# Связь С Израилем

Ник Картер

Оригинальное американское название:


The Israeli Connection


СВЯЗЬ С ИЗРАИЛЕМ


Перевод Льва Шкловского.


ПРОЛОГ


Напряженность преобладала на территории аэропорта Кеннеди, где должен был приземлиться бело-голубой Боинг 747. Смешанные с ожидающими полицейскими в форме и VIP-персонами, агенты ФБР и секретных служб внимательно осматривали окрестности. На крыльях лимузинов развевались сине-белые вымпелы, украшенные Звездой Давида.


Боинг 747 замедлился и остановился немного дальше по взлетно-посадочной полосе. Высокий трап примкнул к борту самолета, дверь открывалась для зимнего бриза, и Дэвид Бен Вейсман начал спуск к посадочной площадке.


В течение недели ему дважды угрожали смертью. Один конверт с письмом был доставлен в редакцию New York Daily News, а другой - в посольство Израиля. К его приезду часть территории была перекрыта, а весь периметр окружен сильным полицейским кордоном.


Две дюжины лучших сыщиков Нью-Йорка стояли на страже у черных лимузинов, на которых израильская делегация должна была быть срочно доставлена к месту ее проживания, Вальдорфской Астории.


Высокий, выдающийся мужчина лет пятидесяти, Дэвид Бен Вейсман был одет в светлый шерстяной костюм. Генерал израильской армии, он служил адьютантом Моше Даяна в Шестидневной войне и в войне Судного дня. Эта поездка в Соединенные Штаты была первой с тех пор, как он стал министром иностранных дел Государства Израиль.


Он улыбался, когда спускался по ступенькам рядом со своей дочерью Рэйчел, очень красивой молодой женщиной двадцати двух лет. После смерти ее матери двумя годами ранее Рэйчел официально сопровождала отца в его поездках, а также на приемах, на которые его приглашали.


На следующее утро в 10 часов утра Вейсман должен был передать послание мира Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций. Делегация посольства и представители муниципалитета приветствовали министра, когда он вышел из самолета. Затем он ответил на вопросы горстки журналистов печатных СМИ и тележурналистов, которым было разрешено выйти на поле.


Затем министр и его гордая дочь позировали фотографам. После того, как формальности завершились, их в спешке отвели к служебным автомобилям. Полиция села на мотоциклы, а агенты секретной службы сели в черные машины, которые должны были сопровождать лимузин министра через Манхэттен.


Темные загадочные глаза Рэйчел сияли от удивления, когда они катились, как в аду, по улицам Лонг-Айленда. Это был ее первый визит в США. Эта поездка была самой важной из ее миссий в качестве официального помощника министра, и она была полна решимости заставить своего отца гордиться ею.


«Это действительно фантастика, папа», - сказала она, взяв его за руку.


«Не правда ли, моя дорогая?» - ответил министр, нежно похлопав дочь по колену. Но подождите, вы еще не видели Нью-Йорк.


Когда процессия миновала мост на 59-й улице, юная израильтянин впервые увидела силуэт Манхэттена на фоне неба и не смогла сдержать восклицания сильного изумления.


На следующий день Рэйчел и Вайсман позавтракали в своем номере «Вальдорф». В 1964 году Вайсман останавливался в Plaza со своей женой Рут. Он с любовью вспоминал приятные и непринужденные завтраки с видом на Центральный парк, а ближе к вечеру - уединение.

Он думал, что возвращение на Плазу позволит ему немного пережить те счастливые дни и воссоединиться с Рут. Потому что он скучал по ней гораздо больше, чем хотел признаться себе и другим.


Поэтому он попросил посольство забронировать для него номера в Plaza, но служба безопасности сказала ему, что они бы предпочли, чтобы он остановился в Waldorf, который был самым охраняемым и самым безопасным отелем в городе. После угроз в его адрес не могло быть и речи о том, чтобы позволить ему выбирать в соответствии с его предпочтениями. Чуть позже машина забрала Вейсмана из Вальдорфа и отвезла его в ООН. Рэйчел осталась в отеле, чтобы разобраться в последних деталях обеда ее отца с Генеральным секретарем.


Обращение Вейсмана к Генеральной Ассамблее было призывом к пониманию и провозглашением добрых намерений Израиля по отношению ко всем арабским странам. Он упомянул о предпринимаемых усилиях по поиску решения палестинского вопроса. Но, прежде чем он закончил свое выступление, представитель небольшой арабской республики Рашипур встал и покинул собрание.


Покидая ООН, Вайсман в окружении делегации и служб безопасности разговаривал с армией журналистов с разных телеканалов. Он выразил уверенность и сказал журналистам, что очень сильно надеется, что другие арабские государства присоединятся к позиции Египта. Он сказал, что прочный мир установится гораздо раньше, чем многие думали.


Когда интервью закончилось, машины, ожидавшие на Первой авеню, свернули на подъездную дорожку, ведущую к Дворцу Организации Объединенных Наций. Было два лимузина. Первым нужно было перевезти министра, его личного телохранителя и его секретаря. Второй - для израильской делегации. Полицейская машина предшествовала первому лимузину, а машина, набитая агентами секретной службы, следовала за вторым. Когда Вейсман и сопровождающие его люди сели в машину, там уже были двое израильских силовиков. Один находился на переднем сиденье рядом с водителем, а другой - на откидном сиденье сзади слева.


Машины ехали на север по Первой авеню. Дойдя до угла 49-й улицы, они повернули налево. Мотоциклист блокировал встречное движение. Он жестом показал им проехать.


Официальный конвой приближался к перекрестку 3-й авеню и 49-й улицы, где другой мотоциклист остановил машины и махнул им через перекресток. Полицейская машина уже проехала перекресток, когда водитель Вейсмана нажал на газ и выехал на 3-ю авеню. В то же время между машинами ворвался грузовик и столкнулся с лимузином делегации, следовавшей сразу за министром, заблокировав проезд машины секретной службы, подъехавшей сзади. Прежде чем полиция смогла выяснить, что происходит, лимузин с министром помчался на север с невероятной скоростью.


Его пассажиры слышали уже далекие выстрелы за спиной. С маской изумления и недоверия на лице Вейсман взглянул на своего телохранителя, который тут же вытащил пистолет. Наручником для карате на запястье офицер на откидном сиденье выбил у него пистолет, когда тот, кто сидел на переднем сиденье, схватил его за подбородок и откинул шею через заднее сиденье. Затем вытащив из кармана нож, он быстрым и точным жестом перерезал ему горло.


Пальто Вейсмана было залито струей крови из разреза горла. Телохранитель судорожно вздрогнул, издал булькающий хрип и рухнул на пол машины.


Ошеломленный министр в ужасе смотрел на свои кроваво-красные руки и плащ. Его секретарь Майра Геллер истерически кричала. Фиктивный агент с откидного сиденья наклонился и с серьезным лицом заставил ее замолчать. Вайсман попытался вмешаться, но его заставили замолчать ударом по шее.


В лимузине мужчины молчали. Все, что можно было услышать, - это испуганные рыдания Майры Геллер. Агент, сидевший сзади, перекатил труп телохранителя, чтобы вытащить пистолет, на котором он лежал.


На перекрестке с 50-й улицей водитель повернул на восток. На Саттон-плейс они направились на север и прошли под мостом на 59-й улице, чтобы продолжить движение к въезду на Франклин Д. Рузвельт Драйв.


Непосредственно перед тем, как совершить это действие, водитель

остановился за темно-синим «мерседесом». Вайсман только что пришел в сознание и потирал голову.


- Выходи ! - приказал человек, сидящий впереди.


- Я требую знать, кто вы и куда вы нас ведете.


- Закрой свой рот и вылезай, иначе это будет ее поминки, - ответил человек с откидного сиденья, указывая на секретаря, протянутым пистолетом с глушителем P 38.


С тяжелой головной болью министр медленно подчинился. Он слышал приглушенный шум машин на скоростной автомагистрали, но вокруг никого не было. Человек, который ехал впереди, подошел к нему, схватил его за руку и затолкал в «мерседес». Все еще ошеломленный, Вайсман заметил, что окна машины затемнены. Элементарная защита от любопытных. Затем на заднее сиденье втолкнули Майру Геллер, рядом с Вейсманом. Один из мужчин сел рядом с ней, его сообщник сел впереди, и водитель уехал, быстро повел Mercedes по трассе F.D.R, направляясь на север.


Как только сотрудники полиции и секретной службы поняли, что произошло, они отправили спецназ в Вальдорф, чтобы укрепить охрану, которая уже окружала Рэйчел Вайсман.


*


* *


Mercedes покинул трассу F.D.R., свернул на Гарлем-Ривер-драйв и направился на запад к мосту Джорджа Вашингтона. Вейсман решил, что сможет привлечь внимание дежурного, когда они поедут через ворота. К сожалению, вскоре он понял, что они выберутся из Манхэттена платно.


Перейдя мост, они двинулись на запад по незнакомой дороге. Затем они продолжили движение на север. Водитель съехал с дороги и завел машину на безлюдную стоянку ночной смены у ресторана.


Они обошли ресторан и направились к огромному полуприцепу. С резким ускорением «Мерседес» взобрался на рампу и забрался в трейлер. Затем пандус поднялся.


Мужчины снова приказали своим пленникам выйти. Трейлер был хорошо освещен, в нем был диван и несколько стульев. В центре стоял низкий столик.


Похитители приказали министру и его секретарю сесть на диван. Сами устроились на стульях. Судя по всему, лидер перерезал горло телохранителю. Он поднял рацию с пола за своим креслом, развернул антенну и приказал водителю грузовика соблюдать правила дорожного движения и ограничения скорости.


- Куда вы нас везете? - спросил Вайсман.


Нет ответа. Худой мужчина с лицом грызуна, который вел обе машины, вытащил из кармана смятую пачку сигарет и сунул одну между губ.


- Разве это не нормально? пробормотал другой. Мы тут уже и так не дышим!


Другой бросил на него беглый взгляд, скривил улыбку и положил кривую сигарету в поврежденную пачку. В ее уродливом маленьком безгубом, словно порезанном бритвой, ротике виднелись пожелтевшие зубы на опустошенной челюсти. Он пожал плечами и перевел взгляд на министра, затем на его секретаря.


«Я хочу знать, кто этим управляет», - настаивал Вайсман.


И снова никто ему не ответил. Главарь вынул из кармана нож и стал чистить ногти. Это был коренастый мужчина с сильными плечами, широким лицом и квадратной челюстью, съеденной упрямой бородой. Его глаза были холодными, безжизненными, голубыми.


Самой младший из троицы следил за Майрой Геллер. Вейсман дал ему едва ли больше тридцати лет. У него были большие коричневые усы, которые он продолжал разглаживать, глядя прямо перед собой. Его глаза тоже были голубыми и холодными, но в них обнаружился острый ум.


- Кто стоит за этой операцией? воскликнул министр. Вы террористы?


Лидер ударил кулаком по столу, затем наклонился и приставил нож к горлу Вейсмана. Министр почувствовал, как острие лезвия укололо его кожу.


- Молчать ! - рявкнул мужчина устрашающим голосом. Еще одно слово, и у тебя не будет возможности заговорить.


Мойра Геллер застыла и испустила возглас страха. Вайсман отступил, чтобы избежать лезвия, и глубоко погрузился в диван. Человек с ножом откинулся на спинку стула и снова начал ковырять ногти, не сводя глаз с министра.


Они продолжали молча ехать. Вейсман считал, что они все еще движутся на север. Скорость прицепа и шум который мог слышать снаружи убеждали,

что они ехали по автостраде или по оживленной дороге. Эти скудные данные были единственными, которые он мог запомнить.


Младший из трех похитителей задремал. Все, что можно было услышать, - это колеса по асфальту и «хлопанье» ножа, которое убийца надел на кожаный пояс. Водитель с лицом грызуна не мог отвести глаз от Майры Геллер. Он рассматривал ее, скривив губы в мерзкой усмешке. Ее живот скрутило от отвращения.


Вайсман сумел осторожно взглянуть на свои часы и сообразил, что они ехали около двух часов. Вскоре после этого он почувствовал, что трейлер замедлился, а затем остановился. Он услышал эхо приглушенных голосов и понял, что они проезжают мимо.


Грузовик снова тронулся. По неровностям и шуму шин министр решил, что они свернули на проселочную дорогу. Чуть позже резонанс под полом дал ему понять, что они пересекают мост, после чего машина остановилась сбоку.


- Давай! Наружу !


Вайсман встал, наконец удовлетворенный тем, что смог покинуть крошечный кузов. Его секретарь последовала его примеру.


Но была остановлена: - Нет, не ты. Оставайся здесь!


Она медленно села на диван и посмотрела на Вайсмана в панике.


- Давай, Майра. Он пообещал, что меня без тебя никуда не уведут.


Водитель смотрел, как министр вышел из кабины, затем повернулся к секретарше и язвительно рассмеялся.


Еще одна машина была припаркована в нескольких ярдах от рампы. Вдалеке Вейсман увидел гряду голых гор, а затем, услышав гудение электродвигателя, обернулся и увидел, что гидроборт, служивший пандусом для прицепа, закрывается.


- Эй подождите! - он заплакал. Мы ее не бросаем!


Младший ударил его кулаком за ухо. Вайсман почувствовал, как сильная боль взорвалась у него в голове, он пошатнулся и упал на четвереньки. Он попытался встать, но сильный удар под ребра отбросил его на землю. Он снова попытался сесть. Молодой человек ударил его по виску, и, прежде чем потерять сознание, Вейсман услышал, как Майра Геллер закричала от ужаса, и увидел расплывчатое видение человека, стоящего над ним, готового нанести ему еще несколько ударов.


- Достаточно ! приказал начальник. Если мы доставим его полумертвым, полковник будет в ярости.


Они подняли безжизненное тело Вейсмана и отнесли его к припаркованной машине. Другой водитель вышел из машины и открыл им заднюю дверь. Из трейлера доносились новые приглушенные крики. Двое мужчин повернули головы в том направлении, обменялись понимающими улыбками и заняли места на скамейке рядом с Вейсманом. Затем водитель сел в машину, и машина уехала.


47-летняя Майра Геллер, урожденная Майра Эпштейн, была из района Браунсвилл в Бруклине. После учебы в Нью-Йоркском университете она работала секретарем в крупном рекламном агентстве. В возрасте двадцати двух лет, когда смерть матери оставила ее сиротой, она уехала в Израиль, где поселилась в кибуце. Там она познакомилась с Мейером Левином, молодым офицером израильской армии, в которого влюбилась. Когда ее муж погиб в результате крушения джипа, Майра работала секретарем правительства Израиля. Она никогда не возвращалась домой в США, пока ее не пригласили последовать за министром иностранных дел Дэвидом Беном Вейсманом с официальным визитом в США.


Обнаженное и изуродованное тело Майры Геллер было найдено на заднем сиденье синего «Мерседеса» на глубине более пяти метров в реке в горном штате Нью-Йорк.


Когда министр иностранных дел пришел в себя, он обнаружил, что у него завязаны глаза. С трудом вспомнив, он вспомнил другую машину, выходящую из трейлера. Он почувствовал присутствие двух окружавших его террористов. Он также почувствовал, как машина поднимается вверх, вероятно, на склоне одной из гор, которые он видел ранее. Но он не мог сказать, как долго он был без сознания.


- Я хочу знать, куда вы меня ведете! он повторил еще раз.


«Вы скоро узнаете», - ответил чей-то голос.


Примерно через полчаса машина перестала подниматься. Вайсман почувствовал, как у него в ушах звенело, и понял, что они достигли относительно большой высоты.

Наконец, машина притормозила, сменила направление и через несколько минут остановилась. Никто не говорил. Вскоре министр услышал электрическое жужжание, за которым последовал лязг металла.


Машина снова завелась и, казалось, взбиралась на холм. Когда через несколько секунд она остановилась, Вайсман услышал звук открывающихся дверей, а затем громкие голоса, сопровождаемые скрипом шагов по замерзшему снегу.


Когда похитители развязали повязку на глазах, ему потребовалось несколько минут, чтобы снова привыкнуть к свету. Не говоря ни слова, похитители вытолкнули его из машины. Его окружили несколько человек с боевыми винтовками. Один из них выступил вперед с парой наручников на запястьях.


Солнце село, но все еще было ярким, и Вейсман, несмотря на свое местоположение, был поражен внушительным величием пейзажа. Они находились на вершине хребта, который выходил на горный хребет, и вид со всех сторон был на много миль. Внушительный Чартерхаус стоял, как крепость, на склоне горы. Далеко внизу виднелось ледниковое озеро. По склону выстроились небольшие беседки с соломенными крышами. Оказалось, это остатки старого зимнего курорта. Превратившись в наблюдательные пункты, они были укомплектованы караульными. Во всех направлениях взгляд Вейсмана встречался с вооруженной охраной.


Мужчина с винтовкой предложил ему продвинуться к большому зданию. Его втолкнули в большую комнату с камином настолько высоким, что в нем мог бы стоять человек. Комната была обшита толстыми панелями из состаренного дуба. На первый взгляд вы могли бы найти в интерьере средневековый характер.


Вайсмана проводили по тускло освещенному коридору. Мужчины остановились, когда подошли к большой резной деревянной двери с двумя створками, которая распахнулась, и его втолкнули в комнату. В конце комнаты за вощеным столом стоял человек в форме офицера СС. Он был совершенно лысым, а в левой руке держал длинный черно-серебряный мундштук. Зажим для носа украшал его тонкий орлиный нос. За его спиной всю стену покрывал гигантский красный флаг, украшенный свастикой.


Воспоминания о старых кошмарах возникли в голове Вейсмана. Эти образы промелькнули в его памяти, и он нашел там того же офицера СС, когда он командовал лагерем смерти Мангейм. Вейсману тогда было всего семнадцать. Его выстроили в линию с родителями и двумя сестрами вдоль траншеи, и затрещали пулеметы. Он пережил сцену заново, как будто это только что произошло. Чувство влажного запаха коричневой земли, поднимающегося из только что вырытых ям. Он дрожал от ледяного бриза, подметающего землю. В тот день было холодно, так холодно ... Ее мать сжала руку перед самым роковым моментом, и пулеметы изрыгали смерть. Он услышал ее юношеский крик:


- МАМА !


Пулеметы продолжали издавать зловещий лай. Чудом молодой Дэвид упал в траншею, не будучи пораженным пулями. Остальные тела перекатились через него.


Когда он пришел в сознание, Дэвид лежал под трупами своей семьи, уничтоженной полковником фон Штайгом. Он пролежал там больше двенадцати часов. На следующий день были назначены новые казни, и нацисты не сочли нужным засыпать могилу. Было экономичнее сделать это, когда он был достаточно заполнен. К ночи мальчику удалось скрыться в темноте. Дэвид Бен Вайсман был единственным человеком, который избежал смерти от Макса фон Штайга, также известного как Темный Ангел.


До поражения Германии фон Штайг и несколько высокопоставленных нацистских офицеров бежали в Аргентину благодаря невероятной добыче, которую они накопили, в том числе в виде холстов и золота, добытых от грабежа евреев.


Намного позже Давид Бен Вайсман дал показания Комиссии по военным преступлениям против фон Штайга, который был заочно осужден.


«Что ж, герр Вейсман, мы снова здесь, спустя столько лет, - сказал полковник.


Вейсман вернулся к настоящему и посмотрел на нациста, который начал расхаживать взад и вперед по столу.


«Обнаружение вас - это воплощение моей мечты всей жизни», - сказал офицер. Я так давно хотел послать тебя присоединиться к твоей семье.


Нервное напряжение скривило рот министра. Слезы ярости поднялись к нему

в глаза. Он взял себя в руки и сумел сформулировать несколько слов.


«Тебе это не сойдет с рук», - сказал он голосом, дрожащим от гнева.


«Вы так думаете, герр Вайсман?» - усмехнулся полковник. Ты неправ. Я организовал эту операцию с безупречной тщательностью и точностью.


«Ты можешь убить меня, но тебе это никогда не сойдет с рук», - повторил Вайсман, его внутренности сжались от ярости.


Нацист безумно рассмеялся, и Вейсман понял, что его рассудок только ухудшился после Второй мировой войны.


- Да ладно, герр Вайсман, - ответил фон Штайг, - я не один. У меня целая армия ждет сигнала, чтобы выполнить мои приказы.


Он затушил сигарету и взял со стола палку. Затем он начал ходить, ударяя палкой по кожаным ботинкам, чтобы акцентировать внимание на словах.


- Мы тебя уничтожим. Мы раздавим Израиль!


- Как ты думаешь, ты справишься с этим с горсткой головорезов, которые служат в твоей армии? - спросил Вайсман.


- "Бандиты, - говорите вы. Это вы и ваши сионистские гангстеры - головорезы!" - взревел фон Штайг.


Вайсман смотрел, как он ходит по комнате, щелкая тростью по своим ботинкам.


«Я считаю своим долгом навести порядок в этом беспорядке в течение часа», - сказал он. Просто дайте мне шесть моих элитных спецназовцев.


Лицо фон Штайга покраснело, на шее вздулись вены, нацист схватился за край стола и наклонился к Вейсману.


- Если ты в это веришь, ты просто дурак! - прошипел он. У меня здесь не кучка недалеких негров, как в Энтеббе, а тщательно отобранные солдаты, которых я лично тренирую.


«Позвольте мне взять шестерых моих лучших людей», - снисходительно сказал Вайсман. Посмотрим, хорошо ли они обучены.


В ярости полковник ударил тростью по середине стола, что вызвало резкий хлопок в комнате. С дрожащими от гнева губами, фон Штайг посмотрел в глаза Вейсмана, затем встал и подошел к нему. «Вот и все, очень хорошо», - сказал себе министр. Подойдя чуть ближе полковник СС остановился в нескольких шагах от него.


- Это ты не мою армию видел здесь, дурак! объяснил фон Штайг. Это просто моя охрана СС. Капля воды в море. Знай, что за мной стоит целая арабская нация.


- А! Арабы тоже участвуют в ваших делах!


- Если хотите, герр Вайсман. Они просто пешки! В моих планах они играют второстепенную роль. Потому что моя цель не заканчивается уничтожением Израиля. У меня гораздо более амбициозные планы. Когда мы сожжем Израиль и сионистскую нечисть дотла, мы установим Четвертый Рейх, который будет величайшим из всех времен. Тогда я осуществлю мечту фюрера: покорить мир!


Вскочив со стула, Вейсман застал нациста врасплох. Он поднял руки и, закинув их над головой, схватил его. Почувствовав, как скованные наручниками руки сжимаются вокруг его горла, полковник попытался подать сигнал тревоги, ударив палкой о землю.

"

Ему удалось позвать хриплым голосом. - "Стража!"


Двери открылись, и в комнату ворвались несколько человек. Они схватили министра, который яростно сопротивлялся, надеясь задушить полковника СС, прежде чем его освободят. Охранники в конце концов одолели его и освободили своего лидера.


Фон Штайг сделал несколько глотков воздуха, затем, схватившись за горло, рухнул на пол. Сидя на земле, прислонившись спиной к стене, он наблюдал, как его люди жестоко избили Вейсмана.


Когда у него перехватило дыхание, нацист встал, и охранник протянул ему трость. В ярости он начал бить Вайсмана по лицу. Министр закрыл веки, чувствуя, как по глазам течет кровь.


- Уберите его отсюда! взревел полковник. Избавьте меня от этой еврейской нечисти! И отправьте Паука в его камеру.


Ошеломленный Вайсман приложил огромные усилия, чтобы не потерять сознание, когда его вытащили из комнаты. Фон Штайг рухнул на стул, и мужчина налил ему бренди.


В коридоре Вейсман потерял сознание. Придя в себя, он обнаружил, что висит на балке в центре пустой темной комнаты. Единственной видимой мебелью был стул и голый матрас, раскинувшийся у стены. Он был один недолго. Вскоре дверь открылась для полковника, за которым последовал еще один человек в нацистской форме.


Вдруг Вейсман узнал похитителя который остался с его секретаршей.

Он посмотрел на него с тревогой. Мужчина держал в руке моток грубой плетеной веревки, обтянутой кожаной обивкой. Ремешок был около двух метров в длину. К полковнику, похоже, вернулось самообладание; он выглядел почти безмятежным. Он улыбнулся Вейсману, а затем кивнул человеку, который мирно размотал веревку.


«Герр Вайсман, вы пожалеете о своей предыдущей глупой вспышке, мне очень жаль», - спокойно сказал он. Это капитан Шмидт. Мы называем это Паук. Он отвечает за применение дисциплинарных мер.


Маленький капитан с лицом грызуна повернулся к Вейсману с садистской улыбкой.


- Где моя секретарша? спросил последний.


«Не беспокойся о ней», - ответил капитан, обнажая свои длинные желтые зубы. Она там, где должны быть все хорошие евреи.


- Что ты имеешь в виду ? Что ты с ней сделал?


- Она мертва. Как скоро будут все паразиты твоего вида.


- Несчастный убийца! - сказал министр, глядя на него глазами, сверкающими ненавистью и отвращением.


«Не волнуйся, она умерла от радости», - усмехнулся мужчина с желтыми зубами. Я хорошо о ней заботился.


- Хватит болтовни, Шмидт! прервал полковник. Начинать!


Мужчина начал хлестать Вейсмана. С каждым ударом стринги оборачивались вокруг груди министра, который стиснул зубы, чтобы не кричать от боли. Удары не повредили кожу, но на груди и спине образовались большие опухшие следы, в местах, где била веревка. Как будто физических пыток ему было мало, во время порки Вейсмана Паук начал мучить его морально.


«Это было что то, твоя секретарша», - усмехнулся он. Действительно ей понравилось! Она была очень послушной.


Снова стринги зашипели в воздухе и рассекли грудь министра. Под силой ударов его тело начало раскачиваться.


«Я делал с ней все», - писклявым голосом сказал Шмидт. Все. И она с радостью покорилась, сука!


Внезапно Вайсман выбросил ногу вперед в сторону нижней части живота Шмидта. Он услышал мягкий звук расплющивающейся мошонки у него под ногой. Садист, даже не вскрикнув, свернулся калачиком и неподвижно рухнул на пол.


Обезумев от ярости, фон Штайг бросился вперед, крича на Вайсмана и схватив хлыст, бил его с головы до плеча. В конце концов министр потерял сознание, и нацист вышел из камеры с торжествующим видом.


ПЕРВАЯ ГЛАВА


Кресельная канатная дорога остановилась и медленно повернулась на десять метров над основным спуском горы Паудер Кинг. Северный ветер носил снежные водовороты вокруг верхних склонов, и было резкое понижение температуры.


Я расстегнул молнию на своей куртке, взял сигарету с золотым наконечником и закурил. Под кресельной канатной дорогой промчалась веселая группа молодых людей. Эти сыновья и дочери богатых американцев катались на лыжах с легкостью, отражающей многие рождественские каникулы, уже проведенные в зимних видах спорта. Я следил за ними глазами, гадая, знают ли они, как им повезло, что они родились в самых богатых семьях страны.


Саммит Востока, Паудер Кинг также является одним из самых эксклюзивных горнолыжных курортов Северной Америки. Доход тех, кто его посещает, не опускается ниже ста тысяч долларов в год - цифра, которая в глазах самых богатых клиентов находится на грани нищеты. Эти клиенты - промышленники, юристы, государственные деятели, знаменитости на телевидении и несколько праздных и богатых южноамериканцев, спасающихся от изнуряющего летнего сезона.


Три недели я отдыхал в комфортабельном частном шале, арендованном высокопоставленным другом Компании. После миссии, которую я только что завершил на Карибах, мирная жизнь и меняющийся климат меня не раздражали. Сильные физические упражнения вернули меня в олимпийскую форму, и плохие воспоминания о недавних событиях начали исчезать.


Короче говоря, суперсекретный агент Ник Картер проводил безмятежный отпуск. Потому что, если вы не знали, меня зовут Ник Картер, и я работаю на АХ, самый маленький, но также и самый радикальный из органов разведки США. Мы с коллегами работаем по всему миру. В основном мы занимаемся делами, которые слишком деликатны и даже слишком запутаны для других отделов. Если я скажу вам еще раз, что мое кодовое имя N3,

что я служу Богу, своей стране, АХ, моему боссу Дэвиду Хоуку, и что это приносит мне существенный доход, вы будете знать почти все.


Кресельная канатная дорога снова тронулась. Я сделал последнюю затяжку и выбросил сигарету, которая потухла в снегу. Примерно в сотне ярдов от нас на краю трассы выстроились несколько человек, которые брали уроки катания на лыжах. Подойдя ближе, я узнал стройную фигуру их наставницы, прекрасной Греты Лундштедт. Ее скандинавский акцент звучал в моих ушах, когда она болела за своих учеников. Я не мог не восхищаться ее ловкими движениями и безупречными буквами S, которые она рисовала на снегу.


Я прошел мимо нее и крикнул:


- Снимите шляпу, мадемуазель инструктор!


Она подняла голову, окруженную длинными светлыми волосами, развевающимися на ветру, и помахала мне улыбкой, от которой заблестели ее очаровательные маленькие белые зубки. Определенно, эта шведка была тем, что можно назвать красивым цветком. У нее было все, что я люблю находить в женщине.


Я подошел к портику. Я качнулся вперед. Легкий толчок, чтобы встать с места, и несколько быстрых ударов палкой вернули меня к началу трека. Внизу здания станции образовывали крошечные темные пятна на бескрайнем белом фоне. Солнце уходило за соседний хребет, бросая красные отблески в чистое небо.


Это был последний спуск дня. Я сделал дюжину с утра и начинал чувствовать напряжение в ногах. Кроме того, в столь поздний час становилось трудно идти по тропе. Я поправил лыжные очки, крепко взялся за палки и спрыгнул. Вскоре я спустился по крутому склону, опьяненный скоростью и свободой. Таких возвышенных ощущений, на мой взгляд, немного.


Две ночи подряд шел снег, и тропа была покрыта хорошим ковром из свежего порошка. Условия были идеальные. На мгновение я лениво спустился под гору, а затем, когда пространство сузилось, плавно скорректировал свой курс.


След снова расширился. Я слегка повернул, и она исчезла, уступив место полю из террасированных скал, в которое я вошел, взлетая на полной скорости. Это тот тип местности, который отличает детей от опытных лыжников. Но если вы катаетесь на лыжах столько же, сколько и я, вы знаете, что рок - это то место, где можно лучше всего развлечься. Уклоняясь от одних скал безумными зигзагами, пересекая другие, как трамплины, я прорвался через этот гигантский гофрированный лист железа и вернулся на край трассы, где остановился, подняв снежный венок.


Я на мгновение фыркнула, вспомнив о том прекрасном дне, который только что провел, и об огромном горячем пуншите, который ждал меня внизу, затем надел очки и ушел. Самое приятное в этом последнем спуске - это то, что я обычно иду по следу только за собой. Я закончил курс написанием лыжами длинных букв S и пением во все горло.


Чуть позже я вошел на подъезд к шале, и фары моего «кадиллака» осветили фасад. Здание, большое и удобное, построено по образцу швейцарских шале, с покатой крышей и большой открытой террасой для принятия солнечных ванн. Снаружи здание было покрыто обветренными кедровыми бревнами. Я отключил свет фар и долго сидел в машине, глядя на ледяное великолепие гор Вермонта.


Внутри шале за окнами сиял теплый, гостеприимный свет. Я видел, как миссис Слэттери возится на кухне, а Симус, ее муж, накрывает стол в столовой. Слэттери были домашней прислугой, которые обслуживали дом. Их босс нанял их, когда построил шале, и они никогда не покидали его.


Я поднялся по ступенькам, чтобы избавить свои ботинки от снежных комков. Было так холодно, что я чувствовал, как ноздри у меня мерзнут с каждым вдохом.


Как только я вошел в гостиную, восхитительный запах кипящей еды Мэри Слэттери ударил меня по носу. Она была прекрасным поваром, лучшим поваром в округе, и я поблагодарил хозяина за то, что он взял ее к себе на службу.


Только рождественская елка и камин освещали просторную и удобную комнату, большие французские окна которой выходили прямо на гору. Полы застелены толстым плюшевым ковром. Перед камином стоял низкий столик, окруженный пуфами, подушками и двумя мягкими диванами.

Разница температур заставила меня механически вздрогнуть, и я подошел к огню, чтобы согреть руки. В столовой зазвенели столовые приборы, когда Симус закончил ставить на стол.


- Вы здесь, мистер Картер? - спросил он, слыша, как я иду. Не упали при спуске на склонах?


- Добрый вечер, Симус. - Все хорошо, спасибо, - ответил я, проходя под большим арочным проемом в перегородке между двумя комнатами. Ой ! Но что за стол! Вы приготовили так, будто я ожидаю королевского высочества.


- Спасибо за комплимент, сэр. Я не буду зажигать свечи, пока не придет твой гость.


- Конечно, Симус, спешить не стоит. Мы, вероятно, выпьем пару аперитивов перед тем, как пойти к столу. Кстати, с елкой тоже поздравляю, она прекрасная. Я восхищался им со стороны перед тем, как войти. Эффект потрясающий.


- Да, - согласился Симус. Я специально оставил свет в комнате. Думал, тебе это понравится.


«Ты был прав, Симус», - сказал я с широкой улыбкой.


«И я открыл бутылку маркиза де Рискаль», - добавил добрый человек с легким блеском в глазах. Оно будет иметь хороший вкус.


Marques de Riscal - это вино, которое я обнаружил в одно воскресенье в Мадриде после посещения Прадо. К моему удивлению, в винном магазине штата Вермонт было несколько ящиков. Я купил все. То, как Симус с ирландским акцентом произнес «маркиза де Рискаль», доставило мне огромное удовольствие. Думаю, даже если бы мне не понравилось это вино, я бы подавал его ему каждую ночь, просто чтобы услышать, как он спотыкается об этих словах.


- А! Вот так, мистер Ник! - воскликнула Мэри Слэттери, когда я вошел на кухню. Вы во время приехали, я только что приготовила хорошее развлечение.


Мэри была крепкой, пышногрудой девушкой, всегда готовой рассмеяться от счастья. У нее были круглые розовые щеки. Под густыми вьющимися белыми волосами ее лицо, несмотря на возраст, оставалось лицом молодой девушки. Его ярко-голубые глаза сверкали озорством, которое является очарованием ирландцев.


- Спасибо, Мэри, - говорю я. Я уже выпил на вокзале.


«Нет, нет, нет, мистер Ник», - кокетливо ответила Мэри. Я сделала это для тебя. Хорошенький пуншик, какие тебе нравятся.


«Это очень мило, Мэри, но нет, спасибо», - ответил я, отступая к лестнице.


- Что я слышу? - прочла старуха, взяв меня за руку, как непослушного ребенка.


«Но, но, Мэри…» - пробормотал я.


- Давай, давай, мистер Ник. Грог по-моему, он подхлестывает твою кровь. Это не лишняя вещь, которая вам навредит, наоборот, это оживит мужчину после напряжения. И с визитом, которого вы ожидаете, поверьте мне, это именно то, что вам нужно!


Я сдался и, смеясь, принял стакан, который она мне протянула, понимающе подмигнув. Затем она пошла за серебряным чайником из раковины и вернулась, чтобы налить мне дымящийся пунш.


- Полегче, Мэри, не особо!


- Давай, давай, мистер Ник! Она заверила, что нет ничего лучше, чтобы быть в хорошей форме.


Потом достала чашку для чая. Я был заинтригован, увидев, как она это делает, почти скрываясь. Без сомнения, старая привычка, которую она сохранила от деревни. В старину слугам нельзя позволять пить вместе с хозяином.


«Видите, я тоже поняла намек», - сказала она, наливая большой глоток в свою чашку.


- Почему ты пьешь из чашки, а не из стакана, Мэри?


- Вы хотите знать все? «Это из-за него», - прошептала она, кивнув в сторону столовой. Его тошнит от того, что я немного выпиваю перед едой. Итак, вот так, сэр, представьте, что я выпила чаю. Не увиденное, не известное.


- За здоровье ирландцев! - сказал я, смеясь.


- Здравствуйте, мистер Ник! Мэри ответила радостно.


- Еще одна капля, мистер Ник? - предложила она, когда я выпил свой стакан.


- Спасибо, Мэри. Нет, спасибо.


- Ну, я использую одну в поездку. По дороге домой не будет жарко. И тогда я не вижу, какой вред это может принести, если у вас есть плотный обед.


- Спасибо за грог, Мэри. - Мне нужно принять душ, - сказал я, взбегая по лестнице.


- Привет ! мистер Ник!


- Да, Мэри.


- Я кладу косметичку

маленькой леди под подушкой. Мало ли, если она её ищет ...


Я ответил взрывом смеха. Чертовски хорошая женщина, эта Мэри. Если и нужно было напустить немного тумана, она никогда этого не упустит.


Я принял душ, а затем, все еще мокрый, сел перед зеркалом, чтобы побриться. Сделав это, я надел серые брюки, синюю шелковую рубашку и спустился вниз. Семья Слэттери заканчивала ужин за кухонным столом. Жаркое в духовке приятно пахло в комнате.


«Мэри Слэттери, - сказал я со своим лучшим ирландским акцентом, - вы - кордон блю. Я думаю, ты творишь чудеса в этом доме.


- О, спасибо, мистер Ник. Приятно делать это за вас.


Я поинтересовался. - Был ли в этом ответе еще намек? Симус ни на секунду не ошибся. Он оторвался от тарелки и посмотрел на Мэри с легкой улыбкой на губах.


- Сегодня суббота, и я думаю, вы с удовольствием проведете вечер, - лицемерно сказал я. Не оставайтесь на обед, в этом нет необходимости.


- Наконец-то, мистер Ник! Мэри запротестовала, было бы неправильно позволять вам делать это самому.


- У нас все будет хорошо. Не волнуйся.


- Меня это не волнует. Хорошо быть и здесь.


«Давай, давай», - настаивал я. У вас двоих был тяжелый день вместе, и ...


«Это исключено, мистер Ник, - сказала Мэри. Я…


- Заканчивай Мэри! - отругал её Симус.


Она остановилась, открыв рот.


- Эээ… Я, да, конечно, - запнулась она. Вы ... предпочитаете побыть наедине с дамой, не так ли?


«Есть кое-что из этого», - наконец признаю я.


«Интересно, можно ли оставить двух молодых людей твоего возраста одних и без присмотра», - сказала Мэри, озорно блестя глазами.


- Давай, Мэри, давай! - приказал Симус, который уже одевался. Уезжая немедленно, мы можем оказаться дома до того, как начнет падать снег.


Мэри объяснила мне, что овощи были в тепле, и таймер духовки зазвонит, когда ее «Биф Веллингтон» будет готов.


Симус уже вышел заводить их машину. Мэри надела пальто и приготовила апперитив, затем, взяла чашку, вылила оставшуюся часть тодди, которую держала в тепле, и проглотила его залпом.


Вторая глава.


Я пока ничего не видел, но знал, что она приближается, когда услышала рев двигателя её «Мазерати». Через несколько секунд машина появилась на подъездной дорожке к шале и припарковалась рядом с моим кадиллаком.


Грета помахала мне и быстро поднялась по внешней лестнице. На ней были обтягивающие коричневые бархатные брюки, заправленные в сапоги, обтявающие ее ноги до колен. Ее короткое меховое болеро останавливалось на талии, и на ней была русская шапка из того же меха. Длинные светлые волосы золотыми волнами падали ей на плечи. Она достигла вершины деревянной лестницы и поставила ногу на ступеньки. Я улыбаюсь ему.


- Как сегодня моя богиня викингов?


- Бррр! - прошептала она, торопясь внутрь. Я замерзла ... и голодна.


«У меня есть именно то, что нужно, чтобы все это исправить», - сказал я, обнимая ее.


Прикосновение ее ледяных щек было восхитительно прохладным на моей коже. Грета накинула пальто на спинку дивана и бросилась к камину.


- А! «Изысканно», - сказала она, поворачиваясь, чтобы согреть свою задницу.


- Что выпьет эта очаровательная спортсменка?


- Как всегда, хороший сухой мартини. Вы еще не знаете? Очевидно, что со всеми женщинами, которые должны обнимать вас, я полагаю, вам трудно сориентироваться.


«Это именно то, что мне нравится, - ответил я, торопясь приготовить ей коктейль.


Когда он был готов, я налил себе и бросил два кубика льда, на которые налил немного Гленливета, с газированной водой.


- Как прошли уроки сегодня?


«О, как обычно», - вздохнула Грета. Вы не можете себе представить, как это скучно оставаться там и учить кататься на лыжах, когда у вас есть только одно желание: взобраться на вершину склонов и кинуться вниз, развлекаясь, как сумасшедшая.

Я бедная шведка.


- Вы знаете, что вызвали фурор среди этих дам, которые брали уроки, именно сейчас, когда вы садились на кресельную канатную дорогу.


- Это так ?


- Мы нашли вам много комплиментов. Некоторые даже говорили, что ты сам по себе мужское достоинство.


- Где они это возьмут? Прошу немного ...


- Эй, а что ты делаешь в свои дни, пока я преподаю, а?


- Я отвечу только в присутствии своего адвоката.


- Бу! - сказала Грета, прикусив мою щеку кончиком губ.


Я повернулся к ней и поцеловал в ответ, но с большим рвением. Сначала осторожно, затем яростно, когда ее губы приоткрылись по моему настоянию. Она обняла меня. Я почувствовал, как нарастает желание, когда она внезапно ушла.


«Ты собираешься пролить мой стакан», - запротестовала она с хитрой улыбкой.


Я ответил. - Ты просто меня дразнишь!


Я пошел на кухню, чтобы принести «Биф Веллингтон» Мэри Слэттери и огромное блюдо зеленого горошка, которое она приготовила. Затем я зажег свечи, приготовленные Симусом, наполнил два пьянящих винных бокала красивым красным вином, и мы сели обедать.


Мы начали молча кушать. Грета не лгала, она действительно была голодна. Она пожирала еду, как регбистка после кубкового матча.


Пообедав, мы вернулись в гостиную. Я добавил еще несколько поленьев в ослабевающий огонь и подал два маленьких стакана выдержанного Наполеона. Я обнаружил, что владельец шале был фанат Фрэнка Синатры. Альбомы певца заняли несколько рядов его музыкальной коллекции. Я выбрал несколько, положил их на автоматический проигрыватель и пошел к Грете. Установив перед огнем на подушках, мы, не говоря ни слова, попробовали наш коньяк.


За большими иллюминаторами я видел заснеженные ветви, освещенные полной луной, которая, казалось, врезалась в небо над Пороховой горой. Скелеты деревьев под его бледным сиянием отбрасывали паутину призрачных теней на белое ледяное пространство.


Грета прижалась к моему плечу и повернула ко мне голову. Я нежно поцеловал ее в губы. Она заглянула глубоко внутрь меня. Я улыбаюсь ей.


Она сладострастно откинулась на подушках, прижала меня к себе и страстно поцеловала. Одна из его ног пролезла между моей и начала двигаться взад и вперед. Я сунул руку ей за пояс и увидел, что под штанами у нее ничего нет. Ее ягодицы были восхитительно теплыми. Она начала меня гладить, и ритм ее дыхания участился.


Я спросил. - Пойдем спать?


«Давай останемся здесь, на подушках», - шепотом ответила Грета. Мы находимся прямо перед огнем.


Моя рука нашла молнию на его бедре. Я открыл его и быстро стянул штаны до колен. Она сама сняла свитер, и ее красивые темно-розовые алебастровые груди с маленькими кончиками засветились в свете пламени. Его дыхание, теперь более равномерное, оживило его грудь мирным сердцебиением.


Я остановился на мгновение, чтобы молча смотреть на нее. Она действительно была очень красивой.


Я смотрел на нее неподвижно и безмолвно. Грета протянула руку и застегнула пуговицы на моей рубашке. В свете камина в ее золотистых волосах плясали волнистые тени. Когда она полностью меня разделась, она повернулась ко мне лицом. Мягкая шерсть волос цвета спелой пшеницы сверкала между ее бедер.


Глядя прямо мне в глаза озорным и провокационным взглядом, она просунула руку между моих ног и одарила меня тонкими ласками. Я начал задыхаться и, коротко вздохнув, осторожно оттолкнул ее и уложил на спину между подушками. Затем, обхватив рукой глобус грудью, я наклонился к ней и позволил своему языку пробежаться по ее губам, вниз по ее шее, на мгновение вверх, чтобы ощутить вкус прекрасного блондина за ее ушами, и медленно спустился вниз, к кончики груди.


Я продолжил свое продвижение по шелковистой коже ее живота и, наконец, добрался до шелковисто-золотистого треугольника. Я позволил ей немного подождать, чтобы довести возбуждение до пика, затем погрузился между согнутыми и широко открытыми ногами Греты, которая, запрокинув голову и закрыв глаза, позволила себе безудержно уйти от удовольствия, которое доставил ей мой рот. Частота его дыхания теперь достигала апогея. Она издала отрывистые стоны.


- Войди ! - сказала она, затаив дыхание. Войди !

Вздрогнув, она откинула свою голову назад и глубоко вздохнула. Я лег на нее и внезапно глубоко проник в нее. Она издала хриплый стон и, наконец, бросив всякую сдержанность, заплакала:


- Ой ! Ник! Ник! Нииик!


Затем она обняла меня ногами за спину, упираясь пятками в мои вспотевшие ягодицы. Я чувствовал, что его схватки втягивают меня, давят на меня. Неистовая дрожь ее тела так возбудила меня, что я удвоил свои усилия и мгновение спустя взорвался внутри нее.


Она испустила яростный крик и ударила меня по спине, затем расслабилась, насытившись удовольствием.


Я лег рядом с ней и прислушивался к тихому бормотанию ее дыхания, смешанному с потрескивающей песней костра. Грета свернулась калачиком у меня на груди, и я долго держал ее, снова говоря себе, что любовные удовольствия столь же величественны, сколь и мимолетны. Затем я приподнялся на локте и посмотрел на Грету.


Ее светлые волосы развевались веером вокруг головы, она крепко спала. Ее расслабленное лицо было детским. Снаружи завывал ветер, обнося стены шале.


«Не смотри на кончики лыж», - пробормотала она, потягиваясь во сне.


Я улыбнулся, поцеловал ее в лоб и накрыл толстым одеялом, сидящим на кресле.


Я понял, что Синатра давно перестал петь и пошел выключать устройства. Я налил себе еще коньяка, который попробовал, стоя у окна, устремив взор на созерцание безлюдных склонов. Снег шел медленно, и я сказал себе, что день катания на лыжах будет великолепным. Я допил стакан маленькими глотками и пошел к Грете. Я заснул, глядя на мягкие формы ее тела, пылающего пылающим огнем.


Третья глава.


Огонь затих за ночь. Ледяной ветерок за окном сумел просочиться между деревянными панелями и дверями патио, и комната охладилась. Грета обняла меня, зарычав, что замерзла. После дня катания на лыжах и наших занятий любовью я чувствовал себя слишком усталым, чтобы снова вспыхнуть. Я завернул ее в одеяло, поднял на руки и отнес наверх, где, как я знал, нам будет теплее.


Проснувшись на следующий день, я хотел нащупать Грету. Ее больше не было в постели. Я приподнялся на локте и почувствовал восхитительный запах, исходящий из кухни. Мой голодный желудок, должно быть, тоже это почувствовал, потому что он начал урчать. Мгновение спустя я услышал почти незаметный шаг ее босых ног, ступающих по ковру лестницы.


Она вошла в комнату, за которой стоял большой поднос, на котором я с нетерпением перечислил яичницу, несколько хороших ломтиков новоанглийской ветчины, тушеный картофель и корзину тостов, намазанных маслом. Я смотрел, как она поставила свой поднос передо мной на кровать. Одеждой Греты был маленький фартук, облегавший ее талию. Я смотрел на нее, пока она наливала мне кофе, завороженная раскачивающимися движениями ее грудей, цветущих больше, чем когда-либо. Когда она закончила, она сняла фартук, прыгнула на кровать и подошла, чтобы присоединиться ко мне между простынями.


- А твой завтрак, где он? - спросила я между кусочками хрустящих тостов.


- Долго спал, дорогой Ник. Я проснулась давно. Я даже читала утренние газеты, пока ты спал, как соня.


- Какой ты очаровательный викинг! Приятно получать завтрак в постели.


Проглотив все до последней крошки, я встал и пошел прямиком в ванную. Я прекрасно знал, что если я уступлю маленьким идеям, копошившимся у меня в голове, мы не встанем с постели до полудня. И в этот час красивый снег, который я видел падающим ночью, вероятно, будет протоптан.


Но как только я закончил принимать душ, раздался телефонный звонок, чтобы положить конец моим планам кататься на лыжах.


- N3? - сказал Хоук обеспокоенным голосом. У вас ушло много времени!


На всякий случай я спустился вниз, чтобы ответить, и взял трубку только на восьмой звонок.


«Если я объясню почему, вы мне не поверите, сэр», - ответил я с улыбкой на губах.


- Министр иностранных дел Израиля был похищен, - без всяких преамбул заявил начальник. Питер Пэн только что позвонил мне и настаивает на том, чтобы дело было доверено вам.


И вот так. Я снова был в пути. Я уже чувствовал, как адреналин бежит по моим венам.


Я спросил. - Мы знаем, кто нанес удар, или у нас есть подозрения?


- Пока нет. По прибытии в Нью-Йорк у вас будет полный инструктаж. Как можно скорее доберись до Ратледжа. Там вас ждет вертолет.


- Хорошо, сэр. Я немедленно ухожу.


Когда Грета вышла из ванной, я был одет и складывал одежду в открытый чемодан на кровати.


- Что происходит, Ник? - спросила она, нахмурившись.


- Телефонный звонок моего начальника. Я должен немедленно идти работать. В офисе только что случился ужасный беспорядок.


- Как? »Или« Что! - воскликнула Грета, похожая на маленькую девочку, которой только что сказала, что у нее не будет Рождества. Что, черт возьми, за беспорядок? Разве это не может подождать даже до завтра?


Она выглядела такой уязвимой с большими больными голубыми глазами, что мне от этого было не легче. Я сделал глубокий вдох.


«Послушай, Грета», - сказал я успокаивающим тоном. Не злись. Вы знаете, я бы не уехал вот так, если бы это было не так важно.


«Мне не жаль, Николас», - прошептала она. Просто немного ... разочарован.


- Я знаю, ты понимаешь. Спасибо.


Я обнял его и нежно поцеловал. Я почувствовал, как ее слезы катились по моим щекам. Я поднял ее на руки и обнял.


«А теперь, малышка, слушай внимательно», - сказал я, когда она казалась более спокойной. Я оставил на столе конверт для Слэттери. Я доверяю это вам. Вы запираете двери и несете им все. Хорошо ?


- Конечно, ладно, - ответила она, улыбаясь мне сквозь пелену слез.


Я долго её целовал, а потом пошел забирать чемодан. Закутанная в старый халат, Грета стояла в дверях и смотрела, как я ухожу, грустно махая рукой.


В 15:00 вертолет приземлился на вертолетной площадке Истсайда. Проходя через ворота, я увидел лимузин, в котором ждал Дэвид Хок.


Дэвид Хоук, босс и операционный директор Axis, - единственный человек, которому я подотчетен за пределами высшего командования. Это то, что можно назвать «крутым парнем». Для своего возраста он в исключительной физической форме. Ее обычная одежда - твидовый пиджак и серые штаны со складкой. Он постоянно держал в губах одну из своих особенно вонючих маленьких сигар. К счастью для окружающих, с некоторых пор он их почти не зажигал.


Тем не менее, по запаху, который перехватил мое горло, когда я сел в лимузин, я знал, что он по крайней мере один раз, но Бог знает когда, выкурил одну из своих сигар в машине. Он посмотрел на меня, сузив глаза, на маленькую коричневую сигару между его стиснутыми зубами.


«Ну, Николас», - сказал он, протягивая мне руку. Похоже, этот отдых вам понравился. Какой загар!


- Спасибо, сэр. И я попрошу передать мою благодарность вашему другу. Его шале в Вермонте - действительно лучший выбор.


Водитель медленно вел лимузин, стараясь не задеть одного из бесчисленных горожан, совершавших послеобеденные пробежки по Ист-Ривер.


«Их не останавливает даже холод», - вовремя заметил я.


Хоук застонал, что звучало как одобрение.


Подъехав к пандусу, лимузин пересек крытую парковку, затем повернул налево в сторону Саттон-плейс.


«Это случилось вчера утром», - начал Хоук. Министр только что произнес речь в ООН.


- Как они избавились от агентов безопасности Израиля?


- Проще простого. Они убили двух агентов и заняли их места.


«Но… министр не знал своих людей», - удивился я.


- Нет, конечно. У Вейсмана был личный телохранитель, который следовал за ним повсюду. В машине его ждали трое мужчин: террористы, представившиеся израильскими агентами.


- Это безумие!


- Не совсем. Охранники Вейсмана останавливались в отеле с его дочерью, - объяснил мне Хоук. Мы предполагаем, что министр и его телохранитель думали, что пассажиры лимузина были посланы израильским консульством. Это то в чем была организационная ошибка.


- Боже ! И есть ли у нас ключ к разгадке?


«Все, что мы знаем в нынешнем виде, - это то, что группа - или группы - угрожала жизни Вейсмана. Но на самом деле мы не знаем, террористы это на самом деле или шантажисты.


- Короче, плывем посреди тумана.


- Бюро направило группу специалистов для снятия отпечатков пальцев в отеле убитых израильтян. Они также осматривают лимузин, который был найден брошенным возле въезда на F.D.R. Пока их исследования ничего не дали.


Я спросил. - Они пытались установить контакт?


«Еще нет», - ответил Хоук. Мы не знаем, что они хотят взамен министра. Хорошо, Ник, не забывай, что запрос от самого президента. То, как вы провели свою операцию на Карибах, произвело на него большое впечатление.


«Я постараюсь не разочаровывать его», - сказал я с полуулыбкой.


«Я уверен, что ты это сделаешь», - сухо сказал Хоук.


Сообщение было ясным, что я получил 5 из 5 баллов. Я был полностью заинтересован в успехе.


Четвертая глава.


На следующее утро я пошел в приемную Waldorf Astoria. Мы меня ждали. Сотрудник оглядел вестибюль и кивнул молодому человеку в темно-синем костюме, который встал и быстро пошел мне навстречу.


Я видел, что теперь они не рискуют. Он потребовал показать мою карточку и только после тщательного ее изучения пригласил меня следовать за ним к лифтам до высоких башен, выходящих на Парк-авеню.


- Зак Левин, - объявил он, - агент секретной службы Израиля, прикомандированный к министру иностранных дел.


Двери лифта открылись, и Левин попросил сорок второй этаж.


Коридор, ведущий в королевские апартаменты, был заполнен людьми из службы безопасности. Когда я вошел в номер, мне показалось, что он размером примерно с половину футбольного поля. Две гигантские хрустальные люстры свисали с обоих концов вестибюля, украшенного бело-голубым мраморным камином. По словам Левина, персидский ковер, покрывавший пол, был оценен в двадцать пять тысяч долларов. Еще я увидел в другом конце комнаты, в углу, рояль из лакированной груши. Казалось бы, не обращая внимания на окружавшую их роскошь, беспокойные сотрудники суетились тут и там. Рэйчел Вайсман ждала меня в столовой перед овальным столом работы Томаса Чиппендейла. Я подумал, что она выглядела по-королевски, когда встала, чтобы поприветствовать меня.


«Я Ник Картер, мисс Вайсман, - сказал я, пожимая ей руку. Президент Соединенных Штатов просит меня передать вам его сочуствие. Мне было поручено сделать невозможное - найти вашего отца и благополучно вернуть его на свободу.


«Благодарю вашего президента и вас тоже, мистер Картер, - ответила девушка, энергично пожимая мне руку. Садитесь, пожалуйста.


Рэйчел Вайсман была одета в белый шелковый корсаж, бледно-голубой свитер и подходящую юбку. Ее светло-каштановые волосы, собранные в пучок, несколько состарили ее и сделали похожей на бизнесвумен. У нее были полные губы, что, как мне казалось, было не без внимания. При ближайшем рассмотрении я говорю себе, что это ее карие миндалевидные глаза придавали ей такое очарование. Они кипели живостью. Я обнаружил в ней все признаки смелой и решительной молодой девушки. Ничто в ее поведении не выдавало той боли, которую она, должно быть, испытывала.


- Хочешь чашечку чая? - спросила она, ставя перед собой фарфоровый чайник.


- Спасибо. Нет, спасибо.


Она использовала это для себя и дошла до сути дела.


- Что я могу сделать, чтобы помочь тебе найти моего отца?


«Прежде всего, мисс Вайсман, - ответил я, - я хотел бы, чтобы вы как можно подробнее рассказали мне, что произошло, когда вы приехали. Все, что могло показаться вам странным или подозрительным.


«Поскольку нам придется тесно сотрудничать, называйте меня Рэйчел», - предложила она с улыбкой. И если вы не возражаете, я могу называть вас Николасом.


«Ник, этого будет достаточно», - сказал я, отвечая на ее улыбку.


Рэйчел начала свой рассказ со всех подробностей которые она вспомнила

с тех пор, как ступила на землю США. Ничто в событиях, свидетелем которых она была, не показалось ей странным или сомнительным.


«Расскажи мне о врагах твоего отца, Рэйчел», - попросил я.


«Без сомнения, в арабских странах есть много людей, которые не любят его в своих сердцах», - ответила она. Но я не знаю его личных врагов.


- А как насчет того дня, когда он выступил с обращением к Генеральной Ассамблее ООН? Получал ли он какие-нибудь телефонные звонки? Он выглядел озабоченным, когда оставил вас?


- Точно нет. Мы вместе позавтракали. Он был очень расслаблен. Насколько мне известно, единственный телефонный звонок был от Зака Левина и сообщил, что лимузин готов. Чуть позже я смотрела выступление в прямом эфире по телевидению.


- Разве он не звонил вам после выступления?


- Нет. - В последний раз я слышала голос отца по телевизору, - сказала она, пытаясь сохранить ровный тон.


Двери столовой распахнулись, и в комнату ворвался мужчина. Я посмотрел на него, затем перевел взгляд на Рэйчел, которая казалась очень расстроенной вторжением.


Она сказала. - Что случилось, Сол! Что это обозначает ?


«Простите меня, мисс», - тревожно пробормотал мужчина. Телефонный звонок. Мы хотим поговорить с вами лично.


- Понятно, - сухо сказала девушка.


Я тоже это видел. Контакт, скорее всего. Рэйчел взглянула на меня и знала, что я понял.


- Есть ли пост, где я могу следить за беседой? - поинтересовался я.


- Главный пульт находится в холле, возле пианино. - Я пойду говорить в свою комнату, - ответила Рэйчел.


- Что бы ни случилось, сохраняйте спокойствие. Слушайте, что они говорят вам, а затем задавайте им вопросы. Заставьте их говорить как можно дольше. Возможно, мы сможем их найти по прослушке.


Конечно, телефон уже прослушивали. Оборудование для обнаружения и записи было установлено в одной из комнат в номере. Рэйчел быстро вышла из столовой, пересекла холл и исчезла в своей комнате. Я очень осторожно поднял трубку и надел носовой платок на микрофон. Мгновение спустя я услышал в трубке голос Рэйчел:


- Привет!


- Рэйчел Вайсман?


- Да. Кто ты ?


Тишина. Я услышал звук дыхания на другом конце телефона.


- Рэйчел ...


- Папа ! Это ты ? - взволнованно воскликнула девушка.


- Рэйчел?


- Да, я слушаю, папа. Вы в порядке ?


- Да я в порядке, дорогая.


- Где ты ?


Было совершенно ясно, что этот человек не мог свободно выражать свои мысли. Вероятно, его либо избили, либо накачали наркотиками.


- Папа, ответь мне, пожалуйста! - умоляла Рэйчел дрожащим голосом.


- Рэйчел ... ты ... ты должна выслушать то, что мы собираемся тебе сказать.


- Да, папа, да, слушаю.


«Мисс Вайсман», - спросил голос, ответивший в первый раз.


- Да. Скажи мне кто ты.


Его самообладание вызвало мое восхищение. Она уже оправилась и заговорила резко.


- Со временем вы это узнаете.


- Так чего ты от меня ждешь?


«Если ты когда-нибудь захочешь снова увидеть своего отца, просто послушай меня», - ответил голос.


- Хорошо, я тебя слушаю. Что ты хочешь ?


- Нет и речи о проведении переговоров по телефону. Выберите эмиссара, который будет вести переговоры об освобождении вашего отца. У вас завтра до десяти часов утра.


- Разве вы не можете договориться со мной напрямую? - сердито сказала Рэйчел.


- Выберите эмиссара. Мы свяжемся с вами в 10 утра и дадим дальнейшие инструкции.


«Я хочу вести переговоры напрямую с вами», - настаивала Рэйчел.


Я услышал щелчок, за которым последовала тишина. Похититель повесил трубку.


- Алло! Алло! - отчаянно позвал голос Рэйчел.


- В этом нет необходимости, Рэйчел. К сожалению, они повесили трубку, - сказал я ему.


Она тяжело вздохнула.


Я тогда спросил. - Итак, ребята, вам удалось что-то подобрать?


Человек из службы прослушивания приоткрыл дверь и просунул голову в холл, подав мне отрицательный знак.


- Извини ничего не вышло, - сказал он, это длилось недолго.


Должно быть, они заподозрили, что за линией следят. - ответил я.


«Нам придется сделать, как они говорят, у нас нет выбора», - сказала Рэйчел, входя в комнату.


Я закурил сигарету и подошел к окну. Вниз на Парк-авеню машины выглядели как колония беспокойных насекомых.


- У тебя есть предложение, Картер? - спросил Зак Левин. То, что должно быть сделано ?


- То, что сказала Рэйчел, больше ничего. На данный момент мы можем только выполнить их требования и дождаться завтрашнего утра.


Я видел, что Левин передумал, когда услышал, как я назвал Рахиль по имени. «Все хорошо», - сказал я себе. К тому же нам придется объединиться с ревнивым ухажером! "


- Да, наверное, мисс Вейсман права, - угодливо признал Левин.


Дочь министра прищурилась и посмотрела на него. Я сделал последнюю затяжку и затушил сигарету.


- Кого выбрать в качестве посредника? - сказала Рэйчел.


«После смерти личного телохранителя вашего отца я стал самым старшим», - сказал Левин. Беру переговоры под свою ответственность. Я обо всем позабочусь.


- На мой взгляд, - возразил я, - это не лучшее решение.


«Твое мнение - это только твое мнение, Картер», - прервал его молодой человек. Министр иностранных дел Израиля был похищен. Как глава службы безопасности я обязан договориться о его освобождении.


`` Мистер Левин, - ответил я добрым, но твердым тоном, - я никоим образом не оспариваю вашу позицию, но именно на территории Соединенных Штатов был похищен министр. И президент Соединенных Штатов лично поручил мне руководить операцией. Извините, но вы не имеете права принимать решения по этому поводу. Я должен играть роль посредника.


Израильтянину было чуть больше тридцати, с вьющимися светлыми волосами и редкими светлыми усами. По-мальчишески розовая кожа делала его намного моложе своего возраста. Он был около шести футов ростом и имел крепкое сложение, которое он напряг, как петух, чтобы защитить свою ускользающую власть.


- Что это значит ? - спросил он, выпрямляясь в полный рост.


«Что все находится в моих руках», - ответил я. Но, конечно, я очень рад возможности работать с вами.


- В этом случае вы не увидите возражений против того, что я буду посредником.


- Послушайте, я не думаю, что имеет смысл посылать к ним израильтянина. Кем бы они ни были, террористами или кем бы то ни было, похитители будут более склонны иметь дело с личностью, не имеющей отношения к делу.


«Если вам действительно нужна личность со стороны, - отрезал Левин, - пришлите к ним кого-нибудь из советского посольства. Не представителя правительства США.


- Успокойся Зак! - воскликнула Рэйчел. Прекрати это нелепое ребячество! Это жизнь моего отца! Кроме того, Ник прав. Похищение произошло в его стране, он - тот, кто уполномочен принимать решения. Перестанем тратить время и силы на ненужные дискуссии.


В комнате воцарилась странная тишина. Израильские служащие в коридоре стали очень внимательно рассматривать кончики ручек или смахивать воображаемую пыль с рукавов своих курток. Я оглянулся и понял, что мне нужно что-то сделать, чтобы Левин окончательно не потерял лицо перед своими подчиненными.


«Слушай, Левин, - сказал я, - раз уж мы будем делать это плечом к плечу, предлагаю двигаться дальше. Вот мы и мешаем этим господам работать.


Он облегченно вздохнул и почти улыбнулся мне. Когда он последовал за Рэйчел в столовую, я остановился у двери в комнату, где действовали подслушивающие офицеры. Я объяснил им, что столовая будет служить нашим временным штабом, что на следующий день я собираюсь ответить на звонок похитителя и что я хочу, чтобы они как можно скорее установили для меня три станции.


Когда я вошел в комнату, Левин сидел рядом с Рэйчел в конце овального стола. Он посмотрел на меня с застенчивой улыбкой.


«Спасибо, Картер», - сказал он.


- Почему ?


- За то, что ты делал раньше.


- О, пожалуйста. Давай попробуем сейчас избежать мелкого личного соперничества.


- Разве ты не собираешься кого-то делегировать, Ник? - вмешалась Рэйчел. Собираетесь ли вы вести переговоры сами?

Я ответил кивком.


- Я скажу им, что я представитель Госдепартамента и что консульство Израиля назначило меня выступать от его имени.


- Хорошо, - сказал Левин. Но потом ?


- Тогда все просто, нужно импровизировать, не ошибаясь.


Я спустился к стойке регистрации и заказал номер, расположенный чуть ниже королевского люкса. Я хотел быть на работе, когда придет время. Когда я устроился и служащий ушел, я налил себе хорошего виски и набрал специальный номер Хоука, чтобы сообщить всё ему.


На следующий день в 7 часов я встал и принял душ. Затем я заказал легкий завтрак: грейпфрутовый сок, яйца всмятку и тосты из непросеянной муки. Я не был очень голоден, но подумал, что может пройти некоторое время, прежде чем у меня появится возможность попробовать что-нибудь еще. Нервное напряжение начало меня напрягаться. Мне не нравилось заниматься делом, не зная, кто передо мной. Если бы речь шла об устранении вражеского агента, я был бы совершенно свободен. В такого рода миссиях у вас всегда есть приблизительное представление о том, с кем вы сталкиваетесь, поэтому вы можете предвидеть возможные варианты и обдумывать различные варианты действий. Однако в той ситуации, в которой я оказался, мне пришлось идти шаг за шагом.


Около 9 часов утра я прибыл в номер Вейсманов и дал последние инструкции своим людям. Важно было записывать все разговоры, чтобы их можно было использовать во время судебного разбирательства в случае, если террористов поймают живыми. И, конечно же, они должны были сделать все возможное, чтобы попытаться определить место, откуда звонили похитители.


В 9:30 мы с Рэйчел и Заком Левином сели за овальный стол. Три телефона были настроены и проверены. Все работало нормально. Нам просто нужно было подождать.


Рэйчел была бледной, что еще больше усиливало сияние ее больших карих глаз. Ее волосы были распущены и длинными волнами ниспадали ей на плечи. И снова я был впечатлен ее спокойствием. Я посмотрел на Левина, который нервно щекотал кончиком языка кончик своих тонких усов. Этот парень был влюблен, он был откровенно слепым. Он не мог отвести глаз от молодой женщины.


Она спросила. - Сколько времени, Ник?


«Без четверти десять», - ответил Левин, не дав мне даже времени посмотреть на часы.


- Спасибо, - сказала она мирным голосом.


В этот момент Левин повернул ко мне голову и перехватил веселый взгляд, который я ему бросил. Он покраснел и отвернулся. Чуть позже он начал гладить стол кончиками пальцев.


- Может хочешь остановиться! - выпалила Рэйчел.


Это был первый признак напряжения, которое она показала с тех пор, как я был там.


В 10 утра зазвонил телефон. Рэйчел подпрыгнула и уставилась на трубку. Затем она повернула ко мне голову и встревоженно посмотрела на меня.


«Не трогай его», - сказал я ей.


Они оба посмотрели на меня с удивлением.


- Ник, пожалуйста! - умоляла Рэйчел.


На четвертом гудке я кивнул и протянул руку, чтобы поднять трубку. Они подняли трубку с идеальной синхронизацией.


Я ответил. - Да ?


- Кто ты ? - спросил мой собеседник после секундного колебания.


Это был тот же голос, что и накануне.


- Уильям Маккарти. Я из Госдепа.


- Какую роль вы играете?


- Посольство Израиля попросило меня представлять его интересы.


- Хорошо, - оценил голос. Вот что вы собираетесь делать ...


Я его перебил:


- Момент. Как я могу быть уверен, что министр жив и здоров?


- Сохранять спокойствие. Он в порядке.


- Дай мне поговорить с ним, пожалуйста.


- Я только что сказал тебе, что с ним все в порядке.


- Мне нельзя вести переговоры, если у меня нет гарантии. Дай его мне!


- Вы здесь не для того, чтобы отдавать приказы, а для того, чтобы их получать, - ответил мой корреспондент.


- Если я не поговорю с министром, никаких переговоров не будет.


Рэйчел и Левин теперь смотрели на меня с возмущением и неодобрением. Глаза девушки расширились от опасения.


- Ты сумасшедший ? - спросил похититель.


- Вы меня слышали, дайте мне поговорить с министром.


Была долгая пауза, во время которой я

воспринимал шепот разговора.


- Привет! позвал другой голос.


- Мистер Вайсман?


«Да, я Дэвид Бен Вайсман», - ответил мужчина гораздо более уверенным голосом, чем накануне.


Слезы беззвучно выступили в красивых глазах Рэйчел, затем скатились по ее щекам. Я спросил его, ища подтверждения. Она кивнула.


- Мистер Вайсман, - говорю я. Я Уильям Маккарти, делегированный Государственным департаментом. Будьте спокойны, мы сделаем все, чтобы обеспечить ваше освобождение как можно быстрее.


- Теперь у вас есть доказательства, - вмешался похититель. А теперь послушай меня.


- Я слушаю тебя. На каких условиях вы освободите министра?


- Никаких разговоров по телефону!


- Как поступить в этом случае?


- Вы должны поехать по автостраде штата Нью-Йорк. Вы поняли?


- Да-да, записываю.


- Хорошо. Вы едете примерно сто шестьдесят километров на север. Вы съезжаете с автострады на съезде 18 и проезжаете через небольшой городок под названием New Paltz. Когда вы покинете город, вы найдете шоссе 32. Вы двигаетесь по нему на север и продолжаете движение шесть с половиной километров.


Я быстро нацарапал его указания.


- Вы увидите металлический мост, который пересекает небольшую каменистую реку Эсопус. Вы не переходите мост. Вместо этого вы идете по дороге вдоль реки. Вы пересечете старый крытый мост и, таким образом, поймете, что идете в правильном направлении. Через 4,8 км вы увидите трактир Depugh’s Esopus Creek Inn. Снимите там комнату и ждите дальнейших инструкций.


- Хорошо, - сказал я, - записал. Когда я могу получить известие от вас?


- Ты увидишь. Просто займи там свою комнату и жди. И помните: ни ментов, ни федералов, никого! Если вы хотите увидеть живого министра ...


Разговор был окончен. Я повесил трубку, не сказав ни слова, и перечитал указания похитителя.


- Теперь мы хотя бы знаем регион, где они прячутся! - воскликнул Зак Левин.


- Да, - сказал я, - мы знаем, что это недалеко от этого городка. Как ты думаешь, Рэйчел?


- Я ... я действительно обрадовалась, услышав своего отца. Мне жаль, что я позволила расстроиться.


- Это естественно, - ответил я. Суть в том, что никто не слышал, как вы плачете. Похитители не знают, что вы слушали.


«Я не понимаю, зачем ты их так заставлял, Картер», - упрекнул меня Левин. Вы прекрасно знаете, что министр в их власти!


«Если бы он был мертв, они бы больше не причинили ему вреда», - ответил я. Теперь мы знаем, что он жив, и они знают, что сделки не будет, если они избавятся от него.


- Я не согласен ! - сказал Левин дрожащим от гнева голосом. Вы пошли на безрассудный риск!


Он напрягся, и я понял, что он пытался выпендриться в глазах молодой девушки. Я решил сохранять спокойствие.


«Мы не общаемся с обычными похитителями», - спокойно объяснил я. Это группа международных террористов, поймите. Они не собираются просить у нас несколько тысяч долларов. Их требования будут необычными. Они тщательно просчитали свои аргументы и знают, что имеют козырную карту, пока жив г-н Вейсман.


- Что заставляет вас думать, что они не рассматривают возможность его устранения, когда мы выполнили их требования?


Взгляд Рэйчел метнулся с Левина на меня, как будто она смотрела теннисный матч.


- Потому что я намерен с самого начала дать им понять, что они ничего не получат, если у меня не будет доказательств того, что министр жив.


«Я все же считаю, что с вашей стороны было не очень разумно играть с безопасностью мистера Вайсмана», - пробормотал Левин в конце своей аргументации.


«Я тоже боялась, Зак, - призналась Рэйчел. Но это сработало, и теперь я думаю, что у нас гораздо больше шансов спасти моего отца.


«Я пойду с тобой туда, Картер», - приказал Левин.


«Это был бы лучший способ поставить под угрозу жизнь министра», - ответил я. Вы слышали, что они сказали? Ни копов, ни федералов, ничего. Мне кажется, это тоже означает отсутствие израильских агентов ...


- Я буду вашим водителем, и меня никто не знает. На мой взгляд, в таком случае лучше быть вдвоем.


- Нет, я не хочу рисковать.

Извини, но я пойду один.


Молодой человек бросил на меня убийственный взгляд. Мышцы его челюсти нервно подергивались.


«Он прав, Зак», - согласилась Рэйчел. Это слишком рискованно.


Он повернул к ней голову, сердито вздохнул, встал и бешеными шагами вышел из комнаты. Я проследил за ним глазами, когда он вышел за дверь, а затем посмотрел на Рэйчел.


- Это действительно невозможно! воскликнула она.


«Я знаю, он думает, что я пытаюсь его отстранить», - сказал я.


Рэйчел долго молчала. Погрузившись в свои мысли, она машинально поиграла пустой чашкой с блюдцем. Я молча смотрел на него. Наконец, она подняла голову и посмотрела на меня долгим немым взглядом, нервно закусив нижнюю губу. В его больших карих глазах читалось опасение.


«Спокойно, Рэйчел, - сказал я. Все будет хорошо. Мы освободим вашего отца живым и невредимым.


«Ник, я хочу пойти с тобой», - она ударила меня в упор.


Я сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул.


- Я должна пойти! - настаивала Рэйчел. Это мой отец !


- Да ладно, это невозможно, ты это знаешь.


- Нисколько. Для меня это оставаться здесь, ничего не делая, не зная ничего невозможного. Я бы сошла с ума от этого.


«Даже признав, что я согласен, консульство никогда бы этого не допустило», - возразил я. Что до Левина ... Представьте его реакцию на мысль, что вы останетесь со мной наедине. Он скорее убьет меня!


- Левин не имеет отношения к моей жизни ...


- Если вы не заметили, позвольте вам сказать, он безумно любит вас.


- Знаю, и это не вчера. - Однажды я совершила ошибку, позволив ей сопровождать меня на вечеринку в посольстве, - объяснила девушка. Он написал об этом настоящий роман и с тех пор считает, что имеет на меня права. Но поверьте мне, я никогда не позволял ему надеяться ни на что.


- Только он тебя любит, это ничего не меняет. Вы видели, как он посмотрел на меня, когда я назвал вас по имени?


- Да, конечно, - вздохнула она. Я не могу сосчитать, сколько раз я ставил его там, где ему положено, для подобных вещей. Я даже попросил отца перевести его, но он никогда не хотел меня слышать.


- Да, подумал я вслух, здесь его авторитет неоспорим.


- Что ты имеешь в виду ? - спросила Рэйчел.


- Что он отвечает за израильскую делегацию и что в отсутствие вашего отца вы находитесь в его подчинении.


- Мне все равно ! - возразила она. Я хочу сопровождать тебя.


- Сначала возразит Левин. Во-вторых, это слишком опасно. Я не могу согласиться разделить с вами риски такой миссии. Тем более, что у вас нет опыта в подобных вещах.


- Простите ? - почти возмущенно сказала девушка. Если это вас беспокоит, перестаньте об этом думать. Пожалуйста, знайте, что у меня было звание капитана израильской армии и что я была единственной женщиной, принявшей участие в рейде на Энтеббе.


Я чуть не упал навзничь.


- Если ты не возьмешь меня с собой, я пойду одна. «Помни, я тоже записывала координаты», - добавила она, вырывая первую страницу из блокнота.


Я ей поверил. Она пойдет одна. И для меня было бы еще хуже, если бы я не знал, где она и чем занимается. Даже прося Левина держать ее под наблюдением, я думал, что она достаточно хитра, чтобы сбежать, поехать на север и сорвать мои планы.


- Итак, Ник? Вы согласны, да или нет?


- Мне нужно забрать машину. Если вы можете выбраться отсюда незамеченной, присоединяйтесь ко мне сегодня днем в 4 утра в баре Kenny’s Steak Pub. Он расположен на Лексингтон-авеню, рядом с отелем Beverly. Я подожду четверть часа с часами в руке. Если я не увижу, что ты идешь, я уйду без тебя.


- Ты не пожалеешь, что поверил мне, Ник. Я обещаю тебе !


Я чувствовал, что совершаю ошибку. Но был ли у меня выбор?


Пятая глава.


Когда я вошел в бар, меня на мгновение поразила темнота. Я закрыл глаза и снова открыл их. Когда зрение привыкло к тусклому освещению, я заказал виски с содовой. Пришел мой напиток, я сделал глоток и закурил.


Было 4:05 утра. Я решил подождать до 4:30 утра, последней минуты. Если бы в то время она не пришла, как договорились, я уезжал без неё.


Аперитив в Kenny’s начинается рано. Бар уже был заполнен людьми, выходящими из соседних офисов. Через пять минут я почувствовал, как кто-то прокрался в бар рядом со мной. Это была Рэйчел. Она поставила чемодан к своим ногам, выпрямилась и широко улыбнулась мне.


«Так ты это сделала», - сказал я.


- Да вы не поверили? Вы выглядите немного разочарованным.


Я спросил. - Как насчет выпивки перед уходом?


- Ну, - ответила Рэйчел, - я бы с удовольствием выпила каплю белого вина.


Я увидел кивок бармена, который слышал ее ответ. Он поставил стакан перед Рэйчел и подал ей.


«За успех нашей экспедиции», - сказала она перед тем, как сделать глоток.


Я спросил. - Как удалось перехитрить слежку?


- Очень просто. Я упаковала чемодан и скользнула в тележку с грязным бельем, которую сотрудник оставил за дверью моей комнаты. Я спряталась под простынями и ждала. Это длилось около двадцати минут, которые казались часами, и я почувствовала, как тележка двинулась, а затем опустилась на лифте. Несколькими этажами ниже, проверила что никого нет, вылезла из тележки и вот я тут.


- Что ж, - сказал я, допивая виски, давай поторопимся. Нам предстоит долгий путь.


- Как думаете, скоро они с вами свяжутся?


- Вероятно, они подождут, чтобы убедиться, что за мной не следят. Прежде всего, я надеюсь, что никто не поймет, что вы дочь министра.


Рэйчел допила. Я указал на дверь в другом конце бара.


- Пройдите туда, - говорю я. Она сообщается с "Беверли". Жди меня в холле. Я пойду и заберу тебя у входа на 50-й улице. Так будет безопаснее. С меньшей вероятностью, что вас заметят.


Через несколько минут я остановил «кадиллак» перед отелем «Беверли». Рэйчел наблюдала за мной. Она быстро вышла и села в машину. Я шел по 3-й авеню, затем свернул на 59-ю восточную сторону в сторону Франклина Д. Рузвельта Драйв.


Шоссе не было обледенелым, и мы могли ехать хорошо. Было 18:00, когда я притормозил, чтобы свернуть на съезд New Paltz. Я остановил машину, оплатил проезд, и через несколько минут мы уже ехали по главной улице тихого университетского городка. Он был заполнен банками, кафе, ресторанами быстрого питания. Проехав небольшую автобусную остановку, я увидел красный свет и повернул направо.


Было уже темно, когда мы выехали на узкую двухполосную дорогу. В этом месте царила умиротворенность и приятная атмосфера жилых помещений среднего класса с небольшими беседками. Также было несколько ферм, и вдалеке я мог видеть очертания горного хребта.


«Помедленнее, Ник, - сказала мне Рэйчел. Я считаю, что это мост.


Покинув мост справа от меня, я повернул в направлении, указанном похитителем. На ответвлении фары машины освещали старые бараки, обветшавшие от возраста и ненастной погоды. «Школа Бонтеку» гласила табличка, прибитая к двери. Интересно, до сих пор ли здесь ходят в школу местные дети.


Дорога была ухабистой и шириной едва пропускала две машины. Слева от нас, за ландшафтными берегами, под тонкой пленкой льда лениво течет Эзопус.


Доехали до старого крытого моста.


- Посмотри, как это красиво, Ник! - воскликнула Рэйчел.


Мы бы поверили, что перенеслись в другую эпоху. Длинные сталактиты выступали на верхнем поясе шаткого и засыпанного снегом моста, который, казалось, ждал, пока малейшее сотрясение не обрушится на реку навсегда.


Через несколько минут, когда мы вышли из поворота, нам предстало здание. Гостиница Esopus Creek Inn была бывшим домом, где в прошлом веке останавливались дилижансы, чтобы сменить сцепки или дать своим пассажирам отдохнуть после долгого дня в дороге. Основное здание было полностью каменным. С годами, когда бизнес процветал, были добавлены пристройки из досок. Вдоль главного здания шла веранда, крыша которой опасно прогибалась под тяжестью снега. К входу вела широкая извилистая дорога. Многие камины в таверне дымились, и когда я подошел, я почувствовал запах дыма. Я помог Рэйчел достать чемодан, а потом пошел припарковать машину на стоянке за этим домом.


Когда мы вошли в приемную, нас окутало гостеприимное тепло уютного камина. С комнатой с одной стороны граничил небольшой бар, а с другой - столовая, из которой доносился щелк столовых приборов и шум разговоров.


Стены были обшиты темными дубовыми панелями. Перед стойкой администратора на полу был расстелен круглый коврик из макраме. Кресла с большими спинками были расставлены тут и там, а перед камином стоял низкий стол из вишневого дерева, по бокам которого стояли два деревянных кресла-качалки.


- Леди и джентльмены! встретил мужчина средних лет в шерстяной рубашке и старом синем комбинезоне.


- Добрый вечер, - ответил я. Я звонил из Нью-Йорка поздно утром, чтобы забронировать номер.


«Хм, давай посмотрим», - сказал босс, листая журнал с видом человека, который запутался со своей клиентурой.


«Я сделал заказ на имя мистера и миссис Уильям Маккарти», - сказал я.


- Ах, вот так! Что ж, дамы и господа, ваша комната готова и ждет вас.


Рэйчел посмотрела на меня, немного покраснев.


«Я просил двухкомнатный номер», - сказал я.


- У нас их нет. Но, знаете, наши комнаты очень большие, вам хватит места.


«Дело не в этом», - объяснил я. Мне нужно сделать много документов после обеда, и иногда это заставляет меня довольно поздно работать. Жена с трудом засыпает при включенном свете ...


- О, я вижу ! Мы исправим это для вас! Если хотите, я могу предоставить вам две смежные комнаты.


Я не мог не улыбнуться, когда увидел облегченное выражение лица Рэйчел.


- Это будет идеально, - говорю я.


- Но это будет стоить вам дополнительные тридцать долларов, - добавил босс.


- Без проблем.


Г-н Депуг позвонил в дверь на стойке регистрации, затем обошел стойку и сам взял наши сумки. Затем он пошел впереди нас вверх по очень крутой деревянной лестнице, старые ступени которой стонали под нашими ногами, затем по длинному коридору, где портреты его предшественников были развешаны на стене в деревянных рамах. На полпути по коридору он остановился перед дверью, открыл ее, бросил багаж, включился и пошел, чтобы отпереть дверь, ведущую в соседнюю спальню. Я дал ему щедрые чаевые.


- Спасибо, - сказал он. Большое спасибо.


Я спросил - Не поздно ли ужинают? .


«Вовсе нет, - ответил хороший человек. Нелл работает до девяти. Нелл, она моя жена, и она отличный повар, я просто говорю тебе, что ...


- Пора освежиться, и мы спустимся вниз, - сказал я.


Комнаты были большими. В каждой из них был камин. В углу первой стояла старинная кровать из красной меди, накрытая ярким пуховым одеялом. Полы, должно быть, были старинными. Они были сделаны из больших вощеных досок, скрепленных деревянными дюбелями. У кровати был еще один коврик из макраме, а на туалетном столике стояли таз и большой кувшин. Рядом висели мягкие чистые полотенца.


Вдоль стены, разделяющей спальни, стоял старый комод, увенчанный массивным зеркалом в дубовой раме. Перед камином поставили два удобных кресла.


«Что ж, миссис Маккарти, - сказал я со смехом, - это как дома.


- Да, - ответила Рэйчел, очень уютно.


- Конечно, это не «Вальдорф Астория», - сказал я, - но все будет хорошо. Надеюсь, вы извините меня за то, что я забыл сказать вам, что я забронировал номер от имени мистера и миссис Маккарти. Это было совершенно машинально.


- Должна признаться, я была немного удивлена.


Рэйчел с улыбкой взяла чемодан и прошла в соседнюю комнату.


«Я буду готова через несколько минут», - крикнула она с другой стороны двери.


Я по привычке стал обыскивать комнату на предмет скрытых микрофонов. Я заглянул под кровать, провел рукой под столами, под креслами, за зеркалом. Я осматривал пустой шкаф, когда Рэйчел постучала.


Я сказал. - Заходи ?


Дверь открылась. Она явно прибралась и сияла свежестью. Ее каштановые волосы были зачесаны назад до макушки и перевязаны лентой. На ней была темно-синяя водолазка и длинная клетчатая шерстяная юбка.


- Ты великолепна, - сказал я.


- Я хотела измениться во время этой поездки,

- скромно ответила она. И тогда это, безусловно, будет мой последний случайный ужин за долгое время ...


Мы заняли столик у окна. Снаружи луна освещала заснеженные поля, а внутри оранжевое пламя свечи заставляло наши глаза светиться мерцающей яркостью. Помимо нас, только двое опоздавших к ужину болтали перед своим кафе.


Подняв глаза от меню, мы увидели приближающегося босса, одетого в красный пиджак официанта, натянутый поверх комбинезона. Вскоре мы узнали, что его зовут Эзра Депу и что он праправнук Иеремии Депу, который построил гостиницу и был ее первым владельцем. В течение немногим более века Депу передавали управление заведением от отца к сыну.


Я спросил. - Что вы нам посоветуете?


Эзра посмотрел в сторону кухонь, затем перегнулся через стол.


«Я думаю, что Нелл не слышит», - заговорщицки объяснил он. Она находит, что я слишком много болтаю о ее кулинарии. Но могу вас заверить, что её местный фазан, фаршированный клецками, - лучший в регионе.


«Ладно, Эзра, возьми две порции фазана», - сказал я.


«Вы увидите, дамы и господа, вы не будете разочарованы», - заверил хозяин гостиницы. А что будет с напитком?


Он протянул мне карту вин, которую держал под мышкой, и я был очень приятно удивлен. Старый Эзра мог бы по-крестьянски поговорить, но его подвал не был подвалом первого встречного. Я заказал Pouilly-Fuissé 1964 года.


- И еще «Полли Фиуси»! - радостно сказал Эзра, уходя к бару.


- Хорошо ! - весело воскликнула Рэйчел. Можно сказать, что он персонаж, этот Эзра!


Как он и обещал, еда была изысканной. Я был ошеломлен аппетитом Рэйчел. Его маленькое телосложение не помешало ей его иметь. После ужина мы встали и пошли в бар. Мы были единственными двумя посетителями, и Эзра оставил бутылку бренди в нашем распоряжении, объяснив, что он должен пойти «убрать» столовую.


- Да ладно, господа, добрый вечер! он пожелал нам перед отъездом. Пожалуйста, перед сном отметьте, что вы выпили, в блокноте у кассы.


Когда мы остались одни, Рэйчел с тревогой посмотрела на меня.


- Как вы думаете, как долго они нас заставят ждать? она спросила меня.


- Я не знаю. Придется проявить терпение. Они не свяжутся с нами, пока не почувствуют, что готовы.


- О, Ник, трудно быть терпеливым, когда я знаю, что мой папа где-то там, черт знает, какие опасности!


«Я знаю, что тебе, должно быть, тяжело», - ответил я. Но пока нам остается только ждать.


Она начала пить бренди маленькими глотками, не сводя глаз с окна. Я молча смотрел на нее. Я был потрясен за нее. Я начал задаваться вопросом, действительно ли я совершил большую ошибку, взяв его с собой. Когда она допила, я схватил бутылку и снова наполнил ее стакан.


- О нет, Ник! воскликнула она. Я уже много выпила сегодня вечером.


«Давай, выпей, - сказал я. Это поможет вам заснуть. И еще у меня в чемодане есть еще одна бутылка, если вдруг тебе захочется ...


- Нет великие боги! - Обычно я пью очень мало, - ответила она.


«Тебе лучше пойти спать», - посоветовал я ей. День впереди может быть долгим.


Она взяла бренди и направилась к выходу из бара. Подойдя к двери, она остановилась и обернулась.


Она спросила. - Ты не идешь?


- Мне нужно немного подумать. Я скоро поднимусь.


Затем Рэйчел вернулась ко мне и поцеловала в щеку.


- Спасибо, - прошептала она мне на ухо.


- Почему ?


- За то, что позволил мне пойти с тобой. Я знаю, что вас это беспокоит и что вы думаете, что совершили ошибку.


«Давай, давай, - сказал я ему, - перестань так беспокоиться. Вы увидите, что все будет хорошо.


Я смотрел, как она выбегает из комнаты, потрясенная. Ожидание следующего дня обещало быть долгим и унылым. Я ненавидел такую ситуацию. Если бы я только мог найти ключ к разгадке насчет похитителей, да что угодно! Как только они проинформируют меня о своих требованиях, мне нужно будет найти способ освободить министра.

Конечно, не поддаваясь им. Как бы то ни было, мне приходилось играть очень толково и серьезно рассчитывать свой образ действий. Больше всего мне не нравилось погружение в кромешную тьму. Чтобы выполнить свою миссию, мне пришлось действовать маленькими шагами на этот раз.


Было уже двенадцать, когда я толкнул дверь в свою комнату. Пока мы ужинали, Эзра развел огонь в каминах, и комната приятно согрелась. Я открыл окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Затем я принял горячий душ, в котором долго не задержался.


Затем я вынул бутылку бренди и налил в стакан для зубной щетки. Я закурил сигарету и подошел к окну. Я увидел небольшую замерзшую речку через дорогу. Матовые ветви деревьев очерчивались кружевом в зимнем лунном свете. Выпивая бренди, я тупо смотрел на лед, покрывающий реку, гадая, достаточно ли он прочный, чтобы мы могли кататься на коньках. Внезапно раздался стук в дверь, соединяющую две комнаты.


- Разве ты не спишь, Ник? - тихо спросила Рэйчел.


- Нет.


- Могу ли я войти ?


Не дожидаясь моего ответа, она открыла дверь.


- Ну что случилось, Рэйчел? Я спросил.


«Я не могу заснуть», - ответила она. Беспокойство.


Ее волосы были завязаны сзади на шее, на ней был синий шелковый халат, застегнутый спереди. Ниже мы могли угадать две упругие груди, затянутые тонкой тканью одежды. Свет от очага окутывал ее фигуру розовато-лиловыми тенями. Она была босиком и внезапно показалась очень маленькой и очень уязвимой.


«Может быть, лучше выпить еще бренди», - сказал я.


- Я хотела бы.


Взяв бутылку, я понял, что много не выпил.


- Подожди, - сказала Рэйчел, исчезая в своей комнате.


Мгновение спустя она вернулась со стаканом, который принесла из бара.


- Это благоразумно! - пошутил я, надеясь немного подбодрить ее. Никогда не отправляйтесь в путешествие без бокала для коньяка.


Она вручила его мне с тонкой улыбкой. Я налил ей крепкого напитка и сделал то же самое для себя.


- Ой ! Ник! Это слишком много ! она запротестовала.


«Выпей», - авторитетно сказал я ей. Даже если это не поможет вам заснуть, вам не нужно хорошо выглядеть сегодня вечером, так что ...


Она сделала глоток и подошла к окну, грустно вздохнув:


- Я думаю, я не знаю ничего, что было бы так тяжело вынести.


Я не ответил. Я не мог придумать, что сказать ей, чтобы утешить ее. Лунный свет, просачивающийся через окна, окутывал его туманным ореолом.


«Я слишком волнуюсь», - сказала она прерывающимся от волнения голосом. Я не знаю что делать !


По подергиванию ее плеч я понял, что она заплакала. Я подошел к ней и остановился за ее спиной. И снова я был поражен, обнаружив ее такой маленькой.


«Ник», - всхлипнула она, поворачиваясь ко мне. У меня в мире только он.


Она сломалась, и потекли слезы. Я поставил стакан на подоконник и обнял Рэйчел.


- Давай, поплачь, тебе пойдет на пользу, - сказал я, нежно поглаживая ее по волосам.


Она положила голову мне на грудь и позволила себе залиться слезами. Я чувствовал нежный запах ее волос и тепло ее молодого тела рядом со своим. Я пытался утешить ее, нашептывая ей на уши успокаивающие слова.


Я нежно поцеловал его в висок. Когда ее рыдания прекратились, она всхлипнула и посмотрела на меня своими большими грустными глазами. Я вытер ее слезы ладонью.


«Рэйчел, - сказал я, - мы вернем твоего отца, и очень скоро. Я обещаю тебе.


Она долго оставалась у меня на руках. Не выпуская стакан, она прижалась ко мне, подперев голову мне подбородком. Я невольно начал чувствовать желание подняться. Я взял ее за плечи и осторожно оттолкнул.


- Давай, допей этот напиток! - сказал я голосом, который хотел быть твердым. Вы должны спать!


«Я не хочу ночевать одна в своей комнате», - прошептала она, не отрывая глаз от досок паркетного пола.


- Ты останешься здесь со мной?


Она молча кивнула, затем

посмотрела на меня своими большими темными глазами.


Она спросила. - Ты уверен, что я тебя не побеспокою?


- Нет, давай, выпейте стакан. Я выключу свет.


Она допила оставшуюся часть бренди и подошла к кровати. Я выключил свет, а затем пошел проверить, правильно ли установлен противопожарный экран перед каменным камином. Когда я обернулся, Рэйчел, сняв шелковый халат, открывала кровать. Я видел ее сзади, в светотени. У нее было великолепное тело. Мятежный лунный луч ласкал его изогнутую спину.


Не говоря ни слова, она проскользнула под одеяло из перьев и легла, повернувшись лицом к стене. Я снял халат, сложил его на стуле и лег рядом с ней как можно осторожнее, чтобы не беспокоить ее. В тихой комнате единственным звуком был треск тлеющих углей, которые все еще горели в камине. Рэйчел потянулась.


- Ник, обними меня, - тихо спросила она.


Она повернулась и обняла меня, не дожидаясь ответа. Ее кожа была нежной, как лепесток розы.


- Рэйчел! Ты не… - начал я.


Она заставила меня замолчать, прикоснувшись губами к моим, и подавила любой намек на сопротивление, сжав еще сильнее. Его крошечный язычок скользнул между моими зубами, и я ответила на его поцелуй. Ее великолепная грудь была прижата к моей груди. Затем я почувствовал, как его рука гладит меня, сначала мягко, затем смелее.


Его теплое прикосновение вызывало нежность. Я давно этого не знал. После любви я обнял Рэйчел. Она смотрела на меня, поглаживая мое лицо и шею, не говоря ни слова. Ей не нужно было говорить. Его глаза рассказали мне все.


Она положила голову мне на грудь и не двинулась с места. Я чувствовал, как ее дыхание и учащенное сердцебиение становились все более регулярными, а затем она погрузилась в сон.


Шестая глава.


На следующий день, когда я проснулся, мой взгляд встретился с Рэйчел. Она смотрела на меня, лежа лицом вниз, приподнявшись на локтях. Как ей удавалось быть такой красивой и такой свежей по утрам?


Я спросил её. - Нет мигрени? Нет похмелья?


- Нет. - Вообще ничего, - сказала она, весело сузив нос. Затем одним пальцем она провела путь от старого шрама вдоль моей правой надбровной кости, спустилась вниз по переносице, коснулась моих губ и остановилась у ямочки на моем подбородке.


- Ник Картер, - ласково сказала она, - ты редкая находка. Я никогда раньше не встречал такого человека, как ты.


- Ага, - пробормотал я с полуулыбкой, я знаю. Вы все говорите одно и то же ...


«Но я искренна, Ник», - заверила она, нежно целуя меня в губы. И даже если вы хотите, чтобы я была с вами полностью откровенна, я не считаю вас красивым. Глядя на вас, я сказала себе, что у вас нет того, что можно было бы назвать изящным лицом, напротив.


- Спасибо за комплимент.


- Но вы же так хорошо умеете это делать! добавила она, снова целуя меня.


Мы долго смотрели друг другу в глаза. Рэйчел погладила меня по щеке, и я услышал, как ее атласная кожа скрипит на моей растущей бороду.


«Мистер Картер, немного бритья принесет вам больше красоты», - сказала она.


Она снова поцеловала меня, на этот раз провела кончиком языка между моими губами. Я почувствовал теплое, твердое прикосновение ее груди, которая прижималась к моей груди, и мягкость ее шелковистой шерсти, ласкавшей мое бедро.


Я скользнул руками по ее пояснице, схватил ее за ягодицы и перекатил через себя. Она начала нежно тереться о мое тело, покачивая тазом. Ее кожа стала липкой, и я уже чувствовал себя в отличном настроении, чтобы воздать ей должное.


Она спросила. - У нас есть время?


- Время ? Это все, что у нас есть, пока они не свяжутся с нами.


Без дальнейших церемоний она поднялась, покачивала бедрами и медленно опускала их, чтобы заставить меня плавно проникнуть внутрь, вздохнув от удовольствия. Мое лицо уткнулось в ямку его груди, я позволил себе опьянеть мускусным ароматом, исходящим от его тела.


Издавая слабые похотливые стоны, она постепенно увеличивала его толчки, которые вскоре достигли бешеной скорости. Старая латунная кровать выражала свое неодобрение скрипучими звуками. Рэйчел начала жалобно стонать, предаваясь приливу удовольствия, которое было незадолго до того, как оно овладело всем этим.

Через несколько секунд это я взорвался внутри нее в припадке удовольствия.


Рэйчел легла рядом со мной и поцеловала меня. Я раздвинул несколько коричневых прядей, свисавших с его лица, и поцеловал её в щеку. Она испустила чувственный стон удовлетворенной женщины.


Когда мы оделись, я попросил принести завтрак в нашу комнату. После этих утренних занятий любовью мы оба очень проголодались.


Немного погодя мы услышали, как Эзра поднимается по старой лестнице, счастливо насвистывая. Рэйчел пошла открывать ему дверь.


«Вот завтрак для королевской четы, мэм», - гордо объявил он, выдвигая свой поднос и поворачиваясь боком, чтобы выйти за дверь. Говорят, некоторые ездят по городу специально, чтобы позавтракать Нелл. Добрый день, мистер Маккарти, - добавил он, увидев меня. Сегодня утром довольно прохладно. Хотите перекусить у небольшого костра?


Не дожидаясь моего ответа, он поставил поднос и опустился на колени перед камином. Вскоре в очаге потрескивал большой огонь.


Когда мы осилили сытный и сочный завтрак, Эзра пришел забрать поднос. Я попросил его принести нам полный кофейник. Начались долгие часы ожидания. Рэйчел спустилась вниз за утренней газетой. Она хотела знать, какую реакцию в мире вызвало исчезновение ее отца.


Днем она сказала мне, что собирается прогуляться. Я посоветовал ей всегда оставаться на виду у гостиницы. Как только она вышла, я подошел к окну и стал ждать, когда она снова появится внизу. Был прекрасный зимний день, ясный, холодный и острый. Через дорогу у реки играла группа детей. Когда она спустилась с веранды, Рэйчел повернулась ко мне и помахала мне рукой. Я махнул рукой за плитку, налил себе чашку горячего кофе и сел с газетой.


Когда позже я снова выглянул в окно, Рэйчел нигде не было. Дети все еще сидели на одном месте, завершая работу над снеговиком. Я осмотрел всю дорогу: Рэйчел не было видно. Мое сердце колотилось в груди, и я проклинал себя за то, что позволил ей уйти самой.


Услышав радостный вой, я повернул голову в сторону группы детей. Рэйчел вышла из-за спины снеговика и воткнула морковку ему в лицо. Я вздохнул с облегчением. Настоящий ребенок, можно было бы подумать, что она была из банды. Чуть позже она оставила детей на играх и направилась обратно в гостиницу. Я следил за ней глазами, пока не убедился, что она в безопасности.


В 8 часов мы спустились в столовую. Я объяснил Эзре, что жду очень важного телефонного звонка, и он, не колеблясь, позовет меня, если меня спросят во время ужина. От напряжения дня у нас заболели желудки, и, к большому огорчению хозяина отеля, мы заказали легкую еду.


Мы допивали кофе, когда увидели, что Эзра подошел к нашему столу. На его приятное лицо было обращено два встревоженных взгляда.


«Мистер Маккарти, - объявил он, - вас спрашивают по телефону.


«Я иду, Эзра, - сказал я.


Я повернул голову к Рэйчел. Она была в ужасе.


- Давай, сказал я, успокойся. Ты останешься здесь. Мы абсолютно не должны выглядеть так, будто у нас все проблемы.


«Да, Ник, но поторопись», - ответила она, едва сдерживая дрожащий голос.


Когда я подошел к стойке регистрации, Эзра вручил мне телефон. Я подождал, пока он выйдет.


- Привет! - Это Маккарти, - рявкнул я в устройство.


- Вы один, мистер Маккарти?


Это был голос, который я слышал в Нью-Йорке.


«Разумеется», - уверенно ответил я.


- Очень хороший. Я вижу, вы разумны.


Я дышал. Они не знали о присутствии Рэйчел.


- Видите крытый мост, по которому вы перешли в гостинницу? Вы паркуете машину на обочине дороги, выходите и стоите посреди моста, чтобы мы вас хорошо видели.


- ХОРОШО. Принято к сведению.


- Будьте там в 10 часов один. А главное - никаких героических жестов, конечно же, никакого оружия.


- Сохраняйте спокойствие.


Повесив трубку, я увидел, что ко мне присоединилась Рэйчел.


- Это все, - говорю я ей

Они вышли на связь.


- Что они сказали ? - спросила она, хватая ртом воздух.


«Я расскажу тебе об этом там, наверху», - ответил я. Я должен доложить вышестоящим инстанциям.


Когда я добрался до спальни, я бросил куртку на кровать, снял рубашку и натянул большой свитер с высоким воротом, который ждал на столе.


- Итак, Ник? - нетерпеливо позвала Рэйчел. Скажи-ка ! Что они просят?


- Пока не знаю. Я должен встретиться с ними в 10 часов.


- После этого ?


Я пожимаю плечами.


- Как вы хотите, чтобы я знал? Это они решают.


Измученная нервозностью, Рэйчел рухнула на кровать, где села, склонив голову, свесив руки между ног.


- Как вы думаете, это быстро решится? она спросила.


- Да, конечно, я солгал, просто пожалев её, что не поверил своим словам.


- Слава Богу ! Рэйчел вздохнула.


Я открыл чемодан и достал глушитель. Когда Эзра дал мне телефон, я подключил его к трубке и набрал номер, по которому я мог дозвониться до Хоука в любое время дня и ночи. Я слушал звонок на другом конце телефона. Подобрали вторую линию. Я снова услышал приглушенное эхо серии электронных щелчков, затем голос босса эхом разнесся через наушник.


«Вот, N3, сэр», - объявил я.


- Ах, Ник! Я весь день ждал твоего звонка.


«Контакт с похитителями только что был установлен», - объяснил я. Встреча назначена на 22.00.


- Очень хорошо, хорошо. Есть новости от министра?


- Насколько я знаю, он в безопасности, сэр.


- Хорошо. «Последние события здесь довольно зловещие», - сказал мне Хоук. Службы безопасности Израиля сообщили нам, что дочь министра пропала вчера поздно вечером. Но у нас не было всех подробностей. Представьте, что не могут найти офицера охраны министра. Видимо, он тоже исчез.


Я посмотрел на Рэйчел, которая сидела на краю кровати и нервно прислушивалась. У меня волосы встали дыбом, когда я услышал, что Зак Левин без предупреждения покинул «Вальдорф». Потому что для меня не было сомнений, что он скоро покажет кончик своего носа в этом районе.


- Привет! Ник! Слушай меня ?


- Да, да, я здесь, сэр.


- У нас нет фактов в руках. Мы не знаем, серьезно это или нет. Никаких дальнейших контактов в «Вальдорфе» не производилось. Президент был ознакомлен с ситуацией и решил инициировать другие службы по этому поводу. На данный момент, к счастью, нам удалось сохранить этот поворот в секрете. Пресса ничего не знает.


Я почувствовал, как ко мне вернулось дыхание. Еще ничего не было сломано.


«Сэр, девушка здесь со мной», - сказал я.


- Какого черта! - крикнул Хоук.


Я подпрыгнул и отодвинул динамик от уха. Рэйчел, которая слышала крик Ястреба, встала и бросила на меня мучительный взгляд.


- А что с тобой случилось, N3? Ястреб зарычал в устройство. Ты с ума сошел?


Я мимоходом заметил, что мой любимый босс в плохие дни бросал дружелюбно «Ник» вместо сухого, официального «N3».


«Послушайте, сэр, у меня не было выбора», - объяснил я. Если бы я не согласился взять ее с собой, мисс Вейсман все равно решила бы приехать сама.


На лице Рэйчел было чувство вины. Я улыбнулся ей, чтобы успокоить ее, и продолжил:


- Вы поймете, что в этих условиях я не мог позволить ей отправиться в такое опасное приключение в одиночку! Единственное возможное решение - позволить ему поехать со мной.


Я слышал, как Хоук громко фыркает на конце провода.


- Да, конечно, я понимаю вашу ситуацию, N3. Я просто надеюсь, что израильские власти тоже так считают!


Мне показалось, что его голос успокоился, когда он спросил меня:


- А как насчет начальника службы безопасности? Вы знаете, что с ним случилось?


«По всей видимости, он намеревается присоединиться к нам, сэр.


- Что заставляет вас думать, что?


- Он слушал, когда в Нью-Йорк звонили террористы. Он хотел сам взять на себя ведение переговоров. Конечно, я отверг эту идею.


«Конечно», - согласился Хоук. Так намного лучше.


- Если только сейчас он не явится сюда, сэр.


- Я понимаю. у меня есть эта вероятность

«Чувствуйте, что вам придется импровизировать, молясь небесам, чтобы наш израильский друг не пришел и не бросился к вам в неподходящее время».


- Я сделаю все, что в моих силах, сэр.


«Я рассчитываю на это, Ник», - вздохнул Хоук. Я держу это в секрете как можно дольше. И я делаю это за тебя! Но я требую, чтобы вы немедленно проинформировали меня о положениях цели, когда вы это узнаете. И, ради всего святого, Ник, смотри за девушкой!


«Я не пропущу этого, сэр», - заверил я.


«В любом случае, учитывая особенно эффективную работу их служб безопасности, ей, вероятно, будет лучше рядом с вами», - едко прокомментировал начальник.


Когда он повесил трубку, я глубоко вздохнул и закурил. Рэйчел подошла ко мне и обняла.


«Я чувствую, что у тебя проблемы из-за меня», - начала она с слабой улыбкой.


«Ну, честно говоря, - ответил я, смеясь, - нельзя сказать, что бонза объявил мне о своем намерении повесить медаль на мою храбрую грудь.


- Знаю, слышал. О, Ник, не слишком ли ты меня винишь?


- Я виноват не меньше вас. Я никогда не должен был позволять тебе кончать.


«Во-первых, - отметила она, - мы бы никогда не узнали друг друга. Тогда, как вы сказали своему боссу, я бы приехала одна, хотите вы этого или нет. Знаешь, поспешила добавить, если у тебя действительно проблемы, я дам показания. Я скажу им, что заставила вас взять меня.


- Я не беспокоюсь об этом, - говорю я ему. Что меня сейчас беспокоит, так это твой друг.


- Мой друг ?


- Зак Левин пропал. Ему просто нужно сунуть сюда нос и бросить все на землю!


- Какой идиот! - воскликнула Рэйчел.


Я посмотрел на часы. Было 9:35 утра. Я снял туфли и надел большие кожаные ботинки. Рэйчел молча смотрела, как я завязываю шнурки.


- Ник, возьми меня с собой, - внезапно сказала она совершенно спокойно.


- Нет, Рэйчел.


- Пожалуйста ! - сказала она более умоляющим тоном. Я хочу увидеть своего отца.


- Вы прекрасно знаете, что об этом не может быть и речи!


- Ник, пожалуйста! Я должен это увидеть! она настаивала.


- Вы представляете, что я им помимо отца привезу на подносе дочку?


- Мне все равно ! Я иду с тобой!


- Я сказал нет, точка! Так что выбросьте эту идею из головы!


- Ничего не поделаешь! воскликнула она.


Я схватил её за руку и грубо прижал к себе. На этот раз у меня не было настроения уступать ей. Я не мог рискнуть увидеть ее похищенной, в свою очередь.


«Теперь вы собираетесь меня выслушать и очень мудро», - сказал я своим самым сухим и самым непримиримым тоном. Оставайся здесь, вот как! Если мне придется связать тебя, я сделаю это без колебаний.


Я видел, как его лицо покоробилось от этой неожиданной резкости. Затем, с высокомерным презрением, она повернулась на каблуках и медленно пересекла комнату. Подойдя к двери спальни, она обернулась и крикнула на меня:


- Ты просто хулиган!


Это были последние слова перед тем, как за ней захлопнулась дверь.


У меня было желание пойти и рассказать ей, что случилось, но у меня было мало времени. Когда я надел свою большую куртку из овчины, у меня почти хватило рефлекса положить Вильгельмину в карман, а потом я понял, что они собираются обыскать меня и что они найдут мой любимый маленький Люгер.


Перед тем как уйти, я постучал в дверь Рэйчел. Тишина. Я настаивал. По-прежнему нет ответа.


- Рэйчел! ты думаешь, это умно?


Нет ответа.


- Рэйчел, ты ведешь себя как избалованный засранец!


Опять тишина


- Хорошо, как хотите. Оставайся там, пока я не вернусь.


Седьмая глава.


Луч фар пронесся по крытому мосту, пока мой Кадиллак ехал по изгибу поворота. Прибыв на место встречи, я сместился в сторону, а затем заглушил двигатель. Звездное небо и великолепный лунный свет освещали ночь.


Я открыл дверь, вышел и стал ждать, прислонившись к капоту. Ледяной ветер, дующий вверх по реке, зашипел в моих волосах, и я пожалел, что не подумал прикрыть голову. Я закурил. Во время курения я пытался рассмотреть кого то в небольшой рощице через дорогу.

Шум машин на главной дороге был далеким шепотом, почти незаметным.


Через несколько минут подошвы за моей спиной заскрипели по снегу. Я ждал, совершенно неподвижно, и внезапно меня ослепил мощный луч света.


- Поднимите руки и развернитесь! - приказал мне голос.


За балкой я с трудом разглядел две фигуры. Я так и сделал. Кто-то подошел ко мне сзади и толкнул к машине. Затем руки ощупали мою грудь и обе ноги.


- Ничего страшного! - крикнул мужчина двум другим.


Фары машины освещали подлесок в трех метрах от меня, внутри рощи. Машина перешла дорогу и остановилась возле нас. Мужчина открыл дверь, другой втолкнул меня внутрь, а третий сел впереди рядом с водителем.


Машина снова тронулась, направляясь к главной дороге. В этот момент член моего сопровождения вытащил из кармана повязку на глаза и прикрыл ею мои глаза. Никто не говорил. Я почувствовал, как машина въехала на дорогу Нью-Пальц.


Вскоре после этого машина начала набирать высоту, и, когда местность стала наклоняться, я понял, что мы едем по относительно крутой горе. Когда мы остановились некоторое время спустя, я услышал снаружи шум, который, как мне показалось, был металлической преградой. Затем машина снова тронулась и снова пересекла склон.


Вскоре она остановилась, и мне сняли повязку с глаз. Было слишком темно, чтобы я хорошо видел окрестности. Я только увидел перед собой массивное сооружение, которое напомнило мне крепость.


Меня провели через дверь, которая выходила в длинный коридор, в конце которого была пустая комната. Единственным источником света был рассеянный свет свечи, установленной посреди длинного деревянного стола. Мне приказали сесть на стул в конце стола.


Дверь закрылась, и я оказался в комнате один. Прошло долгое время, и я задумался, а была ли их тактика в том, чтобы пытаться заставить волноваться, чтобы получить психологическое преимущество. Я мирно обошел горизонт, покуривая сигарету. Комната была обставлена всем и для всего: стулом, столом и еще одним стулом. Дверь в глубине комнаты открылась, и вошел мужчина.


Он устроился на втором стуле на другом конце стола. Свет свечи, помещенной между нами, не позволял мне отчетливо его видеть. Мне показалось, что у него светлые волосы, коротко остриженные, и большие усы. Он носил очки без дужек с толстыми линзами. Плохое освещение и удаленность не позволили мне определить его возраст. Он сидел там, скрестив руки, и его взгляд был устремлен на меня. Он намеревался оставаться таким до скончания веков? Тишина становилась все тяжелее. Наконец он откашлялся.


«Мистер Маккарти, - сказал он, - я не буду тратить время на разговор вокруг да около.


Он говорил с легким германским акцентом.


«Я глава американского отделения Организации освобождения Рашапура», - сказал мне этот человек. Мы держим Вейсмана в качестве политического заложника.


Я слышал о Рашапуре раньше. Это было маленькое арабское государство, расположенное между Сирией и Иорданией и сильно подозревавшееся в том, что оно служит плацдармом для террористической деятельности. Но никогда прежде террористы не предпринимали столь смелую операцию, как похищение министра иностранных дел Израиля. Мне было интересно, какие отношения могут быть между этим немцем и Организацией освобождения Рашапура.


Я спросил. - Какие у вас связи с OLR?


- Не перебивай! - резко приказал он. Вы все узнаете в свое время. Со временем весь мир узнает все. На данный момент, если вы и ваши израильские друзья планируете когда-нибудь снова увидеть Вайсмана живым, вам придется выполнить ряд требований.


«Вы внесете сумму в десять миллионов долларов на счет, который мы вам укажем в швейцарском банке. Вы освободите всех арабских политических заключенных, которые в настоящее время содержатся в Израиле. Наконец, все немцы, заключенные в тюрьму за военные преступления, и в частности Рудольф Гесс, должны быть освобождены. Пленных доставят в Рашапур по воздуху. Когда эти условия будут полностью выполнены, мы вернем вам Дэвида Бена Вайсмана. "


«В общем, у вас относительно скромные претензии», - иронично сказал я.


Он не уловил моего замечания.


- Мы даем вам на это сутки, добавил он.

Значит у вас есть на это двадцать четыре часа. Ожидаем освобождения политзаключенных, как залог вашей доброй воли. Если все не уладится завтра в 23:00, Вейсман будет казнен.


Несмотря на полумрак, я увидел блеск безумия в глазах моего собеседника. С этим о торгах не могло быть и речи. Я бы не стал особо рассчитывать на то, что министр выберется живым. Я знал, что еще нужно сделать. Но срок в двадцать четыре часа показался мне очень коротким.


Я спросил. - Что мне гарантирует, что министр действительно будет освобожден, когда мы выполним ваши требования?


«Мы те, у кого есть козыри в руках», - ответил мужчина с кривой улыбкой. Делайте то, что мы говорим, у вас нет выбора!


Он встал, показывая, что обсуждение закрыто.


- Мы будем поддерживать с вами связь, - заключил он. У вас есть двадцать четыре часа, не более одного, помните. И, поверьте мне, мистер Маккарти, скажите тем, кто вас присылает, что в их интересах выполнить наши инструкции, если они хотят снова увидеть Вейсмана живым.


Он повернулся и с трудом вышел из комнаты. Что до меня, меня провели обратно через коридор, в который я вошел. Когда я сел в машину, повязка на глаза была снова завязана.


Обратный путь показался мне намного более долгим. Дорога была крутой и извилистой. В ушах звенело. Я понял, что они крутят меня, чтобы сбить с толку. В конце концов машина останавливается. Мои глаза открылись, и меня сняли. Я увидел, что они вернули меня к металлическому мосту, который пересекал Эзоп.


Перед тем как покинуть меня, мои дружелюбные попутчики вручили мне конверт. Я открыл его и нашел там номер их счета в Швейцарии. Я размышлял, пересекая небольшое расстояние, отделявшее меня от крытого моста. Было нелегко найти, куда они меня увели. А у меня было всего двадцать четыре часа. От этого зависела жизнь Вейсмана.


Когда я добрался до моста, я был приятно удивлен, обнаружив, что моя машина исчезла. Я проклял себя за то, что оставил ключи на приборной панели. Я был вынужден сообщить это в местную полицию, и на это было потрачено мое драгоценное время.


Я вернулся в гостинницу. Когда я приехал, мои уши были ледяными и алыми. Я поднялся прямо наверх, чтобы сообщить Рэйчел о последних событиях. Я вошел в свою комнату и постучал в дверь. Нет ответа. Я постучал сильнее, говоря себе, что она все-таки не заснула. Я наугад повернул ручку, и, к моему удивлению, дверь открылась. Рэйчел не было в ее комнате.


Учитывая радость нашей последней встречи, я подумал, что она вышла, чтобы успокоиться. По логике вещей, ей не грозила опасность, но я, тем не менее, был в ярости из-за того, что она покинула свою комнату, несмотря на мой запрет.


Я спустился в бар, чтобы спросить Эзру, видел ли он, как она вышла. Отрицательный ответ храбреца заставил меня поволноваться. Это было невероятно. Затем, наконец, я подумал про себя, что, может быть, она прошла мимо, пока Эзра был занят. Но если так, то где она сейчас? Сама мысль о том, что она отсутствовала среди ночи и на морозе, меня совершенно не привлекала. Я должен был немедленно доложить, но я не мог заставить себя это сделать. Я решил подождать и заказал бренди вместо того, чтобы звонить Хоуку.


Некоторое время спустя я уже пил второй бренди и с тревогой смотрел в окно, когда увидел, что мой «кадиллак» подъехал к подъездной дорожке к гостинице. Я спрыгнул со стула, бросился в коридор и чуть не столкнулся с Рэйчел, которая вошла с грохотом.


- Боже ! - яростно прошипел я. А откуда ты?


«Не сердись, Ник», - тихо умоляла Рэйчел. Когда я увидел, что ничто не поможет и ты меня не возьмешь, я выскочила и спряталась в задней части твоей машины.


- Ах молодец! Умница ! Они обыскали меня, прижав к машине. Представляете, что бы произошло, если бы они увидели вас внутри?


- Послушайте, они меня не видели, это главное. Когда я услышал старт их машины, я села за руль и последовал за их задними фарами вверх по горе. В конце концов я потеряла их из виду на извилистых маленьких дорогах. Должно быть, я где-то свернула не на ту сторону, потому что оказался на другой стороне горы в месте под названием Керхонксон. Мне пришлось спросить дорогу, чтобы вернуться сюда.

- Как вы думаете, сможете ли вы найти то место, где вы их потеряли? - спросил я, внезапно осознав, что Рэйчел могла бы справиться не так уж плохо.


- Я думаю так. Была развилка. Я повернула налево. Я поняла, что была неправа, только когда увидел, что возвращаюсь вниз.


«Они завязали мне глаза», - сказал я. Но я знаю, что мы двинулись в сторону Нью-Пальца. По какому маршруту они пошли дальше?


«Они прошли через город», - ответила Рэйчел. На светофоре, где мы ехали по шоссе 32, они повернули направо. Затем они миновали еще один небольшой мост. Я осталась далеко позади них, чтобы меня не заметили.


- Святой боже! - сказал я, невольно восхищаясь. Что после этого ?


- После моста дорога пошла вверх. На полпути я увидел таблички и записала названия, написанные на них. Я не могу их произнести.


Она протянула мне свой блокнот.


«Озеро Минневаска и озеро Мохонк», - прочел я вслух.


«Хорошая работа, Рэйчел! Как только станет светло, мы поднимемся туда. Если у нас все получится, мы найдем место, где, по вашему мнению, вы их потеряли.


Мы вошли в бар. Эзры нигде не было, и мы налили себе виски, которое отнесли в свои комнаты.


- А что насчет моего отца, Ник? - спросила меня Рэйчел. Вы видели это?


- Нет, но меня заверили, что с ним все в порядке.


- А их требования?


- Неприемлемы, - ответил я. Когда сняли повязку, я увидел, что нахожусь высоко в горах. Это было похоже на постройки старого зимнего спортивного курорта.


- Сколько у нас есть времени?


- Завтра до 11 часов вечера.


- И после ?


- К тому времени твой отец вернется, я тебе обещаю.


- А если нет?


Не найдя ответа, я промолчал и посмотрел на нее через край стакана. Она была бледна.


- Тебе сказали, что убьют его, да?


«Не волнуйся, Рэйчел», - сказал я, обнимая ее за плечи. Завтра вечером твой отец будет с нами в целости и сохранности.


Она настаивала. - А что, если мы не найдем их логова?


- Мы его найдем. - Мы должны его найти, - сказал я, глядя ей прямо в глаза. Поверьте мне. Гора не такая уж и большая.


Когда я позвонил Хоуку с докладом, очень взволнованная Рэйчел расхаживала взад и вперед перед камином. Я рассказал своему начальнику об условиях, наложенных похитителями, и подробно рассказал ему о переговорах, не говоря уже о легком акценте моего собеседника. Когда я дал ему приблизительные координаты, которые мы установили, он сказал мне, что группа геодезистов уже работает над аэрофотосъемкой Нью-Пальца и его окрестностей.


Он бросил меня на несколько минут, а когда вернулся в Интернет, у него была для меня обнадеживающая информация. Он объяснил мне, что горный хребет проходит параллельно горам Катскилл на севере и называется Шаванганк. Сузив свои гипотезы о местонахождении логова в хребте Шаванганк, специалисты определили три станции, соответствующие моему описанию. Хоук добавил, что собирался проанализировать эти данные с помощью компьютера и перезвонит мне, чтобы сообщить результаты.


Я стоял перед окном, глядя на небольшой замерзший ручей. Звезды исчезли с неба, и луна была окружена бледным ореолом. Я затушил сигарету и пошел высыпать пепельницу в туалет. Таким образом, я убил время в бесполезных мелочах примерно на час.


Рэйчел задремала на кровати. Нервное напряжение вызывает разные реакции у разных людей. Она - я заметил это не в первый раз - была склонна к усталости. Она вздрогнула от звука телефона. Я снял трубку после второго звонка. Эзра позвонил мне, и я включил глушилку.


- N3, слушаю, - ответил я.


«Боюсь, мы ничего не сделали, Ник», - объявил голос Хоука.


- А? Что ты нашел?


- Два: о каких-то станциях не может быть и речи. Первым, Домом Мохонков, на протяжении четырех поколений управляет семья квакеров. Другой, Minnewaska Inn, управляет гражданин вне подозрений.


- А третий, сэр?


- Он носит название Альпийская гостиница.

Это горный домик, который когда-то принадлежал немецкой семье и прекратил всякую деятельность во время войны. Коттедж был куплен в начале 1950-х годов швейцарским отельером, неким Куртом Фоллманом.


- Родословная?


- Неприступна по нашим компьютерам. Я также связалась с иммиграционным файлом. И с этой стороны он совершенно белый. Фактически он получил американское гражданство.


- Он все еще хозяин владения?


- Комплекс оставался открытым для публики до лета 1970 года. Затем Воллман преобразовал его в тренировочный центр олимпийской сборной по плаванию. В спорте он далеко не чужой. Он был тренером сборной США по плаванию на Олимпийских играх в Мюнхене в 1972 году. В настоящее время в домике находится частная охотничья компания.


- Мы вернулись на круги своя.


- Думаю, что да, Ник.


«Сэр, у нас есть время до 23:00», - сказал я, украдкой взглянув на Рэйчел. Думаю, они свяжутся со мной, но боюсь, что тогда будет уже слишком поздно.


«Я мог бы пронестись по небесам с эскадрильей от Стюарт Филд до Ньюбурга», - предположил Хоук.


- Подождем, пока это станет абсолютно необходимо. Если мы сможем правильно определить это место, для министра будет намного безопаснее. Я пойду туда при первом свете дня и попробую посмотреть, что это такое. Если я вернусь домой с пустыми руками, у нас не будет другого выбора. Тем временем надо приготовить отряды Национальной гвардии в Кингстоне и Покипси. Пусть они встанут на боевые посты, готовые вступить в бой по сигналу. Таким образом, мы сможем одновременно проводить поиски с земли и с воздуха.


- Слышал, Ник. Мы здесь дежурим, ждем вашего сигнала. Удачной охоты!


Я повесил трубку. Лицо Рэйчел было бледным и осунувшимся. Она встала с кровати и бросилась мне в объятия. После этого телефонного звонка я начал терять уверенность в своем деле. Но перед ней я изо всех сил старался казаться совершенно уверенным.


«Мы собираемся найти его, Рэйчел», - сказал я. На рассвете запрыгиваем в машину, забираемся туда и обыскиваем всю местность. Строго исключено, что они могут замаскировать конструкцию такого размера, как та, которую я видел.


- Ой, Ник, как это надо! Абсолютно! она простонала. Если мы не сможем его найти, они его убьют!


Я обнял ее, чтобы утешить.


- Давай, давай, Рэйчел ... Если мы не сделаем это в одиночку, я дам знать Хоуку. Он только ждет от меня слова, чтобы послать на гору эскадрилью и достаточное количество ополченцев, чтобы проверить территорию квадратный метр за метром.


Восьмая глава.


Я проспал несколько часов очень беспокойным сном. Рэйчел задремала у меня на руках. Наконец, слишком напряженный, чтобы лечь, я встал с постели и стал ждать.


Когда первые лучи рассвета показались на горизонте, я разбудил Рэйчел. Тепло одевшись и надев большие кожаные туфли, мы спустились вниз. Когда мы сказали Эзре, что собираемся на лыжный тур в гору, он умолял нас подождать его, ускользнул и вскоре вернулся с большим термосом горячего кофе, который он вручил нам, сказав, что день будет холодный.


Сланцево-серое небо предвещало снег, но я надеялся, что у нее хватит терпения дождаться следующего дня, чтобы начать падать. Выйдя из Нью-Пальца, мы направились в Шаванганк.


Пройдя несколько километров, мы достигли предгорья цепи. На заснеженной дороге образовались большие сугробы, и я был рад, что взял на прокат Кадиллак. Тяжелая машина заметно прилипала к дороге.


- Вот. Вперед ! - внезапно воскликнула Рэйчел, протягивая палец. Здесь я потеряла их из виду.


Мы подошли к развилке. На этот раз, естественно, я взял право. Дорога извилилась змеей. Мне пришлось значительно сбавить скорость, чтобы сделать несколько крутых поворотов. Пока мы набирали высоту, я выглянул в долину и увидел далеко внизу город Нью-Пальц, который начал просыпаться.


По мере приближения к вершине дорога становилась менее крутой. Мы подъехали к первому домику. Я притормозил и увидел вывеску с объявлением «Минневаска Инн». Несколькими милями позже мы миновали вход в домик Mohonk House.


Затем мы столкнулись с большим забором из проволочной сетки, который проходил по дороге.

С интервалом в десять метров прикрепленные к забору надписи гласили: ОХРАНА. ОПАСНО. ВЫСОКОВОЛЬТНЫЙ ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ЗАБОР. Вскоре мы подошли к входу в поместье, закрытому тяжелыми металлическими воротами, в центре которых стояла еще одна большая вывеска: «ШВЕЙЦАРСКИЙ АЛЬПИЙСКИЙ ОХОТНИЧЬИЙ ДОМ». ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН.


За шлагбаумом находился небольшой пост охраны, и пока мы проезжали, за нами следил мужчина. Заинтригованный всеми этими предупреждениями и запретами, я продолжал ехать, пока мы не скрылись из виду.


- Ты думаешь так же, как я? - спросила меня Рэйчел.


Я кивнул, свернул на «кадиллаке» на дальнюю сторону дороги, замедлил ход, затем снова ускорился при развороте. Большая машина среагировала идеально, и мгновение спустя мы ехали в противоположном направлении. Мои ладони вспотели. Старое чувство, которое у меня до сих пор есть, когда что-то вот-вот начнется, начало закатываться у меня в животе. Я прошел обратно через металлические ворота и направился к дому Мохонк.


- Куда мы идем ? - спросила Рэйчел.


- Мы собираемся вместе немного полазить. Мне это не кажется католическим.


Когда я добрался до территории вокзала, я пошел ставить «кадиллак» на стоянку. Вытащив рюкзаки из багажника, мы пошли пешком до барака, где попросили лошадь и сани. Через несколько минут мы были в Mohonk House.


- Что мы будем делать, Ник?


- Восхождение, - ответил я. Вы когда-нибудь делали такое?


- Да. В армии.


- Отлично, - говорю я. У меня есть небольшое представление. Мы поднимемся на хребет Мохонк там, где он касается собственности Swiss Alpine Lodge. Я собираюсь посмотреть туда. Их решимость не подпускать посетителей кажется мне довольно подозрительной.


Мы искали спортивный магазин и вошли в него. Погода стояла холодная и пасмурная, но старик, заведующий магазином, встретил нас теплой улыбкой.


- Привет дамы и господа! - крикнул он бодрым голосом. Что вам нужно? Пара беговых лыж? Санки? Спуск на тобоггане с вершины до лоджа кажется сенсационным.


«Спасибо, но мы бы хотели кое-какое альпинистское снаряжение», - сказал я ему. Две единицы оборудования с полным комплектом оборудования. Спусковые канаты, карабины, крюки, кошки и ледорубы.


«На вашем месте я бы сегодня не выходил», - предупреждает нас старый альпинист. Слишком скользко.


«Мы не собираемся делать сложные переходы», - пояснил я.


- Неважно, мой мальчик. Хребет в этом сезоне очень плохой. Кроме того, прогноз погоды прогнозирует снег на сегодня.


- Не волнуйся, - говорю я. Если пойдет снег, сразу спускаемся.


- Вы много занимались скалолазанием? - спросил он, подозрительно сузив глаза.


- Конечно, - сказал я. Все восхождения в Швейцарии мы совершали вместе.


- А! он сказал. Но разве вы не планируете сегодня заниматься ловушками?


- Ловушки? Что это такое ?


- О мой мальчик! - воскликнул мужчина, подозрительно покачивая головой. Вы говорите мне, что вы опытный альпинист и даже не знаете о ловушках! Ну наконец то ! это самый адский подъем на всем Востоке!


- Ах, конечно, ловушки! Что у меня на уме сегодня? Нет, не сомневайтесь, мы не собираемся подниматься при такой погоде.


- Мне это больше нравится! - сказал он с облегчением. Поклянись, что не пойдете сегодня, и я отдам тебе оборудование.


Мы пообещали, и он нехотя снял с деревянных полок полный комплект оборудования и разложил его перед нами на прилавке. Мы поблагодарили его рукопожатием, застегнули молнии и отправились навстречу горе.


«Между прочим, - добавил мужчина, прежде чем мы вошли в дверь, - не подходите к дому Мохонка. Люди охотничьего общества не приветствуют чужаков, которые забредают на их землю. «Прошу прощения, чтобы я вам это сказал, но босс совершенно не в себе. Некоторое время назад он стрелял в гуляющих там местных ребят.


«Спасибо, что сообщили нам», - сказал я, бросив на Рэйчел понимающий взгляд.


У меня было отчетливое впечатление, что мои подозрения скоро подтвердятся.


Мы вышли на тропу и начали подъем.

Вначале мы продвигались относительно легко. Чуть позже я решил, что нам нужно идти друг за другом. Старик был прав: путь был довольно тяжел.


Мы шли осторожно, все медленнее. Тропа была усеяна небольшими беседками с соломенными крышами, где путешественники могли остановиться и полюбоваться пейзажем. Мы сделали нашу первую остановку в одном из этих убежищ. Я открыл термос Эзры, и мы согрелись, выпив чашечку хорошего кофе.


«Мы должны оставаться привязанными и быть уверенными, что мы в безопасности», - сказал я Рэйчел.


След сужался. Одна ошибка, и это было бы свободное падение в замерзшее озеро, находившееся в нескольких сотнях ярдов ниже. Выпив кофе, мы связались и снова двинулись в путь. Когда мы попали в поле зрения охотничьей компании, я пожалел, что не купил две белые куртки, чтобы сделать нас менее заметными.


Я шел впереди, проверяя отрывки на каждом шагу. Время от времени я останавливался, чтобы посмотреть на Рэйчел, которая следовала за мной в трех метрах от меня. Она была отличной скалолазкой, отважной и беспощадной.


Внезапно я остановился и жестом приказал ей взяться за камень. Я указал на небольшую беседку, расположенную в конце навеса метров в пятнадцати над нами. Внутри укрытия можно было увидеть фигуру. Я достал бинокль.


Как я и ожидал, дозор был занят человеком, вооруженным дальнобойным ружьем. Если бы он был членом охотничьего общества, можно было бы задаться вопросом, какую дичь он ожидал на этом склоне. В этом районе не было горных козлов, а олени, которые жили высоко на вершинах плато, не рисковали забраться на такой крутой склон. Очевидно, этого стрелка интересовали двуногие животные.


Я видел только один способ выйти из зоны его наблюдения, не поворачиваясь назад: свернуть с тропы и пройти под мыс вдоль обрыва. Это был большой риск. Мне пришлось самому открывать проход на совершенно вертикальной стене.


У нас не было выбора. Я начал втыкать крюки в скалу, чтобы обезопасить нашу линию, затем махнул Рэйчел, чтобы она следовала за мной. Я работал медленно, чтобы как можно меньше шума. Это было довольно утомительно. Нам приходилось идти дюйм за дюймом, и в некоторых местах у нас были только крошечные царапины, на которые можно было ступить.


Вдруг я услышал царапанье за спиной. Чтобы понять это, потребовалась доля секунды, и когда я обернулся, то увидел, что Рэйчел оторвалась от ступни. Она потеряла хватку и выпустила ледоруб, который с громким «звоном» отскочил от небольшого гребня. Мгновенно я напряг все мышцы и заблокировал веревку. Сильная встряска сообщила мне, что тело Рэйчел повисло на веревке.


Я осторожно повернул голову и и увидел её, она качалась как маятник, примерно на четыре метра ниже. Хорошо, что вроде нас не было видно с откоса


Охранник слышал шум. Его шаги эхом отдавались у меня над головой, когда он шел к концу мыса, чтобы посмотреть через парапет. Я ждал, затаив дыхание, не в силах сказать, видит ли он нас или нет. Единственным звуком был свист ветра в высоких соснах. Наконец, вероятно, подумав, что это выпал валун, человек вернулся и сел под свою сторожку.


Когда она закончила качаться в пустоте, Рэйчел высвободила запасной ледоруб, который носила на поясе, воткнула его в расщелину и пошла обратно к стене. Через несколько минут она подошла ко мне. Она тяжело дышала и была немного напряжена. Я похлопал её по плечу и жестом попросил не издавать ни звука. Она храбро улыбнулась мне, давая понять, что все в порядке. Проверив веревки, я продолжил движение по стене.


Нам потребовался почти час, чтобы миновать засаду и скрыться из виду за скалистым гребнем. После этого мы смогли вернуться к обозначенной тропе и продолжить восхождение в лучших условиях.


Пошел снег, но я знал, что сейчас не время останавливаться. К тому же снег не имел всех недостатков. Конечно, это сделало бы спуск обратного пути более опасным, но это также создало бы экран, который сделал бы нас менее заметными.


Когда мы достигли вершины, шел сильный снегопад. Подул ветер, и мне казалось, что погода собирается превратиться в метель. Измученные и затаив дыхание, мы легли бок о бок в снегу. Я дал термос Рахили, и я выпил в свою очередь.

Кофе принес нам огромную пользу. Немного придя в себя, я взял бинокль и осмотрел окрестности.


Я мог ясно видеть большое здание, которое находилось менее чем в ста ярдах от меня. Это был то, куда террористы загнали меня накануне вечером. Внутри горели огни, и с того места, где мы стояли, крепость казалась теплой и гостеприимной горной хижиной.


Постройку окружали регулярные часовые. Я также увидел несколько машин, припаркованных слева от домика, и вертолет, закрепленный у причалов в центре взлетной площадки.


Внезапно дверь открылась, и вышел мужчина в сопровождении двух охранников. Я настроил бинокль, чтобы хорошо видеть. Мужчина был в наручниках. Его голова была забинтована окровавленной повязкой. Я знал, что это Дэвид Бен Вейсман.


Рэйчел тихонько заплакала. Она тоже вынула бинокль и только что узнала своего отца. Она встала, готовая к прыжку. Я бросился на нее и заставил ее упасть обратно в снег, приложив руку к ее рту. Мы долго ждали, неподвижные, распластанные в снегу, гадая, слышали ли что-нибудь охранники. Наконец, я рискнул взглянуть и обнаружил, что часовые не двинулись с места. Я взял бинокль и заметил, что министр смотрит в нашу сторону. Затем он повернулся, и его вернули внутрь.


Я обнял Рэйчел и осторожно повел ее на другую сторону скалистого гребня. Она обеспокоенно посмотрела на меня. Я широко улыбнулся ему, а затем подмигнул.


- Ну вот, - сказал я, как только мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не подслушивали. Ваш отец здесь, и у него все хорошо. Мы просто должны вернуть его до сегодняшнего вечера.


- Ты видел его лицо, Ник? - спросила Рэйчел, всхлипывая. Они ударили его ...


- Давай, возьми себя в руки, - тихо сказал я. Он жив, и это главное.


Вернуться в Мохонк оказалось проще, чем я ожидал. Мы знали проходы, и я оставил крюки на месте, чтобы не терять время во время спуска.


- Боже ! - воскликнул старик, когда мы вошли в магазин. Я собирался вызвать команду спасателей. Можно сказать, что вы меня сильно напугали!


«Извини, что разочаровал тебя», - сказал я, кладя канаты на стойку. Мы целы и вот ваш материал. Не хватает нескольких крючков и оборудования. Я оставил их там, чтобы сэкономить время. Вам просто нужно записать их на заметку.


- Мой мой мой! сказал старик. Я бы никогда не согласился сдать вам это оборудование в аренду. Если бы ты только знал, что вы решитесь на это в такую погоду ... Я благодарю Бога за то, что снова увидел тебя живым.


- Благодарю, - смеясь, ответил я. Благодаря вам мы смогли совершить увлекательный поход.


- Интересно, ну, но той звездочки, которую я купил, это точно не стоило, - пробормотал кладовщик.


- Вот, - говорю я, кладя на прилавок новый чек Это из-за недостающего материала. После изменения вы можете пойти и выпить, чтобы оправиться от эмоций.


- Спасибо, эээ… большое спасибо, - пробормотал добрый человек, глядя на чек широко раскрытыми глазами.


Я пошел забрать лошадь и сани, и мы вернулись к машине. Я уехал, и вскоре мы покинули Мохонк-хаус. Я знал, что мое время на исходе и что мне нужно как можно быстрее найти способ попасть в швейцарскую альпийскую ложу, чтобы освободить министра. Я остановил кадиллак на обочине дороги, закурил сигарету и начал составлять план.


- Что мы ждем ? - удивленно спросила меня Рэйчел.


«Я вернусь туда», - сказал я.


- Как? »Или« Что? воскликнула она? Собираетесь ли вы снова начать это восхождение, когда станет почти темно?


- Нет. На этот раз я войду через парадную дверь.


- Как вы думаете, мы сможем это сделать?


«Думаю, я один справлюсь», - поправил я. Мне просто нужно пройти через пост охраны.


«Послушай, Ник, позволь мне пойти с тобой», - еще раз попросила она. Я уверен, что тебе понадобится помощь, и я смогу помочь.


«Когда ты вернешься в гостинницу, ты будешь мне наиболее полезен», - ответил я. Кому-то нужно обратиться в сервис. Ты сделаешь это.


Я открыл бардачок, достал блокнот и ручку, записал необходимую информацию, затем оторвал страницу и протянул ее Рэйчел.

- Вот, - продолжил я, - этот номер позволит вам напрямую связаться с Дэвидом Хоуком. Позвони ему, как только придешь к Депу. Скажи ему, что я пойду туда. Пусть приведёт в боевую готовность отряды Нацгвардии. Если в 10:30 я с ним не свяжусь, пусть прикажет занять место. Все зависит от тебя, Рэйчел! Вам нужно будет сообщить им точное местоположение и предоставить всю информацию, необходимую для координации операции. Ошибка с вашей стороны и неудача для всех. Когда вы сделаете телефонный звонок, запритесь. И, главное, на этот раз, пожалуйста, не выходите из комнаты!


Я взял ее за подбородок и нежно поцеловал, прежде чем добавить:


- Скоро ты снова увидишь своего отца. Я обещаю тебе.


Я вышел из машины и пошел открывать багажник, где взял пистолет-пулемет 45 калибра, который положил в рюкзак с несколькими магазинами. Сделав это, я передал ключи Рэйчел.


«Будьте осторожны в дороге», - сказал я ей, прежде чем поцеловать ее в последний раз.


Она долго смотрела на меня с волнением, зная, что жизнь ее отца в моих руках, и прошептала:


- Я люблю тебя.


Девятая глава.


Я смотрел ей вслед. Когда огни Кадиллака погасли в конце первого поворота, я развернулся и направился к швейцарской альпийской ложе. Я знал, что потребуется время, чтобы преодолеть разделявшие меня несколько километров. Чтобы меня не заметили, я отошел на обочину дороги.


Снег прекратился, но дорогу, образовавшую прорыв в лесу, подул полярный ветер. Я задрал воротник парки и закурил сигарету, последнюю перед боем.


Наклонившись вперед, чтобы бороться с ветром, я брел по сугробам, не переставая думать о тактике, которую собирался применить, чтобы попасть в заповедник. Раньше, оглядываясь сзади, я не видел собаки и надеялся, что ее не будет и со стороны входа.


Вдруг за моей спиной послышался звук двигателя. Я нырнул в сторону, прямо в сугроб. Я вскочил на ноги и спрятался за деревом, чтобы посмотреть на дорогу. Автомобиль приблизился, это был синий пикап из листового металла, и когда он подъехал ко мне, я прочитал на его боку белыми буквами: HERMAN GROCERY.


Я бросился к дороге и засвистел как можно громче между пальцами. Старая мельница так шумела, что водитель меня не слышал. Я свистнул второй раз, и шум прекратился. Небеса были со мной.


Когда я добрался до машины, водитель лег на скамейку, чтобы опустить окно на мою сторону. На нем была кепка с клапанами и толстая клетчатая куртка. Он подозрительно посмотрел на меня поверх своих круглых очков в стальной оправе. Ему должно быть за пятьдесят.


Он спросил. - Ну что ? Вы заблудились?


- Нет нет. Я иду туда, и, если бы вы были достаточно любезны, чтобы провести меня немного ...


- Конечная остановка в Швейцарских Альпах. Если вам это подходит, я был бы счастлив.


На самом деле, я не мог поверить своим ушам! Мужчина открыл мне дверь, и я залез в кабину. Он прошел первым, и фургон тронулся.


- Вы мистер Герман? Я попробовал завязать разговор.


- Ага. Сэм Герман. Я владею продуктовым магазином на 32-й улице. На самом деле, это она меня содержит, ха! ха! ха!


- У вас хороший грузовик, я оценил.


- Ах что, Old Blue, это красивая механика! Катаюсь на нем семь лет. Время от времени это дает мне небольшие заботы, но в целом мне не на что жаловаться.


- А развозите сами?


- Обычно нет, но этот заказ пришел слишком поздно. Я уже отправил парня домой. О да, шучу, он все еще там, но когда дело доходит до работы, это совсем другое. Только что поступил в колледж в этом году, и у него свои заботы.... Понимаете ?


- Ну, мы все это знали. - Это его возраст, - ответил я, улыбаясь.


«Да, конечно», - философски признал Сэм. Но расскажи мне немного, что ты делаешь там, совсем один посреди гор? Вы там живете?


- Нет. Вообще-то, Сэм, я веду колонку о спорте и отдыхе на свежем воздухе в нью-йоркской газете. В настоящее время я готовлю обследование охотничьих угодий в Соединенных Штатах и с сегодняшнего утра пытаюсь попасть в швейцарскую альпийскую ложу. Но

это не кусок пирога.


«А, если быть конфиденциальным, можно сказать, что это личное», - согласился Сэм.


- Я видел это. Скажите, не могли бы вы помочь мне пройти через ворота?


- Невозможно, - постановил Сэм, - их босс Воллман не хочет видеть чужих. Если вас обнаружат, я потеряю чертовски хорошего покупателя.


Я сунул руку в карман и вытащил пригоршню банкнот. Когда я нашел 50-долларовую купюру, я сунул ее под нос бакалейщика.


Я спросил. - Может ли это помочь вам передумать?


Сэм мрачно посмотрел на записку.


- Может быть, - ответил он, подчеркнув условность. Но, поверьте, это не будет для вас одолжением ...


«Это мое дело, Сэм», - сказал я, добавляя вторую купюру в пятьдесят.


Я увидел, как его брови округлились.


- Ну-ну ... может ты настаиваешь, - сказал он. В принципе, то, что я делаю с тобой, нет ничего плохого - как бы это сказать? - подкрасться, чтобы быстро взглянуть.


Он протянул руку и практически выхватил у меня деньги и засунул их в карман пиджака.


«Послушай, Сэм, ты довольно крутой в бизнесе», - сказал я ему.


«Эй, я здесь сильно рискую», - ответил он, замедляясь. Лучше, если вы зайдете сзади, чтобы спрятаться между ящиками. Каждый раз парень у входа смотрит, чтобы убедиться, что я один.


Следуя его совету, я перелез через сиденье и присел между двумя большими ящиками.


«Они выглядят ужасно требовательными в отношении входа и выхода», - заметил я.


- Как я уже говорил, это частный заповедник, и, похоже, есть некоторые опасения, чтобы он таким и оставался.


Мы молча закончили дорогу, затем Сэм начал замедлять ход, и я понял, что мы приближаемся к воротам.


«Вот и мы», - прошептал он мне приглушенным голосом. Теперь вы хорошо спрятаны и, самое главное, не шумите.


Фургон остановился. Я услышал жужжание электродвигателя, когда ворота начали открываться, и металлическое «цепляние», когда они остановились. Сэм снова двинулся, миновал вход и остановился внутри. Я знал, что охранник возвращается к звуку его ботинок, трескающих ледяной снег с каждым шагом. Мгновение спустя задние двери фургона широко распахнулись.


«Итак, Сэм, ты опоздал», - сказал мужчина. Что случилось ?


- Это парень, - объяснил Сэм, - он уже был дома, когда я понял, что он оставил ваш заказ в темноте.


- Хорошо, поторопись. Там тебя ждут.


Двери захлопнулись, и Сэм снова поехал. Он обошел здание и подъехал к черному входу. Я оценил расстояние между сторожкой и гауптвахтой примерно в восемьсот ярдов.


Через задние окна фургона я увидел часовых, охранявших сторону скалистого гребня, по которому я взбирался с Рэйчел. Они не обратили внимания на машину бакалейщика.


Я не мог не задаться вопросом, как Сэму удалось не удивиться количеству часовых, охраняющих это место. Здесь, в самом сердце этого, по-видимому, мирного жилища, был замышлен международный заговор, и бакалейщик не знал обо всем, что происходило, не пытался узнать, почему обитатели помещения прилагали столько усилий, чтобы воспрепятствовать доступу к нему. .


Сэм вышел из машины, обошел фургон и открыл дверь. Я вытащил первую коробку, он перекинул ее через плечо и повернулся ко мне.


- Хорошо, - сказал он, - теперь тебе можно делать записи, глядя на улицу. Но, главное, не выходи из фургона, тут тебя не видит.


Затем он вошел в здание со своим ящиком. Я рискнул выглянуть наружу, чтобы оценить количество охранников. Я насчитал двадцать, а на другой стороне их, наверное, было больше. Мгновение спустя бакалейщик пришел забрать вторую коробку.


Он спросил. - Так эти заметки? Вы их пишете?


- Это интересно. Я заинтересовался.


- Ну, - ошарашенно сказал он, - можно сказать, что вы не теряете время зря!


Он загрузил коробку и вернулся к задней двери. Я встал, чтобы выглянуть в другую сторону через лобовое стекло. В нескольких ярдах от нее находился разгрузочный док, за которым открывалась дверь, которая казалась мне большой кухней. Рядом с ней еще одна дверь. Я решил пройти туда. Сэм пришел.


- Надеюсь, что ничего не забыл, потому что это последний ящик,

- объявил он. После этого поехали.


Я следил за ним глазами, когда он совершил то же путешествие в третий раз и исчез внутри. Затем я загрузил рюкзак и спрыгнул на землю. Я на короткое время присел в тени, чтобы убедиться, что меня никто не видит, и, нагнувшись пополам, побежал к двери. Небо всегда было со мной: оно не было заперто. Я проскользнул внутрь.


Пока все было хорошо. Было темно, но света из соседней комнаты было достаточно, чтобы я увидел, что я застрял в какой-то кладовой. Вдруг я услышал звук шагов. Заметив в другом конце комнаты стол, уставленный кастрюлями и сковородками, я нырнул под него и спрятался за длинными полосками клеенки, свисавшими с обеих сторон.


Загорелся свет, и я, затаив дыхание, слушал, как кто-то приближается к столу. У меня над головой раздался грохот мусора, когда новоприбывший возился среди кухонных принадлежностей. Затем он наконец ушел, выключив свет за собой. Я подождал еще немного, прежде чем осмелиться сделать ход.


Снаружи загудел двигатель фургона. Сэм, должно быть, задавался вопросом, что со мной стало, но я знал, что он не станет тратить время на мои поиски. Я вынул из рюкзака автомат, вставил в него магазин и выбрался из своего укрытия. В другом конце кладовой была дверь. Я осторожно подошел к нему и прислушался.


Ничего не слыша, я медленно открыл дверь и воткнул глаз в проем. Я увидел длинный коридор. Когда я приоткрылся еще немного, я увидел, что там никого не было, и вышел с ПМ на бедре.


Коридор повернул немного дальше, и внезапно я услышал приближающиеся голоса. Я застыл на месте, шаги теперь были совсем близко. Новички проходили через угол стены и видели меня. Я бросился в кладовку, ворвался внутрь и закрыл дверь.


Голоса и шаги уже были на уровне ниши, где я стоял неподвижно, дыхание было прервано. Когда я услышал, что они затихают, я глубоко вздохнул, подождал еще немного и открыл дверь. Быстрый взгляд по сторонам успокоил меня. У меня было свободное поле действия.


Мне было о чем позаботиться, если я хотел обойти все здание. Оно было огромно. Я продолжал беспорядочно идти по пустынному коридору, открывая дверь за дверью и находя комнату за комнатой пустыми. Я обнаружил что-то вроде камина рядом со столом для пинг-понга и телевизором, зажженным перед кругом незанятых кресел.


Дважды меня чуть не заметили, когда я осматривал настоящий лабиринт. В первый раз я подошел к перекрестку как раз в тот момент, когда охранник проходил по перпендикулярному коридору. Во-вторых, я открыл дверь и оказался лицом к лицу с мужчиной, лежащим на койке. Он спал.


Я не знал, держали ли министра внизу, в подвале или наверху. Однако я знал, что чем дольше я его ищу, тем меньше шансов, что нам это сойдет с рук.


Внезапно я наткнулся на большую двустворчатую дверь. Я осторожно открыл его и выглянул в щель. Это была столовая, забитая обедающими мужчинами. Я очень осторожно закрыл его и на мгновение прислонился к стене, чтобы вытереть пот, который пропитал мой лоб, тыльной стороной ладони.


Десятая глава.


Рэйчел наблюдала, как Ник съежился в зеркало заднего вида, затем его фигура исчезла за поворотом дороги. Тоска мучила ее, что он собирается вернуться в это проклятое место один. Однако она знала, что другого выхода нет.


Она также знала, что он отличный агент, возможно, лучший в Соединенных Штатах. Она переживала. Двое мужчин, которые имели для нее наибольшее значение, прямо сейчас вели борьбу за жизнь, и у нее перехватило горло, когда она подумала об этом.


Она слишком сильно потянула за руль, когда вошла в угол, и колеса заглохли. Большой кадиллак неумолимо начал катиться к обочине дороги. Забора безопасности не было. После дороги был овраг. Рэйчел отпустила педаль газа и отступила. Автомобиль развернулся на 180 ° и заглох. Рэйчел фыркнула, перезапустила и маневрировала, чтобы начать снова в правильном направлении, говоря себе, что лучший способ думать о своем отце и Нике - это не пытаться представить себе, что с ними происходит прямо сейчас, а что должно было с ними случиться, если она не сможет вернуться в гостинницу и позвонить Хоуку.

Отныне она решила сосредоточиться только на вождении. Дорога становилась все опаснее. Свежевыпавший снег препятствовал зацеплению ведущих колес. Она поставила рычаг автоматической коробки передач в нижнее положение и старалась не нажимать педаль тормоза, кроме как с максимальной осторожностью.


Несколько раз тяжелая машина начинала съезжать в обочину, но ей удавалось это контролировать. Она снова испугалась, когда старый синий фургон, проезжавший в противоположном направлении, заставил ее свернуть в сугроб, где, как она думала, она вот-вот застрянет.


У подножия горы дорожные грузовики отшлифовали дорогу. Дорога стала намного проще, и Рэйчел решилась умеренно ускориться.


Было темно, когда она свернула на подъезд к гостиннице. Она припарковала машину на стоянке и поспешила внутрь. Проходя через стойку регистрации, она заметила, что в баре никого нет. В столовой находились всего две пары, которые пришли полакомиться кухней Нелл Депу. Эзра дружески кивнул ей, когда она проходила мимо, и она бросилась вверх по лестнице.


Придя в свою комнату, Рэйчел бросила пальто на кровать и избавилась от тяжелых ботинок. Она подошла к камину и согрела руки, собираясь с мыслями о том, как позвонить Дэвиду Хоуку. Она налила себе двумя пальцами бренди Ника, сделала глоток и вздрогнула, почувствовав, как тепло алкоголя пропитало ее. Затем она взяла трубку, позвонила интерну и набрала его номер. Было два звонка, и мы подняли его. Она сразу же включила глушитель, как она видела, как это сделал Ник.


- N3? сказал голос в конце линии.


- Мистер Хок?


После небольшого колебания голос спросил:


- Кому имею честь?


- Я Рэйчел Вайсман, мистер Хоук.


- Что происходит, мисс? Что-то случилось?


- Нет-нет, сэр. Мы нашли место, где сидит мой отец. Это швейцарский альпийский домик.


- Вы абсолютно уверены, мисс Вайсман?


- Совершенно верно, сэр. Мы были там сегодня утром, Ник и я, и мы смогли войти на территорию поместья через гору. Мы видели, как мой отец вышел между двумя охранниками, чтобы подышать свежим воздухом.


- Где сейчас Ник? - спросил Хоук.


- Он вернулся туда, чтобы попытаться найти моего отца и освободить его. Вот почему я звоню тебе. Он дал мне ваш номер и попросил отправить вам сообщение: если он не свяжется с вами сегодня вечером до 22:30, вы должны приказать Национальной гвардии действовать дальше.


«Мне это совсем не нравится, - возразил Хоук. У нас нет возможности узнать, проник ли Ник незамеченным. Если ему это не удалось, мы должны вмешаться сейчас. И, только если он действительно внутри, правоохранители могут протянуть ему руку помощи.


- Позвольте мне настоять, сэр. Ник заверил меня, что если террористы что-то заподозрят, они сразу же застрелят моего отца. Он также считает, что у него очень хорошие шансы найти его до 22:30 и вытащить оттуда. В противном случае мы рискуем подвергнуться вооруженному вмешательству.


Внезапно Рэйчел поняла, о чем говорила. Ей казалось, что ее разделили на две части, как если бы она смотрела на себя - Рэйчел Вейсман в шпионском фильме о заговорах, похищениях людей и угрозах смерти.


Заинтригованный ее молчанием, Хоук вернул ее к реальности.


- Вы хорошо себя чувствуете, мисс Вайсман?


- Да, да, спасибо, - спокойно ответила она.


- Ладно, сыграем в карту Ника. Я уверен, что он знает, что делает. А пока вы останетесь там, где находитесь. Вы меня правильно поняли?


- Хорошо, сэр.


Затем они обратились к вопросам логистики. Рэйчел предоставила Хоуку всю информацию, которую он просил, и с большой точностью указала местонахождение заповедника.


- Мистер Хок? - спросила она, когда все было сказано.


- Да Мисс.


- Когда Ник позвонит вам, не могли бы вы дать мне знать?


- Конечно, мисс. - Обещаю, - ответил Ястреб самым добрым голосом.


- Спасибо сэр.


«Еще кое-что, мисс Вайсман, - добавил Хоук.


- Да сэр.


- Постарайся не волноваться. Если кто и способен на это успешно, так это, несомненно, Ник.


«Я знаю это», - ответила Рэйчел.


Рэйчел совсем не была голодна. Однако ей принесли легкий ужин в ее комнату, думая, что еда поможет убить время и позволит ей немного успокоиться.


Когда подошло плато, она смутно покусывала, безуспешно пытаясь забыть драму, которая разыгрывалась там, в горах Шаванганк. Потом она наконец встала и начала ходить по комнате, все время глядя на часы. Она знала, что худшее еще впереди: ожидание и ужасное разочарование от невозможности что-либо сделать, от отсутствия помощи.


Она подошла к окну. Луна была окружена ореолом тумана. Подул ветер и завыл в ветвях и в щелях между окном и его рамой. Рэйчел собиралась подбросить полено в огонь, когда ее внимание привлекла машина, въехавшая на парковку. Она смотрела, как водитель выходит.


" Мой Бог ! она думала. Но что он здесь делает? Мужчина поднялся по ступенькам и скрылся под верандой. Мгновение спустя в комнате зазвонил телефон. Подняла Рэйчел.


- Привет! - сказала она с нервной дрожью в голосе. Да да. Это здорово, Эзра. Да, вы можете подняться.


Она подождала немного, и в дверь постучали. Она бросилась открывать .


- Мой Бог ! воскликнула она. Но почему ты здесь?


Юноша гордо стоял на пороге. Широкая улыбка озарила ее пухлое лицо.


«Все в порядке, Рэйчел», - наконец сказал он. Все кончено.


- Как? »Или« Что?


- Мы нашли твоего отца. Он свободен!


- Нет-нет, нельзя! - воскликнула Рэйчел, не осмеливаясь поверить в то, что слышала.


- Но если. Мы провели некоторое исследование на нашей стороне в сотрудничестве с ЦРУ, и мы нашли вашего отца посреди гор, в заповеднике. Мы штурмовали и вуаля, все кончено.


- Но… а Ник? Я оставила его в горах.


«Картер тоже там», - ответил молодой человек. Принимал участие в боевых действиях. Давай, давай скорее, Рэйчел! Твой отец ждет тебя.


- Где он ? спросила молодая девушка.


Тень прошла по лицу молодого человека, который на мгновение остановился, прежде чем ответить:


- Он в отделении скорой помощи больницы Покипси.


- Нет ! О нет ! воскликнула она.


- Не волнуйся, посмотрим. У него все хорошо. У него всего несколько синяков, но ему очень хотелось пройти полное обследование.


Рэйчел вздохнула с облегчением и улыбнулась в ответ. Она села на кровать, чтобы надеть туфли.


- А, я дышу, - сказала она. А Ник, он в порядке?


- Все идет хорошо. Этот парень, ничто и никогда не сможет это преодолеть.


Рэйчел встала, и молодой человек помог ей надеть пальто. Она собиралась последовать за ним, когда что-то ударило ее.


- Ник позвонил Дэвиду Хоуку, чтобы сказать ему, чтобы он не звонил в Национальную гвардию?


- Дэвид Хок?


- Да, его босс.


- А! но да конечно. Кроме того, он ушел. Пройдет совсем немного времени, и он тоже сюда прибудет.


«Это любопытно», - задумчиво заметила Рэйчел. Он обещал позвонить мне, как только Ник свяжется с ним.


«Он был вне себя от радости, узнав, что ваш отец сорвался с крючка», - сказал молодой человек, все еще улыбаясь. На мой взгляд, он, должно быть, забыл. Знаешь, при всей этой суматохе ...


Они вышли из комнаты и поспешили вниз по лестнице. Эзра, который все еще был в столовой, видел, как они проходили через приемную.


Молодой человек открыл дверь своей «Хонды» и помог Рэйчел сесть в нее. Затем он обошел машину и сел за руль. Он вышел со стоянки и направился к шоссе 32. Откинув голову назад на папку, Рэйчел закрыла глаза, опьяненная счастьем от осознания того, что ее отец и Ник живы и здоровы.


Одиннадцатая глава.


Я чуть не бросился в пасть волку. Я отступил быстро, но осторожно, дошел до перекрестка и попытал счастья в другом направлении.

Я взял верх над своим чувством направления и обнаружил, что открываю двери в комнаты, которые уже посетил.


Я решил повернуться и повторить свои шаги, пока не нашел коридор, который казался мне совершенно новым. Я взял его и подошел к открытой двери комнаты. Я ненадолго остановился и внимательно прислушался. Очевидно, комната была пуста. Как будто бы. Если бы случайно кто-нибудь был там, они неизбежно увидели бы, как я иду мимо прохода, и мне пришлось бы сдерживать их, не используя свое оружие.


Я глубоко вздохнул, напряг все мускулы и ворвался в комнату. Она была пуста. Я огляделся и обнаружил, что нахожусь в офисе, обставленном рабочим столом, двумя стульями и шкафом для документов. К одной из стен была прикреплена большая карта местности. Я подошел к окну, чтобы сориентироваться, и мне пришло в голову, что я нахожусь примерно в центре здания.


Я вернулся в коридор. Никого не видно. Я продолжил свои исследования и подошел к тупику, в конце которого была еще одна дверь, слегка приоткрытая. Звуки разговора доходили до меня изнутри. Когда я подошел, я почувствовал запах иностранных сигарет.


Я осторожно заглянул в проем и обнаружил великолепную библиотеку, обшитую деревянными панелями, освещенную только светом камина. Перед камином сидел мужчина в домашней куртке. Он был тем, кто принял меня накануне, чтобы сообщить о требованиях похитителей. Несмотря на тусклый свет, я узнал отблески ее коротких светлых волос. Он курил длинную сигарету и держал в руке бокал с бренди, вращая его, чтобы нагреть алкоголь.


Я не мог понять, что он говорит, и вытянул шею, пытаясь увидеть его собеседника, но видимости было недостаточно. Попробовать немного толкнуть дверь? Она могла скрипеть, но я решил попробовать. Я прижал пистолет-пулемет к груди правой рукой, наклонился вперед и очень осторожно толкнул колотушку левой рукой.


У меня сильные нервы, но я почти не вскрикнул от изумления. Двое мужчин, вовлеченных в оживленную беседу, повернулись к огню. Но я сразу узнал второго. И не зря это был Зак Левин.


Я отступил на шаг и прислонился к стене. Удивление было серьезным. В моей голове вертелось множество диковинных догадок. Зак Левин! В конце концов, я принимаю удар и принимаю очевидное. Удивление быстро сменилось гневом, и я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Теперь все было ясно. Я понял, почему им было так легко похитить отца Рэйчел.


Коридор все еще был пуст. Я собирался застать их врасплох и заставить рассказать мне, где заперли Вейсман. Я сгорбился, чтобы нырнуть в комнату, когда, как вспышка, в моей голове промелькнула мысль и замерла: Рэйчел. Я отправил ее обратно в отель самостоятельно. Если они перехватят ее до того, как она сможет позвонить Хоуку, миссия окажется под угрозой. Прежде всего, я должен был знать. Я бросился в офис, который только что посетил, надеясь, что он все еще пуст.


Я вспомнил, как закрыл за собой дверь. Но она была открыта. Значит, в комнате кто-то был. Не долго думая, я переступил порог. Мужчина, сидевший за столом, окаменел и посмотрел на меня. Я воткнул ему дуло пистолета-пулемета в середину его лба.


Я приказал ему. - Не жеста! Ни крика!


Его лицо было бледным, он смотрел на меня глазами, похожими на блюдца. Я отступил, удерживая его на расстоянии, и, не оборачиваясь, закрыл дверь.


Я сказал. - Встань!


Он встал, белый как полотно, загипнотизированный черным дулом моего пистолет-пулемета. Он должен был быть с ней знаком и знать, какую дырку могут проделать пуля 45 калибра в теле человека.


- Развернись! - рявкнул я.


Он дрожал, но сделал это, что было с его стороны мудрым решением. Я обошел стол и устроился за его спиной.


- Пожалуйста ! Не убивай меня ...


Стволом своего пистолета я нанес ему резкий удар в середину шеи, положив конец его мольбе. Раздался очень забавный «хлопок», и он рухнул на пол, как мешок с картошкой. Я понял, что мне не придется какое-то время о нем беспокоиться.


Я положил пистолет на стол и быстро набрал номер гостинницы. Затем взял трубку

Зажав её между плечом и ухом, я достал пистолет и стал ждать, внимательно наблюдая за дверью. «Давай, Эзра, поспеши! Я сказал себе. Часы на столе показывали почти десять. Там сняли трубку на седьмом звонке.


- Привет! - Эзра Депу, - ответил хорошо знакомый мне голос.


«Эзра, - прошептал я, - это мистер Маккарти. Дай мне жену, пожалуйста.


- Я не мог и мечтать лучшего, мистер Маккарти. Только ее здесь нет.


- Уверены ли вы ? - в ужасе спросил я.


- Несомненно, мистер Маккарти. Ваша дама недавно пришла домой и поднялась в свою комнату. Практически сразу она попросила меня интер. Подожди, пока я не вспомню ... Да, кажется, она звонила в Нью-Йорк. Немного погодя она попросила меня принести ей небольшую закуску.


- А потом, Эзра? - выпалила я, не в силах скрыть раздражение.


- Около половины девятого или около того, спросил ее вслед молодой парень. Мне это показалось немного странным, раз тебя там не было. Но, эй, я позвонил ей в комнату, и она сказала, чтобы я пригласил его подняться. Что ты хотел, чтобы я сделал?


Храбрый Эзра казался мне действительно застенчивым и очень жалким.


«Он едва поднялся наверх, - продолжил он, - затем я увидел, как они оба проходят мимо и уезжают в маленькой желтой машине. Думаю, японской. О, мистер Маккарти, надеюсь, ничего не случилось.


- Нет-нет, Эзра, не волнуйся. - Все хорошо, - ответил я.


Я повесил трубку, пытаясь сдержать охватившую меня слепую ярость. Подлецы! Отца им не хватило, взяли и Рахиль. По крайней мере, у нее было время позвонить Хоуку. Это было моим единственным утешением. Босс знал об этом и собирался мне помочь. Я сам хотел связаться с ним, но времени было слишком мало. Теперь мне нужно было действовать, не теряя ни секунды.


Я вышел из офиса после выключения терефона и осторожно закрыл дверь. Я вернулся в библиотеку и остановился за дверью, чтобы попытаться проследить за разговором между Левиным и другим мужчиной.


- Значит, этот Маккарти не работает в Госдепартаменте. Он секретный агент. Но почему ты меня не предупредил? Мы зря потратили драгоценное время!


«Я хотел это сделать, но это было очень сложно», - пояснил Левин. Рисковать звонить из «Вальдорфа» я не мог, все линии прослушивались. Кроме того, я не был уверен, что они меня не выдадут.


- А девушка? Что она тебе сказала?


«Этот Картер поехал сюда», - спокойно объявил Левин. Что он успел предупредить начальство в Нью-Йорке с просьбой прислать полицейских на помощь. Вполне возможно, что он уже поблизости, а может быть, даже внутри дома.


- Ах! взревел другой. Это невозможно. Эта база защищена электрическим забором. Невозможно пройти через въездные ворота незаметно, а все здания охраняются часовыми!


«Вы не знаете, с кем имеете дело, - сказал Левин. Он всемирно известен в сообществе секретных служб и имеет репутацию самого грозного агента разведки.


- Так ты думаешь, он может сюда попасть? - Плохо для него, - ответил старший из двух мужчин. Я приказал мужчинам обыскать всю окресность и обыскивать здание комната за комнатой.


«Не надо вас беспокоить», - сказал я, входя в библиотеку.


Они повернулись как один человек. Левин вскочил, сунул руку под пальто, потом, дважды подумав, остановился в своем движении. Я уставился на него с широкой насмешливой улыбкой.


Я сказал. - Ну что ж, вперед! Испытайте удачу. Я был бы счастлив выстрелить тебе в кишку парочкой пуль. Нет ? Вы понимаете? Хорошо, так что сядьте и поднимите руки высоко над головой, чтобы я мог их видеть!


«Значит, ты все знаешь», - сказал он, позволяя себе упасть в кресло.


- Да я все знаю. За исключением того, что вы сделали с Рэйчел и ее отцом. Где они ?


«Не беспокойтесь о них», - ответил Левин с некрасивой ухмылкой. Они в надежных руках.


- Ты никогда не покинешь эту базу живым! - вскрикнул старик.


«Это ты говоришь», - парировал я. Что до тебя, Левин, я тебе вопрос задал. Отвечайте быстро. Сегодня я не чувствую себя очень терпеливым.


- Как думаешь, что ты будешь делать?

Пристрелишь меня? - усмехнулся молодой человек. Не будь робким. Менее чем через минуту все охранники базы будут здесь.


Я схватил его за воротник и заставил встать. Затем, сунув руку в его пальто, я забрал его револьвер, взял его за ствол и ударил его рукояткой в висок. Я ударил не слишком сильно, но этого было достаточно, чтобы он упал на стул в жалком виде.


Затем я повернул голову к другому, который инстинктивно встал, и жестом приказал ему сесть. Левин растирал висок, размазывая всю сторону лица кровью. Я смотрел, как он это делает, с ледяной улыбкой.


- Так ? Я спросил его. Вы все еще хотите задавать глупые вопросы? Хотели бы вы вторую демонстрацию моего ноу-хау?


- Рэйчел в порядке, - заверил он, качая головой, чтобы собраться с мыслями. Она в спальне на этом этаже.


- Хорошо. А министр?


"Он здоров", - ответил Левин.


- Я не понимаю, - говорю. Вы израильтянин! Какую роль вы играете в этом деле?


Он бросил на меня обеспокоенный взгляд и после короткого колебания признался мне, что он не израильтянин.


- Как? »Или« Что? - сказал я, опешив.


«Он мой сын», - сказал другой, гордо выпячивая грудь.


Я увидел, как в глазах Левина промелькнула молния. К тому времени, чтобы понять, было уже слишком поздно. Когда я разворачивался, в моей голове эхом прогремел взрыв. Моя голова взорвалась, и я покатился на землю. Я все еще видел гримасу Левина, когда он наклонился вперед, чтобы поднять мой пистолет, затем его лицо, ликующее от злого ликования, расплылось, и свет погас.


В темноте вспыхнул каскад разноцветных искр. Некоторые останавливались у меня на глазах и начинали танцевать. Я протянул руки, чтобы попытаться схватить их, но они резко уклонились. Ласковый шепот девичьего голоса запел у меня в ушах, а затем вдалеке зазвонили колокольчики с кристально чистым звуком. На моих глазах черная дыра стала кроваво-красной, а затем оранжевой, как огни заходящего солнца под навесом облаков.


Я проснулся, вздрогнув. Я лежал на койке. Большая лампочка, свисающая на конце провода, залила комнату резким светом. Мебели не было. В одной из стен открылось зарешеченное окно. На противоположной стене перед ним стояла толстая деревянная дверь. Мой рюкзак и пистолет-пулемет пропали. Моя милая Вильгельмина и мой дорогой Хьюго, граната, которая никогда не покидала меня, тоже исчезли.


Сильная боль била меня в шее в такт биения сердца, и в комнате царила удушающая жара. Снова ошеломленный, я сел на край койки, чтобы оценить повреждения. Я ощупал себя повсюду и почувствовал большую шишку позади головы, покрытую частично свернувшейся кровью.


Я не знал, как долго я был без сознания, но думал, что это длилось всего несколько мгновений. Конечно, взгляд на мои часы сказал мне, что двадцать пять минут спустя вот-вот начнется грандиозный фейерверк. Впервые за этот вечер я почувствовал, что моя счастливая звезда превратилась в падающую звезду. У меня больше не было оружия, я понятия не имел, где находятся Рэйчел и ее отец, но я был уверен в том, что в момент начала штурма нас безжалостно казнят. Мы были в руках фанатиков, готовых умереть за свое дело, таща за собой как можно больше людей.


Через несколько минут я услышал эхом шаги в коридоре. Дверь распахнулась, и в дверном проеме встал предыдущий мужчина, за ним Левин. Оба были одеты в черную форму офицеров СС. Я протер глаза, гадая, проснулся ли я. Я смотрел на посетителей с недоумением и заметил много общего. В самом деле, вполне возможно, что этот странный экземпляр был отцом Левина.


Он был выше молодого человека, но имел такое же лицо, с тяжелыми скулами и большим орлиным носом. Однако я заметил большую разницу. У Левина были вьющиеся светлые волосы, а его предполагаемый отец носил парик. При ярком свете голой лампочки это было очевидно. Несмотря на всю трагедию моего положения, мне было трудно удержаться от смеха, думая, что эта короткая и нелепая челка была к тому же шиньоном.


Очки без оправы, которые он носил накануне вечером, уступили место пенсне. Я смотрел, как двое мужчин твердым шагом расхаживали по комнате.

расхаживает у меня под носом. У каждого в руках была трость. Мы были в разгаре карнавала.


Вдруг Левин встал передо мной и высокомерно посмотрел на меня. Он заставил меня поднять глаза, засунув кончик своей трости мне под подбородок, а затем долго рассматривал мое лицо, как подозрительный овощевод может осмотреть кочан капусты, который, как он подозревает, съели слизни.


Резкий щелчок его палки эхом разнесся между стенами, когда он без предупреждения ударил меня по лицу. Я спрыгнул со своей койки, чтобы отомстить, но, увидев охранника у двери, направившего на меня свой пистолет, счел более разумным сесть тихо.


- Итак, Картер! - победно выпалил Левин. Теперь роли поменялись местами. Некоторое время назад это была валюта!


- Это элитный шпион, о котором вы хотели меня предупредить! сказал человек с фальшивой челкой. По словам моего сына, - продолжил он, обращаясь ко мне, - вы самый опасный агент в мире. У меня такое чувство, что он переоценил вашу ценность.


Левин поймал мой недоверчивый взгляд, когда тот заговорил о том, что он сказал «сын мой».


Он ухмыльнулся мне и сказал - Вы не можете поверить, что я его сын, не так ли? .


- Мне особенно интересно, как такое возможно, - ответил я.


«Это возможно, поскольку это реальность», - сказал старик.


Я спросил. - Вы Курт Воллман?


Он разразился громовым смехом психического расстройства. Откинувшись назад, Левин, стоя, расставив ноги, скрестив руки на груди, наслаждался сценой. Старик наклонился и приблизился лицом к моему лицу.


- Вы когда-нибудь слышали о полковнике Максе фон Штайге?


- Черный ангел! - воскликнул я. Тот, кто командовал лагерем смерти Мангейм?


«Совершенно верно», - заключил он, более чем когда-либо гордясь тем, что я его знаю.


Сказав это слово, он снял парик и искусственные усы. Когда он снял пенсне, я увидел, что у него тоже нет бровей. С этим блестящим куполом и совершенно безволосым лицом это был сам Мефисто.


«А я Макс фон Штайг-младший, - сказал Левин.


Он гордо приподнял грудь и посмотрел на отца искрящимися глазами восхищения. Я чувствовал себя так, словно попал в приют психов. Левин и его отец были такими же психами, как и другие.


Я удивился.- Но как вам удалось проникнуть в секретную службу Израиля?


«Это было частью общего плана», - сказал мне полковник. Тридцать три года назад моя жена умерла при родах, родив мне сына. К этому времени война подходила к концу. Третий рейх разваливался. Перед тем как уехать в изгнание в Южную Америку, я отдал маленького Макса родственникам.


«Несколько лет спустя мы с моими товарищами приобрели новую личность. Условия для нас были намного безопаснее. Макс приехал к нам в Аргентину. Он получил образование и подготовку в Партии обновления нацистской империи, и к восемнадцати годам созрел, чтобы взять на себя ответственность за свою судьбу.


«Имея фальшивые документы еврейского иммигранта, он смог въехать в Израиль и натурализоваться. Превосходство его расы и его интеллектуальные способности позволили ему очень быстро подняться по служебной лестнице в Секретной службе еврейского государства. Теперь настал час славы. Появляется Четвертый рейх, о котором мы так долго мечтали. А мой сын Макс фон Штайг станет его наследником.


Мои нейроны прекрасно передали сообщение, но мне потребовались годы, чтобы уловить его во всей его глупости и ужасе. Эти два пациента, которые шествовали передо мной, одетые в свои гротескные униформы, демонстрируя свои свастики, которые в течение многих лет были не чем иным, как безделушкой, продаваемой на барахолках и больше никого не пугали, эти двое нелепых шутов твердо верили, что они собирались восстановить империю, которую другой сумасшедший своим безумием привел к ее разрушению.


Полковник вытащил из кармана старые золотые часы, посмотрел на них и повернулся к сыну.


«Что ж, мальчик, пора начинать вторую фазу», - объявил он. Зиг Хайль!


Левин вскрикнул эхом. - Зиг Хайль!


Затем он щелкнул каблуками, развернулся и вошел в дверь.


- Вы действительно думаете, что добьетесь своих целей? - спросил я тогда.


«Конечно», - ответил полковник. Все уже идет по плану. Это вопрос времени.

Я был опустошен. Казалось, ничто больше не могло остановить их замысел.


«Вы можете себе представить, - резко сказал фон Штайг, - что кавалерия прибудет в последний момент, чтобы уничтожить мою работу. Как в ваших второсортных мыльных операх. Дай мне посмеяться. Что касается Национальной гвардии, пожалуйста, знайте, что я знаю об этом и, конечно же, принял соответствующие меры.


«Потому что вы думаете, что горстка стрелков, стоящих на страже снаружи, сможет остановить несколько рот хорошо обученных милиционеров? Дай и мне посмеяться!


«Это не имеет значения», - спокойно ответил нацист. Когда подойдут твои солдаты, мы будем уже далеко.


Он продолжил ходить взад и вперед, нервно щелкая палкой по конским сапогам.


- Вопреки твоей наивности, мой маленький друг, - продолжил он, - я не дурак. Все запланировано. Заряды динамита под управлением электродетонаторов были размещены во всех главных точках крепости. В данный момент Макс устанавливает таймер, который вызовет общий взрыв. Ровно в 23 часа эти здания исчезнут, и вы вместе с ними.


"Мой сын, я и несколько моих верных лейтенантов поднимутся на борту вертолета, который вы, возможно, заметили снаружи. Мы отправимся к небольшому аэродрому, расположенному в горах Катскилл, где нас уже ждет реактивный самолет Lear, чтобы перевезти нас на остров Карибского моря. Там мы сядем на подводную лодку и достигнем Рашапура. Вы видите, Картер, что Четвертый рейх движется!


«И так вы планируете благодарить своих людей за их преданность?» Взрывая их со всем зданием?


- Эта кучка негодяев, которую вы называете моими людьми, всего лишь мечтатели или авантюристы. Большая часть этого состоит из отбросов ваших университетов и левых, которые думают, что являются частью коалиции, цель которой - освободить мир от того, что они называют империалистическим игом. Свою роль они сыграли вовремя. Теперь они мне больше не нужны, и мне так легко от них избавиться.


Я спросил. - А что насчет Вейсмана?


- Он умрет одновременно с вами для большего блага человечества. Мы полны решимости избавиться от свиней, подобных вам, с лица земли. Пора приступить к делу.


- Где он теперь?


- Хочешь увидеть грязного еврея? - усмехнулся старый мифоман. Почему ? Попрощаться с ним?


- Да, я хочу его увидеть. - А также его дочь, - ответил я.


«Она позаботится об этом», - усмехнулся безумец с саркастической гримасой.


Мне пришлось мобилизовать все возможности самоконтроля, чтобы не схватить его горло и не задушить его руками. Я почувствовал, что меня охватывает ярость. Я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.


«Уже поздно, - объявил фон Штайг. Следуй за мной, если хочешь увидеть еврейских свиней в последний раз.


Двенадцатая глава.


Левин знал, что начальство Картера уведомлено о месте содержания министра под стражей. Милиционеры только и ждали приказа на штурм крепости. Поэтому было важно как можно скорее запустить вторую фазу плана, плана, который был специально разработан для того, чтобы справиться с угрозой такого типа.


Несколькими днями ранее фон Штайг приказал своим верным лейтенантам проложить сеть кабелей по всей крепости. Когда правительства Израиля и США ответили на их требования, они планировали казнить Вейсмана и покинуть заповедник после стирания всех следов их пребывания.


Проходя по холлу, Левин взглянул на большие часы и увидел, что впереди у него мало времени. Его отец приказал ему установить таймер на 23:00.


Он поспешил вниз по лестнице в подвал и поспешил в диспетчерскую, где находились таймер и электрическое реле. Ему абсолютно необходимо было время, чтобы увидеть Рэйчел, прежде чем он улетит.


Он встал на колени перед маленькой квадратной коробкой, открыл кожаную сумку для инструментов, разложил материал рядом с собой и умелой и натренированной рукой начал откручивать гайки с контактных выводов. Когда контакты были готовы, он закрепил электрические провода прочными соединениями на концах каждого кабеля в сети.


Он подключил затем провода к клеммам распределительной коробки и аккуратно закрутил гайки.

Убедившись, что все провода надежно закреплены, он повернул ручку таймера и установил ее на 11 часов.


Ровно в 23:00 таймер включит электрический контакт, и ток будет течь к различным детонаторам через реле и распределительную коробку. Левин еще раз проверил хорошее состояние кабелей, соединенных в воздуховоде, под потолком, затем вышел из комнаты и запер дверь.


Рэйчел стояла у окна. Она тупо смотрела на чернильную ночь за решеткой. Где были Ник и её отец? И, во-первых, были ли они живы? Левин поклялся ей, но она не могла поверить ни единому слову из того, что он ей говорил.


Она могла видеть движущиеся черные тени часовых, стоящих на страже. Она также могла различить, очень слабо, вдалеке темную линию: вершину гребня, которую она пришла несколько часов назад, чтобы разглядеть местность вместе с Ником. Справа она увидела силуэт вертолета, который заметила, когда он прилетел.


Она все еще не могла до конца поверить в предательство Зака Левина. Она знала его так долго. Несмотря на то, что он предъявлял ей чрезмерные претензии, в глубине души он ей нравился. А потом внезапно произошел невообразимый поворот! В тысячный раз после заключения она задавалась вопросом, как можно было быть рядом с кем-то столько лет, даже не зная его.


Она вспомнила, как несколько часов назад приехала в гостиницу. Как только она увидела, что он вышел из машины, она почувствовала, что что-то не так. И все же она доверяла ему. Теперь она проклинала себя за то, что позволила так легко манипулировать собой.


Когда, свернув с главной дороги к горе, он объяснил ей, что они возвращаются, чтобы забрать Ника в крепости, прежде чем они поедут навестить ее отца, она без колебаний поверила ему. Однако ей следовало понять, что в этом нет смысла. Если бы Ник и Левин встретились там наверху, они бы спустились вместе, чтобы забрать ее из гостиницы. Но ей так хотелось верить, что ужасное испытание наконец-то закончилось, что она позволила себя убедить своей чепухой.


Она вела себя как полная идиотка. Теперь ей было интересно, где находится Левин и какую роль он играет в этом деле. Но впереди его ждало светлое будущее ... Неужели арабы сумели его развратить? В коридоре был слышен шум. Она обернулась. В замке поворачивался ключ.


Дверь отворилась, и в комнату вошел Левин. Рэйчел не могла поверить своим глазам. На нем была черная форма с серебряными эмблемами СС на воротнике. Она посмотрела на нее и увидела Железный крест, прикрепленный к ее груди, а затем красную повязку с черной свастикой. Это был кошмар.


Она посмотрела на Левина, глаза ее расширились от ужаса. Он посмотрел на нее с улыбкой, закрыл дверь, запер замок и сунул ключ в карман. Затем он положил свой автомат на стол.


- Боже мой, Зак! - воскликнула Рэйчел. Но что это значит?


- Сядьте, пожалуйста, - мирно ответил Левин.


Она села на край кровати в другом конце комнаты и стала ждать его объяснений. Левин вдруг занервничал, как будто не знал, с чего начать.


«Вот так, Рэйчел», - сказал он наконец. У нас очень мало времени, и я попрошу вас не перебивать меня, пока я не закончу.


Она спросила. - Почему ты так одет?


- Давай, Рэйчел, не позволяй этой форме вводить тебя в заблуждение. Я, конечно, нацист, но нацист нового типа. Хотя вы еврейка, я вполне могу принять вас.


- Откуда вы приехали?


- Послушай, Рэйчел, у меня действительно нет времени вдаваться в подробности. Просто знайте, что я сын офицера СС, прошел обучение в Южной Америке и отправлен в Израиль для выполнения этой миссии.


- О, Зак! воскликнула молодая девушка. Но как ты мог такое сделать? Вы были почти частью семьи!


- Тебе нужно понять, Рэйчел. Возникает новый порядок в новом мире. После окончания войны мир находится в руках сионистов и американских империалистов. Посмотри, что они с этим сделали. Везде война. Правительства падают, чтобы быть свергнуты

другими правительствами, которые, в свою очередь, свергаются. В бедных странах распространен голод. Четвертый рейх положит конец этому хаосу. Вначале обязательно будут столкновения, и многие погибнут, но в конце мы победим.


«Фактически, вы ничем не отличаетесь от Гитлера», - прокомментировала Рэйчел.


- Ты неправа. Мой отец, возглавляющий это новое движение, несомненно, имеет гитлеровские наклонности. Но по этому поводу я не разделяю его мнения. Я не думаю, что что-либо в мире полностью белое или полностью черное. Надо уметь вносить нюансы. Когда мы уничтожим империалистов, мы сможем построить лучший мир для всего человечества.


Голос Левина дрожал. Он говорил с религиозным рвением.


«Когда мы победим наших врагов, - продолжил он, - мы установим мировое правительство. Тогда мой отец отойдет в сторону, и я возьму на себя командование. Я пришел к вам, чтобы попросить вас присоединиться ко мне. Вместе мы сможем построить мир, в котором для всех будет царить справедливость!


- Что заставляет вас думать, что ваш отец отступит в вашу пользу? - спросила Рэйчел.


Она знала, что должна заставить его говорить как можно дольше, чтобы сэкономить время.


- Он старый. Он защищает устаревшие теории и идеи. Кроме того, если возникнет необходимость, он тоже будет ликвидирован.


- Как? »Или« Что! - недоверчиво воскликнула Рэйчел. Вы бы избавились от собственного отца?


- Я готов пойти на жертву.


- Наконец, Зак, разве ты не видишь, что ошибаешься? Разве вы не понимаете, что начинаться с такой базы может только катастрофа?


- Рэйчел, у нас нет времени на продолжение дискуссии. Через мгновение взорвется все здание. Просто скажи мне, что ты пойдешь со мной, и что позже ты сядешь рядом со мной в вертолет, что ты будешь моей женой.


- А мой отец? А что насчет Ника Картера? поинтересовалась молодая девушка.


Её сердце колотилось в груди.


«Я больше ничего не могу для них сделать, - сказал Левин. Мой отец все еще у власти. Вы должны принять жертву их жизней ради лучшего мира, так же как я готов пожертвовать своим отцом.


- Но, Зак, ты сумасшедший! Пожалуйста, умоляла Рэйчел. Помогите мне спасти моего отца. Клянусь, мы поможем тебе. Я буду свидетельствовать. Вы не несете ответственности за свои действия. Мы позаботимся о вас и ...


- Тишина! - взвизгнул молодой человек. Мне не нужно никакого лечения. Значит, вы не понимаете, что я предлагаю вам участвовать в строительстве нового мира и что вы должны быть готовы пойти на определенные жертвы?


«Отведи меня к моему отцу», - попросила Рэйчел. Если он должен умереть, я лучше буду рядом с ним.


- Но, Рэйчел, ты ничего не понимаешь. Я люблю вас ! Левин кричал все более и более отчаянно. Я хочу бросить весь мир к твоим ногам, а ты говоришь мне, что я сумасшедший?


Теперь ему было почти невозможно контролировать себя. Мускулы его челюсти подергивались, а лицо исказилось от дрожи.


«Отведи меня к моему отцу», - повторила Рэйчел дрожащим голосом.


Судорожные рыдания сотрясали тело Левина. На его глаза навернулись слезы, и он заплакал.


- Нет ! Нет ! Нет ! - кричал он изо всех сил. Ты не умрешь. Я этого не допущу! Я люблю тебя. Ты моя, и ты пойдешь со мной!


Он схватил девушку, поднял ее с кровати и обнял. Пойманная врасплох, Рэйчел приложила огромные усилия, чтобы контролировать себя и избегать любых нежелательных действий, которые могли бы сделать его более агрессивным.


Левин страстными взглядами пожирал ее и нежно гладил по лицу. По ее щекам катились слезы. Он сжал ее так сильно, что она едва могла дышать. В глазах молодого человека читались сильные страдания. Он страстно поцеловал Рэйчел. Когда ей, наконец, удалось выбраться, она задыхалась, наполовину задохнувшись.


«Я люблю тебя, Рэйчел», - хрипло прошептал Левин. Я люблю тебя и нуждаюсь в тебе. Вам нужно только помочь мне править миром.


Он начал гладить ее по шее. Его губы задрожали, когда он прикоснулся к ней. Рэйчел подавила желание закричать. На лбу Левина выступили капли пота.


«Послушай меня, Зак», - сказала девушка, пытаясь успокоиться. Расслабьтесь и давайте попробуем поговорить обо всем этом в непринужденной обстановке.


Говоря это, она смотрела краем глаза на автомат лежащий

на столе в другом конце комнаты. Она наклонилась ближе и взяла Левина за руки.


«Я не хочу причинять тебе боль», - пробормотал он, его голос был прерван рыданиями.


«Я знаю, Зак, я знаю», - ответила Рэйчел, пытаясь успокоить.


- Я хочу дать тебе все самое лучшее.


- Знаю, знаю, - сказала девушка, садясь на кровать.


Левин встал перед ней на колени и положил голову ей на колени. Она погладила его по волосам, глядя на автомат.


- Рахиль, - настойчиво сказал Левин. Вы должны пойти со мной, пока не стало слишком поздно.


- Когда должен произойти взрыв? - спокойно спросила она.


- Скоро.


- Но все равно когда?


- Тебе нужно немедленно идти.


- Ты не можешь его остановить? Отключить устройство?


- Невозможно, Рэйчел. Это уже поздно.


- Но остановите его временно. Достаточно, чтобы дать нам время обсудить наши проекты ...


Он сузил глаза и посмотрел на нее сквозь щели, подозрительно наморщив лоб.


- Нет ! - воскликнул он, резко вставая. Я знаю, что у тебя на уме.


Он взял ее за плечи и заставил встать. Затем он дико поцеловал ее. Рэйчел пыталась оттолкнуть его.


Она простонала.- Зак, ты делаешь мне больно!


Снова рот Левина прижался к ее губам со звериной страстью. Рэйчел почувствовала привкус крови на своих губах.


- Прекрати, Зак! Пожалуйста ! воскликнула молодая девушка.


«Теперь ты должна следовать за мной», - ответил он. У нас почти нет времени.


В очередной раз она попыталась его успокоить. Безуспешно. Он продолжал громко дышать. Он поцеловал ее в шею, и Рейчел почувствовала, как дюйм за дюймом ладонь поднимается к ее груди. " Черт ! она сказала себе. Если бы я только мог достать этот автомат! "


«Ты пойдешь со мной», - настаивал Левин. И не вопрос об отказе.


Он продолжал целовать ее как сумасшедший. Рэйчел почувствовала, как по ее спине пробежал холодок отвращения, когда рука Левина сомкнулась вокруг одной из ее грудей.


Внезапно ему показалось, что он слышит далекие отголоски выстрелов. В коридоре эхом разносились торопливые шаги. Несомненно, что-то происходило.


Левин все еще целовал ее. Она почувствовала, как его язык проник в ее рот. Внезапно она стиснула зубы. Левин закричал от боли и ударил ее по лицу, повалив на кровать.


- Сука! Маленькая еврейская шлюха! - взревел он, обезумев от гнева, набрасываясь на нее. Очевидно, тебе больше нравится этот мусор Картер. Перед рассветом он будет мертв. И ты тоже. И твой дорогой папа тоже. Я дал тебе шанс, но теперь все кончено.


На этот раз Рэйчел была уверена, что это выстрелы. Шум приближался. Левин, сидевший на ней верхом, разорвал перед ней кофточку и обнажил ее грудь. Очевидно, он ничего не слышал. Девушка энергично защищалась, царапая лицо нападавшего. Он ударил ее по лицу и, схватив ее за запястья, обездвижил на кровати.


Лицо Левина жадно приближалось к ее обнаженной груди. С энергией отчаяния Рэйчел вырвалась на свободу. Одной рукой она схватила его за волосы, а другой вонзила ногти в его щеку. Он издал вой раненого животного, и его кулак ударил девушку в висок.


Черная пелена закрыла ей глаза, и она потеряла сознание. Левин расстегнул форменную куртку, затем расстегнул брюки. Снаружи шум стал громче. Звуки выстрелов теперь были очень близки. Он остановился на мгновение, чтобы прислушаться. Затем, словно все это его не касалось, он наклонился над девушкой и стал ее раздевать. В коридоре приближались грохот и пулеметы.


Рэйчел застонала и открыла один глаз, а затем, вернулась к реальности. Растрепанный, полулежавший на ней Левин пытался раздвинуть ей бедра. Она согнула одну ногу и попыталась ударить его ногой внизу живота. Он снова ударил ее изо всех сил, и Рэйчел вскрикнула и снова потеряла сознание.


Тринадцатая глава.


Фон Штайг вызвал охрану, и меня вывели из камеры. Двое мужчин проводили меня по лестнице. Прибыв на дно, мы последовали через

несколько извилистых коридоров, и мы остановились перед дверью.


Когда ее открыли, я увидел, что комната идентична той, в которой держали меня . С одним отличием: тут был стул, который стоял у стены, под окном. Фон Штайг приказал охраннику ждать снаружи.


Дэвид Бен Вайсман был на койке в позе, в которой нельзя было ни сидеть, ни лежать. Очевидно, он был без сознания. На его голову была наложена окровавленная повязка, а лицо было покрыто синяками. Переносица у него была воспаленной.


Фон Штайг приказал мне сесть, затем, подойдя к министру, взял его за подбородок и вскинул голову. Он презрительно усмехнулся и начал трясти Вайсмана.


- Давай, давай, Вайсман, просыпайся! - сказал он, хлопнув его по лицу.


Он приподнял веко, приоткрыв синий, унылый, остекленевший глаз.


Скрестив руки за спиной, он начал расхаживать по маленькой комнатке. Время от времени он останавливался на своей карусели, скривил губы и щелкнул языком по ее нёбу, как будто не мог поверить своим глазам.


- Посмотри на него, Картер. Ах! великий государственный деятель свободного мира как он красив. .


Он посмотрел на койку и с удивленным видом ударил министра палкой.


- Итак, Вайсман, мы просыпаемся? Пришло время для большого путешествия!


Он повернулся ко мне и сказал:


- Это евреи, мистер Картер. Это не люди! Ах, Гитлер был чертовски прав, желая стереть их с лица земли. Его единственная ошибка - не добился этого.


Вдруг я увидел, как за спиной нациста открылся глаз Вайсмана. Он посмотрел на меня и молча кивнул, и я понял, что с тех пор, как мы вошли, он ничего не делал, кроме как действовал.


- Но я буду! - продолжал фон Штайг голосом, который начинал становиться взволнованным. У меня не будет ни секунды передышки, пока на этой планете есть живые евреи.


Я взглянул на него и, не тронувшись, отпустил:


- Полковник, вы опасный и злой душевнобольной.


- А! Вы так думаете ? - взревел нацист, наступая на меня.


«Не верю, я знаю», - спокойно ответил я.


- Это такие свиньи, как ты, позволили им осквернить арийскую расу! - прошипел эсэсовец сквозь зубы.


Его лицо покраснело. Посередине его лба образовалась большая голубая вена, которая начала пульсировать. Я смотрел на него с улыбкой на лице, решив сделать все, чтобы довести его до истерии. Что не должно быть очень сложно.


«Скажи мне, - продолжил я, - тебе не кажется немного смешным в этом наряде?» Пахнет старыми, всеми этими старыми медалями и свастиками. Это больше не будет даже пугать ребенка. Я думал, что все эти безделушки обратились в пыль одновременно с тем глухим придурком, который запустил на это моду.


Дело было сделано. Нацист дрожал от ярости. Слюна появилась в уголках ее губ и стекала по подбородку. Рассерженный, он бросился на меня, подняв трость. Я быстро увернулся от удара, и трость приземлилась на спинку моего стула.


Как сумасшедший, фон Штайг снова стучал и стучал по мне. Я взволновал его этой маленькой игрой еще несколько минут, пока его трость не треснула от спинки сиденья. Треск эхом разнесся по комнате.


К этому времени за его спиной появился Вейсман. Одной рукой он взял его за горло, а другую прижал к губам. Я вскочил со стула и сильно ударил его ногой в живот. Глаза фон Штайга вылезли из орбит, но он не смог произнести ничего, кроме рычания, приглушенного рукой Вейсмана.


Министр усилил хватку и выбил нациста из равновесия. Он сел на него и на этот раз взял его за горло обеими руками. Желание отомстить за убитых родителей, казалось, умножило силу Вейсмана в десять раз. Не удовлетворившись удушением, он начал бить фон Штайга головой об пол. Его энергия и ярость произвели на меня впечатление.


Когда все закончилось, Вейсман сел и медленно отдышался. Я слышал, как он бормотал на иврите что-то, что показалось мне молитвой мести.


Безжизненное лицо фон Штайга приобрело уродливый синий цвет. Его глаза закатились, его нос, который моментом ранее был все еще тонким и изогнутым, превратились в кровавую массу раздавленной плоти.

Наконец Вайсман с трудом поднялся на ноги.


Я спросил его. - Все хорошо ?


Он кивнул.


«Теперь, - сказал я, - мы должны найти Рэйчел и как можно быстрее выбраться оттуда.


«Я не понимаю, - сказал Вайсман. Рэйчел?


- Да. Её схватили тоже.


- Но как ?


- Я объясню вам это позже. Сейчас у нас нет времени. В 23 часа вся крепость должна быть взорвана.


Я затащил тело фон Штайга на койку, расстегнул куртку его формы и забрал Гуго и Вильгельмину, которых он засунул за пояс.


«Вот», - прошептала я Вейсману, протягивая ему куртку. Вы примерно одного роста с ним. Наденьте её, идите и стойте там спиной к двери. Как только будешь готов, я позову охрану.


Он поспешно снял свою куртку и сменил ее на нацистскую, которую он быстро застегнул, прежде чем взглянуть на меня понимающе.


Я закричал. - Стража сюда!


Мгновенно дверь перед стражником открылась. Не давая ему времени понять, что происходит, я откинул его голову назад и уперся своим коленом ему в спину. Хруст позвонков. Министр схватил солдатский автомат. Я присел рядом с мужчиной, снял с него фуражку и надел её.


«Может быть, это сможет обмануть остальных на несколько минут», - сказал я Вайсману. А теперь пойдем быстро.


Мы мчались по коридору, когда с противоположной стороны появился другой охранник. Он был слишком далеко, чтобы я мог спокойно его нейтрализовать. Вейсман был вынужден убить его короткой очередью.


Мужчина упал, не успев даже направить автомат в нашу сторону. Я подбежал к нему и освободил его от оружия. Трое других мужчин уже появлялись из перпендикулярной галереи. Я бросился лицом вниз рядом с трупом и обстрелял коридор. Один из прибывших качнулся вперед и рухнул лицом вниз на землю. Вейсман уладил судьбу второго, а третий умчался, не оглядываясь.


- Давайте разделимся, - предложил министр. Мы пойдем быстрее.


- Невозможно. Вы единственный, кто может вести нас. Да ладно, она не может быть очень далеко.


Через несколько ярдов из дверного проема вышел часовой и открыл огонь. Я прислонился к стене и медленно пошел к выходу. И снова человек, который укрылся, сунул дуло в дверь и начал стрелять. Министр с криком рухнул на землю. Охранник выглянул наружу, чтобы изучить результаты своей работы. Очередь моего автомата заставил его череп взорваться. Я повернулся и помчался к министру.


Я спросил его. - Ты ранен?


- Нет-нет, все хорошо, спасибо.


«Старый лис, папа Рэйчел», - сказал я себе. Мы снова отправились на поиски его дочери. Когда я добрался до столовой, я ногой распахнул дверь. Десятки обезумевших мужчин бежали во все стороны. Я открыл огонь и методично обошел комнату от стены к стене. Тела рухнули на столы, а затем скатились на пол. Некоторые из мужчин ныряли на пол и ползли в поисках убежища. Огромный кипятильник взорвался, выбросив в воздух содержимое кипящего кофе. Вскоре большое облако пара заполнило атмосферу трапезной, где повсюду лежали разрозненные тела. Сухой лай автоматического оружия эхом разнесся по коридору.


Я опустошил свой магазин. Когда эхо огня утихло, я услышал только шипение пробитого кипятильника. Я вошел в комнату, пиная посуду, чтобы расчистить себе путь. Я бросил свой пистолет-пулемет и вытащил другой из под одного из трупов.


Когда я вышел в коридор, треск подошв на бегу ударил меня по ушам. Я присоединился к Вейсману, который жестом велел мне поторопиться. Когда я подошел к нему, я вручил ему запасные магазины с патронами.


По очереди прикрывая друг друга, мы продолжили свой путь к вестибюлю, проверяя все комнаты на своем пути.


Когда мы вышли в зал, отряд охранников атаковал нас с обеих сторон. Оказавшись в центре их перекрестного огня, нам пришлось переворачивать тяжелые дубовые столы, которые мы использовали в качестве щитов. Резкий запах пороха наполнил комнату. У меня сложилось впечатление, что министр как нельзя лучше подходит для своего дела.

В нем проснулся старый солдат.


Нападавшие были вооружены простыми винтовками, и наша огневая мощь намного превосходила их. Когда внезапно наступила тишина, я почти с удивлением осознал, что большинство из них ликвидировано, а остальные искали убежища в более гостеприимных местах.


«Рэйчел, должно быть, находится в одной из комнат в другом конце коридора, - сказал я Вейсману.


В этот момент снова послышались шаги. Те, кто отступили, перегруппировались и вернулись в атаку.


- Готовься, - говорю я. Я собью люстру.


Я перевернулся на спину и начал стрелять к подвеске. Сине-зеленые молнии пронеслись по потолку, и комната мгновенно погрузилась в темноту.


Мы пересекли холл, волоча за собой большие дубовые столы, служившие защитой. Один за другим охранники покидали свои укрытия, чтобы убежать. Убедившись, что последний из них ушел, мы снова отправились на систематический обыск другого крыла здания.


Когда я бежал по коридору, с пересохшим ртом, я посмотрел на часы и пришел в ужас. Именно тогда мы услышали ужасный вой. Мы остановились, пытаясь понять, откуда он. Вскоре криков стало больше.


- Рэйчел? кричал министр. Где ты ?


В этот момент кто-то открыл огонь из холла. Охранники перегруппировались в третий раз. Их пули срикошетили от стен вокруг нас, забрызгав нас обломками штукатурки, кирпича и цемента. Мы прыгнули на пол, чтобы отстреливаться.


Несмотря на гордость, с которой фон Штайг говорил о своих войсках, люди, которые были перед нами, не могли поразить неподвижную цель на расстоянии двух ярдов. Охранники один за другим падали под нашим огнем, как в бойне. Я слышал крики Рэйчел сквозь грохот стрельбы.


Я встал и, не прекращая стрелять, бросился туда, где нарастали крики. Я подошел к двери. Заблокировано. Я не хотел стрелять в замок, опасаясь попасть в Рэйчел, и бил дверь ногой, пока она не сдалась. Я прикончил её плечом и вошел внутрь. Он выходил в маленькую пустую прихожую. Еще одна дверь открылась в задней стене.


- Нет ! Стой! Голос Рэйчел раздался через дверь.


Четырнадцатая глава.


Разбитая дверь со зловещим скрипом упала, распахнулась и повисла на петле. Мой взгляд сначала поймал коренастую фигуру Левина, сидящего верхом на фигуре, лежащей на кровати. Я бросился, как разъяренный бык. Держа пистолет в руке, я схватил его за воротник и оторвал из тела Рэйчел. Затем я развернул его и прижал головой к противоположной стене. Затем свободной рукой я завершил свою работу серией ударов.


У Левина были закатаны штаны до щиколоток, и он неловко пошатнулся, падая. Потеряв равновесие, он споткнулся о стол, который перевернулся. Его автомат упал на пол с грохотом. В отчаянии он потянулся за своим оружием. Я этого и ожидал. В тот момент, когда его рука сомкнулась на пистолете-пулемете, я закончил его карьеру короткой очередью. Его грудь мгновенно покрылась пятнышками из рваной плоти и крови. Он рухнул на дубовый пол.


Я повернулся к Рэйчел, которая уже спрыгнула с кровати и одевалась в то, что осталось от ее одежды.


Я спросил её. - Все нормально ?


- Да. «Абсолютно ничего не произошло», - ответила она почти высокомерным тоном. Но я не думаю, что вам следовало опаздывать на минуту.


- Поторопись, Рэйчел, у нас мало времени.


- Я знаю. Где мой отец?


- В коридоре. - Он сдерживает охранников, - ответил я, хватая её пальто со стула и накидывая ей на плечи.


Перед тем как уйти, я наклонился, чтобы поднять оружие Левина.


- Ты знаешь, как этим пользоваться? .


«Конечно», - ответила она.


- Хорошо. Уходя, мы поворачиваем налево в коридор.

Это ведет к черному входу. Мы с твоим отцом будем держаться, пока ты не уйдешь.


- Рэйчел! - закричал Вайсман, бросившись к дочери, как только увидел ее.


- О, папа! Слава Богу, вот ты где! - воскликнула она со слезами на глазах.


- Торопитесь, вы оба! Позже излияния.


Мы бросились в безлюдный коридор. Только когда мы добрались до дальнего конца, мы встретили группу охранников.

Я посмотрел на часы.


«У нас осталось ровно пятнадцать минут», - объявил я своим товарищам. Невозможно больше задерживаться. Совершенно необходимо попробовать пробиться на выход.


Министр согласно кивнул.


- Давай! - крикнул я стреляя из пистолет-пулемета.


Рэйчел и ее отец шли за мной по пятам, и, не останавливаясь, мы охватили коридор веерообразным огнем. Я оглянулся, чтобы увидеть, как вела себя молодая женщина. Она пригнулась во время стрельбы, как опытный пехотинец.


Внезапно меня ударила жгучая боль в плечо, и меня ударило об стену. Коридор был заполнен непрозрачным удушающим дымом. Рэйчел прошла мимо меня, затем повернулась и увидела, что я лежу на полу.


- Ник! - воскликнула она, подходя ко мне.


- Останься с отцом! - крикнул я, пытаясь встать.


Пуля не задела локтевую кость, повредив только мясистую часть. Мне было чертовски больно, но ничего серьезного не было. Я встал, стиснув зубы.


- Все нормально ? Вайсман закричал на меня среди перестрелки.


- Все нормально ! Всего лишь небольшая царапина!


Когда то, что осталось от войск фон Штайга, отступило, мы перегруппировались. Вейсман прислонился к стене, присел и достал полный магазин, который он вставил в своё оружие, затем передал свой последний магазин Рэйчел. Пальцы моей левой руки онемели и расслабились, но, тем не менее, мне удалось перезарядить свой MP. У меня тоже кончались патроны


- Хорошо. - Мы почти у цели, - говорю я. Как только вы проходите через эти ворота, вы несетесь к месту взлета, не прекращая стрелять вокруг себя.


Перепрыгнув через множество трупов, лежащих в галерее, мы остановились в ярде от двери.


- Вы умеете управлять вертолетом? - спросил я Вейсмана.


«Достаточно, чтобы взлететь», - ответил он.


- Хорошо. Как только вы коснетесь вертолета, вы заберетесь туда. Я защищу тылы. Идите!


Мы быстро выскочили за дверь, чтобы выбраться. Я присел в снегу, прикрывая Рэйчел и ее отца, когда они сломя голову бежали к вертолету. На полпути к взлетной площадке Рэйчел рухнула на живот и открыла огонь, чтобы я мог присоединиться к ним.


Еще оставались люди, чтобы нанести ответный удар, и осколки льда, смешанные с пулями, разлетелись во все стороны. Когда мы попали под вертолет, Вайсман бросил мне свой ПМ и забрался в кабину. Я присел и продолжил стрелять, чтобы сдержать врага. Я услышал выстрелы за моей спиной и, обернувшись, увидел, как Рэйчел упала на колени в снег и тоже отстреливалась.


Я крикнул. - Рэйчел! В вертолет! Быстро !


Я знал, что до окончания обратного отсчета осталось всего несколько минут. Краем глаза я увидел министра у руля. Он изо всех сил пытался запустить машину, которая остыла и отказывалась работать. Затем я посмотрел на Рэйчел. Она все еще стояла на коленях и отстреливалась. Она не прекращала стрелять, пока ее оружие не разрядилось.


- Рэйчел! - закричал я в ярости. Чего ты ждешь ?


Она уронила свой MP, чьё перегретое дуло зашипело в снегу, и прыгнула в самолет.


Я сделал еще очередь. Я уничтожил более безрассудных охранников, но вскоре обнаружил, что у меня заканчиваются боеприпасы, и, если министр не взлетит, мы станем жертвами тех, кто пойдет сзади.


Внезапно стрельба прекратилась. Я прекратил огонь, насторожившись. Я мог различить силуэты стражников, лежащих за снежными насыпями или спрятавшихся в укрытии среди высоких сосен, окружавших территорию. Почему больше не стреляли?

Потом я услышал скрип шагов. Повернув голову налево, я увидел группу мужчин, присоединившихся к основной части, и понял. Они перегруппировывались, чтобы нанести последний удар и убить нас.


Я попятился к вертолету, не сводя с них глаз. Я должен был быть достаточно близко, чтобы подняться на борт, как только я выпущу последнюю пулю.


Я взглянул на кабину и увидел, что Вейсман все еще пытается завести двигатель.


Он наконец закашлял, и выхлопная труба выдала оранжевое пламя. Ротор начал двигаться, а через несколько секунд остановился. Вайсман снова включил стартер. Двигатель почти сразу зашипел и захлебнулся. Министр убедился, что все циферблаты находятся в рабочем состоянии, затем просмотрел контакты, чтобы убедиться, что ничего не забыл.


Двигатель снова закашлялся, плюнул и в третий раз замолчал. Я услышал сплоченный крик людей фон Штайга: они бросились бежать в атаку.


С четвертой попытки двигатель завелся. Я открыл огонь и смел первую волну нападавших. Лопасти вертолета начали двигаться, сначала медленно, а затем, когда двигатель прогрелся, они набрали скорость. Сквозь треск выстрелов и рев вертолета я услышал, как Рэйчел и ее отец что-то кричали мне. Вероятно, они приглашали меня присоединиться к ним. Только я был занят перестрелкой с нападавшими.


Мужчины бросились вперед, когда услышали звук двигателя. Они не хотели позволить нам покидать их компанию. Имея по пистолету-пулемету в каждой руке, мне удалось пока держать их на расстоянии. Позади меня истерически кричала Рэйчел. Мне удалось замедлить вторую атаку, но я обнаружил, что у меня заканчиваются боеприпасы.


Я бросил пистолеты-пулеметы и повернулся, чтобы посмотреть, как взлетает вертолет. Собрав все силы, чтобы прыгнуть, я с трудом удержался на одном из посадочных полозьев.


Когда мы набрали высоту, мне удалось вскочить на полозья и закрепиться. Я протянул здоровую руку к отверстию кабины и ухватился за нее. Затем настала очередь левой руки. Она сильно болела, но сейчас не время отпускать кабину. Моя сила и боль были исчерпаны, когда я почувствовал, как руки Рэйчел крепко схватили меня. Как только я оказался в пределах досягаемости, она схватила меня за подмышки и затащила внутрь вертолета. Для хорошей маленькой женщины такого размера она была способна развернуть поразительную силу.


Она закричала, запыхавшись. - Ник! Ник! Ты в порядке ?


- Теперь да, - ответил я, заставляя себя улыбнуться.


Я провел правой рукой по лбу. Несмотря на холод, с него капал пот.


Лезли быстро. Взошла луна, и в тусклом свете я увидел, как к входным воротам подошли первые гвардейцы. Я посмотрел на часы, было ровно 23 часа.


Внезапно ночь озарило настоящее извержение вулкана. Огромные стены крепости, казалось, вздулись, как стены бумажного пакета. Затем взрыв нарушил тишину, запустив в небо пылающие ракеты. Огромное строение рухнуло на склоне горы, подняв гриб из щебня, огня и снега.


Вейсман на мгновение задержал вертолет на месте, и мы с восхищением наблюдали, как лавина скатилась по склону и приземлилась в замерзшем озере. Мы молчали, зная, что нам удалось избежать гибели.


Когда пыль начала оседать, министр подошел ближе к земле, чтобы изучить результаты взрыва. Смотреть было не на что, кроме зияющей дыры в месте старой крепости. На территории бывшего заповедника были разбросаны трупы. Мы наблюдали, как Национальная гвардия собралась и схватила людей, которые не были убиты в результате взрыва.


Я закрыл глаза, и у меня закружилась голова. Я начал сильно ослабевать от потери крови. Жгучая боль в руке превратилась в пульсирующий укол.


- У тебя кровотечение, Ник! - воскликнула Рэйчел.


- Да, немного.


Она сняла шарф и обмотала его вокруг моей руки жгутом.


- Куда мы идем сейчас? спросил министр.


«На север», - ответил я, смеясь. Направление гостинница. Мы уехали, не заплатив по счету.


Когда вертолет приземлился перед его заведением, Эзра бросился к двери. Я думал он собирался потерять зубные протезы, когда я представил его министру.

Несомненно, это был первый раз, когда такое важное событие происходило в его глухом уголке.


Он провел нас к бару и дал бутылку бренди и три стакана. Тут он увидел мою рану и, издав долгое шипение, сказал:


- Лучше посмотреть это, не так ли?


-Ты же знаешь, Эзра? Так что дайте мне хорошего коньяка, дозу для тяжелобольного, а! Думаю, после этого мне уже станет намного лучше.


- Что происходит ? - спросил голос Нелл откуда-то из-за кухни.


Должно быть, его разбудил звук вертолета.


«Пойдем посмотрим, мама», - ответил Эзра. У нас есть посетители.


- Мне не видно. Так что вернись сюда, чтобы объяснить мне, что происходит.


Эзра щедро нас обслужил, а затем ускользнул на кухню.


«Я должен пойти и доложить», - сказал я, взяв свой стакан и направившись к лестнице.


В этот момент Эзра просунул голову в кухонную дверь и крикнул:


- Нелл согреет вам остатки еды, чтобы вы могли положить что-нибудь в рот перед сном.


«Давай, Эзра», - сказал я, останавливаясь на полпути. В этот раз мы не будем беспокоить Нелл!


«Но вы никому не мешаете, мистер Маккарти», - ответил добрый человек. А потом я позвоню доктору Вону, он лучший доктор в мире. Надо сказать, что он имеет много общего со всеми несчастными случаями на охоте, которые происходят в течение сезона.


Я позвонил Дэвиду Хоуку и рассказал ему об успехе моей миссии. Он глубоко вздохнул, когда я сказал ему, что министр и его дочь были со мной в гостинице.


Государственная полиция провела обследование всей территории в ожидании прибытия секретной службы, которая вскоре приземлилась в горе на вертолете. За ним следовал еще один вертолет из Нью-Йорка, набитый репортерами и телеоператорами.


Пятнадцатая глава.


Стоя в задней части огромной гостиной Королевского люкса отеля Waldorf Astoria, я смотрел на дипломатов ООН, сотрудников израильского посольства, муниципальных чиновников и различных лиц, которые присутствовали на приеме, устроенном министром Давидом Беном Вейсманом и его дочерью Рэйчел. . Присутствовал сам мэр Нью-Йорка, и в комнате гудели отголоски оживленного разговора.


Старый деревенский врач хорошо поработал. Мой локоть восстанавливался хорошо, но мне пришлось держать руку на перевязке. К счастью, у меня все еще была правая рука, чтобы держать бокал с шампанским. Министр протолкнулся сквозь толпу и подошел ко мне. С него сняли повязки, и только шрам на лбу свидетельствовал о его приключении. Он посмотрел на меня со смехом:


Он сказал мне. - Вы видели ? Мне потребовалось больше времени, чтобы пройти сквозь эту толпу, чем нам потребовалось, чтобы выйти из крепости с МП в руках!


- Я бы даже добавил, что вы пошли на гораздо больший риск.


- Большое спасибо, Ник. От Рэйчел и меня, конечно, но и от всей нашей страны.


- Я только делал свою работу, министр.


- Знаешь, я никогда не терял надежды, - признался он мне. Я знал, что ты придешь.


Я сказал. - Почему?


- Я видел вас с Рэйчел, когда вы приходили смотреть туда с этого скалистого гребня. Я знал, что это всего лишь вопрос времени.


Прошел официант, и я сменил пустую чашку на полную.


«У нас все еще были мучения в этой проклятой крепости», - ответил я.


- Я оставлю тебя, Ник. Я должен пойти и выполнять свои обязанности. Хорошо провести время, вы это заслужили. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь спрашивать меня.


- Спасибо, министр.


Я следил за ним глазами, пока он уходил. Олин вопрос занял мою голову. Где была Рэйчел? Я не видел ее с тех пор, как мы вернулись в Нью-Йорк. Осматривая комнату, я понял, что там было больше охранников, чем во всем Ватикане.


- Мистер Картер? - спросил израильский агент.


- Да.


- Ты пойдешь за мной. Спрашивают по телефону.


Я допил свою чашку и последовал за ним в столовую. Здесь все началось несколько дней назад, только мне казалось, что это было много лет назад.

Мужчина вручил мне трубку, и я подождал, пока он не выйдет из комнаты.


- Ник Картер, я слушаю.


- N3! - рявкнул на другом конце провода голос, который я узнал бы среди тысячи. Так как поживает эта рука?


- Не особенно, сэр.


«Я так и думал», - засмеялся Хоук. Думаю, теперь, когда тебя подстрелили, ты собираешься попросить у меня еще одно долгосрочное разрешение на отдых.


- Вот, раз уж вы об этом говорите… Напоминаю, что вы прервали мой горнолыжный отдых.


- Как ты думаешь, можно кататься на лыжах с одной рукой в перевязи? - коварно спросил Хоук.


- О, вы знаете, сэр, в конце концов, все не так уж и плохо.


Я слышал, как он усмехнулся себе под нос.


- Хорошо, - сказал он. Я просто звонил вам, чтобы сказать, что президент вполне удовлетворен вашим подходом к этому вопросу.


- Я очень рад, что Президент доволен мной.


- Конечно, его несколько заинтриговало участие барышни. Но мне удалось ускользнуть от обсуждения этого аспекта дела.


- Спасибо, сэр.


- Хорошо, Ник. Наслаждайтесь свободным временем, пока рука не поправится


И он повесил трубку. Я понял. Как обычно, мой отпуск был коротким.


На обратном пути в гостиную я заметил Рэйчел, стоящую рядом со своим отцом. Она вела глубокую беседу с группой дипломатов. Я нашел ее ослепительной. На ней было пурпурное бархатное вечернее платье с очень глубоким вырезом на красивой груди.


Изящным жестом она схватила бокал шампанского. Она поднесла его к губам, когда увидела меня. Мгновение спустя она была рядом со мной.


- Каждый раз, когда вижу тебя, я нахожу тебя красивее, чем в прошлый раз, - говорю я ей.


- И я нахожу тебя очень сексуальным с твоей рукой на перевязи.


Она украдкой схватила мою доступную руку и добавила:


- Здесь слишком много шума. Пойдем со мной, мне есть что тебе сказать.


Она повела меня к двери внутреннего дворика, и мы вышли на балкон. Каменный пол был покрыт тонким снежным ковром. Шум движения доходил до нас как шепот. Мы подошли к перилам и посмотрели на Парк-авеню.


Кончиком пальца я нарисовал голову в снегу на подоконнике балкона. Я закончил её с ртом, который широко улыбнулся. Интересно, что она мне сказала? Рэйчел посмотрела на мой рисунок, посмотрела на меня и улыбнулась мне. Тем не менее, я нашел тень меланхолии в ее очаровательных карих глазах. Ледяной порыв ветра прокатился по балкону. Рэйчел вздрогнула, и я обнял ее за плечи. Затем я обнял ее и поцеловал в кончик носа.


«Я люблю тебя», - прошептала Рэйчел. Впервые в жизни я испытываю подобное с мужчиной.


«Вот и мы», - сказал я себе. Несмотря на ветер, я почувствовал, как несколько капель пота выступили у меня на лбу. "


«Не знаю, найду ли я когда-нибудь мужчину, который мне нравится так же, как ты», - продолжила Рэйчел.


Я посмотрел ей в глаза. Ее губы дрожали от волнения, и ее восхитительный влажный взгляд вернул мне мой взгляд, как зеркало.


«Но я должна тебе кое-что сказать, Ник, - сказала она. Я не могу выйти за тебя замуж.


- Ты не можешь ? - сказал я с удивлением и одновременно с облегчением.


- Нет, моя любовь. Я знаю, что обязан тебе жизнью и жизнью отца. Но свою жизнь я обещала посвятить Израилю, моей стране. Я должна вернуться туда с отцом. Это мой долг.


На ее глаза навернулись слезы. Ее губы дрожали все сильнее и сильнее. Я нежно обнял ее и глубоко вздохнул, когда я посмотрел на Парк-авеню.


- Я подумал про себя, что когда все это закончится, может быть, мы сможем ...


- Ник! Заткнись, моя дорогая! Рэйчел крикнула почти в крике. Ничего не говори, пожалуйста. Это достаточно сложно.


- Некоторое время мы молчали. Когда я наконец заговорил, мой голос стал немного более хриплым, чем обычно.


- Рэйчел, я тебя никогда не забуду.


- Я тоже, Ник, я тебя не забуду.


«Но я могу только восхищаться твоим чувством долга», - добавил я. Это качество, которое в наши дни становится все более редким.


- Обещайте мне, что вы будете время от времени навещать нас в Тель-Авиве.


- Обещаю, - ответил я уверенным голосом.


Я нежно поцеловал её. Когда её губы приоткрылись, она невольно всхлипнула. Она долго обнимала меня изо всех сил, затем медленно оттолкнула меня и быстро исчезла в гостиной.


Я смотрел, как она уходит, затем снова посмотрел на Парк-авеню. Я полез в карман куртки и вытащил одну из своих сигарет с золотым наконечником. Я зажег ее, глубоко вздохнул и позволил дыму развеяться на зимнем ветру.

Я избавился от большого напряжения и был глубоко тронут.