# Четвертая форма

Питер Аспе

Питер Аспе


Четвертая форма


В комнате было с дюжину человек. Два ряда по пять человек. На первый взгляд, хор. Из маленького динамика звучала григорианская музыка: тонкая, протяжная мелодия, которую крутили на слишком низкой скорости. Жуткая атмосфера. Впереди мерцали свечи в бронзовых канделябрах, оставляя присутствующих сзади в сумеречной тьме. Неузнаваемыми. Тени темными языками скользили по голым стенам, образуя причудливые силуэты. Неровный свет свечей освещал мольберт, над которым висела кораллово-красная ткань. На нем стояла позолоченная рамка. За стеклом был нарисован углем "ловушка". Это было классическое изображение дьявола с рогами, козлиными ногами и раздвоенным хвостом. Венекс купил ‘произведение искусства’ по выгодной цене на блошином рынке. Никто не мог упрекнуть его в том, что декор не выглядел аутентичным.


Церемония началась, когда один из присутствующих ударил в гонг три раза подряд. Колокольчик был обшит войлоком, так что удары отдавались гулким эхом. Верующие подняли головы и устремили взоры на массивную дубовую дверь, которая медленно отворилась. Ричард вошел в комнату величественной поступью, какой и следовало ожидать от первосвященника. На нем была черная атласная рубашка и такие же бархатные брюки. На шее у него висела серебряная цепочка с перевернутой пентаграммой. Он подкрасил глаза тушью, его губы были выкрашены в кроваво-красный цвет, а лицо покрыто толстым слоем белого крема. Венекс с трудом подавил улыбку. Он нашел все это зрелище довольно забавным. Вы могли бы заставить людей поверить во что угодно, если бы убедились, что происходящее представлено реалистично. Фокусники и иллюзионисты веками зарабатывали этим на жизнь.


Ричард сел в прекрасно сработанное кресло, неоготический предмет мебели, который Венекс позаимствовал для этого случая у друга-антиквара. На письменном столе лежал кожаный браслет. Он открыл его в месте, отмеченном пурпурной лентой, и произнес первое заклинание. На самом деле книга семнадцатого века содержала около двадцати проповедей давно забытого иезуита, но теперь она служила Библией сатаны. Между страницами оригинала были отпечатаны листы, на которых был написан текст церемонии.


"...Я обращаюсь к тебе, Азаэль, мастер кузнецов, хранитель секретов металлов. Я склоняю голову перед вами, Семьяза, Армарос, Барахиэль, Кокабель, Иезекииль, Арахиэль, Шамсиэль..."


Ричард произнес имена семидесяти двух демонов. Когда эта рутинная работа была закончена, он подал знак человеку у гонга, что готов приступить к самому празднованию. Джаспер Десендер снова коснулся инструмента хлопушкой, после чего присутствующие адепты заиграли песню, подозрительно похожую по мелодии на Dies Irae. К сожалению, прихожане церкви пели фальшиво, и Венекс счел это ниже всех стандартов. По крайней мере, они могли бы порепетировать, подумал он.


Фредерик Мейсин пробыл на кухне больше получаса. Поскольку его ягодицы прилипли к сиденью из искусственной кожи из-за потоотделения, он зажигал ее каждые пять минут, при этом издавал вульгарный сосущий звук. Фредерик особенно нервничал. В течение трех месяцев он готовился к своему посвящению, и теперь время, наконец, пришло. Вскоре его приняли в Церковь сатаны, где он играл ведущую роль. После всех этих лет угнетения он, наконец, сможет взяться за выполнение задачи, ради которой был послан в этот мир.


После третьего удара гонга дверь кухни открылась. Фредерик встал и сложил руки на животе. На самом деле ему было немного неловко появляться обнаженным перед братьями и сестрами, потому что он не был красив. Прыщавая башка, как его называли в школе, Теринглайдер, Кнекельманс, бледный Угорь, чесоточный Макаби, культяпка (когда он был в душе), Писанг или пена-из-пердежа. Ричард, с другой стороны, описывал его как Принца, Спасителя, Спасительницу, скрытого Мастера, Сына Люцифера. По его словам, для этого есть доказательства.


Фредерик выпрямил спину и зашаркал внутрь. Он опустился на колени посреди "храма", на подушку, специально приготовленную для него там. Пение прекратилось, и Ричард остановился. Церемония, начавшаяся в полночь, постепенно приближалась к своей кульминации.


"Брат Масин, клянешься ли ты в верности Люциферу, нашему Господу и Повелителю, Создателю этого мира и всех его творений?’


Фредерик не осмеливался поднять глаза. Странное спокойствие снизошло на него. Он с трудом мог поверить, что время пришло. Его худощавое тело дрожало от возбуждения.


"Да, я клянусь.’


"Клянешься ли ты безоговорочно повиноваться своему Хозяину и создателю?’


"Да, я клянусь.’


- И клянетесь ли вы безоговорочно повиноваться его представителям на Земле под страхом отлучения от церкви и смерти?


"Да, я клянусь.’


Произнося эту последнюю клятву, Фредерик почувствовал, как слеза скатилась по левому крылу носа. Это был первый раз в его жизни, когда он плакал, потому что был счастлив. С этого момента все могло пойти только лучше.


Венекс протянул Ричарду плоскую коробочку. В ней была серебряная цепочка с перевернутой пентаграммой. Ричард сделал шаг вперед, открыл коробочку и показал неофиту знак сатаны. Затем он спустил штаны, повернулся и подставил Фредерику свой зад. Целовать арс было необходимо, потому что этот ритуал упоминался во всех книгах о сатанизме. То же самое было верно и в отношении распыления распятия. Когда этот обычай также был отменен – каждый мог поучаствовать в плевании на распятие, – Фредерику разрешили облачиться в черную мантию и принять поздравления от своих собратьев-братьев и сестер. Церемония, которая еще минуту назад излучала определенную серьезность, внезапно превратилась в уютную беседу. Джаспер включил свет и заменил кассету с григорианской музыкой другой кассетой. "Hitparade 1995" - гласила надпись на обратной стороне коробки. Сигареты были вынуты, потому что, как и большинство католиков, сатанисты тоже были счастливы, что богослужение было за их счет. Все, что Ричард мог сказать, было: давайте выпьем за брата Фредерика. Венекс кивнул и подошел к буфету, на котором тоже была накинута красная ткань. На нем стоял старинный графин из граненого хрусталя. Фредерик был убежден, что ему дадут выпить коктейль из крови и вина и что употребление этого напитка сделает его полноправным членом Церкви сатаны. На самом деле графин был наполнен смесью дешевого вина, томатного сока, ягодного ликера и щепотки табаско. Венекс наполнил бокалы и подал Фредерику первый бокал. Совершенно новый участник был занят оживленной беседой с Джаспером Десендером. Эти двое, казалось, очень хорошо ладили.


Когда все были обслужены, Ричард решил составить компанию Венексу. Его ноги дрожали, а глубоко внутри грыз голодный зверь, который не оставлял его в покое, пока не насытится.


"Что ты об этом подумал, отец?’


Венекс одобрительно кивнул.


- Я доволен, Ричард.’


Ричард благоговейно склонил голову.


"Я рад этому, отец.’


Венекс поднес стакан к губам и пригубил коктейль. В целом, напиток был все еще довольно хорош. Ричард пил жадно, словно призывая своего хозяина поторопиться.


- Значит, ты считаешь, что я хорошо справился, отец?’


Венекс изучал бледного молодого человека, который жаждал награды, как дрессированный пес. Он знал, что каждая секунда промедления означала для него пытку.


- Ты хорошо поработал, Ричард.’


Венекс сунул руку в карман и вытащил пластиковый пакет. Он был похож на порцию сахара. В тусклых глазах Ричарда сверкнули две маленькие молнии. Он схватил пакет и бросился на кухню. Венекс позаботился о Фредерике Масине. Он относился к нему с нежностью и называл "мой сын".


OceanofPDF.com

1


Это был не первый случай, когда Ван-ин опаздывал в полицейский участок, но это был первый раз, когда у него была для этого веская причина. В течение ночи Ханнелоре почувствовала первые схватки, и хотя ребенка не ожидали в ближайшие три недели, на всякий случай он вызвал такси. Они поспешно поехали в больницу, где молодой врач с опытом работы сообщил им после беглого осмотра, что схваток пока нет. Мужчина наотрез отказался вызвать гинеколога. Он сказал, что миссис Мартенс должна была воспринять это немного легче. Когда Ван Ин запротестовал против этого диагноза, де Снешан прочитал ему лекцию о опускании плода, разрыве плодных оболочек и раскрытии матки - всех признаках, которые возвещают о скором рождении и которые долгое время не проявлялись у миссис Мартенс. Миссис Мартенс, конечно, можно было бы принять. Тогда они бы…


Пока врач перечисляла плюсы и минусы ранней госпитализации, Ханнелоре оделась и попросила Вана вызвать такси. Врач направил его к телефонным будкам общего пользования в холле. Больницы. Изнутри она ненавидела эти чистые храмы, где люди жили по прихоти эскулапов.


Была половина пятого, когда сонный таксист высадил их перед "жирной рыбой". Ван-ин и Ханнелоре продолжали болтать на кухне, он с одеялом, а она со стаканом фруктового сока, так что до отхода ко сну дело не дошло. По крайней мере, не в ближайшие шесть часов. Затем Ван-Ин устроился на диване и заснул там как убитый. Ханнелоре следовало бы перевернуть небо и землю, чтобы разбудить его без четверти девять.


- А кофе здесь есть, Гвидо?


Ван-ин закрыл дверь номера 204, снял пальто и подошел к батарее, чтобы согреть онемевшие руки. Он чувствовал себя несчастным, и именно так он выглядел. Взгляд в зеркало этим утром показал ему, что бессонная ночь и пропущенное бритье могут превратить сорок с чем-то в пятьдесят с чем-то.


"С или без?" - спросил ранний Версавел.


Бригадир широко улыбнулся. Прошло несколько месяцев с тех пор, как ван видел его таким веселым.


- Пойдем со мной.’


"Белый или коричневый?’


Ван-Ин сделал подозрительное лицо, как будто ему предстояло принять важное решение.


- Коричневый цвет превосходен, Гвидо.’


Версавел, насвистывая, выдвинул нижний ящик помятого картотечного шкафа и достал бутылку рома. Он наполнил чашку наполовину, а остальное долил угольно-черным кофе.


- Пожалуйста, комиссар.’


Ван-Ин обхватил Чашку обеими руками и позволил испарениям кофе с ромом подействовать на свой заложенный нос.


- Ты тоже возьми одну.’


- Никогда, когда я в форме, комиссар. Вы это знаете.’


- Сними это, Гвидо.’


"Только если ты действительно настаиваешь на этом", - быстро ответил Версавел.


Это была безвкусная шутка, которая, несмотря на свою предсказуемость, не выдержала испытания временем. Хет клонк эн битье алс: Я скажу это только один раз. Каждый раз им приходилось смеяться над этим. Ван-Ин поднес чашку к губам и двумя глотками выпил чуть теплый кофе с ромом. Обычно он должен был сказать: " Я соглашусь на твой галстук, Гвидо. Вместо этого он поставил чашку на грязную крышку стола, вытянул ноги и стал ждать благотворного эффекта, который вскоре разогнал бы алкоголь по его замерзшим костям. В комнате 204 стало приятно тихо. Секундная стрелка на больших часах над дверью уверенно вращалась. Версавел встал перед окном и выглянул наружу. Со вчерашнего дня он снова был счастливым человеком и теперь наслаждался тем, как природа интерпретировала это чувство. Солнце играло в увлекательную игру с проплывающими облаками, заставляя неровные участки тени неуловимо серого цвета скользить по крышам. Это были драгоценные моменты, которыми они оба дорожили. Тишина придавала им сил на целых пять минут. Затем Вану стало любопытно. Он хотел знать, почему Версавел выглядит таким счастливым.


- Мужчина мог бы подумать, что ты выиграла в лотерею.’


Версавел обернулся. Его лицо сияло.


"Знаешь что", - сказал он.


Из-за нахмуренных бровей. У его друга, вероятно, была тысяча причин быть счастливым.


"Вам вернули деньги из налоговых органов?’


Еще до того, как прозвучал вопрос, его мысли вернулись к прошлой ночи. Ханнелоре лежала, закинув ноги в брекеты. Высокомерный доктор стоял перед ней, и вдруг вошла любопытная медсестра. На вид парню едва исполнилось двадцать. Он забыл свой значок, сказал он с похотливой ухмылкой. Пока он искал нужную вещь, его глаза постоянно были прикованы к Ханнелоре. Ужасная картина преследовала Вана все утро, и только сейчас он разозлился из-за этого. Предположим, он был женщиной. Что бы он чувствовал, если бы за ним наблюдали в такой позе? Разве это не унизительно - лежать с обнаженной нижней частью тела и раздвинутыми ногами, ожидая, когда рука в перчатке подойдет и пощупает твои интимные места, в то время как первая может наблюдать за лучшей ‘медсестрой’ без приглашения?


"Может, мне дать подсказку?" - предложил Версавел.


Вэн кивнул.


- Пожалуйста, не усложняй это слишком, Гвидо.’


"О'кей, вот и он идет.’


Версавел встал и глубоко вздохнул. По крайней мере, его день не был испорчен.


-Эгидиус, ты остался лучшим?


Ми ланкт на ди, гезель мин.’


Бригадный генерал декламировал хорошо известные строки из стихотворений Моритоена легким, певучим тоном, в отличие от предыдущих месяцев, когда он повторял это стихотворение бесчисленное количество раз приглушенным голосом. Теперь Ван-ин сразу понял, почему Версавел был таким жизнерадостным.


- Только не говори мне, что Фрэнк вернулся.’


Фрэнк был постоянным другом Версавела. Полгода назад он сбежал с любовницей помоложе, и Версавел сильно страдал.


- Почти, Питер, почти. Мы встретились вчера в "Шопене"...


- Одну минутку, Гвидо.’


Из in scrammed up. Предстоящее воссоединение с Фрэнком было действительно хорошей новостью.


"Это незабываемый момент, которым мы не можем просто насладиться", - театрально сказал он. "Я предлагаю отпраздновать это событие со вкусом.’


Он поставил чашку и попросил Версавела налить ему новый кофе с ромом. Утро обещало быть томным и уютным.


- А теперь я хочу услышать все, от иголки до нитки.’


Версавел злорадствовал. Он сел и с энтузиазмом тронулся в путь.


"Четырнадцать дней назад я получил открытку от Рона. Ему только исполнилось пятьдесят, и он хотел отпраздновать свой день рождения в Шопене. Сначала мне не хотелось..."


Ван-Ин закрыл глаза. Он не мог не думать о прошлой ночи. В то время мужчины были обречены зарабатывать себе на жизнь в поте лица. Женщинам говорили, что они обречены рожать своих детей в муках. Так было раньше. Сегодня им также пришлось снова бежать, чтобы оплатить ипотеку за дом и выкуп второй машины. Если бы Бог был справедлив, он мог бы, по крайней мере, немного облегчить роды. Ван-Ину не позволялось думать, что в его животе есть живое существо, которое скоро выберется наружу.


Сингель - любопытная улица недалеко от Смеденпорта. Она проходит параллельно Ауде вестинграхт, с обеих сторон является тупиковой, и попасть на нее можно только по каменному мосту. Сингель - пустынный остров, скрытый за мрачным рядом деревьев. Как только вы ступаете туда, вы оказываетесь в другом мире, таинственном анклаве, где время остановилось на сорок лет. Отчасти это связано с тем, что дома выглядят заброшенными и полуразрушенными, но также и с тем, что машин почти не видно. Кроме того, одна сторона улицы ограничена грязной канавой, наполненной черной водой и вонючими листьями. На самом деле, обхват следовало бы назвать ’Finis Terrae".


Карел Брейне переехал в маленькую мансарду на четвертом этаже одного из таких полуразрушенных особняков. Обхват не вызвал у него поэтических излияний. Он жил там, потому что арендная плата была низкой, и потому что большинство социальных работников не утруждали себя тем, чтобы приходить сюда и беспокоить его. Некоторые даже не знали о существовании обхвата. Брейн не возражал. Он сводил концы с концами и мог позволить себе бутылку дешевого джина каждые четыре дня. Его это вполне устраивало. Каждое утро ровно в половине двенадцатого он отправлялся за покупками в магазин Colruytwinkel на Гистельсестенвег. Пешком Брейну потребовалось полтора часа, туда и обратно, и он тоже не возражал против этого. В конце концов, после всех этих лет одиночества он научился убивать время. Одной из его стратегий было ходить медленно и зарабатывать на жизнь глазами. Эта привычка, возможно, была причиной, по которой он сразу заметил труп в черной воде. Сначала Брейн думал просто идти дальше. В конце концов, это было не его дело. Но любопытство взяло верх над безразличием. Кроме того, он чувствовал, что мертвый собрат заслуживает уважения, особенно в то время, когда у домашних животных судьба лучше, чем у таких дураков, как он. Брейн больше не колебался. Полицейский участок был за углом, и он также мог пойти в "Колруит" сегодня днем. Когда он бежал по мосту, щедрая женщина наблюдала за ним с четвертого этажа соседнего здания. Мужчина переехал в грязную квартиру, расположенную прямо напротив того места, где труп покачивался на волнах у берега.


"Я рад, что у тебя с Фрэнком все хорошо", - сказал ван.


Он подавил зевок и широко потянулся. Версавел разлил последнюю каплю рома в две чашки кофе. Он почувствовал, что на этот раз у него тоже есть право на грех. К сожалению. Точно так же, как святой Антоний избежал искушения в последнюю минуту, так и Версавел не получил возможности попробовать кофе с ромом. Об этом позаботилось сообщение от дежурного офицера.


- На Сингеле было найдено тело, комиссар.’


Джон Бирнаерт был известен как человек, который не оборачивался. Ван-Ин задал ему несколько вопросов, а затем повесил рожок на крючок.


- Прости, Гвидо, но, боюсь, наше тихое утро закончилось. На Сингеле найдено тело.’


Он подошел к вешалке и надел пальто. Вдалеке послышался вой сирены.


Когда они прибыли в Сингель, там уже было по меньшей мере семь машин: combi от жандармерии, две машины от пожарной команды, Espace от dienst 100, желтая Audi Лео Ванмаэле, серый Ford от Отдела технических расследований и BMW с откидным верхом от сотрудника правоохранительных органов. Местные жители высунулись из окон и шумно прокомментировали событие. Показная демонстрация экстренных служб ненадолго заставила их поверить, что они попали в центр американского полицейского сериала.


"Я только что услышал, что прокурор уже в пути", - сказал Версавел.


Ван-Ин закурил сигарету и посмотрел на Лео, который фотографировал жертву. Девушка лежала на куске брезента на обочине дороги. На ней были черная блузка с короткими рукавами и джинсы. Несколько пожарных были заняты установкой ширмы, чтобы скрыть жертву от глаз любопытных.


‘ В таком случае, вы можете громогласно заявить, что пресса тоже в пути.


"Тебе следовало бы побриться", - рассмеялся Версавел.


Ван-Ин пожал плечами. С того момента, как там появился прокурор, ему не нужно было бояться камер. В последнее время журналистов интересовали только мировые судьи.


- Интересно, кто сообщил в полицию?’


"Похоже, они узнали об этом раньше, чем мы", - сказал Версавел.


"Как это может быть сейчас? Что Брейн пришла к нам с докладом, не так ли?’


Версавел оставил комментарий без ответа. В конце концов, ни для кого не было секретом, что Ван-Ин не ладил с жандармерией.


"Вы думаете, это самоубийство?’


"Я бы не удивился", - сказал Ван. "Зима - депрессивный период для многих, и если верить статистике, для многих людей это достаточная причина положить этому конец. Ты помнишь того человека, который повесился в прошлом году, потому что у него не было достаточно денег, чтобы купить компьютерную игру своему маленькому сыну?’


Ван-ин преклонил колени и проскользнул под красно-белой лентой, отмечавшей место "преступления". Сторож Мейлмейстер бросил на него подозрительный взгляд, а затем невозмутимо продолжил разграничивать улицу. Первый сторож Кайлле был занят оживленным разговором с женщиной средних лет, вероятно, одной из местных жительниц. Ван-ин проигнорировал жандармов и направился к Лео Ванмаэле. Оба друга поприветствовали друг друга теплым рукопожатием.


"Моя работа выполнена", - сказал маленький придворный фотограф.


Он извлек вспышку из своего Nikon и поместил материал в прочный алюминиевый футляр.


- Ты не зарос травой, Лео. Это первый раз, когда ты был там раньше нас.’


"Времена меняются, Питер. Сегодня все должно быть быстрее и эффективнее, иначе мы получим общественное мнение на свою крышу.’


Ван-Ин взглянул на свои наручные часы.


- И все же я не понимаю. Сообщение поступило всего десять минут назад, полицейский участок за углом, и мы немедленно поехали сюда.’


Лео поднял сундук с фотоматериалами и повесил его на ремень для переноски через плечо.


"Десять минут", - сказал он удивленно. "Это странно. Они позвонили мне полчаса назад.’


‘Benson im Himmel.’


Ван-Ин состроил уродливую гримасу. Внезапно он понял, что происходит. Кто-то, вероятно, сука, которая болтала с первым сторожем, обнаружил труп немного раньше и в приступе бреда вызвал конкурентов.


"Теперь мне приходится работать с этими тряпичными фраками из жандармерии.’


"Это здорово, Питер.’


Версавел следил за разговором и подмигнул Лео. Они оба расхохотались.


‘ Я следователь по особым поручениям. Могу я поговорить с вами, первый страж?


Несмотря на реорганизацию полицейских сил и унификацию рядов, он по-прежнему использовал старомодный военный жаргон. Жак Кайль, теперь официально именуемый инспектором первого класса и испытывающий такие же проблемы с этим нелепым именем, как и Ван Ин, обернулся. Зная репутацию неряшливого комиссара, он ограничился угрюмым кивком.


"В связи с расследованием", - добавил Ван Ин.


"Мы все еще работаем над этим, комиссар.’


- Конечно, - раздраженно сказал Ван. - Я просто хочу поговорить с этой дамой.’


Он указал на человека, с которым жандарм имел такой разговор.


"Она тебе звонила?’


Кайлль отреагировал так, как требуется от жандарма. Согласно буклету.


- Вы сможете ознакомиться с отчетом завтра, капитан.’


Первый стражник Кайлле ощутил вкус триумфа.


У Ван-Ина, с другой стороны, возникло ощущение, что кто-то держит горящую свечу под подошвами его ног. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не закричать.


"Позвольте мне напомнить вам, первый страж, что у меня есть диплом сотрудника судебной полиции и что до тех пор, пока господа из прокуратуры не уйдут в отставку, вам лучше не слишком усердствовать.’


Пока Ван выплевывал желчь в адрес жандармерии, Версавел подошел к тому месту, где лежала жертва. Из-за всей этой суматохи почти все забыли, что это был мертвый человек. Даже пожарные, которые вытащили девушку из воды, курили сигарету неподалеку. Для них работа была сделана. То же самое можно было сказать и о докторе. Он аккуратно заполнил все бланки и поспешно сел в свой шикарный автомобиль с откидным верхом. Версавел посмотрел на неподвижное тело и попытался представить, о чем думала девушка, когда ледяная вода хлынула ей в легкие. Хотела ли она спастись в крайнем случае или приняла смерть как старого друга? Умиротворенное выражение ее лица говорило в пользу последнего. Это чаще встречается у людей, которые сводят счеты с жизнью. Невыносимая Легкость существования приводила к все новым и новым жертвам.


Версавел изучил место, где девушка предположительно упала в воду. Двое мужчин из технической разведки отметили это место и обыскали берег в резиновой лодке. Пока версия о самоубийстве не была доказана, им приходилось предполагать, что за этим мог стоять злой умысел. Когда детективы увидели Версавела, они подняли руки. Они выглядели оцепеневшими. Версавел ответил на их приветствие таким же образом. Затем он повернулся и снова попробовал мертвую девушку. По его оценке, ей было не больше тридцати лет. Ее глаза были закрыты, отсюда иллюзия, что она умерла с миром. Она была довольно стройной, и у нее было не недоброе лицо. Версавел принял во внимание мокрые пряди волос, которые длинными прядями прилипли к ее щекам, что делало ее более непривлекательной, чем она должна была быть при жизни, и, возможно, ее веки скрывали пару ярких глаз. Это тоже имело большое значение.


Поспешно подошел Ван-Ин. Первый сторож Кайлле уступил его доводам. Когда по радио сообщили, что прокурор все равно не приедет на место происшествия - по совпадению, съемочная группа регионального канала тоже уехала, потому что это было всего лишь самоубийство, - после короткого подтверждения от его непосредственного начальника у жандармерии больше не было возражений против этого со стороны руководства расследованием в отношении самого тука. Поговорим о сотрудничестве.


- Ее зовут Труи Андрис, и она жила напротив, в доме номер семь.’


Комиссар широко улыбнулся.


- У нее не было с собой ключей, но я позвонила Тууру. Он обещал быть здесь через пятнадцать минут.’


Победа над братьями из ‘Черного легиона’, очевидно, принесла Ван-Ину много пользы. Он сиял, как самодовольный дошкольник.


Дом с номером семь был одним из самых ухоженных в Сингеле. Рядом с колоколом висела латунная табличка. Из-за множества кисточек буквы стерлись. Ван-Ину пришлось отойти на некоторое расстояние, чтобы разобрать их. - ДЕРЖУ ПАРИ. АНДРИС, - сказал он. От женщины, позвонившей в жандармерию, он узнал, что мать Труи Андрис несколько дней назад перевели в больницу с тромбозом головного мозга. Женщина была полностью парализована, и вероятность того, что она когда-нибудь сможет вернуться домой, была особенно мала. Согласно тому же источнику, пожилая леди была серьезно больна почти десять лет, и все это время ее дочь с большой самоотдачей ухаживала за ней. Соседка также успела рассказать, что, за исключением ежедневных визитов к своей матери, Труи Андрис редко выходила за дверь. Она жила на пособия и пенсию своей матери. В свете этого стиха. Бригадир отреагировал спонтанно.


‘ Мне это в ней нравится.


Ван кивнул. Версавел пережил то же самое пять лет назад. Его мать умерла от тромбоза после продолжительной болезни, и он также ухаживал за ней дома до ее последней минуты.


- Может быть, именно поэтому она покончила с собой.’


"Я в это не верю", - сказал Версавел.


По мосту проехал небольшой фургон "Сузуки".


"Это будет непросто", - сказал Ван.


Версавел кивнул. На его лице появилась серьезная складка. Он почувствовал, что комиссар перегибает палку.


Артуру Свартенбруксу было около тридцати. У него были волосы, собранные в хвост, и он неизменно носил накрахмаленный комбинезон. Мужчина был одержим локонами с детства и со временем превратил свое хобби в профессию. Бизнес одного человека процветал, и хотя он мог бы спокойно нанять несколько человек, Туур предпочел продолжать работать в одиночку. В конце концов, его девизом было: из того, что ты делаешь сам, ты точно знаешь, что сделано хорошо. Это была его философия, и именно поэтому он очень хорошо ладил с Тууром.


Слесарь вышел, поднял руку и достал из кареты свой ящик с инструментами.


"Пока. Как поживает малыш?’


"У него появляются первые зубы.’


Его усталые глаза показывали, скольких бессонных ночей ему уже пришлось провести.


"Это все еще ждет меня", - усмехнулся Ван.


Туур достал свою дрель из ящика с инструментами, высверлил цилиндр из замка и заменил его новым, чтобы Ван мог закрыться в доме, когда расследование закончится. Вся работа заняла всего несколько минут и обошлась ему в две тысячи восемьсот франков. Он знал врачей, которым приходилось делать это за гораздо меньшие деньги.


- Зиезо, комиссар.’


"Спасибо, Тур. Увидимся в следующую пятницу в L'estaminet?’


"Это зависит от зубов малыша.’


Слесарь убрал свои инструменты и поспешно попрощался. В половине второго его ждали в Кредитном банке. Туда он регулярно приходил открывать сейфы. В конце концов, все чаще и чаще случалось, что люди больше не могли вспомнить комбинацию цифр из своего сейфа и что коллективная амнезия не вызывала никаких проблем. За каждое вмешательство он получал фиксированную ставку в четыре тысячи франков.


Большинство особняков имеют одинаковую планировку: длинный коридор с лестницей в нем и две или три комнаты в ряд, каждая из которых выходит в коридор через дверь. Дом вдовы Андрис не стал исключением. По всей длине коридора лежал ковер с крупными цветочными мотивами. Там стоял деревянный ящик с медным котлом на нем, а на стене висели две картины, таких на Тайване насчитывают на квадратный километр. Напротив стояла дубовая вешалка для одежды с медными крючками. Она почти не выдержала веса четырех тяжелых зимних пальто.


Ван-Ин открыл первую дверь. Это открыло доступ в то, что в народе называют ‘лучшей комнатой’. Здесь стояла самая красивая мебель, так что прохожие, заглядывающие в окно, могли видеть, как хорошо пукнули жильцы.


"Что за китч", - сказал Ван.


Во второй палате стояла незанятая больничная койка. Здесь пахло стариками и лекарствами. На полках металлического стеллажа стояли стопки бумажных подгузников, которые, судя по размеру, предназначались для взрослого человека.


За ней находилась кухня, холодное, выложенное плиткой помещение со старомодной раковиной и дешевой мебелью из ДСП, покрытой слоем пластика. Также была небольшая веранда, выходившая в дикий сад.


"Как дом моей тети", - сказал Ван.


Он вспомнил летние дни, проведенные в саду тети Клары. В то время для него эта маленькая глушь была таинственным раем, где он пережил самые фантастические приключения. Обычно играя роль Дэви Крокетта, он часами строил импровизированный лагерь или взбирался по ветвям старой груши. Там он представил себя пиратом, который обшаривает горизонт из "вороньего гнезда" в поисках трехмачтовых кораблей, груженных золотом и серебром. В доме с садом для ребенка всегда было что-то волшебное. Возможно, свитерша Андрис провела самые прекрасные часы своего детства на этом заброшенном клочке земли.


- Что ты об этом думаешь, Гвидо?


Версавел пожал плечами и приготовился вернуться к входной двери.


‘ Интересно, необходимо ли это? Я чувствую себя немного незваным гостем.


"Я понимаю это", - сказал Ван. "Но теперь, когда мы здесь, мы могли бы также взглянуть на остальную часть Дома.’


Они вернулись в коридор и поднялись по дубовой лестнице. Верхний этаж полностью отличался от нижнего. Стены были выкрашены в белый цвет, а на полу лежал простой бежевый ковер от пола до потолка приличного качества. Снеся внутреннюю стену, Труи превратила свой этаж в просторную квартиру.


"Я признаю, что у нее был вкус", - сказал Версавел, которому нравился простой интерьер. Сосновая мебель, красочные литографии и множество растений могли вызвать его одобрение. Ван-ин кивнул и позволил своей руке скользнуть по красивой, освященной монастырской скатерти. Джемпер была аккуратной женщиной. Все было аккуратно, и за растениями прекрасно ухаживали. Ван-Ин сунул палец в одну из банок. Земля казалась влажной. Очень многие люди совершают самоубийство, когда находятся в депрессивном состоянии. В результате они, скорее всего, будут пренебрегать вещами, а здесь это было определенно не так. Он стоял перед окном и смотрел на цветную фотографию в рамке, висевшую на стене. Девушка на фотографии была потрясающе похожа на Джемпер. Только она была старше и излучала что-то, что делало ее неотразимой.


- Тебе не кажется странным, что она прыгнула в воду напротив собственного дома?’


"У тебя тоже есть сомнения по этому поводу?’


Версавел отбросил версию о самоубийстве с того момента, как Ван Ин сказал ему, что Труи годами ухаживала за своей больной матерью. Люди, которые могут приложить такие усилия, обычно сильны на своем месте.


- Это всего лишь предчувствие, Гвидо.’


"И это был бы не первый раз, когда ты был бы прав", - сказал Версавел.


Комиссару иногда позволялось казаться грубым и совершать необдуманные поступки, о которых он позже сожалел, но когда дело доходило до интуиции, он мог соперничать с самой нежной женщиной.


"Вероятно, это тоже не было несчастным случаем. Если бы она вышла на улицу в такую погоду, то наверняка надела бы куртку. Ключи были у нее в кармане.’


- Вы намекаете на то, что ее убили?


"Я не думаю, что мы должны упускать из виду такую возможность.’


"В таком случае убийца пошел на огромный риск", - сказал Версавел.


Ван кивнул. Все это его не устраивало. Слишком много было неправильных вещей.


- Может, обследование окрестностей что-нибудь даст. А когда мы здесь закончим, я, по крайней мере, позвоню коронеру.’


"Вы собираетесь потребовать вскрытия?’


Ван снова кивнул. Он достал из внутреннего кармана пачку "Джон Плейерс" и закурил сигарету. То, как он вдохнул дым и снова выдохнул его мощным вздохом, заставило Версавела заподозрить, что он что-то замышляет.


‘ Мне хочется здесь покопаться.


"Без письменного распоряжения следственного судьи!’


Ван-ин рассмеялся над беспокойством Версавела. Страх совершить процедурные ошибки был справедлив. В наши дни все должно было идти согласно буклету, чтобы каждый детектив мог ответить за себя, если его вызовут на ковер за неосторожные действия.


"Мы здесь, Гвидо. И совать нос в чужие дела не обязательно означает, что мы должны все менять. Какая разница, откроем ли мы дверь сегодня или завтра? Когда дело дойдет до самоубийства, нам все равно придется проверить, написала ли мисс Эндрис прощальное письмо или нет.’


Версавел никак не прокомментировал неортодоксальный подход комиссара. На самом деле, он не сделал ничего противозаконного. В конце концов, закон предусматривает, что сотрудник судебной полиции, находящийся на месте преступления, может временно взять на себя обязанности следственного судьи. По крайней мере, если последний не считает необходимым сам выезжать на место происшествия. Это пришло к нему только сейчас. Конечно, было очень сомнительно, знал ли Ван-ин и это.


Ван-ин и Версавел работали быстро и систематично. Сначала настала очередь шкафов, и когда поиски ничего не дали, они сосредоточились на книжном шкафу и письменном столе. В одном из ящиков бюро Версавел сделал интересное открытие. Он нашел папку из мраморного картона, такого, какие художники используют для хранения своих работ.


Версавел расстегнул тесемки и открыл папку.


"Посмотри на это.’


В нем были десятки листов бумаги ручной работы самых разных форматов. Ван-Ин повернулся и бросил косой взгляд на клочок рваной бумаги, который Версавел держал у него под носом. Там было полно витиеватых букв и причудливых слов, таких как: "меконий", "ортолаан", "перкоен", "реуте", "татергат", "веймен", "смогелен"…


"Что за чушь это такая?’


- Каллиграфия, Питер, и превосходного качества, если хочешь знать мое мнение.


"Ты что-нибудь знаешь об этом?’


Иногда Ван-Ин немного завидовал широкому культурному интересу своего друга. Версавел благоговейно пролистал стопку разрозненных листов. Ребенком он часами просиживал в мастерской каменщика. Старик терпеливо объяснял ему важность красивых букв. Он даже рассказал об этом историю, которая была по меньшей мере такой же захватывающей, как книжка для обычного мальчика. Бет была второй буквой еврейского алфавита и означала "дом". Там жил Алеф, который правил всеми остальными буквами. Они были связаны друг с другом, и у каждого была своя особая задача - сделать мысли Бога понятными человеку. Вы также могли предсказывать будущее и постигать Глубокие тайны природы, потому что каждая буква соответствовала числу, и, комбинируя эти числа, мудрые люди могли решить все проблемы в мире.


"Я бы тоже хотел", - сказал Версавел.


"По крайней мере, теперь я знаю, что подарить тебе на Рождество", - засмеялся Ван. "Ручку и блокнот для рисования.’


"Если бы только все было так просто", - сказал Версавел. "По крайней мере, у этой девушки был талант.’


"Мы не собираемся этого делать, Гвидо.’


Версавел кивнул, закрыл папку и положил ее обратно в ящик стола.


"Ты что-нибудь нашел?’


Ван-Ин пожал плечами. Хидж стон бидж хет бокенрек и лас эн паар в главных ролях: "Сатанинские деяния", "Золотая ветвь: исследование магии и религии", "Liber Aleph vel" CXI, "Сатанинская Библия", "История Христа", "Происхождение сатаны", "Сатанинские ритуалы"...


- Очевидно, у мисс Эндрис были другие интересы.’


Из Версавела передали одну из книг.


‘ Большая часть того, что написано в ее книге, посвящено дьяволу. Каждый волен верить во что хочет. И, конечно, это модно.


"А бумага терпелива", - сказал Версавел.


Он открыл книгу. На самом деле, она раскрылась, потому что между двумя страницами был листок бумаги. Лист был сложен вчетверо.


Он закурил сигарету. Его пальцы посинели от холода. Версавел развернул лист бумаги и позволил своим глазам мимолетно скользнуть по строчкам.


"Может быть, в этом что-то есть.’


Он показал Вану записку.


"Милый свитерок", - говорилось в нем. ‘Я передал твое заявление о присоединении к нашей церкви нашему первосвященнику и уже могу сказать тебе, что он ответил очень положительно. Если все пойдет по плану, церемония инаугурации может состояться в этом году. С любовью. Джаспер Десендер. PS. Не забудьте внести свой вклад."Вверху записки стояла дата: 22 июня.


"Ты думаешь о том же, что и я?" - спросил ранний Версавел.


"Культ", - сказал Ван. "Это все равно было неправильно.’


Версавел закрыл книгу.


"Само-отчуждение и самобытие", - жадно прочел он. "Леопольд Флам.’


Если им предстояло столкнуться с последователями сатаны, ему показалось полезным сначала расспросить об этом предмете.


- Думаю, я возьму несколько книг домой. По крайней мере, если ты ничего не имеешь против.’


"Это важно для меня", - сказал Ван.


Это было типично для Версавела. Он ныл о правилах и процедурах, но когда ему попадались редкие или интересные книги, он первым улаживал обычные формальности. Ван ин тоже любил читать, но по сравнению со страстью Версавела, он был классным любовником.


За неимением пепельницы ван-Ин выдавил сигарету в блюдце, стоявшее под одним из растений. Он подумал о коллективном самоубийстве (или это было убийство?). из-за чего секта Храма Солнца попала в новости несколько лет назад. Он надеялся, что смерть Труи Андрис была единичным случаем. У религиозных фанатиков иные стандарты, чем у обычных преступников, и это особенно затрудняет их выслеживание.


- Тьенс, это странно.’


Версавел выдвинул нижние ящики письменного стола.


"Похоже, кто-то здесь немного прибрался.’


Ящики были пусты. Там еще не было ни крошки. Ван-Ин покачал головой. Все это начинало выглядеть все уродливее и уродливее.


"Возможно, было бы разумнее на время прекратить расследование", - задумчиво сказал он. "Нам лучше подождать, пока не станет известна точная причина смерти’.


"Вы боитесь, что мы попали в осиное гнездо.’


- Я молюсь, чтобы это было неправдой, Гвидо.’


"Это звучит очень уместно в данном контексте", - улыбнулся Версавел.


Когда они вышли, обхват снова выглядел таким же заброшенным, как и в другие дни. Кота больше не было. Красные и белые ленты, отмечавшие место, где заканчивался свитер Andries, трепетали на ветру, как отвратительные серпантины. Версавел посмотрел на угрожающие тучи, которые проплыли над верхушками деревьев и превратили улицу в еще более мрачное место, чем она уже была.


- Собирается дождь, Питер.’


Его слова еще не остыли, и первые густые капли, словно жидкие монетки по одному франку, упали на головы детей. Прежде чем Ван-Ин и Версавел оказались в заливе, они промокли насквозь.


- Я полагаю, инспектор Паттинн работает над этим.’


Версавел указал на "комби", припаркованный перед "Гольфом". Паттинн отвечала за расследование в окрестностях, и все в корпусе знали, что амбициозный инспектор пойдет на все, чтобы получить повышение. Он завел двигатель и установил дворники в самое верхнее положение.


- Позволь ему сделать это. Пока он здесь, по крайней мере, он не побеспокоит нас.’


Ван-Ин достал из бардачка мобильный телефон и позвонил врачу. Запись заняла некоторое время.


Ван-Ин посмотрел через лобовое стекло на проливной дождь. Во время обыска они нигде не нашли телефонной книги или списка адресов, а два ящика в кабинете мисс Эндрис были пусты, как будто кто-то уничтожил все следы, которые могли привести к ее личной жизни. Записка, вложенная в книгу Леопольда Флама, была, по-видимому, единственным предметом, уцелевшим после чистки. Они нигде не нашли никаких фотографий, и это было совершенно непонятно. Сегодня все хранят на ней фотоальбомы. Ван-ин осмелилась поклясться, что жесткий диск ее компьютера тоже был стерт.


‘ Алло. Вы говорите с комиссаром Ван-Ином. Доктор здесь?


Вежливый женский голос терпеливо объяснил ему, что доктор в данный момент отсутствует. Ван-Ин оставил сообщение и снова закурил сигарету. Он вздрогнул.


"Я буду счастлив, когда день закончится".

"Я тоже", - сказал Версавел. "Сегодня Фрэнк готовит утиную грудку в винном соусе. А на десерт..."


- Не делай ему ребенка, Гвидо.’


Они рассмеялись.


OceanofPDF.com

2


Поездка от Сингеля до полицейского участка напоминала посещение автомойки. Дождь продолжал лить с неба как из ведра, и дворники почти ничего не трогали. Даже теплый воздух, струящийся из вентиляционных решеток, казался влажным.


"Теперь я знаю, каково это - быть у подножия водопада", - сказал Версавел.


- Да, и скоро ты узнаешь, каково это - пройти прямо через это.’


Версавел въехал во двор полицейского комиссариата и припарковал "волну" в единственном месте, которое все еще было свободным и которое, как могло быть иначе, находилось дальше всего от входа. Ван-ин натянул куртку через голову, пробежал через двор и укрылся под навесом. Бригадир присоединился к нему секундой позже, дрожа, как мокрая собака.


"Жаль, что рома больше нет", - сказал Ван-Ин, когда они стояли в лифте. "По крайней мере, мужчина починил бы это’.


Он вздрогнул. Недостаток сна в сочетании с часовым пребыванием в неотапливаемом доме Труи Андрис начали сказываться.


"Дженевер тоже хорош?’


"Там что-нибудь еще стреляет?’


Версавел кивнул и тремя пальцами показал, сколько осталось в бутылке. Ван-Ин состроил подозрительную гримасу. Ему нужно было еще, чтобы развеять холод.


"Хочешь чего-нибудь выпить?’


Хотя Версавел понимал, что это риторический вопрос, он для ясности покачал головой, подтверждая вопрос своего друга.


Ван-ин повесил куртку на радиатор через поручень стула, сел за стол и закурил сигарету. Как раз в тот момент, когда он собирался сделать глоток джина, зазвонил телефон. Он был так напуган, что разбил свой стакан. Джин растекся масляным пятном по столу, и, прежде чем он успел что-либо с этим поделать, часть жидкости попала ему на брюки.


Он выругался и одновременно поднял рог.


"Привет, с Ван Ином.’


Вместо того чтобы ударить звонившего, он потянулся свободной рукой за старой газетой и попытался вытереть лужу досуха. Версавел увидел, как он кивнул. Это было дурным предзнаменованием. Внезапно Ван улегся на газету и начал нервно барабанить пальцами по поручню своего кресла. Теперь Версавел почти наверняка знал, кто звонил. Он взял кухонное полотенце и начал насухо вытирать стол.


"Хорошо, я буду у тебя через две минуты".


Когда Версавел закончил чистить, Ван протрубил в рожок на крючке. Бригадир посмотрел на глянцевый рабочий стол. Алкоголь растворил запах кофе и никотина, и теперь эта коричневая жижа была на кухонном полотенце.


- В Ки, это точно.’


"Как ты можешь догадываться? Я думаю, он совершенно сошел с ума.’


Главный комиссар Де Ки и Ван Ин не были лучшими друзьями друг друга. Старик нашел у Ван Ина пятно на гербе Корпуса, и Ван ин был убежден, что его начальник слишком глуп, чтобы танцевать для дювеля. Поэтому Версавел не стал спрашивать, что происходит.


- Может, мне оставить кофе теплым?


Ван-Ин взял со стула куртку и фыркнул на нее. От одежды воняло старухами. Он все равно надел ее, потому что Ки не любил неформальную одежду.


- Я думаю, что выпивка покажется мне вкуснее, Гвидо.’


Ван-Ин повернулся и направился к двери.


- Мои чертовы штаны.’


Паническим жестом он поискал пятно от можжевельника.


- Твои штаны уже промокли от дождя, Питер. Никто не должен заметить.’


Ван-ин продолжал ощупывать внутреннюю сторону своего бедра, как и Томас, который поверил в воскресение Иисуса только тогда, когда ему позволили приложить палец к ране. Версавел сочувственно покачал головой.


- Ты же не думаешь, что я бы выпустил тебя за дверь в таком виде.’


- Ты ангел, Гвидо.’


"Я знаю это", - сказал Версавел. "А теперь убирайся отсюда.’


Он бросил грязное кухонное полотенце в корзину для бумаг и налил себе чашку кофе. На самом деле, ему было любопытно, что старик собирается сообщить.


Главный комиссар Де Ки переехал в просторный кабинет на третьем этаже. Оттуда он руководил полицейским корпусом Брюгге как просвещенный деспот. ‘Милостью Божьей", - возможно, он предпочел бы услышать, но это время, к сожалению, прошло.


Ван надел свой мятый пиджак и позвонил. Прошло некоторое время, прежде чем зеленое окошко с надписью "внутри" распахнулось. Изнутри отодвинул щеколду и шагнул внутрь.


На этот раз Ки сидел не за своим столом, а в уголке для отдыха у окна. Напротив него сидела девушка лет двадцати пяти, скрестив ноги - единственная благородная поза, которая соответствовала ее короткой юбке.


"Могу я представить тебе мисс Мэйз, Питер", - сказал Де Ки с веселой улыбкой.


Ван почесал за ухом. Если старик назвал его по имени, ему лучше быть осторожным. Девушка встала и пожала протянутую руку. Ее зрачки слегка заплясали.


- Добрый день, комиссар.’


Войдя внутрь, мисс Маэс посмотрела прямо в глаза, но девушка не побледнела и не покраснела.


- Значит, вы тот журналист, который хочет провести расследование в отношении нашей компании.


"Это многое говорит, комиссар. Я готовлю серию статей о сотрудничестве между муниципальной полицией и жандармерией". Она упомянула название авторитетного еженедельника. "Это может показаться немного банальным, но это актуально", - засмеялась она.


Ван-Ин сел рядом с Ки. Он чувствовал себя немного неуютно в своей липкой одежде, и ему не разрешалось думать о том, как выглядят его волосы. С мокрой стрижкой он выглядел по меньшей мере лет на десять старше.


- Мисс Маэс хотела бы внимательно следить за расследованием, в котором участвуем как мы, так и коллеги из жандармерии.


Ки внезапно принюхался, как замерзшая охотничья собака, и переместился немного вправо. Иногда люди делают это, когда сами позволили ветру подуть и хотят обвинить в этом кого-то другого. Ван-Ин сделал глубокий вдох и сразу понял, что происходит. Алкоголь на его штанах начал испаряться, распространяя бледный, неприятный запах кафе. Это показалось ему особенно раздражающим.


- У вас нет возражений против этого, - резко сказал Де Ки.


Конечно, ван-ин возражал против этого. Во-первых, он не собирался сотрудничать с жандармерией, а во-вторых, ему не нравился Поттерс. Мисс Маэс оценила его подозрения и попыталась сбить его с толку. Она села и подломила ноги. Ван-Ин отвел взгляд от ее бедер и слегка сместился влево. Год назад он, возможно, и взялся бы за дело, но сейчас у него были другие заботы на уме. Ему вспомнился стих из Книги Экклезиаста: "есть время искушать и время воздерживаться’.


"Если такой случай возникнет, я не премину сообщить вам об этом, мисс Маэс.’


Девушка довольно резко повернула голову в сторону Ки. Она перестала улыбаться и нахмурилась, отчего ее глаза стали вдвое больше. В этой банке было больше сексуальной привлекательности, чем в полном томе "Плейбоя". Главный комиссар прочистил горло.


- Но ты делаешь что-то в этом роде, Питер.’


Я знал, что все это было подстроено. Теперь он, наконец, понял, почему Ки обратился к нему по имени.


- Этим утром, Питер. То странное самоубийство на Сингеле.’


"Жандармерия не имеет к этому никакого отношения", - мягко запротестовал Ван. "Кстати, когда дело доходит до самоубийства, расследовать особо нечего.’


"Вы думаете, это не самоубийство?" - спросила мисс Маэс вранк.


"Я этого не говорил, мисс. Пока мы не знаем официальную причину смерти, я не могу дать вам заключение по этому поводу.’


Ван-Ин чуть не откусил себе кончик языка. Если бы Версавел услышал, что он так занят, он бы дважды рассмеялся. Пока мы не знаем официальную причину смерти, я не могу дать вам ответ. Более официального ответа быть не может.


"Вот почему это дело касается мисс Мэйз", - сказал Де Ки.


Его лоб сиял, как только что натертый бильярдный шар. - Не так ли, мисс Мэйз? Тонкие губы главного комиссара приоткрылись, изобразив широкую улыбку, которую он обычно приберегал только для близких людей.


Из-за того, что он прижимался бедрами друг к другу. Запах алкоголя смешался с затхлым запахом, исходившим от его одежды, и этот запах напомнил ему о людях, которые надевают свежие трусы только раз в месяц. Она тоже должна была это понюхать.


‘Я не понимаю, какое отношение к этому имеет полиция. Возможно, в ближайшем будущем..."


"Но Питер такой.’


Ки сочувственно покачал головой.


"Насколько я хорошо информирован, жандармерия сделала первые выводы. Пришло время принять это во внимание’.


Из Ин-зат-клема.


- Это ваше мнение, комиссар.’


"Не волнуйся, Питер. Сарье ... Я имею в виду, что мисс Маэс интересуется только ходом расследования. У нее нет намерения открыто обвинять во всех трениях между полицейскими управлениями. Разве это не так, мисс Мэйз?


- Это само собой разумеется, комиссар.’


Девушка скорчила гримасу, которая много раз доказывала свою состоятельность: уголки рта до ушей, два ряда белоснежных зубов и курчавый нос, окруженный мелкими веснушками.


"Да ладно вам, комиссар", йенгельде Сартье.


Изнутри донесся глубокий вздох. Он был упрям и не имел ни малейшего желания сражаться с двумя ветряными мельницами.


"А у меня есть какой-нибудь выбор?’


Ки снова покачал головой.


"Мы должны идти в ногу со Временем, Питер. Прозрачность и открытость. Это больше не пустые слова. Более того, жандармерия уже пообещала свое сотрудничество. Мисс Маэс сначала разбивает здесь свои палатки на неделю, а потом переезжает к нашим коллегам.'


Из уст Ки фраза "спасите его палатки" звучала особенно двусмысленно. В прошлом месяце его бросила любовница, и с тех пор он снова начал охотиться.


Когда Ван вошел в комнату 204, Версавел читал одну из книг, которые он принес из шкафа Труи Андрис. Бригадир поднял глаза и стал ждать, что будет дальше. Удар, с которым Ван захлопнул дверь, говорил сам за себя. Версавел мысленно надел пару бархатных перчаток, отложил книгу в сторону, прокрался к картотечному шкафу и снова достал бутылку джина.


Ван-Ин нервно закурил сигарету и забарабанил пальцами по блестящему столу. Версавел налил ему двойной коктейль и снова взялся за книгу. Концерт с отрывистыми нотами внезапно оборвался. В номере 204 было тихо.


Из-за непрекращающегося дождя окна запотели и создали приятную ‘атмосферу кокона". Версавел наслаждался чтением и с удовольствием вспоминал свое детство. В возрасте от десяти до шестнадцати лет он провел много зимних вечеров только с книгой. За это время он прочитал всю школьную библиотеку. Позже он увлекся более серьезной литературой, и это тоже доставляло ему удовольствие.


Фредерик Мейсин закрыл за собой дверь своего кабинета и повернул ключ. Хотя он слышал, как выстрел скользнул в отверстие для засова, он схватил табуретку и трижды проверил, действительно ли дверь заперта. Затем он включил свет, опустил рольставни, передвинул кресло и приподнял кусок ковра. В паркете была маленькая дверца с утопленными петлями. Фредерик открыл ее маленьким ключиком, висевшим у него на цепочке на шее. Он открыл дверь, подозрительно огляделся, встал, снова подошел к двери и в четвертый раз проверил, действительно ли она заперта. Когда этот ритуал закончился, он опустился на колени перед отверстием в полу и склонился над напольным сейфом. На дверце сейфа лежал пластиковый пакет с парой белых перчаток. Фредерик надел его и набрал комбинацию "сейф" - слово из четырех букв, которое неизменно подвергается цензуре при звуковом сигнале на американском телевидении. Издалека сцена выглядела как религиозное мероприятие. После последнего щелчка Фредерик встал, приспустил штаны и начал мастурбировать.


"Ки совершенно сошел с ума", - сказал Ван-ин через некоторое время.


"С завтрашнего дня мы будем сидеть на нашей крыше с журналистом. Ребенок хочет написать серию статей о сотрудничестве между нами и жандармерией. Представьте себе.’


Версавел закрыл свою книгу во второй раз.


"Это не лучшая перспектива", - сказал он. "Она надолго задержится?’


‘Неделя’.


Версавел глубоко вздохнул. Он знал об этом. Если журналист действовал ему на нервы, а это было почти наверняка, ему было бы позволено выслушивать нытье комиссара целую неделю.


"У тебя слишком хорошие три недели отпуска. Может быть..."


- Не говори глупостей, Гвидо.’


‘ Извини. Это было просто предложение.


Версавел взял свою книгу и снова начал читать. Учитывая обстоятельства, это было лучшим решением. Он посмотрел на часы над дверью. Через четверть часа его служба закончилась. К счастью.


Какой-то придурок в коридоре заставил Ван-Ина и Версавела подпрыгнуть. Они услышали, как кто-то выругался. Секундой позже мимо окна промелькнул молодой парень со скованными руками, за ним последовали Пэттин и еще пара полицейских. Повсюду открылись двери. В конце коридора беглец оказался в ловушке, как крыса, потому что на него надели наручники, чтобы он не мог открыть дверь, ведущую на лестничную клетку. Пэттин бросился на свою жертву, как лев. Дородный инспектор вытащил мальчика из-под себя и плечами повалил его на пол. Жертва барахталась, как рыба на суше. В его глазах было отчаяние.


"Что происходит, Пэтти?’


Офицеры, стоявшие полукругом вокруг заключенного, пропустили Вана и Версавела. Пэттин с усмешкой повернулся; мальчик воспользовался случаем и перекатился на бок. Из-за этого резкого движения Пэттин потерял равновесие и упал вперед. Мальчик начал брыкаться, как дикарь, и ударил его в промежность. Бедный инспектор завизжал, как побитая свинья, схватившись обеими руками за низ живота. Ван-Ин стоял рядом и смотрел на это. Он подумал, что это было довольно занимательное зрелище. Его коллеги, с другой стороны, очевидно, придерживались другого мнения. Они, как один человек, вытащили резиновую биту и начали наносить удары заключенному. Они бежали как звери. Ван-Ин ни секунды не колебался и немедленно бросился в драку, но ему пришлось использовать весь свой авторитет, чтобы заставить их остановиться. Homo homini lupus. Усилие, которого потребовала эта короткая стычка, заставило его ахнуть.


"Кто-нибудь может мне сказать, что это значит?’


Резиновые биты были убраны одна за другой. Версавел вспомнил отрывок из Евангелия, где толпа собирается побить камнями прелюбодейную женщину, а Иисус предотвращает это, говоря: "Кто без греха, брось первый камень’.


"Ты это видел", - простонала Пэттини.


Прилежный инспектор вскочил на ноги, но позаботился о том, чтобы оставаться вне досягаемости закованного в наручники заключенного.


"Я только видел, что ты и твоя шестерка едва ли можете контролировать беззащитного подростка", - сказал Ван.


- Не смешите меня, капитан. Я проверил досье этого джентльмена. Тот, кого вы называете беззащитным подростком, на самом деле известный торговец наркотиками, клиент "Железной девы". Он сам это признал. ’


Хотя аргументы Паттин звучали убедительно – "Железная дева" была печально известным кафе, где торговали наркотиками, - ван ин не мог не опровергнуть Паттину. В противном случае он потерял бы лицо в присутствии своих людей, а это плохо сказывалось на его репутации.


"Я буду судить об этом, Паттини", - сказал он. "Теперь все садитесь. Остальное мы обсудим в моем кабинете’.


Агенты уходят. Ван-Ин склонился над мальчиком и помог ему подняться на ноги.


"Как тебя зовут, друг?’


По словам Версавела, мальчику было не больше двадцати. Кроме того, он выглядел довольно запущенным. Его свитер был весь в дырах, а ткань джинсов была такой тонкой, что в некоторых местах была почти прозрачной. В нем также было что-то животное. Его глаза нервно забегали взад-вперед, как будто он в любой момент ожидал нового нападения.


"Его зовут Джонатан Девризе", - сказала Пэттини.


Инспектор достал замусоленное удостоверение личности и протянул его ван-Ину.


‘ И у него были с собой наркотики.


"Граммы или килограммы?" - довольно снисходительно.


Паттин достал из нагрудного кармана два косяка.


"Вы арестовали его за это?’


- Нет, комиссар.’


Паттину хватило ума оставаться вежливым. В конце концов, его собирались повысить до суперинтенданта, и если Ван-Ин не поддержит его кандидатуру, он может написать о повышении у себя на животе.


‘Мы нашли нашего друга перед домом Труи Андрис. Он отчаянно звал нас в течение некоторого времени. Когда он попался нам на глаза, он попытался сбежать. К счастью, мой коллега смог поймать его за шиворот.’


"А потом вы спросили, что он пришел туда делать?’


- Да, комиссар.’


"И что же он сказал?’


Паттин изобразила ненавистную улыбку.


- А потом он снова убежал.’


Он посмотрел на запястье Джонатана. Пэттин очень туго затянула кандалы. Кожа вокруг запястья стала фиолетовой.


- Дай мне свой ключ.’


"Это значит напрашиваться на неприятности", - запротестовала Пэттини.


- Отдай ему ключ.’


Хотя Версавел имел всего лишь звание бригадира, Пэттин не осмелилась ему перечить. В конце концов, гей был лучшим другом комиссара. Он сунул руку в карман и отдал Ван-ину ключ. Он развязал кандалы и взял мальчика за руку.


- Возвращайся к работе, Пэтти. Завтра утром мне нужен подробный отчет об обследовании окрестностей. Это понятно? ’


Пэттин кивнула. Он стиснул зубы и подумал о сцене из видео, которое он смотрел вчера, в которой несколько молодых людей были предоставлены извращенным прихотям своих хозяев.


Джонатан Девризе жадно отпил кофе, который налил ему Версавел. На столе лежало его удостоверение личности и два косяка, которые захватила Паттинн.


"А теперь спокойно расскажите мне, что произошло", - сказал ван-ин.


Он откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Казалось, этот день никогда не закончится. Усталость и джин сделали его вялым. Каждая клеточка его тела жаждала хоть немного отдохнуть на мягком матрасе.


- Если только ты не предпочитаешь провести ночь в камере.’


Джонатан смотрел прямо перед собой. Две противоречивые мысли не давали ему покоя. С одной стороны, он испытывал определенное сочувствие к выступлению фильма, а с другой стороны, он знал, что каждое сказанное им здесь слово позже будет использовано против него. Это был не первый раз, когда он контактировал с полицией. Он знал их тактику.


- И я говорю это не для того, чтобы оказать на тебя давление, Джонатан.’


От точки "в" до часов над дверью.


"Я буду честен с тобой. Прошлой ночью я почти не сомкнул глаз, а обычно моя смена длилась больше получаса. Мне все равно, где ты проведешь ночь.’


Ван-Ин взял один из косяков и покатал его между большим и указательным пальцами.


"Я не думаю, что вы совершили какое-либо преступление. Я просто хочу знать, что вы сделали с мисс Андрис.’


"Пэттин была бы рада это услышать", - подумал Версавел.


Перекатывая косяк между пальцами, Ван подумал о своем первом разе. Как давно это было? Двадцать лет? Двадцать один год? По крайней мере, так было до того, как он попробовал свое первое пиво. С друзьями. Ван-ин вспомнил опьянение, чувство расслабленности и философские беседы, которые они вели в то время. О смерти и реинкарнации, о богах и космонавтах, об эволюции и творении. В семидесятые к траве все еще относились терпимо, и никто не стал от этого более агрессивным. Сегодня молодежь потянулась к химическому мусору. В конце концов, курение стало вредным для здоровья. Изнутри Джонатан вытащил косяк.


- Кури, если хочешь. Здесь ты в безопасности, - сказал он.


Версавел следил за происходящим со все возрастающим изумлением. Ван-Ин был известен своей особой техникой ведения допроса, но сейчас он действительно зашел слишком далеко. Даже Джонатан сошел с ума.


"Свитер - моя девушка", - сказал он.


"У вас с ней какие-то отношения?’


Намеренно использовала настоящее время. Если Джонатан не знал, что она мертва, то сейчас было неподходящее время сообщать ему об этом.


‘Хорошо. У нас с ней отношения’.


"Ты собираешься лечь с ней в постель?’


Джонатан улыбнулся.


"Ей двадцать девять", - сказал он.


Он понял, что тот имел в виду. Когда ему было столько же лет, сколько Джонатану, он также считал всех девушек старше двадцати пяти женщинами среднего возраста. Он предложил мальчику кошерную сигарету и взял одну сам.


- А тебе девятнадцать.’


"Здесь так сказано.’


Джонатан указал на свое удостоверение личности. Версавел молча слушал. Казалось, он разговаривает со своим сыном. Интимная атмосфера между ними была ощутимой.


"Ты любишь ее?’


"Я люблю ее.’


Джонатан отвечал за тушение пожара.


- Могу я спросить, почему вы ее любите?


На мгновение воцарилась тишина. Над столом Ван-Ина поднялись два облачка дыма, сливаясь под потолком.


"Свитер открыл мне правду", - сказал Джонатан.


Из уст свидетеля Иеговы это звучало банально.


"Я жил во грехе, и она спасла меня", - продолжал Джонатан.


Он колебался. Ван-Ин затянулся сигаретой. Он больше не чувствовал усталости.


- Я слушаю, Джонатан.’


"Я познакомился со свитером, когда она все еще жила во тьме. Но даже тогда она оставалась ребенком света.’


- Могу я спросить, что вы под этим подразумеваете?


Джонатан кивнул. Его глаза излучали спокойствие. В его взгляде больше не было ничего животного. Версавел почувствовал, что разговор постепенно выходит из-под контроля.


"Джерси спустился в ад, точно так же, как и Христос.’


Джонатан начал петь.


‘Я верю в единого Бога, Всемогущего Отца, Творца неба и земли и в Иисуса Христа, его единородного сына, рожденного от Девы Марии, который пострадал при Понтии Пилате, был распят и умер. Он спустился в ад и воскрес на третий день.’


Это кредо не оставило Ван Ина нетронутым. В далеком прошлом он тоже был верующим, но, как и многие его сверстники, эта обязательная духовность была размыта под влиянием материалистической философии, возникшей в 1960-х годах. Затем ученые проповедовали новую религию, в которой центральное место занимал человек. Счастье было вопросом потребления, а современные технологии освободили бы нас от гнета труда и от проклятия Первородного греха. На всех школьных партах были вырезаны цитаты из произведений Ницше. Бог мертв, точно так же, как и дьявол.


"Значит, она католичка.’


"Она христианка", - сказал Джонатан с жаром. "Она верит во Христа и милосердие. Из-за нее сатана не имеет надо мной власти.’


Версавел открыл книгу Леопольда Флама. На двадцать шестой странице отрывок был зачеркнут желтым маркером. Сатана являет себя нам в четырех ипостасях: он соблазняет, вводит в заблуждение, манипулирует и лживит. Четыре гештальта соответствуют четырем известным архетипам: Дону Хуану, Фаусту, Прометею и Люциферу. Его величайшая сила - это его способность вводить человека в заблуждение, что он не существует. В отличие от ван-Ина, Версавел не был обусловлен католическим прошлым, и все же он находил зачеркнутый отрывок далеко не смешным. В конце концов, никто не мог отрицать, что сегодня Зло было скорее вознаграждено, чем наказано.


"Вы член сатанинского культа?’


Лицо Джонатана напряглось. В его глазах мелькнул тусклый блеск.


"Больше нет", - сказал он.


Это звучало не очень убедительно. По крайней мере, так думал Версавел.


Ричард Коулейн продезинфицировал свое предплечье, наложил кляповую повязку, проверил неповрежденную вену и ввел иглу для инъекции, как положено. Действие лекарства не заставило себя долго ждать, потому что вещество было превосходного качества. Ричард вытащил иглу из руки, ослабил повязку для кляпа и растянулся на диване. После вспышки появились цвета, причудливые пятна, которые танцевали за его сетчаткой, как порхающие райские птицы. Через несколько минут пятна исчезли. Они сузились до маленьких точек. Изображение стало четче. Сотни глаз за обоями фиксировали каждое его движение. Его тело становилось все легче и внезапно поплыло по комнате. Наплыв чувств перешел в первое наступление. Ричард потрогал цвета, попробовал красный и синий. Красный был на вкус как жидкий шоколад. Синий пах свежескошенной травой и влагой, которую выделяют молодые девушки, когда возбуждаются. У него была эрекция, но он не чувствовал необходимости удовлетворять себя. Его сердцебиение, которое теперь звучало оглушительно громко, как волны бушующего моря, регистрировало оргазмы, которые захлестывали его без остановки. Затем все стало влажным. Ричарду показалось, что он снова оказался в утробе матери. Он увидел плод без туловища, только головку, пульсирующую в мягком ореоле персикового света. Когда это изображение исчезло, разум ребенка смешался с околоплодными водами. Стали видны многовековые знания, передаваемые из поколения в поколение: добро и зло, жизнь и смерть. Ричард был окружен бесчисленными родственными душами, которые хотели пообщаться с ним. Теперь начался второй этап. Скоро придет отец. Он будет цитировать его и нашептывать ему всевозможные ласковые слова.


Венекс вышел из душа, взял полотенце и энергичными движениями начал насухо растираться. Теперь, когда его торговля наркотиками была на подъеме – он не мог вечно руководить жандармерией в гардене, – открытие Фредерика Масина стало настоящим даром небес. Он разыскал неуравновешенного парня через брачное агентство Ричарда и, прочитав его анкету, сразу понял, что Фредерик - решение всех его проблем. По счастливому стечению обстоятельств у него наконец появилась возможность отомстить обществу, которое обращалось с ним как с куском грязи. Вскоре он разбогатеет и будет пользоваться уважением тех, кто ранее покинул его. В конце концов, деньги были ключом, который открывал все двери, и на этот раз никто не нарушит его планов. С этого момента он был готов убить любого, кто подложит ему соломинку.


OceanofPDF.com

3


- Доброе утро, мисс.’


Агент Деседелер редко приветствовал посетителей улыбкой. Ему и не нужно было этого делать, потому что ему платили не за доброту. Однако для только что вошедшей девушки он с радостью сделал исключение.


- Чем могу быть полезен, мисс? - спросил он чересчур любезно.


На лице девушки было сочувственное выражение. Она наклонилась и почти прижалась носом к пуленепробиваемому стеклу, разделявшему их. Она могла сделать это без помех, потому что на ней была черная водолазка, из-за которой ничего не было видно.


- Меня зовут Саартье Маес, и у меня назначена встреча с комиссаром Ван Ином. Вы можете сказать мне, там ли это уже?" - спросила она с видом человека, который привык, что его обслуживают по первому ее зову.


- Капитан, мисс.’


Дезедлер взглянул на свои часы "Омега" стоимостью тридцать шесть тысяч франков, которыми он любил хвастаться.


- Без пяти восемь!’


Восклицательный знак был отчетливо слышен, но Сарье было все равно.


- Я думала, ты собираешься на работу в восемь, - резко сказала она.


Улыбка Деседелера стала натянутой.


- Послушайте меня, мисс. Если вы хотите поговорить, я рекомендую вам вернуться около полудня.’


Сарье не позволил раздражающему тону агента выбить его с поля.


- Тогда я подожду в его кабинете, пока он не приедет.’


Деседелер сурово нахмурился. Красивые девушки могут рассчитывать на щедрую дозу терпения с его стороны, но, конечно, им не следует переусердствовать. Он перешел к своему обычному способу ведения дел: насмешливой ухмылке и бранным выражениям.


"Я скажу это снова, милая.’


Деседелер знал времена, когда полицейский обладал неприкосновенной властью и ему было позволено обращаться с гражданином так, как ему заблагорассудится.


’ Тебе и не нужно, - сказал Сарье поэслиф.


Она оставалась дружелюбной. Этот дурак не знал, что его ждет. Всегда показывай, что ты босс, как бы ее ни учили в свое время, и пользуйся угрозами, только если можешь сделать их жесткими. Хотя актерское мастерство не было ее сильной стороной, она все равно чувствовала, что мерзкий полицейский заслуживает урока.


"Может быть, это сможет убедить тебя.’


Сарье порылась в своей сумочке, достала письмо и показала документ агенту.


"Внизу подпись твоего босса, милая. На твоем месте я бы открыла дверь.’


Она ответила пасом и издала сардонический смешок. Деседелер был на дежурстве достаточно долго, чтобы знать, что есть время перейти в наступление и время заткнуться. Усугубляя свое разочарование, он нажал кнопку, приводившую в действие электрический замок двери.


"Спасибо тебе, дорогая.’


Сарье выпрямила спину, покрутила попкой и уверенно вошла в лифт.


Деседелер подождал, пока закроются двери, а затем вызвал дежурного офицера. Он хотел знать, кто была эта Черная Вдова. Ответ на этот вопрос был коротким и приятным. "Вы должны оставаться там, не поднимая ног", - сказал его начальник барс. Деседелер осторожно положил рожок, а фрунникк нервно поправил галстук. День обещал быть приятным. Следующий посетитель, который зарегистрируется, может рассчитывать на пикантный прием.


Джонатан был одет в пижаму Вана. Она была слишком просторной, но это зло скоро было бы исправлено, если бы он продолжал с такой скоростью засовывать в зубы кофейные пирожные. Он купил двенадцать из них, а Джонатан уже купил семь.


- А вкус у него есть? - спросила Ханнелоре.


Ей доставляло удовольствие смотреть, как ест мальчик. Хотя она почти не спала прошлой ночью второй раз подряд, она выглядела особенно подтянутой. Ей нравилось, что она может помочь нуждающемуся человеку. Даже Ван-Ин, казалось, пережил ночь невредимым. Его глаза были ясными, и он не жаловался, когда Ханнелоре разбудила его в семь, чтобы вынести мешки для мусора. Он сделал это по-другому. Это гладкое сотрудничество имело прямое отношение к Джонатану. В конце концов, как и большинство людей, Ван-Ин был склонен рассматривать тривиальные вещи в перспективе, когда сталкивался с реальной проблемой. Он чувствовал, что принял правильное решение забрать Джонатана домой. Когда он осторожно сообщил ему вчера о смерти свитера Андрис, мальчик чуть не впал в истерику от горя. "Если она мертва, я тоже больше не хочу жить", - посетовал он. Конечно, ван-Ин мог бы вызвать службу неотложной помощи и отправить его в больницу, но после своего собственного неудачного опыта в этой медицинской ситуации он счел своим долгом сделать что-то самому. Поэтому он предложил Джонатану переночевать у него дома, и мальчик положительно отреагировал на это. Ханнелоре немедленно позаботилась о нем, и когда первое горе улеглось, он рассказал бессвязную историю, сбивчиво, урывками.


Запах слабого кофе, плывущий по коридору, вызвал у Версавела подозрения. Когда он открыл дверь комнаты 204 и увидел, что за столом сидит производитель напитка, он нервно подергал себя за ус.


- Могу я спросить, что вы здесь делаете, мисс?’


- Меня зовут Маэс, Сарье Маэс.’


Она втянула голову в шею.


- Я на работе, сержант. Вы не возражаете?’


Версавел покачал головой. Ему не разрешалось думать, как отреагировал бы Ван-ин, столкнись он с этим обтекаемым созданием на трезвый желудок.


"Вы и есть тот самый журналист.’


То, как Версавел подчеркнула ‘это’, говорило само за себя, но, по-видимому, она этого не осознавала. Она приподняла уголки рта, обнажив жемчужно-белые зубы.


‘ Я пришел немного раньше. В первый день, ты знаешь.


Версавел кивнул. Я сказал - неделю. Потом она перешла в жандармерию. По крайней мере, такая перспектива была утешением.


- Кстати, есть новости в связи со смертью Труи Андрис.


- О, да? - сказал Версавел.


"Десять минут назад позвонил врач. Вскрытие показало, что Труи Андрис не утонула. В ее легких не было воды.’


Сержант никак не показал, что считает это сообщение важным.


"И он только что сказал тебе это?’


"Больше некому было ответить на телефонный звонок", - сказал Сарье.


Она выставила вперед подбородок и расправила плечи. Это называлось языком тела. Ученые были убеждены, что это работает.


Версавел столкнулся с дилеммой. Он предпочел бы, чтобы надменный вес уничтожил плащ. О чем она думала? Пристальное наблюдение за расследованием отличалось от вмешательства в него.


- Доктор доверил вам что-нибудь еще?


Сарти оценила негодование, прозвучавшее в этом вопросе. Она решила сменить тактику. Бригадир был лучшим другом комиссара Ван Ина. Было бы неразумно запугивать его, как она поступила с офицером на стойке регистрации. Тем не менее, она не могла удержаться, чтобы не дать ему почувствовать, что ее не загоняют в угол.


"Он спросил, можем ли мы приехать утром.’


- "Мы’?


- Комиссар "Я и я", - беспечно сказала она. - Если только вы не хотите пойти с нами, сержант.’


Версавел хотел сказать что-нибудь гадкое, но вместо этого подошел к кофеварке, взял кофейник и приготовился выйти с ним. Он намеревался сохранять спокойствие. Сарье посмотрел на него большими вопросительными глазами.


‘ У нас только одна кофемашина на этаже. Сначала я зайду к коллегам.


"Прости, но я этого не знала", - взмолилась она. "С завтрашнего дня я позабочусь о том, чтобы у всех был кофе.’


- Вы и не обязаны, мисс Мэйз. Готовить кофе - моя работа.’


- Как пожелаете, сержант.’


Сарти повернулась вокруг своей оси, отчего ее длинная юбка изящно распахнулась веером, и демонстративно повернулась к нему спиной. Мужчины, подумала она. Когда же они, наконец, повзрослеют? Версавел закрыл за собой дверь, прошел на кухню и смыл все в раковину. Он мог сделать две вещи: вернуться к своему столу и дать понять журналистке, какое место она здесь занимала, или сообщить о разгроме и таким образом избежать сердечного приступа. Версавел выбрал последнее. В конце концов, теперь это было убийство, и он сначала хотел знать, как Ван-ин отреагирует на это. Он принес кофейник, надел пальто и быстро встал.


Агент Деседелер уже дал мисс Мэйз ласкательное имя. Он называет ее ”Черная вдова".’


Версавел рассказал о своем опыте общения с новым "сотрудником". Постоянно дергая себя за усы, он ясно показывал, что ведет себя не так, как обычно.


Ханнелоре налила ему чашку кофе и подвинула поближе корзинку с единственным оставшимся кофейным пирожным. Она с трудом удержалась от смеха. Двое взрослых мужчин, которые не могли справиться с двадцатипятилетней девушкой, это было забавно. Ван-Ин закурил сигарету и энергично выпустил дым перед собой.


"И ты можешь смеяться над этим. Ты бы видел, как она намотала старую на палец. Я нахожу это возмутительным.’


- Ты ведь не ревнуешь, потому что она не ухаживала за тобой, правда?


Комментарий Ханнелоре немного разрядил напряжение. Версавел начал хихикать. И Ханнелоре, и он знали, насколько чувствителен Ван-Ин в этой области.


‘ Сначала она пыталась это сделать. Но...


"Но, конечно, ты выше этого.’


Ханнелоре показалось, что это была довольно забавная игра.


"Она совершенно уверена?’


- Да, - отрывисто ответил Ван. - И у нее скверный характер. Ты знаешь, я влюбляюсь в таких женщин. ’


Ионафан слышал, что было сказано, но не знал, о чем они говорили с Богом.


‘ В таком случае, мне любопытно познакомиться с ней поближе. Что подумают джентльмены, если я приглашу Черную Вдову на ужин сегодня вечером? Мне пока не нужно ехать в суд.


- Я останусь с твоей матерью.’


"Ты, к моей матери!’


Ван Ин рассказывал о своей теще, как Моисей о Золотом Тельце. Если бы вы на мгновение оставили этих двоих наедине, это гарантированно вышло бы кусками. Ханнелоре затряслась от смеха. Она обхватила свой бочок обеими руками и направилась в ванную.


"Я больше не могу этого выносить", - оценила она. "Мне нужно в ванную.’


Ван-Ин пожал плечами и закурил еще одну сигарету. Он заметил, что Джонатан нетерпеливо наблюдает за ним, и подтолкнул пачку к нему. Мальчик застенчиво огляделся по сторонам, а затем нетерпеливо потянулся. Версавел послушно смахнул крошки со скатерти и бросил их в корзину.


"Теперь, когда я здесь, я хотел бы посмотреть на вашу новую стереовышку.’


"Стереоторы?’


- В салоне, - решительно сказал Версавел.


Ван кивнул. Он все время чувствовал, что Версавел хочет поговорить с ним наедине.


"Ты не хочешь сказать Ханнелоре, что мы ненадолго задержимся в салоне?’


Джонатан кивнул. Ван-Ин захлопнул за собой дверь.


- Ради бога, скажи мне, что происходит, Гвидо.’


Версавел доложил о звонке врача-юриста.


"Мне было трудно говорить об этом, пока Джонатан был там.’


‘Конечно’.


Ван-Ин позволил себе упасть на диван и закинул ноги на приставной столик.


"После всего, что Джонатан рассказал нам прошлой ночью, я действительно ожидал этого.’


"Он что-нибудь упустил из виду?’


- Кое-что еще.’


Версавел сел рядом с Ваном.


"Ичто?"


"Труи Андрис некоторое время была членом сатанинского культа. Три месяца назад она ушла вместе с Джонатаном и Джаспером Десендерами’.


- Человек, который написал записку.’


Вэн кивнул.


"И это не было отнято у них в знак благодарности?" - спросил ранний Версавел.


"С тех пор они находятся под постоянной угрозой.’


"Культистами?’


"Возможно, но они были достаточно мудры, чтобы сделать это анонимно. Джаспер Десендер так сильно навлек на себя эти угрозы, что оказался в психиатрической лечебнице. Сейчас ему было бы лучше, но никто не знает, как он отреагирует на смерть Свитера. Вскоре они поженятся.’


- А Джонатан?


Джонатан стал крайним католиком, кстати, как и Джаспер. Он отвернулся от сатанизма и хочет стать монахом. Джерси был его поддержкой и проводником.’


Версавел потер усы. Чем старше он становился, тем безумнее становились вещи в мире. Казалось, что люди могут занимать только крайние позиции. Золотая середина? Забудьте об этом!


"Я не знал, что будущим отцам разрешается курить марихуану", - иронично заметил он. "Кто я такой, чтобы судить об этом? Если это разрешено в полиции, то почему не в монастыре?’


Ван-Ин почувствовал укол булавки. Версавел имел в виду вчерашний день, когда он предложил Джонатану в полицейском участке поднять косяк.


- Это было сделано для того, чтобы завоевать его доверие, Гвидо.’


- Ты веришь в эту безумную историю.’


Ван-ин откинулся на спинку дивана и скрестил руки на шее. Возможно, Версавел немного старомоден, он мог бы считать себя лучшим. Может быть, он был прав, и это была сумасшедшая история. С другой стороны, он не понимал, зачем Джонатану лгать. В любом случае, его горе из-за смерти Джерси было настоящим.


- В последнее время ты часто слышишь подобные истории, Гвидо. На каждом рубеже веков всевозможные культы вырастают, как грибы из-под земли. Объявлен конец света, и каждый пытается смириться с этой угрозой по-своему. Один погружается в грех, а другой обязательно хочет стать святым.’


"Потому что они прочитали эту чушь в газете. Если сообщение об НЛО появляется сегодня, на следующий день идет дождь сообщений от людей, которые тоже видели одно из них. ’


- Что ж, - вздохнул он. "Какой бы ни была правда, единственное, в чем мы уверены, это в том, что Андрис был убит и что нам, скорее всего, следует искать убийцу в сатанинских кругах.’


"Чего мы ждем? У нас есть Джонатан.’


"В этом-то и проблема, Гвидо. Сегодня вечером нам потребовалось много усилий, чтобы раздобыть немного информации. Этот мальчик очень замкнутый. Каждый раз, когда мы спрашивали его имена, у него случалась паническая атака.’


"Значит, это будет работа для выжимателя душ", - сказал Версавел без особого энтузиазма.


"Значит, он этого не хочет.’


"Тогда что нам делать?’


"Врач назначил Ханнелоре домашний арест.’


После неудачного пребывания в больнице Ханнелоре проконсультировалась со своим гинекологом, и он посоветовал ей провести остаток времени дома. Она приняла приговор с какой-то покорной радостью, что показалось ван-Ину довольно подозрительным. Обычно она не была такой послушной.


"Она попытается завоевать доверие Джонатана. Кто знает, может быть, ей удастся разрушить стену, которую он возвел вокруг себя? По крайней мере, она получает от него больше, чем я. ’


Ван-ин с трудом поднялся на ноги и потер лицо рукой. После двух почти бессонных ночей у него было ощущение, что он ходит на глиняных ногах, а ноги налились свинцом.


- Я предлагаю тем временем связаться с врачом и начать ощупывать Джаспера Десендера.’


- А что нам делать с Черной Вдовой?


- Не обращай внимания, Гвидо.’


"А если из этого ничего не выйдет?’


"Тогда мы переезжаем в жандармерию. Если нам придется с кем-то жить, мы предпочли бы жить с этим человеком, чем с опасным пауком.’


- В таком случае тебе придется отрастить усы, Питер. Ты ведь знаешь, что делают в жандармерии с мужчинами, у которых нет усов, верно?’


"Да", - сказал Ван. "Пусть лижут задницу полковнику".


Судебная медицина значительно развилась за последние годы, и технология ДНК внесла в это большой вклад. Сегодня для идентификации преступника уже достаточно нескольких клеток, и это не всегда должны быть ткани. Помимо крови и спермы, генетический материал также содержат слюна, пот и слезная жидкость. В области исследования следов прогресс не менее впечатляющ. Например, отпечатки ушей и зубов столь же надежны, как классические отпечатки пальцев. Невидимые следы могут быть снова видны с помощью усовершенствованной системы, размытые видеоизображения могут быть улучшены цифровым способом, а токсикологи способны обнаруживать тысячи токсичных веществ. Поскольку Ван-Ин внимательно следил за этими событиями, он был удивлен, что доктор Ландуйт не смог ответить на его вопрос.


"Если я правильно понимаю, вы не смогли определить причину смерти?’


- Пока нет, комиссар. Это должно показать токсикологическое исследование.’


- Вы думаете, ее отравили?


Кристоф Ландуйт имел более чем десятилетний опыт работы в качестве доктора юридических наук, и это был первый раз в его карьере, когда он столкнулся с загадкой.


- Я знаю только то, от чего она не умерла.’


Ландуйту было скучно заниматься этим делом. На теле Труи Андрис не было обнаружено никаких видимых повреждений. У нее не было врожденных дефектов, и все же ее сердце отказало. Анализ крови также ничего не выявил. Жертва не принимала никаких лекарств, и следов удушения обнаружено не было. Смерть от отравления казалась ему единственной полезной гипотезой, но даже это исследование ничего не дало. Все тесты были отрицательными.


"Вот почему я вчера не поручал королевским ВВС расследовать это дело", - сказал Ландуйт.


"Это тот парень, который работает в судебной полиции?" - В самом начале.


Об этом человеке ходили самые дикие истории. По мнению одних, Дженс был патентованным пьяницей, которого некоторые влиятельные лица держали за горло, а другие, небольшое меньшинство, повсюду утверждали, что эксцентричный лаборант был гением.


Ландуйт кивнул. Несмотря на свою профессиональную гордость, он принадлежал ко второй группе.


"Итак, вы верите, что этот человек добьется результатов.’


Доктор улыбнулся.


"Страсть - это двигатель, мощность которого никто не знает, комиссар. Я не думаю, что что-то работало всю ночь. Мне позвонить ему? Может быть, у него уже что-то есть?"


- Вы и не обязаны, доктор. Вы пробудили в нас любопытство. Пришло время нам самим познакомиться с ним.’


Ван-ин встал и пожал доктору руку. Ландуйт проводил их до дверей своего кабинета.


- И еще кое-что, комиссар.’


Ван-Ин отпустил дверную ручку и обернулся.


"Раф Джин довольно чувствителен. Он живет только ради своей работы. На вашем месте я бы не шутил по этому поводу.’


"Я не собирался этого делать", - изумленно сказал Ван.


Он пропустил Версавела вперед и закрыл за ним дверь.


Лаборатория судебной полиции находилась рядом с новым дворцом правосудия, современным зданием, в котором все безнадежно потерялись. Архитектор, спроектировавший комплекс, явно был поклонником Кафки. В конце концов, он приложил все усилия, чтобы применить принцип лабиринта во всех его проявлениях. Когда в прошлом к этому человеку обратился журналист, он с определенным чутьем заявил, что юриспруденция - это понимание, которое он мог сформировать только с иронией. И ему это прекрасно удалось. Адвокаты могли бы теряться там сколько душе угодно, а затем ссылаться на срок давности своего дела, не оглядываясь и не краснея.


К счастью, ван-ин и Версавел встретили услужливого охранника Зала, который показал им дорогу в царство Рафа Джин. На двери лаборатории висела табличка с шутливой надписью: "Я хочу, чтобы меня беспокоили только разумные люди".


"Это будет предназначено для тебя", - сказал Версавел.


Ван-Ин пожал плечами и нажал на ручку двери. То, что должно было быть аккуратным, почти стерильным помещением, больше походило на студенческое общежитие, чем на лабораторию. Стены были увешаны постерами Rolling Stones, а где-то вдалеке потрескивало радио. В центре комнаты находился лабораторный блок со шкафами под ним. На рабочей поверхности стояли чашки Петри, стеклянные колбы, пробирки, две горелки Бунзена, микроскоп, центрифуга и десятки флаконов, в которых хранились всевозможные разноцветные порошки. На длинном столе у стены стояло более современное оборудование: мощный компьютер, спектрометр, осциллограф и целый ряд устройств, о назначении которых Ван Ин мог только догадываться.


"Он, вероятно, пошел выпить кофе", - сказал Версавел.


"Я так не думаю.’


На картотечном шкафу стояла кофеварка. Горел свет, и кувшин был наполовину полон. Из В прошел в другой конец лаборатории. Внезапно он услышал звук, который не мог исходить из радио. Он жестом пригласил Версавела подойти ближе. У окна, невидимый из лабораторного блока, на шаткой походной кровати спал человек. Он тихо похрапывал. Ван-Ин легонько встряхнул его, чтобы разбудить.


- Доброе утро, сэр. Надеюсь, мы вас не побеспокоили.’


Спящий открыл глаза. Он совсем не выглядел удивленным, как будто кто-то приходил сюда будить его не в первый раз.


"Я комиссар In, а это бригадир Версавел. доктор Ландуйт направил нас в связи с делом Андриса. ’


Услышав имя Андрис, лицо Джин просветлело. Он поднялся на ноги, застегнул свой белый халат и пожал ему руку. У лаборанта была седая кольцевидная бородка и очки с круглыми линзами, которые делали его похожим на профессора Барабаса.


"Чудесная вещь, комиссар. Такую прекрасную вещь человек испытывает только раз в жизни. Это всего лишь приоткрыло волосы или тайна осталась неразгаданной. Доктор юридических наук столкнулся с загадкой, а патологоанатом сидел, запустив руки в волосы.’


В любом случае, Джин не страдал утренним настроением. Ван-Ин с трудом мог поверить, что тридцать секунд назад этот человек все еще спал.


- Вы вызываете у нас любопытство, мистер Джин.’


Проворный лаборант сложил походную кровать и убрал ее в большой металлический шкаф.


- Всему свое время, капитан. Пожалуйста, присаживайтесь. Могу я вам что-нибудь предложить? Может быть, "виттеке"?’


Джин порылся между дистилляционными колбами и бутылками с химическими растворителями. На одной из бутылок была приклеена этикетка с надписью ‘соляная кислота’.


"Собственный производитель", - никто не хихикнул. "70 градусов. На нем можно управлять Аэробус’.


Он зачерпнул несколько чашек и щедро наполнил их суперотопливом. Версавел скорчил грязную гримасу и сделал отталкивающий жест, когда Джин предложил ему чашку, но лаборанту это не понравилось. Дружелюбная улыбка исчезла с его лица как по волшебству.


"Брось, сержант", - сказал он насмешливым тоном. "Парень, который не пьет. Ты не можешь. Кстати, ты знаешь, что глоток этого напитка убивает больше бактерий, чем полкилограмма антибиотиков?’


"Я не болен", - сказал Версавел довольно горько.


Это был болезненный момент. Ван ин Уайлд не хотел охотиться на Рода. Он быстро протянул руку, принял напиток и постарался скрыть морщину на лице. "Без шуток", - сказал доктор Ландуйт.


"Есть злоумышленники, которые утверждают, что алкоголь следует употреблять только после захода солнца. Что вы думаете, комиссар?’


"Я всегда знал, что клевета - это грех", - сказал Ван-Ин.


Мне не понравилось это абсурдное замечание. Он разразился раскатистым смехом, издав столько децибел, что стеклянная посуда в лабораторном блоке зазвенела друг о друга.


За свою долгую карьеру Версавел уже сталкивался со многими странными кистями, но этот парень, несомненно, заслужил почетное место в своей личной десятке лучших. Он многозначительно взглянул на Вана, но тот, казалось, не заметил ничего дурного.


‘ Прежде чем мы перейдем к делу, я хочу произнести тост за мужчину или женщину, совершивших почти идеальное убийство.


Как и многие обидчивые люди, никто не забыл ссору с Версавелом. Он поднял свой кубок. Ван-Ин последовал примеру хозяина. Хотя он сделал маленький глоток, напиток обжег горло, как купорос. Или это была соляная кислота? С другой стороны, напиток ни в коем случае не ударил внутрь, или это был лимонад. Он тут же снова наполнил свою чашку.


"Поскольку в легких жертвы не было воды, сразу стало ясно, что она умерла не от утопления. Также не было обнаружено следов насилия. Мисс Андрис не страдала от сердечных заболеваний, она не принимала чрезмерной дозы снотворного или наркотиков. Короче говоря, я столкнулся с загадкой. Отравление казалось мне единственной альтернативой. Когда я проверил образцы крови на наличие всех возможных ядов и результат этих тестов оказался отрицательным, я был близок к отчаянию. И вдруг я подумал о тетраметилпиросульфате. И почему я подумал об этом так поздно?’


Короткого драматического молчания не последовало. Торжествующая улыбка тронула его губы. Ему явно нравилось демонстрировать свои знания.


- Потому что тетраметилпиросульфат - это яд, который при введении в правильной дозе не оставляет в организме ни единого следа. Так что вы понимаете мое удивление, когда я обнаружил остатки этого вещества в крови жертвы.’


"И как определяется эта доза?" - спрашиваю я вначале.


- Который рассчитывается по отношению к весу тела жертвы. Предположительно, это должно быть сделано очень точно.


‘ Вы намекаете на то, что мы должны искать убийцу в медицинских кругах?


- Я тоже думал об этом, комиссар. Но предположим, что это был врач, почему он или она не ввели жертве нужную дозу?’


Лаборант не мог ошибиться.


"Был ли введен яд?’


Никто не покачал головой.


"Я думаю, яд был принят перорально. Заключение патологоанатома является официальным. На теле свитера Андриса не было обнаружено следов уколов.’


Джин глубоко вздохнул, выпятив грудь и вытянув тощую шею, как гордый павлин.


- Что вы на это скажете, комиссар?’


Ван-Ин потерял дар речи. Что он должен был сказать? Он посмотрел на Версавела. Тот на мгновение моргнул.


"Что ты заслуживаешь повышения и медали", - выпалил он. Теперь он шутил.


Никто не кивнул. Его кадык задергался вверх-вниз, как будто ему было трудно скрывать свои эмоции.


- Если бы только это было правдой, капитан.’


Его голос дрогнул. Он сделал глоток и пригубил алкоголь, как это делают снобы, пробуя вино.


"Мое будущее выглядит менее радужным. Через шесть месяцев эту лабораторию закроют. Слишком старомодно, говорят джентльмены в Брюсселе. В апреле меня досрочно отправляют на пенсию. После тридцати лет верной службы.


Ван-Ин поднес чашку к губам и выпил ее одним глотком. Из вежливости.


- Мне очень жаль вас, мистер Джин.’


Лаборант глубоко вздохнул.


- Еще по стаканчику, капитан?


Он потянулся за бутылкой.


- Нет, спасибо, - сказал Ван.


Версавел не мог поверить своим ушам. Либо Ван-ин начал стареть, либо напиток все равно не годился для употребления человеком.


"А еще ты впервые выпил", - сказал Версавел, когда они вошли в "волну". "Ты заболел или что-то в этом роде?"


- Я почти не спала две ночи, Гвидо. Еще один глоток этой дряни, и ты мог бы вынести меня на улицу.’


Версавел завел машину и повернул в сторону кольцевой дороги.


"Что нам теперь делать?’


Ван-Ин не сразу ответил на этот вопрос. В уме он пытался упорядочить странные события последних тридцати шести часов. Убийство Труи Андрис вызвало много вопросов. Если бы кто-то ввел ей яд, который, по его мнению, не оставил следов, зачем бы он рискнул сбросить ее в канаву? Ван-ин поймал себя на том, что тоже употребил слово " он или она ". Вероятно, это имело отношение к орудию убийства. Яд обычно ассоциируется с женщинами. Женщина-сатанист. Было очевидно, что преступника следовало искать в этих кругах. Но существовали ли они? И какой у них был мотив убить Свиттерс? Потому что она вышла? Это сделали Джаспер Десендер и Джонатан? Угрожали ли их жизни? Вчера Джонатан отказался раскрыть имена членов культа. По его словам, он не хотел никого ложно обвинять. На самом деле странно, что кто-то, кто хотел поступить в монастырь, так боялся последователей сатаны. Или Версавел был прав и у него на глазах все перевернулось?


- Вы знаете, где находится Кайзер-Карелстраат?


Версавел кивнул: " Джаспер Десендер живет там?’


"Да", - сказал Ван. "Интересно, что он может нам рассказать’.


Когда они проезжали по Влайминкстраат, Версавел услышал звон карильона. Он машинально взглянул на часы. Было без четверти двенадцать.


"Вообще-то, я голоден", - сказал он. "А ты нет?’


Версавел был человеком привычки. Если он пропускал горячую трапезу во второй половине дня, позже он мог выйти из угла довольно сердитым. После всех этих лет Ван постепенно раскусил уловки своего друга.


‘ Тогда нам лучше поехать на окраину города. Здесь, в центре, нельзя есть фирменные блюда дня.


На самом деле он был очень голоден и хотел бы плотно перекусить.


"Вчера вместе с Фрэнком я нашел немного "травяных дюн" в сатанинской литературе, которую мы нашли в Труи’.


Версавел отделил вилкой кусочек мяса от кроличьей ножки, лежавшей у него на тарелке, обмакнул его в темно-сливовый соус и со вкусом съел.


Ван-Ин уже съел свою порцию и после еды наслаждался классической сигаретой.


'Líggen grasduinen, Guido?’


"Да, Питер. Мне нужно сделать рисунок?’


"Я бы предпочел не делать этого", - сказал Ван. "Это была просто шутка. Расскажи мне. Я слушаю.’


"Это была идея Фрэнка. Я много лет назад знал, что он углубился в эту тему. По его словам, существует столько же типов сатанизма, сколько религий.’


"В этом есть смысл", - сказал Ван.


Он поднял руку и заказал "Дювель" и "Перье". Если Версавел сидел на кафедре, значит, они не уходили отсюда уже целый час.


В конце концов, у каждого Бога есть альтер-эго, тень, воплощающая все, чем он не является. Это необходимо, потому что мы, смертные, должны сделать выбор между светом и тьмой.’


"Ибо без тьмы мы не познали бы Свет", - сказал ван-ин.


Теперь, когда они предавались философствованию, они могли бы с таким же успехом заняться этим серьезно.


‘ Совершенно верно. До грехопадения у человека не было такого выбора, по крайней мере, до тех пор, пока змей не дал Еве вкусить плод добра и зла.


Ван-Ин подумал о родовых муках, которые придется пережить Ханнелоре. Внезапно этот образ был нарушен стройной фигурой Саартье Маес. Он задался вопросом, станет ли Ханнелоре когда-нибудь снова той женщиной.


"Следствием этого является то, что человек должен вести безжалостную борьбу, чтобы отвоевать свою невиновность до грехопадения. В целом, это то, во что основные религии заставляют нас верить, с пониманием, однако, того, что сатана слабее Бога и в конечном счете обречен подорвать его. Дьявол - это страшилище, которое должно удерживать верующих на прямом пути.’


Версавел сделал глоток своего "Перье".


"С другой стороны, есть те, кто верит, что Бог - ревнивый Бог, который создал человека только потому, что одно из его предыдущих творений, совершенных ангелов, вышло из-под контроля.’


Ван-Ин с трудом подавил улыбку. Версавел говорил на эту тему с таким жаром, что половина гостей в ресторане слушала.


"Не желая повторять одну и ту же ошибку дважды, Бог рассудил, что его новые творения должны пройти испытательный период, в течение которого они подвергались искушениям Падшего Ангела. Если они сдавали этот "экзамен", то были вознаграждены Раем и вечной жизнью. Тем, кто выбирал темную сторону, разрешалось присоединиться к своему искусителю в аду. Таким образом, Бог был уверен, что его новые творения вызовут у него больше уважения, чем гордые Ангелы, которые посрамили его доверие. По крайней мере, таково мнение ряда сатанистов, которые считают Люцифера своим истинным хозяином. Они чувствуют, что Бог обошелся с людьми несправедливо, и они задаются вопросом, что, черт возьми, Люцифер сделал не так.’


"Возможно, он мог бы заняться любовью с Адамом", - усмехнулся Ван-Ин. "Тогда вы с Фрэнком уже были бы респектабельными гражданами.’


Версавел сделал вид, что не расслышал этого комментария.


"По их словам, Люцифер просто пытался сделать карьеру. Он чувствовал, что его создатель достаточно долго размахивал скипетром. После неудачи с Ангелами пришло время кому-то другому сменить его.’


Ван-Ин заказал новое Пуховое одеяло, и на этот раз оно показалось ему очень подходящим.


- Что ты имеешь в виду, Гвидо?’


"Как я могу объяснить это сейчас, если ты постоянно перебиваешь меня?’


"Хорошо, хорошо, я больше не буду тебя перебивать.’


Версавел продолжил свой спор.


Истинные сатанисты утверждают, что Люцифер вывел человека из его невежества и дал ему возможность развиваться. В конце концов, "Люцифер" буквально означает: "носитель света”. Он наделил человека божественным знанием, точно так же, как Прометей принес огонь с небес на землю.’


"И который был ужасно наказан богами за это", - сказал Ван-Ин.


В детстве ему однажды снились кошмары о картине, изображающей закованного в цепи Прометея. Согласно мифу, каждый день прилетал орел, чтобы выклевать его печень, которая затем вырастала снова, так что мучения продолжались вечно.


Версавел кивнул.


"По крайней мере, ты все еще кое-что знаешь о классической мифологии", - сказал он с удовлетворением.


"И ты думаешь, мы имеем дело с такими людьми?’


"Мне это кажется маловероятным", - сказал Версавел. "Как и любая религия, меланхоличному сатанизму приходится бороться с суевериями. Сравните это с популярным богослужением в католической церкви: медали, экзотика, свечи, обращение к святым, реликвии, которым приписывается целебная сила. Вы также можете найти эти наросты в сатанизме. Истинные последователи Люцифера не украшают себя пентаграммами, не плюют на распятие и не предаются кровавым ритуалам.’


"Вы преподносите это почти привлекательно", - сказал Ван.


‘Это касается и многих людей. Оглянитесь вокруг. Все хотят приобрести собственность и знания. Будете ли вы ругать того, кто хочет сделать карьеру сатаниста?’


Вы хотите сказать, что мы все сатанисты?’


"Так думает Фрэнк. По его словам, боги выживают, и дьявол, конечно, тоже принадлежит им, только по милости людей, которые в них верят. В то время, когда эгоизм и безразличие свирепствуют, очевидно, что Люцифер добивается большего успеха, чем Бог, проповедующий милосердие.’


"Я постараюсь это запомнить", - сказал Ван.


Официант воспользовался кратковременным молчанием, чтобы убрать тарелки.


"Ты тоже хочешь десерт?"’


- Дай мне одеяло, - попросил Ван.


"А для сэра?’


Версавел взял карточку, развернул ее и поискал список десертов. Когда это заняло некоторое время, официант флегматично сказал: "Могу ли я порекомендовать сэру шербет из маракуйи с шартрезом?’


Версавел не стал вдаваться в тонкие намеки и заказал старомодную "леди-бланш".


"Вам также не кажется, что официанты ведут себя все более и более грубо?" - сказал он, когда разинувший рот официант удалился.


- А ты не преувеличиваешь, Гвидо? Предположим, он предложил бы сыр "Патер". Что бы ты сказал?’


Ван улыбнулся. По его словам, добро и зло были неотъемлемой частью человеческой психики. Каждый человек мог выбирать и решать для себя, каким путем он хотел бы пойти.


Джонатан бесцельно брел по Ослиной улице. В руках у него была хозяйственная сумка с фруктами, овощами и мясом. Дом Венекса находился неподалеку, и потребность во вспышке росла с каждой минутой. Жена фильма была в порядке, но как бы она отнеслась к нему, если бы он сказал ей правду? Он ничего не употреблял в течение последних трех месяцев. Он обещал этот свитер, но теперь, когда ее больше не было рядом, ему больше не нужно было выполнять это обещание. Более того, он больше не видел жизни. Он был рабом. Только смерть могла освободить его. Джонатан обернулся. Он свернул на санную улицу и горячо понадеялся, что мастер Венекс избавит его от страданий.


OceanofPDF.com

4


Христос-Кинг раньше пользовался славой жилого района, где Новым империям Брюгге разрешалось безудержно возводить самые неприглядные жилища. Улицы носят громкие имена выдающихся людей, и жители в то время чрезвычайно гордились этим. В конце концов, люди с положением предпочитали жить на Кардинал-Мерсьерстраат, а не на Грунестраат.


Сегодня Христос-Царь во многом утратил этот блеск. По мере развития урбанизации элита прошлых лет эмигрировала в лучшие места. Первоначальные жители уступили место семье модал, которая при двух доходах зарабатывала ровно столько, чтобы спасти полуразрушенные особняки от сноса молотком.


"Таков транзит глория мунди", - сказал Версавел, когда они въехали на Кайзер Карелстраат.


Он припарковал Golf перед домом № 79. Дом семьи Десендер был продуктом 1950-х годов, кирпичной коробкой, за которую сумасшедший архитектор, вероятно, получил бы почетное упоминание. Несомненно, здесь все еще жили чистокровные местные жители, которые не могли позволить себе переехать в новые жилые комплексы на окраине города.


"Интересно, дома ли он?’


"Мы узнаем это через несколько минут", - сказал ван нейтральным тоном.


Ему становилось все труднее и труднее держать глаза открытыми. Бессонные ночи, пуховые одеяла и набитый желудок начали играть с ним злую шутку. Он взял с заднего сиденья куртку и распахнул дверцу. Холодный поток воздуха заставил его вздрогнуть. Сухой восточный ветер резко контрастировал со вчерашним наводнением. Но да, Бельгия - это страна, где погода еще более сумасшедшая, чем люди, которые ее предсказывают.


Я позвонила, как это делают агенты ФБР. Он продолжал нажимать на звонок, пока не услышал шаги в коридоре. К его удовлетворению, этот звук раздался максимум через десять секунд. Миссис Десендер с грохотом бросилась к входной двери. Прежде чем открыть, она накинула на дверь цепочку. Мужчина никогда не знает, кто находится снаружи. Изнутри кивнула линия лица, которая смотрела на него сквозь щелку.


"Добрый день, мэм. Я комиссар In. Могу я секунду поговорить с Джаспером?’


Реакция женщины была короткой и решительной.


"Джаспера нет дома", - сказала она и быстро захлопнула дверь перед его носом.


Когда Версавел в замешательстве посмотрел на входную дверь, он сказал довольно насмешливо: "Возможно, она думает, что ты свидетель Иеговы, который придумал новый предлог, чтобы выйти в люди.’


- Не говори глупостей, Гвидо. Ты же не думаешь, что я позволю этому человеку прогнать меня.’


Ван-Ин сделал несколько шагов назад и осмотрел монотонный фасад, словно надеясь обнаружить там потайной вход. Версавел оставался на заднем плане. В течение получаса он страдал от кислотной отрыжки. Кролик по-фламандски, которого они съели сегодня днем, был тяжелым для его желудка. Особенно после того, как Ван-Ин с насмешливой улыбкой признался ему, что за такую цену они, вероятно, получили на тарелку порцию китайской обезьяны.


"Что ты собираешься теперь делать? Взобраться на фасад или взломать замок?" - спросил ранний Версавел Криббиг.


"У вас есть предложение?’


"Если я позвоню, возможно, она впустит нас. Я ношу форму и, по крайней мере, побрилась сегодня утром. Если бы я была женщиной средних лет, я бы тоже дважды подумала, прежде чем..."


Пока они дрались, ни один из них не обращал внимания на высокого мужчину, который подглядывал за ними из-за окна.


"Не морочь мне голову, Версавел.’


Фром Ин потянулся к кнопке звонка. Когда он хотел нажать на нее, входная дверь внезапно снова приоткрылась, опять лишь слегка.


"Извините", - сказала женщина со слабой улыбкой. ‘За последние несколько недель в нашем районе побывал мошенник, выдававший себя за сотрудника полиции. Поэтому мы с мужем были бы Вам очень признательны, если бы вы представились.’


Хотя Ван внимательно следил за мошенником в этом деле, он неохотно выполнил просьбу женщины. Она изучала карточку, как будто это был выигрышный лотерейный билет. Он стал еще более нетерпеливым. Только когда в поле ее зрения появился Версавел, женщина стала намного более наблюдательной. Она сняла цепочку и открыла дверь.


- Человек не может быть достаточно осторожен, не так ли? Входите, джентльмены.’


Миссис Десендер (он предположил, что это была миссис Десендер) было около пятидесяти пяти лет. На ней были темно-коричневая юбка и блузка с черно-красными цветочными мотивами. "Как райская птица в трауре", - подумал он. Ее прическа отливала голубым, что придавало блеск ее седым волосам. Парикмахеры сколачивают состояния на этих синих ополаскивателях.


Когда Ван-Ин хотел продолжить, миссис Десендер выразительно откашлялась. Она поочередно смотрела то на ботинки Ван-Ина, то на коврик, по которому он переступил. Вокруг коврика была обернута швабра, чтобы каждому посетителю было ясно, чего от него или нее ожидают.


- Прошу прощения, мэм.’


Ван-Ин сделал шаг назад и самозабвенно вытер ноги - жест, который миссис Десендер приветствовала одобрительным кивком.


"Входи", - сказала она во второй раз.


В прихожей висела дубовая консоль. На ней стоял черный телефон, такая старомодная штука с вертушкой. Люди, у которых телефонный аппарат установлен в коридоре, обычно делают звонки стоя, что означает, что звонки не длятся дольше, чем это строго необходимо. Здесь деньги не выбрасываются за борт, подумал Версавел. Он всегда обращал внимание на подобные детали.


Миссис Десендер проводила их до конца коридора и впустила в затхлую комнату, служившую кабинетом.


- Вы подождете здесь, джентльмены? Мой муж примет вас немедленно. ’


- Вообще-то, я хотел поговорить с Джаспером, - повторил Ван-ин.


Миссис Десендер грустно улыбнулась. Казалось, она пряталась в невидимой ауре печали, в коконе, который полностью окутывал ее.


- Мой муж все объяснит вам позже.’


Затем она осторожно закрыла за собой дверь, оставив джентльменов из полиции одних в маленькой комнате. Ван-Ин тут же начал нервно хмуриться. По нему было видно, что ему здесь неуютно. В воздухе витало что-то зловещее, неопределимое ощущение, как будто это пространство хотело что-то рассказать о своих обитателях.


"По крайней мере, мы знаем, кто здесь правит скипетром", - сказал он. "Они становятся редкостью, семьи, где мужчина носит брюки.’


"Это правда", - подтвердил Монкельде Версавел. "И ты можешь знать.’


Хотя его периодически мучили спазмы в животе, бригадир пытался немного оживить атмосферу. Это был его способ сбежать от непреодолимого мрака комнаты. Ван-ин прошел мимо окна, выходившего в темный сад. Он был окружен высокой стеной, и обзор также ограничивался примерно десятью окутанными туманом соснами, которые умело прикрывали слабый свет, просачивавшийся с неба.


"Для тебя это, по-видимому, не проблема", - сказал ван ин Пинниг. "Если только Фрэнк время от времени не надевает платье’.


Версавел погладил усы большим и указательным пальцами. В его намерения не входило охотиться в Роде.


- Вообще-то, я хотел сказать, что властные мужчины обычно скучные Питы. А вы кто угодно, только не скучный Питы. Оглянитесь вокруг, комиссар. По сравнению с этим ваш стол - мусорная свалка. Ты должен чувствовать себя польщенным.’


Ван-Ин не мог не согласиться со своим другом. Он поладил с такой женщиной, как Ханнелоре, которая никогда не ныла, когда он пускал все на самотек. Ему повезло, что она была не из тех женщин, которые постоянно находятся в непогоду, чтобы поддерживать безупречную чистоту. Было ясно, что у миссис Десендер другое мнение. Здесь пыль и беспорядок были врагами, которые после многих лет борьбы добились своего. Небольшая комната была в идеальном состоянии. Пол блестел, как поверхность бассейна со стоячей водой, цилиндрический письменный стол все еще выглядел совершенно новым спустя пятьдесят лет, а в корзине для бумаг не было пробки. Единственное, что было хоть сколько-нибудь живым, - это сансеверии на подоконнике. В остальном комната была пустой и необщительной, из-за чего внушительное распятие над камином выделялось, как винное пятно на белой скатерти. Он секунду смотрел на него. В глубине его сознания росло неприятное чувство, которое чаще всего охватывало его, когда что-то срывалось с крючка, но у него не было много времени, чтобы подумать об этом. Дверь распахнулась, и вошел высокий мужчина. мистер Десендер выглядел как налоговый инспектор в состоянии покоя. На нем был серый костюм-тройка и галстук, который его злейший враг не посмел бы подарить. Водянистые глаза обрамляли очки в роговой оправе.


- Добрый день, джентльмены.’


Мистер Десендер надавил и сохранил руку. Его ладони были такого же размера, как у Микки Мауса. Версавел заметил это, только когда кулак Десендера полностью поглотил его руку.


"Я отец Джаспера Десендера. Что я могу для вас сделать?’


Старик обладал чистым баритоном, который придавал ему определенную властность.


"На самом деле мы хотели бы поговорить с Джаспером", - сказал Ван в третий раз.


Версавел внимательно следил за мистером Десендером. У него создалось впечатление, что лицо великого человека напряглось, когда Ван произнес имя Джаспер.


- Мой сын болен, капитан. Вчера мы перевели его в психиатрическое отделение больницы.’


"Это серьезно?’


Мистер Десендер кивнул. Он запустил костлявую руку в поредевшие волосы. Люди делали это чаще, когда сталкивались с болезненным вопросом.


- У вас есть дети, комиссар?


Только родители, у которых самих есть проблемные дети, знают, сколько горя может скрываться за таким вопросом.


"Моя жена беременна нашим первенцем", - сказал ван.


Мистер Десендер улыбнулся, но в этой улыбке было больше боли, чем можно выразить словами.


"Тогда я надеюсь, что вам повезло больше, чем нам, комиссар. Несколько лет назад врачи диагностировали у Джаспера тяжелый психоз. Он страдает галлюцинациями и думает, что Бог избрал его для убийства Воплощенного сатаны.’


- Вы можете объясниться, мистер Десендер?


Здоровяк сел, снял очки и вынул воображаемую пылинку из глаза.


"Джаспер думает, что моя жена - воплощение дьявола. Вчера он пытался убить ее.’


Мистер Десендер глубоко вздохнул. Складки на его лице превратились в глубокие борозды. В конце концов, ни одному родителю не нравится признаваться в том, что он потерпел неудачу. Десендер хлопнул себя в ладоши перед лицом. Ван-ин дал ему время взять свои эмоции под контроль.


- Вы знали, что Джаспер был членом сатанинского культа?’


Он сделал ударение на слове "был".


"Он интересовался этими вещами", - сказал отец Десендер мэт.


Он отнял руки от лица и пронзительно посмотрел на нее изнутри.


"Но я ничего не знаю о секте. По крайней мере, он никогда об этом не говорил.’


"Ты уверен в этом.’


- Да, комиссар. Я уверен в этом.’


- У Джаспера были друзья?


‘ Когда два года назад его госпитализировали в первый раз, они все бросили его.


"И все же он вращался в сатанинских кругах", - сказал Ван-ин с ноткой недоверия в голосе.


- Я же говорил тебе, что он никогда не говорил об этом.’


- Имя Джонатан Девризе вам о чем-нибудь говорит?


‘Нет’.


Последовало тягостное молчание. Ван кивнул. Он снова посмотрел на распятие и вдруг увидел, чего не было на крючке вместе с этой штукой. В нижней части вертикальной планки было металлическое ушко, которому, по его словам, там не место.


Он сказал, что дружил с Джаспером. Он даже сказал нам, что ваш сын обратился.’


Старик едва отреагировал на это сообщение. Он сидел в своем кресле, как восковая статуя. Единственное, что на мгновение шевельнулось, были его веки, короткая вспышка, которая не ускользнула Внутрь.


"Ты знал об этом, не так ли?’


"Мы пожалели об этом", - сказал Десендер.


Ван-Ин поднял брови. Он больше ничего не понимал.


"Это может показаться вам странным, комиссар, но пока Джаспер был в этих сатанинских кругах, он, по крайней мере, вел себя довольно нормально. Он стал агрессивным только тогда, когда узнал эту тайну. Он настроил его против матери со всеми вытекающими последствиями.’


Было ясно, кого Десендер имел в виду под ’этим секретом".


"Ты говоришь об Андрисе?’


"Да", - сказал Десендер.


Я понял, что следующий шаг был решающим. Поэтому он внимательно следил за стариком. Десендер, скорее всего, не знал, что свиттерс Андрис мертв. Если бы он столкнулся с этим сейчас, старик должен был каким-то образом выразить свое удивление, а каждый опытный детектив знает, что удивление - это искренняя реакция, которую нельзя разыграть.


- Вчера был убит Труи Андрис, мистер Десендер.


Версавел, который почувствовал, что все это приближается, и поэтому также внимательно наблюдал за Десендером, увидел, как рот старика приоткрылся. Дрожь пробежала по его телу, за чем последовала улыбка почти беаты.


"Это реально, капитан?’


Фром Ин посмотрел на Версавела. Тот пожал плечами. За всю свою карьеру он никогда не видел, чтобы кто-то так реагировал на смерть ближнего. Интересно, что подумал об этом человек на кресте?


"Тру Андрис могла бы быть вашей невесткой, мистер Десендер. Ваш сын любил ее.’


"Мой сын был околдован этим существом", - парировал Десендер. "Она свела его с ума. Ты понимаешь это? Из-за этой суки мой единственный сын в психиатрическом отделении. Конечно, я рад, что она мертва. По крайней мере, теперь я уверен, что она больше никому не причинит вреда.’


"Ты сказал, что Джаспера не записывали до вчерашнего дня", - сказал Ван тоном Дэна: "Может-ли-быть-так-плохо - пока". И лучше бы он этого не делал. Старик встал. Он покачал головой взад-вперед. Его глаза метнули огонь.


"Когда Джаспера выписали из больницы в сотый раз в прошлом месяце, он был в лучшей форме. Врачи вселили в нас надежду, но эта мегера не выдержала. Она вскружила ему голову, и в результате он был готов убить свою мать.’


Белое как мел лицо Десендера стало кроваво-красным от возбуждения. Внезапно он схватился за грудь правой рукой. Он пошатнулся. Версавел бросился вперед и смог спасти тяжелого мужчину от падения как раз вовремя. На помощь пришел Версавел, и вместе им удалось усадить Десендера в кресло. Затем Ван открыл дверь и вышел в коридор. Миссис Десендер, услышав шум, вышла из кухни.


"У вашего мужа сердечный приступ", - крикнул Ван.


Миссис Десендер не запаниковала. Она вернулась на кухню с коробкой таблеток. Она выдавила таблетку из полоски и положила лекарство под язык мистера Десендера. Ван ин чувствовала, что она справилась с чрезвычайной ситуацией очень спокойно и профессионально.


"Через пять минут он снова будет прежним человеком", - сказала она решительным тоном.


Ван-Ин почувствовал, как его собственное сердце бешено заколотилось в груди. Из-за всей этой суматохи ему самому стало душно.


- Мой муж не должен волноваться, - сказала миссис Десендер.


Упрек в ее голосе прозвучал резко.


- А теперь, пожалуйста, оставьте нас в покое.’


"Разве нам не следует вызвать "скорую"?’


Ван-Ин справедливо беспокоился. Если бы со стариком что-то случилось, в этом обвинили бы его. Миссис Десендер оказалась строгой матроной.


"Я прекрасно знаю, что делать", - сказала она. "Вам не нужно бояться. Мой муж не намерен подавать на вас жалобу.’


В этот момент мистер Десендер открыл глаза.


- Пожалуйста, оставьте нас в покое, - сказал он хриплым голосом.


Версавел взял Вана за руку и вывел его на трон наружу.


- Странные птицы, - сказал Ван, когда они вошли в волну.


"Вы их подозреваете?’


Версавел пристегнул ремень безопасности. Изнутри вставил ключ в замок зажигания.


"Тебе не повредит проверить?нет, - сказал он. "Но сначала давай послушаем, что скажет их сын.’


Он включил "волну" и направил машину по мрачным улицам. Странное поведение пары Десендер не давало ему покоя. Он невольно вспомнил рассказ Эдгара Аллана По. Напомни, как это называлось? Прямо перед светофором у Ослиных ворот ему пришло в голову: доктор Физер и доктор Тарр. Речь шла о пациентах психиатрической больницы, которые заперли персонал и сами незаметно управляли учреждением.


"Ты уверен, что это сеть?’


Адъютант Делрю сложил скрепку в форме двух ослиных ушей.


"Все данные, которые мы собрали на данный момент, указывают на существование широкомасштабной организации, майор.’


На другом конце провода воцарилось долгое молчание. Майор Бодрен постукивал шариковой ручкой по объемистой папке, лежащей перед ним на столе. Операция "Белоснежка" уже давно должна была находиться на решающей стадии. Если верить Делрю, это всегда были большие партии героина, происхождение которого было неясно. По словам Делрю, материал не предназначался для Нидерландов, а распространялся на месте.


"Итак, вы думаете, что скоро сможете развернуть сеть.’


Делрю деформировал уши осла и превратил их в лодку. В прошлом году в Зебрюгге они обыскали несколько подозрительных судов. Было изъято десять килограммов. Это не было пустяком. Позже они могли поймать курьера, и он назвался Venex. По сообщениям, Venex поддерживал тесные отношения с жандармерией. Это был вопрос времени, когда они разоблачат его.


"Мы собираемся взять за шиворот человека, стоящего за кулисами, майор. Дайте мне еще месяц, и я приду через мост с результатами. ’


Позже Курьер умер при подозрительных обстоятельствах, вскоре после того, как появился анонимный информатор. Через регулярные промежутки времени Делрю передавал данные о транспортировке наркотиков. За последние пять месяцев они могли бы подобрать несколько человек. Но это мало что дало. Они, вероятно, тоже ничего не знали. Это были случайные курьеры, которые за несколько тысяч франков пересекали Западную Фландрию и оставляли свой груз в заранее оговоренных местах. Эти посылки забирали местные наркоторговцы. Делрю включил их в список на один час. Их заявления были единогласными. Все они утверждали, что с ними связался по телефону неизвестный оптовик, который предложил им интересную сделку: чистый героин по четыреста франков за грамм.


- Месяц, месяц. Я не Синтерклаас, адъютант. Как долго вы занимаетесь этим делом? Полгода?’


- Пять месяцев, майор.’


- С шестью мужчинами.’


"Да, майор.’


Адъютант положил деформированную ботинком скрепку для бумаг на свой стол. Поскольку Корпус был тщательно реорганизован – согласно новой философии, необходимо было устранить суть преступления, – офицеры высшего эшелона по-прежнему вели себя как динозавры. Они принадлежали к охраняемому виду, и их нельзя было отстреливать просто так. Пожирателям Железа прошлых лет была предоставлена возможность тихо вымереть. В этом была вина политиков, которые, с одной стороны, хотели модернизировать судебную систему, но, с другой стороны, были в ужасе от того, что старые крокодилы вынесут на всеобщее обозрение ряд обременительных досье в тот момент, когда они будут выброшены, как старая грязь. В конце концов, офицер жандармерии - это не рабочий, который посылает вас с милостыней.


- Я даю вам еще две недели, адъютант. Если к тому времени вы не представите веских доказательств, можете начинать операцию "Белоснежка".’


Делрю пожелал Бодрену еще одного приятного дня, нажал на гудок и развернул лодку большим V. Единственным именем, которое у него было, был Венекс, и его информатор пообещал, что вскоре раскроет ему истинную личность этого человека.


Джаспер Десендер лежал на спине на металлической кровати, уставившись в потолок. Он, как и стены, был выкрашен в бледно-зеленовато-желтый цвет. Он страдал от сухости в горле - следствие двойной дозы Халдола и Риспердала, которые ему вчера ввели. Лекарства приковали его к постели и заставили оставить медсестер в покое. По крайней мере, так они могли спокойно насладиться своим кофе-брейком, потому что в психиатрическом отделении больницы не было места трудным пациентам. Тех, кто не соблюдал правила, умело обездвиживали. Но что бы они ни изобретали, никакие средства не способны укротить человеческий разум.


Джаспер сосредоточился на потолке и попытался вспомнить видения, которые открылись ему прошлой ночью. При этом потолок действовал как своего рода гигантский экран. Бледно-зеленовато-желтый цвет поблек, и Джаспер с нетерпением ждал повторной трансляции своего сна.


Иероним Босх предупредил зрителей, что следующие изображения не подходят для чувствительных зрителей. Тощий средневековый человек вставил кассету в старомодный видеомагнитофон. Громоздкое устройство стояло на черном ящике, четыре угла которого подпирали стройные кариатиды, молодые чешуйчатые женщины с изогнутыми ногтями и заостренными сосками. После появления исполнителя главной роли, на котором алыми буквами было написано имя Джаспера, камера увеличила изображение пожара. Объектив пронизывал пламя насквозь, заставляя изображение вибрировать, как горячий воздух над пустынным пейзажем. Это длилось всего несколько секунд. После этого изображения стали настолько реалистичными, что Джаспер почувствовал жар, обжигающий его кожу. Среди пламени он узнал частично расчлененное тело своей матери. Старуха обветрилась, как омар, брошенный в кипящую воду.


Джаспер встал и вошел в ад. Он не обратил внимания на вращающиеся шампуры, на которых жарились незнакомые мужчины и женщины, и прошел по ковру из раскаленных добела углей к тому месту, где огонь поглотил его мать. Она кричала, умоляя о жалости, но Джаспер продолжал смотреть на нее без всяких эмоций. Он думал, что она получила по заслугам. Неподалеку был Конрад, его лучший друг из начальной школы. Он был привязан к колесу, которое медленно вращалось. В его вспоротом животе кишели черви и личинки. Они продолжали извиваться по всему его телу: в носу, за глазными яблоками и даже в моче. Джаспер имел с ним дело. В конце концов, у Конрада была хорошая репутация. Он был служкой при алтаре, а позже захотел стать священником.


В царстве пронзенных Джаспер снова увидел Мартину, свою первую любовь, чьих губ он однажды мимолетно коснулся. Он избегал ее взгляда и бежал сквозь столпотворение как одержимый. Ужасные сцены следовали одна за другой в адском темпе. Джаспер видел слепых с впалыми глазницами, калек с раздробленными конечностями, беременных женщин, которые наслаждались плодами своего тела, монахинь, которые прокалывали свои дряблые руки и бедра раскаленными шилами, уважаемых граждан с свободно свисающими простынями, сумасшедшую Мари-Луизу, которая в экстазе преклоняла колени перед охристо-желтой булочкой для собак, и министра-президента Соединенных Штатов Америки, президента, который тушился, как дешевый кусок мяса в чугунной сковороде.


Джаспер закрыл глаза и побрел дальше, постоянно двигаясь вперед. Он оставил море пламени позади и внезапно оказался в пологой холмистой местности. На горизонте виднелся силуэт замка, сказочного замка с высокими оловянными стенами и позолоченными зубцами. Щебечущие птицы прочерчивали невидимый след в голубом небе, а старый единорог пасся на темно-зеленом лугу.


Джаспер искал передышки в тени пышных рогов ежа и наслаждался прохладным вечерним воздухом. Но ненадолго. Внезапно его покой был нарушен глухим грохотом, от которого задрожала земля. Черный рыцарь на бронированном коне бросился на него. Джаспер в спешке вскочил на ноги и в панике побежал к замку. Хотя угрожающий удар копытом становился все ближе и ближе, Черный Рыцарь не догонял его. Когда Джаспер добрался до рва, он запыхался. Он протащился по подъемному мосту и укрылся на мачтовой башне. Там его встретил высокий мужчина в белом одеянии. На длинном столе стоял поднос с двумя серебряными кубками. Мужчина протянул Джасперу один из кубков и приказал ему выпить из него. Бледно-зеленая влага имела вкус аниса и серы. Когда он осушил чашу, снова послышался топот копыт. На этот раз звук исходил от одного из гобеленов, украшавших Рыцарский зал. Четыре лошади сорвались с ковра и поскакали галопом по истертым каменным плитам. На другом изображении Ягненок содрогался в свете десятков лазеров. Авраам встал во весь рост и воткнул жертвенный нож в перезрелую дыню. Бык и лев лежали бок о бок на зеленом лугу синопля. Орел пронесся по голубому небосводу Kodak, а ангел завис на ковре-самолете перед троном отца. Калейдоскопическое колесо замедлило скорость и открыло небывалое великолепие красок. Цветы на гобеленах распускались и увядали в ритме стробоскопа. Охотники бесновались над затонувшей землей Сафтинхе. За ними неотступно следовало стадо разъяренных буйволов. Девица помочилась в свой хеннин и получила за это шквал аплодисментов от толпы небритых листочков. Путти устроился на канделябрах и бесстыдно подзывал целомудренную Сюзанну. На свадебной вечеринке гости разливают вино из бочки. Иисус немедленно спустился со своего креста и вытер лужи. Затем он сел в золотистый "Феррари" и триумфальным шествием проехал по улицам города без домов. Его приветствовали гоблины, берсеркеры, флагелланты, изувеченные гладиаторы, замороженныеSS- э-э, играющие в карты тамплиеры, кардиналы в смирительных рубашках, Медуза в зеркальном дворце, Тарзан с пакетом картошки фри под оливковым деревом, группа братьев из Ку-клукс-клана, переодетых дешевыми зажигалками, и очень худой Оскар Уайльд, который по такому случаю прервал свой разговор с Исааком Башевисом Сингером.


"Я лечу Джаспера два года", - сказал доктор Коулейн. "Я не думаю, что с ним все будет в порядке.’


Доктор Джон Коулейн, дородный мужчина пятидесяти с чем-то лет, с пышными седыми волосами и зубами, которым позавидовала бы лошадь, был экстраординарным профессором Левенского университета и заведующим отделением психиатрии больницы. Этот человек был самим гостеприимством и принял Ин и Версавела в своем кабинете для консультаций на первом этаже. Просторная комната была оформлена в стиле английского коттеджа. Коулейн сидел за внушительным письменным столом из натертого орехового дерева. Ван-Ин и Версавел расположились напротив него в двух мягких креслах с мягкими спинками. Стол был таким широким, что обе стороны могли спокойно вытянуть ноги, не касаясь ступней друг друга. Это расстояние было символом того, как функционировала современная психиатрия. В отличие от старомодной исповедальни, где грешник шепотом делился своими разочарованиями на ухо невидимому священнослужителю, здесь пациенту приходилось раскрывать самые сокровенные движения своей души вслух и лицом к лицу с высокооплачиваемым помощником. Вместо прощения и тюремного заключения он получил коробку таблеток и счет.


"Джаспер Десендер - не единичный случай", - сказал Коулейн, когда ван ин попросил у него дополнительных объяснений. "В последнее время мы должны отметить, что число пациентов, страдающих религиозным помешательством, растет в геометрической прогрессии.’


"Сегодня люди воображают самые разные вещи", - довольно пренебрежительно заметил Ван-Ин. "Как только болезнь названа, сразу же появляются пациенты’.


Он закурил сигарету. Это было разрешено, потому что сам Коулейн дымил как паровоз.


- Мне жаль разочаровывать вас, комиссар.’


Коулейн покачал головой. Ван-ин побарабанил пальцами по поручню своего кресла. Психиатры похожи на перевернутых попугаев. Они всегда утверждали обратное тому, что им говорили.


"Могут ли эти галлюцинации иметь какое-то отношение к наркотикам?’


Коулейн затушил сигарету в бронзовой пепельнице, подарке художника-шизофреника, которого он лечил в прошлом году. Этот молокосос позавчера перерезал себе вены.


"Нет, комиссар. Джаспер - тяжелый психопат, и наркотики тут ни при чем. ’


"Он что, сумасшедший?’


Коулейн снова закурил сигарету. Как психиатру, ему не нужно было беспокоиться о своем физическом состоянии. Для этого были другие врачи.


"Сумасшедший - это слово, которое мы давно не употребляли", - сказал он. "Джаспер болен. Шизофреник. К счастью, недавно у нас появились методы лечения, которые позволяют нам успешно лечить такие синдромы.’


В последние годы Медичи все реже и реже использовали латинские термины, что, однако, не означало, что Пастушество, которым они теперь занимались, было более понятным.


"Значит, ты даешь ему таблетки", - сказал Ван.


"Действительно, у нас есть химические препараты, которые могут оказывать благотворное влияние на определенные дисфункции в мозге.’


Коулейн соединил кончики пальцев и уперся подбородком в дугу, образованную большими и указательными пальцами. Предполагалось, что эта поза придаст ему определенную властность, но этого не произошло.


"И эта штука работает?" - спросил он непочтительно.


У Коулейна не осталось ни единого мускула. В конце концов, его учили иметь дело с трудными людьми. Версавел, который за все это время не произнес ни слова, молча наслаждался словесным поединком между психиатром и комиссаром. Одна вещь показалась ему странной. Коулейн говорил о Джаспере Десендере так, как будто никогда не слышал о коммерческой тайне. Конечно, он не мог сделать такого комментария, потому что тогда был хороший шанс, что Коулейн закроется, а Ван Ину это не понравится.


"Человеческий разум на самом деле представляет собой одну большую химическую фабрику. Наше психическое благополучие в значительной степени зависит от определенных химических соединений, которые уравновешивают эту тонкую систему. Психозы - это расстройства, возникающие из-за неправильного функционирования нашей нервной системы, которая предотвращает передачу определенных раздражителей, влияющих на наше настроение. Это происходит потому, что наш мозг не вырабатывает достаточного количества веществ, необходимых для этого переноса.’


Коулейн затушил сигарету и тут же взял новую.


"Вы следите за мной, капитан?’


"Да, учитель", - чуть было не сказал Ван. Вместо этого он ответил на снисходительный вопрос доктора кивком. Коулейн выпустил клуб дыма к потолку и продолжил свой спор.


"В прошлом мы мало что могли с этим поделать, но вот уже несколько лет у нас есть новое поколение антидепрессантов на основе серотонина и дофамина’.


"Джаспер получает это лекарство?’


"Я прописал ему Риспердал", - сказал Коулейн таким тоном, как будто он сам изобрел это лекарство.


"И это помогает?’


"Риспердал восстанавливает функционирование нейротрансмиттеров. Восемьдесят процентов пролеченных пациентов получают от него пользу’.


- Джаспер принадлежит к этим восьмидесяти процентам?


Короткие, язвительные вопросы начали действовать Коулейну на нервы.


- Нет, комиссар. В случае Джаспера мы также должны прибегнуть к более классическим методам лечения.’


- Ты хочешь сказать, что тебе придется пристрелить его.’


Коулейн откинулся на спинку кресла, обитого телячьей кожей. От жизнерадостной улыбки, которой он приветствовал детективов полчаса назад, осталось совсем немного.


"Послушайте меня, комиссар. Джаспер Десендер объявил войну Церкви сатаны. Он чувствует себя призванным искоренять зло с корнем и ветвями. С помощью соответствующих лекарств мы можем несколько подавить эту агрессию, но...


Психиатр резко перебил его:


- Ты думаешь, Джаспер способен убить свою мать?


Коулейн положил руки на шею и откинулся на спинку стула. На его лбу пульсировала вена. Мужчина, очевидно, нанес себе рану, и психиатру это показалось не очень профессиональным.


"Джаспер Десендер убил бы любого, кто встанет на пути его осуждения", - сказал Коулейн, упрямо поджимая губы.


- Несмотря на таблетки.’


- Несмотря на таблетки, комиссар.’


- Вам что-нибудь говорит название "тетраметилпиросульфат"? - внезапно спросил я.


Вы не можете оскорбить врача глубже, чем задав ему вопрос, на который он не может ответить.


- Тетраметил... - полужидко повторил Коулейн.


По его лицу было ясно, что он понятия не имеет, но он скорее умрет, чем признает свое невежество. К счастью, он избавился от своих страданий.


- Тетраметилпиросульфат, доктор, это яд. Яд, которым был убит Труи Андрис. ’


Как только Коулейн понял, что тетраметилпиросульфат не имеет никакого отношения к его области применения, он перешел в наступление.


"Я не токсиколог, комиссар", - возмущенно сказал он.


Ван улыбнулся. Все интеллектуалы страдают одним и тем же недугом. Они так быстро наступили на пятки.


"Это был просто вопрос", - сказал он.


Коулейну это начинало надоедать. Он выпрямился в кресле и положил обе руки на стол в знак того, что собирается встать.


"Я все еще могу вам чем-нибудь помочь?" - риторически спросил он.


Обида в его голосе ясно давала понять, что он хочет положить конец техническому обслуживанию.


- Еще одно, - сказал Ван. - Труи Андрис была убита в ночь со вторника на среду, а Джаспер Десендер был госпитализирован в среду утром.


- Вы же не намекаете...


- Я ни на что не намекаю, доктор. Я просто хочу с ним поговорить. ’


Коулейн сдвинул свои кустистые брови. Его отвлекающий маневр провалился. Комиссар Ван-Ин оказался хитрее, чем он думал.


"Я сомневаюсь, что он может говорить с тобой", - сказал он.


- Минутку, - настаивал он.


Коулейн вздохнул, встал и надел свой белый халат.


"Именно тогда", - сказал он.


Фром и Версавел последовали за доктором Коулейн к лифту. Он поднял их на пятый этаж с легким жужжанием и без какой-либо вибрации. Там указатель указал им дорогу к отделению психиатрии. Коулейн прибавил темп, отчего полы его белого халата затрепетали между ног, как два обвисших паруса.


Сегодня больницы подозрительно похожи на американские отели. Люди, которые там не останавливались, высоко оценивают это, а те, кто провел там ночь, не осмеливаются признаться, что на самом деле ожидали от этого большего.


- Как ты думаешь, Джасперу придется остаться здесь надолго?


Коулейн поздоровался с особенно красивой медсестрой, которая пересекла их путь, и по его взгляду было ясно, что его не интересует ее психика.


- Что вы на это скажете, комиссар?’


"Джасперу придется остаться здесь надолго?’


"Это зависит от обстоятельств", - сказал Коулейн.


С тех пор как пациенты получили больше полномочий, врачи боятся, что их будут назначать на свидания. Они переняли эту неуправляемую привычку у политиков.


- Месяц, два месяца?’


- По крайней мере, капитан. По крайней мере.’


Когда они вошли в лазарет, Джаспер все еще смотрел в потолок. Ему только что дали две таблетки, которые должны были компенсировать побочный эффект Халдола. Теперь он терпеливо ждал звона тарелок и столовых приборов, который в обозримом будущем возвестил бы о прибытии причастия. Поедание двух коричневых сэндвичей с кислым копченым мясом было единственным развлечением, которое еще оставалось в программе на сегодняшний вечер. После этого он будет ждать следующего восхода солнца.


- Пока, Джаспер. Я комиссар In, а это бригадный генерал Версавел.


Джаспер перевел взгляд на голос, который вывел его из летаргического сна. Он увидел доктора Коулейна в компании двух мужчин, которых он никогда раньше не видел. Один из этих мужчин стоял рядом с ним.


"Это два джентльмена из полиции, которые хотели бы задать вам несколько вопросов. Вы должны отвечать только в том случае, если хотите.’


Медицинский истеблишмент убежден, что таблеток и технической изобретательности достаточно, чтобы вылечить больных людей, но они слишком часто забывают, что такие болезни, как одиночество и безнадежность, требуют любящего подхода. Джаспер махнул бы рукой за слова поддержки. Со своей стороны, фильмам разрешили расспросить его о цвете травы или о запахе масляных шариков.


"Это насчет свитера Андрис", - сказал ван. ‘Ты помнишь, когда ты видел ее в последний раз?’


Когда Джаспер ответил не сразу, Коулейн повернулся к Вану с выражением лица "Я-уточнил-сказал". Версавел наблюдал, как Джаспер пытается оторвать голову от засасывающей подушки. Он повернулся на бок и хотел опереться на локоть, но в конечном итоге ему не хватило сил сделать это. Он снова завалился на спину, как черепаха. В его голове не давали покоя фразы. Они пронеслись мимо, и все же он не смог их догнать.


"Он шевелит губами", - сказал Версавел.


Коулейн наклонился вперед. Его тень заглушила мольбу в глазах Джаспера.


"Я думаю, тебе лучше вернуться завтра", - сказал он.


Из В посмотрел на Версавела. Он пожал плечами.


"Ты думаешь, завтра он будет в лучшей форме?’


"Я убежден в этом", - сказал Коулейн.


"Хорошо, тогда мы вернемся завтра.’


Когда они вышли на улицу, Джаспер начал тихо всхлипывать. Слеза скатилась по его носу и задержалась на верхней губе. Джаспер слизнул каплю и ощутил соленый привкус своего бессилия.


OceanofPDF.com

5


Было без пяти восемь, когда Ван-ин, дрожа, въехал в ворота "Жирной рыбы". Булыжники в переулке усиливали сухое эхо его шагов. Они всегда кричали громче, когда становилось холоднее. Когда он вставил ключ в замок входной двери, то услышал дребезжание сковородок на плите, а из щели почтового ящика донесся запах тлеющих березовых дров и тимьяна. Эти предзнаменования обрадовали его, потому что немного тепла и вкусная еда были всем, чего он жаждал.


Ханнелоре была на кухне. На ней был фартук с надписью ‘Je cuisine, donc je suis’. В прошлом месяце я подарила ей подарок. Он обрезал ленты по размеру. Если она больше не застегивала пуговицы, он знал, что пришло время готовиться к отцовству. К счастью, сегодня это было не так.


"Сегодня днем я похлопала двух телят по голове", - сказала Ханнелоре. Она наклонилась вперед, чтобы получить поцелуй. "Прошли столетия с тех пор, как мы ели оссобуко.’


В ликебаарде я взяла столовую ложку с прилавка и попробовала соус. Он был восхитителен, как всегда, потому что никто не мог приготовить оссобуко вкуснее, чем Ханнелоре.


"Ты - сокровище", - сказал он.


Она размотала английскую булавку, скреплявшую две ленты ее фартука, и подошла к холодильнику. Она сняла с дверцы бутылку мюскаде и налила в два бокала. Ван-Ин скинул туфли, сел за кухонный стол, закинул ноги на стул и наслаждался моментом, когда прошла усталость (или покалывание в икрах было следствием плохого кровообращения?). потекла через кончики пальцев ног обратно к Матери-Земле.


- Дайте мне знать, если я смогу быть вам полезен.’


Ван-Ин ухмыльнулся Ханнелоре, которая вносила последние штрихи в то, что должно было стать вкусным блюдом на кухне.


Она покачала головой. Почему мужчины неизменно предполагают, что намерения помочь уже достаточно, чтобы облегчить работу женщины?


"Ты можешь помыть посуду", - усмехнулась она.


Она села рядом с ним и протянула ему бокал.


‘Здоровье’.


- Здоровье, - сказал Ван.


Они выпили белого вина. Сегодня Ван-Ину не нужно было многого для счастья. Бокала вина и мысли о том, что кто-то приготовил для него, было вполне достаточно.


- Джонатан все еще там? - спросил он через некоторое время.


"Он спит", - сказала Ханнелоре. "Сегодня днем он нырнул в постель, и я подумала, что было бы стыдно его будить’.


- Он сказал тебе что-нибудь еще?


Ее улыбка показывала, что у нее есть новости.


"Вообще-то, это сокровище мальчика. Он настоял на том, чтобы помыть посуду, а потом..."


Я выслушала историю Ханнелоре. Джонатан не только помыл посуду, но и пропылесосил и побегал по поручениям.


"Он тоже что-нибудь сказал?" - снова спросил он.


Он попытался скрыть нетерпение в своем голосе. Судя по ее реакции, ему это не очень удалось.


‘ Тебе не обязательно вываливать на меня свое разочарование.


Ее голос сорвался. В последние несколько дней у нее появилась склонность быстро выходить из себя. Он мог это понять, но испытывал такое отвращение, что с трудом сдерживался. Все дело было в беременности, из-за которой волосы стали спутанными. С каждым днем она, казалось, набирала килограмм, как будто у нее на коленях рос гигант. Почему так получается, что человек может быть совершенно счастлив без всякой видимой причины и что так мало нужно, чтобы нарушить это идеальное равновесие? На этот раз Ван-Ин решил не уступать дьяволу, который пытался столкнуть его с края пропасти. Он не хотел ссориться с ней.


- Прости, Ханна. Это моя вина.


Она кивнула несколько раз подряд. Она знала, что эти слова стоили ему неприятностей. Было бы глупо позволить их вечеру пропасть даром из-за глупой ссоры.


"Джонатан не хочет ничего говорить о секте, но когда я начала рассказывать о прошлом, он сказал, что Джерси и Джаспер познакомились через брачное агентство, которым руководит некто Ричард Коулейн.’


- Десять, - сказал Ван.


Он поставил свой стакан. Все это ему не нравилось. Ряд вещей был неправильным или, по крайней мере, слишком случайным. Труи Андрис был убит редким ядом, который не должен был оставлять никаких следов. Она собиралась выйти замуж за пациента психиатрической клиники, который был госпитализирован на следующий день после ее смерти и проходил лечение у доктора Коулейна. Это просто совпадение или, возможно, семья Ричарда Коулейна? А еще был Джонатан, друг Труи, который до вчерашнего дня не хотел раскрывать никакой информации из-за страха возможных репрессий со стороны темной сатанинской секты, но наконец придумал название.


- По словам Джонатана, этот Ричард Коулейн - наркоман и друг детства Джаспера.’


"Наконец-то хорошие новости", - вздохнул Ван.


Ханнелоре удивленно посмотрела на него.


"По крайней мере, теперь у меня есть старомодный трек, и это может значительно упростить дело. Он выпустил еще что-нибудь?"


- Нам лучше не вмешиваться.’


Ван-Ин пожал плечами и снова наполнил свой стакан. Он даст Джонатану еще немного покипеть и сначала попробует Ричарда Коулейна на зуб. Затем он столкнул бы их друг с другом, и это, вероятно, привело бы к появлению новых имен.


"Оссобуко готово?’


От запаха тушеного мяса у него потекли слюнки.


"Я думаю, да", - сказала Ханнелоре.


Она приготовилась пойти посмотреть, но фром ин жестом показал, что она должна оставаться на месте.


"Ты достаточно поработала на сегодня", - сказал он. "Теперь моя очередь баловать тебя.’


- При условии, что ты не забудешь помыть посуду.’


Она спустила ноги со стула. Позже она спросит его, не хочет ли он помассировать ей лодыжки. Пока он это делал, она выслушает его о Сарье Маесе. Блаженная улыбка, с которой он вошел, ей не понравилась, а проявленная им непосредственная услужливость уже подействовала на многих неверных мужей.


"Я бы предпочел УЗИ", - сказал Венекс. "Они удобнее.’


Ричард Коулейн положил автомат Калашникова в старомодный чемодан и поставил его на пол рядом с собой. Стукнуть автоматом по голове было нелегко, и теперь папа предпочел бы "узи".


"Меня заверили, что автомат Калашникова надежнее "УЗИ", - осторожно сказал он.


"Будем надеяться, что это так.’


Венекс указал на прибывшую бутылку "Вдовы Клико", которая была почти в пределах досягаемости. Ричард отреагировал быстро и бросился наполнять бокал "Венекса".


- В воскресенье.’


Венекс поднял стакан и выпил. Это был его пятый глоток меньше чем за час. Эйфория медленно захлестывала его с головой.


‘ Я бы с удовольствием, если бы ты помассировал мне плечи.


Ричард поспешил выполнить просьбу своего шурина. Венекс закрыл глаза и наслаждался разминающими пальцами на своей шее. Ему нравилось, когда его обслуживали по первому зову. На самом деле, рабство было неотъемлемой частью каждой уважающей себя цивилизации, потому что кто бы когда-нибудь вспомнил о фараонах, если бы рабы не строили пирамиды? То же самое было верно для греческой и римской культуры. Вся история находилась во власти сильных мира сего, и такая концепция, как демократия, этого не изменила. Вчерашние рабы превратились в ревностных акционеров, которые работали только для того, чтобы компания, совладельцами которой они были, приносила прибыль. Взамен они получали деньги, а если это не помогало, им предоставлялись средства к существованию или перспектива лучшей жизни после смерти. Системы, позволяющие держать рабов, рабочих или акционеров в узде, по-детски просты, и история доказала их особую эффективность.


"Тебе нравится быть верховным жрецом?" - спросил Венекс через некоторое время.


Ричард Коулейн кивнул. Через полчаса он получил свою дозу, и это сделало его особенно послушным. Пока он раз в два месяца исполнял ритуальный цирковой номер и держал рот на замке по поводу Венекса, ему не нужно было беспокоиться о своем будущем.


Когда в половине пятого зазвонил телефон, Ханнелоре и Ван-ин проснулись одновременно. Несмотря на свой толстый живот, она была на ногах быстрее, чем он. Поскольку в спальне не было никакого устройства, они были вынуждены спуститься вниз пешком.


"Это для тебя.’


Ханнелоре протянула руку и протянула ему Рог.


- Ян Девильд в связи с Джаспером Десендером.


Ян Девильде, дежурный офицер охраны, долго колебался, прежде чем осмелился позвонить из своей постели, но комиссар прямо сказал, что хочет немедленно получать информацию о любых новых событиях в деле Труи Андрис.


"Привет, с Ван Ином.’


Ханнелоре прижалась ухом к внешней стороне рожка и прислушалась.


"Он спрыгнул с шестого этажа", - услышала она голос Девайлда. "Ночная медсестра позвонила нам пятнадцать минут назад.’


"Ты предупредил Версавела?’


- Пока нет, капитан.’


- Тогда сделай это немедленно. Я жду его в полицейском участке через двадцать минут.’


- Пошли, - сказал Девайлд.


Подключился. Он поправил волосы и расстегнул пижаму.


‘Это уже третий раз подряд, когда нам приходится пропустить часть нашего ночного сна’.


"Думай об этом как о тренировке", - сказала Ханнелоре Шалкс. "Когда малыш рядом, он говорит, что ты ждешь каждую ночь’.


Он дико посмотрел на нее.


- Я думала, ты будешь кормить ребенка грудью.’


- Младенцы делают и другие вещи, Питер.’


Ван-Ину было не до смеха. Он повернулся и, спотыкаясь, побрел вверх по лестнице. При этом он производил столько шума, сколько стадо сбежавших буйволов.


"Подумай о Джонатане", - увещевала его Ханнелоре.


После обильного ужина они совершенно забыли о Джонатане. Он забрался в постель сразу после четырех часов дня, и с тех пор о нем ничего не было слышно. Ханнелоре подошла к раскладушке, служившей комнатой для гостей, и осторожно открыла дверь. Даже не включая свет, она увидела, что кровать пуста. Она поднялась по лестнице и сообщила Вану. Он был в нижнем белье и чистил зубы перед зеркалом в ванной.


"Должно быть, он убежал, пока мы смотрели телевизор.’


"Может быть, он подслушал наш разговор", - предположила Ханнелоре.


Ван-ин прополоскал рот и надел чистую рубашку. Исчезновение Джонатана стало осложнением, которого он не ожидал.


"Позже я пошлю патруль к его дому", - сказал он. "Если мы его найдем, он влетит в камеру’.


"Может быть, он испугался, потому что говорил сквозь зубы, и на самом деле это моя вина. Я слушал его весь день.’


Ван-Ин натянул брюки и влез в ботинки.


"Не волнуйся об этом, Ханна. По крайней мере, мы сделали все, что могли". Он поцеловал ее и спустился вниз. "Если немного повезет, я вернусь к завтраку.’


Ханнелоре услышала, как хлопнула входная дверь, и села на кровать. Как раз в тот момент, когда она хотела лечь, она услышала топот своего отпрыска. Она приподняла ночную рубашку и проследила за движениями ног на своем животе.


На больничной стоянке лужа крови отмечала то место, где Джаспер потерял сознание. Рядом с ним, словно неряшливый натюрморт, пара хирургических перчаток, шприц и катетер свидетельствовали о только что разыгравшейся драме.


"Врачи, вероятно, все еще пытались реанимировать его", - сказал Версавел.


Несмотря на ночной час, бригадир выглядел довольно свежо. Меньше чем за четверть часа он успел побриться и принять душ, потому что от него пахло дорогим лосьоном после бритья, а лоб сиял, как полированный мрамор.


- Или же они воспользовались тем, что в крайнем случае еще немного утолтили счет.’


С детства Ван Ин ненавидел больницы и докторов. На самом деле, это была травма, потому что он никогда не забудет, как они – Он всегда называл врачей и медсестер "они" – приковали его отца к постели в маленькой палате. Рак в то время все еще был болезнью, которую тщательно скрывали. Он все еще мог получить некоторое представление об этом. С другой стороны, то, что они подвергали умирающего человека жестоким испытаниям до его последнего всхлипа, и это только потому, что больница была в красных списках, было тем, чего он никогда не простил бы этим пиявкам. "Все кровати должны быть установлены оптимально" - так назывался этот термин на жаргоне. Версавел знал эту историю и поэтому мудро держал рот на замке. Они направились в отделение неотложной помощи. По дороге Ван прикурил сигарету. Его отец умер, когда ему едва исполнился сорок один год. Он никогда не курил и употреблял алкоголь только на Новый год и в свой день рождения. Ван-Ин тогда поклялся, что отомстит за эту несправедливость. Он пережил своего отца на четыре года и нашел эту мысль утешительной.


"По крайней мере, они снова вместе", - сказал Версавел. "Я имею в виду Джаспера и свитер.’


Он указал на небо. Поскольку ночь была безлунная, над головой мерцали тысячи звезд.


"Ты думаешь, он сделал это именно поэтому?’


"В любом случае, следовать за своим любимым человеком через смерть - это самая прекрасная причина для самоубийства.’


"Если посмотреть на это с такой точки зрения", - рассеянно отреагировал Ван-Ин.


Он задавался вопросом, сделал бы он то же самое для Ханнелоре.


Вопреки тому, что ожидалось от Ин, дежурный врач оказался добрым, терпеливым человеком. У него были явно тяжелые времена после смерти Джаспера, и он постоянно извинялся за то, что не смог реанимировать мальчика.


"Он был еще жив", - сказал ван.


- Человек - крепкое создание, комиссар. В медицинской литературе известны случаи, когда дети выживали при более тяжелых падениях. Вы можете сравнить воздействие такого падения с ударом, который получает водитель автомобиля, когда он врезается в дерево на скорости девяносто километров в час. Обычно это приводит к летальному исходу, но сегодня методы реанимации настолько продвинулись вперед, что небольшой процент пациентов выживает после такого несчастного случая. По крайней мере, если мы сможем оказать пострадавшему помощь достаточно быстро.’


- Как там Джаспер?’


Доктор, помимо того, что был опытным хирургом, был также неплохим психологом. Он сразу оценил подозрительность полицейского.


"Один из наших охранников сделал круг, когда Джаспер спрыгнул вниз. Он видел, как все произошло.’


- Мы можем поговорить с этим человеком?


"Я думаю, что да.’


Доктор подошел к телефону и набрал номер.


"Привет, Ингрид", - сказал он. "Сюда только что прибыли несколько человек из полиции. Они хотели бы поговорить с Дитером.’


От одного сюрприза к другому. Врач, который знает имя офицера службы безопасности, не может быть хладнокровным лягушонком.


- Успокойся, Ингрид. Я покажу дорогу джентльменам из полиции.’


Доктор опустил Рожок.


"Мужчина в шоке", - сказал он. ‘Если вы пообещаете не допрашивать его больше пяти минут, я пройдусь с вами немного’.


Вэн кивнул.


"Я думаю, это очень предусмотрительно с вашей стороны, доктор..."


- Д'Ондт, - сказал доктор. - Морис Д'Ондт.


Версавел не мог поверить своим ушам. Это был первый раз, когда ван-Ин отнесся к врачу с уважением.


Ночью больницы выглядят еще более мрачными, чем днем. Это из-за тишины. Это подчеркивает беспокойство бессонных и усиливает стоны одиноких. Когда темно, коридоры напоминают платформы в стиле Дельво, где смерть управляет последним поездом и где пассажиры равнодушно покупают билет, не заботясь о конечном пункте назначения. В конце концов, отчаяние неподвластно законам логики. Она размножается, как амеба, быстро и неудержимо.


"Вы знаете доктора Джона Коулейна? - Спросил я, когда они вошли в лифт.


"Мы вместе учились в колледже", - сказал Д'Ондт. ‘Он изучал психиатрию, а я занялся хирургией’.


Из–за своего выбора слов - ‘быть пойманным’ звучало иначе, чем "учиться", – Д'Ондт признался, что предпочел бы заниматься психиатрией.


"Я всего лишь обычный мальчик из рабочего класса, комиссар. Когда я поступил в университет, я уже был рад, что мне разрешили учиться. Стать врачом в то время все еще было благородным идеалом. Там была нехватка терапевтов, и я...


"Если я правильно понимаю, вы бы предпочли стать психиатром", - сказал Ван-Ин.


"Совершенно верно, комиссар.’


- Это был вопрос ходатайства?’


Двери лифта разъехались. Д'Ондт жестом показал двум джентльменам, что они могут выходить. Ван-Ин не был умственно отсталым. Он знал, что врачом может стать любой, но на уровне специализаций применяются разные стандарты. Существовала квота. В конце концов, университет решал, кто какое образование получит. Офтальмологи были на вершине этой пирамиды. Их количество было ограничено. Они зарабатывали больше, им не приходилось работать в ночные смены по выходным, и они почти никогда не сталкивались с большими страданиями. Психиатры заняли почетное второе место. Хотя утверждалось, что при отборе решающими были только объективные критерии, все в академической среде знали, что больших отличий часто бывает недостаточно, чтобы претендовать на самые желанные специальности.


"Коулейн происходит из семьи врачей", - сказал он. ‘Его тесть более десяти лет был деканом медицинского факультета в Левене’.


Феномен династий. На этот раз это было даже не типичное бельгийское государство. Кумовство, вероятно, было единственной формой коррупции, терпимой во всем мире.


- Ричард Коулейн тоже врач?- внезапно спросил он.


Д'Ондт на мгновение задержал пас. На его лице появилась озабоченная гримаса.


"Ричард - сын доктора Коулейн. Ему действительно было суждено продолжить семейную традицию, но, к сожалению, из этого ничего не вышло. Когда Ричард был еще школьником, он пристрастился к наркотикам, так называемым безвредным вещам.’


То, как Д'Ондт поднял брови, прекрасно иллюстрировало его отношение к легким наркотикам.


"В университете он начал экспериментировать с героином и экстази. В течение четырех лет его отец пытался отучить его от этого.’


Ван кивнул. Об остальном он мог догадаться. На самом деле, трагично, что психиатр не смог помочь собственному сыну.


Дитер лежал на носилках в кабинете старшей медсестры. Несмотря на хороший уход (ночная медсестра сварила кофе и достала из холодильника кусок торта), офицер службы безопасности выглядел бледным. Мужчине было пятьдесят пять, и у него самого был сын примерно того же возраста, что и Джаспер Десендер. Он знал, как жестоко судьба может обойтись с родителями. Сегодня хорошее воспитание уже не могло уберечь детей от неверного пути. Молох материализма не делал различия между добром и злом. Он проглатывал любого, кто подходил слишком близко к его окружению.


"Доброе утро, Дитер. Я из полиции, и, если вы не возражаете, я хотел бы задать вам несколько вопросов.’


Ван-Ин взял стул и сел рядом с офицером службы безопасности.


- Доктор Д'Ондт дал мне пять минут.’


Дитер посмотрел на доктора Д'Ондт. В этом взгляде читались благодарность и уважение. Д'Ондт в прошлом году спас жену Дитера от неминуемой смерти с помощью экстренной операции, и это драматическое событие укрепило прочную связь между офицером безопасности и врачом.


"Значит, ты все это видел", - сказал Ван.


Дитер с тревогой посмотрел на окно, словно ожидая, что мимо промелькнет еще одно тело.


"Сначала я услышал крик", - сказал он. "Только когда я услышал удар, я понял, что кто-то спрыгнул вниз.’


"Что ты сделал потом?’


"Я подошел к нему пешком.’


- И тогда он был еще жив?’


Дитер кивнул.


‘На первый взгляд, с ним все было в порядке. Я наклонился и спросил, что случилось".


"Он сказал что-нибудь еще?’


"Он застонал и..."


"Да", - сказал Ван.


- Я, конечно, могу ошибаться, но...


Дитер боялся выставить себя дураком. Возможно, похоронный звон Джаспера принял форму слова в его воображении.


"Каждая улика может быть важной", - внезапно сказал Д'Ондт отеческим тоном.


“Мне показалось, я слышал, как он произнес слово ”венекс", - нерешительно сказал Дитер.


- Венекс? - спросил я.


- Это все, что я знаю, капитан. Остальное было неясно.’


"Ты помнишь, как звучало остальное?’


Ван-Ин чуть не рассмеялся. Его допрос стал подозрительно напоминать игру слов, которую раньше транслировали по голландскому телевидению. Напомни, как это называлось? Намеки или что-то в этом роде. В нем кандидаты должны были изобразить название книги, фильма или пьесы. Если они не могли разобрать определенные слова жестами, они пытались найти другое слово, похожее на искомое. Пока Ван пытался сохранить невозмутимое выражение лица, офицер службы безопасности ломал голову.


- Это было что-то вроде “совы” или “масла”.


Ван-Ин повторил слова, и Версавел аккуратно записал в блокнот: ‘венекс" и "оули (масло)".


"Извините, комиссар. Это все, что я могу вспомнить. Все произошло так быстро. Я немедленно отправился за помощью и..."


"И когда я добрался до жертвы, он был клинически мертв", - сказал д'Ондт. "Но поскольку Дитер нашел его живым, мы немедленно приложили все усилия, чтобы оживить его’.


- Я в этом не сомневаюсь, доктор.’


Самоубийство Джаспера придало делу новое измерение, и ему это не нравилось. Он подумал о Джонатане. Кто знает, может быть, его жизнь была в опасности. А еще был Ричард Коулейн, сын психиатра-наркомана, который лечил Джаспера. С одной стороны, кусочки головоломки, казалось, слишком легко складывались воедино, а с другой, у Ван Ина возникло неприятное ощущение, что коктейль из сатанизма, наркотиков и психиатрических пациентов такой же взрывоопасный, как бочка нитроглицерина на американских горках.


"Если у вас больше нет вопросов, я предлагаю оставить Дитера в покое", - сказал Д'Ондт.


От испуга. Он был так погружен в свои мысли, что забыл обо всем остальном.


"Да, конечно", - рассеянно сказал он. ‘Думаю, на данный момент у нас достаточно данных’.


Они попрощались с Дитером и направились в Холл.


"Я собираюсь прислать команду технических следователей", - сказал Ван.


Д'Ондт нахмурился.


- Чтобы убедиться, что это было самоубийство, доктор. Это не первый случай, когда кого-то выталкивают из окна.’


- Тогда кто-нибудь заманил бы Джаспера на шестой этаж, потому что в отделении психиатрии нельзя открыть ни одного окна.’


"Мы должны это проверить", - сказал Ван.


В этот момент запищал семафон Д'Ондта. Добросовестный врач поспешно пожал руки полицейским и побежал в отделение неотложной помощи.


- Спасибо вам, доктор, - крикнул он.


На шестом этаже, кроме ночной медсестры, никто не знал о разыгравшейся драме. Женщина показала джентльменам из полиции открытое окно и тапочки Джаспера, аккуратно поставленные под радиатор.


"Должно быть, он подождал, пока я проеду свой последний круг", - сказала она. "В противном случае я бы его заметила.’


Версавел принял к сведению ее заявление. Затем комната была закрыта и опечатана.


"Эта комната долго будет оставаться опечатанной?" - спросила ночная медсестра.


Больница страдала от хронической нехватки коек, и это, казалось, беспокоило ее больше, чем отчаянный поступок Джаспера.


"Это зависит от людей из отдела технического расследования", - довольно сказал Ван. "И если вы действительно попадете в беду, в вашем распоряжении комната мистера Десендера. Это бесплатно, или я ошибаюсь?’


Ночная медсестра промолчала. Она опять не это имела в виду.


‘ У тебя или у меня? - Спросил Версавел, когда они вошли в залив.


"Я хочу укрыться Пуховым одеялом", - сказал ван-Ин.


Хотя его мышцы покалывало от усталости и ему приходилось зевать каждые десять секунд, ему не хотелось нырять в постель. У него было слишком много язв на голове, а потом так и не удалось заснуть.


‘ У меня в холодильнике осталось примерно три штуки с той ночи, когда ты...


- Все в порядке, Гвидо.’


Под "той ночью" бригадир имел в виду званый ужин, который вышел из-под контроля, когда Ван ин Дювелс смешался с "Шато Марго".


"Если ты их не выпьешь, они будут там в следующем году’.


"Если только Фрэнк не начнет ревновать", - усмехнулся Ван-Ин.


Пока Версавел вел "волну" по пустынным улицам, ван откинулся на спинку стула, вытянул ноги и связался по рации с дежурным офицером. Он задавался вопросом, удалось ли патрулирование, которое он послал за Джонатаном, добиться успеха.


- Отрицательно, комиссар. По словам уборщика здания, Джонатан месяцами не платил за квартиру.


"Он все еще живет там?’


- Одну минуту, комиссар. Я обращусь к отчету, о котором идет речь.’


Офицеры ночного патруля тщательно выполнили свою работу. Ван-ин с закрытыми глазами выслушал отчет об их находках. Образ, который нарисовал уборщик Джонатана, не внушал особого оптимизма. Мальчик был преступником, спекулянтом и патентованным лжецом, который придумывал всевозможные причудливые истории для доверчивых людей. Как только он завоевывал чье-то доверие, он без колебаний грабил своих благодетелей. Ван-Ин подумал о пятидесяти тысячах франков, которые они сняли со своего счета на прошлой неделе, чтобы выкупить за них выселение малыша. Он выругался.


"Что-то не так?" - спросил Эрли Версавел.


- Надеюсь, что нет, Гвидо. Давай сначала выпьем. Остальное посмотрим завтра.’


OceanofPDF.com

6


"Я думаю, вы пытаетесь саботировать мою работу, комиссар. Как, черт возьми, я могу написать статью, если вы постоянно беспокоите меня? Вчера я провел весь день в ожидании. Я думал, у нас назначена встреча и что...


Маленький ротик, который уже заставил сердца стольких мужчин биться быстрее, был сжат от сдерживаемого гнева. Ван-Ин сидел за своим столом и намеренно не реагировал на критику, которую бросала в его адрес мисс Мэз. Горячие головы ведут себя как сдутые воздушные шарики. Как только выходит воздух, они автоматически становятся вялыми и бессильными. Версавел стоял у кофеварки и со стоическим терпением смотрел на горячую воду, которая теперь капала в кувшин, как кофе из фильтра.


"Мне пообещали, что мы будем работать вместе и что я буду принимать непосредственное участие в расследовании.’


Сарье Маес ревнивым жестом поправила непослушную бретельку лифчика. Она сползла, потому что она постоянно размахивала руками. Она посмотрела сначала на Ван-Ина, потом на Версавела.


- Ты не можешь все время молчать.’


Ван сел. Он оперся локтями о стол. Она была права. Игнорировать ее не имело смысла. Если она действительно хотела услышать правду, она могла ее услышать. Ван-Ин позволил ей закончить, потому что был в хорошем настроении. Прошлой ночью, к своей радости, он выяснил, что Джонатан не вор. Пятьдесят тысяч франков все еще лежали в шкафу, и он был очень рад этому.


- Мисс Маэс, для меня загадка, как вы уговорили главного комиссара разрешить вам сотрудничать в расследовании, о котором вы на самом деле ничего не знаете.’


Версавел потер усы, скрывая зарождающуюся улыбку. Ван-ин, не теряя времени на перестрелки. Он немедленно поднял крупнокалиберный пистолет. Его вступительная реплика была острой, как бритва, и заставила Сарье Маэс покраснеть от негодования. Она сделала глубокий вдох, чтобы сказать что-нибудь гадкое, но у нее не было возможности.


‘ Одно можно сказать наверняка. Главный комиссар не хуже меня знает, что судебное расследование является секретным. Согласно закону, я не обязан информировать вас об этом. Тот факт, что вы хотите опубликовать статью на эту тему, совершенно не имеет значения.’


- Но комиссар...


Ван-ин сделал оборонительный жест. Три почти бессонные ночи заставили его врожденную застенчивость по отношению к красивым, уверенным в себе женщинам растаять, как льдину в тропических водах.


"На самом деле, я не обязан рассказывать вам все это, мисс Мэйз, потому что вы, как никто другой, должны знать, насколько важна секретность в судебном расследовании. По крайней мере, если у вас сохранилась крупица профессиональной серьезности. Неужели ты не понимаешь, какой вред ты можешь причинить?


Версавел схватился за сердце. Нормальный человек сейчас разрыдался бы на всю комнату. Сартье Маес, с другой стороны, сделал глоток и подошел к кофеварке. Ван-Ин невольно поднял глаза. Он не был бы мужчиной, если бы не сделал этого, потому что ее покачивающаяся походка навела даже закоренелого отшельника на греховные мысли.


"Не хотите ли чашечку кофе, капитан?" - спросила она так, словно в воздухе не было грязи.


Ее реакция была настолько обезоруживающей, что Ван Ин немедленно сказал ’да". Сарти надела платье покорности и служила ему как идеальная хозяйка. В короткой стычке Ван разоблачил себя. Теперь она знала, как он был устроен на самом деле.


"Вы должны понимать, что мои статьи очень важны для меня. Извините, если я назначил себя.’


Ставя чашку с кофе на стол Ван Ина, она низко наклонилась к нему. В отличие от вчерашнего дня, на ней были блузка с квадратным вырезом и бюстгальтер, в котором больше ткани ушло на ленты на плечах, чем на чашечки. На этот раз Ван не отвел взгляда. Образно говоря, он был с ней.


- В данном случае вы должны уважать правила игры, мисс Маэс.’


У красивых людей сегодня так много достоинств, что почти нормально, что они всегда добиваются своего.


"Когда ты вчера не появился, я забеспокоилась", - сказала Сарти. "Я не хотела тебя выслеживать. Прости, если я бежала слишком быстро.’


Ван Ин понял, что она разыгрывает комедию, но по какой-то причине ему не удалось разыграть свою выигрышную комбинацию.


‘Давайте договоримся, что с сегодняшнего дня мы будем придерживаться конкретных договоренностей. То есть мы с сержантом проведем расследование и предоставим вам информацию о нем в соответствующее время’.


Сарье надула губы. Она изо всех сил пыталась скрыть свое разочарование.


"Неужели я должен весь день бездельничать в своем кресле?’


"Ни в коем случае", - сказал Ван Ин с широкой улыбкой. "Я предлагаю вам провести для нас кое-какое исследование. Это самый важный аспект любого исследования. Журналист должен это знать.’


Сарти опустила глаза и таким образом скрыла зловещий огонек в своем взгляде.


- Вы здесь главный, капитан.’


Ван-Ин сделал глоток кофе и подмигнул Версавелу. Ему было любопытно, как отреагировала бы Ханнелоре, если бы он рассказал ей сегодня вечером, как расправился с Черной Вдовой.


- Тогда я прямо сейчас дам тебе твое первое задание.’


Ван-Ин со вчерашнего дня размышлял об эффективном способе снизить избыточный вес. Решение этой проблемы пришло ему в голову пять минут назад.


"Как вы знаете, Труи Андрис был убит редким ядом, который почти невозможно обнаружить, и я хочу услышать об этом больше. Возможно, есть прецедент. Вот почему я был бы признателен, если бы вы просмотрели все досье по нераскрытым убийствам, совершенным за последние двадцать лет. Кто знает, может быть, мы найдем там ключ к разгадке, который позволит нам объяснить загадочную смерть Труи Андрис.’


Версавел никогда не слышал, чтобы ван ин нес такую чушь, но, учитывая обстоятельства, его предложение не звучало таким уж безумным. Все способы были хороши, чтобы удержать Фурию подальше от них.


- А взамен вы будете держать меня в курсе расследования?


Ван кивнул. Теперь, когда с этой проблемой покончено, они наконец-то могли приступить к работе.


"Я сообщу инспектору Паттину", - сказал он. "Для меня будет удовольствием познакомить вас с архивом’.


- Поздравляю, - сказал Версавел, когда мисс Маэс вышла за дверь.


Ван-ин залпом осушил свою чашку кофе. Кофеин почти не подействовал на его смертельно уставший организм. Его мышцы онемели, а пальцы ног покалывало, как будто его только что пнули в медузу.


- К сожалению, у нас нет времени почивать на лаврах, Гвидо.’


Исчезновение Джонатана продолжало беспокоить его. Несмотря на сплетни и байки, мальчик ему нравился.


"Я снова отправил двух агентов в квартиру Джонатана. Возможно, соседи знают, где он тусуется или с какими друзьями он тусуется. ’


"А я тем временем извлек из компьютера данные о Ричарде Коулейне", - сказал Версавел. "И вы правы. У него есть коммерческий регистр, и он руководит брачным агентством с 1995 года.’


Версавел показал Вэну поворот. "Ксантипп" настаивал.


Ван-Ин сложил листок вчетверо и положил его в карман.


- Хорошее название для свадебного агентства.’


"Нет ничего слишком безумного", - приветливо сказал Версавел. "По соседству со мной есть парикмахерская под названием Deux Cheveux.’


Он рассмеялся, и это был хороший знак. Последние несколько дней напряжение давило ему на грудь, как жернов, и в скором рождении Ханнелоре не было ничего странного.


Венекс снял очки и сложил газету. "Самоубийство" было написано огромными буквами. Как могло случиться, что эти два идиота из полиции сделали неправильный вывод?


Хет-Хугстук - не совсем подходящее место для брачного агентства. Узкая улочка между Купюр и Ганцестраат - одно из тех мест, которые больше принадлежат Брюгге девятнадцатого века, чем современной туристической фабрике, ставшей городом. До недавнего времени там жили только рабочие, крутые геи, которые зарабатывали себе на жизнь в поте лица. Люди без осложнений, которые не думали о холестерине, если съедали кусочек бекона, и не паниковали, если в определенном возрасте обнаруживали, что их печень набухает. Ван-ин знал эту улицу, потому что его двоюродный брат жил там раньше.


"Я видел, как здесь велись героические сражения", - сказал он, когда они вышли на улицу. "Когда мужчины вернулись домой пьяными в пятницу вечером, их встретила толпа разъяренных матрон. Горе тому, кто достал деньги из своего кармана и вел себя со всеми в кафе чересчур самоуверенно. Я бы не хотел зарабатывать на жизнь людям, которых когда-либо принимали здесь со сломанным носом или ушибленным ребром.


Версавел кивнул. Он слышал эту историю по меньшей мере раз десять.


"Я думаю, что это там.’


Он указал на отремонтированный домик для рабочих примерно в середине улицы. Над входной дверью висела табличка из ДСП в форме сердца, на которой красными буквами было написано слово, которое могло сойти за ‘Ксантипп’. Ветер и дождь уже вечность назад расшатали X, T, A P и E. Издалека остальная часть слова выглядела как название уважаемого банка, но это казалось еще более неправдоподобным, чем брачное агентство в Шедевре.


Пронзительный звонок пробудил Ричарда Коулейна от бездонного сна. Хотя окно было приоткрыто, а дверь он снял с петель из-за своей клаустрофобии, вонь в маленькой спальне вылечить было невозможно. Рядом с кроватью на полу крест-накрест валялась дюжина пустых бутылок из-под кока-колы. Засаленные джинсы покрывали кусок окаменевшей пиццы, а на стенах повсюду висела покрытая черным опылением паутина, похожая на легкие ласточкины гнезда. Ричард повернулся на бок и взглянул на свои наручные часы, лежащие среди окурков на прикроватном столике. Было четверть десятого. Поскольку звонки не прекращались, он сбросил одеяла и ошеломленно присел на край кровати. Какого черта они не могли оставить его в покое?


"Я думаю, его нет дома", - сказал Версавел.


Они звонили уже более пяти минут, и то тут, то там любопытные местные жители подходили, чтобы оценить высоту шеста.


"Джес оллесинс зен кот", - сказал услужливый сосед.


"Она говорит, что он дома", - пояснил Ван ин, который еще не забыл равнинный диалект.


Он снова нажал на звонок и удержал большой палец на кнопке. После посещения семьи Десендер он постепенно начал вести себя как обычный портье.


Ричард Коулейн натянул штаны, пнул ногой кусок пиццы и, спотыкаясь, спустился по лестнице. Несмотря на мороз – он отапливал дом только тогда, когда были клиенты, а в последнее время это случалось редко, - на нем не было ничего, кроме джинсов и выцветшей футболки. Ричард научился отгонять все трудности. Единственное, что имело значение, - это вещи, которые ему разрешалось брать каждый день в "Венексе".


"Я иду, я иду", - крикнул он.


"Он приближается", - сказал Ван.


Он отпустил кнопку звонка и подождал, пока откроется дверь.


"Вы Ричард Коулейн?’


У наркоманов есть шестое чувство, которое позволяет им распознать фильм с первого взгляда. Ричард хотел закрыть дверь, но Ван-Ин увидел надвигающуюся катастрофу. На этот раз он усвоил свой урок. Ни один свидетель Иеговы не справился бы лучше. Его нога метнулась вперед и протиснулась между захлопнувшейся дверью и дверным косяком. Ощущение было не из приятных, но, по крайней мере, он спас свою честь. К счастью, Версавел смог вывести его из затруднительного положения, навалившись на дверь всем своим весом. Ричард потерял равновесие и повалился навзничь в коридоре.


"Ты не имеешь права", - крикнул он.


Ван-Ин вмешался и протянул Коулейну руку помощи.


- Ты ведь не ушиблась, правда?- он улыбнулся. - Мой друг уже много лет ищет милую женщину, и когда мы увидели табличку, висящую над твоей дверью, мы подумали...


"Я знаю, кто ты такой.’


Коулейн вскочил на ноги и обхватил себя скрещенными руками за плечи. Из-за внезапно возникших эмоций он начал дрожать от холода. Выражение его глаз говорило само за себя. Я узнал симптомы. В конце концов, наркоманов было так же легко узнать, как и гражданских БОБОВ.


"Я работаю только по предварительной записи.’


"Тогда давай договоримся о встрече", - сказал Ван.


Беззаботный тон смутил Коулейн.


"Разве вы не из полиции?’


"Вы же не собираетесь дискриминировать нас из-за того, что мы из полиции, не так ли, мистер Коулейн?’


Ричард больше этого не понимал.


"Чего ты хочешь от меня?’


- Разговор, мистер Коулейн.’


У каждого полицейского есть своя методика допроса кого-либо. Вопреки тому, что утверждают некоторые сторонние наблюдатели, в основном ученые мужи, которые черпают вдохновение в сериалах "Американская полиция", речь не идет о том, чтобы немедленно предъявить подозреваемому улики и таким образом заставить его признаться. Опытный следователь сначала пытается завоевать доверие подозреваемого. Как только будет установлена связь, остальное приложится.


"Мне нечего скрывать", - сердито сказал Ричард.


- Тогда вам нечего бояться, мистер Коулейн.’


Ван-Ину было трудно представить, что эта группа людей способна вести бизнес.


‘ Если вы пойдете с нами, мы сможем обсудить все в более комфортных условиях. Полагаю, вы еще не завтракали. Могу я предложить вам чашечку кофе?


Дружелюбный подход Ван Ина окончательно сбил Коулейна с толку.


"А что, если я откажусь?’


Из В повернулся к Версавелу.


- Что произойдет, если мистер Коулейн откажется сотрудничать, комиссар?’


Версавел сразу понял, в какую игру играет Ван. Теперь от него ожидали, что он возьмет на себя роль страшилища. Это был классический подход, когда злодея играл самый высокий по рангу человек, а Ван Ин только что повысил его до комиссара.


‘В таком случае я буду вынужден связаться со следственным судьей и попросить его о “постановлении о медобследовании”’.


Версавел сделал ударение на букве "к" в слове "медебренгингк". Кстати, большинство пожилых западнофламандцев говорили именно так, когда им приходилось иметь дело с общим голландским.


- Это означает, что мы имеем право запереть вас на двадцать четыре часа, мистер Коулейн. И, по моему мнению, в этом нет абсолютно никакой необходимости.’


"Как долго продлится этот разговор?’


Ван улыбнулся. Оправдание "приказа о медебренинге" никогда не подводило.


- Не больше часа. В худшем случае полтора. Не так ли, комиссар?’


Версавел кивнул.


"Хорошо", - сказал Коулейн. "Если ты пообещаешь мне, что я буду дома к двенадцати часам.’


- Твой отец всего лишь хочет помочь тебе, Фредерик.’


Доктор Коулейн закурил новую сигарету и попытался пускать круги, чего он никогда не делал после тридцати пяти лет беспрерывного курения. Иногда случалось, что размытое кольцо Сатурна создавалось случайно, но это не считалось. Он хотел создавать круги, если хотел. Напротив его стола сидели отец и сын Масины. После полуторачасового сеанса они не продвинулись ни на шаг дальше. Фредерик продолжал слышать голоса, и его отец, известный нотариус, с которым Коулейн вместе учился в университете, не мог поверить, что для этого не существует адекватной терапии. Поэтому он предложил поместить своего сына в специализированное учреждение, но Фредерик этого не хотел.


"Что-то должно существовать", - сказал он в отчаянии.


В конце концов, богатые люди убеждены, что решение проблемы прямо пропорционально деньгам, которые они на нее тратят. Эта философия в лошадиных очках дала многим психиатрам толстый бутерброд, и доктор Коулейн был первым, кто признал, что без таких клиентов, как Фредерик Мейсин, он не смог бы содержать роскошную яхту и ездить в отпуск четыре раза в год. Вылечить такого мальчика, как Фредерик Мейсин, было бы финансовым самоубийством.


"Твой сын получает лучшее лекарство на рынке, Каспер. И наука не стоит на месте. Новые ресурсы ищут по всему миру, и я не удивлюсь, если они будут доступны через несколько лет.’


Фредерик вполуха слушал разговор своего отца с доктором. Он не был болен. Его отец и мать были больны. Они ничего не понимали в высшей духовности, которая руководила им. У него была задача, которую он должен был выполнить, и Венекс предсказал ему, что из-за этого его близкие будут преследовать его.


Офицеры, проходившие мимо комнаты 204 и заглянувшие в окно, обнаружили Ван-Ина и Версавела особенно расслабленными. Они немного завидовали этому, потому что "Специальный детектив" был роскошным заведением, где выпивалось больше кофе и джина, чем допускает правительство. Однако выделялась одна вещь. Они никогда не видели, чтобы Ван подавал кофе.


- Значит, вы ничего не знаете о каком-то сатанинском обществе, членами которого были Джаспер и Труй.’


"Почему ты спрашиваешь меня об этом?’


"Потому что нам это интересно, мистер Коулейн.’


Ван-Ин попытался улыбнуться и похлопал Ричарда по плечу.


"Мы знаем, что Труи и Джаспер познакомились друг с другом через ваше брачное агентство. Свитер был убит, а Джаспер вчера выпрыгнул из окна. Это серьезный вопрос, мистер Коулейн. ’


Ван-Ин изучал реакцию Коулейна. Он закрыл лицо руками и склонил голову.


- Я ничего об этом не знал, - пробормотал он, заикаясь.


Молодые люди, выросшие на телевидении, уже тысячу раз видели, как внушать доверие во время полицейского допроса. Главное - не реагировать слишком эмоционально. Ричард знал, что они внимательно наблюдают за ним. Крайне важно было не вызвать подозрений. Разрыдаться сейчас значило бы произвести ложное впечатление.


"Джаспер был моим хорошим другом. Когда я три года назад открыла брачное агентство, он был одним из моих первых клиентов.’


Они с Джаспером выросли вместе. Они вместе ходили в одну школу и были влюблены в одних и тех же девушек. Джаспер научил его курить гашиш, а позже они вместе пользовались одним шприцем.


"Любопытная инициатива - такое брачное агентство", - угрюмо сказал Версавел.


- Мне нужны были деньги, капитан.’


"Ты ничего не получил от своего отца?’


Этот вопрос заставил Ришара покраснеть. Старик по-прежнему ежемесячно переводил на его счет двадцать тысяч франков.


"Он отверг меня. Я была недостаточно хороша.’


"Потому что ты ничего не принес в Университет?’


"Это то, что он говорит.’


Разве они не знали, что он был примусом до предпоследнего класса средней школы? В среднем восемьдесят три процента, и даже более высокие оценки по математике и латыни. Но нет, старик хотел, чтобы его сын добился наибольших успехов, как и он сам в то время.


"Разве это не правда?’


"Мой отец никогда не был удовлетворен.’


- Значит, он бросил тебя.’


"Вот как ты можешь это сказать.’


"А потом тебе пришла в голову идея открыть брачное агентство", - сказал Ван ин.


‘Я прочитал в журнале, что молодым людям становится все труднее найти партнера, и когда я услышал, что они хотят много за это платить, я воспользовался своим шансом’.


"И вам это удалось?’


"Поначалу, да.’


Я знал этот феномен. Среднее брачное агентство состояло более чем на восемьдесят процентов из мужчин, отправившихся на поиски приключений. Пятнадцати процентам, тем, кто был настроен серьезно, нужны были только молодые блондинки с собственной работой и, желательно, с чувством юмора. Остальные были женщинами, которые исчерпали все другие методы поиска партнера. Их средний возраст был значительно больше сорока.


Версавел посмотрел на Ван-Ина. Комиссар с полной убежденностью сыграл роль понимающего бригадира. Но, несмотря на эту комедию, допрос не дал никакой новой информации.


- Значит, вы ничего не знаете о сатанинском культе.’


"Зачем мне что-то знать об этом?’


- Потому что Джаспер и свитер вращались в этих кругах. И Джаспер был твоим другом. Ты только что сам это заявил.’


- Друзья не рассказывают друг другу всего, сержант.’


Ван-Ин понял, что таким образом они едва ли добились прогресса.


Он вздохнул и повернулся к Версавелу.


- Боюсь, что этот разговор совершенно бесполезен, комиссар.’


Версавел кивнул и, так сказать, позвонил следственному судье. На самом деле он набрал номер диспетчерской и инсценировал разговор с вахтенным офицером. После этого Коулейну сказали, что его переведут в ПХД. Когда Ван Инин объяснил ему, что ПКБ находится перед Тюремным центром Брюгге и что завтра он предстанет перед Палатой по импичменту, которая, скорее всего, решит, что его следует заключить под стражу в интересах расследования, Ричард был огорчен. Он не мог представить, как сможет прожить день без вещей. Затем Версавел вышел подышать свежим воздухом, но не раньше, чем проинструктировал Ван-Ина дать мистеру Коулейну последний шанс. Этот шаг был чисто психологическим и послужил лишь для того, чтобы снизить порог. В конце концов, обвиняемый с большей вероятностью доверился бы подчиненному, чем своему начальнику.


“ Слово "венекс" вам о чем-нибудь говорит, мистер Коулейн?


Ван-Ин достал бутылку джина и налил два бокала.


"Комиссар какое-то время будет отсутствовать", - снисходительно добавил он.


Коулейн потянулся за стаканом джина. Он старался не дрожать. От произнесенного слова каждый волосок на его теле встал дыбом.


"Это название лекарства или что-то в этом роде?"


Это звучало глупо, но это было единственное, что пришло ему в голову.


"Раньше я думал об имени человека", - сказал Ван.


Ричард отхлебнул джина.


- Это название мне ни о чем не говорит.’


- Джонатан Девризе?


- Никогда о таком не слышал.’


- Десять, - ответил Ван. - Он говорит, что знает тебя.’


Ричард чувствовал, что бригадир внимательно следит за ним. К счастью, комиссара там уже не было, потому что он, вероятно, заметил, что он лжет.


"Есть еще люди, которые знают меня", - беспечно сказал он.


"Джонатан - хороший друг Джерси и Джаспера. Я думаю, вы его знаете, мистер Коулейн.’


Ван-Ин сделал глоток джина и замолчал. Теперь молчание было его сильнейшим оружием.


"Может быть, я уже встречался с ним однажды", - сказал Ричард через некоторое время.


Он совершенно неверно судил о бригадире, и теперь пытался спасти то, что еще можно было спасти.


"Он был одним из ваших клиентов?’


Вряд ли могло быть иначе, если бы этот ублюдок Джонатан промолчал. Если бы он сотрудничал с полицией, вся операция оказалась бы под угрозой срыва. Ричард вздохнул. Он должен был сохранять самообладание и продолжать ясно мыслить. Если бы Джонатан нажал на кнопку, киношники узнали бы об обществе. Тогда почему они задавали ему вопросы о его брачном агентстве? Что-то здесь было не так. Он должен был предположить, что Венекс был прав. Фликкен блефовал. Их гипотеза была построена на зыбучих песках. Догадки, они все были догадками.


- Что-то не так, мистер Коулейн?’


Ричард откинулся на спинку стула и улыбнулся.


"Я вдруг вспоминаю, что свитер пару раз упоминал это имя. Раньше она работала в приюте для сирот, и, если я не ошибаюсь, Джонатан Девризе принадлежал к группе, за которую она отвечала.’


- В каком приюте?’


Этот вопрос на мгновение сбил Ричарда с толку. Он сказал больше, чем хотел, но жаловаться было слишком поздно. Отползание назад только усилило бы его подозрения, и ему абсолютно необходимо было избежать этого.


- Детская радость или что-то в этом роде.’


Я знал это учебное заведение. В прошлом году один из учеников убил старика. Этот случай вызвал большой резонанс в местной прессе.


- Значит, вы поддерживали связь с Джерси и Джаспером.’


- Конечно, сержант.’


Ричард вздохнул с облегчением. Он был рад, что Ван-Ин не поднял шум из-за приюта. Все, что он рассказал о свитере и Джаспере, не причинило боли. Они были мертвы и больше не могли ему противоречить.


"Джаспер попросил меня быть свидетельницей на его свадьбе. В прошлую пятницу мы ели спагетти.’


- И у вас, вероятно, также есть алиби на ночь со вторника на среду.’


Теперь Коулейн точно знал, что педики были в неведении. Венекс все устроил идеально.


‘ Я провел несколько дней с друзьями в Антверпене. Я только вчера вернулся домой.


"Вы знаете, что мы проверим все ваши заявления, мистер Коулейн, не так ли?’


Версавел только что вернулся и внимательно следил за последней частью разговора. Ван-Ин приложил кончики пальцев друг к другу. Они покалывали так же, как и пальцы на ногах. Сухой жар центрального отопления сделал его вялым и затуманил мысли. Он зевнул. Версавел увидел, что он кивает, и начал задаваться вопросом, играет Ван в комедии или нет. В конце концов, комиссар уже не в первый раз притворяется усталым, чтобы провести подозреваемого по саду.


"Я могу дать вам номер их телефона", - уверенно сказал Ричард.


Ван-Ин начал сильно раскручиваться. Хотя история Ричарда содержала ряд слабых мест, в ней не было ни одного элемента, который давил бы на него достаточно сильно, чтобы поддержать его.


"Я надеюсь, вы понимаете, что ложное заявление может иметь для вас ужасные последствия. Если позже выяснится, что вы солгали сегодня, мы придем за вами снова, и я уверяю вас, что тогда нам потребуется немного больше вашего времени. Это понятно, мистер Коулейн?’


Ричард кивнул. В его голове поднялся освежающий ветерок, который развеял все напряжение. Флики были задействованы. Они ничего не знали, и он ничего им не сказал. Отец был бы доволен.


"Ты хочешь сказать, что я могу пойти?’


"На данный момент", - сказал Ван.


Коулейн не позволил себе повторить это дважды и поспешно встал. Выйдя за дверь, Ван-ин позвонил инспектору Паттину и проинструктировал его не спускать глаз с Коулейна. Сарье, которая на время переехала в кабинет инспектора, внимательно слушала. Она услышала, как несколько раз прозвучало имя ’Коулейн ". На этот раз она не позволила себя одурачить.


- Ты можешь снова заняться грязной работой, Джин? - спросила она, когда Паттинн положила рожок.


Инспектор ухмыльнулся, как идиот. От одного ее голоса у него мурашки побежали по коже. Он якобы совершил убийство, чтобы провести с ней несколько часов наедине. Сартье закрыла пыльную папку и потянула носом. Пэттину по очереди становилось то холодно, то жарко от этого. Он был как воск в ее руке.


"Тем временем я поднял купель для крещения мистера и миссис Десендер", - сказал Версавел.


"Ичто?"


Ни у одного из них нет медицинского образования. Он бухгалтер в транспортной компании, а она работает неполный рабочий день в универмаге.’


- Тогда вероятность того, что они могли раздобыть яд, невелика.’


Версавел кивнул.


- На всякий случай я приказал патрулю проверить их алиби.’


"Пока мы не можем сделать больше", - сказал Ван.


Версавел сел за свой стол и включил компьютер. Было без четверти три, а ему еще предстояло много написать. Ван-Ин налил себе выпить и закинул ноги на стул. Как комиссар, он мог позволить себе провести остаток дня в размышлениях.


OceanofPDF.com

7


"Тебе обязательно делать это сегодня?" - спросила Ханнелоре.


Она прошаркала через кухню, нажала кнопку кофеварки и вразвалку подошла к кухонному столу, уперев руки в бока. С каждым шагом, который она делала, жгучая боль пронзала ее от поясницы через колени до корней ступней. Она с нетерпением ждала спокойной субботы, а теперь мистер униженный сказал, что ему нужно работать.


"Я сделаю это для тебя, Ханна. Чем скорее закончится это дело, тем больше времени у меня будет на...’


"Гвидо тоже с вечеринки?’


Версавел забронировал выходные у моря с Фрэнком. Они планировали широко отпраздновать свое воссоединение.


- Я обещаю, что вернусь до полудня.’


- Значит, ты выходишь один.’


Недоверие в ее голосе было очевидным.


"Конечно, я пойду один.’


Ханнелоре намазала маслом кусочек тоста. Обычно ей не следовало этого делать, потому что с каждым граммом жира, который она съедала, казалось, увеличивался на ее бедрах.


"Ты все еще страдаешь от мисс Мэйз?’


Это казалось невинным, но я этого не понимал.


- Ты же не хочешь сказать, что...


- Не толстей, конечно.’


Были такие моменты, когда он терпеть не мог, когда она называла его Ван-Ином.


"Ты должен это сказать.’


Это произошло до того, как он осознал, какой вред нанес. Ханнелоре несколько недель ворчала по поводу своего увеличивающегося тела. В спальне она даже повесила одеяло перед зеркалом.


- Мисс Маэс не имеет к этому никакого отношения.’


- Но ты был бы горд похвастаться ею.’


Ван на мгновение заколебался. Сарье Маес была красивой девушкой, с которой хотел показаться каждый мужчина. Ее тело с лихвой компенсировало плохие черты характера. Он не мог отрицать, что провел с ней всего одну ночь…


"У нее что-то есть.’


Недоверие - это подкрадывающийся хищник, который внезапно появляется из ниоткуда и наносит неожиданный удар, если обнаруживает какую-либо слабость в своей жертве. У Ханнелоре был плохой день. Ван-ин знал, чем это вызвано, и все же ему удалось выдавить из себя наихудший из возможных ответов.


"Ты клюнешь на эту роль.’


'Del?’


Логика ее обвинения ускользнула от него, но сейчас это не играло никакой роли. В конце концов, супружеские ссоры возникают подобно урагану. Когда холодный и теплый воздух соприкасаются неудачным образом, это столкновение может иметь ужасные последствия. Так оно и произошло. Из одного слова вытекали другие, пока Ван не швырнул пустую кофейную чашку в стену и в ярости не убежал. Захлопнув за собой дверь, Ханнелоре села и заплакала. Правда, ненадолго. С чего бы ей быть в сумке и пепле? Она же не виновата, что мистер был раздражительным, не так ли? Она прошла в салон, достала его банковскую карточку с пеленального столика и подумала о вещах, которые позже купит за его счет. Когда она вышла с Ветте-Виспоорт на Синт-Якобсстраат, она не обратила внимания на Джонатана, который спрятался за монументальной водяной колонкой на другой стороне улицы.


Детский дом Киндервройгде пятьдесят лет назад назывался тер Вейден. До этого неоготический замок служил летней резиденцией славной дворянской семьи. После смерти джонхира Де Спея из Хавертинджа, последнего отпрыска семьи, он перешел в руки Сестер Доброго самаритянина, ордена, занимающегося в основном приемом сирот и брошенных детей. Сестры ревностно вложились в свое наследство и превратили замок в современный приют для нуждающихся. Все это под знаком благотворительности. По крайней мере, так думал внешний мир. На самом деле монахини в полной мере воспользовались щедрыми субсидиями, с помощью которых католические политики в то время держали на пастбище избирательный скот. Продуваемый сквозняками замок был тщательно отремонтирован, и на вырученные деньги монахини построили современный замок чуть дальше. В конце концов, монахи тоже имели право на небольшую роскошь.


Оказавшись внутри, ниждиг затушил наполовину выкуренную сигарету в пепельнице "волны". Это была третья сигарета менее чем за четверть часа. По дороге из полицейского комиссариата в приют он упрямо пытался не обращать внимания на боль в груди. Его сердце тикало с регулярностью дешевых часов. Он подумал о своем отце и о четырех годах, которые тот уже пережил. Это сэкономило десять процентов - результат, которым были очень довольны профессиональные инвесторы.


Когда Ван с детской радостью въехал в ворота (грунтовую дорогу заасфальтировали монахини), его внезапно охватило почти непреодолимое желание развернуться. Какого черта он делает? Он, который всегда заявлял, что мужчина живет не для того, чтобы работать, бросил свою беременную жену и пошел по темному следу. При нынешнем положении дел вполне возможно, что Джонатан Девризе не имел никакого отношения к убийству Труи Андрис. Кроме того, он лечил Ханнелоре Онхеус. В конце концов, выбежав из дома, он более или менее признал, что между ним и мисс Мэз что-то было, и ему лучше исправить эту ошибку, пока не поднялся настоящий шум.


Сестра Мария-Луиза получила из кабинета врача готовый борщ, пахнущий прокисшим молоком и коричневым мылом. Ван-Ин представил себя в обстановке, позаимствованной из книги Диккенса: приглушенный свет, запах дубленой кожи, дубовая мебель и портреты суровых джентльменов с кляпом во рту и бакенбардами.


- Доброе утро, комиссар.’


Монахиня была одета в серую юбку, стерильное облегающее платье, доходившее ей до середины икр, и фланелевую блузку, ткань которой была достаточно плотной, чтобы скрыть под ней доку. Ван-Ин как-то слышал, что в монастырях нарезают изношенные полотенца и делают из них гигиенические прокладки. Их оставляют на неделю после использования и вываривают. От мысли, что у сестры Марии-Луизы все еще менструация, у него мурашки побежали по коже.


"Пока, сестра. Я на связи с Джонатаном Девризе. Если я не ошибаюсь, он вырос здесь и..."


"У нас не принято сообщать информацию о наших учениках, комиссар.’


Ее строгий ответ напомнил мне о его детстве. Монахини не терпели противоречий. Они были невестами Христа и вели себя в соответствии со своим положением.


- Мальчик бесследно исчез, сестра. Я просто хочу помочь ему.’


Я понял, что угрожать бессмысленно. Он должен был поймать ее на том, о чем невозможно было говорить: на благотворительности.


‘ Его жизнь в опасности, и было бы жаль, если бы на этот раз мы снова опоздали.


Бледное лицо сестры Марии-Луизы напряглось. Она предложила стул и сама села по другую сторону стола.


- Что ты имеешь в виду, говоря " если бы мы снова опоздали на этот раз"?’


"На этой неделе умерли двое молодых людей, сестра.’


Мария-Луиза кивнула. Убийство Труи Андрис широко освещалось в новостях. Она не могла отрицать, что в монастыре читали газеты.


"Труи Андрис работает здесь более десяти лет", - сказала она. "Но какое это имеет отношение к Джонатану?’


Ван улыбнулся. Не слишком широко, потому что Марии-Луизе это показалось подозрительным.


- Джонатан сказал мне, что они с ней хорошо ладили.’


Монахиня сложила руки на груди - спонтанная форма профессионального уродства, за которым не скрывалось никаких эмоций. Убийство Труи Андрис и самоубийство Джаспера Десендера были темой разговоров среди сестер в последние дни. Все согласились, что рука Божья проявила себя.


"Вы, наверное, знаете, что Труи Андрис была уволена год назад.’


Ван-ин сделал движение головой, которое могло сойти как за подтверждение, так и за отрицание.


- У нее что-нибудь было с Джонатаном?’


Мария-Луиза одарила его взглядом, в котором было достаточно злобы, чтобы зажечь мокрую Пустошь. В то же время она поняла, что комиссар знал меньше, чем намекал.


"Джонатан неуравновешенный мальчик", - сказала она. "Мы перепробовали все, чтобы наставить его на путь истинный, но когда он покинул интернат в возрасте восемнадцати лет..."


Голос Марии-Луизы дрогнул. Казалось, что ее горе было предопределено.


"Вы знали, что он принимал наркотики.’


Монахиня кивнула. Она показала крест, висевший на серебряной цепочке у нее на шее, как бы призывая своего босса вмешаться в разговор.


"Он получил это от Джерси Эндриса?’


Ван-Ин почувствовал, что монахиня впадает в отчаяние. Ей не разрешалось лгать, и она знала, что комиссар этим пользуется.


Он получил это от Джаспера.’


Высокое слово было произнесено. Теперь она не могла вернуться назад. Ван-Ин поднял брови.


"Джаспер Десендер работает здесь с молодежью уже полтора года. Он поставил джемпер на плохой путь, и они с Джонатаном стали жертвами этого.’


"Она тоже принимала наркотики?’


Сестра Мария-Луиза была жертвой всепоглощающего чувства отчаяния, гложущего смятения, которое соперничало с борьбой, которую она вела годами, с рушащейся уверенностью, внушенной ей, когда она была молодой послушницей. Всякий, кто верил, был бы спасен, и каждая молитва была плиткой, которой была вымощена дорога на небеса. Сестра Мария-Луиза была женщиной, для которой важна уверенность. Вот почему она выбрала монастырь. В конце концов, внешний мир принадлежал дьяволу, и только вера в Бога могла спасти ее от греховной жизни. Она всегда так учила, но если ее учителя были правы, почему свитер и Джаспер были так счастливы?


"Свитерша позволила себя соблазнить", - сказала она. "Джаспер Десендер соблазнял, обманывал и будет обманывать ее.’


Ван Ин вспомнил цитату Версавела из книги Леопольда Флама: ‘Дьявол соблазняет, обманывает, манипулирует и лживит’.


- Ты хочешь сказать, что Джаспер был дьяволом?


Мария-Луиза впервые посмотрела ему прямо в глаза. Не она принимала решение уволить Джерси и Джаспера. Мать-настоятельница сделала это под давлением епархии. В конце концов, люди, работавшие на католические организации, должны были жить в соответствии с принципами, предписанными Церковью. Никто не может служить Богу и дьяволу одновременно. В этом был смысл.


- Джаспер поклонялся злу, комиссар.’


Не было смысла говорить на эту тему. Все это стало попахивать инквизицией, и это явление стало настолько банальным, что даже американские кинематографисты больше не видели в нем ничего хорошего.


"У них был роман?’


Сестра Мария-Луиза вспомнила тот день, когда она застала свитера и Джаспера в кладовой. Она осторожно стояла в дверях и ждала, пока стихнет поддержка. Даже сейчас она не могла отрицать, что плотский союз этой пары не оставил ее нетронутой.


"Джаспер был последователем сатаны", - решительно заявила она. "Он утащил свитера в бездну. Мы были вынуждены вмешаться.’


Я подумал о том, чтобы прикурить сигарету. Он достал одну из пачки и начал играть с ней.


Ханнелоре лежала на кровати, когда прозвенел звонок. Она устала бродить по торговым улицам. Добыча из ее рейда лежала на кухонном столе: три сумки, набитые вещами, которые ей на самом деле были не нужны. Хотя она знала, что это не мог быть ван Ин, у которого был ключ, она поспешила вниз. Она сделала это как слепая, потому что живот, у их детища все еще не было названия, загораживал ей обзор. В маленьком холле она автоматически сделала шаг назад. Иначе она не смогла бы открыть дверь.


"Меня зовут Сарье Маес. Могу я поговорить с Питером?’


Сарти сразу поняла, что что-то не так, потому что Ханнелоре смотрела на нее как на дешевую игрушку.


"Мисс Мэйз. Какой сюрприз.’


Сарти не показала, что ирония этой фразы смутила ее. Она тут же упала в дом вместе с дверью. Тогда бегемот сразу понял, что происходит.


- Мне нужно срочно с ним поговорить.’


- Комиссар In в настоящее время отсутствует, мисс Мэйс. Могу я передать сообщение?


"Нет, миссис Ин. Это довольно личное. Я увижусь с ним в офисе в понедельник.’


Ханнелоре не терпелось дать пинка под зад юной красотке, которая надела особенно сексуальный наряд, несмотря на лютый холод. Неужели воздержание было настолько тяжелым бременем, что Вану пришлось впустить лучшего похотливого журналиста с первым?


- Вот что я вам скажу, мисс Хейз.’


- Маэс, - сказала Сарти.


’ Десять, - ответила Ханнелоре. - Я думала, тебя зовут Хаэс.


- Нет, миссис Ин. Меня зовут Маэс.’


- А меня зовут Мартенс. Hannelore Martens. Помни об этом.


Она захлопнула дверь и проковыляла на кухню. На вытяжке над плитой лежал рулон кухонной бумаги. Ханнелоре взяла рулон, оторвала два листа и, поскуливая, пошла наверх. Итак, он отправился в путь один. Она пожалела, что погналась за ним на Роду.


Он закурил сигарету. Сестра Мария-Луиза достала вазу из-под растения и протянула ему.


"На самом деле, я не могу раскрыть это, но..."


- Скажи мне, сестра. Со мной твоя тайна в такой же безопасности, как и с твоим духовником.’


Это был простой образ, но он сработал. Клише всегда срабатывают, даже с монахинями.


- Вы хотели побольше узнать о Джонатане.’


Вэн кивнул.


"Джонатан на самом деле подкидыш. В то время он был доверен нам OCMW.’


Сестра Мария-Луиза улыбнулась.


"Его нашли в туалете универмага. Мать рожала там, завернула ребенка в туалетную бумагу и оставила на полу. 24 декабря nota bene.’


‘ Рождественский гимн.


- Что вы на это скажете, комиссар?’


"Это звучит как рождественская сказка, сестра.’


"Так и было. Все немедленно отошли от ребенка. Особенно Гай. Он подумал, что появление ребенка было предзнаменованием.’


- Гай? - переспросил я.


‘ Гай Дериддер. Консьерж. Он побывал во всех штатах. Они с женой немедленно позаботились о Джонатане. Они считали его своим сыном.


"Могу я поговорить с этими людьми?" - спросил я вначале.


Сестра Мария-Луиза опустила глаза. Дело Дериддера было болезненным.


- Чета Дериддеров хотела усыновить Джонатана, - тихо сказала она. ‘ Но...


Он наслаждался сигаретой. Пока клубы дыма поднимались к потрескавшемуся потолку, он думал о Ханнелоре и о ребенке, которого сначала не хотел, а теперь отчаянно желал. Кровь из его крови. Дух его духа. Бессмертие дают только дети.


"Хотя миссис Дериддер была бесплодна, паре не было дано разрешения на усыновление Джонатана. Комитет, который должен был принять решение по этому вопросу, пришел к выводу, что пара Дериддер не могла предложить ребенку достаточных перспектив в будущем. Они были довольно стеснены в средствах и на самом деле не зарабатывали достаточно, чтобы позволить себе завести ребенка.’


Ван-Ин попытался последовать за рассуждениями сестры Марии-Луизы.


- Супруги Дериддер были наняты вами, не так ли?’


Монахиня погладила грубую ткань своей юбки. Женщины часто делают это, когда у них возникают проблемы. Мария-Луиза была немного смущена.


"Мы думали, они довольны тем, что у них есть. Ребенок только усложнил их работу.’


Католики всегда были склонны думать за кого-то другого.


"Могу я обменяться мнениями с мистером и миссис Дериддер?" - повторил я вопрос.


Мария-Луиза не сразу ответила на этот вопрос. Мать-настоятельница пришла бы в ярость, если бы узнала, что дело Рыцаря было возбуждено. Но что ей оставалось делать? Комиссар не позволил бы отправить себя в камыши с такой шишкой. Мария-Луиза отчаянно искала решение. Ложь была грехом, за который ее можно было простить, но тогда она должна была придумать что-то, что звучало бы правдоподобно.


"Гай Дериддер уволился два года назад", - сказала она. "И с тех пор мы мало что о нем слышали.’


"Ты же не это имеешь в виду, сестра.’


Фром пристально посмотрел на нее. С таким же успехом он мог бы сказать: священнослужители не должны лгать. Мария-Луиза опустила глаза.


"Гай Дериддер был вором", - сказала она. "Он ограбил наше сообщество на миллионы.’


Он закурил еще одну сигарету. Это может стать интересным. Мария-Луиза глубоко вздохнула и рассказала всю историю. Дериддер пользовался доверием сестер и через некоторое время прошел путь от уборщика до бухгалтера, в чем он был особенно хорош. В монастырь действительно вошли, и ни у кого не возникло никаких подозрений, пока не всплыло дело об усыновлении Джонатана. Когда комитет по усыновлению отклонил просьбу пары Дериддер на основании их слишком ограниченной финансовой базы, Джанин, жена Гая Дериддера, отправила комитету копию их совместного сберегательного счета. На счете оказалось более трех миллионов франков. Было начато расследование, и затем выяснилось, что Ги Дериддер был мошенником. Комитет так и не узнал об этом, потому что мать-настоятельница прикрыла скандал покровом любви.


"Джанин так и не смогла пережить этот стыд. Я слышала, что она умерла. Разрыв матки. А Гай потом некоторое время работал в больнице.’


Ван-Ин почесал себя за левым ухом. Все дело становилось все более и более сложным, и чем глубже он копался в прошлом тех, кто был замешан, тем дальше он отклонялся от убийства Труи Андрис.


- Монастырь когда-нибудь подавал жалобу на Гая Дериддера?’


Мария-Луиза покачала головой. Неужели она могла сказать комиссару, что, несмотря на убытки в три миллиона, монастырь получил определенную прибыль исключительно благодаря махинациям Гая Дериддера? В конце концов, бывший уборщик поступил так мудро, что не стал держать все при себе. Не вернув министерству средства, полученные обманным путем, они фактически были так же виновны, как и он.


"Если я правильно понимаю, Гай Дериддер не имел никакого отношения к Джерси Эндрису и Джасперу Десендеру.’


"Нет", - ответила Мария-Луиза. "Консьержка не поддерживала контакт с персоналом.’


Ван-Ин попрощался с сестрой Марией-Луизой. Тощая монахиня (ее рука была холодной и костлявой) проводила его до Больших Ворот. Они шли по мрачному коридору на безопасном расстоянии друг от друга. Я думала о Сарье. Жизнь была бы более сносной, если бы все женщины были похожи на сестру Мари-Луизу.


Ван-ин вошел в волну, завел мотор и поехал в ближайший цветочный магазин. Он купил большой букет орхидей и решил провести остаток дня с Ханнелоре. По крайней мере, если она все еще хочет его.


- Я сделал то, что ты мне приказал, господин, - сказал Джонатан.


В доказательство того, что он выполнил свое задание, он вручил Венексу ключ. Взамен он получил тройную дозу героина.


"Я очень рад, Джонатан. Иди сейчас и стань единым целым с миром по ту сторону. Там ты снова увидишь свитера и Джаспера, и вы вместе будете счастливы’.


Венекс проводил Джонатана до входной двери. Он рассуждал как генерал в пылу сражения. Победа над врагом была вопросом тактики, продуманной стратегии, учитывающей условия, в которых велось сражение. Ему больше не нужно было беспокоиться о Джонатане, и Коулейн не предаст его, пока у него есть снабжение. Единственным препятствием был комиссар Ван Ин, и его ждал приятный сюрприз. Теперь, когда его наркобизнес был на грани краха, он смог использовать доверие, которым пользовался в жандармерии, чтобы натравливать стороны друг на друга.


"Ты принял правильное решение", - сказал Венекс, когда Джонатан попрощался с ним.


"Спасибо тебе, отец.’


Джонатан опустил глаза. Он чувствовал себя Назарянином на кресте. Все свершилось.


OceanofPDF.com

8


Согласно Библии, Седьмой день принадлежит Богу. На этот раз Ван-Ин не стал противоречить и посвятил остаток выходных Морфею, тоже богу, хотя и менее известному. После бурного примирения они с Ханнелоре вчера в восемь часов забрались под одеяло. Они заснули, как невинные дети, и шестнадцать часов спустя все еще были в постели. На улице было минус четыре градуса по Цельсию, и ветер колотил ветвями деревьев по окнам. Ван-Ин проснулся от этого, выглянул в окно, повернулся на бок и прижался к спине Ханнелоре. Тепло, которое она излучала, смешалось с воспоминанием о его последнем сне. Он снова задремал.


Центральное отопление церкви Святого Иакова вело неравную борьбу с ледяным восточным ветром. Он безжалостно смотрел сквозь портал каждый раз, когда кто-нибудь из бесчисленных опоздавших открывал дверь. В прошлом пасторы иногда осмеливались комментировать это, но поскольку посещаемость церкви значительно сократилась, они уже были счастливы, что люди проходили через зал. Даже проводя всего две мессы в выходные, пастор едва успевал посещать несколько сотен человек. Население составляло пять тысяч душ. Но на самом деле он не жаловался. Масса полузащитников традиционно могла рассчитывать на лучшее занятие. Это произошло из-за позднего часа, на который была запрограммирована служба.


- А теперь идите все с миром.’


Неверующие поспешно зашептали: "Мы благодарим Бога’.


Органист ударил по клавишам органа и прогнал паству искаженной версией токкаты и фуги ре минор Иоганна Себастьяна Баха.


Сухие хлопки, быстро следовавшие друг за другом, напоминали стрекот пулемета. Ханнелоре в замешательстве открыла глаза и посмотрела в окно. Теперь она услышала это снова. Спасибо, спасибо. Она толкнула Вана в спину и села прямо.


"Ты это тоже слышал?’


Ван-ин лежал с открытым ртом и издавал рычание. Ханнелоре взглянула на свои наручные часы. Она не могла поверить, что уже четверть первого.


Не прошло и пяти минут, как первые сирены разорвали воскресную тишину. Они приближались к ним со всех сторон и зловеще нарастали. Ханнелоре проснулась. Когда это не сработало сразу, она сбросила одеяло и встала.


"Боже мой", - сказала она. "Должно быть, случилось что-то ужасное."Она сбежала вниз по лестнице и оставила дверь спальни широко открытой. Ван-ин пошарил вокруг и попытался натянуть на себя одеяло. Когда это удалось, он снова перекатился на бок и бесплодно стал ощупывать теплое тело, которого там больше не было.


- Питер! Ради всего святого, спускайся.


Я тоже слышал о сиренах. Казалось, что все полицейские машины Брюгге были у его дверей. Он с трудом поднялся на ноги, надел брюки и тапочки и присоединился к Ханнелоре у входной двери. Поскольку Ветте-Виспоорт находится в боковом переулке к Мерстраат, они увидели, как мимо пронеслись машины экстренных служб.


"Я собираюсь посмотреть, что происходит.’


Ван-Ин собрался уходить, но Ханнелоре остановила его.


"В твоей пижамной куртке?’


Перед боковым порталом церкви Святого Иакова на улице Мерстраат разверзся настоящий ад. Дюжина полицейских пыталась успокоить бившихся в истерике людей. В ожидании подкрепления они сделали все возможное, чтобы освободить дорогу для приезжающих и отъезжающих машин скорой помощи. Когда Ван-Ин прибыл, провинциальный план действий на случай стихийных бедствий уже был объявлен. Врач из бригады неотложной медицинской помощи отсортировал пострадавших и снабдил их цветовым кодом. Трое или четверо коллег были в пути, и это не было излишней роскошью, потому что разрушения были огромными. По предварительной оценке, было восемь погибших и семнадцать раненых, трое из которых находились в очень тяжелом состоянии. С самого начала первый вцепился в лучшего агента и потребовал объяснений.


- Я только знаю, что какой-то сумасшедший работал с автоматом.’


У молодого офицера застрял комок в горле. Он с трудом сдерживал слезы.


"Кто сейчас занимается подобными вещами?’


- Подозреваемый арестован?’


"Вы должны спросить об этом Дириккса, комиссар. Он был первым на месте происшествия.’


Ван-ин пробрался сквозь толпу спасателей, которые оказали первую помощь раненым на месте. Один из них с мужеством отчаяния попытался остановить кровоточащую рану у ребенка, которого ударили в грудь. Вся ситуация была настолько нереальной, что ван-Ин все еще не понимал, что произошло. Кровь и чудовищно изуродованные жертвы делали улицу Мерстраат похожей на Сараево после минометного обстрела.


Инспектор Рональд Дирикс пытался навести порядок в этом хаосе, насколько это было возможно. Он обратился за помощью к жандармерии и Красному Кресту. На подходе был грузовик с ломами, чтобы перекрыть улицу, и губернатор и мэр знали о резне. Все прошло более или менее гладко. Никто не мог его ни в чем обвинить. Тем не менее, он был счастлив, когда Ван Ин вышел из толпы, потому что, что бы ни делали его коллеги, очистить территорию было почти невозможно. Никакие имитационные упражнения не могли подготовить их к такой катастрофе. Кричащие люди пытались предложить помощь, но не понимали, что им мешают.


"Кто-нибудь видел преступника?" - крикнул Ван-Ин.


Дирикс изумленно посмотрел на комиссара. Из-за всей этой суматохи он даже не подумал о преступнике. Ван-ин не стал настаивать дальше.


- Дай мне свою рацию, Дирикс.’


Приказ был отдан не так прямолинейно, как звучал. Дирикс его тоже не винил. Он уже давно был рад, что кто-то взял на себя инициативу.


"Перекройте улицу и поищите очевидцев. Соберите их в церкви. Там теплее.’


- Я делаю все, что в моих силах, капитан.’


Диэрикс поспешно поднялся с места. Вдалеке вой сирен возвестил о подкреплении. Он взглянул на часы. Была половина восьмого, а Ханнелоре проснулась в четверть первого. Даже на машине преступник не мог быть далеко. Он нажал кнопку разговора по рации и вызвал дежурного офицера.


"Изнутри, из колл-центра, прием.’


В диспетчерской царила оживленная суета. Телефоны раскалились докрасна, а Жан-Пьер Девлигер, тучный заместитель комиссара, запыхался от беготни взад-вперед. Что это нужно было сделать в воскресенье, а потом, когда он был на дежурстве.


- С Девлигером.’


В результате чрезвычайной ситуации они отказались от официальных кодов вызова.


"Я хочу, чтобы вы привели в боевую готовность все полицейские силы и бригады жандармерии в радиусе двадцати пяти километров. Каждый доступный человек должен выйти. Постарайтесь перекрыть главные дороги и попросите их проверить каждую машину.’


Девлигер глубоко вздохнул. У него подскочило кровяное давление. А как насчет того, что у него было шесть рук? Что у него было шесть рук? Он хотел сказать, что предоставлен сам себе, но Ван не дал ему такой возможности. Он отключился.


Ханнелоре тоже не осталась равнодушной. Ей было тепло, и она заботилась о первых очевидцах, которые собрались в задней части церкви.


"Он был за рулем серой "Тойоты", мэм", - сказал пожилой мужчина, который был свидетелем всей этой резни вблизи. У него на лбу текла кровь, и он постоянно прикладывал к ране хлопчатобумажный носовой платок. Как старый воин, он выступал за более жаркие костры.


- При всем моем уважении, мистер Кардинаэль, – неожиданно вмешался в разговор пронзительный женский голос, - но я думаю, что это был "Форд Фиеста’.


Безукоризненно одетый бывший Воин пожал плечами.


"По крайней мере, это была серая машина", - сказал он нурксу.


Ханнелоре повернулась и сосредоточилась на новом свидетеле.


"Вы уверены в этом, мэм?’


Человек, светловолосая дама в возрасте, убедительно кивнула. Она постоянно проводила рукой по своей шубе из настоящей норки, за которую в свое время дразнила мужа оторвать ему уши. Было бы настоящей катастрофой, если бы на нем было пятно крови.


- Я уверен в этом, мисс. С моими глазами все в порядке. Не так ли, Эдуард?’


Она бросила понимающий взгляд на мужчину, который заплатил за шубу. Эдуард был владельцем филиала известного банка и всю свою жизнь смиренно играл вторую скрипку, но, учитывая обстоятельства, он чувствовал себя обязанным опровергнуть свое eega.


- Я думала, это "Рено", дорогая.’


Взгляд, которым женщина в меховом манто одарила Эдварда, был таким же смертоносным, как пули, вызвавшие массовое убийство. Ханнелоре за эти годы приобрела много человеческих знаний. Она знала, что люди могут странно вести себя в экстремальных ситуациях, но с восемью трупами на тротуаре в этой дискуссии все равно было что-то сюрреалистичное.


Урожай, который собрал Van in, был немного богаче. Патрик Ван Акер, молодой прихожанин, запомнил первые три цифры номерного знака, потому что они совпали с его инициалами. Из ПВА.


"А клеймо?’


"Я должен вам ответить", - официально сказал он. "Когда мужчина начал стрелять, я упал на землю’.


Я не мог винить его за это.


"По крайней мере, это был серый фургон", - сказал мальчик, когда Ван-Ин спросил его, может ли он вспомнить что-нибудь еще.


Ван-Ин немедленно распространил описание машины и направился к церкви. Улица Мерстраат представляла собой дантовское зрелище. Армада машин скорой помощи заметно выросла. Врачи и медсестры несли тяжелые чемоданы. Поверхность дороги была усеяна катетерами, стерильными компрессами, разорванными упаковками и ампулами. Вращающиеся мигалки окутывали окрестности нервным голубым мерцанием. Между машинами скорой помощи также был припаркован Renault Espace. Ван Ин узнал логотип местной телевизионной станции. Оператор проверил уровень заряда запасных батареек, которые он носил на поясе вокруг талии. Мужчина понял, что находится на золотой жиле. Если бы у него сейчас закончились силы, его продюсер обвинил бы его в преступной халатности. И он был прав, потому что такая возможность выпадает человеку только раз в жизни. Сегодня вечером его изображения будут транслироваться по всему миру, потому что, что бы ни случилось, зрители каждый день требовали порции сенсаций.


Ван-Ин толкнул дверь церкви. Священная тишина, которая обычно царила, больше не была заметна. Центральный проход выглядел так, словно только что прошел торнадо. Повсюду были расставлены стулья крест-накрест. Плачущие люди пытались утешить друг друга. Легкораненые лежали на носилках в ожидании транспорта и наполняли церковь своим плачем. На главном портале Рональд Дирикс организовал импровизированный кризисный центр. С помощью позаимствованного мобильного телефона он предпринял отчаянную попытку скоординировать операцию. Ван-Ин оставил его в покое и подошел к Ханнелоре. Он разговаривал с адвокатом Бикманом.


- До свидания, господин прокурор, - сказал Ван.


Бикман пожал его руку. Она была теплой, несмотря на холод. Хотя магистрат уже кое-что испытал за последние годы, на его лице читалось отчаяние.


- Я рад, что ты здесь, Питер.’


Ван кивнул. Комплимент пошел ему на пользу. Он наклонился и поцеловал Ханнелоре в лоб.


- Постарайся не простудиться, - озабоченно сказал он.


"Я сказал ей и это тоже.’


Только теперь Ван осознал, что кожаная куртка адвоката висела у нее на плечах. Хотя Бикман был современным судьей, в глубине души он оставался романтиком, предпочитая жить в то время, когда жизненный опыт был важнее, чем на скорую руку придуманные формы вежливости, которым он должен был соответствовать в силу своего положения. В компании Ханнелоре и ван Ина он мог, по крайней мере, вести себя как нормальный человек, и таких случаев становилось все меньше.


"У нас есть описание машины", - сказал Ван. "Это немного, но мы должны с чего-то начать.’


Бикман кивнул. Вскоре ему предстояло выступить перед прессой, и он был рад, что уже есть о чем сообщить.


- Я хочу, чтобы ты возглавил расследование, Питер. Ты получаешь карт-бланш, а я позабочусь о том, чтобы тебе предоставили все ресурсы, которые у нас есть. ’


Ван-Ин не протестовал. То, что он был в разгаре очередного дела об убийстве, сейчас не имело значения.


‘Боюсь, мне понадобятся эти ресурсы, господин прокурор. И, если возможно, еще одно чудо", - добавил он с улыбкой.


- Тогда это самое подходящее место, чтобы помолиться, Питер.’


Бикман сделал широкий жест, охвативший всю церковь.


"Здесь святые", - сказал он с двусмысленным западнофламандским "н".


Мэр Моэнс сам дал терпеливое интервью наспех набранному журналисту с коммерческого канала. Ян Дикирсмакер случайно оказался в Брюгге на записи туристической программы, и по счастливому стечению обстоятельств он по меньшей мере на три часа опередил общественный вещатель. В Вильворде уже вовсю шла работа над дополнительной трансляцией новостей.


"Мне только что подтвердили, что восемь человек погибли. Еще трое были доставлены в AZ Синт-Джан в критическом состоянии.’


Моэнс посмотрел прямо в камеру. За четыре года пребывания на посту мэра он кое-чему научился. Декирсмэйкер был шокирован кратким ответом. Без листа бумаги с заранее написанными вопросами гражданин отец чувствовал себя китом в мелководной лагуне. К счастью, это было телевидение. Ему не пришлось выходить из-за угла оригинальным. Кадры этой резни говорили бы сами за себя.


"Я узнал, что план ликвидации последствий вступил в силу немедленно. Как быстро аварийные службы прибыли на место происшествия?’


Моэнс кивнул. Это был стандартный вопрос, на который он уже несколько раз отвечал в прошлом.


"Очень быстро. Первые машины скорой помощи прибыли на место происшествия через пять минут после катастрофы.’


"На месте" - это было выражение, которое не раз посещало мэра в течение дня.


"У нас также есть большой опыт работы с крупными катастрофами", - продолжил Моэнс.


Он сослался на "Вестник свободного предпринимательства" и на цепные столкновения, на которые Западная Фландрия недавно получила патент.


‘Наши люди очень хорошо обучены, и, как вы можете видеть, они снова отлично справляются с работой’.


Допрос стал подозрительно напоминать комментарий на футбольном матче. Дикирсмэйкер не мог не прервать Моэнса. Самостоятельное курение плохо сказывалось на рейтингах, и он должен был это учитывать.


"Если я не ошибаюсь, я увижу, как туда прибудет губернатор Западной Фландрии", - внезапно сказал он.


Моэнс кивнул и поэтому немедленно положил конец своему появлению на телевидении. Камера повернулась в сторону польдерного фермера, одетого в сшитый на заказ костюм, и оставила гражданина-отца сиротой. Дикирсмэйкер однажды брал интервью у предыдущего губернатора и надеялся, что новый сможет сформулировать более двух предложений, не произнося " Э - э" шестнадцать раз. Пока политики шлифовали свой имидж перед камерой, ван Ин и Ханнелоре неустанно продолжали допрашивать очевидцев. В этом им помогали жители Дириккса, Версавел, узнавший новости по радио, и прокурор Бикман. Более чем через четыре часа (каждый свидетель был тщательно допрошен) они выяснили, что мужчина или женщина в маске попали под обстрел из припаркованной серой машины. Бросалась в глаза одна деталь. Преступник начал стрелять, только когда около тридцати человек уже покинули церковь. Описания людей варьировались от грубого телосложения до худощавого, а предполагаемый возраст колебался от двадцати до пятидесяти. Все показания были тщательно записаны и переданы людям на месте. Безрезультатно. Пока не было обнаружено никаких следов серой машины с номерным знаком PVA.


"Что бы ты подумал, если бы мы выпили по чашечке кофе у нас дома", - сказал Ван.


Никто не протестовал. Могильщик, который последние полчаса постоянно сверялся со своими наручными часами, достал ключи и поспешил в ризницу, чтобы выключить свет и отключиться.


"Он также счастлив, что избавился от этого", - сказал Дирикс.


Несколько офицеров, уже стоявших в проходе, улыбнулись двусмысленному комментарию. Ван Ин, с другой стороны, остался стоять в среднем проходе.


Мощные галогеновые лампы в склепе погасли, как большие свечи, окутав церковь мрачной сумеречной тьмой. Ван ин подумал о словах Версавела: ’Свет нуждался в темноте, чтобы оправдать свое существование". В темноте церковь вдруг приобрела какой-то зловещий вид. Монументальный зал Причала уменьшился до расплывчатого силуэта, а тяжелые круглые арки превратились в черные врата, открывающие доступ в другой мир. Оштукатуренная плитка блестела в ярком свете уличных фонарей, падавшем через большие окна. В результате пол выглядел как зеркальная поверхность туманного озера. Другой берег, где манила свобода, был недоступен, потому что под коварной поверхностью обитали отвратительные чудовища, которые терпеливо ждали, пока чья-нибудь нога взбаламутит воду, затем быстро хватали стрелы и утаскивали свою добычу в глубину. Будучи маленьким мальчиком, ван-Ину также бесчисленное количество раз снилось, что он очутился посреди большого здания и не осмеливается пошевелиться, потому что в каждом углу и за каждой дверью таится невыразимая угроза. Даже когда он просыпался в поту от страха, первые несколько минут или часов он не мог пошевелить плавником.


- Привет, Питер. Ты идешь?


Чистый голос Ханнелоре вырвал его из грез наяву. Она подошла к нему и взяла за руку.


- Ты же не собираешься провести здесь ночь, правда?


Ван-Ин покачал головой и охотно позволил ей увести себя. Возможно, это прозвучало нелепо, но он был счастлив снова оказаться на улице.


Мерстраат была пустынна. По приказу Бикмана улица оставалась перекрытой до тех пор, пока сотрудники технической разведки не завершат расследование, а это могло занять некоторое время. На данный момент они нашли пятьдесят шесть гильз. Каждое попадание пули было отмечено и сфотографировано мелом, так же как и положение жертв.


"Все указывает на то, что преступник использовал автомат Калашникова", - сказал Бикман. "По крайней мере, так говорят эксперты.’


Ван-ин обнял Ханнелоре за плечи. Несмотря на то, что она надела кожаную куртку адвоката, она дрожала, как тростинка на ветру.


Группа шла зигзагами к Ветте Виспорт. Все избегали луж крови, присыпанных песком, и рисунков мелом, очерчивающих контуры жертв.


Ван-ин усадил Ханнелоре у камина и запретил ей шевелить еще одним плавником. Версавел удалился на кухню и занялся приготовлением кофе. Поскольку в салоне было слишком мало места для всех, агенты разделились на две группы. Самые молодые сели на кухне, а остальные заняли свои места рядом со своими начальниками. Это была автоматическая реакция людей, для которых иерархия не была пустым словом.


"Если бы я сказал пять лет назад, что это может произойти в Брюгге, все бы надо мной посмеялись", - сказал ван Ин. "Даже в Лос-Анджелесе такое случается не каждый день.’


"Это действительно американский феномен", - ответил Бикман. "По данным ФБР, количество немотивированных преступлений в Соединенных Штатах тревожно растет.’


Ван-Ин закурил сигарету, и его примеру немедленно последовали несколько офицеров.


- У тебя есть какие-нибудь идеи, как ты собираешься справиться с этим, Питер?’


Как раз в тот момент, когда Ван-Ин хотел сформулировать ответ, прозвенел звонок. Он извинился и направился к входной двери. Если это были родственники его жены, то его день был потрачен впустую.


Сарье Маес была одета в джинсы и пилотскую куртку на подкладке из овечьей шерсти. Она была изысканно стегана и пахла весенними цветами.


"Я не беспокоюсь", - сказала она с соблазнительной улыбкой.


Ван-Ин сделал шаг назад и впустил ее.


"Я увидел новости по телевизору, и тогда я подумал..."


Она не закончила фразу, когда пять пар глаз жадно уставились на ее тело.


- Клерк сказал мне, что вы здесь.’


Ее голос не выдавал никаких эмоций, наоборот. Настоящая резня только сделала ее задание более захватывающим. Ван Ин помог ей снять куртку и случайно коснулся левой стороны груди. Она вошла в кухню, как манекен.


"Привет, Гвидо", - сказала она Версавелу, который только что разложил головы на подносе.


Версавел притворился, что улыбается, а затем укоризненно посмотрел на Ван-Ина. Она одарила его взглядом типа "Я-едва-мог-прогнать-ее" и последовала за ней в салон. Еще до того, как он успел предложить ей стул, она уютно устроилась между Ханнелоре и Бикманом.


"Позвольте представить вам адвоката Бикмана", - сказал ван ин Хаутериг.


Сарти небрежно пожала прокурору руку. На самом деле она едва удостоила его взглядом. Она немедленно повернулась к Ханнелоре.


"Здравствуйте, миссис Мартенс. Как поживаете?’


Ван-ин избегал взгляда Ханнелоре. Подозрение, мелькнувшее в ее глазах, было почти осязаемым. К счастью, Версавел включил кофе.


- Я предлагаю вернуться к работе после кофе, - сказал он, когда перестук чашек и ложек затих.


"Я хочу, чтобы все фотоматериалы были у меня на столе завтра.’


На этот раз протеста не последовало, и присутствие прокурора имело к этому самое непосредственное отношение.


‘ Наша первоочередная задача - выследить автомобиль, в котором передвигался убийца. CBO пообещало прислать по факсу список всех автомобилей, номерные знаки которых начинаются с PVA. Получив в свое распоряжение этот список, мы начинаем с серых фургонов. Если это не дает никаких результатов, мы также проверяем все другие возможные комбинации.’


Пока Ван писал мужчинам, он не спускал глаз с женщин. Ханнелоре пыхтела, а Сарти скорчила гримасу, которая не предвещала ничего хорошего.


‘Если ребята из Отдела технических расследований получат новые данные, мы их тщательно проанализируем. Пока ждем..."


Телефонный звонок напугал всех. Ван-ин побежал на кухню и поднял трубку.


"Привет, с Ван Ином.’


Разговор длился едва ли тридцать секунд. Фром Ин нацарапал несколько неразборчивых слов на листе кухонной бумаги. Когда он подключился, его торжествующая улыбка показала, что у него хорошие новости.


- Полиция Бланкенберге обнаружила возле вокзала серый "Фиат" с номерным знаком PVA 256. Машина принадлежит некоему Барту Мюллю, безработному металлисту с криминальным прошлым и пятнами крови на дверце. Что нам делать, господин прокурор?’


При обычных обстоятельствах Бикман распорядился бы провести дополнительное расследование, но дело было слишком серьезным для этого.


- Иди и приведи его, Питер. И не рискуй. Этот человек опасен, и сегодня уже произошло слишком много смертей.’


OceanofPDF.com

9


Иерусалимстраат расположена в центре популярного района, который по праву носит название Затерянный уголок, потому что в тени церкви Святой Анны живет и здравствует горстка жителей Брюгге, чудом избежавших насилия со стороны туристов. Несмотря на волну ремонтных работ и нашествие спекулянтов, району в значительной степени удалось сохранить свою самобытность. Здесь тихо, и жители очень гордятся этим.


Поэтому колонна полицейских машин, проезжавшая по улице, вызвала необходимый переполох. Те, кто еще не боролся со сном перед своими телевизорами, неистово вышли и громко прокомментировали необычную демонстрацию власти. В течение двух минут опытный учитель установил связь между полицией и массовым убийством. Новость распространилась со скоростью лесного пожара и создала ощутимую напряженность.


Ван-Ин выдвинул вперед четыре "комбайна" и три "гольфа". Машинами управляли двадцать два человека в боевой форме. Половина из них принадлежала к взводу "Аргус", образцу главного комиссара Де Ки. Это ’ элитное подразделение " обычно задействовалось на рискованных футбольных матчах и состояло из очень хорошо обученных агентов. Ван ин руководил войсками как генерал в отставке. Он спокойно позволил людям выйти и сделал все возможное, чтобы распределить задачи как можно лучше. Когда все заняли свои места, он и Версавел направились к дому подозреваемого. Полоска света из-под штор указывала на то, что он дома. Ван-Ин не мог представить, что человек, хладнокровно убивший восемь человек несколько часов назад, может спокойно сидеть вечером перед телевизором. Он сообщил по рации, что операция "Кондор", такое название придумал Бикман, может начаться.


"Все ли готово?’


Версавел кивнул. Весь район был герметично закрыт, и все возможные пути отхода охранялись вооруженными до зубов офицерами.


Когда Ван позвонил, Барт Муйлле был в душе. В салоне "Сестры милосердия" визжали через кучу динамиков, мембраны которых были загружены по максимуму. Басы зловеще завибрировали. Хотя подозреваемый не мог слышать звонка, Ван подождал пятнадцать секунд. Он втайне надеялся, что дверь откроется и хороший семьянин приветливо встретит его. Пятнадцать секунд превратились в двадцать, двадцать пять ... во рту у него пересохло, и он слышал, как бьется сердце в сонной артерии. Желудок сжался. Взгляды коллег были прикованы к нему. Я не мог больше ждать. К счастью, у страха тоже есть преимущества. Он вырабатывает адреналин и заставляет людей делать то, чего они в противном случае избегают. Ван-ин глубоко вздохнул, возможная стычка с массовым убийцей теперь была не совсем обычной работой, и отдал приказ взламывать входную дверь. Это было очень обидно, потому что агент Ласт, Гордость взвода "Аргус", повредил плечо и потребовал отступления. Никто не осмелился смеяться.


"Что теперь?" - спросил ранний Версавел.


Вся операция была очень похожа на сцену из фарсового фильма. Ван-Ин когда-то читал, что подразделения по борьбе с терроризмом использовали огнестрельное оружие, чтобы сорвать дверь с петель. Два взрыва, лестница - и дело раскрыто. Riotguns, какого черта он не подумал об этом раньше? Теперь для этого было слишком поздно. Импровизация была его единственным преимуществом.


Ван-Ин выхватил пистолет, схватил оружие за ствол и разбил оконное стекло. Из-за музыки звон стекла был едва слышен. Тем не менее, все затаили дыхание. Версавел посмотрел на отверстие в форме звезды, которое было едва достаточно большим, чтобы через него могла пролезть кошка, и жестом приказал двум офицерам убрать стекло со скидок. Один из них порезался острыми как бритва осколками и присоединился к агенту Ласт в комби. Ван-Ин уже мог представить заголовки газет: "Двое полицейских ранены при аресте массового убийцы’.


Когда работа, наконец, была выполнена, он вылез в окно. Версавел и бойцы взвода "Аргус" последовали за ним с оружием наизготовку.


Салон Барта Мюйла был залит светом напольной галогеновой лампы. За исключением мощной стереосистемы, двух стеллажей с компакт-дисками и потертого дивана, комната была почти пуста.


Фром Ин подошел к усилителю и повернул ручку громкости до нуля. Внезапная тишина лишила их прикрытия. Офицеры смотрели на Ван Ина и ждали, что он будет делать. Что он должен был сделать? Они выглядели как куклы в музее восковых фигур.


Пять секунд спустя из коридора донесся тихий звук. Солдаты готовятся. Когда Мюлл ворвался в салон, он столкнулся лицом к лицу с Версавелом. В этот момент бригадир не мог не обратить внимания на нос подозреваемого. Мюйль на мгновение застыл. Он посмотрел на разбитое окно, а затем начал ругаться.


"Ты что, совсем дураком стал?’


Ван-Ин подумал, что это странная реакция со стороны человека, которому обычно нужно знать, зачем он здесь, но сейчас он не мог ползти обратно.


- Мистер Мюлл, - холодно произнес он. - Я арестовываю вас по подозрению в убийстве.’


Насколько он мог вспомнить, это был первый раз, когда он использовал эту выверенную формулу. То, что было повседневной жизнью в полицейском сериале, на самом деле звучало еще более нелепо, чем он себе представлял. Мюлл, очевидно, тоже так думал, потому что он пробовал компанию, как будто она была частью карнавальной труппы. Он опасно ухмыльнулся и вмешался. Мужчина был ростом по меньшей мере метр девяносто, и голый он выглядел как свирепый пещерный человек. Его грудь была покрыта густыми волосами, а на руках и плечах были вытатуированы Драконы и другие чудовища.


"Я люблю тебя, бэтье мун клотен кисс", - прокричал он на самом плоском мостике.


Ван-Ин сделал шаг назад, что было достаточной причиной для того, чтобы взвод аргументов напал на Муйлле как один человек. Хотя слесарь упорно сопротивлялся, переведя третьего агента взвода "Аргус" на неактивное дежурство, у него не было ни единого шанса против превосходящих сил.


Когда полицейские вывели его в наручниках, раздались громкие аплодисменты. Сотни местных жителей столпились за заборами, добропорядочные граждане, которые были бы счастливы оплатить свои просроченные парковочные талоны с завтрашнего дня.


- Значит, ты весь день пролежал в постели?


Ван-Ин произнес фразу как вопрос. Муйлле сидела перед ним на стуле, как угрюмая статуя. После драки офицеры переодели его в одежду, а затем бросили в "комби", как кусок грязи. По дороге с Иерусалимской улицы в комиссариат полиции он якобы несколько раз ударился головой о металлический выступ. Его левый глаз был закрыт, а верхняя губа была цвета перезрелой ежевики.


- Я задал вам вопрос, мистер Мюлл.’


Ван-ин сознательно выбрал жесткий подход. Это был первый раз, когда он столкнулся с массовым убийцей. И было уже поздно. Ему не хотелось проводить остаток ночи в своем офисе.


"К", и это старина повторил десять раз.


Рабочий-металлург постоянно повторял одни и те же фразы, и как только речь зашла о массовом убийстве, он отругал своих следователей. Версавел немного пожалел этого человека. В течение последних двух часов он продолжал настаивать на том, что сегодня в пять утра с трудом добрался домой после ночи, проведенной в "Железной деве", и проспал весь день.


"Кто-нибудь может это подтвердить?’


Муйлле снова начала ругаться. Они что, совсем с ума сошли?


Ван-ин закурил сигарету и терпеливо выслушал тираду опального металлурга. Нанимал ли комиссар иногда кого-нибудь, кто стоял ночью у его кровати, чтобы позже засвидетельствовать, что он все это время спал?


"Я думал о друге, мистере Мюйле. Свидетель подтвердил бы ваше алиби, и это значительно упростило бы дело. Помните, что несколько прихожан узнали вашу машину.’


Бикман вечером перевез "Фиат" из Бланкенберге в Брюгге, и несколько очевидцев поклялись, что это была та же самая машина. Эксперты из судебной полиции подвергли "Фиат" тщательному исследованию. Они не обнаружили следов рвоты. По их словам, машина не была угнана. У того, кто сегодня сидел за рулем "Фиата", был ключ, и он завел машину обычным способом.


"Вчера и сегодня я ничего не смыслю в машинах.’


"Вы можете доказать и это, мистер Мюлл?’


Когда подозреваемый снова начал протестовать, Ван нервно затянулся сигаретой. Он и подумать не мог, что они поймали не того.


"Мог ли кто-то другой воспользоваться вашей машиной?’


На его столе стояла пластиковая фигурка в форме розовой пантеры с ключами от "Фиата". Запасной ключ лежал рядом. Они нашли его в бумажнике подозреваемого.


"Кей" и Мун поставили машину в гараж в пятницу вечером, - сердито сказала Муйлле. "Улыбайся каждые выходные’.


В прошлом году, после положительного контроля на алкоголь, его приговорили к выплате крупного штрафа. С тех пор он ходил в кафе пешком.


Ван-ин вздохнул. Так они дальше не продвинулись.


"Итак, вы придерживаетесь своего заявления.’


"Действительно, глупо.’


- Имя Джонатан Девризе вам о чем-нибудь говорит?


Муйлле покачал головой.


- Джаспер Десендер?


- Свитер "Андрис’?


- Венекс? - спросил я.


Рабочий по металлу продолжал упрямо качать головой.


‘ В таком случае, я должен посадить вас в тюрьму, мистер Мюлл. Кто знает, может быть, ночь натолкнет вас на другие мысли.


Ван-Ин позвонил в диспетчерскую. Сегодня никто не мог обвинить его в том, что он не выполняет свою работу.


Версавел взглянул на часы. Было половина второго. Ван-Ин изучал факс, пришедший полчаса назад, с именами жертв массового убийства.


"Вчера я купил новую бутылку джина", - сказал Версавел через пять минут после того, как два дюжих агента из взвода "Аргус" привели Мюйла в его камеру.


"Хочешь чего-нибудь выпить?’


Ван-Ин скинул туфли и отложил факс в сторону. Его ступни распухли, а икры покалывало.


- Только если ты тоже возьмешь одну.’


На Версавеле были модные бежевые брюки, свитер из овечьей шерсти и шелковый шарф. Когда он услышал эту новость сегодня днем, он обедал с Фрэнком в эксклюзивном ресторане в Остенде. У него не было времени переодеться.


"Мне ничто не мешает", - лукаво сказал он.


Первый глоток перешел в кашель. Он затушил наполовину выкуренную сигарету. В груди у него было такое ощущение, будто по ней прошлись наждачной бумагой. Пришло время ему избавиться от этой дурной привычки. Вскоре у него заболел рак легких, и он не допустил антитабачного лобби.


- Не хочешь взглянуть на "Железную деву", Гвидо?


Конечно, могло быть совпадением, что и Джонатан, и Мюлл посещали молодежное кафе, но, как любой детектив с небольшим опытом, он не верил в случайности. Более того, Железная Девственница была единственной конкретной ниточкой, связанной с делом Андриса и массовым убийством.


"Я все равно должен это пройти", - сказал Версавел


Если бы он отпустил Ван-ина одного, вы могли бы сказать, что комиссар зашел бы слишком далеко в потреблении Пуховых одеял, в результате чего он появился бы в офисе только завтра поздно утром, а этого Версавелу пришлось бы категорически избегать.


В то время "Железная дева" была народным кафе, поскольку на Лангештраат их было несколько десятков. Нынешний владелец, известный окружающим как El Shit, сохранил оригинальную мебель, в результате чего " новая " мебель едва обошлась ему в восемь тысяч франков. Унитаз служил зонтиком и унитазом для рвоты, а обезглавленная статуя святого заняла место антикварного Вурлитцера. Эль Шит продал музыкальный автомат по выгодной цене и на вырученные деньги устроил себе неделю секса в Бангкоке. На остальные деньги он купил акции западнофламандской компании, которая недавно попала в новости после того, как американский гигант электроники заплатил чуть более двух миллиардов в обмен на миноритарный пакет акций.


Ван-Ин распахнул дверь кафе. Сразу же раздался звук в сто децибел. В лицо ему ударила струя "ароматизированного" сигаретного дыма. В конце концов, ни для кого не было секретом, что в Iron Virgin торговали легкими наркотиками, потому что, как и в других фламандских городах, Брюгге также тайно проводил политику толерантности.


Эль Шит стоял за стойкой и приветствовал Ван-Ина и Версавела снисходительной улыбкой. Пока ребята (как он знал из газеты) не нашли тяжелые наркотики, он был неуязвим.


- Могу я что-нибудь предложить джентльменам? - крикнул он.


- Дай мне одеяло.’


Фром Ин посмотрел на Версавела. Бригадир указал на маленький столик, за которым одетый в кожу адепт тяжелого металла пил кофе.


- И чашечку кофе.’


Он произносил слова чересчур четко, так что Эль Шит мог читать по его губам.


Сарье Маес видела, как вошли ван-ин и Версавел. Было бы глупо ждать, пока они попадутся ей на глаза. Поэтому она сама проявила инициативу. Она протиснулась между двумя столами, не боясь цепких рук мужчин, которые случайно оказались у нее на пути. Запах кожи и прокипяченного пива ранил ее. Незамысловатый интерес парней, считавших себя грубыми, тешил ее самолюбие. Сарти знала свое тело и знала, к чему могут привести утонченное декольте и обтягивающая юбка. Она была девушкой того времени не просто так.


Ван-ин резко обернулся, почувствовав руку на своем плече. Он был явно поражен, когда узнал ее. Сарте рассмеялась, заметив удивление в его глазах. Она обняла его за плечи и притянула его голову к своей щеке. Он просто позволил ей увлечься. В голове Версавела зазвенел тревожный звоночек.


"Я ожидала, что ты рано или поздно появишься здесь", - прокричала она ему в ухо.


От ее дыхания по коже побежали мурашки. Они стояли таз к тазу, и он чувствовал, как жар ее бедер обжигает его сквозь ткань брюк. На самом деле, это была банальная ситуация, которой он мог положить конец одним жестом, но он этого не сделал. Была ли его слабость вызвана парами марихуаны или Черная Вдова наконец добралась до дома? Он прижался губами к ее уху. Это выглядело так, будто он целовал ее. По крайней мере, так думал Версавел.


- Мы можем где-нибудь здесь спокойно поговорить?


Сарти кивнула, подняла руку и жестом показала Эль Шиту, что хочет его о чем-то спросить.


За кафе была небольшая комната, где малоизвестные группы регулярно играли в tiles of the roof. После того, как местные жители в течение нескольких месяцев жаловались на шумовое загрязнение, мэр пригрозил закрыть Iron Virgin, если ничего не будет сделано для исправления ситуации. Эль Шит выбрал яйца за свои деньги и заказал утепление зала и кафе специализированной фирмой. Ван-Ин вздохнул с облегчением, когда Эль Шит закрыл за ними дверь зала, оставив их в оазисе тишины.


"Тебе, наверное, интересно, что я здесь делаю?’


Сарти села на сцену, и у нее задрожали ноги. Версавел сел со своей чашкой кофе за один из столиков. Ему было интересно, какое оправдание она теперь придумает. Ван ходил взад-вперед, потому что не знал, что делать. Рядом с Версавел ему было трудно сесть рядом с ней.


"Мне действительно было интересно.’


Сарье улыбнулся.


"Через друга я узнал, что сюда приходят сатанисты. После событий последних нескольких дней мне стало любопытно и..."


Ван-Ину не пришлось задаваться вопросом, как она установила связь с сатанизмом. Фотокарточка поверх свитера Андриса находилась в верхнем ящике его стола, и он не был заперт.


‘ И тогда вы решили провести расследование самостоятельно.


"Что-то в этом роде, да.’


"И это что-нибудь дало?’


"Большинство людей думают, что массовые убийства ради церкви - это круто. Резня, по крайней мере, тема для разговора сегодня вечером.’


Ван-Ин покачал головой. Это пролило совершенно новый свет на дело. Если Железная Дева была домом сатанинского культа, и Джонатан, и Муйлле наткнулись на это, было очевидно, что…


"Так вот почему ты здесь?’


Сарье позволил себе соскользнуть со сцены. Она одернула юбку. Ван-Ин старался не смотреть в ее сторону.


- Вы обещали держать меня в курсе, комиссар.’


Сарти сопроводила свой упрек соблазнительной улыбкой. Этого нельзя было избежать. Не вдаваясь в подробности, он рассказал, что они обнаружили за последние несколько дней.


"Что нам теперь делать?" - спросил ранний Версавел.


Ван-Ин и сам больше не знал. События следовали одно за другим так быстро, что он не смог проанализировать данные обычным способом.


"Я предлагаю вызвать прокурора. Он должен связать себя узами брака.’


"Вам не кажется, что еще слишком рано, капитан? Сатанисты, которые встречаются здесь, - это не те люди, которых вы ищете.’


"Я буду судить об этом", - сказал Ван отрывисто.


Сарти обернулась. Ему не следовало потом жаловаться, что она его не предупредила.


Вероятно, раньше никогда не случалось, чтобы полиция Брюгге дважды в течение двадцати четырех часов массово выходила на улицу. Тот факт, что она получила поддержку Национальной гвардии, конечно, больше не был редкостью. На бумаге оба полицейских управления прекрасно сотрудничали, особенно если прокурор настаивал на этом вместе с двумя начальниками полиции. Бикман был человеком слова. Он пообещал, что предоставит в его распоряжение все ресурсы, и он это сделал. Более того, это было действие, которое получило бы высокую оценку широкой общественности. В конце концов, все знали, что в "Железной деве" торговали наркотиками. Даже если Ван-Ин ошибался, никто не стал бы винить его за налет.


Без четверти два тридцать пять сотрудников правоохранительных органов в боевой форме вторглись в "Железную деву". Всех присутствующих бесцеремонно доставили в полицейский участок для допроса. Жестокие действия полицейских сил – жандармы были вооружены автоматами - произвели такое впечатление, что налет длился не более получаса.


"Так оно и было", - сказал Ван.


Он встал за стойкой и налил себе в кружку пива. На унитазе стояла "Эль Шит". Он наблюдал за опустошением. Это выглядело так, будто по его кафе пронесся торнадо. Стулья и столы были свалены в кучу, а пол усеян осколками стекла.


"Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит?" - спросил он глухим голосом.


"Вы избавили бы нас от многих неприятностей, если бы предоставили нам имена членов культа", - сказал Бикман.


Прокурор закурил сигарету. Мужчина знал его два года, но никогда не видел, чтобы тот курил сигарету.


- Сектанты. Не смеши меня.


‘ Значит, вы отрицаете, что в вашем кафе на полу сидят сатанисты?


Эль Шит покачал головой.


- Если ты имеешь в виду Сыновей Асмодея, то, к сожалению, я должен тебя разочаровать.’


- Значит, у них есть название.’


"Конечно, у них есть название. У каждой ассоциации есть название.’


Ван-Ин отхлебнул из своего "Дауэла". Он так устал, что пиво подняло ему настроение. Это был знак "смахни". Завтра он купит лишнее "дабл энд кросс".


- Барт Муйлль был членом этой организации?


"Я должен снова разочаровать вас, комиссар. Если кто-то и ненавидит все это, так это Барт Мюйлль. Парень пришел сюда только ради музыки и девушек. Остальное его не интересовало.’


У меня было предчувствие. У него сложилось впечатление, что Эль Говно говорит правду.


- Тогда расскажи нам побольше о Сыновьях Асмодея.’


- Без проблем, капитан. Я даже могу показать вам их храм.’


Он встал и подошел к бару.


- Прошу прощения, комиссар.’


Он наклонился. Ван-Ин сделал шаг в сторону. Только сейчас он понял, что стоит на деревянном люке.


Как и во многих домах Брюгге, в "Железной Деве" был просторный подвал. Эль Шит прошел вперед, спустился по крутой лестнице и включил свет.


"Это их клубное здание", - сказал он.


Стены подвала, сводчатого помещения размером четыре на шесть дюймов, были выкрашены в черный цвет. На полу была начерчена пентаграмма, а на импровизированном алтаре стояли рубленая чаша и набор подсвечников с черными свечами. Версавел, Бикман и Саартье внимательно следили за происходящим из ин-эн-эль-Шита.


"Есть кафе, в которых есть карточный клуб, у нас сатанинский культ. Если я не ошибаюсь, право на объединение закреплено в Конституции.’


"Не будьте слишком самоуверенны, мистер Бейлз", - сказал Бикман.


Эль Шита звали Бейлс. Адвокат сделал свою домашнюю работу.


"Я все еще не понимаю, что я сделал не так", - сказал бармен. "Вы же видите, что это безвредно. Я признаю, что здесь время от времени случаются неприятности, но это единственная жертва, на которую идут, если вы понимаете, что я имею в виду. ’


Ван кивнул. Он посмотрел на Сарте. Она улыбнулась так, словно уже побывала на оргии. Осмотр подвала занял всего две минуты.


"Это и есть основатель секты?’


От ин уиса к зернистой фотографии, на которой изображен старик с волосами цвета льна.


Бейлс покачал головой.


"Это капеллан Ванхеке", - сказал он. "Вы их знаете, не так ли?’


Это имя заставило Версавела задуматься, но он не смог поместить его в правильный контекст.


"Лодевейк Ванхеке был капелланом часовни Святой Крови почти полвека", - сказал Баэлс. "Согласно большинству источников, он был набожным человеком, возможно, немного эксцентричным, но, бесспорно, праведным священником.’


Он вложил в это иронию.


Другие утверждают, что Ванхеке был печально известным сатанистом, дьяволопоклонником самого низкого пошиба. По крайней мере, так написал Дж. К. Гюисманс в одном из своих романов. По его словам, Ванхеке проводил черные мессы в Париже и общался с дамами из высших кругов. Гюисманс также был убежден, что Брюгге всегда был рассадником сатанизма. И история доказала его правоту. На данный момент в Брюгге насчитывается четыре или пять сатанинских обществ.’


"Вы сатанист, мистер Бейлз?" - спросил Бикман.


Эль Шит сделал оборонительный жест.


"Я работаю на себя, мистер адвокат. От меня ожидают только знания своих продуктов. ’


Он закурил сигарету. Курение в комнате, посвященной сатане, не могло быть святотатством.


- Скажите мне, мистер Бейлз.’


Эль Шит в прошлой жизни изучал юриспруденцию. Он знал силу пылкой просьбы.


"Даже в Ветхом Завете есть упоминание о падшем ангеле, который ревновал к творению Яхве. Люцифер, подобно Прометею, украл огонь с небес, пытаясь тем самым завоевать расположение людей. Он воссоздал мир по своему образу и подобию, мир, в котором жадность и жажда власти считаются Высшими добродетелями.’


"Мы уже знаем эту историю", - сказал Ван.


Бейлз ознакомился с компанией. Он увидел, что его речь не произвела особого впечатления.


"Сыновья Асмодея на самом деле являются потомками катаров. Они пытаются перехитрить Демиурга и..."


"Мы были бы очень признательны, если бы вы назвали нам имена Сыновей Асмодея, мистер Бейлз. С остальным мы разберемся сами. ’


Эль Шит был достаточно благоразумен, чтобы понять, что комиссар не проглотит оставшуюся часть бреда. И все же он предпринял еще одну попытку обелить своих товарищей.


‘Если вы ищете настоящих сатанистов, вы не найдете их здесь. Настоящие сатанисты работают скрытно. Они не выставляются на продажу со своей символикой, и их храмы находятся не в подвале кафе. Боюсь, вы совершили большую ошибку, комиссар. ’


- Имена, мистер Бейлз.’


Эль Шит был очень полезен. Он написал имена Сыновей Асмодея на обратной стороне двух пивных ковриков. Их было девятнадцать, и ни Джонатан, ни Барт Муйлле в списке не значились.


"Стычка в подвале ничего не значит", - уверенно сказал Эль Шит. "Это соответствует имиджу кафе. Вы не ожидали увидеть здесь карточный клуб, не так ли?’


Усталость довела его до рецидива.


"Мы будем судить об этом, мистер Бейлз", - сказал Бикман.


OceanofPDF.com

10


Ван-Ин редко смотрел телевизор за завтраком, но этим утром он все равно сделал это профессионально. Адвокат Бикман позвонил на коммерческий канал два часа назад и убедил продюсера службы новостей распространить описание Джонатана. Ведущие новостей не могли смеяться над этим, потому что теперь им приходилось спешно корректировать свой текст.


В промежутке между рекламными сообщениями и горячими новостями предыдущего дня этот вопрос широко обсуждался.


"Ты чего-нибудь от этого ожидаешь?’


Ханнелоре вразвалку прошла от кухонного стола к плите. Ее ноги безобразно распухли, а на задней поверхности икр дремала варикозная вена. Беременность начала ее угнетать. Она считала дни.


- Он не может прятаться день и ночь, - сказал Ван. - Рано или поздно кто-нибудь должен его увидеть.’


Он только что позвонил в полицейский участок. Клиентов "Железной девы" допрашивали всю ночь, и результат был особенно скудным. Даже Сыновья Асмодея – Бикман собрал их всех рано утром – поклялись хугом и лаагом, что Барт Муйлле не был членом их общества. Было известно, что только Джонатан принадлежал к другой сатанинской секте. По крайней мере, он часто хвастался этим. Самым поразительным фактом было то, что несколько интервьюируемых знали Ричарда Коулейна. Они описывали его как чудака, сына богатой вошки, который стал жертвой клопов и в последнее время постоянно заявлял, что скоро станет вонючим богачом. Ван-ин вздохнул. Им потребуется некоторое время, чтобы проверить каждое заявление. В ожидании результатов расследования он приказал дежурному офицеру охраны поднять Ричарда Коулейна с кровати. На этот раз он не позволил бы этому парню так легко уйти.


"Если только он не смотрит телевизор за завтраком", - заметила Ханнелоре Шампер.


Ван был погружен в свои мысли. Ее комментарий поразил его.


- Кто? - спросил он.


- Джонатан, конечно.’


Она разбила два яйца и вылила их содержимое в кастрюльку. Я понял, что она имела в виду. Хотя СМИ с большим пиететом заявляли, что их руками уже раскрыты десятки преступлений, нож гласности резал с двух сторон. Они забыли, что враг их слушает.


Яйца обжариваются в горячем оливковом масле, а белки аккуратно сворачиваются вокруг желтков.


‘A la guerre comme à la guerre’, zei Van In. "Общественность ожидает действий. Если бы Бикман ничего не предпринял, все бы кричали об убийстве и пожаре. По крайней мере, я бы не хотел быть на его месте.’


Вокруг белка образовалась черная кайма. Ханнелоре взяла тарелку и выложила на нее яичницу. Вопреки тому, что она думала раньше, работа домохозяйки действительно доставляла ей удовольствие. По крайней мере, сейчас. После родов она планировала преподавать домоводство на экстренных курсах. По словам ее матери, молодые отцы обычно клюют на это.


"Что ты собираешься теперь делать?’


Ханнелоре положила Вану в тарелку яичницу и села за его стол. У нее самой не было аппетита к еде. Этим утром она посмотрела на себя в зеркало, и это лицо испортило ей аппетит. Предположим, что ее отпрыск весил четыре килограмма, что было более чем прилично, тогда ей пришлось избавиться еще от четырнадцати. И что будет с ее грудями? Ее прошлогодние дыни превратились в воздушные шарики, которые могли лопнуть в любой момент. Она подумала о тех африканских женщинах, которые, родив двоих детей, на всю оставшуюся жизнь остались с двумя клапанами. Она внутренне содрогнулась.


"Мне придется снова связаться с Ричардом Коулейном", - сказал Ван. "На данный момент он единственный, кто может предоставить нам больше информации о Джаспере, Джерси и Джонатане.’


Он разомкнул желток и обмакнул в него бутерброд. На самом деле, ему пришлось признать, что он больше не может обрабатывать поток данных. Убийство Труи Андрис вызвало больше вопросов, чем он мог ответить, и досье о массовом убийстве стало таким толстым, что никто еще не был в состоянии прочитать все личные дела и заявления. Бинтование больше не имело значения. Он, конечно, мог бы привлечь к этому делу больше людей, но его опыт научил его, что такой подход приводил к еще большему хаосу.


"Вы все еще верите, что убийство Труи Андрис и массовое убийство как-то связаны с этим таинственным культом?’


Ван-Ин начисто вытер свою тарелку корочкой хлеба. Прошло много лет с тех пор, как он так вкусно завтракал.


"Я не знаю, Ханна. По крайней мере, у Шерлока Холмса были соответствующие улики, но в этом деле мне даже не удается отделить зерна от плевел. Если бы только я родился на сто лет раньше’.


Ханнелоре обняла его за плечи и поцеловала.


"Я часто задавалась вопросом, почему я влюбилась в тебя", - сказала она.


От Испуга. Он все еще не понимал женской логики.


- Тогда почему? - удивленно спросил он.


- Потому что ты неисправимый романтик, Питер.’


Ван-Ин нервно закурил сигарету. У женщин было шестое чувство, когда они чуяли конкуренцию, или ему это только показалось?


"Позвольте мне выразить свои соболезнования от имени персонала и от себя лично, мистер Фредерик.’


Ян Местдаг был одет в черный костюм и черный галстук. Первый секретарь нотариуса Масина был очень поражен.


"Ваши отец и ваша мать пользовались нашим уважением и глубокой привязанностью. Мы потрясены жестоким убийством и надеемся, что преступник не избежит справедливого наказания.’


Фредерик был немного пьян. Прошлой ночью вместе с мастером Венексом он изготовил три бутылки Margaux soldaat. Крепкое бордоское вино все еще играло с ним злую шутку. Его небо было сухим, как пробка, а нос был заложен из-за чрезмерного употребления алкоголя. Это сыграло ему на руку, потому что сейчас он выглядел так, словно проплакал всю ночь.


"Спасибо тебе, Джен. Твои выражения сочувствия - большая поддержка для меня.’


Фредерик запнулся. Первый клерк выстрелил в него, чтобы помочь.


- Вызвать врача?- обеспокоенно спросил он.


- Ты не обязана, Джен. Боюсь, я плохо выспался прошлой ночью. Тебе не о чем беспокоиться. ’


- Но, мистер Фредерик!’


Старый клерк проявил одну-единственную заботу. Он знал, что родился Фредерик. Он видел, как он рос, и знал, что у мальчика слабое здоровье.


"Все начинается сначала", - сказал Фредерик.


Он вцепился в перила лестницы. "Марго" сделала его по-настоящему уродливым. Три бутылки 1982 года выпуска. Если бы его отец знал, он бы свернул сыну шею.


"Ты уверен?’


Фредерик застегнул халат. В холодильнике была коробка белужьей икры, 1600 граммов чистого удовольствия, стоимостью 95 000 франков. На следующей неделе его родители должны были отмечать годовщину своей серебряной свадьбы, празднование, которое, к сожалению, не могло состояться из-за непредвиденных обстоятельств. Учитывая ограниченный срок годности рыбьей икры, он был вынужден употреблять ее вместо них. Отец всегда говорил ему, что черная икра - лучшее лекарство от похмелья, и теперь он мог наконец установить эту аксиому экспериментальным путем.


"Я предлагаю всем сегодня взять выходной", - сказал он.


"Но, сэр..."


- Именно этого хотел бы мой покойный отец, Джен.’


Клерк кивнул. Он работал на мистера Мейсина двадцать восемь лет. Старый негодяй никогда не предоставлял своим сотрудникам дополнительный день отпуска. Наоборот. Те, кто хотел сохранить свою работу, были вынуждены работать сверхурочно бесплатно.


- Все будут вам признательны, мистер Фредерик.’


Клерк сгорал от нетерпения сообщить хорошие новости своим коллегам.


В комнате 204 было необычно многолюдно. Полицейские постоянно входили и выходили, внося объемистые свертки в офис комиссара In. Куча росла на глазах, и Версавел знал, что это значит. Хотя бумажная работа неразрывно связана с работой полиции, большинству детективов категорически не нравится все, что связано с администрацией. Версавел не был исключением из этого правила. Он сел за свой стол и набрал номер, который нашел вчера вечером.


Прежде чем принять душ, Сарье Маес посмотрела на себя в зеркало, и увиденное ей понравилось. Она подошла, встала в профиль и подложила карандаш под грудь. Когда они со стуком упали на пол, она удовлетворенно села на весы. Стрелка продолжала вибрировать при показателе в пятьдесят пять килограммов. Она улыбнулась своему отражению в зеркале.


Пока горячая вода лилась на ее тело, она думала о своем задании. На самом деле, эти двое парней были довольно хороши. Почему она должна и дальше играть роль тетушки Отейн? Веди себя уверенно, они накачали ее во время обучения. Всегда показывай, что ты босс. Соблазняй и властвуй. Что за чушь! Они смогли победить в Брюсселе. С этого момента она просто хотела быть самой собой. Игра длилась достаточно долго.


Когда ван вошел в палату 204 в пять минут одиннадцатого, Версавел был занят телефонными звонками. Он постоянно кивал, и взгляд, которым он приветствовал Ван-ина, не предвещал ничего хорошего. К счастью, кофе был готов. Ван-ин налил себе, сел за стол, взял фотокарточку из стопки и начал читать.


"Я, нижеподписавшийся, Марк Дебакер, настоящим заявляю, что..."


Ван ин с трудом листал страницы. Марк Дебакер, из подписи которого было заметно, что мужчина едва получил начальное образование, был постоянным клиентом Iron Virgin.


"...Я знал, что в подвале время от времени щебетали птицы (дежурный офицер написал “совокуплялись” в скобках), но это все еще происходит повсюду. Я ничего не знаю о сатанизме. Я ходил в государственную школу, и там таким вещам не учат... Барт Муйлле - классный парень, с которым я регулярно переписывался... Джонатан, с другой стороны, сумасшедший парень, который хочет быть отцом. В последнее время он всем надоедает своими разговорами о Боге и загробной жизни ..."


Ван-Ин отхлебнул кофе. Телефонный звонок Версавела продолжался. Он все время кивал, а в это время рисовал всевозможные каракули на обратной стороне картонной папки.


- И что? - Спросил Ван, когда Версавел наконец положил трубку. Бригадир улыбнулся так, словно только что договорился о встрече с одним из Чиппендейлов.


"Хвала Господу", - сказал он с неподдельным американским акцентом.


Ван-Ин бросил в стопку фотокарточку, которую он только что прочитал. Гомосексуальная литература постепенно выходила у него из горла.


- Не говори глупостей, Гвидо. У меня сейчас нет на это времени.’


Версавел покачал головой, нацарапал несколько слов на листке бумаги и протянул его Ван-Ину.


Сарье Маес распахнула дверь номера 204 и приветствовала ‘своих’ мужчин лучезарной улыбкой. Под расклешенным пальто на ней была облегающая белая футболка, подчеркивающая каждый изгиб ее верхней части тела.


- Доброе утро, джентльмены. Я снова здесь.’


Изнутри прочел газету, которую только что вручил ему Версавел.


Там было написано: ‘Сарье Маес не та, за кого себя выдает’.


Версавел предложил Сарье чашечку кофе. По крайней мере, его день не был испорчен. После их случайной встречи в "Железной Деве" прошлой ночью он начал задавать себе серьезные вопросы о личности мисс Мэйз. История, которую она узнала от подруги о том, что Железная Дева приютила сатанинское общество, не затронула ни одну из сторон. Для человека, который едва ли посещал кафе раз или два, она слишком хорошо знала El Shit. Ей стоило только поднять руку, и мужчина без возражений покинул свой буфет и проводил их в Холл.


"Только что звонил ваш главный редактор", - сказал Ван. ‘Он спросил, не хотите ли вы срочно ему перезвонить’.


Сарти сняла пальто и повесила его на вешалку.


"В связи с вашей статьей", - добавил Версавел.


- Вы записали номер, капитан?’


Ван-Ин нарисовал изуродованное лицо.


- Я думал, это сделал ты, Гвидо.’


- Почему я должен? Полагаю, мисс Мэйз знает номер редакции наизусть. Не так ли, мисс Мэйз?’


"Я не обязана отчитываться перед вами", - сказала она вранку. "Я позвоню своему редактору, если захочу.’


Сарье чувствовал себя загнанным беженцем.


"Я сделал это вместо вас, мисс Маэс", - сказал Версавел. "Вас там никто не знает".


"Итак, ты узнал", - сказала она мэту.


‘ И нам любопытно, что вы нам сейчас расскажете.


Изнутри стопка фотокарточек скользнула в сторону и посмотрела ей прямо в глаза. Она внезапно показалась очень хрупкой. На ее скулах появился румянец, и она нервно подергала себя за кончик носа. Больше не было смысла разыгрывать комедию.


"Меня зовут Саартье Маес, и я инспектор государственной безопасности. Последние шесть недель я изучал существование сатанинских сект в Брюгге’.


Она сделала паузу и подождала, пока они откроют рты от удивления. Верно было обратное.


- Неплохо, миссис Бонд. Вы же не ожидаете, что мы упадем там, - пробормотал Версавел.


Сарти втянула голову в плечи в последней отчаянной попытке сохранить достоинство.


"В октябре наша служба получила письмо от Труи Андрис. В нем она утверждала, что члены сатанинского общества, членом которого она была некоторое время, готовили отвратительное преступление. Мне было поручено провести осторожное расследование и выяснить, следует ли нам серьезно относиться к содержанию письма.’


Ван-Ин и Версавел посмотрели на нее так, словно услышали Гром в Кельне.


‘ Я связался с главным комиссаром Де Ки, и он гарантировал мне абсолютную секретность.


- Типично для Ки, - сердито сказал Ван.


Ему было трудно скрыть тот факт, что он чувствовал, что ему наступили на пятки.


"Это он придумал твое прикрытие?’


Сарье кивнул.


"Как только он услышал, что Труи Андрис мертва, он позвонил мне. Я связался со своим куратором, и он посоветовал мне внимательно следить за ходом расследования.’


Ван-Ин не мог поверить своим ушам. Каждый в Бельгии знал, что государственной безопасностью руководит кучка идиотов, политических друзей, которых больше нигде не поймают, но то, что они работали так неуклюже, граничило с безумием.


- Могу я спросить, как вы туда попали, мисс Маэс?


Девушка надула губы. Вопрос Ван Ина заставил ее почувствовать себя так, словно она сидела голая за витриной на оживленной торговой улице.


"Мой дядя - директор государственной безопасности. Он возглавляет Департамент культов. Когда в прошлом году я потерял работу, он предложил мне сдать экзамен на инспектора.’


- Конечно, вы сдали экзамен с отличием.’


За плечами у Сарье было беззаботное детство. Она происходила из состоятельной семьи, была красива и закончила учебу без особых трудностей. На самом деле, она всегда добивалась своего. Сарказм, который использовал Ван, ранил. Насколько она помнила, никто и никогда не ставил ее на место таким немногословным тоном.


"Я действительно училась", - сказала она с некоторой долей гордости.


- Криминология?


Сарти опустила глаза. У нее защипало в горле. Это было только тогда, когда она была готова разразиться рыданиями. Она сглотнула и подняла голову. Она не доставила бы им такого удовольствия.


‘Я бухгалтер’.


Ван кивнул. Дипломированный бухгалтер. Пророки Рока были правы. Мир действительно умирал.


- С тех пор как?


‘ Я закончила университет три года назад.


Фром Ин посмотрел на Версавела. Тот, слушая, качал головой. Из всех соседних стран в Бельгии было наибольшее количество нераскрытых преступлений. Наконец-то он понял, как это произошло.


"Вы понимаете, что ваше молчание, вероятно, стоило жизни восьми людям?’


Ван-Ин почувствовал приближение истерики. Неужели этому безумию никогда не будет конца?


‘ Моя работа состоит в том, чтобы составить карту различных сект, комиссар, и выяснить, готовилось ли преступление. Как инспектор государственной безопасности, я не имею полномочий арестовывать людей. Я просто должен понаблюдать за этим феноменом и доложить о нем своему начальству.’


"Почему вы не сообщили нам?’


"Потому что мой куратор не счел это уместным", - холодно ответил Сарти. "Сначала он хотел знать, имеет ли убийство Труи Андрис какое-либо отношение к сатанизму. Вот почему я должен был внимательно следить за ходом расследования. Если бы я знал, что вы идете по этому следу, я бы немедленно раскрыл свою истинную личность. ’


К ней постепенно возвращалась уверенность. Счет был 1-1, и мяч был на его стороне.


- Что ты делал в "Железной деве"?’


- Обратите внимание, комиссар. Я прихожу туда по крайней мере два раза в неделю.


Ван-ин вздохнул. Хуже всего было то, что она была права. Когда прошлой ночью он позвонил прокурору, она предупредила его, чтобы он не вмешивался слишком поспешно.


‘ Вы поддерживали связь с Труи Андрис в последние несколько недель?


Его голос звучал гораздо добрее, чем две минуты назад.


"Я разговаривал с ней дважды.’


- В связи с этим письмом.’


Сарье кивнула. Оказалось, что худшее еще не наступило. На самом деле, в том, что ситуация вышла из-под контроля, была и ее вина. Расследование деятельности сатанинских сект было ее первым серьезным заданием. Она чувствовала свое превосходство над этими глупыми офицерами муниципальной полиции и недвусмысленно дала им это понять.


"Мисс Эндрис сказала, что письмо было ошибкой. Она больше не хотела иметь с ним ничего общего.’


"И ты в это не верил.’


"Нет", - сказала Сарье. "Я думаю, она была напугана.’


- Она как-нибудь объяснила свой внезапный поворот?


Она сказала, что проходила психиатрическое лечение, и врач сказал ей, что все это ей мерещится.’


"Вы знаете имя этого врача?’


Сарье покачал головой: "Она не назвала моего имени’.


Ван-ин взял шариковую ручку и пропустил ее сквозь пальцы. Сейчас было не время ссориться. Ему нужна была информация, и, возможно, Сарье Маес обнаружил что-то, что могло помочь расследованию.


"Сколько сатанинских сект вы наметили?’


"Четыре", - сказал Сарье.


- Вы запомнили имена Джонатана Девризе, Джаспера Десендера, Ричарда Коулейна или Венекса?’


"Нет", - решительно ответила она.


Инспектор Паттинн постучал в дверь и терпеливо подождал, пока Ван-Ин позовет его. Когда он услышал что-то, что могло послужить поводом для дальнейших действий, он вошел в комнату 204.


"У нас проблема с Коулейном", - сказал он без лишних слов. "Коллегам пришлось приковать его к батарее. Он ставит все здание на сваи’.


Из-за признания Сарье Маеса Ван-ин совершенно забыл, что именно по его приказу Коулейн была доставлена в участок.


"Тогда сделай что-нибудь", - рявкнул Ван.


"Он говорит, что сходит с ума в комнате ожидания. Он хочет, чтобы дверь оставалась открытой. Если хотите знать мое мнение, этот парень страдает клаустрофобией. ’


- Тогда пусть он остынет в камере в течение часа. Я сейчас занят.’


Паттинн повернул направо. Только он собрался закрыть за собой дверь, как ван-ин окликнул его.


‘ Кстати, Пэтти. Кладовка для метел свободна?


"Я думаю, что да.’


Кладовка для метел представляла собой небольшую комнату на втором этаже комиссариата, размером два на три метра без окон. При строительстве общественных зданий архитекторы иногда допускают ошибку. Кого это волнует? В Бельгии люди достаточно креативны, чтобы найти решение для любой проблемы.


"Тогда я допрошу нашего тамошнего друга", - сказал Ван-ин.


Пэттин поднял брови. Иногда не было веревки, которую нужно было привязать. Однажды он записал это для мошенника, получившего пощечину, а в другой раз применил методы, которые Amnesty International назвала бы варварскими. Ван-Ин заметил скептицизм во взгляде инспектора.


- На этот раз убито восемь человек, Пэтти. Я не могу терять времени.’


Пэттин сморщил лицо в обычную гримасу.


- К вашим услугам что-нибудь еще, комиссар?


Ван-Ин посмотрел на стопку фотоматериалов, занимавшую половину его стола. Там действительно было кое-что еще.


‘ Прошлой ночью я распорядился осмотреть гараж Мюйля. У кого-нибудь было на это время?


Паттин кивнула. Фотокарточка была где-то в середине стопки, но мне показалось, что сейчас не самое подходящее время отвечать комиссару подобным образом.


"На двери гаража были следы поломки, и замок явно был взломан. Кроме того, один из соседей услышал подозрительный шум в пятницу вечером.’


Паттин изложила громоздкую информацию в нескольких предложениях и таким образом подтвердила страшное подозрение, которое Ван вынашивал в течение двенадцати часов. Весь обвинительный акт против Мюйля основывался почти исключительно на том факте, что его машина не была повреждена, что делало кражу невозможной. Ключи были у мужчины, который вел "Фиат" в воскресенье утром, и они нашли эти ключи у подозреваемого. Взломанная дверь гаража и показания соседа сделали эту гипотезу лопнувшей, как мыльный пузырь. В конце концов, было очень маловероятно, что Муйлле взломал ворота своего собственного гаража.


‘Черт возьми’.


Ван-Ин от отчаяния пнул ногой свой стол и ушиб большой палец на ноге, что вызвало несколько менее красивых ругательств. Версавел и Сартье были шокированы.


"Я думаю, вы можете идти, инспектор Паттини", - сказал Версавел.


Он знал нытье комиссара. Иногда тот бывал довольно буйным. Ханнелоре могла рассказать об этом. О вспышках гнева Питера Ван-Ина ходили легенды.


Паттинн выбрал яйца за свои деньги и поспешно встал. На его столе лежал отчет о торговле и жизненном пути Ричарда Коулейна. Возможно, было лучше подождать, пока в полицейском участке восстановится спокойствие. В конце концов, многие их так и не обнаружили. Ричард Коулейн обычно бывал дома, и за последние двадцать четыре часа он однажды посетил здание на Рамстраат.


Когда Паттин вышла за дверь, ван-Ин позвонил адвокату Бикману.


- С Бикманом.’


По телефону голос прокурора звучал более авторитетно, чем когда он присутствовал физически.


- С комиссаром Ван-Ином. Это по поводу Мюйля, - сказал Ван-Ин. ‘ Боюсь, мы взяли не того парня.


В нескольких словах Ван ин проинформировал прокурора о новом развитии расследования. Бикман отреагировал так, как и ожидалось от мирового судьи: спокойно и по-деловому.


"Я проинформирую следственного судью о новых элементах расследования.’


Бикман взглянул на свои наручные часы. Было без четверти одиннадцать. Мюллю должен был предстать перед следственным судьей через три четверти часа. На самом деле, ничего такого, о чем ему стоило бы беспокоиться, не произошло. Процедура была соблюдена должным образом. Только когда Ван ин попросил его убедить следственного судью выдать ордер на арест Ричарда Коулейна, он внезапно перешел на другую ноту.


- Надеюсь, у вас есть для этого веская причина, капитан.’


Я почувствовал, что с обувью что-то не так. Мюлл был всего лишь рабочим по металлу, а Ричард Коулейн был сыном уважаемого врача. Всегда имело значение, кем ты был, даже для такого "современного" адвоката, как Бикман.


"Коулейн - единственный, кто может рассказать нам больше об отношениях между Труи Андрис, Джаспером Десендером и Джонатаном Девризе’.


На другом конце провода было тихо. Бикман искал элегантный способ навести Вана на другие мысли.


Они замешаны в массовом убийстве?


Полчаса назад ему позвонил министр юстиции. Генеральный прокурор ушел в отставку через шесть месяцев, и Бикман мог претендовать на эту должность, если…


‘ По крайней мере, здесь есть какая-то связь.


Ван-Ину не нужно было быть гадалкой, чтобы знать, как отреагирует Бикман.


‘ У вас есть веские доказательства?


Ван Ин, конечно, мог бы сказать: ‘Господин прокурор, вчера вы дали мне карт-бланш в том, что касается расследования массового убийства, а теперь строчите в ответ, как робкий подросток на своем первом приеме’.


"У меня есть сильные подозрения, что Коулейн знает больше, чем хочет скрыть.’


Бикман взвесил все "за" и "против". арест Мюйля был ошибкой, за которую он нес ответственность. Пресса не стала бы его винить. Наоборот. Они бы похвалили его за решительный подход. С другой стороны, Ван не был скрипачом. Это был не первый случай, когда его неортодоксальные методы приносили результаты. Он выбрал компромисс.


- Я даю вам сорок восемь часов, начиная с этого момента.’


- Значит, у вас есть ордер на арест?


Пятисекундное молчание предвещало ответ.


- Я сказал вам, что вам дали сорок восемь часов, комиссар. Позвоните мне, если добьетесь какого-нибудь прогресса.’


"С нами все будет в порядке, генеральный прокурор. Вы все еще слышите о нас. ’


Из в подсел. Он почесал себя за левым ухом. Версавел сразу понял, что что-то не так.


- В кладовке для метел? - спросил он.


- Если только ты не сможешь украсить что-нибудь еще меньшее, Гвидо.’


- Я могу еще что-нибудь для вас сделать?- Спросила Сарти, когда ван-ин и Версавел собирались подняться на первый этаж. Черная Вдова теперь больше походила на невинную Сумасшедшую, чем на опасного паука.


- У вас есть досье на свитера Эндриса?


Любой, кто хоть немного знал Ван Ина, знал, что он не был злопамятным. Кроме того, он плохо переносил ее оленьи глаза.


"Мне все еще нужно это напечатать", - сказала она, немного смущенная.


- Вы оказали бы нам большую услугу, если бы дали мне это.’


Она с энтузиазмом кивнула.


- А материалы по убийствам с применением яда?


Фром Ин посмотрел на Версавела. Сержант не сказал ни слова.


- Оставьте этот вопрос на некоторое время, мисс Мэйз.’


Сарье сверкнула глазами. Она обвила руками его шею и страстно поцеловала. Ван-Ин не остался равнодушным к этому. Он чувствовал себя немного дедушкой, которому посчастливилось иметь прекрасную внучку. По крайней мере, это то, к чему он отнесся мудро.


OceanofPDF.com

11


В чулане для метел стояли три стула, старомодный письменный стол с потрепанной пишущей машинкой с QWERTY-клавиатурой. Дверь была приоткрыта. По крайней мере, пока. Сцена подозрительно напоминала сцену из фильма Хичкока. В воздухе витала угроза, и зритель знал, что произойдет что-то драматическое.


"Ты думаешь, это правильный подход, Питер?’


Это была комната 101 в книге Джорджа Оруэлла. 1984 год остался в далеком прошлом, но страх перед крысой в клетке навсегда остался с ним.


"Психиатры утверждают, что можно излечить людей от их фобий, столкнувшись с ними лицом к лицу", - вяло сказал он. ‘Интересно, правы ли они’.


Что ему оставалось делать? Признать, что он обезумел, что дело переросло через край? Он чувствовал себя серфером в Интернете, который просмотрел сотню сайтов и не стал от этого мудрее. Свидетельские показания, насчитывающие на данный момент пятьсот страниц, затмевали правду, как затмение, которое продолжалось бесконечно. Времена менялись с молниеносной скоростью. В отличие от прошлого, подозреваемые почти никогда не признавались, что сделали что-то не так. Они лгали и обманывали, что это была сладкая похоть. Это была цена, которую обществу пришлось заплатить за судебный процесс, на котором обвиняемый был вынужден мошенничать, чтобы избежать справедливого наказания. Честность стала признаком слабости и, следовательно, безжалостно каралась. Возможно, подобная философия лежала в основе Современного сатанизма, возможно, существовала такая вещь, как красная нить, которая обрывалась каждый раз, когда клубок приводил к выходу из Лабиринта, так что те, кто искал истину, были обречены вечно блуждать, подобно слепым провидцам, в темных закоулках.


В последнее время Ван-Ин все больше страдал от этих маленьких возвышающих мыслей. Он не осмеливался высказать их вслух, потому что боялся, что его объявят рыцарем морали. В конце концов, сегодня вам пришлось рассмотреть все в перспективе и позволить этому ускользнуть от вас. На тех, кто сопротивлялся такому положению дел, безжалостно навешивали ярлыки: правые или глупые. Интересно, какого слова он боялся больше всего?


Двое дюжих полицейских потащили Ричарда Коулейна к кладовке для метел. Вероятно, они сказали ему, что его ждет, потому что мальчик отбивался как одержимый. Вот как он выглядел: впалая грудь, небрежно выбритые щеки и тусклая кожа, на которой то тут, то там появлялись угри.


"Мне нужен адвокат!" - крикнул он. "Вы не имеете права сажать меня под замок.’


Прохладный коридор отражал его крики. У заключенных не было никаких прав. Коридоры могли вести куда угодно. Изнутри офицеры подали знак, что они могут ввести Коулейна внутрь. Когда им с большим трудом это удалось, Ван-ин дал им ключ от кладовки для метел и приказал закрыть дверь и открывать ее только тогда, когда он лично попросит об этом.


Ричард Коулейн побелел как мел от страха. Он попытался покончить с полицейскими слишком быстро, и когда это не удалось, они втолкнули его дальше внутрь и захлопнули дверь. Как разъяренный, он начал дергать ручку двери. Когда это не сработало, он ударил ногой по нижней панели. На нем уже были черные полосы, потому что чулан для метел использовался в качестве комнаты для допросов не в первый раз.


Ван-ин сел за стол и закурил сигарету. Версавел стоял на своем на случай, если Коулейн наделает глупостей. На этом слушании будет говорить только комиссар. Они договорились заранее.


- От тебя зависит, как долго мы здесь пробудем. По крайней мере, у меня есть все время.’


"Мой отец подаст на тебя в суд", - закричала колейн.


‘ Я думал, твой отец отверг тебя.


- Ты не имеешь права запирать меня здесь.’


Коулейн обернулся. Он дрожал всем телом, и пустой взгляд в его глазах отражал волнение, охватившее его внутренности подобно ярости. Они были маленькими чудовищами, прокусывающими каждый нерв в его теле своими острыми зубами.


- Теперь мы это знаем, мистер Коулейн. Я предлагаю вам сесть. В противном случае мне придется вас обездвижить.’


Версавел неохотно достал пару наручников и поднял их, как опытный инквизитор.


- Комиссар говорит серьезно, - мягко сказал он. - Он может оставить вас здесь одну на несколько часов. У него есть время, как и у меня. ’


Колейн недоверчиво посмотрела на Версавела.


- Я думал, вы комиссар полиции.’


Создание неразберихи, пожалуй, самое сильное оружие, которое может быть у полицейского. Это выводит подозреваемого из равновесия, и, как в дзюдо, в этот момент исход схватки почти предрешен.


"Как у вас дела, мистер Коулейн? Я бригадный генерал Версавел, а это комиссар In.’


‘ Но...


- Не о чем беспокоиться, мистер Коулейн. Пожалуйста, сядьте и, ради Бога, давайте не будем тратить время на тривиальные детали.’


Его силой усадили на стул, стоявший перед столом. Он чувствовал себя укротителем львов. Не хватало только хлыста. Когда Коулейн сел, борг Версавел надел наручники. На самом деле, он должен был восхититься тем, как тот навязал мальчику свою волю.


Говорят, что журналисты ленивы, потому что они не отвечают немедленно каждому анонимному звонку, который обещает им так называемое "первым". Берт Вонк только что закончил надоедливое интервью и наслаждался заслуженной чашечкой кофе. Когда зазвонил телефон, он тихо сел в свое кресло. Венекс нажал клавишу повтора и подождал, пока его снова соединят. Перед ним стояла бутылка шампанского "Ремер". Вино, как неиссякаемый источник, выталкивало на поверхность пузырьки углекислоты. Венекс мог продолжать смотреть на это.


"Здравствуйте, я разговариваю с мистером Вонком?’


"Да", - сказал журналист.


- Думаю, у меня есть кое-что для тебя на первый раз.’


Берт Вонк закурил сигарету, зажал рожок между щекой и плечом и нажал кнопку запуска магнитофона, подключенного к телефонному аппарату.


- Скажите мне, сэр.’


По мере продолжения разговора Вонк начал все более нервно тянуть сигарету. Если бы это было правдой, то с завтрашнего дня каждый главный редактор конкурса, под которым он подразумевал газеты, которые щедро платили за сенсационные новости, принял бы его с распростертыми объятиями. Может быть, тогда он наконец-то смог бы купить себе быструю спортивную машину.


"По вашим словам, Джонатан Девризе джемпер убил Андриса?" - спросил ван-Ин.


Вынужденное пребывание в кладовке для метел начало приносить свои плоды. Ричард вспотел как стеклышко и постоянно пугливо оглядывался по сторонам.


"Вы это сказали, мистер Коулейн?’


Ричард кивнул. Ему становилось все более и более душно в маленькой комнате. Они не могли так поступить с ним. Стараясь избежать пристального взгляда комиссара, он старательно сформулировал новую фразу.


"Джонатан не мог смириться с тем, что Джаспер и свитер собирались пожениться. Он...’


У него словно внезапно закрылись легкие. Его глаза неподвижно лежали в своих оранжереях, как шарики в колодце. Он хватал ртом воздух. Версавел, подготовившись к такой чрезвычайной ситуации, достал бумажный пакет и поднес его ко рту Ричарда. Мальчик знал процедуру и жадно втягивал бедный кислородом воздух. Его легкие восстановились. Потребность дышать была сильнее, чем склонность падать без сознания. Ван-ин терпеливо ждал, пока кризис не будет локализован. Тогда Колейн понял, что они не отпустят его, пока он не скажет им то, что они хотели услышать.


"Джонатан - сирота", - прошептал он. "Он никогда не знал настоящей любви. Труи было жаль его, и когда его выпустили из приюта в возрасте восемнадцати лет, она заботилась о нем.’


Ричард сделал паузу. Ван кивнул. Эти данные соответствовали информации, которую он собрал о Джонатане.


- И ты познакомилась с ним через Джаспера.’


Ричард скомкал бумажный пакет.


"Джаспер был одержим сатаной. Он отчаянно искал адептов и искал их везде, где собирались люди, жаждущие духовной опоры. Джонатан был легкой добычей.’


- Он набирал кандидатов для своего культа в "Железной деве"?’


- Среди прочих.


Из В посмотрел на Версавела. Хотя история Коулейн звучала логично, она ни с какой стороны не соответствовала версии родителей Джаспера. У доктора Коулейн также было другое мнение. По их словам, Джаспер был антисатанистом, кем-то, кто поставил перед собой цель уничтожить Воплощенное зло.


- И там вы с ним познакомились?


Ричард кивнул.


"Мы с Джаспером были школьными друзьями. Я случайно столкнулся с ним два года назад в "Железной деве". Когда он услышал, что моему брачному агентству грозит крах, он предложил мне заняться с ним бизнесом.’


- Значит, вы были членом его сатанинского общества, верно?’


Ричард покачал головой. Близился конец теста. Он закрыл глаза и попытался представить, что идет по пляжу.


"Джаспер был наркоторговцем, а я был его курьером в течение двух лет.’


Ван Ин попытался найти логическую связь между заявлением Коулейн и данными, которые он собрал за последнюю неделю. Труи Андрис знала Джонатана Девризе с тех пор, как работала в приюте. Джасперу пришла в голову идея создать сатанинский культ, который служил бы прикрытием для сделки с наркотиками, и Ричард Коулейн стал его приспешником из-за денег.


- Труи Андрис знала об этих обычаях?


Ричард моргнул. Теперь последовала основная часть его речи.


"Свитерша была безнадежно влюблена в Джаспера. Она хотела спасти его от разорения любой ценой.’


Ричард заговорил быстрее. Его дыхание стало более нервным.


"Сначала она следовала за ним в его заблуждениях. Из любви. Потом...’


Он снова надулся. Версавел подошел к нему и разгладил пакет. Ричард сделал оборонительный жест.


‘Она начала изучать сатанизм. Она прочитала сотни книг, пока не смогла убедить его в его неправоте. Три месяца назад он бросил все это ремесло. Они собирались пожениться, начать жить нормальной жизнью, но Джонатан не смог этого вынести.’


Ричард глубоко вздохнул и посмотрел в лица двух девушек. Волоски бороды на его щеках блестели, как жнивье на кукурузном поле.


"Он разболтал всем, что уйдет в монастырь, когда свитер и Джаспер поженятся. Свитер была единственной девушкой, которая у него когда-либо была. Этот парень сошел с ума, когда не смог быть с ней.’


- Совсем как Джаспер.’


"Это что-то другое", - сказал Ричард. "У Джаспера наследственная отягощенность. Половина его семьи находится на психиатрическом лечении. Он знал, что и сам окажется там’.


Ван-Ин встал и подошел к двери. Он попросил офицера охраны открыть дверь. Версавел погладил усы. Он был рад, что это ужасное представление осталось позади.


Открытая дверь успокоила Ричарда. Он даже улыбнулся. Ван-Ин вернулся к своему столу. Если Коулейн говорил правду, они были на ложном пути. Тогда стало ясно, что нет никакой связи между убийством Труи Андрис и резней перед церковью Святого Иакова.


"У меня есть к вам еще один вопрос, мистер Коулейн.’


Если бы убийство Труи Андрис не имело никакого отношения к массовому убийству, он бы потратил впустую драгоценные часы.


- Вы утверждаете, что Джаспер Десендер был завсегдатаем "Железной девы". Почему его там никто не знает?’


Ричарду не пришлось долго раздумывать над этим вопросом. Он глубоко вздохнул и посмотрел на открытую дверь.


- Джаспер использовал псевдоним. Он называл себя Венексом.’


Адъютант Делрю из Брюгге БОБ набрал номер адвоката Бикмана. Он делал это не каждый день, потому что жандармерия настояла на том, чтобы она сама разжевывала бобы.


- С Бикманом.’


Прокурор только что положил бутерброд с сыром за коренные зубы и запил свой скромный обед глотком минеральной воды.


"Добрый день, генеральный прокурор. Извините, если я вас беспокою, но..."


Бикман со все возрастающим удивлением слушал доклад адъютанта жандармерии.


‘ Вы уверены, что данные вашего информатора верны?


"Операция "Белоснежка" - это расследование, над которым мы интенсивно работали в течение шести месяцев, господин прокурор. Информация, предоставленная нашим информатором, полностью вписывается в этот контекст.’


Бикман закрыл глаза. Он уже мог представить заголовки в газете.


- Вы проделали хорошую работу, позвонив мне, сержант.’


Делрю почувствовал влагу. После двадцати лет службы он знал, как реагируют судьи, когда хотят закрыть дело.


"Если вы хотите, чтобы мы предприняли дальнейшие действия, нам нужен ордер на обыск", - официально сказал он.


Бикман достал сигарету из мятой пачки, которую держал в верхнем ящике стола на всякий случай. Его жена была активным членом антитабачного лобби. Он знал приговор, когда она поймала его: спать на диване в течение двух недель и принимать душ каждый день, пока не исчезнут все следы яда. К счастью, он был богато женат. Когда родственники его мужа сошли с ума, его ждало щедрое состояние. Мужчине должно быть на что надеяться.


"Я немедленно проконсультируюсь со следственным судьей, адъютант. Я перезвоню вам в течение дня.’


Бикман положил гудок, зажег свою кривую сигарету и поспешно вышел. Он ненавидел анонимных информаторов. Раньше ему не приходилось принимать во внимание таких людей, но теперь общественность потребовала, чтобы каждый след был тщательно проверен. Несмотря на разделение властей, мировые судьи по-прежнему назначались политиками и были вынуждены учитывать мнение обывателя.


Атмосфера в комнате 204 была запечатлена на фото. Ван-Ин поставил свой стул в расслабленное положение и уставился в потолок. Он курил одну сигарету за другой. Версавел прочитал PVs и попытался найти новую подсказку в этом чтении. Саартье Маес вяло барабанил по клавиатуре компьютера.


"Интересно, почему этот безумец оставил свою машину на станции Бланкенберге?’


Обследование окрестностей, проведенное полицией бадстада по просьбе прокурора Бикмана, ничего не дало. Никто не помнил водителя серого "Фиата", а служащий станции заявил, что поездом "пять вместо одного" воспользовались только четыре человека: пожилая пара и две девочки-подростка. Он был уверен в этом, потому что в зимние месяцы поезд отправлялся со станции только каждый час.


Версавел водрузил очки для чтения на кончик носа. Он понимал, что ван-Ин отпустил Ричарда Коулейна с болью в сердце, но это не было концом света. В конце концов, детективная работа была болезненным процессом, в котором разочарований было больше, чем моментов эйфории.


"Может быть, он хотел, чтобы мы поверили, что он сел на поезд.’


- Я знаю это, Версавел. Но почему Бланкенберге?’


Ван-Ин сосредоточился на густых клубах дыма, которые в свете флуоресцентных ламп принимали самые причудливые формы.


"Дай мне еще раз список жертв", - сказал он через некоторое время.


Версавел просмотрел файл и распечатал соответствующую страницу.


"На первый взгляд, между жертвами нет никакой связи. Преступник, по-видимому, действовал произвольно.’


"Тогда мы должны сосредоточиться на этом", - сказал Ван.


Он во второй раз изучил имена в списке: Мойярт Ханс, Вереке Дамьен, Хорнерт Анн-Мари, Масин Каспер, Виллеминс Агата, Минне Роберт, Бернарт Ан и Дебондт Люсьен.


"Есть парочка", - небрежно сказал Версавел. ‘Каспер Масин и Агата Виллеминс’.


Ван-ин перечеркнул имена.


"Масин является, я имею в виду, был известным нотариусом. Есть те, кто говорит, что он был миллиардером.’


Из-за убийства Труи Андрис Ван-Ин слишком зациклился на сатанизме и тщетно искал связи, которых, очевидно, там не было. Теперь ему снова пришлось начинать с нуля. Массовые убийцы, по определению, психопаты. Им не нужен мотив.


"И все же мне по-прежнему кажется странным, что машина, использованная для нападения, принадлежит клиенту Iron Virgin.’


"По статистике, у вас есть один шанс из трехсот тысяч, что это произойдет", - сказал Версавел совершенно серьезно.


Он указал на свой компьютер.


‘ Я подсчитал это сегодня утром.


Я спросил его, но не о том, как ему это удалось. Этот человек обладал таким количеством качеств, что не хотел знать их все.


‘ Тогда, возможно, есть связь между массовым убийством и "Железной девой’.


"Может быть, кто-то скопировал ключи от машины Муйлле, а затем вернул ему оригинал", - внезапно сказал Сарье. "Может быть, клиент Iron Virgin?’


Он посмотрел на Сарье. Девушка подумала, что сказала какую-то глупость.


- Что ты об этом думаешь, Гвидо?


"Я думаю, она заслуживает поцелуя.’


Настойчивый звонок разбудил Ханнелоре от послеобеденного сна. Она сбросила покрывало и заковыляла вниз, как пьяная утка. Хотя термостат показывал двадцать градусов, она дрожала в своем шерстяном платье.


- Джозеф! - крикнул я.


Она выглядела удивленной, когда увидела Бикмана, стоящего на тротуаре.


"Какой сюрприз.’


"Не всегда возвращается хорошее настроение", - сказал прокурор с серьезным лицом. "Могу я войти?’


Ханнелоре сделала шаг назад.


‘ Конечно. Надеюсь, ничего серьезного?


Ханнелоре взяла его пальто. Бикман принес в дом холод.


"Могу я выпить чашечку кофе?’


- Ханна, если ты покажешь мне, где что находится, я сделаю это сам. Ты садись.’


"Плохие новости", - сказала Ханнелоре. "С Питером все в порядке, верно?’


Бикман открыл кухонный шкафчик и достал с полки банку кофе. Он насыпал изрядное количество порошка в фильтр и поместил его над кувшином.


"Он здоров", - засмеялся он. "Тебе не нужно беспокоиться об этом.’


Ханнелоре села в кресло.


"Тогда в чем же дело?’


Бикман налил воды в кофеварку, поставил кувшин на нагревательную плиту и нажал красную кнопку. Ему было неловко бросаться к ней с пустыми обвинениями.


"Жандармерия уже довольно давно идет по следу банды наркоторговцев. Говорят, что это разветвленная сеть, и намекают, что высокопоставленный офицер полиции держит главу банды над своей головой.’


Ханнелоре положила ноги на стул. Она была рада, что ей больше не нужно беспокоиться.


"Питер был бы рад это услышать.’


Кофеварка закипела. Первые черные, как смоль, капли упали на дно кувшина. Бикман выпил больше кофе, чем обычно делал дома. Он сложил руки на груди и сел рядом с Ханнелоре. Больше не было смысла оборачиваться.


- Жандармерия подозревает, что Ван-ин замешан в этом деле.


Когда Ханнелоре была маленькой девочкой, дядя, живший в сельской местности, подарил ей на день рождения кролика. Ее тут же отобрали у пушистого зверька и стали баловать приятную игрушку, как маленького ребенка. То, что Зверь грыз все подряд, ее не смущало. Когда однажды мама сказала ей, что Мусси, так звали кролика, сбежал из своей клетки и никогда не вернется, она отреагировала с таким же недоверием, как и сейчас. Особенно когда выяснилось, что на следующий день в меню было ’дикое".


"Ты сам в это не веришь", - фыркнула она.


Бикман подошел к кухонному шкафу и достал две головы. Одна с ухом, другая без.


- Адъютант Делрю запросил ордер на обыск. Если я откажу ему в этом, куклы начнут танцевать.’


- Ордер на обыск!’


Ханнелоре вскочила со стула и сердито поплелась к стойке. Неужели все сошли с ума?


- На каком основании?


Бикман прикусил нижнюю губу.


"Жандармерия работает по наводке.’


"Определенно анонимный.’


Бикман кивнул. Он надеялся, что она поймет, в каком затруднительном положении он оказался.


"Сахар?’


Она схватила кофейник и наполнила чашки. Последние капли с шипением испарялись на нагревательной плите. Этот звук прекрасно передавал то, что она чувствовала. Кипела.


- С молоком?


"Я просто пытаюсь предотвратить худшее", - сказал он почти умоляюще.


- Молоко? - повторила она несколько раз.


'Hannelore. Я...


Она сунула Бикману в руки чашку с раскаленным кофе, который, разумеется, был без уха. Вместо того чтобы поставить Чашку на стойку, он сделал хороший глоток и терпеливо перенес жгучую боль.


"Я не обязан подписывать ордер на обыск, если вы дадите мне разрешение на..."


- Я знаю закон, Джозеф.’


Ханнелоре наклонилась и достала из холодильника бутылку молока. Это резкое движение разбудило ее ребенка. Услышав ее стон, Бикман поставил чашку на стойку. Кончики его пальцев на ощупь напоминали вареное мясо. Они были гладкими, как кожа младенца.


"Что-то не так?’


Ханнелоре упрямо покачал головой.


"Пусть придет боб", - сказала она воинственно. "Нам нечего скрывать.’


Ван-Ин положил рожок и закурил сигарету. Борозды на его лбу углублялись с каждым часом.


"Они освободили Муйлле сегодня днем", - сказал он сипу. "За отсутствием улик.’


Версавел не знал, как реагировать на это страстное желание. Он сам предоставил доказательства, которые оправдали этого человека. Он нахмурился.


"Я знаю, что ты собираешься сказать, Гвидо. Это вопрос времени. Пока Муйлле находился в предварительном заключении, допрашивать его было легче. Я могу себе представить, что этот человек не сразу захочет снова с нами разговаривать.


"Может быть, я смогу поговорить с ним", - импульсивно предложила Сарти. "Он, вероятно, не знает меня и..."


"У вас есть активы получше, чем у нас.’


Ван ин сказал это спонтанно и без каких-либо скрытых мотивов. В девушке было что-то такое, от чего мужчины замирали. Он испытал это на собственном опыте.


Сарье улыбнулась. Она была довольна комплиментом.


"Я могу использовать журналистов. Все на это клюют.’


Ван ин подумал, что это было хорошее предложение, но ему было немного неловко признаваться в этом.


"Я подумаю об этом, мисс Маэс.’


Снаружи, наконец, прекратился дождь. Умирающий солнечный луч пробился сквозь дыру в облаке и окутал ее голову смолистым ореолом. Она внезапно показалась очень хрупкой, какой и была на самом деле. Быть красивой - это бремя, и иногда Сарти завидовала некрасивым людям. "Им не обязательно всегда и везде проявлять себя", - подумала она.


Несмотря на то, что парковка перед "Ветте Виспоорт" была запрещена, адъютант Делрю не предпринял никаких попыток поставить свою машину дальше, там, где это было разрешено. Он вышел и посмотрел на кучу цветов, лежавшую перед церковным порталом. Их великолепие цвета увяло, а гниющие стебли источали резкий запах, который еще больше подчеркивал присутствие смерти и разложения. Иногда он задавался вопросом, не было ли какого-либо плана за всеми этими катастрофами и убийствами. От флористов, например. Они делали Золотые вещи каждый раз, когда происходила драма. Половина жизни на службе в жандармерии сделала Делрю циничным человеком. Он предполагал, что у каждого в штате что-то есть.


Его шаги гулко отдавались по сухому булыжнику, которым были вымощены ворота ресторана "Жирная рыба", точно так же, как и у его коллег, которые внимательно следили за своим шеф-поваром.


Дом шестнадцатого века, в котором жили комиссар Ван Ин и заместитель Мартенс, был подсказкой в правильном направлении. Собственность и реставрация, должно быть, обошлись в небольшое состояние. Он знал, сколько зарабатывают комиссар и заместитель. Делрю готов был поспорить головой, что внутри можно найти еще что-то. В конце концов, ходили слухи, что Ван коллекционировал антиквариат.


Он позвонил, и Ханнелоре открыла дверь.


- Адъютант Делрю, БОБ Брюгге.


Ни Бикман, ни Ханнелоре не предприняли никаких попыток пожать руку рейксвахтер. Они снова сели за кухонный стол и предоставили детективам делать свою работу.


OceanofPDF.com

12


Снаружи полицейский участок на Хауверстраат напоминал кирпичную коробку, соты с квадратными отверстиями. Там царила лихорадочная суета, как в пчелином улье. По крайней мере, такое впечатление создавалось у случайного прохожего, когда он наблюдал за призрачным спектаклем, разыгрывавшимся за окнами. Однако это необычное занятие не имело никакого отношения к расследованию массового убийства. Было пять часов, и все спешили по домам. Свет погас один за другим, за исключением комнаты 204 и примерно трех других офисов на первом этаже. Освещенные окна были похожи на разноцветные коробки с картины Мондрайна. Пять минут спустя здание представляло собой некое министерство: мертвое и бесполезное.


- Мне идти или нет, капитан?’


Сарти тоже не осмеливалась обращаться к Вану по имени. Ее обаяние провалилось. Теперь, когда она была разоблачена, ей не нужно было быть такой дерзкой. Кстати, роль своенравной супертруты ей не подходила. Так было лучше. Почему женщины должны дополнительно самоутверждаться? Она сделала свою работу, и этого должно быть достаточно.


"Не знаю, могу ли я согласиться с вашим предложением, мисс Маэс. В конце концов, вы не работаете в полиции.’


Хотя Ван считал руководство государственной безопасности кучкой идиотов, он знал, что лучше не будить спящих собак. У тех парней в Брюсселе были чувствительные пальцы на ногах. Некоторые высокопоставленные чиновники даже страдали от глаз сороки. Они уже начали кричать об убийстве и стрельбе, если посторонний осмеливался вторгаться на их территорию.


- Возможный допрос мистера Мюйля идеально вписывается в расследование, на которое мне дан мандат, комиссар. Никто не мешает мне действовать самостоятельно.


Она не могла удержаться, чтобы не угостить комиссара. Ван-Ину пришлось нелегко из-за этого. Он начал воображать определенные вещи. Вещи, которых ему на самом деле следовало бы стыдиться. Он снова почувствовал тепло ее бедра и мимолетное прикосновение к левой груди. Ее левой груди. Он этого не забыл.


- официально, конечно, я ничего не могу тебе запретить, но...


- Что "но", комиссар?’


Сартье выпрямила спину и расправила плечи. Хотя на этот раз она приняла эту позу не специально, Ван ин непроизвольно повернула голову в ее сторону.


"Это вопрос безопасности", - сказал он. "Предположим, Мюйль станет ощутимой.’


Версавел, который все это время слушал, как тихая мышка, внезапно понял, что происходит.


"Я хочу пойти с ней, Питер", - сказал он очень решительно.


Ван-Ин покачал головой.


"Муйлле знает тебя", - сказал он.


- Муйлле знает нас обоих, Питер.


- Я собирался подождать снаружи, на случай, если что-то пойдет не так.’


Теперь Версавел точно знал, что Вана одолевают безумные мысли.


"Именно это я и планировал", - сказал он.


Ван-ин проигнорировал сочувственный взгляд Версавела.


"Что скажет Фрэнк? Вы, ребята, только начинаете встречаться, и я знаю, что он ненавидит, когда тебе приходится работать сверхурочно.’


Версавел столкнулся с дилеммой. Если бы он говорил правду, это вызвало бы проблемы.


"Позвони Ханнелоре", - сказал он. "По крайней мере, она будет знать, что ты придешь домой позже".


Это была его последняя попытка указать ван-Ину на то, что он играет с огнем.


Джонатан разогрел тройную дозу героина, которой Венекс заплатил за предательство, в столовой ложке. На прикроватном столике, между переполненной пепельницей и недопитой бутылкой колы, лежал одноразовый шприц в стерильной упаковке. Он получил его от Ричарда. О, ирония судьбы! Кто покончил с собой с помощью стерильного шприца? Он закурил свою последнюю сигарету - фирменную "Джон Плейерс" из пачки, которую украл у комиссара. Джонатан наполнил шприц и положил его рядом с собой на лист кухонной бумаги. Он присел на край кровати и проследил за струйкой дыма, извивающейся к потолку, как причудливый джинн. Вскоре ему предстояло заново пережить свою жизнь, обязательный фильм, с которым сталкивались все умершие. По крайней мере, так они утверждали. Кто мог сказать, было ли это правдой?


Джонатан глубоко вздохнул. А что, если фильм - выдумка и он исчезнет в темной яме, как беззащитная жертва? Без памяти, без души. Как будто его никогда и не существовало. Если бы был последний фильм, как долго бы он длился? Был бы он захватывающим? Вероятно, нет. Джонатан провел большую часть своей жизни в приюте. Монахини объяснили ему, как себя вести. Они научили его, что он должен спать, положив руки поверх одеяла, что пища, за которую он должен подробно благодарить Господа три раза в день, вкусна, и что позже его ждет скромная задача, потому что он был всего лишь крошечной, неважной частицей Мистического Тела Христа. Он вспомнил прогорклый запах монастыря, звон колоколов, короткие приказы, бесконечные ночи борьбы с желанием.


Джонатан затушил сигарету. Повязка лежала рядом с ним. Он уже выбрал вену. Смерть казалась ему величайшим приключением, на которое он когда-либо решался. Он закурил новую сигарету, в пачке было еще пять.


Свитер застукал его за мастурбацией на кухне. Обычным наказанием за это преступление были три дня одиночного заключения, корка заплесневелого хлеба и миска соленой воды для очищения тела от зла. Однако Джерси не предавала его. Она все ему объяснила. Люди были созданы по образу и подобию Божьему, и почему физическое удовольствие должно быть грехом? Она говорила о любви и жалости, нежности и надежде. Она даже показала ему свою грудь. Остальное он узнает позже, добавила она с улыбкой.


Джонатан закурил еще одну сигарету. Он видел, как Джаспер и свитер целовались в коридоре. Это причинило бы ему боль. Когда он говорил об этом со свитером, она тоже поцеловала его, очень угрюмо. Ему бы это понравилось, но когда она сказала ему, что они с Джаспером любят друг друга по-другому, он незаметно подавил покалывание в горле. От старших мальчиков он узнал, что от этого есть лекарство. Они приобщили его к другим удовольствиям, и к тому времени, когда его выпустили из приюта, он присоединился к Venex. Он был знаком с белым порошком. Джонатан стал его рабом, как и многие другие, и оставался им до самого горького конца. Свитер не мог этого изменить.


Адъютант Делрю и его коллеги осторожно обыскали дом. Нам пришлось делать это в присутствии двух мировых судей. Пока они занимались этим, Ханнелоре упрямо продолжала сидеть в своем кресле. Хотя она смогла понять точку зрения Бикмана и сама дала разрешение на обыск, она сочла всю операцию довольно унизительной. Она постоянно поглядывала на часы. Ван-Ин мог вернуться домой в любой момент, и это вызвало бы необходимый переполох.


Когда Сарье Маес позвонил в колокольчик, Барт Муйлле как раз планировал отпраздновать обретенную свободу в "Железной деве". Он тщательно принял душ и надел чистую одежду, чтобы скрыть зловонный тюремный воздух, смесь пота, мочи, подогретого кофе и отбеливателя. Он планировал занять себя и не возвращаться домой, пока не придется ползти.


"Добрый вечер, мистер Мюйлле. Меня зовут Сарье Маес. Я журналист и хотел бы задать вам несколько вопросов. ’


Мюлл, который с момента своего первого причастия ни разу не заходил в церковь, произнес молитву о стрельбе. В его спальне были стопки порнографических журналов, полных девушек Мечты в самых соблазнительных позах, но эта одетая копия возбудила его больше, чем сто килограммов бумаги, которые он хранил наверху.


"Могу я войти?’


Мюлл не могла поверить своим ушам. Он отступил на шаг и впустил ее. Ван-Ин увидел, как закрылась дверь. Он взглянул на свои наручные часы и закурил сигарету.


- Могу я вам кое-что подарить, мисс?


Мюйлле старался говорить на понятном голландском, потому что обязательно хотел произвести хорошее впечатление на девушку из газеты. Сартье улыбнулся ему и оглядел пустую комнату с энтузиазмом японского туриста.


- Вы живете здесь очень уютно, мистер Мюлл.


- Пинту или кока-колу?


"Хорошая стереосистема.’


"Четыре раза по сто пятьдесят Ватт", - гордо сказал Мюлл. "Поставить компакт-диск?"’


"Кока-кола - это хорошо.’


Сартье, покачивая бедрами, подошел к ветхому дивану. В том месте, где искусственная кожа была порвана, а поролон выпирал наружу, лежало грязное клетчатое одеяло.


- Вы не возражаете, если я присяду?


Мюйлль уже направлялась на кухню. Он надеялся, что в холодильнике еще осталась кока-кола.


Туалет был единственным местом, которое БОБЫ еще не осмотрели поближе. Под бдительным присмотром Делрю первый сторож Дебаэс отвинтил крышку раковины. Если они здесь ничего не найдут, адъютанту придется придумать чертовски веский предлог, чтобы оправдать свой поступок перед магистратами. Делрю направил луч своего фонарика на внутреннюю поверхность раковины.


- Ты что-нибудь видишь, Майкл?’


Дебаэс наклонился и ощупал стенки раковины рукой.


- Отрицательно, адъютант.


Делрю выругался, оттолкнул своего подчиненного в сторону и запустил руку в раковину. Его ногти заскребли по грубой внутренней поверхности. Адъютант царапался, как загнанный в угол похмельный больной. Пронзительный звук пронзил мозг и кости.


"Черт возьми!’


Адъютант повторно осмотрел каждый квадратный дюйм раковины, и, услышав его слова, эта последняя попытка ничего не дала. Первый сторож Дебаес сделал шаг назад, когда его начальник стряхнул воду с руки. При этом он наступил на пачку туалетной бумаги, которая валялась на полу в углу. Во вскрытой целлофановой упаковке находилось пять рулонов.


- Не могли бы джентльмены немного поразвлечься?


Ханнелоре стояла в дверях, широко расставив ноги, и смотрела на жандармов взглядом, которому самое место в туалете. И Делрю, и Дебаэс могли догадаться, о чем она думала. Дебаес пробормотал извинения, наклонился и поднял пачку туалетной бумаги. Одна из ролей была вырезана. Он осторожно вынул ее и попытался вернуть в исходное состояние. Когда это в какой-то степени увенчалось успехом, он положил рулет обратно в упаковку.


На дне целлофановой упаковки лежал пластиковый пакет. Он был прозрачным и содержал белый порошок. Ханнелоре увидела его на долю секунды раньше Делрю.


Адъютант вздохнул с облегчением. Пакет с героином спас его карьеру.


Когда Ван затушил на брусчатке третий окурок, вышли Мюйлле и Сарти. Он обнял ее за плечи и что-то прошептал ей на ухо. Хриплый смех Сарье эхом разнесся по узкой улочке. Она тряхнула задницей и влажно поцеловала его в шею. Ван-Ин попытался подавить кислую отрыжку. Под грудиной сверлила тупая боль. В последнее время он страдал от этого все чаще и чаще, особенно когда нервничал. Он задавался вопросом, чем они занимались последние полчаса, и проецировал свои собственные желания на видения, вызывающие тошноту и боль под грудиной. За полчаса многое могло произойти, и Сарье был особенно мотивирован проявить себя. Ему не позволялось думать, что грязная работница-металлистка прятала свои стринги у нее под блузкой. Или еще хуже.…


Из В последовал за парой. Они шли, как влюбленная пара, по Пеперстраат в направлении Круиспорта.


"Я полагаю, вы не знаете, как сюда попала эта посылка", - сказал Делрю с видом римского полководца, который только что прошел своим триумфальным маршем.


Ханнелоре посмотрела на Бикмана. Прокурор отвел взгляд. Было время, когда он мог бы использовать свои полномочия для мирного урегулирования этого дела, но сегодня ему пришлось считаться с новым правовым порядком. Как и во времена инквизиции, обвинение стало важнее объективного расследования. В конце концов, люди полагались только на осязаемые факты, на то, что можно было показать по телевизору. Пластиковый пакет, который Делрю держал в руке, был важнее, чем заявление обвиняемого.


"Адъютант Делрю, вы же не думаете, что я санкционировал бы обыск, если бы знал, что кто-то спрятал упаковку наркотиков у меня под туалетной бумагой.’


- Конечно, нет, миссис заменительница.’


Делрю принял во внимание состояние Ханнелоре.


"Я не говорю, что ты знал об этом.’


Женщины обычно не знают, что преследует их мужчин, и наоборот. Он испытал это на собственном опыте. Ханнелоре, с другой стороны, не любила мужчин, которые делали выводы, основанные на стереотипных образах мышления.


- Скажите мне, что вы на самом деле думаете, капитан.’


Простые предложения иногда оказываются более действенными, чем сложные трактаты, по крайней мере, если они помещены в правильный контекст. Бикман улыбнулся. Ханнелоре пока не нужна была никакая помощь. Она спасет себя сама. Насмешливая улыбка прокурора не ускользнула от Делрю. Он подавил чувство неловкости. Судьи всегда сговариваются. В этом не было ничего нового под солнцем.


"Знал ли комиссар In, что мы собираемся провести здесь обыск?" - злобно спросил он.


Бикман тоже размышлял об этом. Ради Ханнелоре он осмелился сунуть руку в огонь. Ван-ин, напротив, пользовался сомнительной репутацией. У комиссара было бурное прошлое. Делрю был не одинок, сомневаясь в его честности.


Ханнелоре снова посмотрела на Бикмана. Ей не разрешалось думать, что рейксвахтер была права.


- Я позвоню ему, - воинственно заявила она.


Делрю кивнул. Несмотря на неоспоримые доказательства, которые он держал в руках, это была особенно неправдоподобная ситуация. Кто теперь спрятал полкило героина между туалетной бумагой? Внезапно он начал сомневаться в надежности своего информатора, и, возможно, стремление добиться результатов затуманило его рассудок.


Без четверти двенадцать такси остановилось перед "Железной девой". Ван-Ин, простоявший на страже почти три часа, закурил свою последнюю сигарету. Его ноги превратились в ледышки, и его постоянно мучил озноб. Он был голоден и мечтал укрыться одеялом. Все это время он размышлял о событиях последних дней. Он пытался отделить убийство Труи Андрис от массового убийства, но ему это не удалось. В письме, которое государственная безопасность получила от Труи Андрис, говорилось об ужасном преступлении, которое должно было быть совершено, и это предупреждение сбылось. Но почему кто-то убил восемь невинных людей? Единственное, что было общего у жертв, - это то, что они посещали одну и ту же церковную службу. Сегодня днем Ван-Ин заглянул в компьютер Европола и поискал там похожие преступления. В Швеции и Германии молодые люди-сатанисты сожгли дотла несколько церквей и осквернили надгробия. Были известны случаи ритуального изнасилования и жертвоприношения животных, но нигде сатанисты никогда не казнили прихожан церкви. Было ли массовое убийство делом рук дьяволопоклонников? Единственным, кто мог ему что-либо сказать по этому поводу, был Джонатан.


Таксист вышел и зашел в "Железную деву". Через полминуты он вышел снова, за ним последовали Сарье и Мюйлле. Крепкий рабочий-металлист прижался к миниатюрной девушке. Он выкрикивал неразборчивые фразы и постоянно лапал ее за грудь. Ван Ин хотела схватить извращенца за шиворот и затащить в такси самостоятельно, но Сарье убрала его жадные лапы от своего тела. Внезапно таксист повернул голову. Сарте что-то сказала. Таксист кивнул, освободил ее от Мюйла и затолкал пьяницу на заднее сиденье "Мерседеса".


Ван-ин вздохнул с облегчением, когда увидел, что Сарти отдала таксисту деньги, а затем захлопнула дверцу. Он выбросил наполовину выкуренную сигарету в канаву и поспешно направился к ней.


"Я дал ему две тысячи франков", - сказал Сарье.


Она поправила бретельки лифчика на плечах и окинула Вана сияющим взглядом.


"Он оставил тебя в покое, не так ли?" - забеспокоился я с самого начала.


Тошнотворное ощущение в желудке внезапно исчезло, и ноющая боль под грудиной постепенно утихла. Его сердце, с другой стороны, билось сильнее обычного. Он чувствовал себя робким Рыцарем, который только что освободил девушку из лап дракона.


"Не волнуйтесь, комиссар. В таком состоянии он больше не будет беспокоить даже своего соседа.’


Они шли бок о бок по Лангештраат. Торопясь, как пара, которая слишком долго гуляла с друзьями, а теперь вдруг осознала, что завтра им нужно уйти пораньше. Ван-Ин почувствовал дрожь в животе.


"Он что-нибудь упустил из виду?’


Сарье кивнула и одарила его улыбкой.


"Не хочешь пойти куда-нибудь выпить?’


"Почему бы и нет", - сказала она.


L'estaminet, постоянный паб комиссара Ван Ина, был легко узнаваем снаружи по двум прямоугольным световым точкам. Желтоватое свечение исходило от мрачной люстры в стиле ар-деко в бальном зале. Поскольку шторы закрывались редко, а уличные фонари мало что представляли для парка Астрид, световые пятна выделялись издалека. Они образовывали маяк, знакомый Ван-Ину так же, как маяк капитану корабля. Прежде чем войти в L'estaminet, он достал новую пачку сигарет из торгового автомата в коридоре.


Йохан, владелец паба, приветствовал Ван-Ина многозначительным взглядом. Это был типичный взгляд охотника, который одобряет дичь, подстреленную его коллегой. Ван-ин и Сарье сели у плиты.


В кафе было очень тихо. Занято было едва ли три столика, а у стойки одинокий дальнобойщик жадно проглотил порцию спагетти. Ван-Ин дрожащими руками закурил сигарету. Он закашлялся после первой затяжки. Стареть было невесело, особенно для того, у кого объем легких составлял всего половину.


- Добрый вечер, комиссар, мадам.’


Йохан вытер стол влажной тряпкой, взял подставку для пива и положил на нее пуховое одеяло с пеной.


"Кажется, ты приходишь сюда чаще", - сказала Сарти.


Ван кивнул. Йохан протянул ей список напитков и подождал, пока она сделает свой выбор.


- Дай мне тоже одну.’


Она указала на одеяло Ван Ина. Йохан на ходу подал второе одеяло.


Мюйлле вспоминает, что две недели назад Джонатан всю ночь угощал всех в кафе.’


Сарье поднял тяжелый пуховый стакан и постучал им по бокалу Ван Вана.


"И от El Shit я знаю, что Джонатана вырубили в ту ночь на час или два. Когда он вернулся, Мюлл храпел, положив голову на стойку бара. После этого Джонатан великодушно оплатил счет, и они вместе поехали домой на такси.’


"И это все?’


"Эль Шит также сказал мне, что Джонатан и Муйлле обычно не ладили.’


Сарти посмотрела на него. Мюйлле всю ночь просидела без дела, обсуждая его арест, и ей пришлось четыре раза влажно поцеловать Эла Дерьма, прежде чем он захотел рассказать что-нибудь о Джонатане.


"Согласно El Shit, это был самый первый раз, когда Джонатан оплатил раунд. Чаще всего он рассчитывался на чью-то стипендию. Но в тот вечер он наверстал почти шесть тысяч франков.’


"Возможно, в ту ночь он нанес бы достойный удар.’


Ван-ин сделал рычащий жест, чтобы показать, что он имел в виду, и случайно ткнул ее локтем между ребер.


"Ии’.


Сарье съежился. Ван вздрогнул и повернулся на четверть оборота. Он автоматически положил руку на больное место и начал нежно массировать его. Она заставила его решиться.


- Извини, но я не это имел в виду.’


Он почувствовал, как напряглось ее тело.


"Тебе все еще больно?’


Она не ответила. Ван-Ин поднял голову, увидел, что она безучастно смотрит на дверь, и проследил за ее взглядом. Он почувствовал, как его рука съежилась на месте. "Такое бывает только в дешевых американских фильмах", - подумал он.


Йохан видел, как вошла Ханнелоре. Он выразительно почесал горло, но безрезультатно. Ван-Ин был так занят со своей горничной, что не отреагировал на это.


"Итак, ты здесь.’


Ханнелоре взяла стул и села напротив них. По ее глазам было видно, что она плакала, но теперь ее голос звучал ледяным спокойствием, словно она находилась в трансе.


"Я очистил весь город, мистер ван-Ин.’


Ван-Ин отдернул руку. Под грудиной вспыхнула острая боль. У него закружилась голова.


"Это не то, что ты думаешь, Ханна. Мисс Мэйз..."


‘ Мне все равно, какое оправдание вы придумали, мистер ван-Ин.


- Миссис Мартенс. Я могу все объяснить. Комиссар и я...


- Йохан! - крикнул я.


Бармен застенчиво улыбнулся.


- Принеси мне двойной виски и угости этих голубков чем-нибудь выпить.’


Немногочисленные гости захихикали. Дальнобойщик отодвинул тарелку со спагетти и закурил сигарету. Это было интереснее, чем мыльная опера по телевизору.


- И принеси салфетку, потому что мне кажется, что здесь у кого-то текут слюни.’


- Ханна! Теперь ты должна меня выслушать.


"Должен ли я войти?’


Прежде чем войти в L'estaminet, она сначала заглянула в окно. Когда она увидела, как Питер мелькает с девочкой, которая годилась ему в дочери, ее мир лопнул, как мыльный пузырь. В то время все предупреждали ее о Ван-Ине. Злоумышленники были правы. Это действительно был не более чем мыльный пузырь. Ханнелоре пыталась сохранять спокойствие. Она должна была думать о своем ребенке.


Йохан налил стакан для лонгдринка почти наполовину. Беременна она или нет, ликер успокоит ее. Йохан подал виски и два пуховых одеяла. Он чувствовал себя тюремщиком, приносящим приговоренному к смертной казни свой ужин на виселице.


- На вашем месте я бы наслаждался своей первой ночью, мисс Маэс, потому что завтра вполне может случиться так, что ваш чистоплотный мистер улетит за решетку на несколько лет.’


Я знал Ханнелоре. Когда она попросила салфетку, он мог понять иронию этого, но преувеличивать ее стиль не было.


"Полиция обыскала наш дом сегодня днем. И угадайте, что они нашли?’


Ханнелоре взяла свой бокал и выпила его двумя глотками. Все, от Ина и Саартье включительно, с нетерпением ждали того, что должно было произойти.


- Пятьсот граммов чистого, неразбавленного героина, мистер ван-Ин.’


Еще до того, как Ван-Ин успел перейти к делу, она с сильным стуком поставила стакан на стол, втянула голову в плечи и встала.


- До свидания, мистер ван-Ин.’


Она направилась к двери.


- И будь осторожна, чтобы от него ты не забеременела.’


Децилитр виски подействовал быстро и безжалостно. Ханнелоре почувствовала легкое головокружение. Она ничего не ела с полудня. Когда она позже возвращалась домой, то сначала обваливала в жире два спринг-ролла, а затем паковала сумки. Мир, более или менее, не погибнет от незамужней матери.


Берт Вонк отправил свою статью в газету по электронной почте незадолго до истечения крайнего срока. Главный редактор пообещал ему первую полосу, и эта новость привела его в легкую эйфорию. Он налил виски и позволил себе плюхнуться на диван. Рядом с ним лежала статья. Он перечитал ее в сотый раз.


"КОМИССАР ПОЛИЦИИ БРЮГГЕ ТОРГУЕТ ГЕРОИНОМ". То, что гласил заголовок, он релятивизировал в статье. Пьеса была написана в условном режиме. Именно этого потребовал главный редактор на случай, если позже поступит жалоба на клевету.


OceanofPDF.com

13


В доме без жены жить холодно. Ван-Ин проснулся в холодной постели. Одинокий. Он почувствовал запах собственного тела. Кислый. Запах холостяка, который заснул слишком поздно. Ему потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что произошло прошлой ночью. Сарти проводила его до двери. Она не вошла. Она бы этого не хотела. Он обнял ее за шею, как потерпевшую кораблекрушение. Она сопротивлялась. В ответ он получил лишь целомудренный поцелуй в губы. После этого она ушла.


Вошедший отбросил одеяло. Вчера он не раздевался. Это объясняло вонь. В конце концов, запахи влияют на настроение. Чем хуже человек себя чувствует, тем сильнее от него пахнет. Теперь он знал, почему парфюмерия сегодня процветает. Он, спотыкаясь, спустился вниз, сварил кофе, закурил сигарету – в его пачке было еще три сигареты – и посмотрел в окно на прохладные воды реки Рей. Две чайки грациозно покачивались на неровной полоске льда толщиной с вафлю, которая извивалась вдоль берега. Мне стало грустно. Он хотел насладиться солнечным лучом, но даже стихия подвела его. Небо выглядело серым, и небесный свод тяжело давил на крыши. Ему захотелось распахнуть окно и закричать о своем бессилии. Мир несправедлив. Неужели он был так плох с ней? Он всхлипнул. Ханнелоре, любовь моя. Почему ты оставил меня?


Версавел дал яичнице остыть. Фрэнк сидел рядом с ним. На столе лежала газета, черно-белая птица беспомощно кружилась, расправив крылья. "КОМИССАР ПОЛИЦИИ БРЮГГЕ ТОРГУЕТ ГЕРОИНОМ". В середине страницы была напечатана огромная фотография: Ван-Ин с короткой бородой и пуховым одеялом в руках. Так он выглядел как настоящий дилер. Не хватало только солнцезащитных очков и золотой цепочки.


- И что теперь? - спросил Фрэнк.


Он взял тарелку с затвердевшей яичницей и выбросил нетронутый завтрак в мусорное ведро. Гвидо остался сидеть на своем стуле. Фрэнк поставил тарелку на столешницу. Он сможет помыть посуду позже. Он сел рядом со своим мужем, потому что сейчас нуждался в нем.


- Он твой лучший друг, Гвидо. Я понимаю, через что ты проходишь.’


Фрэнк не ревновал к комиссару. У Ван Ина и Гвидо было что-то платоническое друг к другу, и ему это нравилось.


"Его подставили", - сказал Версавел. "Вы можете обвинить Питера во всех грехах Израиля, но он не имеет никакого отношения к наркотикам. Я должен помочь ему.’


Фрэнк взглянул на часы - современную штуковину без цифр, которая была в моде несколько лет назад.


- Не лучше ли тебе встать? Уже без четверти восемь.’


Версавел поцеловал Фрэнка и направился к входной двери, погруженный в свои мысли.


Хотя в коридоре никого не было видно, Ван-Ин чувствовал, что ему приходится ходить по натянутому канату. Он чувствовал, как взгляды его коллег прожигают стены. На всех столах лежали газеты.


Сарье Маес стояла перед окном. На ней были джинсы и толстый свитер, который был слишком просторным. Несмотря на небрежный наряд, ей не удалось скрыть свою тугую задницу. Напротив, он выделялся еще больше, чем обычно.


Она услышала приближающиеся к ней шаги, но обернулась только тогда, когда Ван заговорил с ней.


"Ты не должна чувствовать себя виноватой, Сарье.’


Он намеренно назвал ее по имени. Она посмотрела на него. В ее больших глазах светилось сочувствие. Она имела к нему отношение. Ван-ин наклонился и поцеловал ее в лоб.


- Хуже от этого не станет, - мягко сказал он. - Люди верят в то, во что хотят верить. Я ничего не могу с этим поделать.’


Версавел подождал в коридоре, пока Ван-Ин сядет за свой стол. Хотя он знал, что целомудренный поцелуй ничего не значит, он не хотел смущать своего друга. В конце концов, им приходилось пороть других кошек.


"Может, мне сварить кофе?’


Вэн кивнул.


"С помощью пикапа?’


Вэн снова кивнул.


"Белый или коричневый?’


- Береги себя, Гвидо.’


Никто ничего не сказал о статье в газете. Как будто тишина могла изменить реальность. Изнутри потянулись ноги. Сегодняшний день будет таким же, как многие другие. Часы тянулись мучительно медленно, а потом ему снова приходилось идти домой. Выпивка могла облегчить эту боль. Было бы глупо все время оставаться трезвым, потому что дома его никто не ждал.


"Вчера мы сделали интересное открытие.’


Он посмотрел на Сарье. - За две недели до резни Джонатан напоил нашу подругу Мюйлле. Интересно, почему?’


Ван-ин нарушил молчание, чтобы изгнать демонов из своих мыслей, но он продолжал думать о Ханнелоре. Вероятно, она переехала к родителям, и не было похоже, что она планировала возвращаться в ближайшее время, поскольку вся ее одежда исчезла. Версавел налил в чашку добрую порцию рома и смешал ликер с небольшим количеством кофе.


‘ В таком случае, мне кажется логичным принять тезис мисс Мэйз. Джонатан целенаправленно искал контакта с Мюллем. Он напоил его и воспользовался этой возможностью, чтобы забрать ключи от его машины и сделать их копию. Мюйлле - постоянный клиент Iron Virgin, и тот, кто спланировал массовое убийство, хотел, чтобы мы в конечном итоге вывели машину на трассу. Мюйлле был идеальным подозреваемым. У него есть криминальное прошлое, и он связан с сатанинской группировкой.’


Это был простой вывод Версавела, и единственный, который звучал логично. Я не понимал, почему он не пришел к нему сам. Но почему убийца оставил машину на станции Бланкенберге?


- Это бы все объяснило, Гвидо.’


Ван-Ин выпрямился в своем кресле. На мгновение он забыл о Ханнелоре. Если Версавел был прав, он был на правильном пути. Джонатан сыграл важную роль в драме, и, возможно, была связь между убийством Труи Андрис и массовым убийством. На кого работал Джонатан? На Венекса? Кто такой Венекс? Джаспер? Ричард Коулейн утверждал это, но Ван-Ин не верил в эту версию. По его словам, только Джонатан мог дать ответ на этот вопрос.


Внезапно зазвонил телефон.


"Привет, с Ван Ином.’


Он поставил чашку на бумажную салфетку, лежащую на столе. Струйка коричневой жидкости стекала по внешней стороне чашки, образуя круг на салфетке.


"Вы уверены в этом, сэр?’


Версавел указал на уши. Ван-ин жестом показал, что он должен прислушаться ко второму самолету.


"По крайней мере, ходят слухи", - сказал Джин. "Может быть, это и не важно, но я подумал, что тебе следует знать.’


"Как давно это было?" - в самом начале.


- Около двадцати лет.’


Ван-Ин сделал большой глоток своего кофе с ромом.


- Вирли Андрис была одной из его пациенток?


"Именно поэтому это дело вызвало такой резонанс, комиссар. Вирле заявила, что ее изнасиловали. Ордер врачей собирался отстранить его от работы. ’


Ван-Ин попытался переварить новую информацию, но это было нелегко. Внутри его головы все напоминало тушеное мясо, слишком долго находившееся на огне. Все ингредиенты были смешаны таким образом, что все они имели одинаковый вкус.


"Но они этого не сделали.’


"За отсутствием улик", - сказал Джин. "Ребенок бесследно исчез, а Вирл Андрис покончила с собой несколько месяцев спустя’.


Войдя, Раф поблагодарил Джин и положил трубку. Версавел сделал несколько пометок в блокноте.


Он прочитал вслух: ‘Вирл Андрис, сестра Труи Андрис. Беременна от доктора Джона Коулейна. Изнасилована? Сделала аборт? Покончила с собой 14.10.79. Дело прекращено’.


- Что ты об этом думаешь, Питер?’


Ван погрузился в раздумья. На самом деле, он хотел позвонить Ханнелоре и объяснить ей, чего вчера не произошло.


"Самое время нам снова прикоснуться к Коулейн", - вяло сказал он.


Телефон зазвонил снова. Ван-ин с надеждой вскочил и снял трубку с рычага. Его лицо напряглось, когда он узнал гнусавый голос Ки. Он выслушал, что хотел сказать его шеф, надел куртку и направился на третий этаж, словно ягненок, которого ведут на заклание. Версавел пожал плечами и подергал себя за ус. Сарье осталась стоять у окна. У нее не было ни малейшего желания откровенничать с бригадиром.


Ричард Коулейн провел ночь со своей девушкой. Он любезно выставил его за дверь после завтрака. Она всегда так делала, когда добивалась своего. У Ким был отвратительный характер. Спать с ней было нормально, но он определенно не видел отношений с этой девушкой. В конце концов, его брачное агентство не зря называлось Xanthippe.


Ричард плюхнулся на козлы и достал ключ. Венекс не ждал его раньше семи часов вечера. Пришло время наверстывать упущенные часы сна. Он поздоровался со своим соседом, который подглядывал за ним из-за занавески, повернул ключ в замке и толкнул входную дверь.


Дом, в котором кто-то умер, какое-то время хранит присутствие смерти. Любой, кто когда-либо приносил последнее приветствие умершему, может рассказать об этом. Воздух тяжелее, и стоит тишина, которая поглощает звуки еще до того, как они прозвучат, как на кладбище, где звучит даже пронзительный голос. Иначе бывает, когда смерть не добилась успеха и ей пришлось трубить отбой. Тогда вы можете почувствовать суматоху, нарушенное равновесие и неслышный крик о помощи жертвы, избежавшей косы.


Хотя у Ричарда было довольно много крови – Ким только пинала дерьмо - и усталость затуманила его восприятие, он сразу почувствовал, что наверху что-то не так. Он, спотыкаясь, поднялся по лестнице и без колебаний направился в комнату для гостей.


Джонатан лежал на кровати в позе эмбриона. Пустой шприц был криво воткнут в матрас. Ричард несколько секунд стоял неподвижно. Он проклинал себя за то, что приютил мальчика. Если Джонатан был мертв, у него были проблемы. Полиция начала бы задавать ему раздражающие вопросы. Джонатана разыскивали в связи с резней. Он должен был предупредить Венекса и попросить у него совета, а этому трупу нужно было убираться отсюда. Ричард начал потеть. Холодный пот заставил его вздрогнуть. Сквозняк заставил его вздрогнуть. Дверь с грохотом захлопнулась. Ричард не смел пошевелиться. Ему стало душно. Боль в животе внезапно опустилась к ногам и превратила их в две безвольные резиновые палки. Стены маленькой комнаты надвигались на него и угрожали раздавить. У него был только один выход. Он распахнул окно и высунул голову наружу.


Его соседка только что вылила ведро чуть теплой воды и готовилась залатать окна. Она делала это каждый вторник, независимо от погоды.


"Может быть, ты не видишь гоу?’


Добрая женщина подняла глаза и увидела пепельное лицо своей соседки. Ричард хотел что-то сказать, но его голос был хриплым и поэтому звучал как стоны человека, перенесшего инфаркт.


"Блууф воар дадже видит. 'k Goan den 100 ballen.’


Женщина вбежала в дом и дрожащими пальцами набрала номер службы экстренной помощи. Затем она выбежала и превратила улицу в хаос.


Вопреки ожиданиям Ина, в Ки встретили его сердечным рукопожатием. Маленький главный комиссар был одет в костюм в тонкую полоску, который на самом деле не шел ему, несмотря на превосходный покрой. Он был похож на картофельного фермера, как сочно называют таких людей в Западной Фландрии.


"Вчера мне звонил адвокат Бикман", - сказал он.


Никто, даже адъютант Делрю, не верил, что ван был наркоторговцем. Но, конечно, существовало общественное мнение, и оно было шокировано газетной статьей.


"Мы обсудили этот вопрос, и мне кажется, будет лучше, если ты останешься на некоторое время ..." Ки на мгновение заколебался. "Как мне это сформулировать?’


Интересно, что задумал старик?


"Для всех было бы лучше, если бы ты исчез из поля зрения на несколько недель", - сказал Де Ки с широкой улыбкой.


"Теперь, когда расследование убийств находится на завершающей стадии, нам не нужна негативная огласка. Если вы понимаете, что я имею в виду. ’


Ван Ин понял, что он имел в виду. Для Де Ки это была отличная возможность оттолкнуть его в сторону.


- Жандармерия проведет расследование. Для проформы, конечно, и Бикман на всякий случай назначил следственного судью. Таким образом, вам нечего бояться, комиссар. В обозримом будущем общественность забудет о вашей роли в этом неприятном деле, и вы сможете спокойно вернуться к работе.’


Говорят, что гремучие змеи - ложные змеи, но, по крайней мере, эти твари все еще издают шум, когда нападают. Ки, с другой стороны, вела себя как кобра. Он ударил молча. Безжалостно.


"Полагаю, Ханнелоре будет приятно удивлена. Если я не ошибаюсь, она скоро должна родить. На вашем месте я бы воспользовался случаем, чтобы еще раз побаловать ее. Ты же знаешь, каковы современные женщины. Когда у них появляется ребенок, они ценят, что мужчина рядом.’


Ки улыбнулся. Змеи на это не способны, но главный комиссар сделал все возможное, чтобы устранить этот недостаток. Ван-Ин почувствовал, как Зверь вгрызся ему в грудину. Боль становилась все сильнее.


"Итак, ты отправляешь меня домой", - сказал он Мэтту.


Ки похлопал его по спине. От in snoof осталась пачка дешевого дезодоранта. С тех пор как от него ушла девушка, Ки покупал его литрами.


"Думай об этом как о неожиданном отпуске, Питер. Позже, когда страсти улягутся..."


"Кто возьмет на себя расследование?’


Главный комиссар серьезно сморщил лицо, выставил вперед подбородок и потер гладко выбритую шею.


"Я передал досье инспектору Паттину. Этот человек в прошлом доказал, что может справиться с делом такого масштаба и ..."


"Пэттин - простофиля", - парировал Ван В неждиге. "Он больше трех лет думал, что его жена посещает вечерние курсы французского языка, а она еще даже не знает, что такое педераст.’


Ки поднял брови.


"Педант?’


- Виноградину, господин главный комиссар. Если голубь - это голубь, то приджон - это виноградина. Вот как она говорит по-французски, если вы понимаете, что я имею в виду.


Ки не понял, и это заставило его немного поежиться.


"Другого выхода нет, капитан. Если вы откажетесь подчиниться, я буду вынужден временно отстранить вас, и это может иметь ужасные последствия для вашей карьеры.’


Если бы Ханнелоре была дома, он, возможно, обдумал бы предложение Ки, чтобы дать делу остыть. Он даже не возражал бы против того, чтобы Пэттин взял на себя расследование, но теперь, когда Ки начал угрожать, ему не терпелось угостить его пуншем.


"Вы знаете, что такое ларпин, господин главный комиссар?’


Ки посмотрел на него широко раскрытыми глазами.


- Карниз, - сказал Ван.


- Что ты хочешь этим сказать, Питер?’


Ван-Ин глубоко вздохнул и попытался не обращать внимания на боль в груди.


"Вы можете это сделать, главный комиссар.’


Он поклонился, как обычно делает дирижер после концерта, и направился к двери.


"Ты что, с ума сошел?" - крикнул Ки ему вслед.


"Я предпочел бы быть глупцом, чем быть дурой, господин президент. Arrivederci!’


Здание с грохотом рухнуло на фундамент, когда закрылась дверь. Он сбежал вниз по лестнице и направился прямо в комнату 204. Версавел сразу понял, что что-то пошло не так.


- Может, выпьем чего-нибудь? - спросил он.


Доктор Д'Ондт только что вышел на двенадцатичасовую смену, когда Джонатана доставили в отделение неотложной помощи. Врач из бригады неотложной медицинской помощи мог бы реанимировать мальчика на месте, но его состояние оставалось критическим. Как раз в тот момент, когда Д'Ондт надевал пальто и собирался идти домой, у Джонатана случилась вторая остановка сердца. Врач бригады скорой медицинской помощи немедленно приступил к делу. Он нанес Джонатану несколько электрошоковых ударов, а когда это не помогло, сделал ему инъекцию адреналина прямо в сердце.


"Я думаю, мы потеряли его", - выдохнул он через некоторое время.


Доктор Д'Ондт снял пальто и бросился к носилкам.


"Мы не должны сдаваться", - сказал он.


Он взял электроды у своего коллеги, установил максимальную мощность и приложил электроды к груди Джонатана. Безжизненное тело подпрыгнуло и захрипело, как кукла на носилках. Линия на экране реанимационного оборудования показала скачок. Затем она снова приняла горизонтальное положение. Д'Ондт повторил эту процедуру дважды. Когда это не помогло, он сжал кулак и со всей силы, которая была в его распоряжении, обрушил его на тело, которое на самом деле было уже мертво. Два ребра треснули, как голые ветки, но горизонтальная линия достигла пика - раз, другой, третий…


Врач бригады скорой медицинской помощи стоял рядом и смотрел на это. Он впервые стал свидетелем медицинского чуда. Д'Ондт снова надел куртку и вышел. Он был рад, что не стал психиатром.


"Доктор Коулейн в настоящее время проводит консультационные часы", - сказала Аня Девлу.


Маленькая секретарша сжала губы и непримиримо посмотрела на мужчину, стоявшего перед стойкой. Она читала газету и узнала комиссара по фотографии.


Ван-Ин наклонился. Ему пришлось это сделать, потому что без очков он не мог прочитать фамилию, написанную на ее груди.


"Дорогая миссис Девлу", - сказал он, словно оцепенев. "Если вы не организуете мне встречу с доктором Коулейн через две минуты, я обращусь к директору. Он позвонит прокурору, и я не удивлюсь, если со следующей недели вы сможете заправлять здесь кровати. Если только они не решат выставить вас за дверь за некомпетентность. Это дело об убийстве, миссис Девлу, и если ваше имя появится в завтрашних газетах из-за того, что вы препятствовали расследованию, я ничего не смогу с этим поделать.


Анья Девлу пожала плечами. Она потянулась к телефону, сняла гудок и набрала номер. Версавел улыбнулся. Он вернулся в нужное русло, и это кое-что обещало.


"Врач примет вас немедленно", - сказала Аня Девлу.


Она поставила рожок и вышла из-за прилавка.


- Не последуете ли за мной, джентльмены?


У нее была хорошая фигура, Аня.


"Конечно, я помню обвинение мисс Эндрис", - с горечью сказала Коулейн.


Психиатр сердито закурил сигарету и выпустил дым через полуоткрытый рот. Образовались три круга.


"Но я не понимаю, почему ты беспокоишь меня по этому поводу. Эта клевета была отвергнута как ложь двадцать лет назад. Интересно, есть ли у вас еще право расспрашивать меня об этом.’


Я слышал, как он думает. Статья в газете, очевидно, произвела сильное впечатление.


Коулейн вытянула ноги и окинула джентльменов из полиции разъяренным взглядом. Они не были запуганы этим.


- В то время мисс Эндрис хотела вывалять меня в грязи, но ей это не удалось. Каждый психиатр регулярно сталкивается с подобными обвинениями. Женщины не в первый раз влюбляются в своих опекунов. Они лелеют желаемое за действительное, и если им не суждено сбыться, они пытаются отомстить. Это часть моей работы. Вам следовало бы быть мудрее, комиссар.


- Значит, ты счастлив в браке, - сказал Ван-ин себе под нос.


Он обследовал Коулейна, и это показало, что он был разведен девятнадцать лет назад. Психиатр закурил еще одну сигарету. Когда его зажигалка отказала дважды подряд, он занервничал. Он бросил эту штуковину на стол, выдвинул ящик и достал коробок спичек.


"Какое это имеет к делу отношение?’


- Итак, вы разведены.’


"Разве это преступление?’


Я подумала о Ханнелоре. Кто он такой, чтобы учить Колейн?


"Вы все еще поддерживаете связь со своей бывшей женой?’


"Это не должно вас беспокоить, комиссар.’


Ван кивнул. У него не было ноги, на которую можно было бы опереться. Даже если бы он смог доказать, что доктор Коулейн изнасиловал Вирл Андрис, прокурор не смог бы привлечь психиатра к ответственности, потому что срок рассмотрения дела истек, и Коулейн знал бы об этом.


’ Может быть, Вирли Андрис была твоей любовницей и...


Коулейну никогда не нравился полицейский, но сейчас он действительно зашел слишком далеко. Он встал и положил руки на стол. Он всегда так делал, когда хотел положить конец техническому обслуживанию.


"Если вы заявите об этом публично, я подам на вас жалобу за клевету, комиссар. Тогда вы сможете снова предстать перед судом.’


В тишине. Теперь он был почти уверен, что Вирли Андрис была любовницей доктора Коулейна.


- Последний вопрос, доктор.’


Это была проверенная тактика. Если интервьюируемый действовал ему на нервы, наступало время задать последний вопрос. Обычно на него отвечали честно, потому что интервьюируемый думал, что это последний вопрос.


- Вы знаете Джонатана Девризе?


Доктор Коулейн покачал головой. Его седые локоны убедительно качнулись взад-вперед.


- Нет, комиссар.’


- Венекс? - спросил я.


Версавел заметил легкое замешательство на лице Коулейна. Он чертовски хорошо знал, что делал.


"Я не знаю Венеса.’


"Венекс", - повторилось изнутри.


- Прошу прощения, комиссар. Я ничем не могу вам помочь.’


OceanofPDF.com

14


Пока Версавел заказывал в больничном кафетерии два фирменных блюда на каждый день, Ван-ин набрал номер родственников мужа. Это стоило ему труда. Он чувствовал себя немецким генералом, который должен подписать безоговорочную капитуляцию.


- Алло, Андреа? - спросил я.


В буквальном переводе ее имя означало "маннин". По словам Ван Ина, это слово идеально подходило для существа, которое ему разрешили называть своей тещей.


"Я не верю своим ушам. Как это возможно, что у тебя хватило смелости позвонить?’


Она говорила как рыба. Он отодвинул рожок подальше от уха. Он ненавидел ее пронзительный голос.


"Я бы хотел поговорить с Ханной.’


- Здесь такого нет.’


Ван-Ину было трудно сказать, что его теща лжет. Если она чуяла хоть малейший намек на грубость, то нюхала связь, наливала себе бокал портвейна и наслаждалась своим триумфом до конца дня.


- Вы не могли бы сказать мне, где я могу с ней связаться?


"Я мог бы.’


Она подождала мгновение, а затем вдребезги разбила надежду, которую пробудила в себе.


"Но ты же знаешь, что я этого не сделаю.’


Она любила посыпать рану солью.


"Пожалуйста.’


Андреа прикрыла трубку рукой и обратилась к мужу: "Ваш зять сказал, пожалуйста. ’


Джерард очнулся от своего заячьего сна. Он потянулся. У мужчины всегда была другая история, которая его беспокоила.


- Отдайте ему честь, - сказал он, зевая.


"Джерард говорит, что ты простой человек.’


Ван-Ину стало жаль Джерарда. Как это возможно, что кто-то был с этой мегерой почти сорок лет?


- Передай ему привет в ответ.’


"И это все?’


- Спросила Андреа насмешливым тоном. Она хотела максимально воспользоваться его временной слабостью.


"Если увидишь Ханну, скажи ей, что я сожалею.’


Вану потребовалось немало усилий, чтобы доверить эти слова своей теще. Последовало короткое молчание. Его спонтанное извинение произвело на нее впечатление.


- Может, и так, но на твоем месте я бы не слишком рассчитывал на прощение.’


"Я скучаю по ней", - сказал ван.


Андреа подумала о своем внуке. Ему понадобится отец.


"Я ничего не могу тебе обещать", - сказала она.


Ее голос зазвучал мягче.


"Это все, что я хотел сказать, Андреа. Хорошего дня.’


Ван-Ин повесил трубку и, как побитая собака, подошел к столу, где Версавел приготовил тарелки.


"Мужчина говорит, что Ханны нет дома.’


Версавел отрезал кусок мяса, у которого не было названия. Больницы славились такой стоимостью. Они использовали для этого слово "Стерильный". Ван-Ин сел и отхлебнул чуть теплого "Дауэл". У него не было намерения есть приготовленный в микроволновке "Прак". Чтобы соблюсти приличия, он наколол на вилку несколько кусочков картошки фри и обмакнул их в ложку свернувшегося майонеза. Пахло лучше, чем было на вкус. Жареный картон. Бах. Ван-ин прополоскал укус глотком "Дювеля".


"Что сказал Джерард?’


- Что я - никто.’


- Итак, он передал тебе привет.’


Версавел знал, как Ван ин общается со своими родственниками.


- Не говори это слишком громко, Гвидо. У этой сучки повсюду уши.’


Шум в кафетерии заглушил последнюю часть этого предложения.


"Что ты хочешь сказать?’


- Восхитительно, Гвидо.’


Статистика показывает, что бегинаж Брюгге посещают больше японцев, чем фламандцев. Ван-Ин и Версавел выяснили, что это утверждение может быть правдой, когда им пришлось продираться сквозь группу бурлящих азиатов. Они перекрыли доступ к запаху, как будто сам император приказал им сделать это. Император, о котором шла речь, был лысеющим гидом, идеалистом, который делал это не за гроши и пытался объяснить на ломаном английском, что бегинки - это монахини без правил. Теперь они вымерли, и на их место пришли опрятные леди, которые могли арендовать исторические здания, чтобы перекусить, при условии, что они воздержатся от мужского общества, по крайней мере, после захода солнца.


"Если моя информация верна, она живет в доме номер 18.’


Версавел нашел адрес миссис Коулейн в компьютере. Ее девичья фамилия была Софи Меерсман.


"Мне любопытно", - сказал Ван.


Он надеялся, что она не захлопнет перед ним дверь, потому что чувствовал свою ногу даже после своего вмешательства в разговор с Ричардом Коулейном.


Софи Меерсман была утонченной женщиной. Несмотря на свои сорок шесть лет, у нее все еще были размеры, которым позавидовали бы многие девочки-подростки. На ее удлиненном лице была натянутая гладкая кожа, а глаза сияли, как отполированные драгоценные камни. Ван-Ин недоумевал, почему доктор Коулейн променяла такое украшение на приключение с Вирл Андрис.


"Я комиссар In", - сказал он. "А это бригадир Версавел. Можем мы зайти на секунду?’


Софи Меерсман не стала задавать ненужных вопросов. Она сделала шаг назад и впустила джентльменов из полиции. Интерьер отремонтированного здания идеально соответствовал классу, который излучала Софи. На побеленных стенах висели оригинальные современные картины. Бордовая плитка мягко поблескивала в свете предусмотрительно установленных галогеновых ламп. Здесь было светло и свежо. Шкафы из темного дуба пахли пчелиным воском, а перед окном стояли свежие цветы в стеклянных вазах.


"Пожалуйста, присаживайтесь.’


Софи указала на трехместный автомобиль. На нем были подушки из батиста ярких цветов. На Софи было длинное фиолетовое платье, которое шуршало при каждом ее движении. На шее у нее висела золотая цепочка с современным драгоценным камнем в виде стилизованного барана, наполовину скрытого между грудями.


- Могу я предложить вам обоим по чашечке кофе?


- Очень, мэм, - улыбнулся Версавел.


- Это по поводу вашего бывшего мужа, миссис Меерсман, - сказал Ван, когда она исчезла в открытой кухне.


"Что он опять натворил?’


Она поставила две чашки под кофеварку для приготовления эспрессо и нажала кнопку. Ван Ин рассказал ей все об убийстве Труи Андрис, массовом убийстве и предполагаемом изнасиловании. Тем временем Софи подала эспрессо и вазочку с вишневыми конфетами. Она села в кресло и скрестила ноги.


"Мой бывший совершил много ошибок", - сказала она с бережливой улыбкой. "Я знаю, что он портит отношения с пациентами, но что касается мисс Эндрис, я могу быть формальной. Джон‘ – она назвала его по имени, - связывается только с красивыми женщинами, а мисс Эндрис определенно не была одной из них.


Ван-Ин сделал глоток изысканного кофе.


- Итак, вы признаете, что ваш бывший муж изменил вам.’


"Он изменил мне", - сказала она мэту.


Софи бросила на Вана сочувственный взгляд.


- Но не с мисс Эндрис.’


- Вирли Андрис думала, что Джон возжелал ее. Когда она забеременела, она была в нашем доме. По ее словам, ребенок принадлежал Джону.


"И ты в это не верил.’


Мы вместе от души посмеялись. Вам следует знать, что мисс Эндрис была тяжелой психопаткой. Девушка была так расстроена, что постоянно хотела быть в центре внимания, и она не гнушалась никакими средствами для достижения этой цели. Возьмите еще конфету, сержант.’


Софи одарила Версавела соблазнительной улыбкой. Она нашла его очень привлекательным мужчиной. Версавел притворился, что ничего не заметил, и взял еще одну вишневую конфету. Ван-Ин откинулся на спинку дивана и попытался обработать новые данные. Дело становилось все более сложным, а количество возможных решений увеличивалось экспоненциально.


- Могу я спросить вас, миссис Меерсман, почему вы развелись со своим мужем? - внезапно спросил он.


Улыбка на губах Софи стала натянутой. Джон Коулейн влюблялся в красивых женщин. Он занимался с ними сексом, но они договорились друг с другом, что он никогда не должен в них влюбляться. Первые десять лет их брака он сдерживал это обещание, пока не встретил Вирле.


"Такие вещи случаются, комиссар", - уклончиво ответила она.


Ван-Ин сел, сложил руки под подбородком и пристально посмотрел на нее.


"Я буду играть с вами в открытую, миссис Меерсман. За последнюю неделю было убито несколько человек, и пока мы находимся в полной темноте. Каждый, у кого мы брали интервью, рассказывает свою собственную историю, и чем больше людей мы опрашиваем, тем глубже погружаемся в трясину лжи. Вы кажетесь мне умной женщиной, и я хотел бы хоть раз услышать правду.


Ван-Ин был в отчаянии. Его честность не оставила Софи Меерсман равнодушной. Она видела кадры массового убийства по телевизору. Вчера девятая жертва, девятилетняя девочка, скончалась от полученных травм. Три пули разорвали половину ее груди. Крупный план умирающего ребенка заставил ее разрыдаться.


"Нелегко признать, что..."


Ее голос пресекся, и она уже пожалела о том, что сказала.


- Скажите мне, миссис Меерсман.’


"Я бы совершил насилие над правдой, если бы заявил, что Вирл Эндрис непривлекательна.’


Ван кивнул. Он вспомнил фотографию в квартире свитера.


- Ваш муж влюбился в нее.’


Софи застала их в то время в своей собственной постели.


"Когда она забеременела, Джон захотел переехать к ней.’


Софи Меерсман опустила глаза. Когда он сообщил ей эту новость, с ней случилась истерика. Она выбежала из дома. Она овладела собой, а затем отправилась к матери Вирле. Десятилетняя девочка впустила ее. "Входи", - сказала девочка. "Моя сестра скоро будет дома’.


"Мать Вирле и Труи - очень религиозная женщина. Она пообещала мне, что приведет свою дочь к покаянию. Она заверила меня, что мне не о чем беспокоиться’.


Ван-Ин и Версавел не отрывались от ее губ.


"Женщина сдержала свое слово. Вирле разорвала отношения с Джоном.’


"А ребенок?’


Софи пожала плечами.


- Мать Вирли не хотела, чтобы она делала аборт. Ребенок оказался в лечебнице.


Притяжение магнитов во многом определяется расстоянием, на котором они находятся друг от друга. Софи Меерсман переместила магниты в выгодное положение, так что они касались друг друга. Я наконец-то поняла, кто такой Джонатан. Он вспомнил историю сестры Марии-Луизы. Вирл Андрис была женщиной, которая родила своего ребенка в туалете универмага.


"Что Джон думал об этом?’


"Это намеренно изменило всю историю. В конце концов, психиатров готовят для этого. Не так ли, комиссар?’


На ее губах появилась кривая складка.


- Ричард знал, что происходит?’


"Ему было всего восемь, когда я ушел от Джона. Судья определил его к Джону. Вы знаете, как это происходит в таких условиях.’


Софи восприняла это с видимым трудом. После всех этих лет боль, которую причинила разлука, так и не утихла. Ричард встал на ложный путь, он подсел на наркотики и больше не хотел иметь ничего общего со своей матерью. Хотя Джон платил ей щедрые алименты, ее душа жаждала любви. Она хотела быть матерью своему сыну, и это горе было не из-за денег, которые можно было одолжить. Ван Ин подумал о своем ребенке и об искушениях Сарье Маеса. Он посмотрел в зеркало, которое показало ему мрачное будущее.


- Еще один вопрос, миссис Меерсман.’


Софи печально улыбнулась.


- Вы думаете, ваш муж способен кого-то убить?


- Я знаю, что вы думаете, капитан.’


"Возможно, Джерси шантажировал его.’


"Я в это не верю. Труи, как и ее сестра, воспитывалась в строгости католички. Ее приучили прощать, а не мстить.’


Я подумала о словах Джонатана. "Она спустилась в ад, чтобы спасти нас от зла". Труи Андрис узнала, что Джонатан был сыном ее сестры. Она устроилась на работу в детский дом Kindervreugde, чтобы быть ближе к своему племяннику.


- Еще чашечку кофе, капитан?’


Фром Ин посмотрел на Версавела. Вазочка с вишневыми конфетами была пуста.


- Нет, спасибо, мэм. Нам пора уходить.’


Разговор с Софи Меерсман был очень поучительным. Если Джонатан был сыном Вирли Андрис, они должны были покопаться поглубже в его прошлом. Сестра Мария-Луиза рассказала все, что хотела потерять. Возможно, уборщик знал что-то еще. В конце концов, они с женой хотели усыновить Джонатана.


Особняк прокурора Бикмана был немного спрятан за рощей тонких сосен. Это было тихое место для жизни, вдали от шума и суеты здания суда и посреди одного из немногих природных заповедников, которыми все еще был богат регион Брюгге. Бикман был зеленым юнцом, не фанатиком, который выходил на улицы, когда где-то вырубали деревья, а любителем активного отдыха с трезвым крестьянским складом ума. Он дорожил кусочком природы, оставленным ему родителями, и надеялся, что другие люди поступят так же с доверенным им наследием.


Сарье Маес припарковала машину на подъездной дорожке к особняку. Она вышла. Хруст гравия под подошвами ее туфель был единственным звуком, нарушавшим тишину. Казалось, она попала в другой мир. Она уже много лет не ощущала запаха гниющих листьев. Она осторожно подошла к входной двери и протянула руку к старомодному звонку. Звяк. Это был чистый звон, который разнесся по дому, как чистый голос.


Не прошло и десяти секунд, как она услышала тихий звук. Кто-то шел по коридору. Она узнала женские шаги. В замке повернулся ключ, и дверь распахнулась.


- Какого черта ты здесь делаешь?


Ханнелоре удивленно посмотрела на Сарье Маеса. Она ожидала увидеть Питера.


- Я хочу поговорить с вами о вашем муже.’


"Это он тебя прислал?’


Сарье покачал головой.


"Тогда как ты нашел меня?’


Сарти постаралась не улыбнуться. Это могло быть неверно истолковано Ханнелоре, а она не хотела создавать еще одно недоразумение.


"Я знаю о твоей матери.’


Сарье потребовалось полтора часа, чтобы убедить мужчину в том, что ван-Ин не был ее любовником.


"Могу я войти?’


Позади у Ханнелоре была ужасная ночь. Она постоянно задавалась вопросом, почему Ван-Ин изменил ей, и теперь объект ее ночных кошмаров стоял перед ней на пороге живой.


"У тебя есть мужество", - сказала она. "На твоем месте мне было бы стыдно".


"Это не то, что ты думаешь, Ханнелоре.’


- О, нет?


"Пожалуйста, дай мне шанс все объяснить. Если ты мне не веришь, я обещаю оставить тебя в покое.’


Ханнелоре покачала головой и осторожно прикрыла дверь.


"Если я в кого-то и влюблюсь, то это должна быть ты", - в отчаянии сказала Сарти. "Я лесбиянка, Ханнелоре. Мужчины оставляют меня равнодушной’.


Дверь снова медленно открылась.


Пока Версавел искал адрес Гая Дериддера в полицейском участке, Ван-ин устроился на одной из крытых террас на песке. В конце концов, не было смысла стучать Ки передом по голове. Официально он бездействовал, и лучше было не будить Спящих Собак. Его присутствие на Хауверстраат вызвало бы только ненужный переполох, а он непременно хотел избежать этого.


Неряшливо одетый официант принес ему пуховое одеяло с засаленным поролоновым воротником. Ван-Ин расплатился с продавцом и пообещал никогда сюда больше не возвращаться. Он сделал глоток и скорчил недовольную гримасу. У пива был вкус мыла для мытья посуды, а на горлышке стакана была губная помада. Ван невольно сравнил Пуховое одеяло с делом, которым они занимались. И то, и другое оставило неприятный привкус.


Разговор с миссис Меерсман прояснил некоторые вещи, но недостаточно, чтобы делать из этого выводы. Им нужно было больше данных. При существующем положении дел им приходилось хвататься за каждую соломинку.


"Дериддеру не на что жаловаться", - сказал Ван.


Версавел нажал на ручной тормоз и отстегнул ремень безопасности.


"В прошлом году он снова женился", - засмеялся он. "На вдове, которая в этом увлечена.’


‘ Есть такие люди, которые всегда в конце концов снова встают на ноги.


Ван-Ин сделал последнюю затяжку и вышел. Вилла, отвратительная груда камней с соломенной крышей, фламандской ковкой и дубовыми дверями, красовалась между двумя такими же мастодонтами в шикарном пригороде Брюгге. В то время умный специалист по планированию посадил ряд тополей так, чтобы парк виллы не был виден с близлежащей автомагистрали.


"Сироты и вдовы", - сказал Ван. "Все работает, если ты делаешь это профессионально.’


Миссис Дериддер была дружелюбной дамой средних лет. Она соответствовала образу богатой вдовы, который сложился у Ван Ина. На ней была шикарная одежда, которая незаметно скрывала ее пухлую фигуру, а с золотыми украшениями, висевшими у нее на шее и запястьях, она могла бы отправить среднестатистическую семью в отпуск на всю жизнь.


"Можно ли поговорить с мистером Дериддером?’


Женщина сложила пару огненно-красных губ в широкую улыбку. Она очень любила гостей.


"В данный момент нам ничего не нужно, но, пожалуйста, проходите, джентльмены. Кого я могу зарегистрировать?’


- Питер Ван Ин и Гвидо Версавел.


Я действительно почувствовал себя фотографом. "Мы авторы сыра и косточки", - хотел добавить он. К счастью, он проглотил эти слова, потому что женщина смогла быстро сделать заказ: фунт сыра для босса и мозговую косточку для собаки.


"Мой муж в своей студии. Он рисует, вы должны знать. В следующем году он будет выставляться в залах Брюгге.’


Она проплыла по коридору, как стеганая лесная нимфа. Ван-Ин и Версавел последовали за ней. Если бы Гай Дериддер не добился успеха своими картинами, он все равно мог бы попасть в Книгу рекордов Гиннесса. После Грейсленда это, несомненно, было бесспорное Королевство китча. Розовые обои с зелеными гномами, позолоченные телефоны, хрустальные люстры, ярко-желтый диван, шторы с нашитыми стразами, плюшевые динозавры, наклеенные пазлы на стену, греческие богини и похотливые сатиры, плюшевый пудель с кормушкой под окаменевшим носом, журчащий фонтан, окруженный пластиковой растительностью, восточные ковры, выполненные в стиле сказки. Кортрейк, коллекция кукол Барби в пустом аквариуме и две пары тапочек с изображением Марии и Иосифа.


- У нас посетитель, Гай.’


Голос миссис Дериддер прозвучал как звук трубы перед стенами Иерихона. Звук пронзил мозг и кости. Даже Элсшот не пережил этого невредимым.


- Добрый день, мистер Дериддер.’


Бывший смотритель "Детской радости" был одет в белый киль и черный галстук-бабочку. Из In оценили его лет в сорок.


"Добрый день, джентльмены. Чем могу быть полезен?’


Дериддер передал свою кисть и палитру пухленькой лесной нимфе и повернулся к своим посетителям с видом настоящего художника.


"Мы из полиции", - сказал Ван несколько неохотно. "Это по поводу Джонатана Девризе.’


"Как поживает этот мальчик?" - спросил хозяин дома взволнованным голосом.


- Не очень хорошо, мистер Дериддер.’


"О, какая жалость.’


Ван-Ин окинул взглядом стены студии. Работы Гая Дериддера больше всего напоминали зеленых гномов на обоях в комплекте с позолоченными телефонами и восточными коврами, изготовленными в Кортрейке.


- Мы были бы очень признательны вам за сотрудничество, мистер Дериддер.’


Лицо рисовальщика засияло. Его это не обмануло. Человек, который десять лет обманывал группу монахинь, должен был быть умен по определению.


- И вы, вероятно, также ищете информацию о Труи Андрис?


Вэн кивнул.


- Садитесь, джентльмены.’


Дериддер подмигнул лесной нимфе, и она сразу же поняла, что делать.


- Шампанского? - спросила она.


Лесная нимфа не стала дожидаться подтверждения и, как великовозрастная балерина, на цыпочках вылетела из студии.


Как дизайнер интерьеров, Дериддер не был большой шишкой, но он знал толк в шампанском.


‘Veuve Clicquot, La Grande Dame, 1989. Здоровье.’


Хрустальная ваза с позолоченным ободком от безвкусного ремера.


- Итак, вы знали, что Джонатан - племянник Труи Андрис.’


Дериддер кивнул и вставил сигарету в пенковую трубку.


- Джерси была хорошей девочкой, комиссар. Она хотела позаботиться о Джонатане. Когда ее сестра покончила с собой, она восемь раз подавала заявления о приеме на работу в "Детскую радость".’


"Знали ли монахини об отношениях в семье?’


Дериддер затянулся своей сигаретой.


"Монахини наняли ее, потому что она была готова работать за восемьдесят процентов обычной заработной платы. В таких обстоятельствах вопросов не задают.’


Ван-Ин сделал глоток. Шампанское было мягким и утоляло жажду, а на вкус слегка напоминало малину.


- А теперь вы можете спросить меня, что за человеком был Джаспер Десендер.’


Дериддер откинулся на спинку стула, как турецкий паша.


- Труи убедила монахинь нанять Джаспера.’


- За восемьдесят процентов от обычной зарплаты.’


- Семьдесят пять, капитан. У Джаспера было психиатрическое прошлое. Добрые дела должны что-то приносить, и монахини знают, где Авраам берет горчицу.’


Цинизм этого человека пришелся ему по душе.


"Я слышал, что Джаспер страдал галлюцинациями. Что-то с дьяволом или что-то в этом роде.’


"Джаспер был сатанистом. По крайней мере, так он утверждал. Когда свитерша узнала о его истинной природе, она обязательно захотела обратить его, точно так же, как она хотела быть матерью Джонатану. Она думала, что социальная работа в приюте откроет Джасперу глаза.’


Кусочки головоломки легко сложились воедино. В этом отношении Джонатан сказал правду. Свитерша спустилась в ад, чтобы спасти своих близких.


"Ты думаешь, она..."


Дериддер предвосхитил этот вопрос.


Джерси обратилась в сатанизм, чтобы убедить Джаспера в том, что он был неправ. Она месяцами училась опровергать его аргументы.’


Он залпом осушил свой стакан. Это объясняло ее обширную библиотеку.


"И монахини не могли этого оценить.’


- Как вы догадались, капитан?’


Миссис Дериддер снова наполнила бокалы. Мужчина знал, как испортить мужчину.


"Меня интересует одна вещь", - сказал Ван.


- Или я обманул монахинь на три миллиона.’


"Меня это не волнует, мистер Дериддер. Я думаю, вы просто взяли то, что вам досталось.’


Это предложение заставило Дериддера разыграть открытую карту. Тот, кто так думает, должен быть разумным человеком.


"Извините, что прерываю вас. Просто спросите.’


"Почему вы не отреагировали на сообщения о расследовании в прессе?’


Дериддер улыбнулся.


- Вам известен принцип круга Конфуция, комиссар?


"Это имеет к этому какое-то отношение?’


- Конечно. Это была твоя судьба - встретиться со мной. На самом деле, я ждал тебя вчера.’


Версавел улыбнулся. Конфуцианский круг - это принцип, утверждающий, что люди, которые встретились однажды, однажды встретятся с друзьями и знакомыми этих людей.


"Вы, вероятно, спросите меня сейчас, знаю ли я Венекса", - приветливо сказал Дериддер.


Раздался вздох облегчения.


"Ты его знаешь?’


"Венекс - обычный наркоторговец, который сводит молодых людей с ума.’


"Он что, сатанист?’


Дериддер улыбнулся.


"Венекс - трейдер. Он верит только в деньги.’


"Кто он такой?’


"Я не знаю, комиссар. Джонатан рассказывал мне о нем, но когда я поинтересовался личностью этого человека, он замолчал. Он часто говорил о наследии капеллана Ванхеке.’


Версавел поднял брови. Он вспомнил портрет дьявольского жреца, который занимал Почетное место в подвале "Сынов Асмодея". Следовательно, комиссар не ошибся.


Предположительно, этого капеллана посетил Алистер Кроули, тогдашний папа сатанизма, на рубеже веков. Ходят слухи, что капеллан предоставил Кроули женскую компанию на ночь. Девушка, некая Анна Ботерман, забеременела и некоторое время спустя родила сына. Он унаследовал состояние Кроули.’


"Откуда ты все это знаешь?’


"Джаспер однажды сказал мне об этом, когда выпил слишком много. После этого он никогда не хотел возвращаться к этому.’


Ван-Ин сделал глоток изысканного шампанского. Постепенно стало ясно, что Венекс был ключевой фигурой, человеком, на которого ссылалась Свиттерс в своем письме и который, по всей вероятности, был вдохновителем массового убийства. Но почему? Если он не был сатанистом, почему он убил девять невинных прихожан? И Кроули. Где он слышал это имя раньше?


- Значит, ты думаешь, что Венекс полностью держал Джонатана в своей власти?’


Дериддер кивнул.


"У Джонатана не было необходимых финансовых ресурсов для покупки наркотиков.’


- А Джаспер?


"Я не думаю, что Джаспер принимал героин.’


- Ричард Коулейн?


- Это сделал Коулейн.


Дериддер произнес имя Коулейн с некоторым отвращением. Это было настолько поразительно, что Ван-ин немедленно подхватил его.


"Ты его знаешь?’


Любезный писака нервно потеребил свой галстук-бабочку.


"Я знаю, кто его отец", - сказал он.


- Значит, вам тоже не нравятся психиатры, - улыбнулся Ван-Ин.


- Нет, комиссар.’


- Слава Богу, - сказал Ван.


Дериддер сжал свой стакан. Костяшки его пальцев побелели. Ему захотелось обнять комиссара.


- Вы, наверное, знаете, как кончила жизнь моя первая жена?’


Ван кивнул. Он посмотрел на лесную нимфу, но, очевидно, ему было так же тяжело с этим. Ее глаза увлажнились, и она потянулась за бумажной салфеткой, чтобы высморкаться.


Таня – прошло много времени с тех пор, как он произносил имя своей первой жены - не могла иметь детей. Когда Джонатана доставили в приют, она подала заявление об удочерении ребенка. Доктор Джон Коулейн был председателем комитета, который вынес свое заключение по этому вопросу.’


Дериддер одним глотком осушил свой бокал. Лесная нимфа немедленно наполнила его.


"Мы были недостаточно хороши, чтобы усыновить ребенка. Жилье было неадекватным, мы зарабатывали слишком мало, и наш психологический профиль не соответствовал образцовому семейному.’


В голосе Дериддера звучала горечь. Совет доктора Коулейн был оскорблением, неизгладимо врезавшимся в его память.


"Тот факт, что у самого мистера де психиатра были любовницы, никогда не всплывал.’


Версавел посмотрел на Ван-Ина. Он надеялся, что комиссар извлечет урок из того, что он только что услышал. Ван-Ин почувствовал упрек во взгляде своего коллеги.


"Разве ты не знаешь, что Джонатан - сын Вирли Эндрис и Джона Коулейн?’


Гай Дериддер со стуком поставил свой стакан. Лицо добродушного писаки напряглось.


- Вот ублюдок.’


В студии было тихо. Я подумал о Ханнелоре. Он должен был найти ее любой ценой и на коленях умолять забыть об этом инциденте.


"По крайней мере, это был поучительный разговор", - сказал Версавел.


Фром Ин нажал на педаль газа. Шины скользнули и зарылись в гравий, как голодные экскаваторы. Волна рванулась назад, оставляя глубокий след на аккуратно уложенной подъездной дорожке. Версавел пристегнул ремень безопасности, наклонился и включил мигалку.


‘По крайней мере, так другие участники дорожного движения увидят, что приближается безумец", - стоически сказал он.


Изнутри вдавилась педаль тормоза. Волна затряслась, как плохо подрессоренная коляска.


- Ты ноешь, как старый гей, Гвидо.’


Он включил первую передачу. Шестерни заскрипели. Мудрый немец собрал удар и слепо повиновался ноге своего хозяина. Это было типично для германцев.


- Тогда скажи мне, что у тебя с печенью.’


На пониженной скорости. Это было комичное зрелище: полицейская машина с вращающейся мигалкой, которая едва проезжала сорок миль в час.


"Я мог бы съесть свою голову.’


- Вы подозреваете Джона Коулейна?


‘ По крайней мере, у него есть мотив.


"Как и Дериддер, Питер. Я нашел его довольно пророческим. Слишком хорошим, чтобы быть правдой. И разве он не работал в больнице? Это говорит о его медицинском образовании. И не забудь мистера Десендера. Он ненавидел свитера.’


- А как насчет массового убийства?’


Версавел молчал. Ему казалось маловероятным, что один из этих троих подозреваемых хладнокровно застрелил девять человек.


"Что нам теперь делать?’


Ван-ин снова дал газу.


- Сначала я собираюсь помириться с Ханнелоре, а завтра мы снова всех навестим.


"Хорошо", - сказал Версавел.


- Может, мне подвезти тебя до дома? - спросил я пораньше.


Версавел кивнул.


Когда Ван открыл входную дверь и вошел, он сразу понял, что Ханнелоре там нет. Там было очень холодно, а в кухне витал кислый запах грязной посуды. Он попытался разжечь камин, и когда ему это не удалось, он установил термостат на двадцать пять градусов. После этого он разграбил холодильник и ел, как голодный волк. На кофейном столике теперь лежали остатки девичника: несколько ломтиков черствого хлеба, два намазанных сыра и ломтик прогорклой салями на листе мятой оберточной бумаги.


Ван-Ин закурил сигарету и набрал номер родственников со стороны мужа. Узнав голос своего тестя, он вздохнул с облегчением.


"Добрый вечер, Вы разговариваете с Джерардом Мартенсом.’


"Привет, Джерард, с Питером. Рад тебя слышать.’


- Она пробыла здесь всего полчаса. Чтобы забрать свои вещи. Ты же знаешь Ханнелоре. Она не хочет никого беспокоить.’


Ван-Ин мог бы это заподозрить. Ханна была независимой женщиной. Как он мог быть настолько глуп, чтобы поверить, что она сбежала к своим родителям?


"Это для меня?" - внезапно прозвучало вдалеке.


Я услышал голос Андреа. Джерард перешел на шепот.


- Она остановилась у Бикмана, - поспешно сказал он. - И она любит тебя. ’


На другом конце провода послышался шум. Андреа схватила трубку.


- Она больше не хочет иметь с тобой ничего общего, Питер. На твоем месте я бы...


"На твоем месте я бы записался к заклинателю змей", - сказал Ван ин.


Он повесил рожок на крючок и выглянул наружу. Человек на Луне улыбнулся. Он налил себе Пуховое одеяло и нервно набрал номер Бикмана. Четыре раза подряд в трубке раздавался металлический голос: "Это автоответчик. Произнесите свое сообщение после звукового сигнала. ’


OceanofPDF.com

15


Трех пуховых одеял было достаточно, чтобы забыть все размышления последних дней. Ван-Ин перестал думать об убийствах, сатанистах, наркоторговцах и ложных обвинениях. Ему больше было все равно. Радиаторы отопления кипели, но вместо того, чтобы выключить термостат, он снял ботинки и брюки и позволил себе плюхнуться на диван. Он лег на спину и уставился на груду живота, которая закрывала вид на пальцы ног. В голове нарастала депрессия.


Одинокие люди воспринимают время иначе, чем переутомленные жулики. Те, у кого больше нет ожиданий, оказываются в измерении, где минуты кажутся часами. Хотя в пепельнице было девять окурков, казалось, что вечер только что наступил. Часы показывали время. Было только половина девятого. У него оставалось полдня до того, как снова взойдет солнце. Он мог бы лучше спать и надеяться, что сны придадут ему сил.


Старый скрипучий замок часто стоит больше, чем самая совершенная система сигнализации. Он издает характерный звук, который пугает большинство людей, когда они просыпаются. По крайней мере, это относится к нормальным людям, а не к Одиноким пьяницам, которые убаюкали себя сном.


"По крайней мере, он дома", - сказала Ханнелоре.


Она повернула термостат на восемнадцать градусов, подошла к кухонному окну и распахнула его.


"Ты не можешь оставлять их одних слишком надолго", - улыбнулась Сарти.


Прохладный вечерний ветерок ворвался в кухню, как глоток свежего воздуха. Ханнелоре сняла пальто. Запах сигарет и немытых ног невозможно было вылечить. И это всего за один день.


"Я думаю, он в салоне", - сказала она.


"Можно мне пойти с тобой?’


"Конечно, ты можешь пойти со мной.’


Ханнелоре распахнула дверь салона и зажгла свет.


"Вот видишь", - сказала она.


Сарье не могла поверить своим глазам. Даже лучше пустая голова с мускулами, чем то существо, которое лежало и храпело на диване.


Ван-Ин сидел в салоне, полном голых мужчин. Было жарко и туманно. Он забился в угол. Клубы пара скрывали его лицо. Мужчины были шумными. Они были одеты в лохмотья, как американские туристы, и били себя по спинам тонкими прутиками. Никто не обращал на него внимания, и все же он чувствовал себя неуютно. Ван-Ин никогда раньше не фантазировал о мужчинах. Иначе и быть не могло, если он оказался во сне о Версавеле. Внезапно один из них, мускулистый мужчина с V-образным силуэтом, распахнул дверь хижины. Ледяной ветер заставил его вздрогнуть. Мужчины вышли, шутя, и поиграли в чехарду на снегу. Ван-ин обнял его за плечи. Он что-то болтал. Двое мужчин помахали ему в дверях. Он с трудом поднялся на ноги. Почему они оставили дверь открытой? Он почувствовал руку на своем плече.


"Оставь меня в покое", - крикнул он.


Ханнелоре улыбнулась. В трусах и носках он даже отдаленно не походил на Ромео. Сарти смущенно отвернулась. Минуточку, потом ей пришлось посмотреть снова. Сцена была слишком комичной, чтобы не насладиться ею.


- Просыпайся, Питер. Это я, Ханнелоре.’


"Ханнелоре" - это слово проникло в туман его подсознания. Он открыл глаза.


"Эго слишком свободно", - сказала она.


Ван Ину снились исповедники и бледные пасторы, которые накладывали на него суровую епитимью в детстве всякий раз, когда он должен был признаться в том, что согрешил против чистоты.


- Сарье мне все объяснил.


Ханнелоре наклонилась и поцеловала его в губы. От нее пахло сосновыми иголками, а грудь была теплой и мягкой. На заднем плане раздавалось хихиканье. Смутившись, Ван-ин потянулся за дорожным одеялом, лежавшим на земле рядом с ним, и поспешно обернул им нижнюю часть тела. Это был уже не сон, а кошмарный сон. Две женщины посмотрели на него сверху вниз. Холодный воздух, проникающий через дверь салона, действовал как благотворное тонизирующее средство. Ван-Ин сел и натянул штаны, как купальщик на пляже. Он обернул одеяло вокруг талии. Сарти повернулась и пошла на кухню.


"Я звонил тебе все это время", - сказал Ван-ин хриплым голосом.


- Это очень мило с твоей стороны.’


Ханнелоре смотрела на него широко раскрытыми глазами, совсем как в тот первый раз, когда знойным летним вечером массировала ему лодыжки.


"Я люблю тебя, Ханна.’


"Я знаю", - сказала она.


Сарье поставил миску с картофельным пюре в духовку. На сковороде шипят три стейка, а на плите тушится порция фасоли. Все эти ингредиенты она нашла в морозилке, и хотя готовила нечасто, операция прошла не очень успешно. По кухне плыл восхитительный запах еды, который напомнил ей о старых временах, когда ее мать готовила по воскресеньям ростбиф с цветной капустой.


Ван-ин наколол на вилку последний кусочек стейка и дочиста вытер им тарелку.


"Это было очень мило, мисс Маэс.’


Обе женщины разразились смехом.


"Тебе не обязательно тусоваться с отцом прямо сейчас, Питер. Я не уйду, если ты будешь называть ее Саартье.’


Я наслаждался необычной ситуацией. Он с трудом мог представить, что они с женой ели еду, приготовленную его предполагаемой любовницей, и что сейчас они разговаривают втроем.


Разговор шел, как могло быть иначе, о расследовании массового убийства, и они неизбежно остановились на Джонатане.


"Ты сказал, что позволяешь ему выполнять поручения", - сказал Ван. "Он долго отсутствовал?’


- Полтора, может быть, два часа. Почему ты об этом спрашиваешь? Я как раз собирался вздремнуть. Я сказал ему не торопиться. ’


"Это он тебя разбудил?’


- Он не хотел меня беспокоить. Я дал ему ключ и...


Ханнелоре внезапно поняла, куда он хочет пойти. Ван-Ин сделал большой глоток из своего одеяла. Теперь он понял, почему пятьдесят тысяч франков остались в шкафу. Джонатану хотелось чего-то другого. Вероятно, он скопировал ключ от входной двери, чтобы позже спрятать пакет с героином в туалете. Он использовал тот же трюк, чтобы угнать машину Мюйлле. Был ли он массовым убийцей? Нет, Ван в это не верил. Джонатан работал на Венекса, а у Венекса были связи с жандармерией. Вся операция была идиотской диверсией, чтобы отстранить его от дела. Это был акт отчаяния, поспешно принятое решение кем-то, кто чувствовал себя загнанным в угол.


- В субботу утром я ходила по магазинам, - предвосхитила Ханнелоре его следующий вопрос. - Должно быть, кто-то наблюдал за домом.’


Ван-ин сделал еще глоток своего "Дауэла". Постепенно он начал понимать, как вилка входит в ножку.


"Я думаю, Джонатан был в беде. С одной стороны, он хотел жить другой жизнью под влиянием Джерси, а с другой стороны, он не смог избежать влияния Venex. Когда вы отправили Джонатана за сообщениями, он столкнулся с дилеммой. Он проконсультировался с Венексом, который немедленно скорректировал его планы.’


"Какие планы?" - спросила Ханнелоре.


Ван Ин задумался. По какой-то причине он чувствовал, что Венекс совершил ошибку.


"Ребяческая манера, с которой он пытался дискредитировать меня, указывает на то, что у него есть причины полагать, что я иду по его следу.’


‘ По крайней мере, у него есть связи в жандармерии.


"По словам Бикмана, они получили информацию от осведомителя, который в прошлом уже оказывал им несколько услуг", - сказала Ханнелоре.


Как и предполагал Ван в "Бизнесе", все казалось таким простым.


Адъютант Делрю, однако, отказывается раскрывать личность своего осведомителя.’


Ханнелоре соскребла остатки пюре с тарелки Вана и жадно слизнула с вилки.


"Он крупный наркодилер, идущий по следу, и он хочет защитить свой источник.’


"Тогда мне пора поговорить с адъютантом Делрю наедине", - сказал ван.


Он допил свое Пуховое одеяло и подошел к телефону.


"Привет, Гвидо. Извини, что беспокою тебя так поздно, но..."


"Мне очень жаль, отец.’


Ричард тридцать шесть часов прятался в здании на Рамстраат, где через регулярные промежутки времени собиралось общество. Обычно Венекс проводил там большую часть дня, но вчера он не появился, и Ричард не знал, где найти своего хозяина. Поэтому он ждал.


"Моя соседка вызвала службу спасения", - сказал он. "Я ничего не мог сделать, чтобы остановить ее’.


Он рассказал мне, что произошло. Венекс внимательно слушал. Теперь полиция определенно установит связь между Джонатаном и Ричардом, и был хороший шанс, что Джонатан заговорит. Он попытался рассуждать логически. Он должен был предположить, что педики еще не допросили Джонатана, потому что в этом случае они уже выследили его.


- Ты проделал хорошую работу, приехав сюда, Ричард.’


Венекс подошел к телефону, нашел номер больницы и позвонил на стойку регистрации. Он представился дядей Джонатана и в течение пяти минут выяснил, в какой палате тот находится. Регистраторша перенаправила его в сестринское отделение на восьмом этаже. Там Венексу сказали, что мальчику в настоящее время не разрешается принимать много посетителей. Он был в коме, и это могло занять некоторое время. Когда ночная медсестра попросила его представиться, он отключился.


- Еще не все потеряно, Ричард.’


Венекс положил рог и улыбнулся. "Сначала Джонатан, потом Ричард", - подумал он.


В семидесятые годы многие люди с ограниченным доходом имели возможность приобрести социальное жилье за относительно небольшие деньги. Адъютант Делрю, в то время еще работавший сторожем, воспользовался этой возможностью. Он купил дом на земельном участке к северу от Брюгге.


Ван Ин припарковал Golf прямо перед домом рейксвахтер. Версавел посмотрел на унылые фасады. Все они были одинаковыми, и за каждым окном мерцал кинескоп. Он также был везде на одном и том же месте. Они вышли и перешли улицу.


"Интересно, как он НАС примет", - сказал Версавел.


- Я тоже, Гвидо. Я тоже.’


Адъютант Делрю откусил последний кусочек холодной пиццы, оставшийся в коробке. Его жена, как и многие другие вечера, удалилась в спальню. Там был второй телевизор и все остальное, что ей было нужно, чтобы пережить вечер и ночь. За последние пять лет чета Делрю редко спала в одной постели. Загруженность и его ненормированный рабочий день привели к тому, что их брак рухнул.


Диндон. Делрю выглянул и увидел стоящую волну. Он выругался и направился к входной двери.


"Добрый вечер, адъютант. Мы можем войти?’


Ван-ин широко ухмыльнулся, и рейксвахтеру это не понравилось.


"Я думал, тебя отстранили?" - спросил он.


"О, обо мне рассказывают столько ерунды. Куда нам идти, если мы должны верить всем этим сплетням?’


Вошел кто-то из присутствующих.


"Мы не собираемся долго вас беспокоить, Делрю. Дайте нам пять минут. После этого вы о нас больше никогда не услышите. ’


На жандарме была полосатая пижама и дешевые банные тапочки.


‘ Я бы предпочел, чтобы ты сразу перешел к делу. Не понимаю, зачем мне с тобой разговаривать.


Делрю остался стоять в коридоре. Он отказался их отпускать.


"Я пришел сделать тебе предложение", - сказал Ван.


- Тогда сделай это в письменной форме.’


Делрю сделал шаг вперед и положил руку на дверную ручку. Ван-Ин почувствовал, что не выдерживает мольбы. Он подумал о сестре Марии-Луизе. Ее слабым местом было милосердие. В чем было слабое место жандарма?


"Что бы вы сказали, если бы я сказал вам, что знаю личность настоящего наркоторговца? Подумайте об этом, Делрю. Ваше начальство было бы в восторге. ’


Этот аргумент не оставил Делрю равнодушным. Под давлением майора Бодрена он действовал непрофессионально. Он провел обыск в Ване в спешке, и чем дольше он думал об этом, тем более неправдоподобным все это казалось.


- Входите, - коротко сказал он.


Версавел вздохнул с облегчением, и Ван снова ухмыльнулся. Они последовали за адъютантом в гостиную. Делрю не стал объяснять, откуда на диване одеяло и подушка. Он попросил их сесть и выключил телевизор.


"Хочешь виски?’


Ван кивнул. Делрю проскользнул на кухню. Внезапно он стал выглядеть лет на десять старше.


"Что ты собираешься ему сказать?" - спросил ранний Версавел.


- Я не знаю, Гвидо. Мы внутри, и это сейчас главное.’


Ван-ин хотел сказать что-то еще, но в этот момент снова вошел Делрю. Он опрокинул поднос с тремя стаканами и литровой бутылкой Glenfiddich на нем. Укажите этикет буквами rode: Только для экипажа.


"Я не знал, что вы также активны в Зебрюгге", - сказал Ван. Этот комментарий был немного неуместен, потому что, в конце концов, они были здесь не для того, чтобы дурачить друг друга.


Делрю пожал плечами. Они были среди коллег. даже майор пил виски из дьюти-фри.


"Ты не для этого создан.’


"У комиссара Ван-Ина была изматывающая неделя", - сказал Версавел извиняющимся тоном. "Не обращайте на него внимания.’


"Я могу понять, что я вам откровенно нравлюсь, комиссар, и я признаю, что обыск был не лучшим способом проверить информацию, но ..."


Делрю вздохнул и одним глотком осушил свой бокал.


"Но расследование зашло в тупик", - нетерпеливо сказал ван-ин.


Делрю кивнул.


"Хотя я подозревал, что мы близки к развязке, майор хотел довести дело до конца. Наши офицеры стали бухгалтерами. Когда бюджет израсходован, мы должны представить новый проект и отчитаться за старый. Вы понимаете это, комиссар?’


Ван снова кивнул. Новая философия рейксвахты была ему знакома. Вместо того, чтобы раскрывать конкретные преступления, БОБЫ были вынуждены придерживаться определенной темы. До этого они создали несколько отделов. Некоторые занимались торговлей людьми, другие - мошенничеством с гормонами, наркотиками, компьютерным мошенничеством... это не имело значения, пока у них была тема. Они должны были проникнуть в среду и нанести удар, если этот пункт соответствовал стратегии, изложенной на саммите жандармерии, то есть если тема была освещена в средствах массовой информации. У каждого преступления было свое место и время. Декабрь был отведен для грабителей банков, январь - для пьяных водителей, февраль и март - для торговцев гормонами, апрель и май - для наркоторговцев и так далее. Преступлений было множество. Это был вопрос наведения порядка в хаосе. Гражданину это нравилось.


"И именно поэтому вы подумали: "давайте разберемся с этим через некоторое время?’


Делрю снова наполнил свой бокал.


"Мои коллеги предупреждали меня", - сказал он. "Не стоит недооценивать это", - сказали они.’


"Но ты настоял на своем.’


Сопротивление Делрю иссякло, как замок из песка во время прилива. Жандармерия жадно пригубила виски.


"У меня были основания полагать, что наркоторговец был прекрасно осведомлен о шагах, которые мы собирались предпринять, как будто он заранее знал, что мы собираемся предпринять. Некоторое время я подозревал, что он внедрился в полицейскую среду. Когда всплыло ваше имя, мне это показалось очевидным ..."


"Не смеши меня, Делрю. Когда ты проводишь операцию, ты не доверяешь даже собственной жене. Как бы я...?’


"Дай мне время все объяснить", - сказал Делрю.


Он снова наполнил бокалы и в нескольких словах обрисовал – ему стало трудно правильно формулировать предложения, – как он пришел к такому выводу. Отдел по борьбе с наркотиками PDO в течение года знал, что кто-то в Брюгге распространяет героин и экстази в крупных масштабах. После долгих расследований они выяснили, что основная часть этих наркотиков продавалась в Iron Virgin. Двое молодых БОБОВ проникли в окружение, но не смогли разоблачить человека за кулисами. Они также оставались в неведении относительно маршрута, по которому доставлялись наркотики. Они выяснили только, что дилер работал под вымышленным именем. Все знали его под именем Венекс. Две недели спустя Делрю получил анонимное сообщение. Неизвестный звонивший утверждал, что Venex сменила сферу деятельности и теперь работает в окрестностях Кортрейка. По указанию осведомителя они подобрали пару курьеров. Мудрее они не стали. Парней завербовали для разового задания. Они знали только, что в Брюгге осталось не так уж много активных действий.


"Тем временем Железная Дева оставалась на свободе.’


Делрю кивнул.


"Мы были убеждены, что дилер свернул свои Коврики.’


"Я полагаю, вы никогда не встречались с этим осведомителем", - сказал Ван.


Делрю покачал головой.


- Тебе никогда не приходило в голову, что он хотел повести тебя по саду?’


Постепенно Ван-Ин получил четкое представление о том, что происходит.


"Зачем ему это делать? Его информация всегда была верной. За последние несколько месяцев мы изъяли более двух килограммов героина и более десяти тысяч таблеток экстази.’


"Чаще всего дилеры предают своих курьеров", - сказал Ван-Ин.


Делрю снова покачал головой. Комиссар имел в виду старый трюк, при котором наркоторговцы сами дают полиции чаевые. Иногда они приносили в жертву ничего не подозревающего курьера в обмен на передышку.


"У нас всегда были относительно крупные партии. Полкило героина - это много даже для оптовика.’


Ван-Ин серьезно нахмурился. Он попытался объединить четыре данные. Ответ: наркоторговец знает кого-то в жандармерии или полиции, кто передает ему информацию. Второе: с того момента, как появляется название Venex, неизвестный информатор связывается с жандармерией, и внезапно перехватывается большое количество наркотиков. Третье: никто не знает, откуда берутся наркотики. Четвертое: в тот момент, когда в расследовании массового убийства наметился небольшой рывок, осведомитель предпринимает неуклюжую попытку обвинить Ван Ина в незаконном обороте наркотиков.


"Могу я спросить, что случилось с теми сломанными курьерами?’


‘ Каждый раз нам приходилось их отпускать.


"Что ты на это скажешь?"


"Все они были пациентами психиатрической больницы, которым разрешили выйти в город в выходной день. Все они были повторно госпитализированы в закрытое отделение учреждения, где за ними ухаживали’.


Версавел посмотрел на Ван-Ина. Комиссар злорадствовал.


- Еще один вопрос, Делрю. Когда информатор раскрыл мое имя?’


- Позавчера. Он сказал, что позвонил журналисту и что новость все равно попадет в газету, даже если мы ничего не предпримем.’


- И вам это не показалось подозрительным?


‘Нет’.


"Вы разговаривали с этим журналистом?’


"Он позвонил мне, чтобы спросить, верна ли его информация.’


"И вы подтвердили это?’


Делрю промолчал.


- Вы подтвердили это, сержант?


"Я этого не отрицал", - сказал он, немного смутившись. "Не поймите меня неправильно, комиссар. Иногда сообщение в прессе - единственный способ оказать давление на магистратуру. Вы же не думаете, что прокурор предпринял бы такие шаги, как...


- Не утруждай себя, Делрю. На твоем месте я бы сделал то же самое.’


Адъютант улыбнулся.


"На самом деле, я тоже не поверил в эту историю. Вот почему я рад, что вы выследили дилера, комиссар.’


Версавел прищурился. Ему было интересно, как Ван-Ин выкрутится из этого положения.


"Я думал, что вы дилер, Делрю, но, поразмыслив, должен признать, что ошибался.’


Ван-Ин допил свой стакан и встал. Версавел поспешно последовал его примеру. Адъютант, напротив, сел и широко раскрыл глаза.


"Они сказали мне, что ты мудак", - прошипел он.


- И они правы, адъютант. Спасибо за виски, увидимся в следующий раз.’


Ван-Ин поднял руку и вышел в коридор. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он был так взволнован.


OceanofPDF.com

16


Небо над Брюгге было пушистым покрывалом, которое незримо сливалось с силуэтом города. Никаких резких контрастов, только грубые очертания и бахрома фасадов. Песок простирался, как каменная пустыня, безлюдная. От В пересек площадь по диагонали. Прошлой ночью он довольно хорошо выспался и выглядел именно так. Он чувствовал себя счастливым человеком. Тепло тела Ханнелоре, которым он питался всю ночь, укрыло его от промозглого восточного ветра. В глубине души он чувствовал, что все будет хорошо: и ребенок, и обследование. Информация, которую ему удалось вытянуть из Делрю, оказалась особенно ценной. Вскоре он установит последнюю связь и проверит свою гипотезу на реальности. Он въехал на Хауверстраат и увидел волну, стоящую перед полицейским комиссариатом с работающим двигателем. Это, должно быть, Версавел. Бригадир сидел прямо за рулем. Изнутри швейцар распахнул дверь и плюхнулся на пассажирское сиденье. Он пожал руку Версавела, закурил сигарету и тут же закашлялся.


- От твоего лосьона после бритья действительно захватывает дух, Гвидо.’


Версавел ничего не сказал. Он перевел рычаг на первую передачу и плавно прибавил скорость. Существовали тысячи способов загрязнить окружающую среду.


Кабинет доктора Коулейна был скудно освещен. Только галогенная лампа отбрасывала яйцевидный отблеск на крышку его стола. Психиатр Струиз пригласил Ван-Ина и Версавела сесть. Затем он снял пластиковый футляр с новой пачки сигарет.


"Мы бы хотели поговорить с вами в связи с вашим сыном", - сказал Ван.


Коулейн перерезал ленточку с ветки ногтем большого пальца.


‘ Я слышал, что вы приехали навестить мою бывшую жену.


В голосе психиатра не слышалось горечи. Он все еще время от времени общался с ней, и когда появлялись новости, которые нужно было сообщить, она неизменно звонила ему.


"На самом деле, это касается обоих ваших сыновей", - сказал Ван.


Доктор закурил сигарету. Его рука дрожала.


- Ричард и Джонатан.


Ван ждал.


"Я не должна была подводить Вирли", - сказала Колейн. "Я очень хорошо знала, что она найдет ребенка.’


Ван-Ину тоже захотелось сигареты, но шум в груди помешал ему сделать это.


"Это Ричард тебе сказал?’


Коулейн кивнул. Его кадык заходил вверх-вниз, и он выпустил перед собой большие клубы дыма, как будто хотел скрыть за этим свои эмоции.


Полтора года назад Ричард наконец ушел из дома. Мы снова поссорились. Он ударил меня по голове, сказав, что я плохой отец. Я сказал ему, что он не может судить об этом. А потом он рассказал мне о Джонатане.’


Психиатр склонил голову, словно внезапно осознав, что на его плечи легли страдания трех поколений.


- Мне следовало оставить Ричарда с его матерью.’


Ван-Ин сжалился над этим человеком. Это был как бы обратный мир. Психиатр лежал с ними на кушетке.


"Мы не можем изменить это сейчас, доктор", - сказал Ван.


Версавелу понравилось, что Ван ин Де Ман впервые заговорил с ‘Доктором’.


‘Я потребовал, чтобы он стал таким, как я, каким были мой отец и мой дед. Но времена изменились. Я потерял его. Я потерял все: моих сыновей, мою жену и мою любовь’.


Ван-ин подождал, пока Коулейн расскажет всю историю, и сделал из нее печальный вывод. Никого не учили воспитывать детей. Если бы это не сработало, ты мало что мог бы с этим поделать как родитель. Это была печальная перспектива, потому что вскоре у него тоже появилась такая.


"Мы подозреваем, что Ричард надругался над некоторыми из ваших пациентов, доктор. Он употребляет наркотики, и есть достаточно доказательств, чтобы предположить, что он выбирал своих жертв из ваших файлов. ’


"Ты знаешь, что я не могу доверить тебе эту информацию", - сказал Коулейн.


- По меньшей мере десять человек были убиты, доктор, и есть большая вероятность, что убийца - один из ваших пациентов. Я, конечно, могу попросить ордер на обыск, но предполагаю, что, учитывая обстоятельства, вы добровольно будете сотрудничать.


Коулейну понравилось, что полицейский не угрожал. Он повернулся в кресле, протянул руку к клавиатуре своего компьютера и просмотрел файл, о котором шла речь.


Предполагается, что психиатр должен прислушиваться к людям с больной душой, а это требует времени. У доктора Коулейна было зарегистрировано 212 пациентов. Человек работал пятьдесят часов в неделю, в общей сложности три тысячи минут. Ван-ин произвел приблизительный подсчет. Если бы Коулейн не разговаривал по телефону, не посещал собрания, не ел и не проводил все это время в своем кабинете, у каждого пациента было бы не более четырнадцати минут в неделю.


Имена пациентов проносились по экрану в алфавитном порядке.


‘Masyn. Это имя мне кое о чем говорит, - сказал Ван.


- Фредерик Масин - сын Каспера Масина, нотариуса, который погиб в прошлое воскресенье вместе со своей женой во время резни.


‘ Миллиардер.


"Это то, что они говорят", - сухо сказал Коулейн.


"Что с ним не так?’


"Фредерик - шизофреник. Он думает, что он сын сатаны.’


Теперь Ван знал, что происходит. Он знал мотив массового убийства, и это было больше связано с жадностью, чем с сатанизмом. Или эти два слова означали одно и то же?


- Ты же не думаешь, что Фредерик...


Коулейн не закончил предложение. Он вспомнил долгие разговоры, которые у него были с мальчиком. Царство сатаны было близко. Если Демиургу предстояло подняться из недр земли, его дети должны были позаботиться о том, чтобы Учителю был оказан надлежащий прием. Ему нужен был дворец, машины, драгоценности, яхта... Для этого нужны были деньги. Много денег.


"Он живет недалеко от Синт-Якобскерк, Левстраат, 13", - сказал Ван.


"Если он хотел убить обоих своих родителей, он должен был убедиться, что его самого никто не заподозрит. В противном случае он не смог бы получить наследство.’


Колейн кивнул. Он почувствовал боль в животе. После десятков сеансов он должен был понять, что это был мальчик, который имел в виду именно это.


"Он должен был построить дворец.’


- Что вы на это скажете, доктор?


Из In бросил понимающий взгляд на Версавела. Колейн лик в трансе.


"Я думаю, Фредерик инсценировал массовое убийство, чтобы сбить нас с толку. Без мотива убийство трудно раскрыть.’


Коулейн снова кивнул. Если бы он отправил мальчика в лечебное учреждение, этой драмы никогда бы не произошло. Ван встал.


"Ты плохо себя чувствуешь? Мне позвонить кому-нибудь?’


Коулейн сделал оборонительный жест.


- Продолжайте, комиссар. У вас впереди еще много работы.’


Коулейн вывел их. Когда они оказались за дверью, он сел и закрыл лицо руками.


"Привет, это адвокат Бикман?’


Ван-ин позвонил из "Гольфа" с мобильного телефона, который несколько недель лежал в бардачке на случай, если с Ханнелоре что-то случится.


"Ты говоришь с этим.’


Ван-Ин объяснил, чего он хочет. И это было немаловажно.


"Я сделаю все возможное, чтобы убедить следственного судью в срочности вашей просьбы, Питер", - сказал Бикман.


- А теперь мы поедем к нему.


Он положил сотовый телефон в карман. Если повезет, через полчаса у него был ордер на обыск и распоряжение доставить его на имя Фредерика Мейсина.


‘ Венекс, мы идем! - крикнул я.


Версавел включил мигалку и дал газу.


- Я надеюсь, что ты прав, Питер.’


"Я не хочу, чтобы ты покидал здание, пока я не вернусь домой", - сказал Венекс. "Ты правильно это понял?’


Ричард только что получил дополнительную дозу. Он лежал на спине на диване.


"Да, отец.’


Яркая вспышка выжгла свет из его глаз. Затем появились цвета. Скоро он спустится в теплую утробу и спрячется там, пока папа не возьмет его к себе на колени, не погладит по голове и не прочтет сказку. Венекс прошел в заднюю комнату. Впереди стоял мольберт с изображением улыбающегося сатаны. Венекс не счел картину достойной внимания. Он выдвинул ящик комода. Внутри были плоская коробка и пистолет. Венекс проверил зарядное устройство пистолета и положил его вместе с коробкой во внутренний карман куртки. Затем он вышел в коридор, открыл входную дверь и вдохнул покалывающий морозный воздух. Это будет час истины. Это было преодоление или смерть. И смерть его не пугала. Коллеги слишком долго унижали его. Годами они смеялись над ним, потому что завидовали его таланту. Талант, что человек получает взамен? Момент славы? Случайное похлопывание по спине? Статья в газете? Нет, он хотел всегда вызывать уважение. А добиться этого можно было только одним способом. С помощью денег.


Прошло более полутора часов, прежде чем они обнаружили хранилище в полу. Фредерик Масин все это время сидел на стуле. Его охраняли двое полицейских.


"Это избавило бы нас от многих хлопот, если бы вы назвали нам комбинацию, мистер Мейсин. ’


Фредерик неподвижно стоял перед ним. Никто не имел права отдавать ему приказы.


‘Хорошо’.


Ван-Ин достал из кармана мобильный телефон и набрал номер Туура Свартенброка. Слесарь пообещал, что будет на месте через пятнадцать минут.


- Могу я спросить, где вы были в прошлое воскресенье утром?


"Это не твое дело", - сказал Масин.


- Следственный судья хотел бы это услышать.’


Ван Ин айсберефт нервно расхаживал по комнате.


- Тебе что-нибудь говорит имя Венекс?


Глаза Фредерика зловеще сверкнули. Его губы сложились в снисходительную улыбку.


"Ты не должен произносить имя Мастера всуе", - сказал он укоризненным тоном.


Вскоре все было позади. Как только полицейские поняли, с кем они имеют дело, они извинились и оставили его в покое.


Версавел вошел в комнату и сделал знак Вану подойти.


"Один из слуг только что сказал мне, что у Мейсинов есть квартира в Бланкенберге. Там они обычно проводили выходные.’


Ван-Ин поручил Версавелу связаться с полицией Бланкенберге и попросить их обыскать квартиру. Затем он снова повернулся к Фредерику.


- С вашей стороны было не очень мудро оставить угнанную машину в Бланкенберге.’


"Венекс - наш отец, и мы все его дети. Он несет свет там, где царит тьма, и знание там, где царит невежество.’


"Конечно", - сказал Ван.


Он подошел к мальчику и посмотрел ему прямо в глаза.


‘ В таком случае, я твой брат, а у братьев все равно нет секретов друг от друга. Или это так?


Фредерик расслабился. Полицейский наконец понял, что все они обязаны быть преданными Хозяину. Он окинул Ван-Ина заговорщическим взглядом.


"Я покажу тебе, кто я такой", - сказал он.


Фредерик хотел встать, но двое агентов остановили его.


- Оставь это, - сказал Ван. - Теперь, когда мы братья, нам это не нужно. Подожди снаружи.’


Офицеры переглянулись с кривой миной.


- Делай, что он говорит, - сказал Фредерик.


Он протянул руку, и они вместе подошли к сейфу в полу. Фредерик опустился на колени перед отверстием и попросил своего брата сделать то же самое. Затем он надел белые перчатки и составил слово из четырех букв. Стальная дверца со щелчком открылась. На дне сейфа лежала стопка пожелтевшей бумаги и несколько кристально чистых листов, помеченных галочками, в пластиковой папке. Фредерик наклонился и отнес бумаги наверх. Он передал их ван-Ину.


- Я вижу, что опаздываю.’


С широкой улыбкой проводите банджерде в комнату. Версавел следовал за ним по пятам. Фредерик повернул голову и увидел ящик с инструментами слесаря.


"Ты грязный предатель", - закричал он.


Он вскочил, как дикий зверь, и попытался вырвать у него документы. Ван-Ин, который все еще стоял на коленях, отступил назад и попытался удержать документы вне досягаемости нападавшего. Бой длился всего пять секунд. Версавел схватил Фредерика за запястье, обхватил его рукой за шею и удерживал мертвой хваткой. Мальчик застонал. Он попытался вырваться, но когда Версавел потянул его за руку, Фредерику пришлось отказаться от своей попытки. Двое полицейских забрали у него мальчика и на всякий случай надели наручники. Из в вскочил. Он крепко сжимал бумаги в кулаке.


"Мне любопытно", - сказал Версавел.


Сержант стряхнул пыль со своей формы и встал рядом с Ваном.


‘ Это свидетельство о рождении.


Ван-Ин скользнул глазами по написанным от руки строчкам.


"13 декабря родился Йорис Карел Фредерик Ботерман... сын Анны Ботерман... незамужней’.


"Где я раньше слышал это имя?’


Ван-Ин прочертил три морщины на лбу.


- Ботерман, Ботерман...


"Эта история Дериддера", - сказал Версавел. "Наследие Ванхеке. Незаконнорожденный сын Алистера Кроули!’


Он достал свой блокнот и сверился с записями, которые сделал, когда их вызвали по поводу самоубийства Джаспера Десендера.


"Вот оно.’


Версавел указал на два слова, которые он обвел кружком: "Венекс’ и "оули" (масло).


"Это были последние слова Джаспера.’


Ван-Ин и Версавел просмотрели другие документы. Среди них было свидетельство о браке. Год спустя Анна Ботерман вышла замуж за некоего Адольфа Неотера Масина, звонаря часовни Святой Крови.


- Официальный дедушка Фредерика.’


Там также были письма от Ванхеке и отчет о визите Кроули в Брюгге, написанные мелким и изящным почерком.


"Кто бы мог подумать?’


Изнутри посмотрел на пожелтевшие кусочки. Внезапно он подумал о папке с нарисованными от руки листами бумаги, которую они нашли в Труи Андрис.


‘Benson im Himmel.’


"Есть что-нибудь?" - спросил ранний Версавел.


"Тебе не кажется, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой? Фредерик, потомок самого известного сатаниста всех времен.’


"Это может быть. Все верно, и мы в любом случае знаем историю.’


- Труи Андрис была каллиграфом. Предположим, это подделки, которые она сделала. Возможно, Джаспер рассказал, для чего они должны были служить, и именно поэтому Труи написала письмо в государственную безопасность.


"Вот почему ее убили", - сказал он.


Вэн кивнул.


"Я думаю, Венекс узнал о существовании письма. Возможно, он угрожал убить Джонатана, если она когда-нибудь расскажет что-нибудь о заговоре.’


Писк мобильного телефона напугал их обоих. Изнутри он нащупал свой внутренний карман.


"Привет, с Ван Ином.’


Версавел увидел, как лицо комиссара побледнело. Хотя разговор длился всего двадцать секунд, его рука начала дрожать.


"Я буду там через пять минут", - сказал он с дрожью в голосе.


Он закрыл самолет и положил его во внутренний карман.


"Это была Саарье. У Ханнелоре начались первые схватки. Их везут в больницу.’


Изнутри Версавел достал пачку бумаг.


- Ты займешься остальным. И позвони мне, если появятся какие-нибудь новые события.’


Еще до того, как Версавел успел что-либо сказать, ван скрылся в комнате, как великовозрастный роудраннер.


- Доктор будет там через полчаса, миссис Мартенс.’


Добрая сестра вручила Ханнелоре больничную рубашку.


- А пока надень это.’


Сарти распаковала чемодан Ханнелоре. Это показалось ей более волнующим, чем все, что она испытывала за последние несколько дней. Ханнелоре разделась. В трусиках она была похожа на беременную Венеру, только что сошедшую с картины итальянского художника эпохи Возрождения. Внезапно дверь распахнулась. Ханнелоре схватила с кровати больничную рубашку и прикрыла ею грудь. Обе женщины недоверчиво посмотрели на потное чудовище, ворвавшееся в комнату.


"Из-за тебя у меня чуть не случился выкидыш", - сказала Ханнелоре с наигранным раздражением.


Ван-ин обнял ее и поцеловал за ухом. Это сделало ее недельной.


- Но я рад, что ты здесь.’


"С тобой все в порядке?’


‘ Прекрасно. А с тобой?


Ван хватал ртом воздух. Его легкие грозили разорваться, а сердце колотилось, как вышедший из строя водяной насос.


"Пришло ли время?’


Ханнелоре опустила больничную рубашку.


"Ты можешь посмотреть еще раз", - сказала она. "Скоро все станет зародышевым’.


Венекс шел по холлу больницы. Мрамор, которым были облицованы стены, отражал его оттенок. Он едва выделялся среди десятков посетителей, которые постоянно входили в здание и выходили из него. Хотя его лицо было наполовину скрыто шарфом, он не воспользовался лифтом. Он подумал, что это слишком рискованно. Перед лифтом он повернул налево. Лестница была заброшена. Венекс глубоко вздохнул и начал подниматься на восьмой этаж. Еще не все потеряно. Если бы он смог заставить замолчать Джонатана, а затем и Ричарда, никто бы его еще не предал.


Когда двое полицейских доставили Фредерика Мейсина на "комби" в комиссариат полиции, Версавел сел на стул и снял пластиковую крышку со второй пачки документов. "Завещание" было вверху первого листа. "Я, нижеподписавшийся, Фредерик Мейсин..." далее следовал список статей закона и обширная опись всего имущества четы Мейсин. "Все это я оставляю позади..." - выругался Версавел. Он швырнул завещание на пол и выбежал в коридор. Там был телефон.


Коридор на восьмом этаже был пуст. Венекс пробил номера комнат. На 834 он остановился, осторожно толкнул дверь и проскользнул внутрь. Джонатан лежал на спине. Его глаза были закрыты, а грудная клетка регулярно поднималась и опускалась. Рядом с ним на металлической подставке висел пакет для внутривенного вливания. Маленький шланг соединялся с пластиковой насадкой. К нему была прикреплена трубка, которая воткнулась в предплечье Джонатана. Венекс достал плоскую коробочку из внутреннего кармана и открыл крышку. В коробочке был шприц без иглы. Шприц был наполнен желтоватой жидкостью. Венекс опустил шарф, достал шприц из коробки и навинтил его на пластиковую насадку.


Доктор Д'Ондт только что завершил операцию, которая заняла более пяти часов, и наслаждался чашкой чая в своем кабинете. Пациент справится, и это все еще поднимало ему настроение после всех этих лет. Поддавшись импульсивному настроению, он набрал номер восьмого этажа и спросил дежурную сестру, в сознании ли уже мальчик, который чуть не умер от передозировки. В таком случае он навестит его.


- У вас найдется минутка, доктор?


Натали Декимпе положила трубку. Через пять минут ей стало легче, но господа врачи, конечно, не приняли это во внимание. Они продолжают стучать сабо по коридору.


Венекс услышал быстро приближающиеся шаги сестры. Он выпустил шприц и прикрыл лицо шарфом. Как раз в тот момент, когда он хотел спрятаться за кроватью, дверь распахнулась. Натали Декимпе с первого взгляда поняла, что здесь что-то не так. Заметив шприц на насадке, она поняла, что задумал мужчина.


"Что, черт возьми, это значит?’


Сестра Декимпе была сильной женщиной. Она закончила на Венексе.


Он отреагировал быстро. Он бросился на сестру и ударил ее. Но Декимпе не боялся ни одного малыша. Она схватила незваного гостя за шарф, сдернула его с лица и изо всех сил пнула в голень. Венекс зарычал от боли. Он пошатнулся, но сумел оттолкнуть человека от себя и, прихрамывая, вышел. Натали Декимпе на мгновение застыла с шарфом в руках. Минуточку. Полсекунды спустя она набрала номер дежурной части и подняла тревогу.


Ханнелоре лежала на боку. У нее только что были схватки. Ван-ин массировал ей спину и автоматически следил за ритмом ее дыхания.


- Я хочу пить, - внезапно сказала она.


- Мне что-нибудь купить? В коридоре есть автомат по продаже безалкогольных напитков.’


Ханнелоре кивнула.


‘ Я немедленно вернусь.


Когда сообщение о нападении в больнице было передано по полицейскому радио, Версавел ехал как раз по мосту Шипсдейл в направлении больницы. Он схватил микрофон и попросил сообщить больше деталей.


Автомат с газировкой стоял на лестничной клетке. Ван-ин сунул в щель двадцатифранковую монету и нажал кнопку с надписью ‘Кола". Банка опустилась. Ван нагнулся. Внезапно он увидел человека, спотыкающегося, спускающегося по лестнице.


- Привет, Нет. Что ты здесь делаешь?


Когда Раф Джин услышал свое имя и узнал Ван-Ина, он окаменел. У него перехватило дыхание. Вдалеке прозвучала сирена. Синий мигающий свет волны, с которой Версавел ворвался на парковку, без особых усилий достиг второго этажа.


"Что-то не так?’


Лаборант, похожий на профессора Барабаса, уставился на него так, словно ему явилось видение.


"Ханнелоре скоро родит", - сказал Ван-ин, когда Джин не ответил на его вопрос. "Я собираюсь стать отцом.’


"Вот и он", - крикнул кто-то.


Две дородные медсестры бросились вверх по лестнице. Джин огляделся, как дикий зверь. Его правая рука исчезла во внутреннем кармане, и долю секунды спустя он был под прицелом пистолета.


- Это дорого вам обойдется, комиссар.’


Именно тогда ван Ин понял, что Раф Джин и Венекс - это один и тот же человек.


OceanofPDF.com

17


- На твоем месте я бы опустил пистолет, Раф. Скоро здесь будет полно киношников.’


Ван-Ин изо всех сил старался сохранять спокойствие. С таким же успехом он мог предложить мороженое толпе хулиганов в надежде, что они пообещают вести себя прилично после игры. Никому нечего было терять, и это был он. Его глаза дико вращались в своих оранжереях, а из полуоткрытого рта стекала струйка пенистой слюны.


- Вы, наверное, считаете меня сумасшедшим, комиссар.’


Лаборант рассмеялся.


"Нет, я так не думаю", - сказал Ван. ‘Я знаю, что ты мудрый человек и что в конце концов ты сделаешь правильный выбор’.


Сарти увидела Вана, стоявшего в конце коридора. С кем он сейчас разговаривал?


"Привет, Питер. Что-нибудь получается?’


С того места, где она стояла, в дверях больничной палаты, она ничего не могла видеть. Какого черта он не отвечает? У Ханнелоре только что были очередные схватки, и ей ужасно хотелось выпить кока-колы. Никто не заметил отчаяния в глазах комиссара. Он медленно приближался, пока не смог выглянуть в коридор.


"Это мило", - сказал он, когда Сарти появилась в поле его зрения. "Вот где эта женщина.’


Джин указал своим пистолетом, что нужно бежать в коридор.


- У моей жены скоро родится ребенок, Раф. Давай уладим этот вопрос здесь. Ты меня понял. ’


Никто не стоял на месте. Раздался вздох облегчения.


Внезапно Джин вытянул руку и направил пистолет в голову Вана.


- На самом деле вы мне не нужны, капитан.’


Ван-Ин понял, что никто не имел в виду под этим. Как заложники, Ханнелоре и Сарти стоили в тысячу раз больше, чем он.


- Будь благоразумен, Раф. Если ты застрелишь меня, судья никогда не примет смягчающие обстоятельства.’


Лаборант пускал слюни, как загнанный в угол хищник.


"Ни один судья не пощадит меня. Помните, я работаю в Министерстве юстиции. Я знаю, как они выносят решения сегодня.’


- Тогда позволь мне помочь тебе.’


"Помогите!’


Это звучало истерично. Джин согнул палец на спусковом крючке. До выстрела оставалось несколько миллиметров.


- Чтобы спасти вашу честь, - выпалил ван-ин.


Он закрыл глаза и подумал о ребенке, которого никогда не сможет лелеять. Ожидание тянулось бесконечно.


- Ты хочешь спасти мою честь.’


Ван-Ин открыл глаза. Изогнутый палец Джин расслабленно лежал на спусковом крючке.


‘ Интересно, чувствует ли эта женщина то же самое?


Бикман пообедал в маленьком итальянском ресторанчике на площади Синт-Амандсплейн. Он заказал артишоковые сердечки и фритти со скампи - два любимых блюда. Прокурор проработал здесь более двадцати лет и никогда не жаловался на еду. И он был не единственным довольным посетителем. Профессия доказывала это. Ресторан был переполнен каждый день. Один из официантов, лысеющий итальянец в красном жилете и безупречно чистой рубашке с галстуком-бабочкой в тон, подал ему фирменный "амаретто". Бикман дал ему щедрые чаевые, и мужчина любезно сказал "Grazie". Когда он сделал первый глоток, у него зазвонил пейджер. В век мобильных устройств на это никто не смотрит. Бикман поставил тарелку, пододвинул стол, протиснулся в узкий проход и осторожно протиснулся между едоками.


"Здравствуйте, это Бикман.’


Он встал за стойкой и сузился настолько, насколько это было возможно, чтобы не слишком мешать официантам в их работе. По ходу разговора его лицо напряглось. Он отдал несколько коротких распоряжений. Из-за шума в ресторане он начинал говорить все громче и громче.


"Немедленно пришлите машину", - крикнул он. "И сообщите группе Дайан’.


Гудок замер. Восемьдесят пар глаз уставились на него. Бикман пробежался взглядом по озадаченным лицам.


"Я подожду снаружи, пока ты не доберешься туда", - прошептал он.


Версавел стоял в холле больницы. Он устроил там временный командный пункт. Менее чем за четверть часа он принял на месте сорок человек, и они герметично изолировали больницу от внешнего мира. Ему оставалось только ждать прибытия экспертов. Вдалеке завыли сирены, и по рации ему сообщили, что Бикман уже в пути.


Ханнелоре тяжело дышала, когда они вошли в комнату. Сарти увидела мертвенно-бледный труп. Она встала с правой стороны кровати и положила руку Ханнелоре на плечо.


"Это ненадолго", - сказала она. "Схватки идут каждые пять минут.’


Он в отчаянии уставился в пустоту.


- Пожалуйста, позволь мне вызвать врача, Раф.’


"Вы обещали, что спасете мою честь, комиссар. Дети приходят сами. Врач здесь только помешал бы. Кто знает, может быть, они пошлют на нас переодетого жандарма с гранатой со слезоточивым газом.


Лаборант самодовольно рассмеялся.


- Вы можете позвонить в регистратуру, капитан. Скажите им, что у них будет полчаса, чтобы очистить это крыло больницы. Я хочу, чтобы вы убедились, что все идет как надо. Если через полчаса в этой части здания появится еще один человек, я застрелю твою жену. Это понятно?’


Ван-ин кивнул и сделал то, о чем его просили. Его сердце болезненно колотилось о легкие, а от напряжения у него закружилась голова. Когда жандарм, дежуривший у телефона с начала кризиса, запросил дополнительную информацию, Ван положил трубку и помолился, чтобы этот человек выполнил приказ без лишних слов.


Родильное отделение занимало все крыло, но большинство пациенток смогли самостоятельно добраться до безопасного места. Эвакуация заняла двадцать две минуты. В конце коридора дежурили офицеры с автоматами. Ван-Ин убедился, что они не приближаются ни на шаг. После этого он обошел все комнаты и лично убедился, что никто не остался позади и не проник внутрь тайком.


"Я знаю, как справиться с подобным кризисом.’


Джин взглянул на свои наручные часы. Ван, тяжело дыша, сидел в кресле.


"В данный момент взвод группы "Дайан" готовится к вылету. Если они направят вертолет, то смогут быть на месте через полчаса. Жандармерия герметично оцепит территорию, а снайперы будут держать под прицелом все пути отхода.’


Он подошел к окну и задернул шторы.


"Они установят инфракрасные камеры, установят телескопы с лазерным наведением на свои орудия, спустятся по фасаду с помощью альпинистских веревок, разнесут окно вдребезги и забросают внутрь светошумовыми гранатами, пришлют фальшивых переговорщиков, сделают мне всевозможные заманчивые предложения, установят направленные микрофоны. Если понадобится, они наймут карлика, который доползет сюда по воздухообменной трубе.


Ван кивнул. Он продолжал надеяться, что никто не увидит тщетности его действий.


"Но они никогда не сделают этого, если будут знать, что в помещении, где находится захватчик заложников, беременная женщина вот-вот родит ребенка. Общественность никогда им этого не простит.’


Ханнелоре лежала на спине. Ее колени были согнуты под углом. Она опиралась на локти, а голова была втянута в шею. Она застонала от ужасного горя, когда светящийся нож пронзил ее живот. Джин взял стул, сел с левой стороны кровати и направил пистолет ей в живот.


От Frozen . Он начал дышать поверхностно, как Ханнелоре, и делал это, чтобы хоть как-то контролировать ощущение, что его кишечник вот-вот разорвется. Никто не был прав. Пока Ханнелоре была здесь, никто не отдал бы приказ штурмовать комнату. Было только два варианта: подождать, пока никто не допустит ошибки, и одолеть его или убедить сдаться. В обоих случаях было необходимо, чтобы Ван-Ин сохранял спокойствие.


Внезапно зазвонил телефон. Сарье вскрикнул.


"Возьмите это на себя, комиссар", - сказал Джин.


Ван-Ин обошел кровать и подошел к прикроватному столику. Сартье сделал шаг в сторону, чтобы пропустить его.


- И повторяй каждое слово, которое услышишь.’


Джин не собирался делить свое внимание между телефонным аппаратом и пистолетом, неподвижно лежащим у него в руке.


"Изнутри’.


Он сразу узнал голос Версавела.


"Он спрашивает, как дела у Ханнелоре", - сказал Ван.


"Кто он такой?’


‘ Бригадир Версавел.


- Скажи ему, что если кто-нибудь еще посмеет связаться со мной, я пристрелю вас всех троих станте педе.’


Он повторил то, чего ему никто не говорил, и опустил Рожок.


‘ Он также хотел знать, каковы ваши требования.


‘ Требовать. Что бы я потребовал? Деньги? Вертолет? Пардон? - Никто не покачал головой. - Я думал, вы мудрее, капитан. Я знаю, как они работают. Сначала они пытаются выиграть время. После этого они дают всевозможные странные обещания и в конце концов пристреливают тебя, как собаку. Я уже объяснял это. ’


Никто не пострадал. Его голос дрогнул, а указательный палец сжался на спусковом крючке.


- Извини, Раф, - сказал Ван. - Я не это имел в виду.’


Тело Ханнелоре напряглось, как пружина, когда парализующий приступ боли пронзил ее тело. Она затряслась и начала вздыхать. Ее голова откинулась назад и мертвым грузом упала на подушку. Ее пальцы вцепились в нижнюю простыню. Ван-Ин не могла представить, что творилось в ее голове прямо сейчас. Должно быть, это ужасно - рожать ребенка в таких условиях. Сарти стояла неподвижно. После смертельной угрозы Джин она больше не осмеливалась пошевелиться.


- Было бы жаль, если бы твои таланты были утрачены, Раф.’


Ван-Ин очень долго думал над этим предложением и осознал, на какой риск он идет, не подходя ни к чему подобным образом. Лаборант поднял веки. Его указательный палец расслабился.


"Теперь возьмем дело Андриса, идеальное убийство, с которым так называемые эксперты не могли посоветоваться. Пока вы не взяли на себя ответственность за это дело. ’


Никаких обезьян.


"Вы хотели бы знать, убил ли я свитера Эндриса.’


Ван-Ин пожал плечами и воспользовался моментом невнимательности, чтобы продвинуть левую ногу на полдюйма вперед.


"Признаюсь, мне любопытно", - рассмеялся Ван. "Они ученые, как и вы.’


Ван-Ин снова продвинулся на полдюйма вперед.


- Это правда, комиссар.’


Сарти снова осмелилась вздохнуть, и Ханнелоре нежно облизнула влажные потрескавшиеся губы.


Холл больницы был синего цвета из-за униформы. Все посетители были эвакуированы, а также сотрудники, которые не были необходимы для надлежащего функционирования больницы, а их было довольно много. Несмотря на попытки служб правопорядка вывести людей с территории больницы, несколько сотен зрителей попытались хоть мельком увидеть происходящее с безопасного расстояния.


Версавел краем уха следил за кризисным совещанием, которое проходило в соседней комнате. Молодой капитан группы Дайан пытался убедить Бикмана, губернатора, Ки и еще нескольких ответственных лиц, что его люди справятся с работой за две минуты. План был сам по себе прост. У его людей были шлемы с инфракрасными прицелами, которые позволяли им действовать в темноте. Они смогли приблизиться к комнате, где окопался захватчик заложников, на метр. Этого было достаточно, чтобы отключить питание на несколько секунд. Возникнет некоторая путаница, и тогда…


Капитан горячо защищал свой план, но никто не осмеливался включить зеленый свет. Ребенок был больным местом. Если бы с ребенком что-то случилось, общественное мнение потребовало бы их головы.


"Допустим, я убедил Джаспера продолжить его отношения со свитером в другом мире.’


"Лучший мир", - сказал Ван.


Никто не кивнул.


- Я рад, что вы разделяете мое видение, комиссар.’


Ван-ин переступил с ноги на ногу.


"В конце концов, ты был их отцом", - сказал он. "Ты знал, что для нее хорошо’.


Ханнелоре боролась с подступающим чувством горя. Внезапно она почувствовала, что ее бедра становятся влажными. Внизу живота что-то хрустнуло.


Никто не покачал головой. Пистолет по-прежнему был направлен Ханнелоре в живот.


- Ты думаешь, что можешь водить меня за нос по саду, теша мое эго. Тогда вы сами не видите, насколько прозрачна ваша тактика: подкрадываетесь ближе фут за футом и терпеливо ждете, когда мое внимание хоть на секунду ослабнет.’


Ван-Ин отвел левую ногу назад. Ситуация была безнадежной.


- Они все были в моей власти, капитан. Джаспер, Джонатан, Ричард ... в конце концов, все они сделали то, о чем я их просил.’


Он посмотрел на Ханнелоре. На лбу у нее выступили крупные капли пота. Он прочел страх в ее глазах. Как и он, она знала, что Джин не собирался сдаваться. Этот человек хотел уважения. Много лет он мечтал, чтобы люди хвалили его, превозносили за то, чего он достиг в профессиональной сфере. Дженс мечтал о бессмертии и месте в учебниках истории. Он хотел, чтобы его помнили.


"Но свитер подсыпал сажу в еду", - смело заявил ван.


Джин вздернул верхнюю губу и оскалил зубы, как хищник, готовый напасть.


"Джаспер был влюблен в нее. Он хотел начать с ней новую жизнь в лучшем мире. Я сказала ему, что есть лучший мир, и он мне поверил. Они уедут вместе.’


Ханнелоре застонала. Ей захотелось встать и дойти до туалета. Желание сжаться было таким сильным, что у нее закружилась голова. Не сейчас, когда он здесь, сказала она себе. Пожалуйста, не делай этого со мной, Боже.


"Я дал им рецепт хорошей смерти", - сказал Джин. "Две меры тетраметилпиросульфата. Никто бы ничего не заподозрил, но этот молокосос облажался. Джерси случайно принял двойную дозу.’


Джин рассказал всю историю. Джаспер смешал яд с кока-колой, поставил бутылку в холодильник и, ничего не подозревая, осушил ее. Джаспер запаниковал и выбросил труп в канаву.


"Потом ко мне пришел Джаспер. Он был во всех штатах.’


Ван-Ин попытался проследить ход мыслей Джин. Он много читал о культах и знал, что такие вещи происходят. Совершить самоубийство означало перейти в лучший мир, к новой и более совершенной жизни.


- И вы приказали ему стереть все следы.’


Никто не кивнул.


- Они верили в меня, капитан. Джаспер выпрыгнул из окна несколько дней спустя, и Джонатан пришел предложить мне твою голову на подносе.’


"Потому что ты дал им наркотики.’


Сарти прикусила нижнюю губу. Почему Ван-Ин пытался выследить его на Роду?


Кризис продолжался. Версавел получил удар по бедрам. Если они ничего не предпримут, он что-нибудь предпримет. Неужели эти прекрасные джентльмены не понимали, что имеют дело с сумасшедшим? На совести Джин было по меньшей мере одиннадцать человеческих жизней, и он знал, что не должен рассчитывать на пощаду. Если все будут продолжать болтать, у Ханнелоре, Питера и Сарье не будет ни единого шанса. Никто не стал бы прикончить их всех троих, а потом и себя. В комнату вошел Версавел и откашлялся.


"Пристраститься к наркотикам не было проблемой", - с гордостью сказал Джин.


Из-за нахмуренных бровей.


- Я просто воспользовался припасами, захваченными Делрю и его людьми. Каждый раз, когда мне приходилось анализировать вещество в лаборатории, я заменял героин сахаром, а таблетки экстази - поддельными таблетками. Позже они были уничтожены.’


Круг замкнулся. Ван-Ин почувствовал, как у него пересохла слюна во рту. Он понял, что Джин делал признания не просто так. Этот человек хотел, чтобы его еще раз похвалили. После этого он пустит пулю им в голову и, возможно, себе самому.


"Итак, вы были тайным осведомителем жандармерии", - сказал он.


- Браво, комиссар.


Палец Джин изогнулся вокруг спускового крючка.


- Делрю шел по моему следу. Я должен был придумать что-нибудь, чтобы отвлечь его внимание. Поэтому я также сообщил вам о тетраметилпиросульфате. Таким образом, я был вне подозрений. И, в конце концов, никто из моих учеников не знал, кто я на самом деле.’


- В то же время вы готовили массовое убийство.’


"Масин был миллиардером, комиссар. Это я делал деньги, а вы забрали их у меня. Вам никогда не следовало этого делать’.


Никто не пострадал. Его рука дрожала. Ребенком он познал голод и лишения. Его родители, два благочестивых человека, работали изо всех сил, чтобы наскрести достаточно денег, чтобы позволить ему учиться. Диплом, по их словам, гарантировал бы их сыну беззаботное будущее. В 1954 году Джин, которому тогда было тринадцать лет, его мать скончалась от туберкулеза. Два года спустя его отец повесился. Суд по делам несовершеннолетних передал его монахиням Киндервреугде, так что из учебы мало что вышло. Однажды ночью одна из монахинь застукала его за тем, что он прятал руки под одеялом. Она ударила его ногой в нижнюю часть живота и причинила непоправимый вред. Дежурный врач мудро держал рот на замке, и монахиня вышла на свободу. Пока ему не исполнился двадцать один год, монахини унижали его. После этого они отправили его в мир иной в качестве беззащитной жертвы. Несмотря ни на что, никому не удалось стать лаборантом. Он хорошо справлялся со своей работой, но и это тоже было бесполезно. Как и монахини, его начальство обращалось с ним как с куском грязи и лишило его последней капли уважения, которая у него еще оставалась. Общество выбросило бы его, и никто никогда не смог бы этого осознать. Только деньги могли смягчить боль, но они и этого бы ему не предоставили. И Бог, и сатана покинули его. Джин больше нечего было терять. Смерть была единственной почетной альтернативой, которая у него оставалась.


Каждой клеточкой своего тела. Джин сидел менее чем в полутора метрах от него. Это должно было сработать.


Он бросился вперед. Важен был только пистолет. Внезапно погас свет. Раздался выстрел. Затем два тяжелых хлопка, вспышка света и еще два выстрела.


Никто не откинулся на спинку стула. На уровне его груди рубашка покраснела. Пистолет валялся на земле. Четверо агентов группы Дайан - сквозь шлемы с инфракрасными биноклями они были похожи на марсиан - на мгновение зажмурились, когда неоновые огни вспыхнули снова. Ван лежал на полу. Он ударился подбородком о край металлической кровати. Внезапно он услышал стоны Ханнелоре.


"Они приближаются", - крикнул Сарье.


Фром вскочил. Он подумал, что у него галлюцинации. Они приближаются? Тогда кто? Они пришли, не так ли?


Роды длились двадцать минут. Когда показалась первая головка, на глазах у Вана выступили слезы. Он чувствовал себя беспомощным и вне себя от радости одновременно.


"Ханнелоре не хотела волновать тебя понапрасну", - улыбнулась Сарти. "Это должен был быть сюрприз.’


Доктор Д'Ондт перерезал пуповину и приложил ребенка к груди Ханнелоре.


"Это мальчик", - сказал он.


Ханнелоре улыбнулась Ван-Ину.


"Заберите его", - сказала она. "Мне еще нужно поработать". В кафетерии больницы царила уютная суета. Ван-Ин закурил сигарету и отхлебнул из своего "Дауэл". В кои-то веки было холодно.


"Близнецы", - сказал он недоверчиво. "Кто бы мог подумать?’


"Вы должны спросить об этом Ханнелоре", - сказал Бикман.


Все рассмеялись. Они все были там: Бикман, Делрю, Сартье, Паттин, Де Ки, агенты группы Дайан, Д'Ондт, Версавел и Джонатан. Он пришел в сознание полчаса назад. Он все еще находился под капельницей, но огоньки в его глазах показывали, что ему скоро станет лучше. Фром Ин поднял стакан.


"Я могу только поблагодарить вас", - сказал он с кляпом в горле.


"Спасибо, Версавел", - сказал Бикман. "Он взял нас всех в заложники. Он угрожал позвонить вам, если мы не примем меры. И никто не угрожал никого застрелить, если кто-нибудь свяжется с вами. Нам пришлось вмешаться.’


Ван-ин встал и подошел к Версавелу. Двое мужчин обнялись.


- Я обливался потом и кровью, Питер. Но...’


Ван-Ин поцеловал его.


"А ты бы позвонила?’


Версавел пожал плечами. Внезапно он стал выглядеть на пять лет старше.


- А теперь обход дома, - крикнул Бикман.


Пока подавали напиток, они сели за стол. Ван-ин уткнулся носом в пену на свежем пуховом одеяле. Новым отцом были апетроты. Их назовут Саймон и Сара. Саймон и Сара из Ин.


Мистер Десендер услышал новость о захвате заложников в последних новостях. Он снял очки, подошел к своему письменному столу, снял со стены распятие и повесил его на петельку, которая была в нижней части креста.


Ричард Коулейн проснулся от глубокого опьянения. В комнате было холодно. Он вздрогнул и понадеялся, что папа вернется домой позже.