# Операция "Лунная ракета". Москва

Лев Шкловский

Ник Картер


Операция "Лунная ракета".


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне.


название оригинала: Operation Moon Rocket


Посвящается людям секретных служб Соединенных Штатов Америки.


Первая глава


В 6:10 утра 16 мая начался последний обратный отсчет.


Руководители полетов напряженно сидели перед своими пультами управления в Хьюстоне, штат Техас, и на мысе Кеннеди, штат Флорида. Землю окружал флот следящих кораблей, сеть радиоантенн дальнего космоса и несколько парящих спутников связи. Мировое телевидение началось в 7:00 утра по восточному времени, и те, кто встал рано, чтобы стать свидетелями события, услышали, как руководитель полета в Центре управления полетами в Хьюстоне объявил: «Все зеленое и вперед».


За восемь месяцев до этого космический корабль «Аполлон» прошел испытания на орбите. Полгода назад лунный десантный корабль прошел космические испытания. Через два месяца после этого огромная ракета Сатурн 5 дебютировала в беспилотном полете. Теперь три секции лунного корабля были соединены и были готовы к своей первой пилотируемой орбите - заключительному испытанию перед фактическим полетом на Луну.


Трое астронавтов начали свой день с быстрого медицинского осмотра, за которым последовал обычный завтрак из стейков и яиц. Затем они проехали на джипе через унылую косу из песка и кустарника под названием Остров Мерритта, мимо артефактов более ранней космической эры - стартовых площадок Меркурия и Близнецов - и мимо апельсиновой рощи, которая каким-то образом уцелела к массивной бетонной площадке размером в половину футбольного поля.


Главным пилотом предстоящего полета был подполковник Норвуд «Вуди» Лискомб, седой и немногословный мужчина лет сорока, трезвый и серьезный ветеран программ «Меркурий» и «Близнецы». Он покосился на дымку, нависшую над площадкой для запуска, когда трое мужчин шли от джипа к комнате для подготовки. «Прекрасно», - сказал он своим медленным техасским протяжным голосом. «Это поможет защитить наши глаза от попадания солнечных лучей во время взлета».


Его товарищи по команде кивнули. Подполковник Тед Грин, также ветеран Близнецов, вытащил красочную красную бандану и вытер лоб. «Должно быть, уже девяностые года», - сказал он. «Если станет еще жарче, они могут просто поливать нас оливковым маслом».


Командор ВМФ Дуг Альберс нервно рассмеялся. По-мальчишески серьезный, в свои тридцать два он был самым молодым членом команды, единственным, кто еще не побывал в космосе.


В комнате для подготовки астронавты прослушали финальный брифинг миссии, затем облачились в скафандры.


На стартовом комплексе экипаж пусковой площадки приступил к заправке ракеты «Сатурн-5». Из-за высокой температуры топливо и окислители пришлось охладить до температур ниже, чем обычно, и операция была выполнена с опозданием на двенадцать минут.


Над ними, наверху пятидесятипятиэтажного портального лифта, команда техников компании Connelly Aviation из пяти человек только что провела последнюю проверку тридцатитонной капсулы «Аполлон». Компания Connelly из Сакраменто была главным подрядчиком НАСА по проекту стоимостью 23 миллиарда долларов, а добрые восемь процентов персонала лунного порта Кеннеди были сотрудниками калифорнийской аэрокосмической фирмы.


Начальник портала Пэт Хаммер, крупный мужчина с квадратным лицом в белом комбинезоне, белой бейсболке и шестиугольных поляроидах без рамки, остановился, когда он и его команда пересекли подиум, отделяющий капсулу «Аполлон» от служебной башни. «Вы, ребята, идите вперед», - крикнул он. «Я собираюсь в последний раз осмотреться».


Один из экипажа повернулся и покачал головой. «Я провел с тобой пятьдесят запусков, Пэт, - кричал он, - но я никогда не видел, чтобы ты нервничал до этого».


«Нельзя быть слишком осторожным», - сказал Хаммер, забираясь обратно в капсулу.


Он оглядел салон, сориентировавшись в лабиринте приборов, циферблатов, переключателей, огней и тумблеров. Затем, увидев то, что он хотел, он быстро двинулся вправо, упал на четвереньки и проскользнул под кушетки астронавтов к пучку проводов, который проходил под дверью хранилища.


Он снял поляроиды, достал из набедренного кармана кожаный чехол, открыл его и надел простые очки без оправы. Он вытащил из заднего кармана пару асбестовых перчаток и положил их рядом с головой. Он извлек из второго и третьего пальцев правой перчатки кусачки и напильник.


Теперь он тяжело дышал, и капли пота начали стекать по его лбу. Он надел перчатки, осторожно выбрал проволоку и начал ее частично разрезать. Затем он положил резаки и начал снимать тяжелую тефлоновую изоляцию, пока не обнажилось более дюйма блестящих медных жил. Он пропилил одну из нитей и оторвал ее, согнув на расстоянии трех дюймов от места пайки какого-то трубопровода ECS ...


Астронавты двигались по бетонной платформе комплекса 39 в тяжелых лунных скафандрах. Они остановились, чтобы пожать руки некоторым из членов экипажа, и полковник Лискомб ухмыльнулся, когда один из них протянул ему трехфутовый макет кухонной спички. «Когда будете готовы, полковник, - сказал техник, - просто ударьте им о шероховатую поверхность. Все остальное сделают наши ракеты "


Лискомб и другие астронавты кивнули, улыбаясь сквозь лицевые пластины, затем двинулись к портальному лифту и быстро поднялись в стерилизованную «белую комнату» на уровне космического корабля.


Внутри капсулы Пэт Хаммер только что закончил опиливать паяное соединение трубок для контроля окружающей среды. Он быстро собрал свои инструменты и перчатки и вылез из-под кушеток. Через открытый люк он увидел, как астронавты вышли из «белой комнаты» и направились через двадцатифутовый мостик к корпусу капсулы из нержавеющей стали.


Хаммер поднялся на ноги, поспешно засунув перчатки в задний карман. Он выдавил улыбку на свои губы, когда вышел из люка. «Все в порядке, мальчики», - крикнул он. "Хорошей поездки."


Полковник Лискомб внезапно остановился и повернулся к нему. Хаммер вздрогнул, уклоняясь от невидимого удара. Но космонавт улыбался, протягивая ему огромную спичку. Его губы за лицевой панелью шевельнулись, говоря: «Вот, Пэт, в следующий раз, когда ты захочешь разжечь огонь».


Хаммер стоял там со спичкой в левой руке, улыбка застыла на его лице, когда три астронавта пожали ему руку и пролезли через люк.


Они подключили свои серебристые нейлоновые скафандры к системе контроля окружающей среды и легли на свои кресла, ожидая, пока в них поднимется давление. Командир пилот Лискомб раскинулся слева под пультом управления полетом. Грин, назначенный штурманом, был посередине, а Альберс - справа, где располагалось оборудование связи.


В 7:50 утра наддув был завершен. Герметичные двойные крышки люка были герметизированы, а атмосфера внутри космического корабля была заполнена кислородом и увеличена до шестнадцати фунтов на квадратный дюйм.


Теперь начался знакомый распорядок, бесконечно подробный прогон, рассчитанный на более пяти часов.


По истечении четырех с половиной секунд обратный отсчет дважды останавливался, оба раза из-за мелких «сбоев». Затем, на обратном отсчете минус четырнадцать минут, процедура была снова остановлена - на этот раз из-за статических помех в каналах связи между космическим кораблем и техниками в операционном центре. Когда он очистился, сценарий обратного отсчета продолжился. Следующие шаги требовали переключения электрического оборудования и проверки гликоля - охлаждающей жидкости, используемой в системе экологического контроля корабля.


Командующий Альберс щелкнул переключателем с надписью 11-CT. Импульсы от переключателя проходили через провод, перекрывая участок, с которого была удалена тефлоновая изоляция. Двумя шагами позже полковник Лискомб повернул клапан, который отправлял легковоспламеняющийся этиленгликоль по альтернативному трубопроводу - и через паяное соединение, которое было тщательно пропущено. Момент, когда первая капля гликоля упала на голый, перегретый провод, ознаменовала момент, когда туман вечности открылся для троих мужчин на борту «Аполлона AS-906».


В 12:01:04 Эст, техники, смотрящие на экран телевизора на площадке 39, увидели, как пламя вспыхнуло вокруг кушетки командира Альберса в правой части кабины.


В 12:01:14 голос изнутри капсулы закричал: «Пожар в космическом корабле!»


В 12:01:20 Те, кто смотрел телевизор, видели, как полковник Лискомб пытается освободиться от ремней безопасности. Он повернулся вперед со своего кресла и взглянул вправо. Голос, предположительно его, крикнул: «Труба перерезана… Гликоль течет…» (Остальное искажено).


В 12:01:28 Телеметрический пульс лейтенант-командора Альберса резко подскочил. Его можно было увидеть охваченным пламенем. Голос, который, как предполагалось, принадлежал ему, закричал: «Вытащите нас отсюда… мы горим…»


В 12:01:29 стена огня взметнулась, закрывая сцену из виду. Телевизионные мониторы погасли. Давление в салоне и тепло быстро росли. Других внятных сообщений получено не было, хотя были слышны крики боли.


В 12:01:32 давление в кабине достигло двадцати девяти фунтов на квадратный дюйм. Космический корабль был разрушен давлением. Техники, стоявшие на уровне окон корабля, увидели ослепляющую вспышку. Из капсулы начал просачиваться сильный дым. Члены портальной бригады помчались по подиуму, ведущему к кораблю, отчаянно пытаясь открыть крышку люка. Их оттеснили сильная жара и дым.


Внутри капсулы возник сильный ветер. Раскаленный добела воздух с ревом пронесся сквозь разрыв, окутывая космонавтов коконом яркого огня, сморщивая их, как насекомых в жару, превышающую две тысячи градусов ...


* * *


Голос в затемненной комнате сказал: «Быстрые действия начальника портала предотвратило трагедию еще больших размеров».


На экране мелькнуло изображение, и Хаммер обнаружил, что смотрит в собственное лицо. «Это Патрик Дж. Хаммер, - продолжил комментатор теленовостей, - техник компании Connelly Aviation, сорок восемь лет, отец троих детей. В то время как другие замерли, скованные ужасом, у него хватило духа надавить на кнопку управления это привело к срабатыванию системы эвакуации… "


«Смотри! Смотри! Это папа!» - раздавались невинные тонкие голоса в темноте позади него. Хаммер поморщился. Он автоматически оглядел комнату, проверяя дверь с двойным засовом и задернутые шторы. Он услышал, как его жена сказала: «Тише, детки. Давайте послушаем…»


Телекомментатор теперь указывал на схему космического корабля «Аполлон-Сатурн 5». «Система эвакуации предназначена для катапультирования капсулы на парашюте, которая приземляется за пределы площадки в случае аварийной ситуации во время старта. За исключением астронавтов, сообразительность Хаммера не позволила огню в капсуле распространиться на ракету третьей ступени ниже лунного модуля. Если бы он распространился, громовое горение восьми с половиной миллионов галлонов очищенного керосина и жидкого кислорода уничтожило бы весь Космический центр Кеннеди, а также прилегающие районы Порт-Канаверал, Какао-Бич и Рокледж… "


«Мамочка, я устала. Пойдем спать». Это был Тимми, его младший сын, которому в ту субботу исполнилось четыре года.


Хаммер наклонился вперед и уставился на телевизор в захламленной гостиной своего бунгало в Какао-Бич. Его очки без оправы блестели. На лбу выступил пот. Его глаза отчаянно цеплялись за лицо телекомментатора, но это был полковник Лискомб, который с ухмылкой посмотрел на него и протянул ему спичку ...


Грязный запах раскаленного железа и краски наполнил комнату. Стены наклонились к нему, как огромный волдырь. Огромный слой пламени распространился мимо него, и лицо Лискомба растаяло перед его глазами, оставив только обгоревшую, поджаривающуюся плоть, покрытую волдырями, глаза лопались внутри кальцинированного черепа, запах горящих костей ...


"Пэт, что случилось?"


Его жена склонилась над ним, ее лицо было бледным и осунувшимся. Он, должно быть, закричал. Он покачал головой. «Ничего», - сказал он. Она не знала. Он никогда не мог ей сказать.


Вдруг зазвонил телефон. Он прыгнул. Он ждал этого всю ночь. «Я пойму», - сказал он. Комментатор сказал: «Через девять часов после трагического события следователи все еще просеивают обугленные обломки…»


Это был босс Хаммера, Пит Рэнд, начальник стартовой команды. «Лучше заходи к нам, Пэт», - сказал он. Его голос звучал забавно. «Есть пара вопросов…»


Хаммер кивнул, закрывая глаза. Это было лишь вопросом времени. Полковник Лискомб кричал: «Трубка перерезана». Разрезана, а не сломана, и Хаммер знал почему, он мог видеть футляр, в котором лежали его поляроидные очки, рядом с припоем и тефлоновой стружкой.


Он был хорошим американцем, верным сотрудником Connelly Aviation в течение пятнадцати лет. Он много работал, поднялся по служебной лестнице, гордился своей работой. Он боготворил астронавтов, которые отправлясь в космос благодаря его творчеству. А затем - потому что он любил свою семью - он присоединился к сообществу уязвимых, незащищенных.


"Да все в порядке." Хаммер сказал это тихо, прикрыв рукой мундштук. «Я хочу поговорить об этом. Но мне нужна помощь. Мне нужна защита полиции».


Голос на другом конце казался удивленным. «Хорошо, Пэт, конечно. Это можно устроить».


«Я хочу, чтобы они охраняли мою жену и детей», - сказал Хаммер. «Я не выйду из дома, пока они не приедут».


Он положил трубку и встал, его рука тряслась. От внезапного страха у него скрутило живот. Он взял на себя обязательство - но другого пути не было. Он взглянул на жену. Тимми заснул у нее на коленях. Он видел взъерошенные светлые волосы мальчика, зажатые между кушеткой и ее локтем. «Они хотят, чтобы я работал», - неопределенно сказал он. «Я должен войти».


Зазвонил приглушенный звонок в дверь. Она сказала. - "В этот час?" "Кто бы это мог быть?"


«Я попросил полицию зайти».


"Полицию?"


Странно, как страх опускал время. Меньше минуты назад казалось, что он разговаривал по телефону. Он подошел к окну, осторожно раздвинул жалюзи. Темный седан у обочины имел плафон на крыше и штыревую антенну сбоку. Трое мужчин на крыльце были в форме, с оружием в кобуре на бедрах. Он открыл дверь.


Первый был крупным, коричневым от солнца, со светлыми волосами цвета моркови, зачесанными назад, и приветливой улыбкой на лице. На нем была синяя рубашка, галстук-бабочка и галифе, а под мышкой он нес белый защитный шлем. «Привет», - протянул он. "Ваше имя Хаммер?" Хаммер смотрел на форму. Он не узнал его. «Мы окружные офицеры», - объяснил рыжий. «Люди НАСА позвонили нам…»


«О, хорошо, хорошо». Хаммер отступил в сторону, чтобы впустить их.


Мужчина прямо за рыжим был невысоким, худощавым, смуглым, с мертвенно-серыми глазами. Шею окружал глубокий шрам. Его правая рука была обернута полотенцем. Хаммер взглянул на него с внезапной тревогой. Затем он увидел пятигаллонную бочку с бензином, которую держал третий полицейский. Его глаза метнулись к лицу мужчины. Его рот открылся. В тот момент он знал, что его убьют. Черты лица под белым защитным шлемом были плоскими, с высокими скулами и раскосыми глазами.


Шприц в руке рыжего выплюнул длинную иглу с крошечным вздохом выходящего воздуха. Хаммер хмыкнул от боли и удивления. Его левая рука потянулась к руке, пальцы скрючились в острой агонии, застрявшей в измученных мышцах. Затем он медленно повалился вперед.


Жена закричала, пытаясь подняться с дивана. Мужчина со шрамом на шее прошел через комнату, как волк, с влажным и блестящим ртом. Из полотенца торчала уродливая бритва. Когда лезвие сверкнуло, она бросилась защищать детей. Кровь хлынула из красной раны, на ее гортани, заглушив ее крик. Дети не полностью проснулись. Их глаза были открыты, но все еще затуманены сном. Они умерли быстро, тихо, без борьбы.


Третий мужчина пошел прямо на кухню. Он открыл духовку, включил газ и спустился по ступеням в убежище от урагана. Когда он вернулся, бочка с бензином была пуста.


Рыжий вынул иглу из руки Хаммера и сунул ее в карман. Теперь он затащил его на диван, окунул безжизненный указательный палец правой руки Хаммера в лужу крови, быстро образовавшуюся под ним, и провел пальцем по белой стене бунгало.


Каждые несколько букв он останавливался, чтобы окунуть палец в свежую кровь. Когда сообщение было завершено, двое других мужчин посмотрели на него и кивнули. Тот, у кого была шрама на шее, прижал рукоять пропитанной кровью бритвы к правой руке Хаммера, и все трое помогли отнести его на кухню. Они поместили его голову в открытую духовку, в последний раз осмотрелись, затем вышли через парадную дверь, последний мужчина щелкнул защелкой замка, так что дом был заперт изнутри.


Вся операция заняла менее трех минут.


Вторая глава


Николас Дж. Хантингтон Картер, N3 агент AX, оперся на локоть и посмотрел на красивую, загорелую рыжую девушку, которая лежала рядом с ним на песке.


Ее кожа была коричневой, как табак, и на ней было бледно-желтое бикини. Ее помада была розовой. У нее были длинные стройные ноги, округлые и твердые бедра, округлый V-образный вырез бикини смотрел на него, а гордые груди в тесных чашках были еще двумя глазами.


Ее звали Синтия, и она была уроженкой Флориды, девушкой из всех рассказов о путешествиях. Ник называл ее Синди, а она знала Ника как «Сэма Хармона», юриста адмиралтейства из Чеви-Чейз, штат Мэриленд. Каждый раз, когда «Сэм» был в отпуске в Майами-Бич, они всегда встречались.


Под ее закрытыми глазами и на висках выступила капля пота от жаркого солнца. Она почувствовала, как он смотрит на нее, и мокрые ресницы приоткрылись; желтовато-коричневые глаза, большие и как бы издалека, смотрели ему в глаза с отдаленным любопытством.


«Что ты скажешь, чтобы мы избегали этой вульгарной демонстрации полусырого мяса?» - ухмыльнулся он, обнажив белые зубы.


"Что у тебя на уме?" - возразила она. В уголках ее рта таилась слабая улыбка.


«Мы двое, одни, снова в номере двенадцать-восемь».


В ее глазах начало расти волнение. "В очередной раз?" пробормотала она. Ее глаза тепло скользили по его коричневому мускулистому телу. "Хорошо, да, это хорошая идея ..."


На них внезапно упала тень. Голос сказал: "Мистер Хармон?"


Ник перевернулся на спину. Человек, черным силуэтом склонился над ним, закрыв часть неба. «Вас разыскивают по телефону, сэр. У синего входа, номер шесть».


Ник кивнул, и помощник капитана ушел, медленно, осторожно ступая по песку, чтобы сохранить сияние своих черных оксфордов, которые выглядели как темное предзнаменование смерти среди буйства красок на пляже. Ник поднялся на ноги. «Я буду только минутку», - сказал он, но она не поверила.


У «Сэма Хармона» не было ни друзей, ни родственников, ни собственной жизни. Только один человек знал о его существовании, знал, что он был в Майами-Бич в этот момент, в этом конкретном отеле, на второй неделе своего первого отпуска за более чем два года. Крутой старик из Вашингтона.


Ник прошел по песку к входу в отель Surfway. Это был крупный мужчина с тонкими бедрами и широкими плечами, со спокойными глазами спортсмена, который посвятил свою жизнь вызовам. Женские глаза смотрели на него за солнцезащитными очками, подводя итоги. Густые, слегка непослушные темные волосы. Практически идеальный профиль. Морщинки смеха в уголках глаз и рта. Женским глазам нравилось то, что они видели, и они следовали за ним, открыто заинтересовавшись. В этом жилистом, сужающемся теле было обещание возбуждения и опасности.


«Сэм Хармон» пропадал в Нике с каждым его шагом. Восемь дней любви, смеха и праздности исчезали шаг за шагом, и к тому времени, когда он добрался до прохладных темных интерьеров отеля, он был своим обычным работающим «я» - специальным агентом Ником Картером, главным оперативником AX, сверхсекретного контрразведывательного агентства Америки.


Телефоны стояли слева от синего входа в ряд из десяти, прикрепленных к стене, со звуконепроницаемыми перегородками между ними. Ник подошел к номеру шесть и снял трубку. «Хармон здесь».


«Привет, мой мальчик, только что пришел. Думал, я посмотрю, как у тебя дела».


Темные брови Ника приподнялись. Хоук - на открытой линии. Сюрприз номер один. Здесь, во Флориде. Сюрприз номер два. «Все хорошо, сэр. Первый отпуск за долгое время», - добавил он многозначительно.


«Великолепно, великолепно». Об этом глава AX сказал с нехарактерным энтузиазмом. "Вы свободны на ужин?" Ник взглянул на часы. В 16:00? Крепкая старая птица, казалось, читала его мысли. «К тому времени, как вы доберетесь до Палм-Бич, наступит час ужина», - добавил он. «The Bali Hai, Worth Avenue. Кухня полинезийско-китайская, метрдотеля зовут Дон Ли. Просто скажите ему, что вы обедаете с мистером Бердом. С выпивкой все в порядке. У нас будет время выпить».


Сюрприз номер три. Хоук строго придерживался стейков и картошки. Он ненавидел восточную еду. «Хорошо», - сказал Ник. «Но мне нужно время, чтобы собраться. Ваш звонок был довольно… неожиданным».


«Юную леди уже уведомили». Голос Хоука внезапно стал резким и деловым. «Ей сказали, что вас неожиданно вызвали по делу. Ваш чемодан упакован, и в машине ваша уличная одежда лежит на переднем сиденье. Вы уже выписались на стойке регистрации».


Ник рассердился от произвола всего этого. «Я оставил сигареты и солнцезащитные очки на пляже», - отрезал он. "Не возражаете, если я их получу?"


«Вы найдете их в бардачке. Я так понимаю, вы не читали газет?»


"Нет." Ник не возражал. Его идея отпуска заключалась в том, чтобы вывести из организма яды повседневной жизни. Эти яды включали газеты, радио, телевидение - все, что передавало новости из внешнего мира.


«Тогда я предлагаю вам включить автомобильное радио», - сказал Хоук, и N3 по его голосу понял, что происходит что-то серьезное.


* * *


Он ехал на Lamborghini 350 GT переключая коробку передач. Тяжелое движение было направлено в сторону Майами, и он мчался на север через Серфсайд, Голливуд и Бока-Ратон, мимо бесконечной вереницы мотелей, заправочных станций и киосков с фруктовыми соками.


По радио больше ничего не было. Как будто была объявлена война, как будто умер президент. Все регулярные программы были отменены, поскольку страна чествовала своих погибших астронавтов.


Ник свернул на Кеннеди-Козуэй в Уэст-Палм-Бич, свернул налево на Оушен-Бульвар и направился на север, в сторону Уорт-авеню, главную улицу, которую обозреватели городского общества называют «платиновой водопой».


Он не мог этого понять. Почему глава AX выбрал для встречи Палм-Бич? А почему именно Бали Хай? Ник пересмотрел все, что знал об этом месте. Говорили, что это самый эксклюзивный ресторан в Соединенных Штатах. Если вашего имени не было в социальном реестре или если вы не были баснословно богатыми, иностранным высокопоставленным лицом, сенатором или высокопоставленным чиновником Госдепартамента, вы могли бы об этом забыть. Вы бы не попали, туда.


Ник свернул направо на улицу дорогих мечтаний, проезжая мимо местных отделений Carder's и Van Cleef & Arpels с их маленькими витринами с камнями размером с алмаз Кохинор. Отель Bali Hai располагался между элегантным старым отелем Colony и берегом океана и был раскрашен под корку ананаса.


Сопровождающий увел его машину, и метрдотель угодливо поклонился при упоминании «мистера Берда». «Ах да, мистер Хармон, вас ждали», - пробормотал он. «Если вы последуете за мной, пожалуйста».


Его провели по полосатой в леопардовую полоску банкетке к столу, где сидел худой старик деревенского вида и тусклыми глазами. Хоук поднялся, когда Ник подошел, протягивая руку. «Мой мальчик, рад, что ты смог это сделать». Он казался довольно шатким. «Сядь, сядь». Метрдотель вытащил стул, и Ник сел. "Водочный мартини?" - сказал Хоук. «Наш друг, Дон Ли, делает все возможное». Он похлопал метрдотеля по руке.


Ли просиял. «Всегда приятно служить вам, мистер Берд». Это был молодой гавайский китаец с ямочками на щеках, одетый в смокинг с яркой лентой на шее. Он усмехнулся и добавил: «Но на прошлой неделе General Sweet обвинил меня в том, что я являюсь агентом индустрии вермута».


Хоук усмехнулся. «Дик всегда был занудой».


«Я возьму виски», - сказал Ник. "На камнях." Он оглядел ресторан. Он был отделан бамбуковыми панелями до уровня стола, с зеркальным отражением от стены до стены и коваными ананасами на каждом столе. С одного конца располагалась барная стойка в форме подковы, а за ней, заключенная в стекло, располагалась дискотека - в настоящее время «в» месте для «Золотой молодежи» набора Rolls-Royce. Изумительно украшенные драгоценностями женщины и мужчины с гладкими, упитанными лицами сидели тут и там за столиками, собирая еду в смутном полумраке.


Прибыл официант с напитками. На нем была красочная рубашка алоха поверх черных брюк. Его плоские восточные черты лица были невыразительными, когда Хоук опрокинул мартини, только что поставленный перед ним. «Я так понимаю, вы узнали новости», - сказал Хоук, наблюдая, как жидкость исчезает на влажной скатерти. «Национальная трагедия тяжелейших масштабов», - добавил он, вытаскивая зубочистку из оливы, вытащенной из напитка, и начал рассеянно колоть ее. "Это отложит выполнение лунной программы как минимум на два года. Возможно, дольше, учитывая настроение публики в настоящее время. И их представители уловили настроение ». Он взглянул наверх.« Этот сенатор, как его зовут, председатель подкомитета по космосу, - сказал они потеряны ".


Официант вернулся со свежей скатертью, и Хоук резко сменил тему. «Конечно, я не слишком часто спускаюсь сюда», - сказал он, кладя в рот остатки оливы. «Раз в год в Belle Glade Club устраивается банкет перед охотой на уток. Я всегда стараюсь это делать».


Еще один сюрприз. Клуб Belle Glade, самый эксклюзивный в Палм-Бич. Деньги тебе не помогут; а если бы вы были внутри, вы могли бы внезапно обнаружить себя по какой-то непонятной причине. Ник посмотрел на человека, который сидел напротив него. Хоук был похож на фермера или, возможно, на редактора городской газеты. Ник знал его давно. «Глубоко, - подумал он. Их отношения были очень близки к отношениям отца и сына. И все же это было первое подозрение, что у него было сложное прошлое.


Дон Ли прибыл со свежим мартини. "Хотите сделать заказ сейчас?"


«Возможно, мой юный друг согласился бы», - сказал Хоук, говоря с преувеличенной осторожностью. "Все хорошо." Он взглянул на меню, которое Ли держал перед собой. «Это все прославленное блюдо, Ли. Ты это знаешь».


«Я могу приготовить для вас стейк через пять минут, мистер Берд».


«Для меня это звучит хорошо, - сказал Ник. «Сделайте мне тоже».


«Хорошо, два», - раздраженно отрезал Хоук. Когда Ли ушел, он внезапно спросил: «Какая польза от Луны на земле?» Ник заметил, что его слова звучали невнятно. Ястреб пьян? Неслыханно - но он дал все указания. Мартини не были его напитком. Один скотч с водой перед обедом был его обычной нормой. Неужели смерть трех астронавтов каким-то образом попала под эту седую старую кожу?


«Русские знают», - сказал Хоук, не дожидаясь ответа. «Они знают, что там будут найдены минералы, неизвестные исследователям горных пород этой планеты. Они знают, что если ядерная война разрушит нашу технологию, она никогда не восстановится, потому что сырье, которое позволило бы новой цивилизации развиться, было исчерпано. Но Луна ... это огромный парящий шар сырья, неизвестных ресурсов. И помните мои слова: «Есть договор о космосе или нет, первая сила, которая приземлится там, в конечном итоге будет контролировать все это!»


Ник отпил свой напиток. Неужели его уволокли из отпуска, чтобы посетить лекцию о важности лунной программы? Когда Хоук наконец замолчал, Ник быстро сказал: «Как мы во всем этом вписываемся?»


Хоук удивленно поднял глаза. Затем он сказал: «Вы были в отпуске. Я забыл. Когда был ваш последний инструктаж?»


«Восемь дней назад».


«Тогда вы не слышали, что пожар на мысе Кеннеди был саботажем?»


«Нет, в радиопередачах об этом не упоминалось».


Хоук покачал головой. «Общественность еще не знает. Возможно, они никогда не узнают. Окончательного решения по этому поводу пока нет».


"Есть идеи, кто это сделал?"


«Это совершенно определенно. Человек по имени Патрик Хаммер. Он был начальником портальной бригады…»


Брови Ника приподнялись. «В новостях по-прежнему он рекламируется как главный герой всего дела».


Хоук кивнул. «Следователи сузили круг вопросов до него в считанные часы. Он попросил защиты у полиции. Но прежде чем они смогли добраться до его дома, он убил свою жену и троих детей и сунул голову в печь». Хоук сделал большой глоток мартини. «Очень грязно выглядит», - пробормотал он. "Он перерезал им глотки, а затем написал их кровью признание на стене. Сказал, что он все спланировал, чтобы стать героем, но что он не может жить с этим и не хочет, чтобы его семья жила со стыдом тоже ".


«Очень заботился о них», - сухо сказал Ник.


Они молчали, пока официант подавал им стейки. Когда он ушел, Ник сказал: «Я все еще не понимаю, где мы входим в это дело. Или есть что-то еще?»


«Есть, - сказал Хоук. "Это авиакатастрофа, в которой погиб экипаж Gemini 9 несколько лет назад, первая катастрофа Apollo, потеря возвращающегося корабля SV-5D с авиабазы Ванденберг в июне прошлого года. Взрыв на испытательном стенде J2A в Центр инженерных разработок ВВС имени Арнольда в Теннесси в феврале, и с момента начала проекта произошли десятки других несчастных случаев. ФБР, Служба безопасности НАСА, а теперь и ЦРУ расследуют каждую из них, и они пришли к выводу, что большинство из них, а может все, являются результатом саботажа ».


Ник молча ел свой стейк, обдумывая его. «Хаммер не мог быть во всех этих местах одновременно», - сказал он наконец.


"Совершенно верно. И это последнее сообщение, которое он нацарапал - строго отвлекающий маневр. Хаммер использовал укрытие от урагана в своем бунгало как мастерскую. Прежде чем убить себя, он пропитал это место бензином. Он, очевидно, надеялся, что искра от дверного звонка воспламенит газ и взорвет весь дом. Однако этого не произошло, и были найдены уличающие улики. Микропленки с инструкциями от кого-то, кто использовал кодовое имя Sol, фотографиями, масштабными моделями системы жизнеобеспечения капсулы с трубой, которую он должен был разрезать, окрашенной в красный цвет. И, что довольно интересно, карточка этого ресторана с надписью на обратной стороне: «Солнце, полночь, 21 марта».


Ник удивленно поднял глаза. В таком случае, какого черта они здесь делали, так спокойно обедали, так открыто разговаривали? Он предполагал, что они находятся в «конспиративной квартире» или, по крайней мере, в тщательно «нейтрализованной» зоне.


Хоук бесстрастно наблюдал за ним. «Карты Бали Хай не раздаются легкомысленно», - сказал он. «Вы должны попросить об одном, и если вы не слишком важный человек, скорее всего, вы его не получите. Так как же космический техник с доходом в 15 000 долларов в год получил такую?»


Ник посмотрел мимо него, увидев ресторан новыми глазами. Бдительные, профессиональные глаза, которые ничего не упускают, которые исследуют неуловимый элемент в узоре вокруг него, что-то тревожное, недосягаемое. Он заметил это раньше, но, подумав, что они находятся в безопасном доме, выбросил это из головы.


Хоук сделал знак официанту. «Пусть метрдотель подойдет сюда на минутку, - сказал он. Он вынул из кармана фотографию и показал ее Нику. «Это наш друг Пэт Хаммер», - сказал он. Появился Дон Ли, и Хоук вручил ему фотографию. "Узнаешь этого человека?"


Ли изучил это мгновение. «Конечно, мистер Берд, я его помню. Он был здесь около месяца назад. С великолепной китайской цыпочкой». Он широко подмигнул. «Вот каким я его помню».


«Я так понимаю, он вошел без труда. Это потому, что у него была карточка?»


«Нет. Из-за девушки», - сказал Ли. «Джой Сан. Она бывала здесь раньше. Вообще-то она старый клиент. Она своего рода ученый на мысе Кеннеди».


«Спасибо, Ли. Я не буду задерживать тебя».


Ник изумленно уставился на Хоука. Глава АХ, специальной службы американских сил безопасности - человек, ответственный только перед Советом национальной безопасности, министром обороны и президентом Соединенных Штатов - только что провел этот допрос со всей тонкостью третьесортного детектива!


Неужели Хоук считает это угрозой безопасности? Разум Ника внезапно наполнился тревогой - неужели человек напротив него на самом деле Ястреб? Когда официант принес им кофе, Ник небрежно спросил: «Можно нам еще света?» Официант кивнул, нажав скрытую кнопку на стене. На них упал мягкий свет. Ник взглянул на своего начальника. «Они должны выдать шахтерские лампы, когда вы сюда входите», - улыбнулся он.


Худой старик усмехнулся. Вспыхнула спичка, озарив ненадолго его лицо. Хорошо, это был Хоук. Едкий дым от зловонной сигары окончательно разрешил это. «Доктор Сан уже главный подозреваемый, - сказал Хоук, задувая спичку. «О ней вам расскажет следователь ЦРУ, с которым вы будете работать…»


Ник не слушал. Крошечное свечение погасло вместе со спичкой. Свечение, которого раньше не было. Он посмотрел вниз, налево. Теперь, когда у них был дополнительный свет, это было слабо видно - тонкая как паутина проволока, проходящая по краю банкетки. Взгляд Ника быстро проследил за ним в поисках очевидного выхода. Кованый ананас. Он дернул за него. Это не даст. Он был прикручен к центру стола. Он опустил указательный палец правой руки в нижнюю половину и почувствовал холодную металлическую решетку под поддельным воском свечи. Микрофон для удаленного приема.


Он нацарапал на внутренней стороне обложки спичек два слова - «Нас прослушивают» и толкнул их через стол. Хоук прочитал сообщение и вежливо кивнул. «Теперь дело в том, - сказал он, - что нам абсолютно необходимо привлечь одного из наших людей к участию в лунной программе. Пока что мы потерпели неудачу. Но у меня есть идея…»


Ник уставился на него. Десять минут спустя он все еще смотрел с недоверием, когда Хоук взглянул на свои часы и сказал: «Ну, это все, мне нужно идти. Почему бы тебе не остаться ненадолго и не повеселиться? Ты будешь очень занят в следующие несколько дней ". Он встал и кивнул в сторону дискотеки. «Там начинают согреваться. Выглядит довольно интересно - будь я, конечно, моложе».


Ник почувствовал, как что-то скользнуло под его пальцами. Это была карта. Он взглянул вверх. Хоук отвернулся и двинулся к входу, прощаясь с Доном Ли. "Еще кофе, сэр?" спросил официант.


«Нет, я думаю, что выпью в баре». Ник слегка приподнял ладонь, когда официант удалился. Сообщение было написано почерком Хоука. Здесь с вами свяжется агент ЦРУ, говорится в сообщении. Пароль: «Что ты здесь делаешь в мае? Сезон закончился ». Ответ:« Отдыхаю, может быть. Не на охоте ». Встречный ответ:« Не возражаете, если я присоединюсь к вам - то есть для охоты? »Под этим Ястреб написал:« Карточка водорастворимая. Свяжитесь с штаб-квартирой Вашингтона не позднее полуночи.


Ник сунул карточку в стакан с водой, посмотрел, как она растворяется, затем встал и неторопливо направился к бару. Он заказал двойной скотч. Через стеклянную перегородку он мог

видеть золотую молодежь Палм-Бич, судорожно извивающуюся под далекий рев барабанов, электрического баса и гитары.


Внезапно музыка стала громче. Через стеклянную дверь дискотеки только что прошла девушка. Она была блондинка - хорошенькая, свежая, слегка запыхавшаяся от танцев. У нее был тот особенный вид, который означал деньги и развод. На ней были оливково-зеленые брюки, облегающие бедра, блузка и сандалии, а в руке она держала стакан.


«Я просто знаю, что на этот раз ты забудешь папины приказы и добавишь в мою колу немного настоящего рома», - сказала она бармену. Затем она заметила Ника в конце бара и тщательно продумала ситуацию. "Эй, привет!" она ярко улыбнулась. «Я сначала не узнала тебя. Что ты здесь делаешь в мае? Сезон практически закончился…»


## Глава 3


Ее звали Кэндис Уизеролл Свит - сокращенно Кенди - и она завершила обмен паролями с легкой уверенностью в себе.


Теперь они сидели друг напротив друга за столом размером с цилиндр в баре. "Папа не был бы неким Генералом Свитом, не так ли?" - мрачно спросил Ник. "Член клуба Belle Glade, кому нравится экстра-сухой мартини?"


Она смеялась. «Прекрасное описание». У нее было красивое лицо с широко расставленными темно-синими глазами под бледными на солнце ресницами. «Его называют генералом, но он действительно на пенсии», - добавила она. «Сейчас он большой человек в ЦРУ. Он был в УСС во время войны, не знал, что делать потом. Свитсы, конечно, не занимаются бизнесом - только работают в правительстве или на государственной службе».


"Конечно." Ник кипел внутри. Он презирал любительницу, дебютантку, ищущую азарта во время летних каникул. И не просто дебютантку, а Кенди Свитс, которая попала в заголовки газет двумя летом ранее, когда вечеринка, которую она устроила в доме своих родителей в Ист-Хэмптоне, выродилась в оргию наркотиков, секса и вандализма.


- Во всяком случае, сколько тебе лет?


«Почти двадцать».


"И тебе все еще нельзя пить?"


Она одарила его быстрой улыбкой. «Свитсы имеют аллергию на этот продукт».


Ник посмотрел на ее стакан. Он был пуст, и он видел, как бармен налил ей солидную порцию. «Я понимаю, - сказал он и резко добавил, - пойдем?»


Он не знал куда, но хотел уйти. Из Бали Хай, из всего этого дела. Воняло. Это было опасно. У него не было зацепки. Ничего такого, за что можно было бы ухватиться. И вот он был посреди этого без даже приличного прикрытия - и с ветреной, знатной молодой дебилкой на буксире.


Снаружи, на тротуаре, она сказала: «Пойдемте». Ник сказал парковщику подождать, и они двинулись вниз по Ворту. «Пляж прекрасен в сумерках», - сказала она с энтузиазмом.


Как только они миновали горчично-желтый навес отеля «Колони», они оба сразу заговорили: «Это место прослушивается». Она засмеялась и сказала: «Вы хотите увидеть установку?» Ее глаза сияли от волнения. Она была похожа на ребенка, который только что наткнулся на секретный проход. Он кивнул, гадая, что он сейчас делает.


Она свернула в симпатичный переулок из желтого кирпича, вдоль которого расположились даже симпатичные антикварные лавки, затем быстро свернула прямо во внутренний дворик, увешанный пластиковым виноградом и бананами, и направилась через темный лабиринт перевернутых столов к решетчатым воротам. Она тихонько распахнула дверь и указала на человека, стоящего перед коротким отрезком циклонной ограды. Он смотрел в другую сторону, изучая свои ногти. «Задняя часть стоянки« Бали Хай », - прошептала она. «Он дежурит до утра».


Ни словом не предупредив, она пошла, ее ступни в сандалиях не издавали ни звука, пока она быстро двигалась по открытому участку плиток палаццо. Было слишком поздно останавливать ее. Все, что мог сделать Ник, - это следовать за ней. Она двинулась к забору, продвигаясь вдоль него, прижавшись к нему спиной. Когда она была в шести футах от нее, мужчина внезапно повернулся и посмотрел вверх.


Она двигалась с расплывчатой кошачьей скоростью, одна нога зацепилась ему за лодыжку, а другая наступала на колено. Он рухнул на спину, как будто его схватила скрученная пружина. Когда дыхание вырвалось из его легких, ее ступня в сандалиях с контролируемой силой качнулась в сторону его головы.


Ник с трепетом смотрел. Идеальный удар. Он встал на колени рядом с мужчиной, пощупал его пульс. Нерегулярный, но сильный. Он был бы жив, но отключен минимум на полчаса.


Кенди уже пошла через калитку и была на полпути к парковке. Ник последовал за ней. Она остановилась перед дверью с металлическим покрытием в задней части «Бали Хай», полезла в задний карман своих хип-хаггеров и вытащила пластиковую кредитную карту. Взявшись за дверную ручку, она с силой толкнула ее к петлям и вставила карточку, пока она не зацепилась за изгиб подпружиненного замка. Он щелкнул в ответ с резким металлическим щелчком. Она открыла дверь и вошла, озорно ухмыляясь через плечо, и сказала: «Папины деньги доставят тебя куда угодно».


Они были в заднем коридоре дискотеки. Ник мог слышать далекий гром усиленных барабанов и

гитары. Они на цыпочках прошли мимо открытой двери. Он заглянул внутрь и увидел блестящую кухню с парочкой китайцев в потных майках. Следующая дверь, к которой они подошли, была помечена «Маленькие мальчики». Дальше была дверь с надписью «Маленькие девочки». Она толкнула его и вошла. Ник колебался. "Давай!" - прошипела она. «Не будь трусом. Он пуст».


Внутри была служебная дверь. Опять помогла кредитная карта. Дверь открылась. Они вошли, и он закрыл за ними дверь, позволяя замку тихонько встать на место. Они двинулись по узкому проходу. Был только один свет, и он был над дверью позади них, так что они были красивой мишенью. Проход резко повернул налево, затем еще один. «Мы сейчас за банкетами», - сказала она. - «В разделе ресторана».


Коридор резко заканчивался перед укрепленной стальной дверью. Она остановилась, прислушиваясь. Снова вышла кредитная карта. На этот раз потребовалось немного больше времени - около минуты. Но дверь наконец распахнулась.


Было две комнаты. Первая был маленькой, тесной, с серыми стенами. Стол был прижат к одной стене, ряд шкафов - к другой, а в углу стоял кулер с водой, оставляя небольшой круг из черного линолеума на полу в центре.


Из комнаты за ним раздался ровный монотонный гул. Дверь была открыта. Ник осторожно обошел её. Его челюсти сжались от увиденного. Это была длинная узкая комната, и всю стену занимало двустороннее зеркало. Через него он увидел интерьер ресторана Bali Hai - только с интересной разницей. Он был четко освещен. Люди, сидящие вдоль банкетов и за своими отдельными столиками, были так четко очерчены, как если бы они сидели при неоновом освещении стойки для гамбургеров. «Инфракрасное покрытие на стекле», - прошептала она.


Из десятка с лишним прорезей над зеркалом торчали камеры 16мм. Пленка тонировалась отдельными полосами в бункеры. Заводной механизм скрытых камер тихонько завихрял, и катушки на десятке разных магнитофонов тоже вращались, записывая разговоры. Ник двинулся по комнате к банкетке, где сидели они с Хоуком. Фотоаппарат и магнитофон были выключены, приемные ролики уже были заполнены полной записью их разговора. По другую сторону зеркала их официант убирал посуду. Ник щелкнул выключателем. Грохот заполнил комнату. Он быстро выключил его.


«Я наткнулась на это вчера днем, - прошептала Кенди. «Я был в туалете, когда внезапно этот человек вышел из стены! Ну, я никогда… мне просто нужно было выяснить, что происходит».


Они вернулись в гостиную, и Ник начал пробовать стол и ящики для документов. Все они были заперты. Он увидел, что один центральный замок обслуживает всех. Он сопротивлялся его спецотмычке почти минуту. Потом открылся. Он открывал ящики один за другим, быстро и тихо просматривая их содержимое.


"Вы знаете, что я думаю здесь происходит?" - прошептала Кенди. «В прошлом году в Палм-Бич происходили всевозможные ограбления. Воры, кажется, всегда точно знают, чего хотят и когда люди уедут. Я думаю, что у нашего друга Дона Ли есть связи с преступным миром и он продает им информацию которую он тут собирает ".


«Он продает не только в преступный мир», - сказал Ник. Он пробирался через ящик для файлов, заполненных 35 мм. пленкой, проявителями, фотобумага, оборудование для изготовления микроточек и пачки газет из Гонконга. "Вы сказали кому-нибудь об этом?"


«Только папе».


Ник кивнул - и папа сказал, что Хок и Хоук договорились встретиться здесь со своим главным оперативником и четко поговорить в микрофон. Очевидно, он хотел показать их двоих - и их планы тоже. В голове Ника мелькнуло изображение Хоука, проливающего мартини и вытаскивавшего оливку. Это решило, по крайней мере, одну вещь, которая волновала Ника - нужно ли уничтожить пленку и запись их разговора. Очевидно нет. Хоук хотел, чтобы это было у них.


"Что это?" Он нашел снимок, лежащий лицом вниз на дне ящика с оборудованием для микроточек. На ней были изображены мужчина и женщина на кожаной кушетке в офисном стиле. Оба были обнажены и находились в последних конвульсиях полового акта. Голова мужчины была вырезана с фотографии, но лицо девушки было хорошо видно. Она была китаянкой и красавицей, и ее глаза были отличались какой-то застывшей непристойностью, которую Ник находил странно волнующей даже в картинках.


"Это она!" ахнула Кенди. "Это Джой Сан". Она смотрела через его плечо на картину, очарованная, не в силах оторвать взгляд. «Так вот как они заставили ее сотрудничать с ними - шантажом!»


Ник быстро сунул снимок в задний карман. Внезапный сквозняк сказал ему, что где-то в коридоре открылась дверь. "Есть ли другой выход?" Она покачала головой, прислушиваясь к звуку приближающихся шагов.


N3 начал продвигаться на позицию за дверью.

Однако его опередили. «Лучше, если он кого-нибудь увидит», - прошипела она. «Держись к нему спиной, - он кивнул. Название игры было не по первым впечатлениям. Эта девушка могла бы выглядеть как Вассар 68-го, но у нее были кошачьи мозги и мускулы.


Шаги остановились перед дверью. В замке повернулся ключ. Дверь начала открываться. Позади него раздался резкий вдох. Краем глаза Ник увидел, что Кенди сделала один длинный шаг и повернулась, заставляя свою ногу раскачиваться по дуге. Нога в сандалиях попала мужчине прямо в пах. Ник обернулся. Это был их официант. На мгновение бессознательное тело мужчины застыло от паралича, а затем медленно растянулось на земле. "Давай," прошептала Кенди. «Давайте не будем делать паузу для идентификации станции…»


* * *


Форт-Пирс, Веро-Бич, Вабассо - вдали вспыхивали огни, проносились и исчезали за ними с монотонной регулярностью. Ник крепко топал ногой по полу Ламборджини, его мысли медленно обретали форму.


Человек на порнографическом снимке. Был виден край его шеи. На нем были сильные шрамы. Глубокая вмятина, вызванная порезом или ожогом веревки. У него также была татуировка дракона на правом бицепсе. Обе приметы должны быть достаточно легкими для отслеживания. Он взглянул на девушку, сидящую рядом с ним. «Есть ли шанс, что парнем на фото может быть Пэт Хаммер?»


Он был удивлен ее реакцией. Она действительно покраснела. «Я должна увидеть его лицо», - сухо сказала она.


Странная девочка. Способен пнуть мужчину в промежность одну секунду, а в следующую - покраснеть. А в работе - еще более странная смесь профессионализма и дилетантства. Она была мастером взлома замков и дзюдо. Но в ее подходе ко всему этому делу была беззаботная небрежность, которая могла быть опасной - для них обоих. То, как она шла по коридору с освещением за спиной, - это было опасно. А когда они вернулись к Бали Хай, чтобы забрать машину, она настояла на том, чтобы растрепать их волосы и одежду, чтобы все выглядело так, как будто они были на пляже при лунном свете. Это было слишком много, а потому не менее опасно.


"Что вы ожидаете найти в бунгало Хаммера?" - спросил он ее. «Служба безопасности НАСА и ФБР взялись за дело с тонкой расческой».


«Я знаю, но я думала, тебе стоит взглянуть на это место самому», - сказала она. «Особенно на некоторые микропленки, которые они нашли».


«Пора выяснить, кто здесь главный, - подумал N3. Но когда он спросил, какие инструкции ей были даны, она ответила: «Полностью сотрудничать с вами. Ты главный».


Несколько минут спустя, когда они мчались через мост через Индиан-Ривер, она добавила: «Вы какой-то особенный агент, не так ли? Папа сказал, что ваша рекомендация может помочь или сломать любого, кому поручено работать с вами. и ... "Она резко остановилась.


Он взглянул на нее. "И что?" Но того, как она смотрела на него, было достаточно. Во всех объединенных силах безопасности было известно, что когда человека, известного своим коллегам как Киллмастер, отправляли на работу, это означало только одно: те, кто послал его, были убеждены, что смерть является наиболее вероятным решением проблемы.


"Насколько серьезно вы относитесь ко всему этому?" - резко спросил он ее. Ему не понравился этот взгляд. N3 был в игре давно. У него был нюх на запах страха. «Я имею в виду, это просто еще одна летняя забава для вас? Как те выходные в Ист-Хэмптоне? Потому что…»


Она повернулась к нему, голубые глаза сердито сверкнули. «Я работаю ведущим репортером женского журнала, и в течение последнего месяца я была по заданию на мысе Кеннеди, создавая профиль под названием« Доктор Солнце и Луна »», - она сделала паузу. «Я признаю, что получила разрешение НАСА быстрее, чем большинство репортеров, из-за того, что папа работал в ЦРУ, но это единственное, что у меня было. И если вам интересно, почему они выбрали меня в качестве агента, посмотрите на все преимущества. Я уже была на месте, везде следила за доктором Сан с магнитофоном, просматривала ее бумаги. Это было идеальное прикрытие для настоящего слежения. Потребовались бы недели бюрократии, чтобы настоящий агент ЦРУ оказался к ней как можно ближе. Да. И на это нет времени. Так что меня призвали ".


«А дзюдо и взлом», - улыбнулся Ник. "Папа научил тебя всему этому?"


Она засмеялась и внезапно снова стала озорной маленькой девочкой. «Нет, мой парень. Он профессиональный убийца».


Они проехали по A1A через Канова-Бич, мимо ракетной базы на базе ВВС Патрик и прибыли в Какао-Бич в десять.


Пальмы с длинными листьями обрамляли тихие жилые улицы. Кенди направила его в бунгало «Хаммера», которое находилось на улице, выходящей к Банановой реке, недалеко от Дороги Мерритт-Айленд.


Они проехали мимо, но не остановились. «Охраняется копами», - пробормотал Ник. Он видел, как они сидели в машинах без опознавательных знаков по разные стороны каждого квартала. «Зеленая форма. Что это такое - НАСА? Коннелли Эйвиэйшн?»


«ГКИ», - сказала она. "Все в Какао-Бич очень нервничали, а местной полиции не хватало времени.


"Общая кинетика?" - сказал Ник. "Они участвуют в программе Аполлона?"


«Они составляют компонент системы жизнеобеспечения», - ответила она. «У них есть завод в Уэст-Палм-Бич, другой в Техас-Сити. Они много работают с оружием и ракетами для правительства, поэтому у них есть собственные силы безопасности. Алекс Симиан одолжил их Космическому центру Кеннеди для связи с общественностью, я думаю. "


Их обогнал черный седан с красной мигалкой на крыше, и один из мужчин в форме окинул их долгим и суровым взглядом. Седан встал между ними и впереди идущей машиной; потом он уехал вперед, и они его потеряли.


«Отведите машину к Мерритту», - сказала она. «Есть другой способ добраться до бунгало».


Это было в эллинге в Джорджиане на шоссе 3. Там была лодка с плоским дном, которую она, очевидно, использовала раньше. Ник протолкнул её через узкий перешейок водного пути, направившись к берегу между пятифутовой дамбой и рядом деревянных свай. Привязав её, они взобрались на стену и пересекли открытый участок залитого лунным светом заднего двора. В бунгало «Хаммер» было темно и тихо. Правую его сторону освещал свет из соседнего дома.


Они наткнулись на затемненную стену слева и прижались к ней, ожидая. Впереди медленно проехала машина с плафоном. Ник стоял, как тень, среди других теней, прислушиваясь. Когда стало тихо, он подошел к закрытой дверце кухни, попробовал повернуть ручку, вытащил свою «Особую отмычку» и открыл замок.


Грубый запах газа все еще ощущался внутри. Его карандашный фонарик исследовал кухню. Девушка указала на дверь. «Укрытие от урагана», - прошептала она. Ее палец прошел мимо него в коридор. «Передняя комната, где это произошло».


Они проверили это в первую очередь. Ничего не трогали. Диван и пол все еще были в запекшейся крови. Следующими были две спальни. Затем вниз по подъездной лестнице в узкую белую мастерскую. Тонкий, сильный луч фонарика оглядел комнату, освещая аккуратные стопки картонных коробок с открытыми крышками и этикетками. Кенди проверила одну. «Вещи пропали», - прошептала она.


«Естественно, - сухо сказал Ник. «Этого потребовало ФБР. Они проводят тесты».


«Но это было здесь вчера. Погодите!» она щелкнула пальцами. «Я спрятала образец в ящике на кухне. Готова поспорить, они его пропустили». Она пошла наверх.


Это была не микроточка, а просто сложенный лист бумаги, прозрачный и воняющий бензином. Ник развернул его. Это был грубый набросок системы жизнеобеспечения «Аполлона». Чернильные линии были слегка размыты, а под ними были какие-то краткие технические инструкции с кодовой подписью «Сол», «Сол», - прошептала она. «Солнце на латыни. Доктор Сан…»


Тишина в бунгало внезапно наполнилась напряжением. Ник начал складывать бумагу и убирать ее. Из дверного проема раздался сердитый голос: «Держите руки вверх».


## Глава 4


Мужчина стоял в дверном проеме кухни, огромный, вырисовывающийся силуэт в лунном свете был позади него. В руке у него был пистолет - маленький смит-вессон-терьер с двухдюймовым стволом. Он был за дверью с сеткой, направляя пистолет через нее.


Глаза Киллмастера сузились, глядя на него. На мгновение в их серых глубинах закружилась акула, затем она исчезла, и он улыбнулся. Этот человек не представлял угрозы. Он совершал слишком много ошибок, чтобы быть профессионалом. Ник поднял руки над головой и медленно направился к двери. "Что случилось док?" - любезно спросил он.


Когда он это сделал, его нога внезапно дернулась, ударив о задний край двери с сеткой, чуть ниже ручки. Он ударил его изо всех сил, и мужчина с воем от боли отшатнулся и уронил пистолет.


Ник бросился за ним, подхватив его. Он затащил человека в дом за воротник рубашки, прежде чем тот успел подать сигнал тревоги, и захлопнул за собой дверь ногой. "Кто ты?" - прохрипел он. Карандашный фонарик щелкнул посветил мужчине в лицо.


Он был крупным - по крайней мере, шесть футов четыре дюйма - и мускулистым, с седыми волосами, коротко остриженными до формы пулевидной головы, и с загорелым лицом, покрытым бледными веснушками.


«Сосед, живет рядом», - сказала Кенди. «Зовут Декстер. Я проверяла его, когда был здесь вчера вечером».


«Да, и я заметил, что ты бродила здесь прошлой ночью», - прорычал Декстер, поглаживая свое запястье. «Вот почему я был начеку сегодня вечером».


"Как ваше имя?" - спросил Ник.


"Хэнк".


«Послушай, Хэнк. Ты наткнулся на небольшое официальное дело». Ник высветил официальный значок, который был частью маскировки каждого агента AX. «Мы правительственные следователи, так что давайте сохранять спокойствие, молчать и обсуждать дело Хаммера».


Декстер прищурился. «Если вы агенты правительства, почему вы здесь в темноте болтаетесь?»


«Мы работаем в сверхсекретном отделении Агентства национальной безопасности. Это все, что я могу вам сказать. Даже ФБР не знает о нас».


Декстер был явно впечатлен. «Да? Без шуток? Я сам работаю в НАСА. В Connelly Aviation».


"Вы знали Хаммера?"


"Да"


Как соседа, конечно. Но не по работе. Я работаю в отделе электронного управления на мысе. Но я тебе кое-что скажу. Хаммер никогда не убивал свою семью или себя. Это было убийство - чтобы заткнуть ему рот ".


"Откуда ты это знаешь?"


«Я видел парней, которые это сделали». Он нервно оглянулся через плечо, затем сказал: «Без шуток. Я серьезно. Я смотрел репортаж по телевизору о пожаре в ту ночь. Они только что высветили на ней фотографию Пэта. Через несколько минут я услышал этот крик. Я подошел к окну. Перед их бунгало была припаркована эта машина, с хлыстовой антенной. Через минуту эти трое в полицейской форме выбежали наружу. Они были похожи на солдат, только один из них был китаец, и я сразу понял, что это не кошерно. В армии нет китайцев. Другой нес канистру с бензином, и у него были эти пятна на его форме. Позже я решил, что это кровь. Они сели в машину и быстро уехали. Через несколько минут приехали настоящие копы ».


Кенди сказала: "Ты кому-нибудь это рассказывал?"


«Ты что, шутишь? ФБР, копам, сотрудникам НАСА - всем. Послушайте, мы все здесь чертовски нервничаем». Он сделал паузу. «Хаммер не вел себя так, как раньше, последние пару недель. Мы все знали, что что-то не так, что что-то его беспокоит. Насколько я понимаю, что он боялся, что что то случится с ним или его женой и детьми.".


На улице проехала машина, и он тут же замер. Его почти не было видно. Глаза мелькнули, но даже в тусклом свете Ник уловил это. «Это могло случиться с любым из нас», - хрипло сказал Декстер. «У нас нет никакой защиты - ничего похожего на то, что есть у ракетчиков. Поверьте, я очень рад, что General Kinetics представила нам своих копов. До этого моя жена боялась даже брать детей в школу или идти куда нибудь. Все женщины здесь были напуганы. Но GKI организовало специальное автобусное сообщение, и теперь они делают это за одну поездку) - сначала отвезут детей в школу, а потом отправятся в торговый центр Орландо. Так намного безопаснее.". Он мрачно усмехнулся. «Точно так же, мистер, можно мне вернуть мой пистолет? На всякий случай».


Ник вывел «Ламборджини» с пустой стоянки напротив верфи Джорджианы. "Где вы остановились?" - спросил он ее.


Миссия была выполнена. Доказательства, еще вонючие в бензине, лежали сложенные в его заднем кармане рядом с порнографическими снимками. Обратный путь через водный путь прошел без приключений. «В Polaris», - сказала она. «Он находится на пляже, к северу от A1A, по дороге в Порт Канаверал».


"Правильно." Он нажал на газ, и мощная серебряная торпеда устремилась вперед. Ветер хлестал их лица. "Как ты это сделаешь?" - спросил он ее.


«Я оставила свою машину в Палм-Бич, - ответила она. «Папин шофер подъедет утром».


«Конечно, - подумал он. Это прикинул. Альфа-Ромео. Внезапно она придвинулась ближе, и он почувствовал ее руку на своей руке. "Мы сейчас не при исполнении служебных обязанностей?"


Он взглянул на нее, его глаза весело заблестели. "Если у вас нет идеи получше".


Она покачала головой. «Я не знаю», - он почувствовал, как ее рука сжалась на его руке. "Как насчет тебя?"


Он украдкой взглянул на часы. Одиннадцать пятнадцать. «Мне нужно где-нибудь устроиться», - сказал он.


Теперь он чувствовал ее ногти сквозь рубашку. «Полярная звезда», - пробормотала она. «Телевизор в каждой комнате, бассейн с подогревом, домашние животные, кафе, столовая, бар и прачечная».


Он усмехнулся. - "Это хорошая идея?"


"Это ваше решение". Он чувствовал выступающую твердость ее груди у своего рукава. Он взглянул на нее в зеркало. Ветер прилепил ее длинные блестящие светлые волосы к лицу. Она убрала волосы пальцами правой руки, и Ник хорошо увидел ее профиль - высокий лоб, темно-синие глаза, широкий чувственный рот со слабыми следами улыбки. «Теперь девочка стала очень желанной женщиной, - подумал он. Но долг зовет. Ему придется связаться со штаб-квартирой AX до полуночи.


«Первое правило шпионажа», - декламировал он. «Избегайте того, чтобы вас видели в компании коллег по работе».


Он почувствовал, как она напряглась, отодвинулась. "Что вы имете в виду?"


Они только что миновали гостиницу «Близнецы» на Нортатлантик-авеню. «Что я останусь там», - сказал он. Он остановился на светофоре и взглянул на нее. Его красное свечение превратило ее кожу в пламя.


Она больше не разговаривала с ним по пути к «Полярной звезде», а когда вышла, ее лицо было зло отвернуто для него. Она захлопнула дверь и исчезла в вестибюле, не оглядываясь. Она не привыкла к отказу. Богатым никогда не бывает отказов.


* * *


Голос Хоука врезался ему в ухо, как нож. «Рейс 1401-A вылетает из международного аэропорта Майами в Хьюстон в 3:00 по восточному времени. Пойндекстер из редакторского отдела встретит вас перед стойкой по продаже авиабилетов в 2:30 утра. У него будет с собой вся необходимая информация, включая папку для изучения. о вашем прошлом и нынешних обязанностях ".


Ник снова ехал по шоссе 1, направляясь на юг через безымянный мир ярких огней и машин. Голос Хоука начал стихать, и он наклонился вперед, регулируя ручку крошечного сверхчувствительного двустороннего радиоприемника, спрятанного среди ослепительного набора циферблатов на приборной панели.


Когда глава AX сделал паузу, он сказал: «Если вы извините за выражение, сэр, я не разбираюсь в космическом оборудовании. Как я могу надеяться выдать себя за космонавта?»


«Мы вернемся к этому через мгновение, N3». Голос Хоука был настолько резким, что Ник поморщился и отрегулировал громкость наушников. Любое сходство между бессвязным, пьяницей того дня и человеком, который теперь разговаривал с ним из своего стола в штаб-квартире AX в Вашингтоне, было строго результатом актерских способностей Хоука и характера, такого же жесткого и грубого, как его шкура.


«Теперь о ситуации на Бали Хай, - продолжил Хоук, - позвольте мне объяснить. В течение нескольких месяцев происходила утечка информации высокого уровня. Мы думаем: мы сузили круг вопросов до этого ресторана. Сенаторы, генералы, высшие чины правительства там обедают и подрядчики. Говорят небрежно и неосмотрительно. Микрофоны улавливают всё. Но куда идет информация, мы не знаем. Итак, сегодня днем я сознательно дал ложную информацию ». Он позволил себе короткий невеселый смешок. «Скорее для того, как отследить утечку, как бы заливая желтую краску в водопроводную систему. Я хочу увидеть, откуда выходит эта желтая краска. У AX есть секретные посты для прослушивания на всех уровнях в каждом правительстве мира и шпионских организациях в мире. Они выследят это - у нас будет осведомленность об этом


Сквозь изогнутую ветровую заслонку Ник наблюдал, как красноватый свет быстро разрастается. «Так что все, что мне сказали на Бали Хай, было ложью», - сказал он, замедляясь перед развязкой Веро-Бич. Он мельком подумал о чемоданах с его личными вещами. Они были в комнате, в которую он никогда не заходил, в гостинице «Близнецы» в Какао-Бич. Не успел он зарегистрироваться, как ему пришлось поспешить к своей машине, чтобы связаться с AX. Как только он связался с AX, он уже возвращался в Майами. Неужели поездка на север была действительно необходима? Разве Хоук не мог привезти в Палм-Бич свою марионетку?


«Это не все, N3. В том-то и дело. Лишь несколько пунктов были ложными, но жизненно важными. Я предположил, что лунная программа США - в беспорядке. Я также предположил, что пройдет пара лет, прежде чем она начнется. Однако правда в том - и это известно только мне, нескольким высокопоставленным должностным лицам НАСА, Объединенному комитету начальников штабов, президенту, а теперь и вам, Николас, - правда в том, что НАСА собирается попытаться провести еще один пилотируемый полет в ближайшие несколько дней. Даже сами астронавты не знают об этом. Он будет называться Phoenix One - потому что он возникнет из пепла проекта Apollo. К счастью, Connelly Aviation подготовила оборудование. Они доставят его на вторую капсулу на мыс Кеннеди со своего завода в Калифорнии. Вторая группа астронавтов находится на пике своей подготовки, готова к работе.». Голос замолчал. «Этот полет, конечно, должен пройти без сучка и задоринки. Чувствуется, что оглушительный успех в данный момент - единственное, что уберет горечь катастрофы Аполлона из мнения общественности. И этот вкус должен быть устранен, если Космическую программу США удасться спасти ".


«А где, - спросил Ник, - на сцене появиттся Астронавт N3?»


«В данный момент в больнице Уолтера Рида в коме лежит мужчина», - резко сказал Хоук. Он заговорил в микрофон на своем столе в Вашингтоне, и его голос превратился в бессмысленные колебания радиоволн, которые были переведены в нормальные человеческие звуки с помощью сложной серии микроскопических реле автомобильного радио. Они доносились до уха Ника как голос Ястреба - и без потери резкости в пути. «Он находится там уже три дня. Доктора не уверены, что они могут спасти его, и если они смогут, то будет ли его разум когда-нибудь снова таким же. Он был капитаном второй резервной команды - полковник Гленн Эглунд. Кто-то пытался убить его в Центре пилотируемых космических кораблей в Хьюстоне, где он и его товарищи по команде тренировались для этого проекта ».


Хоук подробно это описал, и Ник отправил серебристый 350 GT мчаться сквозь ночь. Полковник Эглунд был в закрытом прототипе капсулы «Аполлон», испытывая систему жизнеобеспечения. Кто-то, очевидно, отрегулировал элементы управления извне, увеличив содержание азота. Это смешалось с собственным потом космонавта внутри его скафандра и образовало смертоносный, опьяняющий газ - амин.


«Эглунд явно что-то видел», - сказал Хоук, - «или каким-то образом знал слишком много. Что, мы не знаем. Когда его нашли, он был без сознания и никогда не приходил в сознание. Но мы надеемся выяснить это. Вот почему его место займёте вы N3. Эглунд примерно твоего возраста, твоего роста и общего телосложения. Об остальном позаботится Пойндекстер.


"А что насчет девушки?" - спросил Ник. "Этой сладкой конфетки."


"Пусть пока остается на месте. Кстати, N3, какое у тебя впечатление от нее.

«Временами она может быть очень профессиональной, а иногда - идиоткой».


«Да, как и ее отец», - ответил Хоук, и Ник почувствовал лед в его тоне. «Я никогда не одобрял общественный элемент в высших эшелонах ЦРУ, но это было до того, как я что-то сказал по этому поводу. Дикинсону Свиту следовало иметь больше здравого смысла, чем позволять своей дочери вмешиваться в подобные вещи. Это другое причина, по которой я прилетел в Палм-Бич лично - я хотел поговорить с девушкой, прежде чем она свяжется с вами ". Он сделал паузу. «Тот набег на заднюю часть Бали Хай, о котором вы упоминали ранее, - по моему мнению, это было бессмысленно и рискованно. Как вы думаете, вы сможете удержать ее от того, чтобы она больше не раскидывала тележки с яблоками?»


Ник сказал, что может это сделать, добавив: «Тем не менее, из этого получилось одно хорошее. Интересный снимок доктора Сана. Там также есть мужчина. Я попрошу Пойндекстера сделать его опознание».


"Хм". Голос Хоука был уклончивым. «Доктор Сан сейчас находится в Хьюстоне с другими астронавтами. Она, конечно, не знает, что вы замените Эглунда. Единственный человек за пределами AX, который о вас знает, - это генерал Хьюлетт Макалестер, главный начальник службы безопасности НАСА. Он помог устроить этот маскарад ».


«Я все еще сомневаюсь, что это получится, - сказал Ник. «В конце концов, астронавты в команде тренировались вместе в течение нескольких месяцев. Они хорошо знают друг друга».


«К счастью, на нас действует отравление амином», - прохрипел ему в ухо голос Хоука. «Один из главных симптомов - ослабление функции памяти. Поэтому, если вы не вспомните всех своих коллег и обязанностей, это будет казаться вполне естественным». Он сделал паузу. «Кроме того, я сомневаюсь, что тебе придется продолжать эту шараду более суток. Кто бы ни сделал это первое покушение на жизнь Эглунда, он попробует еще раз. И он - или она - не будет тратить на это много времени».


## Глава 5


Она была еще красивее, чем на порнографическом фото. Красивая с изящными, почти нечеловеческими манераии, что нервировало Ника. Ее волосы были тёмными - черными, как арктическая полночь - и подходили к ее глазам с сияющим бликом. Ее рот был полным, сочным, с акцентом на унаследованные от ее предков скулы - по крайней мере, со стороны отца. Ник вспомнил досье, которое изучал во время полета в Хьюстон. Ее мать была англичанкой.


Она его еще не видела. Она шла по нейтрально пахнущему белому коридору Центра пилотируемых космических кораблей, разговаривая с коллегой.


У нее было хорошее тело. Белоснежный халат, который она носила поверх уличной одежды, не мог этого скрыть. Это была стройная женщина с полной грудью, которая шла в осмотрительной позе, вызывающе выдвигавшей свою красоту вперед, каждый гибкий шаг подчеркивал юношескую выпуклость ее бедер.


N3 быстро рассмотрел основные факты: Джой Хан Сун, доктор медицинских наук, доктор философии; родился в Шанхае во время японской оккупации; Мать британка, отец китайский бизнесмен; получил образование в Мэнсфилд-колледже в Коулуне, затем в M.I.T. в Массачусетсе; стал гражданином США; специалист по аэрокосмической медицине; сначала работал в General Kinetics (в Медицинском институте Майами GKI), затем в ВВС США в Брукс Филд, Сан-Антонио; наконец, для самого НАСА, которое делило свое время между Центром пилотируемых космических аппаратов в Хьюстоне и мысом Кеннеди.


"Доктор Сунь, можем мы вас на минутку увидеть?"


Это был высокий мужчина с погонами на плечах, стоявший рядом с Ником. Майор Дуэйн Ф. Соллиц, начальник службы безопасности проекта «Аполлон». Ник был передан ему генералом Макалестером для повторной обработки;


Она повернулась к ним с легкой улыбкой на губах от предыдущего разговора. Ее взгляд скользнул мимо майора Соллитца и резко остановился на лице Ника - лице, над которым Пойндекстер из монтажного отдела трудился в то утро почти два часа.


Она была хороша. Она не кричала, не бегала по коридору и не делала глупостей. И расширение ее глаз было едва заметно, но для натренированного глаза Ника эффект был не менее драматичным. «Я не ожидала, что вы скоро вернетесь, полковник». Голос у нее был низкий, а тембр удивительно чистый. Акцент был британский. Они пожали друг другу руки по-европейски. "Как вы себя чувствуете?"


«Все еще немного дезориентирован». Он говорил с ярко выраженным канзасским тоном - результат трехчасового сидения с магнитофонной записью голоса Эглунда, вставленной в его ухо.


«Этого и следовало ожидать, полковник».


Он смотрел, как пульс бьется в ее тонком горле. Она не отводила взгляда от него, но улыбка исчезла, а ее темные глаза были странно яркими.


Майор Соллиц взглянул на часы. «Он весь ваш, доктор Сан», - сказал он резким, точным тоном. «Я опаздываю на собрание. Дайте мне знать, если возникнут какие-либо проблемы». Он резко повернулся на каблуках и пошел прочь. У Соллица не было никаких лишних движений. Ветеран «Летающих тигров» и лагеря японских военнопленных на Филиппинах был почти карикатурой на безудержный милитаризм.


Генерал Макалестер беспокоился о том, чтобы провести Ника мимо него. «Он сообразительный», - сказал он, навещая Ника на Лондейл-роуд Эглунд в то утро. «Очень резкий. Так что не расслабляйтесь рядом с ним ни на секунду. Потому что, если он додумается до того факта, что вы не Эглунд, он нажмет кнопку будильника и разоблачит ваше прикрытие». Но когда Ник явился в офис майора, все прошло как по волшебству. Соллиц был так удивлен, увидев его, что провел с ним только самую поверхностную проверку безопасности.


«Следуйте за мной, пожалуйста, - сказала доктор Сан.


Ник шел позади нее, автоматически отмечая плавные, гибкие движения ее бедер, длину ее длинных и твердых ног. Он решил, что противники становятся все лучше и лучше.


Однако она была противником. Он не сомневался на этот счет. И, может быть, убийцей тоже. Он вспомнил фразу Хоука: «Он или она попробует еще раз». И пока все указывало на «она». Человек, который пытался убить Эглунда, должен был (во-первых) быть кем-то с доступом к Отделу медицинских исследований и (во-вторых) кем-то с научным образованием, особенно в области химии внеземной поддержки жизни. Кто-то, кто знал, что определенное количество лишнего азота смешается с аммиаком из человеческого пота, образуя смертоносный газ Амин. Доктор Сун, руководитель медицинских исследований проекта «Аполлон», имела доступ и обучение, а ее специальная сфера деятельности заключалась в поддержании человеческой жизни в космосе.


Она открыла дверь маленькой прихожей и отошла в сторону, показывая Нику. «Снимите одежду, пожалуйста. Я буду с вами».


Ник повернулся к ней, его нервы внезапно сжались. Сдерживая небрежный тон, он сказал: «Это абсолютно необходимо? Я имею в виду, что Уолтер Рид проверил меня, и копия их отчета уже отправлена вам».


Улыбка была слегка насмешливой. Это началось с глаз, затем коснулось ее рта. «Не стесняйтесь, полковник Эглунд. В конце концов, я не в первый раз вижу вас голым».


Именно этого и боялся Ник. На его теле были шрамы, которых у Эглунда никогда не было. Пойндекстер ничего не сделал с ними, поскольку это было совершенно неожиданным развитием событий. Отдел документации редакции подготовил фальшивый медицинский отчет о канцелярских принадлежностях Уолтера Рида. Они посчитали, что этого будет достаточно, что медицинское агентство НАСА проверит только его зрение, слух, двигательные реакции и чувство равновесия.


Ник разделся и положил вещи на стул. Бессмысленно сопротивляться. «Эглунд» не мог вернуться к тренировкам, пока не получил бы одобрение от доктора Сан. Он услышал, как открылась и закрылась дверь. Туфли на высоких каблуках цокали в его сторону. Пластиковые шторы были раздвинуты. «И шорты, пожалуйста, - сказала она. Неохотно он их снял. «Выйди сюда, пожалуйста».


Посреди комнаты стояла странно выглядящая хирургическая кушетка из кожи и блестящего алюминия. Нику это не понравилось. Он чувствовал себя более чем голым. Он чувствовал себя уязвимым. Стилет, который он обычно носил в рукаве, газовая бомба, которая обычно пряталась в кармане, упрощенный Люгер, которого он называл Вильгельмина, все его обычные «защитные приспособления» были далеко - в штаб-квартире AX в Вашингтоне, где он их оставил. перед отъездом в отпуск. Если двери внезапно распахнутся и в них прыгнет пятьдесят вооруженных людей, он будет вынужден сражаться единственным доступным оружием - своим телом.


Однако это было достаточно смертельно. Даже в покое он был обтекаемым, мускулистым, опасным на вид. Твердая, загорелая кожа была покрыта старыми шрамами. Мышцы были сильными. Руки были большие, толстые, с узловатыми венами. Они выглядели созданными для насилия - как и положено человеку с кодовым именем Киллмастер.


Глаза доктора Сун заметно расширились, когда он шел к ней через комнату. Они оставались прикованными к его животу - и он был чертовски уверен, что она находила такое очарование не только его телосложением. Это были воспоминания о полдюжине ножей и пуль.


Ему пришлось отвлечь ее внимание. Эглунд был холостяком. В его досье упоминалось, что он был охотником за юбками, чем-то вроде волка в одежде космонавта. Так что может быть естественнее? Мужчина и привлекательная женщина наедине в комнате, мужчина обнаженный ...


Он не остановился, когда подошел к ней, но внезапно прижал ее спиной к хирургическому столу, его руки залезли под ее юбку, когда он поцеловал ее, его губы были жесткими и жестокими. Это была грубая игра, и он получил заслуженный удар- прямо по его лицу, на мгновение ошеломивший его.


"Ты животное!" Она стояла, прижавшись к столу, прижав тыльную сторону ладони ко рту. Ее глаза стали белыми от возмущения, страха, гнева и дюжины других эмоций, ни одна из которых не была приятной. Глядя на нее сейчас, он имел проблемы с сопоставлением доктора Сан с бешеной, бессмысленной девушкой в этой порнографической фотографии.


«Я предупреждала вас об этом раньше, полковник». Ее рот задрожал. Она была на грани слез. «Я не из тех женщин, о которых вы, кажется, думаете. Я не потерплю этих дешевых соблазнов…»


Маневр возымел желаемый эффект. Все мысли о физическом осмотре были забыты. «Пожалуйста, оденься», - холодно сказала она. "Очевидно, что вы полностью выздоровели. Вы сообщите об этом координатору обучения, а затем присоединитесь к своим товарищам по команде в здании моделирования ».


* * *


Небо за грядами зазубренных пиков было темно-черным, усыпанным звездами. Местность между ними была холмистой, изрезанной кратерами, усеяна острыми выступами и острыми осколками каменными обломками. Крутые каньоны пересекали усыпанную щебнями гору, как окаменевшие молнии.


Ник осторожно спустился по позолоченной лестнице, прикрепленной к одной из четырех опор LM. Внизу он поставил одну ногу на край тарелки и вышел на поверхность луны.


Слой пыли под ногами имел консистенцию хрустящего снега. Медленно он поставил один ботинок перед другим, а затем так же медленно повторил процесс. Постепенно он начал ходить. Идти было тяжело. Бесконечные выбоины и склади застывшей породы замедляли его. Каждый шаг был неуверенным, падение было опасным.


В его ушах раздался ровный, громкий шипящий звук. Это исходило от систем нагнетания, дыхания, охлаждения и сушки его прорезиненного лунного костюма. Он покачивал головой из стороны в сторону внутри плотно прилегающего пластикового шлема, ища остальных. Свет ослеплял. Он поднял правую тепловую рукавицу и опустил один из солнцезащитных козырьков.


Голос в наушниках сказал: «С возвращением в Каменную кучу, полковник. Мы здесь, на краю Океана Штормов. Нет, не так - справа от вас ".


Ник повернулся и увидел две фигуры в своих громоздких лунных костюмах, машущие ему. Он помахал в ответ. «Роджер, Джон», - сказал он в микрофон. «Рад вас видеть, рад вернуться. Я все еще немного дезориентирован. Вам придется терпеть меня».


Он был рад, что встретил их таким образом. Кто мог бы определить личность человека через шестьдесят пять фунтов резины, нейлона и пластика?


Ранее, в комнате для подготовки к лунному моделированию, он был начеку. Гордон Нэш, капитан первой резервной группы астронавтов "Аполлона", зашел к нему. "Люси видела тебя в больнице?" - спросил он, и Ник, неверно поняв его хитрую ухмылку, подумал, что он имел в виду одну из подруг Эглунда. Он сделал слегка бледную улыбку и был удивлен, увидев нахмурившегося Нэша. Слишком поздно он вспомнил о досье - Люси была младшей сестрой Эглунда и нынешним романтическим интересом Гордона Нэша. Ему удалось найти выход из этого («Шучу, Горд»), но это было близко. Слишком близко.


Один из товарищей по команде Ника собирал камни с поверхности Луны и прятал их в металлический ящик для сбора, в то время как другой сидел на корточках над устройством, похожим на сейсмограф, и записывал взволнованное движение иглы. Ник постоял, наблюдая за ними несколько минут, неловко осознавая, что он не имеет ни малейшего представления о том, что ему следует делать. Наконец тот, кто работал с сейсмографом, взглянул вверх. "Разве тебе не лучше проверить LRV?" Его голос затрещал в наушниках N3.


"Правильно." К счастью, десятичасовое обучение Ника включало это. LRV расшифровывалось как Lunar Roving Vehicle. Это был лунный автомобиль, работавший на топливных элементах, который двигался на специальных цилиндрических колесах со спиральными лопастями вместо спиц. Он был спроектирован так, чтобы приземлиться на Луну раньше астронавтов, поэтому его нужно было припарковать где-нибудь на этой обширной модели площадью десять акров поверхности Луны, которая находилась в самом сердце Центра пилотируемых космических кораблей в Хьюстоне.


Ник двинулся по бесплодной, неприступной местности. Поверхность, напоминающая пемзу, под его ногами была хрупкой, острой, со скрытыми дырами и неровными выступами. Ходить по ней было пыткой. «Наверное, все еще в овраге на R-12», - сказал голос в его ухе. «Первая команда работала с ним вчера».


Где, черт возьми, был Р-12? - подумал Ник. Но мгновение спустя он случайно взглянул вверх и там, на краю огромной черной, пронизанной звездами крыши Здания моделирования, он увидел отметки сетки от одного до двадцати шести, а по внешнему краю - от A. З. Удача все еще была с ним.


Ему потребовалось почти полчаса, чтобы добраться до ущелья, хотя до Лунного модуля было всего несколько сотен ярдов. Проблема заключалась в уменьшении гравитации. Ученые, создавшие искусственный лунный пейзаж, воспроизвели все условия, которые можно было найти на реальном объекте: диапазон температур в пятьсот градусов, самый сильный вакуум, который когда-либо создавал человек, и слабая гравитация - всего в шесть раз меньше земной. Это делало практически невозможным удержание равновесия. Хотя Ник мог легко скакать и даже парить в воздухе на сотни футов, если хотел, он не осмеливался так двигаться. Местность была слишком пересеченной, слишком неустойчивой, и невозможно было внезапно остановиться.


Овраг был почти пятнадцати футов глубиной и крутым. Он шел узким зигзагообразным узором, его дно было выбито сотнями искусственных метеоритов. В сети 12 не было никаких признаков Лунного корабля, но это не имело большого значения. Это могло быть всего в нескольких ярдах, скрыто от глаз.


Ник осторожно спустился по крутому склону. Крошечные метеоритные камешки прыгали впереди него, выбиваясь его ботинками. Достигнув дна оврага, он повернул налево, направляясь к Сети 11. Он двигался медленно, пробираясь через разные извилины и остроконечные выступы искусственного потока пепла.


Из-за постоянного шипения в ушах и из-за вакуума за пределами костюма он ничего не слышал позади себя. Но он либо увидел, либо почувствовал внезапную вспышку движения и повернулся.


Бесформенное существо с двумя сверкающими оранжевыми глазами налетело на него. Он превратился в гигантское насекомое, затем в странный четырехколесный автомобиль, и он увидел человека в лунном костюме, который сидел за штурвалом. Ник дико замахал руками, затем понял, что мужчина заметил его и намеренно прибавил скорость.


Выхода не было.


Лунная машина неслась к нему, ее огромные цилиндрические колеса с острыми, как бритва, спиральными лезвиями заполняли ущелье от стены до стены ...


## Глава 6


Ник знал, что случится, если эти лезвия порвут его костюм.


Снаружи смоделированный двухнедельный лунный день был всего на несколько минут до полудня. Температура была 250 ° F. Выше температуры кипения воды - выше, чем у человеческой крови. Добавьте к этому вакуум, настолько сильный, что куски металла самопроизвольно сваривались друг с другом при соприкосновении, и вы получите явление, известное ученым как «кипение».


Это означало, что внутренняя часть обнаженного человеческого тела закипит. Начнут образовываться пузыри - сначала на слизистой оболочке рта и глаз, затем в тканях других жизненно важных органов. Смерть наступит в считанные минуты.


Он должен был держаться подальше от этих сверкающих, похожих на лезвия спиц. Но с обеих сторон места не было. Было возможно только одно. Упасть на землю, позволить чудовищной трехтонной машине проехать по нему. Его вес в атмосфере свободного от гравитации вакуума составлял всего полтонны, и это было дополнительно модифицировано колесами, которые сплющивались внизу, как мягкие шины, для достижения сцепления.


В нескольких футах позади него было небольшое углубление. Он развернулся и растянулся в нем лицом вниз, цепляясь пальцами за обожженую вулканическую скалу. Его голова внутри пластикового пузыря была самой уязвимой его частью. Но он лежал так, чтобы пространство между колесами было слишком узким, чтобы LRV мог маневрировать. Его удача все еще была на грани.


LVR бесшумно прокатился по нему, заслоняя свет. Сильное давление ударило его по спине и ногам, придавив его к скале. Дыхание вырвалось из его легких. Его зрение на мгновение померкло. Затем первая пара колес пролетела над ним, и он лежал в стремительной темноте под автомобилем длиной 31 фут, наблюдая, как вторая пара несется к нему.


Он увидел это слишком поздно. Низко висящее оборудование в виде коробки. Онj ударилось о его рюкзак ECM, перевернув его. Он почувствовал, как рюкзак срывается с его плеч. Шипение в ушах резко прекратилось. Жар обжег его легкие. Затем в него врезались вторые колеса, и боль взорвалась внутри него, как черное облако.


Он держался за тонкую нить сознания, потому что знал, что ему конец, если он этого не сделает. Яркий свет обжигал его глаза. Он медленно пробивался вверх, преодолевая физические мучения, в поисках машины. Постепенно его глаза перестали плавать и сосредоточились на ней. Она была примерно в пятидесяти ярдах от него и больше не двигалась. Человек в лунном костюме стоял на пульте управления, глядя на него.


У Ника перехватило дыхание, но его не было. Артериеподобные трубки внутри его костюма больше не переносили холодный кислород из главного впускного канала на его талии. Его клапаны царапали порванную резину на его спине, где раньше находился пакет экологического контроля. Его рот открылся. Губы сухо двигались в мертвом пластиковом пузыре. «Помогите», - прохрипел он в микрофон, но он тоже был мертв, провода Коммуникационного блока питания оборвались вместе с остальными.


Мужчина в лунном костюме слез с лунного корабля. Он вытащил канцелярский нож из-под сиденья на пульте управления и направился к нему.


Это действие спасло N3 жизнь.


Нож означал, что Ник ещё не погиб, что нужно было отрезать последнюю часть оборудования - и именно так он вспомнил крошечный пакет, прикрепленный к его талии. Он был там на случай неполадок в системе рюкзака. В нем был запас кислорода на 5 минут.


Он его включил. Мягкий шипящий звук наполнил пластиковый пузырь. Он заставил свои измученные легкие вдохнуть. Их наполнила прохлада. Его зрение прояснилось. Он стиснул зубы и с трудом поднялся на ноги. Его разум начал исследовать его тело, чтобы увидеть, что от него осталось. Затем внезапно не было времени подводить итоги. Другой мужчина сделал большой бег. Один раз он подпрыгнул, чтобы подняться в воздух, и полетел к нему, легкий как перышко в атмосфере с пониженной гравитацией. Нож он держал низко, острием вниз, готовый к быстрому перевороту вверх это разорвало бы аварийный спасательный круг.


Ник вонзился пальцами ног в гребень вулканической породы. Он одним движением опустил руки назад, как человек, совершающий гоночное пикирование. Затем он катапультировался вперед, бросив всю свою накопленную силу в выпад. Он обнаружил, что летит в воздухе с пугающей скоростью, но не попал в цель. Другой мужчина опустил голову, опускаясь вниз. Ник схватился за руку с ножом, когда проходил мимо, но промахнулся.


Это было похоже на драку под водой. Силовое поле было совершенно другим. Баланс, тяга, время реакции - все изменилось за счет уменьшения силы тяжести. Как только движение было начато, остановить его или изменить направление было практически невозможно. Теперь он скользил к земле в конце широкой параболы - в добрых тридцати ярдах от того места, где стоял его противник.


Он развернулся в тот момент, когда другой человек выпустил какой-то снаряд. Он врезался ему в бедро, повалив его на землю. Это был огромный зазубренный кусок метеорита размером с небольшой валун. Невозможно поднять даже в условиях нормальной силы тяжести. Боль пронзила его ногу. Он покачал головой и начал вставать. Внезапно упала тепловая рукавица, царапая его аварийный кислородный комплект. Мужчина уже был на нем.


Он проскользнул через Ника и мимоходом ударил по его трубке канцелярским ножом. Он безвредно отскочил, и Ник поднял правую ногу, пятка его тяжелого металлического ботинка встретилась с относительно незащищенным солнечным сплетением мужчины под углом вверх. Темное лицо внутри пластикового пузыря открыло рот в беззвучном выдохе, глаза закатились. Ник вскочил на ноги. Но прежде чем он успел последовать за ним, человек уполз, как угорь, и повернулся к нему, готовый атаковать еще раз.


Он сделал ложный выпад в сторону горла N3 и нацелил яростный удар ему в пах. Удар не попал в цель менее чем на дюйм, задел ногу Ника и почти заставил его потерять равновесие. Прежде чем он смог противодействовать, мужчина развернулся, а затем нанес удар сзади сильным ударом, из-за которого Ник закувыркался вперед по неровным выступам дна оврага. Он не мог остановиться. Он продолжал катиться, острые, как бритва, камни рвали его костюм.


Краем глаза он увидел, как мужчина расстегнул молнию в боковом кармане, вытащил странно выглядящий пистолет и тщательно прицелился в него. Он схватился за выступ и внезапно остановился. Полоса ослепительного бело-голубого магниевого света пронеслась мимо него и взорвалась на скале. Ракетница! Мужчина начал её перезаряжать. Ник бросился на него.


Мужчина уронил пистолет и уклонился от удара двумя кулаками в грудь. Он поднял левую ногу, сделав последний яростный выпад в незащищенный пах Ника. N3 схватил ногу обеими руками и покрутил. Человек упал, как срубленное дерево, и прежде чем он смог двинуться с места, Киллмастер оказался на нем. К нему направилась рука с ножом. Ник рубанул рукой в перчатке по незащищенному запястью. Это отбило удар. Его пальцы сомкнулись на запястье мужчины и скрутили его. Нож не упал. Он повернул сильнее и почувствовал, как что-то щелкнуло, и рука мужчины обмякла.


В тот же миг в ухе Ника прекратилось шипение. Закончился запасной кислород. Обжигающий жар пронзил его легкие. Обученные йогой мышцы автоматически взяли верх, защищая их. Он мог задерживать дыхание на четыре минуты, но не больше, а физические нагрузки были невозможны.


Что-то грубое и болезненное внезапно пронзило его руку таким потрясением, что он почти открыл рот, чтобы дышать. Мужчина переместил нож в другую руку и порезал руку, заставив пальцы разжаться. Теперь он прыгнул мимо Ника, сжимая сломанное запястье здоровой рукой. Он спотыкаяст брел по ущелью, из его рюкзака поднималась струя водяного пара.


Смутное чувство выживания заставило Ника подползти к ракетнице. Ему не нужно было умирать. Но голоса в его ухе говорили: «Слишком далеко идти». Вы не можете этого сделать. Его легкие требовали воздуха. Его пальцы скребли по земле, потянувшись за пистолетом. Воздух! его легкие продолжали кричать. С каждой секундой становилось хуже, темнее. Пальцы сомкнулись вокруг него. Никакой силы, но он все равно нажал на спусковой крючок, и вспышка света была настолько ослепляющей, что ему пришлось хлопнуть свободной рукой по глазам. И это было последнее, что он помнил ...


* * *


"Почему вы не пошли к аварийному выходу?" Рей Финни, руководитель полета проекта, с тревогой склонился над ним, когда коллеги-астронавты Роджер Кейн и Джон Корбинет помогли снять его лунный костюм в комнате для подготовки Симуляционного Здания. Финни протянул небольшой дозатор кислорода для носа, и Ник сделал из него еще один большой глоток.


"Эвакуационный выход?" пробормотал он неопределенно. "Где?"


Трое мужчин взглянули друг на друга. «Менее двадцати ярдов от сети 12», - сказал Финни. «Вы уже использовали это раньше».


Должно быть, это был тот выход, к которому направлялся его противник в лунном костюме. Теперь он вспомнил, что их было десять, замеченных вокруг лунного пейзажа.


Каждый имел воздушный шлюз и камеру наддува. Они были беспилотными и открывались в подземное хранилище под зданием моделирования. Так что входить и выходить не составило бы проблемы, если бы вы знали, как обходиться - и противник Ника, очевидно, знал.


«К счастью, Джон заметил этот первый сигнал ракетницы», - говорил Роджер Кейн Финни. «Мы направились к нему сразу. Примерно через шесть минут был другой. К тому времени мы были менее чем в минуте езды».


«Это точно обозначило его позицию», - добавил Корбине. «Еще несколько секунд, и он был бы мертв. Он уже посинел. Мы подключили его к аварийному снабжению Роджера и потащили к выходу. Господи! Взгляни на это!» - внезапно воскликнул он.


Они сняли скафандр и уставились на окровавленную внутреннюю одежду. Каин ткнул пальцем в термоматериал. «Тебе повезло, что ты не закипел», - сказал он.


Финни наклонился над раной. «Это похоже на порезанное ножом», - сказал он. «Что случилось? Тебе лучше начать с самого начала».


Ник покачал головой. «Послушайте, я чувствую себя довольно глупо из-за этого, - сказал он. «Я упал на проклятый универсальный нож, когда пытался выбраться из оврага. Я просто потерял равновесие и ...»


"А как насчет вашего блока ECM?" потребовал директор полета. "Как это получилось?"


«Когда я упал. Он зацепился за выступ».


«Обязательно будет расследование», - мрачно сказал Финни. «Служба безопасности НАСА хочет получать отчеты о каждой аварии в наши дни».


«Позже. Сначала ему нужна медицинская помощь», - сказал Корбине. Он повернулся к Роджеру Кейну. «Лучше позвони доктору Сан».


Ник попытался сесть. «Черт, нет, я в порядке», - сказал он. «Это просто рана. Ребята, вы можете перевязать ее сами». Доктор Сан был тем человеком, которого он не хотел видеть. Он знал, что произойдет. Она настояла бы на том, чтобы сделать ему обезболивающую инъекцию - и эта инъекция завершила бы работу, которую ее сообщник провалил на лунном пейзаже.


«У меня есть свой конфликт с Джой Сан», - отрезал Финни. «Ей никогда не следовало проходить мимо тебя в том состоянии, в котором ты находишься. Приступы головокружения, провалы памяти. Ты должен быть дома, лежать и отдыхать. В любом случае, что с этой дамой?


У Ника было довольно хорошее предчувствие. Как только она увидела его обнаженным, она поняла, что это не полковник Эглунд, а это означало, что он должен был быть государственным агентом, а это, в свою очередь, означало, что его привели в ловушку для нее. Так что может быть лучше для его отправки, чем лунный пейзаж? Вот ее соратник - или во множественном числе? - мог устроить еще одну удобную «аварию».


Финни снял трубку и заказал немного средств первой помощи. Когда он повесил трубку, он повернулся к Нику и сказал: «Я хочу, чтобы твоя машина подъехала к дому. Кейн, ты отвези его домой. И Эглунд, оставайся там, пока я не найду врача, чтобы он тебя осмотрел. "


Ник мысленно пожал плечами. Не имело значения, где он ждал. Следующим шагом был ее шаг. Потому что одно было ясно. Она не могла успокоиться, пока он не исчез бы из её поля зрения. Совсем.


* * *


Пойндекстер превратил штормовой подвал холостяцкого бунгало Эглунда в полномасштабный полевой офис AX.


Там была миниатюрная фотолаборатория, оснащенная 35 мм. камерами, пленкой, оборудованием для проявки и микропленками, металлический картотечный шкаф, заполненный масками Lastotex, гибкие пилы в шнурках, компасы в кнопках, перьевые ручки, стреляющие иглами, часы с крошечными транзисторными передатчиками и сложная система связи с твердотельным изображением -телефон, который мог мгновенно связать их со штабом.


«Похоже, ты был занят», - сказал Ник.


«У меня есть удостоверение личности с человеком на фотографии», - ответил Пойндекстер с тщательно сдерживаемым энтузиазмом. Это был седовласый житель Новой Англии с лицом певчего, который выглядел так, как будто ему больше нравилось устраивать церковный пикник, чем работать с изощренными устройствами смерти и разрушения.


Он открепил от сушилки влажный снимок 8 × 10 и протянул Нику. Это был вид спереди, голова и плечи, темнокожего человека с волчьим лицом и мертвыми серыми глазами. Глубокий шрам окружал его шею прямо под третьим позвонком. «Зовут Ринальдо Триболати, - сказал Пойндекстер, - но он для краткости называет себя Рено Три. Отпечаток немного расплывчатый, потому что я снял его прямо с фототелефона. Это фотография фотографии».


"Как так быстро?"


«Это была не татуировка. Этот тип травмы довольно распространен. Тысячи солдат, служивших на Дальнем Востоке, особенно на Филиппинах во время Второй мировой войны, имеют их... Вызвано ожогом веревкой. И это все, что им нужно было знать. Кажется, этот Рино Три когда-то был наемным убийцей для банд Лас-Вегаса. Однако одна из его предполагаемых жертв чуть не задушила его. Он все еще носит этот шрам ».


«Я слышал имя Рино Три, - сказал Ник, - но не как наемного убийцы. Как своего рода танцер для Jet Set».


«Это наш мальчик», - ответил Пойндекстер. «Теперь он законнопослушный гражданин. Девушки из светского общества, кажется, любят его. Журнал Pic назвал его Крысолом из Палм-Бич. Он руководит дискотекой на Бали Хай ".


Ник посмотрел на вид спереди, фото, а затем на копии порнографического снимка, что Пойндекстер передал ему. Восторженное выражение лица Джой Сан все еще преследовало его. «Вряд ли это то, что можно назвать красивым», - сказал он. «Интересно, что девушки видят в нем».


«Может, им нравится, как он их трахает».


"Он выглядит так, да?" Ник сложил фотографии и сунул их в бумажник. «Лучше вызвать штаб», - добавил он. «Я должен зарегистрироваться».


Пойндекстер подошел к фототелефону и щелкнул выключателем. «Мафия дала ему разрешение действовать как рэкетиру и вымогателю», - сказал он, наблюдая, как экран оживает. «В ответ он убивал и делал для них силовую работу. Он был известен как последнее средство. Когда все остальные рэкетиры отвергали человека, Рино Три брал его в обработку. Ему нравилось, когда они не выполняли своих обязательств. Это давало ему повод поработать над ними. Но больше всего он любил мучить женщин. Есть история, что у него был конюшня с девушками в Вегасе, и что он резал им лица бритвой, когда уезжал из города ... A-4, N3 на скремблере с HT-станции, - сказал он, когда в поле зрения появилась милая брюнетка с гарнитурой для связи.


"Подождите пожалуйста." Ее заменил седой, как сталь, старик, которому Ник отдвал всю свою преданность и большую часть своей привязанности. N3 сделал свой доклад, отметив при этом отсутствие знакомой сигары, а также обычного блеска юмора в ледяных глазах. Хоук был расстроен, озабочен. И он, не теряя времени, понял, что его беспокоило.


«Посты прослушивания AX сообщили», - резко сказал он в заключение отчета Ника. "И новости нехорошие. Эта ложная информация, которую я распространяю на Бали Хай, появилась, но внутри страны, на относительно низком уровне преступного мира. В Лас-Вегасе делаются ставки на лунную программу НАСА. Дельцы тотализаторов говорят, что пройдет два года, прежде чем проект снова будет запущен ». Он сделал паузу. «Что меня действительно беспокоит, так это то, что совершенно секретная информация, которую я дал вам о Phoenix One, также появилась - и на очень высоком уровне в Вашингтоне».


Мрачное лицо Хоука стало еще мрачнее. «Пройдет день или около того, прежде чем мы получим известие от наших людей из иностранных шпионских организаций, - добавил он, - но это выглядит не очень хорошо. Какой-то очень высокопоставленный чиновник дает утечку информации. Короче говоря, у нашего противника есть оперативник высокого ранга в самом НАСА ".


Полное значение слов Ястреба постепенно осознавалось - теперь Феникс-Один тоже оказался в опасности.


Вспыхнул свет, и уголком глаза Ник увидел, что Пойндекстер снимает трубку. Он повернулся к Нику, прикрывая мундштук. «Это генерал Макалестер, - сказал он.


«Поместите его в конференц-бокс, чтобы Хоук мог послушать».


Пойндекстер щелкнул выключателем, и голос начальника службы безопасности НАСА заполнил комнату. «На заводе GKI Industries в Техас-Сити произошел несчастный случай со смертельным исходом, - кратко объявил он. «Это случилось прошлой ночью - в подразделении, которое производит элемент системы жизнеобеспечения Apollo. Алекс Симиан прилетел из Майами со своим начальником службы безопасности для расследования. Он позвонил мне несколько минут назад и сказал, что у него есть кое-что жизненно важное для показа нам. Как капитан второй резервной команды вы, естественно, должны участвовать в этом. Мы заберем вас через пятнадцать минут ".


«Верно», - сказал Ник и повернулся к Хоуку.


«Так что это уже начинает происходить», - мрачно сказал старик.


## Глава 7


Большой «Флитвуд Эльдорадо» несся по шоссе Галф.


Снаружи техасская жара была яркой, тяжелой, гнетущей. Этим мерцал плоский горизонт. Внутри лимузина было прохладно, но почти холодно, а тонированные синие окна затеняли глаза пятерым мужчинам, сидевшим на удобных сиденьях.


«Позаботились о том, чтобы GKI прислало за нами свой лимузин, - сказал генерал Макалестер, задумчиво барабаня пальцами по краю подлокотника.


«Ну, теперь, Хьюлетт, не будь циничным», - едко усмехнулся Рэй Финни. «Вы знаете, что Алекс Симиан мало что может сделать для нас в НАСА. И это абсолютно не имеет ничего общего с тем фактом, что его компания производит только один элемент в космическом корабле на Луне и хотела бы сделать все».


«Конечно, нет», - засмеялся Макалестер. «Что такое миллион долларов против двадцати миллиардов? Во всяком случае, среди друзей?»


Гордон Нэш, капитан первой группы космонавтов, развернулся на откидном сиденье. «Послушайте, меня не волнует, что остальные говорят о Симиане», - отрезал он. «С этим парнем все в порядке. Если его дружба ставит под угрозу нашу целостность, это наша проблема, а не его».


Ник уставился в окно, снова прислушиваясь к разгорающимся спорам. Симиан и General Kinetics в целом казались больным, много обсуждаемым вопросом среди них четырех.


Рэй Финни снова вмешался. «От скольких домов, лодок, машин и телевизоров каждый из нас должен был отказаться за последний год? Я бы не хотел складывать их общую стоимость».


"Чисто по доброй воле", - ухмыльнулся Макалестер.


- Как Симиан сообщил об этом Следственному комитету Сената?


«То, что любое раскрытие предложений подарков может разрушить интимный и конфиденциальный характер отношений НАСА с его подрядчиками», - произнес Финни с притворной торжественностью.


Майор Соллиц наклонился вперед и задвинул стеклянную панель. Макалестер усмехнулся. «Напрасные усилия, Дуэйн. Я уверен, что прослушивается весь лимузин, а не только наш шофер. Симиан заботится о безопасности даже больше, чем вы».


«Я просто чувствую, что мы не должны официально говорить об этом человеке таким образом», - отрезал Соллиц. «Симиан ничем не отличается от любого другого подрядчика. Aerospace - это бизнес, похожий на американские горки. А когда количество государственных заказов растет, но становится меньше, конкуренция становится действительно жестокой. Если бы мы были на его месте, мы бы делали то же самое ... "


«Итак, Дуэйн, я не думаю, что это вполне справедливо, - сказал Макалестер. «В этом обезьяньем бизнесе есть нечто большее, чем это».


«Чрезмерное влияние? Тогда почему НАСА не отказывается полностью от GKI?»


«Потому что они создают лучшую систему жизнеобеспечения, которую только можно сделать, - горячо вмешался Гордон Нэш. «Потому что они делают подводные лодки в течение тридцати пяти лет и знают все, что нужно знать о жизнеобеспечении, будь то под океаном или в космосе. Моя жизнь и жизнь Гленна здесь, - он указал на Ника, - зависят от их. Я не думаю, что мы должны понижать их рейтинг ".


«Никто не умаляет своих технических ноу-хау. Это финансовая сторона GKI, которая нуждается в некотором расследовании. По крайней мере, Комитет Купера, кажется, так считает».


«Послушайте, я первый, кто признает, что репутация Алекса Симиана сомнительна. Он - торговец и дилер, этого нельзя отрицать. И это часть публичной записи, что когда-то он был спекулянтом на сырьевых товарах. Но General Kinetics была компанией без будущего пять лет назад. Затем Симиан взял на себя ответственность - и посмотрите на это сейчас ».


Ник выглянул в окно. Они прибыли на окраину большого завода GKI в Техас-Сити. Мимо проносился клубок из кирпичных зданий, исследовательских лабораторий со стеклянными крышами и ангаров со стальными стенами. Над головой инверсионные следы реактивных самолетов пронизывали небо, и сквозь тихое шипение кондиционера Эльдорадо Ник мог слышать вой GK-111, который взлетал, чтобы долететь до американских баз на Дальнем Востоке с помощью дозаправки в полете.


Лимузин притормозил, приближаясь к главным воротам. Полицейский безопасности в зеленой форме с глазами, похожими на стальные шарики, помахал им и наклонилась в окна, проверяя их полномочия. В конце концов им разрешили двигаться дальше - но только к черно-белому заграждению, за которым стояли дополнительные полицейские из ГКИ. Пара из них опустилась на четвереньки и заглянула под подвеску Кэдди. «Мне только жаль, что мы в НАСА не работаем так тщательно», - мрачно сказал Соллиц.


«Вы забываете, зачем мы здесь», - парировал Макалестер. «Очевидно, во всей этой системе безопасности произошел сбой».


Барьер был поднят, и лимузин проехал по огромному бетонному покрытию мимо белых блочных форм мастерских, ракетных установок и огромных механических мастерских.


Около центра этого открытого пространства «Эльдорадо» остановилось. Голос шофера сказал по внутренней связи: «Джентльмены, это все, на что у меня есть разрешение». Он указал через лобовое стекло на небольшое здание, стоящее отдельно от других. «Мистер Симиан ждет вас в симуляторе космического корабля».


"Уф!" - ахнул Макалестер, когда они вышли из машины, и их обдал порывистый ветер. Фуражка майора Соллица сорвалась. Он бросился за ней, двигаясь неуклюже, ухватив ее левой рукой. «Ат-та, мальчик, Дуэйн. Это их представляет», - усмехнулся Макалестер.


Гордон Нэш засмеялся. Он прикрыл глаза от солнца и уставился на здание. «Дает вам хорошее представление о том, насколько мала роль космической программы в бизнесе GKI», - сказал он.


Ник остановился и повернулся. Что-то начало чесаться глубоко в его голове. Что-то, какая-то небольшая деталь, подняла крошечный вопросительный знак.


«Может быть, и так, - сказал Рэй Финни, когда они двинулись в путь, - но все контракты с Министерством обороны GKI будут пересмотрены в этом году. И говорят, что правительство не даст им никаких новых контрактов, пока Комитет Купера не закончит проверять их книги ".


Макалестер презрительно фыркнул. «Блеф», - сказал он. «Потребовалось бы десять бухгалтеров, работающих по десять часов в день, по крайней мере, десять лет, чтобы разгадать финансовую империю Симиана. Этот человек богаче любых полдюжины маленьких стран, которые вы бы назвали, и, судя по тому, что я слышал о нем, он держит это все в своей голове. Что министерство обороны сделает с реактивными истребителями, подводными лодками и ракетами, пока они ждут? Пусть Лайонел Тойс построит их? »


Майор Соллиц шагнул за Ником. «Я кое-что хотел у вас спросить, полковник».


Ник осторожно посмотрел на него. "Да?"


Соллиц осторожно отряхнул кепку, прежде чем надеть ее. «На самом деле, дело в твоей памяти. Рэй Финни рассказал мне сегодня утром о твоем приступе головокружения на лунном пейзаже…»


"И?"


«Ну, как вы знаете, головокружение - одно из последствий отравления амином». Соллиц взглянул на него, внимательно прочтите его слова. «Другое последствие - провалы в памяти».


Ник остановился и повернулся к нему лицом. «Ближе к делу, майор».


«Хорошо. Я буду откровенен. Вы замечали какие-либо проблемы такого рода, полковник? Временной диапазон, который меня особенно интересует, - это непосредственно перед тем, как вы вошли в прототип капсулы. Если возможно, я хотел бы второй ... Посекундная разбивка событий, которые к этому привели. Например, есть вероятность, что вы мельком увидели, как кто-то настраивает элементы управления снаружи. Было бы очень полезно, если бы вы могли вспомнить несколько деталей ... "


Ник с облегчением услышал, как их зовет генерал Макалестер. «Дуэйн, Гленн, поторопись. Я хочу представить вам Симиана»


Ник повернулся и сказал: «Части этого воспоминанияначинают возвращаться, майор. Почему бы мне не дать вам полный отчет - в письменной форме - завтра?»


Соллиц кивнул. «Я думаю, это было бы целесообразно, полковник».


Симиан стоял прямо у входа в небольшое здание и разговаривал с группой мужчин. Он взглянул, когда они подошли. «Джентльмены, - сказал он, - мне очень жаль, что мы должны встретиться в таких обстоятельствах».


Это был крупный костлявый мужчина с сутулыми плечами, длинноносым лицом и длиннными конечностями. Его голова была чисто выбрита, как бильярдный шар, что усиливало и без того сильное сходство с орлом (обозреватели желтых газет намекнали, что он предпочитает это залысине). У него были высокие скулы и румяная кожа, а галстук Sulka и дорогой костюм Pierre Cardin только подчеркивали это. Ник оценил его возраст от сорока пяти до пятидесяти.


Он быстро пересмотрел все, что знал об этом человеке, и с удивлением обнаружил, что все это домыслы, сплетни. Ничего особенного не было. Его настоящее имя (было сказано): Александр Леонович Симианский. Место рождения: Хабаровск, на Дальнем Востоке Сибири - но, опять же, это было предположение. Федеральные следователи не смогли ни доказать, ни опровергнуть это, равно как и документально подтвердить его версию о том, что он был белым русским, урожденным сыном генерала царской армии. Правда заключалась в том, что не существовало никаких документов, которые бы свидетельствовали об Александре Симиане до того, как он появился в 1930-х годах в Циндао, одном из портов Китая, подписавших договор перед войной.


Финансист пожал руку каждому из них, приветствовал их по имени и обменялся несколькими короткими словами. У него был глубокий, неторопливый голос без тени акцента. Ни зарубежного, ни регионального. Это было нейтрально. Как голос диктора радио. Ник слышал, что это могло стать почти гипнотическим, когда он описывал сделку потенциальному инвестору.


Когда он подошел к Нику, Симиан игриво ударил его. «Что ж, полковник, по-прежнему разыгрываешь это, что того стоит?» он усмехнулся. Ник загадочно подмигнул и двинулся дальше, гадая, о чем, черт возьми, он имел в виду.


Двое мужчин, с которыми разговаривал Симиан, оказались агентами ФБР. Третий, высокий приветливый рыжий в зеленой полицейской форме GKI, был представлен как его начальник службы безопасности Клинт Сэндс. «Мистер Симиан прилетел вчера вечером из Флориды, как только мы узнали, что произошло», - протянул Сэндс. «Если вы последуете за мной, - добавил он, - я покажу вам, что мы нашли».


Симулятор космического корабля представлял собой обугленные развалины. Электропроводка и органы управления расплавились от жары, а фрагменты человеческого тела, все еще прилипшие к внутренней крышке люка, свидетельствовали о том, насколько горячим должен был сам металл.


"Сколько погибших?" - спросил генерал Макалестер, заглядывая внутрь.


«Там работали двое мужчин, - сказал Симиан, - тестировали систему ECS. Произошло то же, что и на мысе - вспышка кислородной атмосферы. Мы связали ее с электрическим шнуром, питающим рабочую лампу. далее установлено, что разрыв пластиковой изоляции позволил проводу создать электрическую дугу на алюминиевом настиле ".


«Мы провели испытания с идентичным проводом», - протянул Сэндс. «Они указали, что подобная дуга воспламенит горючие материалы в радиусе от двенадцати до четырнадцати дюймов».


«Это оригинальный провод», - сказал Симиан, протягивая им провод. «Он, конечно, сильно расплавлен, слился с частью пола, но посмотрите на разрыв. Он порезан, а не изношен. И это зафиксировано». Он протянул крошечный нож и увеличительное стекло. «Передайте их, пожалуйста. Он был найден зажатым между панелью пола и пучком проводов. Кто бы ни использовал его, должно быть, уронил его и не смог достать. Он сделан из вольфрама, поэтому не пострадал от тепла. . Обратите внимание на надпись, выгравированную на конце ручки - буквы YCK. Я думаю, что любой, кто знает Азию или знает инструменты, скажет вам, что этот нож был произведен в Красном Китае компанией Chong из Фучжоу. Они до сих пор используют то же штамповочное устройство, как и прежде ».


Он посмотрел на каждого из них по очереди. «Джентльмены, - сказал он, - я убежден, что мы столкнулись с программой организованного саботажа, и я также убежден, что за этим стоят китайские красные. Я думаю, что Чикомы намерены уничтожить и США. и советские лунные программы.


Вспомните, что случилось с «Союзом-1» в прошлом году - когда был убит российский космонавт Комаров ». Он сделал паузу для драматического акцента, затем сказал:« Вы можете продолжить расследование по своему усмотрению, но мои силы безопасности исходят из того, что За нашими проблемами стоит Пекин ".


Клинт Сэндс кивнул. «И это еще не конец - далеко не все. Вчера на мысе произошел еще один инцидент. Автобус, полный членов семей Космического центра, вышел из-под контроля и врезался в канаву на обратном пути из Орландо. Никто серьезно не пострадал. было больно, но дети были потрясены, а женщины все были в истерике. Они сказали, что этого бы не случайность. Оказывается, они были правы. Мы проверили рулевую колонку. Она была распилена. Так что мы привезли их в Медицинский центр GKI в Майами за счет мистера Симиана. По крайней мере, там они будут в безопасности ».


Майор Соллиц кивнул. «Вероятно это лучшее, что есть в данных обстоятельствах», - сказал он. «Общая картина безопасности на мысе - хаос».


Ник хотел, получить этот вольфрамовый ножик для лаборатории AX, но не было никакого способа получить его, кроме как разоблачить его прикрытие. Итак, двое сотрудников ФБР ушли с ним. Он сделал мысленную заметку, чтобы Хок официально запросил его позже.


Когда они возвращались к лимузину, Симиан сказал: «Я отправлю останки симулятора космического корабля в Исследовательский центр НАСА в Лэнгли в Хэмптоне, штат Вирджиния, для сложного вскрытия экспертами. Когда все закончится», - неожиданно добавил он, - «И снова начинается программа Apollo, я надеюсь, вы все согласитесь быть моими гостями на неделю».


«Нет ничего, что мне понравилось бы больше», - усмехнулся Гордон Нэш. «Неофициально, конечно».


Когда их лимузин отъезжал, генерал Макалестер горячо сказал: «Я хочу, чтобы вы знали, Дуэйн, что я категорически возражаю против вашего замечания об условиях безопасности на мысе Кеннеди. Это граничит с непослушанием».


"Почему бы тебе, наконец, не столкнуться с этой проблемой?" - отрезал Соллиц. «Невозможно обеспечить достойную безопасность, если подрядчики не будут сотрудничать с нами. А Connelly Aviation никогда не делала этого. Их полицейская система не стоит ни черта. Если бы мы работали с GKI над проектом Apollo, у нас была бы тысяча дополнительных мер безопасности. ".


«Это определенно впечатление, которое Симиан пытается передать, - ответил Макалестер. «На кого именно вы работаете - НАСА или на GKI?»


«Возможно, мы все еще работаем с GKI, - сказал Рэй Финни. «Это расследование в Сенате обязательно будет включать в себя все несчастные случаи, которые преследовали Connelly Aviation. Если еще одна случится в промежуточный период, последует кризис доверия, и контракт на Луну будет выставлен на продажу. GKI является логическим преемником. Если его техническое предложение резкое, а ставка низкая, я думаю, что высшее руководство НАСА не заметит руководство Симиана и предоставит им контракт ».


«Давайте оставим эту тему», - отрезал Соллиц.


«Прекрасно, - сказал Финни. Он повернулся к Нику. «Что это был за удар Симиана о том, что ты разыграл твою руку, чего она стоила?»


Ника быстро обдумывал ответ. Прежде чем он смог придумать удовлетворительный вариант, Гордон Нэш засмеялся и сказал: «Покер. У них с Гленном была большая игра, когда мы были в его доме в Палм-Бич в прошлом году. Гленн, должно быть, проиграл пару сотен - ты не сделал этого, приятель? "


"Азартные игры? Космонавт?" Рэй Финни усмехнулся. «Это сравнимо с Бэтменом, сжигающим свою маскировку».


«Вы не можете избежать этого, когда находитесь рядом с Симианом», - сказал Нэш. «Он прирожденный игрок, из тех парней, которые будут делать ставки на то, сколько птиц пролетит над головой в течение следующего часа. Думаю, именно так он заработал свои миллионы. Рискуя, играя в азартные игры».


* * *


Телефон зазвонил перед рассветом.


Ник неуверенно потянулся за ним. Голос Гордона Нэша сказал: «Давай, дружище». Мы отправляемся на мыс Кеннеди в течение часа. Что-то случилось, - его голос звучал напряженно от сдерживаемого возбуждения. - Может, мы сделаем еще одну попытку. В любом случае, я заеду за тобой через двадцать минут. Ничего с собой не бери. Все наше снаряжение упаковано и ждет в Эллингтоне ».


Ник повесил трубку и набрал внутренний номер Пойндекстера. «Проект Феникс готов», - сказал он человеку из редакции. "Каковы ваши инструкции? Вы следуете за мной или остаетесь?"


«Я остаюсь здесь на временной основе», - ответил Пойндекстер. «Если ваше поле деятельности сместится сюда, это будет ваша база. Ваш человек на мысе уже наладил все в этом конце. Это L-32. Петерсон. С ним можно связаться через службу безопасности НАСА. Достаточно распознавания взглядом . Удачи, N3. "

## Глава 8


Кнопки нажимали, рычаги тянули. Телескопический подъемный мост отъехал. Двери закрылись, и передвижной салон на своих огромных колесах медленно и намеренно устремился навстречу ожидающему 707-му.


Две группы астронавтов напряженно стояли рядом со своими горами оборудования. Их окружали врачи, технические специалисты и руководители площадок. Несколькими минутами ранее они получили краткий инструктаж от летного директора Рэя Финни. Теперь они знали о проекте «Феникс» и о том, что его запуск запланирован ровно через девяносто шесть часов.


«Я бы хотел, чтобы это были мы», - сказал Джон Корбинет. «Стоять и ждать, что заставляет нервничать, когда снова поднимаешься».


«Да, не забывайте, что мы изначально были резервной командой для полета Лискомба», - сказал Билл Рэнсом. «Так что, может, ты еще пойдешь».


«Это не смешно, - отрезал Гордон Нэш. «Убери это».


«Вам лучше расслабиться, всем вам», - сказала доктор Сан, отстегивая фиксатор с правой руки Роджера Кейна. «Ваше кровяное давление в этот час выше нормы, командир. Постарайтесь немного поспать в полете. Если они вам понадобятся, у меня есть ненаркотические снотворные. Это будет долгий обратный отсчет. Не напрягайтесь."


Ник смотрел на нее с холодным восхищением. Когда она измерила его кровяное давление, она все время смотрела ему прямо в глаза. Вызывающе, ледяно, ни разу не моргнув. Это было трудно сделать с тем, кого ты только что приказала убить. Несмотря на все разговоры о ловких шпионских агентах, глаза человека по-прежнему оставались окнами его разума. И они редко бывали полностью пустыми.


Его пальцы коснулись фотографии в кармане. Он принес его с собой, намереваясь нажимать кнопки, чтобы все происходило. Ему было интересно, что он увидит в глазах Джой Сан, когда она взглянет на них и поймет, что игра окончена.


Он наблюдал, как она изучает медицинскую карту - смуглая, высокая, невероятно красивая, ее рот накрашен модно бледной помадой 651 (независимо от давления, в результате всегда получается розовая пленка толщиной 651 мм). Он представил ее бледную и задыхающуюся, ее рот раздут от потрясения, а на глазах - горячие слезы стыда. Он внезапно осознал, что хотел разбить эту идеальную маску лица, хотел взять в руки прядь ее черных волос и снова согнуть ее холодное и высокомерное тело под своим. С порывом неподдельного удивления Ник понял, что физически хочет Джой Сан.


Салон внезапно остановился. Вспыхнули огни. Нечеткий голос что-то рявкнул по внутренней связи. Сержант ВВС за штурвалом нажал кнопку. Двери открылись, и подъемный мост скользнул вперед. Майор Соллиц высунулся из двери Боинга 707. У него был аккумуляторный мегафон в руке. Он поднес его к губам.


«Будет задержка, - кратко объявил он. - Была подложена бомба. Наверное, это все - обман. Но в результате нам придется разбирать 707 по частям. Тем временем мы готовим еще один, на Двенадцатой взлетно-посадочной полосе, чтобы вас не задерживали дольше необходимого. Спасибо."


Билл Рэнсом покачал головой. «Мне не нравится, как это звучит».


«Вероятно, это просто обычная безотказная проверка процедур безопасности», - сказал Гордон Нэш.


«Держу пари, что какой-то шутник позвонил в анонимную наводку».


«Тогда он высокопоставленный шутник, - сказал Нэш. «В высших рядах НАСА. Потому что никто ниже уровня JCS даже не знал об этом полете».


Это то, о чем только что подумал Ник, и это его беспокоило. Он вспомнил события вчерашнего дня, его разум потянулся к той уклончивой небольшой информации, которая пыталась быть услышанной. Но каждый раз, когда он думал, что он у него есть, он убегал и снова прятался.


707 поднимался быстро и без усилий, его огромные реактивные двигатели выбрасывали длинные тонкие следы пара, пока они взлетали через облачный слой туда, где было яркое солнце и голубое небо.


Всего было всего четырнадцать пассажиров, и они были рассредоточены по огромному самолету, большинство из них лежали сразу на трех сиденьях и спали.


Но только не N3. И не доктор Сан.


Он сел рядом с ней прежде, чем она успела возразить. Крошечные уколы тревоги промелькнули в ее глазах, а затем так же быстро скрылись.


Ник теперь смотрел мимо нее, в окно на белые шерстяные облака, клубящиеся под струей. Они находились в воздухе полчаса. "Как насчет чашки кофе и разговора?" - любезно предложил он.


«Перестаньте играть в свои игры», - резко сказала она. «Я прекрасно знаю, что вы не полковник Эглунд».


Ник нажал кнопку звонка. Сержант ВВС, который одновременно выполнял обязанности стюарда, подошел к проходу. «Две чашки кофе», - сказал Ник. «Один черный и один…» Он повернулся к ней.


«Также черный». Когда сержант ушел, она спросила: «Кто вы? Правительственный агент?»


"Что заставляет вас думать, что я не Эглунд?"


Она отвернулась от него. «Твое тело», - сказала она, и, к своему удивлению, он увидел, что она краснеет. «Это… ну, оно другое».


Внезапно, без предупреждения, он сказал: «Кого вы послали убить меня на Лунной машине?»


Ее голова резко повернулась. "О чем ты говоришь?"


«Не пытайся меня обмануть», - прохрипел N3. Он вытащил снимок из кармана и протянул ей. «Я вижу, ты теперь по-другому укладываешь волосы».


Она сидела неподвижно. Ее глаза были очень широкими и очень темными. Не шевеля ни мускулом, кроме рта, она сказала: «Где ты это взял?»


Он повернулся, наблюдая, как сержант приближается с кофе. «Они продают их на Сорок второй улице», - резко сказал он.


Взрывная волна обрушилась на него. Пол самолета резко накренился. Ник с сержантом схватились за сиденье, пытаясь восстановить равновесие. Чашки с кофе полетели на пол.


Когда его барабанные перепонки пришли в норму после звукового давления взрыва, Ник услышал фантастический вой, почти крик. Его сильно прижали к спинке сиденья перед ним. Он слышал крик девушки, она тоже бросилась на него.


Сержант потерял хватку. Его тело, казалось, вытянулось к воющему белому отверстию. Раздался грохот, когда его голова прошла сквозь нее, и его плечи ударились о раму, затем все его тело исчезло - его засосало с ужасным свистящим шумом через отверстие. Девушка все еще кричала, прижав кулак к зубам, и ее глаза смотрели с ужасом на то, чему она только что стала свидетельницей.


Самолет сильно накренился. Сиденья теперь засасывались через проем. Краем глаза Ник увидел, как в небо плывут подушки, багаж и оборудование. Незанятые сиденья перед ними сложились пополам, и их начинки взорвались. Провода спускались с потолка. Пол вздулся. Погас свет.


Затем он внезапно оказался в воздухе, плывя к потолку. Девушка пролетела мимо него. Когда ее голова ударилась о потолок, он схватил ее за ногу и потянул к себе, потянув за платье дюйм за дюймом, пока ее лицо не оказалось на уровне его. Теперь они лежали вверх ногами на потолке. Ее глаза были закрыты. Ее лицо было бледным, по нему текла темная струящаяся кровь.


Крик разорвал его барабанные перепонки. Что-то врезалось в него. Это был Гордон Нэш. Что-то еще ударило его по ноге. Он посмотрел вниз. Это был член медицинской бригады, его шея свисала под странным углом. Ник посмотрел мимо них. Тела других пассажиров проплыли через фюзеляж из передней части самолета, качаясь о потолок, как пробки.


N3 знал, что происходит. Самолет вышел из-под контроля, с фантастической скоростью устремляясь вниз, создавая состояние невесомости.


К его удивлению, он почувствовал, как кто-то дернул его за рукав. Он заставил себя повернуть голову. Рот Гордона Нэша шевелился. Он понял слова «Следуй за мной». Космонавт потянулся вперед, рука об руку двигаясь по багажной полке. Ник последовал за ним. Он внезапно вспомнил, что Нэш побывал в космосе в двух миссиях «Близнецы». В невесомости для него не было ничего нового.


Он увидел то, чего пытался достичь Нэш, и понял. Надувной спасательный плот. Однако была проблема. Гидравлический компонент дверцы доступа был оторван. Металлическая часть, которая на самом деле была частью обшивки фюзеляжа, не сдвинулась с места. Ник подал знак Нэшу отойти в сторону и «подплыл» к механизму. Из кармана он достал крошечный двухконтактный шокер, которым иногда запускал двигатели запертых машин. С его помощью ему удалось поджечь аварийный капсюль с батарейным питанием. Дверь доступа распахнулась.


Ник ухватился за край спасательного плота, прежде чем его высосало через зияющее отверстие. Он нашел надувной механизм и активировал его. Он расширился с яростным свистом до вдвое большего размера. Он и Нэш привели его в нужное положение. Это длилось недолго, но, хотя и продолжалось, кто-то мог бы добраться до кабины.


Гигантский кулак, казалось, ударил его по ребрам. Он обнаружил, что лежит лицом вниз на полу. Во рту был привкус крови. Какой-то предмет попал ему в спину. Нога Гордона Нэша. Ник повернул голову и увидел, что остальная его часть зажата между двумя сиденьями. Остальные пассажиры лежали на потолоке позади него. Высокий рев двигателей усилился. Гравитация восстанавливалась. Экипажу, должно быть, удалось поднять нос самолета над линией горизонта.


Он подполз к кабине, подтягиваясь с места на место, борясь с ужасающим потоком. Он знал, что если спасательный плот выйдет, то и его затянет. Но он должен был связаться с командой, должен был подать последний отчет по их рации, если окажется, что они обречены.


Пять лиц повернулись к нему, когда он распахнул дверь кабины. "Что случилось?" - крикнул пилот. "Какая там ситуация?"


«Бомба», - парировал Ник. «Всё выглядит плохо. В фюзеляже проделана дыра. Мы закрыли её, но только временно».


На пульте бортинженера загорелись четыре красных сигнальных огонька. "Давление и количество!" - рявкнул Ф.Э. на пилота. "Давление и количество!"


В кабине пахлопотом и сигаретным дымом. Пилот и второй пилот начали нажимать и дергать переключатели, а монотонное протяжное бормотание штурмана продолжалось: «AFB, Бобби. Это Speedbird 410. C-ALGY зовет B вместо Бобби…»


Раздался хруст рвущегося металла, и все взгляды переместились вправо. «Отвалился № 3», - прохрипел второй пилот, когда бортовая капсула на правом крыле оторвалась от самолета.


"Каковы наши шансы на то, чтобы остаться целыми?" потребовал Ник.


«На данный момент, полковник, ваше предположение не хуже моего. Я бы сказал…»


Пилота прервал резкий голос в усилителе. «C-ALGY, дайте свою позицию. C-ALGY…»


Навигатор изложил свою позицию и доложил о ситуации. «У нас есть добро», - сказал он через мгновение.


«Мы собираемся попытаться найти авиабазу Барксдейл в Шривпорте, штат Луизиана», - сказал пилот. «У них самые длинные взлетно-посадочные полосы. Но сначала мы должны израсходовать наше топливо. Итак, мы собираемся пробыть в воздухе еще как минимум два часа. Я предлагаю вам пристегнуть всех там сзади, а затем просто сидите и молись! "


* * *


Из трех оставшихся реактивных гондол хлынули струи черного дыма и оранжевого пламени. Огромный самолет яростно затрясся, когда они свернули с крутого поворота над базой ВВС Барксдейл.


Ветер ревел в салоне самолета, яростно обдувая их. Ремни безопасности врезались в их тела. Раздался металлический треск, и фюзеляж раскололся еще больше. Воздух с пронзительным криком устремился через растущее отверстие.


Ник повернулся, взглянув на Джой Сан. Ее рот трясся. Под ее глазами были фиолетовые тени. Страх охватил ее, скользкий и уродливый. "Что мы собираемся делать?"


Он внимательно смотрел на нее пустыми глазами. Страх даст ему ответы, на которые не ответят даже пытки. «Это не выглядит хорошо», - сказал он.


К настоящему времени погибли двое мужчин - сержант ВВС и член медицинской бригады НАСА, чей спинной мозг был раздавлен в результате удара о потолок. Другой мужчина - техник по ремонту подушек - был привязан к своему сиденью, но получил тяжелую травму. Ник не думал, что он выживет. Космонавты были потрясены, но никто серьезно не пострадал. Они привыкли к чрезвычайным ситуациям, не запаниковали. Травма доктора Сан, рана черепа, была поверхностной, но ее опасения - нет. N3 воспользовался этим. «Мне нужны ответы на вопросы», - прохрипел он. «Вы ничего не выиграете, если не ответите. Ваши друзья обманули вас, так что, очевидно, вы расходный материал. Кто заложил бомбу?»


В ее глазах нарастала истерия. "Бомба? Какая бомба?". «Ты же не думаешь, что я имела к этому какое-то отношение? Как я могла? Зачем мне здесь быть?»


«Тогда как насчет этого порнографического снимка?» он потребовал. «А как насчет вашей связи с Пэтом Хаммером? Вас видели вместе на Бали Хай. Дон Ли так сказал».


Она яростно покачала головой. «Дон Ли солгал», - выдохнула она. «Я была на Бали Хай только один раз, и не с Хаммером. Я не знала его лично. Моя работа никогда не приводила меня к контактам с экипажами мыса Кеннеди». Она ничего не сказала, потом слова, казалось, вырвались у нее изо рта. «Я пошла на Бали Хай, потому что Алекс Симиан послал мне сообщение, чтобы я встретиться с ним там».


«Симиан? Какая у тебя связь с ним?»


«Я работала в Медицинском институте GKI в Майами, - задыхалась она. «До того, как я присоединился к НАСА». Раздался еще один треск, на этот раз ткани, и надутый спасательный плот, протиснувшись через отверстие, с громким грохотом исчез. Воздух с ревом пронзил фюзеляж, сотрясая их, рвал на них волосы и сдувал щеки. Она схватилась за него. Он автоматически обнял ее. "Боже мой!" она отрывисто рыдала. "Сколько еще осталось до приземления?"


"Говори."


"Ладно, было еще кое-что!" - яростно сказала она. «У нас был роман. Я была влюблена в него - думаю, до сих пор. Впервые я встретила его, когда была еще девочкой. Это было в Шанхае, около 1948 года. Он приехал навестить моего отца, чтобы заинтересовать его чем то." Теперь она говорила быстро, пытаясь сдержать нарастающую панику. «Симиан провел годы войны в лагере для военнопленных на Филиппинах. После войны он занялся там торговлей рами-волокном. Он узнал, что коммунисты собираются захватить Китай. Он знал, что это приведет к дефициту волокна. У моего отца был склад, полный рами в Шанхае. Симиан хотел купить его. Мой отец согласился. Позже он и мой отец стали партнерами, и я много его видела ».


Ее глаза заблестели от страха, когда оторвалась еще одна часть фюзеляжа. «Я была влюблена в него. Я был убита горем, когда он женился на американке в Маниле. Это было в пятьдесят третьем году. Позже я узнала, почему он это сделал. Он был замешан в множество афер и мужчины, которых он погубил, преследовали его. Женившись на этой женщине, он смог эмигрировать в США и получить гражданство. Как только у него были нужные документы, он развелся с ней ».


Ник знал остальную часть истории. Это было частью легенды американского бизнеса. Симиан вложил средства в фондовый рынок, приобрел ряд обанкротившихся фирм. Он вдохнул в них жизнь, а затем продал по фантастически завышенным ценам. «Он великолепен, но абсолютно безжалостен», - сказала Джой Сан, глядя мимо Ника в расширяющееся отверстие. «После того, как он дал мне работу в GKI, у нас завязался роман. Это было неизбежно. Но через год ему стало скучно, и он разорвал отношения». Она закрыла лицо руками. «Он не подошел ко мне и не сказал, что все кончено, - прошептала она. - Он уволил меня и в процессе сделал все возможное, чтобы испортить мою репутацию». Она потрясла головой вспоминая об этом. «Тем не менее я не могла забыть его, и когда я получила это сообщение от него - это было около двух месяцев назад - я отправилась на Бали Хай».


"Он звонил вам напрямую?"


«Нет, он всегда работает через посредников. На этот раз это был человек по имени Джонни Хунг Фат. Джонни был замешан в нескольких финансовых скандалах с ним. Он был разорен. Он оказался официантом в Bali Hai. Это Джонни сказал мне, что Алекс хочет встретиться со мной там. Однако Симиан так и не появился, и я все время пила. В конце концов, Джонни привел этого человека. Он менеджер тамошней дискотеки ... "


" Рино Три?"


Она кивнула. "Он меня обманул. Моя гордость была задета, я была пьяна, и я думаю, что они, должно быть, добавили что-то в мой напиток, потому что в следующее мгновение я поняла, что мы сидим на диване в офисе и ... я не мог насытиться им." Она слегка вздрогнула и отвернулась. «Я никогда не знала, что они нас сфотографировали. Было темно. Не понимаю, как…»


«Инфракрасная пленка».


«Я полагаю, Джонни планировал меня шантажировать позже. Во всяком случае, я не думаю, что Алекс имел к этому какое-либо отношение. Джонни, должно быть, просто использовал его имя как приманку…»


Ник решил, черт возьми, если он собирается умереть, он, по крайней мере, должен на это посмотреть. Земля поднималась им навстречу. Машины скорой помощи, пожарные машины, люди в алюминиевых пожарных костюмах уже двигались веером. Он почувствовал легкий глухой удар, когда самолет приземлился. Через несколько минут они откатились к еще более плавной обстановке, и пассажиры радостно спустились по аварийным желобам на твердую благословенную землю ...


Они оставались в Барксдейле в течение семи часов, пока группа врачей ВВС осматривала их, раздавала лекарства и первую помощь тем, кто в этом нуждалась, и госпитализировала двух наиболее серьезно раненых.


В 17:00 с авиабазы Патрик прибыл Globemaster ВВС, и они сели на него для заключительного этапа своего путешествия. Час спустя они приземлились на Маккой Филд в Орландо, Флорида.


Место кишело людьми из ФБР и службы безопасности НАСА. Полицейские в белых касках погнали их к закрытой военной зоне поля, где ждали армейские разведывательные машины. "Куда мы идем?" - спросил Ник.


«Из Вашингтона прилетело много работников НАСА», - ответил один из полицейских. «Похоже, это будет сеанс вопросов и ответов на всю ночь».


Ник потянул Джой Сан за рукав. Они были в самом конце шествия и постепенно, шаг за шагом, уходили все дальше в темноту. «Давай, - сказал он внезапно. "Сюда." Они увернулись от бензовоза, затем повернули назад к гражданской зоне поля и к трапу - такси, которое он заметил ранее. «Первое, что нам нужно, это выпить», - сказал он.


Любые ответы, которые у него были, он собирался направить прямо Хоуку, а не в ФБР, не в ЦРУ и, прежде всего, не в Службу безопасности НАСА.


В коктейль-баре Cherry Plaza с видом на озеро Эола он разговаривал с Джой Сан. Они много разговаривали - так разговаривают люди, которые вместе пережили ужасный опыт. «Послушай, я ошибался насчет тебя», - сказал Ник. «Я должен признать это, но что еще я могу сказать? Я считал тебя врагом».


"И сейчас?"


Он ухмыльнулся. «Я думаю, что ты большая, сочная отвлекающая приманка, которую кто-то подбросил мне на пути».


Она отбросила бусинку, чтобы засмеяться - и румянец внезапно сошел с ее лица. Ник взглянул вверх. Это был потолок коктейль-бара. Он был зеркальным. "Боже мой!" она ахнула. «Вот как это было в самолете - вверх ногами. Это все равно что увидеть все заново». Она начала дрожать, и Ник обнял ее. «Пожалуйста, - пробормотала она, - отведи меня домой». Он кивнул. Они оба знали, что там произойдет.


## Глава 9


Домом было бунгало в Какао-Бич.


Они добрались туда на такси из Орландо, и Ника не волновало, что их путь будет легко отследить.


Пока что у него была достаточно хорошая история. Он и Джой Сан тихо разговаривали в самолете, идя рука об руку на Маккой Филд - то, что ожидали от начинающих любовников. Теперь, после изнуряющего эмоционального переживания, они ускользнули, чтобы какое-то время побыть одни. Возможно, не совсем то, что ожидалось от настоящего астронавта, но, во всяком случае, это не дало бы никаких результатов. Во всяком случае, не сразу. У него есть время до утра - и этого будет достаточно.


А до тех пор Макалестеру придется его прикрывать.


Бунгало представляло собой квадратный блок прямо на пляже. Во всю ширину простиралась небольшая гостиная. Он был приятно обставлен бамбуковыми шезлонгами, обитыми поролоном. Пол был покрыт циновками из пальмовых листьев. Широкие окна выходили на Атлантический океан, справа от них дверь в спальню, а за ней еще одна дверь, выходящая на пляж.


«Все в беспорядке», - сказала она. «Я так внезапно уехала в Хьюстон после аварии, что у меня не было возможности убраться».


Она заперла за собой дверь и встала напротив нее, наблюдая за ним. Ее лицо больше не было холодной и красивой маской. Но ее глаза блестели от потрясения, и ее голос потерял спокойную уверенность. Впервые она была похожа на женщину, а не на бесстрастную богиню.


В Нике начало накапливаться желание. Он быстро подошел к ней, заключил ее в свои объятия и крепко поцеловал в губы. Они были твердыми и холодными, но тепло ее борющихся грудей пронзило его, как ток. Жара росла. Он чувствовал, как бьются его бедра. Он снова поцеловал ее, его губы были жесткими и жестокими. Он услышал сдавленное «Нет!» Она оторвала свои губы от его губ и прижалась к нему сжатыми кулаками. "Твое лицо!"


На секунду он не понял, что она имела в виду. «Эглунд», - сказала она. «Я целую маску». Она одарила его дрожащей улыбкой. «Ты понимаешь, что я видела твое тело, но не лицо, которое с ним сочетается?»


«Я пойду сниму маску Эглунда». Он направился в ванную. Астронавту все равно пора было уйти на пенсию. Интерьер шедевра Пойндекстера стал влажным от жары. Силикон-эмульсия стала невыносимо чесаться. Кроме того, теперь его прикрытие тоже подошло к концу. События в самолете из Хьюстона показали, что присутствие «Эглунда» на самом деле представляло опасность для других астронавтов лунного проекта. Он снял рубашку, обернул шею полотенцем и осторожно снял пластиковую маску для волос. Он выудил пену изнутри со щек, стянул светлые брови и энергично потер лицо, размазывая остатки макияжа. Затем он наклонился над раковиной и вытащил из глазниц контактные линзы с ореховыми зрачками. Он взглянул вверх и увидел отражение Джой Сан в зеркале, наблюдающей за ним из дверного проема.


«Определенное улучшение», - улыбнулась она, и в отражении ее лица глаза двинулись, путешествуя по его гладкому, как металл, торсу. Вся мускулистая грация пантеры была заключена в эту великолепную фигуру, и ее глаза не упускали ничего из этого.


Он повернулся к ней лицом, вытирая остатки силикона со своего лица. Серо-стальные глаза, которые могли мрачно тлеть или становиться ледяными от жестокости, горели смехом. "Я пройду медосмотр, док?"


«Так много шрамов», - сказала она удивленно. «Нож. Пулевое ранение. Порез бритвой». Она отметила описания, пока ее взгляд прослеживал их неровные пути. Его мышцы сжались от ее прикосновения. Он глубоко вздохнул, почувствовав узел напряжения под своим животом.


«Аппендэктомия, операция на желчном пузыре», - твердо сказал он. «Не романтизируйте».


«Я врач, помнишь? Не пытайся меня обмануть». Она взглянула на него яркими глазами. «Вы так и не ответили на мой вопрос. Вы какой-то суперсекретный агент?»


Он притянул ее к себе, подперев рукой подбородок. "Вы имеете в виду, что они не сказали вам?" он усмехнулся. «Я с планеты Криптон». Он коснулся влажных ее губ своими - сначала мягко, потом еще сильнее. В ее теле появилось нервное напряжение, которое на секунду сопротивлялось, но затем она смягчилась и с легким всхлипом ее глаза закрылись, и ее рот превратился в голодное маленькое животное, ищущее его, горячее и влажное, кончик ее языка искал удовлетворения. . Он почувствовал, как ее пальцы развязывают его ремень. Кровь бурлила внутри него. Желание росло, как дерево. Ее руки дрожали по его телу. Она отняла рот, на секунду уткнулась головой в его шею, затем отстранилась. "Вау!" она сказала неуверенно.


«В кровать», - проворчал он.


«О, Боже, да, я думаю, ты тот, кого я ждала». Ее дыхание было прерывистым. «После Симиана… потом того дела в Бали Хай… я не была с мужчиной. Я думала, что навсегда. Но ты мог бы быть другим. Теперь я это вижу. О, черт возьми, - она вздрогнула, когда он привлек ее к себе бедром к себе. бедро, грудь к груди, и тем же движением разорвала блузку. На ней не было бюстгальтера - он знал это по тому, как спелые шишки двигались под тканью. Ее соски твердо стояли у его груди. Она корчилась напротив него, ее руки изучали его тело, ее рот был приклеен к его, ее язык был стремительным.


Не прерывая контакта, он наполовину приподнял, наполовину перенес ее через холл и по циновке из пальмовых листьев к кровати.


Он уложил ее на него, и она кивнула, не говоря уже о том, как его руки двигались по ее телу, расстегивая молнию на ее юбке, поглаживая ее бедра. Он наклонился над ней, целуя ее груди, его губы сжались в их мягкости. Она тихо застонала, и он почувствовал, как ее тепло распространилось под ним.


Тогда он больше не думал, просто чувствовал, вырываясь из кошмарного мира предательства и внезапной смерти, который был его естественной средой обитания, в яркий, чувственный поток времени, который был подобен великой реке, концентрируясь на ощущении идеальное тело девушки, плывущее в постоянно ускоряющемся темпе, пока они не достигли порога, и ее руки ласкали его с нарастающей настойчивостью, и ее пальцы впились в него, и ее рот прижался к его в последней мольбе, и их тела напряглись, выгнулись и слились вместе...


Она вздохнула долгим, дрожащим, счастливым вздохом и позволила своей голове откинуться на подушки, когда она почувствовала внезапную дрожь его тела при появлении его семени ...


Некоторое время они лежали в тишине, ее руки ритмично, гипнотически двигались по его коже. Ник почти погрузился в сон. Затем, поскольку он перестал думать об этом в последние несколько минут, это внезапно пришло ему в голову. Ощущение было почти физическим: яркий свет заливал его голову. Она была у него! Пропавшая отгадка!


В то же мгновение, ужасающе громко в тишине, раздался стук. Он бросился от нее, но она подошла к нему, запутывая его мягкими и ласковыми изгибами, не желая отказываться от него. Она так изгибалась вокруг него, что даже в этом внезапном кризисе он был близок к тому, чтобы забыть о своей опасности.


"Есть тут кто-нибудь?" - крикнул голос.


Ник вырвался на свободу и бросился к окну. Он отодвинул жалюзи на долю дюйма. Перед домом была припаркована патрульная машина без опознавательных знаков с штыревой антенной. Две фигуры в белых защитных шлемах и штанах для верховой езды светили фонарями в окно гостиной. Ник жестом указал девушке, чтобы она что-нибудь накинула и открыла дверь.


Она сделала, и он стоял, прислонившись ухом к двери спальни, и прислушивался. «Привет, мэм, мы не знали, что вы дома», - сказал мужской голос. «Просто проверяю. Внешний свет был выключен. Последние четыре ночи он был включен». Второй мужской голос сказал: «Вы доктор Сан, не так ли?» Он слышал, как Джой это сказала. "Вы только что приехали из Хьюстона, верно?" Она сказала, что это было. «Все в порядке? Пока тебя не было, в доме ничего не было нарушено?» Она сказала, что все в порядке, и первый мужской голос сказал: «Хорошо, мы просто хотели убедиться. После того, что произошло здесь, ты не можешь быть слишком осторожным. Если мы тебе нужны быстро, просто набери ноль три раза. Теперь у нас прямая связь ".


«Спасибо, офицеры. Спокойной ночи». Он услышал, как закрылась входная дверь. «Еще одна полиция из ГКИ», - сказала она, возвращаясь в спальню. «Они кажутся повсюду». Она остановилась как вкопанная. «Ты идешь», - обвиняюще сказала она.


«Придется», - сказал он, застегивая рубашку. «И что еще хуже, я собираюсь добавить оскорбление к этой травме, спросив, могу ли я одолжить вашу машину».


«Эта часть мне нравится», - улыбнулась она. «Это означает, что тебе придется привести её обратно. Первым делом утром, пожалуйста. Я имею в виду, что…» Она внезапно остановилась с пораженным выражением лица. «Боже мой, я даже не знаю твоего имени!»


«Ник Картер».


Она засмеялась. «Не очень изобретательно, но я полагаю, что в вашем бизнесе одно фальшивое имя ничем не хуже другого…»


* * *


Все десять линий в административном центре НАСА были заняты, и он начал набирать номера без остановки, чтобы в момент окончания разговора у него был шанс.


Единственный образ постоянно мелькал в его голове - майор Соллитц гонится за своей шляпой, его левая рука неловко тянется к нему через тело, правая рука жестко прижата к его торсу. Что-то его беспокоило в той сцене на заводе в Техас-Сити вчера днем, но что именно ускользало от него - пока он на мгновение не перестал думать об этом. Затем это незаметно всплыло в его сознании.


Вчера утром Соллиц был правшой!


Его разум мчался по сложным разветвлениям, распространяющимся во всех направлениях от этого открытия, когда его пальцы автоматически набирали номер, а ухо прислушивалось к звенящему звуку установления соединения.


Он сидел на краю кровати в своей комнате в Gemini Inn, почти не замечая аккуратную стопку чемоданов, доставленных Хэнком Петерсоном из Вашингтона, или ключи от Lamborghini на тумбочке, или записку под ними, в которой говорилось: Дайте мне знать, когда войдете. Добавочный номер - L-32. Хэнк.


Соллиц был недостающим звеном в мозаике. Принимая его во внимание, и все остальное встало на свои места. Ник вспомнил потрясение майора, когда он впервые вошел в его кабинет, и тихо проклял себя. Это должно было быть наводкой. Но он был слишком ослеплен солнцем - доктором Сан - чтобы замечать чье-либо поведение.


Джой Сан тоже была удивлена, но именно она впервые диагностировала состояние Эглунда как отравление амином. Так что ее удивление было естественным. Она просто не ожидала увидеть его так скоро.


Линия была очищена в административном центре.


«Красная комната», - сказал он им канзасским протяжным тоном Гленна Эглунда. «Это Орел Четыре. Дайте мне красную комнату».


Провод гудел и звенел, и раздался мужской голос. «Безопасность», - сказал он. «Капитан Лисор говорит».


«Это« Орел Четыре », главный приоритет. Майор Соллиц там?»


«Орел-Четыре, они вас искали. Вы пропустили отчет в Маккое. Где вы сейчас?»


«Неважно, - нетерпеливо сказал Ник. "Есть ли Соллиц там?"


"Нет, его нет."


«Хорошо, найдите его. Это главный приоритет».


«Подожди. Я проверю».


Кто, кроме Соллица, мог знать о Phoenix One? Кто, кроме начальника службы безопасности Аполлона, мог бы получить доступ к медицинскому центру.

В каком отделении Центра космических аппаратов? Кто еще знал каждую фазу медицинской программы, досконально знал об ее опасностях, можно было увидеть где угодно, не вызывая подозрений? У кого еще были предприятия в Хьюстоне и на мысе Кеннеди?


Соллитц, N3, был теперь убежден, был Сол, который встретился с Пэтом Хаммером на Бали Хай в Палм-Бич и замышлял уничтожение капсулы Аполлона. Соллиц пытался убить Гленна Эглунда, когда астронавт узнал, что задумал майор. Однако Соллицу не сказали о маскараде Ника. Об этом знал только генерал Макалестер. Поэтому, когда снова появился «Эглунд», Соллиц запаниковал. Это он пытался убить его на лунном пейзаже. Разгадка заключалась в переключении правой руки на левую в результате сломанного запястья, которое он получил в борьбе с ножом.


Теперь Ник понял смысл всех этих вопросов о его памяти. И ответ Эглунда о том, что «фрагменты памяти» медленно возвращаются, еще больше привел в панику майора. Итак, он заложил бомбу в «резервный» самолет, а затем изготовил фальшивую бомбу, позволяющую ему заменить исходный самолет альтернативным без предварительной проверки его командой минеров.


По проводам раздался резкий голос. «Орел Четыре, это генерал Макалестер. Куда, черт возьми, вы и доктор Сан пропали после того, как ваш самолет приземлился в Маккое? Вы оставили там в дураках целую стаю высокопоставленных сотрудников службы безопасности».


«Генерал, я вам все объясню через минуту, но сначала - где майор Соллиц? Это крайне важно, чтобы мы его нашли».


«Я не знаю», - категорично сказал Макалестер. «И, кажется, никто другой тоже. Он прилетел к Маккою вторым самолетом. Мы это знаем. Но он исчез где-то в аэровокзале и с тех пор не появлялся. Почему?»


Ник спросил, не зашифровывается ли их разговор. Это было так. Так он ему сказал. «Боже мой», - все, что смог сказать начальник службы безопасности НАСА в конце.


«Соллиц не главный, - добавил Ник. «Он делал грязную работу для кого-то другого. Может быть, на СССР или Пекин. На данный момент можно только догадываться».


«Но как, черт возьми, он получил допуск к секретной информации? Как ему удалось подняться так далеко, как он это сделал?»


«Я не знаю», - сказал Ник. "Я надеюсь, что его записи дадут нам ключ к разгадке. Я собираюсь получить данные от AX с полным отчетом, а также запросить исчерпывающую проверку данных о Соллице, а также об Алексе Симиане из GKI. Я хочу дважды проверить, что Джой Сун рассказала мне о нем ".


«Я только что разговаривал с Хоуком», - сказал Макалестер. «Он сказал мне, что Гленн Эглунд наконец пришел в сознание в Уолтере Риде. Они надеются вскоре допросить его».


«Кстати об Эглунде, - сказал Ник. «Не могли бы вы сделать так, чтобы у фальшивого астронавта случился рецидив? Пока идет обратный отсчет Феникса и астронавты привязаны к своим станциям, его прикрытие превращается в недостаток. Я должен быть свободен передвигаться».


«Это можно устроить», - сказал Макалестер. Он казался счастливым по этому поводу. «Это объяснит, почему вы с доктором Сан сбежали. Амнезия от удара головой в самолете. И она пошла за вами, чтобы попытаться вернуть вас».


Ник сказал, что все в порядке, и повесил трубку. Он упал на кровать. Он слишком устал, чтобы даже раздеться. Он был рад, что у Макалестера все складывалось так хорошо. Он хотел, чтобы на его пути произошло что-нибудь удобное для разнообразия. Это было так. Он заснул.


Мгновение спустя его разбудил телефон. По крайней мере, это показалось мгновением, но этого не могло быть, потому что было темно. Он неуверенно потянулся к трубке. "Здравствуйте?"


"Привет!" воскликнула Кенди Свитс. «Где ты был последние три дня? Я пытался тебя достать».


«Был вызван», - неопределенно сказал он. "Что происходит?"


«Я нашла кое-что ужасно важное на острове Мерритт», - взволнованно сказала она. «Встретимся в холле через полчаса».


## Глава 10


Туман ранним утром начал рассеиваться. Рваные синие дыры открывались и закрывались в серости. Сквозь них Ник мельком мельком мелькали апельсиновые рощи, проносящиеся мимо, словно спицы в колесе.


Кенди была за рулем. Она настояла на том, чтобы они взяли ее машину - спортивную модель GT Giulia. Она также настояла на том, чтобы он подождал и действительно увидел ее открытие. Она сказала, что не может сказать ему об этом.


«Все еще играет, как маленькая девочка», - кисло решил он. Он взглянул на нее. На смену хип-хаггерам пришла белая мини-юбка, которая вместе с ее блузкой с поясом, белыми теннисными туфлями и свежевымытыми светлыми волосами придавала ей вид школьницы поддержки.


Она почувствовала, как он наблюдает за ней, и повернулась. "Не намного дальше", - улыбнулась она. «Это к северу от Dummitt Grove».


Лунный порт Космического центра занимал лишь небольшую часть острова Мерритт. Более семидесяти тысяч акров было сдано в аренду фермерам, которым изначально принадлежали апельсиновые рощи. Дорога к северу от Дороги Беннетта пролегала через пустыню, состоящую из болот и кустарников, пересеченную Индией-Ривер, Seedless Enterprise и Dummitt Groves, все они относятся к 1830-м годам.


Теперь дорога огибала небольшой залив, и они миновали кучу полуразрушенных лачуг на сваях у кромки воды, заправочную станцию с продуктовым магазином и небольшую верфь с рыбацким доком, вдоль которой стояли креветочные траулеры. «Энтерпрайз», - сказала она. «Это прямо напротив порта Канаверал. Мы почти у цели».


Они проехали еще четверть мили, и Кенди включила указатель поворота направо и начала сбавлять скорость. Она съехала с обочины дороги и остановилась. Она повернулась, чтобы посмотреть на него. "Это здесь." Она взяла сумочку и открыла дверь сбоку,


Ник вышел через свою и остановился, оглядываясь. Они были посреди открытой пустынной местности. Справа до реки Банана простиралась широкая панорама ям с соленой водой. К северу местность превратились в болото. Густые заросли теснились у самой кромки воды. В трехстах ярдах слева от них начиналось электрифицированное заграждение MILA (стартовая площадка острова Мерритт лунного порта). Сквозь кустарник он мог различить бетонную стартовую площадку «Феникс-1» на пологом склоне, а в четырех милях от нее - ярко-оранжевые балки и ажурные платформы 56-этажного здания сборочного цеха.


Где-то позади них гудел дальний вертолет. Ник повернулся, прикрыв глаза. Он увидел вспышку-вспышку его ротора на утреннем солнце над Порт-Канавералом.


«Сюда», - сказала Кенди. Она перешла шоссе и направилась в кусты. Ник последовал за ней. Жара внутри тростниковый зарослей была невыносимой. Комары собирались стаями, мучая их. Девушка проигнорировала их. Ее жесткая, упрямая сторона снова проявилась. Они подошли к дренажной канаве, которая выходила в широкий канал, который, по всей видимости, когда-то использовался как канал. Ров был забит сорняками и подводной травой и сужался там, где насыпь смывалась водой.


Она уронила сумочку и сбросила теннисные туфли. «Мне понадобятся обе руки», - сказала она и спустилась по склону в грязь по колено. Теперь она двинулась вперед, наклонилась, ища руками что-то в мутной воде.


Ник наблюдал за ней с вершины набережной. Он покачал головой. "Что, черт возьми, ты ищешь?" Грохот вертолета стал громче. Он остановился и оглянулся через плечо. Он направлялся в их направлении, примерно в трехстах футах над землей, свет отражался на его вращающихся лопастях ротора.


"Я нашла это!" - крикнула Кенди. Он повернулся. Она прошла около ста футов по дренажной канаве и наклонилась, нащупывая какой-то предмет в грязи. Он двинулся к ней. Звук вертолета звучал так, словно он был почти прямо над головой. Он взглянул вверх. Лопасти винта были наклонены, что увеличивало скорость его снижения. Он мог различить белую надпись на красной нижней стороне - ЛЕТНАЯ СЛУЖБА SHARP. Это был один из шести вертолетов, которые летели по получасовому расписанию от пирса развлечений Какао-Бич до порта Канаверал, а затем следовали за периметром забора MILA, позволяя туристам делать фотографии здания VAB и стартовых платформ.


Что бы Кенди ни нашла, теперь это было уже наполовину извлечено из грязи. "Подайте мою сумочку, а?" она позвала. «Я оставил его там наверху. Мне что-то нужно в ней».


Вертолет резко отклонился. Теперь он развернулся, не более чем в сотне футов над землей, ветер от его вращающихся лопастей дул на заросшие кусты вдоль насыпи. Ник нашел сумочку. Он наклонился и поднял его. Внезапная тишина резко подняла голову. Двигатель вертолета выключился. Он скользил по верхушкам стеблей тростника, направляясь прямо к нему!


Он развернулся влево и нырнул головой в канаву. Позади него раздался огромный грохочущий рев. Тепло колыхалось в воздухе, как мокрый шелк. Зубчатый шар пламени взметнулся вверх, за ним сразу же последовали клубы черноватого, насыщенного углеродом дыма, заслонившего солнце.


Ник снова вскарабкался на насыпь и побежал к обломкам. Он мог видеть фигуру человека внутри пылающего корпуса из плексигласа. Его голова была повернута к нему лицом. Когда Ник подошел, он смог разглядеть его черты. Он был китаец, и выражение его лица было чем-то вроде кошмара. Пахло жарящимся мясом, и Ник увидел, что нижняя часть его тела уже пылает. Он также видел, почему этот человек не пытался выбраться. Его привязали к сиденью по рукам и ногам проводами.


"Помоги мне!" - закричал мужчина. "Забери меня отсюда!"


Кожа Ника на мгновение покрылась мурашками. Голос принадлежал майору Соллицу!


Раздался второй взрыв. Жара отбросила Ника назад. Он надеялся, что взрыв бензобака убил Соллица, когда взорвался. Он считал, что это так. Вертолет сгорел дотла, стекловолокно выгнулось и раскололось в пулеметном грохоте раскаленных, взрывающихся заклепок. Пламя растопило маску «Ластотекс», и китайское лицо обвисло, а затем побежало, обнажая собственные черты лица майора Соллитца на короткую секунду, прежде чем они тоже растаяли и превратились в обугленнй череп.


Кенди стояла в нескольких футах от нее, прижав тыльную сторону ладони ко рту, ее глаза расширились от ужаса. "Что случилось?" - спросила она дрожащим голосом. «Похоже, он целился прямо в тебя».


Ник покачал головой. «Вертолет летел наа автопилоте», - сказал он. «Он только что был там в качестве жертвоприношения». И китайская маска, подумал он про себя, - еще одна ложная подсказка на случай, если Ник выживет. Он повернулся к ней. «Давайте посмотрим, что вы нашли».


Без слов она повела его по набережной к тому месту, где лежал клеенчатый сверток. «Тебе понадобится нож», - сказала она. Она оглянулась на горящие обломки, и он увидел тень страха в ее широко расставленных голубых глазах. «Один такой в моей сумочке».


"Не понадобится". Он схватился за клеенку обеими руками и потянул. Она разорвалась в его руках, как мокрая бумага. У него был с собой нож, стилет по имени Хьюго, но он оставался в ножнах в дюймах над его правым запястьем, ожидая более важных задач. "Как вы случайно наткнулись на это?".


В пакете находились радиостанция ближнего действия AN / PRC-6 и пара мощных биноклей - 8 × 60 AO Jupiters. «На днях он наполовину торчало из воды», - сказала она. "Смотри." Она взяла бинокль и направила их на стартовую площадку, которая была едва видна. Он просмотрел в бинокль. Мощные линзы приблизили портал так близко, что он мог видеть, как движутся губы членов экипажа, когда они разговаривали друг с другом через наушники. «У радио есть пятьдесят каналов, - сказала она, - и радиус действия около одной мили. Так что, кто бы ни был здесь, поблизости были сообщники. Я думаю, что ...»


Но он больше не слушал. Дивесанты… радио. Почему он не подумал об этом раньше? Сам по себе автопилот не мог так безошибочно подвести вертолет к цели. Он должен был работать как беспилотный самолет. Это означало, что он должно было быть направлялся электронным способом, привлечено чем-то, что они носили с собой. Или несла она… «Твоя сумочка!» - внезапно сказал он. "Дай её мне!"


Мотор вертолета заглох, когда он поднял сумочку. Она все еще была в его руке, когда он нырнул в дренажную канаву. Он спустился по насыпи и стал искать это в мутной воде. Ему потребовалось около минуты, чтобы найти его. Он поднял сумочку, с которой капала вода, и открыл ее. Там, под губной помадой, салфетками, парой темных очков, пачкой жевательной резинки и перочинным ножом, он обнаружил передатчик Талара весом в двадцать унций.


Это был тип, используемый для посадки небольших самолетов и вертолетов в условиях нулевой видимости. Передатчик посылал вращающийся микроволновый луч, который регистрировался панельными приборами, подключенными к автопилоту. В этом случае точка приземления оказалась на рядом с Ником Картером. Кенди уставилась на крошечное устройство в его ладони. "Но ... что это?" "Как он туда попал?"


«Вы скажите мне. Сумочка сегодня не пропадала из виду?»


«Нет», - сказала она. «По крайней мере, я… Погодите, да!» - внезапно воскликнула она. «Когда я звонила вам сегодня утром ... это было из будки на Энтерпрайз. Тот продуктовый магазин, который мы проезжали по дороге сюда. Я оставил сумочку на прилавке. Когда я вышла из будки, я заметила, что она была кем то передвинута в сторону. В то время я ничего не думала об этом ... "


"Давай."


На этот раз он вел машину. «Пилота связали по рукам и ногам», - сказал он, отправляя машину мчаться по шоссе. «Значит, кому-то другому пришлось поднять этот вертолет с земли. Это означает, что была установлена третья установка передатчика. Вероятно, в « Энтерпрайзе ». Будем надеяться, что мы доберемся до того, как они его заберут. У моего друга Хьюго есть вопросы, которые он хочет задать».


Петерсон привез с собой из Вашингтона защитные устройства N3. Они ждали Ника в чемодане с фальшивым дном в «Близнецах». Стилет Хьюго был теперь у него в рукаве. Вильгельмина, урезанный «Люгер», висела в удобной кобуре на поясе, а Пьер, смертоносная газовая бомбочка, укрывалась вместе с несколькими своими ближайшими родственниками в поясном кармане. Главный оперативник AX был снаряжен убивать.


АЗС-продуктовый магазин закрыли. Внутри не было никаких признаков жизни. Да и нигде в Enterprise, если на то пошло. Ник взглянул на часы. Было только десять часов. «Не очень предприимчивые торговцы», - сказал он.


Кенди пожала плечами. «Я не понимаю. Они были открыты, когда я был здесь в восемь». Ник обошел здание, чувствуя на себе жар солнца, вспотевший. Он прошел мимо цеха по переработке фруктов и нескольких резервуаров для хранения масла. По краю грунтовой дороги лежали перевернутые лодки и сушильные сети. Ветхая набережная была тихой, задыханной пеленой влажной жары.


Внезапно он остановился, прислушался и быстро вошел в темный выступ перевернутого корпуса с Вильгельминой в руке. Шаги приближались под прямым углом. Они достигли своей самой громкой точки, затем начали отступать. Ник выглянул. Между лодками двигались двое мужчин с тяжелым электронным оборудованием. Они вышли из поля его зрения, на мгновение.


После того, как он услышал, как открылась и захлопнулась дверь машины. Он вылез из-под лодки, потом замер ...


Они возвращались. Ник снова растворился в тени. На этот раз он хорошо их рассмотрел. Тот, что возглавлял, был невысоким, худым, с пустым взглядом на лице, напоминающим капюшон. У неуклюжего великана позади него были седые волосы, коротко остриженные до формы пулевидной головы, и загорелое лицо, покрытое бледными веснушками.


Декстер. Ближайший сосед Пэта Хаммера, который сказал, что работал в подразделении электронного управления Connelly Aviation.


Электронное наведение. Беспилотный вертолет. Оборудование, которое они двое только что доставили в машину. Картина сложилась.


N3 дал им хорошую фору, затем последовал за ними, стараясь держать предметы между собой и ними. Двое мужчин спустились по лестнице и пошли по маленькой обветренной деревянной пристани, которая на усыпанных ракушками сваях уходила в залив ярдов на двадцать. К его концу пришвартовалась единственная лодка. Дизельный креветочный траулер с широкими балками. «Cracker Boy», «Энтерпрайз», штат Флорида, гласила черная надпись на корме. Двое мужчин поднялись на борт, открыли люк и скрылись под палубой.


Ник повернулся. Кенди была в нескольких ярдах позади него. «Лучше подожди здесь», - предупредил он ее. «Может быть опасно».


Он помчался вдоль причала, надеясь добраться до рулевой рубки до того, как они вернутся на палубу. Но на этот раз ему не повезло. Когда он перелетел через гак, громоздкая фигура Декстера заполнила люк. Здоровяк остановился как вкопанный. В руках у него был сложный электронный компонент. Его рот открылся. «Эй, я знаю тебя…» Он оглянулся через плечо и направился к Нику. «Слушай, приятель, они заставили меня это сделать», - хрипло прохрипел он. «У них моя жена и дети…»


Что-то взревело, врезавшись в Декстера с большой силой, полностью развернув его и отбросив на половину палубы. Он закончил, стоя на коленях, компонент рухнул в сторону, его глаза были полностью белыми, руки сжимали его кишки, пытаясь удержать их от выпадания на палубу. Кровь текла по его пальцам. Он медленно со вздохом наклонился вперед.


Из люка раздался еще один всплеск оранжевого цвета, резкий звук, и мужчина с тупым лицом бросился вверх по ступенькам, пули бешено брызнули во все стороны из пистолета-пулемета в его руке. Вильгельмина уже была нацелена, и Киллмастер выпустил в него две пули с такой быстротой, что двойной выстел походил на один продолжительный рев. На мгновение пустолицый встал прямо, затем, как соломенный человек, он скомкался и неловко упал, его ноги под ним как бы превратились в резину.


N3 отбросил пистолет-пулемет у него из рук и опустился на колени рядом с Декстером. Кровь текла изо рта большого человека. Он был светло-розовым и очень пенистым. Его губы отчаянно работали, пытаясь составить слова. «… Майами… собираюсь взорвать это…» он невнятно булькал. «… Убить всех… Я знаю… Я работал над этим… остановите их… пока… слишком поздно…» Глаза застыли. Лицо расслабилось.


Ник выпрямился. «Хорошо, давай поговорим об этом», - сказал он Пустолицему. Его голос был спокойным, любезным, но серые глаза были зелеными, темно-зелеными, и на мгновение в их глубинах закружилась акула. Стилет Хьюго вышел из своего укрытия.


Киллмастер перевернул стрелка ногой и присел рядом с ним. Хьюго разрезал переднюю часть его рубашки, не слишком заботясь о костлявой, желтоватой плоти под ней. Пустолицый вздрогнул. Его глаза увлажнились от боли. Хьюго нашел место у основания голой шеи мужчины и слегка погладил его. «Теперь говори», - улыбнулся Ник. "Имя, пожалуйста".


Мужчина сжал губы. Его глаза закрылись. Хьюго прокусил узловатую шею. "Агх!" Звук вырвался из его горла, и его плечи сжались. - Эдди Билофф, - прохрипел он.


"Откуда ты, Эдди?"


"Вегас".


«Я думал, ты выглядишь знакомым. Ты один из мальчиков компании Сьерра Инн, не так ли?» Билофф снова закрыл глаза. Хьюго сделал медленный аккуратный зигзаг внизу живота. Из крошечных прорезей и уколов начала сочиться кровь. Билофф издавал не совсем человеческие звуки. "Не так ли, Эдди?" Его голова судорожно дергалась вверх и вниз. «Скажи мне, Эдди, что ты делаешь здесь, во Флориде? И что Декстер имел в виду, говоря о взрыве в Майами? Говори, Эдди, или умри медленно». Хьюго пробрался под кожный лоскут и начал исследовать тело.


Измученное тело Билоффа корчилось. Кровь пузырилась, смешиваясь с потом, выходящим из каждой поры. Его глаза распахнулись. «Спроси ее», - выдохнул он, глядя мимо Ника. «Это она всё устроила…»


Ник повернулся. Кенди стояла позади него, улыбаясь. Плавно, изящно она приподняла белую мини-юбку. Под ним она была обнажена, за исключением плоской кобуры пистолета 22-го калибра, которая была прикреплена к внутренней части ее бедра.


«Прошу прощения, шеф», - улыбнулась она. Пистолет был теперь в ее руке и направлен на него. Медленно ее палец сжал спусковой крючок ...


## Глава 11


Она прижала пистолет к боку, чтобы смягчить отдачу. "Ты можешь закрыть глаза, если хочешь, - улыбнулась она.


Это была Astra Cub, миниатюрная модель на двенадцать унций с трехдюймовым стволом, мощная на коротких дистанциях, и на сегодняшний день самый плоский пистолет, который N3 когда-либо видел. «Ты хитро поступил, когда поехал в Хьюстон, маскируясь под Эглунда», - сказала она. «Соллиц не был готов к этому. Я тоже. Так что я не смогла предупредить его, что вы на самом деле не Эглунд. В результате он запаниковал и заложил бомбу. На этом его полезность закончилась. твоя карьера, дорогой Николас, тоже должна закончиться. Ты зашел слишком далеко, слишком много узнал ... "


Он увидел, как ее палец начал нажимать на спусковой крючок. За долю секунды до того, как ударник попал в патрон, он бросился назад. Это был инстинктивный животный процесс - отойти от выстрела, представить как можно меньшую цель. Острая боль обожгла его левое плечо, когда он перевернулся через бок. Но он знал, что добился успеха. Боль была локализована - признак незначительного ранения на коже.


Он тяжело дышал, когда вода сомкнулась над ним.


Она была теплой и пахла гнилью, растительной пеной, сырой нефтью и грязью, которые выделяли гнилостные газовые пузыри. Медленно погружаясь в нее, он почувствовал внутреннюю ярость из-за того, что девушка так легко обманула его. «Возьми мою сумочку», - сказала она ему, когда вертолет нацелился на цель. И этот фальшивый сверток из клеенки, который она закопала всего несколько часов назад. Это было похоже на все другие фальшивые улики, которые она подбросила, а затем привела его - сначала в Бали Хай, а затем в бунгало Пэта Хаммера.


Это был тонкий, элегантный план. Она согласовала каждую часть своей миссии с его собственной, собрав установку, в которой N3 занял свое место так послушно, как если бы он подчинялся ее прямым приказом. Ярость была бесполезна, но он все равно позволил ей овладеть собой, зная, что она расчистит путь для грядущей холодной расчетливой работы.


Тяжелый предмет ударился о поверхность над ним. Он взглянул вверх. Он плыл по мутной воде, из середины его струился черный дым. Декстер. Она выбросила его за борт. Второе тело упало с брызгами. На этот раз Ник увидел серебристые пузыри, а также черные струны крови. Руки и ноги слабо двигались. Эдди Билофф был еще жив.


Ник подкрался к нему, его грудь сжалась от напряжения, связанного с задержкой дыхания. У него были еще вопросы к району Лас-Вегаса. Но сначала он должен был попасть туда, где он всё узнать. Благодаря йоге у Ника в легких осталось еще на две, может быть, на три минуты воздуха. Билоффу повезет, если у него останется запас на три секунды.


Над ними в воде висела длинная металлическая фигура. Киль Cracker Boy. Корпус представлял собой нечеткую тень, распространяющуюся над ним в обе стороны. Продолжение этой тени ждали с пистолетом в руке, вглядываясь в воду. Он не осмелился всплыть - даже под пристанью. Билофф может кричать, и она обязательно его услышит.


Затем он вспомнил о вогнутом пространстве между корпусом и гребным винтом. Обычно там можно было найти воздушную яму. Его рука сомкнулась вокруг талии Билоффа. Он пробивался сквозь молочную турбулентность, оставленную спуском другого человека, пока его голова мягко не ударилась о киль.


Он осторожно нащупал его. Достигнув большого медного винта, он схватился за его край свободной рукой и потянулся вверх. Его голова всплыла на поверхность. Он сделал глубокий вдох, подавившись вонючим, вонючим маслом воздухом, застрявшим над ним. Билофф кашлял и хлюпал боком. Ник изо всех сил пытался удержать рот другого мужчины над водой. Не было опасности, что их услышат. Между ними и девушкой на палубе была пара тонн дерева и металла. Единственная опасность заключалась в том, что она могла решить запустить двигатель. Если бы это случилось, их обоих можно было бы продать за фунт за кило - как фарш.


Хьюго все еще был в руке Ника. Теперь он заработал, танцуя небольшую джигу внутри ран Билоффа. «Ты еще не закончил, Эдди, еще нет. Расскажи мне все об этом, все, что ты знаешь…»


Заговорил умирающий гангстер. Он говорил без перерыва почти десять минут. И когда он закончил, лицо N3 было мрачным.


Он надавил пальцами на гортань Билоффа... Его звали Киллмастер. Это было его дело - убивать. Его пальцы были похожи на узел удавки. Он увидел признание смерти в глазах Билоффа. Он услышал слабое карканье мольбы о пощаде.


Но ему не было пощады.


Чтобы убить человека, потребовалось полминуты.


Серия бессмысленных вибраций промелькнула в радиоволнах, исходящих от сложного устройства приемного устройства в комнате 1209 гостиницы «Близнецы», как голос Ястреба.


«Неудивительно, что Свитс попросил меня присмотреть за его дочерью», - воскликнула глава AX. Его голос был кисловато-кислым. «Невозможно сказать, во что ввязалась эта маленькая дура. Я начал подозревать, что все было не так, как должно быть, когда я получил отчет об этом наброске системы жизнеобеспечения Аполлона.


Ты нашел в подвале Хаммера. Это был фальшивый документ, взятый из диаграммы, которая появлялась практически в каждой газете после аварии ».


«Ой», - сказал Ник - не в ответ на слова Хоука, а на помощь Петерсона. Мужчина из редакции протирал ему рану на плече ватным тампоном, смоченным какой-то жгучей мазью. «Во всяком случае, сэр, я почти уверен, что знаю, где ее найти».


«Хорошо. Я думаю, что ваш новый подход - это ответ», - сказал Хоук. «Все дело, кажется, сдвигается в этом направлении». Он сделал паузу. «Мы автоматизированы, но вам все равно придется отвести пару часов на то, чтобы просмотреть записи. Тем не менее, я попрошу кого-нибудь приехать к вам сегодня вечером. Ваш транспорт должен быть организован на месте».


«Петерсон уже позаботился об этом», - ответил Ник. Мужчина из редакции что-то брызгнул ему на плечо из баллончика под давлением. Спрей сначала был ледяным, но облегчил боль и постепенно заморозил плечо, как новокаин. «Проблема в том, что у девушки уже есть пара часов форы», - кисло добавил он. «Все было очень аккуратно организовано. Мы поехали на ее машине. Так что мне пришлось вернуться пешком».


"А как насчет доктора Сан?" - сказал Хоук.


«Петерсон прикрепил к её машине электронный индикатор, прежде чем вернуть машину ей сегодня утром», - сказал Ник. «Он следил за ее передвижениями. Они достаточно нормальные. Теперь она вернулась на свою работу в Космическом центре. Честно говоря, я думаю, что Джой Сан - тупик». Он не добавил, что был рад этому.


«А этот человек… как его зовут… Былофф», - сказал Хоук. «Он не дал вам никакой дополнительной информации об угрозе Майами?»


«Он рассказал мне все, что знал. Я уверен в этом. Но он был всего лишь второстепенным наемником. Однако есть еще один аспект, который нужно искать», - добавил Ник. «Петерсон будет работать над этим. Он начнет с имен женщин, попавших в аварию с автобусом, а затем вернется к занятиям их мужей в Космическом центре. Может быть, это даст нам представление о том, что они запланировали».


«Хорошо. На этом пока все, N3», - решительно сказал Хоук. «Я собираюсь быть по уши в этом расследовании о предателе Соллице в течение следующих нескольких дней. Руководители будут наказаны вплоть до уровня Объединенного комитета начальников штабов за то, что позволили этому человеку подняться так высоко».


"Вы уже получили что-нибудь от Эглунда, сэр?"


«Рад, что вы напомнили мне. У нас кое что есть. Похоже, он поймал Соллица за саботажем имитатора космической среды. Он был схвачен им и заблокирован, а затем был включен азот». Хоук замолчал. «Что касается мотива саботажа программы « Аполлон » этим майором, - добавил он, - в настоящее время складывается впечатление, что его шантажировали. У нас есть группа, которая сейчас проверяет его данные о безопасности. Они обнаружили ряд несоответствий относительно поведения его, как военнопленного на Филиппинах. Очень незначительные вещи. Никто раньше не замечал. Но это область, на которой они собираются сосредоточиться, посмотреть, приведет ли она к чему-нибудь ".


* * *


Микки «Ледяной человек» Элгар - пухлый, с желтоватым лицом и плоским носом скандалиста - имел суровый и небрежный вид персонажа бильярдного зала, а его одежда была достаточно яркой, чтобы подчеркнуть сходство. Как и его машина - красный «Тандерберд» с тонированными стеклами, компасом, большими поролоновыми кубиками, свисающими с зеркала заднего вида, и круглыми сверхбольшими стоп-сигналами по бокам куклы кьюпи в заднем окне.


Элгар рыскал всю ночь по Саншайн-Стейт-Паркуэй, радио было настроено на станцию, выбивающую сорок лучших. Однако он не слушал музыку. На сиденье рядом с ним лежал крошечный транзисторный магнитофон, от которого проводился провод к вилке в его ухе.


По проводам раздался мужской голос: «Вы указали мафиози, только что вышедшего из тюрьмы, который может иметь много денег, не выглядя подозрительно. Элгар отвечает всем требованиям. Он также помешан на азартных играх. Есть только одна вещь, с которой нужно быть осторожнее. Элгар был в довольно тесных отношениях с Рено Три и Эдди Билоффом несколько лет назад. Так что это могут быть другие вокруг Бали Хай, кто знает его. У нас нет возможности узнать - ни каким может быть их отношение к нему ".


В этот момент вмешался другой голос - Ника Картера: «Я должен рискнуть», - сказал он. «Все, что я хочу знать, - тщательно ли проработано прикрытие Элгара? Я не хочу, чтобы кто-нибудь проверял и узнал, что настоящий Элгар все еще находится в Атланте».


«Никаких шансов на это», - ответил первый голос. «Его отпустили сегодня днем, а через час пара агентов AX похитила его».


«Разве у меня так быстро были бы машина и деньги?»


«Все было тщательно проработано, N3. Позвольте мне начать с вашего лица, и мы вместе рассмотрим материал. Готовы?»


Микки Элгар, он же Ник Картер, прислушался к голосу тех, кто записан на пленку, когда ехал: «Мой дом - Джексонвилл, Флорида. Я вместе с братьями Менло работал там на нескольких работах. Они должны мне деньги. Я не говорю, что с ними случилось, но их машина, как и деньги у меня. Я свободен, и я ищу действий ... "


Ник проиграл ленту еще три раза. Затем, пролетая через Уэст-Палм-Бич и над мостовой Лейк-Уорт, он одним звонком отсоединил крошечную катушку, сунул ее в пепельницу и приставил к ней зажигалку «Ронсон». Катушка и лента мгновенно вспыхнули, не оставив ничего, кроме пепла.


Он припарковался на бульваре Оушен и прошел последние три квартала до Бали Хай. Усиленный рев фолк-рока еле слышно доносился из занавешенных окон дискотеки. Дон Ли преградил ему путь в ресторан. Ямочки на щеках молодого гавайца на этот раз не показались. Его глаза были холодными, и взгляд, который они бросил на Ника, должен был высветиться на четыре дюйма из его спины. «Боковой вход, придурок», - прошипел он себе под нос после того, как Ник сказал ему пароль, который он получил с умирающих губ Эдди Билоффа.


Ник обошел здание. Сразу за дверью с металлическим покрытием стояла фигура, ожидая его. Ник узнал его плоское восточное лицо. Это был официант, который обслуживал его и Хоука в ту первую ночь. Ник сказал и ему пароль. Официант смотрел на него, его лицо ничего не выражало. «Мне сказали, что ты знаешь, где происходит действие», - наконец прорычал Ник.


Официант кивнул через плечо, показывая ему войти. Дверь за ними захлопнулась. «Вперед, - сказал официант. В этот раз они не прошли через дамскую комнату, а достигли секретного прохода через комнату, похожую на кладовую, напротив кухни. Официант открыл железную стальную дверь в ее конце и провел Ника в знакомый тесный маленький кабинет.


Это должен был быть тот человек, о котором ему рассказывала Джой Сан, подумал N3. Джонни Хунг Толстый. И, судя по переполненному брелку для ключей, который он нес, и уверенному и авторитетному манеру передвижения по офису, он был больше, чем просто официант в Bali Hai.


Ник вспомнил жестокий удар по паху, который Кенди дала ему в ту ночь, когда они оказались в ловушке здесь, в офисе. «Больше актерской игры, - подумал он.


«Сюда..., - сказал Хунг Фат. Ник последовал за ним в длинную узкую комнату с двусторонним зеркалом. Ряды фотоаппаратов и магнитофонов молчали. Сегодня из щелей не снимались никакие пленки. Ник смотрел через инфракрасное стекло на женщин, украшенных драгоценными камнями, и мужчин с круглыми, сытыми лицами, которые сидели, улыбаясь друг другу в лучах мягкого света, их губы шевелились в безмолвной беседе.


«Миссис Бернкасл», - сказал Хунг Фат, указывая на вдовствующую женщину средних лет, носящую богато украшенный бриллиантовый кулон и сверкающие серьги-люстры. «У нее дома на семьсот пятьдесят тысяч таких украшений. Она собирается навестить свою дочь в Риме на следующей неделе. Дом будет пуст. Но вам нужен надежный человек. Мы поделим выручку».


Ник покачал головой. «Я не хочу такого рода действия», - прорычал он. «Меня не интересует мелочь. Я загружен. Я ищу азартные игры. Лучшие ставки». Он смотрел, как они вошли в ресторан через бар. Очевидно, они были на дискотеке. Официант провел их к угловому столику, стоящему немного отдельно от остальных. Он смахнул скрытую вывеску и наклонился вперед со всем подобострастием, чтобы выполнить их приказ.


Ник сказал: «У меня есть денги - "Сотня G", чтобы сыграть, и я не хочу нарушать свое условно-досрочное освобождение, отправляясь в Вегас или на Багамы. Я хочу действовать прямо здесь, во Флориде».


«Сотня G», - задумчиво сказал Хунг Фат. «Это большая ставка. Я позвоню по телефону, посмотрю, что я могу сделать. Подожди здесь, заранее».


Старый след от веревки на шее Рино Три был тщательно обработан порошком, но все еще был виден. Особенно когда он повернул голову... Его хмурый вид, заниженная линия волос еще ниже, делала акцент на его костюме - черные брюки, черная шелковая рубашка, безупречный белый свитер с рукавами с поясом, золотые наручные часы размером с ломтик грейпфрута.


Кенди, казалось, не могла насытиться им. Она была повсюду вокруг него, ее широко расставленные голубые глаза пожирали его, ее тело терлось о его тело, как голодный котенок. Ник нашел номер, который соответствовал их столу, и включил звуковую систему. «… Пожалуйста, детка, не балуй меня», - ныла Кенди. «Бей меня, кричи на меня, но не молчи. Пожалуйста. Я могу выдержать все, кроме этого».


Рено вытащил из кармана пачку сигарет, вытряхнул одну и зажег ее. Он выпустил дым через ноздри тонким туманным облаком. «Я дал тебе задание», - прохрипел он. "Вы облажались".


«Детка, я сделала все, что ты просил. Ничего не могу поделать, что Эдди подвел меня».


Рино покачал головой. «Ты», - сказал он. «Это ты привела парня прямо к Эдди. Это было просто глупо». Спокойно, неторопливо он прижал зажженную сигарету к ее руке.


Она резко втянула воздух. По ее лицу потекли слезы. Однако она не двинулась с места, не ударила. «Я знаю, любимый. Я заслужила это», - простонала она. «Я действительно подвела тебя. Пожалуйста, найди возможность в своем сердце простить меня…»


Живот Ника вздрогнул от отвратительной маленькой сцены, разыгравшейся у него на глазах.


«Пожалуйста, не двигайтесь. Очень тихо». Голосу позади него не хватало интонаций, но

пистолет, сильно прижатый к его спине, нес свое собственное послание, которое легко было понять. «Хорошо. Сделай шаг вперед и медленно повернись, протянув руки перед собой».


Ник сделал, как ему сказали. Джонни Хун Фат был в окружении двух горилл. Большие, мясистые некитайские гориллы, в шляпах-шляпках с кнопками и кулаками размером с окорок. «Держите его, мальчики».


Один защелкнул на нем наручники, а другой профессионально провел по нему руками, доставая специальный «Кольт Кобра» 38-го калибра, который - в соответствии с прикрытием Элгара - был единственным оружием, которое Ник имел. «Итак, - сказал Хунг Фат. «Кто ты? Ты не Элгар, потому что не узнал меня. Элгар знает, что я не говорю как Чарли Чан. Кроме того, я должен ему денег. Если бы ты действительно был Ледяным Человеком, ты бы дал мне пощечину ".


«Я собирался, не волнуйся», - протянул Ник сквозь зубы. «Я просто хотел сначала пощупать обстановку, я не мог понять, как ты себя ведешь, и этот фальшивый акцент…»


Хунг Фат покачал головой. «Ничего хорошего, друг. Элгар всегда интересовался такими ограблениями. Даже когда у него были деньги. Он не мог сопротивляться этому. Просто не складывайся». Он повернулся к гориллам. «Макс, Тедди, топчущий Браунсвилл», - отрезал он. «Восемьдесят процентов для новичков».


Макс ударил Ника в челюсть, а Тедди позволил ударил ему в живот. Когда он наклонился вперед, Макс поднял колено. На полу он увидел, как они перенесли свой вес на левую ногу, и приготовился к последующим ударам. Он знал, что будет плохо. На них были футбольные бутсы.


## Глава 12


Он перевернулся, с трудом встал на четвереньки, его голова свисала к земле, как у подбитого животного. Пол трясся. Из ноздрей пахло горячей смазкой. Он смутно знал, что жив, но кто он, где и что с ним случилось, временно не мог вспомнить.


Он открыл глаза. Ливень красной боли пронзил его череп. Он пошевелил рукой. Боль усилилась. Поэтому он лежал неподвижно, наблюдая, как перед его взором проносятся острые красноватые фрагменты. Он подвел итоги. Он чувствовал свои ноги и руки. Он мог двигать головой из стороны в сторону. Он увидел металлический гроб, в котором лежал. Он слышал ровный рев двигателя.


Он был в каком-то движущемся объекте. Багажник машины? Нет, слишком большой, слишком гладкий. Самолет. Вот и все. Он чувствовал слабые подъемы и падения, то чувство невесомости, которое сопровождало полет.


«Тедди, позаботься о нашем друге», - сказал голос где-то справа от него. «Он очнулся».


Тедди. Максимум. Джонни Хунг Толстый. Теперь память вернулась к нему. Топание в бруклинском стиле. Восемьдесят процентов - самый жестокий удар, который может выдержать человек, если не сломать его кости. Ярость придавала ему силы. Он начал подниматься на ноги ...


Резкая боль вспыхнула в затылке, и он бросился вперед во тьму, поднимающуюся на него с пола.


Казалось, что его не было на мгновение, но это должно было длиться дольше. Поскольку сознание медленно просачивалось назад, он обнаружил, что извлечен из металлического гроба и сидел, пристегнутый ремнями, в каком-то стуле внутри большой стеклянной сферы, перевязанной стальными трубами.


Сфера висела на высоте не менее пятидесяти футов над землей в огромной комнате. Стены компьютеров стояли вдоль дальней стены, издавая мягкие музыкальные звуки, как детские игрушки на роликах. Над ними работали люди в белых халатах, похожие на хирургов, нажимая переключатели, загружая катушки с лентой. Другие мужчины в наушниках с болтающимися вилками стояли и смотрели на Ника. По краям комнаты стояла коллекция странных на вид устройств - вращающиеся стулья, напоминающие гигантские кухонные блендеры, наклонные столы, яичные барабаны дезориентации, вращающиеся по нескольким осям с фантастической скоростью, тепловые камеры, похожие на стальные сауны, упражнения одноколесные велосипеды, бассейны для моделирования Aqua-EVA, построенные из холста и проволоки.


Одна из фигур в белых халатах подключила микрофон к пульту перед ним и заговорила. Ник услышал, как его голос, крошечный и отдаленный, проникает в его ухо. «… Спасибо за волонтерство. Идея состоит в том, чтобы проверить, какую вибрацию может выдержать человеческое тело. Высокоскоростное вращение и кувырок при возвращении может изменить положение человека, мужская печень целых шесть дюймов ... "


Если бы Ник мог слышать этого человека, тогда, возможно… «Вытащите меня отсюда!» - проревел он во все горло.


«… В невесомости происходят определенные изменения», - продолжал голос без пауз. «Паузы крови, стенки вен размягчаются. Кости выделяют кальций в кровь. Наблюдаются серьезные сдвиги в уровне жидкости в организме, мышечное ослабление. Однако маловероятно, что вы достигнете этой точки».


Стул начал медленно поворачиваться. Теперь он начал набирать скорость. В то же время он начал раскачиваться вверх и вниз с нарастающей силой. «Помните, что вы сами управляете механизмом», - сказал голос в его ухе. "Это кнопка под указательным пальцем левой руки. Когда вы почувствуете, что достигли предела своей выносливости, нажмите ее. Движение прекратится. Спасибо за волонтерство. Конец связи"


Ник нажал кнопку. Ничего не произошло. Стул вращался все быстрее и быстрее. Вибрации усилились. Вселенная превратилась в хаос невыносимого движения. Его мозг рассыпался под ужасным натиском. В его ушах раздался рев, и поверх него он услышал еще один звук. Его собственный голос, кричащий в агонии против разрушительной тряски. Его палец снова и снова ударял по кнопке, но реакции не было, только рев в ушах и укусы ремней, разрывающих его тело на куски.


Его крики превратились в крики, поскольку атака на его чувства продолжалась. Он закрыл глаза от мучений, но это не помогло. Сами клетки его мозга, тельца крови, казалось, пульсировали, разрываясь в нарастающем крещендо боли.


Затем, так же внезапно, как и начавшись, натиск прекратился. Он открыл глаза, но не увидел изменений в залитой красными пятнами тьме. Его мозг стучал внутри черепа, мышцы лица и тела неконтролируемо дрожали. Постепенно, понемногу, его чувства начали приходить в норму. Алые вспышки стали малиновыми, затем зелеными и исчезли. Фон сливался с ними во все возрастающей легкости, и сквозь дымку его испорченного зрения сияло что-то бледное и неподвижное.


Это было лицо.


Худое, мертвое лицо с мертвыми серыми глазами и диким шрамом на шее. Рот шевельнулся. В нем говорилось: «Есть что-нибудь еще, что вы хотите нам сказать? Что-нибудь, что вы забыли?»


Ник покачал головой, и после этого не было ничего, кроме долгого, глубокого погружения в темноту. Он всплыл один раз, ненадолго, чтобы почувствовать слабые взлеты и падения прохладного металлического пола под собой и узнать, что он снова в воздухе; затем тьма распространилась перед его взором, как крылья большой птицы, и он почувствовал холодный, липкий поток воздуха на своем лице и понял, что это было - смерть.


* * *


Он проснулся от крика - ужасного, нечеловеческого крика из ада.


Его реакция была автоматической, животной реакцией на опасность. Он ударил руками и ногами, перекатился влево и приземлился на ноги в полуприседе, кольца его правой руки сомкнулись вокруг пистолета, которого не было.


Он был голый. И в одиночестве. В спальне с толстым белым ковровым покрытием и атласной мебелью. Он смотрел в том направлении, откуда исходил шум. Но там ничего не было. Ничего, что двигалось внутри или снаружи.


Позднее утреннее солнце струилось сквозь арочные окна в дальнем конце комнаты. Снаружи от жары безвольно висели пальмы. Небо за их пределами было бледным, размытым синим, и свет отражался от моря ослепляющими вспышками, как будто по его поверхности играли зеркалами. Ник осторожно осмотрел ванную и гардеробную. Убедившись, что за ним не таится опасность, он вернулся в спальню и стоял там, хмурясь. Все было очень тихо; потом внезапно раздался разбудивший его резкий истерический крик.


Он прошел через комнату и посмотрел в окно. Клетка стояла на террасе внизу. Ник мрачно усмехнулся. Птица Майна ! Он наблюдал, как она прыгает взад и вперед, его маслянистое черное оперение взъерошивается. При виде этого к нему вернулась воспоминание о другой птице. С ним пришел запах смерти, боли и - в серии ярких, острых как бритва образов - всего, что с ним случилось. Он взглянул на свое тело. Ни отметины на нем И боль - исчезла. Но он автоматически съежился при мысли о дальнейших мучениях..


«Новый взгляд на пытки», - мрачно подумал он. В два раза эффективнее старого, потому что вы поправились так быстро. Никаких последствий, кроме обезвоживания. Он высунул язык изо рта, и тут же разразился резкий привкус хлоралгидрата. Это заставило его задуматься, как долго он был здесь и где «здесь». Он почувствовал движение позади себя и развернулся, напрягшись, готовый защищаться.


«Доброе утро, сэр. Надеюсь, вам уже лучше».


Дворецкий пробирался по тяжелому белому ковру с подносом в руке. Он был молод и здоров, с глазами, похожими на серые камешки, и Ник заметил характерную выпуклость под его курткой. На нем был наплечный ремень. На подносе был стакан апельсинового сока и бумажник «Микки Элгара». «Вы уронили это прошлой ночью, сэр», - мягко сказал дворецкий. «Я думаю, вы обнаружите, что все там есть».


Ник жадно выпил сок. "Где я?"


Дворецкий и глазом не моргнул. «Катай, сэр. Поместье Александра Симиана в Палм-Бич. Прошлой ночью вас выбросило на берег».


"Выбросило на берег!"


«Да, сэр. Боюсь, ваш катер потерпел крушение. Он сел на мель на рифе». Он повернулся, чтобы уйти. «Я скажу мистеру Симиану, что вы встали. Ваша одежда в шкафу, сэр. Мы отжали её, хотя, боюсь, соленая вода ей не помогла». Дверь за ним бесшумно закрылась.


Ник открыл бумажник. Сто четких портретов Гровера Кливленда все еще были там. Он открыл шкаф и обнаружил, что смотрит в зеркало в полный рост на внутренней стороне двери. Микки Эдгар все еще был на месте. Вчерашняя «тренировка» не потревожила ни одного волоса. Когда он посмотрел на себя, он снова почувствовал восхищение лабораторией Редактора. Новые, похожие на плоть полиэтиленовые силиконовые маски могут быть неудобными для ношения, но они надежны. Их нельзя было удалить никакими движениями, царапинами или размазыванием. Только горячая вода и ноу-хау могли это сделать.


От его костюма исходил слабый запах соленой воды. Ник нахмурился, одеваясь. Так была ли история кораблекрушения правдой? Остальное кошмар? Лицо Рино Три смутно расплылось в фокусе. Есть еще что-нибудь, что вы хотите нам сказать? Это был стандарт допроса. Его использовали против кого-то, кто только что подошел. Идея заключалась в том, чтобы убедить их, что они уже говорили, что осталось заполнить только несколько пунктов. Ник не собирался поддаваться на это. Он знал, что ничего не говорил. Он слишком долго занимался этим делом; его подготовка была слишком тщательной.


В коридоре снаружи прогремел голос. Приближались шаги. Дверь открылась, и знакомая голова белоголового орла на огромных сутулых плечах склонилась над ней. «Ну, мистер Элгар, как вы себя чувствуете?» - весело заурчал Симиан. «Готовы немного поиграть в покер? Мой партнер, мистер Три, сказал мне, что вам нравится играть по-крупному».


Ник кивнул. "Это правильно"


«Тогда следуйте за мной, мистер Элгар, следуйте за мной».


Симиан быстро зашагал по холлу и спустился по широкой лестнице, окруженной литыми каменными колоннами, его шаги властно звенели по испанской плитке. Ник последовал за ним, его глаза были заняты, его фотографическая память фиксировала каждую деталь. Они пересекли приемную первого этажа с потолком высотой в двадцать футов и прошли через ряд галерей с позолоченными колоннами. Все картины, висящие на стенах, были знаменитыми, в основном это были картины итальянской школы Возрождения, и полиция ГКИ заметила бы кое что и предположила, что это оригиналы, а не копии.


Они поднялись по другой лестнице через похожую на музей комнату, заполненную стеклянными ящиками с монетами, гипсом и бронзовыми статуэтками на пьедесталах, и Симиан нажал кнопку на статуе маленького Давида и Голиафа. Часть стены бесшумно отодвинулась в сторону, и он жестом пригласил Ника войти.


Ник сделал это и оказался в сыром бетонном коридоре. Симиан прошел мимо него, когда панель закрылась. Он открыл дверь.


Комната была темной, наполненной сигарным дымом. Единственный свет исходил от единственной лампочки с зеленым абажуром, которая висела в нескольких футах над большим круглым столом. За столом сидели трое мужчин в рубашках без рукавов. Один из них поднял глаза. "Ты собираешься играть, черт возьми?" - прорычал он Симиану. "Или ты собираешься бродить повсюду?" Это был лысый, коренастый мужчина с бледными рыбьими глазами, которые теперь обратились к Нику и на мгновение остановились на его лице, как будто пытаясь найти место, чтобы вставить его.


«Микки Элгар, Джексонвилл, - сказал Симиан. «Он собирается сесть поиграть».


«Нет, пока мы здесь не закончим, друг», - сказал Рыбий глаз. "Вы." Он указал на Ника. «Двигайся туда и держи свою пасть закрытой».


Ник теперь его узнал. Ирвин Спанг из старой банды Sierra Inn, слывший одним из руководителей Syndicate, разросшейся общенациональной преступной организации, действующей на всех уровнях бизнеса: от торговых автоматов и ростовщиков до фондового рынка и политики Вашингтона.


«Я думал, ты будешь готов к перерыву», - сказал Симиан, садясь и беря свои карты.


Толстяк рядом со Спангом рассмеялся. Это был сухой смех, от которого дрожали его большие, отвисшие челюсти. Его глаза были необычайно маленькими и сильно прикрытыми. По его лицу струился пот, и он провел скрученным носовым платком внутри воротника. «Мы сделаем перерыв, Алекс, не волнуйся», - хрипло прохрипел он. "Скорее, как мы вас выжали досуха".


Голос был для Ника так же знаком, как и его собственный. Четырнадцать дней, когда он выступал перед комитетом Сената по пятой поправке десятью годами ранее, сделал его таким же известным, как голос Дональда Дака, на который он грубо напоминал. Сэм «Бронко» Бароне - другой деятель Синдиката, известный как The Enforcer.


Ник собрал слюну во рту. Он начал думать, что он в безопасности, что маскарад сработал. Они не сломали его, они не разоблачили маску Элгара. Он даже представил себя выходящим из этой комнаты. Теперь он знал, что этого никогда не произойдет. Он видел «Инфорсера», человека, которого обычно считали мертвым или скрывающимся в своем родном Тунисе. Он видел Ирвина Спанга в его компании (связь, которую федеральное правительство никогда не могло доказать), и он видел обоих мужчин в одной комнате с Алексом Симианом - зрелище, которое сделало Ника самым важным свидетелем в криминальной истории США.


«Давай поиграем в покер», - сказал четвертый мужчина за столом. Это был щеголеватый загорелый типаж с Мэдисон-авеню. Ник узнал его по слушаниям в Сенате. Дэйв Роско, ведущий юрист Синдиката.


Ник смотрел, как они играют. Бронко прошел четыре раздачи подряд, а затем получил трех дам. Он открыл, потянул, но не стал лучше, и вылез. Симиан выиграл с двумя парами, и Бронко показал свои первые позиции. Спанг уставился на них. - "Что, Сэм?" - прорычал он. «Тебе не нравится побеждать? Тебя одолели дублёры Алекса».


Бронко мрачно усмехнулся. «Было недостаточно для моих денег», - прохрипел он. «Я хочу больше, когда получу сумочку Алекса».


Симиан нахмурился. Ник почувствовал напряжение вокруг стола. Спанг повернулся на стуле. «Эй, Рэд», - прохрипел он. «Давай подышим воздухом».


Ник обернулся, удивленный, увидев в темной комнате еще трех фигур. Один из них был мужчиной в очках и с зеленой козырьком для глаз. Он сидел за столом в темноте, а перед ним стояла счетная машина. Другими были Рино Три и Клинт Сэндс, глава полиции GKI. Сэндс встал и нажал выключатель. Синяя дымка начала подниматься к потолку, затем исчезла, втянувшись в отверстие вытяжной вентиляции. Рино Три сидел, положив руки на спинку стула, и смотрел на Ника с легкой улыбкой на губах.


Бронко пропустил еще две или три руки, затем он увидел ставку в тысячу долларов и повысил ее на ту же сумму, на которую уравняли Спанг и Дэйв Роско, а Симиан поднял тысячу. Бронко поднял два G. Дэйв Роско свернул, и Спанг увидел. Симиан дал ему еще одну G. Похоже, Бронко ждал именно этого. "Ха!" Он вставил четыре G.


Спанг отступил, и Симиан ледяным взглядом посмотрел на Бронко. Бронко ухмыльнулся ему. Все в комнате начали задерживать дыхание.


«Нет», - мрачно сказал Симиан и кинул свои карты. «Я не собираюсь быть втянутым в это».


Бронко разложил свои карты. Лучшее, что у него было, - это высокая десятка. Выражение лица Симиана было мрачным и гневным. Бронко начал смеяться.


Внезапно Ник понял, что он задумал. Есть три способа играть в покер, и Бронко играл третьим - против человека, который больше всех жаждет победы. Он тот, кто обычно переигрывает. Необходимость побеждать закрывает его удачу. Разозлите его, и он мертв.


"Что это значит, Сидней?" - прохрипел Бронко, вытирая слезы смеха с глаз.


Человек за счетным автоматом включил свет и свел в таблицу некоторые цифры. Он оторвал ленту и протянул Рино. «Это на двенадцать сотен G меньше, чем он должен вам, мистер Би, - сказал Рино.


«Мы добираемся до цели», - сказал Бронко. «К 2000 году мы кончим».


«Хорошо, я ухожу», - сказал Дэйв Роско. «Я должен размять ноги».


"Почему бы нам всем не сделать перерыв?" - сказал Спанг. «Дай Алексу шанс наскрести немного денег». Он кивнул в сторону Ника. «Ты пришел как раз вовремя, приятель».


Трое из них вышли из комнаты, и Симиан указал на стул. «Ты хотел действий», - сказал он Нику. "Сиди." Рино Три и Клинт Сэндс вышли из тени и уселись на стулья по обе стороны от него. "100 G - это вклад. Есть возражения?" Ник покачал головой. "Тогда за дело".


Через десять минут его вычистили. Но наконец все стало ясно. Все недостающие ключи были там. Все ответы, которые он искал, даже не зная об этом.


Была только одна проблема - как уйти с этим знанием и выжить. Ник решил, что прямой подход лучше. Он отодвинул стул и встал. «Ну вот и все, - сказал он. «Я пустой. Думаю, я пойду».


Симиан даже не взглянул. Он был слишком занят подсчетом Кливлендов. «Конечно», - сказал он. «Рад, что ты сел. Когда захочешь сбросить еще один узелок, свяжитесь со мной. Рино, Рэд, проводите его».


Они проводили его до двери и сделали это - буквально.


Последнее, что увидел Ник, - это рука Рино, быстро повернувшаяся к его голове. Было кратковременное ощущение тошнотворной боли, а затем темноты.


## Глава 13


Он был там, ждал это, когда он медленно приходил в сознание. Одна единственная мысль, озарившая его мозг ощущением, почти физическим - побег. Ему надо было бежать.


На этом сбор информации был завершен. Пришло время действовать.


Он лежал совершенно неподвижно, дисциплинированный тренировкой, отпечатавшейся даже в его спящем уме. В темноте его чувства обострились. Они начали медленное, методичное исследование. Он лежал на деревянных досках. Было холодно, сыро, был сквозняк. В воздухе стоял морской запах. Он слышал слабый стук воды по сваям. Его шестое чувство подсказывало ему, что он находится в какой-то комнате, не очень большой.


Он немного напряг мышцы. Он не был связан. Веки его глаз распахнулись так же резко, как ставни фотоаппарата, но ни один глаз не смотрел в ответ. Было темно - ночь. Он заставил себя встать. Лунный свет бледно просачивался через окно слева. Он поднялся на ноги и подошел к нему. Рама была прикручена к молдингу. Поперек его были ржавые решетки. Он мягко подошел к двери, споткнулся о незакрепленную доску и чуть не упал. Дверь была заперта. Она была солидной, старомодной. Он мог попробовать пнуть его, но знал, что шум заставит их прибежать.


Он вернулся и встал на колени у незакрепленной доски. Она была размером два на шесть дюймов, приподнята на полдюйма на одном конце. Он нашел сломанную метлу в темноте поблизости и обработал доску дальше. Она проходила от середины плинтуса. Его рука нащупала щель на нем, наткнувшись на щебень. Ничего больше. А еще лучше то, что щель под полом и то, что выглядело как потолок другой комнаты внизу, была довольно глубокой. Достаточно глубокой, чтобы скрыть человека.


Он принялся за работу, настроив часть своего разума на внешние шумы. Ему пришлось приподнять еще две доски, прежде чем он смог проскользнуть под ними. Это было тесновато, но он справился. Затем ему пришлось опустить доски, потянув за открытые гвозди. Дюйм за дюймом они спускались, но не могли прижаться к полу. Он надеялся, что это потрясение помешает внимательному осмотру комнаты.


Лежа в тесноте темноты, он думал об игре в покер и отчаянии, с которым Симиан играл его рукой. Это было больше, чем просто игра. Каждый ход карт был почти вопросом жизни и смерти. Один из самых богатых людей в мире - но он жаждал жалкой сотни G Ника со страстью, порожденной не жадностью, а отчаянием. Возможно даже страхом ...


Мысли Ника были прерваны звуком ключа, поворачивающегося в замке. Он слушал, мышцы напряжены, готовые к действию. На мгновение наступила тишина. Затем ноги резко заскребли по деревянному полу. Они побежали по коридору снаружи и спустились по лестнице. Они ненадолго оступились, поправились. Где-то внизу хлопнула дверь.


Ник приподнял половицы. Он выскользнул из-под них и вскочил на ноги. Дверь ударилась о стену, когда он ее распахнул. Затем он был в начале лестницы, спускался по ней большими прыжками, по три за раз, не беспокоясь о шуме, потому что громкий, панический голос Тедди по телефону заглушил его.


«Я не шучу, черт возьми, он ушел», - кричал горилла в трубку. «Приведи сюда парней - быстро». Он бросил трубку, повернулся, и нижняя половина его лица практически отвалилась. Ник рванулся вперед с последнего шага, пальцы правой руки напряглись...


Рука гориллы ударила его по плечу, но дрогнула в воздухе, когда пальцы N3 погрузились в его диафрагму чуть ниже грудины. Тедди стоял, расставив ноги и раскинув руки, всасывая кислород, а Ник сжал ладонь в кулак и ударил его. Он услышал, как сломались зубы, и мужчина упал на бок, ударился об пол и замер. Кровь текла из его рта. Ник наклонился над ним, вытащил «Смит и Вессон терьер» из кобуры и бросился к двери.


Дом отрезал его от шоссе, и с этого направления по территории раздались шаги. Мимо его уха прогремел выстрел. Ник обернулся. Он увидел громоздкую тень лодочного домика на краю волнолома примерно в двухстах ярдах от него. Он направился к нему, низко пригнувшись и изгибаясь, как будто бежал по полю битвы.


Из парадного входа вышел мужчина. Он был в форме и с винтовкой. "Остановите его!" - крикнул голос позади Ника. Охранник ГКИ начал поднимать винтовку. S&W дважды вздрогнул в руке Ника с ревом, и человек резко развернулся, винтовка вылетела из его рук.


Двигатель катера все еще был теплым. Охранник, должно быть, только что вернулся из патруля. Ник откинул и нажал кнопку стартера. Двигатель сразу завелся. Он широко открыл дроссельную заслонку. Мощная лодка с ревом вылетела из эллинга и пересекла залив. Он видел крошечные струи, поднимающиеся из спокойной залитой лунным светом поверхности перед собой, но не слышал выстрелов.


Приблизившись к узкому входу в волнорез, он ослабил дроссель и повернул штурвал влево. Маневр аккуратно вынес его наружу. Снаружи он полностью повернул колесо, и защитные камни волнолома оказались между ним и имением. Затем он снова широко открыл дроссель и направился на север, к далеким мерцающим огням пляжа Ривьера.


* * *


«Симиан по уши в этом, - сказал Ник, - и действует через Reno Tree и Bali Hai. И есть кое-что еще. Я думаю, что он сломлен и связан с Синдикатом».


Наступило короткое молчание, а затем из коротковолнового динамика в комнате 1209 гостиницы «Близнецы» раздался голос Хоука. «Вы вполне могли бы быть правы, - сказал он. «Но с оператором такого типа государственным бухгалтерам потребовалось бы десять лет, чтобы доказать это. Финансовая империя Симиана - это лабиринт сложных транзакций…»


«Большинство из них ничего не стоит», - закончил Ник. «Это бумажная империя; я в этом убежден. Малейший толчок может свергнуть ее».


«Это насмешка с тем, что произошло здесь, в Вашингтоне, - задумчиво сказал Хоук. Вчера днем сенатор Кентон нанес сокрушительную атаку на Connelly Aviation. Он говорил о постоянных отказах компонентов, сметных расходах, которые выросли втрое, и о бездействии компании в вопросах безопасности. И он призвал НАСА отказаться от Коннелли и использовать услуги GKI для программы на Луне вместо не." Хоук замолчал. "Конечно, все на Капитолийском холме знают, что Кентон находится в заднем кармане GKI, но в его речи есть шанс.

Он плохо понимает общественное доверие. Акции Connelly вчера резко упали на Уолл-стрит ".

«Это все только цифры, - сказал Ник. «Симиан отчаянно хочет получить контракт с «Аполлоном» Речь идет о двадцати миллиардах долларов. Это сумма, которая ему, очевидно, нужна, чтобы вернуть свои владения».


Хоук помолчал, задумавшись. Затем он сказал: «Есть одна вещь, которую мы смогли проверить. Рино Три, майор Соллитц, Джонни Хунг Фат и Симиан служили в одном лагере для японских военнопленных на Филиппинах во время войны. Рино Три и китаец сошлись в фальшивой империи Симиана, и я почти уверен, что Соллиц стал предателем в том лагере и позже был защищен, а затем шантажирован Симианом, когда он был ему нужен. Мы все еще должны это проверить ».


«И мне еще нужно проверить Хунг Фата», - сказал Ник. «Я молюсь, чтобы он зашел в тупик, что он не представляет связи с Пекином. Я свяжусь с вами, как только узнаю».


«Лучше поторопись, N3. Время уходит», - сказал Хоук. «Как вы знаете,« Феникс-Один »должен стартовать через двадцать семь часов».


Слова потребовались несколько секунд, чтобы осознать. «Двадцать семь!» - воскликнул Ник. "Пятьдесят один, не так ли?" Но Хоук уже прервал контракт.


«Вы где-то потеряли двадцать четыре часа», - сказал Хэнк Петерсон, который сидел напротив Ника и слушал. Он взглянул на часы. «Сейчас 15:00. Ты позвонил мне из Ривьера-Бич в 2:00 ночи и сказал, чтобы я к тебе заехал. В то время тебя не было пятьдесят один час».


Эти две поездки на самолете, подумал Ник, те пытки. Это случилось там. Потерян целый день ...


Телефон зазвонил. Он поднял его. Это была Джой Сан. «Послушай, - сказал Ник, - мне жаль, что я не звонил тебе, я был ...»


«Вы какой-то спецагент, - напряженно прервала она, - и я так понимаю, вы работаете на правительство США. Так что я должна вам кое-что показать. Сейчас я на работе - в Медицинском центре НАСА. Центр на острове Мерритт. Можете ли вы сразу попасть сюда? "


«Если вы дадите мне разрешение у ворот», - сказал Ник. Доктор Сан сказал, что она будет ждать, и повесил трубку. «Лучше убери радио, - сказал он Петерсону, - и подожди меня здесь. Я ненадолго».


* * *


«Это один из инженеров-инструкторов», - сказала доктор Сан, ведя Ника по антисептическому коридору Медицинского корпуса. "Он был доставлен сегодня утром, он бессвязно бормотал о том, что Phoenix One оснащен специальным устройством, которое поставит его под внешний контроль в момент запуска. Все здесь обращались с ним как с сумасшедшим, но я подумала, вы должны его увидеть, поговорить с ним ... на всякий случай ".


Она открыла дверь и отошла в сторону. Вошел Ник. Шторы были задернуты, и медсестра стояла у кровати, измеряя пульс пациента. Ник посмотрел на мужчину. Ему было за сорок, он рано поседел. На переносице виднелись следы от защемления очков. Медсестра сказала: «Он сейчас отдыхает. Доктор Данлэп сделал ему укол».


Джой Сан сказала: «Это все». И когда дверь за медсестрой закрылась, она пробормотала: «Черт побери», и склонилась над мужчиной, заставляя его открыть веки. «Он не сможет сейчас нам ничего сказать».


Ник протиснулся мимо нее. "Это срочно." Он прижал палец к нерву в виске мужчины. Боль заставила его открыть глаза. Казалось, это на мгновение оживило его. "Что это за система наведения Phoenix One?" - потребовал ответа Ник.


«Моя жена…» - пробормотал мужчина. «У них есть моя… жена и дети… Я знаю, что они умрут… но я не могу продолжать делать то, что они от меня хотят…»


Снова жена и дети. Ник оглядел комнату, увидел настенный телефон и быстро подошел к нему. Он набрал номер гостиницы «Близнецы». Было кое-что, что Петерсон сказал ему по дороге из Ривьера-Бич, что-то об этом автобусе с женщинам сотрудников НАСА, который разбился ... Он был так занят, пытаясь выяснить финансовое положение Симиана, что он только наполовину слушал "Комнату Двенадцать" -о-девять, пожалуйста ". После десятка гудков звонок был переведен на стол. «Не могли бы вы проверить комнату двенадцать-девять?» - сказал Ник. «Должен быть ответ». Его начало грызть тревога. Он сказал Петерсону ждать там.


"Это мистер Хармон?" Дежурный служащий использовал имя, под которым зарегистрировался Ник. Ник сказал, что это так. "Вы ищете мистера Пирса?" Это было прикрытие Петерсона. Ник сказал, что был. «Боюсь, вы просто соскучились по нему», - сказал клерк. «Он ушел несколько минут назад с двумя полицейскими».


"Зеленая форма, белые защитные шлемы?" - сказал Ник напряженным голосом.


«Верно. Силы GKI. Он не сказал, когда вернется. Могу я принять? ..»


Ник бросил трубку. Они схватили его.


И из-за собственной небрежности Ника. Ему следовало сменить штаб после того, как Кенди Свитс оказалась шпионкой. Однако, торопясь довести дело до конца, он забыл это сделать. Она определила его местоположение для противника, и они послали команду зачистки. Результат: у них был Петерсон и, возможно, радиосвязь с AX.


Джой Сан наблюдала за ним. «Это были работники GKI, которую вы только что описали», - сказала она. "Они последние несколько дней за мной следят, ходят за мной на работу и с работы. Я разговаривала с ними. Они хотят, чтобы я заехал в их штаб по дороге домой. Они сказали, что хотят мне задать несколько вопросов. Должен ли я идти? Они работают с вами над этим делом? "


Ник покачал головой. «Нет они на другой стороне».


На ее лице промелькнула тревога. Она указала на мужчину в постели. «Я рассказала им о нем», - прошептала она. «Сначала я не могла тебя застать, поэтому позвонила им. Я хотела узнать о его жене и детях…»


«И они сказали тебе, что с ними все в порядке», - закончил за нее Ник, чувствуя, как лед внезапно стекает по его плечам и кончикам пальцев. «Они сказали, что находятся в Медицинском институте GKI в Майами и поэтому в полной безопасности».


«Да, именно так…»


«А теперь слушайте внимательно», - вмешался он и начал описывать большую комнату, заполненную компьютерами и устройствами для космических испытаний, в которой его пытали. «Вы когда-нибудь видели или бывали в таком месте?»


«Да, это верхний этаж Медицинского института ГКИ», - сказала она. «Секция аэрокосмических исследований».


Он был осторожен, чтобы ничто не отражалось на его лице. Он не хотел, чтобы девушка запаниковала. «Тебе лучше пойти со мной», - сказал он.


Она выглядела удивленной. "Куда?"


«Майами. Я думаю, мы должны исследовать этот Медицинский институт. Вы знаете, что делать внутри. Вы можете мне помочь».


«Можно сначала зайти ко мне? Я хочу кое-что купить».


«Нет времени», - ответил он. Они будут ждать их там. Какао-Бич оказался в руках врага.


«Мне придется поговорить с директором проекта». Она начала сомневаться. «Я сейчас на дежурстве, когда начался обратный отсчет».


«Я бы не стал этого делать», - спокойно сказал он. Враг проник в НАСА. «Вам придется поверить в мое суждение, - добавил он, - когда я скажу, что судьба Phoenix One зависит от того, что мы сделаем в следующие несколько часов».


Судьба не только лунного корабля, но он не хотел вдаваться в подробности. Ему вспомнилось послание Петерсона: в нем участвовали женщины и дети, пострадавшие в автокатастрофе, которые сейчас находятся в заложниках в Медицинском центре GKI. Петерсон проверил работу их мужей в НАСА и обнаружил, что все они работали в одном подразделении - электронном управлении.


В закрытой комнате было невыносимо жарко, но это был случайный образ, из-за которого на лбу Ника выступил пот. Изображение трехступенчатого Сатурна 5, взлетающего, а затем слегка колеблющегося, когда внешний контроль взял на себя управление, направляя его полезную нагрузку в шесть миллионов галлонов легковоспламеняющегося керосина и жидкого кислорода к новой цели - Майами.


## Глава 14


Дежурный стоял у открытой двери Lamborghini, ожидая кивка метрдотеля.


Он этого не понял.


Лицо Дона Ли выглядело «безоговорочно», когда Ник Картер вышел из тени в круг света под навесом тротуара Bali Hai. Ник повернулся, сцепив свою руку с рукой Джой Сан, позволяя Ли хорошенько ее разглядеть. Маневр возымел желаемый эффект. Глаза Ли на мгновение остановились в неуверенности.


Двое из них двинулись на него. Сегодня вечером лицо N3 было его собственным, как и смертельные атрибуты, которые он носил с собой: Вильгельмина в удобной кобуре на талии, Хьюго, в ножнах в дюймах над его правым запястьем, и Пьер с несколькими ближайшими родственниками, уютно устроившиеся в поясном кармане.


Ли взглянул на блокнот, который держал в руке. "Имя, сэр?" Это было ненужным делом. Он прекрасно знал, что этого имени нет в его списке.


«Хармон», - сказал Ник. «Сэм Хармон».


Ответ пришел мгновенно. «Не верю тому, что вижу…» Хьюго выскользнул из своего укрытия, острие его злобного лезвия ощупало живот Ли. «А, да, вот оно», - выдохнул метрдотель, изо всех сил пытаясь подавить дрожь в голосе. «Мистер и миссис Хэннон». Сопровождающий сел за руль Ламборджини и развернул его на парковку.


«Пойдем к тебе в офис», - прохрипел Ник.


«Сюда, сэр». Он провел их через фойе, мимо гардеробной, щелкнув пальцами помощнику. «Ланди, займись дверями».


Когда они двигались вдоль банкеток с леопардовыми полосками, Ник пробормотал Ли на ухо: «Я знаю о двусторонних зеркалах, друг, так что не пытайся ничего делать. Действуй естественно - как будто ты показываешь нам стол».


Офис находился в задней части, возле служебного входа. Ли открыл дверь и отошел в сторону. Ник покачал головой. "Сначала ты." Метрдотель пожал плечами и вошел, и они последовали за ним. Глаза Ника пробежались по комнате, ища другие входы, что-нибудь подозрительное или потенциально опасное.


Это был «выставочный» офис, в котором велась законная деятельность Bali Hai. На полу был белый ковер, черный кожаный диван, изогнутый стол с мобильным телефоном Колдера над ним и стеклянный журнальный столик произвольной формы перед диваном.


Ник запер за собой дверь и прислонился к ней. Его взгляд вернулся к дивану. Глаза Джой Сан проследили за ним, и она покраснела. Это был диван знаменитостей, Хавин

играла вспомогательную роль в ныне известного порнографического фото.


"Что ты хочешь?" потребовал Дон Ли. "Деньги?"


Ник пересек комнату быстрым холодным ветром. Прежде чем Ли успел двинуться с места, Ник нанес быстрый удар левой косой по горлу ребром руки. Когда Ли сложился пополам, он добавил два жестких крючка - левый и правый - в его солнечное сплетение. Гавайец упал вперед, и Ник поднял колено. Мужчина упал, как мешок со сланцем. «Итак, - сказал N3. «Я хочу получить ответы, а время уходит». Он потащил Ли к дивану. «Предположим, я знаю все о Джонни Хунг Фате, Рино Три и операции, которую вы здесь проводите. Начнем с этого».


Ли покачал головой, пытаясь ее прояснить. Кровь сделала темные извивающиеся линии на подбородке. «Я построил это место из ничего», - глухо сказал он. «Я был рабом день и ночь, вложил в него все свои деньги. В конце концов, я достиг того, чего хотел, - а потом потерял». Его лицо исказилось. «Азартные игры. Я всегда любил это. Я залез в долги. Мне пришлось привлечь других людей».


"Синдикат?"


Ли кивнул. «Они позволили мне остаться в качестве номинального владельца, но это их работа. Совершенно верно. У меня нет права голоса. Вы видели, что они сделали с этим местом».


«В том секретном офисе сзади, - сказал Ник, - я нашел оборудавание и фотоаппаратуру, которые указывали на связь с Красным Китаем. В этом есть что-нибудь?»


Ли покачал головой. «Это просто какая-то игра, в которую они играют. Я не знаю почему - они мне ничего не говорят».


«А как насчет Хун Фата? Есть ли возможность, что он может быть красным агентом?»


Ли засмеялся, затем сжал челюсть от внезапной боли. «Джонни строго капиталист», - сказал он. «Он мошенник. Его специализация - сокровище Чан Кайши. Он, должно быть, продал пять миллионов карт в каждом китайском квартале большого города».


«Я хочу поговорить с ним», - сказал Ник. «Позови его сюда».


«Я уже здесь, мистер Картер».


Ник обернулся. Плоское восточное лицо было бесстрастным, почти скучающим. Одна рука зажала рот Джой Сан, другая держала выкидной нож. Кончик упирался в ее сонную артерию. От малейшего движения он пронзил бы ее. «Конечно, мы прослушивали и офис Дона Ли». Губы Хун Фата улыбнулись. «Вы знаете, какими хитрыми можем быть мы, жители Востока».


Позади него стоял Рино-Три. В том, что казалось твердой стеной, теперь была дверь. Темный гангстер с волчьим лицом повернулся и закрыл дверь за собой. Дверь сидела так заподлицо со стеной, что на расстоянии более фута не было видно ни линии, ни разрыва обоев. Однако внизу у плинтуса соединение не было таким идеальным. Ник проклинал себя за то, что не заметил тонкой вертикальной линии на белой краске плинтуса.


Рино Три медленно двинулся к Нику, сверкая глазами. «Если вы двигаетесь, мы убиваем ее», - просто сказал он. Он вынул из кармана двенадцатидюймовую мягкую гибкую проволоку и швырнул ее на пол перед Ником. «Подними это», - сказал он. «Медленно. Хорошо. А теперь повернись, руки за спиной. Завяжи большой палец».


Ник медленно повернулся, зная, что первый намек на неверный ход заставит выкидной нож вонзиться в горло Джой Сан. За спиной его пальцы скрутили проволоку, сделав небольшой двойной узел, и онждал.


Рино Три был хорош. Идеальный убийца: мозг и сухожилия как у кошки, сердце машины. Он знал все хитрости игры. Например, заставить жертву связать себя. Это оставило бандита на свободе, вне досягаемости, а потерпевшего заставляло врасплох. Было трудно одолеть этого человека.


«Ложись на диван лицом вниз», - категорично сказал Рино Три. Ник подошел к нему и лег, надежда начала исчезать. Он знал, что будет дальше. «Ноги», - сказал Рино. Этой связкой вы могли связать человека шестидюймовым шнуром. Это удержит его надежнее, чем цепи и наручники.


Он согнул колени и приподнял ногу, упираясь ею в промежность, образованную согнутым коленом другой ноги, все время пытаясь найти выход. Не было. Рино двинулся за ним, схватив его поднятую ногу с молниеносной скоростью, с силой прижимая ее к земле, так что другая ступня попала за заднюю часть икры и бедро. Другой рукой он приподнял запястья Ника, зацепив ими за поднятую ногу. Затем он ослабил давление на эту ступню, и она отскочила от галстука для большого пальца, так что руки и ноги Ника были болезненно, безнадежно сцеплены.


Рино Три засмеялся. «Не беспокойся о проволоке, друг. Она прорежет насквозь даже акулу».


«Ему нужен стимул, Рино». Это сказал Хунг Фат. "Немного крови, понимаете, о чем я?"


"Как это для начала?"


Удар, казалось, раздавил Нику череп. Когда он потерял сознание, он почувствовал, как кровь течет по его носовым трубам и душит его своим теплым, соленым, металлическим вкусом. Он попытался сдержать его, остановить его течение одной лишь силой воли, но, конечно, не смог. Она шла из носа, изо рта, даже из ушей. На этот раз с ним было покончено, и он знал это.


* * *


Сначала он подумал.


Он был в воде, плавал. Глубокая вода. Выход. У океана есть волна, тело, которое пловец действительно может почувствовать. Вы поднимаетесь и падаете вместе с ним, как с женщиной. Движение успокаивает, дает отдых, распутывает все узлы.


Вот как он себя чувствовал сейчас, только вот боль в пояснице становилась невыносимой. И никакого отношения к плаванию это не имело.


Его глаза распахнулись. Он больше не лежал лицом вниз на диване. Он лежал на спине. В комнате было темно. Его руки все еще были сцеплены в больших пальцах. Он чувствовал их боль под собой. Но его ноги были свободны. Он раздвинул их. Что-то все еще держало их в плену. На самом деле две вещи. Штаны, спущенные до щиколоток, и что-то теплое, мягкое и мучительно приятное вокруг его живота.


Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел силуэт женского тела, умело и беспричинно движущегося над ним, волосы свободно раскачивались при каждом извилистом движении плавных бедер и остроконечных грудей. В воздухе витали духи Кенди Свит, и задыхающийся шепот, который разжигал его страсть.


Это не имело смысла. Он заставил себя остановиться, как-то отбросить ее в сторону. Но он не мог. Он был уже слишком далеко. Систематически и с преднамеренной жестокостью он бил свое тело в ее, теряя себя в жестоком, лишенном любви акте страсти.


В последнем движении ее ногти глубоко скользнули по его груди. Она бросилась на него, ее рот погрузился в его шею. Он почувствовал, как ее острые маленькие зубы на мгновение, невыносимо вонзились в него. А когда она отстранилась, тонкая струйка крови залила его лицо и грудь.


«О, Николас, детка, я бы хотела, чтобы все было по-другому», - простонала она, ее дыхание было горячим и прерывистым. «Ты не можешь знать, что я чувствовала в тот день после того, как думала, что убила тебя».


"Разочарованной?"


«Давай, смейся, дорогой. Но между нами все могло бы быть так чудесно. Знаешь, - внезапно добавила она, - у меня никогда не было ничего личного против тебя. Просто я безнадежно цепляюсь за Рино. Это не секс, это… я не могу вам сказать, но я сделаю все, что он попросит, если это означает, что я могу остаться с ним ».


«Нет ничего лучше преданности, - сказал Ник. Он послал свое шестое чувство, чтобы исследовать комнату и ее окрестности. Оно сказало ему, что они были одни. Далекая музыка исчезла. И звуки ресторана тоже. Bali Hai был закрыт на ночь. "Что ты здесь делаешь?" - спросил он, внезапно задавшись вопросом, не может ли это быть еще одной из жестоких шуток Рино.


«Я пришла искать Дона Ли», - сказала она. "Он здесь." Она указала на стол. «Горло перерезано от уха до уха. Это специальность Рино - бритва. Думаю, он им больше не нужен».


«Это Рино тоже убил семью Пэта Хаммера, не так ли? Это была работа с бритвой».


«Да, это сделал он. Но Джонни Хунг Фэт и Ред Сэндс были там, чтобы помочь».


От тревоги у Ника внезапно скрутило живот. "А как насчет Джой Сан?". "Где она?"


Кенди отошла от него. «С ней все в порядке», - сказала она внезапно холодным голосом. «Я принесу тебе полотенце. Ты весь в крови».


Когда она вернулась, она снова стала мягкой. Она вымыла его лицо и грудь и отбросила полотенце. Но она не остановилась. Ее руки ритмично, гипнотически двигались по его телу. «Я собираюсь доказать то, что сказала», - тихо прошептала она. «Я собираюсь тебя отпустить. Такой красивый мужчина, как ты, не должен умереть - по крайней мере, не так, как Рино запланировал для тебя». Она вздрогнула. «Перевернись на живот». Он сделал это, и она ослабила проволочные петли вокруг его пальцев.


Ник сел. "Где он?" - спросил он, отводя их остаток пути.


«Сегодня вечером в доме Симиана состоится какое-то собрание», - сказала она. «Они все там».


"Нет никого снаружи?"


«Всего пара копов из GKI», - ответила она. «Ну, они называют их копами, но Рэд Сэндс и Рино взяли их из рядов Синдиката. Они просто мафиози, и к тому же не самые лучшие».


"А Джой Сан?"... Она ничего не сказала. "Где она?" - резко потребовал он. "Ты что-то скрываешь от меня?"


"Что толку?" - тупо сказала она. «Это похоже на попытку изменить направление потока воды». Она подошла и включила свет. «Посмотри», - сказала она. Ник подошел к потайной двери, мельком взглянув на тело Дона Ли, лежащее в ореоле застывшей крови под столом.


"Где она?"


«На стоянке сзади», - сказала она. «Она в офисе рядом с ней».


Он нашел ее лежащей между стеной и парой папок, связанной по рукам и ногам телефонным шнуром. Ее глаза были закрыты, и вокруг был едкий запах хлоралгидрата. Он пощупал ее пульс. Он был беспорядочным. Ее кожа была горячей и сухой на ощупь.

Он развязал ее и ударил по лицу, но она только что-то невнятно пробормотала и перевернулась. «Тебе лучше сконцентрироваться на том, чтобы доставить ее к машине», - сказала Кенди позади него.

"Я позабочусь о двух охранниках. Жди здесь."


Ее не было минут пять. Когда она вернулась, она запыхалась, а ее блузка была залита кровью. «Я должна была убить их», - задыхалась она. «Они узнали меня». Она приподняла мини-юбку и сунула плоский пистолет 22-го калибра себе в набедренную кобуру. «Не беспокойтесь о шуме. Их тела заглушали выстрелы». Она подняла руки и убрала волосы, на секунду закрыла глаза, чтобы скрыть происходящее. «Поцелуй меня», - сказала она. «Тогда ударь меня - сильно».


Он поцеловал ее, но сказал: «Не будь дурой, Кенди. Пойдем с нами».


«Нет, это нехорошо», - сломленно улыбнулась она. «Мне нужно то, что Рино может дать мне».


Ник указал на ожог от сигареты на ее руке. "Это?"


Она кивнула. «Вот такая я девушка - человеческая пепельница. В любом случае, я и раньше пыталась убежать. Я всегда возвращаюсь. Так что бей меня сильно и сильно, избей меня. Так у меня будет алиби».


Он ударил ее так, как она просила, чтобы удар был несильным. Его костяшки хрустнули на ее жесткой челюсти, и она упала, размахивая руками, и врезалась в офис во всю длину. Он подошел и посмотрел на нее. Теперь ее лицо было спокойным, спокойным, как у спящего ребенка, а на губах появилась тень улыбки. Она была довольна. В конце концов.


## Глава 15


Lamborghini бесшумно скользил между дорогими зданиями на Северном Майами-авеню. Было 4:00 утра.На основных перекрестках было тихо, двигалось мало машин и лишь изредка проходили пешеходы.


Ник взглянул на Джой Сан. Она сидела глубоко в ковшеобразном сиденье из красной кожи, закинув голову на сложенный тонно и закрыв глаза. Ветер шевелил ее эбенового-черными волосами. Во время поездки на юг от Палм-Бич, за пределами Форт-Лодердейла, она только однажды встряхнулась и пробормотала: «Который час?»


Пройдет еще два или три часа, прежде чем она сможет нормально функционировать. А пока Нику нужно было найти место, чтобы припарковать машину, пока он исследует медицинский центр GKI.


Он повернул на запад на Флаглер, миновал здание суда округа Дейд, затем на север, на северо-запад. Седьмая, в сторону цепочки квартир в мотелях, окружающих Приморский вокзал. Мгновенная гостиница «удобства» была чуть ли не единственным местом, где он мог надеяться провести потерявшую сознание девушку мимо стойки регистрации в четыре часа утра.


Он обошел боковые улочки вокруг Терминала, взад и вперед, пока не нашел один из наиболее подходящих - апартаменты Rex, где постельное белье меняли десять раз за ночь, судя по паре, которая вышла вместе, но пошли в противоположных направлениях, не оглядываясь.


Над домом с надписью «Офис» к свету прислонилась единственная оборванная пальма. Ник открыл сетчатую дверь и вошел. «Я привел свою девушку», - сказал он угрюмому кубинцу за стойкой. «Она слишком много выпила. Хорошо, если она проспит здесь?»


Кубинец даже не отрывался от женского журнала, который изучал. "Вы бросите ее или остаетесь?"


«Я буду здесь», - сказал Ник. Было бы менее подозрительно, если бы он сделал вид, что остался.


«Это стоит двадцать». Мужчина протянул руку ладонью вверх. «Заранее. И по пути остановитесь здесь. Я хочу убедиться, что у вас с собой не будет ничего».


Ник вернулся с Джой Сан на руках, и на этот раз глаза клерка поднялись вверх. Они коснулись лица девушки, затем Ника, и внезапно зрачки стали очень яркими. Его дыхание издавало тихий шипящий звук. Он уронил женский журнал и встал, потянувшись через стойку, чтобы сжать гладкую, мягкую плоть ее предплечья.


Ник убрал руку. «Смотри, но не трогай», - предупредил он.


«Я только хочу увидеть, что она жива», - прорычал он. Он бросил ключ через прилавок. «Два-пять. Второй этаж, конец холла».


Голые бетонные стены комнаты были выкрашены в такой же неестественно зеленый цвет, как и снаружи здания. Сквозь щель в опущенной шторы свет падал на полую кровать, на изношенный ковер. Ник положил Джой Сан на кровать, подошел к двери и запер ее. Затем он подошел к окну и отодвинул штору. Комната выходила на короткий переулок. Свет исходил от лампочки, висящей на вывеске на здании напротив: ТОЛЬКО ДЛЯ РЕЗИДЕНТОВ РЕКСА - БЕСПЛАТНАЯ ПАРКОВКА.


Он открыл окно и высунулся наружу. До земли было не больше двенадцати футов, и было много расщелин, которые он мог зацепиться ногой на обратном пути. Он бросил последний взгляд на девушку, затем выскочил на уступ и бесшумно, по-кошачьи, упал на бетон внизу. Он приземлился на руки и ноги, опустился на колени, затем снова поднялся и двинулся вперед, тень среди других теней.


Через несколько секунд он уже сидел за рулем Lamborghini, мчась сквозь блестящие огни предрассветного Большого Майами на заправочных станциях и направляясь на северо-запад. Двадцатый до бульвара Бискейн.


Медицинский центр GKI представлял собой огромную претенциозную стеклянную скалу, в которой отражались меньшие здания делового района в центре города, как если бы они были в ловушке внутри него. Просторная скульптура произвольной формы из кованого стали выделялась впереди. Буквы высотой в фут, вырезанные из прочной стали, растянутые поперек фасада здания, озвучивая послание: Посвящается ИСКУССТВУ ИСЦЕЛЕНИЯ - АЛЕКСАНДР СИМИАН, 1966.


Ник промчался мимо него по бульвару Бискейн, одним глазом глядя на само здание, а другим - на входы в него. Главный был темным, его охраняли две фигуры в зеленой форме. Аварийный вход находился со стороны Двадцать первой улицы. Он был ярко освещен, и перед ним стояла скорая помощь. Полицейский в зеленой форме стоял под стальным навесом и разговаривал со своей командой.


Ник повернул на юг, на северо-восток. Вторая авеню. «Скорая помощь», - подумал он. Должно быть, именно так его привезли туда из аэропорта. Это было одним из преимуществ владения больницей. Это был ваш личный мир, невосприимчивый к постороннему вмешательству. В больнице вы можете делать все, что угодно, и при этом вам не задают никаких вопросов. Самые ужасные пытки могли быть применены во имя «медицинских исследований». Ваши враги могут быть помещены в смирительные рубашки и заперты в психиатрической больнице для их же безопасности. Можно даже убить - врачи всегда теряли пациентов в операционной. Никто не думал дважды об этом.


Черная патрульная машина GKI въехала в зеркало заднего вида Ника. Он сбавил скорость и включил указатель правого поворота. Патрульная машина настигла его, и команда пристально посмотрела на него, когда он свернул на Двадцатую улицу. Краем глаза Ник заметил наклейку на их бампере: «Ваша безопасность; наш бизнес. Он усмехнулся, и этот смешок превратился в дрожь во влажном предрассветном воздухе.


У владения больницей были и другие преимущества. Комитет Сената затронул пару вопросов во время расследования дел Симиана. Если вы следили за налоговыми углами и играли правильно, владение больницей позволяло вам получать максимальную сумму наличных денег от операции с минимальными налоговыми обязательствами. Это также предоставило вам место, где вы могли встретиться с ведущими фигурами преступного мира в полной конфиденциальности. В то же время он обеспечил статус и позволил такому человеку, как Симиан, подняться еще на одну ступеньку лестницы социальной приемлемости.


Ник провел десять минут в растущем потоке машин делового района города, не сводя глаз с зеркала, таская Lamborghini по углам, чтобы стряхнуть любые возможные слежки. Затем он осторожно повернул обратно к Медицинскому центру и припарковался в той точке на бульваре Бискейн, откуда ему было хорошо виден главный вход в здание, вход в здание скорой помощи и вход в клинику. Он закрыл все окна, соскользнул на сиденье и стал ждать.


Без десяти шесть пришла дневная смена. Постоянный поток сотрудников больницы, медсестер и врачей вошел в здание, а через несколько минут ночная смена устремилась к парковке и ближайшим автобусным остановкам. В семь часов утра троих охранников ГКИ сменили. Но внимание Ника привлекло не это.


Незаметно, безошибочно, присутствие другой, более опасной линии защиты отразилось на тонко настроенном шестом чувстве N3. Машины без опознавательных знаков с экипажами в штатском медленно кружили по местности. Остальные были припаркованы в переулках. Третья линия обороны наблюдала из окон близлежащих домов. Место было хорошо охраняемой крепостью.


Ник включил мотор, включил передачу на «Ламборджини» и, не сводя глаз с зеркала, выехал на первую полосу движения. Двухцветный «Шевроле» тащил за собой дюжину машин. Ник начал повороты, квартал за кварталом и используя свою скорость через парк Bay Front. Двухцветный «шеви» исчез, и Ник устремился к отелю «Рекс».


Он взглянул на часы и потянулся своим гибким, натренированным йогой телом к первому из рук и ног в переулке. Семь тридцать. У Джой Сан было пять с половиной часов на восстановление. Чашка кофе, и она должна быть готова к работе. Помочь ему найти путь в неприступный Медицинский центр.


Он присел на подоконник и посмотрел через приподнятую решетку жалюзи. Он увидел, что возле кровати горел свет, и теперь девушка была под одеялом. Она, должно быть, замерзла, натянула их на себя. Он отодвинул штору и скользнул в комнату. «Ну моя радость», - тихо сказал он. "Пора начинать. Как ты себя чувствуешь?" Под постельным бельем ее почти не было видно. Показалась только одна рука.


Он подошел к кровати. В руке - ладонь вверх, пальцы сжаты - было что-то похожее на темно-красную нить. Он наклонился над ней, чтобы рассмотреть поближе. Это была капля засохшей крови.


Он медленно откинул одеяло.


Там лежали ужасно мертвые лицо и фигура, которые так недавно цеплялись за него в обнаженной страсти, покрывая его лицо и тело поцелуями. В постели, вышедшей из предрассветной тьмы, было тело Кенди Свит.


Милые широко расставленные голубые глаза выпучились, как стеклянные шарики. Язык, который так нетерпеливо отыскивал его собственный, высунулся из синих гримасничавших губ. Полное тело было измазано засохшей кровью и изрезано десятками темных, жестоких порезов бритвой.


Он почувствовал привкус кислоты в горле. Его живот вздрогнул. Он сглотнул, пытаясь подавить тошноту, захлестнувшую его горло. В такие моменты Ник хотел навсегда выйти из игры, стать пенсионером, фермером из Мэриленда. Но даже когда он думал об этом, его мысли двигались с компьютерной скоростью. Теперь у них была Джой Сан. Это значит…


Он отшатнулся от кровати. Слишком поздно. Джонни Хунг Фэт и Рино Три стояли в дверном проеме и улыбались. На их пистолетах были глушители в форме сосисок. «Она ждет тебя в медицинском центре», - сказал Хунг Фат. "Мы все тоже."


## Глава 16


Жестокий волчий рот Рино Три сказал: «Похоже, ты очень сильно хочешь попасть в Медицинский центр, друг. Так что вот твой шанс».


Ник был уже в холле, его тащили сильной, неотразимой хваткой. Он все еще был в шоковом состоянии. Ни силы, ни воли. Кубинский служащий танцевал перед ними, повторяя одно и то же снова и снова. «Ты расскажешь Бронко, как я помог, а? Скажи ему, пожалуйста, о"кей?»


«Да, друг, конечно. Мы ему скажем».


"Забавно, не правда ли?" - сказал Хунг Жирный Нику. «Здесь мы думали, что потеряли тебя навсегда из-за этой сучки Кенди…»


"Тогда что ты знаешь?" - усмехнулся Рино Три по другую сторону от него. «Вы заселяетесь прямо в отель Синдиката, и нас уже известили о парне в Lamborghini с красивой китайской куклой. Вот это я называю сотрудничеством…»


Теперь они были на тротуаре. К ним подъехал медленно движущийся седан «Линкольн». Шофер высунулся наружу и поднял телефон, лежавший на приборной панели машины. «Симиан», - сказал он. «Он хочет знать, где вы, черт возьми, ребята. Мы опаздываем».


Ника втянули в него. Это был семиместный транспорт представительского типа, с плоскими стенками, массивным, черным цветом и стальной отделкой, с сиденьями из кожи леопарда. Небольшой экран телевизора, расположенный над стеклянной перегородкой, отделяющей водителя от других пассажиров. Из нее вырисовывалось лицо Симиана. «Наконец-то», - его голос затрещал по внутренней связи. «Пора. Добро пожаловать на борт, мистер Картер». Замкнутое телевидение. Двусторонний прием. Довольно гладко. Голова белоголового орлана повернулась к дереву Рино. «Давайте прямо сюда», - приказал он. «Слишком близко. Счетчик уже на Т-минус-два-семнадцать». Экран погас.


Рино наклонился вперед и включил интерком. «Медицинский центр. Прямо туда».


Lincoln плавно и бесшумно отъехал от обочины, присоединившись к быстро движущемуся утреннему движению на северо-западе. Теперь Ник был холоден и смертельно спокоен. Шок прошел. Напоминание о том, что «Феникс-Один» должен был взлететь всего через два часа и семнадцать минут, привело его нервы в оптимальное состояние.


Он подождал, пока они повернутся, затем глубоко вздохнул и сильно ударил ногой по переднему сиденью, вытащив себя из досягаемости оружия Хунг Фата, когда он сильно ударил правой рукой по запястью Рино Три. Он почувствовал, как раскалываются кости запястья. Бандит закричал от боли. Но он был быстр и по-прежнему смертоносен. Пистолет уже был в его другой руке и снова прикрывал его. «Хлороформ, черт возьми», - завопил Три, прижимая раненую руку к своему животу.


Ник почувствовал, как его нос и рот обтянули мокрой тканью. Он мог видеть парящего над ним Хун Фата. Его лицо было размером с дом, а черты лица начинали странным образом плыть. Ник хотел ударить его, но не мог двигаться. «Это было глупо», - сказал Хунг Фат. По крайней мере, Ник думал, что это сказал китаец. Но, возможно, это был сам Ник.


Черная волна паники захлестнула его. Почему было темно?


Он попытался сесть, но был отброшен назад веревкой, туго обвязанной вокруг его шеи. Он слышал, как часы тикают на его запястье, но его запястье было привязано к чему-то за спиной. Он обернулся, пытаясь это увидеть. Это заняло несколько минут, но он наконец увидел фосфоресцирующие числа на циферблате. Три минуты одиннадцатого.


Утро или ночь? Если утро, оставалось всего семнадцать минут. Если ночь - все кончено. Его голова моталась из стороны в сторону, пытаясь найти ключ к разгадке в бесконечной звездной тьме, которая его окружала.


Его не было на улице, не могло быть. Воздух был прохладным, с нейтральным запахом. Он находился в какой-то огромной комнате. Он открыл рот и закричал во все горло. Его голос отскочил от дюжины углов, превратившись в беспорядочную мешанину эха. С облегчением вздохнув, он снова огляделся. Может быть, за этой ночью был дневной свет. То, что он сначала подумал, было звездами, казалось, мигающими огнями сотен циферблатов. Он был в каком-то центре управления…


Без предупреждения вспыхнула яркая вспышка, словно взорвавшаяся бомба. Голос - голос Симиана, ровный, равнодушный - сказал: «Вы звали, мистер Картер? Как вы себя чувствуете? Вы меня хорошо принимаете?»


Ник повернул голову в сторону голоса. Его глаза были ослеплены светом. Он их сильно сжал, потом снова открыл. Голова большого белоголового орла заполнила огромный экран в дальнем конце комнаты. Ник мельком заметил обивку из леопардовой кожи, когда Симиан наклонился вперед, настраивая элементы управления. Он увидел размытый поток предметов, движущихся мимо левого плеча мужчины. Он был в «Линкольне», они ехали куда-то.


Но главное, что увидел Ник, был свет. Он расцвел за уродливой головой Симиана во всей красе! Ник хотел выкрикнуть свое облегчение отсрочкой времени. Но все, что он сказал, было: «Где я, Симиан?»


Огромное лицо улыбнулось. «На верхнем этаже Медицинского центра, мистер Картер. В комнате РОДРИКА. Это означает управление направленным наведением ракеты».


«Я знаю, что это значит», - отрезал Ник. «Почему я еще жив? Как называется эта игра?»


«Нет никакой игры, мистер Картер. Игры окончены. Теперь мы всерьез настроены. Вы все еще живы, потому что я нахожу вас достойным противником, Тот, кто действительно мог бы оценить тонкости моего генерального плана».


Убийства было недостаточно. Сначала нужно было удолетворить чудовищное тщеславие Симиана. «Я не очень хорошая плененная публика», - прохрипел Ник. «Я легко переносил всё. Кроме того, ты более интересен, чем любой план, который ты мог бы придумать, Симиан. Позволь мне рассказать тебе кое-что. Ты можешь поправить меня, если я ошибаюсь…» Он говорил быстро, громко, пытаясь не дать Симиану заметить движения его плеча. Его попытка увидеть свои часы ранее ослабила узлы, державшие его правую руку, и теперь он отчаянно работал над ними. «Ты банкрот, Симиан. GKI Industries - это бумажная империя. Ты обманул миллионв акционеров. И теперь ты в долгу перед Синдикатом из-за своей ненасытной страсти к азартным играм. Они согласились помочь тебе выиграть лунный контракт Они знали - это был единственный шанс вернуть свои деньги ".


Симиан тонко улыбнулся. «Верно до определенной степени», - сказал он. «Но это не просто игровые долги, мистер Картер. Боюсь, Синдикат стоит спиной к стене».


В картину вошла вторая голова. Это был Рино Три в уродливом крупном плане. «Наш друг здесь имеет в виду, - прохрипел он, - что он отнес Синдикат к уборщикам с одной из своих операций с котлом на Уолл-стрит. Мафия продолжала вкладывать в это деньги, пытаясь получить свои первоначальные инвестиции. Но чем больше они вкладывали, тем хуже становилось. Они теряли миллионы ».


Симиан кивнул. «Совершенно верно. Видите ли, - добавил он, - Синдикат забирает себе львиную долю любой прибыли, которую я получаю от этого небольшого предприятия. Это прискорбно, потому что вся первоначальная подготовительная работа, весь умственный труд были моими. Connelly Aviation, катастрофа Apollo, даже усиление оригинальной полиции GKI мафиозами из Синдиката - все это мои идеи ».


"Но зачем уничтожать Phoenix One?" потребовал Ник. Плоть вокруг его запястья была содрана, и боль от попытки развязать узлы вызвала ударные волны агонии по его рукам. Он ахнул - и, чтобы скрыть это, быстро сказал: «В любом случае контракт практически принадлежит GKI. Зачем убивать еще троих астронавтов?»


«Для начала, мистер Картер, есть вопрос о второй капсуле». Симиан сказал это со скучающим, немного нетерпеливым видом главы корпорации, объясняющей какую-то проблему какому-то проблемному акционеру. «Он должен быть уничтожен. Но почему - вы, несомненно, спросите - ценой человеческих жизней? Потому что, мистер Картер, фабрикам GKI нужно как минимум два года, чтобы участвовать в лунном проекте. В нынешнем положении это самый сильный аргумент НАСА. за то, что он остается с Коннелли. Но общественное отвращение к грядущей бойне, как вы понимаете, потребует отсрочки как минимум на два года ... "


"Резня?" Его живот ползло от осознания того, что имел в виду Симиан. Смерть трех человек не была резней; был город, пылающий пламенем. "Вы имеете в виду Майами?"


«Пожалуйста, поймите, мистер Картер. Это не просто бессмысленный акт разрушения. Он послужит двойной цели - настроит общественное мнение против лунной программы, а также уничтожает подлинные доказательства». Ник выглядел озадаченным. «Доказательства, мистер Картер. В комнате, которую вы занимаете. Сложное оборудование слежения за направлением. Мы не можем оставить её там после этого, не так ли?»


Ник слегка вздрогнул от холода, который пробегал по его спине. «Есть еще и налоговый аспект», - прохрипел он. «Вы получите неплохую прибыль от разрушения вашего собственного Медицинского центра».


Симиан просиял. «Конечно. Две птицы, так сказать, попали под одну ракету. Но в сошедшем с ума мире, мистер Картер, корысть приближается к уровню таинства». Он взглянул на часы, как председатель совета директоров завершил безрезультатное собрание акционеров: «А теперь я должен попрощаться с вами».


"Ответь мне еще на один вопрос!" - крикнул Ник. Теперь он мог действовать. Он затаил дыхание и сделал одно усилие, дернув веревки. Кожа на тыльной стороне его ладони разорвалась, и кровь потекла по его пальцам. "Я не один здесь, не так ли?"


"Это будет выглядеть так, как будто нас предупредили, не так ли?" улыбнулся Симиан. "Нет, конечно, нет. Больница полностью укомплектована персоналом и имеет обычный состав пациентов ".


«И я уверен, что твое сердце истекает кровью за всех нас!» Он начал дрожать от беспомощной ярости. "Всю дорогу до банка!" Он откусил слова, выплевывая их на экран. Веревка скользила легче из-за крови. Он боролся с этим, пытаясь силой сжать костяшки пальцев.


"Ваш гнев бессмыслен", - пожал плечами Симиан. «Оборудование автоматизировано. Оно уже запрограммировано. Ничто из того, что вы или я говорим, сейчас не может изменить ситуацию. В тот момент, когда Phoenix One поднимется со стартовой площадки на мысе Кеннеди, автоматическое наведение в Медицинском центре возьмет на себя управление. будет казаться, что он выйшел из-под контроля. Его механизм самоуничтожения заклинит. Он устремится на больницу, извергая миллионы галлонов летучего топлива на центральную часть Майами. Медицинский центр просто растает, а вместе с ним и все компрометирующие доказательства. , Все скажут, какая ужасная трагедия. И через два года, когда лунный проект, наконец, снова начнется, НАСА закажет контракт с GKI. Все очень просто, мистер Картер ». Симиан наклонился вперед, и Ник мельком увидел кокосовые пальмы, расплывающиеся за его левым плечом. «А теперь до свидания. Я переключаю вас на программу, которая уже выполняется».


Экран на мгновение потемнел, а затем медленно вернулся к жизни. Огромная ракета Сатурн заполнила его сверху донизу. Паукообразная рука портала уже откинулась в сторону. Из носа поднялась струйка пара. Серия наложенных чисел проплывала в нижней части экрана, записывая прошедшее время.


Оставалось всего несколько минут и тридцать две секунды.


Кровь из его разорванной кожи свернулась на линии, и его первые попытки разорвали сгустки. Он ахнул от боли. «Это Центр управления полетами», - протянул голос на экране. "Как тебе это нравится, Горд?"


«Отсюда все в порядке», - ответил второй голос. «Мы идем на Р равно единице».


«Это был командир полета Гордон Нэш, отвечавший на вопрос из Центра управления полетами, Хьюстон», - прервался голос диктора. «Теперь отсчет составляет три минуты сорок восемь секунд, чтобы взлететь, все системы работают…»


Потный, он почувствовал, как свежая кровь сочится из тыльной стороны его рук. Трос легко скользил по предоставленной смазке. С четвертой попытки ему удалось освободить один сустав и самую широкую часть своей скрученной ладони.


И вдруг его рука освободилась.


«Т минус две минуты пятьдесят шесть секунд», - объявил голос. Ник закрыл на это уши. Его пальцы были скованы болью. Он рвал упорную веревку зубами.


Через несколько секунд обе руки были свободны. Он ослабил веревку на шее, натянул ее на голову и принялся обрабатывать лодыжки, пальцы дрожали от напряжения ...


«Ровно через две минуты космический корабль Apollo переименовали в Phoenix One…»


Теперь он был на ногах и напряженно двигался к двери, которая, как он видел, высвечивалась на экране. Он не был заперт. Почему это могло быть? И охранников снаружи не было. Почему это могло быть? Все ушли, крысы, покинувшие обреченный корабль.


Он поспешил по заброшенному холлу, удивленный, обнаружив, что Гуго, Вильгельмина и Пьер находятся на своих местах. Но опять же, почему бы и нет? Какая защита они будут от грядущего холокоста?


Сначала он попробовал пройти на лестничную клетку, но она была заперта, затем на лифты, но кнопки были выключены. Верхний этаж был замурован. Он поспешил обратно по коридору, пробуя двери. Они открылись в пустые, заброшенные комнаты. Все, кроме одной, которая была заблокирован. Три резких удара каблуком оторвали металл от дерева, и дверь отлетела.


Это был своего рода центр управления. Стены были уставлены телевизионными мониторами. Один из них был включен. Он показал Phoenix One на стартовой площадке, готовый к взлету. Ник обернулся в поисках телефона. Его не было, поэтому он начал включать оставшиеся мониторы. Перед глазами мерцали различные палаты и коридоры медицинского центра. Они были переполнены пациентами. По коридорам двигались медсестры и врачи. Он увеличил громкость звука и взял микрофон, надеясь, что его голос дойдет до них, вовремя предупредит ...


Вдруг он остановился. Что-то привлекло его внимание.


Мониторы сгруппировались вокруг того, кто показывал ракету на ее стартовой площадке - они записывали различные виды лунного порта на мысе Кеннеди, и Ник знал, что один из этих видов не был открыт для обычных телекамер! Тот, который показывает совершенно секретный интерьер блокпоста управления запуском.


Он подключил микрофонный разъем к соответствующему номеру на консоли. "Здравствуйте!" он закричал. «Здравствуйте! Вы меня принимаете? Запустите Control Blockhouse, это медицинский центр GKI. Вы меня принимаете?»


Он понял, что случилось. Симиан поручил своим инженерам-направлениям построить секретную двустороннюю связь с мысом для использования в чрезвычайных ситуациях.


По экрану пробежала тень. Недоверчивый голос рявкнул: «Что, черт возьми, здесь происходит?» Лицо размыто в фокусе крупным планом - мрачный военный с квадратными челюстями.


«Кто авторизовал эту ссылку? Кто вы?»


Ник сказал: «Я должен связаться с генералом Макалестером - без промедления».


«Ты получишь связь», - прохрипел военный, хватая телефонную трубку, - «прямо через Эдгара Гувера. Гратц здесь, охрана», - рявкнул он в трубку. «Подожди с осчетом. Происходит что-то странное. И приведи Макалестера сюда - на дубль».


Ник собрал слюну обратно в свой пересохший рот. Медленно он снова начал дышать.


* * *


Он заставил Lamborghini мчаться по усаженной пальмами Оушен-авеню. Солнце ярко светило из безоблачного неба. Дома состоятельных людей проносились за их неброскими изгородями и коваными заборами.


Он выглядел как красивый, беззаботный полуденный плейбой, но мысли агента N3 были погружены в месть и разрушение.


В машине было радио. Голос говорил: «… утечка из небольшого отверстия в топливном баке Сатурна вызвала неопределенную задержку. Мы понимаем, что они работают над этим сейчас. Если ремонтные работы приведут к тому, что Phoenix One окажется после крайнего срока запуска в 15:00, задание будет очищаться в течение 24 часов. Следите за новостями на WQXT Radio, чтобы узнать о дальнейших событиях… "


Это была история, которую они с Макалестером выбрали. Это убережет Симиана и его мафию от подозрений. В то же время это заставляло их нервничать, сидя на краю стульев, приковывая глаза к телевизору, пока Ник не дотянется до них.


Он знал, что они были в Палм-Бич - в Катэе, вилле Симиана на берегу моря. Он узнал кокосовые пальмы, веющие веером за плечом финансиста, когда он наклонился вперед в «Линкольне», чтобы настроить элементы управления телевизором. Это были пальмы, окружавшие его частную подъездную дорожку.


N3 надеялся, что ему удастся вызвать на место специальную команду по зачистке AX. Ему нужно было свести личные счеты.


Он взглянул на часы. Он уехал из Майами час назад. Самолет инженеров по управлению наведением теперь летел на юг от мыса Кеннеди. У них будет ровно сорок пять минут, чтобы развязать сложный электронный кошмар, созданный Симианом. Если на это уйдет больше времени, миссия будет отложена до завтра. Но что какая задержка на двадцать четыре часа по сравнению с огненным разрушением города?


Другой самолет, маленький, частный, в этот момент направлялся на север, и вместе с ним остались самые добрые пожелания Ника, а также пара теплых воспоминаний. Хэнк Петерсон отправлял Джой Сан обратно на ее пост в медицинском центре космического порта Кеннеди.


Ник наклонился, ведя машину одной рукой, вытаскивая Вильгельмину из ее укрытия.


Он вошел на территорию Cathay через автоматические ворота, которые открылись, когда Lamborghini проехал через педаль. Суровый тип в зеленой форме вышел из будки, огляделся и подбежал к нему, дергая служебную кобуру. Ник замедлил шаг. Он вытянул правую руку, высоко подняв плечо, и нажал на спусковой крючок. Вильгельмина слегка вздрогнула, и охранник ГКИ ударился лицом в землю. Вокруг него поднялась пыль.


Раздался второй выстрел, и лобовое стекло «Ламборджини» разбилось, и на Ника полетели осколки. Он нажал на тормоз, открыл дверь и одним плавным движением вынырнул. Он услышал выстрел пистолета позади себя, когда он перекатился, и еще одна пуля попала в пыль в том месте, где была его голова. Он повернулся на пол-оборота, затем изменил вращение и выстрелил. Вильгельмина дважды вздрогнула в его руке, затем еще дважды, гортанно закашлявшись, и четыре охранника ГКИ, подходившие по обе стороны будки, растянулись, когда пули попали в цель.


Он развернулся в полусогнутом положении, левая рука защищала его жизненно важные органы одобренным ФБР способом, «Люгер» он держал наготове. Но больше никого не было. Пыль осела на пять тел.


Слышали ли они выстрелы на вилле? Ник измерил расстояние глазами, вспомнил шум прибоя и усомнился в этом. Он подошел к телам и остановился, глядя на них. Он целился высоко, в результате чего было пять смертельных случаев. Он выбрал самого крупного и принес его в будку.


Униформа GKI, которую он надел, позволила ему приблизиться к следующей группе стражников, чтобы убить одного с Хьюго, а другого - ударом карате по шее. Это привело его внутрь виллы. Звук телевизора и голоса привели его по пустынным залам к крытой каменной террасе у восточного крыла.


Группа мужчин стояла перед портативным телевизором. На них были темные очки и махровые халаты, а вокруг шеи были обмотаны полотенца. Казалось, они вот-вот направятся к бассейну, который был виден слева от террасы, но что-то по телевизору удерживало их. Это был обозреватель новостей. Он говорил: «Мы ожидаем объявления в любой момент. Да, вот оно. Оно только что пришло. Голос коммуникатора НАСА Пола Дженсена из центра управления полетами в Хьюстоне, говорящего о том, что миссия « Феникс-1 » была отложена на двадцать четыре часа ... "

"Dammitohell!" - взревел Симиан. "Рэд Сэндс, Рино!" - рявкнул он. «Возвращайся в Майами. Мы не можем рисковать с этим парнем Картером.

Теперь я направляюсь к яхте ".


Рука Ника сомкнулась на большом металлическом шарике в кармане. «Подождите», - прохрипел он. «Никто не двигается». К нему повернулись четыре испуганных лица. В то же мгновение он уловил внезапное движение на краю поля зрения. Пара охранников ГКИ, которые бездельничали у стены, бросились к нему, размахивая прикладами автоматов. N3 кинул металлический шарик. Он катился к ним по плитам, шипя смертоносным газом.


Мужчины застыли на месте. Двигались только их глаза.


Симиан попятился, схватившись за лицо. Пуля ранила Ника в мочку правого уха. Это была пуля из пистолета, который Рэд Сэндс держал в руках, когда он отступил от террассы и пересек комнату, двигаясь впереди смертельных паров. Запястье Киллмастера дернулось вверх. Хьюго взлетел в воздух, глубоко погрузившись в грудь Сэндса. Он продолжил сальто назад, врезавшись ногами в бассейн.


"Мои глаза!" Симиан ревел. "Я не вижу!"


Ник повернулся к нему. Рино поддерживал его за плечо, уводя с террасы. Ник двинулся за ними. Что-то ударило его по правому плечу, как доска с невероятной силой. Удар сбил его. Он приземлился на четвереньки. Он не чувствовал боли, но время замедлялось, пока все не было видно в мельчайших деталях. Одно из того, что он увидел, был Джонни Хунг Толстый, стоящий над ним, держащий ножку стола. Он уронил её и побежал за Рино и Симианом.


Трое из них поспешно пошли по широкой лужайке, направляясь к лодочной будке.


Ник неуверенно поднялся на ноги. Боль захлестнула его темными волнами. Он двинулся за ними, но его ноги упали. Они бы его не поддержали. Он попробовал еще раз. На этот раз ему удалось не упасть, но двигаться нужно было медленно.


Двигатель катера ожил, когда N3 подошелл к лодке. Хунг-Толстый развернул ее, крутя колесо, и посмотрел за корму, чтобы посмотреть, как он справляется. Симиан сгорбился на переднем сиденье рядом с ним, все еще цепляясь пальцами за глаза. Рино Три сидел на заднем сиденье. Он увидел приближающегося Ника и развернулся, пытаясь что-то вытянуть.


N3 пробежал последние десять ярдов, потянувшись вверх и раскачиваясь с низко висящей балки над головой и потянувшись, сильно оттолкнулся ногой на подъеме и отпустил балку, пока он все еще поднимался. Он упал на носки на край кормы катера, выгнулся, отчаянно хватаясь за воздух.


Он бы потерял равновесие, если бы Рино Три не ткнул в него лодочным крюком. Руки Ника схватились за крюк и потянули его. Плечо толкнуло его вперед на колени и заставило Рино скручиваться и корчиться на заднем сиденьи, как загнанного угря.


Лодка вырвалась из темноты на слепящий солнечный свет, резко накренившись влево, вода изгибалась вокруг нее с обеих сторон огромным, покрытым пеной следом. Рино уже вытащил пистолет и направил его на Ника. N3 опустил лодочный крюк. Пуля безвредно пронеслась мимо его головы, и Рино вскрикнул, когда его рука схватила его за горло. Это был женский крик, такой высокий, почти бесшумный. Киллмастер подавил его руками.


Его большие пальцы вошли в артерии по обе стороны от напряженного горла Рино. Мокрая блестящая волчья пасть открылась. Мертвые серые глаза непристойно высовывались из орбит. Пуля угодила Нику в ухо. В голове звенело от сотрясения мозга. Он взглянул вверх. Хунг Жирный повернулся на своем сидении. Одной рукой он управлял, а другой стрелял, пока катер несся по морю, двигатели гудели и набирали обороты, когда винты вращались в воздухе, а затем снова уходили в воду.


"Берегись!" - крикнул Ник. Хун Жирный повернулся. Большие пальцы Киллмастера завершили работу, которую когда-то начал кто-то другой. Они впились в пурпурный шрам Рино, почти проткнув толстую ороговевшую кожу. Белки глаз мужчины вспыхнули. Язык высунулся и вывалился из открытого рта, и из глубины его легких вырвалось ужасное полоскание.


Еще одна пуля просвистела. Ник почувствовал её ветер. Он убрал пальцы с горла мертвеца и повернулся влево. Он крикнул. "Берегись!" И на этот раз он имел это в виду. Они с ревом проносились между яхтой Симиана и волнорезом, и через покрытое брызгами лобовое стекло он увидел нейлоновый трос, привязывавший нос к свае. Расстояние до него было не больше трех футов, и Хунг Фат встал со своего места, нависая над ним для убийства.


«Это самый старый трюк в мире», - ухмыльнулся он, а затем внезапно раздался глухой глухой удар, и китаец оказался горизонтально в воздухе, а лодка вышла из-под него. Что-то отделилось из него, и Ник увидел, что это его голова. Она плеснулась в их след примерно в двадцати ярдах позади них, и обезглавленное тело последовало за ним, бесследно утопая.


Ник обернулся. Он увидел, как Симиан слепо хватается за руль. Слишком поздно. Они направлялись прямо к молу. Он нырнул за борт.


Взрывная волна ударила его, когда он всплыл. Горячий воздух обдувал его. Посыпались осколки металла и фанеры. Что-то большое врезалось в воду возле его головы. Затем, когда его барабанные перепонки освободились от некоторого давления взрыва, он услышал крики. Пронзительные нечеловеческие крики. Кусок пылающих обломков медленно поднимался по зубчатым камням волнолома. Присмотревшись, Ник увидел, что это Симиан. Его руки хлопали по бокам. Он пытался погасить пламя, но больше походил на огромную птицу, пытающуюся взлететь, на феникса, пытающегося подняться из своего погребального костра. Только он не смог, упал, тяжело вздохнув, и умер ...


* * *


«О, Сэм, посмотри! Вот оно. Разве это не красиво?»


Ник Картер поднял голову с мягкой катящейся подушки ее груди. "Что идет?" пробормотал он невнятно.


Телевизор стоял у изножья кровати в их гостиничном номере в Майами-Бич, но он этого не заметил. Его мысли были в другом месте - он был сосредоточен на прекрасной, загорелой рыжеволосой девушке, с коричневой, как табак, кожей и белой помадой, которую звали Синтия. Теперь он услышал голос, который говорил быстро, взволнованно: «… устрашающий оранжевый огонь, ревущий из восьми сопел Сатурна, когда жидкий кислород и керосин взрываются вместе. Это идеальный старт для Phoenix One…»


Он смотрел на съемочную площадку туманными глазами, наблюдая, как огромная машина величественно поднимается с острова Мерритт и выгибается над Атлантикой в начале своей гигантской кривой ускорения. Затем он отвернулся, снова уткнувшись лицом в темную ароматную долину между ее грудями. «А где мы были до того, как мой отпуск был так грубо прерван?» пробормотал он.


"Сэм Хармон!" Голос девушки Ника из Флориды был шокирован. «Сэм, я удивляюсь тебе». Но потрясенная нота под его ласками превратилась в томную. "Разве вас не интересует наша космическая программа?" она простонала, когда ее ногти начали царапать его спину. «Конечно», - усмехнулся он. «Предупреди меня, если эта ракета начнет лететь сюда».


Ник Картер


Москва


перевел Лев Шкловский

посвящящается памяти погибшего сына Антона.


## Глава 1


Лунный свет сиял на озере Мид на востоке. Я стоял перед окном, высоко над остальным миром, слушая грохот, гудение и гудение снизу. Даже здесь, в отеле, шум Лас-Вегаса не был подавлен. За толстыми стенами действительно становилось немного слабее, но у вас не было возможности забыть, где вы были - веселая столица мира. 'Ник? Ник, ангел, ты встал? Позади меня зашуршали простыни. Хотя я не зажег лампу, в окно падало достаточно лунного света, чтобы увидеть длинные ноги Гейл, двигающиеся под простыней.


«Иди спать», - прошептал я. «Я чего нибудь выпью». Она издала протестующий звук. Простыни снова зашуршали, и ее длинное, стройное, обнаженное тело вышло из постели. Она с полузакрытыми глазами двинулась ко мне. Она снова издала протестующий звук. Когда она была рядом со мной, она сначала прижалась лбом, а затем носом чуть ниже моего плеча, между моей шеей и моей рукой. Она смущенно повернула голову набок и тяжело прислонилась ко мне. Она испустила долгий, глубокий вздох удовлетворения. «Возьми меня, пожалуйста», - сказала она голосом маленькой девочки.


Кубики льда упали в мой пустой стакан. Обняв ее за плечи, я повел ее обратно в кровать. Сначала она села, потом растянулась на спине. Я посмотрел на нее и увидел, как лунный свет отражается на пышных изгибах и мягких впадинах.


Гейл Блэк была участницей девичьей ревю-группы в Лас-Вегасе. Каждую ночь они и еще сорок девять красивых молодых женщин одевались в дорогие костюмы с перьями и танцевали. Когда я впервые увидел это, меня поразило, что кто-то смог найти столько пар красивых ножек и поставить их в ряд.


Я встретил Гейл в отеле. Я шел на завтрак и остановился на мгновение, чтобы бросить четверть доллара в торговый автомат. Последовал звук колес, затем щелчок тормозного колеса, чуть позже еще один щелчок, а при третьем щелчке раздался звук падающих денег. Теперь у меня было шесть четвертей доллара.


А потом я заметил Гейл. Похоже, она тоже шла в столовую. Должно быть, она обернулась на звук падающих денег. Она стояла на пороге столовой и смотрела на меня с вопросительной улыбкой. Я засмеялся в ответ. На ней были узкие розовые брюки и белая мини-юбка, которая свисала чуть выше пупка. На ней были туфли на высоком каблуке. Волосы у нее были цвета красного дерева, длинные и густые. Вы можете многое из нее сделать. Если женщина носит его безупречно, без единого неуместного волоса, можно смело сказать, что она очень тщеславная, сдержанная и спокойная. Такая женщина, которая позволяла своим густым волосам распухать, производила впечатление распущенности, отпускающей.


Вдруг она пришла ко мне. У меня в руке подпрыгивала четверть доллара, когда я пытался решить, сбежать ли с деньгами или попробовать еще раз. Я начал понимать, как эти бедняки могут пристраститься к азартным играм. Но когда ко мне пришла эта девушка, я забыл про четверть доллара, азартные игры и Лас-Вегас.


Это был почти танец. Движение было легко описать: просто поставьте одну ногу перед другой и идите гулять. Но это красивое существо двигало не только ногами. Ее бедра покачивались, ее спина была вытянута, ее груди выступали вперед, ее плечи были отведены назад, ее танцевальные ноги делали длинные пасы. И всегда был этот смех.


«Привет», - сказала она голосом маленькой девочки. "Ты выиграл?"


'Ах


«Знаешь, после последнего шоу я бросил в эту штуку пять долларов и ничего не выиграл. Сколько у вас есть денег?


«Четверть доллара».


Она издала цокающий звук языком и встала на одну ногу, немного согнув другую. Она задрала свой острый нос и постучала ногтём по зубам. «Вы никогда не выиграете с помощью этих глупых устройств. Я думаю, что эта штука никогда не окупится ». Она посмотрела на торговый автомат, как будто это был кто-то, кто ей не нравился.


Я успокаивающе посмеялся. «Послушай, - сказал я, - ты уже завтракала?» Она покачала головой. «Хорошо, могу я предложить тебе завтрак? Это меньшее, что я могу сделать сейчас, когда я выиграл полтора доллара денег ».


Она рассмеялась еще шире и протянула руку. «Меня зовут Гейл Блэк. Я работаю в журнале ».


Я схватил её за руку. «Я Ник Картер. Я в отпуске. '


Теперь лунный свет сплетал серебрянный луч и тени обнаженного тела Гейл. «О, Ник, - пробормотала она. В комнате внезапно стало очень тихо. Казалось, что шум казино заглушается нашим дыханием и движениями наших тел на простынях. Я почувствовал, как ее стройное тело потянулось к моей руке.


Я поцеловал ее напряженную шею, скользнув губами к ее уху. Затем я почувствовал на себе ее руку, и она повела меня. В тот момент, когда я вошел в нее, наши тела, казалось, замерзли. Я медленно вошел в нее. Я слышал, как сквозь ее стиснутые зубы вырывалось шипение дыхания, а ее ногти, впившиеся в мои плечи, причиняли мне ужасную боль. Я придвинулся к ней еще ближе и почувствовал, как ее пятки на тыльной стороне моих ног прижимают меня к ней.


Некоторое время мы оставались такими неподвижными. Я чувствовал ее влажное тепло вокруг меня. Я оперся на локти и посмотрел ей в лицо. Она закрыла глаза, ее рот был на время открыт, густые волосы бешено ниспадали вокруг ее головы. Один глаз был наполовину прикрыт распущенными волосками.


Я начал очень медленно двигаться вниз по внутренней стороне одного бедра, вверх по другому. Мои бедра совершали очень медленные вращательные движения. Она прикусила нижнюю губу между стиснутыми зубами. Она тоже начала двигаться.


«Это здорово, Ник», - хрипло прошептала она. «Это так потрясающе в тебе».


Я поцеловал ее в нос, а затем скользнул губой по ее волосам. Я почувствовал в ее горле, что она издает звуки, но прижался губами к ее волосам. Каждый раз, когда я двигался, ее язык проникал мне в рот. Затем я схватил кончик ее языка между зубами и губами. Я карабкался вверх и вниз и использовал свой язык так же, как и свое тело.


Протестующие звуки прекратились. Я ненадолго почувствовал ее руки на себе. Мое лицо стало горячим. Все мое тело напряглось. Я был вне себя. Я больше не осознавал свою комнату, кровать и шум внизу. Мы двое просто были там, мы и то, что мы делали вместе. Я знал только о ней и о жаре, обжигающей жаре, которая поглотила меня. Как будто моя кожа была слишком горячей, чтобы дотронуться до нее.


Я чувствовал, как бурлящая пена реки вливается в меня, пузырясь к ней. Я прошел точку, где я думал, что смогу это остановить. Я притянул ее к себе, прижимая так крепко, что она не могла дышать. Бурлящая вода на вкус напоминала пруд, ищущий проход. А потом плотина рухнула. Гейл была увядшим цветком, за который я цеплялся. Я не мог удержать ее достаточно крепко; Я цеплялся за нее, пытаясь вытащить ее сквозь кожу. Я почти не чувствовал ее ногти. Мы напряглись вместе. Мое дыхание остановилось. А потом мы рухнули.


Моя голова лежала на подушке рядом с ней, но она все еще лежала подо мной, и мы все еще были переплетены. Мое дыхание вернулось с трудом. Я улыбнулся и поцеловал ее в щеку.


«Я чувствую, как бьется твое сердце», - сказала она.


«Это было здорово», - сказал я, подумав об этом. На этот раз я действительно был освобожден.


Наши лица были так близко друг к другу, что я мог видеть каждую ресницу по отдельности. Паутина ее волос все еще закрывала один глаз. Она вытерла его большим пальцем. Она мне улыбнулась. «Это были все праздники в одном лице, со всеми камнями, ракетами, ракетами и взрывами».


Мы лежали и смотрели друг на друга. Окно на какое-то время было открыто. Ветер пустыни нежно раздувал занавески.


«Кажется почти невозможным, что это займет всего неделю», - сказала Гейл хриплым голосом.


Затем мы заснули обнаженными, еще теплыми от любовного акта.


Мне показалось, что я только что закрыл глаза, когда зазвонил телефон. Сначала мне показалось, что я сплю. Где-то был пожар, и проезжала пожарная машина. Я слышал, что. Телефон снова зазвонил.


Мои глаза распахнулись. День начал рассвет; Первый свет вошел в комнату, так что я мог видеть шкаф, стул и восхитительную Гейл, спящую рядом со мной.


Проклятый телефон снова зазвонил.


Я поднялся. Гейл на мгновение застонала и прижалась обнаженным телом к моему. Я взял . «Привет, - сказал я. Это не звучало дружелюбно.


- Картер? Как скоро ты сможешь оказаться в Вашингтоне? Это был Хоук, босс AX, мой босс.


«Я могу взять следующее устройство». Я почувствовал, как Гейл прижалась к моему телу.


«Приятно познакомиться», - сказал Хоук. "Это важно. Зарегистрируйтесь, как только придете к моему столу ».


«Хорошо, сэр». Я повесил и тут же снова взял трубку. Гейл откатилась от меня. Она сидела рядом со мной. Я почувствовал ветерок в шее и понял, что она смотрит на меня. Когда я позвонил в аэропорт, я заказал прямой рейс, который вылетал из Лас-Вегаса в семнадцать минут десятого. Я посмотрел на часы. Было пять минут седьмого. Я смотрел на Гейл.


Она закурила одну из моих сигарет. Она засунула её мне в рот, а потом взяла себе. Она выпустила дым в потолок. «Я подумала, может быть, сегодня мы могли бы покататься на водных лыжах», - решительно сказала она.


'Гейл ...'


Она меня перебила. «Завтра спектаклей нет, я свободна. Я подумала, что мы могли бы найти место на озере Мид где-нибудь для купания и пикников. Элвис выступит завтра вечером. Я могу легко достать билеты ». Она тяжело вздохнула. «Мы могли бы поплавать и устроить пикник, а затем вернуться сюда, чтобы одеться, затем поесть и пойти на шоу


"Гейл, я ..."


Она положила руку мне на рот. «Нет», - сказала она слабым голосом. «Не говори этого. Я понимаю. Праздник закончился ».


"Да, в самом деле."


Она кивнула и снова выпустила дым в потолок. Когда она говорила, она смотрела в изножье кровати. "Я действительно ничего о тебе не знаю. Может быть, вы продаете подтяжки или босс мафии, который здесь отдыхает ». Она посмотрела на меня. «Единственное, что я знаю, это то, что я чувствую себя счастливой, когда я с тобой. Для меня этого достаточно ». Она вздохнула. Было ясно, что она сдерживает слезы. "Я увижу тебя снова?"


Я выдавил сигарету. "Я, действительно, не знаю. Я не продаю бретельк и не босс мафии. Но моя жизнь не находится в моих руках. И я тоже счастлив с тобой ».


Она вытащила сигарету и пристально посмотрела на меня. Ее губы были сжаты. Она дважды сглотнула. «Я ... у нас еще есть время ... до вылета вашего самолета?»


Я засмеялся и обнял ее. «Мы не торопимся».


Она приняла меня с отчаянной страстью. И все время плакала.


## Глава 2


Когда я приземлился в Вашингтоне, Гейл Блэк уже оставила мне приятные воспоминания. Я больше не был просто мужчиной в отпуске, который хотел отвлечься. Я был агентом AX. Пистолет Вильгельмина, мой «Люгер», был в кобуре у меня под мышкой. Хьюго, мой стилет, удобно лежал в ножнах на моей левой руке. Одно движение плеча - и нож плавно попадет мне в руку. Пьер, смертельная газовая бомба, надежно застрял в полости моей правой лодыжки. Он был маленьким, и его закрывала моя итальянская обувь. Они были такими же инструментами AX, как мой разум и тело.


Я вошел в кабинет Хоука и нашел его, смотрящего в окно на снег. Когда я вошел, он стоял ко мне спиной. Не оборачиваясь, он указал на стул перед своим маленьким столом. Как всегда, старомодный радиатор повышал влажность в офисе до ста процентов.


«Рад, что ты прибыл так скоро, Картер», - сказал Хоук, все еще стоя ко мне спиной.


Я сел и закурил сигарету. Когда я поднял её, я посмотрел на Хоука и стал ждать.


Он сказал: «Я слышал, что в Москве намного холоднее, чем здесь». Наконец он повернул ко мне свое лицо и ледяным взглядом посмотрел на меня. Черный окурок сигары он зажал в зубах. «Но ты сможешь рассказать мне это из первых рук, Картер».


Я моргнул. "Вы имеете в виду, что я еду в Россию?"


Хоук подошел к столу и сел. Он зажал в зубах дешевую сигару и выбросил её в мусорное ведро. «Я расскажу тебе историю, Картер».


Я отложил сигарету и сел прямо. Все мои чувства были сосредоточены на Хоуке. Какую он расскажет историю. Хоук не рассказывал никаких историй. Он собирался дать мне задание.


«Около трех лет назад, - сказал он, - AX подошла русская балерина, которая сделала интересное предложение. Если бы мы положили сумму в один миллион долларов на ее имя на счет в швейцарском банке, она бы сообщила нам несколько очень хороших российских научных и военных секретов ».


Мне почти пришлось рассмеяться. «Сэр, AX так часто получает такие предложение».


Он поднял руку. 'Подожди минуту. Это так. У нас были мальчики от Борнео до Азорских островов, и они хотели предоставить нам информацию за определенную плату ».


"Да."


«Но мы серьезно обдумали это предложение, когда услышали имя этой балерины. Это Ириния Московиц.


Я был в курсе. Чтобы знать это имя, необязательно быть знатоком балета. Ириния Москович. В пятнадцать лет она была вундеркиндом, в пятнадцать она стала балериной русского балета, а теперь, в возрасте менее двадцати пяти лет, она вошла в пятерку величайших балерин мира.


Я нахмурился, глядя на Хоука. «Быть известной балериной - это одно, - сказал я, - но как она могла получить доступ к научным и военным секретам?»


Хоук ухмыльнулся. "Очень просто, Картер. Она не только одна из величайших балерин мира, но и российский агент. Балет путешествует по всему миру, выступая для глав государств, королей и королев, президентов и так далее. Кто бы ее заподозрил?


"Я полагаю, AX принял ее предложение?"


'Да. Но были некоторые проблемы. Она сказала, что будет давать информацию три года. После этого AX, при условии, что ее информация поможет нам и что мы положим миллион на ее банковский счет, вывезет ее из России и обеспечит получение ею гражданства США ».


«Вы сказали, что запрос был сделан около трех лет назад. Это должно означать, что эти три года почти закончились ». Я улыбнулся. "Значит, ее информация была ценной?"


Хоук приподнял брови. «Картер, я должен вам честно сказать, что молодая леди отлично поработала для этой страны. Часть ее информации была бесценной. Конечно, теперь мы должны вывезти ее из России ».


Я прикрыл глаза. "Но?" Я задумался над этим вопросом.


Хок нашел время закурить. Он схватил одну из своих дешевых сигар и медленно закурил. Когда грязный дым поднялся к потолку, он сказал: «Что-то случилось. Мы слышали, что русские проводят секретные эксперименты в Советском институте морских исследований. Мы не знаем, что это за эксперименты. Честно говоря, мы даже не знаем, где именно это происходит. Наш источник информации говорит, что это необходимо выяснить ». Он громко затянулся сигарой. «Мы знаем кое-что».


«Просвети меня», - сказал я. "Ирина Московиц знает что-нибудь об этом институте?"


Хоук отмахнулся от вопроса. «Я все еще выясняю это». Он зажал сигару зубами. «Мы знаем, что руководителем института является опытный коммунист Серж Краcнов. Он положил взгляд на Иринию. Они были вместе несколько раз. Ирина не очень высокого мнения о Серже. Она находит его физически привлекательным, но иногда думает, что у него не совсем в порядке с головой. Иногда у него случаются истерики. Она считает, что он может быть опасен ».


Я хорошо запомнил имя Сержа Краcнова.


Хоук пошел еще дальше. «Мы проинструктировали Иринию подружиться с Крашновым, и она это сделала. Благодаря ей мы осознали, насколько серьезны эксперименты, проводимые в институте. За делом следит специальный отдел тайной полиции, которым руководит некий Михаил Барнисек. По словам Иринии, у этого чекиста Барнисека есть политические амбиции, и он хотел бы повысить свой пост в Кремле. Он очень подозрительно относится ко всем, включая Иринию и Сержа Краснова ».


Хоук жевал сигару, не сводя со меня холодных глаз. Ириния сказала нам, что может узнать, что происходит в институте, когда она сблизится с Красновым. Мы сказали ей начать с ним отношения. Она знает, что мы отправляем агента, чтобы помочь ей выбраться из России. Мы не знаем, как далеко они зашли с Красновым или что она действительно узнала об институте ».


Я подумал об этом и начал уважать Иринию Московиц. Известная балерина, которая стала двойным агентом, рискнула своей жизнью и легла спать с человеком, которого ненавидела, чтобы собрать информацию, а она так любила Америку и хотеть жить там. Конечно, могло случиться так, что она сделала это из-за денег.


«Есть способ попасть в Россию, Картер», - сказал Хоук. «Был курьер, человек, который ездил туда-сюда между Москвой и Парижем. Это был контакт Иринии. Он получил информацию от нее и передал ее нашему агенту в Париж. Курьер был убит, поэтому мы так мало знаем о последней информации Иринии. Нам нужно узнать, узнала ли она о местонахождении института, и если да, то что там происходит.


«У нас был шанс убить убийцу, это был некий Василий Попов. Он был одним из руководителей российской бригады убийств. Он был важным агентом Кремля, поэтому мы знаем, что к нему будут относиться с уважением ». Хоук вынул сигару изо рта и посмотрел на нее. Его взгляд скользнул ко мне. "Я вижу по вашим глазам, что вы задаетесь вопросом, почему я буду говорить о Попове в будущем. Почему я говорю, что к нему будут относиться с уважением? Потому что вы собираетесь принять его личность. Ты становишься Поповым, и так попадаешь в Россию ».


Я кивнул. Затем встал Хоук. Он сказал: «Это твоя работа, Картер. Вы становитесь Поповым. Вы въезжаете в Россию по маршруту, который уже определен. Вам следует связаться с Иринией Московиц, чтобы получить дополнительную информацию об институте и, если возможно, вывезти ее из России. Сообщите нам местонахождение института и подробности того, что там происходит ». Хоук протянул руку. "Зайдите на Special Effects, где есть кое-что для вас. Успеха.'


Мне разрешили уйти.


## Глава 3


Специальные эффекты и монтаж - это комбинация магического магазина, магазина костюмов и отдела макияжа. Здесь можно было найти все необходимое для снаряжения агента, от микрофона размером с булавочную кнопку до портативного лазера, с помощью которого можно было разрушать стены.


Я вошел внутрь и услышал стук пишущих машинок. Меня приветствовала хорошенькая девушка за первым столом. У нее были рыжевато-каштановые волосы, а улыбка пришла прямо из телевизионного ролика о зубной пасте.


Она спросила. - "Могу я чем-то помочь?" Ее зеленые глаза скользнули по мне холодным, далеким взглядом. Она классифицировала меня и сохранила меня в памяти.


У меня был лист бумаги, который дал мне Хок. Ник Картер для доктора. Томпсон ».


Она покраснела. "Ой", - сказала она. "Вы не хотите подождать минутку?" Она встала. Ее юбка была скручена, так что я мог видеть ее очень красивые ноги. Она уронила карандаш. Она все еще краснела. Она наклонилась, чтобы взять карандаш, затем пошла куда то.


Я видел, как ее икроножные мышцы двигались на каждом шагу. На ней был серый плащ, и во время ходьбы она хорошо выглядела сзади. Я наклонился над стопкой бумаг на ее столе. Рядом была черная сумочка. Две девушки рядом перестали печатать, чтобы посмотреть, что я делаю. Я схватил сумку, открыл ее и вынул водительские права девушки. Ее звали Шэрон Вуд. Она приехала из Александрии, штат Вирджиния, в Вашингтон. Я сохранил в памяти ее имя и адрес для использования в будущем и положил сумку обратно. Обе девушки засмеялись надо мной и снова начали стучать.


Доктор Томпсон пришел с Шэрон Вуд. Мы обменялись рукопожатием, и он направил меня в другой офис. Шэрон рассмеялась, когда мы с доктором ушли. Незадолго до того, как мы вышли за дверь, я огляделась и увидела, что две девушки подошли к Шэрон.


Доктор Томпсон был мужчиной лет тридцати с небольшим. У него были длинные волосы на шее, а борода следовали за линией подбородка. Я мало что знал о нем, за исключением того, что он был лучшим ученым, получил несколько патентов до того, как присоединился к AX, был одним из лучших психологов в стране и любил свою работу. Его профессией была психология, его хобби - изобретение устройств.


Я знал, что Хоук уважал доктора Томпсона, потому что Хоук любил разные устройства. Он был в восторге от мини-компьютеров, небольших ракет и фотоаппаратов размером с ноготь большого пальца. Доктор Томпсон был бы очень близок сердцу Хоука.


Выйдя из офиса, вы увидели настоящую функцию спецэффектов и редактирования.


Доктор Томпсон провел меня по длинному коридору. Плитка на полу светилась. По обе стороны были большие квадратные окна. открывается вид на небольшие лаборатории. Здесь ученым было позволено разойтись. Ни одна идея не была слишком сумасшедшей, ни один эксперимент не был слишком сумасшедшим, чтобы его можно было проводить. В любой неудаче зародыш может скрыться от идеи, которая приведет к успеху в других областях. Ученые здесь, кажется, были счастливы.


Доктор Томпсон прошел для меня. Он повернулся наполовину и улыбнулся. «Нам туда», - сказал он, кивая на квадратное окно справа от меня. Рядом с окном была дверь. Он открыл ее, и мы вошли внутрь. «Мистер Картер, можно мне ваш люгер, стилет и газовую бомбу?»


Я с любопытством посмотрел на него. "О, да?"


Он снова улыбнулся. - Я вам это объясню. Судя по тому, что мы узнали о Попове и его работе, он, вероятно, имеет максимально высокий уровень допуска. Это означало бы, что он может свободно входить в Кремль и выходить из него. Мы также знаем, что помимо длинного узкого ножа самым главным оружием Попова являются его руки. В них есть замечательная сила. У него на правой ноге нож в специальных ножнах. Но он всегда должен проходить ряд металлоискателей, установленных в Кремле, поэтому каждый раз, когда он в Москве, он убирает нож ».


«Тогда я не могу ничего брать из металла». Я закурил и предложил доктору. Он отказался.


«Совершенно верно, - сказал он. «Но у нас есть несколько вещей, которые могут вам пригодиться». Он жестом пригласил меня сесть на стул.


Помимо двух стульев, в офисе был серый металлический стол с бумагами и длинный стол с еще бумагами, большими конвертами и всевозможными вещами из дерева и металла. Доктор Томпсон поднял руку, и я отдал ему свое оружие. Мне казалось, что я разделся и стою в комнате обнаженной.


«Хорошо», - ухмыльнулся доктор. Он подошел к длинному столу и снял с него кожаный ремень. "Это все, что вы получите, мистер Картер. В нем есть все, что вам нужно ».


Я знал, как это было с учеными. Они изо всех сил пытаются придумать полезные идеи.


Как только идеи превратились в осязаемые вещи, ими можно по праву гордиться. Они хотят прикоснуться к этим вещам, поговорить о них, показать их. Я бы ни за что не стал прерывать храброго доктора. Широкий пояс состоял из ряда карманов с клапанами. Доктор Томпсон открыл крышку и достал из кармана два небольших пакета. «В этом пакете находится небольшой пластиковый пневматический пистолет», - гордо сказал он. «Стреляет стрелами, которые есть во втором пакете, они тоже пластиковые. Эти тонкие как иглы стрелы содержат смертельный яд, который вызывает смерть в течение десяти секунд после проникновения в кожу. Он положил пистолет и стрелы обратно в пояс. Затем он принес три пластиковые флакона.


«Мы живем в пластиковом мире», - сказал я.


«В самом деле, мистер Картер». Он поднял флаконы. Первый был синим, второй красным, третий желтым. «Эти флаконы содержат капсулы для масла для ванн. У них есть внешний слой, который можно использовать в ванне ». Он улыбнулся. «Хотя я бы не рекомендовал принимать долгую приятную ванну. Каждая капсула разного цвета содержит определенное химическое вещество. Химическое вещество активируется при броске капсулы о твердую поверхность, например, пол или стену. Это как китайские петарды, из тех круглых шариков, которые бросают на улицу, чтобы они ударились ».


Я кивнул. "Я знаю это, доктор. Томпсон ».


'Рад этому. Тогда вы также поймете, как все это работает. Хорошо, синие - зажигательные шарики. То есть при ударе о твердый предмет они начинают гореть и дымиться. Огонь практически не тушится. Если они столкнутся с легковоспламеняющимся веществом, они почти наверняка воспламенят его. Красные капсулы - это просто ручные гранаты. При попадании в твердый предмет они взрываются с разрушительной силой гранаты. И эти желтые капсулы содержат смертельный газ, какой есть в вашей газовой бомбе ».


В моем голосе не было юмора, когда я сказал: «И вы утверждаете, что я могу держать их в своей ванне».


Он улыбнулся. «Недолго». Он убрал флаконы и дал мне пояс. «В остальных отделениях пояса деньги, российские рубли». Затем он схватил папку. Он сунул в нее руку и достал небольшой автоматический револьвер. Мне показалось, что это 22-й калибр. Я сказал, что у Попова был только узкий нож. Это тоже правда, но когда мы его убили, мы и его нашли. Это оружие, которым он убил курьера. Нам кажется, что вы должны носить его с собой ».


Это было красивое оружие, инкрустированное фигурами животных из блестящего хрома или серебра. Мне это показалось коллекционным. Я сунул его в карман куртки, проверив и убедившись, что он заряжен.


Доктор Томпсон дал мне узкий нож в ножнах. «Привяжи это к своей правой ноге». Я это сделал. Затем врач достал фотографию Василия Попова. «Вот как выглядит наш мужчина. Если ты уйдешь отсюда, тебе придется заняться косметикой. Там они сделают тебя похожим на него.


У Василия Попова было суровое лицо. Лучше всего это можно описать как красноватое. На нем были глубокие морщины, хотя на вид он был примерно моего возраста. У него был высокий лоб, а это означало, что часть моих передних волос придется сбрить. Нос у него был широкий, щеки слегка выпирали. На правой щеке у него был шрам. Было не так уж плохо, что его лицо было изуродовано, но улыбка казалась случайной. У него были полные губы. У него была расщелина на подбородке.


'Хорошо?' сказал д-р. Томпсон. Он дал мне снимок и несколько бумаг. «Это верительные грамоты Попова. Все в порядке. У вас есть как его учетные данные, так и его личные документы. Вы только посмотрите на это ».


Вроде бы все в порядке. Я кладу бумаги в карман. Я знал это; Я делал это так много раз. Доктор Томпсон сел на угол стола. Он посмотрел на меня серьезно. - Мистер Картер, хотелось бы, чтобы мы больше знали о Попове. Мы принесли его дело, чтобы знать его биографию, место рождения, кто его родители, друзья и т. Д. Но мы ничего не знаем о его недавней деятельности, скажем, за последние два года. Вот тогда он и получил высший допуск к секретной информации.


"Что вы имеете в виду, доктор?"


Он вздохнул. Он скрестил ноги и поправил складки брюк. «Я хочу сказать, что есть шанс, что вы окажетесь в ситуации, которую мы не держим в руках, что-то в его жизни, о чем мы ничего не знаем, что-то, что произошло за последние два года. Я хотел бы сказать, что информация, которую мы вам дадим о Василие Попове, точна, но определенно не полна ».


Я кивнул. 'Хорошо. Ничего не поделать?'


Он снова вздохнул. «Вы будете загипнотизированы. Вся информация о Попове будет передана вам подсознательно. Он будет дан вам как пост-гипнотическое внушение. Другими словами, вы не забудете свою настоящую личность, но почувствуете себя очень близким к Попову, скажем так, как брат-близнец. Информация о нем будет в вашем подсознании. Если вам задают вопрос, ответ придет немедленно, и вам даже не придется об этом думать...


"Что это значит, доктор?"


Он пристально посмотрел на меня. То есть, если ответ присутствует, если вопрос о чем-то, что мы вам дали. Если нет, то вот это новинка именно для вас!


Я улыбнулся доктору. «У меня и раньше были трудности».


Он понимающе кивнул. «Я считаю, что мы должны сначала дать вам информацию, а затем приступить к макияжу. Вы почувствуете себя больше Поповым, когда они изменят ваши черты лица. Готовы? '


«Просто сделай это».


Он сказал, что мне нужно расслабиться. Я немного поерзал на стуле, потом посмотрел на часы. Было без четверти четыре. Он сказал, что мне нужно закрыть глаза и расслабиться. Я почувствовал его руку на своем плече, затем где-то на шее. Мой подбородок упал мне на грудь, и я на секунду завис. Потом я услышал его голос.


«Повторяю: если я хлопну в ладоши, ты проснешься. Вы будете чувствовать себя свежо, как если бы вы спали спокойно. В три я хлопаю в ладоши, и ты просыпаешься. Раз два три! ' Мои глаза распахнулись. Мне казалось, что я задремал какое-то время. Мне казалось, что врач должен начинать сейчас. Потом посмотрел на часы. Было пять часов. Я чувствовал себя отдохнувшим. Врач посмотрел мне в лицо. "Как ты себя чувствуешь?"


Я кивнул. "Отлично."


«Девушка», - сказал доктор.


Я почувствовал неконтролируемое желание потянуть за мочку левого уха. Похоже, я не хотел возражать против этого утверждения. Доктор напряженно посмотрел на меня. Я подумал, что это может показаться безумием, но, может быть, дело в моей мочке уха. Я всегда мог сказать, что у меня зуд. Я натянул левую мочку уха.


Доктор Томпсон просиял. «Как мило! Рад встрече. ' Он похлопал меня по плечу. «Теперь я знаю, что вся информация у вас в голове. Я подверг вас испытанию, мистер Картер. Я дал вам небольшое постгипнотическое предложение один. Пока ты не был сознании, я сказал, что если скажу слово «девочка», ты потянешь левую сережку. Вы очень хорошо справились ».


«Означает ли это, что я дергаю за ухо каждый раз, когда слышу слово« девочка »?»


«Нет», - засмеялся он. «Это сработало только один раз». Он встал. «Мы произнесли слово « девушка » дважды с тех пор, как вы дотронулись до своего уха и не почувствовали побуждения, не так ли? Я уже сказал это снова ».


Я тоже встал. - «Не уверен, нет».


«Пойдем, посмотрим, может ли макияж сделать вас Василием Поповым?» Когда мы были в дверях, доктор спросил: «О, Василий, где ты на самом деле родился?»


«В небольшой деревне под Сталинградом на берегу Волги». Меня удивило то, что я произнес эти слова. Доктор Томпсон понятно рассмеялся. Что меня удивило больше, чем сами слова, так это то, что я сказал их по-русски.


Макияжем мне занялись, две девушки. Работали быстро и качественно. Волосы над моим лбом были сбриты на дюйм или два, чтобы лоб был высоким. Применение специального невидимого средства должно гарантировать, что мои волосы не будут расти как минимум месяц. Мы действительно живем в пластический век. Прямо под кожу моих щек было введено жидкое пластичное вещество, чтобы сделать мое лицо немного румянее. Контактные линзы изменили цвет моих глаз. Мой подбородок был усилен спереди. Благодаря податливой, необычной смеси пластика мои ноздри и остальная часть носа расширились. Конечно, покрасили волосы и немного изменили брови. Узкий шрам не был проблемой.


Когда они были готовы, я сравнил фотографию с моим зеркальным отображением. Я не видел разницы. Я откинулся назад с улыбкой. Девочки были счастливы. Вошел доктор Томпсон и поздравил всех участников. К столу подошла бутылка бурбона.


Потом я сделал что-то странное. Когда мне предложили выпить, я отказался. По-русски спросил, может быть есть водка. Еще я выкурил одну из своих сигарет, хотя бы я предпочел дешевые русские сигареты с запахом.


Я выпил стакан водки. Я сидел с девушками и все время смотрел в зеркало.


"Где вы научились такой работе?" - спросил я их с улыбкой.


Девушка слева от меня, красивая блондинка по имени Пегги, ответила на мою улыбку. - У тебя стала такая же морда, как и у него, Ник. Я считаю, что мы проделали хорошую работу. '


## Глава 4


Когда Хоук и я вышли из такси в аэропорту, был небольшой снегопад.


Он пришел, чтобы дать мне последние инструкции. Он пожал мне руку. «Удачи, Картер. Многое зависит от вашего успеха ».


Я прошел через ворота и обернулся на полпути, чтобы помахать рукой. Но Хоук уже возвращался в свой офис. Стюардесса была хорошенькой девушкой с короткими каштановыми волосами, улыбкой с ямочками, красивыми зубами и очень красивыми ногами.


Когда пассажиры устроились, машина, как обычно, тряслась взад и вперед. Я снял пальто и положил его на вешалку надо мной. Стюардесса быстро ходила взад и вперед по проходу, чтобы позаботиться о старушках и бизнесменах, которые требовали услуги первого класса по билетам и, следовательно, постоянное обслуживание.


Наконец машина начала рулить и взлетела.


Знак «Не курить» погас, и я закурил. Я подумал о маршруте, который лежал передо мной.


У меня был прямой рейс из Вашингтона в Хельсинки. В Хельсинки меня бы подобрала машина, которая отвезла бы меня в порт. Там я садился в небольшой рыболовный траулер, который доставил меня через Финский залив в небольшую рыбацкую деревню на побережье Эстонии. Оттуда я сяду на поезд до Ленинграда, а затем на линию до Москвы.


Я знал, что, оказавшись в Хельсинки, мне нужно было научиться говорить с русским акцентом, а потом говорить только по-русски.


Стюардесса спросила, не хочу ли я выпить. Мы немного поговорили, пока я пил свой напиток. Она приехала из Лос-Анджелеса. Когда я сказал ей, что только что приехал из Лас-Вегаса, ее глаза загорелись. Мы оставили все как есть. Она сказала, что пыталась ездить в Вегас хотя бы раз в месяц и что мы можем встретиться снова.


Полет в Хельсинки прошел успешно. Я баловался, ел и еще немного поговорил с Глорией, моей бортпроводницей с ямочками на щеках. Хельсинки лежал под толстым слоем снега. Когда мы приземлились, было темно. Я получил бумажку от Глории. Это был ее адрес и номер телефона в Лос-Анджелесе. Мои туфли запорошились на свежем снегу, когда я шел на таможню. Я поднял воротник пальто. Не было сильного ветра, но должно было быть около нуля или ниже нуля. Моих попутчиков встречали родственники и знакомые. Когда я проходил таможню, я осмотрел зал. После холода на улице я начал потеть из-за жары в отапливаемом здании.


Ко мне подошел старик и ткнул мне пальцем в рукав. «Эй, - сказал он потрескивающим голосом, - ты хочешь поехать в гавань?»


Я посмотрел на него. Он был небольшого роста. Его толстое пальто было потрепано и поношено. На нем не было шляпы, и его взлохмаченные волосы были растрепаны. Кое-где он был мокрым от выпавшего на него снега. Ему нужно было побриться, и его борода была такой же белой, как его волосы. У него были седые усы, не считая кусочка кофейного цвета над губой. Он поджал губы и посмотрел на меня молочно-голубыми глазами на морщинистой коже.


"Вы можете отвезти меня в порт?" - спросила я, пытаясь усилить свой акцент.


'Да.' Он дважды кивнул, затем пожал мне руку, опустив плечи.


Я последовал за ним на улицу, где у тротуара стояла старая ветхая «Вольво». Он чуть не выхватил чемодан у меня из рук и положил на заднее сиденье. Потом он открыл мне дверь. Оказавшись за рулем, он выругался, пытаясь завести Volvo. Он что-то сказал, чего я не понял, и уехал, не глядя в зеркало заднего вида и не подавая сигнала. Позади него гудели клаксоны, но он не обращал внимания и ехал дальше.


Он заставил меня подумать о ком-то, но я не знал о ком. Поскольку этот маршрут был определен AX, я знал, что мой водитель непременно сочтет меня агентом. Может, он сам был агентом. Он говорил по-шведски, но, похоже, не особенно хорошо. Он держал свои скрюченные руки на рулевом колесе, и двигатель Volvo работал так, как будто он работал только на двух из четырех своих цилиндров.


Мы проехали через центр Хельсинки, и мой водитель не замечал других машин. Не обращал он особого внимания и на светофоры. И он продолжал ворчать.


Тогда я понял, о ком он думает. Не имело значения, что он делал, а как выглядел. Когда он приехал в гавань и свет уличного фонаря упал на его старое лицо, он выглядел точно так же, как фотографии Альберта Эйнштейна, которые я видел.


Он остановил уставшую Volvo, нажав на педаль тормоза обеими ногами. Шины не визжали, Volvo только начал замедляться, пока наконец не остановился.


Старик все еще рычал. Он вылез из машины и подошел ко мне. Я уже вылезал. Он протиснулся мимо меня, вытащил мой чемодан с заднего сиденья и поставил рядом со мной. Он захлопывает дверь. Она не хотела закрываться, и он продолжал бросать ее, пока она не закрылась. Он подошел ко мне, тяжело дыша, и показал искривленным пальцем. «Вот, - сказал он. "Есть лодка". Он указал на темный силуэт рыболовного траулера.


Когда я обернулся поблагодарить старика, он уже сидел в Вольво и пищал стартером. Двигатель начал стонать и звучал так, будто вот-вот остановится в любой момент. Но во время короткой поездки я обнаружил, что этот двигатель не так уж и плох. Старик махнул рукой и уехал. Я стоял один на набережной.


Я слышал движения в траулере. У меня болели ноздри от холодного воздуха, которым я дышал. Я взял чемодан и пошел к нему. Пошел снег. Я снова поднял воротник.


«Привет», - крикнул я со своим корявым акцентом. "Тут есть кто-нибудь?"


'Да!' Он вышел из рубки; воротник пальто скрывал лицо.


Я спросил. - "Вы капитан?"


Он спрятался в тени рубки. «Да», - сказал он. «Садись на борт, спускайся, отдохни немного, мы скоро поплывем».


Я кивнул и вскочил на борт, когда он скрылся за рулевой рубкой. Я услышал стук канатов, спускающихся по палубе. Я подумал, стоит ли мне помочь, потому что капитан, казалось, был один, но, похоже, он не нуждался в помощи. Я подошел к люку и спустился в каюту. По бокам стояли стол с диваном, справа большая кухня, а сзади - кладовка. Я подошел и поставил чемодан.


Затем я услышал как заревел мощный дизельный двигатель. Он дребезжал в машинном отделении, и траулер трясся взад и вперед, потом мы двинулись в путь. Каюта раскачивалась вверх и вниз. Через дверь я видел, как гаснут огни Хельсинки.


Каюта не отапливалась и казалось холоднее, чем на улице. Вода была бурной; высокие волны плескались по перилам и били по иллюминатору. Я хотел подняться на палубу, чтобы хотя бы поговорить с капитаном, но я подумал о своем водителе в аэропорту. Я не знал, какие инструкции были у этих мужчин, но один из них, должно быть, не был слишком добрым и не слишком много говорил.


К тому же я устал. Отдыха в самолете было мало. Это был долгий полет без сна. Я оставил чемодан и растянулся на диване. Я все еще был в пальто. Я развязал галстук и плотно накинул пальто на шею. Воздух был очень холодным, и траулер сильно качало. Но из-за качки и шума двигателя я вскоре заснул.


Как будто я только что закрыл глаза, когда что-то услышал. Казалось, что каюта уже не так сильно раскачивается. Тогда я понял, как это произошло. Двигатель работал очень тихо . Мы не плыли так быстро, как раньше. Я держал глаза закрытыми. Мне было интересно, из за чего капитан почти заглушил двигатель. Потом я снова услышал звук. Несмотря на тихий рокот двигателя, в салоне было довольно тихо. Это был такой звук, как будто кто-то уронил лом на палубу прямо над моей головой. Я услышал это снова, и каждый раз, когда я слышал это, определять становилось легче. Звук вообще не снаружи, а отсюда, в салоне. Я немного приоткрыл глаза. Тогда я точно знал, что это за звук - треск лестницы. Кто-то спускался по лестнице. Я узнал толстое пальто капитана, но было так темно, что я не мог видеть его лица.


Сначала мне показалось, что он меня почему-то будит. Но что-то в его отношении меня беспокоило. Он не шел, как человек, которому все равно, сплю я или нет. Он шел медленно, тихо, украдкой, как будто хотел убедиться, что я не проснусь.


Спускаясь по лестнице, он ухватился за стол и двинулся дальше. У него что-то было в руке. Поскольку было так темно, что я не мог видеть его лица, я знал, что он не мог видеть, что мои глаза были открыты какое-то время.


Он подошел к двери отсека, в которой я лежал, и встал. Он остановился, чтобы взглянуть на меня на мгновение, сильная темная фигура раскачивалась взад и вперед, как будто он балансировал на веревке. Воротник его пальто все еще стоял, скрыв лицо. Он тихо и быстро шагнул в дверь и наткнулся на диван. Он высоко поднял правую руку. Лунный свет, падающий в иллюминатор, отражался на блестящем лезвии ножа. Поднятая рука быстро опустилась.


Но я уже был в движении. У меня было достаточно места, чтобы быть вне досягаемости. Я позволил себе перекатиться чуть дальше и услышал громкий хлопок. Затем послышался треск, когда нож разорвал матрас. Я почти сразу откатился назад и обеими руками обхватил его запястье с ножом. Я поднял ноги и ударил его ногой по лицу. Он отшатнулся и его запястье вырвалось у меня из рук. Ему нужно было так много времени, чтобы прийти в себя, что я уже встал с постели и налетел на него. Он снова поднял руку. Я нырнул, качнулся, нырнул, схватил его за запястье, затем сильно выпрямился, чтобы ударить его. Я услышал глухой звук. Нож ударился о стену, когда я ударил по его запястью. Я потряс его руку, как будто кто-то пытается вылить из бутылки последний кусочек кетчупа. Нож вылетел из его руки и куда то упал.


Во время борьбы мы держались вплотную к столу. Я обратился к нему. Одной рукой я держал его за горло, а другой держал за запястье. Теперь я отпустил его запястье и вытащил правую руку, чтобы ударить его по лицу. Я оставался неподвижным, подняв кулак. Воротник мужчины упал. Я узнал его; Я видел его фото в «Спецэффектах» и «Редакции». Это был настоящий Василий Попов.


## Глава 5


Я почувствовал, как его колено коснулось моего паха. Я просто приходил в себя, чтобы повернуться боком и стерпеть удар по ноге, но это было очень больно. Василий Попов оттолкнул меня и вскочил на лестницу. Я бросился к нему, схватил его за пальто. Он скинул пальто и отскочил, прежде чем я смог снова схватить его. Я поднялся по лестнице позади него.


Снаружи меня ударил ледяной ветер. Траулер двигался быстрее, чем я думал. Попов склонился над ящиком с инструментами. Я выскользнул на ледяную палубу и полез в карман за маленьким автоматическим револьвером со всеми этими серебряными тигровыми накладками Прежде чем моя рука смогла обхватить приклад и вытащить оружие из кармана, Попов ударил меня по голове большим гаечным ключом.


Я схватил его, и мы упали на ледяную палубу. Мы протаранили толстый моток кабеля. Он ударил меня в руку гаечным ключом. Попов определенно выглядел на пятьдесят фунтов тяжелее меня. Все пошло слишком быстро, чтобы можно было хорошо об этом думать. Мне сказали, что Попов мертв - как же он мог быть здесь? Что это за безумная игра судьбы?


Потом все мысли прекратились. Я ударил кулаком по лицу оппоненту, но это длилось недолго. Потом я ударил его в бок. Он издал рев, который был громче ветра. Он уронил гаечный ключ и откатился.


Я почувствовал что-то гладкое на боку и на груди Попова - оно было похоже на тюленью шкуру или резину. Я подпрыгивал и раскачивался взад и вперед при движении траулера. Я уж точно не мог позволить себе его отпустить - он разорвет моё прикрытие в России в клочья. Я кинулся по наклонной палубе в том направлении, где катился Попов. Палуба была скользкой; дважды чуть не упал. Я носил обычные туфли, а у Попова же была резиновая подошва. Я наклонился, чтобы схватить его. Он повернулся ко мне, и я почувствовал боль в тыльной стороне ладони, как будто меня укусила змея. Попов снова нашел нож.


Я истекал кровью. Большая волна обрушилась на нос и понеслась по палубе. Это было как ледяное животное вокруг моих лодыжек, как будто какая-то рука ударила меня по ноге. Я упал и скользнул. Траулер опустился, нырнув в новую волну. Вода снова залила палубу. Попов был уже позади и бежал ко мне с поднятым ножом. Я не мог его остановить, мне казалось, что я скользнул на льду на спине. Он быстро наткнулся на меня, и его резиновые подошвы давали ему хорошее сцепление на скользкой палубе. Я видел шрам на его лице. Он был уверен, что точно справится со мной.


Когда он оказался рядом со мной, я схватил его и одновременно поднял ноги. Мои пальцы нашли его волосы и держали их. Мои ступни коснулись его живота, и я прижал колени к груди. Мне немного помогло то, что движением вперед он продолжал приближаться; мои пальцы схватили его, и я потянул; мои ноги упершись в живот подняли его. Я увидел удивление на его лице, когда оно скользнуло мимо меня, затем он издал короткий крик. Я отпустил его волосы и выпрямил ноги.


Василий Попов взлетел высоко в воздух. Его тело извивалось и тряслось, словно он пытался повернуться и поплыть. Он был похож на человека, который спрыгнул с трамплина, но обнаружил, что все неправильно рассчитал и неудачно упадет, и попытался восстановить свое положение. Но Попов не мог вернуться. Он перелетел через перила правого борта и с сильным всплеском исчез в воде.


Я обернулся и посмотрел в воду, ожидая увидеть его плывущим. Но я ничего не видел. Я подошел к лестнице, ведущей к мостику в рулевой рубке. Траулер так сильно накренился, что я чуть не упал за борт.


Когда я был в рулевой рубке, я сбавил скорость и повернул руль влево. Траулер покатился на волне, а затем заскользил в сторону. Я дал еще немного газа и вернулся к тому месту, где Попов упал за борт. Ветер и пена покалывали мне лицо тысячами ледяных игл. Мои пальцы онемели.


Вверху окна рулевой рубки виднелась большая фара. Набрал газ и включил фару. Я позволил мощному лучу света играть над чернильно-черными волнами. Я ничего не видел, кроме клубящейся белизны разбивающихся волн. Я держал его полным, энергично разделяя движения лодки. Рулевое колесо было повернуто ровно настолько, чтобы описать большой круг. Я не верил, что живое существо могло выдержать ледяную температуру этой воды. Я продолжал кружить, иногда глядя на вершины кипящей волны для головы или лица. Но ничего не увидел. Он, должно быть, был мертв, подумал я.


## Глава 6


В остальном поездка прошла гладко. Но у меня было очень неприятное чувство. Несколько раз за свою карьеру я под прикрытием попадал в штаб коммунистического мира. Как всегда, я знал о возможных рисках, но войти во влажные джунгли с мыслями о насилии и всегда иметь достаточно места для побега - это нечто совсем иное, чем бальные залы и офисы Москвы. Если мой камуфляж исчезнет, я очень легко могу умереть в следующую минуту. А камуфляж, подобный тому, который у меня был сейчас, можно было легко разорвать в клочья. Неправильное слово, доброта к не тому человеку, небольшая привычка, которую не заметит никто, кроме агента тайной полиции, и это случилось бы со мной.


Был почти день, когда я достиг побережья Эстонии. Я бросил якорь траулера возле рыбацкой деревни и погреб на шлюпке. Я убедился, что говорю по-русски, и спросил двух рыбаков о станции. Она была расположена недалеко от деревни на главной дороге. Я пошел в том направлении, но потом меня подвезли на скрипучей тележке с деревянными колесами, нагруженными соломой. На вокзале купил билет до Ленинграда. Я ждал с еще несколькими пассажирами.


На мне был русский костюм. После боя с Поповым пришлось выбросить пальто. В нем было не только две дыры, но и оно испачкалось в машинном масле. Я стоял на перроне и курил русские сигареты. Даже мои волосы были острижены, как это сделал бы русский парикмахер. У меня в кармане были только рубли.


Когда скоростной поезд наконец прибыл, пассажиры забрались на борт. Я быстро нашел себе место. Напротив меня по диагонали сидели два русских солдата. Мужчина рядом был молод, ему еще не было и двадцати. В его глазах был решительный взгляд, и он держал челюсти крепко сжатыми. Я сел и скрестил ноги. Молодой солдат почему-то посмотрел на меня. Я почувствовал, как волосы на шее встают дыбом. Когда он попросил у меня документы, они были в порядке, но почему он так на меня посмотрел?


Поезд тронулся и пошел быстрее. Молодой солдат порвал своего друга, и они оба посмотрели на меня. Я чувствовал, что начинаю потеть. Я подумывал о том, чтобы схватить блестящий револьвер, но это было бы глупостью. Затем молодой солдат выгнулся через проход.


«Простите, товарищ, - сказал он, - вы читаете тот журнал рядом с вами на диване?»


Я посмотрел рядом со мной. «Нет, товарищ, - сказал я. Я дал ему тот журнал. Я расслабился, поскольку поезд мчался к . Когда мы подошли к границе с Россией, я заметил, что мои попутчики очень притихли. Была атмосфера напряжения. Плавное возвратно-поступательное движение поезда уменьшалось с уменьшением скорости. Стук колес стал отрывистым; сейчас оно тоже уменьшилось. Я видел границу через окно и солдат с автоматами.


Наконец поезд остановился. Послышался шорох, пассажиры схватили свои бумаги. Солдат у прохода с интересом посмотрел на меня. Я сунул руку в спортивную сумку и вытащил свои бумаги. Передо мной стояли два солдата. Первый выхватил бумаги у меня из рук. Он выглядел немного скучающим, листая их. Когда он подошел к документу о моем положении в Москве, скучающий взгляд исчез. Он моргнул, и на мгновение ему показалось, что он исчез. Он аккуратно встряхнул бумаги и возврати их.


«Товарищ, - сказал он, отдав честь, - надеюсь, мы вас не побеспокоили».


'Нисколько. Надеюсь, мы скоро двинемся дальше ».


Он казался замороженным. «Немедленно, товарищ». Он вытолкнул друга из поезда.


В этом взгляде не могло быть никаких сомнений; это был тревожный трепет. Я подозревал, что я или Попов пугали его как и все работники КГБ.


Я проспал остаток поездки в Ленинград. Там я взял такси прямо в аэропорт и сел в самолет до Москвы. Я использовал свою концентрацию, чтобы уменьшить напряжение, которое я чувствовал. Но когда устройство приземлилось в Москве, напряженность вернулась. Шел снег, и когда я вышел из самолета, я увидел трех мужчин, ожидающих меня. Один из мужчин шагнул вперед и с улыбкой упал на меня. Я узнал короткие светлые волосы, толстое и тяжелое тело на фотографии, которую я сделал в Special Effects. видеть. Это был Михаил Барснишек, начальник спецподразделения российской тайной полиции. Я протянул руку, но он подошел и поприветствовал меня.


«Василий», - сказал он. «Рад снова тебя видеть». Он ударил меня по спине.


Я улыбнулся. «И приятно снова видеть тебя, Михаил».


Он встал рядом со мной и обнял меня за плечи.


Я не знал двух других мужчин. «Пойдемте, - сказал Барснишек, - мы пойдем на таможню, а затем в ваш отель, и тогда вы сможете там оправиться».


«Спасибо, дорогой друг, пожалуйста».


Он приказал одному из мужчин забрать мой чемодан. Он спросил. - "А как было в Америке?" «То же самое, то же самое. Скоро наступит революция. Вы можете видеть это по телевизору каждый день ».


«Так мило, так мило.


Я взял свой чемодан у сопровожающего мужчины. Он был молод и выглядел сильным.Барснишек без проблем провел меня мимо таможни, а затем мы остановились перед зданием вокзала, где нас ждали два черных лимузина. Барснишек и я сели в первый, двое мужчин - в другой. Мы подключились к московскому трафику.


Я вспомнил, что Барснишек был женат. «Итак, - сказал я, - а что насчет женщин и детей?»


«Отлично, спасибо». Он искоса взглянул на меня. Вблизи я увидел, что у него прямоугольное лицо с густыми бровями и маленькими карими глазами. Его губы были мясистыми, как и щеки. В его глазах блеснул почти злой огонь. «И ты обязательно увидишь сгоревшую Соню, да, Попов?» Он ударил меня локтем.


Имя мне ни о чем не говорило. Я кивнул. "Да очень."


Сработала серийная проверка. Я знал, что, хотя мы были друзьями, между нами были трения. У меня была должность, которую он желал; У меня была сила, которую он желал.


«Скажи мне, Попов», - весело сказал он. «Какой отчет вы собираетесь сделать о своей поездке в Америку?»


Я полуобернулся и пристально посмотрел на него. Потом я улыбнулся. Я сказал мягким голосом: «Михаил, ты же знаешь, я отчитываюсь в Кремле, а не в тайной полиции».


Барснишек коротко рассмеялся. 'Конечно, конечно. Кстати, а что случилось с вашим пальто? Вам оно действительно нужно в такую погоду?


«В Ленинграде его украли».


Он хлопнул языком и покачал головой. «Эти воры, конечно, невыносимы».


«Да, пожалуй», - согласился я. Я надеялся, что тема закончена.


«Я позабочусь о том, чтобы вам немедленно доставили новое пальто в ваш гостиничный номер. А, мы уже прибыли.


Машина остановилась перед большим, богато украшенным отелем. Водитель вышел и открыл нам дверь. Двое других мужчин в белой форме поспешили из отеля. Пока один схватил мой чемодан, другой держал дверь отеля открытой для нас.


В холле гостиницы был толстый ковер. Повсюду стояли и висели антикварные предметы. Я заметил, что отношение Барснишека ко мне было немного прохладным. Двое мужчин, которые были с ним, не вошли. Он стоял рядом со мной, пока я регистрировалась, после чего я повернулся к нему с дружеской улыбкой.


«Михаил, старый товарищ, я устал путешествовать. Я хотел немного отдохнуть ».


«Но я подумал, может, мы могли бы что-нибудь поговорить».


«Скоро, может быть, Михаил. Теперь я хочу отдохнуть ».


"Конечно, конечно." Он все еще улыбался, но напряженно. «Спи спокойно, Василий. Мы можем скоро поговорить.


Я подождал, пока он уйдет. Остальные мужчины ждали на тротуаре. Они сели во вторую уехавшую машину.


Я поднялся на лифте в свою комнату. Носильщик просто положил мой чемодан на кровать открытым. Он поклонился и вышел, когда я вошел. Я понял, что он обыскал мой чемодан. Когда он ушел, я осмотрелся. В комнате была широкая медная кровать с балдахином. Рядом стоял старый круглый стол с пурпурным бархатным халатом и умывальником. У стены стоял белый стол с множеством резьбы по дереву. Было три двери и два окна. Одна дверь вела в коридор, вторая - в туалет, а третья вела в ванную. Окно выходило на московскоий центр, и прямо передо мной виднелись башни Кремля. Я заглянул за занавески, вдоль ковра, в раковину. Я искал везде, где, может быть спрятан микрофон. Ничего не нашел. В дверь постучали.


Открыв её, я увидел человека с большим серебряным подносом. Были две бутылки русской водки со стаканом. Человек на мгновение поклонился. 'Это от товарища Михаила Барснисека ».


«Просто положи это на стол». Он сделал это и вышел из комнаты. Я знал, что члены советской иерархии не берут с постояльцев гостинницы плату. Наконец, они работали на государство. Человек тоже это знал. Я открыл одну из бутылок и налил водку в стакан. Я стоял за обтянутым бархатом столом и заметил телефон на столе. Я хотел было позвонить Барснишеку и поблагодарить его за выпивку, но решил не делать этого. Я подумал, не сказал ли я ему что-то не так - не совсем правильно, но что-то, что не подошло Василию Попову. Когда мы вошли в отель, он вел себя хладнокровно. Это был жест, который я сделал? Или не сделали? Вероятно, это было воображение.


Я подошел к окну и посмотрел на плавающие снежинки. Я увидел, что одно из окон выходит на узкую железную лестницу, направленную вниз. Я был на четвертом этаже. Приятно знать, что у меня есть еще один выход, если он когда-либо понадобится. Выпил водку, наслаждаясь её вкусом.


Потом я вдруг кое-что понял. Мне не понравился вкус водки. Когда я подумал об этом, меня это озадачило. Все дело в мозге, да и вообще в понятиях. Я снова выпил водку. Мне действительно это понравилось.


Телефон на столе зазвонил. Когда я взял трубку, меня осенило, что это могла быть проверка Барнисека, чтобы узнать, получил ли я водку. Но я услышал хриплый женский голос.


«Товарищ Попов, вы разговариваете с гостиничным оператором».


Я улыбнулся. «У всех гостиничных операторов должен быть такой же голос, как у вас».


Некоторое время она молчала. - Для вас, товарищ, разговор с Ириние Московиц. Вы принимаете это?


'Да.' Мгновение спустя в линию раздался второй женский голос, на этот раз лирический, но глубокий.


"Товарищ Попов?" Здраствуйте. «Добро пожаловать в Москву».


«Спасибо. Для меня большая честь быть встреченным такой талантливой балериной».


"Очень любезно с вашей стороны". Последовало короткое молчание. «Я много слышал от вас, товарищ, от Сержа Крашнова. Он сказал, что я должен узнать вас поближе.


«Я знаю Сержа, да. Я также хотел бы встретиться с вами ».


'Хорошио. Ты увидишь, как я танцую сегодня вечером? Потом будет небольшая встреча, и, возможно, мы сможем поговорить друг с другом ».


«Большое спасибо, спасибо».


"До сегодняшнего вечера?"


«Я с нетерпением жду этого». Я повесил трубку. Итак, сегодня вечером я встречусь со своим контактным лицом. И, предположительно, я также увижу Сержа Крашнова, которого я якобы уже знал. Я снова почувствовал, как во мне нарастает напряжение. Чем больше людей я здесь встречу, тем легче будет ошибиться. Можно было бы сбежать в изолированном форпосте в любой точке мира. Но как мне сбежать из этого города? Возможно, так было до тех пор, пока у меня была личность Попова, но что, если меня поймают, а его документы потеряны? Что тогда? Когда снова зазвонил телефон, я чуть не пролил водку. Я взял рог. 'Да?' Это снова был оператор. - Еще один разговор, товарищ, с Сони Лейкен. Вы принимаете это?


Я очень быстро подумал. Кем была Соня Лейкен? Я не думал ни о чем автоматически, мне никто ничего о ней не рассказывал, даже под гипнозом. Оператор ждал.


«Хорошо, - сказал я. "Но после этого я не хочу больше разговоров. Я пытаюсь отдохнуть ».


«Хорошо, товарищ».


Последовало короткое молчание. Затем я услышал громкий девичий голос. «Василий, ангел, почему ты здесь, а не у меня?»


«Соня», - сказал я. «Приятно ... снова слышать твой голос ... дорогая».


«Дорогая, тебе нужно немедленно добраться ко мне, и у меня уже есть водка ».


Супруга? Подруга? Любовница? КТО ОНА? Я не знал, что сказать. Это должно было произойти в тот период, когда AX ничего не знал о Попове. Она хотела, чтобы я пришел к ней. Но я понятия не имел, где она. «Василий? Ты еще там? '


"Да, дорогая." Я заикался. «Приятно слышать твой голос».


'Вы уже сказали это, что. Василий, что-то не так? Я все еще твоя любимая, правда?


"Конечно, дорогая."


В ее голосе было некоторое облегчение. Она была подругой. - Я весь день ходила по магазинам. Ангел, тебе нужно увидеть ту чудесную прозрачную рубашку, которую я купила. Некоторое время она молчала. - Знаешь, я разделась и жду тебя. Когда ты придешь? '


"Соня ... я бы уже был с тобой, но сегодня вечером не могу. Я должен рассказать о своей последней миссии ».


Соня мурлыкала. "О, они никогда не оставляют тебя в покое?"


«Такова моя работа, дорогая».


- Что ж, Василий, на этот раз я постараюсь понять. Но ты должен позвонить мне, как только ты снова освободишься. Я сижу на ногтях и кусаюсь, пока ты не кончишь. Вы обещаете, что позвоните мне как можно скорее?


«Я обещаю тебе это, дорогая». Я старался делать искренне.


«Я жду тебя», - сказала она и повесила трубку.


Некоторое время я смотрел на телефон после того, как потерял связь. В комнате было очень тихо и тепло. Моя рубашка прилипла к спине. Я так сильно вспотел, что по руке потек пот.


## Глава 7


Я как раз надел смокинг российского производства, когда снова зазвонил телефон. На улице было темно, и казалось, что надвигается буря. Я решил постоянно носить пояс с деньгами, потому что не знал, когда мне придется превратиться из члена кремлевской элиты в беженца. Я взял трубку.


Оператор отеля сказал: «Машина готова, товарищ».


"Спасибо." Я повесил трубку. Все пошло не так, как планировалось. После того телефонного звонка Сони Лейкен я заказал еду в номер. Когда я поел, я несколько раз проверил все предметы в поясе с деньгами. Я не знал, понадобятся ли они мне, но если да, я хотел точно знать, сколько времени мне потребовалось, чтобы их достать и как их использовать. Я целый день тренировался.


Я был в ванной, когда постучал служащий отеля. Он сказал, что у него есть сообщение для меня. Когда я сказал ему засунуть его под дверь, он сделал это и ушел. Я вытерся и взял конверт. Был билет на балет с запиской от Михаила Барснисека. Письмо было написано по-русски, в нем говорилось, что Барснисек, Краснов и я будем сидеть рядом во время балета. Барнисек присылал за мной машину.


Когда я вышел из лифта в холл, я увидел, что эти двое не прислали машину, а сами приехали с ней. Я прошел к ним по толстому ковру в новом пальто через руку. Краснов увидел меня первым. Его молодое лицо сияло, и он подошел ко мне с протянутой рукой. «Василий!» он позвал, чтобы поприветствовать. «Рада снова тебя видеть».


Я схватил его за руку и засмеялся. «Ты прекрасно выглядишь, Серж», - сказал я. "Все девушки в Москве ходят с разбитыми сердцами?"


Он слегка покраснел. «Меня интересует только одна девушка».


Я смеялся. "О да, балерина, как ее снова зовут?" Барснисек присоединился к нам и засмеялся. Краснов покачал головой. "Вы знаете, кто это. Просто подожди, пока не увидишь, как она танцует ». Мы подошли к двери, где нас ждала машина. «Ты влюбишься в нее так же сильно, как и я».


Когда мы сели в машину, я заметил, что Серж Краснов даже умнее, чем на фотографии, которую я видел. У него были светлые волосы, зачесанные назад. Его черты лица были угловатыми, его глаза были глубоко погружены в оранжерею и имели цвет моря, когда солнце находилось в самой высокой точке. У него был широкий умный лоб.


Я знал его историю - он был человеком на грани безумия. Он был гением, но с детскими эмоциями. Он был влюблен в Иринию Московиц, и все это ясно видели. AX считал, что как только он узнает, что Ириния благополучно покинула Россию, он сорвется. Такая катастрофа могла дать ему последнюю каплю. Он был бомбой замедленного действия, но если бы вы увидели его, вы бы подумали, что он кипит от счастья. Его жизнь была его работой в качестве руководителя Советского института морских исследований.


На ужин подавалась икра и всякие другие дорогие и вкусные блюда. Мы ели вместе с другими членами советской элиты, которые ехали на балет. Утверждалось, что вечером там будет премьер-министр.


Пока я ел, я многое узнал. Например, я чувствовал, что Михаил Барнисек пристально за мной следит. Он наложил на вилку как можно больше еды и сунул ее в свой крепкий рот. Он тут же вытер рот салфеткой, затем снова зарядил вилку и посмотрел на меня, но, похоже, сказать нечего. Судя по всему, Михаил Барнисек не разговаривал, когда ел.


Но Серж ни на минуту не умолкал. Он говорил в основном об Иринии и о том, где она танцевала. Что касается Сержа, Ириния была величайшим произведением искусства, которое Россия знала. Он намазывал крекеры икрой и часто улыбался. Из-за того, что он был так откровенно дружелюбен, было трудно поверить, что он был на грани безумия. Ресторан, в котором мы ели, был очень шикарным. Сюда заходили не обычные люди, а только высшая элита российской бюрократии. Пока я ел, я скользил глазами по холлу. Я смотрел на толстых, ухоженных мужчин и женщин, которые сидели и ели в своей дорогой одежде. Такая жизнь может сделать вас невосприимчивым к тому, что происходит вокруг вас и в остальном мире. Если бы вы пошли на балет из дорогих отелей, даже не управляя автомобилем, крестьяне и простой народ казались бы далекими от вашей собственной жизни. Иерархия нацистской Германии, должно быть, испытывала примерно такое же чувство - иммунитет и настолько уверенность в своем мире, что они не могли поверить, что этому когда-либо будет конец. Я посмотрел на Барснисека и Краснова и подумал, что они не сильно от них отличаются. Против меня началась очередная проверка, как только мы сели в машину по дороге в театр. Я сидел между ним и Сержем. Большая машина плавно шептала сквозь московский трафик. Когда водители увидели его прибывающую машину, казалось, что все остальные машины уворачиваются. Проезжали в основном старые грузовики.


«Скажи мне, Василий, - внезапно сказал Барнисек, - что ты думаешь о Соне?»


Руки были на коленях, через боковое окно смотрел на трафик. «Я ее еще не видел», - сказал я. «Она звонила, но мы еще не виделись». Я посмотрел на Барнисека.


Он приподнял брови. «Как у меня дела, Василий? Тебе не нужна женщина? Вы делали что-нибудь еще в Америке, кроме своей миссии? В его голосе не было юмора, хотя он улыбнулся.


Я долго смотрел на Барнисека, прежде чем что-то сказал. «Михаил, я не вижу смысла в этих вопросах. С тех пор, как я вернулся, вы ведете себя подозрительно. Я хотел бы знать, почему. '


Серж взял меня за руку и мягко сжал. Как будто он пытался меня о чем-то предупредить. Я проигнорировал это.


Последовательная проверка выглядела неудобной. Он почесал горло. «Друг Василий, я не понимаю, почему вы думаете, что я в вас сомневаюсь. Вам определенно нечего скрывать, не так ли?


«Сделаю я это или нет - ваше дело. Я понимаю, что между нами есть трения, но если вы продолжите задавать вопросы, я передам их в Кремль ».


Барнисек облизнул губы. «Послушай, Василий, почему ты думаешь, что между нами есть трения? Я всегда думал, что мы самые близкие друзья ».


«Может быть, я недооценил тебя, Михаил. Я подожду.


Остаток пути прошел в неприятной тишине. Серж дважды пытался завязать разговор, но быстро сдался.


Тишина продолжалась, даже когда машина высадила нас перед театром. Перед театром выстроилась длинная очередь, которая исчезла за углом. Это был ряд из четырех человек шириной. Михаил, Серж и я прошли через это и вошли без труда.


Вестибюль театра был полностью красным - красная ковровая дорожка, красные стены, красный потолок. Огромная хрустальная люстра раскинулась на большей части потолка. Серж подвел нас к лифту, который доставил нас в наш домик. Даже внутри лифт был покрыт красным бархатом.


Когда мы встали, я заметил, что слабо улыбаюсь. Жители России-матушки не могли позволить себе телевизоры или машины, а зачастую и хорошую одежду, но расходы на балет, театр балета покрывались легко. Средства на строительство красивых театров всегда были в наличии.


Когда лифт был наверху, Михаил извинился за то, что пошел в . Мы с Сержем прошли по толстому ковру в нашу ложу. Вдруг Серж взял меня за плечо. Я спросил. - "Мы в порядке?"


Но было что прочитать на его красивом лице, выражение озабоченности. «Василий, - сказал он спокойным тоном, - разве вы не это имели в виду, когда сказали, что позволите в Кремле говорить о Михаиле?»


«Мне достаточно его настойчивого мужества. Если он подозрительный, почему он не сообщает это мне? Для чего все эти вопросы? »


Серж снисходительно рассмеялся. «Вы должны понимать, что Михаил не такой, как вы или я. В вузе не учился, и попал в армию. Мужчина невероятно амбициозен. Он сделает все, чтобы двигаться вперед. Вы знаете, он завидует вашему положению, он хочет занять ваше место в Кремле. То, что он зашел так далеко со своим ограниченным интеллектом, является комплиментом его амбициям.


Конечно, он безжалостен. Если он хочет опозорить вас в Кремле, он не подведет ».


Я улыбнулся в ответ. «Серж, ты только что дал мне отличный повод доложить о Барнисеке в Кремль. Здесь нет места мелким ссорам и амбициям. Мы все работаем ради одного дела, товарищ ».


- Тогда я прошу вас подумать об этом. В таком случае должны ли мы ограничиться методами Барнисека? »


Некоторое время я молчал. «Отлично», - твердо сказал я. 'Мне


подумаю над своим решением. Может быть, это все еще может быть веселый вечер ».


«Поверьте, видеть танец Иринии - удовольствие для всех».


Мы выбрали места. Барнисек вернулся, и когда мы сели, оркестр начал настраивать инструменты. Места вокруг нас заполнились, и оркестр сыграл несколько произведений. Потом начался балет.


Когда занавес открылся, в аудитории воцарилась тишина. Это была не внезапная тишина, а скорее суматоха, которая перешла в несколько разрозненных разговоров, потом ничего больше. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем занавес был открыт. Свет медленно потускнел. Я почувствовал, как Серж толкнулся на кончик стула. Прожекторы скользили по танцорам на сцене. Казалось, публика затаила дыхание. Оркестр играл тихо, а несколько танцоров кланялись, кружились и прыгали. Затем они внезапно остановились. За кулисами они протянули руки налево. Оркестр поставил легкую и веселую мелодию.


Ириния Московиц танцевала на сцене. Зрители вздохнули с облегчением. Раздались бурные аплодисменты. Было так громко, что я не слышал оркестр. Серж уже стоял. Другие люди вокруг нас тоже встали. Они стояли и хлопали в ладоши, и здание, казалось, задрожало от шума. Потом танцы прекратились.


Оркестр больше не играл. Ириния Москович сначала поклонилась направо, потом налево. На ее лице была улыбка, легкая улыбка, как если бы она делала это много раз. Аплодисменты стали громче. Серж восторженно и взволнованно хлопал в ладоши. Мы с Михаилом тоже стояли. Никогда не слышал такой овации. Аплодисменты стали громче, пока я не подумал, что у меня разорвутся барабанные перепонки. И Ириния кланяется и кланяется.


Аплодисменты немного ослабли. Некоторое время они продолжались, затем, похоже, продолжали снижаться. В конце концов это перешло в разрозненные аплодисменты, которые сменились тишиной. Тут же оркестр исполнил беззаботную мелодию. Ириния снова начала танцевать. Только тогда Серж перестал хлопать. Зрители снова сели, послышался шаркающий звук. Руки Сержа покраснели от хлопков. Я поймал взгляд его глаз, странный, дикий взгляд. Он превзошел всех в этом театре. Его глаза были прикованы к Иринии, когда она танцевала; он ни разу не моргнул. Он был с ней на той сцене; казалось, он двигался с ней, ведя ее.


Я посмотрел на Михаила. Он молчал с тех пор, как мы сели. Он смотрел на сцену с интересом, его мясистое лицо было неподвижно. Этот человек был моим открытым врагом. Я мог устоять перед этим. Как Попов, я мог справиться с ним угрозами Кремлю. Но подход Сержа был другим. Предсказать его действия было бы практически невозможно. Я знал, что он чувствовал к Иринии. Может, это станет моим оружием, когда придет время.


Наконец, я обратил внимание на сцену, где танцует Ириния. В этой сцене она была поэзией, плавным видением, которое переходило от одного плавного движения к другому. Оркестровая музыка дополняла ее, но все же, казалось, тонула на фоне ее видения. Меня увлекло совершенство ее танца. Каждое движение казалось легким. Она делала пируэт, прыгала и танцевала - все это казалось таким естественным.


Мы не были близко к сцене. Наша ложа находилась справа, почти на два метра выше уровня сцены. Но красота Иринии Московиц была несомненной. Она светилась издалека, сквозь густой театральный грим. Трикотаж не мог скрыть ее тело. Я восхищенно смотрел на нее, зная, что чувствую лишь малую часть того, что балерина значила для Сержа Крашнова. Время шло быстро, я сидел и лихорадочно смотрел на танец девушки.


Когда занавес на перерыв закрылся, раздался новый гром аплодисментов. Ириния подошла к занавеске и снова поклонилась под аплодисменты. Она бросила в зал взмах руки и снова исчезла за занавеской. Даже когда она исчезла, аплодисменты утихали долго. Когда Серж наконец перестал хлопать и сел, заговорил Михаил Барнисек впервые с тех пор, как мы вошли в театр. Он спросил. - "Мы собираемся выкурить по сигарете?"


Мы с Сержем согласно кивнули. Мы встали и вместе с остальными зрителями направились к лифту. Когда мы спускались вниз, поговаривали о первой балерине России, которая, как говорили, была не только одной из пяти величайших балерин, которые когда-либо жили, но и величайшей балериной из всех когда-либо живших. В холле я предложил Сержу и Михаилу по русской сигарете. Пока мы курили в оживленном вестибюле, Серж сказал: «А, Василий, подожди, пока ты с ней познакомишься. В этой сцене не видно, какая она красивая. Вы должны увидеть ее вблизи, увидеть ее глаза, тогда вы только увидите, насколько она красива ».


«Если ты продолжишь вот так, Серж, - сказал Михаил, - мы начинаем верить, что тебе нравится эта девушка». Серж улыбнулся. 'Как она? Я ее люблю. Она станет моей женой, вот увидишь. Когда турнэ закончится, она выйдет за меня замуж ».


«Мне очень любопытно знать о ней», - сказал я.


Мы курили и слушали болтовню вокруг нас. Мы стояли в оживленном углу у двери. Время от времени я выглядывал наружу, где стояла толпа, надеясь мельком увидеть первую балерину России.


Серж спросил: «Хочешь где-нибудь выпить после балета или сразу пойти на вечеринку?»


Михаил пожал плечами. «Пусть это скажет Василий», - сказал он. В его голосе не было доброты. Он сознательно избегал говорить со мной, и когда он упомянул мое имя, в его голосе прозвучал резкий звук.


Серж посмотрел на меня. Я спросил: «А на вечеринке есть водка?»


«Конечно», - сказал Серж. "Есть все. Включая Иринию ».


"Тогда почему бы нам не пойти туда напрямую?"


«Хорошо», - сказал Серж. «У меня назначена встреча с Иринией после вечеринки. Это было бы лучше всего ».


Люстра в холле потускнела, стала прозрачной, затемненной. Раздался зуммер. Люди искали место, где можно было бы потушить сигареты. Некоторые люди уже вышли в зал. «Пойдем», - сказал Серж. «Лифт будет занят».


Мы нашли пепельницу, и я стоял на некотором расстоянии, пока Серж и Михаил тушили сигареты. Они отошли в сторону, и я сделал последний вздох, затем наклонился и бросил сигарету в пепельницу. Когда я встал, я выглянул в стеклянную дверь. На снегу были люди, надеющиеся мельком увидеть свою любимую балерину. Мой взгляд скользнул по множеству лиц.


Внезапно я напрягся так, что ударился о пепельницу. Я кое что увидел снаружи. Михаил уже шел к лифту. Серж подошел ко мне и схватил меня за руку. «Что случилось, Василий? Ты выглядишь побелевшим, как холст. Что-то не так? ' Я покачал головой, и Серж отвел меня к лифту. Я не осмеливался говорить. Мой мозг напрягся. В лифте Серж пристально посмотрел на меня. Я увидел знакомое лицо в толпе снаружи. Лицо настоящего Василия Попова.


## Глава 8


Как бы увлекательно ни было наблюдать за Иринией Московиц, я не так много посмотрел вторую часть балета. Она была восхитительна, и я имел в виду именно это, когда сказал Сержу, что хочу с ней встретиться, но, хотя я смотрел на эту сцену, я мало что видел.


Попов был еще жив! Как мог этот человек выжить в ледяных водах Финского залива? Это было не по-человечески. Но предположим, что он выжил, вернулся в Россию. Когда он войдёт в контакт с Барнисеком, он смог бы разрушить моё прикрытие. Я покосился на Барнисека. Его лицо было неподвижно, когда он смотрел балет. Да, это было бы замечательно для него. Попов уничтожит моё прикрытие а Ирина - жизнь Иринии больше не будет стоить балетной туфельки. Попов несомненно знал, что она была двойным шпионом, работавшим на AX. Так что мы с Иринией должны в это поверить.


Но как бы Попов это сделал? Как ему удалось убедить Барнисека в том, что он сказал была правда?


У меня были все его бумаги и документы. Что касается иерархии в России, я был Василий Попов. Что он мог сделать, чтобы убедить Барнисека? Ничего такого. Его слово было бы против моего, а у меня были все бумаги. Так что, может быть, у меня было еще немного времени. Может, он не сразу раскроет мою маскировку.


Но теперь все должно идти быстрее. В конечном итоге у Попова будет шанс убедить Барнисека. Он не сможет долго оставаться в укрытии. Мне придется связаться с Иринией Московиц во время вечеринки сегодня вечером. Придется рассказать ей про Попова. Может, она уже знала, что делается в институте. Так что нас уже нечего не могло удерживать в России. Может быть, мы сможем уйти до того, как Попов успеет кого-нибудь убедить в том, что я его фальшивый двойник.


В остальном балет был прекрасен, и Ирина великолепно танцевала. Серж ни на секунду не откидывался на спинку стула. Даже неподвижный Михаил Барнисек с застывшим лицом, казалось, был очарован прекрасной балериной. До того, как все закончилось, я интересовался ей почти так же, как Серж и Михаил. После этого публика взбесилась. Последовали аплодисменты и давка, и Серж сделал вид, что сильно восхищён. Он хлопнул нас с Михаилом по спине, аплодируя. Иринии приходилось возвращаться семь раз, и все это время, во время громких аплодисментов и криков поздравлений, она оставалась спокойной и кланялась с этой легкой улыбкой на губах.


Потом все закончилось, и нас толпой понесло к выходу. Наша машина ждала на тротуаре.


Даже когда мы разговаривали, Серж говорил только о балете. «Василий, - воскликнул он, - скажи, что она была великолепна. Она была великолепна, не правда ли?


«Да», - согласился я. «Я никогда не видел ничего подобного. Она лучшая, что я когда-либо видел ».


Михаил Барнисек молчал.


«Подожди, пока не встретишься с ней», - сказал Серж. «Когда вы видите ее на сцене, вы видите кого-то вдалеке, на расстоянии, но когда вы видите ее вблизи, вы говорите с ней - ах, Васили, она такая горячая. И она не изменилась при всем восхищении. Когда дело касается танцев, она скромна. Она много работает для этого, но не говорит об этом. Она красива не только снаружи, но и внутри ».


«Мне нравится в это верить».


'Ты увидишь. Вы встретитесь с ней, и тогда увидите.


Серж излучал странное возбуждение. Он был похож на ребенка, говорящего о телячьей любви. Он говорил не о женщине, как мужчина, а как ребенок, об учителе, которого любил.


Вечеринку организовали фанаты Иринии. По этому случаю был арендован один из самых эксклюзивных ресторанов Москвы. Еще несколько машин остановились перед дверью. Через парадную дверь проходили хорошо одетые пары. Что касается театра, то вокруг смотрела группа людей.


Михаил с отвращением посмотрел на ожидающую толпу. «Как вы думаете, как они узнали, что она придет сюда? Их разведка должна работать лучше, чем наша ».


Я искоса посмотрел на него. Я сказал. «Наши? Не правда ли, товарищ? Разве мы не все вместе работаем?


Барнисек покраснел. «Конечно, товарищ».


Мы стояли за небольшой вереницей машин, ожидающих остановки перед входом. Барнисек снова замолк.


Наконец наша машина подъехала к обочине. К ней подошел швейцар и открыл дверь. Серж вышел первым, и я последовал за ним. Я посмотрел на лица толпы. Если бы Попов был в театре, был шанс, что он тоже был бы здесь. Я его не видел. Швейцар подвел нас к двери и открыл ее. Мы вошли внутрь.


Там было много людей. Они сели за столы и встали вдоль стены. Казалось, что все были взволнованы, и все выпивали.


«Сюда», - сказал Серж. Мы с Михаилом последовали за ним к длинному столу, который, казалось, занимал весь зал. Были всевозможные напитки и еда. Разговоры вокруг нас велись в мягком тоне и, казалось, в основном касались Иринии Московиц.


Я не был голоден, но Серж и Михаил явно были. Пока я наливал водку в стакан, они наполнили тарелку крекерами, икрой и разными сортами сыра. Потом мы как-то развалились. Я мельком увидел, как Михаил разговаривает с четырьмя грубоватыми фигурами в углу. Я предположил, что они были частью его штурмовиков. Серж стоял у входной двери и выглядел снаружи напряженным. Я нашел стену и прислонился к ней, попивая водку. Шепот голосов вокруг меня казался прелюдией. Все ждали знаменитую балерину.


Водка в моем стакане наполнилась наполовину, когда по ресторану прокатилась волна возбуждения. Это было похоже на сильный ветерок через кукурузное поле. Никто не должен был мне говорить - приехала Ириния Московиц.


Снаружи возникло некоторое волнение и замешательство, когда люди вокруг девушки за. Я не мог видеть ее с того места, где стоял. Я видел, как Серж выскочил и обнял ее, и он заслонил меня от нее нее. Человеческая волна хлынула ко входу. Когда они проплыли мимо меня, я сделал еще один глоток водки. Серж сказал, что познакомит меня с ней, поэтому я предположил, что они подойдут ко мне.


Толпа в ресторане увела девушку от людей на улице. Потом я увидел, что ее увела не толпа, а четверо красивых мужчин, те самые четверо, с которыми разговаривал Михаил Барнисек. Когда Ириния оказалась внутри, все четверо снова вышли наружу, чтобы разогнать толпу.


Девушка была полностью окружена людьми. Я все еще плохо ее видел. Серж был рядом с ней, обняв ее за талию. Он просиял всем. Время от времени он наклоняется, чтобы что-то шепнуть девушке на ухо. Его рука повела ее вперед. Они подошли ко мне ближе.


У нее был красивый парик, я это видел. Во время балета она надела его. Теперь он болтался и обрамлял ее хрупкое лицо. Она была намного меньше, чем выглядела на сцене. Ее лицо состояло из множества овалов: само лицо было овальным, карие глаза - овальными, подбородок - овальным, рот - овальным. На ней было меньше макияжа, чем . У нее все еще была эта легкая улыбка, которая, как мне показалось, была ее улыбкой для масс. Когда она посмотрела на Сержа, я не увидел ничего, ни восхищения, ни любви, ни уважения. Он выглядел так же, как и остальные ее поклонники. Судя по всему, его увлечение замужеством Ириния не разделяла.


А потом Серж повел ее в мою сторону. Толпа все еще стояла вокруг нее, поздравляя ее. Когда они шли ко мне на полпути через ресторан, я увидел, как к ним направлялись четверо штурмовиков Барнисека. Они сказали толпе, что она поговорит со всеми, но это место нужно освободить. Толпа по обе стороны от нее отошла. Вдруг передо мной встали Серж и Ириния. Я получил такую же улыбку, как и все остальные, включая Сержа.


«Василий!» - взволнованно сказал Серж. "Вот она ». Его рука все еще лежала на ее узкой талии и направляла ее. «Ириния, дорогая, могу я тебя познакомить? Василий Попов ».


Она протянула мне руку, ее овальные губы расширились в смехе. Я взял его за руку и долго держал. Ее красота и грация на сцене были ничем по сравнению с внимательным взглядом.


«Мне нравился балет», - сказал я. Я знал, что с тех пор, как она вошла, она должна была услышать те же глупые слова.


Она взволнованно улыбнулась. «Спасибо, мистер Попов. Я слышал, вы только что вернулись из Америки.


Я взглянул на Сержа, который явно не одобрял наш разговор. Он начал медленно краснеть. «Да», - сказал я Иринии. Затем я повернулся к Сержу. - Иринии нечего выпить, Серж. После всех танцев юной леди хочется пить ».


«О, - сказал Серж. 'О да конечно. Я кое-что понимаю. Он на мгновение поклонился Иринии. «Я сейчас возвращуюсь».


Пока он пробирался сквозь толпу и исчез из поля зрения, я посмотрел через плечо Иринии на лица вокруг себя. Большинство людей говорили; они не игнорировали Иринию, но их внимание было немного отвлечено. Иногда я мельком видел, как кто-то смотрит, как они собираются покинуть меня. Она все еще смеялась.


Я понизил голос до шепота. «Ириния, - сказал я, - я Ник Картер, твой знакомый из Америки». Она моргнула. Ее длинные ресницы затрепетали. Смех стал тише. Взгляд, который она бросила на меня, больше не вызывал сдержанного интереса - она выглядела напряженной. Ее карие глаза закрывали мое лицо. "Эх - прости?"


Я оглянулся, чтобы убедиться, что нас не подслушивают. «Я из AX», - сказал я. «Я здесь, чтобы вывезти вас из России». Ее язык вышел и медленно скользнул по нижней губе. Я понял ее позицию. Если бы она признала, что знает, зачем я здесь, она фактически признала бы, что была двойным шпионом. Если бы я оказался агентом тайной полиции Кремля или настоящим Василием Поповым, ее жизнь не стоила бы ни цента. Она не выйдет из комнаты живой. Вы бы не сказали что-то подобное вслух.


«Боюсь, я вас не понимаю, товарищ, - сказала она. Ее грудь под вырезом платья поднималась и опускалась все быстрее.


«Поверьте, Ириния. Я могу показать вам милю удостоверений личности, если потребуется, но у меня сейчас просто нет на это времени. Настоящий Василий Попов еще жив и находится здесь, в Москве. Он, вероятно, скоро раскроет мою маскировку, так что мне нужно быстро закончить свою работу. Намерение состояло в том, чтобы собрать информацию о Советском институте морских исследований. Тебе удалось?


'Мне … Не знаю… о чем вы, товарищ ».


Я видел, как Серж вышел из-за длинного стола с бокалом в каждой руке. «Ириния, Серж уже идет. У меня нет времени рассказать вам больше. Послушайте, вы работали на AX. Условиями были три года информации в обмен на миллион долларов на счету в Швейцарии и гражданство США. Три года почти прошли. Я приехал сюда, чтобы вывести вас из России. Но сначала нам нужно кое-что узнать об этом институте, которым руководит Серж. В чем дело? '


Она протянула руку и положила ее на мою. В ее глазах промелькнула тревога. Серж подошел ближе, я увидел его, посмотрев через ее плечо. Он улыбнулся, подходя к нам. Она прикусила нижнюю губу. "Я ... я бы хотела ..."


«Примерно через минуту это было уже не наше решение. Серж подходит к нам. Где мы можем поговорить друг с другом?


Она посмотрела вниз, и длинные волосы закрывали ее лицо. Затем она внезапно выглядела так, будто приняла решение. «У меня на квартире», - просто сказала она. «У меня назначена встреча с Сержем после вечеринки».


"Да, я знаю это. Позже, когда он приведет вас домой?


'Хорош. Может быть, я узнаю больше сегодня вечером. Попробую уговорить его отвезти меня в институт ». Она дала свой адрес.


А потом произошло нечто странное. Она все еще держала меня за руку. Мы посмотрели друг на друга на мгновение. Она затаила дыхание. Я смотрел на ее поднимающуюся и опускающуюся грудь, и она знала, что я смотрю. Я чувствовал влечение к ней и знал, что она чувствовала то же самое. Она покраснела. Я взял ее за руку, и она не пыталась его вытащить.


«Ты очень красивая женщина, Ириния», - сказал я.


Я просто отпустил ее руку, когда к нам присоединился Серж.


«Пожалуйста», - радостно сказал он. Он дал Иринии один из стаканов. "Я надеюсь тебе понравится." Затем он нахмурился. «Ириния? Что-то случилось? '


Она покачала головой. «Конечно, нет, Серж». Она улыбнулась мне той же улыбкой, что и Сержу, и толпе. «Было приятно познакомиться с вами, товарищ Попов».


«Я посмотрел на Сержа. «Ты был прав, Серж. Она красивая женщина ».


Ириния схватила Сержа за руку. "Может, мы вернемся к остальным?"


"Как хочешь, дорогая".


Я посмотрел на них. Я почувствовал сильную связь с этой женщиной. Это было что-то физическое, фундаментальное; и если я не был очень неправ, она тоже так думала. Я смотрел, как она очаровывала всех в зале. Примерно через три часа рядом со мной внезапно появился Михаил Барнисек и остался со мной до конца вечеринки. У меня не было другого шанса поговорить с Иринией. Она парила от одного к другому, с Сержем как продолжение ее руки. Несколько раз я замечал, что Серж пытался поцеловать ее ухо, пока они ходили. Она каждый раз качала головой и уходила. Ирина трижды попадалась мне на глаза во время вечеринки. Я следил за всеми ее движениями. Каждый раз, когда мы смотрели друг на друга, она первая, слегка краснея, отводила взгляд. А когда вечеринка закончилась, я видел, как она ушла с Сержем. Рядом со мной стоял Михаил Барнисек. Он тоже видел, как ушла Ириния. Он посмотрел на меня. "Это была долгая ночь, товарищ. Могу я позволить машине приехать?


Я кивнул. Многие гости уже уехали. Те, кто остался, налили себе напитки. Здесь не было пьяниц, но некоторые молодые люди выпили слишком много.


Мы с Барнисеком молча едем по московской тишине. Только однажды он схватил свой золотой портсигар и предложил мне сигарету. Когда мы встали, он почесал горло.


Через некоторое время мы проехали, и он спросил: «Скажите, Василий, вы собираетесь завтра явиться в Кремль?»


Я проигнорировал вопрос, сказав: «Ириния Московиц так же велика, как женщина, когда она танцует, не правда ли?»


Барнисек сжал губы. «Послушай, Василий, я надеюсь, что ты не думаешь, что я пытаюсь что-то от тебя получить».


Я полуобернулся и посмотрел на него. "Что я должен думать, Барнисек?"


Он неловко покачивался. «Ах, не хочешь ли ты со мной повеселиться, товарищ? Не хочешь забыть все, что я сказал?


Я промолчал.


Барнисек провел рукой по губам. «Товарищ, я много работал, чтобы достичь нынешнего положения. Я бы не стал делать ничего, что могло бы поставить под угрозу мое положение в правительстве ».


«Конечно, нет, товарищ».


Он коснулся моей руки. «Тогда, Василий, пожалуйста, забудьте эти глупые вопросы. Прошу вас в вашем отчете это забыть. '


Машина остановилась перед гостиницей. Барснишек все еще держал меня за руку. Я посмотрел на его маленькие глазки. Они умоляюще посмотрели на меня.


«Я подумаю об этом», - сказал я. Водитель открыл дверь, и я вышел.


Когда машина уехала, я увидел, что Барнисек выглядывал из заднего окна. Только тогда я понял, насколько важен был Василий Попов. Ему удалось определить судьбу начальника особого отдела тайной полиции Михаила Барнисека. Затем меня осенила другая мысль. У такого могущественного человека были бы друзья, столь же влиятельные друзья, друзья, которым не нужны были бы документы, чтобы узнать настоящего Попова. Я чувствовал, что время уходит. Сегодня вечером я должен был узнать все об институте.


Я ныряю в подъезд отеля. Человек за уже дал мой ключ. Я поднялся наверх с двумя другими пассажирами на лифте. Когда я вошел в свою комнату, у меня в руке был ключ. Но как только дверь распахнулась, я понял, что что-то не так. Свет не горел. Окно на пожарную лестницу было открыто. Нахмурившись, я подбежал к окну и закрыл его. Потом я услышал звуки со стороны кровати. Я коснулся кнопки света и включил свет.


Она лениво потянулась, моргнула на свет, сонно улыбнулась мне. Это была сильная молодая женщина с короткими каштановыми волосами. Она лежала в моей постели. «Как дела?» - сказал я.


"Дорогой?" Волосы свисали перед ее глазами. Она натянула одеяла до шеи. Улыбка расплылась. «Я не могла больше ждать», - сказала она. Она отбросила одеяла. Она действительно была сильной женщиной, что было легко заметить. Она была голая.


## Глава 9


Она протянула ко мне руки. «Разденься, милый, и иди ко мне. Я не могла дождаться, когда ты придешь ко мне, я должна была прийти к тебе ». Потом я узнал ее голос. «Соня», - сказал я. "Ты не должна была это делать."


Она махнула пальцем. - «Но я сделала это». «Давай, раздевайся. Я слишком долго по тебе скучала.


Это было не правильно. Я знал, что если бы только Соня поцеловала меня, мой камуфляж был бы разоблачен. Она знала настоящего Попова на его повадкам и по тому, как он с ней занимался сексом.


«Соня», - сказал я. "Я бы с удовольствием ..."


"Нет!" Она вскочила с кровати и наткнулась на меня. У нее было пышное тело с твердыми мощными ногами. Вырезы на ее талии создавали впечатление, что она намотала на нее шнур. Ее бедра были мягкими и манящими. Она медленно подошла ко мне и двигала руками вверх и вниз перед своим телом.


«Этому телу нечего было делать», - сказала она. «Это не то тело, которое чувствует себя хорошо, когда ему нечего делать. Это тело, с которым можно играть и любить ».


Моя спина ударилась о дверь. «Соня», - сказал я. А потом она быстро преодолела расстояние между нами.


Она протянула руки и приложила их к моему лицу. В то же время она прижалась ко мне всем телом. Ее красные губы приоткрылись и прижались к моим. Ее дыхание было сладким, и я почувствовал, как ее тело трется о мое. В ней был огонь. Она схватила мою руку и положила ее на сосок одной из своих грудей. Затем она немного запрокинула голову.


На мгновение она странно посмотрела на меня, и ее зеленые глаза растерялись. Она узнала - ей нужно было знать, что я не Попов. Но потом она меня удивила. Она заложила руки мне за голову и прижала их к губам. В то же время она начала ловко раздевать меня.


Мы немедленно легли спать. Огонь бушевал в моих чреслах. Я быстро подошел к точке, откуда не было возврата. Эта женщина умела возбуждать мужчину. Она знала все движения и превосходно их выполняла. Она взяла меня за запястья и положила руки туда, куда хотела, и все время повторяла, какой я великий человек и что ее поглотил огонь, потушить который мог только я.


Никаких эмоций. Это был животный голод по телам друг друга. Я не испытывал взаимного влечения к Иринии Московиц. Это был другой голод.


Мы запутались. Мои губы скользили по всему ее телу, волосы - по всему моему телу. Мы прижались друг к другу, катаясь по кровати. Ее руки были у меня на шее, она кусала мои уши, мою шею, мою грудь. Наши тела были влажными и блестящими.


И вдруг мы остановились.


Я лежал рядом с ней. Я выпрямился на локте и посмотрел на нее. Она открыла свои зеленые глаза и позволила им скользить по моему обнаженному телу. Я сделал то же самое с ней. Она была великолепна, единственная женщина, пышная во всех своих формах. Я слишком хорошо осмотрел на все ее тело. Затем я посмотрел на ее лицо с широкими костяшками кокетки, слегка опущенными губами. Она закрыла свои зеленые глаза.


«Давай», - сказала она.


Затем она двинулась в путь. Казалось, она ожила от удовольствия. Я никогда раньше не чувствовал этого. Я не мог волноваться меньше, чем ее тело и мое желание к нему. Она прижималась ко мне, двигаясь вперед и назад, вверх и вниз, и ее руки исследовали мое тело, делая со мной чрезвычайно женственные вещи. Ее живот, казалось, колыхался от усилий, которые она вкладывала в себя. Мы двигались одновременно и раздельно, двигаясь круговыми волнами.


И она все время говорила, какой я классный.


Она была мягкой, очень мягкой. Мы оба издали тихие звуки удовольствия. Мы наращивали его медленно. Мы были детьми на пляже, строили замок из песка. Мы заложили фундамент из теплого влажного песка и построили на нем. Стены были закончены, но нужно было готовиться к приливу. Волны поднимаются, падают друг на друга и танцуют под наш замок. Каждая волна казалась более сильной, чем предыдущая. Когда стены были закончены, настала очередь кровли. Это был замок завершения и не только. Волны были его частью. Эта женщина была замком, ее тело построило его. И я был волной.


Потом это случилось. Ее пышное блестящее тело прижалось к моему. Я был подавляющей встречной волной. Я почувствовал, как он высоко поднялся, он начал рушиться, а затем я бросился на нее. Я попробовал замок, разрушил его одним гигантским ударом. Я ворвался в ее самые интимные места, касаясь каждого укромного уголка и щели.


И я едва слышал ее крик.


Затем ложимся рядом, положив голову на подушку. Я все еще был в ней, потерянный в совершенстве ее любовного искусства.


Тихим голосом она спросила: «Кто ты?»


«Ясно, что я не Василий Попов».


«Очень ясно», - сказала она, глядя мне в лицо. Ложь пришла ко мне очень быстро. Она без особых усилий вышла от меня. «Это новый вид проверки безопасности», - сказал я. «Как и Василий, я агент. Нам и ряду других агентов было приказано принять на себя личности друг друга. Василий притворяется другим агентом, а я притворяюсь им. Намерение состоит в том, чтобы узнать, есть ли у агентов необычные друзья или знакомые ».


Она приподняла бровь. "Я необычная?"


Я улыбнулся. «В одном отношении, Соня. Ты слишком хороша, чтобы лежать в постели ».


Она мечтательно улыбнулась мне. «Меня не волнует, увижу ли я когда-нибудь снова Василия Попова». Нам пришлось заснуть, потому что я почувствовал, что утомился . Я проснулся, когда почувствовал ее движение. Я открыл глаза и увидел, что она идет в ванную. Я думал, она положила сюда свою одежду.


Я потянулся. Это было очень давно, когда я был полностью удовлетворен. Мне было интересно, какие отношения были у Сони с Василием Поповым. Если бы он мог изо дня в день придерживаться такой диеты, он был бы больше мужчиной, чем я думал.


Я повернулся спиной к двери ванной и схватил сигарету. Когда я поднял его, я услышал, как дверь в ванную снова открывается. Я резко потянул и повернулся к Соне.


На ней были свитер, юбка и французский берет. В руке у нее был блестящий автоматический револьвер. Она держала его крепко нацелив на меня.


Я нахмурился. - "Что это значит, Соня?"


Она криво рассмеялась. «Это означает конец игры - мистер Картер».


## Глава 10


Я затянулся сигаретой и выпустил дым в сторону Сони. Она остановилась у двери ванной и направила на меня блестящий револьвер.


«Хорошо, - сказал я. "Ты знаешь кто я. Что теперь будет?


Она снова рассмеялась. «Ну, милый, ты встаешь с кровати и одеваешься. Нам нужно кое куда-то идти. Нас кто-то ждет ».


У меня было представление о том, кем был этот человек. Я откинул простыни и вылез из постели. Я потушил сигарету и схватился за пояс с деньгами. Одеваясь, я спросил: «А как насчет нашей этой вечеринки? Зачем ты легла со мной в постель, когда знала, кто я?


«Мне пришлось застать вас врасплох. Поверьте, это была комедия. Ты очень хороший. милый, может быть, даже лучше, чем Василий. Женщина была бы сумасшедшей, если бы вы лежали с ней в постели, а потом не встречалась бы с вами. Вы очень хороший любовник ». Я был одет. Денежный пояс был у меня на талии. Мне казалось, что я могу снять с нее револьвер без особых усилий. Я так и думал. Я просто надеялся, что она не такой хороший боец, как любовница, иначе я бы легко её обезоружил, если бы я попытался схватить ее этот револьвер.


Я спросил. - "Было ли весело, что ты тоже попала в комедию?"


Я видел, как она покраснела. Она направила револьвер в мою сторону. - Если не возражаете, мы выходим из окна по пожарной лестнице. Нет смысла давать вам возможность предупредить кого-нибудь из ваших друзей в холле ». Она направила револьвер в окно. "Давай вылезай, хорошо?"


Я надел пальто и открыл окно. Ночь была мрачной и холодной. Снег попал мне на лицо, когда я ступил на пожарную лестницу. Соня была прямо за мной, снова слишком близко. Я заметил, что ей не хватало таланта на такие вещи. Было похоже, что она делает кому-то одолжение, и я знал, кто это был. Но я подыграл ей, оставив ее в заблуждении, будто она заставила меня подчиниться. Я хотел увидеть, к кому она меня приведёт. И я хотел поговорить с этой фигурой.


Она вылезла из окна надо мной и последовала за мной вниз по лестнице. Огни Москвы мерцали вокруг нас, как кристаллы льда. На заснеженных улицах было мало машин. В этот час по этим улицам мог проезжать только идиот. Идиот или агент.


Василий Попов припарковал машину в конце переулка рядом с отелем. Он ждал нас на улице, ходя как белый медведь туда-сюда, потирая непоколебимые руки. Когда он увидел, что мы прибываем, он оставался неподвижным. Со шрамом на щеке его улыбка выглядела как естественный порез. Я понял, что у него то же лицо, что я всегда видел в зеркале. Когда мы подошли к нему, он прислонился к машине и сложил руки вместе.


«Как мило, так мило», - сказал он Соне. "Были еще трудности?"


Лицо Сони было красным от холода и снега. Если бы она покраснела сейчас, никто бы этого не заметил. «Нет проблем», - мягко сказала она.


Василий Попов выглядел здоровым. Он не производил впечатления раненого или замерзшего в ледяных водах Финского залива.


Он кивнул мне. - Тогда мы наконец-то встретимся, мистер Картер. Не могли бы вы войти, пожалуйста? Это был приказ, а не вопрос. Он открыл мне дверь.


В машине было включено отопление. Я перебрался через заднее сиденье на другую сторону. Соня шагнула за мной и все еще держала нацеленный на меня револьвер. За руль сел Василий Попов.


Он обернулся на полпути.


«Я хотел бы получить свои документы и удостоверения личности», - сказал он с ухмылкой. Когда я отдал ему документы, он продолжил: «Я не мог пойти к начальству без хороших полномочий. Могли возникнуть сомнения в том, кем был настоящий Попов. Поскольку возможно, что мое начальство вам поверит, я решил бы подождать, пока у меня не появятся нужные документы ». Он постучал по своими бумагами. «Теперь не может быть никаких сомнений».


Я спросил. - "А как ты узнал, кто я?"


- Вы уверены, что мы глупы, мистер Картер. Я подозреваю Иринию Московиц почти год. Я еще никому не сообщил о своих подозрениях, потому что хотел быть абсолютно уверенным. Вы думали, мы не узнаем, что она предоставляла информацию Соединенным Штатам? Наконец, три года - большой срок, сэр, чтобы рисковать подобным образом ».


«Контактное лицо, - сказал я, - посредник между Иринией и AX, вот как вы узнали».


«А, - сказал он, улыбаясь, - не совсем так. К сожалению, контакт не выдержал пыток, прежде чем он смог раскрыть то, что я хотел. Но я узнал, что в Россию едет американский агент. Я узнал, что этот приезд как-то связан с нашей знаменитой балериной. «Ты собираешься сделать с ней что-то важное», - подумал я.


Было опасно принимать мою личность, поэтому важно то, что вы и Ириния имели в виду.


Я нахмурился. «Чего-то не хватает, Попов», - сказал я. «Хорошо, вы получили контакт, но он не знал, кто я. Он сказал Иринии, что с ней свяжется агент, но даже он не знал, кто этот агент ».


Попов посмотрел на меня, как мать на ребенка, который чего-то не понимает. - Вы недооцениваете себя, мистер Картер. Вы когда-нибудь думали, что у нас нет дела на вас? Мы знаем, что вы мастер маскировки. И когда ты замаскировался под меня, мне было легко тебя вычислить. Я узнал тебя, когда ты сел в тот маленький рыбацкий траулер. Я кивнул. «А как ты выжил в ледяных водах Финского залива, Попов?» - «На мне был резиновый костюм, как у водолаза».


Тогда я понял, что чувствовал во время боя с Поповым - гладкий материал вместо его кожи. Траулер не мог находиться далеко от материка. Все, что ему нужно было сделать, это доплыть до нее и выбрать другой маршрут в Россию. Я посмотрел на Соню. Ее широкое лицо было неподвижным, невыразительным. Она красиво заполяила свой свитер, и мысль о том, что было под этим свитером и чего мы не делали час назад, заставила мою кровь снова заколебаться.


«Но мы потерялись, мистер Картер, - сказал Попов.


«Даже если это звучит глупо, я спрошу вас. Что вы планируете делать с Иринией Московиц? Почему ты в России? Какая у вас здесь миссия?


Я невесело улыбнулся. «Моя миссия двояка, Попов», - сказал я. «Прежде всего, мне нужно выяснить, что русские женщины трахаются иначе, чем другие женщины. «Во-вторых, я должен искать гигантское водохранилище в Сибири, чтобы осуществить его взрыв так, чтобы смыло всю Россию».


На лице Сони появился след улыбки. Попов кивнул мне. «Я так и думал, глупо было спрашивать. Как вы, несомненно, знаете, у нас есть свои способы, мистер Картер. Есть место, где мы с Соней можем заставить вас поговорить.


Он повернулся и завел машину. Соня все еще смотрела на меня. Она сказала: «Мы привезем его в мою квартиру».


Попов поехал. Я все еще верил, что смогу выхватить револьвер у Сони. Она была на расстоянии вытянутой руки от меня. Я смог отбить револьвер ударом наотмашь, наклониться вперед и нанести Попову удар в шею. А потом? Попов был за рулем. Если он потеряет контроль над рулевым колесом и направит машину о дом или фонарный столб, это может быть рискованно. Решил подождать еще немного.


Это не заняло много времени. Попов несколько раз повернул за угол и проехал по переулку к черному входу многоквартирного дома. Здание было почти так же богато оформлено, как и моя гостиница. Судя по всему, это была машина Сони, потому что Попов припарковал его в зарезервированном месте. Прямо перед нами была дверь со стороны здания. Теперь снег шел сильнее. Ночь была похожа на черный плавающий лист, над которым кружился попкорн. Холод чуствовался сквозь мое пальто. Я понял, что Соня чуть не замерзла в свитере и юбке.


Попов вышел первым. Он открыл заднюю дверь и поднял руку перед револьвером. Соня отдала ему оружие и вышла. Я последовал за ней. Попов кивнул в сторону двери. - Идите к лифту, мистер Картер. Пожалуйста, идите очень осторожно ».


Я знал, что мои движения будут несколько ограничены, когда я окажусь в этом здании. Если я хотел заполучить этот револьвер, это должно было случиться на улице.


Соня шла слева от меня, Попов был прямо за мной. Он был не так близко, чтобы я мог протянуть руку, чтобы забрать у него оружие. И я знал, что у Попова будет труднее выхватить револьвер, чем у Сони. Но выход был.


Мы были почти у дверей. Соня подошла ко мне ближе и хотела схватиться за дверную ручку. Когда я подумал, что она достаточно близко, я протянул левую руку, схватил ее за руку и отбросил назад.


Она поскользнулась в снегу и протянула руки, чтобы не упасть. Но она была между мной и Поповым. Я услышал приглушенный щелчок, как из игрушечного пистолета. В темноте я почти не видел лица Попова. Он все еще стрелял. Его брови удивленно приподнялись. Соня упала на него. Она вскрикнула, когда пуля пронзила ей горло. Она упала на руку Попова с револьвером, заставив его споткнуться. Он попытался оторвать руку от Сони, чтобы снова выстрелить, на этот раз в меня. Соня упала на колени.


Это заняло доли секунды. Я стоял позади Сони и пытался схватить Попова за руку. Если у меня не получалось, приходилось где-то искать укрытие, потому что, как только Попов вытащил револьвер, он бы меня застрелил.


Но при падении Соня схватилась за руку с оружием. У нее пока нет серьезного кровотечения. Пуля, должно быть, не попала в сонную артерию. Но она издавала негромкие звуки горлом, прижимаясь к Попову.


Я обнял ее, пытаясь схватить за куртку, руку, волосы или что-то еще. Тогда Попов сделал единственное, что мог на своем месте. Он сложил обе руки вместе и, застонав от усилия, поднял обе руки на Соню. Ее колени только что ударились о снег со слабым скрипом. Оба кулака Попова были под ее грудью. Когда он поднял руки, Соня протянула ли было стыдно. Она подошла и упала навзничь, ко мне.


Старая поговорка о том, что мертвые тела тяжелее разбитых сердец, верна, вы можете предположить это по моему мнению. Инстинктивно я протянул руки, чтобы остановить ее падение. Я услышал еще один хлопок, когда Попов поспешно выстрелил, затем я увидел его темное тело. Тело Сони потянуло меня вниз. Попов, казалось, хотел снова выстрелить. Я не мог никуда пойти, и на этот раз он не торопился.


Я высоко поднял тело девушки перед собой. Раздался мягкий хлопок, прежде чем я полностью ее поднял. Пуля попала ей в лоб; если бы это было не так, мне бы попало в легкие или сердце. У Попова было небольшое огнестрельное оружие, слишком маленькое, чтобы дважды прострелить череп. Пуля застряла в голове Сони.


Мне казалось, что я кувырнулся назад. Смутно слышал, что завелась машина . Я сильно упал в снег, а сверху на мне лежала истекающая кровью Соня. В некоторых квартирах горел свет. Я услышал свист крутящихся автомобильных покрышек на снегу. Машина поехала задом наперед. Мои локти коснулись снега. Соня лежала у меня на животе. Я почувствовал липкую кровь на ее лице. Горело еще больше огней.


Первой моей мыслью было отобрать у Попова револьвер. Единственное, о чем я мог думать сейчас, - это снять с себя Соню и прикончить его здесь. Все будет сейчас. Если бы у меня уже был график, теперь его нужно было бы реализовать в ускоренном темпе.


Я выкатился налево под Соней. Мне не пришлось долго смотреть на ее неподвижное лицо, чтобы увидеть, что она мертва.


Я слышал, как по переулку зашуршала машина. К тому времени, как я встал и вышел из дома, Попов полностью исчез из поля моего зрения. Теперь ему не составит труда убедить начальство. У него были с собой все его бумаги.


## Глава 11


В нынешней ситуации мне казалось, что для меня есть только одно. Василий Попов находился на свободе в Москве со своими полномочиями, теми же самыми полномочиями, с которыми я въехал в Россию. Это сделало меня нелегалом.


Как только он расскажет свою историю товарищам в Кремле, я стану агентом в бегах. Все, что мне нужно было сделать, это пойти по адресу, который мне дала Ириния Московиц. Я шел по темным заснеженным улицам.


Сегодня вечером мы должны были уладить наши дела. Если Ириния знала, где находится Институт морских исследований, мы должны были войти и выяснить, что происходит, и сделать это в течение часа.


Я не мог вернуться в свой гостиничный номер. Почему-то всегда приходилось думать о шансе быть пойманным. Тем временем я поспешил по заснеженным улицам Москвы по адресу, который мне дала Ирина. Я просто надеялся, что она поговорила с Сержем и что-то узнала об институте.


В то время в Москве почти не было транспорта. Время от времени проезжала машина, но я прижимался к домам и по возможности использовал переулки. Несмотря на холодную погоду, я чувствовал себя вспотевшим.


Когда я добрался до многоквартирного дома, на который мне указала Ириния, я побежал назад в поисках двери. Была одна дверь, но она была заперта. Хотел я этого или нет, но мне пришлось пройти через парадную дверь. Я вернулся к фасаду здания.


Жилой дом выглядел как огромная черная гора. За входной дверью находился освещенный вестибюль с лифтом и лестницей с бегунком. Входная дверь была открыта. Находясь внутри, я поднимался по лестнице по двум ступенькам за раз. Затем я поднялся на лифте на этаж Иринии.


Я нашел ее дверь, но никто не ответил, когда я постучал. Во всем здании царит та странная атмосфера тишины, которую чувствуешь, когда все спят. Я почти услышал тяжелое дыхание, почти почувствовал кислый запах. В здании стоял затхлый запах. Стены были кремовыми, почти зелеными. Двери были покрашены в разные цвета.


Мне пришлось пробормотать замок Иринии полных пять минут, прежде чем я открыл дверь. Я шагнул в полную темноту и закрыл за собой дверь.


Снаружи оставался затхлый запах. Я чувствую присутствие Иринии в квартире. Она приняла ванну и оделась. Ее духи все еще были заметны. Кроме того, в комнате пахло женщиной. Это была женская квартира; Я знал это, не имея возможности ничего видеть. Я включил свет.


Я стоял в гостиной. Перед собой я увидел камин из белого камня с буквами по бокам. Слева был диван, за которым я увидел столовую. Справа было большое зеленое кресло рядом с меньшим. После этого я увидел короткий коридор, который вел в ванную и спальню. Я обыскал квартиру. Очевидно, Ириния все еще отсутствовала с Сержем.


На стене в гостиной висел рассказ о ее гастролях. Фотографии были скомпонованы таким образом, чтобы показать всю ее танцевальную карьеру с юности. Я видел, что она побывала во многих странах мира. Должно быть, она была хорошим шпионом Кремля. Я разглядел почти все фотографии, когда я услышал ключ в замке входной двери.


Не успела выключить свет и потом спрятаться. Я мог только спрятаться за диваном. Я наклонился, когда открылась входная дверь.


Я слышал голос Сержа. «Ириния, милая, это ты зажгла свет?»


"Я - я должно быть. Да, конечно, теперь вспомнила ». Последовало короткое молчание. «Спасибо за приятный вечер, Серж». Я не мог их видеть, но по звуку их голосов я дал понять, что они стояли близко к входной двери. «До свидания», - сказала Ириния.


"До свидания?" - разочарованно сказал Серж. "Но - я думал, мы могли бы ..."


"Уже очень поздно." Голос Иринии казался усталым. - Тогда один стакан. Может быть, с икрой ».


«Тогда не сегодня вечером».


Я оттолкнулся к краю дивана. Если Серж продолжит настаивать, мне, возможно, придется появиться и дать ему понять, что он не приветствуется.


Когда Серж снова заговорил, в его голосе была жалость. «Тогда, милая, ты избегаешь меня уже три дня».


«До свидания до утра», - сказала Ириния. "Вы помните все те вещи, которые вы мне обещали рассказать? Позвони мне завтра. Завтра вечером я сделаю все, что ты захочешь ».


"Все?" - В его голосе было волнение. Я услышал шелест одежды и приглушенный привкус, когда Серж протянул руки и поцеловал Иринию.


"Не сейчас, Серж, не сегодня. Утром. Позвони мне завтра. '


«Я верю», - сказал он взволнованно. "Вы сделаете все, что я просил?"


«Да, Серж, все».


Он снова поцеловал ее. Затем дверь тихонько закрылась.


Я услышал голос Иринии.


"Где вы, мистер Картер?"


Я выпрямился за диваном. Как только я ее увидел, у меня возникло такое же чувство, как на вечеринке. На ее губах появилась небольшая вопросительная улыбка. Я слишком хорошо понимал, как Серж тосковал по ней. Она стояла, опираясь своим весом на одну ногу, другая была слегка согнута, и она немного наклонила голову.


«Те российские дверные замки больше не те, что были раньше», - весело сказала она. Вся усталость, которая звучала в ее голосе, когда она говорила с Сержем, теперь исчезла. «Я знала, что кто-то должен быть там, когда обнаружила, что дверь уже не заперта. И когда оказалось, что светло - я знала, что выключила свет, когда уходила - я поняла, что это, вероятно, были вы ».


«Серж, кажется, очень сосредоточен на тебе», - сказал я.


«Это исходит исключительно с одной стороны. Вы хотите пить? '


Я кивнул, посмотрел на нее, когда она шла на кухню. Простое движение через комнату на кухню, казалось, превратилось в серию танцевальных движений. Я последовал за ней на кухню. Стены оклеены матовыми обоями. Я пришел к выводу, что цветные краски в России покупать не стоит.


Когда она налила, она дала мне стакан и вздернула волосы. «О свободе», - мягко сказала она. «В конце трех лет ада».


Я улыбнулся ей. «И за миллион долларов».


Мы выпили, и ее глаза смеялись надо мной через край стакана. Она прошла в гостиную, и я последовал за ней внутрь. Я сел в кресло, а она села на диван с поднятыми ногами. Ее платье задралось так далеко, что я увидел вспышку ее бедер.


Я спросил. - "Серж привозил тебя в институт?"


Она покачала головой. «Но я кое-что узнала». Затем она наклонилась вперед. «Когда вы вывозите меня из России?»


Я сделал глоток. «Ириния, я должен тебе кое-что сказать. Настоящий Василий Попов находится здесь, в Москве, и у него есть все его полномочия. Он тот человек, которым я притворялся. И мой камуфляж - исчерпан. Я нелегал. Я сделаю все возможное, чтобы вывести вас из России, но сначала нам нужно узнать, чем занимается этот институт ».


"Проклятие!" - сказала она, поджав губы. "Я знала, что это не сработает. Я знала, что это не пройдет гладко ».


«Вы занимаетесь этой работой какое-то время, вы знаете, что нам всегда приходится принимать во внимание неожиданные вещи. Мы тебя вывезем из России, но нам нужно знать, что происходит в этом институте. Вытащить тебя отсюда - лишь часть моей работы ».


«Сказал я, улыбаясь.


Она улыбнулась в ответ. «Ник, я буду с тобой честна. Меня не волнует, что происходит в институте. Я делала свою работу для Америки и вашей организации в течение трех лет. Моя награда - моя свобода ».


«И миллион долларов», - добавил я.


В ее глазах вспыхнуло пламя. "Ты всегда напоминаешь. Да, на мое имя в швейцарском банке лежит миллион долларов. И, честно говоря, я это заслужила. Думаю, я смогу забыть те три года ужаса. Но как вы думаете, что будет со мной, когда я приеду в Америку? Могу я продолжать танцевать? Тогда я бы осталась на переднем плане, что облегчило бы задачу убийце ». Она покачала головой с грустью в глазах. «Нет, я продаю свою карьеру за миллион долларов. Когда я в Америке, мне нужно жить просто тихо и спокойно,. Если я уеду из России, я больше никогда не буду танцевать. Вы можете подумать, что мне переплачивают, но что касается меня - бросить танцы - этого достаточно, чтобы я почувствовала, что заработала миллион долларов ».


Я понял, что эта женщина провела тщательный самоанализ, прежде чем приступить к этому плану. Танцы были для нее всей жизнью, и это лишало ее миллиона долларов и возможности жить в Америке. Не говоря уже о трех годах ужасов, через которые она прошла. Мне было интересно, сколько американцев предпочли бы остаться в Америке, если бы им сказали, что это сначала было три года ужасов, после которых им пришлось отказаться от самой важной стороны своей жизни.


«Ириния, - сказал я, - я должен перед тобой извиниться. Ты права. ' Моя улыбка исчезла. "Но я боюсь, что это не изменит мою миссию. Никто из нас не может уехать из России, пока я не выясню, что происходит в этом институте. Хорошо, Серж Краснов руководит институтом, и он без ума от тебя. Вы что-нибудь узнали от него?


Ириния улыбнулась мне и сделала глоток. Я понял, что собираюсь говорить по-английски, и что она понимает слово в слово. Она кивнула. «Я мало что знаю, Ник». На мгновение она молчала, глядя на меня. Выражение ее глаз полностью изменилось. Я почувствовал, как приливает моя кровь. «Я не знаю, что они делают, но знаю, что в экспериментах участвуют сильные молодые люди, волонтеры».


Я поставил стакан и встал со стула. В ее глазах все еще было то же выражение. "Вы знаете, где находится институт?" - спросил я голосом, не похожим на мой.


Ирина тоже поставила стакан. Она посмотрела на меня. Она подтянула под себя ноги танцовщицы и опустила ее на землю. Подол ее юбки был смят на бедрах, но она не пыталась ее стянуть. "Я знаю, где это." И тогда мы ничего не сказали. Я посмотрел на нее. Я видел изгиб ее шеи с приподнятым лицом вверху. Она медленно провела языком по губам. Она оперлась на локоть. Я посмотрел на ее ноги, затем немного наклонился и положил на них руку. Она положила обе руки мне на запястье. И мы продолжали смотреть друг другу в глаза.


Я знал, что это был не тот опыт с Соней. Ириния была классной. Я так нуждался в ней, что не мог двинуться с места. Я хотел взять ее на месте, на диване. Иногда бывает так, желание настолько сильное и взаимное, что ждать было невозможно. Это было сложно объяснить.


То, что случилось с Соней, было связано с той временной страстью, которую испытывает мужчина, когда платит за нее и вынужден выбирать. Это было чисто физическое, фундаментальное, животное. То, что я чувствовал к Иринии, было глубже. Я часами сидел, наблюдая за ее танцем, а потом почувствовал первое влечение. Затем я увидел, как она плывет ко мне через холл, каждый шаг - танец. И я сидел напротив нее в ее квартире и мог видеть достаточно ее бедер.


Она обняла меня за талию и прижалась лицом к моему. Я почувствовал, как ее пальцы тянут мою одежду. Я нашел молнию на спине ее платья и медленно расстегнул ее. Я раздел ее платье до талии. Она соскользнула с дивана, и я ее толкнул. Я позволил своему взгляду скользить по ней. Ее руки легли на мою шею, и она прижала мои губы к своим. Поцеловав ее, я почувствовал, как ее бедра касаются моих.


Тогда мы оба были голые и целовали друг друга. Я лежал рядом с ней, мои губы повсюду касались ее мягкой кожи. Я лежал на боку. Она легла на спину, потянулась, затем расслабленно опустилась.


Конечно, мы казались голыми. Казалось естественным, что мы обнялись на полу перед диваном. Она ахнула. Я чувствовал, что она готова.


Ее движения стали дикими. Я знал, что она придет. Ее голова вертелась взад и вперед. Она закрыла глаза.


Когда наши движения были лихорадочно дикими, и мне показалось, что я слышу только звук, когда мы задыхаемся, я слышал громкий хлопок, когда грохотал ... и «дверь квартиры Иринии распахнулась.


Дверь сильно ударилась о стену. Михаил Барнисек первым вошел в комнату. За ним последовал Серж Краснов. За ними шла орда тайных полицейских. Я попытался протянуть руку в одежду, надеясь вытащить одну из капсул из своего денежного пояса. Мне это не удалось.


## Глава 12


Барнишек и Краснов стояли в комнате. Барнишек держал руки за спиной. Он подпрыгивал на подушечках ног. Он выглядел почти так, как будто выиграл в тотализатор. Это было выражение самоуспокоенности по поводу хорошо выполненной работы.


Тогда Барнишек мог выглядеть довольным, у Сержа Краснова было совершенно другое выражение лица. Он выглядел так, будто кто-то только что пронзил его сердце ножом. Он даже не смотрел на меня, его взгляд был прикован к Иринии.


Лицо Сержа было маской гнева. Он был первым, кто пошевелился. Глаза Иринии широко распахнулись, когда она увидела всех этих мужчин в своей комнате, но она была тронута потрясением. Серж схватил ее одежду с дивана и швырнул в нее.


«Ради бога, Ириния, - сказал он высоким голосом, - хотя бы будь такой приличной, чтобы одеться!»


Ириния прикрыла свое тело. У меня уже был пояс с деньгами на талии. Я посмотрел на Барнисека. Он казался удивленным. Когда он заговорил, он повернулся ко мне.


«Я знал, что с тобой что-то не так, - сказал он. «У меня уже было это чувство, когда вы прилетели в аэропорт». Он взволнованно улыбнулся. «Но я понятия не имел, что вы знаменитый Ник Картер».


Я был почти одет. Ириния оделась под пристальным взглядом Сержа. Я сказал: «Хорошо, ты знаешь, кто я. Но девушка тут ни при чем. Она ничего не знает ».


Барнишек громко рассмеялся. «Мы не настолько наивны, Картер». Ему это очень понравилось. Я осмелился бы поспорить, что в детстве он любил вырывать крылья бабочкам и резать червяков попополам. «Есть кое-кто, с кем ты только что должен был встретиться».


Все это можно было отрепетировать перед сценой. Штурмовики в коридоре отошли в сторону, и в комнату вошел настоящий Василий Попов.


Попов посмотрел на Иринию, которая была почти одета, затем на меня. "Тебе это не удалось, Картер. Кремль знает все о вас и нашей знаменитой балерине, и у нас с товарищем Барнишеком есть инструкции насчет вас. Вы и эта предательница будете преданы смерти так, как вы того заслуживаете.


Теперь я был одет и готов к тому, что они планировали. Я был почти уверен, что они не знали, зачем я здесь, но я был так же уверен, что они хотели это знать, и у них был хороший способ это узнать. Мы вежливо подождали, пока Ириния будет готова. Серж пристально посмотрел на Иринию. Тщательно туалет она не делала. Когда она оделась, она провела пальцами по своим длинным волосам. Я стоял рядом с ней, стараясь оставаться между ней и Сержем. С тех пор, как он вошел, в его глазах было странное выражение. Он посмотрел на Иринию со смесью открытого желания и дикой ненависти. У меня было ощущение, что он хотел изнасиловать ее, а затем медленно замучить до смерти. У меня было такое чувство Он был амбициозным диктатором, подозреваю, что как и все люди без друзей. Он страстно говорил о государстве и Кремле, интересуясь только собой. Но у Сержа был другой случай.


Он подошел ко мне к Иринии. Он немного наклонился вперед, когда заговорил. Он назвал ее шлюхой и еще несколькими оскорбительными прозвищами. Затем он спросил: «Почему с ним? Почему с этим врагом государства? » Он выглядел замученным. «Я думал, я тебе нравлюсь», - воскликнул он.


Ириния зажала нижнюю губу зубами. Она выглядела обеспокоенной, но не испуганной. Она посмотрела на Сержа, как мать смотрит на больного ребенка. «Мне очень жаль, Серж», - сказала она. "Я не могу вам сказать больше".


"Вы имеете в виду ... что вы ... я не нравлюсь? '


Ириния покачала головой. «Мне очень жаль, больше нет».


Барнишек щелкнул языком. «Все это очень трогательно, но уже слишком поздно, и у нас все еще есть много надежд».


Попов указал на полицейских. Пистолеты были обнажены, и Серж отпрянул, когда мы с Иринией были окружены. Нас вывели из комнаты в коридор. Затем я заметил кое-что, что применимо ко всем коммунистическим странам. Если бы такая шумная операция проводилась в Америке, когда марширующие штурмовики брали пленных, все двери в коридоре были бы открыты. Людям было бы любопытно посмотреть, что происходит. Многие пошли бы посмотреть, и полиции следовало держать людей под контролем. Пока мы с Иринией шли по коридору, никто не появлялся. Ни одна дверь не была распахнута настежь. Да, двери открывались, но не чаще одного раза, когда мы проходили, и они закрывались. Возможно, жители боялись, что их имена будут отмечены, когда их увидят, и что они будут допрошены. Или, если не подвергали сомнению, то исследовали.


Машины ждали в снегу. На нас падали маленькие хлопья. Штурмовики сели в грузовик с закрытым кузовом. Нас с Иринией затолкали на заднее сиденье машины. Между передним и задним сиденьями находилась металлическая сетка. С внутренней стороны убрали ручки окон и дверей. Мы с Иринией сидели рядом. Барнишек, Краснов и Василий Попов сели в другую машину .


Я попытался увидеть через окно, где мы едем, но мы повернули так много углов, рассуждая по такому количеству переулков, что я бы уже заблудился, прежде чем карета остановилась перед большим темным зданием. Штурмовики снова сопровождали нас. Когда мы были почти в здании, я наклонился к Иринии и прошептал, знает ли она, где мы. Она кивнула, за секунду до того, как я получил удар прикладом в спину. Солдат приказал нам молчать.


Когда выпал снег, мы поднялись по лестнице и прошли через двойные двери. Внутри здание было таким же темным и унылым, как и снаружи. Пол коридора был покрыт голыми досками. Пахло плесенью - очень похоже на коридор в многоквартирном доме Иринии - с легким запахом мужского пота. С обеих сторон было несколько дверей. Мы прошли пять. Попов и Барснишек шли впереди. Я не видел Сержа с тех пор, как мы вышли из машины.


У шестой двери Барснишек остановился, открыл дверь, и мы вошли внутрь. Я мог только догадываться, где мы находимся, но я догадывался, что это штаб российской тайной полиции. Мы пришли в маленькую квадратную комнату, в которой было слишком жарко. Мимо прошла длинная стойка. За стойкой стояли три стола, за одним из которых стоял мужчина. Когда мы вошли, он с интересом поднял голову. Его большое плоское лицо было похоже на тыкву и было заметен выпуклый нос. Его маленькие темные глаза имели скучающий взгляд. Слева от нас была еще одна дверь.


Помимо человека за столом в комнате были только Барнишек, Ириния и я. . Он кивнул в сторону двери.


Когда мы открыли его, я увидел очень узкий коридор с бетонными стенами и лампами то тут, то там. «Это металлоискатель», - сказал Барснишек. «Это избавляет нас от хлопот. Оружие может ускользнуть от руки искателя, но ничто не ускользнет от электрического глаза ». Он говорил по-русски.


Я шел прямо за Иринией между огнями. Я чувствовал жар ярких ламп на потолке над нами. И я беспокоился о своем поясе с деньгами. Считалось, что содержимое было сделано исключительно из пластика. Я надеялся, что это правда. Если бы это было не так, старый добрый Ник Картер мог бы попрощаться со своим оружием. Так как они знали, кто я такой, русские ни при каких обстоятельствах не позволили мне покинуть Москву живым. Мой мозг будет очищен, с моего разрешения или без него, и у русских были способы сделать это, сравнивая 1984 Оруэлла с колыбельной.


Я знал, потому что мы поступали так же с их агентами. Таким образом, мы нашли бы новые методы работы, если бы мы добавили новые имена к растущему списку известных вражеских агентов, мы могли бы дополнять файлы.


Да, я знал, что у русских было много планов с моим мозгом. У них не было ни малейшего интереса к моему телу или моей способности противостоять боли. Если бы они со мной покончили, мой мозг был бы таким же пустым, как и был белый коралл у берегов Австралии, и в нем есть вещество, напоминающее картофельное пюре.


Только этот пояс с деньгами мог вывести нас из этого положения. Когда мы проходили мимо, ничего не начинало греметь или дребезжать между огнями. Ириния не выглядела нервной или даже напуганной. Выйдя из узкого коридора, мы остановились по другую сторону двери в маленьком квадратном ящике. Она быстро рассмеялась и встала, скрестив руки перед собой. Вероятно, были микрофоны, поэтому мы ничего не сказали.


Красивое лицо Иринии стояло неподвижно. Как будто она ждала этого три года, как будто она знала, что в конечном итоге ее поймают и накажут, и она согласилась. Может быть, она всегда смутно мечтала приехать в Америку с этим миллионом. Я чувствовал, что происходящее сейчас - пистолеты, солдаты, маленькие квадратные комнаты - было таким, каким она предвидела конец. Она унесет мечту с собой в могилу. Я не хотел говорить ей, чтобы она не волновалась слишком сильно, что мы не так плохо себя чувствуем. Но комнату, вероятно, подслушивали, поэтому я не осмелился рассказать ей о том, что у меня было на поясе с деньгами. Вот почему я держался рядом с ней и рисовал обнадеживающее лицо каждый раз, когда мы смотрели друг на друга.


Дверь открылась, и Михаил Барнишек стоял со своим опасным пистолетом. Он улыбнулся мне, и это был угрожающий смех. "Вы не очень разговорчивы, не так ли, Картер?"


«Нет, если я знаю, что ты слушаешь».


Улыбка осталась, и он кивнул. - Вы все еще разговариваете. Скоро мы узнаем, почему знаменитый Ник Картер приехал в Москву и почему ему в помощь была выбрана наша талантливая балерина ».


«Я думал, что уже объяснил это Попову. Вы знаете, о том водохранилище в Сибири и о том, как русские женщины ведут себя в постели ».


Улыбка исчезла. "Смех скоро прекратится, Картер. Если вы скоро почувствуете, что ваш мозг начинает бурлить, вы сможете думать только о боли. Тогда ты больше не будешь смеяться ».


«Ах, вот и все мы в восторге. Где Серж? Если мой мозг зажарится, неужели он действительно хочет быть на барбекю? »


Барнишек потерял терпение по отношению ко мне. Он сжал губы и указал головой на комнату позади него. Мы с Иринией вошли внутрь. Мы снова прошли по бетонному коридору. Но двери с обеих сторон были разными. Они выглядели массивно, и сквозь них можно было смотреть только через покрытый сеткой квадрат. Это были клетки.


Впервые с момента нашего пленения я почувствовал, что Ириния напугана. На ее лице не было страха перед видимой поверхностью; такой страх замечаешь только при внимательном рассмотрении. Вы бы увидели, курила ли она сигарету, как дрожала бы ее рука, если бы она держала змею. Вы бы заметили, как она вздрогнет, если вы подойдете к ней сзади и дотронетесь до нее. Вы бы видели это в овальных глазах, в испуганном взгляде, как если бы олень увидел пламя, исходящее из ружья охотника, и знал, что пуля поразит его. Это был страх, который развился в течение трех лет, и все это время он находился прямо под поверхностью, как пузырьки воздуха под толстым льдом на реке. Теперь это всплыло на поверхность, и Ириния прояснила это. Я быстро встал рядом с ней и схватил ее за руку. Я сжал её руку и тепло улыбнулся ей. Она увидела возможность ответить ему, но когда она посмотрела на меня, она потрясенно повернула голову, тревожным, нервным движением. Перед одной из дверей остановились. Он достал из кармана пальто брелок и открыл дверь. Стук ключа в замке казался глухим, как если бы дверь была толщиной с банковский сейф. Когда он открыл дверь, нас встретил ледяной холод. Затем последовал запах мочи и крысиного помета.


- Вы подождете здесь, пока мы не закончим работу с комнатой для допроса. Мы хотели бы видеть вас раздетым, прежде чем мы отвезем вас в судебную комнату, но там довольно холодно, и мне не кажется, что вы добровольно снимете одежду. Мы попросим кого-нибудь об этом позаботиться - после того, как вы будете обезврежены.


«Барнишек, - сказал я, - ты хороший парень».


Нас затолкали в камеру, и дверь закрыли. Примерно в четырех метрах над землей было окно. Я видел падающий снег. Камера была около трех квадратных метров. Был унитаз и была раковина.


Не было света. Я искал путь к раковине и нашел трясущуюся Иринию.


«Эй, - сказал я беззаботно, - что это теперь?»


«Я знала, что это так и закончится», - прошептала она дрожащим голосом. «Я всегда чувствовала, что у меня нет реальных шансов».


«У нас есть шанс», - сказал я, вставая. Я вытащил рубашку из штанов. «Мы должны смотреть на ситуацию в целом. У нас есть шанс, потому что у нас здесь внешняя стена ». Я открыл ящик для денег на поясе. Я знал, в каких коробках были разные капсулы. Я схватил три красных капсулы с гранатами.


"Ник?" ранняя Ириния дрожащим голосом. "Что ..."


«Мне здесь не нравится, и я не думаю, что нам следует удалиться». Некоторое время я молчал. "Ириния, ты готова к работе?"


"Я ... что ты скажешь, Ник?" По крайней мере, ее голос больше не дрожал.


«Ответьте мне на один вопрос, - сказал я. Ты знаешь дорогу в тот институт отсюда? Вы можете его найти?


"Я ... я ... думаю, что да. Да, но ... '


«Тогда сделай шаг назад, потому что мы уходим отсюда сразу после взрыва». Я не знал, насколько мощными были маленькие красные капсулы, но понимал, что мне нужно их выбросить. Я сказал Иринии сзади. Затем я прижался к двери, взял одну из капсул в правую руку и закинул ее с бедра изгибом в целевую зону.


Сначала был тихий хлопок, затем последовал громкий взрыв. Стена вспыхнула белым, затем красным, затем желтым. Взрыв был подобен пушке. Повсюду закружилась цементная пыль. И была дыра. С московской улицы попадало достаточно света, чтобы все было видно. Эта крысиная нора была недостаточно большой.


«Н-Ник», - сказала Ириния сзади меня.


Я слышал топот ног по бетону за пределами нашей камеры. "Вниз!" Я приказываю. Я бросил еще одну красную капсулу в дыру в стене.


Раздался еще один взрыв, но из-за того, что там уже была дыра, большая часть обломков выпала. Кусок цемента пошатнулся и с грохотом упал. Пыль запорошила меня, но теперь образовалась довольно большая дыра. Я услышал лязг ключа в замке.


Я сказал Иринии - 'Уходим!'. Мне не пришлось повторять это дважды, и мы побежали к большой дыре. Она имела форму неправильного треугольника и составляла около полутора метров в самом широком месте. Сначала я выпустил Иринию. Перед ямой был узкий выступ, а оттуда до тротуара уходило более двух метров. Мне показалось, что солдатам не понадобится много времени, чтобы выбраться наружу и подойти к зданию, так что мы не могли терять время. Ириния ни секунды не колебалась. Она села на осыпающийся выступ и сразу же спустилась вниз. Она спустилась и перевернулась, подняв платье до талии. К счастью, она сняла туфли, и, к счастью, снег на тротуаре был достаточно толстым, чтобы немного помешать ее падению. Я бросил ее туфли в тот момент, когда за мной открылась дверь камеры.


В руке была еще одна капсула. Первой была атака на нападавшего через дверь. Когда они увидел, что я поднял руку, чтобы что-то бросить, он развернул и нырнул через солдат, которые толклись за ним. Он не знал, что я в него кидал, но знал, что солдаты должны его пприкрыть. Капсула ударилась о дверной косяк в тот момент, когда один из сотрудников тайной полиции выстрелил из пистолета. Прямо над моей головой оторвался осколок бетона. У меня была идея, что я смогу скрыться. Взрыв оглушил пятерых мужчин и выбил массивную дверь с петель. Я слышал крик Барнисека, но не останавливался, чтобы услышать то, что он сказал. Я обернул ткань вокруг своей спины, вышел на улицу и прыгнул.


Я устремился к красивому пухлому сугробу, надеясь, что он не скрывает пожарный гидрант или что-нибудь в этом роде. Ириния уже перебегала улицу и ждала меня на углу переулка. Через долю секунды я пролетел по воздуху и снова услышал Барнисека. И что-то в том, что он сказал, мне не понравилось; что-то пошло не так.


Я встал в сугробе и упал на тротуар. Как будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды, у меня в рубашке, в рукавах, под штанами оказался снег, мне пришлось дважды прыгнуть, прежде чем выбрался из снега. Мне показалось странным, что нас не стреляли из дыры. Мне также показалось странным, что ни один солдат с винтовкой во время атаки не ждал за углом от здания.


Я побежал на другую сторону улицы, где ждала Ириния. Я взял ее за руку, и мы побежали в переулок. И тут я вдруг понял, почему нам вообще не пришлось много работать гулять. Я сбавил скорость и наконец остановился. Ириния стояла рядом со мной, смущенно хмурясь на красивом лице.


«Ник, они последуют за нами. Нужно найти машину, при необходимости украсть. С каждым тяжёлым выдохом облака выходили из её рта.


Но она не слышала Барнисека, как я. Я сказал. - "Проклятие!"


Она подошла и встала передо мной. «Что случилось, Ник? Что-то не так? '


Я сказал: «Ириния, нам не нужно бежать, потому что они не пойдут за нами». Но вы правы - нам нужно найдти машину. Но это будет очень опасно ».


Страх снова был в ее глазах. «Я знаю, что это опасно, - сказала она, - но никто не знает, что вы здесь, чтобы узнать, что происходит в институте».


Я невесело улыбнулся. "Это не так. Ириния, они это знают. Барнисек это знает. Его последний приказ перед тем, как я выпрыгнул из ямы, заключался в том, что все войска должны идти в институт. Ириния, там нас ждут. Барнисек услышал, как я спросил, не могли бы вы отсюда добраться до института. В нашей камере был микрофон ».


## Глава 13


Сначала надо было добраться до транспорта. Мы с Иринией медленно шли по переулку, высматривая припаркованные машины. В Москве не так много машин, это не Лос-Анджелес и не Нью-Йорк. В конце переулка мы свернули налево на неосвещенную улицу. Дорога была в дырах и нуждалась в ремонте. Первая машина, которую мы увидели, была довольно новым Москвичом. Но когда я попытался наладить контакт с проводами, ничего не вышло. На капоте хозяин сделал специальный замок, который перекрывал контакт с металлом.


Пройдя почти полчаса, я увидел грузовик, припаркованный на другой улице. Это должно было быть час или два, три. Еще шел снег, и мы с Иринией дрожали. Грузовик был припаркован на участке земли рядом с небольшим купольным домом с подвесной соломенной крышей. В доме не было света.


Мы с Иринией стояли на тротуаре сбоку от дома. Этот дом был между нами и грузовиком.


"Что ты думаешь об этом?" - шепотом спросил я.


Она пожала плечами. "Мне действительно все равно, Ник. Мне так холодно, что для меня это неважно, даже если бы вы украли трактор, лишь бы на нем был обогреватель ». Она быстро улыбнулась, затем хлопнула себя руками по телу.


"Тогда пошли."


Мы осторожно обошли дом и направились к грузовику. Невозможно было без шума оттолкнуть машину от дома. Земля промерзла, и это будет сложно. Пришлось заводить его на месте.


Грузовик не был таким большим американским дизельным гигантом. Я оценил его примерно в полторы тонны, и он выглядел очень старым. Он годился к транспортировке всего, от куриного помета до овец.


"Как ты думаешь, какого он цвета?" - спросила Ириния. Мне казалось, что я улыбаюсь. "Какой цвет вы хотите?"


Она остановилась. "Ты шутишь, что ли?"


Мы были у грузовика, и я не ответил. Дверь не заперта. Я открыл его и ждал Иринию. Она забралась внутрь и села. Я вошел и некоторое время придерживал дверь открытой. Я не знал, запустится ли эта штука, и не хотел никого разбудить, ударив швейцара, пока заработает стартер.


Ириния все еще дрожала, пока я возился с проводами зажигания. Машина была старая; он должен был преодолеть около полутора миллионов километров. Только в России, Мексике и Южной Америке такие грузовики продолжают ездить до тех пор, пока они не могут двигаться абсолютно невозможно.


Когда я перерезал и подключил провода зажигания, у меня возникли неприятные мысли. Я все думал: можете ли вы представить себе грузовик, стоящий здесь, на этом пустом участке земли, потому что эта чертова штука не могла двигаться, даже если бы вы ее толкнули? Задняя часть могла отсутствовать, или даже двигатель. Приятно было думать, что владелец припарковал его здесь, потому что это было так удобно, но это могло также произойти, потому что машина больше не работала.


Ириния снова одарила меня такой овальной улыбкой. Я подмигнул ей. «Приятно знать, что мой малыш доверяет мне», - сказал я своим лучшим голосом в стиле Богарта.


Она нахмурилась. По-русски она спросила: «Что за издевательство, Ник?»


Я ответил голосом Богарта. «Это шутка, которая всегда рядом, подруга наших опасных парней».


Она тряслась от холода. Что до нее, я говорил как на суахили. Но мне пришлось посмотреть на нее, и я увидел, что ноги ее невероятной танцовщицы обнажены намного выше колен. Это совсем не помогало моим попыткам угнать грузовик. Я почесал горло и вернулся к работе. Закончив, я сел прямо и потер руки. Было так чертовски холодно, что я совершенно не чувствовал кончиков пальцев. Я похлопал Иринию по ноге, чтобы чувство вернулось, затем наклонился вперед. При подключении проводов возникла искра. Я нашел стартер слева от сцепления. Приборная панель была похожа на панель старого Понтиака 1936 года, которая была у меня в детстве.


Иринию сильно затрясло. Снег образовывал слой на лобовом стекле. Это было старомодное лобовое стекло из двух стеклянных квадратов, разделенных толстым металлическим стержнем.


«Контакт», - сказал я, нажимая ногой на педаль запуска.


Двигатель сначала медленно завертелся, потом стал работать быстрее. Он чихнул и заглох. Я набрал на приборной панели «воздушную заслонку», затем снова нажал на стартер. Я посмотрел на дом, чтобы увидеть, не горит ли там свет. У грузовика был шумный стартер. Я вытащил воздушную заслонку, когда двигатель завелся. Он завелся, и когда он снова начал чихать, я вытащил заслонку еще немного. Он продолжал работать.


"Ник!" - позвала Ириния. Они вроде выходят из дома..


Я включил акселератор, и машина медленно поехала. Я слышал скрип льда под нами, пока мы медленно ехали по местности. Задние колеса немного поскальзывали, но я вернул газ, пока мы не разогнались..


Когда мы вехали на улицу, Ириния смотрела в маленькое заднее стекло.


«Входная дверь открывается», - сказала она.


«Если у них есть другая машина, я думаю, мы должны ехать быстрее, чем он, - немного быстрее».


Мы сейчас едем по улице. Я выглянул из только что закрывшейся двери. Нащупал на старинной приборной доске кнопку стеклоочистителя. Я их включил, и они сделали это. Прошло некоторое время, прежде чем они «подмели снег», но тогда я мог выглянуть наружу. После того, как я зажег свет, я мог видеть дорогу еще лучше.


"Мы едем!" - удивленно сказала Ириния.


"Что вы мне об этом скажете?" Я посмотрел на датчики. Батарея вроде бы в хорошем состоянии; показатель температуры поднялся до нормы; бак был полон примерно наполовину.


Ириния посмотрела на кнопки на приборной панели. «Человек, должно быть, ездил на этой машине чаще в такую погоду. Если только он не неисправен - может, вот оно! Она нажала кнопку, и мы оба услышали рокот. Сначала воздух был холодным, но через некоторое время в салоне стало теплее.


«Приятно познакомиться», - сказал я. «Какое направление к институту - или вы хотели сказать мне, что мы не можем отсюда выбраться?»


Ириния обеспокоенно посмотрела на меня. «Ник, как мы туда попадем? Вы сказали, что они знают, что мы идем туда. Нас ждут. Серж сказал мне, что институт большой. Он находится в нескольких зданиях, окруженных высокими воротами. Обычно он хорошо охраняется, но если тайная полиция знает, что вы идете… Она замолчала.


«Мы должны добраться туда первыми», - сказал я, пытаясь придать своему голосу легкость. «Уничтожим мы институт или нет, зависит от того, что там происходит. Когда они экспериментируют с мышами, чтобы найти лекарство от рака, мы молниеносно исчезаем из России и сообщаем об этом. Но вы сказали, что они используют сильных мужчин ».


Ириния кивнула. «Серж никогда не хотел брать меня туда из соображений безопасности». Она рассмеялась. "Сержа интересовало только одно. Он вытащил меня на достаточно долгое время, чтобы все выглядело аккуратно, а затем мы сразу же вернулись в мою квартиру ». Она заметно вздрогнула, хотя сейчас в машине было довольно жарко. "Иногда он меня действительно пугал. Иногда он что-то говорил или смотрел на меня так, что я находила это жутким ».


Я кивнул. «Я думаю, он на краю пропасти. Он долгое время держался между нормальностью и безумием. Может быть, того, что случилось сегодня вечером, когда он вошел с нами, было достаточно, чтобы сказать ему последнее слово. Но Барнисек - это человек, который мне мешает. Он слишком воинственный, слишком амбициозный. Он может страдать каким-то неврозом, но это не имеет ничего общего с безумием. Он мешает мне, потому что он так хорош в своей работе. Такого человека, у которого нет друзей, который никому не доверяет, трудно оценить. Он непредсказуем и усложнит мне задачу ».


'На следующей улице - поверните налево, - сказала Ириния. "Я знаю дорогу, потому что Серж однажды чуть не взял меня с собой. Это было частью встречи по поводу того, что я ... сделаю для него. В последний момент он отвернулся и привез меня домой. Потом он все равно почти заставил меня это сделать ». Она скользнула ко мне и обняла меня за руку.


«Мы едем в Америку», - сказал я. «И на этом мы можем закончить то, что начали».


Она ущипнула меня за руку. Потом она застыла. "Вот оно, прямо перед нами. Вот институт.


Мы еще не были там, но ворота я видел смутно. Я сразу выключил свет и загнал грузовик на тротуар. Мы ждали с гудящим мотором, пока наши глаза не привыкли к темноте. Мы были метрах в пятидесяти.


Дорога выходила на забор из металлической проволоки; он проходил вокруг зданий, был более трех метров в высоту и увенчан тремя передними прядями колючей проволоки.


Я наклонился вперед, обхватив руль руками, и прислушался к свисту дворников и гудению медленно вращающегося двигателя. На заднем фоне я услышал приглушенный шум отопления. Я чувствовал напротив себя Иринию. В этой кабине было уютно; Грузовик было несложно представить как кемпер, на котором мы с Иринией гуляли. А потом я увидел Барнисека.


Он стоял за воротами с большим столбовым фонарем. Вокруг него стояли люди в форме, и он рявкнул команды. За воротами были установлены прожекторы. Барнисек был в пальто с капюшоном. Из ближайшего здания падало достаточно света, чтобы можно было различить его лицо. Но даже без света я бы узнал, кто он, по тому, как он отдавал свои команды. Это был Барнисек в своей стихии, в своей славе. Предположительно, он видел себя старомодным царем на белом жеребце, отдающим приказы тысячам подчиненных.


Но он был чрезвычайно эффективен, я должен был оценить это. Я видел Сержа Краснова как боеголовку. Василий Попов был опасен, возможно, даже больше, чем Барнисек. Но я знал Попова, он знал его жизнь, его реакцию. Я мог предсказать, что он сделает. А затем, когда я наблюдал, как он отправляет своих людей группами по четыре или пять человек, я понял, что он совершает очень серьезную ошибку.


Это было понятно. Если бы вы знали, что вражеский агент идет осмотреть здание и уничтожить его, как бы вы поверили, что этот агент придет? Опытный военный прикрывает оба фланга. Я знал, что за воротами наблюдают. Но вина Барнисека заключалась в том, что он был слишком самоуверенным - или, возможно, недооценил меня. Он стоял у ворот с фонарем в одной руке и пистолетом в другой. И он был совсем один.


Я поехал на машине. Я сказал Иринии. - "Вниз!"


Она без колебаний повиновалась. Но прежде чем нырнуть, она поцеловала меня в щеку. Я даже не подозревал, что она все еще в машине. Мой разум записывал, рассчитывал, оценивал расстояния. Столько времени проходит, столько метров до ворот, столько секунд. первая передача, затем вторая - Барнисек, который кричит и стреляет один или два раза, столько секунд, чтобы схватить его, прежде чем появятся солдаты. И вызывающая неизвестность - где был Серж Краснов? Где был Василий Попов?


Что он сделал? Были вещи, которые нужно было оставить для счастья. Наскоро разработанный план можно придумать за секунды. План, над которым работали часами или днями, мог с таким же успехом сработать.


Барнисек знал, что меня ждет встреча. Хорошо, я мог бы смириться с этим. Но он не знал, когда и каким маршрутом. Его солдаты ждали, что я тайком пройду с ножницами к забору. Или, может быть, мне стоит пойти с лопатой и копать под воротами.


Я двигаюсь вперед. Я медленно ехал на первой передаче, осторожно прибавил скорость. Вход в ворота был закрыт посередине цепью. Барнисек стоял справа, спиной к воротам, и смотрел сначала в одну сторону, а затем в другую вдоль ворот. За ним стояло первое из четырех зданий. Остальные три были небольшими, не больше, чем дом с тремя спальнями, и были частично окружены большим зданием, размером почти с ангар для самолетов. Прожекторы были еще не включены.


Я подхожу ближе. Старый грузовик тронулся с места. Я быстро преодолел расстояние до ворот. Я переключил на вторую передачу, не отрывая взгляда от спины Барнисека. Снежинки клубились о лобовое стекло. Задние колеса слегка проскользнулся взад и вперед. Это была атака с единственным шансом. Если бы я остановился, я бы не двинулся дальше. Эти задние колеса просто крутятся на льду. Он держал голову немного криво. Мой взгляд прильнул к нему. Да, товарищ, вы что-то слышали, а? Похоже, кто-то собирается водить машину, а? А теперь ты это узнал, а? Грузовик. Это идет прямо к воротам и едет всё быстрее.


Еще до того, как он полностью обернулся, его пистолет поднялся. Я слышал его крик. Ворота были прямо передо мной. На второй передаче я разогнал старый двигатель как можно больше. За секунду до того, как передняя часть грузовика ударилась о ворота, я нажал педаль акселератора до пола. Я услышал резкий хлопок, когда Барнисек произвел поспешный выстрел. Раздался треск, когда нос старого грузовика протаранил ворота посередине. Ворота загнулись внутрь, на мгновение повисли на натянутой цепи, распахнулись, когда цепь оборвалась. Правые ворота врезались Барснишеку в лицо. Солдаты подошли к углу здания слева от меня. Машина немного поскользнулась, когда я вошел в ворота. Теперь она полностью выскользнула. Задняя часть машины начала поворачиваться вправо.


Ириния вцепилась мне в ногу. Из-за вращательного движения машины я перевернулся вверх-вниз, как пробка в ванне. Теперь мы скользим боком к углу здания. Солдаты нацелили на нас оружие. Затем двое мужчин бросили пистолеты, развернулись и убежали. Остальные оставались неподвижными, пока их не сбила машина. Задняя часть грузовика протаранила угол здания, и моя голова ударилась о боковое окно, когда задняя часть пронеслась в другую сторону.


Я слышал, как шины проскальзывают по снегу. Мы подъехали к двум бегущим солдатам. Один из них развернулся, побежал назад и поднял руки, как будто хотел остановить встречный автомобиль. Его открытые ладони исчезли с лица и под каретой. Раздался глухой звук, и мы пошатнулись, когда говорили об обоих мужчинах. Я слышал несколько выстрелов. Заднее стекло разбилось. Мы съехали под прямым углом к воротам.


Я не сидел и ждал, что получится. Я продолжал руль, пытаясь направить эту старую машину на нужную полосу. Казалось, что нас окружают стреляющие солдаты. Я понятия не имел, где был Барнисек.


Снег у подножия ворот лежал высоко. Ехали с задравшимся от удара левым передним бампером. Я взглянул в сторону и увидел дверь большого здания.


Я позвал. - "Ириния!"


Ее голова поднялась откуда-то перед сидением. Ее волосы свисали перед глазами. "Пуф!" Затем: «Это американское выражение?»


В этот момент мы попали в ворота. Бампер изгибался и удерживал переднюю часть грузовика неподвижно, в то время как задняя часть поворачивалась. Створки ворот начали трескаться. Столбы ворот согнулись и вырвались из земли. Грузовик проделал такую большую дыру, что он проехал через нее. Мы поскользнулись еще на метр-двадцать и остановились посреди сугроба. К моему удивлению, двигатель продолжал работать. Еще больше меня удивило то, что я увидел возможность вытащить его из сугроба. Я хотел убедиться в этом перед отъездом. Поступить в институт было только половиной шутки; мы также должны были выбраться из этого.


Ириния снова села на сидение. Я протянул руку и отсоединил два провода зажигания. Двигатель сразу остановился.


Пуля отлетела от крыши кабины. Мы припарковались так, чтобы кузов грузовика был обращен к разбитым воротам. Он стоял там, как будто мы только что проехали через ворота и теперь направлялись назад.


Я уже вытащил рубашку из штанов и расстегнул все клапаны на поясе для денег. В окно позади меня прошла еще одна пуля. В руке у меня была красная капсула с гранатой и две синих капсулы с огнем.


«Ириния, - сказал я, открывая дверь грузовика, - ты в порядке? Ты меня слышишь? '


'Да.' Ее волосы были спутатны, а на лбу была небольшая царапина.


«Когда я это скажу, беги к большому зданию». Я выскочил с Иринией из грузовика.


Нас встретила серия выстрелов, но было слишком темно, чтобы хорошо видеть. Пули врезались в грузовик, некоторые попали в сугроб.


Я бросил капсулу с гранатой и увидел, как несколько человек разорваны в клочья оранжево-желтым взрывом. Прогремел громкий хлопок. Сразу после этого я бросил синие капсулы одну за другой в меньшее здание. Они громко хлопнули, и началось пламя. Практически сразу дом начал гореть.


Я крикнул. - 'Бежим сейчас же!'


Мы бежали рука об руку, пока я цеплялся за пояс в поисках новых синих капсул. Я схватил еще две и швырнул их в другое здание поменьше. Были пожары. Мы подошли к сломанным воротам и увидели, что большое количество солдат пытается тушить пожары. Учитывая рвение, с которым работали мужчины, этот институт должен был иметь огромное значение. Но «Спецэффекты» поработали хорошо. Потушить эти пожары было практически невозможно.


Я вытолкнул Иринию перед собой и указал на дверь большого здания. Я последовал за ней - и налетел прямо на кулак Барнисека.


Удар попал мне в левую щеку. Он ударил во время бега и потерял равновесие. Но когда он мог потерять равновесие, я лежал на четвереньках. Моя левая щека горела. Потом я увидел, как четверо солдат схватили Иринию.


Света было не так много, но пламя придавало окружающей среде призрачный эффект поля битвы. Я видел, как Ириния перебросила одного из солдат через плечо, а второго ударила приемом карате в шею. К тому времени Барнисек достаточно оправился, чтобы напасть на меня.


Очевидно, он потерял пистолет, когда его ударило воротами. Он медленно приближался ко мне. Я отскочил назад и дал прямо ему на ухо. Удар ошеломил его, но он был крепок как бык. Он только развернулся. Где-то прозвучала тревога. Было слишком много активности, чтобы все управлять должным образом. Я почувствовал острую боль в левом боку, и прежде чем я успел отступить, Барнисек ударил меня кулаком в живот. Он стал слишком самоуверенным и нашел время, чтобы все настроить. Я сам нашел на это время. Я сделал шаг назад, перенес вес на правую ногу, приготовился развернуться, чтобы положить за нее плечо, и почувствовал грохот приклада между лопатками. Мои ноги подскользнулись. Я упал на четвереньки. В голове мелькали пурпурные, красно-желтые огни. Барнисек шагнул в мою сторону и позволил ноге подняться мне к лицу. Я катился вправо, когда мимо меня пронеслась нога. Приклад ружья попал в снег в том месте, где была моя голова. Я продолжал катиться.


Они быстро наткнулись на меня. Солдат поскользнулся, но быстро поправился. Он был слева от меня, Барнисек - справа. Я схватил одну из ядовитых стрел из пояса. Я почувствовал одну и заставил ее появиться, когда встал.


Солдат закинул обе руки себе на правое плечо и держал винтовку, нацеленную как ракету, которую собирались запустить. Барснишек держал свои большие руки открытыми. С меня этого достаточно. Я опустил левую руку по дуге и ударил солдата ладонью по носу. Я точно знал, как будет нанесен этот удар. Я знал, что у него сломается нос и что осколки костей проникнут в его мозг. Он все время поднимал ружье, как копье, готовый нанести удар. Но мой удар раздавил его, заморозил, как снег вокруг нас. Он медленно опустился на скользкий лед. Он был мертв еще до того, как упал на землю.


В правой руке у меня была ядовитая стрела. Противник приближался. В его глазах было устрашающее выражение ненависти. Мне он тоже надоел.


Я повернулся, чтобы он оставался на расстоянии вытянутой руки. Я не верю, что после первого удара прошла и минута. Я направился в Барнисек с острием стрелы. Я чувствовал легкое сопротивление кончику, пока он не проник ему в горло и не начал двигаться дальше. Он собирался ударить меня своим большим кулаком в лицо. Он мог даже достать кулаком. Затем он умер на месте. Яд подействовал бы в течение десяти секунд. Прошло намного меньше времени. Когда Барнисек умер, он просто упал в снег. Жесткость исчезла с его лица, и он стал похож на маленького уродливого ребенка.


Пуля отбросила снег мне в левую ногу. Вторая пуля угодила далеко справа. Некоторые мужчины пытались обрызгать огонь водой, но вода в шлангах замерзла. Я решил запустить еще несколько гранат.


Я убежал, вытащил из пояса синие капсулы с огнем и выбросил их как можно быстрее.

Ириния исчезла!


Эта мысль ударила меня как пощечина. Помню, ее окружали четверо солдат. Она выключила два; она получила сильный удар сзади, когда один из них поднял ее и унес. Куда?


Вокруг бушевали пожары. Два небольших здания были не чем иным, как дымящимися заборами. Третий корпус тоже горел. Пламя просочилось даже на внешнюю стену главного здания. Должно быть, они привезли туда Иринию.


Я, тяжело дыша, огляделcя. Солдаты были заняты тушением пожаров. Там было двенадцать, тринадцать мест, где горели капсулы. Мое дыхание напоминало пар старого локомотива, поднимающегося в гору. И было холодно. Мои губы были жесткими, я почти не чувствовал их кончиками пальцев. Русские морозы победили две мировые державы. Народ бежал от могущественной армии Наполеона, которая все сожгла на своем пути. И когда французы оказались в самом сердце России, ударила жестокая зима. Они оказались побеждёными и истощенными, когда наконец вернулись во Францию. То же произошло и с гитлеровскими войсками.


Я не шел против матушки-России, но, если я быстро не согреюсь, я тоже стану жертвой зимы. Снег шел сильнее, так сильно, что я почти не мог видеть солдат вокруг. Но вышло хорошо, меня тоже не видели.


Я пробирался в сторону главного здания, когда мимо прошла группа из четырех человек. Снег отражал пламя, так что вся окружность освещалась красным светом. Моя тень была огненно-красной и дрожащей. Четыре солдат казались восемью. Каким-то образом они набрали воду из одного из шлангов и начали поливать пламя. Я осторожно двинулся вдоль стены, пока не добрался до угла. Дверь должна была быть за углом. Когда я посмотрел прямо перед собой, то увидел разбитый забор и грузовик в сугробе. Если бы мы с Иринией не могли быстро выбраться отсюда, машина была бы полностью засыпана снегом.


Из-за угла вышел солдат и увидел меня. Его рот открылся. Он поднял винтовку, в то время как я опустил кулак ему в трахею. Мой следующий удар пришелся по нему, когда он упал. Это стало его смертью.


Я повернул за угол и положил руку на дверную ручку. Бросив последний взгляд на заряжающуюся адскую среду, я открыл дверь и вошел внутрь. Меня поразила тишина. Полная тишина. Света было не так много. Это было похоже на большой заброшенный склад. Стена была бетонной, стены были деревянными, а высота потолка составляла 7 метров. Я наклонил голову и прислушался.


Был звук, но я не мог его идентифицировать. Это походило на стаю крыс, громкий скрипящий звук. Но это были не крысы, это было что-то другое.


Склад был разделен на отсеки. Звук исходил откуда-то спереди, где я ничего не видел. Мои ноздри наполнились соленым запахом, как от моря или бассейна. Воздух был влажным. Я знал, что поблизости должна быть вода.


Ирина должна была быть где-то здесь. Казалось, вокруг меня было только пустое пространство. Передо мной была преграда, из-за которой я не мог видеть, откуда исходят звуки: несколько цилиндрических емкостей размером с винные бочки. Они были огромные две из дерева и один из стекла. Они были пусты.


Я проклинал себя за то, что не смог подобрать одну из винтовок. Когда я хотел обойти бочки в направлении скрипящего звука, я услышал еще один звук.


Это было слева. Это звучало так, будто кто-то хлопал в ладоши. Но в нем не было линии, как будто он держал ритм. Затем я смутно услышал приглушенный звук из чьего-то разговора.


Я прижался к стене и медленно двинулся в направлении звука. Передо мной снова стояла огромная бочка. Что бы они там ни делали, они что-то задумали. Обходя большой контейнер, я увидел в десяти метрах небольшой квадратный офис. Голос стал яснее. И никто не хлопал в ладоши. Кто-то ударил кого-то по лицу.


Рядом с дверью офиса было окно. Внутри светился свет. Подойдя ближе, я узнал голос. Это был Серж Краснов. Но в его голосе был странный тон. Я скользнул к точке, где стена офиса соединялась со стеной большого здания. Я наклонился и соскользнул по стене офиса. Прямо под окном я остановился. Дверь в офис была открыта, и я хорошо слышал Краснова. Свет, пробивавшийся через окно, попал мне на голову. Я слушал.


Раздался еще один хлопок, и Ириния закричала. 'Говори!' сказал Краснов на русском языке. Странный звук в его голосе продолжался. «Но я должен был знать, правда? Все эти вопросы об институте и моей работе здесь ».


«Серж, я ...» Ирину оборвала еще одну пощечину. Я хотел зайти внутрь и сам дать Сержу пощечину, но мне казалось, что я услышу больше, если буду скрываться и ждать.


'Слышишь!' гневался Серж. «Ты использовала меня! Я сказал, что люблю тебя, и ты просто использовала меня. Вы прикидывались хорошей русской, нашей знаменитой балериной ». Он понизил голос, из-за чего его было трудно понять. - А ты всегда была шпионкой капиталистов. Но я любил тебя. Я бы изложил свою позицию здесь по институту; мы могли уйти вместе; мы могли бы даже уехать из России, возможно, в Югославию или Восточную Германию. Но. . Его голос сорвался. "Но вот ты какая. На земле с этим ... этим ... Картером. И тебе понравилось то, что он с тобой делал ». Он начал рыдать. «А я стоял там, как ребенок, у двери, гадая, не забыли ли вы выключить свет. И как идиот, я поверил твоей лжи. Ты просто пытаешься уйти от меня. Вы знали, что он ждал вас там ».


Я услышал голос Иринии. «Так получилось, Серж. Это было совсем не так. Просто так получилось; мы не собирались. Мы ... 'Снова звук удара. Ириния вскрикнула и замолчала. Чуть позже она спросила: «Что ты собираешься со мной делать?» Краснов издал громкий кричащий смех. «Ты сделаешь это, мой ангел? Мой милый, милый ангелок! Снова кричащий смех. «Послушай, мой ангел, ты слишком хорош для меня, слишком знаменит, слишком красив. Я покажу вам кое-что, что вы заметите. Я покажу вам приятелей, которым будет приятно вас поймать.


Я понял, что случилось с Сержем Красновым. Все эти годы, проведенные в безвыходном режиме, изо всех сил пытаясь удержать надвигающееся безумие подальше от него, пытаясь казаться нормальным, впечатляя других изобретательным способом, которым он руководил институтом, привели к тому, что теперь его уволили. Видимо, вид нас с Иринией был виноват в этом. Не было причин разговаривать ни с ним, как с приближающимся львом, ни с бешеной собакой. Он полностью потерял самообладание.


Я знал, что если мы с Иринией захотим выбраться отсюда, мне придется убить Сержа.


Ириния сказала: «Этот пистолет не нужен, Серж. Я ждала этого дня три года ».


Еще одна пощечина. "Вставай, шлюха!" - кричал Краснов. «Я покажу вам некоторых производителей».


Я понимал, что они вылезут. Я выскользнул из офиса за угол. По бетонному полу поскреб стул. Две тени скользили по свету, который падал в окно. Я увидел пистолет в тени руки Сержа.


Они вышли, Ириния впереди. В свете я мог ясно видеть ее, когда она проходила мимо меня. Ее щеки были красными от всех пощечин, красивое лицо успокаивало.


Я видел, как они прошли между двумя бочками. На складе было очень жарко. Ириния сняла плащ; на ней было только платье, которое она носила в своей квартире. Серж был в черном свитере и штанах. Мое пальто было очень неудобным. Я снял его и оставил лежать на земле. Я пошел в том направлении, куда ушли Серж и Ириния.


Проходя через бочки, я понял, почему не могу разобрать, что означают эти скрипящие звуки. Стена не доходила до потолка, но была достаточно высокой, чтобы заглушать звуки. Была дверь с надписью: ЛАБОРАТОРИЯ. Он качался взад и вперед за Иринией и Сержем. Я прижался к стене и тут же толкнул дверь. Скрип здесь звучал намного громче. Помещение напоминало строительную площадку под офисное здание. Влажность тяжело висела в воздухе; было жарко, жарко тропически.


Я не увидел Сержа и Иринию, подошел к другой стороне двери и заглянул внутрь. В лаборатории также были большие сосуды, все из стекла. Они стояли, как цифры на часах, сгруппированные вокруг действительно огромной бочки. Я не останавливался, чтобы посмотреть на бочки; Я хотел знать, где были Серж и Ириния.


Только когда я полностью распахнул дверь и вошел в лабораторию, я понял, что в каждом из сосудов что-то движется. Стеклянные резервуары были заполнены водой примерно на три четверти часа. Сначала я подумал, что это какие-то большие рыбы, вроде акул или дельфинов. Но потом я увидел руки на внутренней стороне одной из поверхностей. Появилось лицо, но это было лицо, которого я никогда раньше не видел. Глаза смотрели на меня сверху вниз, потом лицо снова быстро исчезло. Я видел топание ног другого в том же аквариуме. Затем третий проплыл мимо стены, и я увидел все существо.


С другой стороны, я слышал голос Сержа. «Видишь ли, мой дорогой ангел? Вы видите всех моих созданий?


Я видел, что во всех танках были люди. Но на самом деле они не были мужчинами. Я осторожно обошел резервуар, чтобы увидеть Иринию и Сержа. Вокруг среднего и самого большого резервуара на лесах была дощечка. Этот резервуар тоже был стеклянный, но в нем никто не купался. От меньших резервуаров к самому большому резервуару тянулись деревянные желоба. Маленькие резервуары окружали большие и соединялись с ним через пологие желоба. Серж стоял у лестницы, ведущей к доске вокруг самого большого резервуара. С глупой ухмылкой на красивом лице он смотрел то на один бак, то на другой на другой. Ириния тоже посмотрела.


Один из плывущих подошел вплотную к краю бака. Он прижался лицом и телом к стеклу, и теперь я хорошо его видел.


Но на самом деле вы должны были сказать «это» вместо «он», потому что это было гротескное существо. Он был похож на человека в том смысле, что у него были две руки, две ноги, туловище и голова, и казалось, что он имел правильный цвет. Но по обе стороны шеи были ряды по шесть жабр. Толстая шея. Ириния сказала, что в экспериментах участвовали молодые люди. Щеки казались слегка опухшими. Мембранные оболочки из плоти разрастались между пальцами. Я слышал, как Ирина издала хриплый звук.


По лаборатории раздался истерический крик. Смех Сержа. «Что случилось, дорогая? Вам не нравятся мои создания? И тут Серж проявил свой гений. "Мы хорошо усовершенствовали их. Россия, страна, которую вы предали. Мы почти усовершенствовали человека, который может дышать под водой. Вот что я сделал, Ириния, я! Я хирургическим путем поместил эти жабры на шею, чтобы они могли извлекать кислород из воды ». Он снова засмеялся.


Человек отплыл от стеклянной стены. Я видел их всех, троих в аквариуме, топающих по воде и уставившихся на Сержа и Иринию. В их молчании было что-то призрачное.


«Да, ангел», - сказал Серж, и он увидел, как Ириния съежилась. «Мои создания смотрят на тебя. Но разве вы не находите их умными? Видите ли, хотя они могут дышать под водой, они мужчины - у них есть все физические желания и потребности обычных мужчин. Вы хотите их удовлетворить, моя любимая балерина? Он издал писклявый смех.


"Русалки" молча смотрели, как Серж прижимает Иринию к стене. Я увидел, что это была еще одна дверь. Однако это была не вращающаяся дверь, а обычная. В двери было маленькое окошко. Он был по ту сторону самого большого резервуара, между двумя меньшими.


Серж потянулся к стене, где, казалось, была ручка. Он все еще улыбался... Он нажал на рычаг.


Я услышал булькающий звук вокруг. Я кинулся обратно к двери, когда понял, что происходит. Вода из маленьких резервуаров перетекала через деревянные желоба в большой резервуар. Русалки изо всех сил пытались удержаться в своих маленьких резервуарах. Они цеплялись за желоба, когда вода текла и сопротивлялась потоку. Но это было сильное течение, и против их воли они попали в самый большой резервуар. Их было человек пятнадцать, которые плыли по кругу и прятались, чтобы посмотреть через борт бака на Сержа и Иринию. Поначалу я этого не видел, но казалось, что в резервуаре есть что-то вроде беговой дорожки. Я предположил, что так кормят этих созданий.


Серж уже достаточно долго играл в свою игру. Пришло время обезопасить его. Я сделал два шага к баку и остановился.


Теперь я понимаю, почему в лаборатории было так жарко. Когда я заглянул между резервуарами наверх, я увидел дым, уже кружащийся в лаборатории. На моих глазах кусок стены стал темно-коричневым, а затем все темнее и темнее.


Стены горели.


Серж сказал: «Моя прекрасная балерина, эти молодые люди многим пожертвовали ради своей страны. Они отдали больше, чем когда-либо, любой группы людей в мировой истории ». Он толкнул Иринию обратно к лестнице, ведущей к доске.


Я хотел услышать что он говорит. Серж сказал: - «Хочешь подняться наверх, ангел?» Может быть, мне стоит рассказать вам немного больше о масштабах их жертвы. Операция прошла успешно, потому что мужчины сейчас находятся под водой. могут там дышать к сожалению, возникли побочные эффекты. Что-то пошло не так на операционном столе, и их мозг был слегка поврежден при установке жабр. Их голосовые связки также выглядят слегка поврежденными; они не могут разговаривать. Единственное, что они могут сделать, это издать скрипящий звук. Я считаю, что знаю, что пошло не так. Следующая группа будет лучше, намного лучше! '


Я поднялся по лестнице. Я посмотрел на противоположную стену. Прямоугольник в метр или три был черным и источал дым. Справа я увидел еще больше дыма, поднимающегося над другой стеной. Времени оставалось не так много. Мне нужно было быстро убить Сержа, забрать Иринию и немедленно исчезнуть. Я видел, как эти "русалки" выступали из воды и смотрели на них. Когда я понял все - бак, ожидающих хозяев, доску над танком, безумие Сержа - я понял все. Доска была такой высокой, что они до нее не дотянутся. Они могут попробовать это, подпрыгнув, но это будет сложно. Я знал, что Серж собирается сделать, он толкнет Иринию в этот резервуар.


Серж и Ириния стояли на доске у дорожки. Ириния отпрянула от края бака, но Серж продолжал втыкать пистолет ей в спину.


"Что вы скажете об этом?" Серж обнял ухо рукой. «Скажите, товарищи, как бы вы хотели сделать с телом молодой леди?»


Из бака доносились громкие крики. Они замахали руками . Серж снова громко рассмеялся, но я его не слышал.


Я обошел один из меньших резервуаров. Я знал, что нужно быть очень осторожным. Если бы Серж увидел меня, ничто не могло помешать ему просто затолкнуть Иринию в резервуар. К тому времени, как я поднялся по лестнице, добрался до них и выудил бы Иринию из резервуара, эти существа, я не знал, что могло с ней случиться. Мой дротик показался мне лучшим вариантом. Я снова услышал позади себя шум. Когда я собирался обернуться, Серж сделал что-то, что меня отвлекло.


Он склонил голову, обхватив ухо рукой, и спросил: «Что теперь, друзья? Вы когда-нибудь хотели сказать, что хотите видеть ее больше? Он протянул свободную руку, схватил перед платья Иринии и сорвал его с ее тела. Ему пришлось потратить время, прежде чем она полностью обнажилась. «Пожалуйста», - крикнул он. "Разве это не лучше?" Русалки закричали и прыгнули на доску.


Ириния меня удивила. Она не сжималась, даже не пыталась отступить назад. Она стояла обнаженная и прямая. Две русалки подплыли к борту резервуара и попытались прыгнуть достаточно высоко, чтобы схватить ее за лодыжку. Она не смотрела ни на них, ни на Сержа. Она посмотрела прямо на стену. И я увидел, как уголки ее рта скривились в легком смехе.


Она смотрела на горящую стену и, должно быть, думала, что это действительно ее судьба. Если ужасные существа в резервуаре не смогут ее поймать, горящая лаборатория всех погребет под собой.


Меня охватило желание действовать. Я должен был пойти к ней. Я должен был показать ей, что она ошибается.


«Танцуй для меня, ангел», - пронзительно приказал Серж. «Пусть мои друзья увидят, почему ты такая талантливая балерина, покажи им, на что ты способна. Чем дольше ты будешь танцевать, тем дольше мои создатели будут тебя ждать. Если ты остановишься, я наклоню доску ». Он опустился на колени и положил руку на край доски.


Русалки сошли с ума. Ириния начала танцевать, но это был не тот танец, который ей бы позволили выйти на сцену. Это был танец соблазнения. Русалки подпрыгивали все выше и выше. Серж встал на колени с полуоткрытым ртом, словно очарованный. Я поднялся по лестнице. Во время прогулки я дотронулся до пояса с оружием. Волосы на шее встали дыбом. Я был у подножия лестницы, и Серж еще не видел меня, но я чувствовал, больше, чем видел, какое-то движение.


Я видел это краем глаза. Я начал оборачиваться и увидел, как тень скользит за моей спиной и появляется позади меня. Прошла целая вечность, прежде чем я обернулся. Я был на полпути, когда почувствовал, как ко мне приближается тень из груды деревянных балок.


Встречное движение вперед, казалось, вызвало небольшой ураган. Фигура коснулась меня с рычанием. Я споткнулся, попытался восстановить равновесие и упал на бетонный пол. Руки тянули меня, пытаясь добраться до горла; колено было прижато к моей спине. Каким-то образом мне удалось развернуться и схватить человека. Я ударил по нему и промахнулся. Но я увидел, кто это был - Василий Попов!


## Глава 14


Попов был одет в шерстяной свитер. Я схватил его и оттолкнул от себя. Мы были примерно одной силы, но он был в невыгодном положении. Я знал его. Я часами изучал все подробности его жизни. Я знал его реакцию, знал, как он думает, как борется. У него не было шансов.


Так что я нашел для него время. Я подозревал, что Серж будет смотреть, как разворачивается бой. Я схватил Попова и ударил правой рукой по лицу. Раздался глухой удар. Но в большой лаборатории раздался еще один шум - треск горящего дерева.


Серж выстрелил, и бетон под моей правой ногой треснул. Пуля отскочила и попала в маленький стеклянный резервуар рядом со мной. Отверстие образовалось со звуком, похожим на рваную бумагу. Я повернулся, чтобы держать Попова между мной и Сержем. Со своего высокого положения у него мог быть шанс беспрепятственно выстрелить мне в голову, но я не останавливался достаточно долго, чтобы дать ему возможность сделать это.


Попов так сильно упал на колени, что его рука коснулась бетонного пола. Мы оба вспотели. Дым над нами клубился, как привидение, по потолку. Попов оправился, и, поскольку я был уверен, что одолею его, настолько уверен, что выдержу это все время, я бросился на него. Он быстро поднялся с пола с узким ножом в руке. Он молча поднял руку по дуге.


Сначала я ничего не почувствовал. Но потом кровь из моей правой руки начала просачиваться через рукав. И с кровью пришла боль.


Мой ответ был автоматическим. Я отпрыгнул назад, что снова дало мне полную свободу действий. Серж снова выстрелил; Я почувствовал себя так, будто в этот раз отскочил кусок носа моего ботинка. Я ныряю влево. Пуля отскочила обратно в стеклянный резервуар, очень близко к первой дыре. На этот раз раздался громкий треск, как забитый гвоздь в школьную доску, скрип, скрежет. Похоже, бак разваливался. Попов встал между мной и Сержем. Он ранил меня, и это была его уверенность. Теперь он решил меня прикончить.


Я откинулась назад, когда он наполовину наклонился ко мне с ножом перед собой. Он улыбнулся, и шрам на его щеке превратился в полумесяц. Теперь он был полон уверенности. Он причинил мне боль и знал это. Все, что ему нужно было сделать сейчас, это быстро меня отключить.


Я протянул обе руки с раскрытыми ладонями перед собой. На мгновение я склонился над коленями. Я должен был схватить один из ядовитых дротиков из своего пояса, но опустив руку, я дам ему шанс. Он мог ударить низко острием ножа, направленным вверх, и вонзить его между ребрами в мое сердце.


Я свернул вправо и левой ногой потянулся к запястью с ножом. Он отпрыгнул, спотыкаясь. Теперь я потерял равновесие. Я повернулся к нему, когда он снова попытался прыгнуть вперед. Мы кружили друг вокруг друга.


Я не мог рискнуть взглянуть на Сержа, но услышал, как он кашляет. Он был выше нас, и я подозревал, что до него дошел дым. Попов шагнул влево и прижался. Я отступил в сторону и схватил его за запястье обеими руками. Нож был прямо перед моим лицом. Его рука лежала на моем левом плече. Он попытался отступить, стремясь воткнуть нож мне в спину.


Я упал на колени. В то же время я дернул его за руку с ножом. Я почувствовал его живот на своем затылке.


Я продолжая тянуть, упер голову ему в живот и быстро встал. Я почувствовал его полный вес, когда его ноги оторвались от пола. Я продолжал тянуть его за руку. Его ноги становились все выше и выше. Когда я почувствовал, что его вес на моей спине расслабился, я снова опустился и потянул его за руку. Он поолетел надо мной. Когда он пролетел мимо меня по воздуху, я сделал импульсное движение вверх и отпустил его руку. На мгновение показалось, что он как бы ныряет. Я понял, что он летит прямо к треснувшему стеклянному резервуару.


Он коснулся его ногами. Из-за столкновения с бортом бака его полет немного задержался, но затем он полетел дальше. Его колени были слегка согнуты. Стекло уже было ослаблено двумя выстрелами. Раздался громкий треск, когда его ноги разбили стекло. Затем я увидел, как осколки врезались в его ноги, когда он летел. Он громко кричал. Нож выпал из его руки. Вокруг лопалось стекло. С громким шумом крышка бака начала разрушаться.


Я не мог видеть, что делал Серж. Я мог только догадываться, что он был таким же неподвижным, как и я. Прошли доли секунды. Я видел, как осколки стекла терлись о тело Попова. Его живот уже был в дыре, чуть позже грудь, а затем стекло рухнуло, как карточный домик.


Я отскочил назад, когда вокруг меня загремело стекло. Я видел осколки на шее Попова, когда банк рухнул. Шум был оглушительным. Тело Попова, казалось, корчилось и извивалось, когда оно падало между осколками. Но когда он упал на пол, он лежал неподвижно. Затем я наклонился к нему.


Жара стала гнетущей. Я вспотел, и воздух был задымлен. Одежда Попова была разорвана в клочья. Я посмотрел на него и увидел кровь и порванную одежду. Он лежал на боку. Я перевернул его ногой. Один из больших осколков стекла застрял у него в горле. Осколок образовал треугольник с линией его горла. Не было сомнений - Попов мертв.


Я услышал громкий хлопок и почувствовал, как что-то тронуло меня за плечо. Серж снова выстрелил, и пуля отскочила от моего левого плеча.


Я зигзагом поднялся по лестнице, нащупал пояс с оружием. Серж снова выстрелил и промахнулся. Я видел, что Ириния все еще была на полке. Дым над ее головой клубился все более густыми слоями. Русалки дергались, как куклы, и издавали скрипящий звук. Я спустился вниз по лестнице, прежде чем Серж смог снова выстрелить. Он больше не мог меня видеть. Я вынул дротик из пояса и кинул в него один из ядовитых дротиков. Я взял еще одну стрелку и держал ее в руке. Потом я спустился по лестнице.


Серж больше не обращал на меня внимания. Он присел и протянул к Иринии пистолет, другой рукой покачивая доску. Ириния больше не танцевала, она махала руками, пытаясь удержать равновесие. Она раскачивалась по доске взад и вперед. Теперь страх был виден в ее глазах. Русалки перестали плескаться и кричать. Они медленно плыли, подняв головы над водой, и посмотрели на нее. Они заставили меня подумать об ожидающих жертву акулах.


Когда я был на второй ступеньке, я быстро прицелился и выстрелил из пневматического пистолета. С шипением стрела пролетела мимо головы Сержа и затерялась в дыму над ним. Я услышал тихий стук, когда стрела пробила потолок.


Практически сразу я зарядил вторую стрелу. Серж, казалось, даже не заметил, что я выстрелил. Ириния начала терять равновесие. Я должен был помешать ему вытянуть эту доску.


"Краснов!" - дико взревел я. Мне оставалось сделать еще три шага.


Он обернулся с тем же диким взглядом в глазах. Он поднял пистолет, чтобы выстрелить. Но прежде чем он успел об этом рассказать, я нажал на спусковой крючок пневматического пистолета. Снова шипящий звук. Стрела попала ему в грудь. Он сделал шаг в направлении лестницы. Он умер стоя и рухнул вперед, держа перед собой пистолет. Его лицо коснулось второй ступеньки, и он нырнул мимо меня. Но я не наблюдал за ним. Я был наверху лестницы и смотрел на Иринию. Она пошатнулась влево и сделала странные круговые движения руками.


А потом она упала.


## Глава 15


Но она не упала полностью в воду. Она упала на доску, перекатилась через край, но увидела возможность ухватиться за доску руками. Ее ноги болтались в воде.


Русалки были в восторге. Я схватил с пояса еще одну стрелу и вставил ее в свой пистолет. Я ступил на доску.


Первые трое мужчин вышли из воды и хотели схватить Иринию за лодыжку. Моя стрела из пистолета попала одному в правую щеку. Через десять секунд он был мертв и утонул в баке.


Остальные не знали, что и думать. Они были осторожны, продолжали плавать под Иринией, и один даже прыгнул к ней. Она пыталась вернуться на доску, но каждый раз, когда она оказывалась на ней коленом, одна из русалок подпрыгивала, чтобы схватить ее за лодыжку и потянуть вниз. Затем он быстро нырял, прежде чем я успел пустить еще одну стрелу. Я осторожно подошел к Иринии. Я зарядил в пистолет еще одну стрелу. Ириния упиралась локтями в доску, как будто она лежала в море, и это был единственный кусок разбитого дерева, за который она могла держаться. Усталость была на ее лице. Доска шатко лежала над резервуаром, теперь она угрожала опрокинуться.


Я взглянул на горящие стены, чтобы узнать, сколько времени у нас осталось. Самая дальняя стена, которую я впервые увидел, почти полностью исчезла. Я видел насквозь темную ночь. Пламя горело и гасло. Огонь теперь двигался по потолку, и я понял, что балки скоро рухнут. Стена слева от меня сильно горела. Дымный воздух стал душить меня. С каждым вдохом я чувствовал жжение в горле и легких.


Теперь я был близок с Иринией. Я осторожно опустился на колени, положив одно колено на доску. Ириния пыталась меня схватить.


«Возьми меня за руку», - сказал я. Она протянула руку.


"Русалки" все больше напоминали акул. Теперь они смотрели на нас, плавая взад и вперед. Время от времени один из них издавал странный скрипучий звук.


Я почувствовал пальцы Иринии на своих. Русалка высоко подпрыгнула и ударилась головой о доску. Доска качнулась влево. Я упал на оба колена и схватился за борт доски. Пистолет со стрелой упал мне между колен. Я лежу на четвереньках. Ноги Иринии снова погрузились в воду. Русалки кружили прямо под поверхностью, плавая без усилий.


Я подполз к Иринии. Она изо всех сил пыталась упереться коленом в доску, и с каждым ее движением он шатался все хуже.


«Успокойся, - сказал я. «Подожди, пока я с тобой».


Она сохраняла спокойствие. Я подождал, пока не убедился, что русалки смотрят на меня, затем положил пистолет для дротиков на полку и просто притворился, что тянусь к Иринии. Они этого ждали. Я видел, как один из них немного нырнул и ушел, чтобы встать под Иринией. Пока он был под водой, я снова поднял пистолет и теперь прицелился в то место, где, я думаю, могла появиться русалка. Он действительно появился. Я выстрелил.


Стрела поразила человека-русалку в жабры сбоку на его шее. Он отскочил в сторону с сильным всплеском, секунду боролся, затем окоченел и опустился на дно резервуара.


Я схватил новую стрелу в поясе и подполз к Иринии, думая о Серже, который лежал рядом со мной с пистолетом у подножия лестницы и на Попова с его ножом на разбитом баке. Затем я подумал о себе, ползущем по шаткой доске, в то время как группа людей-русалок кружила под водой в воде, а у меня не было оружия под рукой.


Ириния вздохнула с облегчением, когда я протянул ей руку. Она схватила меня за руку обеими руками и села на доску. Она прижалась ко мне. «О, Ник, - сказала она. "Я думала ..."


«Подожди! Мы еще не в безопасности! Наши хотели бы, чтобы эта доска упала в воду. Нам все еще нужно дойти до края ». Когда она кивнула, я сказал: «Я отпускаю тебя сейчас.


"Нет!" Она в отчаянии прижалась ко мне, так что доска начала раскачиваться еще сильнее.


«Успокойся», - сказал я, сохраняя спокойный голос. - До края всего метр-три. Если мы попробуем вместе, мы можем упасть с доски. Возьми меня за руку. Я осторожно иду назад, а ты пойдешь со мной, хорошо?


Она кивнула. Она схватила меня за руку и потянулась на одной руке к своим коленям. Теперь дым окутал воду. Несмотря на пламя вдоль стен и потолка, мне было холодно. Ледяной ночной воздух плыл сквозь дыры в стенах. Пламя съело кусок крыши, и через эту дыру проникал ветер. Как жаль, что снега больше не было. Я почувствовал дрожь - и я был полностью одет. Я мог представить, что сейчас переживает голая и мокрая Ириния.


Порез на руке, который у меня был в бою с Поповым, был не глубоким, но меня это беспокоило. Ириния ничего об этом не знала, и это была рука, которую она схватила за руку. Я оттолкнулся и потащил ее за собой. Мы шли дюйм за дюймом. Каждый раз, когда Ириния дрожала, доска раскачивалась. Было слишком много вещей, о которых я должен был помнить одновременно. Пришлось обращать внимание на доску, чтобы она не упала в воду. Потом были эти люди-русалки, которые плавали среди нас и иногда поднимались наверх, чтобы посмотреть, как далеко мы от них. Вдруг одно из оставшихся существ нападет на нас, и мы окажемся в беде. А потом появилась боль в руке. И огонь! Мои глаза уже слезились от дыма. Жар пламени время от времени был невыносим, и если я не чувствовал этого жара, то был еще и ледяной холод, приходивший извне. Солдаты тушили огонь, который все еще горит. Очевидно, кто-то взял бразды правления и отдавал приказы. Два пожарных шланга теперь поливали пламя снаружи ледяной водой. Но никто ничего не предпринял с пламенем и дымом внутри.


Затем Ириния начала сильно дрожать. Доска закачалась. Я держал ее одной рукой, а доску - другой. Мы сидели неподвижно, как ледяные статуи. Ириния посмотрела на меня отчаянно умоляющим взглядом. Я улыбнулся, уверенно надеясь на нее. «Остался всего один метр», - сказал я.


«Я ... я мерзну», - сказала она, снова дрожа.


"Когда мы будем там, мы возьмем тебе одежду Сержа. Затем возвращаемся в офис и оденем пальто. Солдаты заняты работой с огнетушителями, поэтому мы можем идти прямо к грузовику и уезжать. Вероятно, пожар уничтожит остатки этой лаборатории. Мы пройдём, вот увидишь.


Она попыталась улыбнуться. Отчаяние исчезло из ее глаз. И в этот момент один из людей-русалок решился на попытку.


Я видел, как он идет, но было уже поздно. Даже если бы я видел его раньше, я бы не знал, что я могу с этим поделать. Он нырнул глубоко и поднялся прямо со дна. Я видел, как его пальцы загребали воду. Его глаза были широко открыты и смотрели на нас. Он поднялся наверх и вскочил. Он не мог схватить меня или Иринию, но он подошел так далеко, что смог ударить по доске сжатыми кулаками.


Доска сильно раскачивалась взад и вперед. Ириния пыталась меня схватить. А затем конец полки соскользнул с края резервуара. Доска упала в воду.


Я коснулся воды спиной. Я чувствовал, как он сжимается вокруг меня, пропитывая мою одежду. Незадолго до того, как моя голова опустилась, я услышал громкие звуки. Пришлось пойти к Иринии, попытаться защитить ее. Русалки меня не интересовали; они просто хотели схватить ее.


Моя голова поднялась над водой. Я потряс его и посмотрел на бак. Пока я смотрел, я протянул руку и снял ботинки.


Три русалки окружили Иринию и громко кричали. Она казалась им чем-то новым, что-то, что они смутно помнили, но не знали, что с этим делать. Но они скоро вспомнят об этом. Ириния держалась одной рукой за доску.


Когда я снял обувь, я подплыл к ней. Скрип в баке звучал намного хуже. Три русалки без интереса посмотрели на меня. Я, наверное, был слишком похож на них, чтобы быть интересным. Но с Иринией все было иначе.


Я хотел, чтобы они мной интересовались. Я хотел, чтобы они забыли Иринию и сосредоточились на мне. Мне нужно было что-то сделать, чтобы возбудить этот интерес.


За исключением троих, окружавших Иринию, остальные плыли подо мной, под ней и время от времени поднимались, издавая свои скрипящие звуки. Я не знал, сколько их было в баке.


Я подплыл к плавающей доске и покачал головой, когда Ириния протянула мне руку. Если бы последние три года были для нее кошмаром, это ничего бы не значило по сравнению со страхом, который я теперь видел в ее глазах.


Я позвал русалок. - 'Привет!'


Они взглянули на меня на мгновение, а затем снова повернулись к Иринии.


Был один способ заинтересовать их. Вдоль полки я толкнул Иринию. Она посмотрела на меня. Я втиснулась между ней и мужчиной рядом с ней. Когда он потянулся к ней, я убрал его руку. Двое других смотрели. Они не знали наверняка, представляю я угрозу или нет.


Человек-русалка, чью руку я отбил, посмотрел на меня такими налитыми кровью глазами, что они казались розовыми. Его щеки и губы опухли. Он снова подошел ближе и потянулся к Иринии. Я снова ударил его по руке. Он стал громко кричать Он уплыл, вернулся и снова закричал на меня. Его розовые глаза вопросительно смотрели на других русалок. Он не знал, что делать. Он снова посмотрел на меня и стал громче, чем кто-либо из них когда-либо делал. Затем он ударил ладонями по воде. Теперь я был между ним и Иринией. Двое других прервали игру, чтобы посмотреть на меня. Я был готов. Я изо всех сил выпустил кулак. Удар попал одному из них чуть ниже правого глаза по щеке. Сзади было достаточно силы, чтобы отогнать его на метр.


Теперь я был так близко, что мог дотронуться до русалки, держащей Иринию. Я сжал его скользкое запястье. Затем тот, которого я избил, внезапно подошел ко мне сзади, и я почувствовал, как чья-то рука сковывает мою шею, из-за чего моя трахея напряглась.


Моя голова оказалась под водой. Давление на горло увеличилось. Я оттолкнул оба локтя назад и попытался освободить себя. Давление увеличилось. Он затащил меня на дно бака. Мне казалось, что я не могу вырваться из его хватки.


Когда я увидел, что он стал темным, как плотная завеса перед моими глазами, я начал корчиться. Я отпустил все известные мне приемы карате, но из этого ничего не вышло. Я знал, что он может дышать под водой. Я знал, что он может затащить меня на дно резервуара и просто сесть на меня. Это займет не больше трех минут.


Я стиснул зубы. Был один шанс: только его способность дышать под водой. Теперь мы были почти на дне резервуара. Я сжал оба кулака. Я вытянул руки перед собой, затем сжал кулаки как можно дальше за головой. Когда я почувствовал, что они касаются жабр по обе стороны шеи джентльмена, я начал вращать кулаками.


Почти сразу я почувствовал, как рука расслабляется на моем горле. Затем я ударил в ответ, уперев локоть прямо в бок. Я коснулся его груди. Я услышал булькающее рычание от боли. Он ослабил хватку и я смог развернуться.


Тогда мне следовало с ним разобраться. Но я мог думать только о двух вещах - наполнить легкие воздухом и добраться до Иринии. Я прижал колени к груди и уперся ногами в его грудь. Затем я шагнул и стал прокладывать себе путь сквозь воду.


Я чувствовал, что мышцы горла угрожают расслабиться, и вода попадет в мои легкие. Плотная штора перед моими глазами сначала была темно-серой. Теперь она стала черной, как безлунная ночь, затем еще темнее, так что стали видны другие цвета. Он стал очень темно-фиолетовым. Я почувствовал, как крутится колесо цветов: красный, синий, желтый вспыхивают, как взрывающийся фейерверк в моей голове. Но звука не было, только бульканье, бульканье жидкости, как будто вода текла по огромному ущелью. Это звучало издалека. Это звучало так, как будто я этого не слышал, это был посторонний наблюдатель, наблюдающий, как другой человек тонет.


Я понял, что не выплыву на поверхность. Я наполовину застрял в баке. Мои руки вяло свисали по бокам. Я почувствовал сильное желание заснуть. Мне нужно было поспать. Я подумал про себя, что это займет всего несколько минут, что я просто хочу дать своему телу немного отдохнуть. С огромной силой воли я заставил себя открыть глаза и подняться вверх.


Когда я наконец преодолел это, я был сбит с толку. Я втянул воздух, но он был горячим и дымным, мои легкие горели. Но жарко, дымно или нет, все равно это было воздухом. Может быть, люди-русалки могли вдохнуть воду, а я - нет.


Дым клубился прямо над водой в резервуаре. За баком я больше ничего не видел. Было похоже, что потолок наполовину съел какой-то монстр. Сквозь туман я увидел вытекающее оранжевое пламя. Одна стена лаборатории уже исчезла, вторая исчезла на три четверти. Я снова вдохнул палящий воздух, а затем почувствовала руки на своих лодыжках.


Меня сбили с ног. Я попытался шагнуть, но хватка на лодыжках была слишком сильной. Они были двое, по одному на каждой ноге. Я вытянул спину, затем наклонился вперед как можно дальше, как будто делал прыжок ножницами с трамплина. Я решил атаковать того, что был на моей правой ноге. Когда я наклонился вперед, я сжал обе руки в большой кулак. Я двинул по его челюсти так сильно, как только мог.


Он издал громкий хрустящий крик, похожий на звук призрака под водой, или на звук дельфина. Его хватка ослабла, и он схватился за горло. Затем все его тело расслабилось, и он поплыл на дно резервуара. Почти сразу я ударил другого двумя кулаками. Он схватил меня за запястья и потянул на дно резервуара с силой, которой я никогда раньше не чувствовал. Я потянулся к его жабрам, но он двинул головой в сторону. Затем он полностью удивил меня ударом карате, который сломал бы мне ключицу, если бы я не оттолкнулся. Тем не менее, удар так сильно пришелся по ноге, что боль пронзила все мое тело.


В тот момент я кое-что понял. Этих мастеров не только прооперировали, но и обучили. У меня не было времени останавливаться на этом надолго, но это удивительное открытие так долго занимало меня, что он смог встать позади меня и обнять меня. Как только я почувствовал силу его рук вокруг себя, я шагнул обратно между его ног.


Когда я почувствовал, что руки вокруг моей груди расслабились, я повернулся и быстро ударил его по шее с обеих сторон. Удары сразу убили его. Эти жабры были особенно чувствительными и уязвимыми.


Но у меня не было времени убивать их одного за другим. Мне нужно было сразу сделать что-то, что изменило бы эту работу. Я выплыл на поверхность, сделал несколько глубоких вдохов в дымном воздухе и огляделся. Мир состоял из клубящейся массы дыма. Через него ничего нельзя было увидеть. Время от времени я видел проблески оранжевого пламени, ползущего по стене или потолку.


Времени оставалось не так много.


Я ныряю. Они утащили Иринию на дно резервуара.


Я поплыл и сосредоточился на самом большом из созданий. Когда я подошел к нему, я спустился в направлении его жабр. Я не трогал его, потому что один из других налетел на меня сбоку. Он ударил меня своим черепом в живот, как раз в тот момент, когда мои ноги коснулись головы большого монстра.


В результате столкновения я потерял равновесие. Я знал, что не могу задерживать дыхание вечно, и у Иринии должно быть плохо с этим. Я планировал быстро вырубить человека-русалку, схватить Иринию и плыть к краю резервуара. Толчок отбросил меня в сторону. Один из них подошел ко мне сзади. Он протянул свои нелепые руки.


Я его ждал. Когда он был рядом, я оттолкнул его руки и сильно ударил по шее сбоку. Он сразу заснул. Он был мертв до того, как его смыло на дно резервуара.


Но самый большой был далеко не мертв ...


Я снова напал на него. Не знаю, предупредило ли его движение воды или крик кого-то из других, но когда я подошел к нему, он повернулся и стал ждать меня.


Он схватил меня за обе руки и потащил за собой. Я услышал скрежет его зубов о мой живот, когда меня протащило мимо его головы.


Мне нужно было дышать. Я подплыл к нему. Когда я проходил мимо него, он пристально посмотрел на меня. Я сделал вид, что поднимаюсь наверх, чтобы отдышаться, но затем развернулся и нырнул на него.


Я сначала ударил его прямо в шею, потом уплыл. Удар был недостаточно сильным, чтобы убить его, но он был ослаблен. Он прижал руки к горлу и посмотрел на меня. Я спустился прямо над его головой и попутно ударил его обоими кулаками. Когда я прикасался к жабрам, я всегда чувствовал что-то губчатое. Может быть, между жабрами и мозгом существует прямая связь. Второй удар убил его. Я сразу всплыл, чтобы отдышаться.


Воздуха почти не осталось. Лаборатория превратилась в море пламени. Поверхность воды уже была горячей из-за жара огня. Стены были в светлых ящиках, а потолок почти полностью исчез. Резкий дым висел повсюду и кружился, как черные духи, вокруг резервуара и над ним.


У меня не было времени искать пути к отступлению. Если я подожду еще, Ириния утонет. Я нырнул так быстро, как мог. Но когда я прятался, я кое-что придумал. Мой пояс с оружием!


У меня все еще было несколько капсул с огнем и по крайней мере две или три капсулы с гранатами, но я вообще не использовал желтые капсулы с газом.


Я пощупал под рубашкой, которая прилипала к моей коже, и расстегнул пояс. Я поплыл с поясом в руке. Как только я поднялся наверх, я бросил его как можно выше и дальше. Я увидел, что он благополучно упал с края бака и нырнул к Иринии.


Я был на полпути, когда первый из двух взрывов гранаты заставил меня катиться взад и вперед. Я прижал руки к ушам. Я видел, где оказался пояс. Он упал сразу за доску, и капсулы взорвались сразу после приземления. Я услышал громкий треск, скрип. Казалось, что бак течет. Я поплыл, но не сводил глаз с борта резервуара.


Трещину сквозь воду было трудно увидеть. Но когда она расширилась, вся вода потекла туда. Трещина проходила по всему резервуару сверху вниз. Люди-русалки больше не думали обо мне или Иринии. Они смотрели на текущую воду испуганными розовыми глазами. Ириния не двинулась с места.


Я потянулся к ней и обнял ее за талию. Мы не пробыли в танке больше шести-девяти минут. Большую часть этого времени Ириния находилась над водой. Я попытался подсчитать, как долго она пробыла под водой, и вышла примерно через пять с половиной минут. Пришлось поднять ее на свежий воздух. Чего бы не случилось, потому что желтые капсулы теперь были опаснее оставшегося воздуха.


Из широкой трещины в резервуаре вырвался большой пузырь. Я начал плыть, обхватив Иринию за талию, и всплыл на поверхность, когда трещина превратилась в огромную паутину. Потом весь танк развалился.


Люди-русалки кричали от страха. Пузыри выходили из их жабр. Бак с глухим грохотом рухнул. Вода ринулась из резервуара огромной волной. Русалки борются с ней, как лосось, который прыгает на пороги, чтобы нереститься. Ириния безвольно висела у меня на руках. Я боялся, что как только она почувствует, что вышла из воды, она попытается дышать. А теперь это был отравленный воздух! Я должен был помешать ей дышать. Нас засосало в открытую часть бака. Я не сводил глаз с двери рядом с резервуаром, двери с квадратным стеклом внутри. Это была единственная сторона здания, которая еще не горела.


Расход воды увеличился. Я не особо беспокоился о осколках стекла; проточная вода смыла их по полу лаборатории. Если бы я мог держать Иринию и меня подальше от зазубренной стороны резервуара, мы бы это сделали. Теперь поток пошел быстрее. Двое русалок уже были выброшены и упали. Я поднес руку ко рту Иринии и взял ее нос между большим и указательным пальцами. Пришлось изображать серферов без доски для серфинга.


Вода утащила нас к открытой стороне резервуара. Я плыл с Иринией на коленях. Мы подошли к зазубренному краю, и я пошел боком, чтобы выбраться. Русалки были повсюду вокруг нас. О нас забыли. Они продолжали плыть против течения, стараясь сохранить немного воды в резервуаре и самим остаться в нем.


Затем мы миновали острый край бака и были сброшены на землю. Я приземлился на спину и скользнул по полу вместе с Иринией на моих бедрах. С того момента, как я бросил пояс с гранатами, пока мы не приземлились на землю, могло пройти не более минуты.


Когда мы остановились, я подполз и побежал с Иринией на руках к той боковой двери. Я притянул её к себе. Я понюхал воздух на случай, если смертельный газ пролетел через дверь вместе с нами. Должно быть, он впитался водой.


Ириния все еще безвольно лежала у меня на руках. Хотя теперь мы были вне лаборатории, мы все еще оставались на складе. Стена позади нас полностью выгорела. Повсюду клубился дым. Холод снаружи колыхался вокруг нас - вокруг Иринии в ее мокрой наготе и меня в моей мокрой одежде. Я встряхнул и быстро положил Иринию на спину. Я засунул палец ей в рот и оттолкнул язык от ее горла. Я приоткрыл ее рот до упора и прижался к нему.


К моему удивлению, первой реакцией, которую я почувствовал от нее, было отсутствие движения или стона. Это был ее язык против моего. На мгновение она покачивала головой вперед и назад. Ее губы смягчились, затем ожили. Она начала меня целовать. Она обняла меня за шею.


Я встал и потащил ее за собой. Как только мы встали, мы начали кашлять от дыма. Я снял рубашку, и мы прижали влажную ткань к носу и рту.


"Ник, что нам делать?" - Она посмотрела через квадратное стекло на людей-русалок, извивающихся, как рыбы, на суше. Они умерли один за другим. Я сказал: «Там двое людей в сухой одежде. Если мы пытаемся добраться до машины, мокрые как сейчас, мы замерзнем до смерти, прежде чем пройдем через ворота. Я иду внутрь. У Попова был примерно мой размер. Его одежда должна примерно мне подходить. Я принесу тебе одежду Сержа.


Она кивнула. "А что я могу сделать?"


Я думал об этом. Она могла бы помочь, но ...


«Послушайте, лаборатория отравлена. Я должен задерживать дыхание, когда захожу внутрь. Я хочу, чтобы вы пошли в офис Сержа. Там висит твой плащ. Вы можете найти мое пальто за углом, за окном. Это сработает? Давай, оберни эту рубашку вокруг носа. Увидимся здесь. Она снова кивнула и побежала обнаженной вдоль обгоревшей стены.


Я сделал еще один глубокий вдох и рванул через дверь обратно в лабораторию. Большинство монстров были уже мертвы. Двое или трое все еще корчились на земле. Серж лежал наполовину на нижней ступеньке лестницы, за стенкой лопнувшего резервуара. Только рукав его шерстяного свитера был мокрым от текущей воды.


Я затаив дыхание, взял его под мышки и потащила к двери с маленьким квадратным окошком. Я затащил его внутрь и увидел возможность задержать дыхание, пока дверь снова не закроется. С Поповым было труднее. Он лежал подальше.


Я снова вошел в лабораторию. Я осторожно прошел через паводок вокруг разорванного резервуара, между двумя меньшими резервуарами и туда, где лежал Попов. На его свитере была кровь, но я надеялся, что мое пальто скроет ее. Я наклонился и обнял его. Вся кровь в его теле прилила к той стороне его тела, которая касалась пола.


Капсулы, которые у меня все еще были в поясе с оружием, вызвали пожар вокруг пола. Сгорела и деревянная площадка вокруг бака. Единственное, что я мог слышать, это потрескивание горящего дерева.


Когда я попытался затащить Попова к двери, я услышал сверху громкий треск. Я быстро затащил тело под горящую платформу, когда кусок потолка упал. Он спустился вниз, как черный ныряющий ястреб, и упал на землю многочисленными кусками. Я чувствовал себя плохо из-за того, что сдерживал дыхание. Второй кусок потолка тоже грозил упасть. Он треснул, качнулся и завис. Я вернулся к двери, как африканский лев, несущий только что убитую антилопу. Попов был таким же большим, как и я, а при жизни он весил около двухсот фунтов. Поскольку мне приходилось задерживать дыхание, он выглядел как большая коробка, тяжелая, как пианино. Его труп был похож на желатиновый пудинг.


Наконец я протащил его через дверь. Когда я попытался сделать глубокий вдох, меня дважды пробрал кашель от дыма. Ириния уже вернулась в пальто.


Холод ударил нас ледяным ветром. Меня удивило, что дым не рассеивался. Я снял с Иринии мокрую рубашку на время, чтобы фильтровать дым. По очереди касаясь рубашек друг друга, мы оделись. Когда Ирина закатала брюки Сержа и плотно завязала плащ, не было видно, что на ней была мужская одежда. Надев одежду Попова и застегнув пальто, чтобы скрыть кровь, я забрал все его бумаги. Они давали мне прикрытие, чтобы выбраться из России. Я повернулся к Иринии.


«Послушайте, нет смысла оставаться здесь, если у вас нет для этого причины». Это была тонкая шутка, и она улыбнулась.


В суматохе огня мы смогли спокойно покинуть склад и добраться до ворот. В темноте мы ползем на четвереньках в сугроб, в котором находился наш старый, но надежный грузовик. К нашему удивлению, эта антикварная коллекция винтов и гаек завелась с первого раза. Без света мы уехали из Советского института морских исследований.


По дороге в следующий город Ириния сказала мне, что когда она вышла, офис уже горел. Она набросила на голову мою мокрую рубашку и побежала к своему пальто.


Когда она заговорила, я сказал: «Идиотка! Надо быть сумасшедшей, чтобы вбегать, когда помещение горит? Ты сделала ... '


Она подтолкнула меня ко мне и нежно зажала мне рот ладонью. «Вы волнуетесь», - сказала она. - Во всяком случае, немного. Хватит... Давайте просто представим, что это действительно наша машина, и едем по шоссе Америки ». Она обняла меня за руку, положила голову мне на плечо и глубоко вздохнула. «Я так долго боялась. И вдруг я больше не боюсь. Если у нас получится, я буду очень счастлива. Если мы это сделаем, я не буду бояться ». А потом проспала всю дорогу до следующей деревни.


Там мы остановили грузовик и сели на такой же древний автобус направлявшийся в город, достаточно большой, чтобы иметь аэропорт. Мы полетели прямо в Эстонию, где на автобусе доехали до села, где я пришвартовал рыболовный траулер. Мы нашли его и направились через Финский залив. Оттуда мы улетели в Америку.


И на протяжении всей поездки меня звали Василий Попов, я был высокопоставленный кремлевский чиновник. Женщина, которая была со мной, была моей женой, и ее звали Соня.


## Глава 16


Два дня спустя я сидел перед офисом Хока в Вашингтоне. Я рассказал ему всю историю, пока он жевал свою раскаленную вонючую сигару. Ни разу во время моего рассказа он не проявил больше, чем умеренный интерес.


Я закончил свой рассказ словами: «Пока все происходило с этими баками и огнем, у меня действительно не было времени думать о значении этих экспериментов. Честно говоря, только во время брифинга я подумал о том, что они могли бы значить для русских, если бы им это удалось ».


«Хммм», - ответил Хоук. Он вынул сигару между зубами и склонил голову. "Вы уверены, что их операция провалилась?"


Я уже много думал об этом. «Да, сэр, конечно. Эти существа в резервуаре были деформированными монстрами. С их поврежденным мозгом они никогда не смогли бы добиться хороших результатов. Я считаю, что это был шаг к более амбициозной компании. Думаю, если бы мы не сожгли данные, в конечном итоге они бы добились успеха ». Я закурил сигарету с золотым мундштуком. «Они почти сделали это. Один из этих монстров умел бороться с человеком. Он напал на меня с приемом карате ». Я все еще находил это немного невероятным. «Сэр, я должен отдать должное Сержу Краснову - он почти сделал это».


Хоук откинулся на спинку стула. Он поднес зажигалку к обугленному кончику сигары. Говоря это, он продолжал смотреть на пламя. "Вы уверены, что Серж Краснов мертв?"


Я улыбнулся. «Конечно», - сказал я мягко. Но подумайте, что могло бы случиться, если бы он остался жив. Подумайте, что могло бы случиться, если бы эксперименты не провалились ».


Хоук кивнул. «Я думал об этом, Картер. Я думал о целом флоте - российском флоте - оснащенном такими существами, способными дышать под водой, умными, хорошими солдатами - я действительно думал об этом ». Я снова сел прямо.


Хок сказал: «Вы уверены, что все документы, связанные с экспериментами, были уничтожены?»


Я кивнул. «Они были уничтожены одновременно с офисом. Они были сожжены - все записи, методы, все, что было на бумаге относительно операций ». Я выдавил сигарету.


"Твоя рука лучше?" - спросил Хоук.


Я кивнул. "Да сэр."


Он затушил сигару. «Молодец, Картер. У тебя одна неделя отдыха ».


Я знал, что так оно и будет. «Сэр, боюсь, у меня должно быть три недели вместо одной».


Впервые с тех пор, как я поговорил с ним, Хоук проявил некоторый интерес к тому, что я сказал. Он приподнял брови. Он сказал. - "Ой?" "Ты собираешься вернуться в Лас-Вегас?"


"Нет, сэр."


Он моргнул. - "Юная леди из отдела спецэффектов и монтажа?"


Я нахмурился. - "Шэрон Вуд?" "Откуда ты знал это?"


Хоук невесело улыбнулся. «Вы вряд ли сделали из этого секрет, когда вытащили ее сумку из ее стола». Он задумался на мгновение. Он спросил. - "Почему три недели?"


«Побывать в Америке. Я купил кемпер и хотел бы поездить по Америке три недели. С совершенно патриотическими намерениями ».


"Конечно." Он наклонился вперед и сложил руки на столе. "Я полагаю, вы не собираетесь ездить по Америке в одиночку, не так ли, Картер?"


Я улыбнулся. «Честно говоря, нет. Я еду гулять с очень красивой, очень богатой девушкой. Только не с Шэрон Вуд ».


Хоук понимающе кивнул. «А эта красивая юная леди - которая к тому же богата - раньше была балериной?»


"Ну, сэр, как вы это узнали?" - спросил я, ухмыляясь. «Она утверждает, что много мне задолжала - и говорит, что это займет не менее трех недель».

Хоук громко рассмеялся.


* * *


О книге:


Ника Картера отправляют в Львиное логово Кремля. Его цель: найти и уничтожить новое супероружие. Его контакт: хороший российский двойной агент, у которого все включено и выключено. Приоритетное задание для Ника Картера за морем неопределенностей. Но одно можно сказать наверняка: его шансы невелики ...