# Инцидент с Дрейзом

Питер Аспе

ПИТЕР АСПЕ


Инцидент с Дрейзом


Свиньям грязь нравится больше, чем чистая вода.Шекспир


1


Когда Джудит набирала номер службы экстренной помощи полиции, ее палец скользнул по клавиатуре и непреднамеренно нажал четвертую клавишу.


"Нет никакой связи с этой песней", - тут же ответил дружелюбный женский голос.


Джудит была поражена последовавшим за этим резким тоном. Она отключилась и попробовала снова. Tik, tik, tik. Один, Ноль, Один. Тут зазвонил телефон. Ожидая начала записи, она бросила беглый взгляд через плечо. Патрик Клаас лежал на животе посреди гостиной. Руки раскинулись, как крылья самолета. Тонкая струйка крови потекла по его левому уху. На белом паркете образовалась лужа, ярко-красное пятно, не больше пивного коврика. Патрик выглядел мертвым. На его лысом затылке зиял багровый порез, а рядом с ним лежал игольчатый пистолет девятнадцатого века с окровавленным прикладом.


В гостиной было невыносимо жарко. Джудит торопливым жестом откинула назад непослушную прядь волос. В результате капля пота оторвалась от ее подбородка и скатилась по загорелой шее. Затем внезапно это было зафиксировано.


- Полиция Брюгге, - произнес скучающий голос.


Джудит облизала губы языком.


"Кто-то сбил с ног моего мужа", - прошептала она. "Я думаю, он мертв.’


Это звучало нереально, как будто она отменила встречу с парикмахером.


"А вы кто такая, мэм?’


- Джудит Клаас.


Когда Патрик был жив, она всегда пользовалась своей девичьей фамилией. Она делала это, чтобы запугать его. Но сегодня ей показалось, что "Клаас " звучит более уместно. Это был ее способ попрощаться с ним. Прощай. Одно это слово вызывало в ней противоречивые чувства. Должна ли она испытывать облегчение или грусть? По крайней мере, не истерику. Она не доставила ему этого посмертного удовольствия.


Офицеру потребовалось несколько секунд, чтобы снова что-то сказать. - Джудит Клаас, - медленно повторил он. - Джудит с тх, а Клаас с ае, я полагаю?


‘Хорошо’.


- И вы думаете, что ваш муж мертв.’


"Да, я думаю так.’


Джудит начала нервничать. Может быть, он ей не поверил?


"Вы вызвали "скорую"?’


Джудит посмотрела на Патрика.


"Скорая помощь? Зачем мне...?’


Тихий стон заставил ее вздрогнуть. Пушок на ее тщательно выбритых ногах встал дыбом. Патрик только что пошевелил пальцами правой руки. Может быть, это были конвульсии, которые чаще всего бывают при смерти. По крайней мере, она где-то об этом читала.


"Вы все еще там, мэм?’


Джудит положила гудок рядом с самолетом. Голос офицера затих. Вы все еще там, мэм? От этого повторного вопроса осталось только металлическое эхо. Джудит подошла к предполагаемому трупу, присела на корточки и склонилась над ним. Ее сердце бешено колотилось. Тонкая ткань сарафана прилипла к груди. Пот струился из ее пор.


Патрик моргнул. Его зрачок засветился. На долю секунды Джудит смогла отразить себя в сером цвете его радужной шерсти.


"Ты все еще жив", - сказала она.


Когда агент Декостер не получил ответа на свой вопрос, он вычислил адрес звонившего по номеру телефона, который появился на дисплее в диспетчерской. Он предупредил аварийные службы, а затем позвонил комиссару полиции по Внутренней линии. Потребовалось некоторое время, чтобы записать номер 204, потому что Версавел пошел в соседний магазин за охлажденными дюбелями и стоял перед фонтаном, подставив голову под кран с холодной водой. Телефон продолжал звонить, и он затрясся, как мокрая собака. Капли разлетались вокруг, образуя тонкую дымку и испаряясь еще до того, как попадали на пол.


"Привет, с Ван Ином.’


Все в корпусе знали, что Ван в последние недели был особенно сварливым и неприступным. Позавчера он вытер пиджак бригадира, потому что в полицейский отчет попала ошибка dt. Даже коллеги, работающие на первом этаже, слышали, как он рычал.


Декостер, который, тем не менее, был известен своим большим ртом, обязался не говорить больше, чем было строго необходимо.


- Вероятно, это убийство, капитан.’


Ван-ин нахмурился и начал барабанить пальцами по крышке своего стола.


- Что ты подразумеваешь под "предположительно", Декостер? Он жив или мертв?’


"Я не знаю, комиссар. Я думаю, миссис Клаас поставила гудок рядом с самолетом. Я пока не могу с ней связаться. ’


- Пошлите патруль. И скажите им, что я приду к ним как можно скорее.’


Ван-Ин взял ручку.


- Мейз-роуд, 7. Сен-Кросс, - сказал Декостер. - Двести метров за ГБ и потом налево.


Ван-Ин записал адрес и отключился. Он взглянул на часы и попытался привести в порядок свои мокрые волосы. Половина седьмого. Теперь он мог забыть о ленивом вечере в саду, точно так же, как о холодных Одеялах, за которыми он послал Версавела.


"Ничто не предвещает беды", - философски заметил Версавел, когда пятнадцать минут спустя они во второй раз прошли по Лабиринту. Номер дома, который записал Ван, оказалось, отследить невозможно. В жилых районах часто бывает так, что номеров домов официально еще не существует, потому что они принадлежат участку, на котором еще не начато строительство.


’Если название улицы - предзнаменование, тебе следовало жить на Хенгстенстраат", - сказал ван-ин с кривой улыбкой. "Или я ошибаюсь?’


Версавел привык к такого рода связям. "Скорее веселый жеребец, чем натурал", - спонтанно повторил он.


Среди мужчин разрешено смеяться над чем угодно, в том числе и над проблемами с потенцией, потому что сегодня для этого есть таблетки. Но Ван понимал это не так.


- Не забывай, что со старыми жеребцами покончено, Гвидо. Из-за их придирчивого поведения.’


Он смотрел перед собой. В его глазах был намек на меланхолию. По крайней мере, на одной пачке сигарет говорилось, что курение наносит серьезный вред здоровью. С другой стороны, на пуховых одеялах…


В заливе воцарилась мертвая тишина. Версавел пару раз мимолетно погладил усы. Он зашел немного слишком далеко и теперь сожалел об этом.


"Этим я не хочу сказать, что..."


- Все в порядке, Гвидо. Давай сначала попробуем найти этот чертов адрес.’


"Возможно, Декостер ошибался.’


Ван шмыгнул носом, потянулся к бортовому радиомикрофону и вызвал диспетчерскую. По просьбе своего начальника молодой офицер подтвердил адрес. Версавел воспользовался этой возможностью, чтобы предложить Вану пачку бумажных носовых платков. Он терпеть не мог людей, которые постоянно шмыгали носом. Звук сопения вызывал у него тошноту.


"Мейз-роуд, 7", - уверенно прозвучало из громкоговорителя через несколько секунд.


- Номер 7 не существует, Декостер.’


Ван Ин шмыгнул носом, не прерывая связь. Тем временем Декостер лихорадочно искал аргумент, чтобы успокоить его. Внезапно он подумал о патруле, который он отправил по указанному адресу. Он доложил об этом десять минут назад.


- Минутку, капитан. Я спрошу своих коллег.


Ван-Ин покачал головой. Ему и в голову не могло прийти, что какой-то журналист может прослушивать этот разговор. полиция безуспешно ищет адрес, который мог появиться в завтрашней газете. На первой странице и множеством букв.


Несмотря на дешевые чартерные рейсы на Юг, люди из внутренних районов продолжают стекаться на фламандское побережье, как кролики, привлеченные лайтбоксом. Исключительная погода последних нескольких недель только увеличила поток солнцепоклонников. На главной улице Бланкенберге можно было гулять по головам, на террасах пристани для яхт было полно народу, а морская дамба была Коричневой от дневных прогулок, которые слишком долго пролежали на солнце. Стефана Вилле толпы не беспокоили. он провел своего шикарного Вездехода сквозь скудно одетое людское море, время от времени небрежно поднимая руку, когда кто-нибудь из плебеев узнавал его. О Земля надежды и славы. Насколько простой была жизнь для смертного, которому не нужно было гадать, что принесет завтрашний день. То же самое было верно и для Стефан Вилль. За последние несколько лет он накопил достаточно капитала, чтобы спокойно уйти на пенсию в течение следующих ста лет. Имея квартиру на крыше во Франшоммелане и приличный банковский счет, он мог позволить себе смотреть свысока на ублюдков, которым приходилось довольствоваться липкой булочкой и банкой чуть теплой колы. Была ли это его вина, что они довольствовались собачьими отбивными и безвкусными кусочками? Ни за что. В его холодильнике лежал свежий тюрбо. Позже он запечет его в рыбном бульоне и подаст с тушеной фасолью и бутылкой фруктового сансера. Не совсем обычного, но вкусного.


Стефан Вилле придерживался простой философии. Честные люди - часть вымирающего вида, о котором никто никогда не позаботится.


Он припарковал свою машину в подземном гараже многоквартирного дома. От резкого запаха мочи и грязных собачьих экскрементов, соскребаемых с бетонного пола, его затошнило. Что вдохновило людей держать животных в квартире, которая едва ли достаточно просторна, чтобы вместить двух человек?


Виль вбежал в лифт и нажал верхнюю кнопку. Он мечтал о чуть теплом душе, порции тюрбо, бокале сансерского и прохладе своей террасы высотой в десять футов. Там он чувствовал себя неприступным и в каком-то смысле очень счастливым.


Бунгало Патрика и Джудит Клаас располагалось за поясом искусственно созданных холмов и поэтому не было видно с улицы. Кроме того, вход и номер дома были скрыты за букетами цветов внушительного золотого дождя. Ван-ин получил эту информацию от агента Декостера, который связался по рации с коллегами, которые уже были на месте происшествия.


"Они легко нашли адрес", - злобно добавил он.


Декостер не смог удержаться от ехидства. Если Ван хотел убрать его, он должен был это сделать. Полиция Брюгге кишела примадоннами. нельзя обращаться с ними всеми, как с фарфоровыми статуэтками. Ван-Ин оценил разочарование своего подчиненного.


"Я бы не был слишком рад этому, Декостер.’


- Конечно, нет, комиссар.’


Офицер с трудом сдержал свой язык. Он чуть было не сказал, что поблизости живет оптик. Вместо этого он спросил: "Могу я еще что-нибудь для вас сделать, комиссар?’


Когда Ван ответил на этот вопрос коротким ‘нет’, он резко оборвал разговор.


"Конец связи.’


- Конец связи, - ответил Ван.


Он отключился. Версавел, который следил за разговором, обернулся. Он вспомнил Золотой дождь в начале улицы. Когда они проезжали его в первый раз, он даже притормозил там.


"Я не понимаю, как мы могли пропустить это дурацкое дерево", - проворчал ван.


Часто случалось, что комиссар говорил от первого лица множественного числа, если он ошибался. Версавел не дрогнул. Он знал об этом. Если бы все шло гладко, комиссар был бы самой разумностью, но о горе, если бы…


Внезапно из-за припаркованной машины появился потный полицейский. Мужчина ухмыльнулся и помахал рукой, как утопающий, который, проведя более десяти лет на необитаемом острове, вдруг заметил корабль.


"У меня сложилось впечатление, что пехотинцы развлекаются", - сухо сказал Версавел.


- А как насчет тебя, Гвидо? Тебе тоже весело?’


Бригадный генерал погладил усы. - Я бы не посмел, капитан.’


Он остановился на уровне офицера, который помахал им рукой. Мужчина наклонился и наполовину просунул голову в открытое окно "волны". Спереди его рубашка была в темно-синих пятнах от пота.


"До бунгало далеко идти", - сказал он с усмешкой.


"Неужели это так?’


Было слишком поздно впускать офицера. "Это послужит ему уроком", - сказал он про себя. Проявлять власть над подчиненным мужчине средних лет почти так же приятно, как заниматься сексом с молодой девушкой.


"Я слышала, что у Сары и Саймона режутся зубки.’


Версавел направил волну вдоль золотого дождя, который в значительной степени затенял проход к бунгало.


"Ханнелоре звонила тебе?’


Близнецы появлялись почти каждый день. Обычно Ван-ин не возражал против этого, но сегодня он задавался вопросом, что, черт возьми, вдохновило его заботиться о отпрыске в сорок пять лет? Было ли это тщеславием? Модный каприз? Признак благополучия? Или это был защитный рефлекс природы, которая стремилась сохранить человеческий вид в то время, когда поиск людей, у которых есть дети в более молодом возрасте, постепенно стал напоминать поиск Грааля? Ван-Ин уже провел много бессонных ночей, беспокоясь об этом вопросе. В отличие от врачей и других профессиональных помощников, которые зарабатывали большие деньги на всей этой торговле, он не скрывал того факта, что немного переборщил. Роль дедушки подошла бы ему больше, но до этого времени он был бы лысым и болезненным и больше не мог бы наслаждаться своим отпрыском по воскресеньям и только по воскресеньям. Вероятно, звездами было начертано, что этот покой ему никогда не будет дарован.


"Она сказала мне обращаться с тобой мягко", - сказал Версавел.


- Типичная Ханнелоре. Она также говорила вам, что вчера и позавчера она сама не закрывала глаз? Вы думаете, она - солнце в Доме?’


"Я думаю, что да, Питер.’


В тишине. Волна шаг за шагом следовала за офицером. Подъездная дорожка была аккуратно вымощена булыжником и петляла по парковому ландшафту, щедро засаженному дорогими хвойными и редкими породами деревьев. Неаккуратно, но очень привлекательно. Искусственная дикая местность, содержание которой стоило кучу денег. На равном расстоянии вдоль дороги стояли столбы освещения. Не лишняя роскошь, потому что в темноте тому, кто приехал сюда впервые, не помешало бы немного света.


‘ По крайней мере, после двух бессонных ночей она звучит добрее, чем ты, - внезапно сказал Версавел. - И выглядит она тоже лучше.


Ван-Ин провел рукой по волосам. Пышный хохолок прошлых лет становился все тоньше и тоньше в последние месяцы.


"Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты..."


- Что я влюблен в нее.’


Версавел повернул голову на четверть оборота вправо.


"Конечно, я влюблен в нее. Все влюблены в Ханнелоре.’


Из сликте. Версавел в очередной раз ненавязчиво поставил его на место. Сара и Саймон доставляли не больше хлопот, чем другие дети - бессонные ночи были лишь частью этого. Кроме того, ван-ин знал, каким сварливым он сам бывал, когда у него болели зубы.


"Мне снова пора пригласить ее на ужин", - сказал он.


Версавел кивнул.


- И купи ей букет цветов.’


- Лучшие рулевые на берегу, Гвидо. Но все равно спасибо.’


- Не за что, комиссар.’


Извилистая дорога привела к мосту из выветренных бревен, склепанных вместе тяжелыми болтами. На островке посреди Овального пруда стояло выкрашенное в белый цвет бунгало Патрика и Джудит Клаас, что-то вроде Тадж-махала, но с мостами.


"Чего только люди не делают, чтобы выделиться.’


‘По крайней мере, они не лохи", - лаконично сказал Версавел.


С противоположной стороны внезапно подъехала машина скорой помощи, которую толкали. Заметив волну, перекрывшую проезд по мосту, водитель машины скорой помощи включил сирену. Версавел отреагировал быстро. Он отбросил "волну" назад и уступил дорогу машине скорой помощи.


- Значит, никаких убийств, - сказал Ван.


Джудит Клаас стояла в дверях бунгало. Ее льняное платье мятой тряпкой обвисло вокруг тела. Легкий ветерок приоткрыл высокий разрез, обнажив часть бедра. Она не прилагала никаких усилий, чтобы скрыть это.


"Богатая и красивая", - вздохнул Ван, захлопывая дверцу "волны".


"Что ты хочешь сказать?’


- Что она живет в золотой клетке.’


Версавел пожал плечами и схватил с заднего сиденья свой кепи. Погода или не погода, никто не мог упрекнуть его в несоблюдении временных правил.


Офицер, прилетевший из Ина и Версавела в бунгало, с другой стороны, расстегнул вторую пуговицу на рубашке, вытер пот со лба и сел рядом со своим коллегой в "комби".


"Пусть Шерлок и Ватсон разбираются во всем", - сказал он. "Моя служба окончена’.


Перед бунгало была разбита просторная парковка. Большую ее часть занимали почтенный "Роллс-ройс Камарг", ярко-красный "Феррари" и выкрашенный в черный цвет "Морган" со сверкающей хромированной отделкой. Ван Ин ненавидел людей, которые без стыда демонстрировали свое богатство, но он хотел сделать исключение для женщины в дверях. Джудит Клаас на вид было около тридцати лет, рост более метра семидесяти пяти, и она была не слишком худой. У нее было угловатое лицо, ярко выраженные скулы и иссиня-черные волосы. Издали она была похожа на пухлую версию Клеопатры.


‘ Я комиссар In, а это бригадный генерал Гвидо Версавел.


Джудит изобразила утонченную улыбку и протянула руку. В отличие от Ван-Ина, Версавел не почувствовал покалывания, когда пожал ее руку.


"К счастью, мой муж не слишком "расстроен" по этому поводу.’


То, как Джудит произнесла слово "очень", выдавало, что она некоторое время жила в Нидерландах.


"Меня зовут Джудит. Джудит Нордервлит.’


Нордервлит не была фламандской фамилией. Жена Патрика Клааса была чистокровной голландкой, которая долгое время жила в Бельгии. По крайней мере, именно к такому выводу я пришел. Джем, стусджон, политика, аше, бонбон, в любом случае... Вавилонская башня над Мердейком была чем-то большим, чем библейская история.


- Полагаю, вы нашли своего мужа?


"Да", - сказала она высоким голосом. "Когда я вернулась домой сегодня днем, он лежал посреди гостиной ... на полу...


Ее актерское мастерство напомнило Версавелу банальную голливудскую постановку. Роковая женщина, которая слишком ярко изображает свои холодные эмоции.


"Ты думал, он мертв?’


Голландка энергично кивнула, как будто все еще не могла предположить, что это не так. Сделайте перерыв в разговоре. Им пора было взглянуть на место преступления. Джудит, должно быть, заметила это, потому что внезапно сделала шаг назад.


- Входите, джентльмены.’


Ван-Ин застенчиво улыбнулся и последовал за ней внутрь. Версавел замыкал ряд. Почему они всегда натыкаются на красивых женщин, отчаянно удивлялся он.


Интерьер идеально соответствовал элегантной архитектуре бунгало: стекло, кожа и светлое дерево. Холл был просторнее, чем квартира Версавела, а в гостиной можно было без особых усилий организовать поп-концерт. Здесь также был бассейн. Не детский, а бассейн для взрослых размером двенадцать на шесть.


"Мой муж любит большие пространства", - сказала Джудит, изумленно оглядываясь по сторонам.


Они прошли через гостиную к тому месту, где небольшая лужица крови и пистолет были единственными свидетелями разыгравшейся здесь драмы.


"Здесь я его и нашел.’


Она повернулась вокруг своей оси и указала на темно-красное пятно на Белом дощатом полу.


Версавел достал из внутреннего кармана пару хлопчатобумажных перчаток и надел их. Он присел на корточки и осторожно подобрал пистолет.


"Патрик коллекционирует эти вещи. Его коллекция стоит миллионы.’


У Западной стены располагался большой выставочный шкаф. Дверцы были открыты, а полки пусты.


"Вероятно, Патрик поймал вора с поличным", - как ни в чем не бывало сказала Джудит.


Из подошел к витрине. Тут и там, в пыли, лежащей на полках, он различал очертания пистолета. Он посмотрел на защитные замки вверху и внизу дверц витрины. Они выглядели невредимыми.


- Полагаю, ваш муж хранил свою коллекцию в этом шкафу.’


Джудит кивнула.


‘Он всегда хотел иметь свою коллекцию в пределах досягаемости на случай, если другие коллекционеры наткнутся на него’.


Версавел подвергла пистолет, оставленный вором, тщательному осмотру. Это был игольчатый пистолет, порох в котором воспламеняется не капсюлем, а иглой. По ходу был выгравирован следующий текст:


n: dreyses patentirte zündnadel pistole

fabrick von collenbusch in soemmerda


На обратной стороне ствола была серебряная инкрустация. Также буква "N". Вероятно, она стояла точно так же, как первая буква "n" для "nomen", латинского слова, обозначающего имя.


"В любом случае, мне кажется, это ценная вещь", - восхищенно сказал Версавел. "Пистолеты Дрейза в таком состоянии довольно редки.’


Дрожь пробежала по спине Джудит, как прохладный палец. Она попыталась подавить это, но не смогла помешать дрожи проявиться сквозь тонкую ткань ее платья в виде двух выпуклых кругов.


- Вы тоже коллекционер, мистер Версавел?


Джудит намеренно использовала французское слово. Это лучше соответствовало стоимости пистолета Дрейза.


- Не совсем, мэм. Но недавно я прочитал, что похожее оружие в прошлом году было продано на аукционе за сто двадцать тысяч французских франков.’


- Сто двадцать тысяч французских франков - это большие деньги, бригадир, - сказала Джудит немного недоверчиво.


Ван-Ин стоял рядом с белым роялем. В отличие от Версавела, он все время пялился на грудь хозяйки. Он не мог понять, почему она вдруг стала такой холодной.


"Я предлагаю сначала составить полицейский отчет", - сказал он Версавелу. ‘Тем временем вы можете уведомить техническое расследование’.


Бригадир осторожно положил пистолет на то место, где он его нашел, и снял перчатки.


- Тогда я приготовлю кофе, - сказала Джудит.


Она развернулась и ушла на кухню, как опытный манекен. Ван-Ин отвернулся, потому что красивые женщины доставляли ему только неприятности. Вскоре Версавел снова начал ныть, и он мог пропустить его комментарий мимо ушей, как зубную боль. Пока их обоих не было, Ван-Ин воспользовался возможностью осмотреть остальную часть гостиной. Кроме большого стола, двенадцати стульев, витрины, бассейна и рояля, смотреть было особо не на что. Большая комната просто дышала пространством. Вот почему книги выделялись. Они лежали на двух кучах рядом с бассейном. Ван-Ин присел на корточки и прочитал названия на обороте: встреча со смертью, Роковое прошлое, убийство в Ре груте... Их было более двадцати, и все они были написаны рукой некоего Виктора Андерсона.


Пока два агента из отдела технических расследований прочесывали всю гостиную, фотографировали и искали отпечатки пальцев, Ван-ин, Версавел и Джудит сидели за кухонным столом. Кухонный стол - особенно непочтительное слово для итальянского изделия из каррарского мрамора, которое, вероятно, стоило бы больше, чем среднестатистический семейный автомобиль. Действительно, Патрик и Джудит Клаас-Нурдервлит не прилагали никаких усилий, чтобы скрыть свое богатство.


- Как давно ваш муж работает биржевым маклером? - Спросил Ван, когда хозяйка закончила свой рассказ о событиях.


"Всю свою жизнь. Когда я встретил его двенадцать лет назад, он только что открыл новый офис в Брюсселе. Это была невероятная вечеринка. Патрик и Сорос обращались друг к другу по именам.’


Ван Ину не нравились люди, которые пытаются извлечь свой социальный престиж из отношений с великими Мира сего. И Сорос был одним из таких гигантов. Мультимиллиардер некоторое время назад подорвал фондовую биржу, начав рейд против британского фунта, на сделке, на которой он заработал пятьдесят миллиардов. Об этом до сих пор говорят в определенных кругах.


"Его зовут Джордж", - сказал Версавел с нескрываемой улыбкой.


"Кто?" - "Сорос, конечно’.


Джудит опустила глаза. И эта реакция не имела ничего общего со стыдом. Она была в ярости от того, что обычный полицейский поставил ее на место. Ван-Ин улыбнулся и подмигнул Версавелу. По крайней мере, он сидел.


- Конечно, Гвидо.’


На мгновение воцарилась тишина. Версавел поднес чашку к губам и сделал глоток, растопырив мизинцы, как английский аристократ. По кофе было заметно, что миссис Нордервлит долгое время жила в Бельгии. Аромат говорил сам за себя. Свежемолотые бобы из Колумбии, единственной южноамериканской страны, которая прикрепляет этикетку качества к своим препаратам.


"Итак, вам показалось странным, что ваш муж оказался дома в такой поздний час?" - спросил ван-Ин.


Джудит посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Комиссар показался ей легкой добычей. Она наклонилась и протянула ему блюдечко с тростниковым сахаром.


"Патрик обычно не возвращается домой раньше восьми часов. А если надвигается финансовый кризис, он остается на ночь в брюссельском офисе.’


Когда Ван проглотил комок, она поставила блюдце на кухонный стол. Прикосновение фарфора к мрамору прозвучало громко и хрупко.


"Фондовая биржа - его кумир", - сказала она с загадочной улыбкой.


"У него есть враги?’


Это был двусмысленный вопрос.


"В этой среде у каждого есть враги.’


Джудит повторила трюк с тростниковым сахаром. Она наклонилась очень низко. В отличие от комиссара, Версавел не стал разглядывать ее декольте.


- И любовницы, - добавила она с той же улыбкой.


Не было смысла говорить об этом. Он перевел разговор в другое русло.


- Должно быть, он был обычным вором. Вы сами сказали, что коллекция вашего мужа стоит миллионы.’


"Обычный вор мне кажется маловероятным. Патрик коллекционирует только предметы высшего качества. Из некоторых видов оружия во всем мире сохранилось всего несколько экземпляров. Я не думаю, что его коллекцию легко продать. ’


"Например, пистолет Дрейза, из которого был сбит с ног ваш муж", - сказал Версавел.


- Да, сэр. Настоящие мужчины сразу понимают, как устроена вилка в ножке.’


Последнее она произнесла снисходительным тоном. Лицо Версавела напряглось.


‘Тогда очевидно, что мы сначала прощупываем всех целителей, которые заинтересованы в таком товаре".


Ван-Ин попытался разрядить обстановку. Версавелу не нравилось, когда женщина его смущала. Он был чувствителен к этому вопросу.


‘ Если вор намеревается продать оружие, мы поймаем его в мгновение ока. Не так ли, сержант?


Версавел презрительно фыркнул и собрал свои бумаги. Он встал и сунул кепи под мышку. В этой позе было что-то авторитарное.


"Я собираюсь посмотреть, как далеко продвинулось техническое расследование.’


Он повернулся и направился в гостиную.


- Ладно, Гвидо. Увидимся позже в машине.


Покинув Версавел, ван-Ин почувствовал себя немного беспомощным. Он осушил свою чашку кофе и был вынужден посидеть еще несколько минут. Джудит все это время смотрела на него, забавляясь.


- Еще чашечку кофе, капитан? Я пообещал жене, что подумаю над своей репликой.’


"Что-нибудь еще, кроме?’


Она приготовилась встать.


"Сейчас еще слишком рано для этого", - сказал Ван-Ин, не совсем убежденный. ‘Кроме того, мне еще нужно напечатать полицейский отчет’.


Ван-Ин встал и пожал руку Джудит. Она была прохладной и сухой, несмотря на изнуряющую жару.


"Как только мы узнаем больше, мы немедленно сообщим вам, мадам.’


Она многозначительно посмотрела на него и подошла совсем близко.


- Даже без новостей, вам здесь всегда рады, комиссар.’


Даже режиссер третьего сета теперь крикнул "снято".


Она нанесла его слишком густо. Ван-Ин отступил на шаг.


"Сейчас мне нужно идти.’


Джудит надула губы. Избалованная девочка, которая не получила свои конфеты, зная, что в шкафу все еще стоит полная коробка.


- До свидания, мэм.’


‘Au revoir, commissaire.’


Джудит осторожно закрыла входную дверь на замок. Она глубоко вздохнула и прошла в гостиную. Пришло время позвонить Олафу.


"Ублюдок.’


Версавел запустил волну и проехал по деревянному мосту. Слово "киска-сука" относилось к бригадиру, как пневматический молоток к хирургу.


"Очевидно, она не сразу похитила твое сердце", - приветливо заметил ван-ин.


Он открыл окно и высунул руку наружу в поисках прохлады.


"Может быть, твой?’


Версавел вел машину сильнее, чем обычно. Ветви "Золотого дождя" злобно раскачивались по кузову. Tchtikketik.


Я посмотрел на часы на приборной панели. Было десять минут десятого. Заходящее солнце оставляло на горизонте розово-красный след, красочное пятно на палитре воскресного художника.


- Мне ужасно хочется укрыться Одеялом, Гвидо.’


- Ты бы купил букет цветов для Ханнелоре.’


Версавел затормозил на визжащих шинах вверх по Мальсе Стинвег. На этот раз он не соблюдал скоростной режим.


- В десять минут десятого?


- Я знаю флориста, который будет счастлив обслужить вас в это время.’


Ван закурил сигарету и выпустил дым в окно.


- А ты не преувеличиваешь, Гвидо?


"Это зависит от тебя.’


Версавел ревнивым жестом погладил усы. Он чувствовал себя обделенным. Собачьим будням не было конца, и это сильно влияло на его настроение. Кроме того, Фрэнк обещал приготовить рыбные хвосты в прованском соусе. К этому времени все уже было бы испорчено. Во всем виновата эта тупая сука.


‘Sag mir wo die Blumen sind…’


Сам Ван-ин был потрясен, когда спонтанно начал напевать немецкую песню. Возможно, это было как-то связано с Джудит. Джудит и немцы. Это звучало как вода и огонь.


- Давай сначала купим букет цветов. Потом я угощу тебя выпивкой в L'estaminet.’


"При условии, что ты позвонишь Фрэнку", - сказал Версавел.


"Я знаю.’


- А что насчет Клааса?’


На самом деле теперь им предстояло съездить в больницу и допросить врача, который лечил Клааса.


- Я позвоню, - сказал Ван. - Должно быть, все было не так уж плохо.’


- А теперь послушайте меня, мэм.’


Патрик Клаас лег на бок и схватил медсестру, которая только что сделала ему укол, за запястье.


"Я хочу поговорить по телефону прямо сейчас.’


Кэти Роэлс проработала в больнице всего два месяца. Это был первый случай, когда пациент стал осязаем. Она отпрянула и автоматически сделала шаг назад. Что ей оставалось делать? Бить тревогу или попытаться успокоить мужчину?


Патрик Клаас улыбнулся. Вокруг его головы была повязка с эластичным чулком, которая удерживала все это на месте. К счастью, поблизости не было зеркала, потому что почтенный биржевой маклер выглядел совершенно нелепо.


"Я дам вам две тысячи франков, если вы позволите мне поговорить по телефону", - сказал он. "Я так много прошу?’


Кэти Роэлс колебалась. Если бы она не уступила мужчине дорогу, возможно, он снова стал бы осязаемым, и тогда она была вынуждена прибегнуть к помощи коллеги. Это вмешательство будет занесено в журнал регистрации, и ни для кого не было секретом, что более двух из этих вмешательств повлияют на оценку ее стажировки в этой больнице.


"Вы не обязаны мне платить, мистер Клаас", - сказала она. "Я передам вашу просьбу старшей медсестре. Если он не возражает, вы можете звонить мне всю ночь’.


Патрик Клаас кивнул. У него довольно сильно болела голова, но сейчас было не время ныть по этому поводу. Он хотел предупредить Серова любой ценой. Им пришлось вернуть сундук с дуэльными пистолетами.


Хотя была почти полночь, стены "Ворот жирной рыбы" излучали сильный жар, как огнеупорные кирпичи в печи. Это свечение гармонировало с потными головами детей, создавая низко висящие полосы тумана. Букет, который он купил для Ханнелоре, пролетел мимо него вверх ногами. Лилии тихо шелестят. Покачиваясь, они распространяли приятный аромат, который был намного сильнее запаха мха и сорняков, которые росли в темных уголках обоняния.


Полоска света из-под входной двери показала, что Ханнелоре еще не спала. Ван-Ин вставил ключ в замок, открыл дверь и проскользнул внутрь. Он прошаркал через кухню в гостиную. Телевизор был включен, и Ханнелоре мирно спала на диване. На самом деле, он должен был позвонить ей и сказать, что будет поздно. Я рад, что ее поймали. Он поставил лилии на кухонный стол и поднялся по лестнице. В последние месяцы они спали раздельно.


Когда заскрипела первая ступенька, Ван подождал пять секунд. Если бы он не поставил цветы в воду, завтра их бы сожрали. Это было бы позором. Он прокрался обратно на кухню, взял вазу, осторожно открыл кран и позволил воде стечь внутрь вазы.


- Ки звонил полчаса назад.’


В дверях стояла Ханнелоре. Она потерла глаза и слегка удивленно посмотрела на букет лилий на прилавке.


- Он сказал, что это срочно.’


Ван-Ин повернулся и улыбнулся.


"Извините, что опоздал", - сказал он. ‘Исследование...’


- Не пытайся одурачить меня, Питер. По моим сведениям, ты был в Л'Эстамине час назад.’


"Я немного выпил, Ханна.’


"Одно пуховое одеяло с 15: 30? И что ты пил после этого? Кока-колу?’


Ван Ин оставил этот вопрос без ответа, наполнил вазу водой и поставил в нее цветы. Ингмар Бергман нашел в этой сцене достаточно материала для настоящего художественного фильма.


"Может быть, мне сначала позвонить в Ки", - сказал он через некоторое время.


Он взял вазу и поставил ее на кухонный стол. Ханнелоре не сочла цветы достойными того, чтобы на них смотреть.


"Сегодня я буду спать внизу", - сказала она. "Тебе следовало бы похрапеть наверху’.


Ван-ин подождал, пока она уйдет, а затем достал из холодильника пуховое одеяло. Если она была уверена, что он будет храпеть, ночной колпак не помешает. Он наполнил свой стакан и набрал номер Ки.


"Привет, с Питером.’


Главный комиссар тут же упал вместе с дверью в доме.


"Это по поводу мистера Клааса", - сказал он.


Ван-ин выслушал то, что хотел ему сказать Ки.


"Я знаю, что господин Клаас - миллиардер, господин де хоофдкомиссар, и да, я сделаю все возможное, чтобы разобраться с этим делом как можно более деликатно.’


Наступило короткое, драматическое молчание.


‘ Я хочу, чтобы вы держали меня в курсе каждого шага расследования.


- На каждом шагу?’


- На каждом шагу, начиная Изнутри.’


- Но незаметно.’


‘В самом деле’.


- Это все, капитан? - Пока да, от Ин. Добрый вечер. - Добрый вечер, господин главный комиссар. Ван-Ин поставил рог и отхлебнул из своего "Дауэла". Во что, черт возьми, вмешался Ки?


OceanofPDF.com


2


Нападение на Патрика Клааса попало на первые полосы всех фламандских газет, и, несмотря на различные стили написания, которые обычно используют редакторы, слово ‘Биржевой гуру’ фигурировало в каждом заголовке. В ряде статей более подробно рассказывалось о его карьере. Некоторые называли его ‘жертвой", в то время как другие говорили об "этом западнофламандском денежном магнате’.


Что бы это ни было, недостатка в превосходных степенях не было. Почти каждое изделие было по-своему одой капитализму и, таким образом, пощечиной рабам третьего мира, которые терпеливо производили дешевую обувь и игрушки четырнадцать часов в день и шесть дней в неделю, чтобы у их коллег-рабочих на Западе было достаточно денег, чтобы покупать у них предметы роскоши, от которых иначе вы не смогли бы избавиться как от брусчатки. журнала In не мог вызвать ни малейшего уважения у такого человека, как Клаас, ибо нет ничего более пагубного, чем накапливать деньги на спинах пролетариев и детей, и биржевой гуру явно согрешил в этом, поскольку каждая газета опубликовала список компаний, в которых он работал менеджером, и это говорило само за себя. Третий мир оставался игровой площадкой европейских и североамериканских инвесторов. Капиталисты никогда не усвоят свой урок. В этом отношении они напоминали отечески заботливых римлян. Они были в№ 475 также отказывался верить, что Вечный город будет растоптан варварами год спустя. Однако здравомыслящий человек должен распознать признаки надвигающейся гибели, потому что история знает лишь несколько испытанных сценариев. Если эксплуататоры в конце концов засыпают, им предъявляют счет. По крайней мере, так думал Ин, когда сложил одну из этих газет и бросил ее поверх других, которые стопкой лежали рядом с ним на его столе.


- Занятой человек этот Клаас.’


- И умный, - добавил Версавел.


- Богатые люди не обязательно должны быть умными, Гвидо.’


- Ах да? Вы знаете многих фламандцев, которые читают гостевые лекции в Йельском университете, владеют банком и опубликовали три книги по экономике?


Как и курение, полемика может нанести серьезный вред здоровью. Поэтому Ван Ин не хотел устанавливать дерево по критериям, которым должны соответствовать интеллигентные люди. Их нет.


"Ханнелоре была в восторге от цветов", - уклончиво ответил он.


Он фыркнул. Его летняя простуда еще не прошла. Прошлой ночью изнуряющая жара вынудила его встать с постели. Он осторожно спустился вниз, устроился в Саду на полевой клумбе и заснул там. Его разбудил утренний холод. Он окоченел до костей.


"Будет ли он доступен сегодня?" - спросил ранний Версавел.


- Кто? - спросил я.


- Клаас, конечно. Или ты забыл, что вчера звонил в больницу?’


После допроса Джудит Нордервлит ван-Ин сообщил Клаасу по телефону о его состоянии.


Лечащий врач в нескольких словах дал ему понять, что мистера Клааса пока нельзя допрашивать. Затем Ван пошел купить букет цветов для Ханнелоре, а затем... да, теперь он снова это знал. Он пошел выпить в "Л'Эстамине". На самом деле, трое ублюдков.


Ван-Ин протянул руку к телефону. ‘ Я немедленно обращаюсь в больницу.


Версавел одобрительно кивнул.


- Стареть - это не позор, Питер.’


"На твоем месте я бы заткнулся", - сказал он.


Как раз в тот момент, когда он собирался схватить рожок, прозвенел звонок. Этот звонок вызвал странную реакцию у ошеломленного комиссара. Он откинулся на спинку стула и чуть не ударился головой о стену. Из-за этого резкого движения ему в нос залетело немного пыли, что тут же вызвало чихание. "Твой чистейший фарс", - подумал Версавел, но мудро оставил это замечание при себе. Вместо этого он сам поднял Рог.


"Это Ханнелоре", - сказал он, когда его обнюхали. "И она хочет видеть тебя лично.’


Последнее вызвало у Версавела любопытство. Особенно когда Ван-Ин начал активно поздравлять ее, испуг поразил его в самое сердце. Она ведь не была снова беременна, не так ли?


"Если кто и заслуживает шампанского, так это ты", - сказал Ван. "Твоя мать подпрыгнет от радости, когда услышит новости. И она будет гордиться тобой. Поверь мне на слово.’


Версавел сел. От этого у него заныло в животе. Значит, Ханнелоре снова ждала ребенка. Вот почему она не сказала ему, зачем звонит.


"Пусть эта чаша минует меня", - молился он в тишине. Воспоминание о ее предыдущей беременности было все еще свежо в его памяти. Затем она отпала и от "завоевания безземелья".


После обычных трех поцелуев Ван лег в Рог. Его глаза сияли, как яркие звезды. Хорошие новости привели его в легкую эйфорию. Он не понимал, почему Версавел был так пьян.


- Ханнелоре только что узнала, что ее назначили следственным судьей.


"Ты же не это имеешь в виду.’


Версавел хотел спеть арию из Аиды, но воздержался от этого в крайнем случае, потому что иначе Ван Ин стал бы задавать каверзные вопросы, а он не хотел портить остаток дня, рассказывая ему правду. Ван-Ин, с другой стороны, подумал о вчерашнем разговоре с Ки. На самом деле, это была комичная ситуация. Ханнелоре, эксперт по исследованиям. Это означало, что ему больше не нужно было подчиняться прихотям главного комиссара. Ки мог подняться в рейтинге.


"С кем я разговариваю, пожалуйста?’


Стефан Вилле стоял перед открытой раздвижной дверью, которая вела на террасу его пентхауса. На нем были только трусы, белоснежные от Кельвина Кляйна. Его прекрасно вылепленный торс свидетельствовал о том, что он изображал свое тело по крайней мере три раза в неделю в фитнес-центре.


"Это не имеет значения, мистер Уилл", - прозвучало на другом конце провода. "Я знаю, кто вы, и этого достаточно’.


Уилл провел большим пальцем по клавиатуре своей рации, туда, где были клавиши включения и выключения.


"Извини, но’"


Анонимный абонент назвал имя. Уилл убрал большой палец с кнопки включения и выключения.


"Это меняет дело", - сказал он. "Когда мы можем встретиться?’


- Послушайте, - сказал Ван, кладя трубку. - Клааса выписали из больницы полчаса назад. По словам дежурной медсестры, с ним все в порядке. Легкое сотрясение мозга и поверхностная травма головы.


‘Много шума из ничего’, рейджерде Версавел. "Передаем ли мы этот вопрос коллегам или занимаемся им сами?’


Он знал, что Ван Ина интересовали только убийства и непредумышленные убийства. Побои и увечья он оставил пехотинцам.


Ван-ин подошел к подоконнику и налил себе чашку кофе. Снаружи, на площади, суетилась группа немецких туристов. Чуть поодаль пожилая женщина расправила юбку и потерла покрытую варикозом икру. Затем она села на скамейку. Изнемогая от жары. Под ним сновали полицейские патрули. Спортивные парни в ярких рубашках, с открытыми кобурами и в дорогих солнцезащитных очках. Сцена выглядела немного по-американски и представляла собой "много шума из ничего", как только что процитировал Версавел из Шекспира. Пожилая женщина снова встала и поплелась на другую сторону площади. К счастью, она была слишком стара, чтобы беспокоиться об этом. Ван-Ин повернулся и сел за свой стол. Его левая нога распухла. Вскоре его икра стала похожа на икру старухи на площади. "Я бы лучше умерла", - с горечью подумал он.


- Интересно, почему миссис Клаас вчера не потрудилась справиться о состоянии здоровья своего мужа?’


Если не считать позвякивания чайной ложечки о чашку, в палате 204 было тихо. Ван-ин уставился перед собой. Он подумал о Джудит Нурдервлит. Он делал это много раз за последние несколько часов.


"Ты думаешь, она била своего мужа?" - угадал Версавел его мысли.


Вчера Джудит Нордервлит заявила, что весь день ходила по магазинам. Она предъявила Вану ину три квитанции, на которых, помимо названия магазина, товара и суммы, были также указаны дата и час покупки. Пара туфель стоимостью тринадцать тысяч франков была последней вещью, которую она купила в 16.48 в эксклюзивном обувном магазине на Зюйдзандстраат. Затем она пошла забрать свою машину в гараже на вокзале, а это было примерно в четверти часа ходьбы. Ее экстренный вызов поступил в полицию в 17: 17.


- Я не думаю, что это очень вероятно, Гвидо. Более того, я не могу представить, чтобы Клаас отправился домой этим утром, зная, что жена хотела его убить.’


- Никто не говорит, что он пошел домой.’


- Мы должны это выяснить, Гвидо.’


"Значит, ты идешь до конца.’


"Конечно, я продолжу. Если только ты не возражаешь против этого.’


Ван шмыгнул носом, достал носовой платок и высморкался. Он отвернул голову, словно избегая взгляда Версавела.


Черный bmw с номерным знаком "А" на полной скорости въехал в открытые ворота замка Хертогиннедаль. Двое жандармов отдали честь человеку на заднем сиденье и снова закрыли ворота.


"Его первая кризисная встреча", - сказал самый молодой национальный гвардеец. ‘Интересно, кого он привлечет к ответственности’.


Старший рейксвахтер, сын западнофламандского крестьянина с безошибочным чувством относительности, за свою долгую карьеру уже пережил шестерых премьер-министров. Для него министерский автомобиль с визжащими шинами был просто транспортным средством, которое не соблюдало действующий скоростной режим и поэтому должно быть оштрафовано, потому что, согласно букве закона, Превосходительства ничем не отличались от среднестатистических граждан, которые их избрали.


"Это будет настоящий кризис только в том случае, если мы не прочтем об этом завтра в газете", - сказал он.


Младшая рейксвахтер пожала плечами и направилась в комнату ожидания.


- По крайней мере, Жан-Люк всегда приходил вовремя.’


После последних выборов, два месяца назад, предыдущий премьер-министр отошел в сторону в пользу Годфрида Вермаста, молодого коллеги по партии, который в течение двух лет боролся за то, чтобы сменить своего наставника.


- Жан-Люк сейчас ловит рыбу на Сардинии.


"Я бы хотел поехать в отпуск в этом году. Но мы ремонтируем наш дом, и поэтому ..."


Старый Рейнджер позволил своему коллеге разобраться со строительными проблемами, снял кепку и налил себе чашку кофе. Через шесть месяцев он вышел на пенсию. Его это больше не волновало.


Патрик Клаас сам открыл входную дверь. На нем были солнцезащитные очки, а на голове все еще была повязка. Казалось, он думал о роли жертвы.


"Входите, джентльмены", - сказал он тогда откуда-то изнутри себя, и Версавел предложил.


Биржевой гуру выглядел уставшим. Он прошаркал по паркету и позволил джентльменам из полиции занять места на футуристического вида диване. Образец постмодернистского дизайна, который на жаргоне также иногда называют "сидячим пейзажем". Версавел, который любил мебель итальянского производства, однажды поинтересовался ценами на эти вещи в специализированном магазине. Затем высокомерный продавец назвал ему сумму, в которой несколько нулей встречалось чаще, чем в одном банке насчитывали единицы. ‘И у вас также должно быть достаточно места для этого", - добавил он с бережливой улыбкой.


Это было верно. Комната, в которой был установлен ‘сидячий пейзаж’, имела размеры десять на семь метров, и, принимая во внимание все пропорции, это не казалось чрезмерным.


- Могу я предложить вам чашечку кофе?


- Пожалуйста, - сказал Ван.


Он бы предпочел что-нибудь покрепче, но намеренно не позволил этому получиться, потому что богатые люди могут позволить себе дорогих адвокатов, недобросовестных парней, которые пользуются малейшей процессуальной ошибкой, чтобы испортить результаты расследования. Детектив, который пьет, в их глазах был алкоголиком и, следовательно, ненадежен. Версавел ограничился кивком. Он опустился в кресло и скрестил ноги. Здесь ему было совсем не комфортно.


Внезапно в дверях появился мужчина в безукоризненном черном костюме. Пуховое одеяло из коробки. Издалека он был похож на робота, управляемого дистанционно. Но разве не все мы такие?


- Кофе на троих, Дирк, - сказал Клаас мягким голосом.


Дворецкий казался таким сбежавшим из романа Агаты Кристи. Он был бы преступником? Ван-ин подавил улыбку, прикусив внутреннюю сторону нижней губы.


- Не могли бы вы рассказать мне, что произошло вчера, мистер Клаас?


Биржевой гуру сел и закрыл лицо руками, как будто воспоминание о нападении нанесло ему серьезный психологический ущерб. Версавел поднял брови и посмотрел на Ван-Ина. Он отвел глаза.


‘Если ты не чувствуешь себя в состоянии рассказать о своем травмирующем опыте, мы можем вернуться в другой раз."Ирония была очевидной, но гуру фондового рынка, похоже, не возражал. Он оставался в крови.


- На самом деле, я хочу покончить со всем этим делом, комиссар.’


Он опустил руки и глубоко вздохнул.


‘Моя коллекция застрахована, и, слава Богу, я хорошо отделался. На самом деле меня не очень волнует остальное’.


Если в его голосе и слышалось раздражение, то оно было удачно замаскировано.


"Ты босс", - сказал Ван Смаленд. "У нас есть время.’


Клаас приподнял правый уголок рта. Он начал понимать, что Ван разыгрывает его. Ему лучше сделать заявление. В противном случае этот высокомерный комиссар будет продолжать настаивать.


"Вчера мне позвонил человек, который утверждал, что владеет редким пистолетом Дрейза. Я предложил связаться с ним в течение недели, но он подумал, что уже слишком поздно. Ему нужны были деньги немедленно. ’


- Кто-нибудь, кого вы знали?’


‘Нет. Мужчина пожелал остаться неизвестным. Поэтому сначала я не хотел вдаваться в подробности его предложения, но..."


"В душе вы коллекционер, и у вас не каждый день выпадает возможность купить настоящий пистолет Дрейза", - сказал Версавел.


Клаас кивнул. Не очень убедительно, но, вероятно, это было связано с легким сотрясением мозга, которое он перенес.


"Я не смог устоять перед искушением.’


"И вот почему ты неожиданно вернулся домой", - сказал Ван.


"Этот человек отказался приехать в Брюссель. Он также хотел, чтобы ему заплатили наличными". Клаас произнес слово "наличные" как ругательство.


"О какой сумме денег мы говорим?" - в самом начале.


В этот момент вошел Дирк с кофе. Версавел не мог отвести от него глаз. Дворецкий был атлетически сложен, а его лицо напоминало лицо известного актера, для которого у Версавела нашлось зерно. Разочаровал только кофе. Пахло от него не так вкусно, как вчера.


- Шестьсот.’


Клаас, как и большинство богатых людей, редко произносил "тысячи".


"Возможно, вы также знаете, что сегодня банки стали осторожнее. Заявки на транзакции такого размера необходимо запрашивать по крайней мере за двадцать четыре часа.’


"Но у вас дома есть такая сумма?’


Клаас кивнул.


- Только в экстренных случаях, комиссар.’


"Только на крайний случай", - повторил ван одними губами.


Он невольно вспомнил фразу, написанную греческим натурфилософом две тысячи шестьсот лет назад: "свиньям больше нравится грязь, чем чистая вода". Соображение, которое говорит о жажде денег и собственности больше, чем сотня философских трактатов.


"И ты, вероятно, хранишь эти деньги между трусами в шкафу?’


- Что вы на это скажете, комиссар?’


Патрик Клаас изумленно посмотрел на него. Версавел, который понял комментарий Ван Ина и собирался сделать глоток кофе, чуть не уронил чашку с блюдца. Ван-Ин криво усмехнулся. Он подумал, что это довольно забавно - ставить в неловкое положение гуру фондового рынка.


- Итак, вы встретились с нападавшим?- спросил он с вытянутым лицом.


Несмотря на легкую головную боль, вызванную ударом по голове, Патрик Клаас попытался оценить интеллектуальные способности комиссара. Когда это не удалось, он решил перестраховаться. Он не собирался рассказывать больше, чем было строго необходимо.


"Разве я когда-нибудь заявлял это? - внезапно спросил он сдержанным тоном.


Ван-Ин намеренно создал драматическую паузу. Он бросил в кофе кусочек сахара и помешал его, как алхимик, пробующий новый эликсир. Молчание пошло ему на пользу и позволило внимательно понаблюдать за реакцией Клааса на его следующий вопрос.


- Тогда могу ли я предположить, что анонимный звонивший сбил вас с ног?’


"Ты можешь".


Биржевой гуру сопроводил лаконичный ответ стоическим взглядом. Он не попал в ловушку, расставленную для него комиссаром.


"Осмелишься ли ты поклясться в этом?’


‘Нет’.


"В таком случае..."


Последовало небольшое колебание.


‘ В таком случае, вполне возможно, что ваш таинственный грабитель - женщина.


Клаас на мгновение стиснул челюсти. Это не ускользнуло даже от Версавела, который стоял чуть дальше. Слово ’женщина" на мгновение смутило гуру фондового рынка, и это было именно то, что потребовалось, чтобы пробить щит, за которым окопался интервьюируемый. Версавел отхлебнул кофе. Нюх его не обманул. Кофе был ужасен на вкус.


Годфрид Вермаст шел по длинному, обставленному в стиле китч коридору. В отличие от большинства своих коллег, Хертогиннедаль казался ему ужасным местом. Новому премьер-министру просто не нравились затхлые комнаты на чердаке, дубовые панели и люстры из кованого железа. В Хертогиннедале он мало что мог изменить. С другой стороны, он приказал освободить свое офисное здание на Ветстраат сразу же после назначения. Теперь стены были выкрашены в ярко-белый цвет, а банальная мебель его предшественника была заменена тем, что он называл "жемчужинами дизайна". Стоимость: 3,8 миллиона франков. При этом петух не прокукарекает.


В салоне на втором этаже сидели Герман Тэк, министр финансов, и Лодевейк Боберт, его коллега из внутренних дел, также заместитель премьер-министра в правительстве - Вермаст I. Римская цифра, которую молодой премьер-министр поставил после названия своего кабинета, прекрасно иллюстрировала его амбиции.


"Наконец-то он здесь.’


Боберт затушил сигару в пепельнице и тут же закурил новую. Его квадратная голова была сама мрачность. Кризисный саммит нарушил его планы, и заместителю премьер-министра это не понравилось. Между одиннадцатью и двенадцатью часами у него была назначена встреча с президентом Торговой палаты. По крайней мере, это то, что он попросил своего секретаря записать в его повестке дня. На самом деле он хотел пойти к Джойс, восходящей звезде с божественным телом, которая вскоре покажет ему, что такое седьмое небо изнутри.


"Доброе утро.’


Премьер-министр поприветствовал двух своих коллег рукопожатием.


- Извините меня за столь позднее появление.’


Боберт бросил беглый взгляд на часы. Было четверть одиннадцатого. Он надеялся, что они смогут разрядить объявленный кризис за полчаса. Герман Тэк, с другой стороны, хотел воспользоваться возможностью, чтобы дать понять новому премьер-министру, что он не намерен играть вторую скрипку в новом кабинете. Годфрид Вермаст попробовал скудного министра финансов. Хотя оба мужчины были партизанами, они могли пить кровь друг друга.


"Состояние особенно серьезное", - сказал Вермаст. ‘Вчера я получил отчет из отдела обработки финансовой информации. О Главном сберегательном банке’.


Algemene Spaarbank был западнофламандским банком среднего размера, который был продан два года назад холдинговой компании, созданной специально для этой цели.


"Отчет включает - я цитирую - подозрения в отмывании денег и связях с русской мафией.’


Вермаст, сам уроженец Западной фламандии, был членом совета директоров банка более четырех лет. Кроме того, он знал, что Боберт и Тэк владели значительным пакетом акций general savings bank. После всех скандалов, которые преследовали бельгийскую политику в последние годы, этого было достаточно, чтобы спровоцировать правительственный кризис.


- А что по этому поводу говорит cbf? - уточнил вроэг.


"Банковская комиссия распорядилась провести углубленное расследование", - сказал Вермаст.


Боберт затянулся своей сигарой.


‘Я предлагаю немедленно избавиться от наших акций General savings bank. Тогда посмотрим’.


Это решило его проблему и проблему Тэка, но не проблему Вермаста. Премьер-министр столкнулся с дилеммой. Если бы он сейчас ушел с поста администратора Главного сберегательного банка, оппозиция обвинила бы его в инсайдерской информации и потребовала бы его отставки. Если бы он дождался результатов расследования и если бы выяснилось, что подозрения ячейки по обработке финансовой информации были обоснованными, они поступили бы точно так же. Не говоря уже об общественном мнении. Тэк высказал те же соображения, что и Боберт. Его заключение, несомненно, получило благословение Макиавелли. На самом деле, им с Бобертом не о чем было беспокоиться. В гнездах находился премьер-министр, и только премьер-министр. Если не... Вермаст снова оказался не настолько глуп. Не зря же он созвал кризисное совещание.


"Знают ли что-нибудь об этом другие члены правления?" - спросил он.


"Нет", - сказал Вермаст. "Вчера я звонил президенту.’


Боберт снова затянулся сигарой. Если бы пресса пронюхала об этом, они бы потребовали созыва парламентской комиссии по расследованию. Он почувствует боль, и если комиссии удастся загнать премьер-министра в угол, он без колебаний затащит своих коллег в свою ловушку. Поэтому он вызвал их в Хертогиннедаль, чтобы предупредить, что все они находятся в одной лодке.


"Ичто?"


"Патрик Клаас был вчера сбит с ног неизвестным человеком", - сказал Вермаст.


"Есть ли связь между этой атакой и отчетом ячейки по обработке финансовой информации?’


"Я не знаю. Полиция Брюгге в настоящее время проводит расследование.’


"Тогда нам не о чем беспокоиться", - ухмыльнулся Боберт. "Вероятность того, что они что-то найдут, не очень высока.’


Вермаст закашлялся. У него была аллергия на дым от сигары Боберта, густыми клубами витавший по комнате.


"Комиссар, который ведет расследование, известен как неподкупная фигура. Говорят, что он никому не позволяет себя запугивать.’


"Чепуха", - сказал Боберт. "Незаменимых нет.’


Он глубоко вздохнул. У Вермаста еще не обсохли уши. Созыв экстренного совещания из-за расплывчатого отчета и честного полицейского, который мог обнаружить какие-то неприятные вещи, свидетельствовал о паранойе. За свою долгую карьеру Боберт переживал скандалы и похуже.


‘ Я предлагаю пока немного подождать. Тем временем я был той западнофламандской свиньей.


Боберт прекрасно владел языком. Отчасти он даже был обязан этому своей популярностью.


- По крайней мере, я буду держать вас в курсе.’


Он помахал своему водителю. Если повезет, он только что договорился о встрече с Парадайз.


Когда Боберт вышел за дверь, Тэк повернулся к Вермасту. "Я думаю, мы должны позволить Боберт идти своим курсом", - сказал он.


Клаас не стал делать передышки и повторил вопрос, который задавал ранее.


- Значит, вы не видели нападавшего?


‘ Нет. Он меня совершенно удивил.


"Значит, он такой и есть.’


- Я не знаю, комиссар.’


"Может быть, Джудит сможет нам помочь.’


Ван-ин намеренно назвала ее по имени, чтобы еще больше запутать Клааса. И им это удалось. Биржевой маклер заколебался. Версавел узнал запах "подвыпившей дичи".


‘ Я вернулся домой без пяти пять.


"Я не об этом спрашивал", - резко сказал Ван.


Версавел схватился за сердце. От этого наверняка посыпались осколки. Левая нога Клааса начала дрожать. Мужчине явно потребовалось некоторое усилие, чтобы взять себя в руки.


"Моя жена не имеет к этому никакого отношения", - сказал он, задетый за живое. "Вчерашние события глубоко взволновали ее. Она хотела уехать.’


"Она путешествует?’


"Я не знаю.’


Его губы скривились в недоверчивом смехе.


- Бросьте, мистер Клаас. Вы же не ожидаете, что я в это поверю, не так ли?’


"Она остановилась у подруги.’


Это прозвучало как оправдание. Тем не менее, Ван был доволен ответом биржевого маклера. В конце концов, Патрик Клаас не был подозреваемым по этому делу. Более того, все знали, что богатые женщины выходят из себя при малейшем волнении. Возможно, мужчина говорил правду, и его жена гостила у друга.


- Значит, вы не видели нападавшего?- Продолжал настаивать я.


‘Нет’.


- Несмотря на то, что он сбил тебя с ног посреди гостиной?


По словам Ван Ина, биржевые брокеры принадлежали к классу моллюсков. Мог ли он что-нибудь поделать с тем, что вызывало у него зуд во рту, когда он соприкасался с одной из этих медуз?


"Я только что почувствовал удар. Я ничего не помню о том, что произошло незадолго до этого.’


Левая нога Клааса перестала дрожать. Его рот расслабился. Несмотря на тенденциозные вопросы, которые задавал ему комиссар, его голос снова звучал вполне нормально.


‘ Но вы все равно помните, что пришли домой без пяти пять.


Клаас снова полностью овладел собой. В конце концов, он понимал, в какую игру играет с ним комиссар.


"На пять часов у меня была назначена встреча с неизвестным мужчиной, который хотел продать мне пистолет Дрейза", - упрямо повторил он. "Поскольку внутри было слишком жарко, я сел в саду. Минут через десять мне захотелось пить. Я зашел выпить и вдруг..."


"...тебя ударили по голове.’


Ван-Ин недоверчиво покачал головой, скрестил руки на шее и откинулся на спинку стула. История, которую рассказал ему Клаас, не касалась ни одной из сторон. Вчера техническая разведка осмотрела все двери и окна на предмет следов мусора. Их не было. Как таинственный нападавший проник внутрь? Через двери во внутренний дворик? Ван-Ин также не мог представить, как грабителю удалось незаметно подобраться к своей жертве в помещении, которое по размерам напоминало типичную приходскую церковь. Он повернулся и взглянул на витрину. Она снова была аккуратно заперта.


- И еще одно, мистер Клаас. Если ваши показания верны, у вора едва ли было четверть часа, чтобы вытащить все пистолеты из шкафа. Это кажется очень трудным делом, если только...


Клаас нахмурился. Последний вопрос явно смутил его, хотя он и дал понять это лишь на долю секунды.


- Разве я не говорил тебе, что вор забрал и мои ключи?’


"Нет", - сказал Ван.


Он посмотрел на витрину.


- Но, полагаю, у вас есть запасные ключи. Или я ошибаюсь, мистер Клаас?


Патрик Клаас скрестил ноги и снисходительно улыбнулся. - Должен признать, что ваша догадка меня поражает, комиссар. Конечно, у меня есть запасные ключи. Еще чашечку кофе?’


Ван-ин сделал оборонительный жест. Как и Версавел, он не находил напиток слишком пьянящим. Не было смысла затягивать этот допрос. Клаас сплел вокруг него паутину лжи. Это был только вопрос времени, когда он сам окажется втянутым в это. Поэтому Ван решил завершить разговор. Оставить Клааса в неопределенности казалось ему лучшим способом выяснить правду.


- И все же мне кажется логичным предположить, что тот, кто хотел, чтобы вы разрядили пистолет Дрейза, и человек, сбивший вас с ног, - одно и то же лицо.’


"Это кажется логичным выводом.’


"Кто знает, может быть, расследование принесет результаты", - сказал ван Ин.


Он посмотрел сквозь стеклянную стену, отделявшую салон от большой гостиной.


"Я говорил вам, что я глух на правое ухо?" - внезапно спросил Клаас.


- Нет, мистер Клаас. Вы мне не сказали.’


"Это могло бы объяснить, почему я не..."


Раздражающая мелодия мобильного телефона прервала последнюю фразу. Версавел полез во внутренний карман и протянул устройство ван-Ину.


"Привет, с Питером.’


Версавел заметил, как сузились глаза его друга. Ван-ин время от времени кивал, но больше не произносил ни слова. Через две минуты разговор закончился.


"Преступлениям не будет конца", - ухмыльнулся Ван. "Пожалуйста, извините нас, мистер Клаас, но мы должны срочно уехать’.


Выражение лица биржевого маклера отразило смесь недоверия и удивления.


"Вы хотите сказать, что у вас достаточно данных, чтобы..."


"Не волнуйся", - сказал Ван. "Завтра или послезавтра мы ожидаем результатов экспертизы следов. Пока мы можем только составить опись украденных товаров. Я немедленно пришлю коллегу, который позаботится об этом.’


"В этом нет необходимости, комиссар", - сказал Клаас. Он встал и прошел в другой конец салона. "В моем кабинете я храню подробный список всех предметов из моей коллекции. Дайте мне две минуты, и я достану вам копию.


Клаас встал и поспешил в свой кабинет.


- Белый человек говорит раздвоенным языком, - отрезал Версавел.


Ван-Ин закурил сигарету и шагнул в волну.


"Он делает это очень дилетантски. Зачем человеку, который может зарабатывать шестьсот тысяч франков, наматывать курице с золотыми яйцами на шею?’


- И оставить пистолет под вопросом?


Вэн кивнул.


- Я думаю, Клаас очень хорошо знает, кто сбил его с ног.


"Тогда почему он это скрывает?’


Ван-Ин оставил вопрос без ответа. Он набрал в легкие побольше дыма и выдул отфильтрованную смесь на лобовое стекло.


- Ты никогда не догадаешься, кто мне звонил.’


‘ Олд Шаттерхэнд?


- Нет, адвокат Бикман. Он хочет поговорить с нами немедленно.’


Версавел запустил волну и засвистел мелодию из Аиды. Он хотел сделать это раньше.


Ван-Ин нервно сделал несколько затяжек сигаретой. Бригадир позволил себе скромную шутку.


- Мне включить сирену, босс?’


Джойс разделась, прошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Когда она еще училась в средней школе, ее подружки подшучивали над ее маленькой грудью. Они шутили над ее сгорбленной спиной и ругали за глупую учебу, потому что она все еще не закончила школу спустя семь лет. Теперь они писали ей письма или публично хвастались, что учились вместе с ней в средней школе. Джойс нанесла ответный удар. Она стала королевой красоты, регулярно появлялась на телевидении, а в прошлом месяце ее видели в компании принца. Настойчивость, отношения и силиконы. Вот в чем все дело.


Во внутреннем дворе тюрьмы Сен-Жиль четыреста заключенных описывали круги, как механические куклы, - образ, отражающий безнадежность и скуку, которые в стенах пенитенциарного комплекса вытеснили все остальные чувства. Четверо низкооплачиваемых сторожей пристально следили за своими гостями.


Жан-Пьер Дегрюйтер, прозванный Калесоном за то, что ему пришлось выбирать заячий путь в одних трусах, когда соперник застукал его в постели жены, считал каждую секунду. Если все пойдет хорошо, он будет свободен через несколько часов. Одно это слово опьяняло его. Быть свободным означало деньги, выпивку и сучек, и не обязательно в таком порядке.


Жан-Пьеру было пятьдесят восемь, и он был атлетически сложен. Он идеально соответствовал образу, который сложился у обычных граждан о человеке, проведшем половину своей жизни за решеткой. Подозрительный рот и тело, сплошь покрытое татуировками. Двенадцать лет назад народное жюри присяжных приговорило его к двадцати годам каторжных работ за глупое убийство истеричного банковского служащего. Жан-Пьер никогда бы не смирился с таким приговором. Зачем банковскому кассиру становиться героем? Он дважды предупреждал его. Но нет. Пожиратель картофеля включил сигнализацию, глупость, которая стоила ему жизни. Жан-Пьер выстрелил ему сначала в голову, а затем еще дважды в грудь. Присяжные особенно упрекали его в последнем.


За пять минут до окончания прогулки Зизи, местный адонис и правая рука Ле Макро, подошла и пошла рядом с ним. Двое мужчин не смотрели друг на друга. Один из охранников посмотрел на часы и глубоко вздохнул. Между его губ раздался свист. Они прозвали его Старшим судьей, потому что издалека он подозрительно походил на третьеразрядного рефери. Главный судья подождал, пока секундная стрелка его наручных часов скользнет к цифре двенадцать. Как раз в этот момент его щеки надулись. Два пронзительных сигнала разорвали тишину в клочья. Зизи пошарила у него в штанах, достала записку и протянула ее Калесону. Наконец-то настал час мести.


OceanofPDF.com


3


Когда Ван-Ин и Версавел подъехали к дому после посещения Клаас-де-Мальсе-Стинвег, по радио только что начали одиннадцатичасовые новости.


"Мы только что узнали из надежного источника, что Комитет по банковскому делу и финансам начал расследование предполагаемой практики отмывания денег в general savings bank’.


"Ну вот, мы снова начинаем.’


Ван-ин наклонился вперед и повернул ручку громкости вправо.


"В правительственных кругах это сообщение тем временем вызвало необходимый переполох ... В конце концов, широко известно, что Годфрид Вермаст, новый премьер-министр, является членом правления Algemene Spaarbank... Этот западно-фламандский банк попал в новости некоторое время назад, когда..."


Диктор новостей попытался дать упорядоченный обзор событий, используя те скудные данные, которые были в его распоряжении.


- Это не тот ли банк, который недавно купил Клаас?


"Да", - сказал Версавел.


Он сам был клиентом Algemene Spaarbank и в то время внимательно следил за поглощением. Это была сложная история, которая могла произойти только в Бельгии, потому что никто не покупает банк самостоятельно. Тем не менее, Клаасу удалось провернуть это без того, чтобы Комитет по банковскому делу и финансам смог помешать ему, потому что акции Algemene Spaarbank, в отличие от акций почти всех других банков, принадлежали нескольким западнофламандским кланам. Упомянутый акционер, текстильный магнат, который некоторое время назад был приговорен к реальному тюремному заключению за мошенничество, после освобождения отомстил обществу, которое относилось к нему как к обычному преступнику, переведя его состояние за границу. Ликвидация General Savings Bank была частью этой операции. Патрик Клаас купил акции текстильного барона, поместил их в новую холдинговую компанию и убедил другие кланы сделать то же самое. Поскольку это была частная сделка, налет на General Savings Bank прошел тихо. Менее чем через неделю Клаасу было разрешено называть себя эталонным акционером и председателем совета директоров. Это стало возможным потому, что он был нескромным биржевым маклером и, исходя из этих полномочий, пользовался полным доверием Комитета по банковскому делу и финансам.


- Воняет, как в выгребной яме, Гвидо.’


"Pecunia non olet", - сказал Версавел. "Римляне уже знали это.’


"Сделай мне одолжение", - ответил Ван. "Пожалуйста, не общайся с интеллектуалами. Сегодня существуют духи, лосьоны после бритья и дезодоранты за вонючие деньги. Ни один банкир не может жить без этого.’


‘De coloribus et gustibus non…’


Версавел намеренно не закончил цитату. Он погладил усы и улыбнулся. Ван-Ин испытывал отвращение к латинским цитатам, но всегда было приятно немного подразнить его ими.


"Я думаю, дворецкий Клааса ненастоящий", - сказал Версавел, когда они стояли на перекрестке у gb перед красным сигналом светофора. "У настоящих дворецких больше чутья. И кофе они варят лучше.


"Кроме того, у них у всех такой же маленький животик, как у тебя", - говорит катте Ван Ин.


"Этот человек действительно стеснен в средствах", - уклончиво сказал Версавел с оттенком зависти в голосе.


Загорелся зеленый. Он перевел ворчливый дизель на первую передачу и щедро поддал газу.


‘ Значит, ты и это заметил.


Версавел напряженно поджал губы. Ради ночи с этим дворецким он был бы готов совершить смертный грех.


- Тебе не должно быть стыдно, Гвидо.’


От внимания не ускользнуло, что Версавел рассматривал слугу Патрика Клааса с более чем нормальным интересом. На самом деле, они оба страдали одним и тем же недугом. Если бы там была Джудит, Ван, вероятно, хорошо бы заработал в его глазах. Бригадный генерал, очевидно, понял это замечание по-другому, потому что он растопырил пальцы и провел ими по усам - жест, который он делал только тогда, когда был чем-то взволнован.


"Гетеросексуальные люди смотрят на это по-другому", - неохотно сказал он.


“ Что ты подразумеваешь под ” другим", Гвидо?


Версавел сделал возмущенное лицо и наклонился. Из-за этого могли возникнуть только ссоры.


"Должен ли я включить мигалку, комиссар?’


Ван-Ин не смог удержаться. Ухмылка на его лице говорила сама за себя.


- Мерцающий свет, который ты, должно быть, имеешь в виду.’


Хотя шутка была исчерпана до конца, они оба одновременно расхохотались. Напряжение спало.


Ван-Ин схватил носовой платок и шмыгнул носом. Летняя простуда начала действовать ему на нервы.


Стефан Вилле встретился с анонимным абонентом на террасе кафе Craenenburgh на Маркт в Брюгге. Несмотря на палящую жару, площадь была заполнена толпами. Туристы, конечно. Их не волновали погодные условия, потому что их время было ограничено, а гиду заплатили. На самом деле, они были даже более упрямы, чем слоны Ганнибала. По крайней мере, они погибли при переходе через Альпы.


- Вы, я полагаю, мистер Уилл.’


Хорошо одетый джентльмен лет шестидесяти протянул руку.


"Я говорил с вами по телефону сегодня утром", - сказал он. "В связи с грузом, к которому вы проявили интерес.’


Мужчина использовал выражения, которые вызывали зависть у довоенного писателя. Уиллу досталось прохладное рукопожатие левой. Он попытался оценить этого человека. Когда из этого ничего не вышло, он ограничился единственным вопросом, который задаешь незнакомому человеку, когда тебе нечего ему сказать.


- Могу я предложить вам что-нибудь выпить?


Незнакомец расстегнул куртку и сел.


"Лумумбу, пожалуйста’.


Уилл не оставил ни единого мускула. Лумумба! Это была шутка или ... "


- Коньяк с горячим шоколадом, - пояснил мужчина.


Только сейчас Вилл заметил, что мужчина был одет в тропический костюм. Не хватало только шлема. Это внушало доверие, потому что со старыми колонистами можно было поторговаться по цене. Эти люди выросли в Африке.


"Из нашего телефонного разговора я понял, что у вас есть для меня товар.’


Уилл был, что называется, настоящим "коммерсантом". Он немедленно перенял язык своего клиента.


- Да, хочу, Вилли. И по очень привлекательной цене.’


Мужчина в тропическом костюме поднял руку и подозвал официанта. Было ли это из-за его почтенной внешности или из-за авторитарной манеры, с которой он поднял руку, официант, по крайней мере, отреагировал немедленно.


"Что это будет?" - спросил он притворно любезно.


- Лумумбу и кампари.’


Вилль только что выпил кофе. Ему совсем не хотелось кампари. Однако больше всего его удивило то, что официант не спросил, что такое Лумумба.


"Один знакомый рассказал мне, что вы скупаете старое оружие", - сказал мужчина в тропическом костюме.


"Это зависит от обстоятельств.’


- Цена, я полагаю.’


Уилл кивнул. Если цена была подходящей, он никогда не задавался вопросом, откуда взялся товар.


- Это важная коллекция пистолетов девятнадцатого века. Пятьдесят пять штук, и все высшего качества."Мужчина в тропическом костюме достал из внутреннего кармана оправу и протянул ее Уиллу.


"Я хочу за него два миллиона", - сказал он. "Выгодная сделка, если хотите знать мое мнение.’


Уилл едва взглянул на список в течение десяти секунд. Он не мог поверить своим глазам. Его желудок сжался, как будто по нему ударили тараном. Он знал только одну коллекцию, в которой было так много произведений высочайшего качества, - коллекцию Патрика Клааса.


- Два миллиона - это большие деньги, сэр.’


Два миллиона были первоначальным взносом в коллекцию Патрика Клааса. Коллекция стоила как минимум в три раза больше.


- Я понимаю, вы пытаетесь отмахнуться от этого, мистер Уилл, но...


"Могу я спросить, откуда поступает товар?’


Это был первый раз в его карьере, когда Уилл задал этот вопрос поставщику. Мужчина в тропическом костюме улыбнулся, как отец, собирающийся вежливо отчитать своего сына.


- Ладно, тогда полтора миллиона.’


Прежде чем Уилл успел отреагировать, официант подал содовую campari, кувшинчик горячего шоколада и бокал Otard vsop в тюльпановой оправе. Мужчина в тропическом костюме немедленно расплатился и дал официанту большие чаевые. В обмен на эту щедрость ему было позволено получить покорную улыбку, подобную той, которую пасторы приберегают для прихожан, бросающих тысячу франков в корзину для пожертвований.


Вилль отодвинул кампари в сторону и приготовился встать. Мужчина в тропическом костюме налил коньяк в кувшин и чайной ложкой размешал смесь.


"Один миллион", - сказал он.


Уилл остался на месте. Он сделал глоток кампари с содовой. Горький вкус напитка убедил его, что это не дурной сон. Но что это было? Он снова просмотрел список. Там было по меньшей мере десять пистолетов, которые Клаас купил у него. Обгоревшие детали, за которые биржевой маклер в то время безропотно заплатил хорошие деньги. Это не могло быть совпадением.


В последние годы Уилл установил доверительные отношения и с ним, и с Джудит. Иногда они даже обедали вместе, что было очень необычно, потому что обычно Уилл поддерживал деловые контакты только со своими клиентами. Для Клааса он сделал исключение, потому что этот человек любил свою коллекцию, и эта безграничная страсть делала его надежным. Кроме того, в обмен на небольшую скидку Уиллу иногда разрешали переспать с Джудит одну ночь. По словам Юдифи, Клаас не возражал против этого, потому что его коллекция была ему дороже чести жены. Поэтому было немыслимо, чтобы он монетизировал свою коллекцию. Человек в тропическом костюме был вором. Это было похоже на шест над водой.


"Пятьсот тысяч", - сказал Уилл. "Весь этот бардак того не стоит.’


Клаас с улыбкой заплатил бы ему кратную эту сумму, если бы он позвонил ему позже и сообщил, что украденная коллекция была оправдана.


- Семьсот пятьдесят, - сказал мужчина в тропическом костюме. Уилл больше не колебался. "Хорошо", - сказал он.


Мужчина в тропическом костюме кивнул.


- При одном условии. Мы разберемся со всем этим сегодня.’


"Мне это кажется справедливым", - сказал Уилл.


Он осушил свой стакан и подождал, пока мужчина в тропическом костюме сделает то же самое.


Несмотря на жаркие дни и летние каникулы, в здании суда Брюгге было проделано довольно много работы. По крайней мере, так подумал ван-ин, когда увидел десятки слуг, юристов и клиентов, прогуливающихся по коридорам. Они с Версавелом поднялись по лестнице на третий этаж. Там они столкнулись с двумя рабочими, передвигавшими металлический картотечный шкаф.


"Твердолобая сука", - услышал он, как одна из них беззастенчиво сказала.


"Они должны спросить меня дважды", - сказал другой. "Ты видел этих придурков?’


Версавел покачал головой. Ему не нравился такой откровенный разговор.


Кабинет Бикмана находился в конце коридора. Было ясно, что прокурор ожидает визита, потому что дверь была открыта. В отличие от кабинета большинства мировых судей, его кабинет был просторным и уютным. В основном это было связано с кактусами на подоконнике и отсутствием пыльных папок на полках. Бикман сидел за своим столом без пиджака и неформально поздоровался с ними. Он поднял руку и сделал томный, приглашающий жест.


"Мне нужно подписать еще несколько писем", - сказал он. "Садись уже.’


Когда три года назад Бикман был назначен королевским прокурором, он на собственные деньги купил салон красоты и небольшой холодильник. Бикманс-корнер интими называют уголком кактусов.


- Хочешь чего-нибудь выпить, Джозеф?’


Ван-Ин уже открыл холодильник и наклонился посмотреть, как обстоят дела с запасами.


- Дай мне выпить, Питер.’


Если поблизости не было Гончаров, они всегда обращались друг к другу по имени.


- А как насчет тебя, Гвидо? Кокаин?’


- Диетическую колу, - сказал Версавел.


Фрэнк сильно избаловал его за последние несколько месяцев, и это постепенно начало становиться заметным. Жировые подушечки на его бедрах выпирали из-за брючного ремня, и хотя его друг не возражал против этого, Версавел был полон решимости избавиться от лишних килограммов.


- Налей мне джин с тоником, - сказал он.


Ханнелоре громко рассмеялась, когда Ван ударился головой о крышку холодильника.


- Я настолько уродлива? - спросила она, когда он повернулся и посмотрел на нее широко раскрытыми глазами.


Ван-Ин действительно был не единственным мужчиной, который не обращал внимания на одежду, надетую его женой по утрам, но на этот раз он был очень рассеян. Когда она стояла в дверях, ей вспомнилось... напомни, как звали ту знаменитую немецкую фотомодель?


- Джин-тоник для мадам, - сказал он, покорно играя.


Ханнелоре заправила прядь волос за ухо и села рядом с Версавелом.


"Переезд в мой новый офис почти завершен", - сказала она. "Они только что поставили на место последний картотечный шкаф.’


Теперь Ван-Ин знал, кто такие ’они". Они довольно явно выразили свое восхищение формами Ханнелоре, но, конечно, не преувеличивали.


‘Итак’.


Адвокат Бикман вздохнул, завинтил колпачок на своей авторучке и сел.


"Сначала давайте поднимем тост за нашего нового следственного судью", - сказал он.


Они звякнули бокалами. Версавел поцеловал Ханнелоре в щеку - пример, которому любили следовать и Бикман, и Ван-ин. Когда с тостом было покончено, Бикман откинулся на спинку дивана и скрестил ноги.


"Ты уже сообщил Питеру хорошие новости?" - спросила Ханнелоре шалкс.


Огонек в ее глазах предвещал удивление. Бикман был монахом.


"Всем известно, что общественность ожидает от полиции и судебных служб более тесного сотрудничества. Вот почему я подумал, что ..."


Ханнелоре больше не могла ждать.


"Юзеф назначил меня ответственной за дело Клааса", - с энтузиазмом сказала она.


Ван-Ин поставил свой стакан на приставной столик, дешевую вещицу из ротанга, которую, возможно, делали индонезийские дети. Он надеялся, что это шутка.


"Таким образом, Ханнелоре может сразу же получить опыт у источника", - сказал Бикман.


Прокурор сделал глоток светлого пива. Он подумал про себя, что прекрасно устроил это дело.


- Джозеф, а это обязательно? Судья, расследующий обычную кражу?’


"Ревнуешь, Питер?’


Ханнелоре просияла.


"Почему я должен ревновать? Расследование почти завершено. Единственное, что осталось сделать, это допросить всех целителей, которые специализируются на искусстве и антиквариате.’


- А как насчет преступника?’


"Пфф’.


"Что за "пфф"?”


"Преступник второстепенен", - сказал Ван. "Этот богатый ублюдок просто хочет вернуть свое оружие.’


Участок на Маольхофвег, на котором Патрик Клаас построил дом своей мечты, до семидесятых годов служил свалкой бытовых отходов. Во Фландрии их было гораздо больше. Только после того, как экологическое движение ударило ногой по совести политических партий, этому загрязнению пришел конец. Городской совет Брюгге приказал закрыть свалку, а кусок ‘отравленной’ почвы выставить на продажу. Политикам было наплевать на то, что электорату вскоре придется выложить миллиарды на строительство мусоросжигательного завода. В конце концов, они лучше, чем кто-либо другой, знали, что "оплата’ является важным компонентом любой демократии.


Клаас, у которого был нюх на выгодные сделки, купил участок за бесценок и получил разрешение на строительство вдоль окольных дорог. Он приказал разгрести беспорядок, но вместо того, чтобы оплачивать высокие транспортные расходы, он засыпал горы выкопанной земли слоем Земли. Таким образом, были созданы холмы, которые сегодня ценители считают хрестоматийным примером экологически чистых технологий. Из колодца, созданного в результате земляных работ, он сделал идиллический пруд площадью почти в один гектар. Однако мало кто знал, что Клаас построил под одним из этих холмов бомбоубежище для атомной бомбы, бетонный бункер, в котором легко могли разместиться четыре человека. С сегодняшнего утра подземная резиденция снова была заселена. Джудит Нурдервлит лежала на покрытом плесенью британском матрасе и внимательно прислушивалась к гулу генератора, который снабжал бункер электроэнергией. Вынужденное пребывание в бункере ее не тяготило. Это было частью их отношений, как масло к рыбе. Вскоре Патрик придет, чтобы освободить ее, а затем оставит в покое на несколько месяцев.


Пока Уилл перегружал четыре картонные коробки из одной машины в другую, мужчина в тропическом костюме пропустил сквозь пальцы пачку новеньких банкнот. Сделка прошла гладко. Уилл даже не потрудился проверить все пистолеты один за другим. Он ограничился несколькими образцами. Когда ему в руки попал пистолет офицера кавалерии образца 1833 года, он был уверен. Несомненно, это была вещь из коллекции Патрика Клааса.


- Я хочу спросить вас еще кое о чем, сэр...


"Атропос’.


‘ Вы что, грек? - спросил я.


- Мой дедушка родился в Афинах, - сказал мужчина в тропическом костюме.


Уилл закрыл багажник своего "Ровера" и указал на компактный "Мерседес" с откидным верхом, который был наполовину припаркован на обочине.


"Я уже некоторое время работаю в этой отрасли, мистер Атропос, и мне кажется, я знаю всех в этой среде, по крайней мере тех, кто прилично зарабатывает на жизнь.’


Мужчина в тропическом костюме молчал. Хотя медленно заходящее солнце светило ему прямо в лицо, он почти не моргал. Волосатый дар танцевал в горячем потоке воздуха над букетом полевых цветов. По мере того как тишина длилась все дольше, жужжание Пчелы звучало все громче и громче. Польдер простирался до горизонта и лишь кое-где прерывался одиноким рядом тополей. Снимок вряд ли привлек бы здесь внимание. Мужчина в тропическом костюме тщательно выбрал место для совершения сделки.


- Вы только что заключили сделку, мистер Уилл. На вашем месте я бы больше не задавал вопросов.’


Уилл почувствовал угрозу, сквозившую в каждом слове. Он недооценил Атропос. Вероятно, это было связано с тропическим костюмом и воспоминанием о крупном принте, наклеенном на картон, который учитель в то время повесил в передней части класса. На нем были изображены двое мужчин, выглядевших точь-в-точь как мистер Атропос, исследователи Коэна, которые пожимали друг другу руки. Он давно забыл их имена, но не ту уверенность, которая исходила от них.


- Возможно, вы правы, мистер Атропос.’


Уилл сел в свою машину, повернул ключ зажигания и уехал с пробуксовывающими шинами. Коричневое облако пыли оставляло за ним след. Мужчина в тропическом костюме достал из внутреннего кармана плоский мобильный телефон и набрал номер. После двух гудков он был записан.


"Привет, это Патрик Клаас.’


Мужчина в тропическом костюме мгновенно побледнел, извинился стандартной фразой и отключился. Ему нужно было как можно скорее связаться с Джудит.


На террасе кафе L'estaminet было довольно многолюдно. Громкоговоритель, висевший на фасаде слева от двери, разносил южноамериканскую мелодию, и дежурный официант был занят тем, что вовремя подавал всем новые напитки.


- Я угощаю, - довольно жизнерадостно заявил Бикман.


Две кружки пива, которые он выпил натощак, начали играть с ним злую шутку. В отличие от Ван-Ина, он пил мало алкоголя и уж точно никогда по утрам.


"Тогда я возьму из дома крок-месье и бокал вина", - сказала Ханнелоре.


Ван-Ин заказал греческий салат и "Дауэл", которыми поделился с ним Бикман. Версавел запил их стаканом минеральной воды.


"Сегодня Фрэнк готовит телячьи почки в сливочном соусе", - сказал он извиняющимся тоном. Из его уст это прозвучало так, как будто его друг подаст ему порцию грязного дерьма.


Ван-Ин покачал головой. - Ты же не собираешься снова начинать ныть по поводу своего веса, Гвидо. Фрэнк не подведет тебя, если ты наберешь несколько фунтов.’


Было ли это из-за возраста (в следующем году бригадиру исполнилось шестьдесят) или из-за страха снова потерять напарника, одно было ясно наверняка: в последнее время у Версавела появилась склонность придираться ко всему и вся. К счастью, Ханнелоре пришла ему на помощь.


- О боже мой! С каких это пор мистер Ван начал проповедовать в "Страстях’?


"Я проповедую страсть!’


А как насчет греческого салата? Для кого вы обязательно хотите оставаться стройной?’


- Для тебя, конечно, милая.’


Сцена приобрела что-то южное. В странах Средиземноморья также больше споров по мере того, как солнце становится жарче. Бикман следил за избитой веткой с нескрываемым злорадством.


"В остальном эта Джудит Нурдервлит не так уж плоха", - внезапно выпалил он. "Это хорошая пьеса, если я могу поверить Питеру.’


Все выглядели удивленными. Бикман обычно был хрестоматийным примером осмотрительности, человеком, который взвешивает свои слова на блюдечке. Вряд ли могло быть иначе, если его опрометчивое заявление имело какое-то отношение к двум кружкам пива, которые он выпил на пустой желудок. Версавел отчаянно пытался спасти бизнес.


"У Джудит Нурдервлит некоторые проблемы с весом", - сказал он со снисходительной улыбкой. "Совсем как у меня.’


Он переступил с ноги на ногу и ударил Бикмана коленом под столом.


"И в настоящее время она гостит у подруги", - поспешно добавил он.


Это была благонамеренная попытка разгладить складки, но беда все-таки случилась. Ханнелоре выпрямила спину и повернула голову в сторону обезумевшего Ван Ина. Мерцающих глаз больше не было.


"Я бы не удивилась, если бы у миссис Нурдервлит тоже были прыщи", - злобно сказала она.


"У нее нет прыщей", - ответил Ван.


"Неужели это так?’


Ханнелоре начала приходить в восторг.


- Не пытайся увести меня в сад, Питер Ван-Ин.’


Ее голос сорвался с места. После родов она стала более подозрительной. И ревнивой.


"Миссис Нурдервлит, конечно, немного толще вас", - сказал он с вытянутым лицом.


"Думаю, да", - усмехнулась Ханнелоре.


Ван-Ин сделал глоток из своего Одеяла.


‘ Я думаю, она весит не меньше семидесяти пяти килограммов.


Версавел закрыл глаза, и Бикман осушил свой стакан. В старомодных вестернах это происходило, когда салун освобождался.


"И ты называешь это чем-то пожирнее?’


"Три килограмма - это много?’


Ван-ин получил сильный удар локтем. Это только сделало его более боевым.


- Ты же знаешь, милая, я влюбляюсь в пухленьких женщин.’


Вся ситуация начала выходить из-под контроля. Это происходит чаще, когда люди выпили слишком много и мужчины больше не могут отличить шутки от грубых комментариев.


"Она немного похожа на..."


Ван Ин знал, что останавливаться нельзя. Он назвал несколько имен известных фотомоделей.


- Но она, конечно, потолстела.’


Ханнелоре не понимала, что он хотел погнаться за ней на Роде.


"Не думай, что тебе это сойдет с рук таким образом, Питер Ван-Ин", - быстро сказала она. "Я жду тебя в своем офисе в девять утра. Тогда мы вместе послушаем, что скажет эта толстая фотомодель.


- Но она остановилась у подруги, - мягко запротестовал Ван.


- Посмотрим завтра, казанова.’


Версавел погладил усы, пытаясь таким образом скрыть улыбку.


- То же самое касается и тебя, Гвидо.’


Ханнелоре больше не могла смеяться. Мысль о затаившемся сопернике привела ее в ярость. На этот раз она решила положить этому конец. Что подумал клоун? Родила ли она до этого двоих детей?


- И чего же вы ожидаете от меня, госпожа судебный следователь?


Бикман устал, как тамплиер.


Один из завсегдатаев, толстый торговец скотом, повернулся к своей соседке по столику, блондинке с силиконовым прошлым.


"Платим ли мы за это налоги?’


"Я думал, ты за это не платишь, милая. Разве ты не говорила мне, что если самозанятый человек оплачивает достаточно расходов, он ..."


- Не все поддается вычету, девочка.’


Торговец скотом беззастенчиво положил руку на ее обнаженное бедро. Сегодня это было разрешено на публике, потому что вчера его жена уехала на четырнадцать дней на Тенерифе с подругой.


Блондинка влажно поцеловала его и надула губки.


- И гостиничные номера тоже?


Торговец скотом поднял руку и подозвал официанта. Пришло время подойти. Ассоциация гостиничного номера, возмещенного налоговыми органами, с осознанием того, что его жена находится на острове, возбудила его.


Несмотря на то, что в летние месяцы Бланкенберге наводнен отдыхающими, Жан-Пьер дегруйтер относительно легко нашел жилье в одном из недорогих гестхаузов, которые может предложить приморский город. Его комната находилась на третьем этаже и выходила окнами на боковую улицу Гроте Маркт. Жан-Пьер поставил свой чемодан у окна, задернул шторы и начал раздеваться. Затем он прошел в ванную. Впервые за двенадцать лет ему не нужно было делить душ с другими, он мог сам контролировать температуру воды и наслаждаться ею столько, сколько пожелает. Люди, которые никогда не были в тюрьме, могут не понимать, что иногда лишение этих небольших свобод перевешивает само заключение.


После душа Жан-Пьер лег на кровать. Обнаженный. С пачкой сигарет и бутылкой виски под рукой. Он закурил сигарету, сделал глоток и схватил с прикроватного столика листок бумаги, полученный от Зизи.


На нем был указан 075/268934. Номер мобильного телефона. Предложение выглядело очень заманчиво. В обмен на разовую работу анонимный клиент был готов заплатить ему полмиллиона. Жан-Пьер положил записку на прикроватный столик, подложил руки под шею и посмотрел в потолок.


Двенадцать лет назад он бы отремонтировал работу бесплатно. Даже с большим удовольствием. Теперь, когда он вкусил свободы, его охватили сомнения. Пребывание в тюрьме сделало его больным или укрепило в намерении никогда туда не возвращаться? Жан-Пьер взял бутылку и выпил. Он пил до тех пор, пока комната не начала меркнуть и первые сны не вытеснили стресс последних недель.


"Есть ли какие-нибудь новости из прокуратуры?’


Ван-ин позволил себе плюхнуться в свое кресло и закинул ноги на стол. Празднование в L'estaminet немного вышло из-под контроля, когда Бикман выпил вторую порцию пива и начал рассказывать шутки, из-за которых даже коммерческий канал был бы запрещен к показу.


Почему тупые блондинки вставляют тампон перед плаванием? Потому что они боятся утонуть. Этот жанр. К счастью, Ханнелоре смогла бы убедить своего босса вызвать такси. Бедный Бикман. Подсудимый был молокососом, который завтра первым предстанет на скамье подсудимых.


Версавел встал у кофеварки и оглянулся через плечо.


- Они еще ничего не прислали по факсу.’


Ван-ин откинулся на спинку стула и потянулся.


"Интересно, о чем на самом деле говорят эти люди из судебной полиции?’


"Может быть, они звонили.’


Версавел включил кофеварку, подошел к телефону и набрал номер диспетчерской.


- Пока, Роберт. С Версавелом.


- Привет, Гвидо. Все комплекты?


"Я не могу жаловаться.’


"Никаких проблем с Адольфом?’


У жителей Брюгге есть неприличная привычка давать друг другу прозвища. Ван Ина, который отказывался верить, что у него тоже есть прозвище, коллеги называли Адольфом.


"У фюрера все хорошо", - пробормотал Версавел. "Соединить его?’


Из-за нахмуренных бровей.


- Роберт спрашивает, как дела у Беннинка, - поторопил его Версавел.


Агент Беннинк был заслуженным членом местного кружка экскурсоводов и проводил почти все свое свободное время, помогая ничего не подозревающим туристам. Все в Корпусе называли его фюрером.


"Конечно, я отдам ему честь.’


К счастью, ван-Ин не слышал, что ответил на это Роберт.


"Теперь все так же серьезно", - сказал Версавел, когда дежурный офицер рассмеялся. "Звонил ли сегодня кто-нибудь из прокуратуры?’


Бригадир сел и начал делать заметки. Разговор длился едва ли полторы минуты.


- Они нашли отпечатки пальцев на стволе пистолета Дрейза.’


Ван-ин помешивал кофе пластиковой лопаточкой. В эпоху генной инженерии и спутниковых наблюдений слово "отпечатки пальцев" звучало почти архаично.


"По словам сотрудников лаборатории, отпечатки идеальны. Они ввели все данные в шенгенский компьютер. ’


"Он уже работает?’


Ван-Ин не испытывал особого уважения к чудесам электронной магистрали. Он считал шенгенский компьютер болотом, ненужным инструментом, созданным для удовлетворения интересов акционеров какой-нибудь транснациональной компании.


"Первоначальные результаты отрицательные", - сказал Версавел. "Кажется, что-то пошло не так.’


"Я так не думал.’


Он закурил сигарету. Впервые в его карьере на оружии были обнаружены отпечатки пальцев, а теперь компьютер дал сбой.


Стефан Вилле сидел на террасе своего пентхауса высотой в десять футов. На нем были шелковые боксерские шорты и белая футболка от Армани. Настоящая роскошь. Ему это нравилось, так же как и естественные звуки на заднем плане.


Шум прибоя приносил душевное спокойствие, а знойный юго-западный ветер приносил прохладу. В прошлом за все это не нужно было платить, но сегодня ничего не дается бесплатно. Чтобы слышать рев прибоя со своего дивана и позволять знойному юго-западному ветру ласкать свою кожу, нужно было жить в нужном месте, а это стоило кучу денег. Квартира на крыше во Франшоммелане обошлась ему в шесть миллионов. По сравнению с этим цена банки икры, которую он только что открыл, не шла ни в какое сравнение. Сто граммов белуги. Стоил шесть тысяч франков. Выгодная сделка, потому что официально все это стоило примерно вдвое дороже. Но Вилль знал, как добиться успеха. Он всегда платил самую низкую цену. Даже шлюхи в Остенде отсасывали у него со скидкой. Его мать однажды сказала ему, что он родился под доброй Звездой, что боги благоволят ему и что Фортуна никогда не покинет его. Это было правильно, потому что то, как он вернул коллекцию Клааса, бесспорно, было даром свыше. По крайней мере, так он думал, когда начал фантазировать о миллионах, которые вскоре заработает.


"Здравствуйте, мистер Клаас. Сегодня утром ко мне обратился человек, который предложил мне вылечить партию древнего оружия..."


Тогда он оставался бы неподвижным по другую сторону линии.


"Цена слишком высока для меня, но..."


В этот момент Клаас прерывал его и кричал, что готов заплатить любую цену. Затем Вилль называл номер с шестью нулями - условное обозначение человека, который зарабатывает кратно этой сумме ежегодно. Восхитительно. Вилле схватил свою портативную рацию и набрал номер Клааса. Для него день не мог закончиться.


Когда Жан-Пьер Дегрюйтер проснулся два часа спустя от приятного опьянения, он снова принял душ. На этот раз ледяной. Затем он надел джинсы и футболку, пошел купить телефонную карточку и позвонил по номеру мобильного телефона, который был написан на листке бумаги. Разговор длился всего две минуты. Пистолет должен был быть доставлен в девять часов.


Дегруйтер зашагал через рынок к пристани. Уютная суета на набережной напомнила ему старые времена, когда он каждый летний вечер выходил ухаживать за девушкой. Возможно, сегодня он делал то же самое. Он заказал "траппист" в кафе Havenzicht и расположился среди молодежи на террасе. Из его кресла открывался прекрасный вид на пристань для яхт. Поскольку был высокий прилив, прогулочные катера покачивались у причала почти на уровне глаз. Это положение было достаточной причиной для большинства "яхтсменов" выходить на палубу и восхищаться там менее удачливыми смертными, которые группами прогуливались по набережной.


Легкий бриз доносил чистый морской воздух. Жан-Пьер сделал глоток из своего "трапписта". Сочетание чистого воздуха и прохладного пива заставило его осознать, чего ему не хватало все эти годы. Он дал понять себе, что в этой работе нет никакого риска. Он закрыл глаза и позволил своим мыслям улететь в Копакабану с ее широкими пляжами, полными мускулистых девушек в крошечных трусиках-стрингах.


Джудит Нордервлит проснулась в десять часов. Рядом с ней стояла пустая бутылка из-под воды. На тарелке лежали крошки. Два часа назад Патрик принес ей пару сэндвичей. Затем он ушел, не сказав ни слова. Только удар, с которым он захлопнул стальную дверь, продолжал раздаваться еще какое-то время. После этого стало тихо. Так тихо, что она могла слышать биение собственного сердца. Многие люди находят это пугающим, но Джудит наслаждалась одиночеством, вдали от мужчин, их немытых тел и ненависти к себе, которой, казалось, никогда не будет конца. Она закрыла глаза и подумала о прежних временах, о своем отце, с которым ей разрешалось сидеть на коленях, об историях, которые подруги шептали ей на ухо (маленькие секреты, которые она будет хранить всю оставшуюся жизнь), о шуме прибоя, о прохладе поздно вечером на террасе вдоль набережной. С этими воспоминаниями она уснула. Она снова проснулась до наступления ночи. Нити снов поблекли, неуловимые, как туман летним днем.


Джудит повернулась на бок и прислушалась к монотонному кудахтанью генератора. Время от времени двигатель шипел, заставляя лампу на потолке мигать. Она легла на спину и натянула платье до бедер. Они были удивительно прохладными. Она была немного взволнована этим. Это случалось чаще, когда Патрик запирал ее в подвале.


Серов лежал на шезлонге в саду. Джойс сидела рядом с ним. В бикини. Она читала женский журнал и регулярно делала глоток зеленоватого коктейля. Когда зазвонил телефон, она встала и протянула аппарат Серову. Затем поправила трусики и снова села. На следующей неделе она улетела на Французские Антильские острова. На три недели. За счет Серова.


"Не волнуйтесь’, - сказал русский, когда Клаас заговорил. "У меня все под контролем ... Да... хорошо... остальное обсудим завтра’.


Серов выключил самолет и посмотрел на Джойс. Деньги - замечательная вещь, подумал он.


OceanofPDF.com


4


Несмотря на ранний час, Брюгге был залит лучами восходящего солнца. Вокруг башен все еще висела туманная дымка, но она рассеивалась у всех на виду. Удушающая жара постепенно завладела каждым переулком, пробралась в самую узкую щель и обосновалась в самом отдаленном уголке Старого города. Небольшое пространство между остроконечными ступенчатыми фасадами стало темно-синим. Воздух задрожал, скрывая очертания нескольких пешеходов, скользящих по тротуару. Интенсивность света могла бы очаровать Ван Гога, художников венецианской школы или любого смертного, питающего слабость к романтизму.


На Ханнелоре была свободная блузка из индийского хлопка, длинная юбка с высоким разрезом и льняные туфли без носков. От Версавела пахло мылом и лосьоном после бритья. На нем не было галстука, и на этот раз он не застегнул рубашку доверху. Ван-Ин вооружился от жары по-своему. После душа он не высушил волосы феном, и это было особенно освежающе.


Они ровным шагом пересекли парковку у здания суда. Со стороны ин и Версавела мисс де ондерзоэксрехтер сопровождала ее в качестве преторианской гвардии. По крайней мере, двое или трое пожилых юристов, вошедших на сайт, невольно притормозили. В своих дорогих кабриолетах они были похожи на сатиров, которых перепутали на пару тысячелетий.


"Я предлагаю взять мою машину", - сказала Ханнелоре.


В прошлом месяце она сменила свой старый Twingo на блестящий Ford Ka. Ни Шнайдер, ни Renault не проснулись бы от этого, но человек все равно должен был что-то делать, особенно в то время, когда протест против несправедливости длится не дольше, чем внимание, уделяемое ему средствами массовой информации.


"Я сяду сзади", - сказал Версавел, увидев подозрительное лицо Ван-Ина. Ханнелоре сочувственно покачала головой и обняла Версавела за плечо.


- Настоящие мужчины знают, когда нужно пожертвовать собой. Не так ли, Гвидо?’


Вчера вечером Версавел съел целую телячью почку со сливочным соусом и картофелем фри. Глагол "Жертвовать" показался ему знакомым.


"Если Фрэнк продолжит так готовить, настоящие мужчины постепенно станут толстяками ’.


Ханнелоре ухмыльнулась и сжала мягкую плоть вокруг его бедер.


"Как будто я не могу оценить симпатичного толстяка’.


Ван-Ин не мог смеяться над этим.


- Уж не думаешь ли ты, что я ревную к карьеристке, которая питает слабость к старым толстякам?’


Он закурил сигарету. Она обязательно прокомментировала бы это, потому что в Ка запрещено курить.


Версавел и Ханнелоре рассмеялись, потому что знали, насколько тщеславен Ван-Ин. Если кто-то называл его старым или толстым, он был занят сам с собой до конца дня. Ханнелоре перевела разговор в другое русло.


‘ Я с нетерпением жду встречи с Джудит Нордервлит.


"Он остановился у друга", - сказал Ван. "Сколько раз я должен тебе это повторять?’


- В таком случае я попрошу мистера Клааса дать мне имя и адрес этого друга.’


Адвокат Бикман недвусмысленно указал на террасе L'estaminet, что Ван ин, мисс Нурдервлит, понравилась пьеса, и это беспокоило Ханнелоре. Была ли она недостаточно хороша? Это из-за детей? Или его гормоны снова взбесились?


Ван-Ин затянулся сигаретой. Почему она ему не доверяла?


"Я не думаю, что миссис Нурдервлит очень уравновешенная. Вы чаще видите это в семьях, где женщины..."


"На твоем месте я бы обратил внимание на свои слова, Питер Ван-Ин. А теперь выброси свою сигарету. Ты знаешь, что..."


Ван-Ин не дал ей закончить фразу. Он сделал последнюю затяжку и бросил наполовину выкуренную сигарету в одну из запущенных цветочных клумб, которые на самом деле должны были немного украсить парковку.


- Что ты мог это пропустить.’


Ханнелоре указала на Золотой дождь. Ван-Ин обернулся и бросил на Версавела уничтожающий взгляд.


"Ты ей тоже это сказал?’


- Я бы не посмел, капитан.’


Благотворная прохлада в подвале сменилась ознобом. Неприятно и сыро. Джудит куталась в свой "Брит". Выцветшее дорожное одеяло было наброшено на ее плечи. Она дрожала. После почти двадцати четырех часов одиночного заключения она начала беспокоиться, потому что обычно истерики Патрика длились не больше ночи. Затем он пожалел о своих поступках, пришел, чтобы вызволить ее из темницы со склоненной головой, и выкупил ее любовь Золотой картой visa. Таковы были правила игры. Ему было позволено унизить ее при условии, что после этого она сможет заняться своими делами. Так было всегда, независимо от того, гладил он ее или пинал.


Белые пятна заплясали перед ее сетчаткой. Они перенесли ее в прошлое. Тринадцать лет назад она встретила Патрика на вечеринке richeluis в Брюсселе. В то время она только что завершила фотосессию на Барбадосе. Ее фотография (вызывающая воспоминания обнаженная натура на фоне песка, моря и пальм) появилась на обложке Vogue. Два дня спустя ее почтовый ящик был забит приглашениями на модные вечеринки, признаниями в любви от разочарованных отцов, ненормативной лексикой от сексуально озабоченных подростков, письмами с мольбами от сторонников и отчаянными просьбами подающих надежды фотомоделей, которые просили у нее совета. На первой шикарной вечеринке она столкнулась с Патриком. Он обнял ее, и в ту же ночь она разделила с ним постель. На следующей неделе он сделал ей предложение. Когда она не ответила немедленно, он осыпал ее дорогими подарками. Через двадцать четыре дня она поддалась его обаянию. Они поженились по уши. В Лас-Вегасе. Свадьба превратилась в мыльную оперу, о которой многие простые смертные могли только мечтать.


Внезапно двигатель генератора начал зловеще кашлять. Лампа на потолке замерцала, отчего нить накала загорелась, как светлячок. В агрегате закончилось топливо? Джудит натянула на голову дорожное одеяло. Предположим, Патрик... удар по голове... он узнал, что она добровольно ... Нет ... она начала рыдать. Несколько минут. От чистого отчаяния. Джудит так увлеклась, что не услышала, как двигатель заработал в прежнем ритме.


Бунгало было заброшено. В пруду серый лебедь вяло скользил по черной воде. Лужайка пожелтела от засухи, а увядшие цветы на клумбах напоминали бархатные черепа. Ханнелоре очень быстро припарковала "Ка" рядом с "Роллс-ройсом Камарг". Ее это не смутило, или она задела дорогую машину. Вместо того чтобы вздрогнуть, она очень легко сказала: "Если бы это увидел мой страховой брокер, у него, несомненно, случился бы сердечный приступ ’.


Он закурил еще одну сигарету. Он подозревал, что Ханнелоре действовала скорее из ревности, чем из профессионального интереса, но ей не стоило беспокоиться. К настоящему времени он усвоил свой урок. Более того, Джудит была не в его вкусе. Женщина излучала нечто пагубное, черту характера, из-за которой только богатые мужчины преклоняют колени.


"Я не думаю, что дома кого-то есть", - сказал Версавел.


Ханнелоре уже несколько раз звонила в Колокольчик, но пока на нее никто не откликнулся.


"Может быть, она отправилась за покупками.’


"Она сделала это позавчера", - сказал Ван.


Он рассказал ей о туфлях, купленных Джудит за тринадцать тысяч франков. Он сделал это нарочно, потому что Ханнелоре питала слабость к обуви. Мысль о том, что такая богатая буржуазная стерва может позволить себе туфли стоимостью в тринадцать тысяч франков, привела ее в раздражение. Ван злобно рассмеялся. После сигареты, которую ему не разрешили курить в ее машине, они теперь были квиты.


"У меня есть номер мистера Клааса", - внезапно сказал Версавел. "Может быть, он сможет сказать нам, где ошивается его жена’.


"Не беспокойся, Гвидо. Сейчас это не так важно", - сказал Ван.


- Так говорит Великий вождь. Неужели мистер возможно не вынесет, если женщина обнаружит то, что он упустил из виду?’


Ханнелоре резко повернулась и пошла к причалу. Теперь она была по-настоящему зла. Потому что он, вероятно, был прав, и она вела себя как новичок. Ее первое появление в качестве следственного судьи не представляло собой ничего особенного. Она испытывала это раньше. Она подумала о деле Дегрофа четырехлетней давности, когда она сломя голову помчалась на место преступления в качестве совершенно новой замены. Этот демарш также ничего не принес ей в профессиональном плане. У нее остался только один мужчина, с которым она все еще была связана. Она улыбнулась, как маленький дьяволенок, который приветствует новых гостей у врат ада.


"Есть что-нибудь?" - спросил я в самом начале.


"Нет, Питер.’


Она продолжала смеяться.


- По крайней мере, ничего такого, что тебя заинтересует.’


"Ты видел это, Гвидо? Поскольку миссис - босс, ей также позволено смеяться надо мной. Конец времен близок.’


"По крайней мере, для тебя", - усмехнулся Версавел. "Если ты будешь продолжать двигаться вперед в том же духе, ты не доживешь до нового тысячелетия.’


Ван-ин жадно затянулся сигаретой. Что он такого сделал, что настроил всех против себя?


- Ты нытик, Версавел.’


- А тебе - пароход.’


‘ Звонарь.


- Виаграман.


"Перестаньте", - сказала Ханнелоре. "Вы как маленькие дети.’


Она распахнула дверцу "Ка". Когда она хотела забраться внутрь, ее взгляд упал на три или четыре кусочка смятой серебристой бумаги, которые блестели на солнце. Она согнула колени и подобрала их. На нем были буквы. Когда она разгладила четыре кусочка и положила их рядом, она смогла прочитать слово "ренни" дважды. В этот момент запел ее мобильный телефон.


- К вам кто-нибудь из Отдела технических расследований.’


Ханнелоре подняла самолет и поманила его к себе.


"Ребятам из лаборатории удалось идентифицировать отпечатки пальцев на пистолете Дрейза", - сказал Ван, когда разговор закончился. "Они сразу же отправили отчет по факсу.’


Ханнелоре взяла свою сумочку с заднего сиденья и бросила в нее клочки бумаги. Интуитивно, как будто кто-то прошептал это ей на ухо, кто-то в доме. Она резко обернулась. Свет, отражавшийся от белых стен, ослепил ее. Она на мгновение закрыла глаза, и перед ее глазами заплясали большие прямоугольники. С этим домом было что-то не так. Она чувствовала это. Что ей оставалось делать? Поговорить об этом с Ваном. Нет. Он бы только посмеялся над ней.


Ханнелоре забралась в домик и решила вернуться в бунгало завтра. Она будет продолжать делать это каждый день, пока не поговорит с кем-нибудь из жильцов.


Когда Ханнелоре из ин и Версавел передали трубку комиссару полиции, было четверть одиннадцатого. Поскольку Ван-Ин все равно выкурил сигарету в салоне, она вела машину с открытыми окнами, и ему это не понравилось. Он фыркнул, как простуженная Борзая.


- Увидимся вечером.’


"Увидимся вечером", - автоматически сказала Ханнелоре.


Она посмотрела на него. Из-за этого платье снова стало тяжелее на бедрах. Он тоже это знал, потому что в последние недели тайком надевал пижаму в ванной, чтобы скрыть все более глубокие следы, оставленные впивающимся в его плоть брючным ремнем. То, что он толстел, ее не волновало. Ее больше беспокоила их сексуальная жизнь, потому что с момента рождения близнецов они почти не занимались любовью. Сначала Ханнелоре подумала, что это из-за лишних килограммов, оставшихся у нее после беременности, но с тех пор они исчезли. Сейчас она весила меньше, чем два года назад. Почему он больше не находил ее привлекательной? Была ли на кону другая женщина или только она? Возможно, она недооценила материнство. Все это только что произошло. Любой, кто читает определенные еженедельные газеты, знает это.


- Послушайте, мадам. Вы же знаете, что здесь нельзя парковаться.’


Молодой высокомерный офицер вспомогательной службы просунул голову в открытое окно Ка. От него воняло луком, который слишком долго лежал на противне для выпечки.


"Я только что подвезла своего мужа", - сдержанно сказала Ханнелоре.


"Мадам только что высадила своего мужа", - насмешливо повторил офицер. "Где я это слышал?’


"Комиссар In", - сказала Ханнелоре.


- Ком-мис-са-рис ван ин!


- Да, комиссар Ин.’


Помощник шерифа ухмыльнулся, как горилла, которая только что занялась сексом.


"Ты и твой босс?"’


Последнее было уже чересчур. Ханнелоре переключила "Ка" на первую передачу и ускорилась. Тележка ракетой понеслась по ухабистой мостовой. Пробираясь по песку, она начала плакать. Слезы гнева? От разочарования? Или это была депрессия, сбросившая свою маску?


"Здесь есть кофе?’


Ван-Ин достал из кармана брюк пачку бумажных носовых платков и широко зашмыгал носом. Потоку желтой дряни не было конца. Возможно, древние греки были правы, когда утверждали, что мозг человека в основном заполнен соплями.


"На вашем месте я бы проконсультировался с врачом", - обеспокоенно сказал Версавел. "Я думаю, у вас сенная лихорадка, и сегодня есть эффективные лекарства от нее.’


- Ты же знаешь, Гвидо, я ненавижу таблетки.’


‘ Но они работают.


- Как та чудодейственная таблетка, которую ты...


Ван-ин сделал непристойный жест и сел за свой стол.


- Это для пожилых людей, Питер. Я...’


- Нет, Версавельтье. Я говорю о таблетке, которая усмиряет языки нытиков.’


Версавел склонил голову и сосредоточился на кофеварке. "Ныть" было словом, которое ему не нравилось.


Ван-Ин открыл папку, на которой дежурный офицер написал толстым фломастером ‘вниманию комиссара Ван-Ина’, и бегло просмотрел отчет, отправленный по факсу техническим расследованием.


"По крайней мере, они не торопились", - сказал Ван. "Я думал, компьютеры работают быстрее.’


Версавел вставил фильтр в кофеварку и нажал на тумблер. Он был немного зол на Ван-Ина.


"Компьютеры - такие же рабы, как и я", - угрюмо сказал он.


- Я не это имел в виду, Гвидо. Ты меня знаешь.’


"Это что, извинение?’


Вэн кивнул.


- То, что сказали эти нытики, было шуткой.’


У геев много общего с женщинами. Если кто-то извиняется перед ними, они чувствительны к этому и немедленно готовы зарыть топор войны. Версавел в одно мгновение снова стал прежним.


"Возникла проблема с программным обеспечением шенгенского компьютера", - сказал он. "Ребятам из лаборатории пришлось делать все по старинке.’


Ручное сравнение отпечатков пальцев - трудоемкое занятие, требующее большого опыта и терпения, но детективам повезло. Отпечатки пальцев принадлежали человеку, который когда-то был осужден судом Брюгге, и это намного облегчило поиск.


"Стефан Вилль", прочитайте вслух. "Родился в Генте 15 мая 1961 года. Не женат. Осужден за угон автомобиля в 1986 году. Текущий адрес: Франкоммелан, 204, Бланкенберге.’


В то время угнанный автомобиль использовался при жестоком ограблении отделения банка в Осткампе. На тот момент один человек погиб. Преступник, некий Жан-Пьер дегруйтер, ранее получил двадцать лет тюремного заключения за то, что прокурору удалось заставить Уилла дать показания на суде присяжных. В обмен на смягчение наказания люди в то время шептались в коридорах.


"Я позвонил в полицию Бланкенберге", - сказал Версавел. "Они немедленно отправили туда патруль.’


‘ Скоро мы получим от них новости.


Агенты Бланкенберга были известны как шустрые ребята. Версавел называл их вице-полицейскими Майами на Северном море, и у него были на то свои причины.


Менее чем через десять минут зазвонил телефон. Полиция Бланкенберге обнаружила Уилла мертвым в его квартире. Убийство.


Звонил Бикман. Это соединило его с Ханнелоре. "Здравствуйте, мадам судебный следователь", - сказал он игриво и покорно.


- И что теперь? - это прозвучало отрывисто.


- Это убийство, милая. И на этот раз настоящий труп.’


Версавел повернулся и подергал себя за ус.


Что вдохновило двух влюбленных постоянно набрасываться друг на друга?


"Следственный судья в разгаре допроса", - ухмыльнулся Ван, когда разговор закончился. "Она может быть там только через час.’


Он допил свою чашку кофе и направился к двери.


На Франшоммелане царила оживленная суета. Полицейские машины разъезжали туда-сюда. Рев сирен выманил жителей соседних квартир на улицу. Менее чем через пять минут десятки любопытных собрались перед зданием, где у Стефана Вилле был пентхаус.


‘Что, что-то случилось с прошлым?" - спросил один из прохожих. Этот человек прожил на побережье более пятнадцати лет, но поскольку все фламандцы так или иначе говорят по-французски, он так и не потрудился выучить язык туземцев.


"UN meurtre", - ответил вежливый фламандец. ‘La police a trouvé un cadavre.’


‘Est-ce que vous le connaissez?’


‘Non, monsieur. Je suis ici en vacances.’


Франкоговорящий житель побережья пожал плечами и повернулся к пожилой женщине, жившей в нескольких кварталах отсюда.


‘Savez-vous qu’est ce qu’il s’est passé, là-haut?’


"Mais bien sûr", - сказал сосед. ‘On a trouvé monsieur Wille mort dans son appartement.’


- Месье Колесо?


‘Bèh oui. Vous le connaissez bien, le grand blond avec sa belle voiture anglaise.’


"Ах, обморок-ла’.


‘Un beau garçon. Très musclé. Действительно чистый меннеке.’


В глазах пожилой женщины плясали прелестные огоньки. Будь она лет на сорок моложе, ей бы хотелось поухаживать за этим маленьким парнем хотя бы одну ночь.


Когда Версавел и Ван свернули на Франкоммелаан, они увидели вдалеке толпу.


"На этот раз мы не можем ошибиться", - усмехнулся Версавел. "Ни одного дерева, которое загораживало бы нам обзор.’


Ван-Ин закурил сигарету и сердито выпустил дым в открытое окно. Один из прохожих, толстый мужчина из Антверпена с варикозным расширением вен и кривыми ногами, тут же сделал замечание по поводу "лехтвервоилинга’. К счастью, ван-Ин не понимал Антверпена, иначе он непременно вышел бы, чтобы раз и навсегда сказать Рыцарю-экологу, что западнофламандцы - толерантный народ и туристы должны приспосабливаться к обычаям местного населения.


Версавел припарковал "Гольф" на стоянке вдоль набережной.


"Вы знаете комиссара Бланкенберге?" - спросил он, когда они вышли.


"Ты его знаешь?’


"Нет, но я думаю, что он направляется прямо к нам.’


Ван-Ин увидел мужчину в форме, переходившего улицу. Хотя Бикман заверил его, что комиссар Бланкенберге был целеустремленным человеком, который, безусловно, не стал бы им мешать, ему было интересно, как этот человек отреагировал бы, если бы они позже вмешались в расследование. Потому что, несмотря на объявленные реформы и робкие попытки различных полицейских управлений сотрудничать друг с другом, не было очевидно, что он, посторонний, действует на чужой территории. О том, что опасения были необоснованными, свидетельствовала лучезарная улыбка, с которой комиссар Бланкенберга приветствовал их.


- Полагаю, вы режиссер. Меня зовут Луи Вандепитт, но все зовут меня Луи.’


Он приглашающе протянул руку, но Ван-Ин остался в стороне. Он официально пожал руку своему коллеге и обратился к комиссару Вандепитту. Эта накопившаяся нервотрепка, связанная с немедленным обращением друг к другу по имени, не была потрачена на него.


- Вы не возражаете, если мы осмотрим место преступления, комиссар?


- Конечно, нет. Мы коллеги, не так ли?’


В этой последней фразе прозвучал намек на насмешку.


Ван-Ин промолчал. Они перешли улицу и протиснулись сквозь толпу зевак. Молодой полицейский позаботился о том, чтобы они могли беспрепятственно войти в лифт, потому что вестибюль был полон встревоженных жильцов, мелких собственников, которые шумно рассуждали о возможном обесценивании их квартиры в результате убийства, совершенного в здании.


Квартира Стефана Вилле на крыше была роскошно обставлена. Не очень со вкусом, но дорого. Здесь были китайские шкафчики, лакированные мастодонты с инкрустациями и позолоченной фурнитурой, салон из белой кожи и стол из тонированного стекла, окруженный четырьмя металлическими стульями, которые, казалось, были взяты прямо из декораций старомодного научно-фантастического фильма. Хотя квартира выглядела аккуратно прибранной, стол был особенно грязным. Повсюду были серые пятна, как будто кто-то несколько дней назад пролил на них половину кастрюли соуса для спагетти. Изнутри я узнал кучи засохшего мусора. Когда он был еще холост, он также не убирал со стола, пока остатки еды снова не начинали "жить". Этой грязной привычке его научила Ханнелоре. Она испытывала отвращение к плесени.


Уилл лежал на полу между диваном и столиком из тонированного стекла. На животе. На нем было кимоно и банное полотенце на голове. Ван-ин остановился поодаль и окинул взглядом комнату.


"Питер’.


Версавел легонько подтолкнул его локтем и бросил красноречивый взгляд на потолок.


Когда Ван-Ин поднял глаза, он понял, почему кто-то накрыл голову Стефан Вилле полотенцем. К потолку прилипли кусочки ткани, которые не имели никакого отношения к соусу Болоньезе. По желанию он опустился на колени и убрал полотенце. Там, где раньше был его затылок, теперь была большая кровавая дыра.


"Мертв, как пирс", - сказал комиссар Вандепитт.


Ван-Ин поднял брови. Сам того не осознавая, он набрал воздуха.


"Вы официально подтвердили это, не так ли?’


Другого коллегу этот вопрос возмутил бы, но у комиссара Бланкенберга был опыт общения с мудрыми людьми из внутренних дел.


- Конечно, комиссар. Каждый раз, когда в Бланкенберге совершается убийство, мы посылаем курьера в ближайшую деревню. Там живут два врача. У одного из них даже есть машина. Таким образом, он довольно быстро оказывается на месте.’


Версавелу пришлось отвернуться, чтобы скрыть смех. Единственный вопрос заключался в том, сможет ли Ван-ин выдержать юмор комиссара Бланкенберга.


"И вам также не нужно беспокоиться об обследовании окрестностей. У меня есть специальная команда из Кнокке ...’


- Я понимаю, комиссар.’


Ван-Ину было трудно признать, что он вел себя как высокомерный подонок. Он покраснел и нервно прикусил нижнюю губу.


"В прибрежном муниципалитете мне приходится иметь дело с самыми разными людьми. Нытики, ипохондрики, всезнайки... Мне больше все равно. Сегодня они все думают, что они особенные.’


"Был ли Уилл особым случаем?’


"У нас есть подозрение, что он не был чист душой. Официально он работал барменом в частном клубе, но из его образа жизни ясно, что у него были другие доходы.’


- Он работал в Бланкенберге?


- Нет, в Брюгге. In Le Carrefour. Ты знаешь эту палатку?


Le Carrefour был печально известным клубом на барон Рузеттелан, куда приходили только шикарные люди, своего рода клуб благородных свингеров и бордель, где иногда можно было найти больше судей, чем в суде.


- И знаю ли я их.’


Ван-Ин однажды был там со своим другом-юристом, и хотя в этом районе его могли избить, через полчаса он сбежал.


"По словам судмедэксперта, жертва была убита около полуночи", - сказал комиссар Вандепитт.


- Отпечатки пальцев?


"Техническое расследование продолжается", - засмеялся Вандепитт. "Они попросили меня ничего не трогать.’


Оно расшифровывалось как "обезьяна". Хуже всего то, что Вандепитт был прав. Чем больше людей приходило посмотреть на место преступления, тем больше вероятность того, что полезные следы были загрязнены.


"Возможно, нам было бы лучше дождаться результатов обследования окрестностей", - сказал Вандепитт.


- Ладно, - сказал Ван.


Они подошли к входной двери.


- Еще один вопрос, комиссар. Было ли найдено какое-либо оружие?’


"Оружие?’


- Старые пистолеты.’


Ван-Ин достал список, который дал ему Клаас, и показал его комиссару. Она нахмурилась.


- Пятьдесят восемь, - сказал он. - Из коллекции Патрика Клааса.


- Пятьдесят восемь, - задумчиво произнес Вандепитт. ‘ Нет. Мы должны были это найти. Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что все комнаты были тщательно обысканы. Профессионально. Но я думаю, что в конце концов убийца забрал только несколько дискет.


- Пожалуйста, объяснитесь, комиссар.’


Ван-Ин заказал лифт одним нажатием кнопки.


"В спальне есть мощный компьютер", - сказал Вандепитт. "И коробка, в которой обычно хранятся гибкие диски’.


"И он был пуст?’


Комиссар Бланкенберга кивнул. Он был в отличном настроении, и было бы еще лучше, если бы он объяснил этому брюггскому придурку, как они узнали, что в квартире Уилла был проведен тщательный обыск.


Внезапно дверь лифта открылась. Два офицера из технической разведки заблокировали ее тяжелым чемоданом, а затем вытащили остальное свое оборудование на лестничную площадку. Все это выглядело очень впечатляюще. Одно из устройств привлекло внимание Versavel. Это оказался новый гаджет, который позволял с помощью магнитного поля создавать изображения невидимых следов. Один из агентов технической разведки, светловолосый слизняк лет тридцати с прядью волос под носом, назвал это устройство "сниффером".


- Ты должен помочь мне, Эндрю.’


Патрик Клаас стоял перед окном, из которого открывался вид на идеально ухоженный сад в английском стиле. Хотя он не был любителем миллиметровых живых изгородей, идеально подстриженных розеток, поддельных беседок девятнадцатого века и выветрившихся известняковых украшений, сад идеально соответствовал цели, для которой он был создан.


Как и вилла, сад служил исключительно для того, чтобы подчеркнуть богатство ее обитателей. У Патрика не было с этим проблем. Его уединение тоже обошлось в приличную сумму, но, по крайней мере, он все еще наслаждался некоторым уединением, а новые богачи, обосновавшиеся в Брассчате в последние годы, не могли этого сказать. Он душил виллы, одна роскошнее другой.


Патрик повернулся и снова сел напротив человека, которого назвал Андреем. Андрей Серов был стройным мужчиной лет сорока с небольшим, с рябым лицом и холодными серыми глазами. Восемь лет назад он поселился в Антверпене. Официально он возглавлял две экспортные фирмы, но на самом деле Серов был одним из лидеров русской мафии. После распада Советского Союза это распространилось по Европе подобно нефтяному пятну. Ей даже кое-где удавалось обойти с фланга своих итальянских, китайских и албанских сестер. Сегодня Серов контролировал немалую часть торговли золотом и алмазами в метрополии. И это была только верхушка айсберга. Он также принимал активное участие в торговле женщинами, занимался детской порнографией, наркотиками, вымогательством и целительством. Серов заработал миллиард долларов, и Патрик позаботился о том, чтобы он мог их отмыть.


- Было не особенно мудро прятать дискету в коробке с дуэльными пистолетами, Патрик.’


Серов говорил по-английски с русским акцентом. Каким-то образом в результате его слова прозвучали более угрожающе.


Патрик Клаас взялся за руки. Глубоко внутри него взбунтовалась старая язва. Он почувствовал, как отрыжка кислотой обжигает пищевод. Его эго, которое позавчера было даже больше средней высоковольтной мачты, теперь приняло размеры маленькой штуковины у него в штанах.


"Я не мог знать, что кто-то украдет мою коллекцию.’


- Сироп привлекает мух, Патрик. Твоя коллекция стоит миллионы.’


"Вряд ли кто-нибудь знает об этом.’


Серов разразился раскатистым смехом, закурил сигарету и налил себе чашку чая, четвертую менее чем за час.


"В прошлом месяце вы были гостем телешоу. Половина Фландрии смогла полюбоваться вашей коллекцией.’


"Это было в общественном эфире", - мягко запротестовал Патрик.


‘ Хорошо. Давайте предположим, что программу посмотрели всего пятьдесят тысяч человек, тогда вам все равно нужно учитывать, что среди них по крайней мере пятеро профессиональных воров.


Патрик кивнул. Он уже тысячу раз жаловался, что сознательно участвовал в той телевизионной передаче, но тщеславие - это просто неискоренимый вирус. Оно не делает различий между рангами и сословиями. Автор Книги Экклезиаста был прав, когда писал: "Суета сует, все есть суета’.


"И все же я не думаю, что нам следует смотреть в этом направлении", - сказал Клаас.


Русский вытянул ноги и в пятый раз налил себе чаю.


- Расскажи мне то, чего я еще не знаю.’


Патрик Клаас колебался. Хотя они с Андреем ничего не скрывали друг от друга в сфере бизнеса, ему было трудно признать, что…


- Да ладно тебе, Патрик. Не может быть, чтобы все было так плохо.’


Андрей потянулся к черной коробочке, очень похожей на пульт дистанционного управления телевизором. Только кнопок было меньше. Он нажал на одну из кнопок. Этот импульс привел в действие электродвигатель. Шторы перед большим окном, выходящим в сад, медленно опустились. Просторная гостиная и салон внезапно приобрели очарование исповедальни. Даже не будучи католиком, Андрей знал, что сумеречная тьма подстрекает людей к исповеди.


- Как давно мы знаем друг друга, Эндрю?’


- Слишком долго, товарищ. Слишком долго.’


Патрик Клаас встал и подошел к буфету из стилизованного вишневого дерева, где русский поддерживал свое настроение.


"Можно мне?’


‘Конечно’.


"Ты тоже хочешь такой же?’


Патрик достал бутылку водки "Абсолют" из маленького холодильника, который Андрей установил в мебели.


‘ Например.


"Вот и все, Эндрю.’


Патрик налил два бокала, осушил свой, снова наполнил его и пошел в салон с обоими бокалами.


"Я думаю, что за этим стоит Джудит.’


Он сел и опрокинул в себя вторую рюмку водки.


‘Это не первый раз, когда она придумывает сценарий, чтобы заставить меня ревновать или злиться’.


"И как ты на это реагируешь?’


"Каждый раз, когда она капризничает, я запираю ее на некоторое время в подвале, и только когда она просит прощения, мы все чиним заново. Ты понимаешь это, Андрей?’


Русский отхлебнул водки. Джудит была красивой, здоровой женщиной, которая отчаянно требовала внимания и случайно оказалась замужем за мужчиной, который знал кое-что только о зарабатывании денег.


"Конечно, я это понимаю.’


Современные люди делают татуировки, пирсинг или накладывают швы. Они наносят себе ожоги, ампутируют фаланги пальцев или имплантируют под кожу инородные предметы. По сравнению с этим отклонение Патрика Клааса казалось невинным времяпрепровождением.


- Иногда Джудит нанимает кого-нибудь из эскорт-службы, такого красивого парня, который берет шесть тысяч франков в час за то, чтобы связываться с женщинами постарше.’


- Джудит?


Андрей нахмурился. Он с радостью заплатил двадцать тысяч франков, чтобы провести с ней час в постели.


"Нет, нет. Вы меня неправильно поняли. Она делает это нарочно, чтобы преследовать меня. Она хочет, чтобы ее поймали и наказали за это. ’


"Ах, так.’


Андрей потягивал свой напиток. В лучшей обстановке люди постоянно искали новые формы развлечения. Chokesex и sm провели время наилучшим образом. Игры, в которые играли друг с другом империи Земли, становились все более утонченными. К счастью, Серов был простым земляком. Он остановился на пикантной блондинке, чтобы снять стресс.


"В понедельник я получил анонимный звонок от человека, который хотел продать мне редкий пистолет Дрейза. Поскольку он хотел денег немедленно, я..."


Клаас уже рассказал свою историю по телефону, но Серов притворился, что слышит ее впервые.


"Когда на следующий день Уилл предложил мне выкупить мою собственную коллекцию, я подумала, что они с Джудит поменялись всем вместе.’


- Но у вас возникли подозрения, когда вы услышали, что дуэльные пистолеты не принадлежали судьбе, которой Уилл хотел вас измотать.’


Клаас кивнул. Много ли он знал о том, что Серов уже предпринял действия через пять минут после звонка ему из больницы.


‘ И поэтому ты приходишь и спрашиваешь меня лично, не хочу ли я убрать за тобой беспорядок?


Серову нравилось играть роль крестного отца. Он чувствовал, что жители Запада должны снова научиться уважать своих начальников. Чертовы страхи. В России они были более привычны. Там все было немедленно исправлено.


"Это в наших обоих интересах, Эндрю. Я не могу представить, что может случиться, если диск попадет не в те руки. Ты тоже не доберешься туда без трещин.’


В последних словах прозвучал угрожающий подтекст, и Серову это не понравилось. Русский не стал настаивать, чтобы ему разъясняли урок. Он сам решал, что отвечает его интересам и как лучше всего удовлетворить эти интересы.


- Я посмотрю, что можно сделать, Патрик.’


Он взял пульт дистанционного управления и нажал кнопку, управляющую шторами. Солнечный свет хлынул внутрь душной волной.


- Я предлагаю тебе взять недельный отпуск. Тем временем я позабочусь о том, чтобы оружие и диск были найдены, а виновные наказаны. У тебя есть надежное укрытие? ’


"С какой стати я должен скрываться?’


Серов деликатно улыбнулся. Пять лет назад они с Клаасом оказались запертыми в лифте дорогого брюссельского отеля. Хотя бдительный сотрудник поднял их по тревоге в течение пяти минут, Клаас впал почти в истерику из-за короткого пребывания в запертой комнате, и русский этого не забыл. Слабое место в броне гордого биржевого маклера когда-нибудь ему пригодится.


- Со своей стороны, ты составишь компанию Джудит в подвале.’


Патрик Клаас больше не протестовал. Он дал мне адрес.


"Прекрасно", - сказал Серов. "Отправляйся туда немедленно и жди там, пока не получишь от меня вестей’.


- А Джудит?


Серов на мгновение задумался.


- Скажи ей, чтобы она набралась терпения. Пока мы не знаем, какую роль она сыграла во всем этом деле, ей лучше несколько дней сохранять хладнокровие. Когда все закончится, тебе просто нужно убедить ее, что все это было всего лишь игрой. Кардуэн, тем временем, позаботится о том, чтобы у нее ни в чем не было недостатка.’


Патрик осушил свой стакан. Выпивка сделала его немного самоуверенным.


"Ты уверен, что..."


"Не беспокойся о Джудит. Будет лучше, если она ни с кем не заговорит, пока мы не закончим работу. То же самое касается и тебя.’


‘ Но...


"Как только появятся новости, я вам позвоню", - раздраженно сказал русский.


Клаас знал, что нет смысла настаивать еще больше. Он встал и пожал Андрею руку.


"Прямо у телефона", - застенчиво сказал он.


- Возвращайся домой целым и невредимым, Товарищ.’


Когда Патрик Клаас вышел за дверь, Андрей схватил свой мобильный телефон и набрал номер.


"Привет, это ты, Джойс? Я хочу, чтобы ты немедленно приехала.’


Он отключил связь и опустился в свое ленивое кресло. Через пятнадцать минут она будет там и покажет ему все уголки седьмого неба.


- Ты хочешь, чтобы я присмотрел за Клаасом?


Кардуэн вошел незамеченным. Он подошел к холодильнику и налил себе диетической колы.


Серов уставился в окно. Его холодные серые глаза не выдавали никаких эмоций. Вся история с Генеральным сберегательным банком грозила выйти из-под контроля. Не оставалось ничего другого, как сохранить как можно больше мебели.


"Клаас теперь сохранит хладнокровие", - сказал он. ‘Я думаю, будет лучше, если мы сначала сотрем другие следы’.


Кардуэн кивнул и выслушал то, что хотел сказать Серов.


На площади Франкоммелан снова стало тихо. Зрителей высаживали одного за другим, и, кроме полицейской машины, ничто не напоминало об убийстве Стефана Вилле. В течение последних полутора часов Ван-ин, Версавел и комиссар Вандепитт внимательно следили за обследованием окрестностей. Трое жителей услышали хлопок около двенадцати часов. Они не обратили на это внимания. В конце концов, чаще всего выстрелы раздавались в окрестностях пристани для яхт. Обычно по диким уткам и иногда по кроликам в дюнах.


"Охота в дюнах", - сказал Вандепитт, когда они снова оказались на улице."Интересно, откуда они взяли эту историю?’


У Ван-Ина сложилось впечатление, что комиссар очень хорошо знал, что в окрестностях пристани для яхт ведется охота, но счел неуместным комментировать это. Вместо этого он предложил пойти куда-нибудь выпить чашечку кофе. Вандепитт кивнул. Принимая во внимание обстоятельства, он должен был признать, что Брюггелинг был вполне счастлив.


"Пойдем на эллинг", - сказал он. "Кофе там всегда вкусный’.


Комиссар позвонил в диспетчерскую.


"Сейчас я собираюсь выпить чашечку кофе на стапеле", - сказал он. "Позвоните мне, если появятся какие-нибудь новые разработки. Конец связи.’


Версавел посмотрел на Ван-Ина таким взглядом, которого-у-тебя-никогда-не-видел.


От квартиры Уилла до Стапеля было всего пять минут ходьбы. Вандепитт взял Вана под руку и перешел улицу.


"Гулять по Набережной приятнее", - сказал он.


Десятки маленьких рыбацких лодок плавали по зеленой воде, пахнущей морскими водорослями и смолой. На палубе дымились котлы со свежеприготовленными креветками. В прошлом туристы и местные жители могли получать свои припасы прямо здесь, но это время прошло. В этом была вина двоюродных братьев-правителей в Страсбурге и Брюсселе, которые, движимые искусственным стремлением к уравнению, пытались запретить все, что доставляло людям удовольствие. Но Бельгия не была бы Бельгией, если бы этот пункт не был обойден. Нелегальное золото Северного моря не пропало даром. Он пошел другим путем, но в конце концов оказался на тарелке потребителя.


- Интересно, как вы узнали, что в квартире Уилла был обыск, - внезапно сказал Ван-Ин.


Вандепитт ожидал этого вопроса. Его глаза сияли, как полированное серебро.


"Уилл был холостяком", - сказал он. "По словам уборщика, дважды в месяц приходила уборщица, чтобы прибраться. Вы знаете, как это бывает. Немного пропылесосьте, залатайте окна и вымойте посуду. На тщательную работу осталось не так много времени.’


Ван кивнул. Он понял, что задал глупый вопрос.


"Я понимаю, что вы имеете в виду", - сказал он. "Убийца опустошил шкафы и попытался аккуратно расставить все по местам, но пыль в шкафах выдала его’.


"Откуда ты это знаешь?’


- Опыт, комиссар Вандепитт. Опыт.’


Когда они проходили мимо здания добровольной морской спасательной службы, на стоянку въехал "эмеральд Ка".


"А вот и следственный судья", - сказал Версавел.


Вандепитт полуприкрыл глаза и уставился на солнце, как старый индеец.


"Мм", - сказал он. "Я думаю, что в реформе магистратуры нет ничего плохого.’


"Она будет рада это услышать", - улыбнулся Версавел.


Комиссар Вандепитт пожал Ханнелоре руку и предложил ей свой стул.


- Садитесь, миссис джадж.’


В подземном гараже инспектор Виттевронгель из полиции Бланкенберга открыл чемодан грабителя с помощью наспех подобранного слесаря. Глупо, что никто не подумал об этом раньше.


- Мы нашли оружие, капитан. Виттевронгель ахнул. - В машине жертвы.’


Ван-Ин допил свою чашку до дна.


"Все они?’


Виттевронгель с энтузиазмом кивнул.


- Пятьдесят пять штук, - гордо сказал он.


- Пятьдесят пять, - повторил Ван.


Он достал из внутреннего кармана список, полученный от Клааса. У всех пистолетов были серийные номера. Их было пятьдесят восемь.


"Этих двоих слишком мало", - сказала Ханнелоре.


"Я думаю, пятьдесят восемь минус пятьдесят пять - это все равно три", - высокомерно сказал Ван. В начальной школе он получал отличные оценки по ментальной арифметике.


- И я думаю, что Пятьдесят пять плюс один - это все равно пятьдесят шесть, милая.’


Версавел счел всю ситуацию довольно неловкой. Неужели этой драке никогда не будет конца?


"Ты забываешь о пистолете Дрейзе, которым был сбит с ног Клаас, Питер", - сказал он.


Вандепитт разразился громким смехом. Ван-Ин чуть не ткнулся носом во взбитые сливки, плавающие в его чашке с кофе. Уходить в присутствии коллеги хуже, чем читать лекцию об абортах сторонникам Opus Dei. Ханнелоре подмигнула Версавелу.


"Я немного проучу его сегодня вечером", - сказала она.


Комиссар Вандепитт чувствовал себя как на суше. Он никогда не поймет этих горожан.


Хотя стол находился в тени, в саду было невыносимо жарко. Ван-Ин сел, опустив ноги в таз с водой, которая четверть часа назад казалась холодной, и сразу же опрокинул в себя половину пухового одеяла, пока оно тоже не стало чуть теплым.


"Что ты думаешь?" - внезапно спросил он.


Ханнелоре лежала на животе в траве. На ней была тонкая ночная рубашка, и ее ноги постоянно болтались в воздухе.


‘ Что касается меня, то здесь должно быть на несколько градусов прохладнее.


Ван-Ин достал новое Пуховое одеяло из ведерка со льдом, которое стояло рядом с ним на столе.


"Я не это имел в виду", - сказал он. "Я говорю о Клаасе и Вилле.’


Он откупорил бутылку и позволил пиву закружиться в стакане.


Ханнелоре повернулась на бок. По крайней мере, так она могла его видеть.


"В любом случае, странно, что тот, кто крадет коллекцию ценных пистолетов, также убит двадцать четыре часа спустя.’


"Именно это я и имею в виду", - сказал Ван.


"У вас есть какие-то подозрения?’


Ван-Ин сделал глоток. Холодное пиво освежило его горло.


История Клааса не имеет смысла. Он утверждает, что неизвестный позвонил ему в связи с покупкой редкого пистолета Дрейзе. По какой-то причине эта сделка не состоялась. Неизвестный вырубает Клааса из пистолета Дрейзе и убегает. Почему он не забирает деньги? Еще более невероятно: почему он оставляет пистолет, которым сбил Клааса с ног?’


"Особенно теперь, когда мы знаем, кому принадлежат отпечатки пальцев", - сказала Ханнелоре.


Ван-Ин вынул ноги из таза и насухо вытер их о траву. Жесткие лезвия щекотали подошвы, заставляя его инстинктивно поджимать пальцы ног. Он наклонился и начал ковырять пульку между пальцами ног.


"Отпечатки пальцев на пистолете делают историю еще более неправдоподобной, чем она уже есть. По данным полиции Бланкенберге, Вилле поддерживал связи с окружением. Немыслимо, чтобы кто-то вроде него совершил такую глупую ошибку.’


"Может быть, Уилл был целителем.’


- Может быть, - сказал Ван. ‘ Его имени нет в списке.


Ван-Ин сегодня днем распечатал имена всех целителей, зарегистрированных в полиции, и отправил команду детективов проверить джентльменов.


- Предположим, Клаас и Вилле не сошлись во мнении о цене пистолета.’


Еще до того, как Ханнелоре произнесла это предложение полностью, она уже поняла, что этот тезис тоже неверен.


- Клаас утверждает, что на него неожиданно напали. Зачем ему скрывать личность грабителя?


"Кто знает, он когда-то..."


Ханнелоре заколебалась. Она не хотела говорить еще одну глупость. Изнутри у него остановилась мякоть на пальцах ног. На этот раз ей не пришлось заканчивать предложение. Он прекрасно понял, что она имела в виду.


- Ты думаешь, Клаас и Вилле в прошлом совершали еще больше подобных грязных поступков.’


"Что-то в этом роде, да.’


Ван-Ин отхлебнул из своего одеяла. Казалось, все части головоломки идеально сложились. Патрик Клаас, уважаемый биржевой маклер, пристрастился к старинному оружию и хочет пополнить свою коллекцию любой ценой, даже если для этого ему придется быть с целителем. Когда Вилль звонит ему, чтобы сообщить, что он ударил по голове редким пистолетом Dreyse, он немедленно едет домой, чтобы закрыть сделку. Вилль чует деньги и взвинчивает цену. Дело доходит до драки. Вилль сбивает Клааса с ног.…


‘Черт возьми’.


"В чем дело?" - спросил я.


"Это неправильно. Уилл бы забрал пистолет.’


- Если только его кто-нибудь не поймал.’


- Джудит.


Ханнелоре кивнула.


"Клаас заявил, что его сбили с ног в пять минут шестого. Согласно квитанции, миссис Нордервлит совершила свою последнюю покупку в 16.48. Человек, который много ходит пешком, может дойти от Стинстраат до вокзала за десять минут. А если это немного поравняться со светофорами, то можно доехать от станции до Лабиринтной дороги за пять-шесть минут.’


‘ Хорошо. Джудит ловит Уилла. Уилле в панике убегает. Джудит думает, что ее муж мертв, и вызывает полицию. Пока экстренные службы находятся в пути, Клаас приходит в сознание. Опасаясь, что полиция обнаружит, что часть его коллекции состоит из украденных предметов, он приказывает Джудит спрятать все пистолеты. На следующий день он придумывает историю об анонимном звонке и...’


"... мстит Уиллу и прячет свою коллекцию в машине жертвы в подтверждение своей истории", - добавила Ханнелоре.


Несколько секунд стояла тишина. Ван-ин с трудом мог поверить, что это так просто.


"Конечно, остается вопрос, почему они тоже оставили пистолет Дрейза", - внезапно сказала Ханнелоре.


Все рассуждения рухнули, как карточный домик. Ван-ин глубоко вздохнул и сделал глоток из своего одеяла.


‘ Безнадежно. Совершенно безнадежно.


- А что насчет пропавшего оружия?’


- Да, - сказал Ван. - Здесь вообще нет веревки, которую можно было бы привязать.


Он вызвал эксперта, чтобы выяснить, какие пистолеты пропали. Насчет пистолета Дрейзе сомнений не было. Этим Клаас был сбит с ног. Речь шла о двух других.


- Вы сообщили Клаасу? - спросила Ханнелоре.


- Версавел пытался дозвониться до него весь день.’


"Ичто?"


- Дома никого нет.’


- И в его кабинете тоже нет?


Ван-Ин пожал плечами.


"По словам одного из его сотрудников, он находится в отпуске.’


‘ Чепуха.


"Что ты хочешь, чтобы я сделал? Этот человек не сделал ничего плохого. Я не могу допустить, чтобы его выследили.’


"По крайней мере, он не в отпуске", - решительно заявила Ханнелоре.


"Ты знаешь что-нибудь получше?’


"Конечно, я знаю кое-что получше.’


В этот момент из радионяни донесся глухой стон. Ханнелоре вскочила на ноги и побежала в гостиную. Из-за суматохи вокруг дела Клааса она совершенно забыла о детях.


OceanofPDF.com


5


Саре и Саймону было удобно лежать рядом на большой подушке, модели королевского размера, изготовленной специально для близнецов. Они с нетерпением ждали теплую красную штуковину, которую мама позже положит им в рот. Вот почему они были хороши.


"Никто не может обвинить нас в том, что мы не делаем все возможное", - сказала Ханнелоре.


Все это дело заинтриговало ее: покушение на биржевого маклера, кража пистолетов, убийство похитителя пистолетов, внезапное исчезновение биржевого маклера, жены биржевого маклера ... Особенно последнее.


Ван-Ин достал из упаковки два подгузника и положил их рядом с подушкой.


"Ничего не остается, кроме как дождаться отчета о техническом расследовании.’


"Ты чего-нибудь от этого ожидаешь?’


Из сложенного открытого подгузника.


‘Мы также можем сами проявить инициативу’.


Он снял с Сары подгузник и бросил мокрую вещь на пол.


"Что ты хочешь этим сказать?’


"Я просто кое-что сказал", - сказал он с наигранной невинностью.


- Образумь гусей.’


Ханнелоре подобрала подгузник, который ван-Ин бросил на пол, и положила его рядом с подушкой, поверх подушки Саймона.


Ван улыбнулся. Он знал Ханнелоре. Она хотела проявить себя любой ценой, хотя бы для того, чтобы показать своим коллегам-мужчинам, что "девушка" – потому что так они называли ее в суде – может делать свое дело.


"По данным полиции Бланкенберга, Вилль работал в Ле Карфур. Вы знаете, что..."


- Тот бордель, куда приходят богатые мужчины, чтобы побаловать своих любовниц.’


"Я собирался взглянуть сегодня вечером. В интересах исследования, конечно.’


- Взгляните. Это эвфемизм или преуменьшение?’


"Может, мне заглянуть в словарь?’


Воздух был наэлектризован, отчего их слова потрескивали, как саундтрек к старому фильму.


"Нет, Питер в деле. От этого так просто не избавишься.’


Ханнелоре надела чистую пеленку на своего сына, в то время как Ван пытался сделать то же самое со своей дочерью. Через шесть месяцев он постепенно начал узнавать, что такое побои кнутом. Кормление ребенка грудью было вопросом тактики. Нужно было следить за передвижениями противника и всегда опасаться неожиданного провала, потому что в противном случае вся операция вырождалась в сражение, и это никому не приносило пользы. Поэтому было важно выполнить работу быстро и эффективно.


"Можно мне взять тальк?’


Когда Ханнелоре протянула ему банку с тальком, немного его рассыпалось в воздухе, отчего Ван чихнул. Сара посмотрела на перекошенную морду отца и начала смеяться.


"Прижми руку ко рту. Скоро ты зажжешь ребенка", - с тревогой сказала Ханнелоре.


Она сняла с Саймона подгузник, затем позаботилась о своей дочери и в сотый раз завершила работу, которую Ван-Ин не довел до успешного конца.


- В следующий раз ты будешь одна.’


Она пошла на кухню и приготовила две бутылочки для кормления.


"Тебе обязательно самому идти в этот бордель?" - крикнула она из кухни.


"Мне трудно отправлять Версавела одного.’


Ван ин Снут вытянул нос. Его затошнило. Сочетание талька и слабого запаха детских ягодиц всегда вызывало у него легкую тошноту.


‘ По крайней мере, так было бы безопаснее.


"Никто не запрещает тебе сопровождать меня. В конце концов, ты судья-расследователь. Более того, это не бордель, а клуб свингеров. Представь, если бы я отправилась туда с Версавелом.’


Ханнелоре достала из бельевого шкафа два слюнявчика и вернулась в гостиную. Она бросила на него взгляд, от которого окаменел даже Персей.


- Ты же не думаешь, что я собираюсь разгуливать в нижнем белье среди толпы возбужденных мужчин.’


Ван-Ин прошел в салон и закурил там сигарету, потому что Ханнелоре не хотела, чтобы он курил в присутствии детей.


"Тебе не нужно стыдиться", - сказал он себе в нос.


Хотя Ханнелоре была уверенной в себе женщиной, комплимент не оставил ее равнодушной. Особенно не сейчас. На самом деле, он был прав. Ей не нужно было никого стыдиться. В течение последних нескольких месяцев она часами тренировалась, чтобы избавиться от жира на бедрах и животе. Она вернула форму своей груди с помощью холодного душа и потратила небольшое состояние на кремы и лосьоны, чтобы снова сделать свою кожу упругой.


"На пляже ты тоже носишь бикини. Ты действительно думаешь, что мужчины, которые там разгуливают, никогда не были ..."


‘ Ладно. Ты прав, но что нам делать с детьми?


Ван-Ин с трудом подавил улыбку.


- Твоя мать будет в восторге, когда мы неожиданно проедем мимо.’


Мысль о том, что мужская клиентура Le Carrefour могла бы восхищаться ею в его обществе, вызвала у него теплое чувство.


На горизонте многоголовые грозовые тучи предвещали спасительную грозу. Патрик Клаас широко распахнул двери патио и впустил внутрь душный воздух. Занавески тихо шелестели. Заходящее солнце окрашивало дощатый пол в золотисто-желтый цвет, свечение которого становилось все более неустойчивым по мере того, как набегало все больше облаков. Патрик сидел на краю бассейна. В трусах, опустив ноги в воду. Рядом с ним стоял бокал шампанского.


"Ты пьян", - сказал он себе. "И знаешь почему?’


Вода выплеснулась наружу, когда он размешал ее ногами.


- Потому что ты боишься Андрея Серова.’


Он сделал глоток шампанского и выбросил бокал в открытое окно. Бокал бесшумно приземлился на лужайку. Никаких осколков. Неужели ему это не удалось?


Патрик Клаас поднес бутылку ко рту и начал жадно пить. Дорогое игристое вино ручьями стекало по его подбородку. Писать - это одно. Он не хотел быть замешанным в убийстве. Должен был быть какой-то выход. Он, пошатываясь, поднялся на ноги и вышел в сад. Медлить дольше было бы безумием. Предположим, Серов позвонил ему по номеру, который он ему дал, и он там не был записан. Что бы тогда подумал Серов? Что он был непослушным? Перед ним крутили колесо? Нет, я больше не мог ждать.


Когда защелка отодвинулась, Джудит поняла, что отбыла наказание. Она села и поправила прическу. Каждый раз, когда он приходил помириться с ней, ей разрешалось выбрать подарок. О чем она попросит его на этот раз? О поездке на Барбадос? Браслет от Картье? Может быть, и то, и другое?


- Дорогой, - надулась она. - Я думала, ты больше никогда не появишься.’


В дверях стоял Патрик. Он нес поднос с бутербродами и бутылкой воды.


- Боюсь, тебе придется подождать еще немного, дорогая.’


По его голосу Джудит поняла, что он был пьян. Обычно это было благоприятным предзнаменованием. Внутри были Барбадос и браслет Картье. О чем еще она могла его спросить? Новый Альфа?


"Я прощаю тебе все, мой дорогой маленький мальчик.’


Она встала, поправила платье и подошла к нему, делая соблазнительные пассы. Это то, что он любил.


"Я была хорошей девочкой", - сказала она.


Привычным движением она спустила бретельки своего платья с плеч.


"Нет", - сказал Патрик. "Ты была плохой девочкой.’


- Значит, милая озорная девочка.’


Она показала ему свою грудь. Он был без ума от груди.


Патрик поставил поднос на пол и снова встал в дверях. Не двигаясь.


- Тебе придется побыть здесь некоторое время, Джудит.’


С его глазами было что-то не так. В них отражался страх, беспричинная тревога. Она никогда не видела его таким.


"Я сделаю все, о чем ты меня попросишь, милая. Ночь более или менее..."


На самом деле, она находила игру довольно захватывающей. Чем больше он угрожал, тем больше была награда. Барбадос, я иду.


"Мне нужно спрятаться на несколько дней", - сказал Патрик.


"Несколько дней?’


Джудит приблизилась к нему на метр. Верх ее платья обтягивал бедра. Патрик сделал оборонительный жест.


"Может быть, неделю.’


- Тогда возьми меня с собой.’


Патрик покачал головой. Место на черепе, куда попал пистолет Дрейза, болело неделю. Как родничок. Что, черт возьми, с ним происходит? Боялся ли он потому, что Серов знал о его фобии и пригрозил встретиться с ним лицом к лицу, если что-то когда-нибудь пойдет не так?


"Нет, ты должна остаться здесь", - решительно сказал он.


"Остаться здесь?’


Джудит сделала отчаянный шаг вперед и попыталась обнять его, но Патрик был слишком быстр, чтобы оттолкнуть ее.


"Кардуэн позаботится о том, чтобы у вас ни в чем не было недостатка. А когда все закончится, я отправлю вас в кругосветный круиз. ’


"Пожалуйста, не поступай так со мной, Патрик. Я не имею никакого отношения к краже. Ты это знаешь.’


Удар, которым он захлопнул стальные двери, длился несколько секунд.


Джудит привела в порядок одежду и села на свой "Брит". Неделя была долгой, но за это была хорошая награда. Кругосветный круиз. Она мечтала об этом годами.


Во Фландрии большинство вилл выглядят как свингер-клубы или наоборот? В любом случае, Le Carrefour воплотил влажную мечту многих добропорядочных фламандцев: старые кирпичи, переработанная черепица, витражи, кованое железо и щепотка электроники, потому что, когда Ханнелоре и Ван вошли в парадную дверь, сразу же загорелась галогенная лампа. За ними наблюдал шпион. В таких случаях это было нормально. Человек, который их фокусировал, был одет в смокинг. Его задачей было одобрять всех новых клиентов. Те, у кого были неевропейские черты лица, в него не попали. То же самое было верно для Сеятелей нищеты и молодых парней, изголодавшихся по нескольким часам дешевого секса.


"Я полагаю, что вы одобрены", - улыбнулся Ван-ин, когда дверь открылась.


"Почему ты так думаешь?’


Ханнелоре была немного рассеянна. Она подумала о близнецах. Сегодня вечером им почти не хотелось есть, а по дороге к ее матери они все время плакали. Она надеялась, что это не какая-нибудь детская болезнь.


Мужчина в смокинге кивнул, отступил на шаг и сделал приглашающий жест правой рукой. Ван-Ин пропустил Ханнелоре вперед и сунул мужчине пятисотенную купюру.


"Друг порекомендовал мне ваше дело", - сказал он с видом человека, привыкшего экономить на модных клубах свингеров.


Парень в смокинге профессионально улыбнулся. Портье-менеджеры, как их иногда уничижительно называют, везде выглядят одинаково: загорелые сорокалетние с хвостиком, тщательно подстриженной щетиной и полукилограммом золота на шее.


"Не хотели бы вы записаться на один вечер или...?’


Он украдкой взглянул на Ханнелоре.


"Одной ночи достаточно", - сказал Ван.


- Вы хотите, чтобы все было согласовано или...?


Портье намеренно не закончил свой вопрос.


Он и представить себе не мог, что парень взбесился с такой вещью и не имел для этого необходимых ресурсов.


‘Все в:


- Итого восемь тысяч франков, сэр. Пластиковые деньги?’


Восемь тысяч франков. Ван-Ин в отчаянии посмотрел на Ханнелоре. Его счет снова был красным, и она это знала.


"Сделай пластику.’


Ханнелоре открыла сумочку и достала карточку Visa. Администратор улыбнулась чуть менее профессионально, чем в первый раз. Как, черт возьми, она могла заплатить за него?


- Одну минутку, мэм.’


Портье исчез в комнате для переговоров. В его задачу входило проверять кредитоспособность каждого нового клиента, и это нужно было делать незаметно. У Le Carrefour была репутация, которую нужно было поддерживать в этой области.


"Извини, Ханна, но..."


"Иди ва-банк", - фыркнула она. "И не забудь дать этому человеку еще пятьсот франков, когда мы вернемся домой бедные, но довольные’.


Ван-Ин чувствовал себя школьником, которому после романтической ночи возлюбленная говорит, что на самом деле она больше никогда не хочет его видеть.


"Ты заметил?’


Ханнелоре встала рядом с Ван-Ином и ткнула его в ребра.


"Мне платят за то, чтобы я все видел, Питер Ван-Ин. Иначе зачем бы они превратили меня в судью первой инстанции?’


"Потому что ты самая красивая?’


Как раз перед тем, как Ханнелоре снова стала осязаемой, из своего ‘кабинета’ вышел портье.


"Вы последуете за мной?" - спросил он официально.


Они прошли по широкому коридору, который был забит поддельным антиквариатом и бронзовыми статуями полуобнаженных нимф. На обоях были изображены стилизованные фаллосы, и даже с кондиционером повозились, потому что он распространял приятный мускусный запах. Одно можно было сказать наверняка. Операторы Le Carrefour не пожалели усилий, чтобы сразу же настроить своих клиентов на нужный лад.


В конце коридора портье передал своих гостей пышногрудой мисс. Девушка изобразила непринужденную улыбку и провела Ван Ина и Ханнелоре в гримерную. Она сказала, что изучала теологию и приходила сюда работать три вечера в неделю, чтобы оплачивать учебу. Ван-ин дал ей сто франков, и на этот раз Ханнелоре не протестовала.


"Вы что, в первый раз сюда приходите?" - спросил студент-богослов.


Ханнелоре поняла намек и немедленно начала раздеваться. Он подождал, пока девушка уйдет. Только после этого он начал расстегивать шнурки на своих ботинках. Когда он закончил с этим, Ханнелоре уже аккуратно убрала свои вещи в шкаф.


- И? Что ты об этом думаешь?


Ван-Ин поднял глаза. Из-за того, что ему показали, многие мужчины изменяли своим женам.


Ханнелоре надела крошечный кружевной бюстгальтер и трусики в тон. Ван-Ин подарил ей этот комплект два года назад, но она никогда не хотела носить эти вещи из-за их слишком большого размера.


"Тебе обязательно было надевать эти вещи сегодня вечером?’


Этот комментарий не понравился. Ее лицо напряглось, а уголки рта плотно сжались. Например, коллеги чаще видели ее в суде, когда серьезный преступник был оправдан из-за глупой процессуальной ошибки.


"А чего ты ожидал? Спортивный бюстгальтер? Ты хотел пойти сюда, Питер. Когда мне хочется выставить себя дураком, я делаю это стильно. Comprendo!’


Если она сказала "comprendo", ему пришлось насторожиться. Он снял брюки и повесил их на вешалку.


‘ Ладно. Я уже молчу.


Когда Ханнелоре заметила его неряшливые боксерские шорты, уголки ее рта задрожали. Если Ван хотел выставить себя дураком, он заслуживал за это награды.


"Что-то не так?’


"Нет", - сдержанно ответила она. "Но на твоем месте я бы сняла носки.’


В 15:30 Йорис Ван Рек, он же мистер Атропос, он же мужчина в тропическом костюме, позвонил в полицию Бланкенберге из телефонной будки-автомата.


"Убийца Стефана Вилля сядет на последний поезд до Брюгге сегодня вечером", - сказал он. "Его зовут Жан-Пьер Дегрюйтер.’


Без пяти одиннадцать патруль заметил Жан-Пьера Дегрюйтера, когда он переходил улицу Смет-де-Наерлаан у почтового отделения, расположенного в нескольких сотнях метров как от полицейского участка, так и от местной бригады жандармерии.


- Поездка в Брюгге в один конец.’


Жан-Пьер Дегруйтер нервно огляделся по сторонам. Несмотря на поздний час, на станции все еще было многолюдно. Десятки людей с нетерпением ожидали поезда, который должен был уже прибыть.


Кассир ввел код Брюгге и подождал, пока билет выйдет из принтера. Жан-Пьер достал из бумажника стодолларовую купюру и сунул ее под стойку.


В то время по меньшей мере десять полицейских окружили здание вокзала. Они ждали приказа предъявить обвинение предполагаемому убийце Уилла.


Жан-Пьер Дегрюйтер покрылся льдом на платформе. Два часа назад ему позвонил клиент и сказал, чтобы он сел на последний поезд до Брюгге. В 23:14, но этого поезда все еще не было видно. Он подумал о том, чтобы взять такси. Он пересчитал оставшиеся в бумажнике банкноты. "Но нет", - подумал он. Он закурил сигарету, восемьдесят первую с момента освобождения. Внезапно металлический голос объявил, что поезд опаздывает на тридцать пять минут. Потом просто такси. Жан-Пьер подошел к зданию вокзала. Там было одно такси, белый "Вольво". Водитель находился неподалеку. По приказу жандармерии. Только когда Жан-Пьер заметил, что мимо не проезжает ни одной машины, он установил связь между неестественным шумом уличного движения и пустым такси, но было уже слишком поздно. Мрачный жандарм ткнул его пистолетом-пулеметом между ребер и выкрикнул приказ. Жан-Пьер не оказал сопротивления. Он знал процедуру. Он поднял руки вверх и расставил ноги. Его наполовину выкуренная сигарета бесполезно покатилась по брусчатке.


В отеле Le Carrefour есть просторный ресторан, бар и дискотека, игровая площадка, где пары могли развлечься наедине или публично, а также зона для отдыха с джакузи и солярием.


- Я хочу пить, - сказал Ван.


Ханнелоре посмотрела на высокие блюда с деликатесами, выставленные на большом столе в Холле.


- И я вижу, что ты прищурился от голода.’


Несмотря на летнюю погоду, в Le Carrefour было довольно многолюдно. В ресторане были заняты почти все столики. Парам, оплатившим "все включено", разрешалось наслаждаться лобстерами, пирогом с лососем, холодным ростбифом и куриными ножками в свое удовольствие. Также имелся салат-бар.


"Черт’.


Ханнелоре резко обернулась. По ее большим глазам Ван-Ин понял, что что-то не так.


- Миссис Мартенс, какой сюрприз.’


Полный мужчина лет шестидесяти поднял руку. Издалека казалось, что на нем нет нижнего белья. Это было из-за его отвисшего живота, который доходил почти до колен.


"Ты знаешь этого ублюдка?" - вклинился я.


"Конечно, я его знаю.’


- Я и не знал, что ты так часто бываешь здесь на полу.’


- Успокойся, - прошипела Ханнелоре.


Она скрестила руки на груди и снова отвернулась.


"Добрый день, мастер Деконинк", - сказала она с напечатанной улыбкой. "Как приятно видеть вас здесь.’


Она на мгновение отбросила маскировку, чтобы мимолетно пожать ему руку. Ван-Ин пока держался на безопасном расстоянии. Ему не хотелось пожимать руку извращенцу.


- Вы здесь один? - спросил толстый юрист.


Ван-ин встал рядом с Ханнелоре и демонстративно обнял ее за плечи.


"Мы с женой работаем здесь профессионально.’


Он слишком поздно понял, что это прозвучало паршиво. Толстый юрист разразился неудержимым смехом. Из всех оправданий, которые он слышал, это, несомненно, было лучшим. То, чего люди уже не выдавали, когда их узнавали в подобном заведении.


- Тогда мы все трое здесь профессионалы, мисс де ондерзоэксрехтер. У меня назначена встреча с клиентом.


"В таком случае я больше не буду вас беспокоить", - сказала Ханнелоре с облегчением.


- Моего клиента здесь не будет в течение часа.’


Деконинк достал бутылку шампанского из ведерка со льдом и налил в два бокала.


"Следственный судья", - сказал он. "Я раскрыл вам свой секрет. Я бы не счел это спортивным, если бы..."


’ Если бы ты была спортивной, ты бы здесь не сидела, - прервал ее Ван ин биттс. - Пошли, Ханна. Мы уходим отсюда.


Смех мастера Деконинка прогнал их в коридор.


"Это было особенно неловко", - сказала Ханнелоре. "Завтра все в суде будут смеяться надо мной. Я могла бы заполучить этого парня ..."


Она сделала угрожающий жест, который был бы истолкован в определенных кругах как угроза смертью.


"Не беспокойся об этом.’


Внутри Ханнелоре остановилась и поцеловала ее в щеку. Затем они рука об руку направились к бару.


‘Так мы меньше выделяемся’.


Прошло много времени с тех пор, как Ханнелоре в последний раз чувствовала его руку на своей обнаженной коже. Она покрылась мурашками с головы до ног, обвила руками его шею и по-настоящему поцеловала. В губы и до тех пор, пока у него не перехватило дыхание.


"Деконинк может это сделать.’


"Нет, милая. Он гарантированно свалится оттуда.’


Они оба рассмеялись. Никогда еще расследование не доставляло им столько удовольствия.


Когда ван-ин и Ханнелоре бок о бок вошли в бар, они подозрительно походили на другие пары, сидевшие там в полумраке. ‘Любовь’ по буквенному переводу означало "витающая в воздухе’. Никто не мог обвинить дизайнера интерьера, оформлявшего бар, в том, что он не выполнил свою домашнюю работу должным образом. Столики были отделены друг от друга большими кашпо и занавесками из ламе, что придавало посетителям определенную приватность. И это тоже пошло им на пользу. Все пары были заняты друг другом. Кашпо и занавески Ламе на самом деле несли чисто символическую функцию. Даже слепой человек мог бы сделать здесь достаточно записей, чтобы составить из них вечернюю эротическую программу. Хотя Ханнелоре была в настроении, у нее не возникло соблазна занять место в одном из этих ‘отделов’.


- Может, посидим в баре?


Мебель, о которой шла речь, была сделана из орехового шпона. Здесь стояло около двадцати барных стульев. Ни один из них не был занят. Молодой парень лет двадцати пяти безучастно чистил бокал с вином. На нем был огненно-красный пиджак и черный галстук-бабочка. Пуговицы его рубашки были скрыты за кружевной полоской. Мужчина выглядел каким угодно, только не счастливым.


- Дай мне одеяло, - попросил Ван.


Бармен задержался со своей тряпкой еще на пять секунд.


- А для миссис джин с тоником.’


Одеяло было чуть теплым, а от джина с тоником пахло средством, которым Ханнелоре чистила дома унитаз.


"Разве Стефан не здесь сегодня вечером?’


Ван-ин отставил стакан в сторону. Хотя его чуть не стошнило от тепловатого пива, он все же попытался изобразить улыбку на лице.


"Стефан - мой старый друг", - сказала Ханнелоре, когда бармен проигнорировал вопрос Питера. "У нас с ним назначена встреча’.


Ответил бармен. Он поднял глаза и бесстыдно посмотрел на нее. Теперь у него была причина для этого.


"Сегодня вечером нет никакого завещания.’


То, как он это сказал, сразу объяснило несчастное выражение его лица.


"Он болен?’


"Я не знаю.’


- Вы не знаете, где мы можем с ним связаться? Это довольно срочно.’


Она подмигнула.


"По крайней мере, его нет дома", - сказал Ван. "Мы были в Бланкенберге сегодня днем.’


Ханнелоре встала перед барменом. Она поманила его к себе и наклонилась.


"Это два старых пистолета", - прошептала она.


Бармен облизнул нижнюю губу. Сутенер был немного чересчур элегантен, чтобы ... он колебался. С другой стороны, ее сутенер выглядел вполне надежным.


- Чаще всего случается так, что Стефан неожиданно уезжает на несколько недель.


"Мы не можем ждать так долго.’


Хотя Ханнелоре редко смотрела сериалы, она попыталась изобразить такое пренебрежение, которое в определенных кругах считается актерским достижением.


"Мы готовы заплатить десятипроцентную комиссию", - сказал Ван.


Последний аргумент оказался решающим. Бармен только что купил новый автомобиль с откидным верхом, bmw стоимостью более полутора миллионов.


"Стефан не единственный, кто охотится за старым оружием", - сказал он.


"Нам все равно, кто их покупает.’


Ханнелоре почувствовала, как в животе у нее разгорается предвкушение неминуемой победы. Она была горда, потому что наконец добилась результатов.


"В таком случае я могу порекомендовать вам кого-нибудь другого", - сказал бармен.


Он взял ручку и пивной коврик.


- Я напишу его имя и адрес...


Хорошо сложенный парень в смокинге внезапно похлопал бармена по плечу.


"Пришло время, Арман.’


Бармен уронил ручку и отодвинул подставку для пива в сторону.


- Извините, сэр. Я забыл, что уже так поздно.’


- Сделай это сейчас, Арман.’


Мужчина в смокинге слегка поклонился Ханнелоре и исчез за открытой дверью за стойкой бара.


"Прошу прощения.’


Арман подошел к левой стороне бара. Там висели латунные часы. К кнопке был прикреплен кусок веревки. У основания веревки была кисточка.


Когда Арман позвонил, в отделе поднялась суматоха. Через полминуты все стулья у стойки были заняты... обнаженными людьми. Один из них, маленький дерзкий кисточка с тлеющим лицом, как будто он был зажат между двумя дверями лифта, показался мне смутно знакомым.


Ханнелоре изо всех сил попыталась скрыть свое удивление.


"В одиннадцать часов все должны полностью раздеться", - спонтанно сказал ван-ин.


"Господь бывал здесь раньше.’


Ван-Ин сделал глоток из своего одеяла. Тем временем стало по-настоящему тепло.


"Я это слышал", - сказал он не очень убедительно.


Ханнелоре повернулась к бармену. О вытягивании соплей больше не было и речи.


- Адрес, - отрывисто произнесла она.


Бармену не понравился этот тон. Кроме того, иногда ему было любопытно, что может предложить контрабанда.


"Конечно, мэм. Но сначала вам нужно соответствовать правилам Заведения.’


Ханнелоре не нужно было стыдиться своей груди. Более того, времена, когда женщины любой ценой оставались прикрытыми, давно прошли. Те, кто хотел увидеть грудь, могли беззастенчиво смотреть на нее на пляже или включить телевизор, купить буклет, а на крайний случай еще были рекламные щиты. До этого вам просто нужно было выйти на улицу. Нет, за исключением нескольких встревоженных домохозяек и горстки политиков правого толка, никто не просыпался от вида обнаженной груди.


Ханнелоре улыбнулась и потянулась за джином с тоником. К нему почти не притронулись.


"Сначала глоток", - хихикнула она.


Ханнелоре подняла бокал, словно собираясь произнести тост. Внезапно она сделала неожиданный ход.


"Черт возьми’.


Бармен выругался, когда джин с тоником пропитал ткань его дорогой рубашки.


"Ты что, совсем с ума сошел?’


Мужчина был во всех штатах и, как дикий, начал насухо вытирать салфеткой свою китчевую рубашку.


"Отправьте счет из химчистки в прокуратуру", - яростно крикнула Ханнелоре.


Блондинка дэл, на первый взгляд тоже с силиконовым прошлым, спонтанно начала аплодировать.


Мужчина в смокинге появился из-за стойки, как пуховое одеяло из коробки, и попытался унять накал страстей. Когда это не удалось, он попросил Ханнелоре и Вана покинуть бар.


- Сначала я хочу вернуть свои деньги.’


"Конечно, мэм.’


У руководства Le Carrefour была аллергия на нарушителей спокойствия. Человек в смокинге точно знал, что делать. Он проводил Ханнелоре и Фромма в гардеробную и, когда они снова оделись, принес им чек на восемь тысяч франков.


"Я больше никогда не хочу видеть вас здесь, мэм", - сердито сказал он.


- Меня зовут Ханнелоре Мартенс, Рэмбо.’


Она достала из сумочки пластиковую карточку и показала ему.


- Следственный судья Мартенс.’


Портье регулярно вызывала судей на ковер. Он сразу заметил, что она не блефует.


- Слушай меня внимательно.’


Ханнелоре очень злорадно улыбнулась.


"Я отвечаю за расследование убийства бывшего сотрудника этой грязной компании, и я горю желанием, чтобы станте педе допросил каждого присутствующего здесь клиента.’


Она достала из сумочки сотовый телефон.


"Достаточно одного телефонного звонка.’


Загорелое лицо портье побелело, отчего даже золотые цепочки на его шее, казалось, побледнели. Однако он не позволил себя запугать.


- Может быть, я смогу помочь вам с вашими исследованиями, мэм.’


Это был бы не первый случай, когда он давал чаевые суду в обмен на неприкосновенность.


Ханнелоре положила мобильник обратно в сумочку. Она просияла.


- Мне нужно имя и адрес целителя, с которым ваш бармен время от времени проворачивает грязные делишки.’


Швейцар не протестовал. Он подошел к бару и позвал бармена. Через две минуты тот вернулся.


"Человек, о котором вы говорите, - один из наших самых уважаемых клиентов. Я не могу представить, что он имел какое-либо отношение к убийству. Или к возвращению украденных вещей. Закон о неприкосновенности частной жизни запрещает мне ..."


"В таком случае, я должен..."


- Но, мадам...


Ханнелоре снова достала свой мобильный телефон. Через две минуты она знала имя этого человека и то, чем он зарабатывал на жизнь.


- Спасибо, мистер Рэмбо. Однако есть еще один вопрос, который я хотел бы с вами уладить.’


Швейцар кивнул. Ему хотелось вот так свернуть этой сучке шею.


- Скажите мне, мэм.’


Когда Ханнелоре объявила о своем требовании, Вана вывернуло наизнанку. Это было унизительно. И для Рэмбо, и для него самого.


- Автор криминальных романов, - сказал Ван, когда они благополучно вернулись в аэропорт. - Чудеса не редкость.’


Ханнелоре взяла сигарету из пачки, лежащей на приборной панели. Она это заслужила.


"Кажется, он довольно хорошо известен. По словам Рэмбо, он пишет под псевдонимом: Андерсон. Виктор Андерсон. Говорят, что его работы были переведены более чем на четыре языка, и даже поговаривают об экранизации.’


"Я не знал, что снимаются фильмы о фламандских авторах", - сказал ван Ин.


- По крайней мере, он может на это прожить.’


Ханнелоре глубоко затянулась. Она выкуривала едва ли три сигареты в день, но когда выкуривала одну, то в полной мере наслаждалась разреженным ощущением, которое никотин вызывал у нее в голове.


‘ Захватывающе. Ты так не думаешь?


Ван-Ин оставил вопрос без ответа. Он немного завидовал тому, как она справилась с этим вопросом. На самом деле, его задачей было сделать гениальные выводы. Поэтому он не стал говорить, что в бунгало Клааса он нашел книги Андерсона.


Когда он повернул налево перед мостом Кателейне, небо озарила слабая вспышка. Десять секунд спустя вдалеке послышался глухой рокот.


"Вам обязательно было возвращать эти чаевые?’


Ханнелоре затушила сигарету. В ее глазах заплясали огоньки.


- Пятьсот франков - это пятьсот франков, Питер. Эти парни ценят гроши. Возвращать деньги - единственное, что действительно причиняет им боль.’


Они проехали через Лангештраат, где большинство кафе были уже закрыты. Ханнелоре закурила вторую сигарету. Сегодня вечером, по-видимому, она сама была не прочь испачкать салон своей новой машины.


- Мы собираемся еще выпить в "Л'Эстамине’?


"Если ты заплатишь", - сказал Ван.


Ханнелоре порылась в сумочке и достала его пятисотенную купюру.


"Я бы предпочла ничего не делать, чем баловать себя на чужие деньги", - повторила она, подмигнув.


Парк Астрид был заброшен. Два уличных фонаря отбрасывали слабый свет на облупленные фасады. "Брюгге Смерти" все еще существовал. Вам просто нужно было знать, где его найти.


- А что у нас завтра в программе? - Спрашиваю с самого начала.


"Давайте сначала дождемся технического расследования", - сказала она. "Потом я решу, что делать". "Согласно вашим приказам, ваша честь.’


Ханнелоре выбросила окурок в канаву. Она обняла его за плечи.


"Иногда ты по-настоящему милый, Питер. Ты знаешь это?"’Нет", - сказал он. "Но я рад, что ты знаешь’.


OceanofPDF.com


6


Ночная гроза начисто вымыла город. После утреннего холода Солнце заставило лужи высохнуть. На улицах висел странный запах, смесь собачьей мочи, мокрых камней и увядающей зелени. Вы почти могли ощутить этот аромат на вкус. Минуточку, потому что вскоре вонь выхлопных газов снова возьмет верх, так что по прошествии девяти часов никому не придется задаваться вопросом, откуда исходит странный запах. Сегодня все быстротечно. Пробуждающийся город не оставляет следов. И это не хорошо совершенное преступление.


В половине восьмого Ван-Ин сидел за столом для завтрака. Снаружи, в саду. Его босые ноги ступали по мокрой траве. Он дрожал, имея в качестве союзника только чашку горячего кофе. Даже без зеркала он знал, что мешки у него под глазами доходят почти до крыльев носа. Это была вина Ханнелоре. Прошлой ночью она назвала себя Амазонкой Ханнелоре, и это был неудачный эпитет для охватившей его ярости, потому что, в отличие от легендарных женщин-воительниц древности, ей не ампутировали правую грудь. Как раз наоборот. Она использовала свою грудь как смертоносное оружие. Он начинал от этого уставать. Сжал.


- Стакан апельсинового сока, милая?


На Ханнелоре была шелковая ночная рубашка с длинной челкой и вырезом лодочкой.


- Нет, дай мне Одеяло.’


- В половине девятого?


Он закурил сигарету.


"Это также может быть виски.’


Ханнелоре наклонилась и поцеловала его.


"Спасибо тебе за сегодняшний вечер.’


Она поставила стакан с апельсиновым соком на стол и помчалась на кухню, чтобы принести ему виски. Первая победа была внутри. Все будет хорошо. В этом можно было не сомневаться. Ван Ин нуждался в руководстве, в сильной женщине, которая сама брала бы на себя управление в нужное время. Кроме того, ему пора было осознать, что она была больше, чем матерью его детей.


Когда Джудит проснулась, ее губы были покрыты коркой. Она поднесла ко рту пустую бутылку из-под минеральной воды. Единственная капля оторвалась от дна и мучительно медленно поползла вниз по бутылке. Он оставил влажный след и завис на полпути. Недосягаемый. От отчаяния Джудит швырнула осколок бутылки об стену и бросилась слизывать осколки изнутри. Жадный, как измученная жаждой импала, которая бежала всю ночь и вынуждена довольствоваться грязным водопоем на рассвете.


Она порезала себе язык. Теплая струя наполнила ее рот и окрасила губы в темно-красный цвет. Прошло много времени с тех пор, как она пробовала собственную кровь. Двадцать лет и два месяца, если быть точным. После ужина она купила в больничном магазине пару дешевых одноразовых бритв. В своей палате она осторожно вынула лезвия из пластиковой ручки и позволила ванне наполниться. "Если опустить его в горячую воду, то почти ничего не почувствуешь", - однажды прочитала она.


Когда первая кровь смешалась с теплой водой, она прижалась губами к ране. Чисто из любопытства. Она почувствовала вкус чего-то сладкого и липкого, вкус, который она никогда не забудет. Насытившись, она снова опустила руки в воду, погладила себя и стала ждать, пока жизнь безболезненно покинет ее тело. Потеря крови сделала ее вялой. Она снова стала девочкой, которой разрешали сидеть на коленях у папы. Его рука коснулась ее кудрей. Она услышала его смех. Грубый, искренний смех. Он прижал ее к себе. Она почувствовала щетину на его щеках. Он обнял ее, так что она почувствовала запах пота у него подмышкой, и спрятал ее маленькую головку во влажной впадинке, как животное, ищущее защиты. Все потемнело. Умереть вот так было прекрасно, самое прекрасное, что она когда-либо испытывала. Темнота. Спокойствие. Умиротворение. Она позволила потоку мыслей увлечь себя. Это были воспоминания о прекрасном времени. Она услышала музыку. Деревянные духовые и струнные, нежную мелодию, которая набухала. Влтава Сметаны. Музыка описывала, как ручей превратился в бурный поток. Медь и пронзительные тарелки. Внезапно ее охватил водоворот. Резкая вспышка света заставила ее моргнуть. В середине черного экрана за ее сетчаткой появилась сияющая звезда, которая становилась все больше и больше. Экран стал серым. Размытые изображения. Мерцающие и бормочущие, как она видела это по старомодному черно-белому телевизору. Ее руки плескались в воде, как бесполезные отростки. Серый предвещал беду. Две незнакомые руки вытащили ее из ванны. Они обнаружили ее. Ублюдки.


Когда Ван-Ин появился в комиссариате на час позже обычного, Версавел сразу понял, что ситуация вышла из-под контроля.


- Доброе утро, Питер, - сказал он.


Изнутри он пожал ему руку и начал смущенно смеяться.


"Что-то не так, товарищ?’


Когда Ханнелоре ушла с детьми к приемной матери, он налил себе вторую порцию виски. Двойную. И это было сделано для того, чтобы увидеть его. Его походка была неуверенной, и он постоянно улыбался без всякой причины.


"Ты же не думаешь, что я пил, не так ли?’


"По крайней мере, ты не завтракал", - сухо заметил Версавел.


- И все же я почистил зубы, дорогой друг.’


Ван-Ин оскалил зубы.


- По крайней мере, остатки вашей слоновой кости были продезинфицированы.’


Запах алкоголя, исходящий из его рта, заставил желудок Версавела сжаться. Он отвернулся. Обычно он никогда не комментировал Ins gebit, потому что знал, как комиссар боится шприцев, которые просто недостаточно обезболивают, и дрелей, которые жужжат, как сверхзвуковые насекомые.


- Спасибо тебе за комплимент, Гвидо.’


Ван-Ин улыбнулся, как орангутанг, и робко подошел к своему столу. Версавел встал у окна, открыл банку кофе и высыпал двойную порцию кофе в фильтр.


"Тебе вчера было весело?’


"Почему ты спрашиваешь об этом?’


- Потому что я пытался дозвониться до тебя всю ночь.’


Он беззастенчиво фыркнул.


- Чрезвычайная ситуация? Или Фрэнк снова сбежал?’


Виски - опасный напиток, который может превратить людей в зверей. Или он развязывает языки, так что слова глупца становятся такими же смертельными, как яд нага.


Версавел налил воды в резервуар и нажал на тумблер. Хотя он мог понять, в каком состоянии был Ван, этот комментарий причинил ему боль.


"Прошлой ночью полиция Бланкенберге арестовала некоего Жан-Пьера Дегрюйтера", - сказал он. "По их словам, он подозревается в убийстве Стефана Вилле.’


На протяжении многих лет человек пытался найти средства, способные нейтрализовать действие алкоголя. Некоторые клянутся кислой селедкой. Другие взбивают сырое яйцо с бокалом вина, пьют черный кофе, проглатывают кусочек масла или принимают таблетку, но ничто так не помогает протрезветь, как шок, который может вызвать неожиданное заявление. Ван-Ин сразу снова протрезвел. Глупая улыбка сползла с его лица, и он выпрямился в кресле.


"Ты же не это имеешь в виду.’


- По крайней мере, у Дегрейтера был мотив убить Уилла.’


Веризон рассказал ему, что он узнал этим утром. Вилль доставил машину, на которой Дегруйтер совершил ограбление банка в Осткампе. Сотрудники жандармерии приехали к нему на этой машине. Во время последующего допроса Вилль потерял сознание. Он дал изобличающие показания против Дегруйтера, и в ответ генеральный прокурор отстранил его от судебного преследования. Уилла осудили только за кражу фургона, а не за соучастие в ограблении банка.


"Где он сейчас?" - спросил я в самом начале.


- В "Амиго". Может, мне его представить?’


- Минутку, Гвидо. Сначала я хочу знать, что скажет по этому поводу наш судья, ведущий следствие.’


Пока Ван вызывал Ханнелоре, Версавел наливал кофе. Поведение комиссара беспокоило его.


Это не имело никакого отношения к его употреблению алкоголя. Это передалось по наследству. Без алкоголя он не мог нормально функционировать. Проблема была в другом. С тех пор как Ханнелоре получила повышение, они начали соревноваться друг с другом, и эта конкурентная борьба вполне могла вызвать ненужные конфликты. Он потянулся за чашкой.


"Что она говорит?’


Из-за того, что подсел на крючок.


"Госпожа следственный судья поздравляет нас", - сказал он со злорадной улыбкой. "Я не думаю, что она ревнует.’


Ван-ин откинулся на спинку стула и скрестил руки на шее.


- Пусть придет наш человек, Гвидо.’


Жан-Пьера Дегрюйтера, он же Ле Калесон, ввели со скованными руками. Он улыбнулся щелчкам. Не покорно. Просто дружелюбно. Это то, что они любили. Затем он подождал, пока ему разрешат сесть в кресло, которое ждало его. Жан-Пьер знал распорядок дня: стул и стол, а за ними флик, который задавал ему вопросы. Другой флик тщательно записывал то, что он рассказывал.


- Вы Жан-Пьер Дегрюйтер.’


‘Хорошо’.


- Родился в Генте в...


Пока Версавел аккуратно вводил все данные, Ван-ин скрупулезно заполнял выверенный вопросник. Только после этого начался допрос.


- Вы знаете Стефана Уилла? - спросил я.


"Да, я их знаю.’


"Вы встречались с ним вчера?’


‘Нет’.


Из-за нахмуренных бровей.


- Но вы знали, что он жил в Бланкенберге?


На мгновение воцарилась тишина. Жан-Пьер всю ночь пролежал в своей камере, размышляя, какая версия событий причинит ему наименьший вред. Он знал, что истина и ложь - это абстрактные понятия, существующие только в умах идеалистов. Реальность всегда находится где-то посередине. Однако он не мог отрицать два факта: кровавое ограбление в Осткампе и предательство Стефана Вилле.


"Я знал, что он жил в Бланкенберге.’


"Ты собирался с ним увидеться?’ ‘Хорошо’.


"Но ты этого не сделал.’


‘Нет’.


- Пожалуйста, объяснитесь, мистер Дегрейтер.’


"Можно мне закурить?’


Из В выдвинул верхний ящик своего стола. Там у него был запас сигарет, в основном иностранных марок, которые он сам не курил. Сигареты были из Бюро находок и находились в сумочках и рюкзаках, за которыми никто не приходил. Он взял прибывшую упаковку "Голуаз" и подвинул ее через стол. Затем он развязал наручники Дегруйтера. Просьба разрешить ему закурить была старым трюком, дружеским способом указать следователю на то, что он забыл снять наручники. Кроме того, это был дешевый способ раздобыть принадлежности для курения.


‘ Я не могу отрицать, что у меня все еще были старые счеты с Уиллом.


- Вы поэтому приехали в Бланкенберге?


‘Нет’.


- Вы не видели мистера Уилла.’


‘Нет’.


Он закурил сигарету. Ответ на вопрос о том, убивал ли Дегрейтер Уилла, не казался ему очень важным. Ему показалось странным только то, что Уилла убили в тот день, когда были обнаружены его отпечатки пальцев на пистолете Дрейза.


- Тебе когда-нибудь хотелось увидеть море?


Этот вопрос озадачил Дегруйтера. Если фильмы отклонялись от темы, это обычно не сулило ничего хорошего.


- Что вы имеете в виду, комиссар?’


- Именно то, что я сказал, мистер Дегруйтер. Могу себе представить, что человек, проведший несколько лет на чердаке, хочет увидеть море.’


Это была очень заманчивая ловушка.


"На самом деле моим конечным пунктом назначения был Брюгге", - сказал Дегруйтер. "Но когда поезд остановился там, мне вдруг захотелось увидеть море.’


"Ах, так.’


Ван-Ин знал, что Дегрейтер лжет. Он просто не знал почему.


- Зачем вам понадобилось ехать в Брюгге, мистер Дегруйтер?


Это был логичный вопрос.


- Потому что там живет мой друг, комиссар.’


"Это кажется разумным объяснением", - сказал Ван. "Хотя мне кажется более логичным, что бывший заключенный предпочел бы отправиться к своей девушке, чем к морю. Не так ли, сержант?’


Версавел ненадолго задержал пальцы над клавиатурой своего компьютера. Как и Дегруйтер, он понятия не имел, что пытается сделать Ван-ин.


- У вашего друга есть имя?’


‘ Агнес М'Бонго.


- Африканец?’


- Шлюхой, - улыбнулся Дегрюйтер. ‘ Раньше она работала в "Ле Каррефур", свингерском клубе недалеко от...


"Там работают проститутки?’


"Официально нет", - улыбнулся Дегруйтер.


"Вы знаете, что мы можем проверить подобные вещи.’


Дегруйтер успокоился. Его история была правдой. До прошлого года Агнес все еще время от времени писала ему в тюрьму. Если они найдут ее, она подтвердит его историю.


- Тогда возникает вопрос об оружии, мистер Дегруйтер.’


- Пистолет, капитан?’


- Пистолет, из которого был застрелен Уилл.’


Дегруйтер сделал дубль из своего Голуаза.


"Я ничего об этом не знаю", - сказал он. "Я только что вышел из тюрьмы. Откуда, черт возьми, у меня мог взяться пистолет?’


Ханнелоре свернула на Мейз-роуд, проехала мимо "золотого дождя", проехала по подъездной дорожке и припарковала "Ка" рядом с "Роллс-ройсом Камарг". Вокруг бунгало четы Клаас повисла гнетущая тишина. Ханнелоре вышла и тщательно заперла свою машину. Протокол требовал, чтобы она привела с собой своего клерка или сопровождала офицера полиции. Следственный судья никогда не выходит на улицу один. Это было неслыханно. Тем не менее, она решила провести расследование самостоятельно. Спрятаться от ветра, а вместе с ним и от всех других мужчин-клюшек на площадке, которые склонили головы, когда ее назначили следственным судьей. Более того, ей не терпелось встретиться с Джудит Нурдервлит лично. В историю о том, что Джудит остановилась у подруги, она никогда не верила. Женщина что-то скрывала. В этом можно было не сомневаться. Ханнелоре направилась к входной двери. Под ее шагами хрустел гравий. Струйка пота выступила на ее макияже. Было жарко, слишком жарко. Вчерашняя гроза этого не изменила.


Она позвонила. Снаружи было отчетливо слышно тяжелое жужжание.


Черный дрозд, который искал укрытия от солнца под кустом, был напуган звуком и закачался на булыжниках. Птице потребовалось две или три попытки, прежде чем она смогла взлететь. Его трепыхание заставило Ханнелоре поднять голову. Затем она позвала снова. Черный дрозд укрылся в кроне высокого клена на краю сада. Сидя на ветке в прохладе, он внимательно следил за напугавшим его двуногим.


Когда никто не вышел открыть дверь, Ханнелоре осторожно обошла бунгало. Два влажных пятна выделялись на ее плечах сквозь тонкую ткань блузки. В горле у нее пересохло, как пробка. Она дышала поверхностно. Это было давно, с рождения Близнецов.


В задней части бунгало была оборудована просторная терраса с видом на пруд и искусственно созданные холмы. Вся поверхность была аккуратно выложена плиткой. Раздвижная дверь, ведущая в гостиную, была приоткрыта. На овальном садовом столике из тропической древесины стоял стакан. Он был полон. В напитке плавал кубик льда. Ханнелоре колебалась. То, что она сейчас делала, могло испортить все расследование. Ни один судья не согласится с тем, что коллега-магистрат незаконно получил доступ к месту жительства подсудимого. Ханнелоре обернулась, услышав шаги.


"Вы звонили, леди?’


Несмотря на жару, у нее по коже побежали мурашки. Голос, который только что обратился к ней, напомнил ей о неумолимом событии восемнадцатилетней давности. Затем спасатель из местного бассейна высказался в том же тоне по отношению к ней.


"Как вы думаете, мисс, приятно здесь гулять?" - спросил мужчина.


"Ты имеешь к этому какое-то отношение?" - прямолинейно ответила она.


Спасатель ухмыльнулся и указал пальцем на ее грудь. Только тогда она увидела, что лента, которая должна была удерживать верх ее бикини на месте, развязалась во время плавания. Чашечки, два крошечных кусочка ткани, прилипли к животу. Как мокрые вымпелы.


Ханнелоре повернулся и скрестил руки на груди. Она сделала это восемнадцать лет назад. От стыда.


Перед ней стоял здоровенный мужчина со светлыми волосами и большими голубыми глазами. Ханнелоре оценила его примерно в сорок пять лет. Он совсем не был похож на биржевого маклера.


"Кто вы такой, сэр?’


Это был глупый вопрос.


- Клаас. Патрик Клаас. Я здесь живу.


"Да, конечно. Это глупо с моей стороны.’


Ханнелоре захотелось снова дышать поверхностно. Если Ван-Ин узнает об этом, он будет дразнить ее этим целую вечность. Один философ однажды сказал, что в совершении ошибок нет ничего постыдного, если вы уверены, что другие не заметили, что вы совершили ошибку.


"Ты все еще страдаешь от...?’


Она положила руку на затылок. Клаас посмотрел на нее с изумлением.


- От того удара по голове?’


Странно, что он ответил не сразу.


- Вы мистер Клаас, не так ли? - подозрительно спросила она.


- А кто же еще?


Кардуэн лихорадочно соображал. Серов приказал ему стереть все следы. Он ничего не сказал о любопытных Поттерах, но когда Серов сказал "все следы", он также имел в виду ‘все следы’.


"Врачи хорошо меня подлатали", - приветливо сказал он. "Более того, это был легкий тик. Беспокоиться не о чем’.


Ханнелоре почувствовала, что что-то не так.


- Вообще-то, я хочу поговорить с вашей женой.’


"Его там нет", - сказал Кардуэн.


- Вчера и позавчера ее там не было...


- Могу я спросить, кто вы, мэм?


Ханнелоре решительно шагнула к Кардуэну.


"Меня зовут Ханнелоре Мартенс. Я отвечаю за судебное расследование в связи с...’


- Я думал, расследование ведет комиссар Ван?’


Было ли это воспоминанием об инциденте со спасателем или она интуитивно чувствовала, что биржевой маклер не испытывал особого уважения к женщинам? Кубик льда в стакане на столе, тем временем, почти полностью растаял. Ханнелоре сделала шаг назад.


"Государственный секретарь - мой подчиненный. Я следственный судья. Прокурор предъявил мне обвинение ..."


"Вам следовало сказать это раньше, мэм.’


Кардуэн сделал шаг в ее сторону. Он улыбнулся.


- Все равно заходи. Могу я предложить тебе выпить?’


Ханнелоре не нравились мужчины, которые подбирались все ближе и ближе, и еще меньше ей нравились мужчины, которые постоянно перебивали ее.


"Моя жена может вернуться домой в любую минуту", - сказал Кардуэн. "Если у вас есть время..."


Ханнелоре не хотела смеяться над собой. Она уже сделала это вчера в Le Carrefour.


"Именно тогда", - сказала она.


"Что вы думаете об этом парне? - Спросил Ван, когда двое полицейских отвели Дегруйтера обратно в камеру. Или, еще лучше, что вы думаете о его истории?’


"Шлюхи приходят и уходят", - сказал Версавел. ’Я не удивлюсь, если позже владелец Le Carrefour объяснит, что Агнес М'Бонго эмигрировала в Гамбург девять лет назад."И все же нам придется проверить заявление Дегруйтера на месте.’


"Конечно", - сказал Версавел.


Это прозвучало немного иронично.


"Все это беспокоит меня, Гвидо. Все перепуталось. Может быть, нам лучше вернуться в af.’


"Выключен?’


- Старые пистолеты, Гвидо. С этого все и началось.’


"Мы нашли их.’


- За исключением двух.


"Господи.’


Версавелу только сейчас пришло в голову, что эксперт, с которым они консультировались, отправил свои выводы по факсу сегодня утром.


- Речь идет о двух дуэльных пистолетах, - поспешно пояснил он. - В деревянной коробке. ’


Версавел подошел к своему столу и протянул Вану факс.


"Дуэльные пистолеты", - повторилось изо рта.


Он сел за свой стол и допил остаток кофе.


"Есть еще одна чашка?’


Версавел посмотрел на горшок. Он был пуст.


"Может, мне положить его туда?’


Ван-Ин покачал головой.


- По-моему, Гвидо, можжевеловый будет вкуснее.’


Версавел хотел возразить, но прежде чем он успел что-либо сказать, ван-ин успокоил его.


Только один, Гвидо. Я обещаю это своей причастной душой.’


Версавел неохотно достал бутылку из картотечного шкафа и наполнил чашку наполовину. Когда он потянулся за чашкой, дверца распахнулась. Главный комиссар Де Ки появился с таким видом, что Людовик XVI позавидовал ему.


"Как раз вовремя для кофе", - сказал он с экономной улыбкой. За стойкой de Kees dunne lippen никогда нельзя было сказать, смеется он над чем-то или нет. Он выжидающе посмотрел на кофеварку на подоконнике. Затем взял чашку из Ins bureau in the eye. Его улыбка стала натянутой, когда он заметил, что она наполнена прозрачной жидкостью. Версавел не знал, что сказать. Де Ки любил хвастаться перед коллегами, что ему наконец удалось уничтожить полицейский корпус Брюгге.


Ван-Ин выдвинул верхний ящик своего стола и достал тюбик седержина. Он открыл его и бросил шипучую таблетку в свою чашку.


- У меня больше нет кофе, сержант.’


Версавел обернулся. Независимо от того, был он пьян или нет, Ван-ин всегда умел проанализировать острую проблему как бритву и немедленно предложить для нее решение.


- Сейчас принесут кофе, господин главный комиссар, - сказал Версавел.


Он насыпал в фильтр три порции кофе и наполнил емкость водой. Ки сел прямо напротив Ван Ина.


- Ты ведь не болен, правда, Питер?


Изнутри шмыгнул носовой платок и углубился в него.


"Летняя простуда", - сказал он. "Не о чем беспокоиться.’


"Прекрасно", - сказал Ки.


Его не волновало состояние здоровья комиссара. Он просто пытался поддержать разговор. Вопросы о чьем-либо здоровье - тема, которая идеально подходит для этого.


Ван-ин подождал, пока таблетка выгорит, поднес чашку к губам и выпил напиток.


"Седержин может творить чудеса", - сказал Ки. "И мне очень нравится его вкус".


Оборванцы добавляют соль в свой кофе, тибетцы добавляют масло в чай, а американцы просят кетчуп к устрицам, но никто никогда не спросит рецепт Напитка, который только что приготовил Ван Ин. Вкус был ужасный. Его желудок скрутило.


"На самом деле, я пришел узнать о ходе расследования дела Клааса", - сказал Де Ки с самодовольной улыбкой. "Я знаю, что вы на правильном пути’.


Главный комиссар на мгновение замолчал и посмотрел на своего подчиненного сверкающими глазами.


Ван-Ин не задавался вопросом, где Ки достал свою горчицу. Полицейский корпус Брюгге имел репутацию говорящей казармы, где даже уборщицы были лучше информированы о некоторых вопросах, чем паркетные судьи.


"Мы идем по разным следам", - ответил Ван немного скучающим тоном.


Ки соединил кончики пальцев и поднес их к носу. Как и при снятии и надевании очков, это был жест, в котором, как ему казалось, он черпал определенную властность.


- По разным следам. Это что-то новенькое. Разве я не просил вас держать меня в курсе любых событий в расследовании?’


Прошло много времени с тех пор, как Версавел чистил кофеварку от накипи. Вода закипала, и этот звук в точности отражал то, что Ван чувствовал внутри. Пришло время контратаки.


"Дело сейчас в руках следственного судьи Мартенс", - сухо ответил он. "Я предлагаю вам связаться с ней.’


"Неужели это так?’


Ки поджал губы. Его щеки раздулись, как у ядовитой змеи, готовой наброситься. Ван-Ин мог представить, что чувствовал его начальник, и немедленно нанес ему последний удар.


"Дать вам номер ее телефона?’


Как интеллектуалу, Де Ки не позволялось поддаваться чувству гнева, охватившему его. Этого не было слышно в присутствии подчиненных.


- Ваша чашечка кофе, капитан?’


Версавел поднял кофейник. Ки снял очки и убрал воображаемую пылинку со своего левого глаза.


- В другой раз, сержант.’


Он снова надел очки и вышел из комнаты, как маленький диктатор. Когда дверь закрылась, в комнату влетел Ван, и Сэйвел одновременно рассмеялся.


- А теперь? - Спросил Версавел, когда они отсмеялись.


Он взглянул на часы над дверью. Было четверть первого.


"Я чувствую себя как оссобуко.’


Версавел не протестовал. Конфронтация с Ки обострила его аппетит. Кроме того, за последние несколько дней они проделали отличную работу. Коллекция Клааса была оправдана, а убийство Уилла почти раскрыто. Признание Дегруйтера было только вопросом времени.


"Могу я спросить вас, почему вы хотите поговорить с моей женой?" - спросил Кардуэн. "Она ничего не испортила, не так ли?’


Ханнелоре улыбнулась. Она не могла сказать мужчине, что на самом деле пришла сюда главным образом для того, чтобы узнать, представляет ли Джудит Нурдервлит опасность для ее отношений с Ван Ином.


- Вы ее в чем-то подозреваете?


"Почему я должен ее в чем-то подозревать? кардуэн рассмеялся.


Следственный судья, который просто наносит визит вежливости, показалась ему подозрительной. Возможно, она знала что-то, чего не знал он, и он не мог так рисковать.


"Вы здесь очень красиво живете", - внезапно сказала Ханнелоре. "Так много места.’


"Я люблю простор, мэм. Если хотите, я покажу вам Дом. Жду возвращения Джудит домой.’


Ханнелоре взглянула на часы. Было без четверти три.


"Это кажется хорошей идеей", - сказала она.


Кардуэн встал. Второго шанса у него никогда не будет, подумал он.


"Я вырос в доме рабочего класса", - сказал он. "Мы втроем спали в одной комнате. Я всегда мечтал о большом доме. Моя мать..."


Его голос дрогнул. Одну минуту.


"Раньше мы играли в игры. Я прятался, а она пыталась меня найти.’


"Как и все дети", - сказала Ханнелоре.


"Да", - сказал Кардуэн. "Как и любой ребенок.’


Он рассказал Ханнелоре о участке, который мог бы купить на некоторое время, об архитекторе, воплотившем в жизнь его мечту, о строительстве сада, пруда.


‘Когда я строил дом, мы все еще боялись русских. Вот почему в то время я создал атомную бомбу’.


"Ты же не это имеешь в виду.’


"Да", - с энтузиазмом кивнул Кардуэн. "И не только атомная бомба. Она оборудована всем: силовой установкой, мебелью, воздухообменом...’


"А еда?’


- И еда, конечно.’


"Я думаю, это очень волнующе, мистер Клаас.’


Кардуэн рассеянно взглянул на свои наручные часы. - Я жду Джудит не раньше, чем через пятнадцать минут, - сказал он. - А пока, если хотите, я покажу вам наше убежище. ’


Ханнелоре колебалась. Каким-то образом биржевой маклер оказывал на нее странное притяжение.


"Это займет много времени?’


- Пять минут, максимум десять.’


"Продолжай.’


OceanofPDF.com


7


Ван-ин мысленно выругался, когда в двадцать пять часов ему позвонил Клаас Вермюлен из Отдела технических расследований и сообщил, что в квартире Стефан Вилле обнаружены полезные следы. Или, может быть, он мог бы зайти и сравнить их с ботинками Жан-Пьера дегруйтера. Ван-Ин неохотно выполнил просьбу детектива. Они с Версавелом только что вернулись из Le Due Venezie, итальянского ресторана на площади Святого Амана, где заказали ужин из четырех блюд вместо ежедневного приема пищи. Это превратилось в кулинарный марафон, который длился до позднего вечера. Даже Версавел в кои-то веки оказал все почести богатому дис. Он съел все блюда до последнего кусочка, и это было очевидно для него. Язычок пряжки его брючного ремня торчал не в том месте, в каком обычно.


"Проблемы?’


Версавел знал, что после порции минестроне, фритти со скампи, оссобуко, чашки туттифрутти и полутора литров вина россо его босс был уже не в настроении проводить какие-либо дополнительные следственные действия.


- Мы с Ханнелоре собирались сегодня вечером пойти в кино.


"Ты хочешь, чтобы я остался?’


Ван-ин побарабанил пальцами по крышке своего стола.


- Завтра я заведу Ки к себе на крышу.’


Он передразнил пронзительный голос старшего инспектора: "Как глава Департамента специальных расследований, вы не можете просто прервать расследование из-за того, что уже половина седьмого и вы обязательно хотите пойти вечером со своей женой в кино, мистер Ван-ин’.


"Может, мне позвонить Ханнелоре?’


- Да, сделай это, Гвидо. По крайней мере, она тебе поверит.’


Клаас Вермюлен, техник-детектив, с которым они познакомились в квартире Вилля, прибыл в полицейский участок менее чем через десять минут.


- Добрый вечер, комиссар.’


Вермелен растягивал почти все гласные, как инспектор манежа, который обычно делает это в цирке. Он пожал Версавелу руку и приветствовал его сдержанным кивком. Бригадир благоразумно ретировался за свой стол и набрал номер здания суда. Он не хотел иметь ничего общего со стреберсом.


"Как вы знаете, мы тщательно обыскали квартиру жертвы. Он удерживал букву "О ‘ в слове " тщательно" не менее трех секунд. "Когда мы не добились результатов классическими методами, мы включили наш “сниффер”’.


Вермелен еще раз объяснил, как работает "нюхач". Чтобы невидимые следы снова стали видимыми, магнитное поле генерируется с помощью своеобразной фольги. Таким образом, "сниффер" регистрирует небольшие изменения в структуре подложки в местах, где нормальный рисунок нарушается, например, отпечатком ноги. Это изображение можно сделать видимым с помощью экрана.


"И в спальне, и в гостиной у нас есть..."


"Ханнелоре там нет", - внезапно сказал Версавел.


Вермелен бросил на бригадира уничтожающий взгляд, но Версавелу было все равно.


- По словам секретаря, она покинула суд сегодня около половины четвертого пополудни.’


"Она больна?’


Версавел пожал плечами.


‘ По крайней мере, ее нет дома.


Ван-Ин шмыгнул носом и потер лоб рукой, чем Вермелен с благодарностью воспользовался.


"В общей сложности у нас есть три пары следов..."


"Прекрати это, чувак.’


Вермелен нервно подергал себя за усы. Он начал покрываться льдом.


"В шесть часов она должна забрать детей у приемной матери. Который сейчас час?’


- Десять за шестерых.’


Версавел подошел к своему столу и набрал номер приемной матери. Тем временем Ван-Ин позвонил дежурному офицеру и приказал ему молниеносно принести туфли Жан-Пьера дегруйтера в его кабинет.


- Катриен говорит, что Ханнелоре позвонила ей полчаса назад и сказала, что заберет детей чуть позже.


"Она сказала почему?’


Версавел покачал головой.


- Только то, что она придет немного позже.’


‘Черт возьми’.


Сержант Гелдхоф стоял у двери комнаты 204. В руках у него был пластиковый пакет с ботинками Дегруйтера. От них воняло гниющей цветной капустой и прокисшим потом, но Гелдхоф не ворчал. Он постучал и терпеливо подождал, пока кто-нибудь откроет ему дверь. Когда это заняло некоторое время, он попробовал снова. В начале недели Ван Ротт отругал его за глупую ошибку dt в процедурном отчете. Поэтому бригадир не стал рисковать. Он подождал, пока Вэн рывком распахнет дверь, и движением головы дал ему понять, что ему разрешено войти.


- Обувь подозреваемого, комиссар, - осторожно сказал он.


Ван-Ин, не удостоив подчиненного взглядом, взял пластиковый пакет и высыпал содержимое на свой стол. Что вдохновило Ханнелоре? Почему она не забрала детей вовремя? Она все равно могла бы позвонить ему.


- Вот ваши доказательства, мистер Вермелен. Вам дается десять минут на завершение вашего исследования.’


Молодой детектив начал заикаться. Он был настолько сбит с толку, что перестал растягивать даже гласные.


- Десять минут, капитан?


Версавел взглянул на свои наручные часы.


"Девять", - сказал он с усмешкой.


Вермелен поспешно надел перчатки и достал из своего портфеля отпечатки, сделанные нюхачом.


Кардуэн проводил Ханнелоре в гараж, безупречно чистое помещение, где только запах указывал на то, что там хранились автомобили. Он открыл шкаф, сдвинул панель в задней части и нажал на рычаг.


"Прямо как в кино", - сказала Ханнелоре, когда открылся невидимый люк в полу.


"Вот откуда взялась эта идея", - сказал Кардуэн.


Под люком бетонная лестница вела вниз. Лестница освещалась небольшой галогенной лампой, которая загоралась автоматически, когда люк открывался.


"Вся энергия в подвале обеспечивается отдельным электрогенератором. В топливном баке находится более двух тысяч литров мазута, которого хватит на пребывание более трех месяцев.’


Они спустились по лестнице. Внизу было хорошо и прохладно. Ханнелоре вздрогнула.


- Вы регулярно сюда приходите?’


Кардуэн улыбнулся.


- Только если мне понадобится бутылка вина.’


Он солгал, потому что в подвале был только британец.


’ Тогда это, несомненно, самый дорогой винный погреб в Бельгии", - сказала Ханнелоре.


Они прошли по длинному коридору, ведущему к стальной двери.


"За этой дверью находится весь комплекс", - сказал Кардуэн.


В середине коридора была дверь поменьше. Ханнелоре на мгновение задержала пропуск. Глухой грохот заставил пол задрожать у нее под ногами.


- Вот силовой агрегат и топливный бак.’


"Никто не может обвинить вас в непрофессиональном подходе к делу, мистер Клаас. Это действительно впечатляет.’


Ханнелоре стояла неподвижно. Это была слабая мысль, но предположим, что Джудит вернулась домой раньше и увидела открытый люк в гараже. Как бы она отреагировала, если бы обнаружила своего мужа с незнакомой женщиной в подземном убежище?


- Может быть, нам лучше снова подняться наверх, мистер Клаас.’


Кардуэн пожал плечами.


- Как вам будет угодно, миссис джадж.’


Ханнелоре обернулась. Внезапно она почувствовала руку на своем плече. Она съежилась.


- Вы любите вино, не так ли, миссис Джадж?


"Вина?’


‘Château Pétrus-1987?’


Я любил бордо. В прошлом году на проценты с их сберегательного счета он купил бутылку "Петрюс". Он выложил за нее восемнадцать тысяч франков. Когда бутылка опустела и он назвал ей цену, она почти не протестовала, потому что Божьему напитку нет цены.


"Это займет всего некоторое время", - сказал Кардуэн.


- Я не могу принять такой подарок, господин Клаас.


‘ Чепуха.


Кардуэн прошел в конец коридора.


- Нет, вы не можете этого сделать, мистер Клаас.’


Она последовала за ним к стальной двери.


"Бутылка вина еще никому не вредила", - приветливо сказал Кардуэн.


У Ханнелоре не было ни малейшего желания указывать Клаасу, что в то время тарелки спагетти было достаточно, чтобы свалить судью, проводящего расследование. Но что ей оставалось делать? Оставаться здесь еще дольше и быть пойманным было бесконечно хуже, чем принять бутылку вина. Она выбрала самое безопасное решение.


"С другой стороны, мне кажется, лучше подождать наверху, пока ваша жена не вернется домой.’


Ханнелоре развернулась и, прежде чем Кардуэн успел среагировать, взбежала по лестнице в гараж.


Высокий голос Ханнелоре пробудил Джудит от глубокого сна. Она вскочила на ноги, подбежала к двери и стала звать на помощь. Она продержалась две минуты, пока не услышала жужжание электродвигателя, который открывал люк в гараже. Затем она присела на край своего "Брит". Обнадёживающий. Наконец-то она поняла, зачем оказалась здесь.


Патрик обзавелся еще одной женой. И это была ее вина, потому что, путаясь с другими мужчинами, она запятнала его честь, и теперь он хотел отомстить ей так же, как Монтрезор отомстил Фортунато в "Бочке Амонтильядо", рассказе Эдгара Аллана По, который она десятки раз перечитывала в детстве. Да, именно так все и произошло.


Джудит легла и стала искать темноту за закрытыми веками. Смерть долгое время не пугала ее. В конце концов, смерть означала переход в новый мир, где царит любовь, а не жадность. По крайней мере, так однажды сказал ей Олаф.


"Я позвоню ее подруге", - сказал Кардуэн, когда Ханнелоре спросила его, сколько времени потребуется Джудит, чтобы добраться домой.


Он ввел номер и коротко переговорил с кем-то, кого называл Луизой.


- Какого черта она делает в Брюсселе?- Услышала Ханнелоре его слова. - По магазинам... когда ты ожидаешь ее возвращения... ты не знаешь... Ладно... Я посмотрю, когда она вернется домой.


Кардуэн подсел к нему и беспомощно развел руками.


"Чаще всего случается, что она уезжает на несколько дней", - сказал он. "Когда она вернется домой, я, по крайней мере, попрошу ее позвонить тебе’.


Ханнелоре кивнула, но в остальном благоразумно промолчала. У Клааса на линии никого не было. В этом она была уверена. Он набрал случайный телефонный номер, который начинался с семерки, а таких номеров в зоне Брюгге не существовало.


Ханнелоре проехала по мосту, соединявшему остров, на котором стояло бунгало, с остальной частью поместья. Она была погружена в свои мысли, потому что один вопрос продолжал преследовать ее. Сбежала ли она из подвала из-за того, что Джудит Нурдервлит могла поймать ее там, или из-за гнетущей атмосферы, от которой у нее мурашки побежали по коже, когда они стояли перед стальной дверью винного погреба? Несмотря на изнуряющую жару в Ка, мурашки по коже все еще были на месте. В доме было что-то пугающее, от чего она не могла избавиться. Кроме того, Клаас вел себя особенно подозрительно после посещения подвала. Когда они вернулись в салон, от той скользкой доброты, которую он проявил вначале, мало что осталось. Казалось, мужчина чувствовал себя виноватым и беспокоился об упущенной возможности, о плане, который развалился. Конечно, Ван-Ин посмеялся бы над ней, если бы она представила ему свои выводы сегодня вечером. Ты, с твоей женской интуицией, она уже слышала его бормотание. Судья не должен руководствоваться предчувствиями.


Единственной зацепкой, которая была у Ханнелоре, был несуществующий номер, который проверил Клаас, и она сочла это достаточной причиной, чтобы некоторое время присматривать за бунгало. Она припарковала "Ка" на Лабиринтной дороге в сотне метров от "Золотого дождя".


Ожидание чего-то, о чем ты не знаешь, случится это или нет, - утомительное занятие. Эту историю Ван-Ин повторял не раз, когда возвращался домой поздно вечером. Он всегда говорил, что работа детектива - это вопрос терпения и наблюдательности.


Ханнелоре взглянула на часы. Было пять минут пятого.


Внезапно лампа на потолке начала мигать. Гул генератора резко прекратился, в результате чего свет погас. Приговор был вынесен. Патрик уронил агрегат.


Джудит оставалась неподвижной. Теперь ей не нужно было закрывать глаза, чтобы найти темноту. К счастью. За свою короткую жизнь она получила все, чего когда-либо желала в юности: статус, внимание, деньги и восхищение. Ей было дано даже немного любви. Она заплатила за это высокую цену. Люди, воплотившие в жизнь ее детские мечты, использовали и унижали ее. Они убили ее чувства и подорвали волю к жизни.


Джудит подумала о попытке самоубийства, которую она предприняла в возрасте шестнадцати лет. Она увидела себя плавающей в ванне, полной крови, снова ощутила приятную пустоту, которая прокралась в ее тело, и яркую легкость, благодаря которой она внезапно обрела понимание сути и бесполезности существования. Двадцать лет назад она едва не пропустила свою первую встречу со смертью, потому что бдительная медсестра вытащила ее из ванны. Сначала она отругала этого мерзкого человека, но позже, когда встретила Олафа, купила своему спасителю букет цветов.


Олаф, который сам проходил терапию после тяжелой депрессии, немедленно взял Джудит под свою защиту. По его словам, он написал книгу, которая была принята не особенно благосклонно. Пресса проигнорировала его дебют, и это поставило его на грань нервного кризиса. Когда публика не прониклась теплотой к его творчеству, он потерял сознание. Хотя Олаф ни разу не прикоснулся к ней пальцем в больнице, впоследствии Джудит ни с кем не была так близка, как с ним. Когда их обоих выписали из больницы, они дали друг другу дорогую клятву. Олаф станет успешным писателем, и она пообещала никогда больше не пожимать руку самой себе. Они оба сдержали свое обещание. Олаф писал один бестселлер за другим, и Джудит могла спокойно умереть, ничего не делая самой.


Джудит открыла глаза. Над дверью горел крошечный огонек. В то время Патрик ничего не оставлял на волю случая и установил в подвале аварийный генератор. Его энергии хватало, чтобы питать подземную пещеру в течение сорока восьми часов, по крайней мере, при оптимальной работе батарей. После этого выходила из строя вентиляция, а это означало верную смерть, потому что подвал был герметичным.


Шли минуты. Джудит подняла голову. Кончиком указательного пальца она смахнула со щеки слезу и поднесла ее ко рту. Соленое и сладкое смешалось друг с другом. Сладкий вкус возник из воспоминаний о прошлом, об Играх, в которые она играла с Патриком.


Однажды она позвонила в жандармерию из телефонной будки и зачитала сбитому с толку офицеру коммюнике. На французском с арабским акцентом. В половине пятого в офисе биржевого маклера Клааса должна была взорваться бомба. Она даже придумала название террористической группы, которая предположительно установила бомбу: "дети Аллаха".


Жандармерия серьезно отнеслась к угрозе. Они вызвали Службу разминирования и более чем на три часа герметично закрыли центр Брюсселя. Когда Патрик вернулся домой и она сказала ему, что все подстроила, он подарил ей "Морган" и браслет от Картье. Никогда раньше пребывание в подвале не было таким приятным.


Шесть месяцев спустя она убедила важного клиента расторгнуть контракт на восемьсот миллионов долларов. Когда вечером она сказала Патрику, что это была шутка и Клиент подшутил над ней, она получила виллу на Французской Ривьере. Патрик любил подобные сюрпризы.


Однажды все чуть не пошло наперекосяк, когда она вызвала мальчика по вызову. Патрик застал их между простынями, и ей потребовалось немало усилий, чтобы убедить его, что ничего не произошло. Затем она провела сорок восемь часов в подвале, а взамен они вместе поужинали в Karmeliet, единственном трехзвездочном ресторане в Брюгге. Так что Патрик все равно не мог оценить всех шуток.


На самом деле они оба были немного сумасшедшими - роскошь, которую безнаказанно могут позволить себе только богатые люди.


"100% совпадение", - сказал Вермелен на своем американском. Он поместил ’ отпечаток" одного из отпечатков, которые они сделали в квартире Уилла, рядом с перевернутым ботинком Дегруйтера. Рисунок протектора подошвы в точности соответствовал изображениям, которые он создал с помощью "сниффера".


‘Черт возьми’.


Ван-Ин желал бы иного. Имея эти доказательства, он не мог не допросить Дегруйтера еще раз.


"Спросите дежурного офицера, не хочет ли он отправить нашего друга наверх. Интересно, как он отреагирует на это.’


Зазвонил телефон. От прыжка, как тигр, до самолета.


"Привет, с Ван Ином.’


Версавел взглянул на часы. Было половина восьмого. Он надеялся, что это Ханнелоре. Когда он услышал, как ван Ин сказал "спасибо тебе, Катриен", он понял, что происходит что-то серьезное.


"Она до сих пор не забрала детей.’


Ван-Ин однажды оказался в зыбучих песках во время похода с молодежным движением по затонувшей Земле Сафтинге. Зыбучие пески появляются только в приключенческих фильмах, промелькнуло у него в голове, но не во Фландрии. Его друзья тоже так думали, потому что они отлично провели время, когда он пытался вырваться из этого бардака. Они даже не послушали, когда он звал на помощь. Это был не первый раз, когда он подшучивал над ними. Он провалился по пояс. Твердой почвы больше не было. Образ протянутой руки, все еще торчащей прямо над зыбучими песками, вызвал выброс адреналина в кровь. Затем пришел страх, холод, который распространился по всему телу до икр. Через десять минут от него осталась бы только рука. Он закричал, но его голос потонул в криках чаек. Его друзья продолжали смеяться и делать забавные жесты, пока он готовился к жестокой смерти. То же чувство паники охватило его сейчас, когда ему сказали, что Ханнелоре не появилась.


"Женщины никогда далеко не убегают", - усмехнулся Вермелен.


Он следил за разговором и сделал из него соответствующий вывод, ожидая, что оба мужчины посмеются над его женоненавистническим замечанием. Я слышала это среди мужчин. В палате 204 было тихо. Затем Версавел подошел к нему, обнял за плечи и повел к двери.


- На твоем месте я бы никогда больше сюда не приходил, друг.’


- Уберите от меня свои руки, сержант.’


Вермелен стоял на своих полосах.


- Что мне с ним делать, капитан?


Ван-Ин прошел в другой конец комнаты и открыл окно.


- Вы можете выбирать, мистер Вермелен. Дверь или окно.


Лицо Вермелена побледнело, так как оказалось, что его светлые усы или то, что было раньше, приобрели тот же цвет, что и белки его глаз.


"Вы все еще слышите обо мне", - отрезал он. "Завтра я подам жалобу прокурору. Посмотрим, кто..."


Версавел схватил Вермелена за шиворот, открыл дверь и буквально вышвырнул его в коридор.


- Спасибо тебе, Гвидо.’


Два офицера, которые сопровождали Дегруйтера в комнату 204, не встревожились, когда увидели, что Вермюлен с проклятиями вскочил на ноги.


"Ван-Ин снова веселится", - сказал один из них.


"Интересно, что ждет нашего друга", - сказал другой.


- Обращение к телефонному справочнику?’


Офицеры рассмеялись. С телефонным справочником вы можете избить кого угодно, не оставив никаких следов.


На этот раз Ван-ин не стал прибегать к трюку с сигаретами. Дегруйтер остался в наручниках.


- Мне все равно, даже если нам придется провести здесь всю ночь, мистер Дегруйтер. Все зависит от вас.’


Ван-ин закурил сигарету и позволил Версавелу налить себе джина. На его столе лежала пачка египетских сигарет. Он держал ее для упрямых заключенных.


‘ Между тем, мистер Дегруйтер, бесспорно, что вы входили в квартиру Стефаны Вилль.


Ван-Ин показал ему отпечатки, на которых отчетливо виднелся отпечаток ноги. Дегруйтер продолжал упрямо смотреть перед собой. Он знал процедуру. Если бы он признался сейчас, его адвокату пришлось бы нелегко. Подозреваемый не должен был говорить, если не хотел. Каждый имел право хранить молчание. А подозреваемый, который хранил молчание, нервировал журналистов. Тогда, возможно, они допустили процедурные ошибки, и этого было достаточно, чтобы снять с него всю вину.


"Я собираюсь сделать тебе предложение.’


Ван-Ин схватил телефонный справочник и встал за спиной Дегруйтера.


Версавел обернулся. Он не хотел иметь ничего общего с подобными практиками. Дегруйтер закрыл глаза. Он знал, что его ждет. Ван-Ин позволил страницам зашуршать над большим пальцем.


- Бланкенберге, Бредене, Брюгге, Коминс-Уорнетон...


На самом деле это был Комен-Ваастен, но даже в Belgacom считалось, что Коминес был подлинным фламандским муниципалитетом и поэтому должен был располагаться в алфавитном порядке после буквы "Б" города Брюгге.


Ван-Ин положил раскрытый телефонный справочник на колени Дегрейтеру.


- Я хочу, чтобы вы запомнили все имена и адреса, напечатанные на этих двух страницах, мистер Дегруйтер.’


Версавел резко обернулся, и Дегруйтер удивленно распахнул глаза. Ван-ин был сумасшедшим?


- Завтра утром я спрошу тебя об этом.’


Версавел провел рукой по усам. Это было откровенно.


- Давай, Гвидо. Пошли.


Подозреваемый пристегнулся к своему креслу и направился к двери. Дегруйтер в замешательстве уставился на раскрытый телефонный справочник у себя на коленях.


"Ты не можешь оставить меня здесь на всю ночь", - крикнул он.


- Почему бы и нет, мистер Дегрейтер?’


- Потому что у меня есть права.’


Ван-Ин отступил назад и встал перед Дегруйтером.


"Мой офис, возможно, немного менее комфортабелен, чем камера, но никто не сможет упрекнуть меня в нарушении ваших прав. Наоборот. Вы получаете просмотр бесплатно.’


"Ты сумасшедший.’


Теперь настала очередь Версавела.


- Предыдущему пришлось выучить наизусть Книгу Бытия. На вашем месте я бы не жаловался.’


Менее чем через две секунды после того, как Ван-ин и Версавел закрыли за собой дверь, Дегруйтер позвал их обратно. Если они позволят ему просидеть здесь всю ночь, завтра он будет убит и, возможно, признается в вещах, о которых позже пожалеет. Кроме того, следы в квартире Уилла представляли собой хитрую улику. Не оставалось ничего другого, как максимально ограничить ущерб. В худшем случае он мог позже отозвать свое заявление.


- Вы передумали, мистер Дегрейтер?


"Я признаю, что искала Уилла. Но я не убивала его.’


"Это интересная новость.’


Ван-ин сел за свой стол, опустив голову, погруженный в свои мысли. Он и Ханнелоре разделяли любовь и страдания в течение четырех лет, ни на день не разлучались друг с другом, за исключением пяти ночей, которые Ханнелоре провела в Роддоме, и того единственного раза, когда она переехала к Бикману. Ее отсутствие причиняло боль, такую гложущую, что грозило разорвать его душу.


Версавел включил свой компьютер. Машина начала тихо гудеть, придавая тишине что-то знакомое. Когда это не помогло, он откашлялся. Ван-Ин поднял голову.


- Итак, вы познакомились с мистером Уиллом.’


Дегруйтер раскачивался на стуле, как нетерпеливый дошкольник. Наручники врезались в его запястья. Он мог вынести эту боль. Именно зуд сводил его с ума.


- Можно мне сигарету, пожалуйста?’


Ван-Ин оставил вопрос без ответа. Он встал и освободил Дегруйтера от кандалов. Возможно, какой-то безумец взял Ханнелоре в заложницы. Он не хотел думать о том, что она окажется за решеткой. В Италии было множество примеров похищения мафией мировых судей. Мужчин там только убивали. Что бы они сделали с женщиной?


Ван-Ин положил пачку египетских сигарет в верхний ящик своего стола и предложил Дегрейтеру сигарету из своей пачки. Дегрейтер благодарно кивнул. Из всех педиков, которых он когда-либо встречал, Ван казался ему самым человечным.


- Я видел его, но не встречался с ним.’


Он помассировал запястья и закурил сигарету.


- Мне не хочется играть в игры, мистер Дегруйтер.’


- Я тоже, капитан.’


Дегруйтер больше не мог отрицать, что он входил в квартиру Уилла. Доказательства на этот счет были неопровержимы.


"Я хотел извлечь урок.’


Он рассказал, как поднялся по пожарной лестнице на десятый этаж и прокрался из спальни через открытую дверь.


Уилл лежал мертвый в гостиной.’


"Где именно?’


- Между салоном и обеденной зоной.’


Ван кивнул. Он был склонен верить Дегруйтеру. В квартире Уилла не было обнаружено следов борьбы, и это говорило в пользу подозреваемого. Он и представить себе не мог, что Уилл позволил Дегруйтеру одолеть себя без боя. Нет.


Скорее всего, Уиллу неожиданно устроил засаду кто-то, кого он впустил в свою квартиру, например, владелец третьей цепочки следов.


"Осознаете ли вы, что это заявление может принести вам еще один приличный тюремный срок?’


Дегруйтер пожал плечами. Он провел в тюрьме больше половины своей жизни. Возможно, внешний мир был не для него.


- Я не убивал Уилла, комиссар.’


Ван-Ин достал из шкафа бутылку джина и наполовину наполнил две чашки.


"У тебя был пистолет?’


- Нет, комиссар.’


Дегруйтер старался говорить убедительно. Он выбросил пистолет, полученный от своего клиента, в фарватер в надежде, что прилив сотрет все следы. Если они не найдут оружие, то велики шансы, что хороший адвокат сможет освободить его.


Ван Ин сморкнулся в бумажный носовой платок. Для него это был предварительный раунд. Хотя он не верил в виновность Дегруйтера, у него было достаточно доказательств, чтобы арестовать его за убийство Стефана Уилла. Правосудие должно было сделать остальное. На данный момент с него было достаточно.


- Выпейте один из них за мое здоровье, Дегруйтер, - приветливо сказал ван-ин, - ибо неоспоримый факт, что второго вы не попробуете в первые несколько лет. Здоровье.’


Они оба осушили свои чашки. Затем он подозвал ожидавшего офицера.


- На данный момент мы закончили с подозреваемым, Роберт. Не хочешь послать кого-нибудь за ним?’


В четверть пятого Кардуэн, мужчина, которого Ханнелоре приняла за Клааса, выехал с подъездной дорожки к бунгало. Он был за рулем "Роллс-ройса Камарг". Ханнелоре включила первую передачу и бросилась в погоню. Когда "Камарг" выехал на автостраду в Лоппеме, она заколебалась. Судьи-следователи такими вещами не занимаются, прошептал ей на ухо тихий голосок.


"Почему бы и нет?" - спросила она про себя.


‘ Потому что...


Голосование застопорилось из-за отсутствия аргументов. Ханнелоре улыбнулась и нажала на акселератор. Она все еще была следственным судьей, и семантически возразить против этого было нечего. Более того, не существовало ни одного закона, который запрещал бы ей самой отправляться в дорогу.


Брюгге превратился в город-призрак, где оживленно только днем. вечером, когда туристы скучают в своих гостиничных номерах или бесцельно прогуливаются по залитым волшебным светом рядам, владельцы пабов рассказывают друг другу истории о том добром старом времени, когда летними вечерами кафе были полны, а вечеринки праздновались до раннего утра. То время определенно прошло, потому что туристы покупали туры ‘ва-банк" и позволяли себе выпить, только если у них был день рождения. Даже в L'estaminet было относительно спокойно. Терраса была занята лишь наполовину, и на этот раз Ван-Ин был рад, что здесь тихо. Он поднял руку и заказал пуховое одеяло. Себе четвертое.


Допросив Дегруйтера, он отправился домой и ждал Ханнелоре там. В течение полутора часов он обзванивал друзей и знакомых, но никто не слышал и не видел Ханнелоре. Только после этого он навел справки в близлежащих больницах. Безрезультатно. Хорошо еще, что Катриен, приемная мать, согласилась присмотреть за Саймоном и Сарой. Столько, сколько необходимо, добавила она сдавленным голосом. Провести ночь в одиночестве казалось непосильным испытанием. Он позвонил в Versavel, а затем переадресовал свой номер в L'estaminet через службу поддержки Belgacom на случай, если Ханнелоре все же позвонит.


В былые времена хирурги заставляли своих пациентов выпивать бутылку рома перед ампутацией, а ковбои дезинфицировали их пулевые раны виски, которое они поджигали. Это были примитивные методы людей, которым приходилось довольствоваться доступными в то время средствами. Так же поступил и Ван Ин. За неимением лучшего решения L'estaminet был лучшей альтернативой боли, разрывавшей его душу.


"Дегруйтер будет спать лучше, чем ты", - сказал Версавел.


- Я знаю это, Гвидо.’


Люди, которые время от времени делают глоток, знают, что бывают моменты, когда потребление алкоголя прямо пропорционально последующей бессоннице. На этой стадии ничего не остается, кроме как пить, пока не потеряешь сознание или не достигнешь состояния умственного расширения, сравнимого только с действием определенного вида мексиканских грибов. Ван Ин был на этой последней стадии. У него было ощущение, что он парит над террасой и смотрит сквозь плотную ткань "Маркиза". С этой позиции он мог определить по ауре, которая загоралась над головой каждого завсегдатая, в каком настроении они находились, были ли они влюблены или грустны, одиноки или просто устали и унылы.


- Я обзвонил все больницы в округе, Гвидо.’


Ван повторил это уже три раза за последние полчаса. Он сделал глоток свежего "Дауэла" и закурил сигарету. Сегодня пятьдесят четвертое.


- Она упрямая, Гвидо. Она не в первый раз остается одна...


"Я позвонил Патрику Клаасу", - сказал Версавел.


"Ичто?"


- Только не дома.’


"Я не нравлюсь этому парню.’


Говорить стало стоить все больше и больше усилий.


"Я тоже", - сказал Версавел.


- Как... как... поздно ... это... это сейчас?’


- Двадцать за двоих.’


На мгновение воцарилась тишина. Оба мужчины посмотрели на свои бокалы. За каждым столиком раздался свой собственный гул. Раздался смех. Бокалы застучали друг о друга. Это были звуки, которые обычно выражали уют, но отныне вызывали только боль. В его голове и в его сердце.


- Ты же не думаешь, что она...


- Что она сбежала.’


Версавел кивнул. Он как никто другой знал о бурных отношениях между Ван Ином и Ханнелоре. Об их ссорах ходили легенды. Как могло быть иначе? Ван-Ин был непостоянен, как тростинка на ветру, не чурался другой женской чистоты и ворчал, как старый осел. А Ханнелоре была приземленной, уверенной в себе женщиной, питавшей слабость к старомодной романтике. Странное сочетание, которое, возможно, объясняло болезненную ревность Ханнелоре.


- Она была в ярости, когда подошла Джудит Нурдервлит.


- Ты же не думаешь... что я с... этой женщиной...


Раздался голос. Гул на террасе на несколько секунд стих.


- Я ничего не думаю, - прошептал Версавел. - Но никто не знает, что думает Ханнелоре. Это не первый раз, когда...


Ему не нужно было заканчивать это предложение. За последние годы Ван не раз попадал впросак. Она снова и снова видела его насквозь, но даже терпению всепрощающих женщин приходит конец.


‘ Она... она... никогда бы не бросила Близнецов.


"Женщины с послеродовой депрессией иногда совершают безумные поступки.’


"Послеродовая депрессия? ДОУ... не... падай в обморок, Гвидо. Ханнелоре и пост... послеродовая депрессия звучат... как...’


Он нахмурился. Его губы дрожали, не произнося ни слова.


‘Если... как орел с ... страхом в глазах’.


Версавел молчал. Из всех сценариев, которые могли объяснить внезапное исчезновение Ханнелоре, этот был самым невинным. Предположим ... нет. Было бы глупо делать Ина еще более беспокойным, чем он уже был.


"Я п-звоню Бикману.’


Ван-ин встал и вразвалку направился в комнату смеха. В коридоре, ведущем в туалет, висел телефонный аппарат. Возможно, Версавел был прав. В прошлом году Ханнелоре тоже взяла перерыв на несколько дней, а потом осталась с Бикманом, единственным "другом", которому он не позвонил сегодня вечером. Ему потребовалось некоторое время, чтобы запомнить номер адвоката, и ему потребовалось три попытки, чтобы ввести его правильно.


Кардуэн припарковал "роллс-ройс" на подъездной дорожке к вилле Серова в Брассчате. Ханнелоре видела, как он вошел. Было двадцать пять, а в шесть ее ждали у приемной матери. Что ей оставалось делать? От звонка? Она схватила свой мобильный телефон с пассажирского сиденья и набрала общий номер полиции. Другой возможности не было. В конце концов, у Ван-Ина была аллергия на мобильные телефоны. он считал эти вещи вторжением в свою личную жизнь и, следовательно, отказался владеть одним из них.


После того, как были записаны три мелодии звонка.


"Здравствуйте, полиция Брюгге.’


"Здравствуйте, вы разговариваете с Ханнелоре..."


- Одну минутку, мэм.’


Дежурный офицер получил по радио сообщение с кодом 1 о драке на рынке яиц, в результате которой был ранен коллега. Ханнелоре знала процедуру и снова терпеливо ждала своей очереди. Время вышло. По крайней мере, она так подумала, потому что внезапно цивилизованный женский голос сообщил, что сумма на ее платежной карточке сократилась до ста франков, что на человеческом языке означало, что она едва ли сможет звонить еще три минуты. Что делает человек в таких обстоятельствах? Трехминутное ожидание поезда, который не хочет прибывать, может длиться бесконечно, три минуты размышлений в программе викторины пролетают со скоростью молнии. Она отключилась, позвонила приемной матери и едва успела сказать, что будет чуть позже. Одной этой фразы было достаточно, чтобы израсходовать остаток средств на ее карте. После этого самолет неумолимо отклонился. Ханнелоре бросила бесполезную вещь на заднее сиденье и пообещала сообщить нам, как только представится такая возможность.


Серов взял маленький призматический вьювер и навел его на "Ка", который уже более пятнадцати минут был припаркован по диагонали перед его виллой.


"Если это мошенничество расследует судья, то я - богомол", - сказал он.


Кардун встал рядом с Серовым. Его холодные глаза сузились в щелочки.


"Тогда почему она последовала за мной сюда?’


"Может быть, она влюблена в тебя.’


Серов улыбнулся. Кардуэн был отъявленным бабником и не упускал возможности продемонстрировать свои прелести.


"В таком случае, я бы украсил ее на месте.’


Аргумент имел смысл. Кардуэн был известен своим быстрым подходом. Он даже вел статистику своих побед. Восемнадцать минут были его личным рекордом.


"Только не говори мне, что эта девушка - судья-расследователь.’


"Я скажу тебе, что она сказала мне", - сказал Кардуэн.


- А следственный судья тоже назвала себя?’


Кардуэн покачал головой.


"И она просто вошла с черного хода?’


- Она первая позвонила в дверь.’


- Давай, давай, Кардо. Мы оба знаем, что ты, красивая женщина, всегда веришь ей на слово.


Серов повернулся и сел в свое кресло. На самом деле в его голове крутился только один вопрос: представляла ли эта женщина для него угрозу или нет? Если она не была следственным судьей, то кто она была и откуда взялся ее интерес к Джудит Нордервлит?


"Я предлагаю нам подождать еще немного", - сказал он.


- А что нам делать с Ассельбергами?’


Кардуэн указал на стопку писем, которые он нашел в спальне Джудит. Их было около сорока. Первое датировано 1979 годом, второму было три месяца. Он прочитал их все.


"Большинство писателей западают на женщин помоложе", - сказал Серов.


- Дело не в этом, Эндрю.’


Тон, которым Кардуэн произнес последнюю фразу, не понравился русскому. Кардуэн мог думать, что он на шаг впереди остальных, но незаменимым он не был.


- Значит, вы верите, что Джудит и что...


- Ассельберги.


Серов резко повернул голову в сторону Кардуэна. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.


- Значит, вы верите, что Джудит и Ассельберги играют вместе?’


"Думаю, да", - сказал Кардуэн более осторожным тоном. Он порылся в письмах и вытащил несколько промежуточных.


"Этот снимок сделан в 1981 году.’


Кардуэн прочитал письмо.


"Дорогая Джудит,


Большое вам спасибо за сценарий, который я получил от вас. Он выглядит действительно многообещающим. Вчера я позвонил своему издателю, и они были очень взволнованы. Затем я сразу же отправился в свою письменную комнату и сегодня утром уже закончил первую главу ...’


Письмо покрывало две стороны и заканчивалось словами: с большой любовью, Олаф.


"Мне это кажется вполне невинным", - улыбнулся Серов. "Писатели должны где-то добывать горчицу’.


Кардуэн взял второе письмо.


"Это датируется 1991 годом. В нем Олаф Ассельберг подтверждает, что успехом своей последней книги "Убийство в Ре груте", он полностью обязан Джудит. Книга о промышленнике, который находит сексуальное удовлетворение только тогда, когда его жена время от времени позволяет ему испытать историю, которую она сама инсценировала.’


"И ты думаешь, что..."


Серов не закончил фразу. То, что Кардуэн пытался сказать ему, имело смысл. Не Стефан Вилль, а Ассельберг, вероятно, был ключевой фигурой в этом деле, и с этим нужно было что-то делать. Он должен был вернуть дискету любой ценой, свидетели должны быть убраны.


Лодевейк Боберт хорошо ориентировался в официальной резиденции премьер-министра. Хотя сам он никогда не занимал этот пост, за последние двадцать лет он бывал там сотни раз. Морщины на его лице казались глубже, чем были на самом деле, а эхо, которое оставляли за собой его шаги, звучало громче, чем обычно. Вся история с Генеральным сберегательным банком грозила выйти из-под контроля. После утечки информации, которая привела к появлению этой новости в газетах, ситуация была какой угодно, только не благоприятной. Хуже всего было то, что ни премьер-министр, ни он сам не имели никакого отношения к этому делу. Но кто бы им поверил? Это был вопрос времени, когда человек с улицы потребует их головы.


Кабинет Вермаста находился в конце коридора. Он приветствовал секретаршу премьер-министра целомудренным поцелуем и вошел без предупреждения.


- Добрый день, Годфри.’


Премьер-министр отложил ручку и закрыл папку с десятками документов, все еще ожидающих его подписи. Как и многие другие высокопоставленные политики, он постарел на год за несколько недель. Оба мужчины сидели у окна. Боберт закурил сигару.


"Я сделал все, что мог, Годфри.’


Вермаст кивнул. Утечка произошла от сотрудника Отдела обработки финансовой информации, разочарованного парня, который хотел отомстить за то, что пропустил встречу, на которую, по его мнению, имел право.


"Как долго мы можем предотвращать зло?’


Боберт выпустил к потолку голубое облачко дыма.


"Пока нет веских доказательств, мы можем притворяться, что у нас идет кровь из носа.’


Вермаст снял очки и глубоко вздохнул.


"Раньше так и было", - сказал он со вздохом. "Но сегодня..."


"У нас больше нет никаких прав, мой друг. Мы - порождение улицы, а когда улица восстает, должны полететь головы. ’


"Наш?’


"Похоже на то. Если только...’


"Если только что?’


Боберт стряхнул пепел со своей сигары в пепельницу из бельгийского хрусталя. У каждого министра их было по двенадцать дюжин. В то время все подразделения массово закупали эти вещи, чтобы спасти больную валлонскую компанию от разорения - символический жест, который, кстати, ничего не дал.


"Отчет ячейки по обработке финансовой информации в значительной степени основан на подозрениях. Есть крупные переводы через счета nostro и vostro, но никто не может реально доказать, что эти деньги поступают из преступного сообщества.’


"Это хорошая новость или плохая?’


"Это зависит от того, как ты на это смотришь.’


"Значит, это еще не все.’


Боберт кивнул.


Чиновник, ответственный за утечку информации в прессу, намекнул, что вскоре он сможет получить в свое распоряжение дискету, содержащую подробную информацию о каждой подозрительной транзакции, которая была осуществлена через счет Nostro в Algemene Spaarbank.’


"Ичто?"


Вермаст попытался побороть паническое чувство, которое пробралось из желудка в пищевод, откинувшись на спинку стула.


‘Чиновник, о котором идет речь, попросил перерыв в карьере в прошлом месяце. Официально он сейчас в отпуске, и все попытки разыскать его пока безуспешны. Человек, похоже, исчез с лица земли’.


"Кто это?’


"Йорис Ван Рек", - представился Боберт. "Обычно он уходит на пенсию через три года.’


Вермаст ощупал подбородок и потер жесткую щетину, которая постепенно снова начала отрастать.


"Кроме Ван Рекка, кто-нибудь еще видел диск?’


Боберт задал главе cfi тот же вопрос.


‘Нет’.


‘ С таким же успехом это может быть слухом.


- Слух, большинство деталей которого соответствуют действительности, Годфри.’


- Но никто не знает наверняка, есть ли дискета у Ван Рекка.


Голос Вермаста сорвался с места. Последние несколько недель он работал в адском ритме. По восемнадцать часов в сутки. Его прикроватный столик был завален папками, а жена переехала в комнату для гостей. Врач прописал ему таблетки и посоветовал не торопиться.


"Ван Рек доверился только своему непосредственному начальнику.’


- В устной форме?


Боберт пожал плечами. Глава cfi не представлял угрозы их положению.


"Мистер Ван Рек, вероятно, проинформировал прессу, и эти ребята не успокоятся, пока не выяснят все до конца.’


- Если только мы не сможем дотронуться до этого диска.


- Таких чудес не бывает даже в Лурде, Годфри.’


Вермаст заржал, как разгоряченная лошадь. Это было из-за таблеток, которые превратили его надпочечники в фабрику адреналина.


- Может быть, не в вашей компании.’


Боберт рассматривал премьер-министра с некоторым злорадством.


"Gott mit uns - это девиз, который никогда не приносил счастья политикам, Годфрид, но я посмотрю, что я могу сделать’.


После двух часов ожидания Ханнелоре продолжала наблюдать. С тех пор как Клаас вошел в виллу через дорогу без четверти пять, ничего не произошло. Прощай, интуиция. "Да здравствуют глупцы", - с горечью подумала она. Все, что она могла сделать, это проверить личности обитателей виллы, но это, вероятно, ничего не дало бы. Патрик Клаас был богатым человеком, а богатые люди просто общаются с другими богатыми людьми. Она ошибалась. Полевую работу лучше оставить им.


Когда она хотела повернуть ключ в замке зажигания, в дверях внезапно появился Клаас. Он подошел к своей машине и убежал, как заяц. Ханнелоре ни секунды не колебалась и снова пустилась в погоню. На кольце вокруг Антверпена Клаас повернул в сторону Хассельта. Он держал приличную скорость, но вскоре попал в пробку, что позволило Ханнелоре без труда поспевать за ним. О том, чтобы сдаться, больше не могло быть и речи. Это была прекрасная возможность взлететь с наветренной стороны. Она наклонилась, открыла отделение для перчаток и вытащила давно забытую походную штангу из-под папки с документами совета директоров.


Несколько минут назад вентилятор, обеспечивающий воздухообмен в подвале, начал работать медленнее, а аварийное освещение давало все меньше и меньше света. Джудит испугалась. Хотя она знала, что в подвале все еще достаточно кислорода, ей стало душно. Такое удушье могло занять очень много времени. Возможно, дни. Стены подвала, казалось, становились все ближе. Они образовали гроб, могилу, ограниченную тьмой вместо Земли. Воздух стал тяжелее и уже нес в себе зародыши разложения. Джудит представляла себе смерть по-другому: сон, который перенесет ее в преддверие Вечности, сладкое прощание с материальными благами, начало комфортного путешествия на другой берег, переправу, за которую ей не придется платить перевозчику. Именно так она испытала это в ванне двадцать лет назад. Теперь она будет похоронена заживо. Ее душа останется здесь навсегда, запертая во времени и пространстве, так и не получив шанса слиться с космосом. Эта мысль овладела ею, как ползучий яд, и превратилась в кошмар, который заставил бы содрогнуться даже Эдгара Аллана По.


Главный комиссар Де Ки набрал номер Боберта.


- Добрый вечер, Луис.’


Тот факт, что ему разрешили обращаться к министру внутренних дел по имени, вызвал у него ощущение покалывания на лбу.


- Добрый вечер, Роджер.’


В голосе Боберта не было особого энтузиазма. Хотя они знали друг друга по встречам в министерстве внутренних дел – Де Ки заработал свои "Шпоры" в борьбе с футбольным вандализмом, – с учетом всех обстоятельств было не очень разумно лично обращаться к главному комиссару "Брюгге". Не в таком деликатном деле, как это. Тогда Де Ки позволили быть верным вассалом, Боберт научился никому не доверять больше, чем было строго необходимо.


"Я только что узнал, что убийца Стефана Уилла дал признательные показания", - Ки нетерпеливо ввалился в дом вместе с дверью.


"Оправданы ли дуэльные пистолеты?’


"Нет", - сказал Ки. "Вся коллекция в порядке, за исключением дуэльных пистолетов.’


Боберт закурил сигару. Он подумал, правду ли говорит Джойс. Может быть, она выдумала историю о дуэльных пистолетах. Ничего не оставалось, как признаться в цвете.


"На самом деле, это дискета, Роджер.’


Ки почесал за ухом. Значит, это была дискета. Это звучало намного правдоподобнее, чем вся эта чушь о коробке дуэльных пистолетов.


- Дискета, - повторил он с наигранным изумлением. ‘ Я должен это проверить.


- Сделай это, Роджер.’


- Ты можешь на это рассчитывать, Луис.’


У Боберта заболел живот от всей этой слизи. Неужели не было никого, кто не ползал бы в пыли, чтобы сделать карьеру?


"Позвоните мне, если появятся какие-либо новые события.’


"Я так и сделаю, Луис.’


- Тогда добрый вечер.’


- Добрый вечер, Луис.’


Боберт подсел к столу, затянулся сигарой, лег на бок и прижался всем телом к Джойс.


- Ты уверена, что диск находится в коробке с дуэльными пистолетами, не так ли, девочка?


"Серов так или иначе утверждает, и у него есть это из хорошего источника.’


Боберт запустил пальцы в ее челку. Если дискета снова попадет к нему в руки, Вермасту придется танцевать под его флейту. Тогда он стал бы теневым премьером, человеком за кулисами, который принимал бы реальные решения. Он не мог представить более прекрасной карьеры финна.


Джойс обернулась. В ее глазах плясали огоньки. Из всех мужчин, с которыми она спала, Боберт был самым милым, и на самом деле она тоже его немного любила.


Сразу за Хасселтом "Роллс-ройс" заехал на парковку заправочной станции. Кардуэн вышел и зашел в кафетерий. Ханнелоре припарковала "Ка" в таком месте, откуда могла следить за "роллс-ройсом". Она убрала потные руки с руля и насухо вытерла их о юбку. Что, черт возьми, планировал Клаас? Возможно, он держал для этого любовницу из Лимбурга, с которой у него была назначена встреча здесь. По крайней мере, это объясняет, почему Джудит Нурдервлит большую часть времени проводила на улице. Следила ли она за Клаасом весь день, чтобы выяснить, что у него есть девушка? Часы на приборной панели показывали двадцать пять минут десятого.


Джойс разделась во второй раз. На этот раз под знойную южноамериканскую музыку. Она сделала это очень возбуждающе. Джойс знала, как подкрасться к мужчинам постарше. Это было не так уж сложно. По крайней мере, пока она выглядела так, как сейчас.


Серов лежал на кровати. На нем были только трусы.


- Боберт что-нибудь упустил из виду?’


Джойс стояла по пояс перед большим зеркалом. Она посмотрела на себя. На прошлой неделе она консультировалась с пластическим хирургом, и он посоветовал ей не делать коррекцию груди. Мужчины, даже специально обученные для этого, ничего не знают о груди. Джойс подумала, что у нее слишком дряблая грудь. Поэтому она немедленно записалась на прием к другому пластическому хирургу.


"Премьер-министр обеспокоен", - сказала она.


"Да, я так и сделаю.’


Серов закурил русскую сигарету. Генеральный сберегательный банк был тонущим кораблем, который оказывал отличные услуги, но теперь был обречен на гибель.


Джойс повернулась и легла рядом с ним. Ей стало легче, потому что сегодня вечером по телевидению показывали "Титаник". Серов лег на живот. У него не было особого желания заниматься сексом.


"Не сейчас, милая", - сказал он, когда она отправилась выполнять свою работу. "Массажа достаточно.’


Джойс проигнорировала это оскорбление и села верхом ему на спину. Русский наполовину выпрямился и затянулся сигаретой. Даже массаж, казалось, не возбудил его.


В половине седьмого Кардуэн принялся за "Роллс-ройс". Он хорошо поел в ресторане на заправке, а затем выпил еще три чашки кофе. Заметив маленького Ка в зеркале заднего вида, он позвонил Серову. Он сказал ему, что все улажено.


OceanofPDF.com


8


Ван-Ин проснулся на диване. Рядом с ним лежали пуховое одеяло и пепельница, наполненная выдавленными окурками. Желтые мини-тампоны на сером поле непостоянства. Он с ревом вскочил, зажмурился, когда его ослепил солнечный луч, и нащупал пачку сигарет, которая должна была лежать где-то поблизости.


Он мгновенно проснулся. События последних шестнадцати часов стояли перед ним наготове: исчезновение Ханнелоре, его отчаянные попытки разыскать ее, подавление своих эмоций и разговор с Бикманом.


"Нет, Ханнелоре здесь не останется", - сказал прокурор вчера по телефону. "Вы ведь больше не дрались, не так ли?’


Безмолвный упрек, прозвучавший в этом вопросе, застрял у Вана в горле. Он насадил рог на крючок. Затем они с Версавелом, спотыкаясь, добрались до ворот "Жирной рыбы". По крайней мере, он споткнулся. Версавел поддерживал его всю дорогу. В салоне он скинул туфли и плюхнулся на диван. Версавел приготовил кофе, а затем сел рядом с ним, как тихая мышка. Шли часы, и он все больше впадал в отчаяние. Дополнительных одеял, которые он принес обратно в Л'Эстамине, оказалось недостаточно, чтобы ослабить охватившую его суматоху. Его грудь болела так, словно стая обезумевших хорьков прогрызала себе путь наружу. Безжалостный и безжалостный. Нет. Он не мог жить с мыслью, что Ханнелоре больше нет. Она была его принцессой, его богиней, девушкой, в которую влюблялся каждый мальчик, идеальной матерью, сладострастной любовницей, женщиной, которой он пренебрегал в течение нескольких месяцев.


Из ваггельда на кухню. Его походка была нетвердой, а руки дрожали. К счастью, он не увидел никаких животных. С ним все было в порядке. Он потянулся за чайником и поставил его на огонь. Как зомби. Каждому человеку знакомы моменты отчаяния. Не обычные язвы, с которыми мы сталкиваемся ежедневно, а отчаяние, пронизывающее до мозга костей, отчаяние, которое толкает людей на безумные поступки.


Ван-Ин закурил сигарету и сделал то, что многие делали для него. Он начал молиться и давал самые безумные обещания Богу отцу при условии, что доставит Ханнелоре к порогу целой и невредимой. Бог, конечно, знает, что в критической ситуации люди выдумывают самую невероятную чушь. Поэтому он удовлетворился обещанием, что Ван-ин постарается курить немного меньше сигарет.


Ван-ин засыпал три порции кофе в фильтр и сел за кухонный стол. Факты заплясали, как марионетки, перед его глазами. Богатый биржевой маклер становится жертвой покушения. Неизвестный сбивает его с ног старинным пистолетом. На рукоятке этого пистолета отпечатки пальцев целителя. Этот целитель найден мертвым в своей квартире менее чем через сорок восемь часов. Застрелен. Жена биржевого маклера исчезает. Биржевой маклер недоступен. Ханнелоре исчезает. Единственный подозреваемый - сбежавший преступник, чьи следы обнаружены в квартире хелера, и, по словам бармена захудалого клуба для свингеров, известный фламандский автор криминальных романов тоже не брезгует краденым.


Ван-ин встал, не обращая внимания на чайник на огне, достал из холодильника бутылку Glenfiddich и налил себе двойную порцию виски. Его больше не волновало, что о нем подумают люди. Он ненавидел тех, кто считал, что глоток алкоголя может повлиять на мыслительные способности здравомыслящего человека. Эти муравьеды принадлежали к легиону сосунков, которые были убеждены, что проживут дольше, если запасутся минарином и минеральной водой.


Ван-Ин сделал глоток и закурил еще одну сигарету. Он чувствовал, что вторая сигарета не нарушит его обещания Богу, с которым он едва обменялся парой слов. Он обещал, что будет меньше курить, а не то, что бросит курить.


Внезапно над его головой заскрипел дощатый пол. Не Самопроизвольный треск дерева, который чаще встречается в старых домах, а треск, вызванный шагами. В спальне. Ван-Ин раздавил сигарету и побежал к лестнице.


"Ханна!’


Версавел был наверху лестницы. Голубое мерцание с налитыми кровью глазами.


- Извини, - сказал он с ошеломленным видом. - Мне следовало оставить записку в салоне.’


"Тебе действительно следовало это сделать.’


Ван-Ин прошел на кухню, сделал глоток виски и налил кипяток в фильтр.


"Я была опустошена, Питер. Когда ты уснул, я сама едва могла пошевелить ногой.’


- Тебе не нужно извиняться, Гвидо. Я рад, что ты здесь.’


Версавел позаботился о кофе. Он выглядел менее броско, чем обычно. Это было связано с его щетинистой бородой, темными кругами вокруг глаз и тем, как он сидел на стуле, ссутулив плечи. Образ, который заставил бы Ван Гога с энтузиазмом ухватиться за утешение своего художника.


"Я думал всю ночь", - сказал Ван. "Исчезновение Ханнелоре должно быть как-то связано с делом, которым мы занимаемся. Других вариантов не осталось.’


В отличие от Версавела, Ван-Ин производил впечатление Монтье, как будто фея коснулась его волшебной палочкой. Несмотря на вчерашнюю вечеринку, его глаза были ясными, а когда он стиснул челюсти, то даже выглядел лет на пять моложе. Научного объяснения этой недолгой метаморфозы нет, по крайней мере пока.


- Вы собираетесь заявить о пропаже Ханнелоре?’


Ван-Ин покачал головой. Ханнелоре была взрослой женщиной. Ее исчезновение не будет считаться тревожным. В таком случае был двадцатичетырехчасовой период, и он еще не истек.


- Давай подождем минутку, Гвидо. Все, что я могу сейчас сделать, это приказать всем патрулям искать Ка. Он не мог развеяться в дыму, не так ли? ’


‘ Вы собираетесь позвонить в жандармерию?


При обычных обстоятельствах Ван ответил бы отрицательно.


” Под "всеми патрулями" я подразумеваю все патрули, Гвидо.’


Несмотря на его личное участие, он не мог произнести слово ’ рейксвахт".


"А что мы будем делать тем временем?’


"Тем временем мы возвращаемся в af", - сказал Ван довольно отрывисто.


- Бунгало Клааса.’


Ван кивнул. С этого все и началось. Он должен был что-то сделать.


Ханнелоре одеревенела. Ее ноги налились свинцом, и она чувствовала себя так, словно кто-то жонглировал ее позвонками. Это было из-за матраса, на котором она провела ночь. Предмет был твердый и весь в шишках. Она протянула руку к прикроватному столику и коснулась чего-то влажного. Она снова нащупала. Это было похоже на листья растения. У них ведь не было этого в спальне, не так ли?


"Ии’.


Она отдернула руку и открыла глаза. Яркий солнечный свет вызвал у нее вспышку боли, которая воспламенила внутренности ее мозга. Она ждала. Когда боль немного утихла, она осторожно приподняла веко. Через эту щель она увидела что-то зеленое, подозрительно похожее на крапиву.


Ван-Ин держал палец на кнопке вызова. Несколько минут. Версавел прислонился к борту "волны". Недостаток сна не пошел ему на пользу. Это выглядело так, словно кто-то засунул ему в голову комок ваты.


"Дай мне свой мобильный, Гвидо. Я позвоню Бикману. Он должен оформить ордер на обыск", - сказал Ван ин Нидиг, когда конверт не был открыт.


"Мой сотовый телефон в машине.’


От ин-бинде до Персидского залива. Если Бикман захочет сотрудничать, он может доставить запрошенный документ в течение получаса.


Версавел скользнул взглядом по холмам и пруду. Поверхность воды сверкала в лучах восходящего Солнца. Мимо величественно проплыл одинокий Лебедь. Надменное животное повернуло голову в его сторону, как будто недоумевая, что им нужно здесь искать. Версавел моргнул. Лебеди - звери, а звери не могут выглядеть надменными. Они тоже не могут ни о чем спросить себя. У него начались галлюцинации или усталость сыграла с ним злую шутку? Версавел всегда боялся подобных видений. Они напоминали ему о матери. Вот как это началось с нее. Слабоумие - это призрак, который является другим и остается невидимым для заинтересованного человека. Версавелу было грустно. Он отвел глаза. Он стоял рядом с "волной". Он прижимал сотовый телефон к уху.


- Это нелегко, Джозеф.’


Прокурор выдвинул возражения. Этого следовало ожидать. Ордер на обыск требовал серьезных доказательств, а Ван Ин их не имел.


- Тогда сделай это ради Ханнелоре. Никто не будет винить тебя, если позже выяснится, что я ошибался.’


"Прости, Питер. Все, что я могу сделать, это получить отчет о расследовании.’


Прокурор не позволил одурачить себя.


"Что бы вы сделали, если бы это была моя дочь?’


Бикман попытался объяснить, что исчезновение ребенка немедленно считается тревожным. Ханнелоре была взрослой женщиной. Она была психически устойчивой и... мгновенно отключилась. Последнее, что Бикман услышал от него, было: "Я тоже это знаю, ублюдок’.


"Интересно, что случилось с дворецким", - сказал Версавел.


Столкновение с Лебедем и воспоминания об агонии матери заставили комок в его голове сжаться. Он снова смог ясно мыслить.


"Дворецкий", - по сути, повторил Ван. "Почему я сам до этого не додумался?’


Он снова подошел к "волне", взял мобильный телефон Версавела, попросил номер и позвонил в Министерство по делам среднего класса. Дворецкий должен был где-то быть зарегистрирован.


"Они обещали установить личность этого человека", - сказал он, когда разговор закончился.


- А теперь?


Фром бросил алчный взгляд на бунгало. Ему не терпелось разбить окно и провести расследование самостоятельно, без ордера на обыск.


"Мы не можем тратить время на ожидание", - нетерпеливо сказал он.


События последних сорока восьми часов снова промелькнули у него в голове.


‘ Писатель. Нам нужно поймать этого писателя.


Они пошли в "волну". Версавел подумал, что Ван впал в бред. Писатель. Какое, черт возьми, отношение писатель имеет к исчезновению Ханнелоре? Ван-Ин объяснил ему это. Версавел кивнул, запустил "волну" и опустил стекло.


Ост-Проостсе - довольно малоизвестная улица между Круиз-Вестом и Петерселиестраат, отдаленным городским островом, где живут несколько богатых жителей Брюгге. В то время у Олафа Ассельберга была построена небольшая вилла, и он жил там, как и подобает известному автору: анонимному, но все же уважаемому немногочисленными местными жителями.


"Я и не знал, что написание книг приносит столько денег", - съязвил Версавел, когда они припарковали машину перед домом известного писателя. В свободное время бригадир уже предпринял множество попыток написать роман, но больше, чем несколько коротких рассказов, он никогда не смог бы выжать из своего текстового процессора. Короткие рассказы, которые ни одна собака не хотела публиковать. Люди, конечно, хотели романов. Толстые книги, населенные сумасшедшими персонажами, и желательно на самые невероятные темы.


"Фамилия Ассельберг мне абсолютно ничего не говорит.’


"Этот человек пишет под псевдонимом. Виктор...’


- Андерсон?


"Да, что-то в этом роде", - сказал Ван. "Ты его знаешь?’


- И знаю ли я его.’


Версавел процитировал ряд названий. Все бестселлеры.


- Андерсон - автор бестселлеров во Фландрии.


"Он действительно существует?’


"Что?’


- Фламандские авторы, которые хорошо продаются?


Он регулярно покупал книги. Литературные произведения, которые Ханнелоре читала в постели. Если она не дочитывала книгу через три недели, Ван ставил ее в книжный шкаф рядом с другими шедеврами, на которые не смотрела ни одна кошка. Так оно и было, потому что книги придают дому определенный шарм, точно так же, как антикварный шкаф или картина ‘неизвестного’ известного мастера.


"Ханнелоре считает, что Ассельберг как-то связан с Клаасом. Он коллекционировал старинные пистолеты. Кроме того, у Джудит на полке выставлено все его творчество’.


Версавел ничего не сказал. Отчаявшиеся люди хватаются за соломинку, и он не хотел лишать своего друга всякой надежды.


На входной двери виллы была привинчена медная табличка. На ней было написано "Олаф Ассельберг". Я позвонил. По другую сторону двери они услышали глухое рычание, сопровождаемое странным звуком, как будто кто-то выбивал ковер. В коридоре послышались шаги. Рычание стихло, но другой звук не ослабевал.


Говорят, что датские доги - милые животные, которые и мухи не обидят. Экземпляр, просунувший свою массивную голову в щель в двери, никоим образом не соответствовал этому описанию. Животное изо всех сил пыталось вырваться. Изо рта у него текла слюна, а кровожадность в глазах заставила Ван-Ина и Версавела отступить на шаг. Внезапно они услышали, как кто-то отдал короткую команду. Голова монстра исчезла. Затем дверь открылась полностью. Олаф Ассельберг с усмешкой извинился.


"Боб никому не причиняет вреда.’


- Лающие собаки не кусаются, - застенчиво ответил Ван.


Это был не самый оригинальный способ зарегистрироваться у автора, но это было единственное, что пришло ему в голову в тот момент.


‘ Я комиссар In, а это мой помощник, Гвидо Версавель. Гвидо - горячий поклонник вашей работы.


Комплимент, казалось, понравился Ассельбергу. Он сделал приглашающий жест.


- Входите, джентльмены. Чем могу быть полезен?’


Немецкий дог стоял в середине коридора. Статуя, у которой двигался только хвост. Он с огромной силой ударился о деревянную обшивку. Действительно, упрямый звук, который Зверь издавал таким образом, был очень похож на звук выбивания циновок.


Ассельберг провел их по коридору к большому крыльцу в задней части виллы. Крыльцо было очень похоже на декорации к фильму о Тарзане. Повсюду были растения метровой высоты, которые в значительной степени ограничивали вид на сад, расположенный за ним. Температура на веранде была соответствующей. Тепло стекало с окон в виде конденсата. Эта чушь довершала картину.


- Садитесь, джентльмены.’


Ассельберг указал на пару мягких бамбуковых кресел, расставленных крест-накрест посреди веранды. У него был вид и черты лица бывшего колониала. Ван-ин по опыту знал, как они выглядят. В конце концов, долгое пребывание в Африке оставляет следы. Боб последовал за своим хозяином походкой гепарда. Когда все расселись в бамбуковых креслах, животное улеглось. Ноги вытянуты вперед, голова поднята. Как у сфинкса в пустыне.


- Могу я предложить вам чашечку чая?


- Пожалуйста, - сказал Ван.


Версавел одарил своего босса взглядом, которому позавидовал бы апостол Фома. За все эти годы он ни разу не видел, чтобы ван ин пил чай. Изнутри скрестил ноги. Никому не нужно было знать, что он изменил своему обещанию. Вместо того, чтобы меньше курить, он пообещал Богу прекратить употреблять алкоголь.


Ассельберг исчез через двойную дверь на кухню, примыкавшую к веранде. Боб, который на мгновение опустил голову, тут же снова насторожился. Он внимательно следил за захватчиками. В течение пяти минут, которые Ассельбергу потребовались, чтобы заварить чай, и Ван-Ин, и Версавел оставались напряженными. Только когда звон чашек и блюдец возвестил о прибытии хозяина, Ван Ин прокомментировал пышную растительность на веранде.


"Зеленый цвет - двигатель нашей цивилизации", - сказал Ассельберг. "Зеленый цвет - это жизнь, и наша работа - беречь жизнь.’


Писатели привыкли провозглашать бессмыслицу, потому что знают, что вряд ли кто-то осмелится им противоречить.


- Вы когда-нибудь жили в Африке, мистер Ассельберг?


- Я? В Африке?’


Ассельберг разлил чай, желто-зеленую смесь, пахнущую лошадиной мочой.


- Я редко выбираюсь из города, комиссар. Брюгге - мои джунгли.’


Версавел осторожно бросил в свою чашку три кусочка сахара. Его не волновали дополнительные калории, потому что, если бы вкус чая соответствовал его запаху, даже такого количества сахара было бы недостаточно, чтобы сделать напиток хоть немного пригодным для питья.


- Я хотел спросить тебя кое о чем о Патрике Клаасе. Ты его знаешь, не так ли?’


Ван-Ин сделал глоток чая. Он положил в чашку только один комочек, и ему потребовалось некоторое усилие, чтобы не сморщиться. На вкус чай действительно был как лошадиное дерьмо.


"Патрик - мой деловой партнер.’


На кофейном столике стояла открытая коробка с таблетками "Ренни". Ассельберг выдавил таблетку из упаковки, положил ее в рот и начал грызть.


"Время от времени он консультировал меня по поводу покупки акций.’


Ассельберг широко расширил свою деятельность на фондовой бирже.


Гонораров, которые он получал от продажи своих книг, вопреки мнению большинства людей, было недостаточно для того, чтобы зарабатывать на достойную жизнь. В то время родители оставили ему небольшой капитал, и он тщательно инвестировал его все эти годы.


"Даже если у меня выдастся неудачный год, я заработаю на стипендии больше, чем на своих книгах.’


"А что, если у вас будет очень плохой год, мистер Ассельберг?’


Ассельберг вздохнул. Его банкротство было ни для кого не секретом. Не было смысла лгать об этом. Он в нескольких словах рассказал, как два года назад потерял девяносто процентов своего состояния, слепо полагаясь на золотые чаевые, которые Клаас прошептал ему на ухо.


"Патрик также понес большие убытки в то время, комиссар. Фьючерсный рынок - капризная хозяйка. Любой, кто регулярно покупает фьючерсы, знает это.’


Версавель кивнул. После смерти своей матери, по совету управляющего банком, он зарезервировал акции на пятьсот тысяч франков на фьючерсном рынке. Несмотря на благоприятные прогнозы – компания, о которой шла речь, объявила о рождении нового микрочипа, - его первое приключение на фондовом рынке подошло к концу. Когда новый чип оказался никуда не годным, курс акций рухнул. Версавел был вынужден обналичить свой опцион "колл" и объявил о потере почти трехсот тысяч франков.


"Это все игра. А тот, кто играет, должен уметь справиться со своим проигрышем. К счастью, Патрик тогда выручил меня из беды.’


-В финансовом отношении?’


Ассельберг кивнул.


"Патрик чувствовал себя ответственным за разгром, который он учинил.’


"Это делает честь этому человеку", - сказал Ван, немного разочарованный.


Ассельберг размешал чай и сделал глоток. Он сделал это, как дегустатор, наслаждающийся прекрасным бордо.


Пока он пил, Ван пытался сформулировать свой следующий вопрос как можно тщательнее.


"Вы инвестируете в антиквариат?’


Ассельбергс погладил Боба по голове. Пес поднял веко, как будто почувствовал, что его хозяину тесны туфли.


‘ Нет. Из этого ничего не выйдет, - сказал он, качая головой.


"Даже со старым оружием?’


- С картинами - может быть, но не со старыми пистолетами.’


"Значит, ты так и не купил ни одного?’


Ассельберг улыбнулся. Это не была дружелюбная улыбка.


- Послушайте меня, комиссар. Я пишу криминальные романы. Время от времени мне приходится проводить исследования. Чтобы получить определенную информацию, я иногда выдаю себя за кого-то другого. В прошлом я несколько раз выдавал себя за целителя. Чаще всего люди впадают в это.’


- Вы знаете Стефана Уилла? - спросил я.


- Кто такой Стефан Вилль? - спросил я.


- Один из барменов в "Ле Карфур".’


"В Le Carrefour работают три бармена. Я прихожу туда только на выходные. В будние дни там работает другой персонал.’


Это было верно. Обычно Уилль работал только по будням.


"Но ты знаешь остальных?’


"Я знаю Армана.’


Арман был тем самым барменом, который проходил мимо вана по имени и адресу Ассельбергов.


"Вы когда-нибудь разговаривали с ним?’


‘ Конечно. Все равно все убаюкивают бармена.


- Тоже о старом оружии?’


Теперь Ассельберг наконец понял, чем обязан визиту двух полицейских. Он ухмыльнулся.


"Однажды я сказал Арману, что ищу старые пистолеты. Он сказал мне, что знает человека, который торгует оружием. Затем я дал ему свое имя и адрес на случай, если на рынке появится интересная вещь.""Пистолет Дрейза?’


"Пистолет Дрейза был в порядке вещей.’


Ван ин понял, как вилка оказалась в ножке. Арман воспользовался отсутствием Уилла, чтобы самому выиграть процент.


- Вы обещали Арману комиссионные, если ему удастся идентифицировать интересный экспонат?’


Лоб Ассельберга начало покалывать. У него всегда так бывало, когда он кого-то разыгрывал.


- Информация стоит денег, комиссар. Вы должны это знать.’


Ван-Ин поставил свою чашку на кофейный столик. Она была еще наполовину полна. Чашка Версавела была пуста, и Ассельберг это заметил. Он снова наполнил чашку до краев. На его губах играла прекрасная улыбка.


- Стефан Вилль был убит, - сказал Ван.


- И это убийство имеет какое-то отношение к Патрику Клаасу?


"Откуда ты это знаешь?’


Ассельберг наклонился и погладил Боба, который лежал у его ног.


‘ Комиссар.


В его голосе звучал одновременно упрек и наигранное удивление.


"Я пишу криминальные романы. Если комиссар полиции упоминает два имени, очевидно, что между ними есть связь.’


"Так ты знал, что Уилл был целителем?’


"Должен ли я ответить на это?’


- Нет, - сказал Ван. - Расскажи мне, что ты делал за последние несколько дней.’


"Я уже написал.’


Олаф Ассельберг откинулся на спинку стула. Эта тема подходила ему больше.


"Я встаю в восемь утра", - сказал он. "Я выпиваю две чашки кофе, не того слабенького, а настоящего, с пряностями. Затем сажусь за свой текстовый процессор. В одиннадцать часов...


"Извините, мистер Ассельберг", - внезапно перебил его Версавел тихим голосом. "Не могли бы вы сказать мне, где здесь туалет?’


Отвратительный чай – Версавел выпил полторы чашки из вежливости – оказал странное воздействие на его почки. Его мочевой пузырь чуть не лопался.


- Туалет находится в задней части сада.’


Это прозвучало угрюмо. Ассельберг указал на дверь веранды. Как и большинство писателей, он также не любил, когда его перебивали. И уж точно не тогда, когда он говорил о себе. Еще до того, как Версавел закрыл за собой дверь, Ассельберг продолжил свой спор.


"Примерно в одиннадцать часов я нахожу время выпить аперитив. Обычно я читаю газету. Иногда я хожу куда-нибудь поужинать..."


Версавел вздохнул с облегчением и трусцой направился к зданию, где, по словам Ассельберга, должен был находиться туалет. У многих писателей странные привычки. Они могут работать только после выполнения ряда ритуалов и предпочтительно в специальной комнате, чердаке для письма, куда никого не пускают и где у них все под контролем. Для этой цели Ассельберг построил в своем саду отдельное здание, что-то вроде пряничного домика с большим окном и двумя старомодными амбарными дверями. Одна дверь вела в современный туалет, другая - в небольшую рабочую комнату. Когда Версавел помочился, он не смог устоять перед искушением заглянуть в окно. Как самостоятельный писатель, он сам давно мечтал о собственном писательском чердаке. Его любопытство взяло верх над врожденной предрасположенностью к осмотрительности.


Кабинет Ассельберга был обставлен просто: стол на козлах с потрепанным компьютером, принтером, факсом, встроенным телефоном и горами бумаги. Остальная часть комнаты была заставлена книжными полками. Версавел взялся за дверную ручку и нажал на нее. Дверь была не заперта. Он бросил беглый взгляд через плечо. Пышная растительность в саду полностью скрыла его из виду. "Две минуты", - подумал он про себя. Версавел прокрался внутрь. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Запах пожелтевшей бумаги и мысль о том, что здесь кто-то пишет книги, привели его в легкую эйфорию. Предположим, через несколько лет он досрочно уйдет на пенсию и ... нет. Это никогда не сработает. Дальше статьи в региональной газете плоды его пера так и не дошли. Он открыл глаза. Хотя Ассельберг писал криминальные романы, в его библиотеке было больше литературных произведений, чем триллеров. Иностранные. Как раз когда он собирался снова выйти, он увидел фотографию Джудит Нордервлит в рамке. Список стоял между двумя стопками книг на стеллаже, который не был виден из окна.


’Писать книги - дело не из легких", - сказал Ассельберг, когда Версавел снова вошел на веранду. "Кроме того, люди больше не читают ... Еще чашечку чая, бригадир?’


"Нет, спасибо", - сказал Версавел.


Ван ин воспользовался этой возможностью, чтобы закончить монолог Ассельберга.


"Было приятно познакомиться с вами, мистер Ассельберг.’


Он взглянул на часы. Люди делают это чаще, когда планируют продвинуться вперед.


"Удовольствие взаимно", - сказал Ассельберг тоном, который идеально соответствовал его виду дружелюбного старика.


Он сходил на кухню и вернулся с двумя книгами.


"Мой последний титул", - сказал он.


"Наследие Хаксли, Прочитайте вслух. "Я обязательно это прочитаю.’


"Это то, что они все говорят, комиссар", - рассмеялся Ассельберг.


Он сделал широкий жест и вышел впереди них в коридор. Боб замыкал шеренгу, виляя хвостом.


"В его кабинете висит фотография Джудит Нордервлит", - сказал Версавел, когда они вошли в "волну".


- И что потом?


- Фотография обнаженной натуры, Питер.’


На кухонном столе стояли две бутылки минеральной воды, кувшин с джином и безымянная бутылка, наполненная бледно-желтыми таблетками. Патрик Клаас сидел перед открытым окном и смотрел на польдеры, как художник, ищущий вдохновения. Его лицо осунулось. Бледная кожа на его костлявых пальцах контрастировала с темным дубом подоконника, на котором лежали его руки. Время от времени его ноздри подрагивали. Остальное тело было неподвижно. Он подумал о чудесных часах, проведенных им с Джудит на этой маленькой ферме между Даммом и Слуисом.


Теплый ветерок раздвинул занавески, отчего проникающий солнечный свет нарисовал причудливые фигуры на кухонном столе и на бутылках, которые он приготовил там два часа назад. На соседнем лугу в тени большой ивы лежали три коровы. Идиллия. Патрик Клаас так долго имел дело с деньгами, что ему пришлось бы обратиться к словарю, чтобы выяснить, что означает это слово. Деньги. Он вырос с этим. Деньги превратили робкого мальчика в уверенного в себе бизнесмена, на которого все смотрели снизу вверх. На деньги он построил десятки воздушных замков, купил на них все: предметы роскоши, людей, репутацию и жизни. Теперь он был близок к тому, чтобы потерять свое богатство и свою жизнь. Если бы разразился скандал вокруг General Savings Bank, у него отняли бы все, его деньги и его жизнь. Клаас снова почувствовал себя беспомощным мальчиком того времени и отказался играть эту роль. Никто не принял бы его за нищего. Этот период в его жизни окончательно закончился сорок лет назад. Пришло время спуститься в ад и гореть там вечно. Les jeux sont faits. Banco. Победитель получает все.


Голос Бикмана звучал раздраженно. Ван-ин звонил ему в третий раз менее чем за сутки. И на этот раз он потребовал, чтобы принесли заказ. Он хотел допросить известную писательницу, потому что у него в кабинете была фотография обнаженной Джудит Нордервлит.


"Я не могу начинать что-либо с подозрений, Питер. Если бы я стал преследовать любого, у кого есть фотография обнаженной замужней женщины ..."


Ван нервно фыркнул.


- Эта фотография в обнаженном виде доказывает, что у него с Джудит Нордервлит роман.


- Это не преступление, Питер.’


Ван-ин вздохнул.


- А как насчет книг? У Джудит есть все книги Ассельбергов.’


- Как и двадцать тысяч других фламандцев.’


"Не может быть, чтобы все это было совпадением", - фыркнул он.


Бикман достал сигарету из маленькой коробочки, которая стояла перед ним на столе. Он курил, только когда нервничал, и именно в таком настроении он был сейчас. Исчезновение Ханнелоре было дорого ему, и он понимал, что ван-Ин беспокоится о ней, но он был обязан соблюдать закон. С дикими догадками он ничего не мог начать.


- Дай мне веские доказательства, Питер, и я отдам тебе десять приказов принести их.’


На мгновение воцарилась тишина. Ван-ин попытался отбиться, прорезав каблуком ботинка ямки на газоне соседа Ассельбергов.


"Может быть, вы попробуете разыскать Патрика Клааса", - сказал Бикман. "Он не мог исчезнуть с лица земли.’


"Версавел позвонил в свой офис в Брюсселе.’


"Ичто?"


- Несколько дней назад Клаас отправил по факсу своему секретарю сообщение, что будет отсутствовать несколько дней.


"Может быть, он в Нью-Йорке.’


- Как будто мы сами об этом не подумали.’


Это прозвучало горько.


Бикман молчал. Ему не нужно было говорить по буквам на уроке. Вот почему он ничего не сказал о Дегруйтере. Весь урок приобрел какой-то калейдоскопический характер. Все смешалось.


"Чем ты сейчас занимаешься?’


- Отдай мне приказ, Джозеф. Пожалуйста.’


Просить было не в его привычках. То, как он сказал "Пожалуйста", почти заставило Бикмана принять решение удовлетворить его просьбу. Ордер на арест - это не ордер на арест. Никто не стал бы винить его за это. С другой стороны, он должен был принимать во внимание Ассельберга. Хотя этот человек писал романы о наводнениях, он был осведомлен о законе. В определенных кругах он пользовался определенным авторитетом, потому что каждый раз, когда выходила его новая книга, журналисты толпились вокруг, чтобы взять у него интервью. Мистер автор не стеснялся в выражениях, и это пошло на пользу показателям продаж.


- Прости, Питер. Это все, что я могу для тебя сейчас сделать.’


‘Черт возьми’.


Судьи оставались судьями. Если они чувствовали, что дело начинает разгораться, они прикрывались законом. Он выключил сотовый телефон. За всю свою карьеру он никогда не чувствовал себя таким беспомощным.


"Что нам теперь делать?" - спросил ранний Версавел.


Изнутри он стряхнул землю с ботинка и ревнивым жестом закурил сигарету.


- Выпейте чашечку кофе в L'estaminet. Я хочу подумать.


Он позвонил в полицейский участок и сообщил дежурному, где они могут с ним связаться. Версавел улыбнулся. Очевидно, Ван-Ин чему-то научился в Бланкенберге.


Улица Менссенслаан получила свое название от расположенного неподалеку дома престарелых и соединяет Дилсен со Стоккемом, двумя небольшими муниципалитетами в Лимбурге. Это лесистая дорога с небольшим движением. Немногочисленные автомобилисты, которые все равно проезжают мимо него, обычно спешат, в результате чего никто не заметил обломков Ка. Карел Пут, шахтер на пенсии, который хотел поддерживать свою физическую форму и дать свежему лесному воздуху шанс вдохнуть новую жизнь в его опыленные легкие, проезжал мимо него на велосипеде каждый день. И он тоже не заметил бы обломков, если бы не стон, привлекший его внимание. Он слез с велосипеда, прислонил его к столбу и пошел по следу от шины, который наискось врезался в обочину.


Ханнелоре лежала в зарослях. Обломки "Ка" стояли в двадцати метрах от нее, как постмодернистское произведение искусства, прижатое к дереву. Карей наклонился. Женщина все еще дышала, и это, принимая во внимание состояние кареты, было чудом. Набожный человек осенил себя крестным знамением и бросился в ближайший дом, чтобы позвонить по телефону.


Ван-Ин отхлебнул кофе и устремил перед собой Сияющий взгляд. Он чувствовал себя мухой в паутине. Живой добычей, судьба которой кажется неизбежной. Даже Версавел был безжизненным.


Дело находилось в упадке, особенно теперь, когда закон не позволял им поджигать подозреваемого. Это был момент, когда Ван-ин питал симпатии к некоторым правым диктатурам в Южной Америке. Там он мог бы привязать Ассельберга и Дегруйтера к спиральному матрасу и воздействовать на них электродами до тех пор, пока они не скажут правду.


"Интересно, что Роберт собирается здесь делать", - сказал Версавел, когда полицейский наряд остановился перед террасой L'estaminet.


Роберт Брейноог, влиятельный агент с более чем двадцатилетним стажем, вышел из "комби" и подошел к ним с видом американского "копа". Он регулярно отдавал честь и стоял в соответствующей позе.


"Я должен сообщить вам, что сегодня утром некий гражданин обнаружил машину госпожи прокурора", - сказал он официальным тоном.


Ван вскочил на ноги так, словно его укусила гремучая змея.


- И ты пришел сказать мне это только сейчас?


Версавел взглянул на часы. Было четверть двенадцатого.


"Автомобиль госпожи де прокурорши был найден в окрестностях Ланакена", - сказал Роберт Брейнооге.


- С ней произошел несчастный случай?’


Ван схватил Брейноога за плечо.


"Госпожа прокурор была госпитализирована в местную больницу.’


"Это серьезно?’


"По словам врача, ей не угрожает смертельная опасность", - ответил офицер.


"Опасности нет!" - крикнул Ван-Ин. "Что, черт возьми, это значит?’


Агент Брейноог пожал плечами. Это все, что они ему сказали.


OceanofPDF.com


9


Хотя Бог не полностью выполнил свое обещание, Ван-Ин был вне себя от радости, когда врач больницы Святой Варвары в Ланакене сказал ему, что ему не нужно беспокоиться о состоянии Ханнелоре.


"У вашей жены особый ангел-хранитель", - сказал доктор певучим тоном. "Очень особенный.’


Он видел фотографии автокатастрофы. Было чудом, что женщина отделалась легким сотрясением мозга и несколькими ушибами.


"Могу я поговорить с ней?’


"До этого, мне кажется, еще немного рановато.’


"Могу ли я тогда увидеть ее?’


Вы могли бы. Доктор провел их в комнату на втором этаже. Там было тихо. Тяжелые шторы смягчали солнечный свет. На металлическом прикроватном столике стояла непочатая бутылка минеральной воды, а над дверью висело простое распятие. Ханнелоре лежала на спине, положив обе руки на белое покрывало. Она выглядела бледной. Ван-Ин наклонился и поцеловал ее в лоб. Она не ответила. Версавел встал с другой стороны кровати. У него были слезы на глазах, и он постоянно теребил свои усы.


"Вы уверены, что..."


Вошедший посмотрел на доктора. Ханнелоре, кажется, удалось придать своему голосу твердость.


"Состояние миссис Мартенс очень удовлетворительное, комиссар", - прошептал врач. "Вам не о чем беспокоиться. Через несколько недель она снова будет совсем старой’.


Ван-Ин взял ее за руку. Она была холодной, как мрамор. Когда он нежно погладил ее пальцы, она на мгновение открыла глаза.


"Это я, милая.’


Она улыбнулась, издала чмокающий звук и снова закрыла глаза.


"Я думаю, сейчас нам лучше оставить ее в покое", - сказал врач. "После сотрясения мозга отдых - лучшая терапия. Особенно важны для процесса заживления первые двадцать четыре часа’.


Тот же срок, что и на раскрытие преступлений, подумал Ван Ин. Через двадцать четыре часа все следы были стерты или непригодны для использования.


Крупная медсестра передала Вану пластиковый пакет с личными вещами Ханнелоре. Он попросил об этом в надежде найти где-нибудь ключ к разгадке, почему она оказалась в Лимбурге, ради всего Святого. После этого он позвонил в полицию Ланакена и спросил, могут ли они посетить место происшествия.


"Странная вещь", - сказал Версавел, когда они ступили в Пропасть.


- Это самое меньшее, что ты можешь сказать, Гвидо.’


Осмотрите содержимое пластикового пакета. Сумочка, сотовый телефон и пара туфель на плоской подошве. Ханнелоре пользовалась им, когда путешествовала на большие расстояния.


- Интересно, как она сюда попала?’


Версавел включил первую передачу и повернул в направлении, указанном ему медсестрой. Ван-Ин сосредоточился на содержимом сумки. Ему не потребовалось и минуты, чтобы найти бумажный платок, на котором Ханнелоре записала адрес Серова: Вилла Потемкина Гайотдриф, 97 Брассчат. Значит, она сначала бежала из Брюгге в Брассшат и только потом в Ланакен. По крайней мере, так он предполагал. Одно было ясно наверняка: она не знала заранее, что поездка займет так много времени, иначе, вероятно, надела бы туфли на плоской подошве. Он положил носовой платок на приборную панель и снова порылся в сумочке. На дне, между кожаными швами, он обнаружил еще одну любопытную находку.


"Вы когда-нибудь видели, чтобы Ханнелоре принимала таблетки Ренни?’


На ладони у него блестели несколько кусочков серебристой бумаги, которые Ханнелоре подобрала для бунгало Клааса.


- Нет, - сказал Версавел. ‘ Но...


- Что "Но’?


Вопрос прозвучал более горько, чем предполагалось.


Ассельберг отправлял в рот по одной штуке каждые десять минут. Даже в его кабинете было полно пустых коробок из-под этой дряни.’


Ван-Ин опустил кусочки фольги в пластиковый пакет. Внезапно ему все стало ясно. Ханнелоре сама начала расследование, и из-за того, что она была чертовски амбициозна, она не сообщила ему об этом. И так она, наконец, оказалась в Ланакене.


Место, где Ханнелоре сбежала с дороги, было отмечено бело-голубой лентой, вяло развевающейся на ветке. Офицер полиции Ланакенсе Мун привел Ван Ина и Версавела к тому месту, где Ка врезался в дерево.


"Сегодня утром мы отбуксировали обломки", - сказал он.


Ван кивнул. Кроме глубокой колеи от шин и куска оторванной коры, ничто не напоминало об аварии.


"У тебя есть какие-нибудь идеи, как это произошло?’


При обычных обстоятельствах эта информация относилась к профессиональной тайне, особенно когда расследование все еще продолжалось, но поскольку это была жена коллеги, агент Мунс почувствовал, что может довериться Ван Ину.


"Вероятно, вашу жену сбил с дороги грузовик", - сказал он.


Конь во лбу нахмурился.


"Грузовик?’


Агент Мунс кивнул и жестом пригласил их следовать за собой. Примерно за сотню ярдов до того места, где разбился Ка, Ван показал другой след, гораздо более глубокий и широкий, чем от Ка.


"Грузовик ехал со стороны Стоккема", - сказал он.


Ван-Ин не хотел быть грубым – агент Мунс был симпатичным парнем, который изо всех сил старался помочь им, – но делать вывод по случайному следу от шины, что Ханнелоре съехал с дороги под грузовик, казалось ему немного преждевременным.


- Дорога здесь не слишком широкая, офицер. Полагаю, большинству грузовиков время от времени приходится сворачивать налево.’


Агент Мунс улыбнулся.


- Я знаю эту дорогу насквозь, комиссар. Мои родители со свекровью живут здесь, немного дальше, и, поверьте мне, грузовики редко проезжают здесь, если вообще проезжают, и уж точно не вечером.’


"Я хочу в это верить", - сказал ван-ин. ‘Но...’


Луны решили разыграть открытую карту.


"Кто-то из соседей слышал, как около десяти часов мимо проехал тяжелый грузовик. На основании этих показаний и отсутствия каких-либо тормозных следов мы не исключаем злого умысла. Хотя след грузовика не очень четкий, мы все же сделали его слепок и планируем проверить все транспортные компании в этом районе.’


Все это звучало очень убедительно. Недоверчивый ответ Ван-Ина был вызван его беспокойством за безопасность Ханнелоре. Если агент Мунс была права, были реальные шансы, что кто-то противостоял ей всю жизнь, и это делало дело еще более сложным, чем оно уже было.


‘Можете ли вы предоставить мне список всех транспортных компаний, которые вы будете проверять?’


Агент Мунс колебался.


"Я должен спросить комиссара", - осторожно сказал он.


"Я не понимаю, почему вы хотите, чтобы вашу жену перевели в Брюгге", - сказал врач больницы Святой Барбары с некоторым облегчением. Изнутри мужчина смотрел прямо в глаза. История Мунса оставила у него неприятное чувство неловкости.


- Это вопрос безопасности, доктор. Поверьте мне. Я просто хочу знать, оправдано ли с медицинской точки зрения ее перевод в Брюгге. ’


- Путешествие в двести пятьдесят километров в машине скорой помощи, комиссар, определенно не принесет вашей жене никакой пользы.’


"Из-за потрясений?’


‘В самом деле’.


- Предположим, я доставлю ее домой без потрясений?’


Врач пожал плечами. По опыту он знал, что родственники пациентов иногда не брезгуют никакими средствами, чтобы пойти против рекомендаций Лечащего врача.


‘Если вы подтвердите мне в письменной форме, что берете на себя полную ответственность за транспортировку пациента, я ничего не смогу сделать, чтобы предотвратить это’.


Официальный приговор звучал как статья из страхового полиса. Когда Ван подписал заявление, он отказался от каких-либо требований о возмещении ущерба, и этого было достаточно, чтобы лимбургский врач проглотил свою гордость. Как и большинство его коллег, он знал, что такие понятия, как профессионализм и забота о судьбе пациента, не приносят денег в копилку.


Вану потребовалось всего пять минут, чтобы нанять вертолет у коммерческой компании в Галле. Два часа спустя они пролетали над Левеном. Ханнелоре спокойно сидела в кресле. На ней были темные солнцезащитные очки и двойные наушники.


"Она не умерла", - сказал Кардуэн.


На лице Серова не дрогнул ни один мускул. Он взял кусочек тоста и обмакнул его в миску с икрой. Три дня назад он дал указание своим бухгалтерам перевести его состояние в Панаму. Для этого он воспользовался счетами general savings bank "ностро-востро" - простой системой, которая позволяет банкам обменивать крупные суммы без особого контроля со стороны Банковского комитета. Это была мера предосторожности на случай, если гнойная язва вскроется. Если ему не удастся вернуть дискету в течение сорока восьми часов, на ней ничего не останется, кроме как уехать. Панама казалась ему наиболее подходящим местом для этого. В конце концов, в центральноамериканской стране не задавали никаких вопросов, а это было именно то, что нужно Серову.


- Инсценировка несчастного случая была вашей идеей, товарищ, - лаконично сказал он. - Похоже, у вас больше проблем с женщинами, чем с мужчинами.’


"Жена Клааса все равно что мертва", - запротестовал Кардуэн. "Вчера я отключил электричество. Без электричества она протянет не более сорока восьми часов’.


"Ты уверен в этом?’


"Конечно, я в этом уверен.’


Кардуэн закурил сигарету. Он проработал в этом бизнесе восемнадцать лет и до настоящего времени никогда не выполнял небрежную работу, за исключением работ, которые он выполнял для Серова. Он следовал иным принципам, чем его предыдущие работодатели. Русский был бизнесменом, который поддерживал больше связей с высшим миром, чем с преступным. Поэтому он требовал, чтобы определенные рабочие места были тщательно замаскированы.


"Сделай так, чтобы это выглядело как несчастный случай", - постоянно повторял он. "Или попытайся переложить вину на кого-то другого’.


Такой способ работы сопряжен с определенным риском, и неудавшееся покушение на следственного судью стало ‘живым’ доказательством этого. Кардуэн чувствовал себя ущемленным в своей профессии. Слова Серова продолжали звучать у него в голове. Теперь с него действительно было достаточно.


Версавел припарковал "Гольф" перед полицейским участком на Хауверстраат. Было десять минут восьмого. Поездка из Ланакена в Брюгге заняла более трех часов. Он был мертв.


Патрульная машина с визгом шин и включенной мигалкой рванула с места в направлении песка. За рулем был Жорис Делиль, опытный агент, с которым Версавел хорошо ладил. Бригадир узнал его и поднял руку. Затем он вышел, закрыл карету и выпрямил ноги. Было приятно снова оказаться дома. Просто поздороваться, а потом укрыться шерстью. "Но сначала надень другую одежду", - подумал он.


Версавел перешел улицу и направился к выставочному залу, где в течение нескольких лет размещались раздевалки, потому что в самом полицейском комиссариате было слишком мало места. На дверцу его шкафчика кто-то наклеил открытку. Факс Министерства среднего класса, настаивал.


Перелет из Ланакена в Брюгге прошел гладко. Вертолет приземлился на территории az Синт-Джан, где две медсестры были готовы забрать Ханнелоре. Агент Роберт Брейноог тоже был на вечеринке по приказу комиссара Ван Ина. Он приказал ему охранять комнату Ханнелоре и немедленно звонить ему, если произойдет что-нибудь подозрительное. Брюноуг немедленно потребовал стул и расположился рядом с дверью комнаты.


"Вы можете рассчитывать на меня", - сказал он, когда комиссар попрощался с ним слабым рукопожатием.


Ван лежал на диване. Его глаза были полузакрыты, а в пепельнице тлела почти нетронутая сигарета. На кофейном столике стоял стакан с водой, и он тоже был нетронутым. Он задавался вопросом, разумно ли поступил, эвакуировав Ханнелоре из больницы Святой Барбары в Ланакене, и как бы она отреагировала, если бы узнала, что вся операция обошлась в шестьдесят одну тысячу франков - сумму, которую он заплатил с помощью ее карточки visa. Он протянул руку к стакану с водой. Он коснулся его, но в последний момент передумал. В холодильнике стояла еще одна бутылка Glenfiddich с донышком виски, в котором он ковырялся в носу в обычных условиях. Договоренность заключалась в том, что Бог избавит Ханнелоре невредимой на тротуаре. Строго говоря, он этого не выполнил.


Ван-Ин спустил ноги с дивана и прошел на кухню. На самом деле, он почти ничего не сделал. Полиция Бланкенберге арестовала Дегруйтера, Ханнелоре пошла по следу, который он упустил из виду, а в Ланакене он позволил простому полицейскому преподать себе урок, который за несколько часов сделал больше важных выводов, чем он за четыре дня. Это был конец или...?


Ван-ин достал бутылку из холодильника, отвинтил крышку и ткнулся носом в горлышко бутылки. Это его возраст или выпивка сыграла с ним злую шутку? Возможно, правы были другие, муравьеды, которые надеялись обрести вечную жизнь на диете из минарина и минеральной воды. Были ли его умственные способности ослаблены или ...?


К счастью, его спас звонок. Долго-коротко. Это, должно быть, Версавел. Он поставил бутылку на стойку и направился к входной двери.


- Как Ханнелоре? - Спросил Версавел, прежде чем Ван успел сжать его руку.


"ХОРОШО", - сказал Ван. "По словам дежурного врача, транспортировка не причинила ей вреда.’


‘ Счастлив.


Версавел изобразил усталую улыбку. Ван-Ин посмотрел своему другу прямо в глаза.


- Я рад, что ты здесь, Гвидо. Хочешь выпить? Думаю, в холодильнике еще осталось немного диетической колы.’


"Диетическая кола - это нормально", - сказал Версавел.


- Давай посидим в саду.’


Ван-Ин прошел на кухню, налил два стакана диетической колы и вылил остатки "Гленфиддича" в свой стакан.


"Дай мне знак, если тебе это не нравится’.


Он поднял глаза, поднес стакан к губам, и как раз в тот момент, когда ему захотелось попробовать, зазвонил телефон.


- Черт возьми. -Что-то не так? -крикнул Версавел из сада.


Ван-Ин поднял рупор. Если бы его лицо было картой погоды, оно было бы полно молний.


‘Привет’.


- С комиссаром Ван Ином? ‘ Хорошо.


"Добрый вечер, комиссар. Вы говорите с Жорисом Делилем. Дежурный офицер попросил позвонить вам в связи с..."


Ван-Ин со все возрастающим изумлением слушал рассказ агента Делилля. Когда он догнал его, рядом с ним стоял Версавел.


"Ичто?"


"Они нашли Ассельбергов.’


- Мертв?


‘ Конечно. Иначе зачем бы им мне звонить?


Ван-Ин схватил свой стакан и вылил его содержимое на траву, потому что на самом деле он не любил диетическую колу.


На Восточном проезде стояли два полицейских комбрига и темно-синий "Ниссан" с табличкой за лобовым стеклом, на которой были изображены Синий Крест и вьющаяся змея.


"Не думаю, что Бикману это понравится", - сказал Ван-Ин, когда они проходили мимо дома к задней части. "Если бы он доставил заказ, который нужно было привезти с собой, этого бы не произошло.’


Не обращая внимания на рычание Боба, прижавшегося мордой к стеклу веранды, они прошли через сад к пряничному домику, в котором Ассельберг разместил свою письменную комнату. Жорис Делиль был занят оживленной беседой с тощим мужчиной в костюме-тройке. Поймав взгляд Ван-Ина и Версавела, он бросил недокуренную сигарету в открытую бочку для дождя. Kscht…


Ван-ин приветствовал двух мужчин кивком головы.


"Был ли проинформирован прокурор?’


"Они уже в пути", - сказал Делиль.


Бедняга протянул ван-Ину руку.


"Меня зовут Джон Обрено", - сказал он. ‘Я ветеринар’.


"Вы нашли его?’


Джон Обрено кивнул.


"Боб вчера съел швабру", - ответил он совершенно не по делу. Датские доги иногда расстраиваются, когда чувствуют себя брошенными. Я зашел узнать, есть ли слабительное ...’


Ветеринар был явно растерян. Он не закончил предложение и поднес руку ко лбу.


"Олаф и я были друзьями более десяти лет. Я не могу поверить, что..."


- Во что вы не можете поверить, мистер Обрено?’


"Олаф - сама доброта. Кому взбредет в голову убить его?’


Тот, кто держит в руках меч, погибнет от меча, хотел сказать ван-ин, потому что какой смерти может желать автор преступления лучше, чем быть убитым самому?


Ветеринару пришлось нелегко. Его нижняя губа задрожала, а на лбу заметно забилась извилистая вена.


"Может быть, теперь ты сможешь лучше заботиться о Бобе", - приветливо сказал Ван-Ин. Не нужно было быть врачом, чтобы понять, что Обрено перенес легкий шок. В этих обстоятельствах было безопаснее не допрашивать этого человека немедленно. Движением головы он дал понять Делилю, что нуждается в его помощи.


- Ты проводишь мистера Обрено до крыльца, Джорис?


Когда Ван-Ин назвал его по имени, молодой офицер моргнул. Итак, коллеги были правы, когда утверждали, что Ван-Ин был непредсказуем, как погода.


"Нам пора навестить нашего покойного писателя", - сказал Ван, когда Обрено собрал свою сумку и под конвоем полиции перешел на другую сторону двора. ‘ Одно можно сказать наверняка: своей смертью он сделал счастливым по крайней мере одного человека.


Версавел приподнял верхнюю губу, отчего усы защекотали кончик носа.


"У тебя есть кто-нибудь на примете?’


- Его издатель, конечно. Наверняка всем известно, что работы умерших писателей продаются лучше, чем работы живых.’


Хотя шутку можно было назвать по меньшей мере безвкусной, Версавел широко ухмыльнулся. Не из-за шутки, а потому, что Ван-ин снова был старым.


"Настоящие интеллектуалы оплакивают смерть каждого писателя", - сказал он с игривым упреком в голосе.


- Ты скорбишь, Гвидо.’


"Это что, комплимент?’


Ван обернулся. В его глазах блеснули странные огоньки.


"В коридоре есть лошадь?’


"Что ты хочешь этим сказать?’


Версавел удивленно посмотрел на своего друга и получил ответ, которого заслуживал.


"Предположим, Толстой начал "Войну и мир" словами: в коридоре стоит лошадь. Стал ли он менее знаменитым?’


Все оставалось тихо до тех пор, пока Версавел наконец не понял, что Ван хотел прояснить в нем.


"Другие интеллектуалы были бы рады это услышать.’


"Другие интеллектуалы не понимают, что я подразумеваю под Богом", - рассмеялся Ван.


Он взялся за дверную ручку и опустил ее. Напольная галогеновая лампа освещала захламленную комнату до мельчайших уголков. Ван-Ин скользнул взглядом по книжным полкам в поисках фотографии обнаженной Джудит Нордервлит. Она была наполовину скрыта за стопкой книг.


‘Мм’.


Это прозвучало без особого энтузиазма, потому что обнаженная Джудит выглядела менее привлекательно, чем в одежде. Или дело было в фотографии? Она была низкого качества и выдавала руку любителя, вероятно, самого Ассельберга.


"Он ничего об этом не знает", - сказал ван ин бинненсмондс.


"Что ты хочешь сказать?’


Версавел стоял у шрагентафеля. Ассельберг сидел в кожаном офисном кресле с высокой спинкой. Посередине его грудины виднелось кровавое пятно.


- Я ничего об этом не знаю, Гвидо.’


Версавел не понял, что ван В нем говорил о фотографии.


"Ты же не думаешь, что он покончил с этим сам, не так ли?’


- Конечно, нет. Кто собирается стрелять себе в грудь?’


Подняв большой и растопыренный указательный пальцы, Ван-ин изобразил пистолет и поднес его ко рту.


- Профессиональные самоубийцы так поступают, Гвидо. Бах.’


Он выпустил воображаемое облачко дыма из указательного пальца. Повезло, что Обрено не было рядом, потому что он не смог бы над этим посмеяться, подумал Версавел.


- Профессиональные убийцы обычно поступают именно так, - сухо сказал он.


Хотя сегодня для анализа следов, обнаруженных на месте преступления, используются самые совершенные технические средства, не раз случается, что убийца оказывается пойманным за шиворот, потому что детектив связывает две, казалось бы, незначительные детали друг с другом и тем самым внезапно обретает новое понимание. Последнее замечание Версавела о профессиональных убийцах произвело именно такой эффект на Ван Ина.


Ван-Ин осторожно обошел стол на козлах, достал из внутреннего кармана пару перчаток, надел их и открыл пластиковую коробку, стоявшую рядом с компьютером Ассельберга. Коробка была пуста.


- Никаких дисков, Гвидо.’


"Совсем как Стефан Вилль.’


‘ Вот именно.С этого момента коробку закрыли и поставили на место.


"Я думаю, именно поэтому они были убиты.’


Он начал резвиться. Его сердце билось где-то в горле, потому что он, наконец, выдвинул полезную гипотезу.


"Если Уилла и Ассельберга убил один и тот же человек, интересно, почему одному выстрелили в рот, а другому в грудь?’


Это был уместный вопрос, потому что профессиональные убийцы редко, если вообще когда-либо меняют свой образ действий, если у них нет на то веских причин.


"Мафиози стреляют кому-то в рот, если тот отказывается предоставить им определенную информацию", - сказал Версавел.


‘ Совершенно верно. Убийца искал одну или несколько дискет. Он угрожал Уиллу и попросил его раскрыть местонахождение дисков. Есть две возможности: Уилл отказался сказать, где он их спрятал, или он не знал, где они находятся.’


"Я выбираю второй вариант", - сказал Версавел.


- Я тоже, Гвидо. Вот почему Уиллу выстрелили в рот, а Ассельбергу нет.’


- Потому что диски были у Ассельберга, или он знал, где убийца мог их найти, и сказал ему об этом.’


"Гвоздь на макушке.’


Ван-Ин посмотрел на фотографию Джудит Нордервлит. Издалека она выглядела намного лучше.


"Если ваша теория верна, Дегруйтер не имеет никакого отношения к убийству Уилла", - сказал Версавел.


- Бикману следовало бы сказать ему об этом.’


Ван-Ин отвел взгляд от фотографии. Ему стало интересно, какую информацию содержали дискеты, из-за которой кто-то убил двух человек.


- Добрый вечер, джентльмены.’


Ван-Ину не нужно было оборачиваться, растянутые гласные показались ему знакомыми. Клаас Вермюлен запихнул свой чемодан внутрь и уверенно посмотрел на него.


"Прошло много лет с тех пор, как я был так занят. Ты ни к чему не прикасался, не так ли?’


"Нет", - сказал Ван. "Мы бы не посмели.’


За Вермеленом следовал доктор, высокомерный парень, к которому ван не испытывал особой симпатии. Обменявшись обязательными ритуалами вежливости, Ван закурил сигарету, и Версавел движением головы показал, что хочет выйти на улицу.


"Давайте посмотрим, что задумали Обрено и Делиль.’


В саду было свежее, чем в кабинете Ассельберга. В кустах и траве поселилась вечерняя прохлада, так что запахи зелени и влажной земли смешивались друг с другом. Коктейль для меланхоличных душ. Ван-Ин погрузился в размышления о грубых плитках, которые, подобно островкам геометрической формы, образовывали дорожку между пряничным домиком и верандой. Он не слышал глухого рычания, пока не был на полпути к цели.


Обрено, Делиль и мужчина с отверткой в правой руке стояли перед задней дверью.


"Вы можете войти", - сказал человек с отверткой.


Обрено колебался. В отличие от своих младших братьев, кеффертьес, датским догам не нужно лаять, чтобы внушать благоговейный трепет. Оскала их зубов обычно достаточно, чтобы держать в страхе самого закаленного друга-животное.


"Он знает, что Ассельберг мертв", - сказал Обрено. "С этим животным больше нечего делать.’


"У вас нет такого шприца, с помощью которого вы..." - спросила Делиль.


Он согнул палец, как будто нажимал на спусковой крючок пистолета. Ветеринар покачал головой.


"Нет, у меня его нет.’


"Есть какая-то проблема?’


Ван-Ин подошел к окну и стал наблюдать за слюнявой собакой, рычащей на него из-за стекла.


"Тебе придется пристрелить Боба", - сказал Обрено. "Нас?’


- А кто же еще?


Действовавший более года назад полицейский регламент гласил, что сотрудники имеют право убивать животных, если они представляют опасность для граждан. Ван ин знал соответствующую статью, но не мог вспомнить, применялась ли она когда-либо на практике.


"Мы не можем этого сделать", - сказал он.


"Боюсь, другого решения нет, комиссар. Боб слишком привязан к своему новому владельцу. Даже если бы мне удалось оглушить его, это не было бы решением. Собака слишком стара, чтобы приспособиться к кому-то еще.’


"Ты же не это имеешь в виду", - сказал Ван.


Прежде чем Обрено успел что-либо сказать, он вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь. Ужасная вонь ударила ему в лицо. В углу крыльца в коричневой луже лежала полупереваренная швабра.


"Отличное слабительное", - ухмыльнулся. "Почувствовал облегчение, верно?’


Боб вздернул верхнюю губу. Его хвост поджался, а глаза заблестели, как камни Silex.


- Успокойся, мальчик.’


Ван-ин присел на корточки и постарался не смотреть собаке в глаза.


"Должно быть, ужасно вот так потерять своего партнера. Ты знаешь, что сегодня я пережил почти то же самое, что и ты?’


Боб высунул язык и начал тихонько дышать.


"Если бы Ханнелоре не выжила в аварии, я бы тоже покончила с собой. Но да ...’


Ван-Ин почувствовал, как у него затекли колени. Сидеть на корточках было нелегко в его возрасте, как и выполнять роль кинолога, потому что Боб угрожающе подкрадывался к нему, как пума.


"У нас дома прекрасный сад. Может быть..."


Ван-Ин почувствовал горячее дыхание датского дога на своих щеках. Изо рта у него шел отвратительный запах.


"И мы питаемся здоровой пищей.’


Боб сел. Его голова возвышалась над головой.


"Что ты об этом думаешь?’


Офицер Делиль расстегнул клапан своей кобуры и вытащил пистолет.


"У меня тоже есть дети. Саймон и Сара. Я уверен, вы двое поладите. Так написано в книгах. По мнению экспертов, ты друг детства, Боб, большой лебас, который и мухи не обидит.’


Ван-Ин поднял голову, и когда собака искоса посмотрела на него, он протянул руку и погладил ее по голове. Боб охотно позволил себя приласкать.


"Я никогда не испытывал этого раньше", - сказал Обрено.


Он широко улыбнулся. Ничто не доставляло ему большего удовлетворения, чем идти против всего, что другие считали правдой, особенно в то время, когда никто еще не мог отличить, что было реальным, а что ложным.


"Ты действительно собираешься усыновить его?" - спросил ранний Версавел.


"А у меня есть выбор?’


Двое пожарных вытащили останки Ассельберга наружу в пластиковом контейнере. Боб лег и положил голову на передние лапы. Когда пожарные проходили мимо, он поднял глаза и заскулил, волоча хвостом по земле. Он вел себя как фронтовик, потерявший товарища и понимающий, что битва еще не окончена. Печаль придет позже.


"Боб только что поклялся тебе в вечной верности", - сказал Версавел. "Ты никогда больше от него не избавишься.’


Когда Клаас Вермюлен обнаружил деревянную шкатулку в углу письменного кабинета Ассельберга за двумя стопками книг, он немедленно сообщил об этом Ван-Ину.


Ван-Ин надел перчатки, поставил коробку на столик и открыл крышку.


- Дуэльные пистолеты, - сказал Версавел.


Это были пистолеты великолепной работы с серебряной надписью на стволе и фляжками из мягкого глянцевого пальмового дерева. Оружие идеально помещалось в выемки, обшитые войлоком. То же самое относилось к рожку с порохом, шомполу и запасу свинцовых пуль. Ван-Ин надел перчатки и достал пистолеты и принадлежности к ним из сундука.


‘ Недостающее звено.


Клаас Вермюлен хотел что-то сказать, но Версавел опередил его.


"Вы не должны принимать это близко к сердцу, мистер Вермелен.’


Боб стоял в дверях, виляя хвостом, словно хотел рассказать своему новому боссу, какая вилка попала в ножку.


"Я думаю, здесь что-то есть", - сказал ван-ин.


Он перевернул сундук вверх дном и постучал по дну. Обтянутая войлоком часть оторвалась и выпала из гроба. Под ней оказалось пустое пространство.


"Если хотите знать мое мнение, это идеальное место, чтобы спрятать дискету.’


"Дискета?’


Вермелен нахмурился. Никто ничего не говорил ему о дискете.


"С таким же успехом это мог быть компакт-диск", - сказал Версавел снисходительным тоном.


- Или блинчик, - прошептал он. - С тремя "н", как у Клааса Вермюлена.


- Вермелен пишется с одной "н", комиссар.


"Может быть, согласно старому написанию, но не согласно новому.’


Версавел больше не мог себя контролировать. Он разразился раскатистым смехом.


OceanofPDF.com


10


"Что нам теперь делать?’


Версавел держал дверь "Гольфа" открытой.


Боб забрался внутрь и уютно устроился на заднем сиденье.


"Мне нужно подумать", - сказал Ван.


- В Л'Эстамине?


‘Нет’.


"Одеяла сегодня нет?’


- Только не одеяло, Гвидо. Мне нужен свежий воздух.’


Хотя Ван-ин жаждал бокала пенистого пива, данное обещание удержало его от повторного греха. Сегодня вечером он предпочел бы свежий воздух - средство наслаждения, которому предаются разочарованные в окружающей среде мальчишки, потому что он бесплатный и, следовательно, очень увлекательный. В чистом виде от него даже немного кружилась голова.


Версавел открыл окно. Боб тяжело дышал и выделял больше водяного пара, чем паровой утюг.


"Ты просто скажи это.’


- Поезжай в Бланкенберге.’


'Blankenberge?’


"Может быть, в этом что-то не так?’


Он закурил сигарету. Вскоре он научился отличать загрязненный воздух от свежего. Версавел переключил "Гольф" на первую передачу, немного переборщил с энтузиазмом и ускорился. Двигатель заглох, в результате чего Боб соскользнул с заднего сиденья, как кусок мертвого мяса. Пес вскочил на ноги и просунул голову в окно. Версавел провел влажным языком по своей шее.


За последний час температура в бункере поднялась неестественно быстро. Джудит сидела на полу. Она сняла платье и старалась дышать как можно экономнее. Сколько времени ей потребуется, чтобы задохнуться? Она подумала о старых временах, о днях до того, как Патрик пошел работать к Серову и купил General Savings Bank по его совету.


"Это игра", - сказал он. "Деньги есть деньги. Сегодня никто не делает различий между высшим и низшим миром. Капитализм восторжествовал. Любого, кто выступает против этого, неумолимо заставляют замолчать.’


Джудит никогда не позволяла себе замолчать. Она чувствовала, что имеет право высказаться, потому что испытала все это на себе: роскошь, безудержную отрыжку, знание того, что все были готовы ради нее, пока она им платила. Вначале она наслаждалась каждым моментом. Все больше и больше, быстрее и быстрее. Пока она больше не могла выходить за свои пределы, потому что Патрик поднимал планку все выше и выше. Затем пришла пустота, осознание того, что ее роскошная жизнь не принесла ей ни грамма счастья. Несмотря на соглашение, которое она заключила с Олафом в то время, желание смерти продолжало расти, хорошей смерти, потому что она не продается, в отличие от всего остального.


На линии прилива всегда прохладно. Боб Хольд разгулялся на пляже и оставил глубокий след на мокром песке. Он закурил сигарету. Он вдохнул глубже, чем привык, в ответ на чистый воздух, который вонзился в его загрязненные легкие, как острый как бритва нож. Версавел снял ботинки и брел по щиколотку в чуть теплой морской воде. Этот образ напомнил Ван-Ину о его дедушке. Старик со спущенными штанинами, свободными подтяжками и открытым подолом.


Нарастающий прилив заглушал все остальные звуки. Волна принесла спокойствие и упорядоченность в поток противоречивых мыслей, с которыми боролся Ван-ин. Внезапно Версавел остановился. Между пальцами его ног была нитка из проволоки.


‘ Я совершенно забыл одну вещь.


Он наклонился и убрал травку между пальцами ног.


"Когда я пошла принарядиться сегодня вечером, на моем шкафчике висело сообщение. Факс от Министерства по делам среднего класса.’


"Это быстро", - сказал Ван.


- По их словам, Клаас не нанимает домашнюю прислугу. По крайней мере, официально.


- Значит, дворецкий все равно это сделал.’


Ван-Ин понимал, что из всех клише это было самым размытым. Агата Кристи заработала этим свои Шпоры, и с тех пор батлеры были вне подозрений за излишнюю очевидность.


"Что он сделал?’


- Выбор, - сказал Ван.


"Ты думаешь, это он сбил Клааса с ног?’


"Вы бы наняли кого-нибудь, кто продал бы вам потрясающий продукт?’


Версавел стер песок с ног и надел носки.


"Может быть, у Ханнелоре есть..."


Ван стоял неподвижно. Ханнелоре никогда не клала под стулья или скамейки, что хочет допросить Джудит Нордервлит. Если она действовала самостоятельно, было очевидно, что она…


- Что-то не так?Адрес в Брассчате, - сказал Ван. - Ты проверил?’


Версавел покачал головой.


‘Тогда мы должны сделать это как можно скорее’.


Боб стоял сбоку, виляя хвостом. Странно, что он так быстро забыл своего хозяина. Что сказал Обрено, когда ван-Ин спросил его, что побудило собаку проглотить швабру? Датчане иногда расстраиваются, когда чувствуют себя брошенными. Ван-Ин не стал углубляться в этот вопрос, потому что предположил, что Ассельберг был настоящим бродягой, и поэтому Боб съел швабру. Но разве сам Ассельберг не заявлял, что редко выходит из дома, или он имел в виду что-то другое, говоря ‘Брюгге - мои джунгли’? И почему Обрено предложил прикончить Боба? "Боб слишком привязан к своему новому хозяину. Даже если бы мне удалось оглушить его, это не было бы решением проблемы. Собака слишком взрослая, чтобы адаптироваться к кому-либо еще ", - сказал он.


‘Черт возьми’.


Ван-Ин ударил себя по голове.


"Морской воздух все равно работает", - лаконично сказал Версавел.


"У тебя есть время сегодня вечером?’


"Это риторический вопрос?’


- Не говори глупостей, Гвидо.’


- Фрэнк записался на курсы кулинарии для гурманов. Я не жду его домой раньше полуночи.


‘Превосходно’.


- Могу я спросить, что уготовано Господом?’


Ван-Ин наклонился, подобрал обрубленную ветку и бросил ее в волны. Боб посмотрел на нее, но не пошевелил лапой.


- Постарайся выяснить, кто живет на той вилле в Брассчаате. Мне срочно нужно к нашему ветеринару.""Он живет на Комвесте", - сказал Версавел. "Может, мне высадить тебя там?’


"Когда все будет проверено, мы отправимся домой", - сказал агент Мунс. "Мы действительно больше ничего не можем сделать.’


Он направил фонарик на покрышки пылящего сорокатонника. На боку грузовика было написано крупными буквами: "Херманс интернэшнл".


В отличие от многих врачей-людей, Обрено не отреагировал раздраженно, когда Ван-ин поднял его с постели в четверть двенадцатого.


- Надеюсь, с Бобом проблем нет.’


Датский дог сам ответил на этот вопрос. Он сел, подпрыгнул, обхватил передними лапами плечи ветеринара и одним движением языка начисто вылизал половину его лица.


"Очевидно, что с этим мальчиком больше ничего не происходит.’


Обрено схватил Боба за лапы и оттолкнул его. Пес не стал настаивать и пошел по коридору, виляя хвостом.


"И все же это касается Боба", - сказал ван. "Могу я войти?’


"А у меня есть какой-нибудь выбор?’


Обрено повел Вана по коридору в заднюю часть дома.


"Я пользуюсь гостиной для практики", - сказал он. ‘Чтобы поговорить, нам лучше посидеть в гостиной’.


В особняке девятнадцатого века, который Обрено купил за относительно небольшие деньги несколько лет назад, на первом этаже было четыре комнаты, каждая из которых была просторнее обычной студии.


- Хотите бренди, сэр?’


Обрено открыл дверцы старинного бельевого шкафа, в котором хранил запасы спиртного. Среди десятков бутылок Ван узнал свою любимую марку.


- Не сегодня вечером, доктор.’


Обрено рассмеялся, взял с полки два бокала и окинул своего гостя недоверчивым взглядом. Когда протест не увенчался успехом, он налил себе. Особенно Отард.


"Я не в первый раз вижу полицейских.’


Когда Ван появился в зеркале, Боб позволил себе упасть глыбой на ковер, положил голову на вытянутые передние лапы и закрыл глаза.


"Итак, так говорить проще", - сказал Обрено.


Он указал на банк. Ван-Ин поставил свой стакан на приставной столик и сел. В нем было что-то декадентское. Коньяк пах старыми бочонками, и аромат был таким же неотразимым, как пение сирен.


- Вы сказали, что дружили с Олафом Ассельбергом.’


Обрено сделал глоток из своего бокала.


"Мы регулярно ходили вместе на охоту. Олаф был без ума от дичи. Никто не умел готовить фазана лучше него.’


- Боб не похож на охотничью собаку, не так ли?


Обрено плеснул коньяк в свой бокал и сделал еще глоток.


‘ Боб. Охотничья собака! Не смеши меня. Он слишком избалован для этого. Боб ест только то, что ему подают.


"Швабры входят в его рацион?’


- Конечно, нет. Боб почувствовал себя немного неловко. Разве я не говорил тебе, что Олаф совсем недавно приютил его?’


"Нет", - сказал Ван.


Обрено начал извиняться.


"Я была так потрясена смертью Олафа, что я..."


"Ты тоже знаешь его имя?’


Обрено осушил свой бокал.


- Какое имя? - Спросил я. - От предыдущего владельца "Боба".’


- Вот ты меня о чем-то спрашиваешь.’


- Не торопитесь, доктор.’


Ван-Ин провел рукой по бокалу с коньяком. Как влюбленный-импотент. Наслаждаясь прикосновением.


- Если я не ошибаюсь ... Нет.’


Обрено колебался. Олаф как-то вскользь упомянул это имя. Он начал размышлять вслух.


- Черт. Нет. Не отваливай. Ваннек, Ванпек, Варрек...


Внезапно его лицо прояснилось.


- От Рекка. Вот и все.


"Ты уверен в этом?’


- Разумеется, комиссар.’


"Ты его знаешь?’


"Нет", - сказал Обрено.


Ван-Ин почувствовал, как в животе у него разгорается теплое пламя. Последние несколько часов он размышлял о связи между нападением на Клааса и убийствами Вилле и Ассельбергов, и чем дольше он думал об этом, тем сильнее становилось подозрение, что человек, укравший коллекцию Клааса, знал о существовании дискеты. Вор и убийца не были одним и тем же человеком, и этот вывод открывал новую перспективу.


- Еще по стаканчику, капитан?


Ван-Ин покачал головой, взял свой стакан и осушил его. Когда угрызения совести улеглись, он закурил сигарету.


"Мне пора возвращаться в полицейский участок", - весело сказал он. ‘Есть еще работа, которую нужно сделать’.


"По данным полиции Брассчата, вилла "Потемкин" принадлежит некоему Андрею Серову.’


Ван-Ин взял кофе, который протянул ему Версавел, сел за свой стол и погладил Боба, который лежал у его ног.


"Русский?’


- Грузин, - ответил Версавел. - Успешный бизнесмен с безупречной репутацией.’


"Богатый грузин с безупречной репутацией", - повторил ван ин. "Это звучит так же правдоподобно, как учитель-педофил, которого так и не поймали’.


Версавел подавил зевок.


- Я могу завтра снова обратиться в прокуратуру Антверпена.


Вэн кивнул.


- Ты можешь сделать для меня кое-что еще, Гвидо. Я также ищу некоего Ван Рекка.’


Он в нескольких словах рассказал о своем разговоре с Обрено.


- Мне занести его имя в компьютер?’


- Сделай это, Гвидо.’


Версавел сел за клавиатуру.


"Как мне сыграть Ван Рекка?’


"Как мне сыграть Ван Рекка? Как вы это слышите, конечно.’


Версавел больше не нажимал и набрал имя всеми возможными способами, которые пришли ему в голову.


Агент Мун в третий раз сравнил гипсовый слепок, который они сделали с Ливе Менссенслан, с профилем шин сорокатонника.


"Это чертовски близко", - сказал он своему коллеге. "Взгляни.’


Он протянул ему свой фонарик.


‘Мм’.


"Что ты об этом думаешь?’


"Уже поздно, чувак.’


"Разве ты не видишь этого. Здесь и здесь.’


Мун показал своему коллеге сходство между профилем шин и отливкой. Коллега, пожилой полицейский с тридцатилетним стажем, покачал головой. Разве Луны тогда не понимали, во сколько им обойдется бумажная волокита, если он окажется прав?


"Профиль на кастинге довольно неясен", - проворчал он.


"Я думаю, это идеально подходит", - упрямо настаивал Мунс. ‘Я думаю, нам следует допросить владельца компании. Если он сможет доказать, что этот грузовик не проезжал через Менсенслан, я проглочу свои слова.’


"Хорошо", - сказал офицер постарше. "Если вы организуете фоторегистрацию, я спрошу комиссара, не пошлет ли он завтра кого-нибудь к Хермансу для дальнейшего расследования этого дела’.


Патрик Клаас уставился на пузырек с желтыми таблетками, стоявший перед ним на столе. Каждая таблетка была хороша для ночи забвения. Он потянулся за флаконом, отвинтил крышечку, высыпал на ладонь три таблетки и проглотил их, запив стаканом воды.


Джойс потребовался почти час, чтобы найти ферму Клааса. Когда она, наконец, въехала во двор, она задумалась, правильно ли приняла решение.


"Зачем вы пришли сюда?" - спросил Клаас. "Серов сказал вам, где я прячусь?’


Он чувствовал вялость и сонливость. Красивая блондинка, стучащаяся вечером в дверь одинокого мужчины, подозрительно похожа на образ из сна, но Джойс выглядела настоящей.


- Извини, что беспокою тебя так поздно, Патрик, - сказала она. - Могу я войти?’


"Я должен был проинформировать Банковский комитет", - сказал Клаас, когда Джойс рассказала ему, почему она пришла к нему в столь поздний час. "После кражи я должен был позвонить председателю и объяснить ему, что действовал добросовестно. Я не мог знать, что Серов зайдет так далеко.’


"Отмывание денег?’


"Он называл это творческим инвестированием", - сказал Клаас.


Джойс знала, как вести себя с мужчинами постарше. Она села рядом с ним и обняла его за плечи.


‘ Он использовал тебя, как использует всех остальных. Ты должен был знать, Патрик. Преступникам для достижения своей цели нужны люди с негласным поведением.


Патрик Клаас улыбнулся. Действительно, он должен был знать, что Серов привлек его своей хорошей репутацией в банковской среде. Только таким образом русский мог овладеть General Savings Bank.


"Я хотел совершить то, чего никто не делал со мной", - сказал он с горечью.


"Какова вероятность того, что кто-нибудь обнаружит диск?" - спросила Джойс.


Глупая блондинка за последние годы сама накопила неплохое состояние. Чтобы достичь этой цели, она соблазнила нескольких мужчин и сыграла роль, которую от нее ожидали. Боберт познакомил ее с миром ‘высоких финансов’ в обмен на немного нежности и приятную беседу. Там она познакомилась с Серовым. Русский любил послушных женщин и обычный секс. Через Серова она познакомилась с Патриком Клаасом и от него научилась заставлять деньги работать вместо того, чтобы работать самой. Хотя у Патрика было неудержимое желание самоутвердиться, она узнала его как измученное существо, бессильную душевную лапу с детским воображением, человека, который действовал только по милости взрыва.


"Вероятность того, что кто-то обнародует содержимое диска, растет день ото дня", - сказал Клаас.


В течение более чем двух лет по приказу Серова он тщательно фиксировал все операции по отмыванию денег.


- Дискета - единственное доказательство того, что Серов преступник.


Джойс невольно улыбнулась.


"Да, вы не можете назвать Серова прижимистым. Только безумец ведет учет своей преступной деятельности.’


"Джойс была милой девушкой, но такой наивной", - подумал Клаас.


"Как и нацисты", - сказал он, качая головой. "Все так делают’.


Двадцать пять лет назад, будучи начинающим бухгалтером, он обнаружил, что почти в каждом среднем классе ведется черная бухгалтерия. Они хранили их в тайном месте, где вечером, когда побережье было в безопасности, молча подсчитывали, сколько они действительно заработали за этот день.


- Ты мог бы оставить Серова в неведении.’


"Я думал об этом", - сказал Клаас.


Он рассказал ей, что Уилл позвонил ему на следующий день после нападения и спросил, не хочет ли он выкупить свою коллекцию.


‘ Когда я навел справки о дуэльных пистолетах, оказалось, что они бесследно исчезли.


Джойс убрала руку с его плеча.


- И ты подумал, что Джудит была там для чего-то.’


‘ Сначала я так и подумал.


"Но больше нет?’


‘ Я больше не знаю, что и думать.


- Но вы же заперли ее.’


Джойс была в курсе игр, в которые они играли друг с другом.


Клаас пожал плечами, как ребенок, ожидающий погремушку. Он не задавался вопросом, откуда Джойс почерпнула эту информацию.


"Она хотела убить меня", - сказал он с горечью. "Я уверен, что она хотела убить меня. Знаешь, что она сказала, когда я открыл глаза? "Ты все еще жив". Да, она так сказала. Ты можешь себе это представить? Какая женщина скажет что-то подобное, когда найдет своего мужа, истекающего кровью на земле?’


Джойс снова обняла его за плечи. Его мышцы свело судорогой. Твердый, как бетон.


- Джудит не имеет к этому никакого отношения, Патрик. Поверь мне.’


Пока она излагала свой план, Клаас продолжал тупо смотреть перед собой, как будто ему больше было все равно. Под его черепом жужжал пчелиный рой. Шли минуты, их гул звучал все громче и громче. Воспоминания о прошлом смешивались с детскими кошмарами. Без денег он был не более чем личинкой, беззащитной перед укусом любой птицы, высматривающей добычу. Его веки тяжелели. Это было из-за таблеток и удара по голове. "Вы слишком долго были без сознания, мистер Клаас", - сказал лечащий врач больницы. "С травмой головы вам не следует рисковать. Тебе нужно остаться здесь на несколько дней под наблюдением."Эти слова продолжали звучать в его голове, все медленнее и медленнее, как клочья тумана, застилавшие его глаза.


Джойс увидела, как Клаас отклонился вправо. Она вскочила со стула и едва смогла помешать биржевому маклеру пойти против равнины. Глубоко вздохнув, она потащила его к ветхому дивану в углу комнаты. Прежде чем уснуть, Клаас снова открыл глаза. Он прошептал, что устал еще дольше жить в узах Серова, и рассказал Джойс все, что она хотела знать. Возможно, она и была тем выходом, который он искал.


Хотя Джудит знала, что стальная дверь герметично закрывает подвал, она забралась внутрь в надежде найти щель. Она прижалась ртом к холодному металлу, ища дуновение сквозняка. Тщетно. Смесь, которую она вдохнула, едва содержала кислород. Попытка избежать своей участи была не более чем кратковременной вспышкой, последним наступлением человеческого разума на самосохранение. Теперь Джудит наконец могла отдохнуть. Она легла на бок. Руки на коленях. Ноги подтянуты. Мучительная боль в легких уступила место благодетельному сиянию. Сильная рука подняла ее. Она ехала на лошади, сидя на коленях у дружелюбного мужчины с короткой бородой.


"Папочка, папочка", - сказал он ей.


Джудит пыталась сказать ему.


‘ Он же, он же.


Маленькая лошадка пустилась галопом, пока не заржала от удовольствия.


- Она сказала "Папа", - услышала она его голос.


Внезапно две руки сняли ее с лошади.


"Прекрати эту чушь.’


Это был пронзительный женский голос. Джудит заплакала. Мужчина с щетиной начал кричать. Он отстранил ее. Удар. Женщина отшатнулась и прижалась к краю стола.


"Я заплачу тебе за это, придурок.’


Женщина поднялась на ноги. Джудит рассмеялась, когда лошадь снова перешла в галоп.


OceanofPDF.com


11


На подоконнике стоял большой букет цветов в стеклянной вазе. Между зелеными цветами лежала открытка. На ней было сердечко.


"Ваш муж не хотел будить вас этим утром", - сказала медсестра. ‘Он спросил меня, не хочу ли я поцеловать вас вместо него, когда вы проснетесь’.


Когда Ханнелоре призывно улыбнулась, молодая медсестра поставила поднос с завтраком, наклонилась и поцеловала ее в лоб.


"Он вернется сегодня днем", - сказал он.


- Я постараюсь не заснуть.’


- Не беспокойте меня, мэм. Я с удовольствием принимаю оказанные мне почести.’


Версавел припарковал Golf на совершенно новой парковке рядом с тюрьмой. Современный комплекс, который, будучи таким просторным и роскошным, иногда сравнивали с пятизвездочным отелем, напоминал стилизованную крепость. По крайней мере, так заявил архитектор, когда журналисты спросили его о его концепции. То, что достаточно тренированный прыгун в высоту может вот так перепрыгнуть через стену, он отверг как деталь, заслуживающую дальнейшего изучения. Последовавшие за этим ремонтные работы стоили пригоршней денег, но никто из тех, кто еще не пришел в себя после них.


"Для меня остается загадкой, как вам удалось убедить Бикмана больше не преследовать Дегруйтера в судебном порядке.’


Оттуда Боб надел кожаный ошейник и прицепил его к массивной цепи. Оба аксессуара были из Службы розыска пропавших вещей.


- Не беспокойся об этом, Гвидо.’


Версавел почувствовал влагу. Он погладил усы пухлой рукой.


- Я могу предположить, что Бикман знает, что мы собираемся предложить Дегруйтеру?


В отличие от Соединенных Штатов, в Бельгии не принято, чтобы прокуратура заключала соглашения с другой стороной. По крайней мере, так утверждается.


"Джозеф сказал, что я могу договориться с обвиняемым", - сказал ван.


Версавел мудро держал рот на замке. Если это был еще один из провалившихся планов Ван Инса, он не хотел иметь к этому никакого отношения.


"Сегодня утром я получил факс из жандармерии", - уклончиво ответил он. "Согласно их компьютеру, тридцать девять человек по фамилии Ван Рек проживают в Западной Фландрии’.


‘ Они испробовали все комбинации?


‘ Ванрек из Ван Рекка. Это имя пишется только двумя способами.


Боб так сильно натянул поводок, что Вану пришлось ускорить шаг, и это небольшое усилие заставило его ахнуть.


"А чертежник?’


"Это произойдет в половине шестого", - сказал Версавел.


Боб без особых усилий взял своего нового босса на буксир. Когда они подъехали к воротам тюрьмы, Ван-Ин совершенно запыхался.


"Научные исследования показали, что люди, которые держат домашних животных, живут дольше", - сказал Версавел. ‘Хотя...’


- Тогда ты забираешь его у меня, - выдохнул Ван.


Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он чувствовал ноющую боль под грудиной. В то время Ханнелоре обратилась с этой проблемой к его семейному врачу, но после беглого осмотра он пришел к выводу, что это стресс, и Ван тогда приветствовал этот диагноз. Теперь он уже не был так уверен в этом.


"Собаке вход воспрещен", - угрюмо прозвучало из громкоговорителя, вмурованного в стену под кнопкой вызова.


Ван огляделся. Камера была установлена рядом с тюремными воротами. Младший брат наблюдал. Так много было ясно.


"Вы видите, что это не собака", - воинственно ответил он. "Это прокурор, чувак.’


Ван-Ин не любил неудачников, которые в силу своего положения и при поддержке постановления девятнадцатого века брали на себя роль Бога-отца. Смотритель прервал контакт. Ворота оставались закрытыми.


"Я думаю, ты облажался", - сказал Версавел через некоторое время.


"Я не совсем уверен в этом, Гвидо. Могу я одолжить твой мобильный телефон?’


Версавел достал эту штуковину из внутреннего кармана и протянул Вану.


"Здравствуйте, это Альберт Верхельст?... Вы разговариваете с комиссаром Питером Ваном из Van de Bijzondere Recherche ... доброе утро, мистер Верхельст. Я позвоню вам в связи с...


По ходу разговора Версавелу по очереди становилось холодно и жарко.


"Эти фотографии и раньше случайно попадали в мое распоряжение", - сказал Ван Ин. ‘В ходе расследования были сфотографированы все клиенты Le Carrefour’.


Две минуты спустя тюремные ворота распахнулись. Мистер Верхелст лично проследил за этим. Младший брат, надзиратель, который отказался впустить Вана внутрь, оставался в тени своего босса.


"Убедитесь, что 4682 доставили в кабинет врача’.


Хранитель густо покраснел и кивнул, как и ожидалось от подчиненного.


- К вашим услугам, господин вице-президент.’


Ван-Ин постарался сохранить невозмутимость, кстати, совсем как Версавел.


"Спасибо, дорогой человек. Вы не возражаете, если адвокат составит мне компанию?’


"Мистеру адвокату здесь всегда рады", - сказал Младший брат. Он попытался погладить Боба, но, когда пес оскалил зубы, поспешно отдернул руку.


"Прокурор не в очень хорошем настроении", - усмехнулся Ван. "Хотя иногда печенье может творить чудеса.’


Это сработало. Верхельст приказал сторожу сходить в столовую за коробкой печенья.


"Если ты будешь продолжать в том же духе, то когда-нибудь столкнешься с кем-то, кто свернет тебе шею", - прошептал Версавел.


- Тогда у него должны быть длинные пальцы, Гвидо. Ты же знаешь, у меня большая шея.’


Жан-Пьер Дегрюйтер не выглядел цветущим, когда его привели в кабинет для консультаций. У него были глубокие мешки под глазами, а волосы казались тоньше, чем несколько дней назад. Вопреки тому, что думают многие люди, пребывание в тюрьме совсем не весело, даже если снаружи эта тюрьма выглядит комфортабельной. Даже без решеток это остается местом, где одиночество и бессилие весят так же сильно, как в подземной пещере.


Дегруйтер сел в кресло, на которое указал ему Ван. Он выпрямил ноги и случайно столкнулся с Бобом. Собака подняла голову, зевнула и легла на другой бок.


"Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему мы пришли к вам сюда", - сказал Ван.


Он предложил Дегруйтеру сигарету и печенье – Боб понюхал коробку, а потом улегся под стол.


- Я хочу сыграть с вами в карты, мистер Дегруйтер.’


"Я бы не стал этого делать, капитан.’


"Почему бы и нет?’


Дегруйтер прикурил от зажигалки, которую протянул ему Ван, и глубоко затянулся. Это была его первая сигарета за сорок восемь часов.


"Тот, у кого есть все активы, не должен раскрывать себя.’


Изнутри Дегрейтер смотрел прямо в глаза. Этот человек не был глуп, и это могло сыграть ему на руку.


‘ Ладно. Давай сыграем в блэкджек. Я сдаю карты, а ты решаешь ставки.


Дегруйтер взял печенье и начал вертеть его в руках. На коробке было написано "Хрустящие вафли". "По крайней мере, до июня 1996 года’.


- Я хочу вернуть себе свободу, капитан.’


Ван-Ин перетасовал воображаемую колоду карт и достал одну карту из промежуточной.


- Туз, Дегрейтер. Одиннадцать или один. Выбор за тобой.’


"Я не убивал Уилла.’


"Эльф.’


"Это зависит от следующей карты’. ‘Хорошо’.


Ван-Ин снова перетасовал карты.


- Но у вас были с ним старые счеты? - Спросил я. - Предатели заслуживают смерти.’


Дегруйтер взял второе печенье. Тринадцать лет назад он застрелил ни в чем не повинного банковского служащего. Теперь он сожалел об этом. Хотя судья, вынесший ему приговор в то время, вряд ли учел смягчающие обстоятельства, Дегруйтер был убежден, что до этого никогда бы не дошло, если бы общество относилось к нему лучше. Его родители развелись, когда ему было двенадцать. В школе над ним смеялись за то, что он носил одежду из секонд-хенда, потенциальные работодатели обращались с ним как с грязью, а однажды медлительный марокканец пренебрежительно отнесся к нему с работой, на которую он имел право.


- Это восьмерка, - сказал Ван. - Девятнадцать или девять. Выбор за вами.’


"Я собирался убить Уилла", - сказал Дегруйтер. "Я ждал тринадцать лет, и когда мне наконец представился шанс..."


"... тебе было уже все равно.’


Ван-Ин положил воображаемую карту на стол.


"В девятнадцать лет у тебя есть неплохие шансы на победу", - сказал он.


Дегруйтер поднял глаза. На самом деле ему нечего было терять.


"За шесть месяцев до моего освобождения со мной связался человек, который пообещал мне полмиллиона, если я охладлю пыл Уилла.’


Ван-Ин почувствовал, как его сердце забилось где-то в горле.


"Тебе нужна еще одна открытка?’


Дегрейтер кивнул.


"Я надеюсь, что это женщина", - сказал Ван.


В комнате для свиданий было тихо. Боб поднял веко и посмотрел на Версавела, как будто понял, чем обмениваются у него над головой.


- Имя этого человека Ассельберг, комиссар. Какой-то ревнивый писатель. По его словам, Уилл путался с его девушкой.’


Изнутри перевернулась третья воображаемая карта.


- Это женщина, мистер Дегруйтер. Вы выиграли.’


"Выиграл", - намекнул Дегруйтер. "Что я выиграл? Коробку печенья?’


- Ваша свобода, мистер Дегруйтер. Прокурор решил больше не преследовать вас.’


"Это мило", - рассмеялся Дегруйтер. "Вы знаете, что я не убивал Уилла. Прокурор вообще не может преследовать меня.’


- Не за убийство, - мягко сказал Ван. - Но за запрещенное оружие, нарушение домашнего спокойствия и воспрепятствование правосудию. Это может испортить настроение человеку с твоим прошлым. Судьи сегодня не испытывают особой жалости к рецидивисту.’


"Что-что?’


"Пожалуйста, мистер Дегруйтер. Не могли бы вы рассказать мне, как именно находится вилка в ножке.’


"Я тебе это говорил.’


- Общую картину, мистер Дегрейтер. Мне нужны подробности.’


"Могу я выйти?’


Вэн кивнул.


"Сегодня?’


Версавел затаил дыхание. Он зашел слишком далеко со своими обещаниями. Если он разочарует Дегруйтера сейчас, игра окончена.


"Что касается меня, то ты можешь прогуляться по пляжу сегодня вечером", - сказал Ван-ин с вытянутым лицом.


Дегруйтер взял еще одно печенье и начал медленно его откусывать. Медленно прошло двадцать секунд. Версавел нервно дернул себя за ус. Ван-Ин не говорил буквально, что Дегруйтер будет свободен сегодня вечером.


‘Хорошо’.


- Я слушаю, - сказал Ван.


"Ассельберг ждал меня в тюрьме во вторник утром. Он дал мне пистолет и немного денег. Затем он отвез меня на своей машине в Бланкенберге. Я должен был убить Уилла той же ночью, сказал он. И позвонить ему, когда работа будет выполнена. Тогда он отдал бы мне деньги.’


- Вам не показалось странным, что незнакомец подошел к вам в тюрьме, чтобы убить человека, с которым у вас все еще были счеты?’


Дегруйтер выпятил нижнюю губу и пожал плечами.


- За полмиллиона я не задаю себе никаких вопросов, комиссар.’


Ван ин не стал вдаваться в подробности этого вопроса и попросил Дегруйтера продолжить свой рассказ.


"Около двенадцати часов я поднялся по пожарной лестнице на десятый этаж. Было очень жарко, поэтому я предположил, что Уилл спит с открытыми окнами. Так оно и было. Раздвижная дверь в его спальне зияла, как духовка.’


Дегруйтер рассмеялся так, словно только что изобрел порох.


"Я пробралась внутрь и, не найдя его в постели, пошла искать его в гостиной. И там он был, лежал на животе.’


Дегруйтер сделал паузу, чтобы взять печенье.


"А после этого?" - в самом начале.


"Тогда я позвонил Ассельбергу.’


- Чтобы сказать ему, что работа выполнена.’


‘ Конечно. Он все равно был мертв.


"Вы хотели забрать деньги.’


- Что бы вы сделали на моем месте, комиссар?’


Ван-Ин оставил этот вопрос без ответа.


"Что сказал Ассельберг?’


- Что он заплатит мне на следующий день. Он хотел убедиться, что Уилл мертв.’


"В этом есть смысл", - сказал Ван.


"Мы заключили соглашение. Я сяду на последний поезд из Бланкенберга в Брюгге на следующий день. Ассельберг будет ждать меня на станции и передаст мне деньги там.’


"Хм", - сказал Ван. "Если я правильно понимаю, Ассельберг сказал вам, каким поездом ехать.’


"Действительно, он так сказал.’


Ван-Ин на мгновение погрузился в раздумья.


- Я думаю, этого достаточно, мистер Дегруйтер.’


Он чуть было не сказал: "Мне кажется, на сегодня достаточно", - оговорка, которую Дегруйтер, вероятно, не принял бы от него в знак благодарности. Когда Боб начал интенсивно потягиваться, Ван-ин встал, подошел к двери и нажал на звонок, давая понять надзирателю с другой стороны, что разговор с заключенным окончен.


"Сегодня ты будешь со мной в Раю", - укоризненно сказал Версавел. "Или мне следует сказать: сегодня вечером ты можешь прогуляться по пляжу вместо меня?" Ты что, совсем с ума сошел?’


Ван-Ин открыл дверцу "волны" и впустил Боба внутрь.


- Если мы найдем настоящего убийцу, Бикман обо всем позаботится. Не так ли, мистер ”Адвокат"?’


Он повернулся и погладил Боба по голове. Версавел выехал со стоянки и повернул в сторону шоссе.


"Еще кое-что", - сказал он.


Ван-ин ухмыльнулся, потому что знал, о чем спросит его Версавел.


"Когда мы с Ханнелоре были в Le Carrefour в среду, мистер Верхельст сидел отдельно с женщиной, которая по возрасту не годилась ему в дочери. Иногда человеку нужно немного удачи.’


"Я думаю, вы знали, что собакам не рады в тюрьме", - сказал Версавел.


"Даже больше’, - засмеялся он. "Я даже знал, что Верхельст сегодня на дежурстве’.


Поскольку в последние несколько дней Вана так часто не было дома – если у него выдавалась свободная минутка, он отправлялся навестить детей, – Версавел проезжал мимо Обрено. Он согласился присмотреть за Бобом на несколько дней, пока не закончится расследование.


Во Фландрии лишь горстка рисовальщиков способна сделать достойный рисунок робота. Карлос Динневет был одним из них и, по мнению знатоков, лучшим.


- Доброе утро, Карлос.’


Ван-ин поприветствовал лысеющего чертежника теплым рукопожатием.


"Кофе?’


Динневет сделал оборонительный жест.


"Гвидо сказал, что это срочно", - сказал он. "Как только прибудут свидетели, я приступлю к работе’.


На столе Версавела лежали четыре толстые папки с сотнями рисунков носов, ушей, ртов, глаз и всевозможных парикмахерских принадлежностей.


"Тогда мы можем начать прямо сейчас", - сказал Ван.


‘ Ладно. Впусти их.


"Ты не обязан, Карлос. Мы свидетели.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


Динневет просиял. Обычно создание рисунка робота занимало часы, иногда дни, потому что люди, которые должны были давать ему указания, часто уже не очень хорошо знали, как выглядит человек, о котором идет речь. Ван-ин и Версавел, с другой стороны, были двумя опытными полицейскими, обученными замечать детали, которые другие упускают из виду. Этот портрет определенно стал одной из лучших его работ. Он открыл верхнюю папку.


"Узкое или полное лицо?’


- Довольно узкий, - заметил Ван. - Мощные челюсти, высокие скулы, квадратный подбородок.’


‘ Красивые. Глаза?


- Маленькие, яйцевидной формы ресницы средней длины, изогнутые брови.


Динневет зарылся в свою коллекцию рисунков, как ребенок в игрушечный бочонок. Лицо Кардуэна постепенно обретало форму. Через три четверти часа фотография робота была готова.


"Я же говорил тебе, что он похож на Чака Норриса", - сказал Версавел.


"Ты так думаешь?’


По словам Динневета, мужчина был похож на другого американского актера. Напомните, как его звали?


"По крайней мере, у него нет ничего от Роберта Редфорда", - сказал ван ин.


Динневет встал и посмотрел на рисунок издалека. Роберт Редфорд был именно тем актером, которого он имел в виду.


"Истина должна быть где-то посередине", - дипломатично сказал он.


- По крайней мере, он похож на дворецкого.’


Ван-ин взглянул на рисунок, одобрительно кивнул и повернулся к Версавелу.


- Копируй и распространяй, Гвидо.’


Динневет положил папки в прочную кожаную сумку и проводил Версавела в копировальную комнату.


"Я тоже хочу немного", - сказал он Монтеру. "Для моей коллекции", - добавил он.


Ван-ин подошел к подоконнику и налил себе чашку кофе. Хотя в разговоре с Дегруйтером появились новые элементы, ему не удалось расположить все данные в логическом порядке. Интуиция подсказывала ему, что существует связь между нападением на Клааса, его исчезновением и исчезновением Джудит, убийством Вилле и Ассельбергов и несчастным случаем с Ханнелоре в Ланакене. Экспертиза следов показала, что Вилле сбил Клааса с ног, и было ясно, что Ассельберг использовал Дегруйтера, чтобы убрать Вилле с дороги. Но Дегруйтер не убивал Уилла. Кто это? Дворецкий? Если да, то почему? Более того, было почти наверняка, что Ассельберг сообщил полиции Бланкенберга. В конце концов, он был единственным, кто знал, что Дегруйтер в тот вечер сядет на Последний поезд до Брюгге.


Ван-Ин сел за свой стол и закрыл глаза. Несколько недель назад он видел по телевизору интересный документальный фильм о Пьере Де Ферма, математике семнадцатого века, который утверждал, что уравнение xn+yn=zn, теорема Пифагора, не складывается, если n больше 2. Его доказательство было утеряно, и с тех пор десятки математиков по всему миру пытались решить теорему Ферма. Безуспешно, пока Эндрю Уайлсу, английскому профессору, не удалось решить теорему Ферма несколько лет назад. Чтобы достичь этой цели, он полагался на гипотезу японского математика, гипотезу, которую сам японец так и не смог обосновать и которая в конечном итоге довела его до самоубийства.


Такой способ работы заинтриговал Вана. Предположим, что Уилл не был преступником и его отпечатки пальцев на пистолете Дрейза не имели никакого отношения к нападению. В каком направлении развивалось бы расследование нападения на Клааса, если бы он предположил это подозрение?


"Доброе утро, Изнутри.’


Главный комиссар Де Ки стоял в дверях комнаты 204. На нем был костюм итальянского покроя, из-за которого он казался выше своего роста.


"К счастью, сегодня немного прохладнее.’


Он широко улыбнулся и без приглашения сел напротив Ван-Ина. Это не предвещало ничего хорошего.


‘ Я слышал, что этим утром вы добились прорыва в расследовании, из "Ин".


"Прорыв?’


Ки скрестил ноги.


"Не будь таким скромным, чувак. Дегруйтер - тяжелый парень. Добиться признания от такого человека за несколько дней - немалый подвиг. Я не обязан тебе говорить. ’


Ван-Ин не задавался вопросом, откуда Ки почерпнул свою информацию.


"Дегруйтер вообще ничего не знал. Еще. Я уверен, что он не убивал Уилла.


"Ах, так.’


Улыбка на губах Ки стала натянутой. Он сжал свои тонкие губы, как разгневанный школьный учитель, но вместо того, чтобы попросить объяснений, просто перешел к другой теме. Все дураки так делают.


"Мне только что звонил комиссар Ланакена", - сказал Де Ки.


Его тонкие губы раздвинулись, снова складываясь в улыбку. Это было немного злее, чем в прошлый раз.


"Он выследил грузовик, в который врезалась Ханнелоре.’


"Неужели это так?’


"Конечно, это так", - раздраженно отреагировал Ки. "След шины рассматриваемого грузовика совпадает с отпечатком на отливке.’


"Ваш коллега лично наблюдал это?" - довольно снисходительно спросил я.


Он подумал об агенте Мунсе и о профессиональной манере, с которой молодой агент провел расследование. Почему он не прикрепил перо к своей шляпе?


"Это важно, с самого начала?’


"Я надеюсь, что я все еще смогу дожить до того времени, когда эти вещи станут важными, господин главный комиссар.’


Де Ки не отреагировал на философское высказывание своего подчиненного. Это могло привести к дискуссии, и Де Ки посчитал, что это ниже его достоинства. Начальник не спорит со своими подчиненными. Есть только страдание.


"Хотя на одном из бамперов были обнаружены следы краски, владелец транспортной компании отрицает какую-либо причастность к аварии. По его словам, в четверг вечером за рулем грузовика никто не был.’


Чем дольше Де Ки продолжал говорить, тем сильнее Ван-ин начинал подозревать, что главный комиссар замышляет что-то еще, что-то такое, до чего он не решался сразу додуматься.


‘ Я дал ваш номер телефона комиссару Ланакена. Он свяжется с вами лично, если в исследовании появятся новые данные.


"Я ценю это", - сказал Ван.


‘Прекрасно’.


Ки стряхнул с плеч воображаемую пыль, встал и направился к двери. Внезапно он обернулся.


‘ A propos, Ван Ин. - И еще кое-что.


- Да, комиссар.’


Ки колебался.


"Поправьте меня, если моя информация неверна, но я узнал из надежного источника, что у Клааса также было украдено несколько дискет. Похоже, они прячутся в коробке с дуэльными пистолетами. Ты что-нибудь знаешь об этом?


Вот и все, подумал я. Вся история с так называемым признанием Дегруйтера только посыпала ему глаза песком, то же самое можно сказать и о столкновении, жертвой которого стала Ханнелоре. Ки интересовали только дискеты, но откуда, черт возьми, он мог что-то знать об этом и кто был его надежным источником?


- Дискеты, господин главный комиссар?


‘ Я же говорил тебе это, Ин.


- Важные дискеты, господин главный комиссар?


"Вполне", - сказал Ки.


"Если они когда-нибудь всплывут, я немедленно дам вам знать, господин главный комиссар.’


Ки натянуто улыбнулся. У него создалось впечатление, что ван ставит его впереди обезьяны.


‘ Я был бы вам очень признателен.


"Нет, спасибо, сэр..."


- Не могли бы вы, пожалуйста, перестать все время называть меня “господин главный комиссар”?


Ван-ин покорно кивнул.


- Но это так, сэр. Не так ли?’


Версавел сразу понял, что что-то пошло не так, когда увидел удаляющегося Ки Нидига. С поднятыми плечами и сжатыми кулаками главный комиссар был немного похож на Дуче. Даже костюм, в который он был одет, идеально соответствовал изображению.


"Только повреждение глаз, или были еще травмы?’


Версавел протянул Вану копию фотографии робота. Его копия была сложена вчетверо в нагрудном кармане.


- Повреждение глаз и преступление при побеге, - хихикнул Ван.


Его столкновения с Ки постепенно начали приобретать мифические масштабы. Предположительно, они были среди неофициальных учебных материалов, которые начинающие офицеры полиции изучали во время своей подготовки.


"Должен ли я составить личное дело, или мистер довольствуется мировым соглашением?’


"Я думаю, что вызову его в суд", - сказал Ван ин.


- Повестки в суд? Не слишком ли это преувеличено?’


- Нет, Гвидо. У меня такое впечатление, что комиссар ведет грязную игру.’


- Рассказывай, рассказывай.


Он взглянул на часы над дверью. Было без десяти двенадцать.


"Давай сначала навестим Ханнелоре", - сказал он. "Я расскажу тебе все в машине.’


OceanofPDF.com


12


"Мисс все еще спит", - с горечью сказала медсестра.


В дверях стоял Ван. Он чувствовал себя немного беспомощным, совсем как Версавел, заглянувший ему через плечо.


"У нее ведь могут быть посетители, верно?" - спросил он.


Медсестра заметила встревоженный взгляд небритого мужчины, стоявшего в дверях.


"Конечно, у нее могут быть посетители", - сказал он. "Но на твоем месте я бы не будил ее.’


"У меня есть время", - ответил Ван. "Если необходимо, я подожду до вечера’.


Ему не нравились люди, которые хотели читать ему нотации тоном школьного учителя.


"Пай-тер’.


Ханнелоре повернулась на бок и улыбнулась. Ван-Ин почувствовал, как что-то колючее скользнуло по его кадыку. Его глаза увлажнились. Несколько лет назад он бы решительно заявил, что этот внезапный всплеск был вызван простудой, но теперь он был достаточно мужествен, чтобы больше не стыдиться своих эмоций. Он подошел к Ханнелоре, обнял ее и дал волю слезам. Медсестра даже не попыталась почесаться. Он сталкивался с этим гораздо чаще: парни с большим ртом, которые начинали ныть из-за банального пердежа, как маленькие дети. Заметив насмешливую улыбку, тронувшую губы медсестры, Версавел легонько ткнул его локтем.


- Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты красивый мальчик?


Он попытался имитировать голос и взгляд обычного Гомика. Реакция медсестры доказала, что его имитация сработала. Он повернулся и поспешно направился в кофейню, где остальные его коллеги пили кофе или тайком курили сигарету.


- Входи, Гвидо.’


Оттуда подозвал Версавела.


"Как она?’


- Прекрасно, - сказал Ван. - Она настаивает, чтобы ты ее поцеловал.’


Ханнелоре проспала почти тридцать шесть часов подряд. Все, что она помнила, - это полет на вертолете. Ван-Ин сел на край кровати. Она смеялась, и он смеялся каждый раз, когда смеялась она.


"Тебе все еще больно?" - спросил я через некоторое время.


‘ Боль... Нет. я чувствую себя немного глупо.


Она говорила как четырехлетний ребенок. Ван-Ин взял ее за руку.


"Все снова будет хорошо", - сказал он.


Версавел снова подумал о своей матери, о часах, которые он просидел рядом с ней, о редких словах, которые она время от времени обращала к нему. Когда этот разговор тоже медленно затих, он схватил ее за руку. Он тоже сидел на краю кровати. Стук ее старомодного будильника на прикроватном столике, стук сабо в коридоре, стук дождя по окну, скрип колес тележки с едой. Он вспомнил все больничные шумы, безнадежное ожидание чуда и неверие, с которым он отреагировал, когда врач сказал ему, что его мать вряд ли поправится на следующее утро. Еще раз она улыбнулась, еще раз сжала его руку, а потом ускользнула, как неуловимое мерцание.


"Мы вернемся вечером", - сказал Ван. Он наклонился и поцеловал ее в губы, но Ханнелоре этого уже не осознавала. Она сидела в большой комнате с людьми, которых не знала. Посреди комнаты на шнуре висела маленькая груша. Она излучала оранжевое свечение, превращая остальных в вытянутые тени. Она услышала шаги. Защелки отодвинулись. Большая стальная дверь распахнулась. Яркий белый свет хлынул из дверного проема, как струя воды из пожарного шланга. Свет заставил ее съежиться от боли, но как раз перед тем, как она прищурилась, она узнала силуэт в дверном проеме.


В комнату вошел Патрик Клаас. Ханнелоре услышала чей-то крик. Женский голос.


"Игра окончена!" - закричала она.


Тем, кто любит тишину и спокойствие, стоит хотя бы раз в жизни посетить Регистратуру здания суда Брюгге. В этом почти священном пространстве – новое здание суда было построено на фундаменте картезианского монастыря – работают и живут восемь сотрудников. По словам инсайдеров, они сидят за большими письменными столами, спрятавшись за грудами исписанных папок. По крайней мере, так утверждается, потому что никто никогда не видел их вместе и никто точно не знает, чем они занимаются.


Ван-Ин толкнул дверь кабинета продавца, встал перед стойкой и терпеливо ждал того, что должно было произойти. Он высадил Версавела у полицейского участка с приказом связаться с офицером Мун и собрать разведданные о транспортной компании Hermans в Ланакене.


Когда через две минуты никто не появился, Ван-ин шумно почесал горло. Как по волшебству, над стопкой папок, словно перышко, опустилась голова. Хрупкий молодой человек лет тридцати оторвался от своего биотопа и пружинистыми шагами направился к стойке.


- Чем я могу вам помочь, сэр?’


Обычно в регистратуру заходили только юристы, и, по словам Яна Домбрехта, Ван-ин не был одним из них. Отсюда вопросительный знак.


"Меня зовут из Ин, комиссар из Ин. Я ищу мистера Домбрехта. ’


Слингель почувствовал себя польщенным. Он был нужен всем, даже полиции. Он изобразил улыбку, которая выражала одновременно детскую невинность и заученное высокомерие.


- Вам повезло, что вы сегодня здесь, капитан.’


Ван-Ин не стал спрашивать Домбрехта, почему ему повезло, потому что в противном случае он, вероятно, прочитал бы лекцию об обязанностях чиновника вообще и о себе самом в частности.


‘ Мне сказали, что у вас в руках ключ от подвала.


Домбрехт серьезно наморщил лоб, отчего внезапно стал выглядеть лет на десять старше.


"Кто тебе это сказал?" - подозрительно спросил он.


- Следственный судья Мартенс, парень.’


Назвав Домбрехта ‘мальчиком’, Ван привлек к себе внимание. У него было занятие поважнее, чем тратить время на бесполезные дискуссии.


‘ Я хочу проверить одну улику по делу Клааса.


Домбрехт пробил колени. Я услышал, как он побежал за стойку. Через пять секунд он вернулся.


- Пожалуйста, сначала заполните эту форму, капитан.’


Домбрехт протянул ему заранее отпечатанный лист бумаги и ухмыльнулся. Теперь он снова был боссом. Я посмотрел на начало статьи. все заявки будут обработаны в течение сорока восьми часов, говорилось в нем. Вот почему слизняк ухмыльнулся.


"Мистер Домбрехт.’


- Да, комиссар.’


В их глазах мерцали звездочки.


"Предполагается, что вы знаете закон.’


Домбрехт не подозревал ни о каком вреде. Это была его территория. Никто не мог прочитать его здесь.


"Конечно, я знаю закон.’


Ян Домбрехт дважды участвовал в конкурсных экзаменах на должность, которую он сейчас занимал. Дважды это заканчивалось плохо, но никому не нужно было знать. Его отец дружил с начальником штаба, и он все устроил. Теперь он принадлежал наследнику неприкасаемых.


- Тогда я даю тебе две минуты, чтобы вытащить этот чертов ключ и сопроводить меня в подвал, - сказал ван. ‘ В противном случае...


"Иначе что, комиссар?’


Защищенные чиновники часто ведут себя как мошенники, потому что они предполагают, что им никто не может угрожать.


‘ Вы когда-нибудь узнавали что-нибудь о препятствовании правосудию, мистер Домбрехт?


Ван-ин знал, что движется по гладкому льду. На самом деле у него не было ноги, на которую можно было бы опереться.


"Тогда вы также знаете, что думает по этому поводу Йозеф Бикман.’


Домбрехт кивнул. Обвинитель был белым вороном. В отличие от других тога, ему не нужно было говорить о политике на словах.


"Это решено", - сказал Ван.


Он скомкал бланк и выбросил его в мусорное ведро, которое большинство юристов использует в качестве подставки для зонтиков.


- О чем договорились, комиссар?’


У Домбрехта засосало под ложечкой. То же самое случилось и с ним два месяца назад, когда его возлюбленная взбесила его несколькими словами.


- Ваши две минуты истекли, мистер Домбрехт. Проводите меня в подвал, или я прикажу забрать вас из-за...


Ван-Ин не закончил это предложение, потому что не знал, как закончить его словами "Бог". Речь шла об угрозе, а не о содержании.


"В определенных случаях я уполномочен сделать исключение", - сказал Домбрехт официальным тоном.


Ван кивнул. Ему было все равно, какую отговорку придумал клерк, чтобы сохранить лицо.


Суд обязан хранить все предметы, которые могут служить доказательствами в судебном разбирательстве. В прошлом этот запас в основном ограничивался ножами, пистолетами и топорами.


Сегодня вы найдете компьютеры, вино, брендовую одежду, искусственные пенисы, газонокосилки, взрывчатку и сверлильные станки. Ни один предмет не является слишком сумасшедшим, и никто никогда не использовал его для совершения преступления.


Домбрехт открыл дверь склада и зажег свет.


"Если я не ошибаюсь, пистолет в сейфе", - сказал он. "Там мы храним все ценные вещи.’


После судебного разбирательства определенные документы возвращаются правообладателям. Поскольку в прошлом часто случалось, что именно эти вещи бесследно исчезали, в подвале здания суда был установлен сейф. Домбрехт показал Вану медный ключ.


"Это из сейфа", - сказал он с некоторой гордостью.


В сейфе лежало целое состояние в виде драгоценностей, денег и предметов искусства. Пистолет Дрейза был в пластиковом чехле. Ван-Ин надел перчатки и достал оружие. Под бдительным присмотром Домбрехта, который гадал, что ищет комиссар.


"Прекрасная вещь", - сказал он.


Ван кивнул, но больше ничего не сказал. Он посмотрел на надпись на стволе пистолета. n: dreyses patentirte zündnadel pistole fabrick von collenbusch in soemmerda. Затем он слово в слово сравнил текст с описанием оружия, которое получил от Клааса. Надписи были идентичны. Отличалась только буква, нанесенная на заднюю часть ствола. На пистолете, который он держал в руках, стояла буква "n". в описи Клаас указал M. Ван ин немедленно исключил опечатку. Во-первых, потому, что m иn довольно далеки друг от друга на клавиатуре пишущей машинки, и, во-вторых, потому, что настоящие коллекционеры действуют особенно точно, когда они переносят что-то о своей коллекции на бумагу. В таком случае оставался только один вывод: Клааса сбили с ног не оружием из его коллекции, а другим, почти идентичным его собственному.


Ван-Ин положил пистолет Дрейза в пластиковый пакет и убрал его обратно в сейф. Итак, Ассельберг все равно купил себе пистолет Дрейза.


"Вы нашли то, что искали?" - с любопытством спросил домбрехт.


- Да, - сказал Ван. - Спасибо за беспокойство.’


С момента введения плана организации дорожного движения парковка в центре Брюгге стала практически невозможной, по крайней мере, для простых смертных. С другой стороны, тем, у кого белая машина с синей полосой, не о чем беспокоиться. Полицейские машины никогда не забирают. Ван Ин припарковал Golf в Ауденбурге, прямо перед автобусной остановкой и по диагонали напротив прекрасно отреставрированного дома. Там жил мистер Монбаллиу, заядлый коллекционер и известный знаток оружия. Ван-Ин разыскал его этим утром через Интернет. Точка, косая черта и обезьяний хвост. Версавел сделал все это за него. Он перешел улицу и позвонил.


"Транспортная компания мистера Херманса фактически обанкротилась два года назад", - сказал Версавел.


После разговора с мистером Монбаллиу Ван-Ин пришел к нему в полицейский участок. Он сидел за своим столом, и перед ним лежал лист, на котором он записал информацию, собранную им о пистолете Дрейза.


"Согласно решению коммерческого суда Хасселта, затем компания была приобретена Kalinka Investments, компанией по производству экранов, работающей из Панамы’.


"Мы много снимаем из этого", - сказал ван-Ин.


Личность владельца или владельцев экранной компании, название которой говорит само за себя, выяснить практически невозможно.


"Агента Мунса это не остановило", - рассмеялся Версавел. "Через свою невестку он узнал, что Серов - человек за кулисами.’


- Какое, ради всего святого , отношение невестка Мун имеет к Серову?


- Уборщицы ловят больше, чем ты думаешь, Питер.


Версавел в нескольких словах рассказал, что ему доверил Мун. Несколько месяцев назад его невестка стала невольной свидетельницей разговора между мистером Хермансом и Серовым. Название Kalinka Investments несколько раз падало, и Серов пригрозил лишить Германса компании, если она не будет соответствовать прогнозам прибыли, выдвинутым Kalinka Investments.


"И это то, о чем только что позаботилась невестка Лун? - недоверчиво спросил он.


"Когда Херманс и Серов неожиданно вторглись, она убирала соседнюю комнату. Она тихо сидела там, пока разговор не закончился, потому что боялась, что Херманс уволит ее. В последнее время он часто этим занимается, увольняя людей за бесполезностью.’


"И теперь она этого больше не боится?’


"Нет", - сказал Версавел. "Херманс отослал ее на прошлой неделе’.


"Ах, так.’


Ван-ин попытался скрыть свое разочарование по поводу того, что на этот раз он сам не расставил все кусочки головоломки по местам. Ханнелоре и Луны сделали это вместо него. Версавел знал об этом и притворился, что ничего не заметил.


"Я также позвонил в прокуратуру Антверпена", - сказал он. "В связи с Серовым.’


"Ичто?"


"По их словам, Серов является одним из лидеров русской мафии.’


- Русская мафия, - повторил Ван.


Интуиция не покинула его. Ему не разрешалось думать о том, что произошло бы, если бы он не перевел Ханнелоре в Брюгге.


"У них нет реальных неопровержимых доказательств, но в судебных кругах убеждены, что Серов не является респектабельным бизнесменом, за которого себя выдает.’


"Ему следовало бы заняться политикой.’


Темная туча закрыла солнце, погрузив комнату 204 в зловещий сумеречный мрак. Ван-ин встал, подошел к двери и включил свет.


"Я также кое-что выяснил за это время", - внезапно сменил он разговор. "Пистолет Дрейзе, который мы нашли в Клаасе, довольно редкий. Когда-либо было изготовлено всего двадцать шесть штук. На каждом гербе изображена буква алфавита.’


Версавел вспомнил букву N, которую он принял за nomen, латинское слово, обозначающее имя.


"Пистолет Дрейзе из коллекции Клааса имеет букву м. пистолет, которым его сбили с ног, был украден семь месяцев назад из коллекции американского коллекционера. Монбаллиу выудил это для меня из Интернета.’


Версавел улыбнулся. Вчера Ван описал это место в Интернете как библиотеку для слепых, выгребную яму, где никто не мог понять, какую посуду ели посетители туалета.


"Из этой серии из двадцати шести сохранились только четыре: n, m, f и o. на самом деле это было несложно.’


- Вывод? - спросил я.


Версавел предоставил эту честь ван-Ину. По его словам, его друг заслужил это.


"Я думаю, что Ассельберг купил американский пистолет Дрейза через Уилла. Каким-то образом он позаботился о том, чтобы Вилле прикоснулся к пистолету голыми руками, чтобы позже выяснилось, что Вилле сбил Клааса с ног.’


Он закурил сигарету. Пламя зажигалки подчеркивало морщины на его лбу. Он подумал о теореме Ферма и о трех столетиях, которые потребовались математикам, чтобы решить эту проблему. Почему Ассельберг взял на себя труд купить дорогой пистолет и убедиться, что на нем есть отпечатки пальцев Уилла, а затем взял под руку наемного убийцу, чтобы убить Уилла? Наемный убийца, который потерпел неудачу, потому что жертва была уже мертва к тому времени, когда он захотел выполнить контракт?


- Так ты думаешь, Ассельберг сбил Клааса с ног?’


"Нет", - сказал Ван.


- Тогда кто же?


- Я не знаю, Гвидо. Мы что-то упустили, но не спрашивай меня, что именно.’


Изнутри донесся глубокий вздох. Для него все это стало немного чересчур. Его лицо было похоже на сморщенную латексную маску.


"Может быть, тебе лучше отдохнуть дома", - обеспокоенно сказал Версавел. "Если случится что-то важное, я дам тебе знать’.


Он знал, что его друг мало спал последние несколько ночей, и это зло лишь отчасти было связано с делом, над которым они работали. Ханнелоре беспокоила его больше, и это было очевидно для него.


Het Schaak - это тихий отель в центре Осткампа, небольшого процветающего муниципалитета в нескольких километрах от Брюгге. Уютные номера, а кухня не должна уступать кухне некоторых известных ресторанов поблизости. Йорис Ван Рек на несколько недель переехал в комнату на втором этаже. Он сделал это из предосторожности, и правильно сделал, потому что вчера он прочитал в газете, что Ассельберга застрелили, как собаку. Это был только вопрос времени, когда его найдут. Поэтому он положил все улики в картонную коробку и отправил ее на Дорогу Лабиринта. Он также приложил письмо, в котором объяснял Джудит, почему он пытался убить Клааса и какую роль в этом сыграл Ассельберг.


OceanofPDF.com


13


Дружелюбная сестра принесла кофе, и, хотя Вану ужасно хотелось выкурить сигарету, он был полон решимости не выходить из комнаты до того, как Ханнелоре проснется. Он взял отгул на остаток дня. По совету Версавела. Он пообещал немедленно сообщить ему, если в деле появятся новые события - Клаас / Вилле / Ассельберг. Чтобы скоротать время, он обновил свои записи. Фотография робота-дворецкого лежала рядом с ним на прикроватном столике. "Кто сбил Клааса с ног?" - было написано вверху листа, который лежал перед ним. Ван-ин достал ручку из нагрудного кармана и подчеркнул слово, стоявшее за "мотивом": "дискета". "Содержит ли диск данные о Серове?" - написал он. Возможная причастность русской мафии объясняла убийства, но не покушение на Клааса и еще меньше связь между Ассельбергом и Дегруйтером. Он вообще не мог связать ниточку с исчезновением Клааса и Юдифи. "Где сейчас диск?" - написал он. Внезапно его напугал шелест бумаги.


- С какой стати вы заказали фотографию Клааса роботом? - Спросила Ханнелоре хриплым голосом. Она держала рисунок в руках.


"Успокойся.’


Ван-ин бросил свои записи на пол и подошел, чтобы сесть рядом с ней на кровать. Лечащий врач предупредил его. Сначала было вполне возможно, что она начнет изрыгать тарабарщину, но это был хороший знак, сказал он.


"Я рад, что ты проснулся", - сказал он Монтеру. "Как ты себя чувствуешь? Могу я тебе что-нибудь предложить?"


Ханнелоре улыбнулась. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она видела его таким взволнованным.


- Стакан воды был бы на вкус как у меня.’


Когда она хотела поднять голову, острая боль пронзила ее правый глаз. Улыбка сменилась гримасой боли. К счастью, ван-ин не обратил на это внимания. Он был занят протиранием стакана.


"Ты не ответил на мой вопрос", - сказала она, когда он протянул ей стакан.


"Какой вопрос?’


Доктор сказал, что вам не следует слишком торопить ее с работой. Разрешены кошки и телята, если разговор не утомляет ее.


- Не обращайся со мной как с ребенком, Питер.’


Воинственный блеск в ее глазах заставил ван-ина забыть совет доктора, особенно теперь, когда он внезапно понял, что Ханнелоре никогда не встречалась с Клаасом лично.


- Это дворецкий Клааса, дорогая.’


‘ Ерунда. Это Клаас.


Не обращая внимания на приступы боли, пронзавшие ее голову подобно ударам молнии, Ханнелоре в нескольких словах рассказала о своем визите в бунгало Клааса и погоне, которая едва не закончилась фатально.


- Почему ты мне ничего не сказал?


Ван-Ин все это время качал головой, прислушиваясь. Ханнелоре немедленно перешла в контратаку.


Неужели ты единственный, кто может быть упрямым?’


Зат. Ван-ин символически похлопал себя по груди. Ханнелоре никогда не смогла бы приспособиться к скучной магистратуре. Она всегда была бунтаркой, и, возможно, именно поэтому он так хорошо ладил с ней.


Йорис ван Рек позаимствовал велосипед у владельца отеля и поплыл в направлении Ваардамме. Ему нужен был свежий воздух и время, чтобы подумать, что делать дальше. "Если ты убьешь Клааса, я позабочусь о том, чтобы вину свалили на кого-нибудь другого", - сказал Ассельберг. Сценарист заставил его прочитать сценарий. На бумаге все выглядело идеально. Заговорами и интригами Ассельберг зарабатывал на жизнь как писатель. Он был экспертом в этих вещах.


Убийство должно было выглядеть как неконтролируемая ссора между Клаасом и целительницей. Несчастный случай, закончившийся смертельным исходом. "В обмен на диск я позабочусь о том, чтобы тебя никто никогда не заподозрил", - пообещал ему Ассельберг. Писателю нужны были деньги. Из-за неправильного инвестирования на фондовой бирже он потерял большую часть своего состояния. Продажи диска должны были компенсировать эту потерю. Но, несмотря на тщательную подготовку, вся операция закончилась плохо, потому что Ассельберг сильно недооценил человеческий фактор.


"Ты должен сконцентрировать весь свой гнев в одном ударе", - сказал ему Ассельберг. Они практиковались на овечьих черепах, и каждый раз Ван Рек одним ударом поражал диггелену кость, но когда он оказывался лицом к лицу с объектом своей ненависти, пистолет почти вырывался у него. Поршень врезался в голый мрамор Клааса, и хотя он разбился, истекая кровью, Ван Рек был убежден, что его жертва пережила удар. С этого момента он думал только о дискете и решил пока оставить ее себе, пока все не прояснится. После нападения на Клааса он передал Ассельбергу коробку с дуэльными пистолетами, сообщив, что дискеты там нет и что ему нужно придумать новый план, чтобы заполучить ее в свои руки.


За пределами Виллидж Боул Ван Рек отправился в долгий путь. Теплый порыв ветра шевельнул кроны старых буков, покрывавших узкую земляную дорогу. Навес напоминал своды готического собора, обеспечивая приятную прохладу. В конце гонки Ван Рек заехал на велосипеде на дерево и сел на траву.


"Итак, вы утверждаете, что дворецкий выдавал себя за Клааса", - сказал Ван.


Ханнелоре протянула свой бокал.


"Утверждающий" - неправильное слово, от Ин. Я уверен, что это был он. Ван-ин взял стакан и снова наполнил его. "Вопрос в том, почему?’


"Возможно, я застала его врасплох", - сказала Ханнелоре. В этом был смысл. Если дворецкий работал на Серова, он мог послать его найти диск или стереть какие-то следы.


"По крайней мере, я, должно быть, побеспокоила его", - сказала Ханнелоре. "Иначе он не стал бы прилагать столько усилий, чтобы ликвидировать меня.’


От слова "ликвидировать" у Вана мурашки побежали по коже.


- Добрый день, мистер Ван Рек.’


Кардуэн навинтил на свой пистолет глушитель и направил оружие на свою жертву.


- Я знал, что ты рано или поздно найдешь меня, Кардуэн."Страх, который не давал Ван Рекку спать последние несколько дней, ускользнул от него, как дождевая капля от промасленной куртки.


- Ты же знаешь, я не боюсь смерти.’


"Вы не обязаны", - сказал Кардуэн. "Я уполномочен оставить вас в живых, при условии, что..."


- У меня больше нет этого диска, Кардуэн.’


Ван Рек с трудом поднялся на ноги и посмотрел своему убийце прямо в глаза. Дуновение ветра, которое так ненадолго коснулось верхушек буков, превратилось в летний бриз. Зашуршали ветки, и вдалеке заблеяла овца. Ван Рек подумал о черепах, которые он размозжил. Почему Ассельберг не дал ему современное ружье для выполнения работы? Это бы намного упростило задачу. Или это правда, что у всех сценаристов есть проблемы?


Версавел позвонил из больницы без десяти восемь.


"Час назад жандармерия Осткампа обнаружила труп старика", - сказал он. "Его зовут Йорис Ван Рек, и он был убит выстрелом в рот’.


- Я жду тебя через пять минут, Гвидо.’


Ван-ин подсел к Ханнелоре и рассказал о случившемся.


"Теперь ты, наконец, можешь выкурить сигарету", - улыбнулась она.


"Йорис Ван Рекк был чиновником в cfi", - сказал Версавел, когда Ван вошел. - Три недели назад он взял перерыв в карьере и с тех пор живет в отеле в Осткампе.


Ван-Ин поспешно закурил сигарету. От первой же затяжки у него закружилась голова, как будто он выпил две рюмки подряд.


Что означает cfi?’


- Ячейка обработки финансовой информации.


- И что это означает по-голландски?


"Папина ячейка против побелки стоит", - сказал Версавел.


Ван откинулся на спинку стула. Он перебрал в уме несколько ассоциаций: ячейка по борьбе с отмыванием денег и мафия, биржевой маклер и ячейка по борьбе с отмыванием денег, мафия и биржевой маклер. Первые два имели смысл. После последнего он оставил чувство неудовлетворенности. Хотя влияние преступного мира на высший свет росло все больше и больше, и преступники прилагали все усилия, чтобы интегрироваться в белую или серую сеть, торговля акциями и облигациями на фондовой бирже теперь была не совсем самым удобным методом отмывания черных денег, если только…


- Я ошибаюсь, или вы когда-нибудь говорили, что Клаас не только биржевой маклер, но и банкир?


Версавел повернул голову на четверть оборота в сторону Ван-Ина.


- Я говорил вам, что Клаас несколько лет назад возглавил Algemene Spaarbank.


Смерть на открытом воздухе должна быть красивой смертью, подумал Ван Ин, и вскоре он изменил это мнение, когда офицер полиции Восточного лагеря приподнял брезент, которым был накрыт труп. Ван Рек, как и Вилль, был убит выстрелом в рот. Покровитель просверлил себе отверстие в дереве. Об этом свидетельствовал интерес, который Клаас Вермюлен проявил к почтенному Буку, на стволе которого виднелись следы свернувшейся крови. Человек из отдела технических расследований обращался со своим перочинным ножом с точностью хирурга. Он срезал кусок коры и просунул лезвие между белым деревом и металлом патрона медного цвета.


"Я думаю, что это того же калибра, что и патроны, которыми были застрелены Вилль и Ассельберг", - сказал он.


"Ты уверен в этом?’


Уголки рта Вермелена напряглись. За время обучения в Институте криминологии он добился наибольших успехов в таких предметах, как баллистика и вооружение.


- Вы знаете разницу между офицером полиции и жандармом, комиссар?


Вэн рассмеялся.


"Полицейские выполняют работу полиции, но им за это не платят. Это потому, что..."


"Я пытаюсь подать серьезный пример", - с горечью ответил Вермелен. Тем временем он срезал древесину вокруг патрона.


"Рейнджеры и полицейские являются сотрудниками правоохранительных органов, и оба носят синюю форму, но почти каждый может отличить рейнджера от кого-то из муниципальной полиции’.


"Совершенно верно", - усмехнулся Ван.


Вермелен вынул патрон из дерева и положил его на ладонь. Изнутри на него смотрели, что-то бормоча.


"О, теперь я понимаю, что вы имели в виду, мастер Вермелен. Глупые массы могут различать только две формы, но вы, наоборот..."


Удар локтем от Версавела помешал ему закончить эту фразу.


- Комиссар впечатлен вашим мастерством, мистер Вермелен.


Ван-Ин не мог поверить своим ушам. Версавел, который принял это за Борзую, должен был это помнить.


Четверть часа спустя цирк работал на полной скорости. Прибыл полицейский врач, Бикман пообщался с региональной прессой, а полиция Осткампа приложила все усилия, чтобы удержать жителей этого района, которые, очевидно, никогда не видели труп вблизи, на расстоянии.


"Звонила Ханнелоре", - сказал Версавел. "Она спрашивает, не хотим ли мы приехать.’


"Так вот почему ты меня ткнул?’


Версавел кивнул.


"Если бы я этого не сделал, ты бы рассказал Вермелену все свои жандармские шуточки, а сейчас на это нет времени. Ханнелоре сказала, что это довольно срочно. ’


"Теперь куклы определенно будут танцевать", - сказал Серов.


Он отхлебнул чаю и посмотрел в большое окно на сад. Его взгляд привлек Аполлон из выветренного известняка в натуральную величину. Статуя стояла немного в стороне от глаз, наискосок за увитой плющом беседкой. Серов никогда раньше не присматривался к "произведению искусства", но сегодня он увидел, что оно было под голубиным пометом. Люди, которые не верят в совпадения, но верят в синхронность, знают, что это значит. Каждое важное событие объявляет о себе, по крайней мере, для тех, кто следит за ним.


"Возможно, мне следовало сразу заставить Клааса замолчать", - сказал Кардуэн.


Биржевой маклер больше не прятался в своем убежище. По словам соседа, он уехал рано утром на такси.


Серов сделал оборонительный жест. Убийства Уилла, Ассельбергов и Ван Рекка оставили большой след в его имидже, но не потому, что они были мертвы, а потому, что их смерти были бесполезны и вызвали слишком много шума.


"Никто не мог предвидеть, что Уилл не знал, где находится сундук с дуэльными пистолетами", - сказал он.


Когда Клаас позвонил ему вскоре после нападения с информацией о том, что неизвестный вор украл всю его коллекцию пистолетов и что диск, на котором хранятся все транзакции между Коминским банком в Киеве и генеральным сберегательным банком, он не слишком волновался. Даже если вор обнаружил диск, было мало шансов, что он сможет что-то сделать с этими данными. Только когда Клаас позвонил ему во второй раз и сказал, что с ним связался Вилле, он решил вмешаться. Уилл был мудрым целителем. , поэтому не могло быть совпадением, что сундук с дуэльными пистолетами больше не принадлежал судьбе, которую он хотел надеть Клаасу. А это означало, что Уилл обнаружил дискету и произвел расчеты. За последние два года в банке Комински было более 1,3 миллиард долларов - незаконные деньги, поступившие от русской мафии, – перекачаны на запад через ностро-счет general savings bank. Эти деньги утекли через ряд других банков на счета кинокомпаний и Ghost holdings в Панаме, а затем вновь появились в качестве белых денег в Европе. Таким образом, Серов прочно утвердился на европейском и азиатском рынке недвижимости от имени своих братьев-русских шпицев. Kalinka Investments контролировала две международные сети отелей и двадцать три курортных поселка, и ей было позволено называть себя владелицей шестисот апартаментов на берегу Средиземного моря. Поэтому Кардуэн сначала предложил Уиллу деньги в обмен на диск, но когда целитель продолжал настаивать на том, что у него нет сундука с дуэльными пистолетами, Кардуэн застрелил его и обыскал дом. Пока он занимался этим, произошло нечто странное. В квартиру целителя вошел второй человек, наемный убийца, работающий на некоего Ассельберга. Дегруйтер рассказал об этом, когда Кардуэн дал ему попробовать свой пистолет.


"Клаас нас не предаст", - сказал Андрей Серов. "Держу пари, что он в панике сбежал за границу. Более того, он ничего не сможет доказать, пока у него нет дискеты".


"Позвольте мне представить вам Джойс", - сказала Ханнелоре.


Ван-ин выдал свой интерес к Джойс, окинув ее беглым взглядом. Мужчины делают это чаще, когда сталкиваются с другой красивой девушкой в присутствии своей жены и хотят любой ценой избежать позора в дальнейшем.


"Я друг Патрика Клааса", - сказала Джойс. "И любовница Андрея Серова. Мой консультант, – Лодевейк Боберт убедил ее называть его по имени только в случае крайней необходимости, – прислал меня сюда с предложением.


Казалось, что она пишет несколько строк из своего резюме. Он посмотрел на Ханнелоре. Что ему оставалось делать? Сделать девушке комплимент или изобразить недоверие?


- Прежде чем ты обвинишь ее в чем-либо, тебе следует внимательно выслушать меня, Питер.’


Версавел погладил усы и спрятал неудержимую улыбку. Он вспомнил урок истории из далекого прошлого: Сократ, Ксантиппа, чаша с ядом. Особенно выражение ужаса на лице Ван-Ина было на вес золота. Ханнелоре явно была на лучшей стороне. Ей это нравилось так же, как и ему.


"Дорогая, я..."


Они неправы во всех отношениях. Бог не знал, что с ним происходило.


"Джойс рассказала мне все. Она знает, как заполучить диск в наши руки", - сказала Ханнелоре.


Игра длилась достаточно долго, подумала она.


"Я когда-нибудь рассказывал тебе что-нибудь о диске?" - удивился я.


"Полиция никогда не сообщает, что именно, следственному судье", - воинственно парировала Ханнелоре. "Я должна была услышать это от кого-то другого. Тебе должно быть стыдно за себя, Питер.’


Она подмигнула Джойс.


- Скажи ему, Девочка.’


История, которую услышал Ван-Ин, была совершенно захватывающей. Джойс подробно описала странные отношения между Клаасом и Джудит, романы с Уиллом и Ассельбергами, а также роль, которую писатель сыграл в убийстве Уилла.


"Где Клаас и Юдифь?" - спросил я в самом начале.


"Патрик отступил в сельскую местность на несколько дней после нападения.’


- А Джудит?


- Скорее всего, это в Милане.’


- В Милане, - недоверчиво повторил Ван.


- Или в Париж. Если она может тратить деньги, не имеет значения, где она находится.’


Ван-Ин вспомнил туфли за тринадцать тысяч франков. Хотя версия Джойс звучала вполне правдоподобно, ряд вопросительных знаков остался. Какую роль Йорис Ван Рек сыграл в заговоре, придуманном Ассельбергом, и как Джойс вышла на след дискеты? Она сказала, что не может сейчас ответить на последний вопрос. Все прояснится завтра вечером, по крайней мере, если суд, – Джойс посмотрела на Ханнелоре, – будет готов сотрудничать с предложением, которое она только что выдвинула.


"Патрик хочет, чтобы Серов и Кардуэн не избежали справедливого наказания", - сказала она.


"Понимает ли мистер Клаас, что в этом случае ему тоже придется предстать перед судом?’


"Мошенничество - это нечто иное, чем убийство, Питер", - вмешалась Ханнелоре. "Кроме того, мистер Клаас ведет себя негласно. Он готов сотрудничать с судом и... она на мгновение улыбнулась. – Он может позволить себе лучших адвокатов, которых только можно купить за деньги.’


Вся эта схема была, мягко говоря, неортодоксальной, но вписывалась в более современные судебные рамки, в которых обвинению было предоставлено больше возможностей для сбора доказательств.


"Что ты думаешь?" - спросила Ханнелоре.


Ван-Ин встал рядом с ней и наклонился вперед.


"Я думаю, ты достаточно усердно поработала на сегодня. Ты похожа на только что намазанную известкой мумию.’


Ханнелоре сжала его щеки.


"Доктор говорит, что завтра я могу отправиться домой", - сказала она.


- Посмотрим завтра.’


Ван-ин поцеловал ее и мимолетно погладил по щеке.


"Увидимся завтра, Ханна.’


Патрик Клаас налил себе двойную порцию водки и встал перед зеркалом. За пять дней он постарел на десять лет. Мешки у него под глазами стали глубже, чем когда-либо, а морщины на лбу шире, чем рубящий топор. Он совсем не был похож на преуспевающего биржевого маклера, скорее на жалкого клошара, потратившего свои последние гроши на бутылку дешевого вина. "Кувшин будет наливаться до тех пор, пока не разобьется", - гласила пословица, внезапно пришедшая ему в голову. Была ли его судьба превращаться в соляной столб при малейшем несчастье в качестве жены Лота или он всегда был слабаком? С восемнадцати лет он беззаботно танцевал по жизни. Все, к чему он прикасался, мгновенно превращалось в золото. Легко. Деньги лились рекой. Женщины лежали у его ног. Мужчине приходилось забираться высоко, чтобы иметь возможность упасть глубоко, и он никогда не оглядывался назад. Теперь он угрожал погрузиться в бездонную пропасть. Мамона покинула его. Он чувствовал себя беспомощным, как Джонас, и голым, как Иов, когда рухнул фасад, за которым он прятался годами.


Звук поворачиваемого ключа испугал его.


- Повезло, что это ты, - сказал он, когда Джойс вошла.


- А кто же еще?


Она мимолетно поцеловала его и налила себе стакан воды.


"Похоже, они согласны с нашим предложением", - сказала она.


Клаас осушил свой стакан.


"Тогда я позвоню Серову", - сказал он. "В надежде на благословение’.


Джойс провела указательным пальцем по его позвоночнику. Давным-давно этого было бы достаточно, чтобы воспламенить его. Теперь у него осталась только приятная дрожь.


"А ты как думаешь?" - спросил я в самом начале.


Он повязал фартук и стоял перед прилавком, нарезая лук. Рядом с ним на полке лежала обезглавленная хвостатая рыба, поблескивающая в неоновом свете.


"Интересно, почему Клаас внезапно обратился в христианство", - сказал Версавел.


Ван кивнул. Он тоже задавал себе этот вопрос.


"По словам Джойс, он хочет положить конец убийствам.’


"И это именно то, что приходит в голову мистеру сейчас. Кого еще нужно убить? Я думаю, они все мертвы: любовники его жены и человек, который разоблачил его мошеннические действия.’


Изнутри выложите мелко нарезанный лук на разогретую сковороду с оливковым маслом и перемешайте деревянной ложкой.


"Этот Ван Рек продолжает беспокоить меня. Как государственный служащий, он должен был сообщить о результатах своих находок своему начальству. Если мы хотя бы предположим, что он знал о существовании диска.’


Тушеный лук он потушил двумя стаканами воды и добавил к нему банку томатной пасты и кубик рыбного бульона.


"Я думаю, Ван Рек играл в одной команде с Ассельбергом", - сказал Версавел.


Он встал рядом с Ван Ином и откупорил бутылку мюскаде, которая должна была дополнять соус.


- Теперь, когда у дворецкого есть имя, мы могли бы забрать его в течение завтрашнего дня.’


- Ханнелоре бы это не понравилось, Гвидо. Она дала Джойс слово, а ты знаешь, что это значит. Кроме того, сначала я хочу знать, как находится вилка в ножке.’


Хвостовую часть рыбы разрежьте изнутри на две части и приправьте их солью и перцем.


‘ Давайте сначала сосредоточимся на Ван Рекке.


Он выложил кусочки рыбы на сковороду, слегка обжарил их, а затем аккуратно выложил на сковороду с пузырящимся соусом.


- Дайте ему загустеть, и мы сможем сесть за стол.’


Ван-Ин налил себе бокал белого вина и закурил сигарету. Сочетание дыма и алкоголя было поучительным. Внезапно ему пришло в голову то, о чем раньше никто не думал.


OceanofPDF.com


14


Ван-ин появился в полицейском участке без десяти восемь. Его волосы были мокрыми, и от него пахло лосьоном после бритья дорогой марки. Ночь развеяла его тревоги, потому что прошлой ночью они с Версавелом разработали подробный план, как наконец-то довести это странное дело до успешного завершения.


- Прежде чем мы начнем, я бы хотел сначала выпить чашечку кофе, Гвидо.’


Он сел за свой стол и вытянул ноги. Если Ханнелоре могла творчески подходить к закону, то и он сможет.


- Вы уверены, что Бертен сможет настоять на своем?


На самом деле, это был ненужный вопрос, потому что Бертен однажды взломал компьютер премьер-министра в далеком прошлом. В своей среде он был известен как лучший хакер во Фландрии. Версавел налил кофе и сел напротив Ван Ина.


- Он обещал быть здесь в восемь часов.’


Эти слова еще не остыли, и в дверь не постучали. Ван-Ин посмотрел на часы над дверью. Было ровно восемь.


Ван-Ин снял печати, прикрепленные к двери кабинета Ассельберга, и вошел внутрь. За ним следовал Бертен, мужчина лет тридцати с небольшим, с длинными волосами и большими беспокойными глазами. Затем появился Версавел. У бригадира был с собой термос с кофе и запас сэндвичей на случай, если работа займет больше времени, чем планировалось.


"Вы уверены, что это законно? затем хакер попросил Ван Ина занять его место за компьютером Ассельберга.


"Так же законно, как марихуана в Калифорнии", - рассмеялся Ван. "Кроме того, моя жена работает судьей-расследователем. Получение необходимых документов - вопрос времени.’


Последнее было не совсем правдой, но если дойдет до сути, Ханнелоре прикроет его. По крайней мере, он на это надеялся.


"Продолжай.’


Бертен сел за клавиатуру, включил компьютер и нажал несколько клавиш.


"Как вы думаете, сколько времени потребуется, чтобы подобрать пароль?" - спрашиваю я вначале.


Введите пароль, чтобы открыть файл, он появился на экране.


"Это зависит от человека", - сказал Бертен.


"Какой мужчина?’


- Человек, который ввел пароль, конечно.’


Бертен попытался объяснить человеческим языком, сколько существует способов обезопасить компьютерный файл. Когда это не удалось – Ван-Ин скорчил гримасу, как будто его избили, - он вставил дискету в дисковод и активировал программу.


"Что теперь будет?’


Бертен беззастенчиво закурил сигарету и откинулся на спинку стула.


"Программа, которая запущена сейчас, составляет все комбинации, которые могут быть сформированы с определенным количеством символов. Мы начинаем с четырех и переходим к десяти’.


"А если из этого ничего не выйдет?’


‘ Тогда мы переключимся на Интернет.


Ван-Ин не задавался вопросом, как это работает. Он представлял Интернет как гигантский лабиринт, в котором можно только заблудиться. К счастью, они принесли кофе и сэндвичи, потому что это могло занять некоторое время. Он сел и приготовился к неприятному дню.


Иногда это случается с каждым: ты последним садишься за кассу в супермаркете и вдруг замечаешь, что открывается еще одна, так что тебя все равно обслужат первым. Это чувство охватило Вана, когда четыре минуты спустя Бертен доложил ему, что нашел пароль.


"Шесть букв", - сказал хакер. "Мне обязательно было вставать с постели так рано?’


Ван вскочил со стула. Действительно, на экране монитора замигало слово из шести букв.


- Кто-то, кого он знал? - спросил Бертен.


Версавел хотел что-то сказать, но проглотил свои слова, когда заметил, с каким отчаянием Ван смотрит на него.


- Если бы это было так, нам не пришлось бы прибегать к вашим услугам, мистер Бертен.


Ван-ин широко улыбнулся. Он чувствовал себя продавцом автомобилей, который продал слишком дорогую машину примерному семьянину.


- Или я ошибаюсь, сержант?


Версавел сыграл ту роль, которую от него ожидали. Он сделал это с большим энтузиазмом, чем его босс.


"В досье имя Джудит нигде не фигурирует", - твердо сказал он. "Примите это от меня, мистер Бертен.’


"Он легко заработал это", - сказал Ван, когда Бертен вышел за дверь. "Десять тысяч франков за десять минут работы. Вот как я могу это сделать’.


Версавел сел за компьютер и начал просматривать файлы. За последние тридцать лет Ассельберг опубликовал сорок один криминальный роман, последние двадцать два из которых он напечатал прямо на компьютере. Чтение всего его творчества заняло бы недели. К счастью, автор каждого романа составил синопсис, пять или шесть страниц, на которых схематично был изложен весь сюжет. Версавел распечатал его и разделил стопку бумаги на две равные стопки. Затем они начали читать.


Хотя встреча с Серовым и Кардуэном была назначена только на семь часов, Ван-ин и Версавел прибыли в поместье Патрика Клааса ближе к вечеру. Пешком. Их машина и машина группы помощи были спрятаны на некотором расстоянии.


- Добрый день, мистер Клаас, - сказал Ван, когда биржевой маклер впустил их. - Мужчина отдал бы деньги, чтобы увидеть вас. ’


Джойс была в салоне. На ней были только бюстгальтер и джинсы свободного покроя. Клаас Вермюлен отрезал кусок скотча и прикрепил маленький микрофон к нижней части ее груди.


"Это правильно, мисс, или мне следует немного опустить голос?’


Это была его третья попытка, и Джойс это понравилось.


"Я думаю, он идеален", - сказала она.


- Теперь передатчик.’


Вермюлен держал в руках маленькую коробочку, подсоединенную к микрофону тонким шнуром.


"Я позабочусь об этом сама", - сказала Джойс с улыбкой, с которой она уже высадила многих мужчин.


Вермелен пробормотал извинения, повернулся и подождал, пока она прикрепит передатчик скотчем к внутренней стороне бедра.


"Выглядит неплохо", - сказал Ван, входя в салон.


Джойс кивнула и надела черную хлопчатобумажную футболку. Она тоже была просторной. Поскольку оно плотно облегало ее грудь, спереди оно свисало вниз, как дряблая занавеска, таким образом скрывая микрофон, прикрепленный под бюстгальтером.


- У Господа на это глаз наметан.’


Ван-Ин узнал голос и резко обернулся. С зачесанными назад волосами и в солнцезащитных очках Ханнелоре была похожа на богатую американку, путешествующую по Европе.


- Какого черта ты здесь делаешь?


"Игры, ориентированные на исследование. Что еще ты думаешь?’


- Но я не думал, что ты придешь раньше завтрашнего дня...


Ханнелоре опустила солнцезащитные очки на кончик носа.


- Я подписала заявление, освобождающее Лечащего врача от всякой ответственности, - пробормотала она. - Точно так же, как вы сделали в Ланакене.’


В отличие от Америки, в Бельгии не принято, чтобы судьи принимали во внимание признание, записанное на пленку. Ханнелоре попыталась обойти это препятствие, лично присутствуя, когда Серов позже получал диск. По крайней мере, если он появится.


- Валяй, - сказал Ван. ‘A la guerre comme à la guerre.’


Пока Вермелен обеспечивал Клааса микрофоном, Джойс провела их в соседнюю комнату, где было установлено приемное и записывающее оборудование. Там также были бутерброды и кофе.


"А теперь просто подождите", - сказал Ван-Ин, немного разочарованный тем, что голубей не было обнаружено.


"Интересно, почему Джойс выбрала сторону Клааса’.


Этот вопрос занимал Вана более двадцати четырех часов. Как любовница босса мафии, она все еще должна была знать, какое наказание полагается за измену в этой среде.


Без десяти семь Клаас привязал Джойс к стулу и вставил ей в рот кляп. - Ты в порядке?- спросил он. Джойс кивнула.


Скрежет гравия возвестил о прибытии автомобиля. Тяжелый "Мерседес" с пуленепробиваемыми стеклами и кузовом из бронированной стали, идентичный тому, на котором передвигался канцлер Германии. Стоил четыреста тысяч немецких марок.


Серов закурил сигарету и попросил Кардуэна позвонить в звонок. "Привет, Андрей", - сказал Клаас, когда русский вошел без всяких обязательств.


"Кардуэн позаботится об этой сучке", - укусил он. "Я просто хочу убедиться, что ей больно". "Нет проблем, Андрей. Она ждет тебя.’


- Это было в сценарии?’


Ван-Ин поочередно посмотрел на Ханнелоре и Версавела. По их глазам было видно, что они удивлены не меньше, чем он.


"Должен ли я попросить о помощи? Версавел нажал кнопку на своей рации. "Пока нет", - сказал Ван. "Я хочу знать, что, черт возьми, здесь происходит. ’


Он закурил сигарету и повернул регулятор громкости до шести. Он мог сделать это без помех, потому что все трое были в наушниках.


"Было неразумно совать свой хорошенький носик в мои дела", - сказал Серов угрожающим тоном.


Клаас встал рядом с русским, чтобы все присутствующие в переговорной могли хорошо следить за разговором.


- Вот почему я позвонил Тебе, Эндрю. Джудит, - он указал на Джойс, – передала ей диск, и эта сука планировала обратиться в полицию. К счастью, я смог предотвратить это. ’


"Я хочу услышать это из ее уст", - сказал Серов.


"Что, черт возьми, они задумали?" - кричат цисты изнутри.


Договоренность заключалась в том, что Джойс и Клаас раскрутят целую историю об анонимном письме с требованием выкупа в размере пятидесяти миллионов в обмен на дискету. Если бы Серов согласился, аудиозаписи стали бы доказательством той роли, которую он играл в мошеннических действиях главного сберегательного банка. Это была совершенно другая игра.


"Сст’.


Ханнелоре приложила палец к губам. Русская подошла к Джойс и вынула кляп у нее изо рта.


"Я никогда не думал, что однажды мне придется убрать тебя с дороги, девочка", - сказал он. "Но прежде чем ты умрешь, я хочу знать, почему ты предала меня.’


- Потому что я такой придурок, что такие мужчины, как ты, обращаются с женщинами как с посудой.’


Серов пожал плечами и с насмешливой улыбкой повернулся к своим спутникам.


"Феминистки", - сказал он. "Они приходят и уходят".


"Я играла и проиграла", - кричала Джойс. "Делай, что должен, но, пожалуйста, не вешай нос лицемеру. ’


"Она сумасшедшая", - сказал Ван. "Он убьет ее позже".


"Сст’.


Ханнелоре жестом заставила его замолчать, потому что знала, что существует два варианта плана: мужской и женский.


"Какое это имеет значение", - бесстрашно продолжала Джойс. "Более или менее убийство: Вилль, Ассельберги, Ван Рек’.


"Они убили меня.’


Ван-Ин узнал голос дворецкого.


- По приказу вашего босса, Андрея Серова, русского импотента, который удовлетворяет себя банкнотами.’


Серов глубоко вздохнул. Только за это оскорбление шлюха заслуживала мучительной смерти. Он достал зажигалку из кармана брюк и встал перед ней, широко расставив ноги.


- Сначала я подожгу волосы на твоей голове, девочка. А потом Кардуэн сможет поиграть с тобой.’


- Мы должны что-то сделать, - прошептал Ван.


Он вскочил со стула и подбежал к двери с пистолетом наготове. Внезапно раздался выстрел, приглушенный хлопок, как будто кто-то прокалывал воздушный шарик.


OceanofPDF.com


15


Джудит Нурдервлит стояла на краю бассейна. С протянутой рукой. В ее правой руке был старинный пистолет "Дрейз" с буквой "М". Голубое облако дыма поднялось на чердак. Клаас посмотрел на свою жену широко раскрытыми глазами, а Кардуэн потянулся за пистолетом.


"Я бы не стал этого делать, друг", - сказал Ван спокойным тоном. "Дом окружен.’


Кардуэн понял, что у него нет шансов. Он положил оружие на землю и отступил на два шага. Версавел поднял пистолет, вынул магазин и положил его в карман брюк. Затем он надел наручники на Кардуэна. Хотя каждое действие казалось бесконечным, вся сцена заняла не более полминуты.


Серов лежал на спине, широко раскинув руки, как крылья самолета. В его груди зияла темная кровавая дыра.


- Мне вызвать "скорую"? - спросил Эрли Версавел.


Ван-ин кивнул, подошел к Джойс и снял с нее кандалы.


"Я надеюсь, у тебя есть чертовски хорошее объяснение этому", - сказал он.


В этот момент в бунгало ворвалась группа помощи. Кардуэн был немедленно удален. Джудит разрешили остаться по распоряжению следственного судьи. Пять минут спустя синий мигающий огонек возвестил о прибытии машины скорой помощи. Врач из команды mosquito сделал все возможное, чтобы стабилизировать состояние Серова и остановить кровотечение, но по лицу врача было видно, что он просто следовал предписанной процедуре. Помощь здесь была не нужна. Свинцовая пуля из пистолета Дрейза нанесла непоправимый ущерб. Серов скончался на месте.


Настроение в салоне нельзя было назвать веселым. Джудит сидела рядом с Джойс, всхлипывая, а Клаас застыл в комнате, как взволнованная кукла. В незаконченной книге Ассельберга, которую ван-ин и Версавел прочитали сегодня утром, только первая часть рассказа была правильной. На самом деле интрига, задуманная писателем, приняла другой оборот, когда Серов приказал Кардуэну убить Уилла и вернуть дискету любой ценой.


- Я предлагаю разобраться с остальным вопросом здесь.’


Ван-ин стоял посреди комнаты и смотрел на подозреваемых одного за другим. Он чувствовал себя немного Эркюлем Пуаро в "Восточном экспрессе".


"Позвольте мне начать с вас, миссис Нурдервлит. Вы познакомились с Ассельбергом после неудачной попытки самоубийства. Это верно?’


Джудит на мгновение перестала шмыгать носом и кивнула.


- И много лет спустя вы стали любовниками?’


"Олаф был милым человеком", - сказала Джудит со слезами на глазах.


Джойс протянула ей носовой платок.


- Пока он не узнал, что ты время от времени делила постель со Стефаном Уиллом.’


"Я сделал это только для того, чтобы угодить Патрику. Каждый раз, когда Уилл нажимал на заголовок, я старался угодить ему, ...’


"Как долго Ассельберги терпели эту ситуацию?" - прервал ее Ван внутри нее.


Джудит молча смотрела перед собой. Когда она получила посылку и письмо от Ван Рекка, пелена спала с ее глаз.


"Олаф фактически обанкротился два года назад", - сказала она через некоторое время.


- После стипендии, которую он получил от вашего мужа?


Она кивнула.


- И тогда Ассельберг задумал план мести ему.’


"Джудит не знала об этом", - внезапно сказала Джойс. "Все эти годы она жила собачьей жизнью. Ты знаешь, что Патрик регулярно запирал ее в подвале? Когда я нашел ее там позавчера, она была почти задушена.


Когда Клааса сбили со стула на ферме после того, как он принял три таблетки снотворного, он признался ей, прежде чем потерять сознание, что Джудит заперта в подвале. Ван кивнул. Ассельберг уделил в своей книге достаточно внимания странным играм, в которые Джудит играла со своим мужем, и символическому наказанию, которое она получила за это.


"Если я не ошибаюсь, Джудит согласилась", - сказал ван. "Ее муж любил подобные сюрпризы.’


Он повернулся к Патрику Клаасу, который все еще был белым медведем. События прошлой недели сделали биржевого маклера другим человеком, тенью того, кем он когда-то был.


"Все произошло по обоюдному согласию", - вяло сказал он. "За каждое наказание она получила щедрую компенсацию.’


- Это так, миссис Нурдервлит?’


"Патрик не виноват", - ответил он. "После нападения он действительно запер меня в подвале, но это было потому, что он думал, что я организовал кражу."А ты этого не делал?’


‘Нет’.


- И вы не знаете, кто стоял за этим нападением?’


"Я думаю, Ассельберги придумали все’.


- У него был ключ от дома?


Джудит кивнула.


"Он хотел отомстить Патрику и использовать диск для шантажа Серова и таким образом вернуть свое потерянное состояние.’


Ван-Ин встал перед ней.


- Мы оба знаем, что вы лжете, миссис Нурдервлит. Не Олаф Ассельберг, а Йорис Ван Рекк пытался убить вашего мужа. Он убедил Ассельберга купить второй пистолет Дрейза и убедиться, что Вилль схватит его голыми руками. В таком случае Уилля заподозрили бы в убийстве вашего мужа. Но нападение провалилось. Ваш муж пережил этот удар. Я думаю, он немедленно сообщил Серову, и тот послал Кардуэна сообщить об этом, так что план убийства Уилла Дегруйтером частично провалился, потому что Кардуэн опередил Дегруйтера.’


Патрик Клаас внезапно остановился.


- Ради бога, скажи мне, почему?


Ван-Ин снова встал посреди комнаты. Это была ситуация, о которой он мечтал годами.


"Избавление от Вилле было условием, которое Ассельберг поставил для сотрудничества в этом плане. После смерти двух его соперников ничто не мешало ему получить наследство Клааса’.


- Это ложь! - закричала Джудит. - Олаф любил меня. Деньги его не интересовали.’


Джойс обняла Джудит за плечи и попыталась успокоить ее.


"Йорис Ван Рек был единственным, кто не жаждал денег", - сказал Ван. "И вы знаете почему, миссис Нурдервлит.’


Джудит начала дрожать. Ее зубы застучали, а глаза наполнились слезами.


- Потому что Йорис Ван Рекк был вашим отцом, миссис Нурдервлит.


За этим заявлением последовало долгое молчание. Ханнелоре сняла солнцезащитные очки и потерла глаза, Клаас подошел к буфету и налил себе выпить. Джудит заплакала, и Ван-ин стиснул челюсти. В своем последнем незаконченном романе Ассельберг раскрыл истинное положение дел. Йорис Ван Рекк бросил свою жену и ребенка в юном возрасте и построил новое будущее в качестве государственного служащего. Джудит была удочерена голландской семьей после смерти ее матери, из-за чего Ван Рек потерял ее из виду.


Йорис Ван Рек обнаружил мошеннические действия Клааса и Серова, но у него было слишком мало доказательств, подтверждающих его подозрения. Его начальство считало, что ему следует оставить это дело в покое, но Ван Рек настаивал. В Ле Карфур он случайно встретился с Ассельбергами. Она рассказала ему о Джудит. Узнав свою собственную историю, Ван Рек предпринял отчаянную попытку избавить свою дочь от мужа-тирана и освободить ее от мертвой хватки Серова. Ему нужен был диск.’


"Ты же не это имеешь в виду", - сказал Клаас. "Скажи мне, что он ошибается.’


Он умоляюще посмотрел на Джудит. Джойс встала и достала из сумочки конверт. Она протянула его ван-Ину.


- Дискету, комиссар. Я обещал вам это.


Ван-ин отдал ломтик Ханнелоре, закурил сигарету и подошел к буфету, где Клаас только что налил себе выпить. В шкафу стояли десятки бутылок. Ван-Ин выбрал почти бесцветный солодовый виски и наполнил свой стакан наполовину.


"Босс коммерческой телекомпании - мой хороший друг", - сказал Боберт. "Я уверен, что он может украсить для вас ток-шоу.’


Джойс встала перед зеркалом и посмотрела на себя. Она всем была обязана своему телу, но с этого момента она хотела зарабатывать себе на жизнь другим способом. Она воспользовалась этим шансом, когда Клаас рассказал ей всю историю той ночью на своей маленькой ферме, когда он чуть не принял передозировку снотворного.


"Интересно, как тебе все это удалось", - сказал Боберт, когда она скользнула под простыни.


"Я обманул педиков, сказав, что Серов придет за диском.’


Она погладила Боберта по волосам.


- А потом я позволил Клаасу Серову одурачить меня, заставив думать, что я получил диск от Джудит и потребовал за него пятьдесят миллионов. Чтобы придать всему этому правдоподобия, Клаас сказал, что держит меня в заложниках.


"Не было ли это немного рискованно?’


- Нет, Луи. Джудит поклялась застрелить Серова, как только у нее появится такая возможность. Ее отец прислал ей второй пистолет Дрейза, диск и прощальное письмо незадолго до своей смерти. Мне ничего не угрожало.’


Боберт провел пальцем по ее ключице.


"Я не мог бы сделать лучше", - сказал он.


На прикроватном столике лежала дискета conscious. Диск, который Джойс вручила Ван-Ину, содержал только кошерные данные о General Savings Bank. Боберт улыбнулся. Час назад он позвонил премьер-министру и изложил ему свои требования. В обмен на диск Вермаст пообещал согласиться с законопроектом Боберта об увеличении прожиточного минимума всех сторонников на две тысячи франков в месяц - мера, которая не нанесет никакого ущерба партии Боберта на следующих выборах и почти ничего не будет стоить в первый год, потому что Клаас пообещал вернуть большую часть своего незаконно нажитого состояния в государственную казну.


‘Если я правильно понимаю, вы знали, что Джудит застрелит Серова?" - спросил Ван-Ин, когда вечером они сидели в саду, любуясь заходящим солнцем. Боб лежал на боку в траве. Одним глазом он наблюдал за Сарой и Саймоном, которые заснули на толстом одеяле.


Ханнелоре вытянула ноги и отхлебнула прохладной кока-колы "бакарди".


- Правосудие - это вопрос баланса, Питер. Я считаю, что Джудит действовала в целях законной самообороны, потому что ее жизни и жизни Джойс были под угрозой.’


- Так говорит следственный судья.’


Хотя Ван ин сказала это дразнящим тоном, он очень гордился ею, ибо справедливость не прописана в скучных юридических текстах, а живет в сердце каждого здравомыслящего человека.