# Серия Киллмастер автора Ральфа Хейса

Ник Картер

Новые переводы серии Мастеркиллер Ника Картера автора Ральфа Хейса.

Серия Киллмастер автора Ральфа Хейса


Перевод Льва Шкловского.


1. Каир или Каирская мафия.


Картера бросили в египетскую тюрьму, чтобы убить вражеского агента, но теперь он должен выбраться, найти микрофильм нового советского истребителя и вернуться в США.


2. Нападение на Англию.


Обладая уникальными методами убийства, главный преступник может уничтожить все британское правительство. Он не сделает этого, если цена будет подходящей.


3. Омега-Террор.


Мутация Омега - это дьявольское творение безумного африканского микробиолога доктора Зенона, американского перебежчика, посвятившего себя уничтожению своей родины.


4. Белградский мясник

Ральфа Хейса, Ларри Пауэлла


Topcon, Inc. - частная шпионская сеть со своими щупальцами по всей Европе. Во главе его стоит загадочный человек, который использует любую форму насилия, чтобы сохранить свою власть.


5. Агент- Контрагент.


В то время, когда влияние Америки во всем мире, казалось, ослабевает до опасного уровня, лучший агент AX, кажется, находится под контролем Советского Союза.


6. Убийца: Кодовое имя Стервятник

Высокооплачиваемый убийца, известный как Стервятник, был убийцей, который гордился своей работой и получал большее удовольствие от своей работы, последней целью стал Ник Картер.


1. Каир или Каирская мафия.


Ник Картер


Killmaster


Каир


или Каирская мафия


* * *


Первая глава


Вторая глава


Третья глава


Четвертая глава


Пятая глава


Шестая глава


Седьмая глава


Восьмая глава


Девятая глава


Десятая глава


Одиннадцатая глава


Двенадцатая глава


* * *


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава.


Полицейский участок Аруши представлял собой маленькую беленую комнату со стенами, отслаивающимися от краски, и несколькими кусками деревянной мебели со шрамами, которые стояли на корточках за стойкой регистрации. Бамбуковые шторы закрывали два окна и позволяли солнечному свету после полудня проникать сквозь них и образовывать желтые полосы на полу и противоположной стене. Медленный потолочный вентилятор лениво толкал тяжелый липкий воздух в помещении, но, похоже, не двигал его. Дверь на грязную улицу была открыта без перегородки, и в вонючем воздухе тупо жужжали большие коричневые мухи. В дальнем углу таракан осторожно выбрался из трещины в стене, а затем вернулся к своей темной безопасности.


Я стоял в наручниках перед стойкой, моя рубашка сафари была разорвана, а кровь засыхала на нижнем белье. Двое больших чернокожих полицейских-африканцев окружили меня с готовыми для битья дубинками. Они арестовали меня за драку в салуне, и теперь меня оформлял их сержант, худощавый долговязый человек, который сидел за старым столом за прилавком и изучал фальшивые бумаги, которые я им дал.


- Ясно, вы канадец, мистер Прайор, - сказал сержант по-английски. «Профессиональный охотник». Он медленно покачал головой. «У нас много проблем с американцами и канадцами. Что ж, вы обнаружите, что вы не можете пересечь границу из Кении и устроить здесь проблемы без последствий ».


Я кричал на него. - 'Nani diyesema hivii!' «Я не создавал проблем! Это не я затеял кровавую драку!


Он бесстрастно посмотрел на меня, поправляя очки на своем смуглом лице. - Вы можете рассказать свое мнение судье. Он указал на двух мужчин, стоящих рядом со мной. «Возьмите его и заприте».


Они грубо вытащили меня через дверной проем в длинную комнату, которая была большой камерой с коридором, идущим по всей длине. Коридор был отделен от камеры тяжелыми железными решетками. Дверь в решетке была установлена примерно на полпути. Когда они подвели меня к двери, я увидел трех мужчин в камере, сидящих и лежащих на влажном полу. Двое были африканцами, а третий - белым.


Когда самый высокий из двух полицейских начал отпирать дверь камеры, я на мгновение вырвался из хватки другого мужчины. На суахили я сказал: «Мне сказали, что я могу связаться с адвокатом».


«Хапана!» он бросился на меня, снова схватив меня за руку. 'Не сейчас!'


'Да нет!' Я крикнул.


Высокий полицейский повернулся ко мне, забыв о двери, которую отпирал. - Вы хотите создать проблемы, мистер Прайор?


«Я хочу свои кровные права!» - громко сказал я. Я снова отстранился от его партнера.


Тогда оба мужчины схватили меня, их твердые мускулистые руки грубо схватились за мои руки и шею. Я боролся с ними, пытаясь вырваться на свободу. Мы развернулись по небольшому кругу и сильно ударились о прутья, сотрясающие их.


Мужчины в камере проявляли интерес к борьбе, и все повернулись, чтобы наблюдать.


Мне удалось вырваться из хватки более короткого охранника, а высокий пришел в ярость и нанес удар дубиной. Удар скользнул по моей голове и потратил большую часть своей силы на мою руку и плечо.

Я заворчал под ударами дубинки, затем ударил мужчину локтем вверх и назад по горлу. Он издал мягкий звук и споткнулся на пол.


Когда другой полицейский поднял дубинку, чтобы нанести удар, я ударил прямо ему в лицо. Он упал на решетку, изо рта выступила кровь. Но этот человек был быком, и удар не поколебал его. Он сильно ударил своей палкой. Я поймал дубинку и сильно потянул ее, выведя его из равновесия. Я сорвал его с прутьев, махнул по дуге мимо себя и прижал к стене коридора.


«Хатари!» Высокий стражник кричал в сторону комнаты, из которой меня вывели, и с трудом поднялся на ноги.


Его здоровенный приятель уже оправился и тянулся ко мне. Я быстро ударил его коленом в пах. Он заорал от боли и согнулся пополам, хватаясь за себя, уронив дубинку.


Я снова повернулся к высокому полицейскому, когда он встал на ноги. Я замахнулся на него, но промахнулся. Он вонзил в меня свою палку и не промахнулся - попал по лицу и шее. Боль взорвалась у меня в черепе. Был краткий случай наступления черноты, а затем я ударился об пол с резким стуком. Высокий полицейский встал надо мной и снова поднял дубинку. Я схватился за его ноги и, с той небольшой силой, которая оставалась в моих руках, сильно потянул. Его ноги подкосились , и он во второй раз упал на пол.


Но его напарник уже оклемался и поднял палку. Краем глаза я видел, как палка спускается. Я пригнулся, но она попала мне в затылок и шею. Колеблющаяся темнота ударила снова, и я рухнул на пол на спину, закрыв глаза, почти не осознавая. Когда я открыл глаза, дежурный сержант стоял надо мной с пистолетом, направленным мне в голову.


«Этого будет достаточно», - сказал он двум другим на мягком суахили.


Бык, который все еще был готов ударить дубинкой, двинулся, опуская палку. Сержант мрачно посмотрел на меня.


«Что-то подсказывает мне, что пройдет некоторое время, прежде чем ваше дело будет передано в магистрат», - тихо сказал он.


«Иди к черту», - сказал я ему.


Он указал на двух других. Они грубо схватили меня и затащили в камеру. Затем они повернулись и ушли, заперев за собой дверь, и я остался один с тремя другими заключенными.


Я медленно оглядел их лица, в голове пульсировала боль. Мои глаза сфокусировались на другом белом мужчине, переместились с него на ухмыляющееся лицо африканца, сидящего на корточках рядом со мной. Я ответил на улыбку гримасой и немного расслабился. Первый этап моего задания был успешно выполнен. Я пришел убить белого человека, и вот я - заперт с ним в одной камере.


«Бвана слишком больна от дубинок», - говорил улыбающийся африканец рядом со мной. «Большой аскари, он все время много пользуется дубинкой». Мужчина был одет в западную одежду, рваные штаны и рубашку, но на правом запястье носил фетиш-браслет, а на его щеках и плечах, где заканчивались рукава, были шрамы с тонким рисунком. У него был только один здоровый глаз.


«Я буду в порядке», - сказал я.


«Ты кровожадный идиот, чтобы начать что-то с ними», - презрительно сказал мне белый человек. Затем, как будто это было единственное, что стоило сделать замечание, он равнодушно отвернулся.


Я не ответил, но обернулся, лучше взглянуть на него. Он был немного старше меня, высокий и худощавый, с жестким лицом с прямыми линиями и щетиной. На нем был грязный камвольный костюм и потертые белые туфли. Его глаза были холодными и проницательными. Его звали Брайан Сайкс, и он был профессиональным убийцей.


Я поплелся сесть рядом с ним у задней стены камеры. Одноглазый африканец подошел к решетке и сел рядом с нами, примерно в десяти футах от третьего заключенного в камере. Этот третий человек был примитивным африканцем, воином кикуйю, одетым в племенную одежду из хлопка красной охры и медными нарукавными повязками. Он сидел с неподвижной спиной и скрестив ноги у прутьев напротив меня, невыразительно глядя на меня.


Я отвернулся от них всех и закрыл глаза. Мне нужен был отдых - ночь обещала быть долгой. Драка с полицейскими не помогла, но мне пришлось убедить Сайкса в том, что я законный заключенный. В камере воняло мочой, и я старался не обращать на это внимания. Я вспомнил свой разговор с Дэвидом Хоуком в Найроби о Сайксе и планах русского Новигрома I.


«Это будет самый быстрый истребитель из когда-либо построенных, Ник», - сказал мне Хоук. «Но, к счастью, мы украли планы. Агент Джон Драммонд скоро будет в Каире с микрофильмом и затем привезет его сюда. Он доставит вам фильм, и ваша работа будет следить за тем, чтобы он благополучно добрался до Вашингтона ».


'Да сэр.'


Но есть ложка дегтя. Наши источники думают, что русские знают о нашем рандеву здесь. Считается, что они наняли Брайана Сайкса, профессионального стрелка, чтобы убить Драммонда, когда он прибудет в Найроби с фильмом. Они его схватят, и мы вернемся к тому, с чего начали. Так…'


«Итак, я убью Сайкса до того, как он убьет нас», - сказал я.


Вот и все. В данный момент он находится в Аруше и, как ожидается, прилетит сюда для выполнения этого задания в последний момент. Иди за ним, N3.


Но когда я приехал в Арушу, я обнаружил, что Сайкс заперт в местной тюрьме за пьянство и нарушение общественного порядка и будет освобожден как раз вовремя, чтобы лететь в Найроби. Дождаться его освобождения было слишком рискованно. Кроме того, у меня не было времени. Так что меня бросили вместе с ним в тюрьму.


Я заставил себя немного подремать. Когда я проснулся, я весь окоченел и почувствовал, что мне нужна неделя на больничной койке. Я посмотрел через решетку камеры на решетку окна в коридоре и увидел, что на улице темно. Я слышал, как дождь глухо стучит по металлической крыше дома.


Свет был тусклым, исходил от маловаттной лампочки в коридоре. В один конец камеры вода поступала извне, образуя неглубокую лужу. Кроме того, из этого конца камеры шла вонь мочи. Я взглянул на бодрствующего Кикую напротив меня и предположил, что, вероятно, это он облегчил себя. Прямо сейчас он смотрел вниз, в противоположный конец камеры. Проследив за его взглядом, я увидел, что он наблюдает за двумя крысами, которые ищут пищу там.


Сайкс шевелился и ворчал себе под нос. Недалеко от Кикуйю другой африканец крепко спал и храпел.


- Проклятая вонючая тюрьма, - сказал Сайкс. - Поместить сюда белого человека. Проклятые дикари.


Одна из крыс смело подошла к Кикуйю. Он внимательно смотрел, не поворачивая головы. Крыса подошла ближе. Внезапно рука Кикую вылетела и схватила. Крыса громко взвизгнула, но только один раз, когда кикуйю сломал ей шею одной рукой. Затем, пока ноги все еще подергивались, он оторвал плоть от живота крысы и приготовился съесть ее. Его глаза встретились с моими в знак признания его охотничьих успехов, и я слегка улыбнулся ему. Однако Сайкс в ярости вскочил на ноги.


Он крикнул. - Чертов дикарь, ты пытаешься меня злить? Он подошел к кикуйю и ударил африканца по руке, выбив мертвую крысу из его рук. «Оставь этих чертовых паразитов в покое, черный ублюдок, или я засуну тебе голову между решетками позади тебя».


Он угрожающе стоял над Кикуйю. Он был такого же роста, как африканец, и на нем было больше мяса, но кикуйю не выказывал страха. Он также не двинулся против него, хотя я видел ненависть в его миндалевидных глазах. Я взглянул на другого африканца и увидел, что он проспал все это время. Я запомнил это в уме.


Сайкс со злым взглядом подошел ко мне. - А ты, Янк, сидишь на единственном сухом месте в этом месте. Двигайтесь дальше по линии ».


Я посмотрел на него. «Я пришел первым, - сказал я.


Сайкс насмешливо ухмыльнулся и полез в свой костюм. Он достал маленький нож и высветил его лезвие. Он сказал. 'Ты что-то хочешь?' Улыбка исчезла.


Я пожал плечами. «Ладно, не надо грубо говорить об этом», - сказал я. Ворча, я переместился примерно на пятнадцать футов и наблюдал, как Сайкс взял мое сухое место. «Честная игра Turnabout, - сказал я.


Он отвратительно усмехнулся. «Вот как надо на это смотреть приятель», - сказал он, кладя нож в карман. «Теперь вы, истекающие кровью люди, постарайтесь молчать, пока я сплю».


Кикуйю и я обменялись взглядами, когда Сайкс резко упал и закрыл глаза. Я взглянул на часы, которые сержант позволил мне оставить. До следующей проверки дежурным оставалось всего пятнадцать минут. Я слушал дождь по крыше и наблюдал, как черно-оранжевая драконья ящерица на краю стены преследует коричневую моль. Худые ноги двигались осторожно, медленно, как у львицы, садящейся на газель. Незадолго до того, как ящерица успела ударить, моль улетела, и охота была окончена. Я провел рукой по губам и взглянул на дремлющего Сайкса. Это не займет много времени.


Через несколько мгновений дежурный полицейский вышел в коридор из другой комнаты. Он носил короткоствольный револьвер в кобуре на поясе. Когда он подошел, я закрыл глаза, изображая сон. Я слышал, как он на мгновение остановился у двери камеры, затем, удовлетворенный, повернулся и удалился в другую комнату. Я открыл глаза и увидел, что кикуйю с любопытством смотрит на меня. Я подмигнул ему и посмотрел на Сайкса и другого африканца. Оба казались спящими. Африканец громко храпел; звук перекрыл бы множество других шумов.


Я тихонько поднялся и снова взглянул на кикую. Я не думал, что

он вмешается, и потребуется бомба, чтобы разбудить другого африканца. Пришло время сделать ход.


Я тихонько подошел к Сайксу. Он пошевелил губами и покачал головой. У меня не было оружия, поэтому мне приходилось полагаться на свои голые руки. Я присел перед ним на корточки. В этот момент спящий африканец издал громкий лающий храп, и глаза Сайкса распахнулись. Когда он увидел, что я стою перед ним на коленях, сонный взгляд мгновенно покинул глаза.


'Привет! Что, черт возьми, вы…?


Я протянул руку, схватил его за шею обеими руками и оторвал от стены. В следующее мгновение он лежал на спине на полу, мои пальцы сжимали его горло. Его лицо покраснело, а глаза выпучены. Его жилистые руки пытались вырваться из моей хватки. Я заметил, что он был намного сильнее, чем выглядел. Но теперь его высокомерие исчезло. На его лице появился страх, а затем понимание. Он попытался заговорить, но не смог.


Внезапно, со скрытой силой отчаяния, он сломал мою хватку и ударил меня предплечьем в лицо. Когда я отшатнулся от удара, он встал между нами коленом и резко сбросил меня с себя.


Я приземлился на спину, а Сайкс быстро поднялся на одно колено. «Так вот и все», - выдохнул он.


Я не стал отвечать. Я ударил ногой, и мой ботинок врезался в его голень, сбив его с ног. Он издал крик боли - к счастью, не громкий. Я кинулся на него, но он откатился от атаки и снова встал на колени. На этот раз он держал небольшой нож.


Он протянул клинок перед собой, злая ухмылка вернулась на его жесткое лицо. «Похоже, вы сэкономили мне время и силы», - сказал он. Затем он прыгнул на меня.


Я двинулся влево, избегая удара ножом в живот, и тем же движением поймал его руку с ножом. Сила его рывка повалила нас обоих на пол, где мы дважды перекатились, пытаясь схватить нож.


Сайкс на мгновение забрался на меня, и я поймал себя на том, что отчаянно желаю, чтобы мне удалось пронести свой стилет Хьюго вместе со мной в камеру. Но Хьюго намеренно оставили позади, вместе с Вильгельминой, моим 9-миллиметровым «Люгером». Сайкс яростно оттолкнул мою руку и нанес еще один удар четырехдюймовым лезвием. Я снова схватил его за руку, но не раньше, чем он нанес мне неглубокую рану в плечо. Когда он увидел кровь на моей куртке-сафари, ужасная ухмылка вернулась.


- Я тебя достал, Янк. Я собираюсь вырезать твою печень.


Я сжал руку с ножом сильнее, напрягаясь. Я должен был обезоружить его, иначе он рано или поздно найдет путь клинку. Я отпустил его другую руку и ударил его кулаком по лицу.


Сайкс не был готов к контратаке. Он потерял равновесие и упал на бок. Тогда я упал на него, схватив обеими руками руку с ножом и сильно повернувшись. Он закричал. Нож заскользил по полу камеры вне досягаемости.


Он сильно ударил меня по голове. Я упал на бок, и он вскочил на колени, готовясь броситься за ножом. Но я нырнул в него сзади, и он провалился подо мной.


Кикуйю холодно и спокойно наблюдал за всем этим со своего места у решетки. Другой африканец, хотя и не храпел, все еще спал. Не было никаких доказательств того, что дежурный в другой комнате что-то еще слышал.


Я сильно ударил Сайкса по шее, одновременно ударив коленом по почке. Он хмыкнул, схватил меня и бросил на пол перед собой. Я быстро поднялся и снова увидел страх на его лице. Он повернулся, открыв рот, чтобы позвать дежурного.


Я с хрустом хлопнул ладонью по его адамову яблоку, оборвав крик, прежде чем он успел вырваться из его горла. Он попятился, задыхаясь и давясь ртом.


Я сократил расстояние, уклонился от безумного правого удара, который он бросил в меня, и схватил его сзади, мои руки крепко зажали его рот и нос.


Он отчаянно рвал меня за руки, но я держался, как бульдог. Он пинался и метался. Его лицо потемнело, а на шее вздулись вены. Его руки рассекали воздух, пытаясь найти меня. Приглушенные удушающие звуки вырывались из его горла. Его правая рука скользнула по моей спине, ногти залили кровью.


Его рука, дважды сжалась в судорожном кулаке, а затем все тело обмякло.


Брайан Сайкс больше не представлял угрозы ни для агента Драммонда, ни для кого-либо еще.


Я взглянул на кикуйю и увидел, что он беззвучно ухмыляется. Другой африканец все еще спал, но двигался беспокойно. Из комнаты в конце коридора, где находился дежурный, не доносилось ни звука.


Я взял нож Сайкса, стер с него отпечатки и сунул обратно в карман. Затем я подтянул тело к стене и поставил его в сидячем положении, закрывая глаза.


Теперь подошла к делу часть операции, которая могла быть более сложной, чем ликвидация Сайкса. Мне пришлось вырваться из этого восточноафриканской пародии на тюрьму. Я расстегнул куртку-сафари и осмотрел свое кровоточащее плечо. Как я и думал, рана была не глубокой. Я сунул руку под мышку, отодрал кусок пластика телесного цвета и удалил небольшой кусок металла, который он скрывал. Это была отмычка.


Я только направился к двери камеры, когда услышал звук из комнаты за коридором. Я быстро вернулся к стене возле трупа и спрятал металлическую лтмычку. Я закрыл глаза, когда дежурный вошел в дверь и двинулся по коридору.


Не открывая глаз, я прислушивался к шагам. Они остановились, и я знал, что охранник стоит у двери камеры. Был долгая пауза. Мне было интересно, выглядел ли Сайкс спящим - или мертвым. Еще одна мысль поразила меня. Предположим, дежурный хочет о чем-то поговорить с Сайксом? У меня могут быть проблемы.


Я держал глаза закрытыми. Затем я услышал, как охранник дернул за веревку слабую лампочку, и шаги отступили по коридору.


Я осторожно встал и подошел к двери камеры. Единственный свет теперь исходил из окна коридора и двери кабинета в дальнем конце. Сначала было трудно увидеть замок, но в конце концов я вставил в него отмычку. Кикуйю с интересом наблюдал. Замок был большим для моей отмычки, и сначала я не мог его сдвинуть. Я выругался себе под нос после пяти минут безуспешных усилий. У меня не было всей ночи. Скоро полицейские будут сообщать о своих обходах, и это все усложнит.


Я вытер потные руки о брюки и попробовал еще раз, работая медленнее. Я осторожно нащупал тумблер, установил отмычку в нужное положение и резко повернул ее. Замок открылся.


Я открыл дверь всего в нескольких дюймах и сунул отмычку в карман. Кикуйю внимательно следил за мной. Я кивнул ему, беззвучно жестом показал, не хочет ли он уйти со мной. Он понял и отказался движением головы. «Санта сана», - сказал я мягко, надеясь, что он достаточно говорит на суахили, чтобы знать, что я благодарю его за то, что он занимается своим делом. Он кивнул.


Я прошел через дверь камеры и остановился в коридоре. Вся эта история с Сайксом обернулась бы неудачной игрой, если бы я не выбрался отсюда. Если бы я этого не сделал, я, несомненно, сгнил бы в африканской тюрьме на всю жизнь.


Выход был только один - через кабинет, где сидел дежурный вооруженный охранник. Я двинулся к его свету, обдумывая свой следующий шаг по мере приближения. Когда я подошел к двери, я украдкой заглянул в офис. Охранник сидел за столом и читал, похоже, комикс. Пистолет на его бедре выглядел большим и некрасивым.


Я нырнул обратно в тень у двери. Что ж, сейчас или никогда. Я отвернулся от дверного проема и закричал, чтобы мой голос разнесся по коридору.


'Охрана!'


Стул поскреб по полу, и я услышал ворчание мужчины. Затем шаги приблизились к дверному проему. Я снова встал в тень, когда охранник прошел мимо меня.


Я быстро нанес удар, подрезав мужчине основание черепа. Моя цель была немного сбита, и я ударил сильнее, чем планировал. Мужчина хмыкнул и упал на колени, ошеломленный.


Прежде чем он смог прийти в себя, я сцепил руки вместе и сильно ударил ими по его толстой шее. Он громко крякнул и неподвижно растянулся на полу.


Я схватил его пистолет, засунул его за пояс и устало встал. Это был очень долгий вечер. Я быстро прошел сквозь яркий свет офиса к двери в задней стене. Я открыл его, осторожно прошел через него. Снаружи была прохладная темнота и крикнули сверчки. Всего в квартале отсюда был украденный «лендровер», который через пару часов перевезет меня по проселочным дорогам к границе.


Я быстро двинулся в темноту ...


Хоук задумчиво жевал мертвую сигару, глядя на маленький столик между нами. Я только что присоединился к нему во дворе Торнтри в Нью-Стэнли и сразу почувствовал, что что-то не так.


Он вынул сигару из тонких губ, обратил на меня ледяные серые глаза и выдавил слабую улыбку.


«Это была отличная работа в Аруше, Ник. Сайкс уже какое-то время мешал AX и ЦРУ.


Я изучал худое, усталое лицо под копной седых волос.


Я подсказал. - «Но что-то пошло не так, не так ли?»


Хоук посмотрел на меня так, что кажется, будто он видит тебя насквозь. «Верно, Ник. Мне жаль говорить вам об этом после вашего успешного набега в Танзанию, но ... Джон Драммонд мертв.


Я недоверчиво посмотрел на него. 'Где?'


«В Каире. Позавчера. Мы только что получили известие. Его худощавое, жилистое тело, казалось, стало еще тоньше.


Я спросил. - У русских там тоже был убийца?


«Может быть да, а может и нет. Все, что мы знаем на данный момент, это то, что Драммонд был найден в номере отеля с перерезанным горлом. И микрофильма больше нет ».


Я медленно покачал головой. «Черт, Драммонд был хорошим человеком».


Хоук заткнул погасшую сигару в пепельницу. 'Да. И нам нужен этот фильм, N3. Новигром I - самый совершенный истребитель из когда-либо созданных, намного лучше, чем все, что у нас есть на стадии планирования. Когда он будет действовать, это даст русским невыносимое военное преимущество над свободным миром. Мне не нужно говорить вам, что кража планов на это была нашим самым удачным разведывательным ходом за последние годы. А теперь мы потеряли планы до того, как Драммонд смог их передать нам. Президент не обрадуется… »


Я сказал 'Нет".


Хоук посмотрел на меня. «Я отправляю тебя в Каир, мой мальчик. Я не хочу делать это на тебя так скоро после Аруши, но у меня нет выбора. Ты наша лучшая надежда, Ник. Узнайте, что именно случилось с Джоном Драммондом и микрофильмом. А если можешь, верни фильм ».


«Вы готовы потратить на это деньги?»


Хоук скривился. «Если это то, что нужно».


'Хороший. Когда я полечу? '


Он сказал почти извиняющимся тоном: «Сегодня поздно вечером отсюда улетает рейс BOAC». Он полез в карман, достал авиабилет и протянул мне.


«Я буду на нём». Я начал запихивать билет в куртку, когда он поймал меня за руку.


«Это сложный вопрос, Ник, - осторожно сказал он. - Время от времени смотрите через плечо.


Я положил билет в карман. «Если бы я не знал вас лучше, сэр, - сказал я ему, - я бы поклялся, что только что заметил отцовскую заинтересованность в моем благополучии».


Он поморщился. - То, что вы заметили, было собственническим интересом, а не отцовским. Я не могу позволить себе потерять весь свой персонал за одну операцию ».


Я усмехнулся и поднялся со стула. «Ну, перед отъездом мне нужно привести в порядок несколько дел».


«Представляю, - сухо сказал он. «Кто бы она ни была, передай ей привет».


Моя улыбка стала шире. 'Я сделаю это. И я свяжусь с вами, как только смогу с этим справиться ».


Хоук позволил легкой ухмылке шевельнуть уголком рта и слегка улыбнулся, произнеся одну из своих любимых прощальных речей: «Увидимся, когда увижу тебя, Ник».


Я пошел прямо в свой номер в отеле, упаковал небольшой чемоданчик, который всегда носил с собой, и сообщил руководству, что выеду позже. Затем я взял такси и поехал в Норфолк, где у очень симпатичного бельгийского колониального жителя по имени Габриель была квартира. Всякий раз, когда я был в Найроби, я старался проводить с ней несколько часов досуга и всегда прощался, когда мог. На этот раз она была очень раздражена моим внезапным отъездом.


«Но вы сказали, что пробудете здесь надолго», - возразила она. У нее был очаровательный французский акцент.


Я рухнул на длинный диван посреди комнаты. «Ты собираешься усложнить и испортить нам прощание?»


Она на мгновение надула губы. Она была маленькой девочкой, но у нее был выбор. Ее волосы были каштановыми, подстриженными под пикси, а глаза были огромными, широко расставленными и мечтательными. Она жила в Африке почти с рождения, мигрировав из Конго в Кению вместе со своими родителями, когда она была подростком.


Когда ее родители были убиты Мау-Мау, Габриель пришлось нелегко. В течение короткого времени она была высокооплачиваемой проституткой в Момбасе. Но это все в ее прошлом, и теперь она занимала ответственную должность в государственном учреждении. К счастью для меня, ей по-прежнему нравились мужчины.


«Просто ты сюда так редко приходишь», - медленно проговорила она. Она обратила на меня свои большие глаза. «И мне нравится быть с тобой на время». На ней был узкий свитер и мини-юбка. Теперь она небрежно натянула свитер через голову и бросила его на ближайший стул. В бюстгальтере она выглядела эффектно.


«Вы знаете, я бы остался, если бы мог», - сказал я, оценивающе глядя на нее.


«Я знаю, что вы мне говорите», - сказала она, все еще дуясь. Она расстегнула короткую юбку и позволила ей упасть на пол, затем вышла из нее. Белые кружевные трусики бикини почти ничего не закрывали. Она отвернулась от меня на мгновение, откинув от себя юбку и продемонстрировав восхитительные изгибы своей ягодицы. «А то, что ты мне говоришь, очень мало, мой любовник».


Я усмехнулся ей и знал, что Габриель мне очень нравится. Может, мой быстрый отъезд был к лучшему. Она скинула туфли и лениво подошла ко мне, повернувшись ко мне спиной.


«Помогите мне с бюстгальтером».


Я встал, расстегнул крючки и позволил лифчику соскользнуть на пол. Через ее плечо я мог видеть, как полные груди выпячиваются наружу в своей новой свободе. Я обнял ее и медленно провел руками по груди. Габриэль закрыла глаза.


«Мммм», - выдохнула она. «Полагаю, мне придется тебя простить». Она повернулась ко мне. Ее голодный рот нашел мой.


Когда поцелуй закончился, она наклонилась и стянула трусики с выпуклых бедер. Она прижалась ко мне своей наготой, и мои руки ласкали мягкость ее кожи.


'Что ж?' - сказала она мне в ухо. - Вам не кажется, что вам следует раздеваться?


Она помогла мне снять одежду и, похоже, получила от этого удовольствие. Она снова прижалась губами к моим, и я яростно поцеловал ее, исследуя языком. Я легко прижал ее к себе, по мере того как удовольствие и чувственность от занятий любовью росли.


Она ахнула. - «О, Ник! Ник!'


«Пойдем в спальню», - хрипло сказал я.


'М-м-м. Нет, прямо здесь. Я не могу ждать ». Она села на толстый ковер у наших ног и притянула меня к себе. 'Все в порядке?' Она легла на коврик, полные груди указывали на меня. 'Все в порядке?' - повторила она.


Я не стал отвечать. Я быстро подошел к ней. Внезапный резкий вздох сорвался с ее губ. Я взял ее жестоко, жестоко, не думая об изяществе, потому что она действительно достала меня, и другого пути не было. Звуки в ее горле становились все громче и громче. Я чувствовал ее ногти, но не обращал внимания на боль. Мы взорвались вместе в блестящей ослепительной кульминации.


Я слабо лежал на ней. Ее глаза все еще были закрыты, но губы приоткрылись в улыбке. - Mon Dieu, - мягко сказала она.


Это был прекрасный способ попрощаться. И я совсем не думал о Каире.


Вторая глава


Каир - не цивилизованный город. По крайней мере, не по западным стандартам. Я почувствовал это, как и во время предыдущих посещений, при первом контакте с этим местом в аэропорту. Арабы грубо толкали друг друга и туристов - давя локтями о ребра, выкрикивая нецензурную лексику, борясь за места у стойки регистрации.


На проверку у меня ушло два часа, но мои фальшивые документы прошли проверку. Я поехал в город на такси. Мы прошли через старый город и базарную зону, где улицы были заполнены драгоменами, сутенерами и туристами с их проводниками. Были также темные вуали и куфии, скрывающие угрюмые лица, и безногие нищие, просящие милостыню из любви к Аллаху. Над всем этим поднялся стойкий воинственный крик, тревожный хаос. Я вспомнил, что ночью по улицам Каира не ходишь, а днем держишь руку на кошельке.


В отеле New Shepheards я зарегистрировался в своей комнате, а затем посетил пятый этаж. Драммонд был убит в 532 номере. В коридоре было тихо. Я снял Вильгельмину с наплечной кобуры, проверил «Люгер» на наличие боеприпасов и сунул его обратно. Я подошел у комнате 532. Прислушиваясь к двери, я пришел к выводу, что внутри никого нет.


Я вынул из кармана отмычку, вставил его в замок и повернул. Щелкнул замок, и я толкнул дверь. Молча я вошел внутрь и закрыл за собой дверь.


В комнате было полутемно из-за задернутых штор на окнах. Я подошел к ним и открыл их, пропуская яркий солнечный свет. Затем я повернулся и оглядел комнату. Отель, видимо, решил пока не сдавать его в аренду. Возможно, полиция не закончила расследование. Я подошел к большой двуспальной кровати, к тому месту, где, по словам Хоука, было найдено тело. Я скривился, когда увидел, что на ковровом покрытии все еще осталось темное пятно крови. Я не люблю грязные убийства.


Комната, казалось, была оставлена почти так же, как ее нашла полиция. Покрывало было стянуто, как будто Драммонд был готов закончить ночь. На деревянных изделиях и дверях я заметил несколько мест, где полиция пыталась снять отпечатки пальцев. Прямоугольный стул возле кровати был перевернут, но других признаков борьбы не было.


Я вспомнил, как в последний раз видел Джона Драммонда в Лэнгли всего несколько месяцев назад. Он был высоким, с волосами песочного цвета и спортивного вида. Одна из последних фраз, которые он сказал мне, было: «Никому не бывает пятерок в этом бизнесе навсегда, Ник». Но, стоя там и улыбаясь мне на солнышке, загорелый и подтянутый, он выглядел так, словно мог быть исключением.


Я тяжело вздохнул и медленно двинулся по комнате. Именно такие дни заставили агента пристально взглянуть на то, чем он зарабатывает на жизнь. Это заставило вас взглянуть на шансы, что вы не любили делать очень часто.


Я подошел к старому столу у стены и выдвинул длинный средний ящик. Это был бессмысленный жест. Полиция нашла бы что-нибудь стоящее, а я не мог пойти к ним. Я уставился в пустой ящик. Кто убил Джона Драммонда? Заподозрил ли он неприятности до того, как на него напали? Если так, то он мог

пытался оставить для нас какое-то сообщение, если бы у него была возможность. Я проверил наш единственный тупиковый тайние в Каире и пришел с пустыми руками. Но, возможно, Драммонд не успел туда добраться.


Потом я кое-что вспомнил. Драммонд читал о том, что агент оставил записку, прикрепленную к задней части ящика стола. Он думал, что это было довольно изобретательно, хотя Хоук не согласился с ним. Я снова посмотрел на ящик. Чувствуя себя немного глупо, я полностью вытащил его и осмотрел заднюю часть.


Мой рот открылся. Вот она, бумага, приклеенная к задней части ящика. Это должно быть сообщение, оставленное Джоном Драммондом!


Я оторвал записку и задвинул ящик на место. Я сел за стол, во мне нарастало волнение.


Сообщение было в коде, но Драммонд использовал код Ключевой книги без каких-либо осложнений или изменений. Я полез в карман куртки и вытащил книгу в мягкой обложке под названием «Черный континент, восьмое издание». Поскольку Драммонд использовал 30-ю страницу в своем последнем сообщении для AX, я перешел на 25 страниц вперед и снова посмотрел на закодированное сообщение.


Это был набор не связанных между собой цифр, выстроенных в одну строку за другой в поспешных каракулях Драммонда. Я взглянул на первые две цифры и соединил их в одно число. Я перешел к верхней строке страницы, начал с левого поля и подсчитал буквы и пробелы, добавив к моему первому номеру правильную букву, которая была первой буквой первого слова сообщения. Затем я продолжил в той же манере на второй строке страницы. Сообщение продолжалось.


Расшифровка гласила:


Кейс с пленкой, снятой в аэропорту. Считаю случайным переключением багажа. Обнаружил здесь, в отеле. Футляр-заменитель содержит неразбавленный героин. Связался с местным преступным миром, надеюсь сегодня вечером раскрыть наш случай. NT.


Я как раз закончил читать сообщение, как услышал звук в коридоре за пределами комнаты. Я слушал, но этого не повторилось. Я аккуратно сложил записку Драммонда и сунул ее вместе с мягкой обложкой в пиджак. Встав из-за стола, я потянулась к Вильгельмине, стоя. Я молча подошел к двери и некоторое время стоял там, спорив сам с собой в момент нерешительности.


Если бы в холле прятался служащий отеля или полиция, я бы не хотел, чтобы меня поймали здесь. Но предположим, что это был кто-то, кто что-то знал о смерти Джона Драммонда и смене багажа? Я не мог позволить ему уйти.


Я как раз решил открыть дверь, когда услышал снаружи шаги, быстро отступющие по коридору. Грабитель слышал меня или, возможно, видел мою тень под дверью. Я схватился за ручку, распахнул дверь и вышел в холл.


Посмотрев налево, в направлении звука шагов, я увидел фигуру, исчезнувшую за углом коридора. Я не получил достаточно времени для идентификации; Я знал только, что это был мужчина. Закрыв за собой дверь, я помчался по коридору.


Когда я повернул за угол, я увидел еще один проблеск - но увидел не больше, чем в первый раз. Мужчина бросился вниз по лестнице.


Я кричал ему. - 'Погоди!'


Но он ушел. Я побежал по коридору к лестнице с Вильгельминой в руке и начал спускаться по три ступеньки за раз. Я слышал шаги, стучащие по лестнице в паре пролетов впереди меня, но больше не видел убегающего человека. Когда я приблизился к первому этажу, дверь, ведущая в вестибюль, как раз закрывалась. Я остановился на мгновение, чтобы положить Вильгельмину в кобуру, затем прошел в вестибюль с кафельным полом старого отеля.


Возле стола слонялось несколько туристов, но моего человека не было видно. Вращающиеся двери у входа слегка приоткрылись. Я быстро прошел к ним через вестибюль. Снаружи я осмотрел оживленную улицу, но это было безнадежно. Я потерял его.


* * *


В ту ночь я навестил старого друга. Хаким Садек был профессором местного университета с неутолимой жаждой азарта и приключений. Он пару раз работал на AX. Я знал, что он в определенной степени осведомлен о подземном мире Каира, поэтому пошел к нему, вооружившись моей расшифрованной запиской.


«Николас!» он тепло приветствовал меня в своем фешенебельном доме на Шариат Фуад эль Аваль. «Это было очень давно. Ас-салам алейкум.


«Ва-'алайкум ас-салам, - сказал я. «Мир тебе тоже, старый друг».


«Пожалуйста, - сказал он, предлагая мне сесть на низкий диван.


Когда я сел, он позвал слугу и заказал нам два мятных чая. Я никак не мог заставить себя сказать Хакиму, что не люблю мятный чай. Он думал, что это один из моих любимых напитков.


«Итак, что привело вас в мой скромный дом?» - сказал он, улыбаясь. Он был худой

почти сгорбленный мужчина с лицом работорговца. Его щеки были в оспинах, а тонкие губы выглядели жестокими, даже когда он улыбался. Но он был чрезвычайно образованным человеком, его английский был лучше, чем мой.


«Мы с тобой собираемся ограбить Музей древностей», - сказал я.


Он выжидательно посмотрел на меня, его глаза загорелись, а потом он увидел, что я шучу. «Ах, ты смешной парень, Николас!» Он громко засмеялся, но заговорщицки наклонился ко мне: «Знаете, это не такая уж плохая идея».


Я усмехнулся ему в ответ. Хаким был одной из самых ярких фигур, нанятых AX в недавнем прошлом. В красной феске и халате из джеллабы он очень походил на коварного бандита из пустыни.


«Если бы у меня было время, я бы хотел попробовать с вами», - сказал я ему. «Но, боюсь, у меня проблемы, Хаким».


Его глаза сузились, и он прикоснулся пальцем к своему карамельному носу. 'Ах. Позвольте мне сказать вам, в чем ваша проблема, Николас. На прошлой неделе американца нашли мертвым в своем гостиничном номере. Он был агентом AX, верно?


«Хорошо, - сказал я. Я вытащил расшифрованную записку и отдал ее Хакиму. «Он оставил это нам».


Хаким внимательно изучил записку, затем посмотрел на меня. «Если перепутанный екйс действительно содержал героин, Николас, переключение наверняка было ошибкой. И если это была ошибка, и ваш человек пытался исправить это, почему его убили?


«Хороший вопрос», - сказал я. «Возможно, русские нашли Драммонда, и дело о замене - лишь отвлекающий маневр, который сбивает нас с толку. Но если преступный мир действительно замешан в этом, может быть дюжина объяснений смерти Драммонда. Важно вернуть пленку, которую он нес в кейс атташе ».


Маленький худощавый слуга с коричневым ореховым лицом принес нам чай. Хаким помешал нам зеленые листья мяты в стаканах. Я как можно любезно отказался от сладкого. Когда слуга ушел, Хаким взглянул на меня.


- Значит, этот микрофильм важен?


«Очень важен, Хаким. Если у вас все еще есть связи с преступным миром Каира, я буду признателен за помощь. Я должен узнать, кто убил Драммонда и почему. Это могло бы привести меня к этому микрофильму ».


Хаким медленно помешивал чай. «Я должен признать, Николас, что за последний год я потерял здесь связь с криминальным элементом. Моя помощь была бы действительно ничтожной. Но так уж случилось, мой друг, что я знаю агента Интерпола, который мог бы вам помочь.


«Ничего из этого не должно попадать в официальные отчеты, - сказал я. - Он умеет держать язык за зубами?


Хаким улыбнулся, улыбка, которая, если бы я не знал его, убедила бы меня, что он собирается перерезать мне горло. «Агент - девушка, и она очень мила. Она арабка с некоторой французской кровью. Ее зовут Файех Насир. На арабском языке Файех означает «Пламя желания». Улыбка расширилась до дегенеративной ухмылки. «Она работает аниматором в ночном клубе« Шехеразада »на улице Альфа-Бей. Танцовщица экзотики. Вы, конечно, должны сами судить о ней. Но, возможно, она сможет помочь ».


Я сделал глоток чая и постарался не скривиться. «Хорошо, я увижу ее», - сказал я. «Я должен где-то начать». Я поднялся с низкого дивана, и Хаким тоже. 'Теперь я должен идти.'


«Вы должны прийти, когда мы сможем поговорить, Николас, - сказал Хаким.


'Это было бы чудесно. И спасибо за инициативу.


Он покачал головой. «Я хотел бы быть более личным. Держи связь. И не позволяй мне найти твое имя в некрологах ».


Аллах акбар, - сказал я. «Да будет на то воля Аллаха».


Кривая ухмылка Хакима снова проявилась. «Ты должен был родиться арабом».


Была почти полночь, когда я вышел из дома Хакима. Я взял такси и вернулся в центр города. По дороге туда, по темным улицам, я мог поклясться, что за нами следят. Когда мы въехали в «Шариат Масперо» с его ярким светом и более интенсивным движением, я отпустил такси, планируя дойти до отеля пешком. Автомобиль, который, казалось, следовал за нами, проехал мимо, когда такси остановилось и свернуло за угол. «Наверное, я что-то воображал, - сказал я себе.


Я пошел, бессознательно подталкивая Вильгельмину левой рукой. Даже на этой широкой улице - с Нилом справа от меня - все здания слева от меня казались узкими темными дверными проемами, и я шел по нескольким мрачным переулкам.


Я прошел мимо безрукого нищего, который скандировал просьбу о подаянии. Я сделал паузу и бросил несколько пиастров в контейнер между его ног. Он многозначительно поблагодарил меня, усмехнувшись беззубой ухмылкой, и я обнаружил, что подозреваю даже этого бедного беспомощного человека. Я двинулся к своей гостинице, не в силах избавиться от ощущения, что с моим миром не все в порядке. Я прошел еще квартал, когда услышал шаги позади себя.


Они были мягкими эти шаги, и большинство людей пропустили бы звук.

Но они были там, и они меня догоняли. Я не поворачивал и не ускорял темп. Я мысленно представил нищего позади меня. Он вырвал руки из-под джеллабы и крепко сжимал в кулаке длинный изогнутый нож.


Но это ерунда. Если шаги действительно преследовали меня, как они выглядели, виновник преследования, несомненно, был из черной машины, которая следовала за такси от Хакима.


Шаги теперь были близки. Я решил остановиться, повернуться и противостоять своему преследователю. Но прежде чем я успел, я добрался до другого темного переулка. Я был так озабочен шагами позади себя, что не обратил внимания на переулок, когда проходил мимо него.


Рука вылетела из темноты переулка, яростно схватила меня за руку и сбила равновесие в темноте. Я был застигнут врасплох и помню, как злился на себя за такую небрежность, когда я бросился на тротуар через торчащую ногу. В следующее мгновение я смотрел из лежачего положения на фигуру в мантии, которая меня схватила. Он был одет в полосатую джеллабу длиной до щиколотки, а его голова была покрыта пустынной куфией, скрывавшей его лицо. Затем я увидел силуэт, появившийся во рту в переулке, еще одну большую фигуру в мантии, и я понял, что это был человек, который преследовал меня. Он держал уродливый пистолет с тяжелым глушителем, а у его товарища, стоявшего надо мной, был кинжал с широким лезвием.


'В чем дело?' Я сказал. - Что вам нужно - мои деньги?


Но они не собирались обсуждать со мной вещи. В то время как человек с ножом угрожающе держал оружие направленным на меня, мужчина с пистолетом поднял дуло, целясь мне в грудь.


Времени на размышления было мало. Как только он нажал на спусковой крючок, я повернулся от линии огня к стене здания слева от меня. Я услышал тихий стук пистолета с глушителем и почувствовал, как огонь пронзил мою правую руку. Пуля задела меня.


Я приземлился рядом с деревянным ящиком, в котором было много мусора. Я схватился за ящик одной рукой и по дуге толкнул в сторону стрелка. Ящик и его содержимое ударили его по лицу и груди, и он потерял равновесие.


Но потом другой мужчина был на мне. Он бросился на меня, нож вошел в мою грудь. Я повернулся, сумев схватить руку с ножом. Его тело сильно ударило меня, и я почти потерял хватку за руку. Его лицо было рядом с моим, худощавое и жестокое, когда он изо всех сил пытался воткнуть нож.


Я собрал свои силы и яростно толкнул фигуру в мантии. Он улетел от меня, ударившись о тротуар в нескольких футах от меня. Но теперь другой боевик оправился от столкновения с ящиком и снова нацелил на меня пистолет. Я выругался и откатился от стены, когда он выстрелил. На этот раз пуля вонзилась в тротуар рядом с моей головой.


Когда я перекатился, я сжал правое предплечье, и Хьюго скользнул мне в ладонь. Когда я оказался лицом к лицу с боевиком, Хьюго был готов. Я взмахнул рукой вверх, и стилет бесшумно выскользнул из моей руки. Он перевернулся один раз и бесшумно уткнулся в нижнюю часть груди араба.


Даже в темноте я видел, как глаза бандита расширились, а затем он, спотыкаясь, двинулся ко мне, вцепившись одной рукой за рукоять стилета, а пистолет свободно свисал с другой. Когда он наткнулся на стену, пистолет выстрелил дважды, два глухих удара, пули отскочили от тротуара у моих ног и стены, от которой я только что отошел. Потом мужчина падал. Он медленно упал, как дерево, и с глухим стуком ударил Хьюго по лицу и груди.


Бандит лежал мертвым между мной и другим арабом. Выживший посмотрел на своего мертвого товарища, затем повернулся. Жестокие глаза закрылись до уродливых щелей. Вдруг он бросился на меня.


Нож был у меня на горле. Я изо всех сил старался держать это подальше. Один удар порезал яремную вену. Рука моего нападающего дрожала от его попытки добраться до меня. Я подвинул ступню между его ногами и пнул вправо, одновременно толкая его руки и плечи влево. Он упал с меня, ворча. Я перекатился на него и лучше ухватился за руку с ножом, пытаясь повернуть ее. Он ударил меня левой рукой, и я потерял равновесие. Через мгновение он был на ногах.


Я вскочил, когда он кружил надо мной. Теперь он собирался быть осторожным и ждать, пока он не сможет заняться убийством. Он увидел возможность и подошел, замахиваясь широким ножом мне в живот. Я отстранился, и лезвие пронзило мою куртку и рубашку. Я тяжело сглотнул. Он очень хорошо владел ножом.


Мы еще раз обошли круг. Теперь мои глаза привыкли к темноте, и я мог лучше видеть, что делаю. Я не смотрел на нож, я смотрел на лицо человека. Глаза изменились,

он планировал вторую атаку, и я был готов. Я схватил руку с ножом и потянул ее к себе, минуя себя. Одновременно повернувшись, я перекинул мужчину через плечо и с силой швырнул его. Он громко ударился по тротуару спиной и головой, потеряв нож.


Я поднял его на ноги. Он изо всех сил пытался очнуться и сопротивляться, но я ударил его кулаком в лицо, отбросив его спиной к стене переулка. Я двинулся к нему, врезался прямо в его живот и услышал, как он задохнулся, когда он сложился пополам, схватившись за живот.


Я резко поднял его и внимательно посмотрел на твердое худощавое лицо. Я никогда раньше этого не видел; Мне было интересно, был ли он тем человеком в отеле возле комнаты Драммонда.


Я сказал. - 'Кто ты?''Что ты хочешь?'


Он взглянул на человека на земле, задыхаясь: «Наши братья - найдут вас». Он говорил по-английски с сильным акцентом.


Затем он вырвался на свободу и выбежал на улицу. Я отпустил его; Я знал, что у меня не так много шансов добиться от него большего.


Я подошел к мертвому и перевернул его. Его лицо тоже было незнакомым. И это лицо выглядело скорее испанским, чем арабским. Я вытащил Хьюго из его груди, вытер его о джеллаб, который носил мужчина, и вернул стилет в ножны. Затем я просмотрел одежду мертвеца на предмет опознания. Там ничего не было.


Я прислонился к стене рядом с ним, пытаясь восстановить свои силы. Эти двое были отправлены кем-то, кто знал, что я был в Каире, чтобы расследовать смерть Драммонда. И если бы мне не повезло, когда мертвый убийца начал стрелять из этого пистолета, я бы присоединился к Драммонду в рядах умерших агентов AX. Это была неприятная мысль.


Тяжело двинувшись на улицу, я осторожно выглянул и увидел, что на бульваре почти нет пешеходов. Я вышел на тротуар и снова направился к New Shepheards.


Мне нужно было быстро добраться до девушки из Интерпола, это точно.


Третья глава.


В ночном клубе было приглушенное освещение, благовония и тяжелые драпировки, а струнный ансамбль под сиреневым светом играл очень немелодичную египетскую песню. Сигаретный дым едко и густо висел над головами посетителей за маленькими низкими столиками.


В центре выложенного плиткой пола девушка танцевала своего рода танец живота. Она была стройной и смуглой, с длинными прямыми волосами, падающими на бронзовые плечи. Ее темные глаза были обведены косметикой, чтобы они казались еще больше и темнее. Под ними был орлиный, тонко очерченный нос и пухлый рот с полными губами. Она была худая, но плоти у нее было достаточно. Ее ноги были длинными и идеальными. На ней был бюстгальтер, закрывавший соски ее груди маленьким треугольником ткани, служившим остальной частью ее костюма; прозрачная вуаль до щиколотки свисала с трусиков типа бикини. Ее лодыжки были обвязаны маленькими бубенцами, и в каждой руке она держала крошечные металлические тарелки.


Тарелки издавали металлический ритмичный звук, когда она двигалась по полу под музыку, не соответствующую тональности, заставляя вибрировать твердые мышцы ее прекрасных бедер, перескакивая с одного стола на другой. Она подошла к моему столику как раз в тот момент, когда музыка достигла пика. Она придвинула ко мне бедра, нервно их трясла, и трясла плечами так, что ее груди возбужденно двигались в хрупком лифчике. Все это время она улыбалась, улыбкой, рассчитанной на то, чтобы сказать мужчине, что она понимает его желание к ней.


Музыка внезапно закончилась взрывом звука, и Файех Насир, Пламя Желания, признала разрозненные аплодисменты посетителей. Затем она подошла и села напротив меня за стол. Жонглер вышел на пол, чтобы проследить за ее поступком.


Она улыбнулась мне, обнажив идеальные зубы. 'Тебе понравился мой танец?' она спросила.


Прежде чем я успел ответить, подошел официант в тюрбане и мы заказали два бокала местного вина. Я понял, что смотрю на то, как грудь Фэй, казалось, пыталась избежать этого крошечного бюстгальтера. «Да», - наконец сумел я. 'Ты очень хороша.'


Она была довольна. «Спасибо, - сказала она. «Для меня важнее быть хорошим танцором, чем хорошим полицейским».


Я усмехнулся. «Какой-то полицейский, - сказал я. «Рад познакомиться с тобой, Фэй».


- А я с вами, мистер Картер. Мне сказали ждать тебя.


Официант принес вино. Я попробовал, и получилось на удивление хорошо. Девушка улыбнулась мне поверх своего бокала, а затем сверкающие темные глаза стали мрачными. «Мне очень жаль вашего коллегу», - сказала она.


Я посмотрел на свой стакан. «Он был очень молод». Я сделал еще глоток вина. «И то, что он нес, было очень важно».


«Хаким Садек не упомянул, что это было».


Я посмотрел на это прекрасное лицо. Мне нужно было до некоторой степени ей доверять, иначе она вообще не смогла бы помочь.

л. «Хаким не знает, что нес Драммонд, - сказал я медленно и неторопливо.


'Я понимаю.'


«Я собираюсь сказать вам, но я хочу, чтобы вы поняли, что это в строжайшей секретности. Вы не должны никому повторять это, даже Хакиму ». Я внимательно следил за ее лицом.


'Я понимаю.'


Я сделал глубокий вдох. «Это микрофильм. Драммонд держал его в ручке безопасной бритвы. Бритва была в комплекте для бритья в его чемодане ». Я рассказал ей о смене чемоданов и неразбавленном героине.


«Мистер Драммонд, кажется, стал жертвой непредсказуемого случая», - сказала она задумчиво.


Я подавил улыбку. Мне вдруг показалось неуместным сидеть и обсуждать преступление с арабской танцовщицей, как если бы она была инспектором Скотланд-Ярда.


«Его убийство не было частью операции», - сказал я. «Кто бы ни пришел к нему в комнату, чтобы забрать этот дополнительный чемодан, очевидно, он не собирался возвращать чемодан Драммонда. Конечно, сейчас он может быть на дне Нила с микрофильмом, потому что он, похоже, не имеет для вора никакой ценности. Но я так не думаю. Думаю, у того, кто убил Драммонда, есть микрофильм, и он знает его важность ».


"Что очень здорово?"


Я посмотрел на нее серьезно на мгновение. Она должна знать. 'Да. Мы украли чертежи российского самолета, очень особенного самолета. Знания жизненно важны для свободного мира. Микрофильм был об этих планах, и я ожидаю, что его вернут ».


Она кивнула. «Если у преступного мира есть планы, Ник, я могу помочь тебе», - сказала она. «У меня есть контакты. Я знаю их имена и операции. Тебе есть чем заняться?


'Очень мало.' Я упомянул о нападении на меня накануне вечером. «Я даже не знаю, узнаю ли я кого-нибудь из лиц на фотографиях из архива». Но один из них сказал что-то странное - тот, кто сбежал. Он что-то упомянул о своих братьях - или их братьях - которые меня достали.


Она выглядела пораженной. 'Конечно! В этом есть смысл, Ник. Он не имел в виду семейные отношения. Он говорил о соучастниках в новом грозном синдикате преступного мира - «Новое братство».


«Новое братство»? - повторил я. «Похоже на филиал мафии».


Она тихонько рассмеялась. «Один из лидеров - сицилиец. Но большой человек, Пьер Бове, француз из Парижа. На самом деле это довольно космополитическая группа. И мы начинаем думать, что это самая безжалостная преступная организация, с которой нам когда-либо приходилось иметь дело. Их действия вызвали недовольство общества даже в Каире. Они крупные торговцы наркотиками. Но пока нам не удалось получить против них никаких доказательств. Мы даже не знаем, как выглядит Бове ».


«Они звучат устрашающе», - сказал я.


Она задумчиво нахмурилась. «Если« Новое Братство »будет вовлечено в это, вам придется нелегко. Вам нужна помощь Интерпола?


«Нет», - быстро сказал я. «Если вы можете использовать записи, не вызывая подозрений, хорошо. Но вы не должны никому доверять. Теперь вы на зарплате AX и обсудите это задание только со мной ».


Она пожала прекрасными бронзовыми плечами. 'Ты начальник. Я сделаю все, что ты скажешь ».


Я протянул руку и накрыл ее руку своей. 'Это хорошо знать. Итак, с чего нам начать?


Она колебалась мгновение, затем спросила: «Ты можешь заплатить?» Когда я кивнул, она продолжила: «Я знаю человека, своего рода информатора, по имени Тонкий человек. Я считаю, что Хаким Садек тоже знаком с ним. Он зарабатывает на жизнь тем, что переносит информацию туда и обратно между законом и преступным миром. Выживать в этом бизнесе непросто, но ему удавалось успешно перемещаться между двумя мирами в течение нескольких лет, потому что он имеет ценность для обеих сторон ».


- И он знает, как связаться с этим Новым Братством?


- Тонкий человек знает об этой организации больше, чем любой полицейский. Не спрашивайте меня, как он это узнал. Я уверена, что он знает вещи, которые никогда бы нам не рассказал. Но за деньги он может связать нас с ними. Они решат, хотят ли они с вами поговорить ».


«Если прошлой ночью было какое-то указание, что они не в настроении для разговоров», - мрачно сказал я.


«Было сообщение, что член банды« Нового Братства »был убит в ту же ночь, когда умер ваш агент, - сказала она, - хотя полиция не будет проверять эту историю. Если это правда, Новое Братство может подумать, что Драммонд убил их человека, и, возможно, решило, что вы тоже должны заплатить за смерть. Или им просто может не понравиться ваше присутствие здесь ».


«Ну, они не знают, что у меня еще есть деньги, чтобы заплатить», - сказал я. «Может быть, это заставит их увидеть меня в более дружелюбном свете».


Когда Файе закончила вечернее выступление, она оделась и вышла из гримерки в образе школьницы в белом свитере и синей мини-юбке,

ее длинные темные волосы ниспадали ей на плечи. Большая часть макияжа исчезла, и ее снятие усилило естественную красоту ее лица.


«Очень хорошо, - сказал я.


Она улыбнулась и взяла меня за руку, уводя меня оттуда. Снаружи у нас было такси, и Файех дала водителю адрес в районе, с которым я не был знаком. Мы проехали через Каир в старую часть города, где улицы были узкими, и на каждом углу прятались фигуры. Она велела такси остановиться посреди квартала ветхих старых зданий.


Я заплатил водителю и смотрел, как он уезжает. Когда звук машины исчез, он внезапно показался очень одиноким. Девушка провела меня до конца квартала к полуразрушенному многоквартирному дому, и мы вошли внутрь.


Внутри было хуже, чем снаружи. Тусклая лампочка висела у подножия гниющей деревянной лестницы. Мы поднялись по лестнице мимо отслаивающейся краски и настенных граффити в комнату на третьем этаже. Файе трижды постучала, поколебалась, потом снова постучала.


Через мгновение дверь открылась, и там стоял мужчина. Он был обломком человеческого существа, не просто худым, но костлявым, как скелет. Его лицо было длинным и желтоватым, одежда на нем была немногим лучше лохмотьев, и от него воняло.


Он покосился на девушку и издал горловой звук. 'Да?'


«Это Файех Насир», - сказала она.


'О, да.' Он посмотрел на меня мимо нее. Его глаза были остекленевшими, как будто он сошел с какой-то высоты. Он долго изучал меня, затем снова посмотрел на девушку. 'Что ты хочешь?'


«Информации», - сказала она.


'Какой?' Он почесал промежность.


«Мы хотим установить контакт с« Новым братством », - сказала она.


Часть глазури покинула его глаза, и в них закрался страх. «Ты сумасшедший, - сказал он. Он начал закрывать дверь перед нашими лицами.


Я уперся в него ногой. «Мы не собираемся создавать проблемы, - сказал я. «Мы просто хотим с кем-нибудь поговорить. Я могу хорошо тебе заплатить.


Он снова изучил мое лицо. «Воцдите внутрь на минуту», - сказал он наконец.


Комната, в которой он жил, была завалена бумагами, остатками еды и различными постельными принадлежностями. По-видимому, он спал на низком тюфяке в темном углу, в грязном и жирном беспорядке, но везде было грязное постельное белье. Повсюду стояли винные бутылки, и в затхлом воздухе стоял сладкий запах гашиша.


Он рухнул на стул с прямой спинкой за маленьким столиком посреди комнаты. «Сядьте и поговорите», - сказал он. Его акцент был не совсем британский.


Мы предпочли стоять. «Я хочу связаться с Пьером Бове», - сказал я.


Он посмотрел на меня, затем некрасиво рассмеялся. «Почему бы тебе не попросить чего-нибудь более легкого, например, вдохнуть жизнь обратно в Тутанхамона?»


Я не смеялся. «Я не играю в игры», - сказал я ему. «Девушка сказала, что ты сможешь помочь. Если не…'


«Никто не видит Пьера Бове», - сказал он. «Вы не знаете, о чем спрашиваете».


Тогда заговорила Файех. «Мы думали, что сможем сначала убедить кого-нибудь из близких ему людей», - объяснила она. «Вы связываете нас с Новым Братством, и мы продолжим работу».


Он потер подбородок и задумался на мгновение. "Сколько это для меня?" - наконец спросил он.


Я вытащил бумажник, достал несколько купюр и положил их на грязный стол. Он посмотрел на них и хмыкнул. Я добавил еще три купюры. Он посмотрел на них с жадностью, затем на меня. «Что я скажу им, что вы хотите?»


«Что я хочу что-то купить».


'Наркотики? Я могу дать тебе все, что ты хочешь ».


«Не наркотики», - сказал я.


Он снова покосился на меня, затем протянул руку и взял деньги. Он внимательно посчитал. 'Все в порядке. Я сделаю все, что смогу. Куда я могу вам позвонить?


Я сказал ему.


- Я позвоню тебе завтра утром. Будьте там.'


«Я буду там», - сказал я. «Просто не забудь позвонить»


Визит закончился. Мы с девочкой вышли из свинарника, который Тинмен назвал домом. Снаружи мы нашли такси.


Я увидел Фэйх дома. Она сняла небольшую квартирку недалеко от шариата эль-Абдель. Она попросила меня подняться, но я отказался и оставил такси. Завтра должен был быть напряженный день, и как бы мне ни хотелось побыть с ней наедине, и как бы она ни значила приглашение, миссия была на первом месте… как всегда.


На следующее утро, сразу после десяти, позвонили. Голос Тонкого человека по телефону казался таким же неуверенным, как и он сам. У него были инструкции для меня.


«У вас должна быть машина», - сказал он. - Кажется, у девушки есть одна.


'Все в порядке.'


«Вы поедете за город по шариату Хедив Исмаил. Следуйте по нему в пустыню, пока не дойдете до старого караванного пути. Сделайте поворот направо и проедьте в пустыне километров десять. В таком случае

слева от вас будет тропа поменьше с указателем, указывающим на заброшенный колодец под названием «Акула». Он спросил. - Вы читаете по-арабски?


«Достаточно, - сказал я.


'Хорошо. Проезжайте по этой трассе ровно три километра, остановите машину и ждите. Вас встретят ».


'Кто?'


«Член Нового Братства».


'Как его зовут? Как он будет выглядеть?


Раздался тихий смешок. «Вы узнаете это, когда доберетесь туда». Телефон щелкнул мне в ухе.


Встреча была назначена на полдень, ровно в два. Я позвал Файе в ее квартиру, и, как предложил Тонкий человек, мы поехали на ее машине. У нее была слабость к ярким, блестящим вещам, и она водила ярко-синий кабриолет Citroën SM.


«Тебе нравится водить машину», - сказал я ей, пока мы двигались по шариату Хедив Исмаил, и ароматный воздух развевал ее длинные волосы.


«Я люблю водить красивые машины», - поправила она меня. «Мне говорят, что у него двигатель V6 Maserati с двойным верхним распредвалом, что бы это ни значило».


Я усмехнулся, изучая дорогую приборную панель. «Это означает, что вам повезло, что у вас есть две работы, чтобы поддерживать его», - сказал я. Я взглянул на часы на панели и на часы. Я наклонился вперед и поправил стрелки часов. «Ваши часы идут, но уже почти на час отстают. Вам следует уделять больше внимания времени в вашем бизнесе ».


«Почему для танцора важно время?» - сказала она, улыбаясь.


Я улыбнулся в ответ. Сидя на сиденье рядом со мной, с самыми красивыми ногами на Ближнем Востоке, обнаженными в мини-юбке, она, похоже, не подходила на роль полицейского. Она могла бы быть секретаршей в Нью-Йорке на выходных.


Вскоре мы были в пустыне. Мы нашли караванный путь и свернули направо. Здесь движение было медленнее, потому что мы продолжали натыкаться на мягкий песок. Затем, когда вокруг нас не было ничего, кроме песка, неба и мерцающих волн тепла, мы увидели указатель, указывающий на Колодец акул по нечеткой дороге.


- Мы можем поехать по этой дороге? - с сомнением спросила она.


«Если вы будете осторожны. По-медленнее.'


Мы выехали на трассу, машина ехала на низкой передаче. Я внимательно наблюдал со всех сторон, как мы ехали, потому что я не доверял ни Новому Братству, ни Тонкому. Последний по телефону казался весьма уклончивым. Я смотрел на одометр на панели, так как по этому маршруту нам предстояло проехать ровно три километра. В какой-то момент Файех чуть не застряла в глубоком песке, но затем машина вырвалась. На расстоянии двух целых пяти десятых километра я сказал: «Стой».


Она притормозила машину. Я встал на сиденье и стал рассматривать раскаленный песок впереди. Жар поднимался от дюн вокруг нас и искажал пейзаж. Высоко в кобальтово-голубом небе бесшумно кружил стервятник.


Я снова сел и взглянул на часы. «Уже почти два часа ночи, но никого не видно. Может, последнее расстояние идти пешком…


Я остановился, глядя на часы на панели. Казалось, что они бегут - я слышал тиканье - но стрелки были в таком же положении, как я поставил их ранее. Потом это дошло до меня.


Я закричал на нее 'Убирайся!' . «Выходи скорее и беги к той дюне вон там!»


'Что…?' Она была сбита с толку внезапной переменой.


'Сделай это!' - резко сказал я. Я протиснулся мимо нее, распахнул дверь и вытолкнул ее. Затем я перепрыгнул через край машины на песок рядом с ней.


Я сказал. -'Туда!' Я схватил ее за руку и потащил за собой на песчаный холм ярдов в пятидесяти от меня. Я перетянул ее через гребень и толкнул на теплый песок с противоположной стороны. Затем я снова посмотрел на машину. «Там было тиканье, - сказал я, - но ваши часы не шли».


Она смотрела на меня пустым взглядом, затем широко раскрытыми глазами посмотрела на Citroen SM, сияющий и красивый на трассе под ярким солнцем.


А потом это случилось. Автомобиль, казалось, вспыхнул синим сиянием, сопровождаемый оглушительным ревом, и сразу же был охвачен желтым пламенем и черным дымом. Я снова толкнул Файех к земле, когда искореженные куски металла пролетели мимо наших голов, брошенные мощным взрывом.


Когда летающие обломки приземлились, мы подняли глаза. Автомобиль ярко горел на солнце пустыни. Оказалось, что от переднего сиденья, на котором мы сидели несколько минут назад, осталось немного. В другой момент раздался второй взрыв - бензобак - и пламя поднялось еще выше.


Мы долго молча смотрели, прежде чем я повернулся к Файех. «Хорошие люди», - сказал я.


'Боже ты мой!' - сказала она, хватая меня за руку и приближаясь ко мне.


«Я думаю, Новое Братство пытается мне что-то сказать», - сказал я, глядя, как черный дым клубится к небу.


«Но, Тонкий…»


Что-то мне подсказывает

он знал, что они задумали, - сказал я. «Он подставил нас».


«Но зачем ему это делать?»


«Потому что он боится их - и, может быть, неприятностей, которые мы ему доставим».


Вдруг она рассмеялась. «Мне еще нужно заплатить пятнадцать тысяч за машину».


Я улыбнулся и посмотрел на нее. Мы лежали бок о бок на песке. - Пусть об этом позаботится ваша страховая компания. А как нам вернуться в город?


Она вздохнула и перекатилась ко мне так, что ее стройные изгибы касались меня на всем протяжении моего бока и бедер. Ее юбка задралась вокруг бедер, открывая треугольник белых трусиков.


Автобус будет идти вдоль главного пути - там, на перекрестке - около трех тридцати.


«Ну, это наш обратный путь», - сказал я.


Она начала вставать, но я схватил ее за руку и потянул так, чтобы полные груди прижались к моей груди.


'Куда ты идешь?'


«Ну, ты сказал…»


«Я сказал, что мы сядем на автобус. Но это через полтора часа, не так ли?


Она улыбнулась, и эта улыбка сделала ее лицо еще красивее. «Да», - мягко сказала она. «У нас есть время. И было бы глупо стоять в ожидании автобуса. Кроме того, ты спас мне жизнь ...


«Совершенно верно, - сказал я. Я снял легкую куртку, которая была на мне, обнажая Люгер. Она мельком взглянула на пистолет, затем повернулась, чтобы я мог расстелить под ней куртку. «Здесь ветерок, и здесь довольно удобно. Забудем о горящей машине и Новом Братстве и останемся здесь ».


Она прижалась ко мне. «Я бы хотела этого, Ник».


Она ждала поцелуя, и я согласился. Ее губы были теплыми и влажными, и ее рот жадно отвечал на мои. Грудь, которой она так хорошо двигалась в танце, теперь упиралась в меня. Я провела рукой по самому доступному.


Моя рука скользнула под ее блузку, расстегнула маленький бюстгальтер и скользнула по горячей шелковистой коже. Она перекатилась на спину, закрыв глаза на ярком безоблачном небе. Ее тело начало двигаться под моим прикосновением, и из ее горла доносились тихие звуки.


Я одним движением натянул блузку ей на голову и освободил грудь от бюстгальтера. Они были круглыми и полными с большими коричневыми сосками. Я наклонился и поцеловал каждого. От прикосновения моих губ она ахнула.


Пока мой рот двигался по ее груди, мои руки исследовали эти прекрасные бедра. Я добралась до подола короткой юбки и на мгновение пошарила в ней. Она слегка приподняла бедра и натянула юбку на талию, не открывая глаз. Я провел рукой по внутренней стороне бедра и почувствовал там дополнительное тепло, и она слегка раздвинула бедра.


«О да», - выдохнула она, двигая бедрами и торсом под моим прикосновением.


Я снова нашел ее рот своим, и она открыла его, чтобы принять меня. Мы медленно изучали друг друга. Моя рука дотянулась до кружевных трусиков. Я натянул их на оливково-бронзовую выпуклость бедер и живота, на длинные ноги, и она сбросила их. Затем я почувствовал ее руку на моих брюках. Она стремилась к тому, чего так отчаянно хотела. Через мгновение она получила это и привела меня к себе. А потом был восхитительный момент, когда мы соединились.


Четвертая глава.


Моя нога с неистовой силой ударилась о дверь, она врезалась внутрь, в темные уголки комнаты, осколки разлетелись по полу. Я вошел в комнату и огляделся в поисках Тонкого человека. Он просто пытался подняться со своей грязной кровати из поддонов.


Я зарычал на него. - 'Черт тебя подери!'


Он отклонился от меня, когда я быстро прошел мимо него, схватился за грязную занавеску на окне и сорвал ее, бросив кучей на пол. Комната была залита солнечным светом. Тонкий человек прищурился от него и поднял руку, чтобы защитить глаза.


'Что это такое?' - тупо сказал он. 'В чем дело?'


Я подошел к нему, схватил его за запачканную рубашку спереди и сбил с ног, сильно ударив о стену позади него. Его глаза расширились, а рот открылся.


«Ты послал нас в пустыню, чтобы нас убили», - прорычал я ему.


Он облизнул пересохшие губы. 'Конечно нет! Я знаю лучше, чем это. Они сказали, что поговорят. Это правда!'


Я ударил его по лицу. «Вы знали, что они собирались делать. Но ты подумал, что там пара копов более-менее. Это правда.'


«Я не знал о бомбе - клянусь».


Я посмотрел на него. «Кто тебе сказал что-нибудь о бомбе?»


Осознание того, что он ошибся, ясно отразилось на его лице, и он отвернулся от меня. 'Хорошо. Они упомянули об этом. Но что мне было делать?


Я оторвал его от стены, повернулся вместе с ним и ударил прямо в его желтоватое лицо. Раздался хруст костей

и он громко крякнул и упал на пол. Он лежал, стонал, изо рта и носа текла кровь. Он смотрел на меня тусклыми глазами.


«Ты мог бы сказать нам, - сказал я. - Ты забрал мои деньги, помнишь?


«Послушайте, они делают, что хотят, - ахнул он. - Вы хотите, чтобы меня убили?


Я наклонился и грубо поднял его на ноги.


- Лучше мы, чем ты, а? - с горечью сказал я. Я резко приподнял его голову одной рукой, заставляя смотреть мне в глаза. 'Слушай меня внимательно. Мне нужны имена и информация. Если я не получу то, что хочу, я убью тебя ».


Он посмотрел на меня, изучая мое лицо, недоумевая. Он сказал. - 'Кто ты?' «Вы не ведете себя как полицейский».


Я ударил его еще одним кулаком, на этот раз ниже, около живота. Он закричал и упал на колени. «Это для того, чтобы спросить, - сказал я. «А теперь расскажи мне, как войти в контакт с Новым Братством, чтобы мне не оторвало голову».


«Они не заинтересованы», - выдохнул Тоник, его лицо исказилось от боли. «Я ничего не могу сделать».


Я ударил его ногой по голове, сбив с ног. Он лежал неподвижно, издавая стонущие звуки в горле. Я опустился рядом с ним на колени и позволил Хьюго проскользнуть в мою ладонь.


Я спросил. - 'Ты видишь это?'


Его взгляд сфокусировался на блестящей шпильке.


«Я буду убивать тебя понемногу, - сказал я ему, - если ты не вернешь свою память в большой спешке».


'Что ты хочешь?' - сказал он наконец.


«Кто заложил бомбу? Это приказ Бове?


Он покачал головой. «Честно говоря, я не знаю. Я разговаривал с одним из трех его помощников, человеком по имени Селим эль-Бекри, египтянином. Возможно, эль Бекри действовал самостоятельно. Недавно был убит его брат, его двоюродный брат. Говорят, что его убил американец, возможно, ЦРУ. Естественно, сейчас эль Бекри не будет дружелюбен по отношению к любому шпионящему американцу.


Я хмыкнул. Это снова упоминание о смерти Брата во время убийства Драммонда. Но Драммонд упомянул бы о необходимости убить человека в оставленной им записке.


«Кто другие помощники Пьера Бове?» Я спросил.


«Я сказал вам все, что мог. Ради бога!'


Я подвинул Хьюго к точке чуть выше правого глазного яблока Тоника. «Может быть, я сначала ослеплю тебя», - сказал я. «Вы знаете, как легко тонкое лезвие проникает в глазное яблоко?» Я пододвинула стилет к его глазу.


Он втянул воздух. Он крикнул. - 'Все в порядке!' «Двое других - итальянец по имени Карло Мадзини с Сицилии и человек, известный как Рейнальдо».


Тонкий человек наконец сказал правду. Сицилиец был бы тем человеком, о котором упоминала Файех. Предварительный допрос закончился.


«Хорошо, - сказал я. «Итак, если бы я хотел покупать наркотики у Нового Братства в значительных количествах, как бы я это сделал?» Тонкий мужчина снова облизнул губы, и на его лбу и верхней части Апа блестел пот. «Я знаю посредника, который продает продавцам. Он получает свои вещи прямо от брата ».


'Как?' Я настаивал.


Тонкий человек сморщился от душевной агонии и взглянул на открытую дверь, как будто снаружи мог скрываться Брат. «Он выступает разносчиком у пирамид. Каждую среду он сидит у стены, недалеко от Сфинкса, и ждет своего контакта. Примерно в середине утра приходит Брат, покупает пакет басбуссы и оставляет пакет неразбавленного героина. Плата за героин находится в пакете конфет басбусса ».


Теперь я куда-то шел. «Как я могу идентифицировать этого разносчика?»


Тинмен тяжело вздохнул. Я поднес стилет к его лицу. «Он всегда носит джеллабу в синюю полоску и темно-красную феску. На правой щеке у него небольшой шрам. Вы не можете его перепутать. Брата, совершающего сделку, зовут Абдулла ».


Я отвел Хьюго от лица Тоника. «Знаешь, Тонкий, ты умеешь дружить с людьми. И последний вопрос, где находится штаб-квартира этого сверхсекретного Нового Братства?


Он уставился на меня. - Как вы думаете, я бы это знал? Он покачал головой. - Знают только члены Братства. А говорить означает смерть ».


Я решил, что это, наверное, правда. 'Хорошо.' Я засунул шпильку за пояс и встал. Тонкий человек немного расслабился. Я ударил его ногой в бок, и он хмыкнул от удивления и от боли.


Это просто напоминание, - сказал я, - что с вами случится, если вы кому-нибудь скажете об этом разговоре.


Я подошел к открытой двери, остановился и оглядел комнату. «Тебе действительно следует прибрать это место», - сказал я. 'Тут беспорядок.'


На следующий день была среда. Я сообщил Файех, куда собираюсь, и в одиночку поехал на такси к пирамидам. Мы проехали по шариату эль-Гизе мимо Египетского университета с его зелеными садами, а потом оказались на грани пустыни.

Прямо впереди вырисовывались пирамиды Гизы, пирамиды Хеопса и Хефрена выделялись на фоне ясного утреннего неба.


Когда мы подошли ближе, в основании пирамиды Хефрена показался непостижимый сфинкс, олицетворяющий бога восходящего солнца Гармахиса. Но безмятежность этой сцены уже нарушили погонщики верблюдов с их ревущими животными, всевозможные торговцы и туристы.


Водитель высадил меня возле Сфинкса, и ко мне сразу обратились несколько гидов. Убедив их, что я не хочу экскурсии, я огляделся в поисках человека, которого мне описал Тоник. Я наполовину ожидал новой ловушки, но мне пришлось рискнуть.


Рядом со Сфинксом было несколько торговцев, которые обычно слонялись по окрестностям, продавая все, от египетского хлеба, похожего на крендель, до сухих товаров и сувенирных безделушек. Но человека, которого я искала, похоже, не было. Конечно, его бы не было, если бы Тонкий человек предупредил его.


Я почти решил, что мой мужчина не появится, когда я увидел его приближение. На голове у него была ярко-синяя полосатая джеллаба с темно-красной феской, и, когда я присмотрелся, я увидел слабый шрам на его правой щеке. Он куда-то шел.


Он нес складную подставку, которая в закрытом состоянии образовывала деревянный ящик с ручкой. Я предположил, что внутри была басбусса. Я стоял на расстоянии и смотрел, как он садится. Он пропустил нескольких туристов, не попытавшись продать им свои сладости. Да, это был мой мужчина. Я подошел к нему.


«У вас есть сладости на продажу», - сказал я по-арабски.


Он равнодушно посмотрел на меня. Это был высокий худой араб с довольно темной кожей и большим костлявым носом. 'Сколько ты хочешь?'


«Я бы предпочел продать, а не купить», - сказал я ему.


Его глаза теперь подозрительно искали мои. 'Что ты имеешь в виду?'


Я огляделась, чтобы убедиться, что поблизости нет туристов. «Я имею в виду, что у меня есть кое-что на продажу, что вас очень заинтересует».


Некоторое время он смотрел на меня, затем скривился и посмотрел на свой поднос с товарами. «Я думаю, вы неправильно поняли. Я бедный продавец сладостей. Я не покупаю товары у богатых англичан ».


Он был одним из арабов пустыни, который называл любого белого человека англичанином, потому что это было худшее оскорбление в его мире.


«Послушайте, они отправили меня к вам. Продажа получила их одобрение. Я говорил с Абдуллой ».


Его глаза изменились при упоминании имени его контакта. Он медленно осмотрел меня снова. «Я не понимаю, о чем вы говорите».


Я наклонился ближе. «У меня есть большой пакет полноценного хеша. Моя цена непревзойденная. Вы действительно хотите, чтобы я ушел?


Его глаза медленно поднялись, чтобы встретиться с моими. Он быстро огляделся, прежде чем заговорить. - Тебя послал Абдулла?


'Верно.'


«Где этот хеш?»


Я улыбнулся ему. «В безопасном месте. Спуститесь на минутку со мной на улицу, подальше от этих туристов, и я вам об этом расскажу. Ваш поднос будет в безопасности.


Он колебался мгновение. «Хорошо, англичанин», - сказал он тихо. «Но то, что вы говорите, должно быть правдой».


Мы вместе спустились на улицу, я проводил его до переулка и предлагал зайти туда. Он возразил, но когда я нетерпеливо сказал: «Давай, у меня нет времени», он двинулся. Остальное было легко. Два быстрых удара карате уложили его. Я снял с него джеллабу и надел ее, надел феску себе на голову. Я оставил его связанным и с кляпом во рту в переулке и стал торговцем.


Я вернулся к его стойке и сел рядом, скрестив ноги, и стал ждать. Я надеялся, что Абдулла появится раньше, чем кто-нибудь найдет настоящего коробейника в переулке. Я ждал минут пятнадцать, когда установился контакт.


Большой квадратный араб в аккуратном западном деловом костюме небрежно подошел к подносу. Похоже, он рассматривал сладости. Я держал лицо вниз, и он еще не успел меня разглядеть.


«Килограмм басбуссы», - сказал он. В правой руке он держал небольшой сверток. Под облегающей курткой виднелась выпуклость пистолета.


Я схватил кое-что из подноса и запихнул в небольшой пакет. Когда я передал его ему, я поднял глаза, и он увидел мое лицо. Его глаза расширились. Он сказал. - 'Что это?' 'Ты не…'


Затем он увидел Вильгельмину в моей руке под сумкой. Дуло «Люгера» было направлено ему в грудь. Я медленно встал.


«Не устраивай сцен», - попросил я.


Он впился взглядом в пистолет, и я боялся, что он просто сочтет это блефом.

Он сказал. - «Вы полицейский?»


Я сказал. - «'Нет, а теперь иди со мной к пирамиде Хеопса и купи нам два билета, чтобы войти. «Люгер» будет постоянно находиться под этой джеллабой, направленным вам в спину


Он смотрел, как я

засунул Вильгельмину в халат. «Если вам нужна буква « H », возьмите ее сейчас, - сказал он.


«Я не хочу этого», - сказал я ему. «И я теряю терпение».


Он поколебался, затем пожал плечами и сунул пачку героина в карман куртки. Он повернулся и направился к пирамиде. Я последовал за ним. На входе он купил у сонного служителя два билета, и мы прошли в гору ограненного камня.


Внутри древней гробницы было сыро и прохладно. Посетителей еще почти не было. Головорез Нового Братства и я спустились одни по каменному туннелю в подземную комнату, комнату для захоронения, которой Хеопс никогда не пользовался. Там было два туриста. Мы спустились к основанию шахты, к ее темному концу и свернули направо в меньший проход, где нам пришлось согнуться пополам, чтобы идти. Вскоре мы прибыли в маленькую комнату, куда приходило мало посетителей. Его тускло освещала одна голая лампочка. Мы были совсем одни.


Я вытащил Вильгельмину из халата. «Все будет хорошо», - сказал я.


Его темные глаза сердито блеснули. «Что ты хочешь?»


«Я хочу увидеть Пьера Бове», - сказал я.


'Ах. Значит, ты тот американец.


«Я тот, кто еще жив и здоров. И не в настроении для игр. Я хочу, чтобы ты поехал к Бове и назначил мне встречу. Вы не будете обсуждать этот вопрос ни с кем, кроме Бове, особенно с эль-Бекри.


Его лицо выражало удивление, что я знаю имена. «Бове не будет интересоваться вами».


«Пусть он сам решит».


Он сгорбился. 'Все в порядке. Если ты так хочешь.


Он сделал движение, будто хотел что-то залезть в боковой карман пиджака, и внезапно рука сжалась в кулак и ударила мою руку с пистолетом. Я был застигнут врасплох. Кулак сильно ударил меня по запястью, и «Люгер» полетел на пол.


Я двинулся к оружию на полу, но Абдулла был там, между мной и «Люгером». Он был очень уверен в себе. Он собирался преподать мне урок… Я видел это по его лицу.


Я резко бросил левую в это квадратное лицо, но это почти не повлияло на этого человека-быка. Он отступил на шаг, но на самом деле не был потрясен. Фактически, он все еще улыбался.


Прежде чем я успел закончить, он ответил на удар кулаком. Я попытался отразить его, но он попал мне в щеку и челюсть и сбил с ног. Я растянулся на полу, ошеломленный. Я медленно поднялся на ноги. Я собирался вовлечь Хьюго в игру, когда большой кулак снова ударил меня по подбородку. Я был уверен, что он сломал мне челюсть, когда я отшатнулся к каменной стене.


Я сильно ударился об стену. Прежде чем я смог прийти в себя, он ударил меня еще кулаком в грудь, под мое сердце, и я согнулась от резкой, задыхающейся боли. Я упал на колени.


Он торжествующе стоял надо мной. Он сказал.- Действительно, Пьер Бове! Он с презрением отвернулся от меня и пошел к Вильгельмине через комнату.


Я втянул воздух и свернул под себя ноги. Я бросился к его ногам. Он тяжело рухнул, сильно ударившись о каменный пол. Он перекатился, и я увидел гнев на его лице. Он яростно пнул ногой, ударив меня по голове. Затем он снова встал на ноги.


«Я наступлю на тебя, как слон наступит на муравья», - прорычал он мне по-арабски.


Он снова ударил меня кулаком по голове. Но на этот раз я был готов. Я схватил его руку и потянул, одновременно скручивая свое тело. Он пролетел через мое плечо и ударился о камни. Я слышал, как его легкие задыхаются дыханием.


Но Абдулла не сдавался. Он с трудом поднялся на колени. Я не стал ждать, чтобы увидеть, что он имел в виду. Я ударил его по лицу и услышал перелом кости. Я подошел ближе и ударил по толстой шее. Он хмыкнул. Я собрал все силы и снова ударил. Абдулла растянулся лицом вниз.


Я устало двинулся к Вильгельмине. Когда я повернулся обратно, Абдулла как раз потянулся к куртке, чтобы найти выпуклость под ней. Я навел «люгер» ему в голову.


«Не пытайся», - сказал я.


Он посмотрел на меня расчетливо, затем опустил руку. Когда я подошел к нему, он тяжело перешел в сидячее положение у стены.


«Вставай, - сказал я.


Сначала он колебался, затем с трудом поднялся на ноги. Я нацелил Вильгельмину ему в лицо.


«А теперь послушайте это, - сказал я. «Я знаю, что« Новое Братство »было причастно к смерти Джона Драммонда. Я знаю, что когда его убили, у него был некий атташе-кейс, которыи был заменен его. Я хочу вернуть его кейс и готов хорошо за это заплатить. Скажи это Бове.


Абдулла сосредоточился на мне. «Хорошо, - сказал он. «Я скажу Бове»,


«Скажи ему, что Ник Картер хочет его видеть», - сказал я. - А вы говорите, что мое терпение ограничено. Назначьте встречу в течение сорока восьми часов. Вы знаете, как связаться со мной ».


На его лице появилось некое уважение: «Хорошо, я сделаю это», - сказал он.


«Тебе лучше это сделать, - сказал я.


Пятая глава.


Файех сказала: - «Но Ник, ты не можешь идти один!» Мы ужинали в ресторане Roof Garden отеля Nile Hilton; позади нас небольшой ансамбль играл арабскую музыку.


Я снял мясо и овощи шашлыка из баранины с горячего вертела, на котором его подавали. - Что вы предлагаете - взять полицейского охранника?


«Позвольте мне пойти с вами».


'Нет никакого смысла. Вы более ценны в безопасном месте, так что вы можете передать сообщение Хакиму Садеку, если я больше не появлюсь.


В ее темных глазах была искренняя озабоченность. «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Ник. Эти люди чрезвычайно опасны ».


«Есть только один способ узнать, есть ли у Бове микрофильм», - сказал я ей. - Вот его спросить. Лицом к лицу.'


Я взглянул на стол в дальнем углу и увидел человека, которого я узнал. Это был китаец, высокий стройный молодой человек с умным лицом и копной черных волос, одетый в серый деловой костюм. Это был Кам Фонг, агент страшной разведывательной службы Пекина L5. В последний раз я видел его в Киншасе, в Конго, где он был близок к тому, чтобы убить меня. Он посмотрел на наш столик и тоже узнал меня. Теперь он смотрел на свою тарелку.


'Что это такое?' - спросила Файех.


- Там мой старый друг. Агент Chicom. Если он в Каире, происходит что-то грандиозное. Интересно, имеет ли «Новое Братство» уже дело с китайцами и русскими ».


"Вы хотите уйти?"


Я покачал головой. «Нет, он меня видел. Послушайте, сегодня вечером я буду занят с Новым Братством. Если хочешь помочь, узнай, где остановился Кам Фонг ».


«Думаю, я справлюсь с этим», - сказала она.


«Он очень умен, Фэй, - предупредил я ее. «И эффективно. Если он тебя заметит, твоя карьера в Интерполе быстро закончится ».


«Я буду осторожна», - пообещала она.


Я улыбнулся и взял ее за руку. Я надеялся, что она будет.


Мы поспешили с едой и уехали далеко впереди Кам Фонга. Я не признал, что видел его, и спрятал лицо Фэй, проходя между ней и Камом, когда мы выходили.


Я оставил Файех в вестибюле отеля и вернулся в свой номер в New Shepheards. Я следовал указаниям Нового Братства. Ранее в тот же день мне позвонил безымянный мужчина и попросил выйти из отеля в десять вечера. острый. Меня бы встретили. Было почти десять. Я снял Вильгельмину и наплечную кобуру и оставил их в своей комнате. Хьюго остался на моей руке.


Я снял рубашку и потянулся за чемоданом, который Хок дал мне, когда я уезжал из Найроби. Это был еще один из тех необычных подарков от мальчиков из отдела спецэффектов и монтажа в Вашингтоне. Я открыл его и сдвинул секретную панель. Я достал две плоские прямоугольные металлические коробки, одна размером с небольшую зажигалку, а другая - с довольно большую фляжку для виски.


На маленькой коробке было несколько кнопок, и она была электронным детонатором для взрывчатки, упакованной в большой металлический контейнер. Они оба пристегнулись к легкому эластичному ремню, который облегал мою шею и талию. Два устройства висели у меня на груди почти без выпуклости под рубашкой, в таком положении, которое мог бы найти только опытный поисковик. Надев этот аппарат, я снова надел рубашку и завязал черный галстук. Когда я надел куртку, не было никаких признаков того, что на мне что-то необычное.


Через десять минут я стоял на темном тротуаре возле отеля, ожидая контакта. Прошло десять часов; десять-пять. Затем пара фар свернула за угол на бульвар и медленно направилась ко мне. Если бы они все еще собирались убить меня, я бы стал легкой мишенью. Но большой черный мерседес остановился у обочины возле меня. Внутри я разглядел три головы, две спереди и одну сзади. Тот, кто был впереди, ближайший к тротуару, вышел и жестом показал мне. Я подошел к машине.


Вышедший мужчина был худощавым арабом с длинными густыми волосами и очень мрачным выражением лица. Он был одет в темный костюм. «Садись, - сказал он. Он указал на заднее сиденье.


Я сел в машину рядом с темноволосым мужчиной. Двери машины захлопнулись, и машина с ревом отлетела от тротуара. Пока мы шли по бульвару, мужчина рядом со мной надел мне повязку на глаза и надежно завязал ее. Очевидно, они везли меня в свой штаб.


«Абдулла сказал, что вы не полицейский», - сказал человек рядом со мной. Он говорил по-английски с итальянским акцентом. - Но для меня ты выглядишь как полицейский.


«Красота - это всего лишь кожа», - сказал я.


Больше мне ничего не сказали во время поездки, которая длилась минут двадцать. Хотя я не мог видеть, но

, я мысленно записывал левые и правые повороты, звуки и запахи на маршруте. Мы, например, миновали прилавки двух продавцов с печеным картофелем. И как раз перед тем, как мы свернули на гравийную дорогу, я услышал грохот небольшого машинного завода - или что-то подобное - через дорогу. Пару минут спустя машина остановилась, и меня вели по лестнице. Было четыре ступени. Наверху четыре раза постучали, и дверь открылась. Меня подтолкнули вперед. Когда дверь за нами закрылась, я почувствовал, как руки развязывают мою повязку на глазах, и внезапно я снова смог видеть.


Я стоял в вестибюле того, что явно было очень дорогим домом. Все это были внутренние колонны, восточная плитка и горшечные растения. На потолке была фреска с изображением библейской арабской жизни.


«Очень впечатляет», - сказал я. Трое мужчин, которые сопровождали меня, стояли рядом со мной вместе с четвертым мужчиной, который, должно быть, впустил нас. Я подумал, что все они были подчиненными.


«Ты, должно быть, сошел с ума», - сказал мне четвертый мужчина. Он выглядел испанцем, но говорил по-английски с британским акцентом. - Но вы хотели увидеть Бове и увидите. Приехать.'


Они привели меня к небольшому лифту. Когда мы вошли в него, я попытался вспомнить, когда в последний раз был в частном доме с лифтом. Мы поднялись на третий этаж и вышли в светлый коридор. Там мужчина, который говорил со мной внизу, остановил меня и обыскал. Он проделал довольно хорошую работу. Он нашел Хьюго, но не взрывные устройства.


«Мы вернем это тебе», - сказал он, принимая нож.


Я кивнул. Я направился к двери в конце коридора, но они не пошли. Итальянец, сидевший рядом со мной в машине, теперь обыскивал меня. Он тоже пропустил взрывчатку.


«Хорошо, - сказал первый обыскавший меня. Мы подошли к большой двери в конце коридора, и он открыл ее. Мы вместе вошли в комнату.


Я был вынужден щуриться от яркого света мощного света, установленного на уровне головы примерно на двух третях пути через комнату. За фарами стоял длинный стол. На нем сидели трое мужчин, их туловище и головы были лишь силуэтами за яркими огнями.


«Сядь», - сказал мужчина, стоявший у меня под локтем. «Не подходи к столу ближе, чем стул». Он указывал на прямой стул в центре комнаты, перед столом, но далеко от него. Когда я сел, я увидел еще меньше мужчин за столом. Огни светили мне прямо в глаза. Дверь за мной закрылась, и я почувствовал, что большинство или все мужчины, сопровождавшие меня в комнату, все еще были там.


«Неужели все это действительно необходимо?» - сказал я, прищурившись от света.


Заговорил мужчина в центре стола. «Человек, занимающийся вашим бизнесом, не должен задавать этот вопрос, мистер Картер». Его английский был хорош, но у него был французский акцент. Вероятно, это был Пьер Бове. «Я всего лишь имя для полиции. Они не знают, как я выгляжу, и я хочу, чтобы так и было. То же самое и с моими товарищами здесь ».


От жары драки на моей верхней губе выступил пот. Это было похоже на сцену из 1984 года. Я спросил. - «Вы действительно Пьер Бове?»


'Верно. А вы американский агент с проблемой. Почему вы доводите до меня эту проблему?


«Кто-то из« Нового Братства »убил нашего человека, Джона Драммонда, - прямо сказал я.


«Джон Драммонд убил брата», - сказал Бове. «Когда он связался с нами по поводу своего дела атташе, мы подумали, что он искренен в том, что просто хочет обменяться делами и получить свою собственную компенсацию. Итак, мы пошли к нему. Он убил одного из наших людей, Хуана Масперо, и нам пришлось убить его. Все это чрезвычайно просто ».


Я спросил. - Зачем Драммонду убивать твоего человека?


Я видел, как он пожал плечами. «Это неизвестно, мой друг».


- Вы приказали убить Драммонда?


Небольшая пауза. «Один из наших Братьев выполнил задание самостоятельно. Но я бы заказал это, мистер Картер, при данных обстоятельствах.


Я снова пересчитал головы за столом. Только двое, кроме Бове. Тонмэн сказал, что лейтенантов трое. Интересно, кого не хватает и почему. Я также задавался вопросом, принадлежала ли одна из этих силуэтов голов человеку, который недавно пытался убить меня, Селиму эль Бекри. Мое любопытство вскоре удовлетворилось. В сторону Бове двинулась голова. Мужчина справа от него что-то очень взволнованно шептал.


«Селим задается вопросом, почему вас видят с агентом Интерпола, если вы не работаете с Интерполом над расследованием Нового Братства?»


И я задавался вопросом, не был ли это Селим, который принял решение убить Драммонда, поскольку он, несомненно, приказал казнить меня и Фэйи. У него определенно был мотив, как указал Тонмэн, если Масперо был его кузеном.


«Мне нужно было, чтобы девушка связалась с тобой», - сказал я.

«И с какой целью? - спросила голова слева от Бове. Я заметил сицилийский акцент; это был Мадзини. Значит, пропал лейтенант Рейнальдо.


«Джон Драммонд так и не получил назад свой чемоданчик, - сказал я. «В этом деле было что-то очень важное для безопасности правительства Соединенных Штатов».


Эль Бекри коротко рассмеялся.


Бове был более цивилизованным. «Последняя наша забота, мистер Картер, - это благополучие американского правительства».


«Как я сказал вашему человеку в Гизе, у меня есть деньги, чтобы заплатить за возвращение чемодана и его содержимого», - сказал я. 'Много денег.'


Бове помолчал. Когда он снова заговорил, его манера поведения была осторожной. - А если бы у нас был этот чемодан, какой именно предмет из его содержимого был бы так важен для вас?


Я сохранял непонимание, но был удивлен. Означает ли этот вопрос, что они не нашли микрофильм? «Если у вас есть случай, вы должны знать ответ на него», - парировал я.


«Если вы хотите поиграть в игры, вы пришли не по адресу», - холодно сказал мне Бове.


Я начинал думать, что он действительно не знал, что мне нужно. Он мог, конечно, иметь дело, не найдя пленки. Это было просто возможно.


«Хорошо, - сказал я. - Я вам скажу, потому что, если у вас есть чемодан, вы все равно его найдете. Это микрофильм украденных документов. Он спрятан в рукоятке безопасной бритвы.


Снова наступила тишина, на этот раз дольше. У меня внезапно возникло предчувствие, что Бове не понимает, о чем я говорю. Или он разыграл игру, потому что уже продал фильм русским. Или к Chicoms.


«У нас нет дела», - сказал наконец Бове. «Когда произошло переключение, мы понятия не имели, что это имеет какое-то значение, поэтому корпус утилизировали».


Я тяжело сглотнул. Если бы это было правдой, планы Новигрома I были потеряны для нас. Но как я мог быть уверен?


'Как?' Я спросил. «Как было закрыто дело?


Бове повернулся к Мадзини, и их силуэты на мгновение соприкоснулись за светом. Затем Бове повернулся ко мне. «Мы считаем, что дело находится на дне Нила», - сказал он. «К сожалению, мы не смогли вести бизнес».


Я рухнул на стул. Врал Бове или нет, это было плохим событием. «Да», - сказал я. 'Это очень плохо.'


Воцарилась тишина. Я услышал позади себя нетерпеливое шарканье ног. Наконец Бове сказал: «Мистер Картер, я надеялся, что эта встреча каким-то образом принесет взаимную выгоду. Поскольку его нет, вы представляете для меня небольшую проблему ».


Эль Бекри хрюкнул.


Я догадался, о чем он думал. «Я не опасен для тебя», - сказал я. «Ваши люди завязали мне глаза, чтобы привести меня сюда. И твои лица скрыты от меня ».


- Тем не менее вы умный человек, мистер Картер. Вы, должно быть, усвоили информацию, которая может быть только вредной для нас. Честно говоря, я не вижу причин, по которым я должен позволить тебе уйти отсюда живым.


Вот чего я боялся. Поскольку сделка между нами невозможна, Бове классифицировал меня как расходный материал. Я полез в рубашку и достал небольшое детонирующее устройство. Двое мужчин позади меня двинулись вперед с автоматами, и из-за стола поднялась тень Мадзини.


«Возможно, это может быть причиной», - сказал я Бовету.


Один из боевиков напал на меня. Я протянул инструмент подальше от себя, показывая им кнопки. «Я бы сказал ему, чтобы он сдерживался, будь я на твоем месте!» - громко сказал я.


Бове отмахнулся от человека. Он наклонился вперед к столу. - Что у вас там, мистер Картер? Какой-нибудь умный американский гаджет?


«Можно это так называть, - сказал я. «Но на самом деле это простое взрывное устройство. Очень мощное. Если я нажму на эту кнопку, мы все поднимемся вместе со всем зданием ».


Трое за столом что-то бормотали.


«Я думаю, вы блефуете», - сказал наконец Бове. «Ты умрешь первым».


- Разве ты не об этом думаешь обо мне? Нет, это не блеф, Бове. Я покажу вам взрывчатку, если хотите.


Затем короткое колебание: «В этом нет необходимости, мистер Картер. Я считаю, что вы как раз из тех людей, которые из ошибочного идеализма превратят себя в человеческую бомбу. Уберите оружие, господа.


Мужчины позади меня спрятали оружие. Мадзини снова очень медленно сел за стол. Я так же медленно поднялся со стула, выставив вперед небольшой блок управления, чтобы все могли его видеть.


«Я пойду в машину с одним мужчиной», - сказал я Бовету. Один здесь.' Я указал на человека, который привел меня наверх. «Можете заранее закрыть окна машины. Я буду сидеть лицом к задней части машины, пока мы не выйдем на бульвар ».


Бове встал из-за стола. Его голос звучал напряженно.

Уберите его отсюда.'


После того, как водитель большого «мерседеса» высадил меня у отеля, я подошел к балюстраде вдоль Нила. Здесь я обезвредил взрывное устройство и сбросил весь аппарат в реку. Мне это больше не пригодится. Я уже вернул Хьюго в ножны. Я настаивал на возвращении стилета, когда покидал штаб Нового Братства.


В это время ночи в отеле было тихо. Я взял свой ключ на стойке регистрации и поднялся на лифте в свою комнату, чувствуя себя опустошенным и разочарованным. Когда я отпер дверь, меня ждал сюрприз.


Удар пришелся мне по затылку прежде, чем я успел зажечь свет. Я упал на четвереньки, и меня ударил ногой в левый бок, сбив с ног. Я лежал и стонал - и думал, что удар нанес второй мужчина. Двое против одного.


Когда нога снова подошла ко мне, я схватил ее и повернул. Его хозяин заорал и тяжело упал на пол на спину. Я увидел его лицо в свете открытой двери. Он был арабом. Я предположил, что другой мужчина тоже. Теперь он схватил меня сзади, обхватив лицо рукой и потянув на пол. Я позволил ему - затем перевернулся, поднял ноги над головой и откинулся назад. Я услышал приглушенный крик, и напавший на меня отпустил. Я вскочил на ноги, позволив Хьюго упасть мне в руку. Теперь я был готов к нему.


- Хорошо, Картер. Это конец.


Голос исходил от выключателя света. Я повернулся как раз в тот момент, когда загорелся свет, показывая третьего человека. Он не был арабом. Он был высоким, мускулистым, с квадратным лицом и светлыми волосами. Он стоял, слегка улыбаясь, держа в груди автомат «Маузер 7,65 Парабеллум».


«Будь я проклят, - сказал я. Юрий Лялин. Сначала Кам Фонг за ужином, а теперь ты в моей комнате. Как здорово снова собрать старую банду, - саркастически добавил я.


Лялин немного расширил улыбку. Он был грозным противником, одним из лучших в КГБ. Проведя непродолжительное время в штабе КГБ на площади Дзержинского в Москве и получив много внимания как родственник генерала Серафима Лялина, начальника отдела по взлому кодов КГБ, Юрий добровольно вызвался в отделение Мокрые Дела, которое русские прозвали « Мокрые дела ». Мокрый означал кровавый, и Лялина никогда не беспокоил вид крови. Я обнаружил это в Гонконге во время другого задания.


«Ты бы мне почти нравился, Ник, - сказал он теперь высокомерно, - если бы ты был русским». Он жестом попросил одного из арабов закрыть дверь.


«Если бы вы были американцем, - сказал я, - я не уверен, что мое мнение о вас сильно изменилось бы».


Улыбка растворилась, но в остальном его лицо не выражало никаких эмоций. Он был крут, и он был хорош. «Вашим людям не следовало красть планы Новигрома», - спокойно сказал он. «Все это было потрачено впустую энергии и жизни для вас. Мы скоро восстановим фильм, и все это напрасно ».


«Вы проиграете», - сказал я.


Один из арабов, коренастый персонаж с картофельным лицом, подошел, взял у меня стилет и швырнул его в угол.


«Видимо, вы нашли фильм во владении преступного мира», - продолжил Лялин. - Вы у них выкупили?


Я колебался. Если Лялин и должен был спросить, то, по всей видимости, к нему не обращались по поводу покупки фильма. «У них его не было», - сказал я. «По крайней мере, они сказали, что нет».


Его холодные серые глаза сузились. «Не думаю, что верю тебе, - сказал он.


Я оглядел комнату. Они уже перевернули это место с ног на голову. «Это правда, - сказал я.


«Посмотрим», - указал Лялин двум арабам. «Обыщите его».


Ничего не оставалось делать, кроме как услужить ему. Коренастый араб грубо схватил меня сзади. Более стройный араб, молодой человек с ястребиным носом, быстро обыскал меня. Он опустошил мои карманы, затем заставил меня снять рубашку и обувь. Обувь тщательно осмотрели.


«Похоже, у него нет фильма», - сказал Лялину стройный араб.


Русский хмыкнул. - Думаю, вы где-то спрятали фильм, Картер. Где?'


«Я же сказал - у меня его нет», - сказал я.


Пистолет никогда не сбивался с моей груди, пока глаза Лялина изучали мои. Мне стало интересно, откуда он узнал, что я в Каире. И как он узнал, что я пришел в Новое Братство.


«Привяжите его к этому стулу», - сказал Лялин своим наемным работникам. Он указал на стул с прямой спинкой в углу комнаты.


«Это смешно, - сказал я.


Но они принесли стул и надежно привязали меня к нему, руки за спину. Лялин сунул в кобуру большой автомат и подошел ко мне. Он взял другой стул и оседлал его, поставив напротив меня.


Он спросил. 'Ты уверен, что ты

не хочешь нам что-то рассказывать?


Лялин не блефовал. Он собирался заставить меня говорить. Но я не мог, потому что мне нечего было ему сказать. Теперь мы перейдем к чертовой части «мокрых дел».


«Иди к черту», - сказал я.


Его лицо ожесточилось. Он указал на арабов. Молодой человек схватил меня за плечи, очевидно, чтобы стул не упал. Хаски подошел и встал очень близко ко мне. Он вытащил из куртки длинный резиновый шланг. Теперь по сигналу Лялина он обрушил мне на голову и лицо.


Удар повернул мою голову вправо. Кожа у меня на щеке порвалась, потекла кровь.


Жгучая боль пронзила мою шею.


Шланг снова опустился с другой стороны моей головы. На этот раз шок был сильнее, и я почувствовал, что на мгновение теряю сознание. Но Лялин этого не хотел. Араб дал мне пощечину, и я пришел в себя.


«Не глупи, Картер, - сказал Лялин. «У каждого человека есть предел прочности. Как профессионал, вы знаете эту простую истину. Так зачем доказывать нам, сколько вы можете выдержать? Какая в этом логика?


Я посмотрел на него. Как Кам Фонг чуть не убил меня в Конго, так и я выстрелил в Лялина в Гонконге. Мне хотелось пустить 9-мм пулю в его сердце.


Шланг ещё раз ударил по моей шее и голове. Я увидел яркие огни в голове, услышал громкий крик. Крик исходил от меня. Затем нахлынула чернота.


Холодная вода ударила меня по лицу. Холод проник в меня, вернул меня к жизни. Я открыл глаза и увидел трех Лялиных, стоящих передо мной. Три руки подняли мою голову.


«Послушайте, для умного человека вы ведете себя крайне глупо». Голос эхом разнесся в моей голове.


Тяжелый араб подошел к нему так, чтобы я мог его видеть. Все троилось. Он что-то держал в руке, и я попытался сосредоточиться на тройном изображении. Это было похоже на плоскогубцы.


«Позвольте мне продолжить, - мягко сказал он Лялину. «Он попросит сообщить нам, когда я закончу. Это прекрасный инструмент. Он может выдергивать зубы, рвать плоть, ломать и раздавливать кости. Я покажу вам его нос ».


Он приложил плоскогубцы к моему лицу. Где-то я нашел в себе силы назвать его некрасивым именем. Я сосредоточился - попытался сосредоточиться - на Лялине.


«Ты дурак, Лялин», - хрипло сказал я. 'Я говорю правду. Этот проклятый фильм мне не дали ».


Араб плоскогубцами схватил меня за волосы. «Если подумать, может, нам сначала нужно сломать несколько зубов?» он посоветовал. Его лицо говорило мне, что ему понравится нанесение увечий.


«Минутку», - сказал Юрий Лялин.


Араб посмотрел на него.


- Возможно, мистер Картер все-таки говорит правду.


'Он лжет! Я вижу это в его глазах, - возразил коренастый араб.


'Может быть. Но пока я предполагаю иначе », - сказал Лялин. Он отмахнулся от двух приятелей. Они отступили на позицию возле кровати.


Лялин наклонился ко мне. «КГБ все-таки цивилизованная организация. Мы не хотим никому без надобности причинять вред. Даже нашим врагам ».


Теперь он был двойным образом, но даже в этом случае я мог видеть холодный расчет на его лице. Я знал, что он решил. Он догадался, что у меня нет фильма, но надеялся, что я каким-то образом его приведу к нему. И всегда был шанс, что фильм у меня был, но где-то спрятан.


«Кто сказал, что КГБ не цивилизовано?» - сказал я сквозь опухшие губы.


Он улыбнулся своей натянутой улыбкой. - Развяжите его, - приказал он.


Большой араб не двинулся с места. Другой неохотно подошел и развязал меня. Лялин встал.


«Поскольку я пощадил вашу жизнь, - сказал он, - вы должны отказаться от этой опасной игры, которую AX разработал для вас, и отказаться от планов Новигрома».


Я просто смотрел на него. Представьте себе подобное идиотское заявление другого профессионала! Он знал, что я не откажусь от задания, и я знал, что он это знал.


«До свидания, Ник. Возможно, наши пути снова пересекутся, да? Если так, помни, что ты мне должен.


Еще одно идиотское замечание. Я ожидал большего от Лялина. «О, я не забуду этого надолго, - честно сказал я.


Мне показалось, что я заметил след усмешки на его лице, когда он повернулся и вышел из комнаты, а два его друга-убийцы шли за ним по пятам.


Шестая глава.


Мы медленно ехали по темной улице на арендованном Fiat 850 Spider, Фая сидела за рулем. Мы пытались понять, где находится штаб-квартира Нового Братства. Я совсем не был уверен, что Бове со мной равнялся. Поэтому я решил вернуться в штаб - если смогу его найти - и попытаться проникнуть в это место.

Той ночью я заметил частично открытую дверь на третьем этаже по пути в конференц-зал и был уверен, что это личный кабинет Бове. Это было бы подходящим местом для поиска фильма, если бы он был у Нового Братства.


«Я не понимаю, - сказал я. «По звукам, которые я слышал, я был уверен, что здесь есть какая-то фабрика. Может быть, мы все-таки не на той улице ».


«Никто не смог бы вспомнить все эти повороты, Ник. Не вини себя, - сказала Файех.


- Но мы прошли мимо тележек с торговцами, это подтверждает. Я не понимаю Я знаю, что слышал стук какого-то оборудования ».


«Возможно, это был бизнес, который работает только ночью», - сказала она. «Мы еще можем…»


«Подожди, - сказал я. 'Смотри. Это освещенное здание вон там.


«Это маленькая газета».


Когда мы приблизились, я услышал стук механизмов, как и в ту ночь. 'Вот и все!' Я сказал. 'Печатные машины. Они должны запускать их только ночью ».


«Значит, мы очень близко», - сказала Файех.


Я осмотрел противоположную сторону улицы. Да, в стороне от улицы приближалась череда дорогих имений. Третий - гравийный.


Вот этот, - сказал я. Третий. Подъезжай сюда.


Она остановила «фиат» у обочины, и мы посмотрели на затемненную дорогу, ведущую к массивному дому за высокими кустами. «Я уверен, что это все», - сказал я.


Она протянула руку и коснулась одного из двух маленьких лейкопластырей, которые я все еще носил на лице из эпизода с Лялиным двумя ночами ранее. - Ты все еще исцеляешься от последней встречи с людьми, которые ведут себя грубо, Ник. Вы уверены, что готовы к этому?


Я усмехнулся ей. «Я часто ранился хуже, чем это бритье», - сказал я. «Смотри, расслабься. Все будет хорошо. Вы просто продолжаете путешествовать в течение часа. Если я к тому времени не уйду, вы можете вызвать всю египетскую армию, если хотите.


«Хорошо», - сказала она, но с сомнением.


Я оставил ее и быстро перешел улицу в тень. Когда я оглянулся, Файе уже отъехала от тротуара и направилась на «Фиат» по бульвару. Я повернулся и двинулся по подъездной дорожке к дому.


Я не встретил сопротивления. На дороге возле дома был электрический глаз, который я заметил как раз вовремя. Я залез под него и оказался у дома. Это было впечатляющее место с мавританскими арками вдоль фасада на двух из трех уровней. На первом этаже горел свет, а на следующих двух - нет.


Я быстро двинулся в конец помещения, ожидая появления новых электронных сигналов тревоги. Я нашел еще один в заднем углу дома. Это была растяжка, которая должна была вызвать сигнал тревоги. Я избежал этого и перешел к решетке, которая занимала всю высоту здания. На ней росла лоза, но не толстая. Я схватился за решетку и обнаружил, что она выдерживает мой вес. Я вскарабкался и через пару минут оказался на крыше.


Оттуда это было легко. Я выскользнул через окно в крыше в коридор третьего этажа, по которому я шел две ночи назад. Было темно, и никого не было. Я слушал и слышал, как кто-то движется вниз. Это было похоже на одного человека. Если бы остальные члены семьи ушли, это было бы для меня прорывом.


Я тихонько подошел к двери, которую заметил частично приоткрытой, когда был там раньше. Когда я попробовал, оказалось, что она заблокирована. Я вытащил из кармана брелок с полдюжиной отмычек, вставил одну в замок и почувствовал, как он срабатывает. Я открыл дверь и вошел в темную комнату, закрыв за собой дверь.


Кажется, я угадал. Перед окнами с тяжелыми драпировками стоял длинный стол. Я подошел к столу и взял пару бумаг, подписанных Бове. На другом листе была подпись «Анри Перротт», но почерк остался прежним. Вот и все. Здесь, в Каире, Бове выдавал себя за законного бизнесмена. Эта информация может быть интересна Интерполу.


Я попробовал выдвинуть ящик стола, но стол тоже был заперт. У меня не было ключа, который бы его открыл, поэтому мне пришлось с трудом взламывать замок ножом для писем. Я обошел весь стол, но микрофильм не нашел.


Я подумал, что должен быть сейф либо в этом офисе, либо в другой комнате дома. Я ходил по стенам. Я заглянул за пару картин, написанных маслом, которые оказались оригиналами, но ничего не нашел, кроме скрытого микрофона. Бове сам играл в шпиона.


Наконец я нашел сейф - в полу. Вы отодвигаете угол ковра, поднимаете металлическую пластину на петлях, и вот он, встроенный в толстый бетонный пол. Это было гениально выбранное место, и я, возможно, никогда не нашел бы его, если бы не заметил изношенный угол ковра.


Было трудно сказать, был ли сейф оборудован сигнализацией. Но мне пришлось рискнуть, поэтому я начал крутить комбинированный циферблат, нащупывая тонкие зацепки в движении механизма. Через несколько минут я выработал комбинацию и осторожно распахнул дверь сейфа. Я прислушался к сигналу тревоги. Ничего.


Содержимое сейфа было бы золотым дном для копа. Там был полный список членов «Нового Братства», пара упаковок неразбавленного героина, список телефонов продавцов и дилеров и множество других вещей, но без микрофильма. Казалось, что Бове сказал правду.


Я присел над сейфом, гадая, куда я пошел бы дальше. Я уже никуда не шел. Единственным утешением было то, что русские тоже еще не нашли фильм. Но был Кам Фонг. Он может смеяться над всеми нами.


Самым логичным выводом, конечно же, было то, что «Новое Братство», не зная, что везет Драммонд, только что сбросило его чемоданчик в Нил. Что могло бы стать счастливым концом для Юрия Лялина, но некоторые люди в Вашингтоне рвали бы себе волосы.


Я запихнул содержимое обратно в сейф и начал закрывать его, когда увидел крошечный провод, который я пропустил, он был прикреплен к нижней части внутренней части двери сейфа. Была тревога! Либо тихий звуковой сигнал, который я не мог услышать здесь, либо, может быть, что-то вроде мигающего света. Я захлопнул дверь сейфа и повернул циферблат, закрыл внешнюю пластинчатую дверь и заменил угол ковра, когда дверь комнаты распахнулась. В дверном проеме стоял крупный мужчина с толстым револьвером в руке и кровью в глазу.


Он заметил меня в свете из коридора, прицелился и выстрелил. Выстрел громко загрохотал в комнате. Я прижался к полу, и пуля промахнулась, расколов дерево где-то позади меня.


Бандит выругался себе под нос и потянулся к выключателю. Комната внезапно залилась светом, и я оказался прямо в его свете. Здоровяк сердито посмотрел на меня и снова прицелился.


Когда его палец нажал на спусковой крючок, я покатился к столу. Пуля расколола пол между моими ногами. Раздался еще один выстрел, и я почувствовал укол в левой руке. Он собирался разрезать меня на куски, если я не смогу укрыться.


Я бросился к столу, когда прозвучал четвертый выстрел. Стол раскололся прямо над моей головой, когда я подошел к нему.


«Sacré bleu!» Здоровяк ругался за свои промахи.


Когда я упал на пол за своим временным укрытием, я схватился за «Люгер» под курткой. Затем я протянул руку и быстро выстрелил через стол. Выстрел разорвал рукав куртки бандита и попал в стену позади него.


Он снова выругался и быстро выключил свет. Я увидел, как силуэт руки схватил дверь, захлопнул ее, и в комнате снова стало темно.


Я слушал, как бы здоровяк выдал свое местонахождение, но ничего - я даже не слышал его дыхания. Если бы внизу был кто-нибудь еще, он бы скоро был здесь. Но с той стороны не было ни звука, и мужчина не звал на помощь. Очевидно, он был один.


Где-то возле моей головы тикали часы на столе. Это был единственный звук в комнате. Снаружи какое-то время лаяла собака, а потом снова затихла. Тикающие часы напомнили мне, что часовой срок, который я дал Фае, быстро истекает.


Бандит знал, где я, но я понятия не имел, где он находится в комнате. Я не мог оставаться на месте, иначе у меня в голове образовалась дыра. Я заметил пресс-папье на краю стола. Я молча протянул руку и схватил его, на мгновение взвесил, а затем бросил в угол ковра, за которым прятался сейф. Когда пресс-папье приземлилось, из тарелки под ковром раздался приглушенный металлический лязг.


В комнате раздался грохот - бандит выстрелил на звук, как я и надеялся. Я быстро двинулся в противоположном направлении, присев на корточки за мягким стулом недалеко от стола. Но моя нога царапнула пол, и стрелявший услышал это.


Еще один выстрел. Пуля ударилась о стул на уровне моего лица.


Моя уловка не сработала так хорошо, как я надеялся, но, по крайней мере, теперь я знал, где был мой противник. Он стрелял из-за другого стола в противоположном углу комнаты. Мне показалось, что я заметил нечеткое движение, и я открыл ответный огонь. Я услышал глухое ворчание из другого угла. Либо я его ранил, либо он хотел, чтобы я так подумал.


Я осторожно завернул за угол стола, чтобы посмотреть - и пуля попала в набивку рядом с моей головой. Затем я услышал знакомый щелчок. Судя по всему, патроны у него кончились, но я не стал его торопить. Это тоже может быть уловкой. Со мной такое случалось раньше. Я ждал и слушал. Если у него кончатся патроны, ему придется перезарядить, и я это услышу.

Я ждал и слушал. Наконец я услышал это, но из другого места: безошибочный звук патронов, скользящих по магазину. Я прищурился в сторону звука и различил тень в конце короткого дивана. Я тщательно прицелился и выстрелил.


Раздалось еще одно мычание, громкое и определенно болезненное. Оно звучало так, словно мог упасть на пол. Я присел на одно колено и прислушался. Затем я услышал царапанье и увидел нечеткое движение. Он полз к двери, по-видимому, сильно раненый.


Я сказал. - 'Погоди!'«Двинься еще раз, и я убью тебя!»


Тень остановилась, - "a ne fait rien," - выдохнул он. «Это не имеет значения».


Я осторожно подошел к нему. Вблизи я увидел, что он получил ранения в бок и в грудь.


'Кто ты?' - спросил он, переключаясь на английский.


'Это имеет значение?'


Он ахнул. «Они убьют меня за то, что я допустил это, если не случится твой последний выстрел».


Я посмотрел на рану. «С тобой все будет в порядке. Я сомневаюсь, что Бове убьет тебя, если ты все расскажешь». Я нацелил «люгер» ему в голову. «Но я убью, если вы не ответите на пару вопросов».


Он посмотрел на «Люгер», затем на мое лицо. Он мне поверил. 'Какие вопросы?'


- Вам что-нибудь известно о деле Драммонда?


'Мало.'


- Кто-нибудь ходил с Масперо на свидание с Драммондом?


Он застонал от боли. 'Да. Масперо хотел пойти один, но он рассказал об этом Рейнальдо, и Рейнальдо последовал за ним, опасаясь, что Масперо сделает это неправильно. Он нашел Масперо мертвым возле отеля. Считается, что Драммонд застрелил его, а Рейнальдо отомстил за Масперо. Он достал обе сумки и сообщил обо всем Бове ».


«Организация не знала, были ли кейсы случайно подменены, пока Рейнальдо не сообщил об этом после того, как Драммонд и Масперо были убиты?»


'Это верно. Рейнальдо говорит, что Масперо не хотел признавать ошибку перед Бове. Вместо этого он доверился Рейнальдо.


«Интересно, почему он сказал Рейнальдо, а не своему кузену эль-Бекри?» Я сказал больше себе, чем мужчине на полу.


«Я не могу вам этого сказать».


«Позвольте мне уточнить это. Единственная история, которая была у Братства по этому поводу, - это та, которую Рейнальдо рассказал Бовету?


Он посмотрел мне в глаза. Это верно.'


Я собирал теорию. «Где сейчас Рейнальдо?» Я вспомнил, что он явно отсутствовал в тот вечер, когда я беседовал с Бове.


Мужчина слегка покачал головой и скривился от боли. «Не знаю, - сказал он. «Бове часто отправляет его за город по делам. Честно говоря, между ними нет любви. Рейнальдо впал в немилость Бове, и Бове, похоже, не хочет, чтобы Рейнальдо был рядом с ним ».


Он взглянул на меня и быстро добавил: «Это, конечно, только мое наблюдение».


Я сунул Вильгельмину в кобуру под курткой и встал.


«Вы тот американец, который приезжал сюда вчера вечером», - внезапно сказал человек из Братства.


'Да. И вы можете сказать Бове, что теперь я ему верю. У него явно нет микрофильма. Но я думаю, что знаю, кто знает ».


«Я не понимаю, - сказал он.


Я усмехнулся. 'Хорошо. Увидимся.'


* * *


Файе подала мне стакан, наполовину полный бренди, налила себе стакан и села рядом со мной на диван в своей квартире. Она только что пришла из ночного клуба, и ее прекрасные темные глаза все еще носили экзотический макияж.


«А теперь расскажи мне свою теорию», - сказала она.


Я отпил бренди. «Это не сложно. Рейнальдо - злодей в этой пьесе, а не Бове. Все, что мы знаем, это то, что Рейнальдо говорит Бове. Так что давайте немного изменим факты. Скажем, когда Масперо понял, что кейсы поменялись, он намеревался рассказать Бове, но Рейнальдо наткнулся на него, когда он изучал дело, и поэтому Масперо был вынужден рассказать ему, что произошло. Рейнальдо - или, возможно, они оба вместе - нашел микрофильм.


Не в пользу Бове, Рейнальдо решает, что он не будет рассказывать Новому Братству об этом ценном открытии, а сам наживается на нем. Если он все сделает правильно, Бове никогда не узнает, что Рейнальдо его сдерживал. Поэтому, когда Драммонд выставляет свои щупальца, Рейнальдо и Масперо решают связаться с ним, чтобы вернуть героин. Рейнальдо уговаривает Масперо подождать, пока они не вернут вещи, прежде чем сказать Бове. Они вместе идут к Драммонду, убивают его и забирают героин. Затем Рейнальдо убивает Масперо и перекладывает вину на Драммонда. Рейнальдо передает оба кейса Бове, но в чемоданчике Драммонда больше нет микрофильма ».


«Интересная идея, - сказала Файе. - Но возникает очевидный вопрос, Ник. Если Рейнальдо хочет получить личную прибыль от продажи фильма, почему бы ему этого не сделать?

Он пошел к россиянам? Очевидно, к нему не обращались ».


«Может, он первым делом пошел к китайцам», - сказал я. «И, возможно, к настоящему времени обратилися к русским. Одно можно сказать наверняка: Рейнальдо сейчас недоступен.


«Тогда воспользуйтесь ситуацией и расслабьтесь, - предложила Файех. «Задумайся над загадкой, может быть, она разрешится сама собой. А пока… - она прижалась к моему уху и поцеловала, коснувшись губами моей шеи.


Если ее целью было отвлечь меня, ей это удавалось. Я посмотрел на нее и улыбнулся. Сегодня она была особенно сексуальна. Ее длинные темные волосы были захвачены французским завитком за головой, и на ней был кафтан длиной до пола с разрезом до бедер, обнажающим идеальные ноги.


«Вы уверены, что вы полицейский?» - сказал я, касаясь ее губ своими.


«Это всего лишь развлечение, - сказала она. «Танцы и занятия любовью - мои главные интересы».


«Разумный подход к жизни», - сказал я. Я поцеловал ее снова и на этот раз удержал поцелуй.


Она протянула руку и положила руку мне на бедро. - Ты хочешь заняться со мной любовью, Ник? - поддразнила она.


«Эта мысль пришла и мне в голову», - сказал я.


Кафтан застегивался на молнию спереди. Я потянулся к нему, медленно потянул вниз. Кафтан свалился. Файех была обнаженной, за исключением коротких кружевных трусиков. Я осторожно уложил ее на спинку дивана.


Я опустился на колени рядом с ней на пол и стянул кружевные трусики. Казалось, она почти перестала дышать. Я поцеловал ее живот, тот животик, который так многозначительно двигался в танце, спустился к ее бедрам. Я чувствовал дрожь в ней.


Она провела руками по моей обнаженной груди, когда я снимал брюки. В другой момент я оказался с ней на диване.


Мы лежим бок о бок, наши тела горячо соприкасаются. Ее мягкие формы давили на меня, нежно и настойчиво. Мы целовались, мои руки исследовали ее тело, а наши губы занимались любовью. А потом я осторожно подошел к ней ...


Седьмая глава.


Когда Тонкий человек увидел, что я захожу в его темную комнату с Файех, на его лице отразился страх. Он не забыл нас.


«Я сказал вам то, что знаю, - кисло сказал он.


«Мистер Картер хочет задать вам несколько других вопросов, - объяснила Фэй. - Вы им ответите?


«Будет ли он использовать ту же тактику, что и раньше?» - сказал он уродливым ртом.


Файе взглянула на меня, и я пожал плечами. Я не вдавался в подробности своего последнего визита сюда. «Смотри», - сказал я Тонкому. «Избавьте нас от неправедного негодования. Будете сотрудничать или нет? Да или нет.'


«Что ты хочешь на этот раз?» - саркастически сказал он. - Фотографии Бове с автографом?


Я подошел к нему ближе, и он тревожно вздрогнул. - Что вы знаете о Рейнальдо? Я спросил.


Его глаза избегали моих. «Я же сказал вам - он главный человек в Новом Братстве».


'Я знаю. Но разве между ним и Бове нет проблем?


Он удивленно взглянул на меня и кивнул. - Да, говорят о расколе между ними.


"В чем причина этого?"


«Говорят, что Рейнальдо несколько раз превышал свои полномочия. Он амбициозный человек ».


Я спросил. - «Где сейчас Рейнальдо?»


Тоник взглянул на меня. 'Как я должен это знать?'


Нет ни слова, что он отделился от организации?


Тонкий человек ухмыльнулся уродливой полуулыбкой. «Вы не выходите из организации. За исключением дна Нила.


Я обдумал это. Возможно, даже Бове не знал, где находится Рейнальдо. Это могло означать, что он был занят заключением сделок - с любым, кто интересовался микрофильмом.


Я посмотрел на Тонкого. «Как ты думаешь, ты сможешь узнать, как я могу связаться с Рейнальдо?»


- Мистер Картер рассчитывает заплатить вам, - быстро вставила Фэйх. - Не так ли, Ник?


Я поморщился. «Да, я рассчитываю заплатить. Что ж?'


Тонкий выглядел настороженно. «Я мог бы помочь. Я не могу обещать. Я посмотрю что я могу сделать.'


«Хорошо», - сказала Файех.


«Но больше сюда не ходи, - раздраженно сказал он. «Ты меня убьешь».


«Я встречусь с тобой, где ты скажешь», - сказал я.


Он задумался на мгновение. «Каирская башня, завтра в полдень. Смотровая площадка.


Я представил Тонкого человека в Каирской башне среди разинутых туристов. 'Хорошо. Но на этот раз, - сказал я с предупреждением в голосе, - вам лучше вспомнить, на кого вы работаете.


Он взглянул на меня слезящимися глазами. 'Конечно.'


Тонкий человек понятия не имел, как выглядел Рейнальдо, поэтому я вернулся к Хакиму Садеку позже в тот же день. По дороге остановился на тупике, чтобы проверить. Это был грязный ресторан на тротуаре в переулке в центре Каира.

Я сел за третий столик в первом ряду и заказал турецкий кофе. Когда официант ушел, я полез под стол и нашел записку от какого-то безымянного курьера. Я сунул ее в карман, прежде чем вернулся официант. Кофе имел вкус нильской грязи. Я сделал один глоток, бросил на стол несколько монет и ушел.


В такси по дороге к Хакиму Садеку я расшифровал записку. Как я и подозревал, это было от Хоука. Это было коротко и мило.


Вашингтон в смятении. Мужчина очень недоволен. Восстановите товары или найдите работу в Каире.


Позже, когда я прочитал это Хакиму, он усмехнулся и ухмыльнулся своей ухмылкой работорговца.


«У твоего Дэвида Хоука прекрасное чувство юмора, Николас».


Я хмыкнул. Я совсем не был уверен, что Хоук шутит.


«Он не единственный, у кого задница в перевязи», - с горечью сказал я. «У меня есть во врагах все Новое Братство после моей крови, китайцы дышат мне в шею, и русские уступили мне дорогу».


Хаким улыбнулся и сделал глоток вина. На этот раз я попросил бренди и сделал большой глоток.


«Твоя работа неблагодарная, старый друг», - сказал Хаким. Сегодня он был одет в деловой костюм, но по-прежнему выглядел как человек, от которого нужно беречь свой кошелек. Красная феска отсутствовала, открывая густые волосы, зачесанные по скользкой коже черепа. Он был дома, потому что после обеда у него был выходной в университете, где он читал курс «Семь живых искусств» и еще один курс арабской литературы. Он спросил. - 'Как девочка тренируется?'


«Хорошо, - сказал я. «Она мне очень помогла».


'Это приятно слышать. Это первый случай, когда мне пришлось предложить ее услуги. Я считаю, что Интерпол тоже считает ее очень ценной. Она женщина многих талантов ».


Я мог согласиться с этим. «Многие», - сказал я. - Но ни она, ни Тонкий человек не знают, как выглядит Рейнальдо, и не могут мне ничего о нем рассказать. Вы знаете этого человека?


- Я проверил свои личные файлы, когда вы сказали, что приедете, Николас. Он взял в руки папку из манилы. 'Я нашел это. Много лет назад здесь и в Александрии жил молодой человек по имени Ринальдо Амайя, испанский цыган, жаждущий богатства и власти. Умный, очень умный человек - и совершенно беспощадный. Менее года назад один из моих знакомых сообщил, что Амайя снова был замечен здесь, в Каире. С тех пор я ничего не слышал, но вполне возможно, что Ринальдо Амайя и ваш Рейнальдо - один и тот же человек. Вот старая фотография. Он немного изменится, но это даст вам некоторое представление ».


Я взял фотографию и изучил ее. На нем было видно, как Амайя выходит из общественного здания с парой арабов. Он был довольно высоким, стройным, красивым мужчиной, из тех, от кого можно ожидать танца фламенко. Лицо было грубоватое, губы пухлые, подбородок изрезан. Но мое внимание привлекли глаза. Они были темными, с густыми бровями, и от взгляда в них у меня пробежал холодок по спине. Это была не открытая враждебность или воинственность, а нечто гораздо более тонкое. Это был вид настоящего психопата, человека, не заботящегося ни о морали, ни о правилах, ни о человеческой жизни.


Затем я заметил на фотографии третьего араба, человека, чья голова была видна позади остальных. Я видел это лицо раньше. Это был Абдулла, Брат, который изо всех сил старался убить меня у пирамиды Хеопса.


«Этот человек работает в организации, - указал я на него Хакиму. - А Амайя знал его много лет назад. Вероятно, они завербовали его в Новое Братство. Амайя просто может быть Рейнальдо.


«Это могло бы вам помочь». Хаким потер острый подбородок. «Я мало что могу вам сказать, кроме того, что он считается чрезвычайно опасным. Он хорошо владеет оружием, а вместо кинжала он носил оружие, напоминающее ледоруб с толстым лезвием. Говорят, что он может нанести им три удара, в то время как противник наносит один удар обычным ножом ».


Да. Человек с такими глазами придумал бы такое оружие. Я спросил. - «Это все, что у тебя есть для меня?»


«Я боюсь что так».


'Хорошо. Ты мне очень помог, Хаким. Хоук будет финансово благодарен ». Я поднялся с кресла с подголовником, на котором сидел.


Хаким быстро поднялся вместе со мной. - Вы уверены, что у вас нет времени на быструю игру в шахматы перед отъездом, Николас? Может быть, с чашкой мятного чая?


Я старался не думать об ужасном мятном чае, стекающем поверх бренди. «В другой раз», - сказал я. Я схватил его за руку и посмотрел в это длинное уродливое лицо. Я хотел бы видеть Садека чаще.


«Да, - сказал он. 'Как-нибудь в другой раз.'


На следующий день в полдень я прошел через Измаиловский мост к Каирской башне. Было приятно гулять по бульвару острова, где стояла Башня. Я прошел спортивный клуб и англо-американскую больницу и сады Эль-Зурья, и внезапно я оказался там.

Башня резко возвышалась над речным бассейном примерно на пятьсот футов, представляя сенсационную достопримечательность. В ней был вращающийся ресторан, как в Сиэтле, и смотровая площадка. Из ресторана вы могли видеть весь Каир и его окрестности, вращающаяся платформа, на которой ресторан был построен, давала посетителю постоянно меняющийся вид.


Увидев у входа толпу праздничных посетителей, вспомнив красоту садов, мимо которых я только что миновал, трудно было поверить, что меня ждет зловещая встреча с очень темным персонажем, с которым, возможно, меня поджидает убийца. Это просто не укладывалось в эту безмятежную картину. Но сцена быстро изменилась.


Когда я подошел ко входу в Башню, я увидел, что несколько человек подняли глаза на смотровую площадку и взволнованно жестикулировали. Женщина закричала, и тогда я понял, из-за чего весь шум. Двое мужчин боролись на надстройке за пределами платформы. Пока я смотрел, одному удалось подбросить другого в воздух.


Когда человек упал, среди наблюдателей на земле воцарилась напряженная тишина. Его крики начались на полпути и внезапно прекратились, когда он ударился о тротуар на пятьсот футов ниже, в пятнадцати футах от ближайших наблюдателей.


Был еще один момент ошеломленной тишины. Я снова посмотрел на платформу. Другого мужчины уже не было. Я двинулся к неподвижной фигуре на земле, в груди нарастало напряжение. Я протиснулся сквозь возбужденную толпу, когда женщина возобновила крик.


Я посмотрел на тело. Было много крови, и она была довольно хорошо разбита, но личность жертвы невозможно было определить. Это был или был Тонкий человек.


Я выругался вслух и оттолкнулся сквозь зевак. Теперь было больше криков и много криков. Я услышал полицейский свисток. Очередь к лифту разошлась от волнения, поэтому я подошел подождать, пока лифт не опустится. Может быть, я узнаю убийцу Тонкого человека.


Но потом я услышал вой сирены, доносящийся через Измаилский мост. Я не хотел быть здесь, когда приедет полиция. Поэтому я вернулся за пределы Башни и направился в Спортивный клуб. Может быть, я смогу там хорошенько выпить.


Мне нужно было это.


* * *


Я знал, что это рискованно, но мне нужно было посетить комнату Тинмана. Там просто может быть что-то, что поможет мне разгадать загадку Рейнальдо.


Я приехал туда рано днем. Улица была переполнена шумными детьми и торговцами, но внутри здания было похоже на могилу. Я пошел в комнату Тонкого и вошел. Как обычно, занавески были задернуты, и в комнате воняло.


Я огляделась. Тонкий человек не был самым умным информатором в мире, и он мог оставить хоть какой-то ключ к тому, что знал. Я прочесал место, но ничего не нашел. Ничего, что помогло бы мне найти Рейнальдо. Затем, собираясь уходить, я увидел брюки, висящие на крючке на стене. Разве это не та пара, которую обычно носил Тонкий? Старый дьявол, должно быть, прибрался, чтобы выйти. Я снял с крючка засаленные брюки и стал рыться в карманах. В правом заднем кармане был листок бумаги, на котором рисовал Тонкий человек.


Подняв его к окну, я немного раздвинул шторы, чтобы лучше было видно. Я различил заглавную R, стрелку, указывающую вправо, и слово «Китай». Под ним снова были буква R и стрелка, а также арабское слово «русские» со знаком вопроса после него.


Тонкий человек рисовал вчера вечером или сегодня утром, и это, казалось, имело смысл. Рейнальдо уже связался с китайцами и, возможно, с русскими. Это означало, что микрофильм у него действительно был, как я и предполагал. Он не сказал мне, где он прячется, но дал мне отправную точку.


Файе нашла, где Кам Фонг скрывался в Каире. Поскольку Рейнальдо, очевидно, был в контакте с Камом, было ясно, что Кам был моим лучшим выбором, чтобы найти Рейнальдо.


Я разорвал бумагу на куски, немного приподнял окно и позволил конфетти стечь на улицу на свежем ветру. Затем я повернулся и вышел из комнаты.


Я закрыл за собой дверь и обернулся, когда увидел их. Я догадался, что их было трое, все преданные члены Нового Братства, хотя раньше я никого из них не видел. Тот, что справа от меня в холле, держал револьвер «Смит и Вессон» 44-го калибра «Магнум», нацеленный на мою середину, и, похоже, хотел его использовать. Тот, что слева от меня, нацелил мне в голову револьвер Webley .455 Mark IV.


«Какой приятный сюрприз, - сказал я.


Третий мужчина, стоявший на лестнице, держал в правой руке небольшую рацию. Теперь я слышал, как он сказал: «Он здесь, мистер Бове. Мы его поймали. Он шарил по комнате ».


Очень умно Бове давал наставления

так , сохраняя свою анонимность. Мужчина с рацией какое-то время прислушивался, затем сказал:


- Хорошо, мистер Бове. Как ты и говоришь. Он ухмыльнулся и указал на двух других.


Они собирались стрелять из пушек. Я подумал о Хьюго и Вильгельмине и знал, что вовремя не вовлеку их в игру. 'Надо ждать!' Я сказал. - «Бове может захотеть услышать, что я хочу сказать».


«Не играйте с нами в игры, мистер Картер, - едко сказал молодой человек на лестнице.


'Я не играю. Я знаю кое-что о Рейнальдо, что Бовет хотел бы услышать.


- К черту это, - грубым басом сказал здоровяк с «Магнумом». Он нацелил на меня пистолет.


«Минутку», - сказал молодой человек на лестнице. Он снова использовал рацию. «Он хочет поговорить о Рейнальдо, мистер Бове».


Воцарилась душераздирающая тишина. Потом радист посмотрел на меня: «Он говорит, произнеси речь».


Я облизнул губы, которые внезапно пересохли. «Я расскажу Бовету что-нибудь очень важное о его хорошем друге Рейнальдо, - сказал я, - в обмен на перемирие».


Темнокожий мужчина слева от меня пробормотал что-то пренебрежительное по-арабски, а радист повторил то, что я сказал Бовету. У меня было еще более долгое ожидание, покалывающее кожу. Я чувствовал, как пули из этих двух пистолетов врезались мне в живот. Наконец Бове ответил.


'Да сэр? Да. Хорошо, я ему скажу. Радиолюбитель посмотрел на меня. Он говорит: расскажи, что знаешь. Если это имеет для него хоть какую-то ценность, у тебя есть перемирие. Если нет, то у тебя ничего нет ».


По моему боку под левой рукой стекала капля пота. Бове не предлагал мне особой сделки, но она была единственной на столе.


«Хорошо, - сказал я. «Дай мне эту вещь».


Радиолюбитель немного поколебался, но затем передал мне рацию. Я нажал кнопку и заговорил. - Бове, это Картер. Похоже, ты слишком долго доверял Рейнальдо. Он амбициозный человек, Бове. В этом случае был микрофильм. Он нашел это и не сообщил вам. Он обманул вас. Это Рейнальдо убил Масперо. Масперо был единственным, кроме Рейнальдо, кто знал о микрофильме в кейсе Драммонда. Рейнальдо убил их обоих и оставил микропленку. Он пытается продать это прямо сейчас тому, кто больше заплатит. Вот почему в последнее время вы его нечасто видели. Когда ему заплатят за этот фильм, он станет влиятельным человеком ». Я сделал паузу. - Для вас это стоит перемирия?


Нет ответа. Я почти слышал, как в голове Бове крутятся колеса. Наконец, он спросил. - "Откуда вы все это знаете?"


«Я знаю, - сказал я ему. - И ты узнаешь правду, когда услышишь ее, Бове.


Затем снова тишина: «Верни радио моему человеку».


Я задавался вопросом, означает ли это, что его решение было отрицательным, но я вернул рацию. «Он хочет поговорить с вами», - сказал я.


Я смотрел на головорезов с пистолетами, пока молодой человек поднес радио к уху. Я позволила Хьюго незаметно соскользнуть мне на ладонь. У меня не было особых шансов, но я бы взял с собой хотя бы одного из них.


Радиолюбитель посмотрел на меня невыразительно.


'Да. Хорошо, мистер Бове. Я им скажу.


Он выключил радио. «Мистер Бове говорит не убивать его», - мрачно сказал он. 'Погнали.'


'Вы уверены?' - сказал здоровяк с «Магнумом».


'Пошли!' - резко повторил радист.


Его приятели спрятали пистолеты в кобурах, как два маленьких мальчика, у которых украли рождественские подарки. Тот, кто говорил по-арабски, порадовал меня своим родным языком. Большой грубо задел мое плечо, проходя мимо меня по пути к лестнице. А потом они ушли.


Восьмая глава


Девушка покачивала бедрами, ее таз многозначительно выпирал наружу. Влажная грудь натянулась на крошечный бюстгальтер, длинные темные волосы касались пола, когда она наклонилась назад в голубом свете прожектора, двигаясь под минорную тональность музыки.


Этой девушкой была Файех, и пока я смотрел ее выступление, в моем паху вспыхнул огонь, и я захотел ее. Она определенно зря тратила свое время в качестве полицейского.


Когда танец закончился, она подмигнула мне и исчезла за занавеской под дикие аплодисменты всех присутствующих мужчин. Я подождал, пока начнется следующий номер, а затем прошел через занавеску в ее гримерку. Она признала меня, все еще одетая в низ костюма, но без бюстгальтера.


«Как мило», - сказал я, закрывая за собой дверь.


Она улыбнулась, быстро двинула бедрами и спросила. 'Тебе понравился мой танец?'


«Вы знаете, что я сделала».


«Это заставило тебя хотеть меня?»


Я улыбнулся. - Ты тоже это знаешь. Но прямо сейчас мне нужно с тобой поговорить.


«Мы можем поговорить, пока занимаемся любовью», - предложила она, обнимая меня за шею.


«Позже», - сказал я.

она пожала плечами и отошла от меня, усевшись на туалетный стул. «Были события, - сказал я ей. «Тонкий человек мертв».


Ее прекрасные глаза расширились. 'Мертв?'


«Новое братство». Как вы сказали, в бизнесе информатора трудно выжить. Удача Тонкого наконец закончилась.


Она покачала головой. «Это безумие, но даже несмотря на то, что он отправил нас в пустыню умирать, я все равно чувствую печаль». Она вздохнула и спросила: «Вы получили от него какую-нибудь информацию?»


«Косвенно», - сказал я. - Послушайте, а каков точный адрес дома Кам Фонга?


Она отдала его мне и спросила. - 'Ты идешь туда?'


'Мне придется. Кам может быть единственной зацепкой, которая у меня есть к Рейнальдо.


Она покачала красивой головой. «Это плохая идея, Ник. Даже если вы доберетесь до Кама, не получив ножа в спину, он ничего вам не скажет. Конечно, лучше дождаться, пока Рейнальдо сделает вам предложение.


Я покачала головой. «Он может не делать мне предложения, потому что он украл микрофильм у моего правительства. Нет, я должен найти Рейнальдо и побыстрее, прежде чем он заключит сделку. Если Кам ничего не знает, я попробую Лялина ».


Она встала, потянувшись за халатом. «Я пойду с тобой», - сказала она.


«Не будь глупой».


'Я могу помочь.'


«Вы можете помочь, оставшись в живых». Я долго поцеловал ее в губы. «Оставайся у своего телефона. Я тебе позвоню.'


«Хорошо, Ник».


«И поддерживай огонь в домашних очагах».


Она посмотрела на меня, улыбаясь. «Это простое задание».


* * *


Стоя через дорогу от унылого отеля La Tourelle, я задавался вопросом, ждет ли меня Кам Фонг. Когда L5 или КГБ узнают, что AX занимается делом, они склонны будут немного извиваться. Не потому, что мы умнее ЦРУ, а из-за характера организации. Проще говоря, мы хулиганы.


Медовый месяц закончится, когда появился AX. Небольшие профессиональные знаки внимания, оказываемые одним агентом другому при обычных обстоятельствах, прекращаются. Когда появляется AX, начинается убийство, и противник это знает. Поэтому Лялин без сожаления истязал меня. Он просто бил меня до упора. Он мог бы дать человеку из ЦРУ пару дней подумать, прежде чем приступить к грубым вещам. Но Лялин, видимо, недостаточно хорошо знал AX, иначе он не оставил бы меня в живых, надеясь, что я приведу его к микрофильму.


Поскольку Кам Фонг знал, что я в Каире, он будет настороже. Пришлось двигаться осторожно. Я двинулся через узкую улицу, и меня чуть не сбил дацун, полный молодых наездников. Наконец я добрался до входа в отель. Конечно, это было не впечатляющее место. Несомненно, именно поэтому Кам выбрал его.


Лифта не было. Я прошел пять пролетов до двухкомнатного номера Кама.


В тускло освещенном коридоре было тихо; никого не было видно. Может, было слишком тихо. Я слушал у дверей Кама и слышал мягкую восточную музыку. Хороший знак. Я постучал.


Сначала никакого ответа, а затем голос Кам Фонга, требующий: «Кто это?»


Я ответил по-арабски, зная, что Кам свободно говорит на нем, и надеясь скрыть свой голос. - Посылка для вас, сэр.


Было какое-то движение, а затем последовал ответ по-арабски: «Подождите, пожалуйста».


Я слышал, как повернулся замок. Дверь открылась, и выглянул Кам. Я прижал Вильгельмину к отверстию, нацелив его на грудь.


«Сюрприз, Кам, - сказал я.


На секунду он подождал, пока выстрелит пистолет. Когда этого не произошло, он сказал тихим монотонным голосом: «Зачем ты здесь?»


«Может, мы войдем внутрь и обсудим это?» Я махнул Люгером.


Он впустил меня, и я закрыл за нами дверь. Я быстро оглядел комнату, чтобы увидеть, не устроил ли он мне засаду. Была закрытая дверь в спальню и открытая в ванную. Я ходил по стенам в поисках клопов, но место оказалось чистым. Это было удивительно привлекательное место, учитывая отель, в котором он находился. Он был обставлен восточной мебелью, а некоторые стены были покрыты бамбуком. Возможно, это был постоянный адрес оперативника L5, который Кам взял на себя на время своего пребывания.


Он был одет в халат. Под ним не было выпуклостей. Я позволил Вильгельмине опуститься, но держался за Люгер. «Так приятно видеть тебя снова, Кам».


Он усмехнулся надо мной. Его умные глаза светились ненавистью. Он сказал. - «Они послали вас закончить работу, которую вы оставили незаконченной в Киншасе?» «Чтобы убить меня?»


Я сел на подлокотник мягкого стула и усмехнулся ему. - Не обольщайся, Кам. Вы знаете, зачем я здесь ».


«Я не понимаю, о чем вы говорите, - холодно сказал он.


'С вами связался

человек по имени Рейнальдо. Он хотел продать вам какой-то микрофильм. Вы сделали предложение?


"Микрофильм?" - невинно спросил Кам.


«Про Новигром I. Не играй в шутки, Кам. Я не в настроении.'


'Ах. Мы слышали, что ваши люди украли планы. Хорошая работа для капиталистов-янки. Но зачем кому-то продавать их мне? »


Кам не имел у меня мной никаких заслуг. Я снова нацелил на него «люгер». «Рейнальдо пришел к вам и предложил пленку - за определенную плату. Я хочу знать, заключили ли вы сделку. А если нет, то я хочу знать, где Рейнальдо.


«Вы очень настойчивы, Картер. Если вы позволите, я покажу вам кое-что, что может прояснить для вас все это ». Он подошел к небольшому столу и взял листок бумаги. «Прочтите это, пожалуйста».


Я автоматически взял у него бумагу и взглянул на нее. К тому времени, как я понял, что на ней ничего не написано, у Кама уже был успех. Он ударил меня по правому запястью искусным ударом карате, и Вильгельмина отлетела. «Люгер» оказался под диваном через комнату, на данный момент потерянный для нас обоих.


После первого удара Кам нанес удар по шее. Я почувствовал, как иглы боли и паралича пронзили мою голову и плечо. Я сильно ударился об пол спиной.


В голове гудело, но я увидел, что ступня Кама направилась ко мне. Я отразил его, затем схватил обеими руками и потянул, и Кам тоже упал на пол.


Каким-то образом мне удалось первым подняться на ноги, но теперь Кам выкрикивал имя и смотрел на спальню позади меня. Я должен был проверить, когда пришел, но не стал, потому что мужчины пятого уровня всегда работали в одиночку.


К тому времени, как я повернулся к двери, она была открыта, и один из самых больших китайцев, которых я когда-либо видел, двигался через нее ко мне. Он был на пару дюймов выше меня и, должно быть, весил триста фунтов - все это были мускулы. Голова у него была как у борца, белая рубашка и брюки с поясом. Его ноги были босиком.


- Убери его, Вонг! - без надобности сказал Ким с пола.


Большой китаец полоснул меня рукой размером с перчатку ловца. Я уклонился, но это задело мою голову. Я быстро вошел под мышку, схватил его обеими руками. Его вес перенес нас обоих на несколько футов вперед, пока я ударил его по голове. Это его не беспокоило.


Теперь у меня действительно были проблемы. Эти руки в виде стволов дерева обнимали меня, а он сжал кулаки позади меня. Он собирался раздавить меня до смерти. Вероятно, это казалось ему самым простым способом.


Руки, к счастью, не прижали. Мои руки были свободны, чтобы ударить его по голове, но это производило очень мало впечатления. Его маленькие глаза, прижатые к широкому носу, почти невозможно было достать, а обычно уязвимые места на шее были защищены толстыми непоколебимыми мышцами.


Но у него были довольно большие уши, и я выбрал их, чтобы поработать. Я глубоко вонзил пальцы в оба уха, в чувствительную внутреннюю часть, и продолбил их. Он хмыкнул и отпустил меня, хватая за руки.


Это дало мне время быстро и сильно подтолкнуть колено к его хорошо защищенному паху. Он снова хмыкнул, когда я нанес жестокий удар по его переносице, удар, который убил бы любого другого человека, но он отшатнулся лишь на полшага.


Выражение его лица изменилось. Бой для него больше не был рутиной - теперь он хотел меня убить. Он снова яростно опустил одну из этих огромных рук. Я пытался заблокировать удар, но не смог. Он ударил меня по голове и шее, и в комнате стало темнеть. Я не чувствовал пола при ударе, боролся с потерей сознания. Я мог просто разглядеть, что человек-гора приближается ко мне, но не мог сфокусировать его. Потом гора преклонила колени надо мной. Я увидел две массивные руки, сложенные вместе. Он собирался ударить ими и раздавить мне лицо, как тухлый помидор.


Я покатился. Руки застучали по полу рядом с моей головой. Я вслепую ударил ногой по огромному торсу и ударил по левой почке. Большой китаец рухнул на бок.


Я с трудом поднялся на ноги. Кам подошел ко мне, и я ударил его локтем по лицу. Он упал навзничь с приглушенным криком, его лицо превратилось в кровавое месиво. Я вернулся к большому мужчине, который вставал на ноги, и нанес жестокий удар ему по затылку. Он снова упал, но тут же снова поднялся, как одна из этих проклятых утяжеленных кукол.


Я нанес ему еще один удар, но ничего не получилось, и он вскочил на ноги, бормоча по-китайски. Он махнул на меня массивной рукой. Я заблокировал удар, но потерял равновесие. Я снова упал назад и приземлился в сидячем положении напротив дивана, на котором исчезла Вильгельмина. Я нащупывал позади себя «люгер», но остался с пустыми руками. К этому времени Большой Вонг взял в руки табурет из металла и дерева, чтобы разбить мне голову.

Потом я вспомнил Хьюго. Я пошевелил мышцами предплечья, высвободив стилет из замшевых ножен. Он скользнул мне в ладонь, как серебряная змея. Когда Вонг поднял табурет выше, я подтолкнул Хьюго на его пути.


Стилет вошел по рукоять чуть ниже грудной клетки гиганта. Он посмотрел на нее с легким удивлением, затем швырнул табурет мне в голову.


Я нырнул налево. Табурет задел мое плечо и ударился о диван. Я с трудом поднялся на ноги, когда большой китаец презрительно вытащил стилет из груди и швырнул его на пол. Потом он снова пошел на меня.


Теперь у меня не было оружия. Если он снова схватит меня, в моем ослабленном состоянии, он обязательно убьет меня. Я взял гончарную лампу со стола в конце дивана и разбил его ему в лицо.


Это на мгновение ослепило его. Он колебался, бормоча, бормоча проклятия, вытирая пыль и осколки глиняной посуды с глаз и лица. Я вытащил провода из остатков лампы, держал их в правой руке за изолированную часть. Провода под напряжением выходили за пределы изоляции примерно на дюйм. Вонг снова двинулся. Я позволил ему подойти поближе, схватить меня и зажать провода за его правым сосцевидным отростком.


Вспышка и треск. Глаза Вонга слегка расширились, когда через него прошел ток. Он отшатнулся, пытаясь удержать ноги под собой, затем тяжело упал на журнальный столик, разбив его вдребезги. Он лежал и невидящим взглядом смотрел в потолок. Сердце здоровяка, должно быть, было не очень здоровым из-за всех этих мускулов, сковывающих его. Он был мертв.


Я понял, что Кам карабкается за «люгером» под диваном. Должно быть, оно было удобнее любого другого оружия, которое у него было. Я кинулся на него и ударил правым кулаком в его уже окровавленное лицо. Он застонал и рухнул.


Я передвинул диван и вернул Вильгельмину. Затем я подошел, взял Хьюго и засунул его за пояс. Наконец я подошел к Каму и направил «Люгер» ему в лицо.


Он тяжело сглотнул, глядя, как мой палец нажимает на спусковой крючок.


Он сказал. - 'Нет, подождите!'


'Почему?'


«Я… я расскажу тебе о Рейнальдо».


«Хорошо, - сказал я. 'Пора.'


Он не смотрел на меня. Он сильно терял лицо, и это было почти так же плохо, как пуля из люгера. «Человек Рейнальдо пришел ко мне. Он сказал, что у него есть фильм, и спросил, не хочу ли я его купить. Когда я сказал, что заинтересован, он откровенно сказал мне, что рассчитывает получить несколько предложений и что торги должны начаться с одного миллиона британских фунтов ».


Я свистнул. «Он амбициозен».


«Я предполагаю, что он обратился к русским с тем же предложением», - сказал Кам. «Я посоветовал ему подождать, дать мне проконсультироваться с моим правительством. Он сказал, что узнает об этом через несколько дней.


Я кивнул. 'Где он?'


Кам заколебался, глядя на «Люгер». Я придвинул его ближе, просто чтобы ободрить его. - Он улетел в Луксор и будет ждать известий там. Он находится в отеле «Фараоны», недалеко от шариата-эль-Махатты ».


Я изучал глаза Кама. Почему-то я поверил, что он говорит мне правду.


«Как долго он там будет?»


Кам покачал головой и поморщился от боли. «Он не говорил определено. Возможно, он уже вернулся в Каир ». Теперь я почувствовал, что он лжет.


«Я спросил вас, как долго Рейнальдо пробудет в Луксоре», - тихо сказал я.


Его лицо показало его внутренний конфликт. «Хорошо, Картер, черт тебя побери! Он рассчитывает быть там по крайней мере до завтра ».


Похоже, это было все, что Кам мог мне сказать, и я знал, что мне делать. Каму нельзя было позволить убить меня до Рейнальдо или быть удачливым и убить меня ранее. Мое опухшее лицо и голова пульсировали. Синяки по всему телу болели - напомная мне, что Кам пытался меня убить.


Я приставил Люгер к горлу Кама и нажал на курок.


Девятая глава.


Мы с Файех шли по залам с высокими потолками Египетского музея древностей недалеко от моего отеля. Мы двигались медленно, заглядывая в футляры с инкрустированными драгоценными камнями ожерелья и подвески, инкрустированные золотом, ароматические ложки, амулеты и так далее. По дороге мы разговаривали. Я не думал, что в наших комнатах больше можно разговаривать.


Кам сказал, что Рейнальдо в Луксоре. Значит, мне нужно лететь туда, - сказал я, изучая обстановку для древнеегипетского обеденного стола.


«Мы должны лететь туда», - сказала она, держась за мою руку.


Я посмотрел на нее. 'Почему мы?'


«Потому что я знаю Луксор, - сказала она, - и знаю там людей. Если Рейнальдо подозревает, что вы уже в пути, его будет нелегко найти. А времени мало - ты сам так сказал. Я тебе нужна, Ник.


'Она была права; она могла бы помочь в Луксоре. Тем не менее ... '

Хорошо, конечно, ты мог бы сэкономить мне немного времени, но с этого момента дело станет опасным.


«Ты только что избавился от самого большого противника…» - начала она.


Я покачал головой. «Я был очень близок к тому, чтобы купить его у Кама. И не обманывайте себя, говоря, что Chicoms были самыми большими конкурентами. Есть еще русские и те, кому Рейнальдо мог бы предложить фильм. И есть Бове, который теперь тоже будет охотиться за Рейнальдо и, скорее всего, первым доберется до него. Если он это сделает, мы, возможно, никогда не узнаем, где Рейнальдо спрятал микрофильм. И есть шанс, что Бове сам может заинтересоваться этим ».


«Да», - медленно ответила Файе. 'Я понимаю что ты имеешь ввиду.'


- Дело в том, что в Луксоре может быть очень жарко - ты все еще хочешь приехать?


«Да, Ник», - серьезно сказала она. 'Я действительно хочу. Я хочу помочь.'


Я кивнул. «Хорошо, ты можешь пойти… при одном условии. Что вы сделаете то, что я вам скажу, и когда я вам скажу.


«Это сделка», - сказала она, улыбаясь.


«Тогда поехали в аэропорт. Самолет скоро улетает.


Полет в Луксор занял всего пару часов. Когда мы приземлились, мы были в Верхнем Египте, а это означало, что мы были к югу от Каира на пятьсот миль или около того. За исключением города Луксор, который не был мегаполисом, и Нила, мы были в пустыне.


Аэропорт был маленьким и примитивным. Песок ударил нам в лицо, пока мы шли к ветхому терминалу с его жужжащими мухами и жесткими скамейками. Через несколько минут мы сели в старинный Chevy, который использовался в качестве такси с водителем-арабом, который выглядел так, словно мог предложить нам грязные открытки. Вместо этого он продолжал надоедливо фальшиво насвистывать старые мелодии Hit Parade всю дорогу до отеля Winter Palace в Луксоре, очевидно, чтобы показать нам, какой он мирской человек. В отеле, когда я дал ему пятнадцать процентов чаевых, он извиняющимся тоном напомнил мне, что ему пришлось нести сумку этой женщины. Я дал ему еще несколько пиастров, и он ушел.


Зимний дворец был старым, но элегантным местом, где зимовали многие европейцы. Мы зарегистрировались как муж и жена. Файе это понравилось. Когда мы поселились в нашей комнате с видом на бульвар и Нил, она предложила нам воспользоваться нашей новой идентичностью.


«Копу трудно сосредоточиться на делах», - сказал я, подшучивая над ней.


Она подошла ко мне и поцеловала. «Всякая работа и отсутствие развлечений делают Файех скучной компаньонкой».


«Никто не мог обвинить вас в этом», - сказал я, смеясь. «Пойдем, у нас есть время до обеда. Посмотрим на отель Pharaohs при дневном свете. Мы можем застать мистера Рейнальдо дремлющим.


Она полезла в сумочку и вытащила маленькую «Беретту» 25 калибра с затыльником из слоновой кости. Это был симпатичный маленький пистолет; это было похоже на то, что она несла. Она откинула затвор назад и зарядила камеру, теперь очень по-деловому и профессионально, полная смена настроения. Она определенно была удивительной девушкой.


- Вы когда-нибудь пользовались этой штукой? Я спросил.


«Да», - сказала она, улыбаясь, и сунула его обратно в сумочку.


«Хорошо, держи его в сумке, если я не скажу тебе иначе, понятно?»


Она кивнула, нисколько не расстроившись. 'Я понимаю.'


Мы взяли такси до отеля Pharaohs и вышли через дорогу от него. Это сделало Ла Турель в Каире, где скрывался Кам, выглядеть как Каирский Хилтон. Мы вошли в вестибюль и огляделись. Внутри было жарко и тесно, запыленный потолочный вентилятор отработал последний день. Он неподвижно висел над полуразрушенной угловой стойкой регистрации. За столом на прямом стуле сидел маленький худой араб и читал газету.


Я спросил. - У вас есть комнаты?


Он посмотрел на меня, но не двинулся с места. Его глаза остановились на Файех. «На ночь или по часам?» - сказал он по-английски.


Файех улыбнулась, а я проигнорировал оскорбление. Пусть думает, что я был туристом и развлекался с арабской шлюхой, это было нам на руку.


«Я возьму его на ночь», - сказал я.


Он встал, как будто это было большое усилие, и положил на стол заляпанную грязью книгу. «Подпишите регистр, - сказал он.


Я подписал для нас два разных имени и вернул книгу. Я искал на предыдущей странице имя, похожее на Рейнальдо, но не нашел.


«Комната 302», - сказал мне портье. «Отъезд в полдень».


Я поморщился. «Покажите даме комнату, - сказал я, - и возьмитесь за это дело. Я пойду на минутку по улице ».


Я сунул ему в руку пару купюр, и он показал первый признак улыбки, кривой, некрасивой. «Хорошо, Джо, - сказал он с раздражающей фамильярностью.


Когда он вместе с Файе поднялся по лестнице, я отошел от парадного входа.

Я подошел к стойке регистрации и прошел за кассой. Я пролистал страницы, предшествующие той, которую подписал, и через мгновение нашел: Р. Амайя. Ринальдо Амайя, он же Рейнальдо. Хорошо, что я поговорил с Хакимом. Рейнальдо был в комнате 412.


Я поднялся по лестнице к четвертому этажу, прежде чем клерк заметил меня на пути вверх. Я пошел в номер 412, остановился за дверью и прислушался. Изнутри не было ни звука. Рейнальдо, вероятно, не было бы в это время дня. Я вставил отмычку в замок и приоткрыл дверь на пару дюймов. Я мог видеть большую часть комнаты, но в ней никого не было. Я осторожно вошел внутрь и закрыл за собой дверь.


В пепельнице лежала погасшая, но еще теплая турецкая сигарета. Постельное белье на железной кровати было помятым. Может, послеобеденный сон? Я подошел к небольшому комоду и просмотрел его. В нижнем ящике лежал чемоданчик. На нем было одно инициал: R.


Я осторожно открыл футляр. Похоже, там были только туалетные принадлежности и зеленая полосатая пижама. Я осмотрел предметы туалета и внутренность самого футляра и ничего не нашел. На самом деле я не ожидал, что Рейнальдо оставит фильм при себе, но все же я должен был проверить возможность.


Еще раз оглянувшись вокруг, я тихо вышел из комнаты и спустился в 302. Файех с нетерпением ждала.


Она спросила. - Вы его нашли?


«Он в комнате 412», - сказал я, указывая над нашими головами. «Его сейчас нет. Спуститесь к клерку, включите чары и скажите ему, что вам не нравится кровать в этой комнате. Скажите ему, что ваша подруга недавно занимала номер 411, и он ей понравился. Я думаю, что это сработает. Спроси его, можем ли мы это получить. Скажи ему, что мы сами перенесем свои вещи.


Хорошо, - сказала она. - Может, он пришлет шампанского? Это могло быть довольно долгим ожиданием. Она улыбнулась. «И при данных обстоятельствах он подходит под наше прикрытие».


«Когда мы переедем в 411, я отведу вас на ужин в Зимний дворец», - сказал я. «Вы можете заказать там бутылку самого лучшего».


Через полчаса нас поселили в комнате 411 по соседству с Рейнальдо. Он не мог прийти или уйти, чтобы мы его не услышали. Я расстегнул замки на чемодане атташе, который нес, и положил его на кровать. Я полез в нее, взял магазин для Люгера. Я вынул Вильгельмину из кобуры, заменил магазин на полностью заряженный. Когда я укладывал Вильгельмину обратно в ее кобуру, Файех подошла и заглянула в чемодан.


'Хвала Аллаху!' - удивленно сказала она. 'Что все это?'


«Оборудование», - сказал я ей. Я вынул Пьера, цианистую газовую бомбу, которую я иногда ношу прикрепленной к моему бедру, и положил его на кровать. Затем я вынул два самых больших объекта в ящике, по одному. Первым был большой револьвер Buntline .357 Magnum с восемнадцатидюймовым стволом, который можно было разобрать на две части. Второй представлял собой бельгийский отъемный карабинный приклад пистолетного типа с переходным устройством для приклада от Buntline. Я скрутил две части Магнума вместе, зажал приклад карабина и плотно закрутил на место.


Я проверил все детали. Затем я снова разобрал эту штуку, вернул все оборудование в кейс атташе и повернулся к Файех, которая молча наблюдала за всем этим.


«Хорошо, пойдем сейчас за шампанским».


Ужин в Зимнем дворце был превосходным. Помимо баранины на шашлыках, у нас были вишисуаз, легкое рыбное блюдо, сладкий десерт из сдобного теста, а затем свежие фрукты и сыр. После последнего блюда были принесены латунные миски для пальцев, элегантное напоминание о днях, когда главы государств и знати зимовали в Луксоре. Файех воскликнула по поводу качества еды, но ела мало и выглядела необычайно подавленной. Я задавался вопросом, было ли это реакцией на вид всего моего оружия. Но она была агентом Интерпола и не должна была питать иллюзий по поводу того, насколько грубым может стать мир.


Я не замечал ее настроения, пока мы не вернулись в тусклую комнату в отеле «Фараоны». Мы тихо вошли в нашу комнату, хотя в 412 не было света. Послушав несколько минут, я убедился, что мы не застали Рейнальдо. Файе рухнула на стул. Я сел на край кровати и стал смотреть в окно в темноту снаружи.


«Ты сегодня довольно тихая», - сказал я. «Вам жаль, что вы пошли со мной?»


Она курила маленькую коричневую сигарету, марку, которую она всегда держала при себе. Я курил одну из своих последних американских сигарет. Она глубоко вздохнула и посмотрела на меня. - Просто ... ну, это необычное задание. Полагаю, я нервничаю.


Вот и все, - усмехнулся я ей. 'Привет! Я был здесь какое-то время, помнишь? Мы справимся ».


Мое замечание ее не утешило. Она вдруг начала яростно мять свою сигарету, не глядя на меня. Я положил свою сигарету и подошел к ней.

Я наклонился и поцеловал ее теплые губы, но она не ответила на поцелуй. Я попробовал еще раз… ничего. Я выпрямился и пошел прочь.


«Ты чертовски встревожена», - сказал я ей. «Я не должен был тебя привозить сюда».


Внезапно она затушила сигарету, быстро встала и обняла меня за талию, сильно прижимаясь ко мне.


«Эй, расслабься, - сказал я.


Она тихонько плакала. «Займись со мной любовью, Ник».


Я поцеловал ее мокрую щеку. «Фэй, Рейнальдо может появиться в любую минуту».


'Позволь ему подождать. Он пробудет здесь некоторое время, если он это сделает. Мы его не потеряем. Занимайся со мной любовью, Ник. Мне это нужно.'


'Что ж…'


Она начала раздеваться. Голубые ножны перекинулись через ее голову, маленький бюстгальтер спустился, туфли были сброшены, затем трусики соскользнули на пол, и она оказалась обнаженной.


«У нас есть время, Ник. У нас есть время, - умоляла она.


Она прижалась ко мне, и мои руки автоматически начали исследовать ее изгибы. Ее рот искал мой. Когда поцелуй закончился, она начала меня раздевать. Она сняла с меня рубашку и провела стройными бронзовыми руками по моей груди, плечам и рукам. На этот раз она проявляла инициативу, показывая мне дорогу. Я едва успел раздеться, как она затащила меня с собой на кровать.


Она покрывала мою грудь и живот поцелуями, а затем ее ласки пошли дальше. Во рту пересохло. Раздался звук - и он вырвался из моего горла. Файех была арабкой, хорошо разбирающейся в необычном сексе.


А потом я подошел к ней, и она повела меня к себе, тянувшись и напрягаясь своими полными бедрами. Ее настойчивость была заразительной. Я этого не понимал, но мне было все равно. На данный момент во вселенной было только одно. Эта женщина-животное подо мной, это извивающееся, стонущее удовольствие. И я наполнил ее существо своим пульсирующим желанием.


После этого, в отличие от других случаев, когда мы были вместе, она не целовала меня и даже не смотрела на меня, а лежала, тупо глядя в потолок.


Я встал и медленно оделся. Занятия любовью не ослабили того, что ее беспокоило. Я хотел поговорить с ней об этом, но сейчас мне нужно было сосредоточиться на Рейнальдо.


Когда я пристегнул «люгер», Файе встала с кровати, подошла и поцеловала меня, улыбаясь. «Спасибо, Ник», - сказала она.


'С тобой все впорядке?' - мягко спросил я.


Она ответила улыбкой, и она действительно казалась прежней, когда она начала одеваться. 'О, да. Для меня нет ничего плохого в том, что занятия любовью с тобой не могут вылечить »..


Вскоре после того, как Файе закончила одеваться, я услышал шаги в холле. Они прошли мимо нашей двери и остановились на 412. Я слышал, как ключ вошел в замок, а дверь открылась и закрылась.


«Это Рейнальдо, - прошептал я.


'Да.' Она кивнула, и прежнее напряжение, казалось, вернулось к ней.


«Я пойду туда и поговорю с ним», - сказал я, натягивая куртку.


«Пусти и меня, Ник, - сказала она.


Я посмотрел на ее напряженное лицо. - Вы будете держаться подальше от него?


«Обещаю, - сказала она.


'Хорошо. Погнали.'


Мы вышли в коридор. На улице все было тихо, но я слышал, как Рейнальдо ходит по комнате 412. Я коснулся ручки двери и медленно повернул ее. Он не запирал за собой дверь. Я кивнул Файех, затем распахнул дверь и вошел в комнату, Файех позади меня.


Рейнальдо склонился над ночным столиком и потянулся к стоявшей там бутылке спиртного. Он быстро повернулся к нам с удивлением на лице.


'Quien es? Что произошло?' - сказал он по-испански. Это был высокий мужчина, старше, чем на фотографии, которую показал мне Хаким, но его глаза из-под густых бровей выглядели такими же холодными и смертоносными. Его полные губы теперь сжались в тугую угрожающую линию, и я заметил шрам на его левом ухе, которого не было на ранней фотографии.


Я показал ему Вильгельмину. «Расслабься», - мягко сказал я, закрывая дверь. «Мы просто хотим поговорить с тобой».


Я видел, как он подумывал взяться за пистолет под курткой, но отказался. Он повернулся к нам, изучая наши лица, и наконец сосредоточился на мне. «Вы американец», - сказал он.


'Верно. Друг Джона Драммонда. Я наблюдал за его реакцией. - Вы знаете это имя, не так ли?


Он снова взглянул на Файех, и его глаза показали, что он считал ее копом. Он оглянулся на меня. 'Для чего ты здесь? Чтобы арестовать меня? Я не убивал Драммонда.


Я подошел к нему, залез в его куртку и вытащил «Смит и Вессон» 44 калибра. Я воткнул пистолет за пояс.


«Я же сказал тебе, я здесь, чтобы поговорить», - сказал я.


'Говорить о чем?'


'О том, что ты украл из кейс атташе Драммонда.


Темные глаза потемнели. - Я что-то украл из его чемодана?


«Верно, - сказал я.


«Я думаю, вы пришли не в то место, мой друг. Не я, а человек по имени Масперо был причастен к Драммонду и его делу.


«Я знаю все о Масперо и о том, кто его убил». Он моргнул, но в остальном его лицо ничего не показало мне. «У вас есть микрофильм, который вы нашли в атташе Драммонда, и вы пытаетесь продать его».


Он резко рассмеялся. - Вам лучше обсудить этот вопрос с начальством Масперо. Если у кого-то есть фильм, так это у них ».


Файех, которая все это время молчала, теперь повернулась ко мне. «Он, наверное, уже избавился от фильма, Ник, иначе он не был бы таким самодовольным».


Мои глаза не отрывались от лица Рейнальдо. «Нет, он все еще есть у него», - сказал я. «Послушай, Рейнальдо, все тебя поймут. Я знаю, у тебя есть фильм, и Бове тоже.


Теперь на его лице появилось какое-то выражение - ненависть, беспокойство. - Бовет?


'Верно. Он знает, что вы держались за него, и я не думаю, что ему это нравится ».


'Откуда ты это знаешь?'


Я усмехнулся. 'Неважно. Твое время уходит, Рейнальдо. Бове придет за тобой. Вы не можете больше тормозить. У тебя есть один шанс - получить за фильм все, что сможешь, и бежать! »


Его глаза оторвались от меня, когда он попытался думать. Наконец он снова посмотрел на меня. «Предположим, что у меня есть этот фильм. Вы пришли сделать мне предложение?


«Я готов купить у вас фильм за минимум, который, насколько я понимаю, вы указали, - миллион фунтов стерлингов».


Он колебался. «Если бы у меня был этот фильм, я мог бы ожидать большего предложения из других источников», - сказал он наконец. «Китайцы, например, которые хотели бы получить его. И, конечно же, есть русские».


«Вы не получите лучшего предложения от Кама Фонга, - сказал я небрежно, - по той простой причине, что он больше не может его сделать».


Если Рейнальдо и был потрясен этим, он этого не показал. Это все еще нужно русским », - сказал он. «А кто знает, кому еще? То есть если бы у меня был этот фильм. И если бы он у меня был, мой друг, твоего предложения было бы недостаточно.


Теперь я обозлился. Хок посоветовал мне по своему усмотрению определять, сколько мы предлагаем, но в тот момент я был не в настроении повышать ставку. Однако прежде, чем я успел сообщить это Рейнальдо, Файе вытащила «Беретту» из сумочки и подошла к нему.


- Откажитесь от пленки, жадная свинья! она сказала. «Брось это сейчас же!»


'Файе!' Я кричал на нее. Я боялся чего-то подобного.


Она размахивала «Береттой» перед лицом Рейнальдо, стоя между ним и мной. Я собирался сказать ей, чтобы она отступила, когда Рейнальдо сделал свой ход.


Он быстро схватился за «беретту», его рука двигалась, как поражающая кобра. В мгновение ока он вырвал пистолет из рук девушки и притянул ее к себе, держа ее между собой и мной как щит и направляя «Беретту» на меня.


«Теперь ваш ход, мистер Картер, - сказал он.


Значит, он знал, кто я. «Это не умный ход, Рейнальдо», - сказал я, все еще держа при себе «люгер».


«Твоя мать повязалась с верблюдом!» Файех зашипела на него по-арабски, пиная и корчась в его руках. Она могла быть паршивым копом, но у нее хватало мужества.


«Брось пистолет», - приказал Рейнальдо, направляя «беретту» мимо девушки в мою голову.


«Я не могу этого сделать, - сказал я ему.


«Тогда я убью тебя».


«Может быть», - сказал я. - Но не раньше, чем я застрелю эту девушку и вас с этим «Люгером».


Это остановило его. «Ты бы убил эту девушку?»


«Да если мне это нужно».


Файех мрачно посмотрела на меня. Я знал, что она пытается угадать, блефую я или нет. Рейнальдо помедлил мгновение, затем направился к двери в коридор. «Хорошо, мы будем блефовать», - сказал он. Теперь он держал «Беретту» у виска Файех. «Но я уверяю вас, что если вы попытаетесь остановить меня, мистер Картер, девушка пойдет первой».


Глядя, как он крадется к двери, я знал, что он держал меня в маленьком углу. Я бы не стал убивать Файех, чтобы он не вышел из комнаты, и он увидел это в моих глазах. Теперь он открывал дверь.


«Помни, она умрет первой».


«Ты ведешь себя как идиот, Рейнальдо, - сказал я, следуя за ним с« люгером ». - Лучшего предложения тебе не будет. Вам лучше подумать об этом, прежде чем уйти.


«Не думаю, что вы собираетесь платить мне за фильм, который я украл у вашего правительства», - откровенно сказал Рейнальдо, наконец бросив позу. «Дело в том, что я не думаю, что вообще могу тебе доверять». Теперь он пятился в коридор, «Беретта» все еще стояла у головы Фэй.


«Свинья, отпусти меня!» - крикнула она.


Мы оба игнорируем ее.

«Хорошо, будь по-твоему, - сказал я. «Но не говори, что я не пытался сделать это легким способом».


«В этом случае, - сказал он, - нет простого пути».


Я начал соглашаться с ним. «Оставь девушку, Рейнальдо. Она вам больше не нужна.


«Вы правы, мистер Картер, - сказал он. «Вы можете получить ее». Он внезапно сильно ее толкнул. Она прилетела обратно в комнату, приземлилась на меня, отбросив Люгер в сторону.


Рейнальдо тем временем исчез в коридоре. Я схватил Файех, чтобы она не упала, и двинулся вокруг нее к коридору. Но она меня опередила. Она схватила с моего пояса «Русский» 44-го калибра, пистолет Рейнальдо, и вылетела с ним в коридор.


«Я достану его!» сказала она, ее темные волосы закручивались вокруг ее лица.


Прежде чем я успел ее остановить, она произвела два выстрела по коридору вслед за Рейнальдо, когда он достиг лестницы. Оба выстрела промахнулись, и он ушел. Я выхватил у нее пистолет.


«Черт побери, Файе!» Я сказал. «Если вы убьете его, мы никогда не найдем этот проклятый фильм!»


Она посмотрела на меня. «Мне очень жаль, Ник. Я почти все испортила, не так ли?


Я устало посмотрел на нее. «Возвращайся в Зимний дворец и оставайся там».


Затем я повернулся и пошел по коридору вслед за убегающим Рейнальдо.


Десятая глава.


Я добрался до вестибюля отеля. Клерк уставился на пистолет в моей руке, и я остановился, чтобы положить ему в карман несколько пиастров.


«Ты ничего не слышал и не видел», - сказал я ему.


Он посмотрел на деньги, потом на меня. «Да, сэр», - сказал он.


Я услышал, как завелся двигатель автомобиля, и направился к двери как раз вовремя, чтобы увидеть, как темно-бордовый BMW 2002 года отъезжает от обочины и с ревом мчится по темной улице. Я посмотрел на улицу и увидел человека, двигавшегося к старому бьюику. Я подбежал к нему. Он был арабом в западной одежде.


Я на время одолжу твою машину, - сказал я ему. Я сунул ему пачку денег. 'Здесь. Я оставлю машину там, где ты ее найдешь позже. Дай мне ключи ».


Он взглянул на «Люгер» и быстро потянулся за ключами от машины. Я схватил их и запрыгнул в «бьюик». Это был драндулет, но это были колеса. Я положил «Люгер» в кобуру и завел двигатель. Он ожил. Затем я сжигал резину, чтобы уйти от обочины. Рейнальдо уже скрылся за углом в конце квартала.


Когда я завернул за угол, машины Рейнальдо нигде не было видно. Я сильно ударил по акселератору, направил старую реликвию в следующий угол и повернул направо. BMW был на два квартала впереди и двигался быстро. Мы были по шариату эль-Карнак и только что миновали полицейский участок Луксора. Я затаил дыхание и надеялся, что никто не увидит и не услышит, как мы проносимся мимо. Затем мы миновали площадь Общественного сада слева и Отель де Фамиль справа и оказались на старой авеню Сфинксов, ведущей к деревне Карнак, где стояли знаменитые храмы.


В это время ночи на дороге было мало машин, и это было удачей, потому что никто из нас не собирался останавливаться или снижать скорость. Несколько пешеходов смотрели нам вслед, пока мы с ревом проезжали мимо, но в остальном погоню не заметили. Удивительно, но я не отставал от BMW, несмотря на его большую потенциальную скорость и маневренность. «Бьюик» натыкался на выбоины на улице, как серийный автомобиль в аварийном дерби. Моя голова ударилась о крышу на паре ям. А потом мы были в храмах Карнака.


Рейнальдо понял, что я был слишком близок, чтобы попытаться потерять меня в городе, поэтому он принял план, который не включал его бордового седана. Он резко остановился у ворот храмов. Когда я подъехал, я увидел, что он направляется к массивным Южным воротам Карнака. Последние сто ярдов усаженной пальмами Аллеи Сфинксов, сфинксы с бараньими головами граничили с дорогой, сидя, как и тысячи лет назад, но теперь на разных стадиях разложения. Пилоны Южных ворот великолепно возвышались в лунном свете. Я остановил старый Buick рядом с BMW и наблюдал, как Рейнальдо пробегает мимо ночной сети, предназначенной для защиты от туристов в нерабочее время. Его темная фигура исчезла во дворе храма Хонсу, когда я вышел из машины.


Я шел за ним, двигаясь тихо. У него все еще была «Беретта», и хотя это была небольшая пушка, хороший стрелок мог очень эффективно из нее убивать.


Осторожно двигаясь по переднему двору, я смотрел на глубокие тени, отбрасываемые толстыми стенами, украшенными иероглифами, и возвышающимися вдоль них колоннами лотоса. Я не думал, что Рейнальдо остановится на этом. Я прошел через передний двор в Малый гипостильный зал за ним. Крыши давно не было, и все залито зловещим лунным светом. Внезапно четыре тысячи лет волшебным образом исчезли, и я оказался в Древнем Египте, при дворе

Рамзеса XII. Его рельеф отчетливо выделялся на стене, невидящим взглядом смотрящий в века. В этом зале тоже были колонны, и я осторожно двигался через них. Затем я услышал, как где-то впереди катились рыхлые камни.


«Рейнальдо!» Я закричал. «Вы не можете выбраться отсюда. Я дам тебе еще один шанс заключить сделку ».


На мгновение в залитом лунным светом храме воцарилась тишина, затем последовал ответ: «Мне не нужно убираться отсюда, мистер Картер. Я могу убить тебя ».


Я заметил направление звука его голоса и направился к нему. Я сделал последнее предложение; теперь это был поединок - он или я.


Молча я шел через комплекс храмов и залов, фараоны и их жены тупо смотрели на меня со своих пьедесталов. Легкий ветерок поднял пыль и мусор в углу и заставил меня подпрыгнуть. До меня дошла атмосфера этого места. Может быть, именно на это и рассчитывал Рейнальдо.


Я прошел между еще одной парой массивных, громоздких пилонов, угрожающе скорчившихся в темноте. Моя ступня поскребла камень, и внезапно раздался выстрел. Краем глаза я увидел вспышку перед тем, как древний камень раскололся возле моей головы.


Я пригнулся и выругался. В этих обстоятельствах я как преследователь оказался в невыгодном положении. Если Рейнальдо сохранит самообладание, он сможет подстрелить меня с любого количества отличных позиций.


Я скорчился в темноте и ждал. Затем я увидел тень в том направлении, откуда был произведен выстрел, быстро переходящую от одной колонны к другой. Я положил «Люгер» на руку и стал ждать. Тень появилась и направилась к другому столбу. Я выстрелил. Рейнальдо вскрикнул и упал лицом вниз.


Но его не сильно ранило. Через мгновение он снова был на ногах. Я сделал еще один выстрел, когда он нырнул за каменную колонну и промахнулся.


Теперь он был у меня в небольшом невыгодном положении. Рана, вероятно, была только поверхностной, но она заставила Рейнальдо задуматься. Это заставило его понять, что засада - опасная игра.


Теперь мы были в Большом гипостильном зале, самом большом в руинах. Здесь крыша тоже исчезла, но все еще стояли 134 колонны, расположенные через равные промежутки времени по всей огромной комнате. Это были массивные каменные блоки, возвышавшиеся высоко над головой, как гигантские мертвые деревья. И Рейнальдо был где-то в этом лесу древних колонн, ожидая, чтобы мне прострелить голову.


Я медленно подошел к ближайшей колонне и прислонился к ней. Рейнальдо не выходил из этой комнаты и, вероятно, не собирался выходить. Конечно, здесь у него будет лучший шанс попасть в меня, прежде чем я сделаю то же самое с ним.


Быстро скользнув к другой колонне, я бросил взгляд на следующий ряд колонн. Не было движения. Луна отбрасывала серебряные прутья между тяжелыми тенями колонн. Теперь колонны окружали меня. Это было похоже на призрачный темный зал зеркал, в котором колонны отражаются во всех направлениях.


«Я иду за тобой, Рейнальдо». Мой голос слегка эхом отозвался. Я знал, что его, должно быть, немного встряхнуло от раны, и хотел немного поработать над этим.


Я направился к другой колонне, намеренно замедляя свои движения. Самый быстрый способ найти Рейнальдо - это привлечь его огонь. И чем дальше я был от него, тем лучше. Когда я медленно двинулся к другой колонне, я увидел, как Рейнальдо вышел из-за колонны вдоль линии. «Беретта» снова залаяла. Пуля разорвала рукав моей куртки.


Вильгельмина проревела свой ответ. 9 мм. пуля оторвалась от колонны, за которой только что пригнулся Рейнальдо. Пока Рейнальдо лежал, я переместился вправо к другому ряду колонн. Я внимательно слушал, поворачивая голову. Я услышал звук слева от меня, развернулся и увидел рваную газету, развевающуюся на ветру. Я почти выстрелил в нее.


Я быстро двинулся к последней локации Рейнальдо, к колонне, которая приблизила бы меня к нему. Он заметил меня, когда я добрался до своего нового укрытия, и «Беретта» снова выстрелила, пуля попала в колонну позади меня. Я открыл ответный огонь, два быстрых выстрела. Первый отлетел от колонны Рейнальдо, вернулся и чуть не ударил меня. Второй попал в Рейнальдо, когда он возвращался в укрытие.


Я слышал, как он ругается по-испански, потом он крикнул на меня:


«Черт побери, Картер! Хорошо, давайте разберемся и договоримся. Вы знаете, где я ».


Дело приближалось к мелочам. Я знал, что рано или поздно мне придется пойти за ним, как белый охотник, идущий в кусты за раненым леопардом. Но тогда у него будет лучший шанс напасть на меня.


Я глубоко вздохнул и вышел из-за своей колонны. Через мгновение Рейнальдо тоже вышел на открытое пространство. Он шел с трудом, но все равно продолжал идти. Как и я, он знал, что время для осторожности прошло. Он медленно направился ко мне по проходу между высокими колоннами, «Беретта» нацелилась в мою сторону.


Я не хотел чтобы Рейнальдо был мертв.

Но теперь это была его игра, и он хотел перестрелки. Он двинулся ко мне.


«Ты не можешь меня обмануть, Картер», - сказал он, подходя. «Вы ничего не получите от мертвеца. Вы бы предпочли не убивать меня. Но я не страдаю таким недостатком ».


«Я убью тебя, если придется», - сказал я. «Просто скажи мне, где микрофильм, и будешь жить».


«Я все равно буду жить». Он продолжал двигаться. Я не мог подойти ближе. Внезапно он выстрелил, но, к счастью, я переместился влево. Выстрел все еще прошел по моему правому боку, оставив горящую рану на теле. Я прижался к колонне, прицелился из «Люгера» и открыл ответный огонь.


Рейнальдо схватился за грудь и ударился о колонну, но не упал. Он не сдавался - он действительно думал, что я убью его. Он снова выстрелил из «Беретты» и промахнулся.


У меня не было выбора. Я выжал еще один патрон, и он не промахнулся. На этот раз Рейнальдо сбило пулей с ног и грубо бросило на спину. «Беретта» вылетела из его руки.


Я выждал мгновение, наблюдая за ним. Мне показалось, что я видел, как он двигается, но я не мог быть уверен. Где-то справа от меня раздался шум. Я развернулся, глядя в темноту, но ничего не увидел. Место снова подходило ко мне. Я двигался между массивными колоннами, пока не остановился над Рейнальдо, мой «Люгер» был готов на случай, если мне все же придется его использовать.


Рейнальдо лежал, поджав под себя одну руку, его лицо было белым. Последняя пуля попала ему в правую часть груди. Я не видел, как он мог выжить.


Я наклонился над ним. Мне снова показалось, что я слышу поблизости шум. Я сел на корточки и прислушался. Тишина. Я посмотрел на Рейнальдо.


«Смотри», - сказал я ему. «С тобой все будет в порядке, если ты попадешь к врачу». Я надеялся, что он не догадается, что я лгу. «Я могу доставить вас туда, если вы поговорите со мной по поводу фильма. Я также не буду говорить Бове о вашем местонахождении.


Он засмеялся, гортанный смех перешел в его глотку, перешедшую в кашель.


«Если вам не нравится звучание этого предложения, - добавил я, - я могу пообещать вам, что вы не умрете легко».


Смешанные эмоции отразились на его лице. Затем рука, спрятанная под его телом, внезапно мелькнула на меня. В кулаке было оружие, которое описал мне Хаким Садек, - кинжал для ледоруба с толстым острием. Оно ударилась мне в живот, когда я отступил. Оно разорвало мою куртку и рубашку и укололо мою плоть. Я схватил руку Рейнальдо, скрутил обеими, и кинжал выпал из его кулака.


Я жестоко ударил его рукой, и он хмыкнул. Я схватил кинжал и поднес ему к подбородку. «Хорошо, я был с тобой вежлив. Вы хотите, чтобы я начал тыкать этой штукой в разные места?


Его лицо осунулось. В нем больше не было борьбы. Ему ничего не оставалось, кроме предложенной мной соломы.


- Долина царей, - прохрипел он. 'Могила Меренптаха. Погребальная камера.'


Он закашлялся, брызнув кровью.


Я подсказал. - «Где в погребальной камере?»


Он ахнул. - 'Спаси меня!' «В Луксоре… есть врач. Рядом с фараонами. Он может ... держать язык за зубами ... на замке.


«Хорошо, - сказал я. - А где в погребальной камере?


Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Кровь сочилась еще больше, и все. Его глаза остекленели, голова запрокинулась. Он был мертв.


Я решил, что мне повезло. Он мог умереть, ничего не сказав мне.


Медленно я вернулся через Большой гипостильный зал. Когда я добрался до входа, я снова что-то услышал. На этот раз определенно были шаги. Я посмотрел на открытый двор и увидел там араба, всматривающегося в темноту большого зала.


'Кто это?' - крикнул он по-арабски. 'Что там происходит?'


По всей видимости, он был смотрителем, которого насторожила стрельба. Когда он нашел тело Рейнальдо, начался настоящий шум. Я не захотел быть рядом.


Я молча двинулся между гигантскими каменными колоннами, избегая двора, где смотритель неуверенно стоял, направляясь к Южным воротам, через которые я вошел.


BMW был самым удобным и быстрым. Я заглянул внутрь и увидел, что Рейнальдо оставил ключи в замке зажигания. Я вскочил, повернул ключ и включил передачу. Я поскользнулся на гравии, огибая машину, и когда я начал движение, я увидел, как смотритель бежит ко мне, размахивая руками и крича.


Ему было бы трудно хорошо разглядеть машину. Я запустил двигатель, и БМВ с ревом пронеслась в ночи. Через несколько секунд храмы скрылись из виду, и я возвращался в Луксор и Зимний дворец.


На обратном пути я вспомнил звуки, которые, как мне казалось, я слышал, когда Рейнальдо умирал. Это, должно быть, был смотритель. Если нет… Я не хотел думать о возможных альтернативах. Ну завтра утром рано я бы нанесла визит в Долину царей.

Если повезет, я найду микрофильм, покончу с этим арабским кошмаром и попрошу Хока о надбавке и двухнедельном отпуске.


Это звучало так просто.


Одиннадцатая глава.


Следующее утро было прохладным, ярким и ясным, как звезда Африки. Вечный Нил безмятежно бежал, как смазанный маслом синий металлик. За этой извивающейся лентой жизни сияла полированная медь пустыни и холмов.


На этом безмятежном фоне и начался день, когда я ехал по пыльной дороге в Долину царей. Это была арендованная Alfa Romeo 1750, и Файе сидела рядом со мной, не протестуя и слушала, пока я кричал на нее.


«Ты чертовски чуть не убила нас вчера, - напомнил я ей, - так что, пожалуйста, позволь мне на этот раз выстрелить».


На самом деле, я бы вообще не взял Файех с собой, но она сказала мне, что гробница Меренптана временно закрыта для туристов, и мне нужно, чтобы она добралась туда. Я согласился взять ее, но мне это не нравилось, и она это знала. Она села в машину как можно дальше от меня, и мы почти ничего не говорили по дороге.


Мы проехали мимо Колоссов Мемнона и храма царицы Хатшепсут, мимо обесцвеченных деревень, окрашенных в персиковый цвет на раннем солнце, где люди все еще жили так же, как в библейские дни. Верблюды, запряженные в шлифовальные круги, двигались по бесконечному кругу вокруг примитивных мельниц, как будто они тысячелетиями выполняли одну и ту же работу. Женщины в черном, некоторые с кувшинами для воды на головах, смотрели на нас через вуали, когда мы проходили. Файех ничего не комментировала. Я не возражал, потому что этим ясным утром мои мысли были заняты только одним: нахождением микрофильма.


Мы прибыли в Долину царей менее чем за час езды. Когда мы вышли на стоянку, и я огляделся, я был разочарован. Это совсем не выглядело грандиозным. Это был широкий овраг, окруженный высокими скалистыми утесами, вокруг которых был песок. Там было несколько служебных зданий, раскаленных на солнце, и вы могли видеть разбросанные входы в гробницы - неприглядные дыры в земле с билетными кассами, по арабу в каждой будке.


Я спросил. - 'Это оно?


«Это все под землей, - сказала она. 'Ты увидишь.'


Она привела меня к арабу в одной из лачуг, мужчине, который, казалось, отвечал за это место. Она показала свое удостоверение Интерпола, рассказала ему историю о контрабанде героина и попросила разрешить нам войти в гробницу без проводника.


«Конечно, мадам», - сказал он по-арабски.


Когда мы подошли к гробнице, я посмотрел на нее. «Вы уверены, что гробница закрыта для публики?»


Она улыбнулась загадочной улыбкой. «Как ты думаешь, я бы хотел тебя обмануть, любовник?»


У ворот гробницы не было охранника, поэтому мы просто вошли внутрь. Это было похоже на вход в шахту. Мы сразу обнаружили, что спускаемся по большому каменному туннелю. Стены с обеих сторон были покрыты иероглифическими надписями, вырезанными на камне вручную. Мы шли вниз и вниз, и иероглифы не заканчивались.


«Надписи из египетской книги мертвых», - сказала мне Файех, пока мы спускались. «Очень важно для выживания в Ином Мире».


«Интересно, есть ли у них власть над выживанием в этом мире», - сказал я. Я остановился на повороте коридора и вытащил из кармана пиджака толстый путеводитель. Я пролистал его и остановился на перевернутой странице. «Здесь говорится, что есть несколько погребальных комнат».


Верно. Первыая находится недалеко от прохода справа от нас. Главныая, с саркофагом Меренптаха, находится дальше по этому проходу, за Залом захоронений.


'Все в порядке. Иди в меньшую комнату, а я возьму большую. Если вы найдете то, что мы ищем, кричите ».


Я смотрел, как она повернулась и пошла по тускло освещенному коридору, затем пошла по главному коридору. Я подошел к лестнице и спустился на более низкий уровень. Здесь я оказался в другом туннеле-коридоре. Было больше иероглифов и цветных фресок Меренптаха в присутствии бога Хармахиса. Коридор вел в довольно большую комнату. Очевидно, это был Зал захоронения. Другой проход вел с противоположной стороны в комнату гораздо меньшего размера: погребальную камеру.


Саркофаг Меренптаха занимал значительную часть комнаты. Крышка его гроба была красивой и замысловатой. Все это стояло на каменном подиуме. Я обошел его, хорошенько осмотревшись. Затем я обыскал комнату. На полках стояли погребальные урны. Микрофильм мог быть спрятан на одной из этих полок, но это было бы слишком очевидно. Я снова посмотрел на крышку саркофага. Она стояла частично над сосудом, чтобы я мог видеть темные уголки пустого гроба.

Конечно, подумал я, Рейнальдо не бросил пленку в эту большую коробку, я уперся плечом в крышку. Я не мог сдвинуть его с места, так что Рейнальдо тоже не мог его сдвинуть. Потом мне пришла в голову идея - та же самая, как выяснилось, и Рейнальдо. Я залез в саркофаг и ощупал нижнюю часть его крышки, насколько мог. Ничего. Затем я ощупал внутреннюю сторону саркофага. Еще ничего. Я вернулся к крышке. Я протянул руку под ним и протянул руку, насколько это было возможно. А потом я это почувствовал.


Это был небольшой пакет, не больше моего большого пальца, и он был приклеен к нижней стороне крышки.


Я вырвал его и вытащил руку из саркофага. Мое сердце почти остановилось, когда я осторожно развернул крошечный сверток. Вот оно что. Микрофильм. Планы Новигрома I. И лежащие сейчас в моей руке, они принадлежали правительству США.


Я позволил себе удовлетворенно улыбнуться. Если Драммонд должен был умереть, по крайней мере, не зря.


Камень царапали чьей то ногой. Я сунул пленку в карман и потянулся к Вильгельмине. Я немного опоздал. Там, в дверях погребальной камеры, стояли ухмыляющиеся двое головорезов. Я узнал в большом мужчине с Магнумом Тонкого человека. Магнум снова смотрел на меня. Другой мужчина, невысокий жилистый араб с крысиной мордой, нацелил на меня револьвер европейского образца 32 калибра.


«Ну, посмотри, кто в турне по саркофагам, - сказал здоровяк.


Маленький человечек рассмеялся коротким отрывистым смехом, слегка надувшим щеки.


Я спросил. - Что-то плохое в том, чтобы увидеть достопримечательности?


Мои мысли метались назад, как перематывающий фильм. Гипостильный зал прошлой ночью. Шумы, которые я думал, что слышал. В конце концов, смотритель их не сделал. Кто-то, вероятно, один из этих двоих, последовал за Рейнальдо и мной в Карнак и тихо вошел вовремя, чтобы услышать финальную сцену. Но они не дослышали, потому что позволили мне найти для них микрофильм.


«Ты здесь не ради достопримечательностей, - сказал мне здоровяк.


Я сказал. - 'Нет?' Я отпустил руку с куртки.


«Рейнальдо сказал вам, где был фильм», - продолжил здоровяк.


«Бове заключил со мной сделку, - сказал я.


«Мистер Бове дал вам жизнь за информацию о Рейнальдо, - сказал здоровяк. 'Вот и все. Он говорит не убивать тебя сейчас, если ты будешь сотрудничать ».


«Каким образом сотрудничать?» - сказал я, уже зная ответ.


Снова была эта уродливая ухмылка. «Мистер Бове хочет этот фильм. Он говорит, что получил это право, потому что Рейнальдо держался от него. Конечно, он продаст его вам по правильной цене, если вы сможете это придумать. Могут быть и другие предложения ».


Я вздохнул, думая: вот и все. «Я не нашел фильм, - сказал я.


Маленький человечек покачал головой и назвал меня лжецом по-арабски.


Фильм у тебя в кармане, - сказал здоровяк. «Мы видели, как вы его туда положили. Отдай, и стрельбы не будет ».


Я не собирался отдавать этот микрофильм сейчас, тем более международной банде хулиганов.


«Ладно, похоже, у меня нет выбора», - сказал я.


Правильно, мистер Картер, - сказал здоровяк.


Я полез в карман за микрофильмом, одновременно делая два шага к ним. Здоровяк протянул свободную руку, стараясь держать Магнум другой в мою грудь. Мне пришлось пройти перед маленьким арабом, чтобы добраться до него.


«Просто отдай пленку, и все будет в порядке», - заверил меня здоровяк.


Я поинтересовался. Во всяком случае, я не собирался узнавать. Я вынул из кармана пустой, но сжатый кулак. Я был прямо перед невысоким арабом, и его револьвер следил за каждым моим движением. Но мне пришлось рискнуть.


Внезапно я открыл пустой кулак и схватил маленького араба за руку с пистолетом, уходя от линии огня. Звук выстрела заполнил каменную комнату, когда пуля отлетела от саркофага позади меня и ударилась о стену.


Теперь я крепко схватил стрелка за руку и сбил его с ног, поставив между собой и большим парнем с магнумом. Пистолет маленького араба снова выстрелил, пуля попала в пол. В этот момент здоровяк выстрелил, пытаясь попасть мне в грудь. Маленький араб закричал, когда пуля попала ему в левую руку. Здоровяк выругался, когда я теперь толкнул маленького араба в него, временно сбив его из равновесия.


Я нырнул к концу саркофага, надеясь использовать его как укрытие. Здоровяк произвел еще два выстрела, пока я на мгновение спасался. Первый отколол саркофаг, второй оторвал каблук от моего правого ботинка.


- Я достану тебя, Картер! Большой человек имел в виду бизнес. В тот день он был очень разочарован у Тонмана когда Бове отозвал его.

Теперь он собирался это исправить.


Я слышал его шаги, обходя саркофаг. Не было времени для Люгера. Я двинул правым предплечьем, и Хьюго скользнул мне в ладонь.


Из-за угла саркофага завернул крупный мужчина, массивный и злобный, сжимая в руке магнум. Он заметил меня и прицелился, и я прижался к гробу. Пистолет взорвался, и я услышал, как пуля ударилась в пол рядом со мной. Он стрелял безумно, и мне повезло. Я вскинул правую руку прямо перед собой, выпустив Хьюго. Стилет бесшумно скользнул по воздуху и врезался в грудь здоровяку.


В его глазах появилось удивление. Он автоматически схватился за холодную сталь в себе. Магнум взревел еще три раза, когда он, споткнувшись, тяжело упал на крышку гроба.


Как раз вовремя я услышал позади себя звук. Я обернулся и увидел маленького араба, чья раненая рука безвольно свисала сбоку, и он направил свой револьвер на меня с другого конца саркофага. Я откатился от каменного основания, когда он стрелял, хватаясь за Вильгельмину, когда я двигался. Я взял ее и выстрелил.


Я выстрелил трижды. Первый выстрел попал в стену в футе над головой араба. Второй сделал бороздку на нго левой щеке, а третий вошел в грудь. Пуля попала в него и ударила об стену. Он упал на пол, скрываясь из виду.


Послышалось тихое бормотание по-арабски. Затем маленький араб поднялся на ноги и двинулся к дверному проему в погребальную камеру. Он слабо повернулся и выстрелил в меня, чтобы прикрыть свое отступление. Но когда он подошел к дверному проему, я снова выстрелил из люгера и попал в него у основания позвоночника. Он дернулся, словно его тянули за какой-то невидимый провод. Я обошел саркофаг и посмотрел. Тело маленького араба дернулось и замерло.


Я вернулся к здоровяку и вытащил из его груди стилет. Я протер его на его куртке и вернул обратно в ножны. «Тебе следовало бросить курить, пока ты был впереди», - сказал я трупу.


Затем я услышал, как Фэйх зовет: «Ник!»


Я повернулся, когда она вошла в погребальную камеру. Она прошла мимо первого трупа, удивленно взглянув на него, и подошла ко мне и моей второй жертве.


Она спросила. - "Новое братство?"


Верно. Бове стал жадным, когда задумался о ценности фильма ».


- А оно у вас есть?


Я вытащил пленку из кармана и протянул ей. «Это замечательно, Ник!» - сказала она, улыбаясь.


Я спросил ее. - Вы видели в коридорах еще кого-нибудь из «Нового Братства»?


«Нет, я вообще никого не видела. И я подозреваю, что после этого Бове откажется от фильма. Он действительно не хочет вступать в борьбу с правительством США ».


«Если это правда, то эта миссия начинает выглядеть как успешная», - сказал я, убирая «Люгер» в кобуру. «Давай, давай убираемся отсюда, пока нам еще везет».


* * *


Когда мы подошли к входу в гробницу, щурясь от яркого солнца, все было тихо. Рядом не было охранников, а глубины погребальной камеры, должно быть, заглушали звук стрельбы. Мы сразу пошли к «Альфа-Ромео» и забрались внутрь.


Когда мы уезжали из Долины царей, я немного расслабился. Это было неприятное задание, но оно закончилось хорошо. У меня был микрофильм, и было мое здоровье. Я вспомнил о кейсе, который я спрятал в багажном отделении раньше, на всякий случай, и был рад узнать, что сейчас он мне не понадобится.


Я все еще находился в этом триумфальном состоянии, чувствуя себя довольным собой и тем, как я справился с трудным делом, объясняя Файех, насколько важен фильм для свободного мира и т. Д., И т. Д., Когда это произошло. Мы объехали каменистый поворот на грунтовой дороге и чуть не врезались в черный Mercedes 350 SL, припаркованный через дорогу, так что объехать его было невозможно.


Давя на тормоза, я съехал на пыльную остановку всего в нескольких футах от «мерседеса». Когда пыль рассеялась, я увидел троих мужчин, стоящих вокруг большой черной машины. Моя челюсть слегка отвисла. Это были Юрий Лялин и двое арабских головорезов, которых он использовал, чтобы меня избить. Лялин держал свой автомат «Маузер», а арабы держали по курносому револьверу. Все оружие было нацелено мне в голову.


«Черт побери!» Пробормотал я. «Проклятые русские». Фэй просто смотрела на троицу. «Мне очень жаль, Ник».


Лялин кричал на нас, а я сидел и решал, что делать. - Выходи оттуда, Картер. Вы не должны разочаровывать меня сейчас. Это то, для чего я сохранил тебе жизнь ».


«Тебе лучше делать то, что он говорит, Ник», - мягко сказала Фэй.


Если бы я запустил двигатель и направился прямо к ним, я мог бы получить один, может два выстрела, но я не мог обойти эту гигантскую машину.

Я внезапно так разозлился, так расстроился, что не мог нормально думать. Наконец я выключил двигатель.


«Хорошо, - сказал я девушке. «Сдадимся КГБ».


Мы вышли из машины, и Лялин махнул нам своим маузером. Я посмотрел на его дуло, и это было похоже на то, чтобы заглянуть в дуло моего собственного Люгера. Я знал его мощность и эффективность. Арабские головорезы крепко держали свои револьверы, готовые ими воспользоваться. Я не видел выхода.


«Значит, все идет по плану», - сказал я Лялину.


«Верно, мистер АХ-ман», - сказал он, натянуто улыбаясь. «Вы узнали, где находится фильм, и привели нас к нему. Нам нужно было просто подождать и позволить вам сделать за нас всю работу ».


Он злорадствовал, а я ненавижу злорадствующих.


«А теперь фильм, пожалуйста».


Я тяжело вздохнул и взглянул на Файех. Она посмотрела на землю. Мы с ней через многое прошли, но выглядело так, как будто мы проиграли игру в двойном овертайме. Я залез в карман за пленкой, бросил последний взгляд на пакет и передал Лялину.


Он взял это осторожно. Положив маузер в кобуру, он развернул пленку и внимательно ее рассмотрел. Я тяжело сглотнул. Теперь на меня было нацелено всего два пистолета. И Лялин, наверное, все равно убьет меня, прежде чем уйдет отсюда. Надо было подумать о Фае, но ее безопасность не входила в миссию. Может быть, она сможет вовремя использовать Беретту, которую я забрал у Рейнальдо, чтобы спасти нас обоих.


Я сделал свой ход. Пока Лялин держал пленку на свету, я сделал шаг вперед, поставив его между мной и дальним боевиком и мной в пределах досягаемости ближайшего. Внезапно и яростно я ударил его по руке с пистолетом. Пистолет выстрелил у меня над головой, и головорез отшатнулся спиной к капоту «мерседеса». При этом я бросился на Лялина. Он начал поднимать маузер, но не успел. Я схватил его и притянул к себе, пытаясь удержать его между мной и другим арабом.


Первый боевик опоминался и все еще держал пистолет. Другой двигался, чтобы выстрелить в меня. Мы с Лялиным были в смертельной схватке, мои руки держали его горло, а его пальцы касались моих глаз.


Я крикнул Файех. - «Беретта!»


Я схватился за Лялина и толкнул его в сторону бандита, пытающегося меня навести. Пораженный нашим общим весом, он на мгновение потерял равновесие. Но другой мужчина, как я знал, теперь был позади меня. Примерно через секунду у меня в спине образовалась бы рваная дыра.


Сильно потянув Лялина за плечи, я поволок его на землю на себя. Теперь любому стрелку будет труднее ударить меня, не попав Лялина.


- Брось, черт тебя побери! - выдохнул он, ударив меня локтем в бок.


Я только боролся за время. Если бы Файе удалось задействовать Beretta, она могла бы переломить ситуацию в нашу пользу. Если нет, то все кончено. Я увидел ее краем глаза, и, к счастью, она вытащила пистолет!


Я крикнул. - «Стреляй в них!»


Лялин сумел заговорить, несмотря на то, что я держал его за горло. «Останови его», - сказал он, глядя на Файех.


И Файех, эта чувственная красотка с соблазнительной улыбкой, двинулась вперед и направила «Беретту» мне в голову. «Отпусти его, Ник».


Я смотрел в это прекрасное лицо. Постепенно отпустил Лялина. Он отошел от меня, потирая горло. Я все смотрел на эту «Беретту».


«Мне очень жаль, Ник», - тихо сказала девушка.


Лялин достал микрофильм и сунул в карман. «Да, Картер. Файех - это агент КГБ. О, иногда она тоже работает на Интерпол. Но в первую очередь она верна Советскому Союзу. Разве это не так, Фэй, дорогая?


Медленно я поднялся на ноги. Файех хмуро стояла, не отвечая Лялину. Некоторые мысли теперь возвращались ко мне. Она не очень горела желанием идти за Рейнальдо, когда я сказал ей, что это тот, у кого есть микрофильм. И смерть Кама ее не беспокоила. Теперь я знал почему, потому что я исключил часть конкурса с КГБ. Были и другие вещи.


«Вы пытались убить Рейнальдо прошлой ночью», - сказал я ей. «Потому что вы знали, что после его смерти никто не сможет найти микрофильм».


«Ник, я…»


Два наемника подошли ко мне сейчас. Тот, кого я схватил, взглянул на Лялина, который отряхивал костюм.


«Дай мне убить его», - сказал араб.


Лялин почти позволил себе улыбнуться. - Вы видите, как мои товарищи хотят избавиться от вас? Он подошел ко мне и обыскал меня, избавив от Вильгельмины и Гюго. Он бросил их на землю возле Alfa Romeo. Затем он повернулся ко мне и ударил меня кулаком по лицу.


Я упал в грязь, ошеломленный. Мне казалось, что нос сломан. У этого человека был отличный удар. Я ненавидел это.

Я еще лежал на земле.


«Это из-за неприятностей, которые ты причинил мне, и из-за моей больной шеи», - сказал он, касаясь своего горла, где я чуть не задушил его несколько минут назад. Затем он подошел ближе и, прежде чем я успел среагировать, ударил меня ногой по лицу и по голове.


Во мне взорвалась рвущая боль. Я пытался сосредоточиться на Лялине, но он был нечетким пятном надо мной.


Я слышал, как Фэй сказала: «Не надо!»


Лялин отошел от меня, и мое зрение несколько прояснилось. Я видел, как он мрачно посмотрел на Файех.


«Убей его», - приказал он.


Файех быстро повернулась к нему. «Нет, - сказала она.


Я с трудом приподнялась на локте, голова все еще кружилась.


«Я сказал, убей его!» - крикнул Лялин.


«Один из них может это сделать». Она показала на двух арабов.


'Нет. Вы должны это сделать ».


Теперь я мог видеть достаточно хорошо и в оцепенении смотрел, как Файех медленно приближается ко мне, держа перед собой «Беретту». Ее лицо было мрачным, глаза расширились. А потом я увидел, как в уголках этих глаз текут слезы. Слезы, которые я видел, когда мы в последний раз занимались любовью. Теперь я понял. Она подняла пистолет с рукояткой из слоновой кости, пока тот не нацелился прямо мне в грудь.


'Боже ты мой!' она сказала.


Затем она нажала на курок.


Двенадцатая глава.


Пуля сильно врезалась в меня. Я почувствовал резкую боль чуть выше сердца и ударился о землю. Файех застрелила меня. Она действительно застрелила меня.


До меня дошло не так много. Была прохладная темнота, и слышались звуки, когда они вчетвером садились в «мерседес», и рев двигателя, когда они отъезжали.


Чернота снова отступила, и это меня удивило. Еще одним сюрпризом было отсутствие горячего огненного шара внутри моей груди, которое повергло меня в шок и убило меня.


В конце концов я обнаружил, что могу двигаться. Я медленно открыл глаза и посмотрел на жаркое солнце. Случилось чертово чудо. Я болезненно приподнялся на локте и положил руку на грудь, где должна была быть дыра. Тогда я понял, что пошло не так - вернее, правильно.


Я полез в карман куртки, в правый нагрудный карман и вытащил толстый путеводитель по гробницам. Рваная дыра на обложке, проходящая сквозь книгу. Пуля .25 калибра торчала примерно на четверть дюйма из задней части книги. Я уронил книгу и осторожно расстегнул рубашку. Там был большой красный рубец на том месте, где кожа была прорвана выступающим краем пули. У меня был бы глубокий синяк, но путеводитель спас мне жизнь.


Я вспомнил, как Файех пыталась отговорить меня от покупки книги, говоря, что она может сказать мне то, что мне нужно знать. Я рассмеялся слабым смехом. Иногда все складывалось таким безумием.


Я медленно поднялся на ноги. От удара Лялина у меня колотилось в голове. Лялин. Проклятый микрофильм. Я должен был следовать за ними. Я должен был найти Лялина, прежде чем он уничтожил пленку.


Вильгельмина и Гюго лежали на земле, куда их бросил Лялин.


Получив «Люгер» и стилет, я пересел на «Альфу» и забрался в нее. Я проверил Люгер, он был забит песком. Я выругался себе под нос, пока не вспомнил о кейсе-атташе в багажном отделении с заказной работой Buntline. Может быть, в данных обстоятельствах это было бы лучшее оружие.


Я завел двигатель «Альфы» и включил передачу. Маленький GT с ревом поднял большое облако пыли.


Должно быть, прошло пять миль, прежде чем я подошел к развилке на дороге. Один путь вел в Луксор, а другой вел к побережью через Египетскую пустыню. Я вышел и стал изучать землю; Я заметил следы шин Мерседеса. Лялин ушел в пустыню. Он нацелился на порт Сафага, где, вероятно, встретится с российским грузовым судном. Но не если бы я мог помешать.


«Альфа» с ревом выехала на пустынную дорогу. Сначала дорога была хорошей, но потом она превратилась в трассу, которая становилась все хуже и хуже. Были глубокие горки песка, и «Альфу», несмотря на низкую посадку, приходилось протаскиваться через них. С Мерседесом проблем было бы меньше. В конце концов мне пришлось перейти на низкую передачу для мощности.


К полудню следы «мерседеса» становились все свежее, но солнце становилось невыносимым. Внешний металл машины был слишком горячим, чтобы дотронуться до него, и я чувствовал последствия всего, через что мне пришлось пройти раньше. Я ухватился за скользкое от пота колесо, пока машина неуклонно ехала, щурясь сквозь пыльное лобовое стекло на волны тепла, поднимающиеся с песка и заставляющие пейзаж скользить, и задавался вопросом, какой должна быть эта пустыня летом. Потом я заметил что-то сбоку от трассы.


Сначала я не мог разобрать, что это было, из-за волн жары. Это могло быть частью машины или куча старых тряпок.

Затем, когда я подошел ближе, я смог лучше рассмотреть его форму. Я смотрел. Это было не что-то, а кто-то. Фигура, неподвижно лежащая на песке. Девушка…?'


Еще мгновение, и я дошел до него. Я вышел из машины, подошел к обочине дороги и мрачно посмотрел на фигуру, болезненно сглатывая. Это была Файех.


Они убили ее. Часть ее одежды была сорвана в результате жестокой борьбы, на боку под ребрами была рваная рана. Один из них воткнул туда нож.


Я тяжело вздохнул. Я вспомнил ее теплое тело, двигающееся под землей, сверкающие глаза - и то, как она плакала, прежде чем нажать на курок «Беретты». Теперь она была похожа на сломанную цирковую куклу.


С Лялиным она совершила роковую ошибку. Она выказала нежелание убивать меня. Она даже плакала. Лялин не хотел, чтобы вокруг него были люди, способные плакать.


Вернувшись в «Альфу», я поймал себя на мысли, что Фэйех, прекрасная Файех, запомнила путеводитель в моем кармане и целилась в него, когда стреляла. Этого я никогда не узнаю. Я посмотрел в небо и увидел, что стервятники уже собираются и молча делают пируэты. И я выругался, потому что не успел бы ее похоронить.


Еще полчаса езды, и я увидел впереди волнистое пятнышко. Когда я сократил расстояние, пятнышко превратилось в мерцающую каплю, затем каплю превратилась в машину. Черный мерседес.


Я запустил двигатель. «Альфа» покатилась по песку. Передо мной была хорошая возможность, и я намеревался сократить дистанцию. Когда я сильно нажал на педаль газа, мне пришло в голову, что Лялин, возможно, уже уничтожил пленку. Но это было маловероятно. Его начальству, несомненно, потребуются материальные доказательства того, что она была возвращена.


Когда я приблизился к «мерседесу» на расстояние ста ярдов, он остановился. Лялин и двое боевиков вышли и смотрели, как я иду. Они, наверное, не могли поверить своим глазам. Когда я остановился в пыльной стоянке всего в восьмидесяти ярдах от меня и вышел, я увидел даже на таком расстоянии недоверчивое выражение лица Лялина.


Я крикнул. - Верно, Лялин! Это я! С этого момента тебе лучше убивать самому!


Они открыли двери «мерседеса», чтобы укрыться, и встали за ними, хотя находились вне досягаемости.


«Я не знаю, как ты выжил, Картер», - крикнул мне Лялин. - Но тебе здесь нечего выиграть, кроме еще одной пули. Нас еще трое. Вы не можете получить фильм ».


Значит, он все еще был у него. Как я и предполагал. Но мужчина был прав. Против меня было три к одному, и они были профессионалами. Ни один здравомыслящий человек не поддержал бы мои шансы.


Я подошел к задней части Альфы и открыл багажник. Внутри лежал атташе-кейс. Я быстро открыл его и схватил Бантлайн. Я осторожно скрутил две детали и прицепил ствол длиной полтора фута. Затем я схватил бельгийский пистолетный карабин, защелкнул его на рукоятке револьвера .357 Magnum и плотно завинтил.


Арабы сделали в меня пару выстрелов. Один упал, разбрызгивая песок, а другой слабо задел крыло машины. Они были слишком далеко, и теперь они это знали.


Лялин махнул им рукой. Они двинулись ко мне, по обе стороны дороги. Подойдя ближе, они обойдут меня с флангов и возьмут под перекрестный огонь. Они не знали о Buntline.


Я встал на колени за открытой дверью «Альфы» и положил ствол длинного нестандартного револьвера на раскаленный металл. Пот тек по моему лицу от линии волос. Я встряхнул его и прицелился из длинного ствола в сторону араба справа, того, кто так хотел убить меня. Я крепко прижал к плечу приклад винтовочного типа, нашел стрелявшего в прицеле «Бантлайн» и нажал на спусковой крючок.


Мужчина буквально подпрыгнул в воздух, свернувшись в плотный круг, и был резко брошен на землю с большой дырой в спине, через которую прошла пуля. Он уже был мертв, когда ударился о песок.


Другой боевик остановился. Лялин перевел взгляд с мертвеца на меня. Выживший араб тоже посмотрел на меня, снова на Лялина, а затем снова на меня. Затем он повернулся и побежал обратно к «мерседесу». Он добрался до машины прежде, чем я смог привлечь его внимание.


Араб присел за машиной, дико жестикулируя на Лялина. Теперь они были хорошо прикрыты. Я заметил возвышение дюны слева от трассы, немного ближе к ним. Это дало бы мне возможность стрелять с высоты. Я глубоко вздохнул и побежал.


Их пистодеты выстрелили одновременно

Пули рыли песок вокруг меня. Но я продолжал бежать и наконец оказался там. Я нырнул за дюну, когда выстрел рассыпал песок в дюймах от моей головы.


Поднявшись на локти, держа Бантлайн перед собой, я посмотрел на них сверху вниз. Они перебрались на противоположную сторону «мерседеса».


«Подойдёте, и я уничтожу пленку!» - крикнул Лялин.


Я скривился, лежа там. Какой у меня был выбор? Араб выстрелил мне в голову и промахнулся. Я взглянул налево и увидел песчаную дюну чуть лучше с более крутым уклоном для укрытия. Я встал и побежал за ней. Снова выстрелы осыпали меня песком, и снова мне удалось добраться до укрытия без единого попадания.


Я взглянул еще раз. Лялин в меня выстрелил и промахнулся на дюйм. Ободренный этим араб, слегка приподнялся, чтобы самому сделать еще один выстрел. Я нашел его грудь в прицеле длинного ствола и выстрелил. Он закричал и упал на спину, исчезнув за машиной.


Я видел, как Лялин смотрел на человека сверху вниз. Затем он снова посмотрел на меня. По выражению его лица я мог сказать, что его последний головорез мертв. Он произвел по мне два быстрых выстрела, и я сделал еще один выстрел. Он дернулся назад, раненый в плечо.


«Ты сказал, что это тот, который я тебе должен», - предупредил я его.


Он крикнул. - «Черт тебя побери, Картер!» «Я уничтожу фильм, и вы проиграете!»


Он забрался в машину с другой стороны, затем потянулся и закрыл дверь с моей стороны. Я не знал, что он там собирался делать, но мне пришлось действовать быстро, чтобы остановить его.


Я поднялся на ноги и побежал к небольшому песчаному бугру примерно на полпути к машине. Из машины раздался выстрел и задел мою штанину. Я ударился о песок; теперь я мог заглянуть в машину.


Было ясно, что там делал Лялин. Он держал прикуриватель на приборной панели. Сейчас он запишет это в фильм.


Я выстрелил в машину, но Лялин держался тихо, и я не смог его поразить. Я полез в карман за Пьером, газовой гранатой. Теперь это был мой единственный шанс. Я вытащил маленькую булавку гранаты, тщательно прицелился и швырнул ее в открытое окно «мерседеса». Она образовала высокую дугу и исчезла внутри.


Дымный газ наполнил машину за секунды. Я слышал, как Лялин задыхается. Затем дверь открылась, и он, пошатываясь, вышел, стреляя из маузера на выходе. Он выстрелил трижды, и все три пули вонзились в песок передо мной. Я ответил выстрелом из Buntline. Лялин получил удар в грудь и с силой отбросил назад к машине. Его глаза расширились от шока, затем он соскользнул на землю.


Я осторожно вышел из укрытия. Подойдя к Лялину, я взглянул и понял, что он мертв. Теперь из машины убирали газ, но все равно за микрофильмом садиться в «мерседес» не пришлось. Лялин по-прежнему сжимал его в левой руке.


Я взял пленку из мертвой хватки сотрудника КГБ и долго ее осматривал. Я подумал, стоит ли оно того, чего стоило.


Сунув пленку в карман, я медленно вернулся к «Альфе», сияя на солнце пустыни. У меня еще была работа, последняя задача в этом задании, прежде чем я мог считать ее выполненной. Мне пришлось вернуться в Файех. Что бы ни случилось, вспомнила она путеводитель или нет, когда нажала на курок на той «Беретте», я возвращался, чтобы похоронить ее.

Я подумал, что я ей обязан.

======================

======================

======================


2. Нападение на Англию.


Ник Картер


Нападение на Англию


Посвящается служащим секретной службы Соединенных Штатов Америки


Пролог.


Это был один из тех дней для Генри Уэллси, 55-летнего министра финансов Великобритании. Это началось за завтраком, когда его жена снова заговорила о празднике.

«У вас должен быть настоящий праздник, у вас его не было больше года. Выходные в Bayberry Hall просто не в счет…»

Он знал, что Бэйберри-холл, поместье его матери в Йоркшире, в любом случае не имеет большого значения для Милисента.

«Вам нужно где-нибудь теплое и расслабляющее. Возможно, Испания или Италия. Или Югославия… они говорят, что побережье Далмации чудесно».

«Они, наверное, сказали бы, что я дезертировал», - сухо сказал Уэллси, потягивая какао.

«Не будь абсурдным», - огрызнулась его жена. «Теперь не пытайся меня оттолкнуть, Генри. Тебе нужно позаботиться о праздниках. Предупреждаю, если ты этого не сделаешь, я сам поговорю с премьер-министром!»

«Она бы тоже», - мрачно подумал Уэллси, сидя на заднем сиденье своего Rolls 30 минут спустя, и после полудня. был не в праздничном настроении. Это тоже не улучшилось. В то утро в резиденции премьер-министра было специальное заседание кабинета министров, и Уэллси собирался опоздать. Серый «Ягуар» и грузовик, смертельно спорившие о преимущественном праве, остановили движение по Лондону. Должен был пройти еще час, прежде чем полиция очистит место происшествия.

Уэллси не пропустил все заседания кабинета министров; это затянулось до обеда. Канцлер покинул дом номер 10 по Даунинг-стрит, чувствуя разочарование, как он часто делал в последнее время. Казалось, что международные вопросы всегда преобладают над внутренними. Импульсивно, он остановился у Кука, чтобы купить туристические брошюры. Может быть, Милисент был прав; возможно пришло время для отпуска.

Вернувшись в офис, он только что устроился за своим столом, когда вошла его секретарша с почтой.

«Не могли бы вы принести мне чаю, мисс Таннер? Я знаю, что еще рано, но…»

"Конечно, сэр." Мисс Таннер, не слишком юная, не слишком красивая, но умная, улыбнулась.

Уэлси взял верхнее письмо и открывалку для писем - ему нравилось открывать почту самому, - но он снова положил их и вынул брошюры, которые собрал у Кука. Он откинулся на спинку стула, изучая их. Испания ... Коста-Брава ... Очень мило, как он понял, и не многолюдно в это время года, сказал человек у Кука. Италия… Рим… Венеция… якобы погружение в море. Он покачал головой. «Путешествие по греческим островам». Это была мысль. Он был в Афинах, но никогда на островах. Миконос… Лелос… Родос… Прекрасный…

Последнее, что Генри Уэллси увидел в этом мире, было улыбающееся лицо красивой молодой гречанки, держащей охапку красных красных роз. Мощная 7-миллиметровая винтовочная пуля, вошедшая в затылок у основания черепа, сделала довольно аккуратное входное отверстие, учитывая, что сначала она должна была пройти через закрытое окно, но она пробила кость и ткань, а когда вышла, , Лицо Уэллси расплылось.

Он резко упал вперед, его кровь смешалась с красными розами Родоса.

Мисс Таннер вошла с чаем, нашла его и не могла перестать кричать ...


Первая глава.


Ночь в доках Луксора была липкой, жаркой и безвоздушной. С одной стороны вырисовывались здания пристани, тяжело сидящие на корточках в темноте. С другой стороны, Нил беззвучно скользил по течению к Каиру и морю. За рекой тянулась пустыня, более светлая полоса между маслянистой черной водой и усыпанным звездами небом.

Ожидая на этой пустынной черной набережной, я прикоснулся к Вильгельмине, 9-мм люгеру, который ношу в специальной наплечной кобуре, чтобы успокоить себя. Ощущение мурашек на затылке предупредило меня, что она мне может понадобиться сегодня вечером.

Я был там по приказу Хоука, чтобы связаться с мелким контрабандистом и игроком по имени Оги Фергус. Фергус отправил телеграмму из Луксора премьер-министру Англии о том, что у него есть информация для продажи, которая может пролить свет на жестокое убийство министра финансов Великобритании Генри Уэллси. Поскольку в данный момент у британцев не было агента в этом районе, Хоук вызвался на мои услуги.

Фергус сказал мне по телефону, что встретит меня в доках в полночь. Я взглянул на часы; прошло уже пятнадцать минут. Одного этого было достаточно, чтобы меня насторожить, и я уже думал о том, чтобы уйти, когда услышал звук в темноте.

Я быстро взглянул на маленькую дверь, ведущую на склад позади меня. Она открылась, и теперь вышел мужчина. Он был среднего роста и начал лысеть. На нем был серый костюм, который выглядел так, будто в нем проспали неделю. Но что в нем я сразу заметил, так это его глаза. Они были широко раскрыты, налиты кровью и украдкой метались влево и вправо, ничего не упуская. Я видел эти глаза раньше на сотнях мужчин. Это были глаза кого-то напуганного до смерти, кого-то на шаг впереди смерти.

"Картер?" - прошептал он, боясь, что ночь его услышит.

Я кивнул.

Он распахнул дверь и пригласил меня внутрь. Когда я вошел, он дернул за веревку, и комнату залил свет от голой лампочки, которая

свисала с потолка. Это была небольшая комната, и единственной мебелью в ней были потрескавшийся, испачканный умывальник в углу и грязный матрас на полу. Вокруг валялись скомканные газеты и пустые коричневые пакеты. Пьянящий аромат чеснока и лука витал в воздухе.

Оги Фергус вытащил из кармана пиджака пинтную бутылку спиртного и дрожащими руками сумел открыть ее и напиться долго и крепко. Когда он закончил, он немного успокоился.

«Информация, Фергус», - нетерпеливо сказал я. "Что это такое?"

«Не так быстро», - возразил он. «Не раньше, чем я получу 5000 фунтов и частный рейс в Хартум. Когда я доберусь туда благополучно, вы получите свою чертову информацию».

Я думал об этом, но ненадолго. Пять тысяч фунтов - чертовски низкая цена за то, что он предлагал. Я мог бы получить из Лондона телеграмму в британское консульство в Луксоре, чтобы они дали мне деньги. И нанять частный самолет будет не так уж сложно. Я согласился с его условиями, но предупредил, что с ним будет, если он попробует что-нибудь смешное.

«Это на подъеме, приятель», - скулил он.

«Хорошо», - сказал я. «Деньги будут у меня завтра днем. Тогда я отвезу тебя».

Фергус пожал; его голова. «Завтра вечером, на этот раз». Элл, весь чертов город кишит ублюдками за мной. Средь бела дня меня заметят ».

"Кто преследует тебя, Фергус, и почему?"

«Не твое дело», - парировал он. «Это не имеет ничего общего с убийством в Лондоне. Это личное. Просто будь здесь завтра вечером с деньгами и выходом отсюда».

«Если ты так хочешь…» Я пожал плечами и повернулся, чтобы уйти.

«Картер, - крикнул Фергус, когда я подошел к двери, - еще кое-что. Если со мной что-нибудь случится, иди в бар Гранд Отеля в Танжере. Кто-нибудь свяжется с тобой там и сообщит информацию».

"Как я узнаю его?"

«Не волнуйся, - сказал он, - мой человек узнает тебя. Просто отдайте деньги, и вы получите то, что хотите ».

Я кивнул и ушел.

Мне пришлось ждать до утра, пока откроется телеграф. Когда это произошло, я телеграфировал в Лондон за деньгами. Через три часа я получил ответ. Консульству было приказано выделить мне 5 000 фунтов стерлингов. Собрав деньги, я забронировал чартерный самолет в аэропорту. До встречи с Фергусом оставалось еще восемь часов. Я вернулся в свою комнату, принял душ, заказал джин с тоником. Потом я заснул.

В восемь вечера меня разбудил будильник. Я оделся, собрал портфель с деньгами и на такси дошел до убежища Фергуса.

На этот раз дверь открыл незнакомец. Это был невысокий, довольно худой араб в белом тропическом костюме и красной феске.

Он ничего не сказал мне, только усмехнулся и указал левой рукой на открытую дверь; его правая рука, как я заметил, застряла в кармане пиджака.

Вышел еще один мужчина, крупный, тяжелый араб, одетый в традиционную пустынную одежду - кафию, мантию и сандалии.

Он сказал. - "Мистер Картер?" "Мистер Ник Картер?"

Я не использовал прикрытие с Оги; в этом не было никакого смысла. «Верно, - сказал я.

«Вы пришли познакомиться с Оги Фергусом».

Он не спрашивал, он говорил. Я прищурился, пытаясь лучше разглядеть в темноте. «Снова хорошо», - сказал я, глядя на худощавого мужчину, засунувшего руку в карман. "Где он?"

Толстяк улыбнулся. «Он здесь, мистер Картер. Вы увидите его. А пока давайте представимся. Я Омар бен Аюб». Он внимательно наблюдал за мной, очевидно ожидая какой-то реакции. «А это мой товарищ Гасым».

«Если Фергус здесь, - сказал я, игнорируя представления, - то где он?»

Аюб, в свою очередь, проигнорировал мой вопрос. «Вы бы помогли Оги Фергусу обмануть его коллег, не так ли, мистер Картер? Вы бы помогли ему покинуть Луксор, не выплачивая его долги».

«Я не знаю, о чем ты, черт возьми, говоришь», - огрызнулся я. «Но я хочу увидеть Оги, и я хочу увидеть его сейчас».

Улыбка Аюба исчезла. «Хорошо, мистер Картер», - мрачно сказал он. «Вы увидите его».

Он щелкнул пальцами, и в черном дверном проеме появились еще два араба, здоровенные мужчины в западных костюмах. Они что-то тащили, обмякшее тело мужчины. Они вытащили его на расстояние нескольких футов от меня и бесцеремонно бросили на причал.

«Оги Фергус», - сказал Аюб с удовлетворением в своем ровном голосе.

Я посмотрел на труп у своих ног, мое лицо было невыразительным, а живот сжался. Ладно, это был Фергус. Его убили ножом или другим острым предметом, и это происходило медленно. Тело было сильно изуродовано.

«Оги узнал, что происходит с теми, кто не имеет отношения к Омару бен Аюбу. А теперь, мистер Картер, вы узнаете». Аюб кивнул двум здоровенным людям, которые бросили Фергуса к моим ногам, и внезапно у них в руках оказались длинные ножи, которые носят бедуины пустыни. Я подумал о Хьюго, о тонком, как карандаш, стилете, привязанном к моему правому предплечью. Но в данный момент Хьюго не мог мне помочь. Помимо двух мускулистых мальчиков, тощий приятель Аюба, Гасим, указал на меня этой шишкой в кармане пиджака.

Двое мужчин с ножами вошли внутрь. Один из них был немного тяжелее другого и двигался медленнее, но он вошел первым. Я подумал, что они не собирались убить меня первым ударом. Они хотели, чтобы я умирал медленно, как Оги.

Вошел Номер Один, замахивая ножом мне в живот. Я сделала шаг назад, и нож вонзился в мою куртку. У меня не было времени идти за Вильгельминой. Здоровяк ударил меня, снова опираясь на него всем своим весом. Я отступил в сторону и коротко ударил его по шее, когда он проходил мимо.

Он хмыкнул и сердито повернулся ко мне. Второй человек с ножом завис всего в нескольких футах от него. Теперь, внезапно прибавив скорости, он въехал слева от меня. Он низко замахнулся ножом, к моей грудной клетке. Я повернулся к нему и поймал руку с ножом, повернул запястье вниз и внутрь, в то же время опустившись на одно колено и перекинув мужчину через плечо. Он полетел, сильно ударившись о причал к ногам своего приятеля, едва не сбив его с ног.

Первый бык увернулся, а затем бросился в атаку, выставив нож прямо перед собой. Я слышал, как Аюб крикнул: «Убери его! Убери его!» на арабском, и тогда бык навалился на меня, целя ножом мне в живот. Я сильно ударил ребром ладони по вытянутой руке с ножом, когда я отвернулся от удара и услышал хруст кости. Бык закричал, и нож с грохотом ударился о причал. Когда мужчина пролетел мимо меня, я порезал его толстую шею и почувствовал, как позвонки хрустнули от удара. Он рухнул лицом вниз на скамью подсудимых.

Аюб теперь кричал. - «Убейте его! Убейте его!» Краем глаза я увидел, что Гасым вытащил пистолет из куртки и нацелил его на меня.

Пуля прошла мимо моей головы на несколько дюймов и чуть не попала во второго человека с ножом, когда он вошел. Я схватил его руку с ножом, повернулся, и мы вместе упали.

Мы упали рядом с трупом Оги Фергуса. Мы перекатывались по телу, борясь за нож, Гасым неловко танцевал вокруг нас, пытаясь выстрелить, но боялся стрелять, потому что мог попасть не в того человека.

Аюб закричал на него. - «Стреляй! Стреляй!»

Я должен был сделать что-то быстро. Араб был теперь на мне сверху. Я сжал колено, воткнул ему в пах. Он заорал и упал в сторону. Я ударил его кулаком по лицу, когда он упал. Гасым перестал танцевать и тщательно целился мне в голову.

Я согнул правое предплечье так, как я тренировался сотни раз, и Хьюго скользнул мне в руку. Человек с ножом вставал, и я швырнул в него Хьюго. Стилет перевернулся и вонзился арабу в горло. Когда Хьюго оставил мою руку, я быстро бросился; Выстрел Гасима расколол дерево там, где была моя голова.

Я откатился второй раз, когда Гасым снова выстрелил. Я подошел к люгеру в куртке.

Мой первый выстрел прошел мимо головы Гасима на несколько дюймов, но второй врезался ему в грудь, отбросив его в стену склада позади него. Его пистолет полетел.

Я повернулся и увидел, что Аюб решил сбежать. Я не хотел стрелять; Я хотел узнать, что он знает об Оги Фергусе, поэтому я помчался за ним, нырнул за ним сломя голову.

Мы спустились, вместе попали в док. К несчастью, мы приземлились возле железного прута, который какой-то рабочий оставил на пристани. Аюб отчаянно схватился за него, замахнулся на меня. Он хотел сокрушить мне череп, но удар отразился на моей шее и плече. Однако этого было достаточно, чтобы вырубить Вильгельмину из моих рук и посылать ракеты боли в мою руку.

Аюб снова встал на ноги, все еще держа железный прут. Вильгельмина приземлилась где-то на краю пристани. Я споткнулся, заметил «Люгер» и наклонился, чтобы поднять его.

Но Аюб, двигаясь на удивление быстро для толстого человека, бросился на меня к перекладине. Он собирался положить этому конец раз и навсегда - я видел это по его глазам. Я не мог вовремя поднять Вильгельмину, Аюб двигался слишком быстро. Когда он повернул штангу, я отступил в сторону и позволила ему пройти мимо меня. В следующую минуту он был в воздухе над черной водой, а затем плюхнулся в Нил.

Его несло течение, и он дико метался. Очевидно, он не умел плавать. Его голова ушла под воду, но он снова поднялся, задыхаясь. Голова кафиехеда снова ушла под воду. На этот раз всплыло лишь несколько пузырей, потом река снова стала спокойной.

Я вернулся на причал, чтобы вернуть Хьюго. Оба мускулистых мальчика были мертвы, а Гасим - нет.

Я слышал его стон. Я сунул Хьюго обратно в ножны и, свободно прижимая Вильгельмину к себе, осторожно подошел к тому месту, где лежал Гасим у стены склада.

Когда я увидел, в каком состоянии находится этот человек, я сунул «люгер» в кобуру и присел рядом с ним. Он смотрел на меня остекленевшими глазами.

Я спросил. - "Чем был Оги Фергус для вас и Аюба?" «Если ты не хочешь, чтобы я оставил тебя умирать, тебе лучше поговорить». Он уже был мертв, но не знал об этом.

Он застонал, качая головой из стороны в сторону от боли. «Фергус», - выдохнул он, - «контрабандой вывез… древние сокровища… из страны для нас. Его подслушали… он сказал… намеревался уехать, не заплатив Аюб… последнюю партию груза. Кто-то… американец должен был доставить его… Хартум… частный самолет. Аюб подумал, что ты. … тот человек."


Он закашлялся и был готов сдаться. Я подпер его голову. «А как насчет информации, которую Фергус имел для британского правительства?» Я спросил. "Был ли Аюб в этом замешан?"

Остекленевшие глаза Гасима искали мои. "Британское правительство?"

Теперь я не видел смысла в скромности. «Да, телеграмма, которую Оджи послал премьер-министру. Информация, которую он имел об убийстве Генри Уэллси. Был ли Аюб извлечен из этого выгода?»

«Я ничего не знаю… об этом», - выдохнул Гасим. «И… Аюб».

Внезапно он застыл в моих руках, потом обмяк. Он был мертв.

Я опустил его голову и на мгновение преклонил колени в темноте. Случайно я оказался замешан в одной из темных сделок Оги Фергуса - по иронии судьбы чуть не убил себя - и я все еще ничего не знал об убийстве. Конечно, возможно, что Аюб что-то знал, не сказав Гасиму. Но сейчас это не имело значения, так или иначе. И Оги, и Аюб не поддавались дальнейшему объяснению или попустительству.

* * *

На следующий день я вылетел рейсом United Arab Airlines в Каир и сел на следующий самолет до Танжера. Я прибыл в Танжер и сначала снял номер в Гранд Отеле в Медине, о котором упоминал Фергус. Я пообедал в соседнем ресторане, попробовал пиво Mechoui и Stork Pils, а затем вернулся в бар отеля.

Я потягивал «Перно», стоя у барного стула спиной к бармену с темными усами, когда вошла девушка. Она была молода, одета в черный футляр и сандалии на высоком каблуке. Длинные прямые темные волосы ниспадали ей на плечи. Она была прекрасна так, как могут быть прекрасны только молодые арабские девушки: темная, землистая красота с оттенком таинственности. Она шла так, что мужчине хотелось дотянуться до нее и прикоснуться к ней, чувственная походка с волнистыми бедрами, движением грудей, эротическим, но не вульгарным проявлением ее тела. Я наблюдал, как она прошла мимо меня, избегая моих глаз, оставляя в воздухе слабый запах мускусных духов. Она села на табурет примерно на полпути к стойке и заказала шерри. После того, как бармен обслужил ее, он подошел ко мне.

«Каждый день она входит вот так, - сказал он, заметив мой восхищенный взгляд. «Она заказывает одну рюмку - только одну - и уходит».

«Она прекрасна», - сказал я. "Вы знаете ее имя?"

«Это Хадия, что по-арабски означает« дар », - сказал он, улыбаясь сквозь усы. «Она танцует в отеле« Мирамар ». Могу я вас познакомить?»

Я взял свой Pernod. «Спасибо, - сказал я, - но я сделаю это в одиночку».

Девушка повернулась, чтобы посмотреть на меня, когда я сел рядом с ней. Ее глаза, большие и черные, вблизи казались еще красивее, но сейчас они были отстраненными и настороженными. "Могу я купить вам выпить?" Я спросил.

"Почему?" - холодно сказала она.

«Потому что вы напоминаете мне о пяти памятных днях, которые я провел в Ливане, - сказал я, - и потому что мне нравится быть рядом с вами».

Она посмотрела мне в глаза и долго изучала мое лицо. «Хорошо», - внезапно сказала она. «Вы напоминаете мне три прекрасных дня в Гибралтаре».

Мы тогда вместе посмеялись, и ее смех был музыкальным. Мы обменялись именами и немного поговорили о Танжере, а затем появился бармен.

"Звонок для вас".

Я внутренне застонал. Я знал, что это Хоук. Его самолет, должно быть, прибыл рано. Я попросил Хадию подождать меня и извинился. Я ответил на звонок в холле, чтобы уединиться.

"Ник?" Голос был живым, деловым, с легким намеком на новоанглийский акцент.

«Да, сэр. Надеюсь, у вас был хороший полет».

«Девочки были хорошенькими, но еда была ужасной», - скривился Хоук. Я представил его худое, нетерпеливое лицо с густыми седеющими волосами, когда он вспотел в телефонной будке аэропорта Танжера. «У меня всего несколько часов между рейсами, Ник, так что поцелуй девушку на прощание, кем бы она ни была, и встретимся со мной в ресторане« Дженина »на ранний ужин ровно через… полтора часа».

Я согласился, и телефон щелкнул мне в ухе. Я постоял на мгновение, гадая, что Хоук приготовил для меня сейчас и будет ли это продолжением бизнеса в Луксоре. Затем я вернулся к девушке. «Я должен уйти», - сказал я. "Бизнес."

«Ой», - сказала она, мило надуясь.

«Но я думаю, что пойду сегодня вечером на концерт в Мирамаре», - сказал я. «Если это вообще возможно».

«Я бы хотела этого, мистер Картер». Она улыбнулась мне.

Я отступил. «Я назвал тебе свое имя, а не фамилию».

«Оги Фергус сказал мне, что ты будешь здесь», - сказала она.

«Как, черт возьми…»

Ее лицо стало серьезным. «Оги позвонил мне вчера днем из Луксора. Он описал вас, а затем сказал, что если с ним что-нибудь случится, я должна передать вам фотографию, которую он хранит в своем чемодане в нашей комнате».

Каким-то образом мысль об этой красивой вещи, принадлежащей Ожи Фергюсу, застала меня врасплох, и я, должно быть, зарегистрировал ее. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но она меня оборвала.

"Что-то пошло не так, значит?" спросила она.

Я сообщил ей подробности. Она восприняла все это пассивно, а затем сказала: «Должно быть, это произошло, когда он разговаривал по телефону».

"Что должно было случиться?" Я спросил.

«Когда его убили. Он говорил:« Скажи Картелю… когда линия оборвалась ».

"Это все, что он смог сказать?"

Она покачала головой вверх и вниз.

"Ничего более?"

"Ничего."

«У меня здесь деньги», - я похлопал по кейсу атташе. «Дай мне фотографию».

«Это в моей комнате», - сказала она. «Встретимся сегодня вечером, после спектакля. Тогда я отдам его тебе».

«Теперь я знаю, что пойду на шоу», - сказал я.

«Сделай это», - улыбнулась она, затем соскользнула со стула и вышла.

* * *

Я пошел в ресторан «Дженина» в Касбе. Большинство моих встреч с Хоуком проходили в его офисах в здании Amalgamated Press and Wire Services на DuPont Circle в Вашингтоне. Мы редко совещались за пределами Вашингтона или Нью-Йорка, еще реже за пределами США. Ястреб не любил гастроли по всему миру и отправлялся за границу только по самым срочным вопросам. Он, очевидно, классифицировал свой визит в Йоханнесбург и нашу встречу в Танжере как срочную.

Хоук прибыл вскоре после меня, и мы заняли внешний столик. Он выглядел почти англичанином в твидовом пиджаке и серых брюках. Его лицо было морщинистым и выглядело усталым, а худощавое тело - даже стройнее, чем обычно.

«Неудача в Луксоре, Ник. Чертовски неудача. Но, может быть, ты что-нибудь получишь от девушки». Он вытащил из куртки длинную коричневую сигару, сунул ее в рот и проглотил, не закуривая. «Вы, наверное, еще не видели этого в газетах, но в Лондоне произошло еще одно убийство». Он вынул сигару изо рта и посмотрел на мою реакцию.

Я спросил. - "Другой правительственный чиновник?"

«Можно так сказать. На этот раз это Перси Думбартон, министр обороны Великобритании».

Я присвистнул и посмотрел на узкую, вымощенную булыжником улицу, сквозь медленное движение арабов в робах и телеги с осликами к разрушающимся старым зданиям напротив. Я начал комментировать, но тут вернулся официант, чтобы принять наш заказ. Я заказал марокканский кус-кус с курицей, и Хоук решил попробовать стейк. Затем официант снова ушел.

«Думбартон, - продолжал Хоук, не дожидаясь моего ответа, - был одним из самых способных лидеров Англии. Убийца оставил еще одну записку, и теперь ясно, что угроза в первой записке не была праздной».

«Вы не рассказали мне об этом», - напомнил я ему. Хоук снова полез в карман и протянул мне два листка бумаги. «Вот. Я напечатал то, что было сказано в двух заметках. Первая - первая».

Я читал: «Это доказывает, что мы серьезно относимся к делу. Чтобы предотвратить смерть других членов кабинета министров, британское правительство должно договориться о выплате нам суммы в десять миллионов фунтов в течение двух недель. Еще одна казнь будет происходить каждые две недели, пока не будет произведена оплата. и сумма будет увеличиваться на два миллиона фунтов после каждой последующей смерти.

"Британское правительство спасет важные жизни, значительные страдания и миллионы фунтов стерлингов путем немедленной капитуляции перед нашим требованием. Когда будет принято это неизбежное решение, над зданием парламента должен быть поднят белый флаг. будет доставлено авизование способа оплаты ".

Я посмотрел на Хоука. «Интересно», - сказал я. Затем я прочитал вторую записку, оригинал которой был найден на месте второго убийства:

«Вас предупредили, но вы не восприняли нас всерьез. Теперь ваш министр обороны мертв, а наш спрос вырос до двенадцати миллионов фунтов. Не слишком ли гордится правительство Великобритании, чтобы капитулировать? Будем надеяться, что нет. Мы будем следить за белым флагом."

Я медленно покачал головой. "Что британцы думают об этом?" Я спросил.

«Они не знают, что с этим делать, N3», - мрачно сказал Хоук. «Они буквально бегают по кругу. Это были особо кровавые убийства, и паника растет в высших кругах. Ходят слухи, что даже королева не в безопасности. Это самая большая вещь за многие годы. Это может буквально разрушить британское правительство, если они не понимают, в чем дело ".

Официант вернулся с едой. Хоук нетерпеливо набросился на стейк, разговаривая во время еды.

«Сначала они думали, что это может быть один из международных преступных синдикатов. Или, может быть, даже бывший заключенный, недавно освобожденный, с обидой на официальный Лондон. Теперь они думают, что это могут быть русские».

Я был настроен скептически. - "В самом деле?"

«Возможно, это не так надумано, как кажется. У русских есть серьезные разногласия с некоторыми из высших руководителей Великобритании. Думбартон был одним из них. Они могут пытаться вызвать смену правительства в Лондоне - прямым путем. Это было сделано раньше ".

Хоук допил стейк и откинулся назад. «Может быть, Россия более агрессивна, чем мы думаем», - продолжил он. «Думбартон настаивал на разработке истребителя, который сделал бы МИГ похожим на Fokker DR-1 фон Рихтофена. Он также настаивал на создании бактериального арсенала. Британская разведка указывает на язык заметок - повторяющееся использование слова« мы ». и «нас», тот факт, что это тот же вид бумаги, который использовался российским субагентом в другом деле. И, наконец, к тому факту, что Борис Новостной, который недавно появился в Лондоне, теперь таинственным образом исчез из поля зрения . "

«Он один из лучших в КГБ», - сказал я задумчиво.

Хоук кивнул.

"И поэтому вы здесь. Начальник ГП

Группа «Выборочные миссии» и премьер-министр собрались вместе и решили, что, поскольку вы уже участвуете в этом деле через Оги Фергуса, и особенно потому, что Новости и его люди никогда вас не видели, было бы неплохо, если бы я одолжил вас им для какое-то время."

«И на этом завершается еще один короткий, но великолепный праздник», - сказал я. «Я просто хотел бы получить что-нибудь от Фергуса».

«Возможно, у него ничего не было», - сказал Хоук. «Максимум, что они смогли узнать о бедняге, - это то, что он служил коммандос несколько лет назад, а затем пошел под откос. Конечно, он мог выполнять некоторую вспомогательную работу для коммунистов и что-то подслушивать. В любом случае, сейчас это не имеет значения. Британцам нужна вся помощь, которую они могут получить, чтобы взломать это. Мне очень жаль, Ник, что ты, кажется, получаешь все противные задания, но это связано с тем, что ты так хорош в своем деле. "

Я принял комплимент. - "Спасибо. Когда я полечу?"

«Завтра рано утром. Это первый рейс». Он ухмыльнулся. «Я думаю, у тебя будет время снова увидеть ее сегодня вечером».

Я усмехнулся в ответ. - «Я рассчитывал на это».

Отель Mirimar был старинным доколониальным зданием, сохранившим свой европейский колорит. Клуб располагался в задней части вестибюля. Я сел за столик и заказал скотч со льдом. Когда официант ушел с моим заказом, я осмотрел окрестности. Комната была тускло освещена, большая часть света исходила от свечей, стоявших на каждом столе. В Танжере на отдыхе клиенты в основном составляли европейцы, а некоторые модернизированные арабы в западной одежде потягивали турецкий кофе и оживленно разговаривали между собой.

Как только подали мой напиток, свет погас, и началось представление. Первым выступил французский певец, который прошел несколько номеров, оплакивая душевную боль потерянной любви. За ней следовала процессия танцовщиц живота, чей талант был более достоин Восьмой авеню в Нью-Йорке, чем на Среднем Востоке.

Наконец объявили о Хадии, и в комнате воцарилась почтительная тишина. Музыканты заиграли бит, и Хадия соскользнула на сцену с кулис.

Она была одета в стандартный костюм танцовщицы живота, но он был таким же стандартным, как и она сама. С самого начала было очевидно, что она на голову выше среднего танцора живота. Мышцы ее живота дрожали от контроля, на совершенствование которого ушли годы. Ее груди тряслись, как будто у них были собственные мысли, и даже движения ее рук выдавали изящество, которое было издавна, когда танец живота был искусством, а не убогим стриптизом, к которому его относили в последние годы.

Она кружилась босиком, ее тело реагировало на ритм музыкантов, страстно поднимаясь в ритме и соблазнительно замедляясь на спусках. Около меня я мог слышать затрудненное дыхание клиентов-мужчин, которые наклонились вперед, чтобы лучше рассмотреть ее. Несколько женщин-наблюдателей смотрели на нее с завистью, все время изучая каждое ее движение, пытаясь скопировать их на тот момент, когда они могли использовать их наедине со своими мужчинами.

Ближе к концу выступления музыка становилась все более жесткой, но Хадия не отставала от нее, пот стекал с ее лица, следил за напряженными мускулами шеи и растворялся в глубокой долине, разделяющей ее груди. Она достигла своего пика с финальным крещендо барабанов, затем упала на колени, согнувшись в талии.

На минуту в комнате воцарилась трепетная тишина, затем все как один разразились бурными аплодисментами. Несколько человек поднялись, их руки работали как поршни, включая меня. Хадия приняла аплодисменты и скромно убежала за кулисы. Хлопания в ладоши постепенно утихли, и, как по команде, клиенты раздавали коллективный ропот, каждый язык повторял каждое движение ее выступления.

Я потребовал свой чек, заплатил официанту и пробрался за кулисы. За кулисами меня остановил крепкий вышибала, который удержал меня, положив свои мясистые руки мне на грудь. Я убрал его руку и двинулся к двери, которая, как я предположил, принадлежала Хадии.

Я почувствовал тяжелую руку вышибалы на своем плече, когда постучал. Я как раз собирался аргументировать это, когда появилась Хадия.

«Все в порядке, Кассим», - сказала она, и хватка на моем теле ослабла. Я вошел в гримерку, не обращая внимания на толстого араба.

Хадия скрылась за занавеской, переоделась в уличную одежду и вышла за дверь. Когда мы вышли на улицу, она остановила такси и дала водителю адрес своей квартиры, когда я устроился рядом с ней.

Жилище Хадии находилось на верхнем этаже старого ухоженного здания в квартале серебряных дел мастеров с видом на море. Она открыла дверь, пропустила меня, затем последовала за мной и заперла ее. В окно лился свет полной луны. Я просканировал гостиную в поисках следов Фергуса. Их не было. Это была среда обитания для самок.

Хадия налила себе рюмку бренди, протянула мне одну и села в единственное кресло в комнате. Я опустился на диван и посмотрел на нее поверх ободка моего стакана.


Наконец я сказал: «Фотографию, которую Фергус сказал мне дать?»

Она полезла в складки платья и вытащила из кармана фотографию. Она передала его мне. Я изучил это. Это была старая фотография, потускневшая со временем. В нем было 20 человек, все в боевой одежде пустыни, все выстроились в формальную групповую позу в четыре ряда.

«Это старый отряд коммандос Фергуса, - сказал Хадия. «Он во втором ряду, второй слева. Снимок сделан в 1942 году в Каире».

Я перевернул его, надеясь найти там что-то написанное. На нем было только имя фотографа. Все, что Фергус хотел мне сказать, было на этой фотографии, вероятно, касающееся одного из мужчин.

«Расскажи мне о Фергусе», - сказал я.

Она отпила бренди. «Я ничего не знаю ... о его бизнесе, я имею в виду. Его несколько раз арестовывали за контрабанду золота. Однажды его допрашивала полиция о чем-то, связанном с гашишем - я думаю, он его продавал. Помимо этого, он навещал меня раз, может быть, два, в год. Иногда он приносил мне деньги. Иногда он занимал у меня деньги ».

«Чемодан, откуда фото? Что еще в нем?»

«Ничего», - сказала она. «Всего лишь несколько старых вещей».

Я встал, вошел в спальню. Открытый чемодан лежал на ее кровати. Я порылся в нем и не нашел ничего, кроме нескольких смен мужской одежды и старого, изъеденного молью свадебного платья.

«В нем была моя мать», - сказала Хадия позади меня, когда я поднял ее.

Я повернулся к ней, спрашивая ее глазами.

«Это было свадебное платье моей матери», - повторила она. «Она была женой Фергуса».

"Его что?"

«Его жена. Она вышла за него замуж, когда мне было четыре года. Фергус был моим отчимом».

Затем она впервые выразила эмоции по поводу смерти Фергуса. Слезы затопили ее глаза, и она уткнулась головой в мою грудь, схватив меня за руки. Я как мог успокоил ее, заверив, что все будет в порядке. Слезы постепенно утихли, и ей удалось сказать: «Он был добр ко мне, Ник. Он был как мой собственный отец. Может, он и был плохим человеком, но для меня он был хорошим». После смерти моей матери, когда я была 10 лет, он заботился обо мне, как я была его собственной дочерью ».

Я понимающе кивнул.

Мы все еще стояли очень близко друг к другу, и внезапно я ощутил новое, другое чувство. Грудь Хадии была прижата ко мне, и я чувствовал теплый сладкий запах ее волос. Мои руки обвились вокруг ее тела. Я крепко поцеловал ее, мой язык проник в ее рот, исследуя его, встречаясь и переплетаясь с ее языком.

Хадия потянулась к себе за спину и расстегнула пуговицы платья, которое было на ней. Он скользнул к ее ногам. Под ней были только крошечные прозрачные черные трусики от бикини, которые подчеркивали ее бронзовые изгибы. Ее обнаженные груди, которые так волновали туристов в Мирамаре не так давно, выпирали наружу, полная и свободная, их коричневые кончики торчали вверх.

Я возился на мгновение со своей одеждой, а затем обнаружил себя рядом с этим теплым, волнующим телом на кровати. Темные глаза Хадии мягко светились в полумраке комнаты. Ее руки притянули меня к себе, а ее руки скользнули по моей спине.

Я поцеловал ее, и теперь ее язык скользнул в мой рот и исследовал его, пока ее руки ласкали меня. Я положил ряд поцелуев вдоль ее плеч, спустился к этим набухшим грудям и, наконец, вниз по выступу ее живота к пупку, который удерживал небольшой искусственный драгоценный камень во время ее танца в отеле. Я задержался у пупка, ласкал его языком, и она вырвалась из тихого стона.

Ее бедра обхватили меня, и я стал искать глубину между ними. Мы соединились с ее тихим вздохом. А потом те бедра, которые творили волшебные вещи в танце, начали двигаться в ответ на мой размеренный толчок. В нас встроился поток. Дикие бедра дернулись и задрожали в примитивном ритме, тянувшись ко мне.

Она подняла ноги выше моих плеч, и я схватил ее за ягодицы обеими руками. Она стонала, двигаясь в идеальном согласии с моими толчками, все глубже и глубже, все сильнее и сильнее, пытаясь раствориться в ней. Бедра Хадии продолжали двигаться вместе со мной в течение долгого времени, но потом она выгнула спину, ее пальцы царапали мои руки, из ее горла вырвался резкий крик. Я вздрогнул, услышал, как издаю странный животный звук, и рухнул на нее. Я был весь в поту. Я съехал с Хадии. Моя голова утонула в подушке, и я заснул насыщенным сном.

* * *

Меня разбудило дергание за плечо. Я вскочил, чтобы противостоять испуганной девушке.

«Кто-то у двери», - прошипела Хадия мне на ухо.

Я потянулся к Вильгельмине, но было уже поздно. Дверь распахнулась, и внутрь ворвался мужчина. Он выстрелил в мою сторону. Я скатился с кровати и приземлился на пол. Я схватил ночник и швырнул, затем прыгнул. Я ударил его, когда он снова поднял пистолет, чтобы выстрелить. Моя ладонь взметнулась вверх и ударила в его подбородок. Его шея дернулась назад с треском, эхом отразившимся от стен комнаты.

Я потянулся к выключателю на стене, включил его и посмотрел на тело передо мной. Мужчина явно умирал. Затем я взглянул на Хадию. Малиново-красное пятно распространялось ниже ее левой груди.

Она сдержала выстрел, предназначенный для меня.

Я поднял ее голову руками. Розовые пузыри текли по ее губам, затем она задрожала и замерла.

Мужчина на полу застонал. Я пошел к нему. "Кто вас послал?" Я пожал ему руку.

«Аюб», - закашлялся он, - «мой брат…» - и умер.

Я порылся в его карманах и нашел только корешок от рейса United Arab Airlines. Если он был братом Аюба, для него было естественным выследить меня. Кровавая вендетта - это часть жизни в этой части мира. Я убил его брата, и его долгом было убить меня. Все это было чертовски глупо, и Хадия умерла из-за этого.


Вторая глава.


Мой рейс 631 BOAC прибыл в аэропорт Лондона в 11:05 солнечного утра следующего дня. Никто меня не встретил, потому что Хоук не хотел никакого приема. Я должен был нанять такси, как и любой другой посетитель, и попросить водителя отвезти меня в офис Британской туристической ассоциации на улице Сент-Джеймс, 64. Там я увидел человека по имени Брут. Брут, его настоящая личность - хорошо охраняемая тайна, - был противоположным номером Хоука в Лондоне. Он был главой отдела особых миссий руководителя специальных операций. Он давал мне конкретные инструкции относительно задания.

Я использовал пароль, чтобы получить доступ к закрытому верхнему этажу здания Travel Association, и меня встретила военный охрана из двух человек в лощеной униформе британской армии. Я назвался.

«Следуйте за нами, сэр», - невозмутимо сказал мне один из них.

Мы двигались по коридору тесным бойким строем, сапоги стражников в резком ритме стучали по полированному полу. Мы остановились перед большой обшитой панелями дверью в дальнем конце коридора.

«Вы можете войти, сэр», - сказал мне тот же молодой человек.

«Спасибо», - сказал я и открыл дверь в небольшую приемную.

Я закрыл за собой дверь и оказался перед женщиной средних лет, сидящей за столом, очевидно, секретарем Брута. Но мой взгляд быстро прошел мимо нее к поистине прекрасному зрелищу. Девушка в очень коротком кожаном платье, повернувшись ко мне спиной, склонялась над подоконником, чтобы поливать растение в ящике за окном. Из-за ее положения платье открывало каждый дюйм ее длинных молочных бедер и часть хорошо закругленной, обтянутой кружевом ягодицы. Мне понравился вкус Брута к офисной помощи.

Пожилая женщина проследила за моим взглядом. «Мистер Картер, я полагаю, - сказала она, улыбаясь.

«Да», - сказал я, неохотно переводя взгляд. Пока я говорил, девушка повернулась к нам, держа в руках небольшую лейку.

«Мы ждали вас», - сказала секретарь. «Я миссис Смайт, а это Хизер Йорк».

«С удовольствием», - сказал я миссис Смайт, но мой взгляд вернулся к девушке. Она была светловолосой, коротко остриженной. У нее были большие голубые глаза, самые яркие синие, которые я когда-либо видел. У нее было идеальное лицо: прямой нос тонкой формы над широким чувственным ртом. Микро-мини, который она носила, едва прикрывала ее, даже когда она стояла прямо. Коричневая кожа выступала на округлой груди над узкой талией. Ее икры были обтянуты коричневыми сапогами в тон платью.

«Брут немедленно увидит вас, мистер Картер, - сказала миссис Смайт. «Обшитая панелями дверь слева от вас».

"Спасибо."- Я улыбнулся блондинке, надеясь увидеть ее позже.

Брут встал из-за большого стола из красного дерева, когда я вошел. «Ну, хорошо! Мистер Ник Картер! Хорошо! Хорошо!»

Его рука проглотила мою и покачала ею. Это был крупный мужчина, такого же роста, как я, и у него было одно из тех квадратных британских армейских лиц. Его бакенбарды были серыми, а вокруг глаз были морщинки, но он выглядел как человек, который все еще может возглавить военный штурм и получать от этого удовольствие.

«Рад познакомиться, сэр», - сказал я.

«С удовольствием, мой мальчик! Совершенно верно! Ты знаешь, твоя репутация опережает тебя».

Я улыбнулся и сел на стул, который он мне предложил. Он не вернулся на свое место, а встал в углу стола, его лицо внезапно стало мрачным.

«У нас тут большой провал, Ник, - сказал он. "Мне очень жаль, что мы втягиваем вас в наши проблемы, но вас здесь мало знают, и, честно говоря, мне нужен был опытный человек, который без колебаний убил бы, если это станет необходимым. Наш единственный человек вашего калибра неразрывно связан с проблемой на Мальте ".

«Я рад помочь», - сказал я.

Я подробно рассказал ему обо всем, что произошло в Египте, а затем отдал фотографию. Некоторое время он изучал его, а затем согласился со мной, что все, что Фергус хотел нам сказать, как-то связано с одним или несколькими мужчинами на снимке.

«Потребуется время, чтобы выследить всех этих людей», - сказал он. «Между тем есть еще новости».

Брут зашагал возле стола с повязками за спиной. «Мы не знаем, коммунисты это или нет. Мы знаем, что "Новостный" здесь с какой-то зловещей целью, но он может не иметь ничего общего с убийствами. Однако мы должны проверить его, и время имеет жизненно важное значение. любые другие идеи, исследуйте их. Только не забудьте регулярно уточнять у меня ".

Он потянулся через стол, взял два листка бумаги и передал их мне. Это были

оригинальные записи, оставленные убийцей или наемными убийцами. Я их изучал.

«Вы заметите, что они написаны от руки и написаны одним и тем же человеком», - указал Брут.

«Да», - сказал я задумчиво. "Вы проанализировали письмо?"

«Нет, - сказал он, - но я могу устроить это, если хочешь».

Я кивнул. Я не был экспертом, но стиль каракулей не подсказывал мне крутого профессионального агента. Конечно, это могло быть частью дымовой завесы. «Хоук сказал, что убийства были кровавыми».

Брут вздохнул и упал в кожаное кресло за столом. «Да. Понимаешь, мы старались не оглашать более запутанные подробности в газетах. Уэлси оторвало затылок выстрелом из мощной винтовки. Он был застрелен через окно своего офиса опытным стрелком с некоторого расстояния. . Почти как профессионального охотника. "

«Или профессионального убийцы», - сказал я.

"Да." Он потер подбородок. «Убийство Перси Дамбартона было довольно неприятным. Он получил ножевое ранение, когда гулял со своей собакой. Собаке было перерезано горло. Записка была прикреплена к пальто Думбартона. Первая записка, кстати, была найдена в неоткрытой почте на столе Уэллси. . "

«Может, тебе стоит просто заплатить деньги и посмотреть, что произойдет», - предположил я.

«Мы думали об этом. Но двенадцать миллионов фунтов стерлингов - это большие деньги даже для британского правительства. Я скажу вам откровенно, тем не менее, есть значительное давление со стороны членов кабинета и министерства с целью их выплаты. Мы может закончиться этим. Но на данный момент у вас есть как минимум неделя, чтобы что-то разработать ».

«Я сделаю все возможное, сэр».

«Я знаю, что вы обычно предпочитаете работать в одиночку, - сказал Брут, - но я собираюсь назначить агента из моего подразделения SM, который будет работать с вами над этим. Вы двое будете подчиняться только мне. Есть и другие агентства, которые работают. по этому поводу, естественно, - МИ5, МИ6, Двор и другие. Они не должны делиться какой-либо информацией, которую вы разрабатываете, кроме как через меня. Это понятно? "

«Совершенно верно», - сказал я ему.

Он улыбнулся. "Хорошо." Он нажал кнопку на своем столе. «Пошлите Йорка. Мисс Смайт».

Я нахмурился. Разве это не имя блондинки, с которой меня познакомили в приемной…? Дверь позади меня открылась, и я повернулся. Прекрасное создание в кожаном миниатюрном миниатюрном кожаном костюме быстро вошло в комнату, широко улыбаясь и проходя мимо меня к столу из красного дерева. Она села на край стола, как будто сидела там много раз прежде.

«Это мистер Ник Картер, Хизер», - сказал Брут, улыбаясь ей. «Ник, мисс Хизер Йорк».

«Мы встретились снаружи», - сказала она, не сводя с меня глаз.

"О, хорошо." Он посмотрел на меня: «Хизер - агент, с которым ты будешь работать, Ник».

Я перевел взгляд с девушки на Брута и обратно на нее. «Будь я проклят», - мягко сказал я.

Рассказав Хизер о фотографии, Брут отпустил нас. Когда я подошел к двери, он сказал: «Оставайся на связи. Через день или около того у нас будет что-нибудь о мужчинах на фотографии».

* * *

Я взял такси и отправился в небольшой отель недалеко от Рассел-сквер, немного оправившись от приятного шока, обнаружив, что мне предстояло провести следующую неделю или около того с такой связкой вкусностей, как Хизер Йорк. На самом деле, у меня были смешанные чувства к ней. Женщины и шпионаж не смешиваются, по крайней мере, как я играю. И мне было трудно поверить, что такая изысканная девушка, как Хизер, может реально помочь найти убийцу. Но Брут был боссом во время этого задания по ленд-лизу, и я не собирался ставить под сомнение его мнение.

Я решил держаться довольно близко к отелю в течение следующих нескольких часов, пока Хизер готовит нас к отъезду в Корнуолл днем. Водитель такси провез меня по Пэлл-Мэлу, мимо Национальной галереи на Трафальгарской площади, где туристы кормили голубей у Колонны Нельсона на солнце.

Мы шли в парк на Рассел-сквер. Отель был всего в паре кварталов отсюда, и мне захотелось немного прогуляться.

«Я пойду отсюда», - сказал я водителю.

«Хорошо, губернатор», - сказал мужчина, замедляя движение такси.

Я заплатил ему, и он уехал. Я прошел мимо парка, наслаждаясь осенним солнцем, и наконец свернул в переулок к своей гостинице. У тротуара впереди сидел одинокий черный Остин. Подойдя к нему, я увидел внутри трёх мужчин в темных костюмах. Двое из них вышли и столкнулись со мной, преграждая мне путь.

«Извините, старина, но вы случайно не будете мистером Картером?»

Я изучал мужчину. Он был квадратным, массивным молодым парнем. Он выглядел как полицейский… или агент безопасности. Так же поступил и его приятель, особенно когда его правая рука была зажата в кармане пиджака.

Я сказал. - "Что, если это я?"

«Тогда мы бы хотели поболтать с тобой», - сказал молодой человек с натянутой ухмылкой. "Пойдемте, мы не хотим никого беспокоить, не так ли?"

Я огляделась. В парке на Рассел-сквер всегда был кто-нибудь, но переулки часто оставались безлюдными. Прямо сейчас на улице была всего пара человек, идущих в противоположном направлении. Никакой помощи.

«Садитесь, мистер Картер». Приказ пришел от третьего человека, водителя, и я почувствовал, как что-то сильно ударило меня в спину. «Сначала обыщите его», - сказал он своим приятелям, людям, высунувшись из окна.

Первый мужчина залез внутрь моей куртки и вынул Вильгельмину из кобуры. Он засунул люгер за пояс, потом похлопал меня. Он проделал неаккуратную работу, пропустив Хьюго на моем правом предплечье и Пьера, газовую бомбу с цианидом, прикрепленную к внутренней стороне левого бедра.

«Садитесь в машину, мистер Картер», - сказал он. «Мы хотим знать, какие дела у вас были с Оги Фергусом до его смерти».

"Кто такое" мы "?"

«Человек по имени "Новости"», - сказал первый.

«Так вот и все, - сказал я.

«Вот и все, Янки», - сказал мне второй мужчина, впервые заговорив.

«Тогда отведи меня к нему», - сказал я. Я не спорю с оружием, которое смотрит мне в лицо.

Второй мужчина резко рассмеялся. «Тебе бы это понравилось, правда? Но это будет не так просто. Ты просто поедешь с нами, расскажешь нам то, что мы хотим знать, а потом полетишь следующим самолетом обратно в Америку».

Я забрался на заднее сиденье, и они сели за мной, по одному с каждой стороны. Они не рисковали. Мы отъехали от обочины.

Теперь мы ехали по Оксфорд-стрит в сторону Мраморной арки. Если они останутся на этой главной улице, это все усложнит. Однако незадолго до того, как мы доехали до Гайд-парка, водитель свернул в узкий переулок, направляясь в сторону Гросвенор-сквер. Это был мой шанс, если он когда-либо будет.

Мужчина слева от меня наблюдал за движением машины, но его приятель с пистолетом не сводил с меня глаз - или пистолета. Так что мне пришлось немного его подбодрить.

"Берегись!" - внезапно сказал я. «Там на улице».

Водитель автоматически сбавил скорость, и двое мужчин на заднем сиденье смотрели вперед долю секунды. Это все, что мне нужно. Я сильно ударил агента справа от себя, и пистолет упал на пол машины. Я последовал за этим быстрым, резким ударом по горлу, от которого у него захлестнула рвота.

Другой агент хватал меня за руку. Я вырвался и яростно ударил его локтем по лицу, сломав ему нос. Он хмыкнул и рухнул в угол.

Остин бешено несся по узкой улочке, водитель одной рукой пытался рулить, а другой наставил на меня пистолет. «Прекрати. Картер! Прекрати, чертов ублюдок».

Я подтолкнул пистолет к крыше машины, вывернул запястье, и пистолет пробил боковое окно, разбив стекло. Я почувствовал острую боль в правой щеке, когда меня ударило осколок летящего стекла.

Теперь водитель полностью потерял контроль над «Остином». Он скользил с одной стороны улицы на другую, проезжал мимо зияющих пешеходов, наконец, преодолев правый бордюр и врезавшись в опорную стойку. Водитель ударился головой о лобовое стекло, и он рухнул на колесо.

Забрав Вильгельмину у человека слева от меня, я потянулся к агенту справа и пнул дверь с той стороны. Она распахнулась, и я бросился через мужчину через дверь, ударился плечом о мостовую и покатился от удара.

Я встал и огляделся на «Остин», на двух ошеломленных мужчин сзади и потерявшего сознание водителя, повалившегося на руль.

«Не отвлекайте меня, - сказал я.


Третья глава.


«Поскольку время так важно, - говорила Хизер Йорк за уютным столиком на двоих, - Брут настоял, чтобы мы уехали в Корнуолл сегодня вечером. На самом деле, мне больше нравится водить машину ночью».

На ней было короткое, очень короткое зеленое платье с подходящими туфлями и каштановый парик с прической до плеч. Я сказал ей, когда она забрала меня в отеле: «Если этот парик должен быть маскировкой, он не сработает - я бы нигде узнал эту фигуру».

Она засмеялась, качая головой. «Никакой маскировки, девушка просто любит время от времени менять свою личность».

По пути в ресторанчик на окраине Лондона, где мы остановились на обед, прежде чем отправиться на юг, к побережью, я описал свою стычку с мальчиками Новостного.

Она усмехнулась. «Брут, должно быть, любит это… ты ему звонил?»

"Я сделал это."

Ресторан был очаровательным, очень староанглийским. Официанты только что принесли наш заказ, когда к столику подошел мужчина. Он был высоким и квадратным, со светлыми волосами и грубым лицом. Вдоль левой стороны шеи, почти скрытый рубашкой, был тонкий шрам. У него были жесткие темно-карие глаза.

"Хизер - Хизер Йорк?" - сказал он, остановившись у стола. «Да! Я почти скучал по тебе с париком. Очень лестно».

Хизер ответила натянутой улыбкой. «Эльмо Юпитер! Рад снова тебя видеть».

«Я собирался попросить вас и вашего друга присоединиться к нам, - он указал на темноволосую девушку за столиком в углу, - но я вижу, что вас обслужили».

«Да», - сказала Хизер. «Это Ричард Мэтьюз… Элмо Юпитер, Ричард».

Я кивнул. - "С удовольствием."

Некоторое время он изучал меня, и его суровые глаза были определенно враждебными. «Ты американец».

"Да."

«У Хизер действительно экзотические вкусы». Он усмехнулся, снова повернувшись к ней. «На людей и легковые автомобили. Что ж, я должен вернуться к своему черному элю. Увидимся, Хизер».

«Да, конечно», - сказала она, все еще сохраняя натянутую улыбку. "Приятного вечера."

«Я всегда так люблю», - сказал Юпитер, отворачиваясь.

Когда он шел обратно к его столу.

Хизер взглянула на девушку, которая ждала его там. «Мне не нравится этот человек», - резко сказала она. «Я познакомился с ним через друга, который работает клерком в SOE. Он думает, что я работаю в сфере общественного здравоохранения. Он пригласил меня на свидание, но я извинилась. Мне не нравятся его глаза».

«Я думаю, что он завидует», - сказал я.

«Он, вероятно, возмущен тем, что я отказала ему. Я слышал, он привык получать то, что хочет. Я думаю, он делает автомобили. Он был бы удивлен, узнав о девушке, с которой он был. У нее большой послужной список по продаже наркотиков».

"Откуда ты это знаешь?" Я спросил.

«Я проработала в Ярде почти год, прежде чем SOE предложила мне мою работу».

Она сказала это небрежно, как будто это не имело значения, но я был впечатлен. Я подозревал, что милая Хизер была полна сюрпризов.

Весь вечер и ночь мы ехали по извилистым, усаженным кустарниками узким дорогам, сначала проезжая через деревни с такими названиями, как Краунхилл и Мурсуотер, а затем некоторое время вдоль побережья. Хизер возила свою устаревшую, но сделанную на заказ S.O.C.E.M.A. Грегуар.

«У него есть Ferodo типа, который я достала», - гордо сказала она мне, когда мы с ревом ехали по извилистому повороту в темноте, и фары осветили две полосы желтого в ночи. Она отказалась от парика, и ее короткие светлые волосы были растрепаны ветром. «И электромагнитная коробка передач типа Cotal MK».

Мы остановились в гостинице с завтраком после полуночи, когда Хизер наконец-то устала за рулем. Она попросила отдельные комнаты. Когда старый шотландский домовладелец предоставил нам соседние комнаты и подмигнул нам, Хизер не возражала, но и не поддержала. Поэтому я заснул в своей постели, стараясь не думать о ней так близко.

Мы очень рано прибыли в Пензанс, где, как сообщалось, пару дней назад видели Новости. Брут дал нам подробное описание его и того, что было известно о его прикрытии. Он собирался под именем Джон Райдер, и его английский должен был быть безупречным.

После некоторых осторожных запросов в местных отелях и пабах мы узнали, что человек, отвечающий описанию "Новостей", действительно был в Пензансе, в отеле Queens, с другим мужчиной. Он и его напарник выписались из отеля накануне утром, но портье слышал, как "Новости" упомянул Лэндс-Энд, оконечность Корнуолла, выступающую в море.

«Значит, это Лэндс-Энд», - сказала Хизер, когда мы уезжали из города. «Идеальное место, чтобы спрятаться и поговорить».

«Может быть», - сказал я. «Но с этого момента мы будем действовать медленно.

« Новости », вероятно, знает, что мы его ищем».

Она улыбнулась. - "Ты босс."

Дорога к Лендс-Энд была унылой, она пролегала по каменистой местности, усеянной вереском и тростником, и проходила через серые каменные деревни. Примерно в пяти милях от нашего пункта назначения мы остановили фермера, который ехал в фургоне в противоположном направлении, и спросили о посетителях этого района.

Толстой рукой потер румяные щеки. «Вчера в коттедже Хемур поселились двое джентльменов. Один из них дал мне пятерку за заливку колодца. Выглядело достаточно милыми джентльменами».

От фургона шел запах навоза. Хизер наморщила нос и улыбнулась мне.

«Это был бы не наш парень», - соврал я. «Человек, которого мы ищем, здесь со своей семьей. Все равно спасибо».

Фермер привел свою лошадь в движение, и мы медленно поехали. Когда фургон скрылся из виду, мы сделали первый поворот в указанном фермером направлении. Примерно в сотне ярдов по грунтовой дороге я жестом велел Хизер свернуть в сторону.

«Коттедж не может быть далеко», - сказал я. «Мы пройдем остаток пути».

Когда мы выходили из машины, с поля рядом с нами раздраженно крикнула птица. В остальном утро было солнечным и тихим. Мы прошли по извилистой дороге еще пару сотен ярдов, прежде чем увидели коттедж.

Я толкнул Хизер за высокую траву. «Это должно быть так», - прошептала я.

Коттедж из коричневого камня расположен на невысоком холме, поросшем дроком, желтые цветы придают некоторое облегчение этой суровой сцене. Рядом с коттеджем был припаркован небольшой синий седан «Санбим». Никаких попыток спрятать машину от дороги не было. Очевидно, "Новости" думал, что он в безопасности - от наблюдения, иначе он хотел, чтобы другие думали, что это так.

Я дотронулся до руки Хизер и указал, что мы будем кружить в сторону дома, где мы сможем подойти к нему за крышкой машины. Я двинулся по траве, Хизер последовала за мной.

Подползая к припаркованному Солнечному Лучу, мы слышали голоса. С той стороны коттеджа было открытое окно. Я потянулся к своей куртке за Вильгельминой, и Хизер вынула из сумочки небольшой автомат Sterling 380 PPL. Я жестом велел ей оставаться на месте и прикрыть меня. Я медленно подполз к краю коттеджа, остановился под окном.

Теперь голоса были очень отчетливыми. Я выпрямился до подоконника и быстро заглянул внутрь. В коттедже было трое мужчин: высокий худой мужчина со светло-каштановыми волосами и костлявым лицом - очевидно "Новости" - шагал по комнате, разговаривая с двумя другими мужчинами, которые выглядели британцами. Я снова пригнулся и прислушался.

"Когда мы вернемся,в Лондоне не будет никаких дальнейших контактов,

кроме как по заранее оговоренному сообщению, - говорил "Новости". - Прежде всего, никого из нас не следует видеть в Министерстве обороны до установленного срока. Это понятно? "

Остальные пробормотали что-то в знак согласия.

«Хорошо. В назначенный срок у Министерства будет усиленная охрана. Наше время должно быть почти идеальным. Наш объект будет открыт для нас всего на несколько секунд. Мы должны действовать быстро и эффективно».

«Не беспокойся о нас, приятель, - холодно сказал один из англичан.

«Мы устроим им отличное шоу», - согласился его товарищ.

Новости понизил голос. Я наклонился вперед, чтобы лучше слышать его, когда раздался звук в задней части коттеджа. Шепот Хизер дошел до меня почти одновременно.

"Ник! Берегись!"

Было слишком поздно. Сзади дома обошел коренастый мужчина с ведром с водой. Очевидно, он был у колодца за спиной. Увидев меня, он выругался по-русски и уронил ведро. Он соответствовал описанию резидента КГБ из южной Англии, которое я получил. Заметив Вильгельмину, он отчаянно полез в набедренный карман за пистолетом.

Я прицелился и выстрелил из люгера одним движением; выстрел громко раздался тихим утром. Русский схватился за грудь, и вытащенный им пистолет полетел в стену коттеджа. Сотрудник КГБ отшатнулся и, широко раскинув ноги, приземлился на дроке, хватаясь руками за пустой воздух.

"Беги к высокой траве!" - крикнул я Хизер. Затем, не дожидаясь подтверждения, я сломя голову бросился к задней части коттеджа, надеясь, что там есть дверь.

Я чуть не споткнулся об упавшее ведро, завернув за угол. Я увидел закрытую дверь. Я резко ударил его ногой, и он рухнул внутрь.

Когда я вошел в коттедж, в комнату позади той, где Новости и остальные разговаривали, один из англичан вошел в открытый дверной проем, держа Webley 455 Mark IV, и врезался в меня, не сбавляя шага. Его лицо отражало удивление, когда мы ударились. Он был отброшен назад о дверной косяк, и мне было достаточно времени, чтобы прицелиться Вильгельмине и проделать дыру в его животе. Он рухнул на пол с открытыми глазами, с удивленным выражением лица.

Я прошел в переднюю комнату коттеджа, но она была пуста. Потом я услышал выстрелы спереди. Новости и другой мужчина были снаружи и вели перестрелку с Хизер. Очевидно, она держала их подальше от синего седана своим маленьким пистолетом. Я направился к входной двери, собираясь подойти к ним сзади, когда второй британец ворвался обратно в коттедж.

Он выстрелил первым, но выстрел был мимо. Мой «Люгер» дважды взорвался, и оба удара были в цель. Я не останавливался, чтобы посмотреть, как он падает. Снаружи произошла быстрая перестрелка, а затем я услышал, как хлопнула дверь машины. Секунду спустя взревел двигатель. Когда я вышел из коттеджа, Машина скользнула по открытой местности, направляясь к дороге.

Я едва мог видеть макушку Новости, когда он низко пригнулся к рулю, чтобы избежать огня Хизер. Положив Вильгельмину на предплечье, я прицелился по стволу и нацелился на правое заднее колесо. Но как только я выстрелил, седан выскакивал из колеи, безумно меняя направление. Выстрел не попал в шину и вместо этого покопал грязь. Затем машина скрылась за высокой травой по дороге.

Я положил пистолет в кабуру и вздохнул. Единственный мужчина, которого мы действительно хотели поймать, сбежал. Он мог найти других агентов в считанные дни, может быть, даже часы. И если убийцей был Новости, мы, наверное, даже не остановили его.

Тогда я вспомнил о Хизер и повернулся к высокой траве. Я обнаружил, что она перезаряжает Стерлинг PPL.

«Извини, что он прошел мимо меня», - извинилась она.

«Ничего не поделаешь, - сказал я.

«Полагаю, бессмысленно пытаться преследовать его на моей машине».

У него слишком большой старт для нас, - сказал я.

"Да." Она казалась подавленной.

"Ты в порядке?"

"Да. Я в порядке. А ты?"

«Всего хорошего», - сказал я ей. «Я не могу сказать то же самое о тех двоих». Я кивнул в сторону коттеджа.

Мы обыскали двух британцев и коттедж, но ничего не нашли. Потом пошарил по карманам убитого чекиста. Ничего. «Новости» были настоящим профи - профи не любили ничего записывать.

«Они говорили о Министерстве обороны», - сказал я Хизер. «Они определенно что-то там планировали.

«Новости говорили о « нашей теме »и« целевой дате »и сказал, что они должны« действовать быстро. Новости мог бы быть нашим человеком. Нам лучше предположить, что это так, и что он планирует вскоре снова убить. часть грандиозного плана, он просто изменит время, дату и метод операции для следующей попытки ».

«Министерство обороны», - размышляла Хизер. «Когда Дамбартон уже убит, кто это оставит? Его заместитель?»

«Может быть, а может быть, генерал. Кто знает?» Я сказал. Я второй раз перебирал бумажник одного из мертвецов. Я заметил секретный отсек, который пропустил в первый раз. Внутри был листок бумаги. Вытащил "Эй! Что это?"

Хизер посмотрела через мое плечо. «Это номер телефона».

"Что это написано под ним?"

Она взяла это у меня. «Нижняя бойня».

«Нижний… Что это за чертовщина?»

Она посмотрела на меня, ее голубые глаза улыбались. «Это город, небольшая деревня в Котсуолдсе. Должно быть, это номер в деревне».

«Ну, - сказал я задумчиво, - может, кто-то из мальчиков "Новостей" допустил небольшую ошибку».


Четвертая глава.


"А вторая записка?" - спросила я, прижимая телефон к уху, а фотостатические копии записок об убийстве, которые Брут составил для меня, разложили на кровати рядом со мной. "Были ли различия?"

Я разговаривал с графоаналитиком, которому Брут дал записи об убийстве. Я внимательно слушал его ответ.

«Что ж, - сказал я, когда он закончил, - я ценю вашу помощь».

Я повесил трубку и повернулся к Хизер, которая села на другую из односпальных кроватей. Мы зарегистрировались в этом отеле в Стратфорде как муж и жена - по ее предложению.

«Это интересно, - сказал я.

"Какая?" спросила она.

Я задумчиво изучал фотостаты. Я обвел определенные буквы кружком, когда слушал эксперта по почерку.

«Взгляни на это», - сказал я Хизер. «Обратите внимание на то, как все буквы наклонены под острым углом к правой стороне бумаги. Графолог считает, что это означает, что пишущий - очень эмоциональный человек, возможно, неуравновешенная личность».

«Но наше досье на "Новости" показывает, что он крутой, систематический и эффективный агент», - возразила Хизер. «Все его записи в Гачине рассказывают одну и ту же историю». Она имела в виду украденные записи из советской шпионской школы.

«Точно. А теперь посмотри на открытые« А »и« О »в этой первой заметке. Внимательный и точный человек, такой как "Новости", закроет эти буквы вверху.

«Скрытные люди всегда закрывают свои« О », - продолжил я, - И это еще не все. Видите, как пересекается буква« Т »в Британии? Сильная, твердая линия пересечения в тексте письма указывает на силу, граничащую с упрямством и чрезмерной агрессивностью. , "Новости" не вписываются в шаблон. Затем есть поспешный стиль письма, предполагающий раздражительность и нетерпение. Вы видите, как Советы выбирают нетерпеливого человека в качестве главного шпиона? "

Хизер улыбнулась. - "Я бы предпочла, чтобы они это сделали".

Я улыбнулся в ответ. «Боюсь, это не наша удача». Я снова посмотрел на фотостаты и перестал улыбаться, сравнивая их. «И последнее, но не менее важное: есть явный наклон вниз к строкам в этих заметках. Это наиболее очевидно во второй ноте. Это показывает, что пишущий охвачен эмоциями, полон депрессий и тревог ».

Хизер с сожалением посмотрела на записи. «Такого человека очень быстро обнаружили бы в КГБ».

«И дали быструю отставку», - согласился я.

"Вот это да!" - выдохнула Хизер в одном из своих редких промахов в уличном сленге. "Это румяная игра в угадайку, да!"

«Время истекает, - добавил я, - через несколько дней будет еще одно убийство».

"Что же нам теперь делать?" Она скрестила свои длинные ноги, обнажив кружевное пятно под желтым мини-платьем, которое на ней было. Она была похожа на школьницу, которая гадала, сдала ли она экзамен. Но она вела себя не как школьница в коттедже на Лендс-Энде.

«Мы отправляемся в Нижнюю Слотер и пытаемся переместить« Новости », пока есть время. Может, весь этот телефонный номер ведет к чьей-то девушке. Но это может быть настоящая штаб-квартира« Новостей ». Я просто надеюсь, что это не тупик».

Утром мы поехали в Лоуэр-Слотер по узким дорогам, минуя черно-белые коттеджи с соломенными крышами и указатели, указывающие путешественнику на такие места, как Чиппинг-Кэмпден и Буртон-он-те-Уотер. Сам Лоуэр-Слотер представлял собой безмятежную старую затененную деревьями деревню из коричневых каменных коттеджей с ручьем, текущим через нее. Мы припарковали машину в переулке и пошли по адресу, который исследовательский отдел Брута проследил по телефонному номеру, который мы им дали. Это был небольшой дом на окраине города, и казалось, что он заброшен. Вокруг не было синего седана, и дверь была заперта.

Мы подошли к задней части здания, и я заглянул внутрь через маленькое витражное окно. Я никого не видел. Я вынул из кармана регулируемый ключ, одно из многих устройств, предоставленных мальчиками по спецэффектам и монтажу Ястреба, и повернул им замок. В мгновение ока щелкнул замок, и дверь открылась. Я вытащил Вильгельмину и осторожно вошел внутрь. Я медленно прошел через деревенскую кухню в гостиную, затем в спальню. Когда я вернулся в гостиную, Хизер проверяла дом на наличие «жучков». Их не было.

Я почти решил, что нет смысла слоняться здесь, когда я обнаружил ночной чемодан, спрятанный в маленьком шкафу. В нем были все необходимые мужские туалетные принадлежности, которыми недавно пользовались. Я еще немного огляделся и заметил в мусорной корзине смятый, но свежий окурок. Сигарета была одной из трех британских марок, предпочитаемых россиянами и другими восточноевропейцами.

«Новости нас здесь победили, - сказал я Хизер. «И он вернется».

«Да, - сказала она, - и у него уже была компания». Она показала мне два стакана

ликера, что она нашла в кухонном шкафу, недавно использовалась и оставлены немытыми.

Я улыбнулся, наклонился и провел губами по ее щеке. «Очень хорошо», - сказал я. Она посмотрела на меня, как будто хотела большего, затем быстро огляделась. Мне было трудно вспомнить, зачем я был там.

«Есть человек по имени Коваль», - сказала Хизер, не сводя глаз с очков, которые она держала. «Это российский агент, которого видели в этом районе и который любит этот сорт ликера. Станислав Коваль».

«Похоже, он новый подчиненный Новостей», - сказал я, - «Возможно, они сейчас не вербуют больше агентов».

«Коваль сможет вызвать нескольких человек, - сказала Хизер.

«Верно. Но теперь у нас есть небольшое преимущество. Мы здесь, а они этого не знают».

На Хизер была вельветовая юбка и одна из тех рубашек из джерси без бюстгальтера - я мог видеть контуры ее сосков через липкую ткань. Он ничем не отличался от того, что носили все другие девушки в новые дни женской эмансипации, но на Хизер - и в данных обстоятельствах - это отвлекало и расстраивало. Думаю, она знала, что это меня беспокоит, и ей это скорее нравилось. Я оторвал взгляд от этих сосков и пошел на кухню, чтобы снова запереть заднюю дверь. Затем я заменил портсигар и окурок, а Хизер положила грязные стаканы обратно в шкаф, где она их нашла.

«Теперь, - сказал я, - подождем». Я намеренно позволила своему взгляду скользить по блузке из джерси вниз к короткой вельветовой рубашке, доходящей до середины бедра. "Есть ли у вас какие-нибудь предложения относительно того, где?"

Она слегка улыбнулась мне. "Ванная комната?"

Я ответил ей улыбкой. «Конечно», - сказал я.

Мы вошли в спальню и закрыли дверь. Хизер подошла к одному окну и выглянула наружу. «Там очень тихо», - сказала она, повернувшись ко мне и бросив сумочку на кровать. «Мы просто можем долго ждать».

«Мы просто могли бы, и я не собираюсь тратить это впустую».

Я подошел к ней, обвел руками ее талию и начал притягивать к себе. Она выгнула спину так, что ее мягкие изгибы прижались ко мне.

«Я с нетерпением ждал этого», - сказал я, поцеловав ее шею прямо под светлыми волосами.

«Я хотела тебя с тех пор, как ты вошел в офис Брута», - прошептала она в ответ.

Она помогла мне снять куртку, Вильгельмину и рубашку. Я расстегивал защелку, которая держала ее юбку. Через мгновение он упал на пол. Она стояла там в прозрачных кружевных трусиках с гибкими изгибами и мягкостью, ее кожа была молочно-белой и гладкой, как бархат.

«Мы не можем использовать кровать», - сказал я, глядя, как она натягивает трусики на бедра. Я снял остальную одежду и положил ее рядом со мной на коврик в спальне.

Я прижал ее к полу и поцеловал. Она с энтузиазмом ответила, двигая бедрами ко мне мягкими волнообразными движениями. Я ласкал ее, целовал, и почувствовал, как ее бедра раздвинулись от моего прикосновения. Очевидно, она тоже была не в настроении терять время. Осторожно я накрыл ее тело своим.

Я вошел в нее одним плавным плавным движением. Ее руки делали волшебные вещи на моей спине, двигаясь все ниже и ниже, лаская, лаская, возбуждая меня все больше и больше. Я начал двигаться быстрее и почувствовал реакцию Хизер. Ее ноги раздвинулись шире, как будто она хотела, чтобы я проник в нее как можно глубже. Ее дыхание перешло в хриплые рыдания. Я вошел в нее глубже, и она застонала, когда мы достигли кульминации вместе, идеально.

После этого мы медленно оделись. Когда Хизер снова надела майку, я наклонился и легонько поцеловал ее в губы.

«Нам придется сделать этот бизнес по ленд-лизу привычным, - сказал я.

«Я посмотрю, что Брут может устроить». Она улыбнулась.

Мы были одеты, когда я услышал, как останавливается машина. Хизер была на кухне. Я быстро подошла к окну спальни, натягивая куртку. Перед домом подъехал черный седан. В нем было трое мужчин. Одним из них были «Новости».

Я бросился к двери спальни, когда Новости и его друзья вышли из машины и направились к дому. "Хизер!" - резко прошептал я. "Они здесь!"

В замке скрипнул ключ. Хизер нигде не было видно. Я нырнул обратно в спальню, когда открылась входная дверь.


Пятая глава.


«Возможно, я смогу пригласить сюда кого-нибудь еще, кроме Марша», - сказал один из мужчин, когда они вошли. Я увидел плотного кудрявого персонажа, несущего сумку с продуктами. Он прошел через гостиную на кухню, и я подумал, что это Коваль. «Но вы понимаете, что это очень короткий срок».

Я затаил дыхание, когда Коваль вошел на кухню. Хизер где-то там была. Может, ей удалось проскользнуть в кладовую. Я слышал, как кудрявый мужчина ходит по кухне.

«Вы можете сказать это Кремлю, товарищ». Это были «Новости», и это было сказано с сильным сарказмом. Я видел его, когда он садился в кресло у двери. Я приоткрыл дверь, оставив лишь полдюймовой щели. Кошелька Хизер, как я заметил краем глаза, больше не было на кровати. Если бы она взяла это

с ней…? А потом я увидел его в дальнем углу у кровати, где он, должно быть, каким-то образом упал. В нем будет ее автомат Sterling.

Я разочарованно стиснул зубы. Хизер была безоружна, и нас разлучили. Это был неподходящий момент.

Высокий угловатый британец с аккуратными усиками перебрался на диван возле Новостей.

«Я знаю одного парня, что может получиться», - сказал он русскому. «Гарри-Обезьяна, как они его называют. Он подходит для драки. Он любит драться».

В голосе Новостей было слышно нетерпение. «Мы не можем использовать в этой операции обычных хулиганов, Марш. Нам нужны люди с хорошими головами, иначе миссия потерпит неудачу».

«Совершенно верно», - невозмутимо сказал британец.

Коваль высунул голову из кухни. "Стакан водки, товарищи?"

«Я попробую», - сказал Марш.

"Да, пожалуйста." Новости кивнул. Он встал, снял куртку и направился прямо в спальню.

Я бросился к шкафу. Как только я закрыл дверь, в комнату вошел Новости и бросил куртку на кровать. Он стянул галстук, и на мгновение мне показалось, что он идет с ним в кладовку. Я вытащил Вильгельмину и был готов выстрелить, если он откроет дверь. Но он отвернулся от туалета и на мгновение выскользнул из моего поля зрения, очевидно повесив галстук на какой-то крючок на стене. Он был в трех футах от 9-миллиметровой пули в груди. В другой момент он вышел из комнаты.

Я не успел выйти из туалета, как услышал шум на кухне. Коваль громко воскликнул по-русски, и тут раздался грохот. Он нашел Хизер. Через несколько секунд она закричала.

Я распахнул дверь туалета и бросился в гостиную. "Новости" слышал, как я иду, и ждал меня. Металл ударил меня по черепу, и я увидел руку Нового и приклад, который попал в меня, когда я упал, боль рикошетом отразилась в моей голове.

Я выстрелил автоматически, но пуля только расколола дерево за головой Новости. Когда я упал на пол, я чуть не потерял Люгер, но я мрачно держался, пока мои ноги хватались за покупку. Я прицелился для второго выстрела, когда большой кулак Марша ударил меня по лицу. Удар сбил меня с ног, и на этот раз я потерял «Люгер».

"Постарайтесь не убивать никого из них!" - крикнул "Новости". Еще один грохот из кухни и крик Коваля. Хизер занимала его. Но у меня были большие проблемы. Марш подошел ко мне, ожидая, когда я встану. Я подрезал его ногу, зацепив голень, и он закричал. Я схватил его за ногу, сильно дернул, и он рухнул на пол рядом со мной.

Наконец-то я встал под ноги. У меня кружилась голова, но когда Марш с трудом поднялся, я схватил его за лацканы, развернулся вместе с ним на полукруг и швырнул его в "Новости", как раз в тот момент, когда русский нацелил на меня курносый автомат. Марш опрокинул его на стол, и оба упали на пол.

Я двинулся к ним, но на этот раз «Новости» были для меня слишком быстры.

"Оставайтесь на месте!" - Русский встал на одно колено, автомат был направлен мне в грудь. У меня не было выбора; Стилет Хьюго не мог быть задействован достаточно быстро.

«Все, что скажешь», - сказал я.

В этот момент из кухни вышел Коваль, держа Хизер.

«Что ж, - сказал Новости с очевидным удовлетворением, - наши два друга из Лендс-Энда. Рад снова встретиться с вами».

«Хотел бы я сказать, что это чувство взаимно, - сказал я.

Марш с трудом поднялся на ноги.

«Иди умойся», - сказал ему Новости. «Коваль, свяжи этих двоих».

Коваль хмыкнул. Он отпустил Хизер и снова исчез на кухне, а Новости осторожно приставил к нам пистолет. Через минуту Коваль вернулся. Он связал мне руки за спиной длинной прочной веревкой. Затем он связал Хизер. К тому времени, как Марш вернулся, "Новости" усадил нас на старый расшитый цветочным узором диван посреди комнаты. Он сердито посмотрел на меня.

"Новости" поставил возле нас стул и сел. Он закурил сигарету, которую мы нашли в мусорной корзине.

«Теперь», - сказал он, выпустив дым мне в лицо. "Вы работаете на МИ5?"

Правила заключаются в том, что вы никогда не говорите противнику того, чего он еще не знает, даже если в то время это кажется незначительным. Новости знали об этом, но он должен был спросить.

«Мы из Скотланд-Ярда», - холодно сказала Хизер. "Вы перевозите наркотики, не так ли?"

"Новости" засмеялся. «О, правда, - сказал он. «Я уверен, что вы можете сделать лучше».

Лицо Хизер оставалось невыразительным. Я с облегчением увидел, что она, похоже, не сильно пострадала в битве с Ковалем. Новости обратились ко мне.

Он спросил. - "А какова ваша история?"

Я посмотрел в эти плоские глаза и снова задумался, как этот человек мог быть нашим убийцей. «Новости» умели убивать и, несомненно, имели это в виду для нас. Но он делал это хладнокровно, безжалостно и без эмоций, потому что это была работа, которую нужно было выполнить. В этом не было бы раскаяния, но и настоящего удовольствия. Он был профессионалом.

«У меня нет истории», - сказал я ему.

Новости легко улыбнулся и по-джентльменски затянулся длинной сигаретой.

Он снова направил на меня дым. «Девушка из МИ5, - сказал он спокойно. - Нет, подожди. SOE. Вспоминаю досье. И ты со своим американским акцентом. Может быть, уловка, или вы одолжены у американцев? "

"Новости" был умен. Я откинулся на диван и посмотрел на него. «Вы понимаете это».

Он пожал плечами. «Не имеет значения, в каком агентстве вы работаете», - легкомысленно сказал он.

«Пусть Марш поработает над ним», - предложил Коваль.

«Да, я дам кровоточащему парню о чем подумать», - прорычал Марш.

"Вы видите, как нетерпеливы мои друзья?" - "Новости" усмехнулся мне. «Было бы хорошо, если бы вы рассмотрели возможность сотрудничества».

"Я говорила тебе!" - сказала Хизер. «Мы полицейские под прикрытием. Почему бы вам просто не показать нам, где находится героин, и не откликнуться на обвинение? Мы порекомендуем снисходительность в Ярде».

Новости покачал головой, улыбаясь. «У вас есть талантливый коллега», - сказал он мне. «Но, боюсь, не очень реалистичный». Улыбка исчезла. Он наклонился и осторожно раздавил сигарету в пепельнице. Когда его глаза снова встретились с моими, он имел в виду дело.

«Я знаю, что вы убили одного человека в Лэндс-Энде. А как насчет двух других? Вы их тоже убили или держите для допроса?»

«Без комментариев», - сказал я.

Он кивнул Маршу; большой англичанин ударил меня по рту открытой ладонью. Моя голова так резко откинулась назад, что на мгновение я подумала, что он мог сломать мне шею. Кровь текла из уголка моего рта. Я видел, как Хизер с тревогой наблюдала.

Ну? - сказал "Новости". - Что вы подслушали на даче? Есть ли там живые наши друзья и что они тебе сказали? "

Я сел и уставился на него, чувствуя, как кровь стекает по моему подбородку. "Новости" посмотрел на Марша, и большая рука снова коснулась меня, на этот раз сжавшаяся в кулак. Удар повалил меня на диван. Некоторое время я лежал, вялый, а затем большие руки вернули меня в сидячую позу.

«Я не люблю это делать, - сказал "Новости", - но вы не оставляете мне выбора. Как долго вы были у окна коттеджа, прежде чем наш друг вас увидел?»

Облизнула опухшие губы. Я сказал. - "Какое окно?"

Глаза Новости сузились: «Так оно и будет».

Коваль подошел к Новостям. «Пусть Марш поработает с девушкой», - тихо сказал он. Он кивнул на меня. "Он любит ее - я могу сказать".

«Хорошо», - сказал Новости. «Но начните с мягкости. Мы хотим знать, что они узнали».

"Возможно, довольно мягко, а?" - сказал Коваль. Он кивнул на длинные прекрасные ноги Хизер.

Новости махнул рукой. «Как пожелаешь».

Коваль взглянул на Марша, и Марш широко улыбнулся. Он подошел к Хизер и поднял ее на ноги. Коваль держал ее, пока Марш развязал ей руки. Коваль медленно провел толстой рукой по ее груди, теперь уже улыбаясь. Хизер оторвалась и ударила его по лицу.

Коваль в ответ сильно хлопнул ее по спине. Она бы потеряла равновесие, если бы Марш не держал ее. Ее лицо было красным от удара.

Я сжал челюсть и старался не смотреть. Перед тем, как поправиться, должно было стать хуже. Но если бы они узнали, что мы знали о Минобороны, мы бы потеряли то единственное преимущество, которое у нас было.

Коваль и Марш стряхивали с Хизер одежду. Она боролась с ними изо всех сил, ворча, но в остальном молча. Через мгновение она была обнажена. Марш держал ее, а Коваль очень медленно провел по ней своими пухлыми руками. "Новостям "было скучно.

«Оставьте девушку в покое, - сказал я. «Она ничего не знает. Я тоже. Я пришел к твоему проклятому окну слишком поздно, чтобы что-то слышать».

"Новости" пристально посмотрел на меня, оценивая то, что я сказал. «Это, несомненно, означает, что вы знаете все или большую часть. А теперь избавьте девушку от дальнейших проблем, рассказав мне, кому вы передали эту информацию. Вам удалось связаться с вашим штабом?»

«Мы ничего не узнали», - сказал я. «Нам нечего сказать».

Новости изучил мое окровавленное лицо в синяках и кивнул Ковалю. Марш бросил Хизер на пол прямо передо мной; он и Коваль наблюдали за моей реакцией. Коваль поднял руки Хизер над ее головой.

"Хочешь увидеть, как твою подругу изнасилуют?" он сказал. "Как вам это нравится? Она милашка, не так ли?"

Марш усмехнулся и облизнул губы. Меня тошнило от одного взгляда на него. Я не хотел смотреть на Хизер.

Я колебался. Стоило ли с этим продолжать? На самом деле, сколько мы могли выиграть, играя тупицами? Мы защищали мало информации. С другой стороны, признав то, что мы знали, и немного обманувшись в придачу, мы могли бы по крайней мере выяснить, были ли Новости и его команда командой убийц или они вообще задумали какую-то другую игру.

«Хорошо, я скажу тебе то, что ты хочешь знать», - сказал я. «Отпусти девушку».

«Надеюсь, ты больше не будешь играть в игры», - сказал "Новости".

Марш разочарованно посмотрел на него, но Коваль посмотрел на него взглядом, который сказал, что у него будет достаточно времени для подобных вещей позже, прежде чем они убьют Хизер. Коваль выпустил руки, и она села, пытаясь прикрыть руками свою наготу.

«Отведите девушку в спальню. Дайте ей одежду», - сказал Новости. «Сделай это, Коваль. Марш, оставайся здесь».

-Коваль последовал за ней и закрыл дверь. Тогда я вспомнил сумочку Хизер и подумал, будет ли у нее шанс добраться до него - и своего маленького пистолета - прежде, чем Коваль его увидит.

«Теперь, друг мой», - сказал Новости. «Мы поговорим о бизнесе. Во-первых, какие дела у вас были с Оги Фергусом в Египте?»

«Он собирался продать мне некоторую информацию. Но его убили его арабские друзья, прежде чем он смог ее передать».

"А что это была за информация?"

«Он не сказал», - соврал я. "Но чем был для тебя Фергус?"

«Ничем», - усмехнулся Новости. «Просто человек, который время от времени выполнял для нас работу на Среднем Востоке. Наши люди там просили меня узнать о ваших отношениях с ним. Теперь о товарищах в Лендс-Энде. Они мертвы?»

«Они мертвы, - сказал я.

"И они ничего тебе не сказали?"

«Ничего. Я подслушал, как вы разговаривали через окно, прежде чем ваш русский друг заметил меня. О Министерстве обороны».

Лицо Новости потемнело. "Я вижу."

Я думал, пока говорил. Они не сняли мою куртку, и когда Коваль обыскал меня, он не нашел Хьюго. Но я не мог использовать стилет, пока мои руки были связаны за спиной.

«Насколько я понимаю, вы планируете выполнить свою миссию, когда ваш человек покинет здание». Я смотрел в лицо Новостям; он оставался невыразительным.

"В чем именно заключается наша миссия?"

Я колебался, глядя на него и Марша; Я хотел увидеть их реакцию на то, что я собирался сказать. «В том, чтобы убить третьего британского правительственного чиновника, - сказал я, - в соответствии с вашим общим планом».

Глаза "Новости" слегка сузились - единственное изменение выражения. Но Марш был другой историей. Его брови удивленно приподнялись, и он рассмеялся. Новости пристально посмотрел на него, но смех Марша многое мне сказал. По крайней мере, он думал, что миссия, для которой его наняли, была совсем другой.

«Мы не говорили об убийствах на Краю Земли», - сказал Новости. "Ты играешь со мной последнюю руку?"

«Я на самом деле не слышал этого слова, - признал я, - но мы уже давно знаем, что эта предполагаемая попытка шантажа британского правительства на самом деле представляет собой серию запланированных казней в пользу России. Это советский заговор, и вы были послал сюда, чтобы довести дело до конца ".

Я смотрел в лицо "Новостям", а он смотрел на мое. Это было похоже на игру в дро-покер, за исключением того, что на кону стояли наши жизни - моя и Хизер - и безопасность Великобритании.

«Но вы не знаете, кого мы планируем убить следующим», - задумчиво сказал Новости.

«Нет, это может быть одна из нескольких возможных целей. Мы также не знаем точной даты, но это вам не очень поможет. Игра окончена, и Россия скоро будет разоблачена». Я повысил голос, впуская немного эмоций. Наблюдая за «Новостями», я пришел к выводу, что он мне верит. Но он не собирался отрицать обвинение, не сейчас.

«Отведи его в спальню», - сказал он Маршу без дальнейших комментариев по поводу того, что я ему сказал. «Снова свяжи девушку и закрой ставни на окне. А потом приведи Коваля с собой».

Марш отвел меня в спальню, где Коваль наблюдал за Хизер. Я заметил, что русский нашел сумочку Хизер, что было разочарованием. Они заперли окно и связали Хизер руки за спиной. Когда Марш вышел из комнаты, он ударил меня большим кулаком в живот. Я хмыкнул и согнулся пополам, упав на колени. Марш засмеялся и вслед за Ковалем вышел из комнаты. Дверь за ними закрылась.

Я не мог дышать долгое, мучительное мгновение. Хизер неловко опустилась на колени рядом со мной. "С тобой все впорядке?" - с тревогой спросила она.

Теперь я мог говорить, но у меня перехватило дыхание. «Я поймаю этого ублюдка», - пробормотал я.

"Что ты сказал Новостям?" - спросила Хизер.

«Я сказал ему правду».

«Что случилось? Он убийца?»

«Новости мне ничего не сказали», - сказал я. «Он очень хороший игрок в покер, но Марш много мне рассказал, не говоря ни слова».

Ее прекрасные голубые глаза смотрели на мое лицо.

«Либо« Новости »не имеет ничего общего с заговором об убийстве», - сказал я, - «или Марш считает, что нет, что, конечно, возможно. Это не первый раз, когда наемного агента держат в неведении относительно реального характера миссии »

"Правда." Хизер кивнула.

«Но почему-то я действительно не думаю, что« Новости »имеют какое-либо отношение к заговору с убийством».

"Убьет ли он нас сейчас?" - тихо спросила она.

Врать ей не было смысла.

«Что ж, даже если мы идем по ложному следу, кажется, что он должен. Мы знаем, что он что-то замышляет, и это касается Министерства обороны».

«Я полагаю, что они сейчас там и делают, - сказала Хизер, - планируя нашу неприятную кончину».

Я подтянул запястья к веревкам, связывающим их. Узел был очень тугим, чтобы развязать его. Я посмотрел на окно с ставнями. «Они, вероятно, подождут до темноты», - сказал я.

«Они не захотят беспокоить деревню», - криво согласилась Хизер.

Я сидел, крутил веревку, связывающую мои запястья, и гадал, что, черт возьми, я могу сделать. Помимо стилета Хьюго, у меня была цианистая бомба Пьера, прикрепленная к моему бедру, а на моем ремне и пряжке была пластиковая взрывчатка и миниатюрный

духовой пистолет ature dart - все подарки от творческих людей в спецэффектах и редактировании Axe. Но Хьюго был единственным оружием, которое могло освободить наши запястья.

Я согнул правое предплечье, и стилет выскользнул из ножен. Но он не попал мне в ладонь, как обычно; его путь преграждал веревка на моих запястьях. Я повернулся к Хизер спиной.

Я спросил. - "Можете ли вы поднять мои руки до моих запястий?"

Она взглянула на меня и повернулась ко мне спиной. «Я не знаю. Но даже если я смогу, я не смогу развязать веревки».

«Я знаю. Но посмотрите на мое правое внутреннее запястье. Там вы увидите кончик ножа».

Хизер посмотрела и увидела. "Почему, Ник, у тебя самые приятные сюрпризы!"

Я усмехнулся ей и повернулся еще дальше, чтобы она дотянулась до стилета. Я чувствовал, как она работает над этим. «Потяните его ровным, медленным движением, - сказал я, - двигая его наружу и мимо веревок».

Она так и сделала, и в следующий момент стилет соскользнул с веревок и с грохотом упал на пол. Мы с тревогой посмотрели на дверь, но дискуссия в соседней комнате продолжалась без перерыва.

«Возьми нож», - сказал я. Хизер наклонилась и неловко подняла его. «Крепко возьми его за ручку и снова вернись ко мне».

Хизер выполнила приказ. «Разрежь веревку», - сказал я. «И было бы хорошо, если бы у тебя было больше разрезаной веревки, чем плоти».

Я почувствовал, как лезвие скользнуло мимо моей ладони к веревке, и затем Хизер разрезала узел. Наконец, после того, что казалось вечностью, я почувствовал, как веревка поддается. Одним последним решительным ударом Хизер прорвалась И как раз вовремя; голоса в соседней комнате внезапно стихли.

Я освободил запястья и быстро повернулся к Хизер. Взяв Хьюго, я один раз перерезал веревки, связывающие ее запястья, и перерезал их. В этот момент мы услышали звук у двери.

«Оставайся на месте», - прошептала я.

Хизер села на кровать, как будто она все еще была связана. Я встал, заложив руки за спину, когда дверь открылась. Это был Коваль.

«Хорошо», - сказал он, улыбаясь нам. «Я вижу, ты все еще здесь».

«Ты собираешься отпустить нас теперь, когда мы сказали тебе то, что знаем?» Я сказал. Он оставил дверь приоткрытой, и я мог видеть, как Новости и Марш разговаривают вместе в соседней комнате. Марш выглядел нетерпеливо выжидательным.

«Мы еще посмотрим», - мягко ответил мне Коваль. «А пока мы должны отвезти тебя в другое место, да? Где ты будешь в большей безопасности».

Он прошел мимо Хизер ко мне, я знал, куда они нас ведут. В какую-то тихую деревенскую улочку, где они воспользуются глушителем или ножом. Он взял меня за руку: «Пойдем, мы должны завязать глаза вам обоим. В другую комнату, пожалуйста».

Хизер встала с кровати. Я смотрел, как она подошла к Ковалу сзади, сцепила руки и взмахнула его шеей.

Русский крякнул и упал на меня. Я крепко держал его одной рукой, второй ударил его кулаком по лицу. Он заорал и рухнул на пол. Я порезал его за ухом, чтобы на всякий случай он упал. Стилет был у меня на поясе, но мне не пришлось его использовать.

Я сказал Хизер. - "Возьми его пистолет!"

Я подошел к двери как раз в тот момент, когда вбежал Новости с готовым автоматом. Он увидел, как Хизер склонилась над Ковалем и направила на нее пистолет. Я с силой опустил руку на его запястье. Пистолет вылетел из его рук и ударился об пол, вращаясь по его полированной поверхности.

Я схватил "Новости" за руку с пистолетом, прежде чем высокий русский смог прийти в себя, и швырнул его через комнату.

Хизер все еще пыталась найти пистолет Коваля. Я заметил у кровати автомат Новостей и нырнул за ним. Я приземлился рядом и схватился за задницу. Но прежде чем я успел поднять ружье, Новости снова вскочил и бросился на меня. Он был худощавым, жилистым мужчиной с мускулистым телом. Он сильно ударил меня, пытаясь вырвать автомат из моих рук. Мы дважды перекатились по полу к закрытому окну, «Новости» рвались к ружью.

Я ударил его кулаком по голове, и он упал на пол. Хизер пришла с пистолетом Коваля, как раз в тот момент, когда Марш ворвался в комнату. Он, должно быть, задержался с доставанием своего оружия, автомата Маузер 7,75 Парбеллум, очень похожего на Вильгельмину.

Его лицо потемнело от гнева, Марш ворвался в комнату, стреляя и ругаясь. Его выстрел был предназначен для Хизер, но прицел был плохой; пуля прошла мимо ее головы на шесть дюймов. Она открыла ответный огонь, дважды ударив Марша подряд в грудь и шею.

Краем глаза я увидел, что Новости снова поднялся на ноги и направился к двери. Все еще лежа на полу, я схватил его за ногу. Он злобно ударил меня ногой. Я попытался пригнуться, но ступня все еще прижалась к моей голове. Я потерял хватку за лодыжку, и прежде чем я успел еще раз схватить его, Новости вышел из комнаты и направился к входной двери.

Я быстро огляделся. Коваль не двигался, а Марш лежал на спине, стонал и боролся со смертью каждым неглубоким вздохом.

«Свяжите его», - сказал я Хизер, указывая на Коваля. «Я иду за Новостями».

Не было времени искать Вильгельмину. Новости направился к черному седану и передумал, когда понял, что у него ничего не получилось.

Он взял ключ и побежал к главной улице деревни. К тому времени, как я последовал за ним, он уже был на сотне ярдов или около того.

Мы пробежали несколько кварталов, а потом он исчез за углом. Когда я завернул за ним за угол, я увидел, что он заводит маленькую серую симку, владелец которой, должно быть, оставил ключи в замке зажигания. Я побежал быстрее, но «Новости» отстранились, прежде чем я успел добраться до машины.

Я огляделся и сориентировался. Хизер оставила ключи под приборной панелью S.O.C.E.M.A. Грегуар, но где, черт возьми, это было? Я подбежал к следующему углу и посмотрел направо. Да вот оно что!

Я мгновенно села за руль и держала ключ в замке зажигания, а затем я увидел изумленный взгляд деревенской женщины, несущей авоську с продуктами. Я повернул обратно на главную улицу, как это делали «Новости», поднимаясь на ходу, и увидел «Симку» в нескольких сотнях ярдов впереди меня, направляющуюся из города.

К тому времени, как «Новости» добрались до открытой местности по узкой извилистой дороге, я приблизился к сотне ярдов и быстро набирал скорость. Кусты, обрамлявшие дорогу, возвышались над высотой машин, поэтому всякий раз, когда Новостный уходил за поворот, он скрывался из виду, пока мы снова не выехали на прямую.

Он безумно скользил на каждом повороте. Моя спортивная машина прекрасно проходила повороты, и вскоре я был прямо на нем. Он увидел меня, и когда я попытался обойти его, заставить его отступить, он вырвался, чтобы остановить меня. Ему удалось это сделать на нескольких поворотах, пока он не встретил медленно движущуюся телегу, запряженную лошадьми, идущую с другого направления.

Новости повернул симку вправо. Его занесло и он снова повернул налево, зацепившись за задний угол телеги, загруженной тюками сена. Фургон накренился в сторону канавы, затем качнулся назад и выбросил часть своего содержимого на дорогу передо мной. Я ехал по нему, сено рассыпалось во все стороны, и мой обзор на мгновение закрылся.

Когда я вышел из облака сена, я оказался прямо на Simca. Я попытался встать рядом, но «Новости» остановился передо мной. Я резко дернул руль вправо, и "Новости" последовал за ним, как я и думал, затем я резко дернул влево и переключился вниз. S.O.C.E.M.A-Gregoire прыгнула вперед, когда моя нога нажала на педаль акселератора и переместилась рядом с Simca, прежде чем "Новости" успел отъехать.

"Новости" резко дернул руль, Simca врезался в правую часть спорткара, в сторону водителя. Я в ответ ударил спортивной машиной по Simca, подталкивая «Новости» к обочине дороги. Он почти потерял контроль, но быстро пришел в себя и на мгновение выпрыгнул впереди меня.

Мы свернули на другой поворот, не обращая внимания на то, что могло идти с другого направления. Я снова сравнялся с ним, но прежде чем я успел сделать ход, он ударил меня своей симкой в бок.

Теперь настала моя очередь потерять контроль. Колесо вырвалось у меня из рук, и в следующее мгновение спортивная машина вылетела с дороги на большой открытый луг. Я увидел, как машина "Новости" безумно неслась к противоположной стороне и двадцатифутовому обрыву к каменистому полю, затем я мчался по воздуху, машина начала катиться, прежде чем ударилась.

Я увидел вспышку в небе, а затем коричневую землю. Раздался резкий грохот, дверь с моей стороны распахнулась, и меня выбросило. Я ударился о землю, дважды перекатился и лежал ошеломленный. Машина продолжала катиться и упала на высокий валун.

Я медленно сел, осторожно двигаясь. Было больно , но сломанных костей вроде не было. Потом я услышал взрыв через дорогу. Я с трудом поднялся на ноги. Пришлось спасать "Новости" - если его еще можно спасти.

Я споткнулся на дороге и увидел, что русский ушел. Снизу клубился черный дым. Я подошел к краю насыпи и посмотрел вниз. Симка была охвачена пламенем. Я мог видеть "Новости", без сознания или мертвого, внутри. Я опоздал; Я никак не мог добраться до него.

Я стоял и смотрел, как горит Симка, и не мог не гадать, когда настанет мой день и какой-нибудь русский или агент Чиком станет свидетелем моей смерти. Ни один агент не жил вечно; большинство даже не дожило до старости. Вот почему Хок всегда говорил, когда мы расставались: «До свидания, Ник. Удачи. Увидимся, когда увижу тебя». А может быть никогда.

Я услышал звук двигателя машины и развернулся как раз в тот момент, когда небольшая белая Lancia остановилась в нескольких ярдах позади меня. Хизер выскочила и подбежала ко мне. Озадаченный англичанин выполз из другой двери машины и остановился, широко раскрытыми глазами глядя на горящую симку.

«О боже», - сказала Хизер, глядя на пылающие обломки. Затем она повернулась и посмотрела туда, где S.O.C.E.M.A. лежать вверх ногами в поле на другой стороне дороги. Это был беспорядок.

«Извини за это», - сказал я.

«Ой, ну, - вздохнула она. «Во всяком случае, он никогда не сдвигался очень хорошо».

Я усмехнулся ей. «Это сцепление Ferodo, должно быть, нужно отрегулировать»

"Скорее тебе больно?"

«Просто мое эго. Я хотел, чтобы Новости был жив. Теперь он не может нам ничего сказать».

Она одарила меня легкой самодовольной улыбкой. "Марш говорил перед смертью, я обещала ему доктора, бедняга.

Похоже, эти парни не имели никакого отношения к убийству. Планировалось украсть чертежи управляемых ракет при передаче из Минобороны в военный штаб ».

«Будь я проклят, - сказал я. Так что насчет "Новостей" я был прав все время. Но если за заговором покушения стояли не русские, то кто?


Шестая глава.


Брут сидел за своим столом, перебирая фотографию отряда коммандос Фергуса. Перед ним лежала стопка официальных армейских отчетов, каждый из которых содержал информацию о мужчинах в отряде.

«Нам удалось выследить их всех, - сказал Брут. «Двенадцать из них мертвы, либо убиты на войне, либо умерли дома. Этот, - он указал на человека с лейтенантской эмблемой, - очень интересный. Лейтенант Джон Элмор. У него была раздроблена часть черепа. рейд коммандос. Ему в голову вставили стальную пластину. После того, как он уволился со службы, он использовал свои навыки коммандос, чтобы работать на мафию. Он стал самым успешным наемным убийцей в Англии. В основном это задания в преступном мире. Этот человек был гением в убийстве . "

Я приподняла брови. Вот, наконец, кое-что, Брут тут же разрушил мои надежды. «Он был убит много лет назад в драке со Скотланд-Ярдом в пригороде Лондона».

"Вы уверены, что это был он?"

«Конечно! Скотланд-Ярд получил наводку от одного из информаторов, что Элмор прятался на станции техобслуживания. Когда они добрались до станции, он начал стрелять. Один из солдат Ярда хорошо разглядел его через оптический прицел снайперской винтовки. . Бой длился 10 минут, затем все место загорелось. Одна из пуль, должно быть, попала в бензонасос. Когда все было закончено, они обнаружили, что тело Элмора сгорело дотла. Но нет никаких сомнений в том, что это был он. . "

«Так что убийца все еще не найден».

Брут так не думал. «Прошло двадцать четыре часа после двухнедельного крайнего срока», - говорил Брут, расхаживая взад и вперед перед своим массивным столом, натягивая тяжелую трубку из вереска, туго зажатую в зубах. "Это могло означать, что ваш человек Марш был намеренно введен в заблуждение Новостями, чтобы не выдать истинную цель миссии. В этом случае, мой мальчик, убийца умер в этой пылающей машине. Вместе с другими убитыми или находящимися под стражей заговор был сорван ".

«Но Коваль подтвердил историю Марша», - отметила Хизер.

"Но разве он не сделал бы это?" - возразил Брут. «Если бы вы были Ковалем, вы бы предпочли, чтобы вас судили за кражу документов или за убийство?»

«Хорошая мысль», - сказал я. «Но я не могу не думать, что наш убийца все еще где-то там».

"Почерк вас беспокоит, не так ли?" - сказал Брут, посасывая трубку.

«Да, сэр. И то, как были совершены убийства. Проработав какое-то время на этой работе, вы чувствуете, что вам нужен человек, независимо от того, встречались вы когда-нибудь с ним или нет. убийца просто не соответствует "Новостям" .

«Что ж, надеюсь, ты ошибаешься, Ник, - тяжело сказал Брут. «Потому что, если вы правы, все, что мы можем сделать на данном этапе, - это удвоить бдительность по отношению ко всем нашим высокопоставленным чиновникам и ждать».

«Я знаю», - мрачно сказал я.

Брут внезапно высунул свою большую челюсть и усмехнулся. «Хорошо, мой мальчик. Не смотри так свысока. Вы с Хизер продолжаете заниматься своей работой и часто уточняете у меня».

«Тогда мы в путь, - сказала Хизер. «Мы поделим работу. Я возьму министра внутренних дел и лорда-хранителя печати, а Ник может начать с министра иностранных дел. Мы дадим тебе кольцо сегодня вечером, Брут».

* * *

Я медленно шел по широкому коридору. На первый взгляд офисное здание казалось гудящим в обычном режиме повседневной работы: секретари спешили из одной комнаты в другую, за закрытыми дверями клацали машинки. Но если бы вы знали, что искать, вы бы увидели скрытое напряжение под поверхностью.

Те же секретари избегали темных коридоров и неиспользуемых комнат. Повсюду были правительственные агенты и люди Ярда в штатском. Они останавливали меня каждые пару минут и заставляли показывать I.D. Брут дал его мне. Я задавался вопросом, насколько сложно будет подделать удостоверение личности SOE или MI5. карта, наверное, не так уж и сложно для знающего оператора.

Я поднялся по лестнице на следующий этаж и направился к кабинету министра иностранных дел. Здесь в коридоре было много людей, в том числе небольшой отряд солдат в форме у широких дверей, ведущих в основные рабочие зоны.

На другом конце коридора была неохраняемая дверь поменьше, ведущая в ряд меньших кабинетов Министерства. Когда я прошел мимо, вышел мужчина. На нем была форма дворника, в руках была швабра и ведро, и он, казалось, очень торопился - чуть не сбил меня с ног.

Он бросил на меня быстрый, жесткий взгляд, а затем быстро двинулся по коридору, почти бежал. Это был высокий мужчина с темными волосами и усами. Я пытался решить, были ли усы фальшивыми, собирались взлететь за ним, когда услышал крик.

Он был слышен из офиса, который только что покинул уборщик. На моем пути стоял мужчина в темном костюме и галстуке. Я оттолкнул его и открыл дверь.

Когда я зашел в офис, оставив за мной дверь открытую настежь,

девушка, стоявшая у двери, ведущей в следующую комнату, посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и закричала. Бумаги, которые она, должно быть, держала в руках, лежали у ее ног. Я прошел мимо нее в небольшой частный кабинет, когда по коридору позади меня послышались шаги. Во внутреннем кабинете темноволосая женщина стояла над телом министра иностранных дел, открывая и закрывая рот в шоке.

Я увидел ужас на ее лице и посмотрел на причину этого. Он был убит гарротой, которую коммандос использовали на войне. Он был почти обезглавлен, и всюду была залита кровь.

Женщина посмотрела на меня и попыталась что-то сказать, но я подвинул ее к стулу и усадил на него, затем оглядел комнату. Рядом на столе лежала записка, но я пока проигнорировал ее.

Я думал о том, чтобы найти того дворника, но отказался. Его уже давно не было. Я попытался запомнить, как он выглядел, что заставило меня подумать, что усы могут быть фальшивыми, и тогда я кое-что вспомнил. Не только усы, но и волосы, должно быть, были фальшивыми - парик - потому что я был уверен, что видел прядь светлых волос на затылке.

В офис ворвались двое мужчин.

"Вот, что здесь происходит?" - спросил один.

"Кровавый ад!" - сказал другой, заметив мертвого человека.

"И кто ты?" Первый мужчина подозрительно посмотрел на меня.

Я показал свое удостоверение личности, поскольку все больше людей вбегали в комнату. «Думаю, я взглянул на убийцу, - сказал я, - он одет как дворник. Побежал туда по коридору».

Один из мужчин поспешил из комнаты. Остальные смотрели на меня с опаской, поскольку комната наполнилась перепуганными служащими Министерства. Я подошел к столу и посмотрел на записку. Это читать:

«Лучше поздно, чем никогда. Сумма долга и выплаты выросла до четырнадцати миллионов фунтов стерлингов. Поместите его на борт частного самолета и отправьте его в Женеву. Вы получите дальнейшие инструкции относительно того, в какой банк обращаться для внесения депозита. у вас не хватает времени ".

"Вот, что у тебя там?" - сказал рядом со мной полицейский в штатском. «Я просто принять, что» Он потянулся к записке, и я позволил ему посмотреть. Мне он показался похожим на тот же почерк, но, конечно, эксперт по почерку должен это подтвердить.

Я отошел от стола, чтобы еще раз взглянуть на тело. Теперь в передней комнате были репортеры, безуспешно пытающиеся пройти там мимо военной охраны.

Обходя стол ближе к телу, я заметил обрывок бумаги на полу примерно там, где мог стоять убийца, когда он вынул записку из кармана и положил ее на стол. Я поднял его; он выглядел как оторванный от канцелярских принадлежностей, всего в углу листа. На ней карандашом был написан номер телефона. На линии отрыва осталась часть печатной эмблемы.

Изучая нацарапанные цифры, мне показалось, что они могли быть написаны той же рукой, которая писала записки об убийстве. Конечно, это был долгий путь, но он нам был нужен прямо сейчас.

Ко мне подошел плотный мужчина, и я сунул обрывок в карман.

"Ты там - ты кто?"

«SOE», - сказал я, показывая удостоверение личности. очередной раз. Он не видел, чтобы я спрятал бумагу.

"О. Хорошо. Просто держись подальше, мой мальчик".

«Я приложу все усилия». - сказал я с серьезным лицом. Я подошел к телу, чтобы в последний раз взглянуть на беспорядок, в котором находился министр.

Это было еще одно убийство без необходимости. Гаррота, в данном случае состоящая из двух металлических ручек, между которыми проходит отрезок фортепианной проволоки, была знакомым оружием военным. Злоумышленник просто намотал проволоку на голову жертвы и потянул. Проволока прорезала плоть, мышцы, сухожилия и кости, пока не отделила голову от тела. По крайней мере, это был быстрый путь. Я внезапно вспомнил, что Оги Фергус служил в коммандос. Так он и узнал убийцу? Если бы он действительно знал его. Теперь я играл в угадайку, и на это не было времени, я повернулся и быстро вышел из комнаты.

Я нашел Хизер неподалеку в офисе министра внутренних дел; она не слышала о последнем убийстве. «Я только что столкнулась с Эльмо Юпитером», - легко сказала она. «Он настоял на том, чтобы я позвонила ему. Ты ревнуешь, любимый?»

«Хотел бы я иметь на это время», - сказал я. «Министр иностранных дел только что был убит».

Ее прекрасные голубые глаза расширились от шока.

"Брут знает?" спросила она.

«Я позвонил ему по дороге сюда. Он был в очень хорошем состоянии».

"Это чертовски ужасно, не так ли?" она сказала.

«Если мы не улучшим наш средний показатель в ближайшее время, - сказал я ей, - британское правительство перестанет существовать как жизнеспособное учреждение. В министерстве царила полная паника».

"Есть ли у Брута идеи?" спросила она.

«Не совсем. Сейчас мы в значительной степени одни. Премьер-министр уже уведомлен, я слышал, и хочет немедленно доставить выкуп».

«Он, наверное, боится, что может быть следующим».

«Он логическая цель», - сказал я. Убийца оставил еще одну записку с требованием оплаты. И я нашел это на месте происшествия. "Я передал ей записку.

«Это номер телефона министерства, - озадаченно сказала она. "Как вы думаете, это написал убийца?"

«Кажется маловероятным, что сотруднику министерства понадобится записывать номер, - сказал я. «И каракули, кажется, похожи на почерк в заметках об убийстве. Что вы думаете об эмблеме?»

«Этого недостаточно, - сказала она. «Но почему-то мне кажется, что я видела это раньше. Пойдемте в мою квартиру и посмотрим поближе».

Хизер сняла небольшую квартиру в лондонском Вест-Энде. Подняться туда можно было тремя пролетами, но, оказавшись внутри, это было довольно очаровательное место. Она приготовила нам чашку английского чая, и мы сели за маленький столик у окна, потягивая его. Я снова вытащил из кармана клочок бумаги.

«Кем бы ни был этот парень, он любит играть грубо, - сказал я, переворачивая бумагу в руке. Я сообщил Хизер подробности убийства. «Грубее, чем Новости. И он, вероятно, более опасен, потому что любит убивать и потому, что он, вероятно, нерационален».

Я поднес газету к свету из окна. «Эй, что это? Такое впечатление, что здесь, под цифрами, что-то написано».

Хизер встала и посмотрела через мое плечо. "Что там написано, Ник?"

«Я не могу разобрать. Это похоже на начало с большой буквы« R », а потом…»

«О» и «Й», - взволнованно сказала Хизер.

«А потом -« А »и, может быть,« Л. Ройял. И еще кое-что ».

«Это может быть« Хо », - сказала она, -« и часть телевизора. Вы знаете, что на Рассел-сквер есть королевский отель ».

«Конечно», - сказал я. "Royal Hotel. Но это канцелярские принадлежности отеля?"

«Я так не думаю, - сказала Хизер. «Я сказал вам, что видел эту эмблему раньше, но я не ассоциирую ее с гостиницей. Но мы ее проверим».

«Если это не отельная газета, - сказал я, - у нас есть двойная подсказка. Royal Hotel и организация или идея, представленные этим символом».

«Совершенно верно», - согласилась Хизер, на ее лице отразилось волнение. «Может быть, это наш прорыв, Ник».

«Если бы газета принадлежала убийце, - напомнил я ей.

После чая мы сели в такси до отеля Royal и поговорили с помощником менеджера за стойкой. Он посмотрел на клочок бумаги и отрицал, что он принадлежит отелю. Он достал лист гостиничных канцелярских принадлежностей и показал нам для сравнения.

«Конечно, это могло принадлежать гостю», - сказал мужчина. «Или одному из многих участников съезда, которые встречаются здесь».

«Да», - тяжело сказал я. «Что ж, все равно спасибо».

Снаружи Хизер сказала: «Думаю, нам лучше познакомить Брута с современностью».

«Хорошо, - сказал я. «Может, он может предложить какие-нибудь идеи по поводу нашей эмблемы». Мы остановили такси и пошли прямо в офис Брута.

Когда мы добрались до места, после быстрого марша по длинному коридору с охранниками в униформе мы обнаружили, что Брут просматривает старые полицейские записи. Он подумал, что все еще может быть некоторая вероятность того, что убийца был осужденным преступником, озлобленным против истеблишмента. Я показал ему клочок бумаги, но он покачал головой.

«Я ничего не могу сделать с этим», - сказал он. «Я могу сделать копии и показать их всему отделу. Может быть, кто-нибудь узнает это».

«Возможно, это того стоит, сэр», - сказал я.

«Мы проверили этого парня-уборщика, которого ты видел выходящим из офиса секретаря», - сказал мне Брут. «Никто не может идентифицировать человека с таким описанием, работающего в здании».

"Это убийца", - сказал я.

«Он, наверное, наш убийца», - сказала Хизер. «Ты был достаточно близко, чтобы схватить его, Ник».

«Не напоминай мне», - угрюмо сказал я.

«Не вини себя, парень», - сказал Брут, раскуривая трубку. «Если бы не ты, у нас бы ничего не было».

«Возможно, у нас все еще ничего нет», - сказал я. «Если тебе это пригодится, я смутно помню, как видел светлые волосы в темноте, как если бы на мужчине был парик».

Брут сделал пометку на листке бумаги. «Наверное, усы тоже были фальшивыми».

«Наверное. Я знаю, что так и думал, когда увидел это».

Брут встал из-за стола и стал обойти его, посасывая трубку. Он выглядел очень усталым, как будто не спал несколько дней.

«На данный момент, - сказал он, - несмотря на улики, мы далеки от раскрытия заговора с убийством. Третья записка, найденная на месте происшествия, больше ничего не говорит нам о нашем человеке. Или мужчинах».

«Если у убийцы были сообщники, - сказала Хизер, - он, кажется, экономит на них».

«Да, очевидно, что убийства, по всей видимости, были совершены одним и тем же человеком - хотя они могли бы выглядеть так, если бы руководил один человек. Во всяком случае, премьер-министр признался мне, что он организует выплату требуемой суммы. "

"Четырнадцать миллионов фунтов?" - спросила Хизер.

"Точно. Мы обсуждали возможность каким-то образом обмануть нашего человека, загрузив самолет фальшивыми деньгами и т.п. "

Я погладил подбородок: «Интересно, сэр, действительно ли этому человеку нужны деньги».

"Что вы имеете в виду?" - спросил Брут.

«Он может думать, что хочет денег, на сознательном уровне, - медленно сказал я, - но на другом уровне - более примитивном, более темном - он может хотеть только убивать».


Брут потянул трубку и изучил мое лицо. «Да, я понимаю, что вы имеете в виду. Но как бы то ни было, мы должны предположить, что выплата требуемой суммы остановит убийства, не так ли?»

«Да, сэр, я так полагаю», - сказал я.

«Хорошо. Что ж, вы двое можете немного отдохнуть. Но держитесь за этот клочок бумаги - там что-то может быть».

Хизер встала со своего обычного места на столе Брута, а я встал со стула.

«Есть еще кое-что, сэр», - сказал я.

"Да?"

«Хоук сказал мне, что Оги Фергус служил в коммандос. Думаю, нам следует получить список людей в отряде Оги».

Брут нахмурился. «Это вполне может быть большой список».

«Я бы ограничился этим только для людей из его ближайшего окружения. В этом может быть зацепка».

«Верно, Ник, - сказал Брут. "Я займусь этим. Что-нибудь еще?"

«Всего несколько часов сна», - сказал я, улыбаясь.

«Я обещаю не беспокоить никого из вас до конца дня», - сказал он. «Хорошо поужинайте и немного отдохните».

«Спасибо», - сказал я.

Мы с Хизер поужинали в маленьком тихом ресторанчике, а затем она пригласила меня к себе на квартиру, чтобы выпить, прежде чем я вернулся в свой номер в отеле, оплачиваемый ГП. У меня был бурбон, а она - шерри. Мы сели на длинный диван, потягивая напитки.

«Хотела бы я вспомнить, где я видела эмблему на том клочке бумаги», - призналась она. «Я знаю, что видел это где-то не так давно».

«У вас будет достаточно времени для этого завтра, когда вы отдохнете», - сказал я. «Пусть все это инкубируется внутри до тех пор».

«Хорошо, доктор». Она улыбнулась. «Я полностью отдаю себя твоей заботе».

"Это предложение?"

«Бери, как хочешь».

Я поставил недопитый бокал и потянулся к ней. Она таяла в моих руках, ее мягкость давила на меня. На ней были брюки и рубашка, но без бюстгальтера. Прижавшись губами к ее губам, я провел рукой по ее правой груди. От моего прикосновения сосок затвердел. Мой язык исследовал ее рот, и она страстно ответила.

Она оторвалась от меня и встала. «Я займусь чем-нибудь более подходящим», - сказала она.

Она исчезла в спальне, и я допил свой бурбон. Тепло спиртного распространилось по мне. Я был расслаблен и готов. А потом вернулась Хизер.

На ней был почти прозрачный пеньюар до пола.

Я разделся и лег рядом с ней на диван. Я просунул руку между ее бедер и погладил ее. В ее горле заурчал тихий звук.

Я накинул пеньюар ей на голову и позволил ему упасть на пол рядом со мной. И она хотела меня. Было ясно, что она очень меня хотела. Я знал, что это будет даже лучше, чем в прошлый раз.

Мы начали неторопливо, комфортно, позволяя волнам удовольствия проходить через нас, когда наши тела соприкасались, и огонь медленно вспыхивал внутри. Это было сладко, очень сладко; неторопливая походка разожгла огонь и развела его.

Когда толчки, тяга и зондирование достигли большей интенсивности, Хизер начала дрожать. Звуки в ее горле росли, пока не заполнили комнату. Затем это было примитивное погружение, дикое по своей интенсивности, когда руки Хизер крепко обвились вокруг меня, ее горячие бедра прижимали меня к ней все глубже и глубже.

Когда все закончилось, я лег, закурил сигарету и подумал о Хизер и Хадии; Я не мог не сравнить их двоих. Их способы занятия любовью были такими же разными, как и их национальности. Хадия походила на пустыню Северной Африки, в которой она родилась: лихорадка, как бушующая песчаная буря, которая закончилась так же внезапно, как и началась. Весна у Хизер была больше похожа на английскую весну: медленно развивалась, следуя давно устоявшейся схеме, постепенно переходила в летнюю жару, а затем постепенно переходила в прохладную осень.

Что было лучше? Я не мог сказать. У каждого были свои преимущества. Но было бы неплохо, подумал я, иметь постоянную диету сначала из одного, затем из другого.

Семь

Было уже за полночь, когда я вернулся в свой гостиничный номер и лег спать. Примерно через час после того, как я задремал, я внезапно проснулся. Сначала я понятия не имел, что меня разбудило, а затем я услышал это снова: мягкий щелкающий звук. Что это было? И внутри комнаты, или снаружи?

Я лежал и слушал, мне очень хотелось снова заснуть, и я знал, что это роскошь, которую я не могу себе позволить. Многие агенты просыпались мертвыми, так сказать, потому, что были слишком уставшими или сонными, чтобы слышать странный шум посреди ночи.

Я лежал совершенно неподвижно, глядя в темноту. Меня окружила тишина, перемежаемая уличным шумом. Я что-то воображал или мечтал?

Пятнадцать минут на светящемся циферблате моих часов. Я зевнул и изо всех сил старался держать глаза открытыми. Пол часа. Конечно, я ошибался. Сон тянул меня, утаскивая в свою темную теплую яму. Мои веки закрылись, затем широко открылись.

Опять этот звук! Тот тихий щелкающий звук, и на этот раз сомнений не было. Он исходил от двери в коридор. Кто-то двигал ключом в замке.

Звук повторился. Кто бы ни был там, был доволен, что я сплю.

Я молча вылез из постели. Единственный свет в комнате исходил из окна и под дверью в

корридор. Теперь тень заслоняла узкую полоску света под дверью. Да, кто-то был снаружи и вскоре вошел.

Я натянул штаны и рубашку, надел туфли, когда стакан щелкнул в замке, и ручка начала вращаться. Я подошел к стулу, где висела моя куртка, и потянулся к наплечной кобуре под ней. Я вытащил Вильгельмину, затем вернулся к кровати и натянул простыню на подушку. Когда дверь приоткрылась, я присел за стулом.

В комнату медленно вошел широкоплечий мужчина, держа перед собой пистолет. Другой худой мужчина двигался за ним, как тень. Они беззвучно вошли в комнату и остановились лицом к кровати. Толстоплечий кивнул худощавому, и они направили винтовки на кровать, на которой я лежал. Она была скрыта в тени, и они думали, что я все еще там. У пистолетов, больших и некрасивых, на дулах были длинные глушители. Внезапно из каждого ружья прозвучало по три или четыре выстрела. Я подождал, пока они не перестанут стрелять и постельные принадлежности не будут в беспорядке, затем я протянул руку и включил свет.

"Сюрприз!" - сказал я, направляя к ним Вильгельмину.

Они повернулись ко мне лицом, на их лицах было замешательство. Я никогда раньше никого из них не видел.

«Бросьте оружие», - твердо сказал я.

Видимо, я не был очень убедителен. Толстоплечий передвинул пистолет и быстро выстрелил, упав на одно колено. Его выстрел отколол дерево от каркаса мягкого стула, который я использовал для укрытия. Я пригнулся, когда он выстрелил второй раз. На этот раз пуля врезалась в набивку стула.

Я ударился об пол за стулом, перекатился один раз и выстрелил в дальнего. Вильгельмина без глушителя громко зарычала в комнате, пуля вонзилась в стену за мускулистой головой бандита. Я быстро выстрелил снова, и второй выстрел попал мужчине в грудь, сильно ударив его о стену. Он соскользнул на пол, оставив на стене малиновый след.

Второй стрелок выстрелил еще один раз, отколол цветную бумагу от стены позади меня, и нырнул в укрытие за кроватью. Я произвел выстрел, но промахнулся на несколько дюймов и разбил ножку ночного столика.

Теперь я вернулся за стул. Я поднял упавшую пепельницу, кинул ее вправо и привлек огонь врага. В то же мгновение я отступил влево, снова схватился над головой за выключатель света, затемняя комнату. Я быстро карабкался к большому комоду, который служил хорошим укрытием от кровати.

Выживший боевик был на ногах, двигался к двери от кровати и на ходу стрелял в меня. Пули прогрызли древесину спереди комода. Я остался стоять, но когда он направился к двери, мне удалось выстрелить в него еще раз. К сожалению, я промахнулся.

Я вскочил и бросился к двери, как раз вовремя, чтобы увидеть, как боевик исчезает за углом в коридоре. Он направлялся к черной лестнице.

Я выругался себе под нос, когда я быстро вернулся в комнату. Я схватил небольшой чемоданчик и вынул запасной магазин для Вильгельмины. Я вытащил старый магазин, а потом вставил новый. Затем я выскочил в коридор, мимо небольшого скопления персонала отеля и гостей, к черной лестнице.

К тому времени, когда я спустился вниз по лестнице и вышел в переулок позади отеля, второго бандита нигде не было видно. Я побежал к выходу из переулка, посмотрел направо, затем налево - и заметил, как он свернул за угол. Я двинулся за ним.

Я догонял его, когда мы вышли в Хай-Холборн, на Юстон-сквер, и он увидел вход в метро - лондонское метро - и нырнул в него.

Я был там через мгновение. Подойдя к лестнице, я увидел его внизу, целившего в меня пистолет. Он нажал на курок, но единственным звуком был бесполезный щелчок. Очевидно, пистолет дал осечку. Он выругался и бросил его.

Я крикнул. "Погоди!"

Но он исчез у подножия лестницы. Я засунул люгер за пояс и последовал за ним.

Мы преодолели барьеры, а потом я помчался за ним по платформе станции. Пожилой мужчина, стоящий на краю платформы в ожидании поезда, уставился на нас, когда мы мчались мимо.

В конце платформы мой человек начал подниматься по лестнице на другой уровень. Он повернулся, и я хорошо его разглядел. Он был молод и крепок; на его лице были одновременно гнев и отчаяние. Он взбежал по ступенькам, я следил за ним.

Наверху лестницы он повернулся и стал ждать меня. Когда я сокращал дистанцию, он яростно пнул. Я отступил на пару шагов и почти полностью потерял равновесие. К тому времени, как я достиг вершины лестницы, боевик был уже на полпути вниз по платформе. Я побежал за ним, пытаясь догнать.

Поезд с ревом въехал на станцию, но мой человек не попытался сесть на него. Очевидно, он чувствовал, что на станции у него больше шансов. В конце платформы он кинулся на другую лестницу.

Здесь как раз отъезжал поезд. Пара средних лет вышла и села на скамью.

Они безмятежно посмотрели вверх, когда боевик, оглянувшись на меня, снова побежал по платформе. Но я догнал его сразу после скамейки. Я сделал прыжок и сбил его с ног.

Мы тяжело упали, перекатываясь к ногам пары на скамейке. Они сидели и с легким интересом наблюдали, как мужчина схватил меня за горло.

Я вырвался на свободу, ударив его по предплечью, затем нанес еще один удар ему в шею. Он упал навзничь. Я с трудом встал на одно колено и ударил его кулаком по лицу.

Он хмыкнул от удара, но не сдавался. Он ударил меня ногой, когда я бросился на него, удар сбил меня боком к краю платформы. Я чуть не упал.

Он увидел, насколько я близок к краю, и решил мне немного помочь. Он ударил меня ногой, целясь в мою сторону, как только поезд вошел на станцию. Я схватил его за ногу и держал. Он попытался вырваться, потерял равновесие и откатился от края платформы, чуть не потянув меня за собой. Его крик заглушил поезд, который пронесся над ним.

Пара, которая так спокойно смотрела на нас, теперь вскочила на ноги, женщина визжала, как застрявший заводской свисток.

Я повернулся и быстро поднялся по ступенькам. Я не хотел все это объяснять полиции. Только не сейчас.


Восьмая глава.


"Я поняла!" - сказала Хизер, когда я впустил ее в свою комнату. "Я вспомнила об этой эмблеме!"

Я вытер глаза и последовал за ней внутрь. Она остановилась и уставилась. Благодаря моим незваным посетителям это место выглядело как зона бедствия.

"Что, черт возьми, здесь произошло?"

«Вы никогда не поверите».

«Попробуй просветить меня», - сказала она.

«Хорошее предположение состоит в том, что убийца знает, что я веду дело, и решил, что не хочет, чтобы я дышал ему в шею. Он послал парочку здоровенных людей с большими пушками доставить мне билет в один конец в морг. Я должен был заставить Брута поднять полицию в три часа ночи "

«Но как убийца узнал, кто вы и для чего здесь?» - спросила она озадаченно.

Я пожал плечами. Я предположил. - "Утечка в офисе Брута?"

Она была возмущена. - "Невозможно!"

«Я надеюсь на это», - сказал я. «Во всяком случае, это означает, что мы засвечены, так что насчет этой эмблемы?»

Ее лицо снова оживилось. «Дай мне посмотреть эту бумагу».

Я протянул ей. «Да, - кивнула она, - я уверена. Это часть дизайна автомобильной эмблемы. Я просто не могу вспомнить, какой именно».

Я натянул рубашку и застегнул ее. Я тоже начал волноваться. «Давайте вернемся и снова поговорим с тем парнем в отеле Royal», - сказал я. «Это может быть быстрее, чем пытаться получить список эмблем от АА».

«Меня ждет такси».

Мы проехали сквозь рассеивающийся туман по Миллбанку, мимо массивных зданий Вестминстерского аббатства и здания парламента. Я знал, что в тот самый момент Палата общин была на экстренном заседании, обсуждая, как лучше всего выполнить решение премьер-министра выполнить требование убийцы о целое состояние в фунтах стерлингов.

В отеле «Ройал» Хизер сказала нашему человеку: «Мы думаем, что могли идентифицировать символ на бумаге, которую мы вам показали. Мне кажется, что я видел его в связи с автомобилем».

Клерк в отеле на мгновение подумал: «Возможно, ты права», - сказал он наконец.

Я спросил. - «Были ли у вас в последнее время гости, которые могли бы быть в Лондоне, представляя какую-нибудь автомобильную фирму?»

Он широко улыбнулся нам. «Не прошло и двух недель назад, как у нас здесь был съезд автопроизводителей».

"В самом деле?" - сказала Хизер.

"Вполне!" Этот человек был так же взволнован, как и мы. «Я могу дать вам список всех фирм, которые были представлены. На самом деле, я считаю, что у нас все еще есть литература, которую они передали в задней части салона в ожидании получения. Хотите взглянуть?»

«Да, мы будем. Спасибо», - сказал я.

Он отвел нас в небольшую кладовую в задней части главного этажа. В углу были сложены коробки с брошюрами и бумагами для заметок. На паре ящиков были знаки различия, но ни один из них не подошел к нашему.

Дежурный вернулся к работе, и мы остались одни. Хизер начала просматривать одну картонную коробку, я взял другую. Внезапно Хизер вскрикнула, узнавая.

"У нас есть это, Ник! Смотри!" Она держала лист бумаги такого же цвета, как у нас. Я подошел к ней и изучил ее.

«Хорошо, - сказал я. "Так так так."

Полная эмблема изображала скорпиона на поле из виноградных листьев на гербе щита. Мы посмотрели на название компании, напечатанное дугой над щитом, затем друг на друга.

«Юпитер Моторс Лимитед», - сказала Хизер, ее лицо внезапно изменилось. "Да, конечно."

«Юпитер», - сказал я. "Разве это не твой друг?"

«Элмо Юпитер мне не друг», - решительно сказала Хизер. «Но он владеет Jupiter Motors. Теперь я знаю, почему эмблема показалась мне знакомой. Я был в одном из его выставочных залов. Его завод и офисы находятся где-то на окраине Лондона».

«Интересно», - сказал я. Что-то в Эльмо Юпитере тревожило меня, но я не мог сосредоточиться. Я сунул лист бумаги для заметок вместе с оригиналом в карман и повел Хизер из кладовой и обратно в апартаменты.

Клерк отеля обрадовался, когда мы сказали ему, что разобрались с эмблемой.

"Совпадение!" сказал он.

«Да», - согласился я. «Теперь, может быть, ты сможешь сделать нам еще одно дело ».

"Можно."

«Нам нужен список сотрудников Jupiter Motors, которые присутствовали на встречах, если вы сможете это сделать»,

«Конечно! Нам был предоставлен список для каждой компании от организатора дела. Я уверен, что он у меня еще где-то есть. Простите меня на минутку»,

Вскоре он вернулся со списком и показал нам имена сотрудников Jupiter Motors. Их было трое: Дерек Форсайт, Персиваль Смайт и сам Элмо Юпитер.

Я поблагодарил клерка за всю его помощь, и мы с Хизер медленно пошли к парку на Рассел-сквер, давая возможность проникнуть в нашу новообретенную информацию.

«Юпитер - Скорпион», - сказала Хизер. «Я имею в виду астрологически. Я помню, как он мне сказал. Вот почему на эмблеме изображен скорпион».

«Я думаю. Хезер, нам нужно увидеть мистера Юпитера», - сказал я.

Юпитер Моторс находился в современном комплексе зданий на Норт-Энд-роуд. Очевидно, на это было вложено много денег. Тем не менее, это показало признаки запущенности. После короткого разговора с личным секретарем Юпитера мы вошли в его кабинет. Он все улыбался, игнорируя меня и концентрируясь на Хизер.

"Ну, Хизер!" - тепло сказал он. "Какой приятный сюрприз."

«Ты сказал мне связаться», - сказала Хизер, когда он взял ее за руку. «Ричард ужасно интересуется автомобилями и надеется, что сможет взглянуть на ваш завод».

Юпитер посмотрел на меня своими суровыми карими глазами. Я должен был признать, что он был неплохо выглядел, у него атлетическое телосложение. Но эти суровые глаза испортили в остальном красивое лицо.

Он натянуто улыбнулся мне. - «Конечно, ты можешь осмотреться». «Это даст мне возможность поговорить с Хизер».

Хизер тепло посмотрела на него. Я смотрел на его лицо. Казалось, теперь он изучает ее, словно пытаясь определить, подруга она или враг.

Он нажал кнопку внутренней связи и попросил своего секретаря позвонить мистеру Берроузу, который покажет мне, пока Юпитер и Хизер пьют чай в холле в коридоре.

Пока мы ждали мистера Берроуза, я небрежно сказал Юпитеру: «Насколько я понимаю, недавно здесь, в Лондоне, проходил съезд автопроизводителей».

"Да." Он кивнул. «Я присутствовал вместе со своим директором по продажам и его помощником. Встречи не оправдали ожиданий. Здесь, в Англии, между компаниями слишком мало сотрудничества».

«Думаю, то же самое и в Штатах», - сказал я.

«Да», - медленно сказал он. "И что вы там делаете, мистер Мэтьюз?"

«Я работаю в сфере общественного здравоохранения, как и Хизер. Ей поручили показать мне Лондон».

Хизер вытащила сигарету и намеренно возилась с зажигалкой. Она упала на пол с ковровым покрытием. Я встал, словно собирался поднять для нее вещь, но Юпитер опередил меня. Когда он закурил ее сигарету, я нажал на ножку часов, которые были на мне. Помимо точного отсчета времени, он делал отличные снимки.

Зазвонил домофон. Юпитер протянул руку и щелкнул выключателем. «Да? Хорошо, пошли его прямо внутрь». Он взглянул на меня. «Наконец-то это Берроуз».

Мистер Берроуз был любезен, но тур наскучал ему почти так же, как и мне. В отделе продаж меня познакомили с Форсайтом и Смайтом, двумя мужчинами, которые вместе с Юпитером присутствовали на конгрессе в отеле Royal. Форсайт был знатным седовласым типом; Смайт примерно на пятнадцать лет моложе его и напористый, из тех, кто проталкивает ногу в дверь, когда продает дом за домом. Почему-то я не считал никого из них нашим мужчиной, но мы бы все равно попросили Брута их проверить.

Юпитер казался немного напряженным, когда мы с Хизер наконец попрощались. Он сфокусировал на мне холодный взгляд и сказал с полной неискренностью: «Возвращайтесь в любое время, мистер Мэтьюз. Рад видеть вас».

«Спасибо», - сказал я, отвечая на холодный взгляд.

Идя к вокзалу Западный Кенсингтон, мы с Хизер оценили нашу утреннюю работу. «Берроуз намекнул, что компания испытывает финансовые проблемы из-за высоких государственных налогов», - сказал я ей.

«Интересно», - сказала она. «Думаю, у меня есть отпечатки на прикуривателе. У тебя есть фотографии?»

«Один из него и пара бумаг на его столе для его почерка». Я прикурил для нас сигареты, пока мы шли. «Я также встречался с Форсайтом и Смайтом, но я думаю, что Юпитер - наш человек. Я просто хотел бы знать, как он узнал, что я агент».

«Он знает, что я тоже агент», - сказала Хизер. «Я уверен в этом. Но мы получили то, что хотели, и это важно».

«Я просто надеюсь, что все это к чему-то приведет», - сказал я.

Она внимательно посмотрела на меня. «Я вспомнил кое-что еще, Ник, пока пил чай с Юпитером. Помнишь день, когда убили министра иностранных дел, я говорил тебе, что натолкнусь на Эльмо Юпитера, когда встретлю тебя на улице?»

Я остановился и посмотрел на нее. Я забыл, что «Да, - сказал я медленно, что-то шевелилось в моей памяти, - вы сказали, что только что видели его, прямо возле министерства иностранных дел. Что он там делал, что он сказал?»

Она покачала головой. «Не совсем. О, я проделал обычную вежливую речь:« Почему, Эльмо Юпитер, что привело тебя к этому? »

Я думаю, он сказал «друг», но я не слушала. Затем он начал настаивать на свидании, и я ушла, как только смогла ».

«Друг», - сказал я, качая головой. «Это всегда возможно, конечно, но это слишком много совпадений».

«Я определенно могла поверить, что он наш убийца», - вздрогнув, сказала Хизер. «Эти глаза! Они вызывают у меня мурашки по коже».

Я замер. «Вот и все! Дворник! Это то, о чем я думал. У него было такое же телосложение, как у Юпитера, и такие же суровые глаза. Я был прав - волосы и усы были фальшивыми. Это был Юпитер». Я уверен в этом. И это подходит! Он узнал меня, когда он натолкнулся на меня в коридоре, и правильно заключил, что я был с охранниками. Он боялся только этого, боялся, что я увижу его снова и вспомню, поэтому он послал этих головорезов убить меня ".

«Думаю, пришло время еще раз поговорить с Брутом», - сказала Хизер.

Мы нашли ее босса в его офисе. Он был в плохом настроении, так как только что вернулся из лондонского аэропорта, где наблюдал за погрузкой четырнадцати миллионов фунтов стерлингов на борт военного самолета. Деньги были упакованы в стальные коробки и охранялись агентами ЗП.

Мы проинформировали его о нашей поездке в Jupiter Motors, затем передали Бруту Хезер зажигалку и пленку с моей часовой камеры. Он срочно отправил их в научный отдел, и мы стали ждать.

Результаты не заставили себя ждать, всего полчаса. Клерк вручил Бруту сложенную папку. Читая, он нахмурился. Наконец он сказал: «Кажется, Ник, у тебя и Хизер есть отпечатки пальцев мертвеца».

Он вручил мне файл. На первой странице было полицейское досье Джона Элмора.

Я спросил. - "Нет никаких сомнений?"

Брут серьезно покачал головой. «Отпечатки пальцев идеально совпадают».

«Тогда он, должно быть, устроил драку со Скотланд-Ярдом, оставил тело и каким-то образом ускользнул, пока бушевал пожар. Ему могли сделать пластическую операцию на лице и заняться автомобильным бизнесом. Все эти годы он работал в ясное. Но почему теперь, совершенно неожиданно, он ... "

«Хорошо, узнаем, когда мы его заберем», - сказал Брут, потянувшись за телефоном.

«Вам лучше выбрать хороших людей, сэр», - сказал я ему. «Если Юпитер - наш человек, а он определенно так выглядит, то он очень умен. И чрезвычайно опасен».

«Не нужно напоминать мне, - фыркнул Брут.

Когда он закончил разговор по телефону, я предложил пойти с его людьми. «В этом нет необходимости», - отмахнулся он от моего предложения. «Вы двое сделали достаточно сегодня».

"Что насчет денег сейчас?" - спросила его Хизер.

«Я разговаривал с премьер-министром - белый флаг развевается над парламентом, и его пока не впечатлило то, что мы сделали. Он помнит « Новости ».

"Но это другое!" - умоляла Хизер.

«Вы должны помнить, - сказал Брут, - что в данный момент царит абсолютная паника. Парламент настаивает на том, чтобы что-то было сделано, чтобы остановить убийства. И отгрузку можно будет остановить в Швейцарии, если Эльмо Юпитер действительно окажется убийцей. "

Через несколько мгновений мы оставили его и прошли через здание, направились к стоянке и красивому желтому Porsche 911, который Хизер арендовала.

«Думаю, у нас есть право на хороший обед», - сказала она, когда мы подошли к машине.

Я согласился. "Я голоден."

Хизер начала садиться за руль, но я остановил ее. «Вы не единственный любитель спортивных автомобилей».

Я сел за руль. Она усмехнулась и села рядом со мной. "Тебе нравится греческая мусака?" спросила она.

«Если в ней много мяса», - сказал я, заводя двигатель.

«Тогда я приготовлю тебе вкусную еду, пока мы ждем вестей от Брута», - сказала она.

* * *

Мы лежали бок о бок на длинном диване в квартире Хизер. Я переваривал мусаку, которая была восхитительной. Хизер, безусловно, была потрясающей девушкой.

«Пенни за твои мысли», - сказала она. Она лежала у меня на груди, соблазнительно провела рукой по моей челюсти.

Я понял намек и повернулся к ней. Я уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая аромат ее духов. Я прикусил ее ухо, и она издала низкий, глубокий стон. Она подняла ко мне лицо, и, пока я поцеловал ее, я расстегнул ряд пуговиц на ее домашнем халате. Я обвился вокруг ее спины, нашел застежку бюстгальтера и расстегнул ее. Она сняла домашний халат с плеч и выбросила бюстгальтер. Я играл с ее сосками, дразнил их зубами. Они стали твердыми, как галька.

Я медленно погладил ее плечо, затем внешний край груди. Когда я это сделал, она резко втянула воздух, затем прикусила мою губу.

Я легонько провел пальцами по ее бедрам и бедрам, поцеловал ее грудь. Это было все, что она могла вынести.

Она подвела меня к себе, сама создавая союз, выгнув в нем свою прелестную спину и толкаясь ко мне, пока я не погрузился в нее. Знакомый звук удовольствия заурчал в ее горле. Мой разум и тело были сосредоточены на изначальном желании проникнуть, исследовать и насиловать эту прекрасную женщину, которая на данный момент была частью меня. Наша страсть росла, росла… и взорвалась полным исполнением.

Девятая глава.

Телефон зазвонил через несколько минут после того, как мы закончили

Хизер поднесла трубку к уху, послушала несколько секунд, а затем ахнула. «Да, сэр, немедленно», - сказала она и повесила трубку.

Я спросил. - "Брут?"

«Да», - ее голова качалась вверх и вниз. «Юпитер исчез. Его нигде нет, ни в его офисе, ни в своем доме».

«Может быть, он просто отключился».

«Брут так не думает», - сказала она. «Он считает, что Юпитер подозревает, что мы знаем о нем».

Я задумался на секунду. Брут, вероятно, был прав. Человек с умом Юпитера заподозрит что-нибудь в нашем внезапном визите к нему. Поразмыслив над этим, он, вероятно, решил перестраховаться и где-нибудь спрятаться.

Я встал с дивана и начал одеваться. Хизер направилась в спальню. «Брут хочет увидеть нас немедленно, если не раньше, в своем офисе», - сказала она через плечо.

Мы были готовы через десять минут и спустились по лестнице из квартиры Хизер на улицу. Был конец дня, и уже садилось раннее осеннее солнце. Элегантный Porsche 911 был припаркован за углом мощеной улочки. Когда мы подошли к машине, двое мужчин вышли из подъезда и столкнулись с нами. Каждый держал в правой руке револьвер.

"Вот это да!" - мягко сказала Хизер.

«Держи его здесь», - сказал самый близкий к нам человек. Это был узкоплечий персонаж с тонким лицом, чьи бледно-голубые глаза не отрывались от моего лица. Его приятель был коренастее с ногами футболиста. «Обыщи девушку», - сказал ему худой мужчина, а затем обратился ко мне: «Стой спокойно».

Он похлопал меня и хорошо поработал - он нашел Вильгельмину и Хьюго.

"Что все это?" - спросил я, хотя и мог догадаться.

«Неважно», - сказал футболист, запихивая в карман сумочку Хизер со стерлингом. Он кивнул в сторону обочины, где черный «роллс-ройс» подъезжал к «порше». "Просто садитесь."

Похоже, у нас не было особого выбора. Хизер пошла первой, худощавый мужчина подошел к ней. Я последовал за его приятелем.

"Куда вы нас везете?" - спросила Хизер.

«Вы потом узнаете», - сказал худой мужчина. Теперь мы были у обочины. "Залезай."

«И никаких забавных дел», - добавил мужчина рядом со мной.

Водитель «роллса» не собирался выходить из машины. Я не сводил глаз с пистолета, который мой человек держал направленным на меня, но я не знал, была ли Хизер настроена на возможность движения против них. В следующую секунду я узнал.

"Ник!" - крикнула она и рубанула боком в руку худощавого мужчины. Его револьвер со звоном упал на тротуар, когда Хизер снова ударила его, на этот раз по лицу.

Тем временем я ударил футболиста по колену с громким треском. Он крикнул и согнулся пополам, хватаясь за ногу. Пока он отвлекся, я схватился за его пистолет.

Хизер теперь хорошо держалась за худощавого мужчину. Она позволила его собственной инерции вывести его из равновесия, затем, используя свое тело как рычаг, яростно швырнула его через капот «роллса». Он приземлился на спину.

Хизер двинулась за пистолетом, которое он уронил, но не нашла его. Я все еще пытался вырвать пистолет у футболиста, который сопротивлялся.

Я слышал, как Хизер кричала: «Понятно!» когда она, наконец, добралась до пистолета худого человека… слишком поздно.

«Брось, или я продю тебе дыру». Водитель «роллса» присоединился к выступлению с большим уродливым револьвером, который он держал в руке, направленным в спину Хизер.

Хизер застонала, взглянула на меня и увидела, что я не в состоянии помочь, и уронила пистолет.

«А теперь, - сказал водитель, направляя на меня пистолет, - оставайся здесь. Иди сюда, птичка».

Хизер переехала к нему. Он сильно ударил ее и чуть не сбил с ног. «Повернись и положи руки за спину», - сказал он.

Он кивнул худому мужчине, хромавшему за ружьем, которое уронила Хизер. Он подошел, достал из заднего кармана пару наручников и надел их на тонкие запястья Хизер. Она ахнула, когда он зажал их, слишком сильно. Я проклял его себе под нос.

Теперь ко мне подошел водитель. Это был крупный мужчина со слегка дряблым лицом. Он бросил на меня очень мерзкий взгляд и направил револьвер мне в голову. Я проворчал и упал, истекая кровью из порезанного лба. Затем он и футболист отдернули мне руки за спину и застегнули наручники на моих запястьях. Они подняли меня на ноги и затолкали в роллс. Худой мужчина подтолкнул Хизер ко мне.

Мы ехали больше часа, огни Лондона постепенно гасли за нами. Была черная ночь, когда мы свернули на подъезд к загородной усадьбе, и роллы остановились у главного входа в большой каменный дом. Трое головорезов вышли из машины.

«Хорошо, вы двое. Вон», - худой мужчина снова отдавал приказы.

Они вытащили нас с заднего сиденья. «Внутрь», - сказал худой мужчина, указывая на дом.

Место было очень элегантным, с внешним видом старой Англии. Мы вошли в холл с высокими потолками. Свет горел, но нас никто не встретил.

«Он сказал отвести их к вышке», - напомнил остальным водитель.

Они провели нас по коридору к узкой круговой лестнице. Пахло сыростью и плесенью. Мы медленно поднялись по изношенный каменным ступеням при свете тусклых лампочек, установленных через редкие промежутки времени.

Наверху худой человек воткнул железный ключ в ржавый замок тяжелой дубовой двери и толкнул дверь. Мы вошли в круглую каменную комнату с единственным зарешеченным окном.

Худой ухмыльнулся. - «Ну, это все. Отдыхай ».

В комнате не было мебели.

Я спросил. - "Как насчет того, чтобы снять наручники с девушки?"

Худой мужчина повернулся ко мне. - Вы говорите, снимите наручники с птицы?

«Верно, - сказал я. «Посмотри, какие у нее красные запястья, ты перекрываешь кровообращение».

Он сказал. - Ах! Обращение, не так ли?" "Это то, что вас беспокоит?"

Он вытащил меня и ударил. Я упал на одно колено, и он ударил меня в бок. Я крякнул и упал.

Он сказал. - "Вот ты где, Янки!" "Это должно улучшить ваше красное кровообращение!" Он засмеялся, и футболист тоже. Водитель выглядел скучающим.

Они вышли из комнаты. Мы услышали, как ключ повернулся в замке, а затем их шаги, которые становились все слабее и слабее, когда они спускались вниз по лестнице.


Десятая глава.


«Прости, любимая. Я просто не могу справиться с этим».

«Все в порядке, - сказал я. Хизер отошла от меня и упала на пол, прислонившись спиной к стене. Она была очень бледна и выглядела совершенно измученной.

«Мы уже несколько часов находимся в этом кровавом месте», - сердито сказала она. Она только что в шестой раз пыталась расстегнуть сложную застежку на пряжке моего ремня, но ее руки были слишком распухшими, она просто не могла достаточно хорошо ими манипулировать, а нам нужен был этот ремень и пряжка.

«Прости, детка», - сказал я.

"Как вы думаете, кто-нибудь когда-нибудь придет?" спросила она.

«Не знаю», - признал я. «Может быть, Юпитер намеревается позволить нам умереть здесь, но почему-то я сомневаюсь в этом. Я думаю, он хочет сначала узнать, сколько мы знаем».

Было светло; теплое солнце просачивалось через окно с высокой решеткой в стене, но тяжелая дубовая дверь оставалась закрытой.

Я снова посмотрел на ремень и пряжку, которыми меня снабдили «Специальные эффекты и монтаж». В нем была пластиковая взрывчатка и крошечный пистолет в разобранном виде, но если я не мог его снять, от него не было никакой пользы.

«Я хочу пить», - сказала Хизер.

Я открыл рот, чтобы ответить, когда что-то услышал на лестнице. Он стал громче. Кто-то подходил. «Послушайте, - сказал я, - у нас гости».

Мгновение спустя ключ повернулся в замке, и дверь распахнулась. Элмо Юпитер стоял в дверном проеме, высокий и внушительный. За ним стоял водитель «роллс-ройса» с автоматом.

"Хорошо!" - весело сказал Юпитер. «Мы встречаемся снова. И так скоро».

Глаза Хизер потемнели. "Чертов ублюдок!"

Юпитер прищелкнул языком. «Такой язык для леди». Он вошел в комнату. «Я надеюсь, что вы нашли номера удобными».

«Если у тебя когда-либо было какое-либо чувство к Хизер, - мрачно сказал я, - ты принесешь ей воды. И ослабь эти проклятые наручники».

Он холодно посмотрел на меня. «Как я рад, что вы тоже приняли мое приглашение», - мягко сказал он. «Вы, приложившие такие решительные усилия, чтобы разрушить мой план».

«Мне не удалось, - сказал я ему, - твои деньги уже должны быть в Швейцарии. Разве они тебе не сказали?»

«Они сказали мне, - сказал он. «Я дал вашим людям дальнейшие инструкции, но они не выполнили их». Он запустил большую руку в свои темно-русые волосы. Шрам ярко выделялся на его шее. «Может быть, SOE играет со мной в кошки-мышки - мистер Картер?»

Значит, он знал мою настоящую личность. Подпольная разведывательная сеть Юпитера, безусловно, была на высшем уровне. Я видел, что он ждал моей реакции, поэтому полностью проигнорировал ее. «Никто не играет в игры, Юпитер. Но SOE может сомневаться в ваших мотивах с тех пор, как мы исчезли. Чего вы надеетесь достичь? Делаете ли вы это ради денег или вам просто нравится убивать?»

Он засмеялся: «Они научили меня убивать, и я усовершенствовал эту практику до искусства». Внезапно улыбка исчезла, и его поразило другое настроение. «Да, мне нравится убивать, когда это удаляет пиявок из моей плоти. Я пытался сыграть в их игру, но у них были все высокие карты, которые вы видите. Теперь они должны играть по моим правилам. И они должны платить, мистер Картер, разными способами. Это ответ на ваш вопрос? "

«Ясно, - сказал я. «Еще один вопрос: откуда Фергус узнал, что ты убийца?»

Юпитер тупо посмотрел на меня. «Фергус? Кто такой Фергус?»

«Оги Фергус. Он был в вашем отряде коммандос».

Глаза Юпитера загорелись узнаванием. «Ах, да. Фергус. Теперь я его помню. Доброй ночи, боец». Затем он вспомнил, щелкнул пальцами. «Больница. Конечно. Он был ранен в том же бою, что и я. Занял кровать рядом с моей. Большую часть времени нам нечего было делать, кроме как поговорить о том, куда мы пойдем после войны. Теперь я вспомнил. Именно тогда зародился зародыш моего плана. Мы обсуждали всевозможные способы заработать миллион фунтов, и я сказал, как легко будет вымогать деньги у правительства. Просто убить нескольких министров кабинета, а затем требовать … О, я не помню цифру… для безопасности остальных. Вы говорите, что Фергус знал, что Джон Элмор - убийца? Он, должно быть, вспомнил разговор, а затем сложил два и два.


Но теперь это не имеет значения, не так ли, мистер Картер? "

«У тебя есть деньги», - сказал я. «Давайте пойдем и покажем правительству вашу добросовестность».

Юпитер снова начал улыбаться, но внезапно его лицо изменилось, и в его холодных глазах появилось отражение боли. Он поднял руку к голове.

«Металлическая пластина», - резко сказал он. «Это временами причиняет боль. И они несут за это ответственность, те люди, которые сидят в правительстве. Чем они занимались во время войны, мистер Картер? Когда мне оторвало верхнюю часть черепа, что они делали ? "

Его глаза стали более дикими, когда он продолжил. «Я скажу вам, что они делали. Они сидели в безопасности Лондона. И те же самые люди - как они платили мне за мои услуги? Облагая мой бизнес до предела. Все, что у меня есть, все деньги, которые я сделал, занялся этим бизнесом. И теперь он на грани банкротства. Это их вина, - бушевал он, - их вина. Но они заплатят, - безумно усмехнулся он. "Они дорого заплатят. И вы двое дорого заплатите за трудности, которые вы причинили мне. Вот почему я приказал вам доставить вас сюда, а не сразу убить. Когда вы вторглись на мой завод со своей нелепой историей. Тогда экскурсия была бесплатной, мистер Картер, но сейчас вы заплатите за нее. Вы и это прекрасное создание ». Он жадно посмотрел на Хизер. «У меня есть планы на тебя, моя дорогая». Он наклонился и провел рукой по ее бедру; она пыталась отодвинуться от него.

Во мне зарождался гнев, и когда Юпитер коснулся Хизер, я взорвался. Я неловко спрыгнул с пола и бросился на него, отбросив его назад. Я крикнул. - "Оставь ее в покое, ублюдок!"

Лицо Юпитера ожесточилось, в глазах блеснуло безумие. Человек на площадке подошел ближе с пистолетом.

Юпитер сказал ему. - "Нет!"

Он сократил расстояние между нами. Он был такого же роста, как я, и выглядел твердым, как гвоздь. Вдруг он ткнул кулаком мне в живот, прямо под сердце. Я зарычал от боли, когда у меня перехватило дыхание. Я упал к стене, Юпитер двигался за мной.

Я ударил его ногой в пах, но он сделал шаг в сторону, и вместо этого я поймал его за бедро. Он сильно ударил меня по правому уху. Я упал на одно колено, но сумел снова подняться на ноги. Юпитер снова напал на меня. На этот раз край его руки ударил меня по шее, парализующий удар повалил меня на пол.

Я услышал крик Хизер. - "Не надо!"

Удар попал мне в бок. Я вскрикнул, все мое тело загорелось от боли. Мои руки автоматически боролись с удерживающими их наручниками. Я так сильно, как когда-либо желал, чтобы они были свободны и сомкнулись вокруг горла Юпитера.

Он стоял надо мной, тяжело дыша. «У меня будет больше времени для тебя позже», - прорычал он.

«Это… такие вещи… не принесут вам ваших четырнадцати миллионов фунтов, - выдохнул я.

«Как мило с твоей стороны беспокоиться обо мне, старина», - едко сказал Юпитер. «Но я получу деньги и свое удовлетворение. Я уже предупредил их о дальнейшей отсрочке. Теперь я собираюсь показать им, насколько я настроен. Будет четвертое убийство с опережением графика».

Мы с Хизер уставились на него. Его глаза ярко сияли, а щеки некрасиво покраснели. Эльмо Юпитер выглядел тем, чем он был: сумасшедшим.

«На этот раз это будет действительно большая рыба», - сказал он, снова улыбаясь. «И будут другие, пойманные в ту же сеть. Что ж, я их предупреждал».

«Не делай этого», - сказал я. «Позвольте нам связаться с нашим начальством, и мы урегулируем ситуацию с деньгами. Я уверен, что это всего лишь недоразумение».

«Непонимание, да», - сказал он. «Об Эльмо Юпитере. Когда я обещаю убить, мистер Картер, я убиваю. Я никогда не говорю пустых угроз». Он сделал паузу, чтобы предложить психотическую ухмылку. «Возможно, вам будет о чем подумать, мистер Картер, узнать, что я предлагаю убить вас. Очень медленно».

Я пожал плечами с явным безразличием, которого не чувствовал. «Если ты так хочешь. Но почему бы пока не расслабиться с Хизер? Посмотри на ее руки».

Сверкающие глаза Юпитера обратились с меня на Хизер. Он кивнул человеку с пистолетом.

Наручники Хизер открылись. Она потерла запястья, чтобы улучшить кровообращение.

«Теперь наденьте на нее наручники, только не так туго», - сказал Юпитер. Он не рисковал.


Он спросил."Наручники мистера Картера закрыты туго?" Слуга проверил их и кивнул. «Хорошо», - сказал Юпитер. «Оставь их такими».

Он одарил нас прощальной улыбкой, затем он и его человек ушли.

Когда мы перестали слышать их на лестнице, я повернулся к Хизер. "Как вы думаете, кого сейчас отметил Юпитер?"

«Боюсь, премьер-министр», - сказала она. «Но, конечно же, он не может пройти мимо массивной охраны!»

«Он делал это дважды, не считая Уэллси, - сказал я. «Черт, мы должны выбраться из этого места. Очевидно, что это не указано в имениях Юпитера, иначе Брут уже был бы здесь».

«Мы ехали куда-то в сторону Оксфорда, - сказала Хизер. «Я могла это сказать по тому, как они ехали, - сказала она. «Может быть, в районе Биконсфилда. В этом районе есть несколько больших поместий».


Я подошел ближе к ней и посмотрел на ее руки. Металлические наручники больше не врезались в ее плоть, но руки распухли. «Разминай руки», - сказал я. «Потри их вместе».

«Они очень болят, Ник».

«Я знаю. Но если мы сможем снять опухоль, мы снова попробуем поработать с пряжкой моего ремня. Если ваши пальцы работают нормально, вы, возможно, сможете расстегнуть застежку».

«Хорошо», - послушно сказала она. «Я буду разминать».

Шли часы. Вскоре свет через небольшой проем в дубовой двери превысил слабый солнечный свет, проникающий через решетчатое окно. На улице было почти темно.

Припухлость постепенно спала; Руки Хизер почти вернулись в нормальное состояние.

Я спросил. - "Вы хотите снова попробовать расстегнуть пряжку?" "Или подождать?"

Хизер потерла руки за спиной. «Они чувствуют себя неплохо, Ник. Но я ничего не могу обещать».

«Я знаю», - сказал я. «Но давайте попробуем».

Она попятилась ко мне и нашла мой пояс. «Да, выше», - сказал я ей. «Теперь потяните пряжку на себя. Направо. Я вижу чертову защелку, несмотря на этот мерзкий свет. Теперь переместите указательный палец влево».

"Вот и все, не так ли?"

«Верно. Теперь его нужно сдвинуть вправо».

«Я помню. Но эта чертова штука почему-то застряла, Ник. Или я все делаю неправильно».

«Продолжайте пытаться. Попробуйте слегка нажать кнопку, прежде чем нажимать ее вправо».

Я услышал ее кряхтение, когда она неуклюже двигала руками за спиной. Внезапно, каким-то чудом, раздался легкий щелчок, и я почувствовал, как ослабляется ремень. Я посмотрел вниз, и Хизер вопросительно повернула голову.

Я сказал ей. - "Ты сделала это!"

Хизер взялась за пряжку и стянула ремень. Она повернулась ко мне, держась за пояс. "Что теперь?"

"Теперь мы снова поворачиваемся спиной к спине, и я открываю заднюю часть пряжки, надеюсь, используя ту же защелку, но на этот раз перемещая ее вниз. Мы можем использовать духовой пистолет как отмычку, если я смогу добраться до него. Проблема будет избегать маленького дротика. Если я случайно порву пластиковую обертку на наконечнике и уколю себя, игра с ним будет окончена - он отравлен ».

Я спиной к Хизер потянулся за пряжкой. Я нашел ловушку и после некоторого труда сдвинул ее в нужном направлении. Задняя часть пряжки оторвалась. Я осторожно ощупал что-то внутри, дотронулся до дротика и уклонился от него. Затем мои неуклюжие пальцы коснулись половины крошечного, состоящего из двух частей, половинки большего диаметра. Я осторожно снял с пряжки другую, более узкую часть и неловко повернулся, чтобы посмотреть на нее.

«Хорошо», - сказал я Хизер. «Брось ремень и поднеси наручники к моим рукам».

Я прикоснулся к наручникам и нащупал замок. С огромным трудом мне удалось вставить тонкую металлическую трубку, которую держал в замке.

«Это будет непросто», - сказал я. «Держись как можно тише».

Работа за спиной и вверх ногами, в скрученной неудобной позе - не самый простой способ взломать замок. Просто попытаться запомнить, в каком направлении переместить отмычку против тумблера, было непросто. Но через пятнадцать минут замок щелкнул, и наручники Хизер ослабли. Я тяжело вздохнул с облегчением, когда она отошла и вытащила руки из наручников.

«Теперь ты должна сделать это для меня», - сказал я ей.

Она двигалась позади меня.

Для нее это была более легкая работа. Ее руки были свободны, и она могла видеть, что делала. Через несколько минут она сняла с меня наручники.

Я уронил их на пол.

Работая быстро, теперь почти в полной темноте, я разорвал ремень. Он был залит взрывчаткой в пластиковом виде, вроде замазки. Также там были запал и спичка. Я скатал пластик в клубок и воткнул в него предохранитель. Затем я собрал четырехдюймовый духовой пистолет и развернул крошечный дротик.

«Что ж, - сказал я, - я думаю, мы готовы. Нам нечем взломать дверной замок, так что приходится его взорвать».

«Но от взрыва некуда деться», - отметила Хизер.

«Я знаю. Ложись к стене возле двери, напротив замка». Я подошел к двери и прижал пластик к замку; он там застрял, шнур выходил из него ко мне. «Закрой уши и голову, - сказал я Хизер, - и открой рот».

Я достал спичку «Ну вот, - сказал я. Я зажег спичку и поднес ее к шнуру. Я увидел, как он загорелся, затем нырнул на Хизер, прикрыв голову.

Взрыв был не таким громким, но в этой маленькой комнате он казался громовым. В ушах звенело, голова болела, меня ударили по спине острым куском летающего дерева. Мы с трудом поднялись на ноги, пока дым еще рассеялся. Дверь была открыта.

«Это приведет сюда всех, кто спустился вниз, - сказал я.

Так оно и было. Они бросились вверх по лестнице. Хизер стояла с одной стороны двери, а я - с другой. Их было двое. У Хизер был духовой пистолет, и она была готова его использовать. Первым человеком, появившимся в тусклом свете площадки, был худой боевик, которого мы уже встречали. Он помедлил секунду, затем вошел в комнату.

Я напал на его; Я злобно ударил по его оружию, выбив пистолет. Затем я схватил его

руку, толкая его с ног в комнату. Я уложил его посреди пола, когда он с трудом поднялся и сильно ударил себя по лицу. Кость сломалась у него в носу, и он тяжело повернулся к противоположной стене.

Второй человек, водитель «Роллса», был уже у двери и нацелил на меня пистолет. Хизер подняла духовой пистолет и пустила дротик в него. Он попал ему в шею, воткнувшись на половину своего древка. Пораженный, он забыл о том, чтобы стрелять в меня. Он вытащил дротик, посмотрел на него, и внезапно его глаза закатились, и он упал лицом в дверной проем.

Я нанес удар карате в гортань худого человека. Он издал булькающий звук и упал.

"Давай выбираться отсюда!" Я схватил Хизер за локоть.

Мы спустились по круговой лестнице. Мы не встретили никого, кто подходил к нам, и пока мы шли по первому этажу к входной двери, дом казался пустым. Мы быстро обыскали комнаты, мимо которых проходили. Ни одного человека. Никого. Но я нашел наши пистолеты и Хьюго на столе в библиотеке.

На подъездной дорожке была машина, но ключей в ней не было. Сунул под приборную панель, скрутил провода, чтобы завелась. Мы захлопнули двери и поехали.

«Нам нужно добраться до Брута», - сказал я, когда мы свернули с проезжей части на главную дорогу.

«Будем надеяться, что мы не опоздали», - сказала Хизер.

* * *

Брут расхаживал перед своим столом. Для разнообразия у него не было трубки в зубах, и это, казалось, делало его более возбужденным.

«Чего черт дьявол хочет от нас?» - громко сказал он. «Он прислал очень двусмысленные инструкции о доставке денег в Швейцарию. Нам нужно было разъяснение, но мы не смогли их получить. А потом ваше исчезновение заставило нас задуматься, чем на самом деле занимается этот парень. Офис и дом Юпитера находятся под наблюдением, но он не сказал не был ни в одном месте с тех пор, как тебя похитили ".

«Он, наверное, и сейчас не вернется в ту деревню», - сказал я. «И я думаю, что он устроит еще одно убийство, независимо от того, что мы делаем с деньгами».

Брут позвонил премьер-министру, когда мы объяснили, почему мы думаем, что он может стать следующей целью Юпитера, Брут и П.М. договорились, что наиболее вероятным поводом для покушения станет конференция министров иностранных дел в министерстве послезавтра.

-Я спросил. - Как вы думаете, сэр Лесли отменит конференцию?

Брут вздохнул. «Боюсь, что сэр Лесли не так заботится о своей жизни, как о безопасности других людей. Он продолжает говорить о важности конференции и указывать на то, насколько сейчас строгие меры безопасности. Он перезвонит мне после он совещается с другими своими советниками. Я сказал ему, конечно, отказаться от этой кровавой конференции, пока все это не прекратится ».

Я спросил. - "Скотланд-Ярд пытается найти Юпитера?"

«Они везде, - сказал Брут. «Они допросили всех на заводе Юпитера и людей, с которыми он встречался в обществе. Наши агенты, МИ5 и 6, конечно, тоже участвуют в этом. Но мистер Юпитер исчез. Мы отправили людей в дом, в который вы были доставлены. , но я уверен, что уже слишком поздно ".

«Думаю, он ударит послезавтра», - сказал я.

Брут мрачно посмотрел на меня. «Да, полагаю. Будем надеяться, что сэр Лесли решит перестраховаться». Он сел за свой стол. «Между прочим, я должен был сообщить Дэвиду Хоуку, когда вы двое исчезли. Он очень беспокоился о вас. Я должен связаться с ним сейчас, когда вы вернулись».

На столе Брута раздался звонок. «О да, - сказал он, отвечая на него. Он щелкнул выключателем и встал. «Это сэр Лесли. Я приму его в соседней комнате».

Хизер встала из-за угла стола, бросила сигарету в пепельницу и подошла ко мне.

Она как раз собиралась поцеловать меня, когда снова вошел Брут.

«Ну, вот и все», - сказал он напряженно, его большой британский армейский подбородок мрачно выпятился. «Сэр Лесли проведет чертову конференцию по расписанию». Он покачал головой. «Похоже, мы прервали нашу работу».


Одинадцатая глава.


Был день конференции министров. Утро прошло без происшествий, и в Ярде и МИ5 уже говорили, что SOE ошиблись - покушения не будет ни сегодня, ни здесь.

Я был уверен, что так и будет. Конференция министров иностранных дел была идеальной площадкой. Если некоторые из министров погибнут вместе с сэром Лесли, Британия не только потеряет главу государства, но и столкнется с серьезным международным затруднением. Юпитеру это понравится.

Я не видел Хизер еще до полуденного перерыва, когда мы встретились в кафетерии и вместе ели сэндвич. Брут дал нам полную свободу действий в этом задании по обеспечению безопасности, позволив нам перемещаться, как нам нравится, и делать то, что мы считали наиболее важным в данный момент. Хизер провела большую часть утра в конференц-зале, пока я патрулировал коридоры здания. Я возобновил эту деятельность, и она сопровождала участников конференции на обед, который подавали в другой части здания.

Если Юпитер говорил правду о ловле «другой рыбы» во время своего четвертого покушения, то открывались всевозможные возможности относительно метода, который он

может использовать. Например, пулемет, небольшая бомба, граната или отравляющий газ.

Система кондиционирования воздуха проверялась экспертами несколько раз, но я снова проверил ее во время утреннего сеанса. Команды экспертов по взрывным устройствам и взрывным устройствам прошли через конференц-зал перед утренним заседанием и во время утреннего перерыва и ничего не нашли. Охранники начали расслабляться и шутить обо всем этом.

Я не смеялся; они не знали Юпитера. Наша неспособность найти что-либо до сих пор, вероятно, означала, что мы не искали в нужном месте - и Юпитер, вероятно, будет смеяться последним.

Я подошел к большим дверям конференц-зала и был остановлен двумя сотрудниками МИ5 и полицейским.

«SOE», - сказал я, показывая им свое удостоверение личности.

Они очень внимательно проверили карту и наконец пропустили меня. Я вошел в комнату и огляделся. Все оказалось нормально. У окна был корректировщик, наблюдавший за ближайшими крышами, полицейский в мощный бинокль. Я подошел к нему и облокотился на подоконник открытого окна, когда над головой пролетел вертолет службы безопасности.

"Могу я взглянуть?" - спросил я у Бобби.

«Не возражайте, если вы это сделаете, - сказал он, передавая мне бинокль.

Я изучал ближайшие крыши. Они кишели людьми из службы безопасности, так что не было особого смысла наблюдать за ними. Я перефокусировал очки на бесконечность и осмотрел дальнейший горизонт. Я сфокусировался на широкой крыше с несколькими возвышениями надстройки и увидел там движение. Ходил темноволосый мужчина, вероятно, полицейский. Да, теперь я разглядел форму.

Я вздохнул и вернул очки. «Спасибо», - сказал я.

Я снова вышел в коридор. Министры возвращались с завтрака, блуждая по холлу. Дневное заседание, которое начиналось поздно, скоро должно было начаться.

Я покинул это место и поднялся на крышу, остановившись, чтобы показать свое удостоверение личности. несколько раз. Охрана определенно казалась жесткой, но, вспоминая, как легко Юпитер получил доступ к кабинету министра иностранных дел, меня это не успокоило.

Я встретил Хизер на крыше. У нее была рация, с помощью которой она могла связаться с временным командным пунктом ЗОЕ.

«Привет, Ник». Она улыбнулась мне. "Все ли внизу тихо?"

"Слишком тихо." Я обнял ее за плечи. «Я хотел бы понять его, Хизер. Он вызывает у меня комплекс неполноценности. Если он сегодня здесь, он…»

Я остановился и посмотрел на человека, который проходил мимо нас. Он был одет в белый сервировочный пиджак и нес тарелку сэндвичей. Он был высок, темноволос и сложен как Юпитер. Я схватил его за руку и потянулся к Вильгельмине.

Мужчина повернулся со страхом на лице, когда увидел пистолет. Волосы были настоящими, у него был крючковатый нос, и он явно был настоящим.

Он сказал."Эх, что это?"

«Ничего», - смущенно сказал я. «Извините. Продолжайте - это была ошибка».

Он что-то пробормотал и поспешил дальше. Пара агентов поблизости, которые были свидетелями этой сцены, усмехнулись.

«Я, должно быть, нервничаю», - криво сказал я Хизер. «Хотя вы должны признать, что официант был бы хорошей маскировкой, и, в конце концов, Юпитер проник в офис министра иностранных дел в качестве уборщика. Тем не менее, этот бедный парень совсем не похож на него. За исключением темных волос. и сервировочного пиджака ... "

Я остановился: куртка… форма… темные волосы… Я повернулся и посмотрел на город в сторону зданий на западе. Я быстро подошел к корректировщику, который наблюдал за другими полицейскими на соседней крыше в бинокль.

«Позвольте мне одолжить это на минутку», - сказал я, повышая голос, чтобы меня было слышно сквозь трепет другого вертолета.

«Хорошо. Но вы могли бы спросить немного лучше», - сказал он.

Я ему не ответил. Я взял бинокль и перефокусировал их на дальнее здание со всеми надстройками, которые я заметил из конференц-зала. Здесь у меня была более выгодная позиция; Я мог отчетливо видеть крышу. Теперь там не было движения. Я смотрел немного вниз на крышу и теперь заметил что-то там установленное. Когда я поправил бинокль, во рту пересохло. Я смотрел на что-то, похожее на какое-то оружие, возможно, на миномет, и оно было нацелено на меня.

Затем я снова увидел движение. Это был мужчина в форме полицейского, но на этот раз я заметил темные волосы, усы и высокое квадратное телосложение. Это был Юпитер.

Внизу снова началось заседание министров иностранных дел, и это проклятое оружие было направлено прямо в окна конференц-зала! Конечно. На этот раз Юпитер не собирался пытаться проникнуть в здание Министерства. Он собирался использовать свою прекрасную военную подготовку, чтобы нанести удар с расстояния.

Я вернул бинокль корректировщику. «Спасибо», - сказал я. Я поспешил к Хизер. «Получите опознание этого здания», - сказал я, указывая. «Вызовите Брута и скажите ему, что Юпитер находится на крыше с оружием средней дальности. Затем идите в конференц-зал и попытайтесь убедить кого-нибудь эвакуировать его. Другое дело: по радио вертолет, чтобы он оставался в стороне.

Юпитер уйдет. Я пойду за ним ".

Это была беспокойная гонка пешком до другого здания в нескольких кварталах от него. Тротуары были забиты пешеходами, и я все время натыкался на людей. Такси чуть не сбило меня, когда я переходил переулок. Наконец-то я был там. Здание оказалось гостиницей.

Я бесконечно ждал лифта и поднялся на верхний этаж. Затем я помчался к лестнице, ведущей на крышу. Я вышел не более чем в двадцати ярдах от Юпитера.

Он склонялся над своим оружием, готовясь выстрелить из него. Рядом лежали три зловещие ракеты. Реактивный миномет. С тремя снарядами Юпитер не смог не попасть в конференц-зал. Один правильно нацеленный снаряд взорвал бы помещение и убил всех в нем.

"Погоди!" - крикнула я, вынимая Вильгельмину.

Он повернулся ко мне. "Снова ты!" - прорычал он. Он вытащил из-за пояса пистолет Браунинг Парабеллум и нырнул за миномет. Я прижался к стене позади меня, когда Юпитер выстрелил. Пуля расколола цемент у моей головы, осыпая меня мелким серым порошком. Я открыл ответный огонь из люгера, и пуля с лязгом отскочила от дула миномета.

Рядом с Юпитером была еще одна служебная надстройка. Он произвел еще один выстрел в меня, промахнулся и бросился в укрытие. Я выстрелил, когда он бежал, но промахнулся, разбив крышу у его ног.

«Все кончено, Юпитер», - крикнул я. "Брось это."

Юпитер высунулся из-за своего укрытия и выстрелил. На этот раз пуля поранила мою левую руку, проделав дыру в моей куртке. Я схватил руку и выругался.

Юпитер снова оказался в укрытии. Я начал кружить вдали от его поля зрения. Осторожно двигаясь, я обогнул надстройку и увидел Юпитера, не более чем в пятнадцати футах от меня.

К сожалению, моя нога поскребла гравий по крыше, и Юпитер услышал меня. Он развернулся и автоматически выстрелил, и я нырнул назад. Я услышал, как он бежит, а когда выглянул из-за угла, увидел, что он бежит к миномету. Он добрался до него, сунул пистолет за пояс и поднял ракету. Оружие, очевидно, уже было нацелено.

Я не мог рискнуть выстрелить и не убить его. Я затолкал Вильгельмину за пояс и бросился к нему. Ракета исчезла внутри пушки, и я одновременно толкнул Юпитера и оружие. Выстрелил миномет, и ракета взмыла в небо над Лондоном, но я сбил ствол под углом.

Ракета взорвалась над городом, полностью миновала здание министерства и взорвалась в небольшом парке рядом с ним. В тот момент, когда я стал наблюдать за движением ракеты, Юпитер ударил меня кулаком по лицу и отлетел от меня. Затем он снова встал на ноги. "Черт тебя побери. Картер!" Он снова вытащил браунинг и нацелился на меня. Он выстрелил, и я покатился уклоняясь; пуля безвредно ударилась о бетонный край крыши позади меня.

Юпитер не пытался сделать второй выстрел. Вертолет подлетел и остановился, зависнув в нескольких футах над крышей. Я с благодарностью подумал, что это был полицейский вертолет, пока не увидел, что лестница спускается к Юпитеру. Он был на ней сейчас и карабкался; вертолет уже уходил.

Я выстрелил, но Юпитер уже закарабкался в вертолет, и я промахнулся.

Выглянув через крыши, я увидел, что ко мне приближается еще один вертолет. Я выстрелил и помахал им. Этот действительно принадлежал полиции. Он завис на мгновение, затем приземлился на крышу. Я побежал, ныряя под вращающиеся лопасти, ветер, который они шевелили, дергал меня.

Внутри были пилот и Хизер. Я вскочил и указал на ушедший вертолет, направляющийся на юго-запад из города. «Следуй за ним», - сказал я.

Мы поднялись с крыши и сделали крен, направляясь вслед за Юпитером. Мы летели на заходящее солнце, и его вертолет вырисовывался на фоне неба персикового цвета.

Наша скорость увеличилась, и по мере продвижения в открытую местность мы приближались к другому коптеру. Пилот сообщил по рации о том, что происходит, но я знал, что это, вероятно, все будет зависеть от нас.

Мы были в сотне ярдов от другого вертолета, и я прицелился из «Люгера», желая иметь винтовку, и сделал пару выстрелов. Я попал в вертолет, но никаких повреждений не нанес. Я ясно видел Юпитер и пилота.

Солнце почти село. Если бы ночь настала раньше, чем мы их поймаем, они легко могли бы нас потерять. Я обратился к летчику.

Я крикнул. - "Приблизься!"

Дистанция сократилась еще немного. Мы были далеко от Лондона и направлялись в сторону Андовера. Под нами прошла деревня с соломенной крышей, и мы подошли немного ближе; расстояние между нами было немногим больше пятидесяти ярдов. Я высунулся и снова выстрелил. На этот раз я попал в бензобак, но топливо не воспламенило его. Хотя оно просочилось наружу. Я ожидал, что Юпитер ответит огнем, но по какой-то причине он этого не сделал. Может, он берег патроны.

«Теперь ему придется приземлиться, сэр», - сказал мой пилот.

"Будем надеяться."

Пилот был прав. Через минуту вертолет Юпитера направился к небольшой деревне внизу. Мы пошли за ним. Они приземлились в поле на окраине села рядом с коммерческим зданием, которое оказалось гаражом для мотоциклов.


«Высаживайте нас», - сказал я своему пилоту. «Но не давай ему сделать хороших выстрелов в нас - он эксперт».

Коптер Юпитера упал, и он вылезал наружу. Мы приземлились ярдах в шестидесяти. Я перезаряжал «Люгер», мой пилот заглушил двигатель и нетерпеливо спрыгнул на землю.

Я закричал на него. - "Спрячьтесь!"

Но было слишком поздно. Юпитер выстрелил и попал ему в грудь, сбив его с ног. Когда я спустился на землю, Юпитер направлялся к полдюжине мотоциклов, стоявших у гаража. Я осмотрел рану пилота; это было плохо, но он был бы жив, если бы ему вовремя помогли. Я приказал Хизер остаться с ним, затем вскочил на ноги.

Я побежал к гаражу, где Юпитер уже был у мотоциклов. Я был так полон решимости догнать его, что забыл о его пилоте вертолета, пока пуля не просвистела мимо моего уха. Тогда я заметил этого человека, открыл ответный огонь из пистолета и попал в него. Он отшатнулся и упал; он не встал.

Я продолжал бежать. Юпитер запустил мотоцикл и поворачивал его к дороге, ведущей к этому месту.

Я остановился, положил Вильгельмину себе на предплечье и выстрелил, но Юпитер с ревом унесся прочь. Он ехал на BSA Victor Special 441 с длинным узким сиденьем и бензобаком между сиденьем и рулем. Я решил, что он развивает максимальную скорость восемьдесят миль в час.

Я быстро подошел к мужчине, который стоял, бледный и потрясенный, прямо в гараже. «Полиция», - сказал я, потому что это было проще всего. «Что у вас есть, чтобы победить этого Виктора?»

Он указал на большой старый мотоцикл, длинный и тяжелый; Это был Ariel 4G Square Four 1958 года выпуска.

«Возьмите Squariel», - сказал он. «Это старый таймер, но у него пятьдесят лошадиных сил, четыре скорости и почти сотня скорости».

«Спасибо», - сказал я, подошел к машине и залез на нее. Я завел ее. Когда двигатель взревел, я крикнул мастеру в гараже: «Я устроюсь позже. Найдите врача для моего друга в поле. Другому не нужна помощь».

Он кивнул. Я включил мотоцикл и с ревом помчался по узкой дороге за Юпитером.

На руле была пара очков, и я надел их, повернувшись по изгибу, усаженному кустарниками. Я не стал держаться левой стороны, и ехал посереди дороги. Мне нужно было поймать Юпитера, и я знал, что он разгонит свой байк до предела.

Было темно, и я включил свет. Впереди меня никого не было. Внезапно в моем зеркале заднего вида появилась пара фар. Они стремительно выросли, затем ко мне подъехал седан MG. За водительским сиденьем сидела Хизер. Она, должно быть, конфисковала машину после того, как осмотрела раненого пилота.

Я ускорился, пытаясь не отставать от нее, но ее машина была мощнее моего мотоцикла. Потом где-то вдалеке я услышал мучительный визг тормозов и тошнотворный треск. Комок застрял у меня в горле. Удар был слишком громким для мотоцикла. Должно быть, это была Хизер.

Я проезжал ее перевернутый MG по дороге сразу за поворотом. Он был наполовину согнут вокруг дерева. Колеса все еще жутко вращались. Я замедлился, решив, что никто не мог выжить в этой аварии. Хизер на своем менее маневренном транспортном средстве, должно быть, попыталась пройти поворот с той же скоростью, что и Юпитер. Только она этого не сделала.

Из-за слепой ненависти кровь забилась у меня в ушах. До сих пор Юпитер был просто еще одним противником. Теперь он был чем-то большим: убийцей Хизер.

Я проехал несколько миль, глядя на проселочную дорогу. Когда я был уверен, что Юпитер уклонился от меня, я свернул за поворот, и вот он, всего в двухстах ярдах впереди меня. Он ехал без огней.

Он повернулся и увидел, что я приближаюсь к нему. Его скорость несколько увеличилась, но я все еще приближался. Он исчез на повороте, и я потерял его на несколько минут в серии слепых поворотов. На следующий день я снова нашел его, всего в сотне ярдов впереди. Он повернулся и дважды выстрелил в меня. На такой скорости и в темноте это было смешно. Я приблизился к к нему.

Внезапно Юпитер свернул на грунтовую дорогу налево, подняв в темноте длинное облако пыли. Мне удалось вовремя остановить «Ариэль», занесло его заднюю часть, когда я с ревом мчался по дороге за Юпитером.

Через полмили мы пересекли небольшой деревянный арочный мостик. Наша инерция подняла мотоциклы в воздух на противоположной стороне моста и сильно бросила нас вниз. Юпитер чуть не потерял управление, когда ударило его, его мотоцикл сильно качнулся. «Ариэль» был тяжелее, и я держал его лучше. Через пару сотен ярдов мы пересекли тот же ручей по естественным бродом, плескаясь по мелководью и брызгали водой по обеим сторонам мотоциклов. По ту сторону мягкого песка был крутой подъем на холм. Моя Ариэль на мгновение поерзала в мягкой материи, а затем вырвалась на свободу.

На другой стороне холма Юпитер резко повернул налево и направился в открытую местность. Я последовал за ним, надеясь, что «Ариэль» не слишком тяжел для этой работы. В течение следующих нескольких миль Юпитер немного обогнал меня, дико натыкаясь на холмы, в колеи и уворачиваясь от деревьев.

Затем мы поднялись на невысокий холм, и внезапно я понял, где мы находимся. Перед нами на плоской равнине, всего в нескольких сотнях ярдов от нас, стоял жуткий круг высоких плоских камней, темных и массивных на фоне более светлого неба. Мы ехали к древнему месту археологических раскопок Стоунхендж случайно или по замыслу Юпитера.

Что бы это ни было, было ясно, что Юпитер намеревался занять здесь свое место. Он уже добрался до места, и когда я сократил расстояние до ста ярдов, он спешился и позволил своему мотоциклу упасть. Затем он быстро двинулся к древним церемониальным руинам.

Я остановил свой цикл и выключил двигатель. Я вышел и встал перед грозными развалинами с опаской. Стоунхендж был древним храмом до друидов, воздвигнутым для поклонения солнцу и луне, по своему дизайну приспособленный для измерения движения небесных тел. То, что от него осталось, на самом деле было кругом из массивных ограненных камней, установленных внутри круга из таких же камней, плюс несколько внешних. Некоторые камни были парами, третьи лежали поперек вершин, образуя примитивную арку или перемычку. Солнце и луна восходили и заходили через эти арки в определенные дни года, превращая храм в гигантские сидерические часы. Но в данный момент меня это не интересовало, потому что сейчас здесь скрывался сумасшедший, намеревавшийся убить меня.

Я медленно двинулся к кольцу гигантских камней, наблюдая за тенями. Небо было ясным, но луна еще не взошла, поэтому света было мало. Ночь была совершенно тихой.

Я подошел к изолированному камню и остановился, исследуя темноту. Потом голос Юпитера раздался откуда-то из тени впереди меня.

«Теперь, мистер Картер, вы играете на моем домашнем корте», - сказал он. «Будучи американцем, я полагаю, вы не слишком хорошо знакомы со Стоунхенджем. Вы стоите у древнего камня для казни. Разве это не уместно?» В нескольких дюймах от моей головы прозвучал выстрел.

Я пригнулся и увидел, как фигура Юпитера покинула покров массивного камня и бросилась к другому. Я дважды выстрелил и не попал. Я подошел к другому камню и остановился, чтобы послушать. Я услышал нервный тихий смех Юпитера:

«Это очаровательное место, мистер Картер. Знаете ли вы, например, что между трилитонами по эту сторону круга всего тринадцать шагов?» Тень снова двинулась, и Юпитер побежал к следующему громоздкому силуэту. Я снова выстрелил в него и снова промахнулся. Света просто не хватало.

«Это также может вас заинтересовать, - снова раздался напряженный, высокий голос Юпитера, - что угол, образованный Алтарным камнем здесь, трилитоном рядом с вами и удаленным Пятым камнем, составляет сорок пять градусов, и что вы находитесь в соответствии с Пяточным камнем ". Еще один выстрел; пуля прошла мимо моего левого плеча.

Я пригнулся и выругался. Я начинал понимать, почему Юпитер выбрал место для своей позиции. Здесь он мог не только убить меня, но и насладиться формальностями казни. Я быстро подошел к другому большому камню, вне досягаемости его огня. Он уже заставил меня защищаться.

«Я маневрирую вами, мистер Картер», - крикнул он. «Каково это быть мышкой для разнообразия, а не кошкой?»

Автомат Браунинга снова выстрелил. Я отпрянул и побежал в безопасное место. Внезапно тени начали меняться, и растущий свет осветил землю. В этот момент Юпитер крикнул из укрытия поблизости:

«Превосходно, мистер Картер! Вы именно там, где я хочу. Великие часы работают против вас за вашей спиной».

Я оглянулся и понял, что он имел в виду. Я стоял под аркой знаменитого трилитона восхода луны, который находился под прямым углом к Пяточному камню. Юпитер, верно, манипулировал мной. Позади меня поднималась полная луна, яркий свет делал меня идеальной мишенью.

Я повернулся к Юпитеру - слишком поздно. Он стоял на открытом воздухе, его браунинг нацелился мне в грудь.

"До свидания, мистер Картер!"

Он не торопился с заключительными этапами казни. Он прицелился вдоль ствола и медленно сжал спусковой крючок. Я закрыл глаза, и в ночи раздался выстрел. Но в меня не ударило. Я открыл глаза. Рядом с каменным столбом стояла Хизер, держа в руке свой Sterling PPL. Она спаслась живой, и я слышал ее выстрел.

Юпитер громко выругался, повернул «браунинг» в ее сторону и выстрелил. Но Хизер нырнула за колонну, и пуля безвредно отскочила от камня. Юпитер молниеносным движением повернул ко мне браунинг. Он нажал на курок, прежде чем я успел среагировать, но единственным звуком был громкий щелчок, когда боек попал в пустую камеру. Юпитер слишком долго играл в кошки-мышки.

Он яростно выругался и бросил пистолет на землю. Я нацелил «люгер» на него, когда он нырнул на землю. Мой выстрел попал в икру его правой ноги. Но когда я снова попытался выстрелить в Вильгельмину, я обнаружил, что у меня тоже кончились боеприпасы.

Осознав, что произошло, Юпитер поднял короткий деревянный шест, один из нескольких лежащих поблизости,вероятно, оставленных работниками археологов и захромал ко мне.

Я вложил Вильгельмину в кобуру и поднял свой собственный шест как раз в тот момент, когда Юпитер достиг меня. Он ударил шестом по моей голове. Я в последний момент отразил удар своим шестом.

"Может быть, немного рыцарского поединка?" - сказал Юпитер, тяжело дыша. В свете луны я видел безумный блеск в его глазах.

Он снова взмахнул шестом обеими руками, используя его, как это делали древние бритты, немного покачиваясь на раненой ноге. Его безумие придало ему сил. Я снова оказался в обороне. Он снова замахнулся на меня, и на этот раз нанес скользящий удар в мою голову. Я отшатнулся и упал.

Юпитер воспользовался своим преимуществом, качнувшись мне в голову. Я попытался парировать удар, но дубинка все равно попала мне в руку и грудь, выбив шест из моей руки.

Я откатился от следующего удара, и когда Юпитер снова поднял шест, я дернул мышцу правого предплечья. Хьюго скользнул мне в ладонь.

Столб снова приближался к моей голове, когда Хьюго вошел в сердце Юпитера. Он остановился, шест вытянулся перед ним, глядя на меня с внезапным недоумением и разочарованием. Он слегка приподнял шест, сделал один неуверенный шаг ко мне, затем сделал полувращение влево и рухнул.

Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Это было окончено. Я вытащил Хьюго из тела Юпитера и вытер лезвие о его брюки. Затем я вернул стилет в ножны. Я смотрел на Юпитера в свете восходящей луны.

Хизер подошла ко мне и обняла меня за талию. Она дрожала. «Расстояние было слишком большим. Я знала, что не смогу попасть в него. Я стреляла только для того, чтобы отвлечь его», - прошептала она.

Я прижал ее к себе. «Знаешь, ты спасла мне жизнь», - сказал я. «Эта последняя пуля, которую он выпустил в тебя, предназначалась для меня. Если бы не ты…»

Она вздрогнула и искала тепла моего тела.

«В любом случае, я должен признать, что ты чертовски хороший агент. Вначале у меня были сомнения, но ты что-то особенное, как агент… и как девушка».

«Вот как я лучше всех», - улыбнулась она мне. «Я имею в виду, как девочка», - сказала она, взяв меня за руку. Она взяла меня за руку и потащила к высокой траве, окружавшей Стоунхендж. Мы погрузились в покрытую росой землю, и она снова начала доказывать мне, насколько хороша она… как девочка.

=====================

=====================

=====================


3. Омега-Террор.


Ник Картер


Омега Террор


Первая глава


Никто не должен был знать, что я в Мадриде, и я старался убедиться, что никто не знает. Я не ожидал внимания, но осторожность не помешает. Я встречался с Хоуком меньше чем через час и не мог рискнуть никого к нему подвести.

После обеда я пошел обратно в отель «Насьональ» вместо того, чтобы взять такси. Я пару раз посмотрел на свой след, но никого не заметил подозрительного. В отеле я спросил портье, не поступали ли ко мне какие-либо запросы, в качестве двойной проверки безопасности. Клерк ответил отрицательно, поэтому я поднялся на лифте на пятый этаж и пошел в свою комнату.

Я как раз собирался вставить ключ в замок, когда заметил, что кто-то уже был внутри.

Перед тем, как выйти, я оставил тонкий слой порошка на ручке двери, и этот порошок был потерт чей то рукой. Вероятно, где-то на ручке были отпечатки, но в моей работе у меня редко бывает время следовать этой линии идентификации. Дело движется слишком быстро для детективной работы.

Посмотрев вверх и вниз по коридору, я увидел, что я один. Я вытащил из кобуры 9-миллиметровый «Люгер», пистолет, который я назвал Вильгельмина, и начал пробовать дверь. Я остановился и посмотрел на свет в верхнем коридоре всего в нескольких футах от меня. Рядом со столом, недалеко от света, стоял прямой стул. Я взял стул, поставил его под приспособление и забрался на него. Я потянулся, снял пару винтов, защитное стекло и выкрутил лампочку. Коридор погрузился во тьму.

Вернувшись к двери, я медленно повернул ручку. Как я и подозревал, дверь была не заперта. Покрутил осторожно, чтобы не было шума. Вильхемина была зажата в моей правой руке, когда я толкнул дверь на несколько дюймов.

Внутри было темно. Я прислушался и ничего не услышал. Я приоткрыл дверь еще на несколько дюймов и быстро вошел в комнату.

По-прежнему не было никаких доказательств того, что на месте кто-то был. Ни движения, ни звука. Мои глаза медленно привыкали к темноте, и я мог различать черные громады мебели и тусклый свет из занавешенного окна. Я приоткрыл за собой дверь.

Возможно, во время моего отсутствия в комнату зашла горничная. Или что там был злоумышленник, но он огляделся и ушел. Тем не менее, я не мог принимать это как должное.

У меня был небольшой люкс, и теперь я находился в гостиной. По обеим сторонам находились спальня и ванна. Сначала я прошел в ванную, «Люгер» остановился передо мной. Если бы кто-нибудь еще был здесь, он бы напал, чтобы защитить свою личность.

В ванной никого не было. Осталась только спальня. Я осторожно прошел через гостиную к двери спальни. По дороге я снова остановился. В комнате был полный порядок, за исключением одного. Газету «Мадрид», которую я оставил на маленьком диване, переместили. Всего около шести дюймов, но ее сдвинули.

Я подошел к приоткрытой двери спальни. Если кто-то еще здесь, он должен быть здесь. Когда я добрался до двери, я осторожно залез внутрь левой рукой, включил свет в спальне и полностью распахнул дверь.

Кровать была слегка взъерошена, но на ней никого не было. Затем я услышал звук из-за угла справа от меня.

Я развернулся молниеносным движением, мой палец сжал спусковой крючок люгера. Я вовремя остановил сжатие. Моя челюсть слегка отвисла, когда я сосредоточился на девушке, сидящей в мягком кресле.

Ее глаза медленно открылись, и когда она увидела пистолет, они широко раскрылись. Теперь она очень проснулась. Я сильно сжал челюсть.

«Ты чуть не погибла», - сказал я. Я опустил люгер и оглядел остальную часть комнаты, чтобы убедиться, что она одна. Она была одна.

«Надеюсь, вы не сердитесь на меня, сеньор Прайс», - сказала девушка. «Посыльный, он…» - ее голос оборвался.

Я чуть не рассмеялся от облегчения. Похоже, предприимчивый посыльный из отеля «Насьональ» решил, что усталый, одинокий Боб Прайс, под псевдонимом, который я носил, может воспользоваться компанией сегодня вечером. Я был бы признателен утром за его задумчивый сюрприз. Интересно, как ему это сошло с рук в пуританской Испании.

Я повернулся к девушке. На ее лице был искренний страх, и ее глаза осторожно смотрели на пистолет. Я убрал его, подошел к ней ближе и смягчил голос.

" Извините, мне это просто неинтересно. Тебе придется уйти ".

Она была красивой маленькой фигуркой, и я мог бы очень заинтересоваться, если бы была половина шанса. Но было поздно, а Дэвид Хок ждал меня. Он прилетел в Мадрид специально, чтобы проинформировать меня о моем следующем задании.

Когда девушка откинулась на стуле, из-под пальто свисала длинная нога, и она медленно раскачивала его. Она знала все движения, и держу пари, что она отлично справится в постели.

Я невольно улыбнулся. "Как вас зовут?"

«Мария», - сказала она.

Я наклонился, поднял ее на ноги, и она подошла ко мне на плечо. «Ты очень красивая девушка, Мария, но, как я уже сказал, мне придется поискать тебя в другой раз». Я мягко подтолкнул ее к двери.

Но она не ушла.

Она подошла к центру комнаты и, пока я смотрел, расстегнула пальто и широко распахнула его, обнажая красивое обнаженное тело.

«Вы уверены, что вам это не интересно?» Она улыбнулась.

Я смотрел, как она шла ко мне. Каждый изгиб был гладким, каждый дюйм плоти был гладким, упругим и гибким. Это сделало человека голодным. У меня во рту слегка пересохло, когда она подошла ко мне, все еще держа пальто широко открытым. Затем она уронила его на пол и прижалась ко мне.

Я тяжело сглотнул, когда она обвила руками мою шею. Я прикоснулся к ее талии и пожалел об этом. Просто прикосновение зажгло меня. Я знал, что мне нужно закончить эту идиотскую игру, но мое тело не соглашалось. Пока я колебался, она прижалась губами к моему.

Вкус у нее был восхитительный. С большей силой воли, чем я думал, я оттолкнул ее, протянул руку и схватил ее за пальто, пока еще мог ясно мыслить. Я накинул на нее пальто, и она неохотно просунула руки в рукава. Завязала на талии.

«А теперь уходи отсюда», - хрипло сказал я.

Она взглянула на меня с последним призывом. "Вы уверены?"

- Господи, - пробормотал я. «Конечно, я не уверен. Просто иди."

Она улыбнулась, зная, что добралась до меня. «Хорошо, мистер Прайс. Не забывай меня, когда снова будешь в Мадриде. Ты обещал."

«Я не забуду, Мария, - сказал я.

Она повернулась и вышла из номера.

Я тяжело сел на кровать, развязав галстук. Я старался не думать о том, как Мария выглядела бы на кровати. Проклятый Ястреб, проклятый AX, черт меня побери. Мне нужен был холодный душ.

Я быстро разделся и прошел через главную комнату номера в ванну. Когда я вошел туда, «я увидел, что дверца аптечки приоткрыта. Я был уверен, что закрыл его перед отъездом раньше. И было трудно представить, зачем Мария там носилась.

Я осторожно открыл дверь ящичка. Очевидно, никакой ловушки не было. Затем я увидел записку, приклеенную к внутренней стороне двери. На нем было нацарапано сообщение, я не думал, что Мария написала его, потому что каракули были очень мужскими:

Уезжайте из Мадрида. Если вы этого не сделаете, вы умрете.

Что-то сжалось у меня в животе. Очевидно, в тот вечер у меня было двое посетителей.


Вторая глава


Я опоздал на прием к Хоуку минут на пятнадцать, и он прогрыз три сигары до остатков, пока он расхаживал по полу в ожидании меня.

«Я рад, что тебе удалось это сделать», - язвительно сказал он после того, как впустил меня в довольно убогий гостиничный номер.

Я подавил легкую усмешку. Хоук был в одном из своих настроений. «Рад снова вас видеть, сэр, - сказал я ему, - извините за задержку. У меня была небольшая проблема ».

"Русские?" он спросил.

"Я не уверен." Я рассказал ему о сообщении, нацарапанном на записке.

Он хмыкнул. «Я знаю, что Мадрид - не самое безопасное место для вас в данный момент, но сейчас он был удобен для нас обоих, и мне пришлось поговорить с вами быстро».

Он повернулся и подошел к маленькому шаткому столику, на котором было разложено несколько официальных документов. Он сел и рассеянно перетасовал бумаги, а я рухнул на стул с прямой спинкой рядом с ним.

«Думаю, вы слышали, как я имел в виду американского перебежчика по имени Дэймон Зено», - начал Хоук.

«Микробиолог-исследователь», - сказал я. «Вы полагали, что некоторое время назад он выполнял некоторую работу для русских».

- Верно, - тихо сказал Хоук. «Но теперь он получает зарплату в Китае. Они открыли для него исследовательскую лабораторию в Марокко, и он работает над тропическим насекомым под названием bilharzia. Вы в курсе своих тропических болезней? "

«Это плоский червь», - сказал я. «Паразит, разъедающий человека изнутри. Насколько я помню, вы имеете его в воду. Доктор Z сделал что-нибудь с этой заразой? »

Хоук уставился на остатки своей сигары. «Зенон разобрался в нем, чтобы посмотреть, что заставляет ее работать. И он узнал. Наш информатор сообщил нам, что у него развилась мутация обычного плоского червя, почти неразрушимого штамма bilharzia. Он называет это мутацией Омега. Поскольку Омега - последняя буква в греческом алфавите, мы полагаем, что Зенон взял обозначение от своей собственной фамилии.

«В любом случае, если то, что мы узнали, верно, мутация Омега особенно опасна и размножается с почти невероятной скоростью. Он противостоит всем известным лекарствам, антидотам и очистителям воды, которые используются в настоящее время ».

Я тихонько свистнул. «И вы думаете, что Зенон собирается использовать это против США?»

«Он признал это. Америка должна стать полигоном для любого эффективного биологического оружия, которое он разработал. Горстка вражеских агентов легко могла заразить наши озера и реки. Даже после того, как мы узнали о наличии штамма, мы мало что могли с этим поделать. В течение нескольких дней - а не месяцев или недель - в течение нескольких дней после заражения большинство из нас заразилось бы этой болезнью. Через несколько дней мы будем мертвы ».

«Думаю, я поеду к Зенону в Марокко», - сказал я.

Хоук снова возился с сигарой. "Да. Мы полагаем, что руководитель операции L5 по имени Ли Юэнь имеет личные связи с парочкой марокканских генералов, которые все еще стремятся к левому перевороту. Он мог заключить с ними сделку; мы еще не знаем. Фактически, мы не

не знаем даже точно, где находится лаборатория ».

Я покачал головой. В том, чтобы быть человеком номер один в AXE, не было никаких преимуществ, за исключением заработной платы, а мужчина должен был быть дураком, чтобы делать то, что я делал, за любую сумму денег. «Я полагаю, время имеет значение?»

"По-прежнему. Мы думаем, что Зено почти готов сделать последний отчет Пекину. Когда он это сделает, он, несомненно, отправит вместе с ним результаты своих экспериментов. Я забронировал для вас билет на завтрашний утренний рейс в Танжер. Там вы встретите Делакруа, нашего информатора. Если вы можете вернуть нам Зенона, сделайте это. Если нет…." Хоук замолчал. "Убейте его."

Я поморщился. «Я рад, что ты не поставил передо мной слишком высокие цели».

«Я обещаю дать тебе хорошо отдохнуть, когда это закончится, Ник», - сказал Хоук, превратив свой рот с тонкими губами в легкую ухмылку. Сидя напротив меня за столом, он больше походил на фермера из Коннектикута, чем на влиятельного начальника разведки.

«Я могу получить более длинный отпуск, чем обычно», - сказал я, отвечая на усмешку.


Третья глава


Рейс 541 авиакомпании Iberia Airlines прибыл в Танжер поздно утром следующего дня. Как только я вышел из самолета, я заметил, что здесь теплее, чем в Мадриде. Аэровокзал был довольно современным, и марокканские девушки в форме за сойкой были дружелюбны. Там была будка для бронирования отелей, и я снял комнату во дворце Веласкеса во Французском квартале.

Во время приятной поездки в город по усаженной деревьями, но пыльной дороге я размышлял о записке, которую нашел в своей комнате. Русские оставили это, чтобы я знал, что они идут по следу AXE? Или это было сообщение от Чикомов? Возможно, китайский L5 узнал о возобновлении интереса AXE к экспериментам с Омегой, и агент пытался отпугнуть нас, пока Зенон не получил свой отчет в Пекин.

Дворец Веласкеса располагался на холме с видом на гавань и Гибралтарский пролив, а также на мединскую часть Танжера с его тесными старинными зданиями и узкими улочками. Танжер был сверкающим белоснежным городом на фоне зелени холмов за ним и кобальтовой синевы проливов. Более тысячи лет он был центром торговли, местом встречи европейской и азиатской торговли, где берберы и бедуины смешивались с купцами со всех уголков мира. Контрабанда и теневые сделки процветали на узких улочках Медины и Касбы, пока новые законы не были приняты сразу после Второй мировой войны.

Когда я позвонил Делакруа из своего гостиничного номера, мне ответила молодая женщина. Голос был полон эмоций, как только я спросил Андре Делакруа.

«Это его агент по недвижимости?» - спросила она, используя идентификационный код, который был дан Делакруа.

«Да, верно, - сказал я.

Последовала короткая пауза. «Мой дядя попал в аварию. Возможно, мы сможем встретиться, чтобы обсудить с вами вопросы, которые вы хотели поднять ».

Это была одна из проблем такого рода работы. Независимо от того, насколько тщательно вы планировали, на вас всегда действовал неизвестный фактор. Я колебался, прежде чем заговорить.

"Г-н. Делакруа не может меня видеть? Я спросил.

Голос ее слегка дрожал. «Совершенно неспособен». Она говорила с французским акцентом.

"Отлично. Где бы вы хотели встретиться, чтобы обсудить этот вопрос? »

Еще одна небольшая пауза. «Встретимся в кафе« Тингис »в Медине. Я буду в зеленом платье. Сможете ли вы быть там к полудню? »

«Да, полдень», - сказал я.

А потом телефон сдох.

Когда я выходил из отеля в европейском стиле, мальчик в бежевой джеллабе и коричневой феске попытался продать мне тур на такси, но я отказался. Я прошел по улице Веласкес до бульвара Пастера и повернул направо на площадь Франции. Через пару кварталов я вошел в Медину через древнюю арку.

Как только вы ступаете в Медину, вы чувствуете хаос. Узкие улочки заполнены марокканцами в мантиях. Это извилистые улочки, нависающие балконы и темные дверные проемы, ведущие в магазины, продающие латунные и кожаные изделия всевозможных экзотических вещей. Когда я шел к Маленькому Сокко, восточная музыка где-то напала на мои уши из магазина, и странные, но завораживающие запахи достигли моих ноздрей. Женщины в серых кафтанах стояли и разговаривали приглушенным шепотом, а два американских хиппи стояли перед полуразрушенным отелем и спорили с хозяином о стоимости номера.

Кафе «Тингис» находилось в конце Маленького Сокко. Внутри это было большое место, но никто там никогда не сидел, кроме марокканцев. Снаружи на тротуаре стояли столы с коваными перилами перед ними, чтобы отделить посетителей от массы людей.

Я нашел племянницу Делакруа сидящей за столиком у перил. У нее были длинные прямые, ярко-рыжие волосы, и на ней было зеленое платье, обнажающее длинные белые бедра. Но она, казалось, совершенно не осознавала, насколько красива она выглядела. Ее лицо было напряжено от беспокойства и страха.

Я спросил. - «Габриэль Делакруа?»

«Да», - ответила она, с облегчением на лице. - А вы тот мистер Картер, с которым должен был встретиться мой дядя?

"Это правильно."

Когда подошел официант, Габриель заказала марокканский мятный чай, а я заказал

кофе. Когда он ушел, она посмотрела на меня большими зелеными глазами.

«Мой дядя… мертв», - сказала она.

Я догадался об этом по тому, как она говорила по телефону. Но услышав ее слова, я почувствовал легкую пустоту в груди. Я не говорил ни секунды.

«Они убили его», - сказала она, и на ее глазах выступили слезы.

Услышав в ее голосе горе, я перестал жалеть себя и попытался утешить ее. Взяв ее за руку, я сказал: «Извини».

«Мы были довольно близки», - сказала она мне, промокнув глаза маленьким кружевным носовым платком. «Он регулярно навещал меня после того, как мой отец умер, и я была совсем одна».

Я спросил. "Когда это произошло?"

"Пару дней назад. Его похоронили сегодня утром. Полиция считает, что убийца был грабителем ».

«Вы сказали им иное?»

«Нет. Я решил ничего не делать, пока вы не попытаетесь связаться с ним. Он рассказал мне об AX и немного о проекте Omega »

«Ты поступила правильно, - сказал я ей.

Она попыталась улыбнуться.

"Как это произошло?" Я спросил.

Она посмотрела мимо меня на площадь в сторону кафе «Фуэнтес» и «Буассон Шахерезада». «Они нашли его одного в моей квартире. Они застрелили его, мистер Картер." Она посмотрела на маленький столик между нами. «Je ne comprends pas».

«Не пытайтесь понять, - сказал я. «Вы имеете дело не с рациональными людьми».

Официант принес наши напитки, и я дал ему несколько дирхамов. Габриель сказала: «Мистер Картер », и я попросил ее называть меня Ником.

«Я не знаю, как они его нашли, Ник. Он редко выходил из квартиры ».

«У них есть способы. Вы замечали, что кто-нибудь слоняется у вас дома после смерти вашего дяди?

Она поморщилась. «Я была уверена, что кто-то следил за мной, когда я пришла в управление полиции. Но, наверное, это мое воображение.

«Надеюсь, что да», - пробормотала я. «Послушай, Габриель, Андре рассказывал тебе что-нибудь конкретное о месте, где он работал?»

«Он назвал несколько имен. Дэймон Зено. Ли Юэнь. Я никогда не видел его в таком состоянии. Он боялся, но не за себя. Эта штука с Омегой, над которой они там работают, я думаю, вот что его напугало ».

«Я хорошо представляю, - сказал я. Я отпила густой кофе, и это было ужасно. - Габриель, твой дядя когда-нибудь говорил тебе что-нибудь о местонахождении лаборатории?

Она покачала головой. «Он прилетел сюда из Загоры, но объект находится не там. Он находится рядом с небольшой деревней ближе к границе с Алжиром. Он не сказал мне его название. Я подозреваю, что он не хотел, чтобы я знала что-нибудь опасное.

«Умный человек, твой дядя». Я смотрел через площадь на Базар-Риф, пытаясь вспомнить названия деревень вдоль границы в этом районе. Марокканец с карамельным лицом в вязаной кепке прошел, толкая ручную тележку с багажом, а за ним последовал вспотевший краснолицый турист. «Есть ли здесь еще кто-нибудь, кому Андре мог бы довериться?»

Она подумала на мгновение. «Есть Жорж Пьеро».

"Кто он?"

«Коллега моего дяди, бельгиец вроде нас. Они были школьными друзьями в Брюсселе. Дядя Андре посетил его за несколько дней до смерти, после того как он сбежал из исследовательского центра. Это было примерно в то же время, когда он разговаривал с Колином Прайором ».

Колин Прайор был человеком из DI5, бывшего MIS, с которым Делакруа связался в Танжере, чтобы добраться до AX. Но AX знал все, что знал Прайор, за исключением местоположения объекта.

«Пьеро живет здесь, в Танжере?» Я спросил.

«Недалеко, в горном городке под названием Тетуан. Доехать можно на автобусе или такси ».

Я задумчиво потер подбородок. Если бы Делакруа зашел повидать Пьеро за то короткое время, что он пробыл здесь, он мог бы рассказать ему соответствующие вещи. «Мне нужно пойти к Пьеро».

Габриель протянула руку и взяла меня за руку. «Я очень благодарен, что вы здесь».

Я улыбнулся. «Пока это не закончится, Габриель, я хочу, чтобы ты была предельно осторожна. Позвони мне, если увидишь что-нибудь подозрительное».

«Я сделаю это, Ник».

«Вы работаете в Танжере?»

«Да, в Boutique Parisienne, на бульваре Мохаммеда V.»

«Ну, ходи на работу каждый день, как обычно, и старайся не думать о дяде. Это лучшее для вас, и если кто-то наблюдает за вами, это может заставить их поверить, что вы не подозреваете о смерти своего дяди. Я свяжусь с вами после разговора с Пьеро.

«Я буду с нетерпением ждать этого», - сказала Габриель.

Она была не единственной, кто с удовольствием предвкушал следующую встречу.

В тот день я спустился на автобусную станцию и обнаружил, что добраться до Тетуана на автобусе на автобусе в два раза дольше, чем на такси, но я решил ехать хотя бы в одну сторону на автобусе, потому что это будет менее заметно. Мне сказали прибыть на станцию рано утром следующего дня, чтобы сесть на автобус Тетуан в 6:30. Билеты нельзя было купить заранее.

В тот вечер я позвонил Колину Прайору, агенту DI5. Ответа не последовало, хотя оператор несколько раз позволял телефону звонить. Я вспомнил, что в новой части города было недавно построено место высадки, и около полудня я пошел туда и черт возьми, сообщения не было.

Мне это не понравилось. Делакруа мертв, Прайор недоступен - я почувствовал запах крыс. А потом, как это часто бывает, случилось кое-что, подтвердившее мои подозрения. Я возвращался в отель, идя по темной улице, где почти не было пешеходного движения. Это был район новой застройки, где магазины переходили в отремонтированные здания. Не прошло и десяти секунд после того, как я миновал темный переулок, я услышал позади себя звук. Я низко пригнулся, развернувшись на пятке, и в темноте прогремел выстрел.

Пуля из пистолета вонзилась в кирпич здания возле моей головы и улетела в ночь. Когда я доставал Вильгельмину, я увидел, как темная фигура быстро двинулась в переулок.

Я побежал обратно в переулок и всмотрелся в его черную длину. Человека не было видно. Переулок был коротким и выходил во внутренний двор.

Я начал это делать, но остановился. Это было что-то вроде стоянки для нескольких домов. На данный момент она был забита тяжелым оборудованием, в том числе большим краном с шаровой головкой на конце длинного троса. Кран выглядел американским.

Стена одного из домов слева от меня была частично снесена, а вокруг было много завалов. Темной фигуры нигде не было видно. Но я чувствовал, что он где-то там, прячется в развалинах или в оборудовании, просто ожидая второй, лучшей возможности, чтобы достать меня.

Все было смертельно тихо. Мои глаза скользили по черным корпусам тяжелой техники, когда я проходил мимо них, но я не видел человеческих очертаний. Возможно, нападавший залез под завалы разрушенного здания. Я медленно подошел к разрушенной стене, внимательно следя за своей округой.

Вдруг я услышал, как двигатель своим грохотом нарушил тишину. Я быстро обернулся, сначала не в силах сказать, от какого оборудования исходит звук. Затем я увидел, как сдвинулась стрела крана, и огромный железный шар медленно поднялся над землей. Ослепленный фарами крана, я прищурился на кабину машины и едва различил там темную фигуру.

Это была отличная идея. Кран стоял между мной и выходом из переулка, и я застрял в углу комплекса зданий, и мне негде было спрятаться. Я двинулся вдоль задней стены, держа «Люгер» наготове.

Я прицелился в кабину крана, но мяч оказался между мной и кабиной и качнулся ко мне. Он прибыл с удивительной быстротой и казался таким же большим, как сам кран, когда прибыл. Он был от двух до трех футов в диаметре и имел скорость небольшого локомотива. Я рухнул головой в щебень, мяч пролетел мимо моей головы и врезался в стену позади меня. Стекло разбилось, камень и кирпич рассыпались, когда металлический шар разрушил часть стены. Затем стрела крана тянула шар назад для еще одной попытки.

Мяч промахнулся на несколько дюймов. Я снова накрыл Вильгельмину и выбрался из-под завалов, плюясь пылью и ругаясь про себя. Мне нужно было как-то обойти этот проклятый кран, иначе меня бы разбили, как жука, о лобовое стекло.

Я побежал налево, к углу подальше от крана. Большой шар снова качнулся за мной, и оператор рассчитал почти идеально. Я увидел, как черная круглая масса неслась ко мне, как гигантский метеор. Я снова бросился на землю, но почувствовал, как массивная сфера задела мою спину, когда я упал. Он громко ударился о стену позади меня, раздирая и разрывая металл, кирпич и раствор. В здании справа от двора распахнулась пара окон, и я услышал громкий возглас по-арабски. Судя по всему, в этом здании все еще жили люди, несмотря на снос в дальнем конце двора.

Человек в кране проигнорировал крики. Двигатель целенаправленно загудел, и мяч отлетел назад, чтобы ударить в третий раз. Я с трудом поднялся на ноги и двинулся к дальней стене. Снова мяч полетел, черный и бесшумный, и на этот раз я споткнулся о кусок разбитого бетона как раз в тот момент, когда собирался попытаться уклониться от круглой громадины. Я потерял равновесие всего на долю секунды, прежде чем я смог нырнуть от мяча, а когда он появился, я не совсем ушел с его пути. Проходя мимо, он задел мое плечо, резко бросив меня на землю, как если бы я был картонной куклой. Я сильно ударился о щебень и на мгновение был ошеломлен. Я снова услышал, как работает подъемный кран, и когда я взглянул вверх, мяч парил в десяти футах над моей грудью.

Потом упал.

Мысль о том, что этот нисходящий сферический ужас раздавит меня на разбитой тротуаре, побудила меня к действию. Когда мяч вылетел из ночи на меня, я сделал бешеный перекат налево. Рядом с моей головой раздался оглушительный треск, когда мяч ударился, и вокруг меня посыпались обломки, но мяч промахнулся.

Человек в кране, очевидно, не мог видеть, что он не ударил меня, потому что он осторожно спустился из кабины, когда пыль рассеялась. Я схватил кусок битого дерева и лежал неподвижно, когда он подошел. Двигатель все еще работал

Он поднял шар примерно на шесть футов, и он завис в воздухе. В здании было открыто больше окон, и раздалось множество возбужденных голосов.

Мой противник стоял надо мной. Я ударил деревяшкой ему по коленям. Оно прочно соединилось с его коленными чашечками, он громко вскрикнул и упал на землю. Он был большим уродливым марокканцем. Покрытый пылью и грязью, я вскочил на него. Он встретил мою атаку, и мы катились по земле к месту под большим металлическим шаром. Я увидел, как мяч соскользнул на шесть дюймов, и тяжело сглотнул. Перед тем, как покинуть кабину крана, он не успел полностью остановить шкив.

Я быстро выкатился из-под мяча, другой мужчина, ударил меня по лицу большим тяжелым кулаком. Затем он оказался на мне сверху и крепко держал меня за шею. Его липкая хватка сомкнулась, и он перехватил мое дыхание. У него осталось больше энергии, чем у меня, и его руки казались стальными лентами вокруг моего горла.

Мне пришлось его стащить или задохнуться. Я ткнул окоченевшими пальцами в почку, и его хватка немного ослабла. Сильным движением мне удалось воткнуть ему колено в пах. Хватка его была потеряна, и я втянул в себя большой глоток воздуха, отталкивая марокканца.

Я схватился за свой стилет, который назвал Хьюго, но так и не смог задействовать его. Как только здоровяк ударился о землю, мяч снова дернулся и упал на него.

Раздался глухой хруст, когда шар попал ему в грудь. Пыль быстро рассеялась, и я увидел, что он был рассечен почти пополам, а его тело раздавило мяч.

Я с трудом поднялся на ноги и услышал, как кто-то что-то сказал о полиции.

Да, была бы полиция. И они нашли бы меня там, если бы я не двигался быстро. Я вложил Хьюго в ножны и, бросив последний взгляд на мертвеца, покинул место происшествия.


Четвертая глава.


«Андре Делакруа? Да, конечно, я знал его. Мы были близкими друзьями. Пожалуйста, войдите со мной в библиотеку, мистер Картер.

Я последовал за Жоржем Пьеро в уютную маленькую комнату его дома в мавританском стиле. В комнате были целые книги, богато украшенный ковер и настенные карты различных областей Африки. Пьеро нашел для себя нишу в Марокко. Он был инженером-химиком в частной промышленной фирме в Тетуине.

"Можно угостить Вас выпивкой?" - спросил Пьеро.

«Я выпью стакан бренди, если у тебя есть».

«Конечно», - сказал он. Он подошел к встроенному бару у стены, открыл резные двери и достал две бутылки. Жорж Пьеро был невысоким мужчиной лет пятидесяти с небольшим, с внешностью профессора французского университета. Его лицо было треугольным с бородкой на конце, и он носил очки, которые то и дело сползали с его носа. Его темные волосы были с проседью.

Пьеро вручил мне стакан бренди, а перно оставил себе. «Вы тоже дружили с Андре?»

Поскольку Пьеро был близок с Делакруа, я ответил, хотя бы отчасти правдиво: «Я тот помощник, которого он искал».

Его глаза изучали меня более внимательно. "Ах я вижу." Он посмотрел в пол. «Бедный Андре. Все, что нужно, - это делать добро. Он был очень преданным человеком ». Пьеро говорил с сильным французским акцентом.

Мы сели на мягкий кожаный диван. Я отпил бренди и позволила ему согреться. «Андре обсуждал с вами объект?» Я спросил.

Он пожал тонкими плечами. «Он должен был с кем-то поговорить. Есть его племянница, конечно, милая девушка, но он, похоже, чувствовал необходимость довериться другому мужчине. Он был здесь меньше недели назад и очень расстроился ».

«Об экспериментах в лаборатории?»

«Да, он был очень расстроен ими. И, конечно же, он едва спасся оттуда. Они знали, что он подозрительно относился к происходящему, поэтому, когда он однажды ночью попытался уйти, они последовали за ним с охраной и собаками. Они стреляли в него в темноте, но он убежал - только для того, чтобы его нашли в Танжере ». Пьеро медленно покачал головой.

«Что еще он сказал тебе, когда пришел сюда?» Я спросил.

Пьеро устало взглянул на меня. «Ничего особенного. Наверное, вы еще ничего не знаете. Что китайцы работали над ужасным биологическим оружием и что они недавно переместили лабораторию в эту страну, чтобы завершить свои эксперименты. Он признался мне, что работал с американцами, чтобы следить за проектом. Прошу прощения, если с его стороны было неправильно говорить так открыто, но, как я уже сказал, он чувствовал необходимость поговорить с кем-нибудь ».

"Да, конечно." Это была одна из неприятностей с зависимостью от любителей.

- Он говорил вам о местонахождении лаборатории? Я продолжал исследовать.

Пьеро помолчал. «Он не говорил о точном местонахождении, мсье Картер. Но он упомянул, что объект находится недалеко от деревни недалеко от границы с Алжиром. Дай мне подумать."

Он прижал пальцы к переносице, опуская очки еще дальше, и закрыл глаза в сосредоточении. «Это было - к югу от Тамегрута - оно начинается с« М. »Мхамида. Да, Мхамид, это та деревня, которую он упомянул ».

Я сделал мысленную заметку. "А это у границы?"

«Да, по ту сторону Атласских гор, в засушливой, засушливой стране.

Там почти нет цивилизации, сударь. Это край пустыни ».

«Удачно выбранное место», - подумал я. «Андре описывал вам персонал учреждения?»

«Только ненадолго. Он рассказал мне об американском ученом »

«Зенон», - сказал я.

«Да, это имя. И, конечно же, китаец, который является администратором объекта. Ли Юэнь, кажется, он сказал, что имя было.

Я отпил еще бренди. «Андре говорил о личных связях Ли Юэня с марокканскими генералами?»

Лицо Пьеро просияло. "Да, он сказал." Он заговорщицки оглядел комнату, словно за занавесками мог прятаться кто-то. «Есть два имени, о которых говорил Андре, мужчины, которых он видел на объекте, беседуя с Ли Юэном».

"Кто они?"

«Я помню оба имени, потому что они были здесь в новостях сравнительно недавно. Вы помните восстание генералов? Переворот был подавлен королем Хасаном в кровавой расправе. Двое военных, которых видел Андре, сначала были среди обвиняемых, но позже они были оправданы. Многие считают, что они были настоящими лидерами переворота и что они даже сейчас ждут своего шанса сделать еще одну попытку свергнуть правительство Марокко и установить левый режим. Это генерал Дженина и генерал Абдаллах », - сказал Пьеро. «Считается, что Дженина - лидер».

«Итак, Дженина пообещала защитить лабораторию на ограниченный период, - предположил я вслух, - в обмен на финансовую поддержку со стороны Китая для второго и более эффективного переворота».

Мне все еще нужно было лучше описать расположение объекта. Я не мог спуститься к границе и целую неделю бродить по пустыне, пытаясь найти лабораторию. К тому времени может быть уже слишком поздно.

Генерал Дженина знал, где она находится. И если он был похож на большинство солдат, у него где-то были спрятаны письменные записи об этом.

«Где сейчас эта Дженина?» Я спросил.

Пьеро пожал плечами. «Он командует имперской армией в этом районе, а его штаб-квартира находится в Фесе. Но я понятия не имею, где он живет. Несомненно, это будет недалеко от Феса.

«И это его дом, где он хранил бы все важное, подальше от официальных лиц», - сказал я. Я поставил стакан с бренди и встал. «Что ж, я хочу поблагодарить вас за сотрудничество, месье Пьеро».

Пьеро поднялся, чтобы проводить меня к двери. «Если вы собираетесь к Ибн Дженине, - сказал он, - вам лучше позаботиться о безопасности. Он безжалостный и опасный человек, который хочет быть диктатором в этой стране ».

Я протянул руку бельгийцу, и он ее пожал. «Обещаю быть осторожным, - сказал я.

Как только я вернулся в Танжер, я пошел во дворец Веласкеса, чтобы навести порядок и еще раз позвонить Колину Прайору. Когда я вошел в свою комнату, я остановился.

В доме царил беспорядок. Единственный мой чемодан был открыт, а его содержимое было разбросано по полу. Постельное белье было в клочьях, ящики комода были вытащены и разбросаны по комнате. Похоже, кто-то хотел знать, сколько информации у меня есть на данный момент, и думал, что мои вещи могут ему рассказать. Но действие было также тактикой террора, демонстрацией мускулов. Когда я вошел в ванную, я нашел еще одну записку, написанную тем же каракулем, что и в Мадриде, на этот раз приклеенную к стеклу зеркала над умывальником. Он сказал:

Вас предупредили. Следующая девушка. Почитай ей завтрашние газеты.

Я не понял последней части. Я сунул записку в карман, подошел к телефону и позвонил Прайору. На этот раз я его поймал. Его акцент был явно британским.

«Приятно слышать от тебя, парень», - сказал он, когда я представился ему кодом.

"Тоже самое. Я смотрю достопримечательности. Как насчет того, чтобы взять их с собой сегодня вечером? Мы могли бы встретиться около 11:00 ».

"Звучит неплохо. Сначала мне нужно остановиться, чтобы увидеться с другом, но после этого я смогу встретиться с вами ».

"Правильно. До скорого."

Я повесил трубку после того, как мы договорились встретиться в небольшом ресторанчике на тротуаре на Мохаммед V, месте, который ранее использовался и DI5, и AX. Затем я позвонил Габриель Делакруа и с облегчением обнаружил, что с ней все в порядке. Я попросил ее присоединиться ко мне за ужином в ресторане Detroit, в Касбе, в восемь, и она согласилась.

В последний раз я звонил в Avis Rent-A-Car, чтобы узнать, будут ли они открыты на какое-то время. Они сказали, что будут. Я взял такси и арендовал кабриолет Fiat 124. В стандартной комплектации автомобиль имел пять передних передач и идеально подходил для езды по улицам Танжера. Я подъехал на холм к Касбе, по узким извилистым улочкам Медины, и встретил Габриель в Детройте. Ресторан располагался на вершине старинного здания крепости, бывшего дворцом султана. Три стены обеденной зоны были стеклянными и открывали невероятный вид на Гибральтерский пролив. Я нашел Габриель за столиком у окна. Она была бледна и выглядела совсем иначе, чем то, как она говорила по телефону.

Я сел за низкий круглый стол и внимательно посмотрел на нее. "Все в порядке?" Я спросил.

«По дороге сюда я включила радио в машине», - монотонно сказала она.

"Продолжать."

«Была короткая новость из Тетуана».

Мой живот автоматически сжался. «Что это было, Габриель?


Зеленые глаза посмотрели на меня. «Жорж Пьеро мертв».

Я уставился на нее, пытаясь понять, что она сказала. Это казалось невозможным. Я оставил его всего несколько часов назад. "Как?"

«Полиция нашла его повешенным на короткой веревке в гараже. Они называют это самоубийством ».

"Будь я проклят."

«Я очень напуган, Ник».

Теперь я знал, что значила записка. Я как раз собирался говорить, когда подошел официант, поэтому я остановился и отдал ему наши заказы. Ни один из нас не был очень голоден, но я заказал две банки марокканского кускуса с легким вином. Когда официант ушел, я вынул из кармана записку.

«Я думаю, тебе следует это увидеть, Габриель, - сказал я, протягивая ей газету. «Я нашел его в своем гостиничном номере».

Ее глаза пропустили сообщение, и в то время как они это сделали, в ее глазах появилась тусклость сырого страха. Она снова посмотрела на меня.

«Они тоже собираются убить меня», - глухо сказала она.

«Нет, если мне есть что сказать об этом», - заверила я ее. «Послушайте, мне очень жаль, что вы с Пьеро оказались в этом замешаны. Но все это произошло до того, как я приехал сюда. Теперь, когда они знают о вас, единственное, что мы можем сделать, - это позаботиться о том, чтобы вы не пострадали. Возможно, вам придется на время съехать из квартиры, пока это не пройдет. Я зарегистрирую вас сегодня вечером в отеле.

Теперь она взяла себя в руки, и в ее глазах больше не было истерии. «Мой дядя сражался с этими людьми, потому что знал, что с ними нужно бороться», - медленно сказала она. «Я не убегу».

«Вам не нужно делать больше, чем вы уже сделали», - сказал я ей. «Я скоро уезжаю из Танжера, чтобы найти исследовательскую лабораторию. Ты будешь одна, и единственное, что тебе нужно сделать, - это ненадолго остаться вне поля зрения ".

«Где объект?» спросила она.

«Я еще не знаю, но думаю, что знаю кого-то, кто может мне сказать».

Мы молча закончили трапезу, вышли из ресторана и сели в мою арендованную машину. Мы проехали через древнюю арку к замку, по грубым булыжникам, обратно через Медину к Французскому кварталу. Но прежде чем мы выбрались из медины, мы обнаружили неприятность. За мной следили.

Это было на узкой темной улице, вдали от магазинов и людей. Когда это случилось, мы были почти у ворот Старого города. С противоположной стороны по улице шел мальчик, таща пустую ручную тележку, которую носильщики использовали для багажа. Нам было достаточно места, чтобы пройти, но внезапно он повернул тележку боком перед нами, заблокировав улицу. Затем он убежал в тень.

Я нажал на тормоз и выскочил из машины, чтобы кричать вслед мальчику. В следующее мгновение в ночи с соседнего балкона прогремел выстрел. Пуля пробила крышу машины рядом с моей левой рукой и ушла куда-то внутрь. Я слышал, как Габриель испуганно вскрикнула.

Я наклонился на одно колено, направившись к «люгеру», пока мои глаза искали черноту балкона. Я увидел движение тени. Раздался второй выстрел и разорвал рукав моей куртки, разбив оконное стекло в машине рядом со мной. Я открыл ответный огонь из люгера, но ни во что не попал.

"Выходи!" - крикнул я Габриель.

Как только она повиновалась, в ночи с противоположной стороны улицы раздался выстрел. Пуля пробила лобовое стекло «фиата» и на несколько дюймов не попала в голову Габриель. Если бы она сидела прямо, это бы ее убило.

Я выстрелил в ответ на звук выстрела, затем развернулся за открытую дверь машины. Я услышал голос, громко кричащий по-арабски, зовущий кого-то позади нас. Они устроили нам засаду и загнали нас в ловушку.

Я снова крикнул девушке. "Уезжаем!" Я забрался обратно на водительское сиденье, когда с балкона раздался еще один выстрел, разбивший стекло водительского окна.

Я низко присел на сиденье, все время держась за Люгер, и завел машину. Еще один выстрел прозвучал с противоположной стороны улицы, и я увидел, что стрелявший находится в дверном проеме. Но Габриель была между нами. Я переключил передачи, когда я включил задний ход, и когда мы оба низко пригнулись на переднем сиденье, я с ревом помчался назад по узкой улице.

Фигуры вышли из глубокой тени и открыли огонь по нам, пока мы уходили. Еще два выстрела разбили лобовое стекло, когда я пытался не дать машине врезаться в здание. Я вытащил люгер из вентиляционного окна и открыл ответный огонь. Я видел, как мужчина, прыгнувший с балкона на улицу, упал, держась за правую ногу.

«Берегись, Ник!» - закричала Габриель.

Я обернулся и увидел посреди улицы человека, который через заднее окно целился мне в голову. Я пригнулся ниже, когда он выстрелил, и пуля разбила заднее и лобовое стекло.

Затем я сильно нажал на акселератор. Спорткар отскочил назад. Бандит попытался уйти с его пути, но я последовал за ним. Машина ударила его с глухим стуком, и я увидел, как он перелетел через левую сторону Fiat и ударился о тротуар о стену здания. Мы доехали до небольшого перекрестка, и я попятился от него, затем въехал и устремился в сторону ярких огней Французского квартала.


Мы выехали на улицу Либерти, «Фиат» хромал на спущенной шине, его стеклянная паутина была покрыта трещинами и дырами. Я подъехал к обочине и посмотрел на Габриель, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

«Я вижу, вы прошли через это», - сказал я, ободряюще улыбаясь.

Я думал, что она потеряет дар речи, учитывая ее реакцию на убийство Пьеро, но она смотрела на меня ясными и спокойными глазами.

Она протянула руку и нежно поцеловала мои губы. «Это за спасение моей жизни».

Я ничего не сказал. Я вышел из разбитой машины, пошел вокруг и помог ей выбраться. Любопытные прохожие уже останавливались, чтобы взглянуть на Fiat, и я предположил, что полиция будет в этом районе очень скоро. Я взял Габриель за руку и повел ее за угол на улицу Америк дю Сюд. В тени деревца я остановился и притянул ее к себе.

«Это для того, чтобы хорошо относиться ко всему, - сказал я. Затем я поцеловал ее. Она ответила полностью, прижимаясь ко мне своим телом и исследуя мой рот своим языком. Когда все закончилось, она просто стояла и смотрела на меня, ее дыхание стало прерывистым. «Это было очень мило, Ник».

«Да», - сказал я. Затем я взял ее за руку. «Давай, мы должны найти тебе место, чтобы остаться сегодня вечером».


Пятая глава.


Мы прошли сложный маршрут через Французский квартал, и когда я убедился, что за нами не следят, я поселил Габриель в небольшом отеле под названием «Мамора», недалеко от дворца Веласкеса. Потом я пошел на встречу с Колином Прайором.

Кафе, в котором мы встретились, не особо посещаемо туристами, хотя оно находилось на бульваре Мохаммеда V. Там был один ряд столиков, прижатых к внешней стороне здания, чтобы избежать интенсивного вечернего пешеходного движения. Когда я приехал, Колин Прайор уже был там.

Я присоединился к Прайору, просто кивнув ему. Мы раньше встречались в Йоханнесбурге, но сейчас он выглядел тяжелее и не в форме. Он был квадратным британцем, который мог бы стать чемпионом по футболу.

«Рад снова тебя видеть, Картер», - сказал он после того, как мы заказали чай у взволнованного официанта.

Я заметил толпу перед нами в джеллабах, фесках и вуалях. «Как они к тебе относятся?» спросил я.

«Они заставляют меня вздрагивать, старина. И зарплата такая же.

"Тоже самое."

Это было идеальное место для встречи. Шум толпы заглушал наши голоса для всех, кроме друг друга, а поскольку совершенно незнакомые люди сидели за столиками вместе из-за отсутствия стульев, у наблюдателя не было веских оснований делать вывод, что мы знаем друг друга.

Первые десять минут я рассказывал Прайору, как меня чуть не убили пару раз за пару часов. Он уже знал о Делакруа и Пьеро. Он мало что мог добавить к моему скудному хранилищу информации.

«Что вы знаете о марокканском генеральном штабе?» - спросил я потом.

«Ничего особенного. Какое отношение имеют генералы к проекту «Омега»? »

«Может быть, очень мало. Но Делакруа подумал, что это может быть связано.

«Командиры армии в настоящее время прячутся под своими столами, надеясь, что король не решит выдвинуть против них обвинения. Он считает, что в армии все еще есть предатели, которые планируют его свергнуть ».

"Он дал Дженине чистый лист?"

Прайор пожал плечами. "Как будто бы. Дженина был в государственной приемной, когда была предпринята предыдущая попытка государственного переворота. Кровавый роман. Дженина убил нескольких своих коллег и помог предотвратить переворот ».

Я размышлял: «До или после того, как он увидел, как плохо для них все идет?»

"Хорошая точка зрения. Но пока Дженина в тени. Он и генерал Абдаллах ».

Это было другое имя, упомянутое Пьеро. «Абдалла тоже был на этом приеме?»

"Да. Он выстрелил в лицо своему товарищу-офицеру ».

Я хмыкнул. «Делакруа считал, что Дженина была одним из заговорщиков первого переворота и что теперь он планирует второй».

«Он чертовски хорошо мог. Но какое это имеет отношение к твоей проблеме, старина?

«Дженину видели в лаборатории вместе с руководителями. Не исключено, что Дженина чешет китайцам спину, чтобы они чесали его. Как я понимаю команда Дженины из Феса.

«Да, знаю».

«Он живет на территории военной базы?»

- Думаю, он предоставил им место на базе, - сказал Прайор. «Но его там никогда не бывает. У него роскошное поместье в горах, недалеко от Эль-Хаджеба. Держит войска для охраны места. Ходят слухи, что Хасан собирается забрать у него личную охрану, но пока этого не произошло ».

«Как мне найти его место?»

Прайор вопросительно посмотрела на меня. "Ты не поедешь туда, дружище?"

"Я должен. Дженина - мой единственный контакт с лабораторией. Он был там и знает его точное местонахождение. Если у Дженины есть записи о его связях с китайцами, я думаю, он бы сохранил их у себя дома. Они просто могут подсказать мне, где находится лаборатория. Или сам Дженина.

«Вы планируете ограбление?» - спросила Прайор.

«В данных обстоятельствах это кажется проще, чем обман».

Его брови приподнялись. «Что ж, тебе понадобится удача, старина. Место это настоящая

крепость ».


«Я раньше бывал в крепостях, - сказал я. Прайор начал рисовать на салфетке, а я наблюдал за ним. Через мгновение он был закончен.

«Это приведет вас в поместье генерала. Это не очень похоже на карту, но она должна дать вам хорошее представление.

«Спасибо», - сказал я, засовывая салфетку в карман. Я допил чай и приготовился вставать.

«Картер, старик».

"Да?"

"Это важно, не так ли?"

«Чертовски важно».

Он поморщился. Его лицо с квадратной челюстью было мрачным. «Ну, берегите себя, - сказал он. «Я хочу сказать, что нам не хотелось бы тебя терять».

"Благодаря."

«А если я тебе понадоблюсь, просто свистни».

«Я запомню это, Прайор. И спасибо."

Когда я покинул Прайора, я решил проверить Габриель, чтобы убедиться, что все в порядке. Я удостоверился, что за мной не следят, затем пошел в ее отель. Ей потребовалось несколько минут, чтобы открыть дверь, и она внимательно прислушалась к моему голосу, прежде чем открыть ее. Когда я увидел ее, я, должно быть, некоторое время смотрел на нее. На ней был прозрачный пеньюар бледно-зеленого цвета, подчеркивающий цвет ее глаз, а рыжие волосы ниспадали на почти обнаженные плечи. Ткань открывала много Габриель под ней.

«Должно быть, я вытащил тебя из постели», - сказал я. «Извините, я просто хотел убедиться, что вы устроились». Я задавался вопросом, даже когда я говорил эти слова, было ли это моей единственной причиной быть здесь.

«Я очень рад, что ты вернулся, Ник. Я еще не легла спать. Пожалуйста, войдите."

Я вошел в комнату, и она закрыла и заперла за мной дверь. «Мне прислали бутылку коньяка», - сказала она. "Хочешь стакан?"

«Нет, спасибо, я ненадолго. Я хотел сказать вам, что завтра собираюсь подняться на холмы, недалеко от Феса, чтобы найти генерала, который знает, где находится лаборатория.

«Дженина командует этим районом. Это он? "

Я вздохнул. «Да, и теперь вы знаете больше, чем следовало бы. Я не хочу, чтобы ты больше вмешивался, Габриель.

Она села на край двуспальной кровати и притянула меня к себе. «Прости, что угадал, Ник. Но, видите ли, я хочу участвовать. Я хочу заставить их заплатить за смерть моего дяди. Для меня очень важно помочь ».

«Вы помогли», - сказал я ей.

«Но я могу сделать больше, гораздо больше. Вы говорите на диалекте Альмохадов? »

«Прямой арабский для меня достаточно сложен».

«Тогда я тебе нужна», - рассудила она. «Стража генерала - альмохады из Высокого Атласа. Разве не важно иметь возможность общаться с ними на их родном языке? »

Я собирался сказать ей быстрое «нет», но передумал. «Вы знакомы с окрестностями Эль-Хаджеба?» Я спросил.

«Я выросла там, - сказала она с широкой обезоруживающей улыбкой. «В детстве я ходила в школу в Фесе».

Я вынул карту из кармана. «Вам это кажется знакомым?»

Она долго молча изучала карту. «На этой карте показано, как добраться до дворца старого халифа. Здесь живет Дженина? »

"Это то, что мне сказали".

«Моя семья ходила туда каждое воскресенье». Она самодовольно сияла. «Некоторое время это место было открыто для публики, как музей. Я это хорошо знаю ».

"Вы знакомы с интерьером?"

«В каждой комнате».

Я ответил широкой улыбкой. «Вы только что купили билет до Феса».

«О, Ник!» Она обняла меня своими длинными белыми руками.

Я коснулся изгиба мягкой плоти под прозрачной тканью, когда она поцеловала меня, и это прикосновение, казалось, зажгло ее. Она прижалась ко мне еще сильнее, приглашая к дальнейшим исследованиям рукой, а ее губы коснулись моих.

Я ее не разочаровал. Когда поцелуй закончился, она дрожала. Я встал с кровати и выключил свет, оставив комнату в тусклой тени. Когда я снова повернулся к Габриель, она снимала пеньюар с плеч. Я наблюдал за движением. Она была сладострастной девушкой. «Снимай одежду, Ник». Я улыбнулся в темноте. «Все, что угодно». Она помогла мне, ее тело касалось меня, когда она двигалась. Через мгновение мы были заключены в новые объятия, стоя, прижавшись ко мне ее длинными бедрами и полными бедрами.

«Я хочу тебя», - сказала она так тихо, что я с трудом расслышал слова.

Я поднял ее, отнес к большой кровати, положил на нее и стал изучать мягкое легкое тело на фоне покрывала. Затем я лег на двуспальную кровать рядом с ней.

Позже Габриель заснула у меня на руках, как младенец. Полежав с ней рядом со мной некоторое время, думая о Дженине, Ли Юэн и Дэймоне Зено, я наконец ускользнул от нее, оделся и молча вышел из комнаты.


Шестая глава.


На следующий день мы проехали через холмы и горы северного Марокко в Фес и Эль-Хаджеб. Мы были в Citrõen DS-21 Pallas Габриель, роскошном автомобиле с высокими характеристиками, который хорошо преодолевает горные повороты. Я ехал большую часть пути, потому что время было важно для нас и я мог вести Citrõen быстрее.

По большей части это была сухая каменистая местность. Худощавая зелень цеплялась за суровую местность с яростной решимостью выжить, с которой могли сравниться только берберы, которые жили на скалах гор. Козопасы пасли стада на пустынных полях, а фермеры были полностью закутаны

в коричневые джеллабы, чтобы прохожие не видели их лиц. Женщины продавали виноград на обочине дороги.

Мы поехали прямо в горную деревню Эль-Хаджеб. Ему казалось, что ему уже тысячу лет, в тесных домах Медины виднелись рушащиеся древние кирпичи. Мы нашли небольшое кафе, где рискнули отведать шашлык из баранины с местным вином. После этого Габриель выпила стакан чая, и это оказалась пенистая смесь горячего молока и некрепкого чая, которую она отпила, а затем оставила.

Мы достали карту и снова двинулись в горы. На этот раз нам пришлось свернуть с главной дороги и проехать по очень примитивным тропам. Они были каменистыми и ухабистыми, временами нас окружали скалистые выступы скал. Когда мы свернули на зеленое плато, мы увидели поместье.

«Вот и все, Ник, - сказала Габриель. «Раньше он назывался дворцом халифа Хаммади».

Я свернул на Citrõen к группе деревьев на обочине дороги. Я еще не хотел, чтобы охранники нас заметили. Старый дворец был очень большим. Построенный из кирпича и лепнины, все это были арки, кованые ворота и балконы, а фасад был украшен мозаичной плиткой. Это был подходящий дом для очень влиятельного человека.

Вокруг дворца были сады, которые простирались примерно на сотню ярдов в широком периметре. Этот сад был огорожен высоким железным забором. На подъездной дорожке, ведущей на территорию, были большие ворота, и я видел дежурного охранника в военной форме.

«Так вот где тусуется Дженина», - сказал я. "Из него получится хороший летний коттедж, не так ли?"

Габриель улыбнулась. «Генералы важны в этой стране, несмотря на недавнее восстание». Этот важнее, чем может представить кто-либо из его сотрудников ».

«Кажется, что это место усиленно охраняется, - сказала Габриель. «Даже если нам удастся попасть внутрь, как мы выберемся?»

«Мы не войдем и не выйдем», - сказал я ей. "Я выигрываю-"

Я прищурился на заходящее солнце и увидел длинную черную машину, идущую из сада к воротам.

"Какая?" спросила она.

«Если я не ошибаюсь, вот и генерал», - сказал я.

Черный лимузин, «роллс-ройс», остановился у ворот, пока солдат с автоматом, перекинутым через плечо, отпирал его.

Я переключил Citrõen на низкую передачу и повернул колесо, когда машина рванулась вперед. Мы съехали с дороги в высокие кусты, сразу за ровной обочиной, где Citrõen был скрыт из виду.

«Роллс» скользил по грунтовой дороге, двигаясь быстро, но почти бесшумно, поднимая за собой огромное облако жженой коричневой пыли. Вскоре его не стало. Я поднялся с Citrõen, Габриель последовала за мной.

«Это был генерал, хорошо, - сказал я. «Я мельком увидел его и увидел знаки различия. Он похож на крутого хомбре.

«У него непростая репутация».

«Я просто надеюсь, что он решил уехать на вечер», - сказал я, снова взглянув на персиковое солнце, уже уходящее за горы, окружавшие дворец. Я посмотрел вниз по дороге на высокий каменистый откос, примыкающий к территории поместья. "Давай."

Я схватил Габриель за руку и потащил ее за собой на дорогу, через нее и в кусты. Мы прошли сто ярдов по невысокой зелени, всегда поднимаясь в гору, и оказались в скалах. Мы продолжали восхождение, пока не преодолели откос и не вышли на скалистый выступ, который выходил на дворец и территорию, давая нам хороший вид на это место.

Лежим животом на скале, изучаем сцену внизу. Помимо охранника у ворот, мы увидели еще как минимум двух вооруженных солдат возле самого здания.

Солнце скрылось за горами, а небо теряло теплые цвета и становилось темно-лиловым и бледно-лимонным. Скоро будет темно.

«Вы сказали, что я не могу пойти с вами?» - спросила девушка.

«Верно», - сказал я ей. «Когда я преодолею этот забор, это будет работа одного человека. Но вы дадите мне несколько подсказок о том, что я найду внутри. И ты поможешь мне войти.

Габриель посмотрела на меня и улыбнулась. Ее волосы были собраны в узел на затылке, а некоторые пряди распустились. Это было очень кстати. «Как, Ник? Как я могу тебя пригласить? »

- Используя свой альмохадский диалект в разговоре с охранником у ворот. Но сначала поговорим о дворце. Полагаю, третий этаж - это прежде всего склад?

«Верхний этаж никогда не использовался под жилые помещения, даже при калифе», - сказала она. «Конечно, генерал мог его отремонтировать. Второй этаж состоит из спален и небольшого кабинета в северо-восточном углу ».

"А первый этаж?"

«Приемный зал, своего рода тронный зал, бальный зал для приема европейских посетителей, библиотека и большая кухня».

«Хм. Значит, библиотека и кабинет на втором этаже будут самыми подходящими помещениями для офиса, если генерал не захочет отремонтировать комнату для гостей?

"Я так считаю."

"Отлично. Я сначала пойду в библиотеку. Казалось бы, это соответствует великому стилю генерала. Но попасть на первый этаж, не разбив окно, может быть довольно сложно, поэтому

мне нужно попробовать крышу ».

«Звучит опасно».

«Не беспокойся о моей роли. У тебя будет достаточно, что делать самой. Я расскажу вам подробности, когда мы вернемся к машине. Но мы могли бы подождать здесь, пока не стемнеет.

Мы лежали в наступающих сумерках и смотрели, как очертания поместья переходят в тень. Позади нас поднималась луна, а в ближайшей чащи начал скрежетать сверчок.

Габриель повернулась ко мне, и я обнял ее. Наши рты встретились, и моя рука проникла в ее платье, лаская мягкое тепло ее груди. Она вздохнула, ее ноги почти автоматически раздвинулись. Она приподняла бедра, чтобы помочь мне, пока я стягивал с нее трусики, а затем я подошел к ней. Она застонала, когда я проник глубоко в нее, и тогда для меня не осталось ничего, ничего для нее, кроме наших тел и потребности в удовлетворении снова и снова.

Когда все закончилось, она молчала, и мы снова легли рядом. Мы оставались такими долгое время. Наконец я нежно прикоснулся к ее плечу. "Вы готовы?"

"Да."

"Тогда поехали."

Мы медленно ехали по дороге к воротам поместья. За рулем сидела Габриель, а я низко присел на заднем сиденье. Теперь он был черным в тусклом лунном свете. Когда мы подошли к нам, оливково-коричневый солдат вышел из маленькой сторожки, снял автомат и нацелил его на Габриель.

«Сохраняй хладнокровие», - прошептала я позади нее. «Подъезжай прямо к нему».

Машина двинулась к воротам. Из радиатора послышалось шипение, и когда мы остановились всего в нескольких футах от часового, он гневно поднялся из-под капота, как я и планировал.

Габриель заговорила с мужчиной на его родном диалекте. Она одарила его обезоруживающей улыбкой, которая, казалось, сняла хмурое выражение с его лица, и я видел, как он оценивающе смотрел на нее, даже когда держал пистолет. Она упомянула о проблеме с машиной и спросила, может ли он помочь.

Он помедлил, затем неуверенно ответил ей.

Габриель вышла из машины, и он подозрительно проследил за ее движением с большим пистолетом. Она говорила и жестикулировала, улыбка обратилась к нему, ее глаза умоляли.

Он улыбнулся в ответ и пожал плечами. Он был худощавым горцем с темной бородой. Он был одет в старую форму и кепку с поясом с патронами. Когда Габриель подошла к передней части машины, он последовал за ней, пистолет висел у него сбоку. Она подняла капот, и он заявил, что думает на весь выпущенный дополнительный пар.

Очевидно, он был простым человеком, который мало разбирался в машинах, но он не хотел бы, чтобы эта красивая женщина знала об этом.

Часовой вместе с Габриель заглянул под капот. Я тихонько выбрался из Citrõen, держа Хьюго в руке, и сделал круг вокруг него и Габриель со слепой стороны. Я был позади него, когда он наклонился над машиной.

Он говорил с ней, указывая на батарею, очевидно, объясняя проблему. Его диалект был быстрым и невнятным, и я был рад, что Габриель так хорошо с ним разговаривала. Я ничего не мог понять из того, что он говорил, но одно было ясно: он был полностью увлечен Габриель.

Я подошел ближе, схватил его левой рукой, откинув его голову назад, когда Габриель отошла от нас. Он попытался задействовать пистолет, но не смог. Я провел Хьюго по его горлу правой рукой. Он издал приглушенный звук и рухнул на землю.

Я прикоснулся к руке Габриель. «Иди, открой калитку, пока я отнесу его к зарослям кустов».

Она колебалась лишь мгновение. "Отлично."

Я утащил солдата из виду, затем снял с него одежду. Габриель вернулась, и я протянул ей. Она начала надевать форму поверх собственного короткого платья.

«Это просто для того, чтобы успокоить того, кто смотрит на ворота из дома», - сказал я ей. «Если машина генерала вернется раньше меня, беги. Вы понимаете?"

«Да», - сказала она.

«Спрячьтесь и сделайте предупредительный выстрел». Я указал на автомат.

"Отлично." Она застегнула рубашку на полную грудь и засунула большую часть своих рыжих волос под чепчик. Я дал ей пистолет, и она перекинула его через плечо. Издали она выглядела бы достаточно похожей на часового, чтобы избежать наказания.

Мы вернулись к воротам, и она заняла свою позицию. Я сел в машину, проехал за небольшой группой деревьев слева от караулки, а затем въехал на территорию мимо Габриель. Она закрыла за мной ворота.

«Удачи, Ник». она сказала.

Я подмигнул ей и двинулся по дорожке к дворцу.

Через несколько мгновений я притаился за обрезанным квадратным кустом гибискуса возле здания. Перед помещением, под мавританской аркой, был небольшой портик, а за ним большие двойные двери, ведущие в сияющий интерьер. В эту теплую ночь двери были открыты, и я увидел двух солдат, которые стояли в холле, разговаривали и курили. Там могут быть и другие. Посмотрев на второй этаж, я увидел, что там мало света. Наверное, там не было охраны.

Я на мгновение покинул укрытие и, присев, побежал к углу здания.


Здесь заканчивался арочный портик, заросший бугенвиллией. Я планировал обойти дом, надеясь найти путь на крышу.

Когда я повернул за угол здания, я почти вошел прямо в охранника, который стоял снаружи и курил. Он не видел и не слышал меня, и когда я остановился всего в нескольких дюймах от него, его глаза расширились от удивления, затем быстро сузились, когда он бросил сигарету и потянулся за большим военным пистолетом на поясе.

Хьюго скользнул мне в ладонь. Мужчина как раз вытаскивал большой пистолет, чтобы выстрелить, когда я подошел еще ближе и толкнул Хьюго под ребра.

Пистолет упал на землю, и солдат недоверчиво посмотрел на меня. Я вынул стилет, когда он схватился за бок. Он соскользнул к стене здания, его лицо исказила смерть.

Я почистил стилет на его униформе и вернул лезвие в ножны. Заглянув в сторону здания, я увидел небольшую тачку, накрытую брезентом. Я взял брезент и накинул его на упавшего охранника. Затем я перебрался в заднюю часть заведения.

Как я и подозревал, на задней стене была решетка. Виноградная лоза, которая росла на решетке, в это время года была не толстой, и это помогло. Я тихонько карабкался по решетке, пока не добрался до крыши второго этажа над кухней. Оттуда я поднялся по водосточной трубе на верхнюю крышу.

Крыша была на нескольких уровнях, и во внутреннем дворе и между разными уровнями были открытые пространства. Я начал продвигаться к служебному люку, но обнаружил, что от секции, до которой я хотел добраться, меня отделяло десятифутовое пространство.

Поверхность крыши была изогнута черепицей, и на ней было сложно выполнять акробатические упражнения. Кроме того, я не хотел, чтобы меня слышали внизу. Я долго и пристально смотрел на открытое пространство, отступил на несколько футов, побежал и перепрыгнул через черный залив. Я приземлился на самый край другой крыши. Я почти потерял равновесие и упал назад, поэтому сильно наклонился вперед в пояснице. Но из-за этого мои ноги ускользнули. Через долю секунды я соскользнул.

Я отчаянно схватился, когда я скользил, но мои пальцы не нашли ничего, за что можно было бы держаться, и я подошел.

Затем, когда я был уверен, что иду вниз, мои руки ухватились за желоб, по которому сливалась дождевая вода с крыши. Он застонал и согнулся под моим весом, когда мое тело резко остановилось. Мой вес освободил мою левую руку, но правая удерживала. Желоб отпустил скобу рядом со мной и опустил меня еще на ногу. Но потом это держалось крепко.

Я сомкнул левую руку над корытом, подождал полминуты, чтобы силы вернулись к моим рукам, затем сделал медленное подтягивание. Из этого положения я зацепился руками за сток и с трудом поднялся обратно на крышу.

Я сел на корточки, весь в поту. Я надеялся, что все пойдет лучше, когда я попаду внутрь. Медленно и осторожно я двинулся по скользкой плитке к закрытому люку. Я встал на колени рядом с ней и потянул за нее. Сначала казалось, что он застрял, но затем он открылся, и я смотрел в темноту.

Я спустился в темную комнату внизу. Это было заброшенное место, напоминающее чердак, с дверью, ведущей в коридор. Я вышел в коридор, который тоже был темным, но я мог видеть свет, исходящий из нижней части лестничной клетки. Я спустился по лестнице, которая была пыльной и покрытой паутиной. Перила были полностью вырезаны из твердой древесины. Когда я спустился вниз, я стоял в коридоре второго этажа. Он был полностью устлан ковром, а стены украшали мозаики. По бокам коридора были комнаты с тяжелыми деревянными дверями. Кабриолет, о котором говорила Габриель, находился справа от меня, и я попытался открыть дверь. Он был открыт. Я вошел и зажег свет.

Я был прав. Помещение не использовалось как кабинет генерала. Несомненно, он делал свою работу в библиотеке внизу, где была охрана. Но в комнате все равно было интересно. Стены были покрыты картами Марокко и сопредельных стран, военные объекты отмечены булавками. Одна большая карта показывала схему боевых действий во время недавних военных учений, военной игры. Потом я это увидел. В углу комнаты, приклеенной к стене кнопками, была маленькая карта, нарисованная от руки, но сделанная искусно.

Я подошел и хорошенько посмотрел на нее. Это была часть южного Марокко, засушливая и засушливая область, о которой говорил Андре Делакруа. На левом краю карты виднелась деревня Мхамид, которую Делакруа описал Пьеро, та, которая находится недалеко от лаборатории. Из этой деревни была дорога, и в конце дороги был простой круг с буквой «Х». В этом не было сомнений: отметка показывала расположение суперсекретной лаборатории Дэймона Зено и его босса L5 Ли Юэня.

Я сорвал бумагу со стены и засунул в карман. Затем я выключил свет и вышел из комнаты.

Возможно, в кабинете генерала внизу была и другая информация, но у меня было столько, сколько мне нужно. У меня была карта, и все, что мне нужно было сделать, это выйти с ней.

Из вестибюля вела широкая элегантная лестница в зал со второго этажа.


Я стоял наверху и смотрел вниз с «люгером» в руке. Я не видел охранников, которые стояли там раньше. Может, они перекусывали на кухне.

Я медленно спускался по ступеням, по одной. Было неприятно тихо. Когда я спустился вниз и стоял, глядя через открытые входные двери, я услышал двойной рев в ночи. Габриель выстрелила из пистолета.

Я побежал на улицу, когда сзади раздался голос. Он говорил по-английски.

"Стоп! Не шевелись!"

Их было как минимум двое. Обернувшись, я упал на одно колено. Был худой, высокий и коренастый - мужчины, которых я видел раньше. Когда мой взгляд сфокусировался на них, я автоматически искал оружие. Тонкий уже выдохся. Это был тяжелый военный автомат, похожий по стилю на калибр .45 армии США. Большое ружье громко выстрелило - и промахнулось, потому что я низко пригнулся, когда развернулся. Я нажал на курок люгера, и он гневно выкрикнул. Пуля попала худому солдату в живот, оторвала его от пола и ударила спиной о нижнюю стойку лестницы.

Коренастый солдат бросился на меня. Он еще не добрался до пистолета. Я повернул к нему «люгер», но он ударил меня прежде, чем я успел выстрелить. Я упал на пол под ударом его тела и почувствовал, как большой кулак ударил меня по лицу.

Другая его рука тянулась к Вильгельмине. Мы катились к открытым дверям, а затем обратно туда, где мы упали. Он был силен, и его хватка на моем правом запястье крутила его. Моя рука ударилась о стену, и «Люгер» выскользнул из моей руки.

Я сильно ударил его, попав прямо в лицо, и в носу хрустнула кость. Он тяжело упал с меня, из носа текла кровь. Он что-то пробормотал, потянувшись за пистолетом на поясе.

В следующую долю секунды я оглянулся и увидел урну, стоящую на полке рядом со мной. Я схватил тяжелую урну и с силой швырнул ее в коренастого мужчину, когда его пистолет выскочил из кобуры. Он попал ему в лицо и грудь и разлетелся на части, когда он упал под его ударом. Он тихонько хмыкнул, ударился об пол и лежал неподвижно.

В этот момент второй мужчина нацелил на меня пистолет и выстрелил. Пуля вонзилась в стену между моей правой рукой и грудью; он бы убил меня, если бы находился на несколько дюймов слева.

Когда я бросил стилет себе в руку, тощий солдат приподнялся на локте, чтобы сделать еще один выстрел. Он снова прицелился, когда я выпустил нож. Пистолет выстрелил, оцарапав мою шею, а нож попал ему в сердце. Он упал на пол.

Встав на колени, чтобы забрать Вильгельмину, я думал, что все кончено, но ошибался. Позади меня раздался дикий крик со стороны коридора, ведущего на кухню, и когда я обернулся, то увидел крупного мужчину, замахнувшегося ножом для мяса в мою голову.

Очевидно, это был повар генерала, которого обстреляли на передовой. Тесак опустился на меня, ярко сверкнув в свете. Я нырнул назад, и лезвие ударилось о украшение на стойке лестницы за моей головой, полностью рассекло его.

Я откатился от следующего удара, и он разрубил небольшой стол в холле пополам. Он был быстр с оружием, и у меня не было времени делать какие-либо действия, кроме защиты. Третий удар тяжелым, блестящим серебром тесаком пришелся бы мне прямо в лицо. Я был у стены и двинулся влево всего за долю секунды до того, как оружие вонзилось в стену позади меня.

В тот момент, когда ему потребовалось попытаться вырвать тесак, я подтянул ногу к груди и ударил его ногой, сильно ударив его по сердцу.

Его челюсть распахнулась, когда он ослабил хватку застрявшего тесака и упал на пол, издавая уродливые хрипы.

Я увидел рядом с собой «Люгер» и протянул руку, чтобы поднять его.

«Этого будет вполне достаточно!» - скомандовал громкий голос.

Я обернулся и увидел в дверях высокого, крепкого генерала Дженина. В его руке была один из громоздких пистолетов, и он был нацелен мне в голову. Позади него, в крепких объятиях санитара, шла Габриель.


Седьмая глава.


«Мне очень жаль, Ник», - сказала девушка.

Другой человек в форме, вероятно, шофер генерала, вошел в коридор. Он приставил ко мне пистолет, подошел и выбил «Люгер» из зоны моей досягаемости, взглянув на людей на полу. Он пробормотал что-то по-арабски.

«Они предупреждали меня о вас», - сказала Дженина, шагая ко мне. «Но, похоже, я не воспринял тебя достаточно серьезно». Он отлично говорил по-английски. Это был крепкий мужчина лет пятидесяти, с квадратной челюстью и шрамом на левом глазу. Он был примерно моего роста и выглядел так, будто держал форму. У него был способ приподнять подбородок во время разговора, как будто на нем был слишком тугой воротник. Его форма была покрыта тесьмой и лентами.

«Я рад, что не разочаровал тебя», - сказал я.

Он зловеще стоял надо мной с пистолетом, и я на мгновение подумал, что он может спустить курок. Но он положил пистолет в большую кобуру на бедре.

«Вставай», - приказал он.

Я сделал это и почувствовал, как пульсацию у меня на шее. Кровь запеклась у меня на шее и воротнике. Пока я стоял под ружьем шофера, генерал меня обыскивал. Он нашел карту в моем кармане. Он посмотрел на нее и усмехнулся. Затем он повернулся к шоферу.

«Наденьте на него наручники и прведите в мой офис». Теперь он говорил по-арабски. «И позаботьтесь об этих людях». Он равнодушно указал на солдат и готовил на полу.

Через несколько минут мы с Габриель сидели в большой библиотеке. Я правильно догадался, что это кабинет генерала. Дженина сидела за длинным, отполированным до блеска деревянным столом, постукивая карандашом по блокноту перед ним и мрачно глядя на нас. Он был светлокожим марокканцем, вероятно, бербером или потомком жестоких Альмохадов. Он был такого же роста, как я, и, вероятно, весил больше меня на двадцать фунтов.

Габриель и я сидели на прямых стульях перед столом. Они не удосужились надеть на нее наручники или связать ее. Солдат, который держал Габриель, стоял на страже у двери библиотеки. У него все еще был пистолет направленный на нас.

«Так вы знаете о маленьком проекте Ли Юэня?» - сказала Дженина, продолжая постукивать по карандашу.

«Мы знаем», - сказал я. «Вы совершили серьезную ошибку, генерал, присоединившись к китайцам в такой ситуации. Вы когда-нибудь получали наличные деньги за оказанную им защиту? »

Генерал, казалось, был обеспокоен этим вопросом. «Ли Юэнь держит слово, мой друг. Скоро у нас будет капитал, необходимый для финансирования настоящего переворота, а не фарса, подобного предыдущему ».

"Который вы тоже вели?" Я спросил.

Его глаза слегка прищурились. «Я не был движущей силой неудачной попытки. В следующий раз я займусь планированием ».

«И, возможно, кто-то из вашей группы нападет на вас в последнюю минуту, когда все станет черным, и выстрелит в вас, как вы застрелили первого лидера».

Дженина высокомерно ухмыльнулась. «Очень умно, не правда ли, убить этих неумелых негодяев и спастись от расстрела».

- Полагаю, это зависит от того, на каком конце пистолета вы были.

Дженина не признала моего сарказма. «Они заслужили именно то, что получили, мистер Картер», - сказал он мне. «Их слабое руководство привело нас к ситуации, когда все мы почти погибли. Этого больше не повторится ».

«Ты действительно думаешь, что при поддержке Чикомов ты поднимешь еще один бунт?» Я спросил.

«Я рассчитываю на это», - холодно сказал он, поднимая большой подбородок и выпячивая его вперед, в стиле Муссолини. Он снял плетеную шапочку, обнажив густые темные волосы, седеющие на висках.

«И тебя не волнует, что Ли Юэнь и доктор Зено придумывают там под твоей защитой?»

«Но, мистер Картер, - лукаво улыбнулась Дженина, - они открывают поликлинику для бедных обездоленных жителей этого района».

«Если китайцам удастся реализовать свой проект« Омега », - сказал я генералу, - ни один народ или страна не будут в безопасности. Даже в Марокко. У тебя пресловутый тигр, Дженина. На данный момент тигр использует вас в своих целях. Позже он может отвернуться и откусить вам голову ».

«Конечно, это всегда возможно», - мягко сказал он. «Но эта страна отличается от вашей. Здесь упорным трудом не продвинуться вперед. Мне нравится мое нынешнее звание и положение, потому что я родился в высшем классе и потому что я был достаточно силен, чтобы взять то, что я хотел. Вы получаете только то, что можете получить от кого-то другого. Я не собираюсь быть застигнутым врасплох, когда захват власти закончится, мистер Картер, даже если мне придется иметь дело с китайцами, чтобы получить необходимую мне помощь ».

Я решил, что дальше обсуждать этот вопрос с Джениной бессмысленно. Он давно обосновал свои мотивы, и теперь разум не может быть достигнут.

«Что вы планируете для нас?» Я спросил его откровенно, я думал, что знаю ответ, но я хотел его подтверждения, прежде чем строить какие-либо планы.

«Он убьет нас», - сказала Габриель. "Я знаю это."

Она все еще носила форму охранника поверх одежды. Я не мог не думать о том, какой беспомощной она выглядела, сидя там, выпаливая свой страх человеку, который имел над ней столько власти.

«Да, - небрежно согласился с ней генерал, - мне, возможно, придется убить тебя. В конце концов, вы вторглись в мой дом, убив нескольких доверенных лиц и ранив других. Вы заслуживаете немедленного расстрела. Этого требует марокканский военный закон ».

Однако он еще не сказал, что определенно намерен нас застрелить, и это меня несколько удивило. «Я не знал, что ты так заботишься о законе», - сказал я с резкостью в голосе.

На нем снова появилась эта проклятая ухмылка. Шрам, пересекавший его левый глаз, в этом свете казался более багровым. «Я использую его, когда это служит моей цели», - сказал он. «Я также ломаю его, когда это служит моей цели. И я готов сделать это сейчас, мистер Картер, чтобы спасти вашу жизнь. Вашу жизнь, возможно, я должен сказать.

«Вы знаете, генерал, я не в состоянии заключать сделки».

«То, что я имел в виду, было более сложным, чем сделка».

Я смотрел на него непонимающе.

«Я уважаю вас за ваши особые таланты, мистер Картер, - сказал он, теперь его глаза стали серьезными. «Не многие мужчины могли попасть сюда, как вы это сделали, и нанесли ущерб,

который вам удалось нанести тем, с чем вам пришлось работать ».

Комплимент меня удивил.

«Ли Юэнь упомянул вас, - продолжил генерал. «Похоже, у него, или, скорее, у L5 есть на вас довольно большое дело».

«Я в этом уверен», - сказал я.

«Я впечатлен тем, что мне сказали и что я видел, - продолжила Дженина. Он заговорщицки наклонился вперед. «Запад проиграл борьбу, Картер, с открытием Дэймона Зенона. Я понятия не имею, что это такое, потому что они мне не говорят, но я знаю, что это очень действенно ".

"Я уверен, что это так". Я пожал плечами.

«И где это тебя оставит, мой друг? Скорее всего, мертвого, на проигравшей стороне.

«Я пока не собираюсь на кладбище», - ответил я.

Он наклонился вперед еще дальше. «Я предложу тебе твою жизнь, Картер, разными способами. Мне нужен такой человек, как ты. Вы можете работать на меня. Если я доверяю тебе, Ли Юэнь будет. Я могу организовать для вас звание и зачислить вас в мой личный штат. Как звучит полковник Картер?

Я был склонен улыбнуться несоответствию всего этого, но передумал. Вместо того, чтобы сказать ему, что меня не интересуют левые перевороты, что у L5 в Пекине в моем досье есть красная наклейка, а мои фотографии размещены в их учебной школе, и что Ли Юэнь был обязан убить меня, где угодно и когда он мог это сделать, Я решил проявить интерес к предложению Джениной.

- Полковник Картер, - медленно повторил я. Я посмотрел на его нетерпеливое лицо. «Ты говоришь, я нужен тебе для переворота?»

«С твоей помощью, Картер, мы сможем поставить Хасана на его уродливые колени. Я буду править Марокко, а вы будете моим министром государственной безопасности ».

Он внимательно следил за моим лицом, ожидая реакции. Габриель тоже посмотрела на меня, и на ее лице было испугание. «Ник, - начала она, - ты не….

Я не спускал глаз с Джениной. «Вы приводите очень убедительные доводы».

"Ник!" - громко сказала Габриель.

Я не смотрел на нее. «Сколько мне будет платить, как полковнику?»

Дженина улыбнулась. «Американцы всегда очень практичны, когда дело касается денег». Потом пожал плечами. «Полковник здесь, вероятно, зарабатывает не больше, чем вы сейчас. Но я мог бы и хотел бы заключить особую договоренность, чтобы вы зарабатывали вдвое больше обычного за особые обязанности в моем подчинении.

Некоторое время я сидел молча, как будто рассматривал все ракурсы. «А если бы переворот был успешным, я бы определенно стал главой разведки и безопасности?»

Габриель снова попыталась перебить ее, но я не позволил ей. «Молчи, - резко сказал я. Затем я снова посмотрел на Дженину. "Хорошо?"

Дженина наслаждалась дискомфортом Габриель. Он снова улыбнулся, когда говорил со мной. «Даю слово. Я изложу это письменно ».

Я сделал паузу. "Мне нужно подумать об этом".

Улыбка слегка погасла. "Отлично. Вы можете провести всю ночь. Завтра утром вы должны дать мне ответ ».

"А девушка?"

«Мы не причиним ей вреда».

Я изучал его лицо, и оно было искренним, как честного бандита. Но, надеюсь, я выиграл время. До завтрашнего рассвета. Ночью могло случиться что угодно.

«А что будет с нами завтра утром, если я откажусь от вашего предложения?» Я спросил.

Улыбка слегка расширилась. «Боюсь, будет небольшая расстрельная команда. Я уже на всякий случай послал за отрядом людей. Конечно, все будет очень официально. Вас расстреляют как шпионов, чем вы, безусловно, и являетесь. Его голос смягчился. «Но я думаю, что ты не будешь таким глупцом, Картер. Я думаю, ты сделаешь то, что лучше для тебя ».

«Я дам тебе свой ответ утром», - сказал я ему.

«Хорошо. Ахмед, отведи их наверх. Оставьте на время мистера Картера в наручниках. Вы разместите капрала снаружи дворца с этой стороны и займите позицию за пределами их запертых комнат. Он посмотрел на меня, чтобы увидеть мою реакцию на его тщательность. «Спокойной ночи вам обоим».

Нас повели наверх, и по дороге Габриель не смотрела на меня, не говоря уже о том, чтобы говорить. Я попытался вспомнить детали карты, которую Дженина забрал у меня, чтобы я мог нарисовать их на случай, если мы когда-нибудь выберемся отсюда. Наверху нас проводили в соседние комнаты, и двери были плотно заперты.

Моя комната была большой, с кроватью, маленьким диваном и мягким креслом. На потолке висела фреска, изображающая сцену из старого Марокко. Рядом с комнатой была ванная комната, отделанная мозаичной плиткой.

Я подошел к окну и выглянул. Прыжок дал бы долгое падение на землю. Другой солдат уже был снаружи, шагая со своим постом вдоль стены здания, с пистолетом-пулеметом на плече.

Я тяжело вздохнул. Мне было интересно, чего я на самом деле добился. С охранником за окнами и дверями и с моими запястьями в наручниках, внезапно казалось маловероятным, что я смогу найти способ вывести Габриель и себя из этого места живыми.

Я лежал на кровати, стараясь не замечать, как наручники впиваются в мои запястья. Габриель была прямо за толстой стеной через комнату, но к ней было невозможно добраться. Если бы время не было так важно, и если бы я мог быть уверен, что он не причинит ей вреда, я мог бы дать Дженине утвердительный ответ немедленно и подыгрывал,

пока я не смог уйти от него или убить его. Но я должен был выбраться отсюда к завтрашнему утру, чтобы успеть добраться до лаборатории вовремя.

Я лежал и думал. Если бы я мог взломать замок на оковах, у меня была бы некоторая свобода. Но как вы взломаете замки на своих собственных запястьях? Хороший вопрос.

Может быть, ответ заключался в том, чтобы забыть о наручниках. Я мог бы многое сделать с ними, если бы мог просто выбраться из этой комнаты. Я решил подождать до раннего утра, когда охранники будут в полусне. Тогда я бы попытался вывести охранника снаружи в коридор, чтобы он вошел сюда сам, не вызывая генерала. Может, он не усмотрит ничего плохого в том, чтобы отвезти меня к Дженине для очередной частной беседы без девушки. Не повредит спросить.

Но мой план не состоялся. У генерала Дженина были свои идеи. Около полуночи я услышал стук в свою дверь, бормотанную команду охраннику, и дверь была отперта. Дженина открыл ее и на мгновение постоял в дверном проеме, а я сел на край кровати.

«Я хотел бы еще поговорить с вами», - сказал он, закрывая за собой дверь.

«Я ждал тебя», - сказал я.

Он прошел через комнату, сцепив руки за спиной, внушительная фигура в своей форме с черным поясом и блестящих высоких сапогах поверх военных штанов. Он стоял у окна, глядя в темноту.

«Там было сложно говорить откровенно с девушкой, - сказал он. Он повернулся ко мне, его глаза сверлили мои. «У тебя есть качества, которые мне нравятся в помощнике, Картер. И у вас есть ноу-хау, чтобы государственный переворот работал на нас. В дополнение к дополнительной оплате, которую я упомянул внизу, я вижу, что вы получаете много других - дополнительных льгот, я думаю, вы бы назвали их подарками от благодарных политических лидеров, которых защищают мои войска. Прекрасный дом, Картер, и прекрасная американская машина в вашем распоряжении, с шофером, если хотите. Женщины. Все женщины, которых вы когда-либо захотите. А когда вы станете моим министром государственной безопасности, у вас будет необычайная власть. Ты будешь силой в марокканской политике и истории ».

«Вы представляете хороший аргумент со своей стороны», - сказал я с легкой ухмылкой.

«У вас будет большая карьера, чем вы могли себе представить. Это не несбыточная мечта. С твоей помощью я все смогу воплотить в жизнь.

«С другой стороны, если бы вы настаивали на сохранении своей прежней сомнительной лояльности, вы поставили бы меня в неловкое положение. Я не могу позволить себе такого врага, как ты, Картер. Но с вами на моей стороне и помощью, которая вскоре прибудет из Пекина, я могу найти свою судьбу в этой стране, и вы можете стать ее частью ».

Он подошел и встал рядом со мной. "Что вы думаете? Вы воспользуетесь этой возможностью? Только ты можешь надеть на себя мантию величия, Картер.

Я посмотрел на пол еще мгновение, затем поднялся, чтобы встретиться с ним глазами. «Кажется, выбор невелик».

На его квадратном лице появилось выражение самодовольного удовлетворения. «Тогда ты пойдешь со мной?»

«Да», - сказал я. «А что насчет девушки?»

Улыбка исчезла с его губ, его глаза встретились с моими, и я с ужасной уверенностью знала, как жалко находиться под влиянием и силой этого человека. «С девушкой совсем другое дело», - холодно сказал он. «Девушка должна умереть».

Я отвернулся. Я так и думал.

«И ты должен это сделать».

Я оглянулся на него и попытался скрыть свою ненависть. "Ты много хочешь."

"Я?" - категорично сказал он. «В обмен на свою жизнь? За богатство и власть? Я действительно прошу слишком многого, Картер? Нет, думаю, нет. Потому что убийство девушки будет для меня твоим актом верности. Это будет ваш способ показать мне, что вы действительно изменили свою лояльность. Убей девушку, которая для тебя очень мало значит, и мы вместе поплывем на ветру.

Теперь этот ублюдок стал поэтичным. Я снова посмотрел ему в глаза и, думаю, его немного обеспокоило то, что я был на его уровне. Он привык смотреть на людей свысока.

"Как?" Я спросил.

Он снова усмехнулся. Он вытащил из кобуры большой пистолет. "Подойдет ли это?"

Я посмотрел на пистолет. Пуля разорвет Габриель пополам. Но я должен был убедить его, что я готов это сделать. В любом случае это дало бы нам обоим возможность дать отпор, если бы нам повезло. «Я думаю, этого должно быть достаточно», - сказал я. «Когда я это сделаю?»

«Как можно скорее», - сказал он.

Я подумал минуту. Сейчас было самое подходящее время, чтобы сделать перерыв. Может быть, темнота поможет, если я смогу выбраться наружу.

«Я сделаю это сейчас», - сказал я, добавив напряжения в голос.

Дженина выглядела удивленной. "Отлично."

«Я хочу покончить с этим», - сказал я. «Но я хочу делать это по-своему. Оставь наручники на мне, - сказал я ему. «Выведите нас обоих вместе в дальний угол сада. Я хочу, чтобы она думала, что вы казняете нас обоих. Снимите наручники в последний момент и отдайте мне пистолет, пока она отвернется от меня. Я не хочу, чтобы она знала, что я этим занимаюсь ".

У Дженины было некрасивое лицо. «Я не считал тебя брезгливым человеком, Картер. Не после убийств, которое ты явно совершил.


«Скажем так, я слишком недавно был с ней близок», - сказал я.

«Ах. Я понимаю вашу точку зрения. Казалось, он принял объяснение. «Я согласен, что сложно избавиться от любовницы. Хорошо, давай возьмем девушку »

Мы вошли в холл, и там дежурному солдату объяснили ситуацию, и он отпер дверь в комнату Габриель. Когда они пошли за ней, она сидела в кресле.

«Пойдем с нами», - скомандовал охранник.

Когда она вышла в холл, она посмотрела на наручники, которые все еще были у меня на запястьях. "Что происходит?" спросила она.

«Они ведут нас погулять в сад», - сказал я.

«Значит, вы не приняли его предложение?»

«Нет», - честно сказал я.

Мне показалось, что я заметил легкую ухмылку на губах солдата.

«Вы двое не оставляете мне выбора», - сказала Дженина Габриель. Пойдем с нами.

«Мне очень жаль, Габриель. Я имею в виду, что так оно и вышло.

Мы спустились по лестнице и вышли из дома. И Дженина, и солдат вытащили пистолеты.

На углу дома к нам присоединился солдат-шофер, стоявший на страже возле здания. Он снял пистолет-пулемет и двинулся рядом с нами, направив уродливое дуло мне в грудь. На нас было три пистолета, и все они способны пробить в наших телах дыры размером с марокканское блюдце.

Буквально через несколько мгновений мы оказались в уединенном уголке территории. Там было много теней и укрытий, если мне представится возможность. Но на поляне, где мы стояли, высокая луна пролила на всех нас серебристый жуткий свет. В срезанных кустах поблизости в темноте слышалась цикада.

«Это достаточно далеко», - сказала генерал Дженина. Он только что прошептал что-то шоферу на ухо, и я надеялась, что он сказал ему не использовать автомат против меня, пока я стреляю в девушку. «Снимите наручники мистера Картера. Человеку не следует сталкиваться со своим создателем, связанным, как животное »

Денщик засунул автоматический пистолет за пояс и вынул из кармана ключ. Дженина внимательно следила за моим лицом, и я заметил, что его пистолет был направлен на меня. Он не собирался доверять мне, пока я не убил девушку. А может, даже тогда. В любом случае, я еще немного играл для него. Я украдкой взглянул на Габриель, когда она не смотрела, виноватым взглядом и тяжело вздохнул.

«Хорошо, стойте вместе у этого дерева», - скомандовала Дженина. Мы сделали, как он сказал. Лицо Габриель напряглось от страха. Она была уверена, что умрет. И я знал, что есть по крайней мере хорошие шансы на это.

Мужчина с автоматом нацелил оружие на нас. Дженина и санитар встали несколько ближе, по бокам нас.

«Сначала девушка», - сказала Дженина. «Повернись, ты».

Габриель впилась в него взглядом. "Я не буду. Вы должны встретиться со мной лицом к лицу, если убьете меня ».

Дженина увидела в ее словах иронию, поскольку это я сказал, что не хочу с ней встречаться. Он слегка улыбнулся мне, а затем улыбка растворилась. «Хорошо, Картер. Больше никаких игр. Делай то что должен."

Габриель вопросительно посмотрела на меня. Санитар подошел ко мне, внимательно изучил меня, как будто он мне не доверял, затем протянул мне автомат. Габриель посмотрела на меня, и я посмотрела в ответ.

«Что это, Ник?» спросила она.

«Тебе не нужно объяснять, Картер, - резко сказала Дженина. «Просто убей ее».

Рот Габриель приоткрылся. «Mon dieu!» - выдохнула она. Потом она оторвалась и сильно ударила меня по лицу. «Давай, ублюдок. Спусти курок!" - прошипела она.

Ее реакция на ситуацию укрепила доверие ко всему. Шофер засмеялся и слегка опустил пистолет.

«Хорошо, я сделаю это», - мрачно сказал я. Я подмигнул ей. Прежде чем она успела понять значение этого жеста, я толкнул ее на землю.

Тем же движением я присел, повернулся к шоферу и нажал на спусковой крючок большого пистолета. Если бы генерал только что проверял меня, а пистолет был пуст, у меня были бы большие проблемы. Но выстрел прозвучал на поляне, заревев у нас в ушах. Шофер получил ранение в грудь. Он прыгнул назад, но не упал. Его рука рефлекторно сжала пистолет-пулемет, и он начал стрелять в ночи, обрызгивая местность свинцом.

Генерал тем временем открыл ответный огонь из своего служебного пистолета, как только я выстрелил в шофера. выстрел пронзил мой бок, разорвав плоть под рубашкой и повалив меня на землю рядом с Габриель.

Наверное, повезло, что генерал меня сбил выстрелом. В следующую долю секунды пистолет-пулемет обрызгал то место, где я сидел на корточках, врезавшись в ствол дерева позади нас. Генерал и санитар тоже ударились о землю, когда большое орудие загремело по широкому кругу, глаза шофера остекленели, когда малиновое пятно осветило его рубашку. Пули свистели и забрызгивали нас, но никто не пострадал. Затем шофер упал на спину, и стрельба прекратилась.

«Иди за дерево!» - крикнул я Габриель.

Генерал снова прицелился в меня и яростно выругался себе под нос. Я полагал, что он ругал себя за то, что доверял мне. Но как только он собрался снова выстрелить, санитар бросился на меня сбоку и сбил меня с ног.


К счастью, пистолет я не потерял. Мы катались и метались по земле, и я мельком заметил, как генерал двигался, пытаясь выстрелить в меня. Я ударил санитара по лицу, но он отчаянно цеплялся за меня, хватая пистолет в моей руке. Он ударил рукой по стволу , и моя хватка ослабла на пистолете, но я не потерял его.

Габриель, выполнив приказ, поползла за дерево. Когда Дженина снова увидела меня в его поле зрения, она быстро встала и швырнула в генерала кусоком дерева. Она ударила его по плечу, не настолько сильно, чтобы причинить ему вред, но его внимание было временно отвлечено.

Дженина выстрелила в Габриель, и я услышал, как пуля врезалась в древесину ствола рядом с ней. Затем она нырнула обратно в укрытие.

Дженина снова повернула ко мне пистолет, гнев вспыхнул в его глазах. Он снова нашел меня в прицеле, когда мы с санитаром боролись за владение другим пистолетом. В этот момент я ударил своим левым кулаком в горло санитара. Он ахнул и потерял равновесие. Я перекрутил его между собой и Джениной, когда Дженина снова выстрелила.

Пистолет взревел, и глаза санитара загорелись. Он ахнул, и из уголка его рта хлынула кровь. Он упал на меня мертвым.

Генерал снова громко выругался и побежал к подрезанным изгородям, окружавшим нас. Я отодвинул от себя тело санитара, прицелился в Дженину и выстрелил. Но я промахнулся. Я слышал, как он пробивается сквозь заросли, а затем его шаги эхом разносились по гравийной дорожке, которая вела обратно во дворец.

Я положил руку на бок и ушел в крови. Рана была просто раной на теле, но горела как ад. Я с трудом поднялся на ноги, а Габриель была рядом со мной.

«Иди в Citrõen», - сказал я ей. «И жди меня там».

Я начал преследовать генерала. К тому времени, как я добрался до широкой аллеи перед дворцом, Дженины нигде не было видно. Затем я услышал рев двигателя в припаркованном неподалеку лимузине. Я посмотрел и увидел генерала за рулем. Большой роллс-ройс внезапно рванулся вперед и полетел прямо на меня.

Когда черный лимузин рванулся ко мне, я прицелился из пистолета и выстрелил. Выстрел разбил лобовое стекло, но Дженина не попала. Я нырнул на землю, когда машина с ревом задела мое бедро.

Дженина продолжила движение по круговой дороге и направилась к дороге и воротам. Я встал на одно колено, положил руку на предплечье и прицелился в левое заднее колесо. Но пуля только попала рядом в гравий.

Я встал и побежал за машиной. Я надеялся, что Дженина не найдет Габриель на подъездной дорожке или у ворот. Если бы он это сделал, он, вероятно, убил бы ее.

Несколько мгновений спустя я подошел к воротам, держась за бок и морщась от боли. Лимузин просто исчезал за поворотом горной дороги, по которой мы ехали раньше. Я слышал, как работает двигатель «Ситроена», и видел, как Габриель вытаскивала машину из куста, где мы ее припарковали. Я подбежал к ее стороне машины.

"Двигайся!" Я крикнул.

Я забрался на водительское сиденье, пристегнулся и помчался по грунтовой дороге. Через несколько секунд я переключился на максимальную передачу, и машина мчалась по ухабистой дороге, бросая нас внутрь. Мы проехали пару миль, не видя лимузина, но наконец увидели красные задние фонари впереди.

"Вот он!" - напряженно сказала Габриель.

«Да», - ответил я. Моя рука, коснувшаяся раны, скользила по рулю. Я нажал на педаль газа до упора, и машина рванулась вперед, безумно свернув на крутой поворот, по которому только что прошел генерал.

Еще через пару минут мы подъехали ближе, чем на двадцать ярдов к лимузину, который не мог поворачивать, как Citrõen. Справа от нас был подъем скалистого устоя, а слева крутой спуск на более низкую дорогу. Не было ни перил, ни тротуара, за который колеса могли бы зацепиться. Мы прошли еще один крутой поворот, и лимузин занесло, покатило и чуть не слетело с дороги, когда он неуклюже двигался на высокой скорости. Мы пошли по нему чуть более успешно, но я почувствовал, как колеса скользят под нами.

Я поднял пистолет на пульте между нами и управлял одной рукой, в то время как я высунул левую руку в открытое окно и нацелил пистолет на другую машину. Я выстрелил дважды, подняв гравий прямо за лимузином.

«Вы не попадаете», - сказала Габриель.

«Я хочу попасть», - ответил я. Я надеялся, что хотя бы одна из пулей отрикошетит от гравия и попадет под разгоняющиеся «роллс». Всего одна - все, что мне было нужно.

Я выстрелил еще раз, и гравий взлетел за задний бампер другой машины, а затем из-под задней части лимузина раздался ослепительный, оглушительный взрыв. Большая машина круто свернула, когда ее охватило пламя. Я попал в бензобак.

Габриель ахнула, когда машина впереди нас свернула еще сильнее, за ней вырвался огонь. Затем машина беспорядочно свернула вправо, ударилась о скалистый выступ и помчалась обратно к обрыву на другой стороне дороги, еще через секунду она рухнула за край.


Мы подъехали к тому месту, где только что проехал «роллс». Большая машина все еще катилась по склону горы, перевернувшись, полностью охваченная пламенем. Наконец, он разбился о камни далеко внизу, и раздался треск металла, когда пламя взлетело еще выше. Роллс лежал там, ярко пылающий в ночи. В судьбе генерала Дженина сомневаться не приходилось. Пережить то, через что прошел лимузин, было невозможно.

"Он ушел?" - спросила Габриель.

«Нет», - сказал я ей. Я начал разворачивать Citrõen по узкой дороге. «Я вернусь за своим оружием. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я был там. Даже если повар или другой солдат останутся живы, ни один из них не узнает, кто я ».

«Тогда что, Ник?» - спросила Габриель, когда я возвращался к имению генерала.

«Затем мы отправимся на юг, в Мхамид, - сказал я, - в исследовательский центр Деймона Зено и его друзей. Ты будешь ждать меня поблизости. Если у меня ничего не получится, я буду рассчитывать, что ты сообщишь моим контактам, чтобы они могли позаботиться о лаборатории ».


Восьмая глава.


Поездка до Мхамида была долгой. На рассвете Габриель очень захотелось спать, и я ненадолго остановился, чтобы мы могли поспать пару часов. Когда мы снова двинулись в путь, солнце стояло высоко в небе.

Рана, которую мне нанес Дженина, свернулась и выглядела довольно хорошо, но Габриель настояла на том, чтобы около полудня заехать в горную деревню, чтобы наложить на нее надлежащую повязку и принять лекарства. Большую часть дня мы ехали через горы, которые постепенно переходили в холмы, и наконец оказались в засушливой пустынной местности. Мы были в дикой, почти необитаемой местности вокруг границы, в том месте, где Ли Юэнь обнаружил лабораторию Зенона. Иногда здесь были тяжелые обнажения скал, но в целом местность была плоской, испещренной искривленными, уродливыми растениями, земля, где встречаются горы и пустыня, и никому не было дела до жизни, кроме нескольких примитивных племен, змей и стервятников.

Ближе к вечеру мы достигли крошечной деревушки Мхамид, единственного островка цивилизации в этой обширной пустыне. Если я правильно помнил карту, мы все еще находились на значительном расстоянии от удаленного исследовательского центра. Поначалу показалось, что для ночлега негде, но потом мы подъехали к небольшому белому зданию, которое выдавало себя за гостиницу. Глядя на его облупившиеся глинобитные стены, Габриель поморщилась.

«Как ты думаешь, мы можем спать в таком месте?» спросила она.

«У нас нет особого выбора. Я не хочу идти в лабораторию сегодня, скоро сумерки. И нам обоим нужен отдых ».

Мы припарковали Citrõen, и вокруг него с любопытством собралась небольшая группа молодых бедуинов. Очевидно, они не видели здесь многих автомобилей. Габриель заперла машину, и мы вошли в гостиницу.

Внутри она была даже менее привлекательна, чем на снаружи. Араб с ореховой кожей встретил нас из-за небольшой стойки, которая приняла вид письменного стола. На голове у него была тарбуш, а в ухе - серьга. Белые морщинки вокруг глаз, куда не доходило солнце, и редкая щетина на слабом подбородке.

«Салам». Мужчина улыбнулся нам.

«Салам», - сказал я. "Вы говорите на английском?"

"Англиш?" - повторил он.

Габриель заговорила с ним по-французски. «Мы хотим комнату на двоих».

«Ах», - ответил он на этом языке. "Конечно. Бывает, что наш лучший набор доступен. Пожалуйста."

Он поднял нас по шаткой деревянной лестнице, которая, я был уверен, рухнет под нашим весом. Мы прошли по тусклому, темному коридору в комнату. Он гордо открыл дверь, и мы вошли. Я увидел отвращение на лице Габриель, когда она огляделась. Он был очень спартанский, с одной большой железной кроватью, провисшей посередине, окном с разбитыми ставнями, выходившим на грязную улицу внизу, и потрескавшимися штукатурными стенами.

«Если ты не хочешь…» Я сказал ей.

«Все в порядке», - сказала она, ища ванну.

«Баня прямо в коридоре, - сказала клерк по-французски, отгадывая ее вопрос. «Я нагрею воды для мадам».

«Это было бы очень хорошо», - сказала она.

Он исчез, и мы остались одни. Я улыбнулся и покачал головой. «Подумать только, - сказал я. «Горячие и холодные блохи».

«У нас все будет хорошо», - заверила она меня. «Я собираюсь принять горячую ванну, а потом мы попробуем найти кафе».

"Хорошо. Я видел бар по соседству, уродливое местечко, но, возможно, они имеют виски. Мне нужно кое-что после этой поездки. Я вернусь к тому времени, когда ты примешь ванну.

«Это сделка», - сказала она.

Я спустился по шаткой лестнице и вышел к бару рядом с отелем. Я сел за один из четырех старых столиков и заказал виски у невысокого человека в мешковатых штанах и тарбуше, но он сказал мне, что виски не подают. Я остановился на местном вине. За другим столиком рядом со мной в одиночестве сидел араб; он уже был немного под градусом.


"Ты Американец? » - спросил он меня на моем родном языке.

Я взглянул на него. «Да, американец».

«Я говорю по-американски», - сказал он самодовольно.

"Это очень мило."

«Я хорошо говорю по-американски, не правда ли?»

Я вздохнул. "Правда правда." Официант принес мое вино, и я сделал глоток. Это было неплохо.

«Я здесь стрижка».

Я взглянул на него. Я догадался, что это был невысокий мужчина лет сорока с небольшим, но на его лице было много старения. На нем была темно-красная феска и полосатая джеллаба. Оба были испачканы пылью и потом

«Я стрижка всей деревни Мхамид».

Я кивнул ему и отпил вина.

«Мой отец тоже был парикмахером».

"Я рад это слышать."

Он встал со стаканом в руке и присоединился ко мне за моим столом. Он заговорщицки наклонился ко мне.

«Я стрижка и для незнакомцев». Он сказал это полушепотом, около моего уха, и я почувствовал его мерзкое дыхание. Официант в дальнем углу ничего не слышал.

Я взглянул на араба рядом со мной. Он усмехался, и у него не было переднего зуба. "Чужие люди?" Я спросил.

Он взглянул на официанта, чтобы убедиться, что он не слышит вдвойне, затем продолжил хриплым шепотом, заливая мне ноздри своим дыханием. «Да, те, что в клинике. Видите ли, я хожу каждую неделю. Это все очень секретно ».

Он мог говорить только о лаборатории. Я повернулся к нему. - Вы там докторов стригли волосы?

«Да, да. И солдаты тоже. Они зависят от меня ». Он беззубо усмехнулся. «Я хожу каждую неделю». Улыбка исчезла. «Но вы не должны никому рассказывать. Понимаете, все это очень личное.

«Вы были там сегодня?» - поинтересовался я.

"Нет, конечно нет. Я бы не поехала два дня вместе. Я пойду завтра утром и дважды не пойду, понимаете.

«Конечно, - сказал я. - А вы поедете старой караванной дорогой на восток?

Он отодвинул от меня голову. «Я не могу вам этого сказать! Это очень личное ».

Он несколько повысил голос. Я допил напиток и встал. Я бросил на стол несколько дирхамов. «Купи себе еще выпить», - сказал я.

Его глаза заблестели. «Да пойдет с тобой Аллах», - пробормотал он невнятным голосом.

«Слава Аллаху», - ответил я.

Когда я вернулся в гостиничный номер, Габриель уже купалась; на улице темнело. Она еще не оделась и расчесывала свои длинные рыжие волосы, сидя на краю кровати, обернувшись полотенцем. Я сел на стул рядом и взглянул на пятнадцатаваттную лампочку, свисающую с потолка.

«Он не должен был тратить все деньги», - заметил я.

«По крайней мере, мы не будем проводить здесь много времени», - сказала Габриель. «У вас было виски?»

«Ничего такого цивилизованного. Но я встретил человека, который, возможно, сможет нам помочь ».

"Какой мужчина?"

Я рассказал ей об арабском цирюльнике. «Завтра утром я встречусь с ним там», - сказал я. «Но он этого не знает».

"С какой целью?"

«Я расскажу вам все об этом за ужином». Я встал и снял куртку; Габриель заметила Вильгельмину на моей стороне и ножны Хьюго на моей руке.

«Я боюсь за тебя, Ник, - сказала она. "Почему я не могу пойти с тобой?"

«Мы все это прошли», - сказал я ей. «Ты собираешься отвезти меня туда, а потом повернуть сюда и ждать. Если вы ждете больше суток, вы должны будете предположить, что я не успел, и вы вернетесь в Танжер и расскажете всю историю властям. Вы также свяжетесь с Колином Прайором и расскажете ему, что случилось. Он свяжется с моими людьми ».

«Твоя рана даже не зажила», - возразила она. «Смотри, через повязку пошла кровь. Тебе нужен врач и отдых ».

Я усмехнулся. «Может быть, со всем этим могущественным талантом кто-нибудь предложит мне сменить повязку».

Я снял кобуру и начал расстегивать рубашку, готовясь к уборке. Увидев мою обнаженную грудь, она встала с кровати, уронила гребень и подошла ко мне.

- Знаешь, ты мне очень нравишься.

Она прижалась ко мне, и я почувствовал мягкое тело под полотенцем. «Это чувство взаимно, Габриель», - прошептала я.

Она дотянулась до моего рта своими губами и прижалась своим открытым ртом к моему. Ее тело было теплым по отношению ко мне.

«Снова займись со мной любовью», - выдохнула она.

Я прикоснулся губами к ее пухлой щеке, а затем к мягкости ее горла и ее молочного плеча. «А как насчет нашего ужина?»

«Я хочу тебя на ужин», - хрипло ответила она.

Ее бедро нажимается настойчиво против моего, и, как я переместил свои руки на полотенце, наши губы снова встретились, и мой рот исследовал ее голодной. Когда мы расстались, она тяжело дышала.

«Я просто запру дверь», - сказал я. Я подошел к двери и повернул ключ в замке. Когда я повернулся, она разматывала большое полотенце.

Полотенце упало на пол, и Габриель стояла обнаженная в тусклом свете маленькой лампочки. Мягкий свет придал ее коже персиковый оттенок, а ослепительно красная грива ниспадала на ее обнаженные плечи. Ее длинные бедра красиво сужались к мягким изгибам ее бедер. Она подошла к кровати и, свернувшись калачиком, стала ждать.

Я разделся и присоединился к ней на кровати. Она набросилась на меня бедром и уткнулась носом в мою правую руку


Она наклонилась и прикоснулась губами к моей груди, затем перешла к моему животу, нежно целуя все мое тело.

Через мгновение я горел внутри. Я осторожно прижал ее к кровати и двинулся над ней. Внезапно мы стали одним целым, наши тела соединились. Она застонала, ее ноги сомкнулись вокруг меня, ее руки ласкали мою спину.

Когда все закончилось, я не думал ни об Омеге, ни о докторе Зи, ни о завтрашнем дне. Был только теплый, довольный подарок.


Девятая глава.


Комплекс зданий за колючей проволокой ощетинился вооруженной охраной и обороной, по сравнению с чем цитадель генерала Дженины выглядел как курортный отель. Колючая проволока висела на стальном заборе высотой примерно двенадцать футов, а равномерно расположенные изоляторы вдоль столбов убедили меня, что он электрифицирован. Двое солдат Дженины дежурили у ворот с обычными автоматами на плечах. С нашей точки зрения было видно как минимум двое других охранников - люди, которые ходили по периметру комплекса с большими собаками на цепных поводках.

Фактически комплекс состоял из трех зданий, которые были соединены крытыми переходами в единый замкнутый комплекс. У главного входа стояла военная машина, с одной стороны виднелись два больших грузовика.

«Выглядит устрашающе», - послышался голос Габриель в моем ухе.

Я снял с глаз мощный бинокль и повернулся к ней. «Мы можем быть уверены, что у Ли Юэня есть несколько человек внутри, чтобы справиться с непрошенными посетителями. Помните, это самый важный научный объект, который есть у китайцев на данный момент ».

Мы сидели за скалой, выступавшей примерно в трехстах ярдах от лаборатории, Cit-roen припарковался рядом с нами. Пыльная каменистая дорога изгибалась широкой аркой к воротам. Можно было увидеть одинокого стервятника, летящего по большому кругу в высоком безоблачном небе на востоке.

«Что ж, поедем обратно к зарослям деревьев, где я буду ждать парикмахера. Если он придет рано ...

Звук позади нас остановил меня. Я обернулся, и Габриель проследила за моим взглядом. Там, не более чем в пятидесяти ярдах от нас, по дороге навстречу нам двигался патруль из трех человек. Поднявшийся легкий ветерок унес от нас звук их приближения. Теперь было уже поздно. Нас заметил начальник патруля. Он говорил по-арабски и указывал на нас.

Габриель панически двинулась к машине, но я крепко схватил ее за руку и удерживал неподвижно.

"Они видели нас!" - резко прошептала она.

"Я знаю. Сядьте и ведите себя как можно спокойнее ». Я заставил ее вернуться к скале. Затем я небрежно махнул рукой в сторону небольшой группы людей в форме, в то время как лидер вытащил пистолет из кобуры на поясе и два других длинных винтовки.

Затем осторожно двинулся к нам, злобно глядя на Citrõen. Когда они подошли, я поздоровался с ними на арабском. «Асалам алейкум!»

Они не ответили. Когда они подъехали к машине, я поднялся. Габриель осталась сидеть. Бинокль она прятала под пышной юбкой.

«Что ты здесь делаешь?» - спросил командир отряда на английском с сильным акцентом, его широкое лицо было полно враждебности.

Это было очень плохим развитием и неудачей. Я старался скрыть разочарование от своего лица. «Мы просто катались за городом», - сказал я. Двое других солдат уже подозрительно вглядывались в Citrõen. «Надеюсь, мы не находимся в частной собственности».

Мужчина с пистолетом посмотрел на Габриель, не отвечая мне, в то время как солдаты с винтовками подошли ближе, образуя полукруг вокруг нас. Через мгновение коренастый начальник надменно повернулся ко мне.

- Думаю, вы выбрали плохое место. Он махнул пистолетом в сторону учреждения. «Здесь находиться запрещено».

Я небрежно взглянул на здание. "Да неужели? Мы понятия не имели. Мы немедленно уедем. Я протянул руку Габриель, чтобы поднять ее на ноги, и увидел, как она сунула бинокль под какой-то сухой кустарник.

«Дай мне посмотреть удостоверение личности», - сказал мне коренастый солдат.

Я сказал. «Какого черта? Я же говорил, что мы просто прогуляемся. Я напрягся внутри. Этому человеку сказали, что он с подозрением относится ко всем, кого находят в его патруле, и выглядел так, как будто он создает проблемы.

Он поднял дуло пистолета, пока тот не указал на точку прямо над моим сердцем. Двое других крепче сжали винтовки. «, Удостоверение пожалуйста», - повторил он.

Я полез в карман и вытащил бумажник с фальшивым удостоверением личности. Я протянул ему бумажник, и он изучил его, в то время как двое других мужчин продолжали держать нас на прицеле. Мой разум работал сверхурочно. Осталось беспокоиться о Габриель. Я бы не стал заводить ее даже так далеко, но я хотел, чтобы она знала, где находится лаборатория. Кроме того, если бы одно из этих орудий выстрелило, даже если бы нас не убили, все на объекте были бы предупреждены.

«Интересно», - говорил теперь широкий мужчина. Он подозрительно посмотрел на меня, затем положил в карман бумажник. «Ты пойдешь с нами».

Я спросил. - "Куда?"

Он указал на лабораторию.

. «Они захотят задать вам вопросы».

Я хотел войти, но не так. И уж точно не с Габриель. Я посмотрел на пистолет, направленный мне в грудь. «Это безобразие», - сказал я. «У меня есть друзья в Танжере».

Самодовольный взгляд был оскорбительным. «Тем не менее, - сказал он. Он повернулся к одному из солдат и быстро заговорил по-арабски. Он велел мужчине вернуться обратно по дороге, чтобы посмотреть, нет ли поблизости кого-нибудь еще. Солдат повернулся и двинулся в противоположном от лаборатории направлении. «А теперь пошли», - сказал коренастый.

Я вздохнул и жестом показал Габриель, чтобы она выполняла его приказы. Это было сложно. Если мы переместимся более чем на десять ярдов по пыльной дороге к лаборатории, то окажемся на виду у ворот, где стояла вооруженная охрана.

Когда Габриель пошла к зданиям, я остановил ее, взяв за руку, и повернулся к коренастому солдату с кожистым лицом.

«Вы знакомы с генералом Джениной?» - сказал я ему, зная, что Дженина была его командиром.

«Да», - сказал он угрюмо.

«Генерал - мой хороший друг», - солгал я, наблюдая, как третий солдат медленно исчезает за поворотом дороги. «Если вы настаиваете на том, чтобы отвезти нас сюда для допроса, я поговорю с ним лично. Уверяю вас, у вас не получится.

Это заставило его задуматься. Я видел, как солдат рядом с ним вопросительно смотрел ему в лицо. Тогда коренастый мужчина принял решение.

«Мы выполняем конкретные приказы генерала», - сказал он. Его рука махнула в сторону учреждения. "Пожалуйста."

Я сделал движение, будто собираюсь пройти мимо него на дорогу. Когда я был рядом с ним, я внезапно хлопнул его по руке тыльной стороной ладони.

Он вскрикнул от удивления, и его пистолет упал на песок у наших ног. Я прижал его локтем к груди, и он громко ахнул. Он отшатнулся и тяжело сел на землю, его челюсть сжалась, когда он изо всех сил пытался втянуть воздух в легкие.

Другой солдат, высокий худой молодой человек, поднял винтовку так, что она почти коснулась моей груди. Он собирался проделать дыру в моем животе. Я услышал позади себя тихий вздох Габриель. Я схватился за дульный конец винтовки и, прежде чем молодой араб смог нажать на спусковой крючок, с силой надавил на ствол пистолета. Солдат пролетел мимо меня, ударился лицом о землю и потерял винтовку. Он как раз пытался подняться, когда я ударил прикладом пистолета по его затылку. Раздался отчетливый треск костей, когда парень неподвижно упал на землю.

Я собирался обернуться, когда коренастый солдат подошел ко мне и врезал мне в грудь, опустив голову. Он был крутым. Я потерял пистолет, когда мы вместе упали. Мы катались по пыли и песку, его толстые пальцы впивались мне в лицо и глаза. Я ударил его правым кулаком по лицу, он потерял хватку и упал на землю. Я встал на колени и огляделся в поисках винтовки, которую можно было бы использовать как дубинку, но он был на мне через секунду.

Я боролась с ним на спине,он бил и рвал меня. Я круто развернулся и швырнул его к выступающей рядом с нами скале. Он сильно ударился о камень, и непроизвольное хрюканье вырвалось из его горла. Он ослабил хватку на мне, когда я бросил кулак ему в лицо.

Он тяжело рухнул на камень, его широкое лицо было окровавлено. Но он не был прикончен. Он ударил меня кулаком по голове, и тот скользнул по виску. Я пошевелил мускулом на правом предплечье, и Хьюго скользнул мне в руку. Когда мужчина ударил меня еще один раз, я воткнул стилет ему в грудь.

Он удивленно посмотрел на меня, затем посмотрел на рукоять ножа. Он попытался сказать что-нибудь гадкое по-арабски, но ничего не вышло. Я вынул стилет, когда он упал на землю - мертвый.

Я затащил двух арабов за камни, спрятав тела. «Садись в машину, Габриель. Я хочу, чтобы ты последовал за мной, - сказал я. «Подождите десять минут, а затем медленно двигайтесь по дороге, пока не заметите меня. Хорошо?"

Она кивнула.

Я оставил ее и пошел за третьим солдатом. Я бежал по дороге под ярким солнцем, глядя вперед. Буквально через несколько минут я его нашел. Он проверил дорогу, насколько считал необходимым, и только что повернул обратно в сторону лаборатории. Я прижался к холму слева от дороги и поймал его, когда он проходил. Я схватил его сзади и одним быстрым движением провел стилетом по его горлу. Все было кончено. К тому времени, как я спрятал это тело, Габриель была там с Citrõen.

«А теперь возвращайся в город», - сказал я ей. «Я буду ждать здесь парикмахера. Я надеюсь попасть в лабораторию к позднему утру. Если к завтрашнему дню от меня не будет вестей, возвращайся в Танжер, как мы и планировали.

«Может, тебе не стоит идти туда одному», - сказала она.

«Это работа одного человека, - сказал я. «Не волнуйся. Просто делай, как мы договорились ».

«Хорошо», - неохотно сказала она.

"Хорошо. А теперь иди. Увидимся в Мхамиде ».

Она слабо ответила на мою усмешку. «В Мхамиде».

Потом она ушла.

Я просидел у дороги больше часа, и движение не проходило ни в одном направлении.


Солнце было жарким, и пока я ждал, песок прожигал мои бедра сквозь штаны. Я сидел под пальмами, маленьким оазисом в бесплодной каменистой местности. Вдалеке виднелась линия невысоких холмов, в основном песчаных, а за ними - дома синих людей, кочевых племен Айт-Усса, Мрибет и Ида-оу-Блал. Это была дикая, пустынная страна, и я не мог не удивляться, зачем кому-то в ней жить. Я был просто поражен решением Ли Юэня открыть там лабораторию, когда услышал, как задыхается и ржет двигатель автомобиля, едущего по дороге из Мхамида.

Через мгновение в поле зрения появился фургон. Это был ржавый реликт ненадежной конструкции, и, казалось, он презирал пустыню не меньше ворчливого цирюльника, который управлял им.

Я вышел на дорогу и остановил ветхий фургон. Она остановилась в свисте пара и неприятном запахе, и цирюльник сердито высунул голову в окно. Он меня не узнал,

"Убирайся с дороги!" он крикнул.

Когда я подошел к его двери, я увидел на боку фургона потрепанную надпись на арабском языке: HAMMADI. А внизу: СТРЕЛЬКИ ДЛЯ ВОЛОС.

«Что ты делаешь?» - воинственно крикнул он. Затем он покосился на мое лицо. - Думаю, я видел тебя раньше.

«Выходи из фургона, Хаммади», - сказал я.

"Почему? У меня есть дела ».

«У тебя со мной есть дела». Я открыл дверь и вытащил его из машины.

Он посмотрел на меня со страхом в глазах. «Вы бандит?»

«В каком-то смысле», - ответил я. «Иди за деревья и сними одежду».

"Я не буду!"

Я вытащил Вильгельмину, чтобы произвести на него впечатление. "Вы будете."

Он нахмурился на пистолет,

«Двигайся», - сказал я.

Он неохотно выполнял приказы и через несколько минут уже сидел на земле в нижнем белье, связанный и с кляпом во рту из того, что было у меня под рукой. Он с восхищением наблюдал, как я надевал его грязную вонючую одежду и красную феску. Я старался не думать об запахе. Когда я был одет, я бросил рядом с ним рубашку и куртку.

«Это ваше», - сказал я. «И поверьте мне, вы получаете лучшее от торговли». Я нанес небольшое пятно на лицо и руки, и я была готова. Я полез в карман джеллабы и обнаружил пропуск на Хаммади. Я засунул его обратно в халат, забрался в фургон и поехал.

Когда я подошел к воротам, к двум дежурным охранникам присоединился солдат с собакой. Все они выглядели злобными. Один из охранников продолжал разговаривать с солдатом, а другой подошел к фургону.

«Доброе утро», - сказал я ему на своем лучшем арабском языке. «Прекрасный день». Я вручил ему пропуск.

Он взял его, но не посмотрел. Вместо этого он сузил глаза. «Ты не обычный парикмахер».

«Это правда, - сказал я ему. «Хаммади заболел сегодня утром. Я тоже парикмахер, и меня послали вместо него. Он сказал, что меня впустят с его пропуском ».

Солдат посмотрел на перевал, хмыкнул и вернул его мне. «О какой болезни вы говорите?»

Я улыбнулся ему и наклонился к нему. «Я подозреваю, что вчера вечером все дело в том, что он принял слишком много кфты и вина».

Он колебался мгновение, затем улыбнулся в ответ. "Отлично. Можете войти.

Напряжение в груди немного ослабло. Я завел старый фургон и медленно двинулся к воротам. Я кивнул мужчинам и въехал в фургон. Наконец-то я оказался внутри учреждения Мхамид. Это была тревожная мысль.


Десятая глава.


Я откатил старый фургон на стоянку у главного входа в комплекс зданий. Сотня вещей, которых я не знал, в любой момент могут вызвать подозрения. Я задавался вопросом, стоит ли припарковать фургон перед домом или Хаммади должен войти в лабораторию через какой-то другой вход. Не было возможности узнать эти детали, поэтому мне пришлось пойти на блеф, что было не совсем новым опытом.

Я даже не знала, какое оборудование парикмахер перенес в здание. Когда фургон был припаркован, я вылез из машины, открыл задние двери и увидел внутри большой чемодан для переноски. В нем были инструменты парикмахера.

В поле зрения было несколько человек. Два солдата в униформе стояли, куря сигареты и разговаривая друг с другом в углу здания, а техник в белом быстро прошел мимо меня с планшетом под мышкой.

Парадный вход был широко открыт, но прямо за дверью за маленьким столиком сидел охранник. Это был черный африканец, одетый в простые брюки цвета хаки и рубашку с расстегнутым воротом. На нем были черные очки в роговой оправе, и он выглядел чисто профессорским.

«Передайте, пожалуйста», - сказал он на прекрасном арабском.

Я вручил ему карточку. «Я стригусь сегодня для Хаммади», - небрежно сказал я ему.

Он взял пропуск и уставился на меня. Я подумал, не думал ли он, что я не похож на араба. «Я уверен, ему сказали, что пропуска в это учреждение не могут быть переданы другим лицам». Он взглянул на перевал, как будто видел его много раз раньше. «Но на этот раз у вас может быть разрешение. На следующей неделе пусть Хаммади доложит мне, прежде чем он пойдет в монтажную ».

"Да сэр."

Он передал пропуск обратно мне.

«И тебе лучше быть хорошим, брат. Стандарты здесь высокие ».

«Да, конечно», - сказал я.

Он указал на свой планшет. «Подпишите на первом пустом месте».

Мой письменный арабский был паршивым. Я подписал Абдула Марбрука и вернул блокнот. Он кивнул мне, чтобы я прошел в здание.

Я поблагодарил его и пошел дальше по коридору. Внутри все было ярко освещено, окон не было. Стены были выкрашены в ослепительно-белый цвет.

Я прошел через двойные двери в коридоре в другую часть здания. Я понятия не имел, где находится «монтажная», и меня это волновало меньше. Но я не мог позволить никому поймать меня на неверном направлении. Время от времени в коридоре появлялся сотрудник в белом халате, но люди спешили мимо меня, не взглянув ни разу. В некоторых дверях были стеклянные окна, и я видел сотрудников в офисах, выполняющих административную работу. В одной комнате был консольный компьютер, и несколько техников ходили рядом с ним. Этот дорогой механизм должен помочь Зенону проверить свои расчеты.

Я прошел через еще один набор дверей и оказался в главной части комплекса зданий. Табличка над дверями гласила на трех языках: «Только уполномоченный персонал». В этом крыле, несомненно, располагались офисы Зенона и Ли Юэня и, возможно, лаборатория, где Зенон проводил свои эксперименты.

Я только что миновал дверь с надписью «Сервис», как мужчина в белом с желтым значком на груди выскочил из комнаты и чуть не сбил меня с ног. Это был высокий парень примерно моего роста, но с узкими плечами. Когда он увидел меня, его длинное лицо выразило легкое удивление.

"Кто ты?" - спросил он по-арабски. Он выглядел немцем или, возможно, французом. Мне было интересно, был ли он одним из многих участников этого проекта, которые, как и Андре Делакруа, ничего не знали о его истинной цели.

«Я стрижка», - сказал я ему. "Я…"

«Как вы думаете, что вы делаете в Первом разделе?» - раздраженно сказал он, перебивая меня. «Вы должны знать, что вам здесь не место».

«Это первый отдел, сэр?» - сказал я, задерживаясь.

«Да ты идиот!» он ответил. Он частично отвернулся от меня. «Монтажная находится в другом крыле. Вы вернетесь через эти ... "

Я быстро ударил его по затылку, и он рухнул мне на руки. Я потащил его к двери шкафа и повернул ручку. Он был заперт. Я выругался себе под нос. В любой момент в этом коридоре мог появиться кто-то другой, и я застрял бы с телом. Я пошарил в джеллабе, которую носил, и нашел отмычку, которую снял с моей одежды вместе с Вильгельминой и Хьюго. Через мгновение дверь открылась. Но другая дверь открылась в двадцати футах по коридору, в то время как лаборант все еще лежал на полу в коридоре. Другой мужчина в белом вышел, но повернул в другую сторону, не заметив нас, и быстро зашагал по коридору. Я выдохнул. Я схватил бессознательное тело и потащил за собой в шкаф, включив свет внутри после того, как закрыл дверь.

Шкаф был крошечным, в нем едва хватило места для двух человек. Я быстро снял с парикмахера одежду и бросил ее в кучу в углу вместе со швабрами и ведрами. Затем я подошел к маленькой раковине позади меня, включил воду и стер с лица и рук моющееся пятно. Сушила хозяйственным полотенцем из стопки на подставке рядом. Я сняла с него пиджак, рубашку и галстук. Во время предыдущего обмена я сохранил свои штаны. Я надел новую одежду, сняв и заменив кобуру и ножны на шпильке. Через мгновение я стал техником в белом халате. Я связал своего мужчину кухонными полотенцами, заткнул ему рот, вышел из туалета и запер его за собой.

В коридоре я посмотрел на свой значок. Меня звали Хайнц Крюгер, и меня назначили в отдел F, что бы это ни значило. Я задавался вопросом, насколько близко к доктору Зи и Ли Юэню это приведет меня. Я двинулся по коридору к дальнему концу, где были большие вращающиеся двери. Молодая женщина в очках вышла из бокового коридора, взглянула на меня и заговорила на английском, который, по-видимому, был вторым языком учреждения.

«Доброе утро», - сказала она, проходя мимо, бросив на меня второй взгляд, словно задаваясь вопросом, почему мое лицо не было знакомо.

Я мельком взглянул на ее значок. «Доброе утро вам, мисс Гомулка».

Использование ее имени, казалось, успокоило ее, и она коротко улыбнулась, двигаясь дальше. Я не смотрел за ней. Я быстро спустился до конца коридора к двойным дверям.

Длинная комната, в которую я вошел, была палатой, кровати были заполнены арабами и несколькими черными африканцами. Они были похожи на обломки своего мира или любого другого мира. И все они выглядели очень больными.

Я взглянул в проход между кроватями и увидел, как медсестра делает что-то пациенту. Медсестра взглянула на меня и кивнула, но больше не обращала внимания. Я кивнул в ответ и двинулся по проходу в другом направлении. То, что я увидел, заставило мой желудок перевернуться.

В этой палате не было никаких попыток содержать в чистоте постельное белье или хотя бы убрать мусор с пола.


И было ясно, что мужчин в этих кроватях не лечили, так как у многих из них были открытые язвы и недоедание, с которыми их сюда привезли. Но в них было что-то гораздо более тревожное, чем эти визуальные признаки. Эти люди были смертельно больны. Их глаза были тусклыми, налитыми кровью, кожа была дряблой и сухой, и многие из них явно испытывали боль. Когда я проходил, они постоянно стонали и просили лекарства. Один костлявый негр неподвижно лежал на кровати, его грязные простыни сорвались. Я подошел и посмотрел на него. Его глаза были открыты и остекленели. Его язык наполовину высовывался из его рта, опух и был сухим. Его лицо было испещрено следами мучительной боли, а на теле почти не было плоти. Я коснулся его запястья. Мужчина был мертв.

Так вот что там происходило. Эти бедняги использовались в качестве подопытных кроликов. Их, вероятно, забрали на улицах деревень с обещанием клинического лечения, а затем привезли в лабораторию для экспериментов. В них была введена Омега, что стало окончательным доказательством успеха Зенона.

Мои внутренности скрутились, думая о том, через что пришлось пройти этим несчастным людям. Когда я стоял и смотрел на труп, я думал о большом городе в Соединенных Штатах после удара Омега-Мутации. Седые мужчины и женщины умирают на улицах, не в силах получить помощь, корчатся в агонии, пустые глаза умоляют о пощаде, сухие губы бормочут о каком-то чуде, чтобы положить конец страданиям. Больницы забиты стонущими жертвами, сам персонал не может работать из-за приступа болезни. Государственные учреждения закрыты, транспорт и информационные службы не работают. Никаких грузовиков или самолетов, чтобы доставить в больницы драгоценные лекарства.

"Я могу вам помочь?"

Голос напугал меня, как будто из-за моего левого плеча. Я затонировал и увидел, что там стоит медсестра. Его голос был высоким, а манеры - слащавыми.

"Ой. Просто взгляните на результаты, - сказал я. «Как дела сегодня утром?»

«Очень хорошо», - сказал он женственным тоном. Она пытался вспомнить меня, как девушку в холле. «Сейчас у нас несколько третьих стадий, и симптомы замечательные. Похоже, что для завершения всей процедуры требуется всего четыре-пять дней ».

Этот человек должен был знать, что происходит на самом деле. Он не был одним из обманщиков, поэтому был для меня более опасен. «Это хорошо», - авторитетно сказал я. «У вас здесь терминал». Я указал на мертвеца.

«Да, я знаю», - сказала он. Она оглядел меня холодным взглядом.

«Что ж, доброго утра», - бодро сказал я. Я повернулся, чтобы уйти. Затем его голос снова остановил меня.

"Почему на тебе значок Рингера?"

Во рту пересохло. Я надеялся, что смогу избежать такой конфронтации. Я позволил Хьюго проскользнуть в мою ладонь, когда повернулся к нему. Я посмотрел на значок.

"Ой. Я одолжил его пальто и забыл снять значок. Я рада, что вы это увидели.

«Ты здесь новенький, не так ли?» он спросил.

"Это правильно. Я Дерек Бомонт. Привлечен к проекту только на прошлой неделе по приказу доктора Зено.

"Да. Конечно."

Она мне не поверила. Я чувствовал, что она просто ждала, когда я уйду, чтобы она мог подключиться к внутренней связи. У меня не было выбора. Я подошел немного ближе. "Хорошо. Увидимся." Я от души похлопал его по плечу и быстро двинул вперед правую руку к его грудной клетке. Его глаза закатились, когда вошла холодная сталь, затем она тяжело упала на меня.

Я вынул Хьюго и перетащил обмякшую фигуру на ближайшую пустую кровать. Когда я бросил его на кровать, на меня смотрели как минимум дюжина пар глаз, но никто не пытался крикнуть или двинуться в мою сторону. Я накинул простыню на обмякшую фигуру и поспешно вышел из палаты.

Я двинулся по боковому коридору налево. Там было несколько дверных проемов. Когда я дошел до конца, там была закрытая дверь с простой вывеской: ДИРЕКТОР. Вход запрещен.

Это должен был быть офис Ли Юэня. Я колебался мгновение, гадая, каким должен быть мой следующий шаг. Я мог столкнуться с такими неприятностями, что никогда не найду лабораторию или Зенона. Но я решил рискнуть.

Я открыл дверь и вошел в приемную. За столом сидела секретарша, китаянка лет сорока, а большой, здоровый черный африканец стоял на страже прямо у двери. Другая дверь справа от меня вела в личный кабинет Ли Юэня.

Охранник посмотрел на мой значок, но ничего не сказал. Женщина подняла глаза, неуверенно улыбнулась и заговорила. "Я могу вам чем-нибудь помочь?" Ее английский был превосходным.

«Я должен увидеть Ли Юэня», - сказал я.

Она внимательно изучила мое лицо. «Я не уверена, что знаю тебя».

«Я только что присоединился к исследовательской группе. Крюгер. Возможно, директор упомянул меня вам. Я снова пошел на чистый блеф. Мне пришлось использовать имя Крюгера, потому что черный человек уже видел значок. Я мог только надеяться, что эта женщина не слишком понимала, кто такой Крюгер.

«О да, - сказала она. «Но я боюсь, что мистер Ли сейчас разговаривает с доктором Зено.


Могу я спросить, о чем вы хотите его видеть?

Я искал правдоподобный ответ. «Компьютер обнаружил небольшое расхождение в данных. Ли Юэнь попросил меня прийти прямо к нему в такой ситуации ». Я имел в виду, что Зенона обходят стороной.

«Да, я понимаю», - сказала она бесстрастно. «Что ж, я думаю, мистер Ли скоро закончит. Вы можете подождать, если хотите ».

"Да спасибо."

Я сел на жесткий стул, планируя свой следующий шаг. Первая проблема была удалена без каких-либо действий с моей стороны.

«Бомбоко, - сказал китайский секретарь, - не могли бы вы передать это дело в отдел C?» Мистер Крюгер и я будем охранять святая святых во время вашего краткого отсутствия. Она слегка улыбнулась мне.

Большой черный мужчина кисло взглянул на меня и взял папку из манильской бумаги, которую она ему вручила. «Да, мемсахиб».

Проходя мимо, он еще раз взглянул на меня и исчез за дверью. Как только дверь за ним закрылась, я вытащил Вильгельмину и нацелил ее на голову женщины.

«Мне жаль, что я воспользовался вашим неуместным доверием», - сказал я. «Но позвольте мне заверить вас, что если вы издадите малейший звук или попытаетесь сделать предупреждение любого рода, я застрелю вас».

Она неподвижно сидела за столом, а я быстро обошел ее сзади, чтобы убедиться, что у нее нет предупреждающего сигнала. Я заметил большой металлический шкаф с полными дверцами. Я открыл его, а там было немного, кроме аптечки на высокой полке. Я достал его, положил на стол и открыл. Внутри был рулон ленты.

«Оторвите шестидюймовый кусок и приложите его ко рту, - сказал я ей.

Она тщательно выполняла приказы. В мгновение ока она заклеила рот лентой. «А теперь иди в шкаф».

Она вошла, и я повернулся ко мне спиной, схватил ее за запястья и обмотал лентой, связав их вместе. «Постарайся там молчать, - сказал я. Я закрыл дверь, когда она присела на корточки на полу шкафа.

Я подошел к двери офиса Ли Юэня. Я приложил к нему ухо и довольно отчетливо услышал два голоса внутри. Первый голос был американским; он явно принадлежал Дэймону Зено.

«Вы, кажется, не понимаете, полковник; моя работа еще не завершена ». В голосе прозвучало нескрываемое раздражение, имевшее гнусавый оттенок.

«Но ты, несомненно, выполнил то, для чего мы привели тебя сюда», - раздался высокий, слегка металлический голос Ли Юэня. «Вы создали мутацию Омега».

«Мои эксперименты еще не доказали, что я удовлетворен», - утверждал Зенон. «Когда мы отправляем наш отчет в Пекин, я хочу быть уверенным в том, что мы сделали».

«Вы не согласны с выводами своих тяжелых родов, доктор», - сказал Ли Юэнь неизменным, неизменным голосом. «Можно быть слишком большим перфекционистом»

«Мутация Омега будет самым эффективным биологическим оружием из когда-либо созданных», - медленно сказал Зенон.

«Это сделает водородную бомбу устаревшей». Последовала короткая пауза. «Но я не отправлю незаконченную работу в Пекин!»

«Пекин думает, что вы действуете слишком осторожно, доктор Зено, - сказал Ли Юэнь более жестким голосом. «Есть те, кто задается вопросом, не хотите ли вы доставить оружие сейчас, когда вы его создали».

«Это полная чушь», - резко возразил Зенон.

«Лаборатории по всему Китаю готовы приступить к работе, - продолжил Ли Юэнь. «Они смогут вырастить значительное количество в течение нескольких недель, благодаря изменению генетической структуры, обеспечивающему быстрое размножение». Раздался треск бумаги. «У меня есть сообщение от моего начальства, доктор, с предложением, чтобы вы немедленно отправили свои результаты и посевы и позволили нашим лабораториям начать разведение, а вы продолжаете здесь работать над окончательными пробами».

"Но это не так!" Зенон громко запротестовал. «Если я найду изъян в существующей мутации, то работа, которую они делают тем временем, пойдет напрасно».

«Пекин готов рискнуть», - сквозь дверь раздался ровный голос Ли Юэня. «Они просят, доктор, чтобы вы подготовили отчет для отправки им в течение суток. Они попросят китайских биологов проверить ваши открытия в Пекине ». Последнее замечание прозвучало язвительно и было задумано как оскорбление.

В комнате наступила короткая тишина. Затем тяжелый голос Зенона продолжился: «Хорошо, я приготовлю для них что-нибудь».

"Спасибо доктор." Тон Ли Юэня был сладковатым.

Я вовремя отошел от двери. Зенон вышел из внутреннего кабинета окостеневший и сердитый. Он мельком взглянул на меня, стоявшего посреди зала ожидания, а затем прошел через внешнюю дверь в коридор. Я двинулся за ним и смотрел в его направлении, предположительно, в лабораторию. Я вернулся в комнату ожидания. Мне нужно было решить, идти ли сразу за ним или остановиться в офисе Ли Юэня. Я выбрал второе, потому что полагал, что по крайней мере некоторые из документов, в которых описывается уродливое развитие Омеги, будут принадлежать человеку L5. Возможно, у него даже была копия всего, что записал Зенон.

Я снова повернулся к приоткрытой двери офиса Ли Юэня. Я вытащил Люгер и вошел в дверь, когда Ли Юэнь открывал стенной сейф.


Я позволил ему открыть ее, потом заговорил:

«Твое беспокойство по поводу Пекина прошло, Ли».

Он быстро повернулся, на его круглом лице появилось удивление. «Он был молод, лет тридцати, - подумал я. Он сосредоточился на «Люгере», когда я нажал на спусковой крючок.

Пистолет громко рявкнул в комнате, и Ли Юэнь развернулся к открытой двери сейфа, ударившись лицом о ее край. Сползая вниз, он схватился за дверь обеими руками и оставил на ней темно-красное пятно.

Я пнул тело, и оно не двигалось. Я надеялся, что звук выстрела не разнесся далеко за пределы комнаты, но у меня не было выбора из-за времени. Я полез в сейф и вытащил пачку бумаг и две черные папки с серебряными полосками на обложках. Один был написан на китайском языке OMEGA PROJECT. Другой, на английском языке, читается просто DAMON ZENO.

Я просмотрел файл о Зеноне и бросил его на пол. Когда я открыл другой файл, я понял, что это часть того, что мне нужно. Были некоторые ранние заметки Зенона о проекте, сообщения между Ли и Зеноном, а также таблицы из букв и цифр, отслеживающие развитие ошибки Омеги. Я закрыл папку, повернулся и вышел из комнаты.

В зале ожидания раздался приглушенный шум и слабые удары ногами из шкафа, в который я поместил китаянку. Теперь это не имело значения. Когда я повернулся, чтобы уйти, открылась внешняя дверь, и там стоял большой черный человек.

Он посмотрел на пустой стол, а затем на папку у меня под мышкой. Я начал проходить мимо него.

Он спросил. «Где мадам Чинг?»

Я указал на внутренний кабинет, где лежал мертвый Ли Юэнь. «Она с Ли Юэнем», - сказал я. Из шкафа послышался звук, и он посмотрел на него.

Я снова вытащил пистолет и ударил его по основанию черепа. Он застонал и упал на пол.

«Считай свои благословения», - сказал я бессознательной фигуре. Затем я прошел через дверной проем и пошел по коридору в направлении, куда ушел Дэймон Зено.


Одиннадцатая глава.


Высокий, крепкий горный человек из альмохадов в военной форме марокканской армии заграждал дверь в лабораторию. У него была густая черная борода и серьги в ушах. Его плечи и грудь растягивали форму. Его шея была толщиной с талию некоторых мужчин. Он посмотрел мне в глаза примерно с тем, что можно было описать только как высокомерную враждебность. Над его головой над закрытой дверью было нарисовано несколько предупреждающих знаков на английском и арабском языках. ОТДЕЛ «А» ИССЛЕДОВАНИЯ. Въезд строго запрещен. Нарушители будут наказаны.

"Что ты хочешь?" - спросил большой марокканец на английском с сильным акцентом.

«Доктор Зенон внутри?»

"Он там."

«Я должен доставить это дело», - сказал я, показывая ему файл у себя под мышкой.

«У вас есть допуск первого класса?»

«Меня послал Ли Юэнь, - объяснил я.

«У вас должен быть пропуск первого класса», - настаивал он. «Если вы этого не сделаете, я доставлю файл».

Я пожал плечами: «Хорошо». Я передал ему драгоценную папку. Как только его руки оказались на нем, я поиянулся за пистолетом.

Но он был резок. Он заметил это движение, уронил бумаги и схватил меня за запястье, выходящее из-под халата. Я изо всех сил пытался направить на него пистолет, но он был слишком силен для меня. Он сильно повернул мое запястье, и «люгер» выпал из моих рук. На мгновение я подумал, что он сломал кость. Он схватил меня обеими руками и прижал к стене у двери. У меня стучали зубы, и я не мог сфокусировать взгляд ни минуты. Большие руки сомкнулись вокруг моего горла. Его сила была настолько велика, что я знал, что он раздавит мне трахею, прежде чем задушит меня. Я ненадолго высвободил руки и с силой прижал их к его предплечьям, ослабляя хватку. Я ударил ногой туда, где, как я думал, будет его левая коленная чашечка, подключился и услышал хруст кости.

Альмохад издал глухой вопль и упал. Я сильно ударил его по голове правой рукой. Он не упал. Я снова попал в то же место, и он упал на пол.

Но через секунду он схватился за пистолет на поясе и двигался очень быстро для крупного человека. Я приземлился на него как раз в тот момент, когда пистолет выходил из кобуры. Хьюго скользнул мне в руку, когда я ударил его. Когда он упал на спину и увидел вспышку ножа, он поднял руку, чтобы заблокировать его, но я отбросил его руку достаточно долго, чтобы сделать один быстрый прыжок, вонзив стилет ему в голову, прямо под левым ухом. Послышалось шипение из его открытого рта, сильная дрожь его массивного тела, и он был мертв.

Я посмотрел вверх, коридор все еще был пуст. Я прошел несколько шагов и открыл дверь в небольшой офис. Там никого не было. Я вернулся к охраннику, затащил его в маленькую комнату и закрыл дверь. Затем я поправил белый халат, заменил оружие и собрал папку. Я толкнул дверь лаборатории и вошел, как будто это место принадлежало мне.

Это была большая комната, заставленная столами и оборудованием. На столах стояли ряды маленьких стеклянных резервуаров, в которых, как я догадывался, выращивали Омегу. В одном конце комнаты стояла какая-то большая электронная машина, и над ней склонился служитель. Были еще три лаборанта кроме самого доктора З., который делал записи за стойкой.


Слева от меня был высокий шкаф, сделанный из металла и дерева. Двери в этом шкафу были усилены стеклом, так что его содержимое было видно. Были сотни стеклянных цилиндров с наклеенными на них этикетками. Внутри контейнеров находилось зеленовато-серое вещество, которое, как я решил, было культивированной мутацией Омега.

Доктор З. подошел к стойке возле стола и изучал стакан на небольшом огне. Как я знал из предыдущей краткой встречи и из фотографий AX, это был высокий мужчина с меловым лицом и сутулыми плечами. Его волосы были густыми и серо-стальными. Нос был тонким, но выпуклым, а рот широким с полной нижней губой. В отличие от большинства других мужчин в комнате, Z был без очков, и его темно-серые глаза смотрели холодно и ярко.

Я вспомнил совет Хоука. Верни Зенона, если можно. Убей его, если я не смогу. Выбор был за Зеноном.

Никто в комнате меня не видел, а если и видел, то не обращал внимания. Я быстро подошел к Зенону и, подходя к нему, положил файл Омега на стол, чтобы он не мешал мне. Я подошел к нему, встав между ним и другими мужчинами в белых халатах в комнате, чтобы они не могли видеть, что происходит. Затем я вытащил Вильгельмину. Зенон в этот момент поднял голову, на мгновение бесстрастно посмотрел на пистолет, а затем посмотрел на меня своими твердыми яркими глазами.

"Что это?" - холодно сказал он мне сильным звучным голосом. «Что ты здесь делаешь?»

«Я дам вам небольшой намек», - сказал я низким жестким голосом. "Я не с L5".

Его темные глаза слегка сузились, когда он посмотрел на меня, и на его лице появилось понимание. "Итак, это все." Он пытался скрыть свой страх. "Ты дурак. Живым из лаборатории никогда не выйдешь.

«Выбраться живым не входит в мою задачу», - сказал я ему медленно и неторопливо. Я позволил этому погрузиться в мгновение ока. Я видел, как его взгляд метнулся к другим мужчинам позади меня. «Не делай этого. Нет, если только ты не против, чтобы пуля пробила тебе в груди дыру размером с бейсбольный мяч ».

Он посмотрел на пистолет, а затем снова в мои глаза. "Что ты хочешь?" он спросил.

Я прижал «люгер» к его ребрам. «Скажи остальным, чтобы они уходили, - тихо сказал я. «Скажите им, что Ли Юэнь хочет встретиться с вами здесь наедине. Скажите им что угодно, но вытащите их ненадолго. И заставить их поверить в это ».

Дэймон Зено посмотрел на пистолет, а затем на меня. «Я не могу этого сделать. Эти люди…."

«Я нажму на спусковой крючок, если ты этого не сделаешь».

Зенон изо всех сил пытался сдержать нарастающий гнев. Но его страх был сильнее. «Это Ли Юэнь виноват, - с горечью пробормотал он себе под нос. Когда он взглянул мне в глаза, он увидел, что я имел в виду то, что сказал, и медленно повернулся к другим мужчинам в лаборатории.

«Господа, пожалуйста, обратите внимание». Он подождал, пока все повернутся к нему. «Директор запросил срочную встречу со мной здесь через десять минут. Боюсь, мне придется попросить вас ненадолго отлучиться от работы. Почему бы вам всем не сделать перерыв на кофе, и я скоро к вам присоединюсь? "

Было какое-то бормотание, но они двинулись прочь. Я спрятал пистолет, пока они не ушли. Затем я снова повернулся к доктору З.

«Где ваши недавние находки и заметки?» Я спросил. «Те, которые дополняют те, что в досье Ли Юэня».

Взгляд Зенона невольно метнулся в сторону запертого металлического шкафа на соседней стене. «Ты, должно быть, наивен», - мягко сказал он. «Ты действительно думаешь, что я доставлю тебе Омегу на серебряном блюде? В любом случае эти записи ничего не значат для вас или кого-либо еще в американской разведке.

«Бьюсь об заклад, записи находятся в этом шкафу», - сказал я, наблюдая за его реакцией. «И что культурная Мутация скрывается за стеклом на той стене».

Лицо Зенона потемнело от разочарования и ярости. «Уходи отсюда, пока можешь», - хрипло сказал он. «Или Ли Юэнь порежет тебя на мелкие кусочки».

Я хмыкнул. «Ли Юэнь мертв».

Я видел, как выражение его лица мелькнуло. Неверие, затем шок, гнев и, наконец, новый страх.

«Генерал Дженина тоже, - сказал я. «Ты сейчас почти один, Зенон, даже если они убьют меня».

Бледное лицо Зенона боролось за контроль. «Если Ли Юэнь мертв, он - расходный материал. Важна Омега, а не Ли ».

«Совершенно верно», - сказал я. «Вот почему он должен уйти. И ты тоже, если упрямый. Бог знает почему, но у меня есть приказ вернуть тебя со мной, если ты хочешь пойти. Мой голос показал мое презрение. «Я даю тебе выбор прямо сейчас».

Он снова взглянул на «Люгер». «И ты уничтожишь Омегу?»

"Это правильно." Я подошел к шкафу, взял микроскоп, разбил им замок и взломал. Я бросил поврежденный инструмент на пол, снял замок и открыл дверцу шкафа.

Внутри была папка из манильской бумаги и еще несколько бумаг. Я собрал их и взглянул на Зенона. Напряженное выражение его лица подсказало мне, что я сорвал джекпот. Я положил все на файл, который взял из сейфа Ли Юэня, и просмотрел быстро материалы


Это было похоже на то, что нужно.

«Я познакомлю вас с проектом», - сказал Зено тихим голосом с оттенком отчаяния. «Китайцам не обязательно иметь все это. Ты знаешь, ты хоть представляешь, насколько могущественным Омега может сделать человека? »

«Мне приснился кошмар», - признался я, закрывая файл. Я засунул «люгер» в карман, отнес массу незакрепленных бумаг к бунзеновской горелке и сунул их в огонь.

"Нет!" - громко сказал он.

бумаги горели. Я направился к файлам с ними, и Зенон принял решение. Он бросился на меня, и я упал под его весом, ударившись о длинный стол с культурами и пробирками, и все это повалило на пол.

Пылающая пачка бумаг вылетела из моей руки и упала на пол одновременно с разбивающимся стеклом и жидкостью. В пробирках должно быть что-то из огнеопасного, потому что они загорелись ревущим пламенем между нами и длинным стенным шкафом, где находилась культивированная мутация Омега. Огонь достиг большого деревянного шкафа за считанные минуты и мгновенно загорелся.

"Боже мой!" Зенон вскрикнул. Мы с трудом поднялись на ноги по отдельности, в данный момент не заботясь друг о друге. Я на мгновение смотрел, как огонь лизнул настенный шкаф и перекинулся на длинные столы, где развивались культуры. Зенон сэкономил мне немного работы.

"Будь ты проклят!" - крикнул Зенон сквозь потрескивающее пламя. "Будь ты проклят!"

Я проигнорировал его. Я вернулся к столу, где все еще лежали файлы, поднял их и швырнул в нарастающий ад. Зенон увидел, что я делаю, и сделал небольшой шаг, как будто собираясь на меня наступить, затем заколебался. В следующий момент он бежал к будке на противоположной стене.

Я вытащил Вильгельмину и прицелился в голову доктора З., когда он достиг тревоги. Затем я услышал, как за мной распахнулись двери.

Отвернувшись от Зенона, я столкнулся с двумя охранниками, ворвавшимися в комнату. У одного был пистолет, и он наводил его на меня. Я присел на одно колено, когда он выстрелил, и выстрел прошел мимо моей головы и разбил контейнеры с культурой позади меня. Другой охранник двигался по кругу ко мне с фланга, но я не обращал на него внимания. Я открыл ответный огонь по первому охраннику и попал ему в грудь. Он снова рухнул на стол и опрокинул его. Он был мертв к тому моменту, когда упал на пол.

Когда я повернулся к другому охраннику, он стремительно бросился на меня. Он выбил меня из равновесия прежде, чем я смог задействовать Люгер, и мы ударились о стол, разбив еще больше стекла. Рядом с нами гремел огонь. Где-то в затылке я слышал, как в коридоре за дверью загремела тревога, которую включил Зенон.

Здоровяк сильно ударил меня по лицу, и я ударился о пол спиной. Краем глаза я мог видеть, как Зенон безуспешно тушил пламя своим лабораторным халатом. Охранник снова ударил меня и схватил «Люгер». Я начал поворачивать его к нему, пока он напрягался против меня. Моя рука медленно приблизилась к его лицу, и я мог видеть, как пот выступил на его лбу и верхней губе, пока мы боролись за контроль над дулом. У меня были рычаги воздействия. Дюйм за дюймом я направил пистолет к нему, пока он не достиг точки над его левым глазом. Я нажал на спусковой крючок и оторвал ему голову.

Я в изнеможении откинулся на спину, отталкивая от себя окровавленное тело. Я напрягся, чтобы увидеть Зенона сквозь пламя и дым, а потом увидел, как он бежит к двери. Я нацелил «люгер» ему вслед и выстрелил, но промахнулся, и он ушел.

Я с трудом поднялся на ноги. Я сорвал порванный лабораторный халат, чтобы дать себе больше свободы движений. Каким-то образом я нашел путь сквозь огонь и добрался до двери. Зенона в коридоре не было видно. Я ненадолго вернулся в лабораторию и увидел, как пламя уничтожает чудовищного жука Зенона и его записи. Огонь уже распространился из лаборатории в коридор через дверь примерно в пяти футах от меня, и я подозревал, что он прорвался сквозь стены в другие комнаты. Казалось, что весь объект сгорит.

Я, задыхаясь, побежал по коридору. Люди и противопожарное оборудование двигались мимо меня в сторону лаборатории, но было уже поздно. На предприятии царил абсолютный хаос: коридоры были заполнены дымом, и сотрудники устремились к выходу. Тревога все еще звенела, и в здании было много истерических криков, когда я двинулся к заднему выходу за двумя задыхающимися людьми.

Я был снаружи на задней парковке. Огонь уже местами пробил крышу и поднимался высоко в воздух, черный дым клубился к небу. Пространство за пределами здания быстро заполнялось задыхающимися людьми. Некоторые пытались подключить пожарные шланги. Я обошел здание и увидел, как маленький фургон дико завизжал и направился к главным воротам. Дэймон Зено вел его. Он резко остановился у ворот и что-то крикнул стражникам. Потом он выехал.

Я подбежал к ближайшему лендроверу, посмотрел на приборную панель и нашел там ключи. Я запрыгнул в машину и завел машину; колеса закрутились и «лендровер» покатился вперед.


Я прошел всего несколько ярдов, когда двое охранников у главных ворот заметили, как я еду к ним. Зенон, очевидно, сказал им, что меня нужно остановить. У них обоих были пистолеты, и один из них выстрелил и разбил лобовое стекло возле моей головы. Я уклонился от разлетающегося стекла, когда взрыв разорвал здание рядом, и позади меня вспыхнуло пламя. Один из охранников был ранен летящими углями и загорелся с криком.

Я нажал на тормоза, переключил передачи на задний ход, развернул машину в облаке пыли и с ревом облетел заднюю часть здания, чтобы попытаться открыть ворота с другой стороны. Когда я обогнул угол здания, вспыхнуло пламя и опалили волосы на моей левой руке. Я почувствовал резкий жар на лице. Впереди меня была стена огня, между главным корпусом и служебным зданием в задней части. Я даже не нажал на тормоз, так как выбора у меня не было. Я сильнее нажал на педаль акселератора и, низко пригнувшись к открытой машине, влетел в пламя.

На мгновение все было ярко-желтым жаром и удушающим дымом, и это было похоже на доменную печь. Затем я вырвался и снова свернул за другой угол к главным воротам.

Охранник отпрыгнул с дороги как раз вовремя, чтобы его не сбили. Другой охранник заметил меня и встал прямо между «лендровером» и воротами. Он прицелился и выстрелил, пуля отскочила от металлического каркаса лобового стекла, затем он стремительно нырнул в грязь, прочь от машины. В другой момент я проехал через ворота учреждения и направился по дороге за Дэймоном Зено.

Когда я завернул за поворот, где патруль удивил нас с Габриель ранее, я на минуту замедлил скорость и посмотрел через плечо на лабораторию. Сцена представляла собой полный хаос. Огонь вышел из-под контроля, и над ним клубился черный дым. За мной никто не пойдет. Они были слишком заняты спасением строительного комплекса.


Двенадцатая глава.


В течение первого часа фургона, которым управлял Зенон, не было видно. Он оставил только свежие следы от шин. Зенон направлялся на юго-восток от Мхамида, в пустыню.

Где-то в течение второго часа я мельком увидел фургон, за которым поднималось огромное облако пыли. После этого взгляда я снова потерял фургон более чем на полчаса, но внезапно наткнулся на него, сидящего посреди широкой иссушенной области песка и кустарника, прямо рядом с выступом скалы высотой с голову. Одна шина была пустой. Я остановил Land Hover, заглушил двигатель и вылез из машины. Я покосился на фургон, гадая, где может быть Зенон. Держа Вильгельмину, я подошел к фургону и заглянула внутрь. Зенона нигде не было. Ключи все еще оставались в замке зажигания. Я посмотрел на землю вокруг фургона и увидел следы, ведущие прямо вперед, в том направлении, в котором он ехал. Зенон должен был быть очень отчаянным, чтобы начать гулять по этой стране. Я снова наклонился в фургон, чтобы вынуть ключи из замка зажигания. Наклонившись, я услышал позади себя звук и почувствовал удар по затылку и шее. Боль взорвалась у меня в голове, а затем, когда я ударился о землю, меня охватила черная прохлада.

Солнце резко светило над головой, когда мои веки приоткрылись. В течение минуты я понятия не имел, где нахожусь. Затем я взглянул размытыми глазами и медленно вспомнил. Я закрыл глаза от яркого света, слегка повернул голову и почувствовал мучительную боль в основании черепа.

Я лежал с закрытыми глазами и пытался думать. Зенон красиво устроил мне засаду. Он, наверное, думал, что меня убил удар. Иначе он бы взял мой пистолет и застрелил бы меня.

Я снова открыл глаза, и сияние раскаленного добела шара было болезненным. Лендровера, естественно, не было. Я сел и громко крякнула, когда боль пронзила мою голову и шею. Молоток стучал мне по черепу. Я мучительно поднялся на колени и попытался встать, но упал на бок фургона и чуть не упал снова. Я видел всего два.

Я доковылял до двери фургона и заглянул внутрь. Несмотря на плохое зрение. Я видел, что Зенон взял ключи. Капот машины был поднят. Я неуклюже подошел к нему, заглянул и обнаружил, что провода распределителя пропали. Зенон ничего из этого не делал для меня, так как думал, что я мертв. Он просто не хотел, чтобы туземцы наткнулись на место происшествия и загнали фургон в Мхамид, где он будет связан с лабораторией.

Я тяжело оперся о крыло машины. На мгновение у меня в животе поднялась тошнота, и меня охватило головокружение. Я ждал, тяжело дыша, надеясь, что это пройдет. Эти проклятые следы, ведущие от фургона. Зенон был умен. Он прошел по большому кругу, вернулся за выступ скалы и ждал меня там с утюгом или домкратом. Я был глуп.

Головокружение утихло. Я посмотрел в том направлении, откуда пришел Зенон, и подумал, смогу ли я когда-нибудь найти дорогу обратно к грунтовой дороге,

даже если бы я нашел в себе силы пройти так далеко. Но надо было попробовать. Я не мог оставаться здесь.

Я вылез из фургона и пошел дальше. Больше всего мне хотелось прилечь в тени, отдохнуть и позволить боли в голове и шее утихнуть. А еще лучше было бы провести неделю на больничной койке с красивой медсестрой. Может, Габриель.

Я выбросил эти мысли из головы и пошел неровно, боль пронзила меня с каждым шагом. Пот стекал мне в глаза со лба, а во рту был сухой, ватный привкус. Интересно, как далеко до дороги? Я пытался восстановить, сколько времени прошло, пока я ехал в это отдаленное место после Зенона, но не мог сосредоточить свои мысли на чем-либо из-за боли.

Внезапно снова вернулось головокружение, и чернота заполнила границы моего зрения. Моя голова и грудь сильно ударились, и я понял, что упал. Я застонал от боли и лежал, не пытаясь подняться ни на секунду. На земле было намного лучше, чем на ногах. Я чувствовал солнце на затылке, как ручейковый утюг, и чувствовал запах пота от моего измученного тела. И мне стало жалко себя. Мне было очень жалко себя, и я сказал себе, что я не в состоянии продолжать, что я заслужил отдых здесь.

Но другая часть меня подтолкнула. «Вставай, Картер, черт тебя побери! Вставай и двигайся, а то умрешь здесь.

Я знал, что голос был правильным. Я слушал это и знал, что сказанное было правдой. Если бы я не мог встать сейчас, я бы вообще не встал. Это солнце за час закипит мне мозги.

Каким-то образом я снова поднялся на ноги. Я посмотрел на землю в поисках следа машины, за которой следил. Там ничего не было. Я прищурился и попытался сфокусироваться, но не смог. Я продвинулся вперед на несколько ярдов, затем медленно повернул. Затуманенное зрение или нет, но рядом со мной не было автомобильных следов. Я их потерял.

Я взглянул на солнце, и это было все равно, что смотреть в открытую дверь кузнечной печи. Это было в другом направлении по сравнению с тем, когда я начал ходить. Или это было? Я не мог думать. Я закрыл глаза и прищурился. Я должен был помнить. Когда я начал ходить, солнце было справа от меня. Да, я был в этом уверен.

Я снова двинулся вперед. Я вытер пот с глаз, но от этого они горели еще сильнее. Меня били по голове изнутри. Я провел кожистым языком по пересохшим губам и понял, что солнце пустыни уже обезвожило меня больше, чем мне хотелось бы думать. Я увидел, как что-то движется по земле, и остановился, чуть не упав снова. Это была тень. Я взглянул вверх и увидел там, высоко надо мной, стервятника, который бесшумно кружил и кружился.

Я хмыкнул и продолжал двигаться. Я прищурился, когда проезжал по песчаной земле, надеясь снова увидеть следы от шин. Некоторое время я пытался удержать солнце справа от себя, но потом меня занесло. Я думал о Дэймоне Зено и о том, как я позволил ему заполучить меня. Я уничтожил Омега-Мутацию, но, поскольку Зенон все еще был на свободе, он мог начать все сначала в другом месте. Вот почему Дэвид Хоук сказал убить его, если он не вернется в качестве моего пленника.

Мой язык становился толстым, как будто у меня во рту было шерстяное одеяло. Потоотделение было не таким сильным, потому что я высохла внутри. Пыль запеклась на моей одежде, поверх сырости, на моем лице, в глазах и ушах. Это забило мне ноздри. И мои ноги стали очень эластичными. Я мысленно вернулся ко всем тем рядам культур, предназначенных для Пекина. И я был в той ужасной палате, проходя по проходу между рядами пораженных лиц.

Моя сторона снова ударилась о землю и заставила меня обернуться. Я шел вперед на ногах, но в оцепенении. Теперь я снова упал. Впервые я почувствовал затылок, куда меня ударил Зенон, и там засохла запекшаяся кровь. Я оглянулся и увидел, что нахожусь на твердой почве из соленой глины, которая, казалось, бесконечно простиралась во всех направлениях. Это было плохое место. Здесь в мгновение ока человек зажарился бы, как яйцо на сковороде. Вся территория была высохла до костей, и всю глину покрывали трещины шириной в дюйм. На горизонте не было никакой растительности. У меня было мимолетное воспоминание о том, что я раньше видел край этой области, но потом воспоминание пропало. Еще одна тень прошла над головой, и я посмотрел в безмятежный ад, которым было небо, и увидел, что теперь там два стервятника.

Я попытался встать на ноги, но на этот раз не смог преодолеть колени. Это и стервятники меня очень напугали. Я стоял на коленях, тяжело дыша, пытаясь сообразить, в какую сторону может быть дорога. Трудным фактом было то, что я мог бродить здесь весь день, двигаясь кругами, как жук на веревочке, и закончить там, где я начал. Если бы я только смог восстановить ясное зрение, это могло бы помочь.

Я начал двигаться по раскаленной глине на четвереньках, глина обжигала мне руки, когда я двигался. Трещины в глине создавали замысловатый рисунок на поверхности квартир, а края трещин порезали мне руки и колени.


Через некоторое время головокружение вернулось, и пейзаж закружился вокруг меня головокружительным кругом. Я внезапно увидел вспышку яркого неба там, где должна была быть земля, и почувствовал уже знакомый шок от удара о твердую глину, на этот раз по спине.

Четыре стервятника. Я сглотнул, оглянулся и снова посчитал. Да, четыре, их крылья шепчут в неподвижном горячем воздухе наверху. Небольшая дрожь прошла через меня, и постепенно пришло понимание. Я был неподвижен для их целей, и стервятники это обнаружили. Они, а не солнце, представляли самую непосредственную угрозу. Я рухнул на спину, слишком слабый, чтобы хоть немного приподняться. Сотрясение мозга и жар взяли свое.

Я видел стервятников в Восточной Африке. Они могли разорвать газель на куски за пятнадцать минут, а кости очистить еще через пятнадцать, так что все, что осталось, было темным пятном на земле. Большие птицы не боялись живого животного, даже человека, если это животное было инвалидом. И у них были паршивые манеры за столом. У них не было угрызений совести, начав свою ужасную трапезу до того, как животное умрет. Если он не мог сопротивляться, он был готов к сбору. Были рассказы о стервятниках от белых охотников и африканских следопытов, которые я бы предпочел не вспоминать. Я слышал, что лучше всего лечь на лицо после того, как вы обездвижены, но даже тогда вы были уязвимы, потому что они атаковали почки, что было более болезненно, чем глаза.

Я слабо крикнул на них. - "Уходите!"

Казалось, они не слышат. Когда звук моего голоса стих, пустыня казалась еще более тихой. Тишина гудела в ушах, сама звучала. Я позволил своей голове упасть на твердую глину, и двоение в глазах вернулось. Я громко застонал. Была только середина дня, впереди было несколько часов палящей жары, прежде чем наступили сумерки. Я чувствовал, что рухну задолго до этого. А потом меня поймают птицы. Очень быстро.

Я снова приподнялся на локте. Может, я шел не в том направлении. Возможно, я увеличивал расстояние между собой и дорогой, теряя всякую надежду на спасение у проходящего мимо путешественника. Возможно, каждый раз, вставая и двигаясь, я приближался к смерти.

Нет, я не мог так думать. Это было слишком опасно. Я должен был поверить, что направляюсь к дороге. В противном случае у меня вообще не хватило бы смелости, воли двигаться.

Я снова с трудом поднялся на колени, моя голова ощущалась вдвое больше. Я стиснул зубы и двинулся вперед по глине. Я бы не сдался. Я ненадолго задался вопросом, знал ли Зенон, что я не мертв, когда оставил меня, но решил позволить пустыне убивать. Это было бы типично для него. Но к черту Дэймона Зено. Я больше не заботился о нем. Меня больше не волновала Мутация Омега. Я хотел только выжить в этот день, жить.

Я волочился пешком. Я понятия не имел, куда я направлялся. Но было важно продолжать двигаться, продолжать попытки. Я спотыкался, твердая глина обжигала и порезала меня, когда я шел, и я подумал о Габриель. Я подумал о ней в темном прохладном гостиничном номере в Мхамиде, лежащей на большой кровати, обнаженной. А потом я был с ней в комнате и подошел к кровати. Ее руки обняли меня, притянули к себе, а ее плоть была прохладной, мягкой и пахла жасмином.

Вскоре я обнаружил, что снова потерял сознание. Я лежал на спине, и паляло солнце. Надо мной кружились шесть стервятников. Я лизнул сухие потрескавшиеся губы и поднялся. Но у меня не было сил двигаться. Один из стервятников низко взлетел и расположился всего в нескольких ярдах от него, сделав гусиный шаг на жестких ногах в конце приземления. Затем слетела другая птица.

Я слабо крикнул на них, мое сердце колотилось в груди. Две птицы сделали пару прыжков и в сухом, тяжелом шелесте перьев снова взлетели и присоединились к своим товарищам в воздухе.

Я лег на спину. Я тяжело хрипел, пульс учащался. У меня кончились силы. Я должен был признаться себе, что проиграл. Дэймон Зено поймал меня. Солнце и птицы закончатся раньше, чем пройдет еще час. Я понятия не имел, где нахожусь, я не мог ясно видеть даже на несколько ярдов. Я внезапно впервые подумал о Вильгельмине и почувствовал ее знакомую форму в кобуре рядом со мной. Его там не было. У меня это было, когда Зенон меня раздражал. Он, должно быть, взял это. Даже Хьюго не было. У меня не было оружия против птиц.

Стервятники плыли все ниже и ниже, парили и скользили, их яркие, метательные глаза были нетерпеливы и голодны. Я перекатился на живот и пополз. С окровавленными руками я полз, как змея, расходуя последние унции энергии.

Я пришел в сознание из-за резкой разрывающей боли прямо под левым глазом. Я снова потерял сознание и лежал на спине. Мои глаза в ужасе распахнулись, моя рука автоматически поднялась в защиту.

У меня на груди стояли два больших стервятника. Длинные тощие шеи, непристойные бегающие глаза,

Острые острые клювы заполнили поле моего зрения, и их запах наполнил мои ноздри. Один стервятник колотил и рвал кожу на ремне моей кобуры, а другой нанес первый удар мне в глаза. Вторая птица собиралась сделать еще одну попытку, когда моя рука поднялась. Я громко крикнул и схватился за уродливую шею.

Большая птица хрипло вскрикнула и попыталась уйти. Я цеплялся за змеиную шею, в то время как другой стервятник взмахивал своими широкими крыльями, царапая мою грудь, когда он оттолкнулся. Тот, который я держал в руках, отчаянно метался, чтобы освободиться, бился крыльями по моему лицу, груди и рукам и впился в меня своими когтями.

Но я бы не отпустил эту тощую шею. Я вообразил, что эта отвратительная голова принадлежит Зенону, и, несмотря на все эти тряски и вопли, мне удалось медленно поднять другую руку и положить ее на шею, при этом острый клюв все время ткнул руку в руку и пролил кровь. Затем я перекатился на бок, прижал птицу к земле и с отчаянным приливом силы согнул длинную шею пополам. Что-то внутри щелкнуло, и я отпустил. Птица била крыльями по глине еще пару мгновений, пока ее резкий запах ударил мне в ноздри, а потом она замерла.

Я был болен от истощения. На мгновение я подумал, что меня может вырвать. Но постепенно тошнота утихла. Я огляделся и увидел остальных. Теперь они все были на земле, некоторые двигались вокруг меня плотным кругом, двигаясь с тугими суставами, подергивая шею, а некоторые просто нетерпеливо стояли и наблюдали.

Я лежал в изнеможении. Пара из них подошла ближе. Я почувствовал онемение под левым глазом, там была неглубокая рана. Моя рука отошла в крови. Но стервятник промахнулся.

Я взглянул на мертвую птицу с небольшим удовлетворением. Они могли устроить свой ужасный пир до конца дня, но я заставлял их работать за еду.

Остальные птицы теперь приближались медленно, их нелепые головы покачивались быстрыми, странными движениями. Они были взволнованы запахом крови и очень нетерпеливы.

Я почувствовал резкий укол в правую ногу и посмотрел на птицу, стоящую рядом со мной. Остальные тоже были рядом, осматривая тело на предмет признаков жизни. Только один был отвлечен его мертвым товарищем. Я был мясом, которого они ждали. Я слабо замахнулся на клевавшую меня птицу, и она отлетела на пару футов.

Что ж, было бы не так уж плохо после первого шока боли. Люди гибли еще страшнее от рук L5 и КГБ. Я тоже мог справиться с этим. Но я бы не позволил им иметь мое лицо. Во всяком случае, не первым. Я тяжело перекатился на грудь и положил лицо на руку.

Я лежал тихо, думая о Зеноне и своей неудаче, и о том, что эта неудача будет означать. Оказалось, что меня не будет рядом, чтобы увидеть результаты. Я слышал, как шорох ног и перьев становился все громче, когда они приближались.


Тринадцатая глава.


Раздалось сильное трепетание крыльев и еще один звук. Это был знакомый звук - двигатель автомобиля. А потом был голос,

"Ник! Mon Dieu, Ник! »

Я убрал руку с лица, и мои глаза открылись. Солнце садилось в небо, и теперь было не так ярко. Я снова сдвинул руку и перекатился на бок. Затем я увидел Габриель, склонившуюся надо мной, с беспокойством и облегчением в глазах.

«О, Ник! Я думала, ты умер."

Она тянула за изорванную ткань моей рубашки. «Слава богу, я вовремя тебя нашла».

"Как…?" Говорить было трудно. Я не мог управлять своим языком.

Она помогла мне встать и прислонила мою голову к себе. Потом она откручивала крышку фляги, и я почти почувствовал запах воды, когда крышка снялась. Чудесная влажная жидкость омывала мое горло, с бульканьем проникала в мои внутренности, двигалась в жизненно важные места, пополняя мою энергию и мои волокна.

«Вы всего в пятидесяти ярдах от дороги», - сказала она. Она указала на Citrõen. "Разве вы не знали?"

Я действительно чувствовал, как энергия возвращается с водой. Я пошевелил языком, и теперь все заработает. «Нет, не знал». Я сделал еще глоток, затем Габриель коснулась моего пересохшего лица влажной тряпкой. «Но что ты здесь делаешь? Ты должен быть в Мхамиде ».

«Кто-то приехал в город с новостью о пожаре. Я не могла просто сидеть в отеле, думая, что у тебя могут быть проблемы. Я направлялся в лабораторию, когда увидел две группы автомобильных следов, ведущих по этой дороге в сторону Тагуните, следующего отсюда города. Поскольку лаборатория была сровнена с землей, я подумал, что вы либо попали в огонь, либо едете по одному из этих следов. Я предпочел верить последнему, поэтому пошел по следам. Они свернули с дороги прямо впереди, но я первым увидел стервятников. И они привели меня к вам ».

Я медленно сел, и пульсация в моей голове несколько утихла. Я скривилась от боли из нескольких источников.

«С тобой все в порядке, Ник?»

«Я так думаю, - сказал я. Я впервые заметил, что двоение в глазах исчезло. Я попытался встать и упал на Габриель.

«Давай, я помогу тебе добраться до машины», - сказала она.

Мне было трудно поверить, что я еще жив


. Я позволил Габриель отвести меня к машине, и я тяжело рухнул на переднее сиденье.

Мы медленно ехали по дороге, миновав то место, где Зенон въехал в пустыню, а я за ним. Затем, в нескольких сотнях ярдов от этой точки, я увидел следы. Land Rover снова выезжает на грунтовую дорогу. И снова отвернувшись от Мхамида, к пустыне и Тагуните.

«Я так и думал», - сказал я. «Хорошо, мы направляемся в Тагуните».

«Вы совершенно уверены?» она выглядела обеспокоенной.

Я взглянул на нее и усмехнулся, чувствуя, как мои потрескавшиеся губы пытаются согнуться. «Зенон взял мои любимые игрушки, - сказал я. «Я думаю, это правильно, если я заставлю его вернуть их».

Она улыбнулась в ответ. «Как скажешь, Ник».

Мы прибыли в Тагуните сразу после наступления темноты. Это было снова как Мхамид, но почему-то он выглядел еще более пыльным и сухим. Как только мы въехали в город, я почувствовал, что либо Зенон был там, либо был там недавно. Никаких вещественных доказательств, просто интуиция, на которую я научился обращать внимание в других случаях. Мы вышли на небольшую площадь сразу после въезда в город, и бензонасос, выкрашенный в красный цвет, стоял возле места, похожего на гостиницу. Это был один из тех испанских насосов, в которые вы кладете монету и получаете свой бензин, но этот был переделан так, чтобы исключить автоматический обмен монет и топлива.

«Минуточку», - сказал я Габриель. «Я хочу задать здесь несколько вопросов».

Она остановила машину, и в мгновение ока вышел араб, молодой худощавый парень в пустынной кафии на голове. Он широко улыбнулся, и мы попросили его наполнить бак Citrõen. Пока он это делал, я вышел из машины и пошел поговорить с ним.

«Вы обслуживали сегодня Land Rover?» - спросил я по-арабски.

"Land Rover?" - повторил он, покосившись на меня, накачивая газ. - Час или больше назад здесь стояла машина по пустыне, сэр. У него был открытый верх ».

«Был ли за рулем мужчина, седовласый мужчина, высокий мужчина?»

«Ну да, - сказал араб, изучая мое лицо.

"Он говорил с вами?"

Араб посмотрел на меня, и на его лице появилась легкая ухмылка. «Кажется, я кое-что вспомнил…»

Я вынул из кармана пачку дирхамов и протянул ему. Его улыбка стала шире. «Теперь это касается меня, сэр. Он упомянул, что сегодня должен хорошо отдохнуть.

"Он сказал где?"

"Он не скаал."

Я изучил его лицо и решил, что он говорит правду. Я заплатил ему за бензин. "Благодаря."

Вернувшись в Citrõen, я рассказал Габриель то, что узнал.

«Если Зенон сейчас здесь, он будет здесь завтра утром», - сказала она. «Если ты найдешь его сегодня вечером, Ник, он, вероятно, убьет тебя. Ты выглядишь ужасно. Ты не в форме, чтобы преследовать его.

«Может ты и права», - сказал я. «Хорошо, сними номер в отеле. Но я хочу, чтобы ты разбудила меня завтра на рассвете.

"Отлично. Но до тех пор ты будешь отдыхать »

Номер в отеле был чище, чем в Мхамиде, а кровать немного мягче. Габриель спала со мной, но я даже не заметил, как она забралась рядом со мной в короткой тонкой ночной рубашке. Я заснул почти сразу после того, как лег на кровать.

В полночь я резко выпрямился, выкрикивая ругательства в адрес стервятников и размахивая им руками. На мгновение все это было очень реально. Я даже чувствовал горячий песок под бедрами и чувствовал запах птиц.

Габриель резко заговорила со мной. - "Ник!"

Я тогда действительно проснулся. «Извини», - пробормотал я. Я прислонился к изголовью кровати и понял, что чувствую себя на сто процентов лучше. Боли ушли, и у меня появилась сила.

«Все в порядке», - мягко сказала Габриель, когда я закуривала сигарету. Я вдохнул, и красный уголь засветился в комнате. "Тебе холодно?" Она двинулась ко мне своим телом. Она была мягкой и теплой, и я ответил невольно.

«Прямо сейчас», - сказал я ей.

Она заметила мою реакцию на ее тело. «Мне лучше остаться на моей стороне», - сказала она. Она начала отходить.

Моя рука остановила ее. "Все в порядке."

«Но Ник, тебе нужен отдых».

«Я все равно не усну еще некоторое время».

Она снова прижалась ко мне. "Отлично. Но ты просто расслабься и дай мне заняться делами ».

Я улыбнулся, когда она поцеловала меня в губы, все время лаская меня. Она заботилась обо мне, и мне это нравилось. Вскоре она снова поцеловала меня, и в этом был настоящий огонь, и она знала, что время пришло.

Габриель нежно любила меня, и это было незабываемо. С этого момента мои силы быстро вернулись. Когда позже она заснула рядом со мной, я быстро задремал и проснулся на рассвете, чувствуя себя отдохнувшим и обновленным.

Мне все еще было больно, когда я переезжал. Но рана у основания черепа заживала, рана под левым глазом образовала небольшую тонкую корку, и Габриель залатала порезы на моей спине. Еще она сменила повязку на моей стороне, где генерал Дженина нанесла рану. Пока мы одевались, нам в комнату послали кофе, и после того, как напился, я почувствовал себя другим человеком, нежели тем, который наткнулся на этот Citrõen накануне днем.

В то утро снова в машине, когда солнце только поднималось над плоскими белыми крышами деревни, мы двинулись в путь проезжая около двух других отелей в городе.


Искали лендровер. Конечно, если Зенон действительно хотел спрятаться, вероятно, были частные дома, где он мог бы снять комнату. Но у него не было причин думать, что я все еще преследую его. Я подумал, что он будет в одном из отелей. И еще я подумал, что он не выйдет раньше рассвета.

Мы прочесали парковку вокруг первого небольшого отеля, но «Ленд Ровера» не было. Он тоже мог поменять машину, но опять же, в этом было мало смысла.

Когда мы подошли ко второму отелю, мы с Габриель одновременно заметили «лендровер». Он был припаркован напротив входа через мощеную улицу, и высокий мужчина прислонился к нему через дверь без верха.

"Это Зенон!" - сказал я Габриель. "Останови машину!"

Она выполняла приказы. «Ник, берегись. У тебя даже нет пистолета.

Я осторожно выбрался из Citrõen. Зенон все еще что-то устраивал на сиденье машины. Если повезет, я смогу подойти к нему сзади. Он еще не заметил нашу машину.

«Не выключайте двигатель», - мягко сказал я Габриель. «Просто сиди здесь. Тихо. И держись подальше ».

"Отлично."

Я сделал три шага к «лендроверу», когда Зенон внезапно поднял глаза и заметил меня. Сначала он меня не узнал, но потом взглянул еще раз. Казалось, он не верил своим глазам.

Я презирал Деймона Зенона еще до того, как встретил этого человека, но после ужасных часов в пустыне я проникся к нему непреодолимой ненавистью. Я знал, что мои чувства опасны, потому что эмоции почти всегда мешают эффективности. Но я ничего не мог с собой поделать.

«Это конец, Зенон», - сказал я ему.

Но он так не думал. Он вытащил Вильгельмину из набедренного кармана, прицелился в меня и выпустил патрон. Я пригнулся, и пуля пролетела над моей головой и рикошетом отлетела от брусчатки позади меня. Я побежал к припаркованному поблизости «Фиату», и «люгер» снова взревел, делая вмятины на крыше маленькой машины. Затем Зенон в «Ленд Ровере», заводил двигатель.

Я пошел за ним, но остановился на полпути, когда увидел, как машина покатилась вперед и с визгом унесла прочь по улице к окраине города. Я быстро повернулся и кивнул в сторону Габриель и ситроена. Она отключила передачи, и машина помчалась вперед, остановившись рядом со мной.

Габриель освободила мне место, и я села за руль. К этому времени на тихой улице появилось несколько арабов, возбужденно обсуждая выстрелы. Я проигнорировал их и включил Citrõen, колеса завращались, когда мы начали движение.

Лендровер все еще был виден примерно в трех кварталах. Я ехал всю дорогу по длинной улице, шины визжали, а резина горела на булыжнике. В конце улицы Зенон свернул за угол направо и на ходу занесло. Я ехал за Citrõen, делая поворот на двух колесах.

Зенон выезжал из города по асфальтированной дороге. Пара рано утром пешеходов остановилась и посмотрела, пока мы проезжаем мимо, и я поймал себя на том, что надеялся, что в этот час поблизости не будет местной полиции. Буквально через несколько минут мы покинули деревню. шоссе закончилось, и мы ехали по грунтовой дороге, снова направляясь в пустыню. Восходящее солнце было почти прямо перед нами и смотрело нам в глаза через лобовое стекло.

Мы ехали, наверное, миль двадцать. Citrõen подошел на некоторое расстояние, но не смог обогнать другую машину. Дорога почти полностью исчезла, превратившись в покрытую колеями и забитую песком колею, заставившую нас биться головой о потолок Citrõen, пока мы не отставали от Land Rover. Затем, как и в прошлый раз, Зенон полностью сошел с трассы, пытаясь оторваться от нас. Я катил за ним Citrõen через траву и твердую глину, и теперь у Зенона было явное преимущество. Land Rover с прочной рамой и полным приводом был создан для таких путешествий, а Citrõen - это шоссейный автомобиль. Через пять минут мы потеряли Зенона из виду, хотя след пыли позволял нам держаться правильного направления.

Когда я был уверен, что он нас полностью потеряет, мы обошли выступ из выступающей скалы, и там был Land Rover, сидящий под неудобным углом, застрявший в песчаной насыпи. Судя по всему, способности Зенона не соответствовали возможностям машины. Зенон как раз вылезал, когда мы резко остановились, не более чем в двадцати ярдах от нас.

«Оставайся в машине и не двигайся», - сказал я Габриель.

«Ник, у тебя нет шансов без оружия», - предупредила она.

«Он не знает, чего у нас нет».

Я протянул руку и коснулся ее руки. Потом я вышел из Citrõen.

Зенон нырнул за открытую дверь «лендровера», держа «люгер» за край, и нацелился в мою сторону. Если бы он знал наверняка, что я безоружен, он мог бы усложнить нам жизнь. Он мог вернуться к нам безнаказанно и заставить нас искать укрытие. Но он не знал.

«Ты не вернешь меня живым!» - крикнул Зенон, присев за дверью машины. Мне не нужно было, чтобы он это говорил.


Вопрос был в том, как к нему добраться, ведь у него была Вильгельмина. Удивительно, насколько большим и опасным выглядел пистолет с этого конца ствола. Я взглянул на землю вокруг машин. Рядом с обеими машинами справа было несколько камней, а слева - несколько дальше. Они предоставили бы какое-то прикрытие, если бы я смог добраться до них, и запутали бы Зенона, если бы он не знал, за какими из них я прячусь.

Зенон сам отвлекся, прежде чем я смог его обмануть. Он решил, что за дверью «лендровера» небезопасно, поэтому повернулся и, пригнувшись, двинулся к передней части машины. Как только я увидел его, я бросился к камням справа и нырнул за ними.

Когда я подошел к краю, чтобы осмотреться, я увидел, что Зенон потерял меня из виду и понятия не имел, где я был. Его глаза смотрели на Citrõen и скалы по обеим сторонам машин. На его лице появилось истерическое выражение, и я увидел, что он лучше ухватился за рукоять «люгера», скользкую от пота.

Медленно, стоя на четвереньках, я полз по периметру скал, стараясь не сдвинуть гравий под туфли. Меня не было ни звука. Дюйм за дюймом, фут за футом я обходил скалы и оказался прямо над Land Rover.

«Проклятье, черт тебя побери!» Громкий, напряженный голос Зенона донесся до края скалы. "Я убью тебя."

Я беззвучно лежал на камнях над ним. Через мгновение я медленно пополз по гребню скал, все еще скрываясь от глаз. Я был над передней частью «лендровера» и примерно в десяти футах справа от него. Я медленно поднялся и украдкой взглянул. Мне повезло. Зенон смотрел на другую сторону.

Я нашел камень размером с кулак. Взяв его в руки, я еще раз взглянул на Зенона. Он все еще отвернулся от меня. Я отодвинулся и швырнул камень по высокой петлеобразной дуге над его головой на другую сторону лендровера; он приземлился с грохотом. Зенон развернулся и выстрелил из люгера на этот звук, и я прыгнул ему на спину.

Я недостаточно хорошо просчитал прыжок. Я ударил его по плечам и спине, и «Люгер» полетел. Я тяжело приземлился на левую ногу и повернул лодыжку. Мы вместе ударились о землю, кряхтя от падения. Мы оба с трудом поднялись, и я упал на одно колено. Я вывихнул лодыжку. Я взглянул на «Люгер»; рабочий конец бочки был засыпан песком. Пока его не почистят, его нельзя будет использовать. Зенон тоже это заметил и даже не попытался схватить пистолет. Вместо этого на его лице появилась напряженная улыбка, когда он увидел мою ногу.

«Ну разве не обидно?» - прошипел он.

Я с трудом поднялся, отдав предпочтение лодыжке. Она пронзила мою ногу острой болью. Наряду с истощением от испытаний предыдущего дня, это сделало Зенона, несмотря на его возраст, грозным противником в рукопашной схватке.

Но я ненавидел этого человека; Я проигнорировал лодыжку и бросился на Зенона, ударив его в грудь. Мы снова спустились вместе. Я понял, что мне было выгодно удержать его от ног, потому что моя маневренность в вертикальном положении была нулевой. Мы катались по песку снова и снова, пока я ударил его кулаком по лицу. Он дико схватил меня за горло, царапая, пытаясь удержать, чтобы задушить меня. Мы были рядом с «Ленд Ровером». Руки Зенона сомкнулись на моем горле. Я ударил его еще одним кулаком в лицо, и кость хрустнула; он упал на машину.

Лицо Зенона кровоточило, но он все еще боролся. Он был на ногах, хватаясь за лопату, прикрепленную к боку «лендровера», одну из тех маленьких, с короткой рукоятью, которыми выкапывали колеса из песка. Теперь он держал его в руке и поднимал, чтобы обрушить мне на голову.

Я попытался встать, но мне помешала лодыжка. Теперь мне пришлось побеспокоиться о чертовой лопате. Он яростно опустился на мое лицо, лезвие было опущено. Я откатился от него быстрым движением, и она погрузился в песок рядом с моей головой.

Зенон, смуглый, с венами на шее, похожими на веревки, высвободил лезвие лопаты для еще одного удара. Он поднял оружие над головой. Я яростно пнул правой ногой и зацепился за ногу Зенона, выбив его из равновесия. Он упал на песок, но лопату не потерял. Я неуклюже поднялся на ноги и двинулся к Зенону, но он тоже встал, и у него все еще была лопата. Он дико замахал ею, на этот раз по горизонтальной дуге в мою голову. Я отступил назад, чтобы избежать этого, и пощупал лодыжку. Я неловко подошел к Зенону, схватил его, прежде чем он смог восстановить равновесие, и швырнул его через мое бедро на землю. На этот раз он потерял и лопату, и часть своих сил. Это было хорошо, потому что я очень быстро утомлялся, а лодыжка меня убивала.

Он махнул мне кулаком и промахнулся, и я ударил его прямо по лицу. Он отшатнулся и сильно ударился о «лендровер», его лицо исказилось от боли и было залито кровью. Я заковылял за ним, поймал его там и ударил его в живот. Зенон согнулся пополам, и я ударил коленом в его голову.


Он громко крякнул и упал на переднее сиденье лендровера.

Когда я двинулся к нему, Зенон попытался ухватиться за край сиденья, и я увидел, что он тянется к чему-то в машине. Когда он повернулся ко мне с острием в руке, я увидел, что у меня проблемы. Он нашел другое мое оружие, стилет Хьюго. Он тыкал в меня его, пытаясь подняться на ноги, его тело заполнило открытую дверь машины.

Я не мог позволить ему добраться до меня. Не после того, через что он уже меня заставил. Прежде чем он выбрался из двери, я бросился на нее. Он упал. Его голова застряла между краем двери и рамой, когда она захлопнулась. Я услышал, как череп отчетливо раскололся от удара, а затем глаза Зенона расширились, когда с его губ сорвался приглушенный звук. Дверь распахнулась, и Зенон сел на землю рядом с машиной, его глаза все еще были открыты, тонкая красная струйка стекала по его челюсти от линии волос. Он был мертв.

Я рухнул на «лендровер» рядом с ним, сбросив вес с лодыжки. Я услышал шаги, приближающиеся ко мне, а затем испуганный голос Габриель.

«Ник, ты…:

Она остановилась рядом со мной и посмотрела на Зенона. Затем она посмотрела на мою лодыжку.

«Я в порядке», - тяжело сказал я.

Габриель поцеловала меня в щеку, затем подала мне Вильгельмину и Хьюго. Мы двинулись обратно к Citrõen, я опирался ей на плечо.

«Это становится привычкой, - сказал я.

«Мне нравится помогать тебе, Ник».

Я посмотрел на ее зеленые глаза. «Как прошлой ночью?»

Она действительно покраснела. "Да. Как прошлой ночью.

Я усмехнулся, когда мы вернулись к машине. Я представлял себе выражение лица Хоука, если бы он мог видеть милую девушку, которая так заботилась о моем благополучии. «Я не знаю, как ты это делаешь», - говорил он с кривым лицом.

Мы подъехали к машине. «Как долго ехать обратно в Танжер?» - спросил я Габриель.

Она пожала плечами. «Мы могли бы быть там завтра».

"В самом деле?" - сказал я, поднимая брови. «В этом сломанном старом ящике?»

Она посмотрела на пыльный Citrõen. «Ник, это практически новая машина».

«Но завтра мы доберемся до Танжера на новой машине», - возразил я. «А потом я должен немедленно связаться со своим начальством, и они могут захотеть, чтобы я улетел на следующем самолете. С другой стороны, если эта машина старая и дряхлая, нам потребуется две или, возможно, три ночи в пути, чтобы добраться до Танжера ».

Недоумение на ее лице растворилось, и его сменила улыбка. «Ах. Я вижу обоснованность твоего суждения, - медленно сказала она. «За последнее время он пережил многое, и было бы опасно вести его безрассудно».

Я нежно похлопал ее по заднице. Затем я заковылял к двери и сел в машину, а Габриель села на водительское сиденье.

- Тогда в Танжер, водитель, - сказал я. "Но, пожалуйста. Не слишком быстро.

«Как ты и говоришь, Ник». Она улыбнулась.

Бросив последний взгляд на неподвижную фигуру, растянувшуюся рядом с «лендровером», я глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Затем я откинулся на мягкое сиденье, закрыл глаза и с нетерпением ждал возвращения в Танжер.

Я ожидал, что оно будет запоминающимся. Конец

======================

======================

======================


4. Белградский мясник


Аннотации


УБИЙЦА НА ВЕРШИНЕ СВОЕЙ КРОВАВОЙ ПРОФЕССИИ ...


Человек, неизвестный ни одной профессиональной разведке в мире. Вдохновитель частной шпионской сети стоимостью в миллиард долларов под названием Topcon, Inc. Садист, чья жестокая власть достигла половины земного шара ...


В ПАРИЖЕ


Красный перебежчик, который должен был рассказать Нику Картеру о смертельной игрой Topcon, был зарезан, прежде чем он смог произнести хоть слово.


В ЛОЗАННЕ


Красивая молодая немецкая агентша использовала все уловки своего хорошо тренированного ума и тела, чтобы лишить Ника шансов найти Топкон.


В МИЛАНЕ


Китайский оперативник почти навсегда остановил Ника смертельным ударом карате. Агент Chicom также охотился за человеком, который руководил Topcon.


В ТРИЕСТЕ


Любовница нацистского военного преступника вовлекла Ника во взрывную игру в прятки. И пока она отвлекла Ника в сторону, неуловимый человек № 1 Topcon сбежал еще раз.


В БЕЛГРАДЕ


Жуткий маскарад превратился в кошмар, когда Ник Картер наконец обнаружил истинную личность хозяина Topcon!


* * *


Ник Картер


Пролог


Первая глава


Вторая глава


Третья глава


Четвертая глава


Пятая глава


Шестая глава


Седьмая глава


Восьмая глава


Девятая глава


Десятая глава


Одиннадцатая глава


Двенадцатая глава


Тринадцатая глава


* * *


Ник Картер


Killmaster


Мясник Белграда


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Пролог


Восточный экспресс, как большая черная змея, выскользнул из Миланского вокзала. Набрав скорость, поезд вылетел из города в зеленую итальянскую сельскую местность, скуля по рельсам, мчась в сторону Триеста.


В купе в задней части качающегося поезда сидел один невысокий нервный мужчина, с коричневым чемоданом у его ног. Его звали Карло Спинетти. Он был торговцем, направлявшимся домой после поездки к дальним родственникам. Глядя из окна поезда на мчащийся пейзаж, он думал, как будет рад снова увидеть свою жену и детей. Для кого-то это путешествие могло быть захватывающим, но для Карло Спинетти непрекращающаяся суета толпы нервировала.


Высокий мужчина открыл дверь купе и остановился, глядя на Карло холодными темными глазами, которые, казалось, были вырезаны из черного дерева. Его взгляд упал на коричневый чемодан, который Карло не удосужился поставить на багажник. Слабая улыбка скривила уголок рта человека, а затем он прошел остаток пути в купе и сел напротив Карло, вытянув перед собой длинные ноги.


"Вы выходите в Триесте, а?" он спросил.


Карло Спинетти моргнул и зашевелился на своем месте. Он был удивлен, узнав, что этот незнакомец знает его место назначения. Он сказал: "Да, а ты?"


Мужчина продолжал улыбаться, как будто он знал о шутке, которую скрывали от Карло. «Я также выхожу в Триесте».


Через пять минут в купе вошел толстый мужчина. Он закрыл дверь и прислонился к ней, изучая Спинетти, как это делал первый мужчина. Его взгляд тоже упал на сумку у ног Спинетти. Затем он кивнул высокому мужчине, как будто они знали друг друга из далекого прошлого.


Инстинктивно Карло наклонился и передвинул чемодан, который, казалось, заинтересовал двух незнакомцев. Он не мог объяснить их интерес. Сумка была потрепана и изношена, и в ней не было ничего ценного, кроме одежды Карло и некоторых небольших подарков, которые он вез домой своей семье.


"Ты тоже собираешься в Триест?" - нервно осведомился он у второго незнакомца.


"Да." Голос был грубым и резким. Крупный мужчина опустился на место рядом с первым незнакомцем и скрестил руки на груди. Он сидел молча, его глаза были прикрыты, как будто он задремал, пока поезд тронулся.


Карло неловко поерзал. Он сказал себе, что, должно быть, воображает угрозу, которую он чувствовал за их случайными словами. Оба мужчины были одеты дороже, чем он. Их лица казались суровыми, но они не были похожи на воров, которые воровали у невинных путешественников.


«Что с тобой, друг мой? Кажется, ты немного нервничаешь», - насмешливо сказал высокий мужчина.


Карло приложил палец к воротнику, чтобы ослабить его. "Мне было интересно - может


быть ты меня знаешь? "


«Нет, мой друг, я тебя не знаю».


«У меня такое ощущение, что вы смотрите на меня».


«Я смотрю на тебя, но не смотрю», - сказал высокий мужчина. Потом он засмеялся.


Нервозность Карло быстро сменилась страхом. Сказав себе, что ему не нужно здесь оставаться, что он может менять купе, он наклонился и быстро схватился за свой чемодан. Но когда он начал двигаться со своего места, высокий мужчина напротив него ударил ногой и прижал чемодан к месту, преграждая путь Карло ногой.


«Не оставляй нас, мой друг. Нам нравится твое общество», - сказал он угрожающим голосом.


Внезапно глаза массивного мужчины распахнулись. Он впился взглядом в Карло. «Да, сядь. И молчи, если не хочешь, чтобы тебя обидели».


Карло упал на свое место. Он дрожал. Он почувствовал, как что-то ползет по его щеке. Он смахнул его рукой, потом понял, что это струйка пота.


«Зачем ты это делаешь? Я никогда тебя раньше не видел. Что тебе нужно от меня?»


«Я сказал тебе молчать», - прорычал коренастый мужчина.


Сбитый с толку и напуганный, Карло оставался на своем месте, пока поезд не подъехал к станции в Триесте. Он был так напуган, что встал только тогда, когда крупный мужчина встал и сделал жест. «Пойдем. Вы идете впереди нас».


Высокий мужчина залез в пальто. Он достал нож с коротким широким лезвием. «Мы возьмем твой чемодан, друг мой. Веди себя прилично, если хочешь жить».


Карло запротестовал. «У меня в чемодане нет ничего ценного. Конечно, это ошибка; вы ошиблись».


«У нас есть нужный человек и нужный чемодан». Острый конец ножа уколол шею Карло. «Заткнись и иди».


Когда Карло медленно спускался по ступенькам поезда, весь в поту и дрожа от страха, ему пришло в голову, что, возможно, эти люди убьют его, что бы он ни делал. В его голове гремела паника. Он вышел на платформу станции и его глаза мельком увидели в толпе форму полицейского. Он инстинктивно крикнул: «Пожалуйста, помогите мне!»


Он побежал к полицейскому, но лезвие ножа жестоко вонзилось ему в шею. Он пошатнулся, задыхаясь. В чем была причина? Зачем им был нужен его чемодан? Сбитый с толку до конца, он вслепую рванулся с края платформы и с криком, который перешел в предсмертное рыдание, рухнул вниз на рельсы ...


Первая глава


На Вашингтон падал мягкий дождь. Густой туман висел над городом, как серое пальто. Когда я выглянул из окна своего гостиничного номера, я мог видеть почти так далеко, как мог бросить Пентагон. На всякий случай я попытался рассмотреть силуэт советского посольства на улице. Мне было интересно, занят ли кто-нибудь из его мальчиков придумыванием проектов, которые мне поручили прервать.


Зазвонил телефон, и я быстро подошел к нему. Я ждал сообщения от Дэвида Хока, человека, который вызвал сигналы для AX, агентства плащей и кинжалов, которое наняло меня. Работа была рискованной, и иногда часы были ужасными, но я познакомился со множеством интересных людей.


Голос, который раздался по линии, принадлежал одному из помощников Хока. «Старик на собрании, и он сообщает, что будет связан надолго. Он говорит, чтобы вы взяли выходной и поговорили с ним завтра».


«Спасибо», - сказал я и, нахмурившись, повесил трубку. Когда Дэвида Хоука связывали долгие встречи, это обычно означало, что с нашей стороны что-то пошло не так.


Нетерпение грызло меня, когда я снял все свое оборудование - люгер в наплечной кобуре, стилет в рукаве, небольшую газовую бомбу, которую я часто носил приклеенной к внутренней стороне бедра, - и вошел в душ. Иногда мое дело было похоже на военное: поторопись или подожди. Вот уже два дня я был в Вашингтоне в ожидании приказов, а Хоук все еще не сказал мне, в чем дело. Когда дело дошло до непостижимости, многие жители Востока могли бы извлечь уроки у худощавого старого профессионала, который руководил операциями AXE.


Хоук вызвал меня в столицу из Нью-Дели, где я только что выполнил задание. Вызов был помечен как «Приоритет 2», что означало, что срочное дело готово. Только инструкции Приоритета Один могли быстрее доставить агента к дому, а Приоритет Один был зарезервирован для сообщений, отправляемых, когда Президент был на горячей линии, а Государственный секретарь грыз ногти до суставов.


Однако с момента прибытия мне удалось поговорить с Хоуком только один раз, и этот разговор был кратким. Он сказал мне только, что у него намечается задание, которое было прямо в моем переулке.


Это, вероятно, означало, что меня могут убить.


Обернув полотенце вокруг талии, я слушал новости, пока брился. Теперь в мире происходило многое, чего не происходило раньше, и по большей части это было не очень хорошо. Наряду с унылой погодой этого было достаточно, чтобы послать преданного друга в бар за еще одним двойным бурбоном. Но это была ночь, которую нельзя было бы значительно скрасить, если бы мужчина знал правильную девушку. И я знал одну.


Ее звали Эллен. Она работала на одного из тех дорогих адвокатов, которые специализируются на рассмотрении дел в Верховном суде. Я не знал, насколько он хорош в качестве адвоката, но если его краткие сводки были наполовину такими же великолепными, как его секретарь, он, вероятно, никогда бы не проиграл дело.


Я не виделся с Эллен почти год, но поскольку она знала, чем я занимаюсь, мне не пришлось предлагать никаких длинных объяснений, когда я звонил ей. Она сказала, что откажется от других планов на вечер. Я поехал через город к ее квартире на машине, которую AX предоставил для меня. Туман был настолько густым, что мне приходилось двигаться со скоростью улитки.


На Эллен было облегающее черное платье с глубоким вырезом. Она взяла мой плащ, затем обняла меня за шею, прижалась ко мне своей полной грудью и поцеловала меня, от которого брови статуи растопились бы.


«Не тратьте время зря», - сказал я ей.


«С тобой никогда нечего терять. Сегодня ты здесь, завтра ушел». Она улыбнулась мне. «Я так понимаю, ты все еще работаешь на этого мерзкого старика, Хоука?»


«Верно, но сегодня я весь твой».


Она приподняла бровь. «Звучит очень интересно, мистер Картер».


Мы решили не выходить на улицу. Погода была слишком паршивой, и, кроме того, правда заключалась в том, что никто из нас не хотел отходить слишком далеко от спальни. После того, как Эллен поджарила нам бифштексы толщиной, как Sunday New York Times, мы сидели, пили вино и говорили о том, что случилось с нами за год с тех пор, как мы виделись. Она рассказала мне о своей деятельности, и я рассказал ей, где был, если не обо всем, что сделал.


Затем я поставил стакан и подошел к ней на длинном диване. Медленно улыбнувшись, она допила остаток вина, а затем наклонилась, черное платье сползло с ее белой груди, и поставила свой бокал рядом с моим.


«Наконец-то, Ник, - сказала она. «Я начинал думать, что ты никогда не дойдешь до этого».


Я тихонько рассмеялся и позволил своим пальцам скользнуть вниз по ее платью и по мягкости ее груди. Ее сосок был твердым и натянутым на моей ладони. Я поцеловал ее и почувствовал ее стремительный язык, а затем она повернулась и упала мне на колени.


Задержавшись на ее губах, я исследовал его, пока она не ответила горячо. К тому времени, когда поцелуй закончился, у нее перехватило дыхание, ее груди подергивались вверх и вниз.


«Ник, это было слишком долго».


«Да, действительно, - подумал я.


Поднявшись, я поднял ее на ноги, потянулся и расстегнул платье сзади. Я медленно спустил ремни с ее плеч, затем обнажил полную грудь. Я поцеловал ее снова, и ее руки скользнули по моей спине.


"Спальня, где она была раньше?" Я спросил.


Она кивнула, снова ища мой рот, и я поднял ее и понес через дверь к кровати.


"Отлично?" - спросила я, стоя над ней, снимая пальто.


«Хорошо, Ник».


Я закончил раздеваться и повесил люгер на спинку стула. Эллен смотрела на меня темными и тлеющими глазами.


«Я бы хотела, чтобы ты не носил эту вещь», - сказала она. «Это напоминает мне о том, чем вы зарабатываете на жизнь».


«Кто-то должен это сделать».


«Я знаю. Но это так опасно. Иди сюда, Ник. Поторопись. Я хочу тебя сейчас».


Когда я подошел к ней, она вылезла из платья и черных трусиков, которые были всем, что она носила под ним. Пока я ласкал ее внутреннюю поверхность бедра, я поцеловал ее груди. Она корчилась, как будто мое прикосновение зажгло ее.


Затем я входил в нее, и она росла подо мной, синхронизируя свои движения с моими. Мы достигли кульминации вместе.


Она была всем, что я помнил, и даже больше.


Наши тела все еще были соединены, когда я услышал звонок телефона на прикроватной тумбочке. Эллен поморщилась, затем вылезла из-под меня и взяла трубку. Она прислушалась к голосу в трубке, затем сунула мне трубку. "Это тот человек".


«Надеюсь, я ничего не прервал», - сказал Дэвид Хок.


«Ты был чертовски близок», - сказал я ему. "Как вы узнали, где я был?"


«Обоснованное предположение, я полагаю, вы бы назвали это, я знаю, я сказал вам взять выходной, Ник, но вещи, наконец, начали появляться. Я бы хотел, чтобы вы перешли в магазин прямо сейчас».


Я положил телефонную трубку

встал с кровати и снова оделся. "Есть сообщения для этого мерзкого старика?" - спросил я Эллен, подходя к двери.


«Да», - сказала она со слабой улыбкой. «Скажи ему, что я думаю, что выбранное им время было просто потрясающее».


Дождь утих, когда я добрался до здания Amalgamated Press and Wire Services на Дюпон-Серкл. Это был магазин, как назвал его Хоук, прикрытие для центра операций AXE.


Только огни в офисах Хока горели, когда я спешил по безмолвному коридору. В приемной сидела пара мужчин. Один из них ткнул большим пальцем в сторону другой двери, и я вошел и нашел Хоука за его столом. Он выглядел так, как будто он не слишком хорошо выспался.


"Ну, Ник, как прошла ночь?" - спросил он сухим голосом.


«Это было здорово, пока она длилась». Я сел, не спрашивая.


«Я бегал от одной чертовой встречи к другой, пытаясь проработать детали этого вашего задания». Презрение Хоука к бюрократии отразилось на его лице. «Теперь произошло кое-что, что придает ему особую срочность. Я дам информацию для вас сегодня вечером, потому что я хочу, чтобы вы утром вылетели в Париж».


"Что мне делать, когда я туда доберусь?"


Хоук открыл ящик и вытащил папку из манильской бумаги. Из папки он извлек несколько фотографий. Он протянул фотографии по столу. «Взгляните на это. Этот невзрачный маленький гаджет, который вы видите там, представляет собой чрезвычайно ценное оборудование».


Я внимательно изучил три фотографии. «Очевидно, это электронное устройство. Но что это еще?»


«Как вы знаете, у нас есть очень сложная система спутникового мониторинга. Она намного лучше, чем все, что русские или китайцы смогли усовершенствовать. Большая часть успеха нашей системы - это устройство, показанное на этих фотографиях. У него есть способность прицеливаться на крошечную движущуюся цель с большого расстояния и улавливать мельчайшие звуки, издаваемые этой целью ".


«Я понимаю, почему это ценно».


Хоук сорвал обертку с черной сигары. «Это позволяет нам отслеживать все, что Советы получают от своих спутников-шпионов, и записывать все это для последующего декодирования. Что касается спутниковой разведки, то это самый желанный объект в мире».


«И это не больше мужского кулака».


Хоук кивнул и вонзился зубами в сигару. «Это означает, что его легко украсть и легко скрыть».


Об остальном я почти догадывался. «Кто-то на другой стороне завладел одним из устройств?»


«Мы позволили британцам получить несколько из них. Один был украден в Лондоне».


"Русские?" Я спросил.


«Нет, - сказал Хоук. «Но они, черт побери, хотели бы его иметь. Китайцы тоже. А теперь позвольте мне задать вам вопрос, Ник. Что вы знаете об организации под названием "Topcon"?»


Когда я услышал имя, я наклонился вперед. Моя реакция, должно быть, выявила мой возрастающий интерес, потому что Хоук позволил себе тонкую и несколько усталую улыбку.


«Топкон», - повторил я. «Я знаю, что она существует. Как и вы, я слышу сплетни о шпионской торговле».


«Это частная и управляемая разведывательная организация. Эффективная. Не так давно она, казалось, возникла из ниоткуда, но сразу же стала фактором в шпионской войне между Востоком и Западом. Topcon крадет секреты и продает их по самой высокой цене. До сих пор воровали в основном наши секреты, и в основном красные их покупали ».


Хоук действительно устал. Он положил незажженную сигару в пепельницу и прищурил глаза. «Topcon - это темная организация, Ник, по всей видимости, сплоченная и тщательно контролируемая. Возможно, это лучшая частная шпионская организация, созданная с тех пор, как Гелен создал свою в Германии после войны. И мы не можем идентифицировать человека, который ее возглавляет. информация о нем ускользнула от нас ".


«Я знаю. Я мог бы сделать пару остановок практически в любом большом городе Европы и сообщить адреса местных советских и британских начальников разведки, но Topcon - это совсем другое дело. Я не могу назвать вам имя любого, кто на них работает ".


«И я полагаю, вам было интересно, когда AX бросит вызов этой компании и попытается выяснить, кто ею управляет».


Я усмехнулся. «Мне нужна работа, если вы это имеете в виду».


«Ник, у Topcon есть драгоценный маленький гаджет, изображенный на тех фотографиях. Они выставили его на аукцион».


Хоук снова открыл папку и вынул вырезку из газеты, которую передал мне. «Прежде чем я продолжу, я хочу, чтобы вы прочитали эту новость».


Я нахмурился, быстро просматривая вырезку из итальянской газеты. Рассказ был очень кратким. В нем сообщалось о смерти зарезанного ножом путешественника по имени Карло Спинетти. Убийство было совершено на железнодорожной платформе в Триесте. Полиция


искали двух мужчин, которые совершили это преступление при краже чемодана Карло Спинетти.


"Какая связь между этим и остальным, что вы мне рассказали?" - спросил я Хоука.


«Убийцы не интересовались содержимым чемодана своей жертвы. Им нужна была дорожная наклейка, которая была на сумке. Наклейка, на которой скрывалась микроточка с ценными данными». Хоук взял вырезку и покачал головой. «Карло Спинетти даже не подозревал, что несет его».


«Без его ведома его использовали для транспортировки украденных данных?»


«Совершенно верно. И Topcon несет ответственность. Они используют железную дорогу для контрабанды информации, для вывоза украденных секретов из свободного мира за железный занавес. Они используют Восточный экспресс, курсирующий из Парижа в Софию через Милан, Триест и Белград. Мы внимательно следили за воздушными трассами, поэтому они разработали еще один транзитный путь ».


Я совмещал различные фрагменты информации. «И вы думаете, что электронное устройство, украденное Topcon, будет перевезено по этому транзиту».


«Большая часть того, что я вам рассказал, пришла к нам от болгарского перебежчика по имени Ян Скопье. Он сообщил нам, что у Topcon есть гаджет и он планирует доставить его в Софию на борту Восточного экспресса. Один из российских людей, высокопоставленный сотрудник КГБ, планирует встретиться с агентом Topcon на борту поезда, чтобы договориться о сделке до прибытия в Софию. Вы, Ник, должны встретиться со Скопье в Париже, получить любые другие детали и перехватить товар, прежде чем он перейдет из рук в руки ".


Я еще раз взглянул на фотографии устройства. "Хорошо."


«Я привез вас в Вашингтон с намерением поручить вам найти монитор. В то время я не знал, у кого он. Потом дело в Скопье начало ломаться, поэтому мне пришлось отложить решение».


«Я понимаю. И теперь время дышит нам в шею. Я должен добраться до устройства раньше, чем это сделают русские».


«Пока вы делаете это, если бы вы случайно раскрыли крышу Topcon, я был бы не совсем разочарован».


«Я посмотрю, что я могу устроить». Я встал. "Какие-нибудь дальнейшие инструкции?"


«Ты выступаешь против КГБ и Topcon. И Бог знает, кто еще мог бы ещё сунуться в надежде заполучить этот монитор. Так что следи за своими шагами, Ник. Я бы не хотел потерять и монитор, и тебя».


Я пообещал, что постараюсь спасти его от этого смущения.


Вторая глава.


Был конец дня следующего дня, когда я прибыл в аэропорт Орли недалеко от Парижа. Погода была прохладной, но ясной, и поездка на такси до отеля Prince de Galles на авеню Георга V, 33 была очень приятной. Париж выглядел таким же, за исключением постоянно растущего движения на улицах. На деревьях, обрамляющих бульвары, росло несколько бутонов. Я с ностальгией вспомнил некоторые из моих любимых улиц: Рю Реомюр с ее балконами, отделанными железом, район Монпарнас и прекрасную Рю дю Фобур Пуассоньер, которая вела к Фоли. Но сейчас у меня не было на это времени. Я должен был найти Яна Скопье.


С наступлением темноты меня зарегистрировали в "Принце де Галлесе". Я набрал номер Скопье, который он нам дал, и позвонил ему. Его голос был низким с сильным акцентом и напряженным.


«Приходи на площадь Трех граций возле Фоли», - сказал он мне. «В семь. Чем раньше, тем лучше, как вы, американцы, говорите». Раздался легкий нервный смех. «Я буду в баре Duke's Bar, в квартале от моего отеля».


«Я буду там», - сказал я.


Перед тем, как покинуть отель, я проверил «Люгер» - Вильгельмину. Я считал, что такие меры предосторожности были одной из причин, по которым я был еще жив, в то время как пара Killmasters, которые предшествовали мне, были перечислены как жертвы холодной войны в специальной папке, которую Хоук хранил в запертом ящике своего стола.


Тестируя стилет, который я назвал Хьюго, я согнул левую руку. Смертоносный ножик аккуратно выскользнул из ножен в мою руку. Я кивнул про себя, удовлетворенный тем, что был настолько подготовлен к тому, что ожидало впереди, а затем спустился по лестнице и вышел на весенний солнечный свет.


У меня был ранний обед в ресторане Chez des Anges на бульваре Латур-Мобур coq au vin, oeufs en meurette и бокал превосходного бургундского вина. Затем я взял такси до площади Республики.


Поскольку я знал местность и в тот вечер мне хотелось быть особенно осторожным, я прошел остаток пути пешком. На улицах уже было много колясок, и мне было приятно проти мимо них и потеряться. Я увидел большую группу молодых людей, наслаждающихся весенней ночью возле станции метро Belleville. Затем я прошел под полуразвалившейся аркой, которая когда-то закрывала Сите де Тревиз, и очутился на маленькой площади, о которой упоминал Скопье. У него был вид старого Парижа - скамейка y парка с фонтаном.


На площади было три гостиницы, все маленькие, и в одной из них находился бар Duke's. Я вошел и огляделся. Место было безлюдным - очевидно, так, как этого хотел Скопье. Я нашел его сидящим за столом у задней двери, ведущей в заднюю комнату. Я подошел к нему.


«В Тюильри цветут цветы, - сказал я.


Он изучал мое лицо. Это был высокий худощавый мужчина с землистым лицом и темными кругами под глазами. «Будет ранняя весна», - осторожно сказал он.


Я сел напротив него за стол. Мы были здесь одни, за исключением официанта в баре. «Я Ник Картер», - сказал я. «А вы Ян Скопье».


«Да. Приятно познакомиться, мистер Картер». Его манеры были даже более нервными, чем его голос по телефону. «Мы должны сделать эту встречу краткой. Я считаю, что они узнали, где я живу. Я не знаю, что они имеют в виду, но я не хочу, чтобы они видели меня с вами».


"Болгарские агенты?" Я спросил.


«Я не уверен. Возможно, это люди Topcon. Они…»


Пришел официант и принял наш заказ. Скопье подождал, пока он принесет напитки, и снова ушел, прежде чем возобновить обсуждение.


«За моей гостиницей наблюдает мужчина, - тихо сказал он. Он посмотрел через плечо на распахивающиеся двери задней комнаты, где только что исчез официант. Затем он повернулся ко мне. «Украденное устройство будет доставлено на борт Восточного экспресса через два дня в Лозанне, Швейцария. Поезд останавливается там рано утром».


"Почему Лозанна?" Я спросил.


«Штаб-квартира Topcon находится в Швейцарии. Я не знаю где». Он внимательно следил за входом в зал. Официант вернулся в комнату и подошел к бару.


"Кто будет нести украденное устройство?" Я спросил.


«Это особенно крупная операция для Topcon. Следовательно, украденное имущество передаст глава организации».


"А это кто?"


Скопье открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни слова. Его глаза широко открылись, а рот приоткрылся еще больше. Я услышал слабый шум за вращающимися дверями за спиной Скопье и увидел, как одна из них двигалась. Челюсть Скопье беззвучно работала, когда он тщетно хватался за место в середине своей спины. Затем он рухнул на стол.


Я потянулась к Вильгельмине, вставая со стула. Затем я увидел маленький дротик, торчащий из спины Скопье. "Скопье?" - сказал я, поднимая его голову. Но он уже был мертв.


В этот момент официант повернулся к нам и увидел, что произошло. Я проигнорировал его крики и побежал через распашные двери в маленькую кухню и кладовую. Дверь, ведущая в переулок, была открыта.


Пройдя через темный дверной проем, я осторожно вошел в переулок, держа Люгер в руке. Были тяжелые тени, и сначала я ничего не видел. Затем я мельком увидел темную фигуру, появившуюся на светлой улице.


Я побежал по переулку и, достигнув тротуара, остановился и посмотрел направо. Мужчина бежал по кварталу, люди смотрели ему вслед.


Я сунул в кобуру большой Люгер и двинулся за ним. Он завернул за угол, и я последовал за ним. Я догонял его. Он завернул за другой угол, и мы оказались на улице Бержер. Ослепительные неоновые огни всплывали в темноте. Мужчина все еще бежал впереди. Я продолжал бежать за ним. Туристы и коренные парижане останавливались и смотрели. Мужчина исчез в узком переулке, и я снова потерял его.


Я подбежал к выходу на улицу и заглянул в темноту. Его нигде не было видно. Я видел только дверные проемы, пару переулков и еще один пересекающийся переулок. Я снова вытащил Вильгельмину и пошел более осторожно. Он мог быть где угодно, и у меня был недостаток в том, что мне пришлось идти за ним опасаясь попасть в засаду.


Проходя мимо, я проверял каждый дверной проем. Все они были пусты. Вполне возможно, что он добрался до пересекающейся улицы прежде, чем я добрался до угла. Я прошел переулок и ничего в нем не увидел. Я медленно перешел к следующему, теперь уверенный, что потерял его.


Когда я вошел в переулок, рядом со мной произошло какое-то движение. Что-то сильно ударило мое правое запястье, и я потерял Вильгельмину. Большие руки схватили меня и сбили с ног, я ударился о булыжник, повредив спину и плечо.


Подняв глаза, я увидел, что надо мной стоят две фигуры. Одним был худощавый усатый мужчина, за которым я гнался по улицам Парижа, а рядом с ним был его большой, лысый, неповоротливый товарищ, человек, который ударил меня куском доски и повалил на землю. Тонкий держал в руке кусок железной трубы длиной в полтора фута. Я подумал, не заманили ли они меня сюда, чтобы убить.


Я спросил - "Кто вы?"


, надеясь остановить их. "Почему вы убили Скопье?"


«Ça ne vous regarde pas», - сказал здоровяк, сказав мне, что это не мое дело.


«Депеш-ву», - добавил другой, призывая здоровяка продолжать.


Он сделал. Он ударил меня по лицу ботинком с шипами. Я схватился за ступню и остановил ее, чтобы она не разбила мне голову. Я сильно изогнулся, перекатываясь, чтобы сохранить давление на его ногу. Через мгновение он сломал лодыжку и раздался треск кости. Он крикнул и ударился о тротуар.


Жёсткий замахнулся на меня трубой, и когда я откатился, она громко треснула о мостовую рядом со мной. Труба снова опустилась, но на этот раз я схватился за нее и сильно потянул. Он упал на меня сверху, потеряв трубу. Затем он попытался освободиться, но пока он метался, я порезал его шею и услышал треск кости. Он был мертв, когда ударился о тротуар.


Когда я поднялся на ноги, здоровяк пытался вернуться в игру. Как только он попытался встать на одно колено, я ударил его по голове, и он рухнул на тротуар. Мертв.


Я поискал и нашел Вильгельмину, затем стал рыться в их карманах. Не было никаких удостоверений личности. Поскольку они говорили по-французски, я подумал, что более вероятно, что это были люди Topcon из Швейцарии, а не болгарские агенты. Ян Скопье признался AX, что работал на КГБ и Topcon и помогал спланировать кражу монитора. Когда Скопье дезертировал, Топкону или КГБ пришлось его заткнуть. Очевидно, это была работа Topcon.


Я уже почти разочаровался в поисках чего-либо ценного на телах, когда обнаружил в кармане худощавого мужчины клочок мятой бумаги. Это было по-французски: Клаус Пфафф. Gasthaus Liucerne, L. Minuit le deuze.


Я заметил бирку на внутренней стороне его куртки; на нем были инициалы H.D. Сунув листок в карман, я внимательно осмотрел внешность худощавого мужчины. Затем я поспешил в тени парижской ночи.


Третья глава


На следующее утро рано утром я проверил несколько небольших отелей в Сите-де-Тревиз, и на третьей остановке мне повезло. Позавчера зарегистрировались двое мужчин. Один был худощавым, а другой крупным. Худощавый мужчина вошел в систему как Анри Депе, имя, которое совпадало с инициалами на его куртке. Большого звали Наварро.


Я мог сделать некоторые предположения, соединив свои обрывки информации. Депе должен был явиться к человеку по имени Клаус Пфафф после того, как избавился от Скопье и меня. Буква L после gasthaus в записке, вероятно, означала Лозанну. По крайней мере, я так предполагал. Депе должен был встретиться с Пфаффом в назначенное время, в полночь, и рассказать ему, как все прошло здесь, в Париже. Предположительно, тогда Пфафф будет подчиняться главе Topcon. Если только сам Пфафф не был крупным человеком.


Для меня был ясен образ действий. Я поеду в Лозанну, потому что именно там украденный монитор попадет на борт Восточного экспресса. И я бы встретил Пфаффа вместо Депе. Если бы сам Пфафф не был руководителем Topcon, который возил бы устройство в поезде, он, вероятно, знал бы личность лидера. Возможно, я смогу убедить его раскрыть эту тайную личность.


Я мог бы сесть на Восточный экспресс в Париже на Лионском вокзале, но, поскольку я рассчитывал провести на борту некоторое время позже, и поскольку время имело значение, я нанял машину, чтобы поехать в Лозанну. Я взял напрокат Mercedes-Benz 280SL, желтый спортивный, от которого все еще пахло новым запахом. К позднему утру я был вне Парижа и направлялся в Труа и Дижон. Погода потеплела, ехать было приятно. Сельская местность была холмистой и зеленой, но по мере приближения к Швейцарии она становилась все более холмистой.


В середине дня я переехал в Швейцарию, и дорога на какое-то время стала узкой и извилистой. Вдалеке показывались снежные пики, но они оставались на заднем плане всю оставшуюся дорогу. Недалеко от Лозанны, среди покрытых травой холмов в окрестностях, я заметил машину, которая сломалась на обочине дороги. Под его капюшон заглядывала девушка. Я остановился и предложил свою помощь.


"Что-нибудь я могу сделать?" - спросил я, подходя к ярко-синему Lotus Plus 2.


Она подняла глаза и внимательно посмотрела на меня. Это была красивая длинноногая блондинка в кожаной мини-юбке и сапогах. Ее волосы были не до плеч и выглядели растрепанными. После того, как она на мгновение сосредоточилась на мне, ее лицо просияло.


"Ник!" она сказала. "Ник Картер!"


Теперь настала моя очередь взглянуть еще раз. «Боюсь, у тебя есть преимущество», - неуверенно сказал я. "Я не верю ..."


«Бонн, в прошлом году примерно в это же время», - сказала она с немецким акцентом. «Дело Гронинга. Ник, ты не помнишь!»


Потом я тоже вспомнил. "Урсула?"


Она улыбнулась широкой сексуальной улыбкой.


«Урсула Бергман», - добавил я.


«Да», - ответила она с улыбкой, исходящей от ее прекрасного лица. «Как мило с твоей стороны прийти, просто чтобы помочь старому другу в беде».


«У вас в Бонне были каштановые волосы, - сказал я. «Короткие каштановые волосы. И карие глаза».


«Это мои настоящие волосы», - сказала она, касаясь льняных прядей. «И глаза были контактными линзами».


Урсула мелодично рассмеялась. В прошлом году мы вместе работали около недели в Бонне и Гамбурге, чтобы собрать информацию о немце левого толка по имени Карл Гронинг, которого подозревали в передаче западной германской военной информации определенным лицам в Восточном Берлине. В этом случае Урсула выполняла специальное задание. Ее регулярная работа заключалась в подразделении разведки Западной Германии, которое занималось исключительно отслеживанием и задержанием бывших нацистов, совершивших военные преступления. Это все, что Эйкс рассказала мне о ней, и у меня не было возможности узнать больше.


«Я перестал следить за делом Гронинга после того, как меня перезвонили в Вашингтон», - сказал я. «Суды в Бонне признали его виновным по предъявленным обвинениям?»


Она самодовольно кивнула. «В настоящее время он коротает время в немецкой тюрьме».


«Хорошо. Тебе нравится время от времени слышать о счастливых концах этих дел. Что ты делаешь в Швейцарии, Урсула, или мне не следует спрашивать?»


Она пожала своими прекрасными плечами. "То же самое".


"Я вижу."


"А что вы делаете в Швейцарии?"


Я усмехнулся. "То же самое".


Мы оба засмеялись. Приятно было снова увидеться друг с другом. "Что не так с лотосом?"


«Боюсь, машине капут, Ник. Как ты думаешь, я могу просить подбросить меня в город?»


"С удовольствием", - ответил я.


Мы сели в «мерседес», я выехал на дорогу и направился в город. После того, как я набрал обороты, я посмотрел на нее, пока она продолжала говорить о Карле Гронинге, и увидел, как ее грудь упиралась в блузку из джерси и как мини-юбка поднималась высоко на ее длинные полные бедра. Урсула расцвела с тех пор, как я познакомился с ней в Бонне, и результат был впечатляющим.


"Вы останавливаетесь в Лозанне?" - спросила Урсула, когда я переключился на извилистое понижение. Перед нами открылась панорама Лозанны, городка, расположенного на холмах с пятнами снега от недавних зимних снегопадов над ним.


«Только сегодня вечером», - сказал я. «Может, мы могли бы собраться вместе, чтобы выпить в каком-нибудь скромном маленьком ратскелере».


«О, мне бы это очень понравилось. Но сегодня я занята, и я должна уехать завтра утром».


"Как вы думаете, ваша машина к тому времени будет готова?"


«Я уезжаю на поезде утром», - сказала она.


На следующее утро из Лозанны отправился только один поезд, и это был мой поезд, Восточный экспресс. «Как интересно», - прокомментировал я. «Я тоже уезжаю поездом завтра утром».


Она посмотрела на меня своими ясными голубыми глазами. Мы оба оценивали значимость этого совпадения. Если бы мы не работали вместе, если бы мы не были знакомы с работодателями друг друга, мы оба были бы подозрительны. Но я видел Урсулу Бергман на работе и доверял своему мнению, что она не была двойным агентом.


Она уже приняла решение. Ее глаза сверкнули искренним дружелюбием. «Ну, это очень мило, Ник. Мы сможем выпить вместе на борту».


«Я с нетерпением жду этого». Я улыбнулся.


Когда мы приехали в город, я высадил Урсулу у отеля de la Paix на авеню Б. Констан, в самом центре города, а затем поехал в безобидный маленький пансион на площади Сен-Франсуа.


Когда я добрался до своей комнаты, я открыл свой багаж и начал готовиться к встрече. Я собирался сделать из себя Анри Депе, и мне пришлось сделать это по памяти.


Я достал кейс, который мне подарили ребята из отдела спецэффектов и монтажа. Это был комплект маскировки, причем весьма изобретательный. Сам Хоук многое собрал вместе - в свое время он был экспертом в маскировке. В набор входили полоски пластиковой «кожи» и разноцветные контактные линзы, парики и накладки, а также множество разных оттенков макияжа. Были даже пластиковые шрамы, которые можно было прикрепить к любой части лица или тела.


Ставлю комплект перед зеркалом туалетного столика. Сначала я применил пластиковую «кожу», наращивая слои, чтобы утолщить переносицу и удлинить кончик. Затем я накачал скулы, чтобы щеки выглядели впалыми под наростом. После того, как я удлинил мочки ушей и подбородок, мое лицо стало напоминать лицо Депеу. Затем нанесла макияж, соответствующий его цвету, надела коричневые контактные линзы и выбрала светло-коричневый парик. Я посмотрел на себя


в зеркало. Я бы не сошел за Депе, если бы кто-нибудь присмотрелся слишком внимательно, но я могу на мгновение обмануть Пфаффа.


В одиннадцать тридцать я поехал через мост Бессер на рю де ла Каролин в гостевой дом Люцерн. Когда я вошел, мне было жаль, что там было полдюжины посетителей.


У меня не было возможности узнать, как выглядел Клаус Пфафф. Я мог только надеяться, что я победил его там и что когда он приедет, он узнает мое псевдо-Депе лицо.


Пришло двенадцать часов, время встречи, и ничего не произошло. Вошла молодая пара студентов и заняла столик впереди, я попросил столик в задней части комнаты, лицом к двери. После пришли пять, а потом десять. Я начинал думать, что Пфафф не собирается показываться или что он уже был там. Был только один человек, и это был пузатый немец. Я не думал, что он может быть Пфаффом. Пришла целая группа новых клиентов, и в заведении кипело. Я не имел ни малейшего представления, как поступлю с Пфаффом в таких обстоятельствах. Пришло четверть двенадцатого, и я был вынужден заказать бутерброд и пиво. Сразу после того, как официант принес мой заказ, дверь открылась, и вошел невысокий худощавый мужчина. Под его пиджаком, похоже, была выпуклость. Он остановился прямо у двери и огляделся. Когда его глаза нашли меня, он направился прямо к моему столику. Это должен был быть Клаус Пфафф.


Он остановился у моего стола и снова оглядел комнату, прежде чем сесть. Это был нервный мужчина с зачесанными светлыми волосами и тонким шрамом на левом ухе. «Bonjour, Клаус», - сказал я ему.


Он сел напротив меня. «Извини, что опоздал», - сказал он. «И, пожалуйста, говорите по-английски. Вы знаете правила».


Он еще не смотрел на меня прямо, и я был ему благодарен. Вернулся официант и взял у Пфаффа заказ тушеной колбасы и квашеной капусты. Пока это происходило, я вытащил Вильгельмину из кармана пиджака и нацелил «Люгер» на Пфаффа. Пистолет еще никто не видел.


Официант ушел. Пфафф взглянул на меня, а затем заглянул через плечо. "Хорошо. Что случилось в Париже?"


Когда я готовился к этой встрече, мне пришла в голову мысль, что Пфафф мог быть просто главой Topcon, тем, кто должен был нести украденные вещи. Но теперь, когда я увидел его перед собой, я понял, что он не может быть лидером.


«В Париже произошло довольно много всего, - сказал я.


Мой голос поразил его. Он впервые сосредоточился на моем лице, и его глаза сузились. Я видел, как они меня оценили. Затем его лицо изменилось, когда он снова посмотрел на мое лицо.


«Нет, я не Анри Депе», - сказал я.


Гнев и страх явно отражались на его узком лице. "Что это?" - тихо спросил он.


«Откуда я пришел, мы называем это правдой или последствиями».


"Кто ты? Где Анри?"


«Анри мертв, - сказал я. «И я убил его».


Его глаза еще больше опустились, а уголки рта слегка подергивались. «Я не знаю, правду вы говорите или нет. Я ухожу. Моя встреча была с Депе».


Он начал вставать, но я остановил его.


«Я бы не стал этого делать», - предупредил я.


Он колебался, все еще сидя на стуле. Его взгляд упал на мою правую руку, которая держала «Люгер» под столом.


«Да», - тихо сказал я. «Я держу на направленный на тебя пистолет. И я намерен использовать его, если ты встанешь с этого стула».


Пфафф сглотнул и посмотрел мне в лицо. Я видел, как работает его разум, пытаясь понять, кто я, и пытаясь оценить свою цель. «Вы бы не осмелились стрелять здесь из ружья», - сказал он.


«Я могу пройти через черный ход в течение пятнадцати секунд после того, как вы упадете на пол». Я надеялся, что он примет блеф. «А снаружи меня ждут друзья. Хочешь попробовать меня?»


Гнев на его лице исчез; страх взял ее под контроль. Он не был храбрым человеком, что было хорошо для меня.


"Что ты хочешь?" он спросил.


"Информации."


Он нервно засмеялся. «Туристическое бюро находится дальше по улице».


Я вздохнул. «Будь скромен со мной, я тебе голову оторву».


Его ухмылка исчезла. "Какого рода информация вам нужна?"


«Думаю, нам лучше обсудить это наедине», - сказал я. Свободной рукой я полез в карман куртки и бросил на стол пачку швейцарских франков для оплаты наших заказов. «Еда на мне», - сказал я с легкой улыбкой. «А теперь я хочу, чтобы вы встали и очень медленно подошли к главному входу. Я буду прямо за вами, и этот пистолет будет направлен вам в спину. Когда мы выйдем на улицу, я дам вам дальнейшие инструкции. . "


Он заявил.- «Как ты думаешь, тебе удастся избежать наказания за эту глупость?»


"Тебе лучше на меня надеяться".


Я засунул Вильгельмину в карман, и мы


вышли наружу. Я проводил его до «мерседеса» и велел сесть на место водителя. Я сел рядом с ним, подбросил ему ключи и сказал, чтобы он ехал к окраине города.


Пфафф теперь очень испугался. Но он въехал на машине в зеленые холмы, как я и приказал. Я направил его на грунтовую дорогу, которая уходила направо к деревьям, и приказал ему остановиться, когда нас не будет видно с главной дороги. Когда мотор был выключен, я повернулся и направил «Люгер» ему в голову.


«Вы совершаете самоубийство с помощью этого фарса», - громко сказал он.


"Потому что ваши дружки из Topcon достанут меня?"


Его губы сжались. Это был первый раз, когда я упомянул организацию. «Это правильно», - категорично сказал он.


«Посмотрим, а пока ты собираешься сотрудничать со мной, не так ли?»


"Что ты хочешь узнать?"


«Я хочу знать, кто садится в Восточный экспресс завтра утром».


"Много людей."


«Я уже знаю, что начальник Topcon собирается лично перевезти украденное устройство в поезд», - сказал я. «Но вы можете сказать мне, кто он, и дать мне его описание».


«Вы, должно быть, сошли с ума». Он выглядел недоверчивым.


Я не был настроен на оскорбления. Я опустил «люгер» сбоку на его лицо. Он хмыкнул и упал от удара, по его щеке текла кровь. Его дыхание стало поверхностным, когда он схватился за рану.


«Я не хочу больше так говорить», - прорычал я ему. «Я хочу получить ответы на вопросы, которые задаю тебе. И тебе лучше начать говорить быстрее».


«Хорошо», - наконец согласился он. "Могу я выкурить сигарету?"


Я колебался. "Преуспевать." Я внимательно наблюдал, как он достал одну и зажег ее. Он открыл пепельницу на приборной панели и вставил в нее спичку.


"Вы гарантируете мою безопасность, если я буду сотрудничать с вами?" - спросил он, все еще держась за пепельницу.


"Это правильно."


«Тогда я дам тебе имя, которое ты хочешь. Это…»


Но Пфафф не собирался мне ничего рассказывать. Его рука освободила фиксатор пепельницы и вытащила ее из приборной панели. Он бросил мне в лицо груз пепла.


В то время как мои глаза были полны пепла, он ударил меня по правой руке и с силой отбросил ее в сторону. Для маленького человека у него было много сил. Затем дверь машины была открыта, и Пфафф выбежал из машины.


Я выругался вслух, прочищая горящие глаза. Я все еще держал «Люгер». Я вылез из машины. К этому моменту мои глаза были достаточно ясны, чтобы разглядеть Пфаффа, стремительно бегущего к главной дороге.


"Стоп!" Я кричал, но он продолжал двигаться. Я выстрелил ему в ноги. «Люгер» взревел, и пуля попала в ноги Пфаффу. Я промахнулся.


Пфафф повернулся и нырнул в деревья слева от грунтовой дороги. Я побежал за ним.


Я снял с плеча пистолет Пфаффа, когда он садился в «Мерседес», так что я решил, что у меня есть преимущество, но ошибался. Когда я вышел на небольшую поляну, со стороны Пфаффа раздался выстрел и просвистел мимо моего уха. Должно быть, где-то при нем был спрятан небольшой пистолет.


Когда я нырнул за толстую сосну, я услышал, как Пфафф двигается впереди. Я начал более осторожно. Я сунул «люгер» в кобуру, потому что мы были совсем рядом с главной дорогой, и я не хотел добавлять свою стрельбу к шуму. Кроме того, я хотел живого Пфаффа.


Еще через двадцать ярдов, когда я подумал, что, возможно, потерял его, Пфафф вырвался из укрытия неподалеку от меня и побежал через поляну. Я решил быть менее осторожным. Я бросился за ним, надеясь, что он не услышит меня, пока не станет слишком поздно. Когда я приблизился к нему на расстояние двадцати футов, он повернулся и увидел меня. Он только что поднял маленький пистолет, чтобы прицелиться, когда я ударил его в районе талии в солнечное сплетение.


Пистолет выстрелил дважды, оба раза промахнувшись мимо меня, когда мы рухнули на землю. Пару раз прокатились. Затем я схватил его руку с пистолетом, и мы оба с трудом поднялись на ноги. Я ударил Пфаффа кулаком по лицу и повернул его руку с пистолетом. Он выпал из его рук.


Но Пфафф не был намерен сдаваться. Он резко поднял колено мне в пах. Пока я оправлялся от удара, он вырвался, повернулся и снова побежал.


Я поборол боль в животе и двинулся за ним. Мы прорезали подлесок и ветви деревьев. Я выигрывал от него каждую секунду. Затем я снова бросился на него. Мы оба упали, мои руки схватили его, а его кулаки ударили меня по лицу и голове. Мы врезались в сухое дерево, которое рухнуло от нашего удара. Теперь я хорошо держал этого человека, но он все еще бился руками. Затем я ударил его кулаком по лицу, и он упал на землю.


«А теперь, черт возьми, скажи мне имя», - потребовал я, затаив дыхание.


Пфафф полез в карман. Я задавался вопросом, почему


на этот раз он придумал новое оружие. Я сдвинул предплечье и позволил стилету упасть мне на ладонь, когда рука Пфаффа вышла из кармана и подошла ко рту.


Мне потребовалась доля секунды, чтобы понять, что происходит. Пфафф, зная, что ему конец, вставил себе в рот капсулу с цианидом. Он прикусил ее.


Я бросил стилет на землю и упал рядом с ним на колени. Я схватился за его челюсть и попытался открыть ее, но моя попытка не увенчалась успехом.


Потом все было кончено. Глаза Пфаффа расширились, и я почувствовал, как его тело напряглось в моих руках. Я отпустил его челюсть, и она открылась. Был неприятный запах. Затем я увидел крошечную струйку крови в уголке его рта и разбитое стекло на его языке. Постепенно его лицо стало темнее.


Клаус Пфафф был мертв.


Четвертая глава


Дизельный двигатель Восточного экспресса почти бесшумно въехал на станцию Лозанны, когда солнце как раз уже поднималось за далекий холм. На платформе было мало людей. Я смотрел, как поезд с грохотом остановился, и прочитал надпись на бортах вагонов: ПАРИЖ ЛОЗАННА МИЛАНО ТРИЕСТ БЕЛГРАД СОФИЯ СТАМБУЛ. Это были экзотические имена, и они пробудили в памяти многие из моих прошлых заданий.


Поезд остановился, и несколько пассажиров вышли из него. К этому времени на платформе собралась большая толпа, чтобы подняться на борт. Я небрежно осмотрел лица. Одним из них мог быть человек с монитором, если только исчезновение Клауса Пфаффа не заставило Topcon дважды подумать перед перемещением устройства в этом поезде. Но я так не думал. Судя по всему, в этом поезде уже были запланированы встречи и дела с КГБ. Эти планы нельзя было так легко изменить.


Еще раз взглянув на окружающие меня лица, я взял свой багаж и начал садиться в поезд. Затем я услышал голос позади себя.


«Доброе утро, Ник».


Я повернулся и увидел Урсулу Бергман. «Guten morgen, Урсула, - сказал я.


"Вам понравился вечер в Лозанне?"


«Было приятно тихо», - соврал я. Я заметил, что, несмотря на улыбку, сегодня лицо Урсулы изменилось. Там было напряжение, которого раньше не было. «Послушайте, я слышал, у нас есть вагон-ресторан до Милана. Могу я угостить вас завтраком на борту?»


Она колебалась лишь мгновение, а затем широко улыбнулась мне. «Я бы хотела этого».


Во время посадки я пытался взглянуть на большинство пассажиров, которые сели, но это было очень сложно. Через полчаса мы тихонько выехали в сельскую местность Швейцарии и вскоре уже на хорошей скорости побежали по зеленым холмам. Мы с Урсулой встретились в вагоне-ресторане в восемь тридцать, и у нас не было проблем с получением столика.


"Швейцарский пейзаж фантастический, не так ли?" Я вел светскую беседу.


Урсула казалась озабоченной. «О да», - ответила она с ложным энтузиазмом.


«Здесь очень похоже на Баварию», - продолжил я.


Она меня не слышала. «О. Есть сходство. Теперь я вижу».


Я нежно ей улыбнулся. "Урсула, что-то не так, не так ли?"


Она быстро посмотрела на меня серьезными голубыми глазами. «Я не знаю, хочу ли я втянуть тебя в мои проблемы, Ник. В конце концов, тебе нужно беспокоиться о своем деле».


Я взял ее за руку. «Слушай, если у тебя проблемы, может, я смогу чем-нибудь помочь. Моя душа принадлежит AX, но они могут уделить мне полчаса или около того».


Она подняла глаза и улыбнулась небольшой шутке. «Вчера вечером я должен был встретиться с мужчиной. Еще один агент нашей организации. Он должен был сесть на поезд в Лозанне со мной, и мы должны были ... вместе выполнять задание».


"И он не сел?"


Ее голос стал напряженным от гнева. «Он… я нашла его в номере отеля…»


Вот и все. Урсула и ее коллега-агент, очевидно, преследовали еще одного из своих многочисленных бывших нацистов, и напарник подошел слишком близко к их добыче и сам стал жертвой. "Это был один из ваших друзей из Третьего рейха?" Я спросил.


Она взглянула вверх, и ее глаза сказали мне, что да. «Я не напугана, Ник. Мой коллега-агент был назначен на это дело только для поддержки меня. К сожалению, его, должно быть, узнали. Я не думаю, что они еще знают, кто я».


«Я не хочу вникать в вещи, о которых вы мне не должны рассказывать. Но я думаю, мы можем немного ослабить правила. Вы ищете военного преступника и ожидаете, что он окажется в этом поезде. правильно?"


«Информатор сказал нам, что он будет здесь».


"Можете ли вы получить другую помощь, если она вам понадобится?"


«Никаких шансов. Не так быстро. Но я говорил себе, что, возможно, я мог бы рассчитывать на вашу помощь в случае возникновения ситуации».


Я заверил ее. "Вы можете рассчитывать на это",


Урсула кивнула. Она была крутым агентом. У нее был большой опыт работы с «мокрыми делами» - как их так хорошо описали русские - которые были связаны с разведывательной работой.


Официант принес тост и кофе и ушел. Я взглянул в проход и увидел сидящего в одиночестве восточного человека, очевидно китайца. Он снова посмотрел на меня, а затем быстро переключил внимание на свой завтрак.


Думая, может ли китаец быть профессионалом, я поискал в памяти имя, которое могло бы соответствовать его пухленькому лицу. Мой босс Хоук очень настаивал на определенных мерах предосторожности, которые он называл основами нашей торговли, одна из которых заключалась в том, чтобы агенты моего ранга периодически изучали файлы активных агентов другой стороны. Следовательно, я носил с собой целый банк памяти.


В данном случае мне не удалось придумать имя. Я не мог узнать китайцев. Это не исключало его как противника. Он мог быть недавно завербованным в разведку, кем-то, кто стал активным с тех пор, как я в последний раз делал домашнее задание. Насколько мне известно, он мог быть связан с Topcon.


Другой человек, западный, вошел и присоединился к китайцу. Я с интересом наблюдал за ними, гадая, о чем они говорят. Любопытство могло убить кота, но никому в моем бизнесе оно не повредило. Отсутствие любопытства иногда оказывалось фатальным.


Я сделал глоток кофе и смотрел, как в вагон-ресторан вошла новая пара. Они прошли по проходу и сели за столик рядом с тем, где я сидела с Урсулой. Женщине было около тридцати, с темно-каштановыми волосами и хорошей фигурой. Мужчина был среднего роста, с каштановыми волосами и сильным подбородком под выдающимся носом.


"Что это, Ник?" - спросила Урсула.


Я покачал головой. "Ничего." Мой банк памяти только что обнаружил что-то в человеке с выдающимся носом. Его звали Иван Лубянка, и он был агентом КГБ.


На данный момент я выбросил из головы китайца и его товарища. Появление Лубянки что-то значило. Он был высокопоставленным чиновником КГБ, тип человека, которого русские послали бы для переговоров с такой организацией, как Topcon.


Лубянка и женщина с ним, похоже, переживали формальные неудобства, которыми обменивались незнакомцы. Его и ее поведение указывало на то, что они только что встретились.


В кармане у меня был небольшой микрофон. Мне хотелось, чтобы он прилип к столу, за которым сидят Лубянка и женщина, и чтобы я вернулся в свое купе и слушал их разговор. Я был уверен, что это будет крайне интересно.


"Ты знаешь этого человека, Ник?" - спросила меня Урсула.


«Он выглядит немного знакомым». Я оттолкнул ее. У нее было достаточно поводов для беспокойства.


«Может быть, тебя интересует женщина», - предложила она, показывая мне тень улыбки.


«Вряд ли», - заверила я ее. "Она не может держать свечу перед тобой".


По крайней мере, это было правдой. Одно из приятных воспоминаний о моем прошлом знакомстве с Урсулой включало короткую паузу в спальне.


Видимо такая же мысль пришла в голову немецкой девушке. Она мягко рассмеялась, потянулась через стол и коснулась моей руки. «Жаль, что это командировка, Ник».


«Может быть, это будет не только бизнес. Я еще могу снять с тебя одежду», - сказал я.


Пока мы разговаривали, я все еще смотрел Лубянку и женщину. Их разговор стал более интенсивным. Я уже решил, что Лубянка была российским агентом, которому поручили купить устройство наблюдения у Topcon. Но как насчет женщины? Я не думал, что Лубянка подобрал ее в поезде для развлечения и игр. В отчете AXE о нем говорилось, что он был исключительно деловым человеком, без каких-либо заметных слабостей, за исключением, возможно, веры в то, что коммунизм был делом будущего. Готов поспорить, что эта дама тоже была шпионкой.


Когда я подумал об этом, женщина случайно взглянула в мою сторону. Ее глаза были холодными и проницательными, а взгляд очень прямым. Затем она снова обратила внимание на сотрудника КГБ, и они снова погрузились в дискуссию.


Я взвесил вероятность того, что женщина была представителем Topcon, что у нее было устройство наблюдения, которое мне было поручено забрать. Но мне сказали, что босс Topcon несет устройство в поезд, чтобы вести переговоры. Может ли быть, что эта женщина была мозгом такой супер-жесткой организации, как Topcon?


Если бы это случилось, подумал я, с ней можно было бы познакомиться с интригующей дамой.


«Ник, я решила рассказать тебе о человеке, которого я ищу. Я не могу попросить твоей помощи, если я не наравне с тобой», - вмешалась Урсула в мои мысли. «Мы искали его двадцать пять лет. Он был самым ужасным убийцей. Когда он руководил лагерем для военнопленных в Польше, те, кто быстро умирал от его рук, были более удачливыми, чем те кого он пытал. "


. ;

Немецкая девушка повернулась и посмотрела в большое окно рядом с нами. Мимо проскользнула усеянная шале сельская местность. Щелканье рельсов под поездом было ритмичным оттенком ее низкого голоса.


«Именно в Белграде мы нашли его след. Те из нас, кто видел репортажи о его карьере, называют его Мясником - Белградским мясником. Он одновременно опасен и коварен. Хотя мы были близки к тому, чтобы схватить его не раз , он продолжал ускользать от нас. Он меняет имена, личности и даже лицо. Мы ничего не знаем о его нынешней жизни и не знаем точно, как он выглядит сейчас. Мы знаем, что люди, которые были знакомы с ним в прошлом заметили его недавно в Белграде. Предполагается, что он едет с нами в этом поезде ».


«Я вижу, что это больше, чем просто очередное задание. Захватить его очень важно для вас».


«Да, это так. То, что он сделал…» Она не закончила фразу. Ей не нужно было его заканчивать.


Я проглотил остатки кофе. «Мы будем поддерживать связь, Урсула. Это не очень большой поезд. Я буду рядом, если я тебе понадоблюсь. Вы вооружены, не так ли?»


"Да."


"Хорошо." Я глянул через проход и увидел, что Лубянка и женщина уходят вместе.


«Простите», - сказал я, доставая из кармана несколько купюр и кладя их на стол. Я поднялся со своего места. «Мы встретимся позже».


Лубянка и шатенка выходили из вагона-ресторана. Они направлялись к концу поезда, а не обратно в купе класса А. Я вышел за ними из машины, быстро взглянув на китайца, проходящего мимо. Его лицо было незнакомым, но он снова взглянул на меня, когда я проходил мимо.


В задней части поезда находилась небольшая смотровая площадка, и загадочная женщина и Лубянка пошли прямо к ней. Они стояли и продолжали разговор. Они не видели меня, когда я стоял в курительной за их спиной. Я полез в карман куртки и вытащил небольшой дисковый микрофон. С помощью этого устройства я мог бы просто узнать, что они говорят. Я пошел с ними на платформу.


Звук моего приближения был заглушен движением поезда, но также и их голоса. Я издал очевидный звук, и они повернулись. Женщина посмотрела на меня враждебно; Лубянка внимательно меня изучила. Похоже, он меня не узнал.


«Доброе утро», - сказал я с французским акцентом. "Это прекрасное утро, не так ли?"


Женщина нетерпеливо отвернулась от меня. Лубянка проворчала: «Да, прекрасное утро».


Я спросил. - "Как далеко вы едете?" Я притворился, что теряю равновесие, и схватился за поручень возле Лубянки, положив брелок на нижнюю сторону поручня.


Теперь лицо Лубянки тоже было враждебным. «Все зависит от обстоятельств», - сказал он. Он не хотел, чтобы злоумышленник беспокоил его больше, чем женщина. Он холодно отвернулся от меня и уставился на удаляющиеся следы, ярко блестевшие на утреннем солнце.


«Что ж, хорошего дня», - сказал я им.


Лубянка кивнула, не глядя на меня. Я повернулся и вернулся внутрь. Когда я проезжал мимо вагона-ресторана, Урсулы уже не было. Я подошел к спальному вагону и вошел в свое купе номер три. Затем я открыл свой чемодан и обнаружил спрятанный в нем небольшой набор приемников. Я щелкнул и повернул циферблат.


Сначала все, что у меня было, было статическим. Затем я услышал устойчивый щелчок колес поезда и перемежающиеся с ним голоса.


«Надо… посмотреть прибор… сделать предложение». Это был голос Лубянки.


Более статичный, чем женский голос.


«… Не раскрывать устройство… если мы позволим вам изучить… но есть хорошие фотографии… в мое купе позже».


Затем голос Лубянки коротко простился с женщиной, и разговор был окончен.


Я снял трубку и спрятал в багаже. Теперь у меня не было сомнений. Женщина была агентом Topcon, и она имела дело с Лубянкой по продаже украденного монитора.


Однако все еще оставался вопрос: была ли женщина в поезде одна или она ехала с другим оперативником Topcon, возможно, главой организации, который, согласно предсказанию Яна Скопье, скрывался из виду. Если она была на борту одна, возможно, она была главой Topcon. В любом случае, она, вероятно, не будет носить устройство при себе, и его может даже не быть в ее купе. Пришлось проверить, чтобы убедиться.


Легкий обед был подан в закусочной прямо перед тем, как мы приехали в Милан. Я встретил Урсулу, и мы вместе поели. Я подумал о том удовольствии, которое она могла себе позволить в одном из спальных отсеков. Но у меня не было времени долго думать о сексе. Я прошелся


, чтобы узнать, в каком отсеке занимала женщина Topcon.


Я смог выполнить свою миссию, когда поезд остановился в Милане и вагон-ресторан сняли. Урсула ненадолго сошла с поезда, чтобы взглянуть на пассажиров, которые вышли размять ноги, и я пошел с ней. Как раз когда поезд собирался уйти, я увидел, как женщина Topcon вышла из дверного проема станции и села во второй из двух спальных вагонов, соседний с Voiture 7, где я остановился. Я оставил Урсулу на платформе и быстро перебрался в Voiture 5. Войдя в коридор, я увидел женщину, исчезающую в купе. Я прошел по коридору и заметил, что она вошла в купе 4. Я проследовал до конца машины и вышел на платформу. Высокий темноволосый мужчина лет пятидесяти - но с молодым, мужественным видом - забрался в машину; у него была портативная рация отличного немецкого бренда, но она была тихой. Он прошел мимо меня, коротко кивнув, и вошел в спальню. Я вспомнил, что видел его на вокзале в Лозанне. После того, как он ушел, я снова вышел из поезда и нашел Урсулу.


Она наблюдала за лицами, но еще не нашла своего мужчину. Она злилась.


"Вы знаете, как долго он будет на борту?" - спросил я, когда мы вместе забрались на борт.


Он может выходить в Белграде, но я не уверен. Возможно, он дошел до того, что мы следим за ним и вообще не взяли на борт ".


Мы наблюдали, как чиновник поезда в форме на платформе раскачивает свое «яйцо-пашот», диск на палке, который сигнализировал об отправлении поезда со станции. Произошло небольшое рывковое движение, и поезд двинулся дальше. Многие люди махали с платформы.


Я стоял очень близко к Урсуле. Я кладу руку ей на талию. "Как вы думаете, вы узнаете своего мужчину, если увидите его?"


Она взглянула на меня, а затем на станцию, когда она проскользнула мимо нас и упала за поезд. «Как эсэсовец в Третьем рейхе, он был блондином. Он, вероятно, покрасил волосы. Тогда у него были усы, но он, возможно, сбрил их. Тем не менее, есть вещи, которые я могу поискать. Он мужчина примерно твоего размера. Раньше у него на шее был шрам от пули. Я понимаю, что его можно было удалить хирургическим путем, но я все еще могу его найти ».


"Это не так уж и много".


«Есть что-то ещё. У него деформированный сустав левой руки. Это будет трудно изменить».


«Это все еще немного. Но я буду следить за человеком, который все время держит левую руку в кармане», - сказал я в шутку.


Урсула слегка улыбнулась мне. «Если я увижу кого-то, кто может быть им, Ник, у меня есть надежда обманом заставить его выдать свою личность».


Она казалась решительной. Но ее преданность долгу - не единственное, что меня привлекало.


Я обнял ее, и она внезапно повернулась, ее губы слегка приоткрылись. Я прижался к ее губам, и она ответила.


Через мгновение она отстранилась. «Я вижу, вам по-прежнему нравится держать своих коллег-агентов в хорошем настроении», - сказала она.


Я заметил, как ее грудь прижималась к свитеру, который был на ней. «Вы меня знаете, мне нравится, когда все улыбаются», - сказал я.


Она была немного взволнована, может быть, немного смущена тем, как она ответила на поцелуй. «Я должен пойти в свое купе, Ник. Увидимся позже».


Я легко улыбнулся. «Я рассчитываю на это». Потом она ушла.


Мы снова были в открытой местности. Был солнечный весенний день. Итальянская сельская местность была залита яркими красками малинового мака и синих полевых цветов. Венеция была нашей следующей остановкой ближе к вечеру, и я ожидал узнать о женщине из Topcon до того, как мы туда приедем.


Я прошел через дневные автобусы, в которых были сиденья как первого, так и второго класса. Вторая часть класса была намного шумнее и менее цивилизованной, чем первая часть. В купе первого класса были закрывающиеся двери, и во многих из них были задернуты шторы для уединения. Я медленно переходил от одного вагона к другому, наблюдая за лицами путешественников, когда они болтали, играли в карты или просто сидели и дремали, позволяя движению поезда погрузить их в сон. На последней машине перед спящими я снова увидел шатенку. Она сидела с двумя мужчинами; ни один из них не был Лубянкой. Один из мужчин был с радио, который пропустил меня, возвращаясь на борт в Милане. Она сидела и вязала, глядя в окно, и, похоже, не знала ни одного человека. Мужчина с радио погрузился в итальянскую газету. Другой мужчина, толстый, лысый, радостно жевал обед, который принес с собой на борт, и, казалось, не обращал внимания на двух других. Я прошел мимо купе прежде, чем женщина меня заметила, и направился к Voiture 5. Это был мой шанс заглянуть внутрь.


ее купе.


Я был один в коридоре, когда подошел к ее двери. Я постучал один раз, чтобы убедиться, что в доме нет ни ее товарища, ни швейцара. Затем я быстро взломал замок и вошел, закрыв за собой дверь.


Это был типичный спальный отсек с единственной койкой с одной стороны маленькой комнаты и прикроватной тумбочкой и зеркалом с другой. Были стеллажи для багажа, как в дневных вагонах, а у женщины было несколько чемоданов.


Я снимал по одному багажу и просматривал их все. Я ничего не нашел, даже те фотографии, которые она упомянула в разговоре с Лубянкой. Я нашла иммиграционную бумагу, в которой указывалось, что она - Ева Шмидт, гражданка Швейцарии.


Я разочаровался в багаже. Я начал систематический обыск отсека, просматривая постельные принадлежности и все остальное, что могло скрыть устройство. Я почти закончил, когда дверь распахнулась. Один из двух мужчин, стоявших там, был китаец, которого я раньше видел в вагоне-ресторане. С ним был его товарищ по обеду, западный гражданин со смуглым, рябым лицом.


У каждого из злоумышленников был револьвер. И каждое оружие было направлено на меня.


Я улыбнулся им. «Джентльмены, вы должны были постучать».


Смуглый мужчина захлопнул дверь. "Вы хотите, чтобы я убил его сейчас?" - спросил он китайца.


Их мало что могло остановить. У их пистолетов были глушители. Если в меня пустят несколько пуль, никто за пределами отсека не узнает.


«Не будь нетерпеливым», - сказал китаец смуглому человеку на прекрасном английском.


Хотя лицо смуглого было пухлым, а его толстая шея покрыта скоплениями жира, его плечи казались сильными, а руки огромными. Я не сомневался, что он способен позаботиться о себе в бою.


Смуглый мужчина был невысоким и тяжелым, его живот выпирал. Он выглядел так, словно проводил слишком много свободного времени за выпивкой. Глаза на его рябом лице были близко посажены. Я оценил его позади китайцев как противника, как более медленного и, возможно, менее умного, чем его товарищ.


"Вы нашли то, что искали?" спросил меня китаец.


Я пожал плечами. "Как вы думаете, что я искал?"


«Такой ответ очень глуп, мистер Картер. Если вы собираетесь притвориться, что не понимаете, о чем я говорю, я мог бы позволить моему другу пойти вперед и застрелить вас».


«Я бы точно не хотел, чтобы это произошло». Я разворачиваю руки ладонями вверх. «Я с пустыми руками, как видите».


«Возможно, Ева Шмидт не носит устройство», - сказал смуглый мужчина.


«Это, конечно, возможно. Что вы думаете об этом, мистер Картер?» - спросил китаец.


«Не знаю. У меня не было возможности познакомиться с мисс Шмидт. Откуда вы знаете мое имя?»


«Это есть в наших файлах вместе с вашей фотографией. Вы знаете, что вы близки к тому, чтобы стать знаменитостью в нашей области. Я надеялся, что мы можем столкнуться друг с другом».


«Ваши файлы должны быть более полными, чем наши. Я попытался найти вас, когда увидел вас в вагоне-ресторане. Я не смог».


Китаец усмехнулся. «В западных файлах нет моих фотографий, мистер Картер».


Это дало мне повод задуматься. Это поместило его в особую категорию.


Китаец сел на край койки Евы Шмидт. «Достаточно обо мне, мистер Картер. Я скромный человек. Я бы предпочел не обсуждать себя. Я предпочитаю, чтобы вы рассказали нам, как много вы знаете об организации, которая называет себя Topcon».


Я не видел причин хранить это в секрете. «Очень мало», - сказал я. «Я даже не знаю, является ли Ева Шмидт начальником организации или только одним из наемных работников».


«На самом деле она ни то, ни другое», - заметили китаец. Он казался удивленным, что у него было больше информации о Topcon, чем у меня. «Женщина Шмидт - не начальник, и все же она определенно больше, чем просто подчиненная».


Смуглый мужчина, прислонившийся к двери, беспокойно зашевелился. «Вы говорите ему больше, чем он говорит нам», - ворчал он китайцам.


«Поскольку мы собираемся убить его, это не имеет значения», - ответил китаец своим обманчиво любезным голосом.


Я слегка сдвинул ноги, чтобы иметь возможность двигаться к любому из мужчин. Я не планировал быть сбитым, не пытаясь сначала их убить. Когда я делал свой ход, я выбирал того, кто был ближе всех.


«Тебя здесь тоже не должно быть. Topcon продает устройство русским», - сказал я китайцу.


«Они также предложили его нам. Мы не хотели платить их цену. Мы решили взять его вместо этого».


Я слегка наклонился вперед, позволяя своему весу идти вместе с движением, чтобы подготовиться


броситься к мужчине на кровати. «Вы имеете в виду, что этот поезд может быть кишит всевозможными агентами, которые надеются украсть устройство у людей, которые украли его в первыми ?»


«Это проблема того, что вы, капиталисты, называете свободным предпринимательством. Это пробуждает дух соревнования», - хихикая, сказал китаец.


Смуглый мужчина снова заговорил. «Нам лучше с этим покончить. Женщина может вернуться в любое время».


«И мы продолжим с этим, друг мой. Но не каждый день есть возможность лично поговорить с американским убийцей. От скольких моих товарищей вы избавились за свою печально известную карьеру, мистер Картер? "


Я пожал плечами. «Я тоже скромный человек».


«Вы были для нас занозой. Когда я сообщу, что завладел монитором и устранил вас, я могу получить похвалу от самого председателя», - злорадным голосом сказал китаец.


Я подумал, что они прекрасная пара. Смуглый мужчина хотел убить меня немедленно из чистого нетерпения, а китаец интересовался славой, которую он мог получить, вернувшись в Пекин с моим скальпом на поясе.


Левой рукой китаец указал на своего товарища. Затем он поднял справа револьвер. Он был готов казнить меня и не собирался рисковать. Он планировал, чтобы они оба всадили в мое тело пули.


«Я солгал тебе», - сказал я.


Китаец заколебался, положив палец на курок. Мужчина у двери выругался. «Он тормозит, Шэн Цзы».


«Шэн-цзы», - подумал я, и вдруг банк памяти заработал. Шэн Цзы, легендарный китайский коммунистический агент, который так успешно скрывал свою личность, что был больше похож на призрак, чем на плоть и кровь. В разное время я слышал, как его описывали как старика; в других случаях я слышал, как люди утверждали, что нет, ему было только за тридцать. И никто из этих людей не знал его хорошо. Они лишь мельком увидели его, очевидно, в различных масках. Ибо секрет того, что Шэн Цзы оставался загадочным человеком, заключался в том, что люди, которые знали, как он выглядел на самом деле, имели нелепую привычку умирать насильственной смертью.


Глаза китайца сузились еще больше, когда имя выскользнуло из уст его собеседника. «Дурак», - прошипел он смуглому мужчине. «Тебя предупредили, чтобы ты никогда не использовал мое имя».


Он оглянулся на меня, выражение его лица больше не было дружелюбным. «Теперь, мистер Картер, ваша смерть более вероятна, чем раньше».


«Вашему народу должно быть действительно нужно это устройство. Они наверняка вытащили большую артиллерию».


«Больше никаких болтовни», - плюнул он мне, разъяренный тем, что его спутник сделал ошибку. «Ты сказал, что солгал нам. Объясни мне это».


«Я нашел гаджет. Он у меня в кармане». Я пошевелил рукой. «Я покажу это тебе».


«Картер, убери руку еще раз, и я буду проверять карманы мертвого человека», - сказал Шэн.


Я замерз. Я знал, что он имел в виду каждое слово.


Шэн сделал жест. «Проверь его карманы», - сказал он человеку у двери.


Смуглый мужчина двинулся вперед, и на мгновение его тело заблокировало обзор Шэна, скрывая движение моей руки, когда я прижал стилет к моей ладони.


Он сунул руку в карман моей куртки, и я схватил Хьюго и воткнул острие бритвы в его толстый живот. Он ахнул, его глаза округлились от боли. Он резко упал вперед, и я схватил его за плечи, чтобы использовать как щит.


Шэн выстрелил в меня. Это поразило смуглого мужчину, когда я схватил его обвисшее тело. Удар заставил его подпрыгнуть, хотя жизнь улетучивалась из него еще до попадания пули.


Стиснув зубы, я толкнул мертвый груз в руках назад, швыряя тело в сторону койки и китайского агента. Шэн увернулся. Для человека его роста он был удивительно быстр. Он ушел с дороги, и тело его товарища рухнуло на койку.


Шэн снова собирался выстрелить. Я сделал шаг к нему и услышал, как револьвер с глушителем в его руке издал звук хлопка. Я наклонился, поворачивая свое тело вперед и вниз и пиная его правой ногой.


Его второй выстрел промахнулся из-за моего движения, а затем мой удар, которому меня научил японский мастер карате, жестоко ударил Шэна в руку, сломав пальцы, и револьвер вылетел из его рук.


Прежде чем он смог прийти в себя, я двинулся к нему. Я бросил кулак в его пухлое лицо и поймал его за челюсть. Он ахнул и пошатнулся, но был слишком силен, чтобы его можно было одолеть одним ударом.


Я полез в пиджак за Вильгельминой. Я держал руку на заднице Люгера, когда китаец набросились на меня. Он ударил меня прямо по подбородку ударом, который чуть не сломал мне шею и прижал к кровати.


Теряя равновесие, я упал


поверх неподвижного тела спутника Шэна. Я перевернулся, приземлился на пол и снова потянулся за «Люгером».


К этому времени Шэн открыл дверь. Поразительно быстро он оказался в коридоре, прежде чем я успел направить пистолет в его сторону.


Я встал и бросился за ним, оттолкнув полуоткрытую дверь с дороги. Шэна не было видно. Мрачно я вернулся в купе женщины Шмидта. Там было тело, с которым нужно было разобраться.


Захлопнув дверь, я притащил мертвого к окну и выбросил его. Я мельком увидел тело, катящееся по склону, прежде чем поезд оставил его позади.


Я тяжело дышал. Я поднял пистолет мертвеца и нашел оружие Шэна на полу возле койки. Я выбросил их, затем закрыл окно и поспешно прибрался в купе. Я не хотел, чтобы женщина Шмидт знала, что я был там.


Моя работа была тяжелее, чем когда я садился в поезд. Я должен был найти Шэн Цзы. Поединок, который я только что выиграл, для нас не закончился. Я был единственным живым агентом свободного мира, который знал, как он выглядел. Он не собирался позволять мне долго носить с собой эти знания.


Пятая глава.


Я прошел по поезду от одного конца до другого и не заметил китайского агента.


К тому времени, как я завершил поиск, поезд сделал две быстрые остановки. Шэн Цзы мог спрыгнуть на любой из них. Он также мог находиться на борту в одном из отсеков, в которые я не смог войти, или в дюжине других мест. Я не мог надеяться исследовать все места, где можно спрятаться в движущемся поезде.


Я вздохнул и на мгновение сдался. Так или иначе, я был уверен, что встречусь с Шэном снова.


В середине дня я застал Урсулу сидящей в одиночестве в купе. Она была занята записями в маленькой записной книжке, которую достала из сумочки. Я открыл дверь купе и вошел.


«Привет, - сказал я.


«О, Ник! Садись. Я просто пытался составить записку своему боссу. Я должна сказать ему, что до сих пор осталась с пустыми руками. Я пришлю телеграмму в Венецию».


Я сел рядом с ней. С каждой стороны купе было по три плюшевых сиденья, каждое из которых было покрыто материалом с черно-коричневым рисунком, что придавало ему вид европейской чайной комнаты прошлого века. Купе было построено во времена гламурных поездов, когда короли и знаменитости садились в Восточный экспресс. Над сиденьями были большие и маленькие багажные полки, на каждой стене по зеркалу, а по бокам от зеркал были фотографии пейзажей маршрута.


Урсула убрала свои записи в сумочку, и я мельком увидела внутри автоматический «Уэбли» 22 калибра. Я надеялся, что ей не придется выступать против своего мужчины с этой игрушкой. Она посмотрела на меня, и улыбка исчезла с ее лица.


«Ник! Что с тобой случилось?»


Она имела в виду синяк, который показал место, где меня ударил Шэн. Я усмехнулся. «Я занимаюсь своей профессией».


"С тобой все впорядке?"


«Да, я в порядке». Мне было приятно, что она была искренне обеспокоена. «Скажем, сейчас нет вагона-ресторана, но я купил бутылку бурбона в Милане. Не хотите ли вы присоединиться ко мне в моем купе, чтобы выпить?»


Она посмотрела на меня холодными голубыми глазами. Она знала, что это предложение, и она знала, что я хотел, чтобы она знала. Она снова взглянула на движущуюся сельскую местность, которая теперь сглаживалась, когда мы приближались к Адриатике.


«Я думаю, ты пытаешься соблазнить меня, Ник».


«Ни в коем случае», - сказал я.


Она поморщилась. «Ты ни капли не изменился. Разве ты не видишь, что я работаю?»


«Тебе нужно когда-нибудь расслабиться».


«Это нелегко сделать, когда вы выслеживаете такого человека, как Ганс Рихтер».


Она впервые упомянула имя человека, которого назвала Мясником. Я узнал это. Я читал о Рихтере, и то, что я читал, было страшным.


«Значит, он тот, кого вы преследуете. Я понимаю вашу решимость».


Дверь открылась, и там стояла женщина средних лет. "Эти места заняты?" - спросила она с британским акцентом, указывая на четыре свободных места.


«Нет, пожалуйста, присоединяйтесь к нам», - сказала Урсула.


Женщина вошла и села на сиденье у окна напротив меня и Урсулы. Дверь купе оставила открытой, из коридора дул прохладный ветерок. После того, как она села, она полезла в соломенный мешок за связкой вязания.


«Приятный день», - улыбнулась она. Это была худая женщина с ястребиным носом и короткими седыми волосами. В ее очках была только нижняя часть обычных линз - маленькие кусочки стекла, которые использовались для работы крупным планом.


"Да, не так ли?


"Урсула согласилась.


Урсула перевела взгляд с вязания на меня и улыбнулась. Женщина занялась вязанием, больше не обращая на нас внимания. Я как раз собирался снова поговорить с Урсулой, когда в купе вошел мужчина. Ни с кем не разговаривая, он сел в дальнем конце купе, у двери. Это был человек, которого я видел раньше с рацией, которую он все еще нес. Он поставил ее рядом с собой на сиденье, вытащил газету из-под руки и начал читать. Каждый раз, когда я видел этого человека, он нес радио, но никогда не включал его.


"Вы знаете, когда мы прибудем в Венецию?" - спросила британка Урсулу.


Урсула пыталась получше разглядеть человека с газетой. Теперь она повернулась к англичанке. «Я ожидаю около шести или позже».


«О, это неплохо. Нам всем, конечно, придется там что-нибудь поесть, потому что нет вагона-ресторана».


«Да, верно, - сказала Урсула. Я видел, как ее лицо изменилось, как будто она что-то вспомнила, а затем она быстро оглянулась на человека с радио.


«Я считаю ужасно нецивилизованным не присылать с нами вагон-ресторан на всем пути», - говорила британка.


Теперь Урсула смотрела на левую руку мужчины. Я тоже посмотрел и увидел то, на что она смотрела. Костяшка на безымянном пальце руки, в которой была газета, была большой и узловатой. Мы обменялись взглядами. Эта костяшка была отличительной чертой Ганса Рихтера.


Урсула не могла хорошенько разглядеть его лицо, поэтому я решил помочь ей. Я подождал, пока этот человек перевернет страницу, и заговорил с ним.


«Простите меня, сэр», - сказал я.


Мужчина уронил газету и посмотрел на меня. "Да?" Его акцент был похож на акцент Урсулы. Он был примерно моего роста и имел военную выправку. Его мускулистое умное лицо на первый взгляд казалось моложе своих лет.


«Я вижу, у вас есть лондонская газета», - сказал я. "Там есть какие-нибудь футбольные результаты?"


Его взгляд переместился с меня на Урсулу, а теперь снова вернулся ко мне. Он сложил газету и передал мне. «Я уверен, что есть. Вот, я только что закончил».


Я избегал смотреть на его левую руку. «Спасибо», - сказал я, взяв газету. Я не видел шрама на его шее.


Он снова смотрел на Урсулу. "Все в порядке." Он взял рацию и встал. «Теперь, если вы меня извините».


Он повернулся и вышел из купе, направляясь к спальным вагонам. Я повернулся к Урсуле: "Ну?"


«Я не знаю», - сказала она.


Женщина через проход остановила вязание и с неподдельным интересом слушала наш разговор.


«Таких рук не так много», - сказал я.


«Нет», - признала Урсула. "Не много."


Я стоял. «Я скоро вернусь».


Я быстро двинулся по коридору дневного тренера в том направлении, куда ушел мужчина. Я догнал его, когда он въезжал в Voiture 5, машину, в которой остановилась женщина из Topcon. Я стоял в конце машины, пока он шел. Затем я нырнул за угол коридора. Через мгновение я услышал, как закрылась дверь. Он вошел в купе 6.


Пока я стоял там, я принял решение. Мой следующий ход против Topcon будет менее тонким. Придется пойти к Еве Шмидт и спросить ее, где спрятано украденное устройство. Сейчас было самое подходящее время. Я постучал в дверь 4-го купе, но ответа не было. Я попробовал еще раз, но внутри все было тихо. Надо будет попробовать позже.


Когда я вернулся в Урсулу, женщина все еще была с ней, обсуждая преимущества железнодорожных путешествий по сравнению с авиакомпаниями. Урсула обрадовалась, увидев меня. «Давай прогуляемся», - сказал я. «На платформах приятно».


«Не забудьте поесть в Венеции», - сказала женщина.


«Не забудем», - сказал я ей.


Когда мы вышли в коридор, я сказал: «Давай, пойдем в мое купе».


Она посмотрела на меня. "Отлично."


Когда мы добрались до моего купе, которое было в трех минутах от купе Урсулы в той же машине, я снял куртку для удобства, и Урсула уставилась на большой Люгер в кобуре. Затем она отбросила свои мысли.


Она осторожно села на край моей двухъярусной кровати, а я налил каждому из нас бурбон. Она взяла свой с легкой улыбкой. «Прежде чем вы меня напоите, скажите мне - вы нашли человека с радио?»


«Он в следующем вагоне», - сказал я. «Купе 6. Как вы думаете, вы нашли Мясника?»


«Я не видела шрама», - сказала она.


"Нет. Но его телосложение подходит, и его возраст тоже".


«Я не знаю, просто не знаю», - медленно сказала она. «У меня такое чувство, что это Рихтер, но я не хочу арестовывать не того человека».


«Тогда у вас есть только одна альтернатива», - сказал я. "Ты собираешься


попытаться найти в его личных вещах что-нибудь, что сделает вашу идентификацию более позитивной ".


«Да, вы правы», - согласилась она. «Я должен попытаться попасть в его купе».


Я вздохнул. «Послушайте, я в этом разбираюсь. Позвольте мне обыскать его купе».


«Ты бы не знал, что искать, Ник».


Я немного подумал. «Хорошо, пойдем вместе».


Она улыбнулась. «Так лучше. Вы не можете полностью погрузиться в волнение».


Я сделал глоток бурбона. «Мы не можем идти сейчас», - сказал я ей, обнимая ее за талию. «Рихтер, или кто бы он ни был, только что вернулся в купе. Он пробудет там какое-то время. Нам придется его переждать».


Голубые глаза посмотрели на меня, и она сделала глоток бурбона. Я взял чашку из ее рук и отложил в сторону. Я сел на край койки и притянул ее к себе. Затем я долго поцеловал ее в губы, и она ответила. Я поцеловал ее шею под светлые волосы, и у нее вырвалось дыхание. «Расслабься», - сказал я.


К тому времени, когда закончился следующий поцелуй, она решила отдаться мне. Я поднял ее на ноги, и мы начали раздеваться, не говоря ни слова. Вскоре мы оказались на койке, наши тела напряглись. Из ее горла вырывались приятные тихие звуки. Ее плоть была горячей на мои прикосновения.


Я провел руками по ее груди. Глаза Урсулы были закрыты. Я видел, как сверкнули ее белые зубы. Она застонала и обняла меня правой рукой за шею. Я почувствовал ее дрожь и услышал ее вздох, а затем она упала, улыбка играла в уголках ее рта.


Колеса поезда грохотали под нами, и вагон плавно двигался. Это был великолепный момент, и ни один из нас не хотел прерывать его словами.


Наконец, Урсула коснулась моей щеки. «Это было замечательно, Ник».


Я улыбнулся ей в ответ. «Это лучше, чем вязание в купе».


Когда мы оделись, я приоткрыл штору на окне. Мы попадали в болотистую местность недалеко от Венеции.


«Теперь, что касается того купе, мы собирались обыскать…» - сказала Урсула.


«Позвольте мне проверить вашего мужчину и посмотреть, там ли он еще».


Я выскользнул в коридор и двинулся по нему в купе, которое занимал мужчина с рацией.


Он открыл дверь, когда я подошел к ней, и на мгновение мы посмотрели друг другу в глаза. Я продолжил идти и прошел мимо него до конца вагона. Затем я повернулся и сделал вид, что бегло оглядываюсь назад. Мужчина все еще стоял в дверях и наблюдал за мной.


Наши глаза снова встретились. Его взгляд был жестким, вызывающим. Затем он вернулся в купе и захлопнул дверь.


Обыск, который я предложил Урсуле, на данный момент исключен. Более того, этот человек казался мне подозрительным. Если он оказался Гансом Рихтером, это подозрение было понятно. Чтобы избежать плена так долго, как это делал Рихтер, мужчина должен был быть сверхосторожным, постоянно бдительным, недоверчивым ко всем. Вероятно, он спал с пистолетом в руке.


«Конечно, это был Рихтер», - подумал я. Урсула должна была убедиться, потому что это ее работа. Ей понадобятся доказательства его истинной личности, чтобы арестовать его. Но для всех практических целей я предполагал, что он был мясником Белграда. Эта деформированная костяшка и настороженное поведение мужчины убедили меня.


Когда я стоял в конце машины, появилась Ева Шмидт, напомнив мне, что у меня есть собственная работа, и что она, похоже, является ключом к ней.


Женщина прошла мимо меня, и я уловил аромат ее духов, который был очень женственным. Я смотрел на ее ноги, когда она шла по коридору. «Неплохо, - подумал я.


Остановившись у двери своего купе, она посмотрела на меня тем же оценивающим взглядом, что и в первый раз, когда я ее увидел. Затем она отперла дверь и вошла.


Я вернулся к Урсуле и сказал ей, что человек, которого я считал Рихтером, все еще находится в его купе. «Постарайтесь следить за его дверью. Мне нужно заняться собственным небольшим делом», - сказал я, проверяя «Люгер».


"Что за бизнес, Ник?"


«Некоторые люди называют это убеждением».


Я постучал в дверь Евы Шмидт, и она мгновенно открыла ее. Она выглядела удивленной. "Что ты хочешь?" - спросила она с немецким акцентом.


«Вас», - сказал я ей. Я оттолкнул ее и быстро закрыл за собой дверь.


Женщина настороженно посмотрела на меня, но она определенно не была на грани паники. «Есть лучшие способы познакомиться», - сказала она.


«Это больше похоже на деловой звонок, Ева».


«Если вы полицейский, мне нечего скрывать. Если вы вор, у меня мало что стоит воровать».


«Только электронное устройство, которое хотели бы иметь большон количество правительств», - ответил я. "Давайте его сюда.


Я знаю, что вы агент Topcon. "


«Что такое агент Topcon?»


«Я также знаю, что вы разговаривали с агентом КГБ. Вы надеетесь продать устройство Советскому Союзу».


"Что за агент КГБ?" она сказала. Она начинала звучать как граммофонная пластинка.


Я понял, что мне нужно убедить ее, что я знаю, о чем говорю. Я сказал: «Я слушал один из ваших разговоров с русским. Его зовут Лубянка. В наших файлах есть его фотография».


Ее глаза сузились. "А вы кто, ЦРУ?"


«Я нахожусь на их работе».


«Допустим, я пытаюсь что-то продать русским. Как вы предлагали меня остановить?»


«Что ж, есть один простой способ. Я могу убить тебя».


Ева Шмидт не вздрогнула. «Не в переполненном поезде, ты не можешь. Вы блефуете».


Я пошевелил рукой, и шпилька вошла мне в руку. «Как вы сильно ошибаетесь. Я уже убил одного человека в этом поезде. Я легко могу сделать это с двумя».


Ее лицо побледнело, и ее глаза нервно метнулись к блестящему лезвию ножа. «Монитора нет в этом отсеке».


"Где это находится?"


«Я не могу вам этого сказать. Если бы я сказала, мои люди убили бы меня».


Моя рука метнулась к ней. Одним быстрым движением я отрезал пуговицу на ее платье, она упала на пол и скатилась.


«С таким же успехом это могло быть твое горло, Ева».


Она тихонько ахнула. Ее глаза следовали за кнопкой. «У меня нет устройства. Я веду переговоры только с русскими».


«Босс Topcon находится в поезде, не так ли? Вы посредник, передаете ему предложения КГБ».


«Просто предосторожность. Вы знаете, как это бывает. Больше нет никого, кому можно доверять». Судя по всему, у Евы Шмидт было невозмутимое чувство юмора.


Я усмехнулся ей и прислонился к двери купе. «Если КГБ установит правильную цену, ваш босс выйдет из-под прикрытия и передаст монитор. Это такой план?»


«Вы не помешаете ему выполнить это. Никто никогда его не останавливал».


«Я специализируюсь на новичках», - сказал я ей.


Затем кто-то в коридоре повернул ручку и сильно толкнул дверь, сбив мне равновесие.


Ева Шмидт отреагировала так, как будто она ожидала этой возможности. Она ударила ногой, и ее пятка зацепила меня за голень. Вонзив плечо мне в грудь, она схватила меня обеими руками за запястье и положила мою руку себе на колено.


Женщина получила уроки у эксперта. Она бы сломала мне руку, если бы я не двинулся вместе с ней, лишив ее рычага воздействия, необходимого для компенсации моей превосходящей силы. Я обнял ее за шею свободной рукой и так сильно дернул ее за голову, что она хмыкнула, как будто ее ударили.


Я поднял стилет и прикоснулся им к ее горлу, а затем развернулся так, чтобы смотреть на дверь.


Там никого не было.


«Двинься еще раз, - сказал я Еве, - и эта поездка для тебя окончена».


Она перестала сопротивляться. Я наблюдал, как дверь купе, которая теперь была приоткрыта, слегка дрожала от движения поезда.


Утащив женщину за собой, я проверил коридор. Предполагаемый коллега Евы исчез.


"Вы ожидали компанию. Кто это был?" Я спросил ее.


«Русский. Ты его напугал».


Я захлопнул дверь. «У меня подозрение, что вы лжете, и я просто пропустил встречу с главой Topcon».


«Если так, то тебе повезло. Он бы тебя убил».


Это был второй раз, когда она сказала мне, насколько непогрешимым был загадочный мужчина. Либо он вызвал у коллег восхищение, либо Ева лично интересовалась им. Я вспомнил кое-что, что сказал китайский агент, когда хвастался. Он сказал, что Ева не была руководителем Topcon, но она определенно не была просто еще одним наемником.


«Расскажи мне о своем парне, Еве. Начни с его имени».


«Ты душишь меня. Я едва могу говорить».


Я немного ослабил хватку, и она отплатила мне за услугу. Она впилась зубами в мою руку.


Есть несколько вещей, против которых вы не можете устоять. Один из них - глубокий укус острых зубов, а у Евы, казалось, были самые острые.


Я выругался и отпустил ее.


Женщина отскочила от меня и прыгнула за вязальным чемоданом, который, как я видел, она несла в дневном тренере. Она откинула верх, заглянув внутрь.


Я ударил ее по поясу. Мы рухнули на койку. Ева пнула меня и попала в глаза. Мы скатились на пол, и ее колено ударило и попало в цель. Я почувствовал тошнотворную боль.


«Черт», - сказал я. Вот и все. Мое терпение иссякло. Я ударил ее сильно своей головой


и ее голова ударилась об пол. Я снова ударил ее рукой, и она закричала, когда из уголка ее губы потекла кровь.


Я оседлал ее, прижав ее голые бедра к моей спине. Ее платье было разорвано в борьбе, и я мог видеть часть одной груди. Почему-то она выглядела сексуальнее, чем раньше, но я был не в настроении для дружеских игр.


Ева поднесла руку ко рту и посмотрела на кровь на нем. "Доннерветтер!" она плюнула. Но в ее глазах был сильный страх.


«Если тебе пришла в голову мысль, что я не убью тебя, потому что ты женщина, выбрось ее из головы».


Я держал Хьюго перед ее испуганными глазами, затем скользнул лезвием ей под подбородок. «Я больше не буду угрожать тебе. Я просто сделаю это».


«Его зовут Хорст Блюхер. Я больше не скажу вам, даже если это будет означать мою жизнь. Я не предам его. Но если вы хотите сделать ставку против русского за устройство, я передам слово Хорсту».


Я подумал об этом на мгновение. У меня не было полномочий платить наличными, чтобы вернуть устройство, но Ева, очевидно, имела это в виду, когда сказала, что отдаст свою жизнь, чтобы защитить своего босса.


Я потянулся к вязальному футляру, влез в него и вытащил «Беретту». Я засунул пистолет в карман просто для страховки.


«У вас с этим Хорстом должно быть очень уютно».


«Он гений. Я им очень восхищаюсь».


"И еще немного, держу пари"


Ева прикоснулась к губе, которую я порезал ударом слева. «Да, мы любовники. Это одна из причин, по которой я бы умерла за него».


«Мое правительство может быть готово сделать предложение вернуть монитор. Передайте сообщение своему человеку».


«Я посмотрю, что он скажет».


"Когда я узнаю?"


«Я полагаю, что к вечеру у меня будет ответ».


Я слез с нее, она села и тяжело прислонилась к краю койки. Я чувствовал, что у Хорста мало шансов проглотить наживку и выйти на открытое пространство. Но я делал дальний план, надеясь, что Ева приведет меня к нему.


Снаружи в коридоре я подумал, не ошибся ли я. Была вероятность, что Еве удастся связаться с Хорстом без моего ведома, и он просто намеревался убить меня. Тогда у меня за скальпом будет и большая пушка Топкона, и китайский убийца. Я не находил такую перспективу привлекательной.


Шестая глава.


Урсулы больше не было.


Я оставил ее наблюдать за дверью человека, которого, как мы подозревали, был Ганс Рихтер, нацистский военный преступник по имени Мясник. Ее не было в конце вагона, где я видел ее в последний раз, и ее не было ни в своем купе, ни в моем.


Я подумал, что такая целеустремленная девушка, как Урсула, не покинула бы свой пост без уважительной причины. Должно быть, она увидела, как мужчина вышел из купе, и решила последовать за ним.


Остановившись перед дверью мужчины, я постучал. Я не получил ответа. Я посмотрел по коридору. В машину вошел путешественник и с улыбкой на лице двинулся ко мне. Где я его раньше видел? Потом вспомнил. Ранее в пути он сидел в машине того же дня, что и Ева Шмидт и человек, которого мы считали Рихтером.


Он весело поприветствовал меня. "Как продвигается поездка?" Когда я сказал ему, что все идет хорошо, он кивнул и товарищеским жестом хлопнул меня по плечу, а затем двинулся дальше.


Я помедлил, ожидая, когда он скроется из виду. Я шел в купе, пока никого не было, и проводил обыск, который хотела Урсула. Чем раньше она уладит свой бизнес, тем скорее я перестану чувствовать ответственность за нее.


Веселый незнакомец остановился. Он обернулся. "Можно я задам тебе вопрос?"


"Да."


Он убрал руку, которая была в кармане пиджака. «Вы бы поверили мне, если бы я сказал, что держу револьвер?»


«Я не знаю, почему ты солгал мне о таких вещах». Я был впечатлен его актерскими способностями. Он выглядел как веселый турист. Он даже носил фотоаппарат на ремне на шее.


«Я собираюсь отвести вас к тому, кто захочет поговорить с вами. Это все, что мы хотим, - небольшой разговор», - сказал он.


«Тогда пистолет не нужен».


«Возможно, нет, но я предпочитаю быть осторожным. Я пойду на небольшое расстояние позади тебя. Достаточно близко, чтобы стрелять, но недостаточно близко, чтобы ты мог прыгнуть на меня. Если ты будешь вести себя прилично, мы прекрасно поладим».


«Я стараюсь ладить со всеми», - сказал я. "Куда мы идем?"


«Просто повернись и начни идти. Я скажу тебе, когда остановиться».


Я вел себя прилично и выполнял приказы. Мне было интересно узнать, кто послал его за мной.


«Хорошо. Стой», - сказал он, когда мы вошли соседний вагон.


Я сделал паузу оглядываясь назад.


Мы были рядом с рядом частных купе. Я слышал, как веселый мужчина повернул ключ в замке.


«Теперь вы можете развернуться и войти внутрь», - сказал он.


Я выполнял приказы, пока не попал в купе. Потом я увидел Урсулу и сошел с ума.


Девушка лежала на койке. Она была полностью обнаженной. С нее сняли одежду и разбросали по купе. Она дышала, но была неподвижна.


Не обращая внимания на пистолет, я повернулся к своему похитителю. Я прыгнул за ним. Мои руки сомкнулись на его горле. Я ударил его о стенку купе, придушив. "Что ты с ней сделал?"


Затем дверь позади меня открылась. Я слышал, но вовремя не повернулся. Свинцовый кастет ударил меня за ухо и повалил на пол.


Я попытался встать, но не смог. Я чувствовал, как мои руки тянутся за спину. Затем кто-то связал мои запястья шелковым шнуром, с легкостью натягивая узы.


Его рука хлопнула меня по плечу. Мужчина, который оседлал меня, чтобы завязать шнур, сказал: «Не беспокойтесь о девушке. Ее только вырубили».


Я узнал в этом голосе веселого туриста.


Мое затуманенное зрение начало проясняться. Я увидел ноги другого человека, который стоял у двери. На нем были дорогие черные кожаные туфли. Очевидно, он был тем, кто меня подколол. «Узнай, кто он», - сказал он мистеру Веселому.


Затем он вышел за дверь, прежде чем я успел взглянуть на его лицо.


Когда дверь за мужчиной в черных туфлях закрылась, мистер Веселый перевернул меня. Он все еще сиял, как председатель приветственного комитета. «Как я уже сказал, тебя не убьют, если ты будешь вести себя прилично».


"А что насчет девушки?"


«Я понимаю ваше беспокойство. Она красивая. Но мы должны были выяснить, кто она. Поэтому я вырубил ее, снял с нее одежду и осмотрел ее».


"Как много ты узнал?"


«Ее организация выдает своим агентам удостоверения личности. Естественно, она имела его при себе».


В этом заключалась проблема связи с тайным политическим агентством Урсулы. Они придерживались всех бюрократических привычек, которые могли быть опасны для оперативника на местах.


"У вас тоже есть удостоверение личности?" спросил веселый мужчина.


"Нет я сказал.


Я надеялся, что если заставлю его говорить достаточно долго, я смогу поставить его в пределах досягаемости умело нанесенного удара. Тогда я мог бы начать совершенно новую игру с мячом со своей подачей.


«Вы двое вместе бродили по поезду, пробовали двери, заглядывали в купе других людей. Если вы не работаете как партнеры, как вы это объясните?»


«Черт, - сказал я, - ты ничего не можешь придумать для себя?»


«Нет, я ленив». Он вытащил из кармана еще один кусок шнура. «Я сделаю так, чтобы тебе было трудно передвигаться». Он ловко обвил мои лодыжки веревкой, стараясь не застать его врасплох. У меня не было шансов на удачный удар.


В коридоре мужчина проявил такую же осторожность, несомненно, рожденную опытом. Кем бы он ни был, он знал правила игры.


Акцент мистера Веселого был немецким, как и у Евы Шмидт. Как и у Урсулы, если уж на то пошло. Это не было ключом к разгадке его принадлежности к какой либо организации. В шпионском бизнесе стороны довольно часто меняются, профессионалы всех национальностей были доступны для найма любому клиенту, и то, что казалось очевидным, часто оказывалось ложным.


Например, помощник Шэн Цзы был таким же китайцем, как Фрэнк Синатра.


Насколько я знал, мистер Веселый мог работать на кого угодно, от Topcon до восточногерманской разведки. Он также мог быть приятелем Ганса Рихтера, человека, которого Урсула должна была задержать.


Я мог только быть уверен, что он не работал на AX по совершенно ясным причинам или на Пекин. Если бы его наняли китайские коммунисты, Шэн Цзы присутствовал бы, а я, вероятно, уже был бы мертв.


Он уронил мои ноги, а затем слегка дернул ими, чтобы проверить силу своей работы. Довольный, он выпрямился. «Теперь, когда нам удобно, мы можем поговорить. Расскажи мне все о себе».


«С самого начала? Ну, я родился в Соединенных Штатах Америки…»


«Ты слишком много шутишь», - предупредил он меня.


Он подошел к кровати и посмотрел на обнаженную Урсулу, которая была связана по рукам и ногам той же веревкой, что и меня. Он взглянул вверх, чтобы убедиться, что я наблюдаю за каждым его движением, затем намеренно щелкнул ногтем по одному из сосков девушки, находящейся без сознания.


«Я не буду пытаться выбивать из тебя ответы. Это было бы слишком сложно. Если ты не скажешь мне, кто ты, я поработаю над девушкой».


Я не мог понять, что я получил, утаивая информацию. «Я получаю заказы от организации под названием AX. Меня зовут Ник Картер».


«Ваше имя и название вашей организации мне знакомы. Но я не понимаю, почему вы и девушка работаете вместе».


«Может, вы не поверите, но мы просто старые друзья, ехавшие одним поездом».


«Девушка выслеживает бывших нацистов. Вы тоже охотитесь на бывшего нациста?»


«Не совсем. Но если я наткнусь на одного, я точно не буду целовать его в обе щеки».


«Я бы не подумал, мистер Картер. В любом случае, я должен идти». Он взглянул на часы и быстро подошел к двери. «Наслаждайся остатком поездки».


Я смотрел, как закрылась дверь, и услышал щелчок замка. Потом купе затихло. Я огляделась. Не было ни багажа, ни одежды, указывающих на то, что апартаменты были заняты пассажиром. Может быть, у мистера Веселого был отмычка, и он выбрал пустое спальное место, чтобы держать нас в плену.


Я был удивлен, что он задал свои вопросы и оставил нас невредимыми. Но я не собирался жаловаться. Моя проблема заключалась в том, чтобы вытащить нас отсюда.


«Урсула», - сказал я. «Проснись, Урсула».


Девушка не двинулась с места. Я прокралась к койке, продвигаясь медленно и неуклюже. Затем я встал на колени и снова заговорил с Урсулой. Ее ресницы слегка вздрогнули.


Это была красивая картина, свежая и манящая. Я наклонился и коснулся языком ее соска. Это был один из способов разбудить ее.


Урсула инстинктивно улыбнулась. Затем она пошевелилась на койке. Ее глаза распахнулись. "Ник!"


«Сюрприз», - сказал я.


Я снова потрогал сосок. Я ненавидел останавливаться.


«Сейчас не время для этого», - упрекнула она меня. "Как ты сюда попал?"


«Меня привел коренастый мужчина. Веселый парень с фотоаппаратом на шее. Как вы думаете?»


«Я наблюдала за купе в Voiture 5, пока вы занимались своими делами, чем бы это ни было. Мужчина вышел. Как обычно, неся свою проклятую рацию. Он так спешил, что я был уверен, что он собирается кого-то встретить Я решил проследить за тем, что он считал таким важным. Должно быть, он заметил меня. Он провел меня через общий вагон, где сидел этот веселый парень с камерой. Они, должно быть, обменялись сигналами в каким-то образом. Двое из них заманили меня в ловушку на платформе. Я был вынуждена прийти сюда. Затем меня ударили за ухо ".


«Я вижу там прекрасное гусиное яйцо, но ты все равно в хорошей форме».


Урсула немного покраснела. «Вы поставили меня в невыгодное положение».


«Хотел бы я найти способ заработать на этом».


"Постарайтесь сосредоточиться на делах. Что нам делать дальше?"


«Я что-нибудь придумаю», - заверил я ее.


Я уже думал о событиях дня. Что-то не встало на место, и меня раздражало, что я не могу это понять.


Я попытался расположить сделанные выводы в логическом порядке. Человек с радио был Рихтером, беглым нацистом Урсулы. У него была деформированная костяшка, как у Рихтера, и он вел себя как человек, привыкший к бегству. После того как он узнал Урсулу, было вполне естественно, что он попытается узнать, кто я. Он видел меня с немецкой девушкой.


Рихтер ударил меня, пока я боролся с его сообщником, мистером Веселым. Он был тем человеком, который сказал мистеру Веселому определить мою личность. Но почему такой осторожный человек, как Рихтер, оставил решать вопрос своему товарищу? В таком случае, почему Рихтер путешествовал с товарищем, который, казалось, был опытным агентом? Может быть, герр Рихтер тоже был в шпионском бизнесе.


«Подойди, Урсула, и освободи для меня место. Я собираюсь лечь с тобой на кровать», - сказал я.


"Ник!" - отругала она. "Не сейчас."


«Ты неправильно понял, детка. Я собираюсь лечь на кровать, чтобы попытаться развязать тебе руки».


Мы сели спиной к спине, и я занялся тугими узлами на веревках, которые связывали ее. Задача была настолько сложной, что я проклинал мистера Веселого полдюжины раз.


«Ник, почему они сняли мою одежду?»


«Не только из-за вида, хотя он и прекрасен. Мистер Веселый хотел обыскать вашу одежду».


«Что-нибудь случилось, пока меня нокаутировали?»


«Ничего подобного, что бы ты не упустил», - усмехнулся я.


Когда я развязывал узел, мои руки время от времени касались обнаженной спины и ягодиц Урсулы. «У этой работы есть некоторые дополнительные преимущества», - сказал я ей.


"Они нашли что-нибудь, когда искали меня, Ник?"


«Ваше удостоверение личности. Рихтер знает, кто вы».


В этот момент я увидел фотоаппарат мистера Веселого. Он


оставил его в купе.


"Что случилось?" - спросила Урсула.


«Он оставил свою камеру».


"Вы имеете в виду, что он может вернуться за этим?"


«Не в этой жизни», - сказал я. «Человек, который так осторожен, не забывает что-то вроде фотоаппарата».


Нет, если только он не собирался забыть об этом.


Я встал с кровати и упал на пол. Я подкатился к камере, потому что это был самый быстрый способ добраться туда.


«Урсула, встаньте с кровати, встаньте спиной к окну и поднимите его». Я сказал.


У нее хватило ума. По моему тону голоса она знала, что не следует терять время зря. Я слышал, как ее босые ноги ударились о пол.


Я лежал на животе и рассматривал камеру с близкого расстояния. Если бы я был прав, я рисковал получить выстрел прямо в лицо, но с этим ничего не поделать.


«Я не вижу никакого устройства отсчета времени и не слышу тиканья, но я думаю, что внутри есть взрывное устройство».


"Этот человек оставил его нарочно?" - сказала Урсула. Теперь она была у окна.


«Узнав, кто ты, почему Ганс Рихтер должен оставлять тебя в живых? Предполагается, что этот отсек станет нашей могилой, детка».


Я слышал тяжелое дыхание Урсулы. Она хваталась за окно, дергая его.


"Г-н Веселый посмотрел на свои часы перед тем, как уйти от нас. Я должен предположить, что он активировал таймер, нажав на рычаг на камере. Я могу выключить его, если возьму камеру, но я рискну ".


Я повернулся к камере спиной и схватил ее обеими руками. Я вспотел. Я не сказал Урсуле, но я подумал, что если взрывчатка сработает, когда я перемещаю камеру, по крайней мере, мое тело защитит часть взрыва и, возможно, спасет ее жизнь.


«Отойди от окна», - сказал я ей.


Она произнесла мое имя мягким голосом, затем двинулась, и я встал.


Никакого взрыва.


Я прыгнул к окну поезда. Я не хотел рисковать, катаясь по полу. Я повернулся спиной к окну, прислонился к нему и перекинул камеру связанными руками.


Поезд тронулся вперед, и я посмотрел на Урсулу, и мы улыбнулись друг другу, и это показалось нашим облегчением.


Затем мы услышали взрыв вдоль рельсов. Это было похоже на взрывы ручной гранаты на другой стороне холма.


«Я рада, что вы увидели эту камеру и поняли что это такое», - сказала Урсула.


«Да, еще несколько минут, и мы бы взорвались».


«Мне очень жаль, Ник. Из-за меня твоя жизнь в опасности. Рихтер сейчас попытается убить нас обоих».


Урсула видела только верхушку айсберга. Ганс Рихтер и его лейтенант мистер Веселый составляли меньшинство среди убийц, ехавших в этом поезде.


Седьмая глава


К тому времени, как Восточный экспресс остановился в Венеции, мне удалось освободить руки Урсулы. Она избавилась от веревок вокруг лодыжек и надела пару основных предметов одежды, прежде чем развязать меня.


«Не стесняйся», - поддразнила я ее. «К настоящему времени я знаю о тебе все».


«Нет, Ник. Ты знаешь только, как я выгляжу. Мужчина никогда не знает о женщине всего».


Мы вышли из купе и смешались с выходящей из поезда толпой. Урсула бросилась за бутербродами, а я занял пост, который позволял мне следить за лицами, которые что-то значили для нас двоих.


Я не видел Ханса Рихтера и его напарника, и я не заметил Шэн Цзы, агента китайских коммунистов. Я мельком увидел Еву Шмидт. Как и Урсула, она набирала бутерброды.


«Ева», - позвала я, когда она прошла мимо меня и направилась обратно к поезду с пакетом еды в руке.


Она остановилась. "Ты дала мне время до сегодняшнего вечера, помнишь?"


«Просто проверяю, вот и все».


"Я свяжусь с Хорстом и передам ваше сообщение об интересе к монитору. Но я не вступлю в этот контакт, пока не буду уверен, что момент подходящий. Другими словами, я не собираюсь раскрывать его личность вам или кому-либо еще, кто может наблюдать за мной ".


Затем она ушла вместе с толпой, и я обратил свое внимание на Урсулу, которая подошла ко мне сзади с нашими бутербродами.


«Я думала, что ты пытаешься найти другого товарища по играм, - сказала она, - пока не услышала отрывок из твоего разговора. Кто такой Хорст?»


«Просто человек, которого я хочу встретить. Помни о Рихтере, детка».


Вскоре Восточный экспресс выезжал со станции в том направлении, в котором пришел. Чтобы снова отправиться на восток, поезд должен был вернуться на материк через дамбу. Стемнело, когда «Экспресс» несся по двухмильной дороге, и мы увидели позади себя ослепительное отображение желтых огней вдоль береговой линии: виды Венеции, поднимающиеся из морской черноты.


После быстрой еды Урсула сказала, что хочет еще раз нанести удар по Гансу Рихтеру. «Давайте попробуем его купе. Если он там, я арестую его. Если нет, мы обыщем его вещи и выясним, что он задумал».


Рихтера не было, и я не удивился.


«К настоящему времени он знает, что они нас не убили. Должен был произойти взрыв, которого не было».


«Ник, ты думаешь, я его потеряла?»


«Он не выходил из поезда в Милане», - заметил я.


Я взломал замок, и мы вошли в купе Мясника.


Я включил верхний свет. Багажа было два, и оба лежали на полу, а не на стеллажах. Я взял один чемодан, а Урсула потянулась за другим. После того, как мы вскрыли замки на чемоданах, мы их осторожно открыли.


В сумке, которую я обыскал, не было ничего значительного, но там был носовой платок, который определенно не принадлежал человеку, у которого было радио. У него был легкий запах духов, который мне показался смутно знакомым. Я закрыл сумку и помог Урсуле просмотреть другую. Мгновение спустя она подняла лист бумаги.


«Посмотри на это, - сказала она. «Он планирует выйти в Белграде». Это был его билет на поезд.


Я хмыкнул. «Это не дает вам много времени».


Я заглянул в угол ящика под какие-то рубашки и нашел пару пачек европейских сигарет. Они казались специальной смесью. «Дорогой вкус», - отметила я, показывая Урсуле одну из упаковок.


Она взяла у меня сигареты и посмотрела на пачку. «Ганс Рихтер курил особую марку бельгийских сигарет. Это та марка».


«Вам придется попытаться схватить его в Белграде, когда он выйдет из поезда».


«Югославские власти обещали помочь привлечь Рихтера к ответственности. Я попрошу их встретить нас на вокзале с парой полицейских в штатском».


"Разве вы не предпочтете произвести арест в одиночку?" Я спросил.


«Он должен быть схвачен живым», - сказала она. «Если я схвачу одна эту нацистскую свинью, я боюсь, что вышибу ему мозги».


Сложили все как было и вышли из купе. Урсула пошла в свое купе, чтобы протянуть время, пока я ходил по грохочущему поезду.


Мы остановились в Триесте сразу после Венеции. В девять тридцать мы должны были быть в Поджореале-дель-Корса на югославской границе. Я решил, что если бы Ева Шмидт не связалась со мной к тому времени, я бы начал ее искать.


Я вернулся в свое купе в надежде, что Ева свяжется со мной там. Я дал ей его номер, когда она пообещала сказать Хорсту Блюхеру, что я хочу участвовать в торгах за спутниковый монитор.


Компания ждала меня, но это была не Ева Шмидт или ее дружок. Иван Лубянка, чекист, откинулся на моей койке, подперев левой рукой голову. В правой руке он держал револьвер Webley .455 Mark IV с глушителем.


«Войдите», - сказал он.


Я закрыл за собой дверь, думая, что мне следовало быть более осторожным.


Лубянка сел на койку. «Так ты Ник Картер. Ты не выглядишь таким крутым».


«Кто тебе сказал, что я крутой? Я киса».


«Если бы я знал, что ты едешь со мной в поезде, Картер, я бы зашел повидаться с тобой раньше».


Я хмыкнул. «Если бы вы делали уроки, вы бы узнали меня, когда увидели бы меня в вагоне-ресторане. Я узнал вас».


Он смотрел на меня раздраженно. «Вы, конечно, знаете, что я должен убить вас».


Я сгорбился. "Зачем беспокоиться?" Я спросил. «Вы, наверное, все равно убьете меня».


«Я пришел сюда не для того, чтобы делать ставки», - сказал он категорически с сильным акцентом. «Я пришел сюда как единственный покупатель, и я хочу, чтобы так и осталось».


"А как насчет китайцев?"


«Я буду иметь дело с одним конкурентом за раз», - мягко ответил он.


«Если вы это сделаете, у вас будут тела по всему поезду. Вы должны подумать об этом». Я не стал пытаться выхватить Хьюго, потому что знал, что Лубянка не даст мне времени.


«Я думал об этом», - сказал он. Он поднялся с койки. Он был на пару дюймов ниже меня, и я видел, что ему это очень не нравилось. «Мы с тобой идем к концу этого поезда, Картер. Мы идем очень осторожно. По дороге я буду держать этот пистолет в кармане, но он будет нацелен тебе в позвоночник. Как ты знаешь, выстрел в позвоночник очень болезненно. Так что я надеюсь, что вы не сделаете ничего глупого ».


"А что происходит в конце нашей хорошей прогулки вместе?"


«Не волнуйтесь, это будет очень быстро».


"Как щедро с вашей стороны".


«Пожалуйста. Ты пойдешь со мной сейчас». Он махнул мне большой пушкой, и я


понял, что, если эта штука выстрелит, в моей груди будет дыра, достаточно большая, чтобы мужчина мог в нее воткнуть кулак.


Я повернулся и открыл дверь, надеясь, что в коридоре кто-то есть. Но никого не было. Я вошел в коридор, а Лубянка последовала за мной. Пистолет все еще держался перед ним, но пока я смотрел, он сунул его в карман куртки. Я мог видеть, как дуло торчала из-под ткани и была нацелена на мою талию.


Он закрыл дверь купе и кивнул мне, чтобы я пошел. Я повернулся и медленно двинулся вперед по коридору. Поезд грохотал и раскачивался под нами, но не настолько, чтобы нарушить равновесие Лубянки. Он держался между нами примерно трех шагов, так что я не мог легко добраться до него.


Мы подошли к концу Voiture 7 и выехали на платформы между ним и 5, где находилось купе Евы Шмидт. Нам пришлось пройти через две пары дверей. Проходя второй вагон, Лубянка шел сразу за мной, я сделал ход.


Я резким движением захлопнул дверь обратно на Лубянку. Дверь ударила его и потеряв равновесие, и он упал на пол платформы. Но револьвер он не потерял. Он выстрелил, когда упал. Первая пуля разбила стекло в двери, прошла сквозь нее и чуть не попала в мое плечо, вонзившись в деревянную обшивку позади меня. Раздался второй выстрел, но он даже не приблизился ко мне.


Когда Лубянка устремилась к платформе, я вырвал Вильгельмину. Мой выстрел попал в металлический пол платформы рядом с присевшим русским, отрикошетив вокруг него, не задев его.


Лубянка снова открыла огонь, выбив дверной косяк, который я использовал для укрытия. Затем, когда я нырял за дверь, он поспешил обратно через дверь другого вагона. Я увидел его в последнюю минуту и сумел выжать еще два выстрела из люгера. Одна пуля попала Лубянке в плечо, и я видел, как он упал на пол в другой машине.


Был долгий, пустой момент, когда колеса под нами громко стучали. Потом я увидел поднятую руку с револьвером. Лубянка быстро выстрелил в меня, но дико промазал. Затем я увидел, как его голова металась по нижней части окна. Я выстрелил, но промахнулся. Затем он ушел и побежал по коридору, который вел к другому концу машины. Вероятно, он решил убежать и зализать раны.


Я осторожно перебрался на свою сторону платформы и быстро пересек пропасть и занял позицию рядом с другой дверью. Выстрелов больше не было. Я заглянул внутрь, но Лубянки нигде не было. Возможно, он там поставил мне ловушку.


Я приоткрыл дверь, чтобы получше рассмотреть. Ничего. Похоже, Лубянка действительно ушел. Я медленно вошел в вагон, держа «Люгер» перед собой. Его там не было. Затем я завернул за угол и увидел его примерно на двух третях пути по коридору. Он повернулся, его лицо потемнело от гнева и разочарования, и сделал два неточных выстрела из перезаряженного револьвера. Я быстро присел, и пули просвистели над моей головой.


Я выругался себе под нос. В тот момент, когда Лубянка побежала по коридору, я еще раз выстрелил в него. Но движение поезда испортило мне прицел, и я чуть не промахнулся. Потом русский скрылся за углом, выходя из вагона.


Видимо, никто не слышал приглушенных выстрелов. Из купе никто не выходил. Когда я добрался до конца вагона и места, где человек из КГБ скрылся из виду, я увидел, что поезд въезжает в Поджореале-дель-Корса.


На этой быстрой остановке Лубянка не сойдет, сказал я себе. Он не хотел бы, чтобы власти узнали о его ранении. Он не мог объяснить, что произошло. Кроме того, ему все еще нужен был монитор, который он пытался купить у агентов Topcon в поезде.


Пара мужчин в униформе шла ко мне по коридору. Один был проводником поезда, другой таможенником. Мы были возле границы, нас проверяли.


Я предъявил ложное удостоверение личности, предоставленное спецподразделением AXE. Таможенник кивнул, и они с кондуктором двинулись дальше.


Поезд набирал скорость, уверенно двигаясь в сторону Югосальвии. Следующая остановка будет около полуночи на Повке.


Я подумал, что следующим моим делом будет визит к Еве Шмидт. Женщина должна была быть той, кто сказал Лубянке, что я пытался достать спутниковый монитор.


Я попробовал купе Евы, но ее там не было. Я снова взломал замок и вошел с Люгером в руке. Там никого не было. Он решил, что, поскольку ее купе было единственным, которое я мог определить по номеру, мои противники будут проводить конференции где-нибудь еще.


Я вышел из купе и пошел обратно к дневным вагонам, все время ища Лубянку.


и Шмидт - а также искал Шэна, поскольку у меня были основания думать, что он все еще на борту и охотится за моей шкурой.


Мои поиски оказались безрезультатными. Ни одного из них не было. Я забеспокоился, что, может быть, они все как-то сбежали на границе.


Потом поезд подъезжал к станции Пивка. Пивка - это провинциальный городок, расположенный на пересечении нескольких югославских железнодорожных линий. Станция примитивная - длинное серое здание, в котором ночью мало огней. Там в горах было холодно. Когда поезд остановился, шел моросящий дождь.


Я наблюдал с одной из автомобильных платформ, чтобы увидеть, выйдет ли кто-нибудь. На платформе появились четыре человека. Трое из них были пассажирами, которые решили перекусить в бутербродной и кафе в ближнем конце здания вокзала. Четвертым, которого я наконец узнал по знакомой походке, был Иван Лубянка.


Ни разу не оглядываясь через плечо, Лубянка поспешил через здание вокзала на темную улицу за ним. Я колебался на мгновение. Это могло быть уловкой, чтобы отвлечь мое внимание, пока Шмидт и Блюхер выходили из другой машины. Но мне пришлось воспользоваться этим шансом. Я ступил на землю и двинулся за Лубянкой. У него может быть украденный монитор.


Лубянка уже скрылся в сером здании. Я поспешил за ним, надеясь, что поезд не уедет раньше, чем я смогу вернуться. Тускло освещенная обшарпанная приемная была почти пуста. Лубянки не было - должно быть, он уже вышел из здания.


Я выбежал в дверь на улицу и оглядел темный тротуар снаружи. Легкий дождь намочил лицо - ночь была холодная, жалкая. Нигде не было видно ни автомобилей, ни пешеходов - только серые каменные заборы, серые здания и дождь. Лубянка полностью исчез.


Мне нужно было решить, идти ли за Лубянкой и забыть о поезде, Шмидте и Блюхере, или вернуться на борт, если они все еще там с украденным устройством.


Это было вынужденное решение, потому что у меня не было времени - этот поезд должен был уйти через десять или пятнадцать минут. Если я приму неправильное решение, я вернусь туда, где начал свои поиски монитора, и я могу даже потерять его навсегда.


В мгновение ока я сделал выбор. Я развернулся и поспешил обратно через тускло освещенную станцию к платформе. Огни Восточного экспресса тянулись вдоль рельсов передо мной. Поезд выглядел как оазис цивилизации в этой черной глуши. Я посмотрел в сторону ресторана и увидел внутри несколько человек, сидящих за чашками горячего кофе или чая за грубыми деревянными столами. Югославский ребенок, который должен был лечь в постель в этот час, двигался к столику с чашкой дымящегося чая. На нем был белый фартук и лакированные туфли. Осмотрев лица покупателей и убедившись, что никто из них мне не знаком, я направился в мужской туалет. С облегчением я подумал, куда делся Лубянка и собирается ли он заключить сделку с монитором.


Когда я повернулся, чтобы уйти, я заметил мужчину, стоящего в дверном проеме - моего старого друга Шэн Цзы. Он слегка ухмылялся, а в правой руке держал револьвер. Это был Smith & Wesson .44 Magnum с большим глушителем.


«Мы встречаемся в последний раз, мистер Картер, - сказал Шэн. «Наш русский друг удобно покинул поезд, и когда я избавлюсь от вас, у меня не будет других конкурентов».


Я смотрел на пистолет и его руку с пистолетом. «Еще предстоит разобраться с самим Блюхером». Я заметил, что единственный свет в комнате исходил от тусклой лампочки, свисавшей с потолка, недалеко от того места, где я стоял. Но я не видел способа затемнить это место, не получив две или три пули. И в комнате не было абсолютно никакого укрытия.


«Женщина будет моим путем к устройству», - холодно сказал Шэн. «Но это будет моя проблема, а не твоя». Он слегка приподнял пистолет; и это было нацелено на мое сердце. Как раз когда он собирался нажать на курок, в дверь позади него вошел мужчина. Он был югославом, служащим станции.


"Что это?" - спросил он, глядя на длинный пистолет Шэна.


Он стоял в трех футах от Шэна. Шэн повернулся к нему, выбросил левый локоть и ударил его по лицу. Раздался глухой хруст и приглушенный крик, и парень без сознания рухнул на пол.


Но я не стал ждать, пока чиновник упадет на пол. Прежде чем Шэн смог повернуть назад, чтобы прикончить меня, я схватился за шнурок маленькой лампочки передо мной и резко дернул, когда я повернулся налево.


Комната была погружена в почти полную темноту, единственный тусклый свет исходил с платформы станции через открытую дверь. Шэн выстрелил в мою сторону, но промахнулся


Пистолет глухо выстрелил в комнату, и пуля вонзилась в цементную стену позади меня. Когда я снова повернулся к Шэну, он целился. Я швырнул стилет через затемненную комнату, и он попал Шэну в предплечье над рукой, держащей револьвер. Рука судорожно разжалась, и пистолет полетел через комнату.


Шэн громко вскрикнул, глядя на нож, воткнутый в его предплечье, который перерезал сухожилие, артерии и мышцы. Он повернулся, все еще держа нож в руке, чтобы найти пистолет. Затем он сделал шаг навстречу, но я заблокировал его. Он выругался по-китайски.


«Больше никакого оружия, Шэн», - сказал я с низким рычанием. «Давай посмотрим, что ты сможешь без него сделать».


Шэн помедлил мгновение, затем вытянул стилет со своего предплечья с кряхтением боли. Кровь хлынула на пол. Он ловко схватился за рукоять ножа левой рукой и двинулся ко мне.


Я мог бы попытаться достать пистолет на полу, но я знал, что никогда не доберусь до него раньше Шэна. Что касается Вильгельмины, то мой «Люгер» на этой станции звучал бы как пушка.


Шэн теперь кружил надо мной. Мне пришлось отступить от его пистолета на полу. Он тоже не мог этого добиться, но был полностью доволен своим новым преимуществом. Он ожидал, что меня разрубит в клочья стилетом.


Шэн быстро вошел, делая ложный удар ножом. Он хорошо с этим справлялся. Я избежал быстрого резкого удара, но вторая атака прорезала рукав моей куртки и поцарапала руку. Улыбка вернулась на его широкое лицо. Он был уверен. Он сделал еще один удар лезвием и порезал мне грудь.


Наши глаза теперь привыкали к полумраку, и я мог видеть, как кровь непрерывно капает с правого предплечья Шэна, когда он методично преследовал меня по узкому кругу. Он тоже видел кровь на моей рубашке, и по его лицу было видно, что ему нравится то, что он видел. Он решил, что прикончит меня всего за несколько секунд.


Затем Шэн сделал большой шаг. Он пришел убить меня, нанеся удар мне в живот. Я шагнул, повернулся в сторону и правой рукой ударил его по запястью. Я сильно ударил его, и рука раскололась от удара. Хьюго с грохотом упал на пол.


Прежде чем Шэн смог прийти в себя, я повернулся к нему ближе и порезал его голову и шею тыльной стороной ладони. Он хмыкнул и упал на четвереньки. Я перешагнул через него, чтобы нанести еще один удар, но он был готов ко мне. Он ударил меня правой ногой и сбил меня с ног, ударив меня по бедру.


Мы оба вскочили на ноги одновременно, но у меня было преимущество над ним, потому что я не пострадал так сильно. Я бросил в него кулак, но он вовремя заметил это. Несмотря на то, что у него была больная рука, он схватил меня и перекинул через плечо по широкой дуге. Я видел потолок и пол, когда тянулся к нему по пути вниз. Я приземлился на одно колено, все еще держась за него. С созданной им инерцией я перевернул его через спину, перевернул вверх ногами в воздухе и сильно приземлил спиной на бетонный пол. Он ударил с громким стуком, и я услышал, как воздух вырывается из его легких.


Я встал на ноги, когда Шэн, запыхавшись, слабо поднялся на колени. Затем я резко ударил его ногой по голове, и он упал на бок. Он попытался снова встать на колени, но я его ждал. Как только он с трудом поднялся на ноги, я тщательно прицелился, сильно ударил тыльной стороной руки по его переносице и с громким треском попал в цель. Шэн хмыкнул и упал на пол спиной. Потом он дважды дернулся и умер.


Я выглянул в дверь и увидел, что кондукторы снова готовятся к запуску Восточного экспресса. После того, как я забрал Хьюго и Вильгельмину, я застегнул куртку, чтобы скрыть кровь на рубашке, и бросился дождливой ночью к поезду.


Восьмая глава.


Вскоре после того, как поезд отправился из Пивки, я застал Урсулу на задней платформе, одну, проверявшую боеприпасы в своем Webley Lilliput. Она обрадовалась, увидев меня.


«Я видела, как вы выходили, и подумала, что у вас могут быть проблемы на станции», - сказала она.


Я сменил пиджак и рубашку, поэтому не было никаких доказательств моей стычки с Шэном. «Для меня было несколько событий», - признал я. "Готовишься к Белграду?"


Она натянуто улыбнулась. «Да. Я думаю, это немного беспокоит меня».


«Ну, почти час. Я предлагаю тебе пойти немного поспать. Мы не приедем в Белград до девяти утра».


«Я немного отдохну», - сказала она. "Я обещаю."


«Хорошо. Мне нужно кое-что сделать. Увидимся завтра рано утром. Ты идешь обратно в свое купе?»


«Думаю, сначала я подышу воздухом», - сказала она. Она наклонилась и коснулась моих губ своими.


Я беспокоюсь о тебе, Ник ".


Я улыбнулся. "До скорого."


Я оставил Урсулу на платформе и пошел обратно через Voiture 7, теперь последний вагон, к номеру 5, где я надеялся найти Еву Шмидт.


Я добрался до дальнего конца Voiture 7, когда увидел человека, направляющегося ко мне через коридор следующего спящего. Это был Ганс Рихтер. Он больше не носил с собой радио, и его лицо выглядело очень деловым. Я нырнул обратно из виду и побежал впереди него, обратно в свое купе. Я отпер дверь и вошел внутрь, когда Рихтер свернул за угол коридора.


Я подождала, пока не услышу его проход, прежде чем отступить в коридор позади него. Он направился к Урсуле, которая все еще находилась на задней платформе. Сначала я подумал, что это, вероятно, просто совпадение, но потом увидел, как он остановился в конце коридора, вытащил из кармана большой стилет и открыл лезвие. В этом не было сомнений: он знал, что Урсула была там. По-видимому, он догадался, что она охотится за ним, и собирался убить ее.


Рихтер скрылся за углом коридора. Я быстро двинулся за ним, понимая, что ему понадобится всего мгновение, чтобы убить Урсулу, если она не заметит его приближения, и что грохот поезда заглушит любой звук, который он издавал.


Мне потребовалось всего мгновение, чтобы завернуть за угол коридора и добраться до двери платформы. Когда я его просмотрел, то увидел, что Рихтер уже схватил Урсулу сзади и приставил нож к ее горлу. Другая его рука была прижата к ее рту, и я мог представить ее очень широкие, полные страха глаза.


Рихтер говорил со своим пленником высокомерным жестким голосом, когда я приоткрыл за ним дверь.


«Да, я знаю, что умирать неприятно. Но ведь это же правительство Бонна имеет в виду для меня, не так ли?»


Это была непростая ситуация. Я не мог просто убить Ганса Рихтера, потому что Урсула и Бонн хотели его живым. Для них было важно, чтобы он перенес позор публичного суда.


Я прикрыл за собой дверь, вытащил Вильгельмину и подошел к Рихтеру за спиной, когда он собирался провести стилетом по горлу Урсулы. Затем я прижал дуло автомата к основанию черепа Рихтера, чтобы он почувствовал его там.


Рихтер быстро повернул голову, все еще прижимая нож к шее Урсулы. Когда он увидел меня позади себя, на его твердом, мускулистом лице появилось выражение чистой ненависти.


"Вы?" - воскликнул он.


«Тебе лучше уронить нож», - сказал я, плотно прижимая «люгер» к его черепу.


"А что, если я этого не сделаю?"


«Тогда я прострелю тебе голову», - мрачно сказал я, надеясь, что он не ответил на блеф.


«Не раньше, чем я смогу открыть горло этой даме, как спелый помидор. Нет, у меня здесь преимущество, друг мой. Если ты немедленно не уберешь пистолет и не покинешь эту платформу, я убью ее немедленно.


«Вы неправильно понимаете, почему я здесь», - плавно продолжил он. «Я только хотел напугать женщину. Я не собирался ее убивать. И я не собираюсь убивать ее сейчас, если вы покинете эту платформу. Если вы этого не сделаете, я буду вынужден перерезать ее яремную вену».


Рихтер был ловким лжецом, но не убедительным. Я знал, что если уйду с платформы, то больше не увижу Урсулу живой.


Я видел, как голубые глаза в отчаянии смотрели на меня. Я тяжело сглотнул и еще сильнее прижал Люгер к основанию его черепа.


«Хорошо, - сказал я, - сделай это».


Рихтер взглянул на меня. "Вы имеете в виду, что позволите мне убить ее?"


«Верно, - сказал я. «После этого твоя голова исчезнет в темноте. Теперь ты решай, Рихтер. Брось нож, или ты мертв».


Я надеялся, что это звучит убедительно. Рихтер на мгновение заколебался, обдумывая и оценивая. Затем я увидел, как его лицо изменилось и немного расслабилось. Он вынул нож из горла Урсулы и убрал другую руку от ее рта.


Я сделал большой шаг от Рихтера, а он немного отошел от Урсулы. Теперь она повернулась к нему, тяжело дыша.


«Что ж, похоже, ты наконец поймала меня», - сказал он Урсуле саркастическим тоном. "Wie schade für mich." Жалко для него - его сарказм тяжелее, чем когда-либо.


«Похоже, мы арестовали его раньше, чем вы хотели», - сказал я Урсуле, не сводя глаз с Рихтера.


«Мы отвезем его в мое купе. Я буду охранять его всю ночь, чтобы он не вырвался на свободу», - сказала Урсула.


Рихтер усмехнулся.


«Хорошо, - сказал я. Мне не хотелось, чтобы этот человек был у нас до утра, особенно когда я беспокоился о Еве Шмидт и Блюхер, но другого выхода не было. «Двигайся, Рихтер». Я махнул Люгером в сторону двери платформы


У него все еще был нож в руке, и я протянул руку, чтобы забрать его, когда он проходил мимо меня. Он дал мне его без проблем, но затем, когда я выбросил его за борт, оторвав от него глаза всего на долю секунды, он схватил меня рукой за правое запястье и оттолкнул Люгер от себя.


Мы вместе ударились о переборку, Рихтер повернулся, чтобы схватить пистолет. В какой-то момент я мог бы рискнуть выстрелить в него, но Урсула стояла на линии огня позади него.


Я повернулся вместе с Рихтером, пока я крутил его по маленькому кругу, пока его спина не ударилась о заднюю часть поезда. Урсулы больше не было позади него. Я боролся, чтобы повернуть «люгер» к нему. Меня больше не волновало, убил бы я Рихтера или нет, но вместо этого я попытался бы его ранить. Кряхтя и вспотев, я прижал дуло пистолета к его телу. Он сжал мою руку, и из люгера был произведен выстрел. Пуля попала в переборку и срикошетила в ночь.


Урсула только что вытащила своего Уэбли, но я был между ней и Рихтером, и она не могла использовать это против него. Внезапным яростным и отчаянным толчком Рихтер отбросил меня от себя. Я на мгновение упал на Урсулу, выбив Уэбли из ее рук. Затем Рихтер вошел в дверь. Он скрылся за ней, когда я произвел еще один выстрел из «Люгера». Пуля разбила стекло и попала в него, когда он завернул за угол в коридор. Удар пули ударил его об стену. Но он все еще был на ногах. Затем он исчез из поля зрения.


"Черт!" Я закричал. "С тобой все впорядке?"


Урсула забирала свой Уэбли. «Я в порядке, Ник», - сказала она, но я видел, что она была потрясена.


Я схватился за дверь, распахнул ее и вошел в спальный вагон. Когда я завернул за угол коридора с «люгером» в руке, я увидел Рихтера примерно на полпути вниз, бегущего к другому концу. Я навел на него «люгер», но потом передумал. Большинство пассажиров уже лежали в своих купе, и выстрел наверняка их разбудит.


Я опустил «люгер» и смотрел, как Рихтер исчезает в другом конце вагона. Урсула была рядом со мной.


«Извини», - сказал я ей.


«Не волнуйся, Ник. Он все еще в поезде. В следующий раз ему не повезет. Мы позаботимся об этом. Может, мы его поищем?»


"Давай."


Мы пошли в купе Рихтера, но его там не было. Затем мы обыскали остальную часть поезда. Его нигде не было видно. Очевидно, он нашел место, чтобы спрятаться. Похоже, нам придется рассчитывать на то, что Урсула сможет схватить его утром в Белграде. Я настоял на том, чтобы Урсула отправилась в свое купе ненадолго отдохнуть. Она остро нуждалась в этом. Я направился обратно к Voiture 5, надеясь встретиться с женщиной Шмидт.


Когда я прибыл в Voiture 5, меня ждал большой сюрприз.


Я как раз вышел в коридор к купе Евы, когда ее дверь открылась и появился Ганс Рихтер.


Я завернул за угол и стал смотреть. Он натягивал куртку, на руке была повязка. Он украдкой огляделся и затем направился от меня к другому вагону.


По всей видимости, бывший нацист спрятался в купе женщины Шмидта, пока мы его искали. Он также получил повязку, а это значило, что Ева, должно быть, помогла ему.


"Рихтер!" - закричал я, выходя из укрытия.


Он побежал. Я бросился за ним, когда он распахнул дверь и вышел из вагона.


Я добрался до конца коридора, дернул дверь и последовал за ним.


Тогда я снова встретил веселого человека.


Он был на платформе между вагонами. Должно быть, он ждал Рихтера. Он слышал мой крик, видел бегущего Рихтера и был готов меня встретить, когда я ворвалась в дверь.


Обладая кастетом, подобным тому, который раньше использовал Рихтер, мистер Веселый ударил меня. Я мельком увидел его лицо в свете машины позади нас как раз перед нанесением удара.


Мои колени обвисли. Человек, использующий кастет, знал, как ударить и куда именно должен попасть удар, чтобы поставить жертву на место. Я проснулся, свернувшись на платформе, кондуктор тряс меня и спрашивал, что случилось.


«Меня ударил мужчина».


«Возможно, потенциальный вор. Когда я входил в дверь, я видел, как над тобой склонился человек. Он убежал в следующую машину. Если ты можешь описать его…»


«Я даже не видел его лица», - соврал я.


Рихтер и его приятель снова сбежали, но я считал, что мне повезло. Если бы кондуктор не появился, мистер Веселый, наверное, оставил бы меня в худшем состоянии, чем без сознания.


Я заверил кондуктора, что могу идти пешком. Когда мне удалось от него оторваться, я вернулся в купе Евы Шмидт.


"Это кто?" она позвала в ответ на мой стук.


Я изменил голос и заговорил по-французски. «Портер, мадам».


Наступила пауза. Затем щелкнул замок. Дверь приоткрылась. Я воткнул ногу в отверстие и воткнул люгер в удивленное лицо Евы.


"Как насчет той сделки, которая у нас была?" - сказал я грубым голосом.


«Я связалась с Хорстом. Но у меня не было времени, чтобы снова связаться с тобой».


Захлопнув дверь, я сказал: «Ты лжешь - ты натравила на меня русского».


Женщина избегала моего взгляда. «Если он доставил вам неприятности, это была его идея. Я только сказал ему, что вы участвовали в торгах на устройство».


«Красиво. Когда ты сказал ему это, ты чертовски хорошо знала, что он сделает».


«Вы не можете ожидать, что я буду беспокоиться о вашей безопасности. Не после того, как вы меня избили».


Я сдержался. "Какая ваша связь с Гансом Рихтером?"


Ее взгляд вернулся ко мне. «У нас с Гансом Рихтером нет никакой связи».


«Я видел, как он выходил из вашего купе. У него было огнестрельное ранение, и он пришел к вам за помощью. Вы перевязали ему руку».


Ее взгляд не дрогнул. «Я признаю, что это правда. Но у нас все еще нет связи, кроме того, что я знаю, что западногерманские агенты ищут его. Я не считаю это моим делом. Пусть они захватывают своих собственных бывших нацистов».


"Почему он должен был прийти к вам?"


«Несколько лет назад мы хорошо знали друг друга. Я узнала его, когда снова увидел его. Я совершила ошибку, назвав ему номер своего купе, даже не подозревая, что он попадет в беду в поезде». Она слегка улыбнулась. «Так вот, не говорите мне, что вы не понимаете, что я имею в виду, когда говорю, что когда-то хорошо его знала».


«Позвольте мне рассказать вам о мысли, которая только что пришла мне в голову, Ева. Может быть, Ханс Рихтер - босс Topcon. Может быть, это человек, которого вы зовете Хорстом Блюхером».


«Хорст не бегает, когда его подстреливают. Он слишком умен для этого».


"Тогда где он и почему не показывается?" Я спросил. "Что он ответил на мою просьбу о встрече?"


Она вытащила из пачки американскую сигарету и прикурила. «Хорст говорит, что посчитает вас законным претендентом на это устройство. Но он будет иметь дело с вами только в этом поезде, и сделка должна быть заключена до того, как мы приедем в Софию. Вы сделаете свое предложение через меня».


«Черт возьми, я сделаю это», - сказал я. «Я готов сделать свое предложение по монитору. Но я делаю его только боссу Topcon».


Она тяжело вздохнула. «Ему это не понравится, но я доставлю сообщение. Я назначу встречу и принесу известие в ваше купе».


"Когда я могу ожидать вестей от вас?"


«После нашей остановки в Белграде утром. Я не могу связаться с Хорстом сегодня вечером».


«Хорошо, - сказал я. «Но на этот раз встреча лучше закончится. Я становлюсь очень нетерпеливым».


В темноте своего купе я растянулся на кровати и прислушался к звуку колес, когда поезд мчался в сторону Белграда, и это был важный момент для меня и для Урсулы.


Урсула надеялась поймать свою рыбу в Белграде, а я надеялся встретить свою. Несмотря на историю, которую рассказала мне Ева Шмидт, я все еще задавался вопросом, были ли человек, которого я преследовал, и неуловимая добыча Урсулы одно и то же ...


* * *


Из-за ночного возбуждения и сильной усталости я проспал дольше, чем ожидал. Меня разбудил стук в дверь купе. Это была Урсула. На улице был ясный день, и мы приближались к Белграду.


«Я хотела попрощаться на случай, если мы больше не увидимся», - мягко сказала она мне.


Она вряд ли была похожа на агента. Ее взлохмаченные светлые волосы придавали ей вид молодой школьницы, что было очень кстати.


«Как мило с твоей стороны», - сказал я.


Когда я поднялся с койки, она подошла ко мне и прижалась губами к моим. Я чувствовал ее мягкое тело на своей груди. Через долгое время поцелуй закончился, и она стала неглубоко дышать.


«Я имела в виду, что действительно хотела попрощаться», - сказала она.


Я улыбнулся ей. Думаю, я научил ее совмещать бизнес с небольшим удовольствием. «Скоро мы будем в Белграде».


«Прощание не займет много времени».


Я снова улыбнулся, наклонился и прикоснулся своими губами к ее губам. «Вы очень убедительны», - сказал я.


"Я надеялась быть". Она улыбнулась.


Она положила плащ и стянула ботинки, пока я смотрел. Потом она натягивала свитер через голову. На этот раз на ней не было бюстгальтера. На утреннем солнце она выглядела восхитительно. Когда она начала снимать юбку, я начал расстегивать рубашку.


Через несколько минут мы вместе лежали на койке. Ее теплая нагота давила на меня, и я чувствовал все это тело


ждет моего прикосновения.


Я медленно водил рукой по бархату ее бедра. Мы не потрудились задернуть штору на окне, и солнечный свет на ее коже придал ей персиковый оттенок, когда она двигала бедрами ко мне. Я провел рукой между ее ног.


Ее груди тянулись ко мне, отвечая на мое прикосновение. Она нашла меня и ласкала меня медленно и нежно в нежном ритме. Ее губы жадно искали меня, ища, покусывая и давя.


Затем я почувствовал легкую дрожь внутри нее и понял, что не могу ждать. Я осторожно подошел к ней, и мы объединились. Прекрасный стон вырвался из глубины ее горла.


Я не ответил ей. Я был одержим настоятельной необходимостью найти в ней удовлетворение. Мы двигались вместе все более и более настойчиво, и прекрасные звуки из ее горла, казалось, разносились вокруг меня. Теперь ее бедра заключили меня в плену чувственного желания. Ритм нарастал и становился более жестким. Внутри меня кипел котел, готовый переполниться. Когда ее звуки слились воедино с далеким свистом поезда, котел закипел, и она получила это горячее пролитие в самые сокровенные и самые сокровенные места.


«Хороший способ начать день», - сказал я, лежа рядом с ней. «И мы не прощаемся. Не сейчас. Я встречусь с вами в полиции».


«Забудь, Ник», - улыбнулась она. «У вас есть собственное задание, о котором нужно подумать».


«Мое задание может быть связано с вашим», - ответил я. «Я не могу сейчас объяснить. Но нам лучше одеться. Мы почти в Белграде».


Мы быстро оделись, когда поезд проезжал окраину Белграда. Позже, когда мы шли по вагонам , мне пришла в голову неприятная мысль. Если бы Хорст Блюхер на самом деле был Гансом Рихтером, и если бы Урсула удалось арестовать его до того, как я узнал, где находится украденный монитор, или если бы монитор был взят под стражу вместе с Рихтером, мои шансы вернуть его были невелики. Югославы, конечно, не сдадут устройство мне или правительству США.


В некотором смысле, мы с Урсулой на тот момент были противниками, потому что наши миссии и ближайшие цели противоречили друг другу. Я был уверен, что, хотя я спас Урсуле жизнь, она не подумала бы об отсрочке ареста Рихтера в Белграде только потому, что я хотел забрать у него часть электронного оборудования, прежде чем он будет взят под стражу. Она сочла бы свое задание первостепенным из-за чудовищности его предыдущих преступлений.


Однако двойная идентичность так и не была доказана. Я не видел способа отвлечь Урсулу от ее цели, не разгласив мою миссию, и я не хотел этого делать. Поэтому я решил остаться с Урсулой во время ее попытки ареста, наблюдая за Евой Шмидт, и посмотреть, что будет в мою пользу.


Мы проходили через дневные тренеры медленно, но ни Шмидт, ни Рихтера не было видно. К тому времени, как поезд двинулся по длинной серой платформе Белградского вокзала, мы уже стояли на платформе возле паровоза. Поезд ждало много людей, и мы оба поняли, что Рихтер очень легко мог потеряться в такой толпе.


Поезд наконец остановился. Я повернулся к Урсуле и улыбнулся ей. «Что ж, давайте посмотрим, сможем ли мы найти ваших в штатском», - сказал я.


Мы вышли из поезда на платформу раньше остальных пассажиров и направились к оживленному зданию вокзала. Урсула искала полицейских, а я смотрел на платформы поездов.


«Я вижу их», - сказала она. «Следите за Рихтером, пока я буду вести офицеров. Если нужно, мы проведем обыск поезда спереди и сзади».


Урсула бросилась прочь, и тут я заметил Еву Шмидт. Она была одна и в спешке, пробиваясь сквозь поток толпы, направилась к задней части поезда. Я двинулся вслед за Евой, в спешке столкнувшись с путешественниками.


Я видел, как Ханс Рихтер и его товарищ, коренастый мужчина с веселым лицом, вышли из последней машины. Рихтер нес багаж и знакомое радио.


Они встретили тележку с багажом и скрылись за ней. Я подошел к ним с багажом, скрывающим меня от их взглядов, и подошел достаточно близко, чтобы услышать их голоса.


«Вы поступили мудро, задержав Картера. Это скоро закончится». Это был Рихтер. «Я встречусь с русским здесь и заключу сделку».


"У вас есть устройство?" Это сказала Ева


Рихтер засмеялся. «Прямо здесь, в моем радио, где это было все время».


Я вытащил Вильгельмину из-под куртки. Неудивительно, что Рихтер никогда не расставался с радио, которое не играло. Спутниковый монитор находился внутри футляра радио. Даже если бы его разобрали, устройство выглядело бы как часть схемы для любого, кроме эксперта.


Обойдя тележку для багажа, я сказал:


«Спасибо за организацию встречи, Ева».


Рихтер выругался.


«Я возьму радио, Хорст. Полагаю, ты предпочитаешь это имя, раз уж ты его сейчас используешь. Когда радио будет у меня в руках, мы подойдем и поговорим с полицейскими, которые хотели тоже тебя знаю ".


Его друзья оставались с ним до самого конца. Ева взмахнула сумочкой и ударила меня по пистолету, и мистер Веселый набросился на меня.


Я застрелил коренастого мужчину, когда мы падали. Я слишком устал с ним бороться.


Он задыхался, когда я сбросил его вес и снова поднялся на ноги. Он не выглядел удивленным, что я нажал на курок Люгера. «Он ожидал этого, когда прыгнул за мной, - подумал я. Он просто пытался дать Рихтеру время сделать перерыв.


Экс-нацист воспользовался возможностью. Он бросился к двери станции, на ходу отталкивая людей.


Ева Шмидт тоже сбежала. Когда она увидела, что я всадил пулю в человека, который напал на меня, она повернулась и потерялась в толпе. Я заметил, что она шла в направлении поезда, но мне было все равно, что с ней случилось.


Я мчался за Гансом Рихтером.


Когда он добрался до входа в большую станцию, он повернулся. Теперь он держал в одной руке маузер-парабеллум, а в другой - радио. Он нацелил маузер мне в голову и выстрелил. Выстрел прогремел по платформе, чуть не попав в мой левый висок. Пара женщин закричала. Позади меня высокий пожилой мужчина упал на землю - пуля попала ему в плечо. Были еще крики. Когда Рихтер повернулся и побежал на станцию, я вытащил свой «люгер», прицелился и выстрелил. Именно тогда он изменил курс, и я скучал по нему.


Не было времени смотреть, где были Урсула и полицейские. Я побежал на станцию вслед за Рихтером. Внутри находились сотни людей, и Рихтер ловко двигался среди них к дальним дверным проемам, ведущим на улицу. Я засунул Вильгельмину в карман и увеличил скорость. Люди стояли и смотрели, и некоторые пытались уйти с нашего пути. Рихтер сбил женщину с ног и пошел дальше. Я все же набирал обороты и, прежде чем он успел добраться до дверей, остановил его с помощью удара.


Рихтер сильно ударился об пол, но не потерял ни маузера, ни радио. Он повернулся, чтобы отстрелить мне голову, но я поймал его руку с оружием и оттолкнул. Маузер взревел в большой комнате, и пуля врезалась в высокий потолок. Было больше криков и воплей, и было паническое бегство, чтобы скрыться от выстрелов.


Мы дважды перевернулись, пытаясь удержать контроль. Наши руки изо всех сил пытались удержать пистолет. Он выстрелил снова, и окно в парадной двери разбилось. Я свирепо ударил кулаком по квадратному лицу Рихтера, и его хватка ослабла. Маузер выпал из его рук, когда я быстро повернул руку.


Рихтер выругался, злобно ударил меня сжатым кулаком по голове и подключился. Я почувствовал хруст возле уха и упал на пол. В это мгновение Рихтер поднялся и потянулся за маузером.


Он достал пистолет, прежде чем я успел подобраться к нему, и когда он повернулся ко мне, на его лице появилась легкая ухмылка. Я бросил Хьюго на ладонь, когда он направил маузер мне в голову. Но ни пистолет, ни стилет не попали.


"Halten sie! Genug!" Это была Урсула.


Рихтер отвернулся от меня и увидел очень мрачную Урсулу, направившую Уэбли ему в спину. По обе стороны от нее стояли двое югославских тайных полицейских в штатском. У каждого в руках был короткий револьвер, нацеленный на Рихтера.


«Пожалуйста, опусти пистолет», - приказал тот, что справа от Урсулы.


Рихтер крякнул, уронил маузер и оглянулся на меня. «Черт тебя побери», - тихо сказал он по-английски.


Я подошел к нему и выдернул рацию из его руки. Югославы кивнули мне и схватили его за руки.


«Мы отвезем его в таможенный пост для краткого допроса, прежде чем перевезем его в штаб», - сказал югослав, говоривший ранее, Урсуле.


Я хотел вытащить оттуда то радио. «Я должен пойти в поезд за сумкой», - сказал я. "Я скоро вернусь."


Ко мне обратился тот же югослав. «Нет, пожалуйста. Поезд будет задержан. Сначала пойдем с нами».


Он не выглядел склонным к спорам. «Хорошо», - сказал я, неохотно последовав за ними в комнату.


Это была довольно маленькая комната, в которой был только стол и три прямых стула. Было только одно окно, выходившее на улицу. Это выглядело сурово.


Когда мы вошли в комнату, Урсула заговорила с югославом, который настоял, чтобы я сопровождал их.


"О, его сумка!" воскликнула она. «Это на платформе. Я получу это».


«Очень хорошо», - согласился полицейский.


Урсула только что исчезла и закрыла за собой дверь, когда Рихтер снова начал действовать.


Полицейские все еще держали его за руки. Тот, кто еще не говорил, забрал у меня радио, к моему большому сожалению, и положил его на стол перед нами. Теперь он полез в пиджак за парой наручников, но Рихтер внезапно и довольно жестоко вырвался из рук другого югослава и ударил его локтем в лицо. Полицейский отшатнулся и тяжело упал на пол, в то время как Рихтер толкнул другого в меня. Мужчина наткнулся на меня, и мне пришлось его поймать, чтобы он не упал на пол.


Рихтер ударил первого офицера и потянулся за пистолетом. Я потянулся к Вильгельмине, пока человек, который меня ударил, пытался восстановить равновесие. Затем появился Рихтер с курносым револьвером, развернулся и выстрелил в меня. Я нырнул в сторону стола, и он промахнулся.


Полицейский, который упал на меня, теперь тянулся за пистолетом. Рихтер выстрелил в него и попал ему прямо в грудь. Человека поднялся с ног и оттолкнулся назад от внезапного удара. В его глазах отражалось удивление внезапной смерти, когда он врезался в стену, а затем соскользнул на пол.


Рихтер быстро обошел стол, по пути схватив радио, и побежал к окну. Я быстро выстрелил из своего укрытия и задел его плечо. Он развернулся и открыл ответный огонь. Затем он увидел, что другой полицейский начал целиться в него. Он выстрелил еще раз, попав этому в живот, и полицейский тяжело упал на стол. Затем Рихтер повернулся и нырнул в окно, разбив стекло градом осколков. Я выстрелил в него еще раз, когда он исчез, но не попал в него.


В этот момент в дверь вошла Урсула.


«Он оторвался от нас», - сказал я. "Давай." Я выскочил за дверь мимо любопытных зевак и направился через станцию к входным дверям. Урсула была прямо за мной.


Дойдя до конца здания, я увидел, что Рихтера больше нет. Я увидел черную машину, быстро удалявшуюся от этого места, кварталом дальше по улице, но не было возможности узнать, был ли это Рихтер.


«В следующий раз, когда я увижу мистера Рихтера, - мрачно сказала Урсула, - я собираюсь пустить ему пулю в голову и задавать вопросы позже».


В тот момент единственное, о чем я мог думать, это радио, которое Рихтер схватил, когда сбежал. На мгновение у меня был монитор, но теперь он снова был для меня потерян. Может навсегда.


Потом я вспомнил Еву.


Девятая глава.


«Мы ищем одного и того же человека», - сказал я Урсуле.


Она вопросительно посмотрела на меня, когда я спешил спиной ко входу на станцию. "Что ты имеешь в виду, Ник?"


«Сейчас не так много времени для объяснений. Рихтер замешан в крупной краже, и он украл что-то очень ценное для моего правительства, чтобы продать это коммунистам. Вот почему он был в Восточном экспрессе».


Я мог слышать звуки сирен полиции, когда мы мчались через станцию. Вокруг комнаты, где полиция пыталась задержать Рихтера, собралась толпа. Снаружи Восточный экспресс готовился к выезду.


«Я собираюсь оставить вас здесь, Урсула. Не говорите полиции ничего о моем причастности, если сможете этого избежать. Зарегистрируйтесь в отеле Majestic по адресу Obilicev Venac 28, и я встречу вас там позже. Тем временем проверьте отели и попытайтесь найти Рихтера. Если вы все же найдете его, не пытайтесь схватить его, подождите меня ».


"Когда я увижу тебя снова?" спросила она. "Куда ты собираешься, Ник?"


«В поезде есть кто-то, кто может сказать нам, где найти Рихтера», - сказал я. «Итак, я возвращаюсь на борт. Надеюсь вернуться к вам сегодня позже или завтра».


Она улыбнулась. «Я рада, что наша работа на какое-то время позволит нам оставаться вместе», - сказала она. «Удачи, пока я тебя не увижу».


«То же самое и с тобой», - сказал я.


Я добрался до платформы, когда поезд тронулся, и вскочил на борт. Прекрасная блондинка Урсула помахала рукой, стоя в дверном проеме, а затем повернулась, чтобы поприветствовать югославских полицейских в форме.


В считанные секунды поезд покинул станцию и ускользнул обратно в югославскую деревню. Находясь в Белграде, поезд зашел в вагон-ресторан, который теперь был последним вагоном в поезде, позади спящих. Это сделало еще одно место, где мне пришлось бы искать Еву Шмидт, и именно там я ее нашел. Она только что заказала завтрак, когда я подошел к ее столику.


«Я должен пустить в тебя пулю прямо здесь», - сказал я. «Но я дам тебе последний шанс. Встань и иди в свое купе. Я буду прямо за тобой. И на этот раз никаких трюков. Ты попробуй что-то вроде прошлого раза, и я убью тебя без дальнейшее обсуждение ".


Она колебалась мгновение. Затем она встала и пошла по проходу вагона-ресторана. Я бросил


несколько купюр на ее столик для официанта и последовала за ней. Вскоре мы стояли перед дверью ее купе в Voiture 5.


«Внутрь», - приказал я.


Она отперла дверь. Мы вошли, и я запер дверь за нами. "Теперь, что бы вы хотели знать?" - едко спросила она.


«Как найти твоего любовника».


Она жестко улыбнулась и провела рукой по темным волосам. «Сейчас это может быть очень сложно. Ганс очень скоро завершит свою продажу, и тогда он станет очень богатым человеком. Он снова изменит свою личность и продолжит ускользать от дураков, которые его преследуют». Она смеялась. «И мы можем поблагодарить ваше правительство за все это».


Я не любил, когда надо мной смеялись и меня называли дураком. «У тебя есть способ испытать удачу», - сказал я ей. "Где Рихтер остановился в Белграде?"


Ева улыбнулась. Она начала раздеваться, пока я с ней разговаривал. Я не знала, чего она ожидала, но вскоре она осталась без штанов и бюстгальтера. У нее была спелая полная фигура.


«Если я дам вам эту информацию, я приму вызов, связанный с вашей работой», - сказала она мне.


Она пристально посмотрела на меня, снимая лифчик и обнажая грудь.


«Вы также можете быть любезным и сказать мне, где находится штаб-квартира Topcon», - сказал я ей, наблюдая за тем, как она стягивает черные кружевные трусики с белых бедер. Она пыталась отвлечь меня сексом, как и много других женщин.


«Может, мы сможем пойти на какой-то компромисс», - промурлыкала она мне, стоя полностью обнаженной. Она подошла ко мне и прикоснулась ко мне своей грудью.


"Какой компромисс?" Я спросил.


Она слегка прижалась ко мне. «Вы согласитесь на меньшее, чем вся информация, которую хотите, и вместо этого я сделаю вам небольшой подарок». Она медленно провела языком по губам.


«Я все равно могу забрать подарок», - напомнила я ей, чувствуя, как ее бедра движутся ко мне.


«Да. Но это было бы не то же самое, не так ли? Совсем не то же самое».


Я позволил уголку рта пошевелиться. Она была хороша. Они с Рихтером составили отличную команду. Вероятно, он использовал ее в других миссиях Topcon. «И если бы я был готов пойти на компромисс, какую информацию вы бы мне дали?»


Она двигала бедрами более настойчиво, и это чертовски отвлекало. «Я не могу сказать вам, где находится штаб-квартира Topcon, потому что я не знаю. Рихтер не водит меня туда. Но я скажу вам, что он регистрируется в отеле Excelsior в Белграде на Княже Милоса 5. Я скажу вам, потому что он не будет будьте там долго, и вы, вероятно, все равно не успеете найти его ".


Ее бедра приблизились ко мне. Я обнял их и почувствовал, как мягкая плоть шевелится от моего прикосновения. Я схватил ее за подбородок другой рукой, притянул к себе, яростно поцеловал ее в губы. Она стояла, затаив дыхание, с выпученными глазами. Затем в ее глазах появилось выражение замешательства и разочарования. Мгновение назад она контролировала ситуацию, она руководила действием, но внезапно она потеряла этот контроль.


Я не отпускал ее подбородок. Я схватил его крепче. «Ты лжешь, дорогая», - настаивал я.


Смятение сменилось опасением. "Нет ..."


«О да. Я вижу это в твоих глазах». Я отпустил ее подбородок, но все же прижал к себе другой рукой. Затем я полез в пиджак и вытащил Вильгельмину. Я прижал дуло к ее левой груди и погрузил ее в мягкую плоть.


«Это не так, как раньше», - сказал я ей. «На этот раз у меня закончилось терпение. А теперь слушайте внимательно. Я собираюсь выяснить, где скрывается Рихтер в Белграде, неважно, скажете вы мне или нет. Вы действительно хотите умереть, чтобы немного усложнить задачу? для меня?"


Страх, который она показывала раньше, теперь вернулся в ее глаза. Я мог сказать, что она думала о том, что я сказал. Она взглянула на пистолет, прижатый к ее груди, а затем посмотрела мне в глаза.


«Отель Сава», - тихо сказала она.


Я смотрел на ее лицо, и я был убежден. Отель «Сава» был тем местом, которое выбрал бы Рихтер - маленьким и уединенным.


«А штаб-квартира Topcon находится в Лозанне, не так ли?»


Она быстро посмотрела на меня, а затем в сторону. Я сильнее прижал дуло пистолета к ее груди. Она ахнула.


«Да», - быстро ответила она. «Но я, честно говоря, не знаю адреса».


Я взял пистолет и положил его в кобуру. «Я верю тебе», - сказал я. «А теперь я должен покинуть вас и выйти на следующей станции».


Она не отошла от меня. "Вы не желаете принять другую часть предложенного мной соглашения?"


Я провел руками по бедрам и поцеловал ее в губы. Она казалась мне голодной. Но у меня на уме было другое. Я повернулся и снял ее шарф со стены купе.


«Я знаю, мне это понравится, - признал я. «Но я должен ставить бизнес выше удовольствия, по крайней мере, иногда».


Я поднес шарф к ее лицу, и она вопросительно посмотрела на него. Затем я натянул его ей на рот и завязал сзади. Она внезапно начала извиваться, бить и издавать приглушенные звуки сквозь шарф. Я схватил ее обнаженное тело, поднял, отнес на койку и бросил на нее. Мне показалось, что в ее глазах на мгновение появилось выжидательное выражение, но я привязал ее к койке ее собственными ремнями и одеждой. Через мгновение она распласталась на койке и пристально посмотрела на меня.


«Пока вы не пересечете границу с Болгарией, вам не понадобится кондуктор или носильщик, чтобы выбивать вам дверь», - сказал я ей. «И это только поздно. К тому времени я доберусь до гостиницы« Сава »».


В ее глазах вспыхнула ненависть, и она пробормотала что-то по-немецки сквозь шарф.


«Не переживай из-за того, что тебя связали», - улыбнулся я ей. «Просто попробуй подумать о моей альтернативе».


Я оставил ее привязанной обнаженной к койке и запер за собой дверь купе. Затем я пошел к Voiture 7 и своему купе, чтобы забрать свой небольшой багаж. Я был готов выйти на следующей остановке, которая последовала вскоре после свистка.


Теперь я должен был вернуться в Белград в надежде, что Рихтер уехал в отель «Сава», несмотря на то, что его разыскивала югославская полиция. Мне нужно было выяснить, осталось ли у него радио.


Десятая глава.


Было около полудня, когда я вернулся на центральный вокзал в Белграде на поезде второго класса. Я взял такси по улице Сараевоска до бульвара Кнеза Михайла, миновал внушительный Национальный музей, сделал пару поворотов, чтобы убедиться, что за нами не следят, а затем направился прямо к отелю Majestic на улице Обиличев Венац. Урсула очень обрадовалась, увидев меня.


"О, Ник!" - сказала она, обнимая меня своими мягкими руками за шею, когда я вошел в ее комнату. «Я ходила по полу. Где ты, черт возьми, был».


«Мне пришлось заняться некоторыми незавершенными делами. Вы же не думали, что я оставлю вас одного в этой злой коммунистической столице, не так ли?» Я усмехнулся.


Она закрыла за мной дверь. Я заметил, что она поселилась в очень элегантном номере по скромной цене и что из нее открывается прекрасный вид на улицу. Но теперь ее мысли были только о Гансе Рихтере.


"Вы что-нибудь узнали?" спросила она.


Я закурил сигарету и предложил ей одну, но она отказалась. Теперь я смотрел на нее серьезно. Она была довольно напряжена. «Думаю, я знаю, где прячется Рихтер», - сказал я ей. «Если только он не запаниковал и не сбежал из города».


"Это где-то поблизости?"


Я сделал долгую затяжку сигареты и задержал ее на мгновение. «Да, это недалеко отсюда».


"Где? Отель?"


Я изучал лицо Урсулы на мгновение, прежде чем заговорить. Это казалось подходящим временем, чтобы рассказать ей о мониторе. Я должен был либо сказать ей об этом, либо полностью исключить ее из романа, и последний вариант не казался справедливым.


«Отель, да», - медленно сказал я.


"Который из?" Она перешла к телефону на тумбочке. «Я позвоню в полицию, и они встретят нас там».


Я покачал головой. «Нет, Урсула».


Она посмотрела на меня с легким удивлением в своих прекрасных голубых глазах. Затем она положила трубку обратно. "Почему бы и нет?"


«Урсула, - начал я, - я собираюсь с вами поговорить. Рихтер украл электронное устройство у британского правительства, устройство США, которое важно для безопасности Запада. У него это устройство с собой. По крайней мере, , он был у него, когда он выходил из Центрального вокзала через окно ".


Она на мгновение вспомнила. "Радио?" спросила она.


«Да, радио. Я почти уверен, что внутри него спрятано устройство».


«Вот почему он носил радио с собой в поезде».


Я улыбнулся. «Это то, во что я верю в настоящий момент. Теперь югославская полиция была бы рада экстрадировать его в Западную Германию, чтобы предстать перед судом за военные преступления. Коммунисты всегда рады, если поймают человека из Третьего рейха. Но я думаю, что вы можете понимают, что они могут иначе взглянуть на вопрос о возврате мне электронного устройства ".


«Я понимаю Ник», - сказала она.


«Я пытался отделить Рихтера от его радио на станции, но мне это не удалось», - продолжил я. «Если бы я был там, мое задание было бы выполнено. Теперь мне нужно вернуть то радио».


«Но, Ник, я не могу арестовать Рихтера без полиции», - сказала она мне. «Передача его под стражу нашего правительства требует большой бюрократии. Должна быть задействована полиция».


«Я понимаю», - сказал я. "Но помните, что Западная Германия одна из


свободных стран, которые пострадают, если это устройство попадет в руки КГБ. Фактически, я полагаю, что Рихтер рассчитывает заключить сделку о продаже устройства с русским прямо здесь, в Белграде. Возможно, они это уже сделали. В любом случае, Урсула, я прошу вас дать мне время на Рихтера и его радио, прежде чем мы обратимся к югославам за помощью в его аресте ».


Она подумала на мгновение. «Я хочу помочь вам поймать Рихтера».


«Да, вы можете пойти со мной», - согласился я.


Она улыбнулась. «Хорошо, Ник. Я подожду, прежде чем позвоню в полицию, но у них, конечно, могут быть собственные идеи. Мне кажется, я видела человека, наблюдающего за этим отелем. Я должен предположить, что они не могут полностью мне доверять».


«В этом есть смысл», - сказал я. «В конце концов, ты не хороший коммунист».


Она улыбнулась мне широкой немецкой улыбкой, и ее голубые глаза вспыхнули. «Я даже не хорошая девочка», - сказала она.


«Я бы не согласился с этим».


На ней был халат, завязанный на талии, потому что она только что вышла из душа. Она развязала халат и позволила ему распахнуться - под ним она была обнаженной. «Полагаю, мне лучше одеться», - сказала она.


Я жадно смотрел на ее изгибы. "Я полагаю."


Халат упал на пол. Я позволил своему взгляду блуждать по выпирающей груди, тонкой талии и взмаху молочных бедер и бедер. Я вспомнил Еву в поезде, и я знал, что Ева запустила во мне что-то, что теперь ласкало и лелеяло вид Урсулы.


«С другой стороны, - сказала она, приближаясь к нам, чтобы сократить расстояние между нами, - если Рихтер сейчас в этом отеле, он, вероятно, пробудет там еще немного».


«Наверное, - сказал я.


Она начала покусывать мое ухо. И я позволил ей начать раздевать меня.


Урсула разжигала во мне огонь, который обещал очень скоро выйти из-под контроля. Я помог ей снять остальную одежду, а затем отвел ее к большой двуспальной кровати через комнату. Мы легли вместе, и следующее, что я помню, это то, что она подошла ко мне в мужской позиции.


Ее груди свисали над моей грудью красивыми отвесными дугами. Она опустилась ближе ко мне, и кончики ее грудей нежно потерлись о мою грудь, поцеловав мое лицо и шею своими влажными губами.


Она спустилась к моему животу, нежно целовала меня, и огонь горел в моем паху. Затем она двинулась вниз, лаская полными теплыми губами, пока я не мог больше терпеть.


"Теперь, бездельник?" спросила она.


«Сейчас», - хрипло ответил я.


Я толкнул ее на кровать и оседлал, затаив дыхание, нетерпеливо. Молочные бедра поднялись и окружили меня, и я помню, как чувствовал, как они надежно сцепились позади меня, когда мы соединились. Пожар перерос в вулканический холокост. Потом были сладкие запахи, прекрасные звуки и горячая плоть, когда мы достигли кульминации.


Когда я взглянул на отель «Сава», я понял, почему Рихтер выбрал его. В Штатах его лучше всего описать как ловушку для блох - старое ветхое здание, которое выглядело так, как будто его давно должны были снести в старом районе города. Вывеска снаружи была настолько обветшала, что ее можно было пройти, даже не подозревая, что это гостиница. Это было похоже на то место, где руководство будет смотреть в другую сторону от сомнительных гостей.


В отеле было всего двадцать номеров, и по количеству ключей, положенных в почтовые ящики за столом, я мог видеть, что забрали только полдюжины. Я не удивился, когда неряшливый югославский служащий не попросил показать наши паспорта, а просто снял их номера. Он считал лишь формальностью уговорить полицию.


Пока клерк обходил стол, чтобы забрать мою единицу багажа, я снова взглянул на почтовые ящики и запомнил те, которые указывали на занятость определенных комнат. Затем мы поднялись по лестнице с клерком. Когда он открыл дверь и поставил мой багаж, я дал ему чаевые.


Когда клерк уходил, дверь в коридоре открылась, и в коридор вышел Ганс Рихтер. Я оттолкнул Урсулу от двери и сам спрятался от глаз. Мгновение спустя я украдкой взглянул и увидел Рихтера и двух мужчин, стоящих в коридоре спиной ко мне. Они собирались покинуть другого мужчину, из комнаты которого только что вышли. Другой мужчина - Иван Лубянка.


Очевидно, Рихтер отправил сюда Лубянку, когда выходил из Восточного экспресса на Повке. Теперь, хотя Рихтер, похоже, нашел другое укрытие из-за инцидента на станции, он пришел сюда с этими людьми, которые, очевидно, были агентами Topcon, чтобы обсудить с русским продажу устройства наблюдения.


Рихтер не нес радио. Может, он не доверял КГБ. Он со своими товарищами пошел по коридору к лестнице, пока Лубянка закрывал дверь.


Я повернулся к Урсуле. «Это Рихтер и его друзья», - сказал я. «Следуй за ними и посмотри, куда они пойдут. Постарайся не погибнуть. А пока я собираюсь навестить моего русского друга в коридоре. Я встречусь с тобой в« Маджестике »в три. Подожди. через час после этого, и если я не покажусь, ты сам по себе ".


Она посмотрела мне в лицо на короткое нежное мгновение. «Хорошо, Ник».


Я улыбнулся. "До скорого."


"Да."


Урсула исчезла по коридору вслед за Рихтером и его людьми.


Через несколько минут я постучал в дверь Лубянской комнаты. После короткой паузы из-за двери раздался голос Лубянки. "Да?"


Я довольно хорошо разбирался в диалектах и голосах, особенно после того, как имел возможность их слышать, поэтому я прочистил горло и изо всех сил старался звучать как Ганс Рихтер.


«Блюхер», - сказал я.


Замок на двери щелкнул, когда я вытащил «люгер». Когда дверь открылась и я увидел удивленное лицо Лубянки, я не стал ждать приглашения войти в комнату. Я резко ударил ногой в дверь и ворвался в комнату. Она попала Лубянке в грудь и голову и повалила его на пол.


Лубянка принялся за пистолетом, но я его остановил. "Замри прямо здесь".


Он повернулся и увидел «люгер», нацеленный ему в голову. Затем взглянул на расстояние между ним и «Уэбли» и решил, что не стоит рисковать.


«Это снова ты», - с горечью сказал он.


«Боюсь, что да, старик. Хорошо, встань. И держись подальше от своей игрушки на столе».


Лубянка медленно поднялся, кровь капала с его щеки и рта. Его губа уже опухла. Я подошел к двери и закрыл ее, постоянно следя за сотрудником КГБ. В его глазах была большая неприязнь ко мне.


«А теперь, - сказал я, - мы с тобой приятно поговорим».


«Нам не о чем говорить», - мрачно ответил он.


«Я думаю, что да».


Он хмыкнул и приложил руку к порезу на щеке. «Боюсь, вы пришли не к тому человеку».


«Может быть», - сказал я. «Но если я это сделаю, тебе будет очень плохо». Я смотрел на его лицо, когда до меня дошло влияние этого заявления.


«Мы еще не заключили сделку», - сказал он мне. «Следовательно, у меня нет того, что вы ищете».


Я спросил. «Если она еще у Рихтера, где он ее хранит?»


"Рихтер?"


«Извините за оплошность. Для вас он Хорст Блюхер».


Лубянка на мгновение задумался. «Я понятия не имею, где находится устройство. Он очень скрытный и уклончивый».


«Может, он тебе не доверяет, Лубянка», - сказал я, немного подколол его.


Он посмотрел на меня. «Я ему тоже не доверяю».


Уголок моего рта двинулся. Мне всегда доставляло небольшое удовольствие видеть двух неприятных людей, пытающихся перехитрить друг друга. «Что ж, одно можно сказать наверняка, Лубянка. Вы знаете, где с ним связаться. И я хочу, чтобы вы мне это сказали».


Лубянка перебрался на незастеленную постель. Я внимательно наблюдал за ним и держал «Люгер» нацеленным на него. «Он не сказал мне, где он остановился», - медленно сказал он.


«Ты лжешь, Лубянка. И тебе попадет 9-миллиметровая пуля в голову». Я подошел к нему ближе. «Мне нужна правда, и я хочу ее сейчас. Где мне найти Рихтера?»


Глаза Лубянки вдруг стали плоскими, отчаянными. К моему удивлению, он взял с кровати большую подушку и повернулся ко мне, положив ее перед собой. Я понятия не имел, что он делает, поэтому не рисковал. Я выстрелил, и «Люгер» взорвался в маленькой комнате.


Пуля зарылась в толстую подушку и не достигла груди Лубянки. Тем временем на меня набросился Лубянка, все еще держа подушку между нами. Я прицелился и снова выстрелил в его голову, и мой выстрел едва не попал в цель, когда он упал на меня.


Лубянка попал мне в руку с пистолетом и сильно ударил, но пистолет я все еще держал. Теперь подушки не было, и Лубянка обеими руками сильно крутил мою руку. Мы ударились о стену, и я потерял пистолет.


Затем мы оба соскользнули на пол, пытаясь драться. Я ударил кулаком в уже окровавленное лицо Лубянки, и он сумел ответить на удар, прежде чем оторваться от меня. Затем он потянулся к Уэбли, который теперь стоял рядом с ним на столе.


Он схватил пистолет прежде, чем я успел дотянуться до него, но он не смог вовремя добраться до спускового крючка, чтобы выстрелить. Когда я подошел к нему, он яростно им ударил, попав мне в голову тяжелым стволом.


Я упал у окна, к стене. Затем Лубянка поднялся на ноги и снова направил «Уэбли» на меня, но я нашел в себе силы схватить его руку с пистолетом и потянуть его, прежде чем он успел выстрелить. Он промазал мимо меня и разбил собой окно.


Стекло громко разбилось и обрушилось на меня дождем, когда я повернулся и смотрел, как тело Лубянки вылетает наружу наружу - его руки были широко расставлены, когда он пытался за что-то схватиться.


Во время падения Лубянки наступила короткая тишина, потом я услышал крик. Я высунулся через разбитое стекло и увидел, что он ударился о балкон второго этажа. Он был пронзен пикетами железной балюстрады лицом вверх, с открытыми глазами, и два пикета выступали через его груди и живота.


Я ругал себя. Лубянка мне теперь ничего не скажет. Вернув Вильгельмину, я быстро покинул маленькую комнату и поспешил по коридору в тот момент, когда с парадной лестницы доносились шаги. Я избежал их, спустившись по задней служебной лестнице на улицу.


Одиннадцатая глава.


«Это то место. Сюда Рихтер пошел с двумя мужчинами», - сказала мне Урсула.


Мы забились в темный дверной проем на узкой улочке, глядя сквозь ночь на старое здание напротив. Урсула очень волновалась, но старалась не показывать этого.


«Как вы думаете, они могли заметить, что вы следуете за ними?» Я спросил.


«Я так не думаю, - сказала она.


Дом через дорогу представлял собой жилой дом. Урсула сказала мне, что они вошли в уличную комнату на втором этаже, но в тот момент там не было света.


«Ну, пойдем туда и посмотрим», - предложил я.


«Хорошо, Ник». Она полезла в сумочку за «Уэбли».


«Я хочу, чтобы ты хорошо прикрыла меня там», - сказал я. «Это могло быть ловушкой».


«Ты можешь рассчитывать на меня, Ник».


Когда мы подошли к комнате, где, как мы предполагали, находились Рихтер и его люди, она оказалась пустой. Я осторожно вошел, с пистолетом, но там никого не было.


«Заходите, - сказала я Урсуле.


Она присоединилась ко мне, закрыла дверь и огляделась. Это была большая комната с отдельной ванной. Краска отслаивалась со стен, а сантехника выглядела старинной. В углу была неуклюжая койка, покрытый шрамами деревянный стол и несколько прямых стульев сбоку.


«В каком-то месте», - прокомментировал я. Я сунул люгер обратно в кобуру. Я подошел к койке. Казалось, что кто-то недавно на ней лежал.


«Здесь нет багажа или чего-то еще, - отметила Урсула. «Возможно, мы уже потеряли его».


«Давай посмотрим вокруг», - сказал я.


Мы исследовали это место по частям. Были доказательства того, что там был Рихтер - окурок одной из его любимых сигарет; бутылка вина, почти пустая; и в мусорной корзине, его брошенный билете на поезд, я не нашел ничего, что указывало бы на то, что он вернется в эту комнату. Фактически, все доказательства указывали на то, что он оставил это навсегда.


"Что нам теперь делать?" - спросила Урсула.


«Я не знаю», - сказал я ей. Я вернулся в ванную и медленно огляделся. Мне показалось, что в комнате было какое-то место, которое мы не заметили. Я снова заглянул в пустую аптечку.


Потом я пошел в туалет. Верх был на нем. Я поднял крышку и заглянул в таз.


Там я увидел кусок мокрой смятой бумаги, плавающий в прозрачной воде.


Я выудил это и взглянул на него. Это был всего лишь кусок бумаги от большего куска, который, очевидно, был порван и предан забвению, но на нем было несколько рукописных букв.


«У меня кое-что есть», - сказал я.


Урсула подошла и посмотрела через мое плечо. "Что это такое?"


«Похоже, Рихтер пытался избавиться от этого в унитазе. Вы можете разобрать, что это за буквы?»


Она взглянула на это. «Это почерк Рихтера», - сказала она. Она скривилась, слегка повернув записку. Похоже, это написано на сербохорватском, Ник. Возможно, начало слова «национальный». И еще одна буква, начало другого слова ".


Я покосился на него: «Национальный. Но какое второе слово?»


«М - У - С - музей, Национальный музей».


Я быстро посмотрел на нее. «Музей. Есть ли в нем гардеробная?»


«Я так полагаю», - сказала она.


«У Рихтера не было бы причин использовать музей для встречи», - сказал я. «Мы знаем, что он уже встречался с Лубянкой в отеле« Сава »и, возможно, здесь».


«Это правда», - сказала Урсула, но не последовала за мной.


"Ну, допустим, вы хотели сдать это радио куда-нибудь на хранение на пару дней. Вы не можете воспользоваться камерой хранения багажа на Центральном вокзале или в аэропорту, потому что полиция там следит за вами. Но почему бы не воспользоваться камерой хранения в общественном месте вроде музея? "


"Но вещи там оставляются только на время


«Пока посетители в музее», - напомнила мне Урсула.


Я подумал об этом на мгновение. «Они держали бы вещь пару дней, ожидая, что ее владелец вернется. Но, допустим, Рихтер не хотел полагаться на такую возможность. Возможно, он оставил радио в музее, а затем позвонил им позже днем, чтобы говорят, что он забыл забрать его, когда уходил. Он бы пообещал получить радио в течение двадцати четырех или сорока восьми часов. Тогда его заверили бы, что они проявят особую осторожность, чтобы держать его для него ».


«Это хорошая теория, Ник. Ее стоит проверить».


«С утра мы будем в музее», - сказал я. «Если сегодня вечером Рихтер узнает о Лубянке, он, вероятно, решит немедленно покинуть Белград, но не без этого радио. Если бы он все же спрятал его в музее, мы бы хотели его там избить. Это может быть наш последний шанс для контакта с ему."


«А пока, - сказала она, - тебе нужно немного отдохнуть. А у меня в« Маджестике »есть особенно комфортабельный номер».


«Хорошее предложение», - сказал я.


* * *


Мы были в Национальном музее, когда он открылся на следующее утро. Был солнечный весенний день в Белграде. На высоких деревьях в парке Каламегдан росли ярко-зеленые бутоны. Катера на подводных крыльях курсировали по спокойным водам Дуная, и оживленное движение казалось каким-то менее беспокойным. Но сам музей в ясное утро казался монолитным и серым; это было ярким напоминанием о том, что мы с Урсулой пришли сюда не для развлечения.


Внутри были высокие потолки и стерильные стеклянные витрины, разительно контрастировавшие с солнечным утром по ту сторону его толстых стен. Мы быстро нашли раздевалку. Дежурный югослав еще не спал.


«Доброе утро», - поприветствовал я его. «Наш друг оставил здесь портативное радио и забыл взять его с собой. Он послал нас забрать его». Я говорил с лучшим немецким акцентом.


Он почесал затылок. «Радио? Что это?»


Я решил попробовать поговорить с ним по-сербо-хорватски. «Радио. То, что носит на ремне».


«Ах, - сказал он. Он прошел в угол маленькой комнаты, а я, затаив дыхание, потянулся к полке. Он вытащил радио Рихтера. «У меня есть один, оставленный здесь человеком по имени Блюхер, швейцарец».


«Да», - сказал я, взглянув на Урсулу. «Вот и все. Хорст Блюхер - полное имя».


Он посмотрел на промах. «Да. У вас есть документы, мистер Блюхер? Кажется, я не помню ваше лицо».


Я сдерживал свое нетерпение. Я уже решил забрать магнитолу силой, если будет нужно. «Я не Хорст Блюхер», - сказал я намеренно. «Мы его друзья, которые пришли потребовать для него радио».


«А. Ну, мистер Блюхер должен был приехать сам, понимаете. Это правило».


«Да, конечно», - сказал я. «Но г-н Блюхер заболел и не может прийти за радио. Мы надеемся, что вы поймете. Вы окажете ему большую услугу, если дадите нам рацию, чтобы передать ему».


Он подозрительно посмотрел на меня, а затем на Урсулу. "Он дал вам квитанцию?"


Теперь Урсула сыграла роль. «О, дорогая! Он упомянул, что мы должны взять бланк прямо перед отъездом. Но он забыл отдать его нам. Он очень болен». Затем она включила чары. «Я надеюсь, что вы не будете технически объяснять ошибку. Г-н Блюхер так хотел послушать красивую югославскую музыку, пока он здесь».


«Ах», - сказал мужчина, глядя в ее холодные голубые глаза. «Что ж, я могу это понять. Вот, вы можете взять радио. У меня и так нет возможности хранить его здесь».


«Большое спасибо», - сказал я ему.


Он проигнорировал меня и передал радио Урсуле. «Скажи своему другу, чтобы он скорее выздоровел, чтобы он мог насладиться пребыванием в Белграде».


"Спасибо", - сказала Урсула.


Она взяла радио, и мы вышли из раздевалки. Но, выходя из здания, я обнаружил, что моя победа была недолгой. Двое мужчин вышли из ниши в коридоре, и никого вокруг не было. У них обоих были пистолеты. Это были два человека из Topcon, которых мы видели ранее с Рихтером, люди, за которыми следовала Урсула.


«Остановись, пожалуйста», - приказал более высокий.


Я неслышно застонал. Еще несколько минут, и монитор был бы моим. Будь прокляты эти люди! Это был второй раз, когда я владел им только для того, чтобы у меня отобрали его. Урсула была не так расстроена, как я. Она потеряла всякую связь с Рихтером, несмотря на восстановление радио, и теперь эти люди восстановили этот контакт. Я подумал, доживет ли она до того, чтобы извлечь выгоду из такого поворота событий.


Низкорослый мужчина, квадратный со сломанным носом, махнул автоматом на радио. "Положи радио на пол между нами вместе с твоей сумочкой… -


он взглянул на меня - и твоим пистолетом.


«Тогда отойди от них», - приказал более высокий мужчина.


Урсула посмотрела на меня, и я согласно кивнул. Когда на нас были нацелены два пистолета, спорить было некуда. Она вышла вперед и поставила рацию и сумочку с «Уэбли» на пол. Я медленно вытащил «люгер» из куртки, выискивая любую возможность использовать против них, но теперь оба пистолета были сосредоточены на моей груди. Я поставил «Люгер» на пол рядом с радио и сумочкой. У меня все еще был Хьюго в рукаве, но казалось, что у меня будет мало возможностей использовать его.


«Очень хорошо», - сказал высокий агент Topcon. У него были темные волосы и очень худое лицо. Он сделал знак другому мужчине, который шагнул вперед, открыл сумочку Урсулы и вытащил Уэбли. Он сунул это и Вильгельмину в карман пиджака. Затем он взял радио.


«А теперь пойдем с нами», - сказал высокий мужчина.


Урсула снова посмотрела на меня. «Нам лучше сделать то, что говорит мужчина», - сказал я ей.


Нас незаметно вытащили из здания и посадили в серый седан «Фиат». Нам с Урсулой сказали сесть в машину сзади. Высокий мужчина сел за руль, а тот, у кого сломан нос, сел рядом с ним, с пистолетом, направленным мне в грудь.


«Теперь мы поедем на небольшую прогулку», - с большим удовлетворением сказал мне тот, у кого был пистолет.


Машина вошла в утренний поток машин. Я увидел, что обе задние двери заперты на специальные замки. Казалось, что нет возможности избить человека с пистолетом. Рихтер, очевидно, решил, что лучше всего избавиться от нас, чтобы продолжить переговоры без помех. Я начинал понимать, как он на протяжении стольких лет ускользал от всех видов полицейских и правительственных агентов: он был умен, эффективен и полностью свободен от совести.


Мы выезжали из Белграда. Мы ехали по Бранкова Призренскому бульвару, пока не добрались до реки, а затем по Кара Дордева выехали из города на юг. Вскоре мы оказались в открытой холмистой местности.


"Куда вы нас везете?" - наконец спросил я.


«Ты узнаешь очень скоро», - сказал сломанный нос, резко усмехнувшись мне. Его акцент был немецким, а у высокого человека - французским. Это был довольно космополитический наряд, этот Topcon.


Его предсказание было верным. Еще через пятнадцать минут, обогнув пару проселочных дорог, мы подошли к уединенному загородному дому. Водитель остановился перед ним и приказал нам выйти.


Мы с Урсулой вышли из фиата. Я понятия не имел, где мы были; Я знал только, что мы были к югу от города. Было логично, что Рихтер уедет из Белграда, поскольку полиция прочесывала город в поисках него. К настоящему времени он не мог передвигаться на общественном транспорте. Интересно, знал ли он еще о Лубянке.


«В дом», - приказал высокий мужчина, размахивая револьвером. Оба пистолета снова были нацелены на нас. Я выполнял приказы.


Внутри дом выглядел даже меньше, чем казалось снаружи. Но это было все, что нужно Рихтеру. Через мгновение после того, как высокий стрелок позвал его, из кухни в комнату вошел Рихтер.


«Что ж, - сказал он, увидев нас, - какой приятный сюрприз». Он потянулся к рации, которую высокий мужчина поставил на стол. "Вы почти получили это, не так ли?"


«До сих пор вы были на шаг впереди нас», - сказал я. «Но твоя удача не может длиться вечно, Рихтер».


Я видел, как наемники смотрели на меня, когда я использовал его настоящее имя. Видимо, он был известен им только как Блюхер. Рихтер ухмыльнулся мне, затем подошел и ударил меня по лицу.


Я тяжело упал на пол. Урсула ахнула и наклонилась надо мной. Изо рта текла струйка крови. Я лежал, смотрел на Рихтера и ненавидел его. Эта ненависть заставила бы меня постараться немного сильнее, если бы у меня была возможность выступить против него.


Урсула взглянула на Рихтера. "Нацистский мясник!" - прошипела она.


Лицо Рихтера вспыхнуло от гнева. Он сильно ударил ее по лицу, и она упала рядом со мной.


Рихтер повернулся к людям, которые нас привели. «Наденьте на них наручники там и там». Он указал на разделительную перегородку, в которой к дверному проему на кухне пристроили серию тонких железных прутьев, и на старый железный радиатор на боковой стене. «Итак, они разделены».


Мужчина со сломанным носом приковал оба запястья Урсулы к батарее, а высокий мужчина приковал меня цепью к внешней стойке перегородки. Мои руки были за спиной, на каждом запястье были наручники и соединяющая цепь вокруг перекладины. Мне пришлось встать, а Урсула - сесть на пол, прислонившись спиной к батарее.


«Хорошо, принеси бомбу», - приказал Рихтер высокому с оружием. .


Высокий мужчина исчез в маленькой спальне и через мгновение вернулся с самодельной бомбой. К нему было прикреплено достаточно динамита, чтобы взорвать два дома размером с тот, в котором мы находились. Рихтер взглянул на меня с усмешкой, взял бомбу из рук высокого человека и положил устройство на стол в центре зала. комната, примерно на полпути между мной и Урсулой.


«Андре очень хорошо разбирается в этих вещах», - заметил Рихтер, устанавливая часы, которые послужили спусковым крючком для бомбы. «Пуля, конечно, была бы аккуратнее, но она гораздо мощнее. Маловероятно, что власти смогут опознать ваши тела после взрыва и пожара. Я надеюсь, что этот пример станет предупреждением для всех, кто может пойти за тобой ".


«Я думаю, это заставит их задуматься», - сказал я. Я внимательно посмотрел на бомбу, которая была установлена и тикает. Рихтер был прав. Если бы эта штука взорвалась, для исследования осталось бы немногое.


«Мы никогда не сдадимся, пока вы не попадете под опеку людей, чье имя вы опорочили», - сказала Урсула напряженным голосом.


Рихтер взглянул на нее. "Я опорочил?" - едко сказал он. «Жаль, что тебя не было рядом, когда все это происходило, фройлейн. Третий Рейх не зависел от меня одного в достижении своих целей. Все мы тогда были нацистами. Когда мы потерпели поражение, несколько слабых взбесились, а остальные вдруг стали антифашистами.


«Ты нацистский пес», - прошипела Урсула.


«Сейчас модно дружить с бывшими врагами, бегать с социалистами и предавать старые идеалы», - медленно продолжил он.


«А нацисты в конечном итоге работают с коммунистами», - напомнил я ему.


Он пристально посмотрел на меня. «Это бизнес, чистый и простой. Это то, что должен делать человек, когда на него, как на собаку, охотятся те, кто напал на него».


"Убийство нас не спасет вас, герр Рихтер!" - громко сказала Урсула. «Вас задержат, и вы заплатите за то, что сделали».


Он горько усмехнулся. «Теперь у вас меньше двадцати минут, чтобы убедиться в этом». Не дожидаясь ответа, он повернулся к своим приспешникам. «Выключите Lamborghini. Мы поедем на Fiat до станции Dragoman Pass в Crveni Krst. Там должно быть безопасно садиться на поезд».


«Да, герр Блюхер, - сказал высокий мужчина. Двое повернулись и вышли на улицу.


Когда боевики садились в машину снаружи, Рихтер снова повернулся ко мне. «Вы временно прервали мою сделку с русскими. Но только временно. За это вы теперь заплатите своей жизнью».


Значит, он знал о Лубянке.


«Когда я уеду отсюда, у меня будет не только все время, которое я хочу, в Софии, чтобы возобновить переговоры о продаже спутникового монитора, но я сниму с себя слежку правительства Бонна на некоторое время. Понимаете, все работает как обычно, очень хорошо для меня ". Он подошел к двери. Снаружи завелся двигатель Fiat. «Auf wiedersehen. Или, может быть, мне следует просто попрощаться?»


Он повернулся и ушел. Через мгновение «Фиат» отъехал, и звук постепенно стихал по мере того, как они возвращались на главную дорогу.


Мы с Урсулой одновременно посмотрели на тикающую бомбу, а затем друг на друга. Урсула прикусила нижнюю губу и покачала головой. «Я должна была убить Рихтера, как только узнала его».


«Остынь», - сказал я. «У нас осталось меньше пятнадцати минут. Это не оставляет много времени для глубоких размышлений».


«Я не могу пошевелиться», - сказала Урсула, стучая наручниками по батарее.


«Попытайся расслабиться», - спокойно сказал я ей. «Ваше беспокойство может быть заразным, и мне нужно кое-что придумать».


Проклятое тиканье бомбы на столе было похоже на то, как наши сердца забились в последний раз. Я отключился и повернулся, чтобы посмотреть на решетку позади меня. Я натянул ту, к которой был прикреплен, и она согнулась, а затем отскочила назад. Я нахмурился и потер цепочку наручников о перекладину. Он издал мягкий звук, не такой резкий, скрипящий, как металл. В конце концов, прутья были не из металла, а из дерева, окрашенного под черное железо. Потом я вспомнил Хьюго. Они не нашли Хьюго, мой стилет.


Надежда закипела в моей груди и заставила мой кишечник сжаться еще больше. Я пошевелил правой рукой, но ничего не произошло. Я был сильно затруднен в своих движениях. Я повернулся лицом к Урсуле и откинулся от тонкой деревянной перекладины.


"Что ты делаешь, Ник?"


«Пытаюсь спасти наши жизни», - коротко сказал я. У меня не было времени на болтовню.


Я снова пошевелил рукой, и Хьюго соскользнул мне на ладонь. Я поставил нож так, чтобы моя рукоять была крепкой. Резко повернув запястье, я сумел нанести острый край лезвия Хьюго на деревянную перекладину прямо под руками. Я разрезал пруток и почувствовал, как лезвие ножа вонзилось в дерево. Дерево было твердым, но нож


был заточен до тонкой кромки для резки. Я сделал небольшие строгие движения лезвием и почувствовал, как от него отваливается пара сколов.


Я взглянул на Урсулу. «Я пытаюсь расколоть этот проклятый брусок», - объяснил я. Я не видел циферблата на бомбе. "Сколько там времени?"


«Чуть больше десяти минут», - сказала Урсула, вытянувшись, чтобы увидеть циферблат.


«Господи», - сказал я, злой, что прошло так много времени.


Я резал. Я не хотел прорезать всю планку. Я просто хотел его ослабить. На полу было много сколов. Я перестал рубить и сильно дернул штангу. Раздался легкий треск, но дерево не сломалось. Наручники теперь глубоко врезались в мои запястья. Я вырезал еще немного, пока, наконец, не почувствовал глубокую трещину в дереве. Я собрался с силами, чтобы пережить давление на запястья, и посмотрел на Урсулу.


«Время», - сказал я.


«Шесть минут».


Я подставил ноги под себя и потянул изо всех сил. Раздался громкий треск, когда деревянный брус раскололся. Я рухнул головой на пол и чуть не ударился о стол, на котором лежала бомба.


Мои руки все еще были скованы сзади, но я с трудом поднялась на ноги. Я чувствовал кровь на своих запястьях. Я встал у стола, чтобы посмотреть на бомбу. Если бы я знал Рихтера, а я думал, что начинаю, он бы устроил бомбу так, чтобы любое ее сотрясение, например, поднятие ее, привело бы в действие раньше времени. Я наклонился, чтобы проверить проводку, и убедился, что был прав. Мне пришлось либо обезвредить бомбу, не перемещая ее, либо как-то освободить Урсулу от радиатора.


Бомба должна была взорваться, когда минутная стрелка показала полчаса, а оставалось всего четыре минуты. У меня было мало времени.


«Мы должны избавить тебя от этой штуки», - сказал я, повернувшись к Урсуле. «Я не могу переместить бомбу».


"Но как я могу освободиться?" - спросила она, пытаясь скрыть панику в голосе.


Я наклонился и осмотрел, как она была прикована к металлу. Был только один способ освободить ее - вскрыть замок наручников. Но для этой операции потребуется несколько минут, даже если бы я держал руки перед собой. Я сунул Хьюго в задний карман брюк; Мне бы это не понадобилось. Затем внимательно осмотрел радиатор.


Труба из подвала, соединяющая радиатор, вся заржавела. Выглядело так, будто радиатор не использовался много лет. Кроме того, пластины, прикрепляющие радиатор к деревянному полу, выглядели старыми и ослабленными.


Я отступил и осмотрел сцену с небольшого расстояния. Радиатор был помещен примерно в 30 см от стены. Там было достаточно места для того, что я задумал. Я расположился прямо перед батареей и взглянул на Урсулу.


«Соберись», - сказал я. «Я собираюсь дать этой штуке сильный удар».


«Хорошо, Ник, - сказала она.


Я взглянул на часы. Оставалось две минуты. Подняв ногу и согнув колено, я злобно ударил правой ногой по батарее.


Когда я подключился, раздался треск металла и дерева, и Урсулу отбросила назад к радиатору. Я слышал, как она издала резкий горловой звук. Когда я посмотрел, чтобы увидеть результаты, я обнаружил на полу кучу ржавчины. Радиатор полностью оторвался от трубы и прислонился к стене. Пластины, которые держали его на полу, были оторваны, но к ним все еще оставалось гнилое дерево. Одна из пластин все еще прилипала к деревянному полу у якоря, поэтому я снова выбросил ее и полностью освободил.


Урсула была в синяках и покрылась ржавчиной.


«Боюсь, тебе придется тащить свой конец этой штуке», - сказал я ей. «Вставай. Быстро».


Она с трудом поднялась на ноги, поднимая за собой один конец радиатора. Для нее это было тяжело, но адреналин у нее тек. Я двинулся боком, схватился за другой конец руками в наручниках и поднял радиатор до уровня бедер. Я посмотрел на часы на бомбе. Осталось меньше минуты.


Я сказал. - "Бежим!" "За дверь!"


Урсула выскочила из открытого дверного проема, все еще цепляясь за большой кусок металла в форме гармошки. Я последовал за ней, идя почти задом наперед.


«Иди очень быстро», - сказал я. «Не беги. Нам нужно пройти не менее пятидесяти ярдов. До той ямы в земле».


Она повиновалась приказам, кряхтя и вспотев. Это было чертовски неловко. Однажды Урсула упала на колени, а я чуть не потерял конец радиатора. «Вставай», - сказал я спокойным голосом.


Она сделала. Часы в моей голове сказали мне, что у нас всего около пятнадцати секунд. Мы быстро двинулись к неглубокой впадине в поле, прилегающем к дому, и наткнулись на нее. Как только мы упали на землю, раздался оглушительный взрыв.


разорвав спокойный день позади нас.


Ударные волны повредили мои уши и рассыпали волосы нам по лицам. Затем на нас обрушился клубок грязи и мусора. Вокруг нас сыпались большие тяжелые бревна. Через мгновение все закончилось, и мы посмотрели в сторону дома. Большое облако дыма клубилось к небу, и то немногое, что осталось от коттеджа, пылало.


«Боже мой», - воскликнула Урсула, очевидно представляя, что случилось бы с ней, если бы радиатор не вышел из строя. Ее светлые волосы были взлохмачены, а лицо было в грязи.


«Нам повезло», - сказал я.


Я схватил Хьюго и подошел к концу радиатора Урсулы, чтобы начать взламывать замок на ее манжетах. На это ушло более десяти минут. Когда она наконец освободилась, она долго потерла запястья и глубоко вздохнула. Затем она принялась за работу с Хьюго, чтобы снять мои наручники. На это у нее ушло примерно столько же времени, с освобожденными руками. Мои запястья были порезаны наручниками, но кровь уже покрывала раны.


"Что теперь, Ник?" - спросила Урсула.


«Теперь мы направляемся к перевалу Драгоман после Рихтера».


«У них есть преимущество перед нами», - сказала она. «И у нас нет машины. Они взяли некоторые детали от Lamborghini».


«Я знаю», - сказал я, взглянув на итальянскую машину возле дома. Часть его стекла была разбита, и краска слетела с одной стороны взрывом. «Но Рихтер ясно дал понять, что возвращается на борт Восточного экспресса на перевале. Он намерен пересечь границу с Болгарией в Димитровграде. Так что нам не нужно беспокоиться о том, чтобы добраться до Црвени Крст, когда Рихтер туда доберется, но до отправления поезда. Это может быть возможно, если мы сойдем на главную дорогу и сразу же поймаем машину ».


«Тогда пойдемте», - сказала Урсула.


Двенадцатая глава.


Это был настоящий поход к дороге. Урсула не жаловалась, но я мог сказать, что напряжение последних двадцати четырех часов сказывалось на ней. Примерно через полчаса после того, как мы покинули место горящего коттеджа, мы достигли единственной дороги, проходящей через эту часть страны.


«Это выглядит довольно одиноко», - сказала Урсула.


Дорога тянулась ровно вдоль речной долины в обоих направлениях, насколько хватало глаз, но машин на ней не было. Было так тихо, что трудно было поверить, что когда-либо проезжает какой-либо транспорт.


«Это заставляет меня забыть о Рихтере и просто наслаждаться тишиной и покоем», - сказал я.


«Да», - согласилась Урсула. Она пошла и села на травянистый берег у дороги, и я присоединился к ней там.


Урсула откинулась на высокой траве, подперев под себя локти. Она закрыла глаза и прислушалась к птице в ближайшем поле. Это был мягкий солнечный весенний день с расслабляющей магией в благоухающем воздухе. Рядом шептала группа тополей, зеленые бутоны, украшающие их кружевные ветви, и ветер, который двигал деревьями, также мягко колыхал высокую траву в поле, параллельном дороге. Это был тот день, место и такая компания, которые заставляют агента задуматься, что, черт возьми, он делает в своей конкретной профессии.


Короткая темная юбка Урсулы задиралась вокруг ее бедер, и лежа там она выглядела очень хорошо. Спальня - не единственное идеальное место для занятий любовью, как я обнаружил в других счастливых случаях. Часто нахожу идеальное место в самых неожиданных обстоятельствах. Но эта возможность, учитывая, что мы с минуты на минуту надеялись на машину, была менее чем благоприятной.


«Ник! Это машина!» Урсула указала.


Это был седан Citroen, приближающийся к нам на большой скорости.


«Хорошо», - сказал я. «Я постараюсь это остановить». Я вылез на проезжую часть и махнул руками по широкой дуге. Машина сразу же начала замедлять ход и через мгновение перевернулась на обочину рядом с нами.


Внутри находились двое молодых итальянцев, которые сами направлялись к границе.


"Вы собираетесь добраться до Црвени Крст на перевале Драгоман?" Я спросил.


Оба они были худыми молодыми людьми с длинными волосами. Водитель взглянул на Урсулу, и ему, видимо, понравилось то, что он увидел. «Мы обязательно поедем в Црвени Крст», - сказал он с сильным акцентом. «Пожалуйста, садитесь».


Мы сделали это, и машина с ревом помчалась по шоссе. Я был рад, что им нравилось быстро ездить, потому что у нас было мало времени. Фактически, мы могли уже упустить шанс попасть туда вовремя.


Поначалу молодые люди заигрывали с Урсулой. Предложили коньяк и хотели остановиться отдохнуть. Но когда они увидели, что Урсула не любила групповой секс, они снова начали наслаждаться солнечным днем. Мы прибыли в горную деревню Црвени-Крст, куда, несомненно, направлялся Рихтер, около двух часов дня. Итальянцы отвезли нас прямо на вокзал, и мы


горячо поблагодарил их за поездку. Затем мы с Урсулой вошли внутрь.


Это было небольшое место, и оно выглядело совершенно серым, как большинство станций этой линии в Югославии. Мы быстро осмотрели зал ожидания и увидели, что ни Рихтера, ни двух его приспешников там не было. Взглянув на платформу станции, я увидел, что поезд удаляется.


«Давай, - сказал я Урсуле.


К тому времени, как мы вышли, поезд уже был в конце платформы, набирая скорость. Это был Восточный экспресс.


"Черт!" Я сказал.


Я посмотрел вниз, в конец здания, на открытую площадку, где стояла пара машин, и увидел «Фиат», на котором Рихтер ехал из загородного дома под Белградом.


«Смотри», - сказал я. «Его машина. Он в этом поезде».


Я схватил Урсулу за руку и потащил ее за собой, пока бежал по платформе к машине.


"Что мы делаем, Ник?" - спросила она, пока мы бежали.


«Мы собираемся достать Белградского мясника», - сказал я ей.


Мы остановились у Фиата, и я посмотрел на трассу. Мне нужно было успеть на тот поезд. Если Рихтер попадет в Болгарию, мои шансы заполучить его и радио были действительно малы. Там он получит всю необходимую помощь КГБ.


Я прыгнул в низкую спортивную машину и ухватился за провода под приборной панелью. Поезд медленно исчезал за поворотом пути. Я соединил провода, и двигатель заработал.


"Садись и поехали!" Я крикнул Урсуле сквозь шум машины.


Я перебрался на пассажирское сиденье, а Урсула села за руль.


Я указал на место, где «Восточный экспресс» исчезал за поворотом дороги.


Я сказал."Следуй за этим проклятым поездом!"


Она взглянула на меня всего секунду. Затем машина вылетела из стоянки и направилась вдоль обочины трассы.


Я посмотрел вперед и увидел, что, хотя по обеим сторонам трассы возле деревни был крутой берег, там было место для узкой спортивной машины, если Урсула могла достаточно хорошо управлять.


«Перейди на другую сторону трассы на этом перекрестке здесь», - сказал я ей, когда мы натыкались левыми колесами на шпалы. «Я хочу быть рядом с поездом, если мы его поймем».


Она сделала, как я ей сказал, и теперь мы поехали по левой стороне трассы. Глаза Урсулы расширились, когда она изо всех сил пыталась удержать контроль над машиной. Стяжки под колесами справа сильно сотрясали машину, а под другими колесами образовывались выбоины, но Урсула держала Fiat на обочине гусениц. Через мгновение поезд снова был в поле зрения, и мы уже приближались к нему.


«Быстрее», - убеждал я ее.


Урсула нажала на педаль газа, и мы устремились вперед. Поезд находился всего в нескольких ярдах. Он скользил плавно по сравнению с нашей собственной дикой поездкой. Мы наехали на кочку, и машина свернула налево. На мгновение мне показалось, что мы идем по набережной. Но Урсула боролась за контроль, и, наконец, мы снова пошли хорошо. Задняя площадка вагона-ресторана была теперь в пределах двадцати футов. Я открыл дверь фиата и взглянул на Урсулу.


«Когда я сяду на борт, возвращайся в город и жди меня на станции. Я постараюсь забрать его живым, если он мне позволит».


Она отчаянно кивнула, ее суставы побелели на руле. Я бросил на нее последний взгляд и встал на ступеньку открытой двери машины. Мы стояли у задней платформы поезда. Открытая дверь машины не позволяла нам подойти слишком близко, но мне нужна была еще одна нога.


"Ближе!" Я крикнул ей в ответ.


Вагон натыкался, свернул и отъехал от поезда. Затем мы оказались прямо напротив поезда, открытая дверь с лязгом ударилась о конструкцию платформы. Было сейчас или никогда. Я перепрыгнул через четыре фута мчащейся земли, схватился за перила платформы и схватился за нее. Я подтянулся на платформе и перелез через перила. Затем я оглянулся и увидел, что Урсула уже тормозит машину. Я помахал ей, и она мигнула фарами, медленно двигаясь к следующему перекрестку.


Я поправил одежду и убрал волосы со лба. Я поднялся на борт, не убив ни себя, ни Урсулу. Теперь мне нужно было найти Ганса Рихтера, прежде чем мы дойдем до границы.


Я вошел в вагон-ресторан и внимательно посмотрел на лица тех немногих, кто пришел выпить после обеда. Никто из них не был Рихтером или его людьми. Я двигался по вагону небрежно, словно просто гулял по поезду. Если бы кондуктор остановил меня ради билета, я мог бы купить его на борту - может быть, билет второго класса, но мне было все равно, потому что я не ожидал расслабляться и насладиться этой поездкой.


Я медленно прошел через две спальные вагоны, ища любые признаки


Рихтера, но я ничего не видел. В общих вагонах я тоже ничего не видел. В поезде я видел только лица счастливых путешественников. Если Рихтер был на борту, он играл осторожно и скрывался. Ему, вероятно, удалось достать одно или несколько спальных купе для себя и его людей, и они будут внутри них, ожидая перехода в Болгарию в Димитровграде.


Однако было преимущество, которое я получил с тех пор, как испытал последний поезд. Теперь я был уверен в личности Ганса Рихтера и знал, как он выглядел. Я мог бы описать его проводникам поезда.


Мне потребовалось десять минут, чтобы найти носильщика, но когда я это сделал, он мне очень помог.


«Дайте-ка посмотреть, - сказал он по-сербо-хорватски, - я полагаю, что такой человек, как вы описываете, сел на борт в Црвени-Крст. Да, теперь я вспомнил. Я только что видел, как этот парень входил в отсек 8 в следующем спальном вагоне».


Через мгновение я остановился у двери отсека 8. Я вытащил Вильгельмину и мысленно подготовился ко всему, что могло случиться. Я сказал себе, что на этот раз Ганс Рихтер не уйдет; он не собирался оставлять этот поезд живым. Я на мгновение отошел от двери, поднял правую ногу и жестоко пнул ее.


Дверь в купе врезалась, и я последовал за ней. «Люгер» был готов к стрельбе. Я остановился прямо у двери и осмотрел интерьер. Он был пуст.


Я быстро вошел и закрыл за собой дверь. Мое предположение о том, что Рихтер взял два или более отсека, несомненно, было верным. Он, вероятно, приобрел другое купе на имя кого-то из других людей, и он, вероятно, был там прямо сейчас, планируя свой следующий шаг по продаже спутникового монитора в Софии.


Я огляделась. Багажа и радио не было, но на койке лежала куртка. Это та самая, в которой раньше был Рихтер.


Я мог бы подождать его здесь или попытаться найти, где он и его люди прячутся. Я повернулся к койке и откинул одеяло, чтобы убедиться, что он не спрятал где-то там радио. Пока меня отворачивали от двери, я услышал щелчок ручки. Я резко повернулся к звуку, когда потянулся за перезаряженным «Люгером».


В дверях стоял агент Topcon со сломанным носом, а его высокий компаньон шел прямо за ним.


Мужчина со сломанным носом потянулся за пистолетом, но я его избил. Пока его рука была в куртке, уродливое дуло Вильгельмины уже указывала на его удивленное лицо. Его высокий товарищ даже не попытался.


«Убери руку из пальто. Осторожно», - сказал я.


Он сделал.


«Теперь вы оба, войдите внутрь».


Я отступил на два шага и вошел в купе. Я приказал высокому мужчине закрыть за собой дверь. Когда он это сделал, я осторожно обезоружил обоих.


"Как ты сделал это?" - спросил сломанный нос. "Как ты выбрался из коттеджа?"


«Неважно, - сказал я, удерживая их обоих перед собой. "Где Рихтер?"


«А», - усмехнулся высокий мужчина. «Вы пошли не за теми людьми, мой друг. Он не сел в этот поезд».


Он был мне ближе всех. Я ударил «Люгером» сбоку по его голове и отключил. Он хмыкнул и упал на стену купе.


Я спросил.- "Вы хотите попробовать врать еще раз?"


Высокий мужчина был потрясен и ошеломлен. Другой говорил за него. «Он на борту», - сказал он. «Но мы не знаем где. Мы оставили его на другом конце поезда».


«Это купе для одного человека», - сказал я. "Вы двое взяли отдельное купе?"


Мужчина со сломанным носом заколебался, а высокий мрачно посмотрел на него. "Да."


"Какой номер?"


"Не говори ему!" - громко крикнул высокий мужчина. Я ударил его ногой в голень, и он закричал.


"Хорошо?" Я спросил другого.


«Это следующее купе», - мягко сказал мужчина, ткнув большим пальцем в стену.


"Дурак!" - сказал высокий мужчина сквозь зубы.


«Ладно, поехали, - сказал я. «На платформу. Выходи».


Тот, у кого сломан нос, открыл дверь и вышел в коридор, а я толкнул высокого за ним. В коридоре никого не было, поэтому я не подпускал «Люгер».


«Двигайся», - приказал я, вонзив пистолет в ребра высокого человека.


Через мгновение мы достигли платформ между машинами. Я стоял позади них и держал «Люгер» на них. «Хорошо, прыгай», - приказал я.


Они пристально посмотрели на меня.


«Поезд движется очень быстро», - сказал вооруженный преступник.


«Не так быстро, как пуля из этого ружья», - предупредил я его.


После недолгого колебания головорез со сломанным носом открыл дверь и прыгнул. В следующее мгновение высокий мужчина бросился отчаянно на меня.


Я встретил атаку стволом люгера, сильно ударив его по животу. Он застонал и без сознания тяжело упал на металлический пол у моих ног. Я убрал «Люгер» в кобуру, потащил его к открытой двери и сбросил с поезда.


Я видел, как его обмякшее тело ударилось о гравий, а затем скрылось из виду в высокой траве. Ему, вероятно, было лучше, чем если бы он был в сознании, но в любом случае я бы не стал тратить на это много сна. В конце концов, он пытался разнести меня на мелкие кусочки.


Теперь был Рихтер. Он был в этом поезде, и мне нужно было его найти. Я с нетерпением ждал этого.


Тринадцатая глава


Выбора не оставалось. Скоро поезд подъедет к Димитровграду и въедет в Болгарию, и тогда моя работа станет намного сложнее. Я не мог просто сидеть сложа руки и ждать, пока Рихтер покажется. Пришлось методично обыскать спальные отсеки, стуча во все двери. Такая тактика могла вызвать у меня проблемы с носильщиком, но я должен был рискнуть.


Я решил зайти в дальний конец первого спального вагона, тот, что ближе к передней части поезда. Я начинал поиски с дальнего конца и пробирался обратно через оба вагона. Но этот план внезапно стал совершенно ненужным. Когда я добрался до точки примерно на полпути через первый спальный вагон, дверь купе открылась, и в коридоре всего в нескольких футах от меня был Ганс Рихтер, уставившийся на меня, как на привидение.


"Вы!" - прошипел он.


Я заметил, что он нес радио.


«Давай, Рихтер, - предупредил я. «Вы не доберетесь до Софии сейчас».


Но у Рихтера были другие идеи. Он пробормотал что-то себе под нос по-немецки, затем развернулся и побежал по коридору прочь от меня.


Он направлялся к спальному вагону, который я только что оставил, к концу поезда. Поезд был слишком переполнен, чтобы пытаться выстрелить. Вместо этого я бросился в погоню.


Через несколько мгновений Рихтер оказался на задней платформе поезда. Он зашел настолько далеко, насколько мог в этом направлении. Когда я подошел к двери с пистолетом, он меня ждал. Дверь захлопнулась напротив меня, когда я попытался пройти через ее проем на платформе. Я почти потерял равновесие, когда дверь ударилась мне в грудь и руку. Рихтер сильно ее толкнул. Я осторожно шагнул в дверной проем и увидел, как Рихтер исчезает по лестнице, ведущей к крыше машины.


"Сдавайся, Рихтер!" - крикнул я сквозь шум поезда. Но он исчез из поля зрения.


Казалось, что делать было нечего, кроме как следовать за ним.


Я перегнулся через рельсы, глядя вверх по лестнице, и как раз вовремя увидел, как Рихтер целился мне в голову из небольшого бельгийского револьвера. Он выстрелил, я нырнул назад, и пуля попала на мчащуюся землю под колесами. Затем Рихтер двинулся по крыше вагона к передней части поезда.


Я быстро взобрался на лестницу и забрался на верх вагона. Рихтер был уже в дальнем конце, перепрыгивая из вагона-ресторана к последнему спальному вагону. Он на мгновение потерял равновесие, приземлившись на крышу следующего вагона, но удержался.


Я побежал за ним по крыше вагона-ресторана. Когда я добрался до конца, я, не останавливаясь, перепрыгнул расстояние между ним и спальным вагоном и продолжил бежать.


Рихтер повернулся и еще два раза выстрелил в меня. Я увидел, как он прицелился, и пригнулся. Оба выстрела прошли мимо, хотя второй прогрыз крышу вагона под моими ногами. Я открыл ответный огонь с "люгера", но, поезд двигался под нами, я тоже не смог прицелиться, и пуля безвредно пролетела мимо головы Рихтера. Потом он снова побежал.


Рихтер перепрыгнул еще одно место между вагонами. Он становился лучше в этом. Я последовал за; мы побежали и перепрыгнули через еще несколько вагонов. Рихтер подходил к передней части поезда.


Когда Рихтер сделал еще один прыжок между вагонами, поезд свернул, и он упал на одно колено. Когда он повернулся и увидел, что я приближаюсь к нему, он снова нацелил маленький револьвер и сделал еще два выстрела. Я рухнул на крышу следующего вагона, и пули разъели дерево на надстройке рядом с моей головой и рукой. Рихтер в третий раз нажал на курок револьвера, но ничего не произошло. Затем он сердито бросил в меня пистолет. Он отскочил от крыши машины и исчез за краю.


Рихтер снова повернулся и побежал. Я встал, сунул «люгер» в кобуру и последовал за ним. Потом я увидел впереди ткацкий станок на склоне горы и зияющее в нем черное отверстие - туннель. Поезд врезался в туннель, и Рихтер лег как раз вовремя, когда его вагон исчез в темноте. Я тоже бросился лицом вниз, и тогда я погрузился в темноту. Через мгновение я увидел, как растет диск света

на другом конце и снова вышел из черной трубы на дневной свет.


Рихтер уже приближался к паровозу. Я встал и побежал за ним. Я хотел помешать ему вернуться в поезд. Он прыгнул на первый вагон за паровозом и продолжил движение. Когда я спрыгнул, поезд покачнулся на крутом повороте пути. Я упал вправо и чуть не соскользнул с крыши машины.


Я подождал, пока рельсы снова не выпрямятся. Затем я двинулся к Рихтеру. Поезд снова покачнулся по неровной дороге, когда Рихтер приблизился к передней части вагона. Он упал и уронил радио. Оно заскользило к краю крыши вагона, но Рихтер схватил его, прежде чем оно упало .


Рихтер был теперь впереди вагона. Он смотрел на паровоз, пока я приближался, чтобы сократить небольшое расстояние между нами. Он решил не прыгать к паровозу и вместо этого подошел к лестнице, ведущей через борт машины. Я добрался до него, как только он ступил на него.


Я схватил его изо всех сил и потащил на крышу вагона. Он впился в меня взглядом, пытаясь вырваться на свободу.


"Отпусти меня!" он закричал. «Неужели вы думаете, что я создал все это зря?»


Его слова были почти унесены ветром, прежде чем я успел уловить, что он говорил. Но его глаза сказали мне все. Я добивался успеха там, где все остальные терпели поражение, и Ганс Рихтер в конце концов оказался в ловушке. За несколько коротких дней я стал его врагом.


Я ударил кулаком по его квадратному лицу и сломал ему нос.


Рихтер упал на крышу движущейся машины. Сельская местность скользила под нами с головокружительной скоростью. Я снова схватился за него, но он пнул и выбил мои ноги из-под меня, и я упал рядом с ним и перекатился на самый край крыши.


Я взглянул на заросли земли подо мной, схватившись за край крыши руками и ногами. Пока я медленно уходил от края, Рихтер снова встал на ноги. Когда я повернулся, чтобы подняться, он ударил меня ногой по голове.


Я уклонился от удара, и Рихтер снова потерял равновесие и упал на колени. Мы оба вместе с трудом поднялись на ноги, но на этот раз у меня было преимущество. Я ударил его кулаком по животу, и он согнулся пополам. Затем я сильно ударил его по голове и повторил удар. Он отшатнулся и чуть не упал снова.


Теперь я был между Рихтером и передним краем крыши вагона. Последним отчаянным усилием он направил радио мне в голову. На этот раз я увидел, что он приближается, и отступил, когда Рихтер подошел ко мне. Импульс его атаки пронес его мимо меня к концу машины и над ней. Когда он пролетел, я схватил рацию и вырвал ее у него из рук. Рихтер рухнул на открытое пространство между машиной и паровозом.


У меня не было шанса спасти его. Я чуть не перевернулся, когда схватился за радио. В другой момент Рихтер упал между вагоном и паровозом, а затем ударился о шпалы внизу. За доли секунды вагоны перекатились через его смятую фигуру.


Зрелище было не из приятных. Рихтер даже не успел закричать. Тело скрылось под движущейся машиной. Затем, когда я оглянулся, я увидел оторванную ногу и другую часть тела, которую невозможно было опознать, упала с гусеницы. Белградский мясник был зарублен.


Поезд замедлял. Мы явно приближались к Димитровграду, и я не мог попасть в этот поезд, когда он туда приехал. Я спустился по лестнице, которую Рихтер пытался использовать ранее, и когда поезд замедлился еще больше, я прыгнул на мчащуюся землю.


Я пыталась держать ноги под собой, но не мог. Я дважды перевернулся с ног на голову, соскребая плоть и рвущие ткань, пока катился. Затем я чудом оказался на спине у подножия небольшой насыпи и увидел, как смотровая площадка поезда отступает по рельсам.


Я нащупал сломанные кости, но не нашел. Я потерял радио, но оно находилось в пятнадцати футах от меня. Я подошел к нему, и в свете позднего полуденного солнца открыл его сзади и заглянул внутрь. Вот оно, как я и пришел к выводу, встроено в радио, так что оно выглядело как часть схемы - устройство спутникового мониторинга.


Я закрыл радио и покачал головой. Моя левая рука и щека горели в том месте, где они были натерты гравием вдоль дорожки. Я вытер лицо платком и посмотрел на рельсы в сторону того места, где Рихтер упал с поезда. Там была хорошая миля или около того, и я ничего не видел.


Примерно в тридцати ярдах отсюда тянулся ряд параллельных рельсов, и по ним приближался медленный поезд. Он шел в том направлении, откуда я только что пришел, в сторону перевала Драгоман. Где-то впереди этот поезд перейдет на главный путь.


Это был большая удача для меня,


потому что это вытащит меня из этого района в спешке и таким образом, чтобы я мог избежать властей. Я быстро перешел на другие пути. Через мгновение поезд двигался мимо меня, постепенно увеличивая свою медленную скорость. Я подождал, пока подойдет последняя машина, один из нескольких вагонов второго класса, а затем начал бежать так быстро, как мог. Я ухватился за перила ступенек на задней платформе и держался, и поезд выдернул мои ноги из-под меня. Мгновение спустя я стоял на платформе с рацией Ганса Рихтера в руке и смотрел, как вдаль ускользает пейзаж вокруг Димитровграда.


Менее чем за пять минут поезд миновал то место, где Мясник встретил подходящую смерть. Я увидел что-то похожее на кучу старой одежды, лежащую между рельсами, но обрывки не были идентифицированы как личность. Остальная часть Рихтера лежала где-то по ту сторону рельсов. Я долгое время задумчиво смотрел на кучу, а потом она исчезла из виду.


Урсула будет недовольна тем, что Рихтера не привезли в Бонн для суда. Но в конце его уродливой карьеры наступило своего рода справедливость - своего рода жестокая расплата.


Мы с Урсулой проведем сегодня ночь в какой-нибудь маленькой комнатке в Црвени Крст. Я касался ее тела, и мы думали только о тех теплых моментах вместе.

Мы заслужили на это право.

========================

========================

========================


5. Агент- Контрагент.


Ник Картер.


Агент - Контрагент


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава.


Преследуя опасную дичь, охотник иногда обнаруживает, что он невольно поменял роль со своей добычей и стал жертвой. Многие дикие животные обладают хитростью, необходимой для засад, например, ягуар-убийца из Мату-Гросу, который прятался по собственному следу, чтобы запутать и убить охотничьих собак одним ударом когтей, всегда убивая последнюю собаку в стае первой. И слон-разбойник даби, который развил отвратительную привычку отрывать конечности у преследователей-людей.

Человек, конечно, самый хитрый из всех устроителей засад, и я внимательно обдумал этот факт, когда шел по темной лесной тропе. Это было идеальное место для засады; и я знал, что это было запланировано именно так.

Я шел осторожно, медленно, наблюдая за каждым деревом и кустом на предмет движения, прислушиваясь к малейшему звуку. Мой «Люгер», Вильгельмина, лежал наготове в кобуре, но без снаряжения. Стилет «Хьюго» лежал в замшевых ножнах, привязанных к моему правому предплечью, под курткой, которую я носил. Я только что прошел мимо нависающей ветки, когда услышал звук позади себя. Еще до того, как я повернулся, я понял, что это означает - мужчина упал с дерева на землю позади меня.

Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть опускающуюся руку с ножом в ней. Тонкое острое лезвие было направлено прямо в мою грудь.

Подняв левое предплечье, чтобы заблокировать его, я схватил мужчину за запястье. В то же время я ткнул указательным и средним пальцами правой руки в глаза мужчине. Но он прижал свободную руку к переносице как раз вовремя, чтобы спасти глаза.

Я схватил его другое запястье обеими руками, поворачиваясь и отворачиваясь от него, и сильно потянул, наклоняясь вперед. Мужчина пролетел через мое плечо и ударился о землю спиной. Нож вылетел из его руки. Я напряг мускул на правом предплечье, и стилет соскользнул мне на ладонь. Прежде чем мужчина успел двинуться с места, я засунул тонкий конец стилета ему под подбородок и держала его там.

«Удачи в следующий раз», - сказал я тихо.

Я не вонзил нож мужчине под подбородок, как обычно. Я держал его там, пока его глаза сузились на меня.

Вдруг он усмехнулся. «Очень хорошо, N3», - сказал он.

"Какие-либо предложения?" - спросила я, убирая стилет с его горла.

Он сел и отряхнулся. "Что ж, я мог бы упомянуть, что вам следует использовать больше бедра в броске. И что ваш стилет не является проблемой и считается хуже, чем German Trapper's Companion, который вы только что забрали у меня. Но я думаю, вы все это знаете, в любом случае. И вы, кажется, справляетесь со своей работой, несмотря ни на что ".

Я положил Хьюго обратно в ножны. «Спасибо», - сказал я.

Я прошел первый тест на курсах повышения квалификации. Моим противником был помощник инструктора по айкидо в академии AX, и я должен был признать, что он сделал чертовски хорошую работу, убедившись, что я помню основы самозащиты. Мы были на территории суперсекретной школы для агентов AX.

«Теперь продолжайте идти по этому пути, пока не дойдете до пересечения с тропой, ведущей обратно в тренировочный центр», - сказал он мне. «Ожидайте чего угодно».

«Я всегда это люблю», - ответил я, улыбаясь.

Я оставил его там и пошел по извилистой дорожке. Луна выскользнула из-за облаков, осветив след жутким серебристым светом. Я двигался осторожно, готовый ко всему. Доехав до перекрестка, я остановился на минуту. Я знал об отсутствии звуков насекомых, а это означало, что есть большая вероятность, что поблизости находится кто-то еще. Я только начал свой путь, ведущий к тренировочному центру, когда мужчина выскочил из темноты на тропу прямо передо мной. Я вытащил свой «люгер» и добил человека до его оружия. Я нацелил «люгер» ему в грудь и нажал на курок. Раздался щелчок по пустой камере.

«Ты мертв», - сказал я. «Пуля 9 мм в сердце».

Фигура в темном костюме засмеялась, и я увидел, что на его лице был надет чулок. Смех и этот чулок заставили меня вертеться в голове. Пока я все еще пытался понять это, я услышал позади себя легкий шум. Этот человек был всего лишь приманкой. Но в этом не было смысла. Инструкторы никогда не работали в командах против вас, ни на ночных упражнениях.

Прежде чем я смог повернуться лицом ко второму мужчине, я почувствовал внезапную резкую боль, взорвавшуюся у основания черепа. Яркие огни вспыхнули на мне в темноте. Мои колени подогнулись, земля ударилась мне о затылок. Я где-то услышал низкий стон, хрипящий звук, и он исходил из моего собственного горла.

Я услышал голос. - "Это он?"

«Да, это он», - ответил другой мужчина с каким-то акцентом.

Я с болью открыл глаза и увидел две темные фигуры, плывущие в темноте. Они оба

носили чулочные маски. Я успел спросить. - "Что это?"

«Реальная жизнь, мистер Картер», - сказал тот с акцентом. «Не школьные игры, как вы думали».

Я прищурился сквозь затуманенные болью глаза, чтобы увидеть очертания лиц за чулками, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Во всяком случае, не требовалось никаких блестящих выводов, чтобы выяснить, что это не инструкторы учебной академии. Я просто пытался угадать, как они попали на территорию, когда один из них сильно ударил меня ногой в бок.

Я хмыкнул и выругался себе под нос. Боль была мучительной. Человек с акцентом нацелил мне в лицо «кольт кобра» 38 Special.

«Это было просто, чтобы убедить вас, что это не игра, мистер Картер», - сказал мне тот, у кого был Кольт. Другой мужчина дышал неглубоко и выглядел так, словно хотел бы повторить урок.

Он сунул маленький пистолет обратно в карман и вытащил из пиджака черный конверт. Издав горловой звук, он бросил конверт рядом со мной на землю.

Тот, у кого был акцент, снова заговорил. «Это сообщение для вашего начальства, мистер Картер. Это касается предстоящей конференции в Каракасе. Я предлагаю вашим людям прочитать его внимательно и серьезно».

Мой разум кружился в полной боли тьме. Конференция представляла собой встречу между американским вице-президентом и президентом Венесуэлы, которая должна была пройти в Паласио-де-Мирафлорес, Белом дворце, в течение следующих двух недель. Это было важное политическое событие, которое должно было укрепить экономические и политические связи между США и Венесуэлой.

Я хотел задать вопросы, чтобы они заговорили еще немного. Но они закончили разговор. Тот, кто пнул меня раньше, собирался дать мне последний удар, прежде чем они ушли. Его беда была в том, что он слишком любил свою работу. На этот раз он направил свой тяжелый ботинок мне в голову. Я схватил его за ногу и злобно повернул. Я услышал треск костей, и он заорал, потеряв равновесие и тяжело упав на своего товарища. Другой мужчина отпрянул, и они оба упали.

"Дурак!" - закричал мужчина с кольтом, пытаясь встать на ноги, пытаясь прицелиться.

К тому времени я был на ногах, и каким-то образом он оказался между мной и пистолетом, что меня устраивало. Он ударил меня большим кулаком в лицо, но я пригнулся, и он отлетел от моей челюсти. Мужчина с пистолетом вскочил и убежал в тень. Я ударил другого мужчину, разбив кулаком его висок. Он упал на спину, и я бросился на него сверху, но он уперся ногой мне в живот и толкнул. Я полетел, и к тому времени, когда я снова встал на ноги, он ускользнул в кусты.

Но я не собирался забыть, как ему нравилось пинать меня, и это дало мне энергию, о которой я даже не подозревал. Я позволил стилету упасть мне в руку и швырнул его ему вслед. Он попал ему в спину, когда он входил в густой кустарник. Он закричал, схватился за спину и бросился вперед, исчезнув из поля зрения в кустах.

Когда я подошел к упавшему мужчине, инструктор вышел из тени позади меня. «Эй, - крикнул он, - что здесь происходит?»

Он подошел к тому месту, где я стоял, и увидел стилет, торчащий из спины бандита. Он сказал. - "Иисус!" "Что, черт возьми, случилось?"

Я снял маску чулок с мужчины и увидел, что он мертв. Лицо было незнакомым. «У нас были посетители», - сказал я. «Один ушел».

"Ты убил этого?" Он выглядел немного больным.

Инструкторы AX - специалисты по самообороне, но большинство из них не проводят много времени в полевых условиях. Они приучают нас бездельничать, но никогда не делают грязную работу.

«Похоже, что я это сделал», - сказал я, проходя мимо специалиста по карате с отвисшей челюстью, чтобы поднять конверт, который мои нападавшие оставили со мной. Я открыл его и едва мог прочитать сообщение в тусклом лунном свете.

На предстоящей конференции в Каракасе правительство США и особенно разведывательная сеть AX будут подвергнуты жестокому унижению и затруднению. Это открытый вызов для AX: определить, какую форму примет унижение и как оно будет реализовано, а также предотвратить его, если сможете. Когда вы проиграете, мир увидит неэффективность AX и неэффективность правительства Соединенных Штатов в мировых делах.

Подписано просто «Спойлеры». Все сообщение, включая подпись, было склеено из вырезок из журналов.

Бледнолицый инструктор по карате подошел ко мне косясь на мертвеца. Когда он заговорил, его голос был холодным. "Это оставили эти люди?"

«Верно, - сказал я.

"Могу я увидеть это, пожалуйста?" - спросил он голосом инструктора.

«Боюсь, что нет», - ответил я.

Его лицо наполнилось гневом. «А теперь послушай, Картер. Этот досадный инцидент произошел на территории школы, что ты хочешь делать. "

Я сунул бумагу в карман пиджака. «Дэвид Хок получит полный отчет».

Все в AX подчинялись Хоуку, даже босс этого человека в учебном центре. Я подозревал, что инструктора возмущал тот факт, что я отчитывалась непосредственно перед Хоуком. Когда я прошел мимо него, чтобы забрать свой стилет, мне показалось, что он собирался меня остановить.

«Как ты думаешь, сможешь ли ты взять у меня эту бумагу?» - спросил я с саркастической ухмылкой.

Он колебался минуту. Я знал, что он очень хотел принять вызов, но он знал о моем звании. Этот единственный факт напугал его, несмотря на его черный пояс по карате.

Он отошел в сторону, и я достал стилет. Я очистил лезвие на спине мертвеца и вернул его в ножны. «Вы можете отнести тело в тренировочный центр, - сказал я, - но оставьте его там, пока не услышите распоряжений от Хоука. И ничего не вынимайте из его карманов».

Инструктор просто пристально смотрел на меня, на его лице было написано негодование.

«А пока упражнения закончены», - сказал я. «Сегодня больше не надо прятаться в тени».

Я отвернулся и направился обратно к зданиям. Мне нужно было сразу позвонить Хоуку.

* * *

Пару дней спустя Хоук и я сидели за длинным столом для переговоров из красного дерева в штаб-квартире AX с главой ЦРУ, начальником Агентства национальной безопасности, начальником секретной службы и директором полиции безопасности Венесуэлы. Хоук попросил этих людей встретиться с нами, потому что их агентства собирались обеспечить безопасность Каракасской конференции.

Хоук был во главе стола и говорил сквозь огромную вонючую сигару. «У всех вас есть копии послания, джентльмены», - сказал он. «Если кто-то из вас захочет еще раз изучить оригинал, он у меня здесь». Его худощавое тело казалось наэлектризованным от энергии, а его твердые ледяные глаза смотрели неуместно на веселом лице фермера из Коннектикута. Я заметил, как и много раз раньше, что, когда Ястреб говорил, люди внимательно слушали - даже эти известные люди.

"Нет никаких сведений о том, кто это написал?" - спросил шеф ЦРУ. Это был высокий рыжеволосый мужчина с пронзительными голубыми глазами и манерами пятизвездочного генерала.

«Я позволю N3 ответить на этот вопрос», - сказал Хоук, засовывая сигару во рту.

Я сложил руки перед собой на столе. Я терпеть не могу эти бюрократические собрания, особенно когда мне приходится отвечать на множество вопросов из разведки.

«Невозможно отследить материалы, которые они использовали для самого сообщения, - сказал я. «Мы проверили бумагу, конверт, вырезки и клей, и это все обычные вещи, которые они могли бы купить в любом из тысячи магазинов в этом районе».

"А как насчет самих мужчин?" - нетерпеливо спросил глава секретной службы. Он был коренастым и светловолосым, с серыми полосами на висках. Он выглядел очень нервным.

«Человек, которого я убил, оказался продавцом обуви в большом универмаге здесь, в Вашингтоне. Никаких зацепок. У него нет записей ни в одном из наших отделов или в полиции. И все, что я могу рассказать вам о его друге в том, что он высокий парень с европейским акцентом ".

"Русский?" - спросил агент АНБ. Это был пожилой мужчина с белыми волосами и длинным выступающим подбородком. Он рисовал в блокноте перед собой, но пристально смотрел на мое лицо.

«Я не могу сказать наверняка», - сказал я. «Возможно, это был балканский акцент. И, конечно, это могло быть фальшивым».

Венесуэлец постучал пальцами по столу. Это был крупный мужчина с оливковым лицом и темными густыми бровями. Он был тем человеком, который успешно защитил правительство Венесуэлы во время серии попыток переворота некоторое время назад, и теперь он, очевидно, волновался. «Тогда мы понятия не имеем, кто стоит за этим сообщением», - медленно произнес он с сильным акцентом.

«Боюсь, что такова нынешняя ситуация», - признал Хоук. «Даже подпись для нас ничего не значит».

«Если бы это зависело от меня, я бы не стал беспокоиться об этом», - сказал глава АНБ. «Все это, вероятно, своего рода розыгрыш».

«Или просто некоторые люди, затаившие злобу на AX», - прокомментировал глава секретной службы. «Любители, с которыми легко справиться, если они появятся в Каракасе».

«Я не думаю, чтобы русские или красные китайцы выполняли задание таким образом», - медленно произнес человек из ЦРУ. «Но тогда почти невозможно угадать, как КГБ и L5 поведут себя в той или иной ситуации».

«Твердый и холодный факт остается фактом», - сказал Хоук, - «что существует угроза конференции. В записке говорится об унижении и смущении, а не только о срывах. И она конкретно адресована AX. господа? "

Последовало короткое молчание. Наконец, глава ЦРУ снова заговорил. «Ваши люди часто попадают туда, где ожидается покушение, - сказал он, - чтобы заблокировать их палачей вашими». Он взглянул на меня


«Верно», - сказал Хоук, откинувшись на спинку стула и оглядывая стол. «Так что, если AX должен быть на этой конференции, вполне возможно, что кто-то планирует убить нашего вице-президента или президента Венесуэлы, или обоих».

За столом кипела беседа. Глава секретной службы мрачно посмотрел на Хоука. «Я не понимаю, как мы можем сделать такой вывод из записки, Дэвид», - сказал он. «Я думаю, вы преувеличиваете ее важность».

Сотрудник АНБ встал со стула и стал расхаживать взад и вперед возле длинного стола, сцепив руки за спиной. Он был похож на британского полковника в отставке, шагающего по комнате. «Я думаю, мы все относимся к этому слишком серьезно», - утверждал он. «Проклятая записка могла быть розыгрышем».

До сих пор я намеренно молчал. Хок хотел услышать мнение каждого, прежде чем мы выразим свое. Но теперь я подумал, что пора мне высказаться.

«Это слишком хорошо спланировано для шутки», - сказал я тихо. «Помните, этим людям удалось получить доступ на территорию тренировочного центра AX. И они знали мое имя и сумели найти меня там. Тот с акцентом, который дал мне записку, сказал именно это: Я предлагаю вашим людям прочитать это внимательно и серьезно. "Я огляделся вокруг стола. «Он не выглядел так, как будто шутил».

«Если бы я не убил человека в такой ситуации, я бы тоже хотел интерпретировать все это довольно серьезно», - едко сказал сотрудник Секретной службы.

Я не мог позволить себе выходить из себя. «Один из мужчин держал направленный на меня револьвер, а другой дрался со мной», - холодно сказал я. «Если бы ты был там, ты бы наверняка отнесся к этому серьезно. Я использовал свой нож, потому что мне нужно было остановить человека, а не потому, что я люблю убивать».

Шеф секретной службы только поднял брови и снисходительно улыбнулся мне. «Никакая критика вашего суждения не предназначалась вам, мистер Картер. Я просто пытаюсь указать, что спецслужбы регулярно получают такие записи. Мы просто не можем позволить себе воспринимать их все серьезно».

Венесуэлец прочистил горло. "Это правда. Но этот кажется мне другим. И там, где есть какая-либо возможность покушения на жизнь моего президента, я не могу рисковать. Я намерен удвоить охрану во Дворце Мирафлорес во время конференции. А поскольку вашему вице-президенту тоже может угрожать опасность, я настоятельно рекомендую вам принять дополнительные меры предосторожности ».

«Я только что разговаривал с вице-президентом», - сказал глава ЦРУ. «Его это совершенно не беспокоит. Я сказал ему, что все четыре агентства все равно будут иметь там людей, и он считает, что этого достаточно».

Хоук снова посмотрел на сотрудника секретной службы, который прижал сцепленные руки ко рту. Несмотря на свои циничные замечания, он, очевидно, сознавал, что несет главную ответственность за жизнь и личное благополучие вице-президента.

"Что вы думаете?" - спросил его Хоук.

Он серьезно посмотрел на Хоука. «Что ж, я должен признать, что мы говорим здесь о жизнях руководителей конференции, по крайней мере, потенциально. Я найду дополнительных людей в поездку в Каракас, чтобы соответствовать безопасности в Венесуэле».

«Хорошо», - сказал Хоук, жуя сигару. Он провел рукой по седым волосам, затем вынул сигару изо рта. «Что касается AX, у нас обычно не было бы агента в этой стране на встрече. Но поскольку AX был специально упомянут в записке, я отправляю своего главного человека - Ника Картера - на конференцию». Он махнул мне рукой. «Вице-президент считает, что было бы неплохо, если бы я сопровождал его, поэтому я тоже поеду».

Шеф ЦРУ перевел взгляд с меня на Хоука. «Мы позаботимся о допуске обоим».

Человек из АНБ медленно покачал головой. «Я все еще думаю, что вы отправляетесь в погоню за дикими гусями», - язвительно сказал он.

«Может быть, и так», - признал Хоук. «И, конечно, есть и третья возможность». Он сделал паузу, наслаждаясь ожиданием. «Ловушка», - продолжил он, сунув холодную сигару обратно в рот. «В записке говорится, что унижать будет именно AX. И все это - открытый вызов AX. Может быть, кто-то хочет, чтобы N3 или я был там по каким-то скрытым мотивам».

"Тогда зачем идти?" - возразил агент АНБ. «Я думаю, это то, что ты будешь счастлив пересидеть в другом месте».

Хоук жевал сигару. «За исключением того, что я действую не так, - сказал он. «Мне не нравится идея прятать голову в песок и надеяться, что угроза исчезнет или что кто-то другой позаботится обо всем за нас».

«Мы приветствуем ваше присутствие, сеньор Хоук», - сказал венесуэльский чиновник.

Человек из ЦРУ обратил на меня свой умный и серьезный взгляд. «Я надеюсь, что ваша поездка пройдет без приключений», - сказал он.

Я усмехнулся ему. «Хотите верьте, хотите нет, я тоже на это надеюсь».


Вторая глава.


В Каракасе была Страстная неделя, и весь город собрался на фестиваль. Были бои быков, парады с красочными поплавками и все в ярких региональных костюмах, концерты и выставки

, и танцы на площадях. Каракас развлекался с распущенными волосами. И все же это было не то яркое, сумасшедшее карнавальное настроение, которое оставалось со мной, когда я поселился в своей комнате в отеле El Conde всего за шесть дней до конференции. Это было холодное, пугающее ощущение сильного ветра, свистящего по узким мощеным улочкам старой части города. Я не мог избавиться от жуткого ощущения, что город пытается сказать мне что-то, что торжество скрывает от случайного наблюдателя. Что-то злое.

Хоук вылетел раньше и уже был в городе. Он считал, что нам лучше поехать отдельно и остановиться в разных отелях.

Я должен был связаться с Хоуком в небольшом ресторанчике возле офиса American Express в девять вечера. Это дало мне несколько часов наедине с собой, поэтому я пошел в киоск на углу и купил газету и листок корриды. Я взял бумаги с собой в ближайшее кафе на тротуаре, но из-за ветра я решил сесть внутри. Я заказал Кампари и выпил его, пока читал все рассказы о конференции, гадая, будет ли этот форум делать настоящие заголовки, прежде чем все это закончится.

Закончив с газетой, я изучил новости корриды. Мне всегда нравилась хорошая коррида. Когда вы занимаетесь убийством и пытаетесь не быть убитым, а вы играете со смертью - насильственной смертью - бой быков вызывает у вас особое очарование. Вы идете, платите деньги и садитесь в барреру - в передний ряд. И вы знаете, что на аренее будет смерть, может, даже смерть человека. Но независимо от того, поразит ли смерть быка или человека, вы знаете, что - по крайней мере, на этот раз - вы выйдете живым. Независимо от того, кто умирает, там убьют не вас или врага. Итак, вы сидите на своем оплачиваемом месте и воспринимаете все с чувством отстраненности, от которого, как вы знаете, придется отказаться, как только вы вернетесь в мир за пределами арены. Но во время спектакля вы действительно можете наслаждаться смертью, самодовольно и отчужденно от смерти, преследующей вас на улицах.

Пока я читал газету о корриде, я взглянул и заметил мужчину, наблюдающего за мной.

Я быстро посмотрел на газету. Я не хотел, чтобы мужчина знал, что я его видел. Я задержал взгляд на странице и отпил «Кампари», наблюдая за мужчиной краем глаза. Он сидел за столиком снаружи, глядя на меня через окно. Я никогда раньше не видел его лица, но мне пришло в голову, что его общее телосложение было похоже на человека с пистолетом, который напал на меня в тренировочном центре. Это может быть тот же самый мужчина.

Но в Каракасе, вероятно, есть тысяча человек, подобных этому. Я уловил движение и снова поднял глаза. Мужчина бросал несколько монет на стол, собираясь уйти. Встав, он снова очень быстро посмотрел на меня.

После того, как мужчина ушел, я бросил несколько монет на стол, сунул бумагу под мышку и пошел за ним. К тому времени, как я добрался до улицы, интенсивное движение закрыло ему поле зрения. Когда движение прекратилось, его нигде не было видно.

Позже, в ресторане возле офиса American Express, я рассказал Хоуку об инциденте. Как обычно, он жевал длинную сигару. Ястреб - настоящий патриот, но когда у него есть законный шанс раздобыть хорошую кубинскую сигару, он действительно не может отказаться от нее.

«Очень интересно», - сказал он задумчиво, выпустив в мою сторону кольцо дыма. «Конечно, это может ничего не значить, но я думаю, что нам лучше действовать с особой осторожностью».

"Вы были в Белом дворце, сэр?" Я спросил.

«Я заходил сегодня раньше. Там много людей, Ник, но там очень мало организации. Люди из службы безопасности, кажется, больше взволнованы фестивалем, чем конференцией. У меня плохое предчувствие».

«У меня такое чувство, что я даже не пошел туда», - признался я.

«Я хочу, чтобы ты завтра пошел во дворец и долго, ненавязчиво осмотрелся. У тебя острый нюх на неприятности. Используй его и доложи мне сюда завтра днем».

Я спросил. - «Когда приедет наш вице-президент со своей свитой?»

«Завтра поздно вечером. Наши парни из секретной службы будут с ним. Шеф собирался приехать сам, но он должен был поехать на Гавайи с президентом».

"Что запланировал вице-президент?"

«Будет несколько дней осмотра достопримечательностей Каракаса и его окрестностей с президентом и другими официальными лицами. Также будут организованы банкеты, приемы и частные переговоры с президентом Венесуэлы. Затем на конференции пройдут открытые переговоры с администрацией президента Венесуэлы. Пресса, конечно, будет. Конференция будет иметь утреннюю и дневную сессию. Я бы хотел, чтобы она была короче ».

Хоук провел рукой по своим седым волосам и уставился на чашку густого кофе, которую заказал ранее. Мы сидели в маленькой будке у окна. В маленьком ресторанчике было много людей, и вокруг нас царили разговоры на испанском.

"Когда вице-президент впервые появится здесь на публике? »-

спросил я.

Хоук стряхнул пепел с сигары и посмотрел на темную узкую улицу. «Завтра вечером у него запланирован гала-ужин в его честь во Паласио-де-Мирафлорес. После ужина будут танцы».

«Я бы хотел присутствовать на приеме, сэр», - сказал я.

«У меня уже есть приглашения для нас», - сказал Хоук, жуя сигару. "Фактически, у нас есть разрешение на посещение всех мероприятий, которые запланированы для вице-президента. Я не думаю, что нам нужно посещать все из них, поскольку угроза была для самой конференции и поскольку ребята из Секретной службы будут на них круглосуточно, привязанные к особе вице-президента. Но мы должны быть там на первом мероприятии, если только нужно будет лично встретиться с сотрудниками Секретной службы ».

"Мы пойдем отдельно?"

«Да. Все, кроме сотрудников службы безопасности, подумают, что мы - члены посольства здесь, в Каракасе. Вице-президент знает наше прикрытие и будет подыгрывать ему».

Я видел тревожные морщинки вокруг пронзительных глаз Хоука. «Вы знаете, - сказал я, - вполне возможно, что авторы этого предупреждения не планируют ничего более жестокого, чем демонстрация перед Белым дворцом».

«Или, может быть, это просто большая шутка, когда кто-то сидит и смеется над нами в рукав».

Я пожал плечами. - "Может быть." Но я не поверил бы этому ни на мгновение.

«Ты пытаешься меня утешить, Ник. Я, должно быть, старею».

Я усмехнулся. «Я просто хочу, чтобы вы расслабились, сэр».

Хоук снова вынул сигару изо рта и выбросил ее в маленькую пепельницу. «Я просто хотел бы избавиться от ужасного предчувствия, что произойдет что-то смертельное и застало бы нас врасплох».

Он снова смотрел на стол. Я хотел что-то сказать, чтобы поднять настроение, но ничего не мог придумать. Это чувство коснулось и меня.

На следующий день рано утром я взял такси до Паласио-де-Мирафлорес. Это было огромное здание примерно на тысячу комнат. Конференция должна была проходить в Большой приемной. Прием, ужин и вечеринка будут проходить в банкетном зале и большом бальном зале.

Я показал свои верительные грамоты у главного входа и без труда смог войти. На самом деле, это было слишком просто. Дежурная венесуэльская полиция, казалось, слишком старалась угодить. Дворец был закрыт для публики из-за конференции, но внутри он был переполнен людьми, у которых были специальные пропуска или каким-либо образом были связаны с конференцией.

Внутри был настоящий порядок. Я был впечатлен. Они даже оставили дежурных гидов, чтобы помочь официальным посетителям сориентироваться. Когда я стоял и смотрел на большой масляный холст неизвестного латиноамериканского художника, ко мне подошел гид.

"Perdóneme, сеньор. Siento molstarle.

«Все в порядке», - ответил я по-испански. «Вы мне не мешаете».

«Я просто хочу указать, что дальше по коридору находится Пикассо», - улыбнулся мужчина. На нем была серая форма и кепка, что напомнило мне латинскую версию Ястреба.

«Грасиас», - сказал я. «Я обязательно увижу его перед отъездом. Разве полиция устроила штаб во дворце?»

«Да», - сказал он. «В государственных квартирах. Идите прямо по этому коридору, и ты войдешь в него».

Я поблагодарил его и прошел в большую комнату, которая использовалась как штаб безопасности. Атмосфера была беспокойной, но, если возможно, непринужденной. Звонили телефоны, официальные лица вели серьезные разговоры, но другие мужчины шутили, смеялись и говорили о фестивале или корриде в воскресенье. Казалось, возникла большая путаница. Вскоре ждали вице-президента, и охранники пытались собрать группу, чтобы поехать в аэропорт.

Я поговорил с парой знакомых сотрудников ЦРУ, но, похоже, они не проявили особого интереса к конференции. Один из них пять минут рассказывал мне о танцоре, которого он встретил накануне вечером. Никто не верил в угрозу. Я вышел из комнаты и прошел по дворцу, глядя на лица. Я не знаю, чего я ожидал, так что посмотрите - может быть, человек, который наблюдал за мной в ресторане, я не знаю. Но я также пытался оценить ситуацию, чтобы получить представление о дворце и его безопасности, как это делал Хоук. К сожалению, мои впечатления не были лучше его. Мне казалось, что я сижу на бомбе замедленного действия, которая должна взорваться, когда все меньше всего этого ожидали. Это было неприятное ощущение.

Когда я уходил, один из агентов ЦРУ схватил меня.

«Полиция безопасности Венесуэлы арестовала группу радикалов, и они будут держать их в камерах, пока это не закончится», - сказал он мне. «Нет ничего из Вашингтона, никаких зацепок на ваших нападавших. На всех фронтах все выглядит тихо. Проблема в том, что вице-президент не воспринимает записку серьезно.

Я посмотрел на него. "Ну, что я могу продумать, на это одна причина."

"Да уж?"

«Мы профессионалы», - многозначительно сказал я. Я повернулся и пошел прочь от него, прежде чем он успел сказать еще одно слово. Новые умные мальчики с нечеткими лицами, которых сейчас нанимало ЦРУ, меня не очень впечатляли.

Вице-президент прибыл позже без происшествий. Улицы на пути к гостинице, где остановился он и его свита, кишели встречающими, размахивающими американскими и венесуэльскими флагами. Я был в отеле, чтобы наблюдать за прибытием, и это было шумно. Глава секретной службы сдержал свое обещание насчет дополнительных людей. Его агенты были повсюду. По крайней мере, казалось, что они серьезно относились к своей работе.

Вечером я надел смокинг и поехал на такси обратно во Паласио-де-Мирафлорес. Это было похоже на ночь вручения премии Оскар в Голливуде. Улицы были забиты людьми, движение было невозможным. Я прошел последний длинный квартал до дворца. На этот раз парадный вход блокировали сотрудники службы безопасности. Внутри, в зале для приемов с высокими потолками, вице-президент стоял в окружении нескольких избранных представителей прессы.

Вице-президент - высокий человек, и он возвышался над большинством окружающих его людей. Это был седовласый благородный мужчина, тихий и сдержанный. Его голос слышали только самые близкие люди, когда он отвечал на вопросы журналистов. Рядом с ним стояла его хорошенькая темноволосая жена в струящемся длинном синем платье. Я снова обнаружил, что изучаю лица, но ничего подозрительного не увидел. Я начал задаваться вопросом, не был ли прав руководитель АНБ. Может быть, мы с Хоуком слишком серьезно относились ко всему этому. Может быть, человек в ресторане был просто венесуэльцем, который просто любил пялиться на иностранцев. А может быть, те люди в тренировочном центре просто пытались напугать меня этим пистолетом. Может быть.

Банкет прошел великолепно, но без событий. Президент Венесуэлы появился в полном военном костюме с сундуком, набитым медалями. Вице-президент сидел справа, во главе длинного банкетного стола. Еда была превосходным сочетанием континентальных и венесуэльских блюд, а вино было еще лучше.

За ужином почти напротив меня сидела красивая молодая девушка. Она была самой красивой женщиной за столом: пышная, стройная, с длинными темными волосами и поразительно темно-синими глазами. На ней было черное креповое платье с глубоким вырезом, открывающее начало захватывающей дух фигуры. Она несколько раз ловила мой взгляд во время еды и однажды мне улыбнулась. Позже в бальном зале она подошла ко мне и представилась.

«Я Ильза Хоффманн», - сказала она по-английски с легким акцентом.

Она широко улыбнулась мне, и я невольно подумал, что чем больше вы ее видели, тем лучше она выглядела. Облегающее черное платье подчеркивало выпуклость ее полной груди и эффектный изгиб бедер. Она не могла носить что-либо под платьем, и ее стоячие соски ясно просматривались сквозь прилегающую ткань. Она была выше, чем я представлял, а ноги у нее были длинными и тонкими.

«Я рад познакомиться с тобой, Ильза, - сказал я. «Я Скотт Мэтьюз».

«Я не хотела пялиться на вас во время обеда, но ваше лицо кажется таким знакомым. Я работаю здесь, в посольстве Германии. Могла ли я вас там увидеть?»

«Это возможно», - сказал я. «Я работаю в американском посольстве, недавно переведен из Парижа».

"О, я люблю Париж!" Она снова улыбнулась. Ее глаза были широко раскрыты и невинны, а улыбка притягивала любого мужчины с живой кровью в венах. Она была невероятно красивой девушкой. «Намного больше, чем в моем родном городе Гамбурге».

«Я тоже хорошо провел время в Гамбурге», - сказал я, недоумевая по поводу ее акцента. Это был в основном немецкий, но, похоже, было что-то еще. Однако играла музыка, и я не стал тратить время на размышления об этом. Я спросил ее. - "Хотите потанцевать?"

"Очень," сказала она.

Мы вышли на переполненный танцпол. В одном конце большого зала играла небольшая группа. Люди стояли и разговаривали небольшими группами и слонялись по танцполу. Я держал Ильзу очень близко, и она, похоже, не возражала. Она прижалась своим теплым телом к моему и улыбалась мне в глаза. Эффект был сенсационным.

В середине песни вице-президент и президент Венесуэлы покинули бальный зал для частной беседы. С ними пошла группа мужчин в штатском. Я наблюдал за ними минуту, и Ильза заметила.

«Я встречалась с вашим вице-президентом, - сказала она, - и он мне очень нравится. Он настоящий дипломат, настолько непохожий на образ « карикатурного американца »».

«Держу пари, ты ему тоже понравилась», - улыбнулся я.

«Он кажется очень джентльменом, чувствительным человеком», - серьезно ответила она.

Музыка остановилась. Мы стояли лицом друг к другу. Я начинал желать, чтобы у меня было больше времени для себя в Каракасе. Ильзе могла бы быть очень приятным развлечением. «Ну, - сказал я, - мне это понравилось».

«Ты очень хорошо танцуешь, Скотт, - сказала она. "У тебя много чувства тореро.

Тебе нравятся корриды? "

«Я смотрю их, когда могу», - сказал я.

Она улыбнулась. - "Ах, еще один поклонник коррид!" «Я собираюсь на корриду завтра днем. Карлос Нуньес - мой любимый тореро».

«Мне нравится Эль Кордобес», - сказал я. Я знал, что ее замечание было приглашением, но у меня были дела поважнее, чем смотреть бой быков. Кроме того, у меня было врожденное подозрение к женщинам, которые так быстро проявляли инициативу при первых встречах.

«Эль Кордобес - мой второй фаворит», - с энтузиазмом сказала она. Ее голубые глаза открыли то, о чем я подозревал все это время - я ей нравился не меньше, чем я. «Тебе нужно идти. Это будет прекрасная коррида».

Мои глаза встретились с ее. "Где ты будешь сидеть?"

«В первом ряду на тенистой стороне», - сказала она. «Я буду одна».

«Я пойду, если у меня будет возможность», - сказал я. «Я бы хотел увидеть тебя там».

«Я тоже хотела бы тебя видеть, Скотт».

Я собирался пригласить ее на еще один танец, когда увидел, как мужчина выходит из бального зала. У меня была только четверть обзора его лица, но я был почти уверен, что это был человек, который наблюдал за мной в кафе.

«Простите меня, Ильза», - резко сказал я и двинулся вслед за мужчиной.

Он уже прошел через широкий дверной проем. Некоторые люди встали у меня на пути и остановили меня. К тому времени, как я вошел в коридор, я мог видеть только затылок человека, который быстро шел к главному входу во дворец.

Когда я добрался туда, он уже был снаружи. Я быстро прошел мимо группы гостей у входа, спустился мимо охранников на ступеньках. Я нигде не видел этого человека. Он исчез. Я спустился по ступенькам на уровень земли и посмотрел мимо двух гуляющих пар в конце здания. Темная фигура как раз сворачивала за угол в сторону дворца и садов.

Я поспешил вниз по дорожке, а затем бросился бежать, когда скрылся из виду. Я ненадолго остановился на том месте, где мужчина свернул за угол. Еще одна дорожка проходила по стене здания, но на ней никого не было.

Ругаясь себе под нос, я побежала по дорожке, не сводя глаз с сада. Я прошел около двадцати ярдов, когда двое мужчин вышли из тени передо мной. У одного в руке был пистолет.

"Нет вая тан де приса!" сказал тот, у кого был пистолет. "Espere un minuto, popshot". Он говорил мне держать его прямо здесь.

Очевидно, это была пара сотрудников венесуэльской полиции безопасности. Они не знали меня в лицо. Тот, у кого был пистолет, был чересчур высокомерен.

«Я работаю в американской разведке», - сказал я по-испански. "Вы видели, как сюда идет мужчина?"

"Американская разведка?" - повторил тот, у кого был пистолет. «Возможно. Поднимите руки над головой, пожалуйста».

"Смотри, черт возьми!" Я сказал. «Я пытаюсь поймать человека, который шел по этой дорожке. Он ускользает, пока вы меня держите».

«Тем не менее, - сказал тот, у кого был пистолет, - я должен тебя проверить».

«Хорошо, послушайте, я покажу вам свои бумаги», - сердито сказал я.

Другой молча подошел ко мне с угрюмым выражением лица. Я потянулся за своим удостоверением личности. как только он прибыл. Он тут же ударил меня кулаком в лицо, сбив меня с ног. Я недоверчиво посмотрел на них двоих. Я слышал, что венесуэльская тайная полиция довольно жесткая, но это было нелепо.

"Тебе сказали держать руки вверх!" сказал человек, который меня ударил. «Мы будем искать вас для идентификации».

Тот, у кого был пистолет, держал револьвер возле моего лица. «Теперь ты будешь сидеть вот так, опираясь руками на тротуар, пока мы будем тебя обыскивать».

С меня было достаточно. Я устал работать с армией грубых сотрудников службы безопасности, и мне особенно надоела глупость этих двух полицейских в штатском.

Я ударил стрелка ногой по щиколотке, и кость громко треснула. В то же время я схватил его за руку с пистолетом и сильно потянул. Меня не волновало, выстрелит ли проклятый пистолет и у всех случится сердечный приступ. Но не сработало. Полицейский пролетел надо мной и сильно ударился лицом. Я схватил пистолет, когда он пролетал мимо, и вырвал его у него из рук. Другой мужчина кинулся на меня. Я откатился от него, и он ударился о тротуар. Я приложил рукоять пистолета к его затылку, и он рухнул рядом со мной. Я встал на колени в тот момент, когда первый мужчина пытался встать на ноги. Я воткнул ему в лицо револьвер, и он замер.

Другой рукой я вытащил свой I.D. из кармана и приложил к его лицу, чтобы он мог прочитать. Второй полицейский пытался сесть, пытаясь сосредоточиться на мне.

Я спросил первого. - "Вы читаете по-английски?"

Он смотрел на меня минуту, тяжело дыша, затем взглянул на своего смятого товарища. Когда он снова посмотрел на меня, на его лице появилось новое смирение. «Да», - сказал он. Он быстро изучил мою карточку. "Вы с AX?"

«Это то, что я пытался тебе сказать, - нетерпеливо сказал я сразу.

Он приподнял темные брови. «Похоже, была сделана ошибка».

Я встал, и он с трудом поднялся на ноги. «А теперь давайте посмотрим на вашу карточку», - тихо сказал я. Он достал его и протянул мне. Пока я проверял, он помог своему товарищу подняться. Мужчина не мог поставить на правую ногу никакой тяжести. Когда он понял, что у него сломана лодыжка, на его лице вернулась некоторая враждебность.

I.D. проверено. Да, это была тайная полиция. Я вернул карточку вместе с пистолетом второго человека. Он молча принял это.

«Хорошо», - сказал я. «Теперь мы оба довольны». Я начал уходить.

"Вы сообщите об этом?" - спросил человек с пистолетом.

Я вздохнул. «Нет, если ты перестанешь целить из этой штуки в меня», - сказал я, указывая на револьвер. Я повернулся и направился обратно к передней части дворца. Таинственный человек снова исчез. И участие в этой системе безопасности действительно начинало действовать мне на нервы.


Третья глава.


На следующее утро я попросил Коллинза, агента, ответственного за операцию ЦРУ, связаться с посольством Западной Германии, чтобы узнать, работает ли там девушка по имени Ильзе Хоффманн. Было воскресенье, и офис был закрыт, но Коллинз лично знал немецкого посла и мог позвонить ему домой.

Посол сказал, что там работает девушка по имени Ильзе Хоффманн, и дал описание, которое убедило меня, что это та девушка, которую я встретил накануне вечером. Посол послал своего заместителя на прием и сказал ему, что может взять с собой еще одного сотрудника. Вероятно, Ильза выразила желание поехать, и он взял ее.

Я пытался вспомнить, кто сидел рядом с Ильзой за ужином. Мне показалось, что я вспомнил, что ее окружали мужчины средних лет. Любой из них мог быть из посольства. Тот факт, что позже она подошла ко мне, одна, сам по себе не примечателен. Было естественно, что ей захочется найти более интересную компанию.

Коллинз попытался связаться с этим сотрудником у него дома, но ответа не было. Этот парень, вероятно, развлекался в свой выходной.

Девушка, похоже, была настоящей, но это не сделало меня менее подозрительным. У меня все еще было плохое предчувствие по поводу этого задания. Хоук дал несколько рекомендаций ЦРУ и венесуэльской полиции безопасности. Теперь охрана казалась крепче, но чувство не исчезло. Оно тоже было у Хоука. Предчувствия - это не очень научно, но в моем деле вы учитесь обращать внимание на интуицию. Они могут развиться из серии небольших фактов, которых недостаточно, чтобы потрясти вас на сознательном уровне, но есть предчуствия, которые зажгут красный свет где-то глубоко внутри вас. Я не знаю, что это. Я просто знаю, что много раз спасал себе жизнь, следуя своим догадкам.

Может, это не имело ничего общего с девушкой или даже с мужчиной, которого я видел в кафе, а возможно, и во дворце. Это могло быть что-то не связанное с ними, скрывающееся глубоко в тени моего подсознания. Но девушка и таинственный мужчина были достаточной причиной для моей настороженности, предчувствия или отсутствия предчувствий.

Я пообедал в кафе рядом с площадью Ибарра и недалеко от Авенида Баральт. Пока я ел, прошел парад, и я хорошо его видел. Там были танцоры в костюмах, поплавках, головах из папье-маше на шестах и в повязках. Люди веселились, и я начал немного расслабляться.

Днем я встретил Хока в ресторане, как и было сказано. Он сидел на улице на солнышке, одетый в ярко-синюю спортивную рубашку с расстегнутым воротом и синий шарф со свободным узлом. На голове у него был темно-синий берет, весело склоненный набок. Он выглядел как стареющий персонаж Хеммингуэя. Я подавил улыбку и сел напротив него за маленький столик.

«Устраивайся поудобнее, Ник, и не делай никаких замечаний по поводу наряда. Я пытаюсь раствориться в праздничной толпе».

Под беретом все тот же старый Ястреб. Он вытащил одну из своих длинных кубинских сигар, откусил кусок с одного конца и выплюнул. Затем он сунул сигару в рот и медленно повернул, смачивая. Сигара казалась несовместимой с беретом и рубашкой. Наконец он зажег его и начал втягиваться в сияющую жизнь. Для него это был своего рода ритуал, и он никогда не переставал удивлять меня.

«Вы прекрасны, сэр», - сказал я, несмотря на его увещевания.

Он пристально посмотрел на меня. «Не так красив, как та черноволосая красавица, с которой ты танцевала вчера вечером. Как ты думаешь, что это - оплачиваемый отпуск?»

«Она настояла», - сказал я. «Она казалась мне очень заинтересованной».

«Да, я знаю», - сказал он. «У тебя либо есть это, либо нет». Он криво усмехнулся.

«На самом деле, она меня насторожила», - сказал я, вспомнив. «Я проверил ее сегодня утром, но, похоже, она в порядке».

"Что-нибудь еще интересное на стойке регистрации?" - сказал он, усердно глотая сигару. "Я имею в виду, кроме девушки?"

Я рассказал ему об этом человеке и о своей встрече с полицией безопасности Венесуэлы. "Конечно, я не уверен, что это был тот же человек, - сказал я.

- Или, если это было так, он имеет какое-то отношение к угрозе. Нет ничего плохого в том, что мужчина ходит в то же кафе и на прием, что и я в тот же день. Может, я просто нервничаю ".

Пришел официант, и мы оба заказали Перно. Мы не возобновили наш разговор, пока он не принес напитки и не ушел.

«Девушка практически попросила меня встретиться с ней сегодня днем на корриде», - сказал я, когда он ушел.

Брови Хоука приподнялись. "В самом деле?"

«Она сказала, что она фанатка».

Хоук начал жевать сигару, его худощавое лицо было мрачным, костлявое тело склонилось над столом. "Что ты ей сказал?"

«Я сказал ей, что доберусь туда, если смогу. Но у меня есть другие мысли. Я хочу вернуться во дворец сегодня днем, чтобы посмотреть, что я могу узнать о моем загадочном человеке».

«Это освежающее отношение», - сказал он, стараясь не улыбаться. «У меня иногда создается впечатление, что тебе трудно втиснуть работу в свою бурную половую жизнь».

«Это просто лживые истории, которые распространяли подлые сотрудники КГБ с целью дискредитировать меня», - улыбнулся я.

Он хмыкнул. «На самом деле, когда вы беретесь за дело, вы очень упорны. Но я хочу, чтобы вы были особенно осторожны в этом деле. Это может быть очень опасно для вас».

"Какие-нибудь теории?"

Он сидел в задумчивости минуту, прежде чем заговорить. Теплое полуденное солнце блестело на его седых волосах и окрашивало лицо в солнечный цвет. «Ничего особенного. Но если тот человек, который напал на вас в учебном центре, был из КГБ, и если он оказался тем человеком, которого вы видели здесь дважды, это может означать, что они настраивают вас на что-то».

«Если бы повезло, они могли убить меня в школе».

«Возможно, это не подошло бы для их цели», - медленно сказал он. Он посмотрел на меня. "Во сколько начинается коррида?"

«В четыре. Это должно быть единственное мероприятие в Венесуэле, которое начинается вовремя».

Он взглянул на свои наручные часы. «У вас много времени, чтобы сделать это».

"Вы хотите, чтобы я познакомился с девушкой на корриде?"

«Да, знаю. Я думаю, нам лучше выяснить, в чем состоит ее интерес к тебе. Если это чисто любовный - ну, наслаждайся, но будь осторожен. Если это не так, мы хотим знать об этом».

«Хорошо, - сказал я. «Это коррида».

"Вернись ко мне завтра утром. Я буду смотреть Пикассо в Museo de Bellas Artes в десять утра завтра.

«Я буду там», - сказал я.

Если вы никогда не были в Nuevo Circo в 15:30. в воскресенье во время фестиваля вы никогда не узнаете, как выглядит полный хаос. Вокруг слоняется так много поклонников, что практически невозможно пройти из одной точки в другую, не пробиваясь сквозь них. Повсюду есть спекулянты, продающие билеты в два-три раза дороже обычной. Разные торговцы забивают открытую площадку перед ареной, а сотни карманников усердно работают. Мне было нелегко найти спекулянта с билетом в темную секцию баррера, где, по словам Ильзы, она будет сидеть. Билеты в первые ряды не так просто достать во время фестиваля. Но в конце концов я получил билет и вошел.

Внутри атмосфера была совсем другой. Было по-прежнему шумно, но в толпе царила атмосфера безмолвного ожидания, совсем не похожая на предигровое время на матчах по американскому футболу. Я нашел свое место, которое было прямо у арены, где все было видно с близкого расстояния. В этот момент прозвучал горн, и человек на лошади пересек арену и снял шляпу в сторону президентской ложи. Он был ответственным должностным лицом и получал разрешение от президента арены на продолжение корриды.

Я огляделся в поисках Ильзы и через несколько минут заметил ее, сидящую всего через две секции. Она меня не видела. Мужчина, который арендовал подушки, шел по проходу рядом со мной, и я взял одну. Без подушки эти каменные трибуны могут быть довольно неудобными. Несколько минут два сиденья рядом со мной были пустыми, но затем подошла пара англичан и заняла их. Парад тореро закончился, и оркестр прекратил играть. На арене воцарилась тишина. Я снова взглянул на Ильзу, и она, казалось, искала меня.

Потом ворота открылись, и оттуда с грохотом вылетел большой черный бык. Тореадоры стояли за преградой и мрачно смотрели, как бык атаковал щит бурладеро прямо перед ними, врезался в дерево и громко его расколол. Любимец Ильзы, Нуньес, был одним из мужчин, наблюдающих за происходящим. Он был первым тореро на счету.

У англичанки рядом со мной, казалось, все было в порядке, глядя на начальные вероники и родильясо с большой красной накидкой, потому что все было так красочно и красиво. И ей действительно нравились изящные бандерильеро. Но она начала бледнеть, когда бык сбил лошадь пикадора и чуть не забодал пикадора. Нуньес дрался с быком, и его накидка была приятной.

но немного кричащей. Наконец он пошел на убийство, и кровь потекла. С первой попытки меч попал в кость, и ему пришлось вытащить ее. Но вторая попытка оказалась более удачной - лезвие вошло чисто. Куадрилья Нуньеса гналась за быком по кругу, пока он не упал на колени, и матадор прикончил его кинжалом у основания черепа. Затем вышла упряжка мулов и протащила заляпанную малиновыми брызгами тушу мимо нас, уходя с ринга. К тому времени английской леди уже надоело. Она была действительно зеленой, когда ее увел муж.

Нунес поклонялся по рингу. Он был удостоен награды скорее из уважения к своей репутации, чем за его работу. Он не заслужил этого за этот бой. Его накидка была довольно хороша, но он плохо убил быка. Вместо того, чтобы зайти через рога, что необходимо для хорошего убийства, но требует определенного мужества со стороны тореадора, Нуньес нанес удар животному, как ученик мясника.

Когда крики немного утихли, я позвал Ильзе. Она повернулась на звук моего голоса, и я помахал ей.

«Здесь есть свободные места, если вы хотите присоединиться ко мне», - крикнул я.

Она не стала дожидаться второго приглашения, а сразу направилась ко мне. На Ильзе была короткая замшевая юбка и такой же жилет поверх прозрачной белой блузки. Когда она двигалась, юбка открывала ее длинные загорелые бедра.

«Боюсь, у моего любимого тореро был плохой день», - сказала она, садясь рядом со мной. Я дал ей свою подушку.

Я криво улыбнулся. - "Разве мы не ошибаемся время от времени?"

Она улыбнулась в ответ и ослепила меня. Может быть, он добьется большего успеха на своем втором быке ».

«Я уверен в этом», - сказал я. «Мне жаль, что я ушел так быстро вчера вечером. Но я увидел человека, которого я знал, и он уходил».

Я смотрел на ее лицо, ожидая реакции, но ее не было. Я был уверен, что она тоже видела этого человека, и мне было интересно, знает ли она его. Но если она это сделала, она этого не показывала.

«Я знаю, что бизнес важнее общения», - сказала она. «Если только общение не является бизнесом».

Я улыбнулся. "Хорошо сказано."

Вы можете определить, когда женщина хочет лечь с вами в постель, даже если она пытается скрыть это от вас. В основном это то, как она смотрит на вас, и жесты, которые она делает руками и телом. Иногда она выходит из себя, когда ее разговор совсем не соблазнительный. Она может посоветовать вам заблудиться или объяснить последнюю теорию термодинамики. Но ее тело, ее химия всегда выдает ее. Ильза продолжала говорить о тонкостях корриды, но я мог сказать, что она хотела меня так же сильно, как и я. Даже если у нее были скрытые мотивы для желания увидеть меня, я обнаружил, что с нетерпением жду этого вечера.

Второй тореадор как раз выходил, чтобы потрогать своего быка, большого красивого быка с одного из лучших ранчо. Тореро был никому не известным, но он рисковал, чтобы понравиться толпе.

"Оле! Оле!" - кричали они.

«Он хорош, - сказала Ильзе.

"Да." Я видел, как он исполнял марипосу, заставляя плащ развеваться, как бабочка. "Вы знаете кого-нибудь из тореро?"

«Не лично», - сказала она. «Хотя мне нравится смотреть, как они выступают, они не в моем вкусе, знаете ли. В любом случае, латиноамериканские мужчины обычно мне не нравятся».

«Как долго вы в посольстве?» - спросил я, меняя тему.

«С момента моего приезда в Каракас, почти год назад. Я думала, что хочу увидеть мир».

"А теперь нет?"

Она посмотрела на меня своими голубыми глазами, а затем снова посмотрела на кольцо. «Это может быть ... одиноко для девушки в чужом городе такого размера».

Если бы это не был зеленый свет, я бы никогда его не видел. «Вы ходили на прием вчера вечером с холостяком», - сказал я.

"Ах, Людвиг". Она смеялась. «Он хороший человек, но любит коллекционировать бабочек и читать длинные книги по древней истории. Я даже не уверена, что ему нравятся девушки».

Мы обменялись улыбками. Я спросил. - "Вы работаете на него?" Я знал, что Илзе Хоффманн не работает на него.

Она не смотрела на меня, но продолжала смотреть на тореро. «Нет, не на Людвига. На человека по имени Штайнер».

Ответ был правильным, но я все еще не был удовлетворен. «Я хорошо знаю Гамбург. Где вы там жили?»

«На севере города. На Фридрихштрассе. Рядом с парком».

«О да. Я знаю местность. Вы жили там со своими родителями?»

«Мои родители погибли в автомобильной катастрофе, когда я была очень маленькой, - сказала она.

Это тоже было правдой. Посол упомянул Коллинзу, что Ильзе Хоффманн осталась сиротой.

Мне жаль.

Смотрели корриду. Я купил у продавца два напитка, и Ильзе, похоже, очень понравилось. Нуньес снова появился и выступил лучше, чем с первой попытки. Оставалось только двое быков, и, по слухам, это были незрелые телята с второразрядного ранчо.

«Почему бы нам не уйти сейчас и не выпить где-нибудь вместе?» - предложила она.

Я посмотрел в ее голубые глаза и снова увидел там приглашение. «Звучит здорово, - сказал я.

Мы выпили в соседнем кафе, а затем я пригласил Ильзе поужинать в Эль-Хардин, на Авенида Альмеда. После того, как мы закончили ужин, она пригласила меня вернуться в свою квартиру, чтобы выпить. Поскольку я все еще не понял ее и поскольку «соблазнительное обещание в ее глазах действительно тронуло меня, я пошел.

У нее была большая квартира недалеко от площади Миранда. Он был обставлен в старинном испанском стиле и украшен прекрасными предметами антиквариата. Был небольшой балкончик с видом на узкую улочку.

Когда мы вошли внутрь, Илза повернулась ко мне и, стоя очень близко, сказала: «Ну, вот и мы, Скотт».

Ее губы были мягкими и полными, и их было легко достать. Я сократил небольшое расстояние и поцеловал ее. Она ответила тепло, как будто ждала весь день. Она неохотно отстранилась.

«Сделай нам выпить, пока я переодеваюсь», - сказала она.

Она исчезла в спальне. Я налил нам пару коньяков из хрустального графина, и к тому времени, как я закончил, вернулась Ильза. На ней был длинный облегающий халат, который ничего не оставлял для воображения. Она прикрыла шторы, затем подошла ко мне и выпила коньяка.

Я снял куртку, когда она была в спальне, и не удосужился спрятать люгер и стилет. Я наблюдал за выражением ее лица, когда она их видела. Я надеялся, что это будет сюрприз, и так оно и было. Но я не мог быть уверен, что это было подлинно.

"Что все это такое, Скотт?" она сказала.

«О, только оружие», - небрежно сказал я. «Мы должны принять дополнительные меры предосторожности в посольстве, когда происходит что-то вроде этой конференции».

«Да. Конечно», - сказала она.

Я рассматривал каждую деталь ее тела сквозь плотную ткань ее халата. Я поставил свой стакан. Я даже не пробовала его, но в данный момент это почему-то не казалось важным. Ильза сделала глоток и тоже поставила. Я обнял ее за тонкую талию и притянул к себе. Каким-то образом халат усиливал эффект. От моего прикосновения не было скрыто ни одного изгиба или изгиба плоти. Я поцеловал ее снова, и она настойчиво прижалась ко мне, пока мои руки двигались по ее телу.

«О, Скотт, - сказала она.

Я наклонился и медленно расстегнул халат, позволяя ему упасть на пол. Она стояла неподвижно, глядя мне в глаза. Ее тело было даже более эффектным, чем я мог себе представить. Ее дыхание стало поверхностным, ее полные круглые груди пошевелились. Я снял кобуру и ножны на шпильке и бросил их на столик возле широкой кушетки позади нас. Она помогла мне раздеться, затем подошла к дивану и легла на него.

«Иди сюда, Скотт», - прошептала она.

Я пошел к ней. Мы лежали вместе на диване, и волнующий аромат ее духов наполнил мои ноздри. Ее теплая плоть была в моих руках, а ее сладкий вкус ощущался на моих губах. Она настойчиво двигалась ко мне, когда мои руки и губы покрывали выпуклость ее груди, лаская возбужденные соски. Ее рука была на мне, и она вела меня к ней, а затем меня охватила горячая сладость. Ее бедра качнулись ко мне, а ноги сомкнулись вокруг моей спины. Она издала низкие чувственные звуки в горле, пока наша страсть нарастала. Затем она издала резкий крик, и ее мягкая плоть сильно задрожала, когда я взорвался внутри нее.

Чуть позже Илза встала за коньяками. Я лежал расслабленным и сытым на кушетке, растянувшись во весь рост. Если это было то, что Ильзе предлагала в ответ на мои сомнения, то было бессмысленно продолжать беспокоиться о ней.

Тем не менее, я внимательно следил за ней и в то же время не сводил глаз со своего оружия на ближайшем столе. Я позволил Ильзе выпить ее коньяка перед тем, как выпить свой.

"Вам понравилось?" - спросила она меня после того, как я сделал глоток.

"Выпивка или развлечение?" Я спросил. Именно тогда я почувствовал легкое головокружение.

«Развлечение», - улыбнулась она в ответ.

«Это был первый класс». Когда я сел на край дивана рядом с ней, я почувствовал, что мои руки стали тяжелыми.

«Мне это тоже понравилось».

Я действительно начал напрягаться. Я чувствовал головокружение и слабость, и для этого не было никаких причин. Если только Ильза не накачала меня наркотиками.

«Какого черта…» - сказал я. Слова просто не подходили.

Ильза ничего не сказала. Она немного отошла от меня.

Я посмотрел на нее. Я внезапно очень рассердился - на нее и на себя. Я ослабил бдительность, несмотря на предупреждения Хоука и мои собственные сомнения.

"Сука!" - сказал я громко, и слова странным эхом отозвались у меня в ушах. Я сильно ударил ее по лицу, и она с приглушенным вздохом упала на диван.

Я встал и пьяно пошатнулся. Я схватил свою одежду и стал ее натягивать. "Какое твое настоящее имя?" - спросил я, пытаясь застегнуть молнию на штанах.

Она посмотрела на мое оружие, но у меня не хватило смелости попытаться завладеть одним из них. Она вытерла струйку крови изо рта. «Меня зовут Таня Савич», - сказала она.

Теперь на мне были ботинки. Я сделал шаг к столу Люгер и стилет лежали там и чуть не упали мне в лицо.

Я схватился за стол, но опрокинул его, и он рухнул на пол. Я оперся на подлокотник дивана, стоя над девушкой по имени Таня Савич.

«А вы работаете на КГБ», - сказал я.

«Да. Мне искренне жаль, мистер Картер», - тихо сказала она. "Ты мне нравишься."

Я посмотрел на нее и увидел двух Тань. «Это был коньяк, не так ли? Но ты сама его пила. И я наблюдал за тобой, когда ты ходил за стаканами. Что ты сделала, накололась противоядием раньше?»

«Это был не коньяк», - сказала она почти несчастно. «Это была помада. И у меня гипнотический иммунитет к ее токсическим эффектам».

"Гипнотический…?" Я не смог закончить вопрос. Я почувствовал, как надвигающаяся тьма захлестнула меня, а затем я упал на пол.

Меня больше не волновало оружие. Я просто хотел побороть черноту и выбраться из квартиры. Если бы я смог дойти до коридора, кто-нибудь мог бы мне помочь. Каким-то образом я нашел в себе достаточно сил, чтобы встать на ноги и, спотыкаясь, двинуться к двери.

Как только я подошел к нему, он открылся, и там стояли двое мужчин. У одного невысокого, лысого бандита была дурацкая ухмылка. Другим был человек, которого я видел в кафе и во дворце, вероятно, тот, кто держал при мне пистолет в тренировочной школе в Вашингтоне. Их лица расплылись, когда наркотик начал действовать. Более высокий из двоих, тот, кто мучил меня со времен Вашингтона, шагнул ко мне.

«Похоже, вы немного не в себе, мистер Картер».

Я неуклюже замахнулся на него. Он легко уклонился, и я упал на его коренастого товарища, который схватил меня и на мгновение поддержал, а затем сильно ударил меня по голове.

Я упал обратно в квартиру и снова приземлился на пол. Когда невысокий коренастый мужчина встал надо мной, я схватил его за ноги и вытащил их из-под него. Он упал на пол рядом со мной. Я почти не слышал русских ругательств. Высокий мужчина подошел и ударил меня ногой в бок.

«Не делай ему больно», - услышала я слова девушки. «Нет необходимости причинять ему боль». Голос, казалось, исходил из другого конца длинного туннеля или, может быть, из другого конца света.

Высокий мужчина громко выругался на девушку. Коренастый мужчина вскочил на ноги. Головокружение становилось все хуже и хуже. Я попытался встать на колени, но тяжело упал на бок. Я постоянно думал о том, что они пришли убить меня. Это был заговор с целью убийства главного агента AXE, и он увенчался успехом. Но ни у одного из мужчин не было оружия.

«Вы думаете, что то, что мы собираемся с ним сделать, не повредит ему?» Коренастый русский некрасиво рассмеялся. Он сильно ударил меня ногой по ребрам. Я застонал и упал на спину. Я слышал, как девушка по имени Ильза Хоффманн или Таня Савич произнесли удачно подобранные слова коренастому мужчине. Затем голоса затихли и стали глухо гудеть в ушах.

Через минуту тьма вернулась, и на этот раз уже не удалось оттолкнуть ее. Я внезапно падал, проваливался через бездонное черное пространство, мое тело медленно вращалось, когда я падал.


Четвертая глава.


Когда я очнулся, я лежал на полу в ярко освещенной антисептической комнате площадью около десяти квадратных футов. В комнате было пусто, если не считать белой койки. Когда я смотрел на них, потолочные светильники сильно светили в мою голову. Я изо всех сил пытался сесть и сразу почувствовал боль в боку в том месте, где меня били ногами. Я осмотрел свои ребра. Были ужасные синяки, но ничего не сломалось.

Я понятия не имел, как они меня сюда поместили. Сначала я даже не мог вспомнить события, приведшие к отключению сознания, но затем постепенно вернулась сцена с девушкой. Чертовски умно с их стороны подмешать ей в помаду наркотик. Но что она сказала о своем иммунитете? И почему я сейчас вспомнил, как ее успокаивающий голос говорил со мной в непреодолимой черноте, ее чувственный, неотразимый голос велел мне спать спокойно? Дело в том, что я полностью отключился, настолько полностью, что чувствовал бы себя отдохнувшим, если бы не пульсирующая боль в боку.

С некоторым трудом я встал, подошел к койке и сел на ее край, потер лицо руками, пытаясь прочистить голову. Какое бы лекарство они ни использовали против меня, его действие было временным и явно безвредным. По какой-то причине я не мог понять, они хотели заполучить меня живым и невредимым. Может быть, еще до того, как все закончилось, я бы пожалел, что они не пустили мне пулю в лоб в квартире девушки.

Я вспомнил теплую плоть Тани подо мной на диване. В КГБ всегда были популярны секс как оружие. Но этого было бы недостаточно, чтобы получить меня без нового косметического препарата. Ходили слухи, что русские работают над сотнями лекарств и что они на много лет опередили Запад в этой области. Возможно, я был первым вражеским агентом, против которого они применили этот наркотик. Я не хотел испытывать этого первенства.

Оглядываясь назад, я не понял, нетипичного поведения Тани для обычного агента КГБ.

Была эта попытка уберечь меня от избиения мужчинами и упоминание о… каком-то гипнозе. Гипнотический иммунитет, вот и все. Я никогда раньше не слышал этот термин. Мой разум проносился через всевозможные возможности и вероятности и ни к чему не пришел, и моя голова сильно пульсировала. Мне только удалось полностью запутаться, когда я услышал звук у двери.

Я автоматически напрягся. Дверь открылась, и вошли двое мужчин, которые появились в квартире Тани. У толстого, лысого парня была такая же уродливая ухмылка. Высокий бесстрастно посмотрел на меня.

«Что ж, - сказал высокий, - надеюсь, ты хорошо отдохнул». Это определенно был голос человека, который напал на меня в Вашингтоне.

Я сказал. - «Это был ты в чулке на лице в Вашингтоне».

«Да, это был я», - снисходительно сказал он. «Человек, которого вы убили, был просто американцем, который работал на нас. Он был расходным материалом».

«И вы следили за мной в Каракасе».

«Конечно. Мы не хотели терять контакт, прежде чем у доктора Савич появится шанс заманить тебя в ловушку».

"Доктор Савич?"

«Вы скоро увидите ее», - сказал он. «Теперь вставайте, мистер Картер. У вас назначена встреча в нашей лаборатории».

"Лаборатория?" Я встал и оценил расстояние и положение каждого человека, гадая, смогу ли я пройти мимо них к двери. "Где я?"

Высокий мужчина улыбнулся. «Вы все еще в Каракасе. Мы только что привезли вас в новое учреждение КГБ, Картер, созданное специально для вас».

Коренастый мужчина зарычал. - "Вы говорите слишком много!"

Высокий мужчина даже не взглянул на него. «Это не имеет значения, - холодно сказал он.

Интересно, что это значит. Если они намеревались убить меня, почему они этого еще не сделали? Пока для меня все это не имело смысла.

Я спросил. - "Что ты собираешься со мной делать?"

«Вы скоро узнаете. Пошли. И не доставляйте нам никаких проблем».

Я прошел мимо них к двери, и они последовали за мной. Я осмотрелся по белому коридору, надеясь найти дверь, похожую на выход. Это был короткий коридор с дверями в каждом конце и парой других посередине. Я решил, что конечные двери должны быть выходами. Они были закрыты, но что-то мне подсказывало, что их не откроют. Во-первых, у русских не было при себе ключей.

Возможно, это мой единственный шанс сбежать. Не было никакой гарантии, что я буду в какой-либо форме, чтобы попробовать это через пять минут. Мы повернулись и пошли к двери в дальнем конце коридора. Именно тогда я предпринял попытку.

Внезапно я остановился и снова напал на коренастого человека, который наслаждался физической частью моего захвата. Я тяжело наступил на его левую ногу и услышал хруст и громкий крик боли. Я ударил его локтем по широкому лицу и почувствовал, как его нос расплющился. Он ударился о стену рядом с собой.

Высокий мужчина выругался и схватил пистолет в куртке. Он достал пистолет, и он был похож на тот, который он прицелил мне в голову в Вашингтоне. Знакомство не дало мне чувства комфорта. Я схватился за руку с пистолетом, другой рукой я ударил его по глазам. Он заблокировал удар и быстро ударил коленом мне в пах. Когда он ударил, я почувствовал ужасную боль и сильный приступ тошноты. Я хмыкнул и потерял руку с пистолетом. Мои реакции были медленнее из-за побочного действия препарата, и это дало ему существенное преимущество.

Я замахнулся рукой на его горло, и он частично отразил его. Но я достал его скользящим ударом по адамовому яблоку. Он ахнул и упал на стену. Я повернулся и направился к двери в конце коридора. Мне пришлось перепрыгнуть через сутулую фигуру коренастого человека, который просто пытался встать на ноги. Я надеялся, что этому высокому мужчине понадобится минута, чтобы прийти в себя, но мои ожидания были недолговечными. Я был только на полпути к двери, когда выстрелил револьвер.

«Стой, Картер. Или следующая пуля пронзит твой мозг».

Это была убедительная угроза. Я остановился и прислонился к стене, не глядя на него. Мой шанс на побег упал. Через минуту высокий мужчина подошел ко мне и воткнул револьвер мне в ребра.

«Ты очень противный парень, Картер», - сказал он, затаив дыхание, прижимая руку к горлу.

Другой агент КГБ подошел к нам. «Если бы не они, - быстро сказал он по-русски, указывая большим пальцем на другую часть здания, - я бы убил его прямо здесь и сейчас. Медленно и мучительно».

Коренастый мужчина вытащил свой револьвер и поднял его, чтобы ударить меня по голове и лицу.

"Нет!" - сказал высокий мужчина. «Подумайте о миссии».

Коренастый заколебался с диким взглядом в глазах. Кровь текла из его носа по губам к подбородку. Нос уже опух на его лице. Я посмотрел на него и пожалел, что смог его убить. Это заняло бы всего минуту больше, и это доставило бы мне огромное удовлетворение.

Но мужик опустил пистолет.

«Давай, - сказал высокий. «Они все еще ждут нас в лаборатории».

* * *

Они привязали меня к большому деревянному стулу. Я был в лаборатории. Это была большая комната, которая напомнила мне операционную в большом американском госпитале, за исключением того, что в поле зрения не было операционного стола. Возможно, стул, к которому я был приязан, служил той же цели. В комнате было несколько единиц электронного оборудования, на пультах управления мигали цветные огни. На машинах работали два техника, а в остальном я был один. Агенты вышли из комнаты, привязав меня к стулу.

Этот стул сам по себе был машиной. Это было похоже на электрический стул, но с проводкой было намного сложнее. Был даже головной убор с торчащими из него электродами. Сначала я подумал, что это какая-то система орудий пыток, но это не имело никакого смысла. Даже русские не пошли на такое, чтобы просто замучить человека, даже чтобы получить высшие секреты. Существовали и более примитивные способы, которые могли выполнять эту работу не хуже любой машины. В любом случае агенты не хранят глубокую государственную тайну ни в России, ни на Западе. Я не был исключением. Фактически, у агентов AX было меньше причин, чем у большинства, для хранения секретной информации, поскольку задания AX были больше связаны с конкретными физическими действиями против другой стороны, чем с расследованием и сбором данных.

Пока я все еще пытался во всем разобраться, я услышал, как за моей спиной открылась дверь, и в комнату вошли три человека. Таня была одна из них. На ней был белый халат и очки в роговой оправе. Ее волосы были собраны в пучок, и она выглядела очень мрачной и решительной. Она встретилась с моими глазами и долго смотрела в них, прежде чем заговорить. Думаю, она пыталась сказать мне, что сожалеет обо всем этом, но долг на первом месте.

"Как вы себя чувствуете, мистер Картер?" - безлично спросила она.

«Неплохо, учитывая обстоятельства», - ответил я.

Двое мужчин окружили ее. Один был мне знаком, потому что я только что прочитал его дело перед отъездом из Вашингтона. Это был Олег Димитров, резидент КГБ в Каракасе и человек, ответственный за все, что здесь происходило. Он был среднего роста, с седыми волосами и большой родинкой на правой щеке. Его глаза были жесткими и холодными.

«Итак, вы - печально известный Ник Картер», - сказал Димитров.

«Полагаю, отрицать это бесполезно, - ответил я.

«Да, бесполезно. Я Олег Димитров, как вы, наверное, уже знаете. Эта милая девушка, которая помогла нам поймать вас, - доктор Таня Савич, самый блестящий бихевиорист России. А этот джентльмен - ее коллега, доктор Антон Калинин».

Седовласый мужчина в белом халате по другую сторону от Тани посмотрел на меня поверх очков и кивнул. Его взгляд заставил меня почувствовать себя амебой под микроскопом. Я перевел взгляд с него на Таню.

Я спросил. - "Бихевиорист?"

«Верно, Ник. Надеюсь, ты не против, если я назову тебя Ником».

Я прислушался к ее голосу и теперь понял, почему он звучал не совсем по-немецки. Это был русский голос, пытающийся имитировать английский с немецким акцентом. Это было не идеально, но было достаточно, чтобы заставить меня гадать.

«Можешь звать меня как хочешь», - сказал я. «Я не думаю, что это имеет большое значение. Хотя было бы неплохо узнать, что вы собираетесь делать. Мое любопытство взяло верх надо мной. Вы трое создали шабаш ведьм КГБ или что-то в этом роде?»

Таня улыбнулась, но лица мужчин остались каменными. Димитров заговорил первым напряженным высоким голосом. «Классический американский герой, а, мистер Картер? Дерзкая шутка перед лицом опасности».

Я посмотрел на Димитрова. «Это лучше, чем плакать», - сердито ответил я.

«Мы сейчас займемся этим, Олег, - сказал ему доктор Калинин.

Димитров хмыкнул и ушел. Я услышал, как дверь лаборатории открылась и снова закрылась, когда он уходил. Два техника у станков не обращали на нас никакого внимания. Калинин подошел и воткнул мне в глаза фонарик. Работая, он говорил со мной тихим голосом.

«Доктор Савич специализируется на контроле над поведением», - медленно сказал он, глядя мне в глаза. «Она является одним из ведущих российских специалистов в области наркотического контроля над сознанием, гипнотерапии и общих методов контроля поведения».

Он выключил свет, и я посмотрел на Таню.

«Это правда, Ник, - сказала она. «Мы годами экспериментировали с контролем человеческого поведения. Я провел много исследований в этой области. Доктор Калинин тесно сотрудничал с нашей группой, записывая и анализируя физическое воздействие лечения на наших пациентов, он выдающийся врач нашей страны ».

Я спросил. - «Вы планируете провести надо мной поведенческие эксперименты?»

«Ты будешь первым мужчиной, которого будут контролировать наши усовершенствованные методы», - ответила она, и ее голос показал ее неуверенность. Теперь я был уверен, что Таня не знала, что ей придется применить свои знания и навыки в таких ужасающих делах. Ее голубые глаза скрылись за очками в роговой оправе.


«Ты собираешься… использовать меня как-нибудь?»

Таня быстро посмотрела мне в глаза и снова отвернулась.

Калинин пришел ей на помощь. «Мы собираемся уничтожить Ника Картера», - сказал он. «По крайней мере, на время. Вы больше не будете существовать как Ник Картер».

Я просто смотрел на него. Может быть, я был прав - последняя пуля в квартире Тани могла быть лучше для меня в долгосрочной перспективе.

"Больше не существовать?"

«Мы собираемся провести трансплантацию личности», - продолжил Калинин. «Вы станете совершенно другим человеком. И этот человек будет запрограммирован нами, мистер Картер. Вас как компьютер будет программировать техник. Вы начинаете понимать?»

Я перевел взгляд с него на Таню. «Боже мой, Таня», - прошептал я.

Голубые глаза встретились с моими. Она прижалась ко мне своим красивым лицом и взяла с ближайшего столика пузырек.

«Это намбулин, - сказала она по-деловому, - лекарство, совсем недавно разработанное нашими лабораториями. Это то, что вы бы назвали наркотиком, изменяющим сознание. Он имеет свойства, аналогичные ЛСД, но действие нашего лекарства уже более ограниченное ".

«Мне не терпится услышать», - саркастически сказал я.

Она проигнорировала замечание и продолжила. «Когда вводят намбулин, мыслительные процессы прерываются на базовом уровне, и личность изменяется. Принимающий наркотик становится очень покорным и испытывает повышенную внушаемость».

«Предложение», - подумал я. "Итак, это все."

«Частично», - сказала Таня. «Находясь под воздействием препарата, вы будете чрезвычайно восприимчивы к внушению квалифицированного гипнотерапевта. И к методам контроля поведения, разработанным за годы наших исследований».

Я спросил. - "С какой целью?"

Таня отвернулась.

«Нет смысла вдаваться в подробности», - сказал Калинин, взяв у Тани флакон и наполнив шприц жидкостью. «В любом случае, вы не вспомните ничего из того, что мы говорили в этом разговоре».

Что-то в его самодовольном лице меня очень разозлило. «Черт тебя побери!» - крикнул я ему.

Его глаза вспыхнули, чтобы встретиться с моим взглядом, и мне показалось, что я заметил в них слабую вспышку страха, когда он посмотрел на меня. «Пожалуйста, без драматизма, мистер Картер. Вы только усложните себе задачу».

Таня встала со стула и подошла поговорить с одним из техников. Калинин держал шприц перед лицом, толкая поршень, чтобы очистить аппарат от пузырьков воздуха.

Яростное отчаяние охватило мою грудь. Это было самое близкое к панике, что я когда-либо испытывал. Я никогда не боялся физической боли или смерти, но все было по-другому. Фактически они собирались убить меня, уничтожить мою личность, а затем использовать мое тело в своих нечестивых целях. От одной мысли об этом у меня по спине пробегали мурашки. И теперь я знал, что угроза унизить AX не была пустой. На подготовку этого плана - каким бы он ни был - у них ушли месяцы или даже годы. И с ведущим агентом AX, выполнявшим это, они были почти как дома.

На помощь Калинину подошел техник. Таня повернулась и посмотрела на нас через комнату. Техник привязал резиновую трубку к моему плечу и закатал рукав моей рубашки. Я увидел выступающие вены на предплечье. Намбулин входил прямо в вену.

Мое сердце бешено колотилось. Когда Калинин подошел ко мне с иглой, я стал отчаянно бороться с кожаными ремнями, всеми силами стараясь их порвать. Если бы я мог встать с этого стула, я мог бы легко позаботиться об этих мужчинах. Но узы были слишком крепкими.

Нет нужды бороться, мистер Картер, - мягко сказал Калинин, схватив меня за предплечье. - Бежать в этот момент совершенно невозможно ».

Игла опустилась, и техник держал меня за плечи, чтобы я не мог двигаться. На лице Калинина был легкий намек удовольствия, когда он воткнул иглу в расширенную вену, а затем надавил на поршень шприца.


Пятая глава.


Меня охватило чувство эйфории. Потом мое тело начало неметь. Мое дыхание заметно замедлилось, и я почувствовал, как со лба и верхней губы капает пот. Меня даже не волновало, что меня накачали наркотиками, и ужасное чувство паники исчезло. Я все еще мог вспомнить все, что они сказали мне, и я знал, что они собираются использовать меня в каком-то ужасном эксперименте по террору, но меня это больше не беспокоило. Я знал, что должен быть, но меня это просто не волновало. Несколько минут я боролся с этим чувством, пытаясь разжечь гнев, который я чувствовал внутри себя, но ничего не осталось. Что бы они ни делали, что бы они ни говорили, меня это устраивало. Было глупо бороться с этим, беспокоиться об этом. Я был в их власти, и их сила была огромной. Я подчинюсь этому и, возможно, каким-то образом выживу. В конце концов, это было то, что действительно важно в долгосрочной перспективе.

Их лица искривились передо мной - Тани и Калинина - и они смотрели

на меня, как на морскую свинку в клетке, но я не возражал. У них была своя работа, и я позволил им это сделать.

Калинин потянулся к моему лицу и приподнял мои веки. Он кивнул Тане и ушел. Таня подошла ко мне лицом. Она села очень близко. Я посмотрел в ее блестящие голубые глаза и обнаружил измерение, по которому раньше скучал.

«Теперь ты чувствуешь себя очень расслабленным, очень непринужденным», - сказала она мне мягким чувственным голосом. Голос, интонация усилили мое чувство благополучия.

«Да», - сказал я, глядя в темно-синие бассейны ее глаз.

«Когда ты смотришь мне в глаза, твои глаза устают. Твои веки становятся очень тяжелыми, и ты хочешь их закрыть».

Мои веки задрожали.

«Сейчас трудно держать глаза открытыми. Когда я досчитаю до пяти, вы закроете глаза, потому что захотите. Вы почувствуете огромное облегчение, когда закроете глаза. После того, как вы их закроете, вы медленно погрузитесь в глубокий транс. Один. Вы очень сонный. Два. У вас очень тяжелые веки. Три. Вы глубоко расслаблены и покорны. Четыре. Когда ваши глаза закроются, вы позволите моему голосу направлять вас в ваших ответах и действиях. Пять ».

Казалось, мои глаза закрылись по собственной воле. Я знал, что не смогу удержать их от закрытия, но даже не хотел пытаться.

«Вы сейчас находитесь в гипнотическом трансе и откликнетесь на мой голос».

Она говорила мягким, тихим монотонным голосом, который был почему-то чрезвычайно убедителен. Я обнаружил, что испытываю огромную привязанность к прекрасному звучанию ее голоса - этого чувственного, обольстительного голоса - и мне хотелось делать все, что он меня просил.

"Вы понимаете?" - спросила она.

"Да, я понимаю."

«Хорошо. Теперь мы собираемся надеть это кольцевое устройство на вашу голову и прикрепить электроды». Я почувствовал, как кто-то перемещает оборудование мне на голову. Он походил на повязку на голову, и я вспомнил лабиринт проводов, которые выходили из него.

«Пока я говорю с тобой, Ник, ты будешь получать аудиовизуальные данные с машины. То, что ты видишь и слышишь, будет приятным и поможет тебе достичь глубочайшего состояния транса». Где-то я услышал щелчок кнопки, и затем водоворот красивых цветов атаковал черноту, созданную Таней. Вместе с цветами пришла мягкая музыка, прекрасная музыка, которую я никогда раньше не слышал. И голос Тани сопровождал прекрасные зрелища и звуки.

«Все мышцы вашего тела мягко расслабляются, легко расслабляются, и вас охватывает огромное чувство эйфории. Вы находитесь на эскалаторе, который движется вниз. С каждой ногой вы медленно опускаетесь вниз, и вы становитесь еще более расслабленными. "

Машина создала для меня эскалатор, и в плавном скольжении меня понесло вниз через лабиринт красок в мягкую темноту.

«Вы приближаетесь к нижней части эскалатора и входите в очень, очень глубокий транс. Вы полностью воспринимаете мой голос». Я достиг дна и оказался в великолепной, свободно парящей тьме, от которой никогда не хотел уходить.

«Я попрошу вас сосчитать до пяти, но вы пропустите цифру три. Вы не сможете произнести цифру три. Теперь сосчитайте до пяти».

Мои губы шевелились. «Один, два, четыре, пять». Мой рот и мозг не имеют ничего общего с номером три.

«Очень хорошо», - сказала Таня. «А теперь скажи мне свое имя и кто ты».

Что-то глубоко внутри меня сопротивлялось, но этот всемогущий голос спрашивал меня, поэтому я ответил: «Я Ник Картер. Я работаю в AX, где у меня кодовое имя N…» Я не мог вспомнить номер, и рейтинг Киллмастера ». Далее я дал более подробную информацию об идентификации.

«Хорошо. Теперь послушайте меня внимательно. Вы забудете все, что только что сказали мне, и все остальное, что связано с вашим прошлым. В этот самый момент у вас развивается полная и тотальная амнезия».

Произошла странная вещь. Меня охватила экзотическая дрожь, и когда она прошла, я почувствовал головокружение. Когда физические эффекты прошли, я почувствовал себя иначе. Это была тонкая разница, но казалось, будто весь мир вокруг меня исчез. Во вселенной ничего не осталось, кроме моего парящего тела и голоса Тани.

"Кто ты?"

Я подумал минуту. Ничего не вышло. Я старался изо всех сил, но все еще не мог ответить. У меня не было личности. Я был существом, плавающим в бескрайней тьме, ожидающим, чтобы меня назвали, классифицировали и классифицировали.

«Не знаю», - сказал я.

"Где ты живешь?"

«В этой черноте», - ответил я.

"Откуда вы пришли?"

"Я не знаю."

«Хорошо. Я освежу твою память. Теперь ты увидишь перед собой образ человека». Машина зажужжала, и я увидел человека. Он был высоким, с темными волосами и серыми глазами. «Этот мужчина - это ты», - продолжила она. «Вы - Рафаэль Чавес».

«Рафаэль Чавес», - сказал я.

"Вы венесуэлец, который провел несколько лет в Соединенных Штатах. Вы родились

в Маргарите и получил образование в Каракасе. Вы работали по нескольким направлениям, но теперь вы активный революционер ».

«Да», - сказал я.

«Вы живете в квартире на Авенида Боливар, 36, здесь, в Каракасе».

«Авенида Боливар, 36».

Она продолжила рассказывать мне, что у меня нет семьи или друзей, и что люди, с которыми я общалась, были немногими в этом здании, которые были товарищами по революции.

«Позже ты узнаешь о себе больше», - наконец сказала она. «А пока вы должны отдохнуть. Я буду отсчитывать от пяти назад. Во время счета вы медленно выйдете из транса и снова вернетесь в сознание. Пять. Вы снова поднимаетесь вверх по эскалатору. Четыре. Вы полностью в состоянии покоя. отдохнули, но вы становитесь более осознанными. Три. Когда ваши глаза открываются на счет до одного, вы ничего не вспомните до того, как закроете глаза, совсем ничего. Два. Когда ваши глаза откроются, вы вспомните только то, что я сказал о том, что вы - Рафаэль Чавес. Вы ничего не вспомните до наступления полной амнезии. Один ".

Я открыл глаза. Там сидела девушка, и я знал, что видел это лицо раньше, но понятия не имел, при каких обстоятельствах. Должно быть, это было незадолго до того, как я закрыл глаза. Я сразу заметил, что она не из Венесуэлы, и это уменьшило мой интерес к хорошенькому личику. Я говорил с ней на беглом испанском.

Я спросил. - "Qué pasó?"

«Вы были под легким успокоительным, сеньор Чавес. Вы попали в аварию и получили удар по голове, и мы позаботимся о вас в течение нескольких дней. Вы действительно узнаете своих революционных соратников, дон? "

Я оглядел комнату. Техник расстегнул узы, которые держали меня на стуле, и снял что-то с моей головы. «Почему… да», - сказал я. Дело в том, что я почти ничего не вспомнил.

«Это доктор Калинин, а я Таня Савич, ваши русские друзья в революционном движении. Эти другие товарищи - Менендес и Сальгадо. Они были с вами в движении в течение некоторого времени. Мы привезли вас сюда, в эту частную клинику, лечить вас. В конце концов, конференция не за горами ".

Я спросил. - "Конференция?"

Таня улыбнулась. «Не пытайся вспомнить все сразу. Тебе нужно пойти в свою комнату и отдохнуть».

«Да», - тупо сказал я. «Отдыхать. Я очень устал».

* * *

В комнате, в которую меня отвели, было приятно тихо. Была просто койка, на которой можно было лечь, но в данных обстоятельствах я не мог ожидать больничной койки. В конце концов, я был человеком, разыскиваемым законом, не так ли? Честно говоря, я мало что мог вспомнить. Мне жаль, что я не спросил девушку, как случилось несчастье, потому что я не помнил об этом. Одно было ясно - мне нужны были товарищи, которые вылечили меня. Мне они очень нужны. Они понятия не имели, насколько серьезна моя амнезия. Ну, это прояснится через несколько часов. Хороший сон меня поправит. Но меня беспокоило то, что я не мог вспомнить важную конференцию, о которой говорила девушка. Мой мозг закружился от попыток вспомнить, но в конце концов я заснул.

Я проснулся внезапно посреди ночи. У меня были галлюцинации или это был просто странный сон? Должно быть, это был сон. Я был в какой-то чужой стране, в пустынной стране. Я бежал по темной мощеной улице и гнался за мужчиной. Я держал в руке длинный черный пистолет немецкого производства, вероятно, Люгер. Я стрелял в этого человека и пытался его убить. Он повернулся и выстрелил в меня, и я почувствовал жгучую боль в боку. Пистолет в моей руке внезапно превратился в топор с короткой рукоятью. Потом я проснулся.

Это был странный сон. Я не помнил, чтобы был в какой-либо стране, кроме Венесуэлы и Америки. И я ни разу в жизни не стрелял в мужчину. Или я? Для меня все это не имело смысла.

Когда наступило утро, мне принесли поднос с едой, и я с жадностью поел. Закончив, я рассмотрел свое лицо в зеркале. По крайней мере, это было знакомо. Но, похоже, это лицо не принадлежало Рафаэлю Чавесу. Я взглянул на одежду, которую мне принесли, но не узнал ее. Карманы были пусты, опознания не было. Примерно через час пришел Менендес и отвел меня обратно в комнату со стулом с проволокой и другим оборудованием.

«Доброе утро, сеньор Чавес», - поприветствовала меня девушка, назвавшаяся Таней. "Вы готовы к новому лечению?"

«Да, я так полагаю», - сказал я, глядя на машины. «Но все ли это необходимо? Я хотел бы знать, какое лечение я получаю».

«Пожалуйста, - сказала Таня, показывая мне большой стул. «Вы должны нам доверять, сеньор Чавес. Мы ваши друзья».

Я сел в кресло, но мне стало не по себе. Я хотел выбраться из этого здания, побродить по улицам Каракаса, вернуться в свою квартиру на Авенида Боливар. Я был уверен, что эти знакомые виды вернут мне память и сделают меня здоровым. Я пообещал себе, что, если это занятие не принесет результатов, я сразу пойду домой.

«А теперь расслабься», - сказал мне человек по имени Калинин.


"Я дам вам легкое успокаивающее ». Он воткнул мне в предплечье шприц и сделал подкожную инъекцию.

В моей голове промелькнуло название. Намбулин. Где я слышал это раньше? Прежде чем я смог больше думать об этом, я начал чувствовать, что меня охватывает глубокая эйфория, и я потерял интерес к словам и всему остальному.

Кто-то поправил мне головной убор. Я не возражал. Через минуту я услышал голос Тани.

«Вы хотите закрыть глаза. Вы закроете их на счет до пяти». Она посчитала, и мои глаза закрылись. В темноте внезапно вспыхнул цвет, и я услышал какую-то странную музыку, которая почему-то показалась мне знакомой. Голос умолк, но цвета и музыка продолжали тянуть меня вниз и вниз. Мне казалось, что я на эскалаторе. Затем из моей головы раздался другой голос. Голос рассказывал мне обо мне все. Каждая мелочь, от даты моего рождения до моей недавней деятельности в левом движении за освобождение Венесуэлы от тиранического империализма Соединенных Штатов. Были изображения конкретных сцен. Когда все закончилось, я получил подробную картину своего прошлого. Моя амнезия излечилась.

Я был членом политической группы под названием «Виджиланте», целью которой было свержение правительства Венесуэлы и установление левого режима с помощью русских. Меня завербовали несколько месяцев назад, и пару дней назад я был ранен во время демонстрации у американского посольства.

Таня снова заговорила. "Ваш лидер попросил нас сообщить вам, что ряды дружинников истончаются из-за трусливого дезертирства перед лицом жестокой полицейской тактики. Поэтому действовать необходимо сейчас. Вы были выбраны, чтобы провести это действие.

«Венесуэла стала слишком зависимой от Соединенных Штатов», - продолжила она. «Соединенные Штаты покупают около 40 процентов экспорта нефти Венесуэлы, что дает американцам смертельную экономическую хватку для Венесуэлы. Президент Венесуэлы и его капиталистическое правительство должны быть уничтожены, прежде чем они передадут всю страну американцам. Был разработан план. разработан с учетом предстоящей Каракасской конференции.

«Конференция будет встречей между президентом Венесуэлы и вице-президентом Соединенных Штатов. Она предоставит уникальную возможность нанести удар обоим этим врагам народа. Позже вам сообщат о характере план и детали того, как это должно быть выполнено. Вы понимаете? "

"Да, я понимаю."

«Хорошо. Когда вы проснетесь, вы вспомните в деталях все, что я вам сказал, и все, что вы слышали и видели, находясь в глубоком трансе. Если в вашем уме возникнут вопросы о деталях, ваше подсознание даст ответы и заполнит любые пробелы это может вас беспокоить. Вы не будете подвергать сомнению свою идентичность как Рафаэля Чавеса и не будете сомневаться в обоснованности его политической философии ».

Через несколько минут мои глаза естественным образом открылись, и я вспомнил, как Таня считала в обратном порядке от пяти до одного. Я также вспомнил все о своей прошлой жизни. Что бы они ни сделали со мной, это сработало. Я полностью оправился от амнезии.

Таня улыбнулась. - "Как вы себя чувствуете, товарищ?"

"Очень хорошо", - ответил я. «Наркотик заставил меня вспомнить. Я должен принять участие в миссии против Каракасской конференции, теперь я вспомнил об этом. Я буду готов?»

«Вы будете готовы», - сказала она.

Калинин отвернулся и подошел к технику в дальнем конце комнаты, оставив нас с Таней наедине. «Мы с тобой… мы знаем друг друга лучше, чем я помню?» Я спросил. У меня был мимолетный образ Тани, лежащей обнаженной на диване.

Что-то было в ее глазах, затем ее лицо расплылось в легкой улыбке. «Я надеялся, что ты вспомнишь. У нас был вечер вместе. Разве ты не помнишь?»

«Не совсем», - сказал я. «Но мельком, некое воспоминание я получил, мне хотелось бы вспомнить больше».

Она тихонько рассмеялась. «Возможно, мы снова проведем несколько минут вместе, прежде чем ты покинешь клинику».

«Это то, чего стоит ждать», - сказал я.

Хотя я чувствовал себя полностью хорошо, они настаивали, чтобы я остался в своей комнате и отдохнул. Я немного подумал о Тане. Странно. Моя миссия была самым важным в моей жизни, но я не мог перестать думать об этой необыкновенной девушке.

Когда я не думал о Тане, я пытался восстановить прошлое, которое почти забыл из-за аварии. И как я попытался вспомнить, мне вспомнился небольшой инцидент. Я босиком забежал в глиняный дом на окраине Маргариты. Потом я вспомнил, что этот дом был моим домом, а хорошенькая черноволосая женщина по имени Мария была моей мамой. Она и мой отец умерли, когда мне было девять лет. Вскоре после этого я приехал в Каракас, где жил у родственников и учился на государственного служащего.

Во всем этом все еще было что-то странное. Я мог вспомнить кое-что из своего прошлого, но эти вещи казались нереальными, мысленные образы блеклые и туманные. И когда я перестал думать о них сознательно, они просто исчезали в забвении и не казался настоящей частью меня.

Удивительно, но самыми яркими моими воспоминаниями остались те несколько лет, которые я провел в Америке, работая на погрузочной платформе.

Я провел весь день в своей комнате. В ту ночь ко мне пришла Таня. Она вошла тихо и закрыла за собой дверь. Я встал с края койки, где читал газету о Каракасской конференции. У нее был стетоскоп, а в руке она держала планшет.

"Могу я пощупать твой пульс?" спросила она.

"Конечно."

Она держала мое запястье своей маленькой мягкой рукой. Наши взгляды встретились, и она быстро отвернулась. Она сделала отметку на своей диаграмме, затем приставила стетоскоп мне к груди и с минуту прислушивалась.

"Вы чувствуете тошноту?"

"Нет."

"Есть ли потоотделение во сне?"

«Не то, чтобы я помнил».

Мой взгляд переместился с ее полных губ на чувственные изгибы ее тела. И снова в моей голове промелькнул дразнящий образ - Таня обнаженной на диване. Ее следующий вопрос казался экстрасенсорным.

«Ты сказал, что вспомнил ... близость между нами, Рафаэль».

"Да, я вспомнил это."

"Не могли бы вы рассказать мне, что вы вспомнили?"

Я улыбнулся. "Нет. Это была ты. На диване".

Ее прекрасные голубые глаза избегали моего взгляда. Я взял у нее планшет и стетоскоп и бросил их на пол. Затем я нежно притянул ее к себе. Я поцеловал ее, и она ответила.

"Ты действительно спала со мной, не так ли?" - тихо спросил я.

Она попыталась отодвинуться, но я удержал ее. «Рафаэль, ты не любовник», - возразила она. «Ты революционер. У тебя не было времени на женщин».

«Я, должно быть, нашел время хотя бы раз, - напомнил я ей.

Ее глаза нашли мои. «Да, один раз». Казалось, она вспоминает. «Незадолго до демонстрации у американского посольства. Я принесла записку в вашу квартиру, и вы просили меня остаться».

«И мы поцеловались, и я прижал тебя так близко», - сказал я, медленно проводя руками по всей длине ее тела.

«Рафаэль, пожалуйста…» - слабо запротестовала она.

Я расстегнул ее форму до талии и просунул руку внутрь, прижимая ее к себе. Я ласкал ее груди и чувствовал, как от моего прикосновения ее соски затвердевают.

"Рафаэль ..."

Мы снова целовались. Она перестала сопротивляться и с внезапной огромной страстью ответила на мою ласку, ее тело отчаянно напряглось, когда я исследовал ее рот. Когда поцелуй закончился, мы оба затаили дыхание и жаждали большего.

«О, Боже, Рафаэль», - выдохнула она.

Она скинула форму и уронила ее на пол. Я наблюдал, как она стягивала трусики со своих длинных гладких бедер. Она подошла к койке и потянулась, ее тело дрожало от возбуждения. Я быстро разделся и лег рядом с ней. Мои пальцы и губы перебирали каждый дюйм ее горячей дрожащей плоти.

Внезапно она попыталась отодвинуться, но я крепко прижал ее. "Что я делаю с тобой?" воскликнула она. Я подавил ее слова, глубоко погрузившись в ее рот языком. Она снова начала отвечать.

Я не знал, что она имела в виду, и мне было все равно. Я мог думать только о ее спелом, теплом теле. Она застонала от желания, когда я перевернулся на нее. Ее бедра открылись для меня, и я чувствовал, как ее ногти впиваются в мою спину. Я резко вошел в нее, и она вскрикнула от удовольствия. Тогда все было тьмой, безотлагательностью и нарастающей необузданной страстью.


Шестая глава.


Меня снова привязали к стулу, и в комнате было совершенно темно. Они сделали мне еще одну инъекцию, но на этот раз не было никаких умоляющих голосов. Во мне действовал только наркотик. Тани и Калинина даже в комнате не было.

Они что-то упомянули о «последней фазе». Я слышал, как они говорили это по-русски, и почему-то все понял, хотя я не помнил, чтобы когда-либо учил русский.

Когда я сел в кресло, в темноте передо мной возник образ. Это был президент, и он произносил политическую речь. Он был всего в двадцати футах от меня и жестикулировал во время разговора. Он говорил вещи, которые меня очень расстраивали. Я покрылся холодным потом. Эйфория сменилась сильным гневом, поскольку слова президента становились все более и более оскорбительными, все громче и громче. Его лицо медленно исказилось и стало ужасно искаженным. Через минуту лицо было всем, что осталось от изображения. Он начал расширяться, становясь все больше и уродливее, по мере того как яд хлестал из его скрюченных губ. Лицо было так близко, что я подумал, что могу протянуть руку и атаковать его.

Я услышал крик в комнате и понял, что он исходил из моего собственного горла. Я яростно дотянулся до этого ужасного лица, пытаясь разорвать плоть голыми руками, царапая ее пальцами.

Но я не мог этого достичь. Крик был воплем полного разочарования и жалкого отчаяния из-за невозможности дотянуться до ужасного лица и уничтожить его. Через минуту голос затих, и воцарилась тишина, искаженное лицо продолжало двигаться передо мной.

Вдруг

Голос Тани раздался из темноты. «Это ваш враг. Это человек, который стоит между вашим народом и свободой. Он мерзкое, уродливое животное, и он питается трупами своего народа. Вы всегда его не любили и боялись, но теперь вы поглощены отчаянным, жестоким отвращением. Вы ненавидите его больше, чем когда-либо ненавидели кого-либо или что-либо в своей жизни ».

Я думал, что моя грудь вот-вот взорвется от отвращения и ненависти, которые я испытывал к искаженному лицу. Я все время вспоминал гнусные слова президента и сжимал кулаки до тех пор, пока ногти не разорвали ладони.

Наконец изображение исчезло в темноте и сменилось другим. Сначала это было мне не знакомо, потом я вспомнил об этом из газеты. Это был американский вице-президент. Он говорил по-английски, но я его прекрасно понимал. Он объяснил, что будет тесно сотрудничать с правительством Венесуэлы, что Соединенные Штаты будут предлагать больше экономической и военной помощи, чтобы президент Венесуэлы оставался у власти. Пока он говорил, его лицо изменилось. Его глаза становились все более злыми, а из уст извергались отвратительные, отвратительные слова.

Когда наконец зажегся свет, я был весь в поту. Техник снял меня со стула и отвел обратно в мою комнату. Наркотик и непреодолимые эмоции полностью истощили мою энергию. Мои ноги были настолько слабыми, что я едва могла ходить.

Вернувшись в мою комнату, техник помог мне сесть на койку и посмотрел на меня сверху вниз.

Он спросил. - "С тобой все впорядке?"

"Я думаю так."

Он сказал любезно. - «Это все необходимо для вашей миссии».

Я глубоко вздохнул. - "Где Таня Савич?"

«Она занята проектом».

«Я должен ее увидеть».

«Боюсь, это невозможно».

Я посмотрел на него. Это был молодой венесуэлец по имени Сальгадо. Его лицо выглядело честным. Может быть, из-за откровенности, которую я там увидел, я выпалил то, о чем даже не догадывался, что думал.

«Неужели я тот, кем меня называют? Неужели все это необходимо для народной революции?»

Его глаза сузились на меня. "Ты сомневаешься в этом?" - с тревогой спросил он.

«Я… я не знаю. Думаю, что нет. Иногда мне кажется, что я схожу с ума».

«Вы не сошли с ума. На самом деле, вы сейчас вполне здоровы». Его голос был успокаивающим.

Я спросил. - «Как долго я был здесь в клинике?»

Он заколебался, словно задаваясь вопросом, отвечать ли мне. «Позавчера вечером вас привел товарищ».

"А когда я буду готов уехать?"

"Cегодня."

Я слабо приподнялся на локте. - "В самом деле?"

«Последний этап завершится сегодня позже. У вас будет еще несколько ознакомительных занятий. Следующий будет не очень приятным для вас, но он закончится раньше, чем вы узнаете об этом. Это абсолютно необходимая часть вашей подготовки к работе на конференции ".

"Что это за работа?"

«Они скажут вам позже сегодня».

Вдруг дверь отворилась, и вошел доктор Калинин. Он сердито посмотрел на техника. «Что это? Почему вы все еще с сеньором Чавесом?»

Техник выглядел испуганным. - «Он хотел поговорить немного».

«Возвращайся к работе», - коротко сказал Калинин.

"Да, конечно." Сальгадо повернулся и вышел из комнаты.

Я смотрел, как Калинин подходит ко мне. Мне не нравилась мысль о том, что здесь правят русские и что моим соотечественникам не разрешается говорить со мной. Венесуэлец должен контролировать свою революцию, но Калинин относился к Сальгадо как к низшему.

Калинин натянуто улыбнулся мне. «Мне очень жаль, что так резко отнял у вас Сальгадо, сеньор Чавес, но у него есть обязанности в другом месте. Вы хорошо себя чувствуете?»

«Прекрасно», - ответил я.

Он пощупал мой пульс и какое-то время ничего не говорил.

«Очень хорошо. Тебе следует отдохнуть, а мы придем за тобой после обеда. У тебя впереди серьезное занятие».

"Неужели я действительно могу покинуть это место сегодня поздно вечером?"

Мой вопрос застал его врасплох. Но после короткой паузы он ответил: «Да. Сегодня вечером вы будете готовы».

«Хорошо», - сказал я. «Ненавижу заключение».

«Мы все тоже», - сознательно сказал он. «Но мы должны приносить жертвы во благо революции. Разве это не так?»

Я кивнул. Калинин натянуто улыбнулся и ушел.

Я заснул ненадолго. Вдруг я услышал собственный крик. Я сел на койку прямо, весь в поту и трясясь. Я провел дрожащей рукой по рту, глядя на противоположную стену. На меня было не похоже бояться - столько я знал о себе. Должно быть, они давали мне лекарство. Мне приснился еще один кошмар.

Я видел уродливые лица из темной комнаты и слышал резкие злые голоса. Все это было смешано с моими образами. Я шел по темному переулку с «люгером» в руке. Я повернул за угол, и внезапно передо мной появилось огромное искривленное лицо. Он выглядел как президент, но это было деформированное лицо висящее в темноте.

Я стрелял из люгера снова и снова, но это отвратительное лицо только смеялось надо мной. Рот открылся, угрожая поглотить меня. На меня приближались длинные острые зубы. Тогда я закричал.

После легкого обеда меня отвели обратно в комнату с машинами - они называли это комнатой ориентации. Техник предупредил меня, что этот сеанс будет другим, и он не преувеличивал. Таня встретила меня в комнате, когда техники привязывали меня к креслу.

«Это будет неприятно», - сказала она. «Но все закончится раньше, чем вы это узнаете».

«Я думал о тебе раньше», - сказал я. «Я просил тебя, но они сказали, что ты слишком занята, чтобы меня видеть».

Мужчины закончили связывать меня ремнями и подошли к одной из машин. Раньше они не использовали его. У него была небольшая панель управления, но на его прилавке были десятки мигающих цветных огней.

«То, что они сказали тебе, было правдой», - ответила Таня.

"Увижу ли я тебя снова после того, как уйду отсюда?"

Она отвернулась. «Возможно. Все зависит от исхода миссии».

«Я ничего не знаю о миссии», - напомнил я ей.

"Скоро ты будешь знать".

На этот раз они использовали другие приспособления - проволочную металлическую ленту на груди и новый головной убор. Таня проследила, чтобы все было как следует, и вышла из комнаты.

Они выключили свет, и я увидел еще несколько фотографий в темноте. Изображения были даже более реальными, чем те, что я видел тем утром. На этот раз мне не сделали укол, но я знал, что действие утренней дозы еще не полностью исчезло.

Президент появился в комнате. Он шел сквозь толпу, злобно махая руками и улыбаясь. Как только изображение появилось, повязка начала что-то делать со мной. В голове возникло ужасное давление, боль стала почти невыносимой. Пока я смотрел, как движутся изображения, агония усиливалась. Я изо всех сил пытался освободиться, открывая и закрывая рот и прищурившись от боли. Стало только хуже, пока я не подумал, что моя голова вот-вот взорвется. Крик вырвался у меня из горла. Мужчина отделился от толпы и побежал к президенту, размахивая огромным мачете. Лезвие соединилось, обезглавив президента, и его голова полетела в толпу, проливая кровь повсюду. Люди смеялись и смеялись.

Боль исчезла, и я почувствовал только сладкую пустоту физического комфорта. Президент был мертв, и мир был спасен от его тирании.

Я надеялся, что сеанс закончился, но этого не произошло. Еще одна сцена заполнила комнату, когда президент произносил публичную речь. Боль пришла снова, и я уперся в нее, свернувшись внутри, чтобы сопротивляться ей. Но меня это поразило. На этот раз ужасное давление в голове сопровождалось острой болью в груди, как будто у меня случился сердечный приступ. Я слышал свой крик, но боль не проходила. Мужчина наставил пистолет на президента и оторвал выстрелом ему затылок. Боль сразу утихла.

Но снова комната наполнилась изображениями, на этот раз американского вице-президента. Он ехал на черном «Кадиллаке» на официальном параде, и я знал, что президент Венесуэлы ехал впереди него в машине. Вице-президент был в дорогом костюме в тонкую полоску, империалистически жестикулируя толпе. Давление снова пришло, но на этот раз не было сжатия в груди, только ужасная боль в голове. В результате внезапного взрыва дыма и обломков машина вице-президента была уничтожена невидимой бомбой, и все находившиеся в машине погибли. В комнате прогремел второй сильный взрыв, и машина президента Венесуэлы разрушилась. Боль прошла навсегда.

Я рухнул в кресло, когда меня отстегнули и отключили прибор. Рядом со мной был доктор Калинин, но я не видел Тани.

«Худшее уже позади, - сказал он мне.

Когда он закончил слушать меня своим стетоскопом, он помог мне встать со стула и провел по коридору в обычную проекционную комнату. На дальней стене был встроен экран, а в задней части комнаты была будка для проектора.

Калинин вложил мне в руку заряженный «Люгер». Я тупо смотрел на него, все еще онемев от жестокого сеанса. Это был пистолет, из которого я стрелял в своем кошмаре.

«Наркотик уже закончился, - говорил мне Калинин, - и ваша реакция на различные раздражители во время этой части подготовки будет вполне естественной. Вы будете держать пистолет и делать все, что захотите. . "

Я просто смотрел на большой пистолет. Я знал, что это немецкий пистолет, но почему-то ассоциировал его с Соединенными Штатами. Пока я пытался это понять, в комнате потемнело, и фильм начался. Это были настоящие фотографии, вероятно, сделанные в последние пару дней на предконференционных встречах. В фильме был показан президент, идущий по дорожке перед

Паласио де Мирафлорес, рядом с ним американский вице-президент. Вокруг были операторы, и президент небрежно разговаривал со своим американским гостем.

Когда фигуры на экране, казалось, приближались ко мне, в моей груди поднялось непреодолимое чувство ненависти, и я почувствовал тревожное чувство в голове, чувство сильного дискомфорта. Боль усилилась с чувством полного отвращения. Я больше не видел экрана. Идущие ко мне мужчины стали очень реальными. Я поднял пистолет в правой руке и направил его на две фигуры. Я сначала нацелился на президента. Я дрожал от ненависти и боли, и пот тек по моему лбу. Я нажал на курок. Фигуры спокойно шли ко мне. Я был в ярости. Я стрелял из пистолета снова и снова, и на груди президента плотным узором образовывались черные дыры. Через минуту я спустил курок на пустой патронник. Тем не менее две фигуры продолжали приближаться ко мне. Я метнул в них пистолет, а затем в приступе ярости ринулся к ним. Я сильно ударился и тяжело упал на пол.

Загорелся свет, Калинин помог мне подняться. Я задыхался и был истощен. Теперь, когда фильм закончился, боль и гнев ушли из меня.

«Очень хорошо», - слащаво говорил Калинин. "Отлично, вообще-то".

«Я хочу… убраться отсюда», - сказал я ему.

«Хорошо, - сказал он. «Мы не будем нуждаться в вас до сегодняшнего дня, когда у вас будет последняя сессия. Можете вернуться в свою комнату».

Меня отвели обратно в белую комнату с койкой, и я тяжело лег. Казалось, что прошло несколько мучительных бессонных дней с тех пор, как я проснулась тем утром. Я заснул ненадолго. Но на этот раз кошмара не было. Вместо этого мне приснился очень подробный сон о Тане. Она была обнаженной в моих руках. Теплая мягкость ее тела поглотила меня, поглотила меня желанием. Все чувства были разбужены - я слышал ее прекрасный голос и чувствовал опьяняющий аромат ее духов. И на протяжении всего сна, в пылу страсти, она все время говорила мне: «Прости, Ник. Прости, Ник».

Я не мог понять, почему она использует это иностранное имя, но не стал поправлять ее. Меня не волновало, как она меня называла. Ничто не имело значения, кроме горячей, требовательной плоти, извивающейся подо мной.

Я внезапно сел. Я подумал о Тане и ее использовании иностранного имени. Ник. Что это значит? Я мечтал о Люгере, который Калинин воткнул мне в кулак. Пока я лежал там, ожидая, что они приведут меня на заключительную сессию, я подумал, не было ли за последние пару дней чего-то большего, чем я знал, большего, чем говорили мне эти люди. Но они должны были быть законными. Они знали все обо мне, все о моей философии и моей работе с движением. Мы все работали ради одного дела, и я должен был им доверять.

Когда они пришли за мной, они сказали, что сейчас ранний вечер, и меня отпустят через несколько часов после хорошей еды. Меня отвели в ориентационную, но не пристегивали к большому стулу. Вместо этого они попросили меня сесть на обычный стул рядом с Сальгадо. Через некоторое время он ушел, и вошли Таня и Калинин с третьим человеком, русским по имени Олег Димитров.

«Сеньор Димитров тесно сотрудничает с лидером движения», - объяснил мне Калинин.

Я перевел взгляд с мужчин на Таню. Под мышкой она несла пачку бумаг. Она неуверенно мне улыбнулась.

"Мы начнем?" - безлично спросила она.

«Хорошо, - сказал я. "Давайте начнем."

Они придвинули три стула и сели лицом ко мне, мужчины по обе стороны от Тани. Она положила бумаги себе на колени. Димитров пристально смотрел на меня, как бы пытаясь оценить мои сокровенные мысли и чувства.

«Мы просим вас еще раз пройти курс терапии», - сказала Таня. «Тогда ты будешь готов».

Калинин готовил шприц. Он наклонился вперед со стула и сделал мне укол. «На этот раз вы получите только небольшое количество успокаивающего средства, - сказал он, - потому что мы выпустим вас сразу же после окончания сеанса». Жидкость попала в мою вену, он вытащил иглу и прижал ватный диск к крошечной ране.

«Теперь, - сказала Таня своим ровным, тихим голосом, - вы чувствуете себя очень расслабленным и спокойным». Ее голос гудел, лаская мой мозг, и вскоре я оказался в его власти. Я был полностью покорным.

«На этот раз я попрошу вас открыть глаза, но вы не должны выходить из глубокого транса. На счет пять вы откроете глаза, но останетесь в гипнотическом состоянии».

Она медленно считала. Когда она сказала пять, мои глаза открылись. Я переводил взгляд с одного лица на другое. Я прекрасно осознавал все, что меня окружало, но все еще пребывал в состоянии высшей эйфории. Я был полностью расслаблен и знал, что нахожусь в полной власти этого голоса.

"Вы были выбраны для выполнения наиболее важной миссии"


Эта миссия, которую все же предприняла революция, - серьезно сказала Таня. - Послезавтра состоится Каракасская конференция. Будет утренняя и дневная сессия. Будут присутствовать президент Венесуэлы, вице-президент Соединенных Штатов и другие высокопоставленные лица. Конференция состоится во Паласио де Мирафлорес.

«Вы пойдете на дневное заседание непосредственно перед тем, как конференция собирается снова. Вам дадут графин с водой, который вы можете перенести в комнату. Когда конференция возобновится, устройство, спрятанное в графине, убьет всех в этой комнате».

Меня охватила дрожь удовольствия.

«Вы не будете использовать оружие, чтобы убить наших врагов, как вы пытались сделать раньше. Но вы убьете их. Вы понимаете?»

"Да, я понимаю."

«Ваше лицо будет выглядеть по-другому, когда вы проснетесь от этого транса. Мы сделаем вас похожим на американского шпиона по имени Ник Картер».

«Ник Картер», - повторил я. Ник! Так называла меня во сне Таня. Это было предчувствие, как в сновидении о «Люгере».

"Вы войдете в здание под именем Ника Картера. Член нашей группы даст вам графин со скрытым устройством. Вы отнесете графин в конференц-зал и поставите его на стол. Вы сможете это сделать, потому что это Ник Картер, от которого мы избавились, имеет высший уровень допуска на конференцию ".

«Я понимаю», - сказал я.

«В течение следующих двух дней вы будете изображать из себя Ника Картера. Сейчас я начну читать из файла об этом агенте, и вы должны помнить каждую деталь, чтобы вы могли успешно выдавать себя за Картера. Кроме того, у вас есть определенные знания о этот человек глубоко внутри вас. Вы можете использовать только достаточно этого знания, чтобы выполнить свое олицетворение, и не более того ».

Она читала бумаги на коленях. Информацию запомнить было несложно. Как-то мне это показалось очень знакомым.

«Это я выдала себя за Ильзу Хоффман», - заключила Таня. «После того, как мы освободим вас, вы немедленно сообщите об этом боссу Картерса, Дэвиду Хоуку. Он поинтересуется, почему вы были вне связи в течение двух дней, и он спросит обо мне, которую он знает как Илзе Хоффманн. Вы скажете, что вы съездили со мной на загородную виллу на несколько дней, потому что вы хотели проверить меня, но теперь вы убеждены, что я вне подозрений ".

«Да», - сказал я. «Выше подозрений». Информация неизгладимо записывалась в моем мозгу.

"Вы будете выдавать себя за Ника Картера так же ловко, как и умеете, делая все, что от вас ожидают до полудня в день конференции. Затем вы проигнорируете любые приказы, которые они могут вам дать, и отправитесь во дворец. Вы должны быть в коридоре прямо у входа в конференц-зал ровно в час дня. В это время к вам подойдет наш человек. На нем будет темно-синий костюм и красный галстук с белой гвоздикой на лацкане. Он протянет вам этот графин, который из тех, что будет использоваться на столе для переговоров ". Она взяла у Димитрова большой богато украшенный графин. «Внутри него, под ложным дном, будет это устройство».

Она осторожно удалила электронный гаджет. Это было похоже на причудливое транзисторное радио.

«Устройство управляется с помощью пульта дистанционного управления. Оно излучает звук в широком диапазоне частот, шире, чем все, что было разработано ранее. На определенных частотах и уровнях громкости звук разрушает центральную нервную ткань. Очень короткое воздействие приводит к мучительной смерти».

Она заменила гаджет в графине. "Устройство будет настроено на нужную частоту с помощью пульта дистанционного управления после начала дневного сеанса. В течение нескольких минут оно убьет всех в пределах слышимости, но не затронет никого за пределами комнаты. После того, как оно выполнит свою работу, оно издавать гораздо более низкий звук, который по-прежнему будет звучать очень высоким для ваших ушей. Вы сможете услышать этот звук за пределами конференц-зала, где вы будете находиться ».

«Я услышу звук за пределами конференц-зала», - повторил я.

"После того, как наш человек даст вам графин для воды, вы подойдете к охранникам у двери комнаты и скажете им, что персонал дворца попросил вас доставить графин, чтобы была свежая вода для членов конференции. Поскольку у Ника Картера есть разрешение на вход в конференц-зал, они позволят вам отнести графин внутрь и поставить его на стол. Оставьте его у стены, а другой графин отнесите в ближайшую служебную комнату в коридоре. будете держаться подальше от непосредственной близости, пока не увидите, что все вошли в конференц-зал для дневной сессии.

«Когда вы услышите пронзительный звук из комнаты, вы узнаете, что устройство выполнило свою работу. Теперь слушайте внимательно». Димитров встал и повернул циферблат на маленькой машинке на соседнем столе. Я услышал пронзительный крик, который напомнил мне шум некоторых самолетов.

«Это звук, который вы услышите».

Голос его остановился на мгновение. «Когда вы это услышите, - медленно сказала она, - вы вспомните все, что было похоронено в вашем подсознании. Вы вспомните все, что я говорил вам ранее не помнить. Вы вспомните все, что произошло до вашего обращения в эту клинику. Но вы не запомнит ничего, что здесь произошло. Это откроет вам правду, но приведет к серьезному замешательству. Вы признаетесь первому человеку, который заговорит с вами, что вы подложили устройство смерти в конференц-зал. Все ли это ясно? "

«Все ясно, - сказал я.

«Кроме того, когда наш человек вручает вам графин, он скажет:« Viva la revolución! Эти слова укрепят вашу решимость убить президента Венесуэлы и американца, и вы почувствуете непреодолимое желание отнести графин в комнату, как я. проинструктировал вас ".

«Viva la revolutión», - сказал я.

Калинин встал, подошел к столику и достал подаренный мне «люгер» и стилет в ножнах. Он вручил мне оружие.

«Поставь пистолет», - сказала Таня. «Ножны на стидете должны быть прикреплены к вашему правому предплечью».

Я последовал ее инструкциям. Оружие казалось мне неудобным и громоздким. Калинин принес мне темный пиджак и галстук, и Таня велела надеть их поверх оружия.

«Оружие принадлежало Нику Картеру, - сказала Таня. «Вы будете знать, как ими пользоваться. Одежда тоже была его».

Димитров наклонился и что-то прошептал Тане на ухо. Она кивнула.

«Вы не будете пытаться вернуться в свою квартиру на Авенида Боливар. Вы также не будете связываться с Линчевыми или кем-либо, кто связан с этой миссией, даже с персоналом этой клиники».

«Очень хорошо», - сказал я.

«Теперь, Рафаэль Чавес, вы выйдете из гипноза, когда я отсчитаю от пяти до одного. Вы будете бегло говорить по-английски, и это язык, который вы будете использовать, пока не выполните свою миссию. Вы будете готовы к завершите миссию, и вы будете следовать всем моим инструкциям в точности.

«Я начну счет сейчас. Пять. Вы - Рафаэль Чавес, и вы измените ход современной истории Венесуэлы. Четыре. Ваш президент и вице-президент Соединенных Штатов - ваши смертельные враги. Три. Вы не задумывались. , без цели, но убить этих двух мужчин так, как мы запланировали. Два. Когда вы проснетесь, вы не узнаете, что находились под гипнозом. Вы не вспомните имена тех, кто здесь с вами, но вы узнаете, что мы друзья революции, которые подготовили вас к вашей миссии ".

Когда она достигла номера один, тройка передо мной на минуту, казалось, расплылась, а затем снова стала сфокусированной. Я переводил взгляд с одного лица на другое.

"Ты хорошо себя чувствуешь, Рафаэль?" - спросила милая молодая женщина.

«Я чувствую себя прекрасно», - ответил я ей по-английски. Удивительно, но я сказал это без труда.

"Кем ты будешь в следующие два дня?"

«Ник Картер, американский шпион».

"Что вы будете делать после того, как уедете отсюда?"

«Доложите человеку по имени Дэвид Хок. Я скажу ему, что был с вами - с Илзе Хоффманн - во время отсутствия Картера».

«Хорошо. Иди посмотри на себя».

Я подошел к зеркалу. Когда я увидел свое лицо, оно выглядело иначе. Они изменили мою внешность, так что я выглядел в точности как Ник Картер. Я залез в пиджак и вытащил «люгер». Имя Вильгельмина промелькнуло в моей голове. Я понятия не имел, почему. Во всяком случае, это не казалось важным. Я вытащил затвор и вставил патрон в патронник пистолета. Я был удивлен своей способностью обращаться с оружием.

Я снова повернулся к троим из них. «Я не знаю ваших имен», - сказал я.

Мужчины явно удовлетворенно улыбались. Однако заговорила девушка. «Вы знаете, что мы ваши друзья. И друзья революции».

Я колебался. «Да», - сказал я. Я нацелил пистолет на свет через комнату и прищурился вдоль ствола. Это был прекрасный инструмент. Я сунул его обратно в кобуру.

«Кажется, ты готов», - сказала девушка.

Я задержал ее взгляд на мгновение. Я знал, что между нами что-то было, но не мог вспомнить ее имени. "Да я готов." Я почувствовал внезапное желание уйти оттуда, заняться самым важным делом в моей жизни - миссией, к которой меня подготовили эти люди.

Мужчина в деловом костюме заговорил. Его голос казался довольно авторитарным. «Тогда иди, Рафаэль. Отправляйся на конференцию в Каракас и убей своих врагов».

«Считай, что это сделано», - сказал я.


Седьмая глава.


"Где, черт возьми, ты был?"

Дэвид Хоук в черной ярости топал по номеру отеля. Его седые волосы были взлохмачены, а вокруг холодных голубых глаз образовывались глубокие морщинки. Я не знал, что американцы способны на такие приступы гнева.

«Я был с девушкой», - сказал я.

«Девушка! На два дня? Во время вашего безвременного отпуска произошли важные события. Было бы не плохо, если бы вы пришли сюда на инструктаж».

"Она казалась слишком заинтересованной слишком быстро, - сказал я. - Мне нужно было выяснить, использовалась ли она как-то против нас. Она пригласила меня на пару дней на загородную виллу, и я не мог связаться с вами до того, как мы уехали. После того, как мы добрались до виллы, у меня не было никакой возможности с вами связаться ".

Хоук прищурился, глядя на меня, и я боялся, что он видит меня сквозь мою маскировку. Я был уверен, что он знал, что я не Ник Картер, и он просто играл со мной в игры.

"Это вся история?" - едко спросил он.

Он не верил в это. Мне приходилось импровизировать. «Ну, если ты должен знать, я заболел. Сначала я подумал, что девушка меня отравила, но это был просто тяжелый случай болезни туриста. Я бы не принес тебе ничего хорошего, даже если бы мог установить контакт ".

Когда я говорил, его глаза были прикованы к моему лицу. Наконец они немного смягчились. «Господи. Мы находимся на пороге кульминации нашей самой большой миссии за многие годы, и вы решаете заболеть. Что ж, может, это моя вина. Может, я слишком сильно вас подталкивал».

«Мне очень жаль, сэр», - сказал я. «Но мне нужно было проверить девушку. Теперь я убежден, что она вне подозрений».

«Ну, я думаю, это что-то, даже если это что-то негативное».

«Может, это была охота на диких гусей», - сказал я. «В любом случае, я вернулся к работе. Что нового?»

Хоук вытащил длинную кубинскую сигару. Он откусил конец и закатал его в рот, но не зажег. У меня было сильное ощущение дежа вю - Ястреб в другом месте, делающий то же самое. Все предчувствия и вспышки невозможных полу-воспоминаний заставляли меня нервничать.

«Вице-президент сошел с ума. Он говорит, что мы переусердствовали с вопросами безопасности. Он схватил нескольких сотрудников ЦРУ и отправил дополнительных ребят из Секретной службы домой. Сказал, что для прессы неприятно иметь армию охранников вокруг, как будто мы не доверяем венесуэльской полиции ".

«Это очень плохо», - сказал я. На самом деле все было нормально. Чем меньше вокруг будет американцев, для которых я буду действовать, тем легче будет моя работа, когда я приеду на конференцию.

«Ну, во дворце все еще много людей с пистолетами в карманах. Я вызвал N7, когда подумал, что ты мог бы быть где-то на дне шестифутовой дыры».

Впервые я понял, что одна из причин, по которой Хоук был так зол, заключалась в том, что он действительно беспокоился обо мне. Вернее, о Нике Картере. Каким-то образом это осознание тронуло меня, и я поймал себя на мысли, что судьба Картера постигла от рук линчевателей.

Я спросил. - «N7 - это Клей Винсент?»

«Да. Он поселился в третьем отеле, Лас Америкас. Я велел ему проверять ваше исчезновение». - саркастически сказал он. «Теперь он может перейти к более важным вопросам. Сегодня вечером вице-президент присутствует на внеплановой вечеринке, которая проводится в садах американского посольства. Президент Венесуэлы обязательно явится. Поскольку конференция состоится завтра, я хочу начать принять особые меры предосторожности, особенно в отношении любых событий, не включенных в первоначальный график ". Он жевал сигару.

Упоминание об этих врагах народа заставило меня вспыхнуть. Меня охватила горячая волна ненависти, и мне пришлось изо всех сил сдерживать это. Одно неверное движение с Хоуком могло разрушить миссию.

«Хорошо, я буду там», - сказал я.

"Ты действительно в порядке, Ник?" - внезапно спросил Хоук.

"Конечно, а почему бы и нет?"

«Я не знаю. Просто на мгновение ты выглядел иначе. Твое лицо изменилось. Ты уверен, что все еще не болен?»

Я быстро принял оправдание. «Это могло быть», - сказал я. «Я сегодня не совсем сам». Я думал, что в любой момент он раскроет мою маскировку, и мне придется убить его из люгера в кармане. Я не хотел его убивать. Он казался хорошим человеком, даже если был одним из врагов. Но любого, кто встанет на пути моей миссии, нужно будет устранить - альтернативы не было.

«Ну, ты действительно не сам», - медленно сказал Хоук. "Я собирался отправить вас в посольство, чтобы проверить, есть ли пара помощников, которые будут во дворце завтра, но я не думаю, что вы готовы к этому. Вам лучше отдохнуть до этого вечера. "

«В этом нет необходимости, сэр», - сказал я. «Я буду счастлив пойти в посольство и…»

«Черт побери, N3! Ты лучше знаешь, чем спорить со мной. Просто возвращайся в свою комнату и оставайся там, пока ты не понадобишься. Я позвоню тебе, когда придет время ехать в посольство».

«Да, сэр», - кротко сказал я, благодарный за возможность избежать большего количества контактов с американцами, чем это было абсолютно необходимо.

«И не связывайся с этой проклятой девушкой», - крикнул мне Хоук.

* * *

Сады посольства прекрасны в любое время, но в тот вечер они были особенно великолепны. Повсюду были фонари. Для гостей были установлены пылающие мангалы и столы с едой. В одном конце сада была площадка, где весь вечер играл оркестр.

Ястреб и Винсент были со мной, но мы не разговаривали друг с другом.

Я раньше встретил Винсента в туалете. Мы обменялись приветствиями, и мне было довольно неловко. Я знал, что должен был знать его, но я не был готов к встрече с другим агентами AX. Мне пришлось блефовать в ходе нашего разговора, и я боялся, что меня не убедили. Винсент кратко рассказал о штаб-квартире AX и о предыдущем задании, над которым мы работали вместе. Я позволял ему говорить и просто соглашался со всем, что он говорил.

Вице-президент появился довольно рано вечером. Я старался полностью его избегать. Его лицо и голос вызвали у меня такие сильные эмоции, что я был уверен, что раскрою свое прикрытие, если встречусь с ним лицом к лицу. Я подошел к группе и просто послушал, как они играют. Музыка была прекрасна, и я с нетерпением ждал того дня, когда моя родина освободится от тирании. Впервые за несколько часов я начал расслабляться.

Но удача не удержалась. Я услышал позади себя голос, и это был ужасный голос американского вице-президента.

«Мистер Картер».

Я повернулся, посмотрел ему в лицо и почувствовал ужасное давление в голове, но боролся с отвращением. Между вице-президентом стояли двое сотрудников секретной службы, которые кивнули мне.

«Мистер вице-президент», - сказал я жестко.

«Я думаю, вы не встречались с президентом», - говорил монстр. Он указал на приближающуюся фигуру, и я увидел человека, которого ненавидел больше всего на свете. Это был прямолинейный и солидный мужчина, на вид безобидный старик с широкой улыбкой и грудью, набитой лентами и медалями. Но я знал, что он олицетворяет, и это заставило мой желудок сжаться. Он подошел и встал рядом с нами. Двое полицейских в штатском и медперсонал были позади.

«Господин президент, это один из лучших молодых людей в наших спецслужбах», - сказал вице-президент. «Мистер Картер».

«Мне приятно познакомиться с вами, мистер Картер».

Близость этого лица делала мой гнев почти неконтролируемым. Я боролся с непреодолимым порывом броситься на него и разорвать на куски голыми руками. Пот выступил у меня на лбу, и я почувствовал сильное сжатие в груди, которая продолжала расти и расти. У меня так сильно болела голова, что я думал, что она вот-вот взорвется.

«Я… я…» - выдохнул я и отвернулся от двух этих мужчин. Мне нужно было взять себя в руки, но я не знал, как это сделать. Я оглянулся с мрачным лицом. «С удовольствием, господин президент, - сказал я.

Все смотрели на меня, как будто я сошел с ума. Сотрудники службы безопасности внимательно изучали меня.

"С вами все в порядке, молодой человек?" - спросил президент.

Мои глаза изо всех сил пытались встретиться с его взглядом. «О да, - быстро сказал я. «Я буду в порядке. У меня только что была схватка с туристами».

Вице-президент внимательно следил за моим лицом. «Вам лучше отдохнуть, мистер Картер», - тихо сказал он. Через минуту они перешли к разговору с американским послом.

В внезапном отчаянии я повернулся, чтобы пойти за ними. Моя рука вошла в куртку. Я собирался вытащить «люгеры» и прострелить им головы. Но когда я почувствовал холодный металл пистолета напротив своей руки, я пришел в себя. Это не было планом, и я должен был подчиняться приказам. Я вытащил руку и вытер пот о куртку. Я весь дрожал. Я оглянулся, чтобы увидеть, заметил ли кто-нибудь мои действия, и когда я повернулся к зданию, я увидел, что мой коллега по AX Клей Винсент смотрит на меня. Он все время смотрел.

Борясь с паникой, я поспешил к задней части здания посольства, в мужской туалет. Мне стало плохо, и я боялся, что меня вырвет. Я все еще дрожал, и казалось, что голова вот-вот расколется.

В туалете я полил голову холодной водой и тяжело прислонился к умывальнику. Я выбросил из головы лица, и боль и тошнота начали утихать. Когда я повернулся, чтобы найти полотенце, Винсент был там.

"Что с тобой, Ник?" он спросил.

Я отвернулся от него и вытерся. «Должно быть, я что-то не то съел», - ответил я. «Я думаю, я все еще немного не в себе».

«Ты выглядишь ужасно», - настаивал он.

«Сейчас я чувствую себя хорошо».

«Вам не кажется, что вам следует обратиться к врачу посольства».

«Черт, нет. Я действительно в порядке».

Последовало долгое молчание, пока я грубо расчесывал волосы.

«Я что-то выпил в том кафе в Бейруте, когда мы работали вместе, - сказал он. «Помнишь? Ты помог мне выбраться из этого. Я просто пытался отплатить за услугу».

Что-то глубоко внутри моего мозга отреагировало, когда он упомянул инцидент в Бейруте. У меня было очень краткое видение, как Клей Винсент падает на старую кирпичную стену, и я собираюсь помочь ему встать на ноги. Через долю секунды сцена исчезла, и я подумал, представлял ли я ее вообще.

Это меня потрясло. Я никогда в жизни не встречал Клея Винсента. Как я мог вспомнить, что был с ним в Бейруте? Я никогда не был за пределами Венесуэлы, кроме того времени, когда я был в США. Я ничего не знал о Ливане. Или я все таки был там?

У меня снова появилось ощущение, что в моем прошлом что-то скрывали от меня в клинике. Что-то очень важное. Но, возможно, я ошибался. Возможно, наркотики стимулировали мое воображение, чтобы я мог придумывать сцены, которые помогли бы мне сыграть роль Ника Картера.

«Извини», - сказал я. «Я ценю ваш интерес, Клей».

Он коротко улыбнулся, но потом к нему вернулась озабоченность. «Ник, какого черта ты делал там после того, как с тобой заговорили?»

"Что вы имеете в виду?" - защищаясь, спросил я.

«Ну, на минуту это выглядело так, как будто ты собирался за своим Люгером. Что происходило?»

Я мысленно пробежал через несколько возможных ответов. «О, это. Думаю, я довольно нервничаю. Я видел, как парень сунул руку в свою куртку, и на минуту мне показалось, что он тянется за пистолетом. Я почувствовал себя идиотом, когда он вытащил платок».

Наши глаза встретились и встретились, когда Винсент оценил мой ответ. Если бы он бросил мне вызов, мне пришлось бы убить его прямо здесь, а это означало бы большие проблемы.

«Хорошо, приятель, - сказал он. Его голос стал мягче. «Тебе лучше отдохнуть, так что завтра тебе станет лучше».

Я посмотрел на него. Это был коренастый мужчина с рыжеватыми волосами, наверное, лет тридцати двух. У него было открытое, честное лицо, но я знал, что он может быть крутым.

«Спасибо, Клей», - сказал я.

"Забудь это."

Остаток вечера я старался держаться подальше от основной деятельности. Ястреб появился в какой-то момент, когда все смотрели на группу танцоров, и встал рядом со мной.

"Все кажется нормальным?" - спросил он, не глядя на меня.

«Да, сэр», - ответил я. Интересно, говорил ли ему Винсент обо мне.

«Кажется, тебе не нужно оставаться здесь надолго, Ник, - сказал он. «Я тоже отправляю Винсента обратно в его отель. Но я увижу вас завтра рано утром во дворце. Несмотря на то, что все кажется прекрасным, у меня все еще такое чувство по поводу предупреждения. Вы заметили того человека, который был преследовал тебя? "

Еще одна незнакомая сцена промелькнула у меня в голове - мужчина, стоящий в белой комнате, держит меня с пистолетом. Нет, это был коридор, а не комната. Я коснулся своего лба рукой, а Хоук уставился на меня.

«Нет. Нет, я его не видел». Как я вообще узнал, о каком человеке он говорит? В файле, который мне читали мои товарищи, ничего не было упомянуто. Если только я не забыл.

«Ник, ты уверен, что с тобой все в порядке?» - спросил Хоук. «Когда здесь Винсент, я, наверное, смог бы обойтись без тебя на конференции».

"Я в порядке!" - сказал я несколько резко. Я взглянул на Хоука, и он мрачно посмотрел на меня, жуя незажженную сигару. «Извини. Но я чувствую, что нужен на конференции, и я хочу быть там».

Я старался не слышать в голосе грубую панику. Если Хоук вытащит меня из службы безопасности, я не смогу выполнить свою миссию.

«Хорошо», - наконец сказал он. «Увидимся завтра, сынок».

Я не мог смотреть на него. - "Правильно."

Хоук прошел по саду, а я ушел. Мне не хотелось возвращаться в отель. Мне нужно было выпить. Я взял такси до Эль-Хардин, потому что чувствовал себя одиноким и почему-то ассоциировал это место с девушкой в клинике. Когда я вошел внутрь, я был удивлен, увидев ее сидящей за угловым столиком. Она была одна, потягивая бокал вина. Она сразу меня увидела.

Вы также не будете связываться с Линчевыми или кем-либо, кто связан с этой миссией, даже с персоналом этой клиники.

Я отвернулся от нее и подошел к столу в другом конце комнаты. Я почувствовал ужасное желание пойти к ней, рассказать ей о своих проблемах, взять ее со мной в постель. Но она сама запретила мне вступать в контакт. Пришел официант, я заказал коньяк. Когда он ушел, я поднял глаза и увидел, что она стояла возле моего стола.

«Добрый вечер, Рафаэль». Она села рядом со мной. Она была даже красивее, чем я помнил.

Ее имя внезапно пришло мне в голову из глубины моего подсознания. «Тебя зовут… Таня». Я посмотрел ей в глаза. "Я не должен этого знать, не так ли?"

«Нет, но я думаю, что знаю, почему ты это делаешь. Все в порядке».

"Я не должен быть с тобой, не так ли?"

«Меня попросили связаться с вами. Чтобы узнать, как вы себя чувствуете, и убедиться, что вас приняли как Ника Картера».

«Меня приняли за него», - сказал я. «Но тот, кого зовут Ястреб, слишком озабочен моим благополучием. Сегодня вечером меня представили президенту, и это было довольно грубо на минуту. Но я думаю, что убедил Хоука, что со мной все в порядке. "

Красивое лицо Тани помрачнело. «Ястреб - единственный человек, который может прервать всю эту миссию. Вы должны убедить его всеми возможными способами, что вы - Ник Картер и что вы можете выполнить свое задание на конференции». Ее голос был напряженным и настойчивым. «Крайне важно, чтобы у вас был доступ в конференц-зал во время обеденного перерыва».

«Я понимаю, Таня, - сказал я. Я хотел

обнять ее и поцеловать. «Подойди в мою комнату», - сказал я. «На какое-то время. Это… важно для меня».

«Ястреб, возможно, наблюдает за тобой», - мягко сказала она.

«Нет, это не так. Пожалуйста, подойди, ненадолго».

Она колебалась минуту, затем протянула руку и нежно коснулась моего лица. Я знал, что она хотела меня. «Я буду там через полчаса».

"Я буду ждать."

Через сорок пять минут мы стояли в полумраке моего гостиничного номера, и я грубо обнял Таню. Я поцеловал ее, и ее язык скользнул мне в рот. Она прижалась ко мне бедрами.

«О, Рафаэль», - выдохнула она.

«Снимай одежду», - сказал я.

"Да."

Раздевались в темноте. Через несколько секунд мы оба стояли обнаженные и жадно смотрели друг на друга. Таня была одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел. Мои глаза поглощали полную круглую грудь, тонкую талию, изогнутые бедра и длинные гладкие бедра. И меня очаровал ее мягкий чувственный голос. Голос, который так мягко и убедительно говорил со мной в клинике. Между нами был дополнительный магнетизм из-за этих особых отношений. Я жаждал тела, которое принадлежало этому убаюкивающему, манящему голосу, голосу, который имел такую власть надо мной.

Мы вместе подошли к кровати, и я поцеловал ее там, притянул к себе и почувствовал, как ее обученные груди прижались ко мне, двигая руками по набухшим изгибам ее бедер.

Мы оба тяжело дышали. Я отпустил ее, и она легла на кровать, ее полные кремовые формы выглядели как кремовые на фоне белизны простыней. Я вспомнил страстные моменты в своей палате в клинике. Внезапно у меня возникло другое воспоминание, из сна, который приснился мне в клинике. Я видел, как Таня растянулась на диване вместо кровати, всем ее телом приглашала меня присоединиться к ней. Это был просто сон? Или это действительно случилось? Я был ужасно сбит с толку.

Я лег в кровать и лег рядом с ней лицом к ней. Я прикоснулся к ее горящим губам своими, затем провел губами по ее шее и плечу.

"У вас есть квартира в Каракасе?" - спросил я между поцелуями.

«Почему ты так думаешь», - ответила она пораженно.

"У вас в квартире есть широкий диван?"

Она посмотрела на меня, и мне показалось, что я увидел страх в ее глазах. "Почему ты спрашиваешь?"

Я сказал. - «Там мы впервые занялись любовью, не так ли?» «До клиники. Как вы мне сказали, этого не было в моей квартире. В моей квартире нет такого дивана». Они показали мне пару фотографий моей квартиры на Авенидо Боливар.

Таня выглядела расстроенной. "Это важно?" спросила она.

«Не совсем», - сказал я, целуя ее. «Это только что пришло мне в голову, когда я увидел тебя здесь».

Ее лицо снова расслабилось. «Ты прав, Рафаэль. Это была моя квартира. Я просто проверяла тебя в клинике, чтобы узнать, помнишь ли ты».

"Из-за миссии?"

«Из-за моего женского тщеславия». Она улыбнулась и настойчиво прижалась ко мне.

Я перестал об этом беспокоиться и забыл обо всем, кроме срочности своего желания и бархатной мягкости ее плоти.


Восьмая глава


На следующее утро Хоук, Винсент и я отправились в Белый дворец. Большая часть регулярных сил безопасности была там всю ночь. К шести часам утра это уже был дурдом. Хоук сказал Винсенту и мне проверить конференц-зал и прилегающие комнаты до девяти тридцати, когда конференция должна была начаться. Я был очень нервным. У меня возникло странное чувство, когда я проводил все эти проверки безопасности, так легко перемещаясь среди людей, которые были там с единственной целью - остановить меня. Если бы я не так нервничал, я бы наслаждался иронией всего этого. Сотрудники службы безопасности кивнули и улыбнулись мне, даже не подозревая, что это я позаботился о том, чтобы никто не покинул конференц-зал живым.

В течение всего утра лица из ориентационной комнаты возвращались ко мне снова и снова, и каждый раз, когда это происходило, я покрывалась холодным потом. Сила моей ненависти раздирала меня на части. Я хотел продолжить, выполнить свою работу и избавить мир от этих двух злых людей.

«Ну, здесь час до начала конференции, - сказал мне Хоук, - и нам больше нечего делать, чем у нас было, когда мы покинули Вашингтон. За исключением того, что мы не можем найти высокого человека, которого никто, кроме тебя, не видел. . "

«Это не моя вина», - резко сказал я.

Хоук внимательно изучил мое лицо, и я понял, что сделал это снова. Я избегал его проницательных глаз.

"Кто, черт возьми, это сказал?" - отрезал он в ответ.

«Я… извините, сэр. Думаю, я немного нервничаю из-за конференции».

«Это совсем не похоже на тебя, Ник», - серьезно сказал он. «Ты всегда сохраняешь хладнокровие. Вот почему я считаю тебя лучшим. Что с тобой вообще? Ты знаешь, что можешь сравняться со мной».

Я посмотрел на него. Он произвел на меня странное воздействие, и я не мог понять почему. Мне нравился этот человек, и я почему-то чувствовал себя очень близко к нему, хотя никогда не видел его до вчерашнего утра. Это было странно.

Со мной все в порядке, сэр, - сказал я. - Вы можете на меня рассчитывать.

"Вы уверены?"

"Да, я уверен."

«Хорошо. Если ты что-нибудь обнаружишь, ты сможешь найти меня в штабе безопасности».

Когда он ушел, мне захотелось ударить кулаком по стене. Я мог бы выглядеть как Ник Картер, но я не вел себя как он. И Хоук заметил. Если бы я не был более осторожен, я бы провалил всю миссию.

Ко времени конференции дворец был невероятно беспокойным. Залы были забиты людьми. Были сотни репортеров со всего мира. Фотовспышки срабатывали каждую минуту, и было много криков и жестов. Когда руководители прибыли в конференц-зал, толпа вокруг них была такой густой, что их едва можно было увидеть.

Увидев их снова с близкого расстояния, я почувствовал к ним такую враждебность, такую открытую ненависть, что мне пришлось отвернуться. Я даже не мог смотреть, как они входят в комнату. Через несколько минут все были внутри, а за ними закрылись большие двойные двери. Конференция началась.

Когда я добрался до дворца и проверил конференц-зал, я обратил внимание на графин с водой на длинном столе из красного дерева. Он был идентичен тому, что мне дали позже, на перемене. Он лежал на подносе вместе с дюжиной сверкающих хрустальных бокалов. К полудню вода, оставшаяся в графине, станет несвежей, и персонал дворца будет естественно принести свежую воду для дневной сессии.

Утро длилось год. Я беспокойно ходил взад и вперед по длинному коридору. Остальные охранники посмотрели на меня. Залы были полны ими. Два венесуэльских охранника, один сотрудник ЦРУ и один агент секретной службы стояли на страже у входа в конференц-зал. Каждый из них знал Ника Картера, и никто даже не взглянул на меня, когда я раньше осматривал комнату.

Около одиннадцати тридцати, за полчаса до перерыва, коридор за пределами конференц-зала снова начал заполняться. Я чувствовал ужасное напряжение в груди, и у меня начинала болеть голова. Но на этот раз боль была почти приятной. Я знал, что он исчезнет сразу после того, как я выполню свою миссию.

Незадолго до перемены ко мне подошел агент ЦРУ. Он, очевидно, знал меня, и я должна была знать его. Я сконцентрировался, и его лицо стало мне знакомо, хотя, конечно, это не так. Это все было обусловлено, и у меня не было времени беспокоиться о том, как это работает. Тем не менее, эти столкновения заставляли меня нервничать. Один промах мог разрушить всю миссию.

"Где ты был, Картер?" - спросил мужчина. «Мы не видели вас здесь пару дней».

«О. Я проверял несколько подозрительных лиц», - сказал я напряженно, изо всех сил стараясь звучать естественно.

"Кого?"

«Накануне вечером я видел на стойке регистрации мужчину подозрительного вида, но это оказалось тупиком».

«О да, я слышал об этом. Я также слышал, что вы какое-то время спали с какой-то немецкой девушкой. Есть ли в этом правда?» - усмехнулся он.

Улыбка внезапно напомнила мне ту, что была на лице американского вице-президента, когда он представил меня президенту. "Почему бы тебе не заблудиться, некомпетентный ублюдок!" - прорычал я.

Внезапно я заметил Хоука и Винсента, стоящих всего в нескольких футах от меня и смотрящих на меня. Я не видел, чтобы они подходили.

«Тебе следует держать этого на поводке», - сердито сказал человек из ЦРУ, когда он быстро прошел мимо Хока и Винсента и пошел дальше по коридору.

Ястреб стоял там, изучая меня с минуту. Когда он заговорил, его голос был спокойным и тихим. «Пойдем с нами, Ник, - сказал он.

«Я хотел бы быть здесь, когда они выйдут», - сказал я. «Могут быть проблемы».

«Черт возьми, я сказал пойти с нами!»

Я потерл рот рукой. У меня были проблемы, оставалось чуть больше часа до встречи с человеком, который подаст мне графин. Но я никак не мог отказаться от Хоука. Он не давал мне выбора.

«Хорошо, - тихо сказал я.

Хоук провел нас в пустую личную комнату возле штаба службы безопасности. Когда мы оказались внутри, Хоук закрыл и запер дверь, затем повернулся ко мне. Винсент стоял в стороне, выглядя очень смущенным.

«А теперь», - сказал Хоук резким низким голосом. «Что, черт возьми, здесь творится? Я взял у тебя все, что мог, Ник. Ты ведешь себя как маньяк».

Я сердито посмотрел на Винсента. «Вы рассказали ему об инциденте на вечеринке».

«Нет, не сказал», - защищаясь, сказал Винсент. «Но я должен был это сделать».

"Какой инцидент?" - спросил Хоук.

«Просто небольшой эмоциональный всплеск», - сказал Винсент.

Я облизнул пересохшие губы. Я был рад, что он не упомянул о моей попытке вытащить Люгер. Ястреб был резким. Я был уверен, что он уже сомневался в моей личности. Может, он заметил какой-то изъян в моей маскировке. Может, они оставили родинку, шрам или что-то еще, что выдало меня. Нет, это должна быть моя вина. Я просто не вел себя как Ник Картер.

"Хорошо, что это?

- нетерпеливо спросил Хоук. - Почему ты все время чертовски нервничаешь? Ты не был тем же человеком с тех пор, как вернулся с той виллы ".

Ответ был прост. Я был другим человеком. Рафаэль Чавес. Но я не мог ему этого сказать. Он был одним из врагов. Оба эти агенты АХ были моими врагами.

«Я просто не знаю, сэр. Может быть, это потому, что все это чертовски расстраивает, с толпами людей, толпящимися вокруг, шумом и неразберихой. И самое худшее - знать, что что-то может случиться в любую минуту, а мы не быть в состоянии что-нибудь с этим сделать. Эта работа по обеспечению безопасности не в моем стиле ".

Оба мужчины молчали минуту. Хоук отвернулся и подошел к окну. «Боюсь, этого недостаточно, Ник». Он повернулся ко мне. Его худощавое тело, казалось, еще больше сжалось в твидовом жакете, а его холодные глаза, казалось, смотрели прямо на меня. "Что же произошло в те два дня, когда тебя не было?"

«Именно то, что я тебе сказал», - сказал я.

«Мне не нравится это говорить, Ник, но я думаю, что ты что-то скрываешь от меня. Это тоже не похоже на тебя. Мы всегда были очень откровенны друг с другом, не так ли?»

Давление в голове и груди росло. До того, как мне пришлось оказаться в этом коридоре, оставалось меньше часа. А Дэвид Хок хотел поговорить и поговорить.

«Да, мы всегда были откровенны».

«Тогда давайте будем откровенны», - сказал Хоук. "Я думаю, что что-то случилось, когда ты исчез, и я не понимаю, почему ты мне об этом не рассказываешь. Я знаю, что у тебя должны быть причины сдерживаться, но для нас обоих было бы намного лучше, если бы Вы выкладываете это. Это касается девушки Гофмана? "

Я бросил на него взгляд. «Нет, это не имеет ничего общего с девушкой. Какого черта это должно быть? Я же сказал вам, что она была ясна. Вы действительно верите, что я вам лгу? Я понял, что кричу, но было уже поздно.

«Успокойся, Ник, - тихо сказал Винсент.

Мгновение Хоук ничего не говорил. Он снова смотрел на меня, пронзая меня своими суровыми холодными глазами. Давление в моей голове и груди опасно возрастало, и я чувствовал себя как бомба, готовящаяся взорваться.

«Ник, - медленно сказал Хоук, - я снимаю тебя с этого дела». Его лицо внезапно стало старым и усталым.

Меня пробил холодок. Я повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. «Ты не можешь этого сделать», - глухо сказал я. «Я тебе нужен здесь».

«Пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю, что не хочу. Вы номер один в моем списке, и вы это знаете. Ваш послужной список говорит сам за себя. Но здесь что-то не так. Чувство, которое я испытал, когда прибыл в Каракас - ужасное ощущение, что что-то пошло не так, - все еще со мной. На самом деле, за последние пару дней оно стало намного сильнее ». Он посмотрел на Винсента. "Ты тоже это чувствуешь, не так ли, Клэй?"

«Да, сэр», - сказал Винсент. "Я чуствую это."

«Ты всегда очень ценил интуицию, Ник. Ты сам много раз говорил мне об этом. Что ж, я тоже. И прямо сейчас у меня очень сильное чувство, что тебе не следует участвовать в этом. назначении больше. Для вашего же блага, а также для блага конференции ".

«Сэр, позвольте мне показать вам, что я в порядке», - сказал я. «Просто позволь мне остаться на перерыв».

Его бровь нахмурилась: «Почему в полдень?»

Я не мог смотреть ему в глаза. «Это просто кажется особенно опасным временем. Когда они благополучно вернутся в конференц-зал, маловероятно, что что-то пойдет не так. Я уйду, если вы хотите, чтобы я ушел».

«Я хочу, чтобы ты ушел сейчас же», - холодно сказал Хоук. «Винсент, пойди позови одного из венесуэльских охранников. Я отправляю одного обратно в отель с Ником, просто чтобы убедиться, что он доберется туда в порядке».

"Это не обязательно!" - сердито сказал я.

«Прости меня, Ник, но я думаю, что это так», - сказал Хоук. Его голос был резким, как и глаза.

Винсент направился к двери, и я внезапно запаниковал. Я не мог позволить этим людям помешать мне выполнить мое задание. Что-то щелкнуло внутри, и моя голова прояснилась. Я знал, что мне нужно делать. Пришлось их убить. Меня охватила жесткая, холодная решимость.

Я быстро залез в пиджак и вытащил «люгер». Я нацелил его на Хоука, но поговорил с Винсентом. «Стойте прямо здесь», - резко сказал я.

Они оба смотрели на меня в полном шоке.

"Ты сошел с ума?" - недоверчиво спросил Хоук.

Винсент отвернулся от двери. «Подойди сюда, чтобы я мог тебя видеть», - сказал я. Как только он это сделает, я убью их обоих. Но я должен действовать быстро.

"Что это, Ник?" - спросил Винсент низким напряженным голосом.

Я сказал. - «Меня зовут Рафаэль Чавес». «Я мститель. Теперь это не имеет значения, знаете ли вы. Ник Картер мертв, и я выдаю себя за него. В течение часа я завершу свою миссию, и все участники конференции будут мертвы. Ничто меня не остановит, так что двигайся передо мной, как я сказал ».

Ястреб и Винсент обменялись взглядами.

«Я видел секретную татуировку на твоей правой руке, когда ты мыл посуду этим утром», - медленно сказал Хоук. «Нет, ты не самозванец. Ради бога, Ник, отложи эту штуку и поговори с нами».

Его слова привели меня в ярость. Я нацелил пистолет ему в грудь. Но потом я увидел, как Винсент бросился ко мне.

Я повернулся, чтобы встретить его, но опоздал на долю секунды. Следующее, что я помню, он был сверху меня, и мы рухнули на пол.

Когда мы попали, мясистый кулак Винсента врезался мне в лицо. Это был тяжелый удар, и он ошеломил меня. Затем я почувствовал, как «Люгер» выкручивается из моей руки. Я держался изо всех сил, но Винсент имел преимущество. Пистолет упал на пол. Но я восстанавливал силы. Я зампхнулся на Винсента ногой и сильно ударил его ногой в пах.

Он закричал и упал со мной на спину. Я заметил «Люгер», потом принялся за него.

«Не делай этого, Ник. Мне придется стрелять». Ястреб стоял над нами, держа на мне свою беретту. Я посмотрел сквозь длинный глушитель ему в глаза и понял, что он был очень серьезен. Я медленно встал.

"Ты думаешь, ты сможешь остановить меня этим?" - спросил я угрожающим голосом, который не признал своим.

«Я совершенно уверен, что смогу», - спокойно сказал он. «Но не заставляй меня делать это».

«Я заберу у тебя эту игрушку и убью ею», - прорычал я. Я сделал шаг к нему.

«Я пристрелю, Ник, - сказал Хоук. Но я мог видеть намек на страх в его глазах - он боялся, что не сможет меня убить.

Я как раз собирался назвать его блеф, когда увидел, что Винсент, пошатываясь, снова поднялся на ноги. Когда Хоук осторожно нацелил пистолет мне в грудь, Винсент подошел ко мне. Я схватил его и потащил перед собой, чтобы защитить себя от «Беретты Ястреба». Затем я сильно толкнул Винсента, и он тяжело упал на Хоука. Оба мужчины отшатнулись, и пистолет выстрелил, издав тихий стук. Пуля врезалась в потолок.

Я двинулся быстро, ударив правую руку о шею Винсента, и он отлетел от Ястреба, расчищая мне путь. Когда Хоук снова опускал пистолет, чтобы снова прицелиться, я схватил его руку с пистолетом и потянул, сильно поворачиваясь, когда потащил его к себе. Он перелетел через мое бедро и рухнул на пол, «Беретта» ударилась о стену позади него. Он был оглушен.

Я потянулся за Люгером, но тут Винсент снова меня схватил. Я упал, но тут же пришел в себя и нанес левый хук в широкое лицо Винсента. Его скула треснула, и он покачнулся от удара. Ему было больно, но он не закончил. Я видел, как его рука зашла под куртку. Одним движением я сунул стилет себе в ладонь и отправил его в полет в тот момент, когда Винсент прицелился. Нож вонзился ему под ребра, он ахнул, его глаза расширились, и он упал на бок.

"Господи, Ник!" - крикнул Хоук, недоверчиво глядя на тело Винсента. Хоук пришел в сознание, но все еще был слишком слаб, чтобы двигаться. Я схватил «люгер» и осторожно нацелил ему в голову. Он должен умереть. Другого пути не было. Я сжал палец на спусковом крючке, но что-то меня остановило. Хоук смотрел на меня вызывающе и сердито - и обиженно.

Ненависть и ярость переполнили мою грудь. Этот человек стоял у меня на пути. Я должен был его устранить. Мой палец снова сжал твердый металл спускового крючка. Я посмотрел на это морщинистое лицо и застыл, ошеломленный неожиданным всплеском эмоций. Не знаю почему, но я слишком любил и уважал этого человека, чтобы стрелять. И все же мне пришлось нажать на курок. Я покрылся холодным потом, когда противоречивые эмоции охватили мой воспаленный мозг. Я облизнул пересохшие губы и снова прицелился. Мой долг был ясен. Дэвид Хок должен был умереть.

Но я не мог этого сделать. Я просто не мог нажать на курок. Может, мне все-таки не пришлось его убивать. Я мог бы связать его и держать в стороне, пока не завершу свою миссию.

Хоук смотрел на мое лицо. Он не выглядел очень удивленным, когда я опустил пистолет.

«Я знал, что ты меня не убьешь», - тихо сказал он.

Я закричал. - "Заткнись!" Я был слишком расстроен и сбит с толку, чтобы ясно мыслить.

Я связал Хоуку руки и ноги его галстуком и ремнем. У меня забегали мысли, я сражался как агент AX, а не революционер-любитель. И я связал Хока как профессионал, хотя знал, что никогда раньше не делал ничего подобного. И было то странное чувство, которое я испытывал к старику. В этом не было больше смысла, чем вспышки неизвестных воспоминаний и сумасшедшие сны, которые мне снились последние несколько дней.

У меня снова появилось ощущение, что со всем этим что-то не так - с людьми в клинике, миссией, в которой я был, и со мной. Но не было времени разбираться.

Я затащил Хоука в чулан. Я не заткнул ему рот, потому что знал, что комнаты полностью звуконепроницаемы. Он просто смотрел на меня.

«Ты под наркотиками или что-то в этом роде», - сказал он.

«Молчи, и я не убью тебя», - резко сказал я.

"Ты не хочешь меня убивать. Ты правда веришь, что вы человек по имени Чавес? "


«Я Чавес».

«Это неправда», - решительно сказал он. «Ты Ник Картер. Черт побери, ты Ник Картер!»

От него у меня кружилась голова. Головная боль возвращалась - головная боль, которая пройдет только после того, как я убью своих врагов. Я взглянул на часы и увидел, что у меня осталось около получаса. Я запихнул Хоука в шкаф, захлопнул и запер дверь. Я взглянул на Винсента, когда подошел к двери. Он выглядел мертвым, и по какой-то безумной причине мне было очень жаль.

Я вышел в коридор и с удивлением обнаружил, что он почти пуст. Венесуэльский полицейский входил в комнату охраны в другом конце зала. Он меня не видел. Очевидно, нас никто не слышал. Но я не хотел ни с кем сталкиваться. Сотрудники службы безопасности могут задаться вопросом, откуда я, или кто-то, кто видел, как я иду по коридору с Хоуком и Винсентом, может начать складывать два и два. Я решил выйти из дворца через боковой вход. Я мог пройти через сад и вернуться через главный вход. Хотелось бы надеяться, что толпа разошлась бы во время полуденного перерыва. И любой, кто видел, как я вошел, просто предположил, что я ушел на ранний обед. Я быстро огляделся, спокойно прошел по коридору и вышел через боковую дверь.


Девятая глава.


Я выбросил из головы Хоука и Винсента. Мои часы показывали двенадцать тридцать пять - всего двадцать пять минут до встречи со своим контактом за пределами конференц-зала.

Я быстро прошел через сад к передней части дворца. Даже в это относительно спокойное время везде были люди. Автомобили заполнили улицы, подходящие к территории дворца. Подъездные пути были перекрыты, но охранники пропускали машины повышенной безопасности.

Обходя здание, я увидел сотни людей, слоняющихся по территории в ожидании появления сановников.

Я только начал спускаться к толпе, когда со стороны дороги ко мне подошел мужчина, преграждая мне путь. Я посмотрел на него и понял, что это был человек из ЦРУ, с которым я столкнулся ранее. Я не мог игнорировать его. Это еще больше вызвало бы его подозрения.

"Скажи, Картер, я могу поговорить с тобой?"

Я небрежно повернулся к нему, пытаясь не обращать внимания на возрастающее давление в груди. Моя голова пульсировала от боли. "Да?"

«Я просто хотел сказать, что прошу прощения за сделанное мной замечание. Я не виню тебя в том, что ты рассердился».

«О, все в порядке», - сказал я. «Я слишком остро отреагировал. Я просто немного нервничаю. Моя вина». Я начал уходить от него.

"Тогда никаких обид?" он спросил.

Я повернулся назад. «Нет, без обид. Не беспокойся об этом».

"Хорошо." Он протянул руку. Я взял его и держал за минуту.

Он с облегчением широко улыбался. «Знаешь, я понимаю, как этот вид обязанностей может действительно тебя достать. Думаю, это ожидание и наблюдение. Я не знаю, как сотрудники Секретной службы делают это день за днем, месяц за месяцем».

Я взглянул на часы. Было двадцать к одному. Я старался не показывать свои эмоции. «Да, у них тяжелая работа. Я точно не хочу этого. Что ж, мне нужно встретиться с коллегой. Увидимся позже».

«Конечно, хорошо, - сказал он. «Успокойся, Картер».

Я повернулся и пошел дальше по длинной тропинке. Ощущение миссии было настолько сильным внутри меня, что я не мог думать ни о чем другом. Я не ощущал ничего вокруг себя, кроме своего пути сквозь сгущающуюся толпу. Когда я подошел к входу, группа помощников заблокировала тротуар. Я пробился сквозь них, и они посмотрели на меня, как на сумасшедшего. Но сейчас не было времени на удобства. Я обогнул кучку репортеров возле главных ступеней и прошел мимо них. Толпа становилась все гуще.

Когда я добрался до лестницы и начал подниматься по ней, меня заблокировала толпа. Я протискивалась сквозь них локтями. Я толкнул одного мужчину против другого, и он крикнул мне что-то непристойное. Я врезался в женщину, чуть не сбив ее с ног. Но я даже не стал оглядываться.

Мне нужно было вовремя добраться до коридора.

"Эй, посмотри, парень!" кто-то крикнул мне вслед.

Я медленно поднимался по ступенькам. «Дайте мне пройти», - потребовал я. «Дай мне пройти, черт возьми». В таком случае я никогда не успею туда вовремя.

Я был движим срочностью моей миссии, не обращая внимания ни на что, кроме принуждения добраться туда, куда я шел. Наверху лестницы толпа была еще плотнее, и охранники задерживали всех.

Я споткнулся и толкнулся в них. Сотрудник службы безопасности Венесуэлы пристально посмотрел на меня, когда я прошел мимо него. Но мне нужно было попасть во дворец. Мой связной будет ждать меня там ровно в час дня. И он не мог ждать. Время должно было быть идеальным.

«Простите меня», - сказал я, подходя к ним. "Пожалуйста, дайте мне пройти!" Но никто не двинулся. Все были слишком заняты разговорами о конференции и мировых делах, чтобы даже заметить мое присутствие. Я в них прошел пробираясь через массу тел.


"Эй, расслабься!" - крикнул один мужчина.

Я прошел мимо него, не отвечая. Я почти прошел через людную зону прямо перед дверью. Я посмотрел на часы и увидел, что у меня осталось всего семнадцать минут. Я пробился к двери, где охраняли несколько полицейских.

"Да?" - сказал венесуэлец в военной форме. Ни он, ни сидевший с ним мужчина в штатском не узнали меня.

«Я с AX, - сказал я. "Картер".

«Ваше удостоверение личности, пожалуйста».

Я хотел сбить человека с ног и пробежать мимо него. Пульсация в голове была почти невыносимой. Я пошарил в кармане и нашел бумажник Ника Картера. Я открыл его и нашел удостоверение личности. и специальный пропуск во дворец. Я показал дежурному.

«Хм», - сказал он. Он посмотрел на фотографию на карточках, а затем внимательно изучил мое лицо. Если бы Хоук и Винсент не могли сказать, что я не Ник Картер, этот человек не смог бы увидеть сквозь мою маскировку.

"Не могли бы вы поторопиться, пожалуйста?" - нетерпеливо сказал я.

Во всяком случае, просьба, похоже, его замедлила. Он изучил карту, как будто в ней был какой-то изъян, который только и ждал, чтобы он ее обнаружил. Очевидно, я обидел его своим нетерпением, и он собирался преподать мне урок.

"Где вы размещены, мистер Картер?"

У меня возник почти неконтролируемый импульс ударить кулаком по его самодовольному лицу. Но я знал, что это быстро положит конец миссии.

"Это имеет значение?" - сказал я, сжимая кулаки, пытаясь сдержать себя.

- Не особенно, - кисло сказал он.

«Отель Эль Конде», - сказал я.

«Gracias, muchas gracias», - саркастически сказал он.

Я хотел поговорить с ним на моем родном языке, сказать ему, что он идиот, невольный инструмент злобного тирана. Но я промолчал.

«Ваши карты, мистер Картер». Он вернул их мне. «Вы можете войти во дворец».

«Большое спасибо», - сказал я злобно. Я взял бумажник и поспешил мимо охранников внутрь.

Внутри было намного тише. В вестибюле было несколько человек, но они были разбросаны, и у меня не было проблем пройти. Я направился к Большой приемной, которая использовалась для конференции.

Когда я вошел в эту часть дворца, была еще одна проверка безопасности, но один из охранников знал меня, так что это было быстро. Я прошел по коридору в конференц-зал. Я был почти у цели.

В этот момент начальник полиции безопасности Венесуэлы вышел из дверного проема всего в нескольких ярдах от конференц-зала. Я почувствовал, как в животе бурлит отвращение, а давление в голове и груди росло. Как глава жестокой тайной полиции он был почти так же отвратителен, как и сам президент.

"Ах, мистер Картер!" - сказал он, когда увидел меня.

«Сеньор Сантьяго», - ответил я, стараясь сохранить хладнокровие.

«Все идет хорошо, не так ли? Похоже, что в наших мерах предосторожности в конце концов не было необходимости».

«Так кажется, сэр», - твердо сказал я. В моей голове тикали часы. Должно быть, без восьми минут час. Мне пришлось уйти от него.

«Я уверен, что все будет хорошо», - сказал он. «У меня хорошее предчувствие. Вы видели сеньора Хоука?»

«Не с раннего утра», - солгал я, гадая, выдало ли меня мое лицо.

«Ну, я уверен, что найду его. Увидимся позже, чтобы поздравить вас с таким удачным днем». Он улыбнулся и похлопал меня по плечу.

«Очень хорошо, сэр», - сказал я.

Он вернулся в кабинет, который, казалось, был чем-то вроде пристройки к штабу службы безопасности. Я вздохнул с облегчением и пошел по коридору в конференц-зал. Я посмотрел на часы, и они сказали пять к одному.

Я встал напротив открытых дверей, как меня велели. На другом конце коридора дежурили четыре охранника, те же самые, что были там утром. Они знали меня, так что мне не составило труда пройти мимо них. Осталось еще две минуты. По коридору прошел помощник и показал свои верительные грамоты. Охранники впустили его в комнату. Повсюду были люди из службы безопасности, которые ходили по коридору и стояли внутри конференц-зала.

Я посмотрел вверх и вниз по коридору. Мне было очень больно. Напряжение и давление в моей голове быстро нарастали с течением минут. Я знал, что боль не пройдет, пока я не уничтожу своих врагов. Но у меня было ужасное чувство, что все как-то не так. Это было внутреннее ощущение, смутное, ноющее ощущение, которое, казалось, исходило из скрытого уголка моего мозга. Это не имело смысла - как и все остальное, что произошло за последние несколько дней. Но каким бы ни было чувство, оно начало терзать мою совесть, даже когда меня подавляла срочность моей миссии. Я чувствовал, что в моей голове происходит ужасная борьба, и она могла бы свести меня с ума, если бы не прекратилась в ближайшее время.

Я начал задаваться вопросом, что мой контакт был задержан.

Но потом я увидел его - темноволосого венесуэльца в консервативном темно-синем костюме и красном галстуке, идущего ко мне по коридору. Он был похож на обычного члена дворцового персонала, но с белой гвоздикой на лацкане и графином в руке.

Мое сердце бешено колотилось о ребра. Через минуту он был рядом со мной, протягивая мне графин. «Сеньор Картер, директор конференции, попросил меня принести свежую питьевую воду в конференц-зал во время полуденного перерыва». Он говорил очень громко, чтобы все вокруг нас слышали. «Поскольку у вас есть особый допуск, не могли бы вы принять его для меня?»

«О, хорошо. Я возьму это», - снисходительно сказал я.

«Грасиас», - сказал он. Затем резким шепотом: «Viva la revolución!»

Мужчина быстро пошел обратно по коридору. Я стоял с графином в руках, охваченный ужасными сомнениями и замешательством. Пришлось отнести устройство в комнату. Было слишком поздно думать о других чувствах. Самым важным делом в моей жизни было отнести этот графин в конференц-зал и поставить его на стол.

Я подошел к двери.

«Привет, Картер», - сказал там сотрудник ЦРУ. "Что же у вас там?"

«Похоже, директор конференции хочет свежей воды на столе для переговоров», - сказал я небрежно. «А я мальчик на побегушках».

Агент ЦРУ посмотрел на графин. Сотрудник секретной службы ухмыльнулся мне, затем тоже взглянул на графин. Они казались довольными. Венесуэльские полицейские кивнули мне, чтобы я отнес графин в комнату.

Я отнес графин внутрь. Другой сотрудник секретной службы посмотрел на меня, когда я взял со стола почти пустой графин и заменил его тем, который принес с собой.

Он спросил. - "Что все это значит?"

Я усмехнулся ему. «Вы бы не хотели, чтобы участники конференции пили несвежую воду, не так ли?»

Он посмотрел на графин и на меня, затем улыбнулся в ответ. «Рад видеть, что они конструктивно используют вас, людей AX».

«Очень смешно», - сказал я.

Я взял старый графин и сунул его под мышку, а затем оглянулся на тот, который только что поставил в центре стола для совещаний. И я услышал, как в голове эхом отдавались слова:

После начала дневного сеанса устройство будет настроено на нужную частоту с помощью дистанционного управления. Через несколько минут он убьет всех в пределах слышимости.

Я повернулся и вышел из комнаты.

Снаружи я остановился возле охранников. "Интересно, что мне с этим делать?" - сказал я им, изображая нетерпение.

«Внизу по коридору есть кладовая», - сказал один из венесуэльцев.

«Может быть, ты мог бы подмести пол, Картер, - рассмеялся человек из ЦРУ, стоявший у двери. «Наверное, в кладовке есть метла», - широко усмехнулся он.

«Что это. Час комедии ЦРУ?» - кисло спросила я, как будто их шутки меня надоели. Мне было бы наплевать на то, что они говорили или делали, пока они не подозревали, что самая большая за последние годы брешь в системе безопасности была совершена прямо у них под носом.

Я отнес старый графин по коридору в чулан. Помощники и официальные лица начали возвращаться в конференц-зал. Я посмотрел на часы и обнаружил, что уже была четверть второго. Звезды шоу, президент Венесуэлы и вице-президент США, прибудут через несколько минут. И вскоре начнется дневное заседание. И никто в конференц-зале не заподозрит, что остаток его жизни можно измерить минутами.

Все шло по плану.


Десятая глава.


Выбросив графин, я направился обратно в конференц-зал. Я как раз успел увидеть, как президент Венесуэлы и вице-президент США вместе идут по коридору, положив руку американцев на плечо венесуэльца. Их окружали агенты секретной службы. Когда я увидел, как они исчезают в конференц-зале, меня охватили ненависть и отвращение.

Внутри фотографы делали несколько снимков в последнюю минуту перед возобновлением конференции. Ходили слухи, что в ходе утренней сессии были достигнуты важные экономические договоренности. Несомненно, они были связаны с финансовой помощью венесуэльскому режиму взамен разрешения на размещение американских военных баз. Без моего вмешательства эта чудовищная тирания продолжалась бы вечно.

Я как раз занял свое место напротив все еще открытых дверей, как внезапно рядом со мной появился начальник полиции безопасности Венесуэлы. На этот раз его лицо было мрачным.

«Мистер Картер, один из ваших агентов АНБ только что сообщил мне, что вы провели несколько минут в конференц-зале».

Я почувствовал покалывание в задней части шеи. Давление в голове снова возросло, в висках ужасно запульсировало.

«Да, сэр», - сказал я. Мой разум устремился вперед. Может, они проверили и нашли это директор конференции не заказывал свежую воду.

Или же осторожный агент мог найти устройство, просто осмотрев графин. Возможно, они уже удалили устройство из комнаты.

Он спросил. - "Вам все казалось нормальным?"

Сжатие в груди немного ослабло. «Да. Казалось, все в порядке».

«Хорошо. Не могли бы вы пойти со мной на минутку? Я бы хотел, чтобы вы взглянули на этот обновленный список людей с допуском к секретной информации. Это не займет много времени».

Я чувствовал, что в такой степени можно отклониться от моих инструкций. Двери конференц-зала еще даже не были закрыты. Во всяком случае, я не понимал, как могу отказаться. Когда начальник полиции безопасности Венесуэлы попросил вас что-то сделать, вы это сделали. Я последовал за ним в пристройку службы безопасности недалеко от конференц-зала. Когда мы вошли, там был венесуэльский полицейский, но он сразу же вышел, оставив меня наедине с человеком, которого я ненавидел почти так же сильно, как тех, кого я собирался уничтожить.

«Это список». Достаточно беглого прочтения, чтобы ... "

Телефон на его столе зазвонил. Он подошел к нему, чтобы ответить, пока я изучал список, изо всех сил пытаясь контролировать свои эмоции.

Его лицо просветлело. "Ах, сеньор Хоук!"

Я почувствовал, как стальные тиски сомкнулись на моей груди.

Лицо венесуэльца изменилось. "Какая!"

В этом не было сомнений. Ястреб каким-то образом выбрался на свободу и теперь звонил из другой части дворца, не веря себе, что успею сюда вовремя. Он догадался, что я собираюсь что-то вытащить во время перерыва, который только что заканчивался.

"Я не могу в это поверить!" - говорил венесуэльский. Я потянулся к «Люгеру» и подошел к нему сзади. «Но сеньор Картер здесь с…»

Он повернулся ко мне в тот момент, когда я ударил рукоятью люгера о его голову сбоку. Он тяжело упал на пол и лежал без сознания. Рядом со столом болталась телефонная трубка. Я слышал голос Хоука с другого конца.

«Привет? Что случилось? Ты здесь?»

Я перешагнул через инертное тело и поставил трубку на место. Я подошел к двери и посмотрел вверх и вниз по коридору. Вокруг никого не было. Я вышла в коридор, быстро закрыв за собой дверь. Будем надеяться, что какое-то время никто не будет заходить в пристройку безопасности.

Я вернулся в конференц-зал, когда они закрывали двери. Через несколько минут конференция возобновится, и смертоносное устройство будет активировано. Я стоял в коридоре, напряженный и остро ощущая ужасное давление. Он скоро исчезнет - после того, как устройство сделает свою работу. Агент секретной службы вышел из конференц-зала и кивнул охранникам. Он подошел ко мне.

«Привет, Картер», - сказал он дружелюбным голосом.

Я кивнул.

«Ну, они там в пути. Я буду рад, когда все это закончится».

«Я тоже», - сказал я.

Я хотел, чтобы он ушел, позволил мне просто стоять и ждать в одиночестве. Скоро будет сигнал, и я буду знать, что все кончено. Кто-нибудь может выбраться из комнаты за помощью, может быть, охранник стоит прямо у двери. Но ни президент Венесуэлы, ни вице-президент США не выжили - никто за столом не выжил.

«Все кажется тихим», - сказал мужчина. «Слишком тихо на мой вкус. У меня такое странное чувство. У тебя оно есть?»

«Не сегодня», - сказал я. «Но я действительно волновался, когда впервые сюда попал».

«Ну, оно у меня. Прямо на затылке. Но все в порядке».

«Да, я уверен, что у нас будет день без происшествий», - сказал я.

«Ну, думаю, мне лучше пойти проверить в полиции безопасности. Увидимся позже, Картер».

«Верно, - сказал я.

Он пошел по коридору к пристройке службы безопасности. На моей верхней губе выступили крошечные капельки пота. Если бы он обнаружил, что начальник службы безопасности Венесуэлы лежит там без сознания, он, вероятно, попытается остановить конференцию, и это все испортит. Я подумал, стоит ли мне пойти за ним. Но у меня было сильное чувство, что я должен оставаться там, где я был. Заказы были заказами. Сотрудник АНБ вышел по коридору с противоположной стороны и остановился, чтобы поговорить с агентом Секретной службы. Я получил короткую отсрочку. Я прерывисто вздохнул и посмотрел на двери конференц-зала. Внутри начиналось дневное заседание. В любую минуту устройство будет активировано.

Вдруг над зданием раздался громкий пронзительный звук. Это был пронзительный крик самолетов, пролетавших над дворцом в знак приветствия Каракасской конференции. Звук пронзил мои барабанные перепонки, и что-то странное начало происходить во мне.

Мое сознание врезалось в беспорядок сцен, слов и мысленных картинок. Я видел себя с пистолетом Люгер. Я видел чужие города и квартиру, которая должна была быть в Америке. Все наваливалось на меня, вертелось в моем мозгу, вызывая тошноту и головокружение.

Что-то глубоко внутри

меня показало, что я заставил меня подойти к окну, чтобы я снова мог слышать звук. Но меня сдерживало сильное чувство долга. Они приказали мне оставаться за пределами конференц-зала. Несмотря на эти приказы, мне пришлось подойти к окну и медленно, неловко я пошел по коридору к алькову, где знал, что найду его. Я колебался один раз и почти повернулся к своему посту возле конференц-зала, но затем подошел к окну. Я толкнул его как раз в тот момент, когда самолеты летели назад, чтобы второй раз облететь дворец.

Сначала, когда они подходили к дворцу, я ничего не слышал. Но затем, когда они были почти прямо над головой, я услышал громкий пронзительный звук их двигателей. Он превратился в рев, когда они пролетели над зданием, сверкнув на солнце.

На этот раз звук самолетов меня сильно потряс. Это было похоже на огромную ударную волну, прошедшую через все мое тело. Вдруг я услышал красивый голос Тани:

После того, как оно выполнит свою работу, устройство будет издавать гораздо более низкий звук, который по-прежнему будет звучать очень высоким для ваших ушей.

Звук самолетов все еще вибрировал в моей голове. И я услышал в голове еще один пронзительный звук, почти такой же, как только что издали реактивные самолеты.

Это звук, который вы услышите. Когда вы это услышите, вы вспомните все, что скрыто в вашем подсознании.

Внезапно правда обрушилась на меня со всех сторон. Я огляделся, ошеломленный и ужасно сбитый с толку. Что, черт возьми, происходило? Почему я выдавал себя за революционера по имени Чавес? Я знал, что я Ник Картер, что я работал на AX, и я был здесь, чтобы… Внезапно я вспомнил свою битву с Винсентом и Хоуком, и… Господи!

Самолеты исчезли. Я слабо прислонился к подоконнику. Что, черт возьми, все это было? Почему я принял личность венесуэльца, о котором раньше даже не слышал? Что заставило меня драться с Хоуком и Винсентом, когда они просто пытались ... отстранить меня от задания. Графин! Я принес графин в конференц-зал всего несколько минут назад и знал, что в нем есть устройство, которое убьет всех в комнате.

Все быстро возвращалось. Я не просто позировал - я действительно верил, что я человек по имени Чавес. Все, что я делал в течение последних двух дней, было направлено на убийство президента Венесуэлы и вице-президента Соединенных Штатов - двух человек, которых меня послали в Каракас, чтобы защищать! Раньше я ничего не мог вспомнить, но вчера вечером я снова встретил Илзе Хоффманн и назвал ее Таней - русское имя. И она знала о моей смертельной миссии.

Да, вот и все! Я не мог вспомнить ничего, что случилось со мной между тем, как я ушел в ее квартиру несколько дней назад, и тем временем, когда я вернулся, полагая, что я Рафаэль Чавес. Но что-то вспомнилось о том вечере в ее квартире. Вспомнил чувство головокружения и тошноты. Я пытался убежать, но меня остановили двое мужчин. Я, должно быть, был под наркотиками. И они что-то сделали со мной, чтобы заставить меня вести себя так, как я с тех пор. Это было унижение, о котором они говорили в послании. Каким-то образом они использовали меня для убийства высокопоставленных лиц конференции. И «они» были КГБ. Таня признала это. Я вспомнил, как объяснял свое исчезновение Хоуку, но именно эту историю они сказали мне рассказать ему. Я совершенно не помнил тех двух дней, когда меня не было, и, несомненно, они этого хотели. Должно быть, это было тогда, когда меня заставили принять на себя роль Рафаэля Чавеса.

Я побежал из алькова, за угол, в главный коридор. Мне нужно было попасть в конференц-зал. Устройство, которое я там установил, могло уже работать и убить всех в пределах слышимости.

Когда я подошел к большим дверям, их охраняли трое мужчин, двое венесуэльских полицейских и агент секретной службы. Агент ЦРУ, который был там ранее, уехал, вероятно, на короткий перерыв. Агента секретной службы и сотрудника АНБ, которые разговаривали друг с другом за закрытой дверью пристройки безопасности, сейчас не было, а дверь все еще была закрыта. Человек секретной службы, очевидно, был отвлечен до того, как нашел начальника полиции безопасности.

Я напугал охранников у двери конференц-зала.

«Я должен попасть внутрь», - сказал я. «Там есть оружие, и если я не вытащу его быстро, оно убьет всех в комнате».

Я начал протискиваться мимо них, но один из венесуэльцев преградил мне путь. «Прошу прощения, сеньор Картер, но у нас есть строгий приказ не прерывать конференцию».

Я закричал. - "Уйди с дороги, идиот!"

Я оттолкнул охранника, но его товарищ вытащил пистолет и остановил меня. «Пожалуйста, сеньор Картер», - тихо сказал он.

"Что случилось, Картер?" - обеспокоенно спросил агент Секретной службы.

Я нетерпеливо повернулся к нему. «Помнишь графин для воды, который я взял раньше?»

Он задумался на мгновение. "О да." Его глаза сузились. "Что за черт возьми, это бомба? "


«Нет, но что-то такое же плохое, может даже хуже», - сказал я. «Я должен получить эту чертову штуку сейчас».

Я начал в третий раз, и венесуэльец сильно прижал револьвер к моей спине. "Зачем вы вообще принесли графин в комнату, мистер Картер?"

Было очевидно, что они собираются заставить меня все объяснить, прежде чем меня впустят. А на это не было времени. К настоящему времени проклятый механизм мог уже быть активирован.

Я развернулся, отбросив назад левую руку. Моя рука попала в руку венесуэльца с оружием, и пистолет выпал из его руки и с грохотом упал на пол. Я уперся локтем в его мясистое лицо и прочно соединился. Раздался глухой треск костей, он громко хмыкнул, затем упал на стену и соскользнул на пол, где он сидел ошеломленный и стонал.

"Ник, ради Бога!" Я слышал крик сотрудника секретной службы.

Он бросился на меня, и я повернулся ему навстречу, сильно ударив ему в лицо левой, и он упал.

Другой венесуэльец вытащил свой пистолет и, очевидно, собирался использовать его против меня. Он целился мне в грудь, а я отчаянно хватался за руку с пистолетом. Я толкнул пистолет вверх и вправо, когда он нажал на курок. Отчет прозвучал в коридоре, и пуля врезалась в потолок. Я слышал крики из дальнего конца коридора. Через минуту все охранники будут надо мной.

Я сильно повернул руку венесуэльца с пистолетом и, наконец, сумел отобрать у него револьвер. Я позволил ему упасть и воткнул ему колено в пах. Мужчина согнулся пополам, крича от боли. Пока он все еще сжимал свою промежность, я ударила его рукой по голове и соединила, отправив его в полет к дверям конференц-зала.

Первый венесуэльец начал вставать, но я ударил его ногой в бок, и он тяжело упал на спину. Я начал открывать двери, но они были заперты. Я отступил, чтобы пнуть их.

«Подожди, Картер».

Это был сотрудник Секретной службы. Я повернулся к нему всего на минуту. Он нацелил свой «Смит и Вессон» 38-го калибра мне в грудь. Я посмотрел на пистолет, затем снова на него.

«Я пойду в ту комнату», - спокойно сказал я. «Если я этого не сделаю, все там умрут. Тебе придется выстрелить из этой проклятой штуки, чтобы остановить меня».

Я отвернулся от него, поднял ногу и сильно ударил ногой в дверь. Они с громким грохотом распахнулись, и я ворвался в конференц-зал.

Дверь ударила сотрудника секретной службы и повалила его на пол. Все остальные охранники двинулись ко мне, и участники конференции с тревогой посмотрели на меня.

"Что за чертовщина?" - крикнул мужчина на полу. Он видел охранника на полу в коридоре.

Президент Венесуэлы благородного вида посмотрел на меня со сдержанным интересом. Американский вице-президент смотрел на меня в открытом шоке и страхе.

"Что все это значит?" Это был американский помощник, который встал из-за стола. После первого шока все на конференции возмутились.

«Пожалуйста, сохраняйте спокойствие», - сказал я твердым голосом. «Этот графин на столе содержит смертоносное оружие. Его функция - убить всех в этой комнате».


Одиннадцатая глава.


Все было шумно и беспорядочно. Несколько мужчин поспешно поднялись и вскочили со своих мест. Я прошел мимо них и перегнулся через стол.

«Уберите его», - крикнул венесуэлец из коридора.

Я уже почти добрался до графина, как венесуэльский мужчина в штатском схватил меня сзади. Я не мог добраться до графина. Я повернулся и отчаянно боролся, чтобы освободиться.

Именно тогда устройство было активировано. Все в комнате чувствовали это - я мог сказать по их лицам. Звука не было слышно. Устройство издавало звуки с частотой, на которой вы не могли понять, слышите вы или просто чувствуете. Но одно было ясно - он воздействовал на каждое нервное волокно в нашем теле. Звук проник в самую сердцевину моего мозга, разрывая и царапая мои нервы, беспощадно сотрясая их, вызывая мучительную боль и тошноту. Боль началась в голове и груди, точно так же, как и те ужасные ощущения, которые у меня были в течение последних двух дней, но в считанные секунды это стало чертовски хуже. Пара мужчин за столом неуверенно кладут руки на головы, и один уже упал на стол.

"Отпусти меня, черт возьми!" Я кричал на венесуэльца.

Он выпустил меня из своей хватки ровно настолько, чтобы ударить меня кулаком в лицо. Это сильно ударило меня, и я упал на стол. Но к этому моменту охранник почувствовал воздействие машины смерти. Он схватился за голову. Я сильно ударил его по лицу, и он упал.

Я пытался игнорировать нарастающую мучительную боль в голове и груди, борясь с тошнотой, которая меня одолевала. Я неуверенно залез на стол, схватил графин с водой,

и споткнулся с ним с другой стороны стола.

Я упал, когда упал на пол, и выронил графин. С огромным трудом я подполз к нему и снова поднял его, затем, пошатываясь, снова поднялся на ноги.

На такой близкой дистанции действие устройства было еще более сильным. Я шатался. Я взглянул на президента Венесуэлы и увидел, что он откинулся на спинку стула с остекленевшими глазами. Американский вице-президент отчаянно пытался встать со стула. Все остальные в комнате очень быстро заболевали.

Я споткнулся о окно и разбил свинцовое стекло графином. Я как раз собирался бросить его через разбитое стекло, когда в комнату ворвался Хоук.

«Прекрати, что ты делаешь, или я продю тебе дыру прямо в твоей голове. Я серьезно».

Я посмотрел, а он нацелил на меня свою «Беретту». Я видел, как изменилось выражение его лица, когда он почувствовал вибрацию от машины.

«Это ультразвуковое оружие», - слабо сказал я. «Я избавляюсь от этого».

Не дожидаясь, когда он нажмет на курок, я повернулся к нему спиной и бросил графин через разбитое стекло. Он разбил еще больше стекла, затем упал на тротуар внизу, разбившись на куски.

Измученный, я повернулся к Хоуку. Я был так слаб, что пришлось прислониться к подоконнику. Внезапно я почувствовал, что боль утихла, и мой живот начал успокаиваться. Я оглядел комнату и увидел, что другие тоже почувствовали облегчение. Они начали подавать признаки жизни. Президент Венесуэлы подвинулся в кресле, а вице-президент США приложил руку ко лбу. Я был уверен, что с ними все будет в порядке. Они не подвергались воздействию достаточно долго для получения действительно серьезной травмы. Но я подозревал, что у всех нас будет похмелье до конца дня.

В комнате постепенно возвращалось некоторое подобие нормальной жизни. Участники конференции довольно быстро поправлялись, оглядываясь друг на друга с болезненным, растерянным выражением лиц.

Ко мне шел Хоук, направив свою «беретту» мне в грудь. Пара охранников подошли к нему с флангов. Он стоял прямо передо мной, все еще держа на мне пистолет. Люди с ним выглядели так, будто стреляли бы при малейшей провокации.

«Сначала ты кидаешь ножом в одного из своих коллег, к тому же старого друга, и угрожаешь моей жизни», - сердито крикнул Хоук. «Тогда вы оглушаете главу венесуэльской полиции безопасности. А теперь это!»

Человек, которого я сбил по дороге, подошел к группе, его лицо все еще исказилось от боли, которую он перенес. «Он утверждал, что в графине для воды было оружие», - сказал мужчина. «Потом здесь началось что-то ужасное. Когда он избавился от графина, все это было остановлено».

«Верно», - сказал сидящий за столом американец. «Это прекратилось в ту минуту, когда он вышвырнул графин в окно».

"Так что было в графине, Ник?" - спросил Хоук. «Или вы все еще считаете себя революционером по имени Рафаэль Чавес?»

"Как Винсент, сэр?" - спросил я, игнорируя его вопрос. "Я…?"

"Убил его?" Хоук закончил за меня. «Нет. С ним все будет в порядке. Тебе не хватило до его печени примерно на полдюйма».

«Слава богу», - тупо сказал я. Теперь, когда конференция была спасена вместе с жизнями ее руководителей, я почувствовал, что меня охватывает полное изнеможение. Мне нужно было поспать около недели. И я обнаружил, что мне все равно, что они думают о моих объяснениях. «Нет, сэр, теперь я понимаю, что я не Чавес. Я думаю, что моя память вернулась преждевременно, когда пролетели самолеты. Они хотели, чтобы я запомнил, но не раньше, чем я услышу низкочастотный сигнал от устройства. Затем Я должен был знать, кто я, и понимать, что я сделал *.

"Oни?" - сказал Хоук, изучая мое лицо.

«Люди, которые задержали меня на два дня», - сказал я.

Хоук изучал мои глаза и, очевидно, решил, что я снова веду себя как Ник Картер. Он убрал пистолет в кобуру и отмахнулся от других агентов. К нам подошел вице-президент.

"Что, черт возьми, здесь произошло?" он спросил нас.

Президент Венесуэлы встал со стула. Он ответил вице-президенту сквозь шум в комнате. «Похоже, этот молодой человек только что спас нам жизнь. Вот что случилось, сеньор вице-президент».

Вице-президент перевел взгляд с президента Венесуэлы на меня. «Да», - медленно сказал он. «Я считаю, что это очень хорошо подытоживает. Но что это была за дьявольская штука, которую ты выбросил в окно, Ник?»

«Я не уверен, сэр», - сказал я. «Но если мы сможем уединиться на минутку, я буду счастлив поделиться с вами своими теориями».

«Хорошая идея», - сказал президент Венесуэлы. «Джентльмены, эта конференция будет перерыв на один час, а затем мы снова соберемся здесь, чтобы завершить наши дела».

У нас была очень личная встреча. Президент Венесуэлы, вице-президент США Хоук и я подошли к пристройке службы безопасности, а всех остальных попросили уйти. Начальника полиции безопасности Венесуэлы уже заранее доставили на лечение.


Через несколько минут я остался наедине с двумя сановниками и Ястребом.

«Вы действовали очень быстро, молодой человек», - сказал президент Венесуэлы, сцепив руки за спиной.

«Спасибо, сэр», - сказал я.

«Тем не менее, Картер, - сказал вице-президент, - тебе нужно многое объяснить. Кто-то сказал мне, что это ты принес графин в комнату».

«Боюсь, что это правильно, сэр», - ответил я.

Хоук скривился. «Похоже, что Картера похитили и убедили поверить в то, что он был венесуэльским революционером, намеревавшимся убить вас», - кисло сказал он. Он закурил длинную сигару и начал ходить по комнате, сгорбившись в своем твидовом пиджаке.

«Очень интересно», - сказал президент Венесуэлы. "А теперь ваши нормальные способности вернулись, сеньор Картер?"

"Да сэр."

Американский вице-президент сел на край стола. «Все это очень приятно для нас здесь, в этом зале. Но когда пресса узнает об этом, они будут кричать, что американский агент саботировал конференцию и пытался убить президента и меня».

«Я согласен, - сказал Хоук. «Это непросто объяснить».

«Это тоже пришло мне в голову, сэр, - сказал я вице-президенту. «Но у нас есть пара потенциальных клиентов, которые действительно ответственны за это».

"И кто они?" - спросил президент.

Я вспомнил, что сказала Таня той ночью в своей квартире, как раз перед тем, как наркотик вырубил меня. Я посмотрел на Хоука, ища разрешения сказать им, и он кивнул. «КГБ», - сказал я.

"Qué demonio!" пробормотал президент.

«Задержите прессу на двадцать четыре часа, - сказал я, - я постараюсь их найти. После этого мы увидим, что вся мировая пресса узнает историю. Настоящую историю».

Хоук с минуту изучал мое лицо, затем посмотрел на вице-президента. "Можем ли мы иметь столько времени?"

Вице-президент поднял брови. «С помощью правительства Венесуэлы», - сказал он, обращаясь к президенту.

Президент посмотрел на меня трезво. «Я доверяю этому молодому человеку. Я буду полностью сотрудничать с вами. Пожалуйста, держите меня в курсе. А теперь, сеньор вице-президент, я должен увидеться со своими сотрудниками до возобновления конференции. Увидимся в конференц-зале. Мистер Картер, если вы сможете оправдать себя, вы получите высшие награды моей страны ».

Прежде чем я успел возразить, он ушел. Вице-президент встал из-за стола и подошел ко мне. «Теперь, когда это все в семье, Ник, я чувствую, что должен высказать одну последнюю мысль».

«Думаю, я знаю, что это», - сказал я. «У меня есть двадцать четыре часа на доверии. Потому что я действительно мог быть перебежчиком. Или, может быть, просто сумасшедшим. Когда мое время истекло, я сам по себе».

«Что-то в этом роде, Ник. Теперь ты мне кажется нормальным. Но безопасность - это безопасность. В моей голове должно быть некоторое сомнение. Надеюсь, ты не против, что я говорю так откровенно».

«Я понимаю. Я буду чувствовать то же самое, сэр», - сказал я.

«Я поставлю свою работу на Картера», - внезапно сказал Хоук, не глядя на меня. «Я безоговорочно ему доверяю».

«Конечно», - сказал вице-президент. «Но давай вперед, Дэвид. Пресса не будет ждать вечно».

Вице-президент вышел из комнаты. Я и Хоук были одни. После долгого молчания я наконец заговорил.

«Послушайте, мне очень жаль, - сказал я. «Если бы я был с девушкой поосторожнее…»

«Прекрати, Ник. Ты знаешь, что мы не можем защититься от всех непредвиденных обстоятельств. В любом случае, я просил тебя проверить ее. Она рассчитывала на это. Никто не мог избежать ловушки, в которую ты попал. Это было очень хорошо спланировано, и это было задумано экспертами. Теперь давайте реконструируем то, что произошло ».

«Что ж, я могу предположить, что меня накачали наркотиками, а затем… может быть, гипноз, я не знаю. Я действительно ничего не могу вспомнить с того вечера в квартире девушки. Наркотик был в ее… помаде».

Хоуку удалось ухмыльнуться. «Вот почему ты винишь себя. Не будь глупым, мой мальчик. Но если предположить, что эта девушка была агентом КГБ, и они отвезли тебя в какое-нибудь укромное место, чтобы загипнотизировать тебя - почему они продержали тебя два дня. Гипноз потребовал бы только несколько часов, самое большее. И как они могут заставить вас сделать что-то, что противоречит вашему моральному кодексу? Гипноз так не работает ».

"Ну, я просто догадываюсь, но если бы им удалось изменить всю мою личность, всю мою личность, то мой моральный кодекс изменился бы вместе с этим. Если бы я действительно принял тот факт, что я был революционером, который верил в насильственного свержения его правительства эта идея сработает. И мы знаем, что русские используют методы контроля поведения, которые могут полностью сломить мораль и целостность человека и сделать его рабом условной реакции. Сочетание гипноза и контроля поведения мог убедить меня, что я был Чавесом ".

«Да», - задумчиво сказал Хоук. "И это была чертовски умная идея. Возьмите лучшего американского агента, превратите его в убийцу и отпустите его, чтобы он сделал какую-то грязную работу для вас.


А потом позволить ему и его стране взять на себя вину. Теперь я начинаю понимать угрозу в этом предупреждении ".

«Которое было написано, чтобы доставить нас сюда», - сказал я.

«Совершенно верно. И я попался на это - крючок, леска и грузило. Если кто-то виноват, Ник, то это я».

«Я тоже прочитал записку», - сказал я. «Может быть, нам лучше перестать обвинять и начать думать о завершении этого задания. Мы разрушили их грандиозный план, но теперь мы должны их поймать». Я посмотрел в пол. «У меня есть идея, что они похлопывают себя по спине смеясь над этим и, возможно, получают от этого удовольствие. Что ж, веселье за мой счет закончилось. Когда я найду их, они не будут смеяться».

«Я подозреваю, что вы их уже отрезвили», - сказал Хоук, - «после того, как вы прервали их покушение. Откуда вы знаете, что эта девушка из КГБ?»

«Потому что она сказала мне», - сказал я. «Или, по крайней мере, она призналась, когда я спросил ее. Это было как раз перед тем приемом препарата., когда наркотик меня вырубил. В любом случае, ее настоящее имя - Таня Савич, и в ее немецком акценте есть намек на русский язык. "

"Это все, что вы можете вспомнить о ней?"

«На данный момент. У меня есть квартира, которую нужно проверить, и посольство Германии, и ресторан, где я ее видел. Кроме того, я помню клинику, мужчин в белых халатах и Таню, которая давала мне инструкции обо всем этом». Я не помню их имена или то, что они сделали со мной там. Когда я покидал клинику, мне завязали глаза, поэтому я понятия не имею, где это ».

Хоук скривился. «Ну, по крайней мере, ты избежал трагедии, которую они запланировали, Ник. Ты говоришь, что вышел из транса преждевременно?»

"Пролетая самолеты издали звук, похожий на тот, который я должен был услышать от машины. Этот звук вместе с предупреждающими сообщениями, которые мое подсознание отправляло последние два дня, заставили меня подойти к окну, чтобы услышать звук. КГБ, должно быть, хотел, чтобы я вернулся к своей настоящей личности после того, как убийство было закончено. Если бы я отрицал, что я Ник Картер, это могло бы сбить с толку репортеров. Они бы не узнали, кто на самом деле виноват. Или они могли бы только что сообразил, что сошел с ума. КГБ этого не хотел. Они хотели нас унизить, и им это почти удалось ».

"С тобой все в порядке, Ник?" - спросил Хоук, внимательно наблюдая за мной.

«Я в порядке», - заверил я его. «Но тогда я должен действовать».

Он хмыкнул. "Хорошо. Девушка наша единственная главная героиня?"

«Единственная. Но я кое-что помню об этом загадочном человеке. Что-то новое. Думаю, он был в клинике».

Хоук затянулся своей вонючей сигарой и выпустил кольцо дыма. «Это цифры. Что ж, вам, вероятно, сначала следует провести несколько тестов, но у нас сейчас нет на это времени. Продолжайте, если вы чувствуете, что готовы».

«Я готов к этому», - сказал я. «Но держите полицию и других агентов подальше, пока не истекут мои сутки. Это все, о чем я прошу. Я не хочу спотыкаться о помощников».

«Хорошо, Ник, - сказал Хоук.

«Тогда увидимся в вашем отеле».

* * *

За большим столом из красного дерева меня усадил господин Людвиг Шмидт, заместитель посла Западной Германии, который должен был отвезти Таню на прием в ту ночь, когда я ее встретил. Шмидт полулежал в своем кресле с высокой спинкой, держа в правой руке длинную сигарету.

«О, да. Я отвел фрейлейн Хоффманн на прием. Она хотела присутствовать на дипломатическом мероприятии. Она умная девушка, знаете ли. Она позвонила больной сразу после приема. Очевидно, она съела что-то на корриде, что расстроило ее желудок. ужасно. Она до сих пор не вернулась к работе ».

"Как долго она была с тобой здесь?" Я спросил.

«Недолго. Гамбургская девушка, если я не ошибаюсь. Ее отец был русским беженцем».

"Это то, что она тебе сказала?"

«Да. Она говорит по-немецки с легким акцентом из-за ее семейного положения. В ее семье говорили дома по-русски».

«Да, - сказал я, - понимаю».

Герр Шмидт был очень худым, бесполым мужчиной лет сорока, очевидно очень довольным своей ролью в жизни. Он спросил. - "Милая девушка, ты не согласен?"

Я вспомнил те времена, когда мы сидели с ней на диване, койке и кровати. «Очень милая девушка. Могу я связаться с ней по адресу, указанному в ваших файлах?» Это было то же самое место, куда она привела меня в ту ночь, когда накачала меня наркотиками.

«Я уверен, что сможешь. В конце концов, она больна».

«Да. Если я не найду ее дома, знаете ли вы, где еще я мог бы поискать? Рестораны, кафе или специальные места для отдыха?»

«Но я же сказал тебе, что девочка больна».

«Пожалуйста», - нетерпеливо сказал я.

Он казался раздраженным моей настойчивостью. «Ну, я сам иногда водил ее пообедать в маленькое кафе неподалеку отсюда. Я не помню названия, но ей нравится венесуэльская халлака, и ее там подают. Это блюдо из кукурузной муки».

«Я знаю», - сказал я. Я вспомнил, что Таня заказывала это в Эль-Хардин после корриды.

Шмидт самодовольно уставился на Сейлин..

«На самом деле, я думаю, что я привлекаю девушку, - конфиденциально сказал он. - Быть холостяком в этом городе - восхитительное занятие».

"Я полагаю," сказал я. «Что ж, я постараюсь найти ее дома, герр Шмидт. Добрый день».

Он не встал. «С удовольствием», - сказал он. Он снова уставился в потолок, вероятно, мечтая о своем сексуальном потенциале как неженатого мужчины из Каракаса.

Я действительно не ожидал найти Таню в ее квартире. Должно быть, она договорилась оставить его в ту минуту, когда началась последняя фаза операции - мой захват. Но я надеялся найти там какой-нибудь ключ к разгадке. На первом этаже здания меня встретила толстая венесуэлка, который не говорил по-английски.

«Buenos tardes, сеньор», - громко сказала она, широко улыбаясь.

«Buenos tardes», - ответил я. «Я ищу молодую женщину по имени Илзе Хоффманн».

«Ах, да. Но она здесь больше не живет. Она переехала очень внезапно, несколько дней назад. Необычная иностранка, если вы меня извините за то, что говорю это».

Я улыбнулся. "Она все взяла с собой?"

«Я не проверила внимательно квартиру. Здесь так много квартир, а я занятая женщина».

"Вы не возражаете, если я посмотрю наверху?"

Она пристально посмотрела на меня. «Это против правил. Кто вы, скажите пожалуйста?»

«Просто друг мисс Хоффманн», - сказал я. Я полез в карман и предложил женщине пригоршню боливаров.

Она посмотрела на них, затем снова на меня. Она протянула руку и взяла деньги, глядя через плечо в холл. «Это номер восемь», - сказала она. «Дверь не заперта».

«Спасибо», - сказал я.

Я поднялся по лестнице в ее квартиру. Если повезет, я смогу остановить Таню и ее товарищей до того, как они сядут на самолет в Москву. Но я волновался - они уже наверняка знали, что их заговор провалился.

Наверху я вошел в квартиру. Воспоминания снова нахлынули на меня, одна за другой. Широкий диван стоял посреди комнаты, как и в ту ночь, когда Таня променяла свое тело на поимку американского агента. Я закрыл за собой дверь и огляделся. Теперь все было по-другому. В нем не хватало жизни, живости, которую дала ему Таня. Я порылась в ящиках небольшого письменного стола и не нашел ничего, кроме пары билетов в театр. В следующие двадцать четыре часа они не принесут мне много пользы. Я прошел через остальную часть квартиры. Я пошел в спальню и нашел там в мусорной корзине смятую программу корриды. Я узнал почерк Тани, потому что она делала записи в программе, когда я был с ней на корриде. Просто напоминание о том, что нужно забрать продукты. Для меня это было бесполезно. Я просто бросил его обратно в корзину для мусора, когда услышал звук в гостиной. Дверь в коридор открывалась и закрывалась очень тихо.

Я потянулся к Вильгельмине и прижался к стене рядом с дверью. В другой комнате была тишина. Кто-то преследовал меня. Кто-то, кто наблюдал за многоквартирным домом и боялся, что я подойду слишком близко, чтобы успокоиться. Может, это сама Таня. Я услышал почти неслышный скрип доски под ковром. Я знал точное местонахождение этой доски, так как сам наступил на нее раньше. Казалось, не было никаких причин откладывать конфронтацию. Я вышел в дверной проем.

В центре комнаты стоял мужчина с пистолетом. Он был моим загадочным человеком, и пистолет был тот же, из которого он направил мне в голову в Вашингтоне, и тот, который, как я помню, видел в белом коридоре в лаборатории КГБ. Он обернулся, когда услышал меня.

«Брось это», - сказал я.

Но у него были другие идеи. Он выстрелил. Я понял, что он собирается выстрелить за долю секунды до выстрела, и нырнул на пол. Пистолет громко прозвучал в комнате, и пуля врезалась в стену позади меня, когда я ударился об пол. Пистолет снова взревел и расколол дерево рядом со мной, когда я перевернулся и начал стрелять. Я выстрелил трижды. Первая пуля разбила фонарь позади стрелка. Второй вошел в его грудь и отбросила его назад к стене. Третья пуля попала ему в лицо, прямо под скулой, и пролетел в сторону головы, забрызгав стену малиновым месивом. Он сильно ударился об пол, но даже не почувствовал этого. Человек, который преследовал меня на протяжении всей этой миссии, умер раньше, чем его тело узнало об этом.

"Черт!" Пробормотал я. У меня был живой свидетель, человек, который мог бы мне все рассказать. Но мне пришлось убить его.

Я быстро поднялся на ноги. Люди в здании слышали выстрелы. Я подошел к распростертой фигуре и заглянул в его карманы. Ничего. Нет удостоверений личности, ложных или иных. Но на клочке бумаги было маленькое нацарапанное сообщение.

"Т. Ла Масия. 1930 г."

Я сунул бумагу в карман и подошел к окну. Я слышал шаги и голоса в коридоре.

Я распахнул окно и вышел на пожарную лестницу. Через несколько минут я оказался на земле, оставив здание далеко позади себя.

Когда я вышла на улицу, темнело. Сообщение в записке крутилось в моей голове снова и снова. На Авенида Казанова был ресторан La Masia. Я внезапно остановился, вспомнив. Я слышал об этом месте, потому что он был известен своей халлакой, любимым венесуэльским блюдом Тани, если бы она сказала мне и своему другу Людвигу правду. Могло быть, подумал я, что буква «Т» обозначает Таню, и что таинственный человек, по всей видимости, российский агент, намеревался встретиться с Таней там в 19:30 - или 19:30? Это была единственная зацепка, которая у меня была, так что я мог последовать за ней.

Я пришел в ресторан рано. Тани нигде не было видно. Я сел за столик в задней части дома, где я мог видеть все незаметно, и стал ждать. В 7:32 вошла Таня.

Она была такой же красивой, как я ее запомнил. Это не было иллюзией. Официант подвел ее к столику перед входом. Затем она встала и пошла по маленькому коридору в сторону дамской комнаты. Я встал и пошел за ней.

Она уже исчезла в комнате с пометкой "Дамы", когда я подошел к маленькой нише. Я ждал ее там, радуясь, что мы будем одни и вдали от людей в столовой, когда она выйдет. Через минуту дверь открылась, и мы встретились лицом к лицу.

Прежде чем она успела среагировать, я схватил ее и сильно прижал к стене. Она громко ахнула.

Она сказала. "Вы!" «Что ты делаешь? Отпусти меня, или я закричу».

Я хлопнул ее по лицу тыльной стороной ладони.

Я зарычал на нее. - «Как вы думаете, это какая-то игра в экспериментальной психологии?» «Нам с тобой нужно свести счеты».

«Если ты так говоришь, Ник, - сказала она. Она держала лицо рукой. Ее голос стал мягче.

«Я так говорю, дорогая, - сказал я. Я позволил стилету упасть на ладонь моей правой руки.

«Ты собираешься… убить меня?»

«Нет, если вы не сделаете это абсолютно необходимым», - сказал я. «Мы с тобой выходим из этого места вместе. И ты будешь вести себя так, как будто прекрасно проводишь время. Или ты получишь это под ребра. Поверь мне, когда я скажу, что убью тебя, если ты попытаешься что-нибудь."

"Можете ли вы забыть время, когда мы были вместе?" - спросила она тем чувственным голосом.

«Не обманывай меня, детка. Все, что ты сделала, было только бизнесом. А теперь двигайся. И веди себя счастливой».

Она вздохнула. «Хорошо, Ник».

Мы без проблем вышли из ресторана. Она приехала на машине, поэтому я заставил ее отвезти меня туда. Мы сели в него, и я сел за руль. Машина стояла совершенно одна на темном переулке.

"Теперь. С кем вы встречались в ресторане?"

«Я не могу вам этого сказать».

Я приставил к ней нож. «Черт возьми, ты не можешь».

Она выглядела напуганной. - «Он агент».

"КГБ?"

"Да."

"И ты тоже?"

«Да. Но только благодаря моим специальным знаниям - потому что я ученый. Я соответствовала их целям».

Я завел машину и выехал на Авенида Казанова. Я спросил. - "Куда ехать в клинику?" «И не играй со мной в игры».

«Если я отведу тебя туда, они убьют нас обоих!» - сказала она почти со слезами на глазах.

"Какой путь?" - повторил я.

Она была очень расстроена. «Поверните направо и следуйте по бульвару, пока я не скажу вам, куда повернуть снова».

Я сделал поворот.

"Где Юрий?" спросила она. «Тот, кто должен был меня встретить».

«Он мертв», - сказал я, не глядя на нее.

Она повернулась и с минуту смотрела на меня. Когда она снова посмотрела вперед, ее глаза остекленели. «Я сказала им, что вы слишком опасны», - почти неслышно сказала она. «Теперь вы испортили их грандиозный план».

«Ну, может, это было не так уж и здорово», - едко сказал я. «Это Димитров руководил этой главной схемой?»

Она была потрясена, узнав, что я знаю имя Димитрова. Она была настоящим новичком в своем бизнесе, несмотря на свои фантастические способности. «Ты слишком много знаешь», - сказала она.

«Я найду его в этой так называемой клинике?»

«Я не знаю», - сказала она. «Возможно, он уже ушел. На следующей улице поверните налево».

Она дала мне дальнейшие указания, и я последовал за ними. Когда я резко повернул направо, она повернулась ко мне. «Я хочу знать. Что пошло не так? Когда вы вышли из гипноза и как?»

Я взглянул на нее и усмехнулся. «Я схожу с ума, пытаясь угадать правду последние пару дней. Теперь я позволю тебе на время погадать».

На следующем перекрестке мы сделали последний поворот налево, и Таня сказала мне остановиться перед старым домом. Первый этаж выглядел как неиспользуемый магазин, а верхние этажи казались безлюдными.

«Вот оно, - тихо сказала она.

Я заглушил двигатель. Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидел, что позади нас подъехала еще одна машина. На минуту я подумал, что это могут быть друзья Тани, но потом узнал квадратное лицо за рулем. Хоук позаимствовал человека ЦРУ чтобы он следил за мной.


Мой внезапный гнев утих. Я не мог его винить, учитывая то, как я вёл себя в последнее время. Я решил проигнорировать своего сторожевого пса.

«Выходи», - сказал я Тане, махнув ей пистолетом.

Мы вылезли. Таня была напряжена и очень напугана.

«Ник, не заставляй меня идти с тобой. Я показала тебе штаб. Пожалуйста, спаси меня. Вспомни те моменты, которые мы провели вместе. Ты не можешь забыть это сейчас».

«О да, могу», - холодно сказал я. Я подтолкнул ее «Люгером», и она прошла вокруг здания к боковой двери.

Ничего из этого не было знакомо. Когда меня привели, меня сильно накачали, и когда я вышел, мне завязали глаза. Но я вспомнил примерное расстояние от улицы до боковой двери, и оно было таким же. Внутри, когда мы спускались по крутой лестнице на цокольный этаж, я насчитал столько же шагов, сколько пересчитал, когда вышел из клиники. В этом не было сомнений - Таня вела меня в львиный логово.


Двенадцатая глава.


Когда мы вошли в белый коридор, я стал вспоминать все больше и больше отдельных инцидентов. Я раньше стоял в этом коридоре, и человек, которого я только что убил в квартире Тани, держал меня здесь.

«Вы вспоминаете», - сказала Таня.

«Да. Была комната, комната ориентации. Я был привязан к стулу».

«Это только впереди».

Я двинулся дальше по коридору. «Был еще один мужчина», - сказал я. «Вы с ним работали вместе. Я помню имя Калинин».

«Да», - тяжело сказала Таня.

Я открыл дверь, на которую указала Таня, держа мой «Люгер» наготове. Я вошел внутрь с Таней прямо передо мной. На меня нахлынули воспоминания. Подкожная инъекция. Гипноз. Аудиовизуальные сеансы. Да, они чертовски хорошо поработали надо мной.

Стул с ремнями и проводами все еще стоял в центре комнаты. На стене висела техника, но одна часть уже была частично разобрана. Рядом стоял техник. Я узнал его. Мне пришло имя Менендес. Он повернулся и с минуту смотрел на меня непонимающе.

"Мил райос!" - сказал он, мрачно выругавшись, когда понял, что в его подземную крепость проникли.

«Стой прямо здесь», - сказал я, делая пару шагов к нему.

Но он запаниковал. Он начал шарить в ящике шкафа рядом с собой и достал пистолет. Он выглядел как стандартный автомат Beretta. Когда он повернулся ко мне, я выстрелил из люгера и попал ему в сердце. Он рухнул обратно в частично разобранную машину, растянувшись на куче рук и ног, его глаза смотрели в потолок. Один раз дернулась нога, и он был мертв.

Через минуту я услышал позади себя голос Тани. «А теперь твоя очередь, Ник».

Я обернулся и увидел, что она схватила пистолет и целится в меня. Я не наблюдал за ней внимательно, потому что просто не представлял ее как стрелка. Это был второй раз, когда я ошибался насчет нее. На ее лице было печальное, но твердое выражение. Когда я поднял «люгер», ее небольшой пистолет выстрелил в комнате, и пуля попала в меня. Я крутанулся, врезался в большой стул и упал на пол. К счастью, ее выстрел был плохой, и она попала мне в левое плечо, а не в грудь. У меня все еще был Люгер.

Таня снова прицелилась, и я знал, что на этот раз ее прицел будет лучше. Я не мог играть с ней в эти игры. Она решила устроить разборку. Я выстрелил из люгера и опередил ее до второго выстрела. Таня схватилась за живот и, отшатнувшись, рухнула на пол.

Я встал и подошел к ней. Она лежала на спине, держась руками за окровавленное место на животе. Я выругался себе под нос. В ее глазах уже светился блеск глубокого шока. Она безуспешно пыталась дышать ровно.

"Какого черта тебе пришлось это делать?" - грустно спросил я.

«Я… была слишком напугана, Ник. Я не могла вернуться в… Москву, полный провал. Мне действительно… мне очень жаль. Ты мне так нравился». Ее голова повернулась набок, и она уже была мертва.

Я склонился над ней на минуту, вспоминая. Даже после смерти ее лицо было красивым. Какая чертова утрата! Я сунул «люгер» в кобуру, встал и подошел к шкафу, откуда техник достал пистолет. Я открыл несколько ящиков и нашел записи о моем физическом состоянии. Те, вместе с этими машинами, должны рассказать историю. Я бы просил, чтобы сюда прислали фоторепортеров. Само по себе оборудование было бы заголовком. Теперь я был практически оправдан. И был бы унижен Кремль, а не Вашингтон.

Но где был Димитров? Если бы он сбежал сейчас, все это оставило бы неприятный привкус во рту. Моя работа была намного больше, чем просто ставить Кремль в неловкое положение. Я должен был показать КГБ, что они зашли слишком далеко. Это был вопрос профессионального принципа.

Я услышал шаги в коридоре.

Я захлопнул ящик шкафа и снова схватил пистолет. Я слышал звук в коридоре.

Я подошел к двери, когда в холле пробежал мужчина. Это был Калинин, коллега Тани, неуклюже бежавший с тяжелым чемоданом в руке. Он был почти в конце коридора.

Я крикнул. - "Стой!"

Но он продолжал бежать. Крысы быстро покидали тонущий корабль. Я выстрелил из люгера и попал ему в правую ногу. Он растянулся на полу, не доходя до выхода, ведущего к лестнице.

Я услышал позади себя звук. Обернувшись, я увидел другого мужчину, невысокого, коренастого с хрущевским лицом - другого человека из отдела КГБ Мокрые Дела. Он целился в меня из револьвера.

Я прижался к стене, когда он выстрелил, и выстрел попал в стену всего в нескольких дюймах от моей головы. Затем я увидел другого мужчину в коридоре за стрелком, более высокого мужчину с седыми волосами и портфелем под мышкой. Это был Олег Димитров, оператор-резидент, отвечавший за покушение. Он был тем, кого я действительно хотел, с которым мне пришлось договориться, прежде чем КГБ действительно поймет, что они не могут играть в игры с AX. Он очень быстро бежал по коридору к дальнему концу, вероятно, к второму выходу.

Мужчина из КГБ снова выстрелил, и я пригнулся, когда пуля просвистела над моей головой. Я выстрелил в ответ, но промахнулся. Он прицелился в третий раз, но я выстрелил первым и попал ему в пах. Он закричал от боли и упал. Но к тому времени Димитров исчез в другом конце коридора.

Я побежал к упавшему агенту. Он корчился на полу, по его лицу струился пот, из горла доносились хриплые звуки. Он совершенно забыл о пистолете в правой руке. Я выбил его из его руки и побежал по коридору. Он, вероятно, доживет до суда. Но я не думал, что он обрадуется этому.

Я последовал за Димитровым в комнату в конце коридора, но внутри увидел открытое окно, выходящее в переулок. Димитрова не было.

Я с трудом пролез через окно в темный переулок как раз вовремя, чтобы увидеть, как из дальнего конца вылетает черный седан. Я выбежал на улицу и встретил там человека из ЦРУ.

Он сказал. - "Что, черт возьми, происходит, Картер?"

Я посмотрел в том направлении, в котором черный седан ехал по бульвару. Я был уверен, что он направлялся в аэропорт. Через час был рейс в Рим. Вероятно, Димитров собирался им улететь.

«Там есть несколько убитых и раненых русских», - сказал я. «Сходи и проследи, чтобы живые остались на месте. Я собираюсь в аэропорт за их боссом».

Он посмотрел на кровь, текущую в мою руку из рукава куртки. «Боже мой, почему ты не взял меня туда с собой?»

«Твоя работа заключалась в том, чтобы просто наблюдать за мной, а не штурмовать крепость. В любом случае, объяснения заняли бы слишком много времени. Увидимся на допросе».

Я сел в машину Тани и уехал. Если бы я ошибался и Димитрова не было бы в аэропорту, я бы ничего не потерял. Я мог бы объявить ему общую тревогу и привлечь к делу венесуэльскую полицию. Но я был почти уверен, что моя догадка верна.

Через двадцать минут я был в аэропорту. Когда я вошел в здание аэровокзала, я вспомнил, насколько оно велико. Оно было построено на нескольких уровнях. Даже если бы Димитров был там, мне очень легко его было потерять. Если только бы я не догадался о рейсе в Рим. Это был рейс TWA, который должен был вылететь через полчаса. Я подошел к билетной кассе. Димитрова нигде не было видно, поэтому я спросил о нем агента, подробно описав его.

«Да, да. Человек, отвечающий такому описанию, был здесь, за исключением человека, которого я видела с усами. Он был здесь всего несколько минут назад».

"У него был багаж?"

«Он не проверял, сэр».

Это прикинул. Да и усы Димитрову дались бы легко.

«Я думаю, он назвал имя… Джорджио Карлотти», - сказал клерк. «У него был итальянский паспорт».

"И он только что ушел?"

"Да сэр."

Я поблагодарил его. Димитров был здесь, теперь я был в этом уверен. Я мог просто подойти к воротам и подождать, пока он покажется, но это еще немного повезло. Кроме того, у ворот будет толпа путешественников. Если бы Димитров решился на драку, там могло бы получиться очень запутаться.

Я осмотрел ближайший магазинчик с журналами, но Димитрова там не было. Затем я подошел к окну обмена валюты. Я даже спустился в камеру хранения багажа и спросил. Димитров вроде бы исчез.

Я только что свернул за угол, когда заметил его.

Он направлялся в мужской туалет с портфелем под мышкой. Он меня не видел. Седые усики изменили его общий вид. Это была небольшая маскировка, но у него не было времени на лучшую.

Димитров вошел в туалет, и дверь за ним захлопнулась. Остается надеяться, что туалет не был переполнен.

Я вытащил «люгер», когда открыл дверь.

Внутри Димитров как раз собирался вымыть руки в раковине напротив маленькой комнаты. Я огляделся и был рад увидеть, что в комнате больше никого нет.

. Димитров взглянул в зеркало и увидел в нем мое отражение. Его лицо посерело от страха.

Он повернулся ко мне лицом, сунул руку в пиджак и повернулся. Он отчаянно пытался достать пистолет. Я нажал на курок люгера и услышал глухой щелчок.

Я взглянул на пистолет. Я знал, что камера загружена. Он только что дал осечку - неисправный патрон, такое случалось только один раз из миллиона. Я схватился за эжектор окровавленной левой рукой.

Но не было времени. Димитров вытащил большой маузер парабеллум и тщательно прицелился мне в грудь. Он низко присел.

Я нырнул на кафельный пол. Пуля ударилась о плитку возле моей головы и срикошетила по комнате, когда я позволил Хьюго скользнуть мне в руку. Я резко повернулся к Димитрову и запустил стилет. Он врезался в его верхнюю часть бедра.

Я надеялся на туловище, но, наверное, мне повезло, что я что-нибудь задел при данных обстоятельствах. Димитров закричал, когда стилет ударил его, и его маузер упал на пол. Он вытащил длинный нож и полез за потерянным пистолетом.

Тем временем я выбросил плохой патрон из «Люгера», и он с грохотом упал на пол. Я нацелился на Димитрова так же, как он на маузер. Когда он потянулся к нему, он поднял глаза и увидел, что у него нет шансов.

Он поднял руки и попятился от пистолета. Увидев выражение моего лица, он вдруг заговорил. «Хорошо, мистер Картер. Вы выиграли. Я сдаюсь вам».

Я поднялся на ноги, и он тоже встал. Мы стояли через комнату друг от друга, наши глаза смотрели в упор. Моя левая рука начала ужасно болеть.

«Вы сделали большую ошибку, Димитров, - сказал я. «Вы выбрали AX, чтобы нас унизить».

«Я требую передать меня полиции», - сказал он. «Я сдался…» Он медленно опустил руки, затем внезапно полез в карман, и в его руке появился крошечный Дерринджер.

Я нажал на спусковой крючок Люгера, и на этот раз пистолет выстрелил. Пуля зацепила Димитрова чуть выше сердца и отбросила его обратно. Его глаза на мгновение смотрели на меня широко раскрытыми глазами, а затем он судорожно схватился за рейку для полотенец рядом с ним. Когда он упал, тканевое полотенце вылетело из раздаточного устройства длинной простыней, наполовину прикрывавшей его неподвижное тело.

«Ваши кремлевские боссы могут подумать об этом в следующий раз, когда они придумают грандиозный план», - сказал я трупу.

Я засунул люгер обратно в кобуру. Я как раз закидывал Хьюго обратно в ножны, когда двое полицейских ворвались в дверь с обнаженными пистолетами. Они посмотрели на Димитрова, а затем на меня с мрачным видом.

"Qué pasa aquí?" крикнул один.

Я показал ему свое удостоверение личности. «Позвоните начальнику полиции безопасности», - сказал я. «Скажите ему, что все русские заговорщики задержаны».

«Си, сеньор Картер», - сказал мужчина.

Я вышел из комнаты и пробился через толпу любопытных путешественников к ближайшей стойке, где я мог позвонить. Я мысленно запомнил местонахождение подземного штаба КГБ, причудливой лаборатории, где был проведен фантастический эксперимент на человеческой морской свинке - на мне. Хоук захочет перебраться туда, чтобы сменить человека из ЦРУ и рассказать полиции о том, что произошло. Он был бы уверен, что пресса передала историю правильно.

Я получил телефон от билетного агента, но на минуту помолчал, прежде чем набрать номер. Не нравились миссии, которые заканчивались выступлениями на сцене. Будет больше встреч по безопасности, и мне придется рассказать свою историю множеству людей. Мне это сейчас не нужно. Мне нужен был вечер с такой девушкой, как Таня Савич. Меня преследовал вид ее безжизненного тела, все еще прекрасного в смерти. КГБ или нет, но она была особенной.

Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Что ж, может, если мне повезет, появится еще одна брюнетка с глубокими голубыми глазами и чувственным мурлыкающим голосом. И, возможно, она не была бы вражеским агентом, и мне не пришлось бы ее убивать. Это было чем-то, что поддерживало меня в течение следующих нескольких недель бюрократических хлопот.

Я снял трубку и набрал номер Хоука.


Аннотация


"МЫ ПОХОРОНИМ ВАС!"

Коммунистическая угроза никогда не казалась такой реальной! Едва AX поручил Киллмастеру свою новую миссию, как пришло сообщение от них - они угрожали нанести смертельный удар международному влиянию Америки.

Очевидно, это была работа для Ника Картера - самая смертоносная в его карьере. Киллмастеру суждено было сыграть главную роль в дьявольском сюжете, руководителю AXE. Что они с ним сделали? Неужели они действительно настроили самого ценного агента AXE против тех самых сил, которые он поклялся защищать? Только когда Ник попал под чары чувственного русского оперативника, он начал понимать, как его используют. Но было уже слишком поздно? Его разум уже принадлежал КГБ?


===========================

===========================

===========================


Ник Картер.


Агент - Контрагент


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава.


Преследуя опасную дичь, охотник иногда обнаруживает, что он невольно поменял роль со своей добычей и стал жертвой. Многие дикие животные обладают хитростью, необходимой для засад, например, ягуар-убийца из Мату-Гросу, который прятался по собственному следу, чтобы запутать и убить охотничьих собак одним ударом когтей, всегда убивая последнюю собаку в стае первой. И слон-разбойник даби, который развил отвратительную привычку отрывать конечности у преследователей-людей.

Человек, конечно, самый хитрый из всех устроителей засад, и я внимательно обдумал этот факт, когда шел по темной лесной тропе. Это было идеальное место для засады; и я знал, что это было запланировано именно так.

Я шел осторожно, медленно, наблюдая за каждым деревом и кустом на предмет движения, прислушиваясь к малейшему звуку. Мой «Люгер», Вильгельмина, лежал наготове в кобуре, но без снаряжения. Стилет «Хьюго» лежал в замшевых ножнах, привязанных к моему правому предплечью, под курткой, которую я носил. Я только что прошел мимо нависающей ветки, когда услышал звук позади себя. Еще до того, как я повернулся, я понял, что это означает - мужчина упал с дерева на землю позади меня.

Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть опускающуюся руку с ножом в ней. Тонкое острое лезвие было направлено прямо в мою грудь.

Подняв левое предплечье, чтобы заблокировать его, я схватил мужчину за запястье. В то же время я ткнул указательным и средним пальцами правой руки в глаза мужчине. Но он прижал свободную руку к переносице как раз вовремя, чтобы спасти глаза.

Я схватил его другое запястье обеими руками, поворачиваясь и отворачиваясь от него, и сильно потянул, наклоняясь вперед. Мужчина пролетел через мое плечо и ударился о землю спиной. Нож вылетел из его руки. Я напряг мускул на правом предплечье, и стилет соскользнул мне на ладонь. Прежде чем мужчина успел двинуться с места, я засунул тонкий конец стилета ему под подбородок и держала его там.

«Удачи в следующий раз», - сказал я тихо.

Я не вонзил нож мужчине под подбородок, как обычно. Я держал его там, пока его глаза сузились на меня.

Вдруг он усмехнулся. «Очень хорошо, N3», - сказал он.

"Какие-либо предложения?" - спросила я, убирая стилет с его горла.

Он сел и отряхнулся. "Что ж, я мог бы упомянуть, что вам следует использовать больше бедра в броске. И что ваш стилет не является проблемой и считается хуже, чем German Trapper's Companion, который вы только что забрали у меня. Но я думаю, вы все это знаете, в любом случае. И вы, кажется, справляетесь со своей работой, несмотря ни на что ".

Я положил Хьюго обратно в ножны. «Спасибо», - сказал я.

Я прошел первый тест на курсах повышения квалификации. Моим противником был помощник инструктора по айкидо в академии AX, и я должен был признать, что он сделал чертовски хорошую работу, убедившись, что я помню основы самозащиты. Мы были на территории суперсекретной школы для агентов AX.

«Теперь продолжайте идти по этому пути, пока не дойдете до пересечения с тропой, ведущей обратно в тренировочный центр», - сказал он мне. «Ожидайте чего угодно».

«Я всегда это люблю», - ответил я, улыбаясь.

Я оставил его там и пошел по извилистой дорожке. Луна выскользнула из-за облаков, осветив след жутким серебристым светом. Я двигался осторожно, готовый ко всему. Доехав до перекрестка, я остановился на минуту. Я знал об отсутствии звуков насекомых, а это означало, что есть большая вероятность, что поблизости находится кто-то еще. Я только начал свой путь, ведущий к тренировочному центру, когда мужчина выскочил из темноты на тропу прямо передо мной. Я вытащил свой «люгер» и добил человека до его оружия. Я нацелил «люгер» ему в грудь и нажал на курок. Раздался щелчок по пустой камере.

«Ты мертв», - сказал я. «Пуля 9 мм в сердце».

Фигура в темном костюме засмеялась, и я увидел, что на его лице был надет чулок. Смех и этот чулок заставили меня вертеться в голове. Пока я все еще пытался понять это, я услышал позади себя легкий шум. Этот человек был всего лишь приманкой. Но в этом не было смысла. Инструкторы никогда не работали в командах против вас, ни на ночных упражнениях.

Прежде чем я смог повернуться лицом ко второму мужчине, я почувствовал внезапную резкую боль, взорвавшуюся у основания черепа. Яркие огни вспыхнули на мне в темноте. Мои колени подогнулись, земля ударилась мне о затылок. Я где-то услышал низкий стон, хрипящий звук, и он исходил из моего собственного горла.

Я услышал голос. - "Это он?"

«Да, это он», - ответил другой мужчина с каким-то акцентом.

Я с болью открыл глаза и увидел две темные фигуры, плывущие в темноте. Они оба

носили чулочные маски. Я успел спросить. - "Что это?"

«Реальная жизнь, мистер Картер», - сказал тот с акцентом. «Не школьные игры, как вы думали».

Я прищурился сквозь затуманенные болью глаза, чтобы увидеть очертания лиц за чулками, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Во всяком случае, не требовалось никаких блестящих выводов, чтобы выяснить, что это не инструкторы учебной академии. Я просто пытался угадать, как они попали на территорию, когда один из них сильно ударил меня ногой в бок.

Я хмыкнул и выругался себе под нос. Боль была мучительной. Человек с акцентом нацелил мне в лицо «кольт кобра» 38 Special.

«Это было просто, чтобы убедить вас, что это не игра, мистер Картер», - сказал мне тот, у кого был Кольт. Другой мужчина дышал неглубоко и выглядел так, словно хотел бы повторить урок.

Он сунул маленький пистолет обратно в карман и вытащил из пиджака черный конверт. Издав горловой звук, он бросил конверт рядом со мной на землю.

Тот, у кого был акцент, снова заговорил. «Это сообщение для вашего начальства, мистер Картер. Это касается предстоящей конференции в Каракасе. Я предлагаю вашим людям прочитать его внимательно и серьезно».

Мой разум кружился в полной боли тьме. Конференция представляла собой встречу между американским вице-президентом и президентом Венесуэлы, которая должна была пройти в Паласио-де-Мирафлорес, Белом дворце, в течение следующих двух недель. Это было важное политическое событие, которое должно было укрепить экономические и политические связи между США и Венесуэлой.

Я хотел задать вопросы, чтобы они заговорили еще немного. Но они закончили разговор. Тот, кто пнул меня раньше, собирался дать мне последний удар, прежде чем они ушли. Его беда была в том, что он слишком любил свою работу. На этот раз он направил свой тяжелый ботинок мне в голову. Я схватил его за ногу и злобно повернул. Я услышал треск костей, и он заорал, потеряв равновесие и тяжело упав на своего товарища. Другой мужчина отпрянул, и они оба упали.

"Дурак!" - закричал мужчина с кольтом, пытаясь встать на ноги, пытаясь прицелиться.

К тому времени я был на ногах, и каким-то образом он оказался между мной и пистолетом, что меня устраивало. Он ударил меня большим кулаком в лицо, но я пригнулся, и он отлетел от моей челюсти. Мужчина с пистолетом вскочил и убежал в тень. Я ударил другого мужчину, разбив кулаком его висок. Он упал на спину, и я бросился на него сверху, но он уперся ногой мне в живот и толкнул. Я полетел, и к тому времени, когда я снова встал на ноги, он ускользнул в кусты.

Но я не собирался забыть, как ему нравилось пинать меня, и это дало мне энергию, о которой я даже не подозревал. Я позволил стилету упасть мне в руку и швырнул его ему вслед. Он попал ему в спину, когда он входил в густой кустарник. Он закричал, схватился за спину и бросился вперед, исчезнув из поля зрения в кустах.

Когда я подошел к упавшему мужчине, инструктор вышел из тени позади меня. «Эй, - крикнул он, - что здесь происходит?»

Он подошел к тому месту, где я стоял, и увидел стилет, торчащий из спины бандита. Он сказал. - "Иисус!" "Что, черт возьми, случилось?"

Я снял маску чулок с мужчины и увидел, что он мертв. Лицо было незнакомым. «У нас были посетители», - сказал я. «Один ушел».

"Ты убил этого?" Он выглядел немного больным.

Инструкторы AX - специалисты по самообороне, но большинство из них не проводят много времени в полевых условиях. Они приучают нас бездельничать, но никогда не делают грязную работу.

«Похоже, что я это сделал», - сказал я, проходя мимо специалиста по карате с отвисшей челюстью, чтобы поднять конверт, который мои нападавшие оставили со мной. Я открыл его и едва мог прочитать сообщение в тусклом лунном свете.

На предстоящей конференции в Каракасе правительство США и особенно разведывательная сеть AX будут подвергнуты жестокому унижению и затруднению. Это открытый вызов для AX: определить, какую форму примет унижение и как оно будет реализовано, а также предотвратить его, если сможете. Когда вы проиграете, мир увидит неэффективность AX и неэффективность правительства Соединенных Штатов в мировых делах.

Подписано просто «Спойлеры». Все сообщение, включая подпись, было склеено из вырезок из журналов.

Бледнолицый инструктор по карате подошел ко мне косясь на мертвеца. Когда он заговорил, его голос был холодным. "Это оставили эти люди?"

«Верно, - сказал я.

"Могу я увидеть это, пожалуйста?" - спросил он голосом инструктора.

«Боюсь, что нет», - ответил я.

Его лицо наполнилось гневом. «А теперь послушай, Картер. Этот досадный инцидент произошел на территории школы, что ты хочешь делать. "

Я сунул бумагу в карман пиджака. «Дэвид Хок получит полный отчет».

Все в AX подчинялись Хоуку, даже босс этого человека в учебном центре. Я подозревал, что инструктора возмущал тот факт, что я отчитывалась непосредственно перед Хоуком. Когда я прошел мимо него, чтобы забрать свой стилет, мне показалось, что он собирался меня остановить.

«Как ты думаешь, сможешь ли ты взять у меня эту бумагу?» - спросил я с саркастической ухмылкой.

Он колебался минуту. Я знал, что он очень хотел принять вызов, но он знал о моем звании. Этот единственный факт напугал его, несмотря на его черный пояс по карате.

Он отошел в сторону, и я достал стилет. Я очистил лезвие на спине мертвеца и вернул его в ножны. «Вы можете отнести тело в тренировочный центр, - сказал я, - но оставьте его там, пока не услышите распоряжений от Хоука. И ничего не вынимайте из его карманов».

Инструктор просто пристально смотрел на меня, на его лице было написано негодование.

«А пока упражнения закончены», - сказал я. «Сегодня больше не надо прятаться в тени».

Я отвернулся и направился обратно к зданиям. Мне нужно было сразу позвонить Хоуку.

* * *

Пару дней спустя Хоук и я сидели за длинным столом для переговоров из красного дерева в штаб-квартире AX с главой ЦРУ, начальником Агентства национальной безопасности, начальником секретной службы и директором полиции безопасности Венесуэлы. Хоук попросил этих людей встретиться с нами, потому что их агентства собирались обеспечить безопасность Каракасской конференции.

Хоук был во главе стола и говорил сквозь огромную вонючую сигару. «У всех вас есть копии послания, джентльмены», - сказал он. «Если кто-то из вас захочет еще раз изучить оригинал, он у меня здесь». Его худощавое тело казалось наэлектризованным от энергии, а его твердые ледяные глаза смотрели неуместно на веселом лице фермера из Коннектикута. Я заметил, как и много раз раньше, что, когда Ястреб говорил, люди внимательно слушали - даже эти известные люди.

"Нет никаких сведений о том, кто это написал?" - спросил шеф ЦРУ. Это был высокий рыжеволосый мужчина с пронзительными голубыми глазами и манерами пятизвездочного генерала.

«Я позволю N3 ответить на этот вопрос», - сказал Хоук, засовывая сигару во рту.

Я сложил руки перед собой на столе. Я терпеть не могу эти бюрократические собрания, особенно когда мне приходится отвечать на множество вопросов из разведки.

«Невозможно отследить материалы, которые они использовали для самого сообщения, - сказал я. «Мы проверили бумагу, конверт, вырезки и клей, и это все обычные вещи, которые они могли бы купить в любом из тысячи магазинов в этом районе».

"А как насчет самих мужчин?" - нетерпеливо спросил глава секретной службы. Он был коренастым и светловолосым, с серыми полосами на висках. Он выглядел очень нервным.

«Человек, которого я убил, оказался продавцом обуви в большом универмаге здесь, в Вашингтоне. Никаких зацепок. У него нет записей ни в одном из наших отделов или в полиции. И все, что я могу рассказать вам о его друге в том, что он высокий парень с европейским акцентом ".

"Русский?" - спросил агент АНБ. Это был пожилой мужчина с белыми волосами и длинным выступающим подбородком. Он рисовал в блокноте перед собой, но пристально смотрел на мое лицо.

«Я не могу сказать наверняка», - сказал я. «Возможно, это был балканский акцент. И, конечно, это могло быть фальшивым».

Венесуэлец постучал пальцами по столу. Это был крупный мужчина с оливковым лицом и темными густыми бровями. Он был тем человеком, который успешно защитил правительство Венесуэлы во время серии попыток переворота некоторое время назад, и теперь он, очевидно, волновался. «Тогда мы понятия не имеем, кто стоит за этим сообщением», - медленно произнес он с сильным акцентом.

«Боюсь, что такова нынешняя ситуация», - признал Хоук. «Даже подпись для нас ничего не значит».

«Если бы это зависело от меня, я бы не стал беспокоиться об этом», - сказал глава АНБ. «Все это, вероятно, своего рода розыгрыш».

«Или просто некоторые люди, затаившие злобу на AX», - прокомментировал глава секретной службы. «Любители, с которыми легко справиться, если они появятся в Каракасе».

«Я не думаю, чтобы русские или красные китайцы выполняли задание таким образом», - медленно произнес человек из ЦРУ. «Но тогда почти невозможно угадать, как КГБ и L5 поведут себя в той или иной ситуации».

«Твердый и холодный факт остается фактом», - сказал Хоук, - «что существует угроза конференции. В записке говорится об унижении и смущении, а не только о срывах. И она конкретно адресована AX. господа? "

Последовало короткое молчание. Наконец, глава ЦРУ снова заговорил. «Ваши люди часто попадают туда, где ожидается покушение, - сказал он, - чтобы заблокировать их палачей вашими». Он взглянул на меня


«Верно», - сказал Хоук, откинувшись на спинку стула и оглядывая стол. «Так что, если AX должен быть на этой конференции, вполне возможно, что кто-то планирует убить нашего вице-президента или президента Венесуэлы, или обоих».

За столом кипела беседа. Глава секретной службы мрачно посмотрел на Хоука. «Я не понимаю, как мы можем сделать такой вывод из записки, Дэвид», - сказал он. «Я думаю, вы преувеличиваете ее важность».

Сотрудник АНБ встал со стула и стал расхаживать взад и вперед возле длинного стола, сцепив руки за спиной. Он был похож на британского полковника в отставке, шагающего по комнате. «Я думаю, мы все относимся к этому слишком серьезно», - утверждал он. «Проклятая записка могла быть розыгрышем».

До сих пор я намеренно молчал. Хок хотел услышать мнение каждого, прежде чем мы выразим свое. Но теперь я подумал, что пора мне высказаться.

«Это слишком хорошо спланировано для шутки», - сказал я тихо. «Помните, этим людям удалось получить доступ на территорию тренировочного центра AX. И они знали мое имя и сумели найти меня там. Тот с акцентом, который дал мне записку, сказал именно это: Я предлагаю вашим людям прочитать это внимательно и серьезно. "Я огляделся вокруг стола. «Он не выглядел так, как будто шутил».

«Если бы я не убил человека в такой ситуации, я бы тоже хотел интерпретировать все это довольно серьезно», - едко сказал сотрудник Секретной службы.

Я не мог позволить себе выходить из себя. «Один из мужчин держал направленный на меня револьвер, а другой дрался со мной», - холодно сказал я. «Если бы ты был там, ты бы наверняка отнесся к этому серьезно. Я использовал свой нож, потому что мне нужно было остановить человека, а не потому, что я люблю убивать».

Шеф секретной службы только поднял брови и снисходительно улыбнулся мне. «Никакая критика вашего суждения не предназначалась вам, мистер Картер. Я просто пытаюсь указать, что спецслужбы регулярно получают такие записи. Мы просто не можем позволить себе воспринимать их все серьезно».

Венесуэлец прочистил горло. "Это правда. Но этот кажется мне другим. И там, где есть какая-либо возможность покушения на жизнь моего президента, я не могу рисковать. Я намерен удвоить охрану во Дворце Мирафлорес во время конференции. А поскольку вашему вице-президенту тоже может угрожать опасность, я настоятельно рекомендую вам принять дополнительные меры предосторожности ».

«Я только что разговаривал с вице-президентом», - сказал глава ЦРУ. «Его это совершенно не беспокоит. Я сказал ему, что все четыре агентства все равно будут иметь там людей, и он считает, что этого достаточно».

Хоук снова посмотрел на сотрудника секретной службы, который прижал сцепленные руки ко рту. Несмотря на свои циничные замечания, он, очевидно, сознавал, что несет главную ответственность за жизнь и личное благополучие вице-президента.

"Что вы думаете?" - спросил его Хоук.

Он серьезно посмотрел на Хоука. «Что ж, я должен признать, что мы говорим здесь о жизнях руководителей конференции, по крайней мере, потенциально. Я найду дополнительных людей в поездку в Каракас, чтобы соответствовать безопасности в Венесуэле».

«Хорошо», - сказал Хоук, жуя сигару. Он провел рукой по седым волосам, затем вынул сигару изо рта. «Что касается AX, у нас обычно не было бы агента в этой стране на встрече. Но поскольку AX был специально упомянут в записке, я отправляю своего главного человека - Ника Картера - на конференцию». Он махнул мне рукой. «Вице-президент считает, что было бы неплохо, если бы я сопровождал его, поэтому я тоже поеду».

Шеф ЦРУ перевел взгляд с меня на Хоука. «Мы позаботимся о допуске обоим».

Человек из АНБ медленно покачал головой. «Я все еще думаю, что вы отправляетесь в погоню за дикими гусями», - язвительно сказал он.

«Может быть, и так», - признал Хоук. «И, конечно, есть и третья возможность». Он сделал паузу, наслаждаясь ожиданием. «Ловушка», - продолжил он, сунув холодную сигару обратно в рот. «В записке говорится, что унижать будет именно AX. И все это - открытый вызов AX. Может быть, кто-то хочет, чтобы N3 или я был там по каким-то скрытым мотивам».

"Тогда зачем идти?" - возразил агент АНБ. «Я думаю, это то, что ты будешь счастлив пересидеть в другом месте».

Хоук жевал сигару. «За исключением того, что я действую не так, - сказал он. «Мне не нравится идея прятать голову в песок и надеяться, что угроза исчезнет или что кто-то другой позаботится обо всем за нас».

«Мы приветствуем ваше присутствие, сеньор Хоук», - сказал венесуэльский чиновник.

Человек из ЦРУ обратил на меня свой умный и серьезный взгляд. «Я надеюсь, что ваша поездка пройдет без приключений», - сказал он.

Я усмехнулся ему. «Хотите верьте, хотите нет, я тоже на это надеюсь».


Вторая глава.


В Каракасе была Страстная неделя, и весь город собрался на фестиваль. Были бои быков, парады с красочными поплавками и все в ярких региональных костюмах, концерты и выставки

, и танцы на площадях. Каракас развлекался с распущенными волосами. И все же это было не то яркое, сумасшедшее карнавальное настроение, которое оставалось со мной, когда я поселился в своей комнате в отеле El Conde всего за шесть дней до конференции. Это было холодное, пугающее ощущение сильного ветра, свистящего по узким мощеным улочкам старой части города. Я не мог избавиться от жуткого ощущения, что город пытается сказать мне что-то, что торжество скрывает от случайного наблюдателя. Что-то злое.

Хоук вылетел раньше и уже был в городе. Он считал, что нам лучше поехать отдельно и остановиться в разных отелях.

Я должен был связаться с Хоуком в небольшом ресторанчике возле офиса American Express в девять вечера. Это дало мне несколько часов наедине с собой, поэтому я пошел в киоск на углу и купил газету и листок корриды. Я взял бумаги с собой в ближайшее кафе на тротуаре, но из-за ветра я решил сесть внутри. Я заказал Кампари и выпил его, пока читал все рассказы о конференции, гадая, будет ли этот форум делать настоящие заголовки, прежде чем все это закончится.

Закончив с газетой, я изучил новости корриды. Мне всегда нравилась хорошая коррида. Когда вы занимаетесь убийством и пытаетесь не быть убитым, а вы играете со смертью - насильственной смертью - бой быков вызывает у вас особое очарование. Вы идете, платите деньги и садитесь в барреру - в передний ряд. И вы знаете, что на аренее будет смерть, может, даже смерть человека. Но независимо от того, поразит ли смерть быка или человека, вы знаете, что - по крайней мере, на этот раз - вы выйдете живым. Независимо от того, кто умирает, там убьют не вас или врага. Итак, вы сидите на своем оплачиваемом месте и воспринимаете все с чувством отстраненности, от которого, как вы знаете, придется отказаться, как только вы вернетесь в мир за пределами арены. Но во время спектакля вы действительно можете наслаждаться смертью, самодовольно и отчужденно от смерти, преследующей вас на улицах.

Пока я читал газету о корриде, я взглянул и заметил мужчину, наблюдающего за мной.

Я быстро посмотрел на газету. Я не хотел, чтобы мужчина знал, что я его видел. Я задержал взгляд на странице и отпил «Кампари», наблюдая за мужчиной краем глаза. Он сидел за столиком снаружи, глядя на меня через окно. Я никогда раньше не видел его лица, но мне пришло в голову, что его общее телосложение было похоже на человека с пистолетом, который напал на меня в тренировочном центре. Это может быть тот же самый мужчина.

Но в Каракасе, вероятно, есть тысяча человек, подобных этому. Я уловил движение и снова поднял глаза. Мужчина бросал несколько монет на стол, собираясь уйти. Встав, он снова очень быстро посмотрел на меня.

После того, как мужчина ушел, я бросил несколько монет на стол, сунул бумагу под мышку и пошел за ним. К тому времени, как я добрался до улицы, интенсивное движение закрыло ему поле зрения. Когда движение прекратилось, его нигде не было видно.

Позже, в ресторане возле офиса American Express, я рассказал Хоуку об инциденте. Как обычно, он жевал длинную сигару. Ястреб - настоящий патриот, но когда у него есть законный шанс раздобыть хорошую кубинскую сигару, он действительно не может отказаться от нее.

«Очень интересно», - сказал он задумчиво, выпустив в мою сторону кольцо дыма. «Конечно, это может ничего не значить, но я думаю, что нам лучше действовать с особой осторожностью».

"Вы были в Белом дворце, сэр?" Я спросил.

«Я заходил сегодня раньше. Там много людей, Ник, но там очень мало организации. Люди из службы безопасности, кажется, больше взволнованы фестивалем, чем конференцией. У меня плохое предчувствие».

«У меня такое чувство, что я даже не пошел туда», - признался я.

«Я хочу, чтобы ты завтра пошел во дворец и долго, ненавязчиво осмотрелся. У тебя острый нюх на неприятности. Используй его и доложи мне сюда завтра днем».

Я спросил. - «Когда приедет наш вице-президент со своей свитой?»

«Завтра поздно вечером. Наши парни из секретной службы будут с ним. Шеф собирался приехать сам, но он должен был поехать на Гавайи с президентом».

"Что запланировал вице-президент?"

«Будет несколько дней осмотра достопримечательностей Каракаса и его окрестностей с президентом и другими официальными лицами. Также будут организованы банкеты, приемы и частные переговоры с президентом Венесуэлы. Затем на конференции пройдут открытые переговоры с администрацией президента Венесуэлы. Пресса, конечно, будет. Конференция будет иметь утреннюю и дневную сессию. Я бы хотел, чтобы она была короче ».

Хоук провел рукой по своим седым волосам и уставился на чашку густого кофе, которую заказал ранее. Мы сидели в маленькой будке у окна. В маленьком ресторанчике было много людей, и вокруг нас царили разговоры на испанском.

"Когда вице-президент впервые появится здесь на публике? »-

спросил я.

Хоук стряхнул пепел с сигары и посмотрел на темную узкую улицу. «Завтра вечером у него запланирован гала-ужин в его честь во Паласио-де-Мирафлорес. После ужина будут танцы».

«Я бы хотел присутствовать на приеме, сэр», - сказал я.

«У меня уже есть приглашения для нас», - сказал Хоук, жуя сигару. "Фактически, у нас есть разрешение на посещение всех мероприятий, которые запланированы для вице-президента. Я не думаю, что нам нужно посещать все из них, поскольку угроза была для самой конференции и поскольку ребята из Секретной службы будут на них круглосуточно, привязанные к особе вице-президента. Но мы должны быть там на первом мероприятии, если только нужно будет лично встретиться с сотрудниками Секретной службы ».

"Мы пойдем отдельно?"

«Да. Все, кроме сотрудников службы безопасности, подумают, что мы - члены посольства здесь, в Каракасе. Вице-президент знает наше прикрытие и будет подыгрывать ему».

Я видел тревожные морщинки вокруг пронзительных глаз Хоука. «Вы знаете, - сказал я, - вполне возможно, что авторы этого предупреждения не планируют ничего более жестокого, чем демонстрация перед Белым дворцом».

«Или, может быть, это просто большая шутка, когда кто-то сидит и смеется над нами в рукав».

Я пожал плечами. - "Может быть." Но я не поверил бы этому ни на мгновение.

«Ты пытаешься меня утешить, Ник. Я, должно быть, старею».

Я усмехнулся. «Я просто хочу, чтобы вы расслабились, сэр».

Хоук снова вынул сигару изо рта и выбросил ее в маленькую пепельницу. «Я просто хотел бы избавиться от ужасного предчувствия, что произойдет что-то смертельное и застало бы нас врасплох».

Он снова смотрел на стол. Я хотел что-то сказать, чтобы поднять настроение, но ничего не мог придумать. Это чувство коснулось и меня.

На следующий день рано утром я взял такси до Паласио-де-Мирафлорес. Это было огромное здание примерно на тысячу комнат. Конференция должна была проходить в Большой приемной. Прием, ужин и вечеринка будут проходить в банкетном зале и большом бальном зале.

Я показал свои верительные грамоты у главного входа и без труда смог войти. На самом деле, это было слишком просто. Дежурная венесуэльская полиция, казалось, слишком старалась угодить. Дворец был закрыт для публики из-за конференции, но внутри он был переполнен людьми, у которых были специальные пропуска или каким-либо образом были связаны с конференцией.

Внутри был настоящий порядок. Я был впечатлен. Они даже оставили дежурных гидов, чтобы помочь официальным посетителям сориентироваться. Когда я стоял и смотрел на большой масляный холст неизвестного латиноамериканского художника, ко мне подошел гид.

"Perdóneme, сеньор. Siento molstarle.

«Все в порядке», - ответил я по-испански. «Вы мне не мешаете».

«Я просто хочу указать, что дальше по коридору находится Пикассо», - улыбнулся мужчина. На нем была серая форма и кепка, что напомнило мне латинскую версию Ястреба.

«Грасиас», - сказал я. «Я обязательно увижу его перед отъездом. Разве полиция устроила штаб во дворце?»

«Да», - сказал он. «В государственных квартирах. Идите прямо по этому коридору, и ты войдешь в него».

Я поблагодарил его и прошел в большую комнату, которая использовалась как штаб безопасности. Атмосфера была беспокойной, но, если возможно, непринужденной. Звонили телефоны, официальные лица вели серьезные разговоры, но другие мужчины шутили, смеялись и говорили о фестивале или корриде в воскресенье. Казалось, возникла большая путаница. Вскоре ждали вице-президента, и охранники пытались собрать группу, чтобы поехать в аэропорт.

Я поговорил с парой знакомых сотрудников ЦРУ, но, похоже, они не проявили особого интереса к конференции. Один из них пять минут рассказывал мне о танцоре, которого он встретил накануне вечером. Никто не верил в угрозу. Я вышел из комнаты и прошел по дворцу, глядя на лица. Я не знаю, чего я ожидал, так что посмотрите - может быть, человек, который наблюдал за мной в ресторане, я не знаю. Но я также пытался оценить ситуацию, чтобы получить представление о дворце и его безопасности, как это делал Хоук. К сожалению, мои впечатления не были лучше его. Мне казалось, что я сижу на бомбе замедленного действия, которая должна взорваться, когда все меньше всего этого ожидали. Это было неприятное ощущение.

Когда я уходил, один из агентов ЦРУ схватил меня.

«Полиция безопасности Венесуэлы арестовала группу радикалов, и они будут держать их в камерах, пока это не закончится», - сказал он мне. «Нет ничего из Вашингтона, никаких зацепок на ваших нападавших. На всех фронтах все выглядит тихо. Проблема в том, что вице-президент не воспринимает записку серьезно.

Я посмотрел на него. "Ну, что я могу продумать, на это одна причина."

"Да уж?"

«Мы профессионалы», - многозначительно сказал я. Я повернулся и пошел прочь от него, прежде чем он успел сказать еще одно слово. Новые умные мальчики с нечеткими лицами, которых сейчас нанимало ЦРУ, меня не очень впечатляли.

Вице-президент прибыл позже без происшествий. Улицы на пути к гостинице, где остановился он и его свита, кишели встречающими, размахивающими американскими и венесуэльскими флагами. Я был в отеле, чтобы наблюдать за прибытием, и это было шумно. Глава секретной службы сдержал свое обещание насчет дополнительных людей. Его агенты были повсюду. По крайней мере, казалось, что они серьезно относились к своей работе.

Вечером я надел смокинг и поехал на такси обратно во Паласио-де-Мирафлорес. Это было похоже на ночь вручения премии Оскар в Голливуде. Улицы были забиты людьми, движение было невозможным. Я прошел последний длинный квартал до дворца. На этот раз парадный вход блокировали сотрудники службы безопасности. Внутри, в зале для приемов с высокими потолками, вице-президент стоял в окружении нескольких избранных представителей прессы.

Вице-президент - высокий человек, и он возвышался над большинством окружающих его людей. Это был седовласый благородный мужчина, тихий и сдержанный. Его голос слышали только самые близкие люди, когда он отвечал на вопросы журналистов. Рядом с ним стояла его хорошенькая темноволосая жена в струящемся длинном синем платье. Я снова обнаружил, что изучаю лица, но ничего подозрительного не увидел. Я начал задаваться вопросом, не был ли прав руководитель АНБ. Может быть, мы с Хоуком слишком серьезно относились ко всему этому. Может быть, человек в ресторане был просто венесуэльцем, который просто любил пялиться на иностранцев. А может быть, те люди в тренировочном центре просто пытались напугать меня этим пистолетом. Может быть.

Банкет прошел великолепно, но без событий. Президент Венесуэлы появился в полном военном костюме с сундуком, набитым медалями. Вице-президент сидел справа, во главе длинного банкетного стола. Еда была превосходным сочетанием континентальных и венесуэльских блюд, а вино было еще лучше.

За ужином почти напротив меня сидела красивая молодая девушка. Она была самой красивой женщиной за столом: пышная, стройная, с длинными темными волосами и поразительно темно-синими глазами. На ней было черное креповое платье с глубоким вырезом, открывающее начало захватывающей дух фигуры. Она несколько раз ловила мой взгляд во время еды и однажды мне улыбнулась. Позже в бальном зале она подошла ко мне и представилась.

«Я Ильза Хоффманн», - сказала она по-английски с легким акцентом.

Она широко улыбнулась мне, и я невольно подумал, что чем больше вы ее видели, тем лучше она выглядела. Облегающее черное платье подчеркивало выпуклость ее полной груди и эффектный изгиб бедер. Она не могла носить что-либо под платьем, и ее стоячие соски ясно просматривались сквозь прилегающую ткань. Она была выше, чем я представлял, а ноги у нее были длинными и тонкими.

«Я рад познакомиться с тобой, Ильза, - сказал я. «Я Скотт Мэтьюз».

«Я не хотела пялиться на вас во время обеда, но ваше лицо кажется таким знакомым. Я работаю здесь, в посольстве Германии. Могла ли я вас там увидеть?»

«Это возможно», - сказал я. «Я работаю в американском посольстве, недавно переведен из Парижа».

"О, я люблю Париж!" Она снова улыбнулась. Ее глаза были широко раскрыты и невинны, а улыбка притягивала любого мужчины с живой кровью в венах. Она была невероятно красивой девушкой. «Намного больше, чем в моем родном городе Гамбурге».

«Я тоже хорошо провел время в Гамбурге», - сказал я, недоумевая по поводу ее акцента. Это был в основном немецкий, но, похоже, было что-то еще. Однако играла музыка, и я не стал тратить время на размышления об этом. Я спросил ее. - "Хотите потанцевать?"

"Очень," сказала она.

Мы вышли на переполненный танцпол. В одном конце большого зала играла небольшая группа. Люди стояли и разговаривали небольшими группами и слонялись по танцполу. Я держал Ильзу очень близко, и она, похоже, не возражала. Она прижалась своим теплым телом к моему и улыбалась мне в глаза. Эффект был сенсационным.

В середине песни вице-президент и президент Венесуэлы покинули бальный зал для частной беседы. С ними пошла группа мужчин в штатском. Я наблюдал за ними минуту, и Ильза заметила.

«Я встречалась с вашим вице-президентом, - сказала она, - и он мне очень нравится. Он настоящий дипломат, настолько непохожий на образ « карикатурного американца »».

«Держу пари, ты ему тоже понравилась», - улыбнулся я.

«Он кажется очень джентльменом, чувствительным человеком», - серьезно ответила она.

Музыка остановилась. Мы стояли лицом друг к другу. Я начинал желать, чтобы у меня было больше времени для себя в Каракасе. Ильзе могла бы быть очень приятным развлечением. «Ну, - сказал я, - мне это понравилось».

«Ты очень хорошо танцуешь, Скотт, - сказала она. "У тебя много чувства тореро.

Тебе нравятся корриды? "

«Я смотрю их, когда могу», - сказал я.

Она улыбнулась. - "Ах, еще один поклонник коррид!" «Я собираюсь на корриду завтра днем. Карлос Нуньес - мой любимый тореро».

«Мне нравится Эль Кордобес», - сказал я. Я знал, что ее замечание было приглашением, но у меня были дела поважнее, чем смотреть бой быков. Кроме того, у меня было врожденное подозрение к женщинам, которые так быстро проявляли инициативу при первых встречах.

«Эль Кордобес - мой второй фаворит», - с энтузиазмом сказала она. Ее голубые глаза открыли то, о чем я подозревал все это время - я ей нравился не меньше, чем я. «Тебе нужно идти. Это будет прекрасная коррида».

Мои глаза встретились с ее. "Где ты будешь сидеть?"

«В первом ряду на тенистой стороне», - сказала она. «Я буду одна».

«Я пойду, если у меня будет возможность», - сказал я. «Я бы хотел увидеть тебя там».

«Я тоже хотела бы тебя видеть, Скотт».

Я собирался пригласить ее на еще один танец, когда увидел, как мужчина выходит из бального зала. У меня была только четверть обзора его лица, но я был почти уверен, что это был человек, который наблюдал за мной в кафе.

«Простите меня, Ильза», - резко сказал я и двинулся вслед за мужчиной.

Он уже прошел через широкий дверной проем. Некоторые люди встали у меня на пути и остановили меня. К тому времени, как я вошел в коридор, я мог видеть только затылок человека, который быстро шел к главному входу во дворец.

Когда я добрался туда, он уже был снаружи. Я быстро прошел мимо группы гостей у входа, спустился мимо охранников на ступеньках. Я нигде не видел этого человека. Он исчез. Я спустился по ступенькам на уровень земли и посмотрел мимо двух гуляющих пар в конце здания. Темная фигура как раз сворачивала за угол в сторону дворца и садов.

Я поспешил вниз по дорожке, а затем бросился бежать, когда скрылся из виду. Я ненадолго остановился на том месте, где мужчина свернул за угол. Еще одна дорожка проходила по стене здания, но на ней никого не было.

Ругаясь себе под нос, я побежала по дорожке, не сводя глаз с сада. Я прошел около двадцати ярдов, когда двое мужчин вышли из тени передо мной. У одного в руке был пистолет.

"Нет вая тан де приса!" сказал тот, у кого был пистолет. "Espere un minuto, popshot". Он говорил мне держать его прямо здесь.

Очевидно, это была пара сотрудников венесуэльской полиции безопасности. Они не знали меня в лицо. Тот, у кого был пистолет, был чересчур высокомерен.

«Я работаю в американской разведке», - сказал я по-испански. "Вы видели, как сюда идет мужчина?"

"Американская разведка?" - повторил тот, у кого был пистолет. «Возможно. Поднимите руки над головой, пожалуйста».

"Смотри, черт возьми!" Я сказал. «Я пытаюсь поймать человека, который шел по этой дорожке. Он ускользает, пока вы меня держите».

«Тем не менее, - сказал тот, у кого был пистолет, - я должен тебя проверить».

«Хорошо, послушайте, я покажу вам свои бумаги», - сердито сказал я.

Другой молча подошел ко мне с угрюмым выражением лица. Я потянулся за своим удостоверением личности. как только он прибыл. Он тут же ударил меня кулаком в лицо, сбив меня с ног. Я недоверчиво посмотрел на них двоих. Я слышал, что венесуэльская тайная полиция довольно жесткая, но это было нелепо.

"Тебе сказали держать руки вверх!" сказал человек, который меня ударил. «Мы будем искать вас для идентификации».

Тот, у кого был пистолет, держал револьвер возле моего лица. «Теперь ты будешь сидеть вот так, опираясь руками на тротуар, пока мы будем тебя обыскивать».

С меня было достаточно. Я устал работать с армией грубых сотрудников службы безопасности, и мне особенно надоела глупость этих двух полицейских в штатском.

Я ударил стрелка ногой по щиколотке, и кость громко треснула. В то же время я схватил его за руку с пистолетом и сильно потянул. Меня не волновало, выстрелит ли проклятый пистолет и у всех случится сердечный приступ. Но не сработало. Полицейский пролетел надо мной и сильно ударился лицом. Я схватил пистолет, когда он пролетал мимо, и вырвал его у него из рук. Другой мужчина кинулся на меня. Я откатился от него, и он ударился о тротуар. Я приложил рукоять пистолета к его затылку, и он рухнул рядом со мной. Я встал на колени в тот момент, когда первый мужчина пытался встать на ноги. Я воткнул ему в лицо револьвер, и он замер.

Другой рукой я вытащил свой I.D. из кармана и приложил к его лицу, чтобы он мог прочитать. Второй полицейский пытался сесть, пытаясь сосредоточиться на мне.

Я спросил первого. - "Вы читаете по-английски?"

Он смотрел на меня минуту, тяжело дыша, затем взглянул на своего смятого товарища. Когда он снова посмотрел на меня, на его лице появилось новое смирение. «Да», - сказал он. Он быстро изучил мою карточку. "Вы с AX?"

«Это то, что я пытался тебе сказать, - нетерпеливо сказал я сразу.

Он приподнял темные брови. «Похоже, была сделана ошибка».

Я встал, и он с трудом поднялся на ноги. «А теперь давайте посмотрим на вашу карточку», - тихо сказал я. Он достал его и протянул мне. Пока я проверял, он помог своему товарищу подняться. Мужчина не мог поставить на правую ногу никакой тяжести. Когда он понял, что у него сломана лодыжка, на его лице вернулась некоторая враждебность.

I.D. проверено. Да, это была тайная полиция. Я вернул карточку вместе с пистолетом второго человека. Он молча принял это.

«Хорошо», - сказал я. «Теперь мы оба довольны». Я начал уходить.

"Вы сообщите об этом?" - спросил человек с пистолетом.

Я вздохнул. «Нет, если ты перестанешь целить из этой штуки в меня», - сказал я, указывая на револьвер. Я повернулся и направился обратно к передней части дворца. Таинственный человек снова исчез. И участие в этой системе безопасности действительно начинало действовать мне на нервы.


Третья глава.


На следующее утро я попросил Коллинза, агента, ответственного за операцию ЦРУ, связаться с посольством Западной Германии, чтобы узнать, работает ли там девушка по имени Ильзе Хоффманн. Было воскресенье, и офис был закрыт, но Коллинз лично знал немецкого посла и мог позвонить ему домой.

Посол сказал, что там работает девушка по имени Ильзе Хоффманн, и дал описание, которое убедило меня, что это та девушка, которую я встретил накануне вечером. Посол послал своего заместителя на прием и сказал ему, что может взять с собой еще одного сотрудника. Вероятно, Ильза выразила желание поехать, и он взял ее.

Я пытался вспомнить, кто сидел рядом с Ильзой за ужином. Мне показалось, что я вспомнил, что ее окружали мужчины средних лет. Любой из них мог быть из посольства. Тот факт, что позже она подошла ко мне, одна, сам по себе не примечателен. Было естественно, что ей захочется найти более интересную компанию.

Коллинз попытался связаться с этим сотрудником у него дома, но ответа не было. Этот парень, вероятно, развлекался в свой выходной.

Девушка, похоже, была настоящей, но это не сделало меня менее подозрительным. У меня все еще было плохое предчувствие по поводу этого задания. Хоук дал несколько рекомендаций ЦРУ и венесуэльской полиции безопасности. Теперь охрана казалась крепче, но чувство не исчезло. Оно тоже было у Хоука. Предчувствия - это не очень научно, но в моем деле вы учитесь обращать внимание на интуицию. Они могут развиться из серии небольших фактов, которых недостаточно, чтобы потрясти вас на сознательном уровне, но есть предчуствия, которые зажгут красный свет где-то глубоко внутри вас. Я не знаю, что это. Я просто знаю, что много раз спасал себе жизнь, следуя своим догадкам.

Может, это не имело ничего общего с девушкой или даже с мужчиной, которого я видел в кафе, а возможно, и во дворце. Это могло быть что-то не связанное с ними, скрывающееся глубоко в тени моего подсознания. Но девушка и таинственный мужчина были достаточной причиной для моей настороженности, предчувствия или отсутствия предчувствий.

Я пообедал в кафе рядом с площадью Ибарра и недалеко от Авенида Баральт. Пока я ел, прошел парад, и я хорошо его видел. Там были танцоры в костюмах, поплавках, головах из папье-маше на шестах и в повязках. Люди веселились, и я начал немного расслабляться.

Днем я встретил Хока в ресторане, как и было сказано. Он сидел на улице на солнышке, одетый в ярко-синюю спортивную рубашку с расстегнутым воротом и синий шарф со свободным узлом. На голове у него был темно-синий берет, весело склоненный набок. Он выглядел как стареющий персонаж Хеммингуэя. Я подавил улыбку и сел напротив него за маленький столик.

«Устраивайся поудобнее, Ник, и не делай никаких замечаний по поводу наряда. Я пытаюсь раствориться в праздничной толпе».

Под беретом все тот же старый Ястреб. Он вытащил одну из своих длинных кубинских сигар, откусил кусок с одного конца и выплюнул. Затем он сунул сигару в рот и медленно повернул, смачивая. Сигара казалась несовместимой с беретом и рубашкой. Наконец он зажег его и начал втягиваться в сияющую жизнь. Для него это был своего рода ритуал, и он никогда не переставал удивлять меня.

«Вы прекрасны, сэр», - сказал я, несмотря на его увещевания.

Он пристально посмотрел на меня. «Не так красив, как та черноволосая красавица, с которой ты танцевала вчера вечером. Как ты думаешь, что это - оплачиваемый отпуск?»

«Она настояла», - сказал я. «Она казалась мне очень заинтересованной».

«Да, я знаю», - сказал он. «У тебя либо есть это, либо нет». Он криво усмехнулся.

«На самом деле, она меня насторожила», - сказал я, вспомнив. «Я проверил ее сегодня утром, но, похоже, она в порядке».

"Что-нибудь еще интересное на стойке регистрации?" - сказал он, усердно глотая сигару. "Я имею в виду, кроме девушки?"

Я рассказал ему об этом человеке и о своей встрече с полицией безопасности Венесуэлы. "Конечно, я не уверен, что это был тот же человек, - сказал я.

- Или, если это было так, он имеет какое-то отношение к угрозе. Нет ничего плохого в том, что мужчина ходит в то же кафе и на прием, что и я в тот же день. Может, я просто нервничаю ".

Пришел официант, и мы оба заказали Перно. Мы не возобновили наш разговор, пока он не принес напитки и не ушел.

«Девушка практически попросила меня встретиться с ней сегодня днем на корриде», - сказал я, когда он ушел.

Брови Хоука приподнялись. "В самом деле?"

«Она сказала, что она фанатка».

Хоук начал жевать сигару, его худощавое лицо было мрачным, костлявое тело склонилось над столом. "Что ты ей сказал?"

«Я сказал ей, что доберусь туда, если смогу. Но у меня есть другие мысли. Я хочу вернуться во дворец сегодня днем, чтобы посмотреть, что я могу узнать о моем загадочном человеке».

«Это освежающее отношение», - сказал он, стараясь не улыбаться. «У меня иногда создается впечатление, что тебе трудно втиснуть работу в свою бурную половую жизнь».

«Это просто лживые истории, которые распространяли подлые сотрудники КГБ с целью дискредитировать меня», - улыбнулся я.

Он хмыкнул. «На самом деле, когда вы беретесь за дело, вы очень упорны. Но я хочу, чтобы вы были особенно осторожны в этом деле. Это может быть очень опасно для вас».

"Какие-нибудь теории?"

Он сидел в задумчивости минуту, прежде чем заговорить. Теплое полуденное солнце блестело на его седых волосах и окрашивало лицо в солнечный цвет. «Ничего особенного. Но если тот человек, который напал на вас в учебном центре, был из КГБ, и если он оказался тем человеком, которого вы видели здесь дважды, это может означать, что они настраивают вас на что-то».

«Если бы повезло, они могли убить меня в школе».

«Возможно, это не подошло бы для их цели», - медленно сказал он. Он посмотрел на меня. "Во сколько начинается коррида?"

«В четыре. Это должно быть единственное мероприятие в Венесуэле, которое начинается вовремя».

Он взглянул на свои наручные часы. «У вас много времени, чтобы сделать это».

"Вы хотите, чтобы я познакомился с девушкой на корриде?"

«Да, знаю. Я думаю, нам лучше выяснить, в чем состоит ее интерес к тебе. Если это чисто любовный - ну, наслаждайся, но будь осторожен. Если это не так, мы хотим знать об этом».

«Хорошо, - сказал я. «Это коррида».

"Вернись ко мне завтра утром. Я буду смотреть Пикассо в Museo de Bellas Artes в десять утра завтра.

«Я буду там», - сказал я.

Если вы никогда не были в Nuevo Circo в 15:30. в воскресенье во время фестиваля вы никогда не узнаете, как выглядит полный хаос. Вокруг слоняется так много поклонников, что практически невозможно пройти из одной точки в другую, не пробиваясь сквозь них. Повсюду есть спекулянты, продающие билеты в два-три раза дороже обычной. Разные торговцы забивают открытую площадку перед ареной, а сотни карманников усердно работают. Мне было нелегко найти спекулянта с билетом в темную секцию баррера, где, по словам Ильзы, она будет сидеть. Билеты в первые ряды не так просто достать во время фестиваля. Но в конце концов я получил билет и вошел.

Внутри атмосфера была совсем другой. Было по-прежнему шумно, но в толпе царила атмосфера безмолвного ожидания, совсем не похожая на предигровое время на матчах по американскому футболу. Я нашел свое место, которое было прямо у арены, где все было видно с близкого расстояния. В этот момент прозвучал горн, и человек на лошади пересек арену и снял шляпу в сторону президентской ложи. Он был ответственным должностным лицом и получал разрешение от президента арены на продолжение корриды.

Я огляделся в поисках Ильзы и через несколько минут заметил ее, сидящую всего через две секции. Она меня не видела. Мужчина, который арендовал подушки, шел по проходу рядом со мной, и я взял одну. Без подушки эти каменные трибуны могут быть довольно неудобными. Несколько минут два сиденья рядом со мной были пустыми, но затем подошла пара англичан и заняла их. Парад тореро закончился, и оркестр прекратил играть. На арене воцарилась тишина. Я снова взглянул на Ильзу, и она, казалось, искала меня.

Потом ворота открылись, и оттуда с грохотом вылетел большой черный бык. Тореадоры стояли за преградой и мрачно смотрели, как бык атаковал щит бурладеро прямо перед ними, врезался в дерево и громко его расколол. Любимец Ильзы, Нуньес, был одним из мужчин, наблюдающих за происходящим. Он был первым тореро на счету.

У англичанки рядом со мной, казалось, все было в порядке, глядя на начальные вероники и родильясо с большой красной накидкой, потому что все было так красочно и красиво. И ей действительно нравились изящные бандерильеро. Но она начала бледнеть, когда бык сбил лошадь пикадора и чуть не забодал пикадора. Нуньес дрался с быком, и его накидка была приятной.

но немного кричащей. Наконец он пошел на убийство, и кровь потекла. С первой попытки меч попал в кость, и ему пришлось вытащить ее. Но вторая попытка оказалась более удачной - лезвие вошло чисто. Куадрилья Нуньеса гналась за быком по кругу, пока он не упал на колени, и матадор прикончил его кинжалом у основания черепа. Затем вышла упряжка мулов и протащила заляпанную малиновыми брызгами тушу мимо нас, уходя с ринга. К тому времени английской леди уже надоело. Она была действительно зеленой, когда ее увел муж.

Нунес поклонялся по рингу. Он был удостоен награды скорее из уважения к своей репутации, чем за его работу. Он не заслужил этого за этот бой. Его накидка была довольно хороша, но он плохо убил быка. Вместо того, чтобы зайти через рога, что необходимо для хорошего убийства, но требует определенного мужества со стороны тореадора, Нуньес нанес удар животному, как ученик мясника.

Когда крики немного утихли, я позвал Ильзе. Она повернулась на звук моего голоса, и я помахал ей.

«Здесь есть свободные места, если вы хотите присоединиться ко мне», - крикнул я.

Она не стала дожидаться второго приглашения, а сразу направилась ко мне. На Ильзе была короткая замшевая юбка и такой же жилет поверх прозрачной белой блузки. Когда она двигалась, юбка открывала ее длинные загорелые бедра.

«Боюсь, у моего любимого тореро был плохой день», - сказала она, садясь рядом со мной. Я дал ей свою подушку.

Я криво улыбнулся. - "Разве мы не ошибаемся время от времени?"

Она улыбнулась в ответ и ослепила меня. Может быть, он добьется большего успеха на своем втором быке ».

«Я уверен в этом», - сказал я. «Мне жаль, что я ушел так быстро вчера вечером. Но я увидел человека, которого я знал, и он уходил».

Я смотрел на ее лицо, ожидая реакции, но ее не было. Я был уверен, что она тоже видела этого человека, и мне было интересно, знает ли она его. Но если она это сделала, она этого не показывала.

«Я знаю, что бизнес важнее общения», - сказала она. «Если только общение не является бизнесом».

Я улыбнулся. "Хорошо сказано."

Вы можете определить, когда женщина хочет лечь с вами в постель, даже если она пытается скрыть это от вас. В основном это то, как она смотрит на вас, и жесты, которые она делает руками и телом. Иногда она выходит из себя, когда ее разговор совсем не соблазнительный. Она может посоветовать вам заблудиться или объяснить последнюю теорию термодинамики. Но ее тело, ее химия всегда выдает ее. Ильза продолжала говорить о тонкостях корриды, но я мог сказать, что она хотела меня так же сильно, как и я. Даже если у нее были скрытые мотивы для желания увидеть меня, я обнаружил, что с нетерпением жду этого вечера.

Второй тореадор как раз выходил, чтобы потрогать своего быка, большого красивого быка с одного из лучших ранчо. Тореро был никому не известным, но он рисковал, чтобы понравиться толпе.

"Оле! Оле!" - кричали они.

«Он хорош, - сказала Ильзе.

"Да." Я видел, как он исполнял марипосу, заставляя плащ развеваться, как бабочка. "Вы знаете кого-нибудь из тореро?"

«Не лично», - сказала она. «Хотя мне нравится смотреть, как они выступают, они не в моем вкусе, знаете ли. В любом случае, латиноамериканские мужчины обычно мне не нравятся».

«Как долго вы в посольстве?» - спросил я, меняя тему.

«С момента моего приезда в Каракас, почти год назад. Я думала, что хочу увидеть мир».

"А теперь нет?"

Она посмотрела на меня своими голубыми глазами, а затем снова посмотрела на кольцо. «Это может быть ... одиноко для девушки в чужом городе такого размера».

Если бы это не был зеленый свет, я бы никогда его не видел. «Вы ходили на прием вчера вечером с холостяком», - сказал я.

"Ах, Людвиг". Она смеялась. «Он хороший человек, но любит коллекционировать бабочек и читать длинные книги по древней истории. Я даже не уверена, что ему нравятся девушки».

Мы обменялись улыбками. Я спросил. - "Вы работаете на него?" Я знал, что Илзе Хоффманн не работает на него.

Она не смотрела на меня, но продолжала смотреть на тореро. «Нет, не на Людвига. На человека по имени Штайнер».

Ответ был правильным, но я все еще не был удовлетворен. «Я хорошо знаю Гамбург. Где вы там жили?»

«На севере города. На Фридрихштрассе. Рядом с парком».

«О да. Я знаю местность. Вы жили там со своими родителями?»

«Мои родители погибли в автомобильной катастрофе, когда я была очень маленькой, - сказала она.

Это тоже было правдой. Посол упомянул Коллинзу, что Ильзе Хоффманн осталась сиротой.

Мне жаль.

Смотрели корриду. Я купил у продавца два напитка, и Ильзе, похоже, очень понравилось. Нуньес снова появился и выступил лучше, чем с первой попытки. Оставалось только двое быков, и, по слухам, это были незрелые телята с второразрядного ранчо.

«Почему бы нам не уйти сейчас и не выпить где-нибудь вместе?» - предложила она.

Я посмотрел в ее голубые глаза и снова увидел там приглашение. «Звучит здорово, - сказал я.

Мы выпили в соседнем кафе, а затем я пригласил Ильзе поужинать в Эль-Хардин, на Авенида Альмеда. После того, как мы закончили ужин, она пригласила меня вернуться в свою квартиру, чтобы выпить. Поскольку я все еще не понял ее и поскольку «соблазнительное обещание в ее глазах действительно тронуло меня, я пошел.

У нее была большая квартира недалеко от площади Миранда. Он был обставлен в старинном испанском стиле и украшен прекрасными предметами антиквариата. Был небольшой балкончик с видом на узкую улочку.

Когда мы вошли внутрь, Илза повернулась ко мне и, стоя очень близко, сказала: «Ну, вот и мы, Скотт».

Ее губы были мягкими и полными, и их было легко достать. Я сократил небольшое расстояние и поцеловал ее. Она ответила тепло, как будто ждала весь день. Она неохотно отстранилась.

«Сделай нам выпить, пока я переодеваюсь», - сказала она.

Она исчезла в спальне. Я налил нам пару коньяков из хрустального графина, и к тому времени, как я закончил, вернулась Ильза. На ней был длинный облегающий халат, который ничего не оставлял для воображения. Она прикрыла шторы, затем подошла ко мне и выпила коньяка.

Я снял куртку, когда она была в спальне, и не удосужился спрятать люгер и стилет. Я наблюдал за выражением ее лица, когда она их видела. Я надеялся, что это будет сюрприз, и так оно и было. Но я не мог быть уверен, что это было подлинно.

"Что все это такое, Скотт?" она сказала.

«О, только оружие», - небрежно сказал я. «Мы должны принять дополнительные меры предосторожности в посольстве, когда происходит что-то вроде этой конференции».

«Да. Конечно», - сказала она.

Я рассматривал каждую деталь ее тела сквозь плотную ткань ее халата. Я поставил свой стакан. Я даже не пробовала его, но в данный момент это почему-то не казалось важным. Ильза сделала глоток и тоже поставила. Я обнял ее за тонкую талию и притянул к себе. Каким-то образом халат усиливал эффект. От моего прикосновения не было скрыто ни одного изгиба или изгиба плоти. Я поцеловал ее снова, и она настойчиво прижалась ко мне, пока мои руки двигались по ее телу.

«О, Скотт, - сказала она.

Я наклонился и медленно расстегнул халат, позволяя ему упасть на пол. Она стояла неподвижно, глядя мне в глаза. Ее тело было даже более эффектным, чем я мог себе представить. Ее дыхание стало поверхностным, ее полные круглые груди пошевелились. Я снял кобуру и ножны на шпильке и бросил их на столик возле широкой кушетки позади нас. Она помогла мне раздеться, затем подошла к дивану и легла на него.

«Иди сюда, Скотт», - прошептала она.

Я пошел к ней. Мы лежали вместе на диване, и волнующий аромат ее духов наполнил мои ноздри. Ее теплая плоть была в моих руках, а ее сладкий вкус ощущался на моих губах. Она настойчиво двигалась ко мне, когда мои руки и губы покрывали выпуклость ее груди, лаская возбужденные соски. Ее рука была на мне, и она вела меня к ней, а затем меня охватила горячая сладость. Ее бедра качнулись ко мне, а ноги сомкнулись вокруг моей спины. Она издала низкие чувственные звуки в горле, пока наша страсть нарастала. Затем она издала резкий крик, и ее мягкая плоть сильно задрожала, когда я взорвался внутри нее.

Чуть позже Илза встала за коньяками. Я лежал расслабленным и сытым на кушетке, растянувшись во весь рост. Если это было то, что Ильзе предлагала в ответ на мои сомнения, то было бессмысленно продолжать беспокоиться о ней.

Тем не менее, я внимательно следил за ней и в то же время не сводил глаз со своего оружия на ближайшем столе. Я позволил Ильзе выпить ее коньяка перед тем, как выпить свой.

"Вам понравилось?" - спросила она меня после того, как я сделал глоток.

"Выпивка или развлечение?" Я спросил. Именно тогда я почувствовал легкое головокружение.

«Развлечение», - улыбнулась она в ответ.

«Это был первый класс». Когда я сел на край дивана рядом с ней, я почувствовал, что мои руки стали тяжелыми.

«Мне это тоже понравилось».

Я действительно начал напрягаться. Я чувствовал головокружение и слабость, и для этого не было никаких причин. Если только Ильза не накачала меня наркотиками.

«Какого черта…» - сказал я. Слова просто не подходили.

Ильза ничего не сказала. Она немного отошла от меня.

Я посмотрел на нее. Я внезапно очень рассердился - на нее и на себя. Я ослабил бдительность, несмотря на предупреждения Хоука и мои собственные сомнения.

"Сука!" - сказал я громко, и слова странным эхом отозвались у меня в ушах. Я сильно ударил ее по лицу, и она с приглушенным вздохом упала на диван.

Я встал и пьяно пошатнулся. Я схватил свою одежду и стал ее натягивать. "Какое твое настоящее имя?" - спросил я, пытаясь застегнуть молнию на штанах.

Она посмотрела на мое оружие, но у меня не хватило смелости попытаться завладеть одним из них. Она вытерла струйку крови изо рта. «Меня зовут Таня Савич», - сказала она.

Теперь на мне были ботинки. Я сделал шаг к столу Люгер и стилет лежали там и чуть не упали мне в лицо.

Я схватился за стол, но опрокинул его, и он рухнул на пол. Я оперся на подлокотник дивана, стоя над девушкой по имени Таня Савич.

«А вы работаете на КГБ», - сказал я.

«Да. Мне искренне жаль, мистер Картер», - тихо сказала она. "Ты мне нравишься."

Я посмотрел на нее и увидел двух Тань. «Это был коньяк, не так ли? Но ты сама его пила. И я наблюдал за тобой, когда ты ходил за стаканами. Что ты сделала, накололась противоядием раньше?»

«Это был не коньяк», - сказала она почти несчастно. «Это была помада. И у меня гипнотический иммунитет к ее токсическим эффектам».

"Гипнотический…?" Я не смог закончить вопрос. Я почувствовал, как надвигающаяся тьма захлестнула меня, а затем я упал на пол.

Меня больше не волновало оружие. Я просто хотел побороть черноту и выбраться из квартиры. Если бы я смог дойти до коридора, кто-нибудь мог бы мне помочь. Каким-то образом я нашел в себе достаточно сил, чтобы встать на ноги и, спотыкаясь, двинуться к двери.

Как только я подошел к нему, он открылся, и там стояли двое мужчин. У одного невысокого, лысого бандита была дурацкая ухмылка. Другим был человек, которого я видел в кафе и во дворце, вероятно, тот, кто держал при мне пистолет в тренировочной школе в Вашингтоне. Их лица расплылись, когда наркотик начал действовать. Более высокий из двоих, тот, кто мучил меня со времен Вашингтона, шагнул ко мне.

«Похоже, вы немного не в себе, мистер Картер».

Я неуклюже замахнулся на него. Он легко уклонился, и я упал на его коренастого товарища, который схватил меня и на мгновение поддержал, а затем сильно ударил меня по голове.

Я упал обратно в квартиру и снова приземлился на пол. Когда невысокий коренастый мужчина встал надо мной, я схватил его за ноги и вытащил их из-под него. Он упал на пол рядом со мной. Я почти не слышал русских ругательств. Высокий мужчина подошел и ударил меня ногой в бок.

«Не делай ему больно», - услышала я слова девушки. «Нет необходимости причинять ему боль». Голос, казалось, исходил из другого конца длинного туннеля или, может быть, из другого конца света.

Высокий мужчина громко выругался на девушку. Коренастый мужчина вскочил на ноги. Головокружение становилось все хуже и хуже. Я попытался встать на колени, но тяжело упал на бок. Я постоянно думал о том, что они пришли убить меня. Это был заговор с целью убийства главного агента AXE, и он увенчался успехом. Но ни у одного из мужчин не было оружия.

«Вы думаете, что то, что мы собираемся с ним сделать, не повредит ему?» Коренастый русский некрасиво рассмеялся. Он сильно ударил меня ногой по ребрам. Я застонал и упал на спину. Я слышал, как девушка по имени Ильза Хоффманн или Таня Савич произнесли удачно подобранные слова коренастому мужчине. Затем голоса затихли и стали глухо гудеть в ушах.

Через минуту тьма вернулась, и на этот раз уже не удалось оттолкнуть ее. Я внезапно падал, проваливался через бездонное черное пространство, мое тело медленно вращалось, когда я падал.


Четвертая глава.


Когда я очнулся, я лежал на полу в ярко освещенной антисептической комнате площадью около десяти квадратных футов. В комнате было пусто, если не считать белой койки. Когда я смотрел на них, потолочные светильники сильно светили в мою голову. Я изо всех сил пытался сесть и сразу почувствовал боль в боку в том месте, где меня били ногами. Я осмотрел свои ребра. Были ужасные синяки, но ничего не сломалось.

Я понятия не имел, как они меня сюда поместили. Сначала я даже не мог вспомнить события, приведшие к отключению сознания, но затем постепенно вернулась сцена с девушкой. Чертовски умно с их стороны подмешать ей в помаду наркотик. Но что она сказала о своем иммунитете? И почему я сейчас вспомнил, как ее успокаивающий голос говорил со мной в непреодолимой черноте, ее чувственный, неотразимый голос велел мне спать спокойно? Дело в том, что я полностью отключился, настолько полностью, что чувствовал бы себя отдохнувшим, если бы не пульсирующая боль в боку.

С некоторым трудом я встал, подошел к койке и сел на ее край, потер лицо руками, пытаясь прочистить голову. Какое бы лекарство они ни использовали против меня, его действие было временным и явно безвредным. По какой-то причине я не мог понять, они хотели заполучить меня живым и невредимым. Может быть, еще до того, как все закончилось, я бы пожалел, что они не пустили мне пулю в лоб в квартире девушки.

Я вспомнил теплую плоть Тани подо мной на диване. В КГБ всегда были популярны секс как оружие. Но этого было бы недостаточно, чтобы получить меня без нового косметического препарата. Ходили слухи, что русские работают над сотнями лекарств и что они на много лет опередили Запад в этой области. Возможно, я был первым вражеским агентом, против которого они применили этот наркотик. Я не хотел испытывать этого первенства.

Оглядываясь назад, я не понял, нетипичного поведения Тани для обычного агента КГБ.

Была эта попытка уберечь меня от избиения мужчинами и упоминание о… каком-то гипнозе. Гипнотический иммунитет, вот и все. Я никогда раньше не слышал этот термин. Мой разум проносился через всевозможные возможности и вероятности и ни к чему не пришел, и моя голова сильно пульсировала. Мне только удалось полностью запутаться, когда я услышал звук у двери.

Я автоматически напрягся. Дверь открылась, и вошли двое мужчин, которые появились в квартире Тани. У толстого, лысого парня была такая же уродливая ухмылка. Высокий бесстрастно посмотрел на меня.

«Что ж, - сказал высокий, - надеюсь, ты хорошо отдохнул». Это определенно был голос человека, который напал на меня в Вашингтоне.

Я сказал. - «Это был ты в чулке на лице в Вашингтоне».

«Да, это был я», - снисходительно сказал он. «Человек, которого вы убили, был просто американцем, который работал на нас. Он был расходным материалом».

«И вы следили за мной в Каракасе».

«Конечно. Мы не хотели терять контакт, прежде чем у доктора Савич появится шанс заманить тебя в ловушку».

"Доктор Савич?"

«Вы скоро увидите ее», - сказал он. «Теперь вставайте, мистер Картер. У вас назначена встреча в нашей лаборатории».

"Лаборатория?" Я встал и оценил расстояние и положение каждого человека, гадая, смогу ли я пройти мимо них к двери. "Где я?"

Высокий мужчина улыбнулся. «Вы все еще в Каракасе. Мы только что привезли вас в новое учреждение КГБ, Картер, созданное специально для вас».

Коренастый мужчина зарычал. - "Вы говорите слишком много!"

Высокий мужчина даже не взглянул на него. «Это не имеет значения, - холодно сказал он.

Интересно, что это значит. Если они намеревались убить меня, почему они этого еще не сделали? Пока для меня все это не имело смысла.

Я спросил. - "Что ты собираешься со мной делать?"

«Вы скоро узнаете. Пошли. И не доставляйте нам никаких проблем».

Я прошел мимо них к двери, и они последовали за мной. Я осмотрелся по белому коридору, надеясь найти дверь, похожую на выход. Это был короткий коридор с дверями в каждом конце и парой других посередине. Я решил, что конечные двери должны быть выходами. Они были закрыты, но что-то мне подсказывало, что их не откроют. Во-первых, у русских не было при себе ключей.

Возможно, это мой единственный шанс сбежать. Не было никакой гарантии, что я буду в какой-либо форме, чтобы попробовать это через пять минут. Мы повернулись и пошли к двери в дальнем конце коридора. Именно тогда я предпринял попытку.

Внезапно я остановился и снова напал на коренастого человека, который наслаждался физической частью моего захвата. Я тяжело наступил на его левую ногу и услышал хруст и громкий крик боли. Я ударил его локтем по широкому лицу и почувствовал, как его нос расплющился. Он ударился о стену рядом с собой.

Высокий мужчина выругался и схватил пистолет в куртке. Он достал пистолет, и он был похож на тот, который он прицелил мне в голову в Вашингтоне. Знакомство не дало мне чувства комфорта. Я схватился за руку с пистолетом, другой рукой я ударил его по глазам. Он заблокировал удар и быстро ударил коленом мне в пах. Когда он ударил, я почувствовал ужасную боль и сильный приступ тошноты. Я хмыкнул и потерял руку с пистолетом. Мои реакции были медленнее из-за побочного действия препарата, и это дало ему существенное преимущество.

Я замахнулся рукой на его горло, и он частично отразил его. Но я достал его скользящим ударом по адамовому яблоку. Он ахнул и упал на стену. Я повернулся и направился к двери в конце коридора. Мне пришлось перепрыгнуть через сутулую фигуру коренастого человека, который просто пытался встать на ноги. Я надеялся, что этому высокому мужчине понадобится минута, чтобы прийти в себя, но мои ожидания были недолговечными. Я был только на полпути к двери, когда выстрелил револьвер.

«Стой, Картер. Или следующая пуля пронзит твой мозг».

Это была убедительная угроза. Я остановился и прислонился к стене, не глядя на него. Мой шанс на побег упал. Через минуту высокий мужчина подошел ко мне и воткнул револьвер мне в ребра.

«Ты очень противный парень, Картер», - сказал он, затаив дыхание, прижимая руку к горлу.

Другой агент КГБ подошел к нам. «Если бы не они, - быстро сказал он по-русски, указывая большим пальцем на другую часть здания, - я бы убил его прямо здесь и сейчас. Медленно и мучительно».

Коренастый мужчина вытащил свой револьвер и поднял его, чтобы ударить меня по голове и лицу.

"Нет!" - сказал высокий мужчина. «Подумайте о миссии».

Коренастый заколебался с диким взглядом в глазах. Кровь текла из его носа по губам к подбородку. Нос уже опух на его лице. Я посмотрел на него и пожалел, что смог его убить. Это заняло бы всего минуту больше, и это доставило бы мне огромное удовлетворение.

Но мужик опустил пистолет.

«Давай, - сказал высокий. «Они все еще ждут нас в лаборатории».

* * *

Они привязали меня к большому деревянному стулу. Я был в лаборатории. Это была большая комната, которая напомнила мне операционную в большом американском госпитале, за исключением того, что в поле зрения не было операционного стола. Возможно, стул, к которому я был приязан, служил той же цели. В комнате было несколько единиц электронного оборудования, на пультах управления мигали цветные огни. На машинах работали два техника, а в остальном я был один. Агенты вышли из комнаты, привязав меня к стулу.

Этот стул сам по себе был машиной. Это было похоже на электрический стул, но с проводкой было намного сложнее. Был даже головной убор с торчащими из него электродами. Сначала я подумал, что это какая-то система орудий пыток, но это не имело никакого смысла. Даже русские не пошли на такое, чтобы просто замучить человека, даже чтобы получить высшие секреты. Существовали и более примитивные способы, которые могли выполнять эту работу не хуже любой машины. В любом случае агенты не хранят глубокую государственную тайну ни в России, ни на Западе. Я не был исключением. Фактически, у агентов AX было меньше причин, чем у большинства, для хранения секретной информации, поскольку задания AX были больше связаны с конкретными физическими действиями против другой стороны, чем с расследованием и сбором данных.

Пока я все еще пытался во всем разобраться, я услышал, как за моей спиной открылась дверь, и в комнату вошли три человека. Таня была одна из них. На ней был белый халат и очки в роговой оправе. Ее волосы были собраны в пучок, и она выглядела очень мрачной и решительной. Она встретилась с моими глазами и долго смотрела в них, прежде чем заговорить. Думаю, она пыталась сказать мне, что сожалеет обо всем этом, но долг на первом месте.

"Как вы себя чувствуете, мистер Картер?" - безлично спросила она.

«Неплохо, учитывая обстоятельства», - ответил я.

Двое мужчин окружили ее. Один был мне знаком, потому что я только что прочитал его дело перед отъездом из Вашингтона. Это был Олег Димитров, резидент КГБ в Каракасе и человек, ответственный за все, что здесь происходило. Он был среднего роста, с седыми волосами и большой родинкой на правой щеке. Его глаза были жесткими и холодными.

«Итак, вы - печально известный Ник Картер», - сказал Димитров.

«Полагаю, отрицать это бесполезно, - ответил я.

«Да, бесполезно. Я Олег Димитров, как вы, наверное, уже знаете. Эта милая девушка, которая помогла нам поймать вас, - доктор Таня Савич, самый блестящий бихевиорист России. А этот джентльмен - ее коллега, доктор Антон Калинин».

Седовласый мужчина в белом халате по другую сторону от Тани посмотрел на меня поверх очков и кивнул. Его взгляд заставил меня почувствовать себя амебой под микроскопом. Я перевел взгляд с него на Таню.

Я спросил. - "Бихевиорист?"

«Верно, Ник. Надеюсь, ты не против, если я назову тебя Ником».

Я прислушался к ее голосу и теперь понял, почему он звучал не совсем по-немецки. Это был русский голос, пытающийся имитировать английский с немецким акцентом. Это было не идеально, но было достаточно, чтобы заставить меня гадать.

«Можешь звать меня как хочешь», - сказал я. «Я не думаю, что это имеет большое значение. Хотя было бы неплохо узнать, что вы собираетесь делать. Мое любопытство взяло верх надо мной. Вы трое создали шабаш ведьм КГБ или что-то в этом роде?»

Таня улыбнулась, но лица мужчин остались каменными. Димитров заговорил первым напряженным высоким голосом. «Классический американский герой, а, мистер Картер? Дерзкая шутка перед лицом опасности».

Я посмотрел на Димитрова. «Это лучше, чем плакать», - сердито ответил я.

«Мы сейчас займемся этим, Олег, - сказал ему доктор Калинин.

Димитров хмыкнул и ушел. Я услышал, как дверь лаборатории открылась и снова закрылась, когда он уходил. Два техника у станков не обращали на нас никакого внимания. Калинин подошел и воткнул мне в глаза фонарик. Работая, он говорил со мной тихим голосом.

«Доктор Савич специализируется на контроле над поведением», - медленно сказал он, глядя мне в глаза. «Она является одним из ведущих российских специалистов в области наркотического контроля над сознанием, гипнотерапии и общих методов контроля поведения».

Он выключил свет, и я посмотрел на Таню.

«Это правда, Ник, - сказала она. «Мы годами экспериментировали с контролем человеческого поведения. Я провел много исследований в этой области. Доктор Калинин тесно сотрудничал с нашей группой, записывая и анализируя физическое воздействие лечения на наших пациентов, он выдающийся врач нашей страны ».

Я спросил. - «Вы планируете провести надо мной поведенческие эксперименты?»

«Ты будешь первым мужчиной, которого будут контролировать наши усовершенствованные методы», - ответила она, и ее голос показал ее неуверенность. Теперь я был уверен, что Таня не знала, что ей придется применить свои знания и навыки в таких ужасающих делах. Ее голубые глаза скрылись за очками в роговой оправе.


«Ты собираешься… использовать меня как-нибудь?»

Таня быстро посмотрела мне в глаза и снова отвернулась.

Калинин пришел ей на помощь. «Мы собираемся уничтожить Ника Картера», - сказал он. «По крайней мере, на время. Вы больше не будете существовать как Ник Картер».

Я просто смотрел на него. Может быть, я был прав - последняя пуля в квартире Тани могла быть лучше для меня в долгосрочной перспективе.

"Больше не существовать?"

«Мы собираемся провести трансплантацию личности», - продолжил Калинин. «Вы станете совершенно другим человеком. И этот человек будет запрограммирован нами, мистер Картер. Вас как компьютер будет программировать техник. Вы начинаете понимать?»

Я перевел взгляд с него на Таню. «Боже мой, Таня», - прошептал я.

Голубые глаза встретились с моими. Она прижалась ко мне своим красивым лицом и взяла с ближайшего столика пузырек.

«Это намбулин, - сказала она по-деловому, - лекарство, совсем недавно разработанное нашими лабораториями. Это то, что вы бы назвали наркотиком, изменяющим сознание. Он имеет свойства, аналогичные ЛСД, но действие нашего лекарства уже более ограниченное ".

«Мне не терпится услышать», - саркастически сказал я.

Она проигнорировала замечание и продолжила. «Когда вводят намбулин, мыслительные процессы прерываются на базовом уровне, и личность изменяется. Принимающий наркотик становится очень покорным и испытывает повышенную внушаемость».

«Предложение», - подумал я. "Итак, это все."

«Частично», - сказала Таня. «Находясь под воздействием препарата, вы будете чрезвычайно восприимчивы к внушению квалифицированного гипнотерапевта. И к методам контроля поведения, разработанным за годы наших исследований».

Я спросил. - "С какой целью?"

Таня отвернулась.

«Нет смысла вдаваться в подробности», - сказал Калинин, взяв у Тани флакон и наполнив шприц жидкостью. «В любом случае, вы не вспомните ничего из того, что мы говорили в этом разговоре».

Что-то в его самодовольном лице меня очень разозлило. «Черт тебя побери!» - крикнул я ему.

Его глаза вспыхнули, чтобы встретиться с моим взглядом, и мне показалось, что я заметил в них слабую вспышку страха, когда он посмотрел на меня. «Пожалуйста, без драматизма, мистер Картер. Вы только усложните себе задачу».

Таня встала со стула и подошла поговорить с одним из техников. Калинин держал шприц перед лицом, толкая поршень, чтобы очистить аппарат от пузырьков воздуха.

Яростное отчаяние охватило мою грудь. Это было самое близкое к панике, что я когда-либо испытывал. Я никогда не боялся физической боли или смерти, но все было по-другому. Фактически они собирались убить меня, уничтожить мою личность, а затем использовать мое тело в своих нечестивых целях. От одной мысли об этом у меня по спине пробегали мурашки. И теперь я знал, что угроза унизить AX не была пустой. На подготовку этого плана - каким бы он ни был - у них ушли месяцы или даже годы. И с ведущим агентом AX, выполнявшим это, они были почти как дома.

На помощь Калинину подошел техник. Таня повернулась и посмотрела на нас через комнату. Техник привязал резиновую трубку к моему плечу и закатал рукав моей рубашки. Я увидел выступающие вены на предплечье. Намбулин входил прямо в вену.

Мое сердце бешено колотилось. Когда Калинин подошел ко мне с иглой, я стал отчаянно бороться с кожаными ремнями, всеми силами стараясь их порвать. Если бы я мог встать с этого стула, я мог бы легко позаботиться об этих мужчинах. Но узы были слишком крепкими.

Нет нужды бороться, мистер Картер, - мягко сказал Калинин, схватив меня за предплечье. - Бежать в этот момент совершенно невозможно ».

Игла опустилась, и техник держал меня за плечи, чтобы я не мог двигаться. На лице Калинина был легкий намек удовольствия, когда он воткнул иглу в расширенную вену, а затем надавил на поршень шприца.


Пятая глава.


Меня охватило чувство эйфории. Потом мое тело начало неметь. Мое дыхание заметно замедлилось, и я почувствовал, как со лба и верхней губы капает пот. Меня даже не волновало, что меня накачали наркотиками, и ужасное чувство паники исчезло. Я все еще мог вспомнить все, что они сказали мне, и я знал, что они собираются использовать меня в каком-то ужасном эксперименте по террору, но меня это больше не беспокоило. Я знал, что должен быть, но меня это просто не волновало. Несколько минут я боролся с этим чувством, пытаясь разжечь гнев, который я чувствовал внутри себя, но ничего не осталось. Что бы они ни делали, что бы они ни говорили, меня это устраивало. Было глупо бороться с этим, беспокоиться об этом. Я был в их власти, и их сила была огромной. Я подчинюсь этому и, возможно, каким-то образом выживу. В конце концов, это было то, что действительно важно в долгосрочной перспективе.

Их лица искривились передо мной - Тани и Калинина - и они смотрели

на меня, как на морскую свинку в клетке, но я не возражал. У них была своя работа, и я позволил им это сделать.

Калинин потянулся к моему лицу и приподнял мои веки. Он кивнул Тане и ушел. Таня подошла ко мне лицом. Она села очень близко. Я посмотрел в ее блестящие голубые глаза и обнаружил измерение, по которому раньше скучал.

«Теперь ты чувствуешь себя очень расслабленным, очень непринужденным», - сказала она мне мягким чувственным голосом. Голос, интонация усилили мое чувство благополучия.

«Да», - сказал я, глядя в темно-синие бассейны ее глаз.

«Когда ты смотришь мне в глаза, твои глаза устают. Твои веки становятся очень тяжелыми, и ты хочешь их закрыть».

Мои веки задрожали.

«Сейчас трудно держать глаза открытыми. Когда я досчитаю до пяти, вы закроете глаза, потому что захотите. Вы почувствуете огромное облегчение, когда закроете глаза. После того, как вы их закроете, вы медленно погрузитесь в глубокий транс. Один. Вы очень сонный. Два. У вас очень тяжелые веки. Три. Вы глубоко расслаблены и покорны. Четыре. Когда ваши глаза закроются, вы позволите моему голосу направлять вас в ваших ответах и действиях. Пять ».

Казалось, мои глаза закрылись по собственной воле. Я знал, что не смогу удержать их от закрытия, но даже не хотел пытаться.

«Вы сейчас находитесь в гипнотическом трансе и откликнетесь на мой голос».

Она говорила мягким, тихим монотонным голосом, который был почему-то чрезвычайно убедителен. Я обнаружил, что испытываю огромную привязанность к прекрасному звучанию ее голоса - этого чувственного, обольстительного голоса - и мне хотелось делать все, что он меня просил.

"Вы понимаете?" - спросила она.

"Да, я понимаю."

«Хорошо. Теперь мы собираемся надеть это кольцевое устройство на вашу голову и прикрепить электроды». Я почувствовал, как кто-то перемещает оборудование мне на голову. Он походил на повязку на голову, и я вспомнил лабиринт проводов, которые выходили из него.

«Пока я говорю с тобой, Ник, ты будешь получать аудиовизуальные данные с машины. То, что ты видишь и слышишь, будет приятным и поможет тебе достичь глубочайшего состояния транса». Где-то я услышал щелчок кнопки, и затем водоворот красивых цветов атаковал черноту, созданную Таней. Вместе с цветами пришла мягкая музыка, прекрасная музыка, которую я никогда раньше не слышал. И голос Тани сопровождал прекрасные зрелища и звуки.

«Все мышцы вашего тела мягко расслабляются, легко расслабляются, и вас охватывает огромное чувство эйфории. Вы находитесь на эскалаторе, который движется вниз. С каждой ногой вы медленно опускаетесь вниз, и вы становитесь еще более расслабленными. "

Машина создала для меня эскалатор, и в плавном скольжении меня понесло вниз через лабиринт красок в мягкую темноту.

«Вы приближаетесь к нижней части эскалатора и входите в очень, очень глубокий транс. Вы полностью воспринимаете мой голос». Я достиг дна и оказался в великолепной, свободно парящей тьме, от которой никогда не хотел уходить.

«Я попрошу вас сосчитать до пяти, но вы пропустите цифру три. Вы не сможете произнести цифру три. Теперь сосчитайте до пяти».

Мои губы шевелились. «Один, два, четыре, пять». Мой рот и мозг не имеют ничего общего с номером три.

«Очень хорошо», - сказала Таня. «А теперь скажи мне свое имя и кто ты».

Что-то глубоко внутри меня сопротивлялось, но этот всемогущий голос спрашивал меня, поэтому я ответил: «Я Ник Картер. Я работаю в AX, где у меня кодовое имя N…» Я не мог вспомнить номер, и рейтинг Киллмастера ». Далее я дал более подробную информацию об идентификации.

«Хорошо. Теперь послушайте меня внимательно. Вы забудете все, что только что сказали мне, и все остальное, что связано с вашим прошлым. В этот самый момент у вас развивается полная и тотальная амнезия».

Произошла странная вещь. Меня охватила экзотическая дрожь, и когда она прошла, я почувствовал головокружение. Когда физические эффекты прошли, я почувствовал себя иначе. Это была тонкая разница, но казалось, будто весь мир вокруг меня исчез. Во вселенной ничего не осталось, кроме моего парящего тела и голоса Тани.

"Кто ты?"

Я подумал минуту. Ничего не вышло. Я старался изо всех сил, но все еще не мог ответить. У меня не было личности. Я был существом, плавающим в бескрайней тьме, ожидающим, чтобы меня назвали, классифицировали и классифицировали.

«Не знаю», - сказал я.

"Где ты живешь?"

«В этой черноте», - ответил я.

"Откуда вы пришли?"

"Я не знаю."

«Хорошо. Я освежу твою память. Теперь ты увидишь перед собой образ человека». Машина зажужжала, и я увидел человека. Он был высоким, с темными волосами и серыми глазами. «Этот мужчина - это ты», - продолжила она. «Вы - Рафаэль Чавес».

«Рафаэль Чавес», - сказал я.

"Вы венесуэлец, который провел несколько лет в Соединенных Штатах. Вы родились

в Маргарите и получил образование в Каракасе. Вы работали по нескольким направлениям, но теперь вы активный революционер ».

«Да», - сказал я.

«Вы живете в квартире на Авенида Боливар, 36, здесь, в Каракасе».

«Авенида Боливар, 36».

Она продолжила рассказывать мне, что у меня нет семьи или друзей, и что люди, с которыми я общалась, были немногими в этом здании, которые были товарищами по революции.

«Позже ты узнаешь о себе больше», - наконец сказала она. «А пока вы должны отдохнуть. Я буду отсчитывать от пяти назад. Во время счета вы медленно выйдете из транса и снова вернетесь в сознание. Пять. Вы снова поднимаетесь вверх по эскалатору. Четыре. Вы полностью в состоянии покоя. отдохнули, но вы становитесь более осознанными. Три. Когда ваши глаза открываются на счет до одного, вы ничего не вспомните до того, как закроете глаза, совсем ничего. Два. Когда ваши глаза откроются, вы вспомните только то, что я сказал о том, что вы - Рафаэль Чавес. Вы ничего не вспомните до наступления полной амнезии. Один ".

Я открыл глаза. Там сидела девушка, и я знал, что видел это лицо раньше, но понятия не имел, при каких обстоятельствах. Должно быть, это было незадолго до того, как я закрыл глаза. Я сразу заметил, что она не из Венесуэлы, и это уменьшило мой интерес к хорошенькому личику. Я говорил с ней на беглом испанском.

Я спросил. - "Qué pasó?"

«Вы были под легким успокоительным, сеньор Чавес. Вы попали в аварию и получили удар по голове, и мы позаботимся о вас в течение нескольких дней. Вы действительно узнаете своих революционных соратников, дон? "

Я оглядел комнату. Техник расстегнул узы, которые держали меня на стуле, и снял что-то с моей головы. «Почему… да», - сказал я. Дело в том, что я почти ничего не вспомнил.

«Это доктор Калинин, а я Таня Савич, ваши русские друзья в революционном движении. Эти другие товарищи - Менендес и Сальгадо. Они были с вами в движении в течение некоторого времени. Мы привезли вас сюда, в эту частную клинику, лечить вас. В конце концов, конференция не за горами ".

Я спросил. - "Конференция?"

Таня улыбнулась. «Не пытайся вспомнить все сразу. Тебе нужно пойти в свою комнату и отдохнуть».

«Да», - тупо сказал я. «Отдыхать. Я очень устал».

* * *

В комнате, в которую меня отвели, было приятно тихо. Была просто койка, на которой можно было лечь, но в данных обстоятельствах я не мог ожидать больничной койки. В конце концов, я был человеком, разыскиваемым законом, не так ли? Честно говоря, я мало что мог вспомнить. Мне жаль, что я не спросил девушку, как случилось несчастье, потому что я не помнил об этом. Одно было ясно - мне нужны были товарищи, которые вылечили меня. Мне они очень нужны. Они понятия не имели, насколько серьезна моя амнезия. Ну, это прояснится через несколько часов. Хороший сон меня поправит. Но меня беспокоило то, что я не мог вспомнить важную конференцию, о которой говорила девушка. Мой мозг закружился от попыток вспомнить, но в конце концов я заснул.

Я проснулся внезапно посреди ночи. У меня были галлюцинации или это был просто странный сон? Должно быть, это был сон. Я был в какой-то чужой стране, в пустынной стране. Я бежал по темной мощеной улице и гнался за мужчиной. Я держал в руке длинный черный пистолет немецкого производства, вероятно, Люгер. Я стрелял в этого человека и пытался его убить. Он повернулся и выстрелил в меня, и я почувствовал жгучую боль в боку. Пистолет в моей руке внезапно превратился в топор с короткой рукоятью. Потом я проснулся.

Это был странный сон. Я не помнил, чтобы был в какой-либо стране, кроме Венесуэлы и Америки. И я ни разу в жизни не стрелял в мужчину. Или я? Для меня все это не имело смысла.

Когда наступило утро, мне принесли поднос с едой, и я с жадностью поел. Закончив, я рассмотрел свое лицо в зеркале. По крайней мере, это было знакомо. Но, похоже, это лицо не принадлежало Рафаэлю Чавесу. Я взглянул на одежду, которую мне принесли, но не узнал ее. Карманы были пусты, опознания не было. Примерно через час пришел Менендес и отвел меня обратно в комнату со стулом с проволокой и другим оборудованием.

«Доброе утро, сеньор Чавес», - поприветствовала меня девушка, назвавшаяся Таней. "Вы готовы к новому лечению?"

«Да, я так полагаю», - сказал я, глядя на машины. «Но все ли это необходимо? Я хотел бы знать, какое лечение я получаю».

«Пожалуйста, - сказала Таня, показывая мне большой стул. «Вы должны нам доверять, сеньор Чавес. Мы ваши друзья».

Я сел в кресло, но мне стало не по себе. Я хотел выбраться из этого здания, побродить по улицам Каракаса, вернуться в свою квартиру на Авенида Боливар. Я был уверен, что эти знакомые виды вернут мне память и сделают меня здоровым. Я пообещал себе, что, если это занятие не принесет результатов, я сразу пойду домой.

«А теперь расслабься», - сказал мне человек по имени Калинин.


"Я дам вам легкое успокаивающее ». Он воткнул мне в предплечье шприц и сделал подкожную инъекцию.

В моей голове промелькнуло название. Намбулин. Где я слышал это раньше? Прежде чем я смог больше думать об этом, я начал чувствовать, что меня охватывает глубокая эйфория, и я потерял интерес к словам и всему остальному.

Кто-то поправил мне головной убор. Я не возражал. Через минуту я услышал голос Тани.

«Вы хотите закрыть глаза. Вы закроете их на счет до пяти». Она посчитала, и мои глаза закрылись. В темноте внезапно вспыхнул цвет, и я услышал какую-то странную музыку, которая почему-то показалась мне знакомой. Голос умолк, но цвета и музыка продолжали тянуть меня вниз и вниз. Мне казалось, что я на эскалаторе. Затем из моей головы раздался другой голос. Голос рассказывал мне обо мне все. Каждая мелочь, от даты моего рождения до моей недавней деятельности в левом движении за освобождение Венесуэлы от тиранического империализма Соединенных Штатов. Были изображения конкретных сцен. Когда все закончилось, я получил подробную картину своего прошлого. Моя амнезия излечилась.

Я был членом политической группы под названием «Виджиланте», целью которой было свержение правительства Венесуэлы и установление левого режима с помощью русских. Меня завербовали несколько месяцев назад, и пару дней назад я был ранен во время демонстрации у американского посольства.

Таня снова заговорила. "Ваш лидер попросил нас сообщить вам, что ряды дружинников истончаются из-за трусливого дезертирства перед лицом жестокой полицейской тактики. Поэтому действовать необходимо сейчас. Вы были выбраны, чтобы провести это действие.

«Венесуэла стала слишком зависимой от Соединенных Штатов», - продолжила она. «Соединенные Штаты покупают около 40 процентов экспорта нефти Венесуэлы, что дает американцам смертельную экономическую хватку для Венесуэлы. Президент Венесуэлы и его капиталистическое правительство должны быть уничтожены, прежде чем они передадут всю страну американцам. Был разработан план. разработан с учетом предстоящей Каракасской конференции.

«Конференция будет встречей между президентом Венесуэлы и вице-президентом Соединенных Штатов. Она предоставит уникальную возможность нанести удар обоим этим врагам народа. Позже вам сообщат о характере план и детали того, как это должно быть выполнено. Вы понимаете? "

"Да, я понимаю."

«Хорошо. Когда вы проснетесь, вы вспомните в деталях все, что я вам сказал, и все, что вы слышали и видели, находясь в глубоком трансе. Если в вашем уме возникнут вопросы о деталях, ваше подсознание даст ответы и заполнит любые пробелы это может вас беспокоить. Вы не будете подвергать сомнению свою идентичность как Рафаэля Чавеса и не будете сомневаться в обоснованности его политической философии ».

Через несколько минут мои глаза естественным образом открылись, и я вспомнил, как Таня считала в обратном порядке от пяти до одного. Я также вспомнил все о своей прошлой жизни. Что бы они ни сделали со мной, это сработало. Я полностью оправился от амнезии.

Таня улыбнулась. - "Как вы себя чувствуете, товарищ?"

"Очень хорошо", - ответил я. «Наркотик заставил меня вспомнить. Я должен принять участие в миссии против Каракасской конференции, теперь я вспомнил об этом. Я буду готов?»

«Вы будете готовы», - сказала она.

Калинин отвернулся и подошел к технику в дальнем конце комнаты, оставив нас с Таней наедине. «Мы с тобой… мы знаем друг друга лучше, чем я помню?» Я спросил. У меня был мимолетный образ Тани, лежащей обнаженной на диване.

Что-то было в ее глазах, затем ее лицо расплылось в легкой улыбке. «Я надеялся, что ты вспомнишь. У нас был вечер вместе. Разве ты не помнишь?»

«Не совсем», - сказал я. «Но мельком, некое воспоминание я получил, мне хотелось бы вспомнить больше».

Она тихонько рассмеялась. «Возможно, мы снова проведем несколько минут вместе, прежде чем ты покинешь клинику».

«Это то, чего стоит ждать», - сказал я.

Хотя я чувствовал себя полностью хорошо, они настаивали, чтобы я остался в своей комнате и отдохнул. Я немного подумал о Тане. Странно. Моя миссия была самым важным в моей жизни, но я не мог перестать думать об этой необыкновенной девушке.

Когда я не думал о Тане, я пытался восстановить прошлое, которое почти забыл из-за аварии. И как я попытался вспомнить, мне вспомнился небольшой инцидент. Я босиком забежал в глиняный дом на окраине Маргариты. Потом я вспомнил, что этот дом был моим домом, а хорошенькая черноволосая женщина по имени Мария была моей мамой. Она и мой отец умерли, когда мне было девять лет. Вскоре после этого я приехал в Каракас, где жил у родственников и учился на государственного служащего.

Во всем этом все еще было что-то странное. Я мог вспомнить кое-что из своего прошлого, но эти вещи казались нереальными, мысленные образы блеклые и туманные. И когда я перестал думать о них сознательно, они просто исчезали в забвении и не казался настоящей частью меня.

Удивительно, но самыми яркими моими воспоминаниями остались те несколько лет, которые я провел в Америке, работая на погрузочной платформе.

Я провел весь день в своей комнате. В ту ночь ко мне пришла Таня. Она вошла тихо и закрыла за собой дверь. Я встал с края койки, где читал газету о Каракасской конференции. У нее был стетоскоп, а в руке она держала планшет.

"Могу я пощупать твой пульс?" спросила она.

"Конечно."

Она держала мое запястье своей маленькой мягкой рукой. Наши взгляды встретились, и она быстро отвернулась. Она сделала отметку на своей диаграмме, затем приставила стетоскоп мне к груди и с минуту прислушивалась.

"Вы чувствуете тошноту?"

"Нет."

"Есть ли потоотделение во сне?"

«Не то, чтобы я помнил».

Мой взгляд переместился с ее полных губ на чувственные изгибы ее тела. И снова в моей голове промелькнул дразнящий образ - Таня обнаженной на диване. Ее следующий вопрос казался экстрасенсорным.

«Ты сказал, что вспомнил ... близость между нами, Рафаэль».

"Да, я вспомнил это."

"Не могли бы вы рассказать мне, что вы вспомнили?"

Я улыбнулся. "Нет. Это была ты. На диване".

Ее прекрасные голубые глаза избегали моего взгляда. Я взял у нее планшет и стетоскоп и бросил их на пол. Затем я нежно притянул ее к себе. Я поцеловал ее, и она ответила.

"Ты действительно спала со мной, не так ли?" - тихо спросил я.

Она попыталась отодвинуться, но я удержал ее. «Рафаэль, ты не любовник», - возразила она. «Ты революционер. У тебя не было времени на женщин».

«Я, должно быть, нашел время хотя бы раз, - напомнил я ей.

Ее глаза нашли мои. «Да, один раз». Казалось, она вспоминает. «Незадолго до демонстрации у американского посольства. Я принесла записку в вашу квартиру, и вы просили меня остаться».

«И мы поцеловались, и я прижал тебя так близко», - сказал я, медленно проводя руками по всей длине ее тела.

«Рафаэль, пожалуйста…» - слабо запротестовала она.

Я расстегнул ее форму до талии и просунул руку внутрь, прижимая ее к себе. Я ласкал ее груди и чувствовал, как от моего прикосновения ее соски затвердевают.

"Рафаэль ..."

Мы снова целовались. Она перестала сопротивляться и с внезапной огромной страстью ответила на мою ласку, ее тело отчаянно напряглось, когда я исследовал ее рот. Когда поцелуй закончился, мы оба затаили дыхание и жаждали большего.

«О, Боже, Рафаэль», - выдохнула она.

Она скинула форму и уронила ее на пол. Я наблюдал, как она стягивала трусики со своих длинных гладких бедер. Она подошла к койке и потянулась, ее тело дрожало от возбуждения. Я быстро разделся и лег рядом с ней. Мои пальцы и губы перебирали каждый дюйм ее горячей дрожащей плоти.

Внезапно она попыталась отодвинуться, но я крепко прижал ее. "Что я делаю с тобой?" воскликнула она. Я подавил ее слова, глубоко погрузившись в ее рот языком. Она снова начала отвечать.

Я не знал, что она имела в виду, и мне было все равно. Я мог думать только о ее спелом, теплом теле. Она застонала от желания, когда я перевернулся на нее. Ее бедра открылись для меня, и я чувствовал, как ее ногти впиваются в мою спину. Я резко вошел в нее, и она вскрикнула от удовольствия. Тогда все было тьмой, безотлагательностью и нарастающей необузданной страстью.


Шестая глава.


Меня снова привязали к стулу, и в комнате было совершенно темно. Они сделали мне еще одну инъекцию, но на этот раз не было никаких умоляющих голосов. Во мне действовал только наркотик. Тани и Калинина даже в комнате не было.

Они что-то упомянули о «последней фазе». Я слышал, как они говорили это по-русски, и почему-то все понял, хотя я не помнил, чтобы когда-либо учил русский.

Когда я сел в кресло, в темноте передо мной возник образ. Это был президент, и он произносил политическую речь. Он был всего в двадцати футах от меня и жестикулировал во время разговора. Он говорил вещи, которые меня очень расстраивали. Я покрылся холодным потом. Эйфория сменилась сильным гневом, поскольку слова президента становились все более и более оскорбительными, все громче и громче. Его лицо медленно исказилось и стало ужасно искаженным. Через минуту лицо было всем, что осталось от изображения. Он начал расширяться, становясь все больше и уродливее, по мере того как яд хлестал из его скрюченных губ. Лицо было так близко, что я подумал, что могу протянуть руку и атаковать его.

Я услышал крик в комнате и понял, что он исходил из моего собственного горла. Я яростно дотянулся до этого ужасного лица, пытаясь разорвать плоть голыми руками, царапая ее пальцами.

Но я не мог этого достичь. Крик был воплем полного разочарования и жалкого отчаяния из-за невозможности дотянуться до ужасного лица и уничтожить его. Через минуту голос затих, и воцарилась тишина, искаженное лицо продолжало двигаться передо мной.

Вдруг

Голос Тани раздался из темноты. «Это ваш враг. Это человек, который стоит между вашим народом и свободой. Он мерзкое, уродливое животное, и он питается трупами своего народа. Вы всегда его не любили и боялись, но теперь вы поглощены отчаянным, жестоким отвращением. Вы ненавидите его больше, чем когда-либо ненавидели кого-либо или что-либо в своей жизни ».

Я думал, что моя грудь вот-вот взорвется от отвращения и ненависти, которые я испытывал к искаженному лицу. Я все время вспоминал гнусные слова президента и сжимал кулаки до тех пор, пока ногти не разорвали ладони.

Наконец изображение исчезло в темноте и сменилось другим. Сначала это было мне не знакомо, потом я вспомнил об этом из газеты. Это был американский вице-президент. Он говорил по-английски, но я его прекрасно понимал. Он объяснил, что будет тесно сотрудничать с правительством Венесуэлы, что Соединенные Штаты будут предлагать больше экономической и военной помощи, чтобы президент Венесуэлы оставался у власти. Пока он говорил, его лицо изменилось. Его глаза становились все более злыми, а из уст извергались отвратительные, отвратительные слова.

Когда наконец зажегся свет, я был весь в поту. Техник снял меня со стула и отвел обратно в мою комнату. Наркотик и непреодолимые эмоции полностью истощили мою энергию. Мои ноги были настолько слабыми, что я едва могла ходить.

Вернувшись в мою комнату, техник помог мне сесть на койку и посмотрел на меня сверху вниз.

Он спросил. - "С тобой все впорядке?"

"Я думаю так."

Он сказал любезно. - «Это все необходимо для вашей миссии».

Я глубоко вздохнул. - "Где Таня Савич?"

«Она занята проектом».

«Я должен ее увидеть».

«Боюсь, это невозможно».

Я посмотрел на него. Это был молодой венесуэлец по имени Сальгадо. Его лицо выглядело честным. Может быть, из-за откровенности, которую я там увидел, я выпалил то, о чем даже не догадывался, что думал.

«Неужели я тот, кем меня называют? Неужели все это необходимо для народной революции?»

Его глаза сузились на меня. "Ты сомневаешься в этом?" - с тревогой спросил он.

«Я… я не знаю. Думаю, что нет. Иногда мне кажется, что я схожу с ума».

«Вы не сошли с ума. На самом деле, вы сейчас вполне здоровы». Его голос был успокаивающим.

Я спросил. - «Как долго я был здесь в клинике?»

Он заколебался, словно задаваясь вопросом, отвечать ли мне. «Позавчера вечером вас привел товарищ».

"А когда я буду готов уехать?"

"Cегодня."

Я слабо приподнялся на локте. - "В самом деле?"

«Последний этап завершится сегодня позже. У вас будет еще несколько ознакомительных занятий. Следующий будет не очень приятным для вас, но он закончится раньше, чем вы узнаете об этом. Это абсолютно необходимая часть вашей подготовки к работе на конференции ".

"Что это за работа?"

«Они скажут вам позже сегодня».

Вдруг дверь отворилась, и вошел доктор Калинин. Он сердито посмотрел на техника. «Что это? Почему вы все еще с сеньором Чавесом?»

Техник выглядел испуганным. - «Он хотел поговорить немного».

«Возвращайся к работе», - коротко сказал Калинин.

"Да, конечно." Сальгадо повернулся и вышел из комнаты.

Я смотрел, как Калинин подходит ко мне. Мне не нравилась мысль о том, что здесь правят русские и что моим соотечественникам не разрешается говорить со мной. Венесуэлец должен контролировать свою революцию, но Калинин относился к Сальгадо как к низшему.

Калинин натянуто улыбнулся мне. «Мне очень жаль, что так резко отнял у вас Сальгадо, сеньор Чавес, но у него есть обязанности в другом месте. Вы хорошо себя чувствуете?»

«Прекрасно», - ответил я.

Он пощупал мой пульс и какое-то время ничего не говорил.

«Очень хорошо. Тебе следует отдохнуть, а мы придем за тобой после обеда. У тебя впереди серьезное занятие».

"Неужели я действительно могу покинуть это место сегодня поздно вечером?"

Мой вопрос застал его врасплох. Но после короткой паузы он ответил: «Да. Сегодня вечером вы будете готовы».

«Хорошо», - сказал я. «Ненавижу заключение».

«Мы все тоже», - сознательно сказал он. «Но мы должны приносить жертвы во благо революции. Разве это не так?»

Я кивнул. Калинин натянуто улыбнулся и ушел.

Я заснул ненадолго. Вдруг я услышал собственный крик. Я сел на койку прямо, весь в поту и трясясь. Я провел дрожащей рукой по рту, глядя на противоположную стену. На меня было не похоже бояться - столько я знал о себе. Должно быть, они давали мне лекарство. Мне приснился еще один кошмар.

Я видел уродливые лица из темной комнаты и слышал резкие злые голоса. Все это было смешано с моими образами. Я шел по темному переулку с «люгером» в руке. Я повернул за угол, и внезапно передо мной появилось огромное искривленное лицо. Он выглядел как президент, но это было деформированное лицо висящее в темноте.

Я стрелял из люгера снова и снова, но это отвратительное лицо только смеялось надо мной. Рот открылся, угрожая поглотить меня. На меня приближались длинные острые зубы. Тогда я закричал.

После легкого обеда меня отвели обратно в комнату с машинами - они называли это комнатой ориентации. Техник предупредил меня, что этот сеанс будет другим, и он не преувеличивал. Таня встретила меня в комнате, когда техники привязывали меня к креслу.

«Это будет неприятно», - сказала она. «Но все закончится раньше, чем вы это узнаете».

«Я думал о тебе раньше», - сказал я. «Я просил тебя, но они сказали, что ты слишком занята, чтобы меня видеть».

Мужчины закончили связывать меня ремнями и подошли к одной из машин. Раньше они не использовали его. У него была небольшая панель управления, но на его прилавке были десятки мигающих цветных огней.

«То, что они сказали тебе, было правдой», - ответила Таня.

"Увижу ли я тебя снова после того, как уйду отсюда?"

Она отвернулась. «Возможно. Все зависит от исхода миссии».

«Я ничего не знаю о миссии», - напомнил я ей.

"Скоро ты будешь знать".

На этот раз они использовали другие приспособления - проволочную металлическую ленту на груди и новый головной убор. Таня проследила, чтобы все было как следует, и вышла из комнаты.

Они выключили свет, и я увидел еще несколько фотографий в темноте. Изображения были даже более реальными, чем те, что я видел тем утром. На этот раз мне не сделали укол, но я знал, что действие утренней дозы еще не полностью исчезло.

Президент появился в комнате. Он шел сквозь толпу, злобно махая руками и улыбаясь. Как только изображение появилось, повязка начала что-то делать со мной. В голове возникло ужасное давление, боль стала почти невыносимой. Пока я смотрел, как движутся изображения, агония усиливалась. Я изо всех сил пытался освободиться, открывая и закрывая рот и прищурившись от боли. Стало только хуже, пока я не подумал, что моя голова вот-вот взорвется. Крик вырвался у меня из горла. Мужчина отделился от толпы и побежал к президенту, размахивая огромным мачете. Лезвие соединилось, обезглавив президента, и его голова полетела в толпу, проливая кровь повсюду. Люди смеялись и смеялись.

Боль исчезла, и я почувствовал только сладкую пустоту физического комфорта. Президент был мертв, и мир был спасен от его тирании.

Я надеялся, что сеанс закончился, но этого не произошло. Еще одна сцена заполнила комнату, когда президент произносил публичную речь. Боль пришла снова, и я уперся в нее, свернувшись внутри, чтобы сопротивляться ей. Но меня это поразило. На этот раз ужасное давление в голове сопровождалось острой болью в груди, как будто у меня случился сердечный приступ. Я слышал свой крик, но боль не проходила. Мужчина наставил пистолет на президента и оторвал выстрелом ему затылок. Боль сразу утихла.

Но снова комната наполнилась изображениями, на этот раз американского вице-президента. Он ехал на черном «Кадиллаке» на официальном параде, и я знал, что президент Венесуэлы ехал впереди него в машине. Вице-президент был в дорогом костюме в тонкую полоску, империалистически жестикулируя толпе. Давление снова пришло, но на этот раз не было сжатия в груди, только ужасная боль в голове. В результате внезапного взрыва дыма и обломков машина вице-президента была уничтожена невидимой бомбой, и все находившиеся в машине погибли. В комнате прогремел второй сильный взрыв, и машина президента Венесуэлы разрушилась. Боль прошла навсегда.

Я рухнул в кресло, когда меня отстегнули и отключили прибор. Рядом со мной был доктор Калинин, но я не видел Тани.

«Худшее уже позади, - сказал он мне.

Когда он закончил слушать меня своим стетоскопом, он помог мне встать со стула и провел по коридору в обычную проекционную комнату. На дальней стене был встроен экран, а в задней части комнаты была будка для проектора.

Калинин вложил мне в руку заряженный «Люгер». Я тупо смотрел на него, все еще онемев от жестокого сеанса. Это был пистолет, из которого я стрелял в своем кошмаре.

«Наркотик уже закончился, - говорил мне Калинин, - и ваша реакция на различные раздражители во время этой части подготовки будет вполне естественной. Вы будете держать пистолет и делать все, что захотите. . "

Я просто смотрел на большой пистолет. Я знал, что это немецкий пистолет, но почему-то ассоциировал его с Соединенными Штатами. Пока я пытался это понять, в комнате потемнело, и фильм начался. Это были настоящие фотографии, вероятно, сделанные в последние пару дней на предконференционных встречах. В фильме был показан президент, идущий по дорожке перед

Паласио де Мирафлорес, рядом с ним американский вице-президент. Вокруг были операторы, и президент небрежно разговаривал со своим американским гостем.

Когда фигуры на экране, казалось, приближались ко мне, в моей груди поднялось непреодолимое чувство ненависти, и я почувствовал тревожное чувство в голове, чувство сильного дискомфорта. Боль усилилась с чувством полного отвращения. Я больше не видел экрана. Идущие ко мне мужчины стали очень реальными. Я поднял пистолет в правой руке и направил его на две фигуры. Я сначала нацелился на президента. Я дрожал от ненависти и боли, и пот тек по моему лбу. Я нажал на курок. Фигуры спокойно шли ко мне. Я был в ярости. Я стрелял из пистолета снова и снова, и на груди президента плотным узором образовывались черные дыры. Через минуту я спустил курок на пустой патронник. Тем не менее две фигуры продолжали приближаться ко мне. Я метнул в них пистолет, а затем в приступе ярости ринулся к ним. Я сильно ударился и тяжело упал на пол.

Загорелся свет, Калинин помог мне подняться. Я задыхался и был истощен. Теперь, когда фильм закончился, боль и гнев ушли из меня.

«Очень хорошо», - слащаво говорил Калинин. "Отлично, вообще-то".

«Я хочу… убраться отсюда», - сказал я ему.

«Хорошо, - сказал он. «Мы не будем нуждаться в вас до сегодняшнего дня, когда у вас будет последняя сессия. Можете вернуться в свою комнату».

Меня отвели обратно в белую комнату с койкой, и я тяжело лег. Казалось, что прошло несколько мучительных бессонных дней с тех пор, как я проснулась тем утром. Я заснул ненадолго. Но на этот раз кошмара не было. Вместо этого мне приснился очень подробный сон о Тане. Она была обнаженной в моих руках. Теплая мягкость ее тела поглотила меня, поглотила меня желанием. Все чувства были разбужены - я слышал ее прекрасный голос и чувствовал опьяняющий аромат ее духов. И на протяжении всего сна, в пылу страсти, она все время говорила мне: «Прости, Ник. Прости, Ник».

Я не мог понять, почему она использует это иностранное имя, но не стал поправлять ее. Меня не волновало, как она меня называла. Ничто не имело значения, кроме горячей, требовательной плоти, извивающейся подо мной.

Я внезапно сел. Я подумал о Тане и ее использовании иностранного имени. Ник. Что это значит? Я мечтал о Люгере, который Калинин воткнул мне в кулак. Пока я лежал там, ожидая, что они приведут меня на заключительную сессию, я подумал, не было ли за последние пару дней чего-то большего, чем я знал, большего, чем говорили мне эти люди. Но они должны были быть законными. Они знали все обо мне, все о моей философии и моей работе с движением. Мы все работали ради одного дела, и я должен был им доверять.

Когда они пришли за мной, они сказали, что сейчас ранний вечер, и меня отпустят через несколько часов после хорошей еды. Меня отвели в ориентационную, но не пристегивали к большому стулу. Вместо этого они попросили меня сесть на обычный стул рядом с Сальгадо. Через некоторое время он ушел, и вошли Таня и Калинин с третьим человеком, русским по имени Олег Димитров.

«Сеньор Димитров тесно сотрудничает с лидером движения», - объяснил мне Калинин.

Я перевел взгляд с мужчин на Таню. Под мышкой она несла пачку бумаг. Она неуверенно мне улыбнулась.

"Мы начнем?" - безлично спросила она.

«Хорошо, - сказал я. "Давайте начнем."

Они придвинули три стула и сели лицом ко мне, мужчины по обе стороны от Тани. Она положила бумаги себе на колени. Димитров пристально смотрел на меня, как бы пытаясь оценить мои сокровенные мысли и чувства.

«Мы просим вас еще раз пройти курс терапии», - сказала Таня. «Тогда ты будешь готов».

Калинин готовил шприц. Он наклонился вперед со стула и сделал мне укол. «На этот раз вы получите только небольшое количество успокаивающего средства, - сказал он, - потому что мы выпустим вас сразу же после окончания сеанса». Жидкость попала в мою вену, он вытащил иглу и прижал ватный диск к крошечной ране.

«Теперь, - сказала Таня своим ровным, тихим голосом, - вы чувствуете себя очень расслабленным и спокойным». Ее голос гудел, лаская мой мозг, и вскоре я оказался в его власти. Я был полностью покорным.

«На этот раз я попрошу вас открыть глаза, но вы не должны выходить из глубокого транса. На счет пять вы откроете глаза, но останетесь в гипнотическом состоянии».

Она медленно считала. Когда она сказала пять, мои глаза открылись. Я переводил взгляд с одного лица на другое. Я прекрасно осознавал все, что меня окружало, но все еще пребывал в состоянии высшей эйфории. Я был полностью расслаблен и знал, что нахожусь в полной власти этого голоса.

"Вы были выбраны для выполнения наиболее важной миссии"


Эта миссия, которую все же предприняла революция, - серьезно сказала Таня. - Послезавтра состоится Каракасская конференция. Будет утренняя и дневная сессия. Будут присутствовать президент Венесуэлы, вице-президент Соединенных Штатов и другие высокопоставленные лица. Конференция состоится во Паласио де Мирафлорес.

«Вы пойдете на дневное заседание непосредственно перед тем, как конференция собирается снова. Вам дадут графин с водой, который вы можете перенести в комнату. Когда конференция возобновится, устройство, спрятанное в графине, убьет всех в этой комнате».

Меня охватила дрожь удовольствия.

«Вы не будете использовать оружие, чтобы убить наших врагов, как вы пытались сделать раньше. Но вы убьете их. Вы понимаете?»

"Да, я понимаю."

«Ваше лицо будет выглядеть по-другому, когда вы проснетесь от этого транса. Мы сделаем вас похожим на американского шпиона по имени Ник Картер».

«Ник Картер», - повторил я. Ник! Так называла меня во сне Таня. Это было предчувствие, как в сновидении о «Люгере».

"Вы войдете в здание под именем Ника Картера. Член нашей группы даст вам графин со скрытым устройством. Вы отнесете графин в конференц-зал и поставите его на стол. Вы сможете это сделать, потому что это Ник Картер, от которого мы избавились, имеет высший уровень допуска на конференцию ".

«Я понимаю», - сказал я.

«В течение следующих двух дней вы будете изображать из себя Ника Картера. Сейчас я начну читать из файла об этом агенте, и вы должны помнить каждую деталь, чтобы вы могли успешно выдавать себя за Картера. Кроме того, у вас есть определенные знания о этот человек глубоко внутри вас. Вы можете использовать только достаточно этого знания, чтобы выполнить свое олицетворение, и не более того ».

Она читала бумаги на коленях. Информацию запомнить было несложно. Как-то мне это показалось очень знакомым.

«Это я выдала себя за Ильзу Хоффман», - заключила Таня. «После того, как мы освободим вас, вы немедленно сообщите об этом боссу Картерса, Дэвиду Хоуку. Он поинтересуется, почему вы были вне связи в течение двух дней, и он спросит обо мне, которую он знает как Илзе Хоффманн. Вы скажете, что вы съездили со мной на загородную виллу на несколько дней, потому что вы хотели проверить меня, но теперь вы убеждены, что я вне подозрений ".

«Да», - сказал я. «Выше подозрений». Информация неизгладимо записывалась в моем мозгу.

"Вы будете выдавать себя за Ника Картера так же ловко, как и умеете, делая все, что от вас ожидают до полудня в день конференции. Затем вы проигнорируете любые приказы, которые они могут вам дать, и отправитесь во дворец. Вы должны быть в коридоре прямо у входа в конференц-зал ровно в час дня. В это время к вам подойдет наш человек. На нем будет темно-синий костюм и красный галстук с белой гвоздикой на лацкане. Он протянет вам этот графин, который из тех, что будет использоваться на столе для переговоров ". Она взяла у Димитрова большой богато украшенный графин. «Внутри него, под ложным дном, будет это устройство».

Она осторожно удалила электронный гаджет. Это было похоже на причудливое транзисторное радио.

«Устройство управляется с помощью пульта дистанционного управления. Оно излучает звук в широком диапазоне частот, шире, чем все, что было разработано ранее. На определенных частотах и уровнях громкости звук разрушает центральную нервную ткань. Очень короткое воздействие приводит к мучительной смерти».

Она заменила гаджет в графине. "Устройство будет настроено на нужную частоту с помощью пульта дистанционного управления после начала дневного сеанса. В течение нескольких минут оно убьет всех в пределах слышимости, но не затронет никого за пределами комнаты. После того, как оно выполнит свою работу, оно издавать гораздо более низкий звук, который по-прежнему будет звучать очень высоким для ваших ушей. Вы сможете услышать этот звук за пределами конференц-зала, где вы будете находиться ».

«Я услышу звук за пределами конференц-зала», - повторил я.

"После того, как наш человек даст вам графин для воды, вы подойдете к охранникам у двери комнаты и скажете им, что персонал дворца попросил вас доставить графин, чтобы была свежая вода для членов конференции. Поскольку у Ника Картера есть разрешение на вход в конференц-зал, они позволят вам отнести графин внутрь и поставить его на стол. Оставьте его у стены, а другой графин отнесите в ближайшую служебную комнату в коридоре. будете держаться подальше от непосредственной близости, пока не увидите, что все вошли в конференц-зал для дневной сессии.

«Когда вы услышите пронзительный звук из комнаты, вы узнаете, что устройство выполнило свою работу. Теперь слушайте внимательно». Димитров встал и повернул циферблат на маленькой машинке на соседнем столе. Я услышал пронзительный крик, который напомнил мне шум некоторых самолетов.

«Это звук, который вы услышите».

Голос его остановился на мгновение. «Когда вы это услышите, - медленно сказала она, - вы вспомните все, что было похоронено в вашем подсознании. Вы вспомните все, что я говорил вам ранее не помнить. Вы вспомните все, что произошло до вашего обращения в эту клинику. Но вы не запомнит ничего, что здесь произошло. Это откроет вам правду, но приведет к серьезному замешательству. Вы признаетесь первому человеку, который заговорит с вами, что вы подложили устройство смерти в конференц-зал. Все ли это ясно? "

«Все ясно, - сказал я.

«Кроме того, когда наш человек вручает вам графин, он скажет:« Viva la revolución! Эти слова укрепят вашу решимость убить президента Венесуэлы и американца, и вы почувствуете непреодолимое желание отнести графин в комнату, как я. проинструктировал вас ".

«Viva la revolutión», - сказал я.

Калинин встал, подошел к столику и достал подаренный мне «люгер» и стилет в ножнах. Он вручил мне оружие.

«Поставь пистолет», - сказала Таня. «Ножны на стидете должны быть прикреплены к вашему правому предплечью».

Я последовал ее инструкциям. Оружие казалось мне неудобным и громоздким. Калинин принес мне темный пиджак и галстук, и Таня велела надеть их поверх оружия.

«Оружие принадлежало Нику Картеру, - сказала Таня. «Вы будете знать, как ими пользоваться. Одежда тоже была его».

Димитров наклонился и что-то прошептал Тане на ухо. Она кивнула.

«Вы не будете пытаться вернуться в свою квартиру на Авенида Боливар. Вы также не будете связываться с Линчевыми или кем-либо, кто связан с этой миссией, даже с персоналом этой клиники».

«Очень хорошо», - сказал я.

«Теперь, Рафаэль Чавес, вы выйдете из гипноза, когда я отсчитаю от пяти до одного. Вы будете бегло говорить по-английски, и это язык, который вы будете использовать, пока не выполните свою миссию. Вы будете готовы к завершите миссию, и вы будете следовать всем моим инструкциям в точности.

«Я начну счет сейчас. Пять. Вы - Рафаэль Чавес, и вы измените ход современной истории Венесуэлы. Четыре. Ваш президент и вице-президент Соединенных Штатов - ваши смертельные враги. Три. Вы не задумывались. , без цели, но убить этих двух мужчин так, как мы запланировали. Два. Когда вы проснетесь, вы не узнаете, что находились под гипнозом. Вы не вспомните имена тех, кто здесь с вами, но вы узнаете, что мы друзья революции, которые подготовили вас к вашей миссии ".

Когда она достигла номера один, тройка передо мной на минуту, казалось, расплылась, а затем снова стала сфокусированной. Я переводил взгляд с одного лица на другое.

"Ты хорошо себя чувствуешь, Рафаэль?" - спросила милая молодая женщина.

«Я чувствую себя прекрасно», - ответил я ей по-английски. Удивительно, но я сказал это без труда.

"Кем ты будешь в следующие два дня?"

«Ник Картер, американский шпион».

"Что вы будете делать после того, как уедете отсюда?"

«Доложите человеку по имени Дэвид Хок. Я скажу ему, что был с вами - с Илзе Хоффманн - во время отсутствия Картера».

«Хорошо. Иди посмотри на себя».

Я подошел к зеркалу. Когда я увидел свое лицо, оно выглядело иначе. Они изменили мою внешность, так что я выглядел в точности как Ник Картер. Я залез в пиджак и вытащил «люгер». Имя Вильгельмина промелькнуло в моей голове. Я понятия не имел, почему. Во всяком случае, это не казалось важным. Я вытащил затвор и вставил патрон в патронник пистолета. Я был удивлен своей способностью обращаться с оружием.

Я снова повернулся к троим из них. «Я не знаю ваших имен», - сказал я.

Мужчины явно удовлетворенно улыбались. Однако заговорила девушка. «Вы знаете, что мы ваши друзья. И друзья революции».

Я колебался. «Да», - сказал я. Я нацелил пистолет на свет через комнату и прищурился вдоль ствола. Это был прекрасный инструмент. Я сунул его обратно в кобуру.

«Кажется, ты готов», - сказала девушка.

Я задержал ее взгляд на мгновение. Я знал, что между нами что-то было, но не мог вспомнить ее имени. "Да я готов." Я почувствовал внезапное желание уйти оттуда, заняться самым важным делом в моей жизни - миссией, к которой меня подготовили эти люди.

Мужчина в деловом костюме заговорил. Его голос казался довольно авторитарным. «Тогда иди, Рафаэль. Отправляйся на конференцию в Каракас и убей своих врагов».

«Считай, что это сделано», - сказал я.


Седьмая глава.


"Где, черт возьми, ты был?"

Дэвид Хоук в черной ярости топал по номеру отеля. Его седые волосы были взлохмачены, а вокруг холодных голубых глаз образовывались глубокие морщинки. Я не знал, что американцы способны на такие приступы гнева.

«Я был с девушкой», - сказал я.

«Девушка! На два дня? Во время вашего безвременного отпуска произошли важные события. Было бы не плохо, если бы вы пришли сюда на инструктаж».

"Она казалась слишком заинтересованной слишком быстро, - сказал я. - Мне нужно было выяснить, использовалась ли она как-то против нас. Она пригласила меня на пару дней на загородную виллу, и я не мог связаться с вами до того, как мы уехали. После того, как мы добрались до виллы, у меня не было никакой возможности с вами связаться ".

Хоук прищурился, глядя на меня, и я боялся, что он видит меня сквозь мою маскировку. Я был уверен, что он знал, что я не Ник Картер, и он просто играл со мной в игры.

"Это вся история?" - едко спросил он.

Он не верил в это. Мне приходилось импровизировать. «Ну, если ты должен знать, я заболел. Сначала я подумал, что девушка меня отравила, но это был просто тяжелый случай болезни туриста. Я бы не принес тебе ничего хорошего, даже если бы мог установить контакт ".

Когда я говорил, его глаза были прикованы к моему лицу. Наконец они немного смягчились. «Господи. Мы находимся на пороге кульминации нашей самой большой миссии за многие годы, и вы решаете заболеть. Что ж, может, это моя вина. Может, я слишком сильно вас подталкивал».

«Мне очень жаль, сэр», - сказал я. «Но мне нужно было проверить девушку. Теперь я убежден, что она вне подозрений».

«Ну, я думаю, это что-то, даже если это что-то негативное».

«Может, это была охота на диких гусей», - сказал я. «В любом случае, я вернулся к работе. Что нового?»

Хоук вытащил длинную кубинскую сигару. Он откусил конец и закатал его в рот, но не зажег. У меня было сильное ощущение дежа вю - Ястреб в другом месте, делающий то же самое. Все предчувствия и вспышки невозможных полу-воспоминаний заставляли меня нервничать.

«Вице-президент сошел с ума. Он говорит, что мы переусердствовали с вопросами безопасности. Он схватил нескольких сотрудников ЦРУ и отправил дополнительных ребят из Секретной службы домой. Сказал, что для прессы неприятно иметь армию охранников вокруг, как будто мы не доверяем венесуэльской полиции ".

«Это очень плохо», - сказал я. На самом деле все было нормально. Чем меньше вокруг будет американцев, для которых я буду действовать, тем легче будет моя работа, когда я приеду на конференцию.

«Ну, во дворце все еще много людей с пистолетами в карманах. Я вызвал N7, когда подумал, что ты мог бы быть где-то на дне шестифутовой дыры».

Впервые я понял, что одна из причин, по которой Хоук был так зол, заключалась в том, что он действительно беспокоился обо мне. Вернее, о Нике Картере. Каким-то образом это осознание тронуло меня, и я поймал себя на мысли, что судьба Картера постигла от рук линчевателей.

Я спросил. - «N7 - это Клей Винсент?»

«Да. Он поселился в третьем отеле, Лас Америкас. Я велел ему проверять ваше исчезновение». - саркастически сказал он. «Теперь он может перейти к более важным вопросам. Сегодня вечером вице-президент присутствует на внеплановой вечеринке, которая проводится в садах американского посольства. Президент Венесуэлы обязательно явится. Поскольку конференция состоится завтра, я хочу начать принять особые меры предосторожности, особенно в отношении любых событий, не включенных в первоначальный график ". Он жевал сигару.

Упоминание об этих врагах народа заставило меня вспыхнуть. Меня охватила горячая волна ненависти, и мне пришлось изо всех сил сдерживать это. Одно неверное движение с Хоуком могло разрушить миссию.

«Хорошо, я буду там», - сказал я.

"Ты действительно в порядке, Ник?" - внезапно спросил Хоук.

"Конечно, а почему бы и нет?"

«Я не знаю. Просто на мгновение ты выглядел иначе. Твое лицо изменилось. Ты уверен, что все еще не болен?»

Я быстро принял оправдание. «Это могло быть», - сказал я. «Я сегодня не совсем сам». Я думал, что в любой момент он раскроет мою маскировку, и мне придется убить его из люгера в кармане. Я не хотел его убивать. Он казался хорошим человеком, даже если был одним из врагов. Но любого, кто встанет на пути моей миссии, нужно будет устранить - альтернативы не было.

«Ну, ты действительно не сам», - медленно сказал Хоук. "Я собирался отправить вас в посольство, чтобы проверить, есть ли пара помощников, которые будут во дворце завтра, но я не думаю, что вы готовы к этому. Вам лучше отдохнуть до этого вечера. "

«В этом нет необходимости, сэр», - сказал я. «Я буду счастлив пойти в посольство и…»

«Черт побери, N3! Ты лучше знаешь, чем спорить со мной. Просто возвращайся в свою комнату и оставайся там, пока ты не понадобишься. Я позвоню тебе, когда придет время ехать в посольство».

«Да, сэр», - кротко сказал я, благодарный за возможность избежать большего количества контактов с американцами, чем это было абсолютно необходимо.

«И не связывайся с этой проклятой девушкой», - крикнул мне Хоук.

* * *

Сады посольства прекрасны в любое время, но в тот вечер они были особенно великолепны. Повсюду были фонари. Для гостей были установлены пылающие мангалы и столы с едой. В одном конце сада была площадка, где весь вечер играл оркестр.

Ястреб и Винсент были со мной, но мы не разговаривали друг с другом.

Я раньше встретил Винсента в туалете. Мы обменялись приветствиями, и мне было довольно неловко. Я знал, что должен был знать его, но я не был готов к встрече с другим агентами AX. Мне пришлось блефовать в ходе нашего разговора, и я боялся, что меня не убедили. Винсент кратко рассказал о штаб-квартире AX и о предыдущем задании, над которым мы работали вместе. Я позволял ему говорить и просто соглашался со всем, что он говорил.

Вице-президент появился довольно рано вечером. Я старался полностью его избегать. Его лицо и голос вызвали у меня такие сильные эмоции, что я был уверен, что раскрою свое прикрытие, если встречусь с ним лицом к лицу. Я подошел к группе и просто послушал, как они играют. Музыка была прекрасна, и я с нетерпением ждал того дня, когда моя родина освободится от тирании. Впервые за несколько часов я начал расслабляться.

Но удача не удержалась. Я услышал позади себя голос, и это был ужасный голос американского вице-президента.

«Мистер Картер».

Я повернулся, посмотрел ему в лицо и почувствовал ужасное давление в голове, но боролся с отвращением. Между вице-президентом стояли двое сотрудников секретной службы, которые кивнули мне.

«Мистер вице-президент», - сказал я жестко.

«Я думаю, вы не встречались с президентом», - говорил монстр. Он указал на приближающуюся фигуру, и я увидел человека, которого ненавидел больше всего на свете. Это был прямолинейный и солидный мужчина, на вид безобидный старик с широкой улыбкой и грудью, набитой лентами и медалями. Но я знал, что он олицетворяет, и это заставило мой желудок сжаться. Он подошел и встал рядом с нами. Двое полицейских в штатском и медперсонал были позади.

«Господин президент, это один из лучших молодых людей в наших спецслужбах», - сказал вице-президент. «Мистер Картер».

«Мне приятно познакомиться с вами, мистер Картер».

Близость этого лица делала мой гнев почти неконтролируемым. Я боролся с непреодолимым порывом броситься на него и разорвать на куски голыми руками. Пот выступил у меня на лбу, и я почувствовал сильное сжатие в груди, которая продолжала расти и расти. У меня так сильно болела голова, что я думал, что она вот-вот взорвется.

«Я… я…» - выдохнул я и отвернулся от двух этих мужчин. Мне нужно было взять себя в руки, но я не знал, как это сделать. Я оглянулся с мрачным лицом. «С удовольствием, господин президент, - сказал я.

Все смотрели на меня, как будто я сошел с ума. Сотрудники службы безопасности внимательно изучали меня.

"С вами все в порядке, молодой человек?" - спросил президент.

Мои глаза изо всех сил пытались встретиться с его взглядом. «О да, - быстро сказал я. «Я буду в порядке. У меня только что была схватка с туристами».

Вице-президент внимательно следил за моим лицом. «Вам лучше отдохнуть, мистер Картер», - тихо сказал он. Через минуту они перешли к разговору с американским послом.

В внезапном отчаянии я повернулся, чтобы пойти за ними. Моя рука вошла в куртку. Я собирался вытащить «люгеры» и прострелить им головы. Но когда я почувствовал холодный металл пистолета напротив своей руки, я пришел в себя. Это не было планом, и я должен был подчиняться приказам. Я вытащил руку и вытер пот о куртку. Я весь дрожал. Я оглянулся, чтобы увидеть, заметил ли кто-нибудь мои действия, и когда я повернулся к зданию, я увидел, что мой коллега по AX Клей Винсент смотрит на меня. Он все время смотрел.

Борясь с паникой, я поспешил к задней части здания посольства, в мужской туалет. Мне стало плохо, и я боялся, что меня вырвет. Я все еще дрожал, и казалось, что голова вот-вот расколется.

В туалете я полил голову холодной водой и тяжело прислонился к умывальнику. Я выбросил из головы лица, и боль и тошнота начали утихать. Когда я повернулся, чтобы найти полотенце, Винсент был там.

"Что с тобой, Ник?" он спросил.

Я отвернулся от него и вытерся. «Должно быть, я что-то не то съел», - ответил я. «Я думаю, я все еще немного не в себе».

«Ты выглядишь ужасно», - настаивал он.

«Сейчас я чувствую себя хорошо».

«Вам не кажется, что вам следует обратиться к врачу посольства».

«Черт, нет. Я действительно в порядке».

Последовало долгое молчание, пока я грубо расчесывал волосы.

«Я что-то выпил в том кафе в Бейруте, когда мы работали вместе, - сказал он. «Помнишь? Ты помог мне выбраться из этого. Я просто пытался отплатить за услугу».

Что-то глубоко внутри моего мозга отреагировало, когда он упомянул инцидент в Бейруте. У меня было очень краткое видение, как Клей Винсент падает на старую кирпичную стену, и я собираюсь помочь ему встать на ноги. Через долю секунды сцена исчезла, и я подумал, представлял ли я ее вообще.

Это меня потрясло. Я никогда в жизни не встречал Клея Винсента. Как я мог вспомнить, что был с ним в Бейруте? Я никогда не был за пределами Венесуэлы, кроме того времени, когда я был в США. Я ничего не знал о Ливане. Или я все таки был там?

У меня снова появилось ощущение, что в моем прошлом что-то скрывали от меня в клинике. Что-то очень важное. Но, возможно, я ошибался. Возможно, наркотики стимулировали мое воображение, чтобы я мог придумывать сцены, которые помогли бы мне сыграть роль Ника Картера.

«Извини», - сказал я. «Я ценю ваш интерес, Клей».

Он коротко улыбнулся, но потом к нему вернулась озабоченность. «Ник, какого черта ты делал там после того, как с тобой заговорили?»

"Что вы имеете в виду?" - защищаясь, спросил я.

«Ну, на минуту это выглядело так, как будто ты собирался за своим Люгером. Что происходило?»

Я мысленно пробежал через несколько возможных ответов. «О, это. Думаю, я довольно нервничаю. Я видел, как парень сунул руку в свою куртку, и на минуту мне показалось, что он тянется за пистолетом. Я почувствовал себя идиотом, когда он вытащил платок».

Наши глаза встретились и встретились, когда Винсент оценил мой ответ. Если бы он бросил мне вызов, мне пришлось бы убить его прямо здесь, а это означало бы большие проблемы.

«Хорошо, приятель, - сказал он. Его голос стал мягче. «Тебе лучше отдохнуть, так что завтра тебе станет лучше».

Я посмотрел на него. Это был коренастый мужчина с рыжеватыми волосами, наверное, лет тридцати двух. У него было открытое, честное лицо, но я знал, что он может быть крутым.

«Спасибо, Клей», - сказал я.

"Забудь это."

Остаток вечера я старался держаться подальше от основной деятельности. Ястреб появился в какой-то момент, когда все смотрели на группу танцоров, и встал рядом со мной.

"Все кажется нормальным?" - спросил он, не глядя на меня.

«Да, сэр», - ответил я. Интересно, говорил ли ему Винсент обо мне.

«Кажется, тебе не нужно оставаться здесь надолго, Ник, - сказал он. «Я тоже отправляю Винсента обратно в его отель. Но я увижу вас завтра рано утром во дворце. Несмотря на то, что все кажется прекрасным, у меня все еще такое чувство по поводу предупреждения. Вы заметили того человека, который был преследовал тебя? "

Еще одна незнакомая сцена промелькнула у меня в голове - мужчина, стоящий в белой комнате, держит меня с пистолетом. Нет, это был коридор, а не комната. Я коснулся своего лба рукой, а Хоук уставился на меня.

«Нет. Нет, я его не видел». Как я вообще узнал, о каком человеке он говорит? В файле, который мне читали мои товарищи, ничего не было упомянуто. Если только я не забыл.

«Ник, ты уверен, что с тобой все в порядке?» - спросил Хоук. «Когда здесь Винсент, я, наверное, смог бы обойтись без тебя на конференции».

"Я в порядке!" - сказал я несколько резко. Я взглянул на Хоука, и он мрачно посмотрел на меня, жуя незажженную сигару. «Извини. Но я чувствую, что нужен на конференции, и я хочу быть там».

Я старался не слышать в голосе грубую панику. Если Хоук вытащит меня из службы безопасности, я не смогу выполнить свою миссию.

«Хорошо», - наконец сказал он. «Увидимся завтра, сынок».

Я не мог смотреть на него. - "Правильно."

Хоук прошел по саду, а я ушел. Мне не хотелось возвращаться в отель. Мне нужно было выпить. Я взял такси до Эль-Хардин, потому что чувствовал себя одиноким и почему-то ассоциировал это место с девушкой в клинике. Когда я вошел внутрь, я был удивлен, увидев ее сидящей за угловым столиком. Она была одна, потягивая бокал вина. Она сразу меня увидела.

Вы также не будете связываться с Линчевыми или кем-либо, кто связан с этой миссией, даже с персоналом этой клиники.

Я отвернулся от нее и подошел к столу в другом конце комнаты. Я почувствовал ужасное желание пойти к ней, рассказать ей о своих проблемах, взять ее со мной в постель. Но она сама запретила мне вступать в контакт. Пришел официант, я заказал коньяк. Когда он ушел, я поднял глаза и увидел, что она стояла возле моего стола.

«Добрый вечер, Рафаэль». Она села рядом со мной. Она была даже красивее, чем я помнил.

Ее имя внезапно пришло мне в голову из глубины моего подсознания. «Тебя зовут… Таня». Я посмотрел ей в глаза. "Я не должен этого знать, не так ли?"

«Нет, но я думаю, что знаю, почему ты это делаешь. Все в порядке».

"Я не должен быть с тобой, не так ли?"

«Меня попросили связаться с вами. Чтобы узнать, как вы себя чувствуете, и убедиться, что вас приняли как Ника Картера».

«Меня приняли за него», - сказал я. «Но тот, кого зовут Ястреб, слишком озабочен моим благополучием. Сегодня вечером меня представили президенту, и это было довольно грубо на минуту. Но я думаю, что убедил Хоука, что со мной все в порядке. "

Красивое лицо Тани помрачнело. «Ястреб - единственный человек, который может прервать всю эту миссию. Вы должны убедить его всеми возможными способами, что вы - Ник Картер и что вы можете выполнить свое задание на конференции». Ее голос был напряженным и настойчивым. «Крайне важно, чтобы у вас был доступ в конференц-зал во время обеденного перерыва».

«Я понимаю, Таня, - сказал я. Я хотел

обнять ее и поцеловать. «Подойди в мою комнату», - сказал я. «На какое-то время. Это… важно для меня».

«Ястреб, возможно, наблюдает за тобой», - мягко сказала она.

«Нет, это не так. Пожалуйста, подойди, ненадолго».

Она колебалась минуту, затем протянула руку и нежно коснулась моего лица. Я знал, что она хотела меня. «Я буду там через полчаса».

"Я буду ждать."

Через сорок пять минут мы стояли в полумраке моего гостиничного номера, и я грубо обнял Таню. Я поцеловал ее, и ее язык скользнул мне в рот. Она прижалась ко мне бедрами.

«О, Рафаэль», - выдохнула она.

«Снимай одежду», - сказал я.

"Да."

Раздевались в темноте. Через несколько секунд мы оба стояли обнаженные и жадно смотрели друг на друга. Таня была одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел. Мои глаза поглощали полную круглую грудь, тонкую талию, изогнутые бедра и длинные гладкие бедра. И меня очаровал ее мягкий чувственный голос. Голос, который так мягко и убедительно говорил со мной в клинике. Между нами был дополнительный магнетизм из-за этих особых отношений. Я жаждал тела, которое принадлежало этому убаюкивающему, манящему голосу, голосу, который имел такую власть надо мной.

Мы вместе подошли к кровати, и я поцеловал ее там, притянул к себе и почувствовал, как ее обученные груди прижались ко мне, двигая руками по набухшим изгибам ее бедер.

Мы оба тяжело дышали. Я отпустил ее, и она легла на кровать, ее полные кремовые формы выглядели как кремовые на фоне белизны простыней. Я вспомнил страстные моменты в своей палате в клинике. Внезапно у меня возникло другое воспоминание, из сна, который приснился мне в клинике. Я видел, как Таня растянулась на диване вместо кровати, всем ее телом приглашала меня присоединиться к ней. Это был просто сон? Или это действительно случилось? Я был ужасно сбит с толку.

Я лег в кровать и лег рядом с ней лицом к ней. Я прикоснулся к ее горящим губам своими, затем провел губами по ее шее и плечу.

"У вас есть квартира в Каракасе?" - спросил я между поцелуями.

«Почему ты так думаешь», - ответила она пораженно.

"У вас в квартире есть широкий диван?"

Она посмотрела на меня, и мне показалось, что я увидел страх в ее глазах. "Почему ты спрашиваешь?"

Я сказал. - «Там мы впервые занялись любовью, не так ли?» «До клиники. Как вы мне сказали, этого не было в моей квартире. В моей квартире нет такого дивана». Они показали мне пару фотографий моей квартиры на Авенидо Боливар.

Таня выглядела расстроенной. "Это важно?" спросила она.

«Не совсем», - сказал я, целуя ее. «Это только что пришло мне в голову, когда я увидел тебя здесь».

Ее лицо снова расслабилось. «Ты прав, Рафаэль. Это была моя квартира. Я просто проверяла тебя в клинике, чтобы узнать, помнишь ли ты».

"Из-за миссии?"

«Из-за моего женского тщеславия». Она улыбнулась и настойчиво прижалась ко мне.

Я перестал об этом беспокоиться и забыл обо всем, кроме срочности своего желания и бархатной мягкости ее плоти.


Восьмая глава


На следующее утро Хоук, Винсент и я отправились в Белый дворец. Большая часть регулярных сил безопасности была там всю ночь. К шести часам утра это уже был дурдом. Хоук сказал Винсенту и мне проверить конференц-зал и прилегающие комнаты до девяти тридцати, когда конференция должна была начаться. Я был очень нервным. У меня возникло странное чувство, когда я проводил все эти проверки безопасности, так легко перемещаясь среди людей, которые были там с единственной целью - остановить меня. Если бы я не так нервничал, я бы наслаждался иронией всего этого. Сотрудники службы безопасности кивнули и улыбнулись мне, даже не подозревая, что это я позаботился о том, чтобы никто не покинул конференц-зал живым.

В течение всего утра лица из ориентационной комнаты возвращались ко мне снова и снова, и каждый раз, когда это происходило, я покрывалась холодным потом. Сила моей ненависти раздирала меня на части. Я хотел продолжить, выполнить свою работу и избавить мир от этих двух злых людей.

«Ну, здесь час до начала конференции, - сказал мне Хоук, - и нам больше нечего делать, чем у нас было, когда мы покинули Вашингтон. За исключением того, что мы не можем найти высокого человека, которого никто, кроме тебя, не видел. . "

«Это не моя вина», - резко сказал я.

Хоук внимательно изучил мое лицо, и я понял, что сделал это снова. Я избегал его проницательных глаз.

"Кто, черт возьми, это сказал?" - отрезал он в ответ.

«Я… извините, сэр. Думаю, я немного нервничаю из-за конференции».

«Это совсем не похоже на тебя, Ник», - серьезно сказал он. «Ты всегда сохраняешь хладнокровие. Вот почему я считаю тебя лучшим. Что с тобой вообще? Ты знаешь, что можешь сравняться со мной».

Я посмотрел на него. Он произвел на меня странное воздействие, и я не мог понять почему. Мне нравился этот человек, и я почему-то чувствовал себя очень близко к нему, хотя никогда не видел его до вчерашнего утра. Это было странно.

Со мной все в порядке, сэр, - сказал я. - Вы можете на меня рассчитывать.

"Вы уверены?"

"Да, я уверен."

«Хорошо. Если ты что-нибудь обнаружишь, ты сможешь найти меня в штабе безопасности».

Когда он ушел, мне захотелось ударить кулаком по стене. Я мог бы выглядеть как Ник Картер, но я не вел себя как он. И Хоук заметил. Если бы я не был более осторожен, я бы провалил всю миссию.

Ко времени конференции дворец был невероятно беспокойным. Залы были забиты людьми. Были сотни репортеров со всего мира. Фотовспышки срабатывали каждую минуту, и было много криков и жестов. Когда руководители прибыли в конференц-зал, толпа вокруг них была такой густой, что их едва можно было увидеть.

Увидев их снова с близкого расстояния, я почувствовал к ним такую враждебность, такую открытую ненависть, что мне пришлось отвернуться. Я даже не мог смотреть, как они входят в комнату. Через несколько минут все были внутри, а за ними закрылись большие двойные двери. Конференция началась.

Когда я добрался до дворца и проверил конференц-зал, я обратил внимание на графин с водой на длинном столе из красного дерева. Он был идентичен тому, что мне дали позже, на перемене. Он лежал на подносе вместе с дюжиной сверкающих хрустальных бокалов. К полудню вода, оставшаяся в графине, станет несвежей, и персонал дворца будет естественно принести свежую воду для дневной сессии.

Утро длилось год. Я беспокойно ходил взад и вперед по длинному коридору. Остальные охранники посмотрели на меня. Залы были полны ими. Два венесуэльских охранника, один сотрудник ЦРУ и один агент секретной службы стояли на страже у входа в конференц-зал. Каждый из них знал Ника Картера, и никто даже не взглянул на меня, когда я раньше осматривал комнату.

Около одиннадцати тридцати, за полчаса до перерыва, коридор за пределами конференц-зала снова начал заполняться. Я чувствовал ужасное напряжение в груди, и у меня начинала болеть голова. Но на этот раз боль была почти приятной. Я знал, что он исчезнет сразу после того, как я выполню свою миссию.

Незадолго до перемены ко мне подошел агент ЦРУ. Он, очевидно, знал меня, и я должна была знать его. Я сконцентрировался, и его лицо стало мне знакомо, хотя, конечно, это не так. Это все было обусловлено, и у меня не было времени беспокоиться о том, как это работает. Тем не менее, эти столкновения заставляли меня нервничать. Один промах мог разрушить всю миссию.

"Где ты был, Картер?" - спросил мужчина. «Мы не видели вас здесь пару дней».

«О. Я проверял несколько подозрительных лиц», - сказал я напряженно, изо всех сил стараясь звучать естественно.

"Кого?"

«Накануне вечером я видел на стойке регистрации мужчину подозрительного вида, но это оказалось тупиком».

«О да, я слышал об этом. Я также слышал, что вы какое-то время спали с какой-то немецкой девушкой. Есть ли в этом правда?» - усмехнулся он.

Улыбка внезапно напомнила мне ту, что была на лице американского вице-президента, когда он представил меня президенту. "Почему бы тебе не заблудиться, некомпетентный ублюдок!" - прорычал я.

Внезапно я заметил Хоука и Винсента, стоящих всего в нескольких футах от меня и смотрящих на меня. Я не видел, чтобы они подходили.

«Тебе следует держать этого на поводке», - сердито сказал человек из ЦРУ, когда он быстро прошел мимо Хока и Винсента и пошел дальше по коридору.

Ястреб стоял там, изучая меня с минуту. Когда он заговорил, его голос был спокойным и тихим. «Пойдем с нами, Ник, - сказал он.

«Я хотел бы быть здесь, когда они выйдут», - сказал я. «Могут быть проблемы».

«Черт возьми, я сказал пойти с нами!»

Я потерл рот рукой. У меня были проблемы, оставалось чуть больше часа до встречи с человеком, который подаст мне графин. Но я никак не мог отказаться от Хоука. Он не давал мне выбора.

«Хорошо, - тихо сказал я.

Хоук провел нас в пустую личную комнату возле штаба службы безопасности. Когда мы оказались внутри, Хоук закрыл и запер дверь, затем повернулся ко мне. Винсент стоял в стороне, выглядя очень смущенным.

«А теперь», - сказал Хоук резким низким голосом. «Что, черт возьми, здесь творится? Я взял у тебя все, что мог, Ник. Ты ведешь себя как маньяк».

Я сердито посмотрел на Винсента. «Вы рассказали ему об инциденте на вечеринке».

«Нет, не сказал», - защищаясь, сказал Винсент. «Но я должен был это сделать».

"Какой инцидент?" - спросил Хоук.

«Просто небольшой эмоциональный всплеск», - сказал Винсент.

Я облизнул пересохшие губы. Я был рад, что он не упомянул о моей попытке вытащить Люгер. Ястреб был резким. Я был уверен, что он уже сомневался в моей личности. Может, он заметил какой-то изъян в моей маскировке. Может, они оставили родинку, шрам или что-то еще, что выдало меня. Нет, это должна быть моя вина. Я просто не вел себя как Ник Картер.

"Хорошо, что это?

- нетерпеливо спросил Хоук. - Почему ты все время чертовски нервничаешь? Ты не был тем же человеком с тех пор, как вернулся с той виллы ".

Ответ был прост. Я был другим человеком. Рафаэль Чавес. Но я не мог ему этого сказать. Он был одним из врагов. Оба эти агенты АХ были моими врагами.

«Я просто не знаю, сэр. Может быть, это потому, что все это чертовски расстраивает, с толпами людей, толпящимися вокруг, шумом и неразберихой. И самое худшее - знать, что что-то может случиться в любую минуту, а мы не быть в состоянии что-нибудь с этим сделать. Эта работа по обеспечению безопасности не в моем стиле ".

Оба мужчины молчали минуту. Хоук отвернулся и подошел к окну. «Боюсь, этого недостаточно, Ник». Он повернулся ко мне. Его худощавое тело, казалось, еще больше сжалось в твидовом жакете, а его холодные глаза, казалось, смотрели прямо на меня. "Что же произошло в те два дня, когда тебя не было?"

«Именно то, что я тебе сказал», - сказал я.

«Мне не нравится это говорить, Ник, но я думаю, что ты что-то скрываешь от меня. Это тоже не похоже на тебя. Мы всегда были очень откровенны друг с другом, не так ли?»

Давление в голове и груди росло. До того, как мне пришлось оказаться в этом коридоре, оставалось меньше часа. А Дэвид Хок хотел поговорить и поговорить.

«Да, мы всегда были откровенны».

«Тогда давайте будем откровенны», - сказал Хоук. "Я думаю, что что-то случилось, когда ты исчез, и я не понимаю, почему ты мне об этом не рассказываешь. Я знаю, что у тебя должны быть причины сдерживаться, но для нас обоих было бы намного лучше, если бы Вы выкладываете это. Это касается девушки Гофмана? "

Я бросил на него взгляд. «Нет, это не имеет ничего общего с девушкой. Какого черта это должно быть? Я же сказал вам, что она была ясна. Вы действительно верите, что я вам лгу? Я понял, что кричу, но было уже поздно.

«Успокойся, Ник, - тихо сказал Винсент.

Мгновение Хоук ничего не говорил. Он снова смотрел на меня, пронзая меня своими суровыми холодными глазами. Давление в моей голове и груди опасно возрастало, и я чувствовал себя как бомба, готовящаяся взорваться.

«Ник, - медленно сказал Хоук, - я снимаю тебя с этого дела». Его лицо внезапно стало старым и усталым.

Меня пробил холодок. Я повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. «Ты не можешь этого сделать», - глухо сказал я. «Я тебе нужен здесь».

«Пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю, что не хочу. Вы номер один в моем списке, и вы это знаете. Ваш послужной список говорит сам за себя. Но здесь что-то не так. Чувство, которое я испытал, когда прибыл в Каракас - ужасное ощущение, что что-то пошло не так, - все еще со мной. На самом деле, за последние пару дней оно стало намного сильнее ». Он посмотрел на Винсента. "Ты тоже это чувствуешь, не так ли, Клэй?"

«Да, сэр», - сказал Винсент. "Я чуствую это."

«Ты всегда очень ценил интуицию, Ник. Ты сам много раз говорил мне об этом. Что ж, я тоже. И прямо сейчас у меня очень сильное чувство, что тебе не следует участвовать в этом. назначении больше. Для вашего же блага, а также для блага конференции ".

«Сэр, позвольте мне показать вам, что я в порядке», - сказал я. «Просто позволь мне остаться на перерыв».

Его бровь нахмурилась: «Почему в полдень?»

Я не мог смотреть ему в глаза. «Это просто кажется особенно опасным временем. Когда они благополучно вернутся в конференц-зал, маловероятно, что что-то пойдет не так. Я уйду, если вы хотите, чтобы я ушел».

«Я хочу, чтобы ты ушел сейчас же», - холодно сказал Хоук. «Винсент, пойди позови одного из венесуэльских охранников. Я отправляю одного обратно в отель с Ником, просто чтобы убедиться, что он доберется туда в порядке».

"Это не обязательно!" - сердито сказал я.

«Прости меня, Ник, но я думаю, что это так», - сказал Хоук. Его голос был резким, как и глаза.

Винсент направился к двери, и я внезапно запаниковал. Я не мог позволить этим людям помешать мне выполнить мое задание. Что-то щелкнуло внутри, и моя голова прояснилась. Я знал, что мне нужно делать. Пришлось их убить. Меня охватила жесткая, холодная решимость.

Я быстро залез в пиджак и вытащил «люгер». Я нацелил его на Хоука, но поговорил с Винсентом. «Стойте прямо здесь», - резко сказал я.

Они оба смотрели на меня в полном шоке.

"Ты сошел с ума?" - недоверчиво спросил Хоук.

Винсент отвернулся от двери. «Подойди сюда, чтобы я мог тебя видеть», - сказал я. Как только он это сделает, я убью их обоих. Но я должен действовать быстро.

"Что это, Ник?" - спросил Винсент низким напряженным голосом.

Я сказал. - «Меня зовут Рафаэль Чавес». «Я мститель. Теперь это не имеет значения, знаете ли вы. Ник Картер мертв, и я выдаю себя за него. В течение часа я завершу свою миссию, и все участники конференции будут мертвы. Ничто меня не остановит, так что двигайся передо мной, как я сказал ».

Ястреб и Винсент обменялись взглядами.

«Я видел секретную татуировку на твоей правой руке, когда ты мыл посуду этим утром», - медленно сказал Хоук. «Нет, ты не самозванец. Ради бога, Ник, отложи эту штуку и поговори с нами».

Его слова привели меня в ярость. Я нацелил пистолет ему в грудь. Но потом я увидел, как Винсент бросился ко мне.

Я повернулся, чтобы встретить его, но опоздал на долю секунды. Следующее, что я помню, он был сверху меня, и мы рухнули на пол.

Когда мы попали, мясистый кулак Винсента врезался мне в лицо. Это был тяжелый удар, и он ошеломил меня. Затем я почувствовал, как «Люгер» выкручивается из моей руки. Я держался изо всех сил, но Винсент имел преимущество. Пистолет упал на пол. Но я восстанавливал силы. Я зампхнулся на Винсента ногой и сильно ударил его ногой в пах.

Он закричал и упал со мной на спину. Я заметил «Люгер», потом принялся за него.

«Не делай этого, Ник. Мне придется стрелять». Ястреб стоял над нами, держа на мне свою беретту. Я посмотрел сквозь длинный глушитель ему в глаза и понял, что он был очень серьезен. Я медленно встал.

"Ты думаешь, ты сможешь остановить меня этим?" - спросил я угрожающим голосом, который не признал своим.

«Я совершенно уверен, что смогу», - спокойно сказал он. «Но не заставляй меня делать это».

«Я заберу у тебя эту игрушку и убью ею», - прорычал я. Я сделал шаг к нему.

«Я пристрелю, Ник, - сказал Хоук. Но я мог видеть намек на страх в его глазах - он боялся, что не сможет меня убить.

Я как раз собирался назвать его блеф, когда увидел, что Винсент, пошатываясь, снова поднялся на ноги. Когда Хоук осторожно нацелил пистолет мне в грудь, Винсент подошел ко мне. Я схватил его и потащил перед собой, чтобы защитить себя от «Беретты Ястреба». Затем я сильно толкнул Винсента, и он тяжело упал на Хоука. Оба мужчины отшатнулись, и пистолет выстрелил, издав тихий стук. Пуля врезалась в потолок.

Я двинулся быстро, ударив правую руку о шею Винсента, и он отлетел от Ястреба, расчищая мне путь. Когда Хоук снова опускал пистолет, чтобы снова прицелиться, я схватил его руку с пистолетом и потянул, сильно поворачиваясь, когда потащил его к себе. Он перелетел через мое бедро и рухнул на пол, «Беретта» ударилась о стену позади него. Он был оглушен.

Я потянулся за Люгером, но тут Винсент снова меня схватил. Я упал, но тут же пришел в себя и нанес левый хук в широкое лицо Винсента. Его скула треснула, и он покачнулся от удара. Ему было больно, но он не закончил. Я видел, как его рука зашла под куртку. Одним движением я сунул стилет себе в ладонь и отправил его в полет в тот момент, когда Винсент прицелился. Нож вонзился ему под ребра, он ахнул, его глаза расширились, и он упал на бок.

"Господи, Ник!" - крикнул Хоук, недоверчиво глядя на тело Винсента. Хоук пришел в сознание, но все еще был слишком слаб, чтобы двигаться. Я схватил «люгер» и осторожно нацелил ему в голову. Он должен умереть. Другого пути не было. Я сжал палец на спусковом крючке, но что-то меня остановило. Хоук смотрел на меня вызывающе и сердито - и обиженно.

Ненависть и ярость переполнили мою грудь. Этот человек стоял у меня на пути. Я должен был его устранить. Мой палец снова сжал твердый металл спускового крючка. Я посмотрел на это морщинистое лицо и застыл, ошеломленный неожиданным всплеском эмоций. Не знаю почему, но я слишком любил и уважал этого человека, чтобы стрелять. И все же мне пришлось нажать на курок. Я покрылся холодным потом, когда противоречивые эмоции охватили мой воспаленный мозг. Я облизнул пересохшие губы и снова прицелился. Мой долг был ясен. Дэвид Хок должен был умереть.

Но я не мог этого сделать. Я просто не мог нажать на курок. Может, мне все-таки не пришлось его убивать. Я мог бы связать его и держать в стороне, пока не завершу свою миссию.

Хоук смотрел на мое лицо. Он не выглядел очень удивленным, когда я опустил пистолет.

«Я знал, что ты меня не убьешь», - тихо сказал он.

Я закричал. - "Заткнись!" Я был слишком расстроен и сбит с толку, чтобы ясно мыслить.

Я связал Хоуку руки и ноги его галстуком и ремнем. У меня забегали мысли, я сражался как агент AX, а не революционер-любитель. И я связал Хока как профессионал, хотя знал, что никогда раньше не делал ничего подобного. И было то странное чувство, которое я испытывал к старику. В этом не было больше смысла, чем вспышки неизвестных воспоминаний и сумасшедшие сны, которые мне снились последние несколько дней.

У меня снова появилось ощущение, что со всем этим что-то не так - с людьми в клинике, миссией, в которой я был, и со мной. Но не было времени разбираться.

Я затащил Хоука в чулан. Я не заткнул ему рот, потому что знал, что комнаты полностью звуконепроницаемы. Он просто смотрел на меня.

«Ты под наркотиками или что-то в этом роде», - сказал он.

«Молчи, и я не убью тебя», - резко сказал я.

"Ты не хочешь меня убивать. Ты правда веришь, что вы человек по имени Чавес? "


«Я Чавес».

«Это неправда», - решительно сказал он. «Ты Ник Картер. Черт побери, ты Ник Картер!»

От него у меня кружилась голова. Головная боль возвращалась - головная боль, которая пройдет только после того, как я убью своих врагов. Я взглянул на часы и увидел, что у меня осталось около получаса. Я запихнул Хоука в шкаф, захлопнул и запер дверь. Я взглянул на Винсента, когда подошел к двери. Он выглядел мертвым, и по какой-то безумной причине мне было очень жаль.

Я вышел в коридор и с удивлением обнаружил, что он почти пуст. Венесуэльский полицейский входил в комнату охраны в другом конце зала. Он меня не видел. Очевидно, нас никто не слышал. Но я не хотел ни с кем сталкиваться. Сотрудники службы безопасности могут задаться вопросом, откуда я, или кто-то, кто видел, как я иду по коридору с Хоуком и Винсентом, может начать складывать два и два. Я решил выйти из дворца через боковой вход. Я мог пройти через сад и вернуться через главный вход. Хотелось бы надеяться, что толпа разошлась бы во время полуденного перерыва. И любой, кто видел, как я вошел, просто предположил, что я ушел на ранний обед. Я быстро огляделся, спокойно прошел по коридору и вышел через боковую дверь.


Девятая глава.


Я выбросил из головы Хоука и Винсента. Мои часы показывали двенадцать тридцать пять - всего двадцать пять минут до встречи со своим контактом за пределами конференц-зала.

Я быстро прошел через сад к передней части дворца. Даже в это относительно спокойное время везде были люди. Автомобили заполнили улицы, подходящие к территории дворца. Подъездные пути были перекрыты, но охранники пропускали машины повышенной безопасности.

Обходя здание, я увидел сотни людей, слоняющихся по территории в ожидании появления сановников.

Я только начал спускаться к толпе, когда со стороны дороги ко мне подошел мужчина, преграждая мне путь. Я посмотрел на него и понял, что это был человек из ЦРУ, с которым я столкнулся ранее. Я не мог игнорировать его. Это еще больше вызвало бы его подозрения.

"Скажи, Картер, я могу поговорить с тобой?"

Я небрежно повернулся к нему, пытаясь не обращать внимания на возрастающее давление в груди. Моя голова пульсировала от боли. "Да?"

«Я просто хотел сказать, что прошу прощения за сделанное мной замечание. Я не виню тебя в том, что ты рассердился».

«О, все в порядке», - сказал я. «Я слишком остро отреагировал. Я просто немного нервничаю. Моя вина». Я начал уходить от него.

"Тогда никаких обид?" он спросил.

Я повернулся назад. «Нет, без обид. Не беспокойся об этом».

"Хорошо." Он протянул руку. Я взял его и держал за минуту.

Он с облегчением широко улыбался. «Знаешь, я понимаю, как этот вид обязанностей может действительно тебя достать. Думаю, это ожидание и наблюдение. Я не знаю, как сотрудники Секретной службы делают это день за днем, месяц за месяцем».

Я взглянул на часы. Было двадцать к одному. Я старался не показывать свои эмоции. «Да, у них тяжелая работа. Я точно не хочу этого. Что ж, мне нужно встретиться с коллегой. Увидимся позже».

«Конечно, хорошо, - сказал он. «Успокойся, Картер».

Я повернулся и пошел дальше по длинной тропинке. Ощущение миссии было настолько сильным внутри меня, что я не мог думать ни о чем другом. Я не ощущал ничего вокруг себя, кроме своего пути сквозь сгущающуюся толпу. Когда я подошел к входу, группа помощников заблокировала тротуар. Я пробился сквозь них, и они посмотрели на меня, как на сумасшедшего. Но сейчас не было времени на удобства. Я обогнул кучку репортеров возле главных ступеней и прошел мимо них. Толпа становилась все гуще.

Когда я добрался до лестницы и начал подниматься по ней, меня заблокировала толпа. Я протискивалась сквозь них локтями. Я толкнул одного мужчину против другого, и он крикнул мне что-то непристойное. Я врезался в женщину, чуть не сбив ее с ног. Но я даже не стал оглядываться.

Мне нужно было вовремя добраться до коридора.

"Эй, посмотри, парень!" кто-то крикнул мне вслед.

Я медленно поднимался по ступенькам. «Дайте мне пройти», - потребовал я. «Дай мне пройти, черт возьми». В таком случае я никогда не успею туда вовремя.

Я был движим срочностью моей миссии, не обращая внимания ни на что, кроме принуждения добраться туда, куда я шел. Наверху лестницы толпа была еще плотнее, и охранники задерживали всех.

Я споткнулся и толкнулся в них. Сотрудник службы безопасности Венесуэлы пристально посмотрел на меня, когда я прошел мимо него. Но мне нужно было попасть во дворец. Мой связной будет ждать меня там ровно в час дня. И он не мог ждать. Время должно было быть идеальным.

«Простите меня», - сказал я, подходя к ним. "Пожалуйста, дайте мне пройти!" Но никто не двинулся. Все были слишком заняты разговорами о конференции и мировых делах, чтобы даже заметить мое присутствие. Я в них прошел пробираясь через массу тел.


"Эй, расслабься!" - крикнул один мужчина.

Я прошел мимо него, не отвечая. Я почти прошел через людную зону прямо перед дверью. Я посмотрел на часы и увидел, что у меня осталось всего семнадцать минут. Я пробился к двери, где охраняли несколько полицейских.

"Да?" - сказал венесуэлец в военной форме. Ни он, ни сидевший с ним мужчина в штатском не узнали меня.

«Я с AX, - сказал я. "Картер".

«Ваше удостоверение личности, пожалуйста».

Я хотел сбить человека с ног и пробежать мимо него. Пульсация в голове была почти невыносимой. Я пошарил в кармане и нашел бумажник Ника Картера. Я открыл его и нашел удостоверение личности. и специальный пропуск во дворец. Я показал дежурному.

«Хм», - сказал он. Он посмотрел на фотографию на карточках, а затем внимательно изучил мое лицо. Если бы Хоук и Винсент не могли сказать, что я не Ник Картер, этот человек не смог бы увидеть сквозь мою маскировку.

"Не могли бы вы поторопиться, пожалуйста?" - нетерпеливо сказал я.

Во всяком случае, просьба, похоже, его замедлила. Он изучил карту, как будто в ней был какой-то изъян, который только и ждал, чтобы он ее обнаружил. Очевидно, я обидел его своим нетерпением, и он собирался преподать мне урок.

"Где вы размещены, мистер Картер?"

У меня возник почти неконтролируемый импульс ударить кулаком по его самодовольному лицу. Но я знал, что это быстро положит конец миссии.

"Это имеет значение?" - сказал я, сжимая кулаки, пытаясь сдержать себя.

- Не особенно, - кисло сказал он.

«Отель Эль Конде», - сказал я.

«Gracias, muchas gracias», - саркастически сказал он.

Я хотел поговорить с ним на моем родном языке, сказать ему, что он идиот, невольный инструмент злобного тирана. Но я промолчал.

«Ваши карты, мистер Картер». Он вернул их мне. «Вы можете войти во дворец».

«Большое спасибо», - сказал я злобно. Я взял бумажник и поспешил мимо охранников внутрь.

Внутри было намного тише. В вестибюле было несколько человек, но они были разбросаны, и у меня не было проблем пройти. Я направился к Большой приемной, которая использовалась для конференции.

Когда я вошел в эту часть дворца, была еще одна проверка безопасности, но один из охранников знал меня, так что это было быстро. Я прошел по коридору в конференц-зал. Я был почти у цели.

В этот момент начальник полиции безопасности Венесуэлы вышел из дверного проема всего в нескольких ярдах от конференц-зала. Я почувствовал, как в животе бурлит отвращение, а давление в голове и груди росло. Как глава жестокой тайной полиции он был почти так же отвратителен, как и сам президент.

"Ах, мистер Картер!" - сказал он, когда увидел меня.

«Сеньор Сантьяго», - ответил я, стараясь сохранить хладнокровие.

«Все идет хорошо, не так ли? Похоже, что в наших мерах предосторожности в конце концов не было необходимости».

«Так кажется, сэр», - твердо сказал я. В моей голове тикали часы. Должно быть, без восьми минут час. Мне пришлось уйти от него.

«Я уверен, что все будет хорошо», - сказал он. «У меня хорошее предчувствие. Вы видели сеньора Хоука?»

«Не с раннего утра», - солгал я, гадая, выдало ли меня мое лицо.

«Ну, я уверен, что найду его. Увидимся позже, чтобы поздравить вас с таким удачным днем». Он улыбнулся и похлопал меня по плечу.

«Очень хорошо, сэр», - сказал я.

Он вернулся в кабинет, который, казалось, был чем-то вроде пристройки к штабу службы безопасности. Я вздохнул с облегчением и пошел по коридору в конференц-зал. Я посмотрел на часы, и они сказали пять к одному.

Я встал напротив открытых дверей, как меня велели. На другом конце коридора дежурили четыре охранника, те же самые, что были там утром. Они знали меня, так что мне не составило труда пройти мимо них. Осталось еще две минуты. По коридору прошел помощник и показал свои верительные грамоты. Охранники впустили его в комнату. Повсюду были люди из службы безопасности, которые ходили по коридору и стояли внутри конференц-зала.

Я посмотрел вверх и вниз по коридору. Мне было очень больно. Напряжение и давление в моей голове быстро нарастали с течением минут. Я знал, что боль не пройдет, пока я не уничтожу своих врагов. Но у меня было ужасное чувство, что все как-то не так. Это было внутреннее ощущение, смутное, ноющее ощущение, которое, казалось, исходило из скрытого уголка моего мозга. Это не имело смысла - как и все остальное, что произошло за последние несколько дней. Но каким бы ни было чувство, оно начало терзать мою совесть, даже когда меня подавляла срочность моей миссии. Я чувствовал, что в моей голове происходит ужасная борьба, и она могла бы свести меня с ума, если бы не прекратилась в ближайшее время.

Я начал задаваться вопросом, что мой контакт был задержан.

Но потом я увидел его - темноволосого венесуэльца в консервативном темно-синем костюме и красном галстуке, идущего ко мне по коридору. Он был похож на обычного члена дворцового персонала, но с белой гвоздикой на лацкане и графином в руке.

Мое сердце бешено колотилось о ребра. Через минуту он был рядом со мной, протягивая мне графин. «Сеньор Картер, директор конференции, попросил меня принести свежую питьевую воду в конференц-зал во время полуденного перерыва». Он говорил очень громко, чтобы все вокруг нас слышали. «Поскольку у вас есть особый допуск, не могли бы вы принять его для меня?»

«О, хорошо. Я возьму это», - снисходительно сказал я.

«Грасиас», - сказал он. Затем резким шепотом: «Viva la revolución!»

Мужчина быстро пошел обратно по коридору. Я стоял с графином в руках, охваченный ужасными сомнениями и замешательством. Пришлось отнести устройство в комнату. Было слишком поздно думать о других чувствах. Самым важным делом в моей жизни было отнести этот графин в конференц-зал и поставить его на стол.

Я подошел к двери.

«Привет, Картер», - сказал там сотрудник ЦРУ. "Что же у вас там?"

«Похоже, директор конференции хочет свежей воды на столе для переговоров», - сказал я небрежно. «А я мальчик на побегушках».

Агент ЦРУ посмотрел на графин. Сотрудник секретной службы ухмыльнулся мне, затем тоже взглянул на графин. Они казались довольными. Венесуэльские полицейские кивнули мне, чтобы я отнес графин в комнату.

Я отнес графин внутрь. Другой сотрудник секретной службы посмотрел на меня, когда я взял со стола почти пустой графин и заменил его тем, который принес с собой.

Он спросил. - "Что все это значит?"

Я усмехнулся ему. «Вы бы не хотели, чтобы участники конференции пили несвежую воду, не так ли?»

Он посмотрел на графин и на меня, затем улыбнулся в ответ. «Рад видеть, что они конструктивно используют вас, людей AX».

«Очень смешно», - сказал я.

Я взял старый графин и сунул его под мышку, а затем оглянулся на тот, который только что поставил в центре стола для совещаний. И я услышал, как в голове эхом отдавались слова:

После начала дневного сеанса устройство будет настроено на нужную частоту с помощью дистанционного управления. Через несколько минут он убьет всех в пределах слышимости.

Я повернулся и вышел из комнаты.

Снаружи я остановился возле охранников. "Интересно, что мне с этим делать?" - сказал я им, изображая нетерпение.

«Внизу по коридору есть кладовая», - сказал один из венесуэльцев.

«Может быть, ты мог бы подмести пол, Картер, - рассмеялся человек из ЦРУ, стоявший у двери. «Наверное, в кладовке есть метла», - широко усмехнулся он.

«Что это. Час комедии ЦРУ?» - кисло спросила я, как будто их шутки меня надоели. Мне было бы наплевать на то, что они говорили или делали, пока они не подозревали, что самая большая за последние годы брешь в системе безопасности была совершена прямо у них под носом.

Я отнес старый графин по коридору в чулан. Помощники и официальные лица начали возвращаться в конференц-зал. Я посмотрел на часы и обнаружил, что уже была четверть второго. Звезды шоу, президент Венесуэлы и вице-президент США, прибудут через несколько минут. И вскоре начнется дневное заседание. И никто в конференц-зале не заподозрит, что остаток его жизни можно измерить минутами.

Все шло по плану.


Десятая глава.


Выбросив графин, я направился обратно в конференц-зал. Я как раз успел увидеть, как президент Венесуэлы и вице-президент США вместе идут по коридору, положив руку американцев на плечо венесуэльца. Их окружали агенты секретной службы. Когда я увидел, как они исчезают в конференц-зале, меня охватили ненависть и отвращение.

Внутри фотографы делали несколько снимков в последнюю минуту перед возобновлением конференции. Ходили слухи, что в ходе утренней сессии были достигнуты важные экономические договоренности. Несомненно, они были связаны с финансовой помощью венесуэльскому режиму взамен разрешения на размещение американских военных баз. Без моего вмешательства эта чудовищная тирания продолжалась бы вечно.

Я как раз занял свое место напротив все еще открытых дверей, как внезапно рядом со мной появился начальник полиции безопасности Венесуэлы. На этот раз его лицо было мрачным.

«Мистер Картер, один из ваших агентов АНБ только что сообщил мне, что вы провели несколько минут в конференц-зале».

Я почувствовал покалывание в задней части шеи. Давление в голове снова возросло, в висках ужасно запульсировало.

«Да, сэр», - сказал я. Мой разум устремился вперед. Может, они проверили и нашли это директор конференции не заказывал свежую воду.

Или же осторожный агент мог найти устройство, просто осмотрев графин. Возможно, они уже удалили устройство из комнаты.

Он спросил. - "Вам все казалось нормальным?"

Сжатие в груди немного ослабло. «Да. Казалось, все в порядке».

«Хорошо. Не могли бы вы пойти со мной на минутку? Я бы хотел, чтобы вы взглянули на этот обновленный список людей с допуском к секретной информации. Это не займет много времени».

Я чувствовал, что в такой степени можно отклониться от моих инструкций. Двери конференц-зала еще даже не были закрыты. Во всяком случае, я не понимал, как могу отказаться. Когда начальник полиции безопасности Венесуэлы попросил вас что-то сделать, вы это сделали. Я последовал за ним в пристройку службы безопасности недалеко от конференц-зала. Когда мы вошли, там был венесуэльский полицейский, но он сразу же вышел, оставив меня наедине с человеком, которого я ненавидел почти так же сильно, как тех, кого я собирался уничтожить.

«Это список». Достаточно беглого прочтения, чтобы ... "

Телефон на его столе зазвонил. Он подошел к нему, чтобы ответить, пока я изучал список, изо всех сил пытаясь контролировать свои эмоции.

Его лицо просветлело. "Ах, сеньор Хоук!"

Я почувствовал, как стальные тиски сомкнулись на моей груди.

Лицо венесуэльца изменилось. "Какая!"

В этом не было сомнений. Ястреб каким-то образом выбрался на свободу и теперь звонил из другой части дворца, не веря себе, что успею сюда вовремя. Он догадался, что я собираюсь что-то вытащить во время перерыва, который только что заканчивался.

"Я не могу в это поверить!" - говорил венесуэльский. Я потянулся к «Люгеру» и подошел к нему сзади. «Но сеньор Картер здесь с…»

Он повернулся ко мне в тот момент, когда я ударил рукоятью люгера о его голову сбоку. Он тяжело упал на пол и лежал без сознания. Рядом со столом болталась телефонная трубка. Я слышал голос Хоука с другого конца.

«Привет? Что случилось? Ты здесь?»

Я перешагнул через инертное тело и поставил трубку на место. Я подошел к двери и посмотрел вверх и вниз по коридору. Вокруг никого не было. Я вышла в коридор, быстро закрыв за собой дверь. Будем надеяться, что какое-то время никто не будет заходить в пристройку безопасности.

Я вернулся в конференц-зал, когда они закрывали двери. Через несколько минут конференция возобновится, и смертоносное устройство будет активировано. Я стоял в коридоре, напряженный и остро ощущая ужасное давление. Он скоро исчезнет - после того, как устройство сделает свою работу. Агент секретной службы вышел из конференц-зала и кивнул охранникам. Он подошел ко мне.

«Привет, Картер», - сказал он дружелюбным голосом.

Я кивнул.

«Ну, они там в пути. Я буду рад, когда все это закончится».

«Я тоже», - сказал я.

Я хотел, чтобы он ушел, позволил мне просто стоять и ждать в одиночестве. Скоро будет сигнал, и я буду знать, что все кончено. Кто-нибудь может выбраться из комнаты за помощью, может быть, охранник стоит прямо у двери. Но ни президент Венесуэлы, ни вице-президент США не выжили - никто за столом не выжил.

«Все кажется тихим», - сказал мужчина. «Слишком тихо на мой вкус. У меня такое странное чувство. У тебя оно есть?»

«Не сегодня», - сказал я. «Но я действительно волновался, когда впервые сюда попал».

«Ну, оно у меня. Прямо на затылке. Но все в порядке».

«Да, я уверен, что у нас будет день без происшествий», - сказал я.

«Ну, думаю, мне лучше пойти проверить в полиции безопасности. Увидимся позже, Картер».

«Верно, - сказал я.

Он пошел по коридору к пристройке службы безопасности. На моей верхней губе выступили крошечные капельки пота. Если бы он обнаружил, что начальник службы безопасности Венесуэлы лежит там без сознания, он, вероятно, попытается остановить конференцию, и это все испортит. Я подумал, стоит ли мне пойти за ним. Но у меня было сильное чувство, что я должен оставаться там, где я был. Заказы были заказами. Сотрудник АНБ вышел по коридору с противоположной стороны и остановился, чтобы поговорить с агентом Секретной службы. Я получил короткую отсрочку. Я прерывисто вздохнул и посмотрел на двери конференц-зала. Внутри начиналось дневное заседание. В любую минуту устройство будет активировано.

Вдруг над зданием раздался громкий пронзительный звук. Это был пронзительный крик самолетов, пролетавших над дворцом в знак приветствия Каракасской конференции. Звук пронзил мои барабанные перепонки, и что-то странное начало происходить во мне.

Мое сознание врезалось в беспорядок сцен, слов и мысленных картинок. Я видел себя с пистолетом Люгер. Я видел чужие города и квартиру, которая должна была быть в Америке. Все наваливалось на меня, вертелось в моем мозгу, вызывая тошноту и головокружение.

Что-то глубоко внутри

меня показало, что я заставил меня подойти к окну, чтобы я снова мог слышать звук. Но меня сдерживало сильное чувство долга. Они приказали мне оставаться за пределами конференц-зала. Несмотря на эти приказы, мне пришлось подойти к окну и медленно, неловко я пошел по коридору к алькову, где знал, что найду его. Я колебался один раз и почти повернулся к своему посту возле конференц-зала, но затем подошел к окну. Я толкнул его как раз в тот момент, когда самолеты летели назад, чтобы второй раз облететь дворец.

Сначала, когда они подходили к дворцу, я ничего не слышал. Но затем, когда они были почти прямо над головой, я услышал громкий пронзительный звук их двигателей. Он превратился в рев, когда они пролетели над зданием, сверкнув на солнце.

На этот раз звук самолетов меня сильно потряс. Это было похоже на огромную ударную волну, прошедшую через все мое тело. Вдруг я услышал красивый голос Тани:

После того, как оно выполнит свою работу, устройство будет издавать гораздо более низкий звук, который по-прежнему будет звучать очень высоким для ваших ушей.

Звук самолетов все еще вибрировал в моей голове. И я услышал в голове еще один пронзительный звук, почти такой же, как только что издали реактивные самолеты.

Это звук, который вы услышите. Когда вы это услышите, вы вспомните все, что скрыто в вашем подсознании.

Внезапно правда обрушилась на меня со всех сторон. Я огляделся, ошеломленный и ужасно сбитый с толку. Что, черт возьми, происходило? Почему я выдавал себя за революционера по имени Чавес? Я знал, что я Ник Картер, что я работал на AX, и я был здесь, чтобы… Внезапно я вспомнил свою битву с Винсентом и Хоуком, и… Господи!

Самолеты исчезли. Я слабо прислонился к подоконнику. Что, черт возьми, все это было? Почему я принял личность венесуэльца, о котором раньше даже не слышал? Что заставило меня драться с Хоуком и Винсентом, когда они просто пытались ... отстранить меня от задания. Графин! Я принес графин в конференц-зал всего несколько минут назад и знал, что в нем есть устройство, которое убьет всех в комнате.

Все быстро возвращалось. Я не просто позировал - я действительно верил, что я человек по имени Чавес. Все, что я делал в течение последних двух дней, было направлено на убийство президента Венесуэлы и вице-президента Соединенных Штатов - двух человек, которых меня послали в Каракас, чтобы защищать! Раньше я ничего не мог вспомнить, но вчера вечером я снова встретил Илзе Хоффманн и назвал ее Таней - русское имя. И она знала о моей смертельной миссии.

Да, вот и все! Я не мог вспомнить ничего, что случилось со мной между тем, как я ушел в ее квартиру несколько дней назад, и тем временем, когда я вернулся, полагая, что я Рафаэль Чавес. Но что-то вспомнилось о том вечере в ее квартире. Вспомнил чувство головокружения и тошноты. Я пытался убежать, но меня остановили двое мужчин. Я, должно быть, был под наркотиками. И они что-то сделали со мной, чтобы заставить меня вести себя так, как я с тех пор. Это было унижение, о котором они говорили в послании. Каким-то образом они использовали меня для убийства высокопоставленных лиц конференции. И «они» были КГБ. Таня признала это. Я вспомнил, как объяснял свое исчезновение Хоуку, но именно эту историю они сказали мне рассказать ему. Я совершенно не помнил тех двух дней, когда меня не было, и, несомненно, они этого хотели. Должно быть, это было тогда, когда меня заставили принять на себя роль Рафаэля Чавеса.

Я побежал из алькова, за угол, в главный коридор. Мне нужно было попасть в конференц-зал. Устройство, которое я там установил, могло уже работать и убить всех в пределах слышимости.

Когда я подошел к большим дверям, их охраняли трое мужчин, двое венесуэльских полицейских и агент секретной службы. Агент ЦРУ, который был там ранее, уехал, вероятно, на короткий перерыв. Агента секретной службы и сотрудника АНБ, которые разговаривали друг с другом за закрытой дверью пристройки безопасности, сейчас не было, а дверь все еще была закрыта. Человек секретной службы, очевидно, был отвлечен до того, как нашел начальника полиции безопасности.

Я напугал охранников у двери конференц-зала.

«Я должен попасть внутрь», - сказал я. «Там есть оружие, и если я не вытащу его быстро, оно убьет всех в комнате».

Я начал протискиваться мимо них, но один из венесуэльцев преградил мне путь. «Прошу прощения, сеньор Картер, но у нас есть строгий приказ не прерывать конференцию».

Я закричал. - "Уйди с дороги, идиот!"

Я оттолкнул охранника, но его товарищ вытащил пистолет и остановил меня. «Пожалуйста, сеньор Картер», - тихо сказал он.

"Что случилось, Картер?" - обеспокоенно спросил агент Секретной службы.

Я нетерпеливо повернулся к нему. «Помнишь графин для воды, который я взял раньше?»

Он задумался на мгновение. "О да." Его глаза сузились. "Что за черт возьми, это бомба? "


«Нет, но что-то такое же плохое, может даже хуже», - сказал я. «Я должен получить эту чертову штуку сейчас».

Я начал в третий раз, и венесуэльец сильно прижал револьвер к моей спине. "Зачем вы вообще принесли графин в комнату, мистер Картер?"

Было очевидно, что они собираются заставить меня все объяснить, прежде чем меня впустят. А на это не было времени. К настоящему времени проклятый механизм мог уже быть активирован.

Я развернулся, отбросив назад левую руку. Моя рука попала в руку венесуэльца с оружием, и пистолет выпал из его руки и с грохотом упал на пол. Я уперся локтем в его мясистое лицо и прочно соединился. Раздался глухой треск костей, он громко хмыкнул, затем упал на стену и соскользнул на пол, где он сидел ошеломленный и стонал.

"Ник, ради Бога!" Я слышал крик сотрудника секретной службы.

Он бросился на меня, и я повернулся ему навстречу, сильно ударив ему в лицо левой, и он упал.

Другой венесуэльец вытащил свой пистолет и, очевидно, собирался использовать его против меня. Он целился мне в грудь, а я отчаянно хватался за руку с пистолетом. Я толкнул пистолет вверх и вправо, когда он нажал на курок. Отчет прозвучал в коридоре, и пуля врезалась в потолок. Я слышал крики из дальнего конца коридора. Через минуту все охранники будут надо мной.

Я сильно повернул руку венесуэльца с пистолетом и, наконец, сумел отобрать у него револьвер. Я позволил ему упасть и воткнул ему колено в пах. Мужчина согнулся пополам, крича от боли. Пока он все еще сжимал свою промежность, я ударила его рукой по голове и соединила, отправив его в полет к дверям конференц-зала.

Первый венесуэльец начал вставать, но я ударил его ногой в бок, и он тяжело упал на спину. Я начал открывать двери, но они были заперты. Я отступил, чтобы пнуть их.

«Подожди, Картер».

Это был сотрудник Секретной службы. Я повернулся к нему всего на минуту. Он нацелил свой «Смит и Вессон» 38-го калибра мне в грудь. Я посмотрел на пистолет, затем снова на него.

«Я пойду в ту комнату», - спокойно сказал я. «Если я этого не сделаю, все там умрут. Тебе придется выстрелить из этой проклятой штуки, чтобы остановить меня».

Я отвернулся от него, поднял ногу и сильно ударил ногой в дверь. Они с громким грохотом распахнулись, и я ворвался в конференц-зал.

Дверь ударила сотрудника секретной службы и повалила его на пол. Все остальные охранники двинулись ко мне, и участники конференции с тревогой посмотрели на меня.

"Что за чертовщина?" - крикнул мужчина на полу. Он видел охранника на полу в коридоре.

Президент Венесуэлы благородного вида посмотрел на меня со сдержанным интересом. Американский вице-президент смотрел на меня в открытом шоке и страхе.

"Что все это значит?" Это был американский помощник, который встал из-за стола. После первого шока все на конференции возмутились.

«Пожалуйста, сохраняйте спокойствие», - сказал я твердым голосом. «Этот графин на столе содержит смертоносное оружие. Его функция - убить всех в этой комнате».


Одиннадцатая глава.


Все было шумно и беспорядочно. Несколько мужчин поспешно поднялись и вскочили со своих мест. Я прошел мимо них и перегнулся через стол.

«Уберите его», - крикнул венесуэлец из коридора.

Я уже почти добрался до графина, как венесуэльский мужчина в штатском схватил меня сзади. Я не мог добраться до графина. Я повернулся и отчаянно боролся, чтобы освободиться.

Именно тогда устройство было активировано. Все в комнате чувствовали это - я мог сказать по их лицам. Звука не было слышно. Устройство издавало звуки с частотой, на которой вы не могли понять, слышите вы или просто чувствуете. Но одно было ясно - он воздействовал на каждое нервное волокно в нашем теле. Звук проник в самую сердцевину моего мозга, разрывая и царапая мои нервы, беспощадно сотрясая их, вызывая мучительную боль и тошноту. Боль началась в голове и груди, точно так же, как и те ужасные ощущения, которые у меня были в течение последних двух дней, но в считанные секунды это стало чертовски хуже. Пара мужчин за столом неуверенно кладут руки на головы, и один уже упал на стол.

"Отпусти меня, черт возьми!" Я кричал на венесуэльца.

Он выпустил меня из своей хватки ровно настолько, чтобы ударить меня кулаком в лицо. Это сильно ударило меня, и я упал на стол. Но к этому моменту охранник почувствовал воздействие машины смерти. Он схватился за голову. Я сильно ударил его по лицу, и он упал.

Я пытался игнорировать нарастающую мучительную боль в голове и груди, борясь с тошнотой, которая меня одолевала. Я неуверенно залез на стол, схватил графин с водой,

и споткнулся с ним с другой стороны стола.

Я упал, когда упал на пол, и выронил графин. С огромным трудом я подполз к нему и снова поднял его, затем, пошатываясь, снова поднялся на ноги.

На такой близкой дистанции действие устройства было еще более сильным. Я шатался. Я взглянул на президента Венесуэлы и увидел, что он откинулся на спинку стула с остекленевшими глазами. Американский вице-президент отчаянно пытался встать со стула. Все остальные в комнате очень быстро заболевали.

Я споткнулся о окно и разбил свинцовое стекло графином. Я как раз собирался бросить его через разбитое стекло, когда в комнату ворвался Хоук.

«Прекрати, что ты делаешь, или я продю тебе дыру прямо в твоей голове. Я серьезно».

Я посмотрел, а он нацелил на меня свою «Беретту». Я видел, как изменилось выражение его лица, когда он почувствовал вибрацию от машины.

«Это ультразвуковое оружие», - слабо сказал я. «Я избавляюсь от этого».

Не дожидаясь, когда он нажмет на курок, я повернулся к нему спиной и бросил графин через разбитое стекло. Он разбил еще больше стекла, затем упал на тротуар внизу, разбившись на куски.

Измученный, я повернулся к Хоуку. Я был так слаб, что пришлось прислониться к подоконнику. Внезапно я почувствовал, что боль утихла, и мой живот начал успокаиваться. Я оглядел комнату и увидел, что другие тоже почувствовали облегчение. Они начали подавать признаки жизни. Президент Венесуэлы подвинулся в кресле, а вице-президент США приложил руку ко лбу. Я был уверен, что с ними все будет в порядке. Они не подвергались воздействию достаточно долго для получения действительно серьезной травмы. Но я подозревал, что у всех нас будет похмелье до конца дня.

В комнате постепенно возвращалось некоторое подобие нормальной жизни. Участники конференции довольно быстро поправлялись, оглядываясь друг на друга с болезненным, растерянным выражением лиц.

Ко мне шел Хоук, направив свою «беретту» мне в грудь. Пара охранников подошли к нему с флангов. Он стоял прямо передо мной, все еще держа на мне пистолет. Люди с ним выглядели так, будто стреляли бы при малейшей провокации.

«Сначала ты кидаешь ножом в одного из своих коллег, к тому же старого друга, и угрожаешь моей жизни», - сердито крикнул Хоук. «Тогда вы оглушаете главу венесуэльской полиции безопасности. А теперь это!»

Человек, которого я сбил по дороге, подошел к группе, его лицо все еще исказилось от боли, которую он перенес. «Он утверждал, что в графине для воды было оружие», - сказал мужчина. «Потом здесь началось что-то ужасное. Когда он избавился от графина, все это было остановлено».

«Верно», - сказал сидящий за столом американец. «Это прекратилось в ту минуту, когда он вышвырнул графин в окно».

"Так что было в графине, Ник?" - спросил Хоук. «Или вы все еще считаете себя революционером по имени Рафаэль Чавес?»

"Как Винсент, сэр?" - спросил я, игнорируя его вопрос. "Я…?"

"Убил его?" Хоук закончил за меня. «Нет. С ним все будет в порядке. Тебе не хватило до его печени примерно на полдюйма».

«Слава богу», - тупо сказал я. Теперь, когда конференция была спасена вместе с жизнями ее руководителей, я почувствовал, что меня охватывает полное изнеможение. Мне нужно было поспать около недели. И я обнаружил, что мне все равно, что они думают о моих объяснениях. «Нет, сэр, теперь я понимаю, что я не Чавес. Я думаю, что моя память вернулась преждевременно, когда пролетели самолеты. Они хотели, чтобы я запомнил, но не раньше, чем я услышу низкочастотный сигнал от устройства. Затем Я должен был знать, кто я, и понимать, что я сделал *.

"Oни?" - сказал Хоук, изучая мое лицо.

«Люди, которые задержали меня на два дня», - сказал я.

Хоук изучал мои глаза и, очевидно, решил, что я снова веду себя как Ник Картер. Он убрал пистолет в кобуру и отмахнулся от других агентов. К нам подошел вице-президент.

"Что, черт возьми, здесь произошло?" он спросил нас.

Президент Венесуэлы встал со стула. Он ответил вице-президенту сквозь шум в комнате. «Похоже, этот молодой человек только что спас нам жизнь. Вот что случилось, сеньор вице-президент».

Вице-президент перевел взгляд с президента Венесуэлы на меня. «Да», - медленно сказал он. «Я считаю, что это очень хорошо подытоживает. Но что это была за дьявольская штука, которую ты выбросил в окно, Ник?»

«Я не уверен, сэр», - сказал я. «Но если мы сможем уединиться на минутку, я буду счастлив поделиться с вами своими теориями».

«Хорошая идея», - сказал президент Венесуэлы. «Джентльмены, эта конференция будет перерыв на один час, а затем мы снова соберемся здесь, чтобы завершить наши дела».

У нас была очень личная встреча. Президент Венесуэлы, вице-президент США Хоук и я подошли к пристройке службы безопасности, а всех остальных попросили уйти. Начальника полиции безопасности Венесуэлы уже заранее доставили на лечение.


Через несколько минут я остался наедине с двумя сановниками и Ястребом.

«Вы действовали очень быстро, молодой человек», - сказал президент Венесуэлы, сцепив руки за спиной.

«Спасибо, сэр», - сказал я.

«Тем не менее, Картер, - сказал вице-президент, - тебе нужно многое объяснить. Кто-то сказал мне, что это ты принес графин в комнату».

«Боюсь, что это правильно, сэр», - ответил я.

Хоук скривился. «Похоже, что Картера похитили и убедили поверить в то, что он был венесуэльским революционером, намеревавшимся убить вас», - кисло сказал он. Он закурил длинную сигару и начал ходить по комнате, сгорбившись в своем твидовом пиджаке.

«Очень интересно», - сказал президент Венесуэлы. "А теперь ваши нормальные способности вернулись, сеньор Картер?"

"Да сэр."

Американский вице-президент сел на край стола. «Все это очень приятно для нас здесь, в этом зале. Но когда пресса узнает об этом, они будут кричать, что американский агент саботировал конференцию и пытался убить президента и меня».

«Я согласен, - сказал Хоук. «Это непросто объяснить».

«Это тоже пришло мне в голову, сэр, - сказал я вице-президенту. «Но у нас есть пара потенциальных клиентов, которые действительно ответственны за это».

"И кто они?" - спросил президент.

Я вспомнил, что сказала Таня той ночью в своей квартире, как раз перед тем, как наркотик вырубил меня. Я посмотрел на Хоука, ища разрешения сказать им, и он кивнул. «КГБ», - сказал я.

"Qué demonio!" пробормотал президент.

«Задержите прессу на двадцать четыре часа, - сказал я, - я постараюсь их найти. После этого мы увидим, что вся мировая пресса узнает историю. Настоящую историю».

Хоук с минуту изучал мое лицо, затем посмотрел на вице-президента. "Можем ли мы иметь столько времени?"

Вице-президент поднял брови. «С помощью правительства Венесуэлы», - сказал он, обращаясь к президенту.

Президент посмотрел на меня трезво. «Я доверяю этому молодому человеку. Я буду полностью сотрудничать с вами. Пожалуйста, держите меня в курсе. А теперь, сеньор вице-президент, я должен увидеться со своими сотрудниками до возобновления конференции. Увидимся в конференц-зале. Мистер Картер, если вы сможете оправдать себя, вы получите высшие награды моей страны ».

Прежде чем я успел возразить, он ушел. Вице-президент встал из-за стола и подошел ко мне. «Теперь, когда это все в семье, Ник, я чувствую, что должен высказать одну последнюю мысль».

«Думаю, я знаю, что это», - сказал я. «У меня есть двадцать четыре часа на доверии. Потому что я действительно мог быть перебежчиком. Или, может быть, просто сумасшедшим. Когда мое время истекло, я сам по себе».

«Что-то в этом роде, Ник. Теперь ты мне кажется нормальным. Но безопасность - это безопасность. В моей голове должно быть некоторое сомнение. Надеюсь, ты не против, что я говорю так откровенно».

«Я понимаю. Я буду чувствовать то же самое, сэр», - сказал я.

«Я поставлю свою работу на Картера», - внезапно сказал Хоук, не глядя на меня. «Я безоговорочно ему доверяю».

«Конечно», - сказал вице-президент. «Но давай вперед, Дэвид. Пресса не будет ждать вечно».

Вице-президент вышел из комнаты. Я и Хоук были одни. После долгого молчания я наконец заговорил.

«Послушайте, мне очень жаль, - сказал я. «Если бы я был с девушкой поосторожнее…»

«Прекрати, Ник. Ты знаешь, что мы не можем защититься от всех непредвиденных обстоятельств. В любом случае, я просил тебя проверить ее. Она рассчитывала на это. Никто не мог избежать ловушки, в которую ты попал. Это было очень хорошо спланировано, и это было задумано экспертами. Теперь давайте реконструируем то, что произошло ».

«Что ж, я могу предположить, что меня накачали наркотиками, а затем… может быть, гипноз, я не знаю. Я действительно ничего не могу вспомнить с того вечера в квартире девушки. Наркотик был в ее… помаде».

Хоуку удалось ухмыльнуться. «Вот почему ты винишь себя. Не будь глупым, мой мальчик. Но если предположить, что эта девушка была агентом КГБ, и они отвезли тебя в какое-нибудь укромное место, чтобы загипнотизировать тебя - почему они продержали тебя два дня. Гипноз потребовал бы только несколько часов, самое большее. И как они могут заставить вас сделать что-то, что противоречит вашему моральному кодексу? Гипноз так не работает ».

"Ну, я просто догадываюсь, но если бы им удалось изменить всю мою личность, всю мою личность, то мой моральный кодекс изменился бы вместе с этим. Если бы я действительно принял тот факт, что я был революционером, который верил в насильственного свержения его правительства эта идея сработает. И мы знаем, что русские используют методы контроля поведения, которые могут полностью сломить мораль и целостность человека и сделать его рабом условной реакции. Сочетание гипноза и контроля поведения мог убедить меня, что я был Чавесом ".

«Да», - задумчиво сказал Хоук. "И это была чертовски умная идея. Возьмите лучшего американского агента, превратите его в убийцу и отпустите его, чтобы он сделал какую-то грязную работу для вас.


А потом позволить ему и его стране взять на себя вину. Теперь я начинаю понимать угрозу в этом предупреждении ".

«Которое было написано, чтобы доставить нас сюда», - сказал я.

«Совершенно верно. И я попался на это - крючок, леска и грузило. Если кто-то виноват, Ник, то это я».

«Я тоже прочитал записку», - сказал я. «Может быть, нам лучше перестать обвинять и начать думать о завершении этого задания. Мы разрушили их грандиозный план, но теперь мы должны их поймать». Я посмотрел в пол. «У меня есть идея, что они похлопывают себя по спине смеясь над этим и, возможно, получают от этого удовольствие. Что ж, веселье за мой счет закончилось. Когда я найду их, они не будут смеяться».

«Я подозреваю, что вы их уже отрезвили», - сказал Хоук, - «после того, как вы прервали их покушение. Откуда вы знаете, что эта девушка из КГБ?»

«Потому что она сказала мне», - сказал я. «Или, по крайней мере, она призналась, когда я спросил ее. Это было как раз перед тем приемом препарата., когда наркотик меня вырубил. В любом случае, ее настоящее имя - Таня Савич, и в ее немецком акценте есть намек на русский язык. "

"Это все, что вы можете вспомнить о ней?"

«На данный момент. У меня есть квартира, которую нужно проверить, и посольство Германии, и ресторан, где я ее видел. Кроме того, я помню клинику, мужчин в белых халатах и Таню, которая давала мне инструкции обо всем этом». Я не помню их имена или то, что они сделали со мной там. Когда я покидал клинику, мне завязали глаза, поэтому я понятия не имею, где это ».

Хоук скривился. «Ну, по крайней мере, ты избежал трагедии, которую они запланировали, Ник. Ты говоришь, что вышел из транса преждевременно?»

"Пролетая самолеты издали звук, похожий на тот, который я должен был услышать от машины. Этот звук вместе с предупреждающими сообщениями, которые мое подсознание отправляло последние два дня, заставили меня подойти к окну, чтобы услышать звук. КГБ, должно быть, хотел, чтобы я вернулся к своей настоящей личности после того, как убийство было закончено. Если бы я отрицал, что я Ник Картер, это могло бы сбить с толку репортеров. Они бы не узнали, кто на самом деле виноват. Или они могли бы только что сообразил, что сошел с ума. КГБ этого не хотел. Они хотели нас унизить, и им это почти удалось ».

"С тобой все в порядке, Ник?" - спросил Хоук, внимательно наблюдая за мной.

«Я в порядке», - заверил я его. «Но тогда я должен действовать».

Он хмыкнул. "Хорошо. Девушка наша единственная главная героиня?"

«Единственная. Но я кое-что помню об этом загадочном человеке. Что-то новое. Думаю, он был в клинике».

Хоук затянулся своей вонючей сигарой и выпустил кольцо дыма. «Это цифры. Что ж, вам, вероятно, сначала следует провести несколько тестов, но у нас сейчас нет на это времени. Продолжайте, если вы чувствуете, что готовы».

«Я готов к этому», - сказал я. «Но держите полицию и других агентов подальше, пока не истекут мои сутки. Это все, о чем я прошу. Я не хочу спотыкаться о помощников».

«Хорошо, Ник, - сказал Хоук.

«Тогда увидимся в вашем отеле».

* * *

За большим столом из красного дерева меня усадил господин Людвиг Шмидт, заместитель посла Западной Германии, который должен был отвезти Таню на прием в ту ночь, когда я ее встретил. Шмидт полулежал в своем кресле с высокой спинкой, держа в правой руке длинную сигарету.

«О, да. Я отвел фрейлейн Хоффманн на прием. Она хотела присутствовать на дипломатическом мероприятии. Она умная девушка, знаете ли. Она позвонила больной сразу после приема. Очевидно, она съела что-то на корриде, что расстроило ее желудок. ужасно. Она до сих пор не вернулась к работе ».

"Как долго она была с тобой здесь?" Я спросил.

«Недолго. Гамбургская девушка, если я не ошибаюсь. Ее отец был русским беженцем».

"Это то, что она тебе сказала?"

«Да. Она говорит по-немецки с легким акцентом из-за ее семейного положения. В ее семье говорили дома по-русски».

«Да, - сказал я, - понимаю».

Герр Шмидт был очень худым, бесполым мужчиной лет сорока, очевидно очень довольным своей ролью в жизни. Он спросил. - "Милая девушка, ты не согласен?"

Я вспомнил те времена, когда мы сидели с ней на диване, койке и кровати. «Очень милая девушка. Могу я связаться с ней по адресу, указанному в ваших файлах?» Это было то же самое место, куда она привела меня в ту ночь, когда накачала меня наркотиками.

«Я уверен, что сможешь. В конце концов, она больна».

«Да. Если я не найду ее дома, знаете ли вы, где еще я мог бы поискать? Рестораны, кафе или специальные места для отдыха?»

«Но я же сказал тебе, что девочка больна».

«Пожалуйста», - нетерпеливо сказал я.

Он казался раздраженным моей настойчивостью. «Ну, я сам иногда водил ее пообедать в маленькое кафе неподалеку отсюда. Я не помню названия, но ей нравится венесуэльская халлака, и ее там подают. Это блюдо из кукурузной муки».

«Я знаю», - сказал я. Я вспомнил, что Таня заказывала это в Эль-Хардин после корриды.

Шмидт самодовольно уставился на Сейлин..

«На самом деле, я думаю, что я привлекаю девушку, - конфиденциально сказал он. - Быть холостяком в этом городе - восхитительное занятие».

"Я полагаю," сказал я. «Что ж, я постараюсь найти ее дома, герр Шмидт. Добрый день».

Он не встал. «С удовольствием», - сказал он. Он снова уставился в потолок, вероятно, мечтая о своем сексуальном потенциале как неженатого мужчины из Каракаса.

Я действительно не ожидал найти Таню в ее квартире. Должно быть, она договорилась оставить его в ту минуту, когда началась последняя фаза операции - мой захват. Но я надеялся найти там какой-нибудь ключ к разгадке. На первом этаже здания меня встретила толстая венесуэлка, который не говорил по-английски.

«Buenos tardes, сеньор», - громко сказала она, широко улыбаясь.

«Buenos tardes», - ответил я. «Я ищу молодую женщину по имени Илзе Хоффманн».

«Ах, да. Но она здесь больше не живет. Она переехала очень внезапно, несколько дней назад. Необычная иностранка, если вы меня извините за то, что говорю это».

Я улыбнулся. "Она все взяла с собой?"

«Я не проверила внимательно квартиру. Здесь так много квартир, а я занятая женщина».

"Вы не возражаете, если я посмотрю наверху?"

Она пристально посмотрела на меня. «Это против правил. Кто вы, скажите пожалуйста?»

«Просто друг мисс Хоффманн», - сказал я. Я полез в карман и предложил женщине пригоршню боливаров.

Она посмотрела на них, затем снова на меня. Она протянула руку и взяла деньги, глядя через плечо в холл. «Это номер восемь», - сказала она. «Дверь не заперта».

«Спасибо», - сказал я.

Я поднялся по лестнице в ее квартиру. Если повезет, я смогу остановить Таню и ее товарищей до того, как они сядут на самолет в Москву. Но я волновался - они уже наверняка знали, что их заговор провалился.

Наверху я вошел в квартиру. Воспоминания снова нахлынули на меня, одна за другой. Широкий диван стоял посреди комнаты, как и в ту ночь, когда Таня променяла свое тело на поимку американского агента. Я закрыл за собой дверь и огляделся. Теперь все было по-другому. В нем не хватало жизни, живости, которую дала ему Таня. Я порылась в ящиках небольшого письменного стола и не нашел ничего, кроме пары билетов в театр. В следующие двадцать четыре часа они не принесут мне много пользы. Я прошел через остальную часть квартиры. Я пошел в спальню и нашел там в мусорной корзине смятую программу корриды. Я узнал почерк Тани, потому что она делала записи в программе, когда я был с ней на корриде. Просто напоминание о том, что нужно забрать продукты. Для меня это было бесполезно. Я просто бросил его обратно в корзину для мусора, когда услышал звук в гостиной. Дверь в коридор открывалась и закрывалась очень тихо.

Я потянулся к Вильгельмине и прижался к стене рядом с дверью. В другой комнате была тишина. Кто-то преследовал меня. Кто-то, кто наблюдал за многоквартирным домом и боялся, что я подойду слишком близко, чтобы успокоиться. Может, это сама Таня. Я услышал почти неслышный скрип доски под ковром. Я знал точное местонахождение этой доски, так как сам наступил на нее раньше. Казалось, не было никаких причин откладывать конфронтацию. Я вышел в дверной проем.

В центре комнаты стоял мужчина с пистолетом. Он был моим загадочным человеком, и пистолет был тот же, из которого он направил мне в голову в Вашингтоне, и тот, который, как я помню, видел в белом коридоре в лаборатории КГБ. Он обернулся, когда услышал меня.

«Брось это», - сказал я.

Но у него были другие идеи. Он выстрелил. Я понял, что он собирается выстрелить за долю секунды до выстрела, и нырнул на пол. Пистолет громко прозвучал в комнате, и пуля врезалась в стену позади меня, когда я ударился об пол. Пистолет снова взревел и расколол дерево рядом со мной, когда я перевернулся и начал стрелять. Я выстрелил трижды. Первая пуля разбила фонарь позади стрелка. Второй вошел в его грудь и отбросила его назад к стене. Третья пуля попала ему в лицо, прямо под скулой, и пролетел в сторону головы, забрызгав стену малиновым месивом. Он сильно ударился об пол, но даже не почувствовал этого. Человек, который преследовал меня на протяжении всей этой миссии, умер раньше, чем его тело узнало об этом.

"Черт!" Пробормотал я. У меня был живой свидетель, человек, который мог бы мне все рассказать. Но мне пришлось убить его.

Я быстро поднялся на ноги. Люди в здании слышали выстрелы. Я подошел к распростертой фигуре и заглянул в его карманы. Ничего. Нет удостоверений личности, ложных или иных. Но на клочке бумаги было маленькое нацарапанное сообщение.

"Т. Ла Масия. 1930 г."

Я сунул бумагу в карман и подошел к окну. Я слышал шаги и голоса в коридоре.

Я распахнул окно и вышел на пожарную лестницу. Через несколько минут я оказался на земле, оставив здание далеко позади себя.

Когда я вышла на улицу, темнело. Сообщение в записке крутилось в моей голове снова и снова. На Авенида Казанова был ресторан La Masia. Я внезапно остановился, вспомнив. Я слышал об этом месте, потому что он был известен своей халлакой, любимым венесуэльским блюдом Тани, если бы она сказала мне и своему другу Людвигу правду. Могло быть, подумал я, что буква «Т» обозначает Таню, и что таинственный человек, по всей видимости, российский агент, намеревался встретиться с Таней там в 19:30 - или 19:30? Это была единственная зацепка, которая у меня была, так что я мог последовать за ней.

Я пришел в ресторан рано. Тани нигде не было видно. Я сел за столик в задней части дома, где я мог видеть все незаметно, и стал ждать. В 7:32 вошла Таня.

Она была такой же красивой, как я ее запомнил. Это не было иллюзией. Официант подвел ее к столику перед входом. Затем она встала и пошла по маленькому коридору в сторону дамской комнаты. Я встал и пошел за ней.

Она уже исчезла в комнате с пометкой "Дамы", когда я подошел к маленькой нише. Я ждал ее там, радуясь, что мы будем одни и вдали от людей в столовой, когда она выйдет. Через минуту дверь открылась, и мы встретились лицом к лицу.

Прежде чем она успела среагировать, я схватил ее и сильно прижал к стене. Она громко ахнула.

Она сказала. "Вы!" «Что ты делаешь? Отпусти меня, или я закричу».

Я хлопнул ее по лицу тыльной стороной ладони.

Я зарычал на нее. - «Как вы думаете, это какая-то игра в экспериментальной психологии?» «Нам с тобой нужно свести счеты».

«Если ты так говоришь, Ник, - сказала она. Она держала лицо рукой. Ее голос стал мягче.

«Я так говорю, дорогая, - сказал я. Я позволил стилету упасть на ладонь моей правой руки.

«Ты собираешься… убить меня?»

«Нет, если вы не сделаете это абсолютно необходимым», - сказал я. «Мы с тобой выходим из этого места вместе. И ты будешь вести себя так, как будто прекрасно проводишь время. Или ты получишь это под ребра. Поверь мне, когда я скажу, что убью тебя, если ты попытаешься что-нибудь."

"Можете ли вы забыть время, когда мы были вместе?" - спросила она тем чувственным голосом.

«Не обманывай меня, детка. Все, что ты сделала, было только бизнесом. А теперь двигайся. И веди себя счастливой».

Она вздохнула. «Хорошо, Ник».

Мы без проблем вышли из ресторана. Она приехала на машине, поэтому я заставил ее отвезти меня туда. Мы сели в него, и я сел за руль. Машина стояла совершенно одна на темном переулке.

"Теперь. С кем вы встречались в ресторане?"

«Я не могу вам этого сказать».

Я приставил к ней нож. «Черт возьми, ты не можешь».

Она выглядела напуганной. - «Он агент».

"КГБ?"

"Да."

"И ты тоже?"

«Да. Но только благодаря моим специальным знаниям - потому что я ученый. Я соответствовала их целям».

Я завел машину и выехал на Авенида Казанова. Я спросил. - "Куда ехать в клинику?" «И не играй со мной в игры».

«Если я отведу тебя туда, они убьют нас обоих!» - сказала она почти со слезами на глазах.

"Какой путь?" - повторил я.

Она была очень расстроена. «Поверните направо и следуйте по бульвару, пока я не скажу вам, куда повернуть снова».

Я сделал поворот.

"Где Юрий?" спросила она. «Тот, кто должен был меня встретить».

«Он мертв», - сказал я, не глядя на нее.

Она повернулась и с минуту смотрела на меня. Когда она снова посмотрела вперед, ее глаза остекленели. «Я сказала им, что вы слишком опасны», - почти неслышно сказала она. «Теперь вы испортили их грандиозный план».

«Ну, может, это было не так уж и здорово», - едко сказал я. «Это Димитров руководил этой главной схемой?»

Она была потрясена, узнав, что я знаю имя Димитрова. Она была настоящим новичком в своем бизнесе, несмотря на свои фантастические способности. «Ты слишком много знаешь», - сказала она.

«Я найду его в этой так называемой клинике?»

«Я не знаю», - сказала она. «Возможно, он уже ушел. На следующей улице поверните налево».

Она дала мне дальнейшие указания, и я последовал за ними. Когда я резко повернул направо, она повернулась ко мне. «Я хочу знать. Что пошло не так? Когда вы вышли из гипноза и как?»

Я взглянул на нее и усмехнулся. «Я схожу с ума, пытаясь угадать правду последние пару дней. Теперь я позволю тебе на время погадать».

На следующем перекрестке мы сделали последний поворот налево, и Таня сказала мне остановиться перед старым домом. Первый этаж выглядел как неиспользуемый магазин, а верхние этажи казались безлюдными.

«Вот оно, - тихо сказала она.

Я заглушил двигатель. Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидел, что позади нас подъехала еще одна машина. На минуту я подумал, что это могут быть друзья Тани, но потом узнал квадратное лицо за рулем. Хоук позаимствовал человека ЦРУ чтобы он следил за мной.


Мой внезапный гнев утих. Я не мог его винить, учитывая то, как я вёл себя в последнее время. Я решил проигнорировать своего сторожевого пса.

«Выходи», - сказал я Тане, махнув ей пистолетом.

Мы вылезли. Таня была напряжена и очень напугана.

«Ник, не заставляй меня идти с тобой. Я показала тебе штаб. Пожалуйста, спаси меня. Вспомни те моменты, которые мы провели вместе. Ты не можешь забыть это сейчас».

«О да, могу», - холодно сказал я. Я подтолкнул ее «Люгером», и она прошла вокруг здания к боковой двери.

Ничего из этого не было знакомо. Когда меня привели, меня сильно накачали, и когда я вышел, мне завязали глаза. Но я вспомнил примерное расстояние от улицы до боковой двери, и оно было таким же. Внутри, когда мы спускались по крутой лестнице на цокольный этаж, я насчитал столько же шагов, сколько пересчитал, когда вышел из клиники. В этом не было сомнений - Таня вела меня в львиный логово.


Двенадцатая глава.


Когда мы вошли в белый коридор, я стал вспоминать все больше и больше отдельных инцидентов. Я раньше стоял в этом коридоре, и человек, которого я только что убил в квартире Тани, держал меня здесь.

«Вы вспоминаете», - сказала Таня.

«Да. Была комната, комната ориентации. Я был привязан к стулу».

«Это только впереди».

Я двинулся дальше по коридору. «Был еще один мужчина», - сказал я. «Вы с ним работали вместе. Я помню имя Калинин».

«Да», - тяжело сказала Таня.

Я открыл дверь, на которую указала Таня, держа мой «Люгер» наготове. Я вошел внутрь с Таней прямо передо мной. На меня нахлынули воспоминания. Подкожная инъекция. Гипноз. Аудиовизуальные сеансы. Да, они чертовски хорошо поработали надо мной.

Стул с ремнями и проводами все еще стоял в центре комнаты. На стене висела техника, но одна часть уже была частично разобрана. Рядом стоял техник. Я узнал его. Мне пришло имя Менендес. Он повернулся и с минуту смотрел на меня непонимающе.

"Мил райос!" - сказал он, мрачно выругавшись, когда понял, что в его подземную крепость проникли.

«Стой прямо здесь», - сказал я, делая пару шагов к нему.

Но он запаниковал. Он начал шарить в ящике шкафа рядом с собой и достал пистолет. Он выглядел как стандартный автомат Beretta. Когда он повернулся ко мне, я выстрелил из люгера и попал ему в сердце. Он рухнул обратно в частично разобранную машину, растянувшись на куче рук и ног, его глаза смотрели в потолок. Один раз дернулась нога, и он был мертв.

Через минуту я услышал позади себя голос Тани. «А теперь твоя очередь, Ник».

Я обернулся и увидел, что она схватила пистолет и целится в меня. Я не наблюдал за ней внимательно, потому что просто не представлял ее как стрелка. Это был второй раз, когда я ошибался насчет нее. На ее лице было печальное, но твердое выражение. Когда я поднял «люгер», ее небольшой пистолет выстрелил в комнате, и пуля попала в меня. Я крутанулся, врезался в большой стул и упал на пол. К счастью, ее выстрел был плохой, и она попала мне в левое плечо, а не в грудь. У меня все еще был Люгер.

Таня снова прицелилась, и я знал, что на этот раз ее прицел будет лучше. Я не мог играть с ней в эти игры. Она решила устроить разборку. Я выстрелил из люгера и опередил ее до второго выстрела. Таня схватилась за живот и, отшатнувшись, рухнула на пол.

Я встал и подошел к ней. Она лежала на спине, держась руками за окровавленное место на животе. Я выругался себе под нос. В ее глазах уже светился блеск глубокого шока. Она безуспешно пыталась дышать ровно.

"Какого черта тебе пришлось это делать?" - грустно спросил я.

«Я… была слишком напугана, Ник. Я не могла вернуться в… Москву, полный провал. Мне действительно… мне очень жаль. Ты мне так нравился». Ее голова повернулась набок, и она уже была мертва.

Я склонился над ней на минуту, вспоминая. Даже после смерти ее лицо было красивым. Какая чертова утрата! Я сунул «люгер» в кобуру, встал и подошел к шкафу, откуда техник достал пистолет. Я открыл несколько ящиков и нашел записи о моем физическом состоянии. Те, вместе с этими машинами, должны рассказать историю. Я бы просил, чтобы сюда прислали фоторепортеров. Само по себе оборудование было бы заголовком. Теперь я был практически оправдан. И был бы унижен Кремль, а не Вашингтон.

Но где был Димитров? Если бы он сбежал сейчас, все это оставило бы неприятный привкус во рту. Моя работа была намного больше, чем просто ставить Кремль в неловкое положение. Я должен был показать КГБ, что они зашли слишком далеко. Это был вопрос профессионального принципа.

Я услышал шаги в коридоре.

Я захлопнул ящик шкафа и снова схватил пистолет. Я слышал звук в коридоре.

Я подошел к двери, когда в холле пробежал мужчина. Это был Калинин, коллега Тани, неуклюже бежавший с тяжелым чемоданом в руке. Он был почти в конце коридора.

Я крикнул. - "Стой!"

Но он продолжал бежать. Крысы быстро покидали тонущий корабль. Я выстрелил из люгера и попал ему в правую ногу. Он растянулся на полу, не доходя до выхода, ведущего к лестнице.

Я услышал позади себя звук. Обернувшись, я увидел другого мужчину, невысокого, коренастого с хрущевским лицом - другого человека из отдела КГБ Мокрые Дела. Он целился в меня из револьвера.

Я прижался к стене, когда он выстрелил, и выстрел попал в стену всего в нескольких дюймах от моей головы. Затем я увидел другого мужчину в коридоре за стрелком, более высокого мужчину с седыми волосами и портфелем под мышкой. Это был Олег Димитров, оператор-резидент, отвечавший за покушение. Он был тем, кого я действительно хотел, с которым мне пришлось договориться, прежде чем КГБ действительно поймет, что они не могут играть в игры с AX. Он очень быстро бежал по коридору к дальнему концу, вероятно, к второму выходу.

Мужчина из КГБ снова выстрелил, и я пригнулся, когда пуля просвистела над моей головой. Я выстрелил в ответ, но промахнулся. Он прицелился в третий раз, но я выстрелил первым и попал ему в пах. Он закричал от боли и упал. Но к тому времени Димитров исчез в другом конце коридора.

Я побежал к упавшему агенту. Он корчился на полу, по его лицу струился пот, из горла доносились хриплые звуки. Он совершенно забыл о пистолете в правой руке. Я выбил его из его руки и побежал по коридору. Он, вероятно, доживет до суда. Но я не думал, что он обрадуется этому.

Я последовал за Димитровым в комнату в конце коридора, но внутри увидел открытое окно, выходящее в переулок. Димитрова не было.

Я с трудом пролез через окно в темный переулок как раз вовремя, чтобы увидеть, как из дальнего конца вылетает черный седан. Я выбежал на улицу и встретил там человека из ЦРУ.

Он сказал. - "Что, черт возьми, происходит, Картер?"

Я посмотрел в том направлении, в котором черный седан ехал по бульвару. Я был уверен, что он направлялся в аэропорт. Через час был рейс в Рим. Вероятно, Димитров собирался им улететь.

«Там есть несколько убитых и раненых русских», - сказал я. «Сходи и проследи, чтобы живые остались на месте. Я собираюсь в аэропорт за их боссом».

Он посмотрел на кровь, текущую в мою руку из рукава куртки. «Боже мой, почему ты не взял меня туда с собой?»

«Твоя работа заключалась в том, чтобы просто наблюдать за мной, а не штурмовать крепость. В любом случае, объяснения заняли бы слишком много времени. Увидимся на допросе».

Я сел в машину Тани и уехал. Если бы я ошибался и Димитрова не было бы в аэропорту, я бы ничего не потерял. Я мог бы объявить ему общую тревогу и привлечь к делу венесуэльскую полицию. Но я был почти уверен, что моя догадка верна.

Через двадцать минут я был в аэропорту. Когда я вошел в здание аэровокзала, я вспомнил, насколько оно велико. Оно было построено на нескольких уровнях. Даже если бы Димитров был там, мне очень легко его было потерять. Если только бы я не догадался о рейсе в Рим. Это был рейс TWA, который должен был вылететь через полчаса. Я подошел к билетной кассе. Димитрова нигде не было видно, поэтому я спросил о нем агента, подробно описав его.

«Да, да. Человек, отвечающий такому описанию, был здесь, за исключением человека, которого я видела с усами. Он был здесь всего несколько минут назад».

"У него был багаж?"

«Он не проверял, сэр».

Это прикинул. Да и усы Димитрову дались бы легко.

«Я думаю, он назвал имя… Джорджио Карлотти», - сказал клерк. «У него был итальянский паспорт».

"И он только что ушел?"

"Да сэр."

Я поблагодарил его. Димитров был здесь, теперь я был в этом уверен. Я мог просто подойти к воротам и подождать, пока он покажется, но это еще немного повезло. Кроме того, у ворот будет толпа путешественников. Если бы Димитров решился на драку, там могло бы получиться очень запутаться.

Я осмотрел ближайший магазинчик с журналами, но Димитрова там не было. Затем я подошел к окну обмена валюты. Я даже спустился в камеру хранения багажа и спросил. Димитров вроде бы исчез.

Я только что свернул за угол, когда заметил его.

Он направлялся в мужской туалет с портфелем под мышкой. Он меня не видел. Седые усики изменили его общий вид. Это была небольшая маскировка, но у него не было времени на лучшую.

Димитров вошел в туалет, и дверь за ним захлопнулась. Остается надеяться, что туалет не был переполнен.

Я вытащил «люгер», когда открыл дверь.

Внутри Димитров как раз собирался вымыть руки в раковине напротив маленькой комнаты. Я огляделся и был рад увидеть, что в комнате больше никого нет.

. Димитров взглянул в зеркало и увидел в нем мое отражение. Его лицо посерело от страха.

Он повернулся ко мне лицом, сунул руку в пиджак и повернулся. Он отчаянно пытался достать пистолет. Я нажал на курок люгера и услышал глухой щелчок.

Я взглянул на пистолет. Я знал, что камера загружена. Он только что дал осечку - неисправный патрон, такое случалось только один раз из миллиона. Я схватился за эжектор окровавленной левой рукой.

Но не было времени. Димитров вытащил большой маузер парабеллум и тщательно прицелился мне в грудь. Он низко присел.

Я нырнул на кафельный пол. Пуля ударилась о плитку возле моей головы и срикошетила по комнате, когда я позволил Хьюго скользнуть мне в руку. Я резко повернулся к Димитрову и запустил стилет. Он врезался в его верхнюю часть бедра.

Я надеялся на туловище, но, наверное, мне повезло, что я что-нибудь задел при данных обстоятельствах. Димитров закричал, когда стилет ударил его, и его маузер упал на пол. Он вытащил длинный нож и полез за потерянным пистолетом.

Тем временем я выбросил плохой патрон из «Люгера», и он с грохотом упал на пол. Я нацелился на Димитрова так же, как он на маузер. Когда он потянулся к нему, он поднял глаза и увидел, что у него нет шансов.

Он поднял руки и попятился от пистолета. Увидев выражение моего лица, он вдруг заговорил. «Хорошо, мистер Картер. Вы выиграли. Я сдаюсь вам».

Я поднялся на ноги, и он тоже встал. Мы стояли через комнату друг от друга, наши глаза смотрели в упор. Моя левая рука начала ужасно болеть.

«Вы сделали большую ошибку, Димитров, - сказал я. «Вы выбрали AX, чтобы нас унизить».

«Я требую передать меня полиции», - сказал он. «Я сдался…» Он медленно опустил руки, затем внезапно полез в карман, и в его руке появился крошечный Дерринджер.

Я нажал на спусковой крючок Люгера, и на этот раз пистолет выстрелил. Пуля зацепила Димитрова чуть выше сердца и отбросила его обратно. Его глаза на мгновение смотрели на меня широко раскрытыми глазами, а затем он судорожно схватился за рейку для полотенец рядом с ним. Когда он упал, тканевое полотенце вылетело из раздаточного устройства длинной простыней, наполовину прикрывавшей его неподвижное тело.

«Ваши кремлевские боссы могут подумать об этом в следующий раз, когда они придумают грандиозный план», - сказал я трупу.

Я засунул люгер обратно в кобуру. Я как раз закидывал Хьюго обратно в ножны, когда двое полицейских ворвались в дверь с обнаженными пистолетами. Они посмотрели на Димитрова, а затем на меня с мрачным видом.

"Qué pasa aquí?" крикнул один.

Я показал ему свое удостоверение личности. «Позвоните начальнику полиции безопасности», - сказал я. «Скажите ему, что все русские заговорщики задержаны».

«Си, сеньор Картер», - сказал мужчина.

Я вышел из комнаты и пробился через толпу любопытных путешественников к ближайшей стойке, где я мог позвонить. Я мысленно запомнил местонахождение подземного штаба КГБ, причудливой лаборатории, где был проведен фантастический эксперимент на человеческой морской свинке - на мне. Хоук захочет перебраться туда, чтобы сменить человека из ЦРУ и рассказать полиции о том, что произошло. Он был бы уверен, что пресса передала историю правильно.

Я получил телефон от билетного агента, но на минуту помолчал, прежде чем набрать номер. Не нравились миссии, которые заканчивались выступлениями на сцене. Будет больше встреч по безопасности, и мне придется рассказать свою историю множеству людей. Мне это сейчас не нужно. Мне нужен был вечер с такой девушкой, как Таня Савич. Меня преследовал вид ее безжизненного тела, все еще прекрасного в смерти. КГБ или нет, но она была особенной.

Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Что ж, может, если мне повезет, появится еще одна брюнетка с глубокими голубыми глазами и чувственным мурлыкающим голосом. И, возможно, она не была бы вражеским агентом, и мне не пришлось бы ее убивать. Это было чем-то, что поддерживало меня в течение следующих нескольких недель бюрократических хлопот.

Я снял трубку и набрал номер Хоука.


Аннотация


"МЫ ПОХОРОНИМ ВАС!"

Коммунистическая угроза никогда не казалась такой реальной! Едва AX поручил Киллмастеру свою новую миссию, как пришло сообщение от них - они угрожали нанести смертельный удар международному влиянию Америки.

Очевидно, это была работа для Ника Картера - самая смертоносная в его карьере. Киллмастеру суждено было сыграть главную роль в дьявольском сюжете, руководителю AXE. Что они с ним сделали? Неужели они действительно настроили самого ценного агента AXE против тех самых сил, которые он поклялся защищать? Только когда Ник попал под чары чувственного русского оперативника, он начал понимать, как его используют. Но было уже слишком поздно? Его разум уже принадлежал КГБ?

==============================

==============================

==============================


6. Убийца: Кодовое имя Стервятник


Ник Картер


Убийца: Кодовое имя Стервятник


Посвящается людям секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава.


Я облизнул пересохшие губы толстым языком и прищурилcя, глядя на солнце над головой. Во рту был привкус старой бумаги, а в ушах тупое, но настойчивое жужжание.

Невозможно было точно узнать, сколько времени я пролежал без сознания на краю маленького тощего тернового куста. Когда я впервые пришел в себя, я не мог вспомнить, где я был и как я туда попал. Затем я увидел искривленную, блестящую громаду обломков, маленький самолет Муни, который упал, как раненый ястреб, с безоблачного неба. Полусломанные полосы металла - остатки сильного удара - поднимались всего в тридцати ярдах над коричневой травой вельда, и тонкие струйки дыма все еще тянулись к небу. Теперь я вспомнил, как меня выбросило из самолета, когда он ударился о землю, а затем я уполз подальше от бушующего пламени. По положению солнца я понял, что с утреннего крушения прошло несколько часов.

С трудом и с большой болью я сел в сидячую позу, чувствуя горячую белую глину на моих бедрах сквозь порванные брюки цвета хаки. Рубашка из кустарника, которую я носила, прилипала ко мне на спине, и запах моего собственного тела заполнял мои ноздри. Подняв руку, чтобы прикрыть глаза от солнечного света, я посмотрел на высокую львиную траву, которая, казалось, бесконечно тянулась во все стороны, прерываемая лишь редкой зеленью одинокой акации-зонтика. Не было никаких признаков цивилизации, только бескрайнее море травы и деревьев.

Над головой бесшумно двигался стервятник, кружась и делая пируэт. Отбрасывая тень на землю передо мной, птица навязчиво висела, наблюдая. Жужжание в ушах стало теперь более отчетливым, и мне пришло в голову, что это было вовсе не в моей голове. Звук исходил от места аварии. Это был звук мух.

Я сосредоточился на обломках. Затем стервятник и рой мух напомнили мне, что Алексис Саломос был со мной в этом самолете - он пилотировал его, когда возникла проблема. Я прищурился, но не увидел его поблизости от места крушения.

Слабо вставая, я обнаружил, что мои ноги затекли. Все тело болело, но сломанных костей вроде не было. Длинный порез на левом предплечье уже заживал, кровь засохла. Я мрачно посмотрел на тлеющие обломки. Мне нужно было найти Алексиса, чтобы узнать, выжил ли он.

Жужжание мух стало громче, когда я приблизился к корпусу самолета. Я наклонился и заглянул в кабину, но своего друга не заметил. У меня тошнота в животе. Затем, когда я шел вокруг передней части обломка, мимо обугленного пропеллера и смятого куска фюзеляжа, я внезапно остановился.

Тело Алексис лежало гротескной кровавой грудой ярдов в десяти от них. Его тоже выбросило, но не раньше, чем его разбил самолет. Передняя часть его головы и лицо были выдавлены от удара о лобовое стекло самолета, и казалось, что его шея была сломана. Его одежда была разорвана в клочья, и он был залит засохшей кровью. Большие коричневые мухи покрывали его тело, заползая во все багровые щели. Я начал отворачиваться, меня немного тошнило, когда я увидел движение в высокой траве позади трупа. Пятнистая гиена медленно приближалась, осознавая мое присутствие, но слишком голодная, чтобы заботиться о ней. В то время как его появление все еще фиксировалось в моем мозгу, гиена преодолела небольшое расстояние между собой и телом и схватила обнаженную плоть на боку Алексиса Саломоса, оторвав кусок.

"Отойди, черт тебя побери!" - крикнул я зверю. Я поднял палку обгоревшего дерева и швырнул ее в гиену. Животное поползло по траве, неся кусок окровавленной пасти. Через мгновение его уже не было.

Я снова посмотрел на искореженное тело. У меня даже не было лопаты, чтобы закопать его, поэтому мне пришлось оставить его на уничтожение животными в течение суток.

Что ж, я ничего не мог поделать. Алексис Саломос был так же мертв с погребением или без него. В конце концов они его догнали и убили, и меня тоже почти достали. По крайней мере, до этого момента я как-то выжил. Но самое большое испытание моей удачи могло быть впереди, потому что я полагал, что нахожусь примерно на полпути между Солсбери и Булавайо, в самой глубокой части страны родезийских кустов.

Я обошел обломки, пока они снова не скрыли труп. Незадолго до того, как неисправный самолет начал чихать и кашлять на высоте пяти тысяч футов, Саломос упомянул, что скоро мы будем пролетать мимо крошечной деревни. Из того, что он сказал, я подсчитал, что деревня все еще находится в пятидесяти-семидесяти пяти милях к юго-западу. Без воды и оружия мои шансы попасть туда были очень малы. Люгер и нож в ножнах, которые я обычно носил с собой, остались в моем отеле в Солсбери. Ни один из них не мог быть спрятан под моей майкой, и, в любом случае, я не предвидел необходимости в них во время этой конкретной поездки на самолете в Булавайо. Я был в отпуске и отдыхал.


Улар работал с AX - сверхсекретным разведывательным агентством Америки - и просто сопровождал старого друга из Афин, которого я случайно встретил в Солсбери. Теперь этот друг был мертв, и дикая история, которую он мне рассказал, стала правдоподобной.

Я подошел к соседнему кургану термитов, куче твердой белой глины высотой с мою голову со множеством дымоходов, служивших входами. Я тяжело прислонился к нему, уставился на дальнюю линию лихорадочных деревьев и попытался не обращать внимания на жужжание мух по другую сторону обломков. Всего три дня назад я встретил Алексис Саломос в небольшом ресторане недалеко от Мемориального парка пионеров в Солсбери. Я сидел на террасе и смотрел на город, когда Саломос внезапно оказался возле моего стола.

«Ник? Ник Картер?» - сказал он, и на его красивом смуглом лице появилась медленная улыбка. Это был кудрявый мужчина с квадратной челюстью и кудрявым волосами лет сорока, чьи глаза пристально смотрели на вас с яркой яркостью, как будто он мог видеть секреты в вашей голове. Он был редактором газеты в Афинах.

«Алексис», - сказал я, поднимаясь, чтобы протянуть руку. Он взял его обеими руками и энергично встряхнул, улыбка стала еще шире, чем я. "Что, черт возьми, ты делаешь в Африке?"

Улыбка исчезла, и я впервые понял, что он выглядел не так, как я его запомнила. Он помог мне разыскать человека из КГБ, который несколько лет назад в Афинах украл документы, важные для Запада. Похоже, с тех пор он значительно постарел. Его лицо потеряло здоровый вид, особенно вокруг глаз.

Он спросил. - "Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам?"

«Я обижусь, если ты этого не сделаешь», - ответил я. "Пожалуйста, присаживайтесь. Официант!" К столу подошел молодой человек в белом фартуке, и мы оба заказали британский эль. Мы болтали, пока не подали напитки и не ушел официант, а затем Саломос задумался.

"С тобой все в порядке, Алексис?" - наконец спросил я.

Он улыбнулся мне, но улыбка была тонкой и натянутой. «У меня были проблемы, Ник».

"Что-нибудь я могу сделать?"

Он пожал квадратными плечами. «Я сомневаюсь, что можно что-нибудь сделать». Он хорошо говорил по-английски, но с заметным акцентом. Он сделал большой глоток эля.

Я спросил. - "Вы хотите рассказать мне об этом?""Или это слишком личное?"

Он горько рассмеялся.- «О, это личное, друг мой. Можно сказать, это очень личное». Его глаза встретились с моими. «Кто-то пытается меня убить».

Я смотрел на его лицо. "Вы уверены?"

Кривая улыбка. «Насколько я должен быть уверен? В Афинах выстрел из винтовки разбивает окно и проходит мимо моей головы на несколько дюймов. Так что я понимаю намек. Я беру отпуск, чтобы навестить своего кузена здесь, в Солсбери. Он торговец-импортер, который эмигрировал сюда десять лет назад. Я думал, что буду здесь в безопасности какое-то время. Затем, два дня назад черный «мерседес» чуть не сбил меня на главном бульваре. Водитель, который подъехал к обочине, выглядел в точности как человек, которого я видел раньше в Афинах. "

"Вы знаете, кто этот мужчина?"

«Нет», - сказал Саломос, медленно покачивая головой. «Я недавно видел, как он идет из Аполлон-билдинг, когда немного шпионил там». Он остановился и посмотрел на свой эль. "Вы когда-нибудь слышали о линиях Аполлона?"

"Нефтяная танкерная компания, не так ли?"

«Это верно, мой друг. Самая большая в мире линия танкеров, принадлежащая моему соотечественнику Никкору Минуркосу».

«О да. Я знаю Минуркоса. Бывшего моряка-миллиардера. Отшельника; в наши дни его никто не видит».

«Верно снова», - сказал Саломос. "Минуркос ушел из общественной жизни почти десять лет назад, будучи еще относительно молодым человеком. Считается, что он почти все время проводит в своем пентхаусе в здании Аполлона недалеко от площади Конституции, где он ведет свой бизнес. Личные контакты устанавливаются в основном близкими партнерами Минуркосу. Почти никто никогда не получает с ним личной аудиенции ".

«Очень богатые люди, кажется, очень дорожат своей конфиденциальностью», - сказал я, потягивая эль. «Но какое отношение Минурк имеет к покушениям на вашу жизнь?»

Саломос глубоко вздохнул и медленно выдохнул. «Около шести месяцев назад поведение Монурко стало меняться. Это было особенно интересно мне и, конечно же, другим редакторам газет, потому что любая информация о Минуркосе волнует и важна для читателей Афинской Олимпиады. обратите внимание, когда Минурк, который всегда оставался вне политики, начал делать публичные заявления против правящей хунты в Афинах. Внезапно он объявил, что лидеры среди полковников были слабыми и социалистическими. Он заявил, что они предали «революцию» 21 апреля 1967 года. и подразумевал, что Греции будет лучше с восстановлением Константина II или какой-либо другой монархии. Он сослался на опасность левых, таких как Папандреу, и предположил, что в греческом правительстве должна произойти еще одна «встряска».

«Что ж, - сказал я, - этот человек имеет право внезапно заинтересоваться политикой после стольких лет. Может, ему надоело тратить свои деньги».

"Похоже, дело идет еще дальше. Такой человек, как Минуркос, может купить много друзей. Генералы и полковники заходят

в пентхаус и обратно, но они не будут говорить о визитах к прессе. Ходят слухи, что Минурк финансирует частную армию в специально построенном лагере на севере Греции и в одном лагере на Миконосе, острове в Эгейском море.

Наконец, есть недавнее исчезновение полковника Деметриуса Расиона. Газета, в которой доминируют Минуркос, приходит к выводу, что он утонул во время плавания на лодке в Пирее, но его тело так и не было найдено. Никкор Минуркос сейчас начинает большую кампанию по замене Расиона человеком своего по собственному выбору, фашистом по имени Деспо Адельфия. Хунта не хочет Адельфию, но ее новые и благородные лидеры боятся Минурка и его друзей в штабе генералов ».

«Интересная ситуация, - признал я, - но вы думаете, что Минуркос начинает кампанию террора с идеями кровавого переворота?»

«Возможно. Но есть и другие возможности. Есть новые лица, которых никто из журналистов не видел перед тем, как приходить и уходить из пентхауса на вершине Аполлона; сам Минуркос все еще скрывается. Однако я заметил, что одно из новых лиц принадлежит американцу греческого происхождения по имени Адриан Ставрос ".

Мои глаза слегка прищурились, глядя на Саломоса. "Ставрос в Афинах?" - медленно пробормотал я. "Составляет компанию Минуркосу?"

"Похоже так. Если только ..."

"Если только что?"

«Что ж. Поскольку недавние высказывания Минуркоса были настолько несвойственны, возможно, он сам не был их источником».

"Захват Ставросом империи Минуркоса?"

«Возможно, против воли Минуркоса», - предположил Саломос. "Возможно, уже произошел небольшой переворот, скрытый. Поскольку Минуркос очень скрытный и всегда ведет дела через подчиненных, его можно было бы убить или захватить и действовать под его именем, и потратить его огромные суммы денег, чтобы никто не заметил Заметьте. Сразу после того, как я высказал такую теорию в своей редакционной статье, первое покушение было совершено на мою жизнь в Афинах ».

В его глазах вернулось тревожное выражение. Я вспомнил файл AX об Адриане Ставросе и понял, что он способен на такой маневр. Ставрос в студенческие годы провел демонстрации с плакатами в Йельском университете. Затем он стал участником радикального взрыва офиса ЦРУ, а позже совершил покушение на жизнь сенатора. Он избежал тисков ФБР и ЦРУ и похоронил себя где-то в Бразилии, где дошел до серьезного преступления, такого как контрабанда и убийства. Поскольку улик против него в Штатах было немного, США не пытались вернуть его. Но в Бразилии за ним следили.

"А человек, который пытался сбить вас здесь, в Солсбери?" Я спросил. "Вы видели, как он выходил из пентхауса в Аполлон-билдинг?"

«Да, Ник, - сказал Саломос. Он отхлебнул остаток эля и посмотрел через увитую гибискусом балюстраду вниз по холму в сторону города. «Я в отчаянии. Друг моего двоюродного брата, который живет за городом за пределами Булавайо, попросил меня ненадолго навестить его, пока это не пройдет. Я принял его приглашение. В аэропорту меня ждет арендованный самолет. Я буду летать на нем, так как я лицензированный пилот, и буду наслаждаться поездкой. То есть, если я смогу забыть о… »Повисло короткое молчание, затем он посмотрел на меня. «Ник, я был бы очень признателен, если бы ты сопровождал меня в Булавайо».

Я знал, что Алексис Саломос не спросит, не отчаялся ли он от страха. И у меня все еще оставалось несколько дней отпуска, прежде чем я получил еще одно задание от Дэвида Хока, загадочного директора AX.

«Я всегда хотел увидеть Булавайо, - сказал я.

На лице Алексис появилось облегчение. «Спасибо, Ник».

Два дня спустя мы поднялись в воздух. Саломос был опытным пилотом, и казалось, что полет над дикой Родезией пройдет без приключений и будет приятно. Саломос летел низко, чтобы мы могли замечать редких диких животных и интересные топографические особенности зарослей. Полет, казалось, поднял настроение Саломосу, и он был очень похож на себя прежнего. Но в середине утра, примерно на полпути к Булавайо, безмятежность утра превратилась в кошмар.

Маленький двухместный самолет Муни закашлял. Сначала Саломоса не волновало, но потом стало еще хуже. Он заглушил маленький мотор, но это только усложнило дело. Мы потеряли высоту и начали широкий круговой поворот.

Саломос выругался по-гречески, затем его лицо побледнело. Он изучил панель и взглянул на меня. «Указатель уровня топлива показывает полный», - крикнул он, перекрикивая рвущийся двигатель. «Сегодня утром он не сдвинулся с исходного положения». Он стукнул по стеклу, прикрывавшему датчик, но ничего не произошло. Игла осталась на букве F.

«У нас закончился бензин», - недоверчиво сказал я. Это плохие новости для любого самолета, особенно маленького.

«Не совсем, но мы быстро падаем», - сказал Саломос, переводя «Муни» на временное крутое планирование и борясь с управлением. «Этот самолет был испорчен, Ник. Датчик застыл на месте, но баки были почти пустыми, когда мы взлетали.


Это должно было быть сделано специально ".

«Господи, - пробормотал я. "Сможете ли вы посадить его?"

«Здесь нет аэродрома», - сказал он, стараясь не дать самолету врезаться в штопор. «Но нам придется попытаться приземлиться на открытом вельде - если я смогу сохранить его в соответствии с планом планирования».

"Что-нибудь я могу сделать?"

«Да. Молитесь». Алексис взглянула на меня. «Мне очень жаль, Ник».

«Неважно, - сказал я. «Просто посади эту штуку». Я даже не спрашивал о неполадках. Времени не было. Мы плыли по крутому спуску к травянистому вельду.

Двигатель снова закашлялся и зашипел, а затем заглох навсегда, когда мы увидели, как земля устремилась к нам. Я решил, что все кончено. Казалось, не было никакого разумного ожидания пережить это.

Пятьсот футов Мы устремились вниз, как птица со сломанным крылом. Три сотни. Деревья акации скользнули под ними. Сто. Лицо Саломоса застыло от напряжения, и его руки были скованы от попыток управления. Потом было движение травы и терновника с головокружительной скоростью, крыло было разорвано веткой искореженного дерева, и самолет в последний момент слегка задрал нос и скользнул вбок. Удар отбросил нас к передней части самолета. Раздалось скрежетание и скрип металла и громкий треск стекла, и наши тела бились в маленькой каюте. Затем наступила финальная аварийная остановка: моя дверь распахнулась, и мое тело пролетело с ног до головы по траве до хрустящего удара о твердую землю.

Больше ничего не помню, кроме. мучительно ползания по траве, инстинктивно удаляясь от самолета, а потом взрыв со звуком потрескивающего пламени где-то позади меня.


Вторая глава.


Я попытался выбросить из головы воспоминания о катастрофе, тяжело опираясь на твердую глину высокого термитника. Но было труднее избавиться от выражения лица Алексиса Саломоса, как оно выглядело в Солсбери, когда я сказал, что полетит с ним в Булавайо.

За сверкающим металлическим корпусом разбитого самолета все еще доносилось настойчивое жужжание мух, но я старался не слушать. Я снова сфокусировался на далекой линии лихорадочных деревьев на травянистом горизонте. Где-то я узнал, что деревья лихорадки иногда сообщают о присутствии воды. Но эти деревья были не в том направлении, в котором я должен был идти, чтобы добраться до деревни.

В каком-то смысле я чувствовал ответственность за трагическую смерть Саломоса. Он доверил мне свою защиту, а я был неспособен сделать это, когда он нуждался во мне. Он ожидал от меня совета, а я не предвидел опасности маленького самолета. Кроме того, я чувствовал себя виноватым, потому что не поверил полностью его невероятной истории. Однако его окровавленный труп был явным доказательством того, что по крайней мере часть его теории была верной. Кто-то хотел его смерти. Был ли этот человек кем-то, кто жил в пентхаусе над офисами Apollo в Афинах, все еще оставалось под вопросом.

Краем глаза я уловил движение и повернулся к одному из выходов из термитника. Маленькая ярко-зеленая змея выскользнула из щели недалеко от моей левой руки и, казалось, пристально посмотрела на меня. Я отпрыгнул. Я не знал, что змеи поселились в термитниках. Это была зеленая мамба, одна из трех опаснейших змей в мире. В случае укуса жертва сможет пройти около трех шагов между собой и рептилией, прежде чем ее яд убьет его. Мамба, которая на данный момент находилась вне пределов досягаемости, проскользнула в соседнюю дыру.

Я споткнулся о обломки, когда мой пульс замедлился. Я на мгновение огляделся и обнаружил на земле острый кусок металла длиной около фута. Один конец был очень острым. Отодрав кусок деревянного каркаса, частично обугленный, от секции фюзеляжа, я разбил его на два куска равной длины и расщепил широкий конец осколка, привязав палки своим носовым платком, чтобы получилась ручка для моего самодельного ножа. . Я засунул грубое оружие за пояс и, не оглядываясь на обломки, направился к деревьям.

Было сложно просто идти по сельской местности. Высокая трава и колючие кусты тянули мою одежду и терзали мою плоть, хватая меня и сдерживая. Птица-носорог завизжала на меня из ближайшей акации. Я обнаружил, что подсчитываю шансы на выживание. Есть сотня способов умереть, и ни один из них не является приятным. В этой траве человек может наткнуться на льва, прежде чем он его увидит. Но обычно больше всего неприятностей вызывают маленькие существа: змеи размером не больше человеческого пальца, скорпионы и клещи, зарывающиеся глубоко под кожу. Если вы найдете воду и выпьете ее, вы можете заразиться печеночными двуустками и другими паразитами, которые поедают человека изнутри. И если вы избежите этого, вы все равно можете подвергнуться нападению комаров, переносчиков желтой лихорадки и малярии.

Когда я наконец добрался до деревьев, я нашел только остатки водопоя. Место высохло. В центре была густая черная грязь, и отпечатки копыт и лап многих животных по периметру участка.


Я прислонился к зеленому стволу ближайшего дерева и отдыхал в тени. Я зря потратил свое время и силы, приехав сюда. Направление к ближайшей деревне, которую Саломос упомянул в самолете, было под девяносто градусов к курсу, который привел меня сюда. Прогулка под палящим солнцем еще больше ослабила меня. Мой рот был как дубленая кожа. Я вспомнил термос с холодной водой, который Саломос принес в самолет. Я видел его раздавленный цилиндр среди обломков; его содержимое высохло в огне. Я постарался не думать о тропическом солнце над головой или о жажде в горле и пошел.

Должно быть, пару часов спустя я осознал, что без отдыха не смогу идти дальше. Мои ноги дрожали от слабости, и я втягивал воздух в легкие длинными хриплыми вдохами. Я увидел мертвый пень, часть его в редкой тени соседнего тернового куста, всего в нескольких ярдах впереди. Я тяжело рухнул на землю и прислонился к пню. Уже сам процесс сидения, облегчение от физических нагрузок при ходьбе приносил удовлетворение.

Мои веки закрылись, и я проигнорировал боль в теле. Я пытался забыть о мелких мышцах бедер и об укусах насекомых на лице и руках. Мне нужен был отдых, и я собирался его получить. К черту все остальное.

Из куста раздался звук.

Мои веки приоткрылись. Я ошибся? Я вгляделся в высокую траву, но ничего не увидел. Должно быть, это было мое воображение. Я снова закрыл глаза, но звук повторился.

На этот раз мои глаза открылись быстрее. В этом не было никаких сомнений; это был звук человеческого голоса. Я напряг уши и услышал, как сломалась веточка.

"Это было что-то!" - пробормотал я.

Затем звук стал более постоянным и отчетливым. Двое мужчин разговаривали на каком-то диалекте, которого я никогда не слышал.

"Здравствуйте!" Я кричал из последних сил. "Здесь!"

В другой момент я увидел, как их головы двигались ко мне над травой. Черные головы и рубашки цвета хаки. Когда они увидели меня, их голоса стали громче, и один из них указал.

Я немного расслабился. Я был ближе к цивилизации, чем думал. Где-то поблизости должна быть деревня или хотя бы дорога. Мужчины выходили из травы и смотрели на меня. Они были высокими, стройными и мрачными.

«Привет, - сказал я. "У вас есть вода?"

Мужчины посмотрели друг на друга, затем снова на меня. Они подошли и встали надо мной. Я не пытался встать. «Вода», - сказал я.

Они оба были одеты в очень убогую западную одежду и носили самодельные сандалии. Более высокий из двоих указал на мои ноги, и через мгновение он наклонился и развязал мой ботинок. Прежде чем я успел спросить, что он делает, он снял это и показал своему товарищу. У того, кто держал мой ботинок для осмотра, был большой широкий шрам, пересекающий лицо по диагонали. Другой носил маленькое зеркало в растянутой мочке правого уха. У обоих на поясах были ножи-мачете - панги.

Высокий заговорил с другим, и я понял, что он говорит на суахили. «Mzuri sana», - сказал он, улыбаясь, имея в виду мои туфли. Он продолжил на суахили. «Это мой счастливый день».

«Послушай меня», - слабо начал я.

Они проигнорировали меня. Высокий мужчина согнул и развязал мой второй ботинок. Я попытался отдернуть ногу, но он злобно посмотрел на меня и выдернул из-под нее вторую туфлю. Он скинул свои потрепанные сандалии и натянул мои туфли на ноги, не утруждая себя завязать шнурки. "Савасава!" - сказал он своему товарищу, полностью игнорируя меня.

Я внезапно понял, что эти люди не собирались быть моими спасителями. И мне пришло в голову, что я мог бы быть хуже, чем до их прибытия, если бы я рассчитывал на выживание.

«Обувь подошла хорошо». Это был самый высокий.

Другой не наслаждался ситуацией. «Как вы думаете, что это ваши туфли? Разве мы не пришли к нему вместе?»

«Это я первый увидел его», - сказал высокий. «Вы можете получить его брюки. Если у него есть сумка, мы поделимся ее содержимым».

«Неправильно, что ты забираешь туфли себе», - пробормотал украшенный зеркалом.

Высокий мужчина повернулся ко мне. «Снимите штаны», - приказал он, все еще на суахили. Его глаза были желтыми с красными прожилками, и на каждой щеке были тонкие шрамы, которые сначала не были заметны из-за большого шрама.

Моя рука лежала на рукоятке импровизированного ножа, скрывая его от их взгляда. Казалось, что придется использовать. Тот с растянутой мочкой уха снимал с пояса пангу. В их намерениях не было сомнений. Они не могли лишить белого человека всего, что у него было, а затем оставить его в живых.

«Хорошо, я сниму штаны», - сказал я. Я набрался сил, но не хотел этого показывать. «Но я должен встать на ноги». Я протянул левую руку к высокому.

Некоторое время он презрительно смотрел на нее, а затем схватил

грубо поднял предплечье и рывком поднял меня на ноги. В тот момент, когда я оторвался от земли, я вытащил свой металлический нож с пояса и с силой вонзил его в середину африканца.

В его глазах появилось удивление, когда острый как бритва металл скользнул сквозь плоть и мускулы. Его правая рука автоматически взялась за ручку панги, но это было его последнее добровольное действие. Он проворчал уродливый звук и скользнул в пыль у моих ног.

Другой на мгновение широко раскрытыми глазами смотрел на своего упавшего товарища. Затем он издал дикий горловой звук и взмахнул только что выхваченной пангой.

Я нырнул назад. Большое лезвие с шипением пронеслось мимо моего лица, рассекло воздух и едва не попало в мою голову и плечо. Если бы я не двинулся с места, меня бы обезглавили. Однако, когда я избежал панги, я упал. Африканец подошел ко мне и снова взмахнул ножом, и блестящее изогнутое лезвие просвистело в воздухе к моей шее. Я быстро перекатился вправо, и лезвие ударило по твердой глине. Пока мой нападающий восстанавливал равновесие, я развернулся и жестоко ударил его ногой. Я услышал хруст его костей. Он с громким криком упал на землю рядом со мной.

Если бы я был силен как обычно, это был бы его конец. Но я не спешил использовать созданные мной преимущества. Когда я встал на колени, африканец уже стоял, и на его лице промелькнуло отчаяние. Он снова замахнулся на меня, и на этот раз дуга была широкой. Лезвие рассекло рукав моей рубашки, разрезая ее вниз. Я ударил его своим осколком и сделал неглубокую рану на его груди. Он еще раз крякнул и ударил меня пангой по голове, когда я упал на пень. Сила качания заставила его потерять равновесие и упасть на мою правую руку. Я схватился левой рукой за его рваный воротник, откинул его голову назад и провел металлическим осколком по его горлу.

Кровь залила мое лицо и грудь, когда африканец громко ахнул и судорожно потянулся к перерезанному горлу. Он упал лицом вниз, все еще цепляясь за горло, а затем скатился на твердую землю, неподвижный.

Тяжело дыша, я откинулась на один локоть. Я был зол на то, что потратил на этот бой важную энергию, необходимую для выживания, но был благодарен за то, что остался жив. Когда я мысленно отметил опасность куста на месте крушения, я забыл об одном: человеке. Казалось, что мужчина всегда был первым в списке. Если вы проигнорируете этот фактор, вы можете умереть раньше, чем кусты убьют вас.

По крайней мере, в этой ситуации у меня был один факт. Эти люди пришли с западного направления, а не с юго-западного, которое я взял. Возможно, они проехали через деревню или где-то оставили дорогу. То же самое можно сказать и о направлении, в котором они направлялись. Я слабо поднялся и выбрал западное направление.

Горячее африканское солнце наклонилось к небу, когда я снова сдался. Я рухнул на высокую траву, гадая, есть ли еще хоть какой-нибудь шанс выжить. Мне очень нужна была вода. На языке и во рту больше не было никаких чувств. Я лежал и смотрел, как скорпион медленно ползет мимо меня по траве. Я не знал, смогу ли я двинуться с места, если он нападет, но, похоже, он меня не заметил. Через мгновение он ушел. Я скривилась и завидовала ему, потому что у него не было проблем с выживанием, по крайней мере, в данный момент. Казалось немного ироничным, что этот вид ползет по поверхности планеты более четырехсот миллионов лет, задолго до появления динозавров, и что он, вероятно, появится на Земле задолго до исчезновения человека. Как-то это казалось несправедливым, но тогда я был предвзято.

Пока я лежал там, еще один звук ударил в мои уши. Это было отдаленное жужжание, мало чем отличавшееся от прежнего гудения мух. Но этот звук быстро стал громче и стал узнаваемым, как у автомобильного двигателя.

Я приподнялся и склонил голову, чтобы услышать. Да, это была какая-то машина. Я неуверенно поднялся и направился к звуку. Я не видел ничего, кроме травы и редких деревьев. Но шум приближался с каждой секундой.

"Привет!" Я крикнул через траву. "Эй, сюда!"

Я споткнулся и упал. Снова неуверенно поднявшись на ноги, я снова пошатнулся вперед. Через мгновение я увидел это - лендровер, пыльный и поцарапанный, натыкаясь на второстепенную дорогу, которая была не чем иным, как следом в траве. Ровер, открытый автомобиль, был занят двумя мужчинами, которые меня не видели, так как он подошел к ближайшей точке дороги и продолжил свой путь.

Я крикнул. - "Привет!"

Я неуклюже пробирался по траве и наконец добрался до дороги. Я снова закричал, когда добрался до места. Я качаясь, как пьяный побежал за машиной, но упал лицом вниз.

Я лежал и ругался вслух, чувствуя, как в груди поднимается отчаяние. Эта машина может быть моим последним шансом на выживание.

Затем я услышал, как «ровер» замедлился и остановился. Я попытался встать, чтобы посмотреть, что случилось, но сил у меня не было. я

услышал, как двигатель работает на холостом ходу, затем «ровер» снова включил первую передачу, развернулся на дороге и направился ко мне. Они либо слышали меня, либо все-таки видели.

Через несколько секунд машина остановилась возле меня, двигатель заглох, и я услышал, как двое мужчин говорят с британским акцентом.

«Господи, это европеец».

"Что он делает здесь, в кустах, один?"

"Может, нам стоит спросить его".

Вскоре холодная вода потекла мне в рот, пролилась на мою грязную рубашку спереди, и я снова почувствовал свой язык.

"Боже мой, мужик, что случилось?"

Я сосредоточился на двух мясистых лицах, склонившихся надо мной. Это были белые родезийцы средних лет, вероятно, джентльмены-фермеры, проведшие день в пустыне.

«Авиакатастрофа», - ответил я. «Я ушел от этого».

Когда они посадили меня в вездеход, я знал, что добрался. Но я не мог забыть, что тело Алексиса Саломоса пожирают гиены из-за кого-то в Афинах. Я надеялся, что Дэвид Хок позволит мне вникнуть в то, что происходило в Аполлон-билдинг, чтобы выяснить, действительно ли Адриан Ставрос находится в Бразилии, как все думали. давно не видел.


Третья глава.


«Ты не очень хорошо выглядишь, Ник».

Дэвид Хок, директор суперсекретного американского агентства AX, держал в пальцах правой руки короткую сигару, наклонившись вперед на своем широком столе из красного дерева. Мы сидели в его офисе в штаб-квартире AX, которая была искусно спрятана в арендованном помещении Amalgamated Press & Wire Services на DuPont Circle в Вашингтоне.

Я посмотрел на него с кривой усмешкой. «Они хотели, чтобы я еще ненадолго задержался в больнице в Солсбери. Но ты же знаешь, как быстро мне становится скучно. Если я бледный, это потому, что мне нужно солнце и хороший стейк из вырезки. Что ты думаешь об истории Саломоса? "

Хоук затянулся сигарой и выпустил в мою сторону кольцо дыма. Сидя за большим столом, он выглядел маленьким и худым, с его взъерошенными седыми волосами и лицом фермера из Коннектикута. Но я знал, что этот хрупкий взгляд обманчив. Он был настоящей динамо-машиной.

«Это меня немного пугает», - сказал он. «Еще меня пугает то, что ты чуть не погиб между заданиями. Я никогда не видел человека, который так легко находил проблемы».

Я пожал плечами. «Саломос был другом. Моим и AX. Он изо всех сил старался помочь нам найти Борисова, помнишь?»

«Да, я помню», - трезво сказал Хоук. «Что ж, ваша родезийская выходка окончена, поэтому мы ее отбросим. Что касается возможности того, что Адриан Ставрос может планировать заговор против греческого правительства, я бы не стал упускать его».

"Он все еще владеет плантацией в Бразилии?"

«Согласно нашим источникам, это все еще его штаб. У нас нет недавнего отчета». Хоук откинулся на спинку своего большого кожаного кресла. «Если это действительно был Ставрос, которого ваш друг видел выходящим из пентхауса Минуркос, мы определенно столкнулись с интересной ситуацией. Мечты о управлении целой страной очень хорошо сочетаются с тем, что мы узнали о нем».

Хоук изучал свои костлявые суставы. Адриан Ставрос всегда был невротиком, возможно, психопатом. Помимо того, что он руководил в Бразилии успешной группой контрабандистов, которую правительство не смогло ликвидировать, он также совершал политические убийства, последним из которых, как полагают, было убийство израильского чиновника Моше Бен Ханаана ".

«Тогда я так понимаю, что AX интересуется историей Алексиса Саломоса», - сказал я.

«Боюсь, что так и должно быть. И я полагаю, что, поскольку вы считали Саломоса своим другом, вы хотели бы получить это задание».

"Да, сэр, я бы хотел этого".

Хоук погасил сигару в ближайшей пепельнице. «Мой первый импульс - сказать« нет »и передать дело другому человеку. Вы знаете, как я стараюсь избегать личного участия агента в задании».

«Для меня важно, чтобы убийца Алексиса не вышел на свободу», - тихо сказал я.

«Хорошо. С этим ты справишься. Но будь особенно осторожен, Ник. Думаю, лучше всего поехать в Рио и поговорить с тамошним сотрудником ЦРУ. Узнайте, находится ли Ставрос за пределами страны и где он проводил свое время. Тогда, если ваши зацепки приведут вас в Афины, иди туда. Просто держи меня в курсе ".

Я усмехнулся. - "Разве я не всегда это делаю?"

«Что ж, иногда вы забываете, что здесь есть люди, сидящие на своих унылых рабочих местах, и в их обязанности входит управление шоу». Его голос приобрел тот резкий тон, который иногда случался, когда он говорил о протоколе и порядке подчинения. «Если вам понадобится помощь в любой момент, попросите об этом. Мы здесь для этого».

"Конечно."

Он открыл ящик стола и достал конверт. Его глаза избегали моих. «Предвидя вашу просьбу и мою возможную уступку вам, я предусмотрительно, если не мудро, купил ваш билет».

Я улыбнулся. "Благодаря." Я потянулся через стол и взял конверт.

«Тебе лучше подождать, чтобы увидеть, как все это закончится, прежде чем ты решишь, оказал ли я тебе какую-нибудь услугу», - ответил Хоук.

На следующий вечер я сел на рейс Pan Am в Рио-де-Жанейро. Я отдыхал весь

день и снова чувствовал себя как прежнее. Полет прошел без происшествий, но я все время думал о том другом в маленьком самолете Муни, когда Саломос показал мне вельд, о неприятностях и аварийной посадке, и о том, как труп Саломоса выглядел на жарком солнце.

На следующее утро я прибыл в Рио и поселился в отеле «Флориано» недалеко от дворца Копакабана. Это было всего в квартале от пляжа, и в нем царил аромат колониальной Бразилии. В комнате был потолочный вентилятор и двери с жалюзи, а с узкого балкона открывался небольшой вид на море.

В Рио было жарко. Все бразильцы, которые смогли туда добраться, были на пляже, и большинство из них, должно быть, были в районе Копакабана рядом с отелем. Предвидя жару, я захватил с собой камвольный костюм из тропической шерсти. В полдень я принял душ, надел легкий костюм поверх Вильгельмины, моего Люгера и Хьюго, стилет в ножнах на правую руку, и пошел пообедать в один из моих любимых маленьких ресторанчиков, Chale на Rua da Matriz 54. В этот ресторан раньше был колониальным домом и до сих пор обставлен ценными предметами старины и картинами. Слуги-негры обслуживали столики и ухаживали за баром. Я заказал миксто чураско, которое состояло из кусков говядины и свинины с овощами, и отказался от обычного отбивного, отличного местного разливного пива, за их очень хорошее вино Grande Uniao Cabernet. Но я только начал есть, когда увидел, что девушка вошла и села за соседний столик. Она была высокой и стройной, а грива огненно-рыжих волос делала ее молочно-белую кожу еще бледнее. Ее ослепительное зеленое мини-платье резко контрастировало с ее волосами и открывало большую часть длинных идеальных бедер и захватывающую декольте выше талии. На ней были зеленые туфли, подходящие к платью, и зеленые браслеты на левой руке.

Рыжие волосы на мгновение сбили меня с толку, но потом я понял, что когда видел ее в последний раз, волосы были короткими и коричневыми. Это было в Израиле больше года назад. Девочку звали Эрика Нистром. Она была членом израильской разведывательной сети «Шин Бет». Ее кодовое имя было Пламя, когда мы с ней работали вместе, чтобы помешать российскому заговору против израильского правительства, но это имя менялось с каждым заданием.

Я встал и подошел к ее столу. Когда она подняла свои длинные ресницы, чтобы встретиться со мной взглядом, на ее лице расплылась улыбка. "Ой!" воскликнула она. «Это ты. Какой приятный сюрприз». Она говорила по-английски без малейшего акцента.

Родители Эрики были скандинавскими евреями. Ее семья сначала жила в Осло, а затем в Копенгагене до того, как эмигрировала в Израиль, когда ей было всего восемь лет.

«Я собирался сказать то же самое», - сказал я. Мы с Эрикой провели интимный вечер в Тель-Авиве, ожидая прибытия курьера; это был вечер, который нам обоим очень понравился. Теперь ее глаза говорили мне, что она вспомнила это с нежностью. "Вы присоединитесь ко мне за моим столом?"

«Ну, кто-то присоединится ко мне позже, Ник. Не возражаешь?»

«Не то чтобы не разговаривать с тобой», - сказал я.

Она присоединилась ко мне за моим столиком и заказала легкий ланч для себя, а третий человек, который, как она объяснила, был агентом: «Ты выглядишь очень хорошо, Ник».

«Ты должна была увидеть меня неделю назад», - сказал я. «Мне нравятся рыжие волосы, Эрика».

Она ослепила меня улыбкой. Длинный орлиный нос подчеркивал широкий чувственный рот. Глаза у нее были темно-зеленые, а платье сверкало. «Спасибо», - сказала она. «Они мои, за исключением цвета. Это было недолго, когда мы работали вместе в Израиле».

«Я помню», - сказал я. "Вы здесь по делу?"

«Да», - ответила она. "А вы?"

«Да», - усмехнулся я. "Это всегда бизнес, не так ли?"

"Почти всегда."

Я вспомнил, как недавно читал в газетах, что Израиль был возмущен убийством Моше Бен Ханаана и что их президент поклялся докопаться до сути. Именно в этом убийстве американская разведка полагала, что причастен Адриан Ставрос. Я не мог не задаться вопросом, была ли Эрика в Рио, чтобы либо похитить Адриана Ставроса и увезти в Израиль, что было в израильском стиле, либо убить его.

Я спросил. - «Ты собираешься пробыть в Рио достаточно долго, чтобы мы вместе выпили и поговорили?»

«Возможно», - сказала она. Ее руки сдвинули декольте, когда она положила их на стол, и мое кровяное давление поднялось на десять пунктов. Ее зеленые глаза посмотрели мне в глаза и сказали, что она знает, что я говорю не о вине и разговоре.

Я взял свой стакан. Она заказала и ей подали то же самое Grande Uniao Cabernet. «За эту возможность», - сказал я.

Она взяла свой стакан и чокнулась с моим. «К этой возможности».

Мы как раз закончили тост, когда появился молодой человек. Я даже не видел его, пока он не встал рядом с нами. Он был массивным, мускулистым парнем с очень короткими светлыми волосами и твердым квадратным лицом. Часть его левого уха отсутствовала, но этот дефект не повредил его мужской внешности. На нем был бежевый летний костюм, который не полностью скрывал выпуклость под левой рукой.

«Я сначала не видел тебя, Эрика», - сказал он довольно жестко.

глядя на меня. «Я не ожидал, что ты будешь с кем-то».

Эти слова были задуманы как мягкий упрек. Они говорили с явным акцентом. Я вспомнил фотографию этого человека в досье израильской разведки AXE. Это был Захария Гариб, палач Шин Бет. Моя теория относительно его и Эрики присутствия в Рио, казалось, укрепилась.

«Это старый друг, Зак, - сказала Эрика. «Он работал со мной в Израиле».

Гареб занял третье место. «Я знаю, - сказал он. «Картер, я полагаю».

"Это правильно."

«Ваша репутация опережает вас».

Его манеры были резкими, почти враждебными. Я почувствовал его ревность по поводу того, что я знаю Эрику. Прежде чем я успел ответить ему, он повернулся к ней. "Вы заказали вишисуаз, как я предлагал?"

«Да, Зак», - сказала Эрика, немного смущенная его недостатком дружелюбия. «Это будет здесь в ближайшее время».

«Вишисуаз - единственное, что стоит есть в этом ресторане», - слишком громко пожаловался Зак.

«Мне жаль, что тебе не повезло», - спокойно ответил я. «Я считаю, что большинство блюд здесь хорошо приготовлено. Возможно, после вашего последнего визита они сменили поваров».

Зак повернулся и натянуто улыбнулся мне. «Возможно».

Я решил, что с этого момента разговор будет менее чем приятным. Я закончил с едой, поэтому позвонил официанту, чтобы принести чек. Я предложил оплатить всю вечеринку, но Зак быстро отказался.

"Где вы остановились?" - спросил я Эрику.

«В Корумбе на Авенида Рио Бранко», - сказала она.

Зак уставился на нее.

"Под каким именем?"

Она заколебалась. "Варгас".

"Могу я позвонить вам туда?"

«У вас будет мало времени для общения»,

- быстро сказал ей Зак.

Она проигнорировала его и мило улыбнулась мне.

«Да, ты можешь позвонить мне. Надеюсь, мы снова встретимся, Ник».

Я встал. "Чувство взаимно." Я прикоснулся своей рукой к ее руке, и наши глаза на мгновение встретились. Я знал, что Зак ревнует, и, поскольку он мне не нравился, я разыгрывал это в его пользу. Он сидел и смотрел на меня. «Вы услышите звонок от меня».

«Хорошо», - сказала Эрика.

Я отвернулся от них и вышел из ресторана. Когда я выходил, я почти чувствовал жар от враждебности Зака на своей спине.

В тот же день я поднялся по канатной дороге на впечатляющую гору Корковадо, на вершине которой стояла огромная статуя Христа-Искупителя. Добравшись до места, я подошел к смотровому брустверу, остановился в назначенном месте и стал ждать. Минут через пятнадцать ко мне у перил присоединился мужчина. Он был примерно моего роста, но стройнее. Хотя он был еще не среднего возраста, его длинное лицо было покрыто глубокими морщинами. Это был Карл Томпсон, и он работал на ЦРУ.

"Прекрасный вид, не так ли?" - сказал он в качестве вступления, махнув рукой в сторону города, внизу, который сиял белым на солнце и был окружен зелеными холмами и кобальтовым морем.

«Захватывающий дух», - сказал я. "Как дела, Томпсон?"

«Примерно то же самое», - сказал он. «Здесь было довольно тихо с момента последней смены администрации в Бразилиа. Как дела в AX в эти дни? Какое-то время вы, ребята, расстреляли больше боеприпасов, чем армия в Азии».

Я усмехнулся. «Иногда так кажется. Я был занят, уверен, что и ты».

«А теперь они посадили вас на Адриана Ставроса».

"Это правильно." Я наблюдал, как круизный лайнер, курсирующий по голубой воде своим гладким носом, медленно входит в гавань. Там внизу она была похожа на игрушечную лодку. "Когда вы в последний раз видели его?"

Он задумался на мгновение. «У нас есть точечное наблюдение за плантацией. Пять или шесть недель назад видели, как он покидал это место. Мы думаем, что он сел в самолет, направляющийся в Мадрид».

«Этот полет можно было продолжить в Афины».

"Наверное, так. Его там видели?"

«Мы так думаем. Что происходит на плантации?»

«Плантация - его настоящая штаб-квартира. Здесь, в Рио, у него есть подразделение Apex Imports, и мы думаем, что контрабанда осуществляется через эту компанию. Но он не очень часто посещает ее офисы, хотя его имя открыто ассоциируется с ней. Президент компании совершает регулярные поездки в Паракату ".

"А вот где находится плантация?"

Томпсон кивнул. «Он находится рядом с деревней, в глуши. Его охраняет небольшая армия Ставроса, состоящая из бывших заключенных, политических фанатиков и бывших нацистов. Но сейчас там всего лишь некоторая сила».

Я спросил. - «Вы не заметили там ничего необычного?»

«Что ж, если вы имеете в виду скопление людей или оружия, ответ будет отрицательным. Но был посетитель, которого никто из нас раньше не видел. С тех пор, как он появился со Ставросом девяносто дней назад, мы почти постоянно наблюдали за ним. и никто не видел, чтобы он покидал это место. В этом нет ничего необычного, за исключением того, что один из двух моих мужчин настаивает на том, что новый парень, мужчина средних лет, находится там в заключении. Его переводили из одного здания в другое с вооруженной охраной ".

"Как выглядел этот человек?"

Томпсон пожал плечами. «У нас есть его фотография, но это издалека. Ему около пятидесяти, я бы сказал, с короткими темными волосами, которые стали немного седыми на висках. Он коренастый мужчина, который всегда носит шелковые рубашки ".


Похоже, это мог быть Минуркос, греческий судоходный магнат, политические заявления которого недавно потрясли Афины и в пентхаусе которого видели Адриана Ставроса.

"Могу я получить копию фотографии?"

«Это можно устроить», - сказал Томпсон. "Послушай, Картер, примерно на прошлой неделе нам пришлось временно сократить наблюдение за плантацией до выборочных проверок, и мне, возможно, придется полностью вывести наших людей оттуда в следующие пару дней, потому что есть другая проблема, которая возникла для нас. Вы хотите, чтобы я получил разрешение отправить человека обратно с вами? "

"Нет, я сказал. «Хоук пообещал мне помощь, если она мне понадобится. Когда я смогу получить фотографию?»

"Как насчет сегодняшней ночи?"

"Хорошо".

«Мы используем немного другое место для передачи, - сказал Томпсон. «Это городской автобус. Вы едете в свой отель. Мой человек уже будет там. Вы пройдете в заднюю площадку автобуса, где никто не бывает, и займёте последнее место справа. Фотография будет прикреплена под этим сиденьем. . Автобус будет иметь маркировку Estrada de Ferro и доставит вас в центр, если вы захотите поехать так далеко ».

«Когда автобус проезжает мимо отеля?»

«В семь пятнадцать. Автобус будет иметь номер одиннадцать».

«Хорошо», - сказал я. "И спасибо."

«В любое время», - сказал Томпсон. Мгновение спустя он ушел.

Ближе к вечеру я ненадолго зашел в офис компании Apex Import. Он располагался в одном из старых отреставрированных правительственных зданий, которые опустели, когда столица переехала в Бразилиа. Офисы были на три пролета вверх, и лифт не работал.

Я вошел в довольно маленькую приемную наверху. От подъема у меня на лбу выступил пот, потому что кондиционер в здании, казалось, работал не лучше, чем лифт, а в Рио был душный день. Темноволосая девушка села за металлический стол и подозрительно посмотрела на меня, когда я вошел.

"Я могу вам чем-нибудь помочь?" - спросила она по-португальски.

Я ответил на английском. «Я хотел бы увидеть господина Ставроса».

Ее темные глаза сузились еще больше. Когда она снова заговорила, это было на ломаном английском. «Я считаю, что вы пришли не в то место, сеньор».

Я сказал. - "Ой?" «Но господин Ставрос сам сказал мне, что я могу связаться с ним через компанию Apex Imports».

«Сеньор, у господина Ставроса нет здесь офиса…»

Дверь в личный кабинет открылась, и появился здоровенный темноволосый мужчина. Он спросил. - "Есть какие-то затруднения?" Его тон нельзя было назвать дружелюбным.

«Я просто искал господина Ставроса», - сказал я.

"С какой целью?"

Я проигнорировал грубость. «Г-н Ставрос посоветовал мне приобрести у него японские фотоаппараты оптом, если я свяжусь с ним здесь». Я действовал озадаченно. "Я не в том офисе?"

«Г-н Ставрос является председателем совета директоров, - сказал темный человек, - но у него здесь нет офиса, и он не занимается бизнесом компании. Я ее президент; вы можете иметь дело со мной».

- Это сеньор Карлос Убеда, - немного надменно вмешалась девушка.

«Рад встрече, сэр», - сказал я, протягивая руку. Он принял это жестко. «Меня зовут Джонсон. Несколько недель назад я случайно встретил мистера Ставроса в ресторане Chale. Он сказал, что вернется из поездки по Европе примерно в это же время, и что я могу связаться с ним здесь».

«Он все еще в Афинах», - сказала девушка.

Убеда бросила на нее пронзительный взгляд. «Как я уже сказал, с господином Ставросом здесь нельзя связаться. Но я буду рад переслать ваш заказ».

«Понятно. Ну, я действительно хотел иметь с ним дело лично. Вы можете сказать мне, когда он может вернуться из Афин?»

На лице Убеды перед его ртом дернулся мускул. «Его не ждут из Европы в течение нескольких недель, мистер Джонсон. Если вы хотите заниматься бизнесом, вам придется иметь дело со мной».

Я улыбнулся. «Я позвоню вам, мистер Убеда. Спасибо за ваше время».

Я оставил их смотреть мне вслед. Снова выйдя на улицу, я поймал такси и вернулся в свой отель. Замечание девушки дало мне необходимое подтверждение, Адриан Ставрос действительно был в Афинах, как сказал мне Саломос. И если эта фотография оказалась снимком Никкора Минуркоса, все становилось интересно.

Я принял душ и немного отдохнул, затем сел в автобус номер одиннадцать, следуя инструкциям Томпсона. Как он и предполагал, фотография была прикреплена к сиденью в небольшом коричневом конверте. Я забрал его, пошел в маленькое кафе в центре города и заказал хорошее португальское вино. Только после этого я взял фотографию из конверта и изучил ее.

Как и сказал Томпсон, изображение было не очень хорошим, хотя, несомненно, использовался телеобъектив. Это был снимок трех мужчин, которые только что вышли из дома на ранчо и шли к камере. Мужчина посередине был тем, кого мне описал Томпсон, и, несмотря на небольшой размер лица, которое я должен был идентифицировать, у меня не было особых сомнений, поскольку я сравнивал его с лицом, которое мне показали в AX По фотографиям, этим человеком на самом деле был Никкор Минуркос. Я никогда раньше не видел других мужчин.

Минуркос угрюмо шагал между двумя другими.


Никто из них не разговаривал, но мужчина слева от Минурка, высокий, похожий на тевтонца, смотрел на Минурка, как будто только что заговорил с ним и ожидал ответа. Лицо Минуркоса было мрачным и серьезным.

Я сунул фотографию обратно в конверт и сунул в карман. Если наблюдение агента ЦРУ было верным, теория моего друга Саломоса действительно была доказана. Каким-то образом Ставрос взял на себя операции Минуркоса в Афинах и замышлял переворот от его имени.

После легкой еды в кафе я позвонил в комнату Эрики Нистром в отеле Corumba. Голос ее был дружелюбным и теплым. Она сказала, что проведет остаток вечера в одиночестве, одна, и что она будет рада, если я навещу ее. Они с Заком немного поссорились, и он в ярости ушел в ночной клуб.

Назначив свидание на девять, я вернулся в отель и позвонил Хоку. Он ответил усталым голосом и активировал скремблер на своем конце линии, чтобы мы могли говорить, не вводя все в код.

«Какой неподходящий час, Ник, - сказал он немного раздражительно. «Кажется, это единственный раз, когда я слышу тебя в это время».

Я усмехнулся. Я мог представить себе, как он сидит за специальным телефоном в своей суперсекретной квартире, с взъерошенными седыми волосами, возможно, в шелковой смокинге на тонком теле и с неизбежной сигарой, зажатой в зубах.

«По крайней мере, я не в спальне какой-то девушки», - сказал я с сомнительной честностью.

«Хммм! Вечер еще не закончился, не так ли? Не обманывай меня, мой мальчик. Я сам через все это прошел».

Иногда мне казалось, что у Хоука есть экстрасенсорные способности, которые раскрывают мои сокровенные мысли его аналитическому уму.

«Нет, сэр», - признал я. «Вечер еще не окончен. Но я хорошо использовал первую его часть, я думаю, что Минуркос - заключенный на плантации Ставроса недалеко от Паракату. Кроме того, я узнал, что Ставрос находится в Афинах».

«Что ж, - задумчиво сказал Хоук, - это интересно».

«Это согласуется с теорией Саломоса».

"Так ты собираешься в Паракату?" - спросил Хоук.

«Верно. Может, я смогу разобраться в этом. Томпсон из ЦРУ говорит, что плантация в настоящее время слабо охраняется. Но есть осложнения».

"Да?"

«Здесь, в Рио, находится старый друг. Девушка, с которой я работал в Израиле над операцией « Земля обетованная »».

«О, да. Нистром. Почему красивые женщины, кажется, следуют за тобой по всему миру?»

Я усмехнулся. «Не завидуйте, сэр. Как вы отметили, у вас тоже были дни - и ночи».

С другого конца послышался вздох. «Давай, Ник».

«Ну, сэр, мне приходит в голову, что мисс Нистром может быть здесь, в Бразилии, по той же причине, что и я. Или, скорее, из за того же человека. Мы подозреваем Ставроса в убийстве Бен-Ханаана, не так ли?»

Небольшое молчание. «Да, мы знаем. И я бы сказал, вы угадали».

«С ней палач», - добавил я. «Я думаю, они охотятся на Ставроса. Они могут не знать, что он в Афинах в данный момент. Но я не хочу, чтобы мы все одновременно появлялись на плантации и в конечном итоге стреляли друг в друга по ошибке или В противном случае вы испортите работу. Моя идея состоит в том, чтобы вы подтвердили миссию Нистрома с помощью израильской разведки. Вы старый друг ее босса, Жиру, и я думаю, что он согласится с вами в данных обстоятельствах.

Ястреб крякнул в знак согласия.

«Если это так, я думаю, нам всем следует быть откровенными и сесть, чтобы посмотреть, сможем ли мы помочь друг другу. Или, по крайней мере, держаться подальше друг от друга».

На этот раз тишина затянулась. «Хорошо, мой мальчик. Я позвоню Жиру и свяжусь с тобой».

«Спасибо», - сказал я. «Я не двинусь с места, пока не получу известие».

Долго ждать не пришлось. Через час, незадолго до того, как я уехал в отель Эрики, мне позвонил Хоук. Должно быть, он вытащил Жиру из постели еще до рассвета в Иерусалиме. Ответ Жиру был утвердительным, и мне было поручено открыто обсудить вопрос Ставроса с Нистром, которая отвечала за задание, даже несмотря на то, что с ней был Зак Гареб. Мне дали кодовое слово, которое доказывало, что Жиру приказал ей обсудить со мной свою работу.

Я прибыл в комнату Эрики через несколько минут десятого. Она встретила меня у двери в коротком расслабляющем халате, который обнажал большую часть ее бедер. На ней был душный аромат и широкая чувственная улыбка.

«Я думала, ты никогда не доберешься сюда», - сказала она, закрывая за мной дверь и запирая ее.

Я вошел в комнату и осмотрел ее. Она была больше моей, и мне стало интересно, делит ли ее с ней Зак.

«Хочешь бренди? У меня есть неоткрытая бутылка, и это лучшее, что можно купить в Рио».

«Звучит хорошо, - сказал я.

Она налила два напитка. Взяв стакан, я позволил глазам ласкать ее прекрасное лицо. «Вы всегда были красивой девушкой, чтобы требовать лучшего».

«И я обычно это понимаю», - сказала она. "Вы?"

«Ты была у меня в Тель-Авиве», - сказал я тихо и с улыбкой.

Длинные ресницы задрожали, когда ее глаза на мгновение избегали моих. Когда она снова посмотрела вверх, она улыбалась. Я протянул руку и прикоснулся к ее щеке. Она сделала глоток бренди. Я положил руку

на ее тонкую талию и привлек ее ко мне. От нее пахло сладко и было мягко.

"Помнишь ту ночь, Ник?" - выдохнула она мне в ухо. "Вы действительно помните это, как и я?"

"Я помню."

"Это было очень хорошо, не так ли?"

"Очень."

Ставим стаканы на ближайший столик. Я притянул ее к себе и коснулся ее губ своими. Ее язык проник в мой рот.

«Боже, Ник», - пробормотала она.

Я проводил руками по ее ягодицам, чувствуя изгибы, спускающиеся к ее бедрам. Под моим прикосновением ее бедра начали медленно покачиваться.

Она осторожно оттолкнула меня от себя и выключила свет. Затем она начала медленно и грациозно раздеваться. Под халатом на ней были только маленькие трусики бикини. Ее груди нетерпеливо тянулись ко мне, когда она снимала халат с плеч. Ее грудь была полной, спелой и молочно-белой. В другой момент небольшой кусок нижнего белья соскользнул с ее бедер и бедер и тонкой кучей упал на пол.

Эрика открыто посмотрела на меня, позволяя взгляду скользить по моему обнаженному телу в полумраке комнаты.

«Красиво», - промурлыкала она. «Так много твердых мышц».

Я привлек ее к себе, чувствуя ее наготу против моей. Она провела рукой по моей груди и плечам, двигаясь вниз по моему телу. Она гладила меня, ласкала меня, занималась со мной любовью своими руками, пока мои пальцы исследовали ее. Ее бедра раздвинулись от моего прикосновения, и она застонала.

Под нами был мягкий толстый ковер. Эрика опустилась на колени на нем, позволяя своим рукам скользить по моему телу, когда она спускалась. Она знала все способы возбудить мужчину и не сомневалась в их использовании. Через мгновение я соскользнул рядом с ней и грубо толкнул ее спиной на толстый ворсистый ковер. Я встал над ней на колени, проведя руками по ее груди. Она ахнула. Мои длинные бедра обнимали меня. Я провел рукой по шелковистой внутренней стороне бедра.

«О да, - промурлыкала она. Ее рот был приоткрыт, красивые зеленые глаза прикрыты.

Когда я вошел в нее, полный рот на мгновение расширился, и легкая дрожь прошла по ее телу. Затем она начала двигаться вместе со мной, ее пальцы схватили мои плечи, ее бедра сомкнулись вокруг моей талии. Я не знаю, как долго мы оставались запертыми вместе, прежде чем это закончилось для нас обоих.

После этого я долго лежал с ней, не желая двигаться. Теплое расслабление постепенно проникло в самые внешние волокна моей плоти и в самые сокровенные глубины моей души.

Позже мы оделись, сели на маленький диванчик и допили бренди. Эрика причесала свои длинные рыжие волосы, и она выглядела такой же свежей, как когда я вошел в комнату.

«Я рада, что Зак не постучал в дверь», - заметила она.

«Он кажется очень ревнивым, Эрика. Вы были близки?»

Она посмотрела на меня. «Однажды. Его идея, а не моя. И он был очень неумелым. Я сказал ему, что между нами больше никогда не будет ничего физического. Он обижен на это. Я не хотела, чтобы он участвовал в этом деле, но меня отвергли. Он очень хорошо обращается с оружием ".

"Он должен будет быть на этом задании, не так ли?"

Она задумчиво посмотрела на меня. "Да."

"Эрика, я догадалась, почему вы в Бразилии. Кажется, мы преследуем одного и того же человека. Мой начальник связался с вашим, и он подтвердил мои мысли. Мы обсудим наши отдельные задания и будем сотрудничать друг с другом, если это кажется выполнимо ".

Зеленые глаза немного сузились. «Жиру не был на связи со мной и Заком».

«В ближайшие несколько часов вы получите телеграмму. А пока мне дали кодовое слово, которое должно позволить вам довериться мне. Слово - Голиаф».

Она смотрела с удивлением. "Это правильное слово!"

«Жиру прислал это».

Она налила себе еще бренди. «Хорошо, Ник. Но я подожду телеграммы, которая расскажет мне, насколько я свободна с тобой». Она улыбнулась и поцеловала меня в щеку.

Я ожидал, что она будет осторожна. Она была хорошим агентом. «Все в порядке. Я просто расскажу вам несколько своих идей. Тебе вообще не нужно говорить».

"Это честно."

«Мы оба ищем Адриана Ставроса, но по разным причинам». Ее лицо было невыразительным. Она ничего не раздавала. «Вы хотите его из за убийства Бен Ханаана. Нам еще не совсем ясно, зачем он нужен, но это может быть связано с греческой политикой и похищением Никкора Минуркоса».

"Греческий судоходный магнат?"

«Верно. Он может быть в Паракату, и его удерживают против его воли. Ставрос находится в Афинах, так что вам придется либо дождаться его возвращения, либо отправиться за ним в Европу. Но я думаю, что путь к нему лежит через все, что мы можем учиться на Паракату, мне нужно поговорить с Минуркосом.

«Если тебе интересно, я отвезу вас двоих со мной на Паракату. Это может повысить шансы попасть туда. Обсуди это с Заком и дай мне знать завтра, когда получишь телеграмму».

«Если бы мы действительно преследовали Ставроса, - сказала Эрика, - не лучше ли было бы нам отправиться прямо в Афины?»

"Ставрос, как полагают, делает свою временную штаб-квартиру там, в пентхаусе Минуркоса, который представляет собой настоящую крепость. Вы не можете просто штурмовать это место, вы и Зак. И в тех редких случаях, когда он покидает это место может быть так же сложно,

но Минуркос может сказать нам, как добраться до Ставроса ».

Она внезапно замолчала, обдумывая мое предложение. Когда она посмотрела на меня, на полных губах появилась легкая улыбка. «Я свяжусь с тобой завтра утром, Ник, дорогой».

Я наклонился и коснулся ее губ своими. "Вы сделаете это." Я встал, потянулся за оружием и надел его. Потом накинул поверх них пиджак. «И держи Зака на короткой цепочке, ладно?»

Ей это понравилось. Она все еще смеялась, когда я выходил из комнаты.


Четвертая глава.


Я думал об Адриане Ставросе, когда покидал отель Эрики. Был уже поздний вечер, и такси не было видно. Я осторожно шел по проспекту Рио-Бранко. Попасть в штаб Ставроса на Паракату, даже с его уменьшенной охраной, могло быть довольно сложно. У маленькой группы Ставроса была плохая репутация. Он собрал отбросы общества вокруг себя в Паракату. По сути, они были похожи на него самого, но без его лидерских способностей. Вспомнив об этом, я решил, что Адольф Гитлер, должно быть, начинал примерно так же. В Германии 1930-х годов должно быть мало людей, которые серьезно относились к экс-ефрейтору. Этот пример был уроком, который нужно усвоить, но мир, казалось, так и не усвоил его.

Я прошел несколько кварталов, не заметив такси. Я входил в зону магазинов и офисов на улице. Когда я свернул в переулок, чтобы направиться к своему отелю, на мгновение отказавшись от транспорта, меня приготовил сюрприз. На третьем витрине из тени вышла темная фигура и махнула мне кулаком. В кулаке был нож.

Когда началась атака, я почти миновал вход. Если бы он подождал еще секунду, я бы его вообще не увидел, атака была бы успешной, и нож вонзился бы мне в спину. Но в своем стремлении выполнить работу он двигался слишком быстро, и я уловил это движение периферийным зрением.

Когда нож попал мне в спину, я резко повернулся и выбросил левую руку, чтобы заблокировать удар, который мне удалось, но лезвие прорезало ткань моей куртки и рубашки и чуть чуть рассекло мое предплечье. Я позволил весу человека унести его ко мне. Затем я повернулся, держа его в руках, и ударил его о здание рядом с нами.

На мгновение я подумал, что это Зак, его ревность взяла верх, потому что мужчина был коренастым и сильным. Но когда я рассмотрел получше, я увидел, что он крупнее Зака и у него темные волосы. Он выглядел бразильцем и был настоящим головорезом.

Свободной рукой я потянулся к Вильгельмине, но нападавший не собирался позволить мне получить это преимущество. Он снова резко ударил ножом, на этот раз целившись мне в лицо. Я уклонился и частично отклонил лезвие, но оно порезало мне ухо. Он поднял оружие в третий раз и ударил меня своим весом.

Его импульс был слишком сильным. Он сбил меня с ног, и мы вместе упали на тротуар. Я коротко ударил его по челюсти правой, но он, кажется, даже не заметил. Мы перевернулись один раз, когда я пытался уберечь себя от колющего ножа. Я хотел вынуть Хьюго, мой стилет, но я не мог освободить руку и руку ни на мгновение, чтобы позволить ножу скользнуть в мою ладонь.

На короткое время большой мужчина оказался надо мной. Он выругался по-португальски и злобно ударил меня в грудь. Нож был не длинным, лезвие было довольно широким, но лезвие было заточено до бритвенной остроты. Он тускло светился в ночи, когда я схватил его руку с ножом в последний момент, прежде чем лезвие достигло моей груди. Наши руки на мгновение задрожали, пока он пытался вонзить лезвие до упора. Я освободил правую руку и слепо ухватился за его лицо, я почувствовал его глаза и впился в них указательным и средним пальцами. Средним пальцем я проткнул левое глазное яблоко, а указательным пальцем проткнул правое. Глазное яблоко лопнуло, и мой палец стал мокрым.

"Ааааа!" - крикнул нападавший, хватаясь за глаза свободной рукой и забыв о ноже в другой. Он снова закричал и частично упал с меня.

Во время этого короткого отдыха Хьюго наконец скользнул в мою правую руку. Я только что уловил это, когда здоровяк дико закричал и снова поднял нож, чтобы вслепую ударить им. Я вставил стилет под его поднятую руку, и лезвие вошло в его бок чуть ниже его грудной клетки и опустилось до самого конца.

Затем я увидел, что оставшийся глаз нападавшего смотрел поверх моей головы в темноту, и в этот момент я отчетливо увидел серую влажность на его правой щеке под раздавленным глазом. Я вытянул стилет из бока, и он тяжело упал на меня, его собственный нож с грохотом ударился о тротуар.

Я оттолкнул тело и встал. Быстро оглянувшись вокруг, я увидел, что поблизости нет пешеходов, чтобы видеть, что произошло. Я пошарил по карманам этого человека и нашел в бумажнике какие-то документы. На одной из карточек было указано, что он сотрудник компании Apex Imports.


Похоже, я произвел на человека по имени Убеда большее впечатление, чем я думал. Или, может быть, он позвонил Ставросу в Афины, и Ставрос отрицал, что когда-либо слышал обо мне. Вероятно, Убеда решил, что я какой-то полицейский, который лезет в бизнес Apex Imports. Или человек из ЦРУ, которому стало слишком любопытно. Кем бы меня ни считал Убеда, он, очевидно, вел за мной слежку и знал, где я остановился. В моих интересах было при первой же возможности отправиться в Паракату.

Я оставил мертвого бразильца и быстро вернулся в свой отель. В ту ночь больше не было никаких происшествий, а утро наступило без происшествий.

Эрика Нистром, Зак и я встретились в девять утра. в небольшом кафе на Авенида Президента Варгас с видом на холмы позади центра Рио и красочные хижины фавел на склоне холма над городом. Зак догадался о моей близости с Эрикой и был недоволен перспективой работать со мной хотя бы короткий период времени. Он был еще более враждебен, чем раньше. Эрика получила закодированную телеграмму из Иерусалима, в которой ей и Заку было приказано сотрудничать со мной любым способом, необходимым для успеха нашей общей цели, чтобы остановить Адриана Ставроса.

«Если тебе нужна информация от Минуркоса, отправляйся на Паракату», - плотно сказал мне Зак, его голубые глаза вспыхнули гневом. Его кофе на столе перед ним остался нетронутым. «Наша миссия - найти Ставроса и уничтожить его. Очевидно, мы не найдем его в Паракате».

Его суровые глаза впились в мои. Я повернулся от него к Эрике. Она была явно расстроена его поведением. Я спросил. - "Что скажешь, Эрика?"

«Я уже сказала Заку. Я думаю, что твой подход подходит не только тебе, но и нам».

Зак зашипел на нее. - "Ваш мозг затуманен сексом!" «Этот мужчина, очевидно, ваш любовник. Все, что он говорит, кажется вам разумным».

"Пожалуйста, Зак!" - резко сказала Эрика.

«О, боже», - пробормотал я, качая головой. «Послушайте, мне не нужны никакие изощренные любовные выходки, которые мешают. Может, я ошибался в том, что мы можем работать вместе. Я могу получить помощь от Хоука, просто попросив. Или, может быть, от ЦРУ. Но я не пойду на операцию чтобы запутаться с каким-то беззаботным боевиком, который не может держать свои личные чувства под контролем ".

Лицо Зака внезапно покраснело, и он вскочил со стула. "Послушай, Картер ..."

"Садись!" - приказала Эрика тихим, но властным тоном.

Зак бросил на нее суровый взгляд, затем снова сел на свое место. Он проворчал что-то себе под нос, но избегал моих глаз.

«Если случится еще одна такая выходка, нам придется поговорить», - сказала Эрика. "Ты понимаешь, Зак?"

Он колебался. Когда он заговорил, он сказал слово. "Да."

«Между нами ничего нет, Зак. Ты меня слушаешь?»

Он пристально посмотрел на нее. "Конечно."

«Между нами ничего нет и никогда не будет. Так что все, что происходит между мной и Ником, не имеет отношения к вам. Если мы хотим работать вместе, вы должны это понять».

Казалось, он немного расслабился. Он взглянул на меня, а затем на Эрику. Его кулаки сжались на столе. "Если ты так говоришь."

«Я действительно так говорю. Теперь я собираюсь на Паракату. Если вы считаете, что такой план неразумный, я постараюсь избавить вас от этого задания».

Он посмотрел на нее, и его лицо изменилось и смягчилось. «Ты знаешь, я бы не отпустил тебя без меня». Его глаза снова встретились с моими. «Кажется, вы с Картером управляете шоу. Если вы уйдете, я уйду».

Я спросил. - «И можем ли мы отложить соревнование по ухаживанию, пока оно не закончится?»

«Ты слышал ее», - угрюмо сказал Зак. «Нет конкуренции». Он посмотрел на свою чашку с кофе.

«Прости, Зак», - сказала Эрика.

Он сгорбился. "Когда мы отправимся в Паракату?"

Я изучал его на мгновение. Может, все-таки получится. "Чем скорее, тем лучше."

«Я знаю, где можно арендовать машину», - сказала Эрика. «Мы можем ехать по дороге Бразилиа, которая большую часть пути проходит через лес Тижука».

«Верно, - сказал я. «Если мы сможем получить машину сегодня, я предлагаю уехать сегодня вечером. Было бы лучше ехать ночью через жаркие липкие джунгли».

«Меня это устраивает, - сказал Зак.

«Тогда решено», - добавила Эрика. «Зак, ты поможешь мне выбрать надежный автомобиль?»

Он взглянул на нее. На его лице появилась легкая усмешка. «Судя по тому, что я читал о Картере, он эксперт по автомобилям. Почему бы нам всем не поехать?» Он вопросительно посмотрел на меня.

Я задержал его взгляд на мгновение. Да, у него получится. «Я позову нам такси», - сказал я.

* * *

В тот вечер мы выехали. По моей рекомендации Зак выбрал для поездки черный седан BMW 3.0 CS. Его характеристики управляемости были на высоте, и у него была коробка передач, с которой было приятно работать. Зак ехал почти до полуночи, а затем место водителя занял я. Дорога не могла считаться хорошей, даже несмотря на то, что это была шоссе в Бразилиа и внутренние районы. Техническое обслуживание в целом было плохим, и в некоторых местах джунгли, казалось, были готовы снова захватить узкую полосу, прорезанную в их сердце.

Часть дня мы отдохнули, готовясь к поездке, но однообразие поездки не позволяло

расслабиться. Мы ехали всю ночь и спали дважды на следующий день в самое жаркое время: один раз в машине, сидя, что было сложно из-за комаров и жары, и снова в грязном отеле в маленькой деревне. Той ночью мы снова долго ехали и на следующее утро прибыли в Паракату.

Это была большая деревня с населением в несколько тысяч человек, с городской площадью и многочисленными кантинами. Мы не остановились в ней, потому что не хотели привлекать к себе внимание. Было бы логично, если бы люди Ставроса развлекались посещением деревни, и один из них мог бы с подозрением относиться к белым незнакомцам.

Дорога к плантации, если ее можно было назвать дорогой, лежала в пяти милях от Паракату. Это была грунтовая дорога с глубокими колеями, которые почти незаметно врезались в джунгли под углом девяноста градусов к шоссе. Машина медленно двигалась с Заком за рулем. Ветки из подлеска царапали, тянули за машину и кололи нас через окна. Поскольку нам приходилось ехать медленно, машину заполонили комары и кусали нас в любое открытое место. Томпсон из ЦРУ сообщил мне, что плантация находится почти в десяти милях от дороги. Мы собирались проехать примерно полпути, и чтобы добраться так далеко, потребовался почти час. К счастью, мы не встретили выезжающих машин, потому что в тот момент мы не хотели никаких открытых столкновений.

Примерно в шести милях от шоссе мы нашли место, где можно было свернуть на BMW с узкой дороги в заросли, так что он был довольно хорошо спрятан. Как только мы вышли, на нас напали насекомые. Распылили репеллент и двинулись в путь.

Примерно в полумиле от особняка Адриана Ставроса в стиле ранчо росло высокое эвкалиптовое дерево. Дерево стояло по периметру расчищенной земли, рядом с высоким проволочным забором, на участке, который, по-видимому, когда-то был частью территории, но с тех пор был освоен джунглями. Некоторое время дерево использовалось ЦРУ как наблюдательный пункт. Именно к этому дереву я вел Эрику и Зака, пока мы шли сквозь влажную липкую жару. Мы двигались примерно с той же скоростью, что и машина, и прибыли туда меньше чем за час. Наверху дерева, скрытая от взгляда с плантации, была бамбуковая платформа, прикрепленная к ветвям нитями пандана. К стволу и веткам в разных местах были прикреплены бамбуковые ступеньки, чтобы облегчить подъем.

"Мы подимаемся туда?" - спросила Эрика.

Я ударил комара. «Если это хоть как-то утешает, то, вероятно, не будет таких ошибок».

«Тогда давай поднимемся и останемся на неделю», - сказал Зак. Его светлые волосы спутались на лбу, а рубашка цвета хаки, как и вся наша одежда, была в пятнах пота.

Я усмехнулся ему. Все его отношение изменилось с тех пор, как Эрика одернула его, и он, казалось, принял тот факт, что он не привлекал ее физически. Я посмотрел на револьвер «Смит и Вессон» 38, лежавший в поясной кобуре на его поясе, и был рад, что взял его с собой. Эрика была умным агентом, но Зак был мускулистым. Он был экспертом по оружию и привез с собой в машине ящик различного оружия.

Мы залезли на дерево. Примерно на полпути к вершине я начал испытывать новое уважение к агентам ЦРУ, которым приходилось делать это регулярно во время их недавнего сосредоточенного наблюдения. Когда мы подошли к платформе, мы были измотаны. Эрика все еще нервничала от подъема и от той высоты, на которой она сейчас оказалась.

Она ахнула. - "Боже, оно того стоило?"

Я схватил висящий на шее мощный бинокль и посмотрел на плантацию. Затем я указал на это. Я спросил. - "Что вы думаете?"

Она посмотрела на то, что мы с Заком уже видели - открытый вид через листья на всю территорию фермы. С этого места наблюдатель в бинокль мог видеть, что происходило где-нибудь на плантации. Помимо главного здания, которым было ранчо, вокруг него была группа других построек, по большей части позади, которые выглядели как казармы и хозяйственные постройки. Это была впечатляющая установка. Огороженная территория была полностью засажена деревьями и кустарниками, имелись грунтовые дороги и места для парковки. За забором находился участок, который раньше засаживали каучуковыми деревьями, когда здесь жил предыдущий хозяин, но джунгли их задушили.

У Эрики был бинокль, и она осматривала место. Она радостно вздохнула. - «Ты был прав, Ник. Комары не могут летать так высоко».

«Может, мы все ошиблись», - сказал Зак через некоторое время. «С этой винтовкой с оптическим прицелом, которая у меня есть в машине, я мог бы сидеть здесь и целый день убивать людей Ставроса.".

Я спросил. - "Как вы собираетесь вывести их всех на улицу?" «И, вытащив их, как нам удержать их там, пока мы их убираем?»

«Кроме того, - добавила Эрика, - если мы атакуем извне, у них есть все шансы добраться до Минуркоса, прежде чем мы это сделаем, и убить его ".


«Это правда, - сказал я. «И если они убьют его, мы можем здесь ничего не узнать».

«Это правда, что мы не можем поставить под угрозу Минуркоса», - согласился Зак. «Но здесь я мог бы отлично использовать винтовку. Какая жалость».

Я подумал, что Зак слишком хотел убивать. Для него это было слишком похоже на охоту. Я намеревался избавиться от любого, кто действительно встанет у меня на пути, но не видел смысла убивать без надобности. Вы не могли судить, приговаривать и казнить каждого человека только потому, что он работал на Ставроса.

Следующие несколько часов, до полудня, мы наблюдали за плантацией, по очереди в бинокль. По оценке ЦРУ, число боевиков в этом месте составляло примерно полдюжины и не более восьми человек. Проведя эти часы на платформе, наблюдая за приходящими и уходящими людьми, наши собственные наблюдения подтвердили этот вывод. Когда противостояние разовьется, нас будет как минимум два к одному.

Мы не видели Минуркоса, пока не покинули платформу. Затем его присутствие на месте было установлено. Он вышел из здания барака с другим мужчиной, подошел к главному входу в ранчо и вошел. Я все время видел его в бинокль, и когда он исчез внутри, я не сомневался, что этот человек, которого я видел, был Никкор Минуркос. По крайней мере, мы пришли сюда не в погоне за призраком.

Незадолго до того, как мы снова спустились с дерева, я повторил наш план входа.

«Значит так, - сказал я, - мы вернемся к машине и поедем прямо к тому месту, как будто мы лучшие друзья Ставроса. Позвольте мне поговорить с человеком у ворот. Мы скажем мы из Бразильской лиги, и когда мы войдем внутрь, мы будем настаивать на встрече с Хайнцем Грубером, человеком, ответственным за время отсутствия Ставроса. Я просто надеюсь, что они еще не знают, как я выгляжу здесь, на плантации ».

Эрика открыла сумочку на плече и вытащила небольшой курносый бельгийский револьвер 25-го калибра. Это был красивый маленький пистолет с жемчужной рукоятью и причудливой гравировкой. Я знал, что она может стрелять из него, из-за моей прошлой связи с ней. Она проверила его и положила обратно в сумочку.

«Все будет хорошо», - сказала она.

Зак тоже очень хотел идти. «Мы разберемся с ними», - сказал он.

«Да», - согласился я. Хотел бы я быть полностью уверенным.


Пятая глава.


Мы медленно ехали последние пятьдесят ярдов до ворот. Дежурный там уже наблюдал за нашим приближением. Он был одет в брюки цвета хаки, как и мы, со складной автоматической винтовкой на плече. Он снял его и приготовил к действию, наблюдая, как мы приближаемся.

«Если мы не пройдем мимо этого парня, игра с мячом окончена», - сказал я им. «Так что играйте спокойно». Эрика кивнула.

«Да», - добавил Зак. На нем, как и на мне, снова была легкая куртка, чтобы прятать оружие. Моё оружие было обычным, но у Зака был невероятный ассортимент. Помимо револьвера 38-го калибра, он носил в кармане небольшой автомат Sterling 380 PPL, а также спрятал метательный нож и удавку при себе. Он был ходячим арсеналом. Я надеялся, что это поможет ему выжить.

Мы остановились всего в десяти футах от охранника. Я был за рулем, поэтому громко и решительно заговорил с ним по-английски. "Привет!"

Охранник подошел к моему окну. Это был злобный молодой человек с тяжелым шрамом на левой челюсти. Он не ответил на мою улыбку.

"Что тебе здесь нужно?" - потребовал он ответа, подозрительно заглядывая в машину. «Вы вторгаетесь в частную собственность».

Я сказал. - "Эй, правда!" « Мы друзья Адриана Ставроса».

Он внимательно изучил мое лицо. «Я не видел тебя раньше. Кто ты?»

Я дал ему наши выдуманные имена. «Мы из Рио», - сказал я небрежно. «Бразильская лига». Лига была группировкой преступного мира в Рио, которая конкурировала со Ставросом в своей контрабандной деятельности. У AX были причины полагать, что Ставрос недавно пытался объединить их в свою группу, и Ставрос руководил всем этим.

"Если вы из Лиги, что вы здесь делаете?" - спросил охранник.

«Ставрос пригласил нас», - сказал я. «И из-за тебя мы задерживаемся, я скажу об этом Ставросу».

Он посмотрел на меня. «Ставроса нет на плантации. Он в командировке».

«Он сказал, что это может быть. Он сказал нам увидеть Хайнца Грубера».

Мое знание имени лейтенанта Ставроса произвело на этого человека впечатление. Он задумчиво потер рукой подбородок. «Хорошо, подождите здесь».

Он вернулся к воротам, а мы наблюдали за каждым его шагом. Под небольшим навесом он взял с деревянного стола что-то похожее на армейскую рацию. Он поговорил с ним пару минут, послушал, а затем положил его обратно и вернулся в машину.

«Вы можете войти. Подъезжайте к месту прямо перед домом и припаркуйтесь. Вас встретят снаружи».

«Очень хорошо», - сказал я.

Охранник открыл проволочную калитку. Я долго смотрел на пистолет у него под мышкой. С этим, наверное, еще придется считаться. Он махнул мне через ворота, и я завел машину.

«Поехали», - сказал я Эрике и Заку.

Мы проехали через ворота, а они за нами закрылись. Зак ухмыльнулся, глядя, как ворота запираются.


Я ехал по грунтовой дороге к комплексу. Это было красивое место: арки, красные плитки и бугенвиллии. Я остановился перед огромным глинобитным домом, и мы вышли из машины, как только вышли четверо мужчин. Ставим машину между нами и охранником у ворот.

Мужчины, которые противостояли нам, были грубоватыми. Трое из них, те, что вышли первыми, были одеты в брюки цвета хаки, и у каждого был пистолет на бедре. Один из них был коренастым смуглым мужчиной, похожим на бразильца. Второй был высокий худой парень с внешностью молодого Джона Кэррадайна, а третий был похож на американского хиппи с длинными волосами и бородой. Мне не нравилось его лицо. Четвертый мужчина был одет в расстегнутую белую рубашку и строгие брюки. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина с седеющими волосами и квадратным жестким лицом. Он должен был быть бывшим нацистом Грубером.

Трое подчиненных разошлись веером, так что они довольно хорошо окружили нас. Я был рад, что мы поставили машину между собой и охранником у ворот, который находился примерно в тридцати ярдах от нас.

"Герр Грубер?" Я кивнул в сторону человека в белой рубашке.

«Верно», - надменно ответил он с сильным акцентом. Он носил такой же пистолет Люгер, как и мой, в поясной кобуре. "И что это за встреча с Адрианом Ставросом?"

Зак и длинноволосый оценивали друг друга. Коренастый мужчина из Ставроса, казалось, жаждал обнажить пистолет на бедре, а высокий, стройный парень не мог отвести глаз от Эрики.

«Он пригласил нас сюда», - небрежно ответил я. «Мы предложили ему партию неразбавленного героина. У пары наших дилеров проблемы и они не могут с этим справиться. Он, конечно, сказал вам об этом?»

Грубер какое-то время изучал меня. «Нет, - сказал он. «Вы американец. Я не знал, что американцы работают на Лигу».

«Живи и учись», - сказал я ему.

"А ты кто?" - спросил он Эрику.

«Еврейка», - решительно сказала она.

Его глаза сузились, и он резко улыбнулся. «Очень интересно», - заметил он, переводя взгляд с Эрики на Зака. «Ну, может быть, мы сможем договориться. Мы выберемся из-под солнца, да?»

«Звучит как хорошая идея», - сказал я. Я надеялся как-нибудь отделить Грубера от остальных, когда мы окажемся внутри.

Но это было не так. Вдруг из дома вышел пятый мужчина; наши взгляды встретились, и мы сразу узнали друг друга. Это была Убеда из офиса Apex Imports.

"Что здесь происходит?" - спросил он Грубера. «Это тот человек, который рыскал по городу. Я послал за ним человека, который не вернулся».

Глаза Грубера сузились, когда длинноволосый парень осторожно вытащил револьвер. «Ах, так, - сказал себе Грубер. Его глаза метнулись с моего лица на напряженные Эрики и Зака, а затем снова на меня. "Кто ты на самом деле?"

Я перевел взгляд с Убеды на Грубера. Остальные боевики еще не обнажили оружие. «Я тот, кем себя назвал. Как и все мы. Теперь вы хотите иметь дело или нет?»

«Почему он приехал в Apex, выдавая себя за законного импортера?» - спросила Убеда. «Он все еще говорит, что хочет японские камеры?»

«Нет», - медленно сказал Грубер. «Не совсем. Вы можете войти внутрь, мистер…».

«Джонсон», - сказал я.

«Мистер Джонсон. Но сначала мы должны проверить, вооружены ли вы».

Краем глаза я мог видеть суровый взгляд Зака, который бросил на меня. Он не собирался позволить этим людям разоружить себя, и я был того же настроен. Если бы им это удалось, никто из нас, вероятно, никогда бы не покинул это место живым. Я бросил на Зака взгляд, который, как я надеялся, сказал ему, что я с ним.

«Хорошо, герр Грубер, - сказал я. Я начал тянуться к Вильгельмине, моему 9-мм люгеру.

"Ааа!" - сказал Грубер, останавливая меня. «Я возьму это, мистер Джонсон».

Именно так я и надеялся, что он это сделает. Как только он полез в мою куртку, я схватил его и крепко схватил за шею под его подбородок. Длинноволосый нацелился мне в голову, Зак вытащил свой пистолет 38 калибра. Длинноволосый перевел прицел с меня на Зака и выстрелил в тот момент, когда Зак присел; пуля отлетела от BMW позади нас. Пистолет Зака ответил отрывистым ревом и ударил Длинноволосого прямо в грудь, отбросив его назад к лепной колонне, которая поддерживала арочный проход у входа в здание. Он на короткое время широко разинул рот и умер прежде, чем упал на землю.

Затем многое произошло одновременно или в быстрой последовательности. Я крикнул Заку, чтобы он не стрелял, но было уже поздно. Он все привел в неистовое движение. Коренастый и высокий мужчина схватились за пистолеты, как и Эрика. Убеда повернулся и побежал к дому, а Зак выстрелил и попал ему в позвоночник. Убеда закричал и упал лицом в пыль.

«Стойте, или я убью Грубера», - пригрозил я остальным боевикам. Я позволил Хьюго, стилету, проскользнуть в мою руку, и теперь крепко прижал его к горлу Грубера. Я услышал громкий взволнованный крик охранника у ворот позади меня.

Высокий худощавый мужчина перестал тянуться, но коренастый уже вынул револьвер и заставил Зака стрелять. Опустившись на колени возле седана, Эрика извлекала из сумочки курносый револьвер. Коренастый боевик выстрелил и попал Заку в грудь. Зак развернулся и снова сильно ударился в заднее крыло автомобиля.


Эрика прицелилась и выстрелила из бельгийского пистолета, а коренастый боевик схватился за живот и закричал. Его револьвер дважды ударился о землю, когда он упал боком на плечо и упал на землю.

Грубер получил от всего этого уверенность и, пока мое внимание было отвлечено, схватил мою руку с ножом и сумел оторвать ее от своего горла. Этим же движением он ударил меня по левой ноге и ударил голень и голень. Я заворчал, и моя хватка ослабла. Затем он выскользнул из моей хватки, поворачивая руку с ножом на ходу. Хьюго ускользнул от меня, когда мы оба упали на землю рядом с машиной.

Увидев все это, высокий мужчина ударился о землю и обнажил свое оружие. Эрика выстрелила в него, но выстрел не попал. Он открыл ответный огонь и поцарапал металл на машине рядом с ее плечом. Я видел, что она в беде. Я ударил Грубера, и он упал на спину дальше от меня. Схватив стилет из грязи позади нас, я швырнул его из-за руки в сторону высокого человека, когда он снова прицелился в Эрику. Стилет ударил его в грудь, почти бесшумно врезавшись в него. Его глаза расширились, пистолет выстрелил и разбрызгал грязь между нами. Он упал, схватившись за рукоять ножа.

Я слышал, как позади нас открываются ворота, когда руки Грубера царапают мое лицо. Я снова сильно ударил его и услышал хруст костей в его челюсти. Другой мой кулак ударил его по лицу и сломал ему нос. Он упал без сознания подо мной.

До нас дошел слабый голос Зака. - "Берегитесь!"Я обернулся и увидел, что выстрел не убил его. Он с трудом поднялся на ноги и смотрел на ворота.

"Спускайся!" Я сказал это Эрике, которая стояла совсем рядом со мной рядом с черным седаном.

Охранник нацелил автомат в нашу сторону. Зак встал и направил свое оружие на мужчину, но охранник подстрелил его. Из его автоматического ружья прогремела очередь, раскопав землю за Заком, а затем попав ему в грудь, прежде чем они начали отлетать от металла машины. Мы с Эрикой не двигались, когда Зак, мертвый, ударился пылью о спину.

Я дважды перекатился в конец машины, чтобы оказаться под передним бампером, на ходу вытаскивая свой Люгер. Когда я добрался туда, охранник как раз начинал стрелять в другую сторону из пистолета. Я произвел три быстрых выстрела в него, придерживая другую руку с пистолетом. Пули из «Люгера» попали сперва в забор позади него, а затем в пах охранника и его грудь - именно в таком порядке. Автоматическое ружьё выстрелило в кобальтовое небо, когда он упал в пыль. Затем внезапно на территории воцарилась тишина.

Я лежал, переводя дыхание. Где-то в джунглях птица возмущенно взвизгнула от нашего шума. Я был весь в пыли и грязи. Я медленно поднялся и помог Эрике подняться на ноги. Она с недоумением смотрела на Зака; ее лицо было белым.

Я повернулся к Груберу и увидел, что он приближается. Я наклонился и несколько раз ударил его, и он пьяно посмотрел на меня. Он застонал. Я воткнул «Люгер» ему в лицо. "Сколько мужчин в доме охраняют Минуркоса?" - потребовал ответв я.

Он попытался заговорить, но ему было трудно из-за вывиха челюсти. "Я ... не ..."

Я засунул «люгер» ему под подбородок. "Сколько?"

Он слабо поднял два пальца. Я повернулся к Эрике. «Оставайся здесь и наблюдай за ним».

Она оцепенело кивнула.

Я подошел к подъезду дома. Широкая арочная дверь была открыта. Я вошел в большой вестибюль как раз вовремя, чтобы врезаться в смуглолицого мужчину с автоматом в руке. Я выстрелил из своего люгера, и он с ревом упал в холле. Мужчина ударился о стену рядом с ним. Затем он громоздкой кучей упал на небольшой стол и снес его, ударившись об пол.

Мужчина вышел из длинного коридора слева от меня. Я пошел по коридору быстро, но осторожно. Я не мог откладывать поиски Минуркоса, иначе он наверняка был бы мертв, когда я наконец это сделал. Может быть, они уже убили его.

Все двери коридора, которые, как я предположил, были спальнями, были открыты, кроме одной в конце. Я услышал внутри тихий звук, когда остановился перед ним. Глубоко вздохнув, я отступил и жестоко пнул дверь. Она врезалась внутрь, и я прошел внутрь.

Очень худой и некрасивый мужчина стоял над Минуркосом, привязанным к стулу с прямой спинкой, и целил пистолет ему в голову. Нажав палец на спусковой крючок, он повернулся ко мне лицом, когда дверь с треском открылась. Он выстрелил первым, но яростно, и пуля прогрызла дерево в дверной коробке рядом со мной. Я выстрелил из люгера и попал ему в грудь. Он дернулся и упал на пол. Но он не выронил пистолет. Он снова нацелился на меня. В этот раз я опередил его и выстрелил ему в лицо, пуля пробила ему голову.

Минурк ошеломленно уставился на своего мертвого похитителя, пока я убирал свой «люгер» в кобуру. Он медленно посмотрел на меня.

Я спросил. - "Никкор Минуркос?"

«Да», - тихо ответил он. "Кто вы…"

«Мы пришли освободить вас, мистер Минуркос, - сказал я.

Он прерывисто вздохнул. «Слава Богу. Он собирался…»

"Я знаю." Я развязал его, и он поднялся со стула, потирая запястья.

"У тебя верно все в порядке?" спросил я обеспокоенно.


«Да, я буду в порядке». Он покачал головой и пробормотал что-то по-гречески. «Я не могу поверить, что это действительно конец».

«Ну, в большинстве своем».

Я начал просить его рассказать свою историю, когда услышал выстрел с территории. Я вспомнил Эрику с немцем. Я повернулся и бросился в холл. "Эрика!"

Через мгновение она мне ответила. «Я в порядке». Прежде чем я успел двинуться в переднее фойе, она внезапно подошла из за угла и подошла ко мне, сунув бельгийский револьвер в сумочку.

Я спросил. - "Что, черт возьми, случилось?"

«Грубер встретил безвременную кончину». Ее глаза избегали моих.

"Вы стреляли в него?" - спросил я.

«Он начал бормотать вывихнутой челюстью. Когда я спросил его, что он говорит, он назвал меня грязной еврейкой и сказал, что мне следовало быть с другими, которых он видел, умершими в Дахау. Он не считал, что евреям следует разрешать жить в этом мире с такими людьми, как он. Поэтому я отправила его в другой мир. Я надеюсь, что для него там достаточно тепло ".

Наконец зеленые глаза вызывающе посмотрели мне в глаза, заставив меня подумать . Я вспомнил, что родственники ее родителей были казнены нацистами в Бухенвальде. Почему-то я не смог ничего придумать, что сказать бы в защиту Хайнца Грубера.

«Заходите и познакомьтесь с мистером Минуркосом», - сказал я.

Мы вошли в комнату, и Эрика уставилась на труп на полу. Минуркос стоял, прислонившись к ближайшей стене. Он выпрямился, когда увидел Эрику.

«Мисс Эрика Нистром», - представил я их. «Израильская разведка».

Глаза Минуркос сузились. Он посмотрел на меня. "А ты?"

«Меня зовут Картер. Ник Картер. Я работаю в правительстве США в том же качестве, что и мисс Нистром. Мы пришли сюда, чтобы освободить вас и схватить Адриана Ставроса».

Минуркос отошел от стены. «Понятно. Что ж, мистер Картер, первое, что я хочу, как свободный человек, - это контакт с властями». Его тон стал похож на тон делового магната, разговаривающего со своими подчиненными. «Тогда я буду иметь дело с Адрианом Ставросом по-своему».

«Мистер Минуркос, - медленно произнес я, - у вас нет абсолютно никаких причин что-либо делать это на данном этапе. Все, чем это может закончиться, - это бюрократизмом и задержкой. Я бы предпочел, чтобы вы позволили нам разобраться с этим».

Он казался раздраженным. - «Как я узнаю, что ты тот, кем ты себя называешь?»

«Вы знаете, что мы рисковали жизнью, чтобы освободить вас. На этом деле мы потеряли человека», - язвительно ответил я. «Я думаю, это даст нам преимущество в сомнениях».

Его лицо осунулось от внезапной усталости. «Ты наверно прав. Пожалуйста, прости меня. Я через многое прошел».

«Что касается того, что вы справляетесь со Ставросом в одиночку, мистер Минуркос, - продолжил я, - это довольно непрактично. У этого человека есть целая армия».

Минуркос приподнял брови и надул щеки: «Хорошо, хорошо, мистер Картер. Я пойду вместе с вами и этой девушкой. Но если я увижу в какой-то момент, что ваши методы не работают, я должен буду взять ситуацию в свои руки ".

Я коротко улыбнулся. «Звучит справедливо», - ответил я. - Вас похитил Ставрос из Афин?

Минуркос сел на стул с прямой спинкой, на котором сидел, когда я ворвался в комнату. Он сел на него лицом к нам.

«Вы не поверите, что этот человек сообразителен», - медленно начал он. «Я не считаю себя невиновным, мистер Картер, но я никогда не встречал никого, похожего на Адриана Ставроса. Я преследовал идею построить флот из управляемых компьютером подводных нефтяных танкеров. Ставрос узнал об этом и захотел помочь мне с этим - по крайней мере, он так мне сказал.

«Сначала я даже не хотел его видеть, но он прислал мне письмо, в котором изложил несколько очень хороших идей. В конце концов я пригласил его в свой пентхаус в Афинах. Мы долго разговаривали.

«Мистер Минуркос, я помню, как он сказал мне:« У меня такой же план, как и у вас. Если вы только позволите, я сделаю вас бессмертными в анналах истории судоходства. Он был очень убедителен.

«Но, господин Ставрос, - сказал я, - существуют сложные инженерные проблемы, которые необходимо решить.

«У меня есть два инженера, которые могут это сделать, - сказал он мне. Под впечатлением, даже тогда, я увидел что-то еще в лице этого человека, что-то, что мне не понравилось, но я представил это как чрезмерное волнение по поводу проекта».

Я спросил. - "Он привел к вам инженеров?"

«О да. У них тоже были творческие идеи. Я был убежден, что у них могут быть навыки, чтобы все это произошло. В этот момент, мистер Картер, я ослабил бдительность. Он попросил о частной встрече в пентхаусе. и я согласился. Присутствовали только мой личный секретарь и еще один помощник. Он привел с собой двух человек, которых я раньше не видел ».

"Это когда это случилось?" - спросила Эрика.

«Ну, сначала я ничего не подозревал», - сказал Минуркас, его лицо стало бледным, как он это помнил. «Затем, почти без предупреждения, Ставрос попросил моих помощников пройти в другую комнату. За ним последовал один из людей Ставроса. Было два выстрела». Минуркас замолчал.

"Он убил их прямо здесь?" Я спросил.

«Хладнокровно. Его приспешники сбили меня с ног и избили почти до потери сознания. Они отвели меня в ту другую комнату и заставили смотреть на окровавленные тела. Я никогда этого не забуду.


«Салака, мой секретарь, лежал в луже собственной крови. Другому парню разорвало лицо. Ставрос сказал, что я могу ожидать того же, если не буду сотрудничать».

"Что случилось после этого?"

«На следующий день они привели человека, который выглядел в точности как Салака Мадупас. Этот человек даже говорил, как Салака, и повторял на все его манеры. Это было невероятно, действительно невероятно. Это было похоже на ужасный кошмар».

"Был ли у них человек, которого они выдали бы за вас?" - спросила Эрика.

"Нет, в этом не было необходимости. Меня редко кто видит, за исключением близких деловых партнеров. Они принесли диктофон и проиграли несколько записей моего голоса, которые они записали без моего ведома на предыдущих встречах. Ставрос направил пистолет мне в голову и сказал, что он может убить меня прямо здесь, и никто не узнает в течение очень долгого времени. Но, по его словам, я бы жил, если бы не доставил им слишком много хлопот. Я им нужен, сказал он, для дальнейших записей и для написания писем мои собственными словами и мыслями. И они посадили меня на борт частного самолета и доставили в это Богом забытое место ».

«Ставрос сказал тебе, что он собирался делать?» - недоуменно спросила Эрика.

Минуркос сухо рассмеялся. «Он был весьма откровенен. Он сказал, что они намеревались свергнуть правительство Греции от моего имени, что они будут призывать моих друзей в армии и в других областях, используя человека, который выдавал себя за моего секретаря, для телефонных звонков и личных контактов. . Поскольку я был частным лицом, никто не сочтет необычным то, что я не встречался с ними лично. И если кто-то будет настаивать на встрече со мной, они могут доставить меня в Афины и заставить меня встретиться с ним и сказать ему то, что они хотят.

«Они показали мне другого человека, который мог точно подделать мою подпись. Этот человек выписывал чеки на мои различные счета и тратил мои деньги на военный переворот, который они собирались организовать».

Я спросил. - "Он дал вам какие-нибудь подробности?"

"Г-н Ставрос, которвй я стыжусь признать, имеет греческое происхождение, свободно говорил со мной об этом, как в Афинах, так и здесь. Он сказал, что его план разделен на три части. Во-первых, он намеревается избавиться от правящей хунты и поставить тех людей у власти, которые чувствуют преданность мне. Они будут чувствовать эту преданность не потому, что они друзья, поскольку большинство из них не будет ими, а потому, что Ставрос пообещал им силу и славу от моего имени ».

«Очень умно», - заметил я.

«Во-вторых, его план будет включать в себя принуждение этих новых генералов и полковников потребовать, чтобы я, Никкор Минуркос, был назначен президентом с полной властью над хунтой. Ставрос указал, что я мог бы быть использован для этой части плана, поскольку моя личная жизнь будет зависеть от него. То есть, меня использовали бы, если бы было ясно, что Ставрос может доверять мне молчать о том, что на самом деле происходит. В противном случае он нашел бы другого самозванца, на этот раз вместо меня ».

«Это тоже сработает», - прокомментировала Эрика. «Очень немногие люди знают ваше лицо достаточно хорошо, чтобы заметить небольшую разницу между вашими чертами лица и чертами самозванца».

«Совершенно верно», - сказал Минуркас. «Невероятно, что мое стремление к уединению способствовало этому ужасу. В любом случае, третья фаза плана предполагает использование меня или самозванца в качестве президента Греции на короткое время, в течение которого я назначу вице-президентом Ставроса. к тому времени он, как гражданин и его имя постепенно стали бы известны народу Греции. Тогда он стал бы героем переворота. Затем, объявив о плохом здоровье, я бы ушел в отставку в пользу Ставроса с поста президента ".

Минуркос замолчал. «Это дико», - сказал я. «Что заставляет Ставроса думать, что греки будут стоять в стороне и смотреть, как это произойдет?»

"Почему бы и нет?" - сказал Минуркас с выражением усталости на лице. «Помните, что произошло в апреле 1967 года, когда была сформирована хунта? Это был не кровавый переворот, это был просто переворот. Правительство короля было свергнуто силой. Многие статьи конституции были приостановлены указом хунты. Парадоксально, не правда ли, что такой человек появляется именно тогда, когда конституция была восстановлена и когда хунта стала более умеренной и назначает всеобщие выборы на следующий год. Если план Ставроса по захвату власти удастся, Греция может стать тиранией, более совершенной, чем у Гитлера или Сталина ".

Эрика перевела взгляд с Минуркос на меня. "Тогда мы должны остановить его, не так ли?"

Минуркос внимательно изучил лицо Эрики. "Да. Мы должны это сделать!" Толстый грек встал и выставил вперед свой квадратный подбородок. "Этот человек даже использует мою семью против моей родины. Он хвастается, что мой зять, генерал Василис Криезоту, считает, что я стою за этим заговором, и поддержал его, потому что думает, что я этого хочу. Да, я буду помогать вам чем могу. Что нам делать в первую очередь? "

«Мы едем в Афины», - сказал я. «Вот где мы остановим Ставроса».

Шестая глава.

Менее чем через сорок восемь часов мы прибыли в столицу Греции. Я забронировал смежные номера в небольшом отеле под названием Одеон на 42 Пиреос, недалеко от площади Омония. Погода стояла приятная и приносила приятное облегчение от жары.


Афинские газеты пестрели комментариями о быстро меняющейся политической сцене. Из Родезии дошли новости о том, что мой друг Алексис Саломос был убит, и были распространены слухи. Было общеизвестно, что до отъезда в Родезию на его жизнь было совершено покушение. Одна газета, в частности, избегала упоминания о смерти Саломоса. Она также регулярно публиковала редакционные статьи, осуждающие руководство правящей хунты, нападая на ведущего генерала или полковника почти по каждому вопросу. Саломос упомянул мне, что этот издатель был недобросовестным и первым поддержал жесткую хунту после переворота 1967 года.

«Совершенно очевидно, что издатель был куплен на мои деньги», - заметил Минуркос, сидя на кресле с откидной спинкой в моей комнате солнечным днем в день нашего приезда. «И посмотрите на этот заголовок в другой газете: МИНУРКОС РАЗОБЛАЧАЕТ КОММУНИСТИЧЕСКИЕ ПЛАНЫ ХУНТЫ. Г-н Ставрос был занят пропагандистской работой».

Эрика взяла чашку густого греческого кофе с принесенного нам подноса и подала ее Минуркосу. Он принял это с мрачным лицом. Эрика сама взяла чашку и села рядом со мной на небольшой диванчик.

«Я просто надеюсь, что тебя еще никто не видел», - сказал я Минуркосу, - «особенно ни один из его людей. Твоя жизнь не стоила бы драхмы, если бы Ставрос узнал, что ты был здесь, в Афинах».

«Он узнает это, как только свяжется с Паракату», - напомнил мне Минуркос.

"Да, но это может быть не в течение нескольких дней, если нам повезет. И даже тогда он не узнает определенно, что что-то не так, не отправив туда кого-то из Рио. Этот кто-то должен быть его подчиненным, потому что Убеда мертв . "

"Что нам делать в первую очередь, Ник?" - спросила Эрика. «Мы не можем просто штурмовать пентхаус, как мы сделали на плантации. Он будет слишком хорошо защищен».

«Я мог бы позвонить в пентхаус, - предложил Минуркос, - чтобы посмотреть, как они справляются контактами с посторонними. Но они узнают мой голос».

Я протянул ему салфетку из подноса. "Повысьте тон своего голоса и говорите через это. Скажите им, что вы хотите поговорить с самим собой. Когда они откажутся, спросите вашего секретаря Салаку Мадупас. Скажите им, что вы редактор газеты из Салоник, и вы хотите получить заявление о политических амбициях Никкора Минуркоса ».

Минуркос улыбнулся моему плану, затем перезвонил. Он накрыл рот салфеткой и попытался изменить голос. Через мгновение он разговаривал с кем-то в пентхаусе. Он попросил Никкора Минуркоса, а затем выслушал их оправдание. Он попросил поговорить с Мадупасом. Было еще много переговоров, и он настоял. Затем он разговаривал с человеком, который изображал из себя Мадупаса, афинским актером, настоящее имя которого, как сказал Ставрос Минуркос, было Янис Цанни. Минуркос задавал вопросы о себе и ждал простых ответов, а затем спросил, может ли он назначить свидание для личного интервью с мистером Минуркосом. Ему отказали, и разговор был окончен. Он повесил трубку и посмотрел на нас.

«Это похоже на дурной сон», - сказал он. «Как будто я действительно нахожусь в пентхаусе, а Мадупас отвечает на телефонные звонки вместо меня, как всегда. Они хорошо знают мои привычки. И этот голос Цанни в точности повторяет голос моего мертвого друга Салаки».

"Кто первым ответил на звонок?" Я спросил.

«Какой-то молодой человек. Он не был грек. Вероятно, один из боевиков Ставроса».

«Похоже, они хорошо укрепились», - сказала Эрика.

«Да, это так, - согласился я. «Поскольку все Афины думают, что это Никкор Минуркос там, в этом пентхаусе, это серьезная ситуация. Ставрос может даже иметь там охрану от полиции. Или из солдат его растущей частной армии».

«Если я просто пойду в полицию или к самой хунте и расскажу им, что произошло, - сказал Минурк, - они должны будут мне поверить. Даже если они подумают, что я внезапно сошел с ума, они будут обязаны проверить моя история. Затем они узнают, что произошло ».

«Это может быть опасно», - сказала Эрика.

«Она права», - согласился я. «На данный момент мы не знаем, сколько друзей Ставрос приобрел на свое собственное имя. В любом случае, если мы просто выбросим это в открытую, мы заставим Ставроса сделать шаг - возможно, большой. Он мог бы просто решите совершить переворот без вашего имени. У него наготове военная группа, а вокруг него много амбициозных военачальников, которым все равно, кто стоит за захватом власти. И даже если он предпримет шаги и потерпит неудачу, будет пролита кровь. Много ее. Нет, мистер Минуркос. Мы собираемся подкрасться к Ставросу. В моей стране это та часть, которую мы называем боевыми действиями. Эрика получила приказ казнить Ставроса, и поэтому сделаю я. Если наша миссия удастся, это именно то, что случится с ним. Если она не удастся, власти будут гораздо более цивилизованными с ним. И Бог поможет вам, если они не смогут остановить его вовремя ».

«Хорошо, мистер Картер», - сказал Минуркос. «Я отдаю себя в ваши умелые руки. Как нам подкрасться к мистеру Ставросу?»

Я улыбнулся Эрике, и она мне ответила. "Я думаю, вы упомянули, что Ставрос хвастался тем, что использовал одного из ваших родственников, Амеда Кризоту, армейского генерала? "


«Да», - сказал Минуркос. "Должен сказать, он не сильный человек. Он женился на моей младшей сестре до того, как я разбогател, и у них прекрасный брак. Но Василис остался бы в армии на более низком звании, если бы не мои связи. Он чувствует себя в долгу передо мной по праву за то, что у него есть в жизни. Поэтому для него было бы естественно согласиться с любым планом, который я предлагал.

"Ставрос обнаружил это. Он основательный человек, мистер Картер, человек, которого нельзя воспринимать легкомысленно. Он, должно быть, сделал какую-то запись, чтобы проиграть Василису по телефону, а затем послал человека, изображающего Салаку Мадупаса , моего секретаря. Самозванец, должно быть, убедил Василиса, что я на него рассчитываю.

"Вы знаете, как Ставрос мог использовать генерала?"

«Он намекнул, что Василиса попросят организовать и обучить секретный отряд солдат и убедить других военных присоединиться к заговору».

«Да», - подумал я. «Очень аккуратно. Твой зять живет здесь, в Афинах?»

«Он живет здесь», - сказал Минуркос. «На окраине города к северу».

Я попросил. - "Вы отведете нас к нему?"

«Я буду рад», - ответил Минуркос.

Я вызвал такси, и ранним вечером мы поехали в резиденцию генерала Криезоту. Я заставил Минуркоса надеть шляпу, которая закрывала часть его лица, пока мы не добрались до места. Дом генерала представлял собой небольшой особняк в богатом пригороде Афин с извилистой гравийной дорогой к дому. Я был впечатлен тем, что Минуркос мог сделать для обычного человека.

Когда генерал встретил нас у дверей, Минуркос снял шляпу. Кризоту просто смотрел очень долго. Затем он широко раскинул руки, чтобы обнять Минуркоса.

"Никкор!" - воскликнул он, тепло обнимая Минурка. Это был высокий седой мужчина с добрым лицом, похожим на де Голля и мягкими глазами. Он был одет в коричневую форму с тесьмой на плечах и лентами, натянутыми спереди.

«Kali mera sas, Василис», - тепло сказал Минурк, отвечая на объятия. «Сигха, сигха. Все в порядке».

«Приятно, что приехали», - сказал Василис. «Заходи. Заходи». Его жест охватил всех нас.

Мы вошли в большой зал с винтовой лестницей позади него и урнами, украшающими стены. Затем генерал провел нас в библиотеку, отделанную дубовыми панелями, с толстым ковровым покрытием и множеством мягких кожаных кресел. Мы все сели, и генерал спросил, не хотите ли мы выпить, но мы отказались. Минуркос представил меня и Эрику только по нашим фамилиям.

«Это большой шок, Никкор», - сказал Криезоту. «Я бы хотел, чтобы Анна была здесь. Она навещает свою кузину в Пирее».

«Возможно, так будет лучше, Василис», - сказал Минуркос.

«Dhen katalave no», - заметил Криезоту. «С тобой все в порядке? Ты выглядишь бледным».

«Я в порядке», - ответил Минуркос. «Спасибо этим людям».

Генерал взглянул на нас. «Никкор, все это было так странно. Ты отказался меня видеть, когда начинал свой… Могу я говорить свободно?»

«Да, свободно», - сказал Минуркос.

«Ну, я не понял, что ты просишь о помощи в такой важной миссии без личной встречи. Честно говоря, я был очень расстроен всем этим. Я не уверен был в целесообразности…»

Минуркос закончил предложение. - "Переворота?"

Кризоту снова взглянул на нас. "Ну да." Он размял свои большие суставы. «Я дал инструкции людям в специальных лагерях в Дельфах и Миконосе, и я убедил Адельрию и других, что ваше новое дело справедливо, но…»

"Но вы сами не верите?"

- с надеждой спросила Минуркос.

Кризоту опустил голову. «Me sinhori te, Nikkor», - сказал он. «Мне очень жаль, но я не думаю, что Греции нужен еще один переворот. Я сделал то, о чем вы просили, но я хотел поговорить с вами обо всем этом, как человек с человеком, с самого начала, много недель назад».

«Не волнуйся, Василис», - успокаивающим голосом сказала Минурк. «Я не желаю переворота».

На лице Кризоту второй раз за короткое время отразился шок. Он сказал. - "Нет?" "Вы передумали?"

«Василис, я должен кое-что вам объяснить, и я хочу, чтобы вы внимательно слушали», - сказал Минуркос.

Кризоту откинулся в большом кресле и слушал, как Минуркос рассказывал ему всю историю. Кризоту ни разу не прервал его, хотя несколько раз на его большом лице отразилось недоверие. Когда Минуркос закончил, Кризоту просто сидел и медленно покачивал головой. Он полез в карман, достал четки и начал перебирать их пальцами, чтобы успокоиться.

"Невероятно!" - наконец сказал он.

«Но это правда», - сказал Минуркос.

«Генерал, мы здесь, чтобы навсегда остановить этого человека, и нам нужна ваша помощь. Только вы можете сообщить нам в последнюю минуту внутреннюю информацию о Ставросе», - сказал я.

Кризоту наконец взял себя в руки. «Конечно», - согласился он. «Я сделаю все, что в моих силах. Я так рад, что Никкор не стоит за этим!

«Через одну газету идет клеветническая кампания, большая часть которой направлена против полковника Анатоля Коцикаса. Высказывались даже предположения, что Коцикас является предателем и обязан своей преданностью Москве. Это неправда. Коцикас либерал, но он не коммунист.

Он является движущей силой недавних политических реформ и спонсором предстоящих всеобщих выборов ».

"Кто-нибудь еще?" Я спросил.

Кризоту вздохнул. «Да. Нападения были также направлены против людей, которые обычно голосуют вместе с Коцикасом - полковников Плотарчу и Главани. На самом деле, человек, который выдает себя за вашего секретаря, Никкор, недавно пришел ко мне с информацией о том, что все трое из этих людей должны быть убитыми ".

Мы с Эрикой обменялись взглядами. Ставрос приступил к своим планам.

"Вы знаете что-нибудь конкретное?" - спросил я Кризоту.

«Ну, немного. Меня попросили организовать встречу этих трех мужчин с вами, Никкор. Но потом позвонил человек, которого я думал, был вашим секретарем. Он сказал, что они устраивают встречу в пентхаусе. Я думаю, что это так. на этой встрече будет совершено покушение на жизнь трех полковников ".

«Мы должны выяснить, что именно запланировал Ставрос и когда», - сказал я.

«Да», - согласился Кризоту. «Я был в полном отчаянии по этому поводу. Я не мог поверить, что ты этого хочешь».

«Все будет хорошо», - заверил его Минуркос.

Я хотел бы согласиться с ним. Оказалось, что Ставрос был на грани кровавого переворота, и мы должны были остановить его, прежде чем это произошло. «Позвоните лидеру хунты Коцикасу и попытайтесь выяснить, связались ли с ним люди Ставроса», - сказал я Криезоту. «Не упоминайте пока о возможности убийства».

«Очень хорошо», - ответил Кризоту. «Коцикас может поговорить со мной. Я обязательно постараюсь».

«И вы, господин Минуркос, - сказал я, - тоже сможете помочь. Вы можете связаться с руководителями двух баз, где находятся военные группы Ставроса. Я подозреваю, что если афиняне могли доставить Ставросу какие-либо проблемы, когда предполагается это убийство, Ставрос постарается очень быстро перебросить этот спецназ в Афины, чтобы подавить любую реакцию. Я хотел бы, чтобы вы сказали командирам этих лагерей оставаться там и не двигать их войска, если они не получат известие от вас лично ".

«Очень хорошо, мистер Картер», - согласился Минуркос.

«Совершенно очевидно, что Ставрос не может просто убить этих людей без каких-либо уловок». Я посмотрел на Кризоту. «Как вы думаете, он может попытаться представить все это как случайность или работу какой-то радикальной политической группы?»

Кризоту приподнял седеющие брови. «Либо так, мистер Картер, либо он попытается облить их грязью в порядке пропаганды прямо перед тем, как убить их, чтобы они потеряли симпатию народа».


Седьмая глава.


Мы втроем вернулись в отель. Минуркос хотел остаться с Криезоту, но я боялся, что это будет слишком опасно. Если по какой-либо причине Ставрос не доверяет Криезоту, он может ворваться в резиденцию генерала без предупреждения. Я не хотел, чтобы он нашел там Минуркоса, если он это сделает.

Мы отправили еду в комнату Минуркоса, а потом мы с Эрикой пошли в ее комнату. Вскоре мы начали обсуждать планы Ставроса.

«Я просто не могу сидеть здесь и ждать, чтобы увидеть, что Ставрос задумал для лидеров хунты», - сказал я, когда мы сидели на маленьком диване и потягивали бренди, заказанный Эрикой.

Эрика двинулась напротив меня. Она нежно поцеловала меня в щеку. «Вы не можете просто ворваться в пентхаус, как вы сами сказали», - прокомментировала она. Ее длинные волосы блестели в тусклом свете.

«Нет», - сказал я, кладя руку ей на бедро. Я повернулся к ней, и мы поцеловались. «Но я могу пойти в пентхаус и попытаться попасть внутрь. Возможно, я смогу взглянуть на их оборону».

Она поцеловала меня в щеку и шею, и легкий холодок, приятный, пробежал по моей коже.

"Как бы нам это удалось?" - спросила она хриплым голосом, пока ее рука начала расстегивать мою рубашку.

«Мы бы не стали это делать вдвоём», - поправил я ее. Рука сильно отвлекала. «Я пойду туда один по какой-нибудь уловке».

Длинное белое бедро скользнуло по моим коленям, а ее платье задралось, обнажая начало богатого изгиба ягодиц. Ее бедра придвинулись ко мне. «Но я бы хотела - пойти с тобой».

Теплые губы снова коснулись моих. Ее язык нежно скользнул по моему рту, исследуя и ища. Ее правая рука переместилась намного ниже и нашла то, что было после, и я больше не мог думать об Адриане Ставросе.

«Я иду один», - прошептал я. "Завтра."

Я залез в ее платье и погладил ее грудь. Плавные изгибы были мягкими, но твердыми, жадно прижимаясь к моим прикосновениям.

«Хорошо, дорогой», - выдохнула Эрика мне в ухо.

«Хорошо», - сказал я мягко. «Больше никаких аргументов».

«Могу я поспорить с тобой?» - сказала она, прижимаясь к моим губам.

Поцелуй был долгим, и Эрика была готова. Когда все закончилось, она стала меня раздевать. Я взял на себя, и она встала и подошла к большой двуспальной кровати через комнату. Она сняла платье, затем бюстгальтер и розовые трусики бикини. Она была хорошо сложена и красива. Каждый изгиб ее тела был безупречным. Она бросилась на мягкую кровать и лежала там, ожидая меня. Я не откладывал это. В один момент я был рядом с ней на кровати, тянулся, хватал и касался ее тела, чувствуя, как оно тает на мне.


Это была страсть, заложенная в нас обоих.

«О, Ник», - сказала она, касаясь меня, ее дыхание было неровным.

Мои руки грубо нашли ее, и я двинулся по ней. Через несколько секунд из нее доносились прекрасные звуки. Она стала когтистой, разъяренной, примитивной женщиной, теряя всякий контроль, когда она пыталась принять удовлетворение глубоко внутри себя.

Позже, когда Эрика заснула, я встал с ее постели и тихо пошел в свою комнату. Она не проснулась.

На следующее утро я оставил Эрику и Минуркоса в отеле и направился к зданию Аполлона. Я получил форму у местной бригады мойщиков окон, которые регулярно работали в здании и которым разрешали попасть в пентхаус по пропуску. Минуркос помог мне оформить пропуск, а еще я почернил волосы в отеле и наклеил темные усы, чтобы казаться греком. Я солгал охраннику снаружи, сотруднику здания в форме, сказав, что Мадупас приказал мыть окна пентхауса.

Я даже не мог попасть в специальный лифт, пока не представился. Лифтер, очевидно, был одним из людей Ставроса. Под его синей формой торчал пистолет. Он подозрительно посмотрел на меня и мое ведро, когда мы поднимались в пентхаус. Никакой другой лифт туда не поднимался, и, по словам Минуркоса, единственная лестница, ведущая вниз с верхнего этажа, была заблокирована и охранялась.

Выйдя из лифта, я очутился в шикарном коридоре, который тянулся от фасада к тылу здания. В нем были толстые ковровые покрытия, цветочные горшки и причудливые люстры, свисающие с высокого потолка. За столом у входа в пентхаус сидели двое охранников. Они были наемными головорезами Ставроса, входившими в его личную армию. Собственных охранников Минуркоса, которых было немного, пришлось уволить вскоре после тайного захвата пентхауса.

Один из двух мужчин, более высокий, встретил меня посреди коридора. Он был совсем не дружелюбным.

Он потребовал объяснений. - "Что ты тут делаешь?"

Я ответил на моем лучшем греческом. "Разве мой бизнес не очевиден?" Я спросил. «Я прихожу мыть окна».

"Кто вас послал?"

Я указал на тканевую нашивку на форме, на которой было написано название небольшого предприятия по мытью окон ".

"У вашего работодателя были заказы из пентхауса?"

«Если бы они этого не сделали, меня бы здесь не было», - ответил я. Я рискнул. «Я слышал, как упоминалось имя Мадупа».

Другой мужчина мрачно нахмурился из-за стола. У него были светлые волосы и очень суровый вид, и я решил, что он был одним из мужчин, которых Ставрос привез с собой из Бразилии. Когда он изучал мое лицо, я чувствовал, что он видит меня сквозь мою маскировку.

«Хммм», - проворчал мужчина рядом со мной. «Повернись к стене и положи руки на нее».

Мне было интересно, насколько они осторожны с оружием. Я оставил Вильгельмину в отеле, снял стилет Хьюго с руки и привязал его к внутренней стороне правой лодыжки. Я не хотел входить в логово льва без всякой защиты. Я повернулся и затаил дыхание, когда головорез обыскал меня со знанием дела. Осмотрев мое туловище и руки, он медленно опустил мою левую ногу до колена. Затем он двинулся по моему правому бедру к ножу. Он встал на колено и прошел ниже него. Мой живот сжался. Он остановился примерно в дюйме от ручки стилета.

«Хорошо, - сказал он. «Повернись и дай мне увидеть твои документы».

Я вытащил фальшивую карточку, и он внимательно ее изучил. Ничего не сказав, он отнес карточку другому человеку и показал ему. Мужчина наконец кивнул, и высокий смуглый вернулся, вернул карточку и заглянул в ведро.

«Хорошо. Он проведет тебя внутрь».

«Спасибо», - смиренно сказал я.

Второй мужчина поднялся из-за стола и внимательно изучил меня, пока я шла ему навстречу. Я начинал чувствовать, что попасть в Форт-Нокс будет проще и с меньшими трудностями. Он открыл дверь, и я вошел в пентхаус впереди него.

Наконец-то я оказался внутри крепости. Это было ужасное чувство, учитывая мою уязвимость, если они меня обнаружат. Скорее всего, если это произойдет, я никогда не выйду из здания живым. А способ, которым Ставрос убил шпиона, может быть не самым приятным способом умереть.

Мы вошли в просторную гостиную. Это было просто роскошно. Богатое ковровое покрытие покрыло два этажа пола, а высокий потолок был расписан фреской, изображающей сцены из Древней Греции. В дальнем конце комнаты была стеклянная стена с видом на город, выходившая на небольшой балкон через раздвижную стеклянную дверь. Здесь я начал свою работу. Я обернулся и увидел по всей комнате дорогую мебель, в основном старинную. Древние урны изящно покоились на полированных столах.

Справа от себя через приоткрытую дверь я увидел еще одну комнату со столами и шкафами, которую Ставрос, по-видимому, переделал в кабинет. Слева от меня был коридор с комнатами, по-видимому, спальнями и жилыми помещениями.

«Я начну с больших окон здесь», - сказал я.

«Подожди здесь», - приказал мужчина, проводивший меня.

Я сгорбился. "Конечно."


Он зашел в офис и на мгновение исчез. Я двинулся вправо, чтобы лучше видеть внутреннюю часть комнаты. Несколько человек в темных костюмах передвигались, и кто-то разговаривал по телефону. Это был узел связи. В этой комнате было, наверное, полдюжины мужчин. Пока я ждал, двое других мужчин вышли из коридора в большую комнату, где я находился, посмотрели на меня и тоже вошли в офис. Здесь у Ставроса было много людей - может, дюжина или больше в любой момент времени. И почти не было сомнений в том, что большинство из них носит оружие и умеет им пользоваться.

Через несколько минут человек, проводивший меня, появился снова и молча вернулся в коридор. За ним из офиса последовал другой мужчина, который носил длинные волосы и выглядел как студент-радикал, переросший свою одежду и прическу. Он был одет небрежно и нес большой револьвер открыто на плечевой кобуре поверх кожаного жилета с бахромой.

"Как долго это займет?" - спросил он по-английски.

Я догадался, что он, как и человек из Паракату, был американцем. Ставрос взял с собой твердое ядро политических активистов.

Я ответил на ломаном английском. «Как долго? Может, полчаса, может, час. Зависит от того, насколько грязны окна».

«Мадупас не помнит, как вызывал вас». Он смотрел на меня сквозь большие очки с синими линзами. Его лицо было слегка в рябинках, а губы были очень тонкими, почти отсутствующими. Из файлов AX я идентифицировал его как друга Ставроса; он был известен как Хаммер, очень хороший парень, который, как полагали, убил двух женщин, привязав к их поясам динамитные шашки.

"Нет, он не звонил?" Я вынул из кармана клочок бумаги и стал их изучать. «Они говорят мне дом мистера Минуркоса».

В этот момент в комнату вошел другой мужчина и остановился рядом с Хаммером. Он был невысокого роста, смуглый и явно грек. Я видел фотографию Салаки Мадупаса в файлах AX, и этот человек выглядел в точности как он.

«Я не припоминаю, чтобы звонил в фирму по мойке окон», - сказал он по-английски Хаммеру. "Когда вы приходили сюда в последний раз?"

«Я не помню без записей», - нервно ответил я. «Вы понимаете, что нужно иметь записи».

Хаммер высокомерно подошел ко мне. "Но вы бывали здесь раньше?"

Я колебался. «Да, я работал здесь раньше».

Он вытащил револьвер и нацелил мне в лицо. Его ствол был неприятно близок. «Скажи мне, как выглядит кухня».

Под моей левой рукой вырвалась струйка пота. Я попытался вспомнить описание кухни, которую дал мне Минуркос. «Она большая, с раковиной и шкафами! Что это вообще такое?»

«О, пусть он начнет», - сказал фальшивый Мадупа.

Хаммер проигнорировал его. "Сколько окон на кухне?"

Мне было интересно, как быстро я смогу добраться до стилета, если упаду на пол к его ногам. Но потом я вспомнил, что кухня - это внутренняя комната в коридоре здания, а не на внешней стене. «Да ведь там нет окон», - невинно спросил я.

Палец Хаммера прижался к спусковому крючку. Постепенно белизна суставов исчезла, и он опустил пистолет на бок. Из офиса вышел мужчина в рубашке с короткими рукавами.

«Люди из Службы Плака говорят, что прислали человека», - сообщил этот парень Хаммеру.

Я старался не показывать облегчение на лице. Я подкупил девушку в офисе Плаки, чтобы она поддержала мою историю, если в этом возникнет необходимость, но беспокоился, действительно ли она доведет дело до конца.

Хаммер убрал пистолет в кобуру. «Хорошо. Вымой проклятые окна», - приказал он. «Но сделай это быстро».

«Да, сэр», - сказал я. «Мистер Минуркос иногда хочет поговорить о наших давних днях на парусных гонках. Увижу ли я его перед отходом?»

Хаммер бросил на меня пронзительный взгляд. «Вы не увидите его», - сказал он. «Продолжай свою работу».

"Спасибо", - сказал я.

Они позволили мне пройти по коридору, чтобы наполнить ведро водой, и я быстро осмотрел физическую планировку номера. Когда я начал заниматься большими окнами, все оставили меня одного. Я видел, зачем я приехал, и пытался придумать изящный способ прервать мой визит, когда группа мужчин вышла из офиса и начала открыто обсуждать дела Ставроса, не замечая меня. Я был на балконе с открытой дверью.

«Оба лагеря готовы», - сказал один мужчина. «Я думаю, мы должны порекомендовать Ставросу действовать, как только…»

Другой мужчина остановил его и указал на меня. Первый мужчина отвернулся и снова заговорил приглушенным тоном. Однако в этот момент из внутреннего коридора в комнату вошли еще трое мужчин, и я получил большой бонус от моего визита. Прямо как шомпол на первом плане был Адриан Ставрос. Он был среднего роста, с залысинами темных волос. Он был очень похож на фотографии, которые я видел, довольно некрасивый, суровый парень, который выглядел старше своих тридцати с лишним лет. Но он по-прежнему выглядел динамично. У него были широкие плечи, и он держался как выпускник Вест-Пойнта. Он был в рубашке с рукавами и темным галстуком на шее. Он держал в руке пачку бумаг и видно было что очень устал.


«Хорошо, давайте сделаем эту встречу краткой», - сказал он остальным в большой комнате. Я заметил, что Цанни там не было. Он не был достаточно важным в этой организации. «Ривера, какой последний отчет с Миконоса?»

Стоя там, глядя на эту небольшую группу, вспоминая, как умно они действовали, я почти чувствовал уважение к Адриану Ставросу.

«… И командир говорит, что почва закончена и войска…»

Ставрос внезапно поднял глаза и впервые увидел меня. Он кивнул на своего подчиненного, сделал несколько шагов в моем направлении, затем остановился замертво, на его лице был гнев.

"Кто это, черт возьми?" - проревел он.

Один из людей Ставроса с опаской подошел к нему. «Я полагаю, кто-то сказал, что был здесь, чтобы мыть окна».

"Ты веришь!" Ставрос громко крикнул. Он посмотрел и увидел мое ведро на балконе рядом со мной и инструмент с резиновыми краями в моей руке. Он приказал. "Ты! Иди сюда!"

Если бы Ставрос был достаточно рассержен и решил, что хочет избавиться от меня, никто не стал бы подвергать сомнению его суждение. Я случайно вошел в комнату. "Да?"

Он отвернулся от меня, не отвечая. "Кто впустил его сюда?"

Хаммер, стоя в углу, как пантера зашагал к центру комнаты. «С ним все в порядке. Мы его проверили».

Ставрос повернулся и долгое время пристально смотрел на своего бандита, в то время как черную тишину заполняла комната. Когда Ставрос заговорил, это было тихо. "Я окружен идиотами?"

Хаммер кисло посмотрел на него. Затем он повернулся ко мне. «Хорошо, мытье окон на сегодня закончено».

«Но я только начал! Мистер Минуркос всегда хочет, чтобы все окна были вымыты. Он говорит…»

"Черт возьми, уходи!" - закричал Хаммер.

Я пожал плечами. «Мое ведро…»

"Забудь это."

Я тихо прошел мимо Ставроса, а он все время следил за мной. Спускаясь в лифте на улицу, я мысленно отмечал звукоизоляцию, линии связи и замки, запирающие двери небольшого лифта. Интересно, пробудил ли я подозрения Адриана Ставроса. Мой визит, безусловно, стоил того. Я не только хорошо разглядел человека, которого надеялся убить, но и заметил физическое расположение его крепости. Лифт был единственным способом попасть внутрь, и я знал, чего ожидать, когда мы войдем внутрь.

Когда я вернулся в отель, Эрика и Минуркос ждали меня в моей комнате. Как только я вошел в дверь и Эрика увидела, что со мной все в порядке, она сунула мне газету. Я прочитал жирный заголовок.

ОФИЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ЗАГОВОРА КОЦИКАСА.

Минуркос прищелкнул языком.

«Некий член кабинета министров, малоизвестная фигура по имени Алики Вианола, говорит, что у него есть доказательства того, что Коцикас планирует продать свою партию коммунистам и что жизни других лидеров хунты находятся в опасности».

Я просмотрел первую колонку печати. «Получается, что предположение генерала было верным», - сказал я. «Ставрос бросает лопату грязи в Коцикаса, чтобы запутать ситуацию, как раз перед встречей, на которой он планирует убить его и его коллег».

«И обратите внимание, как он старается не упоминать мое имя», - тяжело сказал Минурк.

Эрика взяла меня за руку. «Полиция изучает обвинения, но к тому времени, когда они будут признаны безосновательными, три полковника будут мертвы».

«Нет, если за нас пойдет генерал», - сказал я. "Он звонил?"

«Еще нет», - сказал Минуркос. "Ты попал в пентхаус?"

«Да, я сделал это», - ответил я. Я рассказал им о разговорах, которые я слышал, и о том, что видел Ставроса.

«Я бы хотела, чтобы у тебя был пистолет», - горько сказала Эрика.

«Если бы у меня он был, я бы не попал туда», - напомнил я ей. «Они меня хорошо обыскали. Нет, нам придется вернуться. Я бы хотел, чтобы у нас остался Зак».

Эрика посмотрела на меня. «Он был очень хорош в своей работе».

«Да», - сказал я. «Что ж, если понадобится, я смогу получить помощь от своих людей. Думаю, в этом районе есть агенты AX. Я узнаю наверняка». Я повернулся к Минуркосу. «Удалось ли вам дозвониться до командиров лагерей?»

«Я застал их обоих», - сказал он. «Я сказал им именно то, что вы сказали. Оба мужчины заявили мне, что они не предпримут никаких действий, пока не получат известие от меня лично. Я также посоветовал им не связываться с пентхаусом и игнорировать любые противоположные приказы моего так называемого секретаря».

«Вы очень хорошо справились, мистер Минуркос», - сказал я. «А теперь, если мы узнаем…»

Меня прервал телефон.

Эрика ответила на него, и звонивший представился. Она кивнула и передала телефон Минуркосу. Он взял трубку и поднес трубку к уху. С его стороны было мало слов. «Да, Василис. Да. Ах, да. Да, продолжайте. Понятно. Да. Ах, отлично». Когда он закончил и положил трубку, он посмотрел на нас с хитрой улыбкой.

"Хорошо?" - нетерпеливо спросила Эрика.

Василис позвонил в пентхаус, и Цанни отказался видеть его ни сегодня, ни завтра из-за того, что он слишком занят. Он предложил Василису позвонить на следующей неделе. Произошел спор и обмен горячими словами, но Цанни оставался непреклонным. Он также отказался. обсудить визит полковников по телефону ".

«Так что он сделал, чтобы ты улыбнулся?» Я спросил.

«Помнишь Деспо Адельфию?


Человек, сменивший Расиона в комитете полковников? Собственный человек Ставроса? "

«Да», - кивнула Эрика.

«Василис пошел к этому человеку. Он подозревал, что именно Адельфия устроит встречу, и он был прав. Адельфия знает весь план. Василис спорил о трех полковниках и завоевал доверие Адельфии. Адельфия сообщила ему время и место встречи. Коцикас, Плотарчу и Главани уже договорились встретиться со мной в резиденции Коцикаса. У него есть загородное поместье к северу от города в довольно отдаленном районе. Адельфия тоже будет там ».

"Когда?" Я спросил.

«Сегодня днем», - ответил Минуркос. «Всего за несколько часов».

«Как они будут убивать полковников?» - поинтересовался я.

Минурк сгорбился. «Адельфия не сказала бы об этом, когда обнаружила, что Василис не знает. Похоже, нам придется подождать и посмотреть».

«Это может быть чрезвычайно опасно», - сказал я. Я взглянул на часы на запястье. «Эрика, вызовите такси. Мы едем к Коцикасу. Мистер Минуркос, оставайтесь здесь, в отеле, и держитесь подальше от чужих глаз. Если кто-нибудь узнает вас, у нас проблемы».

«Очень хорошо, мистер Картер».

Пока Эрика вызывала такси, я снял куртку и пристегнул кобуру люгера, а затем стилет на правом предплечье. Минуркос молча и мрачно смотрел. Я вынул Люгер из кобуры и отодвинул затвор назад, легким движением ввел патрон в патронник, а затем снова убрал пистолет.

Эрика разговаривала по телефону. «Наше такси будет на улице через пять минут».

«Тогда поехали», - сказал я. «У нас назначена встреча».


Восьмая глава.


«Не думаю, что понимаю», - сказал полковник Анатоль Коцикас после того, как принял нас в вестибюле своего большого дома. «Адельфия сказал, что это будет частная встреча, генерал».

По дороге мы подобрали генерала Криезоту, потому что я знал, что Коцикас отвергнет нас, если мы с Эрикой пойдем одни. Коцикас, худощавый мужчина лет пятидесяти, стоял в униформе цвета хаки и подозрительно смотрел на меня.

"Кто-нибудь из других будет здесь, полковник?" - спросил Кризоту.

«Они ожидаются в ближайшее время».

«Хорошо. Дайте нам немного вашего времени», - сказал Кризоту.

Коцикас молча смотрел на нас, ожидая ответа. Хотя его воинское звание было ниже, чем у генерала, на тот момент он был самым влиятельным человеком в Греции. Когда произошел переворот 1967 года, люди, которые его возглавили, намеренно не подпускали к хунте высших офицеров, потому что генералы были связаны с привилегированным высшим классом.

«Хорошо», - наконец сказал он. «Заходите в кабинет, пожалуйста».

Мгновение спустя мы вчетвером стояли кругом в центре довольно темного кабинета. Слуга расстегнул штору, и в комнате стало светлее. Коцикас предложил нам выпить, но мы отказались.

«Полковник, я бы хотел, чтобы вы позволили этим двум людям обыскать ваш дом перед встречей и остаться здесь до встречи», - сказал Кризоту.

"Почему?" - спросил Коцикас. «Какая нелепая просьба».

«Послушайте меня. Эта встреча - ловушка», - сказал генерал. «Нам предстоит многое объяснить позже, когда у нас будет время, но Никкор Минуркос не является человеком, стоящим за недавними нападениями на вас. Есть человек по имени Адриан Ставрос, который скрывается за именем Никкора и планирует кровавый переворот против хунты. Вы, Плотарху и Главани должны быть убиты здесь, в вашем доме, сегодня днем ».

Лицо Коцикаса приобрело жесткие, прямые линии. "Я думаю." - сказал он.

«Я подозреваю, что Адельфия должна сбежать невредимым», - добавил генерал. «Никкора, конечно, здесь не будет, потому что он не имеет к этому никакого отношения».

Коцикас долго смотрел в окно. Когда он снова повернулся к нам, он спросил: «А эти мужчина и девушка?»

«Они здесь, чтобы помочь», - просто сказал Кризоту.

«Откуда мне знать, что это не вы трое пришли убить меня?» - спокойно спросил Коцикас.

Кризоту поморщился.

«Полковник, - тихо сказал я, - если бы я пришел сюда убить вас, вы были бы мертвы».

Его глаза смотрели глубоко в мои. «Хорошо. Вы можете проверить дом. Но я уверен, что внутри не было никого, кто хотел бы причинить вред мне или моим друзьям».

"Есть подвал, полковник?" Я спросил.

"Да."

«Мы начнем оттуда», - сказал я Эрике. «Вы и генерал пока поговорите, полковник. Сколько у нас времени до их прибытия?»

«Я бы сказал, по крайней мере, пятнадцать минут».

«Этого должно быть достаточно». Я повернулся к Эрике.

"Давайте начнем."

Мы быстро обыскали большой подвал и не нашли ни бомбы, ни взрывчатки. Мы осмотрели остальную часть дома и напоследок кабинет, где должна была состояться встреча. Мы тщательно обыскали исследование. Хотя никаких бомб обнаружено не было, мы нашли два электронных жучка.

«Невероятно», - сказал полковник Коцикас, когда я указал на устройства. «Я не знаю, когда это можно было сделать».

«Эти люди - профессионалы», - сказал я. «Теперь вы должен мне поверить».

«Что ж, пора», - заметила Эрика. "Они прибудут отдельно?"

"Поскольку они были в штаб-квартире комитета сегодня утром, они могут прийти вместе - сказал Коцикас.


- Даже Адельфия мог бы быть с остальными, несмотря на то, что они безмерно его не любили. В конце концов, это якобы попытка примирения ".

Предположение полковника было верным. Десять минут спустя подъехал большой черный лимузин, и все три полковника были в нем. Плотарчу и Главани были пожилыми мужчинами, Главани с седыми волосами. Адельфии было около сорока, жирный, толстый мужчина, форма которого казалась ему на три размера меньше. Он лучезарно улыбался во все стороны и громко говорил о согласии и согласии и был очень удивлен, когда в вестибюле я надел наручники на его правое запястье.

Его поведение изменилось как молния. Улыбка исчезла, и в темных глазах появилась ледяная твердость. "Что ты делаешь?" воскликнул он.

Коцикас и Криезоту промолчали. Я грубо повернул Адельфию и сковал ему руки за спиной. Его жесткое лицо быстро наполнилось яростью. "Что это означает?" - громко спросил он, переводя взгляд с меня на Коцикаса и генерала.

«Мистер Картер говорит, что вы пришли сегодня ко мне домой, чтобы убить нас», - холодно сказал Коцикас.

Двое других полковников потрясенно переглянулись. "Это правда, Анатоль?" - спросил Главани у Коцикаса.

"Это абсурд!" - воскликнула Адельфия. "Кто этот человек?" Прежде чем Коцикас смог ответить, Адельфия переключился с формальной манеры на ту, которая допускала шквал горячего греческого языка, выплевывая слова, как яд, и регулярно кидаясь в мою сторону головой. Я не мог уловить большую часть этого.

«Посмотрим, полковник», - наконец ответил Коцикас.

Я грубо схватил Адельфию за руку. «Вы можете провести следующий небольшой отрезок времени в кабинете, - сказал я, - на случай, если мы пропустим какие-то сюрпризы». Я посмотрел на Коцикаса. «Остальные из вас, кроме Эрики, оставайтесь в комнате через холл, пока я не услышу больше».

«Очень хорошо, - сказал Коцикас.

Полковники и генерал Кризоту вошли в гостиную на противоположной стороне зала от кабинета, а мы с Эрикой приклеили скотчем мясистый рот Адельфии и привязали его к стулу. Я снял с его бедра револьвер и воткнул за пояс. Мы с Эрикой вернулись в холл, а Адельфия бормотала нам оскорбления из-за пленки.

"Теперь мы ждем?" - спросила Эрика.

Я посмотрел на нее. Ее рыжие волосы были зачесаны назад, и она выглядела очень деловой в своем брючном костюме. Она вынула из сумочки «бельгийский пистолет 25 калибра» и проверила боеприпасы.

«Да, мы ждем», - сказал я. Я подошел к открытой входной двери и посмотрел на длинную дорогу, окаймленную высокими ломбардийскими тополями. До единственной дороги, проходящей через это место, оставалась почти миля. Идеальное место для убийства. Вопрос был в том, что придумал извращенный разум Ставроса? Я подумывал допросить Адельфию, но времени было мало, и он слишком боялся Ставроса. Это отразилось на его лице.

Эрика подошла ко мне сзади и прижалась ко мне всем телом. «У нас так мало времени наедине, Ник».

«Я знаю», - сказал я.

Ее свободная рука, та, что без револьвера, погладила меня по плечу и руке. «Когда это закончится, мы спрячемся в Афинах, будем есть, спать и заниматься любовью».

«Я не думаю, что наши боссы оценили бы это», - усмехнулся я.

«Они могут отправиться в ад. Они могут дать нам несколько дней», - раздраженно сказала она.

Я повернулся к ней. «Мы найдем время», - заверила я ее. «Я знаю хороший маленький отель, где…»

Я повернулся к двери, услышав звук двигателя машины. В дальнем конце подъездной дороги, прежде чем она скрылась из виду, приближался черный седан. Сверху у него был полицейский фонарь.

"Это полиция!" - сказала Эрика.

«Да», - согласился я. "Как вы думаете, Ставрос подкупил участкового капитана?"

«Для этого потребуется всего несколько человек», - предположила Эрика.

«Особенно, если Ставрос возьмет с собой пару своих людей», - добавил я. "Давай."

Мы поспешили в комнату, где ждали члены хунты и генерал.

«Снаружи подъезжает полицейская машина, - быстро сказал я им. «Это похоже на гамбит Ставроса. Вы все вооружены?»

Все они были, кроме Кризоту. Я дал ему револьвер Адельфии. «А теперь просто сядьте здесь как можно небрежнее, как будто вы вовлечены в серьезную дискуссию. Держите свое оружие наготове, спрятанное по бокам. Эрика, иди в ту кладовку». Она быстро удалилась.

«Я буду прямо за этими французскими дверями», - продолжил я. «Когда они все войдут в комнату, мы постараемся их взять. Если кто-то из вас захочет уйти сейчас, вы можете пройти через черный ход».

Я посмотрел на молчаливых офицеров. Они остались на своих местах.

«Хорошо. Мы постараемся избежать перестрелки. Поверьте мне».

Я прошел через французские двери, когда услышал, как с треском открылась входная дверь. Слуга попытался остановить полицию, но его оттолкнули. Я услышал, как они хлопнули запертой дверью кабинета, где Адельфия была связан с кляпом во рту, а затем я снова услышал голос слуги. Это звучало так, будто мужчин было несколько. Мгновение спустя я мог ясно их видеть, они ворвались в гостиную. Их было шестеро - пятеро в форме и один в штатском. У всех мужчин в форме на поясах были револьверы.

"Что это означает?" сказал полковник , вставая, но пряча пистолет за спиной.


Тот в штатском вышел вперед, человек в форме с лейтенантскими нашивками. Человек в штатском был телохранителем Ставроса, которого я видел в пентхаусе. Лейтенант, вероятно, был полицейским, которого подкупил Ставрос. Это должна быть настоящая полиция. Это должна была быть выдуманная, но достоверная история для прессы.

«Мы не ждали вас здесь, генерал», - сказал лейтенант. Он оглядел комнату, вероятно, в поисках Адельфии. «Вы все арестованы за измену. У нас есть доказательства того, что вы приехали сюда, чтобы встретиться с коммунистическим агентом и договориться о тайном соглашении с международными бандитами». Он выглядел очень нервным.

«Это абсурд», - сказал Коцикас.

«Вы все предатели», - громко настаивал лейтенант. «И вы будете казнены как таковые». Я смотрел, как лейтенант вытащил револьвер.

Мужчина из Ставроса жестко усмехнулся. «И здесь будет казнь», - сказал он по-английски. «Когда вы сопротивлялись аресту».

«Мы не оказали физического сопротивления при аресте», - напомнил Коцикас молодому человеку.

"Нет?" - спросил наемник Ставроса. «Ну, по крайней мере, так это войдет в отчет полиции. Так люди услышат это по радио».

Лейтенант нацелил револьвер на Коцикаса. Я предположил, что через мгновение все полицейские вынут свои пистолеты по сигналу лейтенанта. Мужчина из Ставроса сунул руку в куртку и кивнул лейтенанту, который повернулся к своим людям. Я быстро вошел в широкий дверной проем, нацелив Вильгельмину в грудь лейтенанта.

«Хорошо, стой прямо здесь».

Лейтенант уставился на меня с удивлением, отразившимся на его лице. Человек Ставроса еще не дотянулся до своего пистолета, и только пара полицейских в форме начали тянуть руки к кобурам. Все замерли, и все взгляды обратились на меня.

«Брось пистолет», - приказал я лейтенанту. «А ты, осторожно убери эту руку от куртки».

Никто не выполнял мои приказы. Они прикидывали, во что им придется взять меня. Слева от них открылась дверь туалета, и вышла Эрика, нацелив свой бельгийский револьвер на мужчину Ставроса.

«Я думаю, тебе лучше сделать, как он говорит», - холодно сказала она.

Разочарование и гнев нарастали на лицах головореза Ставроса и лейтенанта полиции, когда они смотрели на Эрику. Я долго пристально смотрел на их лица, пытаясь угадать их намерения. Затем начался ад.

Вместо того, чтобы опустить пистолет, лейтенант нацелил его мне в грудь и его палец нажал на спусковой крючок. Я увидел молниеносное движение и начал падать на пол. Его пистолет выстрелил, как пушка, и я почувствовал, как горячая, обжигающая боль пронзила мою левую руку. Пуля прошла мимо меня и разбила стекло французской двери. Я упал на пол и перекатился за стул, когда лейтенант снова выстрелил, пуля расколола деревянный пол рядом со мной.

Он кричал. - "Убейте их!" "Убить их всех!"

В тот момент, когда лейтенант нацелил на меня свой револьвер, человек Ставроса последовал за ним и вытащил свой пистолет. Это был блестящий черный пистолет-автомат, и он нацелил его Эрике в голову. Эрика выстрелила в него, но промахнулась, когда он упал на одно колено. Выстрел попал в бедро одному из полицейских. Мужчина завопил от боли, когда упал на пол.

Двое других полицейских, низко пригнулись. Раненый и еще один полицейский нырнули в укрытие за небольшую мебель.

Кризоту и двое пришедших полковников все еще были неподвижны, но Коцикас вытащил свой револьвер и выстрелил из него в лейтенанта. Мужчина упал и врезался в низкий стол, расколов его, когда он уронил его на пол.

Я поднимался на огневую позицию. Человек Ставроса только что выстрелил в Эрику. Он промахнулся, потому что он все еще терял равновесие, избегая ее выстрела, и потому что она сама быстро присела.

Одновременно стреляло несколько пистолетов. Криезоту прикончил одного из полицейских, а я застрелил еще двоих. Эрика метко выстрелила наемнику Ставроса прямо в сердце.

Лейтенант приготовился ко второй попытке атаковать Коцикаса, но я заметил движение и быстро встал на одно колено. «Я бы не стал этого делать».

Остальные полицейские отказались от схватки. Бросив оружие, они подняли руки над головами. Лейтенант взглянул на них, опустил свой пистолет и бросил его на пол. Он посмотрел на неподвижные тела, затем на меня.

«Это безобразие», - хрипло воскликнул он. «Вы препятствовали законной работе полиции и убили офицеров при исполнении ими своих обязанностей. Вам не сойдет это с рук…»

Я ударил пистолетом по его голове, сбив его с ног. Он лежал на полу, тяжело дыша, держась за голову. «Тебе нужно заткнуться», - прорычал я.

Полковники и Криезоту надели на двух офицеров наручники. Эрика тяжело прислонилась к стене. Я спросил. - "С тобой все впорядке?"

«Да, Ник».

«Я рад, что доверился вам, мистер Картер, - сказал Коцикас. "Мы в долгу перед тобой"


«И покушение провалилось», - добавил Главани.

«Я свяжусь с комиссаром полиции и долго с ним расскажу о том, что здесь произошло», - сказал Коцикас, мрачно взглянув на раненого лейтенанта.

«Я бы хотел, чтобы вы дали мне двадцать четыре часа, прежде чем вы это сделаете, полковник», - сказал я. «Голова осьминога все еще жива. Мы с мисс Нистром идем за Ставросом».

Он колебался мгновение. «Хорошо, мистер Картер. Я буду молчать двадцать четыре часа. Но тогда я должен сделать свой ход».

«Достаточно честно, - сказал я. «Если мы не найдем Ставроса к завтрашнему дню в это время, ты можешь справиться с этим сам как хочешь».

Коцикас протянул мне руку. "Удачи."

Я взял его за руку. "Нам это понадобится!"


Девятая глава.


Когда мы вернулись, мы обнаружили, что Минуркос расхаживает по гостиничному номеру. Было ясно, что он не давал нам много шансов вернуться.

"Полковники в порядке?" - спросил он с облегчением на лице.

«Да», - сказал я.

"А Василис?"

«Он невредим», - сказала Эрика. «Нам очень повезло. Это могло быть кровавой баней».

«Слава Богу, - сказал Минуркос.

«Мы не смогли бы этого сделать без генерала», - сказал я.

«Я рад, что Василис хорошо себя показал. Были ли арестованы выжившие убийцы?»

«Нет. Я попросил Котикаса дать нам двадцать четыре часа, пока мы не сможем попасть к Ставросу».

Он помолчал какое-то время. «Я не уверен, что согласен с этой секретностью. Но пока я пойду на это. Я тоже буду хранить молчание двадцать четыре часа, мистер Картер».

«Я ценю это, мистер Минуркос. Теперь у нас есть работа. Мы должны пойти за Ставросом».

«Кажется, плохо продолжать решать эту проблему самостоятельно», - сказал Минуркос. «Это требует помощи полиции, мистер Картер. Я знаю некоторых людей, которым могу доверять».

Я спросил. - «Как те, кто пришел к полковнику Коцикасу, намереваясь совершить массовое убийство?» «Нет, у меня должен быть шанс взять его, мистер Минуркос. Я не могу поверить, что полиция сможет или захочет привлечь Ставроса к ответственности. Мое правительство тоже не может. Вот почему у меня есть приказ убить Ставроса на месте Эти приказы совпадают с теми, которые мисс Нистром получила от своего правительства ".

«Но подняться в пентхаус будет самоубийством», - заявил Минуркос.

«Может быть», - сказал я. «Но, может быть, и нет, учитывая то, что я знаю об этом месте. И то, что вы знаете».

Он спросил. - "Когда бы ты пошел?"

Я взглянул на Эрику. - "Этим вечером." "С тобой все в порядке?"

«Все, что скажешь, Ник».

«Примерно сейчас Ставрос недоумевает, почему он не получил вестей от своего человека. Я думаю, что есть вероятность, что Ставрос будет ждать в пентхаусе, пока не убедится, что что-то пошло не так. Так что он должен быть там сегодня вечером».

«Вы сами говорили о вооруженной охране», - сказал Минуркос. «Вы не можете пройти через вход в коридор».

«Возможно. Но у нас с Эрикой будет третий человек, чтобы помочь. Я был в контакте со своим начальством, прежде чем мы отправились в дом Коцикаса. Другой агент находится в Афинах по другому заданию и он нам поможет».

"Вас всего трое?" - спросил Минуркос. «Шансы могут быть два или три к одному против вас, даже если вы попадете на место».

«Мистер Картер любит длинные шансы», - сказала Эрика, улыбаясь.

Я улыбнулся в ответ. «Кроме того, у меня есть план, который включает четырех».

"Четверо?" - смущенно спросил Минуркос. «Если вы рассчитываете на меня, ваше доверие неуместно. Я даже не знаю, как стрелять из пистолета».

«Не ты», - сказал я. «Здесь в самолете вы упомянули кое-что, что запомнилось мне. Вы сказали, что у вашего убитого секретаря Салаки Мадупаса был брат, очень похожий на него».

«Да», - сказал Минуркос. «Бедняга даже не знает, что его брат мертв. Он и Салака виделись не очень часто, но между ними была большая привязанность».

Я спросил. - "Насколько он похож на Салаку?"

«Очень многим. Между ними был всего год разницы. Некоторые говорят, что выглядят как близнецы, за исключением того, что Салака был примерно на дюйм выше и несколько тяжелее своего брата».

«Мы можем это исправить», - сказал я больше себе, чем Эрике и Минуркосу. "Этот парень живет в Афинах?"

Минурк вопросительно посмотрел на меня. «Прямо за городом в маленькой деревне».

«Позвони ему и расскажи о Салаке», - сказал я. «Тогда спроси его, не хочет ли он помочь отомстить за смерть своего брата».

Эрика посмотрела на меня. "Ник, ты имеешь в виду ..."

«Если Ставрос может придумать самозванца, то это можем и мы», - сказал я. «Янис Цанни - не единственный, кто может говорить за мертвого человека».

"Третий Салака Мадупас?" - спросила Эрика.

«Верно. Может быть, только он сможет провести нас в пентхаус». Я повернулся к Минуркосу. "Ты позвонишь ему?"

Минурк колебался лишь на короткое время: «Конечно. И я доставлю его сюда».

Двумя часами позже, как раз в сумерках, Серджиу Мадупас прибыл в гостиничный номер. Он казался кротким, робким человеком, но под поверхностью скрывалась мрачная решимость помочь отомстить человеку, ответственному за смерть своего брата. Я дал ему туфли с высоким каблуком и мягкую подкладку и быстро подкрасил. Когда все закончилось, он выглядел почти так же, как самозванец, которого я видел в пентхаусе. В конце концов, это был самозванец, которого Серджиу выдавал за себя в нашей схеме, на самом деле, а не его брат.


Я хотел, чтобы люди в пентхаусе приняли Серджиу за Цанни, фальшивого Мадупа.

Когда я закончил с ним, я отступил, и мы все внимательно посмотрели. "Что вы думаете?" - спросил я Минуркос.

«Он очень похож на Салаку - и, следовательно, и на Цанни», - сказал Минуркос.

Наш собственный самозванец неуверенно улыбнулся мне. «Вы хорошо поработали, мистер Картер», - сказал он. Его голос был очень похож на голос Цанни, и его английский был примерно такого же качества.

«Думаю, мы справимся», - сказала Эрика.

* * *

Через час мы подъехали к зданию Аполлона. В Афинах был обеденный час, и на улицах города почти не было машин. В самом здании было темно, если не считать вестибюля и далеких мерцающих огней в пентхаусе. Мы просидели в арендованном черном седане минут десять, а потом из-за угла дома появился высокий мужчина. Он подошел прямо к машине и сел рядом со мной на переднее сиденье. Эрика и Серджиу сидели сзади. Минуркос остался в отеле.

«Привет, Картер», - сказал высокий мужчина. Он посмотрел на двух других и задержал взгляд на Эрике.

Я спросил. - "Что-нибудь происходит?"

«Ничего подобного. С тех пор, как я приехал, никого не было». Это был Билл Спенсер, мой коллега по AX. Он был новичком в агентстве, и раньше я встречался с ним лишь ненадолго. Однако Хоук заверил меня по телефону во время нашего короткого разговора ранее, что Спенсер был хорошим человеком. Согласно моим инструкциям, он наблюдал за специальным лифтом в пентхаус через стеклянный фасад здания почти три часа.

Я познакомил его с Эрикой и Сержиу. «Мы заходим через служебную дверь в вестибюль, - сказал я, - с этим ключом. Серджиу идет первым, и мы ведем себя так, как будто это место принадлежит нам. Если мы поднимемся наверх, мы будем действовать так, как я обрисовал ранее. вопросов?"

В темной машине наступила задумчивая тишина. «Хорошо, - сказал я. «Давай покончим с этим».

Мы вчетвером вылезли из черного седана и вместе направились к фасаду здания. Слева от главного входа была запертая стеклянная служебная дверь. Серджиу воткнул ключ, который дал ему Минуркос, в замок из нержавеющей стали и повернул его. В вестибюле охранник у лифта с недоумением повернулся к нам.

Серджиу вошел первым, мы последовали за ним. Я задумался, действительно ли мы застанем Ставроса врасплох. Он должен расхаживать по пентхаусу, ожидая услышать, что случилось в доме полковника Коцикаса. Я надеялся, что он не послал туда отряд своих людей для расследования. Также была вероятность, что он пытался позвонить в Паракату в последние день или два и обнаружил, что не может там ни с кем связаться. Неспособность связаться с кем-либо на плантации в джунглях говорила Ставросу, что что-то не так.

Мы подошли к охраннику у лифта. Он странно смотрел на Серджиу.

"Где ты был?"

«Это представители прессы», - сказал Серджиу, разыгрывая свою новую роль. «Они слышали об ужасной расправе над полковниками хунты, которая произошла всего несколько часов назад. Полиция сообщила им о трагедии. Они хотят провести короткое интервью, чтобы узнать мнение г-на Минуркоса об этом ужасном событии, и я поговорю с их наверху ".

Я почувствовал стилет Хьюго на своем правом предплечье и подумал, придется ли мне его использовать. Если бы охранник какое-то время дежурил, он бы знал, что Цанни не выходил из здания.

«Хорошо, - сказал он. «Я поеду с вами на лифте».

Лифт был наверху в пентхаусе. Он позвонил, и он медленно начал спускаться. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он прибыл на первый этаж, но двери, наконец, распахнулись. Дежурил тот же лифтер, который раньше возил меня вверх и вниз. Мы поднялись на борт, пока лифтер смотрел на Сержиу. Двери за нами закрылись, но оператор не нажал кнопку, чтобы поднять нас.

«Я не знал, что вы вышли из здания», - сказал он Серджиу, настороженно глядя на нас.

«Ну, теперь ты знаешь», - раздражительно ответил Серджиу. «Я ушел, чтобы встретиться с этими газетчиками. Отведите нас наверх. Я даю интервью».

Мужчина внимательно изучил лицо Серджиу. «Сначала я позвоню наверх», - сказал он.

"Это не обязательно!" - сказал Серджиу.

Но оператор подошел к пульту связи сбоку от машины. Я кивнул Спенсеру, и он подошел ближе. Он вытащил свой «Смит и Вессон» 38, и другой мужчина заметил движение. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть дуло пистолета у виска. Он ахнул и соскользнул на пол.

Эрика подошла к пульту управления. «Возьми это на себя», - сказал я.

По пути в пентхаус мы переместили обмякшую фигуру лифтера в угол лифта, откуда его было бы не сразу видно, когда мы вчетвером выйдем. Через мгновение в коридоре пентхауса открылись двери.

Как я и подозревал, дежурили еще двое мужчин. Одним из них был блондинистый бандит, которого я встречал ранее. Это были боевики, и я не хотел играть с ними в игры. Блондин встал из-за стола у входа в пентхаус, а другой остался сидеть.


Оба посмотрели на Сержиу, как будто видели привидение.

«Какого черта…» - воскликнул блондин. "Что здесь происходит?"

Серджиу привлек внимание блондина, а Спенсер подошел к темноволосому за столом. Мужчина медленно поднялся к Спенсеру.

«Я дал разрешение на интервью с этими людьми», - сказал Серджиу.

"Как ты выбрался из пентхауса?" - спросил блондин.

Я подошел к нему, пока Серджиу отвечал. Спенсер стоял рядом с темным человеком. Эрика прикрыла нас обоих маленьким бельгийским револьвером, спрятанным за сумочкой.

"Разве ты не помнишь, как я уходил?" - возмущенно спросил Серджиу. «Это было около часа назад. Я же говорил вам, что…»

Никаких дополнительных объяснений не потребовалось. Хьюго беззвучно скользнул мне в ладонь. Я схватил блондина левой рукой и притянул к себе, когда он потерял равновесие. Я быстро провел по его горлу рукой с ножом. Кровь брызнула на рубашку и куртку Сержиу.

Темный человек взял пистолет, но Спенсер был готов к нему. Он вытащил из кармана уродливую удавку и быстро надел ее на голову бандита, а затем сильно потянул за перекрещенную проволоку двумя деревянными ручками. Рука человека так и не дотянулась до пистолета. Его глаза расширились, а рот приоткрылся, когда проволока пронзила плоть и артерии до костей. Еще больше крови брызнуло на толстый ковер у наших ног, когда бандит подпрыгнул и на мгновение скривился в хватке Спенсера, его ноги затряслись в воздухе. Затем он присоединился к своему товарищу на полу.

Эрика ослабила хватку на спусковом крючке револьвера. Серджиу с бледным лицом смотрел на трупы, пока я вытирал лезвие Гюго о куртку блондина. Спенсер кивнул мне, отказавшись от удавки, глубоко врезавшейся в шею человека, и направился к двери пентхауса. Я держал Хьюго в руке, а Спенсер вытащил специальный пистолет, о котором он упомянул мне ранее. Его предоставила компания Special Effects and Editing - пневматический пистолет, стреляющий дротиками. Дротики были наполнены кураре, быстродействующим ядом, который AX позаимствовал у индейцев Колумбии.

Серджиу пришел в себя. Он подошел к двери, вставил еще один ключ, который дал ему Минуркос, и отпер им тяжелую дверь. Он посмотрел на меня, и я кивнул. Он бесшумно толкнул дверь и отступил в сторону, так как он не мог войти в пентхаус. Он не был готов помочь на этом этапе нападения.

Мы все трое быстро вошли в дверной проем, расходясь веером, Эрика держала револьвер перед собой, готовая выстрелить, но она была всего лишь запасным пистолетом. Я не хотел больше предупреждать людей Ставроса, чем это было абсолютно необходимо, прежде чем мы нашли самого Ставроса.

Было бы идеально, если бы Ставрос находился в большой гостиной у входа. Это бы очень быстро положило конец всему этому. Но вместо этого мы обнаружили крепкого Хаммера, сидящего на длинном диване спиной к нам со стаканом бренди в руке. Я видел ремни кобуры с того места, где стоял. Он все еще был вооружен - этот опасный человек.

Во внутреннем коридоре, ведущем в спальни, не было никаких признаков жизни, но доносились голоса из хорошо освещенного офиса. Я как раз собирался направиться к Хаммеру, как вдруг двое мужчин вышли из офиса в гостиную. Один из них был здоровенным боевиком с автоматом в наплечной кобуре, а вторым был другой фальшивый Мадупа, Янис Цанни.

Они остановились, когда увидели нас, и оба смотрели на Сержиу лучезарными глазами. Два самозванца на мгновение остановились, глядя друг на друга, а Хаммер повернулся к ним и увидел выражение их лиц. Еще через долю секунды головорез с Цанни потянулись за пистолетами.

Спенсер нацелил дротик и выстрелил. В комнате раздался глухой хлопок, и мгновение спустя из шеи мужчины, рядом с адамовым яблоком, вылетел черный металлический дротик. Его челюсть начала беззвучно работать, когда Цанни в ужасе уставился на черный объект. Хаммер одним кошачьим движением начал поворачиваться и вытаскивать пистолет.

Его глаза сначала сосредоточились на мне, и я увидел в них угрозу, когда его рука нашла пистолет в кобуре. Я упал на одно колено и одновременно взмахнул рукой, выполнив петлю снизу, освобождая стилет. Он рассек воздух бесшумно, как поражающая змея, и ударил Хаммера в грудь рядом с его сердцем. Лезвие с громким стуком вошло в его тело и опустилось до рукояти.

Уродливые глаза Хаммера, впервые открывшиеся мне, поскольку на нем не было солнцезащитных очков синего цвета, на мгновение пристально посмотрели на меня, недоверчиво, что мне удалось убить его так быстро. Он посмотрел на стилет, из под которого его рубашка сочилась малиновым. Он взял нож, словно собираясь вытащить его, затем поднял пистолет в руке ко мне. Но он уже был мертв. Он упал лицом вниз на диван, его длинные волосы скрыли замешательство на его лице.

Другой боевик только что перестал дергаться на полу. Цанни повернулся, чтобы бежать обратно в офис, но еще один дротик из пневматического пистолета остановил его, попав в спину.


Он отчаянно пытался схватился за него, не смог до него дотянуться, а затем рухнул головой в дверной проем офиса, на мгновение трясся там, а затем обмяк.


Я подошел к двери и увидел, что в офисе больше никого нет. Я снова повернулся к остальным. Я кивнул в коридор, ведущий в спальни, и Спенсер опередила меня. Эрика последовала за мной.

Мы исследовали остальную часть места. Еще одна гостиная, спальни и кухня. Мы обнаружили вооруженного преступника, который ел бутерброд на кухне. То есть Спенсер нашел его первым. Я вошел как раз в тот момент, когда он снова выстрелил из пневматического пистолета. Он чертовски рвался к убийствам, почти так же, как и Зак. Мужчина получил удар в бок, когда вытащил длинный револьвер Welby.32. По какой-то причине яд подействовал на него не так быстро, и ему удалось выстрелить. Пистолет с ревом вырвался в пределы комнаты и попал Спенсеру прямо под ребра, отбросив его спиной к стене. Я схватил стул и ударил им по лицу, когда он целился в меня из револьвера. Стул врезался в него и разбился о лицо. Пистолет выстрелил в потолок, и мужчина ударился о пол спиной, потеряв оружие. Спенсер, ворча в стену, снова прицелился из пневматического пистолета.

Я кричал на него. - "Держись, черт возьми!"

"Зачем?" - хрипло спросил он. «Ублюдок достал меня».

Он снова прицелился. Я ударил его кулаком по лицу, и он ударился головой о стену. Затем я вырубил пистолет, так что он потерял его. Он загремел по кафельному полу кухни, и он ошеломленно посмотрел на меня.

«Я сказал, подожди», - прорычал я.

Наши глаза на мгновение встретились, затем он опустил глаза, хватаясь за рану под ребрами. Это было похоже на простую рану на плоти, но сейчас меня это не сильно беспокоило. Я подошел и опустился на колени перед стрелком. Его глаза были открыты, а его тело все еще боролось с ядом. Он был одним из тех редких людей, у которых был естественный иммунитет к определенным токсичным химическим веществам, что, хотя и не полный, заставляло кураре убивать его медленно, а не мгновенно. Я был рад, что это так. Может быть, я смогу получить ответы.

В этот момент на кухню вошла Эрика, ее револьвер еще не стрелял. «Его здесь нет», - сказала она.

Я схватил неудачника за рубашку и встряхнул. "Где Ставрос?" - потребовал я.

Мужчина посмотрел на меня. "Какое твое дело?" Он был еще одним из американских фанатиков Ставроса, но его волосы были не такими длинными, как у Хаммера.

Я вытащил «люгер» из кобуры и прижал его к левой скуле бандита. «Если ты скажешь мне, где он, я прослежу, чтобы ты вовремя обратился к врачу, чтобы спасти тебя». Конечно, это была ложь. «Если ты откажешься, я нажму на курок. Говори».

Он посмотрел мне в глаза и оценил увиденное. «Черт, хорошо, - хрипло сказал он. Яд уже действовал на него. «Если ты действительно спасешь меня».

Я кивнул.

«Он отправился на Миконос».

Я переглянулся с Эрикой. Остров Миконос был одним из двух мест, где Ставрос создавал свой элитный корпус повстанцев. «А теперь расскажи», - сказал я, прижимая Люгер к его лицу. "Он получил известие о полковниках?"

Бандит усмехнулся, затем его лицо исказила внезапная боль. «Цанни позвонил домой Коцикасу. Ответил один из копов. Сказал, что лейтенант и наши люди в порядке, и что полковники мертвы».

"Какого черта?" - воскликнул Спенсер.

Спенсер был удивлен ответом, а я нет. Полковник Коцикас быстро подумал, когда раздался звонок, и дал трубку одному из полицейских. Коцикас полагал, что, если он не передаст в пентхаус ложное сообщение, Ставрос будет идти туда со своими людьми. У Коцикаса не было времени согласовать с нами действия, поэтому он пошел дальше и сделал то, что казалось лучшим. Это было разумно, но полковник не мог знать, что ответ, который он заставил дать полицейскому, позволит Ставросу покинуть пентхаус до того, как мы туда доберемся.

"Зачем Ставросу поехать на Миконос?" - едко спросил я умирающего стрелка. "Для обзора войск?"

Еще один приступ боли охватил его. «Дайте мне врача», - выдохнул он.

«Сначала поговорим».

Он прошептал слова. «Он созвал оба лагеря. Он хочет, чтобы войска были доставлены в Афины. Командующий на Миконосе сказал что-то о том, чтобы не двигать свои войска, пока не получит известие от Минуркоса. Ставрос был очень зол на него. Он прилетел туда, чтобы лично командовать».

Я вырос. Мужчина напрягся и вздрогнул. Его лицо уже посинело.

«Пойдем отсюда», - приказал я. Я повернулся к Спенсеру. "Оставайся здесь."

В его голосе звучало негодование. «Я ранен, Картер».

Я осмотрел его. Это была всего лишь рана, в которой не было ничего жизненно важного. «С тобой все будет в порядке», - сказал я. «Перевяжите это повязкой и позвоните Хоуку отсюда. Расскажите ему о последних событиях. Я попрошу Минуркоса вызвать врача, который позаботится о вашей ране. Есть вопросы?»

«Да», - сказал он. «Почему ты не хочешь, чтобы я был с тобой на Миконосе?»

«Тебе нужно немного поправиться, Спенсер.


Ставрос слишком важен для AX. "

"Сказать это Хоуку?" - кисло спросил он. «Он рекомендовал меня на временную работу по этому заданию».

«Скажи ему все, что хочешь». Я повернулся к двери, убирая «люгер» в кобуру. «Давай, Эрика».

«Что вы от меня ожидаете, просто подождите, пока я не получу от вас известие? - спросил Спенсер.

Я остановился и подумал об этом на мгновение: «Завтра во время завтрака вы можете уйти. Газетам будет слишком поздно рассказывать об этой истории. Пусть Минуркос позвонит в полицию и расскажет им все. Позвоните полковнику Коцикасу и попросите его поддержать Минуркоса. К тому времени я буду на Миконосе и найду Ставроса, если он там. Для него будет слишком рано получать какие-либо новости о том, что произошло здесь и в доме Коцикаса ».

"А что насчет Серджиу?" - спросила Эрика.

«Мы отправим его домой», - сказал я. «Он хорошо поработал, и теперь он может вернуться к своей семье».

«Картер», - сказал Спенсер.

"Да?"

«В следующий раз я буду лучше».

Я посмотрел на него. «Хорошо», - сказал я. «Пойдем, Эрика. Нам нужно поймать стервятника».


Десятая глава.


Гавань Миконоса лежала как массивный ограненный сапфир в лучах утреннего солнца. Это была почти полностью закрытая гавань с небольшими рыбацкими лодками и катерами внутри и двумя большими круизными кораблями, стоящими на якоре у морской стены. Корабли не заходили в Миконос. Пассажирам приходилось спускаться по неуверенным трапам с багажом в руках к катеру, который небольшими группами доставлял их на берег.

Мы с Эрикой не пережили этого короткого приключения. Мы прибыли в новый аэропорт на другом конце острова всего час назад и ехали на автобусе по ухабистой дороге до деревни. Теперь я сидел в прибрежном кафе под навесом из парусины, устроившись на прямом желтом стуле, и наблюдал, как полдюжины усатых греческих моряков ведут недавно раскрашенную рыбацкую лодку в воду всего в пятнадцати ярдах от меня. От меня в обоих направлениях поворачивала набережная - ряд побеленных домов с кафе, магазинами и небольшими отелями. Я сделал глоток Nescafe, символической дань уважения греков американскому кофе, и наблюдал, как мимо проезжает старик в соломенной шляпе, торгующий виноградом и цветами. В этой атмосфере было трудно вспомнить, что я был здесь, чтобы убить человека.

Эрики со мной не было. Она исчезла в лабиринте белоснежных улиц недалеко от набережной, чтобы найти старую женщину, которую она знала по пребыванию на Миконосе пару лет назад. Если вам нужна была хоть какая-то информация о Миконосе, вы обращались к темноволосым старушкам в черных шали, которые сдавали комнаты в своих домах посетителям. Они все знали. Эрика пошла узнать о военном лагере на острове и узнать, где может жить командир этого лагеря, потому что мы, вероятно, найдем там Ставроса.

Я как раз заканчивал «Нескафе», когда Эрика, раскачиваясь по каменной дорожке перед кафе, была одета в желтые брюки, ее длинные рыжие волосы были стянуты желтой лентой. Мне все еще было трудно понять, почему такая красивая девушка, как Эрика, оказалась вовлеченной в мой мир. Ей следовало выйти замуж за богатого человека с виллой и длинной белой яхтой за пределами Тель-Авива. Все это она могла бы иметь своей внешностью. Может, она этого не знала. А может, яхты просто не в ее вкусее.

«Ты выглядишь как турист, Ник», - улыбнулась она, садясь рядом со мной. «За исключением пиджака и галстука».

«Дайте мне еще час», - сказал я. "Что вы узнали?"

Она заказала у официанта чашку горячего чая, и он ушел. «Хорошо, что я поехала одна. Мария сначала очень не хотела разговаривать. Эти островитяне очень далеки от незнакомцев, и любой человек, который здесь не живет, - чужой».

"Что она должна была сказать?"

Эрика начала говорить, но ей пришлось подождать, пока официант оставит ей чай. Когда он ушел, она насыпала в чашку немного сахара из открытой миски. «Рядом с пляжем Орнос есть лагерь, и только пара островитян побывала внутри. Командир живет на арендованной вилле рядом с лагерем. Его зовут Галатис. Один из двух местных таксистов отвез двух американцев в отель« Рения ». на окраине села; Позже этот же человек отвез их на виллу Галатиса ».

«Отличная разведывательная работа, мисс Нистром», - сказал я. «Пойдем, поехали в Рению».

«Я только села», - пожаловалась она. «У меня еще есть полчашки чая».

«Я принесу тебе еще чашку позже». Я бросил на столик несколько драхм.

«Хорошо», - сказала она, поспешно отхлебнув еще чая, а затем поднялась, чтобы следовать за мной.

Мы прошли по набережной мимо кафе и небольшой группы к открытой площади, где останавливались автобусы, идущие на окраины. Почтовое отделение и штаб полиции порта выходили на площадь, и там стояла потускневшая бронзовая статуя древнего героя. Мы миновали эту площадь, свернули с набережной в небольшой квартал и вскоре прибыли в Рению. Это был многоуровневый отель, построенный на холме с почти тропическим садом перед ним.

Стройный молодой человек за стойкой регистрации был очень радушен. «Да, вчера приехали двое американцев. Они ваши друзья?»


Как их зовут? »- спросил я.

"Дайте-ка подумать." Он достал из-под прилавка журнал и открыл его. «Ааа. Мистер Браун и мистер Смит».

«Да. Они будут нашими друзьями», - сказал я. «В какой они комнате? Мы хотим их удивить».

«Они в 312. Но они уже уехали. Они упомянули, что вернутся на обед в отель до полудня».

Мы все равно проверили комнату. Я постучал в дверь, а затем вошел со спецэффектом, предоставленным парнями из отдела спецэффектов. Мы закрыли за собой дверь и огляделись. Обе большие кровати были еще не заправлены, а на ночном столике стояла наполовину пустая бутылка виски. Ставрос не особо пил, поэтому я подумал, что это был его наемник, которого он привел с собой, который выпил спиртное.

Кроме скотча и нескольких окурков, они больше ничего не оставили. Ставрос, вероятно, не взял с собой багажа. То, что он должен был сделать, не займет много времени. Ему пришлось узнать об телефонном звонке человека, назвавшегося Минуркосом, и проверить лояльность Галатиса, командира лагеря. Жизнь Галатиса оказалась в непосредственной опасности, если бы он повиновался приказам Минуркоса не двигаться, пока не услышит от него дальнейшие сообщения. Поскольку Ставрос прибыл вчера, Галатис мог быть уже мертв.

«Нам лучше пойти на виллу», - сказал я.

«Я с тобой, Ник».

После получасового поиска мы наконец нашли таксиста, потягивающего узо в кафе. У него не было ни малейшего желания отвезти нас на виллу, пока я не показал ему пачку драхм, после чего он сгорбился и повел нас к такси. Это был потрепанный Шевроле 1957 года, без большей части краски и ваты торчащей из обивки. Таксист завел старый двигатель, который издал громкую отрыжку, когда мы похали.

Большая часть езды проходила по плохо вымощенной дороге вдоль скалистого побережья острова, где отвесные скалы обрывались в Эгейское море. Когда мы были почти на пляже Орнос, водитель свернул на рваную гравийную дорогу в сторону лагеря и виллы. Когда мы миновали высокий забор из колючей проволоки, нам удалось лишь мельком разглядеть лагерь, зеленые здания, притаившиеся вдалеке. Мы свернули от забора на длинную дорогу, которая вела к вилле. Когда мы подошли к дому с черепичной крышей, я попросил таксиста подождать, и он, похоже, очень охотно согласился.

Мы были готовы ко всему, когда я постучал в богато украшенную деревянную входную дверь. У Эрики снова был бельгийский револьвер, спрятанный за сумочкой, и на этот раз она надеялась его использовать. Она хладнокровно стояла рядом со мной у двери и ждала. Я положил «люгер» в боковой карман пиджака, и моя рука была с ним. Слуга, пожилой грек, открыл дверь.

«Кали мера», - приветствовал он нас. Он продолжил по-гречески. "Вы хотите видеть командира?"

«Простите меня», - сказал я, осторожно отодвигая его в сторону. Мы с Эрикой переехали в большую гостиную с одной стеклянной стеной, выходящей на склон холма с деревьями.

"Пожалуйста!" - возразил старик по-английски.

Мы осторожно переходили из комнаты в комнату и наконец встретились в большой комнате. Там никого не было.

"Где командир?" - спросила Эрика у старика.

Он яростно покачал головой из стороны в сторону. «Не на вилле. В гостях».

Я спросил. - "Где?"

«Пошел с американцами. В лагерь».

«Эфаристо», - сказал я, поблагодарив его.

Мы вышли и снова сели в кабину. «Отвези нас в военный лагерь», - сказал я водителю.

"Что мы будем делать, когда доберемся туда?" - спросила Эрика.

Такси отъехало от дома и двинулось обратно по гравийной дороге. «Я еще не уверен», - признал я. «Я просто чувствую, что мы должны хотя бы взглянуть со стороны».

Но мы так далеко не зашли. Когда мы повернули обратно на дорогу, которая проходила параллельно забору, и проехали по ней несколько сотен ярдов, я увидел место, где следы от шин выходили с проезжей части и остановились возле каких-то зарослей.

Я сказал водителю. - "Стоп!"

"Что случилось, Ник?" - спросила Эрика.

«Я не знаю. Оставайся здесь».

Я вылез из кабины и вытащил «люгер». Я медленно двинулся мимо следов шин к зарослям. Были свидетельства драки возле того места, где была припаркована машина. Попав в кусты, я обнаружил то, чего боялся. За густым кустом лежал высокий худой мужчина, с перерезанным горлом от уха до уха. Очевидно, я нашел Галатиса.

Я вернулся в машину и сказал Эрике, и мы просто посидели там некоторое время, пока таксист смотрел на нас в зеркало заднего вида.

«У Ставроса уже должен был быть один из подчиненных Галатиса офицеров на своей стороне», - тяжело сказал я. «Если мы не найдем Ставроса, завтра у него будут эти войска в Афинах».

«Мы не можем идти за ним в лагерь, Ник, - сказала Эрика. «У него будет небольшая армия, чтобы защищать его там».

«Мы вернемся в отель и надеемся, что то, что сказал им Ставрос, правда - что он намеревается быть там к полудню. Мы будем ждать его там».

В «Рении» мы с Эрикой незамеченными добрались до комнаты Ставроса. Мы заперлись и стали ждать. Была середина утра. Кровати были заправлены, так что нам не пришлось беспокоиться о горничных. Я налил нам обоим небольшую порцию виски, и мы сели на край кровати, выпив это.


«Почему мы не можем быть здесь в отпуске, как туристы?» - пожаловалась Эрика. «Нечего делать, кроме как посещать ветряные мельницы, ходить на пляжи и сидеть в кафе, наблюдая, как живет мир?»

«Может быть, мы когда-нибудь будем здесь вместе», - сказал я, не веря этому ни на минуту. «При других обстоятельствах».

Эрика сняла маленький жилет, который шел с брюками. На ней была только прозрачная блузка, заправленная за брюки. Она снова легла на кровать, ее ноги все еще стояли на полу, а ее рыжие волосы беспорядочно расплывались на простом зеленом покрывале.

«У нас не так много времени вместе», - сказала она, глядя в потолок. Легкий ветерок проникал в открытое окно, легкий морской бриз. «Независимо от того, как все это работает».

"Я знаю."

«Я не хочу ждать какого-то возможного момента в будущем вместе. Возможно, он никогда не наступит». Она начала расстегивать блузку.

Я посмотрел на нее. «Эрика, что ты, черт возьми, делаешь?»

«Я раздеваюсь», - сказала она, не глядя на меня. Блузка была снята. Она расстегнула маленький бюстгальтер и смахнула его. Я смотрел на нее сверху вниз.

«Вы понимаете, что Ставрос может войти сюда в любой момент?» Я спросил.

«Это только середина утра». Она расстегнула защелку желтых брюк на талии и стягивала их через бедра. Под ним был только клочок трусиков, небольшой кусок ткани, который почти ничего не прикрывал.

Я вспомнил, и у меня пересохло в горле. Я вспомнил чистое животное удовольствие, которое испытывал с ней.

«Эрика, я не думаю…» - попыталась возразить я.

«Время есть», - заверила она меня, томно двигаясь по кровати. Я смотрел, как ее тело двигается и растягивается. «Ты сам сказал, что Ставрос, вероятно, все утро будет переговариваться с новым командиром в лагере».

«Мы не можем быть уверены в этом», - сказал я, когда она расстегивала мой ремень. Мой пульс участился, и я почувствовал знакомую внутреннюю реакцию на ее прикосновение.

Она притянула меня к себе и двинулась ко мне. Моя левая рука по собственному желанию переместилась к груди.

«Как мы должны быть уверены, Ник», - выдохнула она, засунув руку в мою одежду.

«Ну какого черта, - подумал я. Дверь была заперта. «Люгер» будет в пределах легкой досягаемости. Мы услышим Ставроса до того, как он войдет в комнату. И у меня было то же чувство, что и у Эрики. Возможно, это в последний раз.

Я повернулся и позволил глазам скользить по телу Эрики и гриве пылающих волос, падающих на ее молочные плечи, и подумал, была ли когда-нибудь женщина более желанная, чем Эрика Нистром. В любом месте. Любое время.

Я поцеловал ее, и ее рот был горячим и влажным, и в том, как она прижалась губами к моим, была потребность. Когда мы целовались, она меня раздевала, и я не останавливал ее. Потом мы вместе лежали на кровати, и я стягивал прозрачные трусики с ее бедер и бедер. В конце она помогла мне, сбив их с толку.

Она легла на спину с почти закрытыми глазами и потянулась ко мне. Я подошел к ней, и она притянула меня к себе. Мы снова страстно поцеловались, и она держала меня и ласкала. Когда она втянула меня в себя, был момент, когда ее рот открылся от удовольствия, а затем из ее горла вырвался низкий стон.

Ее бедра двигались против меня, проявляя инициативу и требовательно. Я ответил, сильно толкая ее. Длинные бедра оторвались от кровати и заперлись за моей спиной, заставляя меня глубже проникнуть внутрь.

А потом нас прогремел взрыв. Он пришел раньше и с большей силой, чем я когда-либо думал, заставляя плоть дрожать и дрожать от своей обнаженной силы и проходя только после того, как мы оба были избавлены от всей суматохи, которая нарастала внутри нас. Мы остались с мягкой рябью удовольствия, которая проникла в самые глубокие и самые сокровенные части нас.

Одевались неторопливо. Было еще не позднее утро. Однако я начал опасаться, что Ставрос может не появиться. Он может быть в аэропорту в ожидании самолета в Афины. Он мог бы сказать, что возвращается в полдень только для того, чтобы сбить любого преследователя со своего следа.

Было одиннадцать тридцать. Эрика выпила еще виски, и внутри нее росло напряжение, которое явно отражалось на ее лице.

«Я иду в вестибюль», - сказала она в одиннадцать тридцать пять.

"Зачем?"

«Может быть, он позвонил и изменил свои планы», - сказала она, быстро затянув длинную сигарету. «Они могут что-то знать».

Я не пытался ее остановить. Она была вся в волнении, несмотря на то, что мы ранее занимались любовью.

«Хорошо, - сказал я. «Но если вы столкнетесь со Ставросом, не берите его на себя. Пусть он подойдет сюда».

«Хорошо, Ник. Обещаю».

После ухода Эрики я начал расхаживать по комнате. Я сам нервничал. Было важно, чтобы мы привели сюда Ставроса. Мы преследовали его достаточно долго.

Прошло всего пять минут после того, как Эрика спустилась к стойке регистрации отеля, когда я услышал звук в коридоре. Я вытащил 9-мм люгер и подошел к двери. Я прислушался. Раздался еще один звук. Я ждал, но ничего не произошло. Я осторожно и тихо отпер дверь. Приоткрыв ее на дюйм, я выглянул в коридор. Никого не было видно. Я стоя глянул в холл и посмотрел туда-сюда.


Ничего. Коридор имел открытые арки, ведущие в сад. Я пошел, выглянул и снова ничего не увидел. Примерно в пятидесяти футах по коридору был выход в сад. Я быстро спустился туда, огляделся и наконец сдался. «Наверное, мои нервы были на пределе, - решил я. Я вернулся к приоткрытой двери в комнату и вошел.

Как только я схватился за дверь, чтобы закрыть ее за собой, я краем глаза заметил движение, но было слишком поздно, чтобы отреагировать. Хрустящий удар по затылку вызвал у меня головокружительную боль в голове и шее. «Люгер» выскользнул из моей руки. Я схватился за дверной косяк и удержался, когда я оперся на него. Я мельком увидел лицо перед собой и узнал в нем то, что видел в пентхаусе в Афинах. Это было суровое хмурое лицо Адриана Ставроса. Я издал животный звук в горле и потянулся к этому уродливому лицу. Но потом еще что то снова ударило меня по голове, и внутри вспыхнули яркие огни. Я поплыл в море черного цвета, и между черным морем и черным небом не было линии горизонта. Все это сомкнулось на мне и слилось в клубящуюся темную массу.


Одиннадцатая глава.


«Он очнулся».

Я слышал голос невнятно, как будто он шел ко мне из другой комнаты. Мои глаза открылись, но я не мог их сфокусировать. Я увидел вокруг себя три смутные формы.

«Верно, открой глаза».

Голос был знакомым. Он принадлежал Адриану Ставросу. Я попытался сосредоточиться на его источнике. Его лицо прояснилось в моем видении. Я смотрел на жесткое, жесткое лицо с залысинами, темными волосами и ледяными холодными глазами, и ненавидел себя за то, что позволил ему взять меня. Я перевел взгляд с него на два других лица по бокам. Один принадлежал здоровому смуглому парню с голубоватым глазом над левым глазом. Я принял его за бразильского телохранителя Ставроса. Другой мужчина был довольно молод и носил форму цвета хаки. Я догадывался, что это тот офицер, который заменил казненного Галатиса.

- Итак, - сказал Ставрос ядовитым голосом. «Мойщик окон». Он издал своего рода горловой смех. "Кто ты на самом деле?"

"Кто ты на самом деле?" Я ответил, пытаясь очистить голову, пытаясь думать. Я вспомнил Эрику и подумал, нашли ли они ее тоже.

Ставрос вытащил меня и ударил меня тыльной стороной ладони, и только тогда я заметил, что сижу на прямом стуле. Они не связывали меня, но «Люгера» не было. Хьюго все еще сидел у меня на предплечье под расстегнутой курткой. Я чуть не упал со стула, когда пришелся удар.

Ставрос наклонился надо мной, и когда он заговорил, его голос был похож на рычание леопарда. «Я вижу, ты меня не узнаешь», - прошипел он. Я видел, как армейский офицер взглянул на него. «Теперь вы знаете, с каким мужчиной имеете дело».

«Да, псих, - подумал я. Безжалостный человек, охотящийся на других. Теперь я понял, почему они назвали его Стервятником. На этот раз я держал рот на замке. Он выпрямился, схватил рубашку за перед и драматично разорвал ее. Я смотрел на массу шрамов на его торсе, очевидно, от огня. Оказалось, что они покрывали большую часть его тела.

"Вы видите это?" - прорычал он, его глаза заблестели слишком ярко. «Я получил это при пожаре в квартире, когда был мальчиком. Мой отец взял с собой в постель закуренную сигарету, что стало последним из серии безответственных действий по отношению к его семье. Но я выжил, понимаете. Не думайте, что я попаду в ад, потому что я уже был там ".

Так что это была большая недостающая часть загадки Ставроса. Огонь что-то защелкнул внутри него. Он выжег все, что осталось от души, осталось только обугленное ядро. Когда он застегнул рубашку, я понял, почему он стоял так прямо. Должно быть, весь его торс был жестким из-за зарубцованной ткани.

«Теперь ты понимаешь», - прошипел он мне. «Теперь ты скажешь мне, кто ты и что ты делаешь здесь, на Миконосе, шпиония за мной».

Хриплый темнолицый парень рядом с ним вынул из кармана что-то короткое, по-видимому, дубинку, на всякий случай, если я был бы достаточно глуп, чтобы бросить вызов Ставросу.

"Это ЦРУ?" До меня дошел уродливый голос Ставроса. "Вы звонили Галатису, притворяясь Минуркасом?"

Я должен был пощадить себя, иначе все было бы кончено. Если бы Эрика не пострадала за стойкой отеля, как оказалось, она скоро вернулась бы сюда. Если мне повезет, и она обратит внимание, она не войдет в комнату и не станет их пленницей. Она будет бороться с этим, и я должен быть сознательным, чтобы оказать ей помощь.

«Да», - сказал я. «Я из ЦРУ».

«Ага, правда выходит наружу», - сказал Ставрос. «И вы здесь, чтобы устроить переворот против меня?»

Глаза Ставроса сверкнули на меня маниакальной ненавистью.

"Что-то в этом роде."

«Каковы подробности этого заговора ЦРУ?» - потребовал ответа Ставрос.

Я колебался. Если бы я сказал слишком много, это прозвучало бы фальшиво. Хаски снова поднял дубинку.

«Подожди», - сказал молодой офицер с сильным акцентом. "Недавно в Греции мы изучили определенные методы, позволяющие добиться от заключенных полного сотрудничества. Но будет слишком шумно, чтобы приступить к такому допросу здесь.


В любом случае мы должны вернуться в лагерь. Мы возьмем его с собой ».

Ставрос на мгновение задумался. «Хорошо, - мрачно сказал он.

Они подхватили меня со стула. Интересно, где, черт возьми, Эрика? Она должна была вернуться из стойки регистрации. Может, они все-таки нашли ее. Но я не мог спросить.

Когда они загнали меня в ожидающую машину возле дома, на удаленной от входа стоянке, я подумал о том, чтобы попытаться сбежать с помощью стилета. Если бы они доставили меня в тот лагерь, я бы никогда не покинул его живым.

Но не было хорошей возможности пошевелиться с ножом. Хриплый мужчина держал пистолет у меня под ребрами, а с другой стороны меня сидел Ставрос. Офицер вел машину.

По дороге из города по обрывистой дороге я все время думал об Эрике. Было трудно понять, что с ней случилось. Она знала, что ей придется вернуться в комнату сразу же, как только появится Ставрос.

Мы были за городом примерно в миле, когда свернули на крутой поворот и увидели остановившуюся машину всего в двадцати ярдах впереди нас на узкой дороге. Я вспомнил, что видел эту машину, припаркованную у отеля ранее, и пришел к выводу, что она принадлежит менеджменту. Офицер нажал на тормоза, и военная машина остановилась в нескольких футах от другой машины.

"Что это такое?" - коротко спросил Ставрос.

«Вроде бы сломанная машина», - проворчал офицер.

«Ну, иди убери её с дороги», - скомандовал Ставрос.

Справа от нашей машины была скала, а с другой стороны крутой обрыв. Офицер вышел с левой стороны и осторожно двинулся к машине, преградившей дорогу. Ставрос, сидевший справа от меня, открыл дверь со стороны обрыва и остановился на тротуаре, наблюдая. Я был в машине наедине с хриплым мужчиной, державшим пистолет рядом со мной.

"Сбрось ее со скалы!" - приказал Ставрос стоя рядом с нашей машиной.

«Я постараюсь», - сказал офицер.

Это были его последние слова. Когда он остановился возле другой машины, я увидел, как голова Эрики взлетела над обрывом. Она явно подслушивала за пределами гостиничного номера и слышала, как они решили отвезти меня в лагерь. Она угнала машину отеля и остановила нас на дороге.

"Берегись!" - крикнул Ставрос офицеру, когда увидел, что Эрика направила револьвер в мужчину.

Грек повернулся, когда пистолет Эрики выстрелил. На лбу у офицера появилась дырочка. Он отшатнулся и врезался в машину, когда Эрика направила пистолет на Ставроса. Он вытаскивал собственный пистолет, и я восхищался Эрикой за то, что первым достала офицера, потому что я знал, как она хотела пристрелить Ставроса. Она прицелилась в Ставроса, и ее пистолет снова рявкнул и попал в него.

Хриплый мужчина рядом со мной в машине целился в меня, не понимая, что делать в первую очередь. Наконец, когда Ставрос был ранен, он решил сначала прикончить меня, а затем пойти за Эрикой. Я видел, как побелел его палец на спусковом крючке револьвера. Я взмахнул рукой и ударил его по руке с пистолетом, и оружие выстрелило, разбив оконное стекло рядом со мной. Стилет был у меня в ладони. Держа пистолет на расстоянии, я сильно толкнул ножом и почувствовал, как он вошел под его руку. Для него все было кончено.

Ставроса ранили в плечо, но это была всего лишь рана. Он упал на землю и отвечал на огонь Эрики, когда я выпрыгнул из дальнего края машины. Пригнувшись и используя машину для укрытия, я направился к другой машине с пистолетом в руке. Ставрос снова заставил Эрику спрятаться за обрыв. Я хотел сделать в него точный выстрел с места, где он меньше всего этого ожидал, потому что он думал, что я все еще в плену.

Но когда я подошел к другой машине, Ставрос увидел меня. Он сделал два выстрела, и пули взметнули рядом со мной куски асфальта. Я нырнул за угол машины и ушел с линии огня. В следующий момент Ставрос снова оказался в военной машине. Голова Эрики выскочила из обрыва, и она выстрелила в машину, но промахнулась. За рулем был Ставрос. Двигатель завелся.

Я встал и выстрелил в него. Вдруг машина накренилась и полетела прямо на меня. Он пытался прижать меня к другой машине. Я произвел один бесцельный выстрел и нырнул в сторону от приближающейся машины. Он громко врезался в другую машину. Я лежал очень близко к месту удара, закрыв лицо и надеясь, что раздираемый металл не врежется в меня. Ставрос развернул машину задним ходом и резко повернул в сторону от места удара. Он возвращался в город. Еще через долю секунды он был на ходу. Я тщательно прицелился, попал в шину и разорвал ее, но он продолжал ехать. Эрика произвела два выстрела, пули со свистом отлетели от машины и не попали в Ставроса.

Я слышал ее крик. - "Черт!"

Я встал и распахнул дверь разбитой машины. Дверь упала мне в руки и ударилась о тротуар. Я сел в машину и попытался завести машину. С третьей попытки все заработало.

Эрика встретила меня у машины, когда я включил передачу.

Мы с ревом мчались по дороге за Ставросом. Мы держали его в поле зрения, пока не добрались до города, а затем нашли брошенную машину возле набережной. Мы свалились и посмотрели видимо бензин закончился.


«Он не может быть далеко отсюда», - сказала Эрика. «Я загляну в кафе».

«Хорошо, я посмотрю на лодки. Будьте осторожны».

«Ты тоже, Ник», - сказала она.

Она пошла по дорожке к кафе. Там было много мест, где можно было спрятаться. Я вышел на небольшой пирс, где несколько туристов ждали лодку. Я как раз собирался спросить Ставроса, когда услышал рев моторного катера. Потом я увидел его на катере в конце причала. Лодка отходила.

Я побежал к нему, но опоздал. Он был в пути. Я нацелил на него пистолет, но не выстрелил. Заметив рядом со мной небольшую лодку, я вскочил на борт с владельцем, который стоял с отвисшей челюстью, наблюдая за всем этим. У меня все еще был пистолет.

«Заводи», - приказал я.

Он молча повиновался. Мотор взревел.

«А теперь иди за ним».

"Но…"

«Убирайся, черт возьми!» - крикнул я.

Он вышел. В ту секунду я был за рулем и отъезжал от пристани вслед за Ставросом. Я оглянулся и увидел Эрику в дальнем конце дока, выкрикивающую мое имя. Я не мог вернуться. Я отмахнулся от нее.

Я слышал ее крик. - "Быть осторожен!"

Мне было жаль, что она не могла быть со мной, потому что Ставрос был для нее важен. Но обстоятельства распорядились иначе. Я видел, как Ставрос прошел через вход во внутреннюю гавань, оставляя за собой чистый белый след. За пределами этой охраняемой территории были небольшие, изменчивые волны, и когда я добрался туда, моя небольшая лодка начала раскачиваться, и брызгала мне в лицо соленой водой из темно-синего Эгейского моря. Было ясно, что Ставрос направлялся к необитаемому острову, который находился рядом с Делосом.

Моя лодка была быстрее, чем катер, который украл Ставрос, поэтому, отчаянно цепляясь за свое маленькое судно, я медленно догнал его. В то время я думал об Эрике там, на Миконосе. В полицию нужно будет дать объяснения. Но звонок полковнику Коцикасу расскажет властям все, что они хотели бы знать. К тому времени, когда я вернусь, они наверняка наградят Эрику медалями. Если я вернусь.

Внезапно я оказался в пределах досягаемости, но Ставрос меня опередил. Он дважды выстрелил в меня, и они разбили лобовое стекло лодки. Принимая во внимание то, как моя лодка прыгала, это было настоящим подвигом, что Ставрос куда то попал. Я вытащил пистолет и тщательно прицелился в силуэт Ставроса. Я выстрелил и промахнулся. У меня осталось всего два выстрела.

Мы направились в небольшой заброшенный район острова, и вода успокоилась. Ставрос побежал к разрушенным остаткам раскаленного, выгоревшего на солнце дока. По дороге я видел, как он перезаряжал пистолет, так что у него было преимущество в боеприпасах. Подъезжая к причалу, он дважды выстрелил в меня, чтобы удержать меня подальше. Я развернул лодку по широкому кругу, пытаясь перехитрить его. Но я сдерживал огонь. Я не мог тратить зря выстрелы.

Ставрос наклонился на старте, над чем-то работал. Катер уже был пристыкован. Я подумал, что это может быть мой шанс, и снова направил лодку внутрь. Как только я подошел достаточно близко, чтобы выстрелить, в поле зрения появился Ставрос и швырнул какой-то предмет в мою лодку. Он приземлился прямо в мою кабину. Я видел, как горит запал, и знал, что Ставрос нашел динамит. На Миконосе его использовали для прокладки новой дороги на дальнем конце острова. У меня не было времени попытаться выбросить его за борт. Предохранитель оказался коротким. Засунув пистолет за пояс, я нырнул за борт и поплыл.

Взрыв разорвал мне уши и сотряс горячий воздух, подняв на воду большие волны. Вокруг меня посыпался мусор, но я проплыл прочь. Я оглянулся и увидел пылающие обломки на поверхности воды, черный дым катился к небу.

Мне повезло. Я продолжал плыть к берегу, прилегающему к пристани. Ставрос увидел меня и произвел два выстрела. Пули упали в воду прямо за мной. Он выстрелил в третий раз и прорезал мне предплечье. Я выругался себе под нос. Даже если я доберусь до берега, я могу остаться без оружия, потому что патроны в пистолете могли намокнуть.

Когда Ставрос увидел, что я продолжаю идти к берегу, он повернулся и побежал от заросшего водорослями причала. Он шел в плоскую низкую часть острова прямо за нами, к развалинам полдюжины рыбацких лачуг, которые были давно заброшены. Он явно намеревался устроить мне засаду там.

Я с трудом залез на старую морскую стену, которая входила в док под прямым углом. Я посмотрел на открытое пространство передо мной, но Ставроса не увидел. Горячее солнце начало сушить соленую воду на мне, пока я изучал местность прямо впереди. На расстоянии примерно триста ярдов земля была относительно плоской, за исключением разбросанных каменных выходов и валунов, которые окружали и создавали фон для короткой линии осыпающихся каменных лачуг. Позади них скалистый холм довольно круто поднимался к центру острова, а на холме было еще одно здание. Это был двухэтажный дом без крыши и одной стены, вероятно, какое-то общественное сооружение.

Я прищурился в ярком свете надеясь увидеть Ставроса, но тот скрывался.


Вытащив револьвер из-за пояса, я вынул патроны и протер их. Я открыл пистолет и заглянул в ствол. Внутри металлической трубки сверкали капли воды, блестящие в отраженном солнечном свете. Приставив дуло ко рту, я продул ствол, чтобы очистить его. Два патрона, которые я так тщательно сохранил, могли дать сбой, когда я зависел от них. Другого оружия у меня не было, так как «Люгер» остался в отеле, а стилет торчал из бока стрелявшего на дороге, ведущей к военному лагерю. Эрика заберет их, но в данный момент мне это не поможет.

Однако Ставрос не был уверен, что я не стану стрелять, иначе он не убежал бы. Это был небольшой перерыв в мою пользу. Приняв это как лучшее, что у меня было, я поднялся со стены и направился к коттеджу с пистолетом в руке. Если бы я показал пистолет, я мог бы заставить Ставроса подумать, что я готов выстрелить из него, мокрого или нет, и заставить его обороняться. Но я надеялся, что до этого не дойдет.

Я осторожно подошел к каменным домикам. Повсюду росла высокая трава, даже внутри скелетов небольших построек без дверей и окон. Трава слегка шевелилась под теплым ветерком, где я был. Солнце здесь казалось как-то ярче, чем на соседнем Миконосе. Он и теплый ветерок медленно сушили мою рубашку и брюки, но моя одежда все еще прилипала к моему телу.

Я осторожно шел по длинной коричневой траве. Две ящерицы, серые, доисторического вида, прыгнули по камням, чтобы уйти с моего пути. Здесь не пахло улицей. Горячий воздух забил мне ноздри и почти задушил меня своим запахом гниения. Мухи жужжали по заросшему сорняками поле между коттеджами и мной, и в глубине души я увидел Алексиса Саломоса, лежащего на скрученных обломках с мухами на нем. Затем я заметил движение впереди возле ближайшего коттеджа.

Я потер рукой глаза и снова посмотрел. Теперь там ничего не было видно, никаких дальнейших движений, но я чувствовал, что Ставрос был там. Я чувствовал это, каждая кость моего тела посылала предупреждающие сигналы.

Я побежал к валуну высотой по грудь возле первого коттеджа, замер там, смотрел и слушал. В ушах постоянно доносился шум насекомых. Я переместил руку на валун и положил ее ящерице на спину. Он отскочила, напугав меня. В этот момент Адриан Ставрос высунул голову из-за второго коттеджа на линии и выстрелил из пистолета.

Выстрел, казалось, эхом разнесся в липком воздухе. Пуля расколола камень возле моей правой руки. Через мгновение второй выстрел попал в камень и рассыпал песчинки мне в лицо. Я сплюнул и сморгнул. Когда я снова стал видеть, Ставрос исчез. Но ближе ко мне, между первым и вторым коттеджами, я заметил движение травы.

Ставрос, видимо, решил, что я не буду стрелять из мокрого пистолета. Вместо того, чтобы я преследовал его, он преследовал меня.

«Охотник становится жертвой!» - раздался голос, за которым последовал низкий, леденящий кровь смех.

Этот глухой сумасшедший голос, казалось, исходил скорее из моей головы, чем из коттеджей. Я не мог точно сказать, где был Ставрос, по звуку.

«Тогда иди и забери меня, Ставрос», - крикнул я.

«Александр», - откуда-то поправил меня Ставрос. «Александр - это имя». За этим последовал еще один взрыв смеха, высокий, психотический, который колебался от горячего бриза.

Я услышал шум в чаще у первого коттеджа. Я смотрел сквозь пустые глаза разбитых окон и ничего не видел. Потом я услышал голос справа от меня и немного позади меня, в высокой траве.

"Пистолет бесполезен, не так ли?"

Я обернулся и увидел Ставроса, стоящего позади меня, в совершенно другой позиции, чем я слышал последний звук. Он мог быть сумасшедшим, но все же был хитрым. Он направил на меня пистолет и выстрелил.

Я упал плашмя на землю рядом с валуном, когда он нажал на спусковой крючок. Камня больше не было между нами. Пуля разорвала рукав рубашки и поцарапала левую руку. Я перевернулся один раз, когда он снова выстрелил. Пуля подняла пыль рядом со мной. Я в отчаянии нацелил на него револьвер, когда он в третий раз нажал на курок. Он попал в пустую камеру. Он смотрел на меня, когда я нажимал на курок своего пистолета. Он щелкнул тоже без выстрела

Лицо Ставроса изменилось, и он засмеялся высоким диким смехом, вставляя патроны в свое оружие. Я отбросил пистолет, зарылся ногами в землю и прыгнул на него.

Я попал в Ставроса, когда он поднял на меня пистолет. У него не было возможности нажать на курок, пока я схватился с ним. Пистолет упал, когда мы оба ударились о твердую землю, пиная и царапая высокую траву.

Я сильно ударил Ставроса по челюсти, и он упал на спину. Но когда я снова бросился на него, у него все еще оставалось много бешеной силы. Он каким-то образом нашел пустой пистолет, и когда я снова был на нем, он яростно ударил стволом оружия по моей голове. Он попал скользящим ударом, и я упал с него.


Когда я снова смог сосредоточиться на нем, он вскочил и побежал к двухэтажным руинам на холме за коттеджами. Старая деревянная дверь неловко висела на одной петле, и когда я вошел, она все еще тихонько скрипела. Ставрос прошел этим путем.

Я медленно вошел в полуразрушенное здание. Внутри травы было почти столько же, сколько снаружи в поле. В некоторых местах она была примята, где прошел Ставрос. Но мне было приятно вспомнить, что этого человека так преследовали всю свою сознательную жизнь, и он сумел выжить. Когда я обогнул угол обвалившейся стены, я увидел взгляд его безумного лица, а затем ржавый железный пруток качнулся мне в голову. Я пригнулся, и штанга задела мои волосы и врезалась в каменную стену рядом со мной.

"Черт!" - пробормотал я. Он нашел кусок железа, оставленный последними жителями острова. И снова у него было преимущество перед мной.

Я схватился за штангу, но потерял равновесие. Он сбил меня с ног, и я потерял хватку. Мгновение спустя он снова взмахнул оружием. Оно спустилось к моему лицу и разбило бы мою голову, если бы попало. Я перекатился, и штанга задела мое правое ухо и сильно ударилась о землю подо мной.

Я снова схватил штангу, пытаясь вырвать ее из хватки Ставроса, и мы оба потеряли ее. Ставрос повернулся и взбежал по осыпавшейся лестнице на верхний уровень постройки, где находился край второго этажа. Он был прямо надо мной, когда я встал на ноги. Он схватил большой кусок камня и швырнул его в меня. Он соскользнул с моего плеча, и боль пронзила его. Я начал подниматься по каменным ступеням. Я собирался поймать Ставроса и убить его голыми руками.

Когда я достиг вершины, на меня полетел другой кусок камня. Я пригнулся, и он с грохотом упал вниз. Ставрос стоял на заднем крае узкой секции пола, открытая сторона конструкции позади него. Отчаяние появилось в его квадратном лице, когда он стоял и хмуро смотрел на меня. Он посмотрел на возвышающуюся землю позади здания, усыпанную валунами и каменистую. После небольшого колебания он прыгнул.

Я видел, как он ударился о камни и покатился. Он схватился за лодыжку, и его лицо исказилось от боли и ярости. Он подполз к большому круглому валуну, опасно сидящему на каменном уступе. Валун был около трех футов в диаметре, а под его передним краем на слегка наклонном выступе из скалы и травы был зажат камень меньшего размера. Ставрос потянулся к маленькому камню, чтобы использовать его против меня.

Я спрыгнул на землю рядом с ним, и удар ужалил мои ступни. Я упал вперед, но быстро поднялся, невредимый. Ставрос отчаянно отталкивал камень от валуна. Когда я двинулся за ним, он сверхчеловеческим усилием выдернул камень и остался там, тяжело дыша, и ждал меня.

«Давай, - прошипел он. «Я разобью тебе череп. Я…»

Мы оба видели движение одновременно. Валун рядом с ним, без поддержки удаленного камня, начал двигаться вниз по наклонной поверхности скального уступа ниже ноги Ставроса. Казалось, что на мгновение он остановился, пока он смотрел на него с ужасом, затем он двинулся вперед с небольшого уступа к нему.

Из-за тяжелого камня, который он держал в руке, и из-за сломанной лодыжки он не мог двигаться достаточно быстро. Я начал выкрикивать предупреждение, но потом осознал бессмысленность этого. Лицо Ставроса исказилось от ужаса, когда валун достиг его.

"Нет!" - закричал он, когда понял, как человек, упавший с высокого здания, что неминуемая смерть была всего в нескольких секундах.

Когда валун достиг Ставроса, накрыв его, он вскинул руки, как будто хотел остановить его продвижение, но он набрал слишком большую скорость. Он медленно прокатился по его груди, немного покачнулся и остался там. Когда он впервые коснулся его, из его горла вырвался резкий пронзительный крик. Потом он очень внезапно заглушился, как будто кто-то выключил радио.

Мрачно я подошел к тому месту, где я мог видеть голову и плечи Ставроса, торчащие из-под валуна. Его глаза были открыты, он невидящим взглядом смотрел на белое, горячее небо. Рука остановилась и дернулась, когда умерла мышца, а затем она стал безжизненной.


Двенадцатая глава.


Никкор Минуркос и я сидели под прохладным навесом в прибрежном кафе и смотрели мимо ярко раскрашенных рыбацких лодок на кобальтово-синее Эгейское море. Это было приятное утро, и мы наслаждались им.

«Полковник Коцикас и я все объяснили властям, и они очень благодарны вам и Эрике», - сказал мне Минуркос.

Эрика вышла из кафе на несколько минут и находилась недалеко от магазина, где покупала английскую газету.

«Мы, должно быть, вызвали здесь некоторое волнение на местном уровне, - усмехнулся я, - пока они не получили объяснение всей стрельбы. Я сожалею о Галатисе. Он выступил против Ставроса в неподходящее время».

«В каждой войне, большой или маленькой, есть жертвы», - сказал Минуркос, допивая узо.

"Один мужчина может причинить много горя", - повторяю я.


«Ставрос мог бы вызвать гораздо больше, если бы вы не остановили его», - сказал Минуркос. «Вот почему я прилетел сюда, на Миконос, чтобы поблагодарить вас лично. Коцикас тоже хочет поблагодарить вас. Он хочет представить вас и мисс Нистром с почестями на публичной церемонии в Афинах, как только вы вернетесь».

Я покачал головой. «Поблагодари его за эту мысль», - сказал я. «Но в моем деле нам не разрешают публичные почести». Я мог представить себе реакцию Хоука на публичную церемонию.

«Но есть ордена», - возразил Минуркос. "Мы можем хотя бы послать их вам и мисс Нистром?"

Я усмехнулся. "Почему бы нет? Ты снова в пентхаусе?"

«Я уезжаю с этого места», - сказал Минуркос. "Этот эпизод заставил меня осознать, что мужчина не может и не должен прятаться от внешнего мира. Я считаю, что у меня еще есть, что сделать для моей страны, и я могу добиться большего благодаря личным контактам. Это подводит меня к другой причине того, что я прилетел сюда, чтобы увидеть тебя ".

Я отпил узо и посмотрел на Минуркоса. Мне понравилось его лицо. Он был человеком, которого можно было уважать. Я спросил. - "Что это, сэр?"

Его темные глаза смотрели в мои. «Я обязан тебе жизнью, Ник. Но более того, ты мне нравишься. Мне нравится, как ты действуешь. Я хочу, чтобы ты стал работать на меня. Я хочу, чтобы мужчина контролировал мою систему безопасности и был рядом со мной. Ты мне нужен, Ник ".

Я начал говорить, но он взял меня за руку.

«У вас будет зарплата, которую, я уверен, вам будет более чем достаточно. И я бы дал вам долю дохода в судоходных линиях. Я не собираюсь жить вечно. Вы можете в конечном итоге стать очень богатым».

Я взяла ее за руку. "Мне очень жаль, мистер Минуркос ..."

«Никкор».

«Хорошо, Никкор. Прости, но я не могу».

"Почему бы и нет?"

Я сделал глубокий вдох и выдохнул. Я смотрел на синюю гавань, туда, где вдали направлялся к нам блестящий белый круизный лайнер. «Это сложно объяснить», - сказал я. «Я говорю себе несколько раз в год, что я сумасшедший, чтобы продолжать эту работу, что это неблагодарная работа, на которую никому наплевать. Но людям все равно. И, несмотря на плохую оплату, долгие часы и опасность, это часть меня. Это то, что я умею лучше всего, Никкор. Это то, где я больше всего нужен».

Последовало долгое молчание. Чайка сверкнула крыльями на солнце. Наконец Минуркос заговорил. "Я понимаю."

Мгновение спустя Эрика стояла у стола с лондонской газетой. «Я не знаю, как они могут прилетать сюда каждый день и брать так мало драхм за штуку», - сказала она.

Я спросил. - "Есть упоминания о Ставросе?"

Она подняла газету так, чтобы мы могли прочитать заголовок: ГРЕЧЕСКИЙ ОЛИГАРХ РАЗОБРАЛСЯ, там была фотография Минурка.

«Может быть, это поднимет стоимость ваших акций», - сказал я, улыбаясь.

Я встал и обнял Эрику. Я собирался провести с ней пару дней в «Рении», как бы ни крутился Дэвид Хок. Я полагал, что мы имеем на это право.

«Мы возвращаемся в отель», - сказал я Минуркосу. "Хотите поехать с нами?"

Он покачал головой. «Думаю, я знаю, когда два человека хотят побыть наедине. Я просто буду сидеть здесь до вылета самолета, и смотреть, как заходит круизный лайнер. Мне всегда нравилось смотреть, как прекрасный корабль грациозно входит в гавань».

«Тогда до свидания, Никкор», - сказал я. «Может быть, наши пути снова пересекутся при лучших обстоятельствах».

«Да», - сказал он.