# Досрочное освобождение

Питер Аспе

ПИТЕР АСПЕ


Досрочное освобождение


1


Селин была мертва. Это то, что доктор Вервильген определил тридцать пять минут назад. Затем он позвонил в полицию, чтобы сказать, что это, возможно, была подозрительная смерть. В конце концов, двадцатисемилетняя девушка не просто умерла. Он также был ее врачом. Он знал, что у нее ужасное здоровье. Ван-Ин посмотрел на мертвую девушку, лежащую перед ним на диване, скорбным взглядом. Она лежала на боку в одном халате, как будто заснула перед телевизором.


"Кто ее нашел?" - спросил он.


- Ее мать.’


Доктор Вервильген захлопнул свой саквояж и рассеянно почесал за ухом. Он выглядел напряженным, а его губы сложились в тонкую розовую полоску. В остальном на его лице нельзя было прочесть никаких эмоций.


"Я дал ей успокоительное", - сказал он, прежде чем ван-ин успел спросить, где мать Селин. "Она на кровати.’


"Могу я поговорить с ней?’


Вервильген покачал головой. Мать Селин была хорошей женщиной, но у нее был неуравновешенный характер. Малейшей неудачи было достаточно, чтобы поставить ее на грань истерики. Смерть Селин была худшим, что могло с ней случиться. Было сомнительно, что она когда-нибудь выдержит эту битву. Поэтому он ввел ей особенно сильное лекарство.


"Я думаю, она спит", - сказал он.


"У нее тоже есть муж?’


"Насколько я знаю, Селин не замужем.’


"Я говорил о ее матери", - сказал Ван.


Мать и отец Селин жили отдельно более пяти лет. Вервильген позвонил отцу Селин, и тот пообещал приехать как можно скорее. В конце концов, это была еще и его дочь.


- Ее отец уже в пути.’


Ван-Ин бросил косой взгляд на Версавела, который стоял рядом с ним. Он был почти уверен, что его друг думает так же, как и он. Ничто не указывало на то, что девушка была убита, и не было никаких следов рвоты или драки. Мебель была аккуратно расставлена по местам. Он чувствовал, что доктор поступил несколько преждевременно, но едва ли мог утереть это ему под носом. Врачи были особенно щепетильны в этом вопросе. Вам лучше не подвергать сомнению их компетентность.


"Итак, вы не смогли установить причину смерти", - осторожно предположил он.


Вервилген напряженно смотрел внутрь. Он разучился обсуждать медицинские вопросы с посторонними, потому что в этом не было никакого смысла. В наши дни все миряне знали лучше. Однако Ван-Ин не был обычным пациентом, он был обязан дать ответ.


"Все указывает на остановку сердца", - сказал он, явно скучая. "И это не так часто встречается у двадцатисемилетних девушек.’


Для Вервильгена это было как снять чулок. Он взял свою сумку, застегнул куртку и встал у двери, держась за щеколду. На вид ему было около пятидесяти лет. Настоящий врач: опрятно одетый, спортивного вида, с седеющими волосами и гладкой загорелой кожей.


"Вы не возражаете, если я продолжу обход", - сказал Вервильген, взглянув на часы. "Мои пациенты не любят долго ждать, вам следует знать.’


Ван-ин понял доводы доктора, хотя тот казался немного надменным, но больше не было причин задерживать его. Версавел записал его имя, адрес и номер телефона. Если позже выяснится, что это была подозрительная смерть, и им понадобится дополнительная информация, они всегда смогут позвонить ему.


"У меня нет возражений", - сказал он. "Но мы не можем оставить мать жертвы одну’.


Техническое расследование могло начаться в любой момент, а судебно-медицинская экспертиза, вероятно, займет остаток дня. Было странно, что доктору, похоже, было наплевать на нее. Он сразу же получил по кусочку.


"Я говорила вам, что ее муж уже в пути", - сказала она.


Конечно, Ван-Ин мог бы спросить, откуда взялся этот человек, но это значило подлить масла в огонь.


"Могу я узнать номер его телефона? вот почему он спросил.


Злоткрычбрто расстегнул пояс халата, прежде чем осторожно перевернуть Селин на спину. Поскольку Ван-ин и Версавел сочли такое расследование немного неловким, они приняли меры, чтобы покинуть комнату.


"Я курил сигарету на улице", - сказал Ван.


Польский врач повернул голову и с усмешкой посмотрел на Версавела.


"Ты тоже, Гвидо?’


Он никогда не поймет, почему эти двое всегда убегали, когда он осматривал труп. Конечно, не сегодня. Селин была красивой девушкой, и на ней не было заметно никаких повреждений. За свою карьеру он сталкивался и с другими вещами: сморщенными тушками и изуродованными телами, по которым с трудом можно было сказать, что это были люди. По крайней мере, это был аппетитный экземпляр. Он хотел добавить к этому что-нибудь более прозаичное, но не успел. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался мужчина, крича, что Злоткрыхбрто должен остаться с лапами его дочери. Все произошло так быстро, и неожиданность была настолько полной, что Версавелу потребовалось целых две секунды, чтобы отреагировать, когда отец Селин с поистине смертельным презрением бросился на страусиного доктора права и попытался схватить его за горло. У мужчины не было ни единого шанса. Злоткрыхбрто ловко парировал атаку, упав на бок и откатившись по полу, из-за чего нападавший едва не потерял равновесие. Версавел воспользовался кратковременным замешательством, чтобы схватить его. Ван-Ин не сделал попытки вмешаться. У сумасшедшего отца было миниатюрное телосложение. Ему не нужно было беспокоиться о Версавеле. Он мог управлять медведем.


"Я полагаю, вы отец Селин", - спокойно сказал он.


Мужчина яростно смотрел на него, тщетно пытаясь освободиться от захвата.


- А ты кто такой?- хрипло выкрикнул он.


- Комиссар местной полиции.


- Ублюдки.’


При обычных обстоятельствах Версавел немного усилил давление на горло мужчины, пока тот не был больше не в состоянии произнести ни слова, но ничего подобного нельзя делать с отцом, который только что потерял ребенка. И он мог себе представить, что почувствовал этот человек, когда увидел, как старик лапает его обнаженную дочь.


- Он врач, сэр.’


Клаас Вермюлен, глава отдела технических расследований, поднял голову от изумления, когда вошел в комнату и столкнулся со странной сценой.


"Ты называешь это подозрительной смертью", - усмехнулся он. "Да, это сумасшедший дом.’


Злоткрыхбрто поднялся, тяжело дыша. Вермелен не был его другом. Они постоянно мешали друг другу, даже когда все шло нормально.


- Делай свою работу и держи рот на замке, Вермелен.’


Поляк угрожающе приблизился к руководителю технического детектива и встал перед ним, уперев руки в бедра, как ковбой, который собирается вступить в поединок.


"Кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне, что здесь происходит", - простонал отец Селин.


Версавел ослабил давление, чтобы показать, что у него добрая воля.


"Только если ты пообещаешь вести себя хорошо", - сказал он.


Мужчина кивнул и глубоко вздохнул, когда Версавел наконец отпустил его.


- Я ведь не причинил тебе боли, правда?


‘Нет’.


"Тогда все в порядке.’


Ханнелоре не нужно было звонить. Входная дверь была приоткрыта. Ей также не нужно было представляться. Офицер, стоявший в дверях, узнал ее и сказал, сдержанно кивнув: "Здравствуйте, госпожа следственный судья.’


- Ты опоздала, - сказала Ван, входя в гостиную, где Селин все еще лежала на диване.


- Лучше поздно, чем Никогда, с самого Начала.’


Она сухо поцеловала его в щеку. Это был ее первый рабочий день после рождения Жюльена. Ей было трудно скрыть тот факт, что она предпочла бы подольше побыть дома. Ван Ин испытала это прошлой ночью. Их разговор о ее возобновлении работы перерос в бурную дискуссию и, наконец, закончился жарким спором.


- Привет, Гвидо.


Версавел получил более мягкий поцелуй и похлопывание по спине. Он постарался отреагировать нейтрально, потому что знал, как входит вилка в ножку. Ван-Ин все рассказал ему этим утром.


"Это печально", - сказал он.


"Что ты хочешь этим сказать?" - резко отреагировала она.


‘ Девушка. Ей едва исполнилось двадцать семь.


Ханнелоре прикусила нижнюю губу. Она почти забыла, что в комнате был труп. Злоткрыхбрто тем временем закончил свое расследование. Он положил термометр, с помощью которого измерял температуру ректально, в свою сумку и накрыл обнаженное тело одеялом, которое ему вручили.


"Ичто?"


Ханнелоре проигнорировала Ван-Ина и встала рядом с польским полицейским врачом, хотя бы для того, чтобы дать ему понять, что она руководит расследованием.


"Она умерла между десятью и полуночью. И ее семейный врач был прав: причину смерти трудно определить. Одно можно сказать наверняка: на ее теле нет никаких следов насилия.’


"Вывод, который я не подвергаю сомнению", - заметила она шамп.


- Мистер джадж, вы же не думаете...


- Все знают, что ты пинаешь молодых женщин, Злот. Даже если они мертвы.’


"Не преувеличиваешь ли ты немного сейчас?’


"Разве я спрашивал у тебя совета, из In?’


Версавелу было позволено хранить Ханнелоре в своем сердце, он думал, что она заходит слишком далеко, но не осмеливался ничего сказать. Те, кто вмешивался в домашнюю ссору, обычно добивались самого короткого конца. Поэтому он предложил Вану выкурить сигарету, и это предложение было отклонено у него в знак благодарности.


"Что с ней не так?" - спросил он, когда они стояли снаружи.


Ван-Ин пожал плечами, глубоко затянулся и посмотрел на плотное голубое небо над головой. Весеннее солнце неуклонно набирало силу, и прошло много времени с тех пор, как сигарета была такой вкусной. Иногда жизнь может быть прекрасна, во всяком случае, простые вещи в жизни.


- Надеюсь, это не менопауза.’


- Не говори глупостей, Питер.’


Мимо прошли двое пожарных с пустыми носилками. Они вошли в дом и через мгновение вышли с Селин в мешке для трупов. Ван-Ин бросил сигарету в канаву. "Если бы я умер в двадцать семь, я бы никогда не узнал Ханнелоре", - подумал он. О чем он на самом деле беспокоился? У всех был плохой день.


"Давай, вернемся в дом", - сказал он Версавелу.


Сотрудник Klaas Vermeulen поставил ноутбук на стол и открыл его. Сегодня с помощью такой вещи можно реконструировать жизнь человека. Большинство людей делились с ним своими самыми сокровенными секретами или своими глубочайшими разочарованиями.


"Это быстро", - сказал Ван.


Обычно для взлома пароля требовалось больше времени и сложная программа, если только это не было очевидно, что, по-видимому, имело место в данном случае. Сотрудник отдела технических расследований оторвал взгляд от экрана. Он улыбнулся.


"Спасибо за комплимент, комиссар, но я вынужден вас разочаровать. Пароль был прикреплен к нижней части ноутбука. Так что это было не так уж сложно.’


Ван-Ин поднял брови. Кто теперь вставил пароль в нижнюю часть своего ноутбука?


- И что? - спросил он. - Вы что-нибудь нашли?


"Я думаю, что да.’


Человек из отдела технических расследований нажал на значок ДОКУМЕНТОВ, а затем на файл, в котором он нашел прощальное письмо.


"Самоубийство", - вздохнул Ван, прочитав письмо.


"Я бы тоже так подумала", - кивнула Ханнелоре, которая тем временем подошла и встала рядом.


В письме говорилось, что Селин больше не могла нести бремя жизни, что она была одинока, у нее не было друзей и она постоянно боролась с депрессией, из-за которой она потеряла последние капли боевого духа. Она закончила словами: Мама, возможно, ты хотела по-другому, но я действительно больше не могла этого выносить. Прости меня. Я продолжаю любить тебя.


"Теперь нам просто нужно выяснить, как она это сделала.’


Версавел нашел ответ на этот вопрос в книжном шкафу, в котором хранилось едва ли пятьдесят работ, посвященных исключительно растениям. Один из них, замусоленный экземпляр, носил название: ядовитые растения и грибы. Версавел открыл его на странице, где была карточка.


"Taxus baccata", - прочитал он.


Три пары глаз вопросительно уставились на него. Конечно, это был не первый раз, когда Версавел находил ответ на вопрос в книжном шкафу жертвы. У него был нюх на подобные вещи, и в большинстве случаев он был прав.


"Здесь говорится, что семена ягод десятилетнего тиса бакката содержат вещество, которое может вызвать остановку сердца, если принимать их с кофе.’


"Это вполне может быть", - сказал Злоткрыхбрто.


"В таком случае мы можем с уверенностью заключить, что это самоубийство", - кивнула Ханнелоре.


"Ни в чем нельзя быть уверенным, пока не будет доказано обратное", - угрюмо ответил Ван.


"Ты точно не собираешься начинать все сначала.’


Ханнелоре опустила уголки рта. Почему мужчины всегда ведут себя так наперекор? Чего еще он хотел? В их распоряжении было прощальное письмо и рецепт смертельного яда.


Однако Вана это не испугало. Он взял книгу и подошел с ней к книжному шкафу, наугад достал другую и внимательно посмотрел на нее, положил обратно и взял другую.


"Что ты на самом деле хочешь доказать?" - спросил Злоткрыхбрто, который тоже ничего в этом не понимал.


- Что Селин была очень порядочной девушкой и содержала все свои вещи в отличном состоянии. Оглянитесь вокруг. Все в порядке, как в "пико белло". И все ее книги почти свежие. За исключением той, что касается ядовитых растений.


Повисло неловкое молчание. Ван-Ин, конечно, был прав. Пол в гостиной сиял как зеркало, на мебели не было ни пылинки, и вокруг не было никакого беспорядка, но принимать на этом основании решение о том, что речь не идет о самоубийстве, было слишком далеко. Все трое так и думали.


"Это была ее книга?’


Версавел был единственным, кто осмелился что-то сказать, но его замечание имело смысл. Селин, возможно, позаимствовала книгу у кого-то или купила ее подержанной. Он думал, что Ван выступит против него, но тот оставался странно спокоен.


"Я тоже думал об этом", - сказал он. "Но есть кое-что еще. Кто-нибудь хочет напечатать это прощальное письмо для меня?’


Ханнелоре хотелось сказать "да" просто потому, что она сгорала от любопытства узнать, что он будет делать дальше, но она сдержалась. Итак, Версавел сделал это. Он взял ноутбук и прошел в заднюю комнату, где стоял принтер. Менее чем через две минуты он вернулся и вручил Вану конверт формата А4.


"Прочти это", - сказал Ван Ханнелоре. "Ты разбираешься в правописании лучше меня.’


"Что ты хочешь этим сказать еще раз?’


"Найдите ошибки.’


Это прозвучало горько, но он не это имел в виду. Он хотел доказать себе, что не видит призраков. Злоткрычбрто нахмурился. Это была странная птица, в этом можно было не сомневаться. Упрямый парень, который никогда не сдавался. Может быть, поэтому они так хорошо ладили. У него эта мысль ассоциировалась со свежим одеялом. "Я подожду, пока он закончит", - подумал он. Кто знает, может, у него тоже есть аппетит.


- И? - Спросил Ван, когда Ханнелоре закончила читать письмо.


"Я не думаю, что здесь есть какие-то ошибки", - сказала она.


"Я так не думаю.’


Ван-ин взял карточку, которую они нашли в книге о ядовитых растениях и грибах.


"Ты не хочешь прочитать это мне?’


Он отдал ей листок с почти торжествующей улыбкой. Почерк был ярким, округлым и особенно правильным, типично женский и, скорее всего, Селин.


- Список покупок?’


‘В самом деле’.


Ханнелоре с первого взгляда обнаружила ошибку. Там было написано "нежирный йогурт" вместо "нежирный йогурт".


- Все иногда совершают ошибки, - выдохнула она.


"Ты прав", - кивнул Ван. "Вот почему я хочу прочитать каждое сообщение, написанное Селин’.


Недоверие, которое поначалу лелеяла Ханнелоре, сменилось молчаливым восхищением. Она с некоторым сожалением вспомнила, как обращалась с ним вчера и сегодня. И она никогда не забудет, почему влюбилась в него в то время. У него был большой рот, мягкий характер, и иногда он был очень мил, но это можно сказать о тысячах других мужчин. Именно его интеллект и то, как он мог убедить кого-то, определили ее выбор.


"Почему бы и нет", - тихо сказала она.


Версавел почувствовал, как груз свалился с его плеч. Ему больше не нужно было действовать как громоотвод. Все было в порядке.


- Могу я вас побеспокоить?


Человек из технической разведки, который узнал пароль от ноутбука и следил за всем разговором на расстоянии, дал им знак, чтобы они шли с ними. Они последовали за ним на кухню, которая выглядела так, словно по ней пронесся белый торнадо. На плите не было ни пятнышка жира, а раковина из нержавеющей стали сияла, как полированное серебро. На стойке стояла чашка с остатками кофе на дне.


"Это могло бы многое объяснить", - сказал он.


У Ван-Ина было не так много общего с ребятами из отдела технических расследований, но на этот раз он не скрывал своей признательности. Он сделал мужчине комплимент, который заставил даже Версавела поднять глаза.


"Может быть, ты новенькая?’


Мужчина кивнул.


‘ На прошлой неделе меня перевели из прокуратуры Верна.


- Это все объясняет, - улыбнулся Ван. - Как тебя зовут?’


‘ Ян. Ян Бонте.


Ван-Ин протянул руку и тепло пожал его. Клаас Вермюлен хотел бы, чтобы это произошло, подумал Версавел. Он тоже может быть дипломатичным, подумала Ханнелоре. Союз с кем-либо из Отдела технических расследований мог принести Ван Ину только пользу. Отношения между детективами полиции Брюгге и Отделом технических расследований Федеральной полиции длились годами, так что иногда требовалось слишком много времени, чтобы определенная информация попала на стол местного следственного управления. Более тесное сотрудничество могло бы только пойти на пользу исследованиям.


"А ты тоже пьешь "Дювель"?"


Лицо Яна Бонте просветлело. Его глаза озорно блеснули. Коллеги предупреждали его о Ван-Ине, но они ошибались. Он считал себя хорошим парнем.


- Вся вода стекает в море? - прошептал он.


- Тебе действительно больше нечем заняться, Бонте?


В дверях стоял Клаас Вермюлен. Его пылающий взгляд напоминал взгляд архангела, изгнавшего Адама и Еву из рая. Ван-Ин немедленно встал на защиту своего нового друга.


- Мистер Бонте подчиняется судье, ведущему следствие, Вермелену.


Он сделал движение головой в сторону Ханнелоре.


- Разве это не так, миссис Мартенс?’


Ей не дали времени ответить на этот вопрос. Вермелен, понимая, что он всего лишь пешка и ему лучше не сталкиваться с ферзем, повернулся и вышел из комнаты, расправив плечи, с извращенной мыслью, что он держит следователя в плену в подвале, а она прислуживает ему на побегушках, в то время как Ван-Ин бессильно наблюдает. Это немного смягчило боль.


Женщина с короткими седыми волосами неуверенно спускалась по лестнице. Перед ней шел отец Селин, который с тревогой оглядывался, как будто боялся, что она в любой момент упадет на колени. Которые не знали, что они жили раздельно более пяти лет, но клялись, что их по-прежнему связывала тесная связь. Или горе их умершей дочери снова свело их вместе?


"Я полагаю, вы мать Селин", - сказал ван.


Она подняла глаза, а затем бросила беспомощный взгляд на своего бывшего мужа.


- Позвольте мне выразить вам обоим свои соболезнования в связи с потерей вашей дочери и, конечно, моих коллег.’


Отец Селин поддерживал ее всю дорогу до гостиной, где она со вздохом позволила себе сесть на диван, где умерла ее дочь.


"Вы не возражаете, если я задам вам несколько вопросов? Или я зайду как-нибудь в другой раз?’


Она посмотрела на своего бывшего мужа, который стоял рядом с ней, как часовой. Напряженный и неподвижный. И она сказала "нет", когда он кивком головы намекнул, что не возражает против того, что они хотят задать ей несколько вопросов прямо сейчас.


"Мой сотрудник сначала запишет вашу личную информацию. Формальность, но она должна быть.’


Ее звали Катерина Дюбуа, он отбился от Ромена. Они так и не поженились, дав Селин фамилию ее матери. Катерина жила на улице Гарсоэн в Брюгге, у Ромена был коттедж за городом, недалеко от Тиллегембоса.


‘Я приходила убираться к Селин два раза в неделю", - сказала она, когда ее спросили, зачем она вошла в дом своей дочери этим утром.


- Тогда, я полагаю, у вас есть ключ от дома?


‘ Действительно. Селин работала всю неделю и часто работала сверхурочно. Вы же знаете, насколько амбициозны молодые люди в наши дни. Селин мечтала о собственном доме и хотела осуществить эту мечту как можно скорее.’


Ее голос был слабым, а глаза увлажнялись каждый раз, когда она произносила имя своей дочери, но она сохраняла хладнокровие.


"Могу я спросить, какого рода работой она занималась?’


- Она руководила экспедицией у оптового торговца цветами и растениями. Fleur De Lys. Возможно, вы знаете эту компанию, - добавила она.


- Вынужден разочаровать вас, мэм. Цветы и растения - не моя сильная сторона.’


"Я знаю это", - хотела сказать Ханнелоре, но промолчала, учитывая обстоятельства. Кроме того, ей, к своему стыду, пришлось признаться, что она тоже никогда не слышала о Флер де Лис.


- Цветы и растения были ее жизнью, комиссар.’


Ван сглотнул, потому что ему было трудно сказать, что растение, вероятно, стоило ей жизни.


"Она давно там работает?’


- Девять лет.


Таким образом, Селин не стала изучать дальше, что объяснило ошибку в списке покупок.


"У нее был парень?’


Это был болезненный вопрос, который он должен был задать. Особенно если окажется, что он был прав и это было убийство, а не самоубийство. Он молчал. Катерина беспомощно посмотрела на своего бывшего мужа, который по-прежнему был неподвижен, как статуя. В голове он видел фильм, в котором главную роль играла маленькая девочка, его маленькая девочка. Что она была мертва, но не хотела достучаться до него. Он увидел ее резвящейся на лугу с маргаритками в кудрях и букетом одуванчиков в руке, который она сорвала ко дню Отца.


- Ее парень порвал с ней некоторое время назад.’


Ромен Верстраете сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он мог бы убить того парня, от которого она сначала забеременела, а потом позволила ей задохнуться.


- Вы знаете имя этого друга? - спросил я.’


- Вернер Кэндрис.


Ромен выплюнул это имя, как будто это была рвота. Не нужно было быть психологом, чтобы понять, что у него не было теплых чувств к бывшему парню своей дочери.


"Адрес?’


"Вернер - сын владельца "Флер де Лис"", - сказала Катерина, когда увидела, что для Ромена это становится уже слишком.


- О, - сказал ван-Ин.


Если Селин не совершала самоубийства, вполне возможно, что это было убийство в состоянии аффекта. Даже орудие убийства, ягоды Taxus baccata, указывали на Вернера Кандриса. Внезапно все это показалось ему таким простым, что он с трудом подавил зевок.


"Не могли бы вы также рассказать мне, что за девушкой была ваша дочь?’


Он, конечно, не мог проигнорировать прощальное письмо и возможность того, что она все равно покончила с собой. Когда Катерина замешкалась с ответом на вопрос, Ромен снова взял слово.


"Моя дочь была особенно жизнерадостной девушкой", - сказал он. ‘И у нее было золотое сердце’.


"Совсем как ее мать", - хотел добавить он. Он стиснул челюсти. Не она, а он был причиной развода, изменив ей с молодой дэл, которая наживалась на его состоянии и которая бросила его, как кирпич, когда начала понимать, что он никогда не поделится с ней своим имуществом.


"Это правда", - согласилась Катерина. "Но в последнее время ей все труднее ходить на работу.’


- Из-за Вернера Кэндриса.’


"Он продолжал домогаться ее.’


"Тьенс", - удивленно ответил Ван. "Ты только что сказал, что он расстался.’


- Сатиры никогда не отдыхают, комиссар. Кэндрис помешана на сексе. Неважно, с кем. Вы же знаете этих богатых детишек. Они думают, что могут позволить себе все. ’


Катерина закрыла лицо руками и зарыдала. Ее костлявые плечи затряслись. Ромен положил руку ей на спину.


- Из-за этого ублюдка она забеременела.’


"Беременна?’


Ханнелоре больше не могла этого выносить. Она села рядом с Катериной и попыталась утешить бедную женщину.


"Она все еще беременна?’


Катерина яростно замотала головой. Ей нравилось быть бабушкой, но Кэндрис так долго разговаривала с Селин, что у нее отобрали фрукты.


- Она сделала аборт, - сказала она, задыхаясь.


"Прервать" прозвучало очень громко, судя по тому, как она это произнесла, ненависть, которую она питала к Кэндрис, ненависть к любви к своему нерожденному внуку. Ван-Ин попытался контролировать свои эмоции.


"Могу я задать вам еще один вопрос, мэм? Тогда мы оставляем вас в покое. Если только вы не хотите, чтобы мы прислали кого-нибудь из службы поддержки пострадавших. ’


Допрашивать родителей больше не было смысла. Им лучше подождать, пока не станут известны результаты судебно-медицинской экспертизы и вскрытия.


- В последнее время вы замечали признаки того, что Селин была в депрессии?


Ответом на этот вопрос было единодушное "нет".


"Аборт, конечно, не пошел ей на пользу", - пояснил Ромен. "Но потом она очень хорошо поправилась. Селин была слишком жизнерадостной, чтобы долго сидеть в яме. Примите это от НАС, комиссар.


Слово ‘мы’ вызвало у Катерины теплые чувства, несмотря на страдания. Ромен не был плохим человеком. Он пять лет расплачивался за свои ошибки, и теперь он был единственным, кто остался. Ван-Ин видел, как они посмотрели друг на друга.


"На данный момент это все", - сказал он. "Мы свяжемся с вами, как только у нас будет больше информации’.


OceanofPDF.com

2


Пит Кэндрис сложил газету и с закрытыми глазами отхлебнул кофе. Напиток был отвратительным на вкус, но он таким и был. Его жена покупала только самый дешевый кофе и обращалась с ложечкой с точностью фармацевта. Не стоит швырять деньги через стойку, сказала она, если он осмелился сделать замечание по этому поводу, и на самом деле он с ней согласился. Деньги были одной из немногих вещей, о которых они никогда не спорили. Это были узы, скреплявшие их брак. В этом отношении они бы неплохо справились. Пит Кэндрис унаследовал небольшой цветочный магазин от своих родителей в возрасте девятнадцати лет и расширил его до одного из крупнейших цветочных магазинов в стране. Нет, у них, конечно, дела шли неплохо, и во многом это было благодаря его жене, которая управляла финансами с самого начала. Все эти годы у нее все шло превосходно, до того дня, когда банкир убедил их купить акции на свои кровно заработанные гроши.


"Селин мертва", - сказал он.


Его жена подняла голову. Ее глаза бессмысленно смотрели на него, пока она продолжала жевать кусок хлеба, который только что отправила в рот.


- А потом?- спросила она.


- Здесь сказано, что это подозрительная смерть.’


Пит Кэндрис взял газету и протянул ей, но она сделала оборонительный жест.


"Я тебе верю", - сказала она. "Еще кофе?’


"Нет, спасибо.’


Он не мог винить ее. В конце концов, никто не мог предсказать, что банки массово обанкротятся, а цены на фондовом рынке достигнут рекордно низкого уровня. Не ее вина, что почти восемьдесят процентов их состояния обратились в дым, и она не смогла исправить тот факт, что в результате экономического спада оборот " Флер де Лис" сократился вдвое.


- А Вернер уже знает?’


Пит Кэндрис пожал плечами. Он знал, что его сын все еще втайне немного влюблен в нее. Эта новость не оставила бы его равнодушным.


"Может, мне позвонить ему?’


"Ты что, с ума сошел?’


Вы говорили по телефону только в том случае, если это было действительно важно или если это что-то дало.


"Сообщение", - настаивал он.


Она соскребла излишки масла с одного бутерброда и использовала его, чтобы намазать им другой. За сорок два года, что они были женаты, она всегда настаивала на своем, но иногда была вынуждена пойти на небольшую уступку. В противном случае ситуация становилась невыносимой. Отправить ему сообщение было наименьшим, что она могла сделать.


"Продолжай", - сказала она.


Ван-Ин пересчитал сигареты, которые еще оставались в его пачке, а затем взглянул на часы. В ней было еще одиннадцать, а было всего десять минут десятого. Это означало, что он выкурил уже восемь с тех пор, как ушел из дома.


"Ты же знаешь, что завтра они будут дороже", - сказал Версавел, который видел, что он занят.


"Прямо как золото", - проворчал он. "Тебе тоже следует это знать.’


"Могу я спросить, почему я тоже должен это знать?’


- Потому что молчание - золото, Гвидо.’


"Мы снова веселые.’


"У кого-нибудь еще есть чашечка кофе?’


На Саскии было яркое весеннее платье из тонкой ткани и изящные туфли-лодочки, в которых она выглядела особенно женственно. Сегодня было около двадцати градусов, и она хотела насладиться этим в полной мере. Зима продлилась достаточно долго. Ван-ин посмотрел на нее, даже не подумав о сексе, потому что с утра это слово приобрело другое значение. Ханнелоре старалась изо всех сил, но все сводилось к объятиям.


"Я думаю, что собираюсь его отрезать.’


"Пьешь кофе?’


"Нет, с курением", - сказал он уныло. "Они правы: курение вредит здоровью’.


В его посылке говорилось, что курение делает тебя импотентом. Он мог бы поговорить об этом с Версавелом позже, не при Саскии. Однако слов поддержки, которых он ожидал, не последовало. Версавел ограничился одобрительным кивком, и Саския во второй раз спросила, не хочет ли он все еще кофе. Что они должны были сказать? Это был четвертый раз за месяц, когда он обещал уволиться.


"На этот раз я серьезно.’


Это прозвучало как предвыборное обещание. Версавел продолжал кивать, пока Саския наливала кофе.


"Ты прав насчет прощального письма", - сказала она. "Вчера днем я был на Facebook и просмотрел разговоры Селин со своими друзьями в чате’.


"У нее было много таких друзей?’


- Сто пятьдесят шесть. В основном женщин. Обычно они говорили о лекарственных растениях.’


"Это похоже на клуб ведьм", - саркастически прокомментировал Ван.


Он уже жалел, что пообещал бросить курить. Тяга к никотину делала его беспокойным. Зверь, которого он пытался обуздать, отныне не давал ему ни минуты покоя. Пачка из одиннадцати сигарет манила, как конфета избалованного ребенка.


"Селин, конечно, была не единственной, кто допускал языковые ошибки, некоторые используют чат, который я едва понимаю, но теперь ясно, что она не сама писала прощальное письмо’.


- Вы правы, - предположил Версавел.


Ван-ин сделал глоток кофе и автоматически потянулся другой рукой к пачке сигарет. У курильщиков есть рефлекс вознаграждать себя за что угодно. Обычно Ван шел на шаг дальше. Он угощал себя не только дополнительными сигаретами, если хотел побаловать себя, но и Пуховиком.


"Тот, кто говорит об Убийстве, говорит о мотиве", - сказал он.


"Проблема абортов?’


- Кто знает, Гвидо. Кто знает.


Прошли те времена, когда люди массово бежали из городов и селились в сельской местности. Это положило конец высоким ценам, взимаемым за трущобы, которые фактически созрели для сноса. Преимущество заключалось в том, что в наши дни вы могли купить красиво отремонтированные фермы за небольшую сумму. Вернер Кандрис купил свой сельский дом у фармацевта на пенсии, который обменял свой кусочек сельской местности на комфортабельную квартиру на побережье.


"Я думаю, мы на месте", - сказал Версавел.


Тридцать секунд назад GPS сообщил, что они добрались до места назначения, но тогда они видели только четырех пасущихся коров, так что он просто проехал до следующего угла, откуда они могли видеть маленькую ферму Кэндрис. Во дворе стоял тяжелый вездеход, а окно спальни было открыто. Ван-ин вышел и с глухим стуком отшвырнул швейцара за спину. Зверь возобновил наступление. Тяга к сигарете стала почти невыносимой.


"Ты в порядке?’


Версавел посмотрел на него с сочувствием. Они не обменялись ни словом во время поездки, и он оставил своего друга одного, но теперь он чувствовал, что его долг поддержать его.


"Со мной все будет в порядке.’


Это звучало не очень убедительно, но могло быть и хуже. В прошлый раз, когда Ван-Ин бросил курить, это не причинило ему особой боли, или он вышиб дверь из петель от чистого отчаяния. Они прошли по обочине к металлическому забору, который закрывал двор от внешнего мира.


"Будем надеяться, что он не заведет за ней собаку", - сказал Версавел, когда Ван взялся за щеколду.


Ничего не произошло. За исключением двух кур, которые взбивали Землю на своих выгонах, не было обнаружено никакой жизни. Версавел автоматически подумал о своей собственной ферме, которая умирала недалеко от Лиссевеге. У Вернера Кэндриса, очевидно, получилось лучше. Крыша его пня была в идеальном состоянии, столярные изделия безупречны, а стены сухи, как пробка. Входная дверь была приоткрыта, поэтому Ван-ин не счел нужным звонить. Он просунул голову внутрь и крикнул: "Алло, есть кто-нибудь?" Ответа не последовало.


"По крайней мере, он не может быть далеко", - сказал Версавел.


‘ Есть один хороший способ это выяснить.


Ван-Ин до упора распахнул дверь и вошел внутрь. Он прошел прямо в гостиную. Она выглядела как картинка из книги по интерьеру. Дубовые балки, монументальный камин, антикварная мебель, уютный диван из гладкого бархата и обилие комнатных растений.


"Действительно кое-что для тебя", - сказал Ван.


Версавел не ответил на уничижительный комментарий своего друга. Из уважения к решению, которое он принял этим утром. Он спокойно потратил время, чтобы все осмотреть.


- Десятки.


"Есть что-нибудь?"


Версавел указал на фотографию в рамке на туалетном столике, которая занимала большую часть боковой стены. Это была довольно маленькая фотография, и судя по пальмам на заднем плане, ее снимали за границей.


- Селин, - представился ван-Ин, который тем временем надел очки для чтения.


"Я тоже так думаю.’


На ней было бикини, волосы средней длины собраны в пучок, и на ней были солнцезащитные очки. Они оба были так уверены, что это была она.


"Странно, тебе не кажется?’


"Что здесь странного?’


Они обернулись. В дверях стоял молодой человек с направленным на них дробовиком. Они с трудом могли различить его лицо на фоне яркого света.


"Вы Вернер Кэндрис?’


- Кто же еще? Могу я спросить, кто вы?


- Полиция, - коротко ответил Ван.


Молодой человек поднял брови. Не было похоже, что он им поверил. Оружие оставалось направленным на них. С таким же успехом я мог бы сказать, что они работали на почте. Он достал бумажник из заднего кармана и показал Кэндрису свое полицейское удостоверение.


"Мы связаны с Селин Дюбуа", - сказал он. "Я полагаю, вы знаете, что с ней случилось.’


‘ Я не имею к этому никакого отношения.


- Значит, ты знаешь, - кивнул Ван.


- Это было в газете.’


Вернер Кэндрис опустил ствол винтовки и прислонил оружие к стенке комода. Они, вероятно, спросили бы его, поддерживал ли он с ней связь после разрыва, и ему пришлось бы признать, что они все еще иногда занимались этим друг с другом. В этом не было ничего плохого, верно? Гораздо чаще случалось, что мужчина все еще занимался сексом со своей бывшей девушкой. В конце концов, ни один нормальный мужчина не смог бы устоять перед такой игрой, как Селин. Именно она всегда брала инициативу на себя.


"Ичто?"


Изнутри молодой Кэндрис смотрел пронзительно, задаваясь вопросом, что происходит у него внутри. Был ли он лицом к лицу с крутым убийцей или Кэндрис был просто равнодушным парнем?


"Некоторое время она была в депрессии.’


- О, - сказал ван-Ин. - Вы видели друг друга.’


Кэндрис рассказала, как вилка оказалась в ножке. Когда выяснилось, что Селин беременна, родители оказали на него сильное давление. Он должен был врезать ей, потому что они были убеждены, что она забеременела нарочно. Девушки, которые занимаются подобными вещами, охотятся только за деньгами, сказала ему мать. Его отец пригрозил лишить его наследства, если он продолжит эти отношения.


"Но это было сильнее меня", - заключил он.


- Когда вы видели ее в последний раз?


- Позавчера.’


- В тот день, когда она умерла.’


Он намеренно не использовал слово "убийство". Он взглянул на Версавела, который, казалось, безразлично оглядывался по сторонам. На самом деле он записал каждую деталь в комнате.


- Я провел с ней весь день.’


- Как долго вы оставались с ней?


- До шести часов.’


"Ты уверен?’


"Конечно, я знаю наверняка.’


В голосе Вернера Кэндриса звучало возмущение. Что они думали? Что он имеет к этому какое-то отношение? Ван-Ин перевел взгляд на пепельницу, которую заметил, когда вошел. В большинстве домов больше не было пепельниц. Тогда какого черта она была здесь? Маленькие чертенята в его голове чуть не свели его с ума. Одна не повредит, кричали они в унисон.


"Что ты сделал дальше?’


"Я пошел поужинать со своими родителями. Они живут на вилле рядом с компанией, ты должен знать.’


"Вы долго там пробыли?’


Вернеру Кэндрису не пришлось долго думать.


"До половины третьего", - решительно ответил он. "По телевизору показывали фильм, который я не хотел пропустить.’


У него было алиби, подумал я. Но чего это стоило? Родители были не самыми надежными свидетелями, что было понятно. В конце концов, речь шла об их детях.


"Кто-нибудь еще видел тебя там?" - спросил он.


Вопрос, как и ожидалось, не попал на хорошую почву. Кэндрис замер. Он сжал губы, чтобы не сказать ничего неприличного. Теперь плавание против флика пойдет ему только во вред. Вероятно, он был последним человеком, видевшим Селин живой, поскольку, согласно сообщению в газете, она умерла до полуночи.


"Дело было уже закрыто, когда я пришел к родителям", - сказал он. "Но вполне может быть, что кто-то из соседей видел, как я шел.’


Он сказал это нарочно. Через дорогу жил государственный служащий на пенсии, который большую часть дня проводил у окна, читая утреннюю газету и разгадывая кроссворды после полудня, как он делал раньше, когда еще работал. Кэндрис подумывал передать адрес этого человека. Однако он не стал этого делать из-за того, что слишком бросался в глаза. Если бы они опросили соседей через дорогу, то автоматически вышли бы на него. До Кэндриса начало доходить все глубже и глубже, что полиция предположила наличие злого умысла.


"Какими доказательствами вы располагаете, чтобы предположить, что Селин умерла при подозрительных обстоятельствах?’


Ван ин ограничился стандартным ответом, сказав, что тайна следствия не позволяет ему ответить на этот вопрос. Он решительно сменил тему.


- Я полагаю, ты научился этому ремеслу у своих родителей.’


- На какую тему?


- Флорист, конечно. Я полагаю, мужчине нужно кое-что знать о цветах и растениях, чтобы вести бизнес, подобный бизнесу твоих родителей.’


"Сначала у меня не было такого намерения", - довольно высокомерно ответил Кэндрис. ‘Вообще-то я изучал германскую филологию’.


"О", - сказал Ван-ин, нахмурив лоб.


"Разве это проблема?’


Ван-Ин посмотрел на пепельницу и обменялся взглядом с Версавелом, который слегка поджал губы. Они оба подумали об одном и том же. Люди, изучавшие германскую филологию, обычно не допускают языковых ошибок.


Первое весеннее солнце бросило людей в дрожь. Когда Ван переходил дорогу, чтобы дойти до машины, его чуть не переехала группа восторженных велосипедистов. Вероятно, они взяли выходной, чтобы в полной мере воспользоваться хорошей погодой. Он бросил в их адрес несколько ругательств, но им было все равно.


"Ты в порядке? С тревогой спросил Версавел.


"Они должны ввести трудовое наказание для такого рода дорожных пиратов. Сегодня никто нигде не находится в безопасности.’


"Я имею в виду под курением.’


- Залезай и заткнись.’


Версавел сделал, как его попросили, но все равно не смог удержаться, чтобы не нарушить тишину, когда они приблизились к центру.


- Ты хочешь пить или мне поехать на Хауверстраат?


Ван Ина мучила жажда, и у него не было абсолютно никакого желания проводить остаток дня в своем офисе, но он также понимал, что ничего не будет делать весь день, если они сейчас пойдут выпить. Более того, поднимать дюбели в такое время было неразумно. Алкоголь поощрял курение, и он хотел избежать этого. Во всяком случае, сегодня.


- Нам лучше проверить алиби нашего друга, - угрюмо сказал он. - Кто знает, может, это что-нибудь даст. ’


‘Хорошо’.


Версавел прикинул в уме наиболее логичный маршрут и на следующем перекрестке повернул налево. Менее чем через пятнадцать минут он припарковал "Ауди" на стоянке "Флер де Лис".


"Здесь не очень оживленно", - сказал он, когда они проходили мимо выставочного зала.


Это было очень просторное, вытянутое здание без пола и с большим количеством стекла. Табличка рядом со входом гласила, что туда можно зайти за чем угодно: ’от газетной вырезки до пальмы".


- Может, сначала зайдем к родителям?’


"Нет", - сказал Ван.


Они перешли улицу и позвонили в дверь дома случайного соседа. Ван Ин ненавидел опросы соседей и фактически оставил эту работу коллегам, но это была работа или подвергание себя искушению. Когда никто не вышел открыть дверь, он сделал из рук трубочку, приложил ее к стеклу и заглянул внутрь. Гостиная была обставлена современной мебелью. На стене висел плоский экран и стоял высокий стул.


"Они оба, вероятно, остались без работы", - сказал он.


По следующему адресу им повезло больше. Мужчина лет шестидесяти подошел к кассе и вопросительно посмотрел на них. Он видел, как полицейская машина въехала на стоянку через дорогу, а затем видел, как они переходили улицу.


"Что я могу для тебя сделать?" - спросил он тогда внутри себя.


"Мы можем зайти на минутку?’


- Это само собой разумеется, комиссар.’


У мужчины был певучий голос, и он говорил с легким лимбургским акцентом. Вскоре они узнали, что он женился на западнофламандке в возрасте двадцати двух лет, а затем поселился здесь.


"Моя жена, к сожалению, скончалась два года назад", - сказал он. ‘От рака’.


Дом был приземистым, и все было в порядке, из-за чего было трудно поверить, что мужчина был вдовцом, пока он не сказал им, что проработал в финансовой сфере почти сорок лет.


"Могу я вам что-нибудь предложить? Стакан воды или вы предпочитаете чай? Моя старшая дочь часто бывает в Индии и всегда привозит с собой большой запас. Ты должен знать, что разница с барахлом, которое они здесь продают, огромна.’


Одинокие люди часто склонны доверять всю свою жизнь незнакомым людям. Ван-Ину стало немного жаль беднягу. Он сказал, что чашка хорошего чая пришлась бы ему по вкусу. Версавелу с трудом удавалось сохранять невозмутимое выражение лица. Он не осмеливался снова взглянуть на своего друга, пока чиновник не повернулся к нему спиной и не пошел на кухню заваривать чай.


"Что ты об этом думаешь?’


Он демонстративно повернул голову к окну, где стоял узкий столик со стопкой книг-головоломок и пластиковой подставкой для аккуратно заточенных карандашей. Это был благоприятный знак.


"Вы знаете сына мистера и миссис Кэндрис? - спросил он, когда чиновник вернулся пять минут спустя с дымящимся чайником.


Мужчина поднял глаза и поставил чайник на стол. Он знал Вернера. Он видел, как тот каждое утро заезжал на стоянку и обычно покидал компанию последним. О нем также ходило много слухов. Например, что он не мог оставить своих сотрудниц в покое и что он был ответственен за паршивое финансовое состояние компании, которую его родители сравняли с землей, как это часто бывает в семейном бизнесе: приобретал, наследовал и разорял. Также утверждалось, что он занимался незаконным оборотом наркотиков и участвовал во всевозможных сомнительных сделках. Но что подумали бы джентльмены из полиции, если бы он рассказал им все? Что он шпионил за Вернером каждый день? С другой стороны, лгать не было смысла, поэтому он заявил, что видел, как тот приходил или уходил в одно и то же время почти каждое утро и вечер.


"Вы можете поставить на него свои часы", - добавил он с улыбкой.


На этот раз им повезло с обследованием окрестностей. Подозрение, что чиновник весь день сидел за окном, разгадывая кроссворды, и в то же время следил за всем окружением, оказалось верным. Ван-Ин взял чашку, которую протянул ему чиновник, осторожно поднес ее к губам и сделал глоток. Тогда ему не позволили быть знатоком, мужчина был прав: вкус чая был изысканным.


"Тогда у меня только один вопрос", - сказал он. "Не могли бы вы сказать мне, во сколько Вернер Кэндрис уехал позавчера вечером?’


Чиновнику не пришлось долго думать.


"Позавчера он уехал около полудня", - уверенно ответил он.


"И он вернулся?’


Чиновнику снова не пришлось долго раздумывать. Позавчера один из сотрудников Fleur De Lys закрыл демонстрационный зал в шесть часов. Вернер прибыл через двадцать минут.


"Ты уверен в этом.’


"Совершенно уверен", - кивнул чиновник.


- Вы видели, как он уезжал?’


- Нет, - голос его звучал решительно. - Если он уехал, то, должно быть, после половины первого.


Ван-Ин был склонен верить этому человеку. Кстати, зачем ему лгать? Досадно было то, что таким образом он обеспечил Вернеру неопровержимое алиби, и они могли начать все сначала, потому что заключение Злоткрыхбрто было формальным: Селин Дюбуа умерла между десятью и двенадцатью годами.


"Ты не можешь всегда побеждать", - сказал Версавел, когда они переходили улицу.


Ван-ин привычно сунул руку в карман брюк. Он не нашел того, что искал. К счастью, поблизости не было сигаретного магазина, иначе он наверняка поддался бы почти непреодолимому желанию закурить сигарету.


- Что ж, - вздохнул он. - И трудный тоже.’


Вернер Кэндрис был подозреваемым из мечты, и на мгновение показалось, что они могли бы справиться с работой в течение сорока восьми часов. Однако официальные показания чиновника поставили точку в работе.


"Вы собираетесь допросить его родителей?’


Они стояли у машины. Ван-Ин глубоко вздохнул и наполнил легкие воздухом, пахнущим выхлопными газами.


"Я хочу сначала подумать", - сказал он.


- Странствующий голубь или Флиссинхе?


- Изобрази Странствующего Голубя.’


В кафе было довольно тихо. Большинство завсегдатаев пришли только около пяти часов. Ален приветствовал их широкой улыбкой и без приглашения достал из холодильника пуховое одеяло и "перье". Они сели за овальный столик у двери.


"У тебя усталый вид", - сказал владелец паба, наливая пиво ярким жестом. "Не работает, верно?" - добавил он с улыбкой.


- Я работаю, Ален.’


Ван-Ин хорошо ладил с хозяином заведения. Они поддразнивали друг друга и постоянно раздавали булавочные уколы.


"Это не убийство, верно?’


Ван-ин сделал глоток Duvel. Вкус пива отличался от обычного, но, вероятно, это было потому, что он больше не курил. Не прошло и минуты, как он задумался об этом. Поначалу это было нормально, говорят коллеги, которые тоже перестали этим заниматься. Но сколько времени это заняло "в начале"?


- Ты что, газет не читал?


Бармен нахмурился. Он читал по три газеты в день, уделяя особое внимание региональным новостям, чтобы иметь возможность общаться со своими клиентами. Это заняло некоторое время, но потом он понял.


- Девушка, которая умерла при подозрительных обстоятельствах?


- Вот именно, - сказал Ван.


- Значит, ее убили, верно?’


"Мы почти поймали преступника", - вмешался Версавел. "Но он неправильно использует время. Вот почему мы пришли сюда. Подумать. ’


Он в нескольких словах рассказал о том, что произошло, хотя на самом деле это было запрещено из-за тайны следствия, но они оба знали, что Ален мог молчать как могила, как любой хороший владелец паба. Кроме того, он уже несколько раз предлагал им полезные советы в прошлом, обычно о чем-то настолько очевидном, что они сами до этого не додумались. Так сказать, Vox populi.


"Таким образом, все рассуждения согласуются или опровергаются показаниями соседа через дорогу", - сказал он.


- И родители, - добавил Ван.


"И ты доверяешь этому человеку?" - это прозвучало скептически.


"О доверии говорилось много, Ален, но как ты объяснишь, что показания Вернера Кэндриса и соседа через дорогу полностью совпадают?’


"Это могло бы стать сделкой.’


"Это кажется маловероятным", - предположил Ван.


- Если только они не знают друг друга и Вернер Кэндрис не более хитер, чем вы подозреваете.’


Это может показаться невероятным, но слова Алена посеяли неуверенность. Однако Ван-ин был слишком горд, чтобы сразу признать, что, возможно, он что-то упустил.


"Все возможно", - признал Версавел.


Он знал, что Ван чувствовал себя в ловушке и пытался облегчить страдания, но Ален добавил еще немного.


"Подозреваемый также мог уйти незамеченным", - сказал он. "Если я не ошибаюсь, есть второй выход в задней части компании.’


"Ты уверен?’


Ван-Ин ткнулся носом в стакан и сделал изрядный глоток. Если Ален был прав, они были довольно смущены. Даже новичок не совершил бы такой ошибки.


"Прошло два года с тех пор, как я был там в последний раз, но если все осталось по-прежнему, я совершенно уверен.’


‘Черт возьми’.


- Еще один дурак, капитан? А что еще вы принимаете? - сказал он Версавелу. - Я угощаю.’


- Одну минутку.’


Версавел достал из кармана свой мобильный телефон и поднес его к уху. Это был Ян Бонте, который спросил, может ли он поговорить с ними как можно скорее. "Мы на пассажирском голубе", - услышал ван ин Версавел ответы.


"Это был Ян Бонте", - сказал Версавел. "Он приедет немедленно.’


"У него есть новости?’


"Мы узнаем позже.’


Ян Бонте не заставил себя долго ждать. Под мышкой у него была папка, а в пальцах зажата сигарета. Ван-Ин попытался понюхать дым, когда Бонте затянулся. Легкое покалывание в ноздрях заставило его захотеть большего.


"Вы пробудили в нас любопытство", - сказал Версавел.


Он тайком подал знак Бонте, чтобы тот затушил сигарету. Однако детектив не ответил, что было вполне правдоподобно. Он не знал, что бросил курить.


"Это насчет тех конфет", - сказал он. "Вы знали, что у него есть судимость?’


‘Нет’.


Версавел мог представить, что сейчас чувствовал Ван-Ин. Каждый в какой-то момент наносил удар, но промах такого масштаба непростителен. К счастью, Бонте был хорошим парнем. Он будет держать рот на замке.


"За что он был осужден?’


-Мошенничество с сигаретами.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


- Да, Питер. И это еще не все. Теперь, когда у нас есть его отпечатки пальцев, я сравнил их с отпечатками пальцев на книге о ядовитых растениях, которую мы нашли у Селин, и ты не можешь догадаться. Они совпадают.’


"Вы уже знаете что-нибудь о содержимом Чашки на стойке?’


Пестрый с энтузиазмом кивнул.


"Ваше предположение было верным. В кофе содержался Таксус бакката.’


OceanofPDF.com

3


Утро было прохладным, но он был многообещающим. Небо было темно-синим, и солнце постепенно набирало силу. Ван-Ин сменил кожаную куртку на более легкую, а свитер оставил дома. Версавел сделал примерно то же самое, только выглядел гораздо моднее в своем легком костюме итальянского производства.


"Ты хорошо выглядишь", - сказал он.


Он только что припарковал машину. Они вместе направились к зданию суда. Молодой юрист с тогой, перекинутой через руку, легкой рысцой обогнал их.


"Она тоже", - улыбнулся он.


На девушке были узкие джинсы и блузка с ярким принтом, оставлявшая открытой большую часть спины. И у нее были широкие бедра. Версавел одобрительно кивнул.


"Все будет лучше, если ты бросишь курить", - сказал он.


Я глубоко вздохнула. Ему не хотелось говорить об этом. Он последовал за девушкой, пока она не оказалась внутри. Неужели мужчина не может устранить все пороки из своей жизни сразу?


"Интересно, как отреагирует Бикман.’


Версавел перевел разговор в другое русло, потому что почувствовал, что его намек на эту тему не раздражает курящих.


"Ханнелоре пообещала, что сделает все возможное, чтобы убедить его. Поможет ли это, конечно, другой вопрос. Прокуратура сегодня чаще встает на сторону преступников, чем преследует их в судебном порядке.’


"Посмотрим", - сказал Версавел.


Возможно, ему было бы лучше держать рот на замке, поэтому они молча поднялись по лестнице на третий этаж, где их ждала Ханнелоре. На ней было облегающее платье и каблуки выше, чем раньше, потому что она знала, что Бикман питает слабость к узким икрам.


"Он ждет нас", - сказала она, мимолетно поцеловав их обоих.


"Ичто?"


Она пожала плечами, потому что могла понять точку зрения Бикмана. С другой стороны, страху совершить процессуальные ошибки не позволили парализовать последовательную политику судебного преследования.


"Я сделала, что могла", - сказала она.


Это звучало не слишком обнадеживающе. Ханнелоре ускорила шаг. Ван-Ин посмотрела на нее восхищенным взглядом, думая о молодом юристе, который был по крайней мере на десять лет моложе Ханнелоре. Вы едва могли уловить разницу.


- Доброе утро, комиссар.’


Адвокат Бикман сидел за своим столом в рубашке с короткими рукавами и небрежно повязанным галстуком. На подносе стоял термос с кофе и печеньем, но это ничего не говорило о настроении, в котором он находился. По утрам на его столе всегда стоял поднос с термосом кофе и печеньем.


"Ханнелоре только что ввела меня в курс дела", - сказал он с приглашающим жестом. "Все равно садись. Кофе?’


Бикман широко рассмеялся, но это тоже ничего не сказало о его настроении. Это была политическая ухмылка, с которой он мог говорить во всех направлениях.


"Мне, наверное, не нужно говорить вам, что семья Кэндрис пользуется большим уважением.’


"Вы имеете в виду, что у них есть деньги, чтобы нанять дорогих юристов", - хотел сказать Ван Ин, но это было бы особенно неразумно, учитывая обстоятельства.


"Кроме того, досье содержит очень мало элементов, которые могли бы оправдать арест.’


Пуля прошла сквозь церковь. Бикман сразу же дал понять, что у него нет намерения преследовать Вернера Кэндриса в судебном порядке. Вся эта борьба была напрасной, но Ван-Ин не сдавался.


"У Вернера Кэндриса были отношения с жертвой", - сказал он. "И мы нашли его отпечатки пальцев на книге, которая..."


- Отпечатки пальцев на книге ничего не доказывают, начиная с В. Вы должны это знать. Как и тот факт, что Вернер Кэндрис приходил к жертве за день до убийства. Наоборот. Это только доказывает, что они все еще встречались. Кто знает, может быть, у них все еще были отношения. Нет, С Начала. Ты прекрасный детектив, но на этот раз ты ошибаешься. Не хватает одного: мотива. Зачем Вернеру Кэндрису убивать ее?’


Ханнелоре склонила голову, потому что ей не хотелось заглядывать Внутрь, а также потому, что она должна была признать, что Бикман был немного прав.


"Более того, мы не уверены, была ли она убита.’


Ван-Ин мог бы упомянуть о прощальном письме и сообщить Бикману, что Вернер изучал германскую филологию, но, как однажды сказал Юлий Цезарь, "Алеа якта эст". Решение было принято. Бикман не хотел возвращаться к этому. Он внезапно почувствовал себя старым и списанным со счетов.


"Кофе?’


Бикман наклонился вперед, схватил термос и налил чашку. Это был способ дать им почувствовать, что обслуживание закончено. Ван-ин схватил печенье, его тело жаждало небольшого удовлетворения, положил его в рот и направился к двери, ничего не сказав. Прежде чем выйти на улицу, он обернулся и сказал: "В следующий раз я вернусь с вескими доказательствами. Ханнелоре бросила отчаянный взгляд на Версавела, в то время как Бикман, широко улыбаясь, жестом выпроводил своего подчиненного. Это было жалкое зрелище.


Первое весеннее солнце привлекло множество покупателей в выставочный зал Fleur De Lys. Парковка была забита машинами, люди толпились с тележками для покупок на ухабистой дороге. На окнах были развешаны плакаты с объявлениями об акциях. Внутри стоял резкий запах зеленых растений и цветов. Запах искусственно распространялся через кондиционер. Это был испытанный прием продаж, который также использовался в супермаркетах для привлечения покупателей.


"Жизнь как она есть", - с горечью заметил ван-ин.


Они прошли мимо кассовых аппаратов и вошли в торговый зал через турникет. В кабинет менеджера, стеклянную клетку с видом на демонстрационный зал, можно было попасть только по металлической лестнице.


- Вот они снова, - прошептал Вернер.


Пожилой мужчина в серой суперобложке сложил папку и встал перед стеклянной перегородкой. Суета в корпусе его устраивала, хотя и была обманчивой. Позади у них была ужасная зима, и он по опыту знал, что вторжение, с которым они столкнулись сегодня, не было гарантией хорошего сезона. Первое весеннее солнце всегда вызывало значительный ажиотаж, но, как говорится, одна ласточка еще не делает весну.


"И они приходят сюда", - сказал он.


Ван-Ин и Версавел поднялись по металлической лестнице, постучали и вошли, не дожидаясь ответа.


"Могу я представить тебя моему отцу", - сказал Вернер. "Он все еще иногда приходит присмотреть за делами, когда там много народу. Не так ли, папа?’


Мужчина в суперобложке пожал протянутую к нему руку. Это было крепкое рукопожатие мужчины, который, несмотря на свой возраст, четко знал, чего хочет.


"Это совпадение", - сказал Ван. "Я планировал навестить тебя вчера, но сейчас в этом нет необходимости. Могу я поговорить с тобой секунду?’


Пит Кэндрис никогда не заглядывал в его карты. Он не спрашивал, почему тот хочет выступить. Он просто продолжал стоически смотреть вперед.


"Желательно наедине", - добавил Ван-Ин, когда не получил ответа.


Вернер сурово посмотрел на своего отца, который по-прежнему никак не реагировал. Версавел заметил отчаяние в его взгляде. Напряжение между ними было почти осязаемым. Именно Вернер связал себя узами брака.


"Мне еще нужно кое с чем разобраться на складе", - сказал он. "Ты можешь найти меня, если я тебе понадоблюсь.’


Он исчез, как тень. Извивающаяся масса внизу поглотила его. По крайней мере, то, как он отреагировал, доказывало, кто здесь главный. Было также ясно, что отец и сын не могли общаться друг с другом или, по крайней мере, жили в ладу друг с другом. Ван-ин ничего не искал, потому что такое было обычным делом в семейном бизнесе, где отец передал руль в руки сына.


"Я полагаю, вы знаете, о чем мы хотим поговорить", - сказал он.


"Ты знаешь это лучше, чем я", - лаконично сказал он.


Ван-Ину не в первый раз приходилось сталкиваться с упрямыми предпринимателями, которые считали себя Богом-отцом. Поэтому он сразу же ввалился в дом с дверью.


"Ты знаешь, что Селин мертва", - сказал он.


"Я не имею ничего общего с этой женщиной. Она работала здесь. Вот и все.’


- И она была влюблена в вашего сына.’


"Да, что’.


"Не могли бы вы рассказать нам об этом немного подробнее?’


Кэндрис-старший повернулся и посмотрел прямо в глаза. Он не любил, когда люди вмешивались в его дела, и ему не нравилась полиция, но он был достаточно умен, чтобы понимать, что преследовать их нет смысла.


"Мой сын заслуживал лучшего", - сказал он. "Этой девушке нужны были только наши деньги. Вот почему я посоветовал Вернеру порвать с ней. Из этого ничего не выйдет’.


"Селин проработала здесь довольно долго", - сказал Версавел. "Она знала дело насквозь. Я знаю многих предпринимателей, которые..."


"... привез ее как идеальную невестку?’


"Ты сам это говоришь.’


"Идеальная невестка не может забеременеть до того, как выйдет замуж.’


"Разве это не немного старомодный принцип?’


"Мои принципы - это мое дело, сэр", - резко ответил Кэндрис-старший. "Я знаю только, что женщина, которая просит денег, чтобы у нее забрали ребенка, не заслуживает никакого уважения.’


Это была четкая позиция. Ван-Ину даже пришлось признать, что он мог бы с некоторым пониманием отнестись к этому. Некоторым женщинам нужны были только деньги. Он хотел что-то сказать, но сдержался, потому что Вернер вошел без приглашения под предлогом того, что забыл принести бланк заказа. Однако Кэндриса-старшего сын не обманул.


"Более того, тем временем она пыталась заигрывать с одним из моих сотрудников", - добавил он с горечью.


- Что ты подразумеваешь под “тем временем”? Не тогда, когда она была беременна, верно?’


- Вы попали в самую точку, капитан.’


Вернер Кандрис опустил глаза, словно устыдившись слов своего отца. Он несколько раз видел, как Селин флиртовала с продавцом, но это было не более чем мимолетное прикосновение. По крайней мере, его это не беспокоило, Селин была темпераментной женщиной, которой нравилось тусоваться с другими мужчинами, не имея в виду ничего плохого. Более того, ему не нужно было ничего опасаться со стороны продавца, о котором шла речь. Его отец просто ревновал, извращенец.


"Этот человек все еще работает с вами?" - в самом начале.


"Вы же не думаете, что я уволил бы хорошего сотрудника по этой причине", - возмущенно ответил Кэндрис-старший.


"Он сейчас здесь?’


- Нет, Дэнни сказал, что заболел на прошлой неделе.’


- Дай мне его адрес, - попросил Ван.


Кэндрис улыбнулась.


- Минутку. Я позвоню в отдел кадров.’


Связать Критса со шлюхой было хорошим ходом. Теперь он точно знал, что трек умрет. Ван-ин кивнул Версавелу, который автоматическим жестом достал блокнот из внутреннего кармана. Сотрудника, о котором шла речь, звали Дэнни Кретс, ему было тридцать два, он не был женат и жил на Стейшн-Страат в Лоппеме.


"Разговор с этим парнем, вероятно, мало что даст", - сказал ван, когда они вернулись на улицу. "Но если мы ничего не предпримем, мы ничего не узнаем.’


Версавел открыл дверцу, сел за руль и пристегнул ремень безопасности. После всех этих лет его все еще поражало, насколько сильно может различаться восприятие людей. По словам ее семейного врача, Селин была меланхоличной женщиной на грани депрессии, в то время как Кэндрис-старшая была убеждена, что она была выдуманной охотницей за приданым, которая целовалась с любым мужчиной. Он поднял эту тему во время поездки в Лоппем и получил одобрение. Они оба подумали об одном и том же. Кто такая Селин Дюбуа? Была ли она так невинна, как думала?


"Я не думаю, что это семейное дело", - сказал Версавел.


Изнутри выглянул наружу. Ему ужасно захотелось сигареты. Как он чувствовал сейчас, он не сможет контролировать себя очень долго.


"Возможно, ты права", - безразлично кивнул он.


Дэнни Кретс выглядел каким угодно, только не больным. Он был приятно загорелым и был одет в яркую летнюю рубашку и шорты цвета хаки. В гостиной играла южная музыка, а на балконе стоял поднос с коктейлем. И еще там была пачка сигарет.


"Я не знаю, как вам помочь", - сказал Кретс, когда Ван-Ин сообщил причину своего визита. "Для меня Селин была просто коллегой. Мы время от времени болтали. Это все, что вам нужно искать.’


Он закурил сигарету и пригласил их присесть за маленький деревянный садовый столик. Нельзя было игнорировать тот факт, что он работал в магазине цветов и растительности. Скромная терраса имела очарование сада. Там едва хватало места, чтобы присесть.


- Могу я вам что-нибудь предложить?


"Здесь есть кофе?’


‘ Конечно. Молоко и сахар?


- Сахара вполне достаточно.’


Мебель была дешевой, а картина, висевшая над низким шкафом, была копией. Тем не менее, Кретс не производил впечатления человека, стесняющегося денег. Бутылка виски на барной стойке была отличного качества, а на его одежде красовался ярлык дорогого бренда.


"Какую должность вы на самом деле занимаете во "Флер де Лис"?"


Кретс стоял внутри, за кухонной стойкой. К счастью, старик позвал его, иначе он не смог бы так спокойно притворяться.


"Я отвечаю за экспедицию", - сказал он. "Вы должны знать, что мы получаем много заказов через Интернет, в основном от компаний, но в последнее время также и от частных лиц, которые хотят удивить любимого человека’.


- Вы давно работаете на мистера Кэндриса?’


- Тринадцать лет, - донеслось из кухни.


‘Тогда ты должен быть доволен тем, что делаешь’.


"Я не могу жаловаться.’


Что-то было не так. В таком семейном бизнесе, как Fleur De Lys, такой сотрудник, как Кретс, не мог позволить себе, так сказать, болеть. У Ван-Ина даже создалось впечатление, что это был не первый раз, когда он делал подобное. По крайней мере, его не волновало, что его поймают.


- Мистер Кэндрис сказал мне, что вы заболели.’


Кретс вышел с подносом, на котором стояли термос и две чашки.


"Моя спина", - сказал он с кривой усмешкой. "Я регулярно страдаю от боли в спине.’


Он закурил вторую сигарету и небрежно бросил пачку на стол. У него были мускулистые руки и широкие плечи, что указывало на то, что он довольно много времени проводил в тренажерном зале. И это для человека с больной спиной. Ван-Ин старался не смотреть на пачку сигарет.


- Вы знали, что у Вернера Кэндриса и Селин были отношения?’


‘ Конечно. Они не могли оставить друг друга в покое.


"Тогда вы, вероятно, также знали, что она беременна?’


Кретс затянулся, глубоко затянулся и немного загадочно рассмеялся.


"Вопрос только в том, кто?’


- Ты хочешь сказать, что...


"Селин была не прочь пуститься в авантюры.’


"Но ты только что сказал, что у вас не было отношений.’


"Не со мной", - сказал Кретс. "Селин была довольно разборчива. Она искала этого в высших кругах.’


Кэндрис-старший был прав. Его невестка в младенчестве была расчетливой шлюхой, которая занималась этим только с состоятельными мужчинами.


"У вас есть какие-нибудь примеры этого?’


Кретс не сразу ответил на вопрос, потому что не хотел, чтобы у него создалось впечатление, что он легко срывается с языка. Он сделал серьезное лицо и задумчиво потер подбородок.


"То, что здесь сказано, остается между нами", - мягко настаивал Ван-Ин.


"Ммм", - ответил Кретс, качая головой. "На самом деле это не мое дело.’


"Мой", - прозвучало отрывисто. "Не забывай, что это убийство.’


"Я думаю, у нее что-то было со своим врачом.’


- Доктор Вервильген? Вы уверены?’


- Не уверен. Но знаете ли вы семейного врача, который заходит за пациентом после работы?’


Отвлекающий маневр удался. Двое мужчин посмотрели друг на друга и поблагодарили его за сотрудничество. Если немного повезет, они оставят его в покое. Критс проводил их до входной двери и попрощался крепким рукопожатием. Когда они вышли на улицу, он закурил сигарету и приготовил второй коктейль.


"Я заметил, что тебе было нелегко", - сказал Версавел, когда они сели в машину. "Но поздравляю. Еще несколько дней, и худшее позади.’


- Откуда ты можешь это знать. Ты никогда не курил.’


‘ Нет. Я читал об этом.


Ему лучше держать рот на замке. Комплимент принес Ван-ину изрядную порцию молока. Он нервно постукивал себя по бедру. Его рот превратился в тонкую полоску.


"На посылке не было акцизной марки", - сказал он битсу.


- И что потом? Вы же не собираетесь арестовывать "Кретс" за уклонение от уплаты акцизов, не так ли?


Ван-Ин перестал тянуть и скрестил руки на груди. День прошел только наполовину, а вечер еще не наступил. Время, которое в остальном текло незаметно, утекало бесконечно медленно.


- Сосредоточься на дорожном движении.’


- Выполняю ваши приказы, шеф.’


Доктор Вервильген звонил на дом и вернулся домой только около шести часов. Об этом им рассказала экономка, подтянутая женщина с багровыми прожилками на щеках и такой грудью, из-за которой она ходила сгорбившись. Ван ин спросил ее, не хочет ли она уведомить врача об их визите, и сказал, что позвонит ему вечером, чтобы записаться на прием. То, как она посмотрела на него, заставило его заподозрить, что она не стала бы беспокоить доктора подобными подробностями, но он все равно заранее поблагодарил ее за беспокойство. Эта женщина напомнила Версавелу подругу его матери, властную женщину, которая иногда приходила посидеть с ним, когда он был ребенком, и пользовалась любой возможностью, чтобы отчитать его. Однажды она даже оттаскала его за уши, пока они не стали огненно-красными, и заперла в клетке на два часа за непристойный жест. Он мог представить, что чувствовал Ван внутри. И потом, без сигареты, чтобы утешиться.


К счастью, его позвали через десять минут; они только что устроились на террасе на песке.


"Кто это?’


- Ян Бонте из Отдела технических расследований.


"Он снова что-нибудь обнаружил?’


"Я думаю, что да.’


Ян Бонте не заставил себя долго ждать. Сочувствующий детектив пожал Вану и Версавелу руки и тем временем спросил, что они хотят выпить, хотя они сами только что заказали выпивку. На террасе было приятно многолюдно. Любители раннего загара повернули свои места в сторону солнца. Некоторые женщины натягивали платье выше колен, оттягивали бретельки платья или бюстгальтера и закрывали глаза с почти религиозной улыбкой. Количество туристов и хайкеров неуклонно росло. Люди, которым все еще нужно было работать, наблюдали за sip через окно или пытались взять отгул на полдня в пункте выдачи.


"У вас есть хорошие новости или вы, как и все остальные, счастливы, что светит солнце?" - спросил Ван, когда Ян Бонте сел за их столик.


‘ И то, и другое.


- Ты вызываешь у нас любопытство.’


Ван-ин сделал глоток "Дювеля". Сегодня криминалистика располагает такими изощренными методами расследования, что в ближайшем будущем таким старомодным детективам, как он, придется праздно наблюдать, как техники раскрывают дело в лаборатории. Время, когда логического мышления и дедукции было достаточно, чтобы изобличить преступника, казалось, окончательно миновало.


"Мы подвергли посуду миссис Дюбуа тщательному осмотру и обнаружили на одном из блюдец следы ДНК мужчины’.


Ван-ин нахмурился, потому что не совсем понимал, какое отношение имеет к делу это открытие. На большинстве блюд были обнаружены следы ДНК. Фактически, минимальное количество ДНК оставалось на каждом предмете, к которому прикасался человек, даже после того, как он был очищен. В наши дни что-либо практически приходилось стерилизовать, чтобы не оставить заметных следов ДНК.


"Позвольте мне объяснить.’


Ян Бонте сделал успокаивающий жест рукой. На самом деле он был немного горд тем, что Ван-ин считал его ценным сотрудником, и именно по этой причине он выкручивался последние сорок восемь часов.


"Миссис Дюбуа умерла в результате смертельной дозы настоя ягод Taxus baccata, настоя, который она, вероятно, проглотила с чашкой кофе. Согласен?’


Ван-ин кивнул, хотя по-прежнему не понимал, куда хочет пойти Бонте.


"Другие чашки, которые мы нашли у миссис Дюбуа, были аккуратно расставлены в кухонном шкафу", - сказала Бонте.


Ван-ин глубоко вздохнул и символически ударил себя по голове. Теория Бонте имела смысл. Если бы Селин была убита, она и ее убийца, вероятно, пили бы кофе вместе, а это означало, что они знали друг друга, потому что кто же пьет кофе дома с совершенно незнакомым человеком?


"В таком случае, убийца вымыл свою чашку и поставил ее обратно в кухонный шкаф", - сказала Бонте. "Он просто был немного неаккуратен.’


"У нас есть образец ДНК Вернера Кэндриса?’


"Что ты об этом думаешь?’


Бонте злорадствовал. Его яркие черные глаза сияли, как отполированный мерзавец. Это был первый раз в его карьере, когда он привлек внимание коллеги, и что это был за коллега. Комиссар Ван-Ин был живой легендой.


"Ичто?"


"Я не получу результат в течение нескольких дней.’


Даже Версавел не смог удержаться, чтобы не поздравить своего коллегу. Он угостил меня.


Дэнни Кретс подождал, пока такси, на котором он приехал, скроется из виду, прежде чем войти в многоквартирный дом, где поднялся на лифте на десятый этаж. Ключ плавно скользнул в замок входной двери. Внутри все было приземистым. В просторной гостиной слегка пахло цветами, что доказывало, что сегодня заходила уборщица. Дэнни толкнул дверь во внутренний дворик и позволил своему взгляду блуждать по Северному морю, где оно кишело парусниками. На горизонте проплывал гигантский контейнеровоз, направлявшийся в Зебрюгге. Дэнни любил роскошь, и это было заметно. Интерьер был элегантным, мебель итальянской. На стене висел телевизор со светодиодной подсветкой, колонки были фирмы Bose, а вместо обычного проигрывателя компакт-дисков стоял продвинутый современный проигрыватель. Здесь также было несколько современных картин известного художника в светлых тонах, которые придавали гостиной летний оттенок, даже когда на улице было серо и сыро. Он подошел к холодильнику, достал бутылку кампари, вскрыл упаковку апельсинового сока и наполнил стакан наполовину кубиками льда. Гул лифта заставил его поднять глаза. Он пришел, как всегда, как раз вовремя. Дэнни подошел к входной двери со стаканом в руке, приоткрыл дверь и подождал, пока лифт поднимется наверх.


"Ты уже здесь.’


Пит Кэндрис поцеловал Дэнни в губы, позволив своей руке мимолетно скользнуть вниз по его бедру.


- Может, мне приготовить и для тебя что-нибудь выпить?


‘ Например.


Пит Кэндрис снял пиджак и небрежным жестом перекинул его через поручень дивана. Он выглядел моложе, чем на фото, но это потому, что на нем был суперобложка и старомодные очки в роговой оправе.


‘ А я пока посижу на террасе.


Он на мгновение обернулся и посмотрел на Дэнни похотливым взглядом. Перспектива их еженедельного совместного дня заводила его, поскольку Дэнни был невероятно хорош в постели, а дома у него было достаточно виагры, чтобы не разочаровать его. Квартира на крыше в районе Зейдейк в Бланкенберге была лучшей инвестицией, которую он когда-либо делал. Возможно, было несколько жильцов, которые знали, что у них роман, нельзя же вечно скрывать что-то подобное, но ему было все равно, пока об этом не узнала его жена. "А потом еще раз", - подумал он. Они не спали вместе больше двадцати лет, может быть, так ей нравилось больше. Их сексуальная жизнь никогда не предполагала многого, она даже полностью прекратилась, когда в возрасте сорока двух лет он обнаружил, что любит мужчин больше, чем женщин. Сначала он боролся со своей ориентацией, потому что был воспитан в строгости католика и всегда пытался подавлять свои чувства к мужчинам. Его первые тайные отношения с мужчиной закончились плохо, его второй любовник ограбил его. Вместе с Дэнни они выиграли главный приз. Он был красив, вспыльчив и вдумчив. Он должен был только платить ему жалованье и позволять наслаждаться своим богатством.


"Все прошло гладко, милая?’


Дэнни, который тем временем приготовил дополнительную порцию кампари с апельсиновым соком, протянул ему стакан.


"Я думаю, да", - сказал он.


"Тем не менее, я не думаю, что мы должны недооценивать Ина", - сказал Кэндрис. "У меня есть кое-какая информация о нем. У парня неплохой послужной список.’


"Я не думаю, что нам следует беспокоиться.’


Дэнни снял рубашку и аккуратно повесил ее на поручень одного из стульев во внутреннем дворике. Он был убежден, что расследование смерти Селин скоро отойдет на второй план. Вернер беспокоил его больше.


- Должно быть, ты права, милая.’


Кэндрис отхлебнула кампари и протянула руку Дэнни.


- Ты так далеко, - сказал он с упреком.


Старый Хрыч, подумал Дэнни, даже с виагрой мало кто из мужчин этого возраста все еще способен вести себя так, как он.


"Как реагирует Вернер?’


Дэнни подошел поближе, и старик немедленно воспользовался этой возможностью, чтобы поласкать его промежность.


"Наконец-то Вернер сделает то, что я ему скажу", - ответил он с блаженной улыбкой на губах. "В противном случае его упрямство дорого ему обойдется’.


"Ты действительно это имеешь в виду?’


Вернер был единственным законным наследником Кэндриса, хотя Дэнни сильно сомневался, что у старого когда-либо был ребенок от его жены. На рабочем месте по этому поводу ходили самые дикие слухи. Некоторые старшие коллеги утверждали, что Вернер на самом деле был сыном местного пастора. Другие сообщали, что миссис Кэндрис в то время никогда не была против приключений с послушным сотрудником.


"И независимо от того, имею ли я это в виду", - фыркнула Кэндрис. "Если Вернер продолжит сопротивляться, я позабочусь о том, чтобы большую часть своей жизни он провел в тюрьме. Там он сможет в полной мере вкусить прелести мужской любви. Правда, милая?’


Дэнни знал, что пройдет совсем немного времени, и старый придет в действие. Он быстро развязал штаны и позволил им соскользнуть с колен на лодыжки.


OceanofPDF.com

4


- По крайней мере, ты меньше кашляешь.’


Ханнелоре посмотрела на него с ободряющей улыбкой. Она гордилась им и ясно дала это понять в постели, сделав то, чего обычно не делала. Чтобы придать ему смелости. А вчера Сара нарисовала море с бабочками и птицами на переднем плане, а под ним написанный ею самой стих о здоровом образе жизни и чистом воздухе. Все это немного помогло не думать о курении.


"И я уже с нетерпением жду завтрашнего дня", - вздохнул Ван.


Ханнелоре положила руку ему на плечо. Ему позволялось быть небрежным и рассеянным, слово есть слово. Она была уверена, что он сделает все, чтобы сдержать свое слово, но она не могла недооценивать маленького дьявола в его голове. К счастью, прозвенел звонок.


"Ну вот, у тебя уже есть Гвидо", - сказала она.


Версавел пришел на десять минут раньше обычного. "Просто так", - сказал он, когда Ван спросил его, почему он так рано. Ханнелоре знала лучше. Он просто боялся, что его друг вернется к своей старой привычке.


"Давай отведем детей в школу", - предложил он. "Тогда Ханне не нужно спешить.’


Предложение было встречено одобрительными возгласами, потому что что может быть более захватывающим, чем быть доставленным в школу на полицейской машине? Ван Ин постепенно начал понимать, что они делают. Нежности в постели, Версавел, который появился слишком рано, а теперь еще и это. Они просто пытались отвлечь его. Он взглянул на часы. У них еще было достаточно времени, чтобы выпить по чашечке кофе.


Вернер Кэндрис пил кофе в саду. На нем был только халат. От первых теплых лучей солнца у него по коже побежали мурашки. Он только что позвонил ответственному за магазин и сказал, что не пришел сегодня в офис, потому что немного замерз. На самом деле, ему не нужно было выдавать причину, в конце концов, он был боссом, но это не остановило бы его отца, если бы он пришел днем. И можно было сказать, что он приходил, он приходил каждый день, старый Зануда. Вернер вскочил со стула, вошел через раздвижную дверь и схватил пачку сигарет с кухонного стола.


"Алло, ты меня слышишь?’


Голос доносился с первого этажа. Он услышал спотыкание на лестнице, и она снова позвала: "Алло, ты здесь?’


- На кухне.’


- Где здесь кухня?- донеслось из холла.


Прошлой ночью он подцепил Линдси в баре на Маалстеенвег и отвез домой. Глупое решение, потому что он был слишком пьян, чтобы насладиться своей победой. Не говоря уже о том, во сколько это ему обошлось. Конечно, ему не нужно было беспокоиться о деньгах, это зависело от его воспитания. Ты не бросал деньги через стойку. К счастью, теперь он снова был трезв, и кто знает, может быть, он все еще мог вернуть часть своих вложений. Вот почему он крикнул: "Я иду, детка’.


"Я скучала по тебе", - сказала она.


Она стояла у лестницы. Босиком.


"Я тоже, милая.’


Он крепко схватил ее, прижал к себе и позволил своей руке скользнуть по ее спине. На ней не было лифчика. Мегера.


- Я курил сигарету на улице. А вот и кофе.’


Линдси запустила пальцы в свои длинные светлые волосы и надула губки. В принципе, сейчас ей следовало попрощаться с ним и сказать, что она будет ждать его. Доярки голубей называли это игрой во вдовство. Это принесло успех. Однако Линдси пробыла в бизнесе недостаточно долго, ей сразу захотелось больше денег.


"Тебе решать, останусь ли я", - сказала она.


Вернер отступил на шаг и прямо посмотрел на нее. Она была прекрасно сложена, и у нее была красивая голова. Остальное он вспомнить не смог.


"Что ты предлагаешь?’


- Двести пятьдесят, - сказала она.


- До конца дня?’


- Нет, по часам, милая.’


Она расстегнула пояс своего халата и оттянула одно плечо назад, открывая переднюю панель. Это был первый раз, когда клиент отвез ее домой, и она не знала, приняла ли правильное решение. Он продолжал смотреть на нее. Большинство мужчин не могли устоять перед обнаженной женщиной, если только они не пробовали жизнь слишком часто. Вернер Кэндрис происходил из богатой семьи, и это определенно был не первый раз, когда он покупал жену.


"Ты говоришь мне, что делать", - сказала она.


"Есть ли вещи, которых ты не делаешь?’


Она покачала головой и позволила халату соскользнуть с ее плеч. Вернер подумал о Селин и часах, которые они провели вместе. Все ли она сделала для него?


- Ты получишь полторы тысячи до конца дня.’


- Две тысячи.’


- Полторы тысячи.’


Вчера вечером он уже заплатил ей тысячу евро, за которые ей почти ничего не пришлось делать, и ей все равно больше нечего было делать до конца дня, кроме, может быть, покупок, а на это ей нужны были деньги, много денег.


‘Хорошо’.


- Все включено.’


"Все включено", - ответила она тихим голосом.


На его лице появилась ужасающая гримаса. В его глазах появился лихорадочный блеск. Может быть, в конце концов, она приняла неправильное решение, и в любом случае было бы неразумно идти с ним. В клубе она пользовалась защитой, здесь же она была во власти его извращенных прихотей. Что он имел в виду под "все включено"? Это был не первый случай, когда девушки бесследно исчезали. Никому не было дела ни до мертвой шлюхи, ни до того, что с ней сделали.


"Я хочу отсосать тебе", - сказала она, пока он продолжал смотреть на нее.


- За полторы тысячи евро?


- Так часто, как тебе заблагорассудится.’


Он ответил насмешливой улыбкой. О чем думала эта шлюха? Что он заплатил за это полторы тысячи евро? За эти деньги ей позволили немного поболеть. Он хотел увидеть страх в ее глазах.


"Пойдем со мной", - сказал он.


"По крайней мере, он дома", - сказал Версавел.


Машина Вернера Кэндриса стояла на подъездной дорожке, а одно из окон первого этажа было приоткрыто.


"Почему он не открывается?’


Ван-Ин провел всю поездку, грызя зубочистку и постоянно придираясь к поведению других участников дорожного движения. Но это все равно было лучше, чем оставаться в офисе, где он почти в буквальном смысле налетал на стены.


- Успокойся, Питер. Я попробую еще раз.’


Звон старомодного звонка несколько секунд эхом отдавался в коридоре. После этого наступила тишина. Версавел поднял глаза, но и там не было видно жизни.


"Может, мне позвонить ему на мобильный?" - спросил он, когда ответа снова не последовало.


- Я не знал, что у тебя есть его номер.’


Версавел не ответил. Он схватил свой мобильный телефон и набрал 1207, номер разведки, размышляя, чем еще он мог бы заняться, если они не могут дозвониться до Вернера Кэндриса. Ему повезло. Номер был зарегистрирован, и когда он позвонил по нему, он был записан почти сразу.


"Привет, с Кэндрис.’


- С Гвидо Версавелем из местной следственной службы. Где вы сейчас находитесь?’


От забора до входной двери. Горячий воздух казался неприятным. Казалось, что он стоит перед печью. Он никогда не понимал, что людям нравится в сауне. От влажной жары ему стало душно. Даже на открытом воздухе.


"Он дома.’


Версавел стоял рядом с ним. Кэндрис утверждал, что был в душе и поэтому не слышал звонка.


"Кто принимает душ в такое время?’


"Богатые люди, которые поздно встают", - сказал Версавел. "Он спустится, как только сможет’.


При обычных обстоятельствах Ван закурил бы сигарету и спокойно ждал, пока кто-нибудь откроет ее. Теперь он отсчитывал секунды, хотя прошло всего три минуты, прежде чем Кэндрис появилась в дверях босиком. На нем были джинсы и белая футболка. И его волосы были мокрыми.


- Входите, - коротко сказал он.


Они последовали за ним в сад, где в пепельнице дымилась сигарета. Ван-Ин попытался изгнать этот образ из своей сетчатки.


"Кофе?’


- Нет, спасибо, - сказал Ван.


Он встал как можно ближе к пепельнице и попытался вдохнуть немного клубящегося дыма.


"Вы, вероятно, восстановите связь с Селин, но я могу заверить вас, что я не имею никакого отношения к ее смерти.’


"Мы пока этого не знаем, мистер Кэндрис. Однако это не означает, что ваше поведение остается невысказанным.’


Кэндрис глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым перед собой, размышляя над тем, что только что сказал Ван-Ин. Что он имел в виду, сказав: "однако это не означает, что ваше поведение скрыто"? Это был блеф или они действительно что-то знали о его прошлом? И если да, то что? В то время он обманул налоговые органы, но они никогда не смогли бы это доказать: однажды сотрудник подал на него жалобу за нежелательную сексуальную близость, он несколько раз участвовал в драках, а потом, конечно, была контрабанда сигарет. Грехи Рассола на самом деле несоизмеримы с тем фактом, в котором они его подозревали.


- Знаете ли вы кого-нибудь, о чьем поведении нельзя умолчать, господин комиссар?’


Кэндрис подчеркнула "господин комиссар". Улыбка, последовавшая за этим, говорила сама за себя. Ван-ин проигнорировал выпад.


"Вы были осуждены за контрабанду сигарет три года назад", - сказал он.


"А потом?" - это прозвучало раздраженно. "Судья приговорил меня, и я отбыл свой срок. Если я не ошибаюсь, никто не должен говорить со мной об этом, тем более ты’.


Обычные преступники редко переходят в наступление, столкнувшись с предосудительным фактом из своего прошлого. Ван-Ин был невысокого мнения о Кэндрисе, но то, как он отреагировал сейчас, усилило это чувство.


"Тогда это может быть совпадением, что ваши сотрудники курят нелегальные сигареты.’


Это было преувеличением, но Кэндрис не могла знать. Они всего лишь поймали Дэнни Кретса за курением запрещенных сигарет. И, конечно, это могло быть и совпадением. Сегодня сигареты были настолько дорогими, что каждый, у кого была такая возможность, запасался ими по нелегальной схеме. Таким образом, реакция Кандриса была соответствующей.


- Разве я несу за это ответственность? Не смеши меня.’


- Нет, если только они не придут к тебе.’


"Послушайте меня, комиссар. Тем временем я усвоил свой урок. Все это дело стоило мне ошеломляющих денег, и я могу заверить вас, что мое пребывание в тюрьме меня не радовало. С какой стати мне торговать нелегальными сигаретами? Я глава процветающего бизнеса."


‘ Тогда вы, конечно, не возражаете против того, чтобы мы посетили вашу компанию.


"Обыск?’


"Что-то в этом роде, да.’


"Так неофициально?’


"Это избавило бы вас и нас от кучи хлопот и бумажной волокиты.’


Кэндрис погасил сигарету и тут же закурил новую. Он казался спокойным, хотя его рука немного дрожала. Версавелу, который все это время внимательно наблюдал за ним, было любопытно, как он отреагирует. Было ясно, что Кандрис обдумывал наиболее выгодное для него решение. Резкий отказ вызвал бы подозрения, просто сдаваться было не в его характере.


"Мне нечего скрывать, комиссар", - сказал он. "Так что продолжайте. Если только это произойдет немного незаметно. Клиентам это не нравится. ’


"Не волнуйтесь, мистер Кэндрис. Я высылаю отряд в бургер. Никто ничего не заметит. ’


"Сегодня?’


- И сегодня вечером тоже. Когда магазин на самом деле закрывается?’


- В восемнадцать часов.’


‘ Ладно. Тогда мы приходим в половине восьмого.


Кэндрис попытался скрыть свое удивление. Версавел почти мог прочитать это по его лицу. Объявленный поиск не имел смысла, с таким же успехом можно было сначала предупредить пожарную команду, прежде чем поджигать дом.


"Я позабочусь о том, чтобы быть там", - сказал он, немного ошеломленный.


- Увидимся вечером, мистер Кэндрис.’


Ван-ин попрощался с ним крепким рукопожатием и легкой походкой направился по коридору к входной двери. Ловушка была расставлена, она просто ждала, когда добыча схватится.


"Я могу представить, что ты задумал", - сказал Версавел, когда они сели в "Ауди". "Но есть еще кое-что, что тебе нужно знать.’


Он повернул ключ зажигания и заглушил двигатель на холостом ходу. Из-за включенного кондиционера в машине было очень жарко.


Кэндрис утверждал, что был в душе, когда мы позвонили, но когда он прошел перед нами, я увидела подошвы его ног, и они были довольно грязными.’


"Его не было в душе.’


Я думаю, он намочил волосы, чтобы заставить нас поверить, что он вышел из душа.’


"Ему есть что скрывать.’


- Ты хоть на мгновение усомнился в этом?’


"Нет", - улыбнулся он.


Он взял свой мобильный телефон, позвонил Саскии и проинструктировал ее как можно скорее отправить отряд в гражданской одежде во Флер-де-Лис и незаметно следить за происходящим там. В конце концов, он предполагал, что Кэндрис не станет ждать до вечера, чтобы принять необходимые меры, если ему есть что скрывать. Это был грязный трюк, который он уже несколько раз использовал, чтобы выманить подозреваемого из его раковины, когда у него не было законных инструментов для достижения своей цели.


"Чуть дальше есть место, откуда мы можем наблюдать за фермой Кэндрис невидимыми", - сказал Версавел, когда Ван-ин закончил звонить. "А в бардачке есть видеомагнитофон.’


- Да ладно вам, Ватсон.’


Они проехали по узкой дороге к часовне, которая была частично скрыта от посторонних глаз широкой полосой зарослей. Версавел припарковал машину за зарослями в тени часовни, посвященной Пресвятой Деве Марии, похожей на большинство молитвенных домов, которые можно найти в сельской местности. Версавел заглянул внутрь. Там стояли четыре стула, стол для пожертвований со свечами, статуэтка Марии и ваза со свежими цветами - знак того, что какая-то Благочестивая душа следила за порядком. Тем временем Ван-Ин устроился сбоку от часовни, откуда ему открывался прекрасный вид на ферму Кэндрис.


"Жаль, что мы не можем прослушивать его телефон", - сказал он, когда прибыл Версавел.


"Ты говорил об этом с Ханнелоре?’


"Конечно, но ты все равно знаешь Ханнелоре. Пока у нее нет обоснованных улик, обыски и прослушивание телефонов не будут обсуждаться.’


- К счастью, ты не следователь, Питер.’


‘ По крайней мере, так было бы быстрее.


Это оставалось вечной дискуссией. Имел ли детектив право вторгаться в частную жизнь подозреваемого исключительно на основании подозрений, чтобы только после этого получить неопровержимые доказательства, или процедура была важнее результата? У кого было больше прав: у преступника, который стреляет в свою жертву, или у жертвы, которая имеет право на правосудие?


"Я думаю, мы зашли достаточно далеко", - сказал Версавел. "Кто знает..."


‘Черт возьми’.


"Он что, уезжает?’


‘ Они. Он в компании женщины. Поправка: девушки. Думаю, ей меньше двадцати пяти.


Ван-Ин опустил экран. Был хороший шанс, что Кэндри узнали свою машину, но им пришлось пойти на такой риск. Или поспешно заявить права на анонимную машину.


- Я должен был подумать об этом раньше, - выдохнул он.


Судьба была благосклонна к ним. Поблизости случайно оказалась неизвестная машина, так что Версавелу Кэндрису оставалось проехать всего километр, прежде чем коллеги смогли перехватить у них погоню. Менее чем через пятнадцать минут они получили сообщение по радио, что девушка вышла на Пустую дорогу, где вошла в дом. Кэндрис развернулся и пошел тем же путем обратно.


- Продолжайте следить за ним, ребята. И держите меня в курсе. Снова и снова.’


"Пустая дорога?" - спросил ранний Версавел.


- Не задавай риторических вопросов, Гвидо.’


Ван-Ин сидел, съежившись в кресле. Его тело отчаянно нуждалось в никотине, но это скоро пройдет. Еще какое-то время. Он попытался сосредоточиться на деле. До сих пор оставалось гадать, имел ли Кэндрис какое-либо отношение к смерти Селин. У них были элементы обвинения, но были и элементы, которые оправдывали его. Вряд ли они могли арестовать его за то, что он привел домой девушку, с которой, вероятно, провел ночь? Были ли другие подозреваемые? Кэндрис-старший? Старик не скрывал своей неприязни к Селин, но было ли это мотивом для ее убийства? В конце концов, Вернер положил конец их отношениям, так что Селин больше не представляла никакой опасности для семейного состояния. Или они пошли по совершенно ложному пути? Например, какую роль сыграл Дэнни Кретс?


"Мы прибыли, Питер.’


Версавелу было жаль своего друга, но, как и Ханнелоре, он особенно гордился им. Он сделает все возможное, чтобы облегчить ему задачу, насколько это возможно, и лучший способ сделать это - оставить его в покое, когда он будет спорить. Они вышли и направились к дому, в который вошла девушка. - Позвал Версавел. Краем глаза он заметил, как шевельнулась занавеска на окне. Менее чем через десять секунд дверь открылась. Ван-ин поднял глаза. Действительно, это все еще была девочка.


"Могу я вам чем-нибудь помочь?" - спросила она хриплым голосом.


"Мы из полиции, но вам не стоит беспокоиться. Это обычный вопрос. Можем мы зайти на секунду?’


Линдси поочередно посмотрела на Версавела и Ван-Ина, прежде чем неохотно согласиться.


"Если тебе действительно нужно", - сказала она.


Дом был в плачевном состоянии. Обои отклеились в нескольких местах, нижняя часть дверных косяков покрылась плесенью, а стекло в одном из окон треснуло. Однако состояние дома резко контрастировало с внешностью девушки. Линдси носила дорогую брендовую одежду, и даже изнутри было видно, что она регулярно посещает парикмахерскую.


"Это, конечно, не мое дело", - начал Ван, когда они вошли в гостиную. "Но вы друг Вернера Кэндриса?’


- Друг, - мечтательно повторила она.


Значит, они не знали, чем она зарабатывала на жизнь. Ей приходилось лгать или говорить правду? Большинство людей, которых она знала, не знали, что она делает, и на самом деле она предпочитала, чтобы так и оставалось, потому что не гордилась тем, что делала.


"Позволь мне сформулировать вопрос по-другому", - сказал Ван. "Ты провела с ним ночь?’


"Да", - спонтанно ответила она.


"Но ты не его девушка.’


"Я этого не говорил.’


Я глубоко вздохнула. Он был почти уверен, что она лжет или пытается что-то скрыть.


"Хорошо", - сказал он. "Это не твой друг, но ты провела с ним ночь. Это привычка или я могу найти твой номер телефона в газете?’


Линдси пожала плечами. Зачем все еще отрицать? Он все равно знал ее.


"Недавно я работала в баре", - сказала она.


- Чтобы расплатиться с твоими долгами.’


Линдси выглядела удивленной. Большинство мужчин, которых она встречала за последние несколько месяцев, были грубиянами, де Флик оказался умнее, чем она предполагала.


"Откуда ты это знаешь?’


"Это не важно", - сказал Ван. "Я просто хочу знать, что за человек Кэндрис и почему он солгал сегодня утром.’


"Он сделал что-то не так?’


‘ Этого мы пока не знаем.


Кэндрис привязал ее к кровати и ... она вздрогнула, когда подумала об этом. К счастью, кто-то позвонил в тот момент, когда он... все стало немного расплывчатым у нее перед глазами, она больше не чувствовала своих ног.


"Внимание.’


Версавел смог подхватить ее как раз вовремя, иначе она упала бы, как кукла-член.


"Что нам теперь делать?’


- Намочи полотенце.’


Версавел осторожно опустил ее на пол, перевернул на спину и, схватив с дивана подушку, подложил ей под голову. Он на мгновение задумался, не снять ли с нее одежду и лифчик, но в этом не оказалось необходимости. Мокрого полотенца оказалось достаточно, чтобы она пришла в сознание.


"Ты в порядке?’


Когда она ответила немедленно, они оба вздохнули с облегчением. Через пять минут и стакан кока-колы она снова была прежней.


- Не торопись, девочка.’


Версавел помог ей подняться на ноги и мягко подтолкнул к дивану. Она все еще выглядела немного бледной, и ее руки дрожали, когда она взяла второй стакан кока-колы, который он ей протягивал. Что, черт возьми, так сильно ее расстроило?


"Он хотел причинить мне боль", - сказала она.


Кэндрис привязал ее к кровати, а затем рассказывал ей, что он с ней задумал, пока она чуть не умерла от страха.


"Когда раздался звонок, он засунул мне в рот кляп и стал валяться на ногах, как сумасшедший.’


Линдси переживала агонию, потому что не знала, что произойдет, когда он вернется, но ничего не произошло. Он развязал ее, сунул ей купюру в пятьсот евро и поклялся, что она не скажет ни слова о том, что он сделал. Затем он привез ее домой. Ван-Ин не стал раскрывать, что они звонили Кэндрис и не для того, чтобы получить нужную информацию. Он просто сказал ей быть осторожнее. Она благодарно посмотрела на него.


Вы не возражаете, если я выкурю сигарету? - спросила она.


Ван-Ин удивленно поднял глаза. Никому не нужно было спрашивать разрешения, чтобы выкурить сигарету в собственном доме, верно?


"Конечно, нет.’


Она улыбнулась, встала и подошла к столу, где лежала ее сумочка. Она достала пачку сигарет и закурила.


"Подожди минутку.’


"Может быть, ты тоже хочешь сигарету?’


"Нет, я хочу получить посылку.’


Версавел, конечно, сделал бы замечание, если бы не знал, о чем идет речь. Ван-ин совершенно не собирался закуривать сигарету. Он просто хотел убедиться, что хорошо разглядел отсутствие акцизной марки на посылке. Одного взгляда было достаточно. Он был прав.


"Могу я спросить, откуда у вас эти сигареты?’


Линдси нарисовала большие глаза.


Она ведь не сделала ничего плохого, не так ли?


"Получила это от него", - сказала она.


Человек, ответственный за команду, которая весь день следила за компанией Кэндриса, докладывал, когда Ван-ин и Версавел прибыли в четверть седьмого. Ему нечего было сообщить. Единственный грузовик, подъехавший к дому, выгрузил только цветы и не забрал никакого груза. Ван Ин и не ожидал иного. Если бы Кэндрис был замешан в незаконной торговле сигаретами, он бы дважды подумал, прежде чем использовать здания компании Fleur De Lys в качестве складских помещений. Тем не менее, он не собирался прекращать поиски, поскольку был почти уверен, что Кэндрис все еще замешан в незаконной торговле сигаретами. Кто знает, может быть, была какая-то связь между этой незаконной практикой и смертью Селин.


"Вот он идет", - сказал Версавел.


Вернер Кэндрис свернул на подъездную дорожку и припарковал свой внедорожник на отведенном для него месте.


‘ Садист.


История Линдси прижилась. Для такого больного человека, как Кэндрис, единственным решением было пожизненное интернирование. С другой стороны, его профиль не соответствовал тому, как была убита Селин. И это его беспокоило.


Кэндрис закрыл свою машину и подбежал к ним, но изнутри пожать ему руку было невозможно.


"Я готов", - сказал он со скупой улыбкой.


Команда, которая выдвинулась для неофициального поиска, состояла из опытных детективов. Если они не находили ничего подозрительного, можно было сказать, что искать было нечего.


- Я предлагаю начать со склада.’


"Со мной все хорошо.’


Кэндрис подошел к складу впереди них, набрал цифровой код и толкнул дверь.


"Продолжай.’


Склад был забит садовой мебелью, удобрениями, мешками с почвой для горшков, садовыми инструментами и терракотовыми ящиками для цветов. Казалось, что это не работа, но детективы знали, что они искали. Один из них немедленно начал измерять склад. Таким образом, они могли определить, есть ли там какие-либо потайные комнаты, что обычно и происходило.


- Могу я тем временем предложить вам что-нибудь выпить? - предложила Кэндрис.


Он производил впечатление очень расслабленного, на грани высокомерия. Это также могло быть блефом, хотя Ван-ин в этом сильно сомневался. Если бы там была контрабанда, он бы распорядился убрать ее в течение дня.


- Говори, что хочешь. У меня в доме есть все.’


- Тогда дай мне Пуховое одеяло.’


У Кэндриса не осталось ни единого мускула. Он чувствовал себя Верховным, Как Зевс на Олимпе.


- Хорошо, комиссар.’


С наступлением темноты у Вана их было трое. Версавел не осмелился ничего сказать, нельзя лишать мужчину всякого удовольствия; его еще больше беспокоило, что Кэндрис курила одну сигарету за другой. Легальные сигареты, потому что на упаковке была налоговая марка.


"Я не думаю, что это принесет много пользы", - сказал он. ‘Нам лучше прекратить поиски’.


Не отвергайте предложение сразу. От одеял его немного клонило в сон. Он взглянул на часы. Было без четверти десять.


"Давайте продолжим еще пятнадцать минут", - сказал он.


- Еще один дурак, капитан?’


Кэндрис явно торжествовал. От его широкой самодовольной улыбки его затошнило. Как раз в тот момент, когда он хотел сказать ему что-нибудь гадкое, кто-то похлопал его по плечу. Это был детектив, который руководил командой.


"Мы не нашли никаких сигарет", - сказал он. "Но я думаю, это заинтересует вас больше.’


Он протянул ему пластиковый пакет с твердыми красными ягодами. Ван-Ин не считался ботаником, он знал точно, что маленькие ягоды происходят из Taxus baccata.


OceanofPDF.com

5


Дорога была пустынной и безветренной. Густой туман скрывал росистые поля. Ван сидел на заднем сиденье, ссутулившись, и смотрел в окно. Образы пробуждающейся сельской местности напомнили ему детство. Палаточный лагерь, спальные мешки, размокший хлеб и некрепкий кофе. Идущий босиком по траве в нетерпеливом ожидании нового дня. Мужчине стало грустно. Или старый.


"Интересно, как он отреагирует", - сказал он.


По такому случаю Версавел надел форму. Он был чисто выбрит. Тонкий аромат его лосьона после бритья напоминал о девушке, которую он когда-то знал.


"Как бы ты отреагировал?’


"Я бы сошел с ума. Мысль о том, чтобы провести взаперти десять или двадцать лет. Я просто не могу об этом думать.’


- Не преувеличивай, Питер. Никто не сидит в тюрьме по двадцать лет.’


- Что ж. Кто знает, может, его оправдают.


Они немедленно связались с прокурором Бикманом после неофициального обыска во "Флер де Лис" и представили ему доказательства, но он решил арестовать Кэндриса только сегодня утром.


"Ты думаешь, он сознается?’


Они прошли мимо маленькой часовни, где вчера тайно устроились. Изящная женщина в цветастом фартуке мыла пол. Она на мгновение подняла глаза, а затем продолжила свою работу.


"Это гладкий угорь. И у него есть деньги", - сказал Ван.


"Ты уверен?’


"Что?’


- Что у него есть деньги.’


- Не говори глупостей, Гвидо.’


Версавел припарковал Ауди перед забором фермы. Наручники на его поясе звякнули, когда он выходил. Это было похоже на сцену из фильма Тарантино. Камера скользнула по затянутым туманом полям, а затем медленно приблизила их. Чтобы усилить напряжение. Удар, с которым Ван захлопнул дверь, напугал куропатку.


- По крайней мере, его машина там.’


Он позвал. Звон старомодного колокольчика прозвучал оглушительно и несколько секунд отдавался эхом. Затем снова наступила тишина.


"Нам лучше вызвать команду по задержанию", - сказал Версавел. "Никогда не знаешь, как кто-то отреагирует. У тебя с собой пистолет, не так ли?’


"Разве одного пистолета недостаточно?’


"Ты же не это имеешь в виду.’


Версавел погладил усы. Нервничает. Предположим, Кэндрис вооружен и он... Нет, на такой скорости его не разогнать, попытался он утешить себя. Ван-Ин отступил на несколько шагов и поднял голову. Окна первого этажа смотрели на него неподвижно. Квадратные глаза.


‘ Привет, Кэндрис! Мы знаем, что ты дома.


Его голос прозвучал как раскат грома. Ответа не последовало. Сельская местность снова погрузилась в тишину. Версавел слышал, как его сердце колотится где-то в горле. Что они должны были делать? Взломать дверь? Он вопросительно взглянул на Ван-Ина.


- Мне позвонить в колокольчик еще раз?


Он положил руку на латунный спусковой крючок. Это был ненужный жест. В коридоре послышался какой-то глупый звук.


"Он приближается.’


Вернер Кэндрис был одет в нефритово-зеленую атласную пижаму. Его волосы были спутаны, а остекленевший взгляд свидетельствовал о том, что он был пьян. Когда вчера они угостили его ягодами тисовой баккаты, он подумал, что это обычная шутка. Но это продолжало преследовать его в запутанных снах. Даже бутылка виски не смогла бы помочь. Кто-то хотел заполучить его шкуру. Так много было ясно. И теперь они были здесь. На рассвете. Время говорило само за себя.


"Я предлагаю тебе одеться и пойти с нами", - сказал Ван.


"Почему я должен идти с тобой?’


- Потому что вы арестованы, мистер Кэндрис. По подозрению в убийстве Селин Дюбуа.’


Версавел позвенел наручниками на поясе. Два остекленевших глаза смотрели на него с отчаянием. Он стиснул челюсти, чтобы выглядеть еще мрачнее.


- Мы подождем внизу, пока ты не закончишь.’


Ван ин ударил Версавела локтем.


- Тебе лучше подняться с ним наверх. Мужчина никогда не знает наверняка.’


Кэндрис повиновался как робот. Он повернулся и поднялся по лестнице, сопровождаемый Версавелом, который украдкой поглядывал на задницу, которую ему, вероятно, позже разрешат лицезреть во всей ее красе. Ему это не было предоставлено. Кэндрис переоделся в ванной.


"Это необходимо?" - спросил он, когда Версавел надел на него наручники.


Ответа не последовало. Версавел схватил его за плечо и молча повел вниз.


"Сначала я хочу позвонить своему адвокату", - сказал Кэндрис.


Они были в комнате для допросов. Версавел включил диктофон и проверил микрофон. Камера была сломана несколько месяцев назад. До сих пор никто не проявил инициативы по ремонту этой штуковины. Обычно Ван ин ну закуривал сигарету и спрашивал подозреваемого, не хочет ли он тоже сигарету.


"Мы здесь не в Америке, Кэндрис.’


Ван-Ин плюхнулся на стул и вытянул ноги под столом. Ведение допроса не было его любимым занятием, хотя он в совершенстве владел техникой и знал большинство приемов. Сначала нужно было успокоить подозреваемого, выслушать его и проявить интерес к тому, что его интересовало. После этого нужно было уличить его во лжи и предъявлять ему обвинения до тех пор, пока он не сознается. Так что ему не следовало начинать со слов: "Мы здесь не в Америке, Кэндрис". Он исправился без колебаний.


"Давай сначала поговорим друг с другом", - сказал он совсем другим тоном. ‘ Если вы будете сотрудничать, я передам ваш запрос следственному судье.


Версавел не смог подавить улыбку. К счастью, Кэндрис не знала, что Ван-ин была замужем за следственным судьей. В противном случае он, вероятно, кричал бы об Убийстве и пожаре.


- Что вы об этом думаете, мистер Кэндрис?


"У меня болят запястья.’


Ван-Ин отреагировал немедленно. Он подал знак Версавелу и попросил его снять наручники. Не то чтобы его волновало, что запястья Кэндрис болят, это было проявлением доброй воли, чтобы завоевать доверие подозреваемого.


"Теперь тебе лучше?’


Кэндрис кивнул, по очереди массируя запястья.


"Можно мне тоже сигарету?’


‘Конечно’.


Ван-ин машинально сунул руку в карман.


‘ Извини. I'm..."


"Не беспокойся", - покаялся Версавел. "Я возьму посылку.’


Дым в комнате для допросов прекратился. У Кэндриса было полпачки, но допрос пока ничего не дал. Он продолжал отрицать, что имеет какое-либо отношение к смерти Селин Дюбуа.


"Мы не будем продолжать в том же духе, Кэндрис. Если вы продолжите отрицать факты, вам не придется рассчитывать на понимание присяжных. И мне не нужно говорить вам, что шансы на досрочное освобождение в наши дни очень малы. Это будет по меньшей мере двадцать лет пения. В переполненной камере. Вы понимаете, что вас ждет?’


Ван-ин сделал непристойный жест, который заставил Версавела съежиться.


"Если вам повезет, они делают это с помощью метлы, но я слышал и другие истории.’


Он привел несколько леденящих душу примеров, но Кэндрису было наплевать, хотя он чуть не убил его, что бы ни случилось, он все равно не мог признаться в преступлении, которого не совершал.


"И становится еще хуже, когда мы вызываем эту девушку в качестве свидетеля.’


"Какая девушка?’


"Линдси, шлюха, которую ты хотел помучить.’


"Она тебе рассказала?’


"Ребенок был в ужасе, она даже упала в обморок при одной мысли об этом.’


Кэндрис опустил глаза. Ему не следовало так много пить той ночью. Слишком много выпивки выпустило на волю демонов, которые в остальном были надежно заперты в клетке его подсознания.


"Это была чистая фантазия", - неохотно сказал он. "Я не мог сознательно причинить кому-либо вред. Это игра, которая меня возбуждает. Вот и все.’


"Значит, ты все-таки сделал это.’


"Пару раз.’


- Со шлюхами.’


‘ Как правило.


"Что ты имеешь в виду под "обычно"?’


"Я тоже однажды проделал это с Селин.’


"Да, но он больше не может это пересказывать", - жестоко ответил Ван.


- Остальные так и делают.’


Не было особого смысла следить за историей. Жуткие игры, в которые Кэндрис играл с женщинами, не имели никакого отношения к убийству Селин. Но они никогда не узнали бы, говорил ли он правду, если бы не проследили за его рассказом.


- Ты знаешь их по именам.’


- По крайней мере, двое.’


Вернер Кэндрис слишком хорошо понимал, что попал в беду. Все было против. Его единственной надеждой было выбраться.


"Пожалуйста, помоги мне", - сдавленно взмолился он.


Мольба встревожила Версавела. Он взглянул на Ван-Ина, который задумчиво смотрел на Кэндриса. Он был почти уверен, что его друг выполнит просьбу. Он так хорошо его знал.


Для внешнего мира "Мимоза" была притоном шлюхи; ее владелец, седеющий мужчина в старомодном костюме, предпочитал бар "апелласьон". Он был похож на школьного учителя на пенсии, и от него исходило что-то отеческое. Изнутри он пожал ему руку. Они вошли вместе. Версавел внимательно следил за ними. Бар был скудно освещен, на полу лежал толстый ковер во всю комнату, а на стене висели картины с изображением полуобнаженных женщин. Нужно было быть очень консервативным, чтобы обижаться на интерьер, и все же там была определенная атмосфера, которая будоражила воображение. Мысль о том, что здесь можно купить женщину за деньги, была особенно волнующей.


"Могу я вам что-нибудь предложить?" - спросил учитель.


Бокал шампанского на вкус был бы ответом. Он подумал об этом в последнюю минуту. Шампанское побудило бы его закурить сигарету, а он хотел избежать этого, особенно теперь, когда говорить "нет" становилось немного легче.


"Нет, спасибо", - сказал он.


Они сели на удобный барный стул. Учитель стоял за шкафом.


"Чем я могу быть вам полезен?’


У учителя был теплый голос, и он говорил очень цивилизованно. Так что вполне могло быть, что в прошлой жизни он стоял перед классом. Владельцами заведений такого типа чаще всего были спокойные, культурные люди.


"Мы ищем некую Лейлу", - сказал Ван. "Или Наташу’.


У всех девочек были псевдонимы. Учительница, вероятно, была единственной, кто знал их настоящие имена. Я услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Он повернул голову и увидел входящую двадцатилетнюю девушку. Она улыбнулась ему и исчезла в другой комнате.


"Это была Дана", - улыбнулась учительница. "Если все будет хорошо, Лейла прибудет через пятнадцать минут. Я действительно могу предложить вам ничего выпить?’


Иисус Христос устоял перед тремя искушениями в пустыне, но изнутри Иисуса Христа не было, и они не были в пустыне.


"Черт возьми", - сказал он.


Версавел, как обычно, заказал perrier, гадая, как долго Ван ин будет оставаться на правильном пути. Почему они не позволили девушкам прийти в полицейский участок и допросить их там?


"Они ведь ничего не испортили, не так ли?’


Учитель поставил на стойку идеально налитое пуховое одеяло. Он работал в этой профессии более пятнадцати лет и никогда не конфликтовал с властями. Девушкам, которые на него работали, платили исправно, и его клиенты в целом вели себя очень прилично. Это был первый раз, когда он вызвал полицию.


"На самом деле это связано с одним из ваших клиентов", - сказал Ван. "Вернер Кэндрис’.


Название не вызвало никакой реакции у учителя. Он спокойно разлил "перье", которое только что достал из холодильника. Тем временем Дана села. Затем она улыбнулась ей в лицо. Мужчины постарше были лучшими посетителями. Они много тратили и вскоре оставались довольны. Вернер Кандрис был еще одной парой безрукавок. Если он был там, они выбирали Соломинку, которая его обслуживала.


"Вы знаете, комиссар, - сказал школьный учитель с вытянутым лицом, - у этого дома репутация благоразумного человека.’


"Я понимаю это, сэр..."


"Создатель Бэрда", - сказал учитель.


"Хорошо, мистер Бэрдмейкер, но тогда вы также должны понимать, что у меня неплохая репутация, когда дело доходит до убийства.’


Версавел улыбнулся, потому что тон, в котором велся разговор, совершенно не соответствовал месту, где они находились. Представьте, что клиенты обратились к девушкам со словом "Миссис" и спросили девушек, какими средствами они могли бы привести своих клиентов в более высокое состояние возбуждения.


"Убийство", - повторил бэрдемейкер с тревогой из-за того, что актер позавидовал ему. "Это, конечно, меняет дело.’


- Значит, ты его знаешь.’


- Мистер Кэндрис бывал здесь несколько раз.’


Последние два месяца он заходил как минимум раз в неделю. На самом деле он был не самым простым клиентом, но на несколько евро он и не смотрел.


- У него тоже были особые пожелания?’


Бэрдемейкер скорчил страдальческую гримасу, как будто кто-то только что попросил его раздать все свое имущество бедным. Его спас звонок. Открылась входная дверь, и вошла миниатюрная блондинка.


"А вот и Лейла", - сказал он со вздохом. "Она, конечно, ответит на твой вопрос.’


На парковке "Мимозы" остановилась машина. Ван Ин, который собирался сесть в машину компании, сразу узнал его.


"Десятки", - сказал он. "Кто у нас там. Злоткрыхбрто.’


Польский доктор юридических наук повернул голову, услышав свое имя, но он не был шокирован, как большинство людей, оказавшихся в подобных обстоятельствах. Напротив. Он поднял руку и вернулся по своим следам.


- Что ты здесь делаешь, Питер?’


"Мы здесь в интересах исследований", - довольно резко ответил Версавел, но поляку было все равно.


"И с меня хватит всей этой мертвечины", - усмехнулся он. "Что скажешь, друг? Давай. Я угощаю.’


Предложение было настолько заманчивым, что Ван-ин, несомненно, согласился бы на него, будь он один, но какими бы хорошими друзьями они с Версавелом ни были, ему это никогда не сходило с рук. Черт возьми. Он увидел Дану, вызывающе сидящую на барном стуле, и миниатюрную Лейлу, которая подробно рассказала ему об особых пожеланиях Вернера Кэндриса.


- Извини, старый придурок. В другой раз.


Это прозвучало не очень убедительно, но Злоткрыхбрто больше не настаивал. Он повернулся и, насвистывая, направился к входной двери.


- Ты должен быть рад, что я был там.’


Версавел вставил ключ в замок зажигания и дал "Ауди" задний ход.


"Быть счастливым - это не то, что я имею в виду", - хотел сказать ван-Ин. Он благоразумно промолчал.


"По крайней мере, теперь мы знаем, что Кэндрис не лгал по этому поводу.’


Лейла подтвердила эту историю. Кандрис действительно связывал девушек, а затем угрожал им самыми ужасными пытками, но, насколько ей было известно, он никогда никому не причинял вреда.


"Что не означает, что он не убивал Селин", - отрывисто ответил ван.


Мысль о возможности провести час с Даной не отпускала его. Тогда он был свободен. Когда у него был еще один шанс?


"Теперь ты сам в это веришь?’


"Ну что ж".


Ван-Ин попытался придумать что-нибудь еще. Ничего не вышло. Предложение Злоткрыхбрто продолжало преследовать его голову. Какой нормальный мужчина откажется от такого?


"Кэндрис знал, что мы собираемся обыскать компанию. С его стороны было бы особенно глупо не позволить пакетику с ягодами исчезнуть.’


- Если только он не предположил, что мы хотим заманить его в ловушку. Кроме того, не забывай, что мы искали партию сигарет.’


Они миновали террасу, где мужчина пил "Дауэл" под зонтиком. Ван-Ину не нужно было ничего говорить, Версавел автоматически остановился и припарковал "Ауди" неподалеку. Пуховик высказался бы о своем друге мягче.


Солнце на террасе палило нещадно. Дэнни Кретс отодвинул свое кресло, хотя он вполне переносил жару и был совершенно голым, если не считать слипа. На пристани было полно народу. Лодки тянутся длинными колоннами в поисках морской прохлады. К счастью, в холодильнике еще оставалось более десяти охлажденных банок пива.


"Может быть, ты тоже хочешь пива?’


Кретс вскочил со своего стула и некоторое время ждал ответа, но ответа так и не получил. Пит Кэндрис скорчился в своем кресле, опустив подбородок на грудь. Черт, со старым ведь все было в порядке, верно? Кретс потряс его за плечо.


- Привет, Пит.


Если со стариком что-то случалось, ему разрешалось поставить крест на своей роскошной жизни и паруснике, о котором он втайне мечтал годами. К счастью, он открыл глаза.


"Это не имеет значения, не так ли?’


"Конечно, нет. Я только что заснул.’


‘Фух’.


"Я не знала, что ты так беспокоишься обо мне.’


Трудно было сказать, имел ли он это в виду. Старик был расчетливым приспособленцем и эгоистом, который принимал во внимание только самого себя. Кто еще позаботился о том, чтобы его сын оказался в тюрьме?


"Конечно, я волнуюсь. Ты хочешь пива или мне принести что-нибудь еще?


"В холодильнике еще осталось шабли?’


"Я думаю, что да.’


Кретс прошел на кухню, где было намного прохладнее, откупорил бутылку шабли и достал банку "Юпитера". Сегодня вечером старик вернулся к своей морщинистой землеройке, и ему не нужно было работать до конца недели. С таким же успехом они могли бы выпить еще несколько бокалов и тем временем обсудить кое-какие неотложные дела до захода солнца. Старик взял свой бокал вина, одновременно потирая бедра другой рукой между Кретами, горячими оленями. К счастью, они были надежно укрыты. Никто не мог их видеть.


"Завтра прибудет новый груз.’


Критс сделал глоток пива и выжидающе посмотрел на старика. Нелегальная торговля сигаретами приносила пригоршни денег. Однако риск быть обманутым возрастал. Таможня и полиция скоро будут задействовать больше людей для задержания торговцев копченостями, чем для задержания наркоторговцев.


"Я это знаю.’


"Что нам с этим делать? Копы наблюдают за нами. Если они позже проведут еще один обыск, нас повесят. Ты понимаешь это, не так ли?’


Кэндрис резко повернул голову, расплескав при этом немного драгоценного вина. Его глаза выглядели зловеще. Он не позволял никому читать себе нотации, даже любовнику, который доставлял ему невероятное удовольствие. Он был боссом. Он принимал решения.


"На твоем месте я бы следил за своими словами, Дэнни. Или ты хочешь, чтобы тебя снова наказали?’


"Нет, спасибо.’


- Тогда не лезь не в свое дело.’


"Извини, Пит.’


Кретс вскочил со стула, встал за спиной старого и начал массировать ему спину. Не в его характере было подчиняться, но все было лучше, чем отсосать собаке. Джекки.


"Я планирую арендовать еще один сарай", - сказал Кэндрис через некоторое время. ‘Мне также кажется более безопасным создать новую компанию, которая может служить прикрытием. Таким образом, мы снова на какое-то время успокоимся.’


Он оглянулся через плечо.


"Как ты думаешь, Дэнни? Ты смог бы руководить моей новой компанией?’


"Насколько это скользко", - хотел спросить Кретс. Мысль о том, что этот дерзкий вопрос повлечет за собой эффективное наказание, заставила его воздержаться от этого. Он слегка поклонился и сказал хриплым голосом: "Твое желание для меня закон. Старик поднял руку, положил ее на плечо своего парня и начал ласкать его, как маленькую собачку.


- Иди сюда, - сказал он со злобной улыбкой. - Я хочу тебе кое-что показать.’


"Только не снова, верно?’


- Еще раз. Чтобы забыть об этом. И сначала положи подушку на пол. Иначе у тебя снова будут болеть колени.’


Меньше чем через пять минут он кончил, постанывая. Кретс подтянулся на краю стола, схватил банку пива, которая была еще наполовину полной, и сполоснул все. Он был не прочь подшутить над старым, именно то, как старый относился к нему, сделало его бунтарем. Согласитесь, его детство не было более радужным. И его отец обращался с ним не лучше, чем раньше, но всему были пределы.


- Прими душ, парень. И не торопись. Мне нужно еще кое-что сделать, прежде чем я пойду домой.’


Кретс повиновался безропотно, хотя чуть не закусил губу. Поначалу старик всегда был добр к нему и относился с некоторым уважением. Однако в последнее время дела шли все хуже и хуже. Унижения, которые ему приходилось терпеть, в прямом и переносном смысле, становились все более и более грубыми. Что с ним было не так? Был ли дело в возрасте? С возрастом многие люди становятся неуправляемыми. В наши дни вам просто нужно было где-то встать, и вы могли бы с грохотом заявить, что вас оттолкнул нетерпеливый пожилой человек. Или они возили вас по тротуару в носках на своих электрических инвалидных колясках. Для некоторых из этих тягот эвтаназия была единственным решением. Он улыбнулся при этой мысли. Почему бы и нет? Нет. Убийство старика казалось ему слишком радикальным способом добыть деньги. Он должен был изобрести что-нибудь другое. Что-нибудь, что не вызывало бы подозрений.


"Увидимся позже.’


Кретс, широко улыбаясь, снял трусики и голышом направился в ванную. Не имело большого значения, начал ли он напевать ‘если бы я был богатым человеком’. Он услышал голос Кэндриса как раз перед тем, как открыть кран. Черт возьми. Старик отослал его, чтобы его никто не беспокоил. Кретс открыл кран и на цыпочках прокрался обратно в гостиную, где незаметно притаился за дверью.


‘Привет’.


Кэндрис прижимал свой мобильный телефон к уху, потому что на улице было довольно шумно, а также немного потому, что с годами его слух стал немного слабее.


"Это ты, Кэндрис?" - раздалось с другой стороны.


- А кто же еще?


Доминик Ферстаппен улыбнулся. Старый Кэндрис все еще воображал себя в эпоху, когда все узнавали его голос. К счастью, то время прошло. Влияние Кэндриса значительно пошло на убыль. Его империя пошатнулась, но это не означало, что вы могли просто оттолкнуть его в сторону. Пока нет.


"Нам нужно срочно поговорить друг с другом", - сказал он. "Ты свободна сегодня вечером?’


"Я думаю, что да.’


"Где мы встречаемся?’


- У меня дома? Я одна.’


На мгновение воцарилась тишина. Ферстаппен жил довольно уединенно и только что сказал, что был дома один. Вилла Ферстаппена была идеальным местом для беседы, которую он хотел завести, но Кэндрис страдал куриной слепотой, что не позволяло ему видеть, как едет машина. Просить Кретса отвезти его туда тоже было нельзя.


"Как насчет клуба?’


"Хорошо для меня", - сказал Ферстаппен. "Во сколько?’


"В десять часов тебя устроит?’


Десять часов - это нехорошо. Ферстаппен договорился с другом о званом ужине, и они планировали снова погрузиться в работу после этого, но сейчас из этого ничего не вышло.


"Десять часов - это идеально.’


Кэндрис закончил разговор, отложил мобильник в сторону и сделал глоток шабли, которое к тому времени успело остыть. Кретс с радостью поставил бутылку обратно в холодильник. Он уже собирался позвать его, когда понял, что тот все еще в душе. На террасе было слышно, как журчит вода.


Клуб располагался в центре Брюгге на одном из каналов. Члены клуба были из лучших кругов, как это обычно бывает в клубах, где мужчины встречаются, чтобы обменяться идеями друг с другом. На самом деле это была не ложа, хотя не стоит недооценивать влияние членов клуба на общественные мероприятия. Доминик Ферстаппен сел у окна, откуда открывался прекрасный вид на широкий канал. К счастью, сегодня вечером народу было немного. Так было всегда, когда "Брюгге" играл дома.


"Добрый вечер, мистер Спикер. Как у вас дела?’


Невысокий румяный мужчина с красным носом протянул ему руку. Ферстаппен попытался улыбнуться.


- Ты глупый парень. Я не слышал, как ты подошел.’


- Могу я надеяться, что тебя не мучает совесть?


Неожиданный посетитель был относительно новым членом клуба, который хотел втереться в доверие ко всем, особенно к политикам, от которых он ожидал помощи, если он попадет в беду.


"А кто не знает? Ферстаппен попытался отшутиться от этого слабого комментария.


Покрасневший мужчина огляделся по сторонам, как олень, осматривающий окрестности в поисках каких-нибудь хищников или охотников.


- Могу я вам что-нибудь предложить?


"Это очень любезно с вашей стороны", - сказал Ферстаппен. "Но у меня назначена встреча на десять часов.’


Он взглянул на часы. Было без двух минут десять. У дверей остановилось такси. К счастью, Кэндрис всегда была пунктуальна. Ферстаппен видел, как он расплатился с водителем, подождал, пока тот вернет сдачу - старые Кэндри никогда не давали чаевых - и вошел.


- Вот и он. Я только что видел, как он вошел.’


Покрасневший мужчина понимающе кивнул. Он бы предпочел обменяться мнениями с народным депутатом о последних политических событиях, но, к сожалению, ему пришлось бы обойтись без разговора и довольствоваться бокалом коньяка в баре.


"Может быть, в следующий раз?’


"Почему бы и нет", - сказал Ферстаппен.


Он увидел такси, которое Кэндрис увез драйва, но не обратил внимания на мужчину, выходящего из другого такси, остановившегося на некотором расстоянии. Это не имело бы большого значения. Он не знал Дэнни Кретса.


OceanofPDF.com

6


Туман, нависший над городом, по мере того, как солнце набирало силу, менял цвет с розово-красного на оранжевый и затемнял очертания многовековых зданий, а также всех остальных, создавая впечатление, что все они были подлинными. Машины проезжали пешком, а люди проходили мимо в тишине. Как тени.


"А что думает Ханнелоре?" - спросил ранний Версавел.


Ван-Ин сидел, съежившись, в своем кресле. Они почти не перемолвились ни словом по дороге из Ветте-Виспоорта в комиссариат полиции, потому что Ван-Ина постоянно раздражало поведение некоторых лихачей, которые делали вид, что тумана нет.


"Что ты хочешь сказать?’


- Вернер Кэндрис. Она собирается направить его в зал заседаний совета?


- Ты же знаешь Ханнелоре.’


"Это да или нет?’


"Я не знаю.’


"Вы действительно не говорили об этом?’


Ван-Ин пожал плечами. Они, конечно, говорили об этом, он только увяз в этом, признав, что, вероятно, был неправ. К счастью, ему не пришлось решать судьбу Кэндрис.


"Она хочет сначала допросить его.’


Версавел свернул на Хауверстраат и въехал на парковку. Он был почти уверен, что вчера они поссорились из-за дела Кэндрис. Продолжать протыкать его - значило подливать масла в огонь. Он бросил его на другой лук.


"Это здорово, что мы снова собираемся жить в Брюгге", - сказал он.


Версавел и его друг купили небольшую ферму в Лиссевеге два года назад, и это плохо сказалось на них. Некоторое время она продавалась.


- Вы наконец нашли покупателя на эти трущобы?


"Я надеюсь на это.’


Вчера у них на другом конце этажа жила молодая пара, которой, очевидно, было наплевать на растущую сырость, трещины в стенах и сквозняки в окнах. В основном их интересовала почва, которую они сочли чрезвычайно подходящей для органического выращивания овощей. Органическое выращивание овощей. Кто осмелился начать?


"Вы можете найти сумасшедших людей повсюду.’


Они вошли в лифт, который поднял их на второй этаж. Ван-Ин снова погрузился в раздумья. Версавел подумал о кучке идеалистов, готовых выложить полный фунт за ферму, которая стоила едва ли половину стоимости.


- Привет, Саския.


Ван-Ин поцеловал ее, потому что кофе был готов, а газета лежала у него на столе. Коллеги-женщины подумали, что она преувеличивает, что прошло время, когда нужно было обслуживать мужчин по первому их зову, но ей было все равно. Ей разрешили войти только.


"Звонил Ян Бонте", - сказала она.


"Ичто?"


- Он зайдет в девять.’


"Он также сказал, почему?’


"Я его не спрашивала", - сказала она.


Конечно, она спросила его. Однако он уклонился от ответа. В конце концов, она была всего лишь инспектором. И это была как раз одна из причин, по которой она ценила Ван Ина, он всегда относился к ней как к равной. Ван-Ин схватила газету и развернула ее. Его взгляд упал на небольшую заметку на третьей странице с заголовком: ‘Число курильщиков снова резко увеличивается’.


"Посмотри на это.’


Он передал раскрытую газету Версавелу, который был вынужден прочитать статью, думая о том, как он на нее отреагирует. В конце концов, люди, бросившие курить, зацикливались на всем, что связано с курением, и хватались за любой предлог, чтобы начать все сначала. Подобная статья только усугубила ситуацию. Однако ему не дали возможности высказать свое мнение.


"Кто в такое верит?" - вырвалось у него. "На прошлой неделе говорили, что продажи сигарет в Бельгии упали на десять процентов. Если только...’


"Если только некоторые курильщики не снабжают себя другим способом", - добавила Саския. "Каждый покупает упаковку без акцизной марки.’


Ван-Ин, рассеянно ковырявший в носу, убедительно кивнул.


"Ты прав. Я просто никогда не думал, что речь идет о таких количествах.’


Преступность и деньги шли рука об руку. И чем больше денег находилось в обращении, тем больше ими интересовались преступники. Возможно, Селин узнала о незаконной деятельности своего работодателя и поэтому была убита. Это был правдоподобный тезис, по крайней мере, если бы он мог доказать, что Вернер Кэндрис убил Селин. Поправка: если бы Ханнелоре могла доказать, что он убил ее. Он перевернул страницу со статьей о росте числа курильщиков и сосредоточился на политических новостях, которые фактически были такими же, как и вчера.


В камере было ужасно холодно. На Вернере Кандрисе были только летние брюки и тонкая рубашка. Он дрожал несколько часов подряд. Даже тонкое, пахнущее мочой одеяло, которое они ему дали, ничего не изменило, а второго ему не дали. Ублюдки. Конечно, он испытывал это раньше. Сначала полицейская камера, затем предварительное заключение с особо строгим режимом и, наконец, фактическое тюремное заключение... Он и представить себе не мог, что до такого когда-нибудь дойдет. Выстоит ли он на этот раз? Что бы случилось, если бы он не держал рот на замке? Глупый вопрос. Отец никогда не простил бы его. Отчаяние, охватившее его прошлой ночью, бушевало в нем все сильнее и причиняло физическую боль. У него свело живот, а в груди появилась тупая боль. Нет, он больше не продержался. Он с трудом поднялся на ноги и, накинув на плечи вонючее одеяло, побрел к бронированной двери камеры. Офицер, дежуривший в полицейских камерах и спокойно читавший газету, поднял брови, когда услышал стук в дверь камеры, но продолжал спокойно читать. В конце концов, большинство гостей становились беспокойными, когда бодрствовали.


"Я хочу поговорить. Разве ты меня не слышишь? Я хочу поговорить с тобой. ’


Вернер Кандрис продолжал колотить в дверь и кричать, пока его голос не охрип. Наконец, офицер пришел взглянуть. Много раз случалось, что гость пачкал свою камеру. Потом ему пришлось навести порядок, и он предпочел этого избежать. От запаха фекалий его затошнило. Он толкнул дверь.


"Еще раз, в чем дело?’


"Я хочу поговорить.’


"Тебе здесь ничего не нужно, чувак.’


"Я хочу сказать ему кое-что важное.’


"Ты можешь сделать это позже", - коротко сказал он.


Вернер Кэндрис больше не мыслил трезво, он начал кричать и угрожать, и это имело неприятные последствия. Офицер закрыл дверь и взял свою газету. О чем думал этот парень? Он мельком подумал, не снять ли пожарный шланг с катушки. Пять минут под струей холодной воды остудят горячую головку. Он не сделал этого по той простой причине, что не прошло и месяца с тех пор, как один из гостей, прошедший водные процедуры, чуть не скончался от сердечного приступа. Коллеги, которые были замешаны в этом, едва избежали дисквалификации, и он не хотел так рисковать. И, насколько я был обеспокоен, он должен был сам увидеть, что к чему.


’Вы пунктуальнее, чем большинство поездов", - ухмыльнулся Ван, когда Ян Бонте вошел в его кабинет в девять часов.


- А ты оригинален, как воскресный художник.’


Они обе рассмеялись. Саския налила кофе и чуть позже вернулась с миской печенья, потому что Бонте тоже сочувствовала ей. Это чувство было взаимным. Взгляд, которым он обменялся с ней, говорил сам за себя.


"Я бы тоже хотел, чтобы у меня была такая коллега, как Саския", - сказал он, когда она ушла.


Ван-Ин видел, как они смотрели друг на друга, и на этот раз он не ревновал. Наоборот. Он подарил это ей. Саския просто влюблялась в мужчин постарше.


- Это объясняет, почему ты так пунктуален, друг.’


Версавел был явно шокирован. По его телу пробежала дрожь. Ван-ин редко произносил слово "друг", и то только когда речь шла о нем. Он старался не зацикливаться на этом. Из этого ничего не вышло.


"Он сидит.’


"Значит, я прав.’


Реплика произвела на Бонте странный эффект. Он неловко огляделся и, казалось, покраснел. Стрела Купидона не промахнулась мимо цели.


"Неужели это так ясно?’


"Что я воскресный художник?’


Даже Версавел, который выглядел вполне серьезным, теперь тоже вынужден был улыбнуться. Кто знает, может, Ван-ин просто был в напряженном настроении, и ему не нужно было искать что-то за каждым словом. С другой стороны, он был недалек от истины. Он также видел, как выглядела Саския Бонте.


- Ты ведь не пытаешься меня одурачить, правда?


- Я бы не посмел, друг мой.’


Черт возьми, он повторил это во второй раз. Версавел прикусил нижнюю губу. Хуже всего было то, что он не мог ни с кем об этом поговорить, кроме, может быть, Ханнелоре.


"Как ты думаешь, Гвидо? Я что, разыгрываю его?’


Пока ты дурачишь его. Это вертелось у него на кончике языка. Он попытался подумать о чем-нибудь другом. Показать. В комнату вошла Саския. Вы поклялись, что она расстегнула лишнюю пуговицу на своей блузке.


- Кого ты разыгрываешь? - невинно спросила она.


Она подслушала разговор. Ее сердце колотилось как одержимое, и, как бы банально это ни звучало, она почувствовала бабочек в животе.


"По крайней мере, не ты", - выпалил Версавел.


- Как мило с твоей стороны, Гвидо.’


Ван-ин сделал еще одну сенсацию, потому что был почти уверен, что она подслушивала.


"Джен только что спросила меня, свободна ли ты сегодня вечером. Верно, Джен?’


Версавел вздохнул с облегчением. К счастью, я снова не сказал "друг".


"Разве я спрашивал?’


"Нет, но ты это спланировал.’


Осторожный стук в дверь на время положил конец их размышлениям. Пожилой офицер с седыми усами и впечатляющими бакенбардами вошел в кабинет после того, как Ван Ин позвал "войдите". Мужчине было явно не по себе. Он не знал, как отреагирует комиссар.


"Извините, что беспокою вас", - сказал он. "Это связано с Candries.’


"Еще раз, в чем дело?’


"Он хочет срочно поговорить с вами.’


Коллеге, ответственному за тюремный комплекс, удалось на некоторое время успокоить Кандриса. Это не заняло много времени. Он снова начал колотить в дверь и кричать, что хочет поговорить по срочному делу. Затем он решил взять на себя эту ношу. По крайней мере, он мог читать свою газету.


"Он сказал, о чем хотел со мной поговорить?’


Офицер покачал головой. Тон, которым был задан вопрос, не предвещал ничего хорошего. Однако его коллега предупредил его.: Вы оставили ван ин бетера одного. Особенно сейчас, когда распространился слух, что он больше не курил.


- Скажите ему, что его судьба теперь в руках следственного судьи.’


"Я так и сделаю", - сказал офицер.


Кэндрис пригрозил запереться в камере, если не сможет говорить, но, похоже, сейчас было не время приставать к комиссару. Агент выбрал яйца за свои деньги. Он незаметно исчез. С небольшой помощью они вытащили Кэндриса. Кстати, машина бандитов, которая должна была доставить его в здание суда, только что прибыла.


- Напомни, на чем мы остановились?’


Ван-Ин ненадолго задумался о том, чтобы принести конфеты наверх, но в конечном итоге не сделал этого, потому что чувствовал, что у обвиняемого нет никаких требований, которые он мог бы предъявить. Возможно, это было неразумно, но так оно и было.


"На самом деле я пришла сообщить об экспертизе ДНК чашки, которую мы нашли на кухне Селин", - сказала Бонте.


"Ичто?"


"ДНК не принадлежит Кэндрису.’


"Почему ты не сказал об этом раньше?’


"Ты не дал мне такого шанса.’


Ван-Ин не знал, что делать. Улики, которые они собрали до сих пор против Кэндриса, ни на что не указывали, за исключением, возможно, ягод Taxus baccata, которые они нашли в Сарае Флер де лис. Даже если ДНК на Чашке принадлежала ему, у них все еще не было реальных доказательств того, что он убил Селин. Это была неприятная вещь, которая начала действовать ему на нервы все больше и больше. Возможно, это была его вина, что ему не сделали укол. Желание выкурить сигарету начало управлять его жизнью. Это отвлекло его.


"Мы до сих пор не проверили, какая связь была между Селин и ее врачом", - сказал Версавел, который заметил, что ван-Ину было нелегко.


- О чем ты говоришь, Гвидо?’


Это звучало не очень обнадеживающе.


"След есть след", - упрямо настаивал Версавел.


Бонте присоединилась к нему. Даже Саския, которая редко или никогда не вмешивалась в подобные дискуссии, пыталась от всего сердца вмешаться.


"Тебе уже удалось довести до успешного завершения так много, казалось бы, безнадежных дел", - сказала она с милой улыбкой. "Ты сможешь сделать это и в этот раз.’


Ее слова пошли ему на пользу. Он сделал два глубоких вдоха, отхлебнул кофе и сказал: "Продолжай.’


Ханнелоре никогда не надевала платье или юбку при допросе подозреваемого. Это делало ее более уязвимой как женщину, и она хотела избежать этого. В конце концов, большинство мужчин все еще думали, что женщины-судьи-следователи слабаки и что они могут работать над своими чувствами. Мужчина, стоящий перед ней, совсем не выглядел мачо. Он едва осмеливался взглянуть на нее, и его голос звучал слабо. Ханнелоре знала, что ночь в камере может сделать с человеком, но она редко видела кого-либо, кто так сильно страдал.


- Садитесь, мистер Кэндрис.’


Он повиновался, не сказав ни слова. Его волосы были спутаны, а взгляд остекленел. Что творилось у него в голове?


"Ты заставил свою девушку сделать аборт", - сказала она. "Ты поэтому убил ее?’


Он выпрямился, как будто его ужалил шершень. Ты должен был их разбудить.


"Какое это имеет к делу отношение?’


Ханнелоре внимательно наблюдала за ним. Вопрос явно что-то прояснил. Он отреагировал эмоционально.


‘ В досье говорится, что ваш отец не одобрял этих отношений.


"Не благоприятно.’


Кэндрис горько рассмеялся. Его отец никогда ничего не давал ему, не говоря уже о любви. Не имело значения, что он искал утешения у шлюх, пока он не связывал себя узами брака. Селин была занозой в его боку, гвоздем в крышку его гроба, сукой, которой нужны были только деньги. Его деньги.


"Так ты на самом деле никогда ее не бросал?’


Ханнелоре чувствовала, что она на правильном пути. Он все еще любил ее. Она постаралась, чтобы ее голос звучал немного мягче. Кэндис посмотрела на нее. О чем он сейчас думает?


"Ягоды Taxus baccata, конечно, говорят в вашу пользу. У вас есть какие-нибудь идеи, как они оказались в вашем случае?’


‘Нет’.


"Неужели нет?’


Он колебался. Ханнелоре тщательно изучила досье и пришла к тому же выводу, что и Версавел. Что-то было не так. Следовательно, она должна была попытаться завоевать его доверие.


"Позвольте мне обратить ваше внимание на тот факт, что я не прокурор", - сказала она. ‘Моя работа - давать объективные советы людям, которые вскоре решат вашу судьбу, но мне, вероятно, не нужно вам это объяснять. Вы не в первый раз сталкиваетесь с правосудием’.


"По крайней мере, я не убивал Селин.’


Кэндрис повысил голос. Его глаза пристально смотрели на нее. Существует бесчисленное множество способов определить, лжет человек или нет. Ханнелоре внимательно наблюдала за языком его тела и пыталась истолковать интонации в его голосе, но одно она знала наверняка: глаза почти никогда не лгут.


- Тогда кто же?


"Я не знаю.’


Ханнелоре показалось, что в его голосе прозвучало некоторое беспокойство, но у нее было не более чем подозрение, что он лжет. У следственного судьи было двадцать четыре часа, чтобы оценить, были ли достаточные основания для направления обвиняемого в зал заседаний, и она была вынуждена признать, что ей было особенно трудно принять решение на основе имеющихся в ее распоряжении данных. Она подвергалась наименьшему риску, если позволила задержать его. С другой стороны, для вашего душевного спокойствия было нехорошо выяснять позже, что вы отправили невиновного в тюрьму. Обычно Ван-Ин доставляла водонепроницаемое досье, но на этот раз произошла заминка. А у нее самой было слишком мало данных, чтобы самой докопаться до истины.


"Ты все еще любил ее?’


Сам по себе вопрос не имел никакого отношения к расследованию, она просто хотела знать, как он на это отреагирует. Ответ пришел на удивление быстро. Он сглотнул и просто сказал: "Да".


Для Ван-Ина приемная врача была синонимом душевных страданий. Вы постоянно сталкивались с людьми, жалующимися на свои болезни, вы никогда не знали, когда настанет ваша очередь, и с зачитанными журналами, которые должны были помочь вам пережить эту пытку, вы не находили нигде, кроме как у врача, но у них не было выбора, кроме как ждать своей очереди. Ассистентка Вервильгена была официальна. По ее словам, им повезло, что доктор захотел их принять. Пожилая женщина с закутанными ногами с любопытством посмотрела на него. Она приходила на консультацию каждую неделю, у нее было настроение поболтать. Ван-ин притворился, что сосредоточенно читает.


"Я никогда не видела тебя здесь", - сказала она Версавелу. "Но да, - тут же добавила она, - в наше время у каждого что-то есть. Я годами боролся со своими ногами, а теперь выясняется, что моя печень больше не функционирует оптимально. Врач сказал мне пить меньше, но я не пью совсем. Я не представляю, как я мог позволить себе что-то подобное. Заплатив девятьсот евро и еще чаевые. Что думают врачи? Им не на что жаловаться. Не то чтобы я что-то имею против доктора Вервильгена, к нему никогда не бывает слишком плохо прийти, но что делает человек, чтобы сэкономить несколько евро? Приходите к нему сами, конечно.’


Она глубоко вздохнула и потерла свои избитые ноги. Мужчина в поношенном костюме кивнул в знак согласия.


"Я много лет проработал клерком в мэрии", - сказал он. "Но поскольку моя спина больше не хочет со мной ходить, они больше не обязаны меня брать. Но я должен сам оплачивать свои уколы. Неужели я работал всю свою жизнь ради этого?’


Версавел не мог представить, что человек, всю свою жизнь проработавший клерком в мэрии, может испортить спину, но ничего не сказал. Он просто начал отсчитывать минуты. До них было еще три пациента, и консультация длилась в среднем десять минут.


"Не говори мне о спинах", - простонала женщина, обхватив себя ногами.


"У тебя тоже была грыжа?’


- Двойную порцию.’


Звонок, которым врач объявил, что следующему пациенту разрешено прийти, положил конец разговору. Слуга поднялся со стула и, слегка согнувшись, вышел из приемной. Версавел наугад взял журнал из стопки и подмигнул Вану, который понимающе кивнул. В конце концов, все было лучше, чем слушать стенания женщины с обмотанными ногами.


Кабинет доктора Вервильгена был плотно обставлен. В светлом пространстве доминировали письменный стол орехового дерева и безупречно чистый смотровой стол с кронштейнами - знак того, что Вервильген регулярно проводил гинекологические обследования.


"Садись.’


Его голос звучал скучающе, выражение лица усиливало ощущение, что им здесь не рады.


"Это связано с Селин Дюбуа", - сказал Ван еще до того, как они заняли свои места.


Вервильген опустился на стул и вытянул ноги под столом. Он сложил руки вместе, поднес кончики пальцев к подбородку и посмотрел на них взглядом художника, который одобряет свою модель.


"Вчера я получил заключение врача", - сказал он. "Я был совершенно прав в том, что это была подозрительная смерть.’


"Дело не в этом", - резко ответил Ван.


"Что ты хочешь знать?’


"Свидетель утверждает, что у вас с ней были отношения.’


Руки Вервильгена опустились, а рот приоткрылся. Затем он начал смеяться. Это была нормальная реакция для человека, которому нечего скрывать, но они не должны забывать, что Вервильген изучал психологию во время своего образования и что он мог бы подготовиться сам.


"Это что, отрицание?’


Ван Ина не допустили к Вервильгену, но он не мог объяснить почему. Врачи часто ведут себя как Бог-отец. Было ли это отношение отейна тем, что беспокоило его? Или этому человеку было что скрывать?


"Если бы кто-то другой задал мне этот вопрос, я бы немедленно указал ему на дверь, комиссар. Это достаточно ясно?’


‘Я не знаю многих врачей, которые забирают своих пациентов с работы’.


"Селин была отдельным случаем.’


- Значит, вы признаете, что регулярно заезжали за ней?’


Ван-Ин посмотрел на смотровой стол и на приглашающе открытые брекеты. Вервильген пришел сюда, чтобы поиграть с ней в игры? Он попытался подавить этот образ в своей голове. Делали ли врачи это со своими пациентами?


"В последнее время Селин была по уши в яме.’


- С тех пор, как она сделала аборт?’


Вервилген кивнул. На его лбу появилась морщинка. Он был обеспокоен? Или это был признак негодования? В любом случае, он не отрицал фактов, и его объяснение звучало правдоподобно. Вам не разрешалось брить всех врачей одной расческой. Тем не менее, Ван не мог допустить, чтобы это зашло еще дальше.


"Вы это выполнили?’


"Конечно, нет.’


- Но вы все-таки осмотрели ее перед этим?


Ван-Ину пришлось сдержаться, чтобы не повернуть голову в сторону смотрового стола. Однако Вервильген не позволил за собой охотиться. Ему ничего не смогли сделать. Даже если бы он признался, что занимался с ней сексом. Селин была зрелой женщиной и согласилась.


"Я был ее врачом", - холодно сказал он.


- А также немного ее друг.’


"Наши отношения были чисто профессиональными. Селин больше не видела жизни, и я пытался помочь ей.’


Версавел чувствовал, что это приближается. Он знал об этом. Разговор выйдет из-под контроля. Тут он почти осмелился выругаться. Он был прав. Ван-Ин набросился на него невероятно грубо.


"Ты бы тоже помог Селин, если бы она была уродливой и пухлой?’


Вервильген откинул ноги назад и сел. Спокойная уверенность в себе уступила место гневу, как будто кто-то повернул ручку. Его ноздри затрепетали, и он начал неглубоко дышать.


‘ Я не должен позволять никому оскорблять меня. Поэтому я был бы признателен, если бы вы немедленно ушли. Или мне следует позвонить своему адвокату?


Он произносил каждое слово так, словно это было ругательство. Когда он также указал пальцем на дверь, он был похож на разгневанного судью, отправляющего игрока с поля. Ван-Ин пожал плечами и кивком головы дал знак Версавелу следовать за ним. Вервильген сидел неподвижно. Только его ноздри затрепетали чуть сильнее.


"Мы дома.’


Ханнелоре оглянулась через плечо. Это был не первый раз, когда ван-Ин приводил домой неожиданного гостя. Большую часть времени они слишком много пили, и она весь вечер провела с двумя пьяницами. На этот раз ей не о чем было беспокоиться. Это был настоящий беспорядок.


- Привет, Гвидо. Это было очень давно.’


Она подошла к нему и легонько поцеловала. Если подумать, то это была невероятная удача, что он оказался там.


- Люк только что звонил, чтобы задержаться в Брюсселе. И вы знаете своего мужа. Он думает, что я умру с голоду, когда останусь дома одна.


"Тогда это в самый раз", - засмеялась она. "Мясник спросил, нельзя ли еще немного, и прежде чем я успела сказать "нет", он уже отрезал кусок ростбифа’.


Бывшему курильщику лучше стать вегетарианцем. Мысль о том, что скоро у него на тарелке окажется кусок красного мяса, вызвала у него желание выкурить сигарету. Когда Ханнелоре также предложила достать из погреба бутылку Брунелло, он едва сдержался. Где-то там была пачка сигарет. В нижнем ящике его стола, если он не ошибался. Ошибся? Конечно, нет. Он знал наверняка. Никто никогда не заметит, что он тайком курил сигарету.


"В таком случае, я не откажусь", - сказал Версавел. "Никто не готовит ростбиф лучше тебя.’


- Более лестно.


Она растопила на сковороде кусочек сливочного масла и обжарила кусок мяса со всех сторон. От запаха жареного мяса у Версавела потекли слюнки.


"Дети ведь дома, верно?’


- Сара и Саймон смотрят телевизор. Жюльен уже спит.’


Она немного убавила огонь и тем временем промыла фасоль. Совсем не случайно сегодня в меню был ростбиф с фасолью. В конце концов, любовь мужчины проходит через желудок, и ростбиф с фасолью был его любимым блюдом. Она намеревалась рассказать ему все только после ужина, но теперь, когда Версавел был там, ей не нужно было больше ждать. Он был идеальным буфером.


"Я отпустил Кэндриса погулять.’


Она ожидала, по крайней мере, неодобрительной реакции или глубокого вздоха. Ван-Ин просто сказал: "Я ожидал этого’.


"Почему, я ожидал этого?’


- Потому что у меня тоже есть свои сомнения.’


"Я тоже", - сказал Версавел.


Ханнелоре положила обжаренный кусок мяса в форму для запекания и задвинула их в духовку. Почти никогда не случалось, чтобы они втроем о чем-то договаривались. Теперь вечер больше не мог прерваться.


"Кто-нибудь хочет достать брунелло из погреба?" - спросила она. "Я очень хочу выпить.’


- Сделай это, Гвидо. Мне нужно еще кое-что сделать за своим столом.’


Ханнелоре хотелось узнать, что еще ему нужно приготовить на своем столе, но она не осмелилась спросить его. Она не хотела портить прекрасный вечер.


OceanofPDF.com

7


Солнце прочертило желтую полосу света на полу и на груди Вернера Кэндриса. Он моргнул и попытался перевернуться на бок. Резкий укол боли снова уложил его на спину. Перед его сетчаткой возникла дымка. Он почувствовал, что снова тонет, но боль не давала ему прийти в сознание. Прошли минуты, прежде чем он осмелился повернуть голову. Это сработало. Что теперь? Он едва мог двигаться. Боль в коленях постепенно становилась невыносимой. Мужчина в балаклаве. Молоток. Постепенно все возвращалось. Который сейчас час? Стоящие часы показывали десять на десять. Теперь он снова это знал.


Он завтракал в саду, когда услышал, как во двор въезжает мотоцикл. Знал ли он кого-нибудь, кто ездил на мотоцикле? Нет. Когда чуть позже прозвенел звонок, он вошел и открыл входную дверь. Мужчина в балаклаве молча ударил его кулаком ... твердое колено врезалось ему в яйца. Он повалился навзничь, но мужчина подождал, пока он не встанет на ноги, прежде чем ударить его молотком. Он кричал и умолял остановиться, в то время как человек в балаклаве продолжал наклоняться, пока у него не почернело перед глазами. Всего двадцать минут назад. Он должен был найти помощь. Где был его мобильный телефон? На столе? Или в спальне? Он попытался вспомнить. Он прикусил коренные зубы, выпрямил туловище и попытался на локтях доползти до стола. Это было похоже на плавание без помощи ног и с грузом на груди. И тут же боль пронзила его нервы. Он удержал его на пятнадцати сантиметрах. Стол все еще был по меньшей мере в двух метрах от него. "Я никогда не справлюсь", - подумал он. "Тогда ты умрешь в своем собственном доме", - услышал он чей-то голос.


- Есть там кто-нибудь? - спросил я.


Ответа не последовало. Он вертел головой во все стороны. Там никого не было. Ему просто почудился этот голос, но одно он знал наверняка: голос был правильным. Если он ничего не предпримет, то умрет в своем собственном доме. Он предпринял вторую попытку, потом третью, четвертую ... На лбу у него выступил пот, локти болели, но он наконец добрался до стола. В десять минут одиннадцатого. Проблема заключалась в том, что он не мог подняться. Почему он не подумал об этом раньше? Вся поездка оказалась бесполезной. Он бы умер в тени собственного стола, если бы ему не оказали помощь. Некоторое время он лежал, тяжело дыша. Подумай об этом, Вернер. Почтальон обычно приходил в десять часов, но он выходил во двор только тогда, когда ему нужно было доставить посылку или заказное письмо. А это случалось редко. Кричать не имело смысла. Почтовый ящик висел рядом с забором. Даже при открытой входной двери почтальон едва слышал его. Кроме того, он не мог знать, когда тот проходил мимо. Иногда он приходил пораньше, иногда чуть позже. Черт возьми. Он попытался расслабить затекшую шею. Его плечи дрожали от напряжения. Отдохни немного.


"Ты прекрасно выглядишь, девочка.’


Фром Ин посмотрел на Саскию восхищенным взглядом. На ней было платье цвета фуксии с темно-коричневым цветочным узором, который, казалось, облегал ее фигуру, и бежевые туфли-лодочки на высоких шпильках, полностью открывавшие загорелые икры. Она улыбнулась. Он был прав. Сама она считала, что хорошо выглядит.


"Ты не возражаешь, если я возьму несколько выходных?" - спросила она, протягивая ему газету.


"Конечно, нет.’


"Благодарю вас.’


Она спонтанно поцеловала его. Запах ее духов почти разбудил его воображение. Каково это - быть с молодой горячей девушкой…


"Что ты собираешься делать?’


Она ожидала этого вопроса. Джен просила пока не кричать об этом с крыш, но она не могла удержаться. Пройдет совсем немного времени, и они узнают.


- Я уезжаю в Дордонь на несколько дней.’


"В Дордони?’


Ван-ин нахмурил брови. Если Саския и отправлялась в путешествие, то в Турцию или на Канарские острова. Дордонь была, по крайней мере, удивительным местом.


"Я забыла название деревни", - сказала она. "Но фотографии выглядят великолепно.’


"Десять, десять", - сказал он. "Ты был в Дордони, Гвидо?’


Версавел потер усы. Прошло по меньшей мере двадцать лет с тех пор, как он был в тех краях, но воспоминание о той поездке неизгладимо запечатлелось в его памяти.


- Ты ведь не забыл, что я встретила там Фрэнка, не так ли?


Фрэнк был другом, с которым он разделил двадцать лет любви и страданий.


‘Извини’.


Фрэнк был убит три года назад.


"Тебе не нужно извиняться.’


"Я что-то не так сказала? Обеспокоенно спросила Саския.


Фром Ин и Версавел одновременно качают головой. У них обоих не было желания углубляться в это.


- Расскажи нам, что ты делал вчера.’


Саския в ужасе подняла глаза. Если бы у Дэна был пророческий дар, он никак не мог знать, что произошло прошлой ночью.


"Почему ты спрашиваешь об этом?’


‘Просто’.


"Ты никогда ни о чем не просишь просто так", - ответил Версавел с усмешкой.


Она покраснела и опустила глаза. Почему молодые женщины краснеют, когда их спрашивают, чем они занимались? И почему она выглядела такой сияющей? Ван потянул себя за мочку уха. Объяснение было очевидным.


"Я знал, что Бонте знает, как атаковать, но то, что это происходит так быстро, меня немного удивляет’.


Саския была озадачена. Она хотела что-то сказать, но не смогла произнести ни слова.


Ван-ин широко улыбнулся.


"Молчание сдается", - усмехнулся он. "А теперь я хочу знать все.’


- Вчера мы ходили ужинать, - пробормотала она, запинаясь.


Это выглядело так, словно ей ввели сыворотку правды. Она без всякого смущения рассказала, что произошло дальше.


- А теперь ты отправляешься с ним в Дордонь.’


"Да", - сказала она. "У Джен есть дом.’


- В "бофконте".’


- Дом, а не вилла.’


"Я не это имел в виду", - сказал Ван.


Грязные мысли, которые ему удалось прогнать, снова поднялись, и он повернул голову, когда она стояла на свету и он мог видеть сквозь ее платье.


‘По крайней мере, это красивый район. И ты особенно вкусно ешь’.


Никто не думал о еде, но это был приятный поворот событий. Саския снова налила кофе, а затем пошла за миской с печеньем.


Вернер Кэндрис протянул руку к краю скатерти у себя над головой. Его пальцы коснулись ткани, но он не смог ухватиться за кончик. Режущая боль в коленях заставила его снова отступить. Насколько он мог вспомнить, его мобильный телефон лежал на той стороне стола. Но было ли это эффективно? Он сделал глубокий вдох три раза подряд и попробовал снова. Что-то хрустнуло у него в спине, когда он попытался поднять верхнюю часть тела как можно выше. Он укусил. Он почувствовал пыль между большим и указательным пальцами. "Не слишком быстро", - подумал он. Он устремил взгляд на край стола, туда, где, как он думал, находился его мобильный телефон. Скатерть сползла вниз. Сантиметр за сантиметром. Где, черт возьми, была эта штука? Теперь он схватил скатерть обеими руками и потянул ее вниз. Над его головой появилась вчерашняя газета. Теперь он знал наверняка: он положил свой мобильный телефон на газету. Телефон упал ему на колени, как спелое яблоко.


- Алло? С кем я разговариваю?


У Ван-Ина был набит рот, он старался как можно быстрее избавиться от кашицы из печенья.


- С кем? - спросил я.


Вернер Кандрис был измотан. В горле у него пересохло, а руки все еще дрожали от напряжения.


- Кэндрис, - голос прозвучал слабо. - Мне нужна скорая. ’


"Почему бы тебе не позвонить им самому?’


Это был логичный вопрос. Ван-ин по опыту знал, что люди в критической ситуации иногда совершают самые безумные поступки. Это был не первый случай, когда жертва путала номер полиции с номером службы экстренной помощи, но это был не номер службы экстренной помощи. Кэндрис позвонила ему по его личному номеру.


"Мне тоже нужна твоя помощь.’


"Что случилось?’


"Ради Бога, сначала вызовите "скорую". Я умерла от боли.’


Стоны действительно звучали.


- Хорошо, - сказал Ван. - Я немедленно сделаю все необходимое.’


Врач из бригады неотложной медицинской помощи обездвиживал ноги Кэндриса. Мужчина, который привык к некоторым вещам, сделал подозрительное лицо, когда Ван-Ин спросил, что случилось.


"Две раздробленные коленные чашечки. Я пока не решаюсь говорить об остальном.’


"Могу я поговорить с ним?’


Врач пожал плечами. Пострадавшему была введена довольно большая доза морфия, но он все еще был в сознании.


"Это займет много времени?’


"Я так не думаю.’


Доктор кивнул. Потребуется по меньшей мере еще полчаса, чтобы хирург-ортопед был доступен в больнице. Несколько минут ничего не изменили, и если бы это заняло больше времени, полицейский, возможно, поехал бы вместе со "скорой помощью".


"Конечно, это зависит от него", - сказал он.


- Спасибо вам, доктор.’


Двое санитаров осторожно подняли Кэндриса на шестеренчатое колесо. Морфий подействовал, Кэндрис едва застонал, и его глаза были открыты.


"Извините, что беспокою вас", - сказал Ван. "Но доктор только что сказал мне, что вам нужна срочная операция, и вполне возможно, что после этого вас введут в искусственную кому. Поэтому крайне важно, чтобы я сейчас мог задать вам несколько вопросов. Вам это нравится?’


Кэндрис опустил подбородок в знак того, что согласен.


"Вы узнали преступника?’


‘Нет’.


"Вы можете описать его?’


- В балаклаве.


Кэндрис явно с трудом произнес это слово. Его веки стали такими тяжелыми, что он больше не мог держать их открытыми. Все вокруг стало темно-красным. Врач скорой помощи остановился, пока носильщики с носилками заталкивали автомобиль на колесах в машину скорой помощи.


"Боюсь, он никогда больше не сможет ходить", - сказал он с непроницаемым лицом.


"Значит, все так плохо?’


Доктор кивнул, недоумевая, почему люди так поступают друг с другом. Ван-Ин подумал о том же. Было ли это работой психопата или это была расплата? По крайней мере, Ханнелоре не могла смеяться над этим. Иногда лучше превентивно запереть кого-нибудь и таким образом защитить, чем строго применять закон, но закон есть закон. Он подошел к "Ауди", припаркованной неподалеку. Кто был заинтересован в такой продаже конфет и почему? Сигаретная мафия?


"Люди из технической разведки нашли молоток в канаве", - сказал Версавел.


- Отпечатки пальцев?


‘Нет’.


"Этого следовало ожидать.’


Преступнику тогда разрешили быть профессионалом, он пришел не пешком. Дом Кэндриса находился слишком далеко для этого. Ван-Ин оглядел луга и поля, простиравшиеся до горизонта. Он насчитал, конечно, четыре фермы и часовню. Было мало шансов, что кто-нибудь из соседей что-нибудь заметил, но они не могли исключить любую возможность.


"Ты уже видел Бонте?’


"Я думаю, он все еще внутри", - сказал Версавел.


Расследование все еще продолжалось. Люди из Отдела технических расследований в белых пластиковых комбинезонах выполняли свою монашескую работу в полной тишине. От них не ускользнула ни одна деталь. Сегодня капли пота на полу или мазка кожи было достаточно, чтобы составить карту ДНК преступника. Однако самым неприятным было то, что в обычном доме обычно обнаруживались десятки следов ДНК, что затрудняло определение того, что от кого. Кроме того, исследование всех образцов было дорогостоящей операцией. Ван ин по опыту знал, что прокуратура часто сокращает расходы такого рода, особенно в данном случае. Кэндрис не был мертв, и дело было не в ребенке. Пресса вряд ли обратила бы на это внимание.


"Я тебе нужен?’


Бонте снял капюшон и маску для рта. Улыбка на его лице невольно напомнила Вану романтический вечер, который Бонте пережил с Саскией. В конце концов, мужчины смеются по-другому, когда они влюблены. И они гораздо более сговорчивы.


"Как долго вы, ребята, работаете?’


Бонте заглянула в комнату с веселыми глазами.


- Ты ведь не собираешься меня убивать, правда?


"Нет", - сказал Ван. "Только Бог может избить федеральную полицию, а я не Бог’.


Он планировал провести тщательный обыск в доме Кэндрис, но смог сделать это только после того, как техническое расследование будет завершено. Если бы они шли друг напротив друга, любые споры были бы заражены, а это не входило в их намерения.


‘ Возможно, мы сможем завершить расследование к полудню.


"Ты позвонишь мне, когда придет время?’


- А потом мы собираемся вместе выпить "Дювель"?


"Посмотрим", - сказал Ван.


Посещение четырех ферм в этом районе ничего не дало. Нам есть чем заняться, кроме как присматривать за соседями, - таков был ответ, который им повторили трижды. Ван-Ин не мог их винить. Фермы находились довольно далеко от дома Кэндриса, и было довольно много препятствий, которые загораживали обзор.


"Который сейчас час?’


- Без четверти двенадцать, - сказал Версавел.


При виде свежего пенящегося пухового одеяла желудок сжался, но вряд ли Бонте уже был готов. Он подошел к машине, погруженный в свои мысли, сел и пристегнул ремень безопасности. Имело ли убийство Селин какое-либо отношение к жестокой расплате - вот один из вопросов, которые постоянно крутились у него в голове.


"Что нам теперь делать?’


- Поезжай обратно, - уныло сказал Ван.


Версавел шел черепашьим шагом, чтобы скоротать время, и опустил стекло, чтобы насладиться запахами сельской местности. Корова на лугу повернула голову, когда они проезжали мимо. Солнечный жар сделал воздух над дорогой более душным. Это навело его на лирический лад. Именно так он представлял себе жизнь в сельской местности.


"Разве это не та женщина, которую мы видели в прошлый раз?’


"Я думаю, что да.’


Женщина шла по обочине дороги. В руках у нее было ведро со шваброй, перекинутой через край, и фартук в цветочек, такой же, как в прошлый раз, когда они видели ее в Маленькой часовне. Версавел проехал мимо нее и припарковался на некотором расстоянии от обочины. Она удивленно подняла глаза, когда мужчина в форме протянул ей руку.


"Здравствуйте, господин президент", - сказала она недоброжелательно.


"Могу я спросить тебя кое о чем?’


Она поставила ведро на траву и тыльной стороной ладони вытерла пот со лба. Ей требовалось все больше и больше усилий, чтобы содержать часовню, ее ноги уже не так хорошо держались, и с годами у нее появилась одышка, но однажды она пообещала, что будет заботиться о содержании часовни до конца своей жизни, и если ты что-то пообещал, ты должен продолжать это делать. Вот как она была воспитана.


"С мистером Кэндрисом ничего не случилось, верно?" - обеспокоенно спросила она.


Она видела, как приехала скорая помощь, а затем и полиция, но не осмелилась пойти и посмотреть, что происходит.


"Вот в чем все дело", - сказал Версавел.


"Это ведь ничего серьезного, верно?’


"Он получил взбучку.’


Женщине не нужно было знать, что именно произошло. Версавел не хотел рисковать тем, что позже она расскажет все журналисту в "запахах и красках".


"Избиение", - повторила женщина, подняв брови. "Зачем кому-то его бить?’


- Этого мы тоже не знаем, мэм, но, может быть, вы сможете нам помочь.’


Полицейские внушали ей небольшой страх. Они ведь не заберут ее, не так ли? Ее старший сын однажды в детстве столкнулся с полицией, потому что он поймал зайца-браконьера во владениях барона, и это его не сильно обеспокоило, или же они посадили его за это в тюрьму. К счастью, вмешался пастор, и они могли бы решить этот вопрос полюбовно.


"Я все утро работала в часовне", - сказала она. "Я обещала Марии это, когда умер мой муж.’


Версавел увидел страх в ее глазах. Он попытался успокоить ее.


"Не волнуйтесь, мэм. Мы просто хотим задать вам несколько вопросов. ’


Она кивнула, во второй раз вытирая пот со лба. Солнце было почти в зените, жара постепенно становилась невыносимой.


- А потом, если пожелаешь, мы отвезем тебя домой на машине.’


Спокойная манера, с которой Версавел обратился к ней, казалось, успокоила ее. Страх исчез из ее глаз. Она даже улыбнулась. Никто никогда не предлагал подвезти ее, даже зимой.


- В котором часу вы пришли в часовню сегодня утром?’


- В восемь часов.’


"Так рано?’


"Я молюсь трижды по четкам, прежде чем начну.’


- Вы кого-нибудь встретили по дороге?


Она всегда сталкивалась с одними и теми же людьми: Россе Пирс, которая ходила на работу, и, как правило, с молодой матерью, которая водила своих детей в школу.


"Я имею в виду людей, которых ты не знаешь", - сказал Версавел.


"Мимо проехал мужчина на мотоцикле.’


"Вы можете описать его?’


Она задумалась, пытаясь вспомнить картинку. Она подняла глаза только на мгновение, когда он проезжал мимо, потому что двигатель издавал сильный шум.


"Он был крупным мужчиной", - сказала она. "С широкими плечами. Я не думаю, что он был отсюда.’


- Иностранец?’


"Я не уверен.’


- Белый человек.’


"Да", - сказала она. ‘И на нем был черный шлем’.


Высокий белый мужчина с широкими плечами и в черном шлеме. Это было не самое точное описание человека, но это было лучше, чем ничего. По крайней мере, если парень на мотоцикле был тем парнем, которого они искали.


Версавел галантно открыл заднюю дверь и позволил пожилой женщине выйти у парадного входа в ее скромное жилище. Она поблагодарила его, подмигнув. Затем они поехали обратно на ферму Кэндрис.


"Что ты на самом деле ищешь?" - спросил ранний Версавел.


"Бинт", - ответил Ван на пробковом. "Кэндриса подставляют первым, и когда он выходит, кто-то направляет в него дробилку для костей. ’


"Он больше ничего не предавал.’


В определенных криминальных кругах битье по коленям было предупреждением людям, которые не платили свои долги или держали рот на замке. Иногда это был акт мести.


"Возможно, мне следовало выслушать его вчера. Кто знает, может быть, он хотел сообщить что-то важное.’


С ”кто знает" мы не продвинемся ни на шаг дальше, Питер.’


Версавел припарковал Ауди позади машины технической полиции, где Бонте курил сигарету. Это был болезненный момент. Ван-Ин попытался придумать что-нибудь, что доставило бы ему такое же удовольствие.


"Я полагаю, вы готовы?’


Пестрый кивнул. Он тоже думал о чем-то, что доставило ему огромное удовольствие.


- Ты пришел как раз вовремя, друг мой.’


Он с поклоном бросил недокуренную сигарету в траву и пошел впереди них к дому. Ван-Ин оглянулся на тонкую струйку дыма, поднимающуюся между травинками. Это что, бросание жемчуга свиньям? У входной двери их ждала команда из четырех опытных инспекторов, тех самых, которые проводили обыск в зданиях компании Fleur De Lys. Ван-ин в нескольких словах проинформировал их, а затем приступил к работе сам. Они с Версавелом начали со спальни, где, помимо двуспальной кровати, было также два шкафа.


- Посмотри на это, Питер.’


Версавел открыл дверцу шкафа. Улыбка на его лице заставила его нахмуриться. При обысках часто обнаруживались удивительные вещи, большинству людей было что скрывать. Вернер Кэндрис удивил их коллекцией развратной женской одежды. Гардероб был забит короткими юбками, платьями с глубоким вырезом, прозрачными блузками и кружевами без излишеств.


- Трансвестит, которому нравится причинять боль девушкам в его воображении, - пробормотал Ван, качая головой. - У этого есть название? ’


‘Джекилл и Хайд’.


- Раздвоение личности.’


"Я не мог придумать для этого другого слова", - сказал Версавел.


Ван-Ин достал из шкафа несколько прозрачных блузок и положил их на кровать. Он не очень разбирался в женской одежде, но, судя по этикеткам, это были дорогие вещи. Dolce & Gabbana, Strelli, Galliano ... Даже названия звучали дорого.


"Мне любопытно посмотреть, какие сюрпризы ждут нас", - сказал он.


Содержимое второго гардероба было обычным. Четыре костюма, около двадцати рубашек, куртки и несколько джинсов. В ящиках комода носки, трусы, бюстгальтеры и трусики от La Perla были аккуратно отделены друг от друга.


- Здесь лежит небольшое состояние.’


- Откуда ты все это знаешь? Или у Люка тоже есть подобные наклонности?’


"Ты что, с ума сошел?’


Версавел выдвинул ящик прикроватного столика.


"Что-то особенное?" - в самом начале.


- Бумажные носовые платки, коробка с монетами и путеводитель.


Версавел достал путеводитель из ящика стола и пролистал его. Это был подержанный экземпляр. На нем был отмечен ряд достопримечательностей.


"Очевидно, нашему другу понравилось ездить в отпуск в Косово.’


- Десять, - ответил Ван. Косово - не самое популярное место для отдыха.’


"Конечно, не для трансвестита, который мучает девушек в своем воображении.’


"Что ты хочешь этим сказать?’


"Большинство косоваров - коренные албанцы, и, насколько я знаю, они немного более консервативны в этой области, чем мы.’


На лестнице воцарился ступор. Один из инспекторов вошел в комнату с разорванной пачкой сигарет. Ван-Ину не нужно было ни о чем спрашивать. Он точно знал, что это нелегальный товар.


"В прошлый раз мы искали не в том месте", - сказал он. "Наш друг хранил свои запасы дома.’


- Запас - это громко сказано, комиссар. Это единственная туфля, которую мы пока нашли. ’


Кусочков головоломки становилось все больше и больше. Однако была одна проблема: они, казалось, не подходили друг к другу. Ван-Ин взглянул на пачку сигарет и утешил себя мыслью, что нелегальные сигареты часто бывают сомнительного качества и по вкусу напоминают начинку матрасов.


"По крайней мере, это лучше, чем ничего", - сказал он, немного разочарованный.


Инспектор положил пачку сигарет на кровать рядом с прозрачными блузками, но ничего не сказал. Он незаметно исчез.


"Бонте все еще там?" - закричал в нем Ван.


Инспектор вернулся по своим следам и утвердительно ответил на вопрос.


- Скажи ему, что мы идем.’


"Ты хочешь пить.’


Это было утверждение, а не вопрос. В конце концов, Версавел знал, как они проведут остаток дня. И потом, есть Бонте. Перспектива была не из приятных, но стало бы только хуже, если бы он побеспокоился. Ван-Ин уже ответил изящно.


"Да, Гвидо", - резко сказал он. "И я должен срочно подумать, прежде чем ты снова скажешь, что мы больше ничего не будем делать до конца дня’.


Доктору Вервильгену повезло. Его последней пациенткой была тридцатипятилетняя женщина, у которой развился панический страх перед раком молочной железы с тех пор, как три года назад от этой болезни умерла ее сестра, и по этой причине она приходила на осмотр каждые три месяца.


"Как поживаешь, Лена?’


Он пожал ее руку. Лину нельзя было назвать хорошенькой женщиной, но она была стройной, и у нее была особенно красивая грудь.


"Мне в этом неуютно", - сказала она, но она всегда так говорила.


Ему даже не нужно было спрашивать, хочет ли она раздеться, она спонтанно сняла блузку и лифчик и встала перед ним.


"У вас нет других жалоб, не так ли?" - сообщил он с дружелюбной улыбкой. "Сколько времени на самом деле прошло с тех пор, как у вас брали еще один мазок?’


Лене не нравилась эта суета, но она не осмеливалась что-либо возразить.


- Тогда ложись, - сказал Вервильген. - Я сейчас вернусь. ’


Он подошел к двери и запер ее. Вы никогда не могли знать, что его жене взбрело в голову войти неожиданно.


- Ты ведь не вернешься домой поздно вечером, правда?


Доктор Вервильген затянул узел галстука и самодовольно посмотрел в зеркало. По крайней мере, его день не был испорчен. Лена сначала немного поворчала, но в конце концов позволила ему взять на себя обязательства.


"Я буду дома к полуночи, милая", - крикнул он своей жене, которая гладила белье в соседней комнате.


Представление длилось примерно до десяти часов, и после этого у него и его друзей еще было достаточно времени, чтобы выпить и похвастаться своими подвигами. По крайней мере, у него была убедительная история.


"Увидимся позже, милая.’


Он поцеловал ее и, насвистывая, спустился по лестнице. Жизнь может быть прекрасна. Он сел в свою машину, темно-зеленый "Порше", купленный за бесценок у обанкротившегося бизнесмена, и плавно выехал с подъездной дорожки. Ему не повезло. На первом перекрестке светофор переключился на красный. Он увидел приближающийся мотоцикл в зеркале заднего вида. Обычно мотоциклисты стояли на светофоре перед машинами. Мотоциклист, о котором шла речь, остановился прямо рядом с ним. Вервильгена это раздражало, но в такие дни лучше сохранять спокойствие. Когда он повернул голову, то не поверил своим глазам. На парне на мотоцикле под шлемом была балаклава, а в руке он держал тяжелую кувалду. Вервильген отреагировал инстинктивно. Он дал планку газу. Глухой хлопок заставил кузов загреметь. "Порше" рванулся вперед, как стрела, и на волосок протаранил грузовик, ехавший справа. Другие водители начали яростно сигналить, пытаясь объехать его, но Вервильгену удалось сохранить контроль над рулем, и он благополучно добрался до другой стороны перекрестка. Никаких следов мотоциклиста обнаружено не было.


OceanofPDF.com

8


"Вчера в Варсенаре произошел довольно странный несчастный случай.’


Версавел обратился к нам в фоторепортаже, который он только что получил. Обычно они не занимались дорожно-транспортными происшествиями. Это было исключением.


"Свидетели утверждают, что видели мужчину, уезжавшего на мотоцикле", - сказал он.


- Десятки.


Ван-Ин почесал за ухом и прочитал весь отчет, включая заявление, сделанное доктором Вервильгеном. По его словам, лобовое стекло его машины треснуло по неизвестной причине в тот момент, когда он давал газ. Те же свидетели, которые видели мужчину на мотоцикле, заявили, что Вервильген проехал на красный свет. Один из них записал номерной знак "Порше" и вызвал полицию.


"Странная вещь, тебе не кажется?’


"Конечно, потому что в этом замешан Вервильген", - кивнул Ван-Ин, который тем временем закончил читать.


Он отложил сверток в сторону и отхлебнул чуть тепловатого кофе. Жестокое нанесение увечий Вернеру Кэндрису и последующие открытия в его спальне придали расследованию другой оборот. И вот теперь произошло это.


"Я думаю, это больше, чем просто контрабанда сигарет, Гвидо. Но пока мы не найдем связь между убийством Селин и событиями последних нескольких дней, мы ни к чему не придем.’


Саския вошла с широкой улыбкой. Вчера она договорилась с Яном об их поездке в Дордонь, ей нужно было только взять отгул, но это не показалось ей большой проблемой. Она надела блузку с глубоким вырезом и узкие джинсы специально для этого случая, потому что знала, что он любит их.


"Есть ли у кого-нибудь тяга к свежему кофе?’


Ван-Ин мельком взглянул на нее и повернулся к Версавелу, чтобы не создалось впечатления, что он пристально смотрит на нее.


- Что ты об этом думаешь, Гвидо?


"Со мной все хорошо.’


‘Прекрасно’.


Саския развернулась и вышла из комнаты, слегка покачивая бедрами. Однако у двери она остановилась, снова обернулась и поднесла руку ко рту, как будто что-то забыла.


"Есть что-нибудь?"


На этот раз у Вана был повод взглянуть на нее. Он пытался убедить себя, что ей пятьдесят пять и она пухленькая. Не получилось.


"Я хочу спросить тебя еще кое о чем", - сказала она, игриво застенчиво. "Ты знаешь. Это в связи с поездкой, которую мы с Джен запланировали.’


- Итак, ты хочешь взять несколько выходных.’


"Как насчет десяти?’


Несколько секунд оставалось тихо. Он смотрел серьезно. Она была слишком откровенна? Или он ревновал? Нет, она в это не верила.


"Девять дней - это тоже хорошо", - сказала она с умоляющим взглядом.


Изнутри донесся глубокий вздох, усиливший напряжение. Версавел с трудом сдерживал смех.


"Проблема в том, что нам не с кем приготовить кофе", - сказал ван-ин с вытянутым лицом.


Только сейчас до нее дошло, что он радовался за нее. Ей не терпелось угостить его бисквитом из собственного теста, но это подливало масла в огонь. У женщин было более эффективное оружие. Она сделала грустное лицо и вышла из комнаты, сопливая и с поднятыми плечами.


- Ты не можешь этого сделать, Питер.’


"Конечно, нет.’


Ван-Ин был шокирован ее реакцией. Я не хотел причинить ей боль. Он спрыгнул со стула и последовал за ней.


"А ты тем временем позвони Вервильгенам и скажи им, что мы приезжаем", - сказал он.


За завтраком было тихо. Вервильген безучастно смотрел перед собой, откусывая кусочек тоста. Его жена курила сигарету. Они почти не сомкнули глаз всю ночь.


- Почему вы не сказали полиции правду?


Вчера она уже задавала этот вопрос по меньшей мере десять раз, и каждый раз он отвечал, что в этом нет особого смысла. "Они все равно не обращают внимания на такие мелочи, и кто знает, может, страховка возместит ущерб, если я буду придерживаться своей версии", - упрямо продолжал настаивать он. Ее придирки начали действовать ему на нервы.


‘ Не могли бы вы, пожалуйста, прекратить это сейчас же?


Заскучав, она затушила сигарету и вышла из кухни. Они были женаты двадцать лет, и у них было двое детей. Большего об их браке сказать было нельзя. Его все равно никогда не было рядом, а когда он был, то не обращал на нее внимания. Почему она все еще беспокоилась о нем? Тем не менее, она продолжала задаваться вопросом, почему кто-то разбил лобовое стекло его машины молотком. Ревнивый мужчина? Она была почти уверена, что в последние годы он регулярно катался на коньках. То, как он смотрел на женщин, говорило само за себя. На самом деле, это была его заработанная зарплата. О чем он только думал? Что может позволить себе все? Разбитое лобовое стекло - это не драма. Возможно, он уже усвоил свой урок. Она поднялась наверх. Что осталось от мужчины, которого она встретила в колледже? Сначала они оба много работали, но с тех пор, как Дом окупился и он мог позволить себе покупать новую машину каждые четыре года, она уволилась с работы, и тогда начались страдания. Она встала перед зеркалом и сбросила с плеч халат. Она снова выглядела не так уж плохо. Она погладила свои маленькие груди и провела руками по стройным бедрам. Почему бы тебе самой не завести любовника? Она подумала о мужчине, который заигрывал с ней на приеме несколько недель назад. Она вежливо отказала ему, но положила карточку с номером его телефона в сумочку. Фантазия постепенно начала обретать форму. Она встала под душ и регулировала струю воды, пока не почувствовала себя приятно. Она закрыла глаза и медленно отдалась похоти, которая угрожала поглотить ее тело.


Вервильген выругался, когда прозвенел звонок, а дверь не открыли. Где она опять была? Он встал и направился к входной двери. Некоторые пациенты сегодня были смущены напрасно. Повтори еще раз, что это было? Чрезмерно заботливая мать с ребенком, у которого поднялась небольшая температура, или старая стерва, у которой закончился запас снотворного? Яростным жестом он повернул ключ зажигания. Подожди, подумал он. Мужчина, стоявший перед ним, был в балаклаве, и в руке у него был молоток. Вервильген попятился и в панике вбежал в дом.


"Я не знаю, где он", - сказала жена Вервильгена. "Я была в душе, а когда спустилась вниз, его уже не было’.


- И передняя и задняя двери были открыты?


"Да", - сказала она.


- Ты действительно ничего не слышал?


‘Нет’.


Фром Ин посмотрел на Версавела. История, которую им только что рассказали, была абсурдной и совершенно неправдоподобной. Одно было несомненно: Вервильген бесследно исчез, пока его жена была в душе.


"Ты ведь знаешь, что произошло вчера, верно?" - сказал он.


Жена доктора посмотрела на него немного смущенно. Она не только чувствовала себя глупо, но и вообще не понимала, что происходит. С другой стороны, она не очень хорошо знала, может ли сказать правду.


"Он говорил о парне на мотоцикле?’


Так что они все равно знали. Версавел заметил по ее взгляду, что она была на дуэли.


- Мужчина на мотоцикле, - медленно повторила она.


"Ваш муж, возможно, в опасности", - сказал Ван. "Единственный способ помочь ему - сказать правду.’


- Я думаю, у него есть любовница.’


"Почему?’


- Мужчина на мотоцикле, - сказала она.


Ван-Ин поднял брови. При обычных обстоятельствах он был бы склонен поверить ей. Ревнивый муж способен на все, но тогда какая связь между Вернером Кэндрисом и мужчиной на мотоцикле?


- Он разбил лобовое стекло в машине вашего мужа?’


Теперь не было смысла скрывать правду. Она кивнула.


Вервильген не смел пошевелиться. Ему удалось стряхнуть с себя нападавшего, когда он вбежал в лес, простиравшийся за их домом, и теперь он пытался отдышаться в зарослях. Каждый звук пугал его. Что, черт возьми, вдохновляло этого парня с молотком? Он не мог не быть сумасшедшим. Кто еще сделал что-то подобное средь бела дня? Мне нужно восстановить силы, а потом посмотреть, как добраться до дороги. А потом? Вернуться домой? У него начали болеть икры от сидения на корточках. Он взглянул на часы. "Пять минут", - подумал он. Через пять минут я попытаюсь вырваться. Это были пять самых долгих минут в его жизни.


"Лучше всего позволить этому региону прочесаться", - сказал Ван-ин, когда жена доктора закончила говорить.


Вервильген шел пешком, он не мог быть далеко.


"И спросите, не хотят ли они принести служебное удостоверение сотрудника региона", - добавил он, когда Версавел договорился о звонке.


Подкрепление не заставило себя долго ждать. Менее чем через четверть часа перед дверью припарковались четыре полицейские машины. Поисковая группа состояла из шестнадцати опытных детективов. И на подходе было еще больше людей из Федеральной полиции.


"Должно быть, он шел по лесу", - сказал старший инспектор, ответственный за поиски.


Он отметил периметр на штабной карте и подсчитал, какое расстояние мог пройти Вервильген.


"Может быть, он вернется", - сказал Ван.


- Или он прятался.’


- Ты можешь это сделать, Гвидо.’


Они почти наверняка могли предположить, что кто-то позвонил в дверь и что Вервильген открыл. Теперь, когда они знали, что на самом деле произошло вчера, они могли почти быть уверены, что это был мужчина на мотоцикле и что Вервильген, следовательно, пустил его в ход. Однако вероятность все еще оставалась, если это касалось человека на мотоцикле. Что произошло бы, если бы ему удалось догнать Вервильгена? Ван-ин содрогнулся, когда подумал о том, что случилось с Вернером Кэндрисом.


"По крайней мере, мы скоро узнаем, что произошло", - сказал он.


Главный инспектор тем временем связался с сотрудниками Федеральной полиции и попросил их патрулировать край периметра.


Вервильген узнал машину, которая ехала в его сторону. Он выскочил из зарослей и встал посреди дороги с поднятыми руками. Водитель, мясник на пенсии, живший неподалеку, нахмурился, узнав своего семейного врача. Он затормозил и опустил стекло.


- Что-нибудь случилось, доктор?’


"Ты должен помочь мне, Марсель.’


Мясник на пенсии не задавал вопросов, он отпер двери и впустил Вервильгена внутрь.


"Что я могу для вас сделать?’


"Вы не могли бы подвезти меня до банка?’


Марсель не задавал вопросов. Они оба были клиентами одного банка, и у доктора была веская причина вести себя подобным образом.


"Я собирался позвонить тебе сегодня", - сказал он. "Эти ноги декселса не хотят снова ходить’.


Марсель страдал ожирением, он слишком много курил и страдал от высокого кровяного давления. Потеря веса и отказ от курения были единственным способом облегчить боль в ногах, но Марсель был бургундцем, который был убежден, что врачи существуют для того, чтобы лечить людей, а не давать дельные советы. Вервильген перестал делать это много лет назад. Это не помогло.


"Приходи вечером", - сказал он. "Я тебе что-нибудь напишу’.


Старший инспектор, руководивший поисками, задумчиво почесал щеку. Детективы прочесали весь лес, и подразделения, патрулирующие периметр, пока ничего не сообщили.


"Он не мог сгореть в дыму", - сказал Ван-Ин, заметивший нелады с суперинтендантом.


По мере того как шли часы и шансы найти Вервильгена уменьшались, Ван начал принимать во внимание четвертую возможность - то, что Вервильген был похищен. Вопрос, конечно, заключался в том, зачем кому-то понадобилось это делать.


- Миссис Вервильген все еще здесь?- спросил он.


"Я думаю, она на кухне", - сказал Версавел.


Он был прав. Миссис Вервильген сидела за кухонным столом с бутылкой шерри и пепельницей, полной окурков. Она подняла глаза, когда они вошли, но, казалось, не стыдилась того, что уже выпила утром. В конце концов, она каждый день пила аперитив, и обычно не один.


- Можем мы задать вам еще несколько вопросов, мэм?


Ван-Ин схватил стул и сел напротив нее. Версавел остался стоять в дверях. Не нужно было быть экспертом, чтобы увидеть, что женщина была несчастна. Это было более распространено среди женщин-врачей, которым приходилось проводить большую часть дня в одиночестве и у которых ничего не было под рукой.


- Значит, вы его еще не нашли?


"Нет", - сказал Ван.


‘ Я ничего не понимаю. Жак не из тех, кто бежит сломя голову.


- Я хочу поговорить с вами об этом. У вашего мужа были враги?’


Миссис Вервильген с улыбкой наполнила свой бокал. К счастью, она ничего не предложила.


"Враги", - задумчиво произнесла она. "Как, черт возьми, можно сделать из кого-то врага?’


"Переспав со своей женой", - хотел сказать Ван-Ин, но на данном этапе разговора это было еще слишком преждевременно. Было лучше, что она дала толчок.


- Неудовлетворенный пациент?’


"Есть", - сказала она. "В наши дни пациенты никогда не бывают довольны, но я не могу представить, чтобы Жак сбежал от такого человека.’


- Для кого? - спросил я.


Миссис Вервильген посмотрела на него. Ее большие карие глаза говорили сами за себя. Они оба подумали об одном и том же.


"Он был очень впечатлен парнем, который преследовал его вчера.’


Она зажгла сигарету, глубоко затянулась и выпустила дым перед собой.


"Я могу себе это представить.’


Вану потребовалось немало усилий, чтобы не спросить: ‘ Можно мне тоже?"Сдержанный кючье от Versavel заставил его воздержаться.


- Имя Вернер Кэндрис вам о чем-нибудь говорит?


'Candries van Fleur de Lys?’


- Значит, ты его знаешь.’


"Знать - это громко сказано. Однажды мы встретились на приеме, и однажды я купила у них цветы. Для вечеринки в честь причастия племянницы. Я до сих пор помню, что Жак позвонил им, когда выяснилось, что они доставили цветы не по тому адресу. Сначала они не хотели признаваться в этом, но в конце концов все равно все получилось.’


Версавел с сомнением поморщился. Люди, которые искажают, казалось бы, идеальную историю о ныряльщиках-фактах, обычно лгут.


"Он что, пациент?’


Она нервно затянулась. К чему эти вопросы? Исчезновение Жака никак не связано с Вернером Кэндрисом, верно?


"К сожалению, я не могу вам этого сказать, комиссар", - решительно сказала она.


- У вашего мужа ведь не было никаких долгов, не так ли?


Этот вопрос явно вывел ее из равновесия. Она нервно вдавила наполовину выкуренную сигарету в пепельницу и приготовилась немедленно зажечь новую. В последнюю минуту она передумала.


"Это не твое дело", - яростно ответила она.


Ван-Ин выразительно огляделся. Кухня была в хорошем состоянии, но вещи, которые там были, были старыми и поношенными. Например, кофеварка срочно нуждалась в замене, а кухонное полотенце выцвело от многочисленных стирок. Вот и все. Вернер Кандрис и доктор Вервильген были в долгу.


"Нет, это правда", - сказал он. "Но это вполне могло быть причиной, по которой кто-то хотел преподать вашему мужу урок. И я обязан принять во внимание каждую возможность’.


"Я должен знать.’


- Как обычно, но давайте не будем вдаваться в подробности. Самое главное, чтобы мы нашли вашего мужа невредимым.’


Слово "невредимый" напугало ее. Тогда их отношениям было позволено отойти на второй план, она никогда не простила бы себе, если бы с ним случилось что-то серьезное. Ван-Ин посмотрел на часы. Было почти половина второго. Он чуть не умер с голоду.


"Я дам тебе карточку со своим номером телефона. Позвони мне, как только получишь известие от своего мужа.’


"Вы хотите сказать, что поиск отменяется?’


"Конечно, нет, мэм. Но сейчас мы мало что можем здесь сделать.’


Дэнни Кретс вздохнул с облегчением, когда грузовик с полуприцепом въехал на узкую дорогу. Он отложил в сторону вьюер, с помощью которого провел последние несколько часов, осматривая окрестности, и удовлетворенно потер руки. Так это было правдой. Кэндрис и Ферстаппен были двумя руками за один живот. Кто бы посмел такое подумать. Доминик Ферстаппен, один из самых уважаемых западнофламандских бизнесменов и член парламента на протяжении многих лет, был замешан в незаконной торговле сигаретами. он вылез из машины, взял с заднего сиденья фотоаппарат Nikon с мощным зумом и пустился в дурацкую погоню за грузовиком, который тем временем скрылся за поворотом. Если немного повезет, большие деньги будут в пределах досягаемости. Если он сможет доказать, что Ферстаппен был вовлечен в незаконную торговлю, это принесет много денег. Он поспешно подошел к повороту, откуда ему открывался прекрасный вид на хлев, в котором стояли коровы буквФЕРСТАППЕН ИМПОРТ ЭНД ЭКСПОРТ. Грузовик был припаркован на погрузочной площадке. Мужчина на вилочном погрузчике уже был занят разгрузкой поддонов с нелегальными сигаретами. Дэнни Кретс навел резкость объектива, сделал около двадцати снимков, а затем прошел под прикрытием живой изгороди к задней части сарая. Он был почти уверен, что ни на кого не наткнется. В таких операциях использовался минимум персонала. Вполне возможно, что водитель грузовика и водитель погрузчика были единственными, кто присутствовал на стройплощадке. В задней части сарая была маленькая дверь с простым замком. В прошлой жизни Дэнни работал слесарем. Ему потребовалось всего две минуты, чтобы открыть дверь. Разгрузка все еще была в самом разгаре. Он осторожно пробирался между высокими штабелями поддонов, пока не нашел место, откуда мог бы спокойно фотографировать, в то время как уже мечтал о предметах роскоши, которыми вскоре сможет окружить себя, и о маленьких мальчиках, которые, несомненно, будут стоять перед ним на коленях. Старые Кэндри никогда не узнают, что он слушал финчеса в их любовном гнездышке в Бланкенберге, а фотографии гарантировали Ферстаппену молчание. Это был просто гениальный план.


"Я думаю, она что-то скрывает", - сказал Ван.


Несмотря на хорошую погоду, на террасе кафе "Шале" было тихо. Через два столика от нас молодая пара занималась любовью, а по диагонали перед ними сидел мужчина средних лет в сшитом на заказ костюме, вероятно, представитель компании, у которого был короткий перерыв.


"Я думаю, им обоим есть что скрывать.’


Версавел сделал большой глоток "перье". С большинством людей им предлагали что-нибудь выпить, особенно в такую погоду, но с Вервильгеном они ничего не получили, хотя женщина все время пила херес. Это была деталь, но иногда деталь говорит больше, чем громкое заявление.


‘ По крайней мере, она нервно отреагировала, когда вы заговорили о долгах.


Ван-Ин поднял руку, когда официант подал мужчине в сшитом на заказ костюме кофе, и он заказал еще "Дюваль" и "перье".


"Мы можем это проверить.’


- С разрешения следственного судьи, конечно.’


Версавел никогда не чурался легкой иронии. Ван всегда добивался своего не потому, что они были женаты.


"Я не понимаю, почему Ханнелоре не согласилась бы.’


"Ты знаешь Ханну, Питер.’


- У меня достаточно аргументов, чтобы убедить ее.’


Молодая пара, по-видимому, не страдала от жары. Они почти не пили кока-колу. Все, что они делали, это целовались языками. Мужчина в сшитом на заказ костюме тайком наблюдал за ними. Вероятно, он думал о том же, что и она.


"Тот факт, что Кэндрис и Вервилген знали друг друга, конечно, является новым элементом", - признал Версавел. "Но это не имеет никакого отношения к финансовому положению Вервилгена’.


Ван Ин слишком хорошо понимал, что у него мало доказательств, оправдывающих финансовую проверку, но дело настолько увязло, что ему пришлось что-то форсировать. Расследование убийства Селин Дюбуа зашло в тупик, а тут еще появился мужчина на мотоцикле.


"Что ж, - вздохнул он, - но до тех пор, пока мы не сможем доказать, что есть связь между убийством Селин Дюбуа и другими инцидентами, мы ни к чему не придем.’


"Если есть связь", - предположил Версавел. "Кто знает, это две совершенно разные вещи.’


Ван-Ин налил новый "Дювель", поднес стакан к губам и выпил его наполовину, оправдываясь тем, что тепловатый "Дювель" пить нельзя. В кои-то веки он оказался прав насчет "Версавела".


"Я тоже думал об этом", - сказал он. "Вот почему мы должны вернуться в af.’


Доктор Вервильген беспокойно огляделся по сторонам, прежде чем сесть в поезд. Он увидел, что гигант все еще стоит в дверях, и у него заныло в животе при мысли о том, что было бы, если бы этот парень догнал его. Какого черта они его побеспокоили? Он сделал то, о чем они его просили. Раньше он всегда путешествовал первым классом, теперь ему приходилось довольствоваться билетом второго класса, потому что на его текущем счете было меньше денег, чем он предполагал. Что делал человек сегодня с тысячей сотнями евро? К счастью, коллега предложил ему временное убежище в своей загородной резиденции на Леи, куда он приезжал редко. Он также не задавал никаких каверзных вопросов и пообещал, что ни с кем не будет говорить об этом. Это дало Вервильгену небольшую передышку и время подумать о том, что он должен был сделать.


"Билет, пожалуйста?’


От хриплого голоса кондуктора по телу пробежала дрожь. Образ гиганта с Молотом не отпускал его. Несколько раз он даже задавался вопросом, не приснилось ли ему это.


- Благодарю вас, сэр.’


Кондуктор поезда прошел по проходу и через несколько секунд исчез за раздвижной дверью. Только тогда Вервильген понял, что в вагоне он один. От страха его прошиб пот. Кто бы мог подумать, что он, образец уверенности в себе, будет терпеть смертельные страхи, потому что он был одинокой Материнской Душой в карете? Он, который с презрением смотрел на пациентов, которые приходили беспокоить его подобными переживаниями. Почему он не принял таблетку?


"Кто у нас там", - заплетающимся языком сказал Ван-Ин. "Человек на мотоцикле.’


Версавел резко обернулся. Мужчина с широкими плечами и тонкой талией пересек улицу и направился в их сторону.


"Почему ты так говоришь?’


- По крайней мере, описание верное. Широкие плечи, атлетическое телосложение, рост один метр девяносто.’


- Глупый. Ты опять слишком много выпил.’


"Ты тоже.’


"Да, но не такой пуховик, как ты. Сколько у тебя на нем на самом деле? Пять или шесть?’


- Это не имеет значения, Гвидо. Сегодня мою жажду невозможно утолить.’


Ханнелоре примет тебя с распростертыми объятиями. Ты помнишь, что спрашивал ее о чем-то, не так ли?’


Широкоплечий мужчина подошел к столику рядом с ними и заказал кофе. Версавел с трудом мог оторвать от него взгляд. Что за фигура. Когда мужчина скромно улыбнулся ему, он стал совершенно холоден. Даже молодая пара на мгновение перестала целоваться.


"Ханнелоре уже счастлива, что я больше не курю. И прошло несколько недель с тех пор, как я зашла слишком далеко с Дювелом. Она поймет.’


Он подозвал официанта и заказал еще "Дюваль" и "перье".


- Дай и этому парню тоже.’


- Некая миссис Фервилген желает выступить. Мне проводить ее?


Саския пожала плечами и сказала только что вошедшему инспектору, что фургона на месте нет и она не знает, появится ли он снова.


- Она говорит, что это срочно.’


‘ Хорошо. Тогда пусть она войдет.


Миссис Вервильген не потрудилась принарядиться. На ней был спортивный костюм, который она надевала каждое утро после душа. Она тоже не принарядилась, из-за чего выглядела старше своих лет. И глаза у нее были опухшие, как будто она плакала.


"Чем я могу быть вам полезен, мэм?’


"Я жена доктора Вервильгена", - сказала она. "Мой муж бесследно исчез сегодня утром и..."


Саския могла бы ударить себя кулаком по голове за то, что не сама сделала повязку. Это была жара. В остальном она не совершала таких ошибок.


"Извините, мэм", - сказала она. "Я знаю, в чем дело.’


Миссис Вервилген не привыкла, чтобы ее перебивали. Тем не менее, не людьми более низкого социального статуса, но на этот раз она проглотила свою гордость.


- Комиссар Ван-Ин дал мне свой номер телефона и сказал, что я всегда могу позвонить ему, если нужно будет что-то сообщить.


- Почему ты ему не позвонила? - Удивленно спросила Саския.


- Я так и сделал. Я пытался дозвониться до него больше часа.’


Саскии не понравились повелительные нотки в ее голосе. Врачи ее не очень интересовали. Поэтому она сказала, что комиссар Ван-Ин был занятым человеком и что по этой причине с ним не всегда можно было связаться, хотя она была почти уверена, что он где-то поднимал дюбели. Потом он всегда оставлял свой мобильный телефон в машине.


- Расскажи мне, - попросила она. - Если это важно, я свяжусь с его помощницей. ’


"Я бы предпочла сказать ему об этом лично", - попыталась миссис Вервильген, но Саския не позволила себя одурачить.


"Меня зовут Лита", - представился великан. ‘Я из Косово’.


"Коссофо", - повторили Изнутри, приподняв брови.


Он почти ничего не сказал, но Лита, казалось, не возражала. Он с улыбкой принял приглашение сесть. Версавел, который на самом деле давно хотел вернуться домой, не протестовал. Его даже раздражало, что у него зазвонил мобильный телефон и ему пришлось на мгновение отойти.


- Кем были исс эр ну? - спросил я.


Джелал был почти непостижим. Версавелу не хотелось рассказывать мне, что Саския позвонила и сказала, что пациент Вервильген сегодня утром поехал в банк и снял все деньги со счета, но он все равно это сделал. Адонис из Косово не знал, о чем идет речь.


OceanofPDF.com

9


Кабинет управляющего банком был безупречно чистым. Пол блестел, на компьютерных экранах не было пыли. Перед столом стояли два стула. Ван-Ин всегда чувствовал себя немного неуютно в банке. То же самое он чувствовал в церкви. Он не верил ни в деньги, ни в Бога. Служащая, которая привела их, сказала, что они могут присесть и что господин директор все еще занят, но что он придет немедленно. Она спросила, не хотят ли они кофе.


- Нет, спасибо, - сказал Ван.


Сотрудница закрыла за ним дверь. Они услышали стук ее каблуков в коридоре. После этого было слышно только гудение кондиционера.


"Я надеюсь, что этот парень не заставит нас ждать слишком долго.’


Версавел покачал головой. Он знал, что его друг думает о бэнксе, но сейчас он все равно немного преувеличивал.


"Мы просто пришли, Питер.’


Его слова не произвели особого эффекта. Ван-Ин заерзал на стуле, как ребенок, которому срочно нужно в туалет.


"Интересно, он тоже заставляет ждать богатых клиентов", - угрюмо отреагировал он.


Однако у него не было причин сердиться. Вчера Ханнелоре не беспокоилась о том, что он слишком много возится с одеялом. Наоборот. Она уложила его в постель, и этим утром они занимались любовью.


"Я думаю, он приближается", - сказал Версавел.


Они услышали хлопок двери и шаги, но никто не вошел.


"Что, черт возьми, я тебе говорил? Этот парень просто играет с нашими ногами.’


Версавел посмотрел на часы. Они были на месте четыре минуты.


"Ожидание всегда долгое", - сказал он.


Менеджер банка появился на восемь минут позже, чем было условлено, за что он пространно извинился. И это тоже подействовало на нервы. Он сразу же упал вместе с дверью в доме, еще до того, как мужчина был полностью опознан.


"У нас есть ордер от следственного судьи.’


Тон был задан. Управляющий банком серьезно кивнул и сел за свой стол. Штаб-квартира проинструктировала его сотрудничать, они не говорили ему быть дружелюбным.


"Тогда давайте разберемся с этим как можно скорее", - сказал он.


"Это касается доктора Вервильгена.’


"Я знаю это, комиссар.’


Управляющий банком включил свой компьютер и кликнул по счету доктора Вервильгена.


"Что именно ты хочешь знать?’


Он оторвал взгляд от экрана и посмотрел на меня взглядом учителя, который задает глупому ученику трудный вопрос. Вы уже знаете это, господин директор, я бы так и сказал, но этот человек того не стоил.


‘ Мне нужен обзор всех финансовых операций за последний год.


Управляющий банком злобно улыбнулся.


"Боюсь, я не могу вернуться так далеко", - сказал он. "Если вам нужна информация такого рода, вам следует связаться с головным офисом.’


- Тогда возвращайся как можно дальше.’


Версавел надеялся, что словесный поединок не перерастет в битву. Какого черта они оба все так усложняют? Ему придется расплачиваться за это до конца дня. К счастью, менеджер банка не ответил. Он кликнул на другой файл, а затем нажал печать.


"Это займет несколько минут", - сказал он.


"У нас есть время, господин президент.’


Последовавшая тишина давила на нервы. Менеджер банка продолжал смотреть на свой экран. Он оглядывался по сторонам, как будто находился в музее.


"Что за человек доктор Вервильген?’


Две головы повернулись к Версавелу.


Менеджер банка ответил на этот вопрос, потому что, по его мнению, тот, кто подкручивал усы, выглядел более цивилизованно, чем его коллега, и потому что он знал, что для печати всех выписок потребуется по меньшей мере еще пять минут.


"Доктор Вервильген - очень приветливый человек", - сказал он. "Его пациенты носят его на руках’.


"Мой коллега, вероятно, не это имел в виду", - вмешался Ван-Ин. "Он хочет знать, что вы о нем думаете. Например, разумно ли он обращался с деньгами?’


"Мне все равно, что клиенты делают со своими деньгами.’


"Тогда что ты делаешь?’


Он снова включился. Версавел был почти в отчаянии. Он предпринял последнюю попытку все уладить.


- Сколько денег было на его счете?’


Это был вопрос, от которого управляющий банком не смог уклониться. Вчера он также был откровенно шокирован тем, что сумма была такой незначительной. Счета двух других врачей, которые были его клиентами, выглядели совсем по-другому.


- Тысяча двести пятьдесят евро, - сказал он мэту.


"Это нормально для врача?’


‘Нет’.


- Вервильген также сказал, зачем он пришел, чтобы снять деньги?’


"Это не мое дело.’


Раздался стук. Служащая, впустившая их, пришла сказать, что распечатки банковских выписок готовы. Она отдала их менеджеру банка, который, в свою очередь, передал их ван-Ину.


"Я надеюсь, что этого достаточно, комиссар.’


"Я буду держать вас в курсе, господин президент.’


Ван-Ин встал и вышел из офиса, не пожав руку менеджеру банка. Версавел попрощался, кивнув.


Офис банка находился всего в двухстах метрах от кафе "Де Шале", а погода была такой же прекрасной, как и вчера. Поэтому решение было принято быстро. Пить "Дювель" было рановато, но это никого не привлекало.


"Мне любопытно", - сказал он.


Версавел сел рядом с ним, чтобы они могли вместе посмотреть на общий вид. Сразу бросались в глаза две вещи: Вервильген зарабатывал себе на жизнь довольно хорошо, потому что на его счет регулярно зачислялись относительно крупные суммы, и большая часть списываемых сумм была четырехзначной.


"Он хорошо зарабатывает, но и щедро тратит.’


У Версавела было больше опыта работы с банковскими выписками. Он с первого взгляда понял, что списываемые суммы поступали на один и тот же счет.


"Этот Ферстаппен - свинка", - сказал он.


Подсчет показал, что за последние два месяца Verwilgen перевела на счет Ферстаппена восемнадцать тысяч евро.


"Ты знаешь этого парня?’


"Так получилось, что я", - сказал Ван. "Доминик Ферстаппен - известный бизнесмен, который торгует практически всем, что можно обменять. И он заседает в парламенте от Чехии’.


Новый трек сделал головоломку еще более сложной. Постепенно корпус стал похож на масляное пятно, которое расширялось все дальше и дальше. Ван-ин сделал глоток Duvel. Горьковатый вкус ласкал его небо, несмотря на ранний час.


"Итак, о долге?’


"Мы пока не знаем", - загадочно ответил Ван.


Врачи обычно очень разумно обращались с деньгами. У Вервильгена была процветающая практика более восемнадцати лет, было почти невозможно, чтобы у него ничего не осталось после всех этих лет, если только он не был очень неразумным.


"Его жена должна знать об этом.’


"Может быть, и так, но я не думаю, что она от чего-то откажется.’


Существовало множество объяснений финансовой ямы, в которой оказался Вервильген. Женщины, азартные игры, шантаж, кредиты, грязный бизнес - возможностей было слишком много, чтобы перечислять. Единственное, что делало ситуацию любопытной, так это то, что Вервильген был должен деньги Ферстаппену.


"Не хочешь позвонить Саскии от моего имени и спросить, может ли она договориться о встрече с этим Ферстаппеном? Желательно как можно скорее.’


"Что мы будем делать в это время?’


- Еще по стаканчику, конечно. Что еще делать человеку в такую чудесную погоду.’


"Ты никогда не научишься", - сказал Версавел.


- Да, но не все сразу.’


В прошлом в замке жили только люди с благородными титулами, но время, когда они могли рассчитывать на дешевую рабочую силу для обработки и содержания своих обширных земель, к счастью, прошло. В наши дни вы могли бы купить замок, так сказать, за бесценок из-за его дороговизны. Доминик Ферстаппен учился в школе до семнадцати лет, потому что не верил, что с дипломом можно заработать много денег. Он тайно открыл бизнес по производству джинсов, которые ездил покупать в Нидерланды и продавал на рынке в четыре раза дороже. Два года спустя у него был собственный бизнес на одной из самых оживленных торговых улиц Брюгге. Но по-настоящему богатым он стал только тогда, когда начал импортировать свои товары с Дальнего Востока. Торговля была у него просто в крови. Все, к чему он прикасался, превращалось в золото. Некоторые из его друзей называли его Мидасом Западной Фландрии. Однако у него были две слабости: женщины и автомобили. следовательно, он никогда не был женат, и его гараж был полон эксклюзивных автомобилей. Его бесчисленные подружки редко продержались дольше недели, и когда ему надоела одна из его машин, он продал ее деловому партнеру. С прибылью, конечно. И все же Доминик Ферстаппен не почивал на лаврах. Он вставал каждый день в половине десятого, перекусывал, а затем просматривал газету, прежде чем открыть свой пост. Сегодня ничего не изменилось. Его экономка накрыла стол на террасе, откуда открывался прекрасный вид на сад, который он заказал английскому ландшафтному архитектору. Почта и газеты были готовы на столе. На большинстве конвертов были логотипы фирм, с которыми он работал. Поэтому коричневый конверт выделялся. Ферстаппен вынул их из стопки и внимательно осмотрел. Его имя было написано правильно, и адрес был правильный. Он развернул их. Отправителя нет. Иностранец. Он вскрыл конверт ножом для вскрытия писем прекрасной работы из слоновой кости. В нем были фотографии и письмо.


Уважаемый мистер Ферстаппен, в приложении вы найдете фотографии сделки, которая не выдерживает дневного света. Я мог бы сообщить об этом в полицию, но это было бы неразумно. Поэтому я предлагаю решить этот вопрос между собой. Как насчет десяти процентов от стоимости груза? Если вы согласны с моим предложением, пожалуйста, позвоните мне в течение двадцати четырех часов по указанному ниже номеру.


Доминик Ферстаппен просмотрел фотографии одну за другой. Они были особенно четкими, даже номерной знак грузовика был четко различим. На его лице не отразилось никаких эмоций. Доминик Ферстаппен научился никогда не паниковать. Нет неразрешимых проблем. Кто мог это сделать, был первый вопрос, который он задал себе. Конкурент? Недовольный сотрудник? Или Пит Кэндрис? Он схватил свой мобильный телефон и позвонил одному из своих информаторов.


Парень сразу же записал, когда узнал номер.


"Доброе утро, мистер Ферстаппен. Чем могу быть полезен?’


"Ты можешь проверить номер для меня?’


‘Конечно’.


Ферстаппен продиктовал номер.


"Могу я перезвонить тебе через час?’


"А нельзя ли побыстрее?’


"Я делаю все, что в моих силах.’


‘Хорошо’.


Ферстаппен схватил графин с апельсиновым соком, налил стакан и выпил все залпом. Что-то было не так. Никто не был настолько глуп, чтобы упомянуть его номер телефона в письме с шантажом. Или это так? Он снова просмотрел текст. Ошибок не было, и структура предложения была правильной.


- Ваше яйцо, сэр.’


Экономка, ухоженная женщина средних лет, поставила яйцо перед ним и незаметно исчезла. Ферстаппен постучал по нему. Уличная стоимость груза составляла два миллиона евро. Десять процентов от этой суммы были огромной суммой денег, но они не сделали бы его беднее. И все же было немыслимо, чтобы он поддался шантажу. Он взял маленький солдатик и обмакнул его в темно-желтый желток. Остальная кольчуга осталась нетронутой. Ферстаппен почесал за ухом. Возможным решением было перенести груз в другой ангар. Судьи редко принимали фотографии в качестве доказательств, и также было весьма сомнительно, осмелится ли автор письма обратиться в полицию. В худшем случае фотографии попали бы в прессу. Эти ребята, без сомнения, опубликуют статью и фотографии, и это будет означать конец его политической карьеры. Он взял газету, которую отложил в сторону из-за коричневого конверта, и открыл ее. Время дает советы, подумал он. Его осведомитель позвонил через пятнадцать минут.


‘Привет’.


- Эта песня принадлежит некой Евдоксии Вервеке.


- С женщиной?’


Ферстаппен не знал этого имени и был удивлен, что автором письма была женщина.


"И есть кое-что еще", - сказал информатор. "Миссис Вервеке находится в лечебном учреждении. Ей восемьдесят шесть’.


"Ты уверен?’


"Конечно.’


Информатор позвонил другу, который работал в государственном реестре, и получил однозначный ответ. Был только один человек с таким именем.


- В любом случае, спасибо вам.’


Ферстаппен и сам этого больше не понимал. Не могла ли его шантажировать восьмидесятишестилетняя женщина, находящаяся в лечебнице? Или таинственный автор письма был умнее, чем он думал? Он взглянул на часы. Было четверть десятого. Обычно водитель заезжал за ним в десять часов, но сегодня ему показалось, что лучше остаться дома. Письмо его немного обеспокоило. Ему нужно было время подумать.


"Я всегда мечтал об этом в детстве", - сказал Ван.


"Ауди" стояла перед трехметровым кованым забором, отделявшим территорию от внешнего мира.


- А я думал, ты богат, но ничего не нашел.’


- Из замка, Гвидо.’


"Разве это не одно и то же?’


- Конечно, нет, глупый. Я хотел быть рыцарем.’


Версавел пожал плечами, вышел и подошел к звонку сбоку от забора. Камера фиксировала каждое движение. Замок располагался в конце обсаженной буками подъездной аллеи. Судя по стилю, он датировался девятнадцатым веком. Так что никаких Рыцарей никогда не было, но ему лучше не говорить об этом с Ван Ином.


"Старший инспектор Версавел и комиссар полиции", - сказал он, когда мягкий женский голос из громкоговорителя спросил, кто они такие.


- Одну минутку.’


"Проблемы?’


Тем временем он тоже ушел.


"Мы должны немного подождать.’


"Ах, так.’


Он не любил ждать, особенно в таких обстоятельствах. Что думал Ферстаппен? Ему хотелось поднять средний палец перед камерой. Он не сделал этого, потому что, вероятно, все равно никто не наблюдал.


"Это был он сам?’


- Нет, это был женский голос.’


"Он ведь не женат, не так ли?’


Ограда распахнулась, никто не сказал "входите", что Ван-Ин счел верхом высокомерия. Он вернулся к машине, расправив плечи, и плюхнулся на пассажирское сиденье.


"Мы еще не знаем, дома ли он.’


Перед замком стоял "Ягуар", но они от этого не поумнели. По слухам, в распоряжении Ферстаппена был целый парк дорогих автомобилей. Версавел припарковал Audi рядом с "Ягуаром".


- Надеюсь, шампанское готово, - сказал Ван, когда они вышли.


В дверях стояла экономка. Она провела их на террасу, где Ферстаппен все еще сидел за столом для завтрака. Газета была на месте, почта в целости и сохранности лежала в его столе.


"Доброе утро, джентльмены. Чем могу быть полезен?’


Ферстаппен вел себя весело и производил впечатление расслабленного. Богатым людям не нужно было прилагать к этому особых усилий, даже если они и волновались. Насколько Ферстаппен знал, Ван-Ин занимался только делами об убийствах. Это было утешением. Это доказывало, что его визит не имел никакого отношения к грузу сигарет. Но к чему тогда?


- Могу я предложить вам что-нибудь выпить?


Экономка, которая до этого незаметно держалась на заднем плане, придвинулась ближе.


- Кофе, чай или ты предпочитаешь Пуховое одеяло?


Ферстаппен сделал первый ход, сразу дав понять, что он знает Ван Ина. "Информация - это сила" - вот лозунг, который он имел в виду, если король когда-нибудь решит возвысить его до звания пэра.


"Кофе - это нормально.’


Ван Ин мог представить, как Ферстаппен недоумевает, зачем они пришли к нему. Поэтому он решил оставить его в подвешенном состоянии как можно дольше в надежде уличить во лжи. Версавелу было приказано внимательно следить за ним, потому что иногда язык тела человека давал больше информации, чем неправильный ответ.


‘Kent u Céline Dubois?’


Ферстаппен нахмурился. Вопрос на мгновение сбил его с толку, потому что он понятия не имел, куда хочет отправиться.


"Должен ли я ее знать?’


"Я не знаю.’


- Тогда я ее не знаю.’


- Десять, - сказал Ван. - Я вижу, ты читаешь газету.’


- Боюсь, я не могу вас понять, комиссар.’


"Недавно была убита Селин Дюбуа.’


Ферстаппен безуспешно пытался выяснить, что задумал Ван-Ин. Он никогда не слышал о Селин Дюбуа. Это могло быть только ошибкой. Или ловушкой. Название должно было быть уточнено.


"Я действительно не знал бы, даже если бы прочитал это. Меня не интересуют убийства. Я читаю только политические и деловые новости.’


Лжецы иногда выдают себя, меняя высоту голоса или совершая движения, которые они иначе бы не совершили. Голос Ферстаппена звучал спокойно, его дыхание было нормальным, и он казался высеченным из камня.


- Тогда, возможно, вы знаете Пита Кэндриса.’


Версавел заметил, что он сжал левый кулак, но, конечно, это еще ничего не доказывало. С таким же успехом могло быть, что разговор начал действовать ему на нервы.


"Все знают, что я с ним знаком. Мы в одном клубе.’


"Вы видели его в последнее время?’


"Мы видимся почти каждую неделю.’


"Я об этом не просил", - сказал ван ин Шерп.


Ферстаппен намеревался не выходить из своей роли образцового гражданина. Он пытался оставаться вежливым и сохранить невозмутимое выражение лица, но это потребовало от него усилий. Итак, он сказал, что разговаривал с Кэндрис в клубе несколько дней назад. Ван-ин кивнул, хотя считал маловероятным, что в то время не поднимался вопрос об убийстве Селин.


- Значит, вы также не знаете, что сын Пита Кэндриса некоторое время был главным подозреваемым в убийстве Селин Дюбуа?


"Пит никогда не говорит о своем сыне.’


"Разве он не сказал вам, что Вернера ударили молотком?’


‘Нет’.


Ферстаппену не нужно было лгать об этом. Все, кто знал Пита Кэндриса, знали, что у него с сыном ничего не получилось. И это было выражено осторожно. Старый Кэндрис страстно желал своего сына.


"Я с трудом могу в это поверить", - сказал ван-ин.


- Это ваша проблема, капитан. Спросите кого-нибудь другого, если не верите мне, и получите тот же ответ. Пит и Вернер похожи как вода и огонь.’


"Ты знаешь почему?’


‘ Нет. У Пита Кэндриса замкнутый характер. Он редко говорит о личных проблемах.


Это звучало убедительно, и если это было правдой, то это проливало новый свет на этот вопрос. Вражда между отцом и сыном обычно имела очень глубокие причины, а иногда и очень далеко идущие последствия. Почему Кэндрис-старший так яростно выступал против отношений Вернера с Селин? Потому что она была слишком жадной или он разозлился из-за того, что она сначала соблазнила его, а затем выбрала его сына? В любом случае, этот поворот заслуживал дальнейшего изучения.


- И если вы не возражаете, я хотел бы сейчас продолжить, комиссар. Мне еще многое предстоит сделать.’


Теперь Ферстаппен знал, почему к нему приходила полиция. Это было связано с убийством той девушки. Они просто хотели знать, знал ли он Кэндриса. И он выполнил свой долг.


"У меня есть еще один вопрос", - сказал Ван.


"Один не повредит", - ответил Ферстаппен с бережливой улыбкой.


Он был рад, что все почти закончилось. Однако улыбка исчезла, когда ван-ин спросил его, почему доктор Вервильген перевел на его счет так много денег за последние несколько месяцев. Версавел увидел, как побледнело его лицо, но Ферстаппену удалось прекрасно контролировать себя. После нескольких отсчетов улыбка снова появилась на его лице.


"Я не буду спрашивать вас, откуда у вас эта информация. Сегодня, по-видимому, все возможно, но я не думаю, что я должен кому-либо отчитываться, когда одалживаю деньги близкому другу.’


Это было самое очевидное объяснение. Богатые люди вроде Ферстаппена могли позволить себе одалживать деньги друзьям, но Ван-Ин по опыту знал, что богатые люди редко это делали.


"Врачи общей практики обычно прилично зарабатывают", - сказал он.


- Это правда, комиссар. И врачам общей практики обычно не приходится занимать деньги у друзей. Конечно, когда они не играют в азартные игры. Жак - прекрасный парень и преданный своему делу врач, пока он остается вне досягаемости дьявола азартных игр. Я помог ему в то время, и он вернул мне все до последнего пенни. Это все, что я хотел сказать.’


Больше не было смысла настаивать. Они не могли винить Ферстаппена. Наоборот. Он предоставил им полезную информацию. Ван-ин извинился за доставленные неудобства и попрощался прохладным рукопожатием.


"Ты ему веришь?’


Кованая железная ограда открылась. Версавел проехал сквозь нее черепашьей скоростью.


"Это покажет будущее", - философски ответил Ван.


Кому еще они могли верить? С каждым шагом возникало все больше вопросов и росли сомнения. Была одна константа.


"Это все из-за Селин.’


"Тогда нам нужно узнать о ней побольше", - сказал Версавел.


- Саския может составить список людей, которые ее хорошо знали.


"Это кажется отличной идеей.’


Версавел достал из кармана сотовый и позвонил ей. Это вызвало у него презрительную усмешку.


- Ты же знаешь, что не можешь.’


"Что?’


- Звони и веди машину.’


"Без проблем", - сказал Версавел.


Он припарковал машину на обочине, вышел и просигналил Вану, чтобы тот сам сел за руль, но тот не получил ответа.


Ван-ин упрямо сидел на своем месте и ждал, когда разговор закончится и они снова смогут продолжить движение.


- Интересно, Вернер Кэндрис уже в сознании?’


"Может, мне позвонить в больницу?’


- Да, и продолжай вести машину.’


Они нашли место в самом конце парковки. Пожилой мужчина помог своей жене, которой было трудно выйти из машины, и усадил ее в приготовленное им инвалидное кресло. На некотором расстоянии дети играли с мячом. Изображение соответствовало больнице, возвышавшейся на заднем плане. Молодые и старые. Здоровые и больные. Ван-Ин всегда чувствовал себя немного обделенным, когда ему по какой-то причине приходилось идти туда. В зале было многолюдно. Люди ходили взад и вперед, другие болтали или терпеливо ждали своей очереди. С таким же успехом они могли находиться в вестибюле большого отеля.


"Интересно, как ему это удается.’


Мысль о том, что случилось с Кэндрис, все еще вызывала у него озноб.


"Медсестра сказала, что его состояние было удовлетворительным.’


Они поднялись на лифте на восьмой этаж и прошли в палату, мимо которой проходила медсестра. Кандрис лежал на спине. Он повернул голову, когда они вошли.


- Мы пришли пожелать вам доброго дня.’


Ван-Ин попытался ухмыльнуться. Получилось не слишком хорошо. Он увидел хирурга со стамеской и молотком, склонившегося над открытой ногой, и услышал треск кости.


‘ Мне это нравится.


В комнате не было цветов, на стене не было рисунков или ободряющих посланий. Ван-Ин почувствовал, что что-то не так.


"Я надеюсь, тебе не слишком больно", - сказал он.


Это было сделано с благими намерениями, но с таким же успехом он мог бы спросить приговоренного к смертной казни, пробовал ли тот трапезу на виселице.


"Все в порядке", - сказала Кэндрис. "С небольшим количеством морфия, конечно.’


"Что говорят врачи?’


"Они пока не осмеливаются высказаться открыто.’


"Значит, надежда все еще есть", - сказал Версавел.


Кандрис стиснул челюсти. Его ждала долгая реабилитация, и ни один врач не осмеливался гарантировать, что он когда-нибудь снова сможет ходить, но это было не самое худшее. Одиночество давило на его разум гораздо сильнее, чем он мог себе представить.


"Надеяться на что?’


Версавел обменялся взглядом с ван-Ином. Кэндрис явно был на грани депрессии. Он задавался вопросом, разумно ли было допрашивать его на данном этапе. В конце концов, он был всего лишь человеком.


"Человек всегда должен надеяться", - сказал он.


Вошла медсестра. Она спросила, не может ли она чем-нибудь помочь. Кэндрис сказал, что все в порядке, а затем закрыл глаза.


"Я думаю, он устал", - сказала она. "Он много спит, тебе следует знать".


- Тогда нам лучше уйти, - сказал Ван.


"Вы член семьи?’


"Нет, мы друзья.’


"По крайней мере, это принесло бы ему хоть какую-то пользу", - сказала она.


- Его родители уже навестили вас?’


Медсестра сначала посмотрела на Кэндриса, который заснул, услышав его дыхание, и покачала головой.


"Ты первый, кто навестил его", - сказала она.


Они прошли с медсестрой к лифту, который доставил их обратно в большой вестибюль. Ван-Ин хотел выпить в кафетерии, чтобы смыть эмоции, но Версавелу удалось убедить его не делать этого. Это решение имело любопытные последствия, потому что, направляясь к выходу, они столкнулись с Литой, косоваркой, с которой познакомились в кафе "Шале".


OceanofPDF.com

10


- Здравствуйте, комиссар.’


Лита взяла Вана за плечо и дружески похлопала его, как будто они были знакомы много лет.


"Ты помнишь меня.’


- Конечно, я тебя помню. Мы вместе пили "Дювелз", не так ли?’


Версавел был немного на заднем плане. Он нашел косовара весьма симпатичным. У средиземноморцев была совершенно иная культура, чем у холодных северян. Они с Луком сами испытали это в прошлом году, когда отдыхали на Крите и оказались в ресторане, которым владела гречка, вышедшая замуж за голландца. Мужчина немедленно завязал с ними разговор и через несколько часов пригласил их в бар, где они всю ночь пили узо и танцевали сиртаки. После этого не проходило ни одного вечера, который они бы не отпраздновали бурно вместе. Лита вызывала у него точно такие же чувства.


- Ты ведь не заболела, правда?- спросил он.


Косовар расхохотался. У него были белоснежные зубы и мерцающие глаза. И какой торс. Как у мраморной статуи из греческой античности. Версавел старался держать свое воображение в узде.


- Я выгляжу больным, друг мой?’


"Нет, ты не выглядишь больным", - было единственное, что сорвалось с губ Версавела. Он бросил застенчивый взгляд на Ван-Ина, который, к счастью, ничего не заподозрил. По крайней мере, он на это надеялся.


- Ты ведь не заболел, правда?


"Нет", - сказал Ван. "Мы привели кое-кого в гости.’


"Тогда все в порядке.’


Несколько человек в зале встревоженно посмотрели в их сторону, когда косовар снова разразился громоподобным смехом, но никто не осмелился призвать великана к порядку. Даже врач, который на мгновение поднял брови, прошел мимо, не сказав ни слова.


"По крайней мере, это любопытное совпадение, что мы встретились снова", - сказал Ван.


- Это не совпадение, друг мой. Миска. Пойдем выпьем по "Дювелу" в кафетерии. Я угощаю.’


Если бы Лита была флемингом, Ван нашел бы в нем назойливого, фламандцы и уж точно западнофламандцы были довольно замкнутыми по натуре. Им потребовалось некоторое время, чтобы поладить по-дружески, но с Литой все было по-другому.


"У нас есть на это время?’


"Ты никогда не спрашиваешь меня об этом иначе", - ответил Версавел с некоторым недоверием.


В кафетерии отеля AZ Sint-Jan было довольно уютно, особенно когда стояла хорошая погода и можно было посидеть на террасе - единственном месте, где еще можно было курить. Ван-Ин подумал об этом, когда они уселись за один из столиков. К счастью, одеяло было холодным.


"Вы давно живете в Бельгии?" - спросил он.


В прошлый раз они говорили обо всем и ни о чем, но на самом деле он ничего не знал о косоваре.


- Пятнадцать лет.’


- Сбежал после войны?’


Лита кивнула. Его глаза больше не блестели. Он положил свои огромные руки на стол и печально посмотрел внутрь.


"Сербы убили половину моей семьи", - сказал он. "Моего отца, мою мать, двух братьев, четырех дядей и тетю’.


‘ Извини. Лучше бы я не спрашивал.


В то время у сербов в Косово был уродливый дом. Ван-Ин что-то читал об этом и видел изображения истощенных мужчин за колючей проволокой. Ужас был намного хуже, но никто не хотел, чтобы об этом напоминали. Кто, кстати, еще не пришел в себя после геноцида в Руанде или правления террора Пол Пота?


"У моих родителей было поместье площадью до ста гектаров", - сказала Лита. "У нас были овцы, куры и лошади. И большой дом с огородом и фруктовыми садами.’


Он не мог скрыть меланхолии в своем голосе. Его руки лежали на столе, в то время как он слегка склонил голову.


"Как плохо для тебя", - сказал Версавел.


Все молчали до тех пор, пока Лита не поднял голову и не попытался улыбнуться.


"Я планировал вернуться в свою страну после войны", - сказал он. "Но я не смог заставить себя сделать это.’


"Что случилось с поместьем?’


К счастью, он все еще находится в руках моей семьи.’


Ван-Ин не осмелился спросить, построила ли Лита здесь новую жизнь. Его история была достаточно печальной. Он подумал о Ханнелоре и детях и о том, как бы он отреагировал в таких обстоятельствах.


"Давай выпьем еще", - предложил он. "После этого, к сожалению, нам нужно возвращаться к работе’.


"Полиция не столь дружелюбна.’


’Следовательно, комиссар Ван-Ин является исключением", - ответил Версавел, подмигнув.


"Я хотел бы в это верить.’


Лита набросилась на Вана и дружески хлопнула его по плечу. Это был довольно сильный удар.


"Я тоже хотел быть полицейским", - сказал он.


‘ Я бы не советовал этого делать, друг мой.


- Почему бы и нет? Должно быть, это захватывающе - раскрывать преступление и тащить виновных в суд, не так ли?’


"Да", - ответил Ван. ‘Но тогда ты должен знать, как их выследить’.


"Как тот парень, которого вы, ребята, пытаетесь найти прямо сейчас? Тот доктор, который бесследно исчез", - добавила Лита. "Я вчера видела его фотографию по телевизору. Что у него есть на палубе?’


Ван-Ин не говорил с незнакомым человеком о деле, но он не мог отрицать, что они искали доктора Вервильгена, если сообщение о расследовании было распространено по телевидению.


"Мы не уверены, что он сделал что-то не так.’


- Тогда зачем вы его ищете? Извините меня за любопытство, но подобные вопросы меня очень интересуют.’


Ван-ин сделал глоток "Дювеля" и посмотрел на Версавела, который никоим образом не показал, что они зашли слишком далеко. Исчезновение Вервильгена не было государственным делом.


"Мы думаем, что он под угрозой", - сказал он.


- Почему, угрожали?’


Ван-Ин загадочно улыбнулся. Ситуация была немного комичной, поэтому он решил просто сказать это в любом случае.


"Сначала мы подумали, что это ты.’


Лита широко раскрыл глаза и широко рассмеялся. Искорки снова появились на его лице, и удивление почти сошло с него.


"Ты же не это имеешь в виду", - засмеялся он.


"Я знаю.’


Ван-Ин больше не мог отползти назад. Тот, кто сказал "а", должен был сказать "б". Кстати, нелепо было предполагать, что Лита и мужчина на мотоцикле - одно и то же лицо.


‘ Парень, которого мы ищем, примерно вашего роста и передвигается на мотоцикле. Когда вы пришли посидеть с нами на террасе кафе "Шале", я на мгновение подумал, что это вы.


"Тогда я должна была бы быть совсем сумасшедшей, чтобы искать общества полиции", - сказала Лита.


"Я тоже так думаю.’


Ван-Ину захотелось сигареты, но он сумел совладать с собой. По мере того, как проходило время, говорить "нет" становилось все легче и легче. Лита посмотрела на его часы, и он, очевидно, был поражен тем, что было уже так поздно.


"Могу я спросить тебя кое о чем?’


‘Конечно’.


Ван Ин более или менее ожидал, что Лита не просто искала контакта с ними. Он почти осмелился поклясться, что у косовара были проблемы с видом на жительство. Кто знает, возможно, он находился в стране нелегально. Так было всегда. Некоторые люди думали, что он может обо всем позаботиться, потому что работает в полиции. Однако он ошибался. Лита только спросила, не может ли он одолжить свой мобильный телефон.


"Я забыла свой мобильный телефон дома, и мне срочно нужно кому-нибудь позвонить.’


Ван-Ин не возражал, он отдал Лите свой самолет и заказал еще одно Пуховое одеяло.


"Тебе не кажется, что он уедет надолго?’


Лита ушла звонить, и это было почти полчаса назад.


"Ты же не думаешь, что он сбежал на моем самолете, не так ли?’


"Нет, но’"


Версавел не закончил фразу, когда увидел косовара, входящего в открытую дверь и широко смеющегося.


- Извини, что это заняло так много времени, но с женщинами никогда не знаешь наверняка.’


Он вернул самолет и положил на стол банкноту в двадцать евро. Ван-ин отреагировал возмущенно, но Лита не захотела брать деньги обратно. Только когда он сказал, что его девушка загорает в Испании на побережье Коста-дель-Соль, он неохотно положил записку в карман.


"И не забывай, что ты оказала мне огромную услугу", - усмехнулся он. "Ты не знаешь мою девушку. Если я не позвоню ей в назначенный час, я могу воздерживаться неделю’.


- Что ж, - сказал Ван. - Я это знаю.’


Они оба разразились смехом.


Ферстаппен уже по меньшей мере десять раз перечитал письмо, полученное им сегодня утром, и снова и снова задавал себе вопрос о том, кто стоит за этим. И он послал служащего в дом престарелых, где проживала пожилая женщина, номер которой был указан в письме. Самолет, о котором шла речь, бесследно исчез на два дня, но поскольку пожилая женщина была почти сумасшедшей и звонила редко или вообще не звонила, они не потрудились сообщить об этом. Итак, след оборвался. Все, что он мог сделать, это попытаться составить список всех людей, которые были там за последние несколько дней, но это было почти невозможно, потому что посетители не были зарегистрированы. На самом деле его не очень заботили деньги, его приводила в бешенство мысль о том, что кто-то держит его в клещах. Никто не делал ничего подобного безнаказанно. Черт возьми. Как он мог быть настолько глуп, что проглядел Вервильгена? Этому человеку срочно нужны были деньги, и он был в бегах. Ферстаппен схватил со стола свой мобильный телефон и набрал номер, указанный в письме. Если Вервильген сделает запись, его выдаст голос.


‘Привет’.


"С кем я разговариваю?’


"С Ферстаппеном.’


- Итак, вы согласны с моим предложением.’


Голос звучал немного пронзительно, но это, конечно, могло быть связано с устройством. Сегодня качество было настолько прискорбно низким, что вы больше не узнавали голос близкого друга.


"Вы только что просили позвонить", - сказал Ферстаппен.


"Ты это сделал.’


Это прозвучало насмешливо. Парень на другом конце провода производил впечатление очень уверенного в себе человека, и это, возможно, могло сыграть ему в минус позже. Уверенные в себе люди быстро совершают ошибки именно потому, что они были уверены в себе. Или он был глуп, что, в свою очередь, усложняло дело, потому что дураков было неисчислимо.


- Не говори глупостей, Джек.’


Если Вервильген был тем человеком, которому он звонил, скорее всего, он каким-то образом выдавал себя. Однако о реакции звонившего ничего нельзя было сказать. Напротив, он отреагировал сухо.


"Каждая шутка обходится тебе в дополнительные десять тысяч евро, Ферстаппен. Можем мы перейти к делу, пожалуйста?’


Дэнни Кретс разработал сложную схему перед передачей денег, чтобы избежать разоблачения. В конце концов, он не мог обратиться к сообщнику, который таскал для него каштаны из огня. Ферстаппен со все возрастающим изумлением выслушал этот безумный сценарий, но больше не сказал ни слова, потому что все больше понимал, что имеет дело с дилетантом, черпавшим вдохновение в дешевом криминальном романе.


"Хорошо", - сказал он, когда мужчина заговорил. "Я буду следовать вашим инструкциям в точности.’


- Не забудь о дополнительных десяти тысячах евро.’


"Все будет хорошо.’


Ферстаппен положил сотовый телефон на стол, налил себе двойную порцию виски и сел на улице на солнышке. Он всегда избегал насилия и решал свои проблемы более или менее цивилизованным способом, но на этот раз он не видел другого выхода, кроме как действовать жестко. Вопрос был только в том, кто мог ему помочь. Он перебрал в уме множество возможностей и в конце концов остановился на владельце хорошо известного бара annex disco, который в пьяном виде доверил ему, что знает людей, которые могли бы решить такого рода проблемы. Он сделал глоток виски, взвешивая все "за" и "против" своего плана.


"Странный парень, тебе не кажется?’


Версавел небрежным жестом перекинул куртку через плечо, потому что в ней стало жарко от крови.


"Да, но он мне нравится.’


"Я тоже", - сказал Ван.


Парковка больницы была занята лишь наполовину, несмотря на время посещения. Вероятно, большинство потенциальных посетителей предпочли бы провести день на пляже вместо того, чтобы проводить время с любимым человеком в больнице.


- Интересно, чем он зарабатывает на жизнь?’


- Теперь, когда ты это сказал.’


Они болтали с Литой больше часа, и ни одной из них не пришло в голову спросить, где он работает и чем занимается в больнице.


"На самом деле, мы ничего о нем не знаем", - сказал Версавел.


"Это так необходимо?’


"Ты тот, кто все проверяет.’


Версавел отпер двери и распахнул их, потому что "Ауди" стояла под палящим солнцем и, более того, они никуда не спешили.


"Возможно, ты прав", - сказал Ван.


Это прозвучало неубедительно. Дело и так было настолько сложным, что любой отвлекающий маневр усугубил бы неразбериху, но он не хотел бить своего друга по голове. Они сели, когда температура в вагоне начала становиться терпимой. Версавел вставил ключ в замок зажигания и сразу же включил кондиционер. Какая роскошь. Он надел темные очки и небрежно положил руки на руль.


- Ты выглядишь как плейбой.’


Версавел ухмыльнулся, переключая передачу на задний ход.


"Вы можете сделать это только в автомобиле с откидным верхом", - сказал он.


Движения было мало. По-видимому, все, кто был свободен, укрылись на побережье. Город был мертв, за исключением обязательных групп туристов, которые упрямо придерживались навязанного им расписания. У большого фонтана на песке было еще больше людей.


"Посмотри на это", - сказал Ван.


Две шестнадцатилетние девушки сняли верхнюю одежду и по очереди прыгнули в бассейн фонтана, к великой радости прохожих. В основном это были молодые люди, но было и несколько мужчин постарше, восхищавшихся юной плотью.


"Двадцать лет назад вам не следовало пробовать что-то подобное. Люди немедленно вызвали полицию и подали жалобу на непристойное поведение в общественном месте.’


"Да, времена изменились", - вздохнул Версавел и подмигнул. "Я даже задаюсь вопросом, вызвал бы кто-нибудь полицию, будь он голым пуделем’.


"Кого это волнует?’


"Никого ни о чем не волнует, Питер. Ходишь ли ты голым, лжешь или жульничаешь. Это больше не имеет значения.’


- Смотри, куда едешь.’


Версавелу удалось в последнюю минуту увернуться от пациента в инвалидной коляске, который, не обращая внимания, переходил улицу на своем электромобиле.


"Они должны запретить эти вещи", - прорычал он сквозь зубы.


Ван рассмеялся. Сцена у Фонтана придала немного красок этому дню, и это заставило его мозг вырабатывать дополнительное количество серотонина, что заставило его почувствовать себя счастливее.


- Это можно понять, глядя на девушек, Гвидо.’


Они заехали на стоянку за полицейским участком, где нашли местечко в тени. Ван-Ин взглянул на часы, а затем на небо, которое по-прежнему было безоблачным. Было без пяти три.


"Ты свободен сегодня вечером?"’


"Почему?’


"Мне кажется, это идеальный день для барбекю в саду.’


"Луку это понравится", - сказал Версавел.


За последнюю неделю его друг много раз работал за границей. Небольшое расслабление пошло бы ему на пользу.


"Тогда я позвоню Ханнелоре.’


"Без вопросов. Я лечу. Мы заботимся обо всем. ’


Они быстро поднялись по лестнице и ворвались в коридор, ведущий к палате 204, где встретили Саскию и Яна Бонте.


"И?" в самом начале. "Голубки, что ли, немного повеселились?’


На Саскии была короткая юбка, которая полностью подчеркивала ее длинные ноги. Она вздрогнула, когда увидела вошедших Ван Ина и Версавела, но не потому, что почувствовала себя пойманной, она вдруг поняла, что забыла надеть трусики после их возни.


"Я больше не ждала тебя", - беспечно сказала она.


Ян Бонте все еще пребывал в блаженном опьянении. Он едва отреагировал, когда Ван пожал ему руку.


"Джен помогла мне составить список", - сказала Саския.


"Список?’


- Список имен друзей и подруг Селин, который вы просили. Джен слила все файлы со своего ноутбука.’


"Ичто?"


"У Селин было пятьдесят девять друзей на Facebook, с которыми она регулярно общалась.’


- Пятьдесят девять, - вздохнул он. - С чего начинается человек?’


"Не волнуйся, Питер. Джен сравнила имена с номерами, по которым Селин часто звонила, а затем оценила их в соответствии с интенсивностью, с которой она с ними общалась. ’


Ван кивнул. Он мало что понимал из всей этой чепухи о Facebook. Для него друзья были людьми из плоти и крови, с которыми вы ходили вместе выпить бокал или приятно побеседовать, а не картинками на экране, с которыми вы общались через клавиатуру.


"Должно быть, это была непростая работа", - вот и все, что он смог сказать.


- Можно и так сказать, - улыбнулась Саския.


Она не смогла удержаться и украдкой посмотрела на Джен. Составление списка действительно заняло некоторое время, но они не занимались этим весь день. Она одернула юбку и спросила, не хотят ли они чего-нибудь выпить. Ответ был утвердительным, как она и ожидала. Теперь у нее была причина пойти в свой офис, где стоял холодильник и лежали ее трусики.


"Мистер Аурелио может встретиться с вами через час", - сказал один из сотрудников Ферстаппена, который только что позвонил владельцу "Караваджо", чтобы договориться о встрече.


- В условленном месте?’


Служащий кивнул. Мистер Ферстаппен всего лишь попросил его связаться с оператором известного бара-дискотеки и спросить его, готов ли он встретиться с Ферстаппеном сегодня в связи с важным делом.


"Он обещал.’


- Ты все сделал правильно, мальчик. Я рассчитываю на твое благоразумие.’


- Это само собой разумеется, мистер Ферстаппен.’


Человек, который называл себя мальчиком, проработал у Ферстаппена всего шесть месяцев. Его жена только что родила, и ему нужно было выплачивать ипотеку. Ни один волос на его голове не шевельнулся, чтобы отказаться от признания. Именно по этой причине Ферстаппен нанял его. Если бы он позвонил Аурелио сам, это оставило бы след, а он хотел избежать этого любой ценой на случай, если что-то пойдет не так и полиция внимательно изучит его телефонный трафик.


"Я все еще нужен тебе?’


"Нет, мальчик. Продолжай.’


Ферстаппен подошел к бару и налил себе виски. Он понимал, что играет в опасную игру, и он также не знал, до какой степени оператору Караваджо можно доверять, но его уязвленная гордость победила врожденное благоразумие. Парень, который пытался шантажировать его, заплатит. В этом можно было не сомневаться. Он одним глотком осушил свой стакан и посмотрел на часы. До места, о котором они договорились, было около получаса езды, но он не хотел рисковать опозданием.


"Караваджо" был скорее баром, чем дискотекой. В холле висели китчевые картины с изображением полуобнаженных женщин, а сумеречные лампы давали красный свет. Там же стояла статуя обнаженного Ангела, поджигающего канделябр. Девушка лет двадцати пяти с кроваво-красными губами прошла впереди Ферстаппена в полутемную комнату, где мужчина с блестящими черными волосами, зачесанными назад, курил сигарету. На танцполе другая девушка раздевалась. Ферстаппен посмотрел на нее и улыбнулся. Она была прекрасно сложена, и у нее была упругая грудь.


"Не хотели бы вы присесть здесь?’


Девушка с кроваво-красными губами указала ему на стул у танцпола. Ферстаппен не возражал, хотя и не очень понимал, почему он должен сидеть здесь.


- Могу я вам что-нибудь предложить?


Она наклонилась и положила руку ему на бедро. Это прикосновение завело его больше, чем раздевающуюся девушку, которая только что развязала лифчик.


- Шампанского? - спросил я.


Ферстаппен не знал, что с ним случилось, когда третья девушка села рядом с ним и начала ощупывать его промежность. Женщина обычно пренебрежительно реагирует, когда мужчина тыкает в нее без приглашения, мужчины обычно позволяют ей увлечься. Девушка на танцполе теперь была полностью обнажена. Она подошла к нему, покачивая бедрами, опустилась перед ним на колени и расстегнула молнию на его брюках. Девушка, сидевшая рядом с ним, расстегнула его рубашку и начала играть с его сосками. Остальное было долгим оцепенением. Ферстаппен с готовностью откинулся назад и наслаждался каждой секундой, пока камера на потолке все фиксировала.


"Надеюсь, вам понравилось", - сказал мужчина с блестящими, зачесанными назад волосами.


Он ждал, когда его гость кончит и приведет в порядок свою одежду. Ферстаппен не знал, что сказать. Он просто кивнул.


- Я Аурелио, - представился мужчина с блестящими, зачесанными назад волосами.


У него был острый нос с тонкими усиками и загорелая кожа под ними. Большинство людей думали, что он цыган или, по крайней мере, родился на Средиземноморье. Ничто не было менее правдивым. Аурелио был чистокровным западнофламандцем, который слишком долго находился на солнце и красил волосы каждые шесть недель, чтобы выглядеть моложе.


"По крайней мере, вы меня удивили", - сказал Ферстаппен.


‘ Самое главное, что тебе это понравилось.


Аурелио поднял руку. Девушка с кроваво-красными губами отреагировала мгновенно. Она принесла бутылку шампанского и два бокала.


- Ты любишь шампанское, не так ли?


Ферстаппен взглянул на этикетку. Обычно в палатке, подобной "Караваджо", вам предлагали дешевое игристое вино, но здесь было совсем другое.


‘Здоровье’.


Аурелио поднял бокал, делая знак девушке с кроваво-красными губами.


"Мэри будет танцевать для нас", - сказал он.


Ферстаппен пригубил свой бокал. Все это казалось таким нереальным. Конечно, он не в первый раз посещал бордель, но никогда не испытывал ничего подобного. Это вызвало у него подозрения. Он хотел попросить Аурелио сначала поговорить о делах, но когда Мария начала сладострастно извиваться бедрами, он сдержался. Желание обладать ею чувствовалось в его штанах, хотя он кончил всего десять минут назад. Стало еще хуже, когда она сняла лифчик.


"Для меня большая честь принимать вас", - сказал Аурелио. "Считайте это подарком от человека, которого вы уважаете.’


"Значит, ты меня знаешь?’


"Кто не знает западнофламандского Мидаса?’


Аурелио щелкнул пальцами. Две другие девушки, удалившиеся в отдельную комнату, встали рядом с Марией, которая тем временем сняла всю одежду.


"Сначала вы посмотрели "Рождение Венеры", а теперь настала очередь Трех граций", - засмеялся он. "Вы знаете работы Боттичелли, верно?’


Содержатель борделя, который лечил вас, попадался не скоро, содержатель борделя, который хоть что-то понимал в искусстве, был большей редкостью, чем подросток без мобильного телефона.


"Я люблю итальянское Возрождение. Вот почему меня зовут Аурелио.’


"О", - сказал Ферстаппен, который все еще не понимал, о чем идет речь.


- У тебя еще есть время, не так ли?


‘Конечно’.


Когда комикс закончился, Аурелио открыл вторую бутылку шампанского, пока девушки ухаживали за Ферстаппеном. Затем он пошел в отдельную комнату, чтобы просмотреть изображения. Это выглядело идеально.


"Ичто?"


Ферстаппен выглядел немного ошеломленным. Девочки были в довольно диком восторге, и, в конце концов, он уже не был одним из самых молодых.


"Это было восхитительно, спасибо.


- Ни за что, друг мой. Аурелио балует своих гостей.’


Ферстаппен закурил сигарету, глубоко затянулся и наслаждался приливом никотина. О чем ему беспокоиться? Он был холост. Никто не мог винить его за то, что он позволил себя избаловать.


"Тогда, может быть, мы сможем перейти к делу прямо сейчас", - сказал он.


"Это зависит от тебя.’


Девушки ждали у бара. Знака от Аурелио было достаточно, чтобы они активизировались.


"Ты же не это имеешь в виду.’


"Я знаю.’


- Нет, спасибо. У меня нет времени.’


‘Тогда моя очередь’.


Ему не нужно было ничего уточнять. Девушки ответили немедленно. Ферстаппен почувствовал облегчение, он хотел отойти, но Аурелио попросил его сесть и посмотреть. Они отрывали друг друга каждые тридцать секунд, пока Аурелио не дал понять, что собирается кончить.


- Вот и все, - холодно сказал Аурелио. - Теперь мы можем приступить к делу.’


Он встал и попросил Ферстаппена пройти с ним в комнату, где висела копия "Рождения Венеры" Боттичелли.


"Это мой офис", - сказал он.


Комната совсем не походила на офис. Там стоял красный кожаный диван с позолоченными ножками и подлокотниками, а на стене висел гигантский телевизор со светодиодной подсветкой. Толстый ковер, дверь обита тканью. Здесь также была библиотека, набитая книгами об итальянском ренессансе, а большой глобус служил баром.


- Не хотите ли чего-нибудь выпить?


Аурелио открыл "Глобус" и взял бутылку граппы. Ферстаппен не посмел отказаться от предложения, потому что не хотел причинять боль этому человеку.


"У меня проблема", - сказал он, когда Аурелио протянул ему стакан граппы.


‘ Тогда вы обратились по адресу. Я слушаю.


Ферстаппен рассказал, что с ним произошло, и представил Аурелио сценарий, который он получил от шантажиста.


"И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?’


- Преподай ему урок.’


"Урок или проучка?’


"В чем разница?’


- Когда-нибудь или никогда больше не ходить.’


Ферстаппен отхлебнул граппы, и она обожгла ему горло. Они заверили его, что Аурелио профессионал, но он и представить себе не мог, что это так. Казалось, они были обеспокоены качеством клубники.


"Мы также можем убедиться, что он не сможет рассказать дальше, но, конечно, это стоит дополнительно.’


Ферстаппен несколько секунд раздумывал над этим, но в конечном итоге решил больше никогда не ходить - лечение, которое было значительно дешевле, чем окончательное решение. Аурелио кивнул и затем нажал кнопку, вделанную в поручень дивана.


"Об остальном ты можешь договориться с Литой", - сказал он.


OceanofPDF.com

11


Когда они свернули на проселочную дорогу, над польдерами все еще висела пелена тумана. Однако вскоре туманности рассеялись и выглянуло солнце. Контуры восходящего желтого диска на востоке становились все более четкими. Ван-Ин сидел, ссутулившись, на пассажирском сиденье. Он еще не совсем проснулся, как, кстати, и Версавел, который сидел за рулем с полузакрытыми глазами.


"Вчера вечером мы хорошо поужинали", - сказал Ван.


‘ Ладно. Вкусно, но слишком много.


Если Ван устраивал барбекю, у них всегда было слишком много всего. И еды, и напитков. Они отлично провели время, и это было главное. Даже Ханнелоре смеялась над шутками о глупых блондинках, которые Ван-ин с воодушевлением списывал со счетов.


- Люк ходил на работу?’


"Да, но потребовалось много усилий, чтобы доставить его туда.’


- И все это после нескольких бокалов вина.’


- Ты имеешь в виду несколько бутылок.’


- Не переусердствуй, Гвидо.’


Сегодня утром я пересчитал пустые бутылки. Их было едва ли пять, и это на четырех человек. Но с Неро д'Аволой вы могли бы быть осторожнее. Затем крепкому сицилийскому вину было позволено течь спокойно, и, скорее всего, после нескольких бокалов вы получили удар от молотка. Слово "молот" напомнило ему о Кэндри, которая, вероятно, никогда больше не сможет ходить.


- Напомни еще раз, как зовут ту женщину?


- Вероника Липпенс.


"Я думаю, Вероника - красивое имя для скульптора", - сказал ван Ин.


Вероника Липпенс была первой в списке Друзей Селин Дюбуа, составленном Саскией и Яном Бонте. Ей было тридцать два, она не была замужем и жила на Брауэрайстраат в Зуйенкерке.


"Вы слышали о ней?’


"Нет", - сказал Ван. "Я не дома в этом мире.’


"Я знаю.’


Версавел проявлял интерес к местным художникам, некоторых из них он знал лично и иногда покупал работы, если они не были слишком дорогими.


"Я думаю, что это там.’


От in wees до единственного дома для них в Бенде. Он был прав. На заборе висела вывеска: Ателье ВЕРОНИКИ ЛИППЕНС. Версавел припарковал "Ауди" на обочине. Трава была еще влажной. Запах земли проникал глубоко в его ноздри. Он вышел и перешел дорогу. Канава между обочиной дороги и Полями кишела жизнью.


- Я думаю, ты снова чувствуешь себя как дома.’


Версавел не ответил. Он огляделся по сторонам, уперев руки в бока. Ван-Ину была безразлична буколическая обстановка, которая восхищала его друга. Ему просто захотелось сигареты. Собачий лай напугал их обоих. Вэн обернулся.


"Что это?’


- "Мастино наполетано", - сказал Версавел.


"Это что, собака?’


У Зверя, который смотрел на них, рыча из-за забора, была уродливая морда и шерсть, которая стала на пару размеров больше, чем нужно.


"Да", - сказал он из-за забора.


Вероника была одета в поношенный джинсовый комбинезон с потертыми штанинами и большими дырами в местах, которые поражали воображение, но, очевидно, ее это не очень волновало, иначе она надела бы что-нибудь другое, потому что знала, что они скоро появятся.


"Я отошлю собаку на минутку", - сказала она с широкой улыбкой. "Мы не боимся собак.’


Ван-Ин пытался действовать жестко, хотя на самом деле не доверял зверю, который смотрел на него, оскалив зубы. Вероника сделала отталкивающий жест, когда он положил руку на щеколду забора.


"Киллер - это не просто собака", - сказала она. ‘Вы должны знать, что я одинокая женщина и, как видите, живу довольно далеко’.


- Тогда Киллер - очень подходящее имя.’


Ван-Ин сделал шаг назад и подождал, пока Вероника остановит Киллера на бегу.


"Входи сейчас же", - сказала она.


Сад вокруг дома был диким и плохо ухоженным. Трава была слишком высокой, и кое-где прорастали овощи, пытавшиеся выжить среди сорняков. Дорожка из потрескавшихся плиток, наполовину заросшая, вела к входной двери. Однако внутри было опрятно. Там стоял стол длиной до четырех метров с двенадцатью разными стульями. У внушительного камина, в котором все еще пахло древесным углем, стояли четыре подушки-погремушки и статуя обнаженного мужчины в натуральную величину. Было также около пяти современных картин в ярких тонах и нити с сушеным луком и чесноком. Остальное пространство было почти полностью занято растениями, большинство из которых доставали почти до потолка.


"Прекрасная картинка", - сказал Версавел.


Вероника, как и большинство артистов, была восприимчива к комплиментам. Ее глаза засияли, и она беззастенчиво взяла его под руку.


"Тогда тебе обязательно стоит посмотреть мою студию.’


Она повела его прежде, чем он успел что-либо сказать. Они были вынуждены следовать за ними. Они могли быть более сговорчивыми, отчего вскоре говорить стало легче. Студия располагалась в переоборудованном сарае рядом с домом. Вероника заменила маленькие окна на большие, чтобы у нее было достаточно естественного света для комфортной работы. Там было шесть статуй обнаженных мужчин в натуральную величину. Они были сделаны из глины и невероятно детализированы.


"Ты был бы идеальной моделью", - сказала она Версавелу.


Ван-Ин с трудом сдерживал смех. Он уже видел его стоящим там босиком.


"Ты занимаешься только мужчинами?" - спросил он.


Она посмотрела на него уничтожающим взглядом, который, казалось, проникал сквозь его одежду. Какая нормальная женщина занимается моделированием обнаженных мужчин? Ван-ин автоматически втянул живот. Ему не разрешалось думать об этом.


"Почему бы и нет", - ответила она со скупой улыбкой. ‘Я просто люблю мужчин’.


Что Ван должен был вообразить в одинокой женщине, которая любила мужчин? Ему было трудно поверить, что художники-мужчины, работающие с обнаженными моделями женского пола, никогда не испытывали соблазна пойти дальше.


"В любом случае, я думаю, что снимки получились очень удачными", - сказал Версавел.


Он боялся, что ван-Ин скажет какую-нибудь глупость, и поэтому попытался направить разговор в другое русло. В конце концов, художники - чувствительные люди.


"Спасибо", - сказала она. "Вы бы хорошо вписались в очередь.’


"Я тоже так думаю", - с энтузиазмом кивнул Ван. "Пока нет никого с усами.’


Визит в студию длился более пятнадцати минут, и только после того, как Версавел более или менее согласилась выступить в качестве модели, они вернулись в Дом.


"Конечно, я был потрясен, узнав, что Селин мертва. Тогда убей.’


Она поставила чайник с травяным чаем и наполнила миску печеньем. Чай был непригоден для питья, а печенье было таким твердым, что изнутри его почти невозможно было откусить.


"Была ли Селин кем-то, кто мог покончить с собой?’


Вероника яростно покачала головой. Она не могла отрицать, что Селин иногда бывала подавлена, и однажды они говорили о самоубийстве, но Селин слишком любила жизнь, чтобы покончить с ней.


- Значит, вы хорошо ее знали.’


"Мы вместе ходили в начальную школу, а потом остались друзьями. У нас с Селин не было секретов друг от друга.’


- Значит, вы знали, что у нее был роман с Вернером Кэндрисом?’


Вероника не была брезгливой и не брезговала сексом на одну ночь, но ее личная жизнь ничего не значила по сравнению с жизнью ее подруги. Насколько она знала, Селин переспала почти со всеми мужчинами, которые когда-либо позировали здесь. Но обязательно ли ей было сообщать полиции о подобных вещах? Селин была мертва. Ей не позволили очернить свою память. Ван-Ин заметил сомнение в ее глазах.


"Не забывай, что это убийство", - сказал он. "И что любая зацепка может пригодиться в поимке убийцы. И ты только что сказал, что у вас нет секретов друг от друга’.


"Она была безумно влюблена в Вернера.’


- Безумно влюблен, - повторил Ван.


‘ Ладно. Это было не так, как другие.


"Какие другие?’


"Селин была довольно вспыльчивой. И она любила хороший секс.’


- Ты хочешь сказать, что она была нимфоманкой?


Оно молчало. "Нимфоманка" было тяжелым словом, которое превращало женщину в шлюху. Вероника уже пожалела, что была так откровенна. Она нервно трепетала пальцами и постоянно моргала.


"Позвольте мне задать вам еще один вопрос", - сказала ван-Ин, которая чувствовала, что может заткнуться в любой момент. "Был ли Вернер Кэндрис отцом ее будущего ребенка?’


Вероника вспомнила, как позавчера Селин пришла сказать ей, что беременна, и в какой эйфории она была в то время. Она только что задала тот же вопрос, что и ван Ин.


"Она не знала наверняка.’


- Почему? Эти двое были в отношениях. Или ты имеешь в виду, что...


"Селин на самом деле не была верным партнером.’


Ван почесал в затылке. Тот факт, что Селин после этого завела неизвестное количество любовников, делал эту путаницу почти неразрешимой.


- Но она была влюблена в Вернера?


- Конечно. Она даже хотела выйти за него замуж при условии, что...


Она поднесла руку ко рту. Было ясно, что она дала себе слово. Ван-Ин немедленно приступил к делу.


"На каком условии?’


Вероника поняла, что промолчала, но кто мог ее винить? Селин была мертва, и она не имела никакого отношения к остальным.


"Она хотела нормальной жизни.’


- Что ты подразумеваешь под “нормальным"”’


Ван-Ин подумал о пристрастии Вернера к женской одежде и фантазиях, которые его возбуждали. Он ошибался.


- Я не знаю, правда ли это, - нерешительно начала Вероника, - но, по словам Селин, Вернер был замешан в незаконной торговле сигаретами, и она была против этого.’


- Десять, - сказал Ван.


"Она не хотела, чтобы он снова попал в тюрьму. Вернер - чувствительный мальчик, ты должен знать. Они просто сломали его. ’


- Кто такие "они"?’


"В тюрьме произошли вещи, которые..."


"Вернер стал другим человеком", - добавил Ван.


Ему не нужно было выслушивать подробности. В тюрьме действовал закон сильнейшего, а также это было место, где любой признак слабости немедленно наказывался. Ходили истории о серийных изнасилованиях, пытках и домогательствах, которые никто не осмеливался рассказать впоследствии.


"А еще есть его отец", - сказала она.


"Я слушаю.’


"Его отец - тиран. Ты знаешь, что в детстве он иногда запирал Вернера голым в ванной на весь день или заставлял его опустошать тарелку, пока его не тошнило, а потом..."


Веронику затошнило, когда она подумала об этом. Какой болезненный дух заставил человека слизывать собственную блевотину с пола?


- Над ним тоже совершалось сексуальное насилие?’


"Я не знаю.’


Вероника взяла бумажный платок и промокнула глаза. Она неважно себя чувствовала, но, с другой стороны, была счастлива, что наконец смогла излить душу.


- Значит, вы довольно хорошо знаете Вернера?


Она улыбнулась. Конечно, она хорошо знала Вернера.


"Он все еще позировал мне", - сказала она.


- Селин знала об этом?’


‘Конечно’.


"Ичто?"


- Что "и’?


Она начала краснеть. Версавел поднял глаза и многозначительно посмотрел на Ван-Ина. Они оба подумали об одном и том же.


"Селин была моей лучшей подругой", - неохотно призналась она.


- А Вернер был милым мальчиком.’


"По крайней мере, мы не причинили ему вреда.’


"Я могу себе это представить", - улыбнулся Ван.


Он попытался подогнать новые данные к сложившемуся у него представлению о Вернере. Оно становилось все более сложным. А потом появились две женщины. Он стал старомодным или мир движется слишком быстро?


- Еще чашечку чая?


Вероника встала и пошла на кухню. Ван-Ин поймал себя на том, что смотрит на ее задницу. Возможно, Вернер и перенес травму в юности, впоследствии ему бы очень повезло.


Приятно было провести время на террасе. Светило солнце и почти не было ветра, что редко случалось на побережье. Дэнни Кретс встал рано и плотно позавтракал копченым лососем, яйцом всмятку и прекрасным итальянским мясным ассорти. Сегодня он вполне мог себе это позволить. Он закурил сигарету и в сотый раз прокрутил в голове сценарий, который он разработал. Это было идеально. Он взял салфетку, вытер рот и пошел в ванную, где была готова его одежда. Сколько сейчас времени? Без пяти девять. У него еще было время. Отражение в зеркале и мысль о том, что сегодня он заработает небольшое состояние, завели его. Он сбросил с плеч халат и начал ласкать себя, думая о мальчиках, которые скоро бросятся к его ногам. Ему не потребовалось и двух минут, чтобы кончить. Затем он оделся и снова сел на террасе с чувством сытости.


Доминик Ферстаппен пересчитал пачки банкнот на столе, положил их в металлический кейс и щелкнул замками.


"Сегодня будет жаркий день", - сказал он Лите.


"Не волнуйся. Я довольно термостойкий.’


"Не хотите ли еще выпить?’


"Нет, спасибо".


Ферстаппен чувствовал себя немного неуютно в компании косовского гиганта, не столько из-за его роста, сколько из-за того, на что он был способен. Аурелио кое-что сказал ему вчера. Было не очень больно, или его затошнило. Он посмотрел на молоток, лежащий рядом с портфелем. После всего, что он слышал, разбить чьи-то колени вдребезги было еще не самым страшным. Неловкое чувство уступило место любопытству. Он не собирался смотреть, но теперь не был в этом так уверен.


"Могу я сделать снимки?’


Косовар вопросительно посмотрел на него. Это был не первый раз, когда клиент задавал ему этот вопрос. Человек, слишком трусливый, чтобы свести собственные счеты, заслуживает такого же уважения, как хищник, неспособный убить животное, но если бы все были такими, как он, у него не было бы работы.


- Это стоит еще две тысячи.’


‘Хорошо’.


- И при условии, что я выберу фотографии.’


Мысль о том, что шантажист будет страдать, ранила Ферстаппена. Его фантазии принимали все более гротескные формы.


"Сколько стоит отрезать ему яйца?’


"Ты хочешь, чтобы он умер?’


‘Нет’.


‘ Я не могу этого гарантировать. Если он истечет кровью, это будет стоить дополнительных десяти тысяч.


- А что, если он выживет?’


- Три тысячи.


- Фотографии прилагаются?’


Лита любил роскошных и красивых женщин. Ему не помешал бы любой лишний доллар. Более того, прошло много времени с тех пор, как он кастрировал другого ублюдка.


- Вы здесь главный, сэр.’


Ферстаппен достал из заднего кармана бумажник и достал десять банкнот по пятьсот евро.


‘ Об остальном мы договоримся позже.


Телефон зазвонил ровно в десять. Как и договаривались, это был шантажист.


- Поезжай на Главную площадь Бланкенберге и жди там инструкций. Я перезвоню тебе через полчаса.’


Ферстаппен кивнул Лите, взял чемодан и направился к входной двери. "Роллс-ройс" был припаркован перед дверью. Крышка багажника машины была открыта. Лита забралась внутрь и легла на бок в позе эмбриона. Это было довольно легко, багажник "Роллс-ройса" оказался просторнее, чем он думал.


В Бланкенберге игрок "Роллс-ройса" выделяется так же, как карлик в баскетбольной команде. Люди останавливались, чтобы поглазеть на проезжающую машину, и беззастенчиво комментировали, когда Ферстаппен припарковался посреди Гроте-Маркт.


"Он, наверное, выиграл в лотерею", - сказал мужчина с пивным животом и татуировкой орла на предплечье.


"Тогда он недолго будет наслаждаться своими деньгами", - сказал парень, стоявший рядом с ним. "Ты знаешь, сколько стоит такая тележка?’


Двое молодых людей, стоявших чуть поодаль, красноречиво переглянулись. Они оба специализировались на царапании толстых шей автомобилей и работали вместе. Конечно, было дерзко делать что-то подобное средь бела дня, но это сделало бы удар более интенсивным. Дэнни Кретс сидел на террасе Pand 18, уютного кафе на углу Гроте Маркт. Он, конечно, видел "Роллс-ройс". Он заказал еще чашку кофе и посмотрел на часы. Ферстаппен сдержал свое слово. Он был один, и у него был с собой чемодан. Пришло время для второй фазы плана. Он схватил свой мобильный телефон и позвонил ему.


‘ Я хочу, чтобы ты через пятнадцать минут прошел по дамбе к пирсу. Подожди там, пока я тебя не позову.


Ферстаппен кивнул. Он был так уверен, что шантажист наблюдает за ним. К счастью, косовар смог открыть чемодан изнутри. Морская набережная, конечно, была не самым удобным местом для передачи денег, но он предполагал, что сделка будет не такой простой. Он вернулся в машину и позвонил Лите по громкой связи через бортовой компьютер.


"У нас проблема. Он хочет, чтобы я пошел на пирс через пятнадцать минут и ждал там, пока он мне позвонит.’


Было ясно, что шантажист хотел убедиться, что Ферстаппен приехал один. Раздражало то, что они не знали, как долго он будет присматривать за машиной.


"Тогда я приду после того, как он позовет", - сказала Лита.


‘ До Пирса еще далеко.


"Я знаю, но я хожу очень быстро.’


"Будем надеяться, что все пойдет не так, как надо.’


- Со мной никогда ничего не идет наперекосяк.’


Четверть часа спустя Ферстаппен вышел из своей машины и спустился по Вестстраат к лестнице, ведущей на морскую набережную. Там было на несколько градусов прохладнее, чем в центре города, потому что дул сильный ветер, но настоящих любителей солнечных лучей это не волновало. Они лежали бок о бок за разноцветными ветровыми стеклами. Самые смелые даже искупались в пресной воде. До пирса было далеко, но Ферстаппен не торопился. Он и представить себе не мог, что шантажист рискнет получить деньги на Морской Дамбе, если только не почувствует, что в суете с ним ничего не может случиться. Его мобильный телефон зазвонил, когда он был на полпути между казино и Пирсом.


"Ты уже там?’


"Нет, почти", - сказал Ферстаппен. - Скажи мне, что делать.’


‘Возвращайся’.


"Вернуться?’


"Что-то не так с твоим телефоном, или я говорю нечленораздельно?" - это прозвучало угрюмо.


- Ладно, ладно. Я иду.


Ферстаппен решительно повернулся, ускорил шаг и тем временем позвонил Литу, сказав ему оставаться в багажнике. Чего на самом деле хотел добиться шантажист этой странной демонстрацией? Показать ему, что он был боссом? Или за ним следил сообщник? Ферстаппен оглянулся через плечо на людей, идущих позади него. Он делал это несколько раз раньше, но не увидел никого, кого видел раньше. Через несколько минут его телефон зазвонил снова.


- Ты уже на Гран-Плас? - спросил я.


‘ Нет. Я не могу идти так быстро.


"Я так и думал.’


"Роллс-ройс" стоял под палящим солнцем. Дэнни Кретс внимательно осмотрел машину, пока Ферстаппен направлялся к пирсу, но не смог заметить ничего подозрительного. Пришло время для второго этапа.


"Ты должен приехать и забрать меня. Перезвони мне, когда будешь в машине.’


‘Хорошо’.


Ферстаппен подумывал позвонить Лите, пока шел через S. Vernieuw Westraat к Grote Markt, но на самом деле это больше не стоило усилий. Он был почти на месте. Какая жара. Солнце пекло ему голову, а подмышки были мокрыми от пота. К счастью, "Роллс-ройс" был оснащен чрезвычайно эффективным кондиционером, который включили сразу после посадки. После этого он взял свой мобильный телефон и позвонил шантажисту, от которого получил необходимые инструкции.


Ресторан Uilenspiegel располагался по дороге в Вендуин, всего в нескольких минутах езды от Гроте Маркт. Ферстаппен завел двигатель и вывел "Роллс-ройс" с узкого парковочного места. На выезде из марины он задержался дольше, чем было необходимо, чтобы Лита смогла немного освежиться в тени. Он надеялся, что Одиссея не продлится слишком долго. Косовара могли избить, пребывание в раскаленном от крови багажнике было невеселым. К счастью, шантажист выполнил условия соглашения. Он был прямо перед входом в ресторан.


"Что нам теперь делать? - Спросил Ферстаппен, когда мужчина сел в машину.


‘Ведимашину.


- Куда едем? - спросил я.


"Прямо вперед", язвительные кретины. "Где деньги?’


- На заднем сиденье.’


Кретс повернул голову и левой рукой потянулся к портфелю на заднем сиденье.


"Сумма указана верно", - сказал Ферстаппен. "Вы же не думаете, что я вас обману, не так ли?’


"Определенно - это уж точно.’


Возможно, вы не судите о человеке по внешним характеристикам, но даже человек, плохо разбирающийся в людях, после первого взгляда подумал бы то же самое, что и Ферстаппен. Человек рядом с ним не был большой шишкой. Это многое объясняло.


"Вы удалили фотографии?’


"Я сделаю это позже?’


Ферстаппен пожал плечами. На самом деле было совершенно неважно, удалил ли шантажист фотографии или нет. В конце концов, он никогда бы не узнал, если бы этот парень не сделал копии. Где он, возможно, позже снова попытается отчеканить монету. Преподать ему урок, который он никогда не забудет, было единственным способом предотвратить это.


"Это все еще далеко?’


"Поверните в сторону Петуха и найдите место для парковки рядом с лесом.’


Бельгийское побережье, пожалуй, самое уродливое в Европе, за исключением полосы дюн между Вендуином и Де Хааном, где на другой стороне есть что-то вроде первозданного леса, по которому особенно приятно гулять. Кроме того, здесь редко бывало многолюдно, из-за чего Ферстаппен был почти уверен, что сделка состоится в лесу. По крайней мере, у него все получилось.


"По крайней мере, у Селин была насыщенная сексуальная жизнь", - сказал Ван, когда они садились в машину.


Версавел ответил не сразу. Он сидел, прокручивая в голове образы. Кто знает, позирование было для него чем-то особенным. Лук, конечно, не стал бы возражать против этого, и кто знает, может быть, он подумал, что было бы неплохо купить статуэтку, потому что они были не очень дорогими, если, конечно, вы не отлили их из бронзы.


"Она тоже была симпатичной девушкой", - продолжил он. "Совсем как ее подруга.’


- Я видел, как ты пялился на ее задницу.’


"А может, и нет?’


Ван-ин машинально сунул руку в карман в поисках пачки сигарет.


‘Черт возьми’.


"Ты что-нибудь забыл?’


С ван-Ином дела шли все лучше. Он был гораздо менее раздражителен, чем несколько дней назад, и сплетен о сигаретах значительно поубавилось. Тем не менее, Версавел пока не осмеливался высмеивать это.


- Тебе лучше следить за дорогой.’


"Мы еще не уехали", - хотел сказать Версавел, но это снова привело бы к раздражающей дискуссии.


"По крайней мере, теперь мы знаем немного больше об отце Вернера", - сказал он.


Если хотя бы половина того, что Вероника рассказала об отце Вернера, все еще была правдой, возможно, им лучше сосредоточить свое внимание на нем. Грубиян есть грубиян.


"Я знаю, о чем ты думаешь, и не могу винить тебя", - сказал Ван. "Но я с трудом могу предположить, что отец позволил бы своему сыну работать молотком.’


"Одно имеет какое-то отношение к другому?’


Из Ин глубоко вздохнул. Действительно, в событиях не было логики, если только они не упустили из виду важную деталь или не совершили ошибку мышления. Чаще всего после этого они приходили к выводу, что упустили из виду самое простое решение.


‘ Мы также не знаем, почему Вервильген сломя голову сбежал.


"А также не знаю, кто этот парень на мотоцикле.’


"Мы можем только делать свою работу", - философски заметил Версавел. "И я надеюсь, что это нам немного поможет.’


- Пошли, - сказал Дэнни Кретс.


Ферстаппен подчинился. Проходя вдоль задней части "Роллс-ройса", он незаметно постучал по крышке багажника, притворяясь, что кашляет.


"Куда мы направляемся?’


- Прогуляйся немного.’


Ферстаппену было не по себе. Этот парень не хотел его убивать, не так ли? Лита пообещал, что будет держаться поблизости, но он не смог бы предотвратить удар ножом или пулей в себя. Они пошли по узкой тропинке вглубь леса. Было тихо, и они никого не встретили. Только треск голой ветки позади них выдавал, что Лита была там, но, конечно, шантажист этого не знал.


- Встань у столба.’


"Какой Шест?’


- Вон тот.


Критс указал на металлический столб с табличкой, запрещающей курить и разводить огонь.


"Что ты задумал?’


- Дай мне свой телефон и сделай то, о чем я прошу.’


Кретс достал из внутреннего кармана пару наручников и позвенел ими, чтобы Ферстаппену стало ясно, что он задумал.


"Таким образом, я уверен, что ты не сможешь преследовать меня позже", - сказал он с торжествующей улыбкой. "Я продумал все до совершенства, ты должна знать.’


Он надел на одного наручники, другого приколол к столбу и положил сотовый телефон Ферстаппена себе в карман.


'Ziezo. Прощай. Или, скорее, никогда больше.’


Ферстаппен посмотрел через плечо шантажиста и улыбнулся. Лита стояла в пяти метрах позади него. Молоток свободно болтался в его огромной руке.


OceanofPDF.com

12


Земля пахла гнилыми листьями и собачьими какашками. И было тихо, по-мышиному тихо. Дэнни Кретс лежал на боку. Его ноги онемели. Что я здесь делаю? Он медленно выходил из своего рода комы. Это не моя кровать. Он увидел деревья и кусты. Только когда он попытался пошевелиться и адская вспышка боли пронзила его тело, он вспомнил, что произошло.


"Помогите, пожалуйста, помогите мне.’


Его голос звучал слабо и хрипло, и перед глазами снова потемнело. Казалось, он провалился в глубокую яму.


"Нет, только не снова.’


Он увидел человека с молотком, безжалостно колотящего по нему, и услышал голос Ферстаппена, кричащего на него: "Одно неверное слово, и твои яйца оторвутся!" Ты понимаешь это, кусок дерьма?


"Только не мои яйца", - сказал он.


"Ты это слышал?’


Пропуск держал мужчина лет сорока с седеющими волосами и мускулистыми икрами. Женщина, с которой он гулял каждое утро, посмотрела на него с изумлением.


- Слышал что? - спросила она.


"Я слышал, как кто-то кричал.’


Они оба стояли, тяжело дыша, и слушали. Раньше, когда они все еще совершали вечернюю пробежку, они снова пережили нечто подобное. Однако они оказались в особенно неловкой ситуации, когда выяснилось, что предполагаемый крик о помощи был криком восторга. Не имело большого значения даже то, что мужчина, о котором идет речь, сцепился с Гленном.


"Ты ведь не забыл, через что мы прошли в прошлом году?" - спросила она.


- Это было по-другому. ТСС. Вот опять.


Гленн приложил указательный палец к губам, другой рукой подал знак, чтобы она молчала, и решительно шагнул в лес. На этот раз он был уверен, что кто-то позвал на помощь.


- Есть там кто-нибудь? - спросил я.


Критс отреагировал немедленно. Он вдохнул так глубоко, как только мог, и закричал так сильно, как только мог, взывая о помощи. Его лицо было бледным, и его бросало то в жар, то в холод поочередно. Боль в коленях вызывала у него тошноту.


"Пожалуйста, помоги мне.’


Гленн сначала подумал, что это пьяный, но когда увидел пропитанные кровью брюки, в замешательстве отступил назад.


"Что происходит?’


Его партнер по бегу трусцой последовал за ним. Увидев, в каком состоянии мужчина, она прикрыла рот рукой.


- Мы должны что-то сделать, - сдавленно произнесла она.


Это был неписаный закон, согласно которому они никогда не носили с собой мобильные телефоны во время пробежки. Там говорилось только об одном. Возвращайся и ищи помощи.


Врач, который лечил Кретса, задумчиво помешивал пластиковой лопаточкой кофе в своей чашке, пока два хирурга-ортопеда пытались спасти то, что еще можно было спасти. Он подумал о человеческом роде, к которому он тоже принадлежал. Что заставило человека так поступить с ближним? Слепая ненависть? Нет. Преступник был очень точен. Ущерб, который он нанес, был огромен.


- С вами, доктор, желает поговорить некий комиссар из Ин.’


Медсестра попыталась улыбнуться, и не имело особого значения, положила ли она руку ему на плечо. В конце концов, жизнь в службе неотложной помощи была тяжелой. Даже самый закаленный врач иногда испытывал потребность в утешительном жесте.


"Я иду, Маайке.’


Он вынул лопаточку из кофе, поднес чашку ко рту и отпил маленькими глотками. На вкус это вещество было ужасным, как и в большинстве больниц, даже с сахаром, но через некоторое время все к нему привыкли. Просто со временем человек становится всем. Он поставил пустую чашку в раковину и прошел по коридору к своему шкафу.


- Доброе утро, джентльмены.’


Он пожал ему руку и сел за свой стол.


"Что я могу для вас сделать?’


"Мы связываемся с жертвой с раздробленными коленями", - сказал Ван-Ин.


Сначала они посетили место преступления в Де Хаане и допросили бегунов, которые нашли жертву, и вызвали службу спасения, но это мало что дало. Кроме крови и немного примятой травы, ничто не свидетельствовало о разыгравшейся драме.


"Возможно, вы знаете, что это не первая жертва.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


Он в нескольких словах рассказал мне, что знал. Доктор внимательно выслушал.


"У чего-нибудь подобного есть название? Я имею в виду, если есть серийные убийцы, то есть ли серийные убийцы?’


Доктор провел на веревке девятнадцать часов кряду, усталость сделала его немного циничным, но Ван-ин не мог его винить.


"Такое случается только в полицейских сериалах.’


Это был неубедительный ответ. Ван-ин уклонился от пристального взгляда Версавела и почесал затылок. Доктор выжидающе посмотрел на него.


- Вам удалось опознать жертву?’


"Я так не думаю.’


- Неужели из его личных вещей ничего нельзя было извлечь?’


"Нас это не касается, комиссар.’


"Мы можем взглянуть на них?’


- Одну минутку.


Доктор снял трубку и набрал номер. Медсестра, которая только что пришла за ним, не заставила себя долго ждать. Ее смена тоже почти закончилась, и она так же сильно, как и доктор, мечтала лечь в постель, но продолжала улыбаться. После короткой экскурсии по коллегам она привела ван ин ан Версавела в кабинет на втором этаже, где хранились личные вещи жертвы. Ван-Ин вскрыл коричневый конверт и вытряхнул содержимое на стол.


- Обычный мусор.’


Личные вещи состояли из зажигалки, нескольких монет, связки ключей и визитки от Флер де Лис, оптового торговца цветами и растениями. На обороте был нацарапан номер телефона.


'Tiens, tiens.’


Ван-Ин посмотрел на открытку с некоторым недоверием. Был ли за ней олд Кэндрис?


- Давай попробуем набрать номер.’


Он отдал билет Версавелу, который немедленно позвонил по указанному номеру. В итоге он связался с сотрудницей агентства недвижимости в Бланкенберге. Мужчина, очевидно, очень хорошо знал своих клиентов, потому что сразу же установил связь между Fleur de Lys и квартирой на Морской набережной.


"Я, конечно, не уверен", - осторожно добавил он, " но это вполне мог быть мистер Кэндрис. Или мистер Кретс. Он также регулярно там останавливается.’


‘ Дэнни Кретс?


- Минутку. Я посмотрю это для вас.’


"Кто бы мог подумать?" - сказал Ван после того, как человек из агентства недвижимости подтвердил, что это действительно был Дэнни Кретс.


"Что ты хочешь этим сказать?’


"Ты удивляешь меня, Гвидо. Ты действительно не можешь представить, что происходит? У этих парней совместное любовное гнездышко.’


‘ Теперь ты действуешь очень усердно.


"Спорим, я прав?’


Версавел подождал, пока Ван Ин выйдет, прежде чем запереть двери. Террасы, как обычно, были полны пенсионеров из внутренних районов, которые нашли безопасное убежище в Бланкенберге и не пропускали ни одного солнечного дня, чтобы не наслаждаться жизнью и не позволять пиву течь рекой. Было также много смеха, и чем больше было выпито, тем более пикантными становились разговоры. Любой, кто хотел узнать что-нибудь о сексуальной жизни людей старше шестидесяти, был в нужном месте.


- Я тоже хочу пить, - сказал Ван.


"Скоро’.


Они прошли мимо террас к дому риэлтора, которому позвонили. Сотрудник, который разговаривал с ними, сначала был поражен, когда они попросили у него ключ от квартиры, но он быстро отвернулся, когда они рассказали ему, в чем дело.


"Может, мне пойти с тобой?’


- Пожалуйста, - сказал Ван.


Квартира Кэндрис располагалась над другим агентством недвижимости на Зейдейк. Во Франшоммелане и Зейдейке львиная доля коммерческих помещений на первом этаже была занята агентами по недвижимости, от которых, несмотря на паршивую экономическую ситуацию, не было слышно жалоб. Они поднялись на лифте в квартиру на крыше.


- Вы знакомы с мистером Кэндрисом лично?


"Не совсем", - сказал сотрудник. "Я знаю только, что он владелец Fleur de Lys и купил у нас квартиру.’


- Тогда вы, вероятно, тоже не знаете его жену.’


"Нет", - сказал служащий. "Я никогда ее не видел.’


Изнутри Версавел бросил многозначительный взгляд. Они не заключали пари, но победа уже казалась сладкой. Как, черт возьми, было возможно, что Версавел не заметил, что Кэндрис гей?


"По крайней мере, у них хороший вкус", - сказал Версавел, когда они оказались внутри.


Если бы это было работой мужчины, Ван-Ин был бы прав. Фотография Кретинов и леденцов и баночка смазки в спальне служили неопровержимым доказательством того, что он хорошо играл.


- Теперь я ничего не понимаю.’


"Тем не менее, должна быть связь между Кретсом и Вернером Кэндрисом", - сказал Версавел.


"Сначала мы должны точно знать, что Кретс - это тот человек, который находится в больнице.’


Версавел сам проявил инициативу. Он позвонил Саскии и попросил ее отнести коричневый конверт с личными вещами Кретса в Бланкенберге.


"Если один из ключей подходит к двери квартиры, мы уверены, что это он.’


Ван-Ин не скрывал своего восхищения проницательностью своего друга.


- Что бы я без тебя делал?- он ухмыльнулся. ‘ Миску. А пока давай во всем разберемся.


Шкаф был забит дорогими вещами, а в одной из прикроватных тумбочек они нашли большой фаллоимитатор и небольшую коллекцию порнофильмов. Кухня также была хорошо оборудована. В шкафах хранится драгоценная посуда, прекрасный ассортимент хрустальных бокалов и эксклюзивные датские столовые приборы. Но они не нашли ничего, что указывало бы на личность жильцов, даже конверта или счета. Поэтому Ван-Ин предложил пойти в порт выпить, пока Саския приедет с ключами. Версавел не мог не последовать за ним.


- Там есть еще один свободный столик.’


Терраса находилась по меньшей мере в двадцати метрах, но у Ван-Ина был глаз на такие вещи. Он ускорил свой пас, прежде чем кто-либо еще получил шанс занять скудное свободное место. План едва не провалился, когда пожилая пара перешла улицу с той же целью, но ин слишком быстро избавился от них, чем заслужил сердитые взгляды.


"Ты должен радоваться, что они тебя здесь не знают", - смущенно сказал Версавел.


Девушка лет тридцати подошла принять заказ. На ней была темно-синяя футболка. На ее спине была стилизованная акула, изображенная в круге из букв, которые образовывали название кафе: "Северное море".


- Старина Кэндрис не только скотина, он еще и ведет скрытую жизнь.


"И он, вероятно, также замешан в незаконной торговле сигаретами.’


- Теперь, когда ты это сказал, Гвидо. Я почти забыл об этих сигаретах.’


Девушка в синей футболке подала напитки и, уходя, рассмеялась. Ван-Ин наблюдал за ней, думая о Кретсе и о том, как ужасно его ударили.


"Это начинает все больше и больше походить на расплату", - сказал он.


В криминальной среде было очень распространенным явлением преподавать урок предателям или неплательщикам. Обычно это было избиение. Однако то, что на них напали таким образом, было исключением.


"Возможно, пришло время связаться с таможней. Кто знает, может быть, они смогут нам помочь.’


"Я еще не думал об этом", - сказал ван-ин.


Сотрудничество между местной и федеральной полицией по-прежнему оставалось напряженным, несмотря на полицейскую реформу. О сотрудничестве с таможней почти не было и речи, потому что эта служба подчинялась Министерству финансов и поэтому проводила свою собственную политику.


- По крайней мере, мы можем попытаться. Вы знаете кого-нибудь из финансовых специалистов?


Официальное заявление заняло бы много времени, и, более того, существовала высокая вероятность того, что оно не будет рассмотрено. В таких обстоятельствах анонимный информатор был на вес золота. Версавел ответил улыбкой.


- Парень? - начала я поддразнивать.


‘ Это тебя не касается с молнией.


- Значит, у тебя есть парень.’


Ван-ин сделал большой глоток "Дювеля", прежде чем пиво успело остыть. Он подумывал сначала прикоснуться к старым конфетам, потому что становилось все более очевидным, что он тоже имеет какое-то отношение к незаконной торговле сигаретами, но теперь ему показалось, что лучше подождать, пока они поговорят с финансовыми работниками.


Таким образом, расследование убийства Селин Дюбуа все больше и больше отходило на второй план, и это беспокоило его. До сих пор он предполагал, что нанесение увечий Вернеру Кэндрису было делом рук ревнивого любовника, но иск против Кретса поставил этот тезис на паузу.


"Может, мне позвонить ему?’


Версавел отвлек Вана от его мыслей. Какой бы оборот ни приняло расследование, он не собирался забрасывать дело Селин Дюбуа, хотя ради этого ему пришлось пожертвовать своими выходными.


"... мой контакт в финансовом отделе.’


"Да, сделай Это.’


Полицейская машина свернула на Франкоммелан и припарковалась на лоскейд неподалеку. Саския вышла и решительно направилась к Нортси.


Потребовалось всего десять минут, прежде чем они поняли, что Версавел был прав. Один из ключей подошел к входной двери квартиры на набережной.


"Что нам теперь делать?" - спросил ранний Версавел.


- Иди выпей еще по стаканчику в "Нортси" и свяжись со своим парнем из финансового отдела. Я хочу знать, что, черт возьми, происходит. ’


Доктор Вервильген посмотрел на банкноту в пять евро, лежавшую перед ним на столе. Что еще человек мог сделать с пятью евро? Вчера он спустил свои последние деньги в кафе, где проводились нелегальные игры в покер. Банкнота в пять евро была последним, что у него осталось. Ему срочно нужно было принять решение. Это означало вернуться домой и снова заняться практикой или оказаться в канаве. Он взял банкноту, сложил ее пополам и положил в карман. Этого было недостаточно даже для того, чтобы купить билет на поезд. Не было другого выбора, кроме как позвонить его жене. Он взял свой сотовый телефон, который был выключен три дня назад, и просмотрел список пропущенных звонков. Их было сорок два. Больше половины звонков было от его жены. Он позвал ее с испуганным сердцем и позволил буре утихнуть над ним, пока она не успокоилась.


"Я обещаю, что на этот раз сделаю все, что в моих силах", - сказал он.


"Сколько раз я это слышал?’


"Ты должна поверить мне, милая.’


У жены Вервильгена не было особого выбора. Ее домашние средства были практически исчерпаны, и она чуть не сошла с ума от придирок его пациентов, которые изводили ее. Ее жизнь с ним не предполагала многого, но это было лучше, чем ничего, если только она не найдет любовника, который захочет ее поддержать.


"Ты можешь приехать и забрать меня?" - спросил он, когда она наконец сдалась.


Он продиктовал адрес, запер виллу и сел снаружи, поджидая ее на солнышке. Сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз путешествовали вместе? В прежние времена, когда он еще не был зависимым, они катались на лыжах пару раз в год и не реже искали солнца. У них были друзья, и они регулярно ходили на вечеринки. Он был членом местного Ротари-клуба и президентом музыкальной ассоциации. От нее ничего не осталось. Даже золотую цепочку с бриллиантами, которую он купил ей в то время, он недавно заложил за бесценок. В его мрачном существовании было только одно светлое пятно: ему всегда каким-то образом удавалось расплатиться со своими долгами. Люди, плывущие на арендованной лодке вниз по реке Лей, махали ему, но он не отвечал. Один из мужчин на лодке крикнул, что он высокомерный богатый мерзавец. Это не причинило ему вреда. Он сидел там, пока не услышал, как на подъездную дорожку въехала машина. Они не поцеловали друг друга. Он сел за руль, а она села рядом с ним.


"Почему ты на самом деле сбежал?" - спросила она, когда они ехали по шоссе.


Он рассказал ей, что произошло. Она на мгновение замолчала, прежде чем снова что-то сказать.


"Что этому парню нужно от тебя?’


"Я не знаю.’


"Это как-то связано с деньгами?’


Вервильген печально покачал головой. По мере того, как они приближались к дому, он пугался все больше и больше. За время своего краткого пребывания на вилле своего друга он несколько раз просыпался весь в поту с изображением гиганта с молотом, выжженным на его сетчатке.


‘Я думаю, нам лучше продать наш дом и переехать за границу. Врач есть везде’.


"Ты что, с ума сошел?’


Она посмотрела на него в замешательстве. Неужели он также хотел, чтобы она бросила свою семью и своих немногочисленных друзей? Разве недостаточно того, что она ничего не могла себе позволить как жена врача?


"Нет, я просто в ужасе.’


"Для этого парня?’


"Я уверен, что он сможет найти меня.’


- Тогда почему? - почти истерически закричала она.


Вервильген стиснул зубы, потому что не мог поделиться с ней своим секретом. Переезд за границу был единственным способом избежать участи. Он, вечный примус, который в то время окончил школу с отличием и мог заполучить любую девушку, какую хотел. Он до сих пор помнил лица своих родителей в тот день, когда получил своего быка. Поздравления от жюри. Как низко может пасть человек? Он думал о самоубийстве, но был слишком труслив для этого, хотя это был единственный способ унять гложущую боль. Кроме того, он не мог так поступить с ней. Она достаточно настрадалась.


"Тогда я обращусь в полицию", - твердо сказала она. "Они должны найти этого парня и защитить тебя тем временем’.


- Полиция, - безучастно повторил он.


"Мы должны что-то сделать.’


Вервильген понял, что она будет настаивать на своем завещании, такой она была. И он не мог винить ее. Кто знает, может быть, позже ему удастся убедить ее уехать за границу.


"У тебя все еще есть билет на этот рейс?’


Ее лицо прояснилось. Карточка была у нее в сумочке. Она достала ее, набрала номер и протянула ему свой мобильный телефон. Вообще-то звонить за рулем было запрещено, но сейчас это волновало его меньше всего.


"Вам это удалось?’


Версавел кивнул. Улыбка на его лице показала, что мужчина, которому он только что позвонил, был больше, чем парнем.


"Марк был очень взволнован", - сказал он.


"Лук был бы рад это услышать.’


- Не жалуйся, Питер.’


"Я сказал что-то не так? Ты дразнишь меня, когда я смотрю на других женщин.’


Версавел не стал вдаваться в подробности. Марк Куссен был любимым человеком детства, с которым он пережил чудесные моменты. Было приятно снова услышать его после стольких лет, и это чувство, по-видимому, было взаимным. Мне не нужно было искать там что-то еще.


- У меня назначена встреча с ним завтра в девять часов. Убедись, что не спишь.’


"Без проблем. По крайней мере, сегодня я буду спать спокойно.’


Ван-Ин поднял руку, подозвал девушку в темно-синей футболке и заказал два дюбеля. Версавел сделал оборонительный жест, но пресек протест в зародыше.


"Думай об этом как о стаканчике на ночь", - усмехнулся он.


"Глупо.’


- Я просто шучу, Гвидо.


Ван-ин вытянул ноги и втянул голову в плечи. Солнце и дьяволы сделали его вялым. Он подумал о Ханнелоре и понял, как он счастлив. Это случалось чаще, когда он был в Бланкенберге. Не было ничего прекраснее моря и солнца. Кроме того, он уже не раз подумывал о продаже своего дома в Ветте-Виспоорт и покупке квартиры в порту на вырученные деньги. Кто знает лодку. Он увидел себя за штурвалом, в то время как Ханнелоре загорала на палубе.


"На твоем месте я бы ответил на звонок.’


"Это что, я?’


- А кто же еще?


Ван-Ин наклонился и с рассеянным видом схватил со стола свой мобильный телефон. Он нахмурился, когда звонивший представился.


- Доктор Вервильген. Какой сюрприз.’


Разговор длился целых пять минут, но Версавел не смог наверстать упущенное, потому что Ван-ин отвечал только "да" и "нет".


"Ичто?"


"Наш друг напуган", - сказал Ван. "Он хочет срочно с нами поговорить.’


Вервильген объяснил ему, что они с женой чувствовали угрозу, и по этой причине он не осмеливался вернуться домой. Редко случалось, чтобы обычный гражданин мог рассчитывать на защиту полиции, но Ван-Ин без колебаний откликнулся на просьбу Вервильгена. Они договорились встретиться через час на рынке в Дамме.


"Они уже там", - сказал ван Ин, когда Версавел припарковал Audi под портретом Якоба Ван Маерланта.


Солнце придавало маленькому городку средиземноморский колорит. Террасы были полны, как и в Бланкенберге. Только по напиткам можно было сказать, что это была другая публика. Здесь мужчины пили пиво высшего брожения, а женщины пили коктейли вместо светлого пива и дешевого белого вина. Автомобили также выглядели намного дороже.


"Добрый день.’


Доктор и дама пожимают друг другу руки. Он выглядел особенно взволнованным, она сдержанно улыбнулась. Ван-ин постарался не ввалиться сразу в дом вместе с дверью. В конце концов, он понимал, что уилтингу потребовалось немало усилий, чтобы позвонить ему. Сначала ему нужно было завоевать его доверие.


"Прошло много времени с тех пор, как я был здесь в последний раз", - сказал он. "Пока мало что изменилось.’


Дамме был, пожалуй, одним из самых живописных городов Фландрии с его уникальным расположением на берегу канала в почти нетронутом польдере.


"Мы регулярно приходим сюда по воскресеньям", - сказала миссис Вервильген.


В воскресенье многие люди отправились поесть в Дамме, чтобы их увидели. Ее муж мог бы ударить лагерваля, но она упрямо придерживалась своих воскресных прогулок, хотя бы для того, чтобы поддерживать высокий внешний вид и не позволить уверенности в себе, которая еще оставалась у нее, рухнуть еще больше.


"По крайней мере, здесь можно хорошо поесть", - сказал Ван-Ин.


Миссис Вервильген спонтанно начала упоминать названия ресторанов, пока Ван-ин не кивнул и не сказал: "Да, я тоже там был. Версавел следил за разговором со все возрастающим удивлением. Он не понимал, почему там было так много ран. Стало еще хуже, когда он взглянул на карту вин и сказал официанту, который подошел принять заказ: "Мы могли бы также взять бутылку’.


"Я должен сказать, что вы пробудили в нас любопытство", - сказал Ван.


Бутылка Сен-Жюльена была почти пуста. Вервильген и его жена выглядели расслабленными. Наконец-то настало время для более глубокого разговора.


"Мне никогда не следовало убегать.’


Вервильген тщательно подготовил свои аргументы. Он рассказал свою историю без сучка и задоринки, что доказывало, что он лжет, но Ван-Ин позволил ему высказаться.


"Вы знаете, что мужчина на мотоцикле, вероятно, уже стал двумя жертвами, верно?" - сказал он.


Последовало короткое молчание. Вервильген посмотрел на свою жену, явно пораженный.


"Ты знаешь Дэнни Кретса?’


‘Нет’.


"Ты уверен?’


"Зачем мне лгать об этом?’


Ван почесал за ухом. У Вервильгена действительно не было причин не признавать, что он знал Дэнни Кретса, потому что в его интересах было, чтобы они как можно быстрее выследили преступника.


‘ Хорошо. Я собираюсь сделать тебе предложение.


Он достал из кармана сотовый телефон, позвонил дежурному офицеру и приказал ему немедленно прислать двух офицеров в штатском в дом Вервильгена.


‘Таким образом, ты сможешь возобновить свою практику и спать спокойно’.


Жена Вервильгена встала и спонтанно поцеловала его в щеку. Ван-Ин почувствовал тепло ее тела, когда она крепко прижалась к нему.


’Это решено", - сказал Ван-Ин, когда жена Ван Вервильгена наконец отпустила его. "Тебе абсолютно не о чем больше беспокоиться’.


"По крайней мере, вашим людям не нужно оставаться снаружи. У нас есть две просторные комнаты для гостей. ’


"Они это оценят", - улыбнулся Ван.


Потребовались бы определенные усилия, чтобы убедить главного комиссара в полезности такой операции, но слово есть слово. И, вероятно, это был единственный способ поймать человека на мотоцикле за шиворот. В конце концов, это был только вопрос времени, когда он узнает, что Вервильген снова дома.


- Могу я предложить вам еще бутылку вина в знак благодарности, комиссар?


- Почему бы и нет, - улыбнулся Ван. - Бокал Сен-Жюльена всегда вкусен.’


Лита припарковал свой мотоцикл у моста через канал, положил шлем в багажный отсек и пошел пешком на рынок, законсервировав его. Безвкусные солнцезащитные очки, соломенная шляпа и парик делали его почти неузнаваемым. Google Планета Земля была замечательным изобретением, потому что он знал, что по диагонали от террасы, где сидели Версавел и Вервильгены, находилось кафе. Он вошел в нее и устроился за окном, где они не могли его видеть.


OceanofPDF.com

13


- В котором часу вы встретились с тем парнем из таможни?’


Ван-Ин проспал и выглядел немного измученным. Во всем была виновата Ханнелоре, которая вчера соблазнила его на диване, а потом открыла еще одну бутылку вина, что было чересчур хорошо для мужчины его возраста. На самом деле, ему не разрешалось жаловаться. Были мужчины постарше, которые выступали хуже него, даже с бутылкой вина за плечами.


- В девять часов.’


Версавел отправил в рот намазанный маслом тост, что делал каждое утро, потому что Луку больше не разрешалось бывать дома. В конце концов, его друг был смертелен из-за слишком высокого кровяного давления и уровня холестерина.


‘ Тогда у нас есть немного времени.


- Еще чашечку кофе, Гвидо? Или хочешь еще кусочек тоста?’


Ханнелоре первой обслужила детей. Она села и положила руку ему на плечо, чувствуя легкую жалость к нему. Версавел не курил и почти не пил, он питал слабость только к тостам с маслом. Зачем отнимать это у него?


‘ И то, и другое.


Лук был прекрасным парнем, но если бы Версавел был натуралом, он, вероятно, влюбился бы в такую женщину, как Ханнелоре. Он улыбнулся ей.


"Я тем временем звоню в группу наблюдения", - сказал Ван.


Двойная дверь, ведущая в сад, была распахнута настежь. Прохладный утренний воздух развеял унылую жару, висевшую в кухне. Набирая номер, Ван-Ин смотрел на голубое небо.


"Если такая погода сохранится надолго, Земля действительно прогреется", - усмехнулся он.


Отчет группы наблюдения был лаконичным. Они плотно заперли окна и двери и ждали по очереди. Мистер и миссис Вервильген провели спокойную ночь. Больше ничего сообщить не удалось.


"Как ты думаешь, долго это продлится?’


"Это зависит от старого варианта.’


"Ты сказал ему, не так ли?’


"Пока нет.’


Ван-Ин был почти уверен, что главный комиссар не поддержит инициативу о предоставлении полицейской защиты чете Вервильген. Он принял решение самостоятельно и теперь надеялся, что пройдет некоторое время, прежде чем старик узнает об этом.


"Тогда я бы не хотел быть на твоем месте", - сказал Версавел.


Главный комиссар руководил Корпусом в качестве командира роты. Он подготовил анализ затрат и выгод, провел всевозможные исследования и с энтузиазмом организовал коллоквиумы. Настоящая полицейская работа интересовала его меньше, особенно если она отнимала слишком много денег.


- То, чего не знаешь, не причиняет вреда, Гвидо. На пару слов, у тебя есть какие-нибудь новости о Кретах? ’


‘ Его состояние стабильное, но он еще не пришел в сознание.


- Интересно, что он делал в том лесу?’


Казалось маловероятным, что человек с молотком сначала отвел Критса в лес и ударил его там молотком. Ван-Ин был почти уверен, что они договорились об этом, и это означало, что они знали друг друга или хотели о чем-то договориться.


- Давай еще раз посетим квартиру Кретса на Стейшн-Страат в Лоппеме. Может быть, мы там что-нибудь найдем.


"Вы знаете, что для этого нам нужен ордер на обыск, и ни один следственный судья вам его не выдаст.’


- Пересчитай это.’


Ханнелоре стояла в дверях, уперев руки в бедра и слегка расставив ноги. Непоколебимая.


"Не волнуйся, милый. У нас все будет в порядке. Не так ли, Гвидо?" - беспечно ответила я. Он тут же получил по кусочку.


"Мне не нравится твой тон. Сколько еще раз я должен разъяснять тебе, что доказательства, полученные незаконным путем, не имеют никакой ценности?’


Версавел благоразумно промолчал. Он взял еще один тост и намазал его толстым слоем масла.


Терраса отеля Relais Ravestein в Моленмеерс была, пожалуй, самой красивой в Брюгге. Она была просторной и роскошной. А вид на канал был уникальным. Несмотря на утренний час, когда они прибыли, уже светило яркое солнце. Поэтому Ван выбрал столик в тени.


"Марк на самом деле не пунктуальный парень", - сказал Версавел, увидев, что Ван смотрит на часы. "Но будьте уверены. Он приедет.’


К ним подошел ухоженный официант, чтобы принять заказ. Они оба заказали кофе, хотя ван ин бесту хотелось чего-нибудь другого.


- Посмотрите, кто у нас там.’


От Уиса до другого берега канала. Лита тоже их увидела. Он поднял руку, широко рассмеялся и крикнул: "Как дела? Ван-Ину захотелось поманить его и пригласить на террасу, но сейчас он не мог этого сделать. Он демонстративно поднял большой палец.


"Это уже третий раз", - сказал Версавел. "Кажется, он знает, где мы.’


- Не преувеличивай, Гвидо.’


"Картинка стоит тысячи слов.’


- Ты же не думаешь, что...


‘ Мы не узнаем наверняка, пока не предъявим жертвам его фотографию.


Ван-Ин задумчиво отхлебнул кофе. Версавел был прав. Они не должны пренебрегать никакими следами. И все же он не сразу решил воплотить это в жизнь. Он просто сказал: "Я подумаю об этом, Гвидо.’


Марк появился в двадцать минут одиннадцатого. Он был крупным и широкоплечим, внушительной внешности, которая также казалась очаровательной.


"Тысячу раз прошу прощения", - сказал он, слегка склонив голову. "Пусть папа римский подождет до тех пор, но не прославленный комиссар’.


"Ты прощен, мой друг. Чашечку кофе или желаешь что-нибудь еще?’


Ответ Марка прозвучал так же нелепо, как и оправдания, которые он только что сформулировал.


"Знаете, комиссар, - начал он драматическим голосом. "Кофе оказывает странное воздействие на мой организм. Он делает меня нервным и беспокойным. Одной чашки достаточно, чтобы испортить мне день. Если вы не возражаете, я бы выпил бокал шампанского. По крайней мере, человек это понимает.’


"Заставляя чиновника нервничать, - пошутил ван-ин, - я не хочу, чтобы что-то подобное было на моей совести’.


- Именно так я это и понимаю, комиссар.’


Марк, очевидно, заходил сюда чаще. Он знал официанта по имени, и ему даже не нужно было говорить, что он хочет.


'Ziezo. Теперь я полностью готов", - злорадствовал он.


"Это касается незаконной торговли сигаретами", - сказал Ван. "Схема, о которой мы сами знаем очень мало. Вот почему я попросил Гвидо связаться с вами, надеясь, что вы сможете нам помочь’.


- Декселз Гвидо. Когда это мы вместе ходили на сцену?


Марк предостерегающе поднял палец, и в его глазах заплясали приятные огоньки. Ван-Ин мог представить, что они сделали после выступления, но он не хотел этого слышать.


‘Мы также понятия не имеем, как организована торговля в Западной Фландрии и как происходит распределение’.


Подошел официант с бутылкой шампанского в посеребренном ведерке для льда и тремя бокалами, которые он поставил на стол с определенным щегольством. Затем он удобно извлек капсулу и с тихим стуком откупорил флакон.


"Я подхожу.’


Версавел сделал оборонительный жест. Это было выше понимания Марка.


- Ты не поступишь так со мной, Гвидо. Не после всех этих лет.’


Ван-Ин бросил на него умоляющий взгляд. "Пожалуйста, не облажайся, Гвидо", - казалось, говорили его глаза.


- Полминуты, - наконец сказал он.


Они сделали по глотку. Марк сразу осушил свой бокал. На его лице появилась почти блаженная улыбка.


"Вы знаете, - сказал он, - на наши услуги уходит от пяти до десяти миллионов сигарет в год, но это лишь малая часть того, что продается на черном рынке. В конце концов, это вещество привозят в контейнерах из Китая или грузовиками из Восточной Европы. Это стало настоящим бедствием, и торговля увеличивается каждый раз, когда правительство повышает акцизы на табачные изделия. Поверьте мне, преступники, которые занимаются подобной практикой, - не маленькие мальчики. Хуже того, все больше и больше респектабельных людей из мира бизнеса видят в этой незаконной торговле мечтаемую возможность быстро заработать много денег. Вы можете сколотить банду, но чертовски трудно выследить кредиторов, потому что это черные деньги, и они неизменно работают с посредниками.’


- Но у вас есть подозрения.’


Марк заглянул в комнату с видом не слишком сурового владельца, вышедшего из-под контроля. Он согласился на этот разговор только ради Гвидо. Он никому не позволил себя одурачить.


- Вы не покупаете хлеб, руководствуясь подозрениями, комиссар.’


Ван-Ин вдруг понял, что за спиной чиновника прячется хитрая лиса. Он опустошил свой бокал и подозвал официанта, хотя первая бутылка долго не пустовала.


- Мы слушаем, сэр ... Или я могу сказать "Марк’?


Сначала прояви уважение, а потом растопи лед. Обычно это удавалось. Марк кивал и благожелательно наблюдал, как Ван заказывает вторую бутылку шампанского.


"Ты не можешь ходить на одной ноге", - сказал он.


- Это правда, комиссар, - согласился Марк. ‘ Вы не можете ходить на одной ноге.


Марку потребовалось три шага, чтобы перейти к делу, после того как он довел их до того, что информация, которую он собирался предоставить, была строго конфиденциальной.


"Мы уже некоторое время подозревали, что в Западной Фландрии существует сеть, которая распространяет нелегальные сигареты в больших масштабах", - прошептал он. "Пока у нас нет веских доказательств, но все указывает на то, что сетью руководит Пит Кэндрис, владелец и бывший менеджер Fleur De Lys.’


"Значит, это правда", - сказал ван-ин.


Марк сделал оборонительный жест, чуть не опрокинув свой бокал, и на его лице появилась тревожная гримаса.


- Минутку, капитан. Я подчеркиваю, что это подозрение. Нам ни разу не удалось поймать кого-либо из его людей с поличным. ’


"Я уже понял это", - сказал ван ин Корзелиг. "Объясните, на чем основаны ваши подозрения.’


Марк поспешно сделал глоток шампанского и нервно вытер верхнюю губу насухо. Он уже пожалел, что сорвался на исповедь.


"На самом деле я не могу этого сказать.’


Изнутри Версавел дал знак глазами, что должен вмешаться. Марк больше не мог ползти назад. Не после трех бутылок шампанского.


- Брось, Марк. После всего, через что мы прошли раньше. Ты можешь доверять мне, верно?’


Версавел взял бутылку и снова наполнил бокалы. Что еще ему оставалось делать? Он же не мог обнять его на людях, верно?


- Дело довольно деликатное, Гвидо. Если это просочится наружу, меня вызовут на ковер.’


"Это не просочится наружу, дорогой друг. В принципе, мы не имеем дела с нелегальными сигаретами. ’


"Тогда почему ты хочешь знать об этом все?’


- Потому что есть связь с другим делом. Считайте вашу информацию ключом. Если мы сможем открыть с ее помощью дверь, она нам больше не понадобится. Понимаете, что я имею в виду?’


- Ты один из нас, Гвидо.’


Улыбка была хорошим знаком. Марк сделал еще глоток шампанского и подвинул свое кресло поближе к Версавелу.


- У нас был осведомитель, - сдавленно сказал он.


"Hadden?’


"Он позвонил бы нам, если бы в пути появился новый груз.’


"А он этого не сделал?’


‘ Нет. Прошло две недели с тех пор, как мы получили от него весточку.


"Анонимный информатор", - сказал Ван.


Марк покачал головой. Он поклялся, что никогда не раскроет личность своего информатора, но после всего, что просочилось за это время, хуже уже быть не могло.


"Ты его знаешь", - сказал он.


- Ради Бога, Марк. Кто это?’


- Вернер Кэндрис.


"Тогда Вероника была права", - удивленно ответил Ван. "Селин Дюбуа хотела, чтобы он выбрался из криминальной среды, и он, очевидно, послушался ее.’


Он попытался вытянуть из Марка больше деталей. Ничего не вышло. Чиновник, который явно был не в себе от чая, больше не мог ясно мыслить. Тем не менее, они добились большого прогресса, поскольку теперь они с уверенностью знали, что Кэндрис-старший был стержнем сети, торгующей нелегальными сигаретами, и что его сын предал его. Ван-Ин сразу подумал о Кретсе. Какую роль он играл? И почему мужчина на мотоцикле еще и ударил его молотком? Играл ли он под одной крышей с Вернером или за этим стояло что-то еще? Однако одно было ясно наверняка: все трое выпили слишком много шампанского. В любом случае, у него кружилась голова. Самое время закончить разговор.


"Что нам делать с машиной? - Спросил Версавел, когда час спустя ему стало лучше.


Было мало шансов, что коллеги проведут ему проверку дыхания, но Ван-Ин знал своего друга достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот никогда не сядет за руль в таком состоянии.


"Я позвоню Саскии", - сказал он.


"А мы не можем пойти пешком?’


- Только не в Лоппем, Гвидо.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


"Не беспокойся о Ханнелоре. Я что-нибудь придумаю.’


Полчаса спустя Саския припарковала Ауди у церкви Лоппем. Ван-Ин и Версавел знали дорогу, потому что бывали там раньше.


"Мне любопытно, как вы решаете эту проблему", - сказал Версавел.


У них не было ключа, и было немыслимо, чтобы Ван обратился к слесарю или сам разбил дверь.


- Лоппем - это деревня, где все друг друга знают.


Ван-Ин перешел улицу и зашел в магазин нижнего белья. Хозяйка, женщина лет пятидесяти, удивленно подняла брови, когда увидела, что он встал. Она редко тащила мужчин через весь зал и еще реже оставляла их одних. Она стояла в дверях и подозрительно смотрела на него. Сегодня человек больше не может никому доверять.


"Что я могу для вас сделать?’


- Это для информации, мэм.’


Войдя внутрь, женщина показала его полицейское удостоверение, чтобы успокоить ее. Это помогло. Она сделала шаг вперед и вопросительно посмотрела на него.


- Вы случайно не знаете, кому принадлежит многоквартирный дом через дорогу?


Для наглядности он указал на здание, где жил Кретс. Женщина кивнула. Конечно, она знала, кто владелец.


- С ним ведь ничего не случилось, верно?’


"Нет", - сказал Ван. ‘Это обычное дело’.


Ответ не сделал ее мудрее, но она не осмелилась больше задавать никаких вопросов, хотя и сгорала от любопытства.


"Владелец живет по соседству", - сказала она.


‘Идеально’.


Ван-Ин хотел поблагодарить женщину и уйти, но передумал. Прошло много времени с тех пор, как он покупал другой подарок для Ханнелоре, и он знал ее размеры.


"Вы также продаете Мари-Джо?’


Женщина посмотрела на него так, словно он прибыл с другой планеты. Итак, были мужчины, которые кое-что знали о бюстгальтерах.


"Ты знаешь размер?’


- Б 80, - сказал Ван, не дрогнув ни единым мускулом.


Владельцем многоквартирного дома, в котором жил Кретс, был парикмахер на пенсии. Недавно умерла его жена, и он подумывал о продаже квартир, но его дети отговорили его от этого. К счастью, его арендаторами были корректные люди, которые ухаживали за его собственностью как хорошие отцы семейства. Он был шокирован, когда ван-Ин спросил его, есть ли у него запасные ключи.


"Вы знаете, что мистер Кретс в больнице, верно?’


Старый парикмахер пожал плечами. Сам он редко выходил на улицу и редко общался с другими людьми с тех пор, как умерла его жена.


"Его ограбили. У него отобрали все, включая ключи. Я мог бы, конечно, вызвать слесаря, но я хочу избавить его от этих расходов.’


Это было правдоподобное оправдание, и когда прозвучало слово "стоимость", парикмахеру не пришлось долго раздумывать. Он извинился и вернулся чуть позже со связкой ключей.


- Мне пойти с тобой?- предложил он.


"Ты можешь, но не обязана. С нами все будет в порядке. Мистер Кретс четко объяснил мне, что ему нужно.’


То, как Ван сформулировал это, успокоило старика. При обычных обстоятельствах он никогда бы не отдал ключ кому-то, кого не знал. Но полицейский был не кем попало. Кроме того, квартира Кретса располагалась на втором этаже. Подъем по лестнице доставлял ему все больше и больше хлопот.


- Я положу ключи в твой почтовый ящик, когда мы закончим. Если вы, конечно, согласитесь.’


Парикмахер предпочел бы иное, но не посмел сказать "нет". Ван-ин поблагодарил его крепким рукопожатием.


"Ты снова хорошо все устроил", - сказал Версавел, когда они поднимались по лестнице в многоквартирном доме.


"Вот почему я тоже позволяю тебе идти вперед", - улыбнулся Ван.


Саския остановилась и обернулась.


"Какое это имеет к делу отношение?’


‘ Красота важнее мозгов, шатье.


Квартира Кретса была опрятной. Кухня и ванная располагались в стороне. И пахло свежестью, несмотря на то, что он курил. Его нижнее белье, футболки и свитера лежали аккуратными стопками в шкафу. Все важные бумаги и банковские выписки были аккуратно разложены.


"Мне все это кажется вполне нормальным", - сказал Версавел, который разбирался в бумагах больше, чем В.


У Кретса была приличная зарплата, из которой он мог откладывать значительную часть каждый месяц. У него также был брокерский счет и групповая страховка, оплаченная Fleur De Lys, что само по себе было очень распространенным явлением. Единственное, на что он действительно тратил деньги, - это одежда. Его гардероб был переполнен. Остальные его вещи были куплены в Икеа, за исключением фотоаппарата.


"Возможно, это его хобби", - сказал Ван, когда Версавел прокомментировал это.


"Возможно. Но все же. Такая вещь скоро будет стоить несколько тысяч евро. Одна линза.’


"Тебе не кажется странным, что мы до сих пор не нашли ни одной фотографии?" - спросила Саския.


"Мы тоже еще не все рассмотрели.’


Версавел положил дорогой фотоаппарат на стол и выдвинул ящик шкафа, но через полчаса ему пришлось признать, что Саския была права. Кроме трех альбомов праздничных снимков сомнительного качества, ничто не указывало на то, что Кретс был фотографом-любителем.


"Он купил самолет всего пять дней назад. Я только что нашел счет.’


Это была дорогая камера. Версавел правильно оценил цену. Объектив стоил почти две тысячи евро. Он снова взял устройство, включил его и включил дисплей. Он не нашел видеозаписи, хотя аккумулятор был наполовину разряжен.


- Десятки.


"С этим что-то не так?" - в самом начале.


‘ В нем нет карты памяти.


Ван-ин знал о цифровых камерах столько же, сколько дошкольник об атомной физике. Итак, Версавел объяснил ему, как это работает и что с этим можно сделать. То, что Кретс извлек карту памяти, чтобы сохранить изображения в своем компьютере, было одной из возможностей.


"У него есть компьютер?’


"В спальне есть ноутбук", - сказал Версавел. "Но от нас мало толку, если мы не знаем пароль.’


"Мы знаем кого-нибудь в ЦРУ?’


"Ты знаешь, что мы вне закона, Питер. Никому из Отдела компьютерных преступлений и в голову не придет сотрудничать с этим.’


Ван-ин потер свою щетинистую бороду. На самом деле, на практике не имело особого значения, действовали ли они законно или незаконно. В конце концов, существовала высокая вероятность того, что впоследствии прокуратура допустила процессуальные ошибки, в результате которых обвиняемый все равно остался бы на свободе. Но, по крайней мере, он бы выполнил свою работу.


- Ян какое-то время работал в ЦРУ, - внезапно сказала Саския. - Мне позвонить ему?’


Ван обернулся. Саския была верной служанкой, на которую он всегда мог положиться, но ему не позволялось втягивать ее в неприятности. Они мало что могли для него сделать, он был комиссаром, но у нее еще была целая карьера впереди. С другой стороны, никому не нужно было знать, что она проявила инициативу.


"Конечно, вопрос в том, хочет ли он участвовать в этом, Sas.’


"Если я попрошу, он гарантированно это сделает.’


"Тогда мы должны сначала придумать предлог, чтобы успокоить владельца", - сказал Ван-ин. "Яну требуется не менее получаса, чтобы прибыть, а затем он должен взломать пароль.’


Версавел был не согласен с ходом событий, но протестовать не было смысла. С таким же успехом он мог сотрудничать и убедиться, что это не займет слишком много времени.


"Просто отдай ему ключи и возвращайся", - сказал он Ван-Ину. "Я впущу тебя обратно’.


Ян Бонте приехал через полчаса. Он припарковал машину перед дверью и, напевая, вошел в многоквартирный дом. Саския порывисто приветствовала его на лестничной площадке.


- Ты - настоящее сокровище.’


Она обняла его за плечи и прижималась к нему так, что он едва мог дышать. Она набросилась на него на месте, как будто ван-Ина и Версавела там не было.


"По крайней мере, ты не торопился", - сказал он.


Бонте очень сочувствовал Ван-Ину, но сейчас он немного преувеличивал. Сотрудничество в незаконном розыске - это не просто оказание кому-то услуги. Это могло стоить ему работы. И все же он не осмелился откусить слишком резко, хотя бы ради Саскии.


"Там было много машин.’


"Я не это имел в виду", - рассмеялся Ван.


Саския начала краснеть. Неужели они действительно так долго были вместе на лестничной площадке?


Ян наверстал ’потерянное" время. Ему потребовалось всего пять минут, чтобы взломать пароль и открыть файлы. Один из них содержал около шестидесяти фотографий. они просмотрели их одну за другой на экране.


"Кто бы мог подумать такое о таком человеке, как Ферстаппен? - сказал он, просмотрев все фотографии.


Это было полной неожиданностью, но не было никаких сомнений в том, что такой широко уважаемый бизнесмен, как Ферстаппен, также был замешан в торговле нелегальными сигаретами.


"Вы думаете, Кретс пытался шантажировать Ферстаппена и должен был быть наказан за это?" - спросил ранний Версавел.


Этот вывод был очевиден. У Кретса были гомосексуальные отношения с Кэндрисом-старшим. Он был в идеальном положении, чтобы выяснить определенные вещи.


"Возможно, но тогда..."


Ван-Ин все еще не мог поверить, что Кэндрис-старший позволил своему сыну поступить с собой таким жестоким образом. А еще был доктор Вервильген. Он никак не вписывался в общую картину.


"Что ты предлагаешь?’


Конечно, они могли бы ворваться на склад, конфисковать сигареты и арестовать Кэндриса и Ферстаппена, но разумно ли это в данных обстоятельствах? Они ударили бы таможенников по голове и, возможно, никогда не узнали бы, как на самом деле вилка оказалась в ножке.


- Я предлагаю выпить по Стаканчику.’


Ван-Ин повернулся к Яну Бонте, который все еще сидел перед экраном компьютера.


‘ Вы можете сделать копию файла с фотографией?


"Нет проблем, шеф.’


Официант в старомодном черном костюме подал напитки: коньяк для Кэндриса старшего и старый портвейн для Ферстаппена. Они удалились в отдельную комнату, хотя в клубе было особенно тихо. Никому не было позволено услышать, что они должны были сказать друг другу сегодня вечером. Ситуация была серьезной, но они уже сталкивались с вещами похуже. Дошло до того, что они сохранили спокойствие и нашли решение проблемы, которую частично создали сами.


"Я знал, что Вернер собирался предать нас", - сказал Кэндрис. "Но я никому не давал указаний сделать его постоянным инвалидом.’


Ферстаппен не питал иллюзий. Кандрис был безжалостным человеком, который не боялся ничего и никого, кто пытался противостоять ему, но на этот раз он был склонен поверить ему.


"Однако мне не жаль Кретинов", - продолжил Кэндрис. "Кто бы мог подумать, что он способен на такое? Я, блядь, дал этому парню все, чего желало его сердце.’


‘ В любом случае, весьма вероятно, что парень, которого я нанял, и тот, кто напал на Вернера, - одно и то же лицо. И это меня беспокоит.


"Я тоже", - кивнула Кэндрис. "И еще есть тот факт, что полиция обыскала мою квартиру в Бланкенберге.’


Сотрудник агентства недвижимости сначала всячески отрицал, что впускал полицию, но в конце концов ему пришлось признать это, когда Кэндрис предъявил ему видеозапись.


"Камера спрятана за зеркалом в холле. Даже критяне ничего не знали об этом.’


"Ты ревнивый козел.’


Кэндрис взял свой бокал и дал Янтарному напитку покрутиться по стенке, прежде чем сделать глоток.


"Я думаю, что теперь у нас есть другие кошки, которых нужно выпороть, Доминик.’


"Ты хочешь, чтобы я проверил эту Литу?’


- При условии, что это будет сделано незаметно. Представьте, что он узнает, что мы пытаемся зажечь купель для его крещения.’


Кэндрис с болезненным выражением лица потер колени.


‘И за дополнительные несколько тысяч евро он также отрежет тебе яйца’.


Ферстаппен рассказал, какое соглашение он впервые заключил с Литой.


"Тогда почему ты этого не сделал? Не из жалости, верно?’


Ферстаппен, в свою очередь, сделал глоток своего напитка. Критс, скорее всего, истек бы кровью, если бы позволил Лите совершить преступление, и тогда это стало бы убийством, преступлением, которое карается гораздо строже, чем нанесение побоев и травм.


"Я сказал ему, что Лита придет и закончит работу, если он откроет рот полиции.’


"Неплохая гарантия", - одобрительно пробормотала Кэндрис. "Но убедительна ли она?’


"Что является окончательным? У меня есть карта памяти, которую Кретс уничтожил в своем кармане. Конечно, он мог сделать копию дома, но я не думаю, что ему когда-нибудь придет в голову воспользоваться ею.


- И все же я думаю, что безопаснее перевезти груз.’


Ферстаппен тоже рассматривал такую возможность. Если полиции удастся каким-то образом установить связь между ним и Кэндрисом, они примут меры в кратчайшие сроки.


‘ У меня все еще есть склад в Валлонии.


‘По крайней мере, риск меньше. Наши франкоязычные соотечественники не так близки’.


OceanofPDF.com

14


Саскии не потребовалось особых усилий, чтобы узнать постоянный адрес Литы, потому что в Брюгге проживало не так уж много косоваров. Однако ей потребовалось гораздо больше времени, чтобы увидеться с ним.


- Ты не слишком устала, девочка?


Пожилая женщина, улыбаясь через плечо, смотрела в окно. Она нашла довольно волнующим то, что ей разрешили сотрудничать с полицией. Она видела нечто подобное по телевизору. Затем два детектива почти на целую неделю поселились в доме прямо напротив дома подозреваемого, чтобы сфотографировать людей, проходивших по этажу. Она не была лично знакома с косоваром, который жил через дорогу, знала только, что он часто подолгу ночевал вне дома и редко принимал посетителей.


"Все в порядке, мэм.’


Это был первый раз, когда Саскии разрешили взяться за подобную работу, но она скорее умерла бы, чем признала, что часами напролет наблюдать за входной дверью оказалось сложнее, чем она думала. Вам ни на секунду не разрешалось терять концентрацию и не отвлекаться ни на что и ни на кого, даже на дружелюбную хозяйку, которая подошла предложить ей кофе или захотела завязать с ней разговор. В обычных обстоятельствах вы делали что-то подобное с двумя, чтобы через равные промежутки времени сменять друг друга, но у них не было достаточно людей, чтобы выставить второго дозорного.


"Бывает и так, что он не появляется по нескольку дней", - сказала пожилая женщина.


"Держи рот на замке", - хотелось сказать Саскии. Сидеть здесь несколько дней за окном казалось ей адским испытанием и, более того, почти невыполнимым. Но она не хотела обидеть старушку. На самом деле, ей повезло, что она смогла сидеть здесь за окном. В противном случае ей пришлось бы все время проводить в машине.


- Когда вы видели его в последний раз? - спросила она, не глядя на пожилую женщину.


Ей потребовалось некоторое время, чтобы получить ответ.


"Какой сегодня день?’


- В среду.


"Значит, это был понедельник.’


Саския наклонилась, прищурила левый глаз и другой рукой посмотрела в видоискатель камеры, стоявшей перед ней на штативе.


- Еще чашечку кофе? - спросил я.


"Нет, спасибо".


Она позволила своим мыслям вернуться к чудесным моментам, которые пережила с Яном. Нашла ли она наконец настоящего Джейкоба? Она вспомнила свои предыдущие отношения. Была ли она тогда так же сильно влюблена, как сейчас?


"Я верю, что он придет.’


Саския вздрогнула. Она выглядела так же, как и несколько секунд назад. Или это были минуты?


- Куда? - спросил я.


- Слева, у витрины пекарни.’


Она предполагала, что Лита дома, и никогда не думала, что он вернется домой.


- Я его не вижу, - в отчаянии прошептала она.


"Не волнуйся, девочка. Он внутри пекарни.’


Пожилая женщина сочувственно посмотрела на Саскию. Молодые люди паниковали при малейшей возможности и беспокоились обо всем. В мое время все было по-другому, подумала она. Она вспомнила, как во время войны ее отец зарезал свинью в сарае за Домом на глазах у немцев - незаконное занятие, влекущее за собой суровые наказания. И все же она не обнаружила никаких признаков страха или нервозности у своих отца и матери. Девушка из полиции дрожащими руками отвинтила камеру от штатива и чуть не споткнулась об одну из ножек, когда хотела занять позицию, с которой в прицел попала пекарня. Зачем поднимать столько шума из-за фотографии?


"Ты в порядке?’


Саския могла бы дать пожилой женщине пощечину. Она дрожала от нервов, потому что боялась, что все испортит, потому что у нее, вероятно, будет только один шанс сфотографировать его лицом к лицу. Она досчитала до шестидесяти, а тем временем пыталась контролировать дыхание, потому что на размытом снимке почти ничего не было видно. У нее начало болеть плечо, когда он не появился.


"Я тоже иногда там застреваю", - сказала пожилая женщина. "Наша пекарь - настоящая рыбачка, тебе следует знать’.


Ван-Ину и Версавелу повезло меньше, чем Саскии. Потребовалось много времени, прежде чем они нашли место, откуда могли наблюдать за сараем Ферстаппена, за коровником, от которого воняло навозом и мочой.


"Я больше не могу следить за тобой, Питер. Ты незаконно получаешь доступ в квартиру подозреваемого, и теперь, когда у тебя есть доказательства, ты все портишь, требуя ордер на обыск.’


- Вот почему, Гвидо. Нам нужны новые доказательства, которые мы получили законным путем. Я объяснил тебе это вчера.


Версавел кивнул. Его ботинки были в грязи, и от этой вони было почти невозможно избавиться.


- Да, - вздохнул он. "Но я никогда не думал, что мы справимся с этой работой сами.’


- А кто же еще?


- Ты мог бы посоветоваться со старшим. Или с Бикманом. Я уверен, что он позаботился о том, чтобы нам выделили необходимую рабочую силу.’


- Ты становишься старым нытиком, Гвидо.’


Однако он не мог полностью ошибиться в своем друге. В конце концов, была высокая вероятность, что они были начеку здесь весь день и ничего не произошло. Солнце начало яростно припекать ему шею, и у него возникло почти неконтролируемое желание закурить, когда он подумал об огромном количестве сигарет, хранящихся в сарае.


"А ты невероятная свинячья задница.’


"Еще раз, в чем дело?’


- Посмотри сам.’


Ван-Ин теперь тоже увидел грузовик, вывернувший из-за поворота. Он выхватил видеомагнитофон из рук Версавела и пристально вгляделся в мастодонта, который теперь осторожно въезжал на стоянку перед сараем.


"Анонимный грузовик", - пробормотал он. ‘Ты тоже не так часто это видишь’.


На боку грузовика не было ни названия, ни логотипа, а вьювер был недостаточно мощным, чтобы прочесть номерной знак. Из машины вышли двое мужчин. Один из них подошел к воротам, другой завел вилочный погрузчик, припаркованный под навесом на некотором расстоянии.


"Что они исполняют?’


Обзор был в значительной степени закрыт грузовиком. Изнутри был виден только человек на погрузчике.


- Подбери что-нибудь.’


- А сигареты?’


‘ Этого мы пока не знаем.


Потребовалось некоторое время, чтобы ворота открылись, но потом все прошло довольно быстро. Человек на погрузчике гнал как сумасшедший, пока другой укладывал поддоны в грузовой отсек с помощью автоцистерны.


"Я действительно бродяга", - улыбнулся Ван.


Они припарковали "Ауди" во дворе ближайшей фермы, в пяти минутах ходьбы от блиндажа, но спешить было незачем. Погрузка все равно займет некоторое время.


"Нам лучше попросить помощи", - предложил Версавел.


Они решили не вмешиваться немедленно и не следовать за грузовиком, но лучше бы им не делать этого самостоятельно. Более того, теперь у них был аргумент, оправдывающий такую операцию.


"Должно быть, от кого-то дурно пахло", - сказал Ван.


- Или все это чистое совпадение.’


- Мы скоро узнаем, Гвидо.’


Погрузка в грузовик заняла около часа. К этому времени два анонимных фургона стояли наготове, чтобы помочь в операции слежки. У контрабандистов сигарет не было ни единого шанса. Ван-ин потер руки, когда они, наконец, отъехали. Они сели в "Ауди" и пустились в погоню. Поездка привела их из Торхаута через Розеларе в Кортрейк.


"Я думаю, что они собираются пересечь границу.’


‘Черт возьми’.


Теоретически они могли бы заручиться помощью французской полиции, но практика уже несколько раз показывала, что это мало что дает, потому что процедура была слишком громоздкой, а птица уже давно вылетела против дэна. Ван-Ин схватил свой мобильный телефон, позвонил в дорожную полицию и приказал им перехватить и остановить грузовик перед границей. По крайней мере, если они не справятся с работой сами.


- Вперед с козлом.’


Он опустил стекло и установил магнитную мигалку на крыше. Затем он связался по рации с двумя другими машинами и приказал им сделать то же самое. Не прошло и пяти минут, как они погнались за грузовиком с воющими сиренами. Ван-ин просунул в открытое окно табличку со знаком "Стоп" и помахал ею, когда они обгоняли грузовик. Это был волнующий момент, потому что, если бы водитель грузовика проигнорировал команду и проехал мимо, они все равно мало что смогли бы сделать. Казалось, что это действительно не удастся, но когда вторая и третья машины также обогнали грузовик с воющими сиренами и вращающимися мигалками, водитель сбавил скорость и свернул на полосу встречного движения. Ван-Ин вздохнул с облегчением. В конце концов, он никогда раньше этого не делал. Коллеги, управлявшие другими машинами, были, к счастью, крепкими парнями. Водитель грузовика и его спутница не оказали ни малейшего сопротивления и охотно позволили надеть на себя наручники.


"Так оно и было", - сказал Ван.


Задняя дверь грузовика была открыта. В грузовом отсеке было больше сигарет, чем он когда-либо курил в своей жизни.


- Могу я спросить вас кое о чем, сэр?


Ван обернулся. Молодой бродяга уверенно посмотрел на него. Чуть дальше была припаркована машина с названием известной газеты на дверце.


"Ты работаешь очень быстро", - сказал он.


Бродяга ухмыльнулся. Прослушивание полицейского радио явно принесло свои плоды. Это был второй раз менее чем за неделю, когда он собирался совершить первый.


- Очевидно, ты тоже.’


Ван-Ин не испытывал симпатии к журналистам, тем более к журналистам, которые подслушивали полицейское радио, но комплимент многое компенсировал. Более того, у него не было желания волноваться. Операция была безупречной, и широкая публика должна это знать. Поэтому он рассказал Де слингелю историю, которая выставила полицию Брюгге в особенно выгодном свете. Слингел проглотил ее, как сладкий пирог.


"Старику будет приятно, что вы упомянули его имя", - сказал Версавел, когда интервью закончилось.


- Немного сиропа не повредит, Гвидо.’


Главный комиссар все еще не знал, что доктор Вервильген пользуется защитой полиции. Его имя в газете немного позолотило бы пилюлю.


"Я позвонил Марку. Он немедленно отправляет своих людей.’


"Разве он не был разочарован?’


‘ Напротив. Он спросил, не хотите ли вы выпить с ним бокал шампанского в "Рейвестейн’ сегодня вечером.


"Ичто?"


- Я же сказал тебе перезвонить.’


"Давай уедем как можно скорее", - сказал Ван.


Водитель и его спутница были скованы наручниками на заднем сиденье Audi, между ними находился один из сотрудников группы задержания. Так что им не о чем было беспокоиться. Версавел убрал мигалку, завел машину и спокойно поехал обратно в Брюгге.


Ван-ин закатал рукава рубашки, выпил глоток воды и сел прямо перед подозреваемыми, которые до сих пор не произнесли ни слова. Одному было около сорока пяти лет, другой мог бы быть его сыном.


- Давайте сначала узнаем друг друга получше, джентльмены. Я комиссар In, а это старший инспектор Версавел, и мы не намерены тратить на вас много нашего драгоценного времени. Светит солнце, и я мечтаю укрыться свежим одеялом на тенистой террасе. Поэтому, пожалуйста, не играйте с нами в игры.’


Оба мужчины удивленно подняли головы, но не сказали ни слова. Это был не первый раз, когда они общались с полицией. Ван-ин откинулся назад и положил руки на шею. У подозреваемых не было при себе никаких документов, удостоверяющих личность, что указывает на то, что они, вероятно, имели дело с профессиональными преступниками, которые знали толк в порке. Признание не требовалось, улики говорили сами за себя.


- Полагаю, у тебя тоже есть имя.’


Он посмотрел самому молодому подозреваемому прямо в глаза. Парень выглядел каким угодно, только не нервным. Он даже улыбнулся.


"Меня зовут Юрген Ванденбруке", - сказал он.


"Не могли бы вы произнести это по буквам для меня?’


Версавел ввел имя. Ему не пришлось долго ждать. У Юргена Ванденбруке было судимость. Он уже дважды был осужден за кражу и исцеление.


"Я заметил, что вы не готовы к своему испытанию.’


Он повернул экран так, чтобы можно было читать. Юргену Ванденбрукке было двадцать шесть, у него не было постоянного места жительства, и в начале прошлого месяца он был освобожден на строгих условиях.


"На кого ты работаешь?’


Ответа не последовало, но я и не ожидал этого. Профессиональные преступники придерживались безусловного долга молчания.


"Похоже, мы можем начать выпивать по стакану быстрее, чем ожидалось.’


Второго подозреваемого звали Людо Депрест. Ему было сорок восемь лет, и почти треть этого срока он провел в тюрьме. Он тоже замолчал, как устрица, когда Ван задал ему тот же вопрос.


"Судьи не любят рецидивистов, которые отказываются сотрудничать со следствием, но мне, вероятно, больше не нужно вам это объяснять.’


Людо Депрест пожал плечами. Тюрьма его не пугала. Там жили его лучшие друзья, и те, кто мог немного адаптироваться, чувствовали себя не так уж плохо. Ему было только интересно, кто их связал.


- Имя Ферстаппен вам ничего не говорит.’


"Кто такой Ферстаппен?’


Вопросительные знаки в глазах Депреста казались настоящими. Было ли это ловушкой, или фильм обманул его? Он взглянул на Юргена. Был ли он в чем-то замешан? Они едва знали друг друга, но если Лита утверждала, что кому-то можно доверять, то так тому и быть. Кто совершил ошибку?


"Доминик Ферстаппен - владелец сарая", - сказал ван.


Если Ферстаппен не отдавал приказ доставить груз в безопасное место, кто бы это сделал? Посредник? Что-то было не так. Стук в дверь вывел его из задумчивости. Это была Саския. Она выглядела сияющей. Ее глаза сверкали, и она двигалась как опытный манекен.


"Мы смогли проследить происхождение грузовика", - сказала она. "Его угнали в Дюнкерке прошлой ночью. Номерные знаки, очевидно, поддельные.’


"Наши занятые пчелы, вероятно, тоже об этом не знают", - лаконично заключил Ван.


Все указывало на то, что кто-то лишь в последний момент решил доставить груз сигарет в безопасное место. Было сомнительно, имело ли это решение какое-либо отношение к тому факту, что прошлой ночью они обнаружили, что сигареты были в сарае Ферстаппена. Но кто мог поднять тревогу? За исключением парикмахера на пенсии, никто не знал, что они были внутри Crets.


"Спасибо тебе, Сас.’


Ван-Ин снова повернулся к двум подозреваемым.


"Угонять грузовик на самом деле неразумно.’


Он не очень хорошо понимал, почему они пошли на риск и угнали грузовик. Почему Ферстаппен не воспользовался одним из своих грузовиков? Работали ли эти двое на него?


"Мы вообще не угоняли грузовик", - сказал Депрест.


"Вы понимаете, что вы оба в этом замешаны.’


В принципе, следователь никогда не должен лгать, но с самого начала ему не хватало всех этих дурацких правил. Если он мог добиться результатов ложью, значит, он лгал. Версавел зафиксировал реакцию самого молодого подозреваемого. Уголки его рта опустились, и он бросил обеспокоенный взгляд на своего спутника. Он задел нужную струну.


- Или ты думаешь, мы случайно оказались рядом с сараем?


Реакция Ванденбруке тоже не осталась незамеченной. Он позвонил Саскии и спросил, не пришлет ли она двух инспекторов в комнату для допросов.


"Я хочу поговорить с мистером Ванденбруке наедине. А пока вы можете спуститься вниз и охладиться в одной из наших роскошных камер", - сказал он Депресту.


Самое слабое уединение было классическим трюком, который иногда срабатывал. Ван-Ин заметил, что Депрест сжал челюсти. Он знал этот трюк и боялся, что его партнер проговорится.


"Зиезо", улыбнулся Изнутри, когда они увели Депреста. "Могу я вам что-нибудь предложить? Есть кофе и пиво’.


Допрос длился полтора часа, но ничего не дал. Ванденбрук, возможно, все еще был довольно неопытен, но он чертовски хорошо знал, что его ждет, если он что-нибудь раскроет. Он предпочел бы провести пять лет в тюрьме, чем провести остаток своей жизни в инвалидном кресле.


Пит Кэндрис заехал на парковку от заправочной станции вдоль автострады, где они и договорились. Ферстаппен ждал его в кафетерии с чашкой кофе.


"Я приехала как можно скорее", - сказала Кэндрис.


Ферстаппен не сказал ему, что происходит, он только сказал, что это очень срочно. Его лицо было похоже на грозовую тучу.


"Сегодня утром они вломились в мой дом. Весь груз пропал.’


- Вломился внутрь?’


- Да, взломали. Они взломали замок на воротах и погрузили все моим гребаным погрузчиком.’


- Критяне?


"Кретс находится в больнице.’


- Возможно, он кому-то доверился.’


"Вот почему я позвонил тебе", - отрезал Ферстаппен. "Я хочу знать, с кем тусовался этот парень.’


Кэндрис собрал на лбу морщины. Насколько он знал, у Кретса не было друзей, кроме парней, с которыми он ходил поиграть в карты в воскресенье, но после того, что произошло, он не решился принести там клятву. Креты явно долгое время вели двойную жизнь.


"Может быть, мы можем спросить его сами", - осторожно сказал он.


- Ты знаешь его лучше, чем я.’


‘ Мы также можем послать того парня, который преподал ему урок. С острым ножом. Тогда спорим, он говорит правду?


"Ты действительно думаешь, что я сорю деньгами? Все это обошлось мне в целое состояние.’


Кэндрис на самом деле не был известен как благодетель, но он понимал, что ему лучше не расстраивать Ферстаппена по пустякам. На самом деле, в том, что до этого дошло, была и его вина.


"Я заплачу этому парню", - сказал он елейным тоном.


Груз был потерян, но само по себе это не было катастрофой. Наоборот. Возможно, это был сигнал, что им лучше прекратить это делать. Тем временем незаконная торговля принесла миллионы. Однако ему показалось неразумным обмениваться мнениями с Ферстаппеном по этому поводу сейчас.


- Я позвоню тебе, как только что-нибудь узнаю.’


Кэндрис чувствовал усталость. Он плохо спал несколько ночей и почти ничего не ел. Его врач посоветовал ему расслабиться. "Не забывай, что тебе скоро исполнится шестьдесят восемь, Пит", - сказал он. ‘И ты не захочешь знать, сколько богатых людей покоится на кладбище’. Богатый. Ферстаппен был в десять раз богаче его, но он был моложе и завидовал этому. Он потерял бы половину своего состояния, чтобы вернуться в прошлое. Он тайком наблюдал за парой с двумя маленькими детьми, которые ели пиццу неподалеку и выглядели особенно счастливыми.


- Поздравляю, девочка, - сказал Ван.


Он посмотрел на фотографии Литы, сделанные Саскией. Несколько фотографий были размытыми, но снимок, который она сделала, когда он выходил из пекарни, был особенно четким.


- И я узнал о нем еще кое-что.’


- Ты вызываешь у меня любопытство.’


- Его зовут Дилавер. Красивое имя, ты не находишь? ДИ-ЛА-ВЕР.’


И Ван-Ин, и Версавел смотрели на нее широко раскрытыми глазами. Они абсолютно не понимали, что она хотела им разъяснить.


"Неужели это тайна?’


- Подумай хорошенько. ДИ-ЛА-ВЕР.


"Это как-то связано с его именем?" - спросил ранний Версавел.


- Думай по-французски. ДИ-ЛА-ВЕР.’


Isn't that la VÉRITÉ?’


- Наконец-то, - вздохнула Саския. - Я думала, ты умнее.’


- Мы оба стареем, Сас, - сказал Ван. - И словесные игры не делают нас мудрее. Лучше расскажи нам, что еще ты узнал о нем.’


Лита Дилавер бежала в Бельгию незадолго до войны с Сербией и очень быстро получила политическое убежище. Он захватил кафе, и на какое-то время ему стало плохо.


"Кафе, к сожалению, разлилось по бутылкам.’


"Что он сейчас делает?’


- Он работает носильщиком в "Караваджо".’


Швейцары "Дансинг" обычно не были слабаками. Некоторые из них имели тесные связи с криминальной средой или были наняты для сведения определенных счетов. Избиение неплательщика молотком или железным прутом было классическим методом убеждения его выплатить долги. Тот факт, что Лита Дилавер была носильщиком, конечно, проливал другой свет на этот вопрос.


"У него есть судимость?’


- Нет, но, конечно, это ничего не значит.’


Правосудие редко вмешивалось в урегулирование споров в окружающей среде. В большинстве случаев факты только фиксировались, и со временем сознательный полицейский отчет оказывался в нижнем ящике.


"Однако у него нет мотоцикла", - сказала Саския, которая ожидала, что Ван задаст этот вопрос.


"Вы можете взять напрокат мотоцикл", - трезво прокомментировал Версавел.


Это казалось правильным. Доктор Вервильген был заядлым игроком, Вернер Кэндрис, скорее всего, был замешан в незаконной торговле сигаретами, а Кретс пытался шантажировать Ферстаппена. Оставалась только одна проблема: какое отношение к этому имеет Селин Дюбуа? В конце концов, все началось только после того, как ее убили. Ван-ин схватил фотографии со своего стола, подошел к вешалке и схватил свою куртку.


"Пошли, мы ушли", - сказал он.


- Доктор скоро будет здесь.’


Медсестра, которую Ван-ин спросил, может ли он поговорить с лечащим врачом Кретса, торопливо ушла. Это был напряженный день, и ее смена почти закончилась.


- Мы здесь уже больше получаса, - обмяк Ван.


Были две вещи, которые он категорически не любил: больницы и ожидание. Версавел сделал все возможное, чтобы успокоить его.


"Может быть, мне попробовать?’


"Попробовать что?’


- Найди доктора.’


Версавел не стал дожидаться ответа. Он встал и прошел по коридору в кабинет, где сидели медсестры, когда было нечего делать. Он встретил молодого парня с румяными щеками и светлыми прямыми волосами. Улыбка, с которой он приветствовал Версавела, говорила сама за себя.


"Это ненадолго", - сказал Версавел после объяснения, почему они хотели увидеть Кретов.


"Я должен сначала посоветоваться с врачом, но..."


Кретс был в сознании, и его состояние было стабильным. На самом деле, не было никаких причин не откликнуться на просьбу сочувствующего полицейского.


"Продолжайте", - сказала медсестра. "При условии, что визит не продлится долго’.


- Даю вам слово.’


Кретс действительно был в сознании. Его голова покоилась на подушке, а изголовье кровати было наклонено так, чтобы он мог смотреть телевизор. Рядом с ним стояли бутылка минеральной воды и корзина с фруктами. Светловолосая медсестра осторожно стояла в дверях.


"Мы не собираемся долго вас беспокоить, мистер Кретс. Вам нужно ответить только на один вопрос, но, пожалуйста, говорите правду. Хорошо?’


Он показал Кретсу лучшую фотографию Литы, сделанную Саскией , и спросил:


"Это тот человек, который убил тебя?’


Кретс несколько секунд смотрел на фотографию, пока его яички не пронзила острая боль, а затем пробормотал, качая головой: " Нет ... У человека, который залатал это для меня, были длинные волосы и борода’.


OceanofPDF.com

15


В кабинете Пита Кэндриса все еще горел свет. Он сидел за своим столом со стаканом бренди в пределах досягаемости. Он уже выпил два здоровенных бокала, но желаемого эффекта не было. Его Дух отказывался спать. Образы из прошлого приходили к нему, как демоны. Он был воспитан католиком с пониманием того, что есть рай и ад и что Бог отделит праведников от грешников. Он на мгновение задумался о том, чтобы позвонить священнику, с которым дружил некоторое время, и спросить, не хочет ли тот исповедаться у него, но теперь он тоже не был таким религиозным. Смерть была концом. И какой Бог был настолько милостив, что простил совершенные им грехи? Его рука дрожала, когда он взял стакан и поднес его ко рту. За грудиной возникла тупая боль. Он почти не болел всю свою жизнь, и врач, у которого он проходил обследование шесть месяцев назад, заверил его, что его сердце по-прежнему в идеальном состоянии. Тогда почему он чувствовал себя таким измученным? Коньяк немного взбодрил его. В конце концов, алкоголь полезен для сердца. Тишина опечалила его. Прошло много времени с тех пор, как он был дома один, и теперь, когда ее в кои-то веки не было рядом, он скучал по ее придиркам. Поэтому он был поражен, как подросток, которого мать застала за мастурбацией, когда зазвонил телефон.


‘Привет’.


"Могу я подойти к тебе через десять минут?’


Лита не произнесла его имени, но Кэндрис узнала его по голосу.


"Он что-нибудь упустил из виду?’


- Я расскажу тебе позже.’


Кэндрис снова сел за стол, налил себе стакан и сделал глоток. Ферстаппен проинструктировал Литу пощупать Кретса на зубе в связи с кражей сигарет. Косовар пообещал, но попросил дополнительно три тысячи евро. В конце концов, приставать к кому-либо в больнице было намного опаснее, чем в лесу. Кэндрис отсчитывал минуты. Ему было любопытно, но также и немного страшно, потому что скоро он встретится с человеком, который искалечил его сына. Какой отец попросил такого человека заняться другой работой? По крайней мере, Лита была пунктуальна. Он позвонил в назначенный час. Кэндрис впустила его и спросила, не хочет ли он чего-нибудь выпить.


- Я возьму то же, что и ты.


Бутылка коньяка была еще наполовину пуста. Лита взяла бокал, который протянул ему Кэндрис, дала напитку покрутиться, а затем вдохнула аромат.


- Отличная штука. У тебя есть сигара?


Это был грубый вопрос, по поводу которого Кандрис прокомментировал бы его при обычных обстоятельствах. Сейчас он кивнул, в сотый раз задаваясь вопросом, разумно ли было обращаться к косовару. То, как парень смотрел на него, даже вселяло в него страх. Его пристальный взгляд следил за каждым его движением.


"Тебе удалось поговорить с критянами?’


Лита покрутил сигару между большим и указательным пальцами, как знаток. Его лицо не выражало никаких эмоций.


"Зачем мне это делать?’


Кэндрис понял, что они с Ферстаппеном приняли неправильное решение. Его кровяное давление взлетело до небес, отчего в ушах слегка зашипело. В воздухе витала угроза. Его охватило то же самое душное чувство, которое он испытал в детстве, когда чуть не утонул в канаве.


"Мы бы спросили тебя", - прошептал он.


"Ну что ж".


Лита почесал его за ухом, спокойно затянулся сигарой, а затем очень медленно выпустил дым перед собой. Испуганные люди выделяли определенный запах, который узнавало большинство хищников. Лите не обязательно было ощущать этот запах, было достаточно других внешних признаков, которые могли указывать на то, что кто-то встревожен: сухие губы, например, или пульсирующая сонная артерия, как у Candries.


- Послушайте меня, мистер Кэндрис. Я вообще не обращался в больницу по той простой причине, что "Кретс" не имеет никакого отношения к краже сигарет. У меня их забрали. ’


- Потому что он сказал тебе, где их найти.’


Лита покачал своей большой головой, как африканец, опустив подбородок. Старый ублюдок не знал, что его ждет.


‘ У меня есть другие источники.


"Но почему ты..."


"...согласился на задание пощупать Кретов на зуб? За деньги, конечно", - засмеялась Лита. "Зачем еще?’


Кэндрису было позволено прийти в ужас, он никогда не платил тем, кто не выполнял свою работу должным образом. Этот парень тоже должен был это понять.


"В таком случае я должен вас разочаровать", - сказал он слегка дрожащим голосом.


Лита разразился хохотом и забормотал, положив свою огромную руку на бедро. Прошло несколько месяцев с тех пор, как ему было так весело.


"Не платить - значит ломать колени", - подсчитал он.


Эта мысль заставила Кэндрис содрогнуться. Нормальный человек не посмел бы сопротивляться, но уродов вырезают из другого дерева. Деньги - это Бог, и те, кто безоговорочно верит в Бога, также готовы умереть во имя Бога. Он хотел что-то сказать, но косовар опередил его.


"Вы хотели знать, у кого забрали сигареты, не так ли?- спросил он с широкой улыбкой. - И я дал вам эту информацию. Тогда почему бы не заплатить?’


Кандрис понял, что ему не пройти через это невредимым, если косовар не добьется своего. Тем не менее, он предпринял еще одну попытку переломить ситуацию в свою пользу.


"Хорошо, но только при условии, что вы продадите сигареты обратно нам.’


Лицо Литы изменилось. Никто не предписывал ему закон. Он сам определил условия.


"Я тебе кое-что скажу, придурок. Тебе дается пять минут, чтобы оплатить свои долги. В противном случае можешь начинать копить на инвалидное кресло.’


Это был не самый элегантный способ убедить кого-либо, но он сработал. Кэндрис выдвинул ящик своего стола и достал конверт с деньгами, который он приготовил. Лита открыла клапан, пересчитала деньги и положила их ему во внутренний карман.


‘ Есть еще одна вещь, которую я хотел бы обсудить с вами, мистер бастард.


- Я думал, мы квиты.’


‘ Дело не в деньгах. Я просто хочу знать, кто убил Селин. Или приказать убить их, - угрожающе добавила Лита. - И не пытайся обмануть меня, или я порежу тебя на полоски.’


Он встал, взял со стола карандаш и схватил его, как колющее оружие.


- Но прежде чем я начну, я аккуратно выколю тебе глаза.’


Кэндрис покрылся испариной. Свист в ушах усилился, а тупая боль в груди становилась все сильнее и сильнее. Если бы он признался, что отдал приказ убить Селин, а затем попытался переложить вину на Вернера, ему не пришлось бы рассчитывать на какое-либо милосердие со стороны косовской скотины. Утверждать, что он ничего об этом не знал, было так же опасно, как ходить по улицам Багдада с карикатурой на Мухаммеда. И ему также не разрешалось слишком долго откладывать ответ, иначе грубиян заподозрит неладное и даст ему почувствовать, что его ждет.


"Сначала мы подумали, что Селин беременна Вернером и хочет таким образом привязать его к себе. Конечно, это была не из приятных перспектив, потому что мы знали, что девушке нужны были только деньги. Ей также удалось довести Вернера до такой степени, что он был готов отказаться от торговли сигаретами, с чем мы, конечно, никак не могли согласиться.’


Лита поднял брови - реакция, от которой Кэндрис напрягся, но ничего не сказал.


"Я должен признаться, что я думал о том, чтобы убить ее", - продолжил он с испуганным сердцем.


Глаза Литы по-прежнему были узкими. Карандаш он крепко сжимал в руке, как хищник, готовый напасть.


- Пока тест на беременность не показал, что ребенок не от Вернера, но...


- Доктор Вервильген.’


‘Точный’.


Кэндрис вздохнул с облегчением. Катастрофа была предотвращена. В ней участвовал косовар. Верно было обратное. Лита встала, схватила его за плечо и поднесла острый кончик карандаша менее чем в дюйме от его левого глаза.


"Возможно, вы и не убивали ее и не приказывали убивать, - сказал он протяжным голосом, - но ваш сын не обращался с ней должным образом.’


"Он и за это был наказан", - простонал Кэндрис. "Я беспокоился только о своем деле.’


"Это правда, но мудак остается мудаком.’


- Ты сегодня почти ничего не говоришь.’


Ханнелоре наклонилась и поцеловала его. Она поняла, что он молчит. Расследование тянулось уже довольно долго, и они еще не достигли большого прогресса. Это привлекло его. Было бы лучше, если бы она оставила его в покое, но он схватил ее за запястье, когда она хотела выпрямиться.


‘Это не твоя вина’.


"Я знаю", - улыбнулась она.


Он отпустил ее, но не смог удержаться, чтобы слегка не сжать ее ягодицу, когда она обернулась.


"Что с тобой не так, мальчик?’


Саймон, как и его отец, был довольно угрюмым. Ханнелоре села рядом с ним и обняла его за плечи.


"Это несправедливо.’


"Что здесь нечестного?’


"Вчера учитель наказал его", - пошутила Сара. "Подраться с мальчиком из младшего класса, но он забыл, что у мальчика есть старший брат. Настоящий телохранитель. Я бы тоже хотел кого-нибудь подобного.’


Была история, к которой никто не мог привязать веревку. К счастью, в дверь позвонили до того, как фургон начал действовать на нервы. На Гвидо были плиссированные джинсы, стильная рубашка в голубую полоску и безукоризненные спортивные туфли.


"Вот теперь ты действительно похожа на старую джанет", - проворчала она.


- О, какие мы снова дружелюбные.’


Версавел подмигнул Ханнелоре и поцеловал ее, в то время как Сара все еще болтала о суровых рыцарях, которые защищали сирот и вдов, и о героях вроде Зорро, которые не оставляли в покое несправедливость.


"Дети должны иметь возможность давать волю своему воображению", - сказал он, когда Ханнелоре извинилась за болтовню.


Она налила ему чашку кофе и протянула тарелку с тостами и маслом.


- А что сегодня в программе?’


"Вы должны спросить об этом босса", - снова ответил он, подмигнув.


Караваджо был спрятан за густой изгородью, а за ним располагалась просторная парковка, где было припарковано всего три машины: скромный японец, комфортабельный break и эффектный Lamborghini.


"Я предполагаю, что босс все еще там", - сказал Версавел.


Они подошли к входной двери, где пожилая дама возилась со шлифовальной щеткой. Скромный японец, вероятно, принадлежал ей. Она подняла глаза, когда увидела двух мужчин, идущих к ней, но не выглядела встревоженной. В конце концов, она была зачислена, а Аурелио аккуратно платил социальные взносы.


"Мистер Аурелио поблизости?’


Теперь она сделала озабоченное лицо. Палатка закрылась час назад, и это означало, что мистер Аурелио находился в первой фазе сна. Разбудить его сейчас было все равно что приблизиться к львице, которая только что бросила детенышей. Но, конечно, она и не собиралась этого делать. Толстый Дэнни, официант, тоже был там.


"Кто ты такой?’


- Комиссар Ван ин и старший инспектор Версавел из местной следственной службы, - ответил ван ин Корзелиг.


Женщина прислонила щетку к стене и посмотрела на них, как на двух нищих, пришедших попросить милостыню.


- Я спросил, нет ли Аурелио поблизости.’


Ван-ин демонстративно посмотрел на припаркованный "Ламборджини". "Или он идет домой пешком?’


Что она должна была сказать? Что мистер Аурелио спит и что ей не разрешили его будить? С другой стороны, он мог разозлиться из-за того, что она этого не делала. Мистеру Аурелио полиция не очень нравилась, но и неприятностей с ними он тоже не хотел. Это был также не первый случай, когда он увольнял сотрудницу за бесполезность. Поэтому она сказала: "Минутку. Я сейчас вернусь’. Она исчезла, подняв плечи.


"Ты хорошо сыграл", - сказал Версавел. "По крайней мере, в том, что касается машины.’


Аурелио все еще спал пьяным. Его рубашка была наполовину застегнута, волосы спутаны, и он моргал от яркого солнечного света.


- Чем я могу быть вам полезен, джентльмены?


Он знал Караваджо по имени, но никогда не был внутри. Впрочем, ему не нужно было спрашивать. Аурелио спонтанно пригласил их. В конце концов, ему нечего было скрывать. Социальная инспекция прошла мимо несколько месяцев назад, и они не смогли уличить его ни в каких нарушениях. Ублюдки добровольно позволили себя надуть и ушли довольными. Пока они посылали людей, ему не о чем было беспокоиться.


"Это касается Литы Дилавер", - сказал Ван-Ин.


Они сели за стойку бара. Аурелио спросил, не хотят ли они чего-нибудь выпить.


"Или я могу порадовать тебя чем-нибудь другим?" - игриво добавил он.


Едва он успел задать вопрос, как вошли две полураздетые девушки. Они улыбнулись и сели на диван напротив. Ван-Ин не собирался попадаться в ловушку, хотя и не мог отрицать, что мысль о девушках, обслуживающих его по первому зову, поразила воображение.


- Кофе вполне достаточно, - сказал он.


Аурелио кивнул, но девушек не отослал. Некоторых мужчин сначала нужно было немного разогреть.


- Мистер Дилавер давно работает с вами?’


- Месяц или шесть.’


- В качестве Носильщика?’


Шум кофеварки заглушил вопрос. Аурелио обернулся, прижимая руку к уху, как раковину. Ван-ин подождал, пока кофеварка закончит, а затем задал вопрос снова.


"Лита тоже регулярно стоит за стойкой", - сказал Аурелио. "Караваджо" - прекрасная вещь. Нам редко приходится прибегать к помощи вышибалы.’


- Где вы с ним познакомились?


Аурелио поставил чашки на стойку и закурил сигарету. Запах дыма чуть не свел меня с ума. Он взглянул на девушек. Если бы там не было Версавела, он наверняка поддался бы одному искушению.


- Он пришел представиться.’


- Значит, вы не знали его раньше?


Это был опасный вопрос, потому что Аурелио не знал, насколько хорошо ребята были информированы, и он вполне мог себе представить, зачем они пришли к нему.


‘Нет’.


"И вы просто наняли его?’


Аурелио широко улыбнулся, затянулся сигаретой и глубоко затянулся.


"Послушайте меня, комиссар. Сегодня нелегко найти сотрудников, готовых работать ночью и по выходным. Лита никогда меня не подводил. Он косовар. Ты ведь знаешь это, верно?’


"Это что, гарантия?’


- Во всяком случае, для меня. Если косовар дает свое слово, он держит его. Что бы ни случилось. Кроме того, они надежны на сто процентов, а это немало, особенно в подобном случае.’


- Ты знаешь о нем что-нибудь еще?


Аурелио постепенно начал понимать, что парни ничего не знали о Лите. Возможно, они что-то подозревали, но это не повредило. До сих пор никто не мог ни в чем обвинить Литу.


‘Он трудолюбивый. Его большая мечта - вернуться в Косово и начать там свой бизнес. Я думаю, он экономит каждый заработанный пенни. Он также очень целеустремленный человек, и вы должны быть из хорошей семьи, чтобы разозлить его.’


Ван кивнул. То, что заявил Аурелио, соответствовало тому образу, который у него сложился о Лите, но не звучало ли все это немного чересчур идеально?


- Еще один вопрос. У тебя есть мотоцикл?’


"Мотоцикл?’


Мотоцикл стоял в гараже, и они не имели права обыскивать его чемодан без ордера. Аурелио решил позвонить Лите позже. Мотоцикл пришлось срочно оставить.


- А у Литы он есть?’


"По крайней мере, у меня его нет, и у Литы, насколько я знаю, тоже нет.’


Ван-Ин выпил свою чашку до дна. Тебе не разрешалось судить о людях по тому, что они делали или как они выглядели. Так что вполне возможно, что Аурелио говорил правду и что косовские носильщики не обязательно были преступниками. Одно можно было сказать наверняка: у них обоих не было судимости, что было редкостью в той среде.


"В таком случае, мы больше не будем отнимать у вас время", - сказал он. "И я надеюсь, что вы сможете немного поспать.’


Аурелио ухмыльнулся. Визит щелчков окончательно разбудил его. И девочки теперь тоже проснулись. Он мог бы воспользоваться этим, когда они уйдут.


Тем временем стало невыносимо жарко. Асфальт прогибался под подошвами их ног, а воздух над полями вибрировал. Версавел открыл дверцы "Ауди" и встал в тени у фургона.


"Что ты об этом думаешь?’


"Кажется, в воздухе нет грязи", - сказал Ван.


"Но?’


- Аурелио не спросил, зачем мы пришли.’


"Ты думаешь, он солгал?’


"История, которая звучит слишком безупречно, всегда вызывает подозрения.’


Ван-Ин невольно перевел взгляд на здание перед собой. Он подумал о двух девушках, которых Аурелио поднял из постелей специально для них. Версавел угадал его мысли.


"Тебе повезло, что я гей.’


- Он называет себя моим другом.’


"Или я ошибаюсь?’


- Одну минутку.’


Ван-Ин почувствовал, как завибрировал его мобильный телефон в кармане. Это была Саския. Версавел сразу понял, что это серьезно.


- Старина Кэндрис мертв. Уборщица нашла его сегодня утром в его кабинете.’


"Он был убит?’


‘ Нет. По словам семейного врача, он скончался от сердечного приступа.


"На всякий случай, должен ли я позвонить Злоткрыхбрто?’


Ван-Ин на мгновение задумался. Возможно, они начали видеть призраков. Кэндрис был относительно пожилым человеком, который много курил и мало занимался физическими упражнениями. Скорее всего, он умер естественной смертью, но что-то подсказывало ему, что им лучше взять сейф для тех, кто не уверен.


"Да, сделай Это.’


Миссис Кэндрис не выглядела грустной. Она выглядела серьезной, потому что никогда не была счастлива. Она была потрясена, когда услышала новости, но это заняло совсем немного времени. После этого она начала подсчитывать, сколько налога на наследство ей придется заплатить и сколько людей она пригласит на похороны. К счастью, у них не было большой семьи, и те немногочисленные друзья и знакомые, которые у него были, не захотели навещать ее после этого. Вот как все прошло.


"Я была у своей сестры", - сказала она, когда ее спросили, где она была вчера и прошлой ночью. "Я навещаю ее раз в месяц. Она плохо ходит, тебе следует знать’.


Ван-Ин не стал вдаваться в подробности, потому что ему было трудно поверить, что она лжет. Кроме того, ему пришлось дождаться результатов вскрытия, прежде чем он мог заподозрить кого-либо в убийстве.


- Ваш муж когда-нибудь жаловался на проблемы с сердцем?’


"Ты не знаешь Пита", - сказала она. ‘Он никогда бы не доверил мне такие вещи, даже если бы что-то чувствовал".


Было ясно, что отношения между мистером и миссис Кэндрис не представляли собой ничего особенного. Тем не менее, Ван-ин задавался вопросом, знала ли она, что у Кэндрис был любовник. Возможно, это был не самый приятный вопрос, но он все равно его задал.


"Конечно", - сказала она спонтанно. "Но он не знал, что я знала.’


"Как поживает ваш сын?’


Изнутри могло случиться так, что отец отрекся от своего сына, а не то, что мать поступила подобным образом. Он ошибся. Миссис Кэндрис отреагировала особенно резко.


"В том, что с ним случилось, он сам виноват. Если бы мы позволили ему подать в суд, мы бы уже были банкротами.’


- Похоже, ваш бизнес процветает.’


"Что вы называете процветанием? Мы почти не получаем прибыли. В наши дни на персонал тратится уйма денег, и вам приходится постоянно мотивировать их, иначе они весь день просиживают на своей ленивой заднице. Но, конечно, мистера это не волновало. Он продолжал тратить деньги на дорогие машины и бессмысленный ремонт.


- Ты имеешь в виду Вернера?


- А кто же еще?


Она решительно повернулась, подошла к старомодному комоду и выдвинула ящик. Из В посмотрела на Версавела. Он и раньше сталкивался с черствыми, жадными до денег людьми, но никогда раньше не испытывал ничего подобного.


‘Voilà.’


Миссис Кэндрис швырнула фотоальбом на стол и воинственно скрестила руки на груди. Ван-Ин не осмелился не заглянуть в него, хотя и не очень хорошо понимал, что она хотела доказать. Это были семейные фотографии, которые в хронологическом порядке показывали самые важные моменты из жизни Вернера.


"Чтобы вы могли своими глазами увидеть, что мы хорошо с ним обращались.’


Ван-Ин мельком взглянул на фотографии. Действительно, они были доказательством того, что Вернер вырос в материальном достатке, по крайней мере, они создавали такое впечатление, но какая мать пыталась доказать свою любовь к сыну фотографиями? Если бы они поверили истории Вероники Липпенс, лучшей подруги Селин, у Вернера было бы тяжелое детство, но у него не было никакого желания сталкивать эту женщину с этим сейчас. Было ясно, что она собрала альбом, чтобы развенчать определенные слухи, которые распространялись о них на протяжении многих лет, но Ван Ина это не интересовало. Он закрыл альбом и переложил его в Versavel.


"Итак, дела у компании шли не очень хорошо", - сказал он.


Миссис Кэндрис отреагировала с пикантностью. В конце концов, никого не волновало, как идут дела у компании.


"Разве недостаточно того, что мой муж мертв?’


Она попыталась выглядеть печальной, не имело большого значения, удалось ли ей пустить слезу. Ван-Ин на это не купился и, конечно же, не испытывал к ней никакой жалости. Женщина, стоявшая перед ним, была холодным и бессердечным созданием, которое думало только о деньгах.


- Ваш муж мог бы быть жив, если бы курил немного меньше.’


"Теперь он заходит слишком далеко", - подумал Версавел. Он не испытывал симпатии к миссис Кэндрис, но мужчина оставался мужчиной. Однако Ван-ин добавил еще одну сенсацию.


- Иначе ему никогда не следовало курить эти дешевые сигареты.’


Миссис отреагировала сдержанно и нейтрально, хотя внутри у нее все кипело от гнева.


"Возможно, ты прав", - сказала она.


’Но, конечно, человек должен что-то делать, когда дела идут плохо", - продолжил Ван-ин. "В конце концов, табак - это всего лишь растение’.


"Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать", - попыталась она защититься.


"Не волнуйтесь, мэм. Вы скоро узнаете, выполнили ли налоговые органы свою работу.’


Она сердито посмотрела на него. Сигаретный бизнес принес миллионы евро, деньги, которые она хранила внизу, в сейфе, и каждый вечер смотрела на них или нюхала, как на изысканные духи. Мысль о том, что кто-то может лишить ее этого удовольствия, заставляла ее дрожать от гнева.


"Тебе не стыдно за репутацию женщины, которая только что овдовела, чтобы вот так вляпаться в грязь?’


Версавел оторвался от фотоальбома, который за это время почти полностью просмотрел. Он собирался закрыть его, потому что чувствовал, что разговор окончен. Однако одна конкретная фотография привлекла его внимание в последнюю минуту. Расследование обычно основывается на кропотливой работе детектива, но иногда помогает случай. Мадам, сама того не осознавая, дала им ценную подсказку. Он подумывал поговорить с ней об этом, но в конце концов решил сначала посоветоваться с Ван Ином.


"Почему я должен стыдиться, мэм? У нас есть достаточно доказательств того, что ваш муж был вовлечен в крупномасштабную аферу с сигаретами. Я надеюсь за вас, что он умер естественной смертью, иначе вполне может случиться, что вы проведете остаток своей жизни в тюрьме.’


Это была та капля, которая переполнила ведро. Миссис Кэндрис сделала шаг в сторону Вана, и на мгновение показалось, что она ударит его, но в последний момент ей удалось сдержаться.


- Вон, - сдавленно крикнула она.


Ван улыбнулся. Гнев - плохой советчик. Он заставляет людей говорить то, о чем они потом сожалеют. Позже он позвонит Марку и передаст ему все досье, после чего они смогут снова сосредоточиться на Селин Дюбуа.


- Это удовольствие исходит от меня, мэм.’


Ему не нужно было подавать Версавелу знак следовать за ним. Он уже был готов.


- Сохраняйте спокойствие, мы знаем дорогу.’


"Ты снова элегантно решил эту проблему", - сказал Версавел, когда они вышли на улицу.


Солнце почти достигло наивысшей точки, жара была почти невыносимой, а с другой стороны манила терраса.


"Что еще я должен был сделать? Утешить ее? У этого человека нет никаких чувств в теле. Кто знает, скольким людям он уже сделал свою жизнь невыносимой.’


"Возможно, ты прав", - кивнул Версавел, когда они переходили улицу.


- Ты и твое "хотел бы". Я был чертовски прав.’


Он поднял руку и подозвал официанта, который только что обслужил очередного посетителя, а затем указал на единственный столик, находившийся в тени.


- Конечно, ты прав, но пока не знаешь почему.’


Они сели прямо напротив друг друга. Версавел самодовольно ухмыльнулся. Конечно, он мог сообщить эту новость спонтанно, но было бы лучше, если бы Ван-Ину пришлось связаться с ним. Действительно, потребовалось всего несколько секунд, чтобы наступила реакция.


- Скажи это, черт возьми.’


"Пожалуйста.’


- Ты же не собираешься начать ныть, правда?


- Нет, но мне нравятся вежливые люди.’


‘ Хорошо. Тогда, пожалуйста, скажи то, что ты должен сказать.


Версавел подождал, пока официант, стоявший у него за спиной, подаст напитки. Небольшая задержка заставила ван-Ина занервничать еще больше.


"Вы, наверное, заметили, что я просмотрел фотоальбом более внимательно, чем вы.’


- А потом?


- Тебе тоже следовало это сделать, потому что на обороте была фотография Вернера Кэндриса с посохом Флер де Лис. И вы никогда не догадаетесь, кто на заднем плане: мать Селин и наша подруга Лита.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


"Я знаю.’


OceanofPDF.com

16


Мать Селин была одета в черное платье и черные туфли. Ее тусклые глаза вопросительно смотрели изнутри.


"Мы можем войти?’


Она кивнула. В прихожей стоял велосипед, а на стене висела китчевая картина с изображением бегинажа. Гостиная была опрятной, но интерьер нуждался в замене. На мебели были царапины, а ковер выцвел от солнца. На каминной полке стояла фотография Селин в рамке с траурной лентой по диагонали в правом верхнем углу. У Ван-Ина было ощущение, что круг замкнулся.


"Ты немного справляешься?" - спросил он с сочувствием.


Женщина явно все еще была подавлена горем. Ее прическу срочно требовалось поправить, и она двигалась вяло, как будто ей приходилось заставлять себя. Вы почти могли почувствовать пустоту, которую оставила смерть Селин.


"Все в порядке", - сказала она.


Ее рука нащупала опору на краю комода, и она на мгновение закрыла глаза. Он не думал, что это когда-нибудь случится с ним. Он сел за стол и сложил руки. Версавел последовал его примеру. Это было так, как если бы они заняли место в церкви и ждали, пока священник вознесет молитву.


"Возможно, вам неприятно, что мы вынуждены задать вам еще несколько вопросов, но я уверен, вы понимаете, что это в наилучших интересах вашей дочери.’


Это прозвучало натянуто. В конце концов, Ван-ин всегда испытывал некоторое облегчение, сталкиваясь с горем. Мать Селин заметила, что ему нелегко. Она попыталась успокоить его бережливой улыбкой.


"Я понимаю это, комиссар", - сказала она. "Более того, мне самой любопытно. А как же исследования?’


"Я думаю, мы на правильном пути, мэм.’


Он не осмелился сказать, что они все еще пребывают в неведении и, возможно, никогда не узнают, кто убил Селин.


"Я надеюсь, что ты прав.’


Она взяла стул и тоже села. Ее бледные руки контрастировали с черной тканью платья.


‘ Кент и Лита Дилавер?


Вопрос, казалось, не удивил ее. Ее веки не дрогнули, но взгляд изменился. Он смягчился, как будто подумал о любимом человеке.


"Лита - хороший друг", - сказала она. "С ним ничего не случилось, верно?’


- Нет, насколько я знаю.’


‘ Счастлив.


Она, в свою очередь, сложила руки. Поток воспоминаний прошел мимо. Их первая случайная встреча во Флер-де-Лис, разговоры, которые они с тех пор вели друг с другом регулярно, прогулки и небольшие знаки внимания, которыми он иногда удивлял ее. У них никогда не было отношений, и она не влюблялась в него. Она считала его братом, а он относился к ней как к другу.


"Не могли бы вы рассказать нам о нем немного больше?’


"Лита - милый человек, который поможет любому. Таковы косовары. И они держат свое слово. Например, однажды он обчистил все супермаркеты в Брюгге и окрестностях, чтобы купить бутылку вина, которое он обещал мне. Вино из региона, где он родился. Мы пили его вместе с новым годом.’


Это была любопытная история, и звучала она не очень правдоподобно. Лита была здоровым мужчиной, а мать Селин - довольно привлекательной. И они оба были одни. Шансы на то, что ничего не произошло, были невелики. Но зачем ей лгать? Он пристально посмотрел на нее. То, как она говорила о Лите и тот образ, который она создавала о нем, немного соответствовал тому, что он пережил.


- Ваша дочь тоже его знала.’


Гораздо чаще случалось, что мужчина очаровывал мать девушки, чтобы легче заполучить дочь. Глупо, что он не подумал об этом раньше. Впрочем, ему не нужно было задавать этот вопрос. Она ответила ему спонтанно.


Селин он тоже нравился. Как и мне. Как друг.’


Ее голос дрожал, когда она произнесла первое имя дочери, но ей удалось сдержать свои эмоции.


"Ты уверен?’


"У Селин не было от меня секретов. Матери видят нечто подобное.’


"Вы видели его в последнее время?’


Она посмотрела подозрительно. Он не думал, что Лита ... Одна только мысль об этом разозлила и опечалила ее одновременно, но она ничего не сказала по этому поводу.


- Я позвонила ему на следующий день после... - ее голос снова прервался. Теперь она не могла контролировать свои эмоции. По ее щеке скатилась слеза.


"Извините меня", - сказала она. ‘У меня трудные времена’.


- Вам вообще не нужно извиняться, мэм.’


Правда ли, что с возрастом человек становится более эмоциональным? Ван-Ин почувствовал судорожный комок в горле. Прошло много времени с тех пор, как что-либо трогало его так глубоко. Он посмотрел на Версавела, который, вероятно, думал так же, как и он. Настоящая дружба была редким товаром. Особенно в материалистичном, ориентированном исключительно на результат обществе. Это было клише размером с дом, но это не умаляло эмоций, которые он испытывал.


"Не торопись.’


Некоторое время стояла тишина. Как будто они действительно были в церкви. Ван-Ин был склонен поверить ее рассказу, хотя это было, мягко говоря, любопытно, и он также задавался вопросом, почему Лита ни словом не обмолвилась об этом, когда он знал, что они расследуют убийство Селин. Что он должен был делать? Имел ли он право причинять женщине еще больше горя?


"Могу я спросить тебя еще кое о чем?’


Она кивнула. В конце концов, Лита заверила ее, что они ничего не смогут ему сделать. Она пыталась сбить его с ног и сказала, что он не может вернуть Селин, но он не двинулся с места. С другой стороны, мысль о том, что мужчины, разрушившие жизнь ее дочери, наказали ее, вызывала у нее странное чувство удовлетворения.


"У Литы есть мотоцикл?’


Это был невинный вопрос, но она не могла знать, насколько важен был ответ.


"Нет", - сказала она.


Изнутри донесся глубокий вздох. Ответ освободил его от насущной проблемы. Теперь он, наконец, мог со спокойной душой предположить, что Лита не имеет никакого отношения к этому делу. Его задача, наконец, была выполнена.


Это был сложный план. Пациент жил в доме с садом, за которым был выход на улицу, и он был старым и болезненным, что вынудило Вервильгена прийти к нему домой. Лите потребовалось несколько дней, чтобы собрать эту информацию, но теперь остальное было детской забавой. Настало подходящее время. Два офицера, сопровождавшие доктора в его поездке, конечно, оставались в своей машине, пока он был внутри, и вскоре визит продлился пятнадцать минут. Сам он был бы в безопасности задолго до того, как они поняли, что что-то пошло не так.


"Вам не нужно бояться", - сказал он пациенту, съежившемуся в кресле. "Я не причиню вам вреда. Мне просто нужен врач. Через час все будет кончено.


От этого человека Лита узнала, что Вервильген обещал по телефону зайти до полудня, а сейчас было пять минут двенадцатого, и ему захотелось закурить сигарету. Он этого не сделал. В конце концов, старик не курил, и Вервильген мог заподозрить неладное, если бы почувствовал запах сигареты.


Старик смущенно огляделся. Фигура косовара в маске внушала ему страх. И что у него было на уме у доктора? В последнее время можно услышать всевозможные безумные истории.


"Мне придется запереть вас только на некоторое время, но уверяю вас, что им потребуется не больше получаса, чтобы прийти и освободить вас. ’


Старик не осмеливался спросить, кто придет его освобождать. Он только надеялся, что парень не запрет его на чердаке под лестницей, потому что тот страдал клаустрофобией.


"Я просто советую вам не рассказывать полиции слишком много.’


Старик собрал все свое мужество.


- Чего не будет слишком много? - робко спросил он.


"Ты можешь немного соврать о моем росте", - приветливо сказала Лита. "Или сказать, что у меня светлые волосы. Ты старик. Если позже выяснится, что вы солгали, вы все равно можете сказать, что страдаете потерей памяти.’


Это звучало невинно, но старик не был умственно отсталым. Он понимал скрытую угрозу.


"Я сделаю все, что в моих силах, сэр", - сказал он.


"Мне нравится это слышать.’


Старик был явно поражен, когда сегодня утром открыл входную дверь и столкнулся лицом к лицу с человеком в маске, но ему удалось сохранить самообладание и строго следовать всем инструкциям. Лите не пришлось применять силу. И это было лучше. Старик не имел к этому делу никакого отношения. Поэтому он приложил все усилия, чтобы успокоить его.


"Могу я спросить тебя кое о чем?’


‘Конечно’.


"Разве ты не хочешь запереть меня на чердаке под лестницей? Я страдаю клаустрофобией.’


- У вас есть еще одна комната без окон?


‘ Там есть подвал.


- Без проблем. Тогда я запру тебя в подвале.’


"Благодарю вас".


Старик постепенно начал верить, что великан не причинит ему вреда и приключение закончится через час. В конце концов, доктор Вервильген всегда был пунктуален.


"Мы так и не проверили алиби старых Кэндри", - сказал ван. "У него был мотив убить Селин.’


- Это правда, Питер. Проблема в том, что он мертв.’


Они сели в машину. Версавел немедленно включил кондиционер. Он никогда так не относился к расследованию. Они никогда больше не узнают правду, если это правда, что старые Кэндри убили Селин, и это было особенно неприятно.


- Если только это не сделала его жена. Убийство ядом, как правило, совершается женщиной, и мы нашли ягоды на складе "Флер де Лис". Более того, она ненавидит своего сына. ’


‘Затем она также попыталась перевести подозрение на него. Вы верите во что-то подобное? Она остается его матерью’.


- Следы ДНК на чашке?’


- Ты прав. Вопрос в том, как нам законно получить ее ДНК?’


- Если она не хочет сотрудничать добровольно, то, по крайней мере, вызывает подозрения.’


"Это можно попробовать.’


Версавел свернул на соседнюю улицу и направился по адресу миссис Кэндрис. Женщина странно посмотрела на него, когда открывала им дверь. Тем не менее, она оставалась вежливой.


"Что это, ДНК? - спросила она после того, как ван-Ин объяснил ей причину их визита.


"Обычно бывает достаточно небольшого количества слюны.’


"Или несколько кусочков кожи", - добавил Версавел с дружелюбной улыбкой.


Ему лучше держать рот на замке. Жена Кэндриса поджала губы и поднесла указательный палец к виску.


"Ты что, с ума сошел?’


Ван-Ин пытался объяснить ей, что им не нужно было разрезать ее кожу, чтобы извлечь несколько кусочков кожи, но это было масло на виселице. Особенно когда она спросила, может ли кто-нибудь заставить ее сделать это, и ему пришлось признать, что это было очень сложно. И дела пошли все хуже и хуже, когда она узнала, для чего им понадобилась ДНК.


"Я бы хотела, чтобы эта сука умерла, но я не убийца", - кричала она. "Позже ты будешь думать, что я также убила Пита’.


"Это пришло мне в голову", - хотела я сказать. Он молчал. Более того, он попытался успокоить ее.


"Вы должны понимать, что мы должны выполнять свою работу, мэм.’


Он сказал это почти покорным тоном. Она свирепо посмотрела на него и задышала еще быстрее, чем обычно, но разрядка, по-видимому, оказала на нее благотворное влияние. С чего бы ей до сих пор волноваться?


"Тогда найди настоящего убийцу", - сказала она. "И оставь меня в покое’.


Улыбка вызвала нечто большее, чем насмешку. Он приподнял уголки рта, пока его губы не сложились в подобие улыбки.


"У нас не было намерения беспокоить вас. Нам не следовало беспокоить вас так скоро после смерти вашего мужа. Пожалуйста, извините нас за это. ’


Это было преувеличением. Версавел мог только догадываться, какова была цель комедии. Еще раз, что задумал Ван Ин? В любом случае, ему удалось успокоить строптивицу, но это, конечно, не могло быть его единственным намерением.


- Давай, Гвидо, мы ушли.’


Они прошли по коридору, но у входной двери Ван Ин обернулся и спросил миссис Кэндрис, не может ли он на минутку отлучиться в туалет.


"Я ждал слишком долго. И теперь это внезапно становится очень срочным.’


Болезненная гримаса должна была убедить ее, что это действительно очень срочно. Миссис Кэндрис не отличалась особым гостеприимством, но на этот раз она не посмела отказать в просьбе. Она уже была рада, что они уезжают.


- Хорошо, - сказала она. - Я пойду с тобой.’


Ван-Ин хорошо играл. Туалет находился в ванной. Обычно так было в домах шестидесятых.


- Что это было за “мне так срочно нужно в туалет”? - спросил Эрли Версавел.


Ван-Ин бросил на него озорной взгляд. То, что он был прав, сделало его день лучше.


"Мне удалось вырвать клок волос", - сказал он. "На полке была расческа.’


- И что потом? Ты же знаешь, мы не можем начинать что-либо с доказательств, полученных незаконным путем.


- Да. Но, по крайней мере, мы будем знать.’


- Ты неисправим изнутри.’


Они сели в машину. Версавел был уверен, что они не сразу отправятся в полицейский участок, поэтому спросил: "Куда мы теперь едем?"Ван почесал за ухом. Анализ ДНК занял несколько дней, когда это было очень срочно, но сейчас это было не так срочно. Кроме того, пучок был надежно завернут в туалетную бумагу.


- Интересно, закончил ли Злот уже вскрытие старых Кэндри?’


Версавел покачал головой. Это всегда была одна и та же песня.


"Ты лжешь", - сказал он. "Ты знаешь, что его отчет еще не закончен. Ты просто хочешь с ним выпить’.


Вервильген припарковал свою машину перед дверью своего пациента и терпеливо ждал, пока офицеры из машины слежения тоже не нашли себе место. Постоянное полицейское наблюдение, которое тогда позволяло чувствовать себя в безопасности, оставалось досадной помехой. Особенно если он совершал свой ежедневный обход. Maar à la guerre comme à la guerre. Парни заверили его, что это только вопрос времени, когда они поймают человека с мотоциклом. Он вышел, когда увидел трейлер, вырисовывающийся в зеркале заднего вида, схватил свою сумку с заднего сиденья и позвонил своему пациенту, у которого на самом деле все было в порядке, но он по-прежнему звонил ему каждую неделю с сообщением, что это срочно. Он лечил нескольких таких людей и понял, что противоречить им было очень неразумно. Затем они обратились за помощью к коллеге, и он потерял постоянный источник дохода.


- Доброе утро, Андре.’


Он приветствовал пожилого мужчину, открывшего входную дверь, профессиональной улыбкой. Обычно тот улыбался в ответ, но сегодня Андре выглядел серьезным и немного бледным. Возможно, на этот раз он действительно был болен.


- Расскажи мне, - попросил он, когда они оказались в гостиной.


Однако Андре ничего не сказал. Его глаза беспокойно забегали взад-вперед. Вервильген почувствовал, что что-то не так. Что он должен был делать? Вызвать группу наблюдения? Это была нелепая мысль.


- Сиди спокойно.’


Это был угрожающий голос с акцентом, который он не смог сразу распознать. Он медленно повернулся.


Гигант в балаклаве, который угрожал ему дома, стоял в дверях кухни. Он держал направленный на него пистолет.


"Что это значит?’


Вервилген говорил довольно уверенно, потому что знал, что может рассчитывать на щелчки. Разве этот парень не знал, что они вмешаются при малейшей неприятности?


"Мы собираемся прокатиться верхом.’


Прокатиться? Парень, блядь, не мог пошевелиться. Вервильгена переполняло чувство превосходства. Педики были правы. Это был только вопрос времени, когда они его поймают.


- Подвезти куда? - лукаво спросил он.


- Сэр уделил бы больше внимания своим словам.’


Великан опередил Вервильгена. Андре с тревогой наблюдал за происходящим. Он хотел помочь доктору. Мышцы отказывались повиноваться, во рту пересохло, а горло болело.


"Почему я должен обращать внимание на свои слова?’


Гигант протянул руку и ударил Вервильгена ладонью плашмя. Это произошло так быстро, что Андре почти ничего не заметил. Удар был настолько сильным, что доктор едва не потерял равновесие.


- Еще одно слово, и я порву тебя на месте.’


Гигант отступил на шаг и подал Андре знак пистолетом, что ему нужно спуститься в подвал. Старик повиновался. Он услышал, как поворачивается ключ в замке. Что теперь будет? Что, черт возьми, доктор такого сделал, что заслужил нечто подобное?


‘Пойдем со мной’.


Лита снял балаклаву и положил ее в задний карман. Теперь Вервильген знал, что его ждет. Нападавший прятал свое лицо от Андре, чтобы его не сфотографировал робот. Снятие балаклавы было четким сигналом о том, что у Вервильгена никогда не будет возможности дать описание человека, но тогда он должен был убить его сейчас. Через несколько минут флики забеспокоятся и ворвутся в дом Андре. У него все еще был проблеск надежды, но эта надежда развеялась, когда Лита повела его через сад к выходу в задней части дома.


- Одно слово, и ты умрешь. Это понятно?’


Лита прятал пистолет под пальто, но ему даже не нужно было этого делать. Кроме велосипедиста, выехавшего на улицу, никого не было видно. Кроме того, машина была припаркована очень близко к заднему ходу.


- На посадку.


Вервильген на мгновение подумал, не убежать ли. В конце концов, попасть в движущуюся мишень было нелегко даже опытному стрелку. И если нападавшему удалось попасть в него, был разумный шанс, что выстрел не был смертельным и это встревожило бы соседей. Мысль пришла слишком поздно. Нападавший опередил его. Он схватил его за запястье железной хваткой, которая грозила переломать ему кости.


"Без шуток", - прошипел он.


Вервильген почувствовал Холодную Руку смерти на своей спине. Он не мог закончить таким образом, не так ли? Его жизнь прошла мимо, и он увидел, что она не была прекрасной.


Злоткрыхбрто одобрил. Доктор всегда радовался, когда было что выпить. Ван-Ин жадно посмотрел на сигарету, которую закурил, но прикусил зубы, поднял руку и заказал Пуховое одеяло, чтобы успокоиться.


"Все указывает на то, что Кэндрис умер естественной смертью.’


"Ты уверен?’


"У машины есть четыре колеса?’


- Нет, пять, - сухо заметил Версавел.


Последовала короткая дискуссия о жизненных гарантиях и пределах ошибки при судебно-медицинской экспертизе, но польский врач знал слишком много, чтобы сомневаться в своем суждении. Если он утверждал, что Кэндрис умер естественной смертью, значит, так тому и быть.


‘ В таком случае нам не нужно спешить с анализом пучка волос.


"Я мог бы подумать.’


Версавел сделал глоток "перье". Точно так же, как Злоткрыхбрто был уверен, что Кандрис умер естественной смертью, он мог с уверенностью предсказать, что они проведут остаток дня на террасе, а у него не было абсолютно никакого желания делать это.


"Он что, опять противник?’


Оглушительный смех у Бассейна заставил других посетителей поднять головы. С Версавела было достаточно. Он извинился, осушил свой бокал и попрощался с двумя пьющими братьями прохладным рукопожатием.


"Вон он идет", - сказал Ван.


"Или она.’


Последовавший за этим новый грохот почти заглушил мелодию звонка, но, к счастью, функция вибрации была включена. Ван-Ин взял трубку и отошел подальше от суматохи.


- Мы потеряли его, капитан.’


Один из инспекторов, охранявших Вервильгена, кратко объяснил, что произошло. Ван-Ин тем временем поспешно огляделся, но Версавел уже исчез. Когда он узнал, что они, вероятно, ушли с тыла, он приказал прочесать окрестности.


‘Черт возьми’.


"Что это еще раз?" - спрашиваю Злоткрыхбрто.


- Поработай над магазином.’


Андре сидел в своем кресле. Он был немного ошеломлен, хотя человек в маске сдержал свое слово. Они пришли освободить его через двадцать минут. Он рассказал, что произошло, и дал описание человека, которого предположил великан. Они все записали, а потом пришел кто-то из Службы поддержки жертв, добрая женщина, которая, казалось, очень беспокоилась о нем, но он отослал ее и теперь немного сожалел об этом. Он пытался утешить себя чем-то другим. Рядом с ним стоял бокал из граненого хрусталя, который достался ему в наследство от родителей и из которого он пил только коньяк. Когда Ван вошел, он чувствовал себя намного лучше, потому что был готов выпить уже третий бокал. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз пил коньяк, потому что это вредило его здоровью, но после стольких лет он вынужден был признать, что ему понравилось. Он уже несколько месяцев не чувствовал себя так хорошо.


"Не хотите ли бокал?" - спросил он после того, как комиссар представился.


"Почему бы и нет.’


Ван-Ин прочитал заявление, сделанное стариком, и сразу же спросил себя, все ли это правда. В нем говорилось, что нападавший был маленького роста и с короткими светлыми волосами, но на другие вопросы, такие как, в какой одежде он был одет, мужчина вряд ли смог бы ответить.


‘Здоровье’.


Он взял стакан, который протянул ему старик, и отпил из него. Хозяин сделал большой глоток.


"Я представляю, как вы шокированы, сэр…


- Зовите меня Эндрю.’


Его глаза увлажнились, и он начал говорить на двух языках. Это были не самые благоприятные условия для повторного допроса кого-либо, но с дикой уверенностью.


'Okay, André. Сделай еще глоток, а потом спокойно расскажи мне, что произошло.’


Эндрю не стал повторять это дважды. Он чувствовал себя удесятеренным. Страх, сковавший его кресло, уступил место эйфории.


"Кто-то позвонил, когда я читал утреннюю газету. Сначала мне не хотелось открываться, но тот парень продолжал настаивать.’


- Тот блондин?’


"Какой блондин?’


- Парень, который похитил доктора Вервильгена.’


Андре потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. Он почесал волосы и фыркнул, как замерзший пес.


- Вы правы, комиссар.’


"Не важно, что я прав, Эндрю. Тот парень был блондином и невысокого роста, не так ли? Ты сам это объяснил. Ты уверен, что ничего не упустил из виду?’


Это была азартная игра. Вскоре Андре был совершенно пьян, а с пьяницей он ничего не мог начать. С другой стороны, алкоголь развязывал языки.


"Что бы я упустил из виду?" - удивленно спросил он.


- Например, балаклаву.’


"Откуда ты знаешь..."


Ван-Ин хорошо сыграл. История маленького блондина не складывалась. Мужчина на мотоцикле нашел свою жертву. Вопрос был в том, что он с ней делал. У него что, колени подламываются? Нет. Он мог бы сделать это, пока Андре был в подвале. Он похитил Вервильгена с другой целью. А что может быть хуже, чем разбить человеку колени молотком? Он взглянул на часы. Было без десяти два. Вервильгена похитили около трех часов назад. Как и где вы убили кого-то средь бела дня? Ван-Ин схватил свой мобильный телефон, позвонил детективам из группы наблюдения и дал им новое задание, основанное на интуитивном предчувствии.


OceanofPDF.com

17


"Раздевайся.’


Они располагались в заброшенном здании фабрики в нескольких километрах от Брюгге. Там было грязно и жарко, хотя в окнах почти не было стекол. Лита закурила сигарету. Он был доволен, потому что все прошло по плану и справедливость наконец восторжествовала.


"Почему я должен раздеваться?’


Вервильген знал, что его ждет. Гордость - это все, что у него осталось. Он посмотрел своему палачу прямо в глаза. Это не произвело особого впечатления. Лита достал из кармана нож для стрижки и мучительно медленно двинулся к нему.


"Ты снимаешь свою одежду, или я срезаю ее с твоего тела, а я не врач, друг мой. Стрижка - не моя сильная сторона. ’


Он разрезал нож. Лезвие блеснуло в ярком солнечном свете. Лицо Вервильгена стало пепельно-серым.


"Почему ты так поступаешь со мной?’


- Раздевайся и молчи.’


Вервильген наклонился и медленно развязал шнурки, думая о бесчисленных женщинах, которые, по-видимому, разделись для него без каких-либо проблем. Он считал это невыносимым унижением. Великан наблюдал за этой сценой с веселой улыбкой, отчего становилось еще хуже.


"Кстати, кто ты такой?’


На нем были только трусики.


- Друг Селин.’


Теперь Вервильген понял, что легкой смертью ему не умереть. Он попал в руки психопата, который собирался замучить его до смерти. Им овладела паника. Он бросился на колени и молил о прощении. Лита не выказала никаких эмоций, даже презрения. Он только сказал: ‘Ты поскользнешься, или я отрежу тебе яйца’, - Уилген вскочил на ноги, плача и нелепым движением снимая слип.


"Пойдем сейчас же.’


Лита отвела его в другую комнату, где был установлен деревянный крест. Вид креста чуть не свел Вервильгена с ума от страха. Смерть на кресте была ужасным способом умереть.


- Пожалуйста. Пощади меня. Я сделаю все, о чем ты попросишь.’


"Тогда отсоси мне.’


Вервильген не колебался ни мгновения. Его разум оцепенел. Он, спотыкаясь, подошел к Литу и встал перед ним на колени, но когда протянул руку, чтобы расстегнуть молнию на штанах Литы, в ушах у него зазвенело. Лита посмотрела на него сверху вниз.


‘ Ты грязный ублюдок, Вервильген. Подумай обо всех женщинах, которых ты унизил.


Слезы навернулись ему на глаза, и он заплакал, как маленький ребенок.


"Зачем ты пришел сюда?’


На Версавеле были бермуды и футболка с надписью flikken en flikkers - подарок от Luk, который он, очевидно, носил только дома.


- Мне нужна твоя помощь, Гвидо.’


Ван-Ин не выглядел пьяным, что было очень любопытно после нескольких часов прогулки со Злоткрыхбрто. Напротив, Версавел редко видел его таким трезвым.


"Входи.’


Дом на Иерусалимстраат, который они сняли на несколько месяцев, был уютным. Много дерева и теплых тонов. И хорошо укомплектованная библиотека.


"Мы сидим в саду.’


Сад, как и интерьер, был прекрасным местом для того, чтобы отвлечься от повседневных забот. Там росло пышное дикое фиговое дерево и был небольшой бассейн с чистой водой, кишащий золотыми рыбками. Люк лежал, растянувшись на деревянном шезлонге, и читал книгу.


Вервильген, возможно, не самый отзывчивый человек, его жизнь в опасности ", - сказал Ван Ин, рассказав о случившемся.


- Обследование окрестностей что-нибудь дало?’


"Сосед видел, как крупный мужчина звонил в дверь Андре.’


- Она смогла его опознать?’


"Мы показали ей фотографию Литы, но она не смогла с уверенностью подтвердить, что это был он.’


Лук закрыл книгу. Он внимательно следил за расследованием и знал репутацию Вана. Это было неправдой - вполне вероятно, что он что-то упустил из виду, но если логика остановилась, нужно было попробовать что-то другое.


"Там может разгуливать парень, который очень похож на Литу", - сказал он.


- Мы рассматривали такую возможность, Лук.’


Это прозвучало как молчаливый упрек. Версавел потянулся к графину с охлажденным свежевыжатым фруктовым соком и взял стакан.


"Тоже не прочь выпить стаканчик?’


"Почему бы и нет.’


Я была так взволнована, и это не имело никакого отношения к фруктовому соку. Похищение доктора Вервильгена завтра попадет на первые полосы всех газет, если только ему не удастся убедить миссис Вервильген на некоторое время замолчать об этой новости. Но тогда он должен был раскрыть дело как можно скорее. Был только один шанс, что ему это удалось. И этот шанс был основан на интуиции.


Вервильген был привязан к Андреевскому кресту наручниками для рук и ног. Издалека он был немного похож на витрувианского человека Леонардо да Винчи, но менее мускулистый.


"Ты в порядке, придурок?’


Внушительная фигура Литы отбрасывала длинную тень на пыльный, загроможденный бетонный пол заброшенного заводского здания. Он оставил свою жертву одну на полчаса, чтобы позвонить и спокойно выкурить несколько сигарет на улице в тени. Внутри было почти невозможно выдержать жару.


"Чего ты на самом деле хочешь от меня?’


‘Истина’.


"Я же тебе говорил.’


"Твоя правда или сама правда?’


Лита достал из кармана прищепку и надел ее на сосок Вервильгена, который попытался укусить от боли. Вторая прищепка положила конец его сопротивлению. Это началось с глухого рычания и закончилось через десять минут протяжным воплем. Лита тем временем спокойно курила сигарету.


"Я хочу знать правду, придурок.’


Он снял две прищепки. Однако у Вервильгена не было возможности насладиться Спасением. Лита неожиданно набросился на него с кулаком, ударил три раза подряд под диафрагму, а затем снова сильно сжал его яйца, пока его почти не затошнило от боли.


"У меня есть время, придурок.’


Вервильгену потребовалось пять минут, чтобы снова обрести дар речи, но на этот раз он говорил правду.


"У меня были карточные долги с Кэндрис-старшей, когда Селин была беременна Вернером. Она хотела оставить ребенка, а не его, потому что этого не хотел его отец.’


"Я знаю это, придурок.’


Лита схватила его за яйца и начала нежно сжимать их.


"Пожалуйста. Только не снова.’


Лицо Вервильгена исказилось от страха. Тем не менее, он продолжал думать о том, что с ним будет, если он во всем признается. У него не было времени долго думать об этом. Давление на его яйца усилилось, пока он не закричал от боли.


"Что нам теперь делать?’


Ван-Ин трижды позвонил в дверь Литы. Никто не пришел открывать. Тот факт, что его не было дома, не означал, что он был тем человеком, который похитил Вервильгена, и это не оправдывало обыск.


- Ты здесь главный, Питер.’


"По крайней мере, мы должны что-то сделать.’


Они больше часа обменивались мыслями в саду возле Версавела о том, как они справятся с этим делом. Организация масштабных поисков, конечно, была одним из вариантов, но было мало шансов, что такая масштабная акция что-нибудь даст. В конце концов, создатель плана похищения Вервильгена не был дураком и действовал исключительно профессионально. Так что он, без сомнения, учел эту возможность и организовал надежное укрытие. Они также могли бы распространить фотографию Литы, но и это, вероятно, мало что дало бы по той же причине. И они бы бесконечно высмеивали себя, если бы позже выяснилось, что он не имел к этому никакого отношения. Наиболее очевидной гипотезой было то, что Вервильген мертв и что все, что они делали, было бессмысленно, но Ван-ин не хотел с этим смиряться.


"Я знаю слесаря, который не очень внимательно относится к определенным правилам", - сказал Версавел.


"Еще один парень?’


"Да, но не мой.’


‘ Ладно. Позвони ему.


Менее чем через пятнадцать минут у дома Литы остановился серый фургон. Мускулистый парень лет тридцати пяти вышел из машины, достал из погрузочной площадки свой ящик с инструментами и подошел к ним со стволом, который на самом деле не подходил к его телосложению.


"Ты уверен, что это не кто-то из твоих друзей?’


Ван-Ин не смог удержаться, чтобы немного не поддразнить Версавела. Однако реакции не последовало, потому что слесарь был бывшим сотрудником Luk, и Версавел все еще немного завидовал ему. По крайней мере, этот человек знал свое дело. Ему потребовалось всего две минуты, чтобы открыть дверь, не повредив замок.


‘ Ладно. Я убил ее, - всхлипнул вервильген.


Он терпел пытку более получаса, но когда Лита пригрозила выколоть ему глаза, он прекратил сопротивление. Ему было уже все равно.


"Я слушаю.’


Вервильген с трудом выдавил из себя хоть слово. Его губы были покрыты коркой, в горле пересохло, как пробка, а по яичкам будто проехались дробящим валиком.


"Вернер был зависим от Селин. Он не хотел расставаться с ней даже после того, как она сделала аборт.’


- И Кэндрису-старшему это не понравилось.’


‘ Нет. Он ненавидел Вернера.


"Никто не ненавидит собственного сына.’


Лита не могла представить, что отец может ненавидеть своего сына. В Косово узы между семьей и родственниками были священны. Человек, причинивший вред близкому человеку, должен был вечно иметь дело с остальными членами семьи.


"Вернер не был его сыном. Кэндрис-старший гей. Он спал со своей женой не более пяти раз.’


‘Хорошо’.


Лита закурила сигарету. Постепенно стало проясняться. Единственная ошибка Вернера Кэндриса заключалась в том, что он вынудил Селин сделать аборт. Но это не означало, что он не заслужил свой приговор, хотя бы потому, что отнял у матери Селин ее внука.


"Когда Кэндрис-старший понял, что Вернер никогда не откажется от Селин, он предложил мне убить ее. Взамен он простил бы мне все мои долги.’


- Ублюдок.


Лита сильно дернул кулаком и сильно ударил Вервильгена в область живота. Ему потребовалось несколько минут, чтобы оправиться от удара.


"В любом случае, зачем ты это делаешь?’


- Расскажи мне больше, или ты снова будешь искушать меня, ублюдок.’


В его глазах стояли дикие слезы, и он все еще давился, но предпочел все, чтобы снова искушать своего палача.


"Кэндрис также попросил меня инсценировать убийство таким образом, чтобы все следы вели к Вернеру. Таким образом, он убил двух зайцев одним выстрелом. Селин больше никогда не представляла бы угрозы, и у Вернера больше не было бы возможности дискредитировать компанию.’


Лита была озадачена. А это случалось не часто. Однако он не стал зацикливаться на этом слишком долго. Самым важным было то, что он сдержал свое слово. Его работа была выполнена. Или почти.


Дом Литы был скудно обставлен. Там были стол, два стула, диван и буфет, которые, казалось, были доставлены прямо из комиссионного магазина. В спальне был только матрас и старомодный телевизор.


"Боюсь, мы не станем намного мудрее в этом вопросе", - сказал Ван ин.


Он открыл холодильник. Содержимое соответствовало интерьеру. Он нашел банку фасоли в томатном соусе, кусок твердого сыра со спорами плесени и наполовину полную бутылку минеральной воды.


- Как в монашеской келье.’


Ван-Ин позволил себе упасть на стул. Это означало впасть в уныние. В прошлом он уже закуривал сигарету в подобных обстоятельствах. Он улыбнулся при мысли, что прошло много времени с тех пор, как он думал об этом в последний раз. Версавел, однако, не утратил храбрости. Он распахнул дверцу шкафа. В нем были рубашки, джинсы и нижнее белье. Все было аккуратно выстирано и выглажено. Проверять одежду не было особого смысла, но он все равно это сделал.


"Посмотри на это.’


Ван обернулся. Версавел размахивал листом бумаги.


- Билет на самолет до Приштины.’


Билет был на следующий день. Поездка в одну сторону.


- Значит, он намеревается очернить его.’


Один из двух детективов из группы наблюдения, рыжий парень с огромными бакенбардами, широко зевнул, пытаясь вытянуть ноги в тесной кабине. Его коллега, долговязый парень в металлических очках, со скукой взглянул на часы.


"Утешу вас", - сказал он. "Нас сменят через полчаса".


"Давно пора", - кивнул конь. "Моя задница твердая, как лошадиный член’.


‘ Тогда это все равно довольно просто.


Детектив в металлических очках хотел объяснить, что изображение его коллеги было неправильным, член лошади был слишком длинным, чтобы стать действительно твердым. У него не было возможности. Парадная дверь дома, за которым они наблюдали весь день по прямому Приказу комиссара Ван-Ина, открылась.


"Вот она", - прошипел он.


- Кто? - спросил я.


- Наша цель, конечно же.’


Лита поцеловала ее в лоб и сказала: "Я рада, что ты здесь, Катерина’. Она крепко прижала его к себе, думая о своей дочери. Наконец-то пришло время. Убийца не избежит справедливого наказания. Она посмотрела на человека на Кресте, который с надеждой поднял глаза, когда она вошла, и сплюнул на землю. Ей уже хотелось прикончить его, но Лита велела ему сначала помучиться. Подумай о Селин, сказал он. Это помогло. Этот ублюдок не имел права на сострадание. Поэтому она спросила, что он с ним задумал.


- Плюнь, - сказала Лита достаточно громко, чтобы Вервильген услышал. - Мы посадим его на заостренный шест, а гравитация сделает все остальное.’


"Это больно?’


"Думаю, да", - сказала Лита. "Что, конечно, не означает, что мы все еще можем немного поиграть с его дерьмом’.


"Мне любопытно", - сказала она.


Рядом с крестом стоял чемодан. Лита открыла крышку и достала складной стул и паяльную лампу.


"Ты получишь место в первом ряду", - сказал он.


Вервильген начал визжать, как дикая свинья, когда Лита зажгла паяльную лампу и отрегулировала громкость до тех пор, пока пламя не стало ярко-синим.


"Как насчет хорошего барбекю, доктор? Какой кусок мяса вы предпочитаете? Шарики или соски?’


Крик хорьков превратился из получеловеческого в звериный. Он попытался вырваться и затряс головой, как дикий человек.


"Или мне сначала отрезать ему язык?’


"Хорошо для меня", - сказала Катерина.


Визг затих. Уилтинг склонил голову. Надломленный цветок. Он попытался мыслить как врач и убедить себя, что его организм выработает наркотические вещества, если боль станет слишком сильной. По крайней мере, так он узнал об этом, но было ли это правдой? Как назывались эти вещества? Он увидел распятие с презрительно смотрящим на него Христом и армию дьяволов с заостренными вилами. Рев пламени раздавался все ближе и ближе, пока не стал оглушительным.


- Дай ему еще немного отдохнуть, Лита. Я хочу, чтобы он как можно дольше осознавал, сколько горя он мне причинил.’


‘Хорошо’.


Лита погасила пламя и прикурила от него сигарету.


"Можно мне тоже попробовать?’


Они оба обернулись, хотя и узнали этот голос.


- Комиссар Ин? - спросил я.


Вервильген поднял голову. Хор ангелов запел "Аллилуйя". Он с трудом мог в это поверить, и все же это было правдой. Они нашли его.


- Добрый вечер, миссис Дюбуа.’


Ван-Ин медленно приближался в свете заходящего солнца, небрежно засунув руки в карманы. Он наблюдал за происходящим на расстоянии и тысячу раз ждал смерти убийцы Селин. Лита подошла к нему с пистолетом наготове. Он смотрел стволом в землю.


- Я не один, мистер Дилавер.’


"Я это знаю.’


На самом деле Ван был не один. Версавел и два детектива из группы наблюдения получили почту у входа в здание фабрики. Им было приказано не вмешиваться, пока они не услышат выстрелы или если он не вернется через пятнадцать минут. То, как Лита подошла к нему, почти исключало первую возможность.


"У меня есть предложение", - сказал он. "И, пожалуйста, дайте мне высказаться, прежде чем вы примете решение.’


Лита бросила его сигарету на пол, выбила ее ногой и достала пачку из его кармана.


- Ты попросил сигарету.’


"Это была шутка", - сказал Ван.


‘ Хорошо. Я слушаю.


Они смотрели друг на друга, как два ковбоя в салуне, готовые сцепиться на дуэли. Не хватало только барабанной дроби или упрямой мелодии губной гармошки.


"Вервильген - хладнокровный убийца, и он заслуживает наказания. Но не таким образом.’


- Я с этим не согласен, комиссар. Вы знаете, что сделал этот ублюдок.’


"Око за око, зуб за зуб"?


"Вот как это происходит у нас.’


Сам Ван-Ин когда-то желал врагу худшего и фантазировал о том, как он накажет того, кто причинил вред Ханнелоре или детям. Было ли это трусостью или он действительно верил, что месть не принесет мира?


"Я не говорю о традициях в вашей стране, Лита, но у нас все по-другому. Жестокая смерть кажется ужасной, но она кладет конец страданиям. Тюремный срок длится бесконечно. ’


Изнутри он чувствовал себя священником, читающим проповедь. Тем не менее, у него была мысль, что его слова произвели впечатление. Особенно на Катерину Дюбуа, которая тихо кивала. Лита, очевидно, тоже это увидела. Он повернулся к ней.


- Что ты об этом думаешь, Кэтрин?


Никто не собирался возвращать ее дочь, и Лита доказала, что он хотел пойти на крайности. Она не могла требовать большего от человека. Но она не хотела, чтобы он платил за это.


- Тебе решать, Лита.’


"Я хочу знать, что скажет комиссар.’


Ван Ин знал, что сейчас ему предстоит принять самое трудное решение в своей карьере, но он также знал, что никогда не пожалеет об этом.


- Я хочу знать, как ты всегда знал, где я нахожусь.’


Лита улыбнулась. Комиссар In был интеллигентным человеком, но немного старомодным, иначе он бы знал о существовании прослушек. Достаточно было установить на него программное обеспечение Flexy Spy, и вы могли без особых усилий отслеживать или записывать каждый разговор, а затем прослушивать.


- Ты помнишь нашу встречу в больнице?’


"Да, а потом?’


"Я спросил, могу ли я одолжить твой телефон.’


Лита объяснила, как работает Flexy Spy.


"Я не знал, что в то утро ты будешь наблюдать за ангаром Ферстаппена", - улыбнулся он. "Иначе я был бы сейчас богатым косоваром’.


Ван-ин улыбнулся в свою очередь. Он был рад, что все получилось так, как он задумал. Вервильген, конечно, заявил бы, что они пытали его и что он сделал признание под давлением, но он не знал, что у них есть ДНК, которую он оставил на Чашке с Селин. Судья просто выносил решение на основе доказательств, он не принимал во внимание причудливую историю, которую выдумал Вервильген. И все равно его слово было против его слова.


"Это мое предложение.’


Ван-Ин достал из кармана билет на самолет и протянул ему.


"Ты свободна, Лита.’


Косовар кивнул.


"Я дал ей честное слово", - сказал он. "И я выполнил его.’


Ван-Ин посмотрел ему прямо в глаза.


- У тебя не найдется для меня сигареты?


- Один или два?’


- Одного вполне достаточно.’