# Ван Ин. Эпизод 2

Питер Аспе

ПИТЕР АСПЕ


ОТКУДА В


ЭПИЗОД 2


Для Тамары


Ныряльщик за жемчугом не боится грязи


- М УЛЬТАТУЛИ


Содержание


## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


1


Она вышла из-за угла, быстрым шагом пересекла площадь, на мгновение остановилась рядом с почти срубленным платаном, бросила короткий взгляд через плечо, пересекла улицу и ярким пятном исчезла за припаркованным грузовиком. Силуэт ее стройной фигуры оставался на его сетчатке несколько секунд, прежде чем поблекнуть и окончательно раствориться. Он смахнул слезу и уставился пустым взглядом на то место, где она только что была. Приснилось ли ему что-то или воображение сыграло с ним злую шутку? Он провел рукой по прохладному дну своего бокала, поднял его, поднес ко рту. Его предплечье дрожало, как будто он тянул тяжелый груз. Его взгляд по-прежнему был прикован к тому месту, где она только что стояла.


"С вами все в порядке, сэр?’


Молодой человек с блестящими, зачесанными назад волосами положил руку на плечо окаменевшего посетителя в знак сочувствия, а также потому, что не хотел снова совершить ту же ошибку, что и около месяца назад, когда он не обратил внимания на мужчину, перенесшего инфаркт миокарда на террасе. Ван-ин вздрогнул, стакан выскользнул из его сведенных судорогой пальцев, с грохотом упав осколком на булыжник.


- Мой бокал, - ошеломленно ответил он.


Молодой официант поспешил подобрать осколки, когда увидел, что его босс выходит с кухонным полотенцем через плечо.


"Вы хорошо себя чувствуете?" - с тревогой сообщил мужчина.


Он все еще живо помнил шумиху, вызванную инцидентом с сердечным пациентом, и абсолютно не хотел, чтобы люди обвиняли его в халатности.


"Нет", - сказал Ван. "Извини, это зависит от меня.’


- Нет проблем, сэр, Ян привезет вам новый Омер.’


Бармен насухо вытер стол кухонным полотенцем, посмотрел на мужчину, уронившего стакан. Он выглядел бледным, но положение уголков его рта казалось нормальным, а глаза ясными.


"Мне показалось, что я увидел кого-то знакомого", - сказал ван ин бедуусд. "Я ошибался, потому что моя жена умерла более двух лет назад.’


"Мои соболезнования", - прошептал бармен. "Могу я еще что-нибудь для вас сделать?’


"Нет", - ответил Ван, качая головой. "Ты не знал, что она мертва.’


Молодой официант вернулся с новым Омером, в другой руке он держал тряпку для вытирания пыли и жестянку. Бармен вернулся за барную стойку. Мужчина на террасе не показался ему незнакомым, он покопался в своей памяти. Он никогда не забывал о постоянных клиентах, от людей, которых видел пару раз, обычно что-то прилипало. Говорили, что тренированная память - отличное оружие против слабоумия. Он видел, как его отец отделился и исчез, как облачко дыма, в черной дыре забвения. Он намеревался сделать все, чтобы избавить своих близких от такого прощания. Он продолжал ломать голову, пока проезжавшая мимо полицейская машина не навела его на правильный след. Рефлекторно он схватил свой мобильный телефон, набрал имя в Google и вздохнул с облегчением, когда оказалось, что он был прав. Комиссар Ван-Ин руководил уголовным расследованием в Брюгге более тридцати лет, раскрыл множество дел об убийствах и пользовался дурной репутацией человека, выпивающего за месяц столько пива, сколько дней в году. Простое деление сделало это утверждение особенно неправдоподобным, потому что ни один человек не мог безнаказанно пропустить двенадцать часов в день. Бармен выглянул в окно. Рядом с Ваном сидела женщина средних лет. Она что-то прошептала ему на ухо, проводя пальцами по его волосам. Он ни разу не повернул головы, его взгляд скользнул по обрубленному платану, когда он осторожно поднес новый бокал к губам и отпил из него маленькими глотками. Женщина вошла, когда стакан опустел, оплатила счет и проводила его к стоявшей наготове машине. Бармен подошел к туалету, плеснул холодной водой в потное лицо и снова оказался в своем раскаленном кафе. Даже собаки начали понимать, что с климатом что-то не так. Вторая цифра на дисплее цифрового термометра сместилась с трех на четыре. Было всего без четверти десять, а внутри уже было тридцать четыре градуса. Безжалостная жара уже унесла жизни более шестидесяти человек за последний месяц. Фермеры были близки к отчаянию, зеленые политики делали оптимистичные прогнозы на выборы, которые должны были состояться осенью.


Охлажденный электрический "берлайн" медленно ехал по Бургу. На заднем сиденье сидел мужчина мальчишеского вида с седыми волосами, в легком костюме и дорогих ботинках из искусственной кожи. Его рубашка из египетского хлопка свежо пахла дезодорантом, который он распылил под мышками с помощью распылителя после душа. Боба Каллебаута обожали многие люди, но, возможно, еще больше поносили его. За относительно короткий промежуток времени президенту ОЭС удалось отвоевать место в пруду, полном старых крокодилов, которые поначалу любезно терпели его просто потому, что он не представлял угрозы традиционной политической культуре. В коридорах его называли ‘мистер Пропер’, но они не знали о его амбициях. Однако Каллебаут вскоре доказал, что они серьезно просчитались. Гусеница получилась похожей на бабочку, привлекла к себе все внимание, у древних крокодилов на глазах крутилось колесо. Его звезда взошла с молниеносной скоростью. Международный климатический конгресс, который ему разрешили открыть на следующий день, был в десятый раз шагом в правильном направлении, чтобы подорвать последнее сопротивление древних крокодилов и, кто знает, самому встать у руля. Боб Каллебаут улыбнулся в зеркало, встроенное в спинку автомобильного сиденья, и скользнул по дивану к нужному швейцару.


- Доброе утро, господин мэр.’


Боб Каллебаут пожал протянутую ему руку, слегка поклонился и сопроводил мэра внутрь, где собравшаяся пресса пришла поприветствовать его и задать только те вопросы, которые его пиарщик одобрил заранее. Рейн Клэйс выстроилась в очередь у лестницы, ведущей в готический зал, где президент ECO должен был провести молодежную дискуссию, прежде чем отправиться на обед с министром окружающей среды Германии в Raymond, уютный пивной ресторан на Айермаркт, где по этому случаю в меню было шесть вегетарианских блюд.


"Что ты здесь делаешь?’


Рейн подняла глаза. Она не видела, как приехал Ван-ин, и, конечно, не ожидала встретить его сегодня, однако не могла скрыть, что рада видеть его после стольких месяцев, прошедших с тех пор. Ее губы сложились в улыбку, она посмотрела на него с огоньком в глазах.


- Я мог бы задать тебе тот же вопрос.’


"Я случайно оказался поблизости, когда подбежал зеленый Папа", - сказал Ван. "Вы видели эту машину?’


- Ты же знаешь, что это не его машина.’


"Разве это имеет значение? Дело в том...’


"Эта штука имеет электрическое питание изнутри.’


- С помощью электроэнергии, вырабатываемой на бурых электростанциях.


- Скажи Каллебауту, чтобы свет не бил тебе в глаза.’


"Ты знаешь?’


- Заткнись и, по крайней мере, поцелуй меня.’


Она наклонилась вперед, подставив щеку. То, что могло показаться угрюмым и неразумным, она обнаружила, что под грубой корой скрывается чувствительная душа. Рейн редко встречала более милого мужчину, чем он, и она не могла отрицать, что определенно влюбилась в более молодую версию, или она уже была немного влюблена? Мэр и Вызываемый все еще стояли посреди зала, охотно позволяя фотографировать себя, изрыгая заранее разжеванные ответы на тщательно отобранные вопросы. Шестеро крепких мужчин в облегающих черных костюмах и наушниках внимательно следили за всем происходящим. Эти люди не работали на председателя партии зеленых, они были частью государственной безопасности. Их присутствие стало результатом угроз расправы, которые Каллебаут получил после заявления по телевидению о том, что новый экологический налог - это чаша, которую никто не должен выпускать из рук и что люди с обычными доходами также должны приложить небольшие усилия. Смелое заявление вызвало шквал критики в правых кругах. Протест мало что дал. Мать-Земля восстановила свой божественный статус, те, кто не поклонялся ей, считались еретиками и обращались с ними соответственно. Это был только вопрос времени, когда Зеленые инквизиторы будут посланы, чтобы изменить мнение противников, хороших или плохих.


"Я думаю, они приближаются", - сказал Ван.


Мэр взял своего гостя под руку и повел к лестнице, в то время как черные костюмы образовали изгородь между назойливой толпой прессы и окружением Callebout, пестрой мешаниной гиперактивных морд, вооруженных смартфонами и планшетами.


"Ты поднимаешься наверх?’


"Есть ли там чем заняться?’


"Я так не думаю", - сказал Рейн. "Но, боюсь, мне придется.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


"К сожалению, я здесь работаю профессионально.’


- Почему? У Каллбаута целая армия телохранителей.


Рейн ответила не сразу, потому что ей вообще-то не разрешалось ни с кем говорить о своем задании. Он посмотрел на нее взглядом, который не нуждался в объяснении. Он кивнул.


- В таком случае я больше не буду вас беспокоить.’


"Ты не беспокоишь меня, Ван-Ин. Пойми это..."


"Я точно знаю, что ты имеешь в виду, девочка.’


Это прозвучало снисходительно, хотя он не это имел в виду. Напротив, он был раздражен тем, что смутил ее.


"Я остаюсь в Брюгге на ночь", - сказала она. "Чувствуешь себя как...?’


‘ Например.


Ван-Ин попытался успокоить ее улыбкой. Она посмотрела на него глазами молодой косули.


Мэр прошел мимо, как застенчивый сановник из прошлого века, призывая не отставать от него, делая небольшие, скромные пассы.


"Они знают, что ты там?’


"Нет", - сказал Рейн.


- Ты возбуждаешь во мне любопытство. Когда мы увидимся сегодня вечером?’


"В семь часов?’


‘ Прекрасно. Я заказываю столик в "боттлере". Синт-Якобсстраат, прямо рядом с мостом через канал, ’ добавил он.


"Я буду там.’


Она мимолетно прижалась губами к его щеке и бросилась вверх по лестнице в Готический зал, где более двухсот молодых людей с нетерпением ждали своего кумира. Войдя внутрь, они повернулись к лестнице спиной, прошли через пустой холл и закурили сигарету. Неожиданное воссоединение с Рейн оставило приятное сияние в его голове, сияние, которое почти сделало его счастливым и заполнило часть пустоты, оставшейся после потери Ханнелоре и детей. Он прогуливался по Бургу вдоль фасада часовни Святой Крови, которая защищала его от палящего зноя восходящего Солнца. Туристы, отважившиеся прогуляться, бесцельно слонялись в редких тенистых местах. Обычные люди оставались дома или искали прохлады у моря. Ван-ин нашел столик под зонтиком в Eiermarkt. Он плюхнулся на стул, бросив недокуренную сигарету на пол из-за отсутствия пепельницы. Молодая девушка с игривым конским хвостиком спросила с порога, что он хочет выпить.


"У тебя есть Омер?’


Девушка кивнула и исчезла внутри, где работал кондиционер. Ван-ин от скуки закурил новую сигарету, хотя заранее знал, что она не придется ему по вкусу. Девушка с конским хвостом отошла от входной двери к маленькому столику, за которым сидел Ван-Ин, словно ступая босиком по горящим углям, с громким стуком поставила стакан и бутылку и исчезла, не сказав ни слова. Ван-ин заглушил горький привкус сигаретного дыма большим глотком ледяного пива. Его мобильный зазвонил, когда он еще держал стакан в губах. Ему по-прежнему редко звонили, и почти никогда по номеру, которого не было в памяти его телефона. Он колебался перед записью, но в конце концов все равно сделал это, потому что втайне надеялся, что Рейн изменил свою песню. Ему позвонил человек, представившийся Карелом Лебоном.


"Я взял ваш номер у инспектора Бои", - сказал неизвестный абонент.


- Инспектор Бой?


Ван-Ин схватил мочку левого уха большим и указательным пальцами и потянул за нее, задумчиво прищурившись.


- Марк Бой из полиции Брюгге.


В углублении его памяти. Имя напомнило о себе, но не более того. Он мог бы запросить у звонившего дополнительную информацию, но гордость удержала его, потому что он скорее разбился бы насмерть, чем признал, что в его памяти были пробелы.


- Марк, теперь, когда ты это сказал. Что я могу для вас сделать, мистер дюбон?


- Лебон.


‘ Верно. Скажи мне.


"Могу я поговорить с вами? Это связано с моим дедушкой.’


- Твой дедушка? - изумленно переспросил Ван.


‘В самом деле’.


Ван-Ин размышлял, как он проведет остаток дня по дороге из Бурга на Айермаркт. Он взглянул на часы. Было без четверти двенадцать, и у него было полно времени. Так почему бы и нет.


"Когда это тебя устраивает?’


- Я могу приспособиться. Скажите мне, комиссар.’


Прошло много времени с тех пор, как кто-либо называл его комиссаром. Лебон казался ему веселым парнем, что, более того, вызывало у него любопытство.


"Ты сейчас свободен? Я сижу на террасе яичного рынка.’


Он достал карточку и продиктовал название дела.


Рейн нашла место в заднем ряду, где еще оставалось свободное место, и радостно похвасталась, что ей не пришлось все время стоять. Каллебаут занял место за длинным дубовым столом, который обычно предназначался для Коллегии мэров и олдерменов. Он позволил своему взгляду скользнуть по неоготическим фрескам, которые изображали историю Брюгге в эффектном, триумфальном стиле: крестовые походы, Битву при Золотых Шпорах... наследие фламандских националистов он собирался сокрушить электоральным путем. В чем страна нуждалась, так это в новом Короле-Солнце, хотя бы из-за символического значения такого эпитета. Восторженные последователи в зале вскоре зааплодировали бы и прославили его как спасителя планеты, достойного сына Эхнатона. Опьянение переросло в барочное видение. Полуобнаженные девушки резвились мимо гудящих ветряных турбин и ослепительных солнечных панелей или плавали в пруду, питаемом теплой водой, бурлящей из чрева Матери-Земли.


- Я думаю, они готовы, мистер Каллебаут.’


Самопровозглашенный Король-Солнце выглядел ошеломленным в течение нескольких секунд, прежде чем понял, что вещество, которое он использовал прошлой ночью, еще не было полностью отработано.


"Тогда и я тоже".


Он встал, очаровательно вытянув руки над головами зрителей, и принял аплодисменты с милостивым видом, прежде чем заговорить.


‘ Заводи друзей. Добро пожаловать.


Он опустил руки. Наступила почти священная тишина. Рейн был одним из немногих присутствующих, кто нахмурился. Она не была религиозно воспитана, знала папу римского только по телевизору, никогда не участвовала в ритуалах, в которых верующие ели плоть своего бога и пили его кровь, и не понимала, почему взрослые люди верят в подобную чушь. Она могла только решить, что сцена, разворачивающаяся перед ее глазами, была самой абсурдной из всех, что она когда-либо видела, но тем более она понимала, что коллективное безумие часто приводило к невообразимым зверствам. Она невольно вздрогнула, когда пронзительный голос Каллбаута разорвал тишину.


"Мы находимся на пороге величайшего потрясения в истории человечества", - сказал он. "Планета идет на поправку, Мать-Земля восстанавливается. Наша задача - убедиться, что она полностью выздоровела, и следить за тем, чтобы ее здоровью пока никто не угрожал. Рассматривайте наших оппонентов как сорняки, которые нужно искоренять, не давайте им больше ни малейшего шанса продолжать свою преступную деятельность. Разыщите их, убедите в их неправоте, но будьте неумолимы, если они не желают отказаться от своих идей. То, что прогнило, должно умереть, прежде чем оно сможет принести новую жизнь.’


Речь Каллебаута длилась чуть меньше четверти часа, но Рейн, как говорят, поклялся, что он говорил в течение двух часов. Неистовый визг ликующей публики заставил окна почтенного Готического зала опасно задрожать. Она развернулась и спустилась по лестнице. Один из офицеров государственной безопасности, стоявший у подножия лестницы, остановил ее, попросил представиться. Рейн открыла сумочку, достала пластиковую карточку из бумажника и сунула ему под нос.


"Все в порядке?’


- Одну минутку.’


Он сфотографировал билет, отправил его на компьютер. Затем сделал сканирование радужной оболочки глаза. Рейн терпеливо ждала, пока он вернет ей билет, кивнув головой. Она вышла, поискала местечко в тени и закурила сигарету. Все подъездные пути к Бургу теперь были герметично перекрыты переполненными Воротами, полицейские в темно-синих бронежилетах скучали в ожидании прибытия министра окружающей среды Германии. В багажнике полицейской машины находился холодильник с бутылками минеральной воды. Листья на деревьях неподвижно висели на ветвях, группа туристов пыталась проскользнуть мимо переполненных ограждений. Это была тщетная попытка. Один из полицейских подошел к ним и убедительным жестом дал понять, что они должны вернуться. Сопровождавший группу гид предпринял еще одну робкую попытку убедить офицера пропустить их. Офицер даже не потрудился ответить на вопрос. Он вытащил пистолет и направил дуло на сбитого с толку гида, который мудро выбрал яйца за свои деньги. Год назад полицейский не смог бы безнаказанно совершить нечто подобное, времена за это время кардинально изменились. Поляризация между левыми и правыми привела к изменению менталитета, которое, по ее мнению, стало необратимым. Никто не поднял глаз от такого зрелища. Рейн вяло затянулась сигаретой, потому что знала, что Зеленая революция только начинается. Она была удивлена, когда увидела, как мужчина средних лет, который, казалось, появился из ниоткуда, проигнорировал офицера с пистолетом в руке и быстро прошел к ратуше. Ни офицер, о котором идет речь, ни кто-либо из его коллег не предприняли никаких попыток остановить его. Рейн достала из сумочки свой мобильный телефон и сделала серию снимков, потому что ей показалось, что она узнала его. Правдивы ли были слухи? подумала она. Она бросила сигарету на пол и последовала за мужчиной внутрь. Офицер государственной безопасности, который все еще находился на посту, не предпринял никаких попыток установить его личность. Рейн снова вышла на улицу и отправила фотографии в штаб-квартиру Европола, где компьютер молниеносно проанализировал данные и мгновение спустя подтвердил, что она не ошиблась. Человек, который не тронул полицию и государственную безопасность, был правой рукой председателя Коммунистической партии. Существовала ли связь между зелеными и крайне левыми? Такое смешение могло быть особенно опасным. В конце концов, красный и Зеленый цвета стали коричневыми.


Карел Лебон оказался молодым человеком двадцати двух лет. Он был спортивного телосложения, у него были голубые глаза и пышная копна светлых волос, большая часть которых свисала ему на глаза. Он пожал ему руку, сел рядом. Девушка с хвостиком была рядом, как цыплята, чтобы принять заказ, она даже поболтала с новым клиентом, как будто на этот раз жара ее не беспокоила.


"Я очень ценю, что вы хотели принять меня в такой короткий срок, комиссар", - сказал он официально. "Я надеюсь, вы не вините меня за то, что я попросил Марка Боя помочь мне с этим.’


- Нет, - улыбнулся он. - Я тебя нисколько не виню.’


Современную молодежь быстро изобразили невоспитанной, Карел Лебон казался выходцем из другой эпохи.


‘Прекрасно’.


"Откуда ты знаешь Бои?’


- Марк - друг моей матери.’


"Ах, так.’


Ван-ин сделал глоток "Омера", посмотрел на остатки в своем бокале и выпил все сразу, потому что напиток грозил стать тепловатым.


- Может, мне заказать для вас еще по одной?


‘ Например.


Лебон вскочил со стула и вошел. Ван закурил сигарету, гадая, что молодой парень хотел с ним обсудить. Что бы это ни было, сама просьба тешила его тщеславие. Девушка с конским хвостом вышла с подносом, за ней последовал Лебон. Она хихикнула.


"По крайней мере, ты пользуешься успехом у девочек", - по-отечески сказал ван-ин.


Обычный молодой человек отреагировал бы колкостью или сделал небрежный жест. Лебон не смутился. В его глазах была грусть - деталь, которую Ван-ин упустил, когда представлялся.


- А теперь скажи мне, почему ты так срочно хочешь со мной поговорить.’


Лебон отхлебнул кока-колы, которую поставила перед ним девушка с конским хвостом, и подозрительно посмотрел на плавающий над ним ломтик лимона.


"Я думаю, они убили моего дедушку", - сказал он мэту.


"Они?’


- Воспитатели дома отдыха, где он находится.’


"Почему ты так думаешь?’


- Потому что я знаю своего дедушку. Я не верю, что он покончил с собой, как они утверждают.’


Я глубоко вздохнула. При обычных обстоятельствах он отослал бы мальчика с советом обратиться в полицию. Почему Бой не сказал ему? Он держал этот вопрос в уме, потому что хотел сначала услышать всю историю целиком.


- Это касается вашего дедушки по отцовской линии?


‘Хорошо’.


- Ты говорил об этом со своим отцом?


"Мой отец мне не верит. Кстати, моя мать тоже.’


‘ Они также объяснили, почему они вам не верят?


"Моей матери никогда не нравился мой дедушка, и мне не приходится рассчитывать на поддержку моего отца. Он прожил в Австралии более пяти лет.’


"Биджзит" было старомодным и уничижительным словом, которым до сих пор пользовался только редкий архаичный юрист. В устах двадцатилетнего парня это звучало нелепо. Тем не менее, Ван-Ин не собирался насмехаться над выражениями молодого человека и не хотел разочаровывать его, хотя это не имело особого значения. Он не был склонен отправлять его с шишкой в камыши, хотя бы потому, что хотел снова почувствовать себя полезным. Ван-ин сделал глоток холодного омера, откусил пиво, как конфету. В последнее время он делал это чаще, прежде чем сформулировать свое мнение.


- Боюсь, я мало что могу для вас сделать, но вы пробудили во мне любопытство.’


"Неужели?’


Марк, его отчим, убеждал его не ожидать особой помощи от комиссара Ван Ина. По сообщениям, дела у него шли не очень хорошо. Злые языки даже утверждали, что он больше не способен трезво мыслить, не говоря уже о проведении очередного расследования убийства. Карелу это нравилось. Возможно, жизнь и привлекла Вана Ина, но его горящие глаза доказывали, что его не списали со счетов.


‘ Вы подали официальную жалобу или просто поговорили об этом с Боем?


- Только с Боем.’


- Он посоветовал вам связаться со мной.’


‘ Он не делал этого до тех пор, пока я не стал настаивать на расследовании смерти моего дедушки.


- Кто установил факт смерти вашего дедушки?’


- Одна из медсестер.’


"Причина смерти?’


"Они пытались убедить меня, что он покончил с собой.’


- Ваш дедушка страдал диабетом?’


Карел посмотрел на бывшего комиссара восхищенным взглядом. Бой сказал ему, что Ван-Ин раньше обладал острым, как бритва, умом и был способен очень быстро делать выводы. Уместно заданный вопрос доказывал, что он ничуть не утратил проницательности, ибо как еще можно было объяснить тот факт, что он пришел к выводу, что его дедушка страдал диабетом?


Ван-ин улыбнулся, когда Карел с восхищением посмотрел на него.


"Инсулин - самый простой способ замаскировать самоубийство", - сказал он. "А диабет входит в тройку основных заболеваний пожилого возраста’.


"Я могу только согласиться, что вы правы. По словам дежурного врача, мой дедушка умер от передозировки инсулина.’


"Я предполагаю, что дежурный врач упомянул этот факт в своем отчете.’


Карел Лебон кивнул. Они нашли пустой шприц на прикроватном столике поверх конверта с прощальным письмом. Однако он отказывался верить, что его дед покончил жизнь самоубийством. За два дня до того, как это случилось, он навестил его. Тогда ничто не указывало на то, что его дед устал от жизни. Наоборот. Он провел весь день, анализируя истории о своих ранних годах, о бурных отношениях с девушкой, которая позже стала его женой, о том, как отнеслись к ним родственники, когда выяснилось, что она была беременна до того, как они поженились, и об упорной борьбе, которую они вели, чтобы удержаться на плаву в семейном деле. враждебное окружение. Они с дедушкой также часто сидели вместе и оплакивали безвременную кончину его дорогой бабушки, которая умерла от рака четыре года назад. Он видел, как его дед выползал из глубокой долины, видел, как он снова начинал жить. Нет, Чарльз не мог себе представить, что энергичный человек, которого он нес на руках, покончил с собой, хотя бы потому, что он никогда сознательно не захотел бы причинить такое горе своему внуку и, более того, был слишком горд, чтобы признать, что больше не может справляться с жизнью.


"Я хочу тебе верить", - сказал Ван. "Вопрос в том, почему медсестра убила твоего дедушку. У убийцы всегда есть мотив.’


"Это то, что сказал Марк, и ты, вероятно, прав, но..."


Ван Ин мог бы отмахнуться от этого подозрения как от выдумки, хотя медсестра все чаще появлялась в образе ангела смерти в уверенности, что он или она наделены властью положить конец нечеловеческим страданиям, с которыми он или она сталкивается ежедневно.


"Страдал ли ваш дедушка какими-либо другими заболеваниями, кроме диабета?’


- Насколько мне известно, нет.’


"Значит, ты не уверен?’


"Нет, но я не могу представить, чтобы он скрыл от меня что-то подобное.’


Чарльз провел пальцами по волосам, насухо вытер лоб тыльной стороной ладони.


"Могу я предложить вам что-нибудь еще?" - спросил он.


"Нет, оставь это", - сказал Ван. "Я угощаю.’


Он поднял руку, приветствуя девушку с конским хвостом, которая только что вышла с полным подносом перед группой туристов, расположившихся на террасе. Она ответила на его поднятую руку подмигиванием, но оно предназначалось не ему.


- Я посмотрю, что смогу для вас сделать, и дам вам знать как можно скорее.’


"У тебя есть мой номер телефона?’


Ван-ин взял свой мобильный телефон, зашел в раздел "недавние звонки" и нашел номер в разделе "Чарльз Добрый".


Ван-Ин на самом деле не очень твердо стоял на ногах, когда шел от Айермаркта через Синт-Якобсстраат в половине восьмого, переваливаясь, шаркая ногами, спотыкаясь... люди, которые попадались ему на пути, по крайней мере, смотрели на него с сочувствием, вместо того чтобы почтительно желать ему доброго вечера, как они делали раньше, но времена изменились. Курение и выпивка стали синонимами маргинального и безответственного поведения. В нем не было мяча. Его единственной заботой было достичь своей цели, не попав в рот. Он сделал это чудесно, ему удалось войти в разливочную без трещин в одежде. Босс отвел ему место у окна.


- Омер или что-то еще? - спросил он несколько обеспокоенно.


- Просто выпей бокал красного вина.’


Ван Ин был почему-то убежден, что красное вино действует отрезвляюще, и в какой-то степени он был прав, потому что за бокалом вина он проводил гораздо больше времени, чем за пивом, в результате чего его организм перерабатывал меньше алкоголя.


- И стакан воды, - добавил он.


Рейн появился точно в семь часов. Ван-Ин только что заказал второй бокал воды, вино казалось нетронутым.


"Ты хорошо выглядишь.’


- Очаровашка.


Она села, скрестив ноги. Его интерес к женской красоте резко снизился после смерти Ханнелоре. Рейн была пресловутым исключением из правил, хотя ее внешность не поражала большинство мужчин. Изначально ее рост оценивался в метр семьдесят, у нее была маленькая грудь и узкие бедра, но ее симпатичная чашечка с лихвой компенсировала недостаток объема. Ее успокаивающий взгляд и озорная улыбка, по крайней мере, вызывали у него теплые чувства, и он должен был признать, что облегающее платье, которое она надела по этому случаю, делало ее особенно сексуальной.


"Как прошел твой день?’


"Хорошо", - сказала она нейтральным тоном.


Босс подошел спросить, не хочет ли она выпить, и протянул им меню. Выбор был ограничен, а блюда выглядели простыми, что на самом деле было преимуществом. Качество ингредиентов было безупречным, как и мастерство повара. По словам Ван Ина, клиент, который сообщил о чем-то негативном на Tripadvisor, должен был родиться.


"Я возьму тажин с мергуэсом", - сказала она, бегло взглянув на карту.


"Мудрый выбор", - согласился босс, кивнув.


"Я последую за тобой", - сказал Ван.


Она посмотрела на него обеспокоенным взглядом, потому что, войдя, сразу заметила, что он был сильно пьян.


"Как у тебя дела сегодня?’


"Все в порядке", - уклончиво ответил он. "Но давай поговорим о тебе. Твоя жизнь более захватывающая, чем моя. Ты недавно был за границей?’


- Ты имеешь в виду, с тех пор, как мы вместе были в Риме?


"Именно это я и имею в виду.’


"Пару раз.’


Она сделала небрежный жест, чтобы создать у него впечатление, что путешествия на самом деле не привлекают ее, и потому что она не хотела вгонять его в еще большую депрессию, чем он уже выглядел.


‘ А тем временем вы раскрыли потрясающие дела?


‘Нет’.


"Но ты все время чем-то занят?"


Она нащупала мизинцем ноги то место, куда он хотел попасть, но могла ли она доверять ему? Прятаться за своим профессиональным секретом было бесполезно. Ван-Ин не был умственно отсталым. Ее присутствие на международном конгрессе, где выступал президент ECO, заставило его заподозрить, что за этим кроется нечто большее, и она по опыту знала, что пытаться водить его за нос по саду бессмысленно.


- Ты хочешь знать, почему я слежу за Каллебаутом.’


‘Конечно’.


- И ты будешь рассуждать об этом до тех пор, пока я не скажу тебе, за чем я пришел сюда.’


‘В самом деле’.


"Тебе следовало работать на инквизицию с самого начала.’


"Неужели все так плохо?’


- Давай выкурим сигарету на улице, - предложила она.


- Одну или две сигареты?


- Одного будет достаточно.’


Выйдя на улицу, она через несколько минут сообщила ему о задании, которое ей дали. Ван-Ин просмотрел всевозможные ответы на этот вопрос, но он никак не ожидал, что яркого Зеленого принца подозревают в связях с наркомафией. Он напевал мелодию "Зеленая трава дома", когда они возвращались в дом.


OceanofPDF.com


2


Ван лежал на спине. На лбу у него выступили капли пота, простыни были насквозь мокрыми. Он вдыхал теплый воздух. Вокруг всю ночь валялось много людей, он спал довольно хорошо, несмотря на удушающую жару, но, вероятно, это было из-за Омеров, которые он съел накануне вечером. Он зажмурился от лучей восходящего Солнца, которые безжалостно проникали сквозь занавески. Было без четверти семь, слишком рано вставать и слишком поздно ложиться. От его потного тела исходил неприятный запах, а волосы на лобке были влажными. Продолжай. Он сосчитал до трех. Позвонок опасно скрипнул, когда он неуклюжим движением перекинул ноги через край кровати и сел. Даже кафельный пол под ногами не приносил прохлады. Он дотащился до ванной, установил температуру на двадцать градусов, прежде чем встать под распылитель. Его кожа не потрескалась, хотя поначалу вода казалась ему водой горной реки. Постепенно это становилось все приятнее, поэтому он оставался в душе дольше, чем в другие утренние часы, прежде чем выключить кран и завернуться в халат, как мокрая собака. Ему даже не пришлось вытираться. Лишняя влага на его коже испарилась, когда он чистил зубы. Его одежда грудой лежала на земле, обувь чуть поодаль, как молчаливые свидетели бурного вечера. "Последний Омер повязал на меня галстук", - подумал он. Не волнуйся. Подобное случалось с ним не в первый раз и, вероятно, не в последний. Какой-то звук испугал его. Внизу кто-то готовил кофе. Он расстегнул халат, осторожно спустился по лестнице и, к своему великому удивлению, увидел Рейн, стоящую на кухне в нижнем белье.


"Доброе утро.’


Она просто продолжала то, что делала. Казалось, ее не беспокоило, что он видел ее такой, потому что кто в наши дни оторвал взгляд от женщины в нижнем белье? Ван-ин протер глаза, но не потому, что ему показалось, что он спит, просто в этом было что-то странное.


"Что ты здесь делаешь?’


- Разве ты не помнишь? она рассмеялась, отпила из чашки и вставила новую капсулу в кофеварку.


Она указала на стаканы на стойке и пустые бутылки на кухонном столе. Ван-Ин вспомнил, что он сильно пил, а не то, что она осталась. Пробел в памяти беспокоил его, потому что он задавался вопросом, какой мужчина мог забыть, что провел вечер с образом женщины.


"Я спала в комнате для гостей", - сказала она. "Как и в прошлый раз.’


"Ничего не случилось, верно?’


- Нет, Питер. Не волнуйся.’


Они сели за стол, выпили кофе и почти одновременно закурили сигарету, пока Ван-Ин отчаянно пытался вспомнить, о чем они говорили до поздней ночи. Казалось, она угадала его мысли.


"Мы говорили о Бобе Каллебауте, председателе партии защитников окружающей среды, питающем склонность к растениям, которые поднимают его и его последователей на более высокий духовный уровень.’


"Ты действительно это имел в виду?’


Все это постепенно возвращалось. Без Рейна он, вероятно, не вспомнил бы об этом разговоре. Ей почти захотелось посмотреть на него. Он задержал взгляд на ложбинке между ее грудями, думая о вещах, которые сознательно пытался подавить в последние годы. Она была великолепна, и ... он затушил сигарету, закурил новую. Она допила свою чашку, встала из-за стола и направилась к лестнице.


- Извини, мне нужно идти.’


Она бросилась наверх, он прислушался к шуму льющейся воды в ванной, попытался представить, как она выглядит без одежды. Разрушительный укол боли пронзил его голову, как раскаленный добела нож режет кусок масла. Изображение обнаженного силуэта уступило место двум ядовито-зеленым глазам, которые смотрели на него с упреком. Прости, Ханна, я продолжаю скучать по тебе, но мужчина остается мужчиной, извинился он про себя. У него не было возможности долго размышлять о прошлом. Рейн спустилась по лестнице еще до того, как он выкурил вторую сигарету, издалека послала ему воздушный поцелуй и пообещала позвонить в течение дня. Он остался сиротой с горьким привкусом во рту и давящей грустью в горле.


Герт Деман, правая рука председателя Коммунистической партии, проснулся рядом с гибким телом шлюхи, которая заставила его на несколько часов забыть о своих тревогах. Девушка крепко спала, она даже не проснулась, когда он, спотыкаясь, встал с кровати и врезался в дверь ванной. Он закурил сигарету, несмотря на абсолютный запрет на курение, встал у окна и попытался привести в порядок свои мысли. Партия Каллебута шла к безоговорочной победе на следующих выборах, к сожалению, ей не удалось добиться абсолютного большинства. Коалиция с ЭКО могла бы вызвать политический обвал, если бы его партия добилась существенного успеха, и он смог бы убедить Каллебаута немного умерить свой экологический голод по мгновенному изменению климата и недоступным возобновляемым источникам энергии и принять во внимание потребности людей, которые больше беспокоятся о своих пенсиях, чем о полном запрете пластиковых пакетов. Политика была жестким стилем даже для оппортунистов, которые кричали с крыш домов перед выборами, что все изменится, но в равной степени это была грязная игра, правила которой устанавливали только деньги и власть. Герт Деман налил в стакан воды, бросил сигарету, прошел в ванную и принял душ. Девушка удовольствия все еще спала, когда он одевался. Он не предпринял никаких усилий, чтобы разбудить ее, положил несколько сотенных банкнот на прикроватный столик и вышел за дверь. Готовая машина доставила его на виллу, где официально проживала Ванниувенхейзе.


"Я знаю дорогу", - сказал Деман женщине, открывшей дверь.


Ванниувенхейзе курил сигару. За его столом стоял безукоризненно одетый мужчина средних лет в начищенных ботинках и с дорогими часами Philip Patek на левом запястье.


"Как обстоят дела?’


Мужчина в безукоризненном костюме покачал головой, потому что понял, что его роль сыграна и ему следует ожидать худшего. У него возникло ощущение, что кто-то сел ему на грудь. У него начала кружиться голова. Страх заставил его сердце биться быстрее.


‘Смерть - это статус-кво’.


- Почему, статус-кво? Ты же не собираешься сказать мне, что докладывать не о чем.


Деман говорил снисходительным тоном, с упрямством высокомерного босса, которому доставляет удовольствие давать понять сотруднику, что он ничего из себя не представляет. Мужчина в безукоризненном костюме сглотнул. Большинство людей считали его почетным гражданином. Однако восприятие не имело ничего общего с реальностью. Винсент Тэлман прекрасно понимал, что он пожертвовал своим добрым именем в обмен на груду макулатуры и пригоршню серебряных монет и теперь рассчитается на этом.


"Они привлекли к этому делу кого-то другого", - сказал он. "Это вопрос времени, когда у Европола будет достаточно доказательств, чтобы подать на нас в суд.’


- С женщиной?’


Деман публично выступал за равные права и яростный противник дискриминации, такое отношение было частью его общественной жизни, на самом деле он считал женщин шлюхами, которым днем место на кухне.


"У этой сучки есть имя?’


"В этом-то и проблема", - сказал Тейлман Бедуусд. "У меня больше нет доступа к определенной информации. Похоже, они узнали, что я играл в паре.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


Тэлман молчал, потому что понимал, что в их глазах он стал никчемным. Тишина могла дать отдых, заставить людей нервничать или быть особенно болезненной. Он склонил голову, посмотрел водянистым взглядом на носы своих дорогих туфель. Он, казалось, съежился, носы его туфель приблизились, когда что-то хрустнуло у него в голове. Он услышал, как Деман что-то крикнул, прежде чем потерял сознание и упал на колени, как тряпичная кукла.


"Черт побери", - выругался Деман, увидев, что Тейлман рухнул на землю.


- Сделай что-нибудь, пока мы все не оказались в дерьме.’


Если бы Тейлману стало плохо на пустынном пляже, Деман тихо пробормотал бы снизу, вместо того чтобы вызвать службу спасения. С Ванниувенхейзе он не мог поступить иначе.


Ван-Ин надел рубашку с короткими рукавами и льняные брюки. Рубашка подчеркивала его выпирающий живот, брюки тоже были не совсем удобными, но боевыми - comme à la guerre. Его гардероб представлял собой немногое, ему давно пора было обзавестись чем-то новым. В шкафу стояла пара сандалий, купленных для него Ханнелоре, подошвы которых стерлись, а застежки на липучках пришли почти в негодность. К счастью, ни одна женщина по-прежнему не смотрела на него, единственной, кто заставил бы его обратить внимание на свой поношенный стиль одежды, больше не было. Он закурил сигарету, закрыл за собой входную дверь и прошел через "жирные рыбные ворота", где все еще было прохладно. Застежки на липучках радовали, впереди у него все еще была быстрая прогулка. Дом отдыха, где умер дедушка Карела Лебона, находился за городом.


Из Ин зашагал в направлении рынка. Воспоминания о прошлом, казалось, сокращали расстояние. Он прошел мимо магазина, где полвека назад купил свою первую пару джинсов, бросил беглый взгляд на внутренний дворик консерватории, где проходил его первый урок игры на гитаре, продолжил свое путешествие во времени к яичному рынку, где провел много часов на террасе под солнцем. Теперь никто бы не поверил, что до девятнадцати лет он не притрагивался ни к капле алкоголя и пил только колу, в то время как его друзья разливали пиво и хвастались своими бурными вечерами с девочками из Хемелсдейла, школы для элитных цыпочек с загорелыми икрами и надежно прикрытой грудью. Хофстрэппел вывел его из задумчивости, он отступил в сторону, пропуская проезжающий прокатный экипаж. На рынке было очень тихо. Официанты расставляли столы и стулья на террасах, одинокий Гуляющий напоил свою измученную жаждой Собаку водой из миски, которую поставил один из официантов. Убийственная жара заставила его отказаться от запланированной прогулки. К счастью, перед Домом Провинциала стояли два такси. Он пересек площадь по диагонали, вытирая пот со лба. Водитель первого такси, дружелюбный непалец, свободно говоривший по-голландски, выглядел озадаченным, когда Ван-ин попытался объяснить, куда он хочет поехать.


- Отвези меня в Кателейнепорт, я расскажу тебе, как действовать дальше.’


Непалец придержал для него дверь. Он редко сажал в машину местных жителей, более девяноста пяти процентов его клиентов были туристами. Он знал дорогу к вокзалу и большинству отелей на расстоянии вытянутой руки, но названия улиц за пределами исторического центра были ему совершенно незнакомы. Ван-Ин сел на заднее сиденье. Непалец был не только невежественным, но и не совсем зеленым юнцом. Он ехал с открытыми окнами и включенным на максимальную мощность кондиционером. Ему было все равно. Машина скорой помощи с жужжащей сиреной возвестила о напряженном дне для экстренных служб. По данным прессы, из-за сильной жары в среднем погибало двадцать человек в день, в основном пожилые люди или люди с заболеваниями сердца. Кто знает, может быть, непредвиденный рост смертности среди пожилых людей благотворно повлиял на дефицит государственной казны. Ван-Ин не смог подавить улыбку, когда эта мысль невольно пришла ему в голову.


"Теперь проезжай через мост, а потом прямо", - сказал он как раз вовремя.


Они проехали по улице барона Рузеттелана, повернули налево перед мостом через канал Брюгге-Гент в направлении больницы Синт-Лукас. Дом престарелых, где при подозрительных обстоятельствах умер дедушка Карела Лебона, находился неподалеку.


Войдя внутрь, таксист расплатился, пожелал ему приятного дня и направился по широкой дорожке ко входу в дом отдыха, который был удачно назван horizon. Сегодня зал такого заведения напоминал зал трехзвездочного отеля. Стены были выкрашены в светлые тона, скамейки, на которых посетители и местные жители могли насладиться чашечкой кофе и видом на ухоженный сад, выглядели как угодно, только не дешево, а девушка за прилавком казалась сошедшей с модного женского журнала. Ван-ин поприветствовал ее "доброе утро" и получил улыбку в ответ.


"Что я могу для вас сделать, сэр?’


"Я связан с Сириэлем Лебоном.’


Девушка кивнула, набирая имя на своем компьютере. Тревожная складка вокруг ее рта сменилась улыбкой, с которой она приветствовала его.


"Боюсь, у меня для вас плохие новости, сэр", - сказала она. "Сириэль Лебон недавно скончался.’


"Я знаю", - кивнул Ван. "Возможно ли поговорить с медсестрой?’


"Вы родственник мистера Лебона?’


"Нет, я хороший друг покойного. Меня зовут ван-Ин, комиссар Ван-Ин. ’


Девушка опустила глаза, но не потому, что слово "Комиссар" внушало ей страх, а потому, что слух о том, что Сириэль Лебон умер не своей смертью, вызвал необходимый переполох в последние дни. Поэтому она не знала, что сказать, потому что руководство было очень довольноэто. С другой стороны, она не могла притворяться, что у нее идет кровь из носа, один из ее дядей работал в федеральной полиции, она уже много раз на собственном опыте убедилась, что этих парней нельзя уволить под предлогом.


"Минутку", - сказала она.


Ван-Ин изобразил на лице одновременно нетерпение и разочарование - старый трюк, чтобы показать, что он не примет слабого оправдания. Только выражение его глаз говорило на другом языке, потому что девушка напомнила ему Рейн, и ее образ на кухне остался на его сетчатке. Разница в возрасте все еще имела значение? Если верить некоторым семейным терапевтам, число молодых женщин, ищущих защиты у пожилых мужчин, резко возросло.


"Кто-то идет", - сказала она после короткого телефонного разговора. "Садись сюда. Кофе?" Она указала на скамейку у окна. Ван-Ин сказал: "Пожалуйста", - и поблагодарил ее сухим кивком.


Медсестра выкатила одного из ординаторов, худощавого мужчину с прической в стиле Эйнштейна, в холл, подтащила инвалидное кресло к окну, провела пальцами по его взъерошенным волосам и сказала: "Я заеду за вами снова позже. Ван-Ин смотрел вперед, потому что не хотел заводить разговор с совершенно незнакомым человеком. Эйнштейн смотрел на это иначе, у него не было возможности обмениваться идеями с кем-то со стороны каждый день.


"Здесь все довольно просто", - сказал он без приглашения. "О еде позаботились, палаты просторные, а медсестры особенно предупредительны. Во всех областях", - добавил он с загадочным смешком Монкеля. - Они выявляют в тебе все лучшее, если ты понимаешь, что я имею в виду. Чего еще может желать старый одинокий мужчина.’


"Я приеду сюда не для того, чтобы жить", - невозмутимо ответил Ван.


"В гостях?’


‘Вещь’.


Эйнштейн почесал за ухом, затем приложил руку ко лбу, как будто обнаружил изъян в своей собственной теории относительности. Пожилые мужчины редко бывали здесь, потому что пожилые мужчины не хотели сталкиваться лицом к лицу с будущим, которое могло их ожидать.


- Семья? - переспросил я.


"Нет", - сказал Ван. "Человек, которого я пришел навестить, мертв.’


"Смерть", - заговорщически прошептал Эйнштейн. "Как его зовут, если можно спросить?’


- Лебон. Сириэль Лебон.


Эйнштейн повернул голову. Он казался шокированным, по крайней мере, удивленным.


"Я никогда не видел тебя здесь раньше", - сказал он подозрительно. "Кстати, Сириэль никогда не упоминал о тебе.’


"Разве я сказал, что знал его?’


"Нет, но’"


Внезапная смерть Сириэля вызвала много шума. Некоторые утверждали, что он умер во сне, другие - что он добровольно ушел из жизни. Эйнштейн знал одно наверняка: Сириэль не совершал самоубийства, по крайней мере накануне своей еженедельной встречи с Гретой, грудастой уборщицей, которая уже осчастливила многих жильцов за небольшую плату. Говорили, что старый Лебон вполне способен постоять за себя. Поэтому его девизом было: он выстоит или падет по милости Греты.


"Я старшая медсестра отделения, где находился мистер Лебон. Что я могу для вас сделать, мистер ван-Ин?’


Ни один из Эйнштейнов не видел, как вошел высокий мужчина.


- Могу я задать вам несколько вопросов?


‘Конечно’.


Расторопная медсестра позаботилась об Эйнштейне и выкатила мужчину в коридор рядом с регистратурой, прежде чем он успел произнести еще хоть слово. Было ли это совпадением, что она незаметно увела его в тот момент, когда он хотел что-то спросить, или ему показалось, что именно?


"Я родственник Сириэля Лебона", - сказал он.


- Что вы хотите о нем узнать, капитан?


Жадность не знала границ. Те, у кого было много, хотели все больше и больше. Бенедикт Ванниувенхейз родился богатым, его отец Этьен сколотил состояние на недвижимости после войны, он увековечил и расширил Империю. CALIMMO на сегодняшний день было крупнейшим агентством недвижимости во Фландрии с оборотом в восемьсот миллионов долларов в год. Личное состояние Бенедикта оценивалось более чем в половину. Его жена, бывшая манекенщица, уже сделала счастливыми по крайней мере двух эстетических хирургов. Он тратил состояния на автомобили. Гараж, в котором хранилась его коллекция, занимал площадь почти в тысячу квадратных метров. Короче говоря, Бенедикт Ванниувенхейзе воплотил образ лихого нового богача, присвоившего себе очарование феодального землевладельца.


"Я позвоню вам, как только закончу здесь", - сказал он своему водителю, мускулистому мужчине лет сорока с небольшим, с темными пронзительными глазами и коротко стриженными волосами.


"Нет проблем, сэр.’


Водитель отстегнул ремень безопасности, выпрыгнул из "Бентли" и распахнул заднюю дверцу, чтобы его тучный работодатель мог выйти с комфортом. Поместье, куда Ванниувенхейзе приходил через равные промежутки времени в поисках передышки, купалось в ярком свете все выше поднимающегося солнца. Невдалеке была припаркована черная "Тесла" с зашторенными стеклами.


- Увидимся позже.


- Увидимся позже, сэр.’


Водитель захлопнул заднюю дверцу, вернулся в машину и искоса взглянул на широкую спину своего работодателя, который, не оглядываясь, шел к входной двери. Он завел двигатель, подключил свой iPod к мощным встроенным динамикам и включил музыку, прежде чем тронуться с места, и увидел в зеркале заднего вида, как Ванниувенхейзе открывает переднюю дверь. В особняке, который он иногда называл ‘игровой площадкой’, было четырнадцать комнат, включая три спальни и столько же ванных комнат. Г-образная гостиная выглядела китчево. Мебель состояла в основном из лакированных шкафов с инкрустированными драконами из слоновой кости и пышными цветочными мотивами. Внушительные белые кожаные диваны украшали картины девятнадцатого века в массивных позолоченных рамах. Здоровье и счастье не продавались, как и вкус. Ванниувенхейзе едва ли обращал внимание на дорогое барахло, которым его жена напичкала комнаты. Нахмурившись, он подошел к своему столу. Боб Каллбут стоял у окна, в левой руке он держал стакан минеральной воды. Председателю партии зеленых, казалось, было не по себе, его глаза нервно забегали взад-вперед, когда Ваневенхейзе поприветствовал его похлопыванием по спине.


‘Comment ça va?’


- Не громоподобный. Мне только что звонил Герт. Он думает, что они напали на наш след.’


Ванниувенхейзе разразился громким смехом. Молодежь в эти дни беспокоилась о том, что кто-то пукнет в сетку. По словам некоторых информаторов, полиция следила за ним в течение двух лет, подозрения против него занимали десятки страниц, неопровержимых доказательств - чистый лист.


"Они следят за тобой или за мной?" - засмеялся он.


- На твоем месте я бы не был слишком счастлив.’


Каллебаут сделал глоток минеральной воды. Идеалистам лучше всего жилось с людьми, которые возлагали на них свои надежды, пока они сами не оказались втянутыми в интриги недобросовестных охотников за приданым, стремившихся только к власти. В течение многих лет он был привержен созданию более чистой окружающей среды, пытаясь пробудить совесть своих оппонентов, полагая, что еще не слишком поздно переломить ситуацию. Его противники наблюдали и спокойно ждали, когда он допустит ошибку, прежде чем заманить его в свою паутину. Ванниувенхейзе принадлежал к группе людей, с которыми раньше сражался зубами и когтями, а теперь не мог удержаться и танцевал под свою дудку.


"Прекрати нести чушь, на подходе новый груз. Я рассчитываю на то, что твои ребята меня не подведут. ’


- Извини, Бенедикт, я больше не тяну за это.’


Полная чушь. Подумайте о будущем и партийной казне. Или вы забыли, что стоите на пороге решающих выборов?’


История учила, что память масс коротка, а революции часто затягиваются, потому что личные интересы почти всегда преобладают над общим благом, другими словами: те, у кого были деньги, в конечном итоге выигрывали их, в результате чего коммунизм не работал в долгосрочной перспективе, как и идеализм. Бенедикту Ванниувенхейзу не разрешалось быть одаренным, он знал, что такое удары кнута, и чертовски хорошо понимал, что не обязательно быть мудрым, чтобы разбогатеть, и что жадности и отсутствия сочувствия было достаточно, чтобы продолжать вести стаю в приюты. Каллебауту еще многому предстояло научиться, прежде чем он понял, что сначала нужно загрязнить окружающую среду, прежде чем можно будет зарабатывать деньги на ее очистке, хотя постепенно до него начало доходить, что экореализм победит носки из козьей шерсти.


‘ По-моему, тебе лучше взять несколько дней отпуска, дать всему утрястись и хорошенько оттянуться. Сколько времени прошло с тех пор, как у тебя в последний раз был секс?


Каллбаут неловко отреагировал на назойливый вопрос. Он отвернулся и посмотрел в окно, как будто там можно было увидеть что-то интересное. Эротизированный властью, он не мог отрицать, что экобабы много раз бесстыдно пытались соблазнить его, и он несколько раз проклинал себя за то, что не ответил на их заигрывания. Кстати, кто мог бы обвинить его? Он не был женат, не был связан обетом целомудрия, и у него не было девушки.


- И? Что ты об этом думаешь? Заказать тебе пару девочек и горсть грибов?


"Это было привлекательное предложение, и на самом деле ему нечего было терять", - подумал Каллебаут. В последние годы Ванниувенхейзе вложил значительные средства в возобновляемые источники энергии, и никто не мог обвинить его в том, что он связался с обычным капиталистом. Но он также понимал, что останется в долгу перед ним, если захочет осуществить свою мечту стать премьер-министром.


"Я ценю твою заботу, Бенедикт, но я бы предпочел этого не делать. Мои планы полны, стадо рассчитывает на меня. ’


"Пастух, который слишком долго остается в горах, иногда издевается над одной из своих овец, не пренебрегая своей работой, но я понимаю, что вы имеете в виду. Я просто хочу, чтобы вы не слишком беспокоились о том, что я могу исправить. Помните, что судьи - это тоже отцы и деды.’


"Что ты хочешь этим сказать?’


- Что они не обращают внимания на определенные вещи, когда под угрозой безопасность их потомства. Ты следишь за стадом, я разберусь с волками. Могу я предложить тебе что-нибудь еще? Бокал натурального вина?


Каллбаут сделал оборонительный жест. От органического вина у него разболелась голова, кстати, как и от обычного вина. Он ненавидел людей, которые пытались утешиться алкоголем или напиваться для храбрости. Он узнал , что существуют и другие способы…


‘ С другой стороны, от горсти грибов я не отказываюсь.


"Вот так я снова тебя узнал", - ухмыльнулся Ванниувенхейзе.


Он подошел к деревянному шкафу восемнадцатого века, служившему домашним баром, взял бутылку "Обана", стакан и пластиковый пакет с сушеными грибами.


Старшая медсестра провела Ван-Ина по одному из залитых солнцем коридоров в его кабинет, который находился на другой стороне здания. Освежители воздуха на подоконниках рассеивали запах, который распространяли старики, пахло почти приятно. Ван-ин со смешанными чувствами шел вдоль дверей комнат, современных камер, где люди молча сидели в ожидании смерти. Он задавался вопросом, кто позаботится о нем, если его здоровье пошатнется или реальность постепенно исчезнет и уступит место туманному миру, где он будет постоянно сбиваться с пути и вечно блуждать в лабиринте, из которого нет выхода.


"Могу я спросить, откуда взялся ваш интерес к мистеру Лебону? Если я не ошибаюсь, вы уже некоторое время на пенсии, я не могу себе представить, что..."


"Ты гуглил меня?’


Старшая медсестра застенчиво рассмеялась, как будто коллега застукала его за ковырянием в носу. С другой стороны, точный вывод был доказательством того, что экс-комиссар все еще был в выигрыше, и поэтому ему следовало быть осторожным.


- Твое имя заставило меня зазвенеть в колокольчике.’


- Колокольчик или часы?’


"Также было сказано, что у вас особое чувство юмора.’


Дверь в конце коридора была открыта. Двадцатипятилетняя девушка смотрела на экран, нажимая несколько клавиш, прежде чем поднять взгляд.


- Могу я представить вас своей секретарше?


Молодая женщина протянула руку, но осталась сидеть. У Ван-Ина не было проблем с тем фактом, что молодые люди были менее вежливы, чем ожидали от них пожилые люди. Времена изменились. Хотя он не помнил, чтобы в поезде он когда-то заступался за пенсионерку, которая тем не менее путешествовала бесплатно.


‘ Приятный.


Она кивнула, не дрогнув ни единым мускулом. Ледяная королева или hot box? Ван-ин одобрил ее с первого взгляда, задаваясь вопросом, сможет ли ее босс ответить на этот вопрос. Один врач однажды признался ему, что нигде так часто не трахаются, как в больницах. В данном случае, были обоснованные сомнения, старшая медсестра выглядела как монах без тонзуры, с угловатыми челюстями и жесткой складкой вокруг рта, но это тоже могло быть притворством. В его глазах горел странный блеск, который он наблюдал у психопатов. Как бы то ни было, ему понравилась возможность сравнить свой опыт с реальностью.


- Садитесь, капитан.’


Старшая медсестра предоставила ему стул и сама села за его стол. Невдохновленные люди, как и аутисты, не любят беспорядка. Ван-Ин догадался, что медсестра относится к первой категории. Кроме листа формата А4 с заметками, написанными почерком кригелига, на его столе ничего не было. Жужжание кофеварки Senseo заглушало шум компьютеров. Ван-Ин скрестил ноги, борясь с желанием закурить сигарету, когда в нос ему ударил запах кофе.


"Я сделаю все возможное, чтобы не отнимать слишком много вашего драгоценного времени", - сказал он. "Как вы, возможно, читали, я уже два года на пенсии, поэтому, конечно, я больше не уполномочен проводить судебное расследование. Поэтому вы не обязаны отвечать на мои вопросы, хотя я и внук мистера Лебона были бы вам за это особенно признательны.


Это было довольно неприятно, потому что Ин поймал себя на том, что выражается почти как официальное лицо. Делал ли он это таким образом раньше? Он почесал за ухом, другой рукой взял чашку, которую протянула ему секретарша. Она исчезла, не сказав ни слова.


"И что бы вы хотели узнать?’


Старшая медсестра вытянула его руки, соединила кончики пальцев вместе и поднесла их к нижней части подбородка. Выражение его глаз казалось сдержанным, он был похож на Лису, терпеливо ожидающую, когда он проглотит цыпленка.


"Карел Лебон утверждает, что его дедушка был убит.’


Старшая медсестра опустила его руки, положив их на колени. Мальчик приходил к нему несколько дней назад с той же историей. У него было более чем достаточно времени, чтобы объяснить, что произошло. Он был готов сделать то же самое для ван Ина, потому что бывший комиссар, вероятно, обладал необходимыми полномочиями, чтобы переубедить мальчика.


- Внук мистера Лебона также рассказывал, что его дед понес значительные убытки на фондовой бирже?’


- Что вы подразумеваете под словом "значительный"?’


"Семьсот тысяч евро. Мистер Лебон был практически банкротом и в результате впал в глубокую депрессию. Разве не могло случиться так, что любящий внук, который, если бы я был хорошо информирован, унаследовал бы значительную часть этого состояния, потерял Север?


"Неужели это так?’


- Мистер Лебон показал мне свое завещание. Оно лежало в его прикроватной тумбочке.’


"Где он сейчас находится?’


- Понятия не имею, комиссар, точно так же, как никто не знает, откуда у мистера Лебона золотое кольцо с печаткой и наличные деньги.’


"Ты хочешь сказать, что...?’


"Нет, комиссар. Я не сужу и не осуждаю. Моя работа - заботиться о людях и помогать им осенью их жизни. Поверьте мне, мистер Лебон действительно больше этого не видел. Никого не удивляет, что он покончил с собой.’


Объяснение старшей медсестры было правдоподобным, утверждение о том, что Лебон потерял все свое состояние, можно было отследить. Не было никакого мотива, который мог бы объяснить возможное убийство, дом отдыха пользовался хорошей репутацией, врач, подписавший свидетельство о смерти, не установил ничего подозрительного, и полиция не ответила на просьбу Карела Лебона расследовать смерть его дедушки. Факты были верны, но внутреннее чутье заставляло его сомневаться.


"Извините, что беспокою вас, сэр..."


- Косинс. Дитер Косинс.


"Я хотел бы поблагодарить вас за сотрудничество, мистер Косинс.’


Ван-Ин залпом выпил свою уже наполовину остывшую чашку кофе, попрощался с Косинсом рукопожатием и кивнул своей секретарше, которая встала и предложила проводить его до выхода.


- Нет, спасибо, - сказал Ван. - Я сам найду дорогу.’


Он просто увидел, как она резко обернулась и посмотрела на Косинса, словно ожидая от него знака. Он прошел по коридору и увидел Эйнштейна, сидящего в инвалидном кресле чуть поодаль. Их пути пересеклись. В протянутой руке старика ощущался листок бумаги, который он прятал в своей ладони. Он хотел спросить мужчину о чем-то, но сдержался, когда услышал шаги. Косинс приближался к ним большими шагами. Он не заставил себя ждать, потому что не хотел выводить Эйнштейна на сложный паркет. Это было напрасно. Он слышал, как Косинс возился с Эйнштейном, но, к сожалению, не мог понять, о чем шла речь. Возвращаться не было смысла, это, вероятно, только ухудшило бы ситуацию. У стойки регистрации он отвернулся, раскрыл ладонь, разгладил сложенный вчетверо листок. Дрожащий почерк было трудно разобрать, сообщение очень четкое: здесь происходят странные вещи.


OceanofPDF.com


3


Рейн швырнула сигарету, которую зажгла всего две минуты назад, в сухую траву на обочине, быстрым взглядом проверила, остался ли в ней огонь, прежде чем сканировать окрестности с помощью мощного призматического вьювера, пока у нее не начали слезиться глаза. Она была вознаграждена за это. Вдалеке показался "Бентли" с приличной скоростью. Она подошла к своей машине, стоявшей через дорогу, бросила зрителя на заднее сиденье, легла на него сверху и с тревогой стала ждать, когда "Бентли" проедет мимо. Водитель повернул голову в сторону и нахмурился. Припаркованная машина вызвала у него некоторое подозрение, потому что номерной знак не показался ему знакомым, а он знал наизусть все номерные знаки тех, кто жил поблизости. Рейн услышала, как "Бентли" замедлил ход, а затем снова набрал скорость, наполовину выпрямился и выглянул через лобовое стекло. Черт возьми. Она мысленно выругалась, когда увидела, что "Бентли" остановился невдалеке и начал давать задний ход. Отъезд сделал бы только хуже, она могла придумать предлог, чтобы объяснить свое присутствие, а не то, почему она распласталась на заднем сиденье. В любом случае, было мало шансов, что водитель ей поверит, и кто знает, каков может быть результат. Щупальца Ванниувенхейзе дотянулись до самых высоких областей. Если ему удастся связать ее с владельцем машины, все будет кончено. Пронзительный звук клаксона заставил ее оглянуться. Подъехавший легкий грузовик занял почти всю ширину дороги, для которого движущийся задним ходом Bentley был препятствием. Сейчас или никогда. В тот момент, когда легкий грузовичок закрыл обзор, она толкнула левую заднюю дверь, выкатилась из машины и снова захлопнула ее пинком. Она оказалась в канаве, на дне которой все еще была вонючая вода. Водитель легкого грузовика, который явно спешил, продолжал раздраженно сигналить, пока "Бентли" не свернул на обочину, где она только что курила сигарету. Она услышала, как швейцар открыл и закрыл дверь. "Он вышел", - в отчаянии подумала она. Грязная канава была окаймлена тонкими зарослями, которые не давали слишком большого укрытия, но у нее не было выбора, кроме как найти другое укрытие. Водитель "Бентли", к счастью, не предпринял никаких усилий, чтобы осмотреть окрестности машины, он ограничился кратким осмотром салона. Она услышала, как он открыл дверцы и захлопнул их. Рейн была приучена сохранять спокойствие при любых обстоятельствах, она съежилась как можно меньше и ждала. Казалось, прошла вечность, прежде чем он дал ему настояться, хотя на самом деле прошло самое большее две минуты. Она сидела так, пока не услышала, как завелся двигатель "Бентли". В тот же момент зазвонил ее сотовый. Ее лицо побелело. Она проклинала себя за то, что дважды за сегодняшний день совершила глупую ошибку. Ей следовало припарковать машину подальше от посторонних глаз и выключить сотовый.


- Привет, - это прозвучало угрюмо.


"Есть что-нибудь?"


"Нет, из "Внутри". Я в порядке.’


Он не стал вдаваться в подробности, потому что тон, которым она с ним разговаривала, заставил его заподозрить, что у нее все не так хорошо, как она хотела, чтобы он поверил, но он узнает позже. У него также были другие заботы на уме. Записка Эйнштейна заставила его задуматься о так называемом самоубийстве Сириэля Лебона и о том гнетущем впечатлении, которое произвел на него дом отдыха. В последние годы в прессе уже появлялись многочисленные ужасные истории о домах отдыха. Обычно это касалось случаев далеко идущего пренебрежения, но часто это также было связано с деньгами и наследством. Последние данные доказали, что пожилых людей все чаще объявляют недееспособными, лишая их какого-либо контроля над собственной собственностью. Эта тревожная тенденция охватила Вана страхом, потому что вскоре он тоже мог оказаться в подобной ситуации.


"Ты сегодня свободна?" - спросил он


"Почему?’


"Я хотел бы поговорить с вами как можно скорее.’


Рейн оглядел себя. Она была по уши в грязи, столкновение с водителем "Ванниувенхейзе", которого ей удалось избежать в самый последний момент, беспокоило ее, и она также боялась, что Ван-Ин будет задавать раздражающие вопросы. Другими словами, было неуместно встречаться с ним в короткие сроки. С другой стороны, она не осмелилась наотрез отказаться, потому что он был слишком близок ее сердцу.


"Тебе действительно нужно это делать?’


"Да", - твердо сказал он. "Где мы встретимся? Дома или на террасе?’


"Как насчет Кафедраала?’


"Кафе в порядке. Оно заработает через час или два?’


"Я думаю, что да.’


Ванниувенхейз сел в "Бентли", закурил сигару и налил себе напиток из мини-бара. Одним из преимуществ богатства было то, что ты мог позволить себе больше, чем обычный смертный. Тогда курение в присутствии сотрудника могло быть запрещено, он точно знал, что Ремко не посмеет возражать против толстых стен, которыми он был вынужден дышать.


- Все комплекты?


‘ Я пока еще не совсем уверен.


Ремко был голландцем, как и предполагало его имя. Помимо того, что он был водителем, он также отвечал за безопасность своего босса и в этом качестве иногда выполнял работу по дому, которая не выдерживала дневного света. Например, ему не повредило ударить молотком по коленям диссидента или, в назидание, отрезать кому-нибудь палец. В конце концов, мистер Ванниувенхейзе был щедрым работодателем, который позволял ему жить в роскоши на деньги, заработанные таким образом.


"Что-то пошло не так?’


- Нет, но я заметил кое-что подозрительное.’


- Расскажи.


Ванниувенхейзе внимательно выслушал то, что сказал Ремко. История его не взволновала. Наоборот. Припаркованная машина вполне могла стать полезным следом в охоте на людей, которые его преследовали.


- Я полагаю, вы записали номер номерного знака.’


"Нет", - сказал Ремко. "Я надежно спрятал его.’


Он постучал указательным пальцем по виску, затем достал из коробки таблетку жевательной резинки и положил в рот. Свежий вкус мяты взбодрил его. Он живо помнил, как его мать тайком подсовывала ему конфету по праздничным случаям, тайно, потому что его отец был пастором строгой реформатской церкви, где сладости считались греховными. Это была одна из причин, по которой он сбежал из дома в возрасте семнадцати лет и эмигрировал в большой город, где значение слова "грешный" только по-настоящему дошло до него. Теперь он был уверен, что пристрастился бы к наркотикам, если бы не продолжал находить утешение в жевательной резинке со вкусом мяты.


"Ты не хочешь сначала подбросить меня до дома, а потом навестить Тейлмана в больнице. Я хочу знать, как он это делает тем временем.’


У Ванниувенхейза возникло подозрение, что Тейлман разыграл комедию, чтобы избежать некоторых каверзных вопросов. Отношение больных братьев, которые забрали его без особых хлопот и даже не потрудились включить сирену, когда уезжали, подтвердило это подозрение.


- Что-нибудь еще, сэр?


- Позвони мне, если что-нибудь узнаешь.’


"Я знаю.’


"Бентли" величественно скользил по дороге. Автомобили поменьше непрошенно уступали дорогу, когда видели опасность, нависшую позади них. Парии, которые были вынуждены ездить с открытыми окнами из-за жары, потому что не могли позволить себе машину с кондиционером, с завистью отрывали глаза от руля. Ремко, улыбаясь, наслаждался богатством, которое ему не принадлежало. Он невольно подумал о своем отце. Благочестивый преподобный, вероятно, все еще разъезжал на велосипеде по дамбам Зеландии в чересчур облегающем черном костюме, презрительно поднимая глаза каждый раз, когда ему попадалась скудно одетая женщина. Неужели этот лицемер забыл, что его сын однажды застукал его за мастурбацией перед кинескопом? Он также невольно подумал о своей матери, которая недавно пришла за милосердным ангелом и забрала его туда, где его отец никогда не окажется. "Бентли" был менее заметен, когда они проезжали по Липпенслаану в Кнокке. Ремко никогда не понимал, почему именно состоятельные бельгийцы поселились в этой крестьянской дыре, хотя он должен был признать, что виллы в Нидерландах не шли ни в какое сравнение с полузамками, которые громоздились здесь десятками. Ванниувенхейз купил свою культю за бесценок у обанкротившегося айтишника, он едва заплатил за нее два миллиона.


Преуспевающий агент по недвижимости вышел из машины и направился с сигарой в руке к входной двери своей виллы. Он выглядел обеспокоенным, припаркованная машина возле особняка беспокоила его. Они просто заходили или он напрасно волновался? Он оценил свою позицию на воображаемой шахматной доске. Пешка, выдвинутая вперед, обычно была безвредна, если только она не составляла авангард четко направленной атаки. Была ли припаркованная тележка выдвинутой вперед пешкой? Какие фигуры он мог бы лучше всего использовать, чтобы парировать атаку противоположной стороны?


Ванниувенхейзе ввел код доступа, подождал, пока откроется входная дверь, прежде чем бросить наполовину выкуренную "кохибу" в засыпанный песком цветочный горшок, который был поставлен туда именно по этой причине. Он на мгновение представил себе, как его жена три месяца жила у подруги в Сен-Барте, прежде чем вошел, улыбаясь.


"Это ты, Дикки?’


- Кто же еще, - проворчал Ванниувенхейз. Только горстка людей знала код доступа, и на всякий случай у него также был сканер радужной оболочки глаза, установленный на входной двери в том месте, где обычно располагалась шпионская сеть.


"Это я, милая.’


Все внутренние двери были открыты, так что он мог смотреть в сад из холла. К нему, покачивая бедрами, подошла блондинка лет тридцати пяти. На ней были красные трусики с желтой звездой посередине и стрелкой над ней, направленной вниз. Наташа была зарегистрирована как домработница, хотя никогда в жизни не пользовалась тряпкой для вытирания пыли и жестяной банкой. Ванниувенхейз зарычал, как поросенок, когда она потерлась о него грудью. На кофейном столике лежали четыре полоски белой пудры на зеркале, готовые к употреблению. Перспектива часа секса с Наташей вскружила бы голову большинству мужчин. Секс и наркотики захватили воображение даже Ванниувенхейза, который с трудом заставил его подняться.


На террасе Cafedraal, пристройки к ресторану-бару в тени собора Святого Сальватора, было почти приятно. Ван-Ин любил приходить туда, потому что в дополнение к превосходному вину здесь подавали вкусные закуски. Он сел за маленький столик у фасада, закурил сигарету и задумался о романтических вечерах, которые провел здесь с Ханнелоре. Он ловил себя на том, что все чаще думает о ней, ощущал, что боль утраты стала сильнее, но самым болезненным было то, что он больше не помнил, что случилось с ней и детьми. Иногда в своем воображении он заново переживал дикую перестрелку, видел Версавела с пистолетом в руке, чувствовал острую боль в груди, куда попала пуля. Почему никто не мог рассказать ему, что произошло? Почему его близкие были лишены его? Гул батареи наспех установленных вентиляторов обеспечивал неравную борьбу с природой. Он провел пальцами по своим насквозь мокрым волосам. Воздух дрожал над крышами, кусты и деревья, казалось, стонали от нехватки воды.


- Омер, комиссар?’


Официанта, которому было чуть за сорок, казалось, не беспокоила адская температура. От него исходило стоическое спокойствие.


- Просто сделай два. Одно для утоления жажды, другое для вкуса.’


"Окидо’.


Мужчина, насвистывая, исчез внутри. Терраса была занята наполовину, в конце концов, разумные люди оставались внутри, вместо того чтобы подвергать себя чрезмерной дозе канцерогенных ультрафиолетовых лучей.


Рейн подоспел в тот момент, когда он одним большим глотком влил внутрь первый Омер, а второй поднес к губам.


"Я думаю, что твоя печень несокрушима.’


Она села по другую сторону стола, одернув слишком короткую юбку. Она приняла чуть теплый душ в своем отеле, смыла слизь с тела, а затем быстро переоделась в другую одежду.


- Или он вот-вот взорвется.’


Ван-Ин поставил стакан, закурил сигарету. Если бы у него была больна печень, сигарета не повредила бы. Он бы нисколько не возражал, если бы какой-нибудь жизненно важный орган отказал, особенно если бы оказалось, что Рай действительно существует и тогда он снова увидел бы своих близких.


"Не говори ничего подобного.’


Ее отец умер от рака за два дня до того, как ему исполнилось бы пятьдесят, хотя он прожил образцовую жизнь и тем самым подтвердил клише о том, что мужчина не уходит, пока не пробьет его час.


‘ Ладно. Как ты думаешь: ты снова выглядишь сияющей.


Рейн невольно улыбнулась его непревзойденному чувству относительности. Она любила мужчин, которые были на это способны.


- Прекрати свои дурацкие комплименты. Скажи мне, почему ты хотел срочно меня видеть. ’


‘У меня проблема’.


Он жадно отхлебнул второй бокал, пока пиво не стало слишком горячим, предвкушая опьянение, которое вскоре облегчит боль от тоски по Ханнелоре и детям.


‘Когда я еще работал в полиции, у меня был доступ к большинству баз данных с конфиденциальными личными данными. Сегодня мне это удается..."


"Не могли бы вы, пожалуйста, перейти к делу?’


Он вкратце рассказал ей, что его беспокоит, и спросил, может ли она предоставить ему список людей, умерших в доме престарелых "Горизонт" за последний год. У нее отвисла челюсть.


- Только имена?’


‘ Нет. Я также хочу знать, от чего они умерли и какой врач поставил диагноз смерти.


"Что-нибудь еще?’


"Поцелуй от леди?’


"Глупо.’


Рейн заказала бокал белого вина, потому что чувствовала, что заслужила награду после всего, что ей пришлось пережить. Дать ответ на запрос Ван Ина само по себе не было проблемой, хотя согласно букве закона это было запрещено. Сегодня право на неприкосновенность частной жизни стало священным. Дело дошло до того, что некоторые муравьеды пригрозили судебным разбирательством, если будет сообщен размер их обуви.


В больнице Ремко узнал, что Винсент Тэлман был выписан после краткого обследования и уехал накануне. Он поблагодарил медсестру отделения неотложной помощи и вышел большими шагами, потому что отец привил ему отвращение к современной медицине. В конце концов, богобоязненный священнослужитель был убежден, что медицинское лечение сегодня стоит больше жизней, чем спасено, потому что как еще можно объяснить растущее число смертельно опасных видов рака, врожденных аномалий, редких, часто до сих пор не названных заболеваний?


Ремко сел в "Бентли", позвонил Тейлману и спросил, не могли бы они встретиться где-нибудь в укромном месте, поскольку он не мог решить этот вопрос по телефону из-за мер безопасности.


"И вам вообще не о чем беспокоиться", - добавил он. "Джонас заверил меня, что это предложение может принести пользу обеим сторонам.’


"Джонас" было кодовым именем Герта Демана.


"Где мы можем встретиться? - Спросил Тэлман после короткого колебания. Неявка на встречу вызовет у него подозрения и подорвет его надежность.


- Через полчаса на парковке "Каррефура" на Шипсдалелаан?


‘Хорошо’.


- До тех пор.


У Ремко все еще было много времени, ведь от АЗ-Синт-Джан до Шипсдалелаана было всего пять минут езды. Он включил двигатель и кондиционер и доложил Ванниувенхейзу. Агент по недвижимости вел беседу из джакузи в саду, где блондинка уже полчаса отчаянно пыталась осчастливить своего босса. Следовательно, голос у него был не очень веселый.


"Перезвоните мне, как только получите запрошенную информацию. Не имеет значения, как вы ее получите.’


"Я так и сделаю, босс.’


Ремко подождал еще десять минут, прежде чем поставить "Бентли" в свой "Бентли" и черепашьей поступью поехал к выезду со стоянки больницы. Он подъехал к "Каррефур" через четыре минуты. Тэлман приехал вовремя. Он был за рулем темно-синего "Вольво". Ремко запомнил номерной знак, прежде чем выйти.


"Очевидно, это было несерьезно", - сказал Ремко, когда они официально пожали друг другу руки.


"Что вы имеете в виду?" - спросил Тэлман.


"Ты был в больнице, верно?’


"Вы работаете на Демана?’


"Почему я должен работать на Демана?’


"Тогда на кого ты работаешь?’


Тэлман сразу насторожился. Парень, стоящий перед ним, использовал кодовое слово в телефоне, который принадлежал Деману и, вероятно, также был известен его близким соратникам. Гигант с северным голландским наречием не походил на тех, кто принадлежал к этой компании. Он сделал шаг назад. Это неожиданное движение было иллюстрацией того, что его беспокоило. Он был пойман в ловушку, как крыса.


- К сожалению, я не могу вам этого сказать, - прошипел Ремко. - Но знайте, что моему боссу не понравится, если вы не пожелаете сотрудничать.’


Тэлман носил огнестрельное оружие в наплечной кобуре. Оценив свои шансы, он принял это как должное, выхватил пистолет и направил его на дородного голландца.


- Какие-то проблемы, мистер Тэлман?’


Ремко заработал свои "Шпоры" в порту Роттердама, где за рекордно короткое время стал самым грозным бойцом в клетке в регионе. Те, кто когда-либо стоял с ним лицом к лицу на арене, знали, что он реагировал быстрее, чем муха, находящаяся в опасности. Его яркая реакция доказала, что его противники не преувеличивали. Он схватил Тэлмана за запястье, оттолкнул оружие. Раздался выстрел. Пожилая пара, вышедшая из супермаркета, скрылась обратно в здание. Растрепанная женщина издала пронзительный крик, волосатая чихуахуа начала Хныкать. Ремко затащил Тэлмана в "Бентли" прежде, чем прохожие успели застать его врасплох, ударил его без сознания на заднем сиденье и тихо уехал, как будто в воздухе не было грязи. По опыту он знал, что свидетели мало что помнят о подобном инциденте в ретроспективе и что их утверждения в основном противоречивы, но он не мог отрицать, что "Бентли" был заметной машиной.


Он направился к тайнику в Тиллегембосе, припарковал машину в гараже и затащил все еще полупьяного Тельмана в подвал, где умело связал его и заткнул рот кляпом.


Менее чем через двадцать минут прибыли двое мужчин на микроавтобусе. Один из них уехал на "Бентли", другой помог затащить Ремко Тэлмана наверх, и вместе они затолкали его в грузовой отсек фургона. Это был не идеальный трюк с исчезновением, но бесконечно более эффективный, чем сидеть и ждать, пока расстроенный сосед натравит на них полицию. Тэлман открыл один глаз, огляделся, но дальше смотреть не стал. Он понял, что игра проиграна, и знал репутацию своих противников. Его ждал бесславный конец и безымянная могила.


"Он ничего не записывает.’


- Кто? - спросил я.


- Тейлман.


- Кто такой Тейлман? - спросил я.


- Коллега, который разбирается в компьютерах лучше меня.’


"Мне не нужна эта информация так срочно", - сказал Ван.


Он поднял руку, заказал еще один омер. Тем временем на террасе было полно народу, шум и суета не умаляли энергии, с которой официант выполнял свою работу. Ван-ину это показалось довольно уютным, ему захотелось пригласить Рейна на ужин, потому что он терпеть не мог проводить весь вечер просто так, пока передозировка не избавит его от страданий.


- Ты прав, мы увидимся завтра.’


"Завтра", - разочарованно ответил Ван. "Я как раз собирался пригласить тебя на ужин.’


"Одно не исключает другого", - улыбнулась она. ‘Если я не смогу связаться с Тейлманом, я найду кого-нибудь другого, кто сможет предоставить вам запрошенную информацию’.


"Это звучит как музыка для моих ушей. Где мы встречаемся?’


- Здесь?


"Кажется, это отличная идея.’


Она попрощалась, поцеловав его в щеку, отчего у него по коже побежали мурашки. Он сделал глоток "Омера", наблюдая за ней и задаваясь вопросом, что такого чистого женщина могла разглядеть в нем. Или его воображение разыгралось и он представил себе любящий взгляд в ее глазах? Он не мог отрицать, что она очаровала его, и предавался мечтам с сигаретой в пальцах.


Ремко не был садистом, он просто делал то, что ему говорили. Тэлман сидел связанный по рукам и ногам на стуле перед ним. Его верхняя губа кровоточила, левый глаз заплыл, но он научился переносить боль. Прошло некоторое время, прежде чем голландскому гиганту удалось сломать его.


"Что эта женщина знает о нас?’


"Какая женщина?’


- Женщина, которая взяла на себя расследование вместо вас. Что вы ей сказали? Как она вышла на наш след?’


Тэлман покачал головой. Он проверил номерной знак машины Рейна по приказу Ванниувенхейзе, но поймал бота, когда тот также сообщил имя водителя. Единственное, что он мог понять, так это то, что это была женщина.


"Я даже не знаю ее имени", - пробормотал он. "В Европоле работают десятки женщин.’


- Машина оказалась там не случайно.’


"Вероятно, нет, но вы должны мне поверить. Я не знаю, кто их послал. ’


Меткий удар рассек ему левую бровь, кровь закапала на пол. Ремко дал своей жертве некоторое время прийти в себя, прежде чем продолжить допрос. Час спустя Тейлман потерял сознание. Уровень сахара у него был настолько низким, что он угрожал впасть в кому, если ему не ввести инсулин. Ремко позвонил Ванниувенхейзу и попросил у него инструкций.


Женщина с короткими черными как смоль волосами открыла камеру хранения на вокзале, достала посылку и влилась в поток путешественников, направляющихся к платформам. Она поднялась на эскалаторе до седьмого пути и села в поезд до Кнокке. Ранее она работала кассиром в Aldi, где неплохо зарабатывала, но недостаточно, чтобы самостоятельно оплатить дом, который она купила вместе со своим бывшим мужем в то время. Ежемесячная поездка из Брюгге в Зебрюгге приносила достаточно денег, чтобы не только расплатиться за дом, щедрый гонорар также позволял ей роскошно путешествовать четыре раза в год и регулярно пополнять свою обширную коллекцию обуви. Она никогда не задавала вопросов о содержимом посылок, она знала, что совершает уголовное преступление, но в то же время она также узнала, что хорошие девочки попадают на небеса, а плохие девочки повсюду. Так что она не слишком беспокоилась о своей незаконной деятельности. В конце концов, шансов на то, что ее поймают, практически не было. Кондиционер защищал от жары, она вытянула ноги, на мгновение ей приснился принц на белом коне. Это была мечта наяву, потому что не было принцев на белых конях, она испытала это на собственном опыте. Жюль, ее бывший муж, относился к ней как к королеве, пока она не согласилась выйти за него замуж. Страдания начались, когда он начал предъявлять мелкие требования, придираться по любому поводу, и еще кое-что появилось позже. Она пригрозила уйти от него, когда он впервые обошелся с ней грубо, но повернула назад, когда он стоял на коленях и с букетом цветов в руке поклялся никогда больше не прикасаться к ней пальцем. Тогда началась настоящая агония. Пока однажды она не решила окончательно положить конец их отношениям. Сегодня ее жизнь выглядела совершенно по-другому. Она улыбнулась, вспомнив своего босса, который предоставил ей дополнительные выходные в обмен на минет, и парня из отдела сухих продуктов, который был безнадежно влюблен в нее. Поезд замедлил ход, остановился на станции Зебрюгге. Она схватила пакет с кресла, вышла. К ней подошел мужчина в желтом жилете и сказал: " Привет, Колетт, как дела? Она улыбнулась, вручила ему посылку и, тихонько напевая, вышла со станции, вызвав такси, потому что ей не хотелось выносить безжалостную жару. Мужчина, назвавший ее Колетт, положил посылку в багажный отсек, установленный на заднем сиденье его скутера, и поехал в направлении Бланкенберге, где посылку должен был получить кто-то другой. В отличие от Колетт, он знал, что было в посылке. В конце концов, пятьсот тысяч евро оправдывали на первый взгляд преувеличенные отвлекающие маневры.


- Если только это не совпадение.’


Ван-Ин поднял голову. Потребовалось мгновение, прежде чем его глаза привыкли к резкому свету, и он узнал силуэт, который только что обратился к нему.’


"Карел, что ты здесь делаешь?’


- Я увидел, как ты сидишь, и тогда подумал...


- Садись, мальчик. Могу я тебе что-нибудь предложить?’


- Тогда я возьму то же, что и ты.


Ван-ин никак это не прокомментировал. Чарльзу было двадцать два, и, следовательно, он достиг совершеннолетия, а молодые люди обычно пили что-нибудь покрепче, чем раньше. Скорее, он спрашивал себя, сможет ли он выдержать еще один Омер, поскольку вялое состояние, в котором он находился, ни в коем случае не было вызвано жарой. С другой стороны, он не хотел терять лицо, признаваясь, что уже выпил слишком много.


- Два Месяца, - сказал он.


"У вас есть какие-нибудь новости о моем дедушке?’


"Нет, но я работаю над этим.’


Ван-Ин рассказал о своем посещении дома отдыха и впечатлениях, которые он там приобрел. Карел внимательно слушал, кивнул, когда прозвучало имя Дитера Косинса.


"Я следил за ним прошлой ночью", - сказал он.


Ван-ин нахмурил брови. То, как Косинс обращался с Эйнштейном, вызвало у него подозрения, записка возбудила его любопытство, но затмила его? Нет. Он считал это чрезмерным.


"Просто так?’


- Мне больше нечего делать.’


"Ичто?"


Чарльз сделал глоток Омера из бокала, который дерзкий официант только что поставил перед его носом, затем наклонился вперед и понизил голос.


- Ты никогда не догадаешься, что я узнал.’


Ван-Ин никогда ничего не слышал ни о Хароне, ни о цели ассоциации. Чарльз сейчас. Он последовал за Косинсом в вестибюль отеля "Кассельберг", где представитель общества должен был прочитать лекцию о достойной смерти. Он купил членский билет и сел в дальнем конце конференц-зала.


"Вы знаете, кто был говорившим?" - спросил Чарльз.


‘Нет’.


- Герт Деман.


"Правая рука председателя Коммунистической партии?’


"Действительно, хотя его взгляды не имеют много общего с идеями левого крыла, потому что вы знаете, что утверждал этот парень? Что затраты на обеспечение достойного существования больным людям старше восьмидесяти лет постепенно становятся неподъемными, и необходимо искать решение проблемы экспоненциального увеличения темпов старения.’


Он точно знал, куда Чарльз хотел пойти. Лекция о достойной смерти и присутствие Косинов были хором подозрений, которые не давали ему покоя. Идеологическую подоплеку оратора можно было назвать по меньшей мере любопытной. Однако это был мост, слишком далекий от вывода о том, что цель ассоциации следует понимать буквально, хотя подобные теории заговора получали все большее признание. Ван-Ин закурил сигарету и, в свою очередь, сделал глоток "Омера". Он снова подумал о записке, которую получил от Эйнштейна, но ничего не сказал об этом, потому что не хотел подливать масла в огонь.


"По крайней мере, ты не сидела на месте", - сказал он вместо этого.


"Необходимо что-то предпринять, комиссар. Вы дадите мне знать, если у вас появится дополнительная информация?’


"Я, конечно, так и сделаю.’


Карел залпом осушил остаток своего бокала, вытер пену с верхней губы, как опытный выпивоха, протянул руку и пожелал вану еще одного приятного дня, прежде чем уйти, погруженный в свои мысли.


Глухой рокот вдалеке возвестил о грозе. В голове тоже немного шумело. Было ли совпадением, что Чарльз встретил его на террасе или он тоже последовал за ним? Один вопрос провоцировал другой и привел к выводу, что было бы полезно получить больше информации о Кареле Лебоне. Он отставил свой стакан в сторону, намеренно дав пиву нагреться, потому что хотел оставаться трезвым. Он заказал кофе и закурил сигарету.


Рейн появилась, когда он уже выпил три чашки кофе и выкурил семь сигарет. Она надела белое платье, которое выглядело на ней изысканно, и от нее пахло жасмином. Поцелуй в щеку снова вызвал у него мурашки.


"Я приехала немного раньше, чем договаривались", - сказала она почти извиняющимся тоном.


"Как будто это было проблемой.’


Он чувствовал себя особенно хорошо в ее обществе и наслаждался восхищенными взглядами мужчин, которые тайком наблюдали за ними, они тешили его тщеславие, на мгновение рассеивали меланхолию, которая сопровождала его ежедневно.


"Я снова пытался дозвониться до Тэльмана, он не отвечает.’


"Разве это плохо?’


"Он тоже не сообщил об этом.’


Рейн позвонил в штаб-квартиру в Брюсселе в конце дня. Офицер, ответственный за операцию, попытался связаться с ним другим способом. Это также не удалось, поэтому вступила в силу специальная процедура. Местной и федеральной полиции было приказано без промедления разыскать его. Ван-ин едва осмелился спросить ее, нашла ли она время и для исследовательской работы, о которой он просил. Он протянул ей визитку.


- Бокал вина? - спросил я.


- Пожалуйста, - сказал Ван.


Она отложила карточку и посмотрела ему прямо в глаза. В ее сумочке лежал список имен семи человек в возрасте восьмидесяти с лишним лет, умерших в доме престарелых за последние шесть месяцев. Четыре свидетельства о смерти были подписаны одним и тем же врачом, каждое касалось пациентов, за которыми ухаживал Косинс.


OceanofPDF.com


4


"Я думаю, это требует дальнейшего расследования", - сказал Ван Ин, показав ему список.


Он замолчал, когда официант принес десерт. Они поели особенно вкусно. На закуску были слегка обжаренные морские гребешки, а потом запеченное филе из манной крупы. Моле тоже выглядел божественно аппетитно. Рейн озорно хихикнула, потому что не привыкла пить вино. Легкое опьянение также смягчило чувство вины, которое подкралось к ней, когда она заказала рыбу. Настоящие вегетарианцы ничего подобного не делают, но теперь было слишком поздно жаловаться на это. Шабли многое компенсировало.


"Ты же не думаешь, что здесь замешан какой-то злой умысел", - сказала она, запинаясь. "Старики умирают и, насколько я знаю, обычно остаются в домах престарелых’.


Она посмотрела на нее с видом человека, который тоже скоро будет жить. Он не мог по-настоящему смеяться над этим, потому что теперь был трезв, но и не мог полностью ошибиться в ней. В наши дни людям позволялось жить дольше, все они в конце концов умирали, и он действительно больше не был одним из самых молодых. Это также ожидало его в обозримом будущем. Кто знает, возможно, это было Спасением.


"Тем не менее, я по-прежнему нахожу любопытным, что почти половина смертей в the Horizon являются результатом передозировки наркотиков.’


Список имен лежал перед ним на столе. Он погрузил ложку в сливочный шоколад, взял черпачок и дал ему растаять на языке.


"А вторая половина?’


- Удушье, две пневмонии и неизлечимый рак поджелудочной железы.’


"Они курили?’


- Не говори глупостей, Рейн.’


Он смешал шарик ванильного мороженого с теплой начинкой "мелле" и поднес ложку ко рту. Вкусовые ощущения во рту соответствовали оргазму. Разве он не читал где-то, что шоколад доставляет пожилым мужчинам такое же удовольствие, как секс молодым? Он поднял глаза и посмотрел прямо в ее скромное декольте. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз занимался любовью с женщиной?


Рейн взглянула на часы, допила свой бокал и сделала жест, чтобы встать.


"Я сказал или сделал что-то не так?’


- Ни в коем случае. Напротив. Вы очень приятная компания. Настолько приятная, что я забыла о времени. Извините, но я должна срочно уйти.’


Было десять минут одиннадцатого, что само по себе не было опозданием, и почему она заранее не сказала, что должна уйти пораньше? Винила ли она его за то, что он подглядывал за ее грудью? Он хотел что-то сказать, но она опередила его.


"Это не имеет к тебе никакого отношения", - сказала она с очаровательной улыбкой. "Долг зовет.’


"Что вы подразумеваете под Чувством долга?’


"Есть еще над чем поработать.’


Она не планировала говорить ему, почему ей пришлось срочно уехать сейчас, потому что никак не ожидала, что он пригласит ее поужинать сегодня вечером, да еще так поздно. С другой стороны, у нее не было причин не доверять ему. Она также не хотела обременять его чувством вины. Вэн был не только надежным, но и милым. Она не хотела, чтобы он продолжал думать, что сказал или сделал что-то не так.


"Мы запланировали акцию в Зебрюгге сегодня вечером.’


- Наркотики?


Она кивнула. Ван-Ин не был умственно отсталым. Почему бы не попросить его пойти с ней? Он был бывшим полицейским. Никто не стал бы возражать против его присутствия.


‘Мы получили сообщение о том, что доставляется большая партия кокса’.


- От агента под прикрытием?’


Она кивнула, но перевела разговор в другое русло, потому что пока не хотела раскрывать имя крота.


- Группа федеральной полиции готова перехватить транспорт. Я могу координировать операцию.’


- Браво. Ты прошла долгий путь, девочка.


‘Это европейская сеть, которую мы пытались составить карту в течение нескольких месяцев. Акция направлена на то, чтобы загнать в угол одного из лидеров’.


- В надежде на благословение.’


"Посмотрим", - сказала она


Регулярно изымались партии кокаина. Каждая крупная партия наркотиков вызывала некоторый переполох в окружающей среде, но этого было недостаточно, чтобы вызвать резонансное событие. Картели, поставлявшие товары, просчитывали такие риски и перекладывали дополнительные расходы на клиента. В этом отношении они ничем не отличались от юридических компаний, которые действовали точно так же. Она подняла руку и большим и указательным пальцами подала знак официанту, что хочет счет.


В знак протеста.


‘ Я пригласил тебя, я заплачу.


‘ Ерунда. Государство платит.


- Ты действительно далеко зашла. Я не знал, что у нее есть карманные деньги.’


- Иди выкури сигарету и заткнись, - сказала она.


- К вашим услугам, мэм.’


Мне ужасно захотелось закурить. Он поставил сигарету под навес, где ели еще несколько человек, и, несмотря на сердитые взгляды и приглушенные комментарии, стоял, пока не подошел Рейн.


- Моя машина находится в подземном гараже отеля "Зилверпанд’.


Они спустились на лифте неподалеку отсюда. Торговый центр граничил, как могло быть иначе, с Зильверстраат, построенной в прошлом веке и стоявшей на том месте, где тысячи школьников надевали штаны на скамейках колледжа Синт-Луи, где учились только сыновья из богатых семей. Ван-Ин видел здание только снаружи, потому что в то время сыновьям рабочих там не приветствовались. Строгое разделение между различными рангами и сословиями сделало его немного бунтарским, и так оно и осталось. Все вспомнилось, когда они были в лифте. Он оставался погруженным в свои мысли, пока дверь не открылась и они не смогли выйти из лифта.


Рейн открыла дверцы своей машины одним нажатием кнопки.


"Ауди". Теперь я понимаю, почему растет государственный долг.’


"Дело не только во мне", - пошутила она. "Если хотите знать мое мнение, отставные чиновники вроде вас ведут страну на грань банкротства.’


"Вы неправильно это понимаете", - ответил он, качая головой. "Это вина врачей. Они слишком долго сохраняют нам жизнь’.


Они одновременно повернули головы в сторону, посмотрели друг на друга, потому что оба думали об одном и том же: о большом количестве смертей на Горизонте и ассоциации с Хароном, которой симпатизировал Косинс. Это осталось на виду, потому что их мысли были слишком безумны, чтобы выразить их словами. Рейн завел машину и покатил вверх по склону. Менее чем через пятнадцать минут она припарковала "Ауди" возле церкви Зебрюгге, где ошивалась группа, на первый взгляд, нелегальных беженцев. Местные жители долгое время не осмеливались назвать подобное сборище подозрительным. Они хранили молчание, чтобы не рисковать быть обвиненными в расизме.


Бенедикт Ванниувенхейзе сидел рядом с Гертом Деманом на табурете в темном баре, где полураздетая девушка восточноевропейского происхождения вяло украшала столб. Они оба пили виски-колу. Ни один из них даже не взглянул на танцовщицу.


"Моей партии не помешали бы дополнительные финансовые ресурсы, Бенедикт. Голосование стоит денег, мы должны продвигаться вперед, пока капиталисты нас не проглотили. ’


"Говорит коммунист со счетом в банке на Каймановых островах.’


"Моя фамилия не Маркс.’


- Сталин? - переспросил я.


Они рассмеялись. Продажа наркотиков приносила довольно много денег, проблема заключалась в том, что их происхождение было трудно объяснить. Ванниувенхейзе, Деман и многие другие уважаемые граждане приложили руку к этому, инвестировав в возобновляемые источники энергии. Таким образом, все были удовлетворены, включая налоговые органы.


"Во сколько прибудет посылка?’


- Через час.’


- Я бы хотел выпить еще одну.’


Ванниувенхейзе повернулся к бармену, поднял два пальца и спросил, есть ли еще свободные девушки.


- Тот, в котором побольше мяса, - добавил он с усмешкой.


Девушка на шесте действительно была тощей, у нее почти не было груди, и даже в сумерках можно было пересчитать ее ребра. Тот факт, что она довольно много ела и пила, не имел значения. Ванниувенхейзе знала, что ее худое тело было исключительно результатом чрезмерного употребления наркотиков. Он дал ей еще несколько лет, прежде чем она, наконец, оказалась в канаве.


Бармен кивнул, снова наполнил бокалы и исчез в задней комнате.


"Как далеко мы продвинулись от Callebout?’


"Конечно", - усмехнулся Деман. "Зеленый - это деньги. Дай мне еще несколько недель, и придет время.’


- Никаких утечек.’


"Ни капли. Пресса верит в его безупречный имидж, его избиратели носят его на руках. Некоторые боготворят его, считают новым спасителем, спасителем Матери-Земли.’


"Это хорошая новость, но твердо ли он стоит на своем месте?’


Каллебаут считал себя чрезвычайно компетентным и обладал даром слова. Что бы он ни вынашивал, стая висела у него на губах. У людей постоянно крутилось перед глазами колесо, все было не тем, чем казалось. Это было доказано успехом Charon, одного из проектов, где Деман совал палец в кашу.


"Тебе это нравится?’


Бармен указал на стойку, где пышнотелая сучка покачивала бедрами с закрытыми глазами, в то время как Твигги втягивал ей в нос кока-колу за пятьдесят евро. Где-то в другом измерении Четыре Всадника Апокалипсиса готовились к отъезду. Земля была не из-за мыла, жители, с другой стороны, использовали свой последний кредит.


"Она занимается другими вещами?’


- Миранда готова на все ради денег.’


Деман бросил на стойку купюру в сто евро. Он влюблялся в увядших женщин со сладострастными изгибами, потому что впервые сделал это еще мальчишкой с соседкой, которую не зря звали толстушка Мари.


Трое мужчин разрушили площадку, где сотни контейнеров были сложены друг на друга по три-четыре штуки в высоту. В отличие от портов Роттердама и Антверпена, в Зебрюгге было умеренно безопасно. Сканировался едва ли один процент контейнеров, почти половина камер - нет; судоходная полиция, проверявшая территорию порта, была недоукомплектована, а ночные сторожа получали чуть больше минимальной заработной платы. Подкупить их было смехотворно дешево. Один из троих мужчин, проникших на огороженную территорию, грузчик, имевший доступ к компьютерам, где регистрировался каждый контейнер, безупречно провел своих спутников по лабиринту стальных ящиков. Один из них был помечен. Он открыл его, включил фонарик, пока не нашел то, что искал: деревянную коробку с надписью ‘хрупкая’. Его товарищи опустились на колени, подняли сундук и бросились через лабиринт контейнеров к забору у входа на площадку, где их ждал фургон. Как раз перед тем, как они вошли, из мегафона раздался голос.


- Федеральная полиция. Руки вверх.’


Два луча света пронзили темноту, очертив круг света в том месте, где был припаркован фургон. По меньшей мере пятнадцать вооруженных до зубов офицеров в военной форме бросились на них. Докер попытался сбежать, два офицера, работавшие под прикрытием, подняли его и заставили лечь на живот.


- Раздвинь ноги.’


Один полицейский заломил ему руки за спину, другой бил его в кандалах. Его отвезли в полицейскую машину вместе с его сообщниками.


"Все прошло гладко", - сказал Ван.


Операция не продлилась и двух минут. Он и Рейн вышли из-за контейнера, в то время как руководитель группы вмешательства ломиком открывал крышку гроба. Наверху стояли в два ряда флаконы с пеной для ванн, под ними сорок четыре упакованные в термоусадочную пленку коробки с логотипом известного парфюмерного бренда. Руководитель группы вмешательства достал карманный нож, срезал термоусадочную пленку и открыл одну из коробок.


"Это похоже на бабушку", - сказал Ван-ин, который подошел, чтобы постоять рядом.


В нем была еще одна коробка с логотипом парфюмерного бренда, но флакона в ней не было. Руководитель группы вмешательства достал пакет, заклеенный клейкой лентой, проткнул упаковку кончиком своего карманного ножа и попробовал белое вещество.


- И что? - спросил Рейн.


"Превосходное качество", - тихо сказал руководитель группы.


- Ты знаешь, что делать.’


"Я знаю это, мэм.’


Тон, которым он ответил, выдавал, что ему неприятно признавать авторитет женщины. Культура мачо в полиции постепенно угасала, но еще не исчезла. Ван-Ин был убежден, что пройдет некоторое время, прежде чем она погаснет.


"Мы увидимся на подведении итогов.’


"Я буду там.’


Руководитель группы положил коробку обратно в ящик, закрыл ее крышкой и только после этого заручился помощью двух своих людей, чтобы поместить коробку в грузовой отсек своего фургона.


"Где происходит подведение итогов?’


- В "Федерал" в Брюгге.’


- Могу я составить вам компанию?


‘Конечно’.


Они сели в "Ауди". Ван-Ину захотелось поцеловать ее, но он сдержался в последнюю минуту. Рейн притворилась, что ничего не заметила, и, честно говоря, не возражала. В конце концов, старый неряха Фокс мог быть особенно милым, и кто знает, может быть, он был более пылким, чем предполагал его возраст.


Винсент Тэлман лежал на спине на полу с влажной тряпкой на лице. Его запястья болели от наручников, глубоко врезавшихся в плоть. Его губы распухли, глаза были закрыты, но это было не самое страшное. Службы безопасности США не считали пытку утоплением пыткой. Они эвфемистически называли это "подверганием кого-либо жесткому допросу". В действительности метод, при котором у интервьюируемого возникало ощущение, что он почти тонет, ставил на колени даже самого закоренелого террориста. Это был вопрос времени, когда он сломается, и его палач предоставит запрошенную информацию. Тэлман запаниковал, когда услышал, как Ремко наполняет новое ведро водой.


"Я действительно не знаю, кто занял мое место", - отчаянно закричал он.


Ремко поставил ведро и присел на корточки рядом с Тэльманом. Спокойный взгляд его глаз не выдавал никаких эмоций. Первый шаг был сделан. Теперь он точно знал, что Тейлман говорил правду, потому что никто в тех обстоятельствах не раскрыл личность коллеги. Остальное теперь было детской забавой.


- У вас есть какие-либо доказательства того, что мистер Ванниувенхейзе замешан в подобном деле?


‘Нет’.


"Какую роль ты играешь?’


Ремко намеренно избегал говорить в прошедшем времени, потому что не хотел, чтобы Тейлман захлопнул дверь, если заподозрит, что его ждет.


"Я должен был проверить, играли ли Каллебаут и Деман вместе с Ванниувенхейзе’.


- И это привело к чему-нибудь конкретному?’


- Пока нет, хотя ясно, что Деман замешан в ряде сомнительных дел.’


- Объяснись подробнее.’


- Иначе зачем бы Деману обращаться ко мне?


"Если я правильно понимаю, вы ведете двойную игру.’


"Да", - простонал Тэлман. "Не могли бы вы, пожалуйста, убрать эту тряпку с моего лица?’


"Нет проблем.’


Ремко снял тряпку, достал из кармана пачку жевательной резинки и положил одну в рот. Освежающий вкус заставил его глубоко вздохнуть. Человек, лежавший на земле рядом с ним, был грязной крысой. Он не хотел называть его по имени или запоминать его, поскольку дегуманизация жертвы вскоре облегчила бы его задачу.


- Деман тебя завербовал?’


"Да", - простонал Тэлман. "Он попросил меня передать определенную информацию моему начальству.’


"Я могу принять ложную информацию.’


Коррумпированный коммунист платил ему по десять тысяч евро каждый месяц в обмен на его услуги. Тэльман уступил деньгам, как бы ему ни было жаль. И все это из-за кучи макулатуры.


- Почему тебе так срочно понадобилось ехать в больницу?’


"Я диабетик, у меня был слишком низкий уровень сахара в крови, потому что я ничего не ел.’


"Значит, это была не комедия?’


‘ Нет. Зачем мне притворяться в чем-то подобном?


- Тогда ты можешь быть благодарна Деману за то, что он вызвал "скорую помощь".’


Ремко встал, прошел в другой конец комнаты, где стоял столик с термосом с кофе. Он налил чашку, сделал глоток. Что-то было не так, хотя история Тэльмана звучала правдоподобно. Его только интересовало, как в Европоле узнали, что Тэльман дезертировал.


- Вы когда-нибудь пытались оказать давление на Демана?’


"Что ты хочешь этим сказать?’


- Вымогая у него больше денег или шантажируя его?’


Тэлман стиснул челюсти, когда внезапно понял, почему Европол заменил его. Требование большего количества денег сыграло с ним злую шутку. Деман без особых угрызений совести отдал его в "Лайонз".


"Я признаю, что поступил неправильно", - сказал он. "Но я этого не заслужил’.


- Нет, - улыбнулся Ремко. - Ты этого не заслужил.’


- Еще по стаканчику перед сном у меня дома, - предложил Ван-Ин, когда подведение итогов закончилось.


- Стаканчик на ночь, - повторила она с некоторым недоверием. - Ты знаешь, который час?


- Половина четвертого. Если я правильно понимаю, пресс-конференция только в три часа дня. У нас было время поспать.


- "Мы’?


"Ты не должна чувствовать себя обязанной.’


- Мудрый Нюх.’


Она обняла его за плечи и повела к "Ауди". Ехать с ним было опасно, потому что она пока не хотела связывать себя с ним обязательствами, а также не хотела, чтобы роман повредил расследованию. Но что еще? Она твердо стояла на своем месте и не хотела, чтобы он воспринял отказ как отторжение. Рейн завела машину и поехала по пустынным улицам к Ветте-Виспоорт. Теплый ветерок овеял ее тело, когда она вышла, ночной воздух пошел ей на пользу. Она чувствовала что угодно, только не усталость, хотя провела в такую погоду почти двадцать часов. Несмотря на свой возраст и количество совершенных омовений, Ван-Ин также выглядел довольно свежо. Она знала мужчин помоложе, которые давно бы забыли об этом. На этот раз она намеренно не обняла его за плечи, потому что не хотела, чтобы позже ей сказали, что она проявила инициативу.


"Я говорила тебе, что у тебя очень хороший дом?" - спросила она, пока он откупоривал бутылку вина.


"И там есть место.’


Его мысли вернулись в прошлое, когда Рейн отреагировала не сразу. То, как она смотрела на него, напомнило ему Ханнелоре. От воспоминаний о чудесных часах, которые они провели вместе на диване, его глаза увлажнились. Он слышал, как дети радостно кукарекали, в то время как внутри и снаружи было тихо, как мыши.


"У меня осталась только бутылка Talbot", - сказал он почти извиняющимся тоном, как будто бутылка, которую он держал в руке, была дешевым хламом.


"Ты же не хочешь напоить меня, не так ли?’


"Я бы не посмел.’


Он наполнил два больших бокала наполовину. Уровень в бутылке упал более чем на треть. Она отпила глоток, попробовала. Пытался ли он произвести на нее впечатление дорогим вином или просто был таким небрежным? Это не имело значения. Рубиновый медок был восхитительным на вкус.


"Есть одна вещь, которую я не совсем понимаю", - сказал он, наливая вино в бокал. "Вы сказали, что хотите встряхнуть главу банды наркоторговцев, я не думаю, что такое действие заставит его нервничать. Двадцать два килограмма кокаина - значительный улов, но я не думаю, что этого и близко недостаточно, чтобы нейтрализовать сеть, которую вы пытались выявить в течение двух лет.’


Она поднесла бокал к губам, наслаждаясь блаженным чувством, которое может вызвать хорошее вино, страстно желая томления, которое оно вызовет. Его выпуклый живот казался более привлекательным, чем десять минут назад.


"Ты видел это правильно, изнутри. Мне не следовало недооценивать тебя.’


- Рассказывай. Ты возбуждаешь во мне любопытство.


- Завтра, - зевнула она. - Налейте еще вина, и мы сможем лечь спать.


Джос проработал почтальоном тридцать лет, сначала в Брюсселе, затем в Остенде и на двенадцать лет наконец вернулся в свою родную деревню благодаря вмешательству друга мэра, заседавшего в парламенте. Между тем, он знал клиентов, которых обслуживал ежедневно, лучше, чем их близких. Джос чувствовал себя исповедником, советчиком и психотерапевтом и иногда брал на себя роль Ангела-утешителя одинокой женщины. Нет, ему не на что было жаловаться. Прогулка на целый день под открытым небом не была для него рутиной, на которую он обижался. Он любил природу и общение с людьми. Попрошайничество после работы не казалось ему работой. Теперь, несмотря на ранний час, пот хлестал у него из пор. Он задыхался, как измученный жаждой пес, во рту у него пересохло, как пробка. Он насухо вытер лоб тыльной стороной ладони, остановился и прислонил велосипед к дереву. Короткий перерыв пошел бы ему на пользу. Было ли это из-за трех банок пива "Касл", которые он выпил вчера в саду, или годы начали давить? Ерунда. Ему было всего пятьдесят два, он каждый день ездил на велосипеде и следил за своей диетой. Наверняка именно пиво "Касл", которое он регулярно употреблял, и редкие сигареты, которые он тайно курил, ускорили процесс старения? Он глубоко вздохнул, снова сел на велосипед, поставил одну ногу на педали, другой подтолкнул себя вперед. Джосу разрешалось беспокоиться о своем здоровье, со зрением у него все было в порядке. Его внимание привлек черный ботинок, наполовину скрытый в сухой траве. Сначала он подумал о истребителях-невидимках, но это показалось маловероятным, потому что ботинок выглядел как новенький. Он снова слез с велосипеда, наклонился и поднял ботинок. Van Bommel был дорогой маркой, он не мог представить, что кто-то выбросил такую вещь. Страшная правда дошла до него только тогда, когда он увидел ногу, торчащую из-под густых зарослей.


"Черт’.


Джос редко брал в рот грязные слова, только когда был чем-то взволнован. И тогда это обычно включало в себя суетливую деталь, например, кого-то, кто вытянул не ту карту при игре в карты, или улитку в листьях салата. Нога, которая была у подножия, была частью человека. Ублюдок? Джос опустился на колени и потряс его за плечо. Даже непрофессионал, когда понял, что человек в дорогих ботинках мертв. Он отдернул руку, вскочил на ноги, инстинктивно сделал шаг назад. На мужчине были не только дорогие туфли, но и аккуратный костюм. Джос снова сильно вспотел и у него задрожали ноги. "Где мой сотовый", - пробормотал он себе под нос. Рев мощного двигателя заставил его поднять голову. Был сбит трактор. Джос узнал человека, сидевшего за рулем danger, встал посреди дороги и начал размахивать руками, как дикий человек.


Полиция прибыла менее чем через десять минут. Один из инспекторов нашел в зарослях бумажник с удостоверением личности и тремя банковскими карточками жертвы. Он передал имя и адрес дежурному офицеру охраны, прежде чем пометить место преступления сине-белыми лентами и выкурить сигарету в тени дерева, потому что его задание было закончено. Фактическое изучение следов было работой технического детектива, который, по словам офицера, нес службу в охране. Он поднес руку ко рту, прежде чем зевнуть и выпустить воздух.


Ван-Ин проснулся с пресловутой деревянной головой. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что произошло вчера. Где был Рейн? Он вытянул руку, ища теплое тело. Правая сторона кровати была неубрана. Он посинел или так было лучше? Он спустил ноги с края кровати, несколько секунд сидел ошеломленный, прежде чем проковылять в ванную и открыть кран душа. Чуть теплая вода взбодрила его. Он взял гель для душа из металлической корзины, прикрепленной к стене, начал намыливаться, почувствовал, что что-то не так. Он в замешательстве посмотрел вниз, едва веря своим глазам, когда заметил, что на нем все еще надеты футболка и трусы. Значит, прошлой ночью на самом деле ничего не произошло. Он снял мокрые вещи, бросил их насквозь промокшими в угол ванной. Бутылка "Талбота" разозлила его, но он не винил себя. Приятная беседа с Рейном стоила десяти приступов похмелья. Он вышел из душа, чуть не поскользнувшись на мокром полу. Какой беспорядок. Он достал из шкафа полотенце и вытерся в спальне.


- Доброе утро, комиссар. Хорошо спали?’


"Ты все еще здесь?’


"Я что, похож на привидение?’


"Который сейчас час?’


- Без четверти двенадцать. Кофе?’


‘ Например.


Ван-Ин закурил сигарету и сел за стол. Она подала ему кофе, казалось, что он путешествовал во времени и ничего не изменилось. Она ведь не умерла, правда? Где дети? Он глубоко затянулся, выпуская дым перед собой. Образ Ханнелоре померк, его поглотил дым.


"Мы вчера хорошо поели", - сказал он.


- И выпил, - засмеялась она.


"Хочешь пойти пообедать?’


- По крайней мере. Ты забыл, что в три часа у меня пресс-конференция?’


- А потом? У нас еще есть время.


"Пора", - отрезала она. "У меня назначена встреча с парикмахером, и ты же не думаешь, что я появлюсь перед камерой в этой одежде".


Рейн не была тщеславной, но она была женщиной. Я не сказала: "Я думаю, что в остальном ты хорошо выглядишь". Он кивнул, отпил кофе, который, кстати, оказался восхитительным на вкус. Он почувствовал себя невероятно одиноким, когда десять минут спустя она закрыла за собой входную дверь. Кухня казалась ему коконом, удерживающим его в плену. Он закурил новую сигарету, открыл раздвижную дверь, выходящую в сад, и вышел на улицу в одиночестве. Даже пролетавший мимо Черный Дрозд не смог убедить его, что он не заперт.


Инспектор Бой из местной полиции Брюгге ждал вместе со своим коллегой, пока слесарь откроет входную дверь квартиры Винсента Тэлмана. Они терпеливо ждали, потому что взломать охраняемую входную дверь было непросто. Прежде чем они смогли, наконец, войти, потребовались шлифовальный круг и тяжелые ломы.


"Отличная штука", - присвистнул коллега.


В гостиной висела работа Туйманса, на диване красовался герб итальянского дизайнера, в одном из углов стояла статуя Тинтина в скафандре в натуральную величину, которая, вероятно, стоила небольшое состояние.


"Неужели эти ребята так много зарабатывают в Европоле?’


- У нашего друга, возможно, солидное наследство.’


"Или выиграл в лотерею", - сказал Бой.


Шкафчиков не было, что облегчало поиск. Они прошли в одну из спален, которая была оборудована как гардеробная.


"Ему также не пришлось урезать расходы на одежду.’


В шкафах они обнаружили двадцать восемь модных костюмов, восемьдесят рубашек и сорок четыре пары обуви. Были также пальто из кашемира, свитера из шерсти альпаки и шелковые шарфы от Gucci.


"Это ты так говоришь", - согласился Бой.


Вторая спальня была обставлена как офис. Там были письменный стол, компьютер Mac с большим экраном, два офисных стула, шкаф для хранения документов и антикварный чемодан. Бой открыл крышку и осмотрел содержимое сундука.


"Что в нем?" - спросил я.


- Старые комиксы.’


Каждая полоска была в пластиковом, герметично закрытом футляре. Бой достал одну и прочитал название вслух: "Тинтин платит Советам". Лента выглядела довольно старой и хорошо сохранившейся. Он показал альбом своему коллеге. Ни на кого из них это не произвело впечатления.


"После того, что мы увидели, я не ожидал увидеть старое барахло", - сказал Бой.


"Что нам с этим делать?’


‘Перечислите’.


В чемодане была сто двадцать одна старая лента, каждая в прозрачной пластиковой обложке. Они записали названия, сделали несколько фотографий.


"Что нам делать с содержимым картотечного шкафа?’


- Собери вещи и уноси с собой.’


У полицейского участка Брюгге стояли машина репортажа с местного телевидения и дряхлый "Рено" с табличкой "пресса" за ветровым стеклом. Он взглянул на часы. Без десяти три. Казалось, что пресс-конференция не должна вызывать слишком большого интереса. Он и не ожидал иного. Прошло то время, когда добыча наркотиков в количестве двадцати двух килограммов кокаина все еще производила впечатление на публику, даже не в Западной Фландрии. Рождение пары лебедей в Het Stil Ende сегодня может вызвать больший интерес, чем партия конфискованных наркотиков. Ван Ин мог бы побеспокоиться о фальсификации новостей, но зачем кому-то до сих пор принимать во внимание мнение киношника на пенсии?


Войдя в здание, он почувствовал себя немного разочарованным, но не потому, что был меланхоличен, ему было больно от того, что никто не поздоровался с ним, даже кивком. Девушка за стойкой регистрации, которой было около двадцати пяти лет, доброжелательно заговорила с ним, потому что изучала маркетинг и pr. Широко улыбаясь, она велела ему следовать указателям. Ван-Ину не нужны были указатели, чтобы найти зал заседаний, он шел к нему вслепую. Рейн уже была там. Она заняла место за микрофоном, и ей помогал главный комиссар Даффел.


- Кто у нас там есть.’


Даффел встал, подошел с протянутой рукой к Ван-Ину. Волосы главного комиссара поседели с тех пор, как они виделись в последний раз, и он носил другие очки. В остальном в нем ничего не изменилось. Его бывший босс пожал руку, обменялся несколькими любезностями, прежде чем сесть рядом с одним из трех присутствующих журналистов. Он только сейчас заметил, что коробки с лекарствами были выставлены на другом столе. Оператор местного телевидения, казалось, погрузился в раздумья, размышляя, как ему правдоподобно запечатлеть голый пейзаж и практически пустой зрительный зал. Ван-Ин посмотрел на Рейн, которая со вкусом оделась, и ему стало немного жаль ее.


"Джентльмены из прессы.’


Ее голос звучал чисто и властно. На самом деле, ей не нужен был микрофон. Она встала, выпрямив спину.


"Местная полиция провела успешную операцию прошлой ночью в сотрудничестве с коллегами из федеральной полиции.’


Она сослалась на материалы для прессы, в которых говорилось, что они были проинформированы о перевозке по анонимному сообщению и нанесли чувствительный удар по местным наркобаронам. Все это звучало очень эйфорично. Журналист, пришедший за последними новостями, со скучающим видом сделал несколько пометок, прежде чем поднять руку.


"Был ли я дезинформирован, или чаще всего так называемая анонимная наводка исходит от кого-то из окружения с намерением ввести полицию в заблуждение, и поэтому вполне возможно, что прошлой ночью вы пропустили гораздо большую партию кокаина?’


Улыбка Рейн говорила сама за себя. Наконец-то она могла заняться своими делами.


"Вы определенно не были дезинформированы", - сказала она. "И вы могли бы быть правы, если бы это была кока-кола, а не сахарная пудра, как мы определили час назад’.


OceanofPDF.com


Этот экземпляр этой книги был впервые распространен в Интернете через форум Newzbin.org. если вы получили его через другой форум или иным способом, значит, он был обнаружен или украден. Вы можете скачать еще много электронных книг, аудиокниг, фильмов, сериалов и т.д. найдите нас через www.newzbin.org.


5


"Сахарная пудра", - фыркнул. "Что, черт возьми, ты задумал?’


Журналисты вышли за дверь, оператор регионального телевидения сделал последний атмосферный снимок, увеличил поддельную кока-колу. Рейн сделала глоток воды из стакана, который кто-то поставил на стол. Она выглядела озорной.


"Я только что бросил палку в курятник, вернее: действие вызывает реакцию.’


‘ По крайней мере, я думаю, что это мастерский ход.


Главный комиссар Даффел, как и Рейн, выглядел особенно довольным. Это был вопрос времени, когда и поставщик лекарств, и мужчина или женщина, финансировавшие операцию, поймут, что что-то пошло не так. Кто-то должен за это заплатить.


- Могу я предложить вам что-нибудь еще в моем кабинете?’


- А там есть Омер? - спросил я.


"Нет, но не волнуйся. Я украшу одну.’


Он позвонил на стойку регистрации и спросил одну из администраторш, не хочет ли она заказать два омера в соседнем кафе. Неожиданное предложение главного комиссара, который в то время полностью опустошил полицейское управление, заставило Вана почувствовать себя хорошо, потому что он только что на собственном опыте убедился, что вышедшим на пенсию сотрудникам обычно больше не рады на их прежнем рабочем месте. Это было так, как если бы король приколол ему ленточку за заслуги перед Отечеством.


’ Есть также особенно неприятные новости, которые я должен сообщить", - сказал Даффел, прежде чем впустить ее в лифт и жестом руки пригласить Ван-Ина следовать за ней.


"Ты наконец-то нашел жену?" - усмехнулся ин.


Главный комиссар был закоренелым холостяком, он привык к шуткам и намекам. Никто ничего не сказал, пока они не поднялись наверх. На втором этаже ничего не изменилось. Кофеварка и микроволновая печь в кладовке все еще были на месте, фотографии в рамках на стене еще не пожелтели, пластиковые цветы в кабинете Даффела еще не завяли.


- Сядь спокойно.’


Он указал на уютную зону отдыха у окна, которую недавно обустроил, чтобы успокоить невольных посетителей, и спросил, что миссис Клэйс желает выпить. Он был немало шокирован, когда она сказала: "Сделай омер и для меня". Ван-Ину захотелось сигареты, и он уже собирался спросить, можно ли это, но проглотил этот вопрос, когда раздался стук.


- Входите, - крикнул Даффел.


Дверь распахнулась. Ван-Ин выглядел удивленным, когда увидел Бои, стоящего в дверях. Зачем они пришли сюда?


- Садись, - сказал Даффел почти жалобно. - Могу я тебе что-нибудь предложить?’


- Я никогда не отказываюсь от чашки хорошего кофе, шеф.


Главный комиссар был единственным, у кого была кофемашина Nespresso, рядовым сотрудникам приходилось довольствоваться той штукой в кладовке, которая срочно нуждалась в замене. Бой пожал ему руку, прежде чем сесть.


"Я полагаю, вы еще не знаете, что один из ваших коллег был найден мертвым сегодня утром", - сказал Даффел, вставляя капсулу в устройство.


Налицо явный шок. Она потянулась к сумочке, схватила сотовый телефон, открыла его большим пальцем и увидела, что пропустила четыре звонка от своего непосредственного начальника. Покачав головой, она снова выключила устройство и сунула его в сумочку. Перезванивать не имело особого смысла, учитывая обстоятельства. Вероятно, Даффелу было приказано ввести ее в курс дела после того, как он сообщил ей плохие новости.


- Тейлман, - сказала она.


Даффел кивнул. Ван-Ин упал с неба. Что они знали, чего не знал он?


"Он был сильно избит. Коронер подозревает, что его пытали в течение нескольких часов, прежде чем он умер от утопления.’


"Где они его нашли?’


- На опушке леса в Бирнеме.


"В пруду?’


‘ Нет. Он лежал в зарослях. На нем была более или менее сухая одежда, - добавил Даффел. - Это позволяет с большой долей вероятности предположить, что убийца держал голову жертвы в ведре или ванне под водой.’


’ Бедный Винсент, - вздохнул ин.


"Бедным я бы не осмелился назвать его", - вмешался Бой.


Он доложил о результатах поиска. Когда он начал просматривать комиксы, Ван-ин поднял брови.


- Это были первые отпечатки?’


"Я не знаю, но, по крайней мере, они выглядели старыми.’


"Ты принес их с собой?’


"Ты знаешь что-то, о чем мы не знаем?’


"Нет, но я думаю, что это больше, чем просто какие-то старые комиксы’.


- Объяснись, Питер.’


Как и Даффел и Бой, Рейн понятия не имел, что хотел донести до них Ван Ин, а именно, что первые тиражи определенных комиксов часто стоили небольшого состояния. Все трое были шокированы, когда он сообщил им, что хорошо сохранившийся экземпляр "Тинтина за плату советам" недавно собрал тридцать пять тысяч евро.


"Теперь, когда ты это сказал", - ответил Бой. "Я думаю, он тоже был там.’


Картины, дорогая мебель и комиксы, которые, как был прав Ван-ин, стоили небольшого состояния, вызывали не один вопрос.


"Ты думаешь о том же, что и я?’


"Да, но я не думаю, что нам следует делать слишком поспешные выводы", - сказал Рейн.


- Тейлман был богат? - спросил даффел.


"Его отец был учителем, мать - медсестрой. Он также не мог унаследовать от них наследство, потому что они оба все еще живы, и я был бы очень удивлен, если бы он выиграл в лотерею. Вряд ли кто-то может сохранить что-то подобное до сих пор.’


- Игрок, который залез в долги и больше не может их вернуть?’


"Я так не думаю, хотя это объяснило бы, почему он был так уязвлен, но долг кому-то денег редко приводит к убийству по той простой причине, что мертвый человек больше не может погасить долг.’


"Тогда все, что остается, - это вероятность того, что он получил взятку", - сказал Рейн, который только что сказал, что им не следует делать поспешных выводов.


Раздался стук. Даффел приложил палец к губам, открыл дверь и впустил секретаршу, которую он отправил в соседнее кафе. В руках у нее был пластиковый пакет с двумя стаканами и таким же количеством Омеров. Даффел поблагодарил ее и велел забрать деньги, которые она взяла взаймы из маленькой кассы.


"Хотя..." - продолжил Рейн после ухода секретарши.


- Я думаю, ты знаешь больше, чем хочешь потерять, - перебил ее Ван.


Он чувствовал, что она какое-то время что-то скрывала от него, и именно с ее стороны было видно, что жестокий способ расправы с Тейлманом произвел на нее глубокое впечатление. Ван-Ин и представить себе не смела, что с ней случится что-то подобное.


"Должен ли я тогда стать твоим Красным Рыцарем?’


Ван-Ин попытался успокоить ее, быстро переспав.


- Персонаж из мультфильма?’


Ее реакция доказывала, что она не понимала, что он хотел ей разъяснить.


‘ Нет. Я имел в виду того, кто защищает девушек в беде.


‘ Я уже давно не была девственницей, с самого начала.


Теперь замешательство было полным. Она на самом деле не понимала, что он имел в виду, Даффел и Бой с трудом могли поверить, что такой старый Блэкберри, как Ван, обратил внимание на такую женщину, как Рейн, но никто не осмеливался попросить у него объяснений, потому что, когда Ван Внутри, никогда не поймешь, что им двигало.


‘ Я просто хотел сказать, что с этого момента я ни на минуту не потеряю тебя из виду.


"Сэр был бы рад этому", - деликатно рассмеялась она. "Но он, очевидно, забыл, что для этого я могла бы обратиться к нескольким стройным, атлетически сложенным коллегам".


"Я хочу в это верить, леди, но надежны ли эти парни?’


Только теперь до нее по-настоящему дошло, что он хотел сказать и что слухи о Красном Рыцаре и попавших в беду девицах были предназначены только для того, чтобы ввести в заблуждение Даффела и Боя. Или это был признак того, что он им тоже не доверял? Она могла бы играть в эту игру лучше.


"Сначала я должен спросить разрешения у своего босса.’


- Не волнуйтесь, леди. Красный Рыцарь позаботится об этом. ’


Войдя, Омеры откупорили и наполнили бокалы. Он протянул ей один и произнес тост за то, что он назвал "Une alliance heureuse".


"Я и не знал, что ты говоришь по-французски", - иронично ответил Даффел.


- Немного, шеф. Я даже могу сосчитать до шестидесяти девяти.’


Это был слабый намек, который не получил одобрения, ни один мужчина на него не отреагировал. Сама Рейн также мудро держала рот на замке и вспоминала, как в последний раз она принимала эту позную позу, воспоминание об этом до сих пор вызывало у нее приятное чувство. В то время это был опытный мужчина, который довел ее до экстаза. Кто знает, может быть, Красный Рыцарь тоже обладал такими способностями. Она попыталась отогнать от себя эту мысль, потому что желание взяло верх над разумом.


Офицер открыл дверь камеры, где пойманный докер провел нелюдимую ночь, и рявкнул ему, чтобы ему разрешили выйти.


- Еще один допрос?’


‘ Нет. Ты можешь идти.


"Ты хочешь сказать, что они отпускают меня?’


"Может, мне сделать рисунок?’


Грузчик проглотил упрек, последовал за агентом на первый этаж, где забрал свои личные вещи. Офицер в штатском сидел неподалеку и пил кофе. Двое других полицейских в штатском ждали снаружи в неизвестном фургоне. В конце концов, Рейн предполагал, что клиенты этого человека не оставят дело без внимания. Логично было предположить, что они каким-то образом свяжутся с ним. То, что операция может закончиться неудачно для приманки, было просчитанным риском. Агенты, следившие за ним, были проинструктированы вмешиваться только в том случае, если жизни портового рабочего будет угрожать опасность. Рейн осушила свой бокал, прежде чем позвонить полицейским в анонимном фургоне.


"Он все еще внутри", - сказал офицер, сидевший рядом с водителем.


‘ Хорошо. Дай мне знать, когда он уйдет, и держи меня в курсе того, что он делает.


"Мы так и сделаем, мадам.’


Он сказал "мэм", но подумал "красотка". Он даже не поделился своими мыслями со своим коллегой, потому что в наши дни вас могли вызвать на ковер за определенные женоненавистнические высказывания, и он не очень хорошо знал, до какой степени его коллеге можно доверять в этой области. Он невольно вспомнил "1984" Оруэлла. Автор ошибся насчет года, остальное постепенно становилось реальностью. К счастью, он смог выйти на пенсию через четыре года и скопил достаточно денег, чтобы купить скромную квартиру на юге Испании, не то чтобы менталитет там сильно отличался от менталитета в остальной Европе, по крайней мере, там светило солнце, и оно будет продолжать светить там. Изменится климат или нет. Это продлится свое время. Докер все еще стоял в холле полицейского участка с чашкой кофе в руке.


"Как выглядит для тебя остаток дня?’


Рейн тоже задавал себе этот вопрос. Расследованием убийства Тэлмана занималась обычная полиция, которая также вела слежку за докером. Сама она мало что могла сделать до тех пор, пока контрагент ничего не предпринимал.


"Следовать за моим покровителем?" - лукаво ответила она.


Здание полиции постепенно начало нагреваться, потому что оно не было рассчитано на то, чтобы справляться с исключительной волной жары, охватившей всю Западную Европу. Система охлаждения энергосберегающего здания влияла на температуру так же сильно, как голос гражданина влияет на политиков. Скоро внутри будет так же тепло, как снаружи.


‘ Тогда я предлагаю продолжить расследование предполагаемого самоубийства Сириэля Лебона, и, возможно, вы сможете мне в этом помочь.


Они прошли через парковку к тому месту, где Рейн припарковала свою машину. Она достала из сумочки связку ключей и нерешительно огляделась, прежде чем открыть дверь.


"Стал бы я так рисковать?’


"Чем здесь можно рисковать?’


"Моя машина может привлечь внимание людей, которые нацелились на меня", - сказала она.


Он закурил сигарету. Ему не хотелось идти на другой конец города пешком, вызов такси показался ему самым удобным решением в тех условиях, если только он не…


- Одну минутку.’


Он позвонил Даффелу, спросил его о парне, может ли он пропустить анонимную машину с водителем. Ответ, к его большому удивлению, был положительным, и это пошло ему на пользу. Это еще раз доказывало, что главный комиссар, в конце концов, не считал его списанным со счетов.


"Я надеюсь, вы понимаете, что я не могу официально сотрудничать с вами в этом вопросе и буду вести себя соответствующим образом.’


"Ты же не собираешься продолжать ныть по поводу этой официальной ерунды, не так ли?’


Подошел молодой псих, тип, которого можно было бы ожидать от молодежного движения, а не от полиции. Он представился как водитель Пол. Из пожал ему руку, бросил сигарету на пол. Водитель Пол ни в коем случае не был геем, внешний вид, которым он отличался, говорил сам за себя. Звезда MeToo почувствовала себя возбужденной и, вероятно, подумывала подать жалобу, если мужчина смотрел на нее таким образом, Рейн, с другой стороны, не сочла неприятным, что молодой парень был возбужден по отношению к ней.


Даффел, по крайней мере, показал себя с лучшей стороны. У ожидавшей их Ауди был отличный кондиционер и тонированные стекла, которые защищали не только от солнца, но и от посторонних глаз. Они сели на заднее сиденье.


- Не хотите ли позвонить Рустейсу де Оризонту и спросить, присутствует ли Дитер Косинс?


"Почему я должен это делать?’


- Потому что я не хочу, чтобы он узнал мой голос.’


- Тогда ладно.


- И, конечно, еще и потому, что с сегодняшнего дня ты мой ассистент.’


Она достала из сумочки сотовый телефон и сделала жест, словно собираясь дать ему по голове.


Поль слушал с усмешкой. Об этом до сих пор ходили интересные истории. Нет, они не забыли его. Ему больше не разрешалось физически присутствовать в полицейском участке, там сохранились анекдоты о нем. Пол хотел что-то сказать, но сдержался.


- Тебе повезло, что я знаю тебя с самого начала. В противном случае...’


"Я знаю это, девочка.’


"Я не твоя девушка.’


Ей сказали, что Козинса сегодня нет, и это было хорошо. Он попросил Пола подождать их, вышел и галантно открыл для нее дверь. В ответ он услышал издевательский смех. Они вошли бок о бок, доложили портье.


"Я не знаю его имени", - сказал Ван. "Я знаю только, что он в инвалидном кресле и немного похож на Эйнштейна’.


Девушка за стойкой колебалась. Закон о неприкосновенности частной жизни запрещал ей разглашать имена жильцов. Только когда ван-Ин сказал, что в противном случае он свяжется с мистером Косинсом, она раскрыла личность Эйнштейна.


"Ты хочешь подождать там?’


Она указала на скамейки в холле, названном отделением, где останавливался Эйнштейн. Дом отдыха был похож на голубятню. Население там постоянно менялось, зимой и летом чаще, чем весной и осенью. Чрезвычайно высокие температуры последних нескольких недель, как и экстремальные холода зимой, привели к большему количеству жертв, чем указывала статистика. Таким образом, надвигающееся изменение климата имело свои преимущества и недостатки. Людям, стоявшим в списке ожидания, оказывали помощь заметно быстрее, умершие больше ничего не стоили обществу.


Девушка встала из-за своего стола и подошла к тому месту, где Ван Ин и Рейн листали залихватские журналы.


"С прискорбием сообщаю вам, что мистер Роджерс скончался прошлой ночью во сне", - безмятежно сказала она.


Ван-Ин швырнул журнал на низкий столик перед собой. Известие о смерти Эйнштейна явно потрясло его. Рейн недоумевал, почему. Она ничего не сказала, она знала, что он расскажет ей позже. Секретарша не знала, что делать, она продолжала заламывать руки.


- Козинс был на дежурстве прошлой ночью?


"Я не могу этого сказать", - сказала секретарша в приемной.


Ван-ин выпрямил спину и одарил ее взглядом Медузы, от которого она отшатнулась. Даже Рейн была поражена пылающим блеском в его глазах. Кем же все-таки был этот Эйнштейн, если его смерть вызвала в нем такие бурные эмоции?


"Вы давно здесь работаете?’


"Почему ты хочешь это знать?’


- Отвечай на мой вопрос.’


- Шесть месяцев, - сухо ответила она.


- Тогда я спрашиваю снова. Козинс был на дежурстве? Да или нет. Или я позабочусь, чтобы с завтрашнего дня ты мог мыть посуду на кухне.’


Секретарше в приемной было позволено вести себя как лань, она не позволяла незнакомцу читать ее мысли. О чем думал этот старик? Что они все еще живы в двадцатом веке?


"Я не несу перед вами никакой ответственности, мистер Ван-ин, и был бы очень признателен, если бы вы сейчас покинули здание, иначе я чувствую себя обязанным вас убрать.’


Рейн рассмеялась в кулак, хотя ей также было немного жаль его. Большой фургон, поставленный на место двадцатипятилетней девушкой. Уморительно. На ее лице появилась серьезная гримаса. Положила руку ему на плечо.


"Нам лучше уйти", - тихо сказала она.


Он нахмурился, внутренне и непонятно, но сделал то, о чем она его просила. Секретарша в приемной была похожа на Архангела с пылающим мечом, который изгнал Адама из рая, в то время как внутри она умирала от нервов. Рейн взяла Вана за руку и вывела его на улицу. Она чувствовала себя дочерью, пришедшей навестить своего отца. Побежденный боец в клетке покинул арену со сгорбленной спиной и опущенными плечами.


"Ауди" стояла неподалеку. Пол прислонился к заднему сиденью машины с сигаретой во рту.


"Здравствуйте, сэр. С вами все в порядке?’


Ван-Ин повернул голову в направлении голоса. Грета, уборщица, подняла руку и с энтузиазмом помахала.


- Одну минутку.’


Ван-Ин подошел к ней и спросил, есть ли у нее минутка. Грета покачала головой, но передумала, когда узнала, что Эйнштейн умер. Рейн смотрела на это издалека, ей было любопытно посмотреть, чем занимаются эти двое.


- И что? - спросила она после этого разговора.


"Козинс дежурил прошлой ночью", - отрезал ван-Ин. "И, по словам Греты, накануне Эйнштейн все еще был в отличной форме’.


"Эта женщина - врач?’


"Нет, Грета - уборщица.’


Рейн выглядела сомневающейся. Уборщицы, как правило, были осведомлены обо всех тонкостях работы своих работодателей, но не могли судить о состоянии здоровья других людей в меру своих возможностей.


"Она не может знать, в каком состоянии был Эйнштейн, не так ли?’


"Да", - ухмыльнулся Ван. "Грета не только убирает комнаты, она также удовлетворяет сексуальные потребности все еще мужественных жильцов.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


- Пиджпен есть пиджпен, а пятьдесят евро есть пятьдесят евро.


- Извращенец.


- Ты прав, Рейн. Я предпочитаю, чтобы мне отсасывали бесплатно.’


Она могла бы отреагировать с негодованием, но тогда это сыграло бы ему на руку, а кроме того, она не хотела выглядеть ханжой. Немного зацепить его не помешало.


"Хорошо", - серьезно сказала она. "Я делаю это дома или в машине?’


Карел Лебон жил в шикарной квартире на Филипс-де-Геделан, которая не сразу могла быть по карману двадцатидвухлетнему парню. Пол припарковал "Ауди" возле Ослиных ворот, сел на скамейку в тени дерева, откуда открывался прекрасный вид на безмолвный Энде и около сорока лебедей, которые, казалось, грациозно парили над водой.


"Был бы он дома?’


"Мы узнаем это через минуту.’


Я позвонил. Жилой дом был построен на месте прекрасного городского замка, который, к сожалению, был снесен, чтобы освободить место для отделения Национального банка, бетонного сооружения, символизирующего капитализм. Ван-Ину однажды разрешили войти в гигантские сейфы, где банкноты были сложены на поддонах в рамках расследования, но, в конце концов, ничего нового под солнцем не появилось. Квартиры, пришедшие на смену подвалам, по-прежнему оставались символом капитализма.


- Здравствуйте, комиссар.’


Чарльз был дома. Ван-Ин узнал его по голосу, посмотрел в камеру домашнего телефона.


"Мы можем зайти на минутку?’


‘ Конечно. Я зайду за тобой вниз.


Жужжащий звук и щелчок отперли входную дверь. Ван Ин и Рейн вошли внутрь, они услышали, как кто-то сбегает вниз. На Чарльзе были только шорты. Его загорелый торс вызвал восхищенный взгляд Рейна. Ван-ин автоматически втянул живот. Это не помогло, пожилые мужчины не могли скрыть свой жир на животе.


"Могу я представить вас чистыми?’


‘ Приятный.


Карел Лебон энергично сжал ее руку, так сильно, что стало почти больно. Рейн и бровью не повела, потому что думала, что он сделал это не нарочно.


"Может, нам подняться на лифте?’


- Пожалуйста, - кивнул Ван, хотя в здании было всего три этажа.


- Вы давно здесь живете? - спросил я.


- Два года.


Карел двигал левой ногой вверх-вниз, словно пытаясь попасть в такт неслышимой музыке, постоянно моргая глазами. Он совсем не походил на Тихого мальчика, которого Ван-ин встретил на яичном рынке. Было ли это способом справиться с горем, вызванным смертью его дедушки, или это были нервы, которые делали его беспокойным? Рейн связала его поведение с болезненным рукопожатием, дождавшись момента, когда он и глазом не моргнет, прежде чем посмотреть ему прямо в глаза. За свою карьеру она уже много раз разговаривала с людьми, находившимися под воздействием наркотиков, и сузившиеся зрачки наводили на мысль, что Карел что-то употребил, возможно, кокаин. Дверь лифта открылась. Карел выскочил из машины, и она с сомнением посмотрела на Вана. Неужели он тоже заметил? Квартира на третьем этаже была просторной и эксклюзивно обставленной. С террасы открывался вид на темные воды тихого Энде, которые так красиво контрастировали с белыми перьями десятков лебедей.


"Что привело тебя сюда?’


"Вы знакомы с мистером Роджерсом?" - спросил я вначале. "Он немного похож на Эйнштейна", - добавил он, когда не сразу получил ответ на свой вопрос.


"Конечно, я его знаю. Мой дедушка и профессор регулярно играли друг с другом в шахматы.’


"Я могу понять, почему вы назвали его профессором", - улыбнулся Ван.


"Он тоже профессор.’


‘ Был.


Это был не самый элегантный способ сообщить, что кто-то умер, но, по крайней мере, это было очевидно. Карл окаменел, недоверчиво глядя на происходящее. Его поведение полностью изменилось. Он медленно поднес руку ко лбу, позволил себе упасть в кресло, опустив подбородок на грудь. Внезапная метаморфоза очень напоминала ранец, на который вылили ведро воды.


- Скажи, что это неправда.’


- По словам уборщицы, прошлой ночью он умер во сне.’


- У Косинса была служба поддержки?


- Да, - сказал Ван. - Вот почему мы пришли к вам.’


- Значит, ты мне веришь.’


Охрипший Карел выпрямился на стуле, прошел на открытую кухню и спросил, не хотят ли они кофе. Рейн могла себе представить, что многие люди мечтали о кухне, подобной кухне Карела, но для большинства она так и останется мечтой из-за дороговизны, как и остальная обстановка.


- Кофе подойдет, - сказал Ван.


Он посмотрел на Рейн. Она кивнула, записывая расположение гостиной и сохраняя это в своей эйдетической памяти.


"Как нам с этим справиться?’


"Мне нужно больше информации", - сказал Ван.


Карел не слышал их, пока готовил кофе на кухне. Они ждали, когда он вернется с двумя чашками восхитительно ароматного кофе.


"Могу я что-нибудь для тебя сделать?’


- Может быть, - сказал Ван.


Он сказал, что планирует расследовать причину смерти семи пансионеров horizon, которые умерли за последние шесть месяцев. Действительно, это дело начинало интриговать его все больше и больше. Он снова затосковал по адреналину, который, как он чувствовал, приливал во время экзамена. Короче говоря, он был благодарен Чарльзу за то, что тот обратился к нему и, таким образом, снова придал его жизни немного смысла. Однако было сомнительно, что он найдет Рейн готовой помочь ему в расследовании, потому что без ее помощи предприятие было обречено на провал, потому что у него больше не было доступа к определенным конфиденциальным данным, а у нее был.


"Чем ты на самом деле зарабатываешь на жизнь?’


‘ Я все еще учусь.


"Ты все еще учишься?’


- Квартира принадлежит моему дедушке, а я унаследовал кое-какие деньги от своего отца.’


"Он купил его недавно?’


‘ Хорошо. Почему ты хочешь это знать?


- Потому что, по словам Косинса, он потерял семьсот тысяч евро на фондовой бирже.


"Он действительно так сказал?’


‘ Ладно. А еще исчезли деньги и перстень с печаткой.


"Что за мудак. Дедушка обналичил свои акции, чтобы купить квартиру. Позвони в банк, если не веришь мне. Недавно он подарил мне кольцо с печаткой, и если деньги пропали, ему это тоже понравится. Просто спроси Грету.’


Ван улыбнулся. Гнев, с которым Чарльз отреагировал на обвинения, оправдал его, более того, заявление об исчезнувших деньгах звучало очень правдоподобно. Он решил пока замять эту тему.


"Могу я узнать, что вы изучаете?’


- Электроника и домашняя автоматизация.’


- Электроника и домашняя автоматика? - Переспросила Рейн с ноткой недоверия в голосе.


"Я студент третьего курса", - сказал он. "Мой дедушка невероятно гордился мной.’


Он подал кофе, снова сел и хлопнул в ладоши перед глазами. Рейн почувствовала, что он несколько театрально демонстрирует свое горе, но она могла понять потерю, которую он перенес. Ей стало интересно, так ли это на самом деле. Она отхлебнула кофе, который на вкус был даже лучше, чем ароматный, если это возможно, и поставила чашку, когда зазвонил ее мобильный телефон. Это был агент команды теней. Он сообщил, что к грузчику присоединилась молодая женщина.


"Где он сейчас?’


- В кафе "Розенброу" на Вламингстраат, прямо перед мостом.


- Пришлите кого-нибудь, кто знает, что таким образом мы могли бы узнать больше.’


На другом конце города Деман пошел пешком по Круиспортвест к Лангештраат, где его ждало такси. Новость о том, что партия кока-колы на самом деле состояла из сахарной пудры, разорвалась подобно бомбе. Он мог понять, как Ванниувенхейз отреагировал на фиаско. Пятьсот тысяч евро были большими деньгами даже для мультимиллионера. Он прошел мимо группы подвешенных молодых людей, которые враждебно посмотрели на него. Брюгге считался безопасным городом, крапул находил тебя повсюду. Однако Деман был далек от страха, у него всегда было с собой оружие. Он горячо надеялся, что они оставят его в покое, просто потому, что Ванниувенхейзе ненавидел людей, которые опаздывали на встречу, и сейчас было не самое подходящее время преследовать его за занавесками. Ему повезло: его остановили враждебные взгляды, такси было наготове, и их не задержали пробки. Ванниувенхейзе владел рядом объектов недвижимости, которые он использовал для различных целей. Квартира на Зейдейк в Кнокке служила любовным гнездышком. Просторная квартира на фешенебельном морском курорте произвела на некоторых женщин большее впечатление, чем оружие, которое он мог привести в действие. Таксист остановился у двери, открыл швейцару и сказал, что поездка уже оплачена заранее. Быстрый лифт доставил его в пентхаус на десятом этаже, где Ванниувенхейзе решил освежиться в джакузи на террасе. Ремко впустил его и проводил до выхода.


- Раздевайся и присоединяйся к нам.’


На краю джакузи стояло ведерко со льдом и бутылка шампанского. Деману было не по себе.


- Ты ведь не ханжа, правда?


"Нет", - натянуто ответил Деман, не желая признавать, что толстые голые мужчины все еще внушали ему страх. Некоторые образы из его юности все еще были живы в его памяти, даже отвращение к толстым голым мужчинам осталось. И все же он ни разу не подал жалобу на извращенца, который годами навещал его в его комнате. Сокурсники называли его Дерьмом, потому что изо рта у него воняло, Деман знал его в буквальном смысле этого слова. Поэтому было понятно, что он возненавидел священников и после окончания средней школы присоединился к Амада, маоистскому коммунистическому движению, имевшему некоторый успех в конце 1960-х годов. Деман почувствовал такое же отвращение, когда Ванниувенхейз попросил его раздеться и посидеть с ним, хотя был уверен, что риэлтор любит только женщин. Он повернулся, снял с себя одежду.


- Ремко, принеси нам еще бутылку и лишний стакан.


Ванниувенхейзе, казалось, был менее впечатлен значительной потерей, чем ожидал Деман. Это позолотило горькую пилюлю, которую ему только что пришлось проглотить.


"Ты знаешь, что у нас проблема.’


Деман готовился ко второй горькой пилюле, потому что он был ответственен за оплату товара, и Ванниувенхейзе хотел переложить вину на него.


‘ Я не знал, что товар невкусный.


"Нет, вы не могли этого знать. Поэтому я настоятельно призываю вас выследить ублюдка, ответственного за это.’


"Я сделаю все, что в моих силах.’


Хотя он больше не мог прибегать к услугам Тейлмана, это не означало, что он был в крысах. Появился новый крот, готовый следовать за коррумпированным агентом Европола.


"Ты угадал, дорогой Герт. Я уверен, что председатель твоей партии сильно пожалел бы, если бы денежный кран закрылся.’


Деман был верным солдатом партии, но не шакалом, как большинство. Опыт учебы в колледже научил его также идти против кого-то.


‘Вы правы насчет потерь, но не забывайте, что вам нужны наши избиратели, чтобы реализовать ваши планы’.


"Частично реализовано. Ваша партия сейчас тоже не такая большая", - говорит Ванниувенхейзе. ‘ Я просто хочу убедиться, что вы делаете все возможное, чтобы раскрыть это сомнительное дело.


- На это ты можешь сказать "Гром среди ясного неба".’


Деман вздохнул с облегчением, хотя понятия не имел, как раскрыть это неразрешимое дело. Парни, которые вынули товар из контейнера, на данный момент были первыми подозреваемыми. Однако было мало шансов, что они направят его по правильному пути. И убийство кого-то другого скорее было бы контрпродуктивным, если только он не смог бы этим успокоить Ньювенхейза.


- Одну минутку.’


Он вылез из джакузи, подошел к тому месту, где лежала его одежда, достал из кармана мобильный телефон и набрал номер из своего досье.


‘ Привет. Это я.


"Geertje?’


- Кто же еще, детка? Послушай. Я бы хотел, чтобы ты кое-что для меня сделала. Ты в Брюгге?’


‘ Ладно. Почему?


- В кафе "Розенброу" есть человек, которому я хотел бы задать несколько вопросов. Вы хотите, чтобы он первым ...


- Немного согрейся, - добавила она.


OceanofPDF.com


6


"Ты не хочешь пойти со мной?’


Женщина, которая уже некоторое время была возбуждена из-за грузчика, положила руку на внутреннюю сторону его бедра, позволив себе игриво подняться к бугорку в его промежности. Он ответил на это тихим стоном. Агенту команды теней стоило немалых усилий время от времени отводить взгляд. "Какой засранец", - подумал он. Он утешал себя мыслью, что дэл не стал соблазнять портового рабочего из-за его красивых глаз.


"Почему нет?" - отреагировал он довольно холодно. "У тебя есть минутка?’


Он убрал ее руку со своего бедра, встал и сказал, что собирается отлить. Она кивнула, сделала глоток пенистого вина, за которое он заплатил за нее. Розенброу был еще одним из редких народных кафе, где люди могли без помех болтать о футболе, ныть о своих женах и критиковать политиков. Длинный разливочный шкаф, вероятно, датировался шестидесятыми, стулья и столы в деревенском стиле производили солидное впечатление, а пиво разливалось идеально. В задней комнате стоял бильярдный стол. Там было две двери. Одна из них вела на кухню, другая - в туалет. Докер открыл дверь, спустился на два лестничных пролета в помещение нижнего этажа, где висели три писсуара. Он прошел мимо нее к другой двери, которая вела на внешнюю лестницу. Довольно много домов вдоль каналов имели узкий сад, обычно полосу шириной в несколько метров. Лестница перекрыла разницу в высоте между первым этажом и садом. Докер спустился вниз, позволил себе соскользнуть в чуть тепловатую воду и осторожно проплыл под мостом, соединявшим Вламингстраат с Синт-Йорисстраат. Плавание было громким словом, он мог бы перейти вброд мелководье, но тогда, вероятно, утонул бы по колени в грязи. И если бы он потрудился осмотреться, ему даже не пришлось бы плыть. С таким же успехом он мог бы пройти под мостом, но это понимание пришло слишком поздно. То, что он без необходимости полез в воду, волновало его меньше всего, потому что он пошел на тот же компромисс, что и агент команды теней, и, как и он, пришел к выводу, что вампирша пришла не для того, чтобы соблазнить его из-за его красивых глаз. Тогда почему? Он уже стал подозрительным, когда щелчки только что отпустили его, появление вампира, мягко говоря, случайно, только усилило это чувство. Он вынырнул из воды по другую сторону моста, переходил из одного сада в другой, не обращая внимания на любопытные взгляды, пока не подошел к задней части дома, который был явно пуст. Остальное было детской забавой. Сильного удара было достаточно, чтобы сломать ржавый замок задней двери. Комнаты, через которые он проходил, дымились плесенью, на обветшалых обоях была плесень. В передней комнате лежали два грязных матраса, куча пустых пивных банок и упаковок из-под еды. Если бы это был сквот, то не потребовалось бы особых усилий, чтобы выбраться наружу. Неряшливо закрытое окно подтвердило его подозрения. Пятнадцать секунд спустя он был на улице и повернул налево, в направлении Spanjaardstraat. Четверо заблудившихся туристов посмотрели на него так, словно он прибыл с другой планеты. Один из них быстро сфотографировался на свой мобильный телефон, остальные со смехом прокомментировали появление насквозь промокшего мужчины, который прошел мимо них, не поднимая глаз. Стойкая жара удерживала большинство людей внутри, поэтому ему удалось почти незамеченным добраться до Дамсе Ваарт, где он разделся и лег на траву в одних трусах. Таким образом, он привлекал меньше внимания, он был не единственным, кто искал прохлады на Дамсе Ваарт. Десятки людей расположились на берегу с садовыми стульями и зонтиками. Некоторые резвились или плавали в зеленой воде, хотя на самом деле это было запрещено.


Агент команды теней посмотрел на часы. Портовый рабочий отсутствовал более пяти минут, этого времени было достаточно, чтобы отлить, а обычно и для более объемного сообщения. Он решил подождать еще две минуты, прежде чем взглянуть.


Вампирша раскачивалась на стуле, потому что, как и офицер, она чувствовала, что что-то не так. Секунды тикали. Она отреагировала первой, вскочила со стула, как будто ее ужалил комар, и направилась к туалету. Она открыла дверь. Женский и мужской туалеты были не заняты, то же самое касалось писсуаров. Черт возьми. Он не мог сгореть в дыму. Она вернулась в дом, схватила свою сумочку и исчезла, не сказав ни слова. Бармен посмотрел на нее, качая головой, но не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить ее, потому что портовый рабочий уже немедленно оплатил все порции.


"Могу я спросить тебя кое о чем?’


Бармен резко обернулся. Докер был постоянным посетителем, человеком, который ему понравился, которого он никогда раньше не видел.


- Не хотите ли чего-нибудь выпить?


- Нет, я хотел спросить вас, есть ли здесь другой выход.’


- Есть другой выход, кроме парадной двери?


‘Хорошо’.


"Нет, к сожалению, нет. Почему вы хотите знать?’


- Потому что мужчина, который десять минут назад ходил в туалет, до сих пор не вернулся.’


"Теперь, когда ты это сказал. Подожди минутку. Я собираюсь измерить высоту шеста. ’


Трактирщик проскользнул в туалет, достал из кармана связку ключей, подошел к двери, которая выходила на ров, и запер их. Как раз вовремя. Агент теневой команды просунул голову внутрь.


"Ичто?"


"Его здесь нет.’


Связка Ключей снова была в целости и сохранности у него в кармане, странный снешаан не мог знать, что дверь обычно не запирается до вечера.


"Как, черт возьми, это возможно?’


"Я не знаю", - сказал бармен.


Полицейский сделал шаг вперед, повернул голову направо. Хозяин паба стоял посреди небольшого пространства между раковиной и писсуарами спиной к двери. Он не мог понять, почему портовый грузчик прятался в саду, но предпочел бы упасть замертво, чем предать его.


‘ Пора. Я сейчас вернусь.


- Пока ничего. Сначала заплати.’


Бармен не был похож на боевого босса, пылающий взгляд его глаз и едкий тон в голосе придавали весу больше, чем его рост. Он взбежал по лестнице и встал, широко расставив ноги, перед дверью, скрестив руки на груди, не оставив офицеру другого выбора, кроме как заплатить, прежде чем он сможет сообщить своему коллеге о таинственном исчезновении.


"Ему здесь хорошо живется", - сказал Рейн, когда они вышли на улицу.


Они перешли улицу и сели на скамейку под кленом. Он закурил сигарету. Визит к Шарлю произвел на него впечатление, что было два Карла Великих. Нежный, встревоженный мальчик и высокомерный сын богатого мерзавца. Он не был шокирован, когда Рейн спросил его, заметил ли он, что Карел находится под действием наркотиков.


"Не совсем.’


Это прозвучало неубедительно, и он произвел рассеянное впечатление. Тишина оставила у него много воспоминаний. Сколько раз он приходил сюда с Ханнелоре, а позже и с детьми, и они кормили утят и лебедей, когда это еще было разрешено. Ветви здоровенного клена тихо шелестели, но ветерок, вызвавший этот шелест, не принес прохлады. Где было то время, когда он учил Сару и Саймона кататься на велосипеде в парке Грааф Визарт неподалеку, когда он толкнул Ханнелоре к себе в парке? Казалось, все это было так давно.


"Что ты на самом деле планируешь?’


"Я уже говорил тебе это", - коротко ответил он.


- Родственники недавно умерших обитателей границы Горизонта собираются посмотреть наверх?


- И мать Чарльза, - добавил он.


Сегодня многие студенты продолжают жить со своими родителями по практическим и финансовым соображениям. Тогда Карелу не разрешалось беспокоиться о деньгах, одинокая жизнь подразумевала, что он должен был сам готовить себе на горшок и выполнять работу по дому - задачи, которые обычному ученику не подходили. Его квартира тоже была безупречно чистой, а это был немалый подвиг для молодого человека, живущего в одиночестве.


"Может быть, мы начнем с нее?’


"Для меня это имеет смысл.’


Он бросил сигарету в сухую траву, со вздохом поднялся. "Ауди" стояла недалеко. Он поднял руку, надеясь, что водитель понял знак. Рейн собиралась последовать его примеру, когда зазвонил ее сотовый, заставив ее замереть на месте. Это был Даффел.


"У меня плохие новости", - сказал главный комиссар. ‘Мы потеряли нашего человека’.


"Ты же не это имеешь в виду.’


Для того, чтобы стать тенью, требовалось много опыта и доля удачи. Потеря кого-либо из толпы из виду случалась регулярно, особенно когда цель замечала, что за ней следят. По ее словам, в таком городе, как Брюгге, подобное было непростительно, особенно после того, как Даффел рассказал, как докеру удалось поставить мат своим последователям.


"Вероятно, он пришел к осознанию того, что мы не просто отпустили его", - сказал даффел.


‘ Тогда он также понимает, что его жизнь в опасности.


- Вам не нужно меня убеждать, - сказал Даффел. - Вот почему я предлагаю организовать поиски. Он не мог уйти далеко.’


"Будем надеяться, что это так", - сказала она мэту.


"Что-то не так?’


Водитель правильно истолковал знак, он подъехал и остановился на том месте, где стоял Фургон, всего в трех метрах от скамейки.


"Они потеряли его.’


"Это действительно выглядит не очень хорошо.’


Судьба докера не имела значения. Ничего так сильно он не хотел, как продолжать сосредотачиваться на внезапных смертях на горизонте.


"Ты идешь со мной?’


Он придержал для нее дверь. Она бесшумно вошла.


Мать Карела жила со своим парнем в новой квартире на Коленкай, в нескольких минутах езды от Хет-Стил-Энде. Водитель высадил их у парадного входа. Ван-Ин знал только, что отец и мать Карела расстались пятнадцать лет назад. Она потому, что влюбилась в другого, он потому, что она изменила ему.


"У семьи Лебон, по-видимому, все хорошо", - сказал ван-ин, торопливо закуривая сигарету.


Новые апартаменты выходили окнами на канал Гент-Остенде, большинство из них имели террасу и казались просторными. Рейн подождала, пока он докурит сигарету, прежде чем позвонить.


Их терпение недолго испытывалось. Загорелся огонек над камерой домофона, чистый женский голос произнес: "Алло". Рейн подняла глаза. Ван ин сразу понял, что она хотела сказать, он вышел перед камерой.


"Меня зовут из Ин", - сказал он. "Бывший комиссар Ин. Можем мы с вами поговорить секунду? Это касается дедушки Карела’.


- Минутку. Я спускаюсь.’


Ван-ин не счел ненормальным само по себе то, что она предложила приехать. В наши дни никому не разрешалось доверять, впускать незнакомца просто так - значило напрашиваться на трудности.


Миссис Кэттур носила юбку, которая была слишком короткой для женщины ее возраста, но все равно шла ей, потому что у нее были гладкие мускулистые ноги и бедра. Она также была стройной, ее прохладная кожа приятно загорела.


"Что я могу для вас сделать?’


Ван-Ин уловил легкое раздражение в ее голосе, хотя она приветливо улыбнулась. Он показал ей свое полицейское удостоверение, которое до сих пор носил в бумажнике, потому что оно время от времени могло пригодиться. Рейн, в свою очередь, представилась и спросила, могут ли они войти. миссис Кэттур колебалась.


Ван-ин успокоил ее.


’ Марк - один из моих бывших коллег. он знает, чем мы занимаемся.


Она кивнула, жестом давая понять, что им можно идти. Лифт поднял их на верхний этаж, где они увидели, что мать и сын оба горячие. Чего такая классная женщина, как она, искала у такого Сеятеля бедности, как Бой, был первый вопрос, который задала себе Ван. Интерьер не только свидетельствовал о хорошем вкусе, но и стоил небольшого состояния. Один только диван стоил почти столько, сколько Бой зарабатывал за год. Миссис Кэттур, похоже, также любила современное искусство и старинное серебро. Она пригласила их посидеть на террасе, спросила, не хотят ли они чего-нибудь выпить.


"Карел очень любил своего дедушку", - сказала она, прежде чем приготовить кофе на кухне.


Визит к Карелу, а теперь и к его матери вызвал много вопросов, в результате чего Ван-Ин начал чувствовать себя в своей стихии. Щекочущее желание найти ответ на этот вопрос оживило его, пробудило в нем лучшие воспоминания.


"Но у него богатое воображение", - продолжила мать, расставляя чашки на столике во внутреннем дворике несколько минут спустя, которые Ван Ин оценил в трехмесячную зарплату Бои.


"К счастью, Марку удалось его успокоить. Мысль о том, что кто-то расследует это дело, немного смягчает боль.’


"Вы знали, кто был этот человек?’


"Да", - улыбнулась она. "Извините, что не впустила вас сразу. Любой может выдать себя за бывшего комиссара In. Ты должна знать, что Марк очень беспокоится обо мне, он не преминул надавить на мое сердце, чтобы я была осторожна.’


"Разумный принцип", - согласился Ван. "Но что ты об этом думаешь?’


Она отхлебнула кофе, сделала глубокий вдох, прежде чем поставить чашку обратно. Кто бы мог предвидеть, что Ван войдет, чтобы оценить высоту ее прыжков с шестом. Марк заверил ее, что ей не нужно беспокоиться о нем.


"Марк принял это близко к сердцу. Его исследования ничего не дали, но Карела убедить не удалось. Вот почему он направил его к вам. Он знает, что мой сын безгранично восхищается вами.


У Рейна сложилось впечатление, что миссис Кэттур имела в виду то, что сказала. В любом случае, ее заявление звучало правдоподобно.


"И еще кое-что", - сказала она. "Ты знаешь, что Карел употребляет наркотики?’


Миссис Кэттур не встревожилась. Она снова отхлебнула кофе и глубоко вздохнула. Ничто в ее поведении не выдавало, что она нервничает или боится провалиться сквозь корзину.


"Кто из студентов в наши дни все еще чист до мозга костей", - вздохнула она. "Вы когда-нибудь пользовались чем-нибудь, пока еще учились, миссис Клейс?" Она повернула голову в сторону Рейн и прямо посмотрела на нее.


"Раньше я выпивал несколько бокалов вина.’


Рейн почувствовала, как стыд приливает к ее щекам из-за того, что она лгала. Ее память воспроизвела запах марихуаны и воспоминания о студенческих днях.


- Только вино, миссис Клейс? - начала я поддразнивать.


Рейн кивнула не очень убежденно. Он заметил, что игривый вопрос отвлек ее от предложения, и не хотел преследовать ее. Миссис Кэттур, однако, не взяла в рот ни листика.


"Если бы вы задали мне этот вопрос, я бы не обернулась", - решительно заявила она. "Со своей стороны, все должны знать, что я время от времени нюхаю кока-колу. Объясните разницу между кокаином и алкоголем. Последний более разрушителен, чем первый. И нет, меня не волнует, что мой парень работает в полиции. Не стесняйтесь спрашивать его, ему это не нравится.’


"Миссис Клэйс имела в виду не это", - сказал Ван. "Мы расследуем подозрительную смерть, и это не наше дело поступать с людьми, которые время от времени что-то употребляют. Напротив, мадам, я ценю вашу честность.


- Не волнуйтесь, комиссар. Горшки не были разбиты.’


"Пока нет", - хотела сказать Рейн. Ее беспокоило, что Ван был таким терпимым, хотя она могла видеть его подход насквозь. Ее ужасно раздражало, что он все это время раздевал миссис Кэттур глазами. Старый козел. Она старалась не смотреть на сипа, потому что не хотела, чтобы у него создалось впечатление, что она ревнует.


"Не хотите ли сказать Марку, что мы тем временем продолжаем расследование", - сказал Ван-ин. "И что я свяжусь с ним, если у нас будет что сообщить. В любом случае, спасибо за кофе и передай ему привет.


Он осушил свою чашку, встал и подождал, пока Рейн сделает то же самое. Миссис Кэттур проводила их до двери, пожелав хорошего дня.


- И что теперь? - спросила Рейн, когда они вошли в лифт.


"Заканчивайте с остальной частью списка и надейтесь, что коллегам удастся разыскать портового рабочего.’


- До того, как противник найдет его.’


"Действительно", - кивнул. "Двадцать два килограмма кокаина - это двадцать два килограмма кокаина. Я уверен, что его покровители не намерены брать его в бархатных перчатках.’


Пловцы-нелегалы на Дамсе Ваарт выбежали на берег, когда увидели приближающуюся полицейскую машину. Портовый рабочий резко обернулся, когда увидел, как купальщики выскакивают из воды. Черт. Поднявшись на ноги и заставив себя выделиться, он повернулся на бок и остался лежать. Полицейская машина подъехала к набережной черепашьей скоростью. Офицер на пассажирском сиденье осмотрел местность. Докер не осмеливался поднять глаза. Прошла вечность, прежде чем они проехали мимо, и он снова осмелился вздохнуть спокойно. Он посмотрел на машину. Адреналин в крови иссяк. "Минутку", - подумал он. Солнечный свет был настолько ослепляющим, что он не мог разглядеть, включены стоп-сигналы или нет, но он заметил, что расстояние между ним и полицейской машиной больше не увеличивалось. Черт возьми. Он повернулся на другой бок, размышляя о том, что он мог бы сделать. Ожидание в конце концов показалось ему лучшим решением. Ему не нужно было следить за полицейской машиной, берег все еще был небезопасен, пока купальщики держались подальше от воды. Он посмотрел на часы. Было без десяти двенадцать. Недостаток еды и сна сделал его вялым, ему не потребовалось и пяти минут, чтобы задремать, и сон развеял его тревоги, пока громкий всплеск не вывел его из дремоты. Двое детей потерялись в воде, взрослый собирался отправиться за ними. Он обернулся, полицейской машины уже не было. Наконец-то. Он встал, надел свою промокшую одежду и, опустив голову, побрел обратно в центр города. На парсли-стрит неподалеку жила разведенная женщина, с которой у него некоторое время назад был роман. Он надеялся встретить ее дома.


"Зачем ты пришел сюда?’


"Могу я войти?’


- После всего, что ты со мной сделал?


Женщина в дверях воинственно посмотрела на него. На ней было дешевое полупрозрачное платье, а ходила она в стоптанных тапочках, из-за чего выглядела не очень привлекательно. Она располнела, ее прическа напоминала сухой пучок травы, и на ней был обвисший лифчик. То, как она выглядела, не играло никакой роли, на этот раз, при необходимости, он довольствовался женщиной с усами и гнойничками на голове.


"Пожалуйста, Магда. Мне нужна твоя помощь.’


У портового рабочего все еще было с собой шесть банкнот по пятьдесят евро, он достал две из кармана. Она бесстрастно посмотрела на него.


"Иди трахнись где-нибудь в другом месте за сто евро’.


"Я здесь не для того, чтобы трахать тебя, милая.’


- Я не твоя дорогая.’


Портовый рабочий дал ей еще одну банкноту в пятьдесят. Она была готова дать ему пинка под зад.


- На ночь на диване, - прошипел он. - И бутылку виски для тебя.


Он дал ей еще одну банкноту, ухмыляясь, как священник-педофил, который знает, что в конечном итоге все равно добьется своего. Магда выжидающе посмотрела на него, надеясь, что он поднимет цену еще больше. Портовый рабочий видел, как она нетерпеливо разглядывала банкноты. Он поставил ногу в коридор и мягко оттолкнул ее в сторону. Она не протестовала. Внутри телевизор был включен, изображение не в фокусе, устройство было изношено, как и остальная мебель. Он отодвинул в сторону кучу грязного белья, сел на диван и закурил сигарету. Ему не нужно было спрашивать у нее разрешения, потому что она курила сама.


"Тебя разыскивают?’


Магде разрешали пить виски, она не была умственно отсталой. Грузчик жил в комфортабельной квартире, почему он должен приходить к ней за убежищем? И она также знала, откуда он брал подавляющую часть своих денег.


- Тебе лучше не задавать вопросов, Магда.’


- У тебя есть что-нибудь с собой?


‘Может быть.


Она села рядом с ним, расстегнула молнию на его брюках, взъерошила пальцами волосы на лобке. Он заставил ее совершить прыжок. Разрядка пошла бы ему на пользу.


"Первая строчка?’


"Почему бы и нет.’


Кока-кола придавала энергии, Магда работала бы лучше, если бы могла заправиться, в то время он испытал это на собственном опыте. Он оттолкнул ее голову, достал из кармана завернутую в пластик дозу белого порошка, вскрыл упаковку и убедился, что содержимое осталось сухим.


Бенедикт Ванниувенхейзе был не только активен на рынке недвижимости, он также был директором ряда компаний, одной из которых был ПРОЭ. Ремко припарковал "Теслу" перед главным зданием на специально отведенном месте. Один из директоров подошел поприветствовать его и прошел впереди в небольшую комнату для совещаний, где его ждали Боб Каллбут и три члена совета директоров.


- Добрый день, джентльмены.’


Ванниувенхейзе сел во главе стола, налил себе стакан воды из стоявшего перед ним графина. Остальные присутствующие последовали его примеру. Слово взял Каллебаут. Юный защитник окружающей среды и климата вызвал в памяти образ бесстрашного льва с распущенной гривой. Все знали его как политика-энтузиаста, зеленое цунами, который был полон решимости искоренить консервативное капиталистическое мышление, угрожавшее уничтожить землю с корнем и ветвями, и не чурался определенных макиавеллистских методов. Бог стал зеленым, лес - его храмом, фундаментализм - скорее благословением, чем проклятием.


"Я могу сказать вам с определенной гордостью и удовлетворением, что конференция по климату, которую мне разрешили возглавить в Брюгге, прошла с большим успехом", - почти прокричал он. ‘Я также с большим удовольствием обнаружил, что оппозиция справа терпит крах и что наша тема скоро будет доминировать на выборах. Да, джентльмены. Вот счастливый президент. Поэтому я хотел бы еще раз подчеркнуть, насколько я ценю приверженность вашей компании. Я также восхищаюсь вашим мужеством. Инвестиции в временно убыточную технологию трудно продать, и они требуют бесконечного терпения, но вы, джентльмены, успешно справились с этой задачей. Это вопрос времени, когда мы пожнем плоды этих усилий, но пока...


Каллебаут продолжал восхвалять зеленую энергетику более десяти минут, пока скромные аплодисменты не заставили его замолчать, и слово взял Ванниувенхейз. Присутствующие члены совета директоров проснулись, развернули свои ноутбуки.


"Может ли кто-нибудь написать мне о обсуждениях с Университетом?’


"Не совсем гладко", - сказал режиссер.


- Что значит " не гладко"?


"Переговоры о финансовой картине завершились вчера’.


"Бондюэль снова беспокоит?’


- Кто же еще.’


Профессор Бондюэль и его команда недавно разработали процесс, который может преобразовывать солнечную энергию в водород. Компания PROHE была основана три года назад для стимулирования исследований в области экологически чистых видов энергии. Все присутствующие знали, что Ванниувенхейз вложил в компанию невероятную сумму денег и теперь хотел обналичить эти инвестиции как можно быстрее, что, конечно, было его полным правом. Инвесторы не были добрыми самаритянами.


"Он хочет еще денег?’


- Деньги и время.’


- Для себя или для Университета?’


- Для Университета.’


Ванниувенхейзе расхохотался. Идеалисты часто оказывались стервятниками под предлогом того, что деньги их не интересуют. Всемирный патент стоил пригоршни денег, и он пообещал выделить Университету значительные средства. Немедленное подчинение требованиям предположительно наивного профессора было признаком слабости, держать ногу негнущейся было опасно, потому что на берегу была толпа угонщиков, и он не хотел подставлять большие пальцы какой-то международной организации.


"Сколько весит голос Бондюэля?’


"Очень тяжелый", - сказал директор.


‘ Нам придется убедить его.


‘ Если вы имеете в виду подкуп, то обратились не по адресу.


"Не волнуйся. Есть другие способы переубедить кого-то.’


Состояние было серьезным, но не критическим. Ванниувенхейзе передал состояния партиям Каллебаут и Деман, потому что он работал на красно-зеленое правительство, которое без колебаний субсидировало дорогостоящие реформы, направленные на защиту окружающей среды, и говорило народу, что сегодняшнее финансовое кровопускание является гарантией здорового будущего для их детей и внуков.


- Законными способами?’


- Конечно, мистер Каллебаут.’


Ванниувенхейзе завершил собрание тостом за лучшее будущее, пожал всем руки и исчез.


"Ты хочешь навестить кого-нибудь еще?’


Ван-Ин посмотрел на часы. Было четверть шестого. Они поговорили с четырьмя родственниками стариков, умерших в доме престарелых за последние несколько месяцев. Расследование мало что дало, потому что ни у кого из вовлеченных в это членов семьи не возникло подозрений, за исключением, возможно, одного человека, который не скрывал своей неприязни к Косинсу.


"Я хочу Омер", - сказал он. "Ты идешь со мной?’


- Сначала позвони Даффелу, иначе он по-прежнему считает, что расследование меня не интересует.’


"Нет проблем.’


Ван Ин понимала ее беспокойство. Ее план состоял в том, чтобы сообщить прессе, что партия кока-колы состояла из сахарной пудры, в надежде, что крупная рыба начнет действовать. Исчезновение портового рабочего стало неудачей. Если бы им не удалось выследить его до того, как его обнаружила противоборствующая сторона, все усилия были бы напрасны.


"Ичто?"


- Никаких новостей.’


Рейн сунула мобильник в сумочку. Ее напечатанное лицо говорило само за себя. Ван-Ин мог представить, как она относилась к местной полиции, кучке дилетантов, неспособных выследить подозреваемого. Он попытался взобраться на нее.


- Другие допросы что-нибудь дали?’


"Нет", - ответила она с отвращением. "Двое других держали язык за зубами с тех пор, как пришел их адвокат’.


"Ты его знаешь?’


- Кто же не знает Мартенса.’


- Интересно, кто платит ему гонорар?’


Мастера Мартенса в коридорах называли Мартенсом-Гунном или просто Гунном из-за его безжалостного подхода и почти болезненной склонности к процедурным ошибкам. Ван-Ин познакомился с ним двадцать лет назад и сталкивался с ним бесчисленное количество раз.


Термометр в гостиной показывал тридцать четыре градуса. Докер сидел в одних трусах и смотрел телевизор. Магда резала помидоры на кухне, в зубах у нее болталась сигарета. Рядом с ней на кухонном столе стояла тарелка с ветчиной, яйцами вкрутую и недопитая бутылка виски. Она затушила сигарету в раковине, бросила помидоры на тарелку с ветчиной и яйцами. Яйца все еще казались тепловатыми, но мистеру придется довольствоваться этим. Она не была кухонной принцессой, да и погода была не та, чтобы возиться с едой..


‘ Ты не можешь открыть окно?


"Окно не может открыться.’


Она поставила перед его носом тарелку с холодным блюдцем и баночку майонеза. Перед этим она проглотила два ломтика ветчины и яйцо, сваренное вкрутую. Она почувствовала себя сытой, потому что виски притупило гложущее чувство голода. Кроме того, небольшое количество еды пошло на пользу ее линии.


- Тогда к парадной двери.’


Коридора не было, любой, кто входил через парадную дверь, сразу оказывался в гостиной. "Ты думаешь, это поможет?’


Она скользнула к входной двери, открыла ее. На самом деле это не помогло. Напротив, через двадцать минут внутри стало еще теплее. От ее мокрых подмышек начал распространяться отвратительный запах.


- Почему бы тебе не перевести дух? Это пойдет тебе на пользу.’


Она надеялась, что он последует ее совету, и она наконец сможет снова смотреть свои собственные программы.


Портовый рабочий сделал глоток тепловатого пива, выругался, а затем надел свою одежду, которая к тому времени была совершенно сухой.


"Вы дадите мне ключ от входной двери?’


"Почему я должен давать тебе ключ?’


- Потому что я тебе не доверяю.’


Она не протестовала, потому что не могла понять его неправильно, потому что зачем ей еще впускать его? Деньги были на месте. Она взяла запасной ключ из глиняного горшка, стоявшего на каминной полке, и сказала: "Увидимся позже", прежде чем снова наполнить свой бокал и устроиться на диване перед телевизором.


Портовый рабочий тенью шел вдоль фасадов. Было почти темно, улицы были пустынны. В трех кварталах отсюда находилось народное кафе с просторной террасой перед входом, где он мог, наконец, выпить кружку пива.


Молодой инспектор полиции Брюгге, который после смены выпивал со своей женой на той же террасе, притворился, что не узнал портового рабочего, когда тот проходил мимо них. Лицо человека, которого они искали весь день, запечатлелось в его памяти.


"Мне нужно сходить в ванную.’


Его жена выглядела немного удивленной, потому что он описался дома как раз перед их отъездом.


"Тебе не нужно беспокоиться о моей простате, милая.’


Он вернулся, улыбаясь, взял свой мобильный телефон и позвонил дежурному офицеру охраны.


OceanofPDF.com


Этот экземпляр этой книги был впервые распространен в Интернете через форум Newzbin.org. если вы получили его через другой форум или иным способом, значит, он был обнаружен или украден. Вы можете скачать еще много электронных книг, аудиокниг, фильмов, сериалов и т.д. найдите нас через www.newzbin.org.


7


Было уже за полночь, когда последние посетители покинули паб. Портовый рабочий сидел на террасе спиной к фасаду, а перед ним стояла чуть теплая кружка светлого пива без горлышка, которую он намеревался выпить пятнадцать минут назад. Он с трудом поднялся, проковылял внутрь, споткнулся на лестнице, ведущей в туалет. Бармен поставил стакан, который он бесконечно протирал тряпкой позади себя на полку. Его водянистые глаза почти закрылись от усталости,


"Могу я получить счет?’


Портовый рабочий обмочил брюки, и ширинка у него все еще была наполовину расстегнута. Он достал из кармана пятидесятирублевую банкноту и положил ее на шкафчик с краном. Ему вернули двадцатку и горсть монет.


- До следующего раза.’


Он поднял руку, прежде чем закрыть за собой дверь кафе, позволяя темноте поглотить себя. Улица была тускло освещена, владелец паба выключил свет, луны нигде не было видно. Докеру было все равно, он знал дорогу. Он регулярно останавливался, искал опоры у столба, опирался рукой на капот припаркованной машины. Было так тихо, что он слышал собственное дыхание. Он совершенно не осознавал, что за ним следят, и не обращал внимания на фургон, припаркованный неподалеку.


Магда заметила, что он не вернулся, только девять часов спустя. Она позвала его по имени, прежде чем поднести бутылку виски к губам и отпить. Крепкий напиток защекотал ей горло, заставил фыркнуть и откашляться. Температура в гостиной оставалась неизменной, она сняла пропотевшую футболку, прошла на кухню, сбрызнула свои обвисшие груди холодной водой.


Докер проснулся на бетонном полу с разбитой головой. Прошло некоторое время, прежде чем он более или менее вспомнил, что произошло прошлой ночью. Сильный удар, и больше ничего. Он с трудом поднялся на ноги, поднес руку ко лбу, прижал пальцы к больному месту. К нему приклеился пластырь. Резкий свет, исходящий от мощной потолочной лампы, вызвал еще один приступ боли, ослепив его, когда он поднял глаза. Он подплыл к ногам, его коленные суставы казались мягкими, как резина. Кафе, владелец паба, плитка на тротуаре, капот, где он искал поддержки, - он едва поспевал за светящимися образами. Только когда его глаза повернулись к резкому свету, он понял, где находится. В конце концов, это был не первый раз, когда он просыпался в полицейской камере на матрасе, покрытом защитным брезентом. Докеру больше не нужно было думать о том, что произошло. Кто-то позвонил педикам, они пришли за ним и посадили в камеру, чтобы он отоспался. Он вздохнул с облегчением, в отличие от большинства барж, которые в таких обстоятельствах портили жизнь педикам и дерьмовому обществу. Однако это не означало, что он хотел провести там остаток дня. Он встал перед дверью камеры и начал колотить в нее обоими кулаками.


Ван лежал на кровати в одних трусах. Все его тело было липким. От влажной жары даже дышать было неприятно. Он протер глаза и зевнул. Встать и принять душ, несомненно, взбодрило бы его, но ему больше хотелось лечь и еще раз вздремнуть. В конце концов, он был на пенсии, ему больше не нужно было ни о чем беспокоиться. Зачем вставать сейчас? Его глаза медленно закрылись, пока он пытался принять решение, и через несколько секунд он погрузился в объятия Морфея, пока хлопанье утки над рвом не вывело его из полудремы. Присутствие свистящих птиц или хлопающих в ладоши уток было одной из причин, по которой он в то время поселился недалеко от канала. Он находил бесценным сочетание спокойствия сельской местности и городского комфорта. Буколический опыт перенес его в прошлое, говорят, он поклялся, что слышал дыхание Ханнелоре. Ощущение было настолько реалистичным, что он повернулся на бок и действительно увидел ее лежащей. Прошло целых пять секунд, прежде чем он понял, что это не она, а Рейн, лежащая рядом с ним в нижнем белье. Он вскочил, как мастер на все руки. Что, черт возьми, произошло? Он прошел в ванную, что-то надел, сбежал вниз по лестнице. На кухонном столе стояли пустая и наполовину недопитая бутылка "Сент-Эстефа", тарелка с двумя засохшими кубиками сыра и переполненная пепельница, рядом с которой лежал ее мобильный телефон. В гостиной пахло смолой и никотином. Он босиком подошел к раздвижной двери, распахнул ее и в поисках прохлады опустился на росистую траву в саду.


"Что ты делаешь?’


Он просунул голову внутрь. Рейн стояла на кухне у стойки.


‘ Чистый. Что ты здесь делаешь?


"Разве ты не помнишь? спросила она с игривой улыбкой на губах. "Ты запретил мне идти домой сегодня вечером.’


"Я?’


- Не падай в обморок, изнутри. Ничего не произошло.’


Она также вышла босиком, села за садовый столик и широко потянулась. Ее все еще потное тело мягко блестело в утреннем свете.


"Может, мне сварить кофе?’


‘ Например.


Пока он тащился внутрь, резервуар кофеварки Под краном наполнился изображением мускулистого живота и тугих грудей перед его глазами. Его фантазии резко оборвались, когда он заметил, что она начинает обретать форму. Звонок ее мобильного телефона спас его от опасной ситуации. Рейн записывался в саду и воспользовался возможностью подняться наверх и принять короткий холодный душ. Когда он спустился вниз, кофе был допит, а телефонный звонок закончился.


- Вчера вечером они нашли портового рабочего пьяным на улице и забрали его после того, как его заметил один из ваших бывших коллег. Даффел спрашивает, можем ли мы зайти. ’


- Сначала кофе?


‘Конечно’.


Ван-Ин поставил на поднос две чашки, молоко и сахар и последовал за ней в сад с кофе. Холодный душ не только придал ему презентабельный вид, но и вернул способность ясно мыслить. Он разлил по чашкам, закурил сигарету и спросил, не хочет ли она тоже. Она сделала оборонительный жест.


- Не сейчас. После того, что мы сделали прошлой ночью, я не понимаю, как ты стал таким старым. Выпивка, сигареты, нездоровая пища, никакого спорта...’


- И, по-видимому, женщин тоже нет, - съязвил Ван-Ин.


"Пока нет", - сказала она.


Двусмысленный ответ и кофе взбодрили его, но дым от первой сигареты вызвал у него кашель.


Бенедикт Ванниувенхейзе, как и Ван Ин, пил кофе с красивой женщиной в саду, с той разницей, что его сад был больше, чем у бывшего комиссара, и он занимался сексом с женщиной, которая сидела с ним рядом. Ремко позвонил ему в девять часов, как было условлено, и отвез женщину домой после того, как Ванниувенхейзе всучил ей пачку банкнот. Голландский гигант вернулся через полчаса.


"Значит, вы упустили его", - сказал Ванниувенхейз.


Ремко ожидал нагоняя, но его боссу, похоже, было наплевать на то, что они не могли забрать докера. Ванниувенхейзе больше беспокоился о надежности одного из своих информаторов в полиции, но ему не нужно было беспокоить Ремко по этому поводу. Чем меньше знали его соратники, тем меньше вреда они могли ему нанести. Принцип "разделяй и властвуй" может показаться банальным, но он все равно работал. Охота на портового грузчика не была приоритетом, как и двадцать два килограмма кока-колы, чудесным образом превратившиеся в сахарную пудру. Он хотел знать, из какого Дерева была вырезана Рейн Клэйс и пыталась ли она сыграть с ним в какую-то игру. Тем временем он также понял, что Винсент Тэлман сказал правду и поэтому не вел двойную игру. То, что его пытали и убили, было болезненной ошибкой, но, с другой стороны, это также открыло новые перспективы. Будущее покажет.


- Я могу еще что-нибудь для вас сделать, сэр?


Ванниувенхейзе посмотрел на часы, на мгновение задумался, взял сотовый телефон и позвонил одному из своих сообщников, респектабельному виноторговцу, с которым он работал много лет.


"Привет, Джордж, ты можешь уделить мне время через час?’


- Всегда для вас, мистер Ванниувенхейз.’


- У вас получается в одиннадцать часов?


‘Конечно’.


- Увидимся позже.


Ванниувенхейзе вошел в ванную, сбросил с плеч халат и принял чуть теплый душ, прежде чем тщательно побриться и обильно надушиться. Затем надел легкий хлопчатобумажный костюм, взял с полки соломенную шляпу и закурил сигару. Ремко подождал, пока его попросят вести машину впереди. Ванниувенхейз сел в "Теслу" без четверти одиннадцать.


- Жорж ждет нас в одиннадцать, - сказал он.


Ремко кивнул. Его боссу можно было долго перечить, но не за то, что он опоздал на встречу. Он надеялся, что они не попадут в пробку или их не остановит другое препятствие, потому что у него не было большого разрешения и он уже несколько раз на собственном опыте убедился, что его босс не поддается на подобные отговорки. Убийственная жара сыграла ему на руку, пробок почти не было, в результате чего они прибыли на место встречи на три минуты раньше, чем планировалось. Виноторговец Жорж ждал их у ворот склада, где хранились десятки тысяч бутылок вина. Он поприветствовал Ванниувенхейзе рукопожатием и крепким похлопыванием по спине. Они вошли внутрь, в то время как Ремко остался в рефрижераторном вагоне.


- Бокал шампанского? - спросил я.


"Не рановато ли это?’


"Для шампанского никогда не бывает слишком рано", - пошутил Жорж.


Виноторговец вел процветающий бизнес, он неплохо зарабатывал, но недостаточно для содержания яхты за два миллиона евро и роскошной виллы. Он и ее не продал. Лодка находилась в порту на Адриатическом море, вилла - недалеко от Паарла в Капской провинции, посреди виноградников. Они устроились в приземистом кабинете, где, помимо компьютера и нескольких стульев, был еще и холодильник. Жорж достал бутылку Les Demoiselles, налил два бокала.


"Все ли под контролем?’


Джордж кивнул и потянулся за бокалом, подняв свой в воздух.


"Грузовик прибудет сегодня днем. Можешь не сомневаться", - ухмыльнулся он.


Его многолетнее сотрудничество с виноторговцем до сих пор не вызывало никаких подозрений, но это уже не казалось таким очевидным. Ванниувенхейз продолжал задаваться вопросом, почему Рейн Клэйс появился на месте преступления, когда в помещении уже был полицейский, если только Тэлман не провалился в корзину и не стал неразборчивым в связях. Если бы Тейлман сплетничал, они могли бы теперь знать, что двадцать два фунта кока-колы, которые они изъяли, были подсластителем, чтобы отвлечь внимание от настоящего груза. Передача чаевых самой полиции была классической уловкой для отвлечения внимания от более крупной партии, в данном случае от контейнера с "переработанным" южноафриканским вином, который прибыл в Зебрюгге одновременно с изъятой кока-колой, которая, как заявил Рейн Клэйс по телевидению, была сахарной пудрой. Ванниувенхейзу долгое время было интересно, как много на самом деле выяснил Клэйс и не мог ли он для верности прекратить сотрудничество с виноторговцем. Наконец-то он связал себя узами брака и связался с крестным отцом семьи. Он пообещал решить щекотливый вопрос как можно быстрее, и это был единственный способ застраховаться от дальнейших бедствий.


- Вы ведь не беспокоитесь о грузе, не так ли?


"Должен ли я беспокоиться?’


"Конечно, нет", - сказал Жорж.


Два месяца назад, на дегустации вин в Бордо, ему удалось заманить в ловушку великолепную француженку, которая оправдала его самые смелые ожидания, но, к сожалению, обладала особенно дорогим вкусом. От него не ускользнул встревоженный взгляд Ванниувенхейзе.


Главный комиссар Даффел в порядке исключения разрешил Ван Ину присутствовать в комнате для допросов при условии, что он будет держать рот на замке.


"О чем ты собираешься его спросить?’


- Я хочу знать, от кого он вчера сбежал.’


- Как будто ты этого еще не знаешь.’


"Что ты хочешь этим сказать?’


- Ты знаешь больше, чем хочешь потерять.’


Рейн посмотрел прямо в глаза и понял, что она недооценила его, и ей следовало бы знать, что старый лис не потакает его шалостям. Дверь открылась прежде, чем она успела что-либо сказать, двое агентов ввели портового рабочего. Мужчина не смотрел. Налитые кровью глаза, бледная кожа, слегка выгнутая спина, как будто он нес тяжелую ношу.


"Садись.’


Ван-Ин встал, налил себе чашку кофе. Ночь в полицейской камере была невеселой, он по опыту знал, что чашка кофе может творить чудеса. Портовый рабочий взял сахар, тщательно размешал лопаточкой, пока комочки полностью не растворились. Он знал принцип "хороший щелчок-плохой щелчок". Эта тактика была стара, как мир, но оставалась эффективным способом манипулировать подозреваемым. Он поблагодарил Ван-Ина сдержанным кивком.


"Сейчас придет ваш адвокат", - сказал Рейн.


"Я подожду", - сказал Докер.


Воцарилось неловкое молчание, которое длилось более пяти минут. Рейн терпеливо ждала, когда зазвонит ее мобильный телефон и служащий сообщит ей, что мастера Мартенса срочно вызвали и он сможет прибыть только через час. Немного позже пришло время. Она записывала.


"Мастеру Мартенсу неожиданно помешали", - сказала она, когда короткий разговор закончился. "Нам придется попрактиковаться в терпении в течение часа".


Снова стало очень тихо. Ван-Ин услышал, как колотится его собственное сердце. Час ожидания кого-то, безусловно, мог занять очень много времени при таких обстоятельствах.


"Я собираюсь выкурить сигарету", - внезапно сказал Рейн.


Она встала и исчезла за дверью, ведущей наружу, как они и договаривались заранее. Ван-Ин поднес руку ко рту, подперев подбородок большим пальцем.


- Еще чашечку кофе? - спросил я.


"Пожалуйста", - сказал Докер.


Грузовик прибыл раньше, чем ожидалось. Ремко сидел за рулем в компании гладко выбритого мужчины в сшитом на заказ костюме, с иссиня-черными волосами средней длины, в дорогих итальянских туфлях и с золотыми часами от Philip Patek на запястье - безделушкой, которую Ремко продал ему по выгодной цене десять минут назад. Ванниувенхейзу стало холодно и жарко, когда он увидел, как тот выходит из грузовика, потому что прибытие сикарио было особенно плохим предзнаменованием. Судя по выражению его лица, Жорж тоже, казалось, задавал вопросы, хотя знал только, на кого работает человек в дорогих ботинках. Они вошли.


- Где мы можем поговорить без помех?


Новоприбывший говорил по-голландски с сильным лимбургским акцентом.


- В моем кабинете, - Джордж старался быть дружелюбным.


Он указал на чердак прямо рядом с въездными воротами, где они пили шампанское.


"Ты оставишь нас в покое?’


"Это само собой разумеется.’


Жорж отступил на шаг, придержал для них дверь, захлопнул ее, когда они сели. Он мизинцем ноги почувствовал, что в воздухе витает катастрофа. Что пошло не так? Это, конечно, не могло его обмануть. Каждая партия была доставлена вовремя, никто из его окружения не мог заподозрить, что он сколотил состояние на импорте переработанных южноафриканских вин. Однако он знал одно: пути назад не было.


"Крестный отец обеспокоен", - сказал мужчина в дорогих ботинках. "Он даже подозревает, что в вашу Сеть проникли’.


"Я так не думаю", - решительно защищался Ванниувенхейзе. "Мы устранили человека из Европола, все следы стерты.’


"Кто сказал, что до этого он не обменивался информацией о связи между нашей торговлей, вашими компаниями и вашими политическими друзьями. Неужели вы не понимаете, что заставили нервничать некоторых важных людей?’


"Я не могу себе представить, из-за чего они могли бы нервничать", - попытался представить ситуацию Ванниувенхейзе в перспективе.


"Это ваше мнение, но мы предпочитаем не рисковать. Насколько надежен виноторговец?’


- Жорж полностью в моей власти.’


-Уверен?


Истинная причина неожиданного визита была ясна и очевидна. Семья больше не собиралась рисковать. Приезд Рейна и сообщения в прессе о кока-коле, превратившейся в сахарную пудру, а также беспокойство, которое он выказал по телефону, вероятно, были не чужды этому.


‘Хорошо’.


"Но можете ли вы гарантировать нам, что он будет держать рот на замке, если его подвергнут допросу? Что вы будете делать, если он попытается спасти свою шкуру?’


Ванниувенхейзе не осмелился защищать Жоржа, потому что не мог оценить, до какой степени они все еще будут доверять ему, и он не хотел без необходимости наживать врагов, против которых у него не было никаких шансов, если это перерастет в конфронтацию. В конце концов, семья управляла скипетром на большой территории, которая простиралась между французской границей и Мердейком. Его оборот был несопоставим с их, и он чертовски хорошо понимал, что существует достаточно нечестных бизнесменов, готовых занять его место.


"Никто не может гарантировать этого", - уныло сказал он.


‘ В этом мы согласны.


"Я последний, кто пошел бы против воли семьи. Ты это знаешь.’


Мужчина в дорогих ботинках одобрительно кивнул, достал из кармана куртки пару тонких кожаных перчаток и надел их, прежде чем встать и открыть дверь лофта. Он нашел Жоржа в задней части сарая, сидящим на деревянной бочке, которая когда-то служила украшением, но оказалась в сарае из-за древоточца.


"Все, что вы пожелаете, сэр..."


"Меня зовут Амандо.’


Мужчина в дорогих ботинках повернулся к Жоржу спиной, как будто собирался уходить. Он сделал это только для того, чтобы незаметно навинтить глушитель на ствол своего пистолета. Два взрыва и столько же пуль оборвали жизнь несчастного виноторговца. Падая с бочки, он схватился за грудь и подумал о своей горячей любовнице-француженке, с которой он больше никогда не сможет удовлетворить свою похоть. Это было единственным утешением, которое он получил перед тем, как свет окончательно погас.


"Вы знаете водителя Бенедикта Ванниувенхейзе?’


Рейн вернулась. От нее исходили спокойствие и решительность. Ван-Ин с трудом мог отвести от нее взгляд, особенно после того, что он увидел этим утром, и на этот раз он не приложил никаких усилий, чтобы стереть этот образ. Хуже того. Он желал ее со страстью подростка.


"Вы поняли вопрос?’


Она посмотрела на часы. Было 15:30. У нее было время, потому что мастер Мартенс не появлялся по той простой причине, что ему никто не звонил. Она схватила свою сумочку, достала папку и открыла ее.


"Пожалуйста, объясните это.’


В папке было несколько фотографий Remco и докера с силуэтом козлового крана и штабелями контейнеров на заднем плане.


"Я жду прибытия мастера Мартенса.’


‘ Мне это кажется не очень разумным. Мастер Мартенс, может быть, и уважаемый юрист по уголовным делам, но такие улики никому не сойдут с рук. Все, что он может сделать, это сказать, что вам было бы лучше сотрудничать со следствием, потому что судьи обычно выносят суровые приговоры преступникам, которые игнорируют неопровержимые доказательства.’


"Разве это преступление - знать водителя Бенедикта Ванниувенхейзе?’


"Конечно, нет.’


Ван-ин рассмеялся в кулак. Рейн почти поставила мат грузчику в два хода. Ему просто было интересно, откуда у нее эти фотографии.


"Вы друзья?’


‘ Я встречался с ним однажды.


"Но вы знаете, что он водитель Бенедикта Ванниувенхейзе.’


"Может быть, он сказал мне это.’


- При первой встрече?’


Рейн медленно загоняла его в угол. Он был в восторге, потому что влюблялся в сильных женщин. Вопрос заключался в том, что он мог предложить ей, кроме выпирающего живота и небольшой пенсии. Однако одно он знал наверняка: если бы у него была лампа Аладдина, он использовал бы ее для осуществления своей мечты.


- После этого мы все еще время от времени виделись в кафе?’


- Там вы лучше узнали друг друга.’


Портовый рабочий кивнул, потому что не мог продолжать отрицать факты. Он даже подумывал о том, чтобы признаться во всем, потому что очень хорошо понимал, что педики не просто позволили ему уйти, пока его товарищи все еще были в ловушке. Никто бы ему больше не доверял. В Америке он мог бы подать заявление на получение статуса защищенного свидетеля, в такой дерьмовой стране, как Бельгия, он мог выбирать только между чумой и холерой. Было ли безопаснее во внешнем мире или в тюрьме? Мастер Мартенс был единственным, кто мог дать ему совет. Какого черта он не появился?


- Я больше ничего не скажу, пока не приедет мастер Мартенс.’


Портовый рабочий скрестил руки на груди, давая понять, что он говорит серьезно. Он решил держаться на ногах, потому что знал, что его ждет, если он нарушит омерту.


"Ладно, ты победил", - неожиданно сказал Рейн. "Ты можешь оставить меня.’


Игра в кошки-мышки может начаться снова. Она не могла держать его на кону, более или менее рассчитывая на то, что он все равно совершит ошибку, что позволило ей взять Ванниувенхейза и его клику в клещи. Он вышел на улицу выкурить сигарету.


Грета, уборщица "Горизонта", жила в скромном домике с террасой на Балестраат. Ее муж умер от инфаркта легкого пять лет назад, и с тех пор она вела ничем не примечательную жизнь. Соседи знали ее как тихую замкнутую женщину, которая еще не оправилась от потери мужа. Реальность выглядела несколько иначе. Грета больше года горевала о потере мужа, пока не решила снова взять дело в свои руки. Она хотела получать удовольствие, заниматься тем, чего раньше никогда не умела, например, играть в азартные игры. Казино интриговали ее с детства, в ее глазах рулетка была самой изобретательной игрой, когда-либо придуманной. Раз в две недели она выходила выпить чашечку кофе в игровой зал и могла часами зачарованно наблюдать, как женщины ее возраста почти непрерывно пропускают жетоны сквозь пальцы, как будто их не волновало, выиграли они или проиграли. Деньги были единственным, что мешало ей поступать так же, как женщины, которым она завидовала, но за это время ей удалось решить эту проблему. Она посмотрела на часы, удовлетворенно улыбнулась и направилась к входной двери. Снаружи, в тени, было прохладнее, чем внутри. Старый вдовец, живший неподалеку, с энтузиазмом поднял руку, проезжая мимо нее на велосипеде.


"Когда он снова подойдет?’


"Что ты думаешь о завтрашнем дне?" - весело крикнула она в ответ.


Она шагнула вперед короткими нервными шажками. Она все еще была слишком рано, "Странствующий голубь" открывался только через десять минут. Не волнуйся. Ален, владелец паба, всегда приходил слишком рано. Она поприветствовала его поцелуем, заказала кофе и села на барный стул. Когда-то "Странствующий голубь" был местом, где собирались доярки голубей, как следует из названия, сегодня кафе часто посещали люди всех слоев общества, от рабочих до миллионеров. Стены были исписаны подписями и лирическими излияниями. Интерьер напоминал деревенское кафе пятидесятых годов, атмосфера была бесценной.


- Ты рано, - сказал Ален, вешая на крючок связку сухих сосисок.


"У меня свидание с молодым парнем.’


- Ты недостойна этого, Грета.’


Он достал новую связку сосисок из пластикового пакета, лежащего перед ним на буфете, не обращая внимания на ее легкомысленную улыбку. Боссы кафе часто были еще и исповедниками, Ален был одним из редких посторонних, которые знали о прибыльном хобби Греты.


"Вот и он.’


Карел Лебон вошел как ни в чем не бывало. На нем были шорты и футболка, за плечами висел рюкзак. Грета встала, взяла свою чашку и села рядом с ним за круглый столик у окна. Ален удивленно поднял глаза. Он не ожидал, что снова будет таким молодым.


"Что это может быть для тебя?’


"Нулевую порцию кока-колы, пожалуйста".


Ален предпочел бы остаться возле круглого стола. Что эти двое хотели сказать друг другу? Грете все еще позволялось выглядеть вполне сохранившейся, он с трудом мог представить, что она украсила мальчика, который мог бы быть ее внуком.


"Я все принес", - сказал Карел.


"Надеюсь, это сработает", - сказала она. "Ты же знаешь, что у меня нет опыта в подобных вещах, верно?’


"Тебе не нужно беспокоиться. Я уже настроил их. Остальное оставляю на твое усмотрение. У тебя есть какие-нибудь идеи, кто может быть следующим?’


‘Я думаю, что трое подходят’.


- Тогда начни с них. Посмотрим.’


Карел расстегнул рюкзак, достал коробку. Ален наблюдал краем глаза, ища повод подойти поближе, не вызывая подозрений.


- Еще чашечку кофе, Грета?’


"Нет, просто дай мне "Брюгге Зот".’


Рейн и Ван-ин прошли по Комвесту до Ланжерея и прошли мимо "пассажирского голубя", где Ван-ин натурой чувствовал себя как дома.


"Теперь я понимаю, почему вы обязательно хотели приехать сюда.’


"Я так не думаю", - возмущенно отреагировал ван ин Гамлет. "Это просто совпадение.’


"Не пытайся сделать меня мудрым изнутри.’


‘ Хорошо. Я смиренно признаю, что хочу пить, но кого не мучает жажда в такую погоду?


Дверь пассажирского голубятни была открыта. Он увидел Алена, стоявшего за барной стойкой и нерешительно поднявшего руку. Возможно, она не одобрит, что он заказал Омер сейчас, и после того, что случилось или не случилось прошлой ночью, ему лучше быть осторожным и не преследовать ее без необходимости. Однако выбор был нелегким. Два маленьких дьявола спорили о том, чем это закончится: свежим Омером или перспективой секса. Омер с некоторым трудом добился этого от Амора.


"Ты идешь?’


Ее мобильный зазвонил прежде, чем она успела ответить. Он воспользовался тем, что проскользнул внутрь, пока она расхаживала по тротуару со своим мобильником. Разговор длился довольно долго, его бокал был практически пуст, когда она вошла в свою очередь.


"Никаких проблем, верно?’


Рейн ответила не сразу, и вид у нее был невеселый. Изнутри Ален положил банкноту в пять евро, кто знает, может, он еще сможет это компенсировать.


- Извини, но я хотел пить.’


"Ты не должен извиняться", - сказала она. ‘Напротив. Выпей еще, я угощу’.


Если пути Господни неисповедимы, то Бог - это женщина. У него не было ни головы, ни хвоста. Они сели за круглый стол, где меньше часа назад сидели Грета и Карел. Рейн заказал омер и бокал вина.


"Кто-то был убит", - сказала она с напечатанным лицом.


- Кто-то, кого мы знаем?’


- Нет, но я должен кое в чем признаться.’


От одного сюрприза к другому. Ален подавал напитки с горьким привкусом во рту. Вопрос о том, почему такой мужчина, как Ван Ин, всегда выигрывал у молодых, красивых женщин, горел у него на губах.


"У тебя есть друг?’


"Что это за вопрос на этот раз?’


"Это могло быть.’


- Ты ведь не ревнуешь, правда?


"Я? Ревнуешь?’


Он сделал большой глоток, потому что сам был шокирован откровенным вопросом и не в последнюю очередь полученным ответом. Она смеялась над ним или... он не осмелился принять желаемое за действительное.


"Расследование деятельности Бенедикта Ванниувенхейзе продолжается дольше, чем я намекал".


Она глубоко вздохнула. Было слишком поздно отступать. Она не хотела терять его как друга.


"Мне не нужно говорить вам, что центр тяжести наркоторговли, который раньше находился в Антверпене и Лимбурге, переместился’.


Фром ин кивнул, у него все еще было достаточно связей в органах юстиции, чтобы знать, что мафия получила там тяжелые удары, и он знал по опыту, что преступники меняют свою деятельность, когда у них под ногами становится слишком жарко. Растущий объем изъятых наркотиков и ужесточение мер безопасности в порту Антверпена вынудили "больших парней" перенести зону своей деятельности в Западную Фландрию, что значительно увеличило поставки наркотиков в порт Зебрюгге.


"Именно по этой причине Европол решил начать масштабное расследование в отношении местных организаций, которые недавно выросли как грибы. Винсент Тэлман был одним из наших агентов под прикрытием. Ему удалось внедриться в Организацию Бенедикта Ванниувенхейзе, но когда выяснилось, что он был подкуплен, они подключили к этому делу меня.’


"Я уже подозревал это", - сказал Ван. "Я просто не понимаю, почему ты придумал этот трюк с сахарной пудрой. Потеря двадцати двух килограммов - это не пустяк, но и не достаточно, чтобы разрушить крупную организацию.’


"Верно", - сказала она. "Но это было очень полезно. Мы некоторое время подозревали виноторговца, и тот факт, что они убили его, доказывает мою правоту.’


- Вы использовали его в качестве приманки?


"Немного", - неохотно призналась она.


"Почему бы и нет", - вздохнул Ван. "Чего стоит человеческая жизнь? В старые времена привязывали козу к столбу и ждали, когда придет хищник и сожрет ее. Если вы сделали что-то подобное в наши дни, все организации по защите прав животных готовы распять вас.’


- Ты прав, Питер, но, говоря по-другому, цель оправдывает средства.’


- Значит, вы подозреваете Ванниувенхейзе в убийстве виноторговца?


"Не совсем", - сказала она. "Я думаю, нам следует поискать это повыше. И есть кое-что еще", - добавила она с кислым выражением лица. "Я думаю, твой друг Чарльз прав.’


"Какое отношение одно имеет к другому?’


‘ Это все политика, Ван-Ин. Как ты думаешь, почему Деман и Каллбаут также замешаны в этом?


"Разве не грядет красно-зеленая революция?’


- Красный и зеленый цвета коричневого. Подумай об этом.’


"Диктатура есть диктатура.’


"Так оно и есть.’


OceanofPDF.com


8


- А вот и снова марсиане.’


Ван Ин ответил на приветствие двух сотрудников Отдела технических расследований, одетых в пластиковые комбинезоны, поднятой рукой, хотя ни одного из них он не знал, но она, по-видимому, знала. Один из них обратился к комиссару.


"Я сын Сеппе", - представился один из них.


'Seppe. Где же это время!’


- Мой отец иногда говорит о тебе.


- Надеюсь, ничего, кроме хорошего.’


Достаточно ли хорошо звучит “блестящий BlackBerry"?’


Они рассмеялись. На протяжении всей своей карьеры у Ван-Ина были отношения любви и ненависти со своими коллегами из Отдела технических расследований. Любят за то, что их монашеская работа часто помогала раскрыть дело, ненавидят за то, что в последние годы их роль становилась все более важной. Определенные методы расследования были настолько развиты, что детективов больше не подпускали к месту преступления из-за опасности загрязнения каких-либо следов. Рейн намеренно держалась на заднем плане, она позволяла ему вспоминать старые добрые времена.


"Можем мы заглянуть внутрь?’


Сын Сеппе посмотрел на своего коллегу. Расследование было почти завершено, и был установлен периметр. Риск заражения был практически нулевым. И Ван-Ин был не первым, кто стал лучшим, он знал, что такое удар кнута.


"Я иду с тобой", - сказал сын Сеппе.


В сарае было приятно прохладно. Они прошли между тюфяками к тому месту, где Амандо застрелил Джорджеса. Тело тем временем убрали, почти ничего не было видно, кроме табличек с цифрами и нарисованных мелом контуров жертвы.


"В преступника стреляли дважды, мы не обнаружили никаких других попаданий пуль, и он был одет в узкую обувь.’


Обведенные кружком следы в пыли отмечали место, где, вероятно, стоял убийца.


"Мы также обнаружили следы шин по меньшей мере от трех легковых автомобилей и грузовика снаружи. Также были обнаружены два сигаретных окурка.’


"Неужели собачья бригада уже прошла мимо?’


"Нет, мэм, но я только что узнал, что они могут прибыть в любой момент.’


"Прекрасно", - кивнул ин.


Они вернулись к въездным воротам, но остались внутри из-за убийственной жары, которая безжалостно выжгла урожай на полях, сморщила листья деревьев и понизила уровень воды в канавах.


- Итак, вы знали, что виноторговец был частью сети по продаже наркотиков.’


"Не совсем.’


- А Тейлман знал бы об этом?’


"Возможно", - сказала она. ’Мы не смогли выяснить, когда он подключился, потому что время от времени он передавал полезную информацию’.


- Партия кокса в порту Зебрюгге.


- Тейлман тесно сотрудничал с Бенедиктом Ванниувенхейзе.


"Тогда почему вы не поймали этого парня раньше?’


- Потому что у нас не было веских улик против него и...


Рейн была убеждена, что может полностью доверять Ван Ину, однако она опасалась, что его прямой подход может навредить деликатному расследованию, и колебалась. Ван Ин решил ее проблему с совестью.


"Вы ничего не сможете доказать, потому что никто не может подтвердить, как долго Тейлман играет с Ванниувенхейзе.’


"Это немного коротковато из-за изгиба", - взволнованно отреагировала она.


Рейн, возможно, и не возражала бы против Ван-Ина, ей не нравилось, когда мужчина старше ее дурачил ее. С другой стороны, она не могла отрицать, что меньше чем за неделю он узнал больше, чем она за три месяца.


"Я оценил его коллекцию комиксов", - сказал ван. "Ты хоть представляешь, сколько стоит эта куча макулатуры?’


"Какое, черт возьми, отношение к этому имеют эти комиксы?’


- Около ста пятидесяти тысяч евро. Могу я узнать, сколько зарабатывал ваш коллега?


- Две тысячи семьсот.’


"Тогда расчет производится быстро.’


"Я ничего не знаю о ценности его комиксов", - сказала она. "Но вы правы. Мы не знаем, как долго Тейлман играл в дубле и какова была его роль.’


Чеки из дорогих ресторанов и слухи о том, что он регулярно зависал в подозрительной палатке, вызвали подозрение, что Тейлман жил над своим участком. Феноменальная сумма, которую он заплатил за стопку старых комиксов, доказывала, что он уже довольно давно питался из двух кошельков.


"И вы должны прояснить все это.’


"Да, Питер", - поддразнила она. "Но происходит гораздо больше. Ванниувенхейзе также поддерживает тесные контакты с лидером Коммунистической партии и председателем партии Зеленых, и это одна из причин, почему мы до сих пор его не арестовали. В Европоле заинтересованы только в полной картине.’


‘ Тогда нам еще многое предстоит сделать. Как ты думаешь? Один за всех, все за одного?


Ван-ин притворился, что парирует выпад теста, отвесил поклон и ярким жестом снял воображаемую шляпу. Рейн смотрел на игру горящими глазами. Его волосы были спутаны, он не брился несколько дней, а на штанах виднелось жирное пятно. Какая женщина могла влюбиться в такого человека? Покалывание вдоль позвоночника подтвердило ее чувства.


"Не хочешь сигарету?’


- Пожалуйста, - сказал Ван.


Они стояли в прохладном ангаре рядом с табличкой с запрещающим знаком, которую сегодня можно встретить повсюду, даже на открытом воздухе. Они оба проигнорировали это.


"Я действительно начинаю веселиться. В конце концов, чего еще может желать старый боевик, как не участия в расследовании в компании красивой остроумной женщины?’


Рейн обернулась, потому что она была смертельно опасна, что он заметит, как она покраснела, вытирая каплю пота, скатившуюся по носу. Марсиане были немного дальше. Их работа была закончена, они ждали фотографа, который хотел сделать еще несколько снимков в последний момент.


"Вот и собачья бригада", - сказал Рейн, когда в него врезалась полицейская машина с прицепом.


Подозрение, что виноторговец был замешан в торговле наркотиками, оставалось подозрением до тех пор, пока не будет доказано обратное. Предоставить эти доказательства было задачей кинологической бригады. Двое полицейских вышли. Один из них открыл дверь трейлера и повел мехеленскую овчарку в ангар. Животное сначала осторожно обнюхало ворота, сделало несколько кругов, держа нос чуть выше бетонного пола, прежде чем метнуться, как стрела из лука, к груде поддонов, и после короткого осмотра начало сердито лаять на пятно от засохшего вина.


- Бинго, - сказал он.


Они подошли к тому месту, где собака стояла, виляя хвостом, в то время как один из ее помощников пытался удержать ее. Марсианин присел на корточки рядом с пятном, соскребая с пола небольшое количество сухого вина. Рейн достала из сумки сотовый телефон и позвонила своему непосредственному начальнику.


"Кто нашел жертву?" - в самом начале.


- Один из его сотрудников. Разве я тебе не говорил?’


- Нет, - улыбнулся он. - У тебя были секреты от меня.’


"Глупо.’


Тем временем суматоха вокруг ангара привлекла горстку любопытных: мужчину в шортах, молодую женщину и двух мужчин постарше, облокотившихся на руль своего гоночного велосипеда.


"Вы заказали обследование окрестностей?’


"Вы знаете, что я не имею права вам ничего приказывать. Расследование убийства находится в руках местной полиции.’


- Минутку. Давай позвоним Даффелу.’


Теперь он чувствовал себя совершенно непринужденно, хотя раньше ненавидел опросы соседей, потому что они обычно ничего не давали. Мысль о том, что скоро ему разрешат допрашивать людей, почти заставила его облизать бороду.


Докер с застенчивым видом прогуливался по улицам Брюгге. После допроса педики снова отпустили его, и это беспокоило его, потому что теперь он знал, что они обнаружили связь между ним и Ремко. Поэтому он прекрасно понимал, что его освобождение вызовет ряд вопросов у Ванниувенхейзе. У него было больше шансов заполучить жену президента США в свою постель, чем у ванниувенхейза пустить дело на самотек. Ремко однажды рассказал в пьяном виде, какая участь ожидала доносчиков, несчастный докер хотел любой ценой избежать того, чтобы с ним случилось нечто подобное. Перспектива мучительной смерти почти довела его до отчаяния. Что он мог сделать? Убежать и спрятаться? Это было возможное решение, потому что он скопил довольно много денег. Вопрос был в том, надолго ли? Даже если бы он осел на постоянное жительство за границей, оставался вопрос, удастся ли им выследить его. Щупальца наркомафии простирались очень далеко за ее пределы, и это был неписаный закон, который никогда не порождал государственной измены. Он обошел рынок, увернулся от двух велосипедистов, протиснулся сквозь толпу полуобнаженных туристов, огляделся по сторонам, как будто кто-то осмелился устроить ему здесь засаду. Присутствие стольких людей давало ему определенную защиту, терраса Дома манила Мэйн. Он нашел другой столик в тени и заказал трапписта. Терраса и крепкое пиво подарили ему ощущение комфорта. Он старался мыслить трезво, сопоставлял все возможные решения друг с другом и только после третьего трапписта принял решение о том, как подойти к делу.


"Обследование окрестностей продолжается", - сказал Ван. "Но Даффел не возражает, если мы допросим туристов-катастрофистов у ворот. Если тебе это нравится, конечно.’


"А у меня есть другой выбор?’


- Боюсь, что нет, девочка.’


Они подошли к забору, который отделял участок от узкой дороги, тянувшейся вдоль него. Мужчина В шортах злорадно показал свое полицейское удостоверение с истекшим сроком действия и спросил неслыханно дружелюбным тоном, может ли он задать несколько вопросов. Мужчина в шортах не возражал.


"Вы живете недалеко отсюда?’


- Я здесь не живу, но часто прихожу сюда.’


Он вытянул правую руку и указал на фургон на некотором расстоянии. Ван-Ин полуприкрыл глаза от яркого солнечного света. Рядом с фургоном стояла машина, и двое детей играли.


- Погостите у нас на выходные?’


"Нет", - улыбнулся мужчина в шортах. "Земельный надел. И я продолжаю время от времени спать в фургоне, когда слишком много дел.’


"С детьми?’


‘ Иногда. Почему ты хочешь это знать?


"Вот так просто", - сказал Ван-ин с вытянутым лицом.


Он не спросил, как обстоят дела с урожаем. Зеленый Мальчик также не использовал фургон для других целей, пока его жена бредила, что он поливает землю. Рейн не вмешивался, поскольку Ван-Ину это явно нравилось. Кстати, он великолепно играл в эту игру. Предположение о том, что муж изменяет своей жене, явно расстроило зеленого юнца. И Ван-Ин, и она могли рассчитывать на то, что он сделает все возможное, чтобы ответить на другие их вопросы как можно более правильно.


- Вы знали виноторговца?


- Не совсем. Насколько я знаю, он приходил сюда не так уж часто.’


"Тогда кто же приходил сюда?’


"Обычно до полудня там кто-то был", - сказал зеленый мальчик . ‘Время от времени несколько рабочих приходили ему на помощь, когда грузили или разгружали большой груз’.


- Человек, который нашел тело?


‘Хорошо’.


Они только что разминулись с ним. Коллеги доставили мужчину в полицейский участок, где его могли допросить в идеальных условиях. Ван-Ин не возражал, что они не могли допросить его сейчас. У Рейна был доступ к стенограммам, и они смогли просмотреть их позже, хотя он и не ожидал, что заявление работника, обнаружившего труп, добавит что-либо относящееся к делу.


- Посетители проходили по этому этажу?’


"Я так не думаю.’


Сарай находился довольно далеко, дорога к нему казалась тихой, потому что Ван-Ин не видел ни одной машины, проезжавшей мимо с тех пор, как они приехали.


- Вы знаете Бенедикта Ванниувенхейза?


Зеленый мальчик покачал головой, хотя это имя показалось ему странным. Ван-Ин не любил людей, которые не могли сразу ответить на простой вопрос.


"Ты знал его или не знал?’


- Только по имени.’


Зеленый мальчик действительно сделал все возможное, чтобы сотрудничать в расследовании.


- Еще один вопрос. Какие машины вы видели проезжающими здесь более одного раза?’


Зеленый мальчик нахмурился, ломая голову, потому что не хотел разочаровывать изнутри и, таким образом, мог не копать глубже.


‘ Виноторговец ездит на темно-сером "Мерседесе", работниксклада - на "Тойоте", и очень редко там была припаркована "Тесла".


Он дал личное описание водителя, совпадающее с описанием Ремко. Круг был круглым. Ван-Ин поблагодарил зеленого мальчика, поднял руку в знак приветствия другим потенциальным свидетелям, прежде чем развернуться.


‘Мистер’


Молодая женщина, которая все это время слушала, поманила его к себе. Она любила полицейские сериалы, ее большая мечта когда-нибудь оказаться замешанной в настоящем деле об убийстве вот-вот должна была стать реальностью. Ей было трудно скрыть свой энтузиазм. Он посмотрел на Рейна. Ему не нравились люди, которые без спроса вмешивались в расследование. Однако в ответ он получил одобрительный взгляд.


- Скажите мне, мэм, - неохотно произнес он.


Молодая женщина сияла, ей не терпелось позвонить своей матери и всем своим друзьям и сделать все как следует.


"Вчера я видел "Теслу" на складе, одну с открытыми дверцами, похожую на ту, что была в " Назад в будущее"... напомни, как зовут того актера?’


- Майкл Дж. Фокс, - представился ван ин друг.


"Да, этот", - прощебетала она.


Не имело большого значения, испытала ли она оргазм. Ван-ин вздохнул с облегчением, когда увидел сына Сеппе, идущего в их сторону.


"Мы проанализировали сухое вино", - сказал он с некоторой гордостью.


"Ичто?"


Молодой детектив показал Вану прозрачный пластиковый пакет с синей жидкостью, которая указывала на то, что в вине содержался кокаин.


Адвокаты Брюгге неизменно жили в просторных особняках. Мастер Мартенс не был исключением из этого правила. У него был офис на Риддерсстраат, в здании, которое он унаследовал от своего отца и недавно полностью отремонтировал. Позвонил портовый рабочий. Девушка лет двадцати пяти подошла открыть дверь.


- Спасибо мастеру Маартенсу.


Девушка улыбнулась, глядя на мужчину, стоявшего перед ней, с некоторым недоверием. Образ, который она сформировала о нем, никоим образом не соответствовал образу среднестатистического клиента мастера Мартенса. Обычно они были загорелыми, носили облегающие костюмы и говорили гораздо более цивилизованно.


"У вас назначена встреча?’


"Нет, но’"


"Я не могу вам помочь, сэр.’


Она приготовилась закрыть дверь, и он уперся в нее ногой, как опытный свидетель Иеговы. Улыбка на ее лице сменилась мрачной гримасой. О чем этот кусок дерьма думал?


"Ты не можешь войти без предварительной записи", - прошипела она.


Она попыталась настоять на своем и захлопнуть дверь. Она была слишком гордой и эмансипированной, чтобы просить помощи у коллеги. При обычных обстоятельствах докер отступил бы назад и позвонил Мартенсу, чтобы договориться о встрече, но это были необычные обстоятельства. Он навалился на дверь всем своим весом, в результате чего девушка потеряла равновесие и приземлилась плашмя на спину, широко расставив ноги на полу, и начала кричать. Портовый рабочий перешагнул через нее и прошел через зал ожидания в кабинет мастера Мартенса. Маститый юрист едва отреагировал, когда дверь распахнулась. Клиентка, сидевшая прямо перед ним, женщина, которая была вовлечена в тяжбу по поводу развода, вскрикнула.


- Ты можешь объяснить мне, что это значит, Паскаль?


- Мне нужно срочно поговорить с вами, мастер Мартенс. Это вопрос жизни и смерти.’


Мастер Мартенс знал Паскаля как тихого, уравновешенного парня, который выходил из себя только тогда, когда слишком много выпивал, чего сейчас, похоже, не было. Ему не пришлось долго искать причину неожиданного визита портового рабочего.


- Прошу прощения, мадам. Мы продолжим наш разговор прямо сейчас.’


Женщина кротко кивнула, встала и с сердитым видом прошла мимо портового рабочего. Очевидно, ей надоело общаться с мужчинами.


- Что, черт возьми, происходит, Паскаль?


Мастер Мартенс встал, достал початую бутылку виски из внушительного книжного шкафа, в котором, помимо научных книг по юриспруденции, у него хранился запас крепких напитков, к которым он обращался только в экстренных случаях или когда вечное нытье жены становилось для него невыносимым.


"Ты должен защитить меня.’


Портовый рабочий взял стакан, который протянул ему мастер Мартенс, и выпил его одним глотком. От крепкого напитка у него сжался желудок.


"Против кого?’


"Vannieuwenhuyze. Он думает, что я заменил кока-колу сахарной пудрой. Ремко следует за мной по пятам, и мне не нужно говорить вам, на что способен этот парень.’


"Нет", - сказал Мартенс. "Но, боюсь, я не смогу вам помочь.’


- Ошибаетесь, мастер Мартенс. Вы единственный, кто может мне помочь. Ванниувенхейзе поверит вам, если вы скажете ему, что я невиновен.


Мартенс сделал скромный глоток дорогого солодового виски, обдумывая этот вопрос. Он с некоторой тоской вспомнил то время, когда еще не обжегся и мог, положа руку на сердце, заявить, что будет защищать своего клиента до конца. То время, к сожалению, прошло. Был только один вариант.


- Сейчас тебе лучше спрятаться, а я тем временем посмотрю, что могу для тебя сделать.’


В дополнение к собственности на Риддерсстраат мастер Мартенс также унаследовал небольшую ферму недалеко от Херцберге, куда он время от времени уединялся, чтобы подготовить важное уголовное дело. Предоставить Паскалю временное убежище там было наименьшим, что он мог сделать.


"Ты мне веришь, не так ли?’


"Конечно, я верю тебе, но ты же знаешь Ванниувенхейза. Он не успокоится, пока не найдет преступника. Мы можем только надеяться, что он найдет его скоро. ’


Он снова сел за свой стол, достал из верхнего ящика кольцо с двумя ключами, налил еще виски и передал ключи докеру.


"Я принесу вам еду и напитки", - сказал он. "Не покидайте помещение и не пытайтесь никому звонить. Я дам вам знать как можно скорее’.


"Благодарю вас, учитель.’


- С радостью выполню. Я спрашиваю одного из моих сотрудников, не сможет ли он отвезти вас на машине. Подождите минутку. ’


Он снял трубку домашнего телефона, передал сообщение. Меньше чем через минуту вошла девушка, открывшая входную дверь. В руке она держала ключ от машины.


- Тебе придется сделать это со мной. Все остальные служащие мастера Мартенса заняты.’


Девушке он явно не нравился, и это влекло за собой риск. Мастер Мартенс умел держать рот на замке, он сомневался, что она тоже. "Давай" было единственным, что слетело с его губ.


"Пойдем со мной", - сказала она. "Мы возвращаемся.’


- Что ты задумал? - Спросил Ван, когда они сели в машину. - Ванниувенхейзе, настаивать или подождать?


"Тот факт, что его машина была там, не является доказательством того, что он убил виноторговца. Я не думаю, что он сам делает грязную работу.’


"По крайней мере, мы можем спросить его.’


"Пока нет", - твердо сказала она. "Ванниувенхейз будет все отрицать. Он также имеет большое влияние в определенных кругах. Вы можете сказать, что было бы легче найти джихадиста, который хочет перейти в другую веру, чем следственного судью, который хочет выписать ордер на арест Ванниувенхейзе, основываясь на имеющихся у нас сейчас доказательствах.’


"Что еще ты знаешь такого, чего не знаю я?’


- Извини, - сказала она, опустив глаза. ‘Есть не только подозрение, что существуют связи между Ванниувенхейзе и определенными политическими лидерами, у нас также есть основания полагать, что у него в кармане немалая часть магистратуры. Клиенты Meester Martens, например, обычно оправдываются или отделываются мягкими приговорами, когда речь заходит о незаконном обороте наркотиков.’


"Ничто не ново под солнцем", - сказал он.


Третья власть теоретически была независимой. Никому, даже политикам, не разрешалось подвергать сомнению или критике решения судебной власти. Правосудие было или должно было быть одним из столпов демократического порядка. Практика была иной. Прокуратура отклонила больше жалоб, чем возбудила уголовное дело, некоторые приговоры были совершенно нелепыми и непонятными. Подобно обывателю, Ван-ин больше не мог добиться особого понимания системы, которая все больше основывалась на произволе и высокомерии. С другой стороны, судьи тоже были простыми людьми. Вердикт был в некотором смысле отражением распущенного менталитета угасающей цивилизации. За свою долгую карьеру Ван-Ин встречал больше коррумпированных судей, чем ему хотелось бы. Также ни для кого не было секретом, что менее успешные адвокаты оказались в прокуратуре. И были также судьи, которые с трудом выносили суровые приговоры, потому что боялись репрессий. Ванниувенхейзе был богат и имел связи с наркомафией. Короче говоря, он обладал влиянием и властью.


"Действительно", - сказала она. "Вот почему мы должны быть осторожны.’


"Возможно, портовый рабочий сможет нам помочь.’


"Способности Уилла далеки от него. Я думаю, он опасается за свою жизнь. По крайней мере, я бы не хотел быть на его месте.’


‘ У вас есть какие-нибудь компрометирующие материалы против Демана или Каллебаута?


"Что вы называете обременительным материалом?’


Они свернули на кольцевую дорогу. За рулем была Рейн. Я действительно думал, что она еще не изучила эту возможность.


"Деман - проститутка, и Callebout собирает больше денег, чем декларирует налоговым органам.’


"Тогда в чем проблема?’


- Ванниувенхейзе, - съязвила она. - Он платит за удовольствия Демана, а Каллебаут входит в совет директоров одной из его компаний, которая проводит исследования в области альтернативной энергетики.’


- В выгребной яме.


"Единственный, кто мог бы поставить Ванниувенхейзе в неловкое положение, - это мастер Мартенс, но он будет прикрываться профессиональной тайной.’


"И это не принесло бы ему никаких яиц ветра", - сказал Ван.


Они проехали мимо Ослиных ворот в направлении Комвеста. Рейн договорился с Даффелом в полицейском участке о положении дел. Правда, ей было особо нечего сообщить, но кто знает, может быть, главный комиссар так и сделал.


Грета пыталась вести себя нормально, хотя внутри умирала от нервов. Она уже дважды проходила мимо кабинета Косинса, чтобы убедиться, что он там. Старшей медсестры не было видно ни на полях, ни на дорогах, и она была уверена, что он на дежурстве. Она посмотрела на часы. Было без четверти два. "У тебя осталось почти два часа", - попыталась она оправдаться. Она покатила тележку с чистящими средствами, швабрами и ведрами по коридору, вошла в одну из комнат. Лысый мужчина с глубокими морщинами и заостренным подбородком приветствовал ее похотливой улыбкой.


"Я так рад видеть тебя сегодня, Грета.’


Он повернулся на бок, выдвинул ящик прикроватного столика и достал из конверта банкноту в сто евро.


"Ты хочешь этого сейчас?’


"Пожалуйста", - сказал мужчина.


Йоске был одним из ее лучших клиентов и особенно щедр, когда его обслуживали по первому зову. Еще одним преимуществом было то, что, в отличие от многих других ее клиентов, он закончил довольно быстро.


"Продолжай.’


Грета вынула изо рта вставную челюсть, села на край кровати, стянула с него пижамные штаны. Она никогда так не баловала своего покойного мужа, потому что считала минет грязным. Все началось с того, что три года назад она застукала одного из постояльцев за мастурбацией и сделала по этому поводу довольно уничижительный комментарий. Мужчина, о котором шла речь, рявкнул на нее, что она должна отсосать ему, если сочтет, что это непристойно. Грета только что сняла деньги со своего сберегательного счета, чтобы купить новый телевизор и забронировать поездку в Доминиканскую Республику. Поэтому она отбросила свои возражения и сказала, что посмотрела его за пятьдесят евро. Новость распространилась со скоростью лесного пожара, в результате чего с тех пор она зарабатывала в два раза больше, удовлетворяя стариков, чем занимаясь уборкой.


"Доволен?’


"Да, Девочка.’


Йоске блаженно рассмеялась, пошла в ванную прополоскать рот, помассировала мышцы челюсти, прежде чем вставить зубы обратно. Было двадцать восемь минут третьего.


"Пока, Йоске’.


- Пока, Грета.


Она закрыла за собой дверь и немного отступила назад. Короткая интерлюдия бжж Джоске не только принесла ей сто евро, но и ей больше не нужно было беспокоиться о том, что Косинс поймает ее, потому что он сидел за своим столом за компьютером, и она по опыту знала, что он останется там до тех пор, пока работа не будет закончена. Она достала коробку, которую получила от Карела из-под швабры, проверила содержимое. "Надеюсь, все получится", - сказала она себе.


Даффел наблюдал за сипом, когда они вошли в его кабинет. Я знал этот взгляд. Его бывшие коллеги ничего из этого не готовили.


- Присаживайся. Хочешь чего-нибудь выпить?’


- А там есть Омер? - спросил я.


Ван-ин сделал это намеренно, потому что почувствовал, что настроение испортилось. Юмор может исцелить, даже если он неуместен. Реакция Даффела была аналогичной.


- Ты действительно ни о чем другом не думаешь?


"Да, сэр, комиссар. Милые сучки и выпивка, чего еще желать пенсионеру.’


Даже Рейн почувствовала, что он преувеличивает, но она мудро держала рот на замке, потому что предположила, что он не это имел в виду. Или так и есть? Она была самой милой? К счастью, никто из UNIA не присутствовал.


- Я уже много лет знаю, что цивилизация не имеет над тобой власти, но, пожалуйста, сделай усилие вести себя прилично в присутствии леди.’


"Я сказал что-то не то?’


"Ты льстишь мне, если считаешь меня красоткой", - ехидно ответила она. "Могу я снова назвать тебя старым ублюдком без зазрения совести?’


Даффел в смятении посмотрел на них обоих. Он отказывался предполагать, что Ван-Ину удалось напоить ее и что она произносила такие вульгарные речи, потому что была под воздействием алкоголя.


"Я думаю, ты напугала главного комиссара, девочка. Он вращается в других кругах, чем мы.’


Даффел был исполнительным человеком, который любил классическую музыку и читал по меньшей мере два литературных шедевра в месяц. Он был образцовым отцом и мужем и мог рассчитывать на впечатляющий послужной список, но, к сожалению, не относился к сыру с юмором. Рейн подумал, что пришло время добавить его в другой лук.


- Есть какие-нибудь новости о докере?


Уголки рта Даффела опустились. Он гордился своим корпусом и признавал, что иногда совершаются ошибки, но предпочел бы встретиться лицом к лицу, чем признать неудачу в присутствии агента Европола.


- Он нашел убежище у мастера Мартенса, - сказал он почти шепотом.


- Допрос его товарищей что-нибудь дал?


"Что вы думаете? Я думаю, мастер Мартенс наложил на них запрет. И у следственного судьи, так сказать, нет оснований задерживать их еще дольше. Сегодня утром их обоих выпустили из тюрьмы.’


"А ты ожидал чего-нибудь другого?" - спросил Рейн.


"Не совсем.’


"Я думаю, нам следует перейти к другой стратегии", - вмешался Ван-ин.


"Он хочет разобраться с Каллебаутом и Деманом.’


"Ты что, с ума сошел, изнутри", - в смятении отреагировал даффел.


‘ Нет. Я уже был там.


Ван-ин снял трубку телефона на столе Даффела, позвонил на стойку регистрации и заказал омер за счет главного комиссара. Даффел был так потрясен, что не мог вымолвить ни слова.


Маленькая ферма, где Мартина, помощница мастера Мартенса, высадила портового рабочего, была в отличном состоянии. На нем была новая крыша, стены были безукоризненно выкрашены в белый цвет, столярные изделия недавно были обновлены.


- Спасибо вам, - сказал он, выходя из машины.


Мартина не ответила. Она переключила передачу на задний ход и выехала со двора, который был почти полностью скрыт от глаз высокой живой изгородью. Грузчик вставил ключ в замок, включил сигнализацию и отправился на разведку. Гостиная была просторной и уютной, с привлекательными диванами и огромным телевизором с плоским экраном на стене. Там был камин и, к счастью, кондиционер. Мастер Мартенс был страстным коллекционером картин девятнадцатого века с буколическими сценами. На кухне была профессиональная плита, дубовый стол и стулья, американский холодильник со встроенным автоматом для льда, медная ступка и другие антикварные кухонные принадлежности. Раковина была вырезана из цельного куска ардуина, старомодные краны имели фарфоровый циферблат. Он чувствовал себя здесь как дома, и это чувство усилилось, когда он открыл один из шкафов, где обнаружил изысканный запас спиртных напитков. Комфорт фермы резко контрастировал с тем, к чему он привык. Он взял с полки бутылку виски, подошел с ней к американскому холодильнику, проверил наличие льда. Бинго. Штука работала безупречно. Перспектива провести вечер у метро с напитком, сыром и чипсами заставила его на мгновение забыть о своих тревогах. Они даже полностью исчезли, когда уровень в бутылке упал, и его глаза закрылись в середине довольно захватывающего фильма, пока громкий треск не напугал его, и ноги все еще наполовину онемели. Бутылка виски все еще стояла на том же месте, куда он ее поставил, миска с чипсами была пуста. Там был только кусочек сыра. Тем не менее, у него создалось впечатление, что что-то не так. Он проверил, заперта ли входная дверь, прошел на кухню, где сделал неприятное открытие. Его прошиб пот, несмотря на то, что кондиционер работал на полную мощность, и лицо побелело.


OceanofPDF.com


9


"Добрый вечер.’


Амандо говорил в нос, как американец, делая ударение на каждом слоге, так что даже такое слово, как "Добрый вечер", звучало как угроза. Он встал в полумраке у задней двери, сделал шаг вперед. Ствол пистолета в его руке был направлен в сторону грузчика. В конце концов им удалось его выследить. Или мастер Мартенс заманил его в ловушку, потому что кто еще знал, что он остановился здесь?


"Кто ты такой?’


"Разве это имеет какое-то значение?’


Глаза портового рабочего тем временем приспособились к полумраку, он поводил ими слева направо в поисках предмета, который мог бы послужить оружием. На столешнице более чем в метре от него стояла ПЭТ-бутылка с минеральной водой, а на кухонном столе лежал нож. Оба предмета могли находиться на Луне. Кстати, что он мог с этим сделать?


"Я так не думаю.’


Докер осторожно попятился. Дверь в гостиную была открыта, и в замке торчал ключ. Это была массивная дверь, замок выглядел солидным. Если бы ему удалось изолировать нападавшего на кухне, у него, возможно, был бы шанс выбраться через парадный вход.


"Чего ты хочешь от меня? У меня нет денег.’


‘Я не вор’.


"И не убийца", - подумал портовый рабочий. Иначе я был бы уже мертв. Он продолжал мучительно медленно пятиться назад. Если незваный гость не был вором или убийцей, зачем он пришел? Он говорил по-голландски со странным акцентом и, конечно, не казался спешащим. Пистолет был зажат у него в руке.


"Я хотел бы в это верить.’


"Мы выберемся из этого", - сказал Амандо.


"Я не позволю тебе путаться под ногами", - с облегчением ответил портовый рабочий.


Груз упал с его плеч, сердцебиение замедлилось. Он отодвинул ногу на два дюйма назад, раздумывая, выполнять ли свой первоначальный план или подождать и посмотреть. Растущее осознание того, что незваный гость пришел не убивать его, придало ему излишней уверенности. Он повернулся вокруг своей оси, присел на одну ногу, совершил прыжок. Мягкий стук заморозил его бедро. Он хватался за воздух, чтобы не упасть, растянувшись на земле. Это было тщетное усилие. Он ударился плечом о деревянный пол, схватился за бедро. Его брюки были залиты кровью, текущей из пулевого ранения. Амандо приближался мучительно медленно, направив пистолет на свою жертву.


"Это было не совсем мудро", - сказал он со слабой улыбкой на губах.


Он снял с портового рабочего ботинки, отбросил их в сторону, достал из внутреннего кармана куртки нож-бабочку и перерезал оба ахиллесовых сухожилия. Он сделал это так быстро и умело, что боль пришла только тогда, когда докер понял, что с ним произошло.


- Теперь я уверен, что ты больше не будешь далеко ходить.’


Ему было наплевать на стоны, он схватил портового рабочего подмышки, подтащил его к дивану в гостиной и водрузил на него. Ткань подушек пропиталась кровью. Амандо не предпринял никаких попыток остановить это. Он взял руку портового рабочего, положил ее на кофейный столик и ударил по пальцу рукояткой пистолета. На этот раз боль не прекратилась. Тело портового рабочего дико задергалось вверх-вниз, что-то вроде конвульсии, сопровождавшейся протяжным криком.


‘ Я хочу знать, что вы рассказали фильмам о мистере Ванниувенхейзе.


‘ Ничегоособенного.


В ответ я получил второй раздробленный палец.


- Попробуй еще раз.’


‘ Ничего. Я клянусь тебе.


‘ Тогда объясни мне, почему они отпустили тебя, а твоих спутников освободили только сегодня.


- Потому что они хотели заманить меня в ловушку.’


Голос Докера звучал хрипло, боль и отчаяние исчезли с его лица. Отчаяние, потому что теперь он понял, что его ждет.


- У тебя есть еще один шанс, прежде чем станет по-настоящему больно.’


Амандо работал правой рукой докера, как кузнец, кующий подкову. Он превратил руку в кашу. Тело докера затряслось, как будто его ударили электрическим током.


Косинс начал ночную смену с легкого ужина: двух ломтиков хлеба из муки грубого помола, трех ломтиков куриного белочка и баночки натурального йогурта. Затем он сделал свой первый обход. Большинство жильцов уже спали, некоторые все еще смотрели телевизор. Он вошел к Яну, которого все для удобства называли школьным учителем.


- Добрый вечер, Джен. С тобой все в порядке?’


"Не задавай глупых вопросов, сынок. Ты знаешь, что я не в порядке.’


Учителю было трудно говорить. Он едва мог двигаться. Все еще оставались недели, может быть, месяцы, прежде чем последний мускул перестанет работать. Лечащие врачи сочли наполовину чудом, что он все еще мог говорить. Косинс уже видел многих людей, которые были членами клуба, школьный учитель, несомненно, был самым храбрым из всех, кого он знал. Мужчина по-прежнему ежедневно читал в своем электронном ридере, продолжал зачарованно смотреть программы National Geographic, как будто мог унести новоприобретенные знания с собой в загробную жизнь.


"Тебе больно?’


Мать Косинса умерла от рака легких в мучениях, когда морфий все еще использовался очень редко, а его отец скончался от цирроза печени. Предсмертные муки двух людей, которые были ему так дороги, оставили на нем отпечаток навсегда. Он поклялся, что с ним никогда не случится ничего подобного. Отсюда его здоровый образ жизни и стремление помогать людям, обреченным на смерть. Это контрастировало со школьным учителем, который продолжал лелеять надежду, что новое лекарство сможет спасти его на пороге. Косинс несколько раз пытался объяснить ему, что эта надежда беспочвенна, что неравная борьба бесполезна. Старый школьный учитель, ему был восемьдесят один год, цеплялся за жизнь, несмотря ни на что, как утопающий за обломки корабля.


- Только когда я смеюсь.’


‘Мы будем избегать этого’.


Косинс чувствовал себя призванным избавить школьного учителя от его страданий сегодня вечером, хотя и понимал, что идет на больший риск, чем раньше. Вмешательство Карела Лебона и комиссара в отставке, которого, как говорили, нельзя недооценивать, представляло серьезную угрозу, но, тем не менее, он намеревался продолжать работу, несмотря ни на что. Им было трудно доказать, что он помогал природе и, более того, мог рассчитывать на молчаливое одобрение ряда врачей-единомышленников.


"Я знаю, что вы религиозный человек.’


"Конечно.’


Школьному учителю стало требоваться все больше и больше усилий, чтобы составлять и произносить слова. Кроме того, у него больше не было сил вести обстоятельную беседу о вере в Бога со старшей медсестрой, которая была не только хорошим человеком, но и атеисткой. И он сожалел об этом, потому что лелеял искреннее желание прорастить еще одно семя, прежде чем окончательно распрощается с этой долиной слез.


- Тогда ты тоже стремишься в Рай.’


"Я тоже так думаю.’


"Тогда почему бы не ускорить этот процесс?’


- Потому что это решение принадлежит только всевышнему.’


"Почему он не решит быстрее принять тебя в свой Рай? Ты служила ему всю свою жизнь. Если бы я кого-то нежно любила, я бы не колебалась ни минуты.’


"Кто знает, может быть, у меня найдется другая работа", - с трудом выговорил школьный учитель.


"Какое задание?’


Школьный учитель больше не мог держать глаза открытыми, он чувствовал, что соскальзывает в место, граничащее с миром, где его ждали близкие. Косинс посидел еще несколько минут у кровати своего любимого жильца, прежде чем тихо выйти из комнаты. Он тоже давным-давно верил в лучший мир, смерть его матери глубоко изменила его взгляды на жизнь, потому что ей едва исполнилось сорок два, когда она умерла, стоная от боли и умоляя об облегчении в его объятиях. Вера в Бога, который только причинял и поддерживал боль, была самообманом, потому что с болью сегодня можно бороться эффективным способом. Он плыл, как тень, по темным коридорам дома престарелых, образ, напомнивший Пьетье о смерти. Не хватало только косы.


Они смотрели телевизор, когда зазвонил мобильный телефон Рейн. Она взяла трубку против своей воли. Вино сделало ее вялой.


- С Рейном Клэйсом.’


Мужчина на другом конце провода услышал, что она выпивала, что немного встревожило его, потому что алкоголь делает людей менее бдительными, но он также знал, что она вела одинокое существование и нуждалась в каком-то утешении.


"Я не знаю, есть ли у вас какие-нибудь планы на вечер", - дипломатично сказал он. "Я просто хотел сообщить вам, что Ванниувенхейз и Деман были замечены в Бису. Должен ли я послать кого-нибудь другого или...


Она соображала молниеносно. Ее босс, несомненно, заметил, что она была пьяна, и позже предъявил бы ей обвинение, если бы она позволила коллеге вынимать каштаны из огня. Сидеть на диване было не вариантом..


- Нет, - твердо сказала она. - Мы ... Со мной все будет в порядке.’


Это была глупая оговорка, которую она больше не могла исправить. Зачем ей это? Он знал, что она работает с Ван Ином.


"Я ожидаю полный отчет завтра. Хорошо?’


- К вашим услугам, шеф.’


Ван-ин вышел из своей ленивой позы, когда услышал, как она произнесла ’босс". Он закурил сигарету, сделал глоток вина.


"Тебе нравится, когда за тобой ухаживают молодые девушки? Ванниувенхейз и Деман в Бису. По крайней мере, я должен туда пойти.’


‘ Тогда я с радостью пожертвую собой, чтобы сопровождать вас и помочь вам, если потребуется.


"Глупо.’


"Может, мне надеть что-нибудь другое?’


-Предпочтительно.


Ван ин был одет в поношенную спортивную форму для бега трусцой, ткань которой была настолько изношена, что при подсветке можно было разглядеть промежность.


- А пока я собираюсь переодеться в отеле.’


Официально Рейн остановилась в отеле "Месье Морис" на Левстраат, в номере, где до сих пор спала всего три раза.


"Я останусь здесь, пока ты не вернешься?’


"У вас есть другое предложение?’


"Не совсем", - сказал Ван.


Она исчезла, довольно сильно хлопнув за собой входной дверью. Ван-ин спокойно выкурил еще одну сигарету, прежде чем, спотыкаясь, подняться наверх, где отчаянно искал приличные брюки и рубашку без складок. Он как раз спускался вниз, когда Рейн позвонила в звонок. Она выглядела довольно сексуально в облегающем блестящем красном платье с высоким разрезом сбоку и модных туфлях-лодочках в тон. Через плечо у нее также висела сумочка.


- В рабочей одежде?’


- Ты ведь не ревнуешь, правда?


- Пока нет. Мне просто интересно, с каким намерением мы вместе посещаем бордель, где присутствует один из главных подозреваемых.’


- Я расскажу тебе позже.’


"Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.’


Она усмехнулась, потому что Ван-ин совершенно не мог предположить, что ему скажут. У церкви Святого Джеймса они повернули направо и рука об руку направились к рынку, где все еще было довольно многолюдно. В любом случае, они не остались незамеченными. Большинство прохожих мужчин хотели бы занять его место, женщины смотрели на нее с завистью, потому что она превосходила их во всех областях. На террасах рынка все еще было полно народу, жужжание напоминало жужжание роя. Булыжники мостовой все еще излучали тепло, воздух липнул к коже, дезодоранты и духи заглушали запах пота. Перед домом провинциала стояли четыре такси. Двое водителей курили на улице, их коллеги сидели за рулем с включенным кондиционером.


"У тебя есть с собой деньги?’


"Почему?’


"Потому что кто-то должен заплатить за поездку на такси изнутри.’


Ему выплачивали ежемесячную пенсию в размере 2600 евро, которой было более чем достаточно для жизни, но оставляло мало места для дорогих поездок на такси и посещения публичных домов. Однако он не протестовал. Рейн мог бы попросить его отвезти его на такси в Париж, он заплатил бы без лишних слов. Они сели, водитель смотрел только на Рейна. Он пожалел, что она не села на пассажирское сиденье, а устроилась на заднем сиденье вместе со своим отцом.


"Могу я наконец узнать, что ты задумал?’


‘Конечно’.


Она выглядела особенно серьезной, когда шепотом раскрыла свой план. Было много рисков, и она, возможно, не могла оценить, какими будут последствия. Она пригласила Вана, потому что он был старой крысой в этом бизнесе, и ей могла понадобиться любая помощь, если ситуация выйдет из-под контроля.


- Ты должен пообещать мне одну вещь, Питер. Пожалуйста, не перебивай меня и не задавай вопросов.’


С таким же успехом она могла бы попросить его перестать дышать или перестать пить Омер. Однако Ван Ин, который обычно не позволял никому надевать на себя намордник, кротко кивнул, думая о своей матери, которая бесчисленное количество раз шептала ему, что любовь ослепляет. Он услышал, как она повторила это снова, удивился, откуда взялся этот голос, пожал плечами и мысленно произнес: "Какой мужчина в шестьдесят пять лет все еще влюбляется, мама?" Ее голос затих, когда такси притормозило. Поездка в Кнокке обошлась в 53 евро. Он дал водителю банкноту в пятьдесят долларов и одну из десяти, сказав, что остальное может оставить себе.


"Ты хочешь позвонить в колокольчик?’


‘Конечно’.


Он положил руку ей на плечо, как было условлено, и притянул ее ближе к себе. Парам не очень-то рады в подобных заведениях. С другой стороны, пожилой мужчина с гораздо более молодой женой мог рассчитывать на больший кредит, потому что у таких пар часто были особые желания, которые могли принести деньги. В результате женщина, открывшая входную дверь, поприветствовала их дружелюбной, благодарной улыбкой, прежде чем проводить к бару. Там никого не было. Рейн еще раз огляделась по сторонам, прежде чем сесть на барный стул и заказать бутылку шампанского.


- Полагаю, у вас есть кредитная карточка?


"Ни у кого в наши дни нет таких вещей.’


У Ван Ина их было две: Visa и Mastercard. Стоимость каждой карты была ограничена 2500 евро. Женщина, впустившая их, сначала прошла в заднюю комнату, а затем достала бутылку шампанского из холодильника. Этикетка принадлежала дорогому бренду, содержимое было привезено из Испании.


"У тебя есть Омер?"’


- Нет, но я могу порекомендовать что-нибудь другое, по крайней мере, не менее вкусное.’


Две полураздетые девушки вышли из-за занавески. Одна из них, блондинка из Восточной Европы, сидела рядом с Ваном. Другая девушка, француженка, завязала разговор с Рейн.


- Попробуй это.’


Барменша без приглашения налила в стакан пива из бутылки, поставила перед ним. Ван-Ин сделал глоток, поднес стакан к свету, как знаток.


"Неплохо.’


Он взял бутылку, повертел ее в руках. В Бельгии насчитывалось больше сортов пива, чем представителей народа, но, как и большинство людей, он узнавал только лица, которые регулярно появлялись на телевидении. Бар Belge был ему совершенно неизвестен, второй глоток больше не делал его нелюбимым. Барменша не ошиблась.


"Тоже пиво?’


Блондинка из Восточной Европы достаточно понимала голландский, чтобы сказать "нет". Она указала на ведерко со льдом. Француженка уже была готова ко второму бокалу, и Рейн тоже не позволила себе остаться незамеченной. Ван-ин быстро подсчитал. Если они продолжали в таком темпе в течение двух часов, Рейн был глупо пьян и сломлен.


Ванниувенхейзе оттолкнул девушку, игравшую с его членом, схватил свой сотовый телефон с прикроватного столика. Он сразу узнал голос Каллебаута.


"Проблемы?’


"Я думаю, что да", - это прозвучало пронзительно.


"Серьезно?’


‘Хорошо. Должен ли я переслать видео, которое я только что получил?’


"Это не может подождать?’


- Судите сами.’


Callebout повесил трубку. Обещанное видео последовало через тридцать секунд. Ванниувенхейз в ужасе посмотрел на него. Крики жертвы проникали до мозга костей. Табличка с надписью "не связывайтесь с нами" положила конец ужасающей сцене пыток. Девушка вопросительно посмотрела на него, но он не сказал ни слова.


"Не хотите ли чего-нибудь выпить?’


Ее клиент был жирной свиньей и мог показаться невероятно высокомерным, но он никогда раньше плохо с ней не обращался, и ей разрешалось рассчитывать на солидные чаевые, если она могла довести его до оргазма.


"Нет, иди.’


Он вразвалку подошел к стулу, на котором висели его брюки, достал из кармана бумажник и протянул ей восемьсот банкнот, на две больше, чем она просила.


- Увидимся внизу.’


Ванниувенхейзе ничего не сказал, он оделся и пошел постучать к Деману, который возился на втором этаже. Правая рука председателя Коммунистической партии раскрыла, как могло быть иначе, красную карточку со звездой на кресте. Девушка была одета в латексный костюм и держала хлыст.


"Ты снова страдаешь из-за своего прошлого?’


Ванниувенхейзе не мог смириться с тем фактом, что Деман все еще страдал от комплекса вины, который он унаследовал от своего католического воспитания. Почему он все еще хотел платить за мораль, которую презирал?


"По крайней мере, я подниму его таким образом", - резко ответил Деман.


Предположительно, мужчины становились все более импотентными по мере того, как они получали больше власти и денег. В конце концов, что еще можно было испытать, если ты мог позволить себе все? Злобная улыбка на его лице осталась без ответа.


- Отошли девушку. Мне нужно тебе кое-что показать.’


Улыбка исчезла с его лица. Он знал Ванниувенхейза достаточно долго, чтобы понимать, что тот пришел не просто побеспокоить его.


Они вместе спустились вниз после того, как Деман посмотрел видео. Рейн вздохнула с облегчением, когда увидела, как они вошли. К ее большому удивлению, они вели себя не так, как она ожидала. Раньше они выглядели как две побитые собаки.


"И разве это не было восхитительно?’


Ванниувенхейзе быстро собрал вещи, потому что не хотел вызывать подозрений. Он был потрясен, когда увидел, кто к нему обратился.


- Миссис Клейс, что вы здесь делаете?


"Я могла бы спросить вас о том же, мистер Ванниувенхейзе. Вы, наверное, уже знаете, что я не замужем и, следовательно, не обязана отвечать. С другой стороны, вы и мистер Деман...


"Вы же не собираетесь шантажировать нас, не так ли?’


- К счастью, это время прошло. Нет, у меня нет намерения шантажировать вас. Напротив, у меня есть предложение. Могу я предложить вам кое-что еще?’


Первая бутылка была пуста, и девушки тоже захотели чего-нибудь еще. Она подняла руку, изобразив V-образный знак, жест, который стоил от В шестьсот евро. Он заказал еще один бельгийский батончик, чтобы утешиться, вкусное пиво частично залечило рану.


- Вы вызываете у меня любопытство, миссис Клейс.’


- Тогда я больше не оставлю тебя в неведении.’


Она сняла свою сумочку со спинки барного стула, вскрыла замок и достала пакетик с белым порошком. Ван-Ин не мог поверить своим глазам, Ванниувенхейз тоже, хотя в наши дни не было потрясающих новостей о том, что флик употребляет кокаин. Магистраты, министры, уважаемые бизнесмены, даже прелаты умели ценить такие вещи. Она также достала из сумочки зеркальце. Затем она открыла пакетик, вытряхнула половину содержимого из него на зеркало и с помощью банковской карточки разделила пудру на полоски.


"Кто хочет пойти первым?’


Ван-Ин почувствовал, как ее неотразимый взгляд обжег его грудь, когда он не встал немедленно. В конце концов, он все равно это сделал, потому что пообещал ей вести себя хорошо. Она свернула рулон с пятидесятирублевой купюрой, он не видел, откуда она ее взяла, и предложила ему понюхать нитку. Ван-Ин видел, как люди делают это бесчисленное количество раз, но сам он никогда этого не делал, поэтому его первая попытка провалилась. Ему едва удалось пропихнуть треть порошка через нос.


"Вы должны крепко зажать ноздрю изнутри и сильнее втянуть ее вверх.’


Она терпеливо подождала, пока он будет готов, прежде чем подать себе, а затем передвинула зеркало. Деман записал две строчки, Ванниувенхейзе позаботилась об остальном.


- Я думаю, вы должны нам все объяснить, миссис Клейс.’


Штука сработала быстро и эффективно. Эйфория вытеснила у обоих джентльменов воспоминания об ужасных образах, которые передал Каллебаут. Рейн грациозно соскользнула со своего барного стула и втянула голову в шею, как дива. Если это не пошло наперекосяк, я волновался. Кока-кола, казалось, почти не действовала на него, половина ее все еще оставалась у него на верхней губе.


- Сначала снова наполни бокалы.’


Она полностью погрузилась в свою роль Джекила и Хайда. Неожиданное преображение впечатлило не только ван Ина. Ванниувенхейз и Деман не могли оторвать глаз от ее подтянутого тела. Маленькая прячущаяся щель и почти звериный блеск в ее глазах очаровали их. Даже барменша смотрела на это с изумлением.


"Я говорил тебе, что на самом деле я избалованный ребенок? Нет? Что ж, тогда теперь ты знаешь.’


Она протянула руку, взяла свой бокал, выпила его так, словно не могла насытиться, встала, покачивая бедрами, перед Ванниувенхейзе, игриво запустила пальцы в его волосы.


"Воспринимайте это как собеседование при приеме на работу. Вам нужен новый крот, а мне не помешал бы лишний пенни. Что вы думаете о моем предложении, мистер Ванниувенхейз? Я нанят или вы предпочитаете кого-то другого?’


Ее прямой подход сработал. Деман обменялся взглядом с Ванниувенхейзе. Торговля наркотиками была их основным источником дохода, они оба знали, что "крот" в Европоле на вес золота, но при чем здесь Ван Ин? У бывшего комиссара была интересная сеть в министерстве юстиции, он был на пенсии. Люди, которые были частью его сети, больше не могли обращаться к нему и, следовательно, больше ничего ему не были должны.


"Нет", - сказал Ванниувенхейзе. "Вы нужный человек в нужном месте, но тогда вы должны объяснить мне еще одну вещь.’


- Кокаин, который мы изъяли.’


- В самом деле. Или вы настаиваете, что это была сахарная пудра?


Рейн вернулась к своему барному стулу и вытряхнула остатки кока-колы на зеркало.


"Это была сахарная пудра?’


Вопрос остался без ответа, потому что Ванниувенхейзе не очень хорошо знал, как реагировать на ее предложение, и хотел сначала связаться с семьей.


"Я предполагаю, что вы намеренно распространили этот слух, чтобы связаться с нами.’


- Вы прекрасно видели это, мистер Ванниувенхейзе. Я займу место моего покойного коллеги, и вы получите обратно настоящие вещи. Да или нет?


- Дай мне несколько дней на размышление. Я посмотрю, что ты можешь для меня сделать. ’


Рейн смотрел вперед, как сфинкс в пустыне. Ванниувенхейзе требовалось время, чтобы разобраться в своем прошлом . Сейчас не было смысла давить на него.


‘ Не звони мне, я сам тебе позвоню.


- А разве все не наоборот?’


"В нормальном мире", - ответила она несколько вызывающе.


Три часа спустя Ван стал беднее на тысячу восемьсот евро, Рейн была высока, как метеозонд, Ванниувенхейз храпел на диване, Деман заказал еще одну новую девушку, потому что действительно хотел кончить, но не хотел добиться успеха.


- Как насчет того, чтобы выпить по стаканчику на ночь у тебя дома, Ван-Ин?


Ответить на ее предложение было равносильно игре с огнем, высаживать ее не вариант. Она уже дважды ущипнула его за ягодицы, и они почти поцеловались. Лечь в постель с уставшей женщиной - это не та победа, которой он позже гордился. Он бы никогда не согласился, если бы она не возбудила его так сильно. Он поймал сочувственный взгляд таксиста, когда тот придерживал для них дверцу. Мужчина ясно дал понять, что не может проявлять особого уважения к старым сукам, которые вступают в свои права с молодыми женщинами только после того, как накормят их допьяна.


- У тебя дома или с ней?


- У меня дома.’


Ван-Ин смог понять реакцию таксиста, он мудро держал рот на замке во время поездки, расплатился, оставив жирные чаевые.


"Ты в порядке?’


Рейн сидела на краешке заднего сиденья, поставив ноги на брусчатку. Она попыталась откинуться на спинку водительского сиденья, ей почти удалось выбраться из машины, не порвав одежду. Почти, потому что она откинулась назад и оказалась ягодицами на заднем сиденье. Ван-Ин схватил ее за подмышки и вытащил из такси. Зрелище, когда они вместе переваливались через улицу, было отнюдь не элегантным. Ему потребовалось некоторое усилие, чтобы выудить ключ от дома из кармана и открыть входную дверь, не выпуская ее из рук. Они, спотыкаясь, ввалились внутрь, где все еще было жарко от крови.


Рейн встала посреди комнаты, расстегнула молнию на платье, вышла и зигзагами направилась к лестнице в одних трусиках. Он закурил сигарету. Ночная тишина имела свои преимущества. Он услышал, как открылась дверь ванной, как полилась вода из душа. Ей потребовалось десять минут, чтобы снова закрыть кран, и он услышал, как она прошла через спальню к лестнице.


- Извини, я зашел немного слишком далеко.’


Ее большие глаза смотрели на него извиняющимся взглядом, она выглядела мило с мокрыми волосами в халате Ханнелоре. Ван-Ин не смог удержаться от улыбки, вспомнив момент, когда она сняла платье.


"Ты прощен.’


"Я знаю, что меня назначили, но вы также понимаете, что я должен был сыграть убедительно.’


- И ты, конечно, выпил. Хочешь кофе?’


Ван-Ин посмотрел на часы. Было без десяти пять, рассвет был не за горами, и он чувствовал что угодно, только не усталость. Кока-кола оказала некоторое действие. То же самое относилось и к Рейну. Душ подействовал отрезвляюще, кока-кола удержала ее на ногах. Она, как и Ван-Ин, не чувствовала усталости. Наоборот.


"Тебе хорошо спалось?’


Косинс стоял у постели школьного учителя. Его служба подходила к концу. Он провел всю ночь, беспокоясь о жизни и смерти, жизнеспособности и упадке. Служение высшей цели иногда требовало больших жертв. Как долго Общество было в состоянии обеспечивать достойное существование быстро растущей армии нуждающихся людей?


‘ Нет. Это была ночь, которой могут позавидовать только жеребцы.


- Тот самый жеребец?


У школьного учителя, по словам врачей, пока не было признаков слабоумия, проблема заключалась в том, что врачи основывали свой диагноз на моментальном снимке. Cosyns ежедневно контактировал с такими людьми. Он слился с проблемой, как паразит со своим хозяином.


‘ Я имею в виду, что в последнее время мне снятся все новые и новые кошмары.


Косинс почесал за ухом. Это был не первый раз, когда школьный учитель предавался глупым словесным играм. Яркие и менее яркие периоды сменяли друг друга все быстрее и быстрее.


- В остальном ты выглядишь измученной, - сказал он, нахмурив лоб.


В его жизни не было места легкомыслию, он не мог вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз смеялся. У него тоже не было для этого причин. Его жена весь день ныла о ста одной болезни, с которой ей пришлось научиться жить, крыша его дома остро нуждалась в обновлении, его старший сын был с позором уволен за измену, его дочь только что бросила своего третьего мужа, а он потерял половину своих сбережений на Ярмарке, из-за чего не мог позволить себе новую крышу, не говоря уже о разводе с ксантиппой, которая превратила его жизнь в сущий ад.


"Внешность обманчива", - с трудом ответил школьный учитель.


"Ты приняла снотворное?’


"Как будто это помогает.’


- Тогда возьми два.’


"Закончить как зомби. Нет. Вы будете любезно отблагодарены.’


"Окончание - прекрасное слово", - сказал Косинс. ‘По крайней мере, я желаю тебе хорошего дня. Увидимся вечером’.


Косинс закончил свой обход, переоделся, поприветствовал коллегу, пришедшего сменить его, стерильным кивком, прежде чем выписаться, забрал свой велосипед со склада и поехал домой в глубоких раздумьях. Встреча Харона была назначена сегодня вечером на восемь часов, его вечерняя служба началась двумя часами позже. Учитывая обстоятельства, ему лучше зайти, чтобы обсудить проблему с единомышленниками. Подсветка создавала ореол вокруг его головы. Теплый ветерок шелестел кроной над ним. Природа казалась ему благосклонной.


Ван-Ин проснулся в саду, зевая. Он лежал на спине, и прошло несколько секунд, прежде чем он осознал, что он голый. Рядом с ним стояла наполовину полная бутылка шампанского. Он повернулся на бок, оперся на локоть, широко открыл глаза. Горлышко бутылки было обмотано тряпкой. Что он делал голый в саду? Почему они ... спали чистыми? Он вытащил тряпку из бутылки, развернул ее.


- Ты нашел мои трусики. Наконец-то.’


Рейн стоял у раздвижной двери. Ван-Ин прикрыл лобок обеими руками, пытаясь что-то нацарапать на ногах, что на самом деле не получалось с его руками на нижней части живота.


"Который сейчас час?’


- Двадцать за одного.’


Ее халат был неряшливо застегнут на все пуговицы, казалось, ей совсем не было стыдно.


"А у нас есть?’


- Почти, - рассмеялась она. - Но, если не считать твоего возраста, процентного содержания алкоголя в крови и нюханья кокаина, ты неплохо выступил.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


- Я знаю. Ты начал это после кофе.’


"Кофе?’


- Не торопись, Ван. Все вернется.’


Она подошла, чтобы присесть рядом с ним, хихикая, на корточки, и прижалась губами к его лбу. Ей было немного жаль его, совсем немного, но потому, что ему действительно повезло, что в его возрасте ему удалось вскружить голову молодой женщине.


‘ Я ни о чем не забыл.


"Скажи это.’


Она обхватила его голову руками, массируя большими пальцами лоб, пока он не начал стонать.


"Я слушаю.’


- Ты самая красивая обнаженная женщина, которую я когда-либо видел.’


"Это что, комплимент?’


‘ Конечно. Почему ты об этом спрашиваешь?


"Я не знаю, сколько голых женщин ты видел.’


OceanofPDF.com


10


"Еще стакан воды?’


- Пожалуйста, - сказал Ван.


Он сидел, сгорбившись, на стуле за садовым столиком, черный зонтик с названием его любимого пива на подоконнике давал некоторую тень, но смягчал все, кроме жара палящего солнца над его головой. Кубики льда постукивали по стенке стакана, который он дрожащей рукой поднес ко рту. Тупая боль поселилась за глазными яблоками, ухудшая зрение и превращая резкие очертания в размытые полосы. Его живот выпирал из-за края боксерских трусов, которые он поспешно надел.


"Это было что-то особенное для меня.’


"Ты можешь так говорить.’


Рейн наполнила свой бокал, бросила в него горсть кубиков льда, которые начали таять на глазах. Было так жарко. Она подняла глаза. Солнце стояло довольно высоко. Как они вчера добрались домой? Она едва могла вспомнить, что произошло дальше. Почему Ван-ин лег голым в саду, а проснулся на диване? В любом случае, она не могла представить, что они занимались любовью. Но не в таком состоянии. Будет ли он все еще знать? Вероятно, нет, и какая разница, если бы они знали? Они оба были взрослыми, и им тоже самое время было получше узнать друг друга.


"Здесь есть кофе?’


"Ты, должно быть, знаешь это лучше, чем я", - ответила она без особого энтузиазма.


- Не беспокойся. Со мной все будет в порядке. Не хочешь чашечку?’


Он сел, опершись руками о столешницу, с трудом поднялся на ноги, подтащился к открытому раздвижному окну, осознав, насколько тепло, только когда вышел из тени на свет. По крайней мере, он был рад, что она осталась. Первое воспоминание о вчерашнем дне вернулось к нему у стойки. Остальное последовало, пока он готовил кофе. Ее платье висело на поручне стула, его брюки были в метре от нее. Ван-Ин нащупал его промежность, взял его пенис большим и указательным пальцами. Безвольная штука была мертва, как пирс, и вряд ли могла нормально функционировать. Он открыл дверцу кухонного шкафчика, достал упаковку "Дафалгана" и подал обезболивающее с кофе.


"Я надеюсь, вы понимаете, что играете с огнем.’


Он поставил поднос с кофейником, чашками, сахаром, молоком и обезболивающими на стол. Она наполнила стаканы водой.


"Рисковать - часть моей работы. Я должен был что-то сделать, чтобы завоевать их доверие.’


"Тейлман также думал, что они доверяют ему и..."


Ван ин содрогнулась при мысли, что с ней произойдет то же самое, что и с ее коллегой. Давление за его глазными яблоками ослабло, контуры ее лица снова стали острыми, как бритва.


"Тэлману не повезло", - невозмутимо сказала она. "Он, как и я, знал, что с ним может случиться нечто подобное.’


Она сделала глоток кофе и лукаво посмотрела на него. По его лицу было ясно, что он беспокоится о ней, и от этого ей стало тепло. Она невольно подумала о старом шлягере, что-то о холостяке, который не ложился спать, пока не увидит все звезды. После предыдущих отношений она поклялась никогда больше ни с кем не связывать себя обязательствами, чтобы избежать боли от возможной разлуки. В течение нескольких дней она уже не была так уверена, что приняла тогда правильное решение. Человек не был создан для того, чтобы оставаться в одиночестве, вот как это называлось в народе. Народной мудрости было позволено звучать мучнисто, они обычно сбивались.


"Чего ты ожидаешь, что произойдет?’


"Понятия не имею", - сказала она. "Развертывание крупных сетей - долгосрочная задача. Пока у Дракона есть голова, все остается по-прежнему. И мне не нужно говорить вам, что у дракона часто бывает несколько голов.’


'Vannieuwenhuyze?’


- Хуже. Мы думаем, что голова Ванниувенхейзе - часть нескольких Драконов.


"Девочка, какого черта ты на нас взваливаешь?’


-С нами?


Она встала, встала позади него, положила руки ему на плечи и поцеловала в шею. Это был волшебный момент. Ван-ин спросила, не хочет ли она сжать его руку, чтобы он почувствовал, что это не сон. Как и она, он никогда не мог представить, что снова влюбится. Впервые за несколько недель солнце спряталось за одиноким облаком, которое на полминуты затмило залитый солнцем город, прежде чем оно испарилось от жары. Было ли это мимолетным сном, выдающим желаемое за действительное, или он действительно снова попал в сказку? Это напомнило ему о его первой встрече с Ханнелоре, когда он сидел в этом саду и массировал ее ноги, а она наградила его поцелуем.


"Ты же не думаешь, что я отпущу тебя одну, не так ли?’


- Я могу сам лопать бобы, прямо Изнутри.’


"Это верно, но я не покину тебя до тех пор, пока мы не решим этот вопрос.’


"Я могу жить с этим, кене риддер.’


Второй поцелуй в шею заставил его поджать пальцы на ногах и снова вызвал некоторую активность в его гормональном балансе.


"У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня?’


- Вчера портовый рабочий ходил к мастеру Мартенсу.’


"Ичто?"


"По словам теневой команды, он больше не выходил.’


"Мне это кажется очень маловероятным.’


"Я тоже.’


Инспектор Бой сидел за своим столом, размышляя о событиях последних нескольких дней, гадая, не допустил ли он каких-нибудь ошибок. Была ли поставлена на карту его праздная жизнь или он несправедливо беспокоился о состоянии дел? Вчера он указал Косинсу, что ситуация может выйти из-под контроля, если он продолжит в том же духе, но у него сложилось впечатление, что все это было подано как масло на виселицу. Косинс был фанатиком, который не поддавался доводам разума. С другой стороны, Вану казалось почти невозможным установить связь между подозрительной смертью нескольких стариков и деятельностью, которая подарила ему ленивую жизнь. Он также не ожидал, что потеряет контроль над Чарльзом, иначе никогда бы не порекомендовал обратиться к Ван-Ину. Это выглядело так, словно миксер перемалывал его мозг, как овощ в супе. В результате потребовалось несколько отсчетов, прежде чем он снял трубку зазвонившего внутреннего телефона.


"Мы снова имеем дело с трупом", - сказал позвонивший ему коллега.


"Кто это на этот раз?’


"Я не знаю.’


‘ Хорошо. Я иду.


Бой оставил свою куртку и форменную фуражку там, где они были, подтянул брюки и провел пальцами по волосам, прежде чем выйти. При обычных обстоятельствах он не задавался вопросом о способе убийства жертвы. На этот раз вопрос застыл у него на губах, потому что он просмотрел досье Тейлмана и по фотографиям пришел к выводу, что за работой был сикарио. Это означало, что убийства не прекратятся до тех пор, пока не будет ликвидировано последнее ненадежное звено в организации и он, возможно, станет следующим на очереди. Он достал из ящика стола свой талисман на счастье - кроличью лапку, из которой была сделана цепочка для ключей, - и спустился вниз, где его ждала тележка.


Когда он прибыл на место происшествия, там уже стояли две полицейские машины и пожарная машина. Периметр был оцеплен, и команда технического расследования подготовила все, чтобы приступить к работе.


"Убийца не предпринял никаких попыток спрятать труп", - сказал Бой.


В разгар 'T Apertje, уютного кафе на полпути между Брюгге и Даммом, на насыпи Дамс-Ваарт была разбита палатка, а возле дерева стояла оседланная лошадь. Бой вышел, подошел к палатке, где судебный врач все еще проводил осмотр. Два окровавленных куска мяса, которыми труп был разрезан пополам, вызвали у него рвотный позыв. Ступни без пальцев говорили сами за себя. Это, несомненно, была работа сикарио. Лицо жертвы было изуродовано до неузнаваемости. Темные отверстия указывали на то место, где раньше были нос и глаза. Даже доктор юридических наук казался шокированным, его лицо было белым как мел. Он снял перчатки, когда увидел входящего Боя.


"Мы не должны задавать себе никаких вопросов о причине смерти", - сухо сказал он. "Жертва только что истек кровью. Я представлю вам отчет о вскрытии как можно скорее’.


Полицейский врач откинул полог палатки, наполнил легкие горячим сухим воздухом. Жара ускорила процесс разложения, от зловония в палатке почти невозможно было избавиться. Бой последовал его примеру. Двое пожарных с нетерпением ждали разрешения судебного врача, чтобы положить зловонные останки в мешок для трупов и как можно скорее перевезти их в морг.


"Кто обнаружил тело?’


"Всадник", - сказал доктор. "Он делает заявление для ваших коллег".


Он указал на полицейскую машину с открытой раздвижной дверью, припаркованную неподалеку. Бой поблагодарил его кивком. Пот крупными каплями катился по его лбу, от резкого трупного запаха его затошнило. Он почувствовал, что отворачивается, ища поддержки у дерева.


- С вами все в порядке, инспектор?


Сотрудник правоохранительных органов схватил его за локоть и подал знак одному из офицеров, что ему нужна помощь. Бой медленно осел на колени, и доктор больше не мог удерживать мертвый груз.


"Что происходит?’


"Ему стало плохо", - сказал доктор. "Что вы здесь делаете?’


"Раскройте это дело. Что еще мне здесь оставалось делать? он отвечал отрывисто.


"Комиссар работает на Европол.’


Рейн была одета в тонкое хлопчатобумажное платье и модные кроссовки, которые совсем не делали ее похожей на агента Европола. Она показала полицейскому врачу свою карточку.


"Тогда я предлагаю, чтобы кто-нибудь вызвал "скорую помощь"", - сказал он. "Моя работа закончена.’


"Хороший парень", - сказала Рейн, когда он был вне пределов слышимости.


- Я знавал людей и получше.’


Воспоминания о приключениях, которые он ранее пережил со Злоткрыховым, вызвали у него невольные улыбки. Яркий польский доктор юридических наук, с которым он проработал много лет, насколько ему было известно, несколько лет назад вернулся на родину, где открыл бизнес по разведению свиней.


"Думаю, да", - сказала она.


Рейн вызвал скорую помощь и попросил одного из полицейских побыть с Боем, прежде чем они отправятся навестить мотоциклиста, который нашел тело.


"Что ты имеешь в виду, говоря, что его здесь больше нет?’


Офицер, обратившийся к Рейну, исчерпал себя оправданиями, потому что на самом деле у него не было полномочий отпускать свидетеля без прямого согласия вышестоящего начальства. Он вздохнул с облегчением, когда она, казалось, не поднимала тяжести.


Рейн решила, что агент не подпадает под ее юрисдикцию, и не было особого смысла делать ему выговор.


"Он вернулся в школу верховой езды.’


Офицер указал на строительный комплекс вдалеке. На окружающем пастбище паслись шесть лошадей. Рейн поманил Ина, который перешел дорогу и курил сигарету на обочине.


Мастер Мартенс устало повесил трубку и несколько секунд сидел неподвижно, думая о прошлом и гадая, как, черт возьми, могло случиться, что все так получилось. Перед ним на стене висели две дипомы в рамках, когда-то они были экспонатами выставки. Он не разочаровал своего отца, сам преуспевающего юриста, ни в какой области и никогда не забудет его злорадное лицо, когда в двадцать три года он окончил университет с отличием и был признан лучшим в своем классе, но успех пришел к нему через несколько лет. Богатые клиенты приглашали его на модные вечеринки, молодые женщины искали его общества. Деньги лились рекой, сильные ноги, которые привели его к вершине, ослабевали. Приближенные знали, что он ведет двойную жизнь. Днем он был блестящим защитником карателей, в свободное время - жадным бонвиваном. Его слава распространилась далеко за пределы провинции. К его услугам все чаще обращались не те люди. Через несколько лет его клиентура состояла почти исключительно из серьезных преступников. Он начал сотрудничать с коррумпированными судьями, попался в сети семьи. Он был безоговорочно предан им все эти годы, пока это касалось юридической поддержки, но он не был убийцей. Они не могли попросить его об этом. Он посмотрел на фотографию дочери и внуков на своем столе. Насколько глубоко он пал? Гудение домашнего телефона вывело его из задумчивости. Он взял рог, продолжая смотреть на фотографию, и попытался утешить себя мыслью, что сделал это только для того, чтобы спасти их. Это был выбор между ними и ею.


"Могу я что-нибудь для вас сделать, хозяин?’


"Да", - уныло сказал Мартенс. ‘Я хочу, чтобы ты сегодня вечером встретился с докером и отвез его в другое место’.


"Без проблем. Куда мне его отвезти?’


- Ты услышишь это сегодня вечером. И заткнись.’


"Конечно, хозяин.’


Мартенс встал, взял сигару из коробки на своем столе, закурил и подошел к окну. Мартине было двадцать пять, и ее ждало блестящее будущее. Ему было стыдно упустить такой талант. У него начали слезиться глаза от едкого дыма или он сам придумал что-то мудрое?


Наездник сидел за крепким высоким столом у бара. Владелец клуба верховой езды был занят чисткой пивных трубок. Было удивительно тихо.


- Ты отсутствовал совсем недолго.’


"Нет", - сказал всадник.


"Что-то не так?’


‘ Нет. Почему?


- Ты выглядишь такой бледной.’


Наездник был постоянным посетителем manege De Blauwe Zaal и счастливым владельцем двух лошадей. Он приезжал почти каждый день, если не было плохой погоды.


- Еще пинту?


"Да", - сказал всадник.


Рейн припарковала машину перед зданием клуба. Она тоже выглядела бледной. Изображение окровавленных человеческих останков продолжало отражаться на ее сетчатке. Ван-ин с хрипотцой выбрался с пассажирского сиденья, выпрямил спину, прежде чем закурить сигарету и окинуть взглядом Сухие польдеры. Он попытался развеять неприятные образы так себе, вернувшись в прошлое. Где-то вдалеке виднелось кукурузное поле, где в возрасте пятнадцати лет он впервые ощупал девичью грудь. Она позволила ему нахмуриться, пока он не кончил спонтанно, и тогда он снова застегнул ей блузку. На мгновение Ван-Ин почувствовал себя генералом, выигравшим сражение. Воспоминания о прошлом обычно были сладкими на вкус, начинали жить своей собственной жизнью и часто перерастали в приступы ностальгии.


"Я иду внутрь", - нетерпеливо сказал Рейн.


Ван-ин бросил свою наполовину выкуренную сигарету на пол, но не потому, что она настаивала на том, чтобы пойти с ним, просто было слишком жарко, чтобы стоять. Его одежда была влажной от пота, ткань брюк больно натирала внутреннюю сторону бедер, совсем как зимой, когда было слишком холодно. Все неудобства сегодня были связаны с погодой или, по мнению некоторых, с климатом.


"Я уже иду.’


Администратор клуба поднял голову, когда они вошли, райдер поднес свой бокал к губам.


- Полагаю, вы нашли останки?


Оператор теперь понял, почему гонщик выглядел таким бледным. Он прекратил свою работу.


"Это было ужасно", - сказал всадник. "Кто это делает?’


Фром и Рейн сели рядом с ним. Останки были упакованы в мешки для мусора. Они хотели знать, почему наездник открыл один из них. Ответ был прост.


‘Это не первый случай, когда убийцы-невидимки оставляют свое барахло на обочине дороги’.


"Ты приходишь сюда каждый день?’


‘Хорошо’.


Глаза всадника сверкнули, возмущение в его голосе было неоспоримым. Ему не нужно было заканчивать свой рассказ. Люди, заботящиеся об окружающей среде, могли быть весьма обеспокоены подобным правонарушением, и гонщик почти наверняка принадлежал к категории граждан, которые заботятся об окружающей среде. Если бы он не проехал мимо, мешки для мусора, вероятно, пролежали бы там нетронутыми несколько дней. Во время аварии мотоциклист, к счастью, заметил их.


- Вы и это рассказали полиции?


‘Нет’.


"Почему бы и нет?’


- Потому что меня никто не спрашивал.’


"Я так и думал", - сказал Ван.


Он заказал два пива и минеральную воду для Рейн. Опознание жертвы могло занять некоторое время, был даже реальный шанс, что идентифицировать останки не удастся. С другой стороны, способ, которым была убита жертва, был полезным показателем.


- Мы узнали что-нибудь? - спросил Рейн, когда они садились в машину пятнадцать минут спустя.


Она все время задавалась вопросом, почему Ван Ин де Рюйтер захотел поговорить лично. Что изменилось бы, если бы кто-нибудь рано или поздно обнаружил сумки?


‘ По крайней мере, теперь мы знаем, что убийца бросил сумки там прошлой ночью или рано утром.


- А потом?


"Как долго бы вы ждали, пока мертвое тело исчезнет?’


- Итак, вы предполагаете, что жертва была убита прошлой ночью.’


- Я бы не удивился. Кстати, вы внимательно осмотрели останки?’


‘Нет’.


"Я верю", - сказал Ван-Ин с нескрываемой улыбкой. "Вот почему я предлагаю мастеру Мартенсу нанести визит’.


Рейн кивнула. Спорить с ним было бесполезно, потому что, как утверждали в Полицейской академии, Его пути неисповедимы, как у Бога. Она черепашьим шагом ехала обратно в центр города. Ван-Ин опустил окно, в то время как кондиционер работал на полную мощность. Она могла бы поговорить с ним об этом, но ночное приключение с ним сделало ее мягче. Отношения часто рушились по пустякам. Нет ничего более губительного, чем продолжать ныть по мелочам. Она снова подумала о прошлой ночи и о чувствах, которые он вызвал в ней. Позже она все еще верила в неисповедимость путей Божьих. Она подавила улыбку.


За Милл-Бриджем она повернула направо и припарковала машину на небольшом расстоянии, в месте, предназначенном для инвалидов. Она совсем не чувствовала себя виноватой, потому что на самом деле она не нарушала закон. Любой, кто видел, как Ван Ин вылезала из машины, дал бы ей на это право. Позже она написала это на табличке: Любовь серьезна, когда твой муж простофиля.


- Мы можем поговорить с мастером Мартенсом?


"У вас назначена встреча?" - спросила девушка, открывшая дверь.


"Да", - сказал Рейн.


Она оправдала себя и сказала, что это срочно, когда девушка не сделала никаких жестов, чтобы впустить их. Ее застенчивый вид наводил на мысль, что ей есть что скрывать. Она также производила впечатление очень неуверенной в себе, чего никак не ожидаешь от человека, работающего на уважаемого юриста.


- Одну минутку.’


Она исчезла, оставив дверь приоткрытой. Он вошел без особых обязательств. В холле пахло смесью заплесневелой бумаги и химических цветочных ароматов. Рейн стояла рядом с ним. Девушке потребовалось всего две минуты, чтобы вернуться. Она никак не прокомментировала то, что они вошли без приглашения, только спросила, не хотят ли они последовать за ней.


Мастер Мартенс принял их в своем импозантном кабинете, который был спроектирован так, чтобы производить впечатление на людей. Книжные шкафы с кожаными ремнями, толстые персидские ковры, хрустальная люстра и много дуба. Отфильтрованный свет, проникавший сквозь портьеры, создавал уединенную атмосферу, где каждая тайна казалась безопасной.


- Добрый день, миссис Клейс.’


Мартенс встал, пожал ей руку и сознательно проигнорировал ван Ина. Он ненавидел местную полицию и еще больше бывшего комиссара по имени Ван Ин.


"Садись.’


"Мы свяжемся с докером", - сказал Ван.


- Какой портовый рабочий?


- Парень, которого вы защищаете по делу о наркотиках.’


Мартенс снова сел за свой стол, вытирая воображаемую пыль с глянцевой столешницы. Презрение, которое он питал к Ван-Ину, не означало, что он его недооценивал. Недооценка кого-либо, между прочим, была худшей ошибкой, которую мог совершить юрист. Он просто пытался выиграть время, потому что знал причину их визита.


- Полагаю, вы знаете, что я обязан хранить профессиональную тайну, - веско сказал он.


- Никто не просит вас нарушать вашу профессиональную тайну, мастер Мартенс, но вы не можете отрицать, что он приходил к вам вчера.’


"Ты утверждаешь это".


- Нет, мастер Мартенс. Есть фотографии этого. Полиция уже несколько дней следит за докером. Ваш коллега, который впустил нас, тоже впустил его, с той разницей, что с тех пор никто не видел, как он выходил. У вас есть объяснение этому, мастер Мартенс, или вы предпочитаете просмотреть изображения, прежде чем отвечать на мой вопрос?


Хитрый юрист не позволил выбить себя из колеи, он уже побывал перед более жаркими кострами. Фликкен не мог винить его, он больше беспокоился о реакции Ванниувенхейзе, если бы тот узнал, что стал вовлеченной стороной.


- В принципе, я не несу за вас никакой ответственности, миссис Клэйс, но и доводить дело до конца тоже не хочу. Портовый рабочий приходил ко мне, потому что подозревал, что ты следишь за ним. Вот почему я выпустил его через заднюю дверь.’


Ответ был подобен холодному душу. Мастер Мартенс поставил им мат одним ходом. Рейн сердито посмотрел на Ван-Ина, как будто он мог что-то сделать с тем, что команда теней не смогла выяснить, был ли другой выход. Остается посмотреть, что покажет вскрытие.


- Теперь вы удовлетворены, миссис Клейс?


Мастер Мартенс посмотрел на нее взглядом ласки, готовой перегрызть горло своей добыче, и с улыбкой на губах, которую можно было охарактеризовать только как сардоническую.


- А теперь, если вы меня извините, мне еще предстоит много работы.’


Он встал, но не сделал попытки пожать им руки. Ван-ин открыл дверцу, пропустил Рейн, прежде чем обернуться.


"Вы знаете, почему юристам запрещено бывать на небесах, верно? Нет? Потому что они не могут найти там работу. Хорошего дня, мастер Мартенс.’


- Будем ли мы бороться злом со злом? - Спросил я, когда они вышли на улицу.


Если бы кто-то вылил ей на голову ведро воды, у нее из ушей пошел бы пар. Ван-Ин имел к ней небольшое отношение, потому что ему тоже не нравилось, когда с ним обращались как с маленьким ребенком.


"Я не занимаюсь практиками вуду, начиная с этого момента.’


‘ Я не это имел в виду, хотя могу представить, что ты протыкаешь иголками куклу. Кукла, которая, конечно, удивительно хорошо смотрится на мастере Мартенсе.


"Мистер находит себя забавным?’


‘ Нет. Сэр хочет пить.


"Ты действительно осознаешь, что ты невыносимый парень?’


‘ Вчера вечером я этого не заметил.


Она встала, схватила его за плечо. Неужели он не помнит, что произошло прошлой ночью, или правдивы слухи о том, что ван-Ин невосприимчив к алкоголю? Они действительно занимались этим друг с другом? Она была слишком горда, чтобы спросить его об этом.


- Хочешь чего-нибудь выпить на рынке?


Они нашли местечко в тени на террасе отеля Huyze die Maene. Ван-Ин заказал омер, она ограничилась кока-колой. Официант, принявший заказ, парень с большим вкусом донжу, не мог оторвать от нее глаз. Ему не нужно было гадать, о чем думает этот мужчина. Что такая красивая цыпочка, как ты, нашла в таком старике, как он? Тем не менее, это тешило его самолюбие. На другой стороне улицы выстроилась очередь туристов, ожидающих, когда снова появится прокатный автобус, группы молодых людей искали освежения на булыжной мостовой возле статуи Яна Брейделя и Питера де Конинка, десятки других глазели на колокольню. После всех этих лет Ван ин так и не понял, что их вдохновило, особенно такая погода.


"У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня?"


"С тобой или без тебя?’


"Мы живем в свободной стране, Непорочной.’


Ван-Ин закурил сигарету, не обращая внимания на сердитые взгляды немца, который сидел рядом и ел спагетти. Это был один из случаев, когда он пожалел, что не говорит по-немецки.


"У меня пока ничего нет", - сказала она. "Но не стройте иллюзий. Я остаюсь трезвой.’


К тому же трезвый, хотел я сказать. Учитывая обстоятельства, не казалось уместным преследовать ее без необходимости.


"Я предлагаю изменить положение вещей", - сказал он вместо этого. "За последние несколько дней столько всего произошло, что я больше не вижу леса из-за деревьев’.


‘ Наконец-то.


"Что, наконец?’


- Наконец-то ты сказал что-то разумное. Мне начинать?’


‘ Например.


‘ Хорошо. Давайте на мгновение предположим, что Ванниувенхейз - ключевая фигура. Что еще мы знаем о нем, кроме того факта, что он агент по недвижимости?


"Что он, казалось бы, респектабельный бизнесмен, который вкладывает значительные средства в возобновляемые источники энергии и, как вдохновитель Ассоциации "Харон", заботится о неизлечимо больных людях, которые хотят достойно уйти из жизни", - продолжил Ван Ин. ‘Мы также знаем, что, будучи зеленым мальчиком, он поддерживает партии, защищающие окружающую среду. Для внешнего мира он образцовый гражданин’.


"Но он также проститутка и, что не менее важно, печально известный наркоторговец, который поддерживает тесные связи с семьей.’


"С семьей?’


- Упс. Забыл. Лучше всего можно сравнить семью с наркокартелем. Эта организация - недавнее явление в нашем регионе, но она структурирована почти таким же образом и имеет филиалы во всех сферах жизни. Помимо производства и импорта наркотиков, семья действует как гигантская машина по отмыванию денег. Или как еще вы объясните огромные суммы, которые Ванниувенхейзе вкладывает в технологию, которая пока не принесла ему ни евро, и его интерес к партиям, которые вот-вот добьются больших успехов на следующих выборах?’


- Каллебаут и Деман?


‘ Совершенно верно. Европол занялся этим вопросом два года назад, но я должен признать, что с тех пор мы не добились большого прогресса. Ванниувенхейзе ловок, как угорь, и единственный, кто в настоящее время может предоставить нам больше информации об этой семье.’


- Тебе удалось хорошо это скрыть.’


"Заткнись, Откуда?" - гневно выпалила она. "Если мое начальство узнает, что я доверился вам, я могу проставить свою печать в подвале нашей штаб-квартиры в Гааге на всю оставшуюся жизнь.’


- Марками пока никто не пользуется, Рейн.’


- Значит, в некотором смысле.’


Она сделала глоток кока-колы. Ван-Ин уже допил свой первый Омер. Он заказал второй. Очередь людей, ожидающих арендованный экипаж, продолжала расти. Вдалеке сирена возвестила о прибытии машины скорой помощи. Ван-Ина удивило, что в такую погоду им не приходилось чаще выходить на улицу.


"Неужели Тейлман все испортил?’


"Пиздец, было сказано слишком много. Возможно, он был неосторожен.’


- Или слишком жадный, - сказал Ван.


"Это может быть", - вздохнул Рейн.


Тэлман был прекрасным коллегой, на которого она равнялась. Никто и представить себе не мог, что он продал душу за стопку старых комиксов и пригоршню серебряных. Они также не могли точно установить, когда он совершил подмену, потому что время от времени он получал полезную информацию. Например, он сообщил им о двадцати двух килограммах кокса в порту Зебрюгге, которые, как они узнали только позже, оказались прикрытием для гораздо более крупного груза.


‘ Должно быть, он каким-то образом вызвал подозрения, иначе они не стали бы пытать и убивать его, а семья не послала бы сикарио закончить работу.


- Сикарио, - повторил Ван. - Это что...


"Палач, который приходит навести порядок, когда что-то пошло не так, убийца худшего сорта, который самым зверским образом принуждает свою жертву и всех, кто имеет к нему или к ней какое-либо отношение, к признанию, прежде чем прикончить их. ’


"Это объясняет тот ужасный способ ..."


Ван-Ин сделал глоток. Состояние жертвы на Дамсе Ваарт, в котором она задыхалась, было важным признаком того, что он был на правильном пути, и если Рейн был прав, докер будет не последней жертвой.


- Брюгге похож на Антверпен.’


"Брюгге постепенно превращается в Антверпен", - утвердительно кивнула она. "Преступники всегда выбирают самый легкий путь. Они меняют свою деятельность, если шансы быть пойманными становятся слишком большими’.


"Новый мэр будет рад это услышать", - усмехнулся Ван. "Напомни, что там говорится на местном наречии?’


"Нежные целители, гноящиеся раны", - добавил Рейн, подмигнув.


Мартина, молодая стажерка мастера Мартенса, которая в последние дни больше открывала входную дверь, чем изучала документы, села в свой подержанный Citroën C3. Она ехала задним ходом в гараже в Сноксе, пока не смогла развернуться и выехать с открытыми окнами, потому что кондиционер был сломан. "До этого я пять лет изучала юриспруденцию", - подумала она, стоя на светофоре на Барон Рузеттелан. С таким же успехом я могла бы быть носильщиком. Она тихонько ахнула, когда загорелся зеленый. До фермы мастера Мартенса было самое большее десять минут езды, но он не сказал, куда отвезти неандертальца. К счастью, машин было немного. Она свернула на проселочную дорогу, ведущую к маленькой ферме, припарковалась на обочине рядом с забором и вошла во двор. Никого не было видно, хотя входная дверь была приоткрыта.


"Есть здесь кто-нибудь?"


Она толкнула дверь. Холл был погружен в мягкую сумеречную темноту. Где-то вдалеке прокукарекал петух. В доме стоял странный запах, запах, который она не могла принести домой, но который был далеко не приятным.


"Где ты? Я здесь, чтобы забрать тебя.’


Она прошаркала в гостиную. У окна спиной к ней стоял мужчина.


- Значит, ты все еще здесь.’


"Да", - сказал Амандо.


OceanofPDF.com


11


- Кто вы? - спросила Мартина.


Она не чувствовала никакого вреда, хотя и не очень хорошо понимала, что происходит.


- Я Амандо, друг мастера Мартенса.’


"Тогда все в порядке", - сказала она.


"Что я могу для вас сделать?’


Он говорил по-голландски с сильным акцентом, который она не могла привезти домой, у него была загорелая кожа и черные как смоль коротко подстриженные волосы, он носил дорогую обувь и идеально сидящий костюм. Его обаятельная улыбка очаровала ее, как и его теплый хрипловатый голос. Она прикинула, что ему лет сорок.


"Я заеду кое за кем", - сказала она.


- Тот портовый рабочий?


‘В самом деле’.


"Его там больше нет", - сказал Амандо.


Он сделал шаг вперед, его темные спокойные глаза осторожно рассматривали ее. Неплохо, подумал он. Совсем неплохо. Она напомнила ему девушку, с которой у него были короткие отношения много лет назад. Он все еще помнил ее имя, что было неочевидно, потому что он намеренно скрывал имена своих жертв.


- Вы не знаете, где я могу его найти?


"Как тебя зовут?’


- Мартина, - сказала она спонтанно. - Но сейчас это не имеет значения. Мастер Мартенс...


"Я не знаю, где ошивается докер", - сказал Амандо. ‘По крайней мере, он не оставил сообщения’.


"Ах, так.’


Постепенно она начала понимать, что впала в нереальное состояние. Кто такой Амандо и зачем он пришел сюда? Она испытывала определенное беспокойство, которое не могла объяснить, потому что все еще не подозревала о каком-либо вреде. Были ли у нее какие-либо причины для беспокойства?


- Вы не возражаете, если я позвоню мастеру Мартенсу?


"Зачем тебе звонить ему? Спросить, кто я такой и зачем пришел сюда?’


Она не осмелилась ответить на вопрос ни утвердительно, ни отрицательно. "Да" означало бы, что она ему не доверяет, "нет" звучало бы неправдоподобно.


"Я хочу сообщить, что портового рабочего там нет, и спросить, что я должен делать в таком случае.’


- Разве мастер Мартенс не сказал вам, что я буду там?


‘Нет’.


Она могла бы сказать, что ей нужно уйти, или придумать другую отговорку. Она сделала это не потому, что ей было любопытно, и, если быть честной, она также должна была признать, что Амандо заинтриговал ее. "Не суй свой нос в дела других людей", - услышала она слова матери. Она всегда принимала этот совет близко к сердцу, потому что чувствовала, что любопытство является важным требованием в ее профессии. Как еще адвокат мог бы защищать подсудимого, если бы он не знал полной правды?


- Вы уже обыскали дом?


"Нет", - сказал Амандо. "Зачем мне это делать?’


"Возможно, ему стало плохо или он упал. Мы должны что-то сделать.’


"Я не думаю, что это хорошая идея, Мартина.’


Стол, пол и стены все еще были залиты кровью Докера. Амандо вообще не собирался ничего убирать, потому что из этого ничего не вышло. Эксперты-криминалисты без особых усилий снова сделали видимыми малейшие следы крови, независимо от того, насколько тщательно он пытался их удалить. Он сделал шаг в ее сторону. Он почти мог дотронуться до нее. К его большому удивлению, она не отступила. Она остановилась, потому что ее тело отказывалось подчиняться, и она не могла сделать ни шага. Ее взгляд был прикован к его левому запястью. Неудивительно, что многие люди могли позволить себе часы Philip Patek, шансы на то, что Амандо и Винсент Тэлман, которых она регулярно видела в компании мастера Мартенса, носили часы с таким же браслетом, были практически равны нулю.


"Возможно, ты прав", - сказала она. "Почему я должна задавать себе вопросы? Я должна была приехать за ним одна, мастер Мартенс не просил меня его разыскивать’.


Она попыталась ободряюще улыбнуться. Он неподвижно стоял перед ней. На свету холод в его глазах был заметен. Она попыталась расслабиться и избавиться от чувства паники, которое угрожало парализовать ее. Мартина закончила учебу на юридическом факультете без особых проблем, и этому были две причины: у нее был дар отличать основные дела от второстепенных, и она никогда не паниковала во время экзаменов, даже если вопросы ее не устраивали.


- Я желаю тебе хорошего вечера, Амандо.’


Ей удалось преодолеть временный паралич, и она протянула руку, чтобы попрощаться с ним. Он схватил ее за запястье, сжав его, словно в тисках. Ей было наплевать, она не пыталась вырваться, потому что была не готова к грубой силе и усвоила, что женщины могут командовать мужчинами только одним способом. Она направила всю свою энергию на правую ногу, оттолкнулась и изо всех сил ударила его в промежность левым коленом. У Амандо был высокий болевой порог, ни один мужчина не мог проигнорировать прицельный удар по яйцам. Он попытался, сделал шаг вперед и попытался схватить ее. Ее колено снова поднялось, ударив его во второй раз. Не так громко, как свист, но достаточно, чтобы вывести его из строя окончательно. Мартина больше не колебалась, она выбежала через парадную дверь через двор к своей машине, припаркованной перед забором. Двигатель быстро завелся, она нажала на акселератор и уехала с пробуксовывающими шинами в оцепенении, которое могло стать для нее фатальным, потому что это была узкая дорога с деревьями по обе стороны. Мартина не верила в ангелов-хранителей, но изменила свое мнение, когда целой и невредимой добралась до главной дороги. Костяшки ее пальцев побелели, каждый мускул в теле напрягся, как будто она взобралась на гору. Она вспомнила, как отключилась во время экзамена, что почти вывело ее из себя. Что она сделала потом? Три глубоких вдоха и выдоха. Она нажала на тормоза, вышла, встала посреди дороги, расставив ноги, и сделала то же самое, что и тогда. Прохладный лесной воздух творил чудеса. Ее сердцебиение замедлилось, ощущение удушья в горле утихло. Она несколько раз преклонила колени, вытянула руки так, что кончики ее пальцев почти коснулись Темного Неба.


"Что мне теперь делать", - был первый вопрос, который она задала себе. Возвращение домой казалось ей слишком опасным. Амандо, вероятно, знал, где она живет. Можно было позвонить мастеру Мартенсу, но до какой степени ему все еще можно было доверять? В конце концов, он был единственным, кто знал, что она собиралась забрать грузчика с маленькой фермы. Было также слишком поздно бронировать другой номер в отеле. Какие были другие возможности? Искать убежища у своих родителей или у подруги? Тогда она была бы обязана им объясниться. Подача жалобы в полицию также не казалась ей мудрым шагом, потому что она не хотела ставить мастера Мартенса в неловкое положение до тех пор, пока не сможет с уверенностью сказать, что он замешан в этом деле. Нет, никакое возможное решение не приносило ей удовлетворения. Взгляд в зеркало заднего вида успокоил ее. На данный момент за ней никто не следил, но было трудно оценить, сколько времени потребуется Амандо, чтобы снова нормально функционировать. Поэтому ей казалось, что лучше избегать Брюгге. Она свернула на кольцевую дорогу, проехала мимо станции до Ослиных ворот, повернула налево в направлении побережья.


В домах отдыха по ночам царит мертвенная атмосфера. Только свет, пробивающийся через окно дежурной сестры, подавал признаки жизни. Косинс сидел, положив ноги на стол, и читал книгу, которой не было в продаже. Она была опубликована обществом Харона и называлась: Легион благословенных. "Смерть без боли - самый прекрасный подарок, который вы можете кому-то преподнести", - гласил подзаголовок. Книга была потрепана, обложка вся в царапинах, блок расшатался, бумага пожелтела. Короче говоря, это выглядело как обычная человеческая жизнь. Косинс отхлебнул из чашки некрепкого кофе, почесал за ухом, прежде чем небрежно положить в рот кусочек спекулоса. В книге несколько глав также были посвящены повторяющимся циклам, которые регулировали жизнь на планете. Виды животных возникали и исчезали в соответствии с не поддающейся отслеживанию закономерностью, ледяные покровы росли, сжимались, горы истирались, достигали вершин, но Земля продолжала вращаться вокруг оси, которая время от времени менялась. Мораль этой истории заключалась в том, что природа в конце концов всегда восстанавливается. Радоваться или оплакивать было нечему. Мир просто продолжал вращаться, присутствие человека было разрушительным фактором в этом процессе, не более того. Коузинс отложил книгу в сторону и широко потянулся. Пришло время первого ночного обхода. Лекция вдохновила его. Пришло время действовать.


Тишину, повисшую над воротами "Жирной рыбы", можно было сравнить с тишиной в доме отдыха. Ван-Ин сидел в саду в одних трусах. Рядом с ним лежал наполовину полный Омер, как и предыдущий, предназначенный для снотворного. Пока это не помогало. Температура внутри все еще была больше тридцати градусов, ветерок, заставлявший тихо шелестеть листья, делал воздух снаружи более или менее сносным. Он сделал глоток и посмотрел на часы. Было без десяти два. Он думал о Рейн и о том, что произошло или не произошло прошлой ночью. Какого черта она не осталась? Чувствовала ли она себя неловко или считала, что еще слишком рано разоблачаться. Образно говоря. Он и представить себе не мог, что после Ханнелоре он все еще может испытывать глубокие чувства к женщине, не говоря уже о том, чтобы влюбиться. Заслуживают ли старики вообще влюбляться? Рейн оказался в совершенно ином положении. Она была молода, красива и независима и, вероятно, могла заполучить любого, кого хотела. Не было ничего, что могло бы обвинить ее в том, что она влюбилась в кого-то моложе его, он сделал бы такой же выбор вместо нее. И все же он не мог избавиться от мысли, что между ними может что-то произойти, в то же время понимая, что это напрасная надежда. Сказок не существовало, только у голливудских фильмов был счастливый конец. С таким же успехом он мог поверить, что Ханнелоре путешествует и... звон колокольчика заставил его в ужасе поднять глаза. Охрипший, он поднялся со стула и поспешно сделал глоток Омера, прежде чем направиться к входной двери.


-Внутри?


Ему потребовалось несколько секунд, чтобы разглядеть, что она не одна. Женщина, стоявшая позади нее в полумраке, показалась ему знакомой, но он не сразу понял, где она.


"Мы можем войти?’


‘Конечно’.


Кухонный стол был заставлен пустыми стаканами и бутылками, тарелка с остатками запеченной лазаньи доказывала, что он ел что-то помимо выпивки, если только она не пролежала там дольше сегодняшнего дня, что, судя по почти окаменевшим остаткам еды, было вполне возможно, но могло быть и хуже. Фрукты, которые он купил неделю назад в порыве "Я-хочу-жить-здоровее", уже два дня гнили в мусорном баке.


"Тебе нравится сидеть в саду?’


"Пожалуйста", - сказал Рейн.


"Хочешь чего-нибудь выпить?’


"Здесь есть кофе?’


"Я думаю, что да.’


В такую погоду Ван-Ин предпочел бы открыть бутылку белого вина и устроить вечеринку. Если бы он выпил меньше Омеров, он мог бы понять по их лицам, что они не в настроении для этого. Он подошел к стойке, достал из шкафа жестяную бочку и наполнил емкость кофеварки под краном. Неожиданные события смогли временно нейтрализовать действие алкоголя. Внезапно ему пришло в голову, кто была та женщина, которая пришла с Рейн, и до него дошло, что у них должна быть какая-то чертовски веская причина, чтобы прийти к нему в такой час. Он наполнил первую чашку, подождал, пока вода для второй нагреется, не поддался искушению налить еще Омер, и остановился на банке колы сам.


"Ты напугал меня.’


Он поставил чашки на садовый столик, сделал глоток колы. Обе женщины сидели пораженные, как будто им только что сказали, что жить им осталось всего двадцать четыре часа.


- Мартин в беде, Питер, и мы, вероятно, тоже.


Рейн рассказала, что случилось с Мартиной. Это действительно была плохая новость, потому что человек, напавший на Мартину, не успокоился бы, пока не поймал бы ее.


"Вы можете описать его?’


"Она уже сделала это", - сказал Рейн. "Утром приедет офицер полиции. Тем временем я позабочусь о том, чтобы Мартина нашла безопасное место.’


- Вы уверены, что за вами не следили?


"Почти наверняка", - сказала она.


- Тогда я предлагаю тебе остаться здесь.’


Он взял свой мобильный телефон, позвонил дежурному офицеру полиции Брюгге и соединил его с Марком Боем, что намного упростило дело.


"Я знаю, что я больше не компетентен, Марк, но ты мог бы оказать мне большую услугу. Вот так.’


Он доложил о событиях, не раскрывая слишком много подробностей, спросил, возможно ли отправить патруль на ферму мастера Мартенса, чтобы взять там высоту шеста. Бой отреагировал без особого энтузиазма, сказав, что без ордера на обыск он ничего или почти ничего не мог сделать. Конечно, Ван-Ин не мог ему противоречить, но и не сдавался.


- Даже если мастер Мартенс согласится?


На мгновение воцарилась тишина. Бой понял, что не может отклонить просьбу мастера Мартенса. Утверждать, что у него нет юрисдикции на территории Осткампа, также не представлялось возможным. Он мог позвонить адвокату из своей постели, если бы не добился своего.


"Если Мартенс даст зеленый свет, я рассмотрю вашу просьбу, с самого начала, и это только в память о старых добрых временах. Если вы понимаете, что я имею в виду. ’


- Ты делаешь мне слишком много чести, Марк.


- Подожди минутку, оставайся на линии.’


Только что поступила радиограмма, в которой упоминался пожар в Осткампе.


Школьный учитель, казалось, мирно спал, когда медсестра принесла ему завтрак. Такое случалось чаще, но домашние правила были четкими. Ей пришлось разбудить его. Обычно было достаточно упомянуть его имя, но на этот раз он не ответил. Она встала у кровати, схватила его за плечо. Даже неспециалист пришел к выводу, что он мертв. Его тело казалось ледяным, хотя в комнате было довольно тепло. Она проверила его пульс, чтобы убедиться, прежде чем вызвать дежурного врача. Грета мыла пол неподалеку, когда вошла медсестра. Когда две минуты спустя она вошла в кабинет учителя в сопровождении врача, Грета поняла, что произошло. Она медлила до тех пор, пока дверь снова не открылась и не вышел доктор.


- Ничего серьезного не случилось, доктор?


Смерть навещала в домах отдыха чаще, чем детей некоторых пациентов. Те, кто там работал, обычно оставались равнодушными, когда он навещал их снова. Никто не тратил слез на одиноких людей, кроме Греты, которая благодаря своей особой службе за эти годы наладила хорошие отношения со многими пансионерами.


"Он умер прошлой ночью", - сказал доктор, не убирая пропуск.


Он исчез за углом и поспешил в свой кабинет, где кофе уже почти остыл. Грета подождала, пока берег станет безопасным, прежде чем войти в комнату учителя и забрать маленькую камеру, которую она установила несколько дней назад. Затем она позвонила Чарльзу.


Выспаться удалось немногим. В половине девятого Ван-Ин, Рейн и Мартина все еще сидели в саду. Они пили кофе, час назад он снова переключился на Омера.. Бой сообщил им пять минут назад, что ферма мастера Мартенса полностью выгорела, и, по словам пожарной команды, это был злой умысел, потому что они нашли среди обломков пустую канистру. Полиция и технические следователи были на месте происшествия. Они не могли не ждать, пока появятся новые новости, хотя было мало шансов, что все еще будет что-то важное для сообщения. Пожар уничтожил все следы, и предполагаемый преступник почти наверняка добрался до безопасного места. Адреналин держал их на ногах всю ночь, и по тому, как Ван-ин встал, было видно, что его действие почти прошло. Он доковылял до туалета, сложил очки, спустил штаны, сел и уснул. Ему дали двадцать минут, чтобы отключиться от реальности. Глухой голос, который, казалось, доносился из глубокого ущелья, резко прервал сюрреалистический сон, в котором он был капитаном круизного лайнера, медленно направляющегося к берегу, но вместо того, чтобы быть раздавленным о скалы армией Ангелов, он поднимался все выше и выше и взял курс в неизвестное место. планета, населенная поющими маргаритками и играющими на гитаре кукурузными початками.


- Из "Внутри". Ты в порядке?


Глухой голос сменился на голос Рейна. Он начисто вытер зад, поискал опору в дверной ручке, прежде чем подняться на ноги и подтянуть штаны.


"Мы уже вернулись?’


- Вернулся? - спросил я.


Рейн удивленно посмотрела на него. Взмахом руки он дал понять, что ей не о чем беспокоиться, и последовал за ней в сад, где Карел и Грета ждали его с чашкой кофе. Рейн и Мартина уже просмотрели изображения на ноутбуке Карела, на которых было ясно видно, как Косинс душит школьного учителя подушкой.


"Вы показывали это кому-нибудь еще?’


"Нет", - сказал Чарльз. "Мы хотели сначала показать это вам, прежде чем дадим знать фильмам. ’


"Значит, ты был прав.’


"Этот ублюдок убил моего чертова дедушку", - рявкнул Карел. "Я хочу справедливости.’


"Ты понимаешь это", - вздохнул. "Ни один судья не может игнорировать такого рода доказательства.’


"Будем надеяться, что это так", - скептически ответил Рейн. "В наши дни никогда не знаешь, какие приговоры эти парни вытряхивают из своих рукавов. По крайней мере, я позвоню шефу полиции Даффелу и следственному судье. Если все пройдет гладко, к полудню Косинс окажется за решеткой.


- Ну что ж, - задумчиво произнес он.


Он подумал о любопытной связи между ассоциацией "Харон", горячим сторонником которой был Косинс, Ванниувенхейзе и Мартенсом, входившими в совет директоров, и о связи между мастером Мартенсом и докером, работавшим на наркосеть того же ванниувенхейзе. И еще был сикарио. Был ли он тем человеком, которого Мартина ждала на ферме? Ему приказали убить ее? И если да, то почему? Или она рассказала им не все?


"Я собираюсь заказать пирожные к кофе", - сказал он. "Кто-нибудь еще хочет?’


Он зашел в булочную на углу Закске и Эзельстраат, купил двенадцать кофейных пирожных и две бутылки шоколадного молока. Когда он вернулся, Рейн сообщил ему, что группа задержания задержала Косинса. Четверть часа спустя позвонил полицейский врач и сообщил, что им удалось опознать труп, найденный на Дамсе Ваарт, по данным стоматолога. Это было подтверждением того, что он предположил. Докер, как и Тейлман, был убит ужасным образом. Эта находка подтвердила, что Мартина избежала неминуемой смерти.


"Я спросила Даффела, можем ли мы допросить Косинса", - сказала Рейн с набитым ртом.


"Ичто?"


"Он обсудит это с моим боссом.’


"Значит, система umbrella все еще работает", - саркастически заметил Ван. "Даффел - гребаный босс, пришло время ему самому принимать решения’.


"Не волнуйся, из "Внутри". Все будет в порядке.’


"Да, босс.’


Он вошел, не сказав больше ни слова, принял душ и переоделся в другую одежду. Арест Косинса придал делу новый поворот. Однако было сомнительно, стоило ли углубляться в это.


Мастер Мартенс вышел из своей машины, перешел улицу, опустив голову, и в последний момент смог избежать столкновения с велосипедистом, который мчался на полной скорости. При обычных обстоятельствах он бы сильно разозлился на дорожного Пирата, но на этот раз выражение его лица оставалось сердитым. Морщины на его лице казались глубже, чем накануне, а в глазах было унылое выражение. На самом деле ему действительно хотелось заявить в полицию и сделать полное признание, хотя бы для того, чтобы вернуть себе душевное спокойствие. Или ему лучше избавить свою семью от этого позора? Жестокое убийство портового рабочего дало трещину в его броне, и он не мог представить, что бы он почувствовал, если бы позже ему сказали, что Мартина погибла в огне. Полиция подняла его с постели глубокой ночью, и он немедленно поехал на ферму, где пожарная команда все еще была занята тушением. Только расследование могло показать, выжил Мартин в огне или нет. Он задержался у входной двери еще на несколько секунд, прежде чем войти и удалиться в свой кабинет с термосом кофе.


Мобильный телефон Мартины, оставленный на столе в саду, зазвонил, когда она была в душе. На дисплее высветилось "Пояс Мартенс". Ван-ин заставил эту штуку зазвенеть, хотя ему было особенно любопытно, что скажет Мартенс.


"Что ты думаешь?" - спросил Рейн.


Ван-Ин задумчиво закурил сигарету. Звонок Мартенс сбил его с толку. По крайней мере, это дало ему презумпцию невиновности, потому что он не звонил ей, когда был вовлечен в это дело. С другой стороны, он не мог поверить, что Мартенс был полностью невиновен.


‘Я думаю, нам нужно быть осторожными, пока мы точно не узнаем, как разветвляется ножка’.


Арестовывать Мартенса сейчас и допрашивать его не имело особого смысла, потому что они не могли предъявить ему никаких обвинений, за исключением, возможно, того, что он препятствовал расследованию.


"Я что-то пропустил?’


Мартина надела халат Ханнелоре. Душ пошел ей на пользу. Она выглядела намного лучше, чем пятнадцать минут назад.


"Только что звонил твой босс.’


- В связи с пожаром?’


"Понятия не имею", - сказал Ван. "Я не записывал.’


Мартина схватила со стола свой мобильный телефон. Ван-Ин остановил ее, потому что внутреннее чувство подсказывало, что ей лучше ему не звонить, а внутреннее чувство редко ему изменяло.


"Я думаю, тебе следует спрятаться на несколько дней", - сказал он.


"Почему я должен скрываться?’


- Почему вы не позвонили в полицию прошлой ночью?


"Ван-Ин прав", - сказал Рейн. "Мы не можем доверять никому. Дай мне минуту, чтобы организовать безопасное место.’


"Что я делаю в это время?’


- Оставайся здесь, - сказал Ван.


Два агента привели Коузинса в комнату для допросов. Дайте ему стул. Он молча сел, пряча свой страх за маской безразличия. Долгое заключение в тюрьме было худшим, что могло с ним случиться. Он сходил с ума от тесноты и, более того, был смертелен из-за поведения других заключенных, но он абсолютно не сожалел о содеянном. Поэтому он планировал продать свою шкуру как можно дороже.


- Сколько человеческих жизней на вашей совести на самом деле, Косинс, и как долго вы работаете?’


Он не мог отрицать, что помогал школьному учителю, были неопровержимые доказательства того, что он задушил его подушкой. Остальные обвинения были основаны на предположениях.


"Я не скажу ни слова, пока не приедет мой адвокат", - бесстрастно ответил Козинс.


- Я ожидал этого, но на твоем месте я бы дважды подумал.’


"Почему?’


- Потому что мастер Мартенс тоже не выходит на свободу. Если я не ошибаюсь, он член правления "Харона". Кто знает, может, он даже не захочет представлять тебя. Или вы планируете обратиться за поддержкой к мистеру Ванниувенхейзу, который также входит в совет директоров вашей теневой организации?


"Вы не можете винить нашу организацию.’


Я закурил сигарету, хотя это было запрещено. Рейн еще не сказала ни слова, потому что они договорились, что она будет наблюдать за ним, стратегия, которая иногда раскрывала больше, чем допрос как таковой. Было ясно, что Косинсу было некомфортно. Время от времени он стискивал зубы, его левая нога поднималась и опускалась, и ему было трудно смотреть в глаза.


"Вы действовали в одиночку?’


- Я по-прежнему отказываюсь отвечать на ваши вопросы.’


"Я надеюсь, вы понимаете, что работа против этого может вывести вас из себя, Косинс. Если, с другой стороны, вы будете сотрудничать, каждый судья примет во внимание смягчающие обстоятельства. Кто знает, может быть, ты отделаешься условным сроком.’


"Тогда вы должны объяснить мне, почему я выступаю против расследования. Закон Салдуза является формальным в этой области. Каждый подозреваемый имеет право на помощь адвоката во время допроса.’


"Вы понимаете, что я имею в виду, Косинс. Или вы думаете, что семьи ваших жертв не займут гражданскую сторону?’


‘ Они делают то же самое, когда я работаю.


Он посмотрел на Рейн. Она почти незаметно пожала плечами. Косинс выглядел более расслабленным, чем в начале допроса, и становился все более и более упрямым. Времена изменились, у подозреваемого сегодня было так много прав, что во многих случаях преступление оставалось безнаказанным. На самом деле, вполне возможно, что общественное мнение о нем было правым. Пожилые люди, нуждающиеся в большом уходе, обходятся налогоплательщикам в огромную сумму денег. Многие молодые люди задавались вопросом, как долго социальное обеспечение сможет еще нести это бремя и, что не в последнюю очередь, какой вклад они должны внести в это.


‘ Вы воспитывались в католической вере?


"Какое это имеет к делу отношение?’


- Шестая заповедь, Косинс. Ты не должен убивать.’


"В Библии есть и другие места. Например, вы можете сорвать дерево, которое не приносит плодов, или отделить зерна от плевел. Сделайте мне одолжение, комиссар, и прекратите это дерьмо.


Допрос длился более двух часов, но в конечном итоге дал очень мало. Косинс постоянно ссылался на статью 6, которая давала ему право хранить молчание. И он был осведомлен о законе, который требовал, чтобы он предстал перед следственным судьей в течение сорока восьми часов. Ему казалось очевидным, что мастер Мартенс не явился. Комната для допросов была полна дыма, потому что Ван продолжал курить все это время. Позже Косинс подал жалобу на добровольные избиения и травмы.


Следственный судья, ведущий дело, неохотно подписал ордер на обыск. Он никогда бы не дал своего согласия, если бы на этом не настоял прокурор.


"Я не знал, что вы дружили с адвокатом", - сказал Рейн, когда они выходили из здания суда.


"Не думай, что он сделал это ради меня.’


- Для кого? - спросил я.


"У него были хорошие отношения с моей женой.’


'Hannelore?’


‘Хорошо’.


Его взгляд потемнел, веки затрепетали, как крылья только что появившейся бабочки. Влажные и хрупкие. Рейн поняла, что ей лучше держать рот на замке.


‘Извини’.


- Тебе не нужно извиняться. Никто не может повернуть время вспять.’


Они сели в машину. Тишина была красноречивой. Она разбередила старую рану, которую тоже нельзя было залечить.


Они проехали через Лангестраат к рынку, свернули на Вламингстраат. Косинс жил на Синт-Кларастраат в прекрасно отремонтированном здании. Ван-ин вышел, закурил сигарету в ожидании слесаря. Рейн подошел к нему.


"Я не знаю, подходящее ли сейчас время, Питер, но..."


Она оборвала фразу, потому что действительно, сейчас было неподходящее время говорить, что она начинает влюбляться в него. У нее самой не было этому объяснения. Можно ли вообще объяснить любовь? Ученые утверждали, что это была химическая реакция, встроенный механизм, который заставлял людей брать на себя обязательства друг перед другом, желая разделять как удовольствия, так и тяготы, присущие отношениям друг с другом. Они также утверждали, что женщины выбирали мужчину, способного зачать здоровых детей. Может быть, все это было правильно, кроме последнего, потому что он не хотел. Ему повезло, она сама тоже не хотела детей.


"Я слушаю.’


"Это не важно."Она повернулась и указала на разбившийся фургон. "Я думаю, что слесарь там.’


Ни она, ни Ван-Ин не обратили внимания на водителя машины, припаркованной на некотором расстоянии. Амандо надел солнцезащитные очки и прятал лицо за газетой.


OceanofPDF.com


12


Казалось, что слово "спартанский" изобрел Cosyns. В выкрашенном в белый цвет коридоре стоял велосипед, мебель в гостиной была сведена к минимуму. Стол и стулья датировались 1950-ми годами, и Ван-Ин не был удивлен, что унаследовал их от своих родителей. То же самое можно было сказать и о кресле, стоявшем у окна. Плакат с культовым изображением Земли, видимой из космоса, который вызвал изумление и трепет даже у астронавтов, сделавших фотографию, был единственным декоративным элементом в пустом пространстве. Телевизора не было. Единственными приборами на кухне были небольшой холодильник и микроволновая печь. Посуда в шкафчике над стойкой казалась еще более древней, чем мебель.


"Большинство тюремных камер выглядят более привлекательно", - сказал Ван Ин.


Косинс вел трезвый образ жизни, это было ясно. В кладовке они нашли две упаковки сухарей, недопитую бутылку масла, набор сушеных трав и макарон. Холодильник был забит тофу и другим вегетарианским и веганским хламом.


‘ По крайней мере, он не был бургундцем.


"Хорошо", - кивнул. "Человек стал бы менее подавленным.’


"Я думаю, он был в ужасе.’


- Разжигание страха?


"Ты можешь почувствовать этот запах.’


Она открыла шкафчик под раковиной и достала бутылку "Деттола". Рядом с ней стояли еще две.


Ван Ин закурил сигарету от явного разочарования, мощно выпуская дым перед собой, как дикое животное, разграничивающее свою территорию, и в то же время удивляясь, почему некоторые люди больше не считают, что наслаждаться жизнью политкорректно. Он много раз пытался представить, как выглядел бы мир, если бы во имя общественного здравоохранения люди были вынуждены жить в стерильных комнатах и есть безвкусную поддельную пищу. Как бы ему хотелось верить только по этой причине, что жизнь после смерти существует, хотя бы для того, чтобы сбежать из ада на Земле, а на небесах, по крайней мере, есть рисовая каша.


"Ты выглядишь такой ошеломленной", - сказала Рейн, когда они поднимались по лестнице.


"Ты доволен всем этим дерьмом?’


"Ты же знаешь, что я вегетарианка", - сказала Рейн.


"Никто не бывает без ошибок.’


‘ Ты принимаешь это от меня.


- Это и многое другое.’


Казалось, он говорил серьезно, и это пошло ей на пользу. Она хотела дать ему подзатыльник. Она не сделала этого, чтобы у него не создалось впечатления, что в ее школе есть домина. С Тех пор, возможно, они стали мягче, он был не тем мужчиной, который подчиняется женщине. Может быть, позже, она кивнула.


Спальня выглядела такой же унылой, как кухня и гостиная. Односпальная кровать была аккуратно застелена с почти военной точностью. На одном из прикроватных столиков стояла бутылка воды. В шкафу висели два костюма, шесть брюк и двенадцать рубашек. Нижнее белье, носки и полотенца лежали в ящиках комода. Я все осмотрел, ни к чему не прикасаясь.


"Я не могу поверить, что ему нечего скрывать", - сказал Рейн.


Она пошарила рукой между носками, трусами и полотенцами. Единственным результатом был беспорядок. Она попыталась аккуратно сложить все обратно, но у нее ничего не вышло. Она никогда не станет настоящей домохозяйкой. Во второй комнате стояли письменный стол и стул, подозрительно похожие на офисные стулья, которые Ван-ин видел в доме престарелых. Скромный книжный шкаф довершал печальную картину. В книжном шкафу не было романов, только книги и журналы об окружающей среде, старении населения и достойной смерти. Ван-Ин также нашел несколько папок с вырезками на те же темы. Он пролистал одну из папок.


"Ты должен прочитать это.’


Он протянул ей папку с вырезками, процитировал заголовок статьи, которую прочел по диагонали. "Влияние избирательного поведения пожилых людей на окружающую среду" было написано жирным шрифтом.


"Что за чушь все это несет?’


Автор статьи недвусмысленно заявил, что пожилые люди затрудняют проведение прогрессивной политики и, следовательно, затрудняют достижение определенных экологических целей. Он принял решение, рассудив, что пожилых людей лучше лишить права голоса в интересах Матери-Земли.


"И это становится еще хуже.’


В брошюре, опубликованной Ассоциацией "Харон", говорилось, что активная эвтаназия могла бы решить эту проблему. В нем буквально говорилось, что стремительно растущие расходы на уход за значительной группой пожилых людей в течение многих лет больше не были оправданы и что сообщество лучше тратило эти деньги на проекты, которые приносили пользу окружающей среде и климату. Автор, наконец, выступил в защиту крайне левой зеленой диктатуры.


"Вы не можете винить определенных людей за то, что они хотят переехать на Марс", - ответил Рейн, качая головой. "К чему это, черт возьми, ведет?’


"Одно можно сказать наверняка", - сказал Ван. "У Европейского союза была гораздо более короткая жизнь, чем у Римской империи.’


"По крайней мере, то, что мы здесь нашли, кое-что объясняет.’


Рейн выдвинул верхний ящик стола. Косинс был аккуратным человеком. Это подтверждалось кучей датированных счетов-фактур, налоговых деклараций, банковских выписок и других документов, которые человек должен был хранить в течение определенного периода времени. Она просмотрела банковские выписки. Ничто не указывало на то, что Косинс тратил чрезмерно. Он откладывал шестьсот евро из своей зарплаты каждый месяц.


"Я не думаю, что мы найдем здесь более обременительный материал", - сказал Ван ин.


Постепенно он начал жаждать Омера, хотя для этого было еще слишком рано.


- У нас есть время, и кто знает, может быть, нас ждут какие-нибудь сюрпризы. Un train peut en cacher un autre.’


Она выдвинула второй ящик. Его содержимое, пачка залихватских порножурналов, доказывало, что Косинс был всего лишь человеком.


- Интересно, где он это взял?’


- Объяснись подробнее, начиная Изнутри.’


- Потому что я узнаю их с тех пор, как мне было шестнадцать.’


Он схватил верхний журнал из стопки и рывком открыл его. Недодержанной фотографии немецкой красотки с большими сиськами в прожилках было достаточно, чтобы вызвать эрекцию давным-давно, но кого это возбуждает в наши дни? От несвежей бумаги также исходил особенно неприятный запах. Ван-ин бросил лист обратно в стопку и посмотрел на свои пальцы так, словно чистил унитаз голыми руками.


"Мне любопытно, что находится в нижнем ящике", - нетерпеливо сказал Рейн.


Она была полна туристических брошюр и фотографий с отдыха. и туристические брошюры, и фотографии датировались прошлым веком, когда концепция экологического следа еще не была придумана.


"Так вот оно что.’


Ван-Ин закурил вторую сигарету и направился в соседнюю ванную в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить пепельницей. Он вернулся со старомодной мыльницей gleiswerk с крышкой, украшенной цветочным узором.


"У моей бабушки тоже было такое", - сказал Рейн.


"Мой тоже.’


Фром Ин поднял крышку. Внутри были два пластиковых пакета.


"Ты думаешь о том же, что и я?’


Он разорвал пакет, смочил кончик пальца слюной, попробовал белый порошок. Ему не нужно было проверять состав, чтобы понять, что это чистый кокаин.


"Какой поворот", - присвистнул рейн.


"Ты можешь смело так говорить.’


Зазвонил мобильный телефон Рейн. Она записала. Это Даффел объявил, что прибыл полицейский чертежник.


"Должен ли я позвать свидетеля?’


‘ Нет. Мы сделаем это сами, господин главный комиссар.


Изнутри неповрежденный мешочек застрял в конверте, когда его разорвали. Он выглядел довольным, потому что обыск в Cosyns мог означать прорыв в расследовании, а прошло много времени с тех пор, как он испытывал удовлетворение. Они вышли. Рейн заперла дверь ключом, который дал ей слесарь. В любом случае, неожиданная находка в доме Коузинов заставила вас задуматься.


Ван-Ин всегда сожалел, что оказался в самом конце очереди, когда награждались такие таланты, как рисование и музыка. Он едва умел надевать очки, в шестнадцать лет едва сумел взять два аккорда на гитаре. Что еще хуже, у него не было чувства ритма, и чего-то не хватало в глубине его зрения. На самом деле, он должен быть рад, что передал это комиссару местной полиции. Природа счастливо компенсировала его художественные недостатки хорошей памятью и вниманием к деталям. Всему остальному он научился методом проб и ошибок, и ему также пришлось признать, что некоторые успехи, которых он достиг в прошлом, были результатом хорошей дозы удачи во многих случаях. С возрастом он также пришел к осознанию того, что его карьера представляет собой не более чем каплю чернил на листе формата А4. Он с нескрываемым восхищением смотрел на умелую руку полицейского чертежника, который, основываясь на расплывчатых в его глазах подсказках, сумел создать почти фотографический портрет человека, которого они искали.


"Он хоть немного похож на него?" - спросил он.


"Я думаю, да", - кивнула Мартина.


"Тогда все в порядке.’


Чертежник хранил свои вещи в деревянном ящике, который он получил в подарок от своего отца, когда начинал свое образование в Академии. За гробом стояла богатая событиями жизнь, как и за чертежником, который дважды вовремя избежал смерти и еще трижды был женат. Ему все еще было неясно, в чем заключалась самая большая катастрофа. Он захлопнул крышку, поднял чемодан и пожал руку бывшему комиссару Вану, которым он, в свою очередь, очень восхищался.


"Будем надеяться, что это сработает", - сказал он.


"Не волнуйтесь, персонал.’


- До следующего раза.’


Ван-ин взял рисунок и внимательно посмотрел на него. Холодные глаза сикарио смотрели прямо сквозь него, тонкие губы образовывали резкую разделительную линию между подбородком и нижней частью заостренного носа, его голова была очень похожа на голову ястреба. Или это воображение сыграло с ним злую шутку после того, как он увидел, на что способен этот человек?


Боб Каллебаут тайком выкурил сигарету после того, как обратил внимание на последний опрос, который показал, что его партия ECO продвинулась почти на два процента. Результат доказал, что его подход сработал. Кстати, сеяние паники и страха всегда срабатывало. Ему и его последователям потребовались годы, чтобы привлечь внимание общественности. Это время прошло. Дети и молодежь были убеждены, что планета окажется на грани гибели, если все будут продолжать сидеть в скафандрах. Пожилые люди боролись с чувством вины, потому что они не предприняли никаких действий, а их детям и внукам предъявили за это счет. Экологический каток было не остановить. Зеленая инквизиция безжалостно заставила критиков замолчать. Боб Каллебаут самодовольно улыбнулся, затянулся сигаретой и выпустил дым в открытое окно. Это правда, что капитализм, как и дьявол, может принимать разные формы. Это знание сделало его лиричным, эйфоричным и немного безрассудным. Он выбросил все еще горящую сигарету в окно, достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный листок бумаги, развернул его и посыпал порошком обратную сторону глянцевой предвыборной листовки. Удар, вызванный кокаином, сделал его еще более беспокойным, чем он был от природы. Его правая рука двигалась вверх-вниз, как будто он дирижировал концертом, он вскочил со стула, когда раздался стук, и подошел к двери вместо того, чтобы нажать кнопку звонка.


"Вы пришли по вызову. Я как раз собирался вам позвонить. Вы уже посмотрели опросы? Вы понимаете, что нас ждет?’ он рявкнул на молодого человека, который только что постучал.


- Располагайтесь поудобнее.’


Каллбаут прыгал по своему кабинету, как игривая нимфа. Молодой человек приветливо наблюдал за происходящим. Он знал Боба со средней школы, у них были общие идеалы и время от времени они спали в постели.


"Ты хочешь взглянуть на список? Или мне немного подождать с этим?’


- У нас есть время, Пит. Не хочешь немного?’


"Пожалуйста", - сказал молодой человек.


Его соратники знали его как добросовестного партийца, скрупулезного бухгалтера с безупречным образом жизни, бескорыстного идеалиста, аскета, посвятившего свою жизнь партии. Боб и еще несколько близких людей знали его по-другому.


"Вчера от Харона поступило значительное пожертвование.’


"Что вы называете значительным?’


Боб протянул своему личному секретарю листок с остатками кока-колы. Цвет его радужек изменился с голубого на почти зеленый.


- Двести пятьдесят тысяч.’


"Можем ли мы это оправдать?


‘Конечно’.


"Тогда все в порядке.’


Каллебаут закурил новую сигарету и увидел себя стоящим с опущенной ногой на улице закона. Гитлер сделал крупными Krupp, IG Farben, Volkswagen и множество других компаний, он сделает то же самое с компаниями, производящими экологически чистую энергию. Правые экстремисты склонили бы перед ним головы, он заставил бы загрязнителей поплатиться за это и безжалостно преследовал оппонентов. В звездах давно было написано, что он войдет в историю как спаситель Отечества. Каллебаут в полной мере наслаждался видением будущего, которое пробудила в нем кока-кола. Он повернулся к Питу и положил руку ему на плечо.


- Я хочу выписаться, - тихо сказал он.


"Здесь и сейчас?’


Каллебаут кивнул. Энергия вызывала привыкание, более сильное, чем кокаин. Он легкой походкой подошел к окну, выбросил своего малыша на улицу, где тот приземлился на шею случайному прохожему, молодому отцу двоих детей, которого накануне уволили из нефтехимической компании.


Какой пожилой мужчина может пожелать чего-то лучшего, чем сидеть на уютном диване с двумя красивыми женщинами и смотреть телевизор. На кофейном столике стояли бутылка вина, три бокала и блюдо с тонкими ломтиками сырой ветчины. Ведущая серьезно смотрела в камеру, когда читала всевозможные зловещие сообщения из автокадра. Однажды она изменила интонацию, когда ей пришлось объявлять интервью с политиком правого толка. Выражение ее глаз говорило само за себя.


"Он сейчас будет там", - сказал Ван после спортивных новостей.


Обычно требовались дни, если не недели, чтобы отчет о расследовании был распространен через средства массовой информации. Правосудие обычно делало это только тогда, когда они сами больше не видели результата. Чертеж робота-сикарио появился в поле зрения примерно на пятнадцать секунд, первая подсказка появилась через три минуты.


"Я обещаю", - сказал Ван.


На самом деле в его голосе не было энтузиазма, потому что он знал по опыту, что более девяноста девяти процентов подсказок были ненадежными, и проверка их всех отнимала невероятное количество времени и энергии. Детективы не смогли избежать этого и сегодня, потому что информаторы в это время легко попадали в прессу, если их не слышали.


"К счастью, вам больше не нужно беспокоиться об этом. Или вы забыли, что вы на пенсии?’


Рейн встала, отправила в рот кусочек ветчины, прежде чем принять душ.


"Как долго я должна оставаться внутри?" - спросила Мартина.


Ван наклонился, схватил свой стакан, сделал глоток, чтобы выиграть время. Даффел обещала позвонить ему вечером в связи с адресом, по которому она могла бы спрятаться. Он посмотрел на часы. Было без двадцати восемь, звонок затянулся, и это не предвещало ничего хорошего. Даффел всегда держал свое слово, увольнялся только в случае форс-мажорных обстоятельств.


‘ Боюсь, тебе придется провести здесь еще одну ночь. Кто знает, может быть, мы его поймаем.


"Почему я тебе не верю?’


Мартина была погружена в себя. События последних нескольких дней произвели на нее впечатление, нарушили ее тихую упорядоченную маленькую жизнь. Мысль о том, что за ней охотится жестокий убийца, казалась такой же нереальной, как во сне. Она также не могла понять, какую роль в этом сыграл мастер Мартенс. Знал ли он, что ее ждет, когда попросил ее забрать портового рабочего?


Ван ин боролся с той же проблемой, он не мог ни обвинить ее, ни гарантировать, что опасность миновала бы, если бы им удалось обезвредить сикарио.


- Посмотрим.’


Он налил себе новый бокал вина, поднес его к губам, снова поставил, так и не отпив из него. Ему лучше оставаться трезвым, если он хочет пойти с Рейн в "Бису", где у нее была назначена встреча с Ванниувенхейзе.


Агент по недвижимости, акционер и наркоторговец сидел за стойкой бара с ведерком для льда перед ним и двумя девушками рядом с ним. Он отослал их, когда вошли Рейн и Ван.


"Садись", - сказал он с веселым жестом. "Могу я предложить тебе выпить?’


Рейн надела платье с ничего не скрывающим декольте, от нее пахло жасмином, а ее губы соблазнительно изогнулись, когда она широко улыбнулась.


- Я придерживаюсь того же мнения, что и вы, мистер Ванниувенхейзе.’


- Дайте мне бельгийский батончик.’


Неподалеку стояли двое мужчин, одного из которых Ван, как ему показалось, узнал. Мужчина, о котором шла речь, казалось, думал точно так же, как ван Ин, поскольку повернулся к нему спиной. Лучше бы ему этого не делать, потому что он ненавидел лицемеров. Рейн увидела, как он встал и направился в сторону двух мужчин. Его аура, казалось, засветилась, в воздухе явно чувствовалось напряжение.


"Рад видеть вас снова, мистер Спикер. Что привело вас в Дальнюю Западную Фландрию?’


Человек, к которому он обратился "мистер помощник шерифа", обернулся. Прямая тень разделяла его лицо на две неравные половины, как у Циклопа в темном переулке.


"Я должен тебя знать?’


Ты помнишь тот ужин в Хасселте, где ты выступал от имени губернатора перед новобранцами из школы полиции, я думаю, это было около десяти лет назад? По крайней мере, я помню. Ты был там со своей очаровательной женой. Ее зовут Свит, если я не ошибаюсь. По крайней мере, поздоровайся с ней.’


Депутат Лимбурга старался сохранять спокойствие не потому, что беспокоился о своем семейном положении, Лив знала о его развратном поведении, но было очень неудобно, что Ван увидел в нем Ванниувенхейзе. К счастью, он не застал их в обществе друг друга.


- Старый знакомый? - спросил Рейн, снова усаживаясь на барный стул.


"Не совсем.’


Ван-Ин повернулся к бармену.


"Этот парень часто сюда приходит?’


Ответ давно назрел. Бармен обменялся многозначительным взглядом с Ванниувенхейзе.


"По крайней мере, я никогда не видел его здесь", - сказал Ванниувенхейзе.


Ван Ину или миссис Клэйс ни при каких обстоятельствах не разрешалось узнавать, что помощник шерифа был частью лимбургской сети и что человек, сидящий рядом с ним, был главой семьи, наркокартеля, контролировавшего торговлю и производство наркотиков в Нидерландах.


- Мне заказать для вас девушку, комиссар?


Смертоносный взгляд, брошенный на него Рейном, был красноречив, подумал ванниувенхейз, хотя он и представить себе не мог, что такая красивая женщина, как она, может испытывать чувства к такому старому, пузатому ублюдку. По крайней мере, деньгами занималась не она, потому что, насколько он знал, Ван на самом деле не был посредником, не говоря уже о богатстве.


"Я бы предпочел перейти к делу", - ответил Рейн. "Тогда мы сможем обсудить остальное.’


"Это кажется хорошей идеей", - кивнул Ванниувенхейзе.


Он отослал девушку, которая была готова позаботиться о Ван-Ине, встал и сказал им идти с ним.


Отель Bisou располагался на вилле шестидесятых годов. Бар и кафе separés находились на первом этаже, помещения на втором этаже также были перепрофилированы. Три из них служили подсобкой, четвертая служила кабинетом. Там было два письменных стола, старинный стол из орехового дерева и пять стульев. Также был небольшой холодильник, и там можно было приготовить кофе.


"Нам лучше разобраться с этим осторожно", - сказал Ванниувенхейзе.


Для удобства он забыл сказать, что также были установлены две камеры на случай, если позже возникнут проблемы с назначением встреч.


- Садись. Кофе?’


Рейн был в настроении выпить чашечку кофе. Я любил его с пивом. Присутствие помощника шерифа Лимбурга вызвало ряд вопросов. Например, зачем этот парень пришел сюда. Уйти с бала незамеченным было самым очевидным ответом. Но и самым маловероятным, потому что ни одна девушка не подходила к ним близко, и они пили кофе вместо шампанского или крепких напитков.


"Здесь есть туалет?’


Ванниувенхейзе с подозрением посмотрел на Вана. Он не доверял ему и предпочитал не видеть, как тот разгуливает по вилле в одиночку.


- В коридоре есть туалет, - сказал он. - Вторая дверь налево.’


"Благодарю вас".


Ван ван исчез, и, к великому облегчению Ванниувенхейзе, вернулся менее чем через три минуты, примерно столько же времени он потратил на приготовление кофе.


"Мы можем начинать?’


Рейн и Ван-Ин синхронно кивнули, но оба чувствовали себя не очень комфортно. Не слишком ли гладко все прошло? Ванниувенхейзе был не из тех, кто идет на неоправданный риск. Наоборот. Он редко появлялся в поле зрения, оставляя тонкую работу своим коллегам, и это было главной причиной, по которой его так и не поймали.


"Вы знаете, кто я и какое агентство я представляю", - кровожадно сказал Рейн.


- Да, миссис Клейс.’


‘ Прекрасно. Тогда ты также знаешь, что я знаю, почему Винсент Тэлман должен был умереть.


‘Правильно’.


Ванниувенхейзе осталась на равнине. "Крот" в Европоле был важным активом, было бы глупо не предоставить ей возможность, которую предоставили ее коллеге. С другой стороны, вы никогда не знали, заслуживает ли Рейн доверия и не работает ли она под прикрытием.


‘ Разница лишь в том, что я не продаю свою душу за стопку старых комиксов.


"Наличные - это не проблема. Что ты имел в виду?’


- Двадцать тысяч в месяц. Пятнадцать мне, пять ему.’


Они были шокированы, потому что никогда не обсуждали этот вопрос. Он только надеялся, что Ванниувенхейзе не задастся вопросом, зачем она втянула его в это дело.


‘Взамен я позабочусь о том, чтобы мы оставили вас в покое, при условии, конечно, что вы также предоставите нам что-нибудь’.


- И сколько же?


- По крайней мере, одна крупная партия в год.’


"Что ты называешь великой миссией?’


"Со ста килограммами мы всегда выигрываем.’


Ванниувенхейзе произвел быструю оценку. Они импортировали в среднем три тонны кокса в год. Сто килограммов составляли едва полпроцента от общего объема, и это было приемлемо.


"Но я еще не готов.’


Она открыла сумочку, достала список квот на другие наркотики, которые подлежали изъятию. Ванниувенхейз взглянул на него и покачал головой.


"Сначала мне нужно обсудить это с остальными", - сказал он. "Вы знаете, чего вы от нас требуете?’


"Взамен ты получаешь двадцать два килограмма кокаина", - твердо ответил Рейн.


Она выхватила список у него из рук, взяла шариковую ручку и нацарапала несколько слов на обороте.


"Откуда мне знать, что ты не разыгрываешь меня?’


- Пошлите кого-нибудь забрать вещи, мы подождем, пока он вернется. ’


‘ Хорошо. Я пришлю кого-нибудь. А пока могу я предложить вам что-нибудь в баре?


- Пожалуйста, - сказала она с облегчением.


Помощник шерифа и его друг исчезли, когда сели за барную стойку. Он закурил сигарету. Когда-то он сам подумывал о том, чтобы открыть частный клуб, хотя бы потому, что подобные заведения по-прежнему оставались единственными местами, где можно было спокойно выкурить сигарету.


’ Здесь, в погребе, есть несколько бутылок "Романе-Конти", - предложил Ванниувенхейзе. - Не хотите ли выпить по бокалу, чтобы скрепить наше соглашение?


Отказаться от бокала Romanée-Conti было все равно что выиграть в лотерею и проиграть, чтобы получить деньги. Ван Ин немедленно отреагировала с энтузиазмом, хотя и более умеренно, но она также не сказала "нет". "Если бы только я была одна", - подумала я, когда одна из девушек вопросительно посмотрела на него. Он невольно вспомнил ту же ситуацию, в которой оказался много лет назад, когда между ними не было ни единого пробора или он изменил Ханнелоре.


Мартина выключила телевизор и откинулась на спинку дивана, на котором она часами смотрела программы flut. Она никогда не понимала, что вдохновляло людей знакомиться голышом на необитаемом острове, позволять незнакомому человеку решать, какой дом покупать, слепо жениться друг на друге или заявлять, что они готовы есть самые невкусные вещи, подвергать себя воздействию чрезвычайно низких или высоких температур, подвергаться воздействию экстремальных температур. жить в домах друг у друга, делиться сокровенными движениями души с сотнями тысяч других идиотов или получать одобрение своих эрогенных зон в качестве товара. Неужели она так сильно отличается? Она посмотрела на часы. Было десять минут четвертого. Куда они подевались? В холодильнике стояла недопитая бутылка вина, которую она вполне могла взять с собой, вместо того чтобы волноваться понапрасну. Вино немного помогло, но не смогло помешать ей продолжать беспокоиться. Травматический опыт, пережитый на ферме мастера Мартенса, продолжал преследовать ее, как сцена из фильма ужасов. Она также продолжала задаваться вопросом, намеренно ли мастер Мартенс пытался заманить ее в ловушку или это было совпадением, что кто-то с явно злыми намерениями поджидал ее. Если он сделал это сознательно, то почему? Что могло побудить мастера Мартенса поступить подобным образом? Второй бокал вина внезапно дал ей прикурить. Почему она не подумала об этом раньше? Она снова надела туфли, подошла к входной двери, поколебалась и вернулась, чтобы нацарапать несколько слов на обратной стороне конверта. Затем она опрокинулась на булыжники Ветте-Виспоорт, делая небольшие пасы.


Амандо, сидевший в машине неподалеку, увидел, как она завернула за угол. Он вышел и последовал за ней. Мартина регулярно оглядывалась через плечо. Однако Амандо не стал рисковать на пустынных улицах. Он следовал за ней на безопасном расстоянии. Когда она вошла в Брайдельстраат, он мог почти с уверенностью сказать, куда она направляется. Он был прав. Мартина остановилась у офиса мастера Мартенса, достала из сумочки связку ключей, открыла входную дверь и включила сигнализацию внутри. Амандо забрал почту в темном Портике, подумывая позвонить Мартенсу и спросить у него инструкций, но гордость помешала ему сделать это. Мартина вошла в офис, который она делила с двумя коллегами, включила компьютер и перенесла несколько файлов на USB-накопитель. Было без двадцати четыре, когда она покинула здание через задний вход. Затем она позвонила подруге и терпеливо дождалась записи. Ван-Ин проснулась на продавленном диване в одном из отделов. Он с трудом поднялся на ноги, вразвалку доковылял до унитаза, сунул голову под кран. Теплая вода пошла ему на пользу. У него немного побаливала спина, но он не чувствовал ничего плохого, просто устал. "Романе-Конти" было не совсем тем вином, от которого бывает похмелье. Слабое свечение, окутывавшее комнату в сумеречном полумраке, несмотря на плотные шторы, указывало на то, что солнце светило в полную силу. Он вернулся к бару, где, к своему большому удивлению, обнаружил, что сидит внутри. Она приветствовала его виноватой улыбкой, пытаясь произвести более сдержанное впечатление, потому что это был второй раз за короткое время, когда он видел ее в таком состоянии, и она не хотела сойти за пьяницу.


"Где ты спал?’


- На полу за стойкой, - смущенно ответила она.


- Голова не болит?


‘Нет’.


"Тогда все в порядке.’


В доме Амора было тихо. Девушки все еще спали, бармен подождал, пока Ремко зайдет за Ванниувенхейзе, а затем встал сам. Две пустые бутылки из-под вина на стойке объясняли состояние, в котором они находились. Гордиться было нечем, но Ван Ин, щедро угостивший их, не пожалел бы денег ни за что на свете.


"Как ты думаешь, откуда? Я хорошо это снял?’


"Никогда не знаешь наверняка, когда находишься с этими парнями.’


Они продолжали говорить о коровах и телятах, пока Ван готовил кофе, не подозревая, что камеры фиксируют каждое движение и каждое слово.


"Может, мне вызвать такси?’


"Тебе и не нужно", - сказал Ван. "Я думаю, что кто-то стоит у двери.’


"Как, черт возьми, это возможно?’


Ван ин протянул ей чашку ароматного кофе, предложил сигарету, прежде чем закурить сам, жест, который она особенно оценила, потому что Ван Ин не был известен как галантный джентльмен. Внешность может быть обманчивой.


‘ Ты помнишь, как вчера поднималась наверх в ванную?


"Если ты это скажешь, это будет правдой.’


‘Я заявляю, что с моей простатой все в порядке’.


"Это имеет отношение к делу?"


"Нет, но важно, что я мог позвонить кому-то незамеченным таким образом.’


Изнутри позвонил Карел и попросил его незаметно встать рядом с Бису и фотографировать каждого, кто входил или выходил, чтобы иметь возможность опознать человека, который составлял компанию помощнику шерифа.


- Ты, конечно, вызываешь у меня любопытство.’


- Тогда я больше не буду держать вас в напряжении.’


Он достал из кармана сотовый телефон и позвонил Карелу, который, если он сдержал свое обещание, должен был быть поблизости.


OceanofPDF.com


13


"На побережье снова становится оживленно", - сказал Ван.


Они стояли на тротуаре уже больше двух минут, ожидая, когда им разрешат перейти дорогу. Казалось, потоку машин, гудящих мимо, не будет конца. До сих пор ни один водитель не принимал их во внимание, торопливый и полный желания покорить одно из лучших мест на пляже. У Ван Ина и Рейна была возможность перейти дорогу только после того, как светофор остановил движение. "Почему они так спешат?" - подумал я. Дерматологи годами предупреждали, что передозировка ультрафиолетовых лучей может вызвать рак кожи, точно так же, как курение вызывает рак легких. Почему одно переносили, а другое нет? Ван-Ин закурил сигарету, наслаждаясь первой затяжкой на свежем воздухе.


Машина Карела была припаркована через дорогу в тени нависающего дерева, которое вместе с прохладным морским бризом заставило его так долго продержаться в машине.


"Ты оставался здесь всю ночь?’


"А ты разве не спрашивал?’


Чарльз толкнул дверь, поднялся со стула и выпрямился во весь рост. Ему было полезно размять руки и ноги после долгого и неуютного пребывания в страшной комнате.


"Я знал, что могу рассчитывать на тебя, мой друг.’


Если смотреть прямо на камеру на пассажирском сиденье, полупрофессиональный фотоаппарат Nikon, оснащенный объективом с зумом 75-400 миллиметров.


- Хочешь, я покажу тебе фотографии?


Карел сделал четверть оборота вправо, наклонился в машине и схватил фотоаппарат с пассажирского сиденья. Он не мог поклясться, что ни по кому не скучал, провести ночь одному в машине было особенно утомительным занятием, но он был почти уверен, что не терял из виду входную дверь Бису более чем на тридцать секунд. Ван-Ин не осмелился сказать ему, что его интересуют только определенные фотографии. Поэтому он просмотрел их все с одинаковым вниманием. Самые последние записи были сделаны несколько минут назад. Они доказали, что Рейн была более фотогенична, чем он, и что она могла бы выйти на показ мод даже с непричесанными волосами, без макияжа и с мешками под глазами.


"Я хотел бы знать, кто этот парень", - сказал Ван.


Он указал на человека, который вышел в сопровождении лимбургского депутата.


"У тебя есть с собой ноутбук?" - спросил Рейн.


"Разве воин идет на войну без оружия?’


- Извини, Карел. Это был глупый вопрос.


Чарльз взял с собой не только ноутбук. В бардачке лежала картонная коробка с кабелями, которые позволяли ему подключать камеру к ноутбуку, чтобы он мог немедленно поделиться фотографиями с кем-нибудь. Рейну прислали фотографии через Instagram, а он, в свою очередь, отправил их в штаб-квартиру Европола с просьбой опознать мужчину, о котором идет речь.


"Что нам теперь делать?’


"Мы едем домой", - сказал Ван, не спрашивая Рейн, согласна ли она. "Ты нас подбросишь?’


- Конечно, - сказал Чарльз.


Поездка из Кнокке в Брюгге, в отличие от времени в пути автомобилей, следующих в противоположном направлении, заняла всего пятнадцать минут. Чарльз высадил их прямо перед аэропортом Ветте Виспорт.


"Не хотите ли чашечку кофе?’


Чарльз умирал, он, конечно, отказался бы от этого предложения, если бы Рейн не настояла.


- Я собираюсь найти место для парковки.’


К счастью, было еще рано, иначе ему пришлось бы припарковать машину за городскими стенами. На площади возле церкви Святого Иакова освободились еще два места.


Ван-Ин и Рейн сидели за кухонным столом, когда он вошел. Тишина и то, как они смотрели на него, не предвещали ничего хорошего.


"Что-нибудь случилось?’


"Мартина ушла.’


Ван-ин протянул ему описанный конверт, который они нашли на столе. "Я здесь не на минуту, не волнуйся", - говорилось в нем. У Карела было слишком мало информации, чтобы понять смысл оставленного сообщения, но он видел, что Ван-ин и Рейн, казалось, были очень обеспокоены.


"Ты не можешь ей позвонить?’


"Я только что это сделал", - сказал Ван. "Она не отвечает.’


"Я тоже не всегда записываю", - сказал Карел.


Мартина присела на край кровати, на которой пыталась заснуть. Ей это не удалось. Она оглянулась через плечо на свою подругу, которая все еще блаженно постанывала, встала, тихо выскользнула из спальни и оделась в ванной. Она не осмелилась принять душ, потому что не хотела будить подругу. Ей также не хотелось отвечать на каверзные вопросы, когда она больше не могла утверждать, что потеряла ключ от входной двери. Поэтому ей казалось, что лучше исчезнуть незамеченной. Она спустилась вниз, оставила короткое сообщение, в котором поблагодарила свою подругу за гостеприимство и пообещала связаться с ней как можно скорее. У нее была вся ночь, чтобы найти решение проблемы, которая на первый взгляд казалась неразрешимой, потому что она не знала, кому еще может доверять, и понимала, что Ван ин или полиция больше не в состоянии обеспечить ей надлежащую защиту. Она прошла по коридору к входной двери, осторожно открыла ее, застенчиво заглянула в дверной проем, прежде чем рискнуть выйти на улицу. Неподалеку находилось отделение банка, где она могла проверить баланс своего счета и снять деньги. Баланс был довольно низким, она не думала, что ее зарплата была недавно переведена. Она взяла максимально допустимую сумму, обошла более оживленные улицы и добралась до вокзала в обход. Было все еще относительно тихо, поэтому ей не пришлось долго ждать, прежде чем она смогла купить билет. Поезд прибудет на станцию только через десять минут, так что у нее будет достаточно времени, чтобы купить несколько газет, шоколадные батончики и чашку кофе. С набитым ртом она вышла на платформу, где ждала дюжина человек, и встала как можно дальше от эскалатора, откуда могла внимательно следить за всеми, хотя шансы на то, что за ней будут следить, были крайне малы. Национальная железнодорожная компания не пользовалась большим авторитетом у широкой публики в плане пунктуальности. Однако поезд, на который она должна была сесть, прибыл вовремя, что само по себе не было большим достижением, потому что Брюгге был первой остановкой. Дверца скользнула в сторону. Она вошла, заняла место в задней части пустого вагона и спрятала лицо за газетой. К ней присоединилась пожилая пара, вероятно, пенсионеры, которые хотели сбежать от толпы на побережье.


Мартина вздохнула с облегчением, когда пронзительный свисток возвестил, что поезд может отправляться. Она взяла обертку от батончика "Баунти" и откусила от нее. Прошло много лет с тех пор, как она была в Хасселте, который, по сообщениям, стал очень привлекательным в последние годы. Однако она не собиралась оставаться там надолго. Она опустилась в кресло, пытаясь держать глаза открытыми. Плоский пейзаж проносился мимо, как фильм, которому, казалось, не будет конца. Ей становилось все труднее и труднее не задремать. В Генте в ее вагон сели пять пассажиров, в Брюсселе - шесть. С тех пор она отсчитывала остановки. Поездка продолжалась быстрее, чем она ожидала, усталость покидала ее по мере приближения конечного пункта назначения. Все это время ей удавалось не засыпать. На станции Хасселт клиентов ждали около шести такси. Сначала Мартина вышла выпить чашечку кофе на террасу кафе напротив вокзала, а затем села в такси, и ее отвезли в отель carbon в Генке, куда она прибыла двадцать пять минут спустя. Город выглядел так, словно половина жителей отправилась в великий поход к побережью. Площадь между вокзалом и отелем была пустынна, по ней почти не проезжали машины. Водитель из очереди сидел, зевая, за рулем припаркованного автобуса. Мартина зарегистрировалась на стойке регистрации отеля, забронировала номер на три дня.


- Багаж? - спросила секретарша.


"Нет", - сказала она неловко. "Это все еще в камере хранения.’


Она указала на здание вокзала через дорогу. Администратор кивнула, вручила ей карточку-ключ и написала номер комнаты на листе формата А4, на котором была напечатана вся информация об отеле.


- Приятного пребывания, мэм.’


Мартина поднялась на лифте на второй этаж, осмотрела выделенный ей особенно просторный номер. Номер был очень стильно оформлен, с кроватью размера "king-size" и ванной, отделенной стеклянной стеной от спальной и гостиной зон. Мартина присела на край кровати, взяла сотовый телефон и позвонила мастеру Мартенсу. Запись заняла у него некоторое время. Он был явно поражен, когда узнал ее голос.


"Ты не думал, что я умерла", - сказала она таким тоном, каким никогда раньше не осмеливалась говорить с ним.


"Почему я должен думать, что ты мертв?’


Мартенсу не удалось скрыть свое смятение, а она не привыкла к такому от него. Это укрепило ее уверенность в том, что он знал о присутствии парня, который преследовал ее.


- Если бы вы оставили меня в покое, я бы никогда не узнал, что вы занимаетесь вещами, которые не выносят дневного света. Или я ошибаюсь, мастер Мартенс? Ты знаешь, что мне потребовалась бессонная ночь, чтобы понять, что заставило тебя пожертвовать мной?


"Я не могу себе представить, о чем ты говоришь.’


- Да, сэр Мартенс. Я проверил всю информацию о ваших сомнительных сделках с Ванниувенхейзе. Не усложняйте ситуацию больше, чем она есть, мастер Мартенс, и внимательно выслушайте то, что я хочу сказать.


"Я слушаю.’


За свою карьеру он рассматривал множество безнадежных дел с переменным успехом. Из этого он сделал важный вывод, а именно, что нет ничего безнадежного, а пораженчество - мать многих неудач. Он выслушал ее, чтобы не доводить дело до конца и не успокаивать ее, как бы хорошо это ни было.


- Где ты сейчас? - спросил он, когда она замолчала.


- Мастер Мартенс. Вы же не думаете, что я настолько глуп.’


- Как будто это имеет значение. Я не могу причинить тебе вред, ты босс.’


- Итак, вы согласны с моим предложением.’


"А у меня есть другой выбор?’


Пятьдесят тысяч евро были значительной суммой, но мелочью по сравнению с интересами, поставленными на карту. Найти ей другую, более высокооплачиваемую работу тоже не составило труда. Он знал по крайней мере четырех коллег, которые искали компетентного юриста, специализирующегося в области авторского права. Гораздо больше его беспокоило то, что он никогда не узнает, где она хранила флешку или сколько раз копировала эту штуку. Если только он ... приговорить ее к пыткам казалось ему ужасным решением, но что еще он мог сделать, чтобы восстановить информацию? Он подумал об изуродованных останках Винсента Тэлмана и портового рабочего. Он не осмеливался представить, в каком состоянии они вскоре найдут ее снова.


"Что это означает в конкретных терминах?" - спросила она


- Оставайся пока там, где ты есть, и жди, когда я тебе позвоню. Мне потребуется по меньшей мере двадцать четыре часа, чтобы все организовать. ’


‘Хорошо’.


"До тех пор", - вздохнул Мартенс, прежде чем повесить трубку.


Мартина почувствовала себя более или менее успокоенной. Она чувствовала только, что Мартенс сдался слишком быстро. В конце концов, все, кто его знал, знали, что он был жестким переговорщиком и всегда хотел лучшего. У нее были сомнения по этому поводу, но, с другой стороны, она не предоставила ему альтернативы. Он бы понял это сразу, иначе никогда бы не сказал, что она босс.


"Конечно, я могу отследить ее телефон", - сказал Рейн.


Европол располагал самым современным оборудованием для обнаружения телефонов, получения изображений с камер или отслеживания финансовых операций с молниеносной скоростью. Ван одобрительно кивнул. Затем ему разрешили уйти на пенсию на несколько лет, он все еще переживал технологическую революцию. Он знал, что недавно даже у местной полиции были такие возможности.


"О, как волнующе", - сказал Карел.


Рейн, казалось, не разделяла его энтузиазма. Она кивком головы дала понять, что хочет поговорить с ним наедине. В ответ получила кивок.


"Ты собираешься выкурить сигарету в саду?’


"Пожалуйста", - сказал Рейн.


Они оба знали, что Карел не курил, во всяком случае, обычных сигарет. Они вышли. Дверь за ним закрылась.


"Я не думаю, что Карелу следует так близко подходить к делу", - сказала она.


Ван-ин протянул ей сигарету и зажигалку, повернулся спиной к раздвижной двери, прежде чем прикурить сам.


"Он оказал нам большую услугу.’


"Это верно, но именно поэтому ему не обязательно быть в курсе всего.’


"Ты ему не доверяешь?’


‘Дело не только в доверии. Он может болтать без умолку или хвастаться перед друзьями. Мне не нужно говорить вам, что секрет недолго остается секретом, если поделиться им с другими ’.


- Какой секрет? Думаешь, он не знает, что мы можем отследить телефон?’


Ван Ин была права и имела достаточно опыта, чтобы оценить ситуацию, но ей не хотелось это признавать. Однако больше не было смысла придираться к этому.


‘Я прекращаю свое дело’, зей зе.


"Мне нравится это слышать.’


Ван-ин затушил сигарету в глиняном блюдце, служившем пепельницей, и подождал, пока она сделает то же самое, прежде чем они вернулись в дом. Карел спал на диване как убитый.


- Мы могли бы остаться внутри, - улыбнулся Ван. - Еще чашечку кофе, миссис Клейс?


Она выглядела обезумевшей, схватила свой мобильный телефон и позвонила своему боссу.


"Какое совпадение. Я как раз собирался тебе звонить", - сказал он.


"Есть что сообщить?’


"Да", - сказал ее босс. "Я должен признать, что вы проделали отличную работу. Человек на фотографии - не кто иной, как доверенное лицо Бориса Павлова.’


Борис Павлов был бесспорным главой семьи. Никто не знал наверняка, было ли это его настоящее имя. Было достаточно известно, что русская мафия контролировала торговлю наркотиками во Фландрии, но до сих пор никому не удалось доказать, что между семьей Ванниувенхейзе и видным лимбургским политиком существовала связь. Фотография не должна была служить убедительным доказательством, они расставили кусочек головоломки по местам и укрепили подозрение в том, что между Зебрюгге и Лимбургом существовал наркотрафик. Это обратное движение также показало, что торговля перемещается из Антверпена в Зебрюгге.


"Супер", заглянул внутрь. "Вы хотите что-нибудь проверить для меня, шеф?’


‘ Конечно. Просто спроси.


"Самый последний телефонный звонок был из Генка", - сказал Рейн.


"Что мешает нам съездить к ней?’


‘ Ничего. Тем временем я свяжусь с местной полицией Генка. Я не удивлюсь, если она планирует на некоторое время скрыться.


"Можно мне пойти с тобой?’


"Пожалуйста", - сказала она.


Ни один из них, очевидно, не думал, что сегодня вечером им, вероятно, придется бронировать номер в отеле и делать выбор между одним или двумя номерами. Ван ин горячо надеялся, что она сделает первый шаг, потому что он не считал себя величайшим соблазнителем, а чувство вины за потерю Ханнелоре и детей затормозило его зарождающееся увлечение. Тем не менее, за последние дни произошло много событий, которые снова придали ему смелости, заставив его больше не пренебрегать новыми отношениями, но сам он не осмеливался проявить инициативу, потому что боялся быть отвергнутым. Внутри он оставался робким подростком, хотя большинство людей, которые хоть немного знали его, думали, что с годами он стал чрезвычайно уверенным в себе и решительным.


- Мы берем твою машину или мне спросить Даффела, можем ли мы снова одолжить анонимную машину?’


"Анонимное письмо, по-моему, вполне подойдет", - сказала она.


Менее чем через полчаса они выехали из города и поехали по шоссе E40. Инспектор полиции Генка связался с ними, когда они стояли в пробке перед туннелем Кеннеди. Амандо сел в вертолет в Кнокке, пока Remco перегружала изъятую партию кока-колы в багажное отделение под передней крышкой Tesla, а затем позвонила Ванниувенхейзу, чтобы сообщить ему, что Рейн выполнил условия соглашения.


Мартина, ничего не подозревая, сидела и пила кофе на террасе в центре города. Прекрасная погода сделала людей веселыми и избавила от жажды, сделав атмосферу на террасе буйной. Она хотела повернуть время вспять, стереть события последних дней и снова обрести душевный покой. Могла ли она все еще быть беззаботной в жизни? Это был важный вопрос, потому что никто не мог предсказать, как долго информация на флешке будет оставаться актуальной. Она отпила содовой, которая становилась чуть теплой. В фильмах и телесериалах такие ситуации часто заканчивались благополучно, реальность подчинялась другим законам. Она с завистью смотрела на жизнерадостных людей вокруг себя, удивляясь, почему она не удержалась в stuk и не продолжила учебу в художественной школе вместо того, чтобы поступить на юридический факультет по настоянию своего отца, потому что он чувствовал, что художественная карьера не сулит никаких перспектив в будущем. Возможно, родители полицейского рисовальщика, который нарисовал Амандо на основе ее инструкций, подумали то же самое, но предоставили ему свободу следовать зову сердца. Возможно, ни один великий художник не был потерян для него, но, по крайней мере, он зарабатывал себе на жизнь, доведя свое ремесло до совершенства. Рисунок робота, который он сделал с Амандо, был не только технически совершенен, полицейскому рисовальщику также удалось передать характер человека несколькими карандашными линиями. Она была поражена до глубины души, когда увидела Амандо, идущего через площадь, как хищник, высматривающий добычу. Она спрыгнула со стула, споткнулась о отклеившуюся плитку, едва не растянувшись на полу, бросилась внутрь и заперлась в туалете. Она оставалась там почти десять минут, прежде чем с испуганным сердцем отперла дверь и выскользнула наружу.


На террасе люди были все такими же шумными, они громче всех смеялись слабым шуткам, пьяные мужчины хмурились, как вспыльчивые жеребцы, при виде полураздетых женщин. Эта сцена на несколько секунд привлекла ее внимание, прежде чем она заметила, что ее сумочка, которую она оставила висеть на поручне стула, исчезла. Суматоха утихла, как будто она опустила голову под воду, когда поняла, что вместе с ее сумочкой исчезла и палка. Никто не поверил бы ее рассказу, у нее больше не было ни единого оружия, чтобы отразить надвигающуюся гибель. Мартина стояла, дрожа, на ногах, пот на ее лбу казался ледяным. Она запаниковала и пустилась наутек. Молодой официант бросился за ней вдогонку и схватил за плечо прежде, чем она успела свернуть на боковую улицу.


"Тебе все равно придется заплатить", - отрезал он.


Она посмотрела на него в недоумении, положила руку на то место, где должна была находиться ее сумочка. У нее отвисла челюсть.


"Они украли мою сумочку.’


"У вас украли сумочку", - насмешливо повторил официант. "Вы не можете придумать оправдания получше?’


На пальце у нее было кольцо, которое она получила в подарок от своей бабушки, - золотая безделушка с бриллиантом весом 0,6 карата. Она сняла с пальца кольцо и предложила его в качестве залога, но официант не позволил надеть на себя намордник. В конце концов, это был не первый случай, когда неплательщики кусали его подобным образом, и ему пришлось компенсировать причитающуюся сумму из собственного кармана, когда впоследствии выяснилось, что драгоценное имущество не стоило ни копейки. Несколько прохожих остановились и с любопытством наблюдали за происходящим. Спонтанно образовались два лагеря: те, кто встал на сторону Мартины, и те, кто встал на сторону официанта.


"Я хочу видеть деньги, мэм, или я вызову полицию. Кто знает, может быть, они купят у вас кольцо", - добавил он с презрительной улыбкой.


‘ Ты действительно собираешься вызвать полицию из-за того, что я должен тебе двадцать два евро?


- Воровство есть воровство.’


"Я вообще ничего не крала. Меня, блядь, ограбили", - пробормотала Мартина. ‘Ты единственный умственно отсталый идиот или все лимбургеры такие же, как ты?’


Ей следовало откусить кончик языка. Публика, которая тем временем заметно выросла, больше не была разделена на два лагеря. Там были такие слова, как "Сука", "западнофламандская крестьянка" и "высокомерная стерва", в результате чего официанту больше не нужно было вызывать полицию. Случайно проезжавшая мимо патрульная машина самопроизвольно остановилась. Молодой бродяга в униформе небрежно вышел и певучим голосом спросил, что происходит.


- Могу я взять ваше удостоверение личности, мэм?


Мартине пришлось приложить все усилия, чтобы не пройти через ленту. Было ли это реально или она оказалась в Абсурдистане?


‘ Мое удостоверение личности у меня в сумочке, и я только что сказала вам, что мою сумочку украли.


Однако молодой офицер не дал себя закрутить. Он оставался стоически спокойным, смотрел на нее, качая головой.


- Есть также люди, у которых в карманах лежат удостоверения личности, мэм.’


Быстрая реакция принесла ему скромные аплодисменты. Выражение его лица говорило о том, что ему это понравилось. Мартина переходила от одного сюрприза к другому. Как она должна была реагировать? На ней было гребаное платье. Это должно было привести в уныние.


- Мое удостоверение личности у меня в сумочке, - повторила она с вытянутым лицом.


"В таком случае мне придется отвезти вас в агентство", - сказал офицер.


"Ты знаешь.’


Может, так было и лучше. По крайней мере, в полицейском участке она была в безопасности.


Ван-ин не верил в Случайности и уж точно не в прозорливость. Он был потрясен, когда обнаружил Мартину в полицейском участке.


"Что ты здесь делаешь?’


Мартина тоже была потрясена, когда увидела его и Рейн. Как, черт возьми, они узнали, где она?


"Почему я должен отчитываться перед вами?’


- Ни слова объяснения?’


"Как ты нашел меня?’


"Какая разница, как мы тебя нашли? Мы просто хотим помочь. Не пора ли кое-что объяснить?’


Мартина не могла отрицать, что попала в беду. Тот факт, что человеку с рисунка робота удалось выследить ее, заставил ее осознать, что она сразилась с могущественным врагом и ей лучше доверять изнутри. У нее не было другого выбора, кроме как признаться во всем.


‘ Ладно. Вытащи меня отсюда, и я все тебе расскажу.


- Одну минутку.’


Ван-Ин достал из кармана сотовый телефон, который только что передал ему. Он повернулся и направился в коридор, когда звонивший назвал себя.


"Мы только что получили сообщение о том, что Косинс покончил с собой в своей камере.’


"Он что, повесился?’


- Нет, он перерезал себе вены лезвием бритвы.’


"Ты звонишь мне из-за этого?’


‘ Он оставил письмо в конверте, на котором было написано ваше имя.


"Кто-нибудь прочел это письмо?’


‘ Нет. Поэтому я и звоню тебе.


‘ Хорошо. Я все еще в Генке.. Жди меня через час или два.


Ван-Ин в нескольких словах рассказал о случившемся, повесил трубку и вернулся в дом.


"Только что звонил Бой. Мне срочно нужно в Брюгге. Косинс покончил с собой в тюрьме.’


"А что мы будем делать тем временем?’


- Оставайся здесь, - сказал Ван. - Я вернусь, как только смогу. ’


Ехать на поезде было невозможно, как и на машине. На поезде он слишком долго был в пути, и ему не хватало опыта, чтобы самому сесть за руль, поэтому он надел свои непослушные ботинки. Он постучался к начальнику Корпуса и спросил, не может ли кто-нибудь отвезти его в Брюгге. К его большому удивлению, его репутация все еще имела достаточно весомое значение, чтобы к нему прислушались. Начальник штаба выполнил его просьбу без особых проблем.


Водителем Ван-Ину назначили долговязого полицейского, который арестовал Мартину. Его вялая беспечность оказалась притворством. Оказавшись за рулем, он оказался настоящим раллийщиком. Он проделал путь из Генка в Брюгге чуть менее чем за два часа - рекордное время, которое было достигнуто не только благодаря его стилю вождения, но, безусловно, и благодаря мигалке и сирене.


"Это было быстро для водителя из Лимбурга", - сказал Бой.


К счастью для него, водитель "Лимбурга" курил сигарету на улице. Войдя внутрь, Бой прошел в кабинет главного комиссара Даффела, который вручил ему запечатанный конверт. Он поблагодарил его и приготовился к отъезду.


"Неужели тебе не любопытно?’


‘ Нет. Может быть, ты знаешь?


"Это был просто вопрос", - сказал Даффел.


- До свидания, господин главный комиссар.’


Ван-ин развернулся, ухмыляясь, вышел пружинистой походкой, на этот раз поднявшись по лестнице. Конверт с письмом Коузинса горел у него в руке. Он едва мог сдержаться, чтобы не разорвать их и не прочесть письмо, прежде чем вернуться в машину, но ему удалось взять себя в руки. Долговязый коп сел за руль, включил сирену и уехал, взвизгнув шинами. Ему вслед смотрели два брюггских фильма.


"Они ездят быстрее, чем говорят", - сказал один из них.


- Кто? - спросил другой.


- Полиция Генка.’


"Откуда ты знаешь, что это Генка?’


- Потому что на боковой двери написано “полиция Генка", Андре. Или это правда, что ты не умеешь читать?


Патрульная машина пронеслась по кольцевой дороге, как расшатанный болид. Ван-Ину, сидевшему на заднем сиденье, пришлось взять себя в руки, чтобы его не тряхнуло. Ему удалось прочесть письмо, только когда они выехали на шоссе.


Лучший комиссар в,


Возможно, вам интересно, почему я оставляю вам это письмо, Если я мог бы рассказать вам об этом при жизни. Честно говоря, я действительно не знаю, почему я это сделал. По крайней мере, не для того, чтобы успокоить свою совесть или потому, что я должен вам все объяснить. Знайте, что я не испытываю сожалений или раскаяния за то, что я сделал. Пожилые люди, нуждающиеся в помощи, стали тяжелым бременем, вечная жизнь грозит вскоре стать недоступной. Не считайте меня диковинным чудаком, все больше и больше людей убеждаются, что жизнь не может и не должна растягиваться бесконечно. В Ассоциации "Харон" работают сотни волонтеров, которые по-своему вносят свой вклад в решение проблемы, которая по сей день обсуждается только за закрытыми дверями. Однако я могу заверить вас, что многие молодые интеллектуалы, даже врачи, придерживаются наших взглядов. Кустарник может оставаться здоровым и достигать полного роста только в том случае, если его регулярно подрезать, дерево, которое не плодоносит, заслуживает того, чтобы его выкорчевали. Вот почему я усыпил несколько человек мирным сном, и я, вероятно, мог бы делать это всю оставшуюся жизнь, не попавшись, если бы не был так усерден. Я очень хорошо знал, что кто-то начнет сомневаться в аномально высоком количестве смертей в нашем учреждении, но этому есть объяснение. В прошлом году у меня обнаружили рак последней стадии, что побудило меня работать в трехзвездочном отеле, чтобы подарить как можно большему количеству людей достойную смерть. Возможно, есть еще одна причина, по которой я написал Вам письмо. Мне не нужно говорить вам, что большинство людей сочтут меня обычным убийцей, поэтому я хочу разобраться с лицемерием тех, кто меня осуждает. Например, такие люди, как Карел Лебон, которые особенно обвиняют меня в том, что я усыпил Сириэля Лебона, но забывают, что они сами ответственны за смерть, возможно, десятков молодых наркоманов.


Adieu


Неожиданный конец прощального письма вызвал у ван-Ина подозрения. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что в нем не так. Если его предположение было верным, ни Рейн, ни Мартина не были в безопасности. Он взял свой сотовый телефон и позвонил.


"Где ты находишься?’


- В отеле "Карбон".’


"Где Мартина?’


"Он стоит рядом со мной.’


- Подожди там, пока я не приеду.’


"Есть что-нибудь?"


Паника была подобна воде и огню. Ситуация, должно быть, была очень серьезной, прежде чем он так разволновался.


"Это было из-за письма?’


- Я расскажу тебе позже.’


"Где ты сейчас находишься?’


- Почти в Генте.’


‘ Ладно. Увидимся позже.


Фром Ин положил сотовый телефон в карман брюк, наклонился и положил руку на плечо водителя.


- А так можно быстрее, друг мой?’


"Нет, шеф.’


Юный флик указал на спидометр, который показывал двести километров в час. Оставалось только терпение.


‘ Наконец-то.


Ван выскочил из патрульной машины еще до того, как она полностью остановилась, и как одержимый направился ко входу в отель "Карбон". Девушка за стойкой в ужасе подняла глаза, когда увидела, как он вбегает внутрь.


"Чем я могу вам помочь, сэр?" - в смятении спросила она.


Ван-Ин был похож на разгоряченного толстого немца, который весь день провел на солнце. Его лицо было красным, как помидор, пруды под мышками доходили до груди.


- Я ищу миссис Клейс и ее подругу. Они остановились здесь, - выдохнул он. - Где они?’


"Я не знаю, сэр.’


Ван-Ин обернулся, как рычащий лев. Пылающее жало пронзило его грудь. Это было не в первый раз, когда с ним такое случалось.


OceanofPDF.com


14


‘Черт возьми’.


Боже и все Святые. Почему Рейн не сделал того, что сказал, и она не осталась в отеле, где было относительно безопасно? Мысль о том, что с ней могло что-то случиться, затуманила его рассудок. Он вышел, закурил сигарету и замер перед входом, как курица без головы. К счастью, прошло совсем немного времени, прежде чем он снова смог трезво мыслить. Он снова выругался, прежде чем вытащить из кармана сотовый телефон и позвонить ей.


- Где ты?- рявкнул он.


"Это где-то горит?’


- Я не в настроении для шуток.’


Он казался взволнованным, или это проявилась его мачо-сторона? Мистер разозлился, потому что она не выполнила его приказ?


"Я бы сказал, что..."


Это была его мачо-сторона, подумал он. Женщина с MeToo откусила кусок, Рейн предпочел классический подход.


- Ты ведь не беспокоился обо мне, правда? ’ раздраженно перебила она его.


"Переживаешь? Ты меня облажал. Пожалуйста, скажи мне, где ты сейчас?’


- Только потому, что у тебя с губ слетело волшебное слово.’


- Какое волшебное слово?’


"Пожалуйста", - игриво ответила она. "Не волнуйся, из "Внутри". Мы сидим в "маркете" на террасе. Ты идешь? Мартина только что рассказала мне несколько вещей, которые, несомненно, заинтересуют вас.’


‘ Хорошо. Я иду.


Администратор объяснила ему, как дойти до рынка, и на всякий случай дала карту. План улиц Генка, похоже, был основан на плане американского города. Даже слепой не смог бы заблудиться. Ни в том, ни в другом. Торговый центр был особенно привлекательным и поэтому довольно многолюдным. Ван-Ин, однако, не обращал внимания на привлекательные витрины магазинов, заманчивые прилавки и обязательную уличную анимацию, во время которой люди глазели на мимов, живые статуи и красочно одетых акробатов. Он направился к рынку и стал искать вывеску с названием кафе, от которого отказался Рейн. Ему не пришлось долго искать, они были всего в двадцати метрах от него.


"Ты, наверное, не поверишь", - сказала она. "Но у них есть Омер.’


- Тебе не следует пытаться обвести меня вокруг пальца.’


"Я бы не посмел.’


Ван-ин сел напротив них спиной к солнцу и закурил сигарету, чтобы успокоить нервы, которые все еще бушевали в его теле. Молодой официант без приглашения подал Омер.


- Похоже, тебя здесь уже знают.’


Рейн почти обрадовалась этому, потому что никогда не видела, чтобы выражение чьего-либо лица менялось так быстро. Он видел не одного призрака, а сотню.


‘ Я сделал заказ, когда увидел, что ты выходишь из-за угла.


Напряжение спало. Ван-ин жадно сделал глоток, откинулся на спинку стула и молча, но с любовью посмотрел на нее. То, как она обращалась с ним, напомнило ему старые времена, когда они с Ханнелоре общались, не произнося ни слова.


"Похоже на то", - сказала Мартина.


Она рассказала о том, что ей удалось выяснить, из чего стало ясно, какую роль сыграл мастер Мартенс.


"Я только вчера понял, почему некоторое время назад он поручил мне разыскать патенты, с которыми никто не мог справиться из-за завышенной цены или мертворожденности.’


- Объяснись, Мартина.’


"Речь шла о патентах на методы получения экологически чистой энергии и всевозможных других приложениях, связанных с ней, но которые оказались слишком дорогими для коммерциализации.’


- Патенты, которые он перепродал Ванниувенхейзу.


- Да, комиссар.’


- Могу я также спросить, как вы пришли к такому выводу?’


- Портовый рабочий был клиентом мастера Мартенса, что само по себе показалось мне странным, потому что у обычных людей обычно нет достаточных ресурсов, чтобы воспользоваться его услугами. И по-настоящему мне стало любопытно только тогда, когда мастер Мартенс попросил меня выйти из его кабинета через заднюю дверь, отвезти этого человека в его загородную резиденцию и ни с кем об этом не говорить.’


"И как вы все узнали?’


Мартина покраснела, потому что ей все еще иногда было стыдно признаться, что ее либидо было настолько велико, что в определенные моменты у нее возникало неудержимое желание получить сексуальное удовлетворение. Грузчик казался ей здоровым парнем, и он появился в ее жизни в тот момент, когда ее менструальный цикл достиг пика. Когда они были в машине, она спросила его, не хочет ли он заняться с ней сексом.


- Полагаю, он принял ваше предложение?


Ван-Ин слушал ее со все возрастающим удивлением. Молодая женщина, сидевшая перед ним, напрямую не ассоциировалась у него с необузданным сексом. Напротив, адвокат была больше похожа на добродушную школьницу-интернатчицу, чем на изголодавшуюся по сексу вампиршу, которая позволяла незнакомым мужчинам удовлетворять свою похоть по отношению к ней.


"И или", - она взглянула на него. "Я должна признать, что я редко..."


"Не нужно подробностей", - вмешался Рейн.


’ Не совсем, - неохотно согласился ван.


В вымышленной истории случайность не должна играть роли, в реальности действовали другие законы. За свою долгую карьеру Ван Ин часто сталкивался с тем, что он никогда бы не смог раскрыть определенные дела без совпадений. Мастер Мартенс действительно мог доверить задание Мартины другому сотруднику, и он мог быть в курсе ее бурной сексуальной жизни. В таком случае никто не узнал, что Мартенс играл под одной шляпой с Ванниувенхейзе.


"Насколько ироничной может быть жизнь?’


Ван-Ин закурил новую сигарету, сделал глоток "Омера". Все части головоломки почти сложились. Ванниувенхейзе, богатый агент по недвижимости, растратил деньги на наркотики, вложив огромный капитал в пока еще нерентабельные зеленые технологии, которые в ближайшем будущем будут в значительной степени субсидироваться, если партия Эко и Демана скажет свое слово. Однако мастерский ход Рейна по превращению кокаина в сахарную пудру положил конец работе. Она посеяла беспорядки и недоверие в окружении, что заставило семью, контролировавшую всю торговлю, занервничать и прислать сикария, чтобы навести порядок.


"Действительно, изнутри", - сказал Рейн. "Просто жаль, что у нас нет достаточно веских доказательств, подтверждающих наши подозрения.’


- Если только честный искатель не принесет мою сумочку в полицию и мы не сможем вернуть трость.’


"Это было бы чудом", - сказал Рейн. Мартина только что сняла со своего счета крупную сумму. Ни одному вору не придет в голову заявить в полицию как честному нашедшему. "Не проще ли было бы снова извлечь данные из компьютера?’


"Пока они все еще там", - предположил Ван. "Если бы я был Мартенсом, я бы давно стер их или сохранил где-нибудь в другом месте".


"Вы правы", - сказал Рейн. Мартенс не оставит никаких улик, которые все еще могут связать его, и он сделает все, что в его силах, чтобы получить флешку в свое распоряжение. ’


"Тогда что же ты предлагаешь?" - спросил я с самого начала.


"Сначала нам нужно разыскать сикарио", - сказал Рейн. "Я позвонил своему боссу и попросил его принять дополнительные меры. Это только вопрос времени, когда мы поймаем его, если только он не выберет яйца за свои деньги и не переедет за границу. И у нас все еще есть преимущество: ни мастер Мартенс, ни Ванниувенхейзе не знают, что флешка была украдена.’


"Ты хочешь заняться Мартенсом?’


"Ты должен попытаться", - сказал Рейн. "По крайней мере, мы можем немного надавить на него.’


"По выражению ваших глаз я могу сказать, что вы чем-то обмениваетесь.’


"Ты начинаешь узнавать меня изнутри. У меня есть кое-что в запасе.’


Рейн приподняла уголки рта, он улыбнулся в ответ, думая о Мартине и фантазируя о Ненасытных женщинах.


"Могу я также узнать, что вы планируете?’


- Баптистерий вызывающих огней.


- А что мы будем делать тем временем? - неожиданно спросила Мартина.


"Я не знаю. Что ты предлагаешь?’


Европол был уважаемым учреждением, основанным в прошлом веке с целью борьбы с серьезными международными преступлениями и со временем переросшим в своего рода европейское ФБР. От достижения последней цели пока мало что удалось добиться, хотя в последние годы призывы к ее достижению стали звучать все громче и больше, как и намерение создать европейскую армию, которая, возможно, вскоре должна компенсировать сокращение военной поддержки США. До поры до времени об этом не было никаких разговоров. Служба работала по-прежнему. Ее штаб-квартира находилась в Гааге, брюссельский филиал - на верхнем этаже нового дворца правосудия, а передовая судебно-медицинская лаборатория - в Висбадене. Как и в любой другой современной компании, оцифровка вытеснила бумажное администрирование, за исключением Брюсселя, где ряд файлов, которым не разрешалось появляться на свет, хранились в комнате, куда мог входить только большой босс. Рейн потребовалось немало усилий, чтобы убедить своего непосредственного начальника, но в конце концов ей удалось уговорить его согласиться обсудить ее просьбу с большим боссом.


К ее большому удивлению, на следующее утро курьер военной разведки доставил ей запечатанный конверт с копией запрошенного досье. Она вскрыла конверт, посмотрела несколько фотографий и позвонила Ван-Ину. Ему потребовалось некоторое время, чтобы записать.


"Он у нас в руках", - с энтузиазмом воскликнула она.


- Кто? - спросил я.


- Мартенс.


"Неужели?’


"Ты ведь больше не в постели, не так ли?’


Ван-ин со вздохом встал и присел на край кровати.


"Больше нет.’


‘ Хорошо. Я буду там через час. Если тебя это устроит, конечно.


Мартина все еще мирно спала, как ангел. Она открыла глаз, когда Ван-Ин схватил ее за плечо. Почти сразу на ее губах появилась улыбка, потому что она редко кончала так бурно, как прошлой ночью. Мужчинам постарше разрешалось быть менее мужественными, чем молодым жеребцам, с которыми они не могли сравниться своим языком.


"Ты уже хочешь встать?’


- Больше на нем ничего нет. Скоро будет чистый лед.’


"Разве это проблема?’


"Нет, но’"


Она села, прислонившись спиной к подушке. Взгляд, которым она посмотрела на него, говорил сам за себя, как и морщинки на ее лбу.


"Ты ведь не влюблен в нее, не так ли?’


Действительно, Ван-Ину не нужно было отчитываться перед Рейном. Он был свободным человеком, делал это с кем хотел. Более того, он не приложил никаких усилий, чтобы затащить Мартину в свою постель, она сама попросила его об этом, и он позволил втянуть себя в неизбежное приключение.


- Не говори глупостей, девочка. Я слишком стар, чтобы влюбляться.’


"Почему я тебе не верю, изнутри?’


Она сбросила простыню, беззастенчиво потянулась, отчего ее стройное гибкое тело выглядело еще более привлекательным и вызывающим. Ван-Ину повезло, что он не был на двадцать лет моложе, потому что тогда он снова набросился бы на нее, но он также должен был признать, что она была права. Рейн дала волю чувствам в нем, он пожалеет, что она узнала о его приключении с Мартиной.


- Если ты мне не веришь, то не могла бы ты одеться и не намекать на...


Мартина оскалила зубы, глядя на его избитое лицо. Довольные мужчины, в конце концов, такие милые. Она также имела к нему небольшое отношение, потому что у него не было чувства вины за то, что в конце концов она соблазнила его.


"Не волнуйся, из Ин. Ты дал мне то, о чем я просила. Рейн может говорить о счастье. Во всяком случае, в этой области", - добавила она, подмигнув.


Она вскочила с кровати, стараясь не слишком вызывающе направляться в ванную. Спустившись в слофте, сварил кофе и сел в саду, единственном месте, где было достаточно прохладно, хотя термометр показывал почти тридцать градусов. Постоянная жара уже унесла сотни жизней за последние недели, что благотворно сказалось на расходовании пенсионных фондов. "В трудные времена каждый пенни пригодится, чтобы погасить гору долгов бельгийского государства", - цинично подумал он.


Рейн, как обычно, была пунктуальна. Ван-Ин приветствовал ее теплым поцелуем, пока Мартина наблюдала. Она надела длинное платье из тонкого хлопка, которое купила в Генке, и зачесала волосы назад, отчего выглядела намного серьезнее.


"Тебе хорошо спалось?’


- Как роза.’


"Как роза", - повторил Рейн. ‘По крайней мере, ты этого не видишь’.


Она сделала глоток кофе и посмотрела поверх края своей чашки на Мартину, которая была совершенно расслаблена после всего, что ей пришлось пережить за последние несколько дней. Она задумалась, разумно ли было выложить карты на стол сейчас, или не лучше ли подождать, пока Мартина выйдет за дверь. Проблема заключалась в том, что ей некуда было идти, пока сикарио был на свободе.


- Ты разбудил во мне любопытство, - сказал Ван. - Расскажи. Что ты выяснил?


Пути назад не было, Рейн не мог не довериться Мартине.


"Мне удалось заполучить в свои руки конфиденциальный файл о Callebout.’


Она достала из сумочки зеленую папку и протянула ее Вану. В ней было шесть листов формата А4 и несколько фотографий. Ван-Ину не нужно было читать файл, фотографии говорили сами за себя. На одной из них председатель ОЭС позировал с дробовиком и торжествующей улыбкой у туши слона. На другом он поднимался на борт частного самолета в компании Ванниувенхейзе и двух красивых африканских девушек, на другом загорал на палубе роскошной яхты.


"Эти фотографии настоящие?’


"Такая же настоящая, как моя грудь", - хотелось ей сказать. Она, вероятно, сделала бы это, если бы рядом не было Мартины.


- Такая же реальная, как любовь между Ромео и Джульеттой, - сказала она вместо этого.


Европол вел подробные досье на всех политиков, которые играли значительную роль на самом высоком уровне. С одной стороны, чтобы защитить их от атак извне, с другой стороны, чтобы помешать им совершить слишком много глупостей.


"Что ты задумал?’


- Попроси его оказать услугу нам и себе самому.’


‘ Я думаю, это очень привлекательная перспектива. Полагаю, у вас есть и его номер телефона?


"Что ты об этом думаешь?’


Амандо знал, что он погорел. При обычных обстоятельствах его босс отстранил бы его от дела, но, к сожалению, нельзя было терять времени. Теперь было слишком поздно привлекать другого сикарио. Он должен был любой ценой раздобыть дубинку и заставить девушку замолчать. Он ненавидел рисковать, но на этот раз ничего не оставалось, как довести задание до конца. Он подстригся и перекрасился в блондинку, купил очки в черной роговой оправе и подушечку для переплета, из-за которой выглядел по меньшей мере на пятнадцать фунтов тяжелее. Камера с функцией распознавания лиц идентифицировала его настолько точно, что человеческий глаз, к счастью, был не так точен. Трансформация дала ему дополнительное время, чтобы выполнить свое задание, не подвергаясь разоблачению. Он также надел соломенную шляпу и купил несколько рубашек кричащих цветов. Он посмотрел на себя в зеркало, прежде чем повесить фотоаппарат на шею. Затем он вышел, закрыл за собой дверь своего гостиничного номера и спустился на лифте на первый этаж, где его встретил молодой спортивный парень с растрепанной шевелюрой и в металлических очках с круглыми стеклами. Амандо редко или вообще ни с кем не работал, точно так же, как не хотел рисковать. Обстоятельства не оставили ему другого выбора. Он поприветствовал молодого человека крепким рукопожатием и вышел вместе с ним.


- Ты звонишь мне только тогда, когда есть о чем сообщить. Понятно?’


"Что мне делать, если мне не о чем сообщать?’


‘ Ничегоособенного.


‘Хорошо’.


К счастью, молодой человек в металлических очках не знал, с кем имеет дело, иначе он бы дважды подумал, прежде чем соглашаться на эту работу. Амандо дал ему листок бумаги с номером телефона.


- Узнай это со стороны.’


Амандо дал ему минуту на запоминание песни, прежде чем забрать листок бумаги обратно и разорвать его на мелкие кусочки. Его связной точно знал, что Ван-ин снова дома, но ему не удалось выяснить, останавливалась ли у него Мартина или тот контрабандист из Европола. Он вернулся в отель пешком, собрал чемодан, оплатил счет наличными и зарегистрировался в отеле недалеко от вокзала под другим именем. Затем он пошел поесть в скромный ресторанчик на песке, куда приходили только туристы, и поэтому он ничем не выделялся.


- Ты не против остаться здесь? - спросил он, просмотрев досье.


Мартина отреагировала без особого энтузиазма. В первую очередь она чувствовала себя в стороне, потому что ей не дали доступа к файлу, и казалось, что они скрывали что-то, в чем не хотели ее впутывать. У нее вертелся на кончике языка намек на то, что произошло между ней и Ван Ином, хотя бы для того, чтобы Рейн на собственном опыте ощутила, каково это - быть исключенной. Она попыталась скрыть свою зависть. В конце концов, бессмысленная погоня за ним против нее в доспехах ничего не дала. Будущее покажет, насколько он силен на своем месте.


"Я ведь могу выйти, правда?’


- Скорее нет. Ты должна доверять нам, Мартина. Это для твоего блага.’


"Я сделаю все, что в моих силах, Рейн.’


"В наличии много напитков и еды, и вы можете загорать весь день. Мы стараемся разобраться с этим вопросом как можно скорее, и кто знает, может быть, с сегодняшнего вечера вы снова сможете дышать свободно. Увидимся позже.


Он поднял руку вместо того, чтобы поцеловать ее. Рейн кивнула почти одобрительно, она с радостью могла сдерживаться. Почему она не могла избавиться от определенной обиды? Потому что знала, на что способны женщины-нимфоманки? Она уже жалела, что оставила их одних прошлой ночью.


- Где вы с ним встретились? - спросил он, когда они остались одни.


- В Антверпене.


Длинная тень разделяла ворота "маслянистой рыбы" на две полосы. Голубое небо над их головами казалось неприкосновенным, как будто оно никогда больше не станет серым. Жара начала действовать по частям. Он невольно снова подумал о сотнях пожилых людей, которые стали жертвами продолжающейся жары. Он выбежал, запыхавшись, еще до того, как они добрались до машины, которая была припаркована всего в сотне метров от его дома. Рейн бросила на него обеспокоенный взгляд, но ничего не сказала, она уже успела узнать природу этого маленького существа. Ван-Ин был дураком, который никому не позволял себе покровительствовать, она только надеялась, что однажды он сам поймет, что его бургундский образ жизни больше не может сочетаться с его возрастом.


"На вашем месте я бы поехал по шоссе Е34.’


Рейн кивнул. E40 в принципе была быстрее, чем E34, с другой стороны, риск возникновения пробок и задержек был намного выше. Она проехала через Леувстраат к Беенхауверс-страат, повернула направо к Эзельпорту. В фургоне я сильно вспотел, хотя кондиционер работал на полную мощность. Изнуряющая жара начала действовать всем на нервы. Даже Рейн, который был чистокровным солнцезащитником, мечтал о дожде и прохладе.


"С Боем тоже что-то не так", - сказал он, когда они проезжали под железнодорожным виадуком над Бланкенбергской Каменной дорогой.


- И что тогда?


- Я хочу сравнить его почерк с почерком Косинса.’


- Ты думаешь, это он написал письмо?


"Я почти уверен в этом. У Cosyns почерк кригелига, тот, которым написано письмо, более округлый.’


"Хорошо, но зачем Бую подделывать письмо?’


‘ Я не думаю, что он подделал письмо, скорее, изменил его.


"Зачем бы ему это делать?’


- Потому что в нем были вещи, которые он хотел скрыть от нас.’


"Я немедленно принимаюсь за работу.’


Она позвонила Даффелу и объяснила ему, что происходит. Главный комиссар отреагировал на ее просьбу без особого энтузиазма. Он боялся, что некоторые из них запятнают герб полиции Брюгге, но если он ничего не предпримет, все может стать только хуже.


"Доволен?’


"Очень доволен.’


Ван-Ин постепенно начал чувствовать себя хорошо в холодильной камере, сигарета была единственным, чего ему не хватало. Грузовики, направлявшиеся в Зебрюгге, и легковые автомобили с нетерпеливыми купальщиками выстроились в непрерывную очередь. Водители грузовиков сделали свою работу, однако он не понимал, почему семьи с детьми заперлись в жестяной коробке только для того, чтобы через несколько часов прибыть в место, где они не потеряли свою жестяную коробку, и, в результате, еще полчаса шли пешком под палящим солнцем, чтобы в итоге оказаться на переполненном пляже. В отличие от каравана, они стреляли хорошо. Они достигли туннеля Ваасланд примерно через час после того, как ушли.


- А почему вы на самом деле встретились с ним в Антверпене?


"Потому что у него назначена встреча здесь позже в тот же день", - сказала она.


Кафе Kleine Tunnel располагалось на углу Хогстраат и Синт-Янсвлит. Ван-Ин бывал здесь раньше и приветствовал владельца поцелуем. Он поймал ее вопросительный взгляд и понял, что она имела в виду.


"Позвольте представить вам Рейна Клэйса", - сказал он, подмигнув. "В настоящее время мы вместе работаем над делом.’


"Приятно слышать, что вы работаете вместе", - сказал менеджер. "Что я могу вам предложить?’


"Для меня - Омер.’


"Сделай то же самое", - сказал Рейн.


"По-видимому, вы очень хорошо ладите", - рассмеялся менеджер.


Дежурный прибыл полчаса спустя. Он застенчиво огляделся, прежде чем войти в кафе, потому что не хотел, чтобы его видели в месте, где большинство посетителей принадлежали к правому лагерю.


"У меня не так много времени", - сказал он, когда Ван пожал ему руку.


- Дай мне пять минут.’


Каллебаут проигнорировал враждебные взгляды двух здоровенных парней, которые поднимали бокалы у стойки.


"Он зеленый и не осмеливается открывать здесь свои пекарни", - сказал один из них.


'Raymond van het Groenewoud?’


"Правильно", - завопил первый. "А что будет, если ты отрежешь ему яйца?’


"Тогда он поет как Callebout.’


Он повысил голос и запел "давайте возьмем цветок и немного травы, которая все еще зеленая", классическую песню Луиса Нефса.


- Говорите короче, сэр.’


- Непременно. А пока что, что я могу вам предложить? Зеленый чай?’


Рейн показала свое неодобрение, покачав головой. Сейчас было не время отпускать глупые шутки. Одну вещь она должна была признать: в общественном кафе о Каллебауте говорили значительно меньше, чем в парламенте.


- Воды вполне достаточно.’


- Стеклянная бутылка или пластиковая?


- Переходите к делу, пожалуйста.’


Присутствие президента ECO не осталось незамеченным. Любопытные прохожие и клиенты, сидевшие снаружи на террасе, просачивались внутрь и садились за свободные столики. Неожиданный интерес отразился на счете. Рейн выбрала Café Kleine Tunnel, потому что предполагала, что в такую погоду внутри никого не будет. Она ошиблась.


"Я предлагаю прогуляться, пока ситуация не вышла из-под контроля", - сказал Ван. "Нас забросают зелеными помидорами.’


"Изнутри’.


Рейн выпрямила спину. Его вкрадчивые шутки начали раздражать ее, но она не могла винить его. Было бы лучше поговорить с Callebout в другом месте, пока аудитория не сменила цвет с Зеленого на коричневый. Она подозвала оператора, оплатила счет.


Мартина полтора часа загорала в саду, когда родила. Ей было смертельно скучно, а вынужденный домашний арест сделал ее бунтаркой. Зачем ей делать то, что ей навязали, когда никто еще не знал, где она? Кто посмеет указать на нее пальцем средь бела дня? Она оделась, сняла запасной ключ с крючка у двери.


Мальчик в металлических очках увидел, как она свернула на Синт-Якобсстраат, последовал за ней на рынок, где она устроилась с книгой на террасе "Гюйзе дие Мэне". Он сел на террасе кафе "Крененбург" под названием "Амандо",


"Она читает книгу на террасе рынка.’


"Где находится рынок?’


"Хюйзе умри, Мэн’.


"Ты уверен, что это она?’


‘Хорошо’.


- Тогда делай то, чего от тебя ожидают.’


Парень в металлических очках заказал кока-колу, гадая, как ему подойти к ней, не вызвав подозрений. Он воспользовался своим шансом, когда освободился столик рядом с ней. Он подождал, пока она отложит книгу, прежде чем обратиться к ней.


- Простите, мэм, вы из Брюгге?


Она одобряла его как ребенка, попавшего в кондитерскую, где все было бесплатно. На вид ему было около двадцати пяти лет, он был хорошо сложен и, на первый взгляд, прямой.


‘ Хорошо. Могу я кое-что для тебя сделать?


Я рад, что она не оставалась дома весь день. Она забыла об опасностях, на которые указывал ей Ван. Мальчик с взъерошенной шевелюрой и в милых очках был находкой. Какой опасности она могла подвергнуться с ним?


"Я ищу самое маленькое окно в Брюгге.’


Мартина улыбнулась. Любой, кто когда-либо совершал круиз по каналу и посещал город с гидом, знал, что самое маленькое окно в Брюгге находится в задней части музея Груутхуз.


"Тогда тебе больше не нужно искать", - засмеялась она. "Я покажу тебе, если у тебя будет время’.


"У меня закончилось время.’


‘ Именно так мне и нравится это слышать.


Она подняла руку и заказала еще выпить. Молодому человеку понравилось угощение. Они немного поболтали о коровах и телятах, прежде чем Мартина оплатила счет, и они вместе пошли через рынок на Халлестраат.


‘ Вы здесь в отпуске? - спросил я.


"К сожалению, нет", - сказал он. ‘Я присматриваю за домом моей старшей сестры и моего шурина, пока они путешествуют’.


"Совсем один?’


Он кивнул. Она, казалось, погрузилась в это с открытыми глазами. Значит, его клиент был прав, когда предвещал ему бурную ночь. Бурную ночь, за которую ему тоже заплатили. Они толпились среди туристов на мосту Бонифация, стояли возле бюста Вивеса.


"Вот оно.’


Мартина указала на неприглядную витрину в готическом стиле, привлекавшую больше внимания, чем она того стоила, как "Писающий мальчик" в Брюсселе или "русалка" в Копенгагене.


"Миссия выполнена успешно.’


Он сделал несколько фотографий для проформы одной из самых известных достопримечательностей Брюгге, а затем предложил сходить выпить неподалеку за его счет.


"Зачем все еще пить здесь, когда в нашем распоряжении есть дом? Как ты думаешь? Ты мечтаешь о захватывающем вечере?’


По крайней мере, она не намотала на него никаких салфеток. Сначала он еще немного брызгал слюной, чтобы не создать у нее впечатления, что хочет немедленно наброситься на нее, хотя мог бы избавить себя от этой проблемы. Ее глаза, казалось, молили о семени.


"Я позвоню соседу, спрошу его, приедет ли он за нами", - сказал он.


На Шельде, как обычно, дул легкий ветерок. Ван-Ин, Рейн и Каллбаут явно расслабленно прогуливались по набережной. По крайней мере, было тихо. Тишину нарушал только приглушенный говор проходящего мимо райнаака. В свете заходящего солнца даже заброшенные жилые дома на Левом берегу выглядели уютно.


- Мы не будем беспокоить вас дольше, чем это необходимо, мистер Каллебаут.’


"Я слушаю.’


‘Мы знаем, что ваша партия регулярно получает значительные пожертвования от компании, принадлежащей мистеру Ванниувенхейзе’.


Каллбаут отреагировал как опытный политик. Он притворился, что в воздухе не было грязи. Его худое лицо немного напряглось, но это был единственный признак, выдававший его беспокойство.


‘ Я ничего об этом не знаю.


"Они все так говорят", - сказал Ван. ‘Но я не хочу спорить с тобой об этом сейчас. У нас есть доказательства того, что наша информация верна, так же как у нас есть доказательства того, что деньги, которые ваша партия получает от Vannieuwenhuyze, являются незаконными. Вот почему я настоятельно призываю вас предоставить нам декларацию чести, в которой вы заявляете, что дистанцируетесь от подобной практики и готовы вернуть деньги за наркотики до последнего евро’.


"Ты что, с ума сошел?’


- Вовсе нет. В конце концов, один из наших сотрудников смог наложить лапы на секретную бухгалтерию мастера Мартенса. О которой вы, возможно, еще не слышали, но в которой, тем не менее, регулярно фигурирует ваше имя.’


- Вы блефуете, капитан. Доказательств, на которые вы ссылаетесь, не существует.’


‘ Тогда, может быть, я смогу убедить тебя другим аргументом.


Ван-Ин достал фотографии Каллбаута возле туши слона и ту, на которой он садился в частный самолет с Ванниувенхейзе, и показал их ему.


"Интересно, что подумают об этом ваши избиратели, мистер Каллебаут.’


Этот экземпляр этой книги был впервые распространен в Интернете через форум Newzbin.org. если вы получили его через другой форум или иным способом, значит, он был обнаружен или украден. Вы можете скачать еще много электронных книг, аудиокниг, фильмов, сериалов и т.д. найдите нас через www.newzbin.org.


OceanofPDF.com


15


"Как ты думаешь, что сейчас происходит?" - спросил Рейн.


Каллбаут поджал хвост. Угроза обнародовать снимки произвела впечатление, но можно было ожидать, как он отреагирует, политики непредсказуемы. Было достаточно примеров того, как они оказывались, как угри в ведре с соплями, и в конце концов им удавалось спасти свое захлестнутое тело.


"Вероятно, он сначала сообщит своему спутнику о том, что нависло над их головами.’


- Деман? - спросил я.


"И, вероятно, все другие коллеги, замешанные в этом деле. Я думаю, Каллебаут попытается минимизировать свою вину, втянув каждого политика, который играл в эту игру, в свою ловушку. Я предполагаю, что лимбургский депутат тоже не выйдет на свободу.’


Рейн переплела пальцы, потому что подумала, что он, возможно, прав. Callebout также был очень популярен в прессе. Они могли бы пощадить его. Его последователи превратили бы это в сокрытие, и публика могла бы быть особенно снисходительной и малопамятной.


"Как он мог совершить такое?" - спросила она.


Ван-ин закурил сигарету, улыбаясь, потому что он уже несколько раз сталкивался с тем, что быть правым не обязательно означает быть правым. Подозреваемые придумывали самые невероятные отговорки, чтобы спастись, проблема заключалась в том, что детектив должен был недвусмысленно доказать, что заинтересованное лицо лжет, и этот процесс иногда занимал так много времени, что впоследствии никто не знал, о чем шла речь изначально.


‘Например, он может заявить, что фотографии были подделаны, чтобы дискредитировать его и его партию, или заявить, что вы нарушили его частную жизнь’.


"Флешка могла бы сотворить чудеса.’


"Да, но шанс, что мы сможем вернуть вещь, очень мал. Я боюсь, что в настоящее время у нас нет выбора, кроме как подождать и посмотреть, как Callebout отреагирует на фотографии ".


"Значит, ты сдаешься", - разочарованно ответила она.


"Я этого не говорил.’


- Тогда объяснись поподробнее.’


‘Если мы сможем другим способом доказать, что Ванниувенхейзе переводит деньги от наркотиков на счета партии через какую-то ассоциацию, мы будем сильнее, чем сейчас’.


"Как ты думаешь это сделать?" - нетерпеливо спросила она.


- С письмом, которое Козинс написал перед тем, как покончить с собой.’


Ван-Ин бросил сигарету на землю перед тем, как они перешли улицу Синт-Янсвлит, куда манила терраса кафе Kleine Tunnel.


"Метеоролог призывает людей каждый день выпивать достаточно", - сказал он, прежде чем Рейн успела выразить свое неодобрение. "И я научился никогда не прислушиваться к советам на ветер", - добавил он, подмигнув.


"Скоро ты снова будешь на ветру", - заверила она.


"Не волнуйся, девочка.’


"Я не твоя девушка.’


- Ты прав, - он попытался разгладить складки. - Одну на дорожку, Дэн.


Они расположились у фасада под зонтиком, где, к счастью, еще оставался свободный столик.


В письме Косинса говорится, что Карел Лебон снабжал его наркотиками, и мне это кажется очень неправдоподобным, потому что Косинс и Карел могли пить кровь друг друга. Когда я заметил, что почерк не принадлежал Козину, мне стало интересно, кто написал это письмо.’


- И в итоге ты оказалась с Боем.’


"Все указывает в этом направлении. Мы знаем, что Карел и Косинс были потребителями наркотиков, а не дилерами. Предположим, в первоначальном письме говорилось, что они оба брали наркотик у Бои.’


‘ Ладно. Предположим, ты прав, и мы поймаем маленькую креветку, вроде Бои. Это поможет нам продвинуться вперед?


"Я не думаю, что Бой - мелкая сошка", - сказал Ван ин. "Я думаю, что он гораздо ближе к Ванниувенхейзу, чем мы думаем. Как еще вы объясните, что сикарио знал, что Мартина скрывается в Генке?


- Ты тоже чертовски прав.’


У Ван-Ина не было большого опыта в комплиментах. Она бросила на него сердитый взгляд.


"Вы могли бы также сказать: диван впереди и поцелуй от учителя’.


Она нанесла ему дерзкий удар локтем, схватила за плечо и прижалась губами к его щеке. Неожиданный поцелуй возбудил все его тело и, конечно, не остался бы без ответа, если бы он не подумал об Иуде. Однако сейчас было не время и не место признаваться, что он сожалеет о маленьком приключении с Мартиной.


- Может, мне позвонить Мартине и сказать, что мы будем дома немного позже?’


"Сделай это.’


Мартина легла на спину, насладившись бурным опытом, который она разделила с парнем в круглых очках. Опытный язычок мог творить чудеса, но ему не обязательно было поддаваться твердому острию мяса. Она позволила своим мыслям улететь к нотам "Болеро" Равеля. Музыка действовала одновременно наркотически и возбуждающе. Все это казалось настолько нереальным, что она не услышала шагов в коридоре, она только вздрогнула, когда дверь распахнулась и она узнала мужчину, стоявшего в дверном проеме.


"Зачем ты пришел сюда?’


"Каждое животное доставляет удовольствие. Нет?’


Вошел Амандо, вытащил ее из постели и ударил кулаком, когда она сопротивлялась. Мальчику приснилось, что на него вылили ведро ледяной воды, проснулся от потасовки, вскочил с кровати, сделал шаг к незнакомцу, который пинал Мартину Роттен. Хлопающий звук отбросил его на середину комнаты. Он схватился за грудь, попятился и упал на колени, прежде чем упасть на бок. Амандо удерживал Мартину одной рукой, в другой лежал пистолет с глушителем. Она хотела закричать, но не смогла. Что-то сдавило ей горло. Все произошло так быстро, что она только сейчас поняла, что с ней произошло.


"Я просто хочу задать тебе несколько вопросов", - прошипел он. "Если ты ответишь на это, я отпущу тебя’.


Амандо пытался выглядеть мило, но у нее это не получилось, в результате чего он вырубил ее целенаправленным ударом кулака, когда она попыталась вырваться.


"Она снова не берет трубку", - промямлил рейн.


Он едва ответил. Заходящее солнце утратило силу и сделало его вялым. Поцелуй учителя был заключительной частью чудесной интерлюдии, которую он мог описать только как блаженную.


"Что ты хочешь сказать?’


- Что она больше не будет записываться.’


"Возможно, она в душе. Приходи и попробуй снова позже’. Он протянул ей руку. Сколько людей не мечтали о беззаботном существовании, о том, что им больше не нужно работать, что они снова влюбляются после болезненной потери и у них достаточно денег, чтобы позволить себе жизнь в праздности? Мечты - это обман, это звучит популярно, что не отменяет того факта, что мечты могли бы принести человеку невероятную пользу.


"Я думаю, нам следует вернуться в Брюгге как можно скорее", - сказала она, когда Ван ин анштальтен сделал заказ на новый Омер.


"Еще один?..’


Он чуть не сказал "Милый". Рейн посмотрела на него так, как раньше смотрела Ханнелоре, когда он почти умоляющим тоном спрашивал, можно ли ему выпить еще. Более того, было почти невероятно, что она, как и Ханнелоре, поддалась его вздохам.


"Ты прав", - сказала она. "Возможно, я слишком рано беспокоюсь. Мартина достаточно взрослая и мудрая, чтобы понимать, что ей лучше больше не рисковать после того, что с ней случилось.’


- Ты - настоящее сокровище.’


"Не преувеличивай, изнутри. Мое время приближается.’


"Ситуация драматична, но не безнадежна, джентльмены.’


Ванниувенхейзе любил штампы и драматизм. Он обвел взглядом комнату в поисках подтверждения.


"Тебе легко говорить", - сказал Деман. "Они могут уволить меня, а не тебя.’


Благодаря щедрому вознаграждению за свои достижения он жил в одном из лучших кварталов города, мог позволить себе дорогой BMW и любовницу и отправлялся в путешествие три-четыре раза в год. На его имя также была оформлена приличная групповая страховка. Лишиться этих привилегий было смерти подобно, и он прекрасно понимал, что, если разразится скандал, им первым принесут в жертву его.


"Действительно, мы не можем отрицать, что у нас серьезная проблема", - сказал мастер Мартенс.


У него было все, что было у Демана, плюс банковский счет, который коммунист не мог себе представить в самых смелых мечтах. Он рисковал только испортить имидж, но его это мало заботило. В любом случае, адвокаты пользовались плохой репутацией в этой области, что не означало, что он совсем не беспокоился. Соучастие в убийстве перевешивало отмывание денег, он все равно хотел избежать участия в деле об убийстве.


"Проблемы существуют для того, чтобы их решать, дорогой друг.’


Ванниувенхейзе уже пережил в своей жизни немало бурных вод, но на этот раз он, возможно, совершил решающую ошибку. Ему не следовало уходить в море с Рейном Клэйсом, хотя при ближайшем рассмотрении это все равно казалось само собой разумеющимся. Если они попытаются подставить его, то подпишут себе смертный приговор.


Прозвенел звонок, Каллебаут вошел в комнату, тяжело дыша, и, рассыпаясь в извинениях, сел за стол.


"Ты нашел выход?’


"Пока нет", - сказал Ванниувенхейзе. "Но кто знает, что еще упадет с неба’.


"Что ты хочешь этим сказать?’


"Мы наконец-то добрались до вашей сотрудницы, мастера Мартенса. В этот самый момент ее допрашивают. ’


Мартина лежала обнаженная на кровати. Она не смела пошевелиться, потому что боялась, что он снова отругает ее. Амандо стоял перед ней с острым, как бритва, ножом в руке. Вопреки распространенному мнению, он не был садистом. Он причинял людям боль только для получения информации или если ему приказывали заставить кого-то заплатить за какое-то непростительное преступление. В последнем случае предполагалось, что он заснимет сеанс пыток на пленку и перешлет его своему клиенту, чтобы тот мог насладиться им, или позже покажет отснятый материал будущим сотрудникам, чтобы дать им понять, что над ним нельзя издеваться. На этот раз ему просто нужна была информация.


- У вас красивая грудь, мисс. Мне очень жаль, что...


Он позволил холодному лезвию скользнуть по ее груди, пока кончик его ножа не коснулся соска. Мартина изо всех сил старалась сохранять спокойствие, хотя внутри у нее все умирало.


- Все зависит от вас, мисс.’


Она подняла заплаканные глаза, в которых читалось отчаяние, и задрожала, как возбужденный гонг. Ее голос звучал хрипло, когда она спросила, что у него с ней на уме, рассказала ли она то, что он хотел знать.


"Я еще не знаю, ты, грязная сука.’


Он вышел из комнаты, запер дверь, посмотрел на пистолет, лежащий на столе. Убивать людей было его работой. Амандо понял, что у него нет другого выбора, кроме как убрать ее с дороги, и он определенно намеревался это сделать. Единственный вопрос, который он задал себе, был: сделать это сейчас или позже? Шлюха была стройной, подвижной и порывистой. Он видел, как она кончала, слышал, как она кричала от удовольствия. Почему бы не снова, подумал он. Она, конечно, не стала бы сопротивляться, если бы он успокоил ее. Желание трахнуть ее возрастало в геометрической прогрессии. Дуло пистолета блестело в тусклом вечернем свете. Дуло его пистолета становилось все тверже. Почему бы и нет? Его работа была сделана, результат достигнут. Вскоре его клиенту рассказали, что он узнал. Шлюху ограбили. Никто не мог понять, куда делась флешка. Были шансы, что вор забрал только деньги, а остальное выбросил. В худшем случае он сохранил бы палочку и, возможно, также прочитал бы, что на ней написано, но, к сожалению, этого тоже уже нельзя было узнать. Амандо открыл холодильник, достал бутылку "амаретто", наполнил стакан лимонадом наполовину. Он любил сладкое. Следующим шагом было позвонить своей клиентке. Он поколебался, сделал глоток. Мог ли он подтвердить, что она мертва? Лгать было нельзя. Он опрокинул в себя остатки стакана, взял пистолет со стола. Сначала закончи, потом звони. Так и должно быть, подумал он. Стоя у двери, он передумал, повернулся на крыльце и позвал человека, который ждал его отчета.


"Клиент не виноват. Товар был украден. Она больше не будет нас беспокоить. ’


Это прозвучало как невинное заявление. Человек на другом конце провода прекрасно понял, что хотел сказать Амандо. Он сказал "Спасибо", повесил трубку и, в свою очередь, позвонил Ванниувенхейзе.


"Это хорошие новости", - прозвучало это.


Каллебаут, Деман и Мартенс увидели, как на лице Ванниувенхейзе появилась улыбка. Вряд ли можно было что-то поделать, но проблема, о которой они беспокоились, заключалась в увольнении с работы.


"К сожалению, ваша сотрудница не выжила, но она призналась. Вы все можете быть спокойны. Проблема решена.’


"Я бы не осмелился так сказать", - ответил Мартенс. "Пока ван-ин и Клэйс продолжают совать нос в чужие дела, угроза остается над нашими головами. Вот почему я призываю к окончательному решению.’


"Моя партия не заинтересована в Эндлесунге", - пошутил Каллебаут.


Никто не засмеялся, не потому, что шутка не соответствовала имиджу партии, просто она была пресной и бессолевой, как и ее председатель. Мартенс пошел еще дальше. Он был убежден, что Каллебаут пошел бы совершенно другим путем, если бы жил в тридцатые годы прошлого века. "Пример из ряда вон выходящий", - подумал он на языке, на котором был воспитан. Зеленый или коричневый, не имело значения.


"Как вы думаете решить эту проблему, мастер Мартенс?’


"Ты очень хорошо знаешь, что я имею в виду, Ванниувенхейзе. Мы должны убедиться, что это произойдет незаметно.’


"Мне это кажется очевидным", - сказал Деман.


Контрабанда наркотиков и несанкционированное финансирование партий до этого момента, но он не хотел быть соучастником убийства, потому что именно это Мартенс подразумевал под окончательным решением. Каллебаут в кои-то веки мудро держал рот на замке.


- Я полагаю, вы уже подумали об этом, мастер Мартенс.’


"Я действительно это сделал.’


‘ Тогда мы внимательно послушаем, что вы приготовили.


Мартина была за дверью. Она услышала дыхание Амандо, который снова бежал обратно. Почему он не вошел? Еще будучи студенткой, она научилась никогда не паниковать, что помогло ей добиться успеха в предметах, которые она едва освоила. Решимость и мужество были более полезны в решающей ситуации, чем знания. Она точно знала, что он убьет ее, как только узнает правду. К чему эти колебания? Сколько у нее времени, чтобы что-то предпринять? В комнате было окно, закрытое тяжелыми ставнями, потолок был сделан из бетона. Сбежать по этой дороге казалось невозможным. Она оглядела комнату. Там были кровать, два стула, прикроватный столик и сложенный диван. Крошечная лампочка, вероятно, датируемая прошлым веком, отбрасывала слабый свет на пол. Мартина понимала, что без оружия ей никогда не удастся одолеть его, и для попытки ударила его коленом. Или она могла придумать что-нибудь получше?


"Птичка, блядь, опять улетела", - выругалась Ван после того, как они окликнули ее по имени при входе и осмотрели каждую комнату в Доме.


"Женщины непредсказуемы", - усмехнулся Рейн. "Или ты предпочитаешь покорную рабыню?’


"Я не думаю, что сейчас подходящее время для шуток.’


"Давай, заходи. Будь честен. Ты бы позволил запереть себя на весь день? Я думаю, она сидит где-нибудь на террасе, наслаждаясь прохладительным напитком. Ты бы тоже.’


"Она могла бы оставить сообщение", - отрезал он.


"Мы не ее родители.’


Рейн не хотел признавать, что он был прав насчет сообщения, но стоило ли им действительно беспокоиться? Брюгге был безопасным городом, похитить кого-либо средь бела дня было практически невозможно.


‘По крайней мере, мы можем исключить, что кто-то вломился в дом. Входная дверь не взломана, и нет никаких следов насилия’.


‘ Ладно. Предположим, ты прав, и Мартина сидит где-нибудь на террасе и наслаждается жизнью, что еще нам остается делать?


- Закончим нашу работу, конечно. Я оставляю ей записку, в которой говорю, чтобы она не ждала нас раньше позднего вечера.’


"Почему поздно вечером?’


"Потому что я решила побаловать свой BlackBerry вкусным ужином после работы, если только BlackBerry не предпочитает есть сухой хлеб с шоколадом, потому что в доме больше ничего нет’.


Ван Ин невольно подумал о старых временах, о том времени, когда кто-то еще называл его "Блэкберри". На его лице появилась грустная улыбка.


"Я сдаюсь", - сказал он.


Он наполнил стакан из-под крана, осушил его одним глотком. Он не хотел, чтобы алкоголь стал помехой. Он встал рядом с ней, вдохнул запах ее тела. От нее пахло солью и немного мускусом. Или ему это показалось?


"Продолжай.’


Они вышли, повернули налево, в сторону Ослиных ворот. Заходящее солнце светило им в глаза, окрашивая фасады в охристо-желтый цвет. Усталые туристы толпились, как потерявшие руль моряки, на окраинах города, где остановиться было дешевле, безответственные велосипедисты беззастенчиво разъезжали по тротуару, милейшая собачонка мочилась на мусорный бак. Его владелица, женщина кислого вида с длинными седыми волосами, непоколебимо стояла возле единственного источника удовольствия, который все еще был ей дарован. Ван-Ин закурил сигарету, считая шаги, чтобы скоротать время. Он с трудом поспевал за ними. К счастью, до Филипс Де Геделан было недалеко. Они прошли под воротами, перешли улицу и позвонили Карелу Лебону. Им повезло, что он был дома.


- Кто у нас здесь? - весело приветствовал он их. - Входите. ’


"Мы тебе не мешаем?’


"Абсолютно нет. Я просто собирался размять ноги, но это может подождать. Я не могу навещать своего кумира каждый день.’


Даже непрофессионал заметил, что Чарльз понюхал реплику. То, как он приветствовал их, жгучий взгляд и жестикулирующие руки говорили сами за себя.


"Какому благоприятному ветру я обязан такой честью?" - закричал он в лифте.


- За капитана Кока, - сказал ван по-дружески.


‘ Готовишь кока-колу? Исследователь или Белая Богиня?


"Ты даже больше не утруждаешь себя тем, чтобы скрывать это?" - ответил Ван-Ин наполовину укоризненным тоном.


"Не для самых толерантных людей Брюгге и его окрестностей. Войди в мою Нирвану, мой ясеневый сад, рай или называй это как хочешь’.


Раздвижные двери террасы были широко открыты, кондиционер работал на полную мощность, а из динамиков звучала психоделическая музыка. Деньги имели значение во всех сферах. Богатые потребители кока-колы с большей вероятностью вели более или менее нормальную жизнь, чем бедняки, для которых опьянение было единственным способом избежать своей не очень желанной участи.


"Если ты называешь меня самым толерантным Парнем в Брюгге и окрестностях, скажи мне, откуда ты берешь все это.’


Карел начал истерически хохотать, уперев обе руки в бедра, как будто ван-Ин сказал что-то веселое.


- Ты не это имеешь в виду, друг мой. Терпимые педики не обязательно становятся хорошими исповедниками.’


- Мы очень спешим, Карен.’


У него не было желания тратить драгоценное время на сладкие слова. Ужин с Рейн манил, перспектива вкусного десерта приводила его в нетерпение.


‘ Вы знаете, о ком я говорю, поскольку вам также было известно, что убийца вашего дедушки также был клиентом Марка Буя.


Шокирующие новости могут отрезвляюще подействовать даже на потребителя кокаина. Карел замер, внезапно ему показалось, что он упал в бочку с жидким азотом.


- Скажи это еще раз ... один раз, - выдавил он.


"Пожалуйста, не притворяйся, что ты не знаешь, как Бой платит за свой дорогой образ жизни и образ жизни твоей мамы, и тогда я забуду о тебе.’


Ван-Ин достал из кармана письмо, предположительно написанное Косинсом.


- Полагаю, ты узнаешь почерк своего отчима, мальчик. По крайней мере, он не собирался щадить тебя.’


‘Я...’


"Сядьте и расскажите нам все, что вы знаете о Бое", - сказал Ван командующим тоном. "Миссис Клейс имеет влияние в определенных судебных кругах. Работайте с нами, и мы раскроем ваши грехи.’


Карел машинально кивнул, постепенно он начал понимать, что Бой бесстыдно надругался над ним, чтобы обезопасить себя. Честно говоря, ему никогда не нравился самовлюбленный флик, и он встречался с ним только ради его матери, которая больше стремилась к деньгам и роскоши, чем к любви.


"Косинс пытался шантажировать Бои", - сказал он.


"И Бой знал, что Cosyns регулярно освобождал пожилых людей от их страданий, но он не мог или не хотел этого доказать, потому что тогда у него возникли подозрения. Он принял меры только тогда, когда ваш дедушка умер при подозрительных обстоятельствах и вы захотели любой ценой разоблачить преступника. Поскольку он не хотел обжечься, он порекомендовал меня в надежде, что я буду заниматься только подозрительными смертями в доме отдыха. Я прав?’


Ван-Ин торжествующе огляделся по сторонам, но не провозгласил победу. Ранее он беспокоился о судьбе мальчика, которого занесло течением. Его слова, очевидно, произвели впечатление, потому что Чарльз был высмеян ими и взглядом искал поддержки у Рейн.


"Мы имеем дело с вами, потому что вы скучаете по своему дедушке", - сказала она. "И мы можем понять разочарование, которое вы испытываете, но гордитесь тем, что вам удалось разоблачить убийцу вашего дедушки. Остальное второстепенно.’


"Спасибо", - сказал Карел. "Что я могу для вас сделать?’


"Пока ничего, кроме как заткнуться", - сказал Ван.


‘ Ты что-то задумал? Я действительно ничего не могу сделать?


‘ Нет. Мы дадим вам знать.


Амандо с голодным видом вошел в комнату, где Мартина боялась ждать его прихода. Он оставил дверь открытой, чтобы внутрь попадало достаточно света и он не упустил ни одной детали.


"Ты готова?’


Он спустил штаны, поспешно снял рубашку, набросился на нее, как дикий зверь. Ей было наплевать, она не оказала никакого сопротивления, когда он проник в нее. Она просто сосчитала до трех, энергично напрягая мышцы тазового дна, пока не услышала, как сломалась лампочка, которую она воткнула в себя. Острые как бритва осколки стекла порезали мягкие ткани ее влагалища, но она не почувствовала никакой боли, и он, очевидно, тоже, потому что продолжал толкаться, пока осколок не рассек головку его пениса вдоль. Свежий порез не вызывал боли, которая могла возникнуть только позже. Он только чувствовал определенное сопротивление, как будто что-то остановилось. Он опустил руку, нащупал ее промежность, окунул пальцы в теплую кровь, которая струилась из раны, прежде чем отступить с первобытным криком, в замешательстве посмотрел на свои красные пальцы и ушел, ругаясь, сжимая рукой корень своего пениса в попытке остановить кровь. Мартина не позволила себе терять ни секунды, она вскочила с кровати, усилила боль и вышла, истекая кровью, где выставила ее на прогулку обнаженной. Осколки стекла все глубже впивались в ее тело с каждым шагом, который она делала. Он стоял в дверях с пистолетом в руке, когда она оглянулась через плечо. Передняя часть его брюк, которые ему удалось подтянуть, была залита кровью. Он дважды выстрелил в ее сторону. Мартина съежилась, хотя и подумала, что было мало шансов, что даже опытный стрелок в таких условиях все еще сможет точно прицелиться, не говоря уже о том, чтобы попасть в нее. Еще больше ее встревожило то, что он бросился в погоню, хотя добился лишь того, что споткнулся. К счастью, ей не пришлось идти далеко. Дом, где он запер ее, находился в конце тупика. Вдалеке маячил боковой фасад виллы. Потеря крови начала играть с ней злую шутку. Окружающее стало размытым, она чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Что, если вилла была необитаема или дома никого не было? Какую потерю крови смог выдержать Амандо, прежде чем был вынужден прекратить преследование? Но она также хорошо понимала, что он не скоро сдастся, потому что ему все равно пришлось заставить ее замолчать. Он пойдет на все, чтобы достичь своей цели. Двадцать футов, подумала она. Вилла была построена в 1960-х годах, когда земля под застройку была еще дешевой, а соломенная крыша была признаком вкуса и благополучия. Забор, отделявший сад от дороги, проржавел, дорожка, ведущая к входной двери, была заброшена. Газон был сухим, как пробка, но это из-за погоды, остальная часть сада казалась ухоженной, и это был хороший знак. Она позвонила в звонок, постучала в дверь. Проходили секунды, но ответа не было. Мартина обошла дом сзади, отчаянно ища, чем бы разбить стекло задней двери, в то время как Амандо, который тем временем почти наверстал отставание, потащился вверх по тропинке, оставляя за собой кровавый след. Ему было позволено быть мужчиной и обладать большей выносливостью, чем Мартина, но он потерял намного больше крови, чем она. Его пенис был похож на морковку, обработанную овощечисткой. Приступы боли, сопровождавшие это, проникли в самые глубокие клеточки его тела. Гнев и ненависть овладели им, но какими бы сильными ни были эти чувства, они не смогли удержать его надолго. Однако сдаваться было нельзя, быть пойманным было самым большим кошмаром, который мог с ним случиться. Звон стекла заставил его в ужасе отшатнуться, он еще сильнее сжал свой член, на мгновение замер с полузакрытыми глазами. Мартина просунула руку в зияющую дыру в окне, отодвинула щеколду с внутренней стороны задней двери и оказалась в старомодной кухне. На стойке лежал набор ножей, она взяла один, прошла в соседнюю гостиную и заперла промежуточную дверь.


- Мне попросить забрать Бои? - спросила Рейн, когда они стояли снаружи.


Жара уступила место духоте, поддерживаемой легким бризом. Синоптик предсказал более прохладную погоду, и было похоже, что на этот раз он окажется прав.


"Я думаю, нам лучше подождать, пока Каллебаут сделает признание. Тогда, по крайней мере, у нас будет что-то реальное, чтобы арестовать Ванниувенхейза и его сообщников.’


"Если он это сделает", - сказала она мэту.


"Посмотрим, девочка.’


Они прогуливались в тишине и сумеречной темноте. Последние лучи дня отбрасывали охристо-желтый отблеск на десятки лебедей, которые спали в траве, положив шеи и клювы на хвост. Это была идиллическая картина, которая понравилась бы многим влюбленным парам и, несомненно, смогла бы очаровать их, если бы они совершили такую же прогулку при других обстоятельствах.


"Я думаю, нам понадобятся более веские доказательства, чтобы сделать их жизнь невыносимой. Помните, что это не обычные дилеры. Ванниувенхейзе и его клика имеют большое влияние в определенных кругах.’


- Мы много говорили об этом, Девочка. Боюсь, ты права, но мы не можем сидеть сложа руки вечно.’


"Нет", - твердо ответила она. "Давайте сразу добавим к этому слову действие.’


Она обняла его за плечи, притянула к себе и одарила звучным поцелуем. Охристо-желтый свет теперь также освещал верхушки деревьев и небо за ними, затемнял очертания ступенчатых фасадов, окрашивал воду в спокойный темно-зеленый цвет.


- Ты идешь в "Ветте Виспоорт"?


"Пожалуйста", - сказала она.


Обещанный ужин больше не обсуждался. Он, в свою очередь, обнял ее за плечи, нежно сжав предплечье. Перспектива того, что все вернется на круги своя, приводила его в восторг, заставляла чувствовать, что ничего не изменилось. Важность дела, над которым они оба напряженно работали, уменьшалась, как плохо застегнутый воздушный шарик. Почему они все еще должны беспокоиться о кучке наркоторговцев и коррумпированных политиков? Два лебедя, которые еще не спали, бесшумно кружились посреди рва, как будто репетировали брачный танец.


Теперь Мартина была уверена, что вилла необитаема, потому что никто не отреагировал, когда она разбила окно. Она неподвижно стояла посреди комнаты с ножом, зажатым в кулаке, готовая дорого продать свою кожу, несмотря на колющую боль внизу живота, пока шум не привел ее в себя, и она не прислонилась к стене в другом конце комнаты. Она была слишком ошеломлена, чтобы определить источник звука, и подумала, что он доносится сверху. Или это открылась задняя дверь? Был ли Амандо на кухне, удастся ли ему взломать среднюю дверь? Она сделала неуверенный шаг к столу, сдернула скатерть, обернула ею свое обнаженное тело и попыталась остановить кровь между ног. Перед глазами у нее появилась алая дымка, желудок скрутило, как будто она не ела несколько дней, она была на грани потери контроля над мышцами. Глухой удар, треск дерева. Она просто увидела, как распахнулась дверь, прежде чем выйти на равнину. Откуда взялся этот чертов звук? Она попыталась выпрямиться, заставила себя разлепить веки. Темное пятно заслонило ее, кровь закапала на выветренный дощатый пол.


"Ты грязная сучка. Приготовься к..."


Она услышала, как затихли остальные его слова, странное спокойствие овладело ею, когда свет в комнате внезапно стал синим.


OceanofPDF.com


16


"Что случилось?’


Рассеянный свет проникал сквозь рулонные шторы, температура в комнате казалась прохладной, хотя на улице было двадцать четыре градуса. Обязательная бутылка минеральной воды стояла на прикроватном столике, и в комнате стоял запах, который можно встретить только в больницах. Фром Ин и Рейн стояли по обе стороны кровати, как часовые. Они оба посмотрели на бледное лицо женщины, лежащей между ними.


"Тебе повезло", - сказал Ван.


Вилла, где полиция обнаружила Мартину и Амандо, была необитаема в течение нескольких месяцев. Владельцы, пожилая пара, жена которой страдала астмой, выставили сырую недвижимость на продажу и обменяли ее на просторную квартиру на побережье Коста-дель-Соль. Один из соседей позаботился о саде, чтобы дом не упал в цене, но никто не побеспокоился о молодом бродяге, который занял первый этаж через пять недель после того, как владельцы покинули свое жилище. Он вызвал скорую помощь, когда на виллу вошел истекающий кровью боевик. Мартина скупо улыбнулась. Она все еще чувствовала слабость от потери крови.


- И вам больше ни о чем не нужно беспокоиться. Врачам удалось извлечь разбитое стекло. Это вопрос времени, когда вы снова сможете безболезненно мочиться.’


Полицейские нашли ее купающейся в луже крови на полу. Врач скорой помощи, который проводил первоначальную диагностику, не мог оценить, сколько крови вытекло из нее, потому что мужчина, лежавший рядом с ней, потерял по меньшей мере столько же, если не даже больше крови. Только позже, в больнице, врач смог определить точную причину травм, вызванных осколками стекла в ее влагалище и по меньшей мере ужасными увечьями пениса мужчины, который умер тем временем.


- Вы не возражаете, если мы зададим вам еще несколько вопросов?


Она мягко покачала головой. Рейн придвинулась ближе к ней, сжимая ее руку и задаваясь вопросом, смогла бы она засунуть грушу себе во влагалище, а затем позволить мужчине проникнуть в себя. Ее инстинкт говорил "да", разум - "нет".


- Хочешь, я расскажу тебе, как все прошло?


- Пожалуйста, - сказал Ван.


Они оба выслушали остальную часть истории со все возрастающим изумлением. Ван-Ин заметил, что Рейн был шокирован, когда Мартина начала рассказывать о своем сексуальном аппетите в очень заразительной манере. Однако трудно было сказать, находила ли она это возбуждающим или неудобным. По крайней мере, она позволила Мартине закончить.


- Мне следовало бы догадаться, но...


"Тебе больше не нужно извиняться", - сказал он. "В общем, все закончилось хорошо, и твой обидчик понес справедливое наказание’.


Дело, с другой стороны, продвигалось менее успешно, потому что противная сторона теперь знала, что у них больше нет флешки, поэтому было почти наверняка, что Callebout не дискредитирует своих компаньонов, несмотря на компрометирующие фотографии. Эксперты заявили бы, что фотографии были отредактированы. Кто знает, возможно, непосредственного начальника Рейна вызвали на ковер за нарушение профессиональной тайны или они могли бы использовать свое влияние, чтобы при необходимости заставить прессу замолчать. Возможно, они даже прикрывали все это покровом любви, потому что все, что окрашивалось в зеленый цвет, сегодня считалось священным. Что касается торговли наркотиками, то это было их слово против их собственного. Крот Европола и докер были мертвы, а Боуи приказал, чтобы оригинал письма Косинса исчез. Им пришлось признать, к своему огорчению и стыду, что у них едва ли были какие-либо основания для резких обвинений.


"Мы можем еще что-нибудь для вас сделать?" - спросил Рейн.


- Да, - сказала Мартина. - Мне хочется шоколада.’


- Только не Кальебо, - пошутил Рейн.


Мартина снова мягко покачала головой. Лечащий гинеколог заверил ее, что ее влагалище не получило никаких серьезных повреждений и что вскоре она снова сможет свободно испытывать оргазм. Шоколад был идеальной заменой для преодоления того периода.


- Нет, просто Кот-д'Ор.’


Ван Ин и Рейн прогуливались по парковке отеля "Синт-Янзикенхейс". Короткая прогулка до машины заставила их обоих сильно вспотеть и вызвала неприятное чувство, которое, вероятно, было больше связано с разочарованием, чем с температурой, которая оставалась стабильной, несмотря на прогноз погоды. Ван-Ин сел на пассажирское сиденье, она - за руль.


"Я думаю, нам лучше забыть обо всем этом", - сказала Рейн, включив кондиционер на максимальную мощность.


‘Да’, - равнодушно ответил он.


Сегодня прошла ровно неделя с тех пор, как полиция обнаружила истекающую кровью Мартину на заброшенной вилле. С тех пор стало безветренно. Лагерь Ванниувенхейзе оставался на удивление подавленным, босс Европола приказал провести внутреннее расследование. Был хороший шанс, что они сняли бразды правления с дела и занавес, наконец, опустился. Но вынужденный перерыв также позволил им лучше узнать друг друга. Честно говоря, Ин уже не так сильно заботился о том, что им не удалось довести свое задание до успешного завершения. В конце концов, удовлетворение от завершения дела было ничем по сравнению с тем счастьем, которое он обрел с ней.


"У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня?’


- И есть ли у меня какие-нибудь планы.’


Он поцеловал ее в щеку, его рука скользнула по ее бедру. Он не мог вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как он был так счастлив.


- Сначала мы что-нибудь съедим, а потом посмотрим.’


"Я называю это отличной идеей.’


Рейн тоже хорошо ладила с ним, и у нее порхали бабочки в животе. Она только боялась, что разница в возрасте сыграет с ними злую шутку позже, но "позже" было "позже". Сейчас они были живы, и все могло стать только лучше, если бы она оглянулась на прошлые отношения с молодыми мужчинами, которые один за другим поднимались на скалы.


Бой застенчиво огляделся, когда увидел, что на дисплее его мобильного телефона появился РЕМКО. Он отодвинул стул и сделал жест, чтобы встать.


"Сегодня у тебя выходной, Марк", - сказала мать Карела, сидевшая за его столом.


- Я знаю, но это срочно.’


Он вышел в коридор, закрыл за собой дверь. Ремко звонил ему редко, если вообще звонил, но когда это случалось, это всегда было срочно.


"Я жду тебя через полчаса в киоске в парке Астрид. Убедись, что ты там будешь.’


"Могу ли я также узнать..."


Ремко повесил трубку, не успев закончить вопрос. Бой неподвижно стоял в коридоре с мобильным телефоном в руке. По его словам, грязи в воздухе больше быть не могло. Им удалось заставить замолчать всех назойливых свидетелей и нейтрализовать Ван Ин ан Рейна. Чарльз был единственным, кто немного беспокоил его. Бой подозревал, что он знал больше, чем следовало, потому что с прошлой недели начал задавать раздражающие вопросы о Ванниувенхейзе и Косинсе, но больше всего его беспокоило то, что Карел накормил его два дня назад, так накормил, что на следующий день он не помнил, чем его вырвало. Так вот почему Ремко хотел его видеть? Он поплелся обратно в гостиную, где его явно раздраженная девушка ждала его.


"Мне нужно идти", - сказал он сипу.


- Могу я также узнать, куда вам так срочно нужно отправиться?’


- Срочная встреча. Я займусь этим как можно скорее.’


- Ты уже не такой быстрый.’


"Что ты хочешь этим сказать?’


"Я имею в виду, что быстрый секс с тобой длится дольше получаса", - уничижительно ответила она.


Траве в их саду больше не разрешалось быть такой зеленой, как раньше, это не был бесплатный пропуск для выпаса в другом месте.


- Это не то, что ты думаешь, Милая.’


- Тогда докажи это.’


"Как я могу это доказать?’


"Подрочи перед уходом, тогда, по крайней мере, я уверен, что ты не сможешь ничего делать в ближайшие несколько часов.’


При обычных обстоятельствах такого рода перепалка привела бы к громкой ссоре, но Бой не мог позволить себе терять время. Он поспешно поднялся с места, вскочил на велосипед и, несмотря на убийственную жару, как сумасшедший поехал в парк Астрид.


Ремко скучающе взглянул на часы, когда Бой остановил свой велосипед у стены киоска.


- Я отведу тебя туда, где мы сможем спокойно поговорить, - сказал Ремко. - Машина припаркована за углом. ’


Бой последовал за водителем "Ванниувенхейзе" с подгибающимися коленями, потому что опасался худшего. Поселения в наркосреде были распространены повсеместно, вам не нужно было сильно ошибаться в расчетах, чтобы оказаться в черном списке.


Ремко открыл боковые двери Tesla с помощью пульта дистанционного управления. Он сел за руль, Бой занял место на пассажирском сиденье. Они проехали по Джентпортстраат до кольцевой дороги и повернули в сторону вокзала. Ремко сначала в течение десяти минут кружил по Брюгге, чтобы убедиться, что за ними нет слежки, а затем взял курс на виллу ванниувенхейзе.


Агент по недвижимости сидел в саду у бассейна с кохибой в руке, другая рука покоилась на ягодицах очень молодой полуобнаженной женщины, которая загорала рядом с ним.


"Проходи, садись", - крикнул он с приглашающим жестом. "Что я могу тебе предложить? Свежий омер или ты не пьешь настоящего пива?’


"Омер хорош", - сказал Бой.


‘ Отлично. Тогда я просто вваливаюсь в дом вместе с дверью. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.


- Вы просто скажите это, мистер Ванниувенхейз.’


Агент по недвижимости разразился раскатистым смехом, таким громким, что пепел от его сигары закружился по земле.


‘ Ты еще не знаешь, о чем я тебя спрошу.


"Не имеет значения, о чем вы просите, сэр.’


Бой вздохнул с облегчением, что не попал в немилость. Он бы с большим удовольствием отсосал Ванниувенхейзу, если бы тот попросил его.


‘ Мне нравится это слышать. Ты действительно уверена, что тебе не нужен сердечный стимулятор?


"Нет, спасибо".


Бо было не только любопытно, он также хотел как можно скорее оказаться дома, чтобы насладиться остатком своего выходного дня.


- Как вам будет угодно.’


Ванниувенхейз отослал девушку, которая тем временем заснула, ударом по ягодицам. Ремко осторожно закрыл дверь, прежде чем выйти в свою очередь.


"Продолжай.’


Ванниувенхейзе связался с доверенным лицом Бориса Павлова, когда ему сообщили, что Амандо мертв, и попросил его прислать кого-нибудь другого для завершения работы. Он попал впросак. Спорить с семьей не имело смысла, поэтому он был вынужден скорректировать первоначальный план и придумать сценарий на случай непредвиденных обстоятельств. В итоге у него остался Бой, единственная фигура, которой он мог пожертвовать, не понеся серьезного ущерба самому. Он и его товарищи могли держаться подальше от перестрелки, только если им удавалось отвлечь внимание от своей организации.


"Тогда слушайте очень внимательно то, что я должен сказать", - сказал Ванниувенхейзе.


На его лице появилась злобная ухмылка, как будто он уже был озабочен реакцией Бои.


"Вы не можете так думать, сэр", - прошептал Бой, когда услышал, о чем его спросили.


"Я знаю.’


"Извините, но я боюсь..."


- В таком случае, я бы составил Завещание как можно скорее, друг.’


Мир Боя рухнул. Его руки начали дрожать, дыхание участилось, паника довела его до состояния гипервентиляции. То, что сказала ему Ванниувенхейз, было в десять раз хуже, чем сделать ему минет.


Стойкая жара причиняла все больше и больше неудобств. Люди впадали в летаргию, избегали любых ненужных усилий, искали прохлады у моря или в местах, где кондиционеры поддерживали терпимую температуру в помещении, в результате чего улицы Брюгге были пустынны, и даже самый закаленный турист не осмеливался выходить на улицу слишком надолго. Только те, кто хорошо знал город, знали, где еще можно поесть на улице. Владелец ресторана Mojo установил на своей закрытой внутренней террасе большие вентиляторы и распылители воды и адаптировал свое меню к безжалостной жаре: гаспачо, холодные овощные блюда, охлажденные лангустины, рыба и мясо ... from In попробовал всего понемногу и на этот раз заказал белое вино с сигаретой в качестве вишенки на столе. торт. Это было возможно, потому что других гостей не было, а владелец был очень терпимым в этой области. Рейн, несмотря на, казалось бы, тупиковое исследование, выглядела невероятно расслабленной из-за того, что бабочки в ее животе вырабатывали больше эндорфинов, чем гормонов стресса. Тишину резко нарушило жужжание ее мобильного.


"Я разговариваю с Рейном Клэйсом?’


‘ Ладно. С кем я разговариваю?


- С Ремко, водителем мистера Ванниувенхейза.


Ван-Ин увидел, как на ее лице появилось удивленное выражение. Он сел, сделал глоток белого вина, прежде чем погасить сигарету.


- Чем я могу быть вам полезен, мистер Ремко?’


"Я хотел бы встретиться с вами как можно скорее.’


- Встретиться? - повторила она, пожимая плечами.


Он кивнул, показал пальцем на свое ухо, а затем на ее мобильный телефон в знак того, что хочет следить за разговором. Рейн включил громкую связь.


"Это новая партия товара.’


Рейн не нужно было спрашивать его, что он имел в виду, ей показалось странным, что Ванниувенхейзе попросил своего водителя позвонить по этому поводу. С другой стороны, было логично, что он не связался с ней сам.


"Когда мы встречаемся?’


- Как можно скорее.’


"В данный момент мы сидим на террасе ресторана Mojo, и здесь очень тихо. Что вы думаете, мистер Ремко?’


‘ Я буду там через пятнадцать минут.


"Что мы имеем сейчас?" - спросил я себя вслух.


"Я не знаю. Посмотрим.’


Ремко прибыл через двенадцать минут после того, как он повесил трубку на террасе. Он представился, хотя в этом не было необходимости, и протянул руку, прежде чем сесть. Ван-Ин обменял свой бокал белого вина на ледяной Омер, Ремко спросил, не хочет ли он тоже.


- Ты возбудил наше любопытство, Ремко. Скажи мне, какой благоприятный ветер ты принес нам.’


- Очень попутный ветер, комиссар.’


Ремко никоим образом не соответствовал образу водителя. Он был модно одет, элегантно двигался и говорил сугубо цивилизованно. Он больше походил на кого-то, с кем вы сталкивались на вернисажах.


‘ Как вы, наверное, знаете, я не только водитель мистера Ванниувенхейзе, но и его доверенное лицо, иначе он не поручил бы мне такое деликатное поручение. Как и договаривались, я могу сообщить вам, что сегодня вечером состоится важная сделка. Он послал меня убедиться, что все прошло как можно более гладко.’


"Что ты хочешь этим сказать? рейн спросила, приподняв брови.


‘В первую очередь я должен был предупредить вас о осведомителях в полиции Брюгге, которые могут поставить под угрозу всю операцию. Поэтому мистер Ванниувенхейзе официально просит не сотрудничать с ними. Если только вы не хотите, чтобы вас разоблачили, миссис Клейс.


"Боюсь, я не могу следовать за вами, Ремко. Как я могу быть разоблачен, если я возглавляю операцию? Каким образом осведомитель может причинить мне вред?’


- Потому что он в тесных ботинках.’


"Я думаю, это Бу.’


- Вы хорошо восприняли это, мэм.’


- Одну минутку.’


Рейн попыталась разобраться в информации в своей голове, но не могла не прийти к выводу, что что-то было не так. Какой вред мог причинить Бой? Ему заплатили за то, чтобы он предупредил Ванниувенхейзе о возможном вмешательстве полиции, и он непременно сделал бы это, как только узнал бы, что партия наркотиков находится под угрозой перехвата.


"Согласно соглашению, которое я заключил с мистером Ванниувенхейзе, он время от времени жертвует партию лекарств, чтобы у моего начальства создалось впечатление, что мы добиваемся результатов’.


- Совершенно верно, миссис Клейс, но...


Он сдержался, потому что подошла официантка, чтобы принести Омеры. Ван-ин воспользовался короткой паузой, чтобы жадно сделать глоток. Кто знает, может быть, алкоголь помог ему распутать клубок, распутывать который становилось все труднее.


"Тебе также следует знать, что Бой каким-то образом узнал, что твое молчание небезынтересно. Другими словами, он хочет пригвоздить тебя к позорному столбу, чтобы отвести от себя подозрения. Вот почему мистер Ванниувенхейзе решил уволить его, и вот почему он убежден, что сегодня вечером в полицию Брюгге лучше не обращаться.’


"Уже сегодня вечером?’


- В самом деле, мэм.’


Ремко посмотрел на часы и сказал, что сделка состоится в три часа вечера на парковке на Хавенплейн в Бланкенберге. Речь шла о партии из ста килограммов неразбавленной кока-колы общей стоимостью около пяти миллионов евро.


‘ Я не знаю, сколько комиссионных вы возьмете за это, миссис Клейс, но было бы обидно упустить такую возможность.


"Я не могу винить тебя", - улыбнулся Рейн.


- Тогда я надеюсь, что все пойдет так, как вы пожелаете, миссис Клейс.’


Ремко объяснил, как все будет проходить в его работе, сделал глоток омера, пожелал им удачи и попрощался. Ван-ин выглядел несколько удивленным, потому что не очень понимал, почему Ремко торопится.


- Выпей свой стакан до дна.’


"Я бы сделал это при нормальных обстоятельствах, но вождение и алкоголь несовместимы. Вы должны это знать, комиссар", - добавил он, подмигнув.


Это остановилось на мгновение, прежде чем Рейн что-то сказала, она рассматривала ряд возможностей. Однако время поджимало, не оставляя места для глубокого анализа.


"Сначала я свяжусь со своим боссом", - начала она немного рассеянно.


- Мне сообщить Даффелу? По крайней мере, мы можем доверять ему.’


- Я бы предпочел не делать этого, Питер. Я хочу уладить этот вопрос сам.’


"Хорошо, босс’.


Он осушил свой стакан одним глотком. Сколько раз он говорил "Хорошо, шеф", когда Ханнелоре хотела навязать ему свое завещание? Она отреагировала точно так же, и это вызвало у него приятное чувство.


"Я предлагаю использовать DSU", - заключил шеф Rein после телефонного разговора, который длился более пятнадцати минут. "Я свяжусь с вами, как только загорится зеленый.’


"Каков вердикт?’


"Он сделает все, что в его силах", - сказал Рейн.


Эскадрилья специального назначения Федеральной полиции, сокращенно SIE, в 2015 году была переименована в DSU - элитное подразделение, развернутое только для борьбы с серьезными преступлениями. Дела о наркотиках они обычно оставляли местному детективному агентству, если только не было особых обстоятельств. Начальник Рейн мог попросить об исключении, в конечном счете именно командир DSU решал, участвовать в операции или нет.


- А что, если DSU откажется сотрудничать?


‘Тогда мы одни, изнутри’.


"Разве ваши коллеги не могут уволить нас?’


"Боюсь, что нет", - сказала она. "Европол сотрудничает только с другими полицейскими службами.’


От чистого разочарования Ван-Ин заказал новый Омер. Он не доверял кейсу.


‘ Я не понимаю, как Бой может причинить тебе вред. Ваш босс знает, что вы ведете двойную игру и что вы всего лишь пытаетесь завоевать доверие Ванниувенхейзе, чтобы разоблачить всю банду на более позднем этапе.’


"Совершенно верно", - сказала она. "Но кто знает, возможно, это также был ход Ванниувенхейзе, чтобы проверить мою надежность. Если Бой попытается отправить меня на виселицу, чтобы спасти свою задницу, Комитет П обязан провести расследование, и Европол не сможет не отстранить меня от дела.’


"Каким же глупым я могу быть", - вздохнул Ван.


Для Ванниувенхейзе это была беспроигрышная ситуация. Если транзакция прошла бы без проблем, он мог бы продолжать рассчитывать на защиту Рейна; если бы что-то пошло не так, он мог бы продолжать обращаться к Бо, который тогда был бы вне всяких подозрений, потому что, если бы что-то пошло не так, они бы никогда больше не увидели Рейна. Он сделал глоток "Омера", размышляя, не повлияли ли годы чрезмерного употребления алкоголя на его мыслительные способности.


"Что ты думаешь, из In? Мы справимся с работой вместе или просто будем смотреть Netflix всю ночь?’


Вечером они получили сообщение от Европола о том, что начальник Подразделения специального назначения решил не участвовать в операции без объяснения уважительной причины. Реакция Ван Ина была предсказуемой.


- Не говори глупостей, Рейн.’


Ван-Ин надел черные брюки и темно-синий свитер в спальне, пока Рейн была в душе. Было вскоре после полуночи.


- Ты выглядишь почти невидимым.’


Рейн вышла из ванной только в банном полотенце, обернутом вокруг тела. Ван-ин притворился, что смотрит в другую сторону, когда она стояла в дверях, беззастенчиво сбросил полотенце с плеч, натянул трусики и лифчик.


- Не притворяйся, Изнутри.’


"Хорошо, босс’.


Он обернулся и посмотрел на нее, как помешанный на культуре, любующийся шедевром. Она была прекрасна, подумал он. Чему, черт возьми, я обязан этим? Она позволила ему насладиться этим некоторое время, прежде чем оделась. Потом они спустились вниз. Ее пистолет лежал на кухонном столе, она засунула его за пояс. Ван-ин достал из верхнего кухонного шкафа свое табельное оружие, которое он взял с собой, когда уходил, вставил в него заряжатель и последовал ее примеру.


- Готовы? - спросил я.


"Готов", - ответил Рейн сухим кивком.


До сих пор ей удавалось держать свои нервы под контролем, перспектива столкновения с одним или двумя преступниками, возможно, вооруженными, оказала неконтролируемое воздействие на ее сердцебиение. Она сделала глубокий вдох три раза подряд. Это немного помогло.


"Пойдем", - сказала она. "Мы уходим.’


Машина была припаркована на площади у церкви Святого Иакова. Улица Мерстраат и площадь были пустынны, даже на кольцевой дороге почти не было движения. Некоторое время они молчали, потому что больше сказать было нечего. За последние часы они рассмотрели все возможные сценарии, и ничто не указывало на то, что они приняли неправильное решение. Гаванплейн могла показаться не самым подходящим местом для торговли наркотиками – парковка была освещена, к ней вела только одна дорога, а в многоквартирных домах через дорогу проживало около восьмисот человек, как правило, пожилого возраста, многие из которых плохо спали или все еще ходили в туалет по крайней мере дважды за ночь, что значительно увеличивало вероятность быть замеченными - несмотря на эти недостатки, место было выбрано удачно, поскольку никто не ожидал, что такая сделка произойдет открыто.


"Бланкенберге - чудесный город", - сказал Ван, чтобы разрядить обстановку, когда они въезжали на морской курорт.


"Заткнись", - улыбнулся Ин. "У моих родителей здесь квартира. Я проводил там каникулы в течение многих лет.’


- Тогда вы также знаете дорогу к Пристани для яхт.’


- Пересчитай это.’


Она свернула на Изерстраат, пересекла улицу Де Смет Де Нейерлаан, а затем повернула налево. Двадцать к одному. На стоянке все еще оставалось около двадцати машин, яхт-клуб RYSB был окутан темнотой. Она припарковала машину сбоку от похожего на пирамиду здания клуба, выключила фары и посмотрела через Старую Гавань на другую сторону, где было открыто еще одно кафе.


"Местный Б", - заплетающимся языком прочитала она. ‘По крайней мере, вы не можете обвинять их в отсутствии оригинальности’.


"Классное кафе", - задумчиво отозвался Ван. "Уилл?.."


- Нет, изнутри. Мы остаемся здесь. С тебя хватит.’


- Да, босс. Можно мне закурить?


‘Нет’.


Было без четверти час. Какого черта они ушли так рано? Мне захотелось Омера и сигареты.


- Вздремни, если хочешь скоротать время. Я разбужу тебя, когда придет время.’


"Ты не обязан баловать меня.’


- Даже в твоих самых смелых мечтах.’


Десять лет назад он бы разозлился или убежал надутый. Рейн превратил его в Ягненка, который безропотно позволил повести себя на заклание. Или это возраст сделал его мягче? Секунды текли дождем, минуты казались часами. Ван-Ин изо всех сил старался держать глаза открытыми, его голова медленно опускалась на грудь. Во сне замаячили ужасные образы, от которых перехватило дыхание. Он проснулся в шоке, посмотрел на часы. Было десять минут первого.


- У тебя такой вид, будто ты увидел дьявола.’


Ван-Ин повернул голову в ее сторону. Ему часто снилось, что он стоит на краю пропасти или на узком выступе над бездонным ущельем и вот-вот сорвется вниз. На этот раз это переживание было настолько сильным, что она ненадолго осталась с ним. Свет в местном магазине B погас в пять минут третьего. Рейн увидела, как последние три посетителя вразвалочку направились домой. Она сглотнула, во рту у нее пересохло. Разумно ли было начинать подобную операцию без посторонней помощи? Разве она не позволила увлечь себя своим честолюбием? Можно ли доверять Ремко? План состоял в том, что он оставит фургон с наркотиками на стоянке, уйдет пешком, а затем двое мужчин разгрузят товар на готовую моторную лодку. Почему она не спросила у него название яхты? Было слишком поздно беспокоиться об этом.


"Это был просто сон", - сказал Ван.


Фургон въехал на стоянку в два часа пятьдесят девять минут и был припаркован между зданием клуба и пристанью спуйком, где плавали сотни прогулочных катеров. Ремко вышел и, не оглядываясь, направился к Хэвенстраат. Прошло пять минут.


"Они опаздывают", - сказал Ван-Ин, который терпеть не мог людей, которые не приходили вовремя.


- Давай подождем еще немного, - прошептала она.


Рейн не возражал, если люди были непунктуальны, особенно когда дело доходило до неважной встречи. В данном случае на счету была каждая минута, никто не мог позволить себе опоздать, когда ставки были так высоки.


"Я думаю, Ремко поставил нас в неловкое положение.’


"Зачем ему ставить нас в неловкое положение?’


"Потому что уже без четверти три", - сказал Ван ин неждиг.


‘ Тогда есть только один способ выяснить, правы ли вы.


Она толкнула дверь, вышла и, ничего не сказав, направилась в сторону припаркованного фургона. Ван Ин последовал за ней. Черт возьми. Мужчина выпрыгнул из одной из машин, которые уже были припаркованы там, прежде чем они добрались до фургона.


"Бой!’


Прыгнув вперед, рейн хотела оттолкнуть ее в сторону, когда заметила, что Бой целится в нее из пистолета. Прежде чем он успел что-либо сделать, прозвучали два выстрела. До него в мгновение ока дошло, что происходит. Вся операция была подстроенной игрой. Ванниувенхейзе заманил их в ловушку, и Бой мог убрать их с дороги. Он увидел, как Рейн потянулась к груди и села, как в замедленном фильме.


‘Чистый’.


Он упал на колени, закричал, не заботясь о Бое, который с пистолетом в руке решительно наступал на него, его палец сомкнулся на спусковом крючке.


- Простите, комиссар, но у меня нет другого выбора. Это моя жизнь или ваша.’


Он положил палец на спусковой крючок. Его верхняя губа задрожала, но пистолет остался в руке.


‘Adieu.’


Два громких хлопка разорвали ночную тишину в клочья. Бой, не веря своим ушам, схватился за грудь и упал, как мешок с мукой. Ван обернулся. Он не мог поверить своим глазам.


"Ты?’


"Я тебя напугал?’


Ван-Ин был настолько необычен, что не задавался вопросом, откуда взялся Карел. Он склонился над Рейн, приложил палец к ее сонной артерии.


- Вызовите "скорую".’


"Она все еще жива?’


"Я думаю, что да.’


В больничной палате пахло жасмином и дыней. Рейн мирно спала. Пуля раздробила одно из ее ребер и пробила легкое, но смертельной опасности для нее больше не было. Ван-ин встал рядом с ней, Карел - у подножия.


- Еще раз спасибо тебе, Карел.’


- Тебе не нужно меня благодарить. Порядок есть порядок.’


Против Чарльза велось расследование, но следственный судья не разрешил задерживать его, поскольку все указывало на то, что он действовал в целях законной самообороны.


- Тогда я снимаю шляпу перед вашей детективной работой.’


‘ Это было не так уж трудно. Бой был не так устойчив к алкоголю, как вы, комиссар, и я воспользовался этим, чтобы спрятать передатчик в кроличьей лапке его брелка для ключей, что позволило мне продолжать следить за ним и не давать ему больше шишек.’


"Вы могли бы проинформировать и нас", - сказал Ван.


"Я, конечно, сделал бы это, если бы знал, что он планирует убить тебя.’


У Ван Ина застрял кляп в горле, он обнял Карела, дал волю слезам, прежде чем склонился над Рейном.


"Как мне повезло, что ты все еще жива, Ханна, и поверь мне, я заставлю всех, ответственных за это, заплатить за то, что они сделали с тобой, даже если мне придется преследовать их до врат ада.’