отдаленным, что казалось мифическим. Конечно, будут весенние каникулы, но как далеко до них? Пять недель? Шесть? Математика не была его сильной стороной, поэтому он не стал еще больше раздражать себя попытками - и безуспешными - подсчитать дни. Он просто знал, что задолго до того, как взойдет солнце, чтобы спасти его, он засохнет в брюхе зверя.


"Ты не должен тратить свое время, сидя здесь наверху", - сказала его мама, когда вошла и застала его наблюдающим, как капли дождя гоняются друг за другом по стеклу окна его спальни.


"Мне больше нечем заняться", - сказал Харви, не оборачиваясь.


"Что ж, тогда ты можешь принести себе пользу", - сказала его мама.


Харви вздрогнул. Полезный? Это было другое слово для обозначения тяжелого труда. Он вскочил, подбирая оправдания - он не делал этого; он не делал того - но было слишком поздно.


"Ты можешь начать с уборки в этой комнате", - сказала его мама.


"Но "


- Не сиди, мечтая о том, чтобы дни прошли даром, милая. Жизнь слишком коротка.


"Но..."


"Это хороший мальчик".


И с этими словами она оставила его в покое. Бормоча что-то себе под нос, он оглядел комнату. Это даже не было неопрятно. Повсюду были разбросаны одна или две игровые приставки; пара открытых ящиков; несколько развешанных предметов одежды: все выглядело просто великолепно.


"Мне десять", - сказал он себе (у него не было братьев и сестер, и он много разговаривал сам с собой). "Я имею в виду, я же не ребенок. Я не обязана убирать только потому, что она так говорит. Это скучно".


Теперь он не просто бормотал, он говорил вслух.


"Я хочу... Я хочу..." Он подошел к зеркалу и посмотрел в него. "Чего я хочу?" Соломенноволосый, курносый, кареглазый мальчик, которого он видел перед собой, покачал головой. "Я не знаю, чего я хочу", - сказал он. "Я просто знаю, что умру, если не повеселюсь. Умру! Я умру!"


Пока он говорил, окно задребезжало. Налетел сильный порыв ветра - затем второй, затем третий - и хотя Харви не помнил, чтобы окно было приоткрыто хотя бы на дюйм, оно внезапно распахнулось. Холодный дождь брызгал ему в лицо. Полуприкрыв глаза, он подошел к окну и на ощупь попытался захлопнуть его, убедившись, что на этот раз защелка на месте.


Ветер привел в движение его лампу, и когда он повернулся, казалось, что вся комната вращается. В одно мгновение свет бил ему в глаза, в следующее он заливал противоположную стену. Но в промежутке между пожаром и наводнением оно осветило середину его комнаты, и там, стряхивая дождь со шляпы, стоял незнакомец.


Он выглядел достаточно безобидно. Он был не более чем на шесть дюймов выше Харви, худощавого телосложения, с отчетливо желтоватым оттенком кожи. На нем был модный костюм, очки и ослепительная улыбка.


"Кто ты?" Спросил Харви, гадая, как ему пройти мимо этого незваного гостя к двери.


"Не нервничай", - ответил мужчина, стягивая одну из своих замшевых перчаток, беря руку Харви и пожимая ее. "Меня зовут Риктус. Ты Харви Свик, не так ли?"


"Да..."


"На мгновение мне показалось, что я ошибся домом"


Харви не мог оторвать глаз от ухмылки Риктуса. Она была достаточно широкой, чтобы устыдить акулу, с двумя идеальными рядами блестящих зубов.


Риктус снял очки, достал носовой платок из кармана промокшего пиджака, затем начал вытирать капли дождя. Либо он, либо носовой платок издавали запах, далекий от благоухания. Запах, по правде говоря, был едким.


"Я вижу, у тебя есть вопросы", - сказал Риктус Харви.


"Да".


"Спрашивай сам. Мне нечего скрывать".


"Ну, во-первых, как ты сюда попал?"


"Через окно, конечно".


"Это долгий путь с улицы"


"Нет, если ты летаешь".


"Летающий?"


"Конечно. Как еще я собирался передвигаться в такую мерзкую ночь? Оставалось либо это, либо гребная лодка. Мы, коротышки, должны быть осторожны, когда идет такой сильный дождь. Один неверный шаг, и ты плывешь. Он вопросительно посмотрел на Харви. - Ты плаваешь?


"Иногда летом", - ответил Харви, желая вернуться к летному делу.


Но Риктус перевел разговор в совершенно другое русло. "В такие ночи, как эта, - сказал он, - тебе не кажется, что другого лета никогда не будет?"


"Это точно", - сказал Харви.


"Знаешь, я услышал твой вздох за милю отсюда и сказал себе: `Вот парню нужен отпуск". Он посмотрел на часы. "Если у тебя есть время, то да".


"Время?"


"В путешествие, мальчик, в путешествие! Тебе нужно приключение, юный Свик. Куда-нибудь ... за пределы этого мира".


"Как ты услышал, как я вздыхаю, когда был за милю от тебя?" Харви хотел знать.


"Почему тебя это должно волновать? Я слышал тебя. Это все, что имеет значение".


"Это какая-то магия?"


"Может быть".


"Почему ты мне не говоришь?"


Риктус бросил на Харви пристальный взгляд-бусинку. "Я думаю, ты слишком любопытен для своего же блага, вот почему", - сказал он, его улыбка немного погасла. "Если тебе не нужна помощь, я не против".


Он сделал движение к окну. Ветер все еще бил в стекло, словно стремясь вернуться и унести своего пассажира прочь.


"Подожди", - сказал Харви.


"За что?"


"Прости. Я больше не буду задавать вопросов".


Риктус остановился, положив руку на щеколду. - Вопросов больше нет, а?


"Я обещаю", - сказал Харви. "Я же сказал тебе: Мне жаль".


"Так ты и сделал. Так ты и сделал". Риктус уставился на дождь. "Я знаю место, где дни всегда солнечные, - сказал он, - а ночи полны чудес".


"Не могли бы вы отвезти меня туда?"


"Мы договорились, что никаких вопросов, мальчик. Мы согласились".


"О. Да. Мне жаль".


"Будучи человеком всепрощающим, я забуду о твоих словах и скажу тебе вот что: если ты хочешь, чтобы я навел справки от твоего имени, я узнаю, найдется ли у них место для другого гостя".


"Мне бы этого хотелось".


"Я ничего не гарантирую", - сказал Риктус, открывая защелку.


"Я понимаю".


Внезапно налетел порыв ветра и широко распахнул окно. Лампочка начала бешено раскачиваться.


"Следи за мной", - прокричал Риктус, перекрывая шум дождя и ветра.


Харви начал было спрашивать его, скоро ли он вернется, но вовремя остановил себя.


"Никаких вопросов, мальчик!" - Сказал Риктус, и пока он говорил, ветер, казалось, наполнил его пальто. Оно поднялось вокруг него, как черный воздушный шар, и внезапно его унесло через подоконник.


"Вопросы крутятся в голове!" он кричал на ходу. "Держи рот на замке, и мы посмотрим, что у тебя получится!"


И с этими словами ветер унес его прочь, воздушный шар его пальто поднялся, как черная луна на фоне дождливого неба.


II


Скрытый путь


Харви ничего не сказал о своем необычном посетителе ни маме, ни папе на случай, если они поставят замки на окна, чтобы Риктус не вернулся в дом. Но проблема с сохранением визита в секрете заключалась в том, что через несколько дней Харви начал задаваться вопросом, не померещилось ли ему все это. Возможно, он заснул у окна, подумал он, и Риктус просто приснился.


Тем не менее, он продолжал надеяться. "Следи за мной", - сказал Риктус, и Харви именно так и сделал. Он наблюдал из окна своей комнаты. Он наблюдал со своей парты в школе. Он даже наблюдал одним глазом, когда лежал ночью на подушке. Но Риктус не показывался.


И затем, примерно через неделю после того первого визита, когда надежда Харви начала угасать, его бдительность была вознаграждена. Однажды туманным утром по дороге в школу он услышал голос у себя над головой и, подняв голову, увидел Риктуса, спускающегося с облаков, его шерсть раздулась вокруг него так, что он выглядел толще призовой свиньи.


"Как дела?" - спросил он, спускаясь.


"Я начал думать, что выдумал тебя", - ответил Харви. "Знаешь, как во сне".


"Я часто это слышу", - сказал Риктус, его улыбка стала шире, чем когда-либо. "Особенно от дам. Говорят, ты - воплощенная мечта", - подмигнул Он. "А кто я такой, чтобы спорить? Тебе нравятся мои туфли?"


Харви опустил взгляд на ярко-синие туфли Риктуса. Это было потрясающее зрелище, и он так и сказал.


"Мне их подарил мой босс", - сказал Риктус. "Он очень рад, что ты собираешься навестить его. Итак, ты готова?"


"Ну..."


"Нет смысла тратить время", - сказал Риктус. "Завтра для тебя может не оказаться места".


"Могу я задать только один вопрос?"


"Я думал, мы договорились..."


"Я знаю. Но только один".


"Хорошо. Один".


"Это место далеко отсюда?"


"Не-а. Это на другом конце города".


"Значит, я пропущу всего пару часов в школе?"


"Это два вопроса", - сказал Риктус.


"Нет, я просто думаю вслух".


Риктус хмыкнул. "Послушай, - сказал он, - я здесь не для того, чтобы уговаривать тебя петь и танцевать. У меня есть друг по имени Джайв, который делает это. Я просто улыбаюсь. Я улыбаюсь и говорю: поехали со мной в Дом отдыха, а если люди не хотят ехать... - Он пожал плечами. - Эй, это их невезение.


С этими словами он повернулся к Харви спиной.


"Подожди!" Запротестовал Харви. "Я хочу кончить. Но только ненадолго".


"Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь", - сказал Риктус. "Или так же мало. Все, что я хочу сделать, это убрать это мрачное выражение с твоего лица и повесить одно из них туда". Его ухмылка стала еще шире. - В этом есть какое-нибудь преступление?


"Нет", - сказал Харви. "Это не преступление. Я рад, что ты нашел меня. Я действительно рад".


Ну и что, что он пропустит все утро в школе, подумал он, это не будет большой потерей. Может быть, час или два пополудни. Главное, что он вернется домой к трем. Или четыре. Конечно, до наступления темноты.


"Я готов идти", - сказал он Риктусу. "Показывай дорогу".


Миллсэп, городок, в котором Харви прожил всю свою жизнь, был не очень большим, и он думал, что повидал здесь почти все за эти годы. Но вскоре знакомые улицы остались позади, и хотя Риктус набирал приличную скорость, Харви постарался запомнить все ориентиры по пути, на случай, если ему придется искать дорогу домой самостоятельно. Мясная лавка с двумя свиными головами, свисающими с крюков; церковь, рядом с которой во дворе полно старых надгробий; статуя какого-то мертвого генерала, покрытая от шляпы до стремян голубиным пометом: все эти и многие другие достопримечательности он отметил и занес в архив.


И пока они шли, Риктус поддерживал поток пустой болтовни.


"Я ненавижу туман! Просто ненавижу его!" - сказал он. "И к полудню пойдет дождь. Мы, конечно, выберемся из него ..." Он перешел от разговоров о дожде к состоянию улиц. "Посмотрите на этот мусор, по всему тротуару! Это позор! И грязь! Это здорово портит мою обувь!"


У него было еще много чего сказать, но ничего из этого не было особо поучительным, так что через некоторое время Харви перестал слушать. Как далеко находился этот Дом отдыха, он начал задаваться вопросом. Туман пробирал до костей, и у него болели ноги. Если они не доберутся туда в ближайшее время, он повернет назад.


"Я знаю, о чем ты думаешь", - сказал Риктус.


"Держу пари, что нет".


"Ты думаешь, что все это уловка. Ты думаешь, что Риктус ведет тебя в таинственное путешествие, в конце которого ничего нет. Разве это не правда?"


"Может быть, немного".


"Что ж, мой мальчик, у меня для тебя новости. Смотри вперед".


Он указал туда, и там - не очень далеко от того места, где они стояли, - была высокая стена, которая была такой длинной, что исчезала в тумане справа и слева.


"Что ты видишь?" Спросил его Риктус.


"Стена", - ответил Харви, хотя чем больше он смотрел на нее, тем меньше был уверен в этом. Камни, которые на первый взгляд казались достаточно твердыми, теперь, казалось, перемещались и колебались, как будто они были высечены из самого тумана и сложены здесь, чтобы спрятаться от посторонних глаз.


"Это похоже на стену, - сказал Харви, - но это не стена".


"Ты очень наблюдателен", - восхищенно ответил Риктус. "Большинство людей просто видят тупик, поэтому разворачиваются и идут по другой улице".


"Но не мы".


"Нет, не мы. Мы собираемся продолжать идти. Знаешь почему?"


"Потому что Дом отдыха находится на другой стороне?"


"Какой же ты чудесный ребенок!" Ответил Риктус. "Совершенно верно. Кстати, ты голоден?"


"Умирающий с голоду".


"Что ж, в Доме тебя ждет женщина по имени миссис Гриффин, и позволь мне сказать тебе, что она лучший повар во всей Америке. Клянусь могилой моего портного. Она может приготовить все, о чем ты только мечтаешь. Все, что тебе нужно сделать, это попросить. Ее яичница с гарниром, - Он причмокнул губами. "Совершенство".


"Я не вижу ворот", - сказал Харви.


"Это потому, что его нет".


"Так как же нам попасть внутрь?"


"Просто продолжай идти!"


Наполовину от голода, наполовину из любопытства Харви сделал, как велел Риктус, и когда он подошел на расстояние трех шагов к стене, порыв ароматного цветочного ветра проскользнул между мерцающими камнями и поцеловал его в щеку. Это тепло было желанным после его долгого, холодного похода, и он ускорил шаг, протянув руку, чтобы коснуться стены, когда приближался к ней. Туманные камни, казалось, в свою очередь потянулись к нему, обхватили своими мягкими серыми руками его плечи и провели сквозь стену.


Он оглянулся, но улица, с которой он вышел, с ее серыми тротуарами и серыми облаками, уже исчезла. Под его ногами была высокая трава, полная цветов. Над его головой небо было по-летнему голубым. А впереди, на вершине большого склона, стоял дом, который, несомненно, впервые привиделся ему во сне.


Он не стал дожидаться, чтобы посмотреть, идет ли за ним Райсер, и не стал гадать, как серый зверь Февраль был убит и на его месте возник этот теплый день. Он просто издал смешок, которым Риктус гордился бы, и поспешил вверх по склону в тень дома мечты.


III


Удовольствие и беспокойство


Как было бы здорово, подумал Харви, построить такое место, как это. Закопать его фундамент глубоко в землю; настелить полы и поднять стены; сказать: "Там, где ничего не было, я построил дом". Это было бы очень красиво.


Это место тоже не было напыщенным павлином. Здесь не было ни мраморных ступеней, ни рифленых колонн. Конечно, это был гордый дом, но в этом не было ничего плохого; ему было чем гордиться. В нем было четыре этажа, и в нем было больше окон, чем Харви мог легко сосчитать. Его крыльцо было широким, как и ступени, ведущие к резной входной двери; шиферные крыши были крутыми и увенчаны великолепными дымовыми трубами и громоотводами.


Однако самой высокой точкой был не дымоход и не громоотвод, а большой и искусно сделанный флюгер, на который Харви смотрел, когда услышал, как открылась входная дверь и чей-то голос произнес:


"Харви Свик, пока я живу и дышу".


Он посмотрел вниз, белый силуэт флюгера все еще стоял у него перед глазами, и там, на крыльце, стояла женщина, по сравнению с которой его бабушка (самый старый человек, которого он знал) выглядела моложе. У нее было лицо, похожее на свернутый клубок паутины, из-под которого тонкими прядями ниспадали волосы, которые тоже могли быть делом рук пауков. Ее глаза были крошечными, рот плотно сжат, руки узловатыми. Ее голос, однако, был мелодичным, а слова приветливыми.


"Я подумала, может быть, ты решил не приходить", - сказала она, поднимая корзину со свежесрезанными цветами, которую оставила на крыльце, - "было бы жаль. Заходи! На столе есть еда. Ты, должно быть, умираешь с голоду."


"Я не могу оставаться надолго", - сказал Харви.


"Ты должен делать все, что пожелаешь", - последовал ответ. "Между прочим, я миссис Гриффин".


"Да, Риктус упоминал о тебе".


"Надеюсь, он не слишком притягивал твой слух. Ему нравится звук собственного голоса. Это и его отражение ".


К этому времени Харви поднялся по ступенькам крыльца и остановился перед открытой дверью. Он знал, что это был момент принятия решения, хотя и не был до конца уверен почему.


"Войди внутрь", - сказала миссис Гриффин, откидывая прядь волос с нахмуренного лба.


Но Харви все еще колебался, и он мог бы развернуться и никогда не заходить в Дом, если бы не услышал мальчишеский голос, кричащий:


"Я тебя поймал! Я тебя поймал!", за которым последовал оглушительный смех.


"Венделл!" - воскликнула миссис Гриффин. "Ты снова гоняешься за кошками?"


Смех стал еще громче, и он был настолько полон хорошего настроения, что Харви переступил порог и вошел в Дом только для того, чтобы увидеть лицо его владельца.


Он успел лишь мельком взглянуть. Туповатое лицо в очках на мгновение появилось в другом конце коридора. Затем пегий кот проскочил мальчику между ног, и он помчался за ним, снова крича и смеясь.


"Он такой сумасшедший мальчик, - сказала миссис Гриффин, - но все кошки его любят!"


Внутри Дом был еще прекраснее, чем снаружи. Даже за короткий путь до кухни Харви увидел достаточно, чтобы понять, что это место создано для игр, погонь и приключений. Это был лабиринт, в котором не было двух одинаковых дверей. Это была сокровищница, где какой-то печально известный пират спрятал свою окровавленную добычу. Это было место упокоения ковров, на которых летали джинны, и ящиков, запечатанных до Потопа, в которых были завернуты яйца зверей, которых потеряла земля, и которые ждали солнечного тепла, чтобы из них вылупились.


"Это идеально!" Харви пробормотал себе под нос.


Миссис Гриффин уловила его слова. "Ничто не идеально", - ответила она.


"Почему бы и нет?"


"Потому что время идет", - продолжила она, уставившись на цветы, которые срезала. "И жук и червяк рано или поздно проникают во все".


Услышав это, Харви задумался, какое горе знала или видела миссис Гриффин, что сделало ее такой печальной.


"Мне жаль", - сказала она, скрывая свою меланхолию за легкой улыбкой. "Ты пришел сюда не для того, чтобы слушать мои панихиды. Ты пришел повеселиться, не так ли?"


"Думаю, что да", - сказал Харви.


"Итак, позволь мне соблазнить тебя кое-какими угощениями".


Харви сел за кухонный стол, и через шестьдесят секунд миссис Гриффин поставила перед ним дюжину тарелок с едой: гамбургеры, хот-доги и жареная курица; горки картофеля в масле; яблочные, вишневые и сырные пироги, мороженое и взбитые сливки; виноград, мандарины и тарелку с фруктами, которые он даже не мог назвать.


Он с аппетитом принялся за еду и уже доедал второй кусок пирога, когда в комнату неторопливо вошла веснушчатая девушка с длинными вьющимися светлыми волосами и огромными сине-зелеными глазами.


"Вы, должно быть, Харви", - сказала она.


"Как ты узнал?"


"Венделл рассказал мне".


"Откуда он узнал?"


Она пожала плечами. "Он просто услышал. Кстати, меня зовут Лулу.


"Ты только что приехал?"


"Нет. Я здесь уже целую вечность. Дольше, чем Уэнделл. Но не так долго, как миссис Гриффин. Никто не пробыл здесь так долго, как она. Разве это не так?"


- Почти, - немного загадочно ответила миссис Гриффин. - Хочешь чего-нибудь поесть, милая?


Лулу покачала головой. "Нет, спасибо. У меня сейчас нет особого аппетита".


Тем не менее она села напротив Харви, сунула большой палец в пирог с грязью и дочиста его облизала.


"Кто пригласил тебя сюда?" спросила она.


"Парень по имени Риктус".


"О да. Тот, с ухмылкой?"


"Это он".


"У него есть сестра и два брата", - продолжала она.


"Значит, ты с ними встречался?"


"Не все", - призналась Лулу. "Они держатся особняком. Но рано или поздно ты встретишь одного или двух из них".


"Я ... не думаю, что я останусь", - сказал Харви. "Я имею в виду, что мои мама и папа даже не знают, что я здесь".


"Конечно, знают", - ответила Лулу. "Они просто не сказали тебе об этом". Это смутило Харви, и он так и сказал. "Позвони своим маме и папе", - предложила Лулу. "Спроси у них".


"Смогу ли я это сделать?" - поинтересовался он.


"Конечно, ты можешь", - ответила миссис Гриффин. "Телефон в коридоре".


Захватив с собой ложечку мороженого, Харви подошел к телефону и набрал номер. Сначала на линии послышался скулящий звук, как будто в проводах гулял ветер. Затем, когда все прояснилось, он услышал, как его мама спросила: "Кто это?"


"Прежде чем ты начнешь кричать ..." - начал он.


"О, милый", - проворковала его мама. "Ты уже прибыл?"


"Прибыл?"


"Надеюсь, ты в Доме отдыха".


"Да, это так. Но...


"О, хорошо. Я волновался, может, ты заблудился. Тебе там нравится?"


"Ты знала, что я приду?" Спросил Харви, поймав взгляд Лулу.


Я же говорила тебе, одними губами произнесла она.


"Конечно, мы знали", - продолжила его мама. "Мы пригласили мистера Риктуса показать тебе это место. Ты выглядел таким грустным, бедняжка. Мы подумали, что тебе нужно немного развлечься".


"Неужели?" спросил Харви, пораженный таким поворотом событий.


"Мы просто хотим, чтобы ты наслаждался жизнью", - продолжила его мама. "Так что оставайся столько, сколько захочешь".


"А как же школа?" - спросил он.


"Ты заслуживаешь небольшого отпуска", - последовал ответ. "Ни о чем не беспокойся. Просто хорошо проведи время".


"Я так и сделаю, мама".


"Пока, милая".


"Пока".


Харви прервал разговор, изумленно качая головой.


"Ты была права", - сказал он Лулу. "Они все устроили".


"Значит, теперь тебе не нужно чувствовать себя виноватой", - сказала Лулу. "Ну, я думаю, увидимся позже, да?"


И с этими словами она неторопливо удалилась.


"Если вы закончили есть, - сказала миссис Гриффин, - я покажу вам вашу комнату".


"Мне бы этого хотелось".


Она должным образом повела Харви вверх по лестнице. На лестничной площадке, греясь на залитом солнцем подоконнике, сидел кот с шерстью цвета безоблачного неба.


"Это Синий Кот", - сказала миссис Гриффин. "Ты видел, как Стью-Кэт играл с Венделлом. Я не знаю, где Кью-Кэт, но он найдет тебя. Он любит новых гостей."


"К вам сюда часто приходят люди?"


"Только дети. Такие особенные дети, как ты, Лулу и Венделл. У мистера Худа не будет никого "просто так".


"Кто такой мистер Худ?"


"Человек, который построил Дом отдыха", - ответила миссис Гриффин.


"Я тоже с ним встречусь?"


Миссис Гриффин, казалось, была смущена вопросом. "Возможно", - сказала она, отводя взгляд. "Но он очень скрытный человек".


К этому времени они уже были на лестничной площадке, и миссис Гриффин повела Харви за ряд нарисованных портретов в комнату в задней части Дома. Окна выходили на фруктовый сад, и теплый воздух доносил в комнату запах спелых яблок.


"Ты выглядишь усталой, моя милая", - сказала миссис Гриффин. "Может быть, тебе стоит прилечь ненадолго".


Харви обычно терпеть не мог спать днем; это слишком сильно напоминало ему о гриппе или кори. Но подушка выглядела очень прохладной и удобной, и когда миссис Гриффин ушла, он решил прилечь, всего на несколько минут.


Либо он устал больше, чем думал, либо спокойствие и уют Дома погрузили его в дремоту. Как бы то ни было, его глаза закрылись почти сразу, как только он положил голову на подушку, и больше не открывались до утра.


IV


Смерть между сезонами


Вскоре после рассвета его разбудило солнце - прямая белая полоска света легла на веки. Он резко сел, на мгновение задумавшись, что это за кровать, в какой комнате, в каком доме. Затем к нему вернулись воспоминания о предыдущем дне, и он понял, что проспал с полудня до раннего утра. Отдых придал ему сил. Он чувствовал себя энергичным и с возгласом удовольствия вскочил с кровати и оделся.


Сегодня Дом был более гостеприимным, чем когда-либо, цветы, которые миссис Гриффин расставила на каждом столе и подоконнике, переливались красками. Входная дверь была открыта, и, соскользнув по блестящим перилам, Харви выбежал на крыльцо, чтобы осмотреть утро.


Его ждал сюрприз. Деревья, которые накануне днем были покрыты густой листвой, сбросили свои кроны. На каждой ветке появились новые крошечные почки, как будто это был первый день весны.


"Еще один день, еще один доллар", - сказал Венделл, неторопливо сворачивая за угол Дома.


"Что это значит?" - спросил Харви.


"Это то, что постоянно говорил мой отец. Еще один день, еще один доллар. Он банкир, мой отец, Уэнделл Гамильтон Второй. А я, я..."


"Уэнделл Гамильтон Третий".


"Откуда ты знаешь?"


"Удачная догадка. Я Харви".


"Да, я знаю. Тебе нравятся домики на дереве?"


"У меня его никогда не было"


Венделл указал на самое высокое дерево. Среди ветвей возвышалась платформа, на которой был построен элементарный дом.


"Я работаю там уже несколько недель, - сказал Венделл, - но я не могу закончить это в одиночку. Хочешь мне помочь?"


"Конечно. Но сначала мне нужно что-нибудь съесть".


"Иди поешь. Я буду рядом".


Харви вернулся в дом и обнаружил, что миссис Гриффин готовит завтрак, достойный принца; На полу было пролито молоко, а кот с загнутым в виде вопросительного знака хвостом лакал его.


"Кот-Подсказчик?" - спросил он.


"Да, конечно", - с нежностью сказала миссис Гриффин. "Он злой человек".


Кот-Подсказчик поднял голову, как будто знал, что о нем говорят. Затем он запрыгнул на стол и принялся искать среди тарелок с блинами и вафлями еще что-нибудь съедобное.


"Он может делать все, что ему нравится?" - Спросил Харви, наблюдая, как кот принюхивается к тому или иному. "Я имею в виду, его никто не контролирует?"


"Ах, ну, у каждого из нас есть кто-то, кто присматривает за нами, не так ли?" - ответила миссис Гриффин. "Нравится нам это или нет. Теперь ешь. У тебя впереди несколько замечательных времен."


Харви не нуждался во втором приглашении. Он принялся за свой второй ужин в Доме отдыха с еще большим аппетитом, чем в первый, а затем отправился встречать новый день.


О, что это был за день!


Ветерок был теплым и благоухал зеленью растущих растений; идеальное небо было полно парящих птиц. Он неторопливо шел по траве, засунув руки в карманы, как повелитель всего, что он видел, и звал Венделла, приближаясь к деревьям.


"Могу я подняться?"


"Если у тебя есть склонность к высоте", - бросил ему вызов Венделл.


Лестница скрипела, когда он поднимался, но он добрался до платформы, не пропустив ни одной ступеньки. Венделл был впечатлен.


"Неплохо для новичка", - сказал он. "У нас здесь было двое детей, которые не могли подняться даже наполовину".


"Куда они делись?"


"Вернувшись домой, я полагаю. Дети приходят и уходят, понимаешь?"


Харви выглянул из-за ветвей, на которых распускались все почки.


"Ты мало что видишь, не так ли?" - сказал он. "Я имею в виду, что здесь вообще нет никаких признаков города".


"Кого это волнует?" сказал Венделл. "Все равно там все серое".


"И здесь солнечно", - сказал Харви, глядя вниз на стену из туманных камней, которая отделяла территорию Дома от внешнего мира. "Как это возможно?"


Ответ Венделла снова был тем же: "Кого это волнует?" он сказал. "Я знаю, что не волнует. Итак, мы собираемся начать строительство или что?"


Следующие два часа они работали над домиком на дереве, дюжину раз спускаясь, чтобы перерыть бревна, сваленные рядом с фруктовым садом, в поисках досок для завершения ремонта. К полудню они не только нашли достаточно дров, чтобы починить крышу, но и каждый из них нашел друга. Харви нравились плохие шутки Венделла, и кого это волнует? которые звучали в каждом втором предложении. И Венделл, казалось, были так же счастливы составить компанию Харви.


"Ты первый ребенок, с которым было по-настоящему весело", - сказал он.


"А как же Лулу?"


"А как насчет нее?"


"Неужели с ней совсем не весело?"


"Когда я только приехал, с ней все было в порядке", - признался Венделл. "Я имею в виду, она здесь уже несколько месяцев, так что она вроде как показала мне это место. Но в последние несколько дней она стала странной. Иногда я вижу, как она бродит вокруг, как лунатик, с отсутствующим выражением на лице."


"Она, наверное, сходит с ума", - сказал Харви. "Ее мозги превращаются в кашу".


"Ты знаешь об этом?" Венделл хотел знать, его лицо озарилось омерзительным восторгом.


"Конечно, хочу", - солгал Харви. "Мой отец хирург".


Это произвело на Венделла наибольшее впечатление, и следующие несколько минут он с нескрываемой завистью слушал, как Харви рассказывал ему обо всех операциях, которые он видел: распиленные черепа и отпиленные ноги; ступни, пришитые там, где раньше были руки, и человек с фурункулом на заднице, который превратился в говорящую голову.


"Ты клянешься?" - спросил Венделл.


"Я клянусь", - сказал Харви.


"Это так круто".


Все эти разговоры вызвали зверский голод, и по предложению Венделла они спустились по лестнице и побрели в дом, чтобы поесть.


"Чем ты хочешь заняться сегодня днем?" спросил он Харви, когда они сели за стол. "Будет по-настоящему жарко. Так всегда бывает".


"Есть ли здесь место, где мы могли бы поплавать?"


Венделл нахмурился. "Ну, да..." - с сомнением произнес он. "С другой стороны Дома есть озеро, но оно тебе не очень понравится.


"Почему бы и нет?"


"Вода такая глубокая, что даже дна не видно".


"Здесь есть рыба?"


"О, конечно".


"Может быть, мы могли бы поймать немного. Миссис Гриффин могла бы приготовить их для нас".


При этих словах миссис Гриффин, которая стояла у плиты и накладывала на тарелку луковые кольца, негромко вскрикнула и уронила тарелку. Она повернулась к Харви, ее лицо было пепельного цвета.


"Ты не хочешь этого делать", - сказала она.


"Почему бы и нет?" Ответил Харви. "Я думал, что могу делать все, что захочу".


"Ну, да, конечно, ты можешь", - сказала она ему. "Но я бы не хотела, чтобы ты заболел. Рыба ... ядовитая, понимаешь".


"О, - сказал Харви, - ну, может быть, мы их все-таки не будем есть".


"Посмотри на этот беспорядок", - сказала миссис Гриффин, суетясь, чтобы скрыть свое замешательство. "Мне нужен новый фартук".


Она поспешила за одним из них, оставив Харви и Венделла обмениваться озадаченными взглядами.


"Теперь я действительно должен увидеть этих рыб", - сказал Харви.


Пока он говорил, вечно любознательный Кот-Подсказчик запрыгнул на стойку рядом с плитой, и прежде чем кто-либо из мальчиков успел пошевелиться, чтобы остановить его, он уже положил лапы на край одной из сковородок.


"Эй, пригнись!" Сказал ему Харви.


Кот не любил подчиняться приказам. Он вскарабкался на край кастрюли, чтобы понюхать ее содержимое, его хвост дергался взад-вперед. В следующий момент - катастрофа. Хвост протанцевал слишком близко к одной из конфорок и вспыхнул пламенем. Кот-Подсказчик взвыл и опрокинул сковороду, на которой сидел. Волна кипятка смыла его с плиты, и он упал на землю дымящейся кучей. Утонул ли он, ошпарился или сгорел, концом была лепешка: Он упал на пол замертво.


Шум заставил миссис Гриффин поспешно вернуться.


"Пожалуй, я пойду поем на улице", - сказал Венделл, когда пожилая женщина появилась в дверях. Он схватил пару хот-догов и ушел.


"О боже!" - воскликнула миссис Гриффин, увидев мертвую кошку. "О ... ты глупышка".


"Это был несчастный случай", - сказал Харви, которого тошнило от того, что произошло. "Он был на плите..."


"Глупая вещь. Глупая вещь", - казалось, было все, что смогла сказать миссис Гриффин. Она опустилась на колени и уставилась на маленький печальный мешочек с обгоревшим мехом. "У тебя больше нет вопросов", - наконец пробормотала она.


При виде несчастья миссис Гриффин у Харви защипало в глазах, но он терпеть не мог, когда кто-то видел его плачущим, поэтому изо всех сил сдерживал слезы и сказал: "Помочь вам похоронить его?" - своим самым грубым голосом.


Миссис Гриффин огляделась. "Это очень мило с вашей стороны", - сказала она. "Но в этом нет необходимости. Идите и играйте".


"Я не хочу оставлять тебя одного", - сказал Харви.


"О, посмотри на себя, дитя", - сказала миссис Гриффин. "У тебя слезы на щеках".


Харви покраснел и вытер их тыльной стороной ладони.


"Не стыдись плакать", - сказала миссис Гриффин. "Это чудесно. Жаль, что я все еще не могу пролить пару слезинок".


"Тебе грустно", - сказал Харви. "Я вижу это".


"То, что я чувствую, не совсем печаль", - ответила миссис Гриффин. "И, боюсь, это тоже не слишком утешает".


"Что такое утеха?" Спросил Харви.


"Это что-нибудь успокаивающее", - сказала миссис Гриффин, поднимаясь на ноги. "Что-нибудь, что излечит боль в твоем сердце".


"И у тебя ничего этого нет?"


"Нет, не хочу", - сказала миссис Гриффин. Она протянула руку и коснулась щеки Харви. "За исключением, может быть, этих твоих слез. Они утешают меня". Она вздохнула, проводя пальцами по их следам. "Твои слезы сладки, дитя. И ты тоже. А теперь выйди на свет и наслаждайся. На ступеньках светит солнце, и оно не будет там вечно, поверь мне."


"Ты уверен?"


"Я уверен".


"Тогда увидимся позже", - сказал Харви и направился в послеполуденный час.


V


Заключенные


Температура повысилась, пока Харви обедал. Над лужайкой (которая была более пышной и заросшей цветами, чем он помнил) висел знойный туман, и от этого деревья вокруг дома мерцали.


Он направился к ним, на ходу выкрикивая имя Венделла. Ответа не последовало. Он оглянулся на Дом, думая, что может увидеть Венделла в одном из окон, но все они отражали девственную синеву. Он перевел взгляд с Дома на небеса. В поле зрения не было ни облачка.


И вот теперь его посетило подозрение, которое переросло в уверенность, когда его взгляд вернулся к мерцающей роще и цветам под ногами. За тот час, что он провел в прохладе кухни, время года сменилось. В Дом отдыха мистера Худа пришло лето; лето такое же волшебное, как и предшествовавшая ему весна.


Вот почему небо было таким безупречно голубым, а птицы пели такую музыку. Усыпанные листьями ветви были не менее довольны; ни цветы в траве, ни пчелы, которые жужжали от цветка к цветку, собирая сезонные дары. Все пребывали в блаженстве.


Это не будет долгим сезоном, предположил Харви. Если весна закончилась утром, то, скорее всего, это идеальное лето не продлится и дня.


"Я лучше воспользуюсь этим по максимуму", - подумал он и поспешил на поиски Венделла. Наконец он обнаружил своего друга, сидящего в тени деревьев с кипой комиксов рядом.


"Хочешь присесть и почитать?" спросил он.


"Может быть, позже", - сказал Харви. "Сначала я хочу пойти посмотреть на озеро, о котором ты говорил. Ты пойдешь?"


"Зачем? Я же говорил тебе, что это невесело".


"Хорошо, я пойду сам".


"Ты надолго не задержишься", - заметил Венделл и вернулся к своему чтению.


Хотя Харви имел хорошее представление об общем местонахождении озера, кусты с этой стороны Дома были густыми и колючими, и ему потребовалось несколько минут, чтобы найти дорогу сквозь них. К тому времени, когда он увидел само озеро, пот на его лице и спине стал липким, а руки были исцарапаны и окровавлены колючками.


Как и предсказывал Венделл, озеро не стоило таких хлопот. Оно было большим - настолько большим, что дальняя сторона была едва видна, - но мрачным и унылым, как озеро, так и темные камни вокруг него, покрытые пленкой зеленой накипи. Легион мух жужжал вокруг в поисках чего-нибудь гнилого, чем можно было бы полакомиться, и Харви предположил, что у них не возникнет проблем с поиском угощения. Это было место, которому принадлежало мертвечина.


Он уже собирался уходить, когда его внимание привлекло движение в тени. Кто-то стоял дальше по берегу, почти скрытый сеткой зарослей. Он подошел на несколько шагов ближе к озеру и увидел, что это была Лулу. Она сидела на скользких камнях у самой кромки воды, вглядываясь в их глубину.


Говоря почти шепотом, опасаясь, что напугает ее, Харви сказал:


"Выглядит холодно".


Она взглянула на него снизу вверх, на ее лице было написано замешательство, а затем, не сказав ни слова в ответ, повернулась и бросилась прочь через кусты.


"Подожди!" Крикнул Харви, спеша к озеру.


Однако Лулу уже исчезла, оставив трясущуюся чащу. Он мог бы отправиться за ней в погоню, но звук лопающихся в озере пузырьков привлек его внимание к воде, и там, двигаясь прямо под слоем пены, он увидел рыбу. Они были почти такими же крупными, как он, их серая чешуя была покрыта пятнами и коркой, их выпуклые глаза были обращены к поверхности, как глаза заключенных в яме с водой.


Они наблюдали за ним, он был уверен в этом, и их пристальный взгляд заставил его содрогнуться. Интересно, подумал он, они голодны и молятся своим рыбным богам, чтобы он поскользнулся на камнях и упал в воду? Или они хотели, чтобы он пришел с удочкой и леской, чтобы их можно было вытащить из глубины и избавить от страданий?


Что за жизнь, подумал он. Нет солнца, которое согревало бы их; нет цветов, которые можно нюхать, или игр, в которые можно играть. Только глубокие, темные воды, в которых можно плавать; и плавать, и плавать, и плавать.


У него закружилась голова от одного только наблюдения, и он испугался, что если задержится еще немного, то потеряет равновесие и присоединится к ним. Вздохнув с облегчением, он повернулся спиной к этому зрелищу и вернулся на солнечный свет так быстро, как только позволяли колючки.


Венделл все еще сидел под деревом. Рядом с ним на траве стояли две бутылки ледяной содовой, и он бросил одну Харви, когда тот подошел.


- Ну? - спросил он.


"Ты был прав", - ответил Харви.


"Никто в здравом уме туда никогда не сунется".


"Я видел Лулу".


"Что я тебе говорил?" Прокричал Венделл. "Никто в здравом уме".


"И эти рыбы..."


"- да, я знаю", - сказал Венделл, скорчив гримасу. "Уродливые козявки, не так ли?"


"Зачем мистеру Худу такая рыба? Я имею в виду, все остальное такое красивое. Лужайки, Дом, фруктовый сад ..."


"Кого это волнует?" сказал Венделл.


"Я знаю", - сказал Харви. "Я хочу знать все, что только можно знать об этом месте".


"Почему?"


"Чтобы я мог рассказать об этом маме и папе, когда вернусь домой".


"Домой?" - спросил Венделл. "Кому это нужно? У нас здесь есть все, что нам нужно".


"Я все еще хотел бы знать, как все это работает. Есть ли какая-то машина, которая меняет времена года?"


Венделл указал сквозь ветви на солнце. "Тебе это не кажется механическим?" - спросил он. "Не будь идиотом, Харви. Все это реально. Это волшебство, но оно реально."


"Ты так думаешь?"


"Слишком жарко, чтобы думать", - ответил Венделл. "А теперь сядь и заткнись". Он бросил Харви несколько комиксов. "Посмотри это. Найди себе монстра на сегодняшний вечер."


"Что происходит сегодня вечером?"


"Хэллоуин, конечно", - сказал Венделл. "Это происходит каждую ночь".


Харви плюхнулся рядом с Уэнделлом, открыл свою содовую и начал листать комиксы, думая, листая и потягивая, что, возможно, Уэнделл прав, и сейчас слишком жарко, чтобы думать. Как бы ни действовало это чудесное место, оно казалось достаточно реальным. Солнце было жарким, газировка холодной, небо голубым, трава зеленой. Что еще ему нужно было знать?


Где-то в середине этих размышлений он, должно быть, задремал, потому что, вздрогнув, проснулся и обнаружил, что солнце больше не освещает землю вокруг него, а Венделл больше не читает рядом с ним.


Он потянулся за газировкой, но бутылка опрокинулась, а аромат черешни привлек сотни муравьев. Они ползали по ней, многие тонули из-за своей жадности.


Когда он поднялся на ноги, подул первый настоящий ветерок, который он почувствовал с полудня, и лист с обмякшими краями по спирали опустился к его ногам.


"Осень..." - пробормотал он себе под нос.


До этого момента, когда он стоял под скрипящими ветвями и наблюдал, как ветер треплет листья, осень всегда казалась ему самым печальным временем года. Это означало, что лето закончилось, и ночи станут долгими и холодными. Но теперь, когда морось на листьях превратилась в ливень, а стук желудей и каштанов - в барабанную дробь, он рассмеялся, увидев и услышав его приближение. К тому времени, как он выбрался из-под деревьев, в волосах и на спине у него были листья, и он поднимал их при каждом быстром шаге.


Когда он добрался до крыльца, первые облака, которые он увидел за весь день, закрыли солнце, и их тень сделала Дом, который колебался в полуденной жаре, как мираж, внезапно вырисовавшимся, темным и прочным.


"Ты настоящий", - сказал он, тяжело дыша, стоя на крыльце. "Ты настоящий, не так ли?"


Он начал смеяться над глупостью разговора с Домом, но улыбка сошла с его лица, когда голос, такой тихий, что он едва был уверен, что услышал его, сказал:


"Что ты думаешь, дитя мое?"


Он поискал взглядом говорившего, но никого не было ни на пороге, ни на крыльце, ни на ступеньках позади него.


"Кто это сказал?" - требовательно спросил он.


Ответа не последовало, чему он был рад. Это был вовсе не голос, сказал он себе. Это был скрип досок под ногами или шелест сухих листьев в траве. Но он вошел в Дом с немного учащенным сердцебиением, напоминая себе по пути, что здесь не приветствуются вопросы.


В любом случае, какая разница, подумал он, реальное это место или сон? Оно казалось реальным, и это все, что имело значение.


Довольный этим, он помчался через весь Дом на кухню, где миссис Гриффин ломилась от угощений.


VI


Видимый и Невидимый


"Ну, - сказал Венделл, когда они ели, - кем ты собираешься быть сегодня вечером?"


"Я не знаю", - сказал Харви. "Кем ты собираешься стать?"


"Палач", - сказал он с ухмылкой макаронника. "Я учился завязывать петли. Теперь все, что мне нужно сделать, это найти кого-нибудь, чтобы повесить". Он посмотрел на миссис Гриффин. "Это быстро", - сказал он. "Вы просто бросаете их и - щелчок!- они ломают шеи!"


"Это ужасно!" - сказала миссис Гриффин. "Почему мальчики всегда любят говорить о призраках, убийствах и повешениях?"


"Потому что это захватывающе", - сказал Уэнделл.


"Вы монстры", - ответила она с намеком на улыбку. "Вот кто вы такие. Монстры".


"Харви такой", - сказал Венделл. "Я видел, как он подпиливал зубы".


"Сегодня полнолуние?" Спросил Харви, размазывая кетчуп по губам и изображая подергивание. "Я надеюсь на это. Мне нужна кровь ... свежая кровь".


"Хорошо", - сказал Венделл. "Ты можешь стать вампиром. Я повешу их, и ты сможешь высосать их кровь".


"Ужасно, - снова сказала миссис Гриффин, - просто ужасно".


Возможно, Дом услышал, как Харви пожелал полнолуния, потому что, когда они с Венделлом поднялись наверх и выглянули в окно на лестничной площадке, там, между голыми ветвями деревьев, висела луна, широкая и белая, как улыбка мертвеца.


"Посмотри на это!" Сказал Харви. "Я вижу каждый кратер. Это идеально".


"О, это только начало", - пообещал Венделл и повел Харви в большую, затхлую комнату, которая была заполнена одеждой всех видов. Некоторые из них были развешаны на крючках и вешалках для одежды. Некоторые были в корзинах, как актерские костюмы. Еще больше было свалено в кучу в дальнем конце комнаты на пыльном полу. И, наполовину скрытый, пока Венделл не расчистил путь, он увидел зрелище, заставившее Харви ахнуть: стена, от пола до потолка увешанная масками.


"Откуда они все взялись?" - Спросил Харви, разинув рот от этого зрелища.


"Мистер Худ коллекционирует их", - объяснил Венделл. "А одежда - это просто вещи, которые оставили дети, которые приезжали сюда".


Харви интересовала не одежда, его завораживали маски. Они были похожи на снежинки: двух одинаковых не было. Некоторые были сделаны из дерева и пластика; некоторые из соломы, ткани и папье-машеâch é. Некоторые были яркими, как попугаи, другие - бледными, как пергамент. Некоторые из них были настолько гротескными, что он был уверен, что их вырезали сумасшедшие; другие были настолько совершенны, что выглядели как посмертные маски ангелов. Там были маски клоунов и лис, маски, похожие на черепа, украшенные настоящими зубами, и одна с вырезанными языками пламени вместо волос.


"Выбирай сам", - сказал Венделл. "Где-то должен быть вампир. Что бы я ни хотел найти, придя сюда, я рано или поздно это нахожу.


Харви решил отложить удовольствие от выбора маски напоследок и вместо этого сосредоточился на том, чтобы найти что-нибудь подходящее для ношения, напоминающее летучую мышь. Разбирая груды одежды, он поймал себя на том, что думает о детях, которые оставили ее здесь. Хотя он всегда ненавидел уроки истории, он знал, что некоторые куртки, обувь, рубашки и пояса вышли из моды много-много лет назад. Где сейчас их владельцы? Мертв, предположил он, или настолько стар, что это не имело значения.


Мысль об этих одеждах, принадлежащих мертвецам, вызвала легкую дрожь в его позвоночнике, что было вполне справедливо. В конце концов, это был Хэллоуин, а какой Хэллоуин без мурашек?


После нескольких минут поисков он нашел рядом черное пальто с воротником, который можно было поднимать, и которое Уэнделл назвал очень вампирическим. Вполне довольный своим выбором, он вернулся к стене лиц, и его взгляд почти сразу остановился на маске, которую он раньше не видел, с бледностью и глубокими впадинами души, только что восставшей из могилы. Он снял его и надел. Оно сидело идеально.


"Как я выгляжу?" Спросил Харви, поворачиваясь лицом к Венделлу, который нашел маску палача, которая подходила ему так же хорошо.


"Уродлив, как грех".


"Хороший"


Когда они вышли на улицу, на крыльце выстроилось мерцающее семейство тыквоголовых, и в туманном воздухе пахло древесным дымом.


"Куда мы идем, чтобы попробовать сладости?" Харви хотел знать. "На улицу?"


"Нет, - сказал Венделл, - в реальном мире сегодня не Хэллоуин, помнишь? Мы собираемся обойти дом с тыльной стороны".


"Это не очень далеко", - разочарованно заметил Харви.


"Именно в это время ночи", - жутко сказал Венделл. "Этот Дом полон сюрпризов. Вот увидишь".


Харви посмотрел на Дом сквозь крошечные прорези для глаз в своей маске. Он вырисовывался размером с грозовую тучу, его флюгер был достаточно острым, чтобы пронзить звезды.


"Пошли, - сказал Венделл, - у нас впереди долгое путешествие".


Долгое путешествие? Харви подумал; как могло быть долгим путешествие от передней части дома до задней? Но Венделл снова был прав: дом был полон сюрпризов. Путешествие, которое могло бы быть двухминутной прогулкой при ярком дневном свете, вскоре превратилось в поход, заставивший Харви пожалеть, что он не захватил с собой фонарик и карту. Листья шуршали под ногами, как будто в них копошились змеи; деревья, которые днем затеняли их, теперь выглядели устрашающе в своей наготе, изможденные и голодные.


"Зачем я это делаю?" спросил он себя, следуя за Венделлом сквозь темноту. "Мне холодно, и мне неуютно". (Он мог бы добавить "напуганный" к списку, но оставил эту мысль невысказанной.)


Когда он собирался предложить им повернуть назад, Венделл указал вверх и прошипел: "Смотрите!"


Харви посмотрел. Прямо над головой на фоне неба бесшумно двигалась какая-то фигура, как будто она только что спрыгнула с карниза Дома. Луна скрылась за крышей и не проливала света на этого ночного летуна, так что Харви мог только догадываться о его форме по звездам, которые она заслоняла, когда пролетала. Его крылья были широкими, но неровными - слишком неровными, чтобы выдержать его в воздухе, подумал он. Вместо этого казалось, что он царапает темноту, как будто ползет по самому воздуху.


Все, что успел увидеть Харви, - это мимолетный взгляд. Затем он исчез.


"Что это?" - прошептал он.


Он не получил ответа. Пока он смотрел в небо, Венделл исчез.


"Венделл? " Прошептал Харви. "Где ты?"


Ответа по-прежнему не было. Только скольжение в листьях и стон изголодавшихся ветвей.


"Я знаю, что ты делаешь", - сказал Харви, на этот раз громче. "И тебе так легко меня не напугать. Слышишь меня?"


На этот раз последовал своего рода ответ. Не слова, а скрип где-то среди деревьев.


"Он забирается в домик на дереве", - подумал Харви и, решив поймать Венделла и напугать его в ответ, пошел на звук.


Несмотря на наготу ветвей, их сетка не позволяла падать на рощу ни единому лучу звездного света, кроме отблеска. Он опустил маску на шею, чтобы немного лучше видеть, но даже тогда он был почти слеп, и ему приходилось прислушиваться к звукам подъема Венделла, чтобы ориентироваться. Он все еще достаточно отчетливо слышал скрип и, спотыкаясь, направился в их сторону, вытянув руки, чтобы ухватиться за лестницу, когда доберется до нее.


Теперь звук был таким громким, что он был уверен, что стоит под деревом. Он поднял глаза, надеясь мельком увидеть обманщика, но в этот момент что-то коснулось его лица. Он схватился за нее, но она исчезла, по крайней мере, на мгновение. Затем она появилась снова, коснувшись его лба с другой стороны. Он схватил ее во второй раз, затем, когда она снова коснулась его, поймал.


"Попался!" - крикнул он.


За его торжествующим воплем последовал порыв воздуха и звук чего-то, упавшего на землю рядом с ним. Он подпрыгнул, но отказался выпускать то, что держал.


"Венделл?" он позвал.


Вместо ответа в темноте за его спиной вспыхнуло пламя, и фейерверк разразился дождем зеленых искр, от его света в роще образовалась гангренозная пещера.


При его мерцающем свете он увидел, что у него в руках, и, увидев, издал панический вопль, заставивший ворон подняться со своих насестов над головой.


Он слышал скрип не лестницы, а веревки. Нет, даже не веревки: петли. И в его руке была нога человека, свисающая с петли. Он отпустил его и отшатнулся назад, едва сдерживая повторный крик, когда его глаза поднялись, чтобы встретиться взглядом с мертвецом. Судя по выражению его лица, он умер ужасной смертью. Его язык вывалился из покрытых пеной губ, вены так набухли от крови, что голова стала похожа на тыкву.


Либо так, либо это была тыква.


Теперь из фейерверка вырвался новый фонтан искр, и Харви понял, в чем дело. Конечность, которую он держал, была набитой штаниной; тело - пальто, из которого торчали свертки одежды; эта голова - маска на тыкве со сливками вместо слюны и яйцами вместо глаз.


"Уэнделл!" - крикнул он, поворачиваясь спиной к этой сцене казни.


Венделл стоял по другую сторону фейерверка, его ухмылка от уха до уха освещалась разлетающимися искрами. Он был похож на маленького демона, только что вышедшего из ада. Рядом с ним была лестница, которая рухнула вниз, чтобы разыграть драму.


"Я предупреждал тебя!" Сказал Венделл, поднимая маску. "Я сказал, что сегодня вечером буду палачом!"


"Я верну тебе его!" Сказал Харви, его сердце все еще билось слишком быстро, чтобы он мог увидеть смешную сторону этого. "Я клянусь...Я верну тебя!"


"Ты можешь попробовать!" Прокричал Венделл. Фейерверк начал затухать; тени вокруг них снова начали сгущаться. "Хватит на сегодня Хэллоуина?" спросил он.


Харви не очень любил признавать поражение, но он мрачно кивнул, поклявшись себе, что когда он наконец отомстит, это будет выбор.


"Улыбнись", - сказал Венделл, когда фонтан искр иссяк. "Мы в Доме отдыха".


Свет почти погас, и хотя Харви все еще был зол на Венделла (и на себя за то, что был таким простаком), он не мог позволить этому угаснуть, не заключив мира.


"Хорошо", - сказал он, позволив себе легкую улыбку. "Будут и другие ночи".


"Всегда", - сказал Венделл. Ответ понравился ему. "Вот что это за место", - сказал он, когда погас свет. "Это Дом Вечности".


VII


Подарок от the Pass


Когда они вернулись в Дом, их ждал пир в честь Дня благодарения.


"Ты выглядишь так, словно побывал на войне", - заметила миссис Гриффин, когда увидела Харви. "Уэнделл проделывал свои трюки?"


Харви признался, что влюблялся во всех них, но была одна, которая произвела на него особое впечатление.


"Что это было?" спросил Венделл с самодовольной ухмылкой. "Падающая лестница? Это был умный маленький штрих, не так ли?"


"Нет, не лестница", - сказал Харви.


"Что тогда?"


"Тварь в небе".


"Ах, это..."


"Что это было? Воздушный змей?"


"Это не моих рук дело", - ответил Венделл.


"Что это было потом?"


"Я не знаю", - сказал Венделл, и его улыбка исчезла. "Лучше не спрашивать, а?"


"Но я хочу знать", - настаивал Харви, поворачиваясь к миссис Гриффин. "У него были крылья, и я думаю, он слетел с крыши".


"Значит, это была летучая мышь", - сказала миссис Гриффин.


"Нет, это было в сто раз больше летучей мыши". Он развел руками. "Огромные темные крылья".


Миссис Гриффин нахмурилась, когда Харви заговорил. "Тебе показалось", - сказала она.


"Я этого не делал", - запротестовал Харви.


"Почему бы тебе просто не сесть и не поесть?" - ответила миссис Гриффин. "Если это была не летучая мышь, то это вообще ничего не было".


"Но Венделл тоже это видел. Разве ты не Венделл?"


Он оглянулся на другого мальчика, который ковырялся в дымящейся тарелке с индейкой и клюквенным соусом.


"Кого это волнует?" Сказал Венделл, продолжая жевать.


"Просто скажи ей, что ты это видел".


Уэнделл пожал плечами. "Может, и так, а может, и нет. Сегодня ночь Хэллоуина. Там должны быть страшилища ".


"Но не настоящие", - сказал Харви. "Трюк - это одно. Но если этот зверь был настоящим..."


Говоря это, он понял, что нарушает правило, которое установил на крыльце: было ли крылатое существо реальным или нет, не имело значения. Это было место иллюзий. Разве он не был бы здесь счастливее, если бы просто перестал сомневаться, что реально, а что нет?


"Садись и ешь", - снова сказала миссис Гриффин.


Харви покачал головой. У него пропал аппетит. Он был зол, хотя и не совсем понимал, на кого. Может быть, на Венделла за его пожатие плечами; или на миссис Гриффин за то, что она ему не поверила; или на себя за то, что боялся иллюзий. Может быть, на всех троих.


"Я поднимусь к себе в комнату переодеться", - сказал он и вышел из кухни.


Он обнаружил Лулу на лестничной площадке, смотрящей в окно. Порыв ветра ударил в стекло, напомнив Харви о первом визите Риктуса. Однако порывы ветра приносили не дождь, а мелкий снег.


"Скоро Рождество", - сказала она.


"Так и будет?"


"Подарки будут для всех. Они всегда есть. Ты должен чего-нибудь пожелать".


"Это то, что ты делаешь?"


Она покачала головой. "Нет", - сказала она. "Я здесь так долго, что у меня есть все, что я когда-либо хотела. Хочешь посмотреть?"


Харви сказал "да", и она повела его вверх по лестнице в свою комнату, которая была огромной и наполненной ее сокровищами.


У нее явно была страсть к шкатулкам. Крошечные шкатулки, украшенные драгоценными камнями; большие резные шкатулки. Коробка для ее коллекции стеклянных шариков; коробка, которая играла звенящую музыку; коробка, в которую помещалось полсотни коробочек поменьше.


У нее также было несколько кукольных семей, которые сидели рядами вдоль стен с пустыми лицами. Но гораздо более впечатляющим был дом, из которого были изгнаны куклы. Он стоял посреди комнаты, высотой в пять футов от ступеньки до камина, каждая деталь из кирпича, шифера и подоконника была безупречна.


"Здесь я держу своих друзей", - сказала Лулу и открыла входную дверь.


Две ярко-зеленые ящерицы вышли поприветствовать ее, проворно вскарабкавшись по рукам на плечи.


"Остальные внутри", - сказала она. "Взгляни".


Харви заглянул в окна и обнаружил, что все идеальные комнаты в доме были заняты. На кроватях развалились ящерицы, ящерицы дремали в ваннах, ящерицы свисали с люстр. Он громко смеялся над их выходками.


"Разве они не забавные?" Сказала Лулу.


"Отлично!" - ответил он.


"Ты можешь подойти и поиграть с ними в любое время, когда захочешь".


"Спасибо".


"Они действительно очень дружелюбны. Они кусаются, только когда голодны. Вот..."


Она сорвала одну со своего плеча и бросила в руки Харви. Она быстро подбежала и уселась ему на голову, к большому удовольствию Лулу.


Они долго наслаждались обществом ящериц и друг друга, пока Харви не заметил свое отражение в одном из окон и не вспомнил, какое он представлял собой зрелище.


"Я лучше пойду умоюсь", - сказал он Лулу. "Увидимся позже".


Она улыбнулась ему. - Ты мне нравишься, Харви Свик, - сказала она.


Эй, честность сделала его честным. "Ты мне тоже нравишься", - сказал он ей. Затем, его лицо потемнело, он сказал: "Я бы не хотел, чтобы с тобой что-нибудь случилось".


Она выглядела озадаченной.


"Я видел тебя на озере", - сказал он.


"Правда?" - ответила она. "Я не помню".


"Ну, в любом случае, здесь глубоко. Ты должен быть осторожен. Ты можешь поскользнуться и упасть".


"Я буду осторожна", - сказала она, когда он открыл дверь. "О, а Харви?"


"Да?"


"Не забудь чего-нибудь пожелать".


О чем мне попросить? размышлял он, смывая грязь с лица. Возможно, о чем-то невозможном, чтобы увидеть, насколько магическим обладает Дом. Возможно, о белом тигре. Дирижабль в натуральную величину? Билет на Луну?


Ответ пришел из глубин его памяти. Он бы пожалел о подарке, который ему подарили (и потеряли) давным-давно; подарке, который приготовил для него отец, который мистер Худ, как бы сильно он ни хотел угодить своему новому гостю, никогда не сможет повторить.


"Ковчег", - пробормотал он.


Умывшись, а царапины, полученные от колючек в зарослях, затянулись, как боевые раны, он спустился вниз и обнаружил, что Дом в очередной раз необычайно преобразился. Рождественская елка - такая высокая, что звезда на ее верхушке упиралась в потолок, - стояла в коридоре, цвета ее мерцающих огоньков проникали в каждую комнату. В воздухе витал запах шоколада и пели рождественские гимны. В гостиной миссис Гриффин сидела у потрескивающего камина, а на коленях у нее мурлыкала Тушеная кошка.


"Венделл вышел на улицу", - сказала она Харви. "У входной двери для тебя шарф и перчатки".


Харви вышел на крыльцо. Дул ледяной ветер, но он уже разогнал снежные тучи, оставив звезды сиять на безупречно белом ковре.


Не совсем идеально. Цепочка следов вела от Дома к тому месту, где Уэнделл лепил снеговика.


"Выходишь?" он крикнул Харви, его голос был таким же чистым, как звон колокольчиков в морозном воздухе.


Харви покачал головой. Он так устал, что даже снег казался удобным.


"Может быть, завтра", - сказал он. "Это вернется завтра, не так ли?"


"Конечно", - крикнул Венделл. "И на следующую ночь, и на следующую ночь после..."


Харви вернулся в дом, чтобы посмотреть на рождественскую елку. На ее ветвях были развешаны гирлянды из попкорна и клюквы, разноцветные гирлянды, безделушки и солдаты в сверкающей серебристой форме.


"Там внизу кое-что для тебя", - сказала миссис Гриффин, стоя в дверях гостиной. "Надеюсь, это то, что ты хочешь, милая".


Харви опустился на колени и вытащил из-под дерева сверток со своим именем. Его пульс участился еще до того, как он открыл конверт, потому что по форме и тому, как он дребезжал, он понял, что его желание исполнилось. Он потянул за шнурок, вспоминая, насколько меньше были его руки, когда он впервые держал этот подарок. Бумага порвалась и упала, и там, блестящий и новенький, стоял раскрашенный деревянный ковчег.


Он был точной копией того, что сделал его отец. Тот же желтый корпус, тот же оранжевый нос, та же рулевая рубка с отверстиями в красной крыше, через которые жирафы могли просовывать головы. Одни и те же свинцовые животные, все парами, уютно устроившиеся в трюме или выглядывающие в иллюминаторы: две собаки, два слона, два верблюда, два голубя; все это и еще дюжина других. И, наконец, тот самый маленький Ной с квадратной белой бородой и его толстой женой в переднике.


"Откуда он узнал?" Пробормотал Харви.


Он не хотел, чтобы его вопрос был услышан, а тем более на него был дан ответ, но миссис Гриффин. сказала: "Мистер Худ знает каждую твою мечту".


"Но это идеально", - изумленно сказал Харви. "Смотри, у моего отца закончилась синяя краска, когда он заканчивал слоников, поэтому у одного из них голубые глаза, а у другого зеленые. Это то же самое. Это в точности то же самое."


"Значит, тебе это нравится?" - спросила миссис Гриффин.


Харви сказал, что так оно и было, но это было не совсем правдой. Было жутко снова держать ковчег в руках, когда он знал, что настоящий был утерян; как будто время повернуло вспять, и он снова стал маленьким ребенком.


Он услышал, как Уэнделл топает ногами по снегу у входной двери, и внезапно ему стало неловко от того, что в его руках оказался такой детский подарок. Он завернул его в упаковку и поспешил наверх, намереваясь спуститься вниз поужинать.


Но его кровать выглядела слишком уютной, чтобы от нее отказаться, а желудок был вполне полон для одной ночи, поэтому вместо этого он задернул шторы в ветреную ночь и положил голову на подушку.


Рождественские колокола все еще звонили на какой-то далекой колокольне, и их повторение убаюкивало его. Ему снилось, что он стоит на ступеньках своего дома и смотрит через открытую дверь в его теплое сердце. Затем ветер подхватил его, развернул с порога и унес в сон без сновидений.


VII


Голодные Воды


Тот первый день в Доме отдыха, со всеми его сезонами и зрелищами, задал образец для многих последующих.


Когда Харви проснулся на следующее утро, солнце снова лилось сквозь щель в занавесках, но на этот раз оно лежало теплой лужицей на подушке рядом с ним. Он садился с криком и улыбкой, и либо то, либо другое (а иногда и то и другое) оставалось у него на губах до конца дня.


Было чем заняться. Весенним утром поработать над домиком на дереве, затем поесть и наметить планы на вторую половину дня. Игры и часы лени в летнюю жару - иногда с Венделлом, иногда с Лулу, - а затем приключения при свете полной луны. И, наконец, когда зимний ветер задул пламя в тыквенных головках и устлал площадку снегом, всех ждало прохладное веселье на морозном воздухе и теплый рождественский прием, когда все было готово.


Это был праздничный день, третий был таким же прекрасным, как второй, а четвертый таким же прекрасным, как третий, и очень скоро Харви начал забывать, что за стеной был унылый мир, где великий зверь Февраль все еще спал своим утомительным сном.


Его единственным реальным напоминанием о жизни, которую он оставил, - помимо второго телефонного звонка, который он сделал маме и папе, просто чтобы сказать им, что все хорошо, - был подарок, о котором он мечтал и который получил в то первое Рождество: его ковчег. Он несколько раз подумывал опробовать его на озере, посмотреть, поплывет ли оно, но только к полудню седьмого дня у него нашлись силы сделать это.


Венделл за обедом показал себя настоящим обжорой и заявил, что было слишком жарко для игр, поэтому Харви побрел к озеру один, с ковчегом под мышкой. Он наполовину ожидал - точнее, надеялся - найти там Лулу, которая составит ему компанию, но берега озера были пусты.


Как только он увидел мрачные воды, он почти отказался от идеи спуска на воду, но это означало признаться самому себе в том, в чем он не хотел признаваться, поэтому он направился к берегу, нашел камень, на который можно было взгромоздиться, который выглядел менее ненадежным, чем другие, и поставил свой ковчег на воду.


Он был рад видеть, что она хорошо плавает. Он немного подтолкнул ее туда-сюда, затем поднял и заглянул внутрь, чтобы проверить, не протекает ли она. Однако она была довольно водонепроницаемой, поэтому он поставил ее обратно в озеро и снова вытолкнул.


Делая это, он заметил рыбу, поднимающуюся со дна озера, ее рот был широко открыт, как будто она намеревалась проглотить его маленькое суденышко целиком. Он протянул руку, чтобы выхватить ковчег из воды, прежде чем он будет либо потоплен, либо съеден, но в спешке оступился на покрытом слизью камне и с криком упал в озеро.


Вода была ледяной и нетерпеливой. Она быстро сомкнулась над его головой. Он бешено замахал руками, стараясь не представлять темные глубины под собой или огромную пасть рыбы, которая поднималась из этих глубин. Повернув лицо к поверхности, он поплыл.


Он мог видеть свой ковчег, плывущий над ним, перевернутый его падением. Его главные пассажиры уже тонули. Он не пытался спасти их, а вынырнул - хватая ртом воздух - и поплыл к берегу. Расстояние было небольшим. Меньше чем через минуту он уже втаскивал себя на камни и карабкался прочь от берега, вода стекала с его рукавов, брюк и ботинок. Только когда его ноги были достаточно далеко от озера, и ни одна голодная рыба не могла вцепиться ему в пальцы ног, он спрыгнул на землю.


Хотя была середина лета, и солнце сияло где-то над головой, воздух вокруг озера был холодным, и вскоре он начал дрожать. Однако, прежде чем выйти на солнце, он поискал какие-нибудь признаки своего ковчега. Место, где он затонул, было отмечено заброшенной флотилией обломков, которым вскоре предстояло присоединиться к остальной части ковчега на дне.


От рыбы, которая, казалось, так жаждала сожрать его, не осталось и следа. Возможно, она заплыла на глубину, чтобы пожевать утонувший зверинец. Если так, Харви надеялся, что он подавился своим обедом.


Он и раньше терял множество игрушек. У него был новенький велосипед - его ценная собственность!- украденный со ступеньки его дома два дня рождения назад. Но эта потеря расстроила его не меньше; на самом деле, даже больше. Мысль о том, что у озера теперь есть что-то, что принадлежало ему, была почему-то хуже, чем вор, убегающий со своим велосипедом. Вор был из теплой плоти и крови, а озеро - нет. Его имущество попало в кошмарное место, полное чудовищных вещей, и он чувствовал себя так, словно маленькая частичка его самого ушла вместе с этим во тьму.


Он пошел прочь от озера, не оглядываясь, но ветерок, который согрел его лицо, когда он продирался сквозь заросли, и пение птиц, радовавшее его слух, не смогли выбросить из головы мысль, которую он пытался игнорировать, когда спускался к воде. Несмотря на все развлечения, которые с таким рвением предлагал Дом отдыха, это было место с привидениями, и как бы он ни старался игнорировать свои сомнения и подавлять свои вопросы, их больше нельзя было игнорировать и подавлять. Кем бы или чем бы ни был этот преследователь, Харви не мог успокоиться сейчас, пока не увидел его в лицо и не узнал его природу.


IX


О чем Ты мечтаешь?


Харви никому не рассказывал о случившемся на озере - даже Лулу - отчасти потому, что чувствовал себя глупо из-за того, что влюбился, а отчасти потому, что Дом так старался угодить ему в последующие дни, что он почти полностью забыл об аварии. На самом деле, в ту же ночь он нашел у основания рождественской елки кусок цветной бечевки со своим бейджиком и, пройдя за ней по дому, обнаружил, что его ждет новый велосипед - еще более великолепный, чем тот, который он потерял два года назад.


Но это был только первый из многих приятных сюрпризов, которые быстро преподнес Дом отдыха. Например, однажды утром Уэнделл и Харви забрались в домик на дереве и обнаружили, что ветви вокруг него кишат попугаями и обезьянами. На другой день, в середине ужина в честь Дня благодарения, миссис Гриффин позвала их в гостиную, где пламя камина приняло формы драконов и героев и вело огненную битву на каминной решетке. Одним ленивым полуденным зноем Харви был разбужен от дремоты хором криков и обнаружил на лужайке труппу механических акробатов, исполняющих трюки, бросающие вызов часовому механизму.


Однако самый большой сюрприз начался с появления одного из братьев и сестер Риктуса.


"Меня зовут Джайв", - сказал он, выходя из сумрака раннего вечера на верхнюю площадку лестницы. Казалось, что каждый мускул в его теле был в движении: тики, подергивания и дрожание истощали его до такой степени, что он едва отбрасывал тень. Даже его волосы, представлявшие собой массу намасленных локонов, казалось, подчинялись какому-то безумному ритму. Они бешено извивались на его голове.


"Брат Риктус послал меня посмотреть, как у тебя дела", - сказал он сочным тоном.


"У меня все в порядке", - ответил Харви. "Ты сказал "Брат Риктус"?"


"Мы, грубо говоря, из одного выводка", - сказал Джайв. "Я надеюсь, ты время от времени звонишь своей семье".


"Ага", - сказал Харви. "Я позвонил им вчера".


"Они скучают по тебе?"


"Не похоже на это"


"Ты скучаешь по ним?"


Харви пожал плечами. "Не совсем", - сказал он.


(Это было не совсем правдой - у него были дни тоски по дому, - но он знал, что если вернется домой, то послезавтра будет в школе, и жалел, что не остался в Доме отдыха подольше,)


"Значит, ты собираешься извлечь максимум пользы из пребывания здесь?" - спросил Джайв, разучивая странные танцевальные па вверх и вниз по лестнице.


"Да", - сказал Харви. "Я просто хочу повеселиться".


"А кто не любит?" Джайв ухмыльнулся: "А кто не любит?" Он бочком подошел к Харви и прошептал: "Кстати, о веселье ..."


"Что?" - спросил Харви.


"Ты так и не отомстил Венделлу за тот его трюк".


"Нет, я этого не делал", - сказал Харви.


"Почему, черт возьми, нет?"


"Я никогда не мог придумать другого способа".


"О, я уверен, мы могли бы что-нибудь придумать вдвоем", - озорно ответил Джайв.


"Это должно быть что-то, о чем он никогда не подумает", - сказал Харви.


"Это не должно быть сложно", - сказал Джайв. "Скажи мне, какой твой любимый монстр?"


Харви не пришлось долго думать об этом. "Вампир", - сказал он с усмешкой. "Я нашел эту замечательную маску ..."


"Маски - хорошее начало", - сказал Джайв, - "но вампирам нужно выпрыгивать из тумана, - он раскинул руки, скручивая длинные пальцы, как когти какого-то зверя, выколющего глаза", - пикировать, хватать свою добычу, затем снова подниматься, на фоне луны. Теперь я это вижу."


"Я тоже могу", - сказал Харви. "Но я не летучая мышь".


"И что?"


"Так как же мне напасть?"


"А", - сказал Джайв. "Мы попросим Марра поработать над этим за нас. В конце концов, что за Хэллоуин без пары превращений? Он взглянул на напольные часы на лестничной площадке. "У нас еще есть время сделать это сегодня вечером. Ты спускаешься и говоришь Венделлу, что встретишься с ним снаружи. Я поднимусь на крышу и найду Марра. Ты встретишься с нами там ".


"Я никогда не был на крыше".


"На верхней площадке есть дверь. Увидимся там через несколько минут".


"Мне нужно будет взять свою маску, пальто и прочее".


"Сегодня тебе не понадобится маска, - сказал Джайв, - поверь мне. А теперь поторопись. Время уходит впустую".


Харви потребовалось всего минута или две, чтобы сказать Венделлу, чтобы он шел дальше. Он был уверен, что Венделл что-то заподозрил и, вероятно, готовил какую-то контратаку, но Харви знал, что у них с Джайвом было что-то припасенное в рукавах, чего даже Венделл, каким бы экспертом по ударной тактике он ни был, не мог предвидеть. Выполнив первую часть плана, он снова поспешил наверх, нашел дверь, о которой упоминал Джайв, и забрался на крышу.


Высота никогда не беспокоила его; ему нравилось быть наверху, глядя на мир сверху вниз.


"Сюда!" Джайв позвал его, и Харви помчался по узким переходам и крутым крышам туда, где стоял его товарищ по заговору.


"Уверенная поступь!" Заметил Джайв.


"Без проблем".


"Как насчет того, чтобы полетать?" - спросил третий голос, когда его обладатель вышел из тени камина.


"Это Марр", - сказал Джайв. "Еще один из нашей маленькой семьи".


В отличие от Джайва, который выглядел достаточно проворным, чтобы ходить по карнизам, если ему захочется, у Марр, казалось, где-то в жилах текла кровь слизняка. Харви почти ожидал увидеть, как ее пальцы оставляют серебряные следы на кирпиче, к которому она прикасается, или как из ее лысеющей головы появляются мягкие рожки. Она была невероятно толстой, ее плоть едва обтягивала кости. Везде, где это было возможно - вокруг ее рта и глаз, на шее и запястьях, - они сворачивались липкими складками. Она протянула руку и ткнула Харви.


"Я спросил: а как насчет полета?"


"Что на счет этого?" Сказал Харви, отталкивая ее руку.


"Много сделал?"


"Однажды я летал во Флориду".


"Она не имеет в виду в самолете", - сказал ему Джайв.


"О..."


"Может быть, во сне?" - спросил Март.


"О да, я мечтаю о полете".


"Это хорошо", - ответила Марр, удовлетворенно улыбаясь. Во рту у нее не было ни единого зуба.


Харви с отвращением уставился на пустую пасть.


"Тебе интересно, куда они подевались, не так ли?" - сказала она Харви. "Продолжай. Признайся в этом".


Харви пожал плечами. "Ну да. Я такой".


"Карна забрал их, вороватая скотина. У меня были прекрасные зубы. Прекрасные зубы".


"Кто такой Карна?" Харви хотел знать.


"Неважно", - сказал Джайв, заставляя Марр замолчать, прежде чем она смогла ответить. "Приступай к делу, или он упустит момент".


Марр что-то пробормотала себе под нос, затем сказала: "Иди ко мне, мальчик", протягивая руки в направлении Харви. Ее прикосновение было ледяным.


"Странное ощущение, да?" - сказал Джайв, когда пальцы Мары прошлись по его лицу, касаясь его тут и там. "Не волнуйся. Она знает, что делает".


"И что же это?"


"Меняю тебя".


"Во что?"


"Ты скажи ей", - сказал Джайв. "Это ненадолго, так что наслаждайся этим. Давай, расскажи ей о том, что ты вампир".


"Это то, что я хочу показать Венделлу", - сказал Харви.


"Вампир..." - тихо сказала Марр, ее пальцы сильнее прижались к его коже.


"Да, я хочу иметь клыки, как у волка, и красное горло, и белую кожу, как будто я был мертв тысячу лет".


"Две тысячи!" - сказал Джайв.


"Десять тысяч!" - сказал Харви, начиная получать удовольствие от игры. "И безумные глаза, которые могут видеть в темноте, и заостренные уши, похожие на уши летучей мыши..."


"Подожди!" Сказал Марр. "Я должен все сделать правильно".


Теперь ее пальцы усердно трудились над ним, как будто его плоть была глиной, и она лепила ее. Его лицо горело, и ему хотелось протянуть руку и дотронуться до него, но он боялся испортить дело ее рук.


"И там должен быть мех", - заметил Джайв. "Гладкий черный мех у него на шее ..."


Руки Кобылы скользнули по его горлу, и он почувствовал, как там, где она прикоснулась к нему, встает дыбом шерсть.


"... и крылья!" Сказал Харви. "Не забудь крылья!


"Никогда!" - сказал Джайв.


"Разведи руки в стороны, мальчик", - сказал ему Марр.


Он так и сделал, и она провела по ним руками, теперь улыбаясь.


"Это вкусно", - сказала она. "Это вкусно".


Он посмотрел на себя сверху вниз. К своему удивлению, он обнаружил, что его пальцы были узловатыми и острыми, а с рук свисали кожистые лоскуты. На них налетел порыв ветра, угрожая тут же снести его с крыши.


"Ты знаешь, что играешь в опасную игру, не так ли?" Сказала Марр, отступив назад, чтобы полюбоваться делом своих рук. "Ты либо разобьешь себе голову, либо до смерти напугаешь своего друга Венделла. Или и то, и другое".


"Он не упадет, женщина!" Сказал Джайв. "У него есть сноровка в этом. Я могу сказать, просто взглянув на него." Он уставился на Харви своими прищуренными глазами. "Не удивился бы, если бы в другой жизни ты не был вампиром, парень", - сказал он.


"У вампиров нет других жизней", - сказал Харви, слова было труднее произносить с полным ртом клыков. "Они живут вечно".


"Это верно", - сказал Джайв, щелкая пальцами. "Так они и делают! Так они и делают!"


"Ну, я закончил", - сказал Марр. "Ты можешь идти, парень".


Снова налетел порывистый ветер, и если бы Джайв не держался за него, когда они шли по краю крыши, Харви наверняка унесло бы прочь.


"Вот твой друг", - прошептал Джайв, указывая вниз, в тень.


К своему большому изумлению, Харви обнаружил, что может видеть Венделла довольно отчетливо, даже несмотря на кромешную тьму в чаще. Он также мог слышать его: каждый вздох, каждое биение его сердца.


"Вот оно", - прошипел Джайв, кладя руку Харви на спину.


"Что мне делать?" Спросил Харви. "Мне махать руками или как?"


"Прыгай!" Сказал Джайв. "Ветер позаботится об остальном. Либо ветер, либо гравитация".


И с этими словами он столкнул Харви с края крыши в пустоту.


X


Впасть в немилость


Ветра не было, чтобы поддержать его. Он рухнул, как сланец, сброшенный с крыши, крик неподдельного ужаса вырвался из его горла. Он увидел, как Венделл обернулся; увидел выражение смертельного страха на его лице; затем из ниоткуда налетел ветер, холодный и сильный, и как только его ноги коснулись кустов, он почувствовал, что его поднимает все выше и выше, к небу.


Его крик превратился в возглас; его ужас - в радость. Луна была больше, чем он когда-либо видел, и ее огромный белый лик заполнял его поле зрения, как лицо его матери, склонившейся, чтобы поцеловать его на ночь.


За исключением того, что сегодня ночью ему не нужен был сон, нет, и мать не желала ему сладких снов. Это было лучше любого сна - лететь с ветром в крыльях, и мир содрогался внизу в страхе перед его тенью.


Он снова поискал Венделла и увидел, как тот убегает в поисках безопасности в Дом.


Нет, ты этого не сделаешь, подумал он и, расправив крылья, как кожаные паруса, спикировал на свою добычу. Душераздирающий вопль наполнил его уши, и на мгновение он подумал, что это ветер. Затем он понял, что это его собственное горло издает этот нечеловеческий звук, и визг превратился в смех; дикий, безумный смех.


"Не надо ... пожалуйста ... не надо!" Уэнделл рыдал на бегу: "Кто-нибудь, помогите мне! Кто-нибудь, помогите мне!"


Харви знал, что он уже отомстил: Венделл был напуган до смерти. Но это было слишком весело, чтобы останавливаться сейчас. Ему понравилось это ощущение. о ветре под ним и холодной луне на спине. Ему нравились острота его глаз и сила когтей. Но больше всего ему нравился страх, который он вызывал; нравилось выражение обращенного к нему лица Венделла и звуки паники в его груди.


Ветер унес его вниз, в чащу, и когда он приземлился, Венделл упал на колени, умоляя пощадить мерри.


"Не убивай меня! Пожалуйста, пожалуйста, я умоляю тебя - не убивай меня!"


Харви увидел и услышал достаточно. Он отомстил. Пришло время положить конец игре, пока веселье не испортилось.


Он открыл рот, чтобы сообщить о себе, но Венделл, увидев красное горло и волчьи клыки и решив, что это означает верную смерть, начал новый раунд мольб. Однако на этот раз он не просто умолял.


"Я слишком толстый, чтобы есть", - сказал он. "Но где-то здесь есть еще один ребенок ..."


Харви зарычал на это.


"Есть!" Сказал Венделл. "Клянусь. И мяса на нем больше, чем на мне!"


"Послушай ребенка", - произнес голос из кустов рядом с Харви. Он огляделся. Там был Джайв, его жилистая фигура едва виднелась среди колючек. "Он увидит тебя мертвым, юный Харви".


Венделл ничего этого не слышал. Он все еще расхваливал съедобность своего друга, задирая рубашку и тряся толстым животом, чтобы доказать, насколько тот невкусен.


"Ты не хочешь меня..." - всхлипывал он. "Забери Харви! Забери Харви!"


"Укуси его", - сказал Джайв. "Давай. Выпей немного его крови. Почему бы и нет? Жир никуда не годится, но кровь горячая, кровь вкусная". Говоря это, он немного пританцовывал, притопывая ногами в такт своему пению. "Не теряй вкуса! Иди, ешь мясо!"


И Венделл все еще ныл, весь в соплях и слезах. "Я тебе не нужен. Найди Харви! Найди Харви!"


И чем больше он рыдал, тем больше смысла в песнопении Джайва обретал Харви. Кем вообще был этот нелепый мальчишка Венделл? Он слишком хотел накормить Харви обедом, чтобы его называли другом. Он был просто лакомым кусочком. Любой вампир, достойный его крыльев, откусил бы ему голову, как только взглянул на него. И все же...


"Чего ты ждешь?" Хотел знать Джайв. "Мы пошли на все эти хлопоты, чтобы сделать из тебя монстра ..."


"Да, но это игра", - сказал Харви.


"Игра?" - переспросил Джайв. "Нет, нет, мальчик. Это нечто большее. Это образование".


Харви не знал, что он имел в виду под этим, и не был полностью уверен, что хочет знать.


"Если ты не набросишься как можно скорее, - прошипел Джайв, - ты потеряешь его".


Это было правдой. Слезы Уэнделла утихли, и он озадаченно уставился на нападавшего.


"Ты ... собираешься позволить мне... уйти?" - пробормотал он.


Харви почувствовал руку Джайва у себя на спине.


"Сделай это!" Сказал Джайв.


Харви посмотрел на заплаканное лицо и дрожащие руки Венделла. Если бы ситуация была обратной, подумал он про себя, был бы я намного храбрее? Ответ, он знал, был бы отрицательным.


"Сейчас или никогда", - сказал Джайв.


"Тогда это никогда", - сказал Харви. "Никогда!"


Слово прозвучало как гортанный рык, и Венделл убежал перед ним, крича во весь голос. Харви не стал преследовать.


"Ты разочаровываешь меня, парень", - сказал Джайв. "Я думал, у тебя инстинкт убийцы".


"Ну, а я нет", - сказал Харви, немного стыдясь самого себя. Он чувствовал себя трусом, хотя и знал, что поступил правильно.


"Это была пустая трата магии", - произнес другой голос, и Марр появилась из кустов, держа в руках огромные грибы.


"Где ты это нашел?" Спросил Джайв.


"Обычное место", - ответила Марр. Она бросила на Харви презрительный взгляд. "Я полагаю, ты хочешь вернуть свое старое тело", - сказала она.


"Да, пожалуйста".


"Мы должны оставить его в таком состоянии", - сказал Джайв. "Рано или поздно он бы начал сосать кровь".


"Не-а", - сказал Марр. "Магии вокруг не так уж много, ты же знаешь. Зачем тратить ее на такого жалкого маленького панка, как этот?"


Она небрежно махнула рукой в сторону Харви, и он почувствовал, как сила, наполнившая его конечности и преобразившая лицо, покидает его. Конечно, было облегчением почувствовать, что магия разрушена, но маленькая часть его оплакивала потерю. В считанные мгновения он снова стал прикованным к земле мальчиком, бескрылым и слабым.


Когда заклинание было снято, Марр повернулась к нему спиной и вразвалку ушла в темноту. Джайв, однако, задержался достаточно долго, чтобы в последний раз покопаться в Харви.


"Ты упустил свой шанс, малыш", - сказал он. "Ты мог бы стать одним из великих".


"Это был трюк, вот и все", - сказал Харви, скрывая странное несчастье, которое он чувствовал. "Трюк на Хэллоуин. Это ничего не значило".


"Есть те, кто не согласится", - мрачно сказал Джайв. "Те, кто скажет, что все великие державы в мире в глубине души кровопийцы и похитители душ. И мы должны служить им. Все мы. Служим им до последнего дня ".


Он пристально смотрел на Харви на протяжении всей этой странной маленькой речи, а затем проворным шагом отступил в тень и исчез.


Харви нашел Венделла на кухне с хот-догом в одной руке и печеньем в другой, рассказывающим миссис Гриффин о том, что он видел. Он уронил свою еду, когда вошел Харви, и взвизгнул от облегчения: "Ты жив! Ты жив!"


"Конечно, я жив", - сказал Харви. "А почему бы и нет?"


"Там что-то было. Ужасный зверь. Он чуть не съел меня. Я подумал, может быть, он съел тебя".


Харви посмотрел вниз на свои руки и ноги.


"Нет", - сказал он. "Ни кусочка".


"Я рад!" Сказал Венделл. "Я так, так рад. Ты мой лучший друг, навсегда".


Пять минут назад я был пищей для вампиров, подумал Харви; но он ничего не сказал. Возможно, наступит время, когда он сможет рассказать Венделлу о своем превращении и искушении, но не сейчас. Он просто сказал:


"Я голоден", - и сел за стол рядом со своим другом в хорошую погоду, чтобы наполнить его желудок чем-нибудь послаще крови.


XI


Поворот


Ни Венделла, ни Лулу не было поблизости на следующий день - миссис Гриффин сказала, что видела их обоих перед завтраком, а потом они исчезли - так что Харви был предоставлен самому себе. Он пытался не думать о том, что произошло прошлой ночью, но ничего не мог с собой поделать.


Обрывки разговоров продолжали возвращаться, и он ломал над ними голову весь день напролет. Что, например, имел в виду Джайв, когда сказал Харви, что превращение его в вампира было не столько игрой, сколько образованием? Какой урок он извлек, спрыгнув с крыши и напугав Венделла?


И вся эта чушь о похитителях душ и о том, как им нужно служить; что это значило? Джайв говорил о мистере Худе; о той великой силе, которой они все должны были служить? Если Худ был где-то в Доме, почему никто - ни Лулу, ни Венделл, ни он сам - не встретил его? Харви расспросил своих друзей о Худе и услышал от них обоих одну и ту же историю: они не слышали ни шагов, ни шепота, ни смеха. Если мистер Худ действительно был здесь, то где он прятался и почему?


Так много вопросов; так мало ответов.


А потом, если этих тайн было недостаточно, появлялась еще одна, чтобы досадить ему. Ближе к вечеру, бездельничая в тени домика на дереве, он услышал крик разочарования и, выглянув сквозь листву, увидел Уэнделла, мчащегося через лужайку. Он был одет в ветровку и ботинки, несмотря на то, что стояла невыносимая жара, и он топал по комнате как сумасшедший.


Харви окликнул его, но его призыв остался либо неуслышанным, либо проигнорированным, поэтому он спустился вниз и погнался за Венделлом вокруг дома. Он нашел его в саду, с красным лицом и потный.


"Что происходит?" - спросил он.


"Я не могу выбраться!" Сказал Венделл, раздавливая ногой полусгнившее яблоко. "Я хочу уйти, Харви, но выхода нет!"


"Конечно, есть!"


"Я пытался часами и говорю тебе, туман продолжает посылать меня туда, откуда я пришел".


"Эй, успокойся!"


"Я хочу домой, Харви", - сказал Венделл, готовый разрыдаться. "Прошлая ночь была слишком тяжелой для меня. Эта тварь пришла после моей крови. Я знаю, ты мне не веришь..."


"Верю, - сказал Харви, - честное слово, верю".


"Ты это делаешь?"


"Наверняка".


"Ну, тогда, может быть, тебе тоже стоит уйти, потому что, если я уйду, это придет за тобой".


"Я так не думаю", - сказал Харви.


"Я обманывал себя насчет этого места", - сказал Венделл. "Это опасно. О, да, я знаю, кажется, что все идеально, но..."


Харви прервал его. "Может быть, тебе стоит говорить потише", - сказал он. "Нам следует поговорить об этом тихо. наедине".


"Например, где?" переспросил Венделл с дикими глазами. "Все это место наблюдает за нами и слушает нас. Разве ты этого не чувствуешь?"


"Зачем ему это делать?"


"Я не знаю!" Уэнделл огрызнулся. "Но прошлой ночью я подумал, что если я не уйду, то умру здесь. Я просто исчезну однажды ночью; или сойду с ума, как Лулу. Он понизил голос до шепота. - Знаешь, мы не первые. А как насчет всей одежды наверху? Все эти пальто, туфли и шляпы. Они принадлежали таким детям, как мы ".


Харви содрогнулся. Играл ли он в "кошелек или жизнь" в обуви убитого мальчика?


"Я хочу выбраться отсюда", - сказал Венделл, по его лицу текли слезы. "Но выхода нет".


"Если есть путь внутрь, должен быть и выход", - рассуждал Харви. "Мы пойдем к стене".


С этими словами он зашагал прочь, Уэнделл на буксире, вокруг дома и вниз по пологому склону лужайки. Стена тумана выглядела совершенно безобидной, когда они приблизились к ней.


"Будь осторожен", - предупредил Венделл. "У него припасено несколько трюков в рукаве".


Харви замедлил шаг, ожидая, что стена дрогнет или даже потянется к нему. Но это ничего не дало. Теперь, осмелев, он шагнул в туман, полностью ожидая появиться с другой стороны. Но с помощью той или иной уловки его развернули, даже не осознавая этого, и выпустили из стены вместе с Домом перед ним.


"Что случилось?" спросил он себя. Озадаченный, он отступил в туман.


Произошло то же самое. Он вошел и снова вышел, но в противоположном направлении. Он пытался снова, и снова, и снова, но каждый раз с ним проделывался один и тот же трюк, пока Харви не был так же расстроен, как Уэнделл полчаса назад.


"Теперь ты мне веришь?" - Спросил Венделл.


"Ага".


"Так что же нам делать?"


"Ну, мы не кричим об этом", - прошептал Харви. "Мы просто продолжаем жить. Притворимся, что мы отказались от ухода. Я собираюсь немного осмотреться".


Он начал свое расследование, как только они вернулись в Дом, отправившись на поиски Лулу. Дверь ее спальни была закрыта. Он постучал, затем позвал ее. Ответа не последовало, поэтому он подергал ручку. Дверь была не заперта.


"Лулу?" позвал он. "Это Харви".


Ее там не было, но он с облегчением увидел, что ее кровать была убрана и что она, очевидно, недавно играла со своими питомцами. Двери в кукольный дом были открыты, и ящерицы шныряли повсюду под ногами.


Однако была одна странность. Звук льющейся воды привел его в ванную, где он обнаружил, что ванна полна почти до краев, а одежда Лулу разбросана по лужам на кафеле.


"Ты не видела Лулу?" - спросил он миссис Гриффин, когда спустился вниз.


"Не в последние несколько часов", - ответила она. "Но она держалась особняком". Миссис Гриффин пристально посмотрела на Харви. "На твоем месте, дитя, я бы не придавала слишком большого значения", - сказала она. "Мистер Худ не любит любопытных гостей".


"Мне просто было интересно, куда она подевалась", - сказал Харви.


Миссис Гриффин нахмурилась, ее язык провел по бледной щеке, как будто она хотела заговорить, но не осмеливалась.


"В любом случае, - продолжал Харви, намеренно подзадоривая миссис Гриффин, - я не верю, что мистер Худ существует".


"Теперь ты будь осторожен", - сказала она, ее голос и нахмуренность стали еще глубже. "Ты не хочешь говорить о мистере Худе в таком ключе".


"Я был здесь...дни за днями", - сказал Харви, понимая, что потерял счет времени, проведенному в Доме. "И я его ни разу не видел. Где он?"


Теперь миссис Гриффин подошла к Харви с поднятыми руками, и на мгновение ему показалось, что она собирается его ударить. Но вместо этого она схватила его за плечи и встряхнула.


"Пожалуйста, дитя!" - сказала она. "Довольствуйся тем, что знаешь. Ты здесь, чтобы немного повеселиться. И, дитя, это такое короткое время. Оно пролетает незаметно. О Господи, как он летает!"


"Это всего на несколько недель", - сказал Харви. "Я не собираюсь оставаться здесь навсегда". Теперь уже он уставился на нее. "Или это я?" - спросил он.


"Остановись", - сказала она ему.


"Вы думаете, я здесь навсегда, не так ли?" - спросил он, освобождаясь от ее хватки. "Что это за место, миссис Гриффин? Это что-то вроде тюрьмы?"


Она покачала головой.


"Не лги мне", - сказал он. "Это глупо. Мы здесь заперты, не так ли?"


Теперь, хотя ее трясло от страха с головы до ног, она осмелилась едва заметно кивнуть головой.


"Все мы?" спросил он. Она снова кивнула. "Ты тоже?"


"Да", - прошептала она, - "я тоже. И выхода нет. Поверь мне, если ты попытаешься сбежать снова, Карна придет за тобой".


"Карна..." - сказал он, вспомнив имя из разговора между Джайвом и Марром.


"Он там, наверху", - сказала миссис Гриффин. "На крыше. Там они живут вчетвером. Риктус, Марр, Карна..."


"- и джайв".


"Ты знаешь".


"Я встречал их всех, кроме Карны".


"Молись, чтобы ты никогда этого не сделал", - сказала миссис Гриффин. "Теперь послушай меня, Харви. Я видел, как многие дети приходили и уходили через этот Дом - некоторые из них глупые, некоторые эгоистичные, некоторые милые, некоторые храбрые, - но ты, ты одна из самых светлых душ, которые я когда-либо видел. Я хочу, чтобы ты получал от пребывания здесь как можно больше радости. Используй часы с толком, потому что их будет меньше, чем ты думаешь. "


Харви терпеливо выслушал это. Затем, когда она закончила, он сказал: "Я все еще хочу встретиться с мистером Худом".


"Мистер Худ мертв", - сказала миссис Гриффин, раздраженная его настойчивостью.


"Мертв? Клянешься?"


"Я клянусь", - ответила она. "Клянусь храбростью моего бедного Кота-Подсказчика: мистер Худ мертв. Так что никогда больше не спрашивай о нем".


Это был первый раз, когда миссис Гриффин была близка к тому, чтобы отдать Харви приказ, и хотя ему хотелось давить на нее дальше, он решил этого не делать. Вместо этого он сказал, что сожалеет о том, что затронул эту тему, и больше так не сделает, а затем оставил ее наедине с ее тайными горестями.


XII


От чего отказался Потоп (И чего он добился)


Ну? спросил Венделл, когда Харви зашел к нему в комнату. "Что за история?"


Харви пожал плечами. "Все в порядке", - сказал он. "Почему бы нам просто не наслаждаться, пока мы можем?"


"Развлекаемся?" Сказал Венделл. "Как мы можем наслаждаться, когда мы заперты?"


"Здесь лучше, чем в остальном мире", - сказал Харви. Венделл удивленно посмотрел на него. "Это правда, не так ли?"


Говоря это, он схватил Венделла за руку, и Венделл понял, что в ладони Харви был бумажный шарик, который он пытался передать между ними двумя.


"Может быть, вам стоит просто найти тихий уголок и немного почитать", - сказал он, глядя на их руки, пока говорил.


Уэнделлу пришла в голову идея. Он забрал скомканную записку из рук Харви и сказал: "Может быть, я так и сделаю".


"Хорошо", - сказал Харви. "Я собираюсь выйти и насладиться солнцем, пока могу".


Это было именно то, что он сделал. Ему нужно было многое спланировать до полуночи, когда в записке Венделлу говорилось, что они должны встретиться, чтобы совершить побег. Конечно, даже силы, охраняющие Дом, должны были когда-нибудь спать (следить за сменой времен года было нелегко), и из всех часов, которые можно было провести незаметно, полночь казалась самой многообещающей.


Но он не предполагал, что это будет легко. Дом был ловушкой на протяжении десятилетий (возможно, столетий: кто знает, насколько древним на самом деле было это зло?), и даже в полночь было бы не так глупо оставлять выход широко открытым. Они должны быть быстрыми и умными, не паниковать и не терять самообладания, оказавшись в тумане. Реальный мир был где-то там. Все, что им нужно было сделать, это найти его.


Когда он увидел Венделла на Хэллоуин, он понял, что записка была прочитана и понята. В глазах Венделла было выражение, которое говорило: "Я готов". Я нервничаю, но я готов.


Остаток вечера прошел для них двоих как представление странной пьесы, в которой они были актерами, а Дом (или тот, кто в нем обитал) - зрителями. Они веселились, как будто эта ночь была такой же, как и любая другая, направляясь поиграть в "сладости или шутки", разразившись громким смехом (хотя оба дрожали в позаимствованных ботинках), затем возвращались домой, чтобы поужинать и провести, как они надеялись, свое последнее Рождество в этом Доме. Они открыли свои подарки (механическую собаку для Венделла; набор фокусника для Харви), пожелали спокойной ночи миссис Гриффин ("До свидания", конечно, не "спокойной ночи", но Харви не осмелился сообщить ей об этом), а затем отправились спать.


В доме стало тихо, и еще тише. Снег больше не шелестел на подоконнике, а ветер не шумел в трубе. Харви подумал, что это была самая глубокая тишина, которую он когда-либо слышал; настолько глубокая, что он слышал биение своего сердца в ушах, и каждый шорох его тела по простыням звучал как барабанная дробь.


Незадолго до полуночи он встал и оделся, двигаясь медленно и осторожно, чтобы производить как можно меньше шума. Затем он направился в коридор и, крадучись, как вор, от тени к тени, поспешил вниз по лестнице и вышел в ночь.


Он вышел не через парадную дверь (она была тяжелой и громко скрипела), а через кухонную дверь, которая вывела его в боковую часть Дома. Хотя ветер стих, воздух все еще был горьким, а поверхность снега замерзла. Она потрескивала, когда он шел, как бы легко он ни ступал. Но он начинал надеяться, что глаза и уши Дома действительно были закрыты в этот час (если нет, то почему его не окликнули?). и он мог бы добраться до периметра, не привлекая внимания.


Однако как раз в тот момент, когда он собирался завернуть за угол, эта сладкая надежда испортилась, когда кто-то из темноты позади него окликнул его по имени. Он замер на месте, надеясь, что темнота скроет его, но голос раздался снова и снова позвал его по имени. Это был не тот голос, который он узнал. Конечно, не Венделл и не миссис Гриффин. Не Джайв, не Риктус, не Марр. Это был слабый голос; голос человека, который едва знал, как произносить слоги своего имени.


"Харрр...вввей..."


И вдруг он узнал этот голос, и его сердце, которое работало сверхурочно с тех пор, как он выскользнул из постели, стало таким громким в ушах, что почти заглушило призыв, когда он раздался снова.


"Лулу?" пробормотал он.


"Да..." - произнес голос.


"Где ты?"


"Рядом..." - сказала она.


Он уставился на заросли, надеясь хоть мельком увидеть ее, но все, что он мог видеть, - это звездный свет, мерцающий на покрытых инеем листьях.


"Ты уходишь..." - сказала она невнятно.


"Да", - прошептал он, - "и ты должен пойти с нами".


Он сделал шаг к ней, и при этом часть блеска, который он принял за иней, отступила от него. Что на ней было надето, что так мерцало?


"Не бойся", - сказал он.


"Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня", - сказала она.


"Что случилось?"


"Пожалуйста..." - сказала она, - "просто... держись на расстоянии".


Она отступила от него еще дальше и, казалось, потеряла равновесие. Она упала на землю, заросли вокруг нее затряслись. Харви шагнул вперед, чтобы помочь ей подняться, но она издала такой всхлип, что он остановился как вкопанный.


"Я только хочу помочь", - сказал он.


"Ты не можешь мне помочь", - ответила она, в каждом слове слышалась боль. "Слишком поздно. Ты просто have...to уходи...пока ты еще можешь. Я просто... хотел подарить тебе ... что-нибудь на память обо мне."


Он увидел, как она двигается в тени, протягивая руку в его направлении. "Отвернись", - сказала она.


Он отвернул от нее голову.


"Теперь закрой глаза. И пообещай, что не будешь их открывать".


Он послушно закрыл глаза. "Я обещаю", - сказал он.


И теперь он слышал, как она приближается к нему, ее дыхание было затрудненным.


"Разожми руку", - сказала она.


Теперь ее голос звучал совсем рядом. Он знал, что если откроет глаза, то окажется лицом к лицу с ней. Но он дал обещание и был полон решимости сдержать его. Он протянул руку и почувствовал, как в его сложенную чашечкой ладонь упал сначала один, потом два, потом три тяжелых маленьких предмета, холодных и мокрых.


"Это было все...Я смогла найти..." "...Мне жаль..." - сказала Лулу.


"Можно я посмотрю?" спросил он.


"Пока нет. Позволь мне...уйду... первым..."


Он сомкнул пальцы на подарках, которые она ему подарила, пытаясь понять их смысл на ощупь. Что это было? Куски замороженного камня? Нет, они были вырезаны. Он чувствовал борозды на одном; голову на другом. И теперь, конечно, он знал, что держит в руках: трех уцелевших членов его ковчега, извлеченных из глубин озера.


Ответ не утешил его, скорее наоборот. Он содрогнулся, когда соединил загадку серебристого блеска Лулу со знанием того, что у него в руках. Она опустилась на дно озера, чтобы забрать эти фигурки, - спуск, который был за пределами возможностей любого сухопутного жителя.


Неудивительно, что она отступила в тень, приказав ему не смотреть на нее. Она больше не была человеком. Она становилась - или уже стала - сестрой странной рыбы, которая кружила в этих темных водах, хладнокровной и с серебристой кожей.


"О, Лулу..." - сказал он, - "... как это случилось?"


"Не трать на меня свое время, - пробормотала она, - просто уходи, пока у тебя есть шанс".


"Я хочу помочь", - сказал он.


"Ты не можешь..." - последовал ответ, "... не можешь мне помочь...Я был здесь слишком долго. Моя жизнь кончена ..."


"Это неправда", - сказал Харви. "Мы одного возраста".


"Но я была здесь так долго, что даже не помню ..." Ее голос затих.


"Чего не помнишь?"


"Может быть, я просто не хочу вспоминать", - сказала она. "Это будет слишком больно..."Она издала сдавленный вздох. "Ты должен уйти..." - сказала она шепотом, - "... уходи, пока еще можешь".


"Я не боюсь".


"Тогда ты глупый", - сказала она. "Потому что так и должно быть".


Он услышал, как задрожали заросли, когда она начала отступать от него.


"Подожди", - сказал он. Она ничего не ответила. "Лулу!"


Шум от ее ухода становился все громче. Судя по звуку, она почти выбежала из его досягаемости. Нарушив свое обещание, он открыл глаза и мельком увидел ее, когда она убегала; тень в тени, не более. Он бросился за ней, не зная, что скажет или сделает, когда догонит ее, но зная, что никогда не простит себя, если каким-то образом не поможет.


Возможно, если бы он убедил ее уйти с ним, из тени Дома, его порочная магия рассеялась бы. Или, может быть, он мог бы найти для нее какого-нибудь врача во внешнем мире, который смог бы вылечить ее от этого порока развития. Что угодно, только не оставлять ее возвращаться к озеру.


Теперь были видны его воды, тускло поблескивающие между ветвями зарослей. Лулу добралась до берега, и на мгновение скудный свет звезд упал на нее. Все, чего боялся Харви, оказалось правдой, и даже больше. Из ее изогнутой чешуйчатой спины вырос плавник, а ноги почти срослись. Ее руки стали короткими и коротенькими, пальцы перепончатыми.


Но самым большим потрясением было ее лицо, мельком увиденное, когда она обернулась, чтобы посмотреть на него.


Ее волосы выпали, а нос исчез. У рта не было губ, а голубые глаза превратились во вращающиеся серебряные шары без век и ресниц. И все же, несмотря на их причудливость, в этих глазах и на этих губах было человеческое чувство: ужасная печаль, которая, он знал, никогда не покинет его сердце, даже если он доживет до тысячи лет.


"Ты был моим другом", - сказала она, покачиваясь на берегу. "Спасибо тебе за это".


Затем она упала в воду.


Он рывком подбежал к краю озера, но к тому времени, как он достиг места, с которого она нырнула, рябь исчезла, а пузырьки лопнули. Он смотрел на ледяную воду минуту или больше, надеясь, что она увидит его и всплывет на поверхность, но она ушла туда, куда он не мог последовать, и на этом, казалось, все закончилось.


Прижимая к себе ее подарки, как талисманы, он поплелся прочь от озера и по лужайке на встречу с Венделлом.


XIII


Четвертая часть Тьмы


"Что с тобой случилось?" Прошептал Венделл, когда Харви достиг конца лужайки. "Я думал, мы встречаемся в полночь".


"Я попал...в засаду", - сказал Харви.


Он намеревался рассказать Венделлу о том, что только что произошло, но его друг явно нервничал и без того, чтобы ему рассказали о судьбе Лулу. Харви сунул троих выживших с "ковчега" в карман и решил рассказать об этой встрече только тогда, когда они с Венделлом будут на безопасном расстоянии от этого ужасного места.


Только одна вещь стояла между ними и этими амбициями: стена тумана. Сейчас, как всегда, это казалось достаточно невинным. Но это, конечно, была иллюзия, как и многое другое в королевстве мистера Худа.


"Мы должны быть очень организованны в этом вопросе", - сказал Харви Венделлу. "Оказавшись в стене, мы теряем чувство направления. Поэтому мы должны быть уверены, что продолжаем идти по прямой, и не позволять туману разворачивать нас ".


"Как нам это сделать?" - спросил Венделл.


"Я думаю, один из нас должен войти первым, а другой держать его за руку".


"Я", - нетерпеливо сказал Венделл. "Я хочу быть первым".


"Без проблем. Тогда я буду стоять спиной к Дому и продолжать направлять тебя. Кто знает, может быть, стена такая тонкая, что ты просто сможешь меня протащить".


"Мы можем надеяться", - сказал Венделл.


"Ты готов?" Спросил Харви, протягивая руку.


Венделл забрал его. "Где бы ты ни был", - сказал он.


"Тогда давай убираться отсюда "


Венделл кивнул и шагнул в туман. Харви мгновенно почувствовал, как его хватка усилилась.


"Не ... отпускай ... меня..." - сказал Венделл, его голос звучал уже отстраненно, хотя он был всего в шаге от меня.


"Просто продолжай идти". Сказал Харви, когда они отошли на расстояние вытянутой руки. "Есть какие-нибудь признаки..."


Прежде чем он смог закончить свой вопрос, шум из Дома позади него сжал его губы. Он оглянулся. Входная дверь была открыта, и в холле горел свет, вырисовывая силуэт фигуры, сбегающей по ступенькам крыльца. Это была миссис Гриффин.


Однако звук, который он слышал, исходил не из ее уст. Ничто человеческое не могло издавать такой шум. Он увидел, как миссис Гриффин взглянула на крышу, когда спешила по лужайке, и, проследив за ее взглядом, увидел, что создатель шума поднимается на фоне звезд.


Он знал его имя, хотя и не мог видеть его лица. У Худа было четверо слуг, а он встречал только троих: Риктуса, Джайва и Марра. Это был четвертый: Карна, похититель зубов; Карна, пожиратель; Карна, зверь, которого миссис Гриффин надеялась, что Харви никогда не встретит.


"Назад в дом, дитя мое!" - крикнула миссис Гриффин, когда воздух наполнился шумом огромных крыльев. "Быстро! Быстро!"


Харви потянул Венделла за руку, крича ему при этом, но Венделл почувствовал дуновение свободы и не собирался от нее отказываться.


"Чего ты ждешь?" - закричала миссис Гриффин. "Убирайся оттуда, или он оторвет тебе голову!"


Харви взглянул на пикирующего зверя и понял, что это не ложь. Челюсти Карны были достаточно широки, чтобы одним укусом разорвать его пополам. Но он не мог оставить Венделла в тумане. Они начали это приключение вместе, и именно так они закончат его, живыми или мертвыми. У него не было выбора, кроме как самому шагнуть в туман и надеяться, что Венделл мельком увидел внешний мир и сможет вытащить его на улицу.


Делая этот шаг, он услышал, как миссис Гриффин сказала что-то о том, чтобы показать дорогу; затем он был ослеплен холодом тумана, и звук ее голоса превратился в искаженный шепот.


Однако крики Карны не были такими приглушенными. Они пронзали темноту, пронзая мысли Харви так же, как его зубы пронзили бы его голову, если бы зверь догнал его.


"Венделл?" Закричал Харви. "Это идет за нами!"


Он мельком увидел фигуру впереди, затем лицо Венделла, размазанное туманом, который повернулся, чтобы сказать:


"Выхода нет!"


"Так должно быть!"


"Я не могу найти это!" Сказал Венделл, его ответ почти заглушили крики Карны.


Харви оглянулся в ту сторону, откуда пришел, больше боясь не знать, насколько близко находится существо, чем увидеть его, каким бы ужасающим ни было зрелище. Перед ним клубилась пелена тумана, но он мельком увидел фигуру Карны, когда зверь спускался. Это был самый чудовищный из всего выводка: его кожа сгнила и натянулась на зазубренные и полированные кости, горло превратилось в гнездо змеиных языков, челюсти усеяны сотнями зубов.


Это конец, подумал Харви. Я живу всего десять лет и пять месяцев, и мне собираются откусить голову.


Затем краем глаза он заметил странное зрелище. Руки миссис Гриффин, протягивающиеся в туман и сбрасывающие Голубого Кота на землю.


"У него хорошее чувство направления!" Харви услышал, как она сказала. "Следуй за ним! Следуй за ним!"


Ему не требовалось второго приглашения. Как и Синему Коту. Задрав хвост, он побрел прочь, а Харви потянул Венделла за руку, чтобы потащить его вдогонку. Кот был быстр, но и Харви тоже. Он не сводил глаз с этого яркого хвоста, даже когда шелест крыльев за его спиной возвестил, что Карна вошел в туман и почти настиг их.


Два шага; три шага; четыре. И теперь туман, казалось, рассеивался. Он услышал радостный возглас Венделла: "Улица!" он закричал: "Я вижу это!" - и в следующий момент Харви тоже увидел это: тротуары, мокрые от дождя и блестящие в свете фонарей.


Теперь он осмелился оглянуться и увидел Карну, ее челюсти были в ярде от них.


Он отпустил руку Венделла и подтолкнул своего друга к улице, пригибаясь при этом. Нижняя челюсть Карны царапнула его по позвоночнику, но зверь двигался слишком быстро, чтобы сдержаться, и вместо того, чтобы развернуться и схватить свою добычу, он полетел дальше, в реальный мир.


Уэнделл уже был там.; Харви присоединился к нему мгновением позже.


"Мы сделали это!" Закричал Венделл. "Мы сделали это!"


"Карна тоже!" Сказал Харви, указывая на зверя, который поднялся на фоне облачного неба и повернулся, чтобы вернуться за ними.


"Он хочет загнать нас обратно внутрь!" Сказал Харви.


"Я не пойду!" Венделл закричал. "Никогда! Я никогда больше туда не войду!"


Карна услышал его вызов. Его пылающие глаза уставились на него, и он обрушился на него подобно удару молнии, его крик эхом разнесся по полуночным улицам.


"Беги!" Сказал Харви.


Но взгляд Карны приковал Венделла к месту. Харви схватил его и уже собирался убежать, когда услышал, что крик зверя изменился. Триумф превратился в сомнение; сомнение превратилось в боль; и внезапно Карна уже не пикировала, а падала, в ее крыльях открылись дыры, как будто орда невидимых мотыльков проедала их ткань.


Он с трудом попытался снова подняться в воздух, но его израненные крылья отказались выполнять свою функцию, и секундой позже он ударился об улицу с такой силой, что откусил дюжину своих языков и разбросал полсотни зубов у ног мальчиков. Однако падение не убило его. Несмотря на мучительные раны, он подтянулся на шипастых костылях крыльев и начал отползать обратно к стене. Даже сейчас, в этом жалком состоянии, он был свиреп и ударами направо и налево убирал Харви и Венделла со своего пути.


"Он не сможет выжить здесь..." Венделл осознал вслух: "... оно умирает".


Харви пожалел, что у него нет какого-нибудь оружия, чтобы удержать зверя от возвращения в безопасное место, но ему пришлось довольствоваться зрелищем его поражения. "Если бы оно так сильно не жаждало их плоти, - подумал он, - оно не преследовало бы их с такой скоростью и не навлекло на себя эту боль и унижение". В этом был урок, если бы он только мог его вспомнить. Зло, каким бы могущественным оно ни казалось, может быть уничтожено своим собственным аппетитом.


Затем существо исчезло, завеса тумана окутала его убежище.


От тайн, лежащих по ту сторону стены, остался только один знак: лицо Синего Кота, взирающее на мир, который он, как и все обитатели Дома Отдыха, никогда не сможет исследовать. Его лазурный взгляд на мгновение встретился со взглядом Харви; затем он оглянулся на свою тюрьму, как будто услышал призыв миссис Гриффин, и с печальным вздохом повернулся и побрел прочь.


"Странно", - сказал Венделл, глядя на залитые дождем улицы. "Как будто я никогда не уезжал".


"Неужели?" - спросил Харви. Он не был так уверен. Он чувствовал себя по-другому; отмеченный этим приключением.


"Интересно, вспомним ли мы вообще, что приехали сюда через неделю?"


"О, я запомню", - сказал Харви. "У меня есть несколько сувениров".


Он полез в карман в поисках фигурок из ковчега. Даже когда он вытащил их, он почувствовал, как они рассыпаются, поскольку реальный мир наложил на них свой отпечаток.


"Иллюзии..." - пробормотал он, когда они превратились в пыль и утекли у него между пальцами.


"Кого это волнует?" сказал Венделл. "Пора идти домой. И это не иллюзия".


XIV


Время Было


Мальчикам потребовался час, чтобы добраться до центра города, и там - учитывая, что их дома находились в противоположных направлениях - они расстались. Перед этим они обменялись адресами, пообещав связаться друг с другом через день или два, чтобы каждый из них мог поддержать рассказ другого о Доме отдыха. Было бы трудно заставить людей поверить во все, что с ними произошло, но, возможно, у них было бы больше шансов, если бы два голоса рассказывали одну и ту же историю.


"Я знаю, что ты там делал", - сказал Венделл перед тем, как они расстались. "Ты спас мне жизнь".


"Ты бы сделал то же самое для меня", - сказал Харви.


Венделл выглядел сомневающимся. "Возможно, я и хотел бы этого, - сказал он, несколько смущенный, - но я никогда не был особенно храбрым".


"Мы сбежали вместе", - сказал Харви. "Я бы не справилась без тебя".


"Неужели?"


"В самом деле".


Услышав это, Венделл просиял. "Да", - сказал он. "Наверное, это так. Well...be увидимся".


И с этими словами они разошлись в разные стороны.


До рассвета оставалось еще несколько часов, и улицы были практически пустынны, так что для Харви это был долгий, одинокий путь домой. Он устал и был немного опечален прощанием с Венделлом, но мысль о том, какой прием он получит, когда доберется до собственного порога, подбросила ему пружины в пятках.


Несколько раз он задавался вопросом, не сбился ли он с пути, потому что улицы, по которым он проходил, были незнакомыми. Один район был чрезвычайно модным, дома и припаркованные возле них машины были более шикарными, чем все, что он когда-либо видел. Другой был практически пустошью, дома наполовину разрушены, улицы завалены мусором. Но чувство направления сослужило ему хорошую службу. Когда Восток начал бледнеть, а птицы на деревьях начали свое щебетание, он завернул за угол своей улицы. Его усталые ноги перешли в радостный рывок и вынесли его на ступеньку, задыхающегося и готового упасть в объятия родителей.


Он постучал в дверь. Сначала из дома не доносилось ни звука, что его не удивило, учитывая время суток. Он постучал снова, и еще раз. Наконец-то зажегся свет, и он услышал, как кто-то подходит к двери.


"Кто там?" - спросил его отец из-за закрытой двери. "Ты знаешь, который час?"


"Это я", - сказал Харви.


Затем послышался звук отодвигаемых засовов, и дверь чуть приоткрылась.


"Кто я?" - спросил мужчина, выглядывающий из окна.


Он выглядел достаточно добродушно, подумал Харви, но это был не его отец. Это был мужчина намного старше, с почти седыми волосами и худым лицом. У него были плохо подстриженные усы и хмурая складка на лице.


"Чего ты хочешь?" - спросил он.


Прежде чем Харви успел ответить, женский голос произнес:


"Отойди от двери".


Он еще не мог видеть второго говорившего, но успел разглядеть обои в коридоре и фотографии на стене. К своему облегчению, он увидел, что это вовсе не его дом. Очевидно, он совершил простую ошибку и постучал не в ту дверь.


"Прости", - сказал он, пятясь. "Я не хотел тебя будить".


"Кого ты ищешь?" - поинтересовался мужчина, открывая дверь немного шире. "Ты один из детей Смитов?"


Он начал рыться в кармане своего халата и достал пару очков.


Он даже не может разглядеть меня как следует, подумал Харви: бедный старик.


Но прежде чем очки коснулись переносицы мужчины, за его спиной появилась жена, и при виде нее у Харви чуть не подкосились ноги.


Она была старой, эта женщина, ее волосы были почти такими же бесцветными, как у ее мужа, а лицо еще более морщинистым и печальным. Но Харви знал это лицо лучше, чем кто-либо на земле. Это было первое лицо, которое он когда-либо полюбил. Это была его мать.


"Мама?" - пробормотал он.


Женщина остановилась и уставилась через открытую дверь на мальчика, стоящего на ступеньке, ее глаза наполнились слезами. Она едва могла выдохнуть то слово, которое произнесла дальше.


"Харви?"


"Мама?...Мама, это ты, не так ли?"


К этому времени мужчина уже надел очки и смотрел сквозь них широко раскрытыми глазами.


"Это невозможно", - сказал он категорически. "Это не может быть Харви".


"Это он", - сказала его жена. "Это наш Харви. Он вернулся домой".


Мужчина покачал головой. "После всех этих лет?" сказал он. "Сейчас он был бы мужчиной. Он был бы взрослым мужчиной. Это всего лишь мальчик".


"Это он, говорю тебе".


"Нет!" - ответил мужчина, теперь уже сердито. "Это какой-то розыгрыш. Кто-то пытается разбить наши сердца. Как будто они недостаточно разбиты".


Он начал хлопать дверью, но мама Харви удержала ее.


"Посмотри на него", - сказала она. "Посмотри на его одежду. Это то, что было на нем в ту ночь, когда он ушел от нас".


"Откуда ты знаешь?"


"Ты думаешь, я не помню?"


"Это было тридцать один год назад", - сказал отец Харви, все еще глядя на мальчика на ступеньках. "Этого не может ... не может быть..." Он запнулся, когда осознание медленно отразилось на его лице. "О, мой господин", - сказал он, его голос понизился до хриплого шепота, - "... это он, не так ли?"


"Я же говорила тебе", - ответила его жена,


"Ты что, призрак какой-то?" он спросил Харви.


"О, ради всего святого", - сказала мама Харви. "Он не призрак!" Она проскользнула мимо мужа и вышла на крыльцо. "Я не знаю, как это возможно, и мне все равно", - сказала она, раскрывая объятия Харви. "Все, что я знаю, это то, что наш маленький мальчик вернулся к нам домой".


Харви не мог говорить. Слишком много слез стояло у него в горле, в носу и в глазах. Все, что он мог сделать, это упасть в объятия матери. Было чудесно чувствовать, как ее руки гладят его по волосам, а пальцы вытирают его щеки.


"О, Харви, Харви, Харви", - всхлипывала она. "Мы думали, что больше никогда тебя не увидим". Она целовала его снова и снова. "Мы думали, ты ушел навсегда".


"Как это возможно?" его отец все еще хотел знать.


"Я продолжала молиться", - сказала его мать.


У Харви был другой ответ, хотя он и не озвучил его. В тот момент, когда он увидел свою мать - такую изменившуюся, такую печальную, - ему сразу стало ясно, какую ужасную шутку сыграл со всеми ними Дом Худа. За каждый день, который он провел там, в реальном мире проходил год. Каждое утро, пока он играл в весеннем тепле, проходили месяцы. Днем, когда он нежился на летнем солнышке, то же самое. И те призрачные сумерки, которые казались такими короткими, оказались еще одним отрезком месяцев, как и рождественские ночи, полные снега и подарков. Они все так легко ускользнули, и хотя он постарел всего на месяц, его мама и папа прожили в печали тридцать один год, думая, что их маленький мальчик ушел навсегда.


Это почти случилось. Если бы он остался в Доме Иллюзий, отвлекаясь на его мелкие удовольствия, здесь, в реальном мире, прошла бы целая жизнь, и его душа стала бы собственностью Худа. Он присоединился бы к рыбам, кружащим в озере; и кружащим; и кружащим. Он содрогнулся от этой мысли.


"Ты замерз, милый", - сказала его мать. "Давай отнесем тебя в дом". Он громко шмыгнул носом и вытер слезы тыльной стороной ладони. "Я так устал", - сказал он.


"Я сейчас же приготовлю тебе постель".


"Нет. Я хочу рассказать тебе, что произошло, прежде чем лягу спать", - ответил Харви. "Это долгая история. Длиною в тридцать один год".


XV


Новые кошмары


Рассказать эту историю оказалось сложнее, чем он ожидал. Хотя некоторые детали были ясны в его голове - первое появление Риктуса; затопление ковчега; их с Венделлом побег - было многое другое, чего он не мог толком вспомнить. Это было так, как будто туман, сквозь который он шагал, просочился в его голову и набросил завесу на Дом и многое из того, что в нем находилось.


"Я помню, что говорил с тобой по телефону два или три раза", - сказал он.


"Ты с нами не разговаривал, милый", - ответила его мама.


"Тогда это был просто еще один трюк", - сказал Харви. "Я должен был догадаться".


"Но кто разыгрывал все эти трюки?" Спросил его отец. "Если этот Дом существует - я говорю "если", - тогда тот, кто им владеет, похитил тебя и каким-то образом не дал тебе повзрослеть. Может быть, он заморозил тебя ..."


"Нет", - сказал Харви. "Там было тепло, за исключением тех случаев, когда выпадал снег, конечно".


"Должно быть какое-то разумное объяснение".


"Есть", - сказал Харви. "Это было волшебство".


Его отец покачал головой. "Это детский ответ", - сказал он. "А я больше не ребенок".


"И я знаю то, что знаю", - твердо сказал Харви.


"Это не так уж много, милый", - сказала его мама.


"Хотел бы я вспомнить больше".


Она успокаивающе обняла его за плечи. "Ничего, - сказала она, - мы поговорим об этом, когда ты отдохнешь".


"Сможешь ли ты снова найти этот Дом?" спросил его отец.


"Да", - ответил Харви, хотя по его коже пробежали мурашки при мысли о возвращении. "Я думаю, что да".


"Тогда это то, что мы сделаем".


"Я не хочу, чтобы он возвращался в то место", - сказала его мать.


"Мы должны знать, что он существует, прежде чем сообщать в полицию. Ты понимаешь это, не так ли, сынок?"


Харви кивнул. "Это звучит так, как будто я что-то выдумал, я знаю. Но это не так. Клянусь, это не так".


"Давай, милый", - сказала его мать. "Боюсь, твоя комната немного изменилась, но она по-прежнему удобная. Я хранил его в том виде, в каком ты его оставил, долгие годы, надеясь, что ты найдешь дорогу домой. Потом я понял, что если ты когда-нибудь вернешься, то будешь взрослым мужчиной, и тебе не захочется украшать дом ракетами и попугаями. Поэтому мы пригласили декораторов. Теперь все совершенно по-другому ".


"Я не возражаю", - сказал Харви. "Это дом, и это все, что меня волнует".


Ранним вечером, когда он спал в своей старой комнате, пошел дождь: сильный мартовский дождь, который барабанил в окно и шлепал по подоконнику. Этот звук разбудил его. Он сел в постели, волосы у него на затылке встали дыбом, и он понял, что ему снилась Лулу. Бедная, потерянная Лулу, волочащая свое бесформенное тело через кусты, ее рука-ласта сжимала животных-ковчежцев, которых она вытащила из грязи.


Мысль о ее несчастье была невыносима. Как он мог надеяться жить в мире, в который вернулся, зная, что она остается пленницей Худа?


"Я найду тебя", - пробормотал он себе под нос. "Я найду, клянусь..."


Затем он откинулся на холодную подушку и слушал шум дождя, пока его не сморил сон.


Измученный путешествиями и травмами, он проснулся только на следующее утро. Дождь прекратился. Пришло время строить планы.


"Я купил карту всего Миллсэпа", - сказал его отец, разворачивая покупку и раскладывая ее на кухонном столе. "Вот наш дом". Он уже пометил это место крестиком. "Итак, ты помнишь какие-нибудь названия улиц вокруг Худс-плейс?"


Харви покачал головой. "Я был слишком занят побегом", - сказал он.


"Были ли какие-то конкретные здания, которые вы видели?"


"Было темно и дождливо".


"Так что нам просто остается положиться на удачу".


"Мы найдем это", - сказал Харви. "Даже если на это уйдет вся неделя".


Это было легче сказать, чем сделать. Прошло более трех десятилетий с тех пор, как он впервые прошел по городу с Риктусом, и изменилось бесчисленное множество вещей. Появились новые площади и новые трущобы; новые машины на улицах и новые самолеты над головой. Так много отвлекающих факторов, и все они сбивают Харви со следа.


"Я не знаю, какой путь есть какой", - признался он после того, как они искали полдня. "Все не так, как я помню".


"Мы продолжим", - сказал его отец. "Все прояснится".


Этого не произошло. Остаток дня они провели, бродя по окрестностям, надеясь, что какая-нибудь ночь пробудит воспоминания, но это было бесполезное занятие. Время от времени, на какой-нибудь площади или улице, Харви говорил: "Может быть, это оно", и они направлялись в ту или иную сторону, только чтобы обнаружить, что через несколько кварталов след остывал.


В тот вечер отец снова задал ему вопрос.


"Если бы ты только мог вспомнить, как выглядел этот Дом, - сказал он, - я мог бы описать его людям".


"Он был большим, я это помню. И старым. Я уверен, что он был очень старым".


"Ты мог бы нарисовать это?"


"Я мог бы попробовать".


Он так и сделал, и хотя он не был большим художником, его рука, казалось, помнила больше, чем его мозг, потому что через полчаса он нарисовал Дом со значительными подробностями. Его отец был доволен.


"Мы заберем это с собой завтра", - сказал он. "Может быть, кто-нибудь узнает это".


Но второй день был таким же разочаровывающим, как и первый. Никто не знал ни Дома, нарисованного Харви, ни чего-либо отдаленно похожего на него. К концу дня отец Харви стал вспыльчивым.


"Это бесполезно!" - сказал он. "Я, должно быть, опросил пятьсот человек, и ни один из них - ни один - даже смутно не узнал это место".


"Это неудивительно", - сказал Харви. "Я не думаю, что кто-либо, кто видел Дом - кроме меня и Венделла - когда-либо спасался раньше".


"Мы должны просто повторить все это полиции, - сказала его мать, - и пусть они с этим разбираются".


"И что мы им скажем?" - спросил его отец, повышая голос. "Что мы думаем, что где-то там есть Дом, который прячется в тумане и крадет детей с помощью магии? Это нелепо!"


"Успокойся, успокойся", - сказала мать Харви. "Мы поговорим об этом после того, как поедим".


Они поплелись домой, поели и снова обсудили всю проблему, но так и не нашли никакого решения. Мистер Худ годами тщательно расставлял свои ловушки, защищая себя от законов реального мира. Находясь в безопасности за туманом своей иллюзии, он, скорее всего, уже нашел двух новых и невольных пленников на замену Харви и Венделлу. Казалось, его зло будет продолжаться, нераскрытое и безнаказанное.


На следующий день отец Харви сделал объявление.


"Эти поиски ни к чему нас не приведут", - сказал он. "Мы собираемся отказаться от них!"


"Ты идешь в полицию?" спросила его жена.


"Да. И они захотят, чтобы Харви рассказал им все, что он знает. Это будет сложно ".


"Они мне не поверят", - сказал Харви.


"Вот почему я собираюсь сначала поговорить с ними", - сказал его отец. "Я найду кого-нибудь, кто выслушает".


Он ушел вскоре после завтрака с озабоченным выражением лица.


"Это все моя вина", - сказал Харви своей маме. "Мы потеряли все это время вместе только потому, что мне было скучно".


"Не вини себя", - сказала она. "Все мы время от времени испытываем искушение совершить поступки, о которых сожалеем. Иногда мы делаем неправильный выбор и совершаем ошибку


"Я просто хотел бы знать, как это исправить", - ответил Харви.


Его мать ушла за покупками в середине утра и оставила Харви с этой мыслью. Был ли какой-нибудь способ исправить нанесенный ущерб? Вернуть украденные годы и прожить их здесь, с людьми, которые любили его, и которых он горячо любил в ответ?


Он сидел у окна своей спальни, пытаясь разобраться в проблеме, когда увидел на углу улицы несчастную фигуру. Он распахнул окно и крикнул ему вниз.:


"Венделл! Венделл! Сюда!"


Затем он помчался вниз по лестнице. К тому времени, как он открыл дверь, его друг был на ступеньках, его лицо было красным и мокрым от слез и пота.


"Что случилось?" спросил он. "Все изменилось". Его слова прерывались икотой. "Мой папа развелся с моей мамой, а моя мама такая старая, Харви, и толстая, как дом". Он вытер свой насморк тыльной стороной ладони и сильно шмыгнул носом. "Так не должно было быть!" - сказал он. "Ну, так ведь?"


Харви сделал все возможное, чтобы объяснить, как Дом обманул их, но Венделл был не в настроении для теорий. Он просто хотел, чтобы кошмар закончился.


"Я хочу, чтобы все было так, как было", - причитал он.


"Мой отец пошел в полицию", - сказал Харви. "Он собирается все им рассказать".


"Это ни к чему хорошему не приведет", - в отчаянии сказал Венделл. "Они никогда не найдут Дом".


"Ты прав", - сказал Харви. "Я пошел искать его с мамой и папой, но это было бесполезно. Он прячется".


"Ну, он обязан прятаться от них, глупый", - сказал Венделл. "Ему не нужны взрослые".


"Ты прав", - сказал Харви. "Оно хочет детей. И я уверен, что оно хочет тебя и меня больше, чем когда-либо".


"Как ты до этого додумался?"


"Оно почти добралось до нас. Оно чуть не съело нас заживо".


"Так ты думаешь, нам это придется по вкусу?"


"Я уверен в этом"


Венделл на мгновение уставился себе под ноги. "Ты думаешь, нам следует вернуться, не так ли?"


"Я не думаю, что кто-то из этих взрослых - мой папа, твоя мама, полиция - когда-нибудь найдет Дом. Если мы хотим вернуть все те годы, мы должны вернуть их себе ".


"Мне не очень нравится эта идея", - признался Уэнделл.


"Я тоже", - сказал он, думая при этом, что ему придется оставить записку маме и папе, чтобы они не подумали, что его возвращение было сном. "Мы должны идти", - сказал он. "У нас нет выбора".


"Итак, когда мы начинаем?"


"Сейчас!" - мрачно сказал Харви. "Мы и так потеряли слишком много времени".


XVI


Назад в Счастливую Страну


Казалось, Дом знал, что они вернутся, и звал их. Как только они вышли на улицу, их ноги, казалось, сами знали дорогу. Все, что им нужно было сделать, это позволить им вести.


"Что мы будем делать, когда доберемся туда?" Венделл хотел знать. "Я имею в виду, мы только что спаслись в прошлый раз..."


"Миссис Гриффин поможет нам", - сказал Харви.


Дыхание Венделла участилось. "Предположим, Карна откусил ей голову?" сказал он.


"Тогда нам придется сделать это в одиночку".


"Что делать?"


"Найди Худа".


"Но ты сказал мне, что он мертв".


"Я не думаю, что смерть много значит для такого существа, как он", - сказал Харви. "Он где-то в доме, Венделл, и мы должны выследить его, нравится нам это или нет. Он тот, кто украл все эти годы, проведенные с нашими мамами и папами. И мы не вернем их, пока не встретимся с ним лицом к лицу ".


"В твоих устах это звучит просто", - сказал Венделл.


"Весь Дом - это коробка с фокусами", - напомнил ему Харви. "Времена года. Подарки. Все это иллюзии. Мы должны держаться за это".


"Харви? Посмотри".


Венд указал вперед. Харви с первого взгляда узнал улицу. Тридцать три дня назад он стоял здесь с Риктусом и слушал, как искуситель рассказывал ему, какое прекрасное место лежит по ту сторону стены тумана впереди.


"Тогда вот и все", - сказал Харви.


Это было странно, но он не чувствовал страха, хотя и знал, что они возвращаются в объятия своего врага. Лучше было встретиться лицом к лицу с Худом и его иллюзиями сейчас, чем провести остаток своей жизни, размышляя о Лулу и оплакивая потерянные годы.


"Ты готов?" он спросил Венделла.


"Прежде чем мы уйдем", - ответил его друг, - "можем ли мы прояснить хотя бы одну вещь? Если весь Дом - это иллюзии, тогда почему мы почувствовали холод? И как получилось, что я растолстела, поедая пироги миссис Гриффин, и...


"Я не знаю", - вмешался Харви, сомнение пробежало холодным пальцем по его позвоночнику. "Я не могу объяснить, как работает магия Худа. Все, что я знаю, это то, что он потратил все эти годы, чтобы прокормить себя."


"Накормить?"


"Да. Как ... как...как вампир". Это был первый раз, когда Харви подумал о Худе таким образом, но инстинктивно это показалось правильным. Кровь была жизнью, а жизнь - тем, чем питался человек. Он был вампиром, это точно. Возможно, королем среди вампиров.


"Так разве у нас не должно быть кола, или святой воды, или еще чего-нибудь?"


"Это только в историях", - сказал Харви.


"Но если он придет за нами..."


"Мы сражаемся".


"Бороться с чем?"


Харви пожал плечами. По правде говоря, он не знал. Но он был уверен, что кресты и молитвы не принесут никакой пользы в предстоящей битве.


"Хватит разговоров", - сказал он Венделлу. "Если ты не хочешь идти, то и не ходи".


"Я этого не говорил"


"Хорошо", - сказал Харви и направился к туману.


Уэнделл следовал за ним по пятам, и как только Харви шагнул в стену, он схватил своего друга за рукав, так что они вошли так же, как вышли: вместе.


Туман сомкнулся вокруг них, как промокшее одеяло, так сильно прижавшись к их лицам, что Харви почти подумал, что он намеревался задушить их. Но он всего лишь хотел помешать им передумать. Мгновение спустя дрожь пробежала по его складкам и выплюнула их с другой стороны.


В королевстве Худа был разгар лета: сезон лени. Солнце, которое было скрыто дождевыми облаками по другую сторону тумана, освещало Дом и все, что процветало вокруг него. Деревья раскачивались на приятном ветерке, двери и окна Дома, его крыльцо и дымоходы блестели, словно недавно покрашенные.


С карнизов доносились приветственные песни; с кухни доносились приветственные запахи; из открытой двери доносился приветственный смех. Добро пожаловать; добро пожаловать повсюду.


"Я и забыл..." Пробормотал Венделл.


"Что забыл?"


"Как ... это прекрасно".


"Не верь этому", - сказал Харви. "Это все иллюзия, помнишь? Все это".


Венделл не ответил, а побрел прочь, к деревьям. Медовый ветерок обвевал его, словно желая подбодрить. Он не сопротивлялся, а пошел туда, куда она вела, в пятнистую тень.


"Венделл! " - сказал Харви, следуя за ним через лужайку. "Мы должны держаться вместе".


"Я совсем забыл о домике на дереве", - мечтательно произнес Венделл, глядя в крону деревьев. "Нам там было так весело, помнишь?"


"Нет", - сказал Харви, решив не позволять прошлому отвлекать его от его миссии здесь. "Я не помню".


"Да, это так", - сказал Венделл, улыбаясь от уха до уха. "Мы так усердно там работали. Я собираюсь подняться посмотреть, как это выглядит".


Харви схватил его за руку.


"Нет, ты не такой".


"Да, я такой", - огрызнулся он в ответ, вырывая руку из хватки Харви. "Я могу делать все, что захочу. Я тебе не принадлежу".


Харви мог видеть по остекленевшему взгляду Венделла, что Дом уже творил свою соблазнительную магию. Он знал, что это могло быть только вопросом времени, когда его собственные силы сопротивления иссякнут. И что тогда? Забудет ли он полностью о своей работе здесь и превратится в пустоголового мальчишку, хохочущего как сумасшедший, пока его душу высасывают?


"Нет!" - сказал он вслух, - "Я не позволю тебе сделать это!"


"Сделать что?" - спросил Венделл.


"У нас есть работа!" Сказал ему Харви.


"Какая разница?" Ответил Венделл.


"Я верю. И ты тоже пять минут назад, Вспомни, что это сделало с нами, Венделл".


Ветер в деревьях, казалось, вздохнул при этих словах.


"А-а-а..." - сказал он, как будто теперь понял цель пребывания Харви здесь и собирался донести эту информацию до ушей мистера Худа.


Харви было все равно. На самом деле, он был доволен,


"Продолжай", - сказал он, когда порывы ветра налетели на Дом. "Скажи ему! Скажи ему!" Он повернулся к Венделлу. "Ты идешь?" сказал он. "Или я пойду туда один?"


"Я не против зайти", - весело сказал Венделл. "Я голоден".


Харви пристально посмотрел на Венделла. "Ты что, не помнишь ничего из того, что мы там говорили?" он требовательно спросил.


"Конечно, хочу", - ответил Венделл. "Мы сказали, что собираемся..." Он сделал паузу, нахмурившись. "...going...to..."


"Это место украло время, которое принадлежало нам, Венделл".


"Как он это сделал?" - спросил Венделл, все еще сильно хмурясь. "Это просто ... просто..." Он снова запнулся, подыскивая слова. "...просто такой прекрасный день". Хмурое выражение лица снова начало исчезать, и его сменила широкая улыбка. "Кого это волнует?" Сказал Венделл. "Я имею в виду, в такой день, как этот, кого это волнует? Давай просто повеселимся".


Харви покачал головой. Он терял здесь драгоценное время, а это было именно то, чего хотели Худ и Дом. Вместо того, чтобы тратить дальнейшие слова на Венделла, он развернулся на каблуках и направился к входной двери.


"Подожди меня!" Крикнул Венделл. "Чувствуешь запах пирога?"


Харви мог, и пожалел, что не набил себе живот немного еды до того, как пустился в это приключение. Осознания того, что все эти дразнящие запахи были частью репертуара Худа, было недостаточно, чтобы остановить слюнки у него во рту или урчание в животе.


Все, что он мог сделать, это подумать о пыли, в которую превратились его животные из ковчега, когда он вышел на улицу. Пирог на кухонном столе, вероятно, был приготовлен из того же горького продукта, скрытого под маской сладости. Он цеплялся за эту мысль изо всех сил, зная, что Дом, в который он собирался войти, будет полон подобных льстецов.


С Венделлом, который снова шел на шаг позади, он поднялся по ступенькам крыльца и вошел в Дом. В тот момент, когда они оба оказались внутри, дверь за ними захлопнулась. Харви пошатнулся, по его коже побежали мурашки. Дверь захлопнул не ветер.


Это был Риктус.


XVII


Повар, Кот и Гроб


"Рад, что ты вернулся, парень", - сказал Риктус, его улыбка была такой же широкой, как всегда. "Я всем говорил, что ты не сможешь остаться в стороне. Мне никто не поверил. Они сказали, что он ушел, он ушел. Но я знал лучше. Он направился к Харви. "Я знал, что ты не удовлетворишься небольшим визитом ... Ведь впереди еще столько веселья".


"Я голоден", - захныкал Венделл.


"Угощайтесь сами!" Риктус ухмыльнулся.


Венделл бросился бежать на кухню.


"О боже, о боже, о боже!" - завопил он. "Посмотри на всю эту еду".


Харви не ответил.


"Ты не голоден?" Спросил Риктус, высоко подняв бровь над очками. Он заложил руку за ухо. "По-моему, это звучит как пустой желудок".


"Где миссис Гриффин?" Спросил Харви.


"О ... она где-то рядом", - озорно сказал Риктус. "Но она стареет. В последнее время она часто ложится спать, поэтому мы положили ее где-нибудь в целости и сохранности".


Пока он говорил, из гостиной донеслось мяуканье, и в дверях появился Стью-Кэт. Риктус нахмурился. "Убирайся отсюда, киска!" - выплюнул он. "Разве ты не видишь, что мы ведем разговор?"


Но Стью-Кэт не собиралась поддаваться запугиванию. Она неторопливо подошла к Харви, потираясь о его ноги.


"Чего ты хочешь?" Спросил Харви, опускаясь на корточки, чтобы погладить ее. Она громко замурлыкала.


"Эй, это прекрасно", - сказал Риктус, сменив гнев на свежевыглаженную улыбку. "Тебе нравится кот. Ты нравишься коту. Все счастливы".


"Я несчастлив", - сказал Харви.


"И почему же это?"


"Я оставила все свои подарки здесь, но не знаю, где".


"Без проблем", - сказал Риктус. "Я найду их для тебя".


"Ты бы сделал это?" - Спросил Харви.


"Конечно, малыш", - сказал Риктус, убежденный, что его обаяние снова сработало. "Мы все здесь для этого: дать тебе все, чего пожелает твое сердце".


"Я думаю, может быть, я оставил их в своей спальне", - предположил Харви.


"Знаешь, мне кажется, я видел их там, наверху", - ответил Риктус. "Ты оставайся здесь. Я вернусь".


Он поднимался по лестнице, перепрыгивая через две-три ступеньки за раз, беззвучно насвистывая сквозь зубы. Харви подождал, пока он скроется из виду, а затем пошел проведать Венделла, позволив Стью Кэту ускользнуть.


"А, теперь посмотри на это!" - произнес чей-то голос, когда он появился в кухонной двери.


Это был джайв. Он стоял у плиты, такой же жилистый, как всегда, одной рукой жонглировал яйцами, а другой подбрасывал блинчики на сковороде.


"Что ты предпочитаешь?" спросил он. "Сладкое или пикантное?"


"Ничего", - сказал Харви.


"Все вкусно", - пропищал Венделл. Он был почти скрыт за стеной наполненных тарелок. "Попробуйте яблочные оладьи! Они великолепны!"


Харви испытывал сильное искушение. Буфет выглядел удивительно соблазнительно. Но это была пыль. Он должен был постоянно помнить об этом.


"Может быть, позже", - сказал он, отводя взгляд от горки залитых сиропом вафель и вазочек с мороженым.


"Куда ты идешь?" Джайв хотел знать.


"Мистер Риктус нашел для меня несколько подарков", - сказал Харви.


Джайв удовлетворенно улыбнулся. "Значит, ты возвращаешься в привычное русло, детка!" - сказал он. "Молодец!"


"Я скучал по тому, что был здесь", - ответил Харви.


Он не стал задерживаться, на случай, если Джайв увидит ложь в его глазах, а повернулся и направился обратно в коридор. Стью-Кэт все еще была там, пристально глядя на него.


"Что это?" - спросил он.


Кот направился к лестнице, затем остановился и бросил взгляд назад.


"Ты хочешь мне что-нибудь показать?" Прошептал Харви.


При этих словах кошка снова убежала. Харви последовал за ней, ожидая, что она поведет его наверх. Но прежде чем она дошла до нижней ступеньки, она свернула налево и повела Харви по узкому коридору к двери, которую он раньше даже не замечал.


Он подергал ручку, но дверь была заперта. Повернувшись в поисках Стью-Кэт, он обнаружил, что она трется выгнутой спиной о ножку маленького столика, стоявшего неподалеку. На столе стояла резная деревянная шкатулка. В шкатулке был ключ.


Он вернулся к двери, отпер ее и распахнул настежь. Перед ним были деревянные ступени, ведущие вниз, в темноту, из которой поднимался кислый, промозглый запах. Он, возможно, отказался бы спускаться, если бы Стью-Кэт не поспешила мимо него вниз, в темноту.


Проводя пальцами по влажным стенам слева и справа от себя, он последовал за Стьюкотом до конца пролета, считая ступеньки по пути. Их было пятьдесят два, и к тому времени, когда он спустился по ним всем, его глаза немного привыкли к полумраку. Подвал был похож на пещеру, но пуст, если не считать груды щебня и большого деревянного ящика, который лежал в пыли примерно в дюжине ярдов от того места, где он стоял.


"Что это?" он зашипел на Стью-Кэта, зная, что у существа нет возможности ответить, но, тем не менее, надеясь на какой-нибудь знак.


Единственным ответом Тушеного Кота было пробежать по полу и проворно запрыгнуть на ящик, где он начал царапать когтями дерево.


Любопытство Харви было сильнее его страха, но не настолько, чтобы он бросился открывать крышку. Он приблизился, как будто коробка была каким-то спящим зверем, которым, насколько он знал, она и была. Чем ближе он подходил, тем больше это напоминало грубый гроб; но что это за гроб, запертый на висячий замок? Возможно, здесь лежал Карна после того, как зверь утащил свое израненное тело домой? Может быть, он даже сейчас слушал, как Тушеный Кот царапает крышку, ожидая освобождения?


Однако, подойдя на расстояние ярда к шкатулке, он заметил ключ к разгадке ее содержимого: шнурок от фартука, оставленный свисающим из шкатулки тем, кто ее запер. Он знал только одного человека в Доме, который носил фартук.


"Миссис Гриффин!" - прошептал он, впиваясь ногтями под крышку. "Миссис Гриффин? Вы там?"


Изнутри донесся приглушенный стук.


"Я вытащу тебя", - пообещал он, изо всех сил дергая за крышку.


У него не хватило сил взломать замок. В отчаянии он начал обыскивать подвал в поисках какого-нибудь инструмента и нашел два больших камня. Подняв их, он вернулся к шкатулке.


"Здесь будет шумно", - предупредил он миссис Гриффин.


Затем, используя один камень как своего рода долото, а другой как молоток, он взломал замок. Когда он ударил по металлу, полетели голубые искры, но, казалось, это не произвело на него никакого впечатления, пока внезапно замок с громким треском не упал на землю.


Он на мгновение остановился, тень сомнения коснулась его лба. Предположим, это был гроб Карны? Затем он отбросил камни в сторону и снял крышку.


XVII


Горькая правда


Он чуть не закричал вслух, увидев, в каком ужасном состоянии была бедная миссис Гриффин. Она смотрела на него дикими глазами, ее волосы были вырваны когтями, лицо побагровело от синяков. В рот ей была засунута грязная тряпка. Харви осторожно убрал ее, и она начала говорить хриплым шепотом.


"Спасибо тебе, мой милый, спасибо", - сказала она. "Но, о, тебе не следовало возвращаться. Здесь слишком опасно".


"Кто это с тобой сделал?"


"Джайв и Риктус".


"Но он заказал это, не так ли?" Сказал Харви, помогая ей подняться. "Не говори мне, что он мертв, потому что я знаю, что это не имеет значения. Худ здесь, в Доме, не так ли?"


"Да", - сказала она, держась за него, когда выбиралась из коробки. "Да, он здесь. Но не так, как ты думаешь..." Она начала плакать, слезы заглушали ее слова.


"Все в порядке", - сказал Харви. "Все будет в порядке".


Ее пальцы поднялись к лицу и коснулись слез. "Я думала...Я думала, что больше никогда не буду плакать", - сказала она. "Посмотри, что ты наделал!"


"Мне очень жаль", - сказал Харви.


"О нет, моя милая, не извиняйся. Это чудесно". Она улыбнулась сквозь слезы. "Ты сняла его проклятие со меня".


"Какое проклятие?"


"О, это долгая история".


"Я хочу услышать".


"Я была первым ребенком, который пришел в дом Худа", - сказала она. "Это было много-много лет назад. Мне было девять, когда я впервые зашла по дорожке перед домом. Понимаешь, я бы сбежал из дома."


"Почему?"


"Мой кот умер, и мой отец отказался купить мне другого. И что, по-твоему, подарил мне Риктус в тот самый день, когда я приехал?"


"Три кота", - сказал Харви.


"Ты ведь знаешь, как работает этот Дом, не так ли?"


Харви кивнул. "Это дает тебе все, что ты, по твоему мнению, хочешь".


"А я хотела кошек, и дом, и..."


"Что?"


"Другой отец". Она задрожала от страха, вспомнив тот ужас. "Я встретила Худа той ночью. По крайней мере, я слышала его голос".


Стью-Кэт поднялась на ноги, и она остановилась, чтобы нагнуться и взять существо на руки.


"Где ты его слышал?" Спросил Харви.


"На чердаке, на самом верху Дома. И он сказал мне: если ты останешься здесь навсегда, ты никогда не умрешь. Ты состаришься, но будешь жить до скончания времен и никогда больше не заплачешь."


"И это то, чего ты хотел?"


"Это было глупо, но да, я это сделала. Понимаешь, я боялась. Боялась, что меня закопают в землю, как мою кошку". Новая волна слез хлынула по ее бледным щекам. "Я убегал от Смерти..."


"- прямо в его Дом", - сказал Харви.


"О нет, дитя мое", - сказала миссис Гриффин. "Худ - это не Смерть". Она вытерла слезы, чтобы лучше видеть Харви. "Смерть - естественная вещь. Худ - нет. Я бы приветствовал Смерть сейчас, как друга, которого прогнал от своей двери. Я слишком много видел, моя милая. Слишком много времен года, слишком много детей.


"Почему ты не попытался остановить его?"


"У меня нет силы против него. Все, что я мог сделать, это дать детям, которые пришли сюда, столько счастья, сколько я знал ".


"Итак, сколько тебе лет?" Спросил ее Харви.


"Кто знает?" ответила она, прижимаясь щекой к шерсти Стью-Кэта. "Я выросла и состарилась за считанные дни, но потом течение времени, казалось, потеряло надо мной свою власть. Иногда мне хотелось спросить кого-нибудь из детей: "Какой сейчас год во внешнем мире?"


"Я могу тебе сказать".


"Не надо", - сказала она, приложив палец к губам. "Я не хочу знать, как пролетели годы. Это было бы слишком больно".


"Тогда чего же ты хочешь?"


"Умереть", - сказала она с легкой улыбкой. "Выскользнуть из этой шкуры и отправиться к звездам".


"Это то, что происходит?"


"Это то, во что я верю", - сказала она. "Но Худ не позволит мне умереть. Никогда. Это будет его местью мне за то, что я помогла тебе сбежать. Он уже приказал убить Голубого Кота за то, что тот показал тебе выход."


"Худ собирается отпустить тебя", - сказал Харви. "Я обещаю. Я собираюсь заставить его".


Она покачала головой. "Ты такой храбрый, мой милый", - сказала она. "Но он никого из нас не отпустит. Внутри него такая ужасная пустота. Он хочет наполнить его душами, но это яма. Бездонная яма...


"... и вы оба направляетесь к этому", - произнес маслянистый голос. Говорившую звали Марр. Она спускалась по лестнице. "Мы искали тебя повсюду", - сказала она Харви. "Тебе лучше пойти со мной, дитя".


Она протянула руки в направлении Харви. Он слишком хорошо помнил ее преображающее прикосновение. "Приди! Приди!" - сказала она. "Я все еще могу вытащить тебя из беды, если ты позволишь мне сделать из тебя что-нибудь скромное. Он любит скромные вещи, мистер Худ. Блохи, глисты, паршивых собак. Иди ко мне, дитя! Быстро!"


Харви осмотрел подвал. Других выходов не было. Если он хотел вытащить миссис Гриффин наверх, на солнце, то это должен был быть путь по лестнице, и Марр стоял перед ними.


Он сделал шаг в ее сторону. Она беззубо улыбнулась.


"Хорошо, дитя, хорошо", - сказала она.


"Не надо", - сказала миссис Гриффин. "Она сделает тебе больно".


"Тише, женщина!" Сказала Мэри. "В следующий раз нам придется прибить эту крышку гвоздями!" Ее сальные зеленые глаза снова повернулись в сторону Харви. "Он знает, что для него хорошо. Не так ли, мальчик?"


Харви не ответил. Он просто продолжал идти к Марру, чьи пальцы, казалось, росли, как рожки улитки, и тянулись к его лицу.


"Ты был таким послушным мальчиком", - продолжал Марр. "Может быть, я все-таки не стану превращать тебя в червяка. Кем бы ты хотел быть? Скажи мне. скажи мне, что у тебя на сердце..."


"Не обращай внимания на мое сердце", - сказал Харви, протягивая руку к Марр. "А как насчет твоего?"


На лице Марр появилось озадаченное выражение. "Мой?" переспросила она.


"Да", - сказал Харви. "Кем ты мечтаешь стать?"


"Я никогда не вижу снов", - вызывающе заявила она.


"Ты должна попробовать", - сказал ей Харви. "Если ты сможешь превратить меня в червяка или летучую мышь, что ты сможешь сделать для себя?"


Вызов на ее лице сменился недоумением, а недоумение переросло в панику. Ее вытянутые пальцы начали втягиваться внутрь себя. Однако Харви потянулся к ним со скоростью молнии, переплетя свои пальцы с ее.


"Кем ты хочешь быть?" он сказал ей. "Думай!"


Она начала сопротивляться, и он почувствовал, как ее магия перетекает через ее пальцы в его, пытаясь как-то изменить его. Но он больше не хотел быть летучей мышью-вампиром, и уж точно не хотел быть червем. Он был вполне счастлив быть самим собой. Таким образом, магия не имела над ним власти; вместо этого она перетекла обратно в Марр, которая начала дрожать, как будто ее окунули в ледяную воду.


"Что ... ты... делаешь?" требовательно спросила она.


"Расскажи мне, что у тебя на сердце", - сказал он, отвечая на ее приглашение.


"Я тебе не скажу!" - ответила она, все еще пытаясь вырвать свои пальцы из его.


Но она не привыкла, чтобы ее жертвы так сопротивлялись ей. Ее мышцы были мягкими и дряблыми. Она тянула и тянула, но не могла убежать от него.


"Оставь меня в покое!" - сказала она. "Если ты причинишь мне вред, мистер Худ оторвет тебе голову".


"Я не причиняю тебе вреда", - ответил Харви. "Я просто позволяю тебе мечтать так же, как ты позволяешь мне мечтать о моем".


"Они мне не нужны!" - закричала она, сопротивляясь сильнее, чем когда-либо.


Он не отпускал ее. Вместо этого он придвинулся к ней ближе, как будто хотел заключить в свои объятия. Она начала плевать в него - огромные комья слизи, - но он вытер их с лица и продолжал приближаться к ней.


"Нет..." - начала бормотать она, - "... нет..."


Но она не могла помешать магии, которую предназначила для него, воздействовать на ее собственную кожу и кости. Ее жирное лицо начало размягчаться и стекать, как тающий воск; ее тело обвисло в своем рваном пальто, и зеленоватая каша начала вытекать на пол.


"О..." - всхлипнула она, - "...ты проклятый ребенок..."


Что это был за сон, подумал Харви, который превратил Марр в кашу? Она все время становилась меньше, одежда спадала с нее по мере того, как сжималось ее тело, голос становился тонким. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем она совсем исчезла.


"О чем ты мечтаешь?" - Спросил Харви, когда пальцы Марра скользнули между его собственными, как солоноватая вода.


"Я ни о чем не мечтаю ..." - ответила Марр, ее глаза снова погрузились в распадающийся череп, - "... и это ... то ... чем ... я стала...стала ..." Она почти потерялась в складках своей одежды... Ничего... - повторила она. Теперь она была не более чем грязной лужей; лужей с затихающим голосом. "... ничего..."


Затем она исчезла, поглощенная собственной магией.


"Ты сделала это!" - сказала миссис Гриффин. "Дитя, ты сделала это!"


"Один убит, осталось трое", - сказал Харви.


"Трое?"


"Риктус, Джайв и сам в капюшоне".


"Ты забываешь Карну".


"Он все еще жив?"


Миссис Гриффин кивнула. "Боюсь, я слышала его вопли каждую ночь. Он жаждет мести".


"И я хочу вернуть свою жизнь обратно", - сказал Харви, беря ее за руку и сопровождая (все еще неся Стью-Кэта) к подножию лестницы. "Я добьюсь этого, миссис Гриффин. Чего бы это ни стоило, я добьюсь этого".


Миссис Гриффин оглянулась на кучу одежды, которая отмечала место, где Марр растворился в воздухе.


"Может быть, ты сможешь", - сказала она с удивлением в голосе. "Из всех детей, которые пришли сюда, может быть, ты единственный, кто может победить Худа в его собственной игре".


XIX


Прах к праху


Риктус ждал наверху лестницы. Его улыбка была милой. Его слова - нет.


"Теперь ты убийца, мой маленький человечек", - сказал он. "Тебе нравится чувствовать кровь Марра на своих руках?"


"Он ее не убивал", - сказала миссис Гриффин. "Она никогда не была живой. Никто из вас не жив".


"Тогда кто мы?" Спросил Риктус.


"Иллюзии", - ответил Харви, провожая миссис Гриффин и ее кота мимо Риктуса к входной двери. "Это все иллюзии".


Риктус последовал за ними, безумно хихикая.


"Что тут смешного?" Спросил Харви, открывая дверь, чтобы выпустить миссис Гриффин на солнце.


"Так и есть!" Ответил Риктус. "Ты думаешь, что знаешь все, но ты не знаешь мистера Худа".


"Я приду через некоторое время", - сказал Харви. "Идите погрейтесь", - сказал он миссис Гриффин. "Я вернусь".


"Будь осторожен, дитя мое", - сказала она.


"Я так и сделаю", - сказал он ей, затем закрыл дверь.


"Ты странный", - сказал Риктус, и его улыбка немного погасла. Его лицо, когда зубы больше не ослепляли, было похоже на маску, сделанную из теста. Две дырочки для большого пальца вместо глаз и комок вместо носа.


"Я мог бы высосать твои мозги через твои уши", - сказал он, и вся музыка исчезла из его голоса.


"Возможно, ты мог бы", - сказал Харви. "Но ты не собираешься этого делать".


"Откуда ты знаешь?"


"Потому что у меня назначена встреча с твоим хозяином".


Он направился к подножию лестницы, но прежде чем он достиг ее, перед ним промелькнула темная фигура. Это был Джайв, и он нес тарелку с яблочным пирогом и мороженым.


"Это долгий подъем", - сказал он. "Сначала положи что-нибудь в желудок".


Харви опустил взгляд на тарелку. Пирог был золотисто-коричневого цвета и посыпан сахаром, мороженое таяло сладкой белой лужицей! Это, безусловно, выглядело соблазнительно.


"Продолжай", - сказал Джайв. "Ты заслуживаешь угощения".


"Нет, спасибо", - сказал ему Харви.


"Почему бы и нет?" Поинтересовался Джайв, поворачиваясь на каблуках. "Он легче меня".


"Но я знаю, из чего это сделано", - сказал Харви.


"Яблоки, корица и..."


"Нет", - сказал Харви. "Я знаю, из чего это на самом деле сделано".


Он снова посмотрел на пирог, и на мгновение ему показалось, что он увидел истину: серую пыль и пепел, из которых была сделана эта иллюзия.


"Ты думаешь, это отравлено?" Сказал Джайв. "Это все?"


"Может быть", - ответил Харви, все еще глядя на пирог.


"Ну, это не так!" Сказал Джайв. "И я докажу это!" Харви услышал, как Риктус издал предупреждающий звук позади него, но Джайв его не расслышал. Он погрузил пальцы в пирог и мороженое и одним быстрым движением отправил их в рот. Когда он закрыл рот, Риктус сказал: "Не глотай это!"


Опять слишком поздно. Еда проглотилась одним глотком. Мгновение спустя Джайв уронил тарелку и начал колотить себя кулаками по животу, как будто хотел заставить еду снова подняться. Но вместо наполовину прожеванного пирога из-под его зубов вылетело облачко пыли. Потом еще одно; потом еще.


Наполовину ослепленный, Джайв вцепился Харви в горло.


"Что ... ты... наделал?" он кашлянул.


Харви без труда освободился.


"Это все пыль", - сказал он. "Грязь, и пыль, и пепел! Вся еда! Все подарки! Все!"


"Помогите мне!" Сказал Джайв, хватаясь за рот. "Кто-нибудь, помогите мне!"


"Теперь тебе уже ничем не поможешь!" - раздался торжественный голос,


Харви огляделся. Это заговорил Риктус, и он отступал через коридор, закрыв лицо руками. Он уставился на Джайва между пальцами, его зубы стучали, когда он озвучил ужасную правду. "Тебе не следовало есть этот пирог", - сказал он. "Это напоминает твоему животу о том, из чего ты сделан".


"Что это?" Спросил Джайв.


"То, что говорит мальчик", - ответил Риктус. "Грязь и пепел!"


Джайв запрокинул голову, завывая Неееет! при этих словах, но даже когда он открыл рот, чтобы отрицать это, правда вырвалась наружу: сухие струйки пыли, которые вытекли из его пищевода и потекли по анже. Это было похоже на роковое послание, передаваемое от одной части его тела к другой. От прикосновения пыли его пальцы, в свою очередь, начали крошиться, и когда они упали, тот же запах разложения распространился на его бедра, колени и ступни.


Он начал падать на землю, но в последнем пируэте развернулся и ухватился за перила.


"Спасите меня!" - крикнул он с лестницы. "Мистер Худ, вы меня слышите? Пожалуйста! Пожалуйста, спасите меня!"


Теперь у него подкашивались ноги, но он отказывался сдаваться. Он начал карабкаться вверх по лестнице, все еще крича мистеру Худу, чтобы тот вылечил его: однако с высоты Дома не последовало никакого ответа, как и от Риктуса. Были только мольбы и хрипы Джайва и шипение пыли, сбегающей вниз по лестнице из пустеющего мешка с его телом.


"Что происходит?" Спросил Венделл, появляясь из кухни с перемазанным кетчупом ртом.


Он уставился на облако пыли, повисшее над лестницей, не в силах разглядеть существо в его сердце. Однако Харви был ближе к облаку и поэтому стал свидетелем последних, ужасных мгновений Джайва. Умирающее существо протянуло почти без пальцев руку, все еще надеясь - даже когда его жизнь уходила, - что его создатель придет спасти его. Затем оно рухнуло на лестницу, и его последние жалкие обломки рассыпались.


"Кто-то выбивал ковры?" Спросил Венделл, когда пыль Джайва осела.


"Двое убиты", - пробормотал Харви себе под нос.


"Что ты сказал?" Венделл хотел знать.


Прежде чем ответить, Харви оглядел коридор в поисках Риктуса. Но третий слуга Худа исчез. "Это не имеет значения", - сказал Харви. "Ты закончил есть?"


"Да".


"Еда была вкусной?"


Венделл ухмыльнулся. "Ага".


Харви покачал головой. "Что это значит?" Спросил Венделл.


Харви был на грани того, чтобы сказать: "Это значит, что ты не можешь мне помочь; это значит, что я должен подняться и встретиться с мистером Худом в одиночку". Но какой от этого был толк? Дом полностью завладел Венделлом. Он был бы скорее помехой, чем помощью в предстоящей битве. Поэтому вместо этого он сказал: "Миссис Гриффин снаружи".


"Значит, мы нашли ее?"


"Мы нашли ее".


"Я пойду поздороваюсь", - сказал Венделл с радостной улыбкой.


"Хорошая идея".


Венделл уже взялся за дверь, когда обернулся и спросил: "Где ты будешь?"


Но Харви не ответил. Он уже миновал кучу пыли, которая отмечала кончину Джайва, и приближался к вершине первого пролета, направляясь навстречу силе, которая ждала в темноте чердака.


XX


Воры встречаются


Увидеть пыльную правду, маскирующуюся под пирог и мороженое, - это одно, но соскрести маску обмана, которую Дом отшлифовал до такого совершенства, - совсем другое. Поднимаясь по лестнице, Харви продолжал надеяться, что найдет какую-нибудь маленькую деталь в стенах или коврах, которая позволила бы ему мысленно просунуть пальцы под крышку этой иллюзии и приподнять ее, чтобы увидеть, что за лишенная очарования вещь лежит внутри. Если Марр был сделан из застоявшейся грязи, слюны и кучки пыли, то из чего был сделан сам Дом? Но он слишком хорошо знал свое дело . Как бы пристально Харви ни вглядывался, он не мог разгадать его ложь. Оно радовало его чувства теплом, красками и ароматами лета; оно мягко ворковало ему на ухо и ласкало своим дыханием его лицо.


Даже когда он добрался до темной площадки на вершине последнего пролета, Дом продолжал притворяться, что это всего лишь очередная невинная игра в прятки, подобная бесчисленным играм, в которые, как он видел, играли в его тени.


Перед ним было пять дверей, каждая из которых была приоткрыта на несколько дюймов, как бы говоря: здесь нет секретов, во всяком случае, от мальчика, который хочет знать правду. Иди посмотри! Иди посмотри! Если ты посмеешь.


Он осмелился, но не так, как планировал Дом. Потратив несколько минут на изучение дверей, он проигнорировал их все и вместо этого спустился на один пролет, выбрал крепкий стул из одной из спален, принес его наверх, забрался на него и открыл люк, ведущий на чердак.


Это была тяжелая работа - тащить себя наверх, но когда он закончил и лежал, тяжело дыша, на полу чердака, он знал, что его погоня за Худом почти подошла к концу. Король вампиров был рядом. Кто еще, кроме мастера иллюзий, стал бы жить в месте, настолько лишенном их? Чердак был всем, чего не было в доме: грязным, мрачным и затянутым паутиной.


"Где ты?" - спросил он. Бесполезно было думать, что он сможет застать врага врасплох. Худ наблюдал за его подъемом с первой ступеньки. "Выходи!" - крикнул он. - "Я хочу посмотреть, как выглядит вор".


Сначала ответа не последовало, но затем - откуда-то с другого конца чердака - Харви услышал низкое, гортанное рычание. Не дожидаясь, пока его глаза полностью привыкнут к полумраку, он направился в сторону произносимого, доски скрипели у него под ногами, когда он шел.


Дважды он останавливался, чтобы посмотреть вверх, потому что шум где-то в темноте над головой привлек его внимание. Была ли это пойманная птица, которая в панике слепо летала взад-вперед? Или, может быть, тараканы скопились на балках над ним?


Он сказал себе выбросить подобные фантазии из головы и сосредоточиться на поисках Худа. Здесь было достаточно реальных причин для страха, не придумывая новых. В отличие от области вокруг люка, этот конец чердака служил чем-то вроде кладовки, и его враг наверняка скрывался в лабиринте гниющих картин и покрытой плесенью мебели. На самом деле, разве это не было трепещущее движение, которое он заметил сейчас краем глаза?


"Капюшон?" спросил он, прищурившись, чтобы попытаться лучше разглядеть очертания в тени. "Что ты здесь делаешь, прячась?"


Он сделал еще один шаг вперед и, сделав это, осознал свою ошибку. Это был не таинственный мистер Худ. Он знал эту фигуру, какой бы изуродованной она ни была: полусгнившие крылья; крошечные черные глазки; зубы, бесконечные зубы.


Это был Карна!


Существо наполовину приподнялось из своего убогого гнезда, при этом огрызаясь на Харви. Он, спотыкаясь, отступил, и, возможно, был бы схвачен через три шага, если бы Карна не был так измотан своими ранами и не замедлялся из-за хаоса, царившего вокруг.


Он ударил по кучам мусора слева и справа от себя, разбрасывая стулья и переворачивая коробки; затем потянулся в мучительной погоне за своей добычей. Харви не сводил глаз со зверя, когда тот отступал, в его голове гудели вопросы. Где был Худ? Это было главной загадкой. Миссис Гриффин была уверена, что он где-то здесь, но Харви теперь бродил по чердаку из конца в конец, и единственным его обитателем было существо, которое гнало его обратно к выходу.


Отступая, он несколько раз бросил взгляд в тень на случай, если не заметил там какую-нибудь прячущуюся фигуру. Однако его взгляд остановился не на человеческой фигуре; это был шар размером с теннисный мяч, светящийся, как будто наполненный звездным светом. Он появился как пузырь из досок и поднялся к крыше. На мгновение забыв об опасности, Харви наблюдал, как он поднимается, к нему присоединился другой, затем третий и четвертый.


Пораженный этим зрелищем, он слишком мало заботился о том, куда идет. Он споткнулся, упал и в конце концов растянулся на жестких досках, уставившись на крышу сквозь красную дымку боли.


А над ним возвышался Худ во всей своей красе.


Его лицо было раскинуто по всей крыше, черты его лица были ужасно искажены. Его глаза представляли собой темные провалы, выдолбленные в деревянных балках; его нос был раздут и гротескно сплюснут, как нос огромной летучей мыши; его рот представлял собой безгубую щель шириной футов в десять, из которой доносился голос, похожий на скрип дверей, вой труб и дребезжание окон.


"Дитя!" сказал он. "Ты принесла боль в мой рай. Как тебе не стыдно!"


"Какая боль?" Крикнул Харви в ответ. Он дрожал до мозга костей, но знал, что сейчас не время показывать свой страх. Он будет действовать иллюзиями, как это делал враг; притворяться храбрым, даже если сам этого не чувствовал. "Я пришел забрать то, что принадлежит мне, вот и все", - сказал он.


Худ засунул в рот один из мерцающих шариков. Его свет мгновенно погас.


"Марр мертв", - сказал он. "Джайв мертв. Превратился в грязь, потому что


из тебя!"


"Они никогда не были живыми", - сказал Харви.


- Разве ты не слышал их рыданий и мольб? - Потребовал Худ, и морщинки на его лбу напряглись. - Неужели вам их не было жаль?


"Нет", - сказал Харви.


"Тогда я не буду жалеть тебя", - последовал хриплый ответ. "Я буду смотреть, как моя бедная Карна пожрет тебя от подошвы до скальпа, и получу от этого удовольствие".


Харви взглянул в сторону Карны. Зверь перестал наступать, но был готов нанести удар, с его челюстей капала вода в нескольких дюймах от ног Харви. Теперь, когда зверь затих, он мог ясно видеть, насколько тяжело тот был ранен, его тело было изодрано, как заплесневелый коврик, огромная голова поникла, как будто каждый вдох давался ему с трудом.


Глядя на это, Харви вспомнил слова миссис Гриффин: "Я бы приветствовала Смерть сейчас, - сказала она, - как друга, которого выгнала из дома".


Возможно, Карну ожидало не путешествие к звездам; возможно, это было просто возвращение в небытие, из которого Худ вызвал его. Но, тем не менее, существо хотело получить этот дар. Он был усталым и израненным, его поддерживали в живых не по его собственной воле, а потому, что Худ требовал его обслуживания.


"Какая жалость..." - пробормотал голос с крыши.


"Что такое?" Спросил Харви, оглядываясь на Худа, у которого к губам были прижаты еще два шарика. "Потерять тебя таким образом", - продолжил он. "Неужели я не могу убедить тебя одуматься? В конце концов, я не причинил тебе вреда.


Почему бы тебе не вернуться и не жить здесь мирно?"


"Ты украл у меня тридцать лет времени, проведенного с моими мамой и папой!" Сказал Харви. "Если я останусь здесь, ты украдешь намного больше".


"Я брал только те дни, которые ты не хотел", - запротестовал Худ. "Дождливые дни. Серые дни. Дни, которые ты хотел провести подальше. Где в этом преступление?"


"Я не знал, что теряю", - запротестовал Харви.


"Ах, - тихо сказал Худ, - но разве не всегда так бывает? Вещи выскальзывают из твоих пальцев, и когда они исчезают, ты сожалеешь об этом. Но исчезнувшее есть исчезнувшее, Харви Свик!"


"Нет!" Сказал Харви. "То, что ты украл, я могу украсть обратно".


При этих словах в двойных впадинах глаз Худа вспыхнул огонек.


"Ты ярко горишь, Харви Свик!" - сказал он. "Я никогда не знал души, которая горела бы так ярко, как твоя". Он нахмурился, словно изучая мальчика внизу. "Теперь я понимаю", - сказал он.


"Понять что?"


"Зачем это ты вернулся".


Харви начал говорить: "Я пришел за тем, что ты взял", но Худ поправил его прежде, чем тот успел произнести два слова.


"Ты пришел, потому что знал, что найдешь здесь дом", - сказал Худ. "Мы оба воры, Харви Свик. Я трачу время. Ты забираешь жизни. Но, в конце концов, мы одинаковы: оба Вечных Вора."


Как ни противно было думать о себе, что он хоть в чем-то похож на этого монстра, в глубине души Харви опасался, что это правда. Эта мысль заставила его замолчать.


"Возможно, нам не обязательно быть врагами", - сказал Худ. "Возможно, мне следует взять тебя под свое крыло. Мое западное крыло". Он невесело рассмеялся собственной шутке: "Я могу воспитать тебя. Поможет вам лучше понять Темные Пути."


"Значит, в конце концов я буду питаться детьми, как ты?" Сказал Харви. "Никаких хэнксов"


"Я думаю, тебе бы понравилось, Харви Свик", - сказал Худ. "В тебе уже есть вампирская жилка".


Этого нельзя было отрицать. Само слово "вампир" напомнило ему о его полете на Хэллоуин; о парении на фоне полной луны с горящими красными глазами и острыми, как бритва, зубами.


"Я вижу, ты помнишь", - сказал Худ, уловив вспышку удовольствия на лице Харви.


Харви мгновенно вернул хмурый вид на место. "Я не хочу здесь оставаться", - сказал он. "Я просто хочу забрать то, что принадлежит мне, и уйти".


Худ вздохнул. "Так печально", - сказал он. "Так очень печально. Но если ты хочешь получить то, что принадлежит тебе, получи смерть. Плотский" Зверь поднял свою жалкую голову.


"Сожри мальчика!"


Прежде чем несчастное чудовище успело сдвинуться с места, Харви вскочил на ноги. В гонке к люку он знал, что у него мало шансов обогнать Карну; но, возможно, существовал другой способ загнать зверя на дно? Если он был Вечным Вором, как сказал Худ, возможно, пришло время доказать это. Не с помощью пыли или украденных заклинаний, но с помощью силы в его собственных костях.


Карна угрожающе шагнул к нему, но вместо того, чтобы отступить, Харви протянул руку в направлении существа, как будто хотел погладить его по разлагающейся голове. Существо колебалось, на его лице появилось сомнение.


"Сожри его..." - прорычал Король вампиров.


Зверь опустил голову, ожидая наказания свыше. Но именно Харви положил на него руку; нежное прикосновение, от которого дрожь пробежала по его телу. Он поднял морду, чтобы прижаться к ладони Харви, и в этот момент издал долгий, низкий стон.


В этом звуке не было ни боли, ни жалобы. На самом деле это был почти стон благодарности за то, что на этот раз его не встретили ударами или воплями ужаса. Он перевел взгляд на лицо Харви, и дрожь удовольствия прошла по его телу. Казалось, он знал, что это движение окажется фатальным, потому что мгновение спустя он выбрался из-под своего одеяла, и при этом его дрожь усилилась, а тело внезапно разлетелось на тысячу кусочков.


Его зубы, которые несколько мгновений назад казались такими устрашающими, откатились в темноту; массивный череп раскололся; позвоночник сломался. В считанные секунды это была не более чем куча костяных осколков, таких сухих и старых, что даже самая отчаянная собака прошла бы мимо них.


Харви взглянул на лицо в крыше. На лице Худа отразилось крайнее недоумение. Его рот был разинут, глаза вытаращились из ям.


Харви не стал дожидаться, пока он нарушит молчание. Он просто повернулся спиной к останкам Карны и поспешил к люку, почти ожидая, что существо на крыше захлопнет его. Однако от Худа не последовало никакого ответа, пока Харви не опустился на стул на лестничной площадке. Только тогда, когда Харви в последний раз взглянул на чердак, Худ заговорил.


"О, мой маленький вор..." - пробормотал он. "Что мне теперь с тобой делать?"


XXI


Уловки и соблазны


Ты молодец, - сказало улыбающееся лицо, ожидавшее его наверху лестницы.


"Я все гадал, куда ты подевался", - сказал Харви Риктусу.


"Всегда готов служить", - последовал елейный ответ.


"Неужели?" спросил Харви, слезая со стула и приближаясь к существу.


"Конечно", - сказал Риктус. "Всегда".


Теперь, когда он был ближе к этому человеку, Харви увидел трещины в его внешности. Он натягивал улыбку и сдабривал свои слова маслом и медом, но от его болезненной кожи исходил кислый запах страха.


"Ты боишься меня, не так ли?" Сказал Харви.


"Нет, нет", - настаивал Риктус, - "Я проявляю уважение, вот и все. Мистер Худ считает тебя умным мальчиком. Он поручил мне предложить все, что ты захочешь, чтобы ты остался". Он развел руками. "Небо - это предел".


"Ты знаешь, чего я хочу".


"Что угодно, только не годы, вор. Ты не можешь их получить. Они тебе даже не понадобятся, если ты останешься и станешь учеником мистера Худа. Ты будешь жить вечно, как и он. Он промокнул капельки пота на верхней губе пожелтевшим носовым платком. "Подумай об этом", - сказал он. "Ты мог бы убить таких, как Карна ... или я ... но ты никогда не причинишь вреда Худу. Он слишком стар; слишком мудр; слишком мертв".


"Если бы я остался..." - сказал Харви.


Ухмылка Риктуса стала шире. "Да?" он промурлыкал.


"Останутся ли дети в озере свободными?"


"Зачем беспокоиться о них?"


"Потому что один из них был моим другом", - напомнил ему Харви.


"Ты думаешь о маленькой Лулу, не так ли?" Сказал Риктус. "Что ж, позволь мне сказать тебе, она там очень счастлива. Они все счастливы".


"Нет, это не так!" Харви пришел в ярость. "Озеро грязное, и ты это знаешь". Он сделал шаг к Риктусу, который отступил, словно опасаясь за свою жизнь, каковым, возможно, и был. "Как бы тебе это понравилось?" Спросил Харви, ткнув пальцем в сторону Риктуса. "Жить в холоде и темноте?"


"Ты прав", - сказал Риктус, поднимая руки в знак капитуляции. "Как скажешь".


"Я говорю, освободи их сейчас же!" Ответил Харви. "А если ты этого не сделаешь, тогда это сделаю я!"


Он оттолкнул Риктуса в сторону и начал спускаться по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Он понятия не имел, что будет делать, когда спустится к озеру, в конце концов, рыбы есть рыбы, даже если они когда-то были детьми; если бы он попытался вытащить их из озера, они наверняка утонули бы в воздухе - но он был полон решимости каким-то образом спасти их от Худа.


Риктус последовал за ним по лестничному пролету, болтая, как заводной продавец.


"Чего ты хочешь?" спросил он. "Просто представь это, и это твое! Как насчет твоего собственного мотоцикла?" Пока он говорил, что-то блеснуло на лестничной площадке внизу, и в поле зрения появился самый изящный мотоцикл, который когда-либо видели человеческие глаза. "Это твой, мой мальчик!" Сказал Риктус.


"Нет, спасибо", - сказал Харви.


"Я тебя не виню!" Сказал Риктус, опрокидывая мотоцикл, когда проезжал мимо него. "Как насчет книг? Тебе нравятся книги?"


Прежде чем Харви успел ответить, стена перед ним поднялась, как огромный кирпичный занавес, открывая взору полки за полками с томами в кожаных переплетах.


"Шедевры мира!" Сказал Риктус. "От Аристотеля до Золя! Нет?"


"Нет!" - сказал Харви, торопливо продолжая.


"Должно быть что-то, чего ты хочешь", - сказал Риктус.


Теперь они направлялись к последнему лестничному пролету, и Риктус знал, что у него осталось не так уж много времени, прежде чем его добыча окажется на открытом воздухе.


"Ты любишь собак?" Спросил Риктус, когда выводок тявкающих щенков помчался вверх по лестнице. "Выбери одного! Черт возьми, возьми их всех!"


Харви испытывал искушение, но переступил через него и пошел дальше.


"Может быть, что-нибудь более экзотическое?" - Спросил Риктус, когда с потолка спустилась стая попугаев с блестящими перьями. Харви отмахнулся от них.


"Слишком шумно, да?" - сказал Риктус. "Ты хочешь чего-нибудь тихого и мощного. Тигры! Вот чего ты хочешь! Тигры!"


Как только это было сказано, они появились в поле зрения в коридоре внизу; два белых тигра с глазами цвета полированного золота.


"Их негде хранить!" Сказал Харви.


"Это практично!" Риктус уступил. "Мне нравятся практичные дети".


Когда тигры бросились прочь, зазвонил телефон на столе у кухонной двери. Риктус в два прыжка преодолел пролет и еще через два оказался за столом.


"Послушай это!" - сказал он. "Это президент. Он хочет вручить тебе медаль!"


"Нет, это не так", - сказал Харви, устав от всей этой галиматьи. Он был внизу лестницы и направлялся к входной двери.


"Ты прав", - сказал Риктус, снова приложив ухо к телефону. "Он хочет подарить тебе нефтяное месторождение на Аляске!" Харви продолжал идти. "Нет, нет, я неправильно понял! Он хочет отдать тебе Аляску!"


"Слишком холодно".


"Он говорит: как насчет Флориды?"


"Слишком жарко".


"Парень! Тебе трудно угодить, Харви Свик!"


Харви проигнорировал его и повернул ручку входной двери. Риктус швырнул трубку и бросился к нему.


"Подожди!" - крикнул он. - "Подожди! Я еще не закончил".


"У тебя нет ничего, что мне нужно", - сказал Харви, открывая входную дверь. "Это все подделки".


"А что, если это так?" - сказал Риктус, внезапно замолчав. "Как и солнце снаружи. Ты все еще можешь наслаждаться им. И позволь мне сказать тебе, требуется много магии, чтобы сотворить все эти обманы. мистер Худ действительно из кожи вон лезет, чтобы найти тебе то, что тебе понравится. "


Не обращая на него внимания, Харви вышел на крыльцо. Миссис Гриффин стояла на лужайке со Стью Кэт на руках и, прищурившись, смотрела на Дом. Она улыбнулась, увидев появившегося Харви.


"Я слышала такой шум", - сказала она. "Что там происходило?"


"Я расскажу тебе позже", - сказал Харви. "Где Венделл?"


"Он ушел", - сказала она.


Харви сложил руки рупором у рта и закричал: "Уэнделл! Уэнделл!"


Его голос вернулся к нему с фасада Дома. Но ответа от Венделла не последовало.


"Сегодня теплый день", - сказал Риктус, бездельничая на крыльце. "Может, он пошел... купаться".


"О нет", - пробормотал Харви. "Нет. Только не Венделл. Пожалуйста, только не Венделл..."


Риктус пожал плечами. "В любом случае, он был бестолковым маленьким ребенком", - сказал он. "Вероятно, он будет лучше смотреться в образе рыбы!"


"Нет!" Харви заорал на весь дом. "Это несправедливо! Ты не можешь этого сделать! Ты не можешь!"


Слезы начали застилать его глаза. Он вытер их кулаками. Они оба были бесполезны, и кулаки, и слезы. Он не мог смягчить сердце Худа слезами, и он не мог разрушить Дом ударами. У него не было оружия против врага, кроме его ума, а его ум был на исходе.


XXII


Аппетит


О, снова стать вампиром, подумал Харви. Иметь когти и клыки и жажду крови, как в тот далекий Хэллоуин; голод, от которого он отвернулся с отвращением. Он не отвернется от этого сейчас. О нет. Он позволил этому разбудить в себе зверя, чтобы он мог полететь в лицо Худу со своей острой, как бритва, ненавистью.


Но он не был зверем, он был мальчиком. Власть была у Короля вампиров, а не у него.


И затем, когда он посмотрел на Дом, он вспомнил кое-что, что Риктус сказал ему у двери: "Требуется много магии, чтобы сотворить все эти обманы", - сказал он. "Мистер Худ действительно из кожи вон лезет, чтобы найти тебе что-нибудь по душе"


Может быть, мне не нужны клыки, чтобы высосать его досуха, подумал Харви; может быть, все, что мне нужно, - это желания.


"Я хочу поговорить с Худом", - сказал он Риктусу.


"Почему?"


"Ну ... может быть, есть некоторые вещи, которые я бы хотел. Только я хочу рассказать ему о них лично".


"Он слушает", - сказал Риктус, оглядываясь в сторону Дома.


Харви осмотрел окна, карнизы и крыльцо, но не обнаружил никаких признаков чьего-либо присутствия. "Я его не вижу", - сказал он.


"Да, это так", - ответил Риктус.


"Он в доме?" Спросил Харви, глядя в открытую дверь.


"Ты еще не догадался?" Ответил Риктус. "Он и есть Дом".


Пока он говорил, солнце закрыло облако. Крыша и стены потемнели, и весь Дом, казалось, раздулся, как чудовищный гриб. Он был живым! От карниза до фундамента, живой!


"Продолжай!" Сказал Риктус. "Поговори с ним. Он слушает".


Харви сделал шаг в сторону Дома. - Ты меня слышишь? - спросил он.


Входная дверь распахнулась немного шире, и вздох с верхней площадки лестницы выдул облако пыли Джайва на крыльцо.


"Он тебя слышит", - сказал Риктус.


"Если я останусь..." - начал Харви.


"Да-а-а...?" - сказал Дом, составив слово из скрипов и дребезжаний.


"- ты дашь мне все, что я захочу?"


"Для такого умного мальчика, как ты..." - последовал ответ, - "... все, что угодно".


"Ты обещаешь? Полагаешься на свою магию?"


"Я обещаю. Я обещаю. Просто скажи слово..."


"Ну, для начала..."


"Да"?


"Я потерял свой ковчег".


"Тогда у тебя должен быть другой, моя путеводная звезда", - сказал Худхаус. "Больше. Лучше". И доска крыльца откинулась, когда показался ковчег, в три раза превышающий первый.


"Я не хочу животных на поводке", - сказал Харви, направляясь к ступенькам.


"Что тогда?" - спросил Худ. "Серебро? Золото?"


"Из плоти и крови", - ответил Харви. "Идеальные маленькие животные".


"Я люблю вызов", - сказал Худ, и пока он говорил, из ковчега донесся металлический рев, маленькие окошки распахнулись, дверцы широко распахнулись, и появилось полсотни животных, все в совершенной миниатюре: слоны, жирафы, гиены, трубкозубы, голуби.


"Доволен?" спросил Худ.


Харви пожал плечами. "Я полагаю, все в порядке", - сказал он.


"Все в порядке?" - спросил Худ. "Это маленькое чудо".


"Так сделай мне другого".


"Еще один ковчег?"


"Еще одно чудо!"


"Чего бы ты хотел?"


Харви повернулся спиной к Хижине и оглядел лужайку. Вид миссис Гриффин, озадаченно наблюдавшей за происходящим, вдохновил на следующую просьбу. "Я хочу цветы", - сказал он. "Повсюду! И я не хочу двух одинаковых."


"Зачем?" - спросил Худрук.


"Ты сказал, что я могу получить все, что захочу", - ответил Харви. "Ты не говорил, что я должен объяснять тебе причины. Если мне придется это сделать, все удовольствие пропадет".


"О, я бы этого не хотел", - сказал Худрук. "Ты должен повеселиться любой ценой".


"Так подари мне цветы", - настаивал Харви.


Лужайка начала дрожать, как будто началось небольшое землетрясение, и в следующее мгновение между травинками пробились бесчисленные побеги. Миссис Гриффин начала смеяться от восторга.


"Посмотри на них!" - сказала она. "Просто посмотри!"


Это было настоящее шоу; десятки тысяч цветов распускались одновременно. Харви мог бы назвать несколько из них, если бы его спросили: тюльпаны, нарциссы, розы. Но большинство из них были для него в новинку: виды, которые цвели только ночью в Высоких Гималаях или на продуваемых всеми ветрами плато Огненной Земли; цветы размером с его голову или размером с ноготь большого пальца; цветы, которые воняли, как протухшее мясо, или пахли, как ветерок с самих Небес.


Хотя он знал, что все это иллюзия, он был впечатлен и сказал об этом.


"Выглядит неплохо", - сказал он Худруку.


"Доволен?" оно хотело знать.


Был ли его голос немного слабее, чем раньше? Харви задумался. Он подозревал, что так оно и было. Однако он не выказал никаких признаков этого подозрения. Он просто сказал: "Мы приближаемся к этому ..."


"Куда направляешься?" спросил Худхаус.


"Что ж, - сказал Харви, - думаю, мы узнаем, когда прибудем".


Из Дома донеслось низкое раздраженное рычание, от которого задрожали окна. Одна или две черепицы соскользнули с крыши и разбились о землю внизу.


Мне придется быть осторожным, подумал Харви; Худ начинает злиться. Риктус повторил эту мысль.


"Я надеюсь, ты не водишь мистера Худа за нос, - предупредил он, - потому что ему не нравятся такого рода игры".


"Он хочет, чтобы я был счастлив, не так ли?" Сказал Харви.


"Конечно".


"Так как насчет чего-нибудь перекусить?"


"Кухня полна", - сказал Риктус.


"Я не хочу пирогов и хот-догов. Я хочу", - Он сделал паузу, роясь в памяти в поисках деликатесов, о которых слышал. "Жареного лебедя, устриц и этих маленьких черных яиц ..."


"Икра?" Предложил Риктус.


"Вот и все! Я хочу икру!"


"Правда? Это отвратительно".


"Я все еще хочу это!" - сказал Харви. "И лягушачьи лапки, и хрен, и гранаты..."


Блюда уже появлялись в коридоре, тарелка за тарелкой. Поначалу запахи были дразнящими, но чем больше блюд Харви добавлял в список, тем более приторным становилось сочетание. Однако он быстро начал исчерпывать свое меню настоящих блюд, поэтому вместо того, чтобы предлагать Домашним простые рецепты, такие как фрикадельки и пицца, он начал изобретать блюда.


"Я хочу раков, приготовленных в вишневой содовой, и стейки из конины с соусом из джелли-бин, и бостонский сливочный сыр, и суп-пастроми..."


"Подожди! Подожди!" - сказал Риктус. "Ты слишком торопишься".


Но Харви не остановился.


"- и рагу из пумперникеля, и помадку из улиток с кусочками свиных ножек..."


"Подожди!" - взвыл Дом.


На этот раз Харви остановился.


В пылу своего изобретательства он даже не посмотрел, снабжает ли его Худ этими съестными припасами, но теперь он увидел, что все блюда, которые он потребовал, так высоко сложены в коридоре, что они угрожали опрокинуться и ковчег поплывет по ядовитому морю сладостей и тушеного мяса.


"Я знаю, что ты делаешь", - сказал Худрук.


О-о-о, подумал Харви, он меня раскусил.


Он оторвал взгляд от пиршества у двери и увидел фасад и увидел, что его план лишить Дом его магии действительно сработал. Многие окна теперь были треснуты или разбиты; двери облупились и свисали с петель; доски крыльца были перекошены и испорчены.


"Ты испытываешь меня, не так ли?" - сказал Худ. Его голос никогда не был мелодичным, но сейчас он был более уродливым, чем когда-либо: как урчание в животе Дьявола. "Признай это, вор". сказал он.


Харви глубоко вздохнул, затем сказал: "Если я собираюсь стать твоим учеником, мне нужно знать, насколько ты силен".


"Ты доволен?" спросил разлагающийся Дом.


"Почти", - сказал Харви.


"Чего ты еще хочешь?" оно взревело.


Что еще в самом деле, подумал Харви. У него голова шла кругом от этих нелепых списков; у него мало что осталось в плане требований.


"Возможно, у тебя будет последний дар", - сказал Худхаус, - "последнее доказательство моей силы. Тогда ты должен принять меня как своего Хозяина на веки веков. Согласен?"


Харви почувствовал, как струйка холодного пота побежала по его спине. Он уставился на качающийся Дом, его мысли лихорадочно метались. Чего еще оставалось требовать?


"Согласен?" дом загудел.


"Согласен", - сказал он.


"Итак, скажи мне", - продолжалось там. "Чего ты хочешь?"


Он посмотрел на крошечных животных вокруг ковчега, и на цветы, и на еду, извергаемую через дверь. Что он должен потребовать? Последняя просьба - сломать хребет Худу. Но что? Что?


Со стороны озера налетел порыв холодного ветра. Осень была не за горами: Сезон вымирания всего сущего.


"Я знаю!" - внезапно сказал он.


"Скажи мне, - ответил Дом, - скажи мне, и давай покончим с этой игрой в долг. Я хочу, чтобы твоя светлая душа была под моим крылом, маленькая воровка".


"И я хочу времена года", - сказал Харви. "Все времена года сразу".


"Сразу?"


"Да, немедленно!"


"Это бессмысленно!"


"Это то, чего я хочу".


"Глупый! Имбецил!"


"Это то, чего я хочу! Ты сказал еще одно желание, и все!"


"Очень хорошо", - сказал Дом. "Я отдам это тебе. И когда ты получишь это, маленький вор, твоя душа будет моей!"


XXIII


Война времен года


Худ не терял времени даром. Не успел он сделать Харви свое последнее предложение, как приятный ветер усилился, унося облака из овечьей шерсти, которые плыли по летнему небу. На их место пришла чудовищная сила: грозовая туча размером с гору, которая нависла над Домом, как тень, отбрасываемая на Небеса.


В его темном сердце было нечто большее, чем молния. У него были легкие дожди, которые шли ранним утром, чтобы взрастить семена другой весны; у него были опускающиеся осенние туманы и кружащийся снег, который принес в Дом так много полуночных рождественских праздников. Теперь все три выпали одновременно - дожди, снег и туманы - в виде холодного мокрого снега, который почти полностью закрыл солнце. Цветы на склоне погибли бы от холода, если бы ветер не добрался до них первым, оборвав соцветия с такой яростью, что каждый лепесток и листик был поднят в воздух.


Стоя между этим благоухающим потоком и стремительно падающей завесой льда и облаков, Харви едва мог удержаться на ногах. Но он широко расставил ноги и сопротивлялся каждому порыву ветра и удару, решив не искать укрытия. Это зрелище могло быть последним, которое он видел как свободный дух; более того, как живой дух. Он намеревался насладиться им.


Это было зрелище, достойное внимания; битва, подобной которой планета никогда не видела.


Слева от него лучи солнечного света пронзали грозовые тучи во имя Лета, но только для того, чтобы быть задушенными осенними туманами, в то время как справа весна выманила свои легионы из ветвей и земли, а затем увидела, как зимние морозы убили ее почки, прежде чем они смогли проявить свои цвета.


Атака за атакой предпринимались и отражались, сотни раз звучали "Побудка" и "отступление", но ни одному сезону не удавалось одержать победу. Вскоре стало невозможно отличить поражения от побед. Митинги и финты, диверсии и окружения - все превратилось в одну неразбериху. Снег таял, превращаясь в дожди, когда они выпадали; дожди превращались в пар; и потели новые побеги сквозь гниль своих собратьев.


И где-то посреди этого хаоса сила, которая его вызвала, в ярости повысила свой голос, требуя, чтобы это прекратилось.


"Хватит!" - заорал Худхаус. "Хватит!"


Но его голос, который когда-то обладал такой ужасающей властью, ослаб. Его приказы остались незамеченными; или, если их заметили, то не подчинились.


Времена года бушевали, бросаясь друг на друга с редкой самоотверженностью и попутно разрывая Дом, стоявший посреди их поля битвы.


Стены, которые начали шататься по мере того, как мощь Худа уменьшалась, были опрокинуты бушующим ветром. Дымоходы сотрясались от раскатов грома и опрокидывались; громоотводы ударяли так часто, что плавились и падали сквозь безрешетчатую крышу жгучим дождем, поджигая каждую половицу, перила и предметы мебели, к которым прикасались. Крыльцо, побитое градом, превратилось в щепку. Лестница, потрясенная до основания наростом грязи вокруг нее, рухнула, как карточная башня.


Прищурившись от грозы, Харви стал свидетелем всего этого и возрадовался. Он пришел в Дом, надеясь вернуть годы, которые Худ обманом отнял у него, но он никогда не смел поверить, что сможет разрушить все здание. И все же вот оно, рушится на его глазах. Какими бы громкими ни были завывания ветра и грома, они не могли заглушить звуки Дома, когда он погибал и превращался в пыль. Казалось, что каждый гвоздь, подоконник и кирпич одновременно взвизгнули - крик боли, который могло утешить только забвение.


Харви не дали увидеть последние мгновения Худа. Облако грязи поднялось, словно вуаль, скрывая зрелище. Но он знал, что в тот момент, когда его битва с Королем вампиров закончилась, воюющие сезоны внезапно сменились миром. Грозовая туча смягчила свою ярость и рассеялась; ветер стих до легкого бриза; яростное солнце стало водянистым и скрылось в тумане.


Конечно, в воздухе был мусор: лепестки и листва, пыль и пепел. Они падали, как дождь из сна, хотя их падение означало конец сна.


"О, дитя..." - сказала миссис Гриффин.


Харви повернулся к ней. Она стояла всего в нескольких ярдах от него, глядя в небо. Над их головами виднелось маленькое голубое пятнышко; первый проблеск настоящего неба, который увидели эти несколько акров земли с тех пор, как Худ основал свою империю иллюзий. Но она смотрела не на пятно, а на скопление плавающих огоньков - тех самых, которыми Харви видел, как Худ питался на чердаке, - которые освободились в результате обрушения Дома. Теперь они ровным потоком двигались к озеру.


"Души детей", - сказала она, ее голос становился все тоньше, когда она произносила это слово. "Прекрасная".


Харви увидел, что ее тело больше не было твердым; она таяла у него на глазах.


"О нет", - пробормотал он.


Она оторвала взгляд от неба и уставилась на свои руки и кота, которого держала в них. Это тоже становилось иллюзорным.


"Посмотри на нас", - сказала миссис Гриффин с улыбкой на усталом лице. "Это так чудесно".


"Но ты исчезаешь".


"Я слишком долго задержалась здесь, милый мальчик", - сказала она. На ее лице блестели слезы, но это были слезы радости, а не печали. "Пора уходить..." Она продолжала гладить Стью-Кэта, пока они оба


исчез из виду. "Ты самая светлая душа, которую я когда-либо встречала, Харви Свик", - сказала она. "Продолжай сиять, ладно?"


Харви пожалел, что у него не нашлось слов, чтобы убедить ее остаться еще ненадолго. Но даже если бы у него были такие слова, он знал, что произносить их было бы эгоистично. У миссис Гриффин была другая жизнь, в которую можно было уйти, где каждая душа сияла.


"Прощай, дитя", - сказала она. "Куда бы я ни пошла, я буду говорить о тебе с любовью".


Затем ее призрачная фигура исчезла, оставив Харви одного среди руин.


XXIV


Неоперившийся Вор


Он недолго был один. Не успели миссис Гриффин и Стью-Кэт скрыться из виду, как Харви услышал голос, зовущий его по имени. Воздух все еще был густым от пыли, и ему пришлось хорошенько поискать говорившую. Но через некоторое время он нашел ее, она, спотыкаясь, направлялась к нему.


"Лулу?"


"Кто же еще?" спросила она с легким смешком.


Темная вода озера все еще пропитывала ее с головы до ног, но когда она стекала с ее тела на землю, последние следы ее серебряной чешуи исчезали вместе с ней. Когда она раскрыла ему свои объятия, это были человеческие руки.


"Ты свободна!" - сказал он, подбегая к ней и крепко обнимая." Я не могу поверить, что ты свободна!"


"Мы все свободны", - сказала она и оглянулась на озеро.


Его глазам предстало необычное зрелище: процессия смеющихся детей приближалась к нему сквозь туман. Те, кто был ближе всего к нему, почти вернулись к своему человеческому облику, те, кто шел позади них, все еще шаг за шагом избавлялись от своей рыбности.


"Мы все должны убираться отсюда", - сказал Харви, глядя в сторону стены. "Я не думаю, что теперь у нас будут какие-то проблемы с прохождением сквозь туман".


Один из детей, шедших позади Лулу, заметил коробку с одеждой в развалинах Дома и, сообщив о своей находке остальным, побрел через завалы в поисках чего-нибудь из одежды. Лулу отошла от Харви, чтобы присоединиться к поискам, но не раньше, чем поцеловала его в щеку.


"От меня этого и не жди!" - раздался голос из пыли, и Венделл появился в поле зрения, сияя от уха до уха. "Что ты сделал, Харви?" он хотел знать, обозревая хаос. "Разнести это место по кирпичикам?"


"Что-то в этом роде", - сказал Харви, не в силах скрыть свою гордость.


Со стороны озера послышался грохочущий звук.


"Что это?" Харви хотел знать.


"Вода уходит", - сказал Венделл.


"Куда?"


Венделл пожал плечами. "Кого это волнует?" сказал он. "Может быть, все это засасывает в ад!"


Желая стать свидетелем этого, Харви подошел к озеру и сквозь облака грязи в воздухе увидел, что оно действительно превратилось в водоворот, его некогда спокойные воды превратились в бушующую спираль.


"Кстати, что случилось с Худом?" Венделл хотел знать.


"Он ушел", - сказал Харви, почти загипнотизированный видом вихря. "Они все ушли".


Как только слова слетели с его губ, чей-то голос произнес: "Не совсем".


Он отвернулся от воды, и там, среди обломков, стоял Риктус. Его прекрасная куртка была порвана, а лицо побелело от пыли. Он был похож на клоуна; смеющегося клоуна.


"С чего бы мне теперь уходить?" спросил он. "Мы так и не попрощались".


Харви уставился на него с недоумением на лице. Капюшон исчез; исчезла и его магия. Как Риктус смог пережить исчезновение своего Хозяина?


"Я знаю, о чем ты думаешь", - сказал Риктус, залезая в карман. "Ты удивляешься, почему я не умер и не исчез. Что ж, я тебе скажу. Я кое-что спланировал заранее. Он вытащил из кармана стеклянный шар, который мерцал, как будто в нем горела дюжина свечей. "Я украл маленький кусочек магии старика, на случай, если я ему когда-нибудь надоем и он попытается избавить меня от страданий". Он поднес шар к своему ухмыляющемуся лицу. "У меня здесь достаточно власти, чтобы продержаться долгие годы", - сказал он. "Достаточно долго, чтобы построить новый дом и продолжить то, на чем Худ остановился. О, не смотри так несчастно, малыш. У меня есть для тебя местечко, прямо здесь... - Он хлопнул себя по бедру. - Ты можешь быть моей птичьей собакой. Я отправлю тебя на поиски мигунов, чтобы ты принесла домой дяде Риктусу. Он во второй раз хлопнул себя по бедру. "Давай!" - сказал он. "Не трать мое время сейчас. Я не...?"


На этом он остановился, опустив взгляд на обломки у своих ног.


Испуганный шепот вырвался из его горла. - О нет... - пробормотал он. - Я умоляю...


Прежде чем он успел закончить свою мольбу, рука с пальцами длиной в фут высунулась из-под обломков и схватила его за горло, одним быстрым движением повалив в грязь.


"Мой!" - произнес голос из-под земли. "Мой!"


Харви знал, что это Худ. Ни один другой голос на земле не ранил так глубоко.


Риктус боролся в хватке своего создателя, роясь в обломках в поисках какого-нибудь оружия. Но под руку ничего не попалось. Все, что у него было, - это умение убеждать.


Магия твоя, - сказал он. - Я хранил ее для тебя!


"Лжец!" - произнес голос, раздавшийся из-за обломков.


"Я был! Клянусь!"


"Тогда отдай это мне!" Потребовал Худ.


Куда мне это положить? Спросил Риктус, его голос походил на сдавленное карканье.


Рука Худа немного ослабила хватку, и он сумел подняться на колени.


"Прямо здесь ..." Сказал Худ, держась за воротник Риктуса самым маленьким пальцем, в то время как его указательный палец указывал вниз, на обломки. "...Высыпьте это в землю".


"Но..."


"В землю!"


Риктус сжал глобус между ладонями, и он разлетелся вдребезги, как сахарная пудра, ее яркое содержимое вытекло между его ладонями на землю перед ним.


На мгновение воцарилась тишина; затем по обломкам пробежала дрожь.


Палец Худа выпустил своего пленника, и Риктус поспешно поднялся на ноги. Однако у него не было шанса сбежать. Куски дерева и камня мгновенно переместились через кучи щебня к тому месту, куда он влил магию, несколько из них взлетели высоко в воздух. Все, что мог сделать Риктус, это прикрыть голову, когда град усилился.


Харви был в стороне от этих летящих обломков и вполне мог отступить за эти несколько мгновений. Но он был мудрее этого. Он знал, что если он сбежит сейчас, его дело с Худом никогда не будет закончено. Это было бы похоже на ночной кошмар, который он никогда не смог бы полностью выкинуть из головы. Что бы ни случилось дальше, каким бы ужасным оно ни было, было бы лучше увидеть это и понять, чем поворачиваться к нему спиной и позволять своему разуму преследовать его фантазиями до последнего дня.


Ему не пришлось долго ждать следующего хода Худа. Рука, державшая Риктуса за шею, внезапно отпустила его, и в мгновение ока он исчез из виду. В следующий момент земля разверзлась, и появилась фигура, сгорбившаяся, когда выбиралась из своей могилы в обломках.


Риктус издал крик ужаса, но он был коротким. Прежде чем он успел отступить на шаг, фигура потянулась к нему и, повернувшись лицом к Харви, высоко подняла его предательского слугу.


Вот, наконец, и зло, построившее Дом отдыха, принявшее более илименее человеческий облик. Однако он не был сделан из плоти, крови и костей. Он использовал магию, которую неохотно предоставил Риктус, чтобы создать другое тело.


В лучшие времена своего зла Худ был Домом. Теперь все было наоборот. Дом, то, что от него осталось, стал мистером Худом.


XXV


Вихрь


Его глаза были сделаны из разбитых зеркал, а лицо - из выдолбленного камня. У него была грива из щепок, а конечности - из дерева. У него были расколотые сланцы вместо зубов, ржавые шурупы вместо ногтей и плащ из сгнивших драпировок, который едва скрывал тьму его сердца от посторонних глаз.


"Итак, вор", - сказал он, игнорируя жалкие попытки Риктуса сопротивляться, "ты видишь меня таким, каким был этот человек. Или, скорее, как копию этого человека. Это то, чего ты ожидал?"


"Да", - сказал Харви. "Это именно то, чего я ожидал".


"О?"


"Ты грязь, отбросы, обрывки", - сказал Харви. "Ты ничто!"


"Ничего, не так ли?" - спросил Худ. "Ничего? Ha! Я покажу тебе, вор! Я покажу тебе, кто я такой."


"Позволь мне убить его для тебя", - сумел выдохнуть Риктус. "Тебе не нужно беспокоиться! Я сделаю это!"


"Ты привел его сюда", - сказал Худ, обращая свои расколотые глаза на своего слугу. "Ты виноват!"


"Он всего лишь мальчик. Я могу с ним справиться. Просто позволь мне сделать это! Позволь мне..."


Прежде чем Риктус успел договорить, Худ схватил своего слугу за голову и одним коротким движением просто открутил ее. Желтоватое облако дурно пахнущего воздуха поднялось от перерубленной шеи, и Риктус - последний из отвратительного квартета Худа - погиб в одно мгновение. Худ выпустил голову из рук. Он взлетел в воздух, как развязанный воздушный шарик, издавая пердящий звук, когда делал петлю за петлей и, наконец, упал, опустошенный, на землю.


Худ небрежно бросил тело, которое вмиг превратилось в ничто, и снова перевел свой зеркальный взгляд на Харви.


"Теперь, вор", - сказал он. "ТЫ УВИДИШЬ СИЛУ!"


Его грива из осколков встала дыбом, как будто каждый из них был готов вонзиться в сердце Харви. Его рот расширился, как туннель, и струя кислого, ледяного воздуха поднялась из живота.


"Подойди ближе", - взревел он, раскрывая объятия.


Лохмотья, которые висели там, вздымались и расправлялись, как крылья какого-то древнего вампира; вампира, вкусившего крови птеродактиля и тираннозавра.


"Приди!" - повторил он. "Или я должен прийти за тобой?"


Харви не стал тратить время на ответ. Ему понадобится каждый вздох, если он хочет опередить этот ужас. Даже не уверенный, в каком направлении он идет, он развернулся на каблуках и побежал, когда на него обрушился еще один порыв леденящего душу воздуха. Земля была ненадежной; скользкой и усыпанной щебнем. Он упал на расстоянии шести шагов и, оглянувшись, увидел, что Худ надвигается на него с мстительным воплем. Он с трудом поднялся на ноги - ржавые гвозди Худа промахнулись мимо него на какой-то свистящий дюйм - и сделал три спотыкающихся шага из тени Худа, когда услышал, как Лулу зовет его по имени.


Он повернулся на звук ее голоса, но Худ поймал его за воротник куртки.


"Попался, маленький вор". он взревел, притягивая Харви обратно в свои крепкие объятия.


Однако, прежде чем Худ смог ухватиться получше, Харви откинул назад руки и бросился вперед. Он снял куртку и совершил третий рывок к свободе, не сводя глаз с Лулу, которая манила его к себе.


Он понял, что она стоит на краю озера, в нескольких дюймах от вращающихся вод. Конечно, она не представляла, что они могут сбежать в озеро? Водоворот разорвет их на части.


"Мы не можем", - крикнул он Лулу.


"Мы должны!" - крикнула она в ответ. "Это единственный способ!"


Теперь он был в трех шагах от нее. Он мог видеть, как ее босые ноги скользят по скользкому камню, когда она пыталась удержать равновесие. Он потянулся к ней, полный решимости стащить ее с насеста, прежде чем она упадет, но ее глаза были устремлены не на него. Они были устремлены на монстра за его спиной.


"Лулу!" он крикнул ей. "Не смотри!"


Но ее взгляд был прикован к Худу, а рот разинут, и Харви не смог удержаться, чтобы не оглянуться, чтобы увидеть, что ее так очаровало.


Погоня Худа привела в беспорядок его лохмотья, и он увидел, что между складками было что-то темнее любого ночного неба или темного подвала. Что это было? Возможно, суть его магии охраняет его сердце, лишенное любви?


"Ты сдаешься?" Спросил Худ, загоняя Харви обратно на камни рядом с Лулу. "Ты же не предпочтешь вихрь мне?"


"Иди..." - пробормотал Харви Лулу, его взгляд все еще был прикован к тайне под пальто Худа.


Он почувствовал, как она на мгновение сжала его руку. - Это единственный способ, - сказала она. Затем ее пальцы исчезли, и он остался один на камнях.


"Если ты выберешь потоп, ты умрешь ужасной смертью", - говорил Худ. "Это разорвет тебя на части. В то время как я..." Он приглашающе протянул руку Харви, ступая при этом на камень. "Я предлагаю тебе легкую смерть, убаюканную сном на ложе иллюзий". Он изобразил улыбку, и это было самое отвратительное зрелище, которое Харви когда-либо видел. "Выбирай", - сказал он.


Краем глаза Харви заметил Лулу. Она не сбежала, как он думал; она просто пошла искать оружие. И у нее был один: кусок дерева, вытащенный из-под обломков. Харви знал, что от этого было бы мало толку против чудовищности Худа, но он был рад не быть одному в эти последние минуты.


Он поднял глаза на лицо Худа:


"Может быть, мне стоит поспать..." - сказал он.


Король вампиров улыбнулся. "Мудрый маленький вор", - ответил он, раскрывая объятия, чтобы пригласить мальчика в свою тень.


Харви сделал шаг по камню к Худу, поднимая при этом руку. Его лицо отразилось в разбитых зеркалах глаз вампира: два вора в одной голове.


"Спи", - сказал Худ.


Но Харви пока не собирался спать. Прежде чем Худ успел остановить его, он схватил существо за куртку и потянул. Объедки оторвались с влажным рвущимся звуком, и Худ издал яростный вопль, когда его обнажили.


В его сердце не было великого очарования. Фактически, у него вообще не было сердца. Была только пустота - ни холодная, ни горячая, ни живая, ни мертвая - созданная не из тайны, а из небытия. Иллюзия иллюзиониста.


Взбешенный этим открытием, Худ издал еще один яростный рев и потянулся, чтобы забрать лохмотья своего пальто из рук вора. Харви, однако, быстро отступил назад, уклонившись от пальцев на волосок. Худ в ярости бросился за ним, его подошвы визжали по камню, не оставляя Харви другого выбора, кроме как отступить еще на шаг, пока ему некуда было идти, кроме наводнения.


Худ снова схватился за украденные тряпки и схватил бы и пальто, и вора в одной смертельной хватке, если бы Лулу не подбежала к нему сзади, размахивая бревном, как бейсбольной битой. Она ударила Худа сзади по колену с такой силой, что ее оружие разлетелось вдребезги, и от удара она упала на землю.


Однако удар не остался без эффекта. Это вывело Худа из равновесия, и он дико замахал руками, грохот вихря сотряс скалу, на которой они с Харви сидели, и угрожал сбросить их обоих в водоворот. Даже сейчас Худ был полон решимости забрать у Харви свои лохмотья и скрыть пустоту внутри себя.


"Отдай мне мое пальто, вор! " - взвыл он.


"Это все твое!" Крикнул Харви и швырнул украденные тряпки в воду.


Худ бросился за ними, и в этот момент Харви бросился обратно на твердую землю. Он услышал крик Худа позади себя и, обернувшись, увидел Короля вампиров - тряпки в его кулаке летят головой вперед в бешеные воды.


Гривастая голова всплыла мгновением позже, и Худ бросился к берегу, но каким бы сильным он ни был, вихрь оказался сильнее. Оно унесло его прочь от скал, увлекая к центру, где вода по спирали спускалась к земле.


В ужасе он начал умолять о помощи, его жалкие стоны были слышны только тогда, когда водоворот вынес его на берег, где сейчас стояли Харви и Лулу.


"Вор!" он закричал. "Помоги мне, и...Я отдам тебе...весь мир! На ... веки веков... и во веки веков..."


Затем свирепые воды начали терзать его импровизированное тело, вырывая ногти и выбивая зубы, смывая с него гриву из щепок и сотрясая его конечности в суставах. Превратившись в живой мусор, он был втянут в белые воды в самом сердце водоворота и, вопя от ярости, отправился туда, куда в конце концов должно уйти все зло: в ничто.


На берегу Харви обнял Лулу, смеясь и рыдая одновременно.


"Мы сделали это..." - сказал он.


"Что сделал?" - раздался голос у них за спиной, и они, оглянувшись, увидели бредущего к ним Венделла, беспечного, как всегда. Каждый предмет одежды, который он нашел среди обломков, был либо слишком большим, либо слишком маленьким.


"Что происходит?" он хотел знать. "Над чем ты смеешься? О чем ты плачешь?" Он посмотрел за спину Харви и Лулу как раз вовремя, чтобы увидеть, как последние фрагменты тела Худа исчезают с затихающим воем. "И что это было?" - требовательно спросил он.


Харви вытер слезы со щек и поднялся на ноги. Наконец-то у него появилась цель для вечного ответа Венделла.


"Кого это волнует?" сказал он.


XXVI


Живое доказательство


Стена тумана все еще стояла на границе владений Худа, и именно там собрались выжившие, чтобы попрощаться. Конечно, никто толком не знал, какие приключения ждут по ту сторону тумана. Каждый из детей пришел в Дом из разных лет. Все ли они найдут этот возраст - плюс-минус месяц или два - ожидающим их по ту сторону?


"Даже если мы не вернем украденные годы", - сказала Лулу, когда они готовились шагнуть в туман, - "мы свободны благодаря тебе, Харви".


Из маленькой толпы послышался благодарственный шепот и несколько слезинок признательности.


"Скажи что-нибудь", - прошипел Венделл Харви.


"Почему?"


"Потому что ты герой".


"Я не чувствую себя таковым".


"Так и скажи им это".


Харви поднял руки, чтобы утихомирить ропот. "Я просто хочу сказать...мы, вероятно, все забудем о том, что были здесь через некоторое время ..." Несколько детей сказали: "Нет, я не буду; или "мы всегда будем помнить тебя". Но Харви настаивал: "Мы будем", - сказал он. "Мы вырастем и забудем. Если только..."


"Если только что?" - спросила Лулу.


"Если только мы не будем напоминать себе об этом каждое утро. Или не сделаем из этого историю и не расскажем всем, кого встретим".


"Они нам не поверят", - сказал один из детей.


"Это не имеет значения", - сказал Харви. "Мы будем знать, что это правда, и это главное".


Это вызвало одобрение со всех сторон.


"Теперь пойдем домой", - сказал Харви. "Мы и так потеряли здесь слишком много времени".


Уэнделл ткнул его локтем в ребра, когда группа разошлась. "Как насчет того, чтобы сказать им, что ты не герой?" сказал он.


"О, да", - сказал Харви с озорной улыбкой. "Я забыл об этом".


Первые дети уже бросали вызов стене тумана, стремясь как можно скорее оставить ужасы тюрьмы Худа позади. Харви наблюдал, как они тают с каждым шагом, и жалел, что у него не было возможности поговорить с ними; выяснить, кто они такие и почему попали в лапы Худа. Были ли они сиротами, у которых не было другого места, которое можно было бы назвать домом; или беглецами, как Венделл и Лулу; или просто им надоела их жизнь, как было скучно ему, и они соблазнились иллюзиями?


Он никогда не узнает. Они исчезали один за другим, пока внутри стены не остались только Лулу, Венделл и он сам.


"Что ж, - сказал Уэнделл Харви, - если время действительно пришло в норму, то я вернусь на несколько лет назад, чем ты".


"Это правда".


"Если мы встретимся снова, я буду намного старше. Возможно, ты даже не узнаешь меня".


"Я узнаю тебя", - сказал Харви.


"Обещаешь?" - переспросил Венделл.


"Я обещаю".


С этими словами они пожали друг другу руки, и Венделл исчез в тумане. Он исчез в три шага.


Лулу тяжело вздохнула. "Ты когда-нибудь хотел двух вещей одновременно, - спросила она Харви, - но ты знал, что не сможешь получить и то, и другое?"


"Один или два раза", - сказал Харви. "Почему?"


"Потому что я хотела бы расти вместе с тобой и быть твоим другом, - ответила она, - но я также хочу вернуться домой. И я думаю, что в год, который ждет меня по ту сторону этой стены, ты даже не родился."


Харви печально кивнул, оглядываясь на руины. "Я думаю, нам действительно есть за что поблагодарить Худа".


"Что это?"


"Мы вместе были детьми", - сказал он, беря ее за руку. "По крайней мере, ненадолго".


Лулу попыталась улыбнуться, но ее глаза были полны слез.


"Давайте пройдем вместе так далеко, как только сможем", - сказал Харви.


"Да, я бы хотела этого", - ответила Лулу, и, взявшись за руки, они направились к стене. В последний момент перед тем, как туман скрыл их, они оглянулись друг на друга, и Харви сказал: "Домой..."


Затем они шагнули в стену. При первом шаге он почувствовал руку Лулу в своей, но при втором шаге ощущение стало слабым, а на третьем, когда он вышел на улицу, оно и она исчезли полностью, перенесенные в то время, из которого она вышла, все те сезоны назад.


Харви посмотрел на небо. Солнце село, но его розоватый свет все еще отражался от ребер облаков, лежащих высоко над ним. Ветер был порывистым и охлаждал пот от страха и напряжения на его лице и спине.


Стуча зубами, он направился домой по темнеющим улицам, не зная, что его ждет.


Было странно, что после стольких побед простое дело - дойти домой - должно было победить его, но оно победило. После часа блужданий его ум и сила, которые спасали его от всех ужасов, которые мог вызвать Худ, изменили ему. У него закружилась голова, ноги подкосились, и он в изнеможении упал на тротуар.


К счастью, двое прохожих сжалились над ним и мягко спросили, где он живет. Он смутно припоминал, что доверять свою жизнь совершенно незнакомым людям было опасно, но у него не было выбора. Все, что он мог сделать, это отдать себя на их попечение и надеяться, что в мире, в который он вернулся, все еще осталось немного доброты.


Он проснулся в темноте, и на одно душераздирающее мгновение ему показалось, что черное озеро все-таки забрало его, и он был внизу, в его глубинах, пленником.


Вскрикнув от ужаса, он сел и, к своему бесконечному облегчению, увидел окно в изножье своей кровати, занавески слегка раздвинулись, и услышал легкий стук дождя по подоконнику. Он был дома.


Он спустил ноги с кровати и встал. Все его тело болело так, словно он провел десять раундов с боксером-тяжеловесом, но у него хватило сил доковылять до двери и открыть ее.


С нижней площадки лестницы донеслись звуки двух знакомых голосов.


"Я просто счастлива, что он дома", - услышал он слова своей мамы.


"Я тоже", - сказал его отец. "Но нам нужны кое-какие объяснения".


"Мы их достанем", - продолжила его мама. "Но мы не должны давить на него слишком сильно".


Цепляясь на ходу за перила, Харви начал спускаться по лестнице, в то время как его мама и папа продолжали разговаривать.


"Нам нужно быстро выяснить правду", - сказал его отец. "Я имею в виду, предположим, он был замешан в чем-то криминальном?"


"Не Харви".


"Да, Харви. Ты видел, в каком он состоянии. Он весь в крови и грязи. Он не ходил собирать розы, это точно ".


У подножия лестницы Харви остановился, немного боясь взглянуть правде в глаза. Изменилось ли что-нибудь, или двое людей, которые только что скрылись из виду, все еще были старыми и немощными?


Он подошел к двери и распахнул ее. Его мама и папа стояли спиной к нему у окна, глядя на дождь.


"Привет", - сказал он.


Они оба обернулись в один и тот же момент, и Харви издал возглас радости, увидев, что все горести и ужасы Дома были пережиты не напрасно. Вот его добыча, смотрящая на него сверху вниз: его мать и отец, выглядевшие точно так же, как до того, как за ним пришел Риктус. Украденные годы вернулись туда, где им было место, в его собственность.


"Я хороший вор", - сказал он наполовину самому себе.


"О, мой дорогой", - сказала его мама, подходя к нему с распростертыми объятиями.


Сначала он обнял ее, потом своего отца.


"Чем ты занимался, сынок?" его отец хотел знать.


Харви вспомнил, как трудно было объяснить все в прошлый раз; поэтому вместо того, чтобы даже попытаться, он сказал: "Я просто бродил вокруг и заблудился. Я не хотел тебя расстраивать".


"Ты что-то говорил о воре".


"Неужели я?"


"Ты знаешь, что сделал это", - строго сказал его отец.


"Ну...ты вор, если берешь то, что принадлежит тебе в первую очередь?" Харви спросил его.


Его папа и мама обменялись озадаченными взглядами.


"Нет, милый", - сказала его мама. "Конечно, нет".


"Тогда я не вор", - ответил Харви.


"Я думаю, ты должен сказать правду нам обоим, Харви", - сказала его мама. "Мы хотим знать все".


"Все?"


"Все", - сказал его отец.


Итак, он рассказал им всю историю, как они и просили, с самого начала, и если в прошлый раз, когда он рассказывал о своих приключениях, на их лицах было сомнение, то сейчас они были полны недоверия.


"Ты действительно думаешь, что мы во все это поверим?" его отец вмешался, когда Харви рассказывал о встрече с Худом на чердаке.


"Я могу отвести тебя в Дом", - сказал Харви. "Или то, что от него осталось. В прошлый раз я не смог его найти, потому что он спрятался от взрослых. Но Худа больше нет, так что не осталось магии, с помощью которой его можно было бы спрятать."


его мама и папа снова обменялись озадаченными взглядами.


"Если ты сможешь найти этот Притон, - сказал его отец, - мы оба хотели бы его увидеть".


На следующий день они отправились в путь рано, и на этот раз - как и ожидал Харви - обратный путь к Дому не был скрыт магией. Он достаточно легко нашел улицы, по которым Риктус впервые повел его, и очень скоро в поле зрения показался пологий склон, на котором когда-то стоял Дом.


"Вот и все", - сказал он своим маме и папе. "Дом стоял там".


"Это всего лишь холм, Харви", - сказал его отец. "Холм, покрытый травой".


Было действительно удивительно увидеть, что почва, на которой было совершено так много ужасных деяний, так быстро позеленела.


"Все это выглядит довольно мило", - сказала его мама, когда они подошли к тому месту, где раньше стояла стена тумана.


"Руины там, я клянусь", - сказал Харви, выходя на склон. "Я покажу тебе. Пошли."


Сегодня они были здесь не единственными посетителями. На вершине хребта несколько воздушных змеев бороздили ветер; дюжина или больше собак резвились вокруг; дети смеялись, скатываясь со склона; даже пара влюбленных, шептавшихся друг другу на ухо.


Харви возмущало присутствие всех этих людей. Как они смеют резвиться, смеяться и запускать здесь своих воздушных змеев, подумал он, как будто это просто еще один холм? Он хотел рассказать им всем, что они резвились на руинах дома вампира, и посмотреть, как быстро это стерло улыбки с их лиц.


Но тогда, подумал он, возможно, так было лучше; лучше, чтобы холм не населяли слухи и предания. Имя Худа, вероятно, никогда не сорвалось бы с уст этих влюбленных и воздушных змеев, да и почему оно должно было сорваться? Его злу не было места в счастливых сердцах.


"Ну?" спросил отец Харви, когда они втроем поднимались по склону. "Этот твой дом хорошо похоронен".


Харви опустился на корточки и разгреб землю голыми руками. Земля была мягкой и источала сладкий запах плодородия.


"Странно, не правда ли?" - произнес чей-то голос.


Он оторвался от своих трудов, оба его кулака были полны грязи. Мужчина чуть старше его отца стоял в нескольких ярдах от него, улыбаясь.


"О чем ты говоришь?" Спросил Харви.


"Цветы. Земля", - сказал он. "Может быть, у земли есть своя магия - хорошая магия, я имею в виду - и это навсегда похоронило память о Худе".


"Ты знаешь о Худе?" - Спросил Харви.


Мужчина кивнул. "О да".


"Что именно ты знаешь?" Спросила мама Харви. "Наш сын рассказывает нам такие странные истории ..."


"Все это правда", - сказал мужчина.


"Ты их даже не слышал", - ответил отец Харви.


"Ты должен доверять своему мальчику", - сказал мужчина. "У меня есть достоверные сведения, что он герой".


Отец Харви уставился на своего сына с подобием улыбки на лице. "Правда?" спросил он. "Ты был одним из заключенных Худа?"


"Только не я", - сказал мужчина.


"Тогда откуда ты знаешь?"


Мужчина оглянулся через плечо и увидел у подножия склона женщину в белом платье.


Харви изучал незнакомку, пытаясь разглядеть ее лицо, но широкополая шляпа скрывала ее черты в тени. Он начал подниматься на ноги, намереваясь рассмотреть поближе, но мужчина сказал: "Не надо ... пожалуйста. Она послала меня вместо себя, просто поздороваться. Она помнит тебя таким, каким ты был молодым, то есть ... и она хотела бы, чтобы ты помнил ее такой же."


"Лулу..." - пробормотал Харви.


Мужчина не подтвердил и не опроверг это. Он просто сказал Харви: "Я очень обязан вам, молодой человек. Я надеюсь быть ей таким же прекрасным мужем, каким вы были другом".


"Муж?" Одними губами произнес Харви.


"Как быстро летит время", - сказал мужчина, взглянув на часы. "Мы опаздываем на ленч. Могу я пожать вам руку, молодой сэр?"


"Это грязно", - предупредил Харви, позволяя земле просочиться между пальцами правой руки.


"Что может быть лучше между нами, - ответил мужчина с улыбкой, - чем эта ... исцеляющая земля?"


Он взял Харви за руку, пожал ее и, кивнув маме и папе Харви, поспешил обратно вниз по склону.


Харви наблюдал, как он разговаривал с женщиной в белом платье; увидел, как она кивнула; увидел, как она улыбнулась в его сторону. Затем они оба вышли на улицу и ушли.


"Ну ..." - сказал отец Харви, - "... похоже, твой мистер Худ все-таки существовал".


"Так ты мне веришь?" Спросил Харви.


"Здесь что-то случилось", - последовал ответ, - "и ты был героем. Я верю в это".


"Тогда этого достаточно", - сказала мама Харви. "Тебе не обязательно продолжать копать, милый. Что бы там ни было, должно оставаться погребенным".


Харви уже собирался очистить левую руку от грязи, когда его отец сказал: "Дай мне это", - и разжал ладонь.


"Неужели?" спросил Харви.


"Я слышал, что немного хорошей магии всегда полезно", - последовал ответ его отца. "Разве это не так?"


Харви улыбнулся и высыпал горсть земли в ладонь отца.


"Всегда", - сказал он.


Последующие дни были не похожи ни на что из того, что когда-либо знал Харви. Хотя больше не было разговоров ни о Худе, ни о Доме, ни о зеленом холме, на котором он когда-то стоял, эта тема была частью каждого взгляда и смешка, которыми обменивались он и его родители.


Он знал, что у них было лишь самое смутное представление о том, что с ними произошло, но все трое были согласны в одном: это было прекрасно - снова быть вместе.


Отныне время будет драгоценно. Конечно, оно будет тянуться незаметно, как и всегда, но Харви был полон решимости не тратить его впустую на вздохи и жалобы. Он наполнял каждое мгновение временами года, которые нашел в своем сердце: надеждами, подобными птицам на весенней ветке; счастьем, подобным теплому летнему солнцу; волшебством, подобным поднимающемуся осеннему туману. И, самое главное, любви; любви хватит на тысячу Рождественских праздников.