# Коробка

Питер Аспе

ПИТЕР АСПЕ


Коробка


Я сижу на террасе таверны "Дельмар" в порту Элунды. В тени навеса стоит ящик. Здесь удушающе жарко, бриз, дующий с моря, кажется, исходит от огромного фена. Я вспотел с тех пор, как вышел из такси, которое доставило меня сюда. Мужчина напротив меня подает руку горничной, стройной молодой женщине с заразительной улыбкой. Он заказывает два новых бокала местного пива. Я беру печенье из миски, бросаю его в чистую воду залива, видимо, это разрешено, потому что горничная тоже делает это регулярно. Менее чем через пять секунд десятки рыб борются за поклевку в клубке обтекаемых серебристых тел.


‘ Я все еще не понимаю, зачем вы привезли меня сюда.


Мужчина, на мой взгляд, ему около шестидесяти лет, берет очки, которые подает горничная. Его коротко подстриженные волосы, сильно загорелая кожа и безупречно белая рубашка придают ему определенный авторитет. У меня такое чувство, что я разговариваю со своим отцом. От него также исходит много спокойствия. Стильный пожилой мужчина. На его шее висит золотая цепочка с кулоном в форме двойного топора - древнего критского символа возрождения.


"Ты скоро узнаешь.’


Он указывает на коробку, прикладывается губами к стакану, отпивает ледяное пиво. Я следую его примеру, потому что не знаю, что сказать. Мужчина оплатил мой перелет, забронировал номер в пятизвездочном отеле и перевел неплохую сумму на мой счет. Я бросаю еще одно печенье в воду, жду голодную рыбу. Я впервые на Крите, мифическом острове Минотавра. Я помню лабиринт царя Миноса и впечатляющий побег Дедала и Икара, которые с помощью самодельных крыльев пытались пересечь море на уроке истории. Я также смутно помню, кто платит перевозчику, любимую книгу моей матери, основанную на успешном британском телесериале, действие которого происходит в основном в Элунде.


"Кстати, кто ты такой?’


- Тот, кто желает тебе добра.’


- Вы давно здесь живете? - спросил я.


- Почти сорок шесть лет.’


Я киваю, прикидывая примерный возраст в уме. Он замечает удивление на моем лице.


"Большинство людей говорят, что я выгляжу моложе семидесяти", - говорит он с меланхоличной улыбкой. "Это зависит от еды: жареная рыба и оливковое масло. Средний возраст на Крите самый высокий во всей Европе.’


Он поднимает стакан, пьет и берет печенье из вазочки. Я смотрю через его плечо. Мой взгляд падает на здание в конце набережной. На фасаде - Т АВЕРН Ф. ЭРРИМЕН. Я качаю головой.


"Что-то не так?’


‘Нет’.


Я отвожу взгляд от фасада, внимательно смотрю на коробку передо мной. Углы крышки усилены металлом серебристого цвета, мраморный картон напоминает мне обложку старомодного регистра. Коробка в отличном состоянии, хотя я думаю, что она довольно старая.


"Хочешь чего-нибудь поесть?’


Я смотрю на часы. Десять минут второго, в животе у меня уже давно урчит. Большинство людей на террасе ужинают.


"Есть красный окунь и сибас", - говорит он


Я бы с удовольствием открыла коробку и наконец-то узнала, зачем сломя голову полетела на Крит, но перспектива отведать порцию жареного морского окуня вызывает у меня тошноту и слабость. Я говорю "да". Мой хозяин опустошает свой бокал, подзывает горничную, просит счет. Я бросаю в воду еще одно печенье, выпиваю по очереди свой стакан, беру коробку и следую за ней в ресторан неподалеку, где эффектный владелец, лысый мужчина пятидесяти с чем-то лет с пышными усами, встречает нас с распростертыми объятиями. Он обменивается несколькими словами с моим хозяином. Я не понимаю по-гречески, но мне и не нужно знать, о чем они говорят. На холодильном прилавке перед рестораном лежит дюжина рыб. Мой хозяин указывает на один из них, хозяин энергично кивает и провожает нас к столику на понтоне у самой воды.


- Вчера вечером поймали морского окуня. Хочешь картошку фри?’


‘ Например.


Я намеренно ставлю коробку на стол рядом с нашей, чтобы не сталкиваться с ней постоянно. Хозяин спрашивает, что я хочу выпить. Я говорю вино. Звучит не очень нетерпеливо. Близость ящика вызывает у меня беспокойство. Я хочу уйти, но не могу вернуться. Кажется, он угадывает мои мысли.


- Я не задержу вас дольше, чем необходимо, но будет лучше, если вы сначала поешьте, прежде чем открывать коробку.’


"Почему?’


"Потому что пройдет некоторое время, прежде чем ты все прочитаешь и посмотришь’.


"Могу я связаться с вами где-нибудь сегодня вечером или завтра?’


Мой хозяин хмурится, морщины глубже, чем можно предположить по его гладкой коже. Он хватает меня за руку.


"Нет", - твердо отвечает он. "Ты должна решить, что с этим делать. Позвони мне, когда примешь решение’.


Я разочарованно смотрю на него и снова задаюсь вопросом, почему я согласилась на его странную просьбу.


‘Хорошо’.


Хозяин ресторана ставит на стол миску с хлебом. Я беру ломтик, отрываю от него кусочек, бросаю в воду и жду прожорливую рыбу.


OceanofPDF.com


1


"Его зовут Баренд Воссен. Родился в Брюгге 14 февраля 1946 года. На пенсии. Остальное я узнаю позже. ’


Версавел аккуратно записал данные на карточке, пока коллега из Отдела технических расследований делал снимки. Ван-Ин наблюдал за происходящим из дверного проема. Десять минут назад Злоткрыхбрто установил, что старик, лежащий в неестественной позе у подножия монументальной деревянной лестницы, действительно мертв. На первый взгляд это казалось несчастным случаем. Баренду Воссену было шестьдесят девять, вероятно, ему было трудно ходить, потому что рядом с ним на толстом ковре лежала трость. Древние люди часто также страдали от нарушений равновесия, что позволяло прекрасно объяснить неудачное падение, но наличие кресельного подъемника привело к выводу, что это была банальная авария из-за ослабленных винтов. Почему жертва им не воспользовалась?


Экономка, которая этим утром обнаружила мистера Фокса мертвым в холле, храпела на кухне. Ван-Ин пока специально не допрашивал женщину. Он знал только, что ей шестьдесят пять и что она работает на Баренда Воссена более тридцати лет.


"С вами все в порядке, мэм?’


Экономка подняла глаза, полные грусти. Ван-Ин схватил стул и сел рядом с ней.


- Могу я задать вам несколько вопросов?


Он постарался, чтобы его голос звучал мягко и тепло. Версавел, который подошел и встал у него за спиной, улыбнулся. Он оценил тот факт, что ван ин хотел казаться дружелюбным и понимающим, жаль только, что у него не получилось так хорошо. Благонамеренный подход нисколько не успокоил экономку, она посмотрела на него, как на пугливого Воробушка.


"Что вы хотите знать, сэр?" - спросила она слабым голосом.


- Когда вы в последний раз видели мистера Фокса живым?


‘ Вчера вечером. Я оставался до девяти часов, потому что были гости.


- Гости, - задумчиво повторил Ван. - Люди, которых ты знаешь?’


- Его сестра и его шурин.’


- Люди регулярно проходили по этому этажу?’


‘ Нет. Только его сестра и шурин.


"Были ли у него дети?’


"Насколько я знаю, у него был сын.’


- Насколько тебе известно.’


"Я всего лишь экономка.’


- Разве он не приезжал навестить своего отца?’


"Раньше так и было, но в последние годы этого больше нет.’


"Ты знаешь почему?’


- Нет, но это тоже не мое дело.’


У Ван-Ина сложилось впечатление, что она что-то скрывает, но позже они это выяснили. Он задал еще несколько конкретных вопросов, прежде чем оставить маленького человека в покое, смерть Фокс произвела на нее сокрушительное впечатление, он не хотел рисковать, чтобы она упала в обморок. Следовательно, краткий допрос мало что дал. Однако его подозрения относительно кресельного подъемника подтвердились. Баренд Воссен пользовался ею каждый день, экономка решительно заявила, что за последние пять лет она ни разу не видела, чтобы он поднимался по лестнице, хотя он все еще довольно хорошо держался на ногах, а трость была скорее атрибутом, чем инструментом.


- Давай посмотрим наверху, Гвидо.’


Они поднялись по широкой лестнице. На площадке второго этажа висела картина в массивной позолоченной раме. На ней была изображена героическая сцена, напомнившая Версавелу о Золотой шпоре. Толпа пехотинцев, вооруженных копьями и дубинками, с рыцарем в доспехах посередине на гарцующем коне с когтистым львом на гербе, вероятно, работа какого-нибудь вдохновенного художника девятнадцатого века. Стало еще хуже, когда они вошли в кабинет. В книжном шкафу они обнаружили работы Хендрика Совести, Альбрехта Роденбаха, Августа Вермейлена, Хьюго Верриеста, Сириэля Вершева, Франса Ван Кавелерта и Юлиуса Вуйлстеке. Дубовая Мадонна с младенцем на подоконнике, арбалет на стене, массивные медные канделябры, рисунки пером памятников Брюгге, бюст Гвидо Гезелле, флаг с надписью flies the Blue foot и десятки других атрибутов усилили впечатление, произведенное Версавелем на лестничной площадке.


- Фламандец старой марки.


- Объяснись, Гвидо.’


- Настоящий фламингант, тот, кто борется за независимость Фландрии.


"Я тоже это вижу.’


"Тогда почему ты спрашиваешь?’


- Потому что я восхищаюсь в тебе школьным учителем, Гвидо.’


"Смейся надо мной.’


‘ Я вовсе не над тобой смеюсь.


- Ты поймешь. Я просто хотел прояснить, что мы не можем исключать политический мотив.’


"Я надеюсь, что ты ошибаешься", - сказал Ван.


Они тщательно обыскали кабинет, но не нашли никаких компрометирующих материалов, и ничто не указывало на то, что кто-то побывал здесь раньше них. Помимо кабинета, на втором этаже было еще три комнаты. В первой стояла кровать из шпонированного корня дерева, две прикроватные тумбочки в тон, дубовый шкаф с цветочными мотивами на дверцах и мягкое кресло. Стены были увешаны гравюрами и картинами. Вторая была обставлена как комната для гостей, третья почти пуста.


"Нет ванной?’


Они поднялись по лестнице на второй этаж, куда, по-видимому, редко кто заходил, потому что там было пыльно, в углах виднелась черная паутина. Комнаты, всего три, опустели много лет назад. Запах заплесневелых обоев напомнил ему о старых временах, когда он жил рядами, где из-за повышения влажности кирпичи и известь крошились. Наконец, чердак был просторным, с полосой неровно обтесанных балок, грубо побеленными стенами и двумя крошечными окошками, которые едва пропускали свет. На дощатом полу лежали стопки пожелтевших газет, а в шкафу стояли старомодные, изъеденные молью мужские костюмы. По словам экономки, жена Баренда Воссена умерла двадцать лет назад, и казалось, что с тех пор на чердак никто не заходил. Ван-Ин закрыл за собой дверь и спустился по лестнице. Экономка все еще была на кухне, она тем временем приготовила кофе.


"Можно мне сходить в ванную?’


Экономка молча встала и повела меня в ванную, которая, как ни странно, располагалась на первом этаже. Унитаз датировался межвоенным периодом, краны умывальника казались еще более древними, ванна стояла на четырех бронзовых львиных ножках. Баренд Воссен явно был состоятельным человеком, но, вероятно, жил особенно бережливо, как большинство людей со старыми деньгами. Однако он был приземистым, в воздухе пахло лавандой.


Ван ин пописал, застегнул молнию на брюках, ополоснулся, вернулся на кухню, слегка наклонив голову, и сел рядом с Версавелом, который тем временем выпил чашку кофе. Экономка подошла к раковине и, без приглашения, достала еще одну чашку из одного из шкафчиков. Она выглядела гораздо менее взволнованной.


- Как бы вы описали мистера Фокса как человека?’


Ее напугал вопрос, но она, к счастью, не распустила сопли. Наоборот. Она ответила с задумчивым выражением в глазах.


"Мистер Воссен был прекрасным человеком, немного чопорным, но всегда вежливым.’


"Он часто куда-нибудь выходил?’


- Почти никогда. Он запирался в своем кабинете и спускался вниз только поесть или когда ему нужно было в туалет.’


"Он рано лег спать?’


"Я не знаю.’


Она налила чашку, спросила, не хочет ли он сахара или молока, и снова села. Это был один из тех домов, в которых время остановилось. Декорация к рассказу Диккенса. Каким секретом делилась экономка со своим работодателем? Были ли у них когда-либо греховные отношения? Была ли она наследницей его состояния?


"Если я правильно понимаю, мистер Фокс жил как отшельник?’


Она кивнула, но больше ничего не сказала. Ван не настаивал. Он потягивал изысканный кофе и наслаждался пряным ароматом. Они молчали. Маятник на каминной полке медленно отсчитывал секунды. Кухня казалась мирным оазисом, где ничто не напоминало об убийстве. Величественный особняк был пропитан спокойствием. Даже на дорогом ковре в холле не было видно следов крови. Был ли это несчастный случай? Возможно, но сначала он должен был доказать, что Воссен не был убит.


"Возможно, сестра и шурин мистера Воссена смогут предоставить нам дополнительную информацию", - сказал ван-ин через некоторое время. "Я полагаю, у вас есть их адрес?’


Я смотрю в окно. Телевизор включен, но я ничего не слышу. Мои мысли витают, я отгородился от мира. Почему я жив? Это действительно моя работа? Коробка стоит на столе передо мной. Я наклоняюсь вперед, роясь в пожелтевших письмах, фотографиях и документах, пока не нащупываю монету. Я беру его между большим и указательным пальцами, смотрю на него. Он все еще в отличном состоянии, почти прохладный. Кубок какого-нибудь бога или Короля, початок кукурузы с другой стороны, 0,67 грамма серебра, одна шестая драхмы - цена половины литра оливкового масла. Я кладу монету на стол, встаю и подхожу к окну. Баренд Воссен мертв, я убил его за все, что он сделал с моей семьей. Оправдание его смерти лежит в коробке, которую я получил в Элунде от неизвестного человека. Я что, его инструмент? Мимо на безответственной скорости проносится машина. Потенциальный убийца. Я улыбаюсь. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь убью кого-нибудь? Люди, которые меня знают, считают меня мягким человеком, некоторые называют меня слишком хорошим для этого мира. Я не могу их винить. Я идеалист, мечтатель, стремящийся улучшить мир с пользой для себя и бесцветным будущим. Другие говорят, что я умен, мог бы лучше использовать свои таланты. Они также правы. Я просто слишком застенчив, чтобы использовать свои таланты. Разговор с кем-то, кого я не знаю, стоит мне невероятных усилий. Я не осмеливаюсь привлекать внимание кассира супермаркета к тому факту, что счет неправильный. Жалко, но я научился с этим жить. Соседка видит, что я стою, поднимает руку. Я киваю и делаю шаг назад. Собственно, почему? Убийце не обязательно быть скромным. Я снова встану у окна. Сосед исчез. Я снова улыбаюсь, потому что чувствую себя сильнее. Никто не заподозрит меня, если я убью ее, так же как никто не заподозрит меня в убийстве Баренда Воссена. Все это было слишком давно. Я шаркаю на кухню, беру бутылку колы из холодильника и снова сажусь. Солнце проглядывает сквозь облака, свет проникает в окно. Знак всевышнего. Он одобряет мои действия. Первородный грех - это его изобретение.


Прежде чем сесть в машину, он закурил сигарету. Версавел терпеливо ждал, давая волю своему воображению. Бен обещал удивить его сегодня вечером. При воспоминании о том, что они пережили вчера, у него по коже побежали мурашки. Запах тепловатого массажного масла снова возбудил его, он ощутил вкус свежеприготовленного краба.


- Ты позвонишь Саскии вместо меня?


Ван-Ин выбросил свою задницу в канализацию, как опытный баскетболист, но дело шло все лучше и лучше с тех пор, как расстроенный чиновник, приведенный к присяге, недавно оштрафовал его на бензин за подлый слив.


Опять забыл свой сотовый?’


- Нет, Гвидо. Я пытаюсь удержать вас в курсе дела. Ты снова думала о своем новом парне?


"Это было так ясно?’


Ван улыбнулся. Он подарил своему другу новую любовь, при условии, что тот не переборщил с этим. Бен был прекрасным парнем, но он не был богом. Это был мост слишком далеко.


"Что может быть хуже влюбленного мужчины?’


"Ты точно не собираешься начинать.’


- Влюбленный старик, Гвидо. Давай же. Экшен. Скоро у вас больше не останется тестостерона.’


Версавел вытянул указательный и средний пальцы, поднес их к виску и сказал: "Да, шеф.’


- Попросите ее составить отчет о нравственности Баренда Воссена и организовать опрос соседей.


"Ты собираешься сесть за руль?’


"Нет, я подожду, пока ты закончишь звонить.’


Он закурил еще одну сигарету. Коллеги из Отдела технических расследований все еще были заняты в доме Баренда Воссена. Ему пришлось дождаться отчета, прежде чем предпринять какие-либо дальнейшие действия. Сегодня признания подозреваемого уже недостаточно, без вещественных доказательств высока вероятность того, что он или она избежит участия в танцах. Современные времена. Судей заменили компьютеры.


- И спроси ее, как поживает малышка.’


Сестра и шурин Баренда Воссена оказались двумя вошедшими в поговорку грубыми стариками. Она была жилистой, а он по-прежнему каждый день проезжал по двадцать километров на велосипеде. Они жили на небольшой вилле пятидесятых годов. В саду было полно цветов, трава была миллиметрового размера, на дорожке из натурального камня, ведущей к входной двери, не было мха.


‘ Я комиссар In, а это мой помощник Гвидо Версавель. Мы можем войти?


"Что-нибудь случилось?’


Лена Воссен выглядела испуганной и изумленной одновременно. Она никогда не контактировала с полицией, не говоря уже о комиссаре. Для нее было нормально так реагировать.


- Это касается твоего брата Баренда.’


Лена Воссен продолжала смотреть на него с ужасом и изумлением. Они услышали, как кто-то зовет их из гостиной. Чуть позже в дверях появился мужчина с короткими седыми волосами. У него были широкие плечи и острый подбородок. Он обнял жену за плечи и посмотрел на Ван Ина Эн Версавела. Поскольку майор был на отдыхе, никто не должен был объяснять ему серьезность вопроса. Человек в форме имел звание старшего инспектора, парень в штатском, вероятно, был его начальником. Они не послали комиссара по банальному делу.


"Это Баренд", - сказала она.


"Он мертв?’


"Да", - сказал Ван. "Мы можем войти сейчас?’


‘Конечно’.


Майор в отставке провел жену в гостиную. Версавел закрыл входную дверь. На буфете стояла красивая ваза в стиле ар-деко с гортензиями, старомодный радиоприемник с лампой воспроизводил сюиту Баха. Телевизора не было, но был шкаф, полный книг, и проигрыватель. Гостиная служила подходящим фоном для ностальгического телесериала.


- Садитесь, - сказал майор почти повелительно.


Там был кожаный диван и два внушительных кресла с закругленными подлокотниками. Лена спросила, не хотят ли они чего-нибудь выпить. Кофе или чай.


- Или что-нибудь покрепче, - добавил майор с усмешкой.


- Нет, спасибо, - сказал Ван.


Они сели, майор выключил радио. Приятные люди в хорошем доме. Ван-Ин вряд ли мог предположить, что они имеют какое-то отношение к подозрительной смерти Баренда, но ему не разрешалось исключать такую возможность. Почему Лена и майор навещали Баренда каждую неделю? Потому что отец и сын жили в разногласиях друг с другом, и, может быть, в этих обстоятельствах можно было как-то договориться? Деньги были прожорливым дьяволом, особенно в высших кругах.


"Возможно, Баренд был убит", - сказал Ван.


Рот Лены Воссен открылся, майор провел пальцами по бедру, пытаясь отдышаться. Ван-Ин позволил им немного прийти в себя, прежде чем продолжить.


- По словам экономки, вы навещали его вчера.’


"Совершенно верно", - сказал майор, которого ждал первый сюрприз. ‘Мы навещаем его каждую неделю. Мы с Барендом заядлые шахматисты, вам следует знать’.


Он все еще говорил в настоящем времени - признак того, что смерть его шурина еще не до конца проникла в него.


- Ты помнишь, как долго ты там пробыл?


Майору не пришлось долго раздумывать. Обычно они играли две партии, но уходили в одиннадцать часов, даже если исход игры не был решен.


"Мы заказываем такси заранее", - сказал он. "Дать вам номер компании?’


И Ван-Ин, и Версавел с трудом сдержали улыбку. Майор был не только грубоватым седым человеком, но и в его комнате наверху все было в порядке.


"Мой коллега примет это к сведению позже", - сказал Ван. "Мы действительно хотим знать, были ли у Баренда враги, угрожали ли ему, чувствовал ли он себя в какой-либо опасности и с какими еще людьми он общался.’


"Мой брат редко выходил на улицу и, насколько мне известно, ни с кем не общался, кроме нас с Джулией.’


- Джулия - это домработница?’


‘В самом деле’.


- Могу я также задать нескромный вопрос?’


"Нет", - сказал майор. "Но, учитывая обстоятельства, мы вряд ли можем возражать против этого. Не так ли?’


Они снова с трудом сдержали улыбку. Майор просто обращался с ними как с кучкой новобранцев. Его авторитарный голос, прямая осанка и резкий взгляд все еще внушали благоговейный трепет.


- Спасибо вам, майор, - искренне поблагодарил Ван. "Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мы думаем, что Баренд Воссен был состоятельным человеком, и кто знает, если мотивом были деньги, может быть, вы сможете нам помочь ..."


- Мой шурин действительно держит своих овец на суше, - перебил майор. - У него три дома во внутреннем городе и приличное состояние в банке. ’


С тех пор бывший солдат не осмеливался указывать на то, что Баренд Воссен мертв, и ему лучше было говорить о нем в прошедшем времени, это только испортило бы атмосферу.


- Что вы подразумеваете под “неплохим состоянием”?


Майор украдкой взглянул на свою жену, как будто просил у нее разрешения назвать конкретную сумму и признать, что помимо игры в шахматы, они с шурином также обменивались мнениями по поводу своих соответствующих инвестиций. В ответ он получил сдержанный кивок.


"Мои родители были довольно богатыми людьми. Лена и два ее брата Зигфрид и Баренд унаследовали более трех миллионов евро каждый после вычета налога на наследство.’


"Это действительно неплохое состояние", - ответил Ван-ин, не дрогнув ни единым мускулом.


Он не испытывал особого уважения к людям, которым на колени сваливалось столько денег, с другой стороны, дети не были виноваты в том, что их родители хорошо вели хозяйство, хотя он удивлялся, как человек мог накопить такой капитал.


"У папы были большие интересы в Катангском медном руднике, когда Конго еще называлось Бельгийским Конго", - сказала Лена.


Ван-Ин не спрашивал, как папа приобрел крупные доли в медном руднике в Бельгийском Конго, Лена Воссен и майор казались ему дорогими людьми, он не хотел гнаться за ними на Удочку.


- У Баренда были дети?’


Вопрос вызвал некоторые эмоции. У Лены на глазах выступили слезы, майор стиснул челюсти, но лгать не было смысла, потому что они оба знали, что Баренд составил Новое завещание.


- У него было двое сыновей.’


- Двое, - повторил он. - По словам экономки...


"Джулия всего лишь пытается защитить репутацию Баренда. Герман - его законный сын, другого зовут Брехт Сейнхейв.’


Майор произнесла это имя как ругательство, раздув ноздри и задрожав нижней губой. Лена смотрела перед собой влажными глазами. Семейная тайна была раскрыта, она почувствовала острую боль в груди, хотя была уверена, что это не имело никакого отношения к ее сердцу. Боль причиняло унижение.


‘ Ублюдок.


- Я не могу выразить это лучше, комиссар.’


Майор встал, подошел к дубовому комоду, открыл дверцу и взял с верхней полки недопитую бутылку виски.


"Ты тоже пьешь что-нибудь из этого?"’


Ван-ин кивнул, Версавел сделал оборонительный жест. Лена прошаркала на кухню и вернулась с двумя хрустальными бокалами.


У Баренда была любовница, от которой он зачал ребенка. Она думала, что таким образом сможет увести его от моей невестки, но ей не повезло. Баренд разорвал отношения, когда понял, что Мегера охотилась только за деньгами. Брехт несколько раз приезжал навестить своего отца, когда был совершеннолетним, и держался подальше, когда не получал того, что хотел.’


‘ Деньги.


- Да, комиссар.’


После глотка виски. Напиток оказался горьким, как и сам кейс, который постепенно стал напоминать игру в Клуэдо. Насколько он помнил, они никогда не завершали расследование меньше чем за двадцать четыре часа. На этот раз, похоже, они установят отличный рекорд. Казалось, все готово как по маслу. Незаконнорожденный сын пришел навестить своего отца, завязалась потасовка, и..... он поднес стакан к губам, осушил его одним глотком, поблагодарил Лену и майора за сотрудничество и пообещал немедленно связаться с ними, как только у него появятся новые новости.


Ван-Ин взглянул на часы, когда они стояли снаружи у машины. Было без десяти двенадцать.


- Что ты об этом думаешь, Гвидо?


- Просто позвони Саскии и спроси, может ли она раздобыть адрес Брехта Сейнхейва.


- Блестящая идея. А пока я выкурю сигарету.’


Они оба рассмеялись над собственной глупостью. Саския перезвонила четверть часа спустя с сообщением, что Брехта Сейнхейва нет дома. По словам соседей, он был в командировке.


"У нее есть его номер?’


Версавел передал вопрос Саскии, ответ также был разочаровывающим. На имя Брехта Сейнхейва не было зарегистрировано ни одного номера, и это, вероятно, означало, что он пользовался мобильным телефоном с платежной картой. Но Саския пообещала сделать все, что в ее силах. Неожиданная неудача установила заранее установленный рекорд на склоне, но Ван-ин так и не проснулся от нее. Он был голоден, а также немного хотел пить.


- Спагетти на террасе кафе "Флиссингхе"?


"Лучшее от меня.’


Был прекрасный весенний день, светило солнце, ветра не было, и никто не хотел призывать их к порядку. Чего еще может пожелать чиновник?


- Как дела у Ханнелоре с тех пор, как она снова стала следственным судьей?


"Это еще предстоит выяснить, но, по крайней мере, она с нетерпением ждет этого. Вы ее знаете, она хочет больше действий ".


"Когда она официально приступает к работе?’


‘ Завтра. Я уже купил шампанское, чтобы отпраздновать ее первый рабочий день.


Версавел припарковал безымянную Ауди на Кармерстраат, всего в сотне метров от старейшего кафе Брюгге. К счастью, там было тихо, четверо пожилых мужчин играли в карты внутри, а на террасе были заняты три столика. Ван-Ин заказал "Омер" и попросил принести пепельницу. Версавел заказал полбутылки прессованного бордо.


"Я думаю, Бен оказывает на тебя положительное влияние. Скоро ты тоже начнешь курить.’


Версавел ничего не сказал, потому что его друг был прав. Бен полностью разрушил его жизнь. Эпатажный бизнесмен водил его на шикарные встречи, знакомил с предположительно лучшими кругами и шаг за шагом учил его более интенсивно наслаждаться жизнью. Вино было одной из его страстей, а любовь просто ослепляла.


Прошло ровно шесть месяцев с тех пор, как я получил коробку. Между тем, я знаю содержание всех документов и писем наизусть. Фотографии запечатлелись в моей памяти так же четко, как отпечатки на бумаге. Я тщательно проверил все факты и только потом решил, что делать. План тщательно подготовлен, сценарий зафиксирован. Я достаю оболе из коробки, кладу монету на стол перед собой. Души, ответственные за страдания, которые они мне причинили, никогда не обретут покоя. Я неделями наблюдал за домом Баренда, отмечал, когда экономка уходила домой, Лена и майор приходили в гости, Баренд ложился спать. Выполнить работу было легко, потому что схема была простой. Экономка оставалась до девяти, Лена и майор - до одиннадцати, а Баренд отправился спать в полночь. Конечно, я мог бы выбрать другой день, чтобы убить своего мучителя. Именно мысль о том, что Лена и майор будут первыми подозреваемыми, побудила меня нанести удар в ту ночь, когда они тоже были там. Я вошла через черный ход с помощью простого бегунка, а затем через подсобное помещение, дверь которого никогда не запиралась. Я зажгла свет на лестничной площадке и позвала его по имени. Он пришел посмотреть. Я никогда не забуду выражение его глаз. Он взмахнул тростью и подошел ко мне. Идиот. Толчка было почти достаточно.


"Зачем ты пришел сюда?’


Они хорошо поели. Ван-Ин заказал второе "Омер". Он отодвинул свой стул, потому что на солнце стало слишком жарко. На Саскии было белое хлопчатобумажное платье и игривые босоножки. Едва ли можно было заметить, что несколько месяцев назад у нее родился ребенок.


"Если Моисей не придет к горе, гора должна уйти к..."


- Все в порядке, пока ты не начнешь ныть, Сас. Сядь и выпей чего-нибудь вкусненького, раз уж это снова разрешено.’


Я тоже выпью ’Омер".


Ван-Ин состроил подозрительную гримасу. "Омер" был довольно пряным пивом высшего брожения.


Она посмотрела на него, качая головой.


"Я знаю, о чем вы думаете, шеф, но те, кто пьет умеренно, остаются стройными, и вы можете..."


"Заткнись.’


Он поднял руку и подозвал горничную, которая отнесла заказ к другому столику.


"Я думал, вы позвоните мне, если будет что сообщить.’


"Тот, кто спит с собакой, заражается ее блохами", - засмеялась она.


"Что ты хочешь этим сказать?’


"Я поручила это дело Барту Сэленсу", - сказала она со стальным выражением лица. "Ты также делегируешь полномочия, когда тебе хочется посидеть на солнышке, и ты знаешь, что Барт неравнодушен ко мне. Он совсем не возражает провести весь день в своем бункере.


- Так вот что ты имеешь в виду: тот, кто спит с собакой, заражается ее блохами.’


- В переносном смысле, конечно.’


"Конечно", - сказал Ван.


Он, конечно, не мог винить ее за то, что ее выдавили, по той простой причине, что он тоже был неравнодушен к ней. Она, конечно, знала, что начальник Корпуса отсутствовал несколько дней, и что Ван-Ин тем временем был главным. Время летело незаметно, казалось, что они были в отпуске. К счастью, на террасе не было Брюгге, иначе им наверняка сказали бы, что чиновники ведут роскошный образ жизни. Саэленс позвонил без десяти пять. Они уже собирались расходиться по домам, Ван-Ин только что оплатил счет.


- Он отследил номер телефона жены Брехта Сейнхейва.’


- И? Он звонил ей?


"Да, но она отказывается передавать номер Брехта.’


Ван-Ин посмотрел на часы. Дело снова не было таким срочным.


‘ Хорошо. Тогда мы навестим ее завтра.


"Есть еще одна проблема", - сказала Саския. "Его жена тоже в отпуске. В настоящее время она живет в Испании".


OceanofPDF.com


2


Потребовались определенные усилия, чтобы убедить жену Брехта Сейнхейва выдать номер мобильного телефона своего мужа, это удалось только тогда, когда он дал ей понять, что воспрепятствование правосудию может обойтись ей очень дорого. Это была ложь во благо. Им нужно было доказать, что Воссен была убита, прежде чем они смогут предъявить ей какое-либо обвинение. Однако в прошлом Ван-Ин много раз доказывал, что умеет блефовать как никто другой. Он записал номер, поблагодарил женщину за сотрудничество и поднял большой палец.


"Ты можешь сказать грому, что она сейчас звонит ему", - стоически ответил Версавел.


"Мы должны пойти на этот риск, Гвидо.’


Действительно, были очень высоки шансы, что она сообщит своему мужу о том, что его ожидает, дав ему время придумать алиби, если он, по крайней мере, тот человек, которого они искали, но им приходилось грести теми веслами, которые у них были. Ван-ин набрал номер. Запись заняла целую вечность.


"Привет, это Брехт Сейнхейв.’


Голос звучал сонно, хотя было почти половина одиннадцатого. Ван-Ин глубоко вздохнул и как можно лаконичнее объяснил, что произошло и зачем он им понадобился.


- Вы не верите в то, что говорите, капитан. Я в отпуске, а вы просите меня приехать из Парижа в Брюгге, чтобы сделать заявление в связи с подозрительной смертью, к которой я не имею никакого отношения.’


"Это касается вашего отца, мистер Сейнхейв, я полагаю, вы хотите присутствовать на похоронах.’


- Послушайте меня, комиссар. Я...


- Остается ваш отец, мистер Сейнхейв.’


"Мой так называемый отец. Он, блядь, ни разу не оглянулся на меня, и где он был, когда я в нем нуждался? Он когда-нибудь помогал мне, когда у меня были трудные времена?’


"Возможно, ты сможешь унаследовать от него", - осторожно предположил Ван. "Теста ДНК достаточно, чтобы доказать, что ты его сын.’


Оно хранило молчание. Ван-Ин осмелился поклясться, что именно он привел Сейнхейв главный аргумент, чтобы прервать свой отпуск и приехать в Брюгге как можно скорее. Он был неправ. Сейнхейв пришла в слепую ярость, крича так громко, что Вану пришлось держаться на некотором расстоянии от его уха в своем мобильном телефоне. Яростная реакция почти доказала, что Сейнхейв непричастен к этому делу, если, конечно, он не был хитрее, чем они думали. Он мог бы подготовиться сам, и, возможно, было бы неправильной тактикой выманивать его из палатки перспективой получения наследства.


"Я также могу передать вас французской полиции", - деликатно сказал Ван, когда Сейнхейв наконец вышла. "Франция и Бельгия недавно заключили договор, который делает это возможным.’


Это была просчитанная авантюра, потому что Ван-Ин был почти уверен, что непрофессионал не знаком с европейскими правилами и, следовательно, не сможет ему противоречить. Угроза сработала. Сейнхейв успокоилась.


"Это не изменит дела, приду я или нет", - сказал он.


"По крайней мере, мы вернем вам деньги за билет. Поезд на Брюссель ходит каждый час. Если вы возьмете такси до Северного вокзала, то прибудете в Брюссель около полудня, где вас ждет машина, которая отвезет вас в Брюгге.’


Сейнхейв колебался, но в конце концов уступил после того, как Ван-ин пообещал лично проследить за тем, чтобы он вернулся в Париж до восьми часов.


- Ты даже хуже, чем фон Мюнхгаузен.’


‘Von wie...?


"Какой-то немецкий барон, который мог приколоть к рукаву самые фантастические истории для своей аудитории", - сказал Версавел со скрытой улыбкой. "Величайший лжец всех времен’.


‘À la guerre comme à la guerre, Guido. Где Sas?’


- Чем я могу помочь вам, барон?


Саския появилась в образе призрака из лампы Аладина. Она выглядела сияющей в ярко-красном платье, которое сидело на ней как перчатка. Как восемнадцатилетняя девушка. Только она знала, сколько пота потребовалось, чтобы восстановить линию после беременности, но оно того стоило. В эти дни она была завалена комплиментами. Даже Версавел поднял брови, когда она снова появилась в офисе в свой первый рабочий день.


- Ты не против отвезти Саэленса в Брюссель?


‘ Нет. Наоборот.


Ходили слухи, что между ней и Саэленсом было нечто большее, чем дружба, но ей было все равно. Люди все равно сплетничали.


"Что мы будем делать в это время?’


- Навещаю официального сына Баренда Воссена.


"Может, мне сначала позвонить ему?’


- Да, сделай это, Гвидо.’


Я в четвертый раз перечитываю анонимное письмо, адресованное немецкой комендатуре, и снова сравниваю почерк с подписанным счетом. Рукописи совпадают, но я уже давно это знаю. Я сравниваю их не потому, что сомневаюсь в правдивости своих выводов, противостояние обоим произведениям разжигает во мне огонь, который разжег неизвестный мужчина в Элунде, это оправдывает мое стремление к возмездию. Говорят, что месть оставляет горький привкус и не приносит ожидаемого от нее удовлетворения. Напрасные разговоры о нежных, так сказать, цивилизованных людях, которые никогда не испытывали боли, грозящей свести меня с ума. Nee, geef me dan liever de uitdrukking: La vengeance est un plat qui se mange froid. Я смотрю на фотографию своего дедушки. На обороте написана дата: 11 марта 1944 года, примерно за шесть месяцев до освобождения Брюгге канадской армией. Я вижу решительного мужчину с яркими глазами и резко очерченным лицом. Моя бабушка стоит рядом с ним. Ее мягкий, скромный вид смущает меня, потому что я только сейчас замечаю, как я похожа на нее. Я кладу фотографию обратно в коробку и закуриваю сигарету, вторую с тех пор, как повзрослела. Изо рта вырывается дым, горький вкус табака вызывает у меня кашель. Я стою перед зеркалом, затягиваюсь, выпускаю дым на отражение в зеркале, изображение робкой испуганной ласки, пытающейся вести себя жестко. Я все еще напуганная ласка? В конце концов, убийца не может быть слабаком, это напоминает мне обряд посвящения в первобытные племена, где мальчиков принимают в общество как настоящих мужчин после нескольких тяжелых испытаний. Я сделал первый шаг, мой взгляд потемнел, движения стали более точными, неуверенность и страх совершить ошибку уменьшились. Я собираюсь пойти по стопам моего дедушки. Я делаю еще несколько затяжек горькой сигаретой, прежде чем выбросить окурок в стакан с водой, который временно служит пепельницей. Затем я достаю бутылку вина из кухонного шкафа, "Шато л'Анжелус", любимое вино моего дедушки, которое я купила по непомерно высокой, на мой взгляд, цене, чтобы помнить о нем. К первому глотку нужно немного привыкнуть, я не люблю вкусное, но не сдаюсь. Второй бокал делает меня вялым и меланхоличным, третий дарит вещий сон.


Мировые судьи и правосудие, это часто не работает, потому что мировые судьи - просто люди, а правосудие - это абстрактное понятие, с которого они мало что могут начать на практике. Вот почему Законодательный орган снабдил судебную власть обширным набором юридических текстов и правил, которые позволяют им действовать во всех направлениях. Герман Воссен был назначен судьей в суд первой инстанции в возрасте тридцати восьми лет и с тех пор следовал безупречному курсу, другими словами, он не совершал слишком больших глупостей, потому что всегда давал обвиняемому преимущество сомнения, даже если доказательства иногда противоречили его суждению. Адвокаты сражались как дикие львы, чтобы передать ему свое дело. Ван-ин знал репутацию приветливого судьи, но никогда с ним не встречался. Он знал только, что тот ушел на пенсию несколько месяцев назад по состоянию здоровья. Звон старомодного колокольчика эхом разнесся по коридору величественного особняка в центре Брюгге. Открыть дверь подошла двадцатилетняя девушка. Она улыбнулась и спросила, что она может для них сделать. Ван-Ин представился и спросил, можно ли поговорить с судьей Воссеном.


"Заходи", - сказала девочка. "Папа все еще работает в ванной. Ему пора выходить.’


Не задаваясь вопросом, что Лисы все еще делают в ванной в десять на десять, Ван-Ин улыбнулся девушке и последовал за ней на старомодную веранду, где стояла стопка журналов и пепельница. Версавел вздернул нос, но ничего не сказал.


"Я скажу ему, что ты там", - сказала девушка и исчезла.


Ван-Ин тут же закурил сигарету. Версавел взял журнал из стопки и начал его листать. В углу веранды царила смоковница в большом глиняном горшке, также были кактусы от больших до маленьких. Да, здесь действительно было довольно уютно. Версавел не только плохо понимал, что любитель растений разрешает курить в своей теплице, но он также знал репутацию Благородных Лис. Жить и давать жить другим было одним из его самых любимых девизов.


- Вы считаете Лисиц подозреваемыми?


Версавел сформулировал вопрос так, что ответ мог быть только отрицательным. Судьи были вне подозрений.


Ван-Ин не был бы Ван-Ином, если бы разделял это мнение.


- Даже снисходительные судьи могут стать преступниками, Гвидо. Могу я привести тебе несколько примеров?’


"Нет, не бери в голову.’


Версавел сосредоточился на статье о влиянии Эль-Ниньо на климат, однако у него вообще не было возможности прочитать статью. Дверь распахнулась, и судья Воссен вошел с обаянием британского джентльмена. На нем был светло-серый костюм, яркий галстук и ботинки Timberland - не самое удачное сочетание, но, очевидно, его это не волновало.


"Доброе утро, джентльмены, чем я могу вам помочь?’


Он вел себя особенно беззаботно для человека, который только что потерял отца. Ван-ин встал, протянул руку.


- Это касается твоего отца.’


"Он ведь не умер, не так ли?’


Судья выглядел удивленным. Он действительно не знал, что произошло? Ни в коем случае.


- Ваш отец действительно мертв, мистер Фокс.’


- Мертв?


Лисы могут быть эксцентричными, объявление о смерти вашего отца никого не оставило равнодушным, если только... если что? Ван-Ин не мог поверить своим ушам, Версавел намеренно отвел взгляд.


- Разве твоя тетя не звонила?


- Лена? - спросил я.


"Да", - изумленно ответил Ван.


Что, черт возьми, здесь происходит? Лисы сошли с ума или ...? Он принял это как должное и попытался вести себя нормально.


- Ваш отец неудачно упал.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


Удивленный взгляд сменился недоверием. Правый Лис поднес правую руку ко лбу, сделал шаг назад. Это выглядело так, словно он притворялся. Он пошатнулся, но не упал. К счастью, нет. И все же у Вана было впечатление, что он попал в театр, где ставили дешевую драму.


"Так ты действительно не знал?’


"Ты смеешь называть меня лжецом?’


Судья Фокс угрожающе поднял палец, его глаза вспыхнули огнем. Он посмотрел на Версавела. Не нужно было быть врачом, чтобы определить, что с психическим здоровьем Германа Воссена что-то в корне не так.


- Приведи его дочь, Гвидо.’


Судья Воссен развалился в старомодном кресле. Его дочь стояла рядом со стаканом воды и таблеткой.


"Это происходит все быстрее и быстрее", - сказала она извиняющимся тоном. "Врачи диагностировали у него деменцию с тельцами Леви два месяца назад.’


- Извини, - сказал Ван. ‘ Мы этого не знали.


- Вам не нужно извиняться, капитан. Мы тоже не сообщали эту новость. Даже его коллеги не знают, что папа становится сумасшедшим.’


Она спокойно объяснила, что деменция с тельцами Леви протекает быстро, и у пациентки все еще время от времени случаются яркие моменты.


"Он все еще был очень нормальным за завтраком", - сказала она. "Я не ожидала, что..."


- Вам тоже не нужно извиняться, мисс...


"Летиция, что означает радость, но я могу заверить тебя, что смеяться больше не над чем. Папа так молод. Бывают дни, когда он едва узнает меня.’


Ван задумчиво кивнул. Он имел дело с девушкой. Слабоумие с телом Леви, представь, если бы это когда-нибудь случилось с ним. В любом случае, одно было ясно наверняка: он мог исключить судью Фоксена из списка возможных подозреваемых.


"Вполне могло быть, что тетя Лена позвонила папе", - сказала она. "По крайней мере, он мне не сказал.’


Ван ин Репте ни словом не обмолвился о тезисе об убийстве и ничего не сказал о Брехте Сейнхейве, у девушки и так было достаточно мышей. Они попрощались и пожелали ей много сил.


- Кто остался? - спросил он, когда они оказались на улице.


Версавел достал из внутреннего кармана записную книжку и открыл ее. У Дидерика Воссена, человека, сколотившего состояние на меди из тогдашней колонии Бельгийское Конго, было трое детей: Лена, Зигфрид и Баренд. У Лены были сын и дочь, Зигфрид остался бездетным, сумасшедший судья и Брехт Сейнхейв были сыновьями Баренда.


'Siegfried.’


"У тебя есть его номер?’


- Ему позвонила Саския, он завтра возвращается из Испании.’


- На похороны своего брата.’


‘В самом деле’.


"Который сейчас час?’


- Половина первого.’


Если бы Брехт сдержал свое слово и сел на ближайший поезд до Брюсселя, он прибыл бы около полудня. Без пробок им разрешили ждать его в Брюгге два часа.


- Время для аперитива? - Спросил Версавел для проформы.


- Как ты можешь догадываться, Гвидо?’


Ханнелоре без промедления устроилась в своем новом кабинете в девять часов. Табличку на двери с именем ее предшественницы еще не заменили, но это не могло помешать веселью. Она снова была судьей-расследователем, с бесконечными встречами, политическими махинациями и вазелиновой дипломатией наконец покончено. Она смогла по-настоящему вернуться к работе: допрашивать подозреваемых, руководить расследованием, обращаться за консультацией в Отдел технических расследований и, что не менее важно, работать с Ван Ином и Версавелом в деле Воссена. Новому прокурору было позволено быть второсортной заменой левой подписи, она надеялась, что сможет конструктивно сотрудничать с ним. По этому случаю она надела строгое черное платье и достала из-под пыли пару туфель-лодочек. Все, что ей нужно было сделать, это дождаться его приезда. Алексу Прооту, она нашла его в Гугле, было сорок пять, он был женат на некоей Магде Сиренс, имел троих детей и жил на окраине города в скромном жилище, которое соответствовало его левому статусу. В любом случае, новый прокурор доказал, что не обязательно быть гением, чтобы сделать карьеру, ему потребовалось восемь лет, чтобы стать магистром права, и он не выиграл ни одного заметного дела, оставаясь юристом. Преимущество или недостаток? Ханнелоре улыбнулась. Прежний боевой дух вернулся, она почувствовала себя на десять лет моложе. Десять минут одиннадцатого. Она уже выпила четыре чашки кофе и тайком выкурила две сигареты. Фой. Она искала монетку, чтобы избавиться от неприятного запаха во рту. В любом случае, новый прокурор не был пунктуален. Она смахнула простыню со своего стола. Вскоре он был завален папками. Она встала у окна и выглянула наружу. Время тянулось мучительно медленно. Без четверти одиннадцать. Она позвонила секретарше и спросила, на месте ли уже мистер адвокат. Ответ был отрицательным. Она мысленно выругалась. Еще одна чашка кофе и сигарета. В пакете, который она нашла сегодня утром в фургоне "В пальто", были еще два. Два поспешных шага. Где он остановился? Телефон зазвонил в двенадцать минут двенадцатого.


‘ Здравствуйте. С адвокатом Проотом. Не могли бы вы заехать?


Он повесил трубку. Никаких ’мисс Де ондерзоэксрехтер‘ или "мисс Мартенс". Просто "не могли бы вы зайти". На плоском диалекте такого моста, как она думала, больше не существовало. Я не твоя гребаная собака. Она выкурила сигарету, встала перед зеркалом и подкрасила губы. Половина первого. Она нажала на звонок и подождала, пока на дисплее не появится надпись "внутри". Снова две минуты. Она глубоко вздохнула и толкнула дверь. Прокурор Проот был маленького роста, тучный и лысеющий. Она постаралась спрятать лицо в складке, протянула руку и сказала: " Доброе утро, господин прокурор’.


- Садитесь, мэм, - прозвучал голос кости.


Социалисты были не самыми счастливыми людьми, потому что всегда было на что пожаловаться, Проут, очевидно, не был исключением. В то время Иисус превращал воду в вино, Проут делал из воды уксус. Она сказала себе: "Мужайся". Это был визит вежливости, им не обязательно было видеться каждый день.


"Поздравляю вас с новым назначением", - сказала она.


Ханнелоре не была уверена, знал ли Прот, как разветвляется НОЖКА, и что на самом деле именно благодаря ей он получил высокий пост. Она не ожидала, что он будет благодарен ей, улыбка была бесплатной. Он одобрил ее как похотливую шлюху. Грудь, задница и бедра. Его свиные глазки фиксировали каждую деталь. Не питай иллюзий, подумала она. Если это больше не разрешено или невозможно дома, тебе придется натягивать это самой. Она улыбнулась, пытаясь представить, как он выглядит обнаженным.


"Моя встреча - это мое дело, мэм.’


Итак, он знал, что она заключила коровью сделку со священником, чтобы спасти Вана. Она сглотнула, но ничего не ответила.


- Я не буду оборачиваться, миссис Мартенс. Ты знаешь, кто я и что я могу сделать, если ты встанешь у меня на пути. И вы также знаете, что я и только я решаю, какое дело предъявлять следственному судье.’


"Я знаю это, господин прокурор.’


‘ Прекрасно. - Он сложил руки и переплел пальцы. - Тогда вам придется смириться с тем фактом, что я никогда не поручу вам дело, связанное с вашим мужем. Это вопрос деонтологии, вы должны понять, миссис Мартенс.


Ханнелоре редко заводила себя, потому что возбуждение действовало контрпродуктивно и обычно ничего не давало. Следовательно, она не могла объяснить, почему высокомерный толстый лоб, называющий себя прокурором, взорвал ее.


‘ Я мог бы понять вас, если бы вы правильно говорили по-голландски, господин прокурор, и я мог бы понять вашу позицию, если бы вы применили правила вежливости, но извините меня, пожалуйста: я не против.


В последний момент она понадеялась, что он не понимает по-французски, и выражение его лица выдало, что она сделала неверную ставку.


"Я буду трахать вас, мадам, и я буду продолжать трахать вас до тех пор, пока я прокурор. Вы понимаете меня или мне перевести это для вас на французский?’


"Извините, господин прокурор. Я был слишком снисходителен. "Мошенничество" не распространяется на груз. Я думаю, что вы грязная обезьяна с лобковыми вшами и геморроем. Так что вам больше не нужно обращаться ко мне “мадам” по той простой причине, что я больше никогда не буду приветствовать вас обращением “мистер Адвокат”. Отныне для меня ты - Красный Рыцарь на хромом коне.


Ханнелоре встала, еще раз огляделась, прежде чем открыть дверь и попрощаться со словами: ‘Закажите поездку, отправляйтесь в поход по Тибету. Два юриста в коридоре, которые случайно услышали ее последние слова, удивленно подняли головы. Младший смотрел на нее, качая головой.


- Это было приятное знакомство, госпожа судебный следователь?


Он со смехом повернулся к своему коллеге, почувствовав, как что-то коснулось его уха. Ханнелоре догадалась об этом, но взгляд и последовавшая за ним усмешка выдали, что это было женоненавистническое замечание. Она отреагировала как лучник с завязанными глазами.


"Это было нелегко", - сказала она. "Потому что я давно знаю, что у всех мачо есть малышка.’


Удар был нанесен, несмотря на повязку на глазах. Два юриста недоуменно посмотрели друг на друга и продолжили свой путь.


Солнце и омеры стали ленивыми. Он заказал кофе, сел в тени и закурил сигарету. Было десять на двоих. Пять минут назад Саския сообщила, что они прибыли в Брюссель, он спросил, могут ли они отвести Сейнхейв в кафе "Флиссингхе", потому что, в конце концов, это не был официальный допрос. Правда заключалась в том, что у него не было никакого желания менять солнечную террасу на свой современный бункер в здании полиции.


"Мне любопытно", - сказал он Версавелу.


- Ты же не ждешь признания, не так ли?


"Конечно, нет. Темная сторона "семьи Фокс" просто интригует меня. Они напоминают мне персонажей викторианской драмы. Не могу дождаться, когда открою крышку с выгребной ямы. ’


"Я думаю, у тебя разыгралось воображение, Питер, но меня это не беспокоит. Немного воображения - все равно что посолить и поперчить стейк.’


- Или сахар в кофе.’


Он схватил два кусочка и положил их в свою чашку, думая о стейке и толченом перце.


Первой в дверях появилась Саския, за ней следовал мускулистый мужчина лет сорока с небольшим с растрепанными светлыми волосами, похожий на великовозрастного серфингиста. На нем были поношенные джинсы, футболка с изображением кровоточащего сердца и надписью под ним и кроссовки от Puma. Барт Сэленс замыкал ряд.


- Садись. Что я могу тебе предложить?’


Деловитой рукой Сейнхейв прочтите текст на футболке. Никто не может причинить мне вреда. Было ли это совпадением или он надел футболку нарочно?


"Стакан воды - это нормально.’


Его взволнованный голос не соответствовал внешности. Версавел бросил косой взгляд на Ван-Ина. Ответа не последовало, иначе он бы каким-то образом дал понять, что Сейнхейв была кем-то из семьи. Геи сразу узнали друг друга.


"В первую очередь я хочу поблагодарить вас за ваше добровольное сотрудничество", - начал Ван в чрезмерно вежливой манере. - И мне жаль вашего драгоценного времени, но будет лучше, если мы проясним этот вопрос как можно скорее.’


‘ Ладно. Стреляй.


Сейнхейв казался расслабленным, он откинулся на спинку стула и скрестил ноги.


Смерть отца не вызвала в нем никаких эмоций, но перспектива получения наследства осталась с ним. Если подумать, это была единственная причина, по которой он приехал в Брюгге


"Мы подозреваем, что ваш отец был убит, следовательно..."


- Ты подозреваешь.’


Он почувствовал смесь разочарования и неверия. Они были такими глупыми, как говорили?


"Мы все еще ждем окончательного отчета судмедэксперта", - сказал Ван-ин, немного сбитый с толку.


‘ Криминалисты?


‘Хорошо’.


"В таком случае я бы переопределил слово “быстрый”.’


Ван-Ин закурил сигарету, сделал глоток кофе. Версавел затаил дыхание. Саския и Саэленс с удивлением наблюдали за происходящим. Все трое знали, что вулкану грозит извержение. Это произошло, но не так яростно, как они ожидали.


"Давайте договоримся об одной вещи, мистер Сейнхейв. Вы ведете себя вежливо, а я буду делать свою работу. Или вы продолжаете вести себя как высокомерный мудак, и я усложняю вам жизнь. Выбор за вами".


Сейнхейв, казалось, не был впечатлен, и он ничего не ответил. Ван-Ин сердито затянулся сигаретой и немного подождал, прежде чем снова взяться за провод.


"Если убивают богатого мужчину или женщину и его или ее не грабят, нам обычно не нужно далеко ходить в поисках преступника, если вы понимаете, что я имею в виду. В случае с вашим отцом есть два наследника: вы и ваш сводный брат.’


- Тогда сначала допроси его.’


"Я так и сделал, но кажется очень маловероятным, что он имеет какое-либо отношение к этому делу.’


"Почему бы и нет?’


- Потому что твой сводный брат страдает слабоумием с тельцами Леви.’


"Я этого не знал.’


- Где вы были позавчера примерно с двадцати трех до девяти часов утра?


Сейнхейв чувствовал себя загнанным в угол, потому что оказался единственным подозреваемым и не мог представить достоверного алиби.


- В Париже.’


"Один?’


"Я был там со своим другом.’


"Может ли ваш друг подтвердить это?’


"Зачем моему другу что-либо подтверждать? Вы не знаете наверняка, был ли убит старик.’


- Почему бы тебе не ответить на вопросы, если тебе нечего скрывать?’


Сейнхейв знала, что он провалится сквозь корзину. От него не ускользнул взгляд Версавела.


"Мой друг ушел три дня назад. Между нами больше ничего не было.’


"Это случается чаще", - сказал Ван. "Ты не узнаешь кого-то получше, пока не отправишься в совместное путешествие.’


- Можно тебя на минутку, Питер?’


Версавел встал перед Сейнхейв. Он ненавидел геев, которые не осмеливались открыто заявить о своей ориентации.


"Признайся, что у тебя были отношения.’


Саския была явно шокирована таким прямым подходом. У нее отвисла челюсть. Саэленс почесал волосы, потирая подбородок, хотя и знал, что Версавел не стал бы выражаться подобным образом, если бы не был на сто процентов убежден в своей правоте.


"Я тоже тебя узнала", - сказала Сейнхейв мэт.


Я бы сказал, вы женаты. Он молчал, потому что, по словам Версавела, многие геи были женаты, чтобы выглядеть прилично для своих родителей или семьи. На самом деле его не интересовало, была ли Сейнхейв лесбиянкой, натуралкой, би, транссексуалом или гермафродитом.


"У вас есть алиби?’


"Нет", - прозвучало резко. "Я не могу доказать, что сидел в своем гостиничном номере и смотрел телевизор, а потом пошел спать’.


- В котором часу вы отправились в свою комнату?


Отъезд его друга сильно расстроил Сейнхейва. Весь день он бесцельно бродил по Парижу и около шести съел спагетти в бистро неподалеку от своего отеля, после чего удалился в свой номер.


- Через час или семь?’


"И в котором часу ты проснулся?’


- Когда ты позвонила мне.’


Вполне возможно, что Сейнхейв взяла напрокат машину, поехала в Брюгге, чтобы убить своего отца, вернулась и забралась к нему в постель. Допрос дежурного администратора был единственным способом выяснить, правдива ли история Сейнхейв, но в наши дни ночной портье был укомплектован персоналом только в более дорогих отелях. Он задал вопрос для проформы, и ему назвали название небольшого отеля недалеко от площади Пигаль.


"Тогда мне придется попросить вас остаться в Брюгге до завершения расследования", - сказал он.


‘ Я уже решил это и не хочу пропустить похороны. В конце концов, он был моим отцом.


Ван-Ин редко пил шампанское и только тогда, когда было что отпраздновать. Ему было любопытно, что скажет Ханнелоре после своего первого дня в качестве следственного судьи.


"Ты ведь идешь, не так ли?" - сказал он Версавелу.


"Хорошо, но ненадолго.’


- Ожидание возбуждает тебя еще больше, Гвидо. Бен поблагодарит меня.’


"Глупо.’


Они прошли через ворота "жирной рыбы", небо все еще было густо-голубым, и было все еще достаточно тепло, чтобы посидеть на террасе.


"Привет, милая, как прошел твой день?’


Он помахал бутылкой шампанского, другой рукой обнял ее за плечо и отвесил пощечину, прежде чем она успела что-либо сказать. Версавел спонтанно последовал его примеру.


- На самом деле ты не выглядишь счастливой. Или я ошибаюсь?’


"Нет, ты не ошибаешься, дорогая. Я ненавижу этого парня. Что за тупой ублюдок.’


- К счастью, дети тебя не слышат.’


Они все еще были внутри. Сара и Саймон играли в саду, Жюльен сидел в обеденном кресле с куском сладкого сэндвича в руке. Ван-Ин открыл раздвижную дверь и схватил ее за руку.


"Не беспокойся об этом, Ханна. Сначала скажи мне, как зовут этого ублюдка. Я решу это за тебя. ’


Она высвободилась и встала на кончики пальцев ног, как прыгун с высокой планки, готовящийся к прыжку.


- Ты знаешь его имя, и мне не нужна твоя помощь. Скупые мужчины не заслуживают пощады. Мальчик не понимает, что...


Она так сильно завелась, что не могла вымолвить ни слова. Ван-Ин попытался ее успокоить. Он не раз видел, как она выходила из себя, но никогда так сильно, не говоря уже о ее словарном запасе. Он снова схватил ее за руку и толкнул на стул. Она задохнулась от гнева.


- Может, мне оставить тебя в покое?


- Вовсе нет, Гвидо. Ты приструни мою разъяренную Мегеру, а я тем временем принесу очки. Мудак ты или не мудак, это праздник, и я уверяю тебя, что мы с Гвидо напоим тебя газом во время стриптиза, если ты продолжишь дуться. Вам это ясно, миссис Мартенс?"Ей потребовалось несколько секунд, чтобы улыбнуться.


- Тогда я объявляю вечеринку открытой в это время.’


Раздался звонок, когда пробка выскочила из бутылки. Версавел, раскаявшись, пошел к входной двери и вернулся со Злотым Крыжовником. Яркий поляк облизнулся при виде бутылки. К счастью, в холодильнике была вторая бутылка.


- Каким попутным ветром занесло тебя сюда, Злот?’


Он наполнил бокалы, не пролив ни капли, что было очень необычно. Это был бы не первый случай, когда большая часть была потеряна из-за того, что он был слишком импульсивен.


"Я не знаю, попутный ли это ветер, Петр.’


- Надеюсь, не плохие новости.’


"Это зависит от того, что вы называете плохими новостями.’


"Хорошие или плохие новости, я не позволю им испортить мне вечер.’


Злоткрыхбрто сначала опустошил свой бокал и подождал, пока Ван-Ин снова наполнит его, прежде чем сообщить новость.


- Это касается вскрытия тела Баренда Воссена, - сказал он размеренно. "Падение не убило его, он задохнулся, вероятно, его придушили подушкой.’


"Итак, убийство.’


‘В самом деле’.


OceanofPDF.com


3


Я чувствую себя превосходно, все налаживается. Я не могу вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как женщина обращала на меня внимание. Или я снова сплю? Она сидит за стойкой бара, я читаю газету, время от времени поглядывая через край на ее стройное тело. Подглядывать за женщинами - одно из моих любимых занятий. Тем временем я стал очень искусен в этом, большинство из них не осознают, что я тайно наблюдаю за ними и одобряю их, но в своем воображении я иду гораздо дальше. Женщина за стойкой бара очаровывает меня. Я пытаюсь прикинуть, сколько ей лет, чтобы догадаться, чем она занимается. Она замужем? Почему она просто сидит здесь и пьет кофе? Анкета длинная. Просто жаль, что я не могу сравнить свои ответы с реальностью, потому что у меня не хватает смелости обратиться к ней или предложить выпить. Неудача. Я сражаюсь с монстром, который держит меня в заложниках. Больше никаких оправданий. Я не тот, кем был раньше. Убийца - это не слабак. Экшен. Слова срываются с моих губ неуверенно. Это звучит деревянно, но на этот раз мне это удается.


- Не хотите ли чего-нибудь выпить от меня, мэм?


Я покрываюсь потом, когда она соскальзывает с барного стула и подходит ко мне с уверенной и широкой улыбкой.


"Я все еще видела тебя здесь", - говорит она хриплым голосом.


Она стоит перед столом, слегка наклонившись, положив руки на поручни стула, я опускаю газету и киваю. От запаха ее духов у меня покалывает затылок, но я не осмеливаюсь посмотреть ей в глаза. Богиня неприступна.


- Можно мне посидеть с вами?


Я думаю, ей около тридцати пяти лет, на ней скромное платье с круглым вырезом и довольно дорогие туфли. Не шлюха. Одинокая душа? Я не могу поместить ее в одну из своих кабинок, для меня она богиня.


‘ Конечно. Что я могу вам предложить?


‘ Эспрессо.


Она отодвигает стул и садится, когда я подаю руку бармену. Я действительно видел, как она садилась несколько раз, но никогда не осмеливался подумать, что она меня заметила. Я снова чувствую себя отдохнувшим. В висках стучит. Сколько времени пройдет, прежде чем у меня все встанет на свои места? Во рту пересохло, я боюсь сказать что-нибудь не то. Является ли она наградой за работу, которую я начал, даром небес, чтобы ободрить меня? Ее пронзительный взгляд оценивает мою неуверенность.


"Ты меня интригуешь", - говорит она. "И ты выглядишь довольно привлекательно.’


Я поднимаю глаза. Форма ее лица приближается к совершенству: острая линия подбородка, высокие скулы, заостренный, красиво закругленный подбородок. Афродита.


"Ты тоже.’


Мне требуется невероятное усилие, чтобы произнести эти два слова, когда я смотрю на нее. Она скромно улыбается.


Разговор начинает течь только тогда, когда мы переходим от кофе к вину. В моих венах больше не течет кровь, а течет жидкая энергия.


Мы задерживаемся до закрытия, она целует меня в губы на прощание. Я возвращаюсь домой на облаках, ложусь на кровать и беру с прикроватного столика зачитанную книгу, с которой заснул накануне вечером. "Метаморфозы" Овидия.


"Отчет о техническом расследовании есть", - сказал Версавел.


Его голова все еще раскалывалась от шампанского, и он уже принял две таблетки от изжоги. Ван-Ин, по-видимому, чувствовал себя ненамного лучше. Он не побрился и не потрудился надеть чистую рубашку.


"Вермелен не на той скорости, не так ли?’


Клаас Вермюлен был руководителем технического расследования, все знали, что он и Ван ин не могли поладить, в результате чего сотрудничество между обеими службами было очень сложным. Это было маленьким чудом, что отчет появился всего через сорок восемь часов после того, как были обнародованы факты.


"Ты уже прошел через это?’


"Когда бы я мог это сделать?’


Версавел поставил поднос с кофе и печеньем на стол, где они проводили утренний брифинг, обслужил Вана и взял печенье себе.


Ван-Ину потребовалось десять минут, чтобы ознакомиться с отчетом, но это не сделало его намного мудрее. Вермелен и его команда не обнаружили следов рвоты, и пройдет некоторое время, прежде чем будут получены результаты ДНК-экспертизы. Они нашли следы у задней калитки в саду, которые не совпадали с отпечатками ног Баренда Воссена, экономки или садовника, который приходил каждые две недели косить траву.


- Обследование окрестностей что-нибудь дало?’


‘Нет’.


Согласно Zlotkrichbrto, Баренд Воссен умер после полуночи, два инспектора из LOD допросили местных жителей, но Гуден-Хандстраат, где жил Воссен, была не самой оживленной улицей в Брюгге. В десять часов можно было ходить с голой задницей. Узкая улочка, куда убийца, вероятно, вошел через задние ворота, вечером была еще более пустынной, если это было возможно. Однако было и светлое пятно. Отдел технических расследований забрал содержимое мешка для пылесоса на экспертизу, поскольку Клаас Вермюлен подозревал, что убийца чистил ковер.


- А как насчет обыска?’


Команда LOD провела в непогоду весь день, тщательно обыскивая дом Воссена, и они составили опись, которая показала, что Баренд Воссен был не только убежденным фламингантом, у него также была впечатляющая коллекция книг и журналов о сотрудничестве во время Второй мировой войны и неплохая коллекция нацистских памятных вещей. Из В просматривал фотографии, которые были добавлены в инвентарь. Пистолет "Люгер", различные почетные знаки, кинжал с ножной рукоятью и свастикой, флаги, плакаты, соединительный ремень СС, форменная куртка вермахта... причудливая коллекция, по крайней мере, ясно дала понять, какой идеологии придерживался Баренд Воссен.


"Странно для человека, чей отец, согласно официальным источникам, был на другой стороне. Интересно, разделяли ли его брат и сестра то же мнение?’


"Почему его брата зовут Зигфридом?’


"Запах действительно есть.’


Вторая мировая война закончилась семьдесят лет назад. Большинство людей, которые сознательно участвовали в этом, были мертвы, память о сотрудничестве поблекла, за исключением определенных кругов, где дети переняли эстафету у своих родителей.


‘Тогда было бы интересно проследить, какую роль в то время играли родители-лисы. Попросите Саскию найти кого-нибудь, кто сможет нам это объяснить’.


- Я могу еще что-нибудь для вас сделать?


- Нет, Гвидо. Спасибо.’


Рейс SN 2902 Brussels Airlines приземлился на пять минут позже запланированного, большинство пассажиров не стали дожидаться остановки самолета, чтобы отстегнуть ремни безопасности и включить мобильные телефоны. Средняя полоса была полна нетерпеливых людей. Запускающих руки в отделения для ручной клади, тянущих и толкающих так, как будто от этого зависела их жизнь, хотя могло пройти еще некоторое время, прежде чем дверь откроется и они смогут выйти. Стюардессы наблюдали за крысиными бегами с дзен-подобными улыбками. Подобно Зигфриду Воссену, они больше не задавались вопросом, что вдохновляло кажущихся нормальными людей вести себя как лемминги. Зигфрид попытался представить, что произошло бы, если бы ответственный техник по какой-то причине забыл подсоединить багажник и между самолетом и пирсом зияла пустота. Десятки людей протискивались в узкий дверной проем и заканчивали тем, что шлепались на бетон, прежде чем барабанная дробь толпы понимала, что что-то пошло не так. Он терпеливо подождал, пока последний пассажир пройдет мимо его места, прежде чем встать, собрать свою ручную кладь и выйти, приветливо улыбнувшись бортпроводникам. По этому случаю он надел темный костюм и черные блестящие туфли - не столько потому, что на него повлияла потеря брата, сколько по традиции, чтобы члены семьи соблюдали установленный период траура. Ему не нужно было причаливать к багажному терминалу, у него была с собой только дорожная сумка, потому что он не собирался оставаться в Бельгии дольше, чем необходимо. Перед зданием аэропорта стояло такси, водитель держал табличку с его именем. Зигфрид сел в машину, взял газету, которую протянул ему водитель, и начал читать. Ему было трудно сосредоточиться. Известие о смерти брата занимало его больше, чем клеветнические рассказы об убийцах и насильниках, бесполезные попытки установить факты и заявления экспертов о том, что человек должен сделать, чтобы прожить дольше.


Нотариус Баренда Воссена был невысокого роста и худощав. У него были торчащие зубы и он носил металлические очки. Мышь в сером костюме. Он принял "Ин энд Версавел" в старомодном кабинете с обычными книжными шкафами, полными юридических книг в кожаных переплетах и стопок папок с ленточками сбоку. Казалось, они перенеслись на пятьдесят лет назад. На стене висели четыре фотографии в рамках. Нотариус Маус и его жена. Мальчик лет восьми и девочка чуть старше, которые удивительно хорошо смотрелись с миссис Маус. На третьей и четвертой фотографиях были изображены молодые жених и невеста. Жених, вероятно, сын, изменился до неузнаваемости, девушка в белом кружевном платье на другой фотографии все еще выглядела как миссис Маус.


"В любом случае, спасибо, что обратились к нам так быстро", - официально сказал Ван.


Нотариус Маус пробормотал что-то невразумительное и указал им на два стула. Он сел по другую сторону стола, достал из внутреннего кармана перьевую ручку Montblanc и осторожно положил дорогое украшение на испачканный чернилами sousmain.


- Чем я могу быть вам полезен, джентльмены?


‘ Это связано с наследием Баренда Воссена.


Нотариус почесал кончик носа, а затем левую бровь. Он прочитал трагическую новость в газете до того, как кто-либо из членов семьи связался с ним. Обычно все было наоборот. Возможные наследники хотели как можно скорее узнать, сколько их ждет. Ничто так не разжигает в человеке жадность, как смерть потенциального наследодателя.


"Что ты хочешь о нем узнать?’


- Он оформил завещание на вас?’


"Действительно, он это сделал.’


Баренд Воссен за последние пять лет трижды менял свою последнюю волю и завещание. В первой версии он оставил все имущество своему единственному сыну, судье Воссену. Во второй версии он заменил судью Воссена на "мои дети", а в третьей версии говорилось, что он оставил треть всего своего имущества своей экономке Джулии, остальное - двум своим сыновьям: Герману Воссену и Брехту Сейнхейву.


- Странно, - сказал Ван.


"Что ты находишь странным?’


- Три разных завета.’


Мышонок улыбался, как сфинкс, скрытно и немного снисходительно. О людях и их воле можно было писать книги. В этом не было ничего безумного или преувеличенного, он все это пережил. Иногда это был посмертный способ мести, неожиданный знак признательности, оружие, сеющее смерть и разрушения. Он видел, как родственники радостно входили и уходили, сражаясь. Ни один рукописный документ не имел большей силы, чем завещание, особенно если речь шла о больших деньгах.


- Мистер Фокс не был исключением.’


"Я не это имел в виду", - сказал Ван.


Завещание было важной уликой при увольнении. Если Брехт Сейнхейв упоминался в Завещании, деньги не могли быть его мотивом.


"Еще один вопрос, господин госсекретарь. Когда датирован последний вариант завещания?’


- Девятого мая две тысячи четырнадцатого года.’


- Сейнхейв знает об этой перемене?


- Это два вопроса, капитан.’


Мышонок находил себя забавным, но его это не беспокоило.


"Я так не думаю. В любом случае, мистер Воссен не поручал мне информировать его об изменении. То же самое касается других наследников.’


"Когда семья будет проинформирована?’


"Я думаю, мы договорились о встрече после похорон.’


- Благодарю вас, господин нотариус.’


- Всегда пожалуйста.


Он встал, проводил джентльменов из полиции до входной двери, вернулся к своему столу и позвонил Лене Воссен.


Зигфрид Воссен вышел из такси, расплатился с водителем соответствующими деньгами, вставил ключ в замок, плечом толкнул дверь и включил свет. Хрустальная люстра на потолке рассеивала резкий свет, который выявлял любые дефекты. Уборщица, которая обслуживала дом во время его отсутствия, хорошо выполнила свою работу. Черный пол сиял, как отполированный полудрагоценный камень. Пыли не было, в кране на кухне отражалось его отражение, он вдыхал запах Коричневого мыла. Возвращение домой всегда поднимало ему настроение, хотя на этот раз он предпочел бы остаться в Испании. Внезапная смерть Баренда поставила его перед фактом собственной смертности, тенью в безоблачный день. Его единственным утешением было то, что его брат умер не своей смертью. У Воссенов были сильные гены, его отцу было почти девяносто, матери восемьдесят семь. К счастью, ему пришлось пробыть здесь всего несколько дней, прежде чем он смог вернуться к Софии. Похороны были назначены на завтра, при нормальных обстоятельствах он мог бы снова быть с ней послезавтра.


Пять минут двенадцатого. Зигфрид спустился в подвал и достал с одной из полок бутылку "бордо хорошего года". Аперитивы в одиннадцать часов были традицией, даже когда он был один. Врачи наконец признали, что два бокала вина в день полезны для сердца и кровеносных сосудов. Он выпивал их в четыре. Два до полудня и два вечером. Звонок в парадную дверь заставил его нахмуриться. Никто, кроме его сестры Лены, не знал, что он дома. Он помчался наверх, поставил бутылку на кухонный стол и подошел к входной двери.


"Здравствуйте, мистер Фокс.’


- Кто вы такой, если я могу спросить?


"Друг семьи", - сказал я.


Зигфрид хотел хлопнуть дверью, я среагировал настороженно, проскользнул внутрь, не обращая внимания на протест. Как раз наоборот. Я широко улыбнулся, потому что был уверен, что у меня есть все необходимые возможности.


- Вы могли бы выслушать меня, мистер Фокс?


"Почему я должен тебя слушать? Я тебя не знаю. Немедленно покиньте мой дом, пока я не вызвал полицию.’


‘ На твоем месте я бы этого не делал.


Я достал из внутреннего кармана фотографию и сунул ее ему под нос. Он поблек, хотя его кожа была загорелой от испанского солнца. Его глаза вылезли из орбит.


"Откуда ты это взял?’


"Получено от друга. Вы узнаете себя?’


Фокс отпрянул, как человек, неожиданно столкнувшийся с больным Эболой. С выпрямленными руками и приоткрытым ртом. Большинство людей пожали плечами. На фотографии двое мужчин ели, вероятно, в итальянском ресторане, потому что на столе стояла початая бутылка вина. Зигфрид был явно узнаваем, хотя фотография была сделана около двадцати лет назад, мобильный телефон другого мужчины на фотографии выглядел почти доисторическим.


"Публикация этого документа не пошла бы на пользу вашей репутации. Или я ошибаюсь?’


Зигфрид Воссен окаменел. Генрих, человек с доисторическим мобильным телефоном, был бывшим комендантом немецкого концентрационного лагеря, он занимал очень высокое место в списке военных преступников, которых еще предстоит найти.


"Чего ты хочешь от меня?’


- Немного сотрудничества.’


Я показал ему более свежую фотографию. Шестилетняя девочка на качелях. Он начал дергаться, как раненый лев. Я позволил ему сбежать, потому что знал, как он был близок своему сердцу после ребенка, которого они с Софией зачали.


- А еще я люблю выпить бокал вина.’


Я сел за кухонный стол и, не спрашивая разрешения, закурил сигарету. Я сделал это, потому что Зигфрид ненавидел курильщиков. Однако он ничего не сказал, достал из буфета блюдце, а затем откупорил бутылку.


- Кто вы?- снова спросил он.


"Жертва", - сказал я. "Жертва, которая больше не хочет, чтобы ее жизнь разрушали такие люди, как ты, Зигфрид Воссен. Я устал от того, что со мной обращаются как с грязью. Ты сделаешь меня сильным, сделаешь мою жизнь более осмысленной, избавишь меня от Первородного греха.’


"Ты сумасшедший.’


- Кто знает, но, по крайней мере, мне это нравится, и у меня есть деньги для Перевозчика. Твоя черная душа всегда будет рядом. ’


Наливая вино, Зигфрид Воссен лихорадочно размышлял. Позвонить в полицию - это был вариант, но что он должен был им сказать? Парень не причинил ему вреда и не мог обвинить его в краже. Казалось, лучше подождать, пока у него не будет больше информации.


"Вы по-прежнему часто общаетесь с Леной?’


"Почему ты спрашиваешь об этом?’


- Отвечай на вопрос.’


Зигфрид оставался с Софией в Испании более девяти месяцев в году. Он платил ей за жизнь, она подарила ему прекрасную дочь, и он, честно говоря, любил солнце больше, чем дождь, но не поэтому он до сих пор редко общался со своей сестрой. Они просто не могли выговориться друг другу, потому что она не была согласна с его видением мира.


- Мы иногда видимся, когда я остаюсь в Бельгии, и, конечно, завтра на похоронах.


"Почему не сегодня?’


- Мы увидимся завтра.’


"No, Siegfried Vossen. Вы по-прежнему редко видитесь, потому что твоей сестре не нравятся нацисты.’


"Чего ты на самом деле хочешь от меня?’


- У меня есть для тебя задание.


Я сделала глоток изысканного вина, бросила своего малыша на безупречно чистый пол и пнула его каблуком туфли. Зигфрид стиснул челюсти в явном расстройстве. Я пошел еще дальше, потому что подозревал, что он страдает пороком развития.


"Я позвоню вам, когда придет время, и не беспокойтесь о Вонючей заднице, или я подмету ваш коридор. Это было бы плохо. Или я ошибаюсь, мистер Фокс?’


Изнутри вдохнули свежий весенний воздух, а затем закурили сигарету. Они подошли к "Ауди", которая была припаркована чуть поодаль. Нотариус жил на тихой улице в почтенном районе Гезеллеквартье, куда редко приезжали туристы, и это тоже было облегчением. Ван Ин вспомнил свое детство, когда Брюгге все еще был "la Morte", размышляя о воспоминаниях о беззаботном детстве.


"Что-то не так?’


- Нет, Гвидо. Мне приснился сон.’


"Сны?’


Версавел посмотрел на своего друга широко раскрытыми глазами. О чем, черт возьми, тут можно было мечтать? Он отпер двери, сел внутрь и горячо понадеялся, что Мечтателю не захочется выпить аперитив.


- Интересно, почему Баренд Воссен в прошлом году изменил свое завещание в пользу своей экономки и внебрачного сына.’


"Нечто подобное случается в лучших семьях. Банального конфликта часто бывает достаточно, чтобы изменить завещание, но я боюсь, что правду все еще трудно выяснить. Баренд мертв, а его старший сын становится сумасшедшим.’


"Может быть, Летиция сможет нам помочь.’


'Laetitia?’


- Его дочь.’


"Ты собираешься увидеться с ней сейчас?’


- Нет, сначала мы выпьем по аперитиву. Кафе "Влиссин гхе", так сказать, за углом.’


‘ Тогда нам лучше пойти пешком.


Версавел вытащил ключ из замка зажигания, отстегнул ремень безопасности и открыл дверцу. Ван-Ин не протестовал. Действительно, это было недалеко, светило солнце, и физическая нагрузка пошла бы ему на пользу. Его колени все опаснее скрипели, когда он вставал, мышцы дремали под мягким слоем бекона. Подозрительные взгляды Ханнелоре иногда причиняли боль, но они не меняли его решения. Пока нет.


"Если Брехт Сейнхейв знал, что получит наследство, у него не было никаких причин убивать своего отца из мести.’


"Если только он не нуждается в деньгах и не убежден, что его никто не заподозрит", - сказал Ван.


‘ Мы можем это проверить.


- Да, Гвидо. Мне также по-прежнему кажется странным, что он случайно оказался в Париже и что его друг бросил его всего за день до убийства Баренда Воссена.’


"Узнает ли его жена, что он гей?’


- Женщины не глупы, Гвидо.’


Они свернули на Блекерсстраат. Дверь кафе "Флиссингхе" была, как обычно, распахнута настежь. Они прошли по коридору, поднялись по трем ступенькам в банкетный зал. Гретель приветствовала их широкой рукой.


- "Омер" и "перье"?


- Пожалуйста, - сказал Ван.


- Внутри или снаружи?’


‘ Снаружи.


Он закурил сигарету, спустился по лестнице на террасу. Четыре столика были заняты, в основном туристами, которые не хотели пропустить старейшее кафе Брюгге, прежде чем отправиться дальше.


"Что нам делать с Зигфридом Воссеном? Я полагаю, он прибывает сегодня.’


"Ты хочешь сказать, что нам будет трудно побеспокоить его завтра?’


"Это то, что я действительно имею в виду.’


- Позвони ему, Гвидо, и договорись о встрече.’


Версавел достал из кармана свой сотовый телефон и первым делом позвонил Саскии, спросив, не хочет ли она передать номер Зигфрида.


‘ Ты нашел что-нибудь о семействе Фокс?


"Нет", - сказала она. "Но кто-то, кто очень хорошо знает семью. Он историк и в то время дружил с Зигфридом.’


"Что?’


"Я больше ничего не знаю", - сказала Саския. "Его зовут Жан-Люк Ванбель, и он живет в Веверсхофе’.


- В Брюгге?


Версавел был уверен, что знает названия всех улиц Брюгге, Веверсхоф был ему совершенно неизвестен. Саския объяснила это в нескольких словах, а затем дала номер Зигфрида.


"Проблемы?’


- Ты знаешь, где находится "Веверсхоф’?


"Думаю, да", - сказал Ван. "Я думаю, это недалеко от Уолплейн.’


- Мудрый Нюх.’


Версавел набрал номер Зигфрида и попал на голосовую почту.


"Он ничего не записывает.’


"Попробуй еще раз позже", - сказал Ван. ‘Мне кажется, более полезным сначала связаться с мистером Ванбеллом’.


На этот раз Версавелу повезло больше. Историк был дома и не возражал, когда они проходили мимо. Напротив, в его голосе звучал особый энтузиазм.


Ван-Ин оплатил счет, закурил сигарету на улице и автоматически повернул в сторону Иерусалимстраат, где была припаркована машина, потому что от Блекерсстраат до Веверсхофа было далеко идти пешком. Даже Версавел, который предпочитал ходить пешком, не протестовал. Он сел в машину, безупречно доехал до Уолстраат и припарковался у Ауд-Синт-Джан. Отель "Веверсхоф" находился примерно прямо напротив входа и выхода с автостоянки.


"Странно, что я не знал, что нечто подобное все еще существует в Брюгге", - сказал Версавел.


Веверсхоф на самом деле был деревней девятнадцатого века, где бедняки, в основном ткачи, могли жить в маленьких домиках на прилегающем участке, который можно было закрыть воротами. Он был полностью отремонтирован сначала в 1937 году, а затем в 1990-х годах. Ван-ин в детстве часто навещал старую тетю, иначе он не смог бы увидеть Версавел.


"Я знаю.’


Они позвонили по номеру дома, который передала Саския. Дверь открыл мужчина с белоснежными волосами средней длины и в черных роговых очках. Он был похож на профессора из комикса.


"Мой коллега звонил вам в связи с Барендом Воссеном, можем мы войти?’


Профессор кивнул. Они последовали за ним по узкому коридору в комнату, которая, как могло быть иначе, была забита книгами и журналами. Там стояло кресло с порванной в нескольких местах обивкой и стол со старомодной настольной лампой. Также там мирно спали две кошки.


- Чем я могу быть вам полезен, джентльмены?


Они были вынуждены стоять на ограниченной площадке, где не было ни книг, ни журналов.


"На самом деле это из-за его отца", - сказал Ван.


'Diederik Vossen?’


‘В самом деле’.


"Вы хотите узнать больше о его военной истории.’


Профессор не стал дожидаться ответа. Он сразу сел на мель. После войны Дидерика Воссена обвинили в экономическом сотрудничестве с оккупантами. Он был приговорен к пятнадцати годам тюремного заключения, но был освобожден через несколько месяцев, когда высокопоставленный офицер британской разведки пришел заявить, что Дидерик Воссен работал на союзников и передавал им особо ценную информацию более четырех лет. Дидерик Воссен был восстановлен в должности, а холдердеболдер посвящен в рыцари за большие заслуги перед Отечеством. Затем он очень быстро сделал карьеру и в кратчайшие сроки прошел путь до того, чтобы стать одним из богатейших людей Брюгге.


"Я был еще студентом, когда Баренд рассказал мне историю, которая, честно говоря, показалась мне довольно неправдоподобной. И, как вы, возможно, знаете, исследовать источники - долг историка. Я говорил об этом со своим наставником, который посоветовал мне покопаться в этом вопросе.’


Профессор повернулся, осторожно прошел между двумя стопками книг в кожаных переплетах, наклонился и достал книгу в кожаном переплете из другой стопки.


"Моя диссертация", - сказал он с некоторой гордостью.


На обложке крупными буквами было написано о кономическом сотрудничестве во время войны с сорняками. Был подробно рассмотрен судебный процесс над Дидериком Воссеном и восстановление чести.


Верховным шефом британской разведки был Брайан Мердок, родившийся в Эдинбурге 16 апреля 1908 года, в то время он был самым молодым майором Черной стражи, элитного подразделения британской армии, прежде чем его выловила разведка.’


- И вы отправились к нему?’


‘Конечно’.


"Ичто?"


‘Это потребовало больших усилий, потому что британские власти не были склонны сотрудничать в историческом исследовании дела, в котором замешан кто-то из их собственной разведывательной службы, но в конце концов мне удалось разыскать этого человека. Ему тем временем исполнилось шестьдесят, и он вышел на пенсию. Сначала он тоже не хотел со мной разговаривать, но я продолжал настаивать, пока наконец не добился своего. Вы должны знать, что я очень упрям, комиссар, но это в сторону. Я познакомился с ним в сером доме недалеко от озера Лох-Несс, где он держал несколько овец и ежедневно совершал долгие прогулки со своей собакой. Я познакомился с ним как с застенчивым отшельником, к тому же немногословным. Он, очевидно, знал, зачем я пришел к нему, я рассказал всю историю по телефону.


"Он подтвердил это?’


‘Нет’.


- Что "нет’?


Он только признал, что был сотрудником британской разведки во время войны, но отказался рассказать что-либо о роли, которую он сыграл на суде над Дидериком Воссеном.’


"Что ты сделал потом?’


"Я же говорил вам, что не скоро сдамся, верно?" - ухмыльнулся профессор. "Если майор не хотел признаваться, что он был в Бельгии в 1945 году, я должен был найти другой способ доказать, что он там был. Я связался с другом моего отца, который тогда работал в министерстве обороны, и спросил его, может ли он уточнить у своих британских коллег, ездил ли майор Мердок в Бельгию после войны. Ответ был отрицательным. ’


"Как кто-либо может говорить это с уверенностью?’


‘ Они прислали мне копию его паспорта.


"Цена наказания", - сказал Ван. "Что произошло дальше?’


‘Я связался с Министерством юстиции и спросил, могу ли я ознакомиться с судебными документами’.


- Еще одно "нет".’


"Это было "да", но когда я явился в здание суда, мне сказали, что все документы, связанные с делом Фокса, исчезли.’


- Вывод? - спросил я.


"Я не знаю", - сказал профессор. "Если только кто-то в то время не выдавал себя за Мердока’.


"Может ли что-то подобное?’


"После войны произошло много странных вещей.’


"Маскарад мог бы объяснить склонность Баренда Воссена к нацистской атрибутике", - сказал ван-Ин. "Вы из-за этого с ним расстались?’


"Нет", - профессор задумчиво покачал головой. ‘Мы оба влюбились в одну и ту же женщину в 1950-х годах’.


"Ах, так.’


Ван-Ин не стал углубляться в этот вопрос, потому что любовные связи профессора и Баренда Воссена не имели отношения к делу. Он поблагодарил мужчину и попрощался. Кошки все еще крепко спали, когда они вышли из комнаты.


"Странный парень, странная история.’


"Мрачная история", - сказал Версавел. "Сотрудничество - это тяжелая тема, она все еще жива, хотя должна быть на грани смерти’.


"Я думаю, это связано только с деньгами", - взволнованно ответил Ван-Ин. "Кто сейчас кого-то убивает из-за судебного процесса, проведенного семьдесят лет назад?’


- Пострадавшая сторона?’


"Это могло быть, но кто был потерпевшей стороной?’


Изнутри смотрели на фасады аккуратно отремонтированных домов. Кто бы мог предположить, какие мрачные тайны скрывались за этим? На первый взгляд, Брюгге должен был быть аккуратным городом, где жили только респектабельные люди, но реальность оказалась иной. Он невольно вспомнил отрывок из Нового Завета, где Иисус ругал фарисеев за побеленные могилы. Что скрывала семья Фокс? Он закурил сигарету. Клубящийся дым не дал ответа на его вопрос.


"Что нам делать дальше?’


Версавел сел в машину, завел двигатель и терпеливо подождал, пока Ван-Ин докурит. Было десять минут пятого, светило солнце. Он мог безошибочно угадать ответ. Выпей, а потом иди домой.


Я жду до полуночи, прежде чем открыть заднюю калитку и прокрасться через сад к запертой кухонной двери. Я срываю полицейскую печать, открываю дверь с помощью бегунка, которым пользовался и в прошлый раз, достаю из кармана компактный фонарик и осторожно бреду по коридору к лестнице. Дверь в кабинет Баренда приоткрыта. Я вхожу, задергиваю шторы. В комнате нет беспорядка, но ясно видно, что ее тщательно обыскали. Я выдвигаю ящик, где лежит пистолет "Люгер", кладу оружие в пластиковый пакет и на мгновение оглядываюсь по сторонам, прежде чем спуститься по лестнице. Тишина бодрит, она усиливает опьянение в моей голове. Ника. Победа близка. Трава скрипит под моими ногами, я закрываю калитку, снимаю перчатки и звоню Зигфриду. Ему требуется некоторое время, чтобы записать, его голос звучит встревоженно.


"Ты дома?’


"Да, а что?"


"Я хочу поговорить с тобой об одном важном деле.’


- Когда? - спросил я.


‘ Сейчас. Я жду тебя через пятнадцать минут у киоска в парке Астрид.


Зигфрид Воссен говорит "хорошо" и вешает трубку. Он не может подозревать, что его ждет.


OceanofPDF.com


4


Говорят, о мертвых плохого слова не скажешь. Сундук стоял впереди. Фотография покойного в рамке, две цветочные композиции с белыми лилиями и бронзовый канделябр служили декором. Гробовщик, стройный мужчина в безукоризненном костюме, проводил родственников на место. Лена Воссен, майор, их сын, невестка, дочь и зять сидели в первом ряду с левой стороны центрального прохода. Сумасшедший судья и Брехт Сейнхейв, сыновья жертвы, и Зигфрид Воссен сидели с другой стороны. Внуки, все молодые люди, занимают второй ряд. Ван-Ин и Версавел взяли почту в конце зала, откуда они могли следить за всеми. Фотограф из Отдела технических расследований сфотографировал вошедших людей. Ему не пришлось сбавлять обороты, за исключением семьи, пришло всего около двадцати друзей и знакомых, что было доказательством того, что Баренд Воссен вел затворнический образ жизни.


Церемония прощания была обычной. Гробовщик сделал все возможное, чтобы прочитать слова песни на приличном голландском, музыка Альбинони создала безмятежную атмосферу. Никто из присутствующих не проявил никаких эмоций, даже внуки. После этого семья собралась в холле, где Лена обратилась к нескольким людям. Затем она повернулась к Ван-Ину и Версавелу.


"Семья благодарна за ваш приезд", - сказала она. "Поэтому могу я пригласить вас на траурный ужин?’


Ван-Ин посмотрел на часы. Было без двадцати двенадцать, у них не было никаких конкретных планов. Он также был голоден, и, кто знает, они также стали мудрее.


"Для нас это большая честь, мэм", - официально ответил он.


Лена грустно улыбнулась и дала им адрес ресторана, где должен был состояться траурный обед.


‘По крайней мере, ты не можешь винить их за то, что они капризничают", - сказал Ван, когда Лена была вне пределов слышимости.


Ресторан Ter Doest в Лиссевеге был надежным адресом. Он был уютным, вид на Польдер захватывал дух, а еда обильной. У Ван-Ина потекли слюнки при мысли о том, что скоро ему подадут жареное говяжье ребрышко. Он отправил фотографа из отдела технических расследований домой и закурил сигарету под навесом у входа в Центр скорби, в то время как Версавел, несмотря на дождь, пошел за машиной, которая была припаркована в нескольких кварталах отсюда. Он вернулся еще до того, как Ван докурил свою сигарету.


"Тебе не кажется странным, что Лена пригласила нас?’


- Не совсем, Гвидо. Семья Воссен все еще придерживается старого стиля. В тех кругах было совершенно нормально, когда пастор, нотариус и врач общей практики сидели за столом на поминальной трапезе.’


"Я тоже это знаю, но мы не пасторы, нотариусы или врачи. Я думаю, Лена пригласила нас, потому что знает больше, чем хочет признать.’


"Вы же не хотите сказать, что убийца - член компании, не так ли?’


"Я думаю, мы не должны исключать такую возможность, Питер.’


Ван-Ин выглянул в окно, дождь тем временем усилился, дворники быстро вращались взад-вперед. Комментарий Версавела заставил его задуматься.


Столы были накрыты, два официанта сразу же начали действовать, когда они вошли. Семья Воссен, очевидно, не считала воздержавшихся, потому что было красное и белое вино, портвейн и шампанское. Любой, кто хотел газировки или воды, должен был попросить их сам.


"Могу я представиться?’


Худощавый мужчина средних лет с темной бородой сел рядом с Ваном и протянул ему руку.


- Марк Девриендт, народный депутат. Я полагаю, вы являетесь комиссаром In.’


Во время церемонии зазвонил колокол, но теперь подозрение подтвердилось.


- Приятно, - сказал Ван. - Могу я, в свою очередь, представить вам свою правую руку?


Версавел неохотно пожал руку народному представителю, который знал почему. Марк Девриендт был членом крайне правой политической партии, которая считала геев ненормальными людьми и, если бы это зависело от них, относилась бы к ним точно так же.


"Мой отец и Баренд были друзьями", - сказал член парламента от имени Ван Ина. Он мог бы спросить, какая связь у него была с жертвой.


- Вы знали его лично?’


‘ Нет. Баренд жил в полном уединении. Не думаю, что он так и не смог смириться со смертью жены.


Сборище лицемеров, подумал я. Баренд изменял своей жене с матерью Сейнхейв, и кто знает, с другими.


- Его жена умерла молодой?’


- Около десяти лет назад, если я не ошибаюсь.’


Подошедший официант принял заказ, сказав, что они могут выбирать между рыбой или мясом. Заказал ребрышки с картофелем фри и беарнским соусом. Народный депутат последовал его примеру. Версавель взял треску в горчичном соусе.


"Вы знали ее?’


‘Нет’.


- Это сделал твой отец?’


"Что ты хочешь этим сказать?’


Девриендт выглядел рассерженным, хотя на самом деле его не волновало, что мать Баренда в то время искала утешения у его отца. В конце концов, обманутая жена чаще искала утешения у домашнего друга, некоторые мужчины даже терпели, когда их жена изменяла их лучшему другу, особенно если они сами регулярно катались на коньках. Ван-Ин не стал углубляться в это. Он отреагировал лаконично.


"Я думаю, мясо просто великолепное.’


На самом деле он хотел сказать ‘плоть слаба’, но народный представитель, вероятно, не смог бы рассмеяться над этим. Комментарий об отце явно попал ему не в то горло. Повеселее ему стало только после еды, когда к кофе подали коньяк.


Стало шумно, языки развязались. Зигфрид сопротивлялся. Он пил молча, едва произнося слова. Сначала обсуждались анекдоты. Помнишь, когда мы были на каникулах в Каннах и дядя Баренд потерял свои плавки? Или тот раз, когда он нацелился вишенкой в декольте жены мэра? Тема разговора менялась по мере того, как выпивалось все больше коньяка. О деньгах заговорил сын Лены.


‘ По крайней мере, он не смог этого вынести.


Лена попыталась успокоить сына, она положила руку ему на плечо и бросила многозначительный взгляд на Ван ин ан Версавела, чтобы дать ему понять, что здесь присутствуют и другие люди, но это не помогло. Сын продолжал безостановочно поливать меня грязью.


"Знаете ли вы, что он пытался стереть штампы на марках, чтобы иметь возможность использовать их снова? Получали ли мы когда-нибудь от него что-нибудь, кроме поздравительной открытки с переработанной маркой?’


Потом было ограждение плотины. Неплохое слово от мертвых. Даже майор зашевелился в выгребной яме.


"Баренд был очень бережливым человеком, за исключением своего семени.’


Вся компания, кроме Лены и Зигфрида, расхохоталась, когда майор придумал пикантную историю об амурной выходке своего покойного шурина. Его сын положил сверху еще одну ложку.


- Держу пари, Джулию он тоже поймал?’


Лена яростно посмотрела на сына, но было слишком поздно. Зло свершилось.


"Конечно, он поймал Джулию", - сказал ему майор. "Иначе зачем бы он включил ее в свое завещание?’


"Откуда ты вообще это знаешь? Мы не встретимся у нотариуса до завтра. Зигфрид впервые вмешался в разговор. Он старался сохранять спокойствие, хотя все заметили, что он дрожит в своем кресле.


- Потому что Баренд сказал нам. Или вы забыли, что мы навещали его каждую неделю? Я вас там никогда не видел, - усмехнулся майор.


Перепалка переросла в откровенную ссору, в результате которой Зигфрид ушел в ярости.


"Они никогда не любили друг друга", - сказал майор. "Баренд и Зигфрид были водой и огнем’.


Майор понизил голос, но его по-прежнему хорошо понимали. Ван-ин узнал, что Баренд организовал наследование отца Воссена, и возник конфликт, потому что Зигфрид чувствовал себя неполноценным. Другими словами, все сводилось к одному и тому же. Наследство часто было причиной многих страданий. Ван-Ин встал и вышел на улицу выкурить сигарету.


Ханнелоре два часа бездельничала, она выпила три чашки кофе и столько же раз пыталась дозвониться новому прокурору, ей всегда звонил сотрудник с сообщением, что господин прокурор председательствует на важном совещании и что он свяжется с ней как можно скорее. Ханнелоре знала лучше. Высокомерный толстый лоб пытался изолировать ее, как получилось, что ее коллеги были загружены работой, а ей не поручили ни одного файла? Она позвонила ему снова, но безрезультатно. Почему Проут так испортил ей жизнь? Она нервно постукивала шариковой ручкой по пустой крышке своего стола. К кому она могла обратиться, чтобы обсудить этот вопрос? Руководитель аппарата коллегии адвокатов был мудрым человеком с большим опытом, и он знал все тонкости работы суда, как никто другой. Проблема заключалась в том, что она не очень хорошо знала его, но, возможно, он был единственным, кому она могла довериться. Она сняла трубку и набрала его номер.


"Привет, с Персином.’


- Со следственным судьей Мартенсом. Могу я поговорить с вами секунду?’


"Это срочно?’


‘Вполне’.


Они встретились в кафетерии здания суда, где были рады только магистрам, адвокатам и клеркам. Ханнелоре закрыла свой кабинет, поднялась на лифте на верхний этаж, заказала кофе и села за свободный столик. Персин прибыл через десять минут.


- Чем я могу быть вам полезен, миссис джадж?


Ханнелоре заколебалась, гадая, было ли ее импульсивное решение самым мудрым. Персин был известен как прямой человек, который не мелочился. Она поспешно сделала глоток кофе.


"Речь идет о Добыче", - сказала она.


Персин сложил руки на груди, подперев подбородок. Его спокойные глаза вопросительно смотрели на нее, хотя он знал, в чем проблема.


"Проут должен быть благодарен вам", - сказал он. "Без вашей неожиданной отставки он никогда бы не стал прокурором.’


"Тогда почему он издевается надо мной? У меня заканчиваются файлы, мои коллеги начинают игнорировать меня, и мне смертельно скучно.’


- Ты помнишь мастера Мескенса?


- Мескенс, людоед, которого в прошлом году исключили за подделку документов. Какое она имеет к этому отношение?


- Жизнь проста, судья. Мастер Мескенс недавно вступила в отношения с нашим новым прокурором, и она по-прежнему твердо убеждена, что вы несете ответственность за санкции, наложенные на нее в то время.’


"Ты действительно это имеешь в виду?’


Сотрудник деликатно улыбнулся. Ханнелоре Мартенс была послушным, трудолюбивым мировым судьей с большим опытом, он был удивлен, что она не знала об отношениях между Мескенсом и Протом. Все говорили об этом.


"Ни мистер прокурор, ни мистер Мескенс, конечно, не подтвердят мою историю, но не стесняйтесь предполагать, что это правда. Мне также не нужно объяснять вам, на что способны мужчины средних лет, когда рядом с ними молодая шлюха. Вам придется набраться терпения, миссис Мартенс. Прей не может вечно запирать вас в чулане для метел. На твоем месте я бы взял оставшиеся дни отпуска и...


"Без вопросов.’


Гнев и разочарование звучали в ее голосе. Отойти в сторону ради сексуально озабоченной пустоголовой блондинки было не вариантом.


Начальник штаба не настаивал, он и не ожидал другой реакции с ее стороны. Дуэль между двумя неподходящими женщинами могла быть весьма захватывающей.


Ханнелоре воинственно посмотрела на него.


- Ты знаешь, чем мастер Мескенс зарабатывает на жизнь в эти дни?


‘ Я слышал, что она работает в кабинете представителя Девриендта.


- Мескенс, Волчица из СС.’


- Проот и Девриендт были членами одного и того же молодежного движения.


- Сын и друг, верно?’


- Де Чиро, миссис Мартенс. И они вместе учились.’


Боевой дух в ее глазах заставил его улыбнуться. Мужчины сжимали кулаки или пытались перещеголять друг друга, женщины вели себя более утонченно. Ему было любопытно, как она справится с этим, и втайне он надеялся, что она выиграет процесс.


- Могу я предложить вам еще чашечку кофе?


"Пожалуйста", - взмолилась Ханнелоре. "Мне больше нечего делать". Я покупаю букет подсолнухов, беру корзинку для пикника, наполненную деликатесами, в Deldycke's, вызываю такси, и меня отвозят в паб, где я познакомилась с Афродитой. Она сидит за стойкой бара в кобальтово-синем платье. Я подхожу к ней, вручаю цветы. Улыбка и целомудренный поцелуй в щеку заставляют мое сердце подпрыгнуть от радости. Я предаюсь опьянению, которого никогда раньше не испытывал.


"Ты готова?’


"Что ты придумал на этот раз?’


‘ Сюрприз. Пошли, мы заканчиваем.


Я провожаю ее до такси, как придворный рыцарь, открываю дверцу, позволяю ей сесть внутрь и сажусь рядом с ней на заднее сиденье. Водитель украдкой поглядывает в зеркало заднего вида на небесное создание в кобальтово-синем платье. Я знаю, о чем он думает. У некоторых людей есть все: деньги, чтобы покупать дорогие вещи, ждать такси и выходить на улицу в будний день с образом женщины.


"Ты собираешься похитить меня?’


"Пока нет", - сказал я.


Такси едет в Синт-Мартенс-Латем, останавливается на берегу реки Леи, где его ждет официант в смокинге. Мы занимаем места под открытым навесом с дощатым полом. Вид на медленно текущую реку под небом с золотыми облаками - идиллический образ, который можно увидеть только в фильмах.


"Ты меня балуешь.’


- И ты делаешь меня счастливой.’


Афродита берет меня за руку. От прикосновения у меня мурашки по коже. Она чувствует, как я напрягаюсь.


"Есть что-нибудь?"


Я все еще девственник, она моя богиня. Чары не должны быть разрушены. Мне нужно больше времени, чтобы узнать ее лучше. Секс - это мастурбация, пачканье себя, чувство вины. Я пока не хочу очернять ее, только поклоняться и жить в ее тени.


- Нет, ты сделал меня совершенно счастливой.’


Официант, как и положено, с мягким стуком откупоривает бутылку шампанского, наполняет бокалы и выкладывает на тарелку двух омаров. Сегодня у меня достаточно денег, чтобы жить богатой жизнью. Мой благодетель в Элунде проявил себя особенно щедрым после моего первого успешного поступка.


"Ты такая же, как я", - смеется она с кусочком тоста в руке. "Ты едва знаешь меня, а обращаешься со мной как с принцессой.’


- Богиня, - говорю я серьезно.


"Я всего лишь обычная женщина.’


Я накалываю на вилку кусочек омара, угощаю ее как самое ценное, что у меня есть. Она заставляет меня быть преданным. Ее покорность придает мне чрезмерной уверенности, чувства, которого я никогда раньше не испытывал. Я привыкла, что меня игнорируют, унижают и поносят. Образы из моего детства затуманивают мой мысленный оргазм. От запаха бледной капусты, пахты и дешевого мыла меня чуть не тошнит. Я беру свой бокал, смываю свое жалкое прошлое глотком "Вдовы Клико Гранд Дам".


- Ты не такой. Я...’


Я не могу произнести это одними губами. Она смотрит на меня с удивлением. Может ли она догадаться, что я собирался сказать? Пожалуйста, подождите. Я могу это сделать.


- Шампанского, пожалуйста.’


Я ловлю себя на том, что срываюсь. Официант реагирует быстро. Он чувствует себя как угодно, только не оскорбленным. В конце концов, его задача - обслуживать клиентов по их прихоти, более того, ему за это щедро платят.


"Это явно семейное дело", - сказал Ван. "Я просто не понимаю, что у детей так называемого патриота и героя войны совершенно иное мнение, чем у их отца.’


Они сели за столик на террасе. Тут же подошел официант, чтобы спросить, не хотят ли они чего-нибудь выпить. Ван-ин взял "Омер", Версавел заказал "перье". Тонкий туман висел над плодородными лугами Хоф-Тер-доест. Пасущиеся коровы, которым суждено было однажды оказаться на гриле ресторана, слишком хорошо себя чувствовали на нежной траве. Солнце, которое тем временем просверлило дыру в облачном покрове, снова сделало посиделки на улице приятными.


"Мы пока не знаем наверняка", - сказал Версавел. "Лена и Зигфрид не похожи на неонацистов, как и Сейнхейв и судья. ’


- Ты забываешь о Девриендте.’


- Народный представитель - знакомый Баренда.’


- Тем не менее, я утверждаю, что мы не должны пренебрегать этой тропой, Гвидо.’


"Вы планируете допросить их сегодня?’


‘ Нет. Мне кажется, что в день похорон что-то подобное не подходит.


"Ты прав", - сказал Версавел.


Его мобильный зазвонил как раз в тот момент, когда он хотел спросить Ван-Ина, как долго тот планирует оставаться. Это была Саския.


- Появился свидетель, сосед видел, как прошлой ночью кто-то входил в дом Баренда Воссена через заднюю калитку на Стерстраат.


"Он говорит это только сейчас.’


- Свидетелю восемьдесят два года, Питер.’


‘ Ладно. Иди на Звездную улицу.


Ван-Ин сначала выпил свой Омер, прежде чем попрощаться с семьей. Больше ничего примечательного во враждебной атмосфере не было, все уселись за стол и принялись за десерт.


Поездка из Лиссевеге в Брюгге заняла около пятнадцати минут. Ван-Ин был явно погружен в свои мысли, Версавел оставил его в покое, пока они не въехали в Брюгге.


‘ Я думаю, лучше всего припарковать машину на Ланге-Рей, Стерстраат довольно узкая.


"Все в порядке, пока не будет дождя.’


Тем временем облака снова значительно сгустились, солнце полностью скрылось. Версавел нашел местечко прямо напротив café de Reisduif, остальное они проделали пешком. Свидетеля звали Виллемс, он был машинистом поезда на пенсии, с темными кустистыми бровями и в потертой кепке. Он был плохо выбрит и немного прихрамывал. Интерьер его простого жилища не наводил на размышления. Дубовый стол, четыре стула, старомодный комод и пожелтевшие фотографии в дешевых рамках, но мужчина был добрым.


"Расскажи мне, что ты видел прошлой ночью", - сказал Ван-ин так, словно разговаривал с маленьким ребенком.


"Вчера меня навестила дочь, она приходит каждую неделю, вы должны знать.’


Ван-Ин собирался прервать старика и спросить его, не хочет ли он продолжить обсуждение этого вопроса. Жест руки Версавела остановил его. Он продолжал терпеливо слушать, пока мужчина не закончил рассказывать о своей дочери и недугах, которые сыграли с ним злую шутку.


"Если я правильно понимаю, вы встали после полуночи, потому что торт, который принесла вам ваша дочь, остался на животе.’


- Да, комиссар.’


- Потом вы услышали ворчание.’


- Да, комиссар. Я видел мужчину, стоявшего у задней калитки "Мистера Фокса".’


"Вы можете описать его?’


"Я видел только его спину.’


"Как ты думаешь, сколько ему было лет?’


- По крайней мере, моложе тебя.’


- Цвет волос?


‘Темный’.


- Короткий или длинный?


‘ Короткий.


"Одежда?’


- Спортивная куртка и джинсы.’


Краткое описание человека было довольно никчемным, но это было лучше, чем ничего. Главным элементом было то, что не слишком старый мужчина с короткой стрижкой вошел в дом через заднюю калитку.


"Он долго пробыл здесь?"


- Я не знаю, комиссар. ’


"Почему вы не позвонили нам раньше?’


- Потому что я не люблю вмешиваться в чужие дела. Моя дочь попросила меня позвонить вам. Она внимательно следит за этим делом, вам следует знать. ’


Ван кивнул. Он мог бы догадаться, что рассказ очевидца о восьмидесятидвухлетнем старике мало что даст, и он не мог винить этого человека за то, что тот не знал, как рассказать больше.


- Не хочешь позвонить в службу технического расследования, Гвидо. Кто знает, может, они найдут новый след.’


Поблагодарив старика за сотрудничество, он прошел по узкому коридору к входной двери, пересек улицу и осмотрел ржавый замок задней калитки. Он был цел.


- У нас есть ключ от входной двери?’


"Я думаю, что да.’


Десять минут спустя офицер моторизованной полиции остановился на Гауден-Хандстраат. У него был с собой ключ. Люди из технической разведки прибыли через пять минут. На первом этаже ничто не указывало на то, что кто-то входил в дом. Только когда они проверили заднюю дверь, они заметили, что печать была сломана.


- У него должен был быть ключ.’


- Или бегун.’


Оба замка были относительно примитивными. Один умелый проныра даже проник внутрь с помощью скрепки для бумаг. Они поднялись по лестнице. Кабинет Баренда Воссена выглядел точно так же, как в тот день, когда его нашли мертвым у подножия лестницы.


"Что, черт возьми, этот парень натворил?’


"Вор обычно что-то забирает с собой.’


- Я знаю это, Гвидо. Но что?’


‘ У нас есть опись.


Ван инен выругался про себя, потому что сам до этого не додумался. Он позвонил дежурному офицеру. Офицер моторизованной полиции забрал документы и поехал обратно на Голден Хэндстраат.


- Может, сначала проверим мастерскую?


"Для меня это имеет наибольший смысл", - сказал Версавел.


Они поднялись по лестнице, из в вздохнул, включил свет. При обычных обстоятельствах он оставлял утомительную работу своим сотрудникам. Перспектива провести остаток дня в поисках чего-то, что могло исчезнуть, не радовала его, но им повезло, или, скорее, ему повезло, что Версавел был там. Ему не потребовалось и десяти минут, чтобы разгадать эту тайну.


- Это "Люгер". Я уверен, что пистолет был в этом ящике.’


- Охотник за сувенирами?’


"Я надеюсь на это.’


Производство Luger P08, возможно, прекратилось семьдесят лет назад, но это было и остается чрезвычайно надежным и точным оружием, которое все еще можно было использовать.


"Вы же не думаете, что убийца Баренда Воссена вернулся, чтобы украсть пистолет, который он мог взять с собой в первый раз, не так ли?’


Ван-Ин был прав. Зачем убийце возвращаться? Но если бы не убийца, кто бы это сделал?


"Кого мы можем считать подозреваемым?’


- Вся семья, за исключением сумасшедшего судьи, конечно.’


- Рассказал бы историк все, что ему известно о семье Воссен?


- Это ты меня спрашиваешь, Гвидо.’


Сравнение описи с содержимым заняло остаток дня. Там было все, кроме пистолета.


Траурная трапеза закончилась в миноре. Зигфрид ушел первым, не попрощавшись с остальными членами семьи. Подъехало такси, он сел в него и исчез. Внуки воспользовались случаем, чтобы попрощаться по очереди. Лена, майор и Брехт Сейнхейв остались сидеть.


"Не хотите ли еще выпить?’


- На сегодня с меня достаточно выпивки.’


Незаконнорожденный сын Баренда никогда раньше не встречался со своей тетей. Это было странное ощущение - столкнуться лицом к лицу с сестрой своего отца. Она и ее муж казались прекрасными людьми.


"Вы живете в Брюгге?’


"Теперь еще раз.’


"Женат?’


‘Хорошо’.


Лена кивнула. Майор тайком налил себе бокал вина. Он молчал из вежливости, потому что не хотел, чтобы его связывали с дворнягами.


"Дети?’


‘Нет’.


Лена чувствовала, что вопросы о его личной жизни смущают его, ей стало любопытно, и она продолжала осторожно размышлять о его прошлом, получая взамен расплывчатые ответы. Ее начало раздражать, что он почти ни от чего не отказывался.


"Что случилось с твоей матерью?’


"Ты действительно хочешь знать?’


Его голос звучал резко и горько, лицо напряглось. После приключения с Барендом его мать оказалась в канаве. Он никогда не поддерживал ее, она должна была справиться со всем одна.


"Моя мать продала свое тело, чтобы прокормить меня. Она спала со старыми грязными мужчинами, чтобы оплатить мою учебу, потом заболела и умерла три года назад. Во всем виноват твой брат, мой отец. ’


Атмосфера снова была напряженной, но Лена не хотела больше давать волю эмоциям. Баренд был мертв, она не хотела терять своего выздоровевшего кузена.


"В любом случае, вам всегда рады у нас.’


Майор хотел ответить, но она заткнула ему рот неотразимым взглядом. Он проглотил свои слова, ее состояние перевесило его гордость. Он даже попытался улыбнуться.


"Конечно, тебе всегда рады", - кисло сказал он. "Ты играешь в шахматы?"


"Мне очень жаль.’


- Оставь этого мальчика в покое.’


Лена заказала еще кофе. История о матери Брехта не оставила ее равнодушной. Баренд действительно не был самым альтруистичным человеком, его украшало то, что он попытался загладить несправедливость, включив своего незаконнорожденного сына в свое завещание. Деньги, конечно, не могли облегчить страдания, и они не вернули бы его мать, но, по крайней мере, ему больше никогда не приходилось беспокоиться.


Жан-Люк Ванбель, историк, с которым они консультировались в связи с Дидериком Воссеном, отреагировал без особого энтузиазма, когда увидел Ван-Ина и Версавела на пороге, но он не знал, как придумать предлог, чтобы отослать их прочь.


"Мы не будем беспокоить вас дольше, чем необходимо, мистер Ванбелл, но я хотел бы задать вам еще несколько вопросов.’


Он впустил их и прошел в комнату, где они были в прошлый раз. Одна из Кошек подошла посмотреть с любопытством, остальные продолжали спать среди стопок бумаги.


"Я думал о том, каким странным образом имя мистера Дидерика Воссена было очищено после войны", - сказал Ван-ин. "И о странной роли, которую сыграл майор Мердок. Кто-нибудь усомнился в его словах?’


Вопрос смутил Ванбелле. Он моргнул и нервно почесал за ухом. Он задавал себе те же вопросы в то время, когда выяснилось, что майор Мердок никогда не был в Бельгии и все относящиеся к делу документы бесследно исчезли, но ученому позволено основываться только на фактах, вы не пишете историю, основанную на слухах.


"Я мало что могу сказать, комиссар. Дело давно закрыто, основные фигуранты мертвы.’


"Были ли еще вовлечены люди?’


Ванбелле не только беседовал со свидетелями после освобождения в ходе расследования, он также связался с детьми Альберта Девильде, известного участника сопротивления, казненного в концентрационном лагере Бухенвальд в 1944 году.


"Я слушаю, мистер Ванбелл.’


Историку поочередно становилось холодно и жарко. Если убийство Баренда Воссена имело какое-то отношение к прошлому и преступника когда-нибудь выследят, есть большая вероятность, что его вызовут в качестве свидетеля на суд, и тогда…


"Довольно много людей не согласились с помилованием, предоставленным Фоксу на основании показаний майора Мердока", - мягко сказал он. "Утверждалось даже, что Воссен сам поставил весь кукольный спектакль’.


- Что ты подразумеваешь под "кукольным домиком’?


Вся семейная проблема начала становиться все более и более сложной. Ванбелл попыталась прояснить это ясным способом. Дидерик Воссен, отец Лены, Баренда и Зигфрида, очень разбогател после войны, кватонген утверждал, что своим состоянием он обязан сотрудничеству с немецкими оккупантами.


Сообщается, что Дидерик Воссен пользовался высоким покровительством, что может объяснить вмешательство майора Мердока, направленное на то, чтобы снять с него всю вину. Только вдова Альберта Девильде продолжала заявлять, что Дидерик Воссен предал ее мужа.’


"У них были дети?’


‘ Трое. Марк, Роберт и Люк.


"Это меняет дело", - сказал Ван.


Кровная месть или вендетта обычно ассоциировалась с Южной Европой, хотя она также имела место во Фландрии и Нидерландах вплоть до позднего средневековья. Принцип состоял в том, что убитый родственник должен быть отомщен другим родственником. Казалось маловероятным, что кровная месть была мотивом убийства Баренда Воссена, но этого нельзя было исключать.


- А ты не заходишь слишком далеко?


- Что значит "слишком далеко", Гвидо?’


"Возможно, ты прав", - сказала Ванбелл. "Но не разумнее ли оставить подобные вещи в покое?’


"Нет", - твердо ответил Ван. - Убийство есть убийство.’


Зигфрид налил себе выпить. Проливной дождь хлестал по окнам, завывал ветер, заставляя хлопать ставни. Погода иллюстрировала его душевное состояние. Он принял душ, надел халат и включил телевизор. Неожиданное воссоединение с семьей и ссора не пошли ему на пользу. Ноющая боль в груди усилилась, он с трудом дышал. Его сердце было изношено, его смерть была вопросом времени. Он подумал о Софии, ожидающей его, и понял, что мог бы лучше остаться с ней. Его брат умер, да здравствует семья. Он сделал глоток, острый вкус виски взбодрил его. Он посмотрел на свой мобильный телефон, лежащий перед ним на кофейном столике, и понадеялся, что сегодня вечером он больше не зазвонит. Смерть Баренда привела в движение всепоглощающую машину, которую было не остановить. Призраки их прошлого добьются своего. Он не мог винить их, но, пожалуйста, пусть эта чаша минует меня. С другой стороны, жертва была не так уж велика. Он сделал глоток и постарался дышать спокойно. Тьма закралась в его душу, как дымка, затуманила мысли. Виски сделало его вялым, глаза закрылись.


Я позвоню ему в десять минут одиннадцатого. Ему нужно время, чтобы записать. Я подожду. Время поджимает, я чувствую себя совершенно расслабленной. Пикник с Афродитой приблизил небо. Мои батарейки полны энергии. Я слышу его голосовую почту, но не озвучиваю сообщение, потому что знаю, что в конечном итоге он все равно запишет. С третьей попытки это удается. Его голос дрожит, он не смеет сопротивляться. Мы снова встречаемся в киоске в парке Астрид.


- Увидимся через пятнадцать минут.’


Я вешаю трубку, надеваю плащ, надеваю вязаную шапочку. Все подготовлено идеально. Я достаю "Люгер" из ящика, проверяю боеприпасы. Пистолет особенно прост в использовании, точен и смертоносен. Детская игра. Я выхожу из комнаты, закрываю за собой дверь и невольно вспоминаю о Десяти маленьких негритятах Агаты Кристи.


OceanofPDF.com


5


Роберту Девайлду недавно исполнилось семьдесят четыре, но он по-прежнему чувствовал себя в отличной форме. В лучшем случае пожилые мужчины страдали от всевозможных недугов. У них ухудшилось зрение, они стали хуже слышать, их суставы стали жестче. У тех, кому повезло меньше, развился рак или другая неприятная болезнь. Роберт Девайлд был совершенно здоров, все еще чувствуя себя на пятьдесят. Дважды в год он ходил пешком, катался на велосипеде, лыжах и регулярно занимался сексом со своей женой. Его ум был таким же острым, как и двадцать лет назад. Я тщательно изучил его действия. Он вставал каждый день в половине девятого, принимал душ и покупал бутерброды или кофейные пирожные в пекарне за углом. После завтрака он отправлялся кататься на велосипеде по Дамсе Ваарт. Стрелять в кого-то средь бела дня сопряжено с большим риском, даже в месте, где мало людей проходит мимо, но это не моя проблема. Наоборот. Это часть моего плана. Виновные должны быть наказаны. Я смотрю на часы. Сейчас пять минут десятого. Роберт Девайлд, наверное, уже уехал на велосипеде. Оставаться в Дамме опасно. Я лучше исчезну на некоторое время и вернусь позже.


Ветра почти не было, плотная водная гладь канала выглядела как темное зеркало. Движения почти не было. В будние дни здесь всегда было тихо. Роберт Де Уайлд неизменно ехал по дамбе в Дамм, поворачивал налево мимо мельницы и возвращался домой по польдеру. Его легкие жадно втягивали чистый воздух, педали ритмично поднимались и опускались. Он все еще ездил на старомодном шоссейном велосипеде. Сегодня многие его сверстники имели в своем распоряжении электромобиль, с помощью которого они носились по дорогам, как Молодые Львы. Слабый. Настоящие мужчины не притворяются. Он вытер лоб тыльной стороной ладони. Взгляд на пульсометр на запястье показал, что он все еще может бежать немного быстрее.


Зигфрид забирал почту за своей машиной, припаркованной на обочине. Он смотрел на часы каждые десять секунд. Кто бы мог подумать... он почти не решался закончить мысль. Почему после стольких лет? Прошлое было похоронено, страдания стерты. На лбу у него выступил пот, во рту пересохло. Страх быть пойманным, перспектива длительного тюремного заключения вызывали у него тошноту. Холодная камера в обмен на виллу на юге Испании с видом на Средиземное море - это казалось таким же невероятным, как и мужчина, добровольно позволивший себя кастрировать. Это заняло много времени, слишком много.


Саския снова выглядела великолепно. На ней был комбинезон с яркими мотивами, волосы собраны в пучок, очки в деревянной оправе. Ван ин сделал ей комплимент, несмотря на то, что у него была врожденная неприязнь к подобным видам одежды, он просто не хотел, чтобы она почувствовала себя возбужденной, если он скажет что-нибудь не так о ее комбинезоне.


"Здесь есть кофе?’


"А ты что подумал?’


Она игриво рассмеялась и пошла за термосом. "Для моего лорда и повелителя", - подумала она. На кухнях в новом полицейском участке были приличные кофеварки, компактные микроволновые печи и вместительные холодильники. Она была не прочь услужить ему по первому его зову.


‘Voilà. Кофе уже готов.’


Ван-Ин тайком курил сигарету у открытого окна, когда она вернулась и села у таблички, на которой были отмечены все данные о случае с Лисами.


"Я все еще нахожу странным, что Брехт Сейнхейв оказался в Париже, когда был убит его отец.’


- За день до того, как его бросил парень.’


"Сейнхейв могла быть убийцей", - кивнул Версавел. "Я не думаю, что он знал, что Баренд Воссен недавно включил его в свое завещание. У него был мотив’.


"Мы можем спросить, не хочет ли он передать образец ДНК.’


- Хорошо, но тогда нам сначала нужно узнать, есть ли у Вермелена полезный материал для сравнения.


Версавел сел за стол, сделал глоток кофе. Было весьма сомнительно, что следы ДНК, обнаруженные техническим расследованием на месте преступления, можно было использовать. Ничто не указывало на драку, более девяноста процентов следов пальцев соответствовали следам жертвы и домработницы, волокна на губах и лице жертвы совпадали с волокнами на подушке в спальне. Защелки на дверях были тщательно вытерты. Только полезные следы ДНК могли дать ключ к разгадке личности преступника.


"Ты позвонишь Вермелену для меня?’


"Слишком ленив, чтобы позвонить самому?’


Версавел покачал головой и достал из кармана свой сотовый телефон. Ему позвонил сотрудник Vermeulen. Разговор длился едва ли тридцать секунд.


"Обычный ответ?’


‘ Действительно. Для завершения исследования потребуется еще как минимум два дня.’


- Старомодный способ, - вздохнул Ван. - Кого мы еще не допросили?’


- Зигфрид, старший брат жертвы.’


- У вас есть его адрес?’


‘ Большую часть года он проводит на юге Испании, но у него также есть дом в Брюгге.


Версавел хотел добавить к этому квартиру в Риме. Он сдержался, потому что в противном случае ван-ин продолжал бы весь день ныть о крупных землевладельцах и грязных капиталистах.


Мужчина средних лет в красной кепке, рыбачивший на набережной, услышал два хлопка, но отреагировал не сразу. С чего бы это? Ему было трудно оставлять свои лески и рыболовные снасти без присмотра. Он пошел посмотреть, что происходит, только когда чуть позже услышал полицейскую сирену. Он увидел лежащего мужчину и мальчика, которые стояли у дерева и курили сигарету, его велосипед лежал в траве. К нему подошли двое полицейских в форме.


"Это ты нам звонил?’


Мальчик кивнул, он был мертвенно-бледен. Полицейские задали ему несколько вопросов, он ответил на них, не до конца понимая, что произошло. Он никогда не видел трупа с близкого расстояния, не говоря уже о трупе с разнесенной в клочья головой.


"Вы хотите подождать, пока прибудет полиция?" - спросил один из полицейских.


Рыбаку в красной шапочке стало любопытно, но он не стал спускаться по набережной. Он отступил, вытащил свои лески, схватил рыболовные снасти и исчез в противоположном направлении. Опыт показал, что лучше не вмешиваться в чужие дела, от этого одни неприятности. Например, однажды он вмешался в драку, и это стоило ему двух зубов.


- Что касается Ван Ина, могу ли я поговорить с Зигфридом Воссеном?


Голос комиссара произвел на лис такой же эффект, как зимний заплыв в море. Он замер. Не могло быть, чтобы полиция уже напала на его след.


‘Хорошо’.


Он попытался выровнять дыхание. Ему потребовалось немало усилий, чтобы нажать на курок, его руки все еще дрожали. Первая пуля попала Девайлду в плечо. Он упал с велосипеда, со стоном повернулся на бок и изумленно посмотрел на него. Один этот взгляд будет преследовать Зигфрида вечно. Вторая пуля пробила ему череп и погасила изумление в его глазах.


- Мы можем поговорить о твоем брате?’


- Баренд? - спросил я.


"Да, а кто же еще?’


Ван-Ин покачал головой. Фокс был явно сбит с толку. Если бы смерть его брата так сильно повлияла на него, он бы, по крайней мере, ничего не оставил на траурной трапезе.


"Ты сейчас свободен?’


"Да, но разве это не может быть немного позже? Я только что позавтракал.


Сколько времени потребуется, чтобы сменить одежду, пистолет... что он должен был сделать с пистолетом? Выбросить его в канал, закопать, спрятать?


"Без проблем", - сказал Ван. - Увидимся через пятнадцать минут.’


Зигфрид швырнул мобильник на стол, прошел на кухню, открыл шкаф. Черт возьми. Там была только банка джема, которую он оставил во время своего предыдущего визита. Почему он не мог придумать оправдание получше? Быстро. Он выскочил из кухни, прошел в коридор, распахнул входную дверь и выбежал на улицу. За углом был продуктовый магазин. У кассы стояла пожилая женщина и болтала. Он взял коробку с поджаренным хлебом, кофе и намазываемым сыром со стойки и расфасованную ветчину из холодильника, достал из бумажника двадцатку, демонстративно положил ее на прилавок, но пожилая женщина продолжала болтать о своем внуке, который отправляется в турне по Австралии, Бакалейщик внимательно слушал, он не обратил внимания на счет на прилавке. Люди в эти дни были нетерпеливы, пенсионеры затягивали коронки, они по очереди ждали этого. По крайней мере, пожилая женщина была постоянной покупательницей, она приходила за покупками к нему каждый день, мужчина, который обслуживал себя сам, редко или вообще не приходил сюда. Зигфрид больше не мог ждать.


- Мне нужно идти, оставь сдачу себе.’


Бакалейщик мысленно подсчитал цены на товары. Одиннадцать евро семьдесят пять центов. Он кивнул. Женщина продолжала без устали тараторить. Зигфрид поспешил к выходу. У него там оставалось восемь минут.


Раздался звонок в парадную дверь, Зигфрид выключил кофеварку, достал стеклянный кувшин. Кофе в нем было ровно столько, чтобы наполнить чашку наполовину. Он разорвал упаковку с поджаренным хлебом, снял крышку с коробки с намазываемым сыром... во входную дверь снова позвонили. Он бросил все на кухонный стол, достал из буфета тарелку и столовые приборы.


"Я верю, что он придет.’


Они услышали, как открылась внутренняя дверь, и остолбенели в коридоре. Зигфрид поспешно разделся и накинул халат, в руке он держал кусок поджаренного хлеба.


- Извините меня за то, что я вынужден принять вас таким образом, - сказал он с все еще набитым ртом.


- Вам не нужно извиняться, мистер Фокс.’


- Да. Иначе я никогда не смогу уснуть. Входи. Что я могу для тебя сделать?’


Неожиданное прибытие комиссара Ван-Ина и его помощника Версавела было на самом деле даром божьим. Они были его алиби. Он пошел на кухню раньше них, хотя бы для того, чтобы доказать, что действительно завтракал.


"Могу я приготовить тебе еще кофе? Мне тоже хочется чашечку.’


"Почему бы и нет", - сказал Ван.


Они сели, пока Зигфрид, так сказать, варил новый кофе. Кухня была какой угодно, только не уютной: стол на хромированных ножках и стулья в тон из шестидесятых, подставка для специй на стене, фотография лисиц на площадке для игры в петанк в рамке и ковер с восточными мотивами на полу, но она была приземистой. Версавел украдкой заглянул в кухонный шкаф, когда Зигфрид открыл дверцу. Там была стопка тарелок, четыре чашки и кастрюля.


- Ты не часто здесь останавливаешься?


‘ Нет. Те, кто привык к климату Испании, возвращаются на север только по необходимости.


"Я не могу винить тебя", - сказал Ван. "Как долго ты почти постоянно живешь в Испании?’


"Семнадцать лет. Я купил виллу, когда моя жена была еще жива, потом мы поехали туда в отпуск вдвоем. Моя жена была очень сильной, ты знаешь.’


Зигфрид был не первым женатым мужчиной, который уважал желание своей жены, пока она была жива, но впоследствии выполнял свои собственные приказы. Ван-Ин надел свои непослушные туфли и спросил, были ли у Зигфрида с тех пор другие отношения.


- Человек не создан для одиночества, комиссар.’


Он умолчал о своей маленькой дочери по той простой причине, что Ван-ин не спросил, есть ли у него дети.


"Могу я также узнать, какого рода работой вы раньше занимались?’


На этот раз ответ пришел не так быстро, потому что Зигфрид никогда по-настоящему не работал. Его родители давали ему пособие в течение многих лет, после их смерти ему никогда не приходилось беспокоиться о финансовом положении, хотя он и представить себе не мог, что Баренд вычел ежемесячное пособие при распределении наследства. После этого между ними так ничего и не наладилось.


"Я президент Ассоциации фламандцев Испании", - нерешительно сказал он.


- Полагаю, неоплачиваемая должность?


Ребятам и особенно налоговому инспектору не нужно было знать, что он все еще занимался рядом других, более прибыльных дел.


‘В самом деле’.


Звонок мобильного телефона прервал разговор. Ван-Ин сначала посмотрел на Версавела, прежде чем понял, что это его мобильный. Он ответил, подключил к линии дежурного офицера охраны. Он был поражен, когда услышал эту новость, но ничего не сказал, пока они не вышли на улицу.


"Имя Девайлд наводит на размышления", - сказал Версавел.


Он завел двигатель, осторожно лавируя между двумя машинами, которые полностью окружили его. Автомобилисты сегодня больше не принимали друг друга в расчет, они думали только о себе. Потребовались все его навыки рулевого управления, чтобы выехать со слишком тесной парковки целым и невредимым, но ему это удалось, потому что он сумел сохранить хладнокровие.


- Участник Сопротивления, который был предан в конце войны и погиб в Бухенвальде.


"Да, действительно, хотя нам не следует делать поспешных выводов. Девильд - распространенное имя, и война закончилась семьдесят лет назад.’


- Не забывай о вражде между семействами Воссен и Девайлд.’


"Возможно, ты прав, Питер, но не слишком ли преждевременно уже сейчас устанавливать связь между этими двумя вещами?’


"Я сам это решу.’


Это прозвучало грубо, комментарий явно не понравился. Версавел понял, что лучше держать рот на замке, чем спорить с ним.


Они проехали по кольцевой дороге до форта Лапин, повернули налево к Норвежской набережной, а затем поехали по узкой асфальтированной дороге, идущей параллельно Дамсе Ваарт. Наспех установленный знак предупреждал других участников дорожного движения о том, что Дамм в настоящее время недоступен и что разрешено движение только по местному маршруту.


"Как там Ханна?’


Версавелу было неприятно молчать, но он не хотел подставлять Ван-Ина, снова начиная разговор. Ханнелоре была безопасной темой.


‘Плохо’.


"Что ты подразумеваешь под плохим?’


"Новый прокурор над ней издевается. А ты знаешь Ханнелоре. Она не позволит себя одурачить.’


"Я так не думаю.’


Разговор затих, потому что Вану не было смысла говорить о превратностях судьбы Ханнелоре. Он хотел знать, были ли отношения между жертвой и Альбертом Де Уайлдом. Он позвонил Саскии, Оракулу Специального детектива. Ему не потребовалось и двух минут, чтобы получить ответ на свой вопрос.


"Мои подозрения верны. Жертва - сын Альберта Де Уайлда", - сказал он, качая головой. "Выгребная яма открыта.’


Пожарная команда тем временем установила палатку, фотограф из Отдела технических расследований старательно делал снимки, Злоткрыхбрто курил сигарету возле своего дряхлого "Мерседеса". Он подумал о женщине, которая жила неподалеку, с которой у него было пикантное приключение несколько месяцев назад. Будет ли она дома? Вероятно. Она перестала работать с тех пор, как ее трудолюбивый муж неожиданно умер, и теперь жила на состояние, которое он ей оставил. Красотка с аппетитными бедрами. Ммм. От чего, черт возьми, осталось? Возбужденный доктор юридических наук больше не мог ждать.


"Он курит у своего ржавого мусорного бака.’


Версавел припарковал Ауди позади машины пожарной бригады. Они вышли. Ван Ин сразу же закурил сигарету. К ним подошел один из офицеров в форме и в нескольких словах рассказал, как обстоят дела.


‘ Мальчик, который нашел жертву, ждет вас в нашей машине.


"Мальчик?’


Ван-Ин поднял брови. За свою карьеру он видел десятки трупов, некоторые из которых были очень сильно избиты, он так и не смог к ним привыкнуть. Как же тогда должен был чувствовать себя молодой человек, который, вероятно, никогда не соприкасался непосредственно со смертью?


- Ему семнадцать.’


"Вы звонили в Службу поддержки пострадавших?’


"Пока нет.’


- Тогда сделай это прямо сейчас и отправь мальчика домой. Мы допросим его позже.


Версавел кивнул в знак согласия и похлопал молодого офицера по спине. Бедняга проработал в полиции всего пару месяцев, это было нормально, что он еще не знал, что такое избиение кнутом.


"Ты хорошо поработал", - сказал он ван-Ину.


Они прошли мимо палатки к дряхлому "Мерседесу". Злоткрычбрто выбросил своего малыша на обочину, отчаянно замахал руками в воздухе.


- Наконец-то ты здесь.’


"Ты куда-то спешишь?’


Изнутри польский доктор юридических наук смотрел косо, потому что он мог назвать только одну причину, которая могла объяснить нетерпение Злоткрыхбрто. Он просто не понимал, почему в него влюблялось так много женщин. Может быть, потому, что он был врачом?


- Вы заметили это, детектив. И я советую вам дважды подумать, прежде чем пытаться на что-то намекать.’


"Хорошо, доктор, позвоните ей, что будете через пять минут, но сначала быстро доложите.’


Злоткричбрто поблагодарил его любезной речью по-польски. Его отчет был кратким. Он смог установить, что смерть наступила около часа назад и что жертва была застрелена с очень близкого расстояния.


- Соглашение?’


"Похоже на то", - сказал Злоткрыхбрто. "Теперь я могу идти?’


Он распахнул дверцу, сел внутрь, завел двигатель и уехал, не заботясь о ремне безопасности.


"Поздоровайся с ней", - крикнул в нем ван.


После этого он зачитал заявление, сделанное мальчиком, и выслал двух патрульных с приказом допросить всех жителей поблизости от места преступления. На данный момент они больше ничего не могли сделать.


Роберт Де Уайлд жил в величественном особняке на Ланжерей, о таком доме Версавел мечтал, но никогда не мог себе этого позволить. От звона старомодного колокольчика у него мурашки побежали по коже. Это было немного неудобно. Жена, приходящая сообщить, что ее муж мертв, не была его сильной стороной. Даже по прошествии всех этих лет он не знал, как с этим справиться. Большинство его коллег прошли подготовку в этой области, он намеренно не делал этого, потому что не верил во все эти разговоры о психологии. Просто не было идеального способа сказать, что кто-то мертв, не говоря уже об убийстве. Сухой щелчок напугал его, дверь открылась. Женщина с короткими седыми волосами посмотрела на них с беспокойством. Она выглядела обеспокоенной, потому что у ее двери стояли полицейский в форме и еще один в штатском. Присутствие полицейского в штатском вызвало худшие подозрения, но она научилась не паниковать слишком рано.


Ван-Ин представился и спросил, могут ли они войти. Женщина кивнула. Они последовали за ней по внушительному коридору в гостиную в задней части дома. Мебель была немного неряшливой, она не соответствовала великолепию Дома. Ожерелье, браслет и кольца, которые носила миссис Девайлд, тоже ничего особенного не представляли. Версавел выглянул в окно и увидел дикий сад. Супругам Девайлд разрешили жить в особенно красивом доме, но было очень сомнительно, что он был настолько велик в финансовом отношении, насколько предполагала стоимость недвижимости.


"Это касается вашего мужа", - сказал Ван.


"Я так и думала", - спокойно сказала миссис Де Уайлд. "Что с ним случилось?’


"Он мертв.’


Она ничего не сказала, ее глаза оставались сухими, потому что она уже пережила слишком много горя. Смерть Роберта была не началом, это был конец. Версавелу стало жаль ее.


- Несчастный случай? - спросила она через некоторое время.


‘Нет’.


Судя по прикушенной нижней губе. Он предпочел бы, чтобы это был несчастный случай или сердечный приступ, потому что что-то подобное было более приемлемо, чем застреленная собака.


- Тогда расскажи мне.’


"Он был убит.’


‘ Убить.


Когда ты стал старше, ты попытался подготовиться к неожиданностям, но кто, черт возьми, принимал во внимание убийство? У кого была причина убить его? Роберт был самым милым мужчиной, которого она когда-либо знала, сама доброта, всегда готовый броситься за кем-то в трудную минуту.


"Почему?’


Ее голос сорвался с места, маска упала. Ее лицо напряглось, и она заплакала. Пружина была сломана, она больше не могла справляться. Предположительно безопасные инвестиции привели их к попрошайничеству, их старший сын в прошлом году заболел БАС, а у нее недавно обнаружили рак. К счастью, она еще не сказала Роберту.


- Мы постараемся выяснить, мэм. И, может быть, вы сможете помочь нам с этим.’


Это звучало полной ерундой, но он не знал, как реагировать на эмоции женщины, которая вот-вот упадет в обморок. Не было рецепта, чтобы утешить ее. Ван-ин посмотрел на Версавела с выражением "что-я-делаю-сейчас?". Помощи или совета не последовало.


"Я обещаю вам, что мы сделаем все, что в наших силах.’


Он действительно не знал, что сказать, чтобы утешить женщину, заставил ее плакать, прежде чем осмелился снова продолжить разговор.


"Будет лучше, если вы не останетесь здесь одна, мэм. Не могли бы вы пойти к кому-нибудь из ваших детей или члена семьи?’


Она подняла голову, вытерла глаза насухо. Несчастья последних лет придали ей сил, ей было стыдно, что она позволила себе распускаться перед незнакомцами.


‘ Я не хочу быть обузой для своих детей.


- У вашего мужа все еще есть семья?


- У него было два брата.’


"Они живут поблизости?’


На ее лице появилась странная улыбка. Насмешка и презрение. Марк, старший брат Роберта, исчез вместе с северным солнцем пятьдесят лет назад. С тех пор о нем ничего не было слышно. Люк жил где-то в Антверпене. Они больше никогда его не видели с тех пор, как он променял свою жену на шлюху, на которой позже тоже женился. После войны семья Девильде не пропала даром.


Несчастий просто нельзя было избежать, но слишком много неприятностей и мучений не приносят человеку пользы. Вам лучше дорожить тем, что у вас есть, и надеяться, что с вами этого не случится. Ван-Ин имел дело с этой женщиной и не хотел бередить старые раны, но у него не было другого выбора, кроме как спросить ее, говорит ли ей что-нибудь имя Фокс.


Она отреагировала как загнанная в угол кобра. Она выпрямила спину, выставила вперед подбородок. На самом деле ей не нужно было ничего говорить, то, как она отреагировала на это имя, говорило само за себя.


"Воссены были чернорубашечниками, из-за них убили отца Роберта. Не говорите, что они замешаны.’


"Нет, я этого не говорю.’


"Тогда почему ты спрашиваешь?’


- Потому что недавно также был убит кто-то из семьи Воссен.


Она стиснула челюсти, но ничего не сказала. Ван-Ин не стал вдаваться в подробности. Женщина получила свою долю страданий. Сейчас было не время подвергать ее перекрестному допросу. Они могли бы вернуться позже, если потребуется.


- Мне нужно выпить, Гвидо.’


Они передали мисс Девайлд сотруднику службы помощи пострадавшим и пообещали, что будут держать ее в курсе хода расследования. Бедная женщина поблагодарила Ван-Ина крепким рукопожатием. Версавел прекрасно понимал, почему ему сейчас понадобилось заехать за мной. Он оставил машину перед дверью, до кафе Флиссингхе было всего пять минут ходьбы. И им повезло, что они все еще могли посидеть снаружи. Заказав "Омер", Версавел взял бокал белого вина. В конце концов, он был всего лишь человеком. Горе миссис Де Уайлд все еще не покидало его.


"Похоже, кто-то начал новую войну", - сказал Ван. "Интересно, сколько времени потребуется прессе, чтобы установить связь между прошлым семьи Девильде и семьи Воссен.’


- Фламандская или франкоязычная пресса?


Сотрудничество во время Второй мировой войны снова стало актуальным. Коалиция между правым крылом Фландрии и либеральным франкоязычным меньшинством посеяла вражду на юге страны среди левых партий, которые с тех пор избегают любых способов выставления нового большинства в дурном свете.


"Вы же не думаете, что это политический вопрос, не так ли?’


- Мне не нужно думать об этом, Гвидо.’


Ван-Ин закурил сигарету, сделал солидный глоток "Омера". Прохладное пиво пошло ему на пользу. Он взял стакан, осушил его одним глотком и заказал новый.


Я иду по мосту, поворачиваюсь спиной к солнцу и наслаждаюсь благотворным теплом на своих плечах. Я только что заглянул на место преступления, где люди из технического расследования все еще заняты. Один из них засыпает штукатуркой след от шины, оставленный машиной Зигфрида на мягкой обочине. Молодец. Я закуриваю сигарету, глубоко затягиваюсь и возвращаюсь в прекрасный Дамм, где Афродита, вероятно, уже ждет меня. Мне почти удалось соблазнить ее, она удержала лодку, но я уверен, что сегодня у меня все получится. Перспектива разделить с ней постель опьяняет меня от удовольствия. Афродита может заполучить любого мужчину, какого захочет, но она выбрала меня. Моя богиня. Я перехожу улицу. Мы договорились в Зеркальном аду на рынке. Я горячо надеюсь, что она уже там. Люди проходят мимо меня в тишине, мне хочется плакать от счастья, когда я вижу ее, сидящую за окном. Она улыбается, когда я вхожу, я самоуверенно целую ее в губы. Она не протестует.


- Ты уже что-нибудь заказал?


"Нет", - сказала она. ‘Я только что приехала’.


- Что вы думаете о шампанском?


"У нас снова есть что отпраздновать?’


"Я думаю, что да.’


На ней облегающее платье и сапоги из тонкой кожи. Ее темные глаза мерцают из-под светлых волос. Я не могу оторвать от нее глаз.


"Вы были на Крите?’


‘Хорошо’.


Она приглашающе кладет руку на стол. Я кладу свою на ее руку. Это проще, чем я ожидал. Ее глаза продолжают мерцать.


‘ Вы бывали в Элунде? - спросил я.


Она с энтузиазмом кивает, а я нежно глажу ее по руке. Это первый раз за много лет, когда у меня была спонтанная эрекция. Какое благословенное чувство. Появление официанта на мгновение разрушает чары, но я не могу отослать его, в конце концов, я обещал ей шампанское.


"Ты голоден?’


Она смотрит на меня странным, животным взглядом, которого я никогда не наблюдал ни у одной женщины.


"Да", - отвечает она страстным голосом. "Я изголодалась по тебе.’


Мальчика, которого Роберт Де Уайлд нашел мертвым, звали Робин Дюмон. Он по-прежнему жил со своими родителями в деревенской вилле на Дамс-Ваарт. Дверь открыла его мать, ухоженная женщина лет пятидесяти. Она поздоровалась с Ван-Ином и Версавелом холодно, но не грубо.


"Робин все еще находится под глубоким впечатлением от того, что он увидел", - сказала она, когда ее спросили, могут ли они поговорить с ним.


"Я могу себе это представить, мэм. Вот почему мы послали кого-то из службы поддержки жертв, чтобы помочь ему.’


Действительно, женщина в темно-сером костюме-плаще записалась, но она отослала ее, потому что Робин ясно дал понять, что не нуждается в помощи.


Ван Ин надел бархатные перчатки.


"Я могу понять ситуацию, в которой находится ваш сын, но мы не будем беспокоить вас дольше, чем необходимо. Скажите ему, что его показания могут быть очень ценными. Первые двадцать четыре часа исследования имеют решающее значение.’


Прошло много времени с тех пор, как Версавел слышал, чтобы Ван ин говорил так красиво, но это сработало. Мать Робин, казалось, колебалась.


"Могу я остаться с ним?’


- Это само собой разумеется, мэм.’


- Одну минутку.’


Она повернулась, вошла, но оставила дверь приоткрытой. Это был обнадеживающий знак. Версавел с трудом сдерживал смех.


- Ты всегда удивляешь меня, Питер.’


Он попытался подражать Вану, это звучало так же нелепо. Тычок в ребра положил конец представлению. Как раз вовремя. Дверь открылась, мать Робина сказала, что они могут входить. Мальчик сидел на кухне и играл на своем iPad. Он едва поднял глаза, когда они вошли. Он не был так глубоко впечатлен.


- Извини, что беспокою тебя, Робин.’


Ван-Ин не снял бархатных перчаток. С успехом. Мать велела сыну прекратить играть и послушать, что скажет полиция. Робин неохотно подчинился.


"Мы оставили вас в покое этим утром, чтобы дать вам шанс немного разобраться с драмой, я также знаю, что еще рано сталкиваться с вами снова, но вы оказали бы нам огромное одолжение, если бы согласились сотрудничать.’


Мать одобрительно кивнула. Она сама была хорошо воспитана, родители всегда говорили ей, что вежливым людям можно доверять.


"Со мной все хорошо.’


‘Прекрасно’.


Ван-ин любезно, но настойчиво попросил его рассказать о том, что он видел тем утром, и указал, что каждая деталь может быть важна. У молодых людей была острая память, они часто помнили вещи, которые пожилые люди уже не могли вспомнить, при условии, что они достаточно сосредоточились. Бархатный подход, по-видимому, принес свои плоды, у Версавела сложилось впечатление, что мальчик действительно старался изо всех сил. Он сказал, что после зловещего открытия вызвал службу спасения, а затем закурил сигарету. Так было в его первом заявлении, но Ван-Ина больше интересовало то, что произошло раньше. Видел или слышал ли Робин что-нибудь подозрительное? Проезжающая машина? Выстрелы? Крик? По словам Злоткрыхбрто, между моментом смерти и звонком Робин в службу спасения прошло едва ли полчаса, возможно, даже меньше.


"Я действительно слышал два хлопка, когда еще был дома, но кто до сих пор обращает на это внимание? Некоторые фермеры сбивают с неба всех птиц, которые, по их мнению, представляют угрозу для их посевов. ’


- Ты помнишь, сколько тогда было времени?


- За несколько минут до того, как я ушел.’


Рассуждения были правильными. Злоткрыхбрто установил время смерти примерно через час, но что они из него снимали? Однако Ван-Ин не был обескуражен, он продолжал настаивать.


- Подумай еще раз, Робин.’


"Никто не проходил мимо меня, и у меня никого нет..."


Он нахмурился. Незадолго до приезда полиции он видел на набережной мужчину в красной кепке и резиновых сапогах.


- Десять, десять, - сказал он. - Мужчина в красной кепке и резиновых сапогах.’


- И если я не ошибаюсь, у него были седые волосы.’


"Рыбак?’


"Возможно", - сказал Робин. "На Дамсе Ваарт много любителей рыбной ловли’.


OceanofPDF.com


6


Клаас Вермюлен, начальник Отдела технических расследований, припарковал свою машину в подземном гараже Федеральной полиции, положил в рот монету и вышел на лестничную клетку с широкой улыбкой на лице. Однако он редко улыбался и уж точно никогда не улыбался по утрам, но сегодняшний день был исключением. Его мать уехала со своей лучшей подругой на экскурсию по Барселоне, он воспользовался ее отсутствием, чтобы потусоваться. Ему было все равно, сколько он потратил, эта дикая ночь была для него превосходной. Его коллеги могли смеяться над ним за лицемерное отношение к своей матери, он уважал ее волю и правила, которые она ему навязала. В конце концов, она заботилась о нем, как никто другой, платила за его машину и бензин, готовила самые вкусные блюда, заправляла его постель, стирала его одежду... короче говоря, она делала все, чтобы он чувствовал себя комфортно, поэтому он считал нормальным, что уважает ее мораль. Ранее у него было несколько связей, но женщины, о которых шла речь, никогда не получали благословения его матери, в результате чего он остался холостяком. Он не возражал против этого самого по себе, но его больше устроило бы, если бы она была немного более снисходительной в плане секса. По ее словам, это было разрешено только в браке, но что, если ему не разрешат жениться? Тайно мастурбируя перед экраном компьютера, эрзац продолжал, поэтому раз в год он тратил немалую сумму на доставление удовольствия девушкам. Улыбка на его лице имела к ним самое непосредственное отношение. Не имело большого значения, насвистывал ли он веселую мелодию.


"Всем доброго утра.’


Один из молодых сотрудников удивленно поднял глаза. Он никогда не видел, чтобы босс смеялся, по той простой причине, что проработал в Отделе технических расследований всего три месяца. Остальные знали лучше.


"Мама путешествует?’


- Это не твое дело, Дональд.’


Дональд был сотрудником постарше. Они случайно встретились в одном баре пять лет назад, что и поставило его в известность о ежегодных похождениях Вермелена. Пикантные сплетни в то время распространялись со скоростью лесного пожара.


"Я думал, время сливок закончилось.’


Посыпались намеки, тонкие и менее тонкие. С Дональдом ладили хорошо.


‘ По крайней мере, мы точно знаем, что ты не оставил никаких следов.Он поднес кулак ко рту, подвигал им взад-вперед.


Вермелен попытался перещеголять его.


"По крайней мере, я не стреляю такими распущенными болванами, как ты", - повторил он, сально подмигнув.


Стало тихо. Никто не осмеливался смеяться, кроме Вермелена, потому что он предположил, что Дональд, которого недавно стерилизовали, больше не будет обслуживать его в ответ. Он ошибался.


"В наши дни я имею дело только с настоящими пулями", - это прозвучало воинственно. ‘À propos. Только что поступил отчет баллистической службы. Роберт Де Уайлд был застрелен из "Люгера Р08".’


- Это такое оружие вы часто видите в фильмах о войне?’


‘ В самом деле. Сообщить ли мне о Ване хорошие новости?


Вермюлен не осмелился сказать "нет", потому что боялся, что Дональд пошутит по поводу длины его пениса.


"Я не знаю, хорошие ли это новости, но продолжайте.’


Ван-Ин отложил фломастер и сделал шаг назад. Доска была испещрена именами, ключевыми словами и стрелочками. Лена Воссен, Зигфрид Воссен, Баренд Воссен, Герман Воссен, Брехт Сейнхейв, Дидерик Воссен, Альберт Девайлд, Марк Девайлд, Роберт Девайлд, Люк Девайлд, наследование, Гей, Вторая мировая война, сопротивление, коллаборационизм, бастард, фламандский национализм, алиби, Люгер, вендетта, человек в красной шапочке ... Это начало напоминать гордиев узел: неразрывный. Телефонный звонок Дональда еще больше усложнил дело. Почему убийца Роберта Де Уайлда украл "Люгер" у Баренда Воссена? Это был тот же самый пистолет? Чем дольше он думал об этом, тем сильнее у него болела голова.


- Еще чашечку кофе, шеф?


Накануне Саския забронировала поездку на Мальдивы - давняя мечта, которая наконец-то осуществилась после того, как нотариус сказал Яну, что старая сахарная тетушка оставила ему более ста тысяч евро, более чем достаточно, чтобы уехать из этого мира, даже после вычета налогов на наследство.


"Где Версавел?’


"Он звонит.’


"Ты хочешь спросить, придет ли он ко мне?’


"С кофе или без?’


‘С помощью.


Ван-Ин опустился в кресло, которое не выглядело современным, но сидело удобно. Ему захотелось сигарету и кофе. Ханнелоре встала с постели не с той ноги этим утром. Проклятие Проот стало давить на него тяжелым грузом, и он мог бы понять причину этого разочарования, если бы она не приставала к нему с этим постоянно. Это воссоединило его с Марком Девриендтом, народным представителем консерваторов, с которым он познакомился во время траурного ужина Воссена. Все смешалось, как краски на акварели.


"Я тебе нужен?’


"Мне нужен воздух.’


- И, вероятно, еще и водитель.’


Ван-Ину не пришлось отвечать за свои неожиданные выходки, потому что начальник Отдела доверял ему и тем временем обнаружил, что держать его лучшего детектива внутри себя контрпродуктивно. Он возражал только тогда, когда Ван-ин был в пабе во время смены, но он редко, если вообще когда-либо узнавал об этом, потому что Версавел и Саския держали рты на замке.


- Я тут подумал, Гвидо.’


- Тебе все равно за это платят.’


Ван-Ин не мог смеяться над этим. Он производил впечатление усталого, его волосы, как обычно, были растрепаны, он беспокоился о Ханнелоре, и это стоило ему слишком многих головных болей.


- Да, Гвидо. Я - чтобы думать, а ты - чтобы возить меня из пункта А в пункт Б.


"Нет проблем, но тогда вы должны сказать, где находится Б.’


- "Дамс Ваарт". Пошли, мы уходим.’


Версавел не задавал вопросов, Саския тоже. Зачем ей что-то говорить? Ее день нельзя было испортить, и она не хотела преследовать его. Бедный Ван-Ин, она не хотела быть на его месте. Его редко похлопывали по спине, когда дела шли хорошо, но о горе, если ему не удавалось решить проблемы. Она с удрученным видом посмотрела ему вслед, вернулась в свой кабинет, налила чашку кофе и начала мечтать о белых пляжах с покачивающимися пальмами.


- Мне все еще нужны сигареты.’


Они прошли через стоянку к гаражу. Версавел послушно кивнул. Он не хотел портить остаток дня комментарием о здоровье и курении.


‘ Тогда мне нужно подумать.


"Нет, я думаю.’


- Подумай о том, где, черт возьми, ты еще можешь купить сигареты.’


Раньше табачные изделия можно было купить в любом продуктовом магазине, а теперь приходилось ходить в супермаркет, потому что продукты стали такой же редкостью, как утконосы.


Я просыпаюсь голодным, жаждущим женщину рядом со мной. Она лежит на спине, натянув простыню до подбородка. У нас была прекрасная, нежная романтическая ночь вместе, именно такая, какой я ее себе представлял. Сначала мы тщательно исследовали тела друг друга, целовались, ласкали, обнимались, а затем очень медленно занимались любовью. Я немного неуклюж, она похожа на ловкого хищника. Я осторожно откидываю простыню, пока не вижу ее грудь. Она тихо стонет, когда я начинаю массировать ее соски, открывает глаза и приветствует меня словами: ‘Пока, дорогая машина для сквиртинга."Ее слова заводят меня, мы делаем это снова, пока мой распылитель не начнет брызгать.


"Не нужно", - говорит она. ‘У нас впереди еще целая жизнь’.


"Ты действительно это имеешь в виду?’


‘ Конечно. Ты самый милый мужчина, которого я когда-либо встречала.


Я таю в ее объятиях, благодарю богов, которые разделили со мной свой статус. Я сын Зевса или Аполлона? Что превращает жалкого, застенчивого, разочарованного мужчину в полубога? Его действия или его происхождение? Работа еще не закончена, может ли моя награда быть еще больше? Я собираюсь довериться ей, рассказать, какую миссию я должен выполнить.


- Ты знаешь, - говорю я.


Она качает головой, прикладывает палец к моим губам. Как я могу проигнорировать ее приказ? Я молчу. Она улыбается и спрашивает, можно ли ей остаться. Звучат трубы, грохочут барабаны. Божественная музыка для героя.


"Нам нужен дом.’


"Да", - говорит она. "Я хочу дом на пляже и много солнца’.


- Элунда? - спросил я.


"Элунда - само совершенство", - говорит она.


Версавел припарковал Ауди на том месте, где был застрелен Роберт Де Уайлд. Они вышли, внутри сразу же закурили сигареты. Он думал всю дорогу, но пока ничего не сказал. Возникшая проблема на самом деле представляла собой математическое уравнение со слишком большим количеством неизвестных факторов. Они искали рыболова в красной шапочке и резиновых сапогах. Ван Ин мог бы позвонить через средства массовой информации, но он не стал бы этого делать, потому что был почти уверен, что человек, о котором идет речь, не стал бы заявлять о себе спонтанно, иначе он не стал бы тайно оттачивать запись. Все смотрели, когда было на что посмотреть, верно? Почему человек в Красной кепке убежал? Правильно. Потому что он не хотел связываться с полицией. За исключением красной шапочки и резиновых сапог, они знали только, что у него были седые волосы - недостаточных данных, чтобы составить описание человека. Версавелу стало интересно, зачем они, собственно, сюда пришли. Он спас его от страданий.


"Я думаю, мы нашли нашего человека", - сказал он.


Чуть дальше пожилой мужчина ловил рыбу, на нем не было красной шапочки, но у него были седые волосы. Они подошли к нему. Мужчина продолжал упрямо смотреть на свой поплавок, хотя и видел, что они приближаются.


- Могу я спросить вас кое о чем, сэр?


‘ У меня есть лицензия.


"Меня не интересуют ваши права", - сказал Ван.


Мужчина с трудом поднялся на ноги, достал разрешение из заднего кармана и показал ему документ. Играл ли он в игру, был ли он слабослышащим или просто глупым? Не было смысла пытаться это выяснить. Он переключил передачу на три скорости выше.


"Послушай меня, парень. Я не дам себя одурачить. Ты отвечаешь на вопросы, или я найду предлог, чтобы забрать тебя. Поверь мне, мы с моим другом знаем все уловки фоора.


Такой подход возымел действие только на простые умы, но Ван-Ин играл хорошо. Мужчина изменил позу, как хамелеон окраску.


- Кто-то сказал мне, что вы тоже были здесь вчера.’


Мужчина кивнул, но тут же добавил, что он не имеет никакого отношения к этому делу.


"Я хочу в это верить", - сказал ван-ин. "Но вы видели, что произошло.’


"Я видел, как прибыла полиция.’


"Вы слышали выстрелы. Не пытайтесь убедить меня, что вы сидели тихо.’


Бедняге стало душно. Несколько лет назад он получил условный срок за браконьерство, и его адвокат сказал, что его не посадят в тюрьму, если он какое-то время сохранит хладнокровие. Но как долго длилось "некоторое время"? Он не доверял этим ублюдкам. Что они имели в виду, говоря о проделках фура? Его морозилка была, блядь, полна скворцов. Они никогда бы не поверили, что он ничего не слышал и не видел.


"Я не осмелился пойти посмотреть", - сказал он.


"Почему бы и нет?’


"Я боялся, что этот парень застрелит меня.’


"Какой парень?’


- Парень, который ждал у своей машины.’


‘ Боюсь, я не совсем понимаю вас.


Рыбак сказал, что за десять минут до выстрелов он пошел помочиться на набережную, прислонившись к дереву. Он указал на указанное дерево.


‘ Я видел его, но он не мог видеть меня.


"Ты уверен?’


"Нет, но’"


- Одну минутку.’


Стоя за деревом, Версавел подошел к тому месту, где был застрелен Роберт Де Уайлд.


"Ты меня видишь?’


- Трудно, - отозвался Версавел.


- Вы помните, что это была за машина?


"Какой-то японец, я путаю все эти бренды.’


- Цвет? - переспросил я.


‘ Серый.


- Вы можете описать этого человека?


Рыбаку было позволено быть простым парнем, он обладал точной памятью и вниманием к деталям. Ван не колебался ни секунды. Он позвонил дежурному офицеру, вызвал полицейского чертежника и добавил, что это очень срочно. Ему перезвонили через две минуты. Полицейский чертежник пообещал, что будет в полицейском участке через час.


‘ Боюсь, тебе придется собрать свои вещи и поехать с нами.


Рыбак отреагировал разочарованно и заявил, что все равно старался изо всех сил. Ван-ин успокоил его.


"Мы не собираемся сажать тебя под замок, дорогой человек. Нам просто нужно твое сотрудничество. Будь уверен. Завтра твое имя будет напечатано жирными буквами в газете. ’


Простые люди все еще думают, что нужно быть знаменитым, чтобы попасть в газету, перспектива упоминания в газете сделала рыбака немного самоуверенным.


- В таком случае, вы можете рассчитывать на меня, комиссар.’


’ Мне нравится это слышать, - сказал Ван-ин, подмигивая Версавелу.


"Могу я спросить тебя кое о чем?’


‘Конечно’.


"Как ты узнал, что я буду здесь сегодня?’


В усмешке. Он позвонил президенту местного рыболовного клуба в надежде, что человек в красной шапочке был его членом, но президент, который, тем не менее, утверждал, что знал каждого члена клуба лично, остался виноват в ответе. Тем не менее, беседа не прошла даром, потому что, по словам председателя, у заядлых рыболовов было свое жало, и они предпочитали заниматься своим хобби каждый день. Возвращение на место, где был убит Роберт Де Уайлд, казалось самым очевидным выбором в данном случае.


- Я расскажу тебе позже. Миска. Нам нужно спешить.’


Слово "полицейский чертежник" уже давно не использовалось, потому что использовалось все меньше и меньше вывесок. Сегодня все чаще композиционные фотографии создаются на основе различных частей лица, предварительно нанесенных на прозрачные листы пластика, что делает результат больше похожим на фотографию, чем на рисунок. Однако Дирк Джейкобс по-прежнему оставался чертежником старой школы, и он был лучшим из всех, с кем когда-либо работал Ван Ин. Ему потребовалось всего полтора часа, чтобы закончить это, во многом благодаря точной информации рыбака. Результат был ошеломляющим и особенно удивительным.


- Если это не Зигфрид Воссен, то я Квазимодо.’


"Это еще не ты, но ты начинаешь на это походить", - пошутил Версавел.


‘ Если я начинаю походить на Квазимодо, то ты - Омар Шариф.


"Это что, комплимент?’


- Нет, Гвидо. Показать тебе его недавнюю фотографию?’


Рыбак стоял рядом и смотрел на это. Он был сумасшедшим, или эти ублюдки несли какую-то чушь? Он действительно помог им или они просто смеялись над ним? Он развеял его сомнения. Он подошел к нему, обнял за плечи и сказал: "Поздравляю, чувак. Ты заслуживаешь медали.’


- И ты, конечно, тоже.’


Полицейский чертежник кивком принял комплимент. Он был озадачен, потому что никогда раньше не испытывал ничего подобного. Мгновенное узнавание по рисунку, он сам бы не поверил в это, если бы не присутствовал при этом.


"Ты уверена, что это он?" - осторожно спросил он.


Этот вопрос заставил Вана снова встать обеими ногами на землю. Они навестили Зигфрида Воссена всего через полчаса после убийства. Или между ними было больше времени? Он снова произвел расчеты. Роберт Де Вильде ушел из своего дома ровно в девять часов, рыбак услышал около девяти выстрелов в двадцать, Робин Дюмон позвонил в полицию в половине одиннадцатого, Зигфрид Воссен впустил их в дом без десяти десять. Вопрос заключался в следующем: было ли у Зигфрида Воссена достаточно времени, чтобы за полчаса доехать из Дамме до своего дома на Ян Бонинстраат, переодеться и накрыть стол к завтраку? Теоретически, возможно. От Дамме до Брюгге было пять километров, а улица Яна Бонинстраат была боковой улицей Эзельстраат в нескольких сотнях метров от Кольца. Но то, что было правильным в теории, часто не срабатывало на практике. С раннего Версавела, чтобы проверить, когда они звонили Фоксу. Ему не пришлось долго ждать ответа.


- В 9.35.


- Вы могли бы сказать, был ли он дома или в машине?’


- Прости, Питер, но я не помню.’


- Тогда ничего не остается, кроме как поставить его перед фактами.’


Ван-Ин еще раз подробно поблагодарил рыбака и полицейского чертежника, прежде чем они вернулись в машину и поехали на Ян Бонинстраат.


"Не лучше ли было бы сначала провести тест самим?’


- Почему? Я уверен, что это можно сделать за полчаса.


- Он был в халате и завтракал.’


- А потом? Сколько времени нужно, чтобы раздеться и выложить хлеб и начинки на стол?


"Он также пил кофе..."


Версавел не закончил предложение, потому что внезапно вспомнил, что Зигфрид выбросил хорошо заполненный фильтр, прежде чем сварить новый кофе. Это могло означать две вещи: он сам уже опорожнил целый кувшин до того, как они прибыли, или у него не было времени налить полный кувшин. В первом случае он не мог убить Роберта Де Уайлда, во втором он пытался обмануть их. К сожалению, доказать это было уже невозможно.


"А как насчет кофе?’


‘ Ничегоособенного.


- Я тебе не верю, Гвидо.’


‘ Ладно. Тогда я тебе скажу.


Ван-Ин внимательно выслушал версию о кофейнике и кивнул. За исключением фотографии композиции, у них было недостаточно улик для ареста Зигфрида Воссена, если только они не найдут при нем орудие убийства. Но затем им пришлось найти следственного судью, готового подписать ордер на обыск, что вряд ли удалось бы сделать, учитывая обстоятельства.


"Тогда мы воспользуемся другим подходом", - сказал он.


Зигфрид Воссен собирался сесть в свою машину, когда Ван Ин и Версавел въехали на Ян Бонинстраат. Он поднял голову, мысленно ругаясь. Быстро садиться в машину и уезжать не имело смысла. У него возникнут подозрения, сбежать было невозможно. Он стоял неподвижно, с испуганным сердцем ожидая прибытия "щелчков".


- Добрый день, мистер Фокс. У вас найдется для нас время?’


- Не совсем, если только это не срочно.’


"Это твоя машина?’


‘Хорошо’.


From In it не мог обвинить рыбака в том, что он перепутал марки японских автомобилей, он даже не узнал логотип на решетке радиатора.


‘Мицубиси Кольт’, зей Версавел.


Действительно, было нелегко отличить Mitsubishi Colt аналогичного типа от другой марки, сегодня все они были похожи друг на друга. Ван-Ин поднял брови. Цвет был подходящий, и машина была японской, но и этого было недостаточно для ареста Фокса. Таких машин были тысячи.


"Я думаю, нам лучше обсудить остальное в помещении", - сказал он.


Фокс чувствовал себя не в своей тарелке. Почему они заинтересовались его машиной? Кто-нибудь видел его на Дамсе Ваарт? Хуже всего было то, что орудие убийства все еще находилось во внутреннем кармане его пальто, потому что он все еще не решил, что с ним делать. С другой стороны, было странно, что они не сразу перешли к делу. Он попытался развеять смятение внутри, выдавил из себя улыбку, пригласил фликов пойти с ним.


- Вы знаете семью Деуайлд?


- Девайлд?


Значит, они все равно знали. Зигфрид Воссен глубоко вздохнул. Что, черт возьми, он должен был делать? Довериться им и сказать, что кто-то угрожал убить его дочь, если он откажется сотрудничать? Он не был юристом, но смутно помнил, что убийство по принуждению редко строго наказывалось.


"Девильд - очень распространенное имя", - уклончиво ответил он.


‘ Хорошо. Я перефразирую вопрос. Вы знаете кого-нибудь по имени Девилд?


‘Нет’.


- Значит, вы не знаете, что вашего отца в то время подозревали в измене некоему Альберту Де Уайлду?


Лицо фокса побелело. Он не мог отрицать, что его отец знал Альберта Де Уайлда.


- Да, я знаю, но я тогда еще не родился.’


- Разве об этом не говорили?’


"Мой отец был не особенно разговорчив, когда речь заходила о войне.’


- Ваш отец был полностью реабилитирован после войны, хотя вдова Альберта Де Уайлда продолжала утверждать, что он предал ее мужа.’


"Я знаю только, что до войны они были друзьями, а позже их пути разошлись, но они придерживались одного и того же мнения. Однако мой отец был хитрее Альберта Де Уайльда. Предположительно, он сотрудничал с оккупантами, завоевал их доверие и, таким образом, смог передать важную информацию союзникам. Альберт Девильд выбрал прямые действия. Он и его спутники совершали теракты, убивали немецких офицеров, выводили из строя системы связи и иногда взрывали поезда. Со временем они стали слишком смелыми, мой отец все еще предупреждал Альберта, но тот проигнорировал добрый совет своего друга. То, что он наткнулся на лампу, было неизбежно.’


"Вы говорили об этом, не так ли?’


"Моя мать рассказала нам все.’


- Значит, ваш отец тоже был патриотом, как Альберт Де Уайлд?’


"Он был офицером Ордена Короны. Знаете ли вы сотрудника, получившего такую награду?"


"У вашего брата, кажется, другое мнение. Поэтому его убили?’


"Я не несу ответственности за осуждение моего брата. В конце концов, каждый имеет право на собственное мнение. Баренд в душе был фламандским националистом, и да, он увлекался нацизмом, но, как и я, он родился только после войны.’


Зигфрид старался говорить сдержанно и не волноваться. Прошлое его семьи и семьи Девильде было переплетено, выяснить правду пока было практически невозможно. Английский актер, пришедший давать показания на суде под именем Брайан Мердок, унес тайну с собой в могилу, и все официальные записи были утеряны.


- Вам известно, что Роберт Де Уайлд, вероятно, был убит из "Люгера" вашего брата?


"Вероятно?’


"Кто-то украл пистолет у вашего брата, и люди из технического расследования установили, что стреляли из "Люгера". На самом деле мне следовало сказать "почти наверняка" вместо "вероятно".’


"Когда ты действительно будешь уверен?’


- Если мы, конечно, найдем пистолет.’


Он понял, что оказался на льду. Если бы Зигфрид был убийцей, он бы избавился от "Люгера" или оружие все еще было у него. Он делал ставку на вторую возможность. В этом случае Зигфрид заставит его исчезнуть как можно скорее. Версавел не знал, что и думать. Он удивился, почему Ван ин Воссен не показал фотографию композиции. Однако он ничего не сказал, потому что был убежден, что Ван ин знает, что делает, но это оставалось опасной игрой.


- Позвони Саскии, - сказал Ван, закуривая сигарету. - Спроси ее, может ли она организовать для меня группу наблюдения как можно скорее.’


"Что мы будем делать в это время?’


- Прикройте нас и ждите, пока они прибудут.’


Версавел позвонил Саскии, передал ей инструкции. Затем они сели в машину, уехали и припарковали машину за углом.


- Ты оставайся на месте на случай, если нам придется отправиться за ним, а я тем временем присмотрю за домом.’


Группа наблюдения прибыла двадцать минут спустя на неизвестном микроавтобусе. За рулем был Барт Сэленс, рядом с ним сидел коллега помоложе. Оба они были гражданскими лицами.


"Как ты думаешь, чего ты на самом деле добиваешься?" - спросил ранний Версавел.


"Я надеюсь, что он начнет беспокоиться, станет беспечным и совершит глупый поступок.’


- Или он молчит. Почему ты на самом деле не показал ему фотографию композиции?’


Ван-ин вздохнул. Сегодня показаний человека уже недостаточно, чтобы отправить убийцу за решетку. Композиционная фотография должна быть действительно похожей, опытный юрист по уголовным делам наверняка нашел бы на ней что-то, что заставило бы усомниться в улике. Более того, сам Ван-Ин еще не был полностью убежден в виновности фокса. У него не было мотива, время между моментом убийства и их визитом к нему домой было очень спорным, его присутствие на месте преступления за десять минут до того, как Девайлд был застрелен, также не доказывало, что он был убийцей. И тут возник ключевой вопрос. Зачем Зигфриду Воссену красть "Люгер" своего убитого брата, чтобы убить из него Роберта Де Уайльда? Нет, это было нечто большее.


- Значит, вы надеетесь, что он сядет в свою машину и выбросит "Люгер" куда-нибудь в воду?


‘Вещь’.


- А что, если ты ошибаешься?’


- Тогда нам придется сменить Саэленса и его коллегу сегодня вечером.’


- Ты не это имеешь в виду. Я обещала Бену...


‘ В каком дорогом ресторане ты собираешься снова потратить деньги?


Бен Винк, новый друг Версавела, был богат, он пускал деньги на самотек, особенно после всего, что они пережили вместе некоторое время назад.


- Ты ведь не ревнуешь, правда?


"Кто сейчас может ревновать к двум геям?’


"Может, начнем сначала?’


- Нет, это была шутка. Я останусь здесь только на ночь, когда придет время.’


"Ты действительно делаешь это нарочно?’


"Что?’


"Обременяя меня чувством вины. Ты же знаешь, я всегда готов..."


- Пожалуйста, Гвидо. Со мной все будет в порядке.’


Ханнелоре не понравилось, что Ван-ин ушел сразу после полуночи, чтобы сменить Сэленса и его коллегу, но она ничего не сказала. Достаточно того, что Гвидо бросил учебу. Она поцеловала его.


"Когда я могу ожидать твоего возвращения?’


"Почему ты спрашиваешь об этом?’


"Потому что я не собираюсь идти на работу. Мне нечего делать, и все меня избегают. Или ты не хочешь, чтобы тебя баловали по утрам?’


Поцелуй и перспектива секса побледнели перед вероломством Версавела. Он крепко прижал ее к себе и прошептал на ухо, что любит ее.


"Увидимся позже, милая.’


- Увидимся позже.


Закрыв За собой входную дверь, он вдохнул свежий ночной воздух и направился по Ветте-Виспоорт к Мерстраат. До улицы Яна Бонинстраат было всего пять минут ходьбы, и он поспешно закурил еще одну сигарету. Ослиная улица вымерла, нигде не горел свет, большинство людей уже давно были в постелях. Он проскользнул вдоль фасада церкви Кармелиток, бросил окурок в сточную канаву, прежде чем свернуть на Ян Бонинстраат.


Барт Саэленс увидел, как он подъезжает, в зеркало заднего вида и приветствовал его широкой ухмылкой. Его коллега сказал очень вежливо: "Здравствуйте, комиссар. Ван-Ин пожелал им спокойной ночи, сел за руль неизвестной машины и начал отсчитывать часы. Это было медленно, изнуряюще медленно. Он начал зевать, ему стоило невероятных усилий держать глаза открытыми. Лампы уличных фонарей превратились в сверкающие звездочки. Что он мог сделать, чтобы не заснуть? Он попытался вспомнить самые странные места, где они с Ханнелоре когда-либо занимались любовью. Например, зал ожидания Епископского дворца. Как давно это было? Балкон отеля на набережной Зейдейк в Бланкенберге в теплый вечер. На капоте прокурорской машины. На пароме из Зебрюгге в Халл. В архивной комнате здания суда. В холле многоквартирного дома. Это было приятное воспоминание о прошлом. Поскольку дети были там, они занимались этим в постели или, в исключительных случаях, в саду. Он посмотрел на свои часы. Было десять на одного. Черт возьми. Он снова начал зевать. Такого он никогда не выдерживал до семи часов. Он вышел, закурил сигарету, выпрямил ноги. Выиграл еще десять минут. Он с поклоном выбросил окурок в выгребную яму и вернулся в машину.


Зигфрид Воссен вышел без четверти два, осторожно посмотрел налево и направо, прежде чем рискнуть выйти на улицу. Нырнув под руль, досчитал до тридцати. Зигфрид Воссен обогнал неизвестную машину и направился в сторону Эзельстраат. Ван-Ин подождал, пока тот не свернул за угол, схватил с пассажирского сиденья компактную камеру и помчался за ним во весь опор. Воссен опережал его примерно на сотню метров, но было почти невозможно последовать за ним по пустой улице, не будучи замеченным самому. Ему не разрешили размышлять, потому что ночной прогулке было только одно объяснение. Фокс хотел избавиться от пистолета. Хет Стил Энде, остаток каналов вокруг Брюгге между Эзельпуортом и Карел Де Стаутелаан, был идеальным местом для того, чтобы заставить его исчезнуть. Оттуда пересек Эзельстраат, прошел как можно ближе вдоль фасадов, пока снова не увидел лис, а затем подождал, пока не пересечет кольцевую дорогу. Теперь сомнений не осталось. Хет-все еще Энде располагался по ту сторону кольцевой дороги. Все произошло довольно быстро, потому что лисам не нужно было беспокоиться о пробках, на улице не было собак. Он побежал спринтом. Его коленные суставы хрустнули, легкие заурчали, как проколотые мехи, но он успел заметить, что Фокс достал что-то из внутреннего кармана своего пальто и бросил в воду. Он взял свой мобильный телефон, позвонил дежурному офицеру охраны и попросил помощи. Затем он, в свою очередь, пересек кольцевую дорогу и направился в сторону Лис.


OceanofPDF.com


7


Снова шел дождь, но это не могло помешать веселью. Я была в прекраснейшем настроении. Ханнелоре только что подарила ему крылья. Чувственное напряжение на кухне было почти осязаемым.


"Ты хорошо выглядишь.’


- Ты смеешься надо мной, грязный иуда?


- Я бы не посмел. Ты ведь не злишься из-за того, что я бросил тебя прошлой ночью, правда?’


Ван-Ин, возможно, и выглядел неплохо, бессонная ночь давила ему на плечи, как мешок с мукой, но адреналин в крови мешал ему заползти в постель и выспаться.


"Больше нет.’


"Тогда все в порядке.’


Версавел взял чашку кофе, которую протянула ему Ханнелоре, сел за стол. Он посмотрел на сипа, потому что ему все еще было немного больно от того, что его лучший друг назвал его грязным иудой. Более того, вечер с Беном тоже не прошел гладко. Еда дала обратный эффект, и после этого они поссорились из-за чипсов, обсуждая, кто будет убирать мусорные баки. К счастью, они могли бы положить его обратно в постель.


"Ты не можешь себе представить, какое я испытываю облегчение от того, что мы наконец можем доказать, что Воссен убил Девильде, Гвидо. Это вопрос времени, когда водолазы пожарной службы достанут "Люгер".’


- Вся заслуга принадлежит тебе, Питер.’


"Я это знаю.’


Ханнелоре села и торопливо выпила чашку кофе, пока дети не спустились вниз. Она устала, в отличие от ван-Ина, которого, по-видимому, распирала энергия. Не похоже было, что ее намерение сначала отвести детей в школу, а потом забраться обратно в постель сбудется. Зверь был сыт и хотел вернуться к работе вместо того, чтобы романтически бездельничать до конца дня, но на самом деле она его не винила. Она планировала принять горячую ванну, а потом растянуться на диване и посмотреть фильм.


- Обещай мне, что не будешь задерживаться сегодня. Я хочу пораньше поесть и пораньше лечь спать.’


"Конечно", - рассмеялся Ван. "Это будет короткий день. Нам просто нужно принять к сведению заявление foxes, и оно есть в нем. Что ты думаешь, Гвидо? Не проехать ли нам сначала по тихой Энде?


- Значит, ты действительно хочешь быть там, когда они достанут "Люгер".’


- Ты же знаешь меня, Гвидо.’


Спотыкающийся звук на лестнице возвестил о прибытии детей. Сара спонтанно подбежала к дяде Версавелу и звонко поцеловала его. Саймон просто сказал: "Привет, Гвидо", сел и жадно схватил сэндвич.


"Что-то не так? Ханнелоре обеспокоенно спросила.


‘Нет’.


Это прозвучало. Он даже не взглянул на нее, потому что чувствовал себя неловко на ее месте. Ханнелоре встала рядом с ним и наклонилась вперед.


- В этом что-то есть, Саймон. Я вижу это по твоему лицу.’


Сара выглядела обмороженной. Прошлой ночью она слышала, как ее брат встал и прокрался вниз по лестнице. Его не было десять минут, потом он снова нырнул в свою постель и плакал. Она уже дважды спрашивала, что случилось, и каждый раз у него начинались сопли.


"Давай, расскажи маме.’


Ван-Ин очень любил своих детей, но предпочитал оставлять более тонкую работу Ханнелоре. Для этого и существуют матери, верно? Он осушил свою чашку, погладил сына по голове и послал воздушный поцелуй Саре.


"Увидимся вечером, милая.’


Версавел поднял руку, поблагодарил Ханнелоре за кофе и последовал за шеф-поваром. Мелкий дождь казался грязным и холодным. Ван-ин надел воротник, Версавел раскрыл зонтик. Они молча прошли по Ветте-Виспоорт к машине, припаркованной на другой стороне Мерстраат.


"Ты немного повеселился?’


- Не задавай вопросов, на которые я предпочел бы не отвечать, Питер.’


- Значит, никакого секса.’


"Я знаю.’


Ван вошел, качая головой. Женщины и геи были загадкой, он никогда их не поймет.


Я все еще лежу в постели, когда слышу по радио, что арестован подозреваемый в убийстве Роберта Девайлда. Я позволяю себе выскользнуть из постели, поцеловать Афродиту в лоб, одеться и прокрасться вниз по лестнице. Она продолжает мирно спать. Ее спокойное дыхание делает меня счастливым. Я оставлю записку на кухонном столе на случай, если она спустится до того, как я вернусь, и побуду в пекарне под дождем. Денег в моем кошельке начинает резко сокращаться, но такая мелочь не мешает мне купить, помимо кофейных пирожных, бутылку шампанского и клубнику в соседнем супермаркете, что неразумно. Деньги, которые я получил от мужчины в Элунде, заканчиваются, мой банковский счет фактически разграблен, а я пообещал Афродите дом в Элунде. Я не могу ее разочаровать. Увещевай, чувак, слышу я свой голос. Это невозможно сломать после всего, что ты сделал до сих пор. Да, но как?


Дайверы любят привлекать толпу. Мост через Стил-Энде в Эзелпорте был полон любопытных. Полиция держала толпу на расстоянии. Это было полно предположений. Самоубийство было наиболее очевидным, в то время как другие предположили, что водолазы искали добычу в результате ограбления. Ван-ин пробрался через лес зонтиков, потянул полицейскую ленту и проскользнул под ней. К нему подошел лейтенант из пожарной охраны. Они пожали друг другу руки.


"Еще ничего не нашли?’


"Нет", - сказал лейтенант.


Они изучили снимки, сделанные Ван-Ином, и определили периметр. "Люгер" был где-то поблизости, но где? За это время они уже собрали много всякого хлама: два велосипеда, пылесос, горсть монет, компьютер, кастрюли и даже старый унитаз. Согласно статистике, люди, возможно, стали более бережно относиться к окружающей среде, но реальность не могла быть отражена в статистике. Незаконный сброс отходов оставался единственным дешевым способом для ряда граждан избавиться от своего хлама.


- Я полагаю, вы работаете с металлоискателем.’


"У нас есть два детектора типа UWM 40", - сказал лейтенант.


Он не спрашивал, надежны ли эти устройства, он предположил, что пожарная команда Брюгге была хорошо оснащена.


- И как долго вы уже работаете?


- Через полтора часа.’


Вэн почесал за ухом. Снимки показали, что Воссен на самом деле не отбросил "Люгер" далеко, трудно было оценить, насколько далеко, но уж точно не на десять метров - участок, который за это время был тщательно обыскан.


"Ты волнуешься.’


- Я не знаю, Гвидо.’


Они вернулись к куче мусора, которую откопали водолазы. Ван-Ин опустился на колени и осмотрел добычу. Помимо велосипедов, пылесоса, компьютера, кастрюль и старого унитаза, там было еще несколько металлических предметов. Он осмотрел их один за другим. Медная пепельница, кухонный нож с зазубринами, две вилки, отвертка и мяч для игры в петанк. Он достал мяч, лежавший между ними, взвесил его на руке.


"Что ты теперь думаешь?’


- Этот Лис провел нас по саду.’


Он положил мяч обратно, закурил сигарету и глубоко затянулся. На снимках неясно было видно, что Фокс бросил в воду. Они просто предположили, что это был "Люгер". Предположим, он заметил, что за его домом следят.


"На кухне есть картинка с лисами на площадке для игры в петанк.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


"Мы в ловушке?’


Версавел последовал за ним, качая головой. Если бы Ван Ин был прав, все их усилия были бы напрасны, и следственный судья, отдавший приказ об аресте Воссена, по крайней мере, не смог бы посмеяться над этим.


"Что ты собираешься теперь делать?’


‘ Подожди. Никогда не знаешь, вытащат ли они в конце концов пистолет.


Афродита хватает пирожные с кофе и жадно пьет шампанское. Я восхищаюсь ею как произведением искусства. Время от времени она поднимает взгляд, кладет клубнику мне в рот, проталкивает ее языком. Я наслаждаюсь этим, как никогда раньше. Коробка и они полностью изменили мою жизнь. Застенчивый хорек превратился в бесстрашного льва. Наконец-то больше никаких комплексов, я жив. Новый мир, новый я. Бесплатно.


- Я должен тебе кое в чем признаться, - внезапно говорю я.


Она смеется, на самом деле не слушая. Ее божественная грудь подпрыгивает вверх-вниз. Блеск в ее глазах подобен блеску бриллианта в солнечном свете. Я собираюсь вовлечь ее в заговор, объяснить ей, какую задачу мне еще предстоит выполнить. Она вопросительно смотрит на меня. Нет, вовсе нет. Еще слишком рано.


"Ты что-то сказал?’


- Мне придется оставить тебя в покое. На день, может, дольше.’


- У тебя ведь нет любовницы, не так ли?


Я в ужасе от ее слов, потому что они причиняют мне боль. Неужели она не понимает, что я предпочел бы, чтобы мне отрубили руку, чем изменять ей? Что я говорю, моя рука? Им позволено отрубить мне руки, ноги и пенис, а затем медленно поджарить меня на углях, если я хоть на мгновение изменю ей.


- Нет, я должен что-то сделать.’


"Что такое "что-то"?"


"Зарабатывай деньги", - говорю я. "Напротив нашего дома в Элунде.’


"Можно ли это сделать за один день?’


- Разве Геракл в свое время не совершил невозможного?’


- Кто такой Геркулес? - спросил я.


"Еще один полубог", - гордо говорю я. "Но не ломай свою прекрасную головку об это. Оставайся здесь, я вернусь как можно скорее’.


Я заглушаю ее протест поцелуем с вытянутым языком и словами утешения. Она прижимается ко мне своим гибким телом, я не должен поддаваться похоти, которая опускается к низу моего живота.


"У тебя есть мой номер, позвони мне, если почувствуешь себя одинокой. Помни, что я нежно люблю тебя.’


Я оставляю ее с пробкой в горле, а она злорадствует, как девушка, получившая свое первое кольцо от своего возлюбленного.


‘Au revoir, mon amour.’


- Ой, детка, - шепчет белокурая Афродита.


Следственный судья, рассматривающий дело Воссена, прочитал отчет и изучил снимки, сделанные Ван-Ином. Фотография композиции лежала рядом с ним на столе. Зигфрид Воссен происходил из почтенной семьи, у него не было судимости, и он был желанным гостем в кругах, которые посещал сам. Зачем пожилому человеку с безупречной репутацией хладнокровно убивать кого-то? Каков был мотив? Осторожный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Это был один из его сообщников.


"Подозреваемый прибыл, господин следственный судья. Могу я впустить его?’


- Да ладно тебе, Серж.’


Два инспектора федеральной полиции провели Зигфрида Воссена внутрь, затем незаметно исчезли и встали в коридоре перед дверью.


- Садитесь, мистер Фокс.’


Следственный судья взглянул на фотографию композиции, а затем на подсудимого. Сходство действительно было, но не такое сильное, как указано в отчете. Прическа была другой, а на композиционном фото изображены Лисы без очков.


"По данным полиции, вы хладнокровно убили Роберта Де Уайлда. Есть свидетель, который утверждает, что видел вас на месте преступления за десять минут до стрельбы. И вы бы выбросили орудие убийства в тишину прошлой ночью.’


- Действительно "хотел бы", - спокойно сказал Воссен.


Он связался со своим другом-юристом и все ему объяснил. При обычных обстоятельствах адвокат, о котором шла речь, должен был посоветовать ему сказать правду, но Воссену удалось убедить его сначала попробовать другой способ. Они изучили все обременительные элементы и разработали на их основе надежную защиту.


- Итак, вы отрицаете факты, хотя снимки доказывают, что прошлой ночью вы что-то бросили в тишине.’


"Что-то, да.’


Следственный судья посмотрел на Фокса с вытянутым лицом. Подозреваемый обычно сначала отрицал все обвинения, это было его полное право, но он все еще задавался вопросом, что побудило пожилого мужчину бросить что-то в воду глубокой ночью.


- Что такое “что-то"?


- Старый мяч для игры в петанк.’


- Старый мяч для игры в петанк, - с некоторым удивлением повторил следственный судья.


"Я плохо сплю и я настоящий перфекционист. Мяч действовал мне на нервы.’


- Одну минутку.’


Следственный судья взял свой мобильный телефон и позвонил в пожарную службу, его соединили с лейтенантом, ответственным за операцию у Ослиных ворот. Прошло несколько минут, прежде чем он получил ответ на вопрос о том, спасали ли они когда-нибудь мяч для петанка.


"На нем мои инициалы", - сказал Воссен.


Я сажусь на поезд до Бланкенберге, покупаю венецианскую маску в магазине товаров для карнавалов. Затем звоню по номеру, который получил от парня на Элунде. "Браво Сьерра" - кодовое слово. Мужчина на другом конце провода спрашивает, что он может для меня сделать.


"Простое, надежное ружье", - говорю я.


‘ В таком случае я могу порекомендовать вам "Вальтер ППК’.


"Вы также продаете боеприпасы?’


- Столько, сколько ты захочешь.’


- Каков срок доставки? - спросил я.


"Это ты мне скажи.’


"Сегодня?’


"Нет проблем.’


Мы договариваемся о цене, договариваемся о встрече в Остенде. Я благодарю мужчину за плодотворное сотрудничество и иду выпить чашечку кофе в Zeedijk. Первый шаг сделан. Я дал волю своему воображению. Дом на берегу гавани в Элунде, Афродита в бикини на террасе, свежая рыба на гриле каждый день, жизнь без забот. Я заказываю еще кофе, смотрю на улицу. Северное море отвратительное. Пенящиеся волны, вздымаемые мощным ветром. Как может человек провести свою жизнь в таком гнилом климате, в стране, где все регламентировано, нужно иметь политкорректное мнение, платить заоблачные налоги, работать до своего шестьдесят седьмого, есть мясо - почти грех? Нет. Боги все еще живут в Греции. Я выпиваю свою чашку, оплачиваю счет, иду под проливным дождем на станцию, сажусь на трамвай до Остенде.


Человек, которому я позвонил, пунктуален в назначенное время, передача и оплата оружия проходят очень осторожно. Я благодарю его и угощаю себя бокалом вина.


- Бон, - сказал следственный судья. - Но мы еще не закончили.’


Он показал Воссену фотографию композиции и зачитал заявление рыболова. Подозреваемый, похоже, не был впечатлен. Наоборот.


- Этот человек ошибся. Должно быть, он видел кого-то другого.’


- Где вы были между девятью и десятью?’


‘ Домой.


"Кто-нибудь может это подтвердить?’


- А как насчет комиссара Ван-Ина и старшего инспектора Версавела?


"Ты же не это имеешь в виду.’


Следственный судья получил полное досье всего час назад, у него еще не было времени просмотреть его полностью. Нечто подобное случалось чаще, потому что следственный судья должен был в течение двадцати четырех часов принять решение о направлении подозреваемого в зал заседаний совета или отпустить его на свободу. Это всегда была гонка на время. Он открыл лежавшую перед ним папку и поискал статью, которая могла бы подтвердить заявление Воссена. Долго искать не пришлось. Альберт Де Уайлд был застрелен в двадцать минут десятого, ван-Ин и Версавел позвонили в десять минут одиннадцатого в Фоссене, который, согласно фотокорреспонденту, все еще завтракал в халате.


- Действительно, мне кажется весьма сомнительным, что вы присутствовали на месте преступления в двадцать девять часов, - осторожно сказал он.


Закон был ясен. Его задачей было сопоставить элементы, которые играли в ущерб ответчику, с аргументами в его пользу. Таким образом, его вывод был прост. Мистеру Воссену разрешили избавиться от него до окончательного завершения расследования. Затем он позвал Левита и прочитал ему.


"Не надевай это", - сказал Версавел. "Мы проиграли битву, а не войну.’


Ван-Ин держал в руке мяч для игры в петанк с инициалами foxes, и ему захотелось бросить эту чертову штуку обратно в воду.


- Какой ты оригинальный, Гвидо.’


"Хочешь чего-нибудь выпить?’


Редко случалось, чтобы Версавел предлагал пойти выпить в часы дежурства, но в данном случае он счел свое предложение оправданным. Он понимал, что его друг разочарован, но ничего нельзя было поделать против решения следственного судьи. В эти дни он дважды подумал, прежде чем посадить подозреваемого под стражу. В конце концов, адвокаты подстерегали, как голодные хищники, процессуальные ошибки безжалостно карались, и какое следственному судье дело до того, что подозреваемый вышел на свободу? Только люди на местах были разочарованы всей этой кафкианской чепухой.


"Со мной все хорошо.’


Ван-ин бросил мяч для игры в петанк среди прочего хлама, закурил сигарету и последовал за Версавелом к машине. Одно было ясно наверняка: сегодня вечером он не вернется домой слишком поздно.


Я нажимаю на звонок, надеваю маску и жду, пока она откроется. Лена Воссен подавляет крик, когда видит, что я стою. Я направляю пистолет ей в живот, спрашиваю, можно ли мне войти. Она кивает и идет впереди меня в гостиную, где майор читает газету в своем мягком кресле.


"Что, черт возьми, это значит?’


Он вскакивает, я угрожаю пристрелить Лену, если он не будет сохранять хладнокровие.


Старик кивнул. Хотя он бывший военный, не похоже, что он хочет тусоваться с героем.


"Чего вы от нас хотите?’


- Я расскажу тебе позже. Сначала сядьте оба на стул.’


В дополнение к пистолету я также купил наручники и скотч. Старики покорно делают то, что я им говорю, они аккуратно сидят на стуле. Я могу догадаться, о чем они думают, но они остаются спокойными. Я надеваю на них наручники и бинты на ноги. Они терпят это.


"Вот так", - говорю я. "Теперь мы можем перейти к делу.’


Согласно имеющейся у меня информации, Лена и майор богаты, но также немного скупы. Деньги - это идол, ради которого они готовы ползти по дерьму. Какое это имеет значение? Они полностью в моей власти. Наслаждайтесь. Я закуриваю сигарету, это начинает входить в дурную привычку, иду на кухню и достаю из шкафа бутылку односолодового виски. Они снова не такие скупые. Я наливаю стакан, пробую Божественный напиток и возвращаюсь в гостиную. Они все еще ждут, что будет дальше. Я мог бы снять маску и сказать, что они не выживут, что бы они ни делали, но это все равно, что заставить заключенного из камеры смертников ждать двенадцать часов своей казни в газовой камере.


- Ты не знаешь меня, и я не знаю тебя. Я предлагаю оставить все как есть.’


Майор смотрит на свою жену, потом на меня.


- Скажи мне, чего ты хочешь.’


"Деньги", - говорю я. "Много денег.’


‘ Мы этого не делали.


"Я знаю.’


Я делаю еще глоток изысканного виски, гашу сигарету об пол. Внутренний покой благотворно влияет на меня, любовь к Афродите делает меня сильнее, чем когда-либо. Я чувствую себя куколкой, которая вот-вот превратится в бабочку.


"В моем кошельке двести евро, а между нижним бельем в шкафу - пятьсот евро", - говорит майор.


Я встаю, становлюсь перед Леной, смыкаю ей крылья носа так, что ей приходится открыть рот, и зажимаю ствол моего пистолета у нее между зубами. Она стонет, майор отчаянно дергает свои манжеты. Я задеваю чувствительную струну, они все еще любят друг друга.


‘ Я хочу пятьсот тысяч евро.


‘ Мы этого не делали.


Не дома, а на диване.’


Это дикое предположение. Я не знаю точно, насколько они богаты, но полмиллиона евро кажутся мне разумной суммой, и, возможно, я прав, потому что ни майор, ни Лена не реагируют пренебрежительно.


"Наши активы в безопасности. Мы не можем выделить такую сумму немедленно.’


- Покажите мне ваши банковские выписки.’


Майор колеблется.


"У меня есть идея получше", - говорит он. "Банк все еще открыт. А банкир - мой хороший друг. Нескольких тысяч евро будет достаточно. Что вы думаете?’


"Я хочу большего.’


"Это будет сложно. В наши дни вам приходится заказывать большие суммы заранее. Должен ли я позвонить своему банкиру? Затем вы слышите это из его уст.’


Уверенный голос майора заставляет меня чувствовать себя неловко. Он также кажется искренним, вполне возможно, что в наши дни вам приходится заказывать большие суммы заранее. У меня нет опыта в подобных сделках по той простой причине, что у меня не так много денег. Я был слишком импульсивен? Моя недавно приобретенная уверенность в себе рушится. Я больше не знаю, что делать. Маска начинает меня раздражать, на коже выступает пот. Скоро я стану жертвой страхов, которые преследуют меня с детства. Что делает испуганный полубог? Я думаю об Афродите и о будущем, которое я ей пообещал.


"Тогда нам придется придумать что-нибудь еще", - говорю я.


У меня есть время, если необходимо, на всю ночь, и это не первый раз, когда мне приходится придумывать решение, казалось бы, неразрешимой проблемы. Глоток виски может помочь расширить кругозор.


Ван-ин бросил сигарету на пол, прежде чем вставить ключ в замок. Дерьмовый день наконец закончился. Он повернул ключ, распахнул дверь и крикнул: "Это я!" Из кухни донесся приятный запах жареного мяса. Ханнелоре стояла у плиты, дети сидели за столом.


"Папа сегодня рано", - сказала Сара. "Мошенников больше нет?’


- Да, Девочка. Но иногда они перехитряют папу.’


"Я в это не верю.’


Саймон покачал головой. Его приятели были убеждены, что папа - лучший детектив в стране. Его отца никто не перехитрил.


Ван-Ину не хотелось все это объяснять, кроме того, они все равно бы этого не поняли.


"Я предлагаю детям сначала поесть", - сказала Ханнелоре. "А пока посиди в гостиной, выпей Омер. Это пойдет тебе на пользу’.


Ему не нужно было ничего ей объяснять, она видела по его лицу, что ему плохо. Было лучше, что она оставила его на час в покое.


- Я приду, как только дети закончат есть.’


Когда мама садилась с папой в салоне, им обычно приходилось идти в свою комнату. Реакция длилась недолго.


"Я все еще хочу посмотреть телевизор", - запротестовал Саймон.


"Я тоже.’


"Знаешь что? Ты можешь посмотреть в нашей спальне.’


Предложение Ханнелоре было встречено одобрительными возгласами.


Я смотрю на часы. Уже пять минут седьмого. Телевизор включен, уровень виски в бутылке совсем немного понизился. Лена и майор все еще на своих местах. Ко мне вернулся покой. И у меня есть новый план.


- Вы сказали, что банкир был вашим хорошим другом.’


‘В самом деле’.


- Тогда позвони ему и скажи, что тебе все еще нужно пятьдесят тысяч евро сегодня.’


"Он спросит меня, зачем мне нужна такая сумма", - осторожно предполагает майор.


- Придумай что-нибудь и не пытайся меня одурачить, иначе твоя жена умрет.’


Майор кивает. Я встаю, разжимаю его руки и вручаю ему сотовый телефон. С банкиром, к счастью, можно связаться, он берет трубку почти сразу.


"Здравствуйте, это Людовик. Извините, что беспокою вас, но у меня срочная просьба.’


Устройство работает на громкой связи, я могу следить за разговором. Мажор начинается с рассказа о торговце произведениями искусства, который сталкивается с серьезными финансовыми проблемами и срочно стеснен в средствах на пятьдесят тысяч евро.


- Он спросил меня, могу ли я ему помочь, и я сказал "да’.


"Разве это не неразумно?’


"Друзья превыше денег", - говорит майор. "И вы знаете, как я его ценю.’


‘ Это твои деньги. Надеюсь, ты не пожалеешь об этом.


"Может быть, сегодня вечером?’


"Сегодня вечером?’


"Это действительно срочно.’


Они спорят еще некоторое время, но в конце концов мейджор добивается признания вины. Управляющий банком обещает прийти вечером с деньгами.


"Вам повезло, что у нас дома есть такая сумма.’


"Увидимся позже", - сухо говорит майор.


Он выключает сотовый и возвращает его мне.


‘ Ты хорошо справился.


Я снова чувствую себя боссом, судьба ко мне благосклонна. И пятьдесят тысяч евро лучше, чем ничего.


Ханнелоре поставила тарелки на стойку, налила бокал вина и присоединилась к Ван-Ину в салоне.


"В чем дело, дорогой человек?’


Она никогда не говорила ему "Дорогой человек", он должен был улыбаться, и это был хороший знак. Уединение в салоне и Омер усмирили Демонов в его голове. Разочарование в значительной степени улеглось. Его эго все еще было немного ущемлено, потому что Воссен подставил его, но все снова получилось.


"Все начинается снова, милая.’


Он в нескольких словах рассказал мне, что произошло. Она не смогла сдержать улыбку, когда подали мяч для петанка. Она отпила вина и спросила, не хочет ли он еще Омера.


"Мы все еще можем поесть позже", - добавила она с улыбкой.


- Что Саймон ел сегодня утром?’


"Ты действительно хочешь знать?’


Она налила Омеру, села рядом с ним и обняла его за плечи. Потребовалось немало уговоров, чтобы понять, почему Саймон исчез с карты, но в конце концов ей это удалось, пообещав, что они поедут в Плопсаленд в следующее воскресенье, если он расскажет, что происходит.


- У нас нет секретов друг от друга, а у стен нет ушей.’


"Нет, но ты довольно близок к этому. Саймон видел, как мы возились на кухонном столе прошлой ночью, он подумал, что ты делаешь мне больно, потому что я стонала.’


"И чем же ты его одурачил?’


"Я не обманула его. Наши сын и дочь теперь знают, как зачать ребенка.’


"Неужели он все видел?’


"Я думаю, что да.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


- Да ладно тебе, Ван Ин. Не будь таким щепетильным. Оружие не обязательно должно быть большим, чтобы быть эффективным. Ты можешь быть доволен, что он не спросил, что ты делаешь со своим языком. Ты знаешь, что...


Звонок резко прервал их непристойный разговор. Ван вскочил и подошел к входной двери.


- Гвидо, что привело тебя сюда?’


‘ Есть проблема. Могу я представить вас мистеру Деповеру?


Ван-ин только сейчас заметил, что Версавел был не один. Сопровождавший его мужчина был небольшого роста, с узкими плечами и в шляпе. Тип бухгалтера. Он был недалек от истины. Мистер Деповере был банкиром. Час назад ему позвонил муж Лены Воссен и обратился к нему с любопытной просьбой.


- Проблема в том, что майор и арт-дилер - кто угодно, только не хорошие друзья, и это еще мягко сказано.


- Вывод? - спросил я.


"Мы подозреваем, что ему угрожает опасность", - сказал Версавел. "Я не хотел поднимать тревогу до того, как смогу проконсультироваться с вами о том, что делать. ’


"Вы совершенно уверены, что за это время они не урегулировали спор?’


"Совершенно уверен", - сказал банкир. "Майор очень злопамятен, и я не могу винить его.’


Десять лет назад майор одолжил торговцу произведениями искусства значительную сумму денег, но так и не получил ничего взамен. Человек стал бы менее злобным. Он закурил сигарету. Действительно, существовала большая вероятность того, что Версавел и банкир были правы и что имело место ограбление. В этом случае не было другого выбора, кроме как связаться с SIE, Специальным подразделением федеральной полиции. Дом должны были штурмовать, и кто знает, были ли жертвы. Могли ли они пойти на такой риск, основываясь на тех данных, которые у них теперь были?


- Позвони майору и скажи ему, чтобы он подписал доверенность, иначе ты не сможешь взять деньги.’


"Это была бы хорошая идея. Но я не желаю рисковать своей жизнью", - сказал банкир.


"Никто не говорил тебе идти в магазин.’


- Тогда кто же?


- Майор знает меня. Когда он увидит меня, то поймет, что мы в курсе происходящего. ’


Деповер не сразу согласился на этот план, потому что опасался, что человек или люди, угрожающие майору, не клюнут на него.


‘Тогда это ваша работа - убедиться, что бумага выглядит очень официально’.


Версавел припарковал неизвестную машину в переулке и пожелал вану успеха. Уловка пока удалась. Деповере позвонил майору и объяснил ему суть дела. Некоторое время все оставалось тихо, майор, вероятно, посоветовался со взломщиком, но Ван-Ин наконец получил зеленый свет.


"Динь-дон’.


Лена стоит передо мной, майор сидит в своем кресле как ни в чем не бывало.


- Вы знаете условия сделки. Я пристрелю вас всех троих, если вы сделаете или скажете хоть что-то не так.’


Мы договорились, что майор подпишет доверенность в холле и оставит дверь открытой, чтобы я мог слышать, что они говорят.


‘Не волнуйся, моя жена стоит для меня больше пятидесяти тысяч евро’.


Майор еще раз оглядывается по сторонам и довольно уверенно входит в Холл.


"Добрый вечер, Людовик. Могу я войти?’


‘Конечно’.


Я напрягся. Это не тот голос, который я слышал по телефону. Я делаю два шага в сторону, прицеливаюсь и нажимаю на курок. Майор падает в объятия мужчины у двери, Лена кричит. Я разворачиваюсь, делаю два выстрела наугад и бегу через кухню к задней двери.


OceanofPDF.com


8


В чем разница между мелким преступлением и серьезным преступлением? Подумал он, закрывая за собой входную дверь. Его родители и большая часть их поколения в то время внушали своим детям, что воровство всегда было неправильным, будь то золотое кольцо с бриллиантом или плитка шоколада, и что убийство заслуживает смертной казни или, по крайней мере, пожизненного заключения. Времена изменились. Сегодня мелких воришек почти не преследуют по закону, смертная казнь отменена, а пожизненное заключение обычно означает, что преступник выходит на свободу максимум через десять лет. O tempora, o mores. Ван Ин никогда не был сторонником смертной казни, он также считал, что мелкий воришка не обязан отбывать длительный тюремный срок и что каждый заслуживает второго и даже третьего шанса. Он все еще мог беспокоиться о высокомерии, с которым некоторые магистраты преуменьшали значение определенных преступлений. Домашнее ограбление нанесло глубокие раны паре Фокс. После стрельбы с губ Лены Воссен не слетело ни слова, а майор боролся за свою жизнь в больнице. Откуда у прокурора, ушедшего в отставку после обнародования фактов, хватило чертовой смелости заявить, что все закончилось хорошо, как будто жестокое ограбление пожилой пары не было преступлением?


"Нам срочно нужно личное описание преступника.’


Поиски взломщика ничего не дали, потому что они не знали, как он выглядит, и потребовалось слишком много времени, чтобы начать поиски.


"Я тут подумал", - сказал Версавел. "Вам не кажется странным, что сначала убивают брата Лены Воссен, а затем она становится жертвой домашнего угона?’


"Как ты думаешь, Гвидо? Что я глупый?’


"Вот почему тебе не нужно прерывать меня.’


"Я не огрызаюсь на тебя.’


Они сели в машину, припаркованную перед воротами "Жирной рыбы". Ван-Ин опустился в кресло и плотно сжал губы. Ночь была короткой, разочарование от реакции паркетного судьи жгло его кожу, как серная кислота. А потом был Зигфрид Воссен, который сбежал от него.


"Тогда что ты предлагаешь?’


"Лена Воссен дома?’


"Откуда я могу знать это сейчас", - хотел сказать Версавел. Она ехала со своим мужем в машине скорой помощи и, вероятно, провела ночь в больнице. Ему лучше позвонить ей, вместо того чтобы и дальше действовать ей на нервы.


"Я позвоню ей позже.’


"Почему не сейчас?’


- Потому что я сижу за рулем.’


Ван-ин проглотил свой ответ. Зачем ему еще ссориться со своим лучшим другом, когда невинных людей каждый день казнят самым ужасным образом, детей морили голодом, а африканским женщинам по-прежнему массово делают обрезание? Слабый луч солнца, пробивающийся сквозь ветровое стекло, развеял его утреннее настроение. Он сел, глубоко вздохнул и извинился. Версавел с улыбкой принял это оправдание.


"Босс уже присутствует.’


Темно-серый BMW главы администрации стоял на специально отведенной для него парковке, но ему никто не завидовал. Этот человек много работал, прошел через огонь ради своих сотрудников и был чрезвычайно квалифицированным специалистом.


"Значит, мы слишком опоздали?’


- Нет, Питер. Он пришел слишком рано.’


Версавел припарковал "Ауди" в гараже, отстегнул ремень безопасности, вышел и позвонил Лене Воссен, пока Ван курил свою обязательную сигарету.


"Она провела ночь со своей двоюродной сестрой. Летиция приехала, чтобы забрать ее из больницы прошлой ночью.’


"Как у нее звучал голос?’


"Очень плохо, хотя в больнице ее пытались успокоить. По словам врачей, состояние майора стабильное, смертельная опасность ему больше не угрожает.’


- Немного хороших новостей не повредит.’


Летиция приветствовала их сдержанной улыбкой. Ее глаза смотрели серьезно. Кто мог винить ее? Ее дедушку убили, двоюродная бабушка в шоке, двоюродный дедушка - майор застрелен.


"Мы можем войти?’


‘Конечно’.


Она прошла впереди них на кухню, где Лена Воссен смотрела на чашку кофе. Пожилая женщина подняла глаза, когда ван-Ин сказал: "Доброе утро, мэм". Она выглядела усталой и похудевшей, как будто страдала смертельной болезнью и жить ей оставалось всего несколько дней. Летиция стояла рядом с ней.


- Садись. Кофе?’


- Пожалуйста, - попросил Ван. - Твой отец дома?’


"Он все еще спит.’


"Он знает, что произошло?’


"Пока нет.’


Летиция казалась храброй девочкой. Многие из ее сверстников не смогли взять на себя заботу о сумасшедшем отце.


"Ему не нужно знать.’


Все трое были потрясены, потому что Лена Воссен до сих пор ничего не сказала. Она слегка повернула голову и с любовью посмотрела на внучку своего брата. Летиция была ярким примером для остальных членов семьи. Красивая, умная и целеустремленная. Современная фламандская девушка, которая больше не была обременена мрачным наследием прошлого. Она была будущим.


"Он бы не понял", - добавила она. "Разве это не так, Летиция?’


Версавел заметил, как пристально она смотрела на свою внучатую племянницу. Девушка казалась смущенной. Она повернулась и взяла две чашки из кухонного шкафа.


"На данный момент вы единственный, кто может рассказать нам, как выглядел грабитель", - сказал ван-Ин. "И я понимаю, что вы не смогли поговорить с нами вчера, но..."


- Я сделаю все, что в моих силах, капитан.’


Лена нахмурилась и попыталась вспомнить болезненное событие. Образы возвращались медленно.


"Он казался хорошо образованным. Опрятная одежда, опрятный язык.’


Язык был близок сердцу семьи Воссен. Лене не нравились люди, которые считали голландский своего рода чужим языком, и в равной степени не нравились люди из предположительно лучших кругов, которые находили его непонятным. Она также ненавидела фламандских интеллектуалов, которые не утруждали себя правильной речью, не выходили за рамки промежуточного языка, приправленного диалектами и галлицизмами.


"Как ты думаешь, сколько ему было лет?’


- Лет сорока. Рост восемь футов, прилизанные светлые волосы, тонкие руки, треугольное лицо ... и я также говорил вам, что на нем была венецианская маска?’


Идеальный немец, хотел дополнить Ван Ина. Сама Лена была блондинкой, у нее были голубые глаза, тонкие руки и острый нос. Он невольно подумал о мужчине с усами. Лена родилась в 1941 году, она сознательно не переживала войну. Действительно ли ее отец был реабилитированным героем сопротивления, за которого он себя выдавал? Nacht und Nebel.


"Это может показаться глупым вопросом, но вы когда-нибудь встречались с ним раньше? Подумайте хорошенько, миссис Фокс. Грабитель, очевидно, знал, что вы не посредственность, и предположил, что вы можете легко распорядиться наличными.’


Лена пожала плечами. Она сама долго думала об этом, потому что тоже не верила, что грабитель позвонил им случайно, но она так и не вышла.


"Может быть, мой муж где-то знал его", - нерешительно сказала она.


- Кто знает. Кстати, как у него дела?


"По словам врачей, он вне опасности, но он все еще находится в реанимации", - сказала Летиция. "Только близким родственникам разрешено навещать его.’


‘ Хорошо. Мы подождем. Вы не возражаете, если к вам тем временем приедет полицейский чертежник? Желательно как можно скорее, пока воспоминания не стерлись.


Лена Воссен не возражала, ей все равно не разрешали навещать мужа до двух часов. Визит полицейского чертежника сделает ожидание более терпимым.


Демоны подняли головы. Я сижу, обхватив голову руками. Вкус поражения смешивается со вкусом Маленькой пилюли, которую я только что раздавила зубами. Что я сделала не так? Как полиции удалось выследить меня? Это ни на волос не подрезало, иначе они бы меня поймали. К счастью, я принял меры предосторожности и припарковал машину не перед домом Воссенов, а чуть дальше, в переулке. Майор перехитрил меня. Я был обманут стариком. Что подумает обо мне Афродита, когда узнает, что я потерпел неудачу? Во всем виноват майор, он заплатит за то, что сделал со мной. Я поднимаю голову, опускаю руки, смотрю на обол, лежащий передо мной на столе, стискиваю монету, сжимаю кулак и клянусь никогда не отказываться от своей священной миссии. Таблетка делает свое дело. Я становлюсь спокойнее, мой разум снова проясняется. Деньги теперь важнее мести, майор - неважная пешка. Я беру свой мобильный телефон, звоню Афродите. Она не отвечает. Черт возьми. Я швыряю бесполезную вещь по комнате, бьюсь головой о стену. Дремлющие демоны снова просыпаются. Они вооружены заостренными Трезубцами и безжалостно бушуют в моей голове, я позволяю себе упасть на землю, извиваясь, как обезглавленная змея. Видение барахтающегося обнаженного женского тела, бородатого сатира в сапогах и с красными пылающими глазами. Таблетки, мне срочно нужно больше таблеток и надежная крепость, чтобы отогнать Дьяволов, которые мучают меня. Я тянусь к коробке, которая лежит на столе передо мной, открываю крышку, вытаскиваю таблетку из блистера... звонок моего мобильного телефона заставляет меня вздрогнуть. Я приму ее. О, Боже мой. Это Афродита. Наконец-то. Она спрашивает, не хочу ли я прогуляться по пляжу. Ее мягкий хрипловатый голос действует на меня так же, как тонна лекарств.


Полицейский чертежник прибыл без пяти десять. Он удалился с Леной в гостиную, где стоял большой стол.


"Ты уже кое-что испытал", - сказал Ван.


Летиция сварила новый кофе и спросила, не желают ли джентльмены из полиции еще чашечку. Она была рада, что наконец-то осталась с ними наедине.


"Это никогда не было по-другому", - загадочно сказала она.


"Что ты хочешь этим сказать?’


- Вы действительно хотите знать, комиссар?


Давным-давно, когда она еще училась в начальной школе, маленькая подружка отругала ее за Грязного чернокожего предателя Родины. Завязалась откровенная драка, и директор вызвал их обоих на ковер. Девушка, которая ругала ее за Грязную Черную предательницу Родины, отделалась мягким выговором, она получила удар грома и наказание. Дома она промолчала об этом, но не смогла скрыть своего горя от отца, тогда еще мудрого судьи. Он позвонил ей и спросил, что случилось. Она урывками рассказывала ему о том, что произошло.


"Мой отец - честный человек", - сказала она. ‘Он не несет ответственности за проступки моего прадеда, как и я".


"Почему?" - с самого начала.


Семейная тайна грозила вот-вот лопнуть, как перезревшая язва. Узнает ли он, наконец, что произошло на самом деле?


"Мой дедушка и Альберт Де Уайлд были друзьями детства, когда началась война, и они оба были влюблены в одну и ту же девушку. Вы знаете историю о царе Давиде и генерале Юрии?’


Даже Версавелу пришлось признать, что он никогда не слышал о генерале Юрии. Его удивило, что такая молодая девушка, как Летиция, процитировала историю из Ветхого Завета. Поэтому он сказал: "Нет, я не знаю этой истории’.


Ты знаешь царя Давида?


"О знании было сказано много", - пробормотал ван.


Он едва помнил уроки религии, никогда не вникал в грязные истории, записанные в Ветхом Завете, и все же царь Давид позвонил ему в колокольчик.


"Никто не осудит тебя за то, что ты не знаешь историю Давида и Урии", - улыбнулась Летиция. "Для меня это обязательно, я изучаю теологию в КУЛ’.


"Теология", - повторил он. "Девушки сейчас тоже изучают это?’


- Я тоже не буду винить вас за это, комиссар, но времена меняются.’


"Мне любопытна эта история", - сказал Версавел.


Им сказали, что царь Давид возжелал великолепную жену генерала Урии, отправил его на фронт и выстроил в первой шеренге, где его ожидала верная смерть. Дидерик Воссен поступил точно так же. Он предал своего лучшего друга и передал его оккупанту.


- Значит, ваш прадед был коллаборационистом?’


"Кто это скажет? Некоторые утверждают, что он сотрудничал с британской секретной службой, другие убеждены, что у него были тесные связи с гестапо. Я пытался докопаться до правды, но мне это не удалось.’


"Кто такие одни и кто такие другие?’


"Это было смутное время, комиссар, грань между героями и предателями была очень тонкой. Семья Де Уайлд после войны перешла в разряд попрошаек, мы стали довольно богатыми. Позвольте мне привести вам пример. Вы знаете семью Проут?’


"Проот - распространенное название в этом регионе", - сказал Ван Ин.


"Новый адвокат?’


"Да, я их знаю.’


- Тогда тебе следует спросить его, был ли его дед героем или предателем.’


Как гром среди ясного неба, Ван-Ин не мог придумать другого выражения, которое лучше иллюстрировало бы то, что происходило с ним. Он подумал о Прооте, Мескенсе, конфликте с Ханнелоре и, в последнюю очередь, о народном представителе брауна Девриендте, который присутствовал на похоронах настроенного нацистами Баренда Воссена. У него не было времени все обработать. Неожиданно пришел полицейский чертежник и показал ему фотографию робота. Это не было произведением искусства, как в прошлый раз.


- Извини, - сказал он. - Нам не всегда везет.’


Рисунок homejacker связан с рисунком Зигфрида Воссена в роли Trabant для Aston Martin. Лена Воссен все еще была в замешательстве, она призналась, что ей было трудно запоминать лица, и тот факт, что грабитель был в венецианской маске, также был серьезным препятствием. Действительно, им не всегда могло повезти. Ван-ин вздохнул.


Было без десяти двенадцать. Они только что попрощались с Летицией и Леной. Светило солнце, и это делало людей счастливыми. Он видел только темные облака.


"Я голоден. Пойдем куда-нибудь поесть?’


"Лечить тебя?’


- Ты богаче меня, Гвидо.’


"Ты ошибаешься. Богат мой парень, а не я.’


Бен действительно не остался безучастным. Они ходили обедать в самые дорогие рестораны, тратили кучу денег на одежду и путешествия и собирались построить новый дом, но это не означало, что у Версавела были карманные деньги. И даже если бы ему это предложили, он никогда бы не принял это.


"Тогда это снова будут бутерброды, как обычно’.


- В бутербродах ведь нет ничего плохого, верно?’


‘ Скряга.


Они сели в машину, Версавел завел двигатель и выехал из города, упрямо поджав губы.


"Куда мы направляемся?’


"Ты можешь это видеть.’


Версавел проехал по скоростной дороге до Бланкенберге, припарковал машину на Гроте Маркт. Тем временем солнечная погода привлекла на побережье немало туристов. Семьи с детьми, которым, по-видимому, не нужно было сегодня ходить в школу, пенсионеры, которые сами оплатили билет на поезд, люди из-за языковой границы, которые неожиданно получили выходной от своего босса.


- Они похожи на египтян.’


‘ Египетский народ. Что ты хочешь этим сказать?


"Они поклонялись солнцу.’


С усмешкой. Они прошли от Гран-Плас до рыбацкой улицы, где было полно египтян.


Страх пронзает мое сердце, когда я вижу, как педики входят в ресторан. Афродита смотрит на меня с беспокойством.


"Что-то не так? Ты вдруг так побледнела.’


- Нет, - говорю я. - Мне нужно в ванную.’


Это отсрочка казни.они идут, чтобы арестовать меня. В этом я уверен. Бедная Афродита. Что она подумает обо мне, если позже меня увезут в наручниках? Мое вновь обретенное счастье рушится, как карточный домик, острые, как бритва, карты разрывают мою уверенность в себе в клочья. Я бросаюсь в туалет, запираю дверь, спускаю штаны. А теперь? Я не могу сидеть здесь вечно. Афродита будет волноваться. Она придет и найдет меня, и что тогда мне ей сказать? Что я разыскиваемый преступник?


‘Buon giorno, signori.’


Витторио, владелец ресторана, пожал Вану и Версавелу руки и прошел впереди них к столику в баре. От запаха свежеиспеченной пиццы у них потекли слюнки.


"Неужели в Брюгге больше нет преступников, и вы должны приехать и найти их вместе с нами?’


"Нет", - сказал Ван. "Мой друг был голоден, и он действительно хотел прийти и снова поужинать с вами. Прошли столетия с тех пор, как мы были в Бланкенберге.’


‘Molto bene.’


Витторио прекрасно говорил по-голландски, но не мог отрицать своего происхождения. Покупателям также нравилось, что он иногда обращался к ним по-итальянски. Ван-Ин посмотрел на молодую женщину, сидевшую прямо напротив них. Во всяком случае, она была не одна, потому что на столе стояли два наполовину полных бокала вина.


"Что это может быть?’


- Я возьму оссо буко, - сказал Ван. - И бутылку вина, конечно.’


Он всегда оставлял выбор вина за Витторио, который, помимо того, что был прекрасным хозяином, был также известным энологом. Одинокая женщина рассеянно смотрела в потолок, словно избегая зрительного контакта. Неужели она заглядывала в тот Фургон внутри себя?


- Принеси мне пиццу из дома и бутылку "пеллегрино".’


"Нет вина?’


"Нет, спасибо.’


Витторио исчез на кухне, передал заказ, вернулся с бутылкой вина, откупорил их и оставил Вану дегустировать.


"Сассикая 2009 года", - заговорщически прошептал он. "Дорогая, но это моя последняя бутылка. Ты получаешь ее за пятьдесят евро’.


"Он все равно платит", - сказал Ван.


Сассикайя оказалась восхитительной на вкус. Насыщенное, с большим количеством красных фруктов и долгим послевкусием, именно то вино, которое любят в. Одинокая женщина скользнула взглядом по другим столикам, ожидая своего соседа по столику, который так и не появился. Интересно, где он. Курил сигарету на улице или в туалете? Он сделал второй глоток, позволяя сильному вкусу во рту превратиться в бомбу удовольствия. После третьего глотка ему захотелось сигареты.


"Я сейчас вернусь.’


Версавел не протестовал, он попробовал "пеллегрино", сложил руки на груди и терпеливо ждал, пока Ван-Ин удовлетворит свою грязную потребность. Сигарета сегодня стоила больше двадцати пяти центов каждая, он все еще помнил то время, когда пачка стоила почти столько же. Более двадцати пяти центов всего за пять минут нездорового удовольствия и значительно повышенный риск всевозможных неприятных заболеваний. Никто этого не отрицал, но обязательно ли осуждать всех сахарозависимых? Оппоненты утверждали, что курильщики обходятся Социальному обеспечению в копеечку, хотя были научные исследования, утверждающие, что спортивные травмы обходятся еще дороже. Версавел позволил своим мыслям свободно разгуляться, пока не вернулся. Женщина по-прежнему была одна. Она сидела немного скрючившись и каждые двадцать секунд оглядывалась через плечо на дверь туалета.


"Я думаю, у ее парня диарея", - сказал Ван, снова наполняя свой стакан.


"Что ты сейчас хочешь сказать?’


Стук в дверь заставляет меня напрячься. Я кричу "занято". Я не слышу никакой реакции. Я встаю, натягиваю штаны, прикладываю ухо к двери. Тишина. Я осторожно открываю дверь. Нет. Что мне делать? У педиков давно была возможность арестовать меня, почему они позволяют мне сидеть здесь? Побег невозможен. В крошечной туалетной комнате нет окон, и есть только одна дверь, дверь, ведущая в ресторан. Я смотрюсь в зеркало, провожу пальцами по волосам, мою руки. Я могу представить, что Афродита волнуется, как мне потом объяснить свое долгое отсутствие? Сохраняй спокойствие и подумай, черт возьми. Мы прибыли в Бланкенберге около десяти часов, прогулялись по пляжу, затем выпили аперитив в порту и только после этого решили зайти поесть в Ла Романа. Я не могу представить, чтобы педики следили за нами все время, а я ничего не заметил. Если они собирались арестовать меня, им следовало сделать это намного раньше. Это может быть только совпадением, что она ... открывает дверь. Один из гостей, тучный мужчина с короткими ногами и туго зачесанными назад волосами, протискивается в дверной проем, кивает и распахивает дверь мужского туалета. Я слышу, как опускается сиденье унитаза, и меньше чем через пять секунд раздается всплеск.


- Наверное, так оно и есть, - прошептал он.


Я небрежно, улыбаясь, подхожу к своему столику, отодвигаю стул и сажусь. Афродита не задает вопросов, она потягивает вино, крутит кольцо. Некоторое время стоит тишина.


- У меня немного болит живот, - говорю я.


Витторио выходит из кухни с двумя тарелками, ставит их на стол и говорит: "Вкусно". Я чувствую запах острого томатного соуса. Афродита выглядит обеспокоенной.


"Разумно ли сейчас поесть? Твой желудок.’


Ее забота трогательна. Я смотрю ей прямо в глаза, говорю, как сильно я ее люблю. Присутствие педика меня больше не пугает. Наоборот. Я торжествую, наслаждаюсь абсурдной ситуацией. Охотники сидят рядом с добычей, и они не осознают этого.


- Выпей с нами, - предложил Ван.


Он сильно недооценил Сассикайю. Бутылка была все еще наполовину полной, и полностью выпить ее в одиночку было невозможно, если он все еще хотел нормально функционировать до конца дня. Витторио не позволил повторять дважды, он схватил бокал и налил себе. В ресторане их все еще было трое, последние посетители только что вышли.


- Сегодня никаких убийств и непредумышленных убийств?’


- Пока нет, - усмехнулся Ван. - Но никогда не знаешь наверняка.’


Они поболтали еще полчаса, прежде чем попрощаться. Было без пяти три. Ван-Ин был вялым от вина, ему было трудно держать глаза открытыми во время короткой поездки из Бланкенберге в Брюгге. Версавел уже точно знал, чем закончится этот день. Ван-Ин сказал бы, что этого было достаточно, и спросил, не хочет ли он подвезти его до дома. Он был неправ, но это не имело никакого отношения к ясности мыслей его друга. Саския позвонила им, чтобы сообщить, что только что прибыл технический отчет о расследовании убийства Роберта Девайлда и что им лучше заехать, чтобы принять его к сведению.


"Есть что-нибудь важное?"Я все еще был наполовину пьян.


"Я думаю, что да.’


- Хорошо, мы будем там через десять минут.’


Любопытство было отличным способом снова протрезветь. Он почувствовал прилив адреналина в крови. Он вытянул ноги и подавил зевок. Лень - это дьявольская подушечка для ушей, в то время он часто слышал это от пастора, неудавшегося иезуита, который баловался заклинаниями основателя. Если вино в человеке, то мудрость в кувшине, был и такой.


Человек, не переживший шестидесятые, не мог представить, как это было тогда, поскольку Ван Ину также было трудно сопереживать менталитету средневекового человека. Разница между шестидесятыми и нынешними была почти одинаковой.


"Я уже с нетерпением жду реакции Ханнелоре, когда она узнает, что ее новый босс связан с крайне правыми.’


Вы знаете кого-нибудь из левых юристов?’


- Я не это имел в виду, Гвидо. Речь идет о военной истории его семьи.’


Они въехали на парковку у здания полиции. Ван-Ин достал из кармана пачку сигарет и закурил, прежде чем машина остановилась. Версавел притворился, что ничего не заметил. Они вышли и направились ко входу, где Ван-ин быстро сделал еще несколько глотков. Девушка за стойкой подняла руку, двое коллег кивнули. Новому зданию полиции было позволено быть современным и функциональным, но с самого начала в нем все еще не чувствовалось себя как дома.


"Я больше не могу оставаться сегодня", - говорит Афродита. "Но отсрочка - это не отсрочка, я вернусь завтра’.


Она целует меня, одевается и уходит, как несчастное животное. Я чувствую то же самое, потому что надеялся, что она останется. Почему она не может остаться сегодня подольше? Я с тревогой думаю, не сделал ли я что-то не так. Она все еще доверяет мне? Неуверенность и сомнение - это злокачественные бактерии, они размножаются с молниеносной скоростью. Я пытаюсь подавить приступ паники, который угрожает охватить меня. Что, если я не смогу сдержать свое обещание? Деньги моего благодетеля почти закончились. Это только вопрос времени... Я выбрасываю эту мысль из головы, отчаянно ища альтернативу. Ограбление банка слишком рискованно, ограбление продуктового магазина слишком дешево, ювелирные магазины слишком надежны. Я должен придумать что-то еще, чтобы раздобыть деньги. Но что? Я не профессиональный преступник, я не могу позвать компаньонов, а время поджимает. Кто знает, может быть, я найду ответ в ящике. Я встаю, иду в гостиную, достаю коробку из шкафа.


Ван-Ин открыл папку, доставленную техническим расследованием, и просмотрел отчет, Версавел прочитал через его плечо. Они могли бы избавить себя от лишних хлопот, прилагаемые фотографии говорили сами за себя.


- След от шины, - резко бросил Ван. - И они говорят нам об этом только сейчас.’


"Тебя это не удивляет, не так ли? Вермюлен продолжает оставаться Вермюленом.’


Вражда между Ван Ином и Вермеленом, главой отдела технических расследований, с годами приобрела характер эпопеи, только вряд ли кто-то знал, как она возникла. Что все знали, так это то, что это никогда не закончится.


- Не волнуйся, Гвидо. Называй. Мне нужен ордер на обыск как можно скорее.


‘Да, сэр’.


Версавел встал в позу и постучал себя по виску двумя вытянутыми пальцами, хотя он был далеко не уверен, что прокурор Прот немедленно назначит следственного судью для выполнения этой работы. Он был прав. Хуже. По словам сотрудника, с которым он связался, прокурор "в данный момент был недоступен". Хотел ли он попробовать еще раз завтра.


"По-своему", - отрезал он.


Он закрыл папку и вышел из комнаты. Версавел с трудом поспевал за ним. Очевидно, было неразумным решением предъявлять Зигфриду Воссену новые улики, но он и не пытался переубедить Вана. Извержение вулкана также нельзя было контролировать. Они сбежали вниз по лестнице, вошли внутрь, на стоянку.


"Зачем ты пришел сюда?’


Зигфрид Воссен стоит в дверях и озадаченно смотрит на меня.


"Могу я войти?’


- Скорее нет. Я выполнил условия сделки, ты обещал, что после этого больше никогда меня не побеспокоишь.’


"Я действительно обещал, но признайся, Зигфрид, кто все еще верит в это?’


‘ Ты настоящий ублюдок.


"Разве не все мы такие?’


Я вытаскиваю свой пистолет из-за брючного ремня, направляю оружие на старого, эгоистичного мужчину, стоящего передо мной. Утверждается, что в первый раз убить кого-то трудно, а потом к этому привыкаешь. Я надеюсь, что "один" правильный и во второй раз будет легче. В конце концов, моя первая попытка была довольно неуклюжей. Баренд Воссен пережил падение. Мне пришлось добить его подушкой, и это отняло у меня много сил. Трепыхание крыльев и приглушенная болтовня подвергли испытанию мое хладнокровие. Я прижимаю дуло пистолета к его животу. Он отшатывается. Его глаза тщетно ищут выход. Я проскальзываю внутрь, захлопываю за собой дверь.


- Ты должен помочь мне еще раз, и тогда я оставлю тебя в покое.’


Мои слова, кажется, несколько успокоили его. Он кивает и спрашивает, что он может для меня сделать.


Версавел припарковал машину на Шуттерсстраат, потому что на Ян Бонинстраат больше не было свободного места. Они вышли, закурили сигарету внутри, хотя до них было всего три минуты ходьбы.


- Возможно, он тем временем уехал в Испанию.’


"Я так не думаю", - сказал Ван. "Его машина все еще на улице.’


‘ Он может нас не впустить.


- Посмотрим.’


Улица была пуста, если не считать двух женщин, которые болтали с сумками в руках. Булыжники мостовой блестели в лучах заходящего солнца. Фасады угрожающе выделялись на фоне оранжевого неба. Ван-Ин затянулся и выбросил окурок в сторону выгребной ямы. Он промахнулся. Версавел представил себя в заброшенном городке на Дальнем западе, где в любой момент может вспыхнуть перестрелка.


"На этот раз мистер Воссен не избежит танца", - сказал ван ин Беслист.


Он позвонил в колокольчик и упер руки в бока. Прошла минута.


"Его не будет дома.’


Версавел почувствовал облегчение, когда ему никто не открыл, но Ван-ин не сдавался. Он снова позвонил и удержал палец на кнопке.


Я держу Фокса мертвой хваткой, приставив дуло моего пистолета к его виску.


"Никакого кика, или ты покойник.’


OceanofPDF.com


9


Ван-Ин надел костюм - признание, которое он сделал только тогда, когда не видел другого выхода. В конце концов, следственный судья, слушавший дело Воссена, был известен как крайне консервативный человек. Все знали, что он придает чрезмерное значение приличиям. Ван-Ин в кои-то веки отбросил свои возражения, он оставил джинсы в шкафу и облачился в костюм обезьяны, к великой радости Ханнелоре и детей. Версавел до сих пор мудро держал рот на замке. Только когда они пересекли парковку у здания суда, он одарил своего друга презрительной усмешкой.


- Ты ведь не собираешься преклонять колени перед мистером де Жюжем, не так ли?


- Почему бы и нет, - это прозвучало беззаботно. - Вы сказали, что у нас возникнут проблемы без ордера на обыск.’


Накануне вечером они испробовали все, чтобы проникнуть в дом Зигфрида Воссена: звонили в звонок, стучали в окна, колотили в дверь и звали его по имени, пока обеспокоенные соседи не пришли посмотреть, что происходит. Это бы не сработало. После этого Ван позвонил в Отдел технических расследований с вопросом, могут ли они приехать. Потребовались определенные усилия, чтобы завести их так далеко, но Вермелен в конце концов сдался. Они сравнили фотографию следа от шины с шинами автомобиля Воссена, припаркованного на некотором расстоянии дальше по улице, и пришли к выводу, что профили шин совпадают.


"Верно", - сказал Версавел. "Но я никогда не ожидал, что ты зайдешь так далеко, чтобы добиться своего.’


Они вошли в здание суда, где вскоре должны были начаться слушания. Оно кишело адвокатами в мантиях с объемистыми папками под мышками, нервными свидетелями, обеспокоенными обвиняемыми и низкооплачиваемыми переводчиками. Ван-ин проигнорировал насмешливый взгляд юриста, с которым Ханнелоре была хорошей подругой, и поднялся по лестнице с прямой спиной.


"Вот как ты на это смотришь", - рассмеялся Версавел. "Никогда больше не говори, что одежда не формирует мужчину.’


‘ По крайней мере, я не ношу трусы от Бьерна Борга, как ты.


Даже на первом этаже было довольно людно. Те, кто знал Ван-Ина, стояли пораженные, как будто он разгуливал в скафандре.


"Теперь я знаю, что такое ходьба по шпицредену", - сказал он, когда они наконец оказались на втором этаже.


Следственный судья знал об их прибытии. Им не нужно было проводить проверку. Он даже улыбнулся, когда они вошли в его кабинет.


- Чем я могу быть вам полезен, джентльмены?


"Как будто ты этого еще не знаешь", - хотел сказать Ван-Ин. Он позвонил секретарю и договорился о встрече. Следственный судья чертовски хорошо знал, что они собираются делать.


- Это дело Фокса, господин следственный судья.’


Он объяснил, зачем им понадобился ордер на обыск, и показал ему улики. Следственный судья сел за свой стол и изучил папку, которую Ван-ин принес с собой. Он не любил, когда на него давили, но на этот раз у него не было особого выбора. Заключение технического расследования и подпись Клааса Вермюлена в нижней части одного из фотоальбомов было трудно оспорить.


‘ Вам удалось за это время связаться с мистером Фоксом?


- Отрицательно, мистер джадж. Мы навестили его сегодня утром, но он не отвечает.’


"Его машина все еще там?’


Ван Ин ответил на вопрос утвердительно. Следственный судья вздернул нос. Полиция имела право войти в чей-либо дом, если было подозрение, что с жильцом случилось что-то серьезное. Он был уверен, что Ван-ин воспользуется этим правом, если не предъявит ордер на обыск.


"В таком случае, тебе лучше взглянуть", - беспечно сказал он.


- Я тоже так думаю, господин судья.’


Ордер на обыск был готов, следственному судье оставалось только подписать его. Ван-Ин взял документ, сложил его пополам и сунул во внутренний карман. Грязный лицемер, подумал он.


‘ Спасибо. Хорошего дня, господин следственный судья.


"Ты тоже.’


Они оба знали, что лгут.


Слесарю не потребовалось и минуты, чтобы открыть входную дверь. Мужчина поблагодарил его и вошел внутрь. Было тихо. Они прошли через гостиную на кухню. Сбоку все было аккуратно. Ни тарелок в раковине, ни крошек на столе, только конверт с двумя банкнотами по пятьдесят евро и записка. Дорогая Роза, лас Ван Ин. Я неожиданно вернулся в Испанию. Хочешь завтра вынести мешок для мусора, постирать постельное белье и полотенца и вызвать сантехника? Течет кран в ванной. Скоро увидимся. Приветствую, Зигфрид.


"Что мы получаем сейчас?’


Записка казалась очевидной на первый взгляд, но почему Зигфрид Воссен неожиданно ушел?


"От него, должно быть, дурно пахло", - сказал Версавел. "Я думаю, что вчера он был дома и поспешно решил вернуться в Испанию’.


"Как будто полет в Испанию - это решение. Телефонного звонка достаточно, чтобы его забрали туда. И почему он оставил свою машину на улице?’


- Кто знает, может быть, он там, наверху, с пулей в голове.’


Они обыскали дом сверху донизу. Ни тела. В шкафу висели еще два пиджака, три брюк и четыре рубашки. Никаких чемоданов. Кровать была пуста, в ванной они нашли флакон геля для душа, шампунь, лосьон после бритья и бритвенный станок. И кран протекал.


- Позвони Саскии и попроси ее связаться с аэропортами, получить международный ордер на арест и найти кого-нибудь, кто говорит по-испански.’


"Что-нибудь еще?’


- Может быть, улыбка.’


Версавел вернулся в гостиную, а оттуда сел за кухонный стол. Зигфрид Воссен исчез, но он не верил, что тот поедет в Испанию. Так что же произошло? Он невольно подумал о странной краже из дома в "Лене и майоре". Преступник охотился за деньгами, и Зигфрид тоже не остался безучастным. Была ли связь между двумя инцидентами и убийствами? Если да, то это один и тот же преступник? Он достал из кармана пачку сигарет, зажег одну, достал из кухонного шкафа чашку, наполовину наполнил ее водой. Если его рассуждения были верны, то судья был следующей жертвой. Брехта Сейнхейва? Он совершенно забыл об этом парне. Гипотезы нанизываются друг на друга, как жемчужины на нитку. Ему пришлось отодвигать их в сторону одну за другой, потому что при ближайшем рассмотрении они не имели смысла.


"Питер’.


‘Хорошо’.


"Роза здесь.’


Ван Ин бросил окурок в недопитую чашку. Сестренка. Щедрая женщина лет сорока вошла в кухню, бросила уничтожающий взгляд на чашку и встала перед Ван Ином, широко расставив ноги. У нее были длинные жидкие волосы, бородавка на подбородке, фигура грушевидной формы, и одета она была во все черное. Точь-в-точь набожная монахиня прошлого века. Пока она не открыла рот.


"Что это будет, маннеке? Твои родители никогда не учили тебя хорошим манерам? Здесь нельзя курить. Пойми. Все дозволено не потому, что ты сумасшедший.’


Я не облажался. Он улыбнулся, закурил новую сигарету и посмотрел властной женщине прямо в глаза. Версавел схватился за сердце.


"Дорогая Роза. Я не знаю, кто ты и зачем пришла сюда, но есть одна вещь, которую ты должна знать: я здесь главный. Пойми.’


- Ты так думаешь, пошел ты. Немедленно убери эту вонючую палку, или я ударю тебя по рту.’


Она сделала шаг вперед, Версавел схватил ее за плечо и получил тычок между ребер. Ван-Ин, с другой стороны, оставался удивительно спокойным. Он поднялся и встал перед кенау. От нее несло луком, а передние зубы были кривыми. Народные женщины с большим ртом были в основном нежными людьми, лающие собаки не кусаются. Он жестоко ошибся. Роза яростно набросилась на него, и он получил удар ее кулака в живот. Версавел не знал, что делать, когда увидел, как тот отшатнулся назад. Ударить ее было не вариантом. Был ли он достаточно мужественным, чтобы удержать ее или связать? Позже она утверждала, что он пытался ее изнасиловать. Версавел никогда раньше не сталкивался с такой проблемой, и у него не было опыта общения с женщинами, по крайней мере, с такой адской бабой, как Роза.


"Мадам, давайте, пожалуйста, решим это как взрослые люди. Комиссар Ван-Ин не подозревал ни о каком вреде. Сохраняйте спокойствие. ’


Ван-Ин, тем временем, с болезненным выражением лица поднялся на ноги. Удар был сильным, его чуть не вырвало. Просить подкрепления было невозможно, он не хотел, чтобы над ним смеялись всю оставшуюся жизнь. Представьте, если бы его коллеги или пресса узнали, что он должен был вырыть яму для женщины средних лет. Он снова встал перед ней, сложив руки на животе.


"Если ты ударишь меня еще раз, я останусь на земле, пока за мной не приедет скорая помощь. И я уверен, что лечащий врач объявит меня недееспособным на две недели. Ты хоть представляешь, чего тебе это будет стоить, Роза? А еще есть штраф, который наложит на тебя судья, и тот факт, что ты приходишь сюда работать в черном.’


Деньги были ключом, открывающим все двери, и мощным аргументом, способным изменить мнение людей. Роза, в отличие от своего работодателя, не выглядела состоятельной. Она носила дешевую одежду, была неопрятной и, вероятно, вносила свой вклад в оплату аренды дома или проигрывала деньги в лотерею. Еще одним преимуществом денег было то, что они работали, в том числе и в Rosa. Она продолжала сердито смотреть на него, но больше не делала попыток ударить.


"Мы согласны?’


Она ничего не сказала, потому что не могла позволить себе штрафы из-за своего внука, который в течение нескольких месяцев получал дорогостоящее лечение от болезни, стоимость лекарств от которой не была возмещена.


‘ Прекрасно. Садись и слушай.


Однако Ван-ин больше не осмеливался закуривать сигарету. Версавел забрал чашку, выудил окурки и тщательно сполоснул ее под краном.


- Значит, вы работаете на мистера Фокса.’


"О работе говорилось много. Я присмотрю за делами в его отсутствие.’


"Он всегда общается с помощью записок?’


"Да", - сказала она.


"Почему с записками?’


- Потому что у меня нет телефона.’


Роза жила особенно трезво. Она дешево питалась, покупала одежду из секонд-хенда и недавно сменила телевизор на старомодный транзисторный радиоприемник, потому что больше не могла позволить себе оплачивать кабельное телевидение.


‘ Ладно. Мы больше не будем об этом говорить. Делай то, что должен, а потом иди домой.


Она кивнула, вздохнув с облегчением. Проблема с Гарпией, к счастью, была устранена.


"Теперь я могу идти?’


- Пока нет. Позвольте мне сначала задать вам еще несколько вопросов.’


Уборщицы через банк знают о своем работодателе больше, чем друзья и знакомые, потому что они могут копаться сколько душе угодно и улавливать то, что обычно не предназначено для их ушей. Роза, вероятно, не была исключением.


- Мистер Воссен навещает вас регулярно или время от времени?


По пристальному взгляду Розы Версавел заметил, что она не знает, что значит "спорадический".


"Регулярно или от случая к случаю", - сказал он.


"И то, и другое", - ответила она. "Он всегда приезжает каждые три месяца, а иногда и неожиданно.’


"Что ты хочешь этим сказать?’


Она поднесла руку ко рту, потому что поняла, что дала обещание самой себе и теперь должна будет сказать то, что предпочла бы оставить невысказанным, но она не могла вернуться назад.


- Мистер Воссен встречается со своим банкиром каждые три месяца, а потом остается не более чем на несколько дней.’


"Когда он пробудет здесь подольше?’


"Когда возникают проблемы с его девушкой Софией.’


Роза никогда не встречалась с Софией, но несколько раз была свидетельницей их спора по телефону. Она никогда не понимала, почему мистер Фокс носит ее на руках.


"Все всегда упирается в деньги", - сказала она. "А мистер Воссен всегда выбирает кратчайший путь. Я никогда не осмеливалась сказать ему, но думаю, что эта женщина стремилась только к его богатству’.


"Ничто не ново под солнцем", - сказал он. "Большое тебе спасибо, Роза.’


Я захожу в банк, спускаюсь в сейф. Никто не обращает внимания ни на меня, ни на сумки, которые у меня с собой. Камеры следят за каждым моим движением, это не причиняет вреда. Я отлично замаскирован. Потребовалось немало усилий, чтобы заставить Зигфрида Воссена сообщить мне код сейфа, ключ и его удостоверение личности, но мне это удалось. Я провожу карточкой мимо сканера, дверь хранилища со щелчком открывается. Я захожу с легким сердцем, ставлю свои дорожные сумки на один из столов, где клиенты могут спокойно и вне досягаемости камер проверить содержимое своего сейфа, а затем прохожу вдоль стены с пронумерованными стальными дверями. Захватывающе. Если Зигфрид Воссен сказал правду, у меня скоро будет достаточно средств, чтобы купить виллу в Элунде. Афродита все еще в подвешенном состоянии, потому что я решил не сообщать ей хороших новостей, пока добыча не будет доставлена. Мои пальцы покалывает, когда я вставляю ключ в замок и набираю код. Барабанная дробь. Пещера Али-Бабы открывается. В ней находится продолговатый металлический ящик с откидной ручкой спереди. Я хватаюсь за него, медленно вытаскиваю сундук из сейфа. Как и ожидалось, предмет тяжелый, как свинец. Я подхожу с ним к столу, открываю крышку, перекладываю содержимое в две свои дорожные сумки, задвигаю металлическую коробку обратно в сейф и захлопываю дверцу. Как раз вовремя. Я слышу, как открывается дверь хранилища, пожилая пара с трудом спускается по лестнице. Они кивают. Я хватаю свои сумки и пытаюсь притвориться, что мне не требуется никаких усилий, чтобы поднять их.


Версавел нашел "Люгер" под незакрепленной полкой в спальне, в так называемом тайнике, который можно увидеть только в старомодных шпионских фильмах. Он достал из внутреннего кармана карандаш, вставил его в ствол и выудил оружие. След от шины, который они нашли на месте преступления, был важной уликой, пистолет определенно привел бы Зигфрида Воссена к преступлению.


"Он у нас в руках.’


- Фигурально, - сказал Ван.


- Может, мне спросить Саскию, есть ли у нее еще какие-нибудь новости?’


Версавел положил пистолет в бумажный пакет, прежде чем позвонить Саскии. Ему сказали, что фамилия Воссен не значится ни в каких списках пассажиров, но что она все еще ждет подтверждения из аэропорта Шарлеруа.


"У вас есть какие-нибудь новости от испанской полиции?" - спросил Эрли Версавел.


"Нет", - рассмеялась Саския. ‘Боюсь, что они работают даже медленнее, чем наши франкоговорящие соотечественники в Шарлеруа’.


- В любом случае, спасибо вам.’


- Не за что, Гвидо.’


Роза вошла в кухню с корзиной белья. У двери стояли сигнальные флажки. Мистер Фокс был добрым человеком с большим сердцем, она не верила, что он преступник, хотя и не могла сказать, что он был чист до мозга костей. Она прошла мимо "фликс", открыла дверцу стиральной машины, засунула грязные простыни и полотенца в барабан. Ван-Ин подождал, пока она уйдет, и только потом закурил сигарету.


"Есть еще что-нибудь, о чем можно сообщить?’


"Не совсем", - сказал Версавел. "Я тщательно обыскал все комнаты. Все кажется нормальным, хотя я не очень понимаю, почему тому, кто почти никогда не бывает дома, нужны три меблированные спальни.’


"Пережиток прошлого?’


"Это бы меня удивило. Мебель выглядит довольно новой, а в шкафах чертовски много постельного белья.’


- Может быть, Роза знает больше.’


Ван-Ин затушил наполовину выкуренную сигарету под краном и выбросил окурок в мусорное ведро под стойкой. Три застеленные кровати только для одного мужчины были действительно чрезмерны, и, насколько они знали, дом не сдавался в аренду.


"В любом случае, где она?’


- Наверху, - сказал Версавел.


Они нашли ее в ванной, где она была занята чисткой джакузи. В старых домах иногда припасены сюрпризы, но кто, черт возьми, установил дорогую ванну в доме, который был едва заселен?


"У меня еще один вопрос, мэм. Как часто вы на самом деле приходите сюда убираться?’


Роза выпрямила спину, бросила чистящую тряпку в ведро с водой, стоявшее рядом с джакузи. Флики, тем временем, знали, что ей платят черным по белому, однако им не нужно было знать, сколько она зарабатывает, иначе они задали бы себе еще больше вопросов.


- В основном раз в две недели и каждый день, когда там бывает мистер Воссен.


"В какой комнате он спит?’


- Он спит в соседней комнате.’


- Никогда в других постелях.’


‘Нет’.


Она достала из ведра тряпку для уборки, отжала ее, пока не вытекло ни капли, и продолжила свою работу, думая о своем больном внуке. Чему они мешали? Сдавать комнаты людям, которых с большой вероятностью могли узнать в общественном месте, не было преступлением, не так ли?


"Ты уверен?’


Она съежилась. Почему они не оставили ее в покое? Она снова выпрямила спину и посмотрела сердито. У нее была тяжелая жизнь. Она слишком рано вышла замуж, слишком рано родила ребенка, слишком часто терпела побои, была излишне голодна, каждый день работала нечестно, и недавно врач диагностировал у нее диабет.


- Да, я уверен. А теперь, пожалуйста, оставь меня в покое.’


Платай, как пел Жак Брель, предоставлял не так уж много возможностей спрятать труп, в отличие, скажем, от Высоких болот. Захоронение в безлюдном месте или выбрасывание в воду были наиболее достойными вариантами, но даже они не гарантировали, что останки не будут найдены в разумные сроки. Иногда немного помогала случайность, потому что кто мог предвидеть, что пьяный водитель потеряет контроль над рулем и именно на том месте, где лежал труп, окажется в канале. Бдительный прохожий, видевший аварию, немедленно вызвал экстренные службы, и им удалось высадить несчастную жертву, которая тем временем сумела выбраться из-под обломков, пребывая в шоке, но на первый взгляд невредимая. Врач бригады скорой помощи попытался выяснить, есть ли еще пассажиры на борту, пострадавший не смог ответить на этот вопрос. Он даже не мог вспомнить своего собственного имени. Поэтому ответственный пожарный принял решение отправить водолазов обратно в воду на случай, если в аварии все еще были люди.


"Что нам делать с обломками?’


Пожарный с толстым носом и огромными рыжими усами выжидающе смотрел на своего начальника, который координировал спасательную операцию на берегу канала.


- Все улажено, Джон. Пять минут назад я заказал кран.’


Версавел достал из кармана сотовый и положил его на стол. Ван-Ин вытянул ноги и закурил сигарету.


- Что бы это могло быть, джентльмены?


Гритье Ван Кафе Флиссинге была в джинсах и футболке. Солнце светило вовсю, терраса была заполнена до отказа.


- "Омер" и "перье", дорогая.’


"Ты все еще не передумал?’


- Нет, я остаюсь с Омером.’


Она исчезла с улыбкой на губах. Мужчины постарше редко меняют свое мнение, когда речь заходит об их любимом напитке, Ван Ин был пресловутым исключением, он за ночь сменил "Дювель" на "Омер". Никто не знал почему.


- Что вы думаете о спальнях в Воссене?


- Ничего, но я знаю, о чем ты думаешь.’


"Разве ты не думаешь так же, как я?’


"Конечно, это очевидно, но также может быть и так, что Зигфрид Воссен - перфекционист, который хочет, чтобы в каждой комнате был идеальный порядок’.


- Ты не веришь в это, Гвидо. Ты видел джакузи.’


- А потом. Предположим, ты прав, и лисы сдают комнаты людям, которые втайне хотят заниматься этим друг с другом.


‘ Дело не в этом. Я просто не понимаю, как я мог об этом не знать. Ян Бонинстраат находится недалеко от меня, и слухи быстро распространяются.


"Он может не афишировать это.’


"Держу пари, Роза знает больше, чем хочет потерять", - сказал Ван.


"Ты же не думаешь, что она сама чеканит монеты, не так ли?’


"Почему бы и нет. Бедные люди идут на самые отчаянные поступки, чтобы заработать деньги.’


Вопрос о том, сдавались ли комнаты супружеским парам, состоящим в супружеской неверности, на данный момент не имел значения, им удалось вернуть пистолет, и это было достаточной уликой для ареста Зигфрида Воссена. Он не избежит справедливого наказания, если, по крайней мере, они найдут его.


Вода в канале была далеко не прозрачной, даже с мощным фонариком ныряльщики едва видели перед собой руку. Тем не менее, они выполнили свою работу как можно лучше, тщательно обыскав обломки, прежде чем осмотреть окрестности, хотя шансы на то, что возможный пассажир выжил в катастрофе, становились все меньше. Это было простое совпадение, что один из ныряльщиков обнаружил труп, отягощенный цепями, в метре или трех от того места, где машина вошла в воду.


Ван-Ин и Версавел прибыли через десять минут после звонка начальника пожарной охраны. Пострадавший лежал в траве под брезентом.


"Он долго пробыл в воде?’


"Я так не думаю", - сказал начальник пожарной охраны.


Они пошли вдоль берега. Ван-Ин закурил сигарету, посмотрел на мост у себя над головой. Машина протаранила перила и спикировала вниз почти перпендикулярно. Он пока не осмеливался высказать вслух то, что думал, потому что за эти годы усвоил, что преждевременные выводы обычно ошибочны, но на этот раз для сомнений не было места. Начальник пожарной охраны только что сказал им, что труп был отягощен цепями. Ван-Ину разрешалось превращаться в лягушку, если это не указывало на то, что жертва умерла при подозрительных обстоятельствах и кто-то приложил большие усилия, чтобы избавиться от трупа.


"По крайней мере, мне любопытно", - сказал Ван.


Пожарный, стоявший рядом с останками, зажег кончик паруса. Находясь внутри, Зигфрид с первого взгляда узнал Лис.


"Похоже, что семья Деуайлд отомстила.’


"Дети Роберта?’


"Что бы ты сделал, если бы кто-то хладнокровно убил твоего отца?’


Ван Ин понял, что находится на скользком льду, и кто знает, может быть, на этот раз его вывод был преждевременным, но по какой трассе он должен был следовать? У кого еще, кроме детей Роберта Девильде, был мотив убить Зигфрида Воссена, особенно когда стало известно, что следственный судья решил не возбуждать против него уголовного дела?


"Я согласен, но это не объясняет убийство Роберта Девильде. Какой мотив был у Зигфрида Воссена убить Роберта Девильде? Война закончилась семьдесят лет назад.’


Ван кивнул. Действительно, было преждевременно предполагать, что убийство имело какое-то отношение к войне, но к чему? Ненависть? Деньги? Он закурил новую сигарету, подошел к машине и стал ждать, когда появится Злоткрыхбрто. Польский юрист прибыл почти через час, Ван-Ин почти сдался.


"Извини, Петр, что я так опоздал, но я не мог просто бросить своего пациента.’


- Пациентка, - фыркнул он. ‘ Ты патологоанатом. У тебя вообще нет пациентов.


"Но есть люди, которые нуждаются во мне.’


"Они случайно не женщины и не блондинки?"


- ТСС, Питер. Ты же знаешь, я связан профессиональной тайной.


Злоткрыхбрто был неисправимым бабником, он не упускал ни одной возможности поделиться своим семенем с другими. С самого начала его нельзя было винить, вскрытие трупов в течение всего дня было не самым приятным занятием, о котором только мог мечтать человек. Он предложил ему сигарету и отправился на место преступления, где пожарные тем временем натянули палатку над трупом. Злоткрыхбрто сначала выкурил свою сигарету, прежде чем войти в палатку. Расследование длилось столько же времени, сколько он потратил на курение, и вывод был прост. Зигфрид Воссен был убит выстрелом в голову с близкого расстояния.


Я достаю золотые слитки из чемодана, складываю их стопкой. Два вертикально, два горизонтально. Всего десять, весом по три килограмма каждый. Цена на золото немного упала в последние месяцы, я знаю, что в нелегальной торговле я никогда не получу за него официальную цену, но это не может испортить удовольствие. Мне это удалось, Афродита будет в восторге. Я оцениваю стоимость добычи по меньшей мере в семьсот тысяч евро, хорошую сумму, на которую я, безусловно, могу позволить себе виллу в Элунде. Где она? Я позвонил ей полчаса назад, и она пообещала немедленно приехать. Для нее готово ведерко со льдом с шампанским и тосты с икрой, мысль о том, чтобы вскоре приласкать ее гладкую кожу, возбуждает меня настолько, что я ненадолго подумываю о том, чтобы пожать руку самому себе, чтобы снять напряжение. Все дело в везении при несчастном случае. Визит к Лене и майору чуть не стоил мне головы, но это глазурь на торте. Двумя зайцами одним выстрелом. Единственный, кто мог бы дискредитировать меня, мертв, а я разбогател одним махом. Все разочарования прошлого исчезли, они стали питательной средой для новой жизни, я освободился от ярма, которое порабощало меня все эти годы. Недостижимая мечта наконец-то стала реальностью. Маленький мальчик, которого презирали его бойфренды, превратился в преуспевающего, уверенного в себе мужчину с женщиной, которая затмевает всех остальных. Моя Афродита - самая прекрасная женщина в мире, как может быть иначе с кем-то, кто носит то же имя, что и богиня любви, олицетворение совершенства, моя муза и исповедница, неиссякаемый источник наслаждения.


"Динь-дон’.


Звук звонка звучит для моих ушей божественной музыкой. Я подплываю к входной двери, впускаю ее, целую, нетерпеливо ощупываю ее твердую грудь.


"Что-то не так?’


"Пойдем", - говорю я. "Войди в Рай, который я приготовил для тебя’.


"Ты ведь не пил, не так ли?’


- Пока нет. Чаша. Посмотри на сокровище, которое будет принадлежать тебе.’


- Значит, ты все равно выпил.’


Я веду ее за руку в гостиную. Она бросает взгляд на груду золотых слитков, но ничего не говорит по этому поводу.


"Разве ты не видишь, что наша вилла на столе?’


- Тогда где же?


Ее реакция разочаровывает меня, я хватаю ее за плечи, целую прямо в губы. Мой язык скользит по ней, как скользкий угорь. Ее тело, кажется, сделано из ардуина, словно сопротивляющегося моим ласкам. Я разрываю объятия и говорю: "Пойдем, пойдем в постель, я не могу больше ждать, о божественная вульва, утешительница моего пениса, Посредница моего удовольствия’.


Я веду Афродиту в спальню, она сбрасывает с себя одежду, ложится на кровать и раздвигает свои аппетитные ножки.


- Иди сюда, ты, грязный сатир, и наполни мою божественную вульву пузырящейся спермой.’


Судя по ненавистным вскрытиям, злоткричу стоило около четырех миллионов, чтобы убедить его поехать с ним в больницу и посетить отделение Зигфрида Воссена. Труп лежал на столе для вскрытия, сотрудник был готов оказать Злоткрычбрто помощь.


- Подойди немного ближе, Питер.’


Ван-Ин неохотно подчинился, с замиранием сердца наблюдая, как поляк извлек пулю из черепа лисы.


"Что ты об этом думаешь?’


Злоткрыхбрто сунул пинцет с окровавленной пулей себе под нос. Однако ответа на свой вопрос он не получил. Лицо Ван-Ина побелело. К счастью, Версавел все еще был там. Он схватил его за руку и потащил из комнаты для вскрытия.


- Тебе не следовало так много пить, Питер.’


"I'm..."


Они не добрались до туалета, их снова заткнуло, и их вырвало в коридоре. Версавел выволок его на улицу, как куклу для члена клуба.


- Подожди минутку, я принесу стул.’


Свежий воздух и тот факт, что он мог сесть, пошли ему на пользу. К нему вернулся цвет лица, тошнота прошла очень быстро.


"Ты в порядке?’


"Это проходит.’


Ван-Ин сел, закурил сигарету. Его желудок не протестовал, и он не страдал от боли в пищеводе, потому что его вырвало всего лишь пивом.


‘Тем временем я получил личные вещи фокса’.


Версавел вошел в морг и чуть позже вернулся с пластиковым пакетом, который дал ему специалист по вскрытию. В нем лежали связка ключей, горсть монет, чек из супермаркета, зажигалка и машинка для стрижки ногтей.


"Нет портфолио?’


‘ Нет. Я подозреваю, что его забрал убийца. Кто знает, может, в нем была куча денег.


"У кого в наши дни в кармане много денег?’


"Кредитные карточки?’


"Это имеет больше смысла.’


Ван-Ин затянулся сигаретой, с трудом поднялся со стула. Он все еще нетвердо держался на ногах и мог бы держаться получше, но не хотел, чтобы люди видели его в таком состоянии. Он и так пользовался не слишком хорошей репутацией в определенных кругах и не хотел делать ее еще хуже.


‘ Свяжись с его банкиром, Гвидо. Я хочу знать, как наш друг справлялся со своими финансовыми делами.


OceanofPDF.com


10


Никто точно не знал, сколько времени потребуется науке, чтобы классический детектив устарел. В прошлом подозреваемых заставляли признаваться под пытками, сегодня было достаточно минимального количества ДНК, чтобы доказать, виновен кто-то в преступлении или нет. Рассуждение, возможно, было немного коротким из-за поворота, но в целом оно было правильным. Методы обнаружения ДНК стали настолько изощренными, что совершить преступление, не оставив следов, стало практически невозможно. Кроме того, все шло все быстрее и быстрее. Например, в некоторых случаях было вполне возможно получить результат в течение сорока восьми часов после теста, который раньше занимал три недели. Клаас Вермюлен просмотрел отчет, полученный им пять минут назад. Конечно, он мог бы подождать, чтобы сообщить Ван-Ину о результате, но всему были пределы. Информация, которую он только что получил, была слишком важной, чтобы ее утаивать. Он схватил свой мобильный телефон и неохотно позвонил.


- С Вермюленом. Ты еще не проснулся, из "Внутри"?’


- Нет, - его голос звучал невозмутимо. - Ты меня разбудила.’


"Я так и думал.’


- Ты звонишь мне не для того, чтобы узнать, проснулась ли я уже, не так ли?


"Не падай в обморок, изнутри. Я звоню тебе, потому что у меня есть важная информация, связанная с делом Фокса.’


"Ты же не ждешь, что я скажу тебе спасибо, потому что ты просто делаешь то, за что тебе платят, платишь слишком много, если попросишь меня. ’


- Я скорее умру, чем спрошу тебя о чем-нибудь.’


- По крайней мере, делай то, что ты говоришь.’


Версавел со все возрастающим изумлением прислушивался к абсурдному разговору, гадая, кто на линии из In. Даже Саския, которая только что принесла кофе, задержалась.


‘ Это по поводу дела Фокса. Я получил отчет из лаборатории пятнадцать минут назад. Вывод таков: ДНК волосков, которые мы нашли в пакете от пылесоса Баренда Воссена, совпадает с ДНК слюны на стекле взломщика.


"Ты ведь не шутишь, не так ли?’


"Нет, из In. Я не шучу. Не стесняйтесь зайти, если вы мне не верите, и прочтите отчет сами, если вы, конечно, понимаете трудные слова.’


- Ну, Вермелен. Чего ты хочешь? Я всего лишь простой парень, а не получивший высшее образование любитель носить тапочки, как ты. Не волнуйтесь, я не стану объяснять вам, что такое оксюморон, если только вы в вашем возрасте все еще не страдаете от нежелательной эрекции. Желаю вам приятного дня в остальном. Было приятно тебя слышать.’


"Ты действительно не можешь устоять, ха.’


- Это началось, Гвидо.’


"Что такое оксюморон?’


"Я объясню тебе это позже, Sas. Тебе удалось договориться о встрече с банкиром Зигфрида Воссена?’


- Он ждет тебя в десять.’


Ван-Ин посмотрел на часы. Было пять минут десятого. У них еще было достаточно времени, чтобы выпить кофе и обсудить несколько вопросов.


Афродита сидит с чашкой кофе, глядя на груду золота, лежащую перед ней на столе. Она, вероятно, понятия не имеет, сколько стоит килограмм, но она поймет, что десять батончиков - это целое состояние. Я читаю газету, время от времени заглядывая за край. На ней только футболка и трусики. Ее длинные ноги прекрасной формы превосходят совершенство коринфских колонн, ее подтянутый живот тверд, как каррарский мрамор, ее груди напоминают мне сочные персики. На самом деле меня не очень волнует золото, Моя Богиня для меня дороже всех богатств на земле. Я вижу пологий склон с десятками оливковых деревьев, виллу в южном стиле, Райский сад с бассейном и летней кухней, двух крестников, на чью удачу нельзя положиться.


"Ты можешь расплатиться золотом?" - внезапно спрашивает она.


"Раньше это было возможно. Сегодня каждая транзакция такого размера должна быть зарегистрирована.’


"Значит, ты ничего не можешь с этим сделать?’


- Да, - высокомерно отвечаю я.


Безусловно, существует нелегальная трасса, где вы теряете такое количество золота без назойливых вопросов. Согласно Google, Pelikaanstraat в Антверпене - наиболее подходящее место для такого рода незаконной практики. Однако тридцать килограммов золота - это слишком много и слишком тяжело, чтобы разменивать их сразу, поэтому я решил сначала попробовать с одним слитком. Это займет немного больше времени, но я наверняка смогу сыграть лучше.


"Не хотели бы вы поехать со мной в Антверпен?’


"Нет", - говорит она. "Я лучше останусь дома".


-Уверен?


"Конечно.’


Афродита была безработной больше года, деньги, которые она скопила, почти иссякли. До сих пор она знала только мужчин, которых интересовал только секс, и давно потеряла надежду встретить кого-нибудь еще, кто уважал бы ее такой, какая она есть. Согласитесь, он тоже жаждал секса, но, по крайней мере, у него были деньги, он обращался с ней как с королевой, в отличие от Ублюдков, которых она знала в прошлом. Ей было бы хуже всего, почему он назвал ее Афродитой, и он имел право заявить на нее права, но она не была его комнатной собачкой.


Люди, которые работали, чтобы свести концы с концами, были клиентами обычного банка, где к ним относились в соответствии с их статусом. Тем, кто хотел занять денег на покупку дома, лучше было иметь хорошие документы или родителей-посредников, иначе они поймали камбалу. Более удачливому классу не нужно было беспокоиться, они могли прибегнуть к private banking, системе, в которой депозит определял качество результата, другими словами, у богатых людей было немного больше процентов, чем у пехотинцев, но банк всегда выигрывал, как в блэкджеке, казино неизменно с прибылью уходило гулять. Макс был богат и работал частным банкиром, и все должны это знать. Он одевался по последней моде, стригся в модном магазине, по крайней мере два раза в год бывал в Соединенных Штатах, дома держал персидского кота с родословной и каждое воскресенье ходил на обильные аперитивы с друзьями в Кнокке. Его девушка, на десять лет моложе, что-то делала в мире моды, ездила на Mini s стоимостью более тридцати тысяч евро и говорила по-французски с гентским акцентом. Оказавшись внутри, он прижал руку, не зная, какое мясо у него в ванне. У Версавела были сомнения.


- Чем я могу быть вам полезен, джентльмены?


Офис модного банкира полностью соответствовал его имиджу. Здесь были выставлены работы художников-неудачников, которые, по словам малоизвестных галеристов, были отличной инвестицией, мебель была обновлена до настоящего времени с помощью телетайма 1960-х годов. Двадцатилетняя девушка с накрашенными черным лаком ногтями подошла спросить, не хотят ли они чего-нибудь выпить. У них был выбор между минеральной водой, отфильтрованной из японских камней, и различными сортами чая с почти непроизносимыми названиями.


"Здесь есть кофе?’


Девушка с покрытыми черным лаком ногтями уныло посмотрела на своего босса, как будто Версавел отругал ее за грязную шлюху. Макс продолжала любезно улыбаться.


- За углом есть кофейня, Мадлен.’


Девушка с энтузиазмом кивнула и исчезла, щелкнув каблуками. Он уже давно перестал задавать себе вопросы о западной цивилизации. На самом деле его больше не волновало, что все идет хорошо, он все еще беспокоился о своих детях и начал понимать растущее число людей, которые с каждым днем уходят из жизни.


"Что вы можете рассказать нам о Зигфриде Воссене?" - спросил он, когда девушка вышла за дверь.


"Зигфрид Воссен был хорошим клиентом, мистер Ван-Ин. И я не могу много сказать о клиентах, вы поймете’.


"Это комиссар In, поэтому, пожалуйста, избавьте меня от этой чуши о неприкосновенности частной жизни. Зигфрид Воссен был убит, я отвечаю за расследование, и вы обязаны помочь мне в этом. За утаивание или сокрытие информации предусмотрены суровые наказания, и мне не хочется многословить по этому поводу. Выбор за вами. Вы говорите мне сейчас то, что я хочу знать, или приходите объяснять это в суде.’


- Комиссар, пожалуйста, не заходите слишком далеко.’


Макс поднял руки в воздух, поджал губы, как трубач перед концертом. Ему было позволено выглядеть как облагороженная версия очаровательного певца, он не был глупым. Банк, в котором он работал, как и все другие финансовые учреждения, имел аллергию на негативную огласку. Совет директоров никогда бы не простил ему, если бы ему пришлось выступить в качестве свидетеля на суде присяжных.


"Конечно, это не значит, что мы не можем участвовать в расследовании, пока все это немного сдержанно.’


- Не волнуйся, - улыбнулся Ван. - Осмотрительность - мое второе имя.’


‘Прекрасно’.


Зигфрид Воссен был не только клиентом банка, он также был инвестиционным консультантом других капиталистических товарищей, которые по роду своей деятельности не могли прибегнуть к услугам обычного банка. Макс не стал говорить об этом так подробно, но суть заключалась в том, что Зигфрид Воссен вложил деньги, с которых не было уплачено никаких налогов.


- Так вот почему вы встречались четыре раза в год?


"У Зигфрида был хороший нюх на бизнес, я многому у него научился.’


- Я не спрашивал. Я хочу знать, приходил ли Зигфрид Воссен, чтобы вложить в вас деньги, собранные им у частных лиц.’


Девушка с накрашенными черным лаком ногтями прервала разговор. Она вошла с подносом, который позаимствовала в баре. Три ристретто, кувшин молока и миска с антверпенскими ручками, что было довольно необычно для Западной Фландрии. Ван-Ин подождал, пока она уйдет, прежде чем спросить, кто эти люди. Макс сделал театральный жест.


- Вы понимаете, комиссар, что я связан профессиональной тайной.’


‘ Я понимаю это, но я также умею читать между строк. Дайте мне совет, и мы оставим вас в покое.


Макс попытался выиграть время, он взял чашку из миски и отхлебнул ристретто. Он понимал, что это был вопрос времени, когда комиссар получит мандат запросить список клиентов Зигфрида Воссена, и он также понимал, что в конечном итоге ему придется принять на себя основную тяжесть, если он будет держать ногу негнущейся. Его начальство пожертвовало бы им без угрызений совести, чтобы самим не попасть под обстрел.


- Что вы подразумеваете под чаевыми?


- Что-нибудь узнаваемое.’


Макс понимал, что Ван внутри него может сильно испортить жизнь. Он должен был как-то удовлетворить их, не ставя под угрозу себя.


- Полагаю, вы тщательно обыскали дом Зигфрида Воссена?


"Какое это имеет к делу отношение?" - ответили из in pinny.


- Дай ему сказать, Питер.’


Версавел старался не разозлить самого ван Ина, а Макс не стал вытирать плащ, в результате чего они ничего не узнали бы.


"Что мы должны искать?’


"Чего бы тебе не хватало в плотнике?’


- Не говори загадками, парень, - сказал Ван. - Я уверен, что...


- Извините, комиссар, я и так рассказал вам слишком много. Извините, мне еще нужно поработать.’


Макс встал и придержал для них дверь. Версавел подал Ван-ину знак, что тот должен следовать за ним.


- Спасибо, - сказал Версавел, когда они вышли на улицу. - Потому что на этот раз ты поступил мудро.’


Неждиг закурил сигарету, посмотрел на голубое небо и глубоко вздохнул. Согласен, он был взволнован и раздражен, и да, он узнал бы больше, если бы Версавел позволил ему идти своей дорогой. Они подошли к машине, сели.


"Почему я был мудр?’


"Потому что ты пришел со мной в нужное время. Ты знаешь, что банкир никогда не раскрывает имен клиентов, но он все равно пытался нам помочь. Чаша. Давай выпьем. Я сейчас объясню.


Когда я собирался выпить, это звучало как волшебное заклинание. Версавел сел за руль, завел двигатель и с самодовольной улыбкой уехал. Расстояние от банка до кафе Флиссинге с высоты птичьего полета составляло не более пятисот метров, на машине это заняло у них десять минут, потому что до места назначения было добраться не по самой короткой дороге. Сначала им пришлось вернуться на ринглаан, а затем по Лангерей до Блекерсстраат.


"Возможно, еще слишком рано для Омера", - осторожно сказал Версавел, прежде чем они вошли в кафе.


- Для Омара никогда не бывает слишком рано, Гвидо. Кстати, откуда у людей возникла неудачная идея, что нельзя употреблять алкоголь до полудня?’


"Я думаю, что это не имеет ничего общего со временем суток, а с тем фактом, что людям обычно приходится работать в течение дня.’


"Вы хотите сказать, что алкоголь снижает работоспособность?’


"Не в твоем случае, но большинство людей страдают от этого.’


- Исключение, подтверждающее правило.’


"Что-то в этом роде", - сказал Версавел.


Он был рад, что Ван-ин возбуждался реже, чем раньше, и ему также пришлось признать, что с тех пор, как появился Жюльен, он стал пить более умеренно. В конце концов, отец хочет видеть, как растут его дети. Он даже казался стройнее, чем несколько месяцев назад, или это было из-за его одежды? Некоторое время назад Ханнелоре призналась ему, что тайком покупала ему рубашки на размер больше, и это, конечно, сэкономило на выпивке.


‘ А теперь объясни мне, почему я поступил мудро. Я как раз собирался назвать этому бедняге несколько имен.


"Я так не думаю, но он вывел нас на правильный путь.’


- Ты тоже собираешься говорить загадками?


- Нет, Питер. Я бы не осмелился, но подумай хорошенько. Чего бы тебе не хватало в плотнике? ’


‘Дерево’.


- Дерево и...


‘ Видел.


В его голове зазвенел колокольчик, когда он произнес "видел". Конечно. Как, черт возьми, могло случиться, что он сам до этого не додумался?


‘ Я не схожу с ума.


"Пока нет, но то, чего нет, может..."


Версавел проглотил свои слова, потому что понял, что разбередил старую рану. Для Ван Ина слабоумие было смерти подобно, потому что он видел, как умирал его отец. Он был свидетелем всего процесса вблизи и поклялся, что с ним никогда ничего подобного не случится. Версавел также знал, что недавно он подписал заявление об эвтаназии на случай, если до этого когда-нибудь дойдет.


"Извините, я должен был..."


- Не волнуйся, Гвидо. Я не сойду с ума, а ты не подхватишь спид, если, по крайней мере, не будешь слишком часто менять партнеров.’


-Туше, но мы сбились с пути.’


"Я знаю, что ты имеешь в виду. Плотнику нужна пила, специалисту по инвестициям нужен ноутбук. Это зияет, как духовка. ’


Они предположили, что убийца забрал сотовый телефон и ноутбук Зигфрида Воссена, чтобы стереть все следы. Мысль о том, что он спрятал свой ноутбук, им никогда не приходила в голову.


- Может, мне позвонить Саскии и попросить ее собрать команду для повторного обыска Лисьего дома?’


- Сделай это. Я заказал еще один Омер. Хочешь чего-нибудь?’


Дело снова начало приобретать интересный характер. Судебно-медицинская экспертиза показала, что взломщик и убийца Баренда Воссена были одним и тем же человеком, существовала связь между семьями Воссен и Девильде, и существовала большая вероятность, что ноутбук даст им больше информации о деятельности Зигфрида Воссена. Второй Омер, соответственно, был полностью оправдан.


Поезд на Антверпен опаздывает на несколько минут, но люди уже давно привыкли к этому. Большинство пассажиров появляются на платформе в последнюю минуту, потому что они предполагают, что поезд все-таки задерживается, они не думают, что в результате поезд задержится еще больше. Мне наплевать. Мне все равно, отправляется поезд вовремя или нет, и я не обращаю внимания на скопище пассажиров, которые собрались вокруг меня и которые скоро набросятся на вагоны, как голодные хищники, на эгоистичную толпу, которая едва дает другим пассажирам возможность выйти, на необразованных подростков, которые единственные, кто может все время шуметь, на пенсионеров, которые убеждены, что заслуживают привилегированного отношения с дешевым билетом. Я сажусь в первый класс, разворачиваю газету и начинаю читать. Старое вино в новых пакетах, другие фотографии - тот же гул. Журналисты пишут только то, что им разрешено писать, читатели получают информацию, которую они не просили. Никто не знает разницы между новостями и бессмыслицей. Языковые ошибки проскальзывают через основные лазейки наших недостаточных грамматических знаний. Только чудаки еще не спят или утруждают себя жалобами на ошибки в письме читателя, которое неизменно попадает в корзину для бумаг главного редактора. Больше нет никакой уверенности, за исключением золотого слитка в моей сумке, который я ревниво охраняю. Возможно, я такой же глупый, как и все остальные, потому что золото - это всего лишь редкий металл, как алмаз - не более чем прессованный уголь. Я смотрю в окно, на плоскую землю, проносящуюся мимо со скоростью сто сорок километров в час, складываю газету, когда поезд подъезжает к станции Гент, и убиваю оставшееся время фантазиями об Афродите, нашем доме на Элунде, мести, которая еще не осуществлена. В Антверпене я жду, пока все выйдут, прежде чем войти на платформу, иду к выходу, любуясь архитектурой внушительного, недавно отремонтированного здания. К счастью, мне не нужно далеко ходить. Пеликаанстраат, традиционно являющийся центром торговли бриллиантами и золотом в мегаполисе, находится поблизости, потому что еврейская община, которая до недавнего времени осваивала торговлю драгоценными металлами и бриллиантами, обосновалась в районе вокзала после того, что случилось с ними во время Второй мировой войны. Но ничто не остается таким, как есть. Еврейской общине пришлось отказаться от своей гегемонии, торговля золотом и бриллиантами теперь в значительной степени находится в руках индийцев. Я вливаюсь в спешащую толпу, армию ослепленных леммингов, безжалостно пробирающихся по набережной де Кейзерлей, нахожу тихое местечко на одной из обновленных террас, заказываю бокал вина и оглядываюсь по сторонам. Я как можно лучше задокументировал торговлю, которая ведется за неприметными фасадами и в голых подсобных помещениях кафе, и я узнал, что редко задают вопросы о происхождении товара, важна только цена. Я также узнал, что лучше завоевать доверие покупателя до того, как вы закроете продажу. Вот почему я сказал Афродите, что, возможно, пройдет несколько дней, прежде чем я вернусь, и что я буду скучать по ней, но наше будущее стоит этих вложений в два раза больше. Она не протестовала, наоборот, она отсосала мне так, как никогда раньше. Даже дважды, потому что ей было немного жаль меня и она не хотела, чтобы я чувствовал себя одиноким. Я заказываю второй бокал вина и салат с козьим сыром. И вино, и салат на вкус восхитительны. Я оплачиваю счет, даю официанту неплохие чаевые и с надеждой удаляюсь. Я чувствую себя немного как Ясон на пути в Колхиду. Ювелир, который заговаривает со мной в первом же магазине, в который я захожу, к моему удивлению, безошибочно еврей. Я показываю ему золотой слиток. Он опускает глаза, чтобы не выдать своего интереса.


"Так ты хочешь это продать?" - говорит он.


Я киваю. Он берет стержень, взвешивает его на руке. В его взгляде недоверие. Мужчина справедливо задается вопросом, откуда взялся слиток и соответствует ли золото действующим стандартам качества.


"Можно тебя на минутку?’


Он исчезает с удочкой в задней комнате. Я знаю, что он задумал. Он проверит золото слабой смесью соляной и азотной кислот, если только у него нет спектрометра, но я в этом сильно сомневаюсь. Ювелиры Старой марки придерживаются проверенных методов. Пройдет совсем немного времени, прежде чем он вернется. Его лицо не выдает никаких эмоций, в конце концов, улыбка или любой другой признак энтузиазма могут нанести ущерб при обсуждении цены.


"Я думаю, мы можем заняться бизнесом", - осторожно говорит он.


"Что вы даете за это?’


- Я могу предложить вам двадцать евро за грамм.’


- Двадцать евро?


Это намного меньше, чем я ожидал, но это начало. У меня есть целевая цена и потенциальный покупатель, который не задает вопросов о происхождении золота.


"Это ваша самая высокая цена?’


"Да", - говорит ювелир. "Вы не найдете никого, кто дал бы больше, чем я. Но вы всегда можете попробовать.’


Старый еврей-разносчик почему-то внушает мне доверие, и двадцать евро за грамм - неплохая цена. Однако трудно сразу сказать "да".


"До каких пор ваше дело открыто?’


Происходит невероятное. Он улыбается и пронзительно смотрит на меня.


"Я буду там, если понадоблюсь. За исключением субботы, но ты это понимаешь", - добавляет он, почти подмигивая.


‘ Хорошо. Спасибо, что уделили мне время. Я ненадолго останусь в Антверпене. Может быть, мы еще увидимся.


Я кладу удочку обратно в сумку, вешаю сумку через плечо и выхожу из магазина с чувством, что наша вилла в Элунде совсем рядом. Три ярда ура.


"Мне любопытно, дадут ли что-нибудь новые поиски в Зигфриде Воссене", - сказал Ван-ин.


Они все еще сидели на террасе кафе "Флиссингхе", хотя за это время в нем стало довольно свежо.


"Я надеюсь на это.’


Версавел поставил свой стакан. Этот вопрос подробно обсуждался в течение всего дня. Они перечислили все факты, попытались установить связи, сформулировали гипотезы. Клубок оставался неразрешимым.


"Интересно, как Александр решил эту проблему.’


-Александр?- спросил я.


- Александр Македонский, - уточнил Версавел.


"Какое это имеет к делу отношение?’


- Гордиев узел.’


"Ты знаешь эту историю, верно? Согласно Оракулу, тот, кто распутает Гордиев узел, будет править Азией. Никому это не удавалось, пока Александр Македонский просто не разрубил узел пополам своим мечом. Мораль этой истории: попытка распутать этот клубок, возможно, не самый правильный подход.’


"Тогда что ты предлагаешь?’


- Выбросьте балласт за борт и начните все сначала. Должно же быть что-то, что связывает прошлое с настоящим.’


- О сотрудничестве?’


"Я думаю, что есть что-то еще.’


Ван-Ин поднял руку и заказал еще один Омер. Собирались темные тучи, и начало дождя было вопросом времени.


В Антверпене все еще светит солнце. Тем временем я посетил трех других ювелиров, но пока не получил лучшей цены, чем та, что предложил мне Старый еврей. Я попробую еще раз, прежде чем приму решение.


- Могу я спросить вас кое о чем, сэр?


Мужчина, с которым я разговариваю, белый, одет в дорогой костюм, а на указательном пальце правой руки у него перстень с печаткой.


"Кто ты такой?’


- Это не имеет значения. Могу я предложить тебе выпить?’


Он указывает на террасу через дорогу. Мне не очень хочется подниматься по приглашению, но я все равно это делаю, потому что этот мужчина пробудил во мне любопытство. Мы переходим улицу, выбираем маленький столик на солнце. Он заказывает виски, я - бокал красного вина.


"Слух о том, что неизвестный предлагает на продажу три килограмма золота, быстро распространяется.’


"Тебе интересно?’


"Это зависит от цены.’


Я невольно смотрю на его кольцо, только сейчас обращаю внимание на гравировку: двуглавый орел с распростертыми крыльями. Черт возьми. Мужчина, сидящий передо мной, албанец, а тот, кто говорит "албанец", автоматически думает о мафии. Мое сердце начинает биться быстрее. Как мне выбраться отсюда? Почему я не согласился на предложение Старого еврея?


- Сделай предложение, - твердо говорю я.


- Двадцать пять евро за грамм.


Я нервно делаю глоток вина. Двадцать пять евро - это цена, которую я имел в виду, но можно ли доверять албанцу? Вероятно, нет. Он смотрит на меня холодными расчетливыми глазами, как кобра, гипнотизирующая свою жертву.


"Двадцать пять евро - это значительно больше, чем вы можете получить от других. И я могу заплатить вам немедленно. Что вы думаете?’


"Это неплохая цена", - сказал я. "Но я еще не закончил свои поиски. Мы можем встретиться позже? Где я могу вас найти?’


На лице албанца не дрогнул ни один мускул. Его взгляд кобры продолжает завораживать меня. Разумно ли было бить его? Я не причинил ему вреда в его честь, не так ли? Что он сделает, если я не приму его предложение? Убьет меня? Я чувствую себя еще более ничтожной и напуганной. Двадцать пять евро за грамм - действительно отличная цена, так почему бы не сказать "да"? Он никак не может знать, что у меня все еще есть в запасе девять батончиков.


"С другой стороны..."


- Итак, вы согласны с моим предложением.’


Это не вопрос, а утверждение. Албанец достает из внутреннего кармана толстый конверт и протягивает его мне.


"Сходите в туалет, возьмите с собой слиток золота и конверт и посчитайте, правильна ли сумма. Я заказал бутылку шампанского. ’


Начало темнеть, когда Версавел припарковал Ауди на Ян Бонинстраат. Ван ин вышел и на этот раз не прикурил сигарету. Недалеко стояли две полицейские машины. Инспектор, забиравший почту у двери, приветствовал Ван-Ина словами: "Добрый вечер, комиссар."Поиски пока ничего не дали, все участники надеялись, что Ван-ин скажет, что этого было достаточно и что им разрешили вернуться домой, они действительно сделали все, чтобы довести свое задание до успешного завершения. Ван-Ин сел за кухонный стол, закурил сигарету и полузакрыл глаза.


"Они сделали все, что могли, Питер", - сказал Версавел. "Банкир, вероятно, будет прав, если заявит, что Зигфриду Воссену нужен был ноутбук, чтобы следить за своим бизнесом, но это не значит, что мы должны искать его здесь.’


Потребовалось несколько секунд, чтобы до него дошло то, что рассказал Версавел. Он бросил наполовину выкуренную сигарету в чашку с водой, которая все еще стояла там с прошлого раза.


"Роза’.


"Кто знает", - сказал Версавел.


Уборщица была многим обязана Зигфриду Воссену, и кто знает, может быть, она получила от него больше денег, чем хотела признать. Тишина. Лояльный работник обычно был верным союзником. Было слишком поздно обращаться за другим ордером на обыск, и у них не было веских причин для его получения, но Ина это не остановило.


"Она живет далеко отсюда?’


Роза жила на Аннунциатенстраат, в пяти минутах ходьбы от улицы Яна Бонинстраата. Ван-Ин отправил своих коллег по домам, опечатал входную дверь и поспешил с Версавелом на Аннунциатенстраат. Тем временем стемнело.


- Горит свет, - сказал Версавел, когда они подъехали к Дому Розы.


Ван-ин позвонила в дверь, она не смогла удержаться и открыла ее. "Мне не следовало этого делать", - подумала она, но было слишком поздно испытывать чувство вины. Катастрофа произошла.


"Мы можем войти?’


"Что я могу сказать?’


Что она могла сказать? Что ей не следовало брать деньги, которые Зигфрид Воссен хранил в верхнем ящике своего стола? Бедные воры обычно не могли рассчитывать на большое понимание, так было всегда и так всегда останется. В некоторых мусульманских странах они отрубали руки похитителям хлеба, в то время как богатые безнаказанно насиловали женщин или предавались пьяным оргиям. Она узнала от своей матери, что мир - это скопище несправедливости и что только слабые расплачиваются за это, но что значат две тысячи евро для такого человека, как мистер Воссен? Бобовый, и он тоже все еще был мертв. Почему они не оставили ее в покое?


‘ Я действительно ценю, что вы впустили нас.


Ответ удивил ее. В ролике, который кто-то пришел забрать за кражу, обычно не говорилось, что он благодарен за то, что его впустили. Она прошла впереди них в гостиную, потому что не хотела, чтобы они видели ее бедную кухню.


"У вас есть какие-нибудь новости об убийстве?" - спросила она.


- Не совсем, но нам нужна ваша помощь.’


Они нуждались в ее помощи, поэтому их визит не имел ничего общего с двумя тысячами евро, которые она откладывала месяц.


‘ Мы поинтересовались, не оставлял ли мистер Воссен свой ноутбук у вас во время своего отсутствия.


Роза была озадачена. Как, черт возьми, они это узнали ... она никогда ни с кем об этом не говорила.


OceanofPDF.com


11


Яну, мужу Саскии, который недавно работал в Отделе компьютерных преступлений, потребовалось десять минут, чтобы взломать пароль к ноутбуку. Ван-Ин и Версавел стояли рядом и смотрели на это. Они оба чувствовали себя динозаврами, вымирающим видом, более известным под названием digibetes.


"Остальное - детская забава", - сказал Ян, подмигнув.


Он просмотрел файлы, ввел имена, поигрывал ключами, пока не нашел то, что они искали: список имен всех клиентов, для которых Зигфрид Воссен вложил деньги за последние двадцать лет.


"Это наша Добыча?’


‘ По крайней мере, у него такое же имя.


- Вы знаете дату его рождения?


"Минутку", - сказал Версавел.


Он позвонил Саскии и спросил, не может ли она узнать дату рождения прокурора. Ответ не заставил себя долго ждать.


"Это он.’


- Значит, он зарабатывает больше, чем мы думаем.’


- Или Зигфрид Воссен был финансовым гением.’


Они вели историю. Прот вложил сто двадцать пять тысяч евро в фонд cheetah четырнадцать лет назад и видел, как его копилка с годами росла так быстро, как следовало из названия фонда. Месяц назад его портфель оценивался почти в миллион евро, что в восемь раз больше, чем он вложил.


"Может ли что-то подобное?’


"Теоретически, возможно", - сказал Версавел. "Но тогда вам, должно быть, еще и очень повезло.’


- Или предвидение.


Ян был членом инвестиционного клуба, и он находился в лучшем положении, чем Ин и Версавел, чтобы знать, что такая отдача маловероятна. Опытные инвесторы знали, что фондовый рынок - непостоянный зверь, который дает или берет, и что реальная прибыль достигается только в долгосрочной перспективе. На Ярмарке не было Синтерклааса, который раздавал подарки раз в два года, иногда приходил Зварте Пит, чтобы забрать все обратно.


‘ Ты можешь напечатать весь цвик?


"Нет проблем.’


Ван-Ин невольно подумал о Летиции Воссен. История о генерале Урии и царе Давиде осталась у него в памяти, как и упоминание о Прокураторе. Тогда тебе следует спросить его, был ли его дедушка героем или предателем. Ее слова внезапно стали очень актуальными.


"Смотрите, кто у нас там? Наш друг народный представитель.’


Версавел указал на экран. Это больше не могло быть совпадением. Курс и характер инвестиций Марка Девриендта были почти копией того, что они только что видели в Proot. Только оригинальная инкрустация была меньше.


"Я думаю, нам лучше снова навестить Розу", - сказал Ван. "У нас есть фотографии Проота и Девриендта?’


"Просто позвони Саскии", - сказал Версавел.


Ван-Ин поблагодарил Яна и спросил его, будет ли он держать рот на замке до окончания расследования.


- Твоему боссу тоже не обязательно ничего знать. Это останется между нами.’


- Это будет стоить вам еды.’


- Омар или жареная гусиная печень?


- Положите кролика с черносливом, - засмеялась Яна. - Никто не готовит его лучше Ханнелоре.’


- Шарик из слизи.


Они попрощались, обнявшись. Ян был отличным парнем, Ван-Ин точно знал, что может рассчитывать на его благоразумие. К счастью, досье на Проота и Девриендта оказалось взрывоопасным. Утечка может испортить все дело.


"Ты выйдешь за меня замуж?’


Афродита лежит на боку. Она плохо спала, шампанское, которое они пили вчера с локсом, берет свое.


Она медленно смотрит на стопку банкнот на прикроватном столике.


"Не слишком ли это преждевременно?’


"Итак, ты говоришь "да".’


Я кладу руку на ее теплые ягодицы, притягиваю ее к себе. Сделка с албанцем прошла идеально. Деньги настоящие, будущее светлое, хотя мне, возможно, было бы лучше держать рот на замке по поводу других золотых слитков. Но да ... Кэш - очень соблазнительный дьявол, и албанец доказал, что ему можно доверять.


- Давай просто скажем, что я не скажу "нет".’


"Я могу жить с этим.’


Пришло время для секса. Она позволяет мне увлечься, пока пять минут спустя я не ложусь рядом с ней, тяжело дышащий и удовлетворенный. Застенчивый, слегка меланхоличный мужчина превратился в шумного, напористого парня с бесконечным количеством планов на будущее. Я вскакиваю с кровати, принимаю душ, чищу зубы как одержимый и надеваю новую одежду.


"Знаешь что? Мы поженимся в Элунде. На его греческом. Три дня вечеринок, битья посуды и траханья на пляже.’


Афродита кивает без особого энтузиазма. Она позволяет себе выскользнуть из постели, по очереди идет в ванную, позволяет усадить себя на унитаз.


- Когда ты собираешься в Антверпен?


‘Я пока не знаю’.


Я вовсе не решил израсходовать остаток золотых запасов албанца, потому что сомневаюсь, что этот человек сможет собрать такую сумму. Шестьсот семьдесят пять тысяч евро - это денежная бомба. Я пытаюсь представить себе кучу денег, которые могут принести мне золотые слитки Зигфрида, и то, чего я могу достичь с их помощью. Зачем мстить, если я богат как Крез? Я выполнил свой долг. Главные виновники понесли наказание, я великодушно дарую помилование майору. В конце концов, он не имеет никакого отношения к семье.


- Не позавтракать ли нам, дорогая?


Она спускает воду в туалете. Шум воды заглушает мой вопрос. Я поднимаюсь по лестнице. Моя богиня стоит перед зеркалом в нижнем белье. Мой взгляд скользит по ее телу, изучая каждый изгиб.


"Увидимся", - кричит она, не оборачиваясь. "Мне снова раздеться или на данный момент этого достаточно?’


"Этого никогда не бывает достаточно.’


"Продолжай.’


Она расстегивает лифчик, снимает трусики и ложится на кровать. "Продолжай", - думает она. Далее следует рассказ.


Из Ин купила букет цветов, розы, потому что их любили пожилые женщины, и коробку шоколадных конфет. Роза была в восторге от такого внимания. Она приняла цветы с мечтательной улыбкой и убрала конфеты в кухонный шкафчик, потому что не хотела поддаваться искушению немедленно открыть коробку.


"Мы пришли, чтобы еще раз поблагодарить вас за сотрудничество", - сказал ван-ин. "Вы оказали нам невероятную услугу.’


"Неужели?’


"Действительно.’


"Может, мне сварить кофе?’


‘ Например.


За двадцать четыре часа Роза стала другим человеком. Дерзкая кислая слива снова стала той девушкой, которой была давным-давно. Произошедшая метаморфоза имела прямое отношение к письму, которое она нашла сегодня утром в автобусе. Письмо пришло от нотариуса, который сообщил ей, что Зигфрид Воссен оставил ей сто тысяч евро.


"По крайней мере, ты выглядишь сияющей", - сказал ван ин джеминд.


"Благодарю вас".


Ей хотелось прокричать хорошие новости с крыш, но лучше быть осторожной. Деньги заставляют людей ревновать. И нет ничего более разрушительного, чем ревность. Она все еще не могла в это поверить. Сто тысяч евро. Наконец-то небольшой отдых. И все потому, что кто-то убил мистера Воссена. Жизнь могла быть очень изменчивой, и она была какой угодно, только не справедливой, ей повезло, что она хоть раз оказалась на правильной стороне.


"Могу я спросить тебя еще кое о чем?’


- Сегодня вы можете спрашивать меня о чем угодно, комиссар.’


Она поставила чашки на стол, налила кофе, поднесла руку ко лбу и сделала такое лицо, как будто что-то забыла. Почему бы и нет. Она прошла на кухню, достала из шкафа коробку шоколадных конфет.


- Испорченный кофе, - заговорщически прошептала она. ‘ Думаю, мы это заслужили.


Ван ин взял пралине, Версавел поблагодарил его, потому что Бен постоянно дразнил его велосипедным ремнем на бедрах. Хуже всего то, что он был прав.


"Просто спроси.’


Ван-Ин достал из внутреннего кармана конверт и показал ей две фотографии. Она взяла их, надела очки и посмотрела на них.


"Ты знаешь этих людей?’


"Да", - сказала она. ‘Я видела их несколько раз’.


"Мистер Фокс?’


- Время от времени они приходили к нему домой.’


- А что, если бы там был мистер Фокс?’


Она начала краснеть. На самом деле, мне не нужно было больше ни о чем просить. Ее реакция говорила сама за себя. Его подозрение было верным.


"Нет", - сказала она. "Они пришли, когда мистера Воссена там не было.’


- Но они были не одни.’


‘Нет’.


"Вы просто убедились, что полотенец было достаточно, а постельное белье после этого было выстирано.’


Зигфрид Воссен был, как говорят голландцы, настоящим коммерсантом. Он зарабатывал на деньгах, которые в него вкладывали его клиенты, а также неплохо зарабатывал на аренде своих пустующих комнат.


"Это не мое дело, что они сделали", - сказала она.


Иногда случалось, что их рвало в постель или они мочились рядом с туалетом, но потом они оставляли чаевые на прикроватном столике. И она также не была уверена, что все девочки, которых они привели, были совершеннолетними и сделали это по собственной воле, потому что это действительно было не ее дело. Кстати, чего бы она достигла, если бы позволила своей совести заговорить и подала в суд на оргии? Секс и порно были неотъемлемой частью западного декаданса. Больше не было ограничений, у кого были деньги, тот мог позволить себе все, даже простому гражданину разрешалось без помех баловаться, если он за это платил. Удовольствие или счастье? Время покажет. Роза беспокоилась только о своем больном внуке, на остальное ей было наплевать.


- Еще один вопрос. Мистер Фокс говорил о политике?’


"Со мной?’


- С тобой или с кем-то еще.’


"Я знаю, что мистер Воссен был невысокого мнения о королевской семье. Он называл их спекулянтами.’


"Значит, он был против Бельгии?’


"Я не знаю. Меня не волнует политика, ты же знаешь. Это одно и то же снова и снова. Они обещают рай на земле, но когда приходит конец, все остается по-прежнему.’


Ван Ин не могла винить ее за принятие определенных популистских позиций, многие люди думали об этом так же, как и она. И все же ее ответ был поучительным. Это доказывало, что сыновья бывшего бойца сопротивления были кем угодно, только не патриотами.


- Я бы не беспокоился об этом, дорогая Роза. Времена не изменились.’


Римская империя пала жертвой коррупции, упадка и жадности жадных чиновников. Времена, вероятно, никогда не изменятся, история была чередой волн, хотя иногда было трудно понять, находимся ли мы в долине или на пике.


- Спасибо вам за цветы и шоколад.’


Она поспешила поставить розы в вазу, в то время как ее глаза мерцали, как звездочки в безоблачном небе. Ван-Ин посмотрел на нее, улыбаясь. Видеть кого-то счастливым порождало бесценное чувство благополучия. Это был урок, который научил его, что ему лучше дважды подумать, прежде чем превращать цинизм в ежедневный грех.


"И ты это заслужил", - сказал Ван.


Кто бы мог когда-нибудь подумать, что шумная экономка была очень чувствительной женщиной, это еще раз доказывало, что клише часто бывают правдивы: внешность обманчива, и человек не должен руководствоваться первым впечатлением.


"Ханнелоре будет в восторге, когда услышит, чем занимается ее босс в свободное время’.


Он закурил сигарету. Деятельность Проота и Девриендта, возможно, и не имела никакого отношения к убийствам, но они были вовлечены в них косвенно, и Вторая мировая война была постоянной, которую они больше не могли игнорировать.


"Вкладывать деньги и тискать котят в Темноте - это не преступление.’


- Я тоже это знаю, Гвидо, но это оружие, и оно объясняет, почему Проот держит семью Воссен при себе. Это называется пристрастием.’


"Ты думаешь, именно поэтому Проут пытается изолировать Ханнелоре?’


‘По крайней мере, я бы не удивился. Ханне пользуется репутацией честной женщины, и это не сразу находит отклик, когда ей приходится работать с Proot ’.


- А вот и интрижка - Мескенс.’


"Да, это сыграет свою роль", - сказал Ван. "Интересно, как она отреагирует, когда узнает, что ее коричневый любовник иногда изменяет.’


Заявление Розы представило дело в ином свете, но это было ее слово против слова прокурора и народного депутата. И что бы это дало? Даже самый откровенный таблоид не осмелился бы написать об этом.


- Нам нужно больше информации, Гвидо.’


- О сексуальной жизни наших друзей?’


- Нет, о роли, которую дед Проота сыграл во Второй мировой войне.’


- Мне снова позвонить нашему историку? Может быть, он сможет просветить наши умы.’


"Сделай это.’


Ван-ин выбросил сигарету и поспешно закурил новую, пока Версавел звонил. От горького дыма у него защекотало в горле, и в результате он закашлялся. Печальная судьба заядлого курильщика.


"Нам повезло. Мистер Ванбелле готов поговорить с нами сегодня. В его голосе даже звучал энтузиазм.’


Ван-ин выбросил недокуренную сигарету в канаву с благим намерением, потому что постепенно устал быть рабом своей грязной привычки. Почему, черт возьми, было так трудно ее срезать?


- Ты сказал ему, о чем мы хотим с ним поговорить?


‘Конечно’.


Поездка от Аннунциатенстраат до Веверсхофа заняла больше времени, чем планировалось, потому что между санд и вокзалом образовалась пробка. Из-за аварии на кольцевой развязке Кеннеди они задержались более чем на четверть часа.


"Пока никто не соблюдает правила приоритета", - сказал Ван, увидев помятую машину, ставшую причиной столкновения.


Из-за велосипедиста-слаломиста, который пытался пробиться сквозь хаос, Версавелу пришлось нажать на тормоза. Это не пощадило ни единого волоска, иначе двухколесный велосипед, в свою очередь, стал бы причиной аварии.


"Они даже не знают, что существуют правила.’


Ван Ин ненавидел велосипедистов больше, чем водителей автомобилей, потому что большинство из них игнорировали все правила, что еще хуже, они отказывались предполагать, что для велосипедистов существуют правила. Он старался не заморачиваться, это прекрасно получалось при мысли о том, что, несомненно, существует видеоигра, в которой автомобилисты могли бы набирать очки, въезжая в преграду велосипедистам, совершившим нарушение правил дорожного движения.


"В этом деле есть выстрел.’


Эвакуатор оттащил машину, которая мешала движению, двое коллег сделали все возможное, чтобы вернуть движение на нормальные полосы.


Албанец дал мне свой номер. Я достаю визитку из бумажника, кладу ее на стол перед собой. Очень заманчиво позвонить ему и сказать, что у меня все еще есть девять жезлов под рукой, но они также особенно опасны. Почему бы не выбрать золотую середину? Я смеюсь над своим собственным выбором слов. Четыре стержня весят двенадцать килограммов. Четырежды семьдесят пять тысяч евро - это триста тысяч евро. Интересно, сможет ли албанец раскошелиться на такую сумму. Есть только один способ выяснить. Я включаю песню и с нетерпением жду, когда он запишет. Это не занимает и десяти секунд. Я сразу узнаю его голос, а он узнает мой.


- У тебя есть для меня что-нибудь еще?


"Да", - говорю я.


- И сколько же?


- Двенадцать килограммов.


"Без проблем. Когда мы можем встретиться?’


- Сегодня днем?


‘ Хорошо. Встретимся на центральном вокзале в два часа. Позвони мне, когда доберешься туда.


Я смотрю на часы. Уже пять минут одиннадцатого. Мое сердце колотится где-то в горле. Афродита снова заснула после представления. Я иду в спальню, бужу ее поцелуем в шею. Она реагирует без особого энтузиазма.


"Только не снова", - говорит она расстроенно.


"Нет, еще нет, милая. Я просто зашла сказать тебе, что мне срочно нужно в Антверпен. Увидимся вечером. Закажи столик в "Кармелите". Я угощаю.’


Она кивает, поворачивается на бок и тут же снова засыпает. Я надеюсь, что она вспомнит, о чем мы договаривались, но я не осмеливаюсь снова ее будить. Бедная девочка. Я выхожу из комнаты, кладу четыре батончика в спортивную сумку и на всякий случай оставляю для нее записку на кухонном столе. Сейчас четверть одиннадцатого, я все еще слишком рано, но я больше не могу ждать. Перспектива получить триста тысяч евро действует на меня как банка Redbull, она окрыляет. Я вызываю такси, хотя от моего дома до вокзала всего десять минут ходьбы. Это происходит на самом деле? Я с трудом могу в это поверить после всего, через что я прошла. Сколько времени прошло с тех пор, как я получила письмо от Элунды? Я до сих пор помню каждое слово.


Дорогой,


Ты не знаешь меня, но я знаю тебя, и я знаю, как несправедливо с тобой обошлись, но ты не единственный, кто пострадал. Человек, которого вы никогда не знали, но который все еще очень любил вас, выбрал вас для выполнения задания, которое сам он выполнить не смог. В приложении вы найдете билет на самолет до Ираклиона и пятьсот евро. Приходи ко мне, ты не пожалеешь об этом.


Я перечитал письмо десятки раз, прежде чем, наконец, решил ответить на загадочную просьбу человека, которого я не знаю, человека, который даже не потрудился подписать свое письмо. Моей первой реакцией было: не надо. В конце концов, я боялся неизвестности, мне стоило больших усилий зайти в магазин, где меня не знали, я стеснялся людей, иногда запирался на несколько дней. Толпа людей вызывала у меня приступы тревоги, я никогда не летал самолетом, не знал, как что-то подобное работает, но я не мог отобрать у себя письмо. Эти слова продолжали преследовать меня. Хуже всего было то, что я никогда не узнаю, почему неизвестный человек написал мне письмо, в чем заключалось задание и о чем я не пожалею, если положу это странное приглашение рядом с собой. Я отметил дату, указанную в билете, в своем календаре. Еще семь дней, но не прошло и минуты, чтобы я не занимался этим. Сработает ли это с дополнительной таблеткой? Могу ли я попросить кого-нибудь помочь мне? Психиатр, к которому я обращался, знал меня лучше, чем кто-либо другой, и он хранил профессиональную тайну. Мне не нужно было ничего говорить ему о письме, просто что мне захотелось отправиться в путешествие. Я позвонила ему, он успокоил меня, терпеливо объяснил, где пройти регистрацию в аэропорту, даже предложил сопровождать меня. Он придал мне уверенности. Без его помощи я бы никогда не смог самостоятельно сесть на поезд, войти в аэропорт, зарегистрироваться, а затем, как беспомощный странник, искать дорогу к пирсу 47. К счастью, таблетки, прописанные психиатром, держали меня на ногах, они давали мне силы упорствовать. Только сейчас я понял, что значило для меня это письмо. Шаг в неизвестность частично исцелил меня, я снова стал человеком.


Жужжание звонка на входной двери выводит меня из задумчивости. Наверное, это таксист. Я перекидываю спортивную сумку через плечо и с бьющимся сердцем иду к входной двери. Двадцать минут одиннадцатого. У меня есть по крайней мере еще два часа, чтобы успеть на поезд, но я не могу больше ждать. Я сажусь на первый поезд с пунктом назначения Антверпен. Я не возражаю, что приеду слишком рано. Стоит хорошая погода, и рядом со станцией повсюду есть террасы, где я могу спокойно что-нибудь съесть, если мне что-нибудь попадется в горло. Я кладу сумку с золотыми слитками рядом с собой на диван, судорожно держась за ремешок для переноски, пока поезд не прибывает в Антверпен. Пассажиры толпятся снаружи, я позволяю себе плыть по течению, год назад я бы никогда не осмелился совершить такое путешествие. Теперь я беспокоюсь только о сумке, толпа меня больше не беспокоит, потому что я на пути к Олимпу, горе, где живут боги. Я сажусь на той же террасе, что и в прошлый мой приезд в Антверпен. Дружелюбный официант подходит принять заказ. Я заказываю бокал красного вина и стейк с картофелем фри. Сейчас без минуты половина первого, светит солнце, будущее улыбается мне.


Жан-Люк Ванбель, историк, тепло поприветствовал их. Он прошел в свой кабинет напротив и спросил, не желают ли они выпить по бокалу бордо. Он не ожидал, что они скажут "нет", потому что бокалы и откупоренная бутылка были уже готовы.


"Я рад видеть тебя снова", - сказал он с энтузиазмом.


Историк принял их так, как будто они были знакомы много лет. В конце концов, не часто случалось, чтобы человек проявлял интерес к своей работе, сегодня история стала ругательным словом. Прошлое было решенным делом, его изучение ничего не дало. Он понимал, что этот человек был в расцвете сил, поэтому добавил сенсацию.


"Боюсь, нам придется снова обратиться к вашим сведениям", - сказал он кровожадно. "Это дело Фокса.’


"Я слушаю.’


Жан-Люк Ванбель разлил вино и протянул им бокалы. Версавел не сказал "нет". Он взял бокал и поставил его рядом с собой на боковой столик.


"Я полагаю, вы знаете, кто недавно стал прокурором", - сказал Ван Ин.


"Проот’.


Это просто не звучало как ругательство, показывая, что новому прокурору приходилось рассчитывать на небольшое сочувствие с его стороны, что само по себе было хорошим знаком.


- Что вы знаете о его дедушке?


- Морис Проут?


‘В самом деле’.


"Морис Прот был судьей, который оправдал Дидерика Воссена на основании показаний Брайана Мердока. Я должен был сказать тебе в прошлый раз, но..."


- Вам не нужно извиняться, мистер Ванбелл. - Вы не знали, что эта информация имеет отношение к делу.’


Ван-Ин не осмеливался произнести это вслух, но становилось все более очевидным, что реставрация Дидерика Воссена была грандиозным фарсом. Это также объясняло, почему Ванбелл не смог восстановить файл, о котором идет речь, потому что кто был в лучшем положении, чем судья Проот, чтобы заставить его исчезнуть?


"Однако есть одна вещь, которую я не понимаю. Суды не проявляли снисхождения к коллаборационистам, редко соблюдались смягчающие обстоятельства, редко заслушивались свидетели, освобожденные от ответственности. При таких обстоятельствах мне кажется особенно неправдоподобным, что судья снял с такого соучастника, как фокс, всю вину на основании показаний одного свидетеля.’


Ванбелле широко улыбнулась. История не была точной наукой, обычно правду было трудно выяснить, особенно если под рукой не было письменных источников. История также не была результатом ряда обоснованных действий или решений, история была какой угодно, только не логичной, и всегда писалась впоследствии победителями. В конце концов, было известно множество историй, опровергавших определенные факты или события, которые считались правдой. Был ли успех высадки в Нормандии обусловлен стратегической изобретательностью Эйзенхауэра или немцы были отброшены назад из-за того, что Гитлер в ту ночь страдал от мигрени и его штабу ни при каких обстоятельствах не разрешалось будить его, в результате чего фельдмаршал Роммель не смог развернуть бронетанковые дивизии, стоявшие лагерем близ Кале? Что бы произошло, если бы ...?


"Сотрудничество - это особенно деликатный вопрос, комиссар. Были молодые идеалисты, которые с благословения католической церкви отправились сражаться с коммунизмом, реалисты, которые за свои деньги выбрали яйца, националисты, мечтавшие о независимой Фландрии, ублюдки, вульгарные перебежчики и оппортунисты, которые в нужный момент сменили лагерь. Морис Про был таким человеком. Он втайне сочувствовал немецким оккупантам, но не осмеливался открыто заявить об этом. Он подождал, пока ситуация изменится, прежде чем изображать из себя защитника Отечества. Вы не поверите, сколько коллаборационистов сменили лагеря в конце войны.’


- Если я правильно понимаю, Морис Прот на самом деле был ярым сторонником Германии.


- Как и остальные члены семьи Проут.’


- Значит, прокурор - фламандский националист?


‘ Я думаю, что да, хотя в его положении, конечно, он никогда в этом не признается.


‘ В любом случае, это объясняет его хорошие отношения с нашим народным представителем от Брауна.


Ван-ин сделал глоток вина, снова задаваясь вопросом, было ли убийство братьев Воссен и Роберта Де Уайлда политическим расчетом. Была ли замешана третья сторона? Легче от этого не становилось. У них был мотив, но не было подозреваемых в убийстве Баренда и Зигфрида Воссен. Был только неопознанный парень со светлыми волосами, который подозревался в убийстве Баренда Воссена и, возможно, также был исполнителем кражи из дома у Лены Воссен. Зигфрид Воссен, человек, убивший Роберта Девильде, сам был мертв. Его мотив был совершенно неясен.


"Я должен поблагодарить вас за ваше квалифицированное объяснение", - сказал он, когда Ванбелл спросила его, может ли он добавить еще вина. "Но, к сожалению, нам пора уходить.’


Историк не выказал своего разочарования, в конце концов, он мог бы часами рассказывать о Второй мировой войне и коллаборационизме, тот факт, что полиция обратилась к нему, был, конечно, большой честью, он не мог винить их за то, что они не смогли задержаться подольше.


"Не стесняйтесь обращаться ко мне, если я вам понадоблюсь", - сказал он у входной двери.


"Конечно.’


Ван-Ин поднял руку, а другой достал из кармана пачку сигарет.


Албанец пунктуален. Он появляется на вокзале в 14 часов, приветствует меня крепким рукопожатием и предлагает пройти с ним.


"Машина готова", - говорит он.


"У тебя есть деньги?’


‘ Конечно. Но ты же не думаешь, что я разгуливаю по Антверпену с тремя сотнями тысяч евро в кармане. Это слишком опасно.


Албанец обнажает свои белоснежные зубы. Вероятно, он считает себя особенно забавным. Однако я не могу представить, чтобы кто-то с менее благими намерениями осмелился поставить соломенного человечка на пути дородного албанца, не говоря уже о попытке ограбить его, но я ничего не говорю, потому что чувствую себя неуютно. Почему я должен ехать с ним в машине? Поблизости есть множество подходящих мест, где мы можем провести транзакцию.


Черный "Мерседес" с зашторенными стеклами стоит на месте, предназначенном для такси. Я сажусь внутрь, крепко прижимая сумку с золотом к груди. Водитель "Мерседеса", копия албанца, который садится рядом со мной на заднее сиденье, продолжает холодно смотреть перед собой.


"Куда ты меня ведешь?’


Албанец кладет руку мне на бедро, чтобы успокоить меня, он улыбается, но взгляд его холоден.


- В безопасное место, - сказал он.


Мерседес уезжает, смешиваясь с оживленным движением. Я почти не знаю Антверпен, понятия не имею, где мы находимся. Через некоторое время народу становится меньше, мы выезжаем из города.


"Это все еще далеко?’


"Нет", - говорит албанец. ‘Мы почти на месте’.


Боюсь, "Мерседес" выезжает на проселочную дорогу. Что-то не так. Что задумали эти парни? Я с тревогой оглядываюсь. Задние двери заперты.


"А мы не можем устроить это в машине?’


Албанец смотрит на меня с сочувствием, качает головой. Я уверен, что теперь они меня подставили, но что еще я могу сделать? Почему я был таким глупым, доверившись албанцу? Всем известна их репутация.


"У меня для вас печальное сообщение, мистер Голдфингер. Наши деньги закончились. Нам придется придумать что-нибудь еще. ’


Мерседес тормозит у группы деревьев, фактически небольшого леса, окаймленного с одной стороны кустами ежевики. Водитель паркует машину на обочине. Он выходит, достает пистолет из наплечной кобуры, с оскорбленным видом прикручивает к стволу глушитель, закуривает сигарету. Ясно, что они планируют со мной.


"Ты также можешь заплатить позже", - говорю я в отчаянии.


Албанец разражается громким смехом. Его спутник открывает дверь и спрашивает, что происходит.


"Голдфингер говорит, что мы также можем заплатить позже", - подбадривает албанец.


Теперь очередь смеяться водителю, веселье не может закончиться. Они продолжают смеяться. Я больше не смею пошевелиться, мои мышцы сводит судорогой, мысль о том, что меня прикончат, как собаку, кажется мне настолько нереальной, что я сам чуть не начинаю смеяться.


- Я серьезно. Возьми золото, но, пожалуйста, отпусти меня. Я не могу поставить тебя в неловкое положение, потому что я сам его украл. Возьми его и оставь меня в покое. ’


Албанец смотрит на своего спутника, возможно, он не возражает против того, чтобы отпустить меня, потому что считает, что Золото украдено, и я не сообщу о краже в полицию, но, возможно, он не сможет принять такое решение самостоятельно. Я так же, как и они, лелею надежду на албанские консультации, но эта надежда быстро рушится.


"Извини, чувак, но мой друг не разделяет твоего мнения.’


Он выхватывает сумку у меня из рук, приказывает мне выходить и следовать за его спутницей. Я думаю об Афродите, которую больше никогда не увижу, и о нашем рае в Элунде. Так что это правда, в чем они всегда упрекали меня в прошлом. Я жалкий лентяй и навсегда останусь жалким лентяем. Я выхожу, смотрю мужчине с пистолетом прямо в глаза. Он делает небрежный жест и велит мне следовать за ним. Место, которое он выбрал для меня, лежит между деревьями и кустами ежевики, бесплодная полоска травы, мое последнее пристанище. Я чувствую, как слеза скатывается по моей щеке, когда я молча произношу молитву.


OceanofPDF.com


12


Я сижу на коленях среди кустов ежевики. Влажный субстрат из гниющих волдырей заставляет меня содрогнуться. Люди моего возраста редко, если вообще когда-либо, задумываются о смерти, потому что нечто подобное кажется слишком преждевременным. Смерть предназначена для больных стариков, безрассудных парней, которые сознательно ищут опасности, пьяниц, которые самонадеянно садятся в свой фургон, неудачников, у которых диагностирована неизлечимая болезнь, но не для меня. Человек с пистолетом стоит у меня за спиной, я слышу его дыхание. Албанец говорит что-то на своем языке. Они смеются. Проходит несколько секунд. Тишина. Я оборачиваюсь, смотрю в дуло, направленное мне в затылок. Человек с пистолетом упирается ногой мне между лопаток, прижимая меня к земле. Я позволил себе перекатиться на бок в последней отчаянной попытке избежать казни.


"Не надо.’


У меня на лбу выступает холодный пот, албанцы, кажется, наслаждаются моей агонией. Мужчина с пистолетом направляет дуло мне в низ живота, его палец обхватывает спусковой крючок. Я закрываю глаза. Моя задача еще не выполнена. Я хочу жить. Умирать таким образом совершенно бессмысленно. Крыса, застрявшая в зажиме, отгрызает себе заднюю лапу, чтобы освободиться, мать без колебаний жертвует органом, чтобы спасти своего ребенка, игрок убивает свою бабушку, когда стесняется денег, наркоман начисто вылизывает задницу своему дилеру, когда ему нужны наркотики. Коротко. Загнанные в угол люди делают все, чтобы выжить или достичь своей цели. Мне нужно лишь принести небольшую жертву, чтобы избежать неминуемой смерти.


"Золото еще есть!" - кричу я. ‘У меня дома все еще есть пятнадцать килограммов’.


Выражение их лиц не говорит о том, верят ли они мне. Человек с пистолетом что-то говорит. Дело доходит до обсуждения. Они совещаются, хотя я не понимаю ни слова из того, что они говорят. Обсуждение занимает некоторое время. Албанец, купивший первую удочку, дает мне презумпцию невиновности и пытается убедить человека с ружьем, что глупо упускать такую возможность.


"Ты веришь в этот кусок дерьма.’


"Золото настоящее.’


"Тогда почему он не принес все это?’


- Спроси у него.’


Человек с пистолетом опускает свое оружие, наклоняется, хватает меня за лацкан пиджака, поднимает на ноги и спрашивает, почему я не захватил все золото.


"Он был слишком тяжелым", - сказал я.


Ответ вызывает у них смех. Парень, держащий меня за лацкан пиджака, вероятно, способен выдержать двойной вес, он может почти оторвать меня от земли одной рукой. Но я не лгу, торговать двадцатью семью килограммами золота для меня слишком тяжело.


- Ты мог бы взять такси.’


Действительно, я мог бы взять такси вместо поезда, но сейчас я с трудом могу признать, что вес не является настоящей причиной, по которой я взял всего двенадцать килограммов.


- Такси стоит денег.’


Албанец с пистолетом явно с трудом сдерживает смех. Он поджимает губы, его плечи вздрагивают. Другой вопросительно смотрит на меня. Он хочет знать, откуда у меня золотые слитки. Нет смысла лгать. Я рассказываю ему все, но представитель ни словом не обмолвился об Афродите.


- Тогда ты на самом деле тоже ублюдок.’


"Совсем чуть-чуть.’


Они снова начинают совещаться по-албански. Даже то, как они жестикулируют, не делает меня мудрее, их слова звучат как лай. На мгновение мне приходит в голову воспользоваться случаем и убежать изо всех сил. Стрелять в кого-либо с близкого расстояния из пистолета относительно легко, попасть в движущуюся цель намного сложнее. Хорошо, предположим, стрелок промахивается по мне, сколько времени ему потребуется, чтобы догнать меня? Роща слишком мала, чтобы спрятаться, за ней простираются луга и поля, которые не обеспечивают никакого укрытия.


"Вы женаты?’


‘Нет’.


"У тебя есть девушка?


‘Нет’.


Они ищут возможного заложника, кого-то, кто стоит для меня больше, чем партия золота, гарантию того, что я заберу сокровище и вернусь.


- Тогда тебе не остается ничего другого, как отправиться с нами туда, где ты хранишь золото.


Албанцы не умственно отсталые, но и не особенно умные. Что мешает им убить меня на время, если я покажу им место, где спрятано золото? Я объясняю им свое возражение.


"Тогда что ты предлагаешь?’


Нелегко придумать более или менее надежную систему для безопасной обработки транзакции для обеих сторон. Я не хочу рисковать быть убитым потом, и они боятся, что я вызову полицию, если они оставят меня в покое.


- Я же сказал тебе, что сам украл золото. Тогда почему я должен звонить в полицию?’


"Вы также можете позвонить им анонимно, чтобы отомстить нам за то, что мы хотели с вами сделать", - говорит албанец с пистолетом. "Никто не поверит нашей истории. Результат: золото изъято, мы провели некоторое время в камере.’


"Есть и другая возможность", - говорю я. - Мы вместе едем в Брюгге. Я собираюсь выпить с одним из вас в оживленном магазине, пока другой забирает золото у меня дома. Вы позвоните друг другу, когда все закончится, и мы подождем, пока золото не окажется в безопасности.’


Албанцы смотрят друг на друга так, словно я в нескольких словах объяснил, что именно является частицей Бога, но у меня складывается впечатление, что они это поняли. Последующая консультация не длится и десяти секунд.


"Попробовать стоит", - говорит человек, купивший первый золотой слиток. "Но не в оживленном бизнесе. Я предпочитаю кафе в тихом районе’.


Я не показываю, что знаю, что он понимает меня, и говорю, что не имеет значения, куда мы направляемся, хотя, конечно, я бы предпочел иное. В тихом кафе у меня меньше шансов привлечь чье-либо внимание, поэтому я предлагаю Флиссингхе.


- Ты уверен, что это тихий район?


"Конечно.’


"Не могли бы вы оторваться от своих дел и заглянуть ко мне?’


Ханнелоре сидела за своим столом с чашкой кофе. Перед ней лежало досье, связанное с нарушением экологических норм. Канистра с запрещенным пестицидом была обнаружена у фермера во время обычной проверки, и хотя мужчина продолжал громко заявлять, что он не использовал это средство и что оно пролежало нетронутым в его сарае более десяти лет, чрезмерно усердные чиновники возбудили уголовное дело, и прокуратура определенно возбудила уголовное дело за экологические преступления. Файл содержал заявление фермера, о котором шла речь, и отчет эксперта. Эксперт признал, что автобусу было больше десяти лет, но не мог гарантировать, что фермер за это время не воспользовался средством, потому что он не мог с уверенностью сказать, что автобусов больше не было. Чистый Кафка, но закон есть закон. Никто не задавался вопросом, почему анонимный информатор, в данном случае сосед фермера, проинформировал правительство о позорной практике. Де кликспаана удачно назвали Ванденбосше, потому что он был муниципальным советником Груна, а недавно стал счастливым владельцем небольшой фермы и органического огорода.


"Ты смеешься надо мной изнутри?’


"Я бы не посмел, милая. Это серьезный вопрос. Я выяснил несколько вещей, которые, несомненно, заинтересуют тебя. Мы в кафе "Крененбург" на рынке. Увидимся позже. ’


Ханнелоре повесила трубку, закрыла папку и убрала ее в верхний ящик стола. Ей не нужно было спешить, досье Ванденбосше было единственным, что протянул ей Прот. Она допила свою чашку, посмотрела в зеркало, как выглядит, надела пальто, схватила сумочку и вышла, никому ничего не сказав. Зачем ей что-то говорить? Никто не будет по ней скучать. Только мужчина за стойкой регистрации попрощался и улыбнулся, когда она проходила мимо, но он делал это со всеми. Она пересекла Лангештраат, прошла по Круисвест до Пеперстраат. Прогулка пошла ей на пользу, прошло много лет с тех пор, как она в последний раз была в этом районе. У Иерусалимской церкви гид по городу стоял с группой американцев, которые сравнивали крестовые походы с войной в Персидском заливе, потому что в их глазах средневековые мусульмане были ничем не лучше современных. Гид по городу не пытался им противоречить. Американцы заплатили вперед, и позже они пошли пообедать в ресторан, где он также получил комиссионные. Ханнелоре случайно узнала его, она подняла на него руку. Мужчина отреагировал бурно, воспользовавшись случаем, чтобы привлечь внимание своей аудитории к тому факту, что он был хорошим другом окружного прокурора. Он выставил себя еще более нелепым, чем его паства.


"Это быстро.’


Ван-Ин и Версавел были внутри, потому что поднялся ветер, и снаружи стало не так приятно. Три столика были заняты группой испанских студентов, которых Ван Ин соблазнил выпить Омера. Настроение было хорошим, когда он пришел.


"Ты сидел здесь весь день, чтобы все видеть и слышать", - сказала она, снимая пальто и вешая его на поручень стула.


- Мисс киска. Мы только что приехали.


‘ Ладно. Ты разбудил во мне любопытство.


Она посмотрела на часы. Было двадцать минут пятого. Ее "рабочий день" подходил к концу.


- Что я могу вам предложить, миссис джадж?


"Я пью то же, что и комиссар.’


"Ты сейчас пьешь пиво?’


- С этого момента. Или комиссар возражает?’


Она изо всех сил старалась скрыть свое разочарование, но Версавел на это не купился. Ее взгляд потускнел, морщинка над бровями углубилась, и у него сложилось впечатление, что она исхудала с тех пор, как Проот сослал ее в Сибирь. Он задавался вопросом, как долго такая динамичная женщина, как она, сможет справляться с изоляцией.


‘ Тогда я тоже возьму одну.


- Твой стакан все еще наполовину полон.’


- Неважно, я пью быстрее, чем ты.’


- Так вот почему мне пришлось срочно освобождаться?’


"Нет, милая. Я должен сообщить кое-что, что, безусловно, заинтересует тебя. Я не мог дождаться вечера, чтобы рассказать тебе.’


Они бросают. Выигрывает тот, кто купил первую удочку, и ему предоставляется выбор.


- Я заберу золото, а ты оставайся с ним, пока я тебя не позову.’


Человек с пистолетом реагирует без особого энтузиазма. Согласитесь, они давно знают друг друга, и между ними никогда не было проблем, но что весит больше: пятнадцать килограммов золота или унция доверия? Кто может гарантировать ему, что его спутник не оставит награбленное себе?


"Где мы снова увидимся?’


- В обычном месте. Тебе не нужно беспокоиться, я буду там.’


Я отдам албанцу ключи от дома и скажу, где найти золото. Это горькая сделка, но, по крайней мере, я все еще жив, и есть больше способов достать деньги. Афродита, конечно, не будет винить меня за то, что мне пришлось некоторое время ждать, прежде чем мы наконец сможем обосноваться в Элунде. Я спрашиваю, могу ли я позвонить ей, я не могу не признаться, что теперь у меня есть девушка, потому что я не хочу, чтобы она была дома, когда неожиданно заходит незнакомый мужчина. Албанец соглашается на мою просьбу. Мне повезло. Афродита сидит в парикмахерской, я говорю ей, что буду дома в шесть. Она говорит, что я тоже. Мне кажется странным, что она не задает вопросов, но и не зацикливается на них в остальном. Время течет медленно, я не заставляю себя смотреть на ритм овса на своих часах, все равно менять нечего. До моего дома примерно десять минут езды, и погрузка золота в машину не займет больше времени. Предположим, что албанец соблюдает запас прочности в полчаса, чтобы безопасно уйти, тогда мы можем ожидать звонка о том, что все в порядке, самое раннее через час.


Требуется не час, а восемнадцать минут, чтобы зазвонил телефон моего охранника. Мы оба напуганы, потому что звонок раздается так рано. Что пошло не так? Он что, не нашел адрес? Они обмениваются несколькими словами друг с другом на албанском, я не понимаю, о чем идет речь, но, по крайней мере, это звучит не дружелюбно. Лицо моего охранника становится все мрачнее и мрачнее.


- Он говорит, что там нет золота.’


- Ты не можешь. Золото лежит в спальне под одеялом.’


Я стараюсь сохранять спокойствие, потому что я абсолютно уверен, что золото не могло просто исчезнуть. Албанец хочет дискредитировать меня и выйти сухим из воды. Но тогда зачем он звонит? Это не имеет смысла.


"Я думаю, твой друг разыгрывает тебя, золото там, но что бы ты сделал на его месте?’


Моя охранница оставляет вопрос без ответа, но она не оставила его равнодушным. Семя сомнения посеяно, потому что теперь невозможно доказать, кто солгал: я или его партнер. Он, вероятно, задается тем же вопросом, что и я: зачем звонить своей паре, если он намерен оставить золото себе?


- Тогда приезжай и забери нас немедленно. Я жду тебя через десять минут.’


Моя охрана, вероятно, предполагает, что спрятать такое количество золота за несколько минут в безопасном месте практически невозможно, но что произойдет, когда албанец вернется? У меня есть преимущество в том, что мы находимся в общественном месте, они могут угрожать мне, но шансы на то, что они застрелят меня здесь, очень малы, вопрос только в том, попытается ли кто-нибудь остановить их, если они сильно затолкают меня в машину и уедут. Я так не думаю. Кто сегодня может помочь ближнему? Я осторожно оглядываюсь по сторонам. Бармен вытирает стаканы за барной стойкой. У окна сидит пожилая пара и пьет кофе. Трое мужчин в сшитых на заказ костюмах заняты своим ноутбуком, блондинка читает газету, мужчина в зеленом комбинезоне вяло смотрит перед собой.


"Могу я заказать еще кофе?’


Мой охранник кивает, я поднимаю руку. К счастью, бармен начеку, он прекращает свою деятельность и подбегает к нам.


- Кофе, пожалуйста.’


Бармен, в свою очередь, кивает, возвращается к буфету, берет чашку и включает кофеварку. Я с нетерпением жду его возвращения. Мой охранник, кажется, не подозревает о каком-либо вреде. Может, я и не самый спортивный парень, но мое тело в хорошей форме. Это должно сработать. Появляется бармен с дымящимся кофе, я протягиваю руку, хватаю чашку с подноса и выливаю горячее содержимое в лицо моему охраннику. Он хлопает себя ладонями перед глазами. Его реакция дает мне три драгоценные секунды. Я вскакиваю на ноги, бегу к двери, в то время как все в пабе смотрят на меня с изумлением. Я не смею оглянуться, я совершенно уверена, что мой охранник пустился в погоню. Я слышу чей-то крик. Он достал оружие? Осмелится ли он выстрелить? Вероятно. Я выезжаю на Блекерсстраат, сворачиваю за угол, немного сворачиваю к Кармерсбругу, в сотне метров от нас. Деревья и припаркованные машины прикрывают меня. На другой стороне улицы группа студентов прогуливается под руководством преподавателя. Мирный звук взрыва нарушает тишину. Студенты резко встают, глядя в мою сторону. Учитель сохраняет хладнокровие.


"Взгляни", - флегматично говорит он. ‘Мы оказались в разгаре съемок телесериала’.


Десятки мобильных телефонов записывают мою гонку со смертью. Снова раздаются два выстрела, никто не ищет укрытия. На углу улиц Ланжерей и Гентоф есть кафе. Я распахиваю дверь и кричу: "Вызовите полицию!’


"Произошел несчастный случай?" - спрашивает босс, обслуживающий двух клиентов.


"Они стреляют в меня, черт возьми.’


Босс ставит поднос и направляется к двери. Он видит только группу студентов, велосипедиста и мужчину, идущего по мосту Кармерс, а не сумасшедшего стрелка, размахивающего пистолетом. Качая головой, он возвращается к туалету, где я окопалась.


"Разве ты не слышал выстрелов?’


"Я что-то слышал, но не видел, чтобы кто-то стрелял.’


Он добродушно смотрит на меня. Один из его принципов заключается в том, что хороший владелец паба никогда не должен волноваться, потому что это ничего не принесет, и в наши дни вам лучше вести себя с незнакомыми птицами и нарушителями спокойствия с осторожностью.


- Может, мне позвонить кому-нибудь, кто может тебе помочь?- предлагает он. - Или вызвать такси, которое отвезет тебя домой.’


Я должен честно признать, что чувствую себя нелепо. Это от меня или от других зависит, что мир превратился в Абсурдистан? Я стараюсь вести себя нормально, как будто больше ничего не происходит, заказываю кофе и сажусь за самый дальний от окна столик.


"Я не хочу быть жестким, сэр, но у вас идет кровь.’


Бармен указывает на мою руку и мокрые пятна на полу. Я что-то почувствовал, когда открыл дверь, но не обратил на это внимания.


"Все в порядке", - извиняющимся тоном говорю я. "У тебя иногда бывает с собой салфетка или бумажный платок? Со мной все будет в порядке’.


Это довольно глубокий зевок, мое сердце колотится в ране.


Ханнелоре внимательно выслушала рассказ о роли, которую отец Прота сыграл во Второй мировой войне, и о возможной связи с делом об убийстве. Все это звучало многообещающе, но что она могла с этим поделать?


"Я думаю, это очень мудро, что ты хочешь подарить мне сердце, Питер, но для меня не имеет значения, вложил ли Проот свои деньги в Зигфрида Воссена, он иногда шил тапки на Ян Бонинстраат или его отец увлекся фламандским национализмом во время войны’.


"Нет, я это тоже знаю, но разве не было бы здорово, если бы мы нашли о нем что-нибудь такое, что могло бы серьезно повредить его карьере?’


Ханнелоре поднесла Омер к Свету, убедилась, что он вкусный, и отпила из него. Список мировых судей, которые по какой-то причине нарушили правила этикета, был длиннее, чем борода Бен Ладена. Также было почти невозможно положить конец сомнительной практике, которой они занимались, точно так же, как было почти невозможно выследить и убить Бен Ладена. Это была безнадежная битва, в которой никогда не было настоящего победителя.


"На вашем месте я бы сначала раскрыл дела об убийствах. Чем вы занимаетесь в свободное время, меня не касается. ’


"Мы делаем все, что в наших силах, Ханна.’


- Налей нам еще по одной. Это чертовски вкусно.’


Ханнелоре редко пила, во-первых, потому, что хотела сохранить свою фигуру такой, какой она была, а во-вторых, потому, что алкоголь менял людей в долгосрочной перспективе. Во втором, однако, она не была так уверена, если только Ван не был пресловутым исключением из правил. Почему люди на самом деле пьют? Ради уюта, потому что они чувствовали себя несчастными или им было скучно? Как бы то ни было, у нее было три причины выпить сегодня, и никто не мог ее винить. Она достала из сумочки сотовый и позвонила.


- Кое-что случилось, Виржини. Ты можешь забрать детей вместо меня?’


Виржини недавно стала постоянной няней. Она была очень милой, покладистой и нуждалась в деньгах, потому что муж бросил ее шесть месяцев назад. Это было немного похоже на жестокое обращение, но на этот раз ей было все равно.


"Если ты останешься, мы тоже останемся", - сказал Ван-ин, когда узнал, что Ханнелоре не собирается возвращаться домой. "Что ты думаешь, Гвидо?’


"Что я должен думать? Один за всех, все за одного, конечно.’


Веселье длилось недолго. Изнутри проклял то, что вначале было благословением, а теперь контролировало жизни более половины населения мира. Эта штука была шумной, и ею можно было досаждать людям, которые находились за пять тысяч километров отсюда и наслаждались солнцем. Ван-Ин неохотно согласился.


"Я слушаю, Саския. Король мертв или я снова включил свой компьютер?’


- Нет, шеф. Это касается инцидента со стрельбой возле Ланжерея.’


- Инцидент со стрельбой, - повторил Ван. - Это было давно.’


"Сказать тебе, чтобы ты подошел или...?"’


"Есть ли смысл нам проходить мимо?’


"Я думаю, что да. Свидетели все еще там, и у нас есть изображения как преступника, так и жертвы.’


"Узнала ли жертва преступника?’


- Вот и все, - сказала Саския. - И преступник, и жертва скрываются от правосудия.’


Учитель и ученики сидели в кафе. Хозяин предложил им выпить, что на самом деле было не очень коммерческим, потому что они заняли места платящих клиентов. Съемочная группа регионального телевидения сделала несколько атмосферных снимков. Затем Бернар Ванневиль, ведущий передачи "Эминанс гриз", взял интервью у владельца паба.


"Название моего кафе вписывается в общую картину?’


‘Конечно’.


Камера повернулась. Бармен Café 't Terrasje гордо улыбнулся. Неожиданная реклама с лихвой компенсировала бесплатные напитки.


- Расскажи мне, что ты видел.’


Владелец паба откашлялся, это был первый раз, когда он появился на телевидении, и рассказал о событиях на чистом голландском. Бернард терпеливо переносил это. Редакторам было бы непростой задачей извлечь из этого полезное интервью, но это было не его проблемой. Затем пришли учитель и два ученика.


"Нет, я никогда не паниковал, потому что думал, что мы попали на запись полицейского сериала", - сказал учитель, когда Бернард спросил его, не беспокоился ли он о безопасности своих учеников. - Ну, знаешь, сериал с тем главным актером, к которому неравнодушны все женщины.’


Бернар Ванневиль кивнул не очень убедительно, потому что он все еще не понимал, почему все женщины влюблялись в этого мужчину. Что в этом парне было больше, чем в нем самом?


‘ Мне только что сказали, что ваши студенты также записали инцидент со стрельбой.


‘ Действительно. Сегодня у всех есть смартфоны. Я не понимаю, где они берут деньги на такие дорогие вещи. У меня самого их нет, ты же знаешь.


Бернард искал фразу, которой закончить интервью. Он получил помощь с неожиданной стороны. Вошел Ван-Ин.


- Извините, - сказал он с облегчением. - Я вернусь к вам позже.’


Ван Ин не обратил внимания на преподавателя, он сразу обратился к ученикам с просьбой переслать все записи инцидента на сайт LOD.


- Могу я задать вам несколько вопросов, комиссар?’


Ван Ин не любил интервью и прессу, но ему вполне удавалось подрезать Ванневиля.


"Зачем тебе брать у меня интервью, если ты можешь найти красивую жену? И не говори мне, что ты еще не видел Ханнелоре.’


Он заказал "Омер" и сел за столик рядом с трактирщиком, в то время как Версавел послушно записывал личности всех свидетелей.


"Вы сказали, что жертва была ранена, и вы дали ему салфетку, чтобы остановить кровь?’


‘В самом деле’.


Бармен тоже налил себе омера. Он мог позволить себе перерыв, его жена и наскоро набитый сотрудник обслуживали любопытных посетителей, которые тем временем заняли все кафе и террасу. Он злорадствовал, потому что это обещал быть звездный День, и кто знает, что принесет неожиданная телевизионная реклама.


- У тебя все еще есть тот носовой платок?


‘ Я выбросила это в мусорное ведро, принести тебе?


- Пожалуйста, - сказал Ван.


Он подал знак Версавелу подойти и спросил, не осталось ли в машине каких-нибудь бумажных пакетов. На самом деле глупый вопрос, Версавел всегда был готов ко всему.


Час и два часа спустя допросы закончились, и Ханнелоре дала свое последнее интервью. Ему позвонила Саския. Им удалось установить личность стрелявшего по фотографиям студентов. Мужчина был албанского происхождения, его звали Артан Иллиу, и в прошлом он уже несколько раз был осужден за мошенничество и насилие.


- Тяжелый парень. У тебя есть адрес?’


‘ Он проживает в Антверпене.


"Что такой человек делает в Брюгге? Вы также восстановили данные жертвы?’


‘Нет’.


Ван-ин сделал глоток и закурил сигарету - одолжение, оказанное ему владельцем паба, потому что, рассуждал он, что может случиться со мной в компании высокопоставленного офицера полиции?


"Спасибо, Sas. Позвони мне, когда поступит новая информация.’


Им разрешили иметь фотографии и свидетельства, но это оставался любопытным инцидентом. Что побудило албанского преступника застрелить кого-то средь бела дня и на публике? Кто-то, кто впоследствии бесследно исчез и до сих пор не подал жалобу?


"Что ты об этом думаешь?’


Тем временем к ним присоединились Версавел и Ханнелоре. Ханнелоре пожала плечами.


"Что я должен думать? Я, блядь, не замешан в этом деле.’


- С завтрашнего дня ты не сможешь этого говорить.’


Все газеты прислали журналистку, и неудивительно, что она до сих пор фигурирует в сегодняшних новостях национального телевидения.


- Я ненавижу Тебя, Ван-Ин.’


"И я люблю тебя, детка.’


Омер превратился в лирику, он обнял ее за плечи, обнял и поцеловал и продолжал сыпать комплиментами, пока Версавел не предложил пойти домой и продолжить обсуждение этого вопроса завтра.


Я напуган. Боюсь ходить по улице, боюсь идти домой, боюсь позвонить Афродите. Что, черт возьми, произошло? Где золото? Афродита - единственная, у кого есть ключ от моего дома, но я отказываюсь в это верить ... одна мысль о том, что она могла меня ограбить, сводит меня с ума от горя и отчаяния. Есть ли альтернатива? Я сажусь на скамейку у "Гончарного яйца" под кроной рябого платана. Возможно, она забрала золото, потому что боится, что со мной оно в небезопасности. Я подумываю о том, чтобы позвонить ей, но продолжаю откладывать это, потому что не хочу, чтобы она подумала, что я ее обвиняю. Мои отношения с Афродитой для меня дороже всего золота в мире, я просто не хочу узнавать, что она обманула мое доверие. Доверие - это абсолютное понятие, оно не поддается интерпретации. Трещина в доверии между двумя влюбленными непоправима, разрыв, который никогда не склеить снова. С другой стороны, я люблю ее так сильно, что готов простить ее, потому что я просто не могу больше скучать по ней. Афродита - единственная, кто когда-либо делал меня счастливым, единственная, кто открылся мне без каких-либо условий. Порыв ветра заставляет шелестеть пожелтевшие листья платана, как будто старое дерево отвечает мне. Я внимательно прислушиваюсь к шелесту, пока не узнаю звуки, которые складываются в слова. Дерево говорит: позвони ей. Проходит еще целых пять минут, прежде чем я достаю свой мобильный телефон из кармана и нажимаю ‘Контакты’. Она вверху списка. Телефон звонит пять раз, прежде чем я подключаюсь к ее голосовой почте. Ее нет здесь минуту. Я пробую снова некоторое время спустя, ответ остается тем же. Ветер усиливается, температура быстро падает, мне становится холодно. Темнота заставляет меня чувствовать себя неловко. Я встаю, иду в направлении ворот плотины, поворачиваю налево и иду вдоль Рингварта и мельниц к Круиспоорту, где наконец принимаю решение. Есть реальный шанс, что албанцы будут присматривать за моим домом, но я готов пойти на этот риск, без Афродиты моя жизнь все равно не имеет смысла.


Улица, на которой я живу, пустынна, большинство людей задернули шторы или опустили ставни и сейчас сидят и смотрят телевизор. Припарковано пять машин, каждую из которых я узнаю, албанцам негде спрятаться, если только они не сидят дома и не ждут меня. Решение моей проблемы простое. Я звоню соседям, говорю им, что потеряла ключ, и спрашиваю, могу ли я перелезть через стену в саду. Они не возражают, даже помогают мне с лестницей. Если албанцы сидят внутри и ждут меня, они никогда не заподозрят, что я войду через заднюю дверь.


У меня перехватывает дыхание, а сердце бешено колотится, когда я открываю заднюю дверь. Ничего не происходит, даже когда я прохожу через кухню в гостиную и включаю свет. Они наверху? Скорее всего, нет. Я беру пистолет, из которого убил Зигфрида Воссена из "тафеллы", подкрадываюсь. Пистолет придает мне уверенности. Я толкаю дверь спальни, вслепую включаю свет и... комната пуста, одеяло, под которым лежало Золото, изодрано на моей кровати. Я иду в ванную, отвинчиваю крышку раковины, опускаю руку в холодную воду. Деньги в пластиковой упаковке, которые я получил за первый золотой слиток, исчезли. Запах ее духов все еще витает в воздухе.


OceanofPDF.com


13


Директор банка покойного Зигфрида Воссена приветливо отреагировал на вопрос сестры покойного, потому что он давно перестал задаваться вопросом, почему наследники всегда ставят себя в недоверчивое положение.


"У вашего брата действительно был у нас сейф", - сказал он. "Но вы должны поверить мне, когда я говорю, что не знаю, что в нем’.


Для него было загадкой, как Лена Воссен так быстро узнала, что ее брат, с которым она годами была в ссоре, арендовал сейф в банке. Однако по опыту он знал, что стервятники - особенно изобретательные птицы.


"Он действительно никогда не доверялся тебе?’


- Нет, мэм. Клиенты редко или вообще никогда не говорят мне, что они хранят в своих сейфах.’


Обычно это касалось черных денег, ценных бумаг, драгоценностей или документов, которым не разрешалось появляться на свет. Эта тема никогда не поднималась, хотя он очень тесно работал с Зигфридом Воссеном. Он тоже никогда не говорил ему об этом ни слова, но он бы не удивился, если бы Зигфрид, каким бы предусмотрительным он ни был, заложил военный сундук на случай, если биржевой крах повлияет на его состояние или уничтожит его.


"Ты знаешь, что я единственный законный наследник, верно? Если только он не отдал предпочтение своей шлюхе.’


Он почти не узнал ее голос. Въедливый и ядовитый. Если сатана существовал, жадность была его самым грозным оружием, но она была права. Законные наследники всегда были правы, вот только не было уверенности, что Лена Воссен была единственной законной наследницей. Она, очевидно, не знала, что Зигфрид стал отцом дочери от шлюхи.


- Скажите, что я могу для вас сделать, миссис Фокс.’


- Конечно, открой Сейф.’


В старые времена банковский менеджер мог вскрыть сейф умершего человека без особой должной осмотрительности, но это время прошло. Сегодня требовалось присутствие нотариуса и / или сотрудника ЗАГСа.


- Я полагаю, у вас есть ключ и комбинация, миссис Воссен.’


- Ты знаешь моего брата. Он, должно быть, спрятал ключ где-то в Испании, и комбинация у него в голове. Боюсь, нам придется вызвать слесаря. ’


- И на нотариуса, и на кого-то из загса.’


"Я тоже это знаю.’


Присутствие сотрудника ЗАГСа, строго говоря, не было необходимым, достаточно было уведомить их.


"Нотариус будет там в десять", - сказала она. "И нам не нужно беспокоиться о чиновниках. Я связалась с ЗАГСом, они никого не могут пропустить из-за того, что слишком заняты’.


Лена Воссен была очень хорошей подругой с женой директора ЗАГСа, но ей не нужно было говорить ему об этом.


Ван-ин пробыл в своем кабинете полчаса, потому что не мог избавиться от мысли каким-то образом дискредитировать Проута. Жаль только, что у них пока не было достаточно доказательств, чтобы его распять.


Версавел все это время хорошо сидел за своим столом, он намеренно не задавал вопросов, потому что знал своего друга насквозь. Автор Книги Экклезиаста прекрасно выразился об этом. Было время помолчать и время высказаться. Рычащего льва лучше оставить в покое. Те, кто внимательно прислушивался, могли услышать вдалеке грохот боевых барабанов.


- Мы должны поймать этого ублюдка, Гвидо.’


"Какой ублюдок?’


"Проот’.


- Или наберись терпения. Кто знает, может быть, между ними все наладится.’


Версавел мог бы держать рот на замке. Его попытка выступить посредником явно не удалась. Молния сбила его с ног.


"Ты сам в это не веришь", - огрызнулся он. "Раз мудак, значит, всегда мудак’.


"Они тоже так о тебе думают", - подумал Версавел. Это, конечно, вопрос восприятия. Действительно, были те, кто считал, что сотрудничать с Ваном невозможно. Согласитесь, он был прямолинеен, никогда не получил бы Нобелевскую премию по дипломатии и не соответствовал образу современного детектива. С другой стороны, он был особенно деловит и тепло относился к людям, которых носил в своем сердце. Проут, с другой стороны, был настоящим ублюдком, оппортунистом, имевшим дело с трупами, тщеславным ершистым человеком, убежденным, что каждая женщина у его ног, властолюбивым мужчиной и дураком. Он мог бы позволить Ханнелоре делать свою работу, а не злоупотреблять банальным романом Мескенса, чтобы помешать ей. Возможно, ты был прав: однажды став мудаком, ты навсегда останешься мудаком.


"Вопрос в том, что вы делаете по этому поводу?’


"Что вы делаете с вредителями? Уничтожайте.’


Боевые барабаны зазвучали громче и угрожающе. Однако история научила, что тактика и проницательность были более эффективны, чем праздные крики и игра мускулами, иначе Голиаф никогда бы не устроил ловушку против Давида.


"Я уверен, что он жульничает.’


Ноутбук Зигфрида Воссена, тем временем, выдал все свои секреты, согласно самым последним данным, Проот за последние три года вложил более пятисот тысяч евро во всевозможные сомнительные проекты, сумму, которую было трудно сопоставить с его обычным заработком. Проблема заключалась в том, что у них были данные только о лисах. Чтобы доказать, что Прот не был марионеткой и деньги действительно поступали от него, они должны были получить доступ к его банковским счетам, что было почти невыполнимой задачей, потому что ни один мировой судья не стал бы возбуждать расследование против прокурора, если бы они не могли представить веских доказательств.


- Операция по отмыванию денег?’


- Что-то в этом роде, но для кого? Для мафии или браунов?’


- Марк Девриендт, наш сочувствующий представитель?


"Могло бы. В этих кругах много черных денег. Это напоминает мне массовые собрания нацистов в тридцатые годы. Вы когда-нибудь задумывались, как относительно бедная компания могла позволить себе все эти кожаные куртки?’


Версавел кивнул. Он даже читал книгу об этом. Гитлер вырос при финансовой поддержке крупного капитала, когда концепция налогового мошенничества едва существовала.


Возможно, было бы притянуто за уши сравнивать Девриендта с Гитлером, но Системы не изменились. Акционеры всегда выигрывали.


- Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься, Питер.’


Ван-ин остановил белых медведей, потому что раздался стук. Молодой инспектор сказал, что некая миссис Воссен срочно хочет их видеть.


Что я знаю об Афродите? Мы случайно встретились в кафе. Я ответил на ее ухаживания или она на мои? Я не могу вспомнить. Что, черт возьми, со мной произошло? Мое золото, мои деньги, моя мечта и моя безусловная любовь к женщине, которая бросила меня, как собаку. Все пропало. Я даже не знаю, где она живет, и она не отвечает, когда я звоню ей. Я часами бесцельно бродил по городу, надеясь где-нибудь наткнуться на нее. Волнение гонит меня по улицам, я ничего не ел и не пил двадцать четыре часа, больше не смею смотреть на людей, которые попадаются мне на пути. Чем дольше длится недомогание, тем сильнее я начинаю ненавидеть ее. Измена должна быть наказана, я засовываю руку в карман, хватаюсь за приклад пистолета. Меня больше не волнует, что они заберут меня и посадят пожизненно. Наоборот. Только одиночная камера и перспектива Вечности все еще могут дать мне душевный покой. Назад в af, назад к одинокому существованию, назад к сладким мечтам, которые никогда не сбудутся, но я хочу сначала увидеть ее снова и разобраться с тем коротким прошлым, которое мы разделили друг с другом. Паб. Почему я не подумала о пабе, где мы впервые встретились? Я судорожно улыбаюсь, струйка слюны стекает из уголка моего рта на подбородок. Я ускоряю темп, вытираю слюну с подбородка, делаю усилие, чтобы снова выглядеть нормально, и рассеиваю смятение, которое медленно, но верно пожирает меня. У меня только одна цель: найти ее. Содержимое коробки меня больше не интересует. Люди смотрят на меня, я чувствую их сострадательный взгляд. Я выгибаю спину, засовываю руки поглубже в карманы, иду как можно ближе вдоль фасадов, чтобы не выделяться, пока, наконец, не добираюсь до места назначения. Кажется, что время остановилось. Бармен все еще стоит на том же месте за стойкой. Музыка, запах, скудное освещение, яйца вкрутую на разливном столике, даже гости являются частью обстановки. Это выглядит как вчерашний день.


"Добрый день.’


Я сажусь на тот же стул, что и тогда, заказываю кофе, как и тогда. Все на месте, кроме нее.


‘Пожалуйста’.


Бармен ставит чашку кофе и возвращается на свое место за кассовым аппаратом, прежде чем у меня появляется возможность обратиться к нему. Я не осмеливаюсь подойти к нему и спросить то, что хочу спросить у него. Вынужденная вернуться к плану Б, я поспешно опустошаю свою чашку, поднимаю руку и терпеливо жду, пока он посмотрит в мою сторону.


- Выпей еще чашечку кофе и съешь что-нибудь свое.’


Бармен варит кофе и тем временем демонстративно наливает стакан воды из бутылки, которую он каждый день наполняет из-под крана на случай, если ему что-нибудь предложат. Угощение ломает лед. Он улыбается мне и говорит: "Санте". Это придает мне смелости.


- Могу я спросить вас кое о чем, сэр?


‘Конечно’.


Бутылка воды из-под крана уже принесла ему кучу денег, а доброе отношение к клиенту - бесплатно.


"Ты помнишь меня?’


Хозяин паба корчит рожу, как будто ему задают вопрос с подвохом в "Самом умном человеке", хотя он все еще помнит всех парней, которых украсила горячая Рита, но почему он тоже должен это признавать? Ее отношения со всеми типами мужчин неизменно заканчиваются плохо, и тогда ее любовники приходят к нему в слезах, как будто это он виноват в том, что все пошло не так.


"Расплывчато", - говорит он.


- Но ты все еще помнишь меня.’


Я инстинктивно чувствую, что бармен насторожен, что он знает больше, чем хочет признать, а я по опыту знаю, что сироп действует лучше уксуса, поэтому наливаю по стакану. Один из посетителей пользуется возможностью заказать коньяк, я не возражаю. Наоборот. Я говорю, что каждый может пить все, что захочет. Раунд приносит владельцу паба тридцать восемь евро. Неожиданный дополнительный доход развязывает ему язык. Он даже улыбается, когда я спрашиваю его, знает ли он девушку, с которой я познакомился в его пабе.


"Наша Рита.’


"Наша Рита?’


"В смысле речи", - смеется бармен.


- Ты знаешь, где она живет?


"Нет, я не знаю.’


"Даже если я заплачу за это?’


- Кто вы такой, если я могу спросить?


Я уклоняюсь от его взгляда, съеживаюсь. Неужели прошлое никогда не отпустит меня? У тебя нет характера, парень. Напомни себе хоть раз. Так ты далеко не уйдешь. Проявите инициативу. Сделайте что-нибудь. Слова моего отца продолжают преследовать меня, но они по-прежнему звучат добрее, чем слова моих одноклассников, которые называли меня застенчивой овсянкой, регулярно мочились в мою сумку с книгами, зимой прятали мою куртку... вопрос бармена снова подталкивает меня носом к фактам. Кто я вообще такой? Застенчивый мешок для мусора или малоизвестный гений? Интересно, как отреагирует мой психиатр, если я когда-нибудь расскажу ему. С обычной ерундой и рецептом на новый вид лекарств?


"Я встретил Афр... Рита здесь около десяти дней назад. У нас отношения ... Я..."


"Есть или имел?’


Я чувствую себя беспомощным, как червяк на крючке. Сделай что-нибудь, мальчик. Что мне делать? Что еще может делать червяк на крючке? Спарринг. Тот, кто боится высоты, скорее пройдет по узкому подвесному мосту над оврагом, чем я способен взбунтоваться, но на этот раз все по-другому. Мне нужно найти ее. Афродита не только альфа, она еще и омега, конечная точка моей жалкой жизни. Я достаю из кармана пистолет, направляю дуло в грудь бармена.


- Я хочу знать, где она живет.’


Паники просто нет. Гости, кажется, сидят тихо, владелец паба делает шаг назад. Я осмеливаюсь снова посмотреть ему прямо в глаза. Оружие дает мне силу, хотя я прекрасно понимаю, что это также приведет к моему падению.


- Я даю тебе еще пять секунд.’


"Ты оставишь нас в покое?’


‘Обещаю’.


‘ Хорошо. Я запишу это для тебя. Можно?


Бармен указывает на кучу пивных ковриков. Я киваю. Конечно, он вызовет полицию, как только я выйду за дверь. Я виноват. Мне не следовало доставать пистолет, но никто не сможет упрекнуть меня в бездействии. Бармен протягивает мне пивной коврик с адресом Афродиты. Я беру его.


"Откуда мне знать, что ты не разыгрываешь меня?’


"Зачем мне лгать насчет адреса?’


"Я не поверю тебе, пока кто-нибудь другой не запишет для меня тот же адрес.’


Я направляю пистолет на клиента, ближайшего к буфету, тощего старика с жидкими седыми волосами. Это рискованно, но это работает. Один из других клиентов реагирует на удивление хладнокровно. Он говорит, что мужчина с жидкими седыми волосами едва может написать свое имя, комментарий, который при обычных обстоятельствах вызвал бы некоторое веселье, однако другие гости не обращают на это внимания.


"Вы знаете ее адрес?’


Мужчина, взявший слово, ухмыльнулся. Он не только знает ее адрес, но и знает, как выглядит ее интерьер, какое нижнее белье она обычно носит и сколько абортов у нее уже было. Он, в свою очередь, берет пивной коврик, что-то нацарапывает на нем и спрашивает, может ли он прийти и принести его. Это правда.


- Ты не солгал, но я был бы очень удивлен, если бы ты оставил меня равнодушным. Вот почему я предлагаю вам пойти со мной, и на вашем месте я бы призвал своих клиентов не впутывать в это полицию. А пока я угощаю. Все напитки бесплатные, пока не вернется босс. ’


Лена Воссен была одета в серый костюм-плащ и черные туфли, модная монахиня, у которой был выходной. Она пожала руку Версавелу и кивнула.


- Садитесь, мадам. Чем мы можем быть вам полезны?’


Она глубоко вздохнула, полузакрыв глаза. Ван-Ин с тревогой посмотрел на Версавела. Он не был врачом, но со стариками лучше не рисковать. Она также выглядела очень бледной.


"Не хотите ли стакан воды?’


"А кола здесь тоже есть?’


‘Конечно’.


Лене Воссен было позволено быть пожилой, у нее было прекрасное здоровье. У вздоха и ее бледного цвета лица была другая причина.


- Как поживает твой муж? - Спросил Ван, пока Версавел ходил за стаканом колы.


"Лучше, но он все еще в реанимации. Врачи говорят, осложнения.’


Она жадно отпила из протянутого бокала. Сахар пошел ей на пользу, и она поставила бокал.


"Сегодня утром я ходила в банк, где мой брат был клиентом", - сказала она.


Слесарь открыл сейф в присутствии нотариуса и управляющего банком, и она, к своему великому удивлению, обнаружила, что он пуст, - открытие, с которым она не могла смириться. Поэтому она спросила, может ли она просмотреть снимки хранилища, сделанные камерами наблюдения в последние дни, и в этой просьбе ей было отказано. Менеджер банка осторожно попытался объяснить ей, что существуют строгие правила, касающиеся конфиденциальности других клиентов. Она была чрезвычайно взволнована и в гневе убежала.


‘Я знаю, что мой брат никогда бы не арендовал сейф, чтобы не пользоваться им. Он был слишком жаден для этого’.


Нет ничего прекраснее близких семейных отношений, думал Ван Ин. Некоторые враги относились друг к другу с большим уважением, чем родственники после смерти. С другой стороны, вполне возможно, что она была права.


- Насколько богат был ваш брат?’


"Вам нужно спросить того Фокса в Испании. Он, к счастью, так и не женился на ней, но я могу представить, что он не оставил ее без помощи, иначе она бы давно связалась с нами. ’


"Может быть, она опустошила сейф", - предположил Версавел.


Прокуратура еще не обнародовала останки Зигфрида Воссена, поэтому дата похорон еще не была назначена, но это не означало, что девушка Зигфрида еще не была в Брюгге.


"Она действительно еще ничего от тебя не слышала?" - спросил я в самом начале.


‘Нет. Однако я отправила ей сообщение", - сказала Лена Воссен. "Она пока не ответила на него".


- Тогда я предлагаю нам самим связаться с ней и уточнить у нотариуса, есть ли завещание.’


- Избавьте себя от лишних хлопот, капитан. Зигфрид, должно быть, придумал способ не платить налог на наследство вообще или как можно меньше. Как вы думаете, почему еще эта Лисица не дает о себе знать? ’


Ван-ину очень хотелось указать ей на то, что она сама была там, как цыплята, грабившие хранилище своего брата, но он благоразумно промолчал, поскольку это только обострило дискуссию. Однако он хотел знать, кто опустошил сейф.


- Я посмотрю, что смогу для вас сделать, миссис Фокс. А теперь извините. Через пять минут у меня назначена встреча с главой администрации. ’


Он ясно видел по ее лицу, что она ему не поверила, Версавел повернулся к ней спиной, потому что она не заметила бы его улыбки. Начальник Корпуса принимал участие в Конгрессе в Стокгольме, но Лена Воссен, очевидно, не могла этого знать.


"Мы на месте", - говорит бармен. "Теперь я могу идти?’


Мы находимся перед скромным домом с террасой на Балестраат. Фасад недавно покрасили, а на окне висит занавеска. Рядом со Звонком табличка с ее именем: Рита Девитт.


- Ты уверен, что мы говорим об одном и том же человеке, не так ли?


- Конечно. Позвони мне, если не веришь. Я уверен, что она дома. Телевизор включен.’


Мысль о том, что я увижу ее снова, вызывает у меня тошноту, потому что в глубине своего сердца я все еще очень люблю ее, как бы сильно она меня ни разочаровала. Почему я вообще должен беспокоиться о нескольких килограммах золота? Она - сокровище. Она нужна мне, без нее моя жизнь ничего не стоит. Мои мысли уносятся к Элунде. Я вижу отражение виллы в чистых водах залива, ее подтянутое тело, богато накрытый стол, рыбалку, которая…


"Будут ли еще какие-нибудь?’


Владелец паба больше обеспокоен потреблением алкоголя его посетителями, чем пистолетом, которым ему угрожают. Он хочет вернуться в свое кафе как можно скорее, чтобы возместить ущерб.


"Я хочу сначала увидеть ее.’


"Продолжай.’


Бармен постукивает своим кольцом по стеклу и зовет ее по имени. Рите требуется некоторое время, чтобы отреагировать на его голос, потому что она собирается принять душ, но в конце концов она все равно открывает, потому что он продолжает звонить, а она не хочет беспокоить соседей.


Вести машину по главной улице Брюгге было все равно что утонуть в дождевой луже, это было трудно и занимало много времени. Даже ван ин не осмелился попросить Версавела включить сирену, потому что таким образом они навлекли бы на себя гнев велосипедистов и пешеходов. Сегодня у каждого были только права, и горе тому, кто думал иначе. Поднятый средний палец грозил стать символом двадцать первого века, кто знает, может быть, в обозримом будущем была присуждена Нобелевская премия за нетерпимость. Ван-Ин опустил стекло и закурил сигарету в знак гражданского неповиновения.


"Ты снова развлекаешься", - сухо сказал Версавел.


Десятилетний мальчик обвиняюще ткнул пальцем в курящего полицейского, сорокалетний мужчина в дорогих ботинках и нелепом шарфе на шее обратил внимание на номерной знак "Ауди", другие прохожие только возмущенно смотрели.


"Это становится по-настоящему захватывающим только тогда, когда ты переезжаешь комнатную собачку’.


На Западе к домашним животным относились лучше, чем к детям в странах третьего мира. Некоторое время назад женщина отмечала день рождения своей Пестрой чихуахуа в двухзвездочном ресторане, сегодня собаки носили брендовую одежду или ходили на консультацию к эстетическому хирургу, а в Америке они даже поженились друг на друге.


"Тогда завтра мы будем на первых полосах новостей, даже в так называемых качественных газетах.’


Ван-ин положил сверху еще одну лопату. Он выбросил все еще горящий окурок на улицу, поднял руку на разъяренного велосипедиста, который пытался обогнать Audi справа и едва увернулся от окурка. Они проехали мимо колокольни, свернули на Уоллестраат, где было почти так же многолюдно, как на главной улице. Это было завораживающее зрелище. Японцы стояли в очереди за брюггским кружевом тайваньского производства или покупали тележки шоколада низкого качества и продолжали улыбаться.


- К счастью, мы почти на месте.’


Банк находился за пределами туристической зоны. Тем не менее, они не нашли места для парковки, хотя это был тихий район. Там не было ничего, кроме нарушения закона. Версавел вопреки своим принципам выехал на тротуар, остановил "Ауди" менее чем в полуметре от пешеходного перехода, отстегнул ремень безопасности и вышел. Это был только вопрос времени, когда фотографии неправильно припаркованной полицейской машины появились в Интернете, и социально преданные, осознающие свой долг серферы начали кричать "Убийство" и "пожар".


"Я думаю, что он надолго уезжает.’


Мужчина, который полчаса назад уже интересовался, где ошивается владелец паба, едва держался на ногах. Другим посетителям было не лучше. Буфет был завален пустыми бутылками, в основном из-под спиртных напитков, потому что все было бесплатно.


"Нам все равно.’


Мужчина лет сорока с небольшим с отвратительной татуировкой на мускулистом предплечье левой руки подплыл к туалету со стаканом виски в руке, которым его предшественника вырвало пять минут назад. Пока была выпивка, им не о чем было беспокоиться.


"Он ушел три часа назад", - сказал другой посетитель, который благоразумно остался сидеть.


- И я голоден. В холодильнике найдется еда?’


"Только помидоры, сырой стейк и лук-порей", - сказал кто-то.


- Тогда я возьму еще пакет чипсов и сосиску "Бифи".’


Новость о том, что каждый может выпить БЕСПЛАТНО, распространилась со скоростью лесного пожара. Бар был полон, хотя лишь несколько человек знали об истинных обстоятельствах.


"Я думаю, нам следует вызвать полицию", - сказал старик с жидкими седыми волосами.


- Заткнись и пей, Мафусаил.’


"Я уже достаточно выпил. Тебе должно быть стыдно. Этот парень с пистолетом - преступник. Мы должны что-то сделать. ’


Управляющий банком встретил их сдержанной улыбкой, потому что знал, зачем они пришли.


- Чем могу быть полезен, джентльмены? - спросил он с энтузиазмом евнуха в гареме, полном полураздетых молодых женщин.


"Я думаю, ты знаешь, почему мы здесь.’


Вану потребовалось бы по меньшей мере двадцать четыре часа, чтобы предъявить ордер от следственного судьи, а время истекло. Им лучше собрать все воедино.


"Мы с моим коллегой оба связаны профессиональной тайной, и я обещаю, что мы не будем дискредитировать ваших клиентов.’


Управляющий банком кивнул. У него было полно клиентов, которые считали его комнатной собачкой, обязанной немедленно выполнять малейшие их прихоти. Комиссар In мог бы действовать авторитетно и потребовать, чтобы он немедленно опубликовал изображения. Он бы этого не сделал. По крайней мере, он попросил по-человечески, и изображения были не такими уж важными. Аренда банковских хранилищ резко сократилась, поскольку в обращении больше не было анонимных ценных бумаг. Те, у кого еще оставался сейф, клали в него страховые полисы и нотариальные документы.


"В таком случае, возможно, я могу сделать исключение", - осторожно сказал он. "Вам разрешено просматривать изображения, но вам придется предпринять официальные шаги, если вы хотите получить копии.’


"Я могу с этим жить", - сказал ван-ин.


Управляющий банком вызвал служащую, пожилую тучную женщину с обвисшими щеками и толстыми икрами, из тех, кого публика никогда не видела и кто обычно работал в катакомбах.


- Господа полицейские хотели бы взглянуть на снимки, сделанные в хранилище на прошлой неделе.’


Женщина скромно кивнула и попросила джентльменов из полиции следовать за ней. Они спустились по лестнице и оказались в маленькой комнате, в которой едва могли разместиться два человека, но им это удалось. Женщине тогда не разрешили появиться с ней, она была быстрой. Ей не потребовалось и полминуты, и дюжины щелчков мышью, чтобы восстановить изображения.


"За это время там было девятнадцать человек.’


Она отобрала изображения и превратила их в своего рода слайд-шоу, что сэкономило огромное количество времени.


"Это он.’


От ин уиса к экрану, где мужчина лет сорока открыл сейф Зигфрида Воссена, выдвинул металлический ящик и подошел с ним к столу, который по соображениям предосторожности находился вне досягаемости камеры. В правом верхнем углу экрана был индикатор времени. Между открытием сейфа и задвиганием металлического ящика обратно прошло более пяти минут. Они видели, как он выходил с двумя сумками.


- Два мешка, - сказал Ван. - Не думаю, что ты сможешь наполнить два мешка содержимым сейфа.


"Они кажутся довольно тяжелыми, кто сказал, что они полные?’


‘ Ты можешь увеличить изображение? Я хочу увидеть его лицо.


Женщина выбрала изображение, на котором лучше всего было видно лицо посетителя, заморозила его и увеличила масштаб.


‘ Черт. Ты видишь то же, что и я, Гвидо?


"Он подозрительно похож на парня, который был замешан в инциденте со стрельбой в отеле Langerei.’


Его волосы были зачесаны назад, и он носил очки, но сходство было поразительным.


- Вотименно.


Положительная идентификация казалась прорывом в расследовании, но пока они не могли с этого начать, потому что не знали, кто он такой.


"Что ты об этом думаешь?’


- Отчет о расследовании?’


- Что бы я делала без тебя, Гвидо?


"Курение, выпивка и..."


Женщина в ужасе подняла глаза. Она контактировала с полицией всего один раз, когда ее сына поймали с грузом наркотиков. Она всегда думала, что у полицейских образцовая роль, а ее сын заслужил двойной и суровый срок, реальность обрушилась на нее, как струя ледяной воды в душе. Неужели она была бы так наивна?


- Большое вам спасибо, мэм.’


Оказавшись внутри, пораженная женщина пожала ей руку и поднялась по лестнице вместе с Версавелом. Это был плодотворный день. Он жаждал свежего Омера, но ему этого не дали. По звонку Саскии сажа попала в еду и в Омер.


- Извини, что звоню тебе так поздно, Питер.’


"Никаких проблем, пока никто не был убит, девочка.’


‘ Этого мы пока не знаем.


"Что ты хочешь этим сказать?’


Она рассказала о любопытном захвате заложников в кафе и похищении владельца паба. Тем временем коллегам уже пришлось вмешаться из-за неудобств, которые доставили уставшие посетители. Они выставили всех за дверь и опечатали кафе.


- Значит, бармен по-прежнему бесследно исчезает?’


‘ Действительно. Более того, он недосягаем. Мы пытались дозвониться до него, он не отвечает. По словам посетителей, захватчик заложников якобы заставил владельца паба пойти с ним в дом некой Риты Девитт.’


- У нас есть личное описание захватчика заложников?’


Хотя большинство опрошенных ими клиентов были сильно пьяны, их показания в значительной степени соответствовали друг другу. Подозреваемому было около сорока лет, рост около метра восьмидесяти, у него был острый нос и голубые глаза. Конечно, могло быть совпадением, что человек, опустошивший сейф Зигфрида Воссена и также участвовавший в стрельбе в отеле Langerei, соответствовал именно этому описанию, но такая вероятность была настолько мала, что Ван ни на мгновение не колебался. Он распорядился приобщить к отчету о расследовании фотографию мужчины, причастного к инциденту со стрельбой.


OceanofPDF.com


14


В доме Риты Девитт не горел свет, хотя наступала ночь. Само по себе это не вызывало подозрений, многие дома на Балиестраат все еще были окутаны тьмой. Люди стали более экономно расходовать энергию или довольствовались мерцающим телевизионным экраном. По рекомендации Версавела он надел пуленепробиваемый жилет, потому что подозреваемый был опасен с огнестрельным оружием. К счастью, эти вещи были менее заметны, чем раньше, иначе он чувствовал бы себя совершенно нелепо. За углом стояли две полицейские машины с подкреплением на случай, если что-то пойдет не так, но он также подумал, что это нелепо, потому что подозреваемый был любителем. В конце концов, профессиональный преступник не позволил бы снимать себя в Сейфовой комнате банка. Следовательно, он не ожидал, что захватчик заложников хладнокровно застрелит его, как и не ожидал встретить его здесь, но они должны были с чего-то начать.


"Может, мне выломать дверь? - Спросил Версавел, когда ответа на звон и стук не последовало.


В их распоряжении был таран, и дверь выглядела не очень прочной. Чтобы вызвать слесаря, потребовалось бы больше времени, а было уже довольно поздно. Качество входной двери, конечно, также имело значение, дом также не был внесен в список объектов недвижимости. Им не нужно было выполнять точную работу.


- Я тоже могу их пнуть, Гвидо.’


"Не бери в голову.’


В последний раз, когда Ван-Ин пытался проделать нечто подобное, он чуть не сломал ногу, что вызвало яростный выговор со стороны Ханнелоре. Ван-Ин не протестовал, он закурил сигарету и стал ждать прибытия подкрепления с тараном. Входная дверь была в еще худшем состоянии, чем выглядела. Замок сломался уже после первого удара. Большинство небольших домов на Балестраат были спланированы таким же образом. Коридор с лестницей наверх, две комнаты внизу и маленькая кухня. Бармен находился в гостиной. Смерть. Его рубашка была залита кровью, а рот приоткрыт.


"Я этого не ожидал", - сказал Ван.


"Я тоже.’


Версавел позвонил в прокуратуру и в службу технического расследования, пока Ван обыскивал дом, что не заняло много времени. Рита Девитт, очевидно, не располагала обширными сведениями. В первой спальне стояли кровать, шкаф, две прикроватные тумбочки и стул, вторая служила кладовой и гладильной. Ванная была аккуратной, но крошечной. Они нигде не нашли косметики или других косметических средств. Не было ни фена, ни щетки, ни расчески. Пустые вешалки в платяном шкафу могли указывать на то, что она приехала в спешке.


"Я думаю, птицы улетели.’


Ван-ин закурил еще одну сигарету, размышляя, имеет ли убийство владельца паба какое-либо отношение к убийствам Баренда и Зигфрида Воссен. Единственной связью между этими двумя делами был сейф Зигфрида Воссена и таинственный подозреваемый. И у него по-прежнему не было убедительного объяснения убийству Роберта Де Уайльда, странному ограблению дома у Лены Воссен и ответа на вопрос, почему Зигфрид Воссен убил Роберта Де Уайльда. Слишком много акварели на листе бумаги, все цвета перепутались.


"Что ты собираешься делать?’


"Подождите, пока мы не получим ответ на отчет о расследовании. Кто-то должен его знать. ’


Он посмотрел на часы. Было десять минут седьмого. Фотография подозреваемого все еще могла появиться в семичасовых новостях, если все постараются.


"На какой срок вы хотите арендовать машину, сэр?’


Служащий компании по прокату автомобилей взглянул на женщину, вошедшую вместе с клиентом. Они выглядели усталыми и безжизненными, у них не было настроения отправляться в путешествие, хотя они, по-видимому, собирались это сделать. Клиент только что спросил, действительна ли страховка во всех европейских странах. Те, кто планировал такую поездку, обычно бронировали машину заранее. Они убегали от ревнивого мужа? В любом случае, у мужчины не было внешности донжуана, а у нее не было очарования яркой любовницы. Она не была уродливой, но и хорошенькой тоже не была. Обычная домохозяйка, страдающая алкоголизмом. Они, конечно, тоже не были богатыми или избалованными. На ней было дешевое платье и поношенные туфли-лодочки, на нем - джинсы и выцветший свитер. Их багаж состоял из двух дорожных сумок и чемодана, полного царапин.


- Одной недели вполне достаточно.’


Он поднял брови, но ничего не сказал. Жалоба от недовольного клиента в наши дни была достаточной причиной для получения плохой оценки, и после трех плохих оценок он мог рассчитывать на другую работу.


"Вы платите наличными или картой?’


‘ Наличными.


Может быть, бизнесмен, который тайно встречался со своей девушкой в течение недели? По крайней мере, это объяснило бы, почему он арендовал машину и заплатил наличными. Он позволил клиенту подписать контракт, взял деньги, вручил ключи и пожелал им приятной поездки.


Я кладу ключи в карман, беру дорожные сумки с золотом, улыбаюсь Афродите, потому что счастлив, что между нами снова все наладилось. Как, черт возьми, я мог ее подозревать? Она, блядь, хотела защитить меня от алчности албанцев и поэтому забрала золото и деньги в безопасное место. Жаль только, что бармен все слышал, у меня не было выбора, кроме как ликвидировать его. На этот раз никто его не испортит. У нас все еще есть пятнадцать килограммов золота и более двадцати пяти тысяч евро. Полет на Крит без обнаружения золота в аэропорту невозможен. С другой стороны, путешествие по суше сопряжено с небольшим риском, равно как и поиск лодки в Пирее, чтобы доплыть до Элунды. Машина в условленном месте. Я побаловал себя BMW с откидным верхом, не самой дешевой моделью, но с удовольствием путешествую с Афродитой по стране, где живут боги.


"Ты ведь можешь это видеть, верно?’


"Ты - одна из меня.’


"Что ты хочешь этим сказать?’


- Что ты самый милый мужчина, которого я когда-либо встречала.’


Никто никогда не говорил мне, что я милая, никто никогда не доверял мне так, как моя богиня. Моменты слабости, когда я сомневалась в ней, превращались в неприглядные шрамы.


"Что-то подобное следует отпраздновать.’


Начался дождь, рассеянный свет сумерек вытесняется опускающейся темнотой, и я голоден, жажду еды и жажду ее. Зачем нам спешить? Я неделями обманывал полицию. Так что празднуйте. Я сажусь в машину, включаю зажигание и GPS, нахожу поблизости шикарный ресторан и заказываю столик на двоих.


Злоткрыхбрто посмотрел на фотографию Риты Девитт в рамке, сделанную во время отпуска на каком-то залитом солнцем пляже. Она выглядела неплохо, но и не особенно привлекательно. Ее живот был слишком дряблым, грудь висела слишком низко, у нее был немного двойной подбородок и похабный взгляд. И все же он предпочел бы смотреть на фотографию увядшей женщины в бикини, чем выполнять работу, за которую ему платили. В конце концов, польский доктор был без ума от всех женщин и придирчив только тогда, когда не был пьян. Он положил фотографию обратно.


"Как ты думаешь, Петр? Три месяца или четыре?’


- Говори проще, Злот. Какое отношение эта фотография имеет к Омеру?’


"Я говорю о ебучем содержании этой девушки. Сколько баллов по десятибалльной шкале тебе нужно, чтобы..."


"Ты грязный извращенец, ты это понимаешь? Предположим, я был женщиной и должен был определить содержание твоего траха, тогда ящика было недостаточно. Женщины так с тобой не обращаются, Злот.’


- Легко говорить, Питер. Такая женщина, как Ханнелоре, в безопасности только тогда, когда у других мужчин завязаны глаза. Поверь мне. С этой девушкой у пластического хирурга на какое-то время полно дел.’


- И сейчас тебе тоже не стоит преувеличивать.’


- Тогда присмотритесь к ней повнимательнее.’


Злоткрыхбрто взял фотографию и сунул ее себе под нос. Одного взгляда было достаточно, чтобы он немного поправился.


"Она не похожа на богиню любви, но ты же знаешь, что настоящая красота внутри, верно?’


"Богатые люди также говорят, что деньги не делают вас счастливыми, так почему бы не раздать их бедным?’


- Тогда радуйся, что твоя жена небогата, Злот.’


Вошла Саския, к счастью, она не слышала ни слова из разговора, иначе Бассейн был бы вылизан вдребезги.


"Мы закончили с обследованием окрестностей", - сказала она. "Ты хочешь прочитать фоторепортаж завтра или мне рассказать тебе сейчас?’


Она расставила ноги, уперла руки в бока и воинственно посмотрела на Вана. Все еще молодая и неопытная, она по меньшей мере два раза в неделю раздражалась из-за небрежного отношения своего босса, который имел тенденцию откладывать все, что его не интересовало. Она знала, что он не придает большого значения обследованию окрестностей, но на этот раз она добилась результатов. Четыре человека слышали выстрелы, а двое видели, как подозреваемый и владелец паба звонили в дверь Риты. Один из них видел, как подозреваемый и Рита вышли с двумя дорожными сумками и чемоданом. То, что никто не отреагировал на выстрелы, было нормально. Социальный контроль был концепцией прошлого, сегодня никого не волновало, что происходит во внешнем мире. Молодым людям, которые приставали к кому-либо в автобусе или поезде, больше не нужно было беспокоиться о назойливых свидетелях, безразличие судебной власти заставило всех замолчать.


"Можете ли вы поместить эти события на временную шкалу?’


"Конечно", - Саския взглянула на него. "Подозреваемый и владелец паба прибыли около половины второго, выстрелы прозвучали около двух часов, подозреваемый и Рита Девитт уехали сразу после четырех часов на такси’.


‘ Тогда нам нужно связаться со всеми компаниями такси в этом районе.


"Я уже позвонил. Их высадили на вокзале. Двое коллег сейчас пытаются выяснить, на какой пункт назначения они купили билет. ’


И Ван Ин, и Злоткрыхбрто были впечатлены достигнутыми результатами, поскольку она получила похлопывание по спине от своего босса и влажный поцелуй от возбужденного доктора права.


- И это еще не все. Полиции Антверпена удалось выяснить местонахождение Артана Иллиу, и вы никогда не догадаетесь, что они нашли у него во время обыска.’


"Автомат Калашникова?’


- Нет, трехкилограммовый слиток золота.’


- Десять, - сказал Ван.


Возможно, это был преждевременный вывод, но он поставил месячную зарплату на то, что Золотой слиток был взят из хранилища Зигфрида Воссена, и с этим круг был почти замкнут. Установление личности подозреваемого было вопросом времени. Итак, речь снова шла о деньгах.


"Теперь я могу идти?’


- Иди с миром, девочка, и поздоровайся с Яном и детьми. Увидимся завтра.’


- Обязательно. Увидимся завтра.’


Она развернулась и выпрыгнула, как молодая лань. Злоткрыхбрто посмотрел на нее с восхищением. Его глаза блеснули.


"Вот что я называю хорошенькой девушкой. Устрица: откройте и немедленно съешьте.’


- Тебе повезло, что Ханнелоре тебя не слышит, грязный поляк.’


‘ Лицемерно. Я просто говорю то, что ты думаешь.’


- Да, но не говори пошлостей о Саскии. Оставь меня в покое и делай свою работу.’


- Моя работа закончена, Петр, или ты хочешь, чтобы я вскрыл ее на месте?’


Злоткрыхбрто установил причину и время смерти, осмотрел труп на предмет внешних повреждений и провел поиск материала ДНК под ногтями жертвы. Сотрудники технической разведки тем временем все еще были заняты.


- Сделай это. В конце концов, ты вождь трупов.’


- Питер, ты злишься не потому, что я...


Ван-Ин не хотел больше спорить с поляком или объяснять, как сильно он ценит молодых женщин вроде Саскии. Был ли это возраст или он действительно стал мудрее? Ему становилось все труднее слушать разговоры мачо, не говоря уже о том, чтобы смеяться над ними. Женщины заслуживали большего уважения, а мужчинам пришлось прекратить использовать их перепроизводство гормонов в качестве оправдания для грубых намеков.


- Иди домой и натяни его сама перед зеркалом.’


"Что-то не так?’


Вошел Версавел, он расслышал только последние два предложения.


Злоткрыхбрто пожал плечами, взял свою сумку и приготовился уходить.


"Я думаю, тебе лучше вызвать электрика", - сказал он в дверях. "Что-то или кто-то замкнул мозг твоего друга. До свидания’.


Злоткрыхбрто вышел с высоко поднятой головой, хотя слова Питера Ван Ина произвели на него глубокое впечатление. Хуже всего то, что он был прав. Женщины заслуживают лучшего. Версавел посмотрел ему вслед, комната, казалось, наполнилась парами бензина. Одной искры было достаточно, чтобы все взлетело на воздух, он не задавал никаких вопросов. Зачем ему это? Новость, которую он только что получил, была гораздо важнее глупого спора о том, кому разрешено дрочить перед зеркалом.


Мы с Афродитой подходим к столику без десяти семь. Официант, пожилой мужчина в безукоризненном костюме с галстуком-бабочкой, вручает нам визитку и кратко описывает предложения. Никто из нас не бывает в дорогих ресторанах, редко или вообще никогда. Официант мог бы говорить по-китайски. Что мы должны представить себе в Вагю, белуге, шиитаке, дульсе и джамболане?


- Сначала выпьем аперитив, - говорю я. - Для меня старый портвейн, а для мадам...


‘То же самое’.


Официант деликатно улыбается и исчезает.


"Что ты возьмешь позже?" - спрашивает Афродита.


Я открываю карточку и позволяю своему взгляду мимолетно скользнуть по блюдам. Я выбираю то, что знаю: устрицы и что-нибудь с крупными креветками. Официанту требуется больше десяти минут, чтобы вернуться с серебряным подносом. Он ставит бокалы с закуской на стол и спрашивает, сделали ли мы выбор. Я заказываю, не смея ничего сказать о портвейне, который, как мне кажется, на самом деле не красный. Мы поднимаем бокалы и провозглашаем наше будущее. Мне требуются усилия и определенная ловкость, чтобы не опустошить стакан, дно которого видно сквозь портвейн, сразу.


- Извините, мне нужно в ванную.’


Человеку могло бы показаться, что для открытия двенадцати устриц не требуется много времени, однажды я видел, как кто-то на рыбном рынке сделал это менее чем за пять минут, в знаменитом ресторане, вероятно, ждут, пока ракообразные откроются добровольно, мы сидим здесь уже чертовы полчаса, и нам ничего не дали поесть.


- Я тоже, - шепчет она.


В обычном ресторане есть таблички с пиктограммами, которые направляют невежественных гостей в туалет, в звездном ресторане нет места для этой тревожной вывески, вам приходится обращаться к официанту, который затем любезно объясняет, куда вы можете обратиться со своим сообщением. Я поднимаюсь по лестнице на первый этаж, чуть не спотыкаясь о персидский ковер, прежде чем попадаю в прицел туалетной комнаты. Секция слева предназначена для мужчин. Четыре блестящих писсуара и две двери для тех, кто хочет оставить после себя более важное сообщение. Есть даже телевизор для джентльменов, которым нужно еще немного времени, чтобы опорожнить мочевой пузырь. Молодая женщина смотрит на меня из студии новостей, и внезапно я вижу свою фотографию с надписью "разыскивается’ над ней. Я так пугаюсь, что мочусь на пальцы. Сколько у нас времени, прежде чем кто-нибудь меня узнает? Я выхожу из туалета, не помыв рук, пытаюсь спуститься по лестнице как можно более достойно, но тем временем чудо свершилось. Устрицы на столе.


"Нам нужно выбираться отсюда, милая.’


Она недоверчиво смотрит на меня, пока я не рассказываю, что видел в туалете, но она не паникует.


"Тебе не кажется, что это будет заметно, если мы сейчас же сломя голову уедем?’


Если полиция уже знала, кто убил владельца паба, то, конечно, не прошло бы много времени, прежде чем они выследили бы их. Быстрый арест избавил бы ее от многих неприятностей, и она всегда могла объяснить, что он заставил ее пойти с ним. Жаль только золота, но, возможно, нужно было поправить другой рукав.


"Я закончу через пять минут", - говорит Афродита, берет одну из вилок и накалывает на нее устрицу.


"Хорошо, я тем временем заплачу.’


Официант не показывает, что он мне не верит, когда я говорю ему, что мне срочно нужно уходить, он принимает щедрые чаевые, которые я ему дал, со скромной улыбкой.


"Вам не о чем беспокоиться, сэр", - почти безостановочно повторяет он. "Мы чаще сталкиваемся с такого рода чрезвычайными ситуациями.’


- В любом случае, спасибо вам.’


Афродита сдержала свое слово. Она съела не только своих устриц, но и моих.


"Куда мы сейчас направляемся?’


‘Я пока не знаю’.


До французской границы еще пятьдесят километров, но будем ли мы там в безопасности? И сколько времени им потребуется, чтобы найти нас на Крите? Есть ли другой вариант? С пятнадцатью килограммами золота предстоит многое решить, и в мире все еще есть множество стран, которые не подписали договор об экстрадиции с Бельгией. Я понимаю, что потребуется время, чтобы организовать что-то подобное, но время продается, и пока я все организовал идеально. Демоны прошлых лет мертвы, я победил их.


Светлые волосы Летиции Воссен были собраны в конский хвост, что делало ее еще моложе. Офицер, который проводил ее внутрь, восхищенно посмотрел на ее задницу, когда она проходила мимо.


"Мисс Воссен хочет рассказать нам кое-что о подозреваемом", - сказал Версавел.


"Садись.’


Ван Ин предложил ей стул и спросил, не хочет ли она чего-нибудь выпить, вспоминая о ссоре со Злоткрыхбрто. Летиция была восхитительным созданием, девушкой, которую каждый мужчина хотел заполучить в свою постель, молодой желанной женщиной, которая могла бы побудить многих хороших семьянинов убить собственную жену в обмен на ее благосклонность. Он с трудом мог поверить, что несколько лет назад у него могли быть те же мысли, что и у польского врача.


"Я только что видела Джастина по телевизору", - спокойно сказала она. "Я не знала, что он..."


- Кто такой Джастин? - спросил я.


"Джастин Де Уайлд, сын Люка Де Уайлда, брата убитого Роберта Де Уайлда", - сказал Версавел, который уже знал часть правды.


"Знаем ли мы их?’


- Люк Де Уайлд бросил свою жену, когда Джастину было тринадцать.’


From In подошел к табличке, на которой были указаны имена всех членов семьи Воссен и Девильде. Альберт Девильде, герой Сопротивления, был женат на Маргарите Бувенс. У них было трое общих сыновей. Марк, старший, родился в 1939 году и эмигрировал за границу в начале 1960-х. Недавно убитый Роберт был родом из 1941 года, а Люк, самый младший, родился в 1944 году, через несколько месяцев после того, как его отца перевели в Бриндонк, где он был застрелен три недели спустя.


- Ладно, теперь я вспомнил. Но какое отношение Джастин имеет к этому делу?’


"Все, или, по крайней мере, почти все", - ответила Летиция. "У вас есть время, капитан?’


Ван-Ин посмотрел на часы: было без пяти восемь, а он почти ничего не ел.


- Одну минутку.’


Он позвонил Ханнелоре и спросил, не могла бы она нанять няню, потому что хотел, чтобы она сама услышала, что скажет Летиция Фокс. Она не возражала, потому что ей было так же любопытно, как и ему.


- Мне кажется, ресторан - лучшее место, чтобы послушать вашу историю, чем этот унылый бункер, мисс Фокс.’


"Грустно - подходящее слово для того, что я должна сказать, комиссар", - скромно сказала она.


"Мы не можем выставлять полицейских на каждом углу улицы", - политики использовали этот аргумент, чтобы заставить замолчать обеспокоенных граждан. Сегодня те же самые политики признали, что больше синего цвета на улицах действительно сработало. Результатом этого изменения менталитета стало то, что два офицера местной полиции Кортрейка по-прежнему разъезжали по городу, вместо того чтобы пить кофе с коллегами в офисе.


Я стою неподвижно перед светофором, когда один из полицейских замечает меня, узнает и подает сигнал тревоги. Однако неповоротливая полицейская машина не идет ни в какое сравнение с обтекаемым кабриолетом BMW. Я дам тебе газу до того, как загорится зеленый.


- Подожди. Я собираюсь стряхнуть их.’


Возможно, я обрел уверенность в последние недели, но это не делает меня лучшим водителем, несмотря на все технические приспособления, которыми оснащена машина. Не имеет значения, если я сойду с пути. Афродита подносит руки к глазам, но ничего не говорит.


Менее чем через пять минут полицейские машины из соседних зон отправились в погоню за черным BMW с откидным верхом и номерным знаком DSQ 746. Другие команды перекрывают все дороги к французской границе.


Ханнелоре вошла в ресторан последней, извинилась за то, что так долго не приходила, и села рядом с ван-Ином.


- У вас тоже есть стейк или вы предпочитаете что-нибудь другое?


- Стейк подойдет, - сказала Ханнелоре.


Она, как и Ван ин Эн Версавел, почти ничего не ела. Сочный стейк с большим количеством грибного соуса и картофелем фри был идеальным способом избавиться от болезненных ощущений в желудке.


"Мне начинать сейчас или подождать, пока мы закончим есть?’


"Желательно сейчас", - сказал Ван.


Летиция кивнула, сделала глоток воды и задумалась, правильно ли она приняла решение, но сейчас было уже слишком поздно что-либо отвечать. Кстати, давно пора было положить конец вражде, которая десятилетиями разделяла две семьи, и страданиям, которые были порождены ею.


"У меня есть история моего отца", - сказала она. "Он рассказал мне, когда был в здравом уме. Вражда между нашей семьей и семейством Деуайлд долгое время была занозой в его боку. Бог знает, сколько попыток он предпринял, чтобы убедить их подвести черту под прошлым. Ему это так и не удалось, потому что, с одной стороны, дядя Баренд, Зигфрид и тетя Лена, а с другой - сыновья Альберта Девильде пресекали в зародыше любые попытки примирения, утверждая, что честь семьи неприкосновенна. Но папа не сдавался. Он искал контакта с внуками в надежде, что они прислушаются к нему. Так я познакомился с Джастином Девайлдом и Брехтом Сейнхейвом, двумя изгоями, запятнавшими честь семьи.’


- Опорочил честь семьи, - недоверчиво повторил Ван. - Мы ведь больше не живем в девятнадцатом веке, не так ли?


"Здесь замешаны и деньги", - сказала Летиция.


"Это звучит гораздо правдоподобнее.’


"Не путай нас, Питер. Сначала я хочу знать, почему от Джастина Девайлда и Брехта Сейнхейва отреклись.’


"Люк, отец Джастина, бросил свою семью ради другой женщины. Мать Джастина сильно пристрастилась к алкоголю и допилась до смерти. Семья разорвала все контакты с Люком, его бывшую жену похоронили в ее родной деревне, а Джастин оказался в лечебном учреждении, где, кстати, я впервые с ним познакомился.’


"У вас был хороший контакт с ним?’


Летиция пожала плечами. На протяжении многих лет она навещала его раз в неделю, но так и не обнаружила, что ее попытки пообщаться с ним что-то дали. Для нее Джастин был тихим, застенчивым мальчиком, попавшим в ловушку мира, который он не мог контролировать.


"Что такое хороший контакт? Он был умен, и позже я узнала, что благодаря лекарствам он мог вести вполне нормальную жизнь, но я никогда не чувствовала, что он ценит мои еженедельные визиты.’


"При всем моем уважении, мисс Фокс, но я не могу поверить, что Джастин убил двух человек именно из-за этого. Это также не объясняет, почему Зигфрид Воссен застрелил Роберта Де Уайлда.’


"Я этого тоже не утверждаю. Я думаю, что это гораздо глубже, но вы должны спросить Брехта. Я думаю, он знает, как разветвляется ножка.’


- Брехт Сейнхейв, незаконнорожденный сын Баренда Воссена?


"Он тоже гей.’


"Какое это имеет к делу отношение?" - спросил ранний Версавел.


"Аккуратные, консервативные семьи не любят геев, хуже того, они стыдятся этого, замыкаются в себе до смерти. Кстати, вы знаете, почему Марк Девайлд в то время уехал за границу?’


- Напомни, кто такой Марк Девильд?’


"Старший сын героя Сопротивления", - сказал Версавел. "Он тоже был геем?’


"Как ты можешь догадываться", - сказала она со слабой улыбкой. "Я думаю, Брехт даже общался с ним.’


- Подождите минутку, боюсь, я больше не могу за вами следить.’


- Я расскажу вам то, что знаю, капитан. Ваша задача - выяснить, есть ли связь между убийствами и ориентацией Брехта Сейнхейва и Марка Девайлда.’


- Ты сказал, что все дело в деньгах.’


"До войны семья Девильде была богатой, семья Воссен - бедной. После войны все было наоборот. Таким образом, убитый Роберт Де Уайлд всю свою жизнь пытался доказать, что наша семья сколотила состояние неприличным образом.’


"Может быть, именно поэтому он был убит.’


"Возможно", - сказала Летиция. ‘Я уверена, что мой отец мог бы ответить на ваши вопросы лучше, чем я, но..."


"Сейнхейв еще не сошла с ума.’


"Нет, но я не знаю, как много ему известно. Я приоткрываю двери только потому, что верю, что этой печальной истории должен прийти конец.’


"Тогда почему ты не доверилась НАМ раньше?’


"Потому что я не знала, что Джастин был в этом замешан.’


- Что ж, - сказал Ван. - Никто не может винить тебя.’


Рассказ о Летиции действительно открыл двери, но в значительной степени вопрос заключался в том, что они могли бы сделать с этой информацией. Цвета акварели все еще были смешанными. Сейнхейв была единственной, кто все еще мог внести ясность в это темное дело.


- У меня есть еще один вопрос, мисс Фокс.’


- Сделайте одолжение, комиссар, пожалуйста, не называйте меня больше мисс Фокс.’


"Нет проблем", - сказал ван-Ин, который сам не знал, почему все время называл ее мисс Фокс.


‘ Ваш отец ранее контактировал с Алексом Проотом и / или Марком Девриендтом?


- Да, - твердо сказала она. - Но он отправил их обоих на улицу.’


- Из-за предложений, которые они сделали?’


"Да", - вздохнула она. "У нашей семьи много денег, которым запрещено появляться на свет, до недавнего времени это не было проблемой, но поскольку налоговые органы безжалостно выслеживают людей с черными деньгами, все ищут выход’.


- Значит, Проот и Девриендт - профессиональные прачки?


"Вот к чему все сводится. Они предлагают свои услуги всем, кто попал в беду. Налоговик оставляет Проута в покое из-за его должности и из-за того, что он слишком много знает, Девриендт неприкосновенен. Они оба думают, что они выше закона.’


"Так ты и это знал?’


"Я не единственный, кто знает, что задумали эти двое, и я уверен, что мой отец поджег бы их голени, но этого нельзя было допустить.’


"Я завидую тебе, Летиция", - сказала Ханнелоре. "Приятно слышать, что все еще существуют справедливые судьи. Просто жаль, что твой папа этого больше не понимает.’


Она встала, поцеловала Летицию, думая о Добыче. Ублюдок.


"Мы не можем свернуть с нашего пути", - кричит Афродита.


Мигающие огни окрашивают горизонт в синий цвет. Сеть медленно закрывается. Это вопрос нескольких минут, прежде чем мы застрянем. Я в отчаянии оглядываюсь вокруг, потому что понимаю, что она права. Выхода нет. Они заберут меня и запрут, кто знает, на всю оставшуюся жизнь. Мысль о жизни без Афродиты невыносима. Мне нужно найти решение, но время поджимает. Мигающие огни становятся все ближе и ближе. Черт возьми. Я беру пистолет, останавливаю затвор и приставляю дуло к виску. Афродита позолоченная. Я закрываю глаза, зная, что меня отделяют всего секунды от вечности.


OceanofPDF.com


15


"Не надо.’


Она хватает меня за руку, отводит пистолет. Я напуган. Синие мигающие огни возвращают меня к реальности. То же презрение к смерти, которое почти довело меня до отчаяния, заставляет меня снова насторожиться. Не сдавайся. Я оглядываюсь по сторонам, как хищник в клетке, завожу двигатель и еду на мигалки с визгом шин. Курс на столкновение. Мне больше все равно.


- Вот! - вдруг зовет она.


Она указывает на светящийся силуэт окна на левой стороне дороги. Я действую не задумываясь, резко поворачиваю руль. BMW стоит на своем. задний состав немного буксует, кузов поскрипывает, шины поскрипывают, но мы держим курс. Силуэт со светящимся окном оказывается просторной виллой, которую до сих пор редко строят из-за дороговизны, замком, где Рыцарь и его принцесса могут укрыться. Я распахиваю дверцу, хватаю дорожные сумки, выпрыгиваю из машины и бегу к входной двери. Два обеспокоенных лица смотрят на меня из-за освещенного окна. Я не утруждаю себя звонком, двух пуль достаточно, чтобы сломать замок входной двери. Я пинком открываю дверь, беру Афродиту за руку. Двое с расстроенными лицами пытаются сбежать по лестнице. Выстрел в воздух заставляет их окаменеть.


- Делай, как я говорю, и с тобой ничего не случится.’


Мужчина, я его откуда-то знаю, покорно поднимает руки вверх. Женщина прячется за ним. Я вижу только ее скрюченные пальцы на его плече.


"Иди сюда’.


Я размахиваю пистолетом. Мужчина повинуется. Он соскальзывает вниз по лестнице. Женщина остается сиротой. Она не смеет пошевелиться, прижимает руки к животу, словно защищаясь.


- Отнеси ее в гостиную и найди что-нибудь, чем можно ее перевязать.’


Это звучит несущественно, но никто не протестует. Афродита берет женщину за руку и ведет ее вниз. Я веду мужчину к входной двери дулом пистолета. Как раз вовремя. Двое полицейских укрылись за своей припаркованной машиной, ожидая подкрепления.


- Если ты что-нибудь сделаешь, я убью старика.’


Ответа нет, но они и не собираются ничего предпринимать. Я отступаю, закрываю входную дверь.


"Чего ты хочешь от нас?" - спрашивает старик.


- Ничего, - отвечаю я.


Женщина сидит на стуле в гостиной, заложив руки за спину, ее кисти связаны шнуром от торшера. Я приказываю мужчине сесть, спрашиваю Афродиту, может ли она еще украсить что-нибудь, чтобы связать его, а затем задергиваю шторы. А теперь? Брать людей в заложники легко, выйти сухим из воды практически невозможно. Они пришлют переговорщика, чтобы убедить меня освободить заложников, а если они этого не сделают, нападение гарантировано. Это вопрос времени, когда они попытаются связаться с нами, я намерен провести это время с максимальной пользой. Должен быть способ сбежать.


"Отпусти мою жену.’


Старик говорит мягко, но его голос звучит властно. Его яркие глаза смотрят на меня навязчиво, как будто не терпят противоречий. Где я видел этого парня раньше?


"Я не могу этого допустить.’


"Моя жена больна.’


- Тогда вызовите врача.’


Звонит сотовый телефон. Я смотрю на Афродиту. Она пожимает плечами. Я пытаюсь уловить звук.


"Мой телефон на кухне", - говорит старик.


"Иди и приведи его.’


Я демонстративно направляю ствол своего пистолета на женщину, хотя знаю, что мужчина не предпримет попытки сбежать. Я слышу, как он здоровается.


"Это для тебя", - говорит он.


Он передает мне самолет и садится на стул рядом со своей женой. Я соединяю с комиссаром. Он спрашивает, все ли в порядке. Я ничего не отвечаю. Переговоры начались. Я уверен, что они сделают все, чтобы не разозлить меня и завоевать мое доверие. Их методы работы прозрачны, но я готов подыграть.


"Дом окружен, мистер Девайлд. У вас нет выхода. Тем временем, что мы можем для вас сделать?’


- Пока ничего, - говорю я.


"Что ты планируешь?’


- Перезвони мне через час. Если ты что-нибудь предпримешь, я застрелю одного из заложников. Полагаю, ты уже знаешь, что я не шучу.’


‘ Ладно. Увидимся через час.


"Наш друг взял в заложники пару человек", - сказал Версавел.


Он сунул мобильник в карман, отпил глоток кофе. Ван-Ин только что оплатил счет, и они собирались идти домой. Летиция, уже успевшая надеть пальто, вернулась по своим ступенькам.


"Ты же не это имеешь в виду", - сказала она.


Версавел неловко огляделся по сторонам, потому что главный комиссар Даффел настоятельно просил его пока не предавать это дело огласке и уж точно не говорить ни слова о личности этой пары. Летиции было позволено казаться заслуживающей доверия, она была гражданкой, а граждане не обязаны соблюдать профессиональную тайну.


- Что-то не так, Гвидо?’


"Нет, Ханна. Я расскажу тебе позже. Хочешь еще выпить?’


Ханнелоре изумленно посмотрела на Вана. Было уже довольно поздно, и Версавел предложил выпить еще не только ей, но она все равно согласилась.


Летиция осталась стоять, хотя явно чувствовала, что они предпочли бы, чтобы она ушла.


- Я понимаю, ты хочешь побыть одна, но я думаю, что должен знать, что происходит, после всего, что я тебе рассказал.’


Все оставалось тихо, но она не собиралась уходить, пока Ханнелоре не связала себя узами брака.


"Я думаю, Летиция права", - твердо сказала она. "Скажи мне, Гвидо.’


"Это касается Ивана Лемэра и его жены.’


- Премьер-министр?’


"Сст’.


- Вы хотели заказать что-нибудь еще?


Официант не подозревал ни о каком вреде. Он знал, что ван-ин и Версавел работают в детективном агентстве, и подслушал часть их разговора, но им не о чем было беспокоиться. Последнего он не слышал.


"У нас еще есть время?’


"Думаю, да", - сказал Версавел. "Двое переговорщиков уже в пути, я не думаю, что они нас хватятся.’


Улица, на которой жил премьер-министр, была герметично перекрыта с обеих сторон. Только что прибыли две группы специального назначения Федеральной полиции, и министр внутренних дел, который также прибыл тем временем, курил сигарету в своей машине. Его единственной заботой было как можно дольше сохранять в секрете новость о том, что премьер-министр и его жена находятся в заложниках. Ему не разрешалось думать о том, что его ждет, если с премьер-министром что-то случится. Страна находилась на грани банкротства, смерть премьер-министра вызвала бы политический обвал, последствия которого вряд ли можно было предвидеть, поскольку внутри его партии не было приемлемого преемника. Он нервно затянулся, затушил наполовину выкуренную сигарету в пепельнице, вышел и направился к комиссару, который в данный момент был главным.


"Он уже объявил о своих требованиях?’


‘Нет’.


"Это обычное дело?’


‘Нет’.


"Чего он хочет?’


Министру внутренних дел было смерти подобно то, что захватчиком заложников двигали политические мотивы, потому что соглашение, недавно заключенное правящими партиями, содержало ряд сомнительных соглашений, которые, если бы они были обнародованы, означали бы похоронный звон по хрупкому большинству.


"Что мы знаем об этом парне?’


- Его зовут Джастин Девайлд, и он замешан в деле об убийстве в Брюгге.


- Обычный убийца.’


Это прозвучало как облегчение. Министр нервно закурил еще одну сигарету. Он был относительно новичком в политике, его самый надежный советник был в отпуске и в настоящее время недоступен. Любая ошибка могла стоить ему репутации и головы.


- А есть обычные убийцы?’


"Ты должен знать это лучше, чем я.’


Комиссар извинился, хотя министр внутренних дел представлял партию, которую он ненавидел, но лучше было не бросать вызов судьбе. У новомодных политиков были длинные пальцы на ногах и больше власти, чем они хотели признать. Он хотел произвести хорошее впечатление.


"Я не занимаюсь этим вопросом, господин министр.’


- Тогда кто же?


- Комиссар полиции Брюгге.


"Разве он еще не там?’


"Нет, но я думаю, что он уже в пути.’


В гостиной тихо. Афродита стоит у окна, выглядывая в щелку между занавесками. Количество полицейских машин увеличивается с каждой минутой, крепкие мужчины в синих комбинезонах проплывают с тяжелыми сундуками, а вдалеке слышится гул вертолета. Это похоже на сцену из американского полицейского фильма, на самом деле все это довольно захватывающе. Жена немного ошеломлена, муж пытается мягко подбодрить ее.


"Вы хотите развязать мою жену? Три месяца назад она перенесла серьезную операцию, и у нее диабет. Вы меня поняли, верно?’


Я узнаю его, когда он говорит: "Ты поймал меня, не так ли?’ скажи. Как удачно. Я не мог бы попасть лучше. В ситуациях с захватом заложников обычно не идут на уступки, но что, если заложником является премьер-министр? Каждый бельгиец может быть равен перед законом, я не могу представить, что другая сторона не приложит все усилия, чтобы вернуть его целым и невредимым, даже если им придется сделать для этого исключение.


"Вы не хотите развязать мадам и убедиться, что она получит свое лекарство?’


"Конечно", - говорит Афродита.


Премьер-министр благодарно кивает. Снова становится тихо. Я смотрю на часы: до звонка комиссара еще шесть минут. Остается тишина, пока ровно через шесть минут не звонит мобильный телефон премьер-министра.


"С вами хочет поговорить министр внутренних дел", - сказал он.


‘ Алло. Я разговариваю с мистером Де Уайлдом?


‘Хорошо’.


Я никогда не разговаривал с министром, за исключением премьер-министра, когда я еще не знал, что он премьер-министр. Не могу отрицать, что это тешит мое тщеславие.


"Можем ли мы договориться?’


- Может быть, - сказал я выжидающе.


- Могу я сделать вам предложение?’


Министр внутренних дел знал, что пройдет совсем немного времени, прежде чем пресса пронюхает о захвате заложников, и это дало ему уникальную возможность представить себя сильным, храбрым, альтруистичным государственным чиновником.


‘ Я кандидат на место премьер-министра и его жены. Что вы об этом думаете, мистер Де Уайлд?


Я думаю, что это глупое предложение. Почему я должен менять премьер-министра и его жену на обычного министра? Если не... в голову приходит блестящая идея.


"Ты можешь занять место жены премьер-министра.’


Комиссар пытался убедить министра, что такой обмен на самом деле не имеет смысла и что для него было бы лучше предоставить переговоры специалистам. Безрезультатно. Решение министра внутренних дел было зафиксировано.


- Ты подходишь один и безоружный к парадной двери и ждешь там знака.’


Я никогда не думал, что министр согласится на мои условия. Даже премьер-министр выглядит сомневающимся. Что, черт возьми, этот помешанный на СМИ идиот хотел доказать? Политика может казаться ему игрой, это была горькая серьезность. С другой стороны, он чувствовал бы себя намного спокойнее, когда его жена была в безопасности. Следовательно, этот героизм был сердечно одобрен его министром внутренних дел.


"Я уже иду.’


Я открываю дверь в гостиную, встаю в дверном проеме, откуда могу следить как за заложниками, так и за входной дверью. Афродита остается у окна.


"Он у двери", - говорит она.


Я зову его войти. Входная дверь медленно открывается. Священник поднимает руки вверх, когда я направляю на него пистолет.


- Закрой дверь и раздевайся.’


"Что ты на это скажешь?"


- Закрой дверь и разденься. Я хочу убедиться, что ты не вооружен.’


"Вы должны позволить жене премьер-министра уйти первой.’


‘ Нет. Если вы немедленно не подчинитесь, обмен не состоится.


Министр внутренних дел кивнул, закрыл входную дверь, а затем медленно разделся. На самом деле он не атлетически сложен, многочисленные званые обеды явно наложили свой отпечаток. Становится еще более неловко, когда я позволяю ему снять нижнее белье, я наслаждаюсь каждой секундой. Кто бы осмелился подумать две недели назад, что я могу приказать священнику раздеться? Я даю ему немного постоять, прежде чем велю ему снова одеться.


Проходите и садитесь рядом с премьер-министром. У нас есть еще одна веревка, чтобы связать его?’


"Вы забываете о назначении", - говорит премьер-министр.


- Какое назначение? Вы же не верите, что я променяю вашу жену на министра? Присутствие второго превосходительства может только укрепить мое положение, запасного человека на случай, если мне придется подавать пример.’


Количество агентов растет. Вся территория оцеплена плотными заборами, снайперы заняли свои позиции, подразделения специального назначения проинструктированы, вертолет висит над нами, как шумная птица. Я уверен, что они исчерпают все другие варианты, прежде чем будет отдан приказ штурмовать виллу и спасать заложников. Я достану мобильный телефон премьер-министра, проверю контакты. Под буквой "П" приведен длинный список имен журналистов. Я назову два знакомых имени и расскажу им, что происходит. Остальное теперь пойдет само собой.


Ван-Ин закурил сигарету, огляделся. Вилла премьер-министра была залита светом четырех мощных прожекторов, там стояли палатки и было организовано питание, как будто готовились к длительной осаде. Руководство теперь находилось в руках некоего Бонтинка.


‘ Я комиссар Департамента специальных расследований, старший инспектор Версавел и следственный судья Мартенс. Мы расследуем дело Джастина Девайлда.


Бонтинк был невысоким мускулистым мужчиной лет пятидесяти с небольшим, с острым, как бритва, взглядом и мощным рукопожатием. Он приветствовал их широкой улыбкой.


‘ Тогда, возможно, вы сможете предоставить нам полезную информацию о захватившем заложника.


Ван-ин понятия не имел, какое звание занимал Бонтин, но его веселый прямой подход сразу же сделал его симпатичным. Он привел их в палатку, оборудованную как командный пункт. Там была табличка с подробной картой района, поэтажным планом виллы, металлическим раскладным столом, стульями, кофеваркой и холодильником. Двое мужчин в штатском что-то наигрывали на ноутбуке. Энергию обеспечивал небольшой генератор.


- Входите и устраивайтесь поудобнее. Кофе?’


Бонтин вел себя как идеальный хозяин. Ни капли нервов, ни малейшего следа стресса. Ван-Ин рассказал ему все, что они знали о Джастине Девайлде и о том, что произошло за последнюю неделю.


- Значит, он способен хладнокровно застрелить кого-то.’


‘ Действительно. Я думаю, что у него также психическое расстройство.


"Каковы его мотивы?’


‘ Мы еще не выяснили, но это имеет прямое отношение к старой семейной вражде. Мы как раз собирались допросить ключевого свидетеля, когда стало известно, что Де Уайлд взял в заложники премьер-министра и его жену.’


"И министр внутренних дел. Этот дурак пытался заключить сделку с захватчиком заложников, ни с кем не посоветовавшись. Они должны запереть всех этих эгоистов в зоопарке на неделю. Избалованные сопляки.’


- Не открывай мне рот, - рассмеялся Ван.


Редко случалось, чтобы с кем-то что-то сходилось сразу. У Ханнелоре сложилось впечатление, что ван-ин и Бонтин знали друг друга много лет.


‘ Поступил звонок от захватчика заложников.


Вошел комиссар, который первым взял на себя ответственность, и дал Бонтинку сотовый телефон.


"Чего он хочет?’


"Поговорите с кем-нибудь, кто может обсудить его требования.’


Бонтин включил сотовый телефон на громкую связь, поприветствовал захватчика заложников словами "Добрый вечер, мистер Девайлд" и спросил, что он может для него сделать.


‘Я хочу, чтобы вы передавали дневные и ночные изображения дома и его окрестностей на компьютер премьер-министра, мне также нужны приборы ночного видения, взрывчатка, детонаторы, два пистолета и легкий армейский бронированный автомобиль’.


"Мы можем упорядочить изображения, я не могу определиться с остальным.’


- У тебя есть шесть часов.’


Бонтин покачал головой. У него были различные учебные курсы о том, как вести себя в ситуации с заложниками, на этот счет были составлены сценарии и правила, но каждый раз все было по-разному. Было еще слишком рано для нападения, захвативший заложников был еще слишком здоров и пока не угрожал никого застрелить, если его требования не будут выполнены.


"Я думаю, у нас будет спокойная ночь", - сказал он с определенным колоритом. Тепловые датчики уже прибыли?’


"Я думаю, да", - сказал один из его сотрудников.


- Установи их и держи меня в курсе развития событий. Полагаю, они останутся в той же комнате, но никогда не знаешь, что задумали эти сумасшедшие.’


Шанс на то, что кто-то сможет выбраться с виллы незамеченным, был почти нулевым, потому что в дополнение к тепловым детекторам у них были инфракрасные камеры, очки ночного видения, направленные микрофоны, улавливающие каждый звук, и два взвода обученных людей, которые могли вмешаться при малейшем колебании.


"Пресса тоже там", - сказал комиссар.


- Отправь туда Вилли. Он держит их под контролем.’


Вилли много лет был представителем франкоговорящего министра, он знал, что такое удар кнута. Общение с прессой было важным и полезным до тех пор, пока они контролировали предоставляемую информацию, и худшее, что могло с ними случиться, - это то, что какому-нибудь амбициозному пресс-мушкетеру удалось проникнуть за периметр.


- И убедись, что периметр охраняет достаточное количество людей.’


"Значит, никаких действий пока не будет", - сказал Ван.


- Нет, если, конечно, Девайлд сам что-нибудь не предпримет. А пока, не могли бы вы дать мне больше информации о нем? Чем лучше мы информированы, тем легче нам манипулировать им. В конце концов, все это вопрос психологии. Он знает, что окончательного решения его проблемы нет, и мы знаем, что нам придется пойти на уступки.’


Ван-Ин посмотрел на часы. Была почти полночь, но время поджимало. Он попросил Версавела позвонить Брехту Сейнхейву.


Вероятно, они никогда не нашли адрес Сейнхейва без gps, к скромному дому, который он унаследовал от своей матери и где он жил с момента убийства своего биологического отца, можно было добраться только по ухабистой неосвещенной грунтовой дороге. Прямоугольное пятно света, исходящее из окна, было единственным маяком, по которому Версавел мог ориентироваться. Дом, в котором долгое время никто не жил, выглядел обветшалым и в плохом состоянии. Узкий тротуар вдоль фасада зарос сорняками. Ван-Ин воспользовался фонариком из своего мобильного телефона, чтобы найти дверной звонок. Чуть дальше стояли ржавый велосипед и бочка из-под масла, служившая резервуаром для дождевой воды.


"Мы очень признательны, что вы согласились принять нас так поздно", - сказал Ван-ин, когда Брехт открыл дверь и пригласил их войти. Повсюду была пыль, а пол покрылся тусклыми пятнами, но там было уютно. Внушительные модели chesterfields едва помещались в ограниченном пространстве, но они были удобными, а потертая кожа перенесла их на столетие назад во времени.


"Мы не собираемся беспокоить вас дольше, чем необходимо", - сказал Ван. "Это касается Джастина Де Уайлда. Мы знаем от Летиции, что вы тот человек, который может рассказать о нем больше. ‘


Он рассказал мне, что произошло сегодня вечером. Брехт подождал, пока объявят Ван-Ина, прежде чем встать и пойти на кухню. Он вернулся с бутылочкой Эликсира д'Анвер и четырьмя крошечными стаканчиками. Версавел и Ханнелоре сразу дали понять, что не хотят ничего хорошего, Ван-ин позволил ему разлить по бокалам, прежде чем он что-либо сказал. Брехт едва ответил. Он сделал глоток и задумчиво посмотрел перед собой. Джастин явно переигрывал, он был загнан в угол, и это был вопрос времени, когда правда выйдет наружу. Зачем заставлять их молчать дальше? Винить его было не в чем. Наоборот. Джастин справился с грязной работой, ему удалось спасти свое изувеченное тело. Делало ли это его трусом? Нет. Он принял правильное решение не ввязываться в мрачную драму. Он проглотил свою гордость, и она не снесла ему яиц. Наследия его биологического отца было достаточно, чтобы вести беззаботную жизнь в месте, где на него еще никто не показывал пальцем.


"Она сказала, что вы могли бы рассказать нам больше", - настаивал Ван.


"Это она так сказала?’


Летиция была неописуемым листком, наряду со своим отцом единственным в семье с чистыми руками. Она спасла его от большего зла, Джастин отбросил ее совет на ветер.


"Время поджимает, мистер Сейнхейв. На карту поставлены жизни трех человек. Приветствуется любая информация, связанная с Джастином. Мы знаем, что он оставил после себя тяжелое наследие, что события прошлого повлияли на его умственные способности, но мы должны использовать все возможные способы, чтобы переубедить его.’


Семья Воссен пыталась уничтожить семью Девильде. Все началось во время Второй мировой войны, и после этого страдания так и не прекратились.


"Мы уже знали это", - ответил Ван с некоторым волнением. "Вопрос в том, почему кто-то вроде Джастина проявил инициативу, чтобы отомстить спустя три поколения.’


Брехт грустно улыбнулся, осушил свой бокал и тут же снова наполнил его. Он задавал себе этот вопрос несколько раз.


"Ответ кроется в Элунде.’


- Элунда? - спросил я.


- Портовый город на Крите. Между прочим, я полагаю, вы также знаете, что Марк, старший сын Альберта Де Уайлда, был геем, как и я.


"Да, мы это знаем", - сказал Ван.


"Марк недавно умер в Элунде, но его друг все еще жив. Я познакомился с ним несколько месяцев назад, и, полагаю, после этого он связался с Джастином.’


- Чтобы отомстить?’


"Семья Воссен была источником разочарования для Марка из-за того, что Дидерик Воссен сделал с его отцом, и он был зол на своего брата, который отверг его из-за его ориентации. Всю свою жизнь Марк пытался дискредитировать семью Фокс и отомстить своему брату Роберту, но ему это так и не удалось.’


"Так вот почему друг Марка связался с тобой, а затем с Джастином?’


"Я думаю, что да. Я ублюдок и гей, Джастин был легкой добычей. И, конечно же, есть шкатулка.’


‘ Коробка. Какая коробка?


"Марк тщательно изучил прошлое семьи Воссен и своей собственной семьи. Он хранил все компрометирующие документы об этом в шкатулке. Это все, что я знаю’.


Ван-Ин инстинктивно зажег сигарету, не спросив, можно ли ему курить внутри, и сделал глоток сладкого ликера. Это была любопытная история, но не очень поучительная. Это действительно объясняло, почему был убит Роберт Де Уайлд.


"Лена знает об этом больше?’


"Я так не думаю. Лена пыталась помирить двух своих братьев и забыть о прошлом.’


"Так вы все это знали?’


"Да, но кто бы мог подумать, что Джастин проявит инициативу и выполнит то, что друг Марка предложил ему на Элунде? По крайней мере, я этого не осознавал. Поверили бы вы мне, если бы я рассказал эту историю раньше?


Ван-Ин задумался над вопросом. Ему пришлось признать, что у него нет готового ответа.


Премьер-министр и министр внутренних дел сидят на стуле. Жена премьер-министра лежит на диване. Все трое в наручниках. Афродита скучающе смотрит телевизор, я зачарованно смотрю на экран ноутбука премьер-министра. Переговорщик сдержал свое слово, у меня есть обзор обстановки, я вижу все, что происходит снаружи, но сколько времени потребуется, чтобы сказалась усталость? Моя бдительность все равно будет ослаблена, они воспользуются этим, чтобы взять виллу штурмом с помощью дыма и светошумовых гранат, и я не исключаю, что они также применят наркотический газ. Я все больше и больше понимаю, что у нас нет шансов уйти безнаказанно. В голове трещит. Постарайся сохранять позитивный настрой, говорю я себе. Я смотрю на Афродиту. Она ушла от меня на всю ночь. Я скучаю по ее взгляду. Насколько она надежна? Мой единственный актив - заложники. Они стоят так дорого, что контрагент не может позволить себе ни единой ошибки. И все же ситуация практически неустойчива. Я больше не знаю, что делать, беру мобильный телефон премьер-министра и звоню переговорщику. Он немедленно берет трубку.


"Когда мои требования будут выполнены?’


- Мы заняты, мистер Де Уайлд.’


"Это должно быть быстрее.’


Я веду бессмысленный разговор. Они никогда не выполнят моих требований. Кстати, что я буду делать со взрывчаткой, пистолетами, очками ночного видения и легким бронированным автомобилем? Выхода нет. Они очень хорошо знают, что я не умею обращаться со взрывчаткой, и что бы я стал делать с легким бронированным автомобилем? Темное облако заслоняет созданный мной мир.


"Я перезвоню вам через час", - говорит переговорщик.


За ночь окрестности превратились в велосипедную деревню "Тур де Франс". Машины спутниковых зарубежных каналов сгрудились на лугу, десятки машин выстроились вдоль края дороги, большая наспех сколоченная палатка выполняет роль пресс-центра, местный мясник продает жареные сосиски и бургеры. Вдалеке приближаются две фары. Машина останавливается перед теснящимися заборами, которые ограничивают периметр. Приближается полицейский.


Несмотря на то, что сон не застилал ему глаза, Версавел все еще выглядел на удивление бодрым после короткого ночного сна. Офицер, проявивший готовность, отодвинул в сторону два шлагбаума, чтобы они могли въехать на территорию периметра. Страна была перевернута с ног на голову с тех пор, как появились новости о том, что премьер-министра и министра внутренних дел держит в заложниках невменяемый террорист, потому что именно так это работает в наши дни. Почти ни у одного журналиста не было времени должным образом проинформировать себя, и публика просто пировала на таких словах, как "невменяемый" и "террорист’. Акционеры крупнейших газет подсчитывали количество дополнительных экземпляров, проданных в их кассах, дружно кивали, если побивался очередной рекорд продаж или появлялась новая безумная история. Эксперты высказывали свое мнение, которое обычно основывалось на сплетнях, не подвергаясь опровержению. Политики искали убежища под пресловутым зонтиком. Никого не заинтересовала история мальчика-изгоя с чертами аутизма, который хотел отомстить за несправедливость, причиненную ему и его семье. Современный мир кишел безумными людьми, которые хотели доказать свою правоту, страдания других давно стали развлечением для масс.


"Интересно, как отреагирует Джастин.’


"Понятия не имею", - сказал Ван. "С лабильными людьми никогда не знаешь наверняка.’


Версавел припарковал "Ауди" рядом с командной палаткой, где кипела бурная деятельность. Тем временем Бонтин получил подкрепление от группы психологов, специалистов по травматологии, сотрудников Министерства внутренних дел, OCAD, федеральной полиции и командующего силами вмешательства. Ван-Ин чувствовал себя официантом на приеме глав государств. Много блеяния и мало шерсти. Он подошел к Бонтинку, который стоял в рубашке с короткими рукавами и пил кофе.


"Ичто?"


"Сначала мы попытаемся освободить жену премьер-министра", - сказал он без особого энтузиазма. "Есть легкая бронированная машина, готовая успокоить захватчика заложников, но не спрашивайте меня, сделает ли она что-нибудь. Этот парень абсолютно непредсказуем и абсолютно иррациональен. Ваши исследования что-нибудь дали?


"Не совсем.’


- Тогда у нас нет другого выбора, кроме как ждать, пока он устанет, и надеяться, что за это время он не наделает глупостей.’


Министр внутренних дел провел большую часть ночи, размышляя о том, как исправить свой нелепый демарш. Даже премьер-министр никак не показал, что оценил жест занять место своей жены. Диктор, который сегодня утром сообщал о захвате заложников, недвусмысленно заявил, что такая инициатива неоправданно усложнила дело.


- Могу я побеспокоить вас, сэр?


Я отрываю взгляд от экрана. Даже Афродита оборачивается. Нам обоим кажется странным, что министр такой вежливый.


"Мне срочно нужно в туалет.’


"Пописать?’


‘Хорошо’.


Я иду на кухню, достаю из кухонного шкафа кастрюлю и ставлю их на пол.


- Развяжи ему руки.’


Афродита встает, развязывает руки священника, делает шаг назад и демонстративно смотрит в другую сторону. Видеть, как пожилой мужчина мочится, явно не в ее вкусе. Он расстегивает молнию на штанах, поднимает с земли сковороду.


‘Черт возьми’.


Ошеломленный, сковорода с грохотом падает на землю, священник прыгает вперед, пытается схватить меня за руку, но я слишком быстро убираю ее, отводлю в сторону, целюсь из пистолета и нажимаю на спусковой крючок. Пуля проникает ему в живот, разрывая воротную артерию в клочья. Я вижу, как он бьется в конвульсиях на полу, премьер-министр безучастно наблюдает за происходящим, его жена тихо стонет. Это ненадолго. Министр внутренних дел теряет сознание через три минуты после того, как пуля попадает в артерию. Он умирает до того, как зазвонил телефон.


OceanofPDF.com


16


"Мы услышали выстрел. Что произошло?" - спрашивает переговорщик.


Афродита в ужасе смотрит на меня. Ее лицо бледнеет, она протягивает указательный палец с пирсингом к неподвижному телу министра внутренних дел. Она хочет что-то сказать, но я жестом даю ей понять, что она должна молчать.


‘ Несчастный случай. Министр внутренних дел был ранен.


"Это серьезно?’


"Я думаю, что да.’


Все в командном центре прислушались. Те, у кого был опыт работы с заложниками, знали, что пострадавшему человеку повезло в результате несчастного случая, потому что раненый заложник был балластом для захватившего заложников и, следовательно, давал больше возможностей для переговоров.


"Может, мне послать врача?’


Бонтинку потребовалось десять долгих секунд, чтобы получить ответ на свой вопрос. Ван размышлял о чашке кофе, которую ему предложил сотрудник.


"Я перезвоню тебе позже.’


Я вешаю трубку, сажусь и опускаю голову на руки. Ситуация угрожает стать неустойчивой. Принятие мер - это вопрос времени. Возникают необоснованные сомнения, я снова задаюсь вопросом, насколько надежна Афродита. Входило ли когда-нибудь в ее намерения доставить золото и деньги в безопасное место? Я смотрю на нее сквозь пальцы. Без макияжа она выглядит менее привлекательно, ее прическа растрепана, костлявые пальцы напоминают когти, плечи костлявыми выступами. Премьер-министр смотрит перед собой точно так же, как и его жена. Жестокое убийство министра внутренних дел напугало их обоих, потому что теперь они знают, что это подло.


"Ты, блядь, убила его", - говорит Афродита. "Он мертв.’


Она встает и начинает хмуриться. Что с ней будет, если службы порядка положат конец захвату заложников? Она не имеет никакого отношения к краже золота, но она замешана в убийстве. Я читаю по ее взгляду.


‘Это не твоя вина. Премьер-министр и его жена могут это подтвердить", - говорю я


"Ты просто сумасшедший.’


- Сумасшедший? - недоверчиво переспрашиваю я. - Ты действительно думаешь, что я сумасшедший?’


Ее комментарий сбивает меня с толку. Я чувствую, как во мне поднимается гнев. Меня начинает трясти, моя рука с пистолетом дергается взад-вперед. Я сумасшедший? То, что моя возлюбленная Афродита осмеливается требовать подобного, я не могу понять.


"Милая, мне не следовало этого говорить. Прости меня.’


Она встает рядом со мной, начинает нежно массировать мне голову, и это чудесное ощущение заставляет меня на мгновение забыть, в какой безнадежной ситуации я нахожусь. Возможно, она права, и я встревожен, что может сыграть в мою пользу в процессе, который, несомненно, меня ожидает. Человек, признанный некомпетентным, не попадет в тюрьму. Я провел большую часть своей жизни в психиатрическом учреждении, и с тех пор времена изменились, психиатрическая больница сегодня предлагает те же удобства, что и роскошный отель. Неужели жизнь во внешнем мире настолько лучше?


"Чем ты занимаешься в жизни?’


Ее мощные пальцы оказывают стимулирующее и успокаивающее действие одновременно. Я не могу заставить ее следовать за мной, и, возможно, у меня нет другого выбора, кроме как признать, что у нас больше никогда ничего не получится, но это не значит, что я просто сдамся.


"Я топаю.’


"Чем бы ты хотел заняться?’


‘ Я была кассиром.


Она подала заявление только в последние годы, когда ей грозила потеря содержания, ее поиски стабильных отношений до сих пор также не дали никаких результатов, потому что большинство мужчин не хотели начинать что-либо с жалкой алкоголичкой. Она никогда не понимала, что он в ней нашел, и еще меньше - почему назвал ее Афродитой. Она поискала это имя в Интернете. Греческая богиня любви, она уже тогда должна была понять, что у него не было всех пятерых подряд.


- Мы не можем оставаться здесь вечно.’


"Почему бы и нет?’


"Потому что они собираются штурмовать Дом.’


- Нет, пока у меня есть премьер-министр.’


Звонит мобильный премьер-министра. Это переговорщик.


"Как поживает министр?’


"Не так уж хорошо.’


- Позвольте мне прислать врача.’


- Врач или кто-то, кто выдал себя за врача?’


- Ты же знаешь, я не могу позволить себе ничего подобного.’


"Пришлите мне последние фотографии любых кандидатов. Я хочу иметь возможность выбрать одного из них самостоятельно.’


Бонтин не возражает, он уже рад, что захватчик заложников не отказал в просьбе.


"Все в порядке.’


- Ему придется раздеться.’


"Я это понимаю.’


‘ Хорошо. Я перезвоню тебе, когда сделаю свой выбор.


По командному центру пронесся вздох облегчения. Первый шаг был сделан. О жертве будет оказана помощь, и врач сможет собрать ценную информацию о психологическом состоянии захватившего заложника.


- Странное требование, - сказал Ван.


"Странно, но не редкость. Захватчик заложников хочет дать понять внешнему миру, что он контролирует ситуацию.’


Бонтинку и его сотрудникам не потребовалось и пятнадцати минут, чтобы найти пятерых врачей, готовых сотрудничать. Их фотографии были немедленно отправлены.


Я внимательно смотрю на них. Два из них совершенно непригодны. Остальные три подходят, но есть один, который сразу же отбрасывает мои предпочтения. Я звоню Бонтинку и называю ему имя врача, о котором идет речь.


"Как поживает министр?’


"Ему больно, но кровотечение остановилось. Возможно, доктору придется удалить пулю.’


"Я передаю это дальше.’


Я вешаю трубку. Рита смотрит на меня, качая головой. Возможно, премьер-министр разгадал этот план, но он ничего не говорит, потому что все равно не может этому помешать и боится, что я отреагирую на его жену.


- Нам нужно что-нибудь приготовить до прихода доктора.’


Я направляю пистолет на жену премьер-министра, которая в страхе закрывает глаза и молча произносит молитву.


"Есть ли в этом доме комната без окон, которую можно запереть снаружи?’


Премьер-министр имеет репутацию человека, не употребляющего алкоголь, только близкие знают, что он ценитель вин и что в его погребе хранится изысканная коллекция эксклюзивных бутылок. Это единственное место в доме, которое герметично закрыто.


"Винный погреб", - говорит он мэту.


‘Прекрасно’.


Я оборачиваюсь и направляю пистолет на Риту. Она хлопает руками перед глазами, я успокаиваю ее.


- Ты должен сделать для меня еще кое-что. Тогда для тебя все кончено.’


Врач прибыл в сопровождении двух офицеров Конной полиции. Это был высокий стройный мужчина лет сорока с короткой стрижкой и в очках в роговой оправе. Бонтин поприветствовал его крепким рукопожатием, но больше ничего не сказал, потому что они все обсудили по телефону. Врач нес с собой металлический чемоданчик с достаточным количеством вещей, чтобы при необходимости провести небольшую операцию.


- Удачи, доктор.’


Высокий мужчина кивнул и подошел к обшарпанной двери виллы, которая все еще была приоткрыта.


- В надежде на благословение.’


- В надежде на благословение, - повторил ван.


Последние несколько часов он курил одну сигарету за другой, потому что чувствовал себя совершенно бесполезным и не мог не терпеливо наблюдать за ходом операции, чувствуя, что что-то не так. Почему Джастин хотел сам выбрать доктора? Что он носил в своем щите? Что бы он сделал, окажись в такой ситуации? Это был трюк? Фокусники и иллюзионисты могли ввести в заблуждение всех с помощью трюков, которые впоследствии, когда вы знали, как они работают, оказывались совершенно простыми. Он посмотрел на доктора , который тем временем подошел к входной двери , и…


- Бонтин.


- Какие-то проблемы, капитан?’


"Мне нужно срочно с вами поговорить.’


Телефон зазвонил через десять минут после того, как доктор вошел на виллу. Бонтин записал.


"Министр должен быть срочно переведен в больницу.’


Это был безошибочно голос врача. Он в нескольких словах объяснил серьезность ситуации, дал инструкции по медицинской перевозке и недвусмысленно добавил, что поедет на машине скорой помощи. Бонтин нахмурился.


"Я думаю, что ты прав, начиная с этого момента.’


Действительно, существовала высокая вероятность того, что Джастин намеревался занять место доктора. Он на удивление быстро согласился на эвакуацию раненого министра, врач был примерно одного роста, и они оба были примерно одного возраста. Маски для рта и хирургической шапочки было достаточно, чтобы сделать его неузнаваемым.


"У нас есть подробные фотографии доктора?’


- Одну минутку.’


Бонтинк щелкнул по всем присланным фотографиям, увеличил лицо доктора. Прохладная кожа, чисто выбритые щеки, голубые глаза, золотое кольцо на указательном пальце правой руки.


- Соедините меня со снайперами.’


Это было сокрушительно трудное решение, но у него не было другого выбора. Такой возможности обезвредить захватчика заложников больше не представится. Снайперам были даны точные инструкции: обезвреживать, если возможно, убивать, если иначе и быть не могло, и стрелять только в том случае, если он отдал на это приказ. Ван-ин выбросил сигарету, схватил зрителя и указал ему на входную дверь виллы. С воем сирен прибыла скорая помощь. Два больных брата выскочили из машины, вынесли носилки из погрузочной площадки и зашли внутрь. На обоих были желтые непромокаемые костюмы с номером службы спасения 112 на спине. Ван-Ин посмотрел на часы. Было тринадцать минут десятого.


"Сейчас раздастся выстрел.’


Прошло восемнадцать минут, прежде чем врач сообщил, что они выйдут. Входная дверь распахнулась. Министр внутренних дел лежал на носилках под изолирующим одеялом с вливанием в руку. Доктор присел на корточки со своим чемоданом, он шел между двумя больными братьями в маске для рта и хирургической шапочке, как и предсказывал ван-Ин. На его голове и груди танцевали четыре оранжевые точки света. Снайперы прицелились в него, они ждали приказа Бонтинка нажать на спусковой крючок. Ван-Ин внимательно следил за группой со стороны зрителя. У Бонтинка было около двадцати секунд, чтобы принять решение, и он, несомненно, принял бы его, если бы Ван-ин не остановил его в последнюю минуту.


"Они не изменились", - прошипел он. "Девайлд все еще внутри.’


Больные братья затолкали носилки в машину скорой помощи, врач сел рядом с пострадавшим.


"Ты уверен?’


Больные братья сели в машину, водителю не пришлось заводиться, двигатель все еще работал.


"Ничуть не хуже", - крикнул он в ответ.


Он мельком увидел правую руку доктора через проектор и увидел кольцо. Ему показалось маловероятным, что Джастин Девайлд действовал так осторожно. Мужчина в маске для рта и хирургической шапочке был настоящим врачом. Его идея оказалась неверной.


"Может, мне позвонить ему?’


"Сделай это.’


Бонтин набрал номер. Он был записан почти сразу.


- Здравствуйте, доктор Ливенс.’


- С Бонтинком. Все прошло хорошо?’


‘Хорошо’.


"Как поживает министр?’


"Я смог извлечь пулю. На данный момент состояние пациента удовлетворительное.’


‘ Хорошо. Прибывает эскорт.


Четверо мотоциклистов из Конной полиции проехали в направлении машины скорой помощи, в больнице команда была готова оказать помощь министру. Бонтин вздохнул с облегчением. По крайней мере, им удалось освободить заложника. Он немедленно распространил пресс-релиз, в котором сообщил радостную новость.


"Нам пора связаться с Девайлдом, кто знает, может быть, нам удастся убедить его освободить жену премьер-министра.’


Машина скорой помощи уехала с воющими сиренами в сопровождении мотоциклистов федеральной полиции. Все прошло по плану. Внутри он закурил сигарету, чашку кофе протянул ему Версавел.


"Вы, кажется, не убеждены.’


"Я не знаю, Гвидо, что-то подсказывает мне, что он обманул нас.’


В машине скорой помощи было тихо. Водитель напряженно смотрел перед собой. Врач сидел на заднем сиденье рядом с "пациентом", немного ошеломленный тем, что с ним произошло. Министр был скорее мертв, чем ранен, от остальных не осталось и следа. Захвативший заложника попросил одного из больных братьев снять с него костюм, а затем запер его в винном погребе, где также находились премьер-министр, его жена и подруга захватившего заложника. Цель всей операции стала ясна только тогда, когда захвативший заложника человек надел костюм больного брата и заставил его надеть маску для рта и хирургическую шапочку. Никто не заметил бы разницы. Он на мгновение задумался о том, чтобы привлечь внимание полиции, когда они шли к машине скорой помощи, но не осмелился этого сделать, потому что не хотел рисковать жизнью другого больного брата. Одной смерти было достаточно. Однако он не понимал, как захватившему заложников удастся сбежать. Конная полиция сопроводила их в больницу, и даже если бы ему удалось перехитрить их, шанс на то, что это сойдет ему с рук, был очень мал. У него больше не было времени думать об этом, захватчик заложников, сидевший рядом с водителем, полуобернулся.


- Ты не возражаешь, если я займу твое место?


"Вы хотите сказать, что я должен раздеться?" - спрашивает доктор.


- В самом деле. Можешь взять мой.


Я поворачиваюсь к больному брату, сидящему за рулем, тычу стволом пистолета ему между ребер. Бедняга бледнеет, хотя ему нечего бояться, пока он за рулем. Именно угроза огнестрельного оружия пугает его до смерти.


"Сколько времени пройдет, прежде чем мы доберемся до больницы?’


- Десять минут.’


- Полагаю, мы въедем через вход в отделение неотложной помощи. Расскажи мне, что произойдет потом.’


"Там будет команда, готовая сменить нас.’


- Опиши, как выглядит здание.’


"Отделение неотложной помощи расположено в отдельном крыле больницы, с двумя воротами для машин скорой помощи и зданием для работы с бюрократической волокитой’.


- Для вас более привычно, когда вас сопровождает полиция?’


"Такое случается.’


"Они тоже въезжают?’


‘ Нет. Они подчиняются административному зданию.


- Ты уверен? - я немного глубже упираю дуло пистолета ему в ребра и смотрю на него очень угрожающе.


"Я никогда не думал, что все обернется по-другому", - пищит больной брат.


Я смотрю на часы. Еще пять минут. Доктор сидит в нижнем белье, его одежда валяется на полу рядом с ним. Я устраиваюсь поудобнее между двумя стульями и меняю свой костюм на костюм доктора.


"Здесь есть стетоскоп?’


"Я думаю, что да.’


Доктор роется в одном из чемоданчиков неотложной медицинской помощи, пока не находит то, что я прошу. Я надеваю белый халат поверх костюма и вешаю стетоскоп на шею. Маскировка достаточно правдоподобна, чтобы у любого непрофессионала создалось впечатление, что я настоящий врач, и это преимущество не следует недооценивать тем, кто хочет свободно передвигаться по больнице.


- И не забудь, что я сказал.’


Я сказал доктору и медсестре, что Афродита застрелит премьер-министра, его жену и другую медсестру, если они не будут играть в эту игру.


"Нет", - сказал доктор мэт.


Я возвращаюсь на переднее сиденье рядом с водителем. Как раз вовремя. Машина скорой помощи поворачивает налево, где знак указывает дорогу к отделению неотложной помощи. Я знаю, что мне не дадут много времени исчезнуть, но я наслаждаюсь этой неразберихой. Врач, медсестринский персонал и больные братья не посмеют остановить меня, и офицерам Конной полиции потребуется несколько минут, чтобы понять, что произошло. Я делаю глубокий вдох, когда открываются ворота, снова угрожаю, что мой сообщник застрелит заложников, если они немедленно поднимут тревогу, и беру себя в руки. Ворота открываются автоматически. Мы въезжаем в здание. Сопровождающие действительно остаются снаружи, я вижу, как их силуэты исчезают за закрывающимися воротами. Две медсестры и врач готовы принять ’пациента". Я толкаю дверь, выхожу, беру металлический чемоданчик доктора Ливенса, стоящий у меня за спиной, и ухожу от них, не сказав ни слова. Ответа не будет, но я не должен питать никаких иллюзий. Замешательство будет недолгим, мои шансы на спасение полностью зависят от скорости, с которой я буду думать и действовать. В общественных зданиях, где многие посетители проходят по этажу, сегодня заблудиться практически невозможно. На каждой двери висит табличка, цветные полосы на полу безупречно ведут посетителей к месту назначения. Я подхожу к двери, где есть лифт, ставлю чемодан на минутку и нажимаю кнопку. Удача. Лифт поднимается со второго этажа. Взгляд через плечо показывает, что мне пока не о чем беспокоиться. Доктор Ливенс и больной брат вытаскивают носилки из машины скорой помощи. Врач больницы склоняется над пациентом. Отсчитываются секунды. Щелчок. Двери, наконец, открываются. Я захожу внутрь. Отделение неотложной помощи находится на уровне -1. Они предположат, что я попытаюсь добраться до первого этажа и оттуда выскользнуть через главный вход. Не надо, говорю я себе. Полиция герметично оцепит окрестности больницы. Снаружи у меня нет ни единого шанса.


‘Черт возьми’.


Бонтинку не терпелось швырнуть свой мобильный телефон на землю и растоптать его. Как, черт возьми, они могли позволить себя одурачить? Захвативший заложника полностью высмеял всех, кроме ван Ина, который справедливо усомнился в легкости, с которой захватчик согласился перевезти министра. Новость о том, что захватившему заложников удалось сбежать на глазах у десятков офицеров, руководителей различных служб безопасности и двух взводов Специального подразделения распространилась со скоростью лесного пожара. Журналисты и съемочные группы штурмовали переполненные ворота, даже король, следивший за одной из специальных передач новостей по радио, был поражен таким невежеством. Объявление о том, что премьер-министр и его супруга находятся в безопасности, не смогло ослабить волну критики в средствах массовой информации.


"Что ты собираешься теперь делать?’


Ван-Ин находился в невероятно удобном положении, потому что никто не мог его ни в чем обвинить. В кои-то веки он был счастлив, что его не назначили главным и он мог следить за деликатной операцией в качестве привилегированного зрителя. С другой стороны, ему было немного жаль Бонтинка, который сделал все возможное, чтобы подойти к делу как можно более профессионально.


"В больнице проводится тщательный обыск, и ведется крупномасштабная охота на человека.’


"Мне кажется, учитывая обстоятельства, это единственное, что вы можете сделать, и утешить вас, Бонтин, у общественности короткая память, и премьер-министр будет вам вечно благодарен. ‘


Его слова произвели впечатление. Бонтин схватил его за руку и сжал ее почти до состояния кашицы.


"Ты отличный парень, из Ин. Я думаю, нам стоит скоро встретиться снова.’


"Я обещаю", - сказал он На своем языке.


Территория вокруг дома премьер-министра постепенно начала пустеть. Машины-спутники выехали в следующий пункт назначения, журналисты пишущей прессы переправили в редакцию свои последние кусочки, мясник сам съел свой последний непроданный гамбургер, мускулистые парни в темно-синих комбинезонах снесли палатки. Спектакль наконец закончился.


- Извини, что нам приходится так резко прощаться друг с другом. Я бы предпочел поговорить с тобой, но время поджимает. Premier…’


"Тебе не нужно извиняться", - улыбнулся Ван. "Кто знает, может быть, вы станете следующим министром внутренних дел.’


- Джокер.


Бонтин обнял вошедшего, поцеловал его, подал руку Версавелу, развернулся и размеренными шагами с поднятой головой направился к готовой повозке.


"À propos", - воскликнул в нем ван. "Куда вы отпустили Риту Девитт?’


- В тюрьму Брюгге, ожидает перевода в Брюссель для дальнейшего допроса.


- Вы не возражаете, если я сначала поговорю с ней?


- Конечно, нет. Кто еще мог тебе в чем-то отказать?’


Ван закурил сигарету и направился к "Ауди", погруженный в свои мысли. Кто такой Джастин Девайлд? Почему он сделал то, что сделал? Можете ли вы назвать его блестящим, или ему просто повезло, и что заставляло его упорствовать? Почему он хотел отомстить семье, которая разрушила его семью, и Роберту Де Уайлду, который отрекся от собственного брата из-за его ориентации, и что побудило его убить трактирщика и священника?


"Который сейчас час?’


- Пять на два, - сказал Версавел.


Ван-Ин позвонил директору ПКБ в машину с вопросом, возможно ли допросить миссис Девитт. Это была формальность, но он знал Директора достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот придает этому большое значение. К счастью, движение было не таким интенсивным, что позволило Версавелу нажать на педаль газа глубже, чем обычно. Они прибыли на десять минут раньше, чем ожидалось. Охранник провел их мимо металлодетектора в одну из комнат для свиданий.


"Здравствуйте, миссис Девитт. Если я не ошибаюсь, мы уже встречались раньше.’


Рита выглядела не очень счастливой. Ей следовало раздеться, позволить самцу полапать ее, а потом предоставить самой себе.


"Я бы не знала, где", - сказала она бесцветным голосом.


- В итальянском ресторане в Бланкенберге. Какое совпадение. Ты была там с Джастином. Признайся, это избавило бы нас от многих неприятностей, если бы я тогда знал, что он именно тот человек, которого мы ищем. Как вы на самом деле познакомились друг с другом?’


"Ты действительно хочешь знать?’


- Пожалуйста, - сказал Ван. "Судьям нравятся подозреваемые, которые спонтанно сотрудничают с полицией.’


"Подозреваемые!’


У нее мурашки побежали по коже. Неужели она не испытала достаточно, чтобы считаться подозреваемой?


"Бармен был убит в вашем доме, и вы сбежали с преступником. Это называется соучастием, и за это, если вы этого не осознаете, полагается суровое наказание.’


"Он вынудил меня.’


- Думаю, да, миссис ДеВитт. Поэтому лучше рассказать все, что вы о нем знаете. Тогда я замолвлю за вас словечко в суде.’


Рита была готова поверить комиссару, потому что она никогда не вступала в контакт с правосудием, иначе она бы знала, что он не сможет выполнить то, что только что пообещал.


"Могу я пойти домой сегодня вечером?’


- Не сегодня вечером, но очень скоро.’


Она моргнула и нервно почесала за ухом. Почему бы и нет? Ей нечего было терять, поэтому она рассказала о том, как познакомилась с Джастином, об опьянении, в котором они жили, об обещании жениться на ней и построить дом в Элунде, о золоте, которое ему удалось заполучить окольным путем, и о проблемах, с которыми он столкнулся в процессе: убийстве трактирщика, бегстве, погоне, внезапном повороте в их отношениях, стрельбе в премьер-министра.…


Золото все еще у него?


Она кивнула.


"Он заставил доктора опустошить его чемодан и заменить его содержимое золотом. Затем он запер меня с остальными в винном погребе премьер-министра. Тогда я точно знала, что между нами все кончено. ’


- Ты считаешь Джастина уравновешенным человеком?’


‘Сначала он был очень романтичен, называл меня Афродитой и баловал, как маленького ребенка", - сказала она с некоторой меланхолией в голосе.


- Полагаю, вы тоже бывали у него дома?


‘ Я оставался там почти все время.


Тем временем Версавел запросила адрес Джастина, и Ван-Ину не нужно было спрашивать ее, где он живет. Ее история была поучительной, но она не объясняла, что им двигало, а скорее то, что он был неуравновешенным и действовал импульсивно.


"Он когда-нибудь говорил что-нибудь о шкатулке?’


"Шкатулка?’


- Не бери в голову. Ты нам очень хорошо помог.’


- Ты знаешь, что работаешь нелегально, Питер. Без ордера на обыск любая улика теряет ценность.’


Слесарь, позвонивший Ван-ину, притворился, что ничего не слышал. Его не волновало, пригодятся доказательства или нет, главное, чтобы ему заплатили, и комиссар договорился об этом заранее.


"Я не думаю, что мы найдем здесь что-то полезное в суде, но, по словам Брехта Сейнхейва, мы должны искать правду в суде.’


Они обыскали взятый напрокат BMW и дом премьер-министра, но коробки не нашли. И Рита была уверена, что Джастин уехал один с золотом. Поэтому Ван Ин считал, что содержимое коробки не имеет отношения к внешнему миру и никто, кроме Джастина Девайлда, не придает этому значения.


"Итак, вы можете войти", - сказал слесарь.


Это был небольшой дом на окраине Брюгге, один из тринадцати на дюжину, построенный в пятидесятых годах и фактически больше не пригодный для проживания. Обстановка была еще более печальной, если это возможно. Старый телевизор с кинескопом, диван, служивший кроватью, шаткий стол, выцветшие репродукции известных картин на стене, ветхий душ и отсутствие центрального отопления.


Ван-Ин нашел коробку наверху, в комнате для гостей, на платяном шкафу. Он сел на кровать, которую годами не застилали, и поставил коробку на пол перед собой.


"Сезам, откройся ты!’


Он снял крышку и осмотрел содержимое. Пожелтевшие документы, газетные вырезки, фотографии Зигфрида с девочкой лет десяти на коленях и еще одной в компании известного коллаборациониста на залитой солнцем террасе с датой на обороте (6 июня 1974 г.), копии банковских выписок, финансовые отчеты, короче говоря, архив, отражающий историю семей Фокс и Девайлд. На дне коробки лежал обол с запиской и конверт из плотной бумаги ручной работы.


"У Зигфрида была дочь от его девушки в Испании. Джастин, вероятно, угрожал убить ее, если не разберется с Девайлдом, и теперь мы также знаем, что Марк Девайлд был гребаным хакером.’


Коробка содержала полную незаконную отчетность Баренда, Зигфрида и Лены Воссен и список инвестиций на имя прокурора Проота и представителя Девриендта.


"Ханнелоре сходит с ума, когда читает это’, - сказал Версавел


- Крепкий орешек, седой орешек, но посмотрим.’


Ван Ин думал не столько о Прооте и Девриендте, сколько о Джастине Девайлде. За свою долгую карьеру он расследовал множество преступлений и узнал, что закон может быть суров к людям, которые причинили зло своим близким. Но было ли это по-человечески - отрезать руку вору, лишить жизни из-за того, что был убит невинный, кастрировать человека, который не мог сопротивляться своим гормонам, пытать еретиков из-за того, что они не верили в одного и того же бога? С тех пор, как Ин мэй был воспитан католиком, Библия не сразу вошла в список его желаний, но история о шлюхе, которую собирались побить камнями, навсегда запомнилась ему. Тот, кто без греха, бросьте первый камень. Это утверждение не имело никакого отношения к Иисусу или религии, это был универсальный способ сказать, что терпимость и жалость более полезны, чем месть. Он взял конверт и оболе, встал и закурил сигарету. Версавел ласково посмотрел на него.


"Ты знаешь.’


- Нет, Гвидо, я пока не знаю, но могу себе это представить.’


Больница была закрыта от внешнего мира, сотни офицеров присматривали за Джастином Девайлдом. Бонтин руководил операцией как настоящий полевой командир. Он координировал действия из командной машины. Премьер-министр только что поздравил его в присутствии своих коллег. всего мгновение, и все было кончено.


- Никаких новостей?’


"Нет", - сказал сотрудник. "Подозреваемый по-прежнему скрывается от правосудия.’


- Держите меня в курсе.’


Бонтин устал, захват заложников вымотал его, но он также был доволен. Катастрофа была предотвращена, выслеживание подозреваемого по-прежнему оставалось вопросом времени. Он подумал о своих детях, которые пошли разными путями, о своей бывшей жене, которая влюбилась в богатого бухгалтера, и улыбнулся при мысли, что любовник его бывшей жены видел его сегодня по телевизору. Иногда жизнь может быть очень милосердной.


Я вполне удовлетворен. Чемодан с золотом в целости и сохранности в шкафу, моя задача выполнена. Полиция тщательно прочесала больницу, они не смогли найти меня, потому что я.. Да, признай это, говорю я себе, ты умнее остальных.


- Вы ведь не винили меня, не так ли, мэм?


Комната погружена в полумрак. Женщина, к которой я только что обратился, смотрит на меня с удивлением, потому что она все еще не совсем понимает, что с ней произошло.


"Нет", - говорит она. "И я надеюсь, что с тобой все в порядке.’


Я галантно улыбаюсь. Зигфрид Воссен спрятал свое золото в сейф, потому что думал, что его никто не найдет. Чушь. Самые оберегаемые секреты находятся на улице, на виду у всех, кто хочет их увидеть. Я зашел в лифт и зашел в случайную комнату на верхнем этаже. Пациентка, пожилая женщина, не подозревала о каком-либо вреде. Она сказала: "До свидания, доктор."Я присел на край кровати и сказал, что я в бедственном положении, спросил, не поможет ли она мне. Она любезно согласилась, когда я попросил лечь с ней в постель, и заслонила меня своим телом от взглядов полицейских, которые пришли, чтобы ворваться в комнату пятнадцать минут спустя.


- Знаете, мэм, вы напоминаете мне мою бабушку.’


- Зовите меня Маргерит.’


Мир на мгновение замирает. Женщину, которая предоставила мне убежище в своей постели, зовут Маргарита, как и мою бабушку. Может ли это быть совпадением или внешний мир ошибается? Мне грустно, я сдерживаю слезы, которые увлажняют мои глаза и сжимают горло. Моя бабушка умерла, когда я был ребенком, но я никогда не забывал ни ее теплый голос, ни любовь, которую она мне дарила. Я плакала, когда ее хоронили, хотя мне тогда едва исполнилось девять. Я плакала, потому что она ушла и ... Мой отец и его новая девушка никогда не оглядывались на меня, я оказалась в лечебнице, униженная, а позже и изнасилованная мужчиной, которого все уважали. И теперь я сижу здесь с незнакомой женщиной, которая оказала мне безоговорочную защиту.


- У вас есть собственные дети, Маргарита?


Она кивает, но я вижу, что ей нелегко. Морщины на ее лице становятся глубже, голос звучит более хрупко, чем тонкий хрусталь.


"Ты все еще видишь их?’


"Нет", - говорит она. "Мои зятья считают, что я слишком много вмешиваюсь во внуков.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


"Они также думают, что я богат.’


"Что такое рич?’


"Я скопил немного денег, но они считают, что этого недостаточно.’


Ее голос срывается. Ей больше не нужно ничего говорить. Я знаю, к чему может привести жадность. Родители, бабушки и дедушки не получают уважения до тех пор, пока не разделят свое состояние перед смертью.


- Могу я спросить тебя кое о чем, Маргарита?


- Просто спроси, мальчик.’


"Ты умираешь?’


Она разражается смехом. Ее морщины исчезают. Девушка с озорными глазами и уверенностью в завтрашнем дне.


"Мои дети бросают меня, но я еще не умерла. По словам врачей, я смогу протянуть еще десять лет.’


- Тогда ты делаешь меня счастливым, Маргарита. Послушай. Чем бы ты хотела заниматься в своей жизни?’


- Ты о чем-то спрашиваешь меня, мальчик.’


"Будь честен. Мечтательность не имеет ничего общего с возрастом.’


"Ты прав.’


Она бросает взгляд. Я снова вижу свою бабушку в блаженном сне. Прошлое ускользает от меня, как капля росы от спелой вишни.


"И ты - сокровище, Маргарита, но теперь, наконец, скажи мне, какова твоя заветная мечта’.


"Круиз", - сказала она. "Я хочу посмотреть мир со вкусом. Сто дней роскоши, а потом сказать: "Посмотри Неаполь, а потом умри, но мои дети не смогут смеяться над этим’.


‘ Деньги.


"Да, деньги.’


"Деньги - это не проблема для внука.’


Она удивленно смотрит на меня, вероятно, думает, что я приятно встревожен. Я кладу конец ее удивлению, достаю чемодан из шкафа, открываю крышку и протягиваю ей золотой слиток.


- Мне пора идти, Маргарита. Продай золото, закажи круиз и отправь билет своим зятьям из каждого порта.’


Я наклоняюсь и целую ее в морщинистую щеку. Нет золотого слитка, который мог бы доставить мне большее удовлетворение.


- До свидания, бабушка.’


- Прощай, мальчик, и будь осторожен.’


Я беру чемодан и выхожу из комнаты. В книге Курта Воннегута "Сирены Титана" инопланетянин, оказавшийся на мели, манипулирует историей человечества, потому что ему не хватает важного компонента для восстановления своего космического корабля. У меня такое же чувство, когда я выхожу по больничному коридору. Все пошло не так, но это не было бессмысленно.


Эйфория делает людей уязвимыми. Мне больше все равно. Я вызываю такси, спрашиваю водителя, есть ли поблизости бордель. Эмоции вырабатывают адреналин и, кто знает, тестостерон. Мне нужен секс и платная привязанность. Водитель, парень с сальными светлыми волосами и раздутым пивным животом, никак не показывает, что считает меня высокомерным грубияном.


"Я позабочусь об этом", - говорит он.


Организация - это еще мягко сказано. Девушки, которые меня встречают, отодвигают Афродиту в тень. Я настолько на седьмом небе от счастья, что предлагаю закрыть мероприятие, чтобы они могли сосредоточиться только на мне. Мы договариваемся о цене, и я отдаюсь радостям жизни. Гибкие тела, жаждущие рты.


Бонтин сидел в ресторане, когда ему позвонили. Он неохотно записал, но его лицо просветлело, когда он узнал, почему его коллега беспокоит его.


"Он у нас в руках.’


- Девайлд?


- Кто же еще? Он развлекается в борделе. Таксист узнал его. Что нам делать?


- Дай мне пять минут.’


Бонтин проглотил стейк, лежавший у него на тарелке, оплатил счет и позвонил своему шеф-повару в Брюссель.


Я лежу на спине, по девушке с каждой стороны и по одной у меня между ног. Немного в трансе. Четверо мужчин в синих комбинезонах стоят у двери. Один из них подает знак, и начинается настоящий ад. Дверь распахивается, девушки разбегаются, как цыплята перед бойней. Три залпа обрывают мою жизнь, мой член обмякает, тело коченеет. Умирать не так плохо, как думает большинство людей, мне это нравится. Представь, что католики правы и я позже снова увижу свою бабушку. Я не могу придумать лучшего конца.


"Это случилось", - слышу я голос человека, который выпустил последние пули в мое тело.


"Может, мне позвонить Бонтинку?’


- Да, и скажи ему, что мы останемся здесь на некоторое время.’


Я чувствую себя мученицей при мысли о семидесяти двух девственницах. Прости, бабушка. Мои глаза закрываются, начинается великое путешествие.


В кои-то веки Ван-Ин не обратил внимания на полуголую Дирнен. По логике вещей, и не напортачьте. Бонтин сидел в баре с бутылкой домашнего виски.


"Где он?’


- В комнате на втором этаже.’


Ван закурил сигарету, поднялся по лестнице. Зрелище было не из приятных. Джастин был изрешечен пулями, его голова напоминала раздавленную дыню.


- Ты знаешь, Гвидо, что мне это не нравится.’


Версавел ничего не сказал. Он читал, как и Ван, в письме, которое бабушка Джастина написала перед смертью, в конверте из бумаги ручной работы. Он подумал об истории Дэвида и генерала Юрайи. Дидерик Воссен выдал своего друга Альберта Девильде немцам, чтобы удовлетворить свою похоть к жене своего друга, бабушке Джастина, мальчика-аутиста, которым руководили чувства мести разочарованного дяди. Шекспир черпал вдохновение в этой пьесе, сунул руку в карман брюк, достал гобой, который достал из шкатулки, сунул монету в рот Джастину в знак того, что я-понял-что-тобой-двигало, и сказал про себя: "Я желаю тебе продолжать плавать, мальчик, и передай привет Паромщику".