# Огненное колесо

Брайан Майкл Стэблфорд

ОГНЕННОЕ КОЛЕСО


Послесловие


Примечания


Коллекция французской научной фантастики и фэнтези


Авторские права


Огненное колесо


Автор:


Jean de La Hire


переведено, прокомментировано и представлено


Брайан Стейблфорд


Книга для прессы в Черном пальто


Введение


Роман фульгурантеЖана де Ла Гира (Адольфа д'Эспи), здесь переведенный как Огненное колесо, был впервые опубликован в виде серии фельетонов в ежедневной газете Le Matin в период с 10 апреля по 23 мая 1908 года и позже в том же году был переиздан Талландье в виде книги. Дальнейшие издания вышли от различных издательств в 1973 и 1998 годах ( 1922, 1929, 1938, 1942, 1952 ( как La Soucoupe volante [Летающая тарелка]). Сериал стал радикальным новшеством как для автора, так и для газеты. La Hire стал одним из Le Matinнекоторое время после этого он был ведущим поставщиком сериалов, и хотя Роман фульгуранте был не единственным произведением roman scientifique [научной фантастики], которое он предоставил в газету, или даже единственным произведением с межпланетной тематикой, оно оставалось самым авантюрным и могло бы быть еще более авантюрным, если бы он не решил — возможно, в ответ на редакторское давление — снабдить его концовкой, которую он сделал.


Роман остается произведением, представляющим значительный исторический интерес, как первое художественное произведение, затрагивающее тему “похищения инопланетянами", тем более что похищение осуществляется с помощью транспортного средства, мало чем отличающегося от ”летающих дисков“ или ”летающих тарелок", которым позже приписали так много предположительно реальных похищений подобного рода во второй половине двадцатого века. Однако это совпадение - не единственная примечательная вещь в нем, и в ретроспективе его хронометраж кажется весьма значительным из-за сильных тематических связей, которые он имеет с двумя другими романами, опубликованными во Франции в 1908 году: Приключения мервейль де Серж Мирандаль на Марсианской планете: Sur la planète Mars, автор H. (для Анри) "Гайяр", опубликованный 15 июня того же года, и ""Призер Марсианской планеты" Гюстава Ле Ружа, опубликованный 1 июля.


1Оба последних романа планировались как первые части серии, и Гайяр завершил свою публикацию 15 июля вторым томом "Приключений мервейлезов Сержа Мирандаля", "Робинзонов с Марсианской планеты", в то время как "Война вампиров" Ле Ружа появилась в следующем году...................." Хотя кажется невероятным, что речь шла о какой-либо прямой имитации, Пьер Версенс указал на это в статье, приложенной к переизданию 1976 года Война вампиров что предполагаемая третья часть серии Гайяра не появилась в 1908 году, и что когда Гайяр в конце концов выпустил сильно переработанную версию своего предприятия в одном томе под названием “ Робинзоны с Марсианской планеты” (1927), выделив "Сириус", он удалил многие элементы, которые пересекались с оригинальным романом Ле Ружа, очевидно, намереваясь уменьшить сходство.


Выбор времени оставляет открытой возможность того, что и Гайяра, и Ле Ружа побудил к собственным начинаниям сериал La Hire в Le Matin, и что они оба решили отличать свои начинания от его параллельными повествовательными ходами, но Версенс также ссылается на другие прецеденты, которые, вероятно, оказали значительное влияние на повествовательные стратегии всех трех писателей — наиболее значимый бестселлер Теодора Флурнуа "Путешествие по планете Марс" (1900; tr. as От Индии до планеты Марс), рассказ женевского психолога об откровениях, сделанных медиумом “Элен Смит” (на самом деле Элиза Мюллер), предположительно находящейся в состоянии транса, методом “автоматического письма”. Флурной приписала эти откровения воображению медиума — к ее большому неудовольствию, — но она рассматривала их как рассказы о реальных других жизнях, которые она прожила в разных местах, включая Индию и Марс.


Все три романиста должны были знать об экспериментах с автоматическим письмом, ранее проведенных в окрестностях Парижа известным французским популяризатором астрономии Камилем Фламмарионом, в ходе которых некоторые из его сотрудников — в первую очередь драматург Викториен Сарду — также создали видения жизни на других планетах, где человеческие существа могли бы перевоплотиться. Все трое также были знакомы с серией философских диалогов Фламмариона Lumen, впервые опубликованный в 1860-х годах, но обновленный в нескольких последующих изданиях, в котором описываются предполагаемые откровения бестелесной души, свободной путешествовать по Вселенной, наблюдая и переживая воплощения в других мирах, сильно отличающихся от Земли, и с его таким же бестселлером "Урания" (1889; т.н. "Урания"), который содержит подробное описание реинкарнации на Марсе.


Однако совершенно очевидно, что в "Руе фульгуранте" и двух его быстрых преемниках вдохновение Камиллы Фламмарион сочетается с другим, не менее мощным, хотя и не столь явным: вдохновением английского писателя Герберта Уэллса. Ранние научные романы Уэллса, опубликованные в Англии между 1895 и 1901 годами, были быстро и широко переведены на французский язык, сначала в научно-популярном журнале La Science Illustrée, в котором регулярно был раздел фельетонов под рубрикой Roman Scientifique, а затем в престижном литературном периодическом издании Отель "Меркюр де Франс", основанный как орган символистского движения, а также в виде книги. Оба периодических издания выпускали серийные переводы "Войны миров", которая стала самым известным научным романом Уэллса во Франции.


Хотя французы, естественно, считали, что единственным настоящим пионером и образцом римской науки был Жюль Верн, не могло быть никаких сомнений в том, что Уэллс вдохнул в жанр значительную новую жизнь и энергию, так как никогда не подвергался сдерживающей руке издателя, заключившего с Верном контракт, Пьера-Жюля Хетцеля, который всегда хотел, чтобы он проявлял строгую сдержанность в творчестве. Как ни странно, зарождающийся жанр научного романа, сформировавшийся вокруг ядра творчества Уэллса в Англии, в значительной степени также был затруднен и направлялся редакционной скрытностью, в результате чего примеры, приведенные в двух его межпланетных романах, "Война миров" и "Первые люди на Луне", получили значительное продолжение только в художественной литературе, ориентированной на юных читателей, и в нескольких изданиях vanity. Этого не было в Америке, где межпланетная фантастика была популяризирована Эдгаром Райсом Берроузом после 1912 года и в конечном итоге стала ядром общей “научной фантастики”, и был краткий момент — особенно в 1908 году, — когда казалось возможным, что французская романская научная литература пойдет в том же направлении, довольно эффектно возглавляемая La Roue fulgurante.


На самом деле, этого не произошло, и трио романов, в которых была предпринята попытка объединить влияние Фламмариона и Уэллса в отчетливо французскую разновидность космической фантастики, льстило главным образом обману. Во Франции, как и в Великобритании, весь жанр спекулятивной фантастики — и поджанр "Межпланетный" в частности — после тестирования был признан недостаточно массовым и отошел на обочину литературного рынка. Однако, по крайней мере, оно было протестировано, и очень честно, Le Matin - лучшая демонстрация, которую оно могло иметь. Отказ не был внезапным; La Hire действительно очень старалась создать Римский научный роман стал стандартным жанром в репертуаре Le Matin и сделал межпланетную фантастику центральной опорой этого жанра, но ему это удалось лишь отчасти. Главный фельетонист газеты Гастон Леру, чья карьера шла параллельно с карьерой Ла Гира, стал гораздо более известным благодаря своим детективным рассказам, но он обычно привносил элементы римской научной фантастики в свои триллеры, хотя он избегал межпланетной фантастики, и его работы были гораздо изобретательнее, чем у непосредственного предшественника Ла Гира, Мишеля Зевако — преданного поклонника La Roue fulgurante— который специализировался на исторических романах “Мыс и эпоха”, подобных тем, которые полвека назад разработал Поль Феваль.


Ла Хир написал также художественную и криминальную прозу "Мыс и эпоха", а также плодотворно работал в других жанрах, но он быстро вернулся к "римской науке" на страницах "Le Matin" с "Человеком, который мог жить под водой" ["Человек, который мог жить под водой"] (1908; переиздано в 1910), к которому он представил межпланетное продолжение в ""Тайне XV"" (1911)2, которое также является явным продолжением книги "Человек, который мог жить под водой". к "Войне миров" Уэллса. Однако это был его последний бросок уэллсовских костей на некоторое время, и хотя герой "Тайны XV века" было реинкарнировано для продолжительного сериала в 19203 году, когда завершился перерыв в Великой войне - вскоре после того, как La Hire опубликовала роман Уэллса "Джо Роллон, человек—невидимка" [Джо Роллон, другой человек—невидимка] (1919, автор Эдмон Казаль) - элементы римской науки, которые изначально были заметны в сериале, постепенно ослабли по сравнению с его более традиционными компонентами триллера по мере дальнейшего расширения. По мере того, как шли 1920-е, Ла Гир сам постепенно маргинализировался, в конце концов, уже не имея возможности регулярно обращаться к обширной читательской аудитории Le Matin.


Точно так же, как La Hire был не единственным автором, попытавшимся объединить идеи Уэллса и Фламмариона, так и Le Matin была не единственной массовой газетой, экспериментировавшей с roman scientifique. Его главный конкурент, Le Journal, который продвигал более утонченный имидж, отдавал гораздо больший приоритет короткой художественной литературе, чем длинным сериалам, и это значительно ограничивало сферу применения более экстравагантных форм roman scientifique, но в нем был показан ряд очень ярких коротких сериалов Эдмона Арокура между 1906 и 1910 годами, переводы которых можно найти в коллекции Black Coat Press. Иллюзии бессмертия.4 Однако и там окончательный вердикт был отрицательным, и подобная творческая смелость была подавлена еще до того, как социальный контекст кардинально изменился в августе 1914 года из-за начала Великой войны. Писателям, которые экспериментировали с римской наукой в книжной форме, также было трудно продолжить свои первоначальные эксперименты, в том числе Морису Ренару, который опубликовал "Доктора Лерне, су-дье" в 1908 году 5 и, возможно, также воспользовался подсказкой Ла Гира при написании своей гораздо более изощренной — но добросовестно привязанной к земле — фантазии о похищении инопланетянами Le Péril bleu (1912).6


Оглядываясь назад, неудивительно, что эксперимент, связанный La Hire и Le Matin, провалился, несмотря на быструю поддержку, которую он получил от горстки других писателей, включая Гайяра и Ле Ружа — первый из которых написал всего несколько явно лишенных приключений романов после отказа от своей планируемой марсианской трилогии, в то время как второй резко сократил объем и частоту использования римского научного компонента своих последующих работ. Действительно, некоторые из причин этой неудачи совершенно очевидны на страницах Ружье фульгуранте, и, должно быть, так казалось при непосредственном оглядывании назад, а также при более отстраненном и вдумчивом созерцании. История, движимая собственным энергичным импульсом, сталкивается лицом к лицу со всеми проблемами, присущими творчески амбициозным упражнениям в футуристических спекуляциях, обнаруживая ряд логических тупиков и провоцируя ряд повествовательных проблем, которые должны были бросить длинную тень на будущее развитие французского романская наука, британский научный роман и американская научная фантастика — и продолжают поражать их, несмотря на тот факт, что американскому жанру в конце концов удалось прочно закрепиться в лоне массовой культуры.


Искушение объединить элементы научных и оккультных спекуляций возникло не только из-за влияния Камиля Фламмариона, хотя существование во Франции такой выдающейся фигуры, в равной степени интересующейся астрономией и “спиритизмом”, безусловно, повысило привлекательность слияния для авторов художественной литературы. Действительно, все “оккультное возрождение” fin de siècle было основано именно на таком слиянии, двойственность которого была философским ядром теософии мадам Блаватской и активной деятельности Общества психических исследований. Учитывая, что фундаментальной основой привлекательности таких гибридных представлений были эстетические, а не рациональные соображения, неудивительно, что они понравились литераторам, готовым стиснуть зубы и испытать пределы воображения художественной литературы. Совпадение, связывающее La Roue fulgurante с романами Гайяра и Ле Ружа, не единственное, на которое стоит обратить внимание, и стоит отметить, что его публикация была промежуточной между британским научным романом Лейтенант Гулливар Джонс — “Его каникулы” (1905) Эдвина Лестера Арнольда и новаторский сериал американского криминального журнала “Под лунами Марса” (1912), первоначально дополненный "Норманом Бином" Эдгара Райса Берроуза, переизданный в виде книги под названием "Принцесса Марса". В обоих этих романах используются “экстрасенсорные” средства космических путешествий, и оба они описывают безумно красочные приключения на других планетах во многом в том же бесцеремонном духе, что и "Ру фульгуранте". В литературном плане Ла Гир имеет большее сходство с Арнольдом и Берроузом, чем с Гербертом Уэллсом или Камиллой Фламмарион, и то же самое можно сказать о Гайяре и Ле Руже.


Опять же, совпадение, безусловно, таково; сильное сходство между британскими и американскими работами, вероятно, связано с общим влиянием Райдера Хаггарда, чья "Она" (1887) создала первый классический гибрид оккультных и квазинаучных спекуляций, но которая не была переведена на французский язык до 1920 года, что значительно замедлило ее влияние там. Однако, оставляя этот элемент в стороне, элементы, общие для всех трех межпланетных романов, полностью обусловлены параллельным мыслительным процессом и схожей реакцией на новые горизонты литературных возможностей. Тот факт, что американский эксперимент оказался поразительно успешным, в то время как британский и французский эксперименты провалились, вероятно, объясняется сложной сетью социальных и маркетинговых факторов и, безусловно, не имеет ничего общего с относительными различиями в правдоподобности повествования или литературной изощренности.


Трудности, связанные с созданием правдоподобной повествовательной основы для межпланетной фантастики, были достаточно хорошо проиллюстрированы Жюлем Верном, чья добросовестность не позволила его путешественникам в "Земле на Луне" (1865; т.н. "С Земли на Луну") совершить посадку на Луну, потому что у них не было возможности вернуться, и чьи дальние путешествия в "Гекторе Сервадаке" (1877; т.н. "На комете") в конечном итоге ставят под сомнение все их приключение из-за концовки. это одновременно загадочно и парадоксально. Ла Гир, несомненно, был осведомлен об этих неловких прецедентах — как и Гайяр и Ле Руж, и, возможно, Арнольд и Берроуз — и его собственные устройства, пожалуй, лучше всего рассматривать как попытку обойти их, не прибегая к решению, которое к тому времени стало традиционным в Англии, изобретения произвольного “антигравитационного устройства”, использовавшегося Кристостомом Труменом, Перси Грегом и другими до того, как Уэллс использовал его — и подвергся резкой критике со стороны Верна за это — в "Первых людях на Луне". Устройство, с помощью которого Ла Гир возвращает своих путешественников с Меркурия, конечно, не является улучшением по сравнению с этим произвольным изобретением, но способ доставить их туда — “roue fulgurante” сам по себе - безусловно, смелая и увлекательная импровизация.


Поскольку современные энтузиасты-уфологи использовали главу 1 Библейской книги Иезекииля в своих знаниях, возникает соблазн подумать, что Ла Гир, возможно, позаимствовал свое понятие оттуда, но слово fulgurante не встречается во французских версиях соответствующего текста Священного Писания, описание специфических вихрей, замеченных Иезекиилем, не соответствует описанию Ла Гиром его межпланетного корабля, а ангелы, связанные с “колесами” Иезекииля, не имеют никакого сходства с предполагаемыми сатурнианцами на борту Ла Гира, так что любые влияние могло быть лишь отдаленно наводящим на размышления. Инопланетяне, о которых идет речь, завораживают сами по себе; хотя Lumen Фламмариона установил высокий стандарт в отношении воображения радикально чуждых телосложений, адаптированных к радикально чуждой среде, La Hire делает хороший удар в Настоящий фульгурант в том, чтобы принять этот вызов, и хотя его Меркурианцы далеко не так притянуты за уши, у них есть определенная особенность, которая спасает их от банальности. И в этом вопросе его превзошел гораздо более искушенный писатель, когда Дж.-Х. Росни Айне продюсировал роли марсиан в "Навигаторах Инфини" (1925)7, но, как и Морис Ренар, Росни, вероятно, не был в неведении о сериализации "Le Matin" Русь фульгуранте, даже если это была не газета, которую он читал. Основная проблема с изобретениями Ла Гира заключается в том, что автор не смог довести их до конца и в конечном итоге удовлетворился тем, что оставил почти все о своих инопланетянах и их технологиях малодушно неразвитыми, а также удручающе необъясненными. Ренар и Росни справились намного лучше, но нельзя сказать, что они полностью преодолели трудности.


Неспособность Ла Гира разобраться в своих собственных изобретениях, как только он попытался исследовать их логические следствия, прискорбна, но ни в коем случае не является чем—то необычным для своего времени, и есть определенная добродетель в том факте, что он не позволил этому немедленно затормозить его изобретательский дух, по крайней мере, до тех пор, пока он не достиг кульминации своей истории - после чего, увы, скрытность, которую он культивировал во время написания "Руэ фульгуранте", омрачила остальную часть его карьеры, поскольку его вклад в развитие римской науки обеспокоен. Все последующие “колеса”, которые он изобрел, были значительно менее огненными, но с не меньшей вероятностью отваливались при транспортировке и приводили к запутыванию его сюжетов. Он был одним из многих пионеров спекулятивной фантастики, чье воображение намного превосходило их логическое понимание, но если это и грех, то скорее простительный, чем смертельный — по крайней мере, в глазах читателей и критиков, которые считают охват более важным или более интересным, чем понимание. "Русь фульгуранте" не очень хорошая книга, но она смелая, и ее вспышки честолюбия позволяют ей иногда подниматься над глупостью и бросать вызов путанице, которая в конечном итоге загоняет ее в тупик. Во всяком случае, это важный фрагмент эволюционной головоломки спекулятивной фантастики 20 века, без которого картина была бы неполной.


Этот перевод сделан с копии переиздания книги La Roue fulgurante 1973 года, опубликованной Ж.-К. Латтесом.


Брайан Стейблфорд


ОГНЕННОЕ КОЛЕСО


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


САТУРНИАНЕ


Глава Первая


В котором люди видят то, чего никогда раньше не видели


Это произошло восемнадцатого июня. Первым человеком, увидевшим Огненное колесо, был капитан испанской пограничной стражи по имени Хосе Мендес.


В сопровождении своей дочери Лоллы и слуги Франсиско, который нес на плече тяжелый чемодан, он спокойно спускался из форта Монжуик в сторону Барселоны. Они втроем направлялись на железнодорожную станцию дель Норте, чтобы успеть на поезд в четыре пятьдесят до Сарагосы. Дорога, крутая и живописная, проходит через сады Мирамара, с высоты открывается вид на море и угольные доки торгового порта, а затем резко обрывается к подножию холма, где превращается в антисанитарную улицу.


Было три часа ночи. Солнце еще не вышло из-за восточного моря, но звезды начинали бледнеть в сгущающихся предрассветных сумерках. Капитан Хосе Мендес курил одну из тех дрянных дешевых сигар, которые французы хвалят по своему невежеству, а испанцы с хорошим вкусом никогда не прикасаются к ним, и медленно спускался по крутому склону. Он на мгновение остановился, чтобы оторвать колючую ежевику, которая прилипла к нижней части его штанины. Когда он продолжил идти, Лолла и Франсиско были на несколько шагов впереди него. Пухлый и коротконогий, он не спешил догонять их, думая, что они будут ждать его у подножия холма.


Внезапно странная пульсация заставила его поднять голову, и то, что он увидел, заставило его покачнуться на пятках, оцепеневшего и неподвижного. Он выронил сигару и широко раскрыл глаза от изумления.


Представьте себе огромное колесо яркого света. Оно вращалось в небе с головокружительной быстротой. Его ступица представляла собой черный шар, пронизанный отверстиями, из которых исходили лучи зеленого света. Ослепительное колесо двигалось с запада на восток. Согласно оценке, сделанной впоследствии капитаном, оно могло находиться на высоте пятисот метров над Кастильо-де-Монжуик.


Внезапно оно остановилось, развернулось под прямым углом и полетело в направлении Монтанья Пелада. Капитан подумал, что это, должно быть, произошло над кварталом Грасиа, когда услышал шум, похожий на множественные раскаты грома.


Он инстинктивно посмотрел туда, где должна была быть его дочь, и не мог поверить своим глазам, когда увидел, как Лоллу и Франсиско оторвало от земли, подняло в небо и втянуло в Огненное Колесо. В тот же миг его ослепил яркий свет; что-то сильно ударило его по лбу, и он почувствовал, что распластался на земле, где и остался без сознания.


Когда он пришел в себя, то обнаружил себя на больничной койке. Двери палаты были широко открыты, и в нее постоянно вносили носилки, нагруженные ранеными, чьи стоны были ответом на причитания санитаров, которые казались более расстроенными, чем сами раненые.


Хосе Мендес почувствовал острую боль в голове. Он приложил к ней правую руку и коснулся толстой повязки. Затем он вспомнил.


“Лолла!” - закричал он. “Лолла!”


Никто не обращал на него никакого внимания.


“Лолла! Моя нина! Моя дорогая!” Его глаза наполнились слезами, и, поворачивая голову направо и налево, он, заикаясь, пробормотал: “Где она?" Унесено той ужасной огненной штукой в небе! И он снова закричал: “Лолла! Лолла!”


“Тишина!” - сказал проходивший мимо санитар.


Был ли приказ адресован ему? Возможно, нет — но капитан понимал, что было бы лучше заткнуться, подумать, понаблюдать и подождать. Он подавил слезы, справился со своим горем и, после минутной паузы, посмотрел на своих соседей. Один из них хрипло дышал, его голова была обмотана окровавленными бинтами. Другой, сидевший на своей кровати, с улыбкой встретил взгляд капитана. Это был бледный молодой человек со странно рыжими волосами.


“Что случилось?” спросил офицер.


“Что — ты не знаешь?”


“Нет. Я увидел огненное колесо в небе, и когда оно улетело в сторону Монтанья Пелада, земля содрогнулась, и я потерял сознание ...”


“Камень ударил тебя по голове”.


“Камень? Да, возможно...”


“Я был с другом. Мы были на углу Пасео де Грасиа и Гранд-Виа-Диагональ. Мы возвращались из дома друга, где пили и пели после ужина. Внезапно мы увидели огненное колесо, направляющееся, как вы и сказали, к горе Пелада. И мы услышали ужасный рев и ... но вы мне не поверите!”


“Да, да! Говори!”


“Ну, мы увидели, как в сотне метров от нас целый квартал больших домов поднялся из земли, яростно оторванный, и молниеносно подлетел к колесу ... и исчез в огромном пламени ...”


“Как моя дочь!” - воскликнул Хосе Мендес.


“Ваша дочь была с вами?”


“Да, моя дочь Лолла и мой камердинер Франсиско. Их украли, сожрали ... о, это ужасно!”


“Успокойся”, - несколько резко сказал молодой человек. “Прошлой ночью в Барселоне были похищены не только Лолла и Франсиско! В любом случае, большой камень попал мне в ноги, и я упал без сознания, как и ты. Впрочем, моя травма несерьезна.”


“Дома, вы сказали?” - пробормотал Хосе Мендес.


“Да, дома засасывает, как опавшие листья, проезжающий поезд ...”


Капитан снова почувствовал слабость и вяло откинулся на подушку.


В тот же день, в пять часов утра, the prodigy наблюдали в Христиании в Норвегии, где колесо засосало зал суда и монастырь, оставив две огромные дыры глубиной не менее ста метров.


Наконец, в семь часов в Астракане на Каспийском море, в устье Волги, адское колесо подняло мост, как пылесос поднимает пучок соломы.


Телеграф и телефон распространили эти новости по всему миру настолько эффективно, что на следующий день большинство крупнейших газет Старого и Нового Света сообщили об этих невероятных фактах в мельчайших деталях.


Двадцать первого июня в Колумбии, в кафе, наполненном шумом множества громких голосов, трое мужчин молча сидели бок о бок по одну сторону столика, расположенного в углу. Они читали газету, датированную девятнадцатым числом. Двое из них были американцами, Артур Брэд и Джонатан Билд, а другой - француз, Поль де Сиврак. По мере того, как они читали удивительные новости, они чувствовали, как внутри них растет страх, который начинал заставлять дрожать весь мир.


За двенадцать дней путешествия по внутренним районам они не увидели ни одной газеты. Итак, прочитав статью, в которой рассказывалось о приключениях испанского капитана Хосе Мендеса, они провели день, просматривая все государственные газеты, поступившие в продажу в Боготе. Они не узнали ничего нового, хотя в иллюстрированном журнале, вышедшем накануне, была фотография Лоллы Мендес, переданная по телеграфу. Молодая женщина была хорошенькой, с забавным выражением дерзости на лице.


В течение девятнадцатого и двадцатого годов Огненное Колесо больше не появлялось и не причиняло никаких разрушений. Астрономы, с которыми консультировались репортеры, высказали мнение, что явление перемещается в межпланетном пространстве и, вероятно, не вернется в земную атмосферу. Астрономы Боготы согласились с мнением других обсерваторий.


Затем, в четыре часа дня, продавцы газет побежали по улицам, вопя: “Огненное колесо видели в Америке, в Южной Каролине. Половина города разрушена! Более тридцати тысяч жертв!”


Продавцы размахивали листами красной бумаги, на которых были напечатаны последние новости, полученные по телеграфу двадцатью минутами ранее. Публика выхватывала их у них из рук.


Тогда в городе воцарился неописуемый ужас. Должно было появиться Огненное Колесо! Что они могли сделать? Где они могли спрятаться? Женщины группами бегали по улицам, прижимая к себе детей и причитая. Мужчины покончили жизнь самоубийством. Другие убежали с чемоданами на плечах. Куда они направлялись? Ветер безумия пронесся в мозгах людей.


Вечером Фондовая биржа, где на стенах были вывешены телеграммы, прибывшие из Нью-Йорка и со всего мира, подверглась нападению. Депеша из Парижа сообщала, что Колесо вырыло огромный ров в Орлеане, параллельно Луаре. Только что была уничтожена деревня на окраине Берлина. Порт Гонконга был разорен. Проходившее мимо "Светящееся колесо" захватило сорок три лодки с экипажами. И все это, включая визит американцев, за четыре часа.


Возник очевидный вопрос: могло ли одно Колесо, даже такое мощное, как то, что видели в Барселоне, переместиться из Франции в Германию, затем в Китай и Америку, или же по всему земному шару было разбросано несколько необычных болидов?


Ужас, который скакал по поверхности земного шара, был обнаружен в лаконичных депешах. Не было никакой возможной защиты от таинственного бедствия. Как и чем на него можно было напасть? Так много раздражающих вопросов, на которые нет ответов и, как следствие, все они порождают ужас и панику! Чем на самом деле было светящееся колесо? Почему его ступица, черная на фоне яркого света, не вращалась вместе с колесом? Что содержал черный шар? Обитатели планеты? Возможно, Сатурна или Марса? Какими они были? Чего они хотели? Знали ли они вообще о том хаосе, который они сеяли на Земле? Об ужасной войне, в которой сопротивление было невозможно?


И безумный ужас людей возрастал по мере того, как они искали причины для мужества и самообладания.


Поль де Сиврак, Джонатан Билд и Артур Брэд провели ночь с двадцать первого на двадцать второе, бродя по городу. В три часа ночи они почувствовали голод. Перед ними предстал ярко освещенный ресторан, все двери которого были открыты. Они вошли.


Ресторан был пуст: ни владельца, ни официантов. На столе был накрыт ужин, к которому никто не притронулся. Они сели.


Когда еда и вино освежили их — они выпили более чем необычно, и их мысли были не совсем ясны, — Джонатан Билд сказал: “Это глупо. Мы вели идиотский образ жизни в течение двадцати четырех часов.”


“Верно”, - сказал Артур Брэд.


“Какое значение имеет ужас других людей?” Джонатан продолжал. “Если марсиане, или сатурниане, или селениты...”


Поль де Сиврак прервал меня, чтобы сказать довольно наивно: “На самом деле воздушный корабль должен быть обитаем ...”


“Ты имеешь в виду колесо!”


“Давайте назовем эту штуку Огненным колесом, как все остальные, не так ли?” - язвительно предложил Джонатан. “И для удобства давайте предположим, что это марсиане...”


“Сначала было бы необходимо признать, ” возразил Брэд, “ что планета Марс обитаема...”


“Это признано!” - воскликнул Билд.


Пол согласился; Брэд улыбнулся.


“Что ж, ” продолжил Билд, “ если марсиане прибывают сюда, чего они хотят? Лучше всего быть рациональным ...”


“Я с тобой, Джонатан”, - серьезно сказал Пол.


“Однако, ” сказал Брэд, “ мы не должны предаваться мусульманскому фатализму. Я заметил, что никогда не сообщалось, что Огненное колесо всасывало воду. Вспомните мост в Астракане — только мост подпрыгнул, со всеми своими арками. Ни капли воды из Волги!”


“Это правда... Это правда...”


“В таком случае, ” торжествующе сказал Брэд, - единственное безопасное место - на воде!” И толстяк закурил сигарету.


“К чему ты клонишь?” - раздраженно спросил Билд.


“Да?” - спросил заинтригованный Сиврак.


Но единственным ответом Артура Брэда, поначалу, была загадочная улыбка. Затем, сделав четыре затяжки сигаретой, он повторил: “Бесспорно, единственное безопасное место - это вода. Пока мир дрожит, давайте спустимся к реке Магдалена и сядем на лодку, как только она станет судоходной. В Саванилле мы зафрахтуем корабль и будем бороздить океан из порта в порт, пока больше не услышим упоминаний об этих сатурнианцах ...”


“Марсиане”, - поправил Билд.


“Черт возьми! Марсиане, сатурниане, венериане, селениты — какая разница? По правде говоря, Джонатан...”


“А как же колесо?” Воскликнул Пол, чтобы предотвратить назревающий спор.


“Что, если оно появится?” Брэд спокойно продолжил. “Как только мы его увидим, мы прыгнем в море. Ныряй, плыви, снова ныряй, снова плыви... И поверь мне, есть все шансы, что...”


“Согласен!” - сказал Джонатан, ударив кулаком по столу.


Трое друзей казались весьма взволнованными, их сотрясало постоянное желание посмеяться.


Они встали. Когда они уходили, в комнату вошли четверо оборванцев и начали собирать столовые приборы, собираясь взломать кассовый аппарат.


“В Боготе мародеры!” - сказал Брэд, смеясь.


“И расстрельные команды!” - сказал Bild.


Действительно, раздавались выстрелы, смешанные с воплями испуганного населения. На улицах, по которым они проезжали, время от времени попадались охваченные огнем дома. Сиврак мельком подумал о чемоданах, которые они оставили в отеле. Однако в них была только одежда; все деньги трех друзей были в аккредитивах.


Пустяковая потеря, подумал Пол. По крайней мере, у нас развязаны руки — хороший способ путешествовать.


Он на мгновение отстал, чтобы прикурить сигарету, а затем побежал догонять своих друзей, при виде которых не смог удержаться от смеха. Джонатан Билд гордился тем, что был худым, костлявым и высоким; Артур Брэд, напротив, был невысоким и полным.


Они пересекали огромную пустынную площадь на окраине города, когда небо, слабо освещенное предрассветными сумерками, внезапно ярко вспыхнуло.


Пол поднял глаза. “Огненное колесо!” - закричал он.


Ужас, пробежавший по его телу, сделал его разум абсолютно ясным. Билд и Брэд остановились после того, как подошли к нему поближе, в замешательстве глядя в небо.


Это действительно было светящееся колесо с черной втулкой, описанное капитаном Хосе Мендесом. Оно опускалось прямо над тремя мужчинами. Они стояли плечом к плечу, дрожа.


И вдруг, к своему ужасу, Пол обнаружил, что его поднимают с земли в воздух, тянут вверх. Он смутно осознал, что Билд и Брэд поднимаются вместе с ним...


Был ослепительный свет, и он потерял сознание.


Глава Вторая


В котором таинственный индивид совершает


таинственные обещания


Пока в Колумбии происходили эти удивительные вещи, весь мир был погружен в хаос. Особенно во Франции, где революционный дух возбуждается легче, чем в других странах, люди были взволнованы, подстрекаемые лидерами, для которых все является возможностью для политических демонстраций. Правительство понимало необходимость успокоения общественного мнения.


Вечером двадцать первого июня председатель Совета, министр внутренних дел, созвал в своем кабинете на площади Бово совещание примерно двадцати человек, среди которых были все министры; военный губернатор Парижа; господин Торпен, префект полиции; знаменитый астроном Констант Бруларион; и профессор Мартиаль из Академии наук. Это собрание важных политиков, военных и ученых должно было изучить ситуацию и принять решение, которое должно было быть утверждено на следующий день президентом Республики.


После нескольких эмоциональных слов, традиционно дипломатических в своей неточности, министр внутренних дел предоставил слово Константу Брулариону. Астроном, напротив, был краток и точен.


“Я ничего не знаю; мы ничего не знаем; никто ничего не знает. Огненное колесо - беспрецедентное явление. Из чего состоит это ужасное колесо? Откуда оно взялось? Куда оно направляется? Надолго ли оно останется в нашей атмосфере? Если да, то как долго? Если нет, стоит ли нам опасаться, что оно вернется? Невозможно ответить ни на эти вопросы, ни на другие, которые люди могут задать по этому поводу...”


Воцарилось несколько смущенное молчание.


“Да будет так!” - сказал военный министр. “Но если мы не можем объяснить Огненное колесо, можем ли мы, по крайней мере, бороться с ним!”


“Чем?” Бруларион ответил, не в силах удержаться от пожатия плечами.


“Пушки...”


“Детские игрушки, генерал. Огненное колесо появляется, разрушает, исчезает. Где оно появится? Когда? На какой высоте? Это то, что нам нужно было бы знать заранее, чтобы нацелить ваши пушки и выстрелить из них.” Бруларион снова пожал плечами, на этот раз с крайним неуважением.


Затем обсуждение стало несколько запутанным. Благодаря своим старым парламентским привычкам, министры без колебаний говорили все одновременно, в виде возбужденных восклицаний, ироничных вопросов или прекрасных звучных фраз с интонациями — однако в данных обстоятельствах все это было лишено смысла.


Месье Мартиаль робко выдвинул гипотезу о том, что Огненное Колесо могло быть крошечной планетой, населенной всего несколькими причудливыми личностями. Каким бы изобретательным оно ни было, оно не изменило того факта, что половина окраинных районов города Орлеан действительно была уничтожена гипотетическими жителями крошечной планеты...


Когда в горле у них пересохло и министры наконец сочли за благо заткнуться, месье Торпен, который до сих пор не произнес ни слова, поднял руку.


“Префект полиции хочет что-то сказать?” - иронично спросил гвардеец моря. Ему не понравился месье Торпен.


“Говорите, мой дорогой префект”, - сказал Президент Совета.


“Господа, ” сказал Торпен серьезным и спокойным голосом, “ только один человек может дать нам рациональные объяснения и эффективные средства действий. Возможно, только один человек знает, что означает тайна Огненного колеса. Весь мир месяцами повторяет его имя. Месье Бруларион и месье Мартиаль хорошо его знают. Человек в Париже...”


“Доктор Ахмед Бей!” - воскликнул астроном.


“Ахмед-бей”, - повторил профессор Мартиал.


“Да, Ахмед-бей”, - сказал месье Торпен.


“Я об этом не подумал”, - пробормотал Президент Совета. “Возможно, он знает...”


“Если это находится в пределах человеческого понимания, ” с энтузиазмом продолжал Торпен, “ если это поддается определению, Ахмед Бей - единственный человек, который может это понять и дать определение. Я прошу вас, джентльмены, и Совет уполномочить меня немедленно отправиться на консультацию к доктору Ахмед Бею и, если возможно, уговорить его приехать сюда и поговорить с вами ...”


Президент посмотрел на своих коллег, которые согласно кивнули.


“Тогда идите, мой дорогой месье Торпен, и попросите доктора Ахмед-бея, именем Республики, прийти и рассказать нам, что он знает, если что-нибудь...”


Торпен поднялся на ноги.


Две минуты спустя он вскочил в экипаж, крикнув кучеру: “Дом Ахмед-бея!”


Но кем и чем был Ахмед Бей, чья наука и слава казались столь же огромными, сколь и его могущество, должно быть, было устрашающим?


Таинственная личность, если таковая когда-либо существовала.


Доктор Ахмед Бей прожил в Париже всего шесть месяцев. Он сразу же прославился как самый могущественный медиум своей эпохи. Откуда он взялся? Никто не знал. Судя по его образу жизни, он был очень богат. Он никогда не лечил никаких пациентов, и титул “доктор”, который он проставил в своей карточке, был присвоен ему так, что никто не знал, что это означает и действительно ли он имел на это право.


Это был мужчина лет сорока, высокого роста, стройный, мускулистый, с тонким лицом, лишенным бороды или усов. Цвет его лица, губы, форма носа и вся его голова наводили на мысль об арабском происхождении. Однако, поскольку никто никогда не слышал, чтобы он упоминал о своем прошлом, любопытство свелось к домыслам, которые не проливали никакого света на мрачную тайну, окружающую доктора Ахмед Бея.


Его поистине потрясающие спиритические сеансы, которые он проводил еженедельно, вскоре посетили все научные, литературные и политические знаменитости, живущие в Париже или проезжающие через него. Что касается месье Торпена, префекта полиции, то он был принят в круг посвященных, потому что с редкой глубиной интеллекта очень интересовался экстрасенсорными и спиритуалистическими вопросами.


Доктор Ахмед Бей владел великолепным домом на окраине парка Монсо и жил в нем. Через несколько минут карета префекта подъехала к воротам, ведущим во внешний двор дома. Два огромных негра несли вахту во дворе днем и ночью. Они узнали экипаж и кучера и открыли ворота. Месье Торпен взбежал по перрону.


При виде его слуга, стоявший на страже под перистилем, поклонился и сказал: “Господин гуляет в парке, месье. Мне потребуется несколько минут, чтобы найти его. Месье, пожалуйста, подождите в гостиной...”


Камердинер открыл дверь и щелкнул электрическим выключателем. В зелено-золотой комнате зажглись люстры; месье Торпен вошел.


Прошло три минуты. Снова появился камердинер. “Хозяин, “ сказал он, ” просит месье присоединиться к нему в парке...”


В это время ночи Парк Монсо был закрыт, но благодаря специальному разрешению доктор Ахмед Бей мог пройти прямо из своего дома в парк, который, таким образом, был в его полном распоряжении с полуночи до семи часов утра.


Торпен нашел доктора на центральной аллее, которая тянется от бульвара Мальзерб до авеню Гош. Он курил сигару и медленно прогуливался, заложив руки за спину. Электрические фонари в парке не горели, но на небе сияла полная луна, а на больших прогалинах между деревьями мерцали звезды.


“Доброго времени суток, мой дорогой господин префект”, - сказал Доктор, протягивая Торпену руку.


“Bonsoir, Doctor.”


Пожав протянутую ему руку, Торпен открыл рот, чтобы нетерпеливо заговорить снова, но Доктор оборвал его.


“Не трать слов попусту! Я знаю, зачем ты пришел”.


“Ты знаешь?”


“Да. На площади Бово проходит заседание Совета министров. О Огненном колесе говорят тысячи глупостей”.


“Но...”


“О, мой дорогой друг, я знаю тебя. Ты сам не рискнул произнести ни слова, но когда поток бесполезности иссяк, ты упомянул меня. И вот вы, как делегат Совета, пришли проконсультироваться со мной по поводу Огненного колеса...”


“Совершенно верно!” - пробормотал пораженный Торпен. “Но как ты узнал?”


На мгновение воцарилось молчание. Однако, не в силах сдержать нетерпеливое любопытство, префект полиции повторил: “Да, как вы узнали, что министры собирались на встречу и что они послали меня...”


“Ба! Детская забава!” Ответил Ахмед Бей.


“Тогда, доктор, вы можете сказать мне ...”


“Ничего”.


“Что? Но...”


“Ничего!”


Доктор остановился, выбросил сигару, резко повернулся лицом к Торпену, сделал короткий жест и сказал: “Я вообще ничего не знаю об Огненном колесе ... но скоро я узнаю кое-что еще, что, несомненно, позволит мне прояснить тайну и избежать дальнейших катастроф на нашем земном шаре. Мне нужно несколько дней — восемь, десять, возможно, две или три недели. Когда я узнаю, я позвоню тебе.”


Доктор ненадолго замолчал. Затем, более серьезным голосом, он продолжил: “То, что вы увидите тогда, будет таким необычным, таким поразительным, таким божественным, что вы даже забудете об Огненном колесе, месье префект”.


Он снова замолчал, достал из кармана еще одну сигару, зажег ее и продолжил ходить и курить, заложив руки за спину. Спокойным тоном он сказал: ”Мой дорогой месье Торпен, официально мне больше нечего вам сказать, но если вы доставите мне удовольствие побеседовать со мной, я лягу спать только через час ..."


Торпен знал Ахмеда Бея и знал, что Доктор больше ни слова не скажет ни об Огненном Колесе, ни об обещанном таинственном явлении. Поэтому он подавил свои эмоции и любопытство, чтобы спокойно ответить: “Извините меня, доктор, если я сразу покину вас, но вы можете догадаться, с каким нетерпением ждут меня министры и ученые...”


“Иди, иди! И помни, что я тебе сказал...”


В Совете возникло значительное раздражение, когда месье Торпен раскрыл загадочный ответ Ахмед-бея. Министры возобновили произносить красноречивые и сбивчивые речи, пытаясь подавить охвативший их страх. Марсьяль изменил свою гипотезу. Бруларион каждые две минуты пожимал плечами, а Торпен хранил молчание.


Наконец, Совет согласился с запиской для распространения в газетах, которая гласила следующее:


Министры и ряд военных и научных экспертов встретились прошлой ночью на площади Бово под председательством министра внутренних дел и президента Совета. Месье Торпен, префект полиции, присутствовал на собрании. После глубокого изучения ситуации, сложившейся во Франции из-за таинственной и постоянной угрозы, исходящей от Огненного колеса, Совет решил поручить Председателю Совета подготовить проект воззвания, которое Президент Республики зачитает сегодня перед Палатой депутатов и Сенатом, собравшимися на внеочередную сессию, а затем будет вывешено во всех коммунах Франции.


Это провозглашение будет предшествовать практическим мерам, которые будут постоянно приниматься по всей территории при содействии армии.


Когда коммюнике было готово, копии были вручены репортерам, ожидавшим в соседней комнате, которые немедленно поспешили к своим газетам.


Затем, поздравляя себя, но не без тупой и зверской тревоги и не без некоторого стыда за свое абсолютное бессилие, члены чрезвычайного Совета разошлись в разные стороны. Хронометры показывали три сорок семь утра.


В тот самый момент, на двух третях пути к антиподам Площади Бово в Колумбии, Огненное Колесо подобрало трех человеческих существ по имени Поль де Сиврак, Артур Брэд и Джонатан Билд, как три пучка соломы, точно так же, как красавицу Лоллу Мендес и слугу Франсиско подобрали в Барселоне.


Глава Третья


В котором огненное колесо раскрывает некоторые из своих секретов


Поль де Сиврак так и не узнал, как долго длилось его бесчувственное состояние. Когда он пришел в сознание, его первым действием, опережающим какие-либо размышления, было открыть глаза — но он снова резко закрыл их, ослепленный.


Затем он несколько минут держал веки закрытыми, пытаясь осознать свое положение. Он не мог пошевелить головой, руками или ногами. Все его тело было приковано к плоской поверхности, ноги прямые, руки вытянуты. Он чувствовал, как его затылок, локти, кисти, спина, бедра, икры и пятки неразрывно приклеены к мягкому, холодному веществу. Его левую щеку хлестал сильный и непрерывный ветер. В ушах стоял оглушительный гул. Сквозь закрытые веки он мог видеть равномерный розовый оттенок, как если бы человек повернул закрытые глаза к полуденному солнцу.


Тем временем кровь пульсировала у него в ушах, и ему было очень трудно дышать. Ему казалось, что ему не хватает воздуха. Его дыхание было прерывистым и хриплым, но без каких-либо звуков в носу или горле.


Он открыл рот и издал крик. В ответ раздались два других крика, один справа от него, а другой сверху.


“Артур! Джонатан!” - крикнул он.


“Пол! Пол!”


Билд и Брэд были живы, но он был удивлен, услышав их голоса и свой собственный, как будто они доносились издалека, негромко, как будто создавались в разреженной атмосфере. И это постоянное стеснение в его легких!


Конечно! подумал он. Мы вне слоя пригодного для дыхания воздуха, который окружает Землю. Если мы продолжим отдаляться, мы умрем...


Затем, очень осторожно и постепенно, он открыл глаза, чтобы постепенно привыкнуть к яркому свету, который сначала ослепил его. Ему потребовалось добрых четверть часа, чтобы просто держать глаза полуоткрытыми. Он не мог видеть ничего перед собой, кроме необъятного неба — но это было необычайно светящееся небо. Он уже собирался предпринять попытку повернуть глаза в своих орбитах, чтобы увидеть как можно дальше вокруг себя, когда почувствовал, что медленно погружается в вещество, к поверхности которого он прилип.


“Пол! Пол!” - закричали неправдоподобно тонкие голоса Билда и Брэда одновременно.


“Артур! Джонатан!”


Едва он закончил этот отчаянный призыв, как вещество, на котором он лежал, исчезло из-под него. Он упал. Другие человеческие тела столкнулись с его собственным, и он внезапно обнаружил, что сидит в темноте. Что-то больно ударило его в бок; он почувствовал это одной рукой, теперь свободной. Это была человеческая нога, обутая в большой ботинок.


“Пол!” - раздался голос слева от него.


“Пол!” - произнес другой голос у него за спиной.


“Джонатан! Артур!” - воскликнул он. “Ты там?”


“Да”.


“Да”.


“Ранен?”


“Нет. А ты?”


“Я тоже”.


“Мне трудно дышать”.


“Я тоже”.


“Я тоже! Мы в разреженном воздухе. Это вредит легким...”


“А наш голос? Ты обратил внимание на наши голоса?”


Действительно, они звучали причудливо, слабо и отдаленно, так что им приходилось кричать, чтобы услышать что-то дрожащее и нерешительное.


“Все дело в разреженности воздуха”, - повторил Пол.


“Да, очевидно...”


“Но, ради Бога, где мы?” - раздался голос массивного Джонатана Билда, хрупкий, как у маленькой девочки.


“Да, где мы?” Добавил Брэд.


“Я не знаю”, - ответил Пол.


На мгновение воцарилось молчание. Затем Билд решительно сказал: “Мы внутри ступицы марсианского колеса”.


“Или Сатурнианское”, - сказал Артур.


“У тебя есть спички? Черт возьми, какое у меня сухое и прерывистое дыхание! Мы в конце концов привыкнем к этому, если это продлится?”


“Да, конечно, через несколько часов”.


Снова наступила короткая тишина ... два царапающих звука ... свет. Пол взволнованно обернулся, и перед ним предстали озадаченные лица его друзей. Билд и Брэд держали в руках по зажженной спичке, но два маленьких огонька были бледными и крошечными, а тонкие сернистые фитили быстро сгорали.


Все трое посмотрели друг на друга, не говоря ни слова. Спички погасли одновременно.


“Подожди!” - сказал Пол. “У меня есть карманный фонарик”.


Он достал из кармана прибор в форме портсигара. Он нажал кнопку. Вырвался маленький луч света. Он резко поднялся на ноги - но, к его великому изумлению, совершенно обычное усилие, которое он приложил, заставило его подпрыгнуть в воздух.


“Где мы?” Джонатан Билд повторил.


Он встал одновременно с Артуром Брэдом, и Пол увидел, как они оба подпрыгнули на метр над поверхностью, на которой сидели. Они опустились на ноги, и Пол заметил, что их ноги, как и его, слегка погрузились в вещество, на котором они стояли, подобно лапам легкой птицы, тонущей в гагачьем пуху.


Их безволосые лица были бледны; голубые глаза Артура моргали, а темные глаза Джонатана сверкали необычайным блеском; их руки дрожали.


Пол сделал шаг к ним, но это движение с силой отбросило его в живот Артура Брэда.


“Ах! Что ты делаешь, Пол!”


“Я понимаю”, - сказал Пол. “Не сердись. Воздух здесь разреженный — атмосфера отличается от Земной. Плотность и вес тоже разные, ты видишь? Помните, что, согласно достоверным расчетам, земной килограмм, доставленный на поверхность Марса, составил бы всего восемь 376 граммов!”


“В три раза больше!”


“Да, здесь то же самое. Мы весим меньше, чем на Земле ... и поскольку наши мышцы прилагают ту же силу ... вы видите?”


“Да. Мускульная сила, приложенная для того, чтобы сделать шаг ...”


“Заставляет нас совершать большой скачок. Точно! Мы должны соизмерять наши усилия.… тренируйте наши мышцы ...”


Пол с гордостью отметил, что он был самым спокойным из троих. Он сознавал, что его владение электрическим фонариком, самообладание и научные познания сделали его лидером их маленькой группы. Отныне он должен был думать, говорить и действовать как лидер.


Он чувствовал необычайное перевозбуждение. Он не сомневался, что волнение, о котором идет речь, которое он также мог видеть на лицах Билда и Брэда, было вызвано окружающим воздухом, который, безусловно, был богаче кислородом, чем земная атмосфера.


“Мы привыкнем к этому...”


На самом деле ему казалось, что его дыхание, хотя и оставалось прерывистым и резким, стало менее затрудненным и совсем не болезненным. Они начинали приспосабливаться к незнакомой среде, в которой им, возможно, придется жить долгое время.


“Так, давайте посмотрим!” Воскликнул Билд. “Вы можете сказать нам, где мы находимся?”


“Конечно”, - яростно ответил Пол. И, тщательно взвешивая свои жесты, он принялся изучать окружающую обстановку.


Исследование было недолгим. Они оказались внутри помещения причудливой формы. Представьте многогранный ящик с двадцатью гранями высотой около пяти метров; поместите себя внутрь него, стоя на одной из треугольных граней, и вы получите представление о том, как выглядела их тюрьма - ибо это определенно была тюрьма. Не было видно ни двери, ни окна, ни какого-либо другого отверстия. Стены были гладкими; но самым удивительным было вещество, из которого были сделаны стены. Невозможно описать это лучше, чем сравнив с чрезвычайно плотным туманом темно-серого цвета — стенами плотного облака!


Как они попали в эту геометрическую ячейку? Загадка.


Рукоятью револьвера Пол постучал по стенам, до которых смог дотянуться. Его револьвер и рука беззвучно погрузились в них.


Внезапно, подобно просвету в облаках, перед ними появилось большое отверстие, через которое хлынул поток ослепительного света.


Инстинктивно, ни секунды не колеблясь, трое друзей вместе прыгнули в эту щель, но они не приняли во внимание новые условия веса. Их неизмеренный прыжок унес их далеко, и вместо того, чтобы сделать большой шаг за пределы камеры, они полминуты оставались подвешенными в воздухе, скользя к подобию серого купола, в который их бросили. Они проникли в темную и удушливую среду, которая немедленно оттолкнула их, как это сделал бы эластичный матрас. Они повалились друг на друга кувырком, оставив синяки, но не причинив особого вреда. Когда они снова поднялись, это было как раз вовремя, чтобы увидеть брешь, через которую они только что прошли, снова крупным планом.


Пол подумал, что стал жертвой фантастического сна; он вытер пот со лба холодной рукой, а затем протер глаза. Однако в руке у него был револьвер, и холод стали передавался от руки ко всему телу. Тогда он понял, что действительно бодрствует, живет в реальности, а не во сне.


Он чувствовал, что у него простая, голая и немощная душа маленького ребенка, послушная и податливая душа, но безумно любопытная. Он медленно сел на причудливый пол, который, казалось, был сделан из плотного и непрозрачного облака, и ему показалось, что он растянулся на мягком диване. Его рука, двигаясь с силой, проникла в облачную субстанцию, и он ощутил легкое сопротивление.


Билд и Брэд сели рядом с ним.


“Что, черт возьми, все это значит, Пол?” - спросил Билд.


“Я не знаю. Мы будем наблюдать... размышлять...”


“И в конце концов мы придем к взаимопониманию”, - сказал Брэд.


"Комната”, в которой они находились, представляла собой внутреннюю часть огромного многогранника; граней было так много, что он казался почти круглым.


Оно было освещено рассеянным зеленым светом — откуда? Казалось, что свет исходит из самого вещества, составляющего сферическую стену их странного жилища ... и жилища, которое в остальном было абсолютно пустым.


“Очевидно, - сказал Пол, - мы внутри облака ...” Но это вызвало такую безумную ассоциацию идей, что он замолчал.


Наступило долгое молчание.


“Пусть меня убьет током, - внезапно начал Джонатан Билд, “ если...” Но он замолчал.


Брэд хихикнул и сказал: “Джонатан, старина, нравится тебе это или нет, но это начало невообразимой казни электрическим током. Эти сатурниане, которые...”


“Марсиане!” - яростно взвыл Билд.


“Ну же, Артур, Джонатан!” - сказал Пол. “Успокойтесь!” Но нелепая слабость его голоса, который он пытался усилить и сделать энергичным и вибрирующим, снова застала его врасплох, и он остановился. Двое его друзей казались слегка сумасшедшими. Он хотел показать им, какой он спокойный и сильный, и встал, чтобы пройтись. На этот раз он подумал о своем минимальном весе и двигался мягко, с чрезвычайной осторожностью. Затем он с удовольствием заметил, что дышит все легче, хотя его дыхание все еще было коротким и необычным.


Несмотря на необъятность помещения, наклон его многоугольных стен был очень заметен. Представьте себе внутренность многогранной сферы, если математики позволят мне это непривычное сочетание слов, которое создает правильный образ. Пока он шел, он чувствовал, что его тело, постоянно перпендикулярное мягкой поверхности, соприкасающейся с его ногами, остается “вертикальным” в направлении радиусов окружности, и, решительно продолжая идти, несмотря на свое замешательство, вскоре он оказался над Билдом и Брэдом, головой “опущенной”, а ногами на “потолке". Он продолжил идти и сделал круг по комнате таким образом, как муравей мог бы сделать в пустотелом пушечном ядре, и вернулся к изумленным Билду и Брэду с направления, противоположного тому, в котором он вышел.


После долгого молчаливого размышления он сказал: “Многие другие явления, несомненно, удивят нас в мире Сатурна”.


“Марсианин”, - упрямо повторил Джонатан.


“Но, в конце концов, - сказал Брэд, - почему вы так уверены, что мы находимся в чем-то, прилетевшем с планеты Марс?”


“Почему вы с Полом придерживаетесь мнения, что планета Сатурн имеет какое-то отношение к нашему приключению?”


“Потому что это была моя идея”, - сухо ответил Брэд.


“Нет, дело не в этом”, - авторитетно заявил Пол. “Лично я думаю, что Огненное Колесо, в ступице которого мы, по всей вероятности, чудесным образом заключены...”


“Чудесно - это слово!” Вставил Билд.


“Ну, Огненное Колесо происходит от планеты Сатурн, потому что оно имеет точно такую же форму”.


“Да — Сатурн и его кольцо!” - воскликнул Брэд.


“Это не доказательство!” - сказал Bild.


“Это вероятность”.


“Недостаточно!”


“Что ж, пусть будет так”, - сказал Пол, полный решимости заключить мир. “Мы узнаем позже, Сатурн это или Марс. Вопрос в том, что мы можем сделать?”


“Вот именно!” - сказали Артур и Джонатан.


“Будь то Марс, Сатурн, Селенит или Jovian...in это место, законы притяжения, равновесия и веса, какими мы их знаем на Земле, здесь неприменимы. Материя Сатурна — давайте временно воспользуемся этим термином, не так ли?— из которого сделана эта многоугольная и сферическая стена, оказывает на нас собственное притяжение, поскольку я могу спускаться сюда и подниматься туда, не падая, моя голова всегда направлена в направлении центра комнаты. И когда я был там, наверху, я не испытывал никакого ощущения, что нахожусь вверх ногами, хотя, согласно земным законам, я действительно был там. В любом случае — и это самое необычное — вместо того, чтобы идти от центра к окружности, как в земном мире, это притяжение исходит от окружности.”


“Это странно!” - сказал Билд.


“Я не вижу другого объяснения”, - сказал Брэд. “Может, попробуем, Джонатан?”


Они встали и уже двинулись в путь, когда пронзительный свист разорвал уши Пола. У него возникло таинственное ощущение присутствия кого-то еще, кроме них. Он положил правую руку на левое плечо Билда и инстинктивно пробормотал: “Сатурниане!”


Перед ними часть стены исчезла, подобно густому дыму, поднимающемуся перед мощной струей воды, и они увидели...


Через внезапно образовавшееся отверстие ворвался интенсивный столб зеленого света, затем другой, а затем третий. Они были высотой в рост человека, и на вершине каждого из них парил шар бледного, призрачно-белого света, из которого непрерывно вылетали потрескивающие искры: три головки непрозрачного огня над тонкой прозрачностью трех зеленых колонн!


В то время как эти странные видения, теперь выстроенные в ряд, скользили к ним, Пол отступил назад, дрожа и холодея от страха, и у него возникло смутное впечатление, что Брэд и Билд отшатнулись вместе с ним.


Колонны остановились, и каждая из них по очереди испустила сноп искр с ритмичным скрипом. Затем они снова заскользили вперед.


Они увидели окружающие их колонны — как можно выразить эти неописуемые вещи? — как легкий туман, окружающий дерево, не скрывая их, и они увидели, что три шара бледного огня опускаются им на головы.


Длинные снопы искр вылетели из светящихся шаров с быстрым потрескиванием. Затем раздался долгий пронзительный свист. Шары снова появились перед их глазами на вершине прозрачно-зеленых колонн и заскользили к той части стены, из которой они появились.


Пока зеленые колонны отделялись от трех друзей, Полу удалось постепенно подавить свой инстинктивный ужас. Он открыл рот, чтобы заговорить, но из его горла, которое все еще было натянуто, не вырвалось ни звука. Он, по крайней мере, смог машинально поднять правую руку, но зеленые колонны со светящимися шарами, медленно и плавно скользнув, исчезли. Сразу же непрозрачная облачная стена стала такой, какой была раньше, гладкой и прозрачной, без каких-либо нарушений своей непрерывности.


“Разве мне это не приснилось, Пол?” - спросил Джонатан. “Я не схожу с ума? Я видел три столба зеленого света, три...”


“Я тоже, три!” - сказал Артур Брэд едва различимым голосом.


“И три шара белого огня...”


“Воистину, Белый огонь, разбрасывающий потрескивающие искры...”


“И которые расположились на наших головах, вокруг наших ног...”


“Да, вокруг нас троих, а, Пол?”


Пол повернулся к своим товарищам. Они были живы, и их глаза странно блестели на бескровных лицах; их бледные губы дрожали.


Пол, несомненно, выглядел так же, но он осознавал свое абсолютное присутствие духа и неоспоримое владение своим разумом. Он не был сумасшедшим и у него не было галлюцинаций. Он видел это, и все они видели одно и то же, так что это было правдой. Три вертикальные колонны, несущие шары из бледного огня, существовали, были там и действовали — да, действовали — слаженно...


“Джонатан, Артур, я тоже это видел. Вы не сумасшедшие. Мы в странном мире ...”


“Вы заметили, что огненные столбы и шары не излучали никакого тепла или сияющего света?”


“Да, действительно... Только искры...”


“Но что это может быть?” - пробормотал Билд.


“Я не знаю. Эти светящиеся шары напоминают головы ... и разбрызгивающие искры...


“Да, именно так - брызги... как слова или взгляды...”


“Ах! Мысли... или материализованные, активные намерения ... вот и все!”


“Конечно: мыслящее существо, сконцентрированное, ставшее чистой жидкостью...”


“Но это немыслимо!” Брэд запротестовал.


Только что было произнесено это слово, как Пол услышал справа от себя шум, который немедленно пробудил в его памяти шорох шелковой юбки. Он резко обернулся и увидел, в тот самый момент, когда стена раздвинулась и снова закрылась, бледную и красивую молодую женщину, стоящую рядом с кланяющимся мужчиной!


На этот раз он не доверял своим глазам. Он приближался к новому видению, когда вспышка воспоминания озарила его разум.


“Ах!” - воскликнул он. “Lolla Mendès!”


После трех огненных столбов это был настолько разительный контраст, что он расхохотался. Позади себя он услышал нервный смех Билда и Брэда — и они повторяли в перерывах между приступами: “Ха-ха-ха! Лолла! Lolla Mendès!”


Перед ними действительно стояла молодая испанка.


И тогда Пол узнал лицо молодой женщины, которую он видел в хрустальном кубке Ахмеда Бея в Калькутте.


Глава Четвертая


В котором наслаждения любви и муки голода соединяются в тандеме


При виде Лоллы и Франсиско трое мужчин испытали настоящий приступ слабоумия, но это длилось недолго.


Когда Пол устал смеяться, к нему вернулся рассудок, и он внезапно принял решение принимать все, даже самые нелогичные события, как если бы это было просто и естественно.


В мгновение ока он просканировал молодую женщину и камердинера.


Стройная и гибкий, но не худая, чуть выше среднего роста, Лола Мендес была одета в красный лиф и юбку. Ее руки и ноги были элегантно изящными. Ее обнаженная шея, полная фигура и тонкая кожа были нежного коричневого оттенка, изящно подчеркивающего овальное лицо, обрамленное восхитительными черными волосами, с матово-белыми щеками, прямым, гордым носом и расширенными ноздрями, и узким лбом, под которым сверкали большие темные глаза между удивительно длинными и густыми ресницами. Ее губы были ярко-красными, слегка толстоватыми, но точно очерченными. Энергичная и томная одновременно, красота Лоллы Мендес впечатляла.


Уродство камердинера Франсиско, умного и сбитого с толку одновременно, было гротескным. У этого парня, еще более худого и высокого, чем Джонатан Билд, были искривленные ноги и огромные руки, и он был таким же слегка горбатым. Несколько прядей усов топорщились под его донкихотским носом; его скулы сильно выступали на пергаментном лице, а лысая голова при ярком солнечном свете походила на страусиное яйцо. Под его огромными бровями сияли чрезвычайно темные глаза, глубоко запавшие в орбиты и искрящиеся умом. Он стоял искоса, уперев левый кулак в бедро, правой держал желтую шляпу цвета дыни подальше от тела, но две его ноги были расставлены с военной точностью рядом с дорожным саквояжем, защищенным серым чехлом.


Пока камердинер кланялся, молодая хозяйка смотрела на него, безмолвная и озадаченная, с выражением значительного смущения. Пол почувствовал потребность высказаться. К нему вернулись все его умственные силы и самообладание, поскольку присутствие в Огненном Колесе двух человеческих существ вызвало в нем благотворную реакцию — и, как он почувствовал, в Билде и Брэде тоже. И тогда красота Лоллы Мендес тронула его и вызвала горячее желание казаться отважным.


“Мадемуазель”, - сказал он, кланяясь, - “Вы, вероятно, удивлены, услышав, как я произношу ваше имя и имя вашего слуги. Это потому, что капитан Мендес рассказал о вашем приключении ...”


“Мой отец жив?” - воскликнула молодая женщина, покраснев.


“Он жив — по крайней мере, земные газеты за вчерашний день, двадцать первое июня, подтвердили это. Эти газеты рассказали нам все. Мы прочитали их за несколько часов до похищения, точно так же, как и вы...”


“Хорошо сказано, Пол”, - одновременно сказали Джонатан Билд и Артур Брэд.


“Мадемуазель, ” продолжил он, “ теперь мы счастливы оказаться в Огненном Колесе, поскольку вы здесь. Возможно, мы могли бы быть вам полезны ...”


“Делай все как положено, Пол”, - сказал Джонатан. “Представься”.


“Сделай это, Пол”, - одобрил Брэд.


Пол переместился влево и привлек к себе своего высокого худощавого спутника. “Джонатан Билд, офицер военно-морского флота Соединенных Штатов”, - представился он. Он повернулся направо и увидел, что его невысокий, полный спутник выступил вперед. “Артур Брэд, профессор естественной истории Бостонского университета”. И, указав на себя, низко поклонился, добавил: “Поль де Сиврак, корреспондент Академии надписей и изящной словесности Парижа, лейтенант колониальной пехоты...” Он выпрямился и добавил: “Нам всем троим американское и французское правительства совместно поручили научную миссию на раскопках в Нейве в Колумбии. Мы проезжали через Боготу, когда нас похитило Огненное Колесо.”


Полю де Сивраку было около тридцати лет, он был среднего роста; двое его друзей были на несколько лет старше. Хотя нежный овал лица Пола, его светлые усы, темные волосы, карие глаза и вся его аристократичность и мускулистость были образцом чистокровного француза, двое его друзей, Джонатан Билд и Артур Брэд - первый очень высокий и стройный, с темными глазами и волнистыми каштановыми волосами; второй маленький, пухлый и голубоглазый, с коротко остриженными рыжими волосами — представляли два типа истинного американца.


Трое друзей, столь непохожих физически, но равных по уму, доброжелательности и мужеству, чопорно встали, слегка наклонившись, перед молодой женщиной.


С момента своего сыновнего восклицания молодая испанка не произнесла ни слова. Ее темные глаза, казавшиеся огромными — лицо снова побледнело — смотрели с выражением, которое медленно переходило от изумления к уверенности. Ее камердинер казался менее эмоциональным. Пока Пол говорил, он растворился в комичных благоговениях, и как только молодой человек закончил, именно он ответил скрипучим голосом, который казался еще более странным из-за разреженности атмосферы.


“Добро пожаловать, сеньоры, к этой дьявольской машине. Лично я начинаю к ней привыкать, и пока хватит провизии ...” Он бросил взгляд на саквояж. “Здесь можно увидеть такое, что по сто раз на дню приходится призывать имя доброжелательной и великодушной Девы дель Пилар, но никакой опасности нет, поскольку мы все еще живы. К сожалению, Сеньорита безутешна, остается печальной и напуганной, сокрушается ...”


Он подошел к Полу и, приложив ладонь трубой ко рту, кастильский Скарпин прошептал ему на ухо: “Между нами, сеньор, я боялся, что сеньорита сойдет с ума. Это необычное похищение, вы понимаете ... Столбы зеленого света, огненные шары ... но, возможно, вы их уже видели? Да? Хорошо, теперь я спокоен ... Сеньорита ... Что ж, раз вы здесь, трое доблестных кабальеро, мужчин из плоти и крови, христиан, таких как ее отец и я...


Он остановился как вкопанный. Молодая женщина сделала шаг вперед и положила свою хорошенькую ручку на плечо слуги. Она мягко оттолкнула его назад. “Хватит, Франциско”, - сказала она командным тоном. И, обращаясь к Полю, в то время как ее прекрасные глаза увлажнились слезами, а восхитительное горло трепетало, она сказала: “Простите мое волнение, месье. Все то время, что я здесь — два дня, согласно названной вами дате, — я чувствовал, что постепенно схожу с ума. Теперь у меня есть все мое присутствие духа. Я принимаю вашу помощь. Ты объяснишь мне ... Здесь так много странных и пугающих вещей. Но ты сказал, что мой отец жив?


“Да, мадемуазель”.


Пол вкратце рассказал ей о том, что прочитал в газетах. Из страха показаться сумасшедшим он не сказал ей, что год назад видел лицо Лоллы в хрустальном кубке, полном воды. Он даже поклялся себе, что никогда не расскажет об этом волшебном событии, но тогда он вспомнил Ахмед—бея с дрожью страха и восхищения. Пока он говорил, он удивлялся, почему не узнал Лоллу, увидев фотографию молодой женщины, унесенной Огненным Колесом, в газетах Боготы. Возможно, подумал он, фотография была плохой и не обладала достоверностью.


Следуя этим мыслям про себя, он разговаривал вслух с Лоллой Мендес. Закончив, он замолчал.


“Итак, ” сказала она, - мы находимся на каком-то воздушном шаре, прилетевшем с планеты Сатурн?”


“Да, мадемуазель, вероятно...”


“Если только оно не прилетело с планеты Марс”, - сказал неисправимый Bild.


Пол пожал плечами. Чувствуя себя совершенно непринужденно в этой невероятной ситуации, он вел себя в этой огромной и причудливой комнате так, как вел бы себя в своем собственном кабинете. “Не могли бы вы присесть, мадемуазель. Стульев здесь нет, но пол в комнате такой мягкий...”


Она села перед ним, в то время как Билд и Брэд позволили себе опуститься рядом с ними, а Франциско занял позицию немного поодаль.


Обстоятельства были настолько экстравагантными, что, несмотря на все свои неприятности и беспокойство, Лолла Мендес не смогла сдержать улыбки. Bild и Брэд последовали ее примеру. Пейл сделал то же самое, но менее сдержанный Франсиско воскликнул: “Ха-ха! Этого было бы достаточно, чтобы развлекать меня всю жизнь, если бы ...” Взгляд его молодой любовницы прервал его.


На мгновение воцарилось молчание, во время которого Лолла Мендес наблюдала за тремя подругами, а они, в свою очередь, наблюдали за ней.


Она заговорила первой. “ Где мы сейчас?


“По отношению к Земле?”


“Да”.


“Трудно предположить”, - сказал Брэд.


“Невозможно”, - сказал Bild.


“Но, мадемуазель, ” сказал Поль, - где вы были до того, как вошли сюда?”


“В другой комнате — круглой, как эта, но поменьше”.


“Ты бывал здесь раньше?” - спросил Билд.


“Да, дважды”.


“Как?” - спросил Брэд.


“Каждый раз перед нами открывалась дыра”, - объяснил Франсиско, явно стремясь включиться в разговор. “Мы прошли через нее. В первый раз это было из маленькой круглой комнаты в эту; во второй раз - из этой в маленькую круглую комнату; а потом снова то же самое ...”


“Когда мы впервые вошли в эту большую комнату, то увидели столбы огня и шары с маленькими вспышками молний”, - продолжила Лолла. “Я чуть не умерла от страха ... но мне не причинили вреда”.


“Мы их тоже видели”, - сказал Bild.


“Они, вероятно, сатурниане”, - рискнул предположить Брэд.


Глаза Лоллы расширились от изумления.


“Да”, - сказал Пол, в свою очередь. “Мы думаем, что колонны - это особая светящаяся материя, поддерживающая чистые умы ... почти совершенные разумы ... мозги, если хотите, мозги, достигшие такого совершенства, что им не нужны никакие органы, и они представляют себя в виде огненных шаров...подобно некоторым явлениям, наблюдаемым на Земле медиумами...”


“Значит, Души?” - пробормотала Лолла Мендес.


“Да, души — вот оно!” - с энтузиазмом воскликнул Франсиско. “Эти сатурниане, или марсиане, - души, чистые души без тел ...”


Пол продолжил более решительно: “Именно по этой причине я считаю, что они сатурниане, а не марсиане. Фактически, согласно тому, что мы знаем о планете Сатурн, характеристики которой противоположны характеристикам Марса, удельная плотность легких веществ и плотность атмосферы там таковы, что сатурниане обязательно неспособны жить на земле. Они могут быть только аэростатическими существами, парящими в атмосфере над густыми и тяжелыми облаками, которые покрывают их окруженный кольцом мир. И стены этой комнаты, и других состоят из собранного облака, которому сатурниане могут придать любую форму, какую пожелают. И это облако, этот пар, поддерживает нас, потому что мы здесь такие непостижимо легкие, что ничего не весим по сравнению с плотностью паров. Представьте себе муравья на гагачьем пуху!


“Что за мир! Даже наши астрономы, какими бы рационалистическими они ни были, утверждают, что, принимая во внимание физические и физиологические условия их планеты, сатурнианцы должны обладать прозрачными телами несравненной легкости, летающими по их небу без крыльев ... без каких-либо материальных потребностей. Немного расширьте это все еще чисто человеческое представление, и столбы света и огненные шары превосходно подтвердят робкие гипотезы наших астрономов. Чистые духи в форме света! Что за мир!”


“И свою волю, для того, чтобы быть осуществлена”, - сказал Артур Брэд, “должен только быть, существовать...те трескучие искры ее определения. Своей таинственной силой они могут раздвигать стены этой комнаты на расстоянии; они могут изменять формы...”


Эти возможности были настолько захватывающими, что снова воцарилась тишина.


“Но как мы были вознесены?” - внезапно спросила молодая женщина.


Павел думал об этом. Он ответил: “Огненному Колесу, должно быть, нужна материя для поддержания его лучезарной активности. Несомненно, в моменты, определенные сатурнианами, оно обладает значительной силой притяжения. Это объясняет поднятие домов и земли в определенных точках его прохождения. Мы знаем, что движение, внезапно прерванное, превращается в тепло. Это физический закон. Дом, камни и почва, захваченные Колесом, загораются при соприкосновении с ним, обеспечивая его топливом и теплом ...”


“Это гениально”, - сказал Bild.


“Должно быть, это правильно”, - сказал Брэд.


“Да, но это не объясняет, почему нас не уничтожили, как дома на Пасео де Грасиа”, - сказал Франсиско.


“Возможно, сатурниане рассчитали и направили притяжение своей машины таким образом, что нас притягивало к ней под углом, к черной ступице колеса, а не к кольцу света”.


“Однако, ” нерешительно сказал Билд, - мне интересно, зачем сатурнианцам, поскольку они сатурнианцы, нужна обитаемая ступица для Огненного колеса. Если они чистые умы, почему они не могут свободно путешествовать в межпланетном пространстве без этой причудливой машины ...?”


“Да, ” сказал Брэд, “ подобно свету или звуку, они могли бы двигаться...”


“Действительно, но, несомненно, межпланетная пустота и атмосферы, отличные от атмосферы их родной планеты, не подходят для существования сатурниан...”


“Значит, они могут умереть?” - спросил Франциско.


“Почему бы и нет?”


“Убирайся! Души не умирают!”


“Откуда мы знаем? В таком случае интеллект, разум - это не... soul...in в таком случае интеллект, разум сатурнианина может умереть...”


Наступила минутная тишина, и Поль де Сиврак внезапно воскликнул: “О, если бы с нами только был доктор Ахмед Бей!”


“Ахмед бей?” - спросил Джонатан Билд. “Кто этот человек, который стоит того, чтобы его не заметили в ситуации, в которой мы оказались?”


“Поверь мне, ” сказал Франциско, “ я скучаю по всем людям Земли! Если бы они были здесь, мы могли бы отправиться покорять Сатурн и все другие миры...”


“Франциско!” Сурово вмешалась Лолла.


“Кто такой Ахмед Бей?” - спокойно спросил Брэд.


“Странный ученый, которого я встретил в Калькутте во время путешествия в Индию”, - ответил Пол. “Ахмед Бей знает очень много вещей. В Калькутте говорят, что он владеет всеми ужасными секретами древних брахманов, которые были абсолютными хозяевами жизни и смерти.”


“Я не понимаю, какая нам здесь может быть польза от этого полубога”, - пробормотал Билд.


“Он смог бы ясно объяснить нам то, что мы можем лишь с трудом набросать в смутных предположениях”, - сказал Пол.


Скептически настроенный Bild пожал плечами и скривился, что свидетельствовало о том, что лично он не верил в непомерные способности упомянутого доктора Ахмед Бея.”


Пол не осмеливался настаивать — но это не было бы его эмоцией, если бы он мог знать, что в этот самый момент на Земле доктор Ахмед Бей думал о нем, Поле де Сивраке, вспоминал их встречу в Калькутте и готовился отправиться самым поразительно неожиданным образом на спасение заключенных на Огненном Колесе!


Однако, несмотря на все чудеса передачи мыслей, Павел не мог знать этого, и он не знал этого.


Он позволил себе погрузиться в грезы, в которых с некоторой горечью пересматривал эпизоды своей земной жизни, когда голос молодой женщины, отныне его спутницы, внезапно вернул его к настоящему и его мучительной реальности.


“Что за странности!” Пробормотала Лолла. “Но как долго это продлится? Мы вернемся на Землю?”


“Загадка!” - произнес Брэд.


“Посмотрим!” - сказал Билд


“Если только мы не умрем с голоду до этого момента”, - хихикнул прагматичный Франсиско.


Замечание было настолько разумным, что все взгляды обратились к камердинеру.


“Ну, да”, - сказал он. “Эти сатурнианцы, как вы их называете, если они чистые умы или души, несомненно, посмеялись бы над ломтиком холодной ветчины, ломтиком хлеба и тремя яйцами вкрутую! Они спрашивали тебя, голоден ли ты? Они предлагали тебе поесть? Нет, не предлагали, не так ли? Что тогда? Вполне вероятно, что ваши сатурниане не понимают ни французского, месье де Сиврак, ни английского, месье Джонатан Билд и Артур Брэд, ни испанского, сеньорита! Как ты заставишь их понять, если ты даже увидишь их снова, что мы, не являющиеся чистыми умами, нуждаемся в питании наших тел чем-то иным, кроме белых искр, зеленого света и сгущенного облака? Привет, карамба! Нас пятеро, а еды у меня хватит только на два дня...”


С этими словами рациональный и комичный Франсиско схватил свой саквояж, поставил его на вытянутые ноги, открыл и достал оттуда различные пакеты, которые взвесил в руке, бормоча: “Курица ... ветчина ... хлеб ... консервированные сардины ... яйца вкрутую…рыба и помидоры ... еще один литр вина и полбутылки минеральной воды... Да, при тщательном рационировании их хватит на четыре приема пищи для пяти человек. О, я очень хорошо поступил, ослушавшись капитана и захватив с собой провизию…он хотел завтракать и ужинать в буфетах! Буфеты Сатурна ... должно быть, они вкусные!”


Слова камердинера были забавными только внешне. Они никого не рассмешили, а навеяли очень мрачные мысли. Не было ничего приятного в перспективе длительного пребывания в загадочной ступице Огненного Колеса, без какого-либо возможного общения с населяющими ее существами и, вероятно, без пищи и воды. Все они видели, что обречены, как бы ненадолго ни затянулась нынешняя ситуация, на самую ужасную смерть от голода и жажды...


Пол достал часы. Было без десяти двенадцать. Следовательно, прошло восемь часов с тех пор, как Брэд, Билд и он сам были похищены Колесом.


“Сегодня двадцать второе июня”, - сказал он. “Нам нужно установить календарь, чтобы...”


“У меня есть такое!” - сказал Брэд. Он открыл свой бумажник, в котором действительно был календарь.


“Здесь нет ни дня, ни ночи”, - сказал Bild. “Поэтому Брэд будет отвечать за соответствие своего календаря прошедшим часам ...”


“Согласен!”


“Обед подан, мадемуазель!” - сказал Франсиско.


Перед ними, на открытом и перевернутом саквояже, камердинер “накрыл стол”.


Лола Мендес готовила сама, используя свои собственные вилку, нож и стакан, у Брэда, Билда, Пола и Франсиско у каждого было по десять пальцев и хороший походный нож, подходящий для любых нужд, как деликатных, так и грубых.


Они ели молча. Трапеза была быстрой, непродолжительной и, надо сказать, недостаточной, но Франсиско распределил еду не только справедливо, но и разумно.


“И это раз!” - сказал камердинер, снова закрывая саквояж. “У вас все равно будет три одинаковых по объему трапезы. После этого...” Он щелкнул пальцами в воздухе, затем достал из кармана табак и бумажки, свернул сигарету и закурил.


У Билда было четыре сигары. Он предложил их всем, и вскоре всех, за исключением Лолы Мендес, окутало облако дыма.


Медленно затягиваясь сигарой, Пол изучал молодую женщину. Она сидела, вытянув ноги, скрестив руки на груди, опустив подбородок и опираясь на левую руку. Она вздохнула, и вскоре по ее щекам покатились слезы. Встревоженный Пол отбросил сигару и придвинулся к ней ближе.


“Мадемуазель...”


Она вздрогнула, подняла голову, быстрым жестом вытерла слезы и сказала мягким голосом: “Я думала о своем отце. Но я должна быть сильной. Ты больше не увидишь, как я плачу.”


Она заставила себя улыбнуться, и их взгляды, встретившись, не отвели. Взгляд Пола был полон ободрения и утешения; взгляд Лолы казался благодарным. Пол неожиданно протянул ей руку. Она протянула ему свое, и он почувствовал легкое пожатие ее пальцев.


“Ты не обречен”, - сказал он. “Я спасу тебя...”


Он был странно взволнован. Он хотел бы сказать больше, выразить свою преданность, но два голоса внезапно вернули ему самообладание,


“Мы спасем тебя!” - сказали они. Это были голоса Билда и Брэда, которые стояли рядом с Полом, каждый протягивал руку молодой женщине.


Быстрым движением она встала и протянула левую руку Брэду, а правую - Билду. Рукопожатия были крепкими и энергичными, но глаза Лоллы не отрывались от глаз Пола, и молодой человек внезапно почувствовал, как волна радости прошла через него и наполнила непобедимым мужеством.


“Итак, ” сказал Билд. ” Нам нужно что-то сделать...”


“Чтобы выяснить, где мы находимся ... вступите в контакт с сатурнианами”, - добавил Брэд.


Пол схватил свой револьвер и начал стучать рукоятью по стенам, иногда здесь, иногда там - но его револьвер и рука, проникая сквозь густой пар, отскакивали, как пружина.


Он ударился головой о стену, но почувствовал, что задыхается, как только его голова оказалась в облаке пара, что в любом случае немедленно отбросило его назад.


Билд и Брэд стояли по обе стороны от Лоллы, бездействуя, и наблюдали, как и Франсиско, с насмешливым выражением лица.


После добрых получаса упражнений Пол засунул револьвер обратно за пояс, сказав: “Если сатурниане знают, что мы делаем, они не хотят отвечать ...”


“Я думаю, необходимо дождаться их каприза”, - сказала Лола Мендес.


“Тогда давайте подождем!”


Они все снова сели и выкурили сигареты, скрученные Франциско. Они разговаривали, выдвигая тысячи все более безумных предположений ... и часы проходили, унылые и пустые. Сатурнианец не появлялся; тишина была настолько глубокой, что, чтобы не слышать ее, они постоянно производили какой-нибудь шум руками или ногами, когда не разговаривали.


Один и тот же мучительный вопрос повторялся сотни раз: “Где мы?”


В восемь часов вечера Франсиско бесстрастно объявил: “Ужин подан, мадемуазель”.


Как и в полдень, они ели быстро и очень мало; пить им пришлось еще меньше.


“И второе!” - сказал камердинер, закрывая свой саквояж.


Лолла Мендес легла, и пока они курили, она заснула.


“ Хвала Сантьяго-де-Компостеле! ” пробормотал Франсиско. “ Впервые сеньорита смогла заснуть с тех пор, как...


“Нам тоже нужно немного поспать”, - сказал Брэд. И он лег недалеко от Лоллы. Билд сделал то же самое, затем Сиврак, а затем Франсиско.


Бок о бок на странном сатурнианском гагачьем одеяле они уснули, переполненные эмоциями этого необыкновенного дня.


Тем временем, преодолев много тысяч лье с тех пор, как они вышли из земной атмосферы, Огненное Колесо мчалось в межпланетном пространстве подобно капризной комете, направляясь к солнцу.


Глава Пятая


В котором шесть револьверных выстрелов имеют ужасный эффект.


и неожиданные последствия


День двадцать третьего июня был мрачным для узников загадочного Огненного колеса.


Они ничего не видели; ни один звук не достиг их ушей. В обширной многогранной комнате не появилось зеленой колонны со светящимся шаром. Казалось, что сатурниане полностью удовлетворили свое любопытство во время своего первого визита. Где же тогда были таинственные существа? Что было там, за этой неизменной облачной стеной с тысячью правильных граней, без единого разрыва в ее непрерывности? Как создавался мягкий зеленый свет?


Тайна!


Лолла Мендес, Поль де Сиврак, Джонатан Билд, Артур Брэд и камердинер Франсиско обсудили все эти вопросы, но в их гипотезах не было никакой определенности.


В полдень и в семь часов они съели два блюда — последнее!


И снова, после того как мужчины робко выкурили по сигарете, они легли....


Но как можно спать с мыслью, что завтра тебе нечего будет есть? Как можно успокоиться, когда разум терзают сотни неразрешимых вопросов, а сердце сжимает тоска перед страшной тайной? Как они могли даже закрыть глаза в этом неумолимом зеленом свете, наполняющем сферическую комнату-галлюцинацию? Ни один из несчастных героев тревожного приключения не смог достичь комфорта сна.


“К черту сатурнианцев!” - воскликнул Пол, нарушив тишину после того, как сотню раз перевернулся между острыми лопатками Bild и широкими плечами Брэда.


“К черту!” - пробормотал Джонатан.


“Пусть чума задушит их!” - прорычал Артур.


“Они этого не боятся!” - хихикнул Франциско.


“Боже мой, что же нам теперь делать?” - простонала Лола Мендес.


Никто не испытывал голода или жажды, хотя последняя трапеза была далеко не обильной, но предчувствие неминуемого голода и жажды, которые невозможно было утолить, опустошило их желудки и пересохло в горле.


“Мы должны выбираться отсюда!” Билд воскликнул. “Мы должны найти способ...”


Раздался долгий свист, и, как и прежде, через отверстие, внезапно образовавшееся в облачной стене, вошли три зеленые колонны со светящимися шарами.


Молодая женщина и четверо мужчин оставались неподвижны.


“Сатурниане!” Бессознательно прошептал Пол.


Три колонны одновременно остановили свое движение вперед. Из шаров с треском вырвались тысячи коротких искр. Затем даже искры перестали проявляться. Зеленый оттенок прозрачных колонн несколько ослаб, и шары стали непрозрачно-белыми, слегка подкрашенными голубым, подсвеченными изнутри, но не сияющими.


Земляне спокойно изучали трех неподвижных сатурниан. Шли долгие минуты.


Внезапно раздался голос: “Выстрели из револьвера в один из этих светящихся шаров”, - жестоко приказал Франсиско.


“Что?” - спросил Билд с нерешительным выражением лица.


“Да”, - повторил кастилец. “Разбей один из этих дурацких шаров — вон тот!” И он указал на сатурнианца в середине.


“Почему?”


“Потому что дьявольские сатурниане могут что-нибудь натворить. В любом случае, это нарушит монотонность нынешнего существования”.


“Но последствия!” Воскликнул Пол. “Подумайте о последствиях? Откуда нам знать, может ли ... все развалиться?”


“Ну, - сказал Франсиско, - мы бы умерли от чего-нибудь другого, кроме голода или жажды”.


Брэд слушал, не говоря ни слова. Он вытащил револьвер и осмотрел его.


“Черт побери!”


“Какое это имеет значение?” - спросил Франциско. “Давай— стреляй!”


“По правде говоря...” - сказал Билд и поднял правую руку.


“Ну что, Артур?”


“Давай сделаем это, Джонатан”.


Артур Брэд тоже поднял револьвер. Их движения были скованными и сомнамбулическими, голоса странными - голосами галлюцинаций.


Поль де Сиврак смотрел на них в замешательстве, в то время как Франсиско хихикал, но Лолла Мендес бросилась к двум американцам и встала между ними и сатурнианцами.


“Нет, нет!” - закричала она. “Не делай этого! Ты потеряешь все. Подожди... возможно, скоро все изменится...” Она повернулась к своему камердинеру. “Франциско! Я запрещаю тебе давать плохие советы. Я запрещаю это!”


Она была чрезвычайно взволнована, ее щеки порозовели, взгляд сиял.


“Хорошо, госпожа, хорошо!” - пробормотал мужчина. “Я заткнусь. Но мы наверняка умрем от голода и...”


“Заткнись! Заткнись!”


Она подтолкнула Билда и Брэда обратно к Полу, заставила их вложить револьверы обратно в кобуры и села рядом с французом, который смотрел на нее с выражением, в котором было восхищение и еще какие-то чувства.


Сатурниане исчезли тем же путем, каким пришли.


В абсолютной тишине проходили часы...


То, что могло бы быть ночью, по земным меркам, прошло, не принеся никаких изменений, а затем медленно потянулось еще несколько часов, и то, что могло бы быть днем, постепенно кануло в прошлое.


В восемь часов вечера двадцать четвертого июня Франсиско сказал: “Я голоден”.


“Я тоже”, - пробормотал Билд.”


“И я хочу пить”, - пробормотал Брэд.


Только у Пола и Лолы хватило сил не жаловаться. Пол страдал больше оттого, что видел страдания молодой женщины, чем от собственной нужды. Он сжал одну из ее хорошеньких бледных ручек в своей и пожелал, чтобы вся его сильная мужская кровь перелилась в вены Лоллы.


Последовал еще один долгий промежуток молчания.


“Как долго мы сможем прожить без еды и питья?” Внезапно спросил Франциско.


“Это зависит от силы и темперамента каждого из нас”, - ответил Сиврак.


“В таком случае, ” продолжал камердинер, “ сеньорита, несомненно, самая слабая из нас пятерых, умрет первой?”


Никто не произнес ни слова. В мрачной тишине каждый из них слышал, как бьются их собственные сердца. После легкого вздоха Лолла Мендес уронила голову на плечо Сиврака.


В этот момент прозвучал свисток, возвещающий о появлении сатурнианцев — и, действительно, они немедленно появились снова. На этот раз зеленых колонн, поддерживающих белые шары, было четыре. Они остановились в трех шагах от группы, сформированной землянами.


Сначала внимание Павла привлекло прибытие сатурниан. Затем он почувствовал непривычную тяжесть на плече. Он повернул голову и увидел Лоллу Мендес, бледную, с закрытыми глазами и бескровными губами.


Франциско, Билд и Брэд тоже это видели. Они встали, их черты лица напряглись, взгляд стал решительным, они повернулись лицом к бесстрастным сатурнианцам.


“Она в обмороке”, - сказал Пол.


“Ну, это же необходимо закончить!” - взволнованно воскликнул Франсиско. “Я бы предпочел обречь нас всех одним ударом, чтобы видеть, как Сеньорита умирает у меня на глазах, мало-помалу, не имея возможности ничего сделать ...”


Он схватил револьвер Пола. Билд и Брэд вытащили свои.


“Это безумие!” - закричал Пол. “Безумие!” Но он не чувствовал, что у него хватит сил вмешаться.


Билд, Брэд и Франсиско одновременно прицелились по одному из нестерпимо светящихся шаров.


“Огонь!”


Они выстрелили.


Предположительно, жесты пошли наперекосяк, потому что их пальцы дрожали; ничего не произошло.


“Снова! Снова!” Взвизгнул Франциско.


Они вместе нажали на спусковые крючки.


Мощный толчок внезапно потряс многогранную камеру. Билд, Брэд и Франсиско упали на Пола, который инстинктивно сжал в объятиях Лоллу Мендес. С воем они вцепились в Сиврака и Лоллу, и человеческая группа, разбрасываемая направо и налево в беспорядке блеска, вспышек и треска, провалилась через большое отверстие в стене...


Четверо мужчин, в сознании которых царил хаос, не потеряли сознания. У них было ощущение падения сквозь горящий воздух. Затем это ощущение ослабло, и они поняли, что падают медленнее.


Где?


Несмотря на то, что они были закрыты, их глаза болели от яркого света...


Они задыхались...


Затем на смену яростному свету внезапно пришло подобие сумерек. Контраст был достаточно резким, чтобы лишить Поля де Сиврака присутствия духа. Он открыл глаза, и его мысли быстро сменяли одна другую.:


Мы в облаке ... не таком плотном, как у Огненного Wheel...it не таком горячем ... мы падаем сквозь чрезвычайно плотное air...so плотное, что замедляет наше падение ... мы, должно быть, намного легче, чем в земной атмосфере ... облако прошло...


Затем под собой, на большой глубине, он увидел красно-коричневую прерию, пересекаемую золотисто-желтой рекой...


Он ужасно задыхался...


Он думал, что вот-вот умрет, еще до того, как врезался в землю далеко внизу. Он крепче прижал Лолу к своей груди, и у него хватило сил прижаться губами к губам молодой женщины в неповторимом и неповторимом поцелуе.


Затем, бросив последний взгляд, он окинул это зрелище: над ним - темное облако; со всех сторон - что-то вроде прозрачного тумана; под ним - красновато-коричневая прерия...


Он почувствовал, как ногти Брэда впились в его руку, в то время как рука Билда сжала его ребра, а руки Франциско вцепились в его левую лодыжку.


Был ослепительный свет, невыносимая жара, невыносимое удушье ... и он потерял сознание.


И человеческое скопление из пяти тел внезапно развалилось, продолжая медленно падать к таинственной земле, нерешительно, разбрасываясь, как листы бумаги, выброшенные из гондолы воздушного шара...


ЧАСТЬ ВТОРАЯ


ТАИНСТВЕННАЯ ПЛАНЕТА


Глава Первая


Которое служит необычным введением


к тому, что следует далее


Джонатан Билд первым пришел в сознание после падения. Он попытался открыть глаза, но его ослепил яркий свет, поэтому он снова закрыл их и прикрыл обеими руками. Некоторое время он оставался лежать, не двигаясь. Сначала его сбитый с толку разум не мог восстановить события, в результате которых, казалось, у него болело все тело. Он чувствовал невыносимый жар во всем теле и задыхался.


Постепенно его память прояснилась. Он вспомнил ночь в Колумбии, Огненное колесо, Лоллу Мендес и ее прислугу, револьверные выстрелы, падение...


“Хорошо”, - сказал он. “Мы упали на мир, возможно, планету. Почему планету? Бах! Мы узнаем позже. Но где остальные? Проклятый свет!”


Он снова открыл глаза слишком резко, у него было ощущение, что перед его зрачками проходит раскаленное железо. После этого он стал более осмотрительным. Постепенно, очень медленно приоткрывая веки, ему удалось держать глаза достаточно открытыми, хотя и прищурившись, чтобы иметь возможность ясно видеть.


Затем он смог принять во внимание тот факт, что лежал на высокой красной траве, стебли которой едва сдерживались его пальцами; она образовывала чрезвычайно эластичный матрас. Небо, которое было над его головой, состояло из огромных плотных зеленых облаков, без какого-либо просвета, позволяющего ему заглянуть за них.


Он приподнялся на локте и крикнул так громко, как только мог: “Артур Брэд!”


К его великому изумлению, мощное эхо повторило: “Артур Брэд!” - и сразу же второе эхо, затем третье, а затем еще двадцать человек повторили три звучных слога с уменьшающейся силой. Самым странным было то, что эхо исходило с неба, как будто его производили причудливые зеленые облака.


Но ни один человеческий голос не заглушил грохот эха. Артур Брэд не ответил.


Не возобновляя свою апелляцию, Джонатан Билд попытался встать. Ему это удалось, но только после значительных усилий, поскольку все его конечности, казалось, устали. Его ступни, не представлявшие такой большой устойчивой поверхности, как все его тело, погрузились в красновато-коричневую траву. Его ноги коснулись действительно твердой земли, когда верхушки стеблей травы достигли высоты груди — а Джонатан Билд был высоким мужчиной! Когда он почувствовал, что твердо стоит на ногах, расставив ноги и прикрыв глаза руками, он огляделся.


Он оказался почти посреди обширного поля с красноватой травой, очень похожей, за исключением цвета, на спелую пшеницу, но более высокую, плотную и гибкую. Перед ним прерия была ограничена широкой желтой лентой — золотой рекой, — за которой вздымались бесплодные горы, черные и блестящие, как сланец, вершины которых терялись в облаках.


Справа был металлический серый лес; слева - такой же лес, а позади себя — поскольку он совершил полный оборот — американец увидел округлые холмы, покрытые ярко-красной растительностью. Нигде не было животных: ни одной птицы, насекомого, двуногого или четвероногого. И над неподвижным уединением, не нарушаемым никаким порывом ветра, стояли более чем тропическая жара и свет, сопровождаемые гробовой тишиной.


“Забавное место!” - пробормотал Билд. “Но эти проклятые облака - самая неприятная вещь из всех!”


Облака были зелеными — ярко-зелеными — неопределимыми и волнистыми, темными посередине и яркими по краям. Они казались устрашающе толстыми и тяжелыми, тяжело и медленно катились к сланцевым горам, с которыми сталкивались, поднимаясь вверх, и их постоянно сменяли, без какого-либо промежутка, другие облака, надвигающиеся из-за алых холмов. Интенсивный свет, невыносимый для полностью открытых глаз и болезненный даже для прищурившихся, исходивший с необычайно облачного неба, был также зеленым: очень ярко-зеленым, который не менял цвет предметов.


“Как здесь жарко!” - пробормотал Билд.


Ему казалось, что он находится в печи, и что его череп вот-вот лопнет, когда мозг закипит. Все его тело было покрыто потом.


Настолько быстро, насколько позволяла боль в конечностях, Джонатан избавился от куртки и брюк; он остался в майке и кальсонах и ботинках. Облегчения он не испытал. Его разум слегка затуманился, он думал об изнуряющей жаре, когда услышал слабый голос, зовущий слева от него: “Джонатан Билд!”


Тотчас же в небе быстрым раскатом повторилось эхо: “Джонатан Билд…Nathan Bild!”


“Ах! Мой старый Брэд!”


“Джонатан! Джонатан!”


В облаках раздавался такой гулкий отзвук, что американец понял необходимость не кричать. Он повернулся в ту сторону, откуда доносился слабый голос, и тихо спросил: “Это ты, Брэд?”


“Да, Билд, это я”.


“Как дела?”


“Сломан— весь в синяках. Но ты видишь меня? Дальше налево, Билд. Я не могу открыть глаза, но по твоему голосу могу определить, в какую сторону ты смотришь”.


Джонатан одним прыжком пересек огромное пространство, поросшее красновато-коричневой травой. Он почувствовал невероятную легкость. Внезапно перед собой, лежащим во весь рост на матрасе из примятой травы, он увидел крепкое тело Артура Брэда, его апоплексическое лицо покрылось испариной.


Вид Брэда с его моргающими глазами и широко открытым ртом был настолько забавным, что Bild не смог удержаться от смеха.


Когда затихло воздушное эхо смеха, Брэд тихо спросил: “Где мы, черт возьми?”


“Вы ранены?” - спросил Билд, не отвечая.


“Я так не думаю?”


“Попробуй встать, Артур”.


“Я чувствую себя так, словно меня избили палками!”


“Неважно, попробуй! Я чувствовал то же, что и ты, весь в синяках. Как видишь, я цел. Это было падение, которое...”


“Да, падение! Эй!” С усилием, несмотря на боль, от которой страдали все его конечности, Брэду удалось встать. Он провалился по подбородок. Он смотрел на красное поле, неподвижную золотую реку, сланцевые горы, серо-стальные леса и алые холмы, а затем долгое время смотрел на густые и тяжелые зеленые облака.


“Нелепая страна, а, Билд?”


“Да, довольно нелепо”.


“Но где же остальные?”


“Civrac?”


“Да, Сиврак, Лолла Мендес и Франсиско”.


“Я не знаю. Давай поищем их”.


“Давай— но скажи мне, Билд... Я задыхаюсь... Тебе так же жарко, как и мне?”


“Как будто я был под грилем”.


“Конечно, температура хуже, чем в тропиках, Бильд...”


“Мы, должно быть, находимся на планете, более близкой к Солнцу, чем Земля. И все же эти облака пропускают тепло и свет. Иначе мы были бы зажарены, как цыпленок на вертеле ”.


“В духовке, Билд, в духовке!” - поправил дотошный Артур Брэд.


Билд пожал плечами и сделал шаг вперед - но этот единственный шаг отбросил его по меньшей мере на пять метров от Брэда, который оставался неподвижным.


“Эй, Джонатан, ей—богу, на тебе сапоги длиной в семь миль!”


Он подпрыгнул, и этот единственный прыжок завел его дальше, чем Bild.


“Артур, ” сказал Джонатан, - мы легче, чем на Земле, потому что были в Огненном Колесе”.


“Да, очевидно. Давайте посчитаем более тщательно”.


Они снова сошлись вместе с помощью осторожных шагов. Когда они смотрели в направлении золотой реки, они увидели, как из красновато-коричневой травы в трех шагах от них появилось человеческое существо, подпрыгнуло на шесть метров в воздух и легко упало обратно.


“Франциско!”


“То же самое, но, клянусь Санто Кристо, что это значит? Я подпрыгиваю, чтобы расслабить конечности, и взлетаю в воздух, как воздушный шар! Bonjour, Señores. Неплохо — ты тоже?”


“Нет, неплохо”, - ответил Брэд.


“Я тоже. Я проснулся некоторое время назад. Я слышал, как вы разговаривали. Это эхо, да! Что вы об этом думаете? Затем ты заговорил очень тихо ... и я понял — я делаю то же самое, как видишь. Но пойди и помоги Сеньорите — она вон там, лежит рядом с месье Сивраком. Да простит меня Пресвятая Дева! Кажется, я лежал у них на ногах. Мы упали с большой высоты —Карамба! Смотрите! Сеньорита дышит, и месье де Сиврак тоже. К счастью, у меня все еще есть моя фляжка!


Во время этого потока речей Билд и Брэд склонились над Лолой и Сивраком, которые лежали бок о бок в красновато-коричневой траве. Из одного из обширных карманов своей куртки Франсиско достал маленькую фляжку из козьей кожи. Он вытащил пробку и поднес горлышко к губам Лоллы.


“Это агуардьенте”.


“Коньяк?” - переспросил Брэд.


“Да, и неплохая штука. Это воскрешало бы мертвых во времена Чарльза Квинта. Смотрите!”


Лолла закашлялась, чихнула и открыла полные страха глаза, которые тут же снова закрыла, ослепленная ярким светом, падающим из зеленых облаков.


“Señorita! Señorita! Ты жив! Мы все живы! Будь благословен Сан-Кристо!”


И раздраженный Франсиско повернулся к телу Сиврака - но он не рассчитал свое движение, в результате чего четыре раза сделал пируэт вокруг своей оси.


“Caramba! Это дьявольщина!”


“Нет”, - сказал Билд. И он объяснил, что, поскольку тела на этой неизвестной планете были намного легче, чем на Земле, мышечные усилия должны были быть пропорциональны новому весу.


“Понял!” Сказал Франциско и с педантичной медлительностью снова повернулся к Сивраку.


Молодому французу потребовалось больше времени, чтобы прийти в сознание, чем его друзьям. Макушка его головы была в крови; он упал неловко, так что его голова скользнула по большому валуну. Франсиско промыл рану слюной и приложил к ней свой носовой платок, слегка смоченный коньяком. Затем он влил несколько капель сердечного напитка в губы молодого человека.


Билд и Брэд с тревогой ждали, как и Лолла, которая без труда села.


Наконец, Сиврак открыл рот. “Лолла! Лолла!” - пробормотал он.


Он тоже открыл глаза — но тут же снова закрыл их, ослепленный. Потребовался длительный период адаптации. Моргая одним глазом, затем другим, он постепенно привык к яркому свету, и когда наконец смог видеть сквозь прищуренные веки, он обвел взглядом своих спутников и, наконец, остановил его на Лолле. Затем его глаза прояснились, сверкнув умом. Оживленный, Сиврак улыбнулся.


“В целости и сохранности”, - пробормотал он. “Все мы!”


“Да, все мы”, - сказал Брэд.


“Попробуй встать”, - посоветовал Билд.


“Но где же мы?”


“У нас не было времени выяснять. Встаньте! Сначала вам нужно убедить нас, что вы не пострадали ”.


“Я так не думаю”, - пробормотал Сиврак. “Я только чувствую легкую головную боль”.


“Твоя голова ударилась о камень, - объяснил Франсиско, - но рана поверхностная, она пустяковая”.


Сиврак без труда встал. Он протянул руку Лолле, которая поднялась последней. И пятеро землян молча огляделись.


Жара была такой сильной, а воздух таким тяжелым, что они задыхались. Однако солнца не было видно; был только этот ужасный бледно-зеленый свет, падающий из облаков более интенсивного цвета. Необычайная тишина царила над всем, пугающая, потому что она была такой абсолютной.


“Я задыхаюсь!” - сказала Лола, оттягивая вырез своего лифа.


“Я тоже”, - сказал Сиврак.


Брэд и Франсиско подражали Bild и сняли куртки, но безрезультатно.


“Давай направимся вон к тому серому лесу. Возможно, под деревьями будет не так жарко, и мы сможем оценить наше положение”.


“Поехали”, - сказал Билд. “Но помни, какие мы легкие”.


Вкратце Сиврак объяснил Лолле феномен уменьшения веса. Затем он взял ее за руку, и пятеро землян направились к одному из лесов. Несмотря на то, что до него было около трех земных километров, они достигли его в несколько прыжков. Каждый прыжок удерживал их в воздухе более минуты; они летели так, словно у них были крылья. Ощущение парения заставило их расхохотаться, настолько новым это было для них, и воздушное эхо умножило их смех до бесконечности.


Тогда они почувствовали странную жизненную силу, радостную и беззаботную, причину которой сами не могли до конца объяснить. Перевозбуждение, несомненно, было вызвано большим содержанием кислорода в воздухе таинственной планеты, и все же, по странному противоречию, воздух был настолько плотным, что казался им слишком тяжелым, как будто слишком материальным, для дыхания...


На опушке леса Сиврак остановился и повернулся к своим спутникам.


“А как же Огненное колесо?” - спросил он.


При этом воспоминании все они посмотрели вверх — но там не было ничего, кроме вечнозеленых облаков, очень высоких и очень плотных, тяжело плывущих к сланцевым горам.


“Мы этого больше не увидим”, - сказал Bild.


При этих словах землян охватило гнетущее впечатление одиночества. Некоторое время они молчали, их взгляды были устремлены в непривычное небо, с которого они прибыли на эту странную планету. Увидят ли они когда-нибудь снова Землю?


Однако эти ужасные мысли не смогли сломить их мужество. Поль де Сиврак первым опустил голову и перевел взгляд на причудливую почву, на которой им отныне предстояло жить.


“Поехали, - сказал он, - и давай больше не будем беспокоиться об Огненном Колесе, не обо всем, что мы знали до сих пор. Благодаря неожиданному приключению мы оказались в таинственном мире. Нет никаких доказательств, что оно будет гостеприимно к нам. Возможно, это поле красной травы - дело рук разумных существ. Мы встретимся с ними, и тогда...


Он на мгновение замолчал, а затем решительно продолжил: “Следуй за мной!”


Все еще держа Лоллу Мендес за руку, он углубился в лес.


Оно состояло из причудливых деревьев с изрезанными стволами, напоминавшими металлические колонны, изъеденные ржавчиной. Серебристая листва распустилась букетами на толстых, высоких ветвях, похожих на ветви земных оливковых деревьев, но, должно быть, сделанных из совсем другого материала, поскольку листья, разбросанные по земле, были гибкими под ногами, как стальные лезвия; они тоже казались покрытыми ржавчиной.


Деревьев было очень много и они росли плотно, их листва образовывала сплошной купол; под этим толстым сводом воздушные потоки циркулировали между стволами, создавая относительную прохладу.


Пройдя некоторое время в сопровождении своих спутников, все еще держа Лоллу Мендес за руку, Поль де Сиврак остановился. Земляне находились в самом сердце леса, и вокруг них не было ничего, кроме бесконечной унылой череды деревьев с ржавыми стволами.


Глава Вторая


В котором земляне и меркурианцы


вступите в конфликт


Несмотря на воздушные потоки и тень, в лесу все еще стояла такая сильная жара, что по лицам пятерых землян струился пот. Однако они задыхались не так сильно, и их дыхание постепенно становилось ровным, несомненно, благодаря адаптации их легких к новому воздуху.


Как будто этот воздух питал их, они не чувствовали никакого голода, хотя давно ничего не ели.


“Давайте присядем”, - сказал Пол. “Пока мы неподвижны, мы не будем так сильно страдать от жары. И давайте попробуем спокойно оценить нашу ситуацию”.


“Прежде всего, ” сказал Джонатан Билд, когда все расселись, “ где мы находимся? На какой планете?”


“Это не Луна”, - сказал Артур Брэд.


“И не Юпитер”, - подтвердил Пол.


“Ни Сатурна”, - сказал Bild.


“Почему?” - спросила Лолла Мендес.


“Да, а что?” - добавил Франциско.


“Потому что климатические и атмосферные условия планет нам известны”, - объяснил Пол. “То, что мы здесь находим, не согласуется с тем, что мы знаем о Юпитере, Сатурне и Луне”.


“Возможно, мы на Марсе...”


“Или Венера...”


“Или Меркурий...”


“Давайте не будем слишком долго останавливаться на этом вопросе”, - сказал Пол. “Для нас это второстепенно. Будущее, несомненно, даст на него ответ. Что нам нужно знать в первую очередь, так это можем ли мы найти где-нибудь поблизости то, что нам нужно для жизни. Воздух, хотя и отличается от воздуха Земли, пригоден для дыхания. Поскольку здесь есть воздух и облака, то здесь должна быть и вода; можно ли ее пить?”


“Там должна быть вода”, - сказал Билд. “Эта желтая река, граничащая с красными лугами, в направлении гор ...”


“Давайте отправимся туда прямо сейчас!” - сказал Франциско.


“Нет”, - сказал Пол. “Давай подождем, пока закончится день и спадет жара. Судя по перпендикулярному направлению световых лучей, исходящих из облаков, когда мы были на равнине, должно быть, около полудня в земном смысле. Билд, твой хронометр все еще при тебе?”


“Да”.


“Оно цело?”


“Целехонек”, - повторил Джонатан, посмотрев на свои часы.


“Ну что ж, заведи его и установи на час”.


В абсолютной тишине было слышно трение заводного механизма.


“Хорошо”, - сказал Пол. “Итак, кто-нибудь из вас видел животное?”


“Ни малейшего следа ни одного”, - ответил Брэд. Остальные покачали головами.


“Возможно, они выходят только ночью?” Предположила Лолла.


“Это возможно... или, по крайней мере, в сумерках”.


“В таком случае, ” сказал Джонатан, “ давайте не будем изводить себя пустыми словами и немного поспим. В силу какого-то неожиданного явления мы пока не испытываем ни голода, ни жажды, но падение измотало нас. Давайте спать — я думаю, нам скоро понадобятся отдохнувшие конечности в хорошем состоянии. ”


“Я сам уже сплю”, - пробормотал Франсиско.


“Иди спать”, - сказал Пол. “Я буду начеку. Мы не знаем, какие опасности нам угрожают”.


Он соорудил подушку из своего свернутого пиджака и устроил что-то вроде ложа из гибких металлических листьев. Лолла улеглась на нее после нежного рукопожатия и благодарной улыбки. Несколько минут спустя все, кроме Пола, уже спали.


Сиврак подумал, что перевозбуждение, которое некоторое время назад одолевало его разум и разумы его товарищей по приключению, сменилось, как только они оказались в лесу, совершенным спокойствием и даже легкой прострацией. Им также стало легче дышать. Это наводило на мысль, что воздух в лесу был не совсем таким, как в красновато-коричневой прерии. Странное явление!


И из какой жидкости состояла желтая река, которую он мельком увидел?


Была ли съедобна красная трава прерий?


На лесной подстилке больше не было растений — ни малейшей веточки мха; ничего, кроме ржавого ковра металлических листьев.


Что же тогда это была за планета? Пол начал мысленно пересматривать все астрономические знания, которые он приобрел на Земле. Интересуясь всем и много читая, он был в курсе открытий и гипотез, опубликованных астрономами и обобщенных в ежемесячном бюллетене Астрономического общества Франции.


В процессе исключения он пришел к выводу, что на данный момент только планета Меркурий реагирует на атмосферные и климатические условия, которые он смог наблюдать.


Меркурий! Самая маленькая из планет и ближайшая к Солнцу — та, которая получила больше всего тепла и света.


Пока Пол размышлял в этом направлении, им овладела непреодолимая дремота. Его тяжелые веки постепенно закрылись, и если бы он не прислонялся к шершавому стволу дерева, то упал бы навзничь, тоже охваченный сном. Однако его слабая воля боролась; он хотел оставаться бодрым, держать глаза открытыми — и он энергично осматривал окрестности необъяснимо рассеянным взглядом...


Но мечты уже медленно сплетались в его сознании. Прежде всего, он видел Лоллу, улыбающуюся Лоллу, ее глаза, томные от любви, губы, шелестящие от поцелуев ... и он также представлял себя спасающим Лоллу от фантастических опасностей, уносящим ее прочь, сжимающим в объятиях, которые были столь же любовными, сколь и защитными...


Именно тогда, в неопределенном качестве сна, он увидел живое существо, вышедшее из-за дерева и направляющееся к нему: неожиданное и причудливое животное.


Оно было ростом с ребенка лет двенадцати, черного цвета и блестящее; его круглое туловище без шеи поддерживало крысоподобную голову с хоботом, а само опиралось на единственную ногу. Из середины туловища вырастала уникальная рука, заканчивающаяся тремя огромными блестящими когтями.


Оно двинулось вперед, надеясь, согнув колено своей единственной ноги, а затем распрямив бедро, как пружина, и понесло животное вперед прыжком на два или три метра.


Над хоботом, которым оно бешено размахивало во всех направлениях, открылся глаз: сверкающий красный глаз.


Поль де Сиврак наблюдал, как маленькое чудовище приближается к нему. Он тупо смотрел на него, не подозревая о какой-либо опасности. В дремоте, в которую погрузился его разум, землянин вообразил, что стал жертвой одного из тех неясных снов, которые человек придумывает и видит перед тем, как полностью заснуть.


Фантастическое существо внезапно совершило два быстрых прыжка, которые перенесли его в непосредственную близость к спящим. Своим пылающим глазом оно с любопытством осмотрело их одного за другим, а затем его взгляд остановился на Поле.


Передвижной хобот издал пронзительный свист, и немедленно из-за деревьев, где они прятались, появились еще три человека, похожие на первого, и быстро приблизились. Их уникальные руки двигались, хоботы свистели, а красные глаза испускали вспышки.


И Пол бездумно рассматривал четырех монстров....


8Первый из моноподов внезапно прыгнул вперед, вытянул руку, и три его когтя впились в бедро Пола.


С тревожным криком Пол встал, наконец осознав реальность происходящего.


Воздушное эхо повторило его крик раскатами грома, и четыре чудовища, ускакав прочь, исчезли в глубине леса.


“Bild! Брэд! Франциско! Очнись! Взвыл Пол. “Вставай! Я их видел! Я их видел!”


Он потряс трех своих лежачих товарищей. Они с ворчанием открыли глаза.


“Что это?” - спросил Билд. “Что ты видел?”


“Это... это...”


“Ну и что же это?” - простонал Брэд.


“Я видел... меркурианцев”.


“Меркурианцы? Почему меркурианцы?”


Билд вскочил на ноги одновременно с Брэдом и Франциско.


“Где они?” - закричал испанец.


“Почему меркурианцы?” Билд повторил.


“Потому что, - ответил Пол, внезапно успокоившись, - я думал об этом, пока ты спал, и мои размышления убедили меня, что мы находимся на планете Меркурий. В любом случае, скоро мы узнаем наверняка ...”


“Как?”


“Я расскажу тебе через пару часов”.


“А как же меркурианцы?” - воскликнул Франсиско, обшаривая взглядом лес. “Меркурианцы!”


“Они ушли”.


“Сколько их было?” - спросил Брэд.


“И что это были за люди?” - спросил Билд.


Сиврак кратко описал четырех монстров-моноподов.


“Давайте притворимся спящими”, - предложил Джонатан. “Они вернутся. У кого-нибудь нет револьвера?”


“Мы бросили их в данный момент ...”


“Это правда! Возможно, Огненное колесо уничтожено...”


“У меня есть мой нож”, - сказал Франсиско. Он достал из-за пояса длинный каталонский нож с крестовиной на рукояти.


“Убери это оружие!” Приказал Сиврак. “Меркурианцы боятся нас. Кроме того, у них нет никаких враждебных намерений. Тот, кто поцарапал мне бедро, хотел только прикоснуться ко мне, чтобы увидеть, кто я такой. Мы не должны начинать военные действия. Помните, что нас всего четверо против, возможно, миллионов людей. С другой стороны, что, если эти монстры всего лишь животные, а не разумные меркурианцы? Нам нужно набраться терпения. Давайте сражаться только для того, чтобы защитить наши жизни ”.


“Ты прав, Пол”, - серьезно сказал Джонатан Билд.


“Прежде чем снова лечь, - добавил Сиврак, - давайте выпьем немного коньяка Франсиско, чтобы преодолеть прострацию, которой мы поддались”.


“Хорошая идея!” - сказал Брэд.


И фляжка переходили из рук в руки.


Пол и Франсиско легли по обе стороны от Лолы, которая все еще спала, таким образом, чтобы защитить ее от прикосновений моноподов.


Билд и Брэд залегли на некотором расстоянии, чтобы иметь возможность спрятаться за любопытным меркурианцем. Они договорились, что попытаются взять пленника. Длинный широкий пояс Франсиско служил для привязывания пленника к дереву.


Прошел час, а ни одно существо не появилось. Прищурившись, земляне смотрели во все стороны. Чтобы не заснуть, они время от времени разговаривали друг с другом тихими голосами и щипали друг друга за руки. Билд часто поглядывал на часы, пытаясь запомнить цифру, обозначающую время.


Было четверть пятого, когда Брэд первым заметил монопод. Он, как и было условлено, просигналил об обнаружении долгим вздохом, и четверо землян постарались оставаться неподвижными.


С недолгими надеждами, перемежаемыми благоразумными паузами, черный меркурианин двинулся вперед, выставив руку вперед, возбужденно двигая туловищем, сверкая глазами.


Когда оно было не более чем в шести шагах от лежащих людей, оно свистнуло хоботом. Немедленно из-за деревьев появились другие моноподы.


Их было четверо, потом десять ... потом двенадцать ... а потом двадцать два. Они собрались вместе, казалось, советуясь друг с другом, их хоботы по очереди посвистывали.


Наконец, первый монопод отделился от группы и одним прыжком оказался перед Билдом и Брэдом. Оно согнуло колено, вытянуло руку и мягко коснулось груди Билда тремя когтями. Затем таким же образом коснулось плеча Брэда. Двое американцев не сдвинулись с места, наблюдая за маленьким черным существом между своих ресниц.


Меркурианин выпрямился, и из его хобота донесся протяжный модулированный свист. Немедленно от группы отделились четыре монопода и длинным прыжком присоединились к первому. Оставив Билда и Брэда, пятеро черных существ окружили Франциско, Лоллу и Пола.


Они присели на корточки и осторожно коснулись Пола и Франсиско своими когтями. Они свистели хоботами; их глаза сверкали; невыразительные крысиные головы совершали быстрые движения.


Очевидно, меркурианцы делились новыми впечатлениями, вызванными видом и осязанием неизвестных существ, которые прибыли на их планету из какого-то неизвестного места.


Но когда два монопода, одновременно направив свои руки к Лолле Мендес, казалось, хотели взять молодую женщину за голову, предположительно, чтобы осмотреть ее волосы, Пол и Франсиско одновременно сели, чему немедленно подражали Брэд и Билд.


С воем четверо мужчин прыгнули на монопод, который был мгновенно сбит с ног и через минуту был привязан красным поясом Франциско, прочно прикрепленным в вертикальном положении к стволу дерева.


При первом крике, изданном землянами, все меркурианцы, кроме пленника, разбежались.


“Нелепый человек”, - сказал Брэд, усаживаясь перед моноподом, прикрепленным к дереву.


Сверкающий красный глаз меркурианца яростно вращался в своей орбите. Его туловище свистело и бешено дергалось, а одна рука, стянутая в локте ремнем, тщетно пыталась освободиться.


Разбуженная грохотом, Лолла встала. Пол ввел ее в курс событий, и пятеро землян, расположившись полукругом вокруг пленницы, на досуге осмотрели ее.


Голова монопода имела форму крысиной. Хобот длиной около тридцати сантиметров удлинял морду. Под туловищем, снабженным присоской на конце, не было ни рта, ни подбородка. Корень туловища простирался прямо к телу, ибо у странного существа не было шеи; верхняя часть туловища едва сужалась, чтобы дать начало голове. По обе стороны от туловища располагались не совсем уши, но слуховые аппараты, похожие на рыбьи жабры. Наконец, над туловищем, в середине черепа, открылся этот уникальный, огромный, налитый кровью глаз — и череп немедленно повернулся назад, образуя затылок.


Уникальная рука выступала вперед из середины туловища; она была непропорционально длинной.


С помощью своего ножа, размеры которого он точно знал, Франсиско измерил меркурианца. Все тело, от ступни до макушки черепа, имело размеры 1,2 метра. Одна только голова имела размеры двадцать сантиметров. Рука, от места ее зарождения до кончиков когтей, была длиной шестьдесят пять сантиметров. Нога, от ступни до места, где заканчивалось бедро и начинался торс, была длиной шестьдесят сантиметров.


Пленник был довольно худым и стройным пропорционально своему размеру.


Подобно его руке, которая заканчивалась тремя огромными острыми когтями, состоящими из странного металлического вещества, его нога в форме лошадиного копыта также имела три когтя, более короткие, но толстые, два спереди и один сзади, похожие на петушиные шпоры.


Но самым удивительным в этом внеземном существе была его текстура, субстанция его тела; ощупывая его руку, бедро, торс и череп, земляне испытывали ощущение прикосновения к горячему эбонитовому дереву. Очевидно, плотность этой плоти превышала плотность человеческой плоти; тело было более прочно сконструировано и обрамлено, и все же было очевидно, что его удельный вес уступал весу человеческого тела аналогичного размера.


Когда все эти наблюдения были сделаны, Поль де Сиврак серьезно сказал: “Мы находимся в мире, сильно отличающемся от нашего собственного. Возможно, позже мы сможем это объяснить. На данный момент мы должны думать о том, как остаться в живых.


“Это может оказаться нелегко”, - сказал Брэд.


“Нам нужно установить дружеские отношения с этими аборигенами”, - предложил Bild.


“Как нам убедить его, что мы не желаем ему никакого вреда?” - спросила Лолла.


“Я собираюсь попробовать!” Пол отодвинул своих спутников в сторону и остался один перед меркурианцем. Он отступил на три шага назад и начал серию поклонов, дружеских жестов и улыбок. Он поднес руки ко рту, изображая, что ест, и лег на землю, изображая сон. Затем, подойдя ближе к моноподу, он указал на свод леса, поднял камень, подбросил его в воздух и проследил за его падением вытянутым пальцем.


С помощью этой пантомимы он надеялся дать понять, что, упав с неба, они впятером хотели только одного - спокойно поесть и поспать.


Затем он стал ждать.


Монопод следил за движениями человека раздраженным взглядом. Его единственным ответом был долгий свист.


Затем Сиврак развязал пояс и постепенно освободил пленника. Когда пояс был размотан полностью, он отступил назад.


Оказавшись на свободе, монопод начал размахивать рукой и ногой, которые, по-видимому, затекли. Затем он поочередно посмотрел на четверых мужчин и — в течение длительного промежутка времени — на молодую женщину. Его кровавый глаз был лишен выражения. Его хобот издал пять коротких свистков. Затем, внезапно, оно согнуло колено, вытянулось, как пружина, подпрыгнуло, перепрыгнуло через голову Брэда и за считанные секунды исчезло в тайне леса.


Глава Третья


Которое заканчивается двумя непохожими похищениями


“Адиос!” - сказал Франциско, когда монопод исчез.


“Ты думаешь, он понял?” - спросила Лолла.


“Я сомневаюсь в этом!” Сиврак полагался.


“Нелепый индивидуум!” - пробормотал Билд.


“Но почему оно сделано из дерева, черт возьми?”


“Как ты думаешь, Дерево?” - сардонически спросил Брэд.


“Решительно, - сказал Пол, словно разговаривая сам с собой, - я все больше и больше убеждаюсь, что мы находимся на планете Меркурий”.


“А?” - спросил Билд. “Прекрасное убеждение, но на чем оно основано?”


“Интенсивность света и тепла. Вы знаете, что Меркурий - ближайшая к солнцу планета. Есть и другие указания. Смотрите, наши астрономы знают, благодаря сравнительному наблюдению за планетами, что на Меркурии плотность материалов на треть больше, чем на Земле. Отсюда твердость плоти монопода, стойкость красной травы...”


“Тогда как же получилось, что мы не раздавились, упав на такую твердую траву и землю?” - возразил Билд.


“Точно!” - сказал Пол. “Атмосфера Меркурия намного плотнее Земной; кроме того, наш вес уменьшился вдвое. Мы падали почти так же мягко, как лист бумаги, брошенный с башни. Все это заставляет меня думать, что мы на планете Меркурий. И посмотри туда, через этот просвет в листве...”


“Ну?”


“Обратите внимание на этот луч света. Он падает перпендикулярно, не так ли?”


“Да”.


“Который час?”


“Половина шестого”, - сказал Bild, посмотрев на свои часы.


“Прекрасно! Ты помнишь, что в час дня на красную равнину перпендикулярными лучами из облаков падал свет? Наши тени были видны только между нашими раздвинутыми ступнями — ты помнишь?”


“Да”.


“Следовательно, это доказывает, что солнце над облаками не изменило своего положения относительно нас. Итак, вы знаете самое последнее мнение французского астронома Камиля Фламмариона?”


“Нет”.


“Вот оно, вкратце: из-за близости планеты солнце, так сказать, обездвижило земной шар Меркурия, точно так же, как Земля сделала это для Луны, заставляя ее постоянно иметь одно и то же лицо. В результате в залитом солнцем полушарии царит вечный дневной свет, а в другом полушарии - вечная ночь, между которыми образуется широкая сумеречная зона.”


“Я понимаю!” - воскликнул Билд. “Мы упали в центре залитого солнцем полушария, и солнце для нас никогда не зайдет. Мы неподвижны под ним. Что ж, поскольку мы на Меркурии, ура Меркурию!”


Билд размахивал в воздухе своими огромными руками, в то время как Лолла восхищалась Полом, а Брэд и Франциско, несколько равнодушные к тому, что они только что услышали, обшаривали лес глазами.


“Меркурий это или нет, ” сказал Брэд скучным голосом, который контрастировал с голосом Bild, - этот мир не наполняет меня радостью. Заткнись на минутку и послушай”.


Все навострили уши...


И во всех направлениях таинственного леса раздавались слабые свистящие звуки, все еще далекие, но непрерывные и бесчисленные. Их пронзительный вой непрерывно приближался.


“У нас на спине будут тысячи этих маленьких черных монстров”, - пробормотал Билд.


“Что же нам делать?” - испуганно спросила Лолла.


“Подожди”, - сказал Поль де Сиврак, беря ее за руку. Понизив голос, только для нее, он добавил: “Не бойся, Лолла, я здесь. Я бы скорее умер, чем...”


“Спасибо тебе, Пол”, - ответила она, краснея. И их глаза встретились, сияя доверием и любовью — любовью, еще не выраженной словами. Несмотря на угрозу опасности, они чувствовали себя оплодотворенными огромным счастьем, неописуемой и глубокой радостью. В тот момент, молча, Пол и Лола отдали себя друг другу.


Свист становился все громче и громче. Вскоре он заполнил воздух, и эхо в облаках умножило его во сто крат.


Внезапно, в относительном мраке леса, сверкнул красный глаз — затем двадцать, затем сто, а затем неисчислимое число, постоянно увеличивающееся. И они услышали резкий шорох когтей педалей по металлическим листьям, разбросанным по земле.


Круг маленьких черных монстров непрерывно сжимался. Первые в очереди были не более чем в десяти шагах от группы землян. Насколько хватало взгляда, четверо мужчин и женщина видели одну за другой плоские головы, колышущиеся стволы и тысячи красных глаз, сверкающих между стволами деревьев.


“Они собираются напасть на нас, Пол”, - сказал Bild.


“У нас нет оружия”, - сказал Брэд.


“Они тоже”, - сказал Франциско.


“У них есть когти!”


В ужасе Лолла Мендес прижалась к Полу, чья рука обнимала ее за талию. Молодой человек дрожал от радости, обнимая Лоллу, хотя и думал об опасности нападения меркурианцев.


“Что нам делать?”


“Давайте попробуем договориться”. И Сиврак свободной рукой начал жестикулировать.


Однако воздух пронзили пронзительные свистки; первая шеренга меркурианцев рванулась вперед, увлекаемая бесчисленным воинством.


Билд схватил монопод за ножку и, используя его как дубинку, начал наносить удары впереди себя. Брэд сделал то же самое. Таким образом, они открыли проход.


“Следуйте за нами!” - крикнул Билд.


“Двигайся назад!” - взвыл Брэд.


Франсиско размахивал каталонским ножом, пронзая красные глаза. Взвалив потерявшую сознание Лолу к себе на плечо, Поль де Сиврак неловко защищался свободной рукой. И они оба, пятясь, последовали за Билдом и Брэдом.


Но что могли сделать четыре человека против этого множества когтистых монстров? Под шум криков и свиста, которые бесконечно разносились в небе, меркурианцы бросились в погоню за Полом и Франциско. Те, кто был перед Билдом и Брэдом, отошли в сторону, чтобы избежать их ударов, но они присоединились к тем, кто был позади них, настолько эффективно, что француз, испанец и Лолла вскоре были отделены от двух американцев.


Внезапно нож Франциско, нанеся скользящий удар по черепу монопода, сломался. Лезвие упало. Франциско инстинктивно попытался нагнуться, чтобы поднять его, но двадцать моноподов прыгнули на него сверху, схватили и обездвижили.


“Помогите мне!” - закричал он.


“Помогите!” - одновременно крикнул Сиврак. Он только что поскользнулся и упал. В мгновение ока монстры прижали его к земле. Он обхватил Лолу обеими руками и больше не оказывал сопротивления. Однако они могли убить его, прежде чем отобрать у него бездыханное тело молодой женщины.


Тем временем, в ответ на крики своих товарищей, Билд и Брэд обернулись. Они увидели, что пойти на помощь пленникам невозможно. Они были более чем в сотне метров от них, и меркурианцы шумно заполняли это пространство, выпустив когти. Каждый упавший монопод заменялся другим. Тем временем меркурианцы оттаскивали пленников еще дальше.


“Мы никогда их не догоним, Билд!”


“Нет, Брэд, нет!”


“Самое лучшее - это убраться подальше!”


“Мы можем поискать их позже”.


“Вот именно!”


“Хватай другого монстра, Брэд — твой уничтожен”.


“Как и твое”.


“Все в порядке!”


И, отбросив бесполезные трупы, которые до сих пор служили им дубинками, каждый из них схватил по живому моноподу и, размахивая им, как цепом, снова начал наносить удары.


Однако они были покрыты ранами. Ужасные когти меркурианцев оставили глубокие порезы на их руках, бедрах и тазобедренных суставах, из которых текла кровь.


“Направляйся в красную прерию, Брэд!”


“Вперед, Билд!”


И двое мужчин бросились прочь, нанося удары и воя, направляясь к бескрайним красным лугам. Теперь они могли бегать быстрее, чем моноподы. Они надеялись, что, оказавшись на открытом месте, им будет легче спастись от них, чем в лесу, где густые стволы деревьев были постоянным препятствием.


Тем временем сотня моноподов унесла Франциско, Пола и Лолу. Они связали их каким-то волокнистым желтым шнуром. Соединив руки, двенадцать меркурианцев образовали нечто вроде решетчатых носилок, на которых несли молодую женщину. Двенадцать других перевозили Франсиско таким же образом и еще двенадцать Поля де Сиврака, который отпустил тело Лолы, как только понял, что бесчувственные звери разорвали бы ее на части своими когтями, чтобы увести от него.


Следуя по широкой тропе с многочисленными поворотами, они двигались быстро и бесшумно, без каких-либо свистящих звуков. Вскоре Пол и Франциско, сохранившие присутствие духа, больше не могли слышать битву, которую вели Билд и Брэд.


“Куда они нас везут, сеньор?” - спросил Франсиско.


“Несомненно, в один из их городов - ибо в этом больше нет никаких сомнений; эти ужасные монстры - разумные существа”.


“А Брэд и Билд?”


“Увы...!”


“Сеньорита все еще без сознания, сеньор”.


“Так, наверное, лучше. Ты не видишь на ней никаких ран, не так ли?”


“Никаких. А как насчет тебя?”


“У меня всего пара царапин на правом бедре. Ты?”


“Ничего, сеньор, ничего — по царапине на каждой руке, едва ли стоит упоминать об этом. Но скажите мне, сеньор, эти негодяи, похоже, не намерены причинить нам никакого вреда ...”


“В данный момент нет. Нам придется набраться терпения”.


“Пациент! Сантьяго де Кампостело, защити нас! Мы попали в адскую страну”.


Внезапно двое мужчин больше не могли видеть свод деревьев над собой. Внезапный свет ослепил их, и они почувствовали ужасающий жар от резкого света.


“Señor! Лес закончился...”


Пол повернул голову. “ Мы на берегу золотой реки, Франциско.


Вид этой реки был настолько странным, что двое пленников забыли о своем положении, чтобы испытать изумление и восхищение.


У их ног, по низкому берегу, поросшему красновато-коричневой травой, текла удивительная жидкость; она была ярко-желтой, непрозрачной, и ее тяжелые, вздувшиеся волны перекатывались, словно по неровному руслу из расплавленного золота.


В том месте река была шириной около ста метров; ее глубину оценить было невозможно, так как жидкость не была прозрачной.


“Смотрите, сеньор!” - крикнул Франсиско.


Пока двое мужчин любовались рекой, меркурианцы выстроились компактным треугольником, с носильщиками и пленниками в середине. Один меркурианин стоял сам по себе в точке треугольника, ориентированный по направлению течения. Этот меркурианин, похоже, был вождем, судя по его более высокому росту и большому гибкому золотому кольцу, обвивающему его туловище. Он издал протяжный свист и поднял руку. Немедленно вся фаланга прыгнула в реку.


Оно не погрузилось в жидкость. Увлекаемое течением, как плот, оно скользило по волнам со скоростью около шестидесяти километров в час.


У основания меркурианского треугольника десять моноподов выстроились в ряд под прямым углом к потоку; они стояли на коленях, полностью погрузив руки в желтую жидкость. Пол, который мог ясно видеть их, заметил, что они меняли наклон своих рук в соответствии со свистками, издаваемыми вождем, стоящим в точке треугольника.


“Ты видишь, Франсиско, как они делают руль?” - спросил Пол.


“Я вижу, сеньор”. Испанец щурил свои изумленные глаза, насколько позволяла интенсивность света.


Когда они достигли по диагонали центра реки, из жидкости показались руки десяти моноподов, и с тех пор они двигались по прямой линии.


Несмотря на то, что пейзаж и необычные события возбудили их любопытство, Пол и Франсиско не теряли из виду Лолу Мендес. Она все еще была без сознания, но как только лес сменился на одном берегу красновато-коричневой прерией, а на другом - первыми отрогами сланцевых гор, Пол увидел, что она борется в руках своих похитителей. Почти сразу же она открыла глаза.


“Лолла!” - крикнул он. “Не бойся!”


“Пол!”


“Не бойся, умоляю тебя, и не сопротивляйся. Мы пленники меркурианцев. Я не знаю, куда они нас везут, но, похоже, у них нет никаких злых намерений в отношении нас.”


“Что случилось? Где Франциско? Где Билд и Брэд?”


“Я здесь, сеньорита!” - сказал испанец.


“В нескольких словах Сиврак рассказал о битве и ее исходе; он описал переход над землей и по реке. Едва он закончил, как Франсиско крикнул: “Огненное колесо! Огненное колесо!”


“Билд и Брэд!” - одновременно воскликнул Поль де Сиврак.


Меркурианцы тоже увидели воздушное явление, потому что начали свистеть и размахивать хоботами и руками.


И то, что произошло потом, было поистине самым невероятным эпизодом во всем приключении exorbitant.


Билд и Брэд бежали по красновато-коричневой прерии, преследуемые толпой меркурианцев. Над ними, на высоте, которую было трудно оценить, Огненное Колесо вращалось в направлении, параллельном направлению золотой реки.


Внезапно, заглушая свист моноподов, раздался грохот, отраженный до бесконечности эхом вечнозеленых облаков.


Огненное Колесо усилило свой блеск, и пленники увидели, как Билд и Брэд, держась вместе, поднимаются к Колесу, втянутые, как в Боготе, в сопровождении двадцати жестикулирующих моноподов...


Летящие тела исчезли в превращении Колеса, а само Колесо с шумом, подобным тысяче раскатов грома, внезапно исчезло в облаках.


Тем временем золотая река быстро увлекла троих измученных, потных, ослепленных пленников в неизвестность, на руках у свистящих меркурианцев.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ


МЕРКУРИАНЦЫ


Глава Первая


В котором ужасающие сцены завершаются


ужасная авария


Стремительное скольжение по течению золотой реки длилось долго. Интенсивность палящего зноя и ослепительного света ошеломили Поля де Сиврака, Лолу и Франсиско. Без сознания, с закрытыми глазами, они остались лежать на руках своих носильщиков, не в силах обменяться впечатлениями.


Время от времени, однако, они окликали друг друга и черпали немного храбрости из взаимного наблюдения за тем, что они живы. Никто из них не знал, сколько часов длилась эта агония на жаре и свете; Часы были только у Лоллы, но маленький хронометр остановился, и молодая женщина со связанной рукой не могла снять их с пояса.


Тишина вокруг них была абсолютной. Все, что они могли слышать, через большие промежутки времени, было посвистывание монопода с золотым кольцом на корпусе.


Внезапно дневной свет сменился темнотой, а знойная жара - прохладой. Трое землян одновременно открыли глаза и увидели, что вошли в подземный канал. Однако темнота не была полной. Золотая река, по которой они все еще ехали, излучала желтоватый свет. Они двигались еще быстрее. Пленники увидели, как черные, неровные стены туннеля головокружительно скользят назад.


Куда их везли в этом беспокойном путешествии?


“Как дела, Лолла?” Спросил Пол, и его голос эхом разнесся в глубинах непостижимого туннеля.


“Намного лучше! Эта прохлада пошла мне на пользу. Я думал, что умру на жаре и свету снаружи”.


“Да будет благословен Сантьяго-де-Компостела!” - сказал Франсиско, выражая свое удовлетворение обычным заклинанием. “Но где мы, черт возьми?”


Внезапно скольжение прекратилось, и пленники увидели, что их носильщики спрыгнули на твердую землю. Весь отряд моноподов нырнул в боковой туннель, и земляне увидели, как желтое свечение золотой реки исчезает позади них. Теперь была кромешная тьма.


“Лолла!” Крикнул Пол.


“Я здесь!”


“Франциско!”


“Присутствую, сеньор”.


“Эти монстры могут видеть в темноте, - продолжал Сиврак, - как никталопические животные”.9


“Они, очевидно, не знают, как пользоваться свечами, лампами и факелами”, - пробормотала Лолла Мендес.


И, вероятно, об использовании огня. Если мы в конечном итоге вынуждены и способны искать спасения в бегстве, как мы можем выбраться из этих темных пещер? О, как я теперь жалею, что потерял свой электрический фонарик, когда выпал из Огненного колеса!”


“У меня в кармане есть коробок спичек, сеньор”, - сказал Франсиско, смеясь.


Вдали послышался свист, на который вождь, шедший впереди, ответил таким же свистом. Пол слегка приподнял голову и увидел бледный свет на некотором расстоянии.


“Терпение!” - философски сказал он.


Несколько мгновений спустя отряд меркурианцев вышел в невероятно обширное пространство. Оно было слабо освещено, но излучение узкой струйки желтой жидкости струилось по полу. Несколько раз, одновременным прыжком, носильщики перепрыгнули через светящийся поток.


Внезапно они остановились, опустили своих пленников на землю одного за другим, сняли с них путы и отошли от них. Затем все они начали свистеть в совершенно ритмичной манере.


Затем, подобно стае ночных животных, они рассеялись по огромной подземной полости и исчезли в полостях, отверстия которых образовывали тревожные темные отверстия в освещенных стенах.


Трое пленников оказались одни, их руки и ноги были свободны — но это одиночество длилось так недолго, что у них даже не было времени обменяться впечатлениями.


Плотными массами сотни и сотни моноподов хлынули из темных отверстий. Они сгрудились вокруг пленников, которые прижались спиной к скалистой стене, и их полукруг становился все более плотным. Их красные глаза сияли, как маленькие передвижные маяки, их хоботы размахивали и свистели, а руки совершали отрывистые жесты. Внезапно, однако, без какой-либо видимой причины, абсолютнейшая тишина и неподвижность снизошли на бесчисленное множество черных монстров.


Затем Пол, Лолла и Франсиско увидели двух моноподов, перепрыгивающих через головы толпы и быстро приближающихся к ним. Одним последним прыжком двое меркурианцев упали на землю в четырех шагах перед землянами. Их туловища были полностью опутаны гибкой золотой нитью. Несомненно, они были великими вождями меркурианского общества,


В то время как великие властители-моноподы стояли неподвижно и прямо, каждый из них смотрел своим уникальным красным глазом. Пол взял Лоллу за руку и сказал: “Не бойся”.


“Нет, Пол, я не боюсь. С нами не может случиться ничего хуже смерти”.


“И мы умрем вместе, Лолла”, - сказал Пол серьезным голосом.


“Спасибо вам”, - прошептала молодая женщина.


“Прежде чем хоть одно из этих грязных чудовищ прикоснется к вам, сеньорита, - прорычал Франсиско, - я уничтожу добрую парочку из них”.


“Ни единого жеста без моего разрешения, Франсиско!” - приказала отважная испанка.


Один из вождей поднял руку и опустил ее назад — и немедленно издал серию свистков разной длины, с определенной ритмикой и разделенных паузами. Оно говорило — но воображало ли оно, что заключенные могут это понять?


Его спутник взял верх и, в свою очередь, долго свистел. Затем он, казалось, чего-то ждал.


Пол смиренно выпрямился. Он хотел ответить в соответствии со своими средствами. Сопровождая свои слова выразительными жестами, он просто сказал: “Мы голодны и хотим пить”. Затем он сел.


Два вождя совещались, качая своими крысоподобными головами, шевеля хоботами и насвистывая. Затем они повернулись к толпе и сделали какой-то жест.


Плотные ряды меркурианцев расступились, и появились четыре монопода, которые быстро двигались, неся черную массу больше их самих. Они поставили ее перед тремя землянами и удалились.


Кольцо толпы снова сомкнулось, почти коснувшись двух вождей. Тысячи красных глаз все еще смотрели на них; очевидно, они ждали, что будут делать пленники.


Тем временем Пол рассматривал черную массу, которая была поставлена перед ним.


“Но это меркурианин, - сказал он, - у него нет когтей на руках и ногах, и он толще остальных”.


“По-моему, это похоже на откормленного меркурианца”, - сказал Франциско.


“Ты понимаешь это, Лолла?”


“Нет”.


Они на мгновение задумались, а затем Пол пробормотал: “Боюсь, я мог бы понять”.


Поведение меркурианцев действительно долгое время оставалось необъяснимым.


Столкнувшись с бездействием своих пленников, два вождя снова посовещались. Затем один из них опустился на колени рядом с головой лежащего монопода - и то, что увидели земляне, заставило их вскрикнуть от ужаса.


В огромный выпуклый красный глаз монопода, лежащего на земле, коленопреклоненный вождь одним ударом погрузил присоску его хобота, и пока масса конвульсивно шевелилась, из этого глаза, теперь проколотого, из которого текла беловатая жидкость, несомненно, кровь Меркурия, вождь жадно накачивал себя пищей.


“О, Пол!” - простонала Лолла, закрыв лицо руками.


Пол и Франсиско были заморожены. В мгновение ока француз понял множество вещей. Меркурианцы поедали друг друга. Предположительно, на их огненной земле не было ничего живого, кроме них самих. Они должны были невероятно размножаться, размножаясь подобно земным крысам и кроликам, и, чтобы выжить, а также компенсировать интенсивное перепроизводство своего вида, меркурианцы поедали друг друга. Какие законы или обычаи регулировали выбор, содержание в неволе и откорм их питательных жертв? Потребовалось бы долгое пребывание в мире Меркурия, понимание их языка и наблюдение за их нравами, чтобы обнаружить это. Но сам факт был неоспорим: меркурианцы поедали друг друга!


И как будто зрелище вождя, выкачивающего жизнь из пленника, возбудило аппетиты толпы, раздался оглушительный концерт из свиста и бурных водоворотов. Другие моноподы, толстые и лишенные когтей, были выведены на пустое пространство перед землянами, и множество черных монстров хлынуло вперед. Хоботы, снабженные присосками, проколоты, глаза опухли от белой жидкости.


“Пол, Пол!” - простонала Лолла.


Очарованные зрелищем, Пол и Франсиско не имели сил пошевелить ни единым мускулом.


Вскоре, поскольку питательные моноподы, несомненно, были не очень многочисленны в этом месте, они увидели, как меркурианцы относительно высокого роста сбивают с ног меркурианцев поменьше и удерживают их...


Повсюду была ужасная оргия кормления.


Внезапно Пола охватил трепет тоски. Душераздирающий крик Лоллы только что достиг его ушей и разрушил коварные чары очарования.


“Demonios!” взвыл Франциско. “Они идут за нами...”


Лола исчезла, утащенная группой монстров — и когти раздвинули ее руки, а стволы были направлены в ее глаза, расширенные от ужаса.


Пол прыгнул вперед, вооруженный моноподом, который он только что схватил за лодыжку. Франциско уже боролся в центре группы похитителей.


Как они могли оторвать Лоллу от грязных тварей?


Франсиско поднял молодую женщину и огромными прыжками помчался через бушующих меркурианцев к черной дыре туннеля. Пол последовал за ним, нанося удары во все стороны моноподами, которые он схватил, размахивал ими, а затем отбросил, в то время как живая масса превратилась в бесформенный вязкий лист.


Во время бега и нанесения ударов он размышлял со странной остротой ума и поразительной быстротой мышления.


“Франциско!” - крикнул он. “Мы не сможем видеть в туннеле, но они смогут увидеть нас!”


“У меня есть спички”, - ответил испанец, затаив дыхание.


“Смотри не прыгай слишком высоко — ты разобьешь себе череп о камень”.


“Спасибо! Я буду иметь это в виду...”


Они достигли туннеля. Франсиско и его ноша исчезли в темноте.


“Кричи, Франциско! Кричи, чтобы я не потерял тебя!” И он, в свою очередь, прыгнул в черную дыру.


Франсиско вскрикивал при каждом прыжке. Пол последовал за ним, в свою очередь вскрикивая и нанося удары. Внезапно он понял, что бьется напрасно; вокруг него не было меркурианцев. Он отбросил бесформенные обломки монопода, который все еще держал в руке, и, озабоченный исключительно тем, чтобы не потерять связь с Франциско, ускорил шаг.


Постепенно он услышал, как звуки свиста стихли, и в конце концов они совсем стихли.


“Франциско!” - позвал он.


“Señor!”


“Остановись!”


“Почему?”


“Я ничего не слышу. Они больше не преследуют нас”.


“Тогда привал. Я здесь, сеньор. Дальше не ходите. Подождите, пока я поставлю Сеньориту на землю и зажгу спичку...”


“Поль! Поль!” - позвала Лолла Мендес. Сама степень опасности не позволила ей упасть в обморок.


“Лола! Ты ранена?”


“Нет, ни царапины. О, какие чудовища! Ты спас меня, Франциско”.


“Хорошо, хорошо, сеньорита! Я не думаю, что это еще не конец. Demonios!”


Чиркнула спичка. Вспыхнуло маленькое голубое пламя и поднялось в воздух над кончиками пальцев Франциско.


Француз и испанец посмотрели друг на друга. Они были окровавлены, а их одежда разорвана в клочья.


“Боже мой!” Воскликнула Лолла. “Вы оба ранены?”


“Нет, просто поверхностные царапины. Это пустяки, но как насчет тебя?”


У Лоллы была лишь легкая царапина на правой руке, но низ ее юбки был разорван в клочья.


“Тогда неплохо”, - сказал Франциско. Возможно, мы еще выберемся из этого. Где мы?”


Спичка погасла, и он зажег другую.


Трое беглецов быстро осмотрели окрестности. Они оказались в высоком, широком туннеле со стенами из черного сланца.


“Мы должны продолжать бежать”, - сказал Пол. “Удивленная нашим сопротивлением и бегством, толпа меркурианцев, несомненно, в нерешительности, но их вождям не потребуется много времени, чтобы восстановить свою власть и отдать приказы. Они, несомненно, придут за нами. У нас есть старт — необходимо наращивать его дальше.”


“Пошли”, - сказала Лолла, поднимаясь на ноги.


“Ты чувствуешь силу воздушного потока?”


“Да”.


“С этого момента ты будешь располагаться между Франсиско и мной, держа каждого из нас одной рукой. Наш удельный вес настолько мал, что тебе не придется прилагать никаких усилий. Мы сможем поднять тебя, как перышко, прыгая сами.”


“Поехали”, - сказал Франсиско, но тут же хлопнул себя по лбу. “Мы глупцы! Мы собираемся переломать себе кости о камень в темноте. Нам невероятно повезло, что мы зашли так далеко, не попав в беду. Мы не можем продолжать путь без света ”.


Ни Лолла, ни Пол не думали об опасности темноты в том неизвестном туннеле. Они обескураженно посмотрели друг на друга, и глаза молодой женщины увлажнились слезами.


“Если бы только Брэд и Билд были здесь”, - сказал Франсиско. “Если бы нас было четверо, мы могли бы вернуться по своим следам, добраться до золотой реки и позволить течению унести нас прочь. Оно должно появиться по другую сторону горы.”


“Если только оно не погрузится во внутреннюю пропасть”, - сказал Пол.


“Что нам делать?”


“Послушай!” прошептала Лола.


Они затаили дыхание. Они услышали свист.


“Они идут за нами”.


“Черт возьми!” - простонал Франциско.


Пол сделал широкий жест и поднял глаза, словно взывая к небесам, но тут же издал слабое восклицание.


“Мы спасены!” - пробормотал он. “Брось эту погасшую спичку, Франциско, и зажги другую”.


Это было сделано в мгновение ока.


“Подними голову”, - взволнованно сказал Пол. “Посмотри вверх. Вон та дыра наверху, с теми скалистыми отрогами. Давай прыгнем. Мы можем ухватиться за шпоры, пролезть в яму...”


“Понял!” - сказал Франсиско. “Грязные твари пройдут мимо, и мы сможем вернуться к золотой реке. Прыгай! Позволь мне, сеньорита!”


Он протянул правую руку с зажатой в ней спичкой; левой он обнял Лоллу за талию. “ Вы первая, сеньор.


Пол подпрыгнул, повисел, мгновение оставался в подвешенном состоянии, а затем одним движением нырнул в дыру.


“Ко мне!”


Франсиско прыгнул в свою очередь. Спичка погасла, но испанец хорошо оценил прыжок. Он врезался в Пола головой вперед и сбил его с ног; они с Лоллой покатились по полу; камень остановил их.


“Сеньор!” - выдохнул Франсиско.


“Лолла!” - воскликнул Пол.


“Я здесь, Пол.


“Ты не ударился головой?”


“Нет”.


“Все идет хорошо!”


“Да - тишина!”


“И давайте заберемся еще глубже в яму”,


Они сгрудились в глубине раскопа, тесно прижавшись друг к другу, и ждали.


Свистки стали громче. Своды туннеля резонировали от отдаленных шагов хозяина — резких, отрывистых прыжков и скрежета когтей по шиферу.


“Вот они идут”, - прошептал Пол.


Хотя им было безумно любопытно увидеть множество проходящих мимо меркурианцев, трое землян подчинились велению благоразумия. Они не перегнулись через край ямы.


С громким свистом, в бешеном галопе свирепые моноподы шумным потоком пронеслись мимо в четырех метрах ниже впадины, где укрылись существа, которых они преследовали и которые казались им причудливыми. Шумное шествие длилось долго.


Пока меркурианцы скакали под ними, земляне печально размышляли. Увидят ли они когда-нибудь Землю снова? Увы, это казалось невозможным. Как они могли вернуться туда? Никакие средства не могли представиться даже самому безумному воображению. Может ли огромная опасность, которая привела к тому, что их затянуло в Огненное колесо — та же опасность, которая во второй раз унесла Брэда и Билда, — произойти снова? Надеяться на это было бы безумием...


Таким образом, Лолла, Пол и Франсиско считали себя обреченными скитаться по странному меркурианскому миру до самой смерти, преследуемые, как загнанные звери, дикими животными, которыми были моноподы. Если бы им посчастливилось вместо этого упасть на одну из старых и великих планет солнечной системы, возможно, они нашли бы там разумных существ в человеческом обличье, знающих, добрых, цивилизованных и гостеприимных! Но несчастливая судьба забросила их на Меркурий, выжженный солнцем, пустынный Меркурий, населенный только разумными и свирепыми монстрами, которые, казалось, ничего не знали о какой-либо науке, искусстве и цивилизации.


Чего, собственно, можно было ожидать от свистящей черной орды, которая неслась по туннелю, как стая охотящихся гиен? Ничего. Больше ничего не оставалось делать, кроме как ждать, сначала смириться, а затем бороться, чтобы быть готовыми ухватиться за любой представившийся шанс на спасение. События, произошедшие до сих пор, были настолько экстраординарными, что могли бы оставить простор для самых экстравагантных надежд.


Тем временем шум погони стих и отдалился; свистки и звук шагов постепенно затихли в отдаленных туннелях, и под мрачными сводами снова воцарилась тишина.


“Они все прошли мимо”, - сказал Франциско.


“Что нам делать?” - пробормотала Лола.


“Поехали”, - сказал Пол. “Давай вернемся к золотой реке и положимся на течение. Мы будем держаться поближе к краю, чтобы иметь возможность уцепиться за берег, если увидим, что жидкая масса падает в пропасть. К какой бы опасности мы ни направлялись, это не хуже, чем оставаться здесь. Сейчас я действительно голоден ... ”


“Я тоже, - сказала Лолла, “ и особенно хочу пить”.


“И я”, - прорычал Франциско.


“Давайте выбираться! Давайте попробуем вернуться к свету ... даже с сопутствующей жарой, это предпочтительнее этой могильной тьмы. И кто знает, возможно, мы снова увидим Огненное Колесо! В нашей ситуации никакой дальнейший инцидент не может усугубить наше горе. Зажги спичку, Франциско. Давай спрыгнем вниз и сориентируемся.


“Минуточку, сеньор”, - сказал испанец. “Если вы позволите, я проведу разведку до большого грота, чтобы убедиться, что отряд мерзких тварей не остался позади того, который прошел мимо. Если бы это было так, мы оказались бы меж двух огней — если можно так выразиться на земном языке, как сказал бы Джонатан Билд.”


Пол улыбнулся неудержимому юмору Франсиско, которому не могли противостоять никакие обстоятельства, какими бы опасными они ни были. Совет был слишком хорош, чтобы не последовать. Кроме того, молодой человек увидел неожиданный способ остаться наедине с Лолой Мендес - и его голос дрожал, не от страха, а от волнения, когда он ответил: “Ты прав, Франсиско. Иди - и будь осторожен.”


“Сеньорита согласна?” спросил испанец.


“Да, мой друг. Иди, но я тоже советую тебе быть осторожным ...”


“Я буду, Госпожа, я буду”.


Франсиско взял себя в руки, протянул Полу зажженную спичку и сказал: “Осветите мой прыжок, пожалуйста, сеньор!” Он выпрыгнул из ямы.


При свете спички Сиврак и Лола увидели, как он мягко приземлился на ноги, согнул колени, выпрямился, зажег еще одну спичку и двинулся в направлении большого грота.


Пол и Лолла остались одни.


Эмоции заставляли биться их сердца, и если бы спичка, которую молодой человек все еще держал в руке, внезапно не погасла, они увидели бы, как побледнели лица друг друга, и заметили бы беспокойство в глазах друг друга, которое лучше слов сказало бы им о том, что они оба чувствовали.


Не ища друг друга, их руки нашли друг друга и сжались; не говоря ни слова, их губы соприкоснулись и слились в долгом поцелуе.


О, как далеки они были от ужасов прошлого, настоящего и предчувствий будущего! Любовь унесла двух людей, полных сил и жизни, далеко от материального мира. Были ли они все еще на планете Меркурий? Вернулись ли они на Землю? Нет, они парили, рука в руке, губы соединены, в неизмеримых пространствах, которые любовь великолепно открывает для сердец, которыми она овладевает. Они сознавали только одно: свое счастье.


Когда их губы разошлись, это было для того, чтобы произнести одни и те же слова в унисон.


“Лолла, я люблю тебя...”


“Я люблю тебя, Пол...”


Они не могли видеть друг друга в темноте, но каждый из них угадывал страстный взгляд другого.


“Лолла, ” сказал Пол, “ когда ты явилась мне в Огненном Колесе, мне показалось, что брешь в облачной стене, через которую ты прошла, была дверью небес, которая только что открылась. Я сразу полюбил тебя. А как насчет тебя?”


“Я не знаю, Пол. Я плакала от отчаяния после моего непонятного похищения ... но когда мои глаза встретились с твоими, моя боль и мой страх ушли. С тех пор мне кажется, что я вижу чудесный и очень сладкий сон, сон, который вспышки кошмара делают еще более изысканным. Пол!”


Он почувствовал, как она мягко скользнула в его объятия. Он крепко обнял ее и прошептал: “Я люблю тебя, Лолла, я люблю тебя ... о, как я рад, что люблю тебя!” И он покрыл ее лицо поцелуями, ища губы, которые она отодвинула от него с девственной скромностью.


О всемогущество любви! Объединенные цепью событий, столь же ужасающих, сколь и неправдоподобных; брошенные в опасности, тем более страшные, что они были новыми и неизвестными; брошенные в мире ужасных сюрпризов и угроз; преследуемые мерзкими существами, бесчисленными и свирепыми; подвергаемые угрозе в каждый момент, на каждом шагу и каждом вздохе смертью, которая казалась все более неминуемой и жестоко разнообразной, Пол и Лолла в объятиях друг друга думали только о счастье, действиях, которые были ласками, словах, чтобы заглушить их страсть, и жизни, чтобы любить.


Огненное колесо, сатурнианцы, планета Меркурий, моноподы, жестокие и кровавые сцены, ужасное преследование, постоянная опасность и смерть, подстерегающая в засаде в темноте, - все это не существовало, насколько это касалось Лоллы Мендес и Поля де Сиврака. В неопределенном мире не было ничего, кроме двух живых существ: их самих! Во вселенной существовало только одно: их любовь!


И когда, побежденная и восторженная, Лолла, наконец, подставила свои губы поцелуям Пола, таинственная планета, на которой они обитали, могла разлететься на части, как снаряд, разорвавшийся в воздухе, и Пол и Лолла никогда бы об этом не узнали. Они перешли бы от жизни к смерти, не потревожив своего восторга ни на тысячную долю секунды.


“О, Пол!” - простонала Лолла. - “Я не знала, что такое счастье!”


“Лолла! Лолла!” Он не мог произнести никаких других слогов, кроме тех, что образуют ее имя.


И снова, жаждущие столь божественной радости, их губы встретились, когда крик поразил их, как жестокий удар клинка меча. Их объятия ослабли, глаза открылись, и в глубине слабо освещенного туннеля они увидели человека, идущего к ним.


“Где мы?” - Пробормотала Лолла сонным голосом. Однако немедленно к ней вернулось сознание, и она воскликнула одновременно с Полом: “Франциско! Это Франциско!”


“Собственной персоной, сеньор!”


И испанец возник у них перед глазами, подняв над головой зажженную спичку.


“Путь свободен, сеньорита. Мы можем сбежать. Быстро — спрыгивайте, вы оба, и следуйте за мной”.


Пол и Лолла в последний раз пожали друг другу руки, одним взглядом снова отдали друг другу свои души и прыгнули вместе.


Несколько минут спустя беглецы прибыли на обширное пространство, где проходил ужасный пир моноподов. Они в ужасе отвернулись от вялых черных масс, которые лежали тут и там на земле.


“Давайте следовать за золотым потоком”, - сказал Пол.


Они вышли из пещеры по узкому коридору, по которому бежал светящийся поток, оставляя узкий выступ между собой и стеной.


“У тебя есть часы, Лолла?” Спросил Пол.


“Да”.


“Ты доверишь это мне?”


“Вот оно”.


Сиврак повернул колесо сброса настроек, переместив стрелки так, чтобы они показывали двенадцать часов.


“Мы не можем знать, - сказал он, - сколько сейчас времени на Земле, да и в любом случае для нас это не имеет значения. Я ставлю часы на полдень. Прибор будет просто служить для отсчета времени, которое проходит. Это может быть полезно для нас ”.


Он использовал свой галстук, чтобы надежно прикрепить часы к поясу.


Тем временем они продолжали идти.


Стрелки показывали четверть первого, когда земляне вышли на своего рода перекресток, от которого отходило несколько туннелей и где ручей смешивал свою струйку желтой жидкости с глубокой массой золотой реки.


“Меркурианцы ездят по жидкости, - сказал Пол, - и не погружаются в нее, как если бы это была твердая почва. Давайте попробуем”.


Он выставил ногу и надавил на поверхность тяжелой жидкости. Он почувствовал сопротивление, сравнимое с сопротивлением глины, и погрузился в нее всего на несколько сантиметров. Желтая жидкость была горячей, но температура была терпимой.


“Дай мне свою руку, Лолла. Делай, как я, Франсиско”.


Увлекая молодую женщину за собой, он поставил обе ноги на странную реку. Франсиско последовал за Лоллой, точно так же держа ее за руку. В тот же миг течение унесло их прочь, и они быстро заскользили вдоль скалистых стен.


Подземный канал, по которому протекала река, был около пятидесяти метров в ширину, но его высота была неизмерима. Желтое излучение, производимое светящейся жидкостью, едва достигало свода, который был размыт тенями высоко вверху, демонстрируя острые гребни и нависающие черные массы.


“Боже мой, куда мы направляемся?” - вздохнула Лолла. Ее сердце сжалось, потому что ужасное предчувствие только что возникло в ее голове.


Они скользили в пространстве, как будто их несла движущаяся дорожка. Пол и Франциско держались поближе к стене. Готовые замедлить и прервать их продвижение, если это станет необходимым, цепляясь за скалистые выступы; в предвкушении этого каждый из них обернул все, что смог оторвать от своей рваной одежды, вокруг руки и свободной кисти.


Внезапно они одновременно почувствовали, что их скольжение ускоряется и что примерно в ста метрах ниже по течению река разделяется на два рукава, которые вливаются в два разных туннеля.


“Мне страшно!” - невольно вздохнула Лолла Мендес.


“Давай остановимся, Франсиско!” Воскликнул Сиврак.


“Bueno!”


И их переплетенные руки потянулись к стене.


Однако, размышляя о том, как помешать их продвижению, они не заметили скалистый выступ, который на два метра вдавался в русло реки. Пол наткнулся на него первым. Удар сбил его с ног, заставил отпустить руку Лоллы и швырнул в середину течения.


Не раздумывая, Франсиско попытался прийти ему на помощь. Он тоже выпустил руку своей госпожи и бросился к Сивраку — но они уже достигли места, где река разделялась. Более быстрое течение утащило двоих мужчин в один туннель, в то время как Лолла продолжила движение в другом, ее скольжение стало одиноким.


“Пол! Пол! Помоги мне! Помоги!”


Отчаянный крик молодой женщины заставил двух ее защитников похолодеть от страха.


“Лолла!” - крикнул Пол, поднимаясь на ноги.


“Demonios!” Франсиско выругался — и попытался броситься вверх по реке, вернуться к развилке и ухватиться за рукав реки, уносивший молодую женщину прочь. Все было напрасно. Что касается Пола, то его тащило течением со все возрастающей скоростью. Внезапный прилив тяжелых волн опрокинул двух мужчин, и они столкнулись, падая. В течение неизмеримого промежутка времени они катались в темноте, нащупывая, хватаясь друг за друга, а затем их растаскивало волнами, прежде чем они снова нашли друг друга.


Внезапно их ослепил яркий свет. У них было ощущение, что они резко остановились на своем головокружительном пути — и когда они смогли осознать происходящее, они увидели, что волны, бушевавшие в том месте, выбросили их на берег, покрытый алыми цветами.


“Лолла!” Пол безумно закричал.


Франсиско рыдал, уткнувшись лицом в руки. Сиврак тупо посмотрел на него и только тогда понял, какое ужасное несчастье постигло их.


Глава Вторая


Полностью поглощен превратностями судьбы


фантастической погони


Казалось, все его существо разорвалось надвое. Лолла была потеряна. В этот момент он увидел весь ужас пылкой и таинственной планеты — и почувствовал дрожь ужаса. Пока молодая женщина была с ним, пока он мог направлять ее, защищать ее. Поль де Сиврак надеялся. На что? Он и сам не знал. Возможно, он надеялся на провиденциальное возвращение на Землю или, по крайней мере, на постепенную адаптацию к условиям этого нового мира. С Лоллой Мендес он мог бы жить там счастливо...


Итак, смутные надежды, иллюзии, уверенность в будущем — все это было стерто с лица земли. Лола Мендес исчезла, унесенная рекой в глубины непостижимой планеты ... и он никогда больше ее не увидит! Если бы она выбралась из какой-нибудь пропасти, ее тоже выбросило бы на неизведанный берег, и она стала бы добычей грязных меркурианцев!


При этой мысли Поль де Сиврак поддался безумному отчаянию. Он упал на горящую землю, раздирал ее ногтями, кусал...


“Лолла! Лолла!” - закричал он.


Все, что откликнулось ему, были рыдания Франсиско и ироничное эхо вечнозеленых облаков...


Но человеческое горе имеет свои пределы. Вслед за приступом безумного отчаяния на молодого человека обрушился кризис прострации. Подкрепленное усталостью его тела, оно погрузило его в сон, подобный смерти.


Он проснулся, ничего не сознавая. Неумолимый свет тут же снова закрыл ему глаза, и он услышал серьезный голос, произносящий: “Сеньор! Señor!”


Мучительный труд терзал его разум. Постепенно он вспомнил все....


“Лолла!” - пробормотал он.


“Мы найдем ее снова, даже если для этого потребуется вся моя кровь до последней капли!”


При этих словах, произнесенных с силой, Пол покраснел от собственной слабости. Он приподнялся на локте и, когда его глаза постепенно привыкли к яркому свету вечного дня, полностью открыл их. Он увидел Франсиско, сидящего рядом с ним. Обычно комичное лицо испанца было таким суровым, что это произвело на него глубокое впечатление.


“Мы вернем ее, сеньор...”


“Мы должны, Франсиско”. И признание, более сильное, чем любая сдержанность, сорвалось с его губ: “Я люблю ее, Франсиско…Я люблю ее!”


“Тем лучше, сеньор — у вас будет еще больше смелости в ее поисках. Что касается меня, я видел, как она родилась. Я служил ее отцу двадцать три года, и я бы служил ему до сих пор, если бы это проклятое Огненное Колесо, да сокрушит его Ад ... но давай оставим прошлое позади. Нам нужно быть сильными. И сначала тебе нужно поесть. Слушай, делай, как я. Пока ты спал, я попробовала красные цветы. Они невкусные, но питательные. Можно подумать, что ты ешь железо. Копируй меня!”


Во время выступления испанец срывал красные цветы, напоминающие огромные маки, и скатывал из них шарики. Он закинул их в рот и энергично прожевал.


Павел последовал совету. Ему казалось, что он жует пригоршню железистых пилюль, которые земные врачи прописывали при малокровии.


“ Есть что-нибудь выпить? - спросил он, когда насытился. “ Я хочу пить.


Франсиско указал на желтую реку, которая сильно бурлила в нескольких шагах от него.


“Я тоже пробовал это”, - сказал он. “Но это не напиток. Тебе когда-нибудь попадала в рот капля ртути, которую кладут в термометры? Я делал это не раз, в Барселоне, чтобы позабавить сеньориту. Ну, жидкость из золотой реки дает то же ощущение — желтая ртуть...”


“Что мы собираемся делать?”


“Нам нужно искать. Вставай” — действие последовало за словами — “и давайте вести себя как мужчины!”


Постепенно, под живительным воздействием красных цветов, к Полу вернулась вся его энергия. Он встал и пожал руку своему спутнику. “Мы собираемся найти Лоллу, Франсиско!”


“Я надеюсь на это, сеньор. Мы собираемся начать. Я думаю, для начала нам следует продолжить движение вниз по реке. Течение, унесшее Лоллу, может соединиться с ним на повороте в этих горах.”


“Ты прав. Но мы наверняка столкнемся с меркурианцами — нам нужно какое-нибудь оружие”.


“Я думал об этом. Давай пройдемся вон до того маленького серого леса на берегу реки. Посмотрим, есть ли способ сломать пару деревьев, чтобы сделать дубинки. И у меня еще есть спички. Если деревья сделаны из вещества, способного гореть, мы можем заострить колья — они отлично подойдут для того, чтобы забивать глаза грязным черным тварям. Часы сеньориты все еще у тебя? Который час?”


Пол снял с пояса маленькие часики. Он не мог смотреть на них без волнения, от которого на глаза навернулись слезы.


“Половина двенадцатого”, - сказал он.


“Когда часы показывали двенадцать, мы были в туннелях. Примерно через полчаса мы потеряли Сеньориту... Bueno.”


Не объясняя, какие выводы он сделал из этой информации и сделал ли он вообще какие-либо выводы, Франсиско направился к лесу. Они оба достигли его в несколько прыжков.


Испанец поднял с земли пригоршню серых листьев, отыскал тенистый уголок и чиркнул спичкой. Он поднес ее к листьям, и они сразу же загорелись ярким белым пламенем.


“Карамба!” - воскликнул он.


“Эти листья горят, как магний!” - сказал Пол.


“Я не знаю об этом, ” сказал Франсиско, “ но они горят — это главное”.


“Но на этих деревьях нет ветвей”, - продолжил Пол. “Давайте подожжем большую кучу листьев вокруг двух стволов подходящей толщины...”


“Да, сеньор”.


Несколько минут спустя два маленьких белых огонька, поддерживавшиеся с осторожностью и быстротой — масса листьев сгорала очень быстро, — передали свое пламя двум стволам толщиной с земные телеграфные столбы. Они горели очень быстро, плавясь при этом. Увидев, что они ломаются, Пауль и Франсиско толчком сбросили их на землю. Им потребовалось всего полчаса, чтобы заострить один конец каждого ствола до точки в пламени. Шипы на этом конце были дубинками на другом.


Двое мужчин без малейшего труда перекинули это оружие через плечо. Пики были трехметровой длины, а наполовину древесное, наполовину металлическое вещество, из которого они были сделаны, было компактным, плотным и твердым. Они весили столько же, сколько огромные посохи, но на Меркурии вес материалов был уменьшен до половины веса, который они имели бы на Земле, так что Пол и Франциско могли без труда обращаться со своим оружием.


“О, если бы только Билд и Брэд были здесь!” - с сожалением сказал Пол.


“Один Бог знает, где они”, - сказал Франсиско. “Возможно, мы никогда их больше не увидим. Возможно ... потому что все так необычно в этом безумном мире. На данный момент, однако, их здесь нет, и нам придется обойтись без них. Вашу руку, сеньор. Давайте прыгать!”


И, крепко держась друг за друга, Пол и Франциско прыгнули в золотую реку. Там было не так бурно, как выше по реке, поэтому путешествие было более легким, быстрым и без толчков. Подражая меркурианцам, двое мужчин использовали свои посохи как рули и удерживались на середине потока, где течение было более быстрым и плавным.


Слева от них простиралась бескрайняя равнина, сплошь покрытая красновато-коричневой травой и красными цветами; эти два растения, наряду с серыми деревьями, казались единственной растительностью в этом регионе, а возможно, и во всем залитом солнцем полушарии планеты. Тут и там равнина была усеяна небольшими перелесками.


Справа от них, почти отвесно падая в реку, вздымались высокие черные горы; их вершины терялись в тяжелой рыхлой массе зеленых облаков. Свет, пробивающийся сквозь облака, был все таким же интенсивным, жара все такой же изнуряющей, но двое землян постепенно привыкали и к тому, и к другому. Тем не менее, свет все еще заставлял их беспрестанно моргать, а жар поджарил их тела, превратив их в один обширный участок солнечного ожога, от которого кожа покраснела, затем загорела. Их адаптация к незнакомой среде была быстрой, и вскоре они уже не обращали внимания на покалывание в своей измученной плоти.


Пока они ехали вдоль быстрой реки, на них давило ужасное впечатление одиночества. Насколько хватало глаз, ни одно другое живое существо не оживляло пустыню с красновато-коричневой травой и красными цветами. В воздухе не было ни единой птицы или мухи, ни единого животного на земле. Смерть была властелином, и ветер в верхних слоях плотной атмосферы всегда гнал огромные облака гена к пустынным горам. Ветер не доходил до земли; он не придавал никакого вида жизни жестким стеблям красновато-коричневой травы, неизменным красным цветам или ржавым деревьям с неподвижными перьями металлических листьев, шевеля их.


Там были тишина и неподвижность, сухость пустыни и смерть.


“Но где же живут меркурианцы?” Внезапно спросил Франциско голосом, в котором сквозила глубокая боль.


Поль де Сиврак ничего не ответил.


Возможно, меркурианцы жили в темных недрах своей планеты, или, возможно, их города были спрятаны, укрыты от вечного и неумолимого света в узких долинах, в тени черных гор, которые круто вздымались к неведомым высотам.


Ландшафт, тоже светящийся и в то же время мертвый, не демонстрировал никаких признаков возделывания или каких-либо признаков разумной жизни. Необычность прерии с красновато-коричневой травой, великолепие полей алых цветов, поразительная фантасмагория зеленых облаков — все эти явления, которые могли бы показаться очаровательными, — были просто опустошением, потому что чувствовалось, что они тщетны, слишком постоянно похожи...


На берегах реки пейзаж не менялся: черные горы с одной стороны, красновато-коричневая трава и алые цветы с другой, до бесконечности.


“Я хочу пить!” Сказал Пол. “Если мы в ближайшее время не найдем что-нибудь, чтобы утолить нашу жажду, мы умрем”.


“Я знаю”, - сказал Франциско.


И снова воцарилась тишина.


Внезапно, когда река описала крутой изгиб, монотонные прерии исчезли, и земляне свернули между двумя высокими сланцевыми утесами. Блестящие, они резко отражали свет. Заключенная в оболочку река текла единой массой, без единой волны или звука.


“Если течение, унесшее Лолу, выйдет из горы и соединится с этим, - сказал Пол, - нам не потребуется много времени, чтобы встретиться с ним, потому что изгиб уносит нас в том направлении — при условии, что оно снова не повернет!”


Когда он закончил произносить эти размышления, весьма сомнительные по своей точности, Франциско сжал его руку и пробормотал: “Меркурианцы!”


В двухстах метрах ниже по течению в скале была выдолблена бухта, образующая пляж, на котором жестикулировала сотня меркурианцев.


“Мы нанесем сильный удар, если они нападут на нас”, - сказал Пол.


“Да, сеньор.


Двое землян уже поравнялись с пляжем. Они заметили большое отверстие в задней части горы, несомненно, еще один туннель.


“Давайте держаться середины потока...”


“Да...”


Они быстро пронеслись мимо меркурианцев. Они ожидали увидеть, как моноподы прыгнут в реку, чтобы преследовать их, но черные монстры с красными глазами довольствовались тем, что размахивали своими отвратительными хоботами и когтистыми руками и со свистом рассекали воздух.


Сразу после небольшого пляжа река делала крутой изгиб, как будто она сворачивалась вдвое, и глазам землян предстало самое странное и устрашающее зрелище.


По обе стороны реки гора слегка отступила, оставив широкие берега, на которых возвышались тысячи маленьких пирамид из сланца. Меркурианцы выходили из всех пирамид, прыгали и свистели, выстраиваясь на берегу реки. Огромный город, простиравшийся до предела видимости, был в тени. Это было в тени, потому что гора круто поднималась с обеих сторон, все больше нависая, две стены почти соприкасались на огромной высоте. Высоко, прямо над рекой, между гребнями двух огромных утесов виднелась длинная узкая полоса светло-зеленого облака.


Сразу же Пол и Франсиско почувствовали ужасное удушье, несмотря на то, что температура окружающей среды снизилась так же сильно, как и интенсивность света. Они были загипнотизированы зрелищем этих двух ужасных гор, нависающих над их головами, когда яростный залп свистков, к счастью, привел их в себя.


Повсюду бесчисленное множество меркурианцев, выстроившихся на берегах, прыгали в реку. Это было похоже на вторжение черных зверей на золотую дорогу. Спереди и сзади моноподы устремились вперед, теснясь, и толпы, отходящие с обеих сторон реки, сбились вместе, становясь все более плотными. Вскоре они сформируют единую компактную толпу, в середине которой Пол и Франциско окажутся в ловушке.


“На этот раз мы обречены, - сказал испанец, поднимая свою дубинку, “ но они поймут, чего им будет стоить моя жизнь!”


“Франциско!” Крикнул Пол. “Не обязательно сражаться — необходимо бежать! Подумай о Лолле!”


“Бежать! Как? Куда? У нас нет выбора, кроме как умереть - и убить как можно больше людей до этого!”


“Нет, нет, Франциско! Делай, как я говорю!”


“Со мной все в порядке”, - спокойно ответил испанец. “Отдавай приказ!”


Когда первые ряды меркурианцев были почти на расстоянии вытянутой руки, он сделал своим копьем широкое движение ветряной мельницы, которое заставило агрессоров остановиться.


Павел поступил точно так же.


Непрерывное вращение удерживало моноподы на расстоянии, но было очевидно, что это не могло продолжаться долго, потому что, хотя передние ряды колебались перед опасностью, толпа позади них продолжала наступать, напирая, и вскоре вся толпа неудержимо хлынула вперед..


“Франциско”, - сказал Пол, не прерывая движения ветряной мельницы, “ "посмотри на гору справа”.


“Ну?”


“Ты видишь это ущелье, открывающееся в скале?”


“Да”.


“Оно ведет вверх”.


“Ну и что?”


“Ну, я думаю, мы могли бы добраться до берега одним прыжком. Эти монстры этого не ожидают. Давай прыгнем — у нас есть один шанс”.


“Что?”


“Приземлиться на землю’ а не на головы меркурианцам. Как раз там, на берегу, толпа расступается. Еще один прыжок - и мы окажемся в ущелье. Они будут преследовать нас, но мы можем бежать быстрее, чем они.”


“Храни нас Бог! Давайте прыгать!”


“Подожди...ты готов?”


“Да”.


“Оп!”


Сосредоточив всю свою силу в ногах, двое мужчин прыгнули. Они пролетели над кишащим войском, вторгшимся в реку, и приземлились между двумя пирамидами, в середине группы меркурианцев, которые инстинктивно расступились.


“Оп!” - сказал Пол.


“Оп!” - повторил Франсиско.


И они снова прыгнули.


Звонкая долина огласилась ужасным свистом. С яростным рвением вся огромная толпа моноподов бросилась в погоню за беглецами.


“У них определенно нет оружия”, - сказал Франциско, готовясь к третьему прыжку.


“К счастью, нет”.


Опережая первых преследователей более чем на сто метров, земляне достигли входа в ущелье, выдолбленное в головокружительной скале; оно поднималось вверх по крутому, но удобному склону.


“Мы можем сбежать!” - сказал Франциско.


“Да, но как насчет Лоллы?”


“Один Бог знает, где она сейчас...”


“И если она все еще жива...”


Пол сдержал слезы отчаяния, которые навернулись у него на глаза, и первым бросился в ущелье.


Пока они скакали без остановки, эти двое мужчин слышали, как меркурианское воинство преследует их, но они все дальше и дальше опережали их. Звук свиста стал слабее; затем это было не более чем неясное бормотание. Наконец, они больше не могли его слышать.


К тому времени Пол и Франсиско добрались до дальнего конца ущелья, которое резко выходило на огромное сланцевое плато. Француз заметил нависающую массу, под которой была некоторая тень.


“Давай отдохнем там”, - сказал Пол. “Я больше не могу...”


“Дело в том, что такое напряжение, в такую жару...”


“О, я так хочу пить! Как я хочу пить!”


Задыхаясь, их тела были обезвожены, неспособные выделять ни капли пота, Пол и Франсиско улеглись в тени.


Перед ними черное плато простиралось вдаль, вплоть до второй цепи чрезвычайно высоких гор, за склоны которых цеплялись вечнозеленые облака, разрываясь на части.


“Какая пустынная местность!” Пробормотал Пол.


“Они приближаются”, - задыхаясь, сказал Франциско. “Послушай!”


Словно выныривая из недр горы, были слышны свисты и звуки водопадов.


“Давай побегаем еще раз”, - сказал Пол, поднимаясь на ноги.


“Где?”


“Туда, к горам”.


И, несмотря на свою ужасную усталость, в своей решимости сбежать и снова найти Лоллу, двое отчаявшихся мужчин снова бросились бежать, делая огромные скачки.


Внезапно Франсиско крикнул: “Сеньор!”


“Что это?”


“Посмотри туда, налево. Могу я лишиться руки, если это не дождь, падающий на гору”.


При слове “дождь”, не думая о том, что жидкие продукты неба на этой странной планете могут быть не водой, Пол почувствовал, как новая кровь сильнее заструилась по его конечностям.


“Да, да!” - радостно сказал он. “Должно быть, идет дождь...”


На самом деле вдалеке виднелось что-то вроде завесы из едва прозрачного тумана: туман, более густой, чем бывают отдаленные ливни на Земле, слегка окрашенный в зеленый цвет ... но это мог быть дождь, а мог быть и вода...


“Быстро! Быстро! Беги в ту сторону!”


Их охватило и унесло безумие. Они прыгали, как воздушные шарики, надутые газом, обретая новую легкость с каждым коротким приземлением.


Внезапно они почувствовали неоспоримую свежесть.


“Señor! Это вода, сеньор!”


И Франсиско показал Полу тыльную сторону своей большой коричневой ладони. На нее только что упала большая капля воды. Почти сразу же они оказались под ливнем. Оно падало из огромного темно-зеленого облака с черными глубинами. Сладострастно, ни о чем другом не думая, кроме как принять живительную жидкость, они ложатся на спины с открытыми ртами, получая капли воды размером с голубиное яйцо по всему телу. Когда капли падали на землю, они издавали потрескивающий звук. Они пили, медленно, но без перерыва, и с неописуемой радостью ощущали, как вода увлажняет их обожженную кожу, проникает во все открытые поры.


“Ах! Ах!” — простонал Пол - и был опьянен страшным потопом.


В конце концов их жажда была утолена. Они сели.


“Франциско”, - оживленно сказал Пол, “ "нам нужно собрать падающую воду. Нам нужно сохранить ее!”


“Но как?”


“А как насчет твоей фляжки?”


Оно висело на шее испанца. Он снял его, открыл и протянул Полу. “Пей! Осталось еще пару глотков коньяка — по одному на каждого.”


Когда фляжка опустела, он поднял ее в воздух обеими руками. Наполнение не заняло много времени, потому что — увы!— она была не очень вместительной.


Почти сразу же дождевое облако пролетело над нами, уносимое ветром из верхних слоев атмосферы. Неумолимый свет и жар сменили его прохладную тень.


“Смотрите, сеньор! Вон там!”


Вытянутой рукой Франсиско указал на небольшую щель в сланце, где скопилась вода. Двое мужчин увидели, как вода менее чем за минуту загрязнилась, стала бурной, затем приобрела желтый оттенок, став золотисто-желтой. Там было странное бурление и быстрое застывание, как расплавленное золото в тигле. Пол потрогал его пальцем; оно было горячим и стойким.


“Скорее!” - крикнул он. “Посмотри во фляжке”.


Франсиско откупорил его, и они заглянули в горлышко. Маленький кружок жидкости придавал ей вид воды и сохранял ее в течение трех минут, в течение которых двое мужчин наблюдали. Затем поверхность воды слегка покрылась пятнами.


“Заткни его, быстро!”


Франсиско въехал в пробку.


“Теперь я понимаю”, - сказал Пол. “Вода, падающая на землю, соединяется с каким-то неизвестным нам элементом и превращается в ту желтую субстанцию, наполовину жидкую, наполовину твердую, из которой состоят реки этой планеты. Тепло и воздух, должно быть, также оказывают влияние на химическую реакцию, поскольку вода в колбе начала трансформироваться после трех минут контакта с атмосферой. Но поскольку трансформация происходит гораздо медленнее, чем у воды на земле, я думаю, мы сможем сохранить наши скромные запасы нетронутыми в течение некоторого времени. А теперь ... ”


Но его прервал Франсиско, который схватил свою пику, вскочил на ноги и крикнул: “Они снова идут, сеньор! Они преследуют нас”.


Далеко вдалеке, в направлении ущелья, поднимающегося от золотой реки, появилась темная движущаяся масса, быстро приближающаяся.


“Беги!” - сказал Пол.


И двое мужчин, преследуемых, как загнанные звери, но теперь окрепшие и воодушевленные некоторой уверенностью в будущем, возобновили свой стремительный полет к высоким горам, до которых было еще далеко...


Глава Третья


Которое раскрывает ошеломляющие явления


Они бегали и подпрыгивали почти час, когда Поль де Сиврак издал громкий крик и растянулся на земле. Франсиско, который уже приготовился к новому прыжку, попятился назад. Склонившись над своим товарищем, который снова пытался встать, он спросил: “Вы ушиблись, сеньор?”


Пол подавил стон боли.


“Моя правая нога ударилась о скальный выступ. Я, возможно, растянул лодыжку. Сними мой ботинок, Франциско”.


Обнаженная ступня, казалось, была слегка ушиблена только по внешнему краю, около лодыжки. Франсиско потер ее своими широкими ладонями.


“Ничего особенного. Вероятно, просто расшатанные нервы”.


“Я надеюсь на это. Боль уже уменьшается. Но я могу идти?”


Поддерживаемый Франсиско, он приподнялся на левой ноге, но когда попытался опустить правую, из него вырвался стон от невыносимой боли.


“Тебе нужно отдохнуть”, - сказал Франциско. “Обопрись на меня и надейся добраться вон до той расщелины. Мы будем в тени”.


Им потребовалось пять минут, чтобы преодолеть сотню метров, отделявших их от убежища, указанного Франсиско, хотя, если бы не авария, они преодолели бы это расстояние в два прыжка, за четыре секунды.


Уложив своего товарища в тени, Франсиско смочил его ладони слюной и терпеливо начал энергичный массаж. Затем он сел рядом с раненым и сказал: “Иди спать! Если меркурианцы все еще преследуют нас, они доберутся сюда не раньше, чем через добрых полчаса. Я думаю, к тому времени вы сможете идти, если не бежать. Мы у подножия горы. Как вы можете видеть, подъем не крутой, и мы можем легко взобраться на него. Как только мы окажемся там, я думаю, мы истощим решимость этих грязных черных монстров. В любом случае, как только мы окажемся на дальнем склоне, вне поля зрения, мы сможем спрятаться в какой-нибудь пещере и ускользнуть от них. Спи - я не буду спать. Отдай мне часы.


Стрелки показывали четверть пятого. Следовательно, двое мужчин ходили и бегали уже пять часов с тех пор, как изготовили свое оружие в маленьком лесу в прерии с красными цветами.


Пол немедленно провалился в тяжелый сон, наполненный кошмарами, хотя Лолла и the monopods вместе с Билдом, Брэдом и the Fiery Wheel пережили его в бурном смятении.


Франсиско продолжал наблюдение. В половине пятого он услышал отдаленный и слабый звук в великой тишине. Десять минут спустя вдали он увидел движущееся воинство меркурианцев, очень крошечных на таком расстоянии.


Пока плато, по которому прыгали моноподы, поднималось пологим склоном к горе, у подножия которой расположились беглецы, Франсиско обозревал все это пространство.


“Ха-ха!” - сказал он. “Они начинают уставать, грязные монстры! Их не так много. В пять часов я разбужу бедного молодого человека. До тех пор, пока Лолла не умрет! О, если я когда-нибудь откажусь от попыток найти ее, я вернусь в город в долине и убью как можно больше людей, пока во мне остается дыхание жизни...”


Испанец продолжал свой монолог до тех пор, пока стрелки хронометра не показали пять часов.


Множество моноподов все еще находилось на некотором расстоянии.


“Señor!” Позвал Франциско, положив руку Полу на плечо. “Señor!”


“Ах! ДА…Лолла!”


Бедный юноша, подумал Франсиско. Он любит Сеньориту и мечтает о ней. Увы, увидит ли он ее когда-нибудь снова? Он пожал плечами и сказал вслух: “Это я, сеньор. Грязные твари приближаются. Нам нужно идти”.


Пол быстро поднял голову.


“Поехали!” - сказал он, моргая глазами, чтобы они привыкли к яркому свету.


Но состояние его ноги вряд ли улучшилось. Опухоль увеличилась и потемнела, и была очень болезненной на ощупь.


“Это больше, чем вывихнутый нерв”, - сказал Пол. “Я никогда не смогу снова надеть ботинок”.


Ничего не ответив, Франсиско повесил бесполезный ботинок на пояс, разорвал последние лоскутки рубашки и тщательно перевязал раненую ногу.


“Вот так”, - сказал он. “Встань. Обопрись на меня с одной стороны, на свой посох - с другой. Ты сможешь ходить по крайней мере так же быстро, как меркурианцы. Нам нужно только сохранить то лидерство, которое у нас есть. ”


Пол поднялся без особых трудностей. Одной рукой держась за плечо Франсиско, а другой крепко сжимая свою пику, он начал прыгать на одной ноге. Он быстро освоил необходимое ритмичное движение, и двое мужчин достаточно быстро двинулись вперед.


Гора была крутой и покрытой трещинами. С помощью ущелья, которое казалось наименее трудным, беглецы начали трудный подъем. Время от времени они оборачивались и смотрели назад, на толпу бегущих меркурианцев внизу.


“Они догоняют нас!”


“Увы, да”, - простонал Пол, - “и моя нога сильно болит. Скоро я больше не смогу ходить. Лолла! Что будет с Лоллой?”


“Еще немного смелости, сеньор. Мы доберемся туда!”


Пол напрягся, борясь с усталостью и болью, и попытался двигаться быстрее. Это было напрасно. Меркурианцы непрерывно съедали свое преимущество. Двое беглецов увидели, как они беспорядочно скатились в овраг; их ужасный свист сотрясал воздух.


“Мужество! Мужество!” - повторил Франсиско.


Ущелье уже поднималось к крутому гребню между двумя крутыми утесами, несомненно, чтобы затем спуститься вниз по другую сторону горы.


“Еще пять минут ходьбы”, - сказал он. “Еще пять минут, сеньор”.


Но Пол, побежденный, позволил себе упасть. Он слабо протянул руку к своему товарищу и сказал слабым голосом: “Спасайся, Франсиско, ради Лоллы. Найди ее и скажи, что моя последняя мысль перед смертью была о ней. Уходи. Они собираются поймать меня и убить, но ты можешь уйти. Поторопись. Скажи Лолле, что я люблю ее и отдал бы за нее жизнь. Но уходи! Уходи!”


“Клянусь Сан-Кристо!” - воскликнул Франциско. “Вы теряете рассудок, сеньор! Оставляю вас здесь! А что сказала бы сеньорита, если бы я сказал ей, что бросил тебя на растерзание этим грязным тварям?


“Ты можешь сказать ей, что я приказал тебе оставить меня. Делай, как тебе сказано. Уходи!”


Измученный болью, физической усталостью и душевными пытками, которым он подвергался в течение стольких часов, Поль де Сиврак был на грани обморока, когда Франсиско, откупорив его фляжку, заставил его выпить большой глоток воды, слегка отдающей ромом. Затем, прорычав призыв к своему обычному защитнику, “сантиссимо” Сантьяго де Компостела, он схватил Пола, поднял его, взвалил себе на плечи и, не обращая никакого внимания на приказы молодого человека, бросился бежать.


Ему потребовалось всего пять минут, чтобы добраться до места, где ущелье, переставая подниматься, прорезало проход в высоких скалах и спускалось по крутому склону. Ускорив шаг, Франсиско побежал вниз по крутому каменистому склону.


Он делал многочисленные обходы, его бдительный глаз позволял ему обходить россыпи валунов, его уши были внимательны к звукам горы. Но свиста моноподов больше не было слышно, и ущелье внезапно открылось на узкое плато — и внезапно открывшееся зрелище было таким потрясающим, таким непостижимым, что Франсиско остановился и пробормотал: “Демониос! Что это за новое адское место?”


Он не слышал голоса Пола, приказывающего ему опустить его. Он медленно возобновил свой марш и направился к дальнему концу скалистой платформы. Добравшись почти до края пропасти, он снова остановился. Только тогда он услышал Пола. Франсиско осторожно опустил раненого на камень, широким жестом обвел необъятное и просто сказал: “Смотрите, сеньор!”


У Пола, широко раскрывшего глаза, не было сил говорить, настолько впечатляющим и ужасным было зрелище.


Платформа, на которой они находились, была погружена в своего рода зеленоватые сумерки, которые начинались на краю ущелья, которое само по себе сверкало ослепительным меркурианским дневным светом.


За платформой круто обрывалась огромная пустота, и дно этой пропасти представляло собой равнину, которая простиралась до тех пор, пока не терялась в неизвестности. Странность зрелища заключалась, прежде всего, в том, что пропасть, хотя и была открыта небу, была темной и унылой; еще темнее и мрачнее была равнина, которая внезапно погрузилась в ночь — неподвижную и завораживающую ночь, усеянную мириадами звезд. Из этой таинственно-мрачной необъятности дул холодный ветер: зимний ночной ветер.


Пол задрожал, скорее от ужаса, чем от холода.


“Я не ошибся, Франциско”, - пробормотал он, запинаясь. “Мы действительно находимся на планете Меркурий. Там, у наших ног, а затем на дне пропасти, находится сумеречная зона, которая простирается до полушария вечной ночи.”


Подняв голову, он увидел, что облака, зеленые и светящиеся позади него, потемнели по мере того, как они проходили над головой, опускаясь все ниже в атмосферу и продолжая теряться, подобно черным апокалиптическим чудовищам, в области тьмы, вечных льдов и безымянных страхов. И там они застыли в толстую линию, за которой открывалась бездна ночного космоса, кишащего бесчисленными звездами.


Франсиско сел рядом с Полом, и двое мужчин задрожали, их глаза жадно смотрели перед собой, а зубы стучали. Жар и оживление их гонки постепенно покидали их; зеленый свет больше не согревал их. На склоне, на который они поднялись, температура в укрытии от ледяного ветра была выше, чем в экваториальных областях Земли; здесь, напротив региона, где никогда не светило солнце, в последней полосе света температура была более ледяной, чем на полюсах.


Как иногда случается во время сильных психических расстройств, физическая боль в поврежденной ноге больше не беспокоила Поля де Сиврака. Постепенно его обычная энергия и присутствие духа прогнали слабость и замешательство, вызванные неспособностью сбежать от моноподов.


Он положил руку на плечо Франсиско и сказал: “Что мы собираемся делать?”


Словно очнувшись от кошмара, испанец рассеянно посмотрел на молодого человека.


“Что мы собираемся делать?” Повторил Пол. “Позади нас меркурианцы, плен, возможно, смерть, но также свет, тепло, пища и надежда найти Лоллу. Впереди нас абсолютная пустыня, вечная тьма, снег и лед, и верная смерть. Что мы собираемся делать?


“Сеньор, я не...” - запинаясь, произнес Франциско. Ужасный залп свистов прервал его.


Двое мужчин обернулись и увидели множество меркурианцев, столпившихся на краю ущелья, взбирающихся на утес - и все роящиеся моноподы свистели и волновались, столпившись в узком коридоре или повиснув на каком-нибудь выступе скалы. Но все они были в ярком свете или в тени утеса, и никто не поднялся на залитую сумраком платформу.


Двое землян безмолвно смотрели на своих врагов и гадали, в чем причина их внезапной остановки, прерывания столь долгого преследования, когда сотне моноподов было бы достаточно совершить десять прыжков, чтобы поймать свою добычу.


Меркурианцы не вышли вперед. Они были взволнованы, свистели и жестикулировали, но всякий раз, когда один из них, подталкиваемый теми, кто шел сзади, непроизвольно ступал на мрачное плато, он немедленно отскакивал назад, и раздавалась какофония пронзительных свистков и неистовых жестов туловищ и рук. Красные глаза монстров казались опухшими, как будто они были широко раскрыты от ужаса. Что они могли увидеть такого необычного?


“Я понимаю, Франциско!” Сказал Пол с приливом смутной надежды. “Меркурианцы боятся неосвещенной зоны своей планеты. Несомненно, для них даже в большей степени, чем для нас, это область опасности и смерти. Смотри — они свистят нам и угрожают своими яростными руками, но не приближаются, хотя теперь нас было бы легко поймать. Мы здесь вне опасности, Франциско.


“Несомненно, опасность быть схваченными и позволить этим вампирам высосать нашу кровь!” - спокойно сказал испанец. “Но им нужно только оставаться там, угрожая нам и преграждая нам путь, и мы умрем от голода и холода. Посмотрите на мои губы, сеньор. Я уверен, что они голубые, как вижу и твои ... и мы оба дрожим. Чего бы это ни стоило, мы должны вернуться к свету и теплу ”.


“Да, мы должны. Прежде всего, ради Лоллы”.


И двое мужчин искали способ сбежать. После долгих минут размышлений, во время которых моноподы перестали свистеть, Пол пробормотал: “Я ничего не могу придумать”.


“Я тоже”.


На этот раз ситуация показалась им обоим совершенно безнадежной.


В тридцати шагах от нас, в ущелье и на краях скал, все моноподы сидели так, как сидят меркурианцы, то есть согнув колено и опираясь основанием позвоночника на задний коготь стопы.


“Это блокада”, - сказал Франсиско.


“Они ожидают, что мы сдадимся, потому что, даже если мы умрем от холода и голода, не двигаясь с места, они, конечно же, не придут, чтобы забрать нас отсюда. Очевидно, что относительный полумрак, царящий на этом плато, вызывает у них непреодолимый ужас.


“В конце концов, мы могли бы сдаться”, - сказал Франсиско. “Грязные битники довольно умны. Они поняли тебя в гроте, когда ты жестами объяснил двум вождям, что мы голодны. Ты мог бы попытаться дать им понять, что мы никому не причиним вреда, если никто нас не тронет ...”


“Это трудно выразить на языке жестов”.


“Все равно попробуйте, сеньор. В общем, это единственное средство, которое у нас есть, чтобы спастись самим и вернуть Лоллу. У вас все еще болит нога?”


Пол встал и проверил поврежденную ногу. Каждый раз, когда его пятка касалась земли, он чувствовал тупую боль, но в конце концов смог ходить, опираясь на свой посох.


“Ну что ж, ” сказал он, “ я попробую поговорить с ними”.


Франсиско тоже встал. Механически двое мужчин повернулись к необъятности темного пространства, и восклицания застряли у них в горле, в то время как залп свистов вызвал эхо в небе, и все меркурианцы шумно встали.


Внизу, справа, в вечной темноте, только что появился яркий свет, и, словно исходящий от огромного невидимого маяка, он широким вращающимся электрическим лучом приближался прямо к сумеречной платформе.


Глава Четвертая


В котором Билд и Брэд обеспечивают потрясающую


доказательства их существования


Ошеломленные, Пол и Франсиско увидели, как луч приближается к платформе, достигает ее и заливает светом. Они были ослеплены им, но оно уже проходило мимо, посеяв панику в толпе моноподов, хотя сами они не могли этого заметить, так как находились в полном блеске меркурианского дневного света.


Проекция пролетела мимо, покинула плато и продолжила свое движение влево. На некотором расстоянии оно на мгновение остановилось, а затем вернулось к плато, более медленно, двигаясь вверх и вниз, отступая, а затем снова наступая. Пол и Франсиско с тревогой следили за ним глазами и думали о прожекторах земного броненосца, обыскивающего гавань ночью.


Безумная надежда заставила их сердца биться быстрее.


“Что бы это могло быть, сеньор?” Пробормотал Франсиско.


“Я не знаю. Природный феномен? И все же мне кажется, что им управляет разум. Боже мой! Боже мой!”


Тем временем луч вернулся. Он коснулся края плато. Оно скользнуло по гладкой поверхности сумеречной скалы - и когда оно окутало двух неподвижных мужчин своим конусом света, оно остановилось.


С огромным удивлением Пол и Франсиско увидели, как этот огромный луч, исходящий из далекой таинственной тьмы, сужается до тех пор, пока его диаметр не стал всего около 1,5 метров и оказался прямо перед ними. Луч переместился, изменив свою форму, чтобы изобразить почти у их ног, на черном сланце плато, удлиненный бриллиант белого света.


И они смотрели на этот бриллиант своими загипнотизированными глазами, когда хрипло воскликнули в унисон.


“Франциско!”


“Señor!”


“Я схожу с ума?” Пол запнулся. “Могу я посмотреть ...?”


“Я тоже — да"…Я вижу буквы...”


“Буквы, Франциско! Черные буквы на этом алмазе света. И они складываются в слова — слова!”


“Да, да, сеньор ... И смотрите ... Еще, еще буквы...”


Алмаз становился все больше. Образовалось еще больше букв ... еще больше слов...


Зачарованные, двое мужчин опустились на колени перед чудесным бриллиантом и стали ждать, их сердца учащенно бились, руки дрожали. Их изумленные взгляды не могли остановиться ни на одной точке геометрической фигуры; они перескакивали с одного слова на другое. Внезапно алмаз, который все еще расширялся, замер, и под строками черных слов, выделявшихся на свету, росчерком были выведены четыре темные буквы.


“Билд!” - воскликнул Пол.


Сразу же появилось больше писем.


“Брэд!” - взвыл Франциско.


И двое мужчин в приступе безумной радости упали в объятия друг друга, смеясь и плача, в то время как неподвижная толпа меркурианцев, скопившаяся у входа в ущелье, рассматривала это зрелище тысячами невыразительных красных глаз.


Когда Пол и Франсиско дали волю своему беспорядочному веселью, к ним вернулся рассудок, и Пол сказал: “Мы сошли с ума, Франсиско. Мы должны прочитать...”


“Читайте, сеньор,…Я не могу, все пляшет у меня перед глазами”.


Пол наклонился вперед и вслух прочитал потрясающее послание, выделявшееся черным цветом на белом фоне светящегося алмаза:


“Находятся на планете Венера, где Огненное Колесо и сатурнианцы были уничтожены. Интеллект венериан поразителен. Божественное совершенство в их науке. Обнаружили вас с помощью своих телескопов, как только оказались в полушарии меркурианской ночи. Мы отправляем вам это сообщение с помощью одного из их удивительных прожекторов солнечного света. Мы пока не знаем, как присоединиться к вам; на данный момент венериане не могут выйти из атмосферы своей планеты. Но через сорок восемь земных часов мы отправим сообщения на Землю. Еще одна проекция в пути и прибудет к вам через 35 минут после этой. Билд и Брэд.”


Едва Пол закончил читать, как все расплылось у него перед глазами. Свет исчез, и он больше не мог видеть ничего, кроме однородной черной скалы.


“Франциско!” - в отчаянии воскликнул он. Я больше ничего не вижу! Нам это приснилось?”


“Но, сеньор, должно быть, прошло тридцать пять минут ... Точно! Вот вторая проекция”.


Действительно, вспышка света вырвалась из далекой тьмы, и на камне появился еще один светящийся бриллиант. На этом тоже буквы и слова были начертаны черным...


Пол и Франсиско одновременно читают вслух:


“Мы отправляем сообщения на Землю; со своей стороны, мы надеемся вскоре прибыть и забрать вас с негостеприимной поверхности Меркурия, поскольку тридцать венерианских ученых работают над решением проблемы отправки нас к вам. Все, что им остается, - это преодолеть небольшую трудность, связанную с нашим весом. Поскольку мы видим все, что происходит вокруг вас, мы понимаем, что самая большая опасность для вас - умереть от голода. У вас нет других альтернатив, кроме этих: либо вы умираете, либо питаетесь моноподами, которые преграждают вам путь. Не стесняйтесь и сожгите мертвые моноподы, чтобы согреться. Ты должен остаться в живых, пока мы не сможем прийти тебе на помощь. Но где Лолла Мендес? В плену или мертва? Ожидай третьей проекции. ”


Прошло всего пять минут, прежде чем вторая проекция исчезла. Почти сразу же появилась третья.


Теперь, успокоившись и решив прежде всего сохранить свои силы и жизни, а также вернуть Лоллу, Пол и Франциско вместе прочитали черное послание на алмазе света:


“Это третье сообщение будет последним в этой первой серии. Мы сможем отправить вам еще только через 96 часов, когда венериане создадут достаточный запас солнечной радиации. Чтобы постоянно оставаться лицом к вам, мы находимся на венерианском аппарате, который остается неподвижным над Венерой, вращаясь в пространстве. Мы оставим его только для отправки сообщения на Землю. По крайней мере, не теряйте из виду плато, на котором вы находитесь, потому что, если вы вернетесь в залитую солнцем зону Меркурия, мы больше не сможем вас видеть. Убивайте меркурианцев! Но где же Лолла Мендес? Мы отказываемся верить, что она мертва. Мужайтесь! Мужайся! Живи и жди нас. Билд, Бр...”


Проекция исчезла прежде, чем имя Брэда успело быть написано полностью.


Как будто эти бриллианты света согрели их тела, пока они сияли, земляне почувствовали смертельный холод, охвативший их конечности, как только проекция исчезла.


“Мы замерзнем на месте!” - воскликнул Франциско. “Мы должны быть в состоянии двигаться. Быстро — меркурианцы!”


Он схватил свою пику и прыгнул к толпе моноподов, теперь притихших. Ударами дубины он сломал руки и ноги дюжине монстров, в то время как остальные в панике отскочили, топча друг друга.


Пол медленно шел за Франциско. Он оттащил двух поврежденных моноподов за скальный выступ, который, находясь в сумеречной зоне, образовывал экран от ледяного ветра, дующего из вечной тьмы. Франсиско вскоре присоединился к нему, таща за собой двух других меркурианцев, которых он держал одной рукой. Однако, когда они были готовы подчиниться свирепым инструкциям Билда и Брэда, двое мужчин вздрогнули от отвращения и даже жалости...


Меркурианцы сильно отличались от людей, и все же Пауль и Франсиско чувствовали, что за этим уникальным глазом и в приплюснутом черепе живет разум — частичка божественной искры, которая установила границу между существами, чей разум выражается языком, и животными, в действиях которых проявляются только инстинкты.


“Франциско, ” сказал Пол, “ с другими символами и под другим именем эти меркурианцы, возможно, поклонялись бы тому же идеалу, что и мы”.


“Они, конечно, дикари!” - сказал Франсиско.


“Что мы знаем? Они считают нас злобными и опасными существами, и все же нашим самым большим желанием было бы жить в мире в их городах ...”


“Это возможно, сеньор, но я не могу забыть, что они пожирают друг друга и что они набросились на Сеньориту без малейшей провокации, чтобы...” Франсиско изобразил жест ужаса и продолжил: “Я также не могу забыть, что у нас нет другого выхода. Либо мы выпьем кровь этих трупов и сожжем их, либо умрем от голода и холода. Если мы умрем, Сеньорита потеряна навсегда. Я не колеблюсь...”


И внезапно, легким взмахом пики, Франсиско проткнул стекловидный глаз одного из моноподов, лежащих мертвыми перед ним. Из раны хлынула густая белая жидкость. Испанец наклонился и, приложив губы к отверстию, из которого текла меркурианская кровь, стал пить.


Поль де Сиврак отвернулся, к горлу подступила тошнота, но он услышал, как голос Франсиско серьезно произнес: “Сеньор! Мы получили жизнь, чтобы сохранять ее до тех пор, пока ей не захочется покинуть нас. Если бы это было необходимо, мы бы давно умерли. Подумайте о невероятных опасностях, которым мы подвергались. Теперь мы должны спасти Сеньориту и вернуться на Землю, для которой мы были созданы. Пейте, сеньор, из единственного источника жизни, который есть в этом адском мире.


Затем Пол схватил свою пику, проткнул глаз меркурианцу и принялся пить питательную жидкость. Несмотря на свое отвращение, которое было гораздо более интеллектуальным, чем физическим, он не утратил своих аналитических способностей и, делая большие глотки, заметил, что меркурианская кровь, которая была очень густой, имела приторный вкус и незнакомый, но приятный аромат. И произошло нечто сродни регенерации всего его тела, удивительно быстрому возвращению сил.


Тем временем Франсиско зажег спичку. Он приложил его к трупу, на котором теперь не было крови, и с легким потрескиванием тело медленно сгорело, испуская струи белого пламени, от которого исходил благотворный жар.


Ни один земной огонь не походил на это странное пожарище. В нем было много материала для размышлений. Однако, больше не страдая от голода, их умы кипели надеждой, сердца трепетали от пока еще неясных решений, двое мужчин, сидевших рядом с медленно сгорающим трупом, сладострастно грелись, испытывая в данный момент не больше интеллектуального любопытства, чем если бы они сидели перед костром из сухих дров.


Они думали о Лолле, цепкое предчувствие заставляло их думать, что она все еще жива ... О, они найдут ее, ведь теперь они могли предотвратить смерть! Они думали о Билде и Брэде, о возможном ... вероятном ... верном спасении — и согревались, не сводя глаз с шипящего пламени, но погруженные в себя.


Вскоре другая мысль, еще более деспотичная, чем предыдущие, вторглась в сознание Поля де Сиврака. Откуда возникло это неожиданное воспоминание? Благодаря какому феномену передачи мыслей Пол внезапно вспомнил о своей встрече в Калькутте с таинственным Ахмед-беем?


Он снова увидел изможденное лицо загадочного ученого; он снова услышал герметические слова, в которых Ахмед Бей предсказал свою любовь к Лолле Мендес.


“Франциско!” Воскликнул Пол.


“Señor?”


“Знаешь, о чем я думаю?”


“Но, сеньор, это, должно быть, о нашей дорогой Сеньорите...”


“Да, - сказал Пол, - она действительно где-то на задворках моего сознания; но что особенно занимает мой разум в этот момент, так это мысль о докторе Ахмеде Бее — вы знаете, замечательном ученом, которого я встретил в Калькутте ...”


Франсиско удивленно посмотрел на Сиврака, скорчил презрительную гримасу и, непочтительно пожав плечами, снова подставил руки под пламя горящего монопода.


В двадцати шагах от нас, на самой границе сумеречной зоны, в ослепительном вечнозеленом свете, пробивающемся сквозь облака от невидимого солнца, толпа окаменевших меркурианцев молча рассматривала природный феномен огня, с которым они, вероятно, были незнакомы.


ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


ПЕРЕВОПЛОЩЕННЫЕ ДУШИ


Глава Первая


Которое еще больше напоминает о человеке


удивительнее, чем Огненное колесо


Паника, вызванная по всей Земле двумя прохождениями Огненного Колеса, только-только улеглась, и люди вновь обрели уверенность в спокойствии своих астрономических небес, когда новое чудо разразилось подобно удару грома, если и не такое опасное, то, по крайней мере, такое же поразительное и неожиданное, как первое.


Это было утро одиннадцатого дня после появления Огненного колеса над Колумбией и его окончательного исчезновения. Четыре миллиона читателей Universel, крупнейшей ежедневной газеты мира, выходящей на шести языках и выходящей одновременно во всех столицах Старого и Нового Света, открыв свою газету, оказались на сенсационной первой странице. Огромный заголовок занимал четверть страницы и был задуман таким образом:


СООБЩЕНИЕ, СПРОЕЦИРОВАННОЕ С


ПЛАНЕТА ВЕНЕРА


Далее крупным шрифтом были напечатаны следующие строки:


10Прошлой ночью, в одиннадцать тридцать пять, месье Констант Бруларион, директор астрономической обсерватории Верьерского леса, увидел огромную круглую проекцию, очерченную на плоском участке невозделанного поля.


В течение нескольких ночей месье Бруларион, наблюдавший за планетой Венера, с удивлением заметил, что исходящий от этой планеты светящийся луч, более интенсивный, чем ее обычный свет, быстро приближался к Земле.


Прошлой ночью, в одиннадцать тридцать четыре, конец огромного луча ударил в Землю на вышеупомянутом поле.


Пораженный этим явлением, месье Бруларион вышел из своей обсерватории и, подойдя к светящемуся кругу, заметил, что буквы алфавита, слегка расплывчатые, но четко читаемые, выделяются черным цветом на освещенной поверхности, диаметр которой составлял четыре метра.


С помощью трех своих коллег ученый астроном сделал несколько фотографий проекции.


Месье Бруларион, который, как известно нашим читателям, является нашим астрономическим репортером, немедленно отправил фотографию нашему парижскому редактору, который немедленно телеграфировал нашим редакторам по всему миру. Вот точное факсимиле; наши читатели могут легко дополнить текст, добавив слова второстепенной важности, которые отсутствуют.


Сомнений оставаться не может; это послание с планеты Венера.


Очевидно, что такое событие, которое мы описываем с волнением, имеет богатые последствия. Оно поразительным образом подтверждает теории месье Брулариона о множественности обитаемых миров.


Завтра в том же месте наши читатели найдут статью нашего гениального сотрудника по теме Послания.


В заключение отметим, что только Вселенная делает это потрясающее событие известным сегодняшнему миру.


Факсимиле проекции было обрамлено этими линиями до самого низа страницы.


Оно гласило:


Четверо мужчин и женщина, похищенные из Барселоны и Боготы Огненным Колесом, оказались на планете Меркурий. Двое нижеподписавшихся, захваченных Колесом, теперь на планете Венера, отправляют сообщение на Землю с помощью чудесного аппарата, хранящего и излучающего солнечный свет. Женщина и двое других мужчин остаются на Меркурии, которым угрожает смерть. Будет стремиться воссоединиться с ними, спасти их. Многочисленные условия делают это сообщение видимым пятьдесят восемь минут на Земле, недалеко от французской астрономической обсерватории, которую позволяют различать венерианские телескопы. Те же условия позволят Венере отправить второе сообщение в направлении Земли через восемь лет, три месяца, восемь дней, одиннадцать часов тридцать четыре минуты. Артур Брэд, Джонатан Билд, граждане свободной Америки, временный город ученых, Венера.


Волнение, вызванное на Земле, было неописуемым. В десять часов утра все важные газеты во всем мире опубликовали второе издание, воспроизводящее первую полосу Universel. Кабели и телеграфные провода внесли свой вклад.


Было проведено быстрое расследование, и на следующий день все печатные издания напомнили о похищении сеньориты Лолы Мендес и камердинера Франсиско в Барселоне, а также об исчезновении в Колумбии, до сих пор необъяснимом, но теперь объяснимом, геологической миссии в составе господ Поля де Сиврака, Артура Брэда и Джонатана Билда.


Статью месье Брулариона прочитало все человечество, или, по крайней мере, та его часть, которая способна читать. В любом случае, оно не открыло ничего нового, но сделало вывод о существовании жизни на всех планетах и, естественно, о пригодности Меркурия и Венеры для обитания людей. Оно задавало вопросы, которые долгое время оставались без ответа, поскольку венерианское послание не будет обновляться чуть более восьми лет.


Что это было за Огненное колесо и что с ним стало?


С какой угрозой смерти столкнулись Поль де Сиврак, Лола Мендес и Франсиско, оставшиеся на Меркурии?


Как работал венерианский проектор, а также телескопы, которые позволили преодолеть расстояние в шестнадцать миллионов лье, разделявшее Венеру и Землю в момент получения сообщения?


И месье Бруларион закончил таким образом:


Сейчас, прежде всего, мы сожалеем о том, что человеческая наука пока не способна сконструировать машину, которая позволила бы нам отправиться на помощь нашим братьям, заключенным на планете Меркурий, и совершить вместе с ними поистине экстраординарные открытия.


В восемь часов утра в тот день, когда Universel опубликовала эту статью, знаменитый доктор Ахмед Бей завтракал в одиночестве в столовой своего роскошного дома на окраине парка Монсо. Это был скромный завтрак, состоявший всего лишь из крохотной чашечки турецкого кофе. Позади Хозяина, неподвижный и прямой, стоял слуга, чей костюм и облик свидетельствовали об индуистском происхождении, а перед Ахмед-беем был развернут экземпляр Universel, поддерживаемый графином. Маленькими глотками опустошая свою чашку кофе, доктор читал.


Дойдя до конца статьи месье Брулариона, он поставил пустую чашку на блюдце и потер руки, в то время как беззвучный смех сморщил его изможденные щеки. Затем, повернувшись к невозмутимому индусу, он произнес несколько слов. Камердинер вышел. Две минуты спустя в столовую вошел молодой человек и поклонился Ахмед-бею.


“Месье Марлен, ” сказал доктор, “ идите лично и пригласите на ужин, от моего имени, на полночь людей, имена которых я вам перечислю. Скажи им, что я считаю их присутствие необходимым... незаменимым, ты слышишь?


“Очень хорошо, Учитель”.


“Пиши”.


И на табличке из слоновой кости, которую он держал в руке, молодой человек писал карандашом, пока доктор диктовал:


“Астроном Констант Бруларион, доктор Пейен, аббат Норма, профессор Марсьяль и месье Торпен, префект полиции. Вы это поняли?”


“Да, Учитель”.


“Нанесите визиты сегодня утром. Сегодня днем убедитесь, что лаборатория подготовлена для моих спиритических сеансов. И немедленно позвоните моему нотариусу, чтобы пригласить его пообедать со мной. Вперед!”


Секретарь удалился, но хозяин позвал его обратно. “Я забыл. В приглашении, адресованном месье Торпену, добавьте это предложение, слово в слово: ‘Доктор Ахмед Бей нашел то, о чем он говорил вам, в парке Монсо в ночь с двадцать первого на двадцать второе июня”.


И, жестом отослав своего секретаря прочь, доктор поднялся на ноги, сложил газету, еще раз молча улыбнулся и, в свою очередь, покинул столовую через другую дверь, отличную от той, которой воспользовались индус и месье Марлен.


Ахмед Бей провел день в своей лаборатории, занимаясь таинственными задачами, свидетелями которых не был ни один человек. Он прервал свою работу всего на час, в полдень, чтобы пообедать с мэтром Сюруа, своим нотариусом, которому он дал подробные указания относительно размещения средств.


Вечером, в восемь часов, он очень скромно поужинал. Затем он снова удалился в свою лабораторию, предварительно приказав индусу подождать посетителей в гостиной, пока их не наберется пятеро, а затем ввести их всех вместе в столовую, где будет подан холодный ужин.


Лаборатория доктора Ахмед Бея занимала всю ширину подвала дома. Это было огромное помещение, высокий потолок которого поддерживали мраморные колонны. Оно было окружено рядом диванов, над которыми на многочисленных полках, прикрепленных к стене, стояли четыре или пять тысяч книг. Посередине стояла огромная и довольно устрашающего вида электрическая машина, окруженная другими машинами поменьше и фарфоровыми ванночками, наполовину наполненными жидкостями разного цвета.


Перед электрической машиной стояли два белых мраморных стола, напоминающих разделочные плиты в амфитеатре.


Тридцать электрических люстр, каждая с четырьмя лампами, ярко освещали огромную комнату. Десять радиаторов отопления, тщательно откалиброванных, и десять вентиляционных отверстий для холодного воздуха, также тщательно откалиброванных, могли создать тропическую жару или сибирский холод. Горячий и холодный воздух вырабатывался машинами, расположенными в другом подвале, которые индуистские механики поддерживали в непрерывном режиме днем и ночью.


В тот день температура в лаборатории была всего двенадцать градусов выше нуля.


Без трех минут полночь прозвенел звонок. Доктор, который медитировал, лежа на диване, поднялся на ноги, прошел в гардеробную, примыкающую к входу в лабораторию, и сменил длинный халат, который был на нем, на сюртук. Затем он направился в столовую, где его ждали гости.


После обычных приветствий Ахмед Бей усадил Константа Брулариона напротив себя и сел между месье Торпеном и аббатом Норма, знающим физиологом. Доктор Пейен из Академии медицины и химик, профессор Мартиаль из Академии наук, сидели по обе стороны от Брулариона.


“Господа”, - сказал Ахмед Бей, пока метрдотель наблюдал за раздачей закусок, которых было подано очень мало, - “Благодарю вас за то, что так быстро откликнулись на мое приглашение. Вы не пожалеете об этом. Я пригласил вас сегодня вечером не на спиритический сеанс, а на потрясающее зрелище, которого вы никак не можете ожидать. И поскольку вам потребуются все ваши умственные и физические силы, чтобы сохранять спокойствие, я советую вам питаться в соответствии с вашим аппетитом. Вы извините, что я даю вам пить только воду, но важно, чтобы ваш разум был абсолютно ясным и собранным, и я часто замечал, что один—единственный маленький бокал вина ослабляет способности — немного, но определенно - даже самых уравновешенных людей. Что касается меня, то я не буду есть, потому что то, что я собираюсь сделать, требует, чтобы мой желудок был полностью пуст. Этим утром я позавтракал с ценобитической бережливостью и употреблял только жидкости быстрого, легкого и полного усвоения. Однако не позволяйте моему посту влиять на вас. Отдайте должное кухне моего непревзойденного индийского шеф-повара.”


Пятеро гостей подчинились, но, несмотря на спокойствие Ахмед-бея, который не выказывал ни малейших эмоций, они быстро поели; слова хозяина разожгли их любопытство больше, чем аппетит.


В пятьдесят минут первого официанты подали сорбеты и фрукты. Их почти не попробовали. Когда на настенных часах пробил час, Ахмед поднялся на ноги, и пятеро его гостей немедленно последовали его примеру.


Кроме речи, произнесенной Ахмедом Беем в начале, за время трапезы не было произнесено ни слова. Все знали, что строгой привычкой таинственного доктора было никогда не давать объяснений перед своими экспериментами.


“Не могли бы вы проследовать за мной в лабораторию, господа”, - сказал он, открывая дверь.


Пройдя коридор и спустившись по тридцати мраморным ступеням широкой лестницы, шестеро мужчин вошли в лабораторию, ярко освещенную всеми электрическими люстрами.


“Пожалуйста, сядьте, господа, и послушайте меня”.


Пятеро гостей сели на диван, а Ахмед Бей сел перед ними на простой деревянный табурет. Он достал из кармана газету, развернул ее и прочитал вслух: “Сейчас, прежде всего, мы с сожалением констатируем, что человеческая наука пока не способна сконструировать машину, которая позволила бы нам отправиться на помощь нашим братьям, заключенным на планете Меркурий, и совершить вместе с ними поистине экстраординарные открытия”.


Доктор снова сложил газету и сказал Брулариону: “Это заключение вашей статьи, опубликованной сегодня утром”.


Астроном кивнул головой.


“Что ж, мой дорогой астроном, ” продолжал Ахмед Бей, улыбаясь, и его темные глаза сверкнули в глубине огромных орбит, в которых они были спрятаны, — не сожалейте об этом - или, скорее, не сожалейте больше”.


“Что ты имеешь в виду?” - изумленно спросил Бруларион.


“Я имею в виду, что, хотя современная наука не открыла и не близка к открытию двигателя, способного перенести вас на другую планету ...” Ахмед Бей сделал паузу в своей речи, встал и величественно продолжил: “Древняя наука нашла средство подавления пространства и дистанции для человеческой воли. Это означает, что сотни веков назад Брамин покинул Землю, чтобы путешествовать в межпланетном пространстве и за пределы звезд...”


“И это значит...?” - спросил аббат Нормат, пока остальные четверо гостей ждали.


“Потеряно”, - ответил Ахмед Бей.


“В таком случае...”


“Я заново открыл это”.


Это заявление вызвало мучительное молчание пятерых ученых. Они знали о таинственной глубине науки Ахмед Бея, его серьезном характере и скрупулезном методе поиска истины. Они не могли усомниться в его словах и были воодушевлены сильными эмоциями.


“Господа, - сказал Ахмед бей, не выходя из своего спокойствия, - вы все знаете, что жрецы храма Сакулна в древней Индии подразумевали под развоплощением и реинкарнацией душ”.


“Да”, - в унисон ответили голоса пяти ученых.


“С помощью нескольких слов, составляющих формулу заклинания, раскрытую самим Брахмой, трижды святые Брахманы смогли отделить свою душу от тела, впоследствии управлять этой душой, заставлять ее путешествовать по их прихоти и возвращать ее в ее первоначальное тело или перевоплощать в другое. Изменяя формулу заклинания всего на один слог, Брамин мог повелевать своими собственными душами и, оставив свою человеческую оболочку на Земле, отправиться духом в бесконечность астрономических гаваней. Вы знали об этом, господа?”


“Да”, - серьезно ответил аббат Норма. “Но я, со своей стороны, едва ли верил в это, едва ли верил половине этого. Человек, способный развоплощать душу и реинкарнировать ее, является абсолютным хозяином жизни и смерти. Такая власть принадлежит только Богу.”


“Оно принадлежит мне!” - величественно произнес Ахмед-бей.


За этими ужасными словами последовала минута торжественного молчания. Затем Торпен, дрожа, как будто он только что очнулся ото сна, сказал: “Ну что, месье?..”


Ахмед Бей улыбнулся и медленно произнес: “Семнадцать лет назад я обнаружил под Великой пирамидой выделанную бычью шкуру, сохраненную неизвестным способом и покрытую надписями на герметичном санскрите. После года работы мне удалось расшифровать надпись. Это научило меня тому, что я рассказал вам, и тому, что я впоследствии открыл научному миру, не называя себя. Но оно также научило меня средствам, с помощью которых я, возможно, мог бы преуспеть в раскрытии чудесной тайны развоплощения и реинкарнации душ. Чтение этой книги произвело на меня глубокое впечатление. Два года спустя, когда мой отец умер и оставил мне огромное состояние, я уехал в Индию. Я нашел храм Сакулна. Я сам был посвящен в тайны Брахмы, Вишну, Шивы и Ганеши. Я изучал священные книги, восходящие к истокам человеческого разума, и собирал информацию, слетавшую с пересохших губ брахманов, столпников и святых кающихся — и все это с единственной целью выяснить, могла ли Герметическая надпись ввести меня в заблуждение. Когда я убедился в его правдивости, я, наконец, приступил к высшему исследованию. В одиночку я взобрался на Тибетское нагорье; в одиночку я бродил по джунглям, населенным верховными змеями и тиграми, и где пальмы растут на развалинах храмов...”


Голос Ахмед-бея стал странно серьезным и меланхоличным — какие воспоминания, должно быть, вызывал его разум!— и он замолчал, опустив голову.


В течение нескольких минут ученые уважали эту эмоциональную задумчивость, но Ахмед Бей еще не закончил, и они выжидательно ждали.


“Продолжай!” Внезапно воскликнул аббат Нормат, дрожа от нетерпения.


“Ах! Разве я не все раскрыл?” слабым голосом пробормотал Доктор. Однако он тут же добавил ясным и вибрирующим тоном: “Я владею секретом Герметической надписи!”


Никто из пяти слушателей не усомнился в правдивости этого необычного заявления. Они поднялись на ноги, охваченные непреодолимым волнением.


“Но если это правда, ” сказал Констант Бруларион, - что ни времени, ни пространства на самом деле не существует для души в том виде, в каком мы ее знаем; если это правда, что развоплощенная душа сохраняет всю интеллектуальную и моральную душу индивидуума, которую она оживила, следовательно, вы можете развоплотить свою собственную душу и отправиться на Меркурий самостоятельно”.


“Все это правда, ” просто сказал Ахмед Бей, “ и я действительно отправлюсь на планету Меркурий”.


“Когда?”


“Сию минуту”.


За этим поразительным утверждением последовало тяжелое молчание, но в конце концов один дрожащий голос произнес: “Как?”


“Ты увидишь”, - ответил Ахмед Бей, улыбаясь. “Пожалуйста, сядь снова. Когда все закончится, тебе останется только удалиться. Мой верный управляющий Ра-Кобра, которого вы иногда видели здесь, отдал распоряжения, необходимые для того, чтобы моя смертная оболочка оставалась нетронутой до моего возвращения. Я только прошу вас поклясться мне, вашей честью, в строжайшей тайне. Ничто из того, что я вам сказал, и ничего из того, что вы сейчас увидите, не должно быть раскрыто! Месье Торпен, в особенности, должен хранить молчание — помните, что вы пришли допрашивать меня! Клянитесь, господа!”


“Так поклялись”, - хором произнесли пятеро мужчин, поднимая правые руки.


“Идеально!”


Доктор ударил в гонг сжатым кулаком. Тут же открылась дверь, и на пороге появился богато одетый индус. Это был Ра-Кобра. Ахмед Бей сказал ему несколько слов на языке, неизвестном пятерым гостям, и Ра-Кобра исчез. Тауматург немедленно направился в раздевалку. Когда он вернулся, на нем была длинная льняная мантия без рукавов и воротника; его руки и ноги были босы, и на нем, несомненно, не было ничего, кроме этого одеяния друидов.


Он подошел к аппарату, сделанному из меди, и повернул два маленьких колесика. Температура в лаборатории быстро поднялась на пятьдесят градусов, как показывали термометры. В то же время открылась дверь, и девять слуг, явно восточных, быстро вошли, образуя странный кортеж. Один из них нес пять льняных туник, которые он раздал гостям. Последние быстро сняли свои тяжелые одежды и надели тонкие туники, потому что без этой меры предосторожности, которую они принимали несколько раз ранее в ходе экспериментов Ахмед-бея, они бы задохнулись.


Еще четверо слуг внесли тело белого человека, а еще четверо принесли тело негра; они положили их на две мраморные плиты.


“Господа, - сказал Ахмед Бей, - белый человек - это труп; его прислали мне два часа назад из больницы. Мужчина скончался в полдень. Что касается негра, то он всего лишь спит. Он раб, хозяином которого я являюсь, абсолютным и неограниченным владельцем. Прежде чем развоплощу свою душу и отправлюсь на Меркурий, не обремененный моим земным обликом, телом, которое в настоящее время живо и активно перед вами, я хочу продемонстрировать вам свою силу. Подойди ближе и посмотри, что белый человек мертв, а негр жив...”


Бруларион, сопровождаемый своими друзьями, поднялся первым. Пятерым ученым было нетрудно определить, что белый человек был не более чем трупом, в то время как негр находился в гипнотическом трансе.


“Это правда”, - сказал Торпен.


Затем, перед тем как пятеро зрителей выстроились у мраморных столов, Ахмед Бей протянул руку к ближайшей колонне и нажал кнопку из слоновой кости. Все люстры, кроме одной, погасли. То, что находилось прямо над плитами, излучало тусклое сияние, похожее на ночник. Контуры лаборатории терялись в пугающей темноте, в которой местами сиял медный отблеск или хрустальный отблеск, похожий на глаз какого-то чудовища.


Ахмед Бей начал выполнять магнетические пассы. Когда его руки выполняли традиционные жесты, губы бормотали древние заклинания, а расширенные глаза сверкали. Все его лицо преобразилось.


С неописуемым волнением пятеро ученых вскоре увидели, как тело негра конвульсивно содрогнулось, а на его губах выступила пена красного цвета. Внезапно черное тело приподнялось, затем упало обратно на мрамор, и из его открытого рта вылетела маленькая искорка, которая зависла в воздухе, нерешительно покачиваясь.


Ахмед Бей сделал широкий жест, издав ужасный крик, и искра молнией полетела ко рту белого трупа, между губами которого она исчезла.


Отвернувшись от черного человека, Ахмед Бей продолжил делать пассы над головой белого человека — и они увидели, как обнаженное тело, которое незадолго до этого было всего лишь трупом, задрожало, дернулось и открыло глаза: странные, испуганные глаза, все еще полные тайн запредельного.


Ахмед Бей изменил свои пасы; возвращенный к жизни человек снова закрыл глаза и уснул. Тауматург сделал шаг к колонне, вытянул правую руку, которая сделала быстрое движение, и люстры снова засияли ярким светом.


После нескольких минут тяжелого молчания Ахмед бей, который постепенно успокаивался, улыбнулся и сказал своим обычным голосом: “Теперь, господа, не могли бы вы обратить внимание на то, что белый человек жив, а черный мертв. Я заставил душу последнего перейти в тело первого.


Несмотря на эмоции и страх, которые беспокоили их разум, пятеро ученых без труда смогли заметить, что бывший труп действительно был живым и что бывший живой человек был не более чем трупом.


Ахмед Бей ударил в гонг сжатым кулаком. Восемь слуг появились снова. По знаку Ра-Кобры, которая сопровождала их, они подняли черного человека и белого человека и побежали прочь.


“Это ужасно чудесно!” - пробормотал Бруларион, по лбу которого струился холодный пот.


“Но что они собираются делать с мертвецом и ожившим человеком?” - спросил аббат Нормат.


“Мертвец, ” спокойно ответил Ахмед Бей, “ через три минуты растворится в жидкости моего собственного приготовления; от него не останется ни кусочка размером больше булавочной головки. Что касается белого человека, который был воскрешен, он займет свое место среди моих слуг.


“Но вы дали ему душу негра!” - воскликнул доктор Пейн.


“Конечно!”


“Эта душа окажется совершенно неуместной в этом белом теле”.


“Не очень. Человек, которого я убил, был здешним слугой; став белым, он продолжит выполнять свои функции. Что касается изменения цвета и формы его тела, Ра-Кобра объяснит ему это чудесным вмешательством манитуса. В течение нескольких дней душа черного человека почувствует себя совершенно непринужденно в своей новой белой оболочке.”


“Но вы убили человека!” - сказал префект полиции, пытаясь улыбнуться.


“Преступление!” - сказал Марсьяль с натянутым смехом.


“Нет”, - ответил тауматург. “Учитывая это, если я убил одно человеческое тело, я воскресил другое”.


“На самом деле, ” сказал аббат, “ это просто замена”.


Пятеро друзей снова сели на диван.


“А теперь, господа, - сказал Ахмед бей, выражение лица которого снова стало серьезным, - позвольте мне пожать вам руку и пожелать счастливого пути. Через пять минут, лишенный своей тяжелой земной оболочки, я буду летать в межпланетном пространстве чистой душой”.


Эти удивительные слова не удивили пятерых слушателей. То, что они только что увидели, ожесточило их. Они пожали руку, которую протянул им хозяин, и астроном выразил их общую мысль, сказав: “Мы надеемся, что наше путешествие будет коротким и что вы вернетесь из него. Попытайтесь прояснить тайну Огненного колеса.”


“Я вернусь”, - сказал Ахмед Бей. - “Что касается продолжительности путешествия, я этого не знаю. Я пройду через Венеру, чтобы развоплотить души господ Билда и Брэда и забрать их с собой. Мы все трое отправимся на Меркурий, где нам необходимо будет найти Лоллу Мендеса, Поля де Сиврака и Франсиско. Мы перевоплотимся, вероятно, в меркурианские тела. Таким образом, все зависит от времени, необходимого для этого поиска.”


“А сколько времени потребуется, чтобы долететь отсюда до Венеры, а затем до Меркурия?” - спросил доктор Пейн.


“Вспышка молнии”, - ответил Ахмед Бей. “Чистая душа путешествует так же быстро, как мысль. Вашей мысли требуется всего секунда, чтобы перенестись к самой далекой звезде. А теперь, господа, я прошу вас соблюдать абсолютную тишину и позволяю себе напомнить вам о вашем обещании.”


Произнеся эти слова серьезным и властным голосом, Ахмед бей снова погасил люстры, оставив тускло гореть только центральную лампу.


Он немедленно лег на одну из мраморных плит. Он закрыл глаза. С его губ сорвались непонятные слова. Они видели, как он побледнел, сотрясаясь от дрожи, сила которой постепенно уменьшалась, а затем остался неподвижным. Между его губами выступила розовая пена. Его сотрясла судорога, рот открылся — и появилась белая искра, которая на мгновение заплясала перед глазами пятерых окаменевших ученых, быстро поднялась к потолку и внезапно исчезла.


Прошло несколько минут трагического молчания.


Пятеро друзей смотрели на тело Ахмед-бея, неподвижное на каменной плите.


Затем открылась дверь, и Ра-Кобра направился к телу своей матери. Проходя рядом с колонной, он повернул электрический выключатель, и люстры снова ярко осветили лабораторию.


“Господа”, - сказал Ра-Кобра, - “душа Мастера покинула нас. Пожалуйста, позвольте мне оказать его телу предписанный уход...”


Доктор Пайен, первым взявший себя в руки, встал и подошел к телу Ахмед-бея. Он прикоснулся к нему, нащупал пульс, приложил маленькое карманное зеркальце к губам, приложил стетоскоп к месту расположения сердца и послушал...


“Друзья мои, ” сказал он дрожащим голосом, обращаясь к своим четверым спутникам, “ это непостижимо: тело Ахмед-бея, лежащее здесь, - труп. Мы видели ... Теперь нам остается только ждать ...”


Надев свою обычную одежду, пятеро ученых, поприветствованные Ра-Коброй, покинули лабораторию. В сопровождении слуги-индуса, который забрал пять льняных туник, они поднялись по лестнице, пересекли длинный коридор и обширную прихожую, прошли через сад и ворота и оказались перед своими пятью экипажами, выстроившимися в ряд у края тротуара. Они расстались, пожав друг другу руки, не говоря ни слова, в смятении в мыслях.


Было четыре часа утра, и первые проблески зари поднимались по склону Пантеона.


Глава Вторая


В котором индивидуум так же интересен, как


как найден Ахмед Бей


В пустынных регионах планеты Меркурий, на сумеречном плато на краю необъятной тьмы, Пол и Франциско продолжали свою борьбу со смертью.


Десять убитых ими меркурианцев давали кровь и огонь на пятьдесят шесть часов. Кровь утоляла их голод и жажду; огонь уменьшал смертельный холод, падающий с мрачного неба и исходящий из бесконечности тьмы.


Когда горел предпоследний монопод, Франсиско сказал: “Вы останетесь здесь, сеньор, пока я схожу на охоту. С момента последнего сообщения прошло шестьдесят часов; следующего мы не получим в течение тридцати шести часов. Нам нужно убедиться, что мы не замерзнем до смерти до этого времени. Как вы можете видеть, ни один из этих монстров не остался в ущелье. Когда они увидели, что мы пьем их кровь и сжигаем их тела, они убежали. Должно быть, они вернулись в долину. Я пойду за ними. А пока можешь сжечь последнее — это согреет тебя, пока я не вернусь. Я проворен, я не буду рисковать. От тебя не будет никакой пользы, твоя нога все еще болит. Для тебя лучше остаться здесь. Через три-четыре часа я вернусь и принесу полдюжины этих моноподов, как вы их называете. И, возможно, я также привезу новости о Лолле!”


“Все в порядке — вперед!” - сказал Пол. Он был поглощен такими печальными мыслями, что без надежды найти и спасти Лоллу, как только его нога полностью заживет, он позволил бы себе умереть. Прибытие Билда и Брэда казалось ему очень проблематичным; он не смел поверить, несмотря на феномен проекций, что венериане найдут способ позволить Билду и Брэду совершить путешествие с Венеры на Меркурий. В любом случае, все странные приключения, которые он пережил с момента своего похищения из Боготы, казались ему настолько непомерными, что он все еще считал себя жертвой нескончаемого кошмара, и его энергия постепенно убывала.


Франсиско, который был больше склонен к действию, чем к размышлениям, уже схватил свою пику и направился к горному ущелью.


Прежде чем прыгнуть на светящийся склон горы, он повернулся к Полу, взмахнул своим оружием и крикнул: “Скоро увидимся, Пол!” И пока воздушное эхо отражало его крик раскатами грома, он прыгнул. Умело нацелившись на точку в двадцати или тридцати метрах впереди, тщательно рассчитав свой прыжок, он отправился в путь. Он едва коснулся земли; его мускулистые и эластичные ноги снова сгибались и выпрямлялись, и он спускался с горы с головокружительной быстротой. У него снова возникло ощущение слепящего света и удушающей жары; он слегка задыхался, но знал, что недомогание будет временным, и не обращал на это особого внимания.


Не останавливаясь, он пересек широкое плато, где был ранен Пол. Не было видно ни одного меркурианца.


Должно быть, они вернулись в свой город на берегу реки, сказал он себе.


Он направился к впадине, которая, как ему показалось, была местом, где ущелье, ведущее к кромке воды, выходило на плато. Однако, когда он добрался туда, он яростно отскочил назад и издал восклицание. Перед его глазами открылся крутой обрыв, на самом дне которого блестела река. Это было похоже на огромную расселину, два края которой, примерно в сотне метров друг от друга, нависали над пропастью.


“Demonios!” Франциско выругался. “Я чуть не прыгнул в это!”


Однако сразу же он вспомнил, что упал с гораздо большей высоты, когда покидал Огненное Колесо; он подумал о своей собственной легкости, плотности воздуха и всех научных вопросах, которые объяснял ему Пол, и начал смеяться над своим инстинктивным страхом.


“Бах!” - весело сказал он, - “Я все время забываю, что я не на Земле. Мне не нужно начинать искать тропинку, по которой мы поднялись. Я могу спрыгнуть вниз…Я приземлюсь в реку; из нее получится матрас. Поскольку я не поранился, падая с Огненного колеса, есть все основания полагать, что прыжок с вершины утеса на дно долины не представляет никакой опасности — и я доберусь туда быстрее. С другой стороны, увидев мое прибытие таким образом, меркурианцы будут настолько сбиты с толку, что я смогу схватить полдюжины из них без боя. Сбежать от остальных, конечно, будет не так просто ... но, возможно, они не посмеют преследовать меня. Давай —хап!”


И он подпрыгнул, глядя вниз.


Ему показалось, что река поднимается ему навстречу, и он начал смеяться. Однако тут же он выругался. Он прыгнул слишком далеко от края обрыва и собирался упасть не в реку, а на берегу, посреди пирамидальных домов.


У него едва ли было время принять во внимание это непредвиденное происшествие. Если я врежусь в скалу или дом, подумал он, я, по крайней мере, сломаю лодыжки...


В этот момент он приземлился, но не на ноги, а на спину. Он испытал сильный удар, но сохранил присутствие духа.


“Хорошо”, - пробормотал он. “Я ничего не сломал, хотя удар был сильным....”


Он уже собирался подняться на ноги, когда увидел моноподы, несущиеся вперед со всех сторон. Он взмахнул пикой, но прежде чем оружие опустилось, двадцать когтей вцепились в его ноги, руки и все тело. Он боролся, но все было напрасно. Грубый шнур обвился вокруг него, сковывая конечности, обвивая туловище и шею. Наполовину задушенный, он почувствовал, что его поднимают и уносят прочь, посреди буйства яростного свиста.


Внезапно он обнаружил себя на земле, одного, в темноте. Квадрат света на уровне земли исчез; дверь только что закрылась. Франсиско был пленником в одном из пирамидальных домов меркурианского города.


Начнем с того, что его охватил такой приступ ярости, что он корчился в своих путах, безнадежно пытаясь прокусить их и осыпая своих врагов всеми доступными испанцу проклятиями. Однако этот приступ бессильного гнева постепенно утих, и Франсиско перестал кричать и ругаться, что позволило ему с удивлением услышать свое имя, произнесенное тихим голосом...


“Санта Вирхен!” - сказал он. “Кто меня зовет?”


“Франциско, это...”


“Señorita!”


“Не кричи так! Не кричи!”


“Сеньорита, Сеньорита!” — воскликнул бедняга, и слезы навернулись ему на глаза, когда во мраке своей тюрьмы он увидел склонившееся над ним лицо Лоллы Мендес.


“Сеньорита, это вы! Вы! Я не сплю?”


“Нет, Франциско, ты не спишь. Я был заперт здесь долгое время. Но что насчет Пола? Где он?”


“Что? О, Сеньорита, развяжите меня...”


“Мои руки и ноги тоже связаны. Ответь мне, что стало с месье де Сивраком?”


“В целости и сохранности, Сеньорита, в целости и сохранности на горе. И он ждет меня! О, если бы он знал, что ты здесь! Он бы прибежал! Он позволил бы захватить себя в плен, чтобы быть с тобой ...”


“Ты так думаешь?” - спросила Лолла. Дрожащий голос выдавал ее волнение.


“Сеньорита, ” ответил Франсиско, - он не думает ни о чем, кроме вас. Но скажите мне, как вы здесь оказались?”


Вкратце Лолла Мендес рассказала ему, что золотая река привела ее в пещеру. Она была схвачена меркурианцами и передана под охрану вождя. Они вернулись вверх по реке, и она была заключена в эту темницу. Дважды в день они приносили ей что-то вроде белых сливок в желтой металлической чаше; она пила их с закрытыми глазами — чтобы жить! Она надеялась, что Пол и Франциско ищут ее и спасут. Монопод ее не трогал. Иногда вождь, которого можно было узнать по гибкому золотому кольцу, обвивающему его туловище, заходил в хижину, закрывал за собой дверь, приседал в тени, насвистывал, жестикулировал и снова уходил.


Когда Лолла закончила говорить, Франсиско рассказал ей о приключениях, через которые они прошли с Полом. Когда он дошел до серии Bild и "Прогнозов Брэда", Лолла с трудом поверила своим ушам. Франсиско пришлось повторить историю три раза. Плача от радости, Лолла воскликнула: “А как же травма месье де Сиврака?”


“Ничего! Через несколько часов нога полностью заживет. Но что теперь собирается делать месье де Сиврак? Когда я не вернусь, отправится ли он искать меня? Или останется на плато ждать прогнозов? Если он вернется, то сильно пострадает от холода и голода!”


“Боже мой, Боже мой, что мы можем сделать?” Лолла застонала, заламывая свои красивые руки, соединенные у запястий толстыми узами.


“Caramba! Если бы я только мог освободиться! Сеньорита, вы пробовали зубами разорвать веревки, которые вас связывают?”


“Да, но мои зубы слишком слабы. Я даже не могу разорвать дьявольские веревки”.


“У меня есть идея, Сеньорита. Мне кажется, что шнуры сделаны из сплетенных стеблей красновато-коричневой травы. Мои зубы крепки, но монстры связали меня так крепко, что я не могу пошевелить головой. Вытяни руки. Положи свои путы рядом с моими зубами. Вот так! Не двигайся.”


Франциско энергично принялся перегрызать резцами веревки, связывающие руки Лолы. Вскоре одно волокно лопнуло, затем другое, а затем и целый пучок. Франсиско удвоил свои усилия — и внезапно путы спали.


Лолла издала крик радости, подняв свои освобожденные руки.


“О, если бы у меня были спички!” Сказал Франсиско. “Я оставил их у месье де Сиврака. Быстро, сеньорита, поищите вокруг камень или кусок сланца — что-нибудь твердое. Поторопитесь! Эти черные бандиты, несомненно, скоро вернутся ...”


Вскоре Лолла обнаружила осколок шифера на полу хижины.


“Браво! Соскребите шнурок с моей шеи ... да, этот ... соскребите посильнее, сеньорита. Не бойтесь меня поцарапать — у меня жесткая кожа ...”


Когда Франсиско почувствовал, что шнур частично оборвался, он сильно напряг свои мышцы, и изношенный шнур лопнул. Испанец смог двигать головой ... и с этого момента работа продвигалась быстро. С помощью зубов Франсиско освободил свои руки. Его сильные пальцы сняли веревки, связывающие ноги Лолы, а затем и те, что были намотаны на его тело и ноги.


Двое заключенных встали вместе.


“У меня нет оружия!” Франсиско застонал. “О, моя щука, моя щука! Как бы это пригодилось сейчас. Невозможно сбежать без оружия, которое откроет нам путь. В этой хижине ничего нет? Вы что-нибудь видели, сеньорита?”


Франсиско быстро осмотрел их тюрьму. У основания она была квадратной, четыре треугольные стены сужались по мере подъема и сходились вместе на высоте двух метров. Стороны квадратного пола были длиной в три метра. Здесь не было ни мебели, ни какой-либо утвари. На гладком полу валялось несколько кусочков шифера размером примерно с пятифранковую монету.


“А как же дверь?” Спросила Лолла. “Из чего она сделана?”


“Кусок сланца”, - ответил Франциско. “Я уже думал об этом — им слишком неудобно манипулировать. Поскольку больше ничего нет...”


Испанец уже собирался посмотреть, как крепится дверь, когда внутрь упал кусок шифера. Свет снаружи проник в хижину, и заключенные смогли разглядеть огромную толпу моноподов, плотно сбившихся на всем пути к берегу реки. На пороге, прямой и неподвижный, стоял меркурианин с блестящим, обрамленным золотыми кольцами хоботом.


С помощью жестов и свиста оно демонстрировало волнение, предположительно вызванное тем, что у его пленников освободились руки и ноги. Однако, поскольку меркурианцы теперь знали об опасной силе необычных существ неизвестного происхождения, ни один из моноподов не двинулся вперед, и даже вождь часто оглядывался назад, чтобы посмотреть, возможно ли отступление в случае нападения.


Собравшись с силами, выставив кулаки вперед, почти присев на корточки, чтобы иметь возможность видеть, что происходит снаружи через низкую дверь, Франсиско задумался. Лолла стояла у него за спиной, готовая повиноваться, как только он отдаст приказ - ибо в этой ситуации хозяйка оставила за прислугой прерогативу принятия решения.


Смогут ли они убежать через эту толпу? Невозможно без оружия — тем более невозможно, что дверной проем был всего около метра высотой, и Франсиско и Лолле пришлось бы пригнуться, чтобы пройти через него. Оказавшись снаружи, прежде чем они успеют приготовиться к следующему прыжку, их схватят когтями и сбьют с ног, возможно, ранят.


Франциско обдумывал все это, когда заметил явное волнение в толпе моноподов. Руки жестикулировали, раздавался свист.


“Что они собираются делать?” Франциско зарычал.


Однако в этот момент заключенные, к своему изумлению, увидели, как шиферная хижина поднялась в воздух и упала на бок, а их схватили сзади. Двадцать моноподов набросились на них, сбили с ног и немедленно перенесли в другой пирамидальный дом.


Франсиско понял, что хижины просто стояли на земле, без фундамента. Меркурианцы подняли то, в котором они были заключены, а другие атаковали их с тыла, чтобы захватить в плен, воспользовавшись внезапностью, вызванной перемещением дома.


Глава Третья


Которое кажется фантасмагоричным,


и все же научно реально


После четырех часов одиночества Поль де Сиврак был поражен тем, что Франсиско не вернулся. Предпоследний монопод был полностью израсходован. Молодой человек чиркнул спичкой и поджег ноги последнего меркурианца, который у него остался. Он не страдал от голода, потому что кровь моноподов была сытной пищей, и он почти не чувствовал холода, сидя прислонившись к скале, которая укрывала его от ветра, и перед меркурианцем, горящим веселым плюющимся пламенем, дающим свет и тепло, но длительное отсутствие Франсиско беспокоило его.


Прошло еще четыре часа, а Франсиско так и не появился.


Я спущусь до самого большого плато, сказал себе Пол. Моей ноге почти лучше; если я буду внимательно следить за местностью, я все еще смогу идти достаточно быстро. Венерианская проекция не будет светить еще сорок восемь часов, так что у меня достаточно времени.


Однако он подождал, пока монопод не сгорел полностью. Когда погасло последнее шипящее пламя, он встал, взял свою пику и направился ко входу в ущелье.


Он не заметил, что как только он поднялся на ноги, две белые искры промчались сквозь бесконечную тьму, и что, пока он пересекал погруженную в полумрак платформу, за ним последовали две крошечные искры, которые парили в воздухе, выровненные горизонтально, на высоте плеча.


Он шел дальше. Размеренными шагами он спустился по крутому склону ущелья в полный меркурианский дневной свет. Теперь, если бы он обернулся, он не смог бы увидеть две искры, которые стали невидимыми в ярком свете.


Ему повезло больше, чем Франсиско: преодолев огромное плато, простиравшееся на полпути вниз по горе, он добрался до входа на крутую тропу, которая спускалась через черный утес до самой золотой реки.


Он уже собирался войти в него, когда заметил пятерых меркурианцев в пещере, выдолбленной сбоку от тропы. Он остановился в нерешительности, но моноподы тут же бросились к нему, свистя хоботами и вытягивая когти.


Опасаясь за свою жизнь или, по крайней мере, за свою свободу, Поль де Сиврак поднял пику и яростно обрушил ее на каждый из ближайших моноподов. Удары производили тот же звук, что и удары кувалды по зеленому дереву. Два монстра упали, сраженные наповал. Трое других опрометью бросились бежать по огороженной дорожке.


Война определенно будет бесконечной, сказал себе Пол.


Однако, поскольку он только что вернулся из темного и холодного региона, на него чрезмерно подействовали окружающий жар и свет. “Мне нужно отдохнуть!” - пробормотал он.


И бросив два меркурианских трупа — у одного из которых был обведенный золотом сундук, символизирующий высшее командование — в пещеру. Пол вошел и сел рядом с ними.


Затем он увидел две белые спицы, танцующие у него перед глазами. Они застыли в горизонтальной линии в метре над трупами.


“Почему, что это? Какое-то новое явление в этой странной стране?”


Он потянулся к двум искрам, как ребенок, пытающийся поймать мух на лету, но неподвижные искры, казалось, проходили сквозь плоть его руки.


“Будь я проклят, если я что-нибудь понимаю в этом!” - прошептал он. “Несомненно, какое-то электрическое явление, если только...”


Он замолчал, заинтригованный.


Две искры медленно опустились к туловищам меркурианских трупов. Пол проследил за ними взглядом. Он увидел, как они на мгновение затрепетали перед присоской каждого из стволов — и внезапно обе искры исчезли.


Однако сразу же меркурианские трупы, казалось, ожили. Каждый пошевелил рукой и ногой, открыл глаз — и резким движением встал.


“Эй!” Закричал Пол, волосы у него на голове встали дыбом, а глаза расширились от страха. “Что...!” Схватив свою пику, он попятился.


Но двое оживших меркурианцев упали на колени, склонили свои черные торсы и смиренно положили хоботы на землю, словно умоляя землянина не сердиться.


Прежде чем Пол смог оправиться от своего невероятного изумления, монопод с кольчатым хоботом встал, и спокойными жестами и очень нежными движениями, так что молодой человек не почувствовал царапанья когтей, меркурианин снял золотое кольцо, инкрустированное бриллиантами, которое Поль де Сиврак носил на безымянном пальце левой руки.


Держа алмаз в когтях, монопод направился к гладкой стене пещеры, и на глазах у Поля де Сиврака, который задавался вопросом, не сошел ли он с ума и происходило ли то, что он видел, на самом деле, удивительный оживший индивид поднял руку и методично поцарапал сланцевую стену одним из остриев алмаза.…


И царапины очертили буквы, которые образовали слова...


Пока Меркурианин писал, Поль де Сиврак читал:


Я доктор Ахмед Бей, прибывший с Земли. Другой оживший меркурианин - Брэд, которого я отправился искать на Венеру. Все это делается посредством развоплощения души, формулу и секрет которого я знаю. Билд упрямо отказывался от развоплощения; он хотел остаться на Венере, заявляя, что вернется на Землю во плоти. Мы оставили его там. Мы не можем говорить с вами, потому что у меркурианцев нет горла, языка, зубов, неба и других органов, которые позволили бы нам произносить человеческие слова, но мы можем слышать вас, поскольку у меркурианцев есть уши. У нас есть наши земные души с меркурианскими телами и органами. Тогда говорите. Я отвечу письменно. Где Франциско? Где Лолла?


Каким бы подготовленным к чудесам ни был Поль де Сиврак, это новое приключение было действительно слишком непомерным и потрясающим, чтобы на мгновение не поколебать его рассудок. Он провел рукой по глазам, поднялся на ноги, подошел ближе к стене, покрытой грифельной доской, и прочитал странную надпись от начала до конца. Затем он посмотрел на двух меркурианцев. Они стояли перед ним, мягко помахивая хоботами, и два красных глаза сияли, но не свирепо или глупо, как Пол всегда видел их раньше, а отблеском человеческого разума!


“Ну же, давай посмотрим!” - громко сказал Пол. “Я не сумасшедший! Я убил двух моноподов; Я видел, как две искры попали в их стволы; моноподы вернулись к жизни; один из них осторожно снял мое бриллиантовое кольцо и начал писать слова .... ”


Пока Пол говорил, монопод с бриллиантом снова переместился к грифельной доске и возобновил запись:


Нет, ты не сумасшедший. Мы Ахмед Бей и Брэд!


“Ахмед Бей, которого я встретил в Калькутте!” Воскликнул Пол. “Возможно ли это? Разве я не жертва галлюцинации? Ахмед Бей здесь, в этом обличье! И с Брэдом! Но это безумие! Однако ... вот строки, написанные там…Я могу видеть их, я могу прикоснуться к ним — они существуют! Я владею своим разумом. У меня не галлюцинации...”


Он пробормотал эти слова, широко раскрыв глаза, с дрожащими руками, напряженно стоя перед двумя меркурианцами, которых так фантастически оживили.


Внезапно молодому человеку в голову пришла идея.


“Брэд!” - крикнул он. “Возьми часы, которые у меня на поясе!”


В тот же миг второй монопод прыгнул вперед, протянул руку и схватил часы Лоллы когтем за кольцо.


“Который час?”


Брэд-монопод посмотрел на часы и, сделав жест рукой, издал восемь свистков через равные промежутки времени.


Пол снова взял часы и взглянул на них; они показывали восемь часов.


“Отлично!” - воскликнул Пол. “Теперь возьми этот коробок и чиркни спичкой”.


Несколько мгновений спустя Брэд-монопод поднял зажженную спичку.


Демонстрации было достаточно. С внезапным приливом безумной радости Поль де Сиврак широко раскрыл объятия. Брэд бросился в них, и молодой человек почувствовал ласку его ствола на своей шее.


Несколько минут прошло в тишине и волнении. Затем, внезапно почувствовав, что к нему вернулись все присутствие духа и самообладание, Поль де Сиврак заговорил.


“Я оставлю это на потом, ” сказал он моноподу Ахмеду, “ чтобы попросить вас разъяснить это немыслимое приключение и нелепое упрямство Bild. И я благодарю вас, мой дорогой доктор, за то, что вы ответили, возможно, сами того не осознавая, на призыв, который я взывал к вам в Огненном Колесе. Значит, это было предчувствие! Я также хотел бы знать, кем было Огненное колесо и его обитатели, если вы это обнаружили, но время сейчас слишком дорого. Мы должны действовать, чтобы найти Лоллу и Франциско. Слушайте!”


И он описал различные явления меркурианской земли, рассказал о потере Лоллы Мендеса, бегстве моноподов, удачном инциденте с выступами, двенадцати моноподах, убитых, обескровленных и сожженных, и отъезде Франсиско на охоту. В заключение он сказал: “Я отправился на его поиски. Что нам теперь делать?”


Ахмед Бей задумался. Совершенно человеческим жестом он оперся концом туловища на когтистую руку и закрыл глаз. Брэд наблюдал за ним. Внезапно он покачал головой и подошел к стене. Подняв руку, когти которой все еще сжимали алмаз, он начертил слова на доске.:


Сиврак, ты будешь нашим покорным пленником. Но оставь свою пику при себе; она может пригодиться. Брэд, ты подражаешь всем моим движениям и свисткам. Позволь мне возглавить. Мы найдем Лолу и Франсиско живыми или мертвыми. Сиврак, проводи нас в меркурианский город, а затем веди себя как добровольный пленник.


“Понятно!” - сказал Пол.


В знак молчаливого согласия Брэд несколько раз окунул свой бокал.


И они отправились спускаться по крутому ущелью, которое вело к золотой реке и меркурианскому городу.


Во время путешествия в голове Пола возникала тысяча вопросов, неразрешимых на данный момент, потому что объяснения, которые Ахмед Бей мог бы дать, чтобы сделать развоплощение и реинкарнацию душ понятными, вряд ли было удобно излагать письменно, используя алмаз в качестве ручки и грифельную доску в качестве табличек. Брэду было бы еще труднее представить откровения на тему катастрофы Огненного Колеса на планете Венера и описания самого мира. Поэтому Поль де Сиврак смирился с тем, что ничего не знает. Кроме того, судьба Лоллы Мендес была первостепенной в его мыслях, а затем и в мыслях Франсиско.


Во время его пребывания на сумеречной платформе, когда его тело было вынужденно бездействующим, его разум и сердце питались идеей и образом молодой женщины. И, как это может случиться в обстоятельствах, не связанных с банальностью, его чувства немедленно достигли своего полного развития. Он любил Лоллу Мендес так, словно прожил с ней годы безоблачного счастья — и все же двое молодых людей едва ли смогли обменяться парой слов любви, парой ласк и несколькими поцелуями в разгар ужасных событий.


Внезапно Пола отвлекло от его мыслей появление на изгибе ущелья меркурианского города. Он остановился и, указывая на долину, открывшуюся у его ног, с золотой рекой посередине и пирамидальными хижинами по обоим берегам, все в тени нависающих скал, сказал: “Вот оно!”


Двое фальшивых меркурианцев остановились вместе с ним. Затем, по жесту Ахмеда Бея, который был понят сразу же, как только он был сделан, Брэд взял Пола за левую руку, оставив свободной его правую руку с пикой. Ахмед Бей встал перед парой, и они продолжили путь.


Однако меркурианцы заметили вновь прибывших в городе. Воздух наполнился концертом яростных свистов. Вскоре множество моноподов окружили Ахмед-Бея, Брэда и их мнимого пленника.


Ахмед-бей наугад направился в гущу хижин. Тогда он тоже издавал свистки, но поскольку он не знал меркурианского языка, он не мог расставлять их по пространству, кадрировать и подавать таким образом, чтобы образовать осмысленные предложения. Он свистел короткими, ровными ударами в такт своему маршу. Добравшись до середины пустого пространства между хижинами, он остановился, жестом остановил своего спутника и пленника и с достоинством поднял руку.


Затем из толпы вынырнул монопод с обведенным золотом хоботом, встал перед Ахмед-беем, в котором он, несомненно, признал высокопоставленного меркурианца, и, по-видимому, произнес речь, поскольку его свист продолжался несколько минут без перерыва.


Ахмед Бей был смущен. Он не знал, что ответить. Поэтому он хранил благоразумное молчание и вел себя так, как считал достойным. Должно быть, на самом деле это было в меркурианском смысле, потому что оратор-монопод не настаивал. Он развернулся и пошел. Ахмед Бей без колебаний последовал за ним. Брэд и Пол следовали вплотную за ними, сопровождаемые на небольшом расстоянии свистящей и жестикулирующей толпой черных монстров.


Подойдя к двери хижины, вождь остановился и встал рядом. Ахмед Бей намеренно тоже остановился и сделал короткий жест своим помощникам, указывая на дверь. Брэд устроил представление, заставив Пола нагнуться, и все трое исчезли в хижине в сопровождении вождя моноподов.


Было несколько мгновений тишины и неподвижности. Глаза Пола привыкли к относительному полумраку хижины, но когда он смог ясно видеть окружающее, он шагнул в сторону, наклонился и снова встал, подняв левую руку, в которой держал обрывок ткани. Голосом, дрожащим от неописуемых эмоций, он провозгласил: “Брэд! Лолла была здесь — это кусочек ее корсажа”. И две слезинки навернулись ему на глаза.


Хижина, в которую вождь привел человека, которого он считал своим коллегой, была той самой, куда привели Франциско и Лолу после их второго захвата. Что с ними стало с тех пор?


ЧАСТЬ ПЯТАЯ


В ПОЛНОЙ ТАЙНЕ


Глава Первая


В котором даже Ахмед Бей не знает больше


Обнаружение лоскутка красной ткани, который был частью костюма Лоллы Мендес, повергло Поля де Сиврака, Ахмеда Бея и Брэда в глубокие размышления. Вошедший с ними меркурианский вождь закрыл дверь хижины и, прислонившись к ней, смотрел своим уникальным глазом на двух моноподов, которых он не мог представить оживленными человеческими душами, и на их пленника. Очевидно, оно не понимало их поведения или их молчания, но, как и подобает в присутствии начальника, младший начальник также молчал и ждал, и его взгляд не выражал ничего, кроме абсолютной глупости.


Сидя перед Ахмедом Беем и Брэдом, которые остались стоять, Пол не мог оторвать глаз от лоскутка красной ткани, который держал в руке. Однако он почувствовал, как чей-то коготь мягко коснулся его руки, и, подняв глаза, увидел Ахмед-бея. Доктор-монопод наклонился и на мелкой черной пыли, скопившейся на земле, начертил слова, которые Пол прочитал по мере их появления:


Нам нужно оставаться здесь по крайней мере сорок восемь часов. Именно столько времени мне потребуется...


В этот момент Доктор перестал писать, так как кончился пробел. Он стер слова, разгладил черный шрифт и начал снова.:


...выучить меркурианские слова, которые позволят мне спросить, где Лолла и Франциско...


Он снова стер их и продолжил на том же месте:


... были взяты. Я не вижу другого способа. Это согласовано?


“Да”, - ответил Пол.


Доктор возобновил писать:


Сохраняй спокойствие, спи, ешь то, что тебе принесут. Брэд присмотрит за тобой и позволит мне делать то, что мне нужно.


“Согласен!” - сказал Пол. “Но тем временем Лоллу могут убить!”


Доктор не ответил. Он посмотрел на Брэда, который тоже прочитал то, что он написал, и жестом поддержал его своим хоботом.


Меркурианин наблюдал за всеми этими действиями и перемещениями с изумлением, которое проявлялось в его расширенных глазах и подергивании туловищем и рукой. Внезапно, однако, Ахмед Бей издал повелительный свист, и меркурианин замер. Доктор прошествовал к двери, легко опрокинул шиферную пластину, скрывавшую ее, и, сделав призывный жест истинному меркурианцу, вышел.


Послушный меркурианин встал и последовал за ним. Какой беспорядок, должно быть, царил у него в голове! Он видел, как его начальник делает жесты, которых никогда не делал ни один меркурианин. И настоятель ничего не сказал. Несомненно, он не соизволил объяснить.


В сопровождении послушного монопода Ахмед Бей прошествовал по меркурианскому городу. Когда он проходил мимо, полчища маленьких черных монстров бесшумно расступались. Иногда раздавались свистки. Как бы внимательно Доктор ни слушал, ни сравнивал и ни рассуждал, однако он не мог извлечь ни малейшего смысла из звуков, которые слышал.


После трехчасовой прогулки, в течение которой он несколько раз пересекал золотую реку и совершил экскурсию по всему меркурианскому городу, он вернулся в хижину, где Пол находился под охраной Брэда.


Наблюдения, сделанные Ахмед-беем, можно резюмировать следующим образом:


Город состоял из пяти-шести тысяч хижин, расположенных в произвольном порядке, равномерно пирамидальной формы и все совершенно пустые.


Коренные жители Меркурия ничего не знали о науке или искусстве, за исключением того, что они строили хижины из плит шифера, склеенных вместе с чем-то вроде зеленой глины; у них не было ни ремесел, ни сельского хозяйства; они жили в полнейшем бездействии. Их единственной отраслью промышленности было изготовление чаш из желтого металла, но хотя Ахмед Бей видел несколько таких чаш в хижинах, он не знал, откуда они взялись.


Коренные жители-моноподы были единственной животной формой жизни на планете; по земле не ползали змеи, не ходили двуногие или четвероногие; в воздухе не было насекомых или птиц.


Единственной очевидной пищей и напитком меркурианцев была кровь других меркурианцев. Во время своей прогулки, фактически, уже зная из рассказа Пола, что моноподы были меркурофагами, он видел черных монстров, сосущих кровь других, более толстых монстров, у каждого из которых были изуродованы рука и нога, через глаз. Он проходил перед рядом хижин, где видел лежащих на земле питательных меркурианцев, которых подкармливали другие меркурианцы, а на их хоботах были видны глаза меньших бесформенных моноподов — несомненно, младенцев.


Как были произведены на свет эти младенцы? Какие законы регулировали выбор новорожденных, которые будут жить, и тех, которые будут питать моноподы, используемые в качестве пищи? Доктор не смог этого определить. Несомненно, в конце концов он бы научился этому, если бы трагические события, последовавшие вскоре после этого, не помешали ему завершить свои наблюдения. Однако из того, что он смог увидеть, он пришел к выводу, что размножение вида происходило на Меркурии в условиях необычайного разнообразия, удобства и быстроты - и что Природа таким образом позаботилась об уникальных потребностях живых существ.


Он также обнаружил, что меркурианцы умерли естественной смертью. На самом деле, несколько раз он видел, как ближайший монопод резко поворачивался на своей ножке, свистел и падал. Их широко открытый глаз раздулся и внезапно лопнул. Ближайший к упавшему меркурианин затем просунул кончик своего хобота в лопнувший глаз, выпил белую кровь и ушел, довольный. И мертвый остались там, где были, и никто другой не обратил на это никакого внимания.


Доктор наткнулся на трупы, которые жизнь на некоторое время покинула. Он дотронулся до них; некоторые были твердыми, как железо, другие вялыми, как пустой мочевой пузырь. Доктор так и не выяснил, через какие стадии разложения прошли трупы и даже разлагались ли они вообще.


Что касается внутренней структуры тела Меркурия, Ахмед Бей намеревался изучить ее путем препарирования трупа, когда у него будет для этого время и он сможет найти острый инструмент, подходящий для этой задачи.


На протяжении всей прогулки за Доктором покорно следовал вождь моноподов, который первым поприветствовал его. По поведению многочисленных туземцев, с которыми он столкнулся, Ахмед Бей понял, что он вселился в тело очень могущественного и высокочтимого меркурианца, возможно, правителя меркурианской страны или, по крайней мере, этого города.


Он благословлял ту удачу, которая позволяла ему, под предлогом достоинства, не общаться со своими подданными с помощью понятного свиста, когда он вернулся в хижину, где был заключен Пол. Он мог отличить его от других, потому что следы Пола все еще были видны в пыли перед входом.


По-прежнему сопровождаемый своим спутником, он вошел внутрь и жестом, который был немедленно понят и которому повиновались, приказал заменить кусок шифера, служивший дверью. Как и прежде, младший офицер присел на корточки внутри, прислонившись к шиферной плите.


“Есть какие-нибудь новости?” - спросил Пол с видимым беспокойством.


В ответ Доктор написал на песке: Я больше не надеюсь выучить язык за короткое время. Мы должны попробовать что-нибудь другое. У меня есть идея. Дай мне лоскуток ткани.


Когда красная тряпка оказалась у него в лапе, он повернулся к вождю. Тот встал. Ахмед бей показал ему обрывок, повелительно присвистнув.


Однако меркурианин оставался тупо неподвижным. Ахмед Бей помахал куском красной ткани перед его глазом, но в невыразительном глазу не было ни единой мысли.


“Оно не понимает”, - сказал Пол.


Затем Доктор, все еще держа в когтях кусок ткани, открыл дверь и вышел, жестом показав, что хочет, чтобы за ним следовали. Вождь повиновался, и Брэд с Полом тоже вышли из хижины. Доктор поднял в воздух алый обрывок и последовательно направил свой ам на четыре точки горизонта. Множество моноподов издало свист, но вождь не сдвинулся с места, и его глаза, как и глаза всех остальных монстров, оставались тупыми.


“Они не понимают”, - повторил Пол - и посмотрел на плотную толпу моноподов, выражение его лица было одновременно яростным и отчаянным, на тяжелую золотую реку, все ту же самую, на два склона черных утесов, которые вздымались по обе стороны, оставляя лишь тонкую полоску между ними, через которую проходил ослепительный бледно-зеленый свет, спускающийся от вечных темно-зеленых облаков, которые можно было видеть движущимися в атмосфере...


И зрелище этой неумолимой природы, в которой не жило ничего, кроме этих маленьких черных чудовищ, жестоких, ужасных, неправдоподобных и отталкивающих, наполнило его ощущением страшной тоски.


“Брэд!” - воскликнул он. “Давай выбираться отсюда — вообще куда угодно! Давай обыщем эту ужасную планету во всех направлениях. Давай искать Лоллу, пока я не умру от отчаяния!”


Но Ахмед-бей схватил его за руку и потащил в хижину. В пыли он написал: Мужайся! Мы найдем их. Возьми свою пику. Поехали — но будь мужчиной!


Несколько минут Пол устало стоял неподвижно перед надписью. Когда он поднял голову, то увидел красные ртутные глаза Ахмеда Бея и Брэда, смотрящих на него с совершенно человеческим выражением дружелюбия и ободрения. Душа — настоящая душа — оживляла каждого из них! И он вспомнил чудо развоплощения и реинкарнации. Тогда ему стало стыдно за свою слабость, и, выпрямившись, он твердой рукой схватил свою пику и решительно сказал: “Пошли!”


Снаружи Ахмед-бей, размахивающий своим украшенным золотыми кольцами хоботом, стоило только начать движение, как вся толпа моноподов расступилась перед ним. Добравшись до берега реки, он обернулся. Вождь все еще был там, верный спутник. Он схватил его когтем и поставил рядом с Полом и Брэдом. Затем, заметив двух других меркурианцев, туловища которых были украшены только одним тонким золотым кольцом, он жестом подозвал их и поставил рядом с их начальником. Затем он резко указал на реку и прыгнул на тяжелые упругие волны. Брэд, Пол и трое меркурианцев с кольцами подражали ему. Толпа моноподов тоже хотела броситься в атаку, но Ахмед Бей остановил их страшным свистом и коротким жестом вытянутой руки.


Толпа замерла на берегу, и вскоре золотая река унесла маленькую компанию, состоящую наполовину из людей, наполовину из Меркурия, прочь из шумного города.


Глава Вторая


Которое завершается прыжком в неизвестное


Поль де Сиврак посмотрел на часы, которые все еще висели у него на поясе. Они остановились. Он завел их и установил стрелки на двенадцать часов.


Таким образом, он смог учесть тот факт, что прошло целых полчаса до того момента, когда река, наконец, выйдя из-под нависающих утесов, расширила свои тяжелые позолоченные волны между двумя обширными равнинами, поросшими красновато-коричневой травой. Пол оценил скорость золотой реки в среднем течении в пятьдесят километров в час в закрытой долине; принимая во внимание расположение города почти в середине долины, следовательно, длина последней составляла примерно пятьдесят километров.


Как только они оказались на равнине, скорость реки постепенно уменьшилась, пока течение больше не достигло скорости около двадцати пяти километров в час. Итак, без тени скал и относительной свежести, создаваемой предельной скоростью их скольжения, палящая жара давала о себе знать безжалостно, не для Ахмед-бея или Брэда, чьи меркурианские тела были приспособлены к такой среде, а для Пола, чье пребывание в сумеречной зоне отвыкло от высокой температуры светящейся равнины. Ему пришлось снова прищуриться, чтобы приспособить глаза к ослепительному сиянию, падающему с вечнозеленых облаков.


За этими облаками, которые никогда не открывали просвета в бесконечности небес, сияло солнце, и каким ослепительным светом! Без облаков, которые фильтруют его сияние света и тепла, вся планета загорелась бы и взорвалась, как потрясающий фейерверк.


Путешествие по огромной красновато-коричневой равнине длилось шесть с четвертью часов. На пятый час путешественники увидели вдали очертания гор, пока еще нерешительные. В то же время скорость реки ускорилась, пока не достигла примерно ста километров в час. Берега мелькали, как поля и овраги по обе стороны от земного автомобиля, мчащегося на максимальной скорости.


Пол встревоженно спросил Ахмед-бея: “Где мы, черт возьми? Конечно, чтобы развить такую скорость, река должна низвергаться с вершины какого-нибудь утеса ужасным водопадом ...?”


Ахмед Бей мог ответить только бесполезным свистом, но жестом указал на трех настоящих моноподов. Они были совершенно спокойны.


“Я понимаю”, - сказал Пол. “Ты имеешь в виду, что пока эти монстры сохраняют спокойствие, никакая опасность нам не может угрожать. Ты прав...”


Как только он это сказал, трое меркурианцев издали пронзительный свист и, как один, легли ничком на реку головами вперед и использовали свои руки в качестве руля, чтобы удержаться в центре течения. На самом деле земляне заметили, что они были склонны отдаляться друг от друга из-за бурных водоворотов в ручье.


“Давайте подражать им!” Сказал Пол.


Три монопода расположились в ряд по-индейски, ствол второго обвился вокруг подножия первого, а ствол третьего обвился вокруг подножия второго. Пол лег за третьим моноподом и вцепился в его ножку обеими руками. Ахмед Бей и Брэд выстроились позади Пола; на золотой реке шесть существ, должно быть, напоминали причудливую змею, черную с обоих концов и белую посередине...


Горы приближались с каждой минутой, а скорость течения все увеличивалась. Чтобы иметь возможность дышать, Полу приходилось опускать голову между вытянутых рук, и его губы и нос иногда касались горячей непрозрачной поверхности золотой реки.


В какой-то момент, когда река, образующая озеро, была несколько спокойнее, он смог поднять голову и сказать: “Пока эта головокружительная гонка к бездне приближает нас к Лолле и Франциско!”


Ахмед Бей и Брэд ответили долгим свистом.


Но теперь горы были не более чем в двух-трех километрах от нас. У их обрывистого основания открылся обширный разлом. Внезапно путешественников поглотила почти полная темнота, окружавшая их, в которую таинственное фосфоресцирование реки распространяло бледную ясность ночного света.


Своды подземного канала терялись в абсолютной ночи.


Через несколько минут после того, как они поднялись на гору, тишина — гнетущая меркурианская тишина — стала странно тревожной. Никто из землян не мог сказать, откуда оно исходило, но они услышали что-то вроде ритмичного гула, высота которого повышалась и понижалась, подобно глубоким голосам ветра в сосновом лесу,


Внезапно трое меркурианцев начали свистеть, и их чрезвычайно пронзительные свистки, казалось, выражали страх. Пол почувствовал, что монопод, на котором он висел, пытается оторвать свою ножку. Он поднял голову и увидел, что двое меркурианцев, шедших впереди, отделились от цепочки и скользят к левой стенке канала. Через секунду они исчезли в яме, в которую впадал рукав реки.


“Друзья мои!” Крикнул Пол. “Первые два монстра покинули нас! Тот, за которого я держусь, тоже пытается меня стряхнуть! Оно борется ... но я не отпускаю...”


Более громкий грохот, исходящий из неизвестности, прервал его речь. Сразу после этого он заметил, что монопод, за ногу которого он сжимал, перестал сопротивляться, несомненно, смирившись.


“Какая-то серьезная опасность угрожает нам!” - крикнул он. “Мой пленник больше не пытается сбежать. Он понимает, что мы миновали то место, где он мог бы встать на путь к спасению. Что будет дальше?”


Брэд ад Ахмед Бей ответил своим обычным свистом, но они крепче прижались друг к другу.


Необъяснимый ритмичный грохот теперь звучал глухо, пугающе близко. Меркурианин, шедший впереди, больше не подавал никаких признаков жизни.


Пол чувствовал себя ужасно одиноким, подвергаясь опасности, столь же неизвестной, сколь и неизбежной. Брэд и Ахмед Бей ничем не могли помочь, поскольку не могли разговаривать.


Однако несчастный молодой человек не потерял самообладания; он заметил, что скорость течения увеличивается с каждой минутой; скалистые стены, блестящие в своем фосфоресцировании, проносились мимо с обеих сторон с быстротой молнии.


Похожий теперь на раскаты далекого грома, грохот наполнил его ощущением невыразимого ужаса.


Внезапно раздался крик, протяжный вой, достаточно мрачный, чтобы кровь застыла в жилах — необычный крик, исходящий из глубин бездны, — и повсюду раздались яростные взрывы...


И в сильной агонии ужаса, охватившей его, Пол увидел, что монопод и он сам висят над краем огненной пропасти: непостижимой пропасти, из которой доносился ужасающий вой.


Он почувствовал, что колеблется, раскачиваясь взад-вперед над пропастью ... И, перевалившись через край, упал.


Последний проблеск мысли заставил его понять, что он все еще держится за монопод и что двое его товарищей падают вместе с ним...


И четыре тела погрузились в бездну, в то время как адский вой раздался в третий раз.


Глава Третья


Что является трагическим аналогом


к предыдущему


В пяти километрах вверх по течению от водопада, поглотившего Пола, Ахмеда Бея, Брэда и еще одного монопода, золотая река разделилась на две части, и часть жидкой массы хлынула в коридор, более узкий, чем основной туннель. Именно этим путем спаслись меркурианцы, шедшие впереди. Течение в нем стало намного менее быстрым, пока не достигло скорости лошади, идущей легкой рысью.


За два часа до того, как Пол и его спутники прошли мимо, большая группа меркурианцев, расположенных треугольником, острие которого было ориентировано по направлению течения, прибыла к развилке, повернула в сторону с помощью рычагов, образующих руль, и вошла в меньший коридор. В середине отряда, стоя и держась друг за друга за руки, были на виду Лолла Мендес и Франсиско. Они не были связаны никакими узами, но все равно оставались пленниками, потому что плотно сомкнутые ряды моноподов были непреодолимы. Кроме того, куда они могли убежать в этом узком подземном канале с низким потолком?


В результате прискорбного несчастного случая Лоллу и Франсиско вытащили из второй хижины, где они были заперты, и втянули в течение реки всего за час до прибытия Пола и двух его спутников в меркурианский город. Если бы Поль де Сиврак, Ахмед Бей и Брэд, услышав свист лидирующих меркурианцев, свернули в малый рукав реки, вместо того чтобы позволить утащить себя в пропасть, они, несомненно, в какой-то момент догнали бы Лоллу и Франсиско, но судьба распорядилась иначе, и пока Пол и его спутники погружались в таинственную бездну, молодая женщина и ее слуги, пленники моноподов, прибывали во второй меркурианский город.


Это колесо было построено в виде открытой небу воронки, в которую впадала маленькая река в своем замедленном течении. На первый взгляд казалось, что у этой воронки с высокими гладкими стенами нет других выходов, кроме туннелей выше и ниже по течению реки. Однако, прежде чем их снова заперли в хижине, несомненно, для того, чтобы дождаться решения своей судьбы. Лола и Франсиско заметили, что стенки воронки были изрыты выемками недалеко от дна, и что к каждой из этих ям вверх и вниз по утесам вели грубо вырезанные ступени. Следовательно, это должны быть отверстия подземных туннелей, пересекающих гору и, возможно, ведущих на равнины.


Когда дверь хижины снова закрылась, Лолла и Франсиско остались одни.


“Нам нужно убираться отсюда, Франсиско, ” сказала Лолла, “ сориентироваться, если возможно, и направиться к плато, где ты оставил Пола. Даже если он отправится на твои поиски, он вернется туда в надежде, что ты вернешься сам. Нам нужно уходить. Если мы останемся, рано или поздно эти монстры проколют нам глаза и выпьют нашу кровь. Я не хочу умирать вот так. Я бы предпочел быть убитым при попытке к бегству. Мы должны попытаться, даже если это окажется невозможным.”


“Я думаю то же самое, Сеньорита, ” ответил Франсиско, “ но я безоружен. Давайте подождем, пока один из этих моноподов, как называет их месье де Сиврак, не посетит нас. Я поймаю его за ногу и использую как дубинку ... и с милостью Божьей...”


“Я понимаю, ” сказала Лола, “ что у нас очень мало шансов спастись. Но если меня поймают, ты должен оставить меня и пойти помочь Полу дождаться чудесного прибытия Билда и Брэда”.


Франсиско ничего не ответил, но одним взглядом дал понять, что, если Лолла погибнет, он похоронит себя под настоящей гекатомбой меркурианцев, чтобы отомстить за нее.


Двум пленникам не пришлось долго ждать. Они молчали несколько минут, когда дверная плита отошла в сторону и в квадрате света появился меркурианин. Однако, прежде чем оно успело войти, Франциско, сам проскользнув в дверной проем, схватил его за ногу и поднял.


“Вперед, сеньорита!”


Однако Лолла уже была снаружи хижины и стояла рядом с ним. Он протянул ей свободную руку, и, воспользовавшись оцепенением нескольких находившихся там моноподов, они вместе бросились к ближайшей стене. Тотчас же залп свистков возвестил им, что их преследуют.


Однако у них было начало. Они достигли подножия скалы и готовились карабкаться вверх по элементарным ступенькам, когда Лолла увидела тонкую струйку желтой жидкости, уходящую в отверстие на некотором расстоянии слева от них. Затаив дыхание, она сказала: “Давай, Франциско, давай не будем подниматься; давай сохраним лидерство. Есть туннель попроще ...”


“Ах! Да, Сеньорита, это к счастью. Остальные темные, но этот будет освещен ручьем. По крайней мере, мы сможем оттуда видеть, чтобы направлять наш полет”.


Они снова возобновили бег и прыжки, и прежде чем моноподы смогли преградить им дорогу, они нырнули в туннель. Оно было узким и не очень легким, но идти по нему было легко из-за излучения, производимого ручьем. Его русло было извилистым, и они перепрыгнули через него несколько раз. Позади себя они услышали яростный свист моноподов и побежали, воодушевленные уверенностью, что свистящие звуки постепенно ослабевают — доказательство того, что беглецы по-прежнему увеличивали расстояние между собой и своими преследователями.


“Поток становится шире, сеньорита, ” внезапно сказал Фрэнсис, не останавливаясь, “ и движется по прямой. Оно движется в том направлении, куда мы направляемся — давайте оставаться неподвижными на его поверхности. Оно понесет нас быстрее, чем мы сможем бежать ... ”


“Ты прав, Франсиско. Отважная молодая женщина прыгнула в середину ручья, ширина которого в том месте составляла около двух метров. Франсиско прыгнул одновременно с ней.


Течение было, на самом деле, довольно быстрым, и полет двух беглецов ускорился, не вызвав у них никакой усталости. Они могли слышать только слабый свист меркурианца. Вскоре, обогнув ручей и сделав крутой поворот, они вообще перестали их слышать.


Однако их внимание внезапно привлекли другие звуки. Послышался глухой и ритмичный гул, повышающийся и понижающийся по высоте, похожий на глубокие голоса ветра в сосновом лесу.


В то же время, из-за возрастающей скорости, с которой неровные боковые стены туннеля отступали назад, они приняли во внимание тот факт, что течение становилось сильнее в тревожных пропорциях.


“Этот грохот пугает меня, Франсиско, - сказала Лолла, - и что-то подсказывает мне, что нас затягивает в пропасть. Нам нужно быстро выбраться на твердую почву. Смотри! Между скалой и ручьем есть выступ. Он достаточно широк, чтобы идти по нему. Давай быстро перепрыгнем на него, пока течение не стало слишком сильным...”


“Давайте прыгнем, сеньорита. Дайте мне вашу руку”.


“Держись”.


“Готово...оп!”


Их прыжок был хитро рассчитан, поскольку их мышцы уже знали, как приспособить свои усилия к весу Меркурия. Они приземлились на выступ в удачном месте, хотя набранный импульс потянул их дальше, и они чуть не упали обратно в блестящие желтые волны. Они напрягли свои мышцы и, ухватившись за выступы в скале, остановились. Их руки были слегка поцарапаны, но состояние их нервного возбуждения было таково, что они едва ли осознавали это.


“Поехали”, - сказала Лолла.


Воодушевленная надеждой найти Поля де Сиврака и вместе с ним дождаться вмешательства Билда сэнда Брэда, молодая женщина теперь обладала такой же силой, мужеством и присутствием духа, как и Франсиско. Она восстановила свой ранг госпожи; она командовала.


Уступ, по которому они двигались с Франсиско позади Лоллы, нависал над ручьем; местами он был шириной в несколько метров, но в других сужался настолько, что оставлял ровно столько места для их ног. Затем беглецы ухватились за выступы в боковой стене и, помогая друг другу и благодаря своему небольшому удельному весу, ловко преодолели неудачные участки. Под ними, беззвучно, бурлящий поток двигался с головокружительной быстротой, которую взгляд землян ощущал по прерывистому вздыманию тяжелых волн.


Ритмичный рокот становился все громче, теперь он был интенсивнее отдаленного грома.


“Что бы это могло быть, Франциско?”


“Я не знаю, сеньорита”.


“Возможно, ручей, падающий в пропасть”.


“Возможно”.


Однако, перекрывая громоподобный слух, из невидимых глубин туннеля донесся протяжный безумный, пронзительный вой.


“Франциско!” - Воскликнула Лолла. Она остановилась, на ее бледном лбу выступил пот отчаяния, и она положила дрожащую руку на плечо Франсиско, в то время как другой ухватилась за выступ стены. “Ты это слышал?” - пробормотала она, запинаясь.


“Да, сеньорита”, - тихо ответил мужчина.


Несколько мгновений они оставались безмолвными и неподвижными, борясь с охватившим их безымянным ужасом.


Душераздирающий крик раздался во второй раз, подобно отчаянному призыву сирены корабля, находящегося в смертельной опасности во время ночной бури.


“Нам нужно пойти и посмотреть”, - сказала Лола дрожащим и решительным голосом одновременно. “Мы не можем здесь оставаться. Пошли”.


“Но, сеньорита...”


“Поехали. Мое сердце говорит мне, что месье де Сиврак там, в тайне. Давай!”


“Я последую за тобой, госпожа!”


Они только что возобновили марш, когда услышали позади себя пронзительные звуки, все еще очень далекие.


“Слушай!”


Снова остановившись, они навострили уши. Сомнений не было: пронзительные звуки были свистками Меркурия.


“Видишь”, - сказала Лола. “Они все еще преследуют нас. Позади нас плен и смерть. Впереди нас ждет тайна — но, возможно, и Пола тоже. Поехали!”


Отважная молодая женщина бросилась вперед, за ней немедленно последовал Франсиско.


Внезапно, однако, она издала восклицание и схватилась за камень, чтобы остановиться насмерть, — и осталась висеть над пропастью, разверзшейся у нее под ногами. Франсиско смог остановиться раньше, и ему нужно было только протянуть руку, чтобы вытащить Лоллу из опасного подвешивания и восстановить ее на выступе.


Молодая женщина позволила своим эмоциям успокоиться, а затем вместе с Франсиско посмотрела вниз.


Какое необычное и устрашающее зрелище! У их ног уступ остановился как вкопанный, резко оборвавшись над неописуемой пропастью, из которой поднимались ритмичные раскаты грома, а через промежутки времени - трагический вой. Под ними, справа, поток был разрезан под прямым углом и падал безмолвной и единой массой в апокалиптическую пропасть. И, наконец, ниже и перед ними, падая по другую сторону пропасти, они также могли видеть широкую золотую реку. Два безмолвных каскада расплавленного золота испускали слабое желтое сияние, и когда они заглянули в сам залив, то не смогли увидеть ничего, кроме непрозрачного облака этого желтого света на большой глубине, рассеянного и непостижимого, создаваемого меркурианскими "водотоками”.


Лолла и Франсиско со страхом рассматривали это зрелище, когда более громкие свистки напомнили им обо всей опасности, которой они подвергаются.


“Они приближаются, Франциско”, - сказала Лолла.


“У меня есть идея, сеньорита”.


Испанец лежал лицом вниз на выступе, свесив голову над пропастью. Он внимательно осмотрел стены.


Когда он снова поднялся на ноги, то спросил: “Сеньорита, вы не будете бояться?”


“Нет”.


“Что ж, тогда мы спустимся туда. Очевидно, что у этих желтых жидких масс есть выход на дне залива. Даже если смерть ждет нас там, внизу, еще более очевидно, что смерть подстерегает нас здесь и подбирается все ближе. Ты хочешь спуститься?”


“Давайте спускаться!” - решительно сказала Лолла.


“Забирайся ко мне на плечи, как верхом. Обхвати ногами мой торс и держись руками за выступы в скале, как это делаю я. Таким образом, мы не будем разлучены. Либо я спасу тебя, либо погибну вместе с тобой...”


Не отвечая, Лолла вскарабкалась на плечи Франциско, когда он присел на корточки. Когда он почувствовал, что ноги его юной госпожи крепко прижаты к его бокам, он снова встал и, опустившись на колени на краю пропасти, начал спускаться назад по головокружительной стене. К счастью, в нем было очень много выступов, ям и крошечных платформ. Он ставил ноги только с особой осторожностью; как и Лолла, он цеплялся за скальные выступы обеими руками.


Внезапно они услышали яростный свист на выступе наверху. Лолла посмотрела вверх. Жестикулирующие меркурианцы склонились над пропастью — но никто из них не осмелился пойти по опасному пути, который выбрали беглецы.


“Они больше не будут преследовать нас”, - сказала она.


“Нет— так одной опасностью меньше”.


В то время как свист наверху продолжался, ужасный ритмичный грохот и непонятный прерывистый вой поднимались снизу.


Вскоре Лолла и Франсиско оказываются в светящемся тумане. Вверху и внизу, слева и справа они не могли видеть ничего, кроме смутной бесконечности этого тумана, подобной яркости солнца, восходящего в легких утренних туманах на Земле. Перед ними была неровная черная скала...


Они продолжали снижаться. Постепенно свист уменьшился и затих, но грохот становился все громче, а вопли агонии становились невыносимыми по своей резкости.


Сколько времени занял опасный спуск? Ни Лолла, ни Франсиско не могли сказать. Возможно, минут двадцать, возможно, часы...


Наконец, Франциско заговорил. “Мы на широком плато, сеньорита. Пригибайтесь”.


Молодая женщина спрыгнула с плеч Франциско.


Они действительно находились на плато, границ которого не могли разглядеть из-за светящегося тумана. Они осторожно продвигались вперед, повернувшись спинами к стене, по которой спускались. Слева от них водопад ручья падал в лужу, а затем жидкая масса быстро стекала по каналу. Они последовали по каналу.


Сначала оно привело их к подобию золотого озера, в которое впадала вода ручья. Справа от себя они увидели огромную массу золотой реки, падающую вертикально, бесшумно, подобно маслу, стекающему в масло. Грохот и вой доносились с другого берега озера, прямо перед ними.


“Давайте пойдем по краю”, - сказала Лолла.


Они пошли направо. Вскоре они оказались под каскадом великого возрождающего. Единым слоем жидкое золото образовало над ними огромную арку, испещренную более яркими переливами.


Внезапно они остановились как вкопанные, охваченные огромным всплеском эмоций. В нескольких шагах перед ними лежало человеческое тело, а рядом с ним на коленях стояли два монопода.


“Пол!” - истошно закричала Лолла.


Высвободившись из рук Франсиско, она бросилась вперед и упала на тело Пола.


“Он мертв!” - простонала она. “Он мертв!” И она обняла распростертое тело, обезумев от отчаяния.


Ошеломленная неожиданностью, эмоциями и горем, она упала в обморок.


Франсиско уже опустился на колени рядом со своей госпожой, когда почувствовал, как что-то коснулось его плеча. Он оглянулся и увидел стоящего монопода, который делал знаки когтем. Сначала он не понял. Затем, когда к нему постепенно вернулось самообладание, он понял, что монопод указывает на Поля де Сиврака и делает жесты отрицания.


“Он не умер?” - спросил он.


Жест отрицания стал более настойчивым.


Франсиско приложил ухо к груди Пола. Сердце билось.


“Слава Сантьяго!” - воскликнул он. “Сеньорита, он жив! Он жив!”


У него на поясе все еще висела фляжка с водой, пахнущей остатками коньяка. Он откупорил ее и влил несколько капель в губы Лоллы, а затем в губы Сиврака.


Прошло две минуты. Лолла оставалась неподвижной, как мертвая, но Пол пошевелился и вскоре открыл глаза.


“Где я?” - пробормотал он.


“Сеньор!” - воскликнул Франсиско. “Señor!


При звуке этого знакомого голоса. Пол, вздрогнув, сел. Его безумные глаза узнали Франциско и увидели Лоллу, лежащую во весь рост, словно безжизненную. Всплеск эмоций был настолько сильным, что он откинулся назад с громким вздохом.


Однако эта новая слабость длилась недолго. Молодой человек снова открыл глаза, с трудом поднялся, подошел к Лолле, некоторое время пристально смотрел на молодую женщину, а затем положил руку ей на сердце.


“Она жива”, - сказал он. “Найден ... наконец-то…найден...” Неистовое волнение застряло у него в горле. Однако он сделал усилие воли и продолжил более спокойно: “Она придет в себя сама. Как ты здесь оказался, Франциско?”


Быстро, в нескольких словах, Франсиско рассказал о жирах. “ А как насчет вас, сеньор?


Повернувшись к двум меркурианцам, стоявшим в нескольких шагах от него, Пол серьезно сказал: “Франциско, это доктор Ахмед Бей, прилетевший с Земли, а это наш друг Артур Брэд”.


“Сеньор!” - пробормотал испанец. Он подумал, что Поль де Сиврак сошел с ума.


Молодой человек угадал его мысль. “Ты думаешь, я сумасшедший”, - сказал он с улыбкой. “Ты ошибаешься. Послушай, Франциско!”


Он скрупулезно рассказал испанцу все, что произошло с ним с тех пор, как они расстались. Он объяснил развоплощение и реинкарнацию душ, как мог.


Франсиско был ошеломлен. Он собирался ответить, когда доктор Ахмед Бей подошел и на глазах у двух мужчин начал выводить знаки на земле алмазом, который все еще держал в когтях.


Франсиско необходимо позволить себе временно развоплотиться и занять мое место в этом меркурианском теле. Тогда я смогу говорить и лучше смогу действовать в интересах всех нас.


“Клянусь Девой дель Пилар!” Франсиско воскликнул. “Все это дьявольщина!”


Но заговорил Пол. Он продемонстрировал Франсиско, что мистическая операция не представляет никакой опасности. Наделенный телом Франсиско и человеческой речью, Ахмед-бею было бы легче достичь взаимопонимания с ним, Полом, относительно того, что делать для лучшего.


“Он разбудит Лоллу, - заключил Сиврак, - и он спасет нас”.


“Да будет так!” - сказал Франциско. “Что я должен сделать?”


“Ложись на землю и жди”.


“Там!” И испанец лег.


Но Ахмед Бей написал на камне перед глазами Пола:


Объясни ему трансформацию, которая произойдет с его внешним существом, когда он перевоплотится в тело, которое я занимаю.


Пол немедленно объяснил Франсиско, что он не сможет говорить, а только свистеть. Он будет таким же, как Брэд...


“Bueno!” - сказал храбрый испанец. “Тогда я свистну...”


Ахмед Бей встал перед пациентом и начал выполнять магнетические пассы. Он странно присвистнул, несомненно, потому, что мысленно произносил формулу заклинания. Внезапно тело Франсиско вздрогнуло, и на его губах появилось немного пены. Доктор немедленно лег рядом с ним, и в то же время изо рта Франсиско вылетела искра, а из туловища Доктора - еще одна. Две искры на мгновение заплясали, а затем с молниеносной быстротой поменялись местами; искра Франсиско попала в сундук Доктора, в то время как искра Ахмед-бея исчезла во рту испанца.


Две минуты спустя бывшее тело Франсиско поднялось, оживленное душой Ахмеда Бея, в то время как меркурианское тело, которое ранее окутывало душу Доктора, теперь оживленное душой Франсиско, подпрыгнуло в воздух и заняло позицию рядом с Брэдом.


Передача двух душ была завершена.


Глава Четвертая


Которое проясняет несколько тайн и ставит


Поль де Сиврак перед ужасной дилеммой


Душе Франсиско, несомненно, было не по себе в теле Меркурия; монопод, ставший испанцем — или, скорее, испанец, который теперь был моноподом, — заявил, жестикулируя ногой, руками и туловищем, насвистывая и самым комичным образом вращая своим уникальным глазом. Однако бесстрастное отношение Брэда дало ему понять, что энергичную душу ничем не следует удивлять, и Франсиско в конце концов успокоился.


Что касается души Ахмед-бея, то она, очевидно, считала, что ей лучше разместиться в теле Франциско; она могла говорить на человеческом языке.


“Как вы себя чувствуете, месье?” - немедленно спросил Доктор Поля.


“Совсем хорошо!” - сказал Сиврак, пожимая руку, которую протянул ему Доктор. “Падение оглушило меня, но благодаря моему небольшому удельному весу и эластичности жидкости в этом озере я не сломал ни одной кости”.


“Тогда давайте подумаем о мадемуазель, чей обморок, как мне кажется, длится слишком долго”.


И Доктор, принявший облик Франциско, подошел к Лолле. Пол уже опередил его. Что касается Брэда и Франциско, они стояли на небольшом расстоянии. Чуть дальше было видно тело меркурианца, которого против его воли утащили в водопад золотой реки, предположительно мертвое.


Ритмичный грохот все еще раздавался в огромной пещере, периодически прерываемый ужасающим воем. Однако их умы были полностью заняты состоянием Лоллы, и они едва обратили внимание на эти ужасные звуки, которым в свое время предстояло получить странное объяснение.


Лежащая на земле в таинственной чистоте, создаваемой каскадами и озером, Лолла Мендес представляла собой мертвенно-бледное лицо. При виде этой бледности Поль вздрогнул.


“Доктор!” - воскликнул он. “Она не умерла?”


Ахмед Бей опустился на колени рядом с молодой женщиной. Раздвинув края ее корсажа, он приложил правое ухо к целомудренной груди Лоллы. Не отвечая Полу, он некоторое время прислушивался.


Когда он снова поднял голову, то пробормотал: “Это странно”. И его глаза выразили безмерное удивление. Он взял руки молодой женщины одну за другой и внимательно осмотрел их. Затем он внимательно вгляделся в неподвижное белое лицо, черты которого были искажены, как у трупа.


“Это странно”, - повторил он.


“Доктор, я умоляю вас!” Пол умолял.


Ахмед Бей слегка приподнял голову и, пристально глядя на Чиврака, чья бледность и испуганные глаза достаточно ясно свидетельствовали о его душевном состоянии, пробормотал: “Месье, как я и предсказывал в Калькутте, вы любите эту молодую женщину?”


“Я бы отдал за нее жизнь!” Воскликнул Пол с юношеским энтузиазмом.


“Это ее не спасет, месье”, - холодно ответил Доктор. “Но я прошу вас собрать все свое мужество и присутствие духа”.


“Она мертва!” - крикнул Пол душераздирающим голосом.


“Нет!” - коротко ответил Доктор. После паузы он продолжил более серьезно: “Мы столкнулись с экстраординарным случаем, подобный которому я видел только однажды в своей земной жизни, в Индии... Молодая женщина жива, хотя у нее есть все симптомы смерти, кроме одного. Ее тело останется гибким и не будет разлагаться, но ее сердце больше не бьется, а легкие больше не функционируют. Она находится в одном из самых редких состояний каталепсии. Когда она очнется? Очнется ли она когда-нибудь на самом деле, прежде чем перейти из состояния каталепсии в состояние смерти? Если бы мы были в моей лаборатории в Париже, я мог бы привести ее в чувство с помощью соответствующих лекарств и магнитоэлектрической обработки. Но здесь ... здесь, я не знаю ...


“О, доктор, доктор! Спасите ее!” Пол упал на колени рядом с неподвижным телом бедняжки Лоллы.


Пока Доктор говорил, Брэд и Франциско подошли ближе. Теперь они тоже умоляли Ахмед-бея жестами и свистом.


“Спокойствие и тишина, пожалуйста!” - сказал Доктор. “Послушайте меня, месье де Сиврак. Я собираюсь попробовать единственное лечение, которое находится в пределах моей компетенции, то есть развоплотить душу мадемуазель.” Он на мгновение замолчал, а затем добавил: “Ты думал о том, как мы собираемся вернуться на Землю?”


“Нет, признаюсь, что нет?” Пол запнулся.


“Это будет довольно просто. Мы - пять человеческих существ с разными внешностями, которые нам не принадлежат, за исключением вас, месье де Сиврак, который до сих пор сохранял свое собственное тело. Что ж, с моей стороны потребуется только усилие воли, чтобы наши пять душ одновременно развоплотились и полетели на Землю. Лично я найду свое тело по прибытии в свой дом на окраине парка Монсо, но вам четверым, включая мадемуазель, придется вселиться в доступные тела, из которых мы бы выбрали наиболее подходящие.”


Доктор снова сделал паузу, затем продолжил: “Но прежде всего я должен убедиться, что душа мадемуазель находится в моей власти и понимает меня, чтобы я мог добиться ее послушания и забрать ее на Землю вместе с нами. Сейчас, в каталептическом состоянии, в котором находится мадемуазель, ее душа, хотя и присутствует, спит, смешанная со всем ее существом. Она смутно слышит меня, поскольку она жива, но сможет ли она понять меня, чтобы иметь возможность повиноваться мне? Это то, что мы должны выяснить. Брэд, принеси сюда тело меркурианца, которого мы убили.”


Брэд сходил за трупом монопода и, повинуясь жесту Ахмед-бея, положил его рядом с Лоллой.


Доктор встал и встал вертикально прямо перед ногами Лоллы. Он бормотал над ней магические заклинания, делая в воздухе древние жесты, которые приводили к захвату и развоплощению душ.


С тревогой, с холодным потом на лбу и глазами, затуманенными слезами, устремленными на лицо Лоллы, Поль де Сиврак ждал. Повернувшись к нему, Брэд и Франсиско наблюдали, молча и неподвижно.


Шли долгие минуты. Голос Ахмед-бея стал странно звучным и величественным, сопровождаемый ритмичным рокотом бездны и время от времени прерываемый воплями агонии.


Голос Доктора повысился до более высоких модуляций, а затем смолк после пронзительного визга.


Но лицо Лоллы Мендес оставалось таким же бледным и неподвижным, как у мраморной статуи.


Ахмед Бей опустил руки, опустил голову и пробормотал: “Это невозможно!”


Ему ответили рыданием. Поль де Сиврак плакал, закрыв голову дрожащими руками.


Внезапно, неожиданно и устрашающе, раздался шумный свист. Четверо землян обернулись; вдалеке, на дальней стороне плато, к ним бежало множество меркурианцев.


“Мы должны бежать”, - сказал Доктор. “Мы должны убраться от них подальше. Для Лоллы еще не все потеряно”.


“Боже мой!” Пол вздохнул.


“Нет, нет! Я спасу ее, я обещаю тебе. Я найду способ. Это будет ужасно, но это единственный практически осуществимый выход. А пока давай сбежим. Срочно! Следуйте за мной, все вы!”


Воплотившись в теле Испанца, Доктор овладел всей его энергией. Он поднял Лоллу Мендес, взвалил ее себе на плечи и одним прыжком прыгнул на середину озера. Пол, Брэд и Франсиско бросились за ним.


Они попали в сильную турбулентность. Сначала их головокружительно закружило, но им удалось удержаться друг за друга. Затем течение подхватило их и унесло прочь. В течение минуты огромная пещера и каскады исчезли. Они мчались по подземному каналу.


Они поняли, что их скольжение приближает их к источнику ужасного ритмичного грохота и ужасающих пронзительных криков. Эти ужасающие звуки вскоре смешались с яростным свистом — и это было так, словно грохот апокалиптической битвы раздавался в тайне огромных невидимых гротов.


Однако внезапно течение унесло землян за крутой поворот, и они увидели зрелище, от которого они застыли в ужасе, кровь застыла в их жилах и заставила дрожать конечности.


“Новый мир!” - воскликнул Ахмед Бей. “Новый меркурианский мир! Смотрите! Смотрите!”


“Они дерутся!” Пол взвыл, перекрывая адский грохот.


“Мы обречены!”


Течение несло их к берегу, на дне грота, такого огромного, что его невозможно было себе представить, простиравшегося настолько далеко, насколько хватало глаз, тысячи черных меркурианцев спешили штурмовать что-то вроде крепости, возвышающейся вдалеке, на самом берегу золотой реки.


Эта крепость была сделана из вещества, блестящего, как новое золото, и ограненного гранями, как бриллиант. Ее вершину венчали странные, непостижимые механизмы. Очень высокие, со сложными каркасами, каждый из них имел основание в виде воронки с широким отверстием, нацеленной на группы осаждающих моноподов. Из этих воронок не доносилось ничего, кроме, через равные промежутки времени, пронзительных криков, которые напоминали агонизирующий вопль тысяч человеческих существ в агонии.


Однако при каждом крике вокруг форта дул своего рода бурный ветер, и сразу же группа моноподов загоралась, загоралась, плавилась и взрывалась снопом искр.


Что касается ритмичного грохота, теперь более громкого, чем раскаты земного грома, то он доносился изнутри крепости, предположительно производимый автоматическим маневрированием необычных машин.


Что это были за ужасные машины смерти? Что они излучали? Что бы они ни выбрасывали из чудовищных воронок, оно было невидимым, таким же невидимым, как ветер — и все же на расстоянии, при каждом невидимом и шумном залпе моноподы на линии огня поражались, поджигались и уничтожались.


Было ли это электричество другого вида, чем то, которое известно на Земле? Или это было просто непостижимое и мощное смещение воздуха, приводимое в движение подобно снаряду? И почему, казалось, что их ничто не касается, нападавшие на моноподах взрывались, как массы пороха, пораженные искрой?


Тайны! Непостижимые тайны!


“Смотрите! Смотрите!” - закричал Пол. “На вершине крепости есть существа!”


“Меркурианцы!”


“Они желтые!”


“И еще больше!”


“У них два глаза!


“И ни хобота, ни рта!”


“Если они увидят нас, мы обречены!”


“Они увидели нас! Они увидели нас! Они направляют на нас свою кричащую машину!”


Поль де Сиврак и Ахмед Бей обменялись этими криками и восклицаниями, в то время как головокружительное течение золотой реки все еще тянуло их ближе к берегу, к необъяснимой крепости.


В течение минуты величайшей муки они наблюдали за одной из титанических битв, в которых участвовали жители планет, постигающих тайну своих стихий, неизвестных землянам. Очевидно, желтые меркурианцы, которые запускали невидимую силу с высоты алмазно-яркой крепости с помощью непостижимой черной машины, уничтожавшей легионы черных меркурианцев, были другим видом, более разумным и более осведомленным, физиологически отличным от того, с которым землянам ранее приходилось иметь дело.


Что стало причиной этой титанической подземной битвы, этого пожара меркурианских видов? Пол, Ахмед Бей и их спутники так и не узнали этого.


В любом случае, среди ужасающего грохота пронзительных воплей и смертельных взрывов, ритмичного грохота апокалиптических машин и безумных шквалов яростных и отчаянных свистов, издаваемых нападавшими на моноподах, которых постоянно побеждали, охваченные ужасом беглецы думали только о своей неизбежной неминуемой смерти.


Они ожидали, что взрывы будут направлены в их сторону, и что они будут уничтожены в считанные секунды грозной машиной войны. Как они могли не сойти с ума в тот кошмарный момент?


“Лолла! Лолла! ” воскликнул Пол, рыдая с разбитым сердцем, и, не обращая внимания на неизбежность смерти, молодой человек обнял Лоллу, которую Ахмед-бей поддерживал своими мускулистыми руками.


Франциско и Брэд в своих меркурианских телах могли выражать свои мысли только с помощью нечленораздельного свиста. Дрожа, они прижались к Ахмед-бею.


И те люди, такие отважные, которые сто раз отваживались на самую ужасную смерть, в конце концов были побеждены ужасом этого невообразимого конца, в ужасающей обстановке, в разгар кошмарной битвы, которую вели таинственные монстры...


Только Ахмед Бей, предположительно благодаря своим знаниям о делах потустороннего мира, сохранял видимое спокойствие, хотя душа его дрожала — не за себя, а за Поля де Сиврака и Лоллу, в судьбе которых он сейчас был заинтересован больше, чем в своей собственной.


“Мужайся!” - крикнул он. “Мужайся!”


Но никто из его товарищей не услышал его. Расширенными от страха глазами они увидели, когда проходили прямо перед крепостью, которая, казалось, была построена из огромных блоков позолоченного хрусталя, что-то вроде зеркала на вершине здания, постепенно поворачивающего к ним свою ослепительную грань ... и когда зеркало поворачивалось, невидимый воющий взрыв вращался, вращался...


Оно неизбежно приближалось к ним; оно достигнет их, пронзит насквозь и уничтожит на своем пути...


“Лолла! Лолла!” Пол застонал, прижимаясь губами к белым губам безжизненной молодой женщины, а затем, сраженный горем, упал в обморок.


Ахмед бей видел, как он упал.


“Ложись! Ложись!” - взвыл он.


Он бросил Лоллу Мендес рядом с телом Сиврака, которое уносило течением. Одним движением он сбил с ног Брэда и Франсиско и растянулся вместе с ними. Подставляя течению всю поверхность своих тел, а не только подошвы ног, земляне были унесены прочь с еще большей быстротой ... и они полетели, как стрелы, под взрывной волной, которая прошла над ними, ее пронзительный визг стократно усилился по ужасающей интенсивности.


Именно тогда вся фантасмагория пламени и отражений каскадов внезапно исчезла, словно во сне. Ослепительный свет и ослепительные искры сменились подобием желтоватых сумерек. Жаркая голова без перехода сменилась относительной прохладой.


Пол открыл глаза. “ Лолла! ” пробормотал он, заикаясь. “ Лолла!


Затем, почувствовав тело молодой женщины в своих объятиях, он вспомнил, обрел присутствие духа и, запинаясь, спросил: “Где мы?”


“Спасен!” - сказал Ахмед-бей.


“Взрывы ... желтые меркурианцы ... битва... о!”


“Все это далеко позади. Когда я увидел, как ты потерял сознание, увлекаемый течением реки еще быстрее, мой разум озарила мысль, что мы окончательно спасены. Я уронил Лоллу и сбил с ног Брэда и Франсиско. Я лег сам, и мы прошли целыми и невредимыми через пустое пространство, предусмотрительно созданное между порывами обжигающего ветра и поверхностью реки. Течение тут же затянуло нас в узкий туннель, где мы сейчас и находимся...”


“Нам оставаться лежать?” Спросил Пол.


“Нет, давайте встанем, чтобы нам было легче пользоваться нашими руками”.


Все четверо напряглись и поднялись на ноги. Доктор снова поднял тело Лоллы. Она все еще находилась в том же состоянии загадочной комы. Прижавшись друг к другу, они могли видеть, как мимо проносятся черные стены узкого туннеля.


Постепенно грохот и вой уменьшились по интенсивности, и вскоре их больше не было слышно. Затишье после грохота было таким странным и глубоким, что на минуту или две земляне усомнились в реальности меркурианской битвы, эпизода, свидетелями которого они были и жертвами которого они чуть не стали. Однако их чувства были слишком сильно затронуты, чтобы они могли поверить, что это была коллективная галлюцинация или кошмарный сон. Одно воспоминание об этом заставляло их дрожать.


“Давайте думать о будущем, а не о прошлом”, - сказал Доктор, который заметил это впечатление и даже испытал его на себе. “Мы наверняка снова окажемся среди меркурианцев, потому что течение этой маленькой реки убывает в своей скорости, что наводит меня на мысль, что скоро мы спустимся с горы на равнину ...”


“Теперь нас четверо”, - сказал Пол. “Мы сможем убежать от монстров, если они снова нападут на нас ... при условии, что мы имеем дело с черными меркурианцами, а не с желтыми ...”


“О, - сказал Доктор, “ как бы я хотел проникнуть в тайны этой приводящей в замешательство планеты! Но мы вернемся позже! Мы вернемся, и тогда это будет не опасно!” Он на мгновение задумался, а затем сказал: “Месье де Сиврак, я настолько больше надеюсь на наше спасение, что прошу всего четверть часа отсрочки, чтобы развоплотить Лоллу и всех нас сразу после этого ...”


“Что ты собираешься делать?” Спросил Пол. “Ты упомянул ужасное средство”.


“Ужасно, да, и опасно; это дает нам один шанс на успех и девяносто девять шансов на неудачу, но это единственный шанс, который у нас остался. И в нашей ситуации нельзя пренебрегать однопроцентным шансом...”


“Но что это значит? Что это включает в себя?”


“Ты узнаешь достаточно скоро”. Тон, которым Ахмед Бей произнес эти слова, дал Полу понять, что настаивать бесполезно.


Прошло четверть часа. Золотая река становилась все менее и менее быстрой. Внезапно земляне увидели вдалеке светящееся отверстие туннеля. Несколько минут спустя они вышли на яркий свет посреди обширной равнины, ничем не ограниченной с трех сторон. Однако слева от них вдалеке вздымались горы.


“Равнина будет для нас смертельной”, - сказал Пол. “Жара и свет там слишком сильные, и вскоре к ним добавятся муки жажды. Давайте оставим реку и попробуем добраться вон до тех гор. Мы можем взобраться на них, и с вершины, возможно, сможем увидеть, в какой стороне находится сумеречная зона. Там мы будем в безопасности от меркурианцев, а также от жары и света. Возможно, у нас будет шанс дождей, если мы пробудем там достаточно долго.


“Я одобряю идею добраться до гор, ” ответил Ахмед бей, “ но нет причин бояться жажды. Я прошу только четверть часа неподвижности — и, прежде всего, тени. Да, тени, чтобы развоплощенные души были видны мне. В ярком свете равнины бледные искры, которыми являются души, останутся невидимыми. В тени сумеречной зоны или просто в каком-нибудь гроте я смог бы увидеть их и сделать все необходимое, чтобы запечатлеть.”


“Тогда давай покинем реку”.


“Да”.


Приказ был передан Брэду и Франциско, и земляне сделали несколько диагональных прыжков к берегу реки. Ахмед Бей все еще нес неодушевленную Лоллу. Пол хотел взять ее.


“Нет”, - сказал Доктор. “Вы все еще слабы из-за травмы ноги и падения в водопад. У меня мускулистые ноги и гибкий торс Франциско. Я оставлю Лоллу Мендес ... и давай отправимся в горы, как можно быстрее ”.


Во время путешествия Поль де Сиврак несколько раз смотрел на часы Лоллы, которые он все еще носил на поясе. Однако каждый раз он видел, как обезумевшие стрелки вращаются по циферблату с кувырками и быстрыми скачками, как стрелка сломанного компаса. Еще один необъяснимый эффект планеты Меркурий!


Они мчались по однообразным полям с красновато-коричневой травой. Не было ни единого дуновения ветра, ни единого дерева или животного; это была пустыня, залитая необычайным светом и жарой. К счастью, меркурианцев не было. Беглецы почти не отдыхали, настолько перевозбуждены были их нервы. Они знали, что, согласно тому, что сказал Ахмед Бей, их чудесное возвращение на Землю было неизбежным. Необходимо было добраться либо до тенистого грота, либо до сумеречной зоны меркурианского глобуса — и сразу после этого наступило бы спасение!


Такие мысли окрылили землян; несмотря на то, что у них было на одну ногу меньше, чем у Пола и Ахмед-Бея, Брэд и Франсиско так хорошо использовали свои меркурианские тела, что передвигались так же быстро, как и лидеры колонны.


Однако, когда они добрались до подножия горы, то увидели, что она круто вздымается вверх, представляя собой гладкую стену протяженностью более трехсот метров.


“Пойдем вдоль утеса”, - сказал Ахмед Бей. “В конце концов, мы найдем овраг, ущелье или пещеру”.


Он повернул направо. Два смертных часа беглецы шли вдоль крутой стены. Над ними по небу тяжело плыли вечные глыбы, подгоняемые ветрами, которых они не могли чувствовать, и пролетая над горами, вершина утеса не достигала их высоты.


Благодаря своим меркурианским телам Брэд и Франсиско были неутомимы, но Ахмед Бей, обремененный весом Лоллы, и Поль де Сиврак, ослабленный своими недавними приключениями и оба более чувствительные к убийственному климату незнакомой планеты, начали тяжело дышать. Они понимали, что скоро будут совершенно измотаны.


“Неужели этот утес никогда не кончится?” раздраженно спросил Ахмед-бей.


“Я больше ничего не могу сделать”, - пробормотал Пол, заикаясь.


Однако в этот момент скала сделала крутой поворот, и беглецы остановились, пораженные открывшимся зрелищем.


По правде говоря, меркурианский мир был полон постоянных сюрпризов. Перед глазами землян в горе открылась пещера колоссальных размеров. Насколько могли судить Ахмед Бей и Пол, оно имело размеры не менее пятисот метров в глубину, километр в ширину и двести метров в высоту. А на полу фантастического грота располагалось скопление примерно из сорока хижин.


При появлении двух землян, сопровождаемых двумя фальшивыми меркурианцами, несколько моноподов, случайно оказавшихся снаружи хижин, начали издавать свист и исчезать за пирамидами.


“Мы твои пленники, Франсиско!” Крикнул Поль де Сиврак. “Мы войдем в хижину, где ты, похоже, заключишь нас в тюрьму. Брэд пойдет с нами. Ты вождь, поэтому, молчаливый и достойный, ты можешь остановить любого, кто войдет.”


Движением хобота Франсиско дал понять, что он понял и сыграет свою роль. С Ахмед-беем, все еще несущим Лоллу, Полом позади него, Брэдом, охраняющим своих мнимых пленников, и Франсиско, возглавляющим группу, они двинулись к ближайшей хижине. В то же время сотня моноподов хлынула со всех сторон, наполняя воздух яростным свистом.


“Смотри!” - сказал Пол. “У них красная кожа!”


“Это правда”, - сказал Ахмед Бей. “Несомненно, еще одна меркурианская раса. И посмотри, у них туловища короче, а глаза черные”.


“Но они бегут на нас, как на врагов!” Воскликнул Пол. “Это еще одна раса, отличная от тех, у кого есть машины”.


“Черт возьми! К счастью, все, что мне нужно, - это четверть часа спокойствия”.


Тем временем красные моноподы резко остановились, в ярости оказавшись в двадцати шагах от группы. Их руки были направлены на Пола и Ахмед-бея. Их глаза, несомненно, выражали крайнее изумление, и они больше не свистели. Новые меркурианцы, очевидно, были такими же жестокими, как и черные, потому что они не имели никакого сходства с разумными моноподами, которые управляли чудесными и ужасными машинами в подземном мире.


“Они отрезают нам путь к хижине”, - сказал Пол.


“Давай попробуем пройти через середину из них. Продолжай, Франциско...”


Но прежде чем Франциско успел сделать еще один прыжок, двадцать красных моноподов набросились на него, и он упал. Брэд бросился ему на помощь.


“Я не понимаю...” - сказал Пол.


“Красная раса - враг черной”, - прошипел Доктор. “В хижину! В хижину! Брэд и Франциско выберутся из этого”.


Повернув направо, Пол и Ахмед Бей побежали к одной из пирамидальных хижин. Они как раз достигли ее, когда черное тело перепрыгнуло через хижину и, приземлившись у их ног, быстро открыло дверь.


“Браво, Франсиско!” Воскликнул Пол.


Вслед за Ахмедом Беем, который первым нырнул в низкий дверной проем, вместе с Лоллой вошел Пол. Франциско и Брэд поспешили за ними. Сланцевая плита, закрывавшая дверь изнутри, снова была поднята, и Брэд с Франциско прислонились к ней.


Снаружи раздались тысячи яростных свистков.


Ахмед Бей немедленно опустил Лоллу на землю посреди хижины. Он опустился на колени у ее ног, лицом к ней.


“Месье де Сиврак, ” сказал он, - встаньте на колени слева от мадемуазель. Теперь закройте уши, чтобы не слышать звуков снаружи. Не думай об опасностях, которые все еще могут угрожать нам, но от которых нас отделяет толщина двери, которую поддерживают Брэд и Франциско. Момент критический — послушай меня ”.


В мрачном нутре хижины, куда лишь немного света проникало через отверстие, проделанное наверху, Брэд и Франсиско, крепко прижавшись к двери, наблюдали за Доктором своими красными глазами. Пол, стоя на коленях рядом с Лоллой, ждал, его душу внезапно охватила необъяснимая тоска. Лежа там, Лолла казалась мертвой: ее глаза были закрыты, губы бескровны, щеки побелели, а лоб был ледяным, как мрамор. Стоя на коленях у ее ног, лицом к ней, Доктор на мгновение задумался, склонив голову.


Тишина была абсолютной. Снаружи свистки прекратились; несомненно, красные меркурианцы вели дискуссию, прежде чем продолжить агитацию.


Ахмед бей поднял голову и заговорил серьезным и настойчивым голосом. “Месье де Сиврак, я говорил вам, что единственное средство возвращения на Землю - это новое развоплощение наших душ. Это легко для нас с тобой, и легко для Брэда и Франциско. Мне нужно всего лишь сделать несколько жестов, произнести несколько слов, и все мы четверо, чистые души в виде искр, будем на Земле через четверть секунды. Но с Лоллой Мендес все по-другому. Редкое состояние каталепсии, в котором она находится, делает ее душу неспособной повиноваться мне и покинуть ее тело по моей команде. С другой стороны, мы не можем забрать ее вместе с телом; даже в царствах чудесного есть материальные невозможности.”


Доктор сделал паузу, слегка побледнел и продолжил: “Однако есть одно средство — и только одно”. Он снова сделал паузу, и его голос дрожал, когда он продолжил: “Месье де Сиврак, это ужасное средство, и хотя я надеюсь, что оно увенчается успехом, я могу быть уверен в нем ...”


“Говорите, доктор”, - сказал Пол. “Что это значит?”


“Ты владеешь всем своим мужеством?”


“Да”.


“Ну, тогда...” Доктор колебался. Он посмотрел на Пола с нежной жалостью.


“Говори, умоляю тебя!” - простонал молодой человек.


“Месье де Сиврак, ” сказал Ахмед бей торжественным голосом, “ необходимо убить Лоллу Мендес”.


Все тело Пола сотрясла судорога; холодный пот выступил у него на лбу, и он посмотрел на доктора безумными глазами.


“Да, ” энергично продолжал Ахмед Бей, “ необходимо убить Лолу хладнокровно и чисто, безошибочным ударом. Ее душа покинет тело, и тогда я попытаюсь поймать ее. Месье де Сиврак, хватит ли у вас смелости убить женщину, которую вы любите?


“Я! Я?” - заикаясь, пробормотал Пол, еще более бледный, чем Лолла.


“Да, потому что ни один из наших товарищей не может действовать с той быстротой и мастерством, которые дают человеческие руки. Что касается меня, то мне нужно обладать свободой действий, зрением, голосом и присутствием духа, чтобы точно уловить момент, когда душа Лоллы покидает свою смертную оболочку. Да, ты должен убить это тело; это единственное средство вернуть ее душу на Землю.”


Пока Доктор говорил, во внешности Поля де Сиврака произошла быстрая перемена. Разум молодого человека, должно быть, осознал необходимость необычного действия. Выражение его лица было неподвижным; глаза сверкали энергичной решимостью. Его усталое туловище напряглось. Однако было очевидно, что внутри него происходила ужасная борьба. Он вздохнул, и его руки задрожали.


“Доктор, ” сказал он слабым голосом, “ неужели нет другого выхода?”


“Нет”.


“А если даже это не удастся?”


“Душа Лолы Мендес улетит в другой мир, чтобы слиться с бесконечностью Природы”.


Ужасная тишина повисла над неподвижным телом молодой женщины. Пол изучал ее - и постепенно его руки перестали дрожать. Он поднял голову, энергия его глаз стала более выразительной, и он посмотрел на тауматурга.


“Доктор”, - сказал он решительным голосом, - “Я готов убить тело Лоллы. Скажите мне, как я должен это сделать, чтобы ее смерть была мгновенной и абсолютной. Но перед этим я хочу попросить тебя об одолжении.”


“Говори!”


“Если душа Лолы сбежит, ты должен убить мое тело так же, как я убил ее, и ты должен позволить моей душе улететь, чтобы воссоединиться с ней, смешавшись, как и она, с бесконечностью. Если для нее все кончено, то и для меня все будет кончено. Дай мне слово.”


Доктор не колебался. “Месье де Сиврак, если я не смогу вернуть душу Лоллы Мендес, я клянусь вам, что не верну вашу. Вы вместе отправитесь в будущую жизнь. Но ничто не будет закончено для вас двоих, ибо ничто из того, что есть, не может перестать быть. Вы будете слиты воедино в великом ”Все вместе".


“В таком случае, доктор, я готов. Командуйте!”


Однако он испытал приступ боли при мысли о том, что навсегда потеряет вид очаровательного тела, которое было первой причиной его любви к Лолле.


Доктор понял это скрытое впечатление.


“Я подарю ей другое, более красивое, чем это”, - прошептал он.


Его единственным ответом был вздох.


И на глазах у испуганных Брэда и Франциско была предпринята чудесная и ужасающая попытка.


Доктор снял железную пряжку с пояса своих брюк — или, скорее, брюк Франсиско. Язык у него был длинный и острый. “Возьми это в правую руку”, - сказал он Полу, и очень крепко держи пряжку язычком вперед.


“Дело сделано”, - сказал Пол.


“Левой рукой поднимите голову Лоллы как можно выше. Хорошо! Положите ее на колено сбоку. Теперь ты видишь позвонки позвоночника, начинающиеся на затылке?”


“Да, совершенно ясно”.


“Сосчитай четыре из них, сверху донизу”.


“Раз, два, три, четыре”.


“Теперь приложи кончик языка прямо к позвоночному столбу, между четвертым и пятым позвонками, в центре. Твоя рука не дрожит?”


“Нет”, - ответил Пол, его лицо было мертвенно-бледным.


“Послушайте”, - сказал Доктор. “Я собираюсь произнести священные слова. В какой-то момент я собираюсь произнести слово Шива три раза. Когда я объявляю его в первый раз, вы будете призывать все силы, свой ум и свои мышцы, и при слог Си выходит из моих уст во второй раз, вы будете ездить на языке. Чистый, прямой удар. Это понятно?”


“Понятно”.


11“Да пребудет с тобой Сила! Смерть будет мгновенной…при условии, что твоя рука не дрогнет”.


И, не дожидаясь больше, Ахмед Бей приступил к магнетическим пассам и священным заклинаниям.


Неподвижные, с устремленными в одну точку глазами, Брэд и Франсиско напоминали кариатиды из черного камня. Белый, как саван призрака, Поль де Сиврак ждал. Левой рукой он прижал голову Лоллы к своему колену; правой прижал блестящий стальной язычок пряжки к ее шее.


Внезапно голос Ахмед-бея стал громче. “Брахма, Вишну...” - произнес он. Затем медленно: “Шива...”


Пол вздрогнул и напрягся.


“Si...”


Резкое движение. Язык погрузился внутрь.


Голос Ахмед-бея был мощным и властным, как гром, и пораженный Пол увидел, как с приоткрытых губ Лоллы сорвалась искра и, поднявшись, замерцала на кончике поднятого указательного пальца тауматурга.


“ Хвала Брахме! ” тихо пробормотал Доктор. Душа Лолы Мендес принадлежит нам.


Но эмоции Пола были настолько сильны, что он издал дрожащий крик и упал навзничь.


Брэд и Франциско встали.


“Лягте рядом с месье де Сивраком!” - сухо приказал Доктор.


Два фальшивых монопода подчинились.


Все еще держа поднятым указательный палец левой руки, над которым парила сверкающая душа Лоллы Мендес, Ахмед Бей лег рядом с Франсиско. Вытянутой правой рукой он коснулся трех неподвижных тел — и мощным голосом возобновил заклинания.


Снаружи внезапно раздался свист. Шиферная плита, закрывающая дверной проем хижины— провалилась внутрь под внешним давлением - и красные меркурианцы ворвались в образовавшуюся щель.


В мгновение ока пять распростертых тел были подняты, вывихнуты и разорваны на тысячи кровавых лоскутов мощными когтями, и множество монстров сражалось за обладание ими, в то время как алчные хоботы искали трепещущую плоть, набухающую человеческой кровью.


ЧАСТЬ ШЕСТАЯ


НА ЗЕМЛЕ


Глава Первая


В котором движется месье Торпен


от изумления к изумлению


Мужчина стоял посреди лаборатории доктора Ахмед Бея в подвале дома с видом на Парк Монсо, скрестив руки на груди, перед мраморной плитой, на которой лежало человеческое тело, замотанное в бинты, как мумия.


В маленьком тюрбане, расшитом серебром и золотом, в короткой куртке с тесьмой и желтой шелковой юбке, стянутой в талии ослепительной кашемировой шалью, расшитой золотом, мужчина, о котором шла речь, был индусом Ра-Кобра, управляющим доктора Ахмед-бея.


Обдумав материальную оболочку своего учителя, Ра-Кобра сел на диван, зажег кальян и начал курить, серьезный и медитативный, в слабом и рассеянном свете, распространяемом единственной крошечной электрической лампой, которая горела в огромной лаборатории, скрытой сбоку от мраморной плиты черной шелковой ширмой.


С тех пор, как доктор Ахмед Бей развоплотился в присутствии своих друзей, пятерых ученых, чтобы отправиться на планету Меркурий, Ра-Кобра жил в лаборатории, ел и спал на большом мягком диване, его глаза были погружены в смутную задумчивость или устремлены на тело своего учителя, которое предотвращалось от разложения благодаря инъекции специальной жидкости три раза в день.


12Слуга принес стражу еду, и тот с естественным спокойствием расы, породившей брахманов и столпников, ожидал возвращения отсутствующей души.


Этот день прошел, как и все остальные, в тишине, задумчивости и неподвижности, нарушаемой только шагами слуги, приносящего еду, и жестами, необходимыми для еды, питья и курения.


Бесшумные часы, подвешенные в углу лаборатории, прямо под электрической лампой, служившей ночником, показывали девять двадцать, и Ра-Кобра уже собирался лечь и заснуть, когда непривычный шум заставил его резко выпрямиться.


Раздался потрескивающий звук, быстро повторившийся пять раз.


Едва выпрямившись, индеец увидел пять искр, прочертивших темноту лаборатории. Они направились прямо к мраморным плитам и остановились, паря в двух метрах над той, на которой лежало тело Ахмед-бея.


“Это мастер!” - взволнованно воскликнул Ра-Кобра. И он опустился на колени на пол и склонился, обхватив голову вытянутыми руками. Затем он встал, подошел к мраморной плите и начал осторожно разматывать безупречно чистые бинты, которыми были обмотаны конечности, туловище, шея и голова бездушного тела.


Когда тело, которое, казалось, минуту назад было поражено внезапной и спокойной смертью, было полностью обнажено, Ра-Кобра осторожно открыл рот и отступил на три шага назад.


Затем одна из пяти искр отделилась от чудесной группы и, подобно дротику, проникла в открытый рот. Почти сразу белое тело приобрело цвета жизни. Рот закрылся, глаза открылись, одна из рук шевельнулась, и внезапно, медленно двигаясь, ожившее тело встало у подножия мраморной плиты перед Ра-Коброй, который снова распростерся ниц.


“Вставай, верный слуга!” - серьезно сказал Ахмед-бей.


“Учитель! Да будут прославлены Вишну и Шива!”


Не говоря больше ни слова, Ра-Кобра встал, развернул сверток тканей, который был положен на вторую плиту, и облачил своего хозяина в просторное одеяние из чистого льна. Он закрепил его на талии широким поясом из лилового шелка, расшитого золотом, а на ноги надел красные кожаные сандалии, удерживаемые у лодыжек шелковыми лентами.


“Это прекрасно, Ра-Кобра”, - сказал Ахмед бей. “Я голоден...”


Стюард ударил в гонг. Две минуты спустя появились восемь чернокожих слуг, неся квадратный стол, который уже был уставлен едой.


Ахмед Бей уже улегся на диван; стол был накрыт перед ним, и, обслуживаемый двумя слугами под присмотром Ра-Кобры, Доктор приступил к еде.


Аппетит у него действительно был немалый. Меню ужина состояло из ароматного супа, омлета со спаржей, золотистого карпа, обильной салми из жаворонка, горгонзолы, персика, винограда и чашки турецкого кофе.


Пока стол стоял перед ним, Ахмед бей не произнес ни слова, но когда по жесту управляющего стол был поднят и унесен слугами, а хозяин вымыл руки в серебряной чаше, поданной ему коленопреклоненным рабом, он сказал: “Выключи канделябры, Ра-Кобра”.


Приказ был немедленно выполнен, и гореть осталась только электрическая лампа, служившая ночником.


“Хорошо! Теперь сядь рядом со мной на этот диван и забудь, что я твой хозяин, помни только, что я считал тебя достойным быть моим другом. Давай поговорим, как мы делали это несколько раз до этого ”.


Бесстрастный, но с глазами, сияющими явной радостью, Ра-Кобра сел на тот же диван, что и Ахмед-бей, и, как и он, взял в рот янтарный мундштук на конце одной из трубок кальяна, которую раб достал последней и раскурил перед тем, как исчезнуть.


“Ты читал газеты, Кобра?” - спросил Доктор.


“Да, Ахмед”.


“Так ты знаешь, кем были люди, затерянные среди звезд?”


“На Венере, - сказал Кобра, - были два американца, Артур Брэд и Джонатан Билд. На Меркурии были француз Поль де Сиврак и испанка Лолла Мендес со своим камердинером Франсиско.”


“Отлично! Ну, Кобра, видишь эти четыре искры?”


“Я увидел их в то же время, что и тебя, Ахмед”.


“Сосчитайте их слева направо; это души Лоллы Мендес, Поля де Сиврака, Артура Брэда и Франсиско”/


“Ты спас их, Ахмед!” - сказал Ра-Кобра с торжествующей гордостью.


“Я спас их. Не хватает только души Джонатана Билда. Этот человек, упрямый, как латиноамериканец, отказался позволить развоплощать себя под предлогом того, что ему слишком нравится свое тело, чтобы отказаться от него, и поклялся великим богам, что вернется на Землю, благодаря науке венериан, во плоти, со своим ростом и худобой. Более того, мы с Брэдом восстановили в памяти элементы, необходимые для создания машины, которая позволит нам установить связь с аналогичной машиной, установленной Bild на планете Венера. Но это в будущем; давайте подумаем о настоящем. Моя задача не завершена. В общем, то, что я сделал, не представляло особых трудностей, но Кобра, именно сейчас моя задача становится тернистой и деликатной ...”


“Что?” - воскликнул Ра-Кобра, явно удивленный тем, что что-либо в мире может быть сложным и деликатным в исполнении, когда в этом замешан Доктор.


“Ну, да”, - сказал тауматург. “Для каждой из этих четырех душ необходимо, чтобы Я предоставил тело. Ты понимаешь, Кобра? Тело, о котором идет речь, должно соответствовать характеру каждой души и быть как можно более похожим на то, которое каждая из этих душ оставила после себя на звездах. Ну, Кобра— где мы найдем тела, которые понравятся Лолле Мендес, Полю де Сивраку, Брэду и Франсиско, когда чистые души, которыми они являются сейчас, перевоплотятся?”


Ра-Кобра был явно смущен. Его взгляд переместился с бесстрастного лица Доктора на четыре искры, неподвижно застывшие в воздухе в лаборатории, в двух метрах над мраморной плитой.


“Действительно, ” сказал он, “ это деликатно...”


“Сначала мы должны найти четыре подходящих трупа, один из них женский ...”


“Да”.


“Необходимо, чтобы у трупов не было родственников среди живых”.


“Да”, - сказал Ра-Кобра. “Семья создала бы сложности...”


“И многое другое тоже необходимо”.


Доктор замолчал, и между двумя мужчинами внезапно воцарилось молчание. Это длилось некоторое время. Из каждой янтарной насадки, заканчивающейся одной из трубок кальяна, Ахмед Бей и Ра-Кобра выпустили клубы пахучего дыма, которые с серьезным видом выпустили к высокому потолку лаборатории.


Внезапно Ра-Кобра уронил янтарный наконечник к своим ногам, поднял глаза к небесам и сказал: “О, Учитель! Почему ты не подумал об этом раньше?”


“Чего, Кобра?”


“Андропластика, мастер”.


При этом слове Ахмед Бей онемел от изумления. “Это правда”, - пробормотал он. “Это довольно просто! Андропластика! Действительно, ты права, Кобра. Почему я сам об этом не подумал?”


“Ахмед! Твоя душа все еще потрясена своим необыкновенным приключением, Учитель. Она еще не обрела свою обычную ясность, свою гениальность”. И с помощью тона нежной покорности Ра-Кобра попытался смягчить дерзкое подобие своих слов.


Ахмед Бей встал и пожал руку своему управляющему. “Браво, Кобра!” - сказал он. “Ты вполне достоин моего доверия и дружбы”. Затем он сменил тон. “Очевидно, что андропластика избавит от любой серьезной проблемы. Теперь осталось только найти четыре тела, одно из которых женского пола, физически хорошо сложенных, здоровых, без дефектов, с неповрежденными органами. Смерть от удушья была бы наиболее подходящей для удовлетворительного перевоплощения. Своим властным голосом он добавил: “Который час, Кобра?”


“Семь часов вечера, Учитель”.


“Принесите мне в библиотеку все вечерние газеты. Отправь секретаря к месье Торпену, префекту полиции, с этим сообщением, написанным твоей собственной рукой: ‘Хозяин вернулся; он ждет тебя одного, немедленно. Ты можешь прийти? Как только прибудет месье Торпен, приведи его ко мне сам. Иди!”


Затем Доктор подошел и встал перед мраморным столом, над которым все еще парили четыре искры. Он поднял к ним руки и произнес несколько таинственных слогов.


Искры в мгновение ока поднялись к потолку и остались там, подобно неподвижным бриллиантам, прикрепленным невидимой нитью.


Стюард склонил голову и вышел. После этого Доктор прошел в гардеробную, примыкающую к лаборатории, и надел современную одежду, которая была на нем в день его развоплощения.


Когда Ахмед Бей поднялся по широкой мраморной лестнице, ведущей на первый этаж дома, он утратил почти преображенное лицо тауматурга, больше не обладая ничем, кроме холодных, бесстрастных и немного странных черт, с которыми были знакомы его друзья.


Библиотека доктора Ахмед Бея представляла собой обширную комнату с видом на Парк Монсо через огромное окно от пола до потолка. Вдоль стен тянулись полки с книгами в дорогих переплетах. В середине стоял огромный земной шар, окруженный галереей, к которой вели четыре лестницы с перилами. По всей комнате были расставлены диваны и глубокие кресла, перед некоторыми из которых стояли рабочие столы с письменными принадлежностями и чистой бумагой.


В одном из таких кресел Ахмед Бей задумчиво ждал префекта. Как только слуга принес ему вечерние газеты, он быстро развернул их и начал читать раздел "Прочие события". Он пометил определенные пункты галочкой синим карандашом.


Он только что выполнил это загадочное задание, когда дверь открылась и появился Ра-Кобра.


“Здесь префект полиции”, - объявил он.


“Впусти его”.


Доктор поднялся на ноги.


Появился месье Торпен, по-видимому, очень взволнованный, он нетерпеливо протягивал руки.


“Мой дорогой доктор! Вы вернулись! Вот вы и во плоти!”


“Да, месье, я вернулся”.


“Один?”


“Нет, четыре человеческие души, на поиски которых я отправился, находятся в моей лаборатории, покорные моей воле”.


“Возможно ли это?”


“Так и есть! Пожалуйста, сядь сюда, умоляю тебя, рядом со мной”.


“Вы сказали, четыре души, мой дорогой доктор. Разве Огненное Колесо не похитило пять человеческих существ?”


“Действительно”. И Доктор рассказал ему об удивительном упрямстве Джонатана Билда, отказавшегося остаться на Венере.


“В любом случае, - заключил он, - это упрямство будет полезно для науки о человеке, поскольку у нас будет средство связи с Bild да здравствует голос”.


“Вы шутите, доктор!”


“Вовсе нет. Но, если ты позволишь, мы не будем говорить об этом сегодня вечером. Садись, прошу тебя”.


Когда двое мужчин сидели в креслах лицом к лицу, Доктор сказал: “Мой дорогой месье, сегодня вечером я хотел увидеть не знающего спиритиста Торпена, а префекта полиции Торпена”.


“Сказать мне...?”


“Я расскажу тебе о своем путешествии, когда все наши друзья соберутся здесь. Сегодня я хочу попросить тебя помочь мне завершить задачу, которую я взял на себя...”


“И вам нужен префект полиции?” с улыбкой спросил Торпен.


“Действительно, префект полиции. Вот оно: мне нужны четыре человеческих тела, недавно пораженных особым способом смерти, который не повредил ни один из их основных органов. Смерть от асфиксии или утопления без длительного пребывания в воде соответствовала бы необходимым условиям. Итак, в различных новостях, опубликованных вечерними газетами, я только что нашел несколько случаев смерти, произошедших сегодня, в соответствующих формах. Не могли бы вы взглянуть на статьи, отмеченные синим карандашом? Здесь есть молодая женщина — говорят, очень красивая и сирота, — которая задохнулась угарным газом после женитьбы своего возлюбленного. Мне нужно это тело, чтобы перевоплотить душу Лоллы Мендес...”


“Правильно!” - пробормотал месье Торпен, слегка смущенный.


“Здесь, ” невозмутимо продолжал Доктор, “ мы видим молодого человека, личность которого не установлена, утонувшего во время гребли по Сене в Сен-Клу. Его выловили почти сразу, и его труп ждет, пока его опознают в прибрежной таверне. В его одежде не было найдено никаких бумаг. Мне нужен этот труп, чтобы перевоплотить душу Поля де Сиврака ...”


“Это возможно, вполне возможно”, - тихо сказал Торпен.


“Возьмите другую бумагу”, - сказал Доктор со слегка сардонической улыбкой. “Посмотрите туда! Итальянский рабочий, у которого не было семьи во Франции, подавленный нищетой, вчера снял номер в меблированном отеле на улице Планшат и странным образом покончил с собой. Сегодня утром его нашли повешенным на гвозде в потолке в коридоре, зубами он сжимал конец газовой горелки, которая освещает коридор. Немедленно вызванный врач после осмотра заключил, что смерть наступила не от повешения, а от асфиксии с помощью зажигательного газа. Тело доставлено в больницу Биша, где его не будут вскрывать до завтра. Я думаю, это может быть именно то, что мне нужно, чтобы реинкарнировать душу Франциско ”.


“В самом деле”, - сказал Торпен, пытаясь овладеть собой. “Итальянец ... Франсиско испанец. Он бы справился очень хорошо, очень достойно...”


“Спасибо”, - сказал Доктор с комичной серьезностью. “Теперь мне нужно только что-нибудь, чтобы вместить душу Артура Брэда. Думаю, я также нашел что-нибудь подходящее для него. Я только что прочитал в одной из своих газет подробности странного дела, которое уже несколько дней будоражит Париж ...”


“Бизнес в отеле ”Фултон"?"


“Да. Вы позволите мне резюмировать то, что я прочитал об этом?”


“Я хорошо знаком с этим, ” сказал префект полиции, “ но мне не было бы жаль услышать ваше резюме”.


“Хорошо. Шесть дней назад, в семь часов вечера, невысокий, полный англичанин — превосходно подходит для Брэда, не так ли, мой дорогой месье?..”


“Почему?” - спросил Префект.


“Потому что Брэд невысокий и толстый”.


“О!”


“Я начну сначала. Шесть дней назад, в семь часов вечера, англичанин подъехал в экипаже к отелю на Рю де Пэ. Он попросил большую комнату и распорядился, чтобы ему прислали пять больших чемоданов, сложенных в его карете. Персонал отеля заметил, что у путешественника была тяжелая цепочка от красивых золотых часов, огромные кольца с бриллиантами на пальцах и очень дорогая булавка для галстука. Он просто поужинал обильной едой, запил ее дорогим шампанским и послал за коробкой роскошных сигар в один из магазинов рядом с Оперой. Чтобы расплатиться, он протянул посыльному банкноту в тысячу франков, который вернул сдачу и получил луидор в качестве чаевых. Короче говоря, англичанин показался персоналу колоссально богатым, и, движимые любопытством, все посыльные изучили его документы, удостоверяющие личность, на которых англичанином было написано: Эдвард Пентинг, Претория. Это верно?”


“Совершенно верно”.


“Итак, на следующее утро никто не видел, как мистер Пентинг выходил из своей комнаты. Он все еще не появился в полдень. В четыре часа дня люди забеспокоились. В пять часов управляющий напрасно постучал в дверь номера. В четверть шестого в присутствии комиссара полиции дверь была взломана. Англичанин был найден мертвым на своей кровати в ночной рубашке. Вызванный врач диагностирует смерть от хлороформа. Цепочка от часов и хронометр, драгоценности и бумажник, вероятно, набитый банкнотами, — все исчезло. Чемоданы были раскрыты и лежали на ковре, одежда и нижнее белье лежали беспорядочными кучами. Наконец, окно комнаты, выходящее на Рю де ла Пэ, было широко открыто, и было замечено, что край подоконника был размыт, как будто от трения о прочную веревку. Вот и все!”


“Это, действительно, все, что мы знаем”, - сказал Торпен. “Расследование ничего не выявило. В ответах на телеграммы, отправленные в Преторию, говорится, что никакой Эдвард Пентинг никогда не проживал в городе. На чемоданах были ярлыки из Гавра, но сотрудника, который зарегистрировал этот багаж для Парижа, найти не удалось. Вот и все.”


“Хорошо”, - сказал Доктор. “Теперь слушай внимательно”.


“Я слушаю!” - сказал заинтригованный месье Торпен.


“Уголовное дело меня не касается. В любом случае, я подозреваю, что вы никогда не найдете убийцу, который также является таинственным вором, потому что у вас нет никаких улик. Но проблема не в этом. Что меня заинтересовало в этой истории, так это то, что труп Эдварда Пентинга идеально подойдет Артуру Брэду. Отдайте мне этот труп, месье Торпен!”


“Черт возьми!” - воскликнул префект полиции, вытаращив глаза. “Но это не мое!”


“Я это знаю”.


“Оно находится в морге, где хранится в целости и сохранности, защищенное от порчи, пока дело не прояснится или дело не будет закрыто”.


“Очевидно”.


“Для меня совершенно невозможно вывезти труп из морга”.


“Все в порядке”.


“Мне очень жаль. Мой дорогой доктор”.


“Не бойся. Когда я сказал: ‘Отдай мне этот труп’, я плохо выразился. Я имел в виду: ‘Позволь мне получить его ...”


“Что?”


“Да, позволь мне получить его”.


“Как ты это сделаешь?”


“Это моя забота”.


“Ты рискнешь...”


“Ничего! И мое вмешательство будет иметь два превосходных последствия”.


“Какие последствия?”


“Во-первых, дать Брэду подходящее тело”.


“И что?”


“Во-вторых, огромная услуга, оказанная французской полиции. Газеты насмехаются над вами, месье Торпен. Что ж, я заставлю их замолчать”.


“Как?”


“О, очень простым способом. Эдвард Пентинг, возвращенный к жизни, заявит, что он всего лишь спал - люди будут вынуждены поверить ему — и что все это дело было всего лишь попыткой научного эксперимента. Он извинится перед французской полицией за причиненные неудобства и пожертвует двадцать тысяч франков беднякам Парижа.”


“Но это безумие!”


“Нет! Люди будут вынуждены склониться перед доказательствами, поскольку говорить будет сам предполагаемый покойник. Итак, вы дадите мне карт-бланш?”


“Я не знаю, стоит ли...”


“Ты боишься...”


“Ни о чем!” - коротко ответил месье Торпен. “Поступайте, как хотите, поскольку ваши действия никому не причинят вреда...”


“Прекрасно!” - воскликнул Доктор. Он поднялся на ноги. “Мой дорогой месье Торпен, я прошу вас сделать все необходимое для того, чтобы тела задушенной швеи, утонувшего молодого человека и повешенного итальянца были перевезены сегодня вечером в Больницу ла Питье, откуда я возьму на себя ответственность за их доставку сюда”.


“Согласен. Я сделал необходимые пометки”.


“И чтобы поблагодарить вас, ” продолжил Доктор, “ я приглашу вас на реинкарнацию Брэда самостоятельно”.


“Когда?”


“Завтра, в полдень.


“Где?”


“В морге, конечно!”


“Я буду там”.


“Что касается реинкарнации Лоллы Мендеса, Поля де Сиврака и Франсиско, я проведу операцию следующей ночью в присутствии вас и наших обычных друзей”.


“Хорошо! Я оставляю вас, доктор”. Торпен встал. “До завтра, в морге”.


“Согласен”.


Префект полиции направился к двери, за ним последовал Врач. Однако внезапно он обернулся и положил руку на плечо Ахмед-бея. “Позвольте мне, однако, высказать одно возражение, доктор”.


“Во что бы то ни стало”.


Эти души, которые вы собираетесь реинкарнировать — Лолла Мендес, Франсиско, Пол де Сиврак и Брэд...”


“Ну?”


“У них есть семьи, друзья, интересы. У них будут измененные тела, faces...no их можно будет узнать ...”


“Вы забываете об андропластике”, - спокойно сказал Доктор.


“Андропластика?” Неуверенно повторил Торпен.


“Да. Вы слышали о ринопластике?”


“Конечно”, - сказал префект, улыбаясь. “Это хирургическая операция, целью которой является восстановление носа, когда этот орган был разрушен”.


“Совершенно верно — и это слово происходит от греческого: rhis, носороги, нос и plastos, форма. Что ж, проанализируйте слово "андропластика"; вы обнаружите, что оно также происходит от греческих: aner, andros, человек, и plastos, форма. Таким образом, андропластика - это хирургическая операция, целью которой является восстановление лица, поскольку лицо — это человек, когда лицо было разрушено, или, проще говоря, когда кто-то хочет изменить выражение уже существующего лица ...”


“И андропластика...” - пробормотал Торпен, слегка встревоженный.


“Я практиковал это, мой дорогой месье. Этому меня научили в тайных храмах Индии, где моделируются тела, точно так же, как там замешиваются души. Вы понимаете, что мне будет легко раздобыть фотографии Лоллы Мендес, Поля де Сиврака, Артура Брэда и Франсиско. Я смоделирую каждому из них на их новом теле лицо, похожее на старое, вот и все. Это вопрос мастерства, терпения и времени. Тогда договорились…Я могу предположить, что три моих трупа будут в Питье в полночь ...”


“Да, да ... очевидно”.


“И ты будешь в морге завтра, в полдень”.


“Конечно. В морг, в полдень”.


И префект полиции, совершенно пораженные, вышли из дома доктора Ахмед-бея.


Глава Вторая


В котором рассказывается о тревожном событии, театром которого стал Морг


Было за десять минут до полудня, когда месье Торпен проходил под перистилем морга. Дежурный узнал хорошо знакомые черты лица префекта полиции, которого он немедленно сопроводил в кабинет, примыкающий к комнате, где были выставлены трупы.


“В полдень, ” сказал месье Торпен, который был знаком со скрупулезной пунктуальностью Ахмед-бея, - в перистиль прибудет джентльмен. Он высокий, худой и темноволосый, без усов и бороды. Немедленно приведите его сюда”.


Дежурный поклонился, отдал военный салют и развернулся на каблуках. Он пошел занимать свой пост у входа в морг. На ближайших часах прозвучал первый удар полудня, когда служащий увидел, что перед ним остановился большой автомобиль и из него вышел мужчина, внешность которого соответствовала краткому описанию, данному месье Торпеном.


Две минуты спустя доктор Ахмед Бей пожимал руку префекту полиции.


“Ну что, ” сказал старший чиновник, “ доставили ли к вам домой три трупа прошлой ночью? Вы удовлетворены?”


“Вполне удовлетворен”, - ответил Доктор. “Молодая швея очень хорошенькая, и ее тело - одно из лучших, которые я когда-либо видел; душа Лолы Мендес ничего не потеряет от обмена. Гребец - крепкий парень, мускулистый, но стройный; Поль де Сиврак будет от него в восторге. Что касается итальянца, то у него на лице диагональный шрам, который слегка уродует его, но Франсиско значительно выиграет от перевоплощения, поскольку, если я правильно помню, его телесному облику недоставало изящества. Мы одни?”


“Да”.


“Этот офис связан с общественным выставочным залом?”


“Нам нужно только открыть эту дверь”, - ответил Торпен, указывая рукой на маленькую дверцу, выкрашенную в бледно-коричневый цвет.


“Хорошо! С вашего разрешения, я закрою окно, чтобы к нам проникало лишь немного света через ту дверь, которую мы откроем”.


“Продолжай”.


Доктор закрыл окно — ставень и форточку — и также задернул занавеску. В полумраке, который сразу же воцарился в комнате, Торпен увидел искру, парящую в пяти сантиметрах над головой Ахмед-бея.


“Ты смотришь на душу Артура Брэда?” - спросил тот.


“Да, доктор”.


“Я ненадолго оставлю вас наедине с этим. Я собираюсь взглянуть на труп Эдварда Пентинга”.


Тауматург произнес два таинственных слова, а затем направился к двери, через которую вошел. Искра не сопровождала его. Оно оставалось там, где было, неподвижное и мерцающее, посреди комнаты.


Месье Торпен, сбитый с толку восхищением, пробормотал: “Какой ужасной силой обладает Ахмед Бей! Если бы он захотел, он мог бы перевернуть мир с ног на голову! Человечество может поздравить себя с тем фактом, что этот человек не родился с преступными инстинктами.”


Тем временем доктор прибыл в общественный коридор, от которого застекленная ширма, защищенная на некотором расстоянии барьером, отделяет комнату, в которой анонимные или загадочные трупы лежат на огромной наклонной плите, замороженные холодильным оборудованием для обеспечения их сохранности.


В тот час, когда люди обычно уходят с работы, чтобы перекусить в полдень, в общественном коридоре собралась небольшая толпа. Оно состояло из рабочих мужчин и женщин, клерков и бродяг, в первую очередь привлеченных любопытством, жаждущих увидеть загадочного англичанина, чья непостижимая история занимала газетные колонки в течение шести дней.


Терпеливо Доктор присоединился к очереди и в конце концов подошел к окну. На столе лежало пять трупов. Доктор бросил рассеянный взгляд на первые два, но остановился на третьем и перегнулся через балюстраду.


Тело Эдварда Пентинга выглядело так, как будто оно просто спало. Невысокий и плотный, с выпирающим животом, ногами прямыми и сильными, ступни огромные, одетый в серый костюм в бледно-зеленую клетку, рубашку с отложным некрахмаленным воротничком, стянутую красным галстуком с регатным узлом, его лицо было спокойным и доброжелательным. Рот и глаза были закрыты обычным образом, и без характерной мертвенной бледности, придававшей мраморность лбу и щекам, и особого прищура носа лицо казалось бы живым.


Вокруг неподвижного Доктора мужчины и женщины обменивались глупыми, простыми или смехотворными замечаниями, отпускали колкости по поводу пузатого трупа или других, более отвратительных, с тихим нервным хихиканьем или бормотанием ужаса — все это составляло непрерывный шум толпы, разговаривающей приглушенными голосами, толкающейся, топающей и проходящей мимо.


“Это прекрасно!” - тихо сказал Доктор.


И, бросив последний взгляд на труп и холодно иронично улыбнувшись толпе, Ахмед Бей вернулся к месье Торпену.


На том самом месте, которое только что покинул Доктор, молодые мужчина и молодая женщина наклонились вперед, не обращая никакого внимания на шепот следующих за ними людей, которым они мешали увидеть знаменитый труп с достаточным удобством. Их руки были связаны, и на них было то особое выражение радости, которое оживляет лица студента и швеи в первые дни любовной связи.


“Привет, Фернан!” - сказала молодая женщина с хорошеньким розовым личиком, обрамленным прекрасными светлыми волосами, на которых была надета круглая шляпа, украшенная огромными вишнями, сдвинутыми набок. “Это тот, кого убили хлороформом?”


“Да, моя милая”, - ответил молодой человек, улыбаясь.


“Это забавно!” - продолжала молодая женщина. “Вы не могли знать, что он мертв! Не похоже, чтобы он страдал. Посмотрите, какое спокойное у него выражение лица. Хороший способ покончить с собой, хлороформ, тебе не кажется?”


“Да, да ... Ты откупориваешь бутылку у себя под носом ... или выливаешь ее на носовой платок, который прикрепляешь как кляп ... и уходишь ...”


“Когда ты меня больше не будешь любить, ” сказал маленький дурачок, смеясь, “ я куплю немного хлороформа...”


“Они тебе его не продадут...”


“Ты так не думаешь!” И, пожав плечами, девушка повернулась к своему возлюбленному. “О!” - воскликнула она. “Ты это видел?”


“Что?”


“Как электрическая искра, которая пролетела там, над головой американца”.


“Чепуха!”


“Так и было, говорю тебе”.


“Действительно, месье”, - сказал серьезный человек, стоявший рядом со студентом. “Я тоже видел искру”.


“Где? Где?” Толпа остановилась, люди подходили и расспрашивали друг друга. Студентка, швея и серьезный джентльмен, стоявшие у балюстрады, сопротивлялись давлению и смотрели на труп англичанина.


Внезапно швея издала пронзительный визг и вытянула руку, взвыв расстроенным голосом: “Его рот! Его рот! Смотрите! Там! Там!”


“Э! Что? Это правда...”


“Теперь глаза! Глаза!”


Бледная и дрожащая, молодая женщина выпрямилась, пригвожденная к балюстраде неожиданностью и ужасом. Позади нее толпа росла; из нее доносились крики и ругательства...


“Они открыты”, - сказал серьезный джентльмен. Развернувшись, он попытался убежать, но толпа прижала его к балюстраде.


“Ах! Ах!” - взвыла молодая женщина душераздирающим голосом. “Он встает!”


Протяжный крик ужаса разнесся под сводами перистиля. Люди, которые видели, как труп открыл глаза и медленно сел, пытались убежать и боролись с теми, кто прибывал снаружи и ничего не видел. Раздались безумные крики, обмен ударами и испуганные рыдания. Молодая женщина рухнула на пол в обмороке и была затоптана, в то время как давка унесла ее перепуганного возлюбленного. Словно переломленный надвое, серьезный джентльмен, парализованный ужасом, с широко раскрытыми глазами, почувствовал, как балюстрада врезается ему в живот. Люди в панике пытались убежать, сталкиваясь с теми, кто хотел посмотреть.


И те любопытствующие, которые не отворачивались от окна, были обязаны не пропустить ни одной детали ужасающего зрелища.


Труп англичанина, перед которым выстроились все жители Парижа, который шесть дней пролежал на ледяной плите в морге, внезапно зашевелил губами, открыл глаза и слегка пошевелил конечностями. Теперь он поднимался, медленно, словно окоченев от долгой неподвижности.


Он сел на край плиты и испуганно огляделся. Правой рукой он коснулся тела, лежащего рядом с ним. Снова его взгляд описал полукруг. Затем его глаза, расширенные от изумления и невыразимых эмоций, остановились на толпе за стеклом, на лицах, искаженных ужасом, телах, содрогающихся в борьбе, ногах, руках и головах, перемешанных вместе...


Оживший кадавр смотрел на все это, когда властный голос позади него окликнул: “Артур Брэд!”


Внезапная решимость окрылила его. Он спрыгнул на землю, повернулся спиной к испуганной толпе, обошел плиту и направился к открытой двери. Когда он прошел через это, дверь снова закрылась, ее закрыл доктор Ахмед Бей.


“Месье Торпен, - сказал Ахмед Бей, - позвольте представить вам Артура Брэда в его новой смертной оболочке”.


Бледный и крайне взволнованный, префект полиции поклонился.


“Месье Брэд, я доктор Ахмед Бей, которого вы знали на Венере и Меркурии в различных формах, которые ему приходилось принимать”.


“Рад познакомиться с вами таким образом”, - ответил Брэд с ярко выраженным английским акцентом.


“Как ты себя чувствуешь?”


“Сам по себе я достаточно хорош, ” сказал Брэд, оглядывая себя сверху вниз, “ но мне очень холодно, и я голоден”.


“Это меня не удивляет”, - сказал Торпен, к которому вернулось присутствие духа. “Вы находились под воздействием холодильного аппарата в течение шести дней — очевидно, вы ничего не ели в течение этого времени”.


“Где Поль де Сиврак, Лолла Мендес и Франсиско?”


“В моем доме”, - сказал Доктор. “Они еще не перевоплотились. Вы будете свидетелями...”


“Хорошо, хорошо!” Перебил Артур Брэд. Морщинка беспокойства прорезала его лоб. Он огляделся и открыл рот, чтобы что-то сказать, но заколебался.


“В чем дело?” - спросил Торпен.


“Ты можешь счесть это ребячеством, ” пробормотал Брэд, “ но я хотел бы увидеть свое лицо. Это очень важно ... у тебя будет understand...is здесь зеркало?”


“Вы найдете его у меня дома, месье Брэд”, - сказал Доктор, смеясь. “Но пусть вас не беспокоит ваше лицо. Я модифицирую его для тебя таким образом, чтобы оно было похоже во всех отношениях на то, которое было у тебя до твоего развоплощения — при условии, что ты захочешь походить на свою предыдущую форму ...”


“Нет, мне все равно. У меня нет семьи, и мне все равно, думают ли мои друзья, что я изменился ... но я не хочу быть слишком уродливым, понимаете!”


Трое мужчин расхохотались.


“Вы пойдете с нами, месье Торпен?” - спросил Доктор.


“Нет— я должен остаться здесь, чтобы выполнить определенные формальности, вызванные неожиданным воскрешением Эдварда Пентинга...”


“Эдвард Пентинг?” переспросил Артур Брэд, подняв брови.


“Да, так называется тело, которым вы сейчас пользуетесь, месье Брэд. Доктор расскажет вам все об этом. Когда формальности будут завершены, я приду к вам домой, доктор, чтобы заставить вас и Брэда подписать официальные заявления. И мы подготовим записку для журналистов. Никому не позволяй брать у тебя интервью!”


“Не волнуйся, мой дорогой друг”, - ответил Доктор. “Моя машина стоит прямо снаружи, и мой шофер опытный. Мы избежим репортеров, если таковые уже прибыли”.


“Тогда до скорого!”


“Месье Брэд, - сказал Ахмед Бей, - пойдемте пообедаем”.


“С удовольствием, доктор”.


Пожав руку месье Торпену, двое мужчин вышли из офиса. Под перистилем их остановил полицейский в сопровождении нескольких городских сержантов. Общественный коридор был расчищен, и толпа скопилась снаружи, на тротуаре. При виде Эдварда Пентинга служащий, стоявший рядом с полицейским, отскочил назад с криком: “Это он! Это он!”


“Префект полиции ждет вас внутри, офицер”, - немедленно сказал Доктор. “Не могли бы вы одолжить мне четырех человек, чтобы расчистить дорогу для моей машины — мы торопимся”. Это было сказано таким внушительным властным тоном, что офицер, ни секунды не колеблясь, подчинился. Он отдал приказ бригадиру и исчез в здании. В сопровождении четырех человек бригадир отправился расчищать дорогу перед автомобилем, и, когда толпа расступилась, автомобиль тронулся с места, вскоре скрывшись за углом набережной.


Глава Третья


В котором доктор Ахмед Бей держит


его фантастические обещания


Через четыре часа после экстраординарной сцены в морге шумные продавцы по всему городу раскупали вечерний выпуск парижского отдела Universel. На его первой странице красовался следующий заголовок:


ТАЙНА ОТЕЛЯ "ФУЛТОН"


Захватывающие события


Эдвард Пентинг воскрес! Он всего лишь спал! “Это был простой эксперимент”, - говорит он. Он знает, где его драгоценности. Он жертвует 20 000 франков бедным Парижа. “Дело закрыто”, - заключает префект полиции.


Далее следовала длинная статья, в которой подробно излагалась история воскрешения, но в той манере, в какой, по мнению доктора Ахмед Бея, ее следует излагать. А в разделе “Стоп” можно прочитать следующую заметку, касающуюся "тайны отеля "Фултон"".:


Мы уверены, что Эдвард Пентинг, человек, таинственным образом воскрешенный, является другом доктора Ахмеда Бея, чья выдающаяся наука и компетентность в области, казалось бы, сверхъестественных событий известны во всем мире. Это объясняет очень многое!


Выйдя из морга, месье Ахмед Бей, который был свидетелем “воскрешения”, вернулся в свой дом в Парке Монсо в компании Эдварда Пентинга. Выдающийся врач и таинственный реаниматолог отказались давать какие-либо интервью. Тем не менее, доктор Ахмед Бей пообещал нам, что в течение нескольких недель он лично объяснит всю тайну, чтобы пресса могла донести это объяснение до всего мира.


Как следствие, ничего не остается, кроме как ждать. Мы будем ждать.


Статья на первой полосе и заметка "Остановите прессу" были воспроизведены всеми вечерними газетами Парижа, а на следующее утро - всеми газетами мира. В течение ночи токи по всем телефонным, телеграфным и трансатлантическим проводам текли без перебоев, а станции беспроволочного телеграфирования обоих полушарий оставались начеку. И именно в ту ночь в доме доктора Ахмед Бея разыгралась, пожалуй, самая трогательная сцена из всего приключения.


В полночь пять человек, которые были свидетелями развоплощения доктора Ахмед Бея, а именно месье Торпен, астроном Констант Бруларион, аббат Нормат, доктор Пайен и профессор Мартиаль, сидели на диванах в лаборатории. Их проводил туда Ра-Кобра, который оставил их там, сказав, что его учитель не заставит себя долго ждать.


Они ждали с нетерпением, потому что, за исключением месье Торпена, никто из них не видел Доктора. Они узнали о его возвращении на Землю только из намеков вечерних газет на присутствие Ахмеда Бея на месте воскрешения в морге. Нетерпение и эмоции пяти человек были таковы, что никто из них не мог говорить.


Перед ними, под ярким светом люстр, на мраморных плитах были разложены три тела. Одно из них, одиноко лежавшее на изолированной плите, представляло собой труп молодой женщины, одетой в роскошный белый шелковый пеньюар; ее ноги были обуты в красные кожаные туфли; на шее у нее было красивое коралловое ожерелье, а ее красивые черные волосы были элегантно причесаны.


Вторая плита поддерживала два мужских тела; костюм одного дополнял смокинг, другого - синий жилет; оба они были тщательно выбриты, но первый носил усы, а у второго их не было вовсе.


Внезапно одна из дверей лаборатории открылась, и послышался голос Ахмед-бея.


“Входите, капитан, и ничему не удивляйтесь”.


“Очень хорошо, месье, я видел так много необычных вещей ...”


"Капитан”, произнесший эти слова с сильным испанским акцентом, немедленно появился в ярко освещенной лаборатории. Ахмед Бей последовал за ним, фамильярно взяв его за руку и потащив знакомиться с пятью гостями, которые все поднялись на ноги.


“Господа, - сказал он, - я имею честь представить вам капитана Хосе Мендеса, отца мадемуазель Лолла, чью душу я вернул с планеты Меркурий!”


И Доктор представил Капитану каждого из пяти ученых. Затем он добавил: “Вчера вечером я позвонил в военный штаб в Барселоне, где служит Капитан. Мне удалось поговорить с ним. Я сказал всего несколько слов, но их было достаточно, чтобы Капитан немедленно сел в поезд. Он прибыл два часа назад. Я ввел его в курс моих операций и моих действий, прошлых и предстоящих. Вот почему я опоздал с встречей с вами, господа...”


Все поклонились, а затем снова сели, и Капитан, чьи руки дрожали от волнения и который был бледнее трупов, лежащих на плитах, занял свое место рядом с месье Торпеном.


Только тогда профессор Мартиаль, аббат Норма и доктор Пайен почувствовали, что могут говорить. Все они начали говорить одновременно.


“Но, доктор...”


Однако, понимая, что все они говорят одновременно, они больше ничего не сказали.


“Не допрашивайте меня, господа!” - сказал Ахмед бей, улыбаясь. “Я расскажу вам о своих приключениях позже. Вы видели, как моя душа покинула мое тело, поэтому вы, я уверен, наблюдали ее трупное состояние после моего ухода. Теперь вы можете видеть то же самое тело живым перед собой. Умоляю тебя, будь на мгновение доволен собой и в тишине наблюдай за чудесами, которые будут совершены на твоих глазах. Вы будете их свидетелями и поручителями, и ваши показания будут драгоценны, когда я решу, что для меня пришло время раскрыть свою силу и свои действия общественности ”.


Пятеро мужчин кивнули головами.


“Капитан, ” продолжал Ахмед Бей более серьезным тоном, “ не могли бы вы подавить естественные эмоции, которые вас волнуют, и внимательно рассмотреть труп этой молодой женщины...”


Хосе Мендес встал и с осунувшимся лицом, но твердым и собранным, подошел к плите. Он посмотрел вниз на мраморное лицо и сказал: “Это тело, в которое ты собираешься поместить душу моей Лоллы?”


“Да”.


“Если я умолчу о своих отцовских предпочтениях, - продолжил капитан, - я признаю, что она красивая молодая женщина ... Безусловно, красивее, чем была моя дочь, хотя ее красота была известна в Барселоне. Но эти глаза, которые должны быть темными, выдержат ли они взгляд моей Лоллы?”


“Они будут, месье, потому что взгляд - это всего лишь выражение души”.


“Будет ли на этих губах ее улыбка?”


“Вы сможете судить сами”, - сказал Доктор. “В любом случае, вы знаете это с помощью андропластики, эффекты которой я вам объяснил. Я могу смоделировать лицо до такой степени, что оно будет в точности похоже на то, в котором вы изображаете свою дочь. Но это долгая и деликатная операция, которая не обходится без боли для пациента. Я выполню это только в том случае, если душа Лолы, говорящая этими устами, выразит желание, и ты дашь мне формальные инструкции ...”


“Чего бы ни захотела Лолла, ” просто ответил Капитан, “ я хочу...”


Когда Хосе Мендес собирался снова сесть, открылась дверь, и в дверном проеме появился плотный силуэт.


“Господа, ” сказал Ахмед Бей, “ я представляю вам Артура Брэда под эгидой Эдварда Пентинга”.


При этих словах горячее любопытство заставило Брулариона, Мартиала, аббата Норма и доктора Пайена резко встать. Только Торпен остался сидеть.


Артур Брэд спокойно продвигался вперед, и глаза четырех ученых вместе с глазами Хосе Мендеса пристально изучали человека, похищенного Огненным Колесом, чье первоначальное тело было мумифицировано на планете Венера и чье нынешнее тело несколькими часами ранее было трупом таинственно убитого англичанина. Подобные ассоциации идей свели бы с ума многих людей, но ученые были не из тех, кто позволил бы фактам или идеям расстроить свой разум. Все как один они протянули свои руки Артуру Брэду, который взял их одну за другой и энергично потряс. Что касается Капитана, то он снова сел; он думал о своей дочери.


“А теперь, господа, ” сказал Ахмед бей, когда все заняли свои места на диванах, обращенных к мраморным плитам, - я прошу вас наблюдать и не говорить.


Он зашел в раздевалку и вскоре вышел оттуда в длинном льняном халате. Проходя мимо колонны, он щелкнул выключателем, и люстры погасли. Над плитами оставалась гореть только одна маленькая электрическая лампа с зеленым стеклом.


Ахмед Бей воздел руки к потолку — и теперь были видны три белые искры, которые в мгновение ока опустились и остановились в метре над тремя трупами.


Оцепенев от волнения, капитан Мендес поднялся на ноги. Он сделал шаг вперед и стоял неподвижно, не сводя глаз с искры, парящей над молодой женщиной.


Однако Ахмед Бей начал свои заклинания и священные жесты. Его голос нарастал, повышаясь, пока не оборвался долгим, душераздирающим криком — и тогда искра засияла ярче, быстро изменила положение, на мгновение зависла над губами мертвой женщины и внезапно исчезла.


Немедленно Доктор тихим голосом пробормотал непонятные слова, и его руки проделали магнетические пассы над головой молодой женщины.


Затаив дыхание, все зрители поднялись на ноги. Они увидели, как бледное юное лицо приобрело розовый оттенок, и увидели, как плавно поднимается и опускается шея.


“Лолла!” Внезапно закричал Ахмед Бей. “Лолла Мендес, ты меня слышишь?”


“Я слышу тебя”, - вздохнула возвращенная к жизни молодая женщина.


“Ты помнишь планету Меркурий, Лолла?” - продолжал Доктор.


“Я помню... О, какой ужас!” Выражение страдания исказило прекрасные черты.


“Лолла!” - снова сказал Доктор. “Я пожелал, чтобы твоя душа вернулась на Землю”.


“Возможно ли это?” - простонал спящий.


“Так и есть! Сейчас ты спишь, но скоро проснешься. Хотя твое лицо и тело будут отличаться от тех, что были у тебя раньше ...”


“Ах!” - вздохнула молодая женщина. “Как это может быть?”


“Все будет объяснено. Но слушай внимательно...”


“Я слушаю!”


“Когда ты проснешься, ты увидишь перед собой капитана Хосе Мендеса...”


“Мой отец!” В торжественной тишине, последовавшей за восклицанием молодой женщины, раздался сдавленный всхлип. Капитан Хосе Мендес плакал.


“Да”, - сказал Ахмед Бей, - “твой отец”. Затем, после еще одной паузы, он продолжил: “Теперь, Лолла, я приказываю тебе запомнить все, что я тебе только что сказал”.


“Я запомню!”


“Это хорошо. Я собираюсь тебя разбудить!” И он добавил более мягким тоном, обращаясь к зрителям: “Теперь я уверен, что эмоции, которые охватят ее, когда она проснется, не причинят ей никакого вреда ...”


Вытянув руки, он сделал магнетические пассы, и Лолла Мендес открыла глаза — расширенные, испуганные глаза, все еще полные тайн запредельного.


“Вставай, Лолла!” Ахмед бей тихо приказал.


Молодая женщина села на край плиты и нерешительно огляделась.


“Лолла! Лолла!” — закричал Капитан и вышел вперед, раскинув руки.


Ожившая женщина спрыгнула на пол и в слезах бросилась в объятия своего отца.


И пока они безрассудно обнимались, Ахмед бей мягко подтолкнул их к двери, ведущей на широкую мраморную лестницу. Там их ждали Ра-Кобра и двое слуг. В соответствии с приказом учителя они почтительно сопроводили отца и дочь вверх по лестнице и проводили их в небольшую гостиную. Они оставили их там одних, чтобы Капитан по указанию Ахмед-бея мог постепенно рассказать своей дочери о чудесах, в результате которых она снова оказалась на Земле, в теле, которое ей не принадлежало.


Глава Четвертая


Которое завершается без андропластики,


с ожидаемой помолвкой


Тем временем первоначальное волнение прошло, и в ответ на жест Доктора месье Торпен и его друзья вместе с Артуром Брэдом снова сели на диваны.


Ахмед Бей немедленно перевоплотил душу Поля де Сиврака в тело, одетое в смокинг, и одновременно перевоплотил душу Франсиско в тело Дезида в костюме камердинера.


Зрители поразительной сцены находились в неописуемом состоянии духа. Их разум отказывался верить в реальность, в которой их чувства, однако, не позволяли им сомневаться. Но их разуму пришлось склониться перед очевидностью, когда Поль де Сиврак и Франсиско начали говорить.


Полу и Франсиско хватило нескольких минут, чтобы осознать, что с ними произошло. Их умственные способности напомнили об их развоплощении на планете Меркурий, и они почувствовали себя совершенно непринужденно, как только Ахмед Бей, представившись, кратко ознакомил их с происхождением их нынешних тел, тел Артура Брэда и трогательной реинкарнации Лоллы.


В заключение он сказал: “Я выбрал ваш нынешний "наряд", как мог, месье де Сиврак, и ваш тоже, Франсиско. Тем не менее, если ваши новые лица вам не нравятся, я могу переделать их так, чтобы они были похожи на ваши предыдущие.”


“Как?” - спросил Поль де Сиврак.


Врач объяснил операцию андропластики.


“Ну, нет”, - сказал Пол. “С меня хватит экстраординарных вещей. Я хочу вернуться к своей простой человеческой жизни, как и все остальные, без промедления. Вся моя семья состоит из брата и сестры; я расскажу им о беспрецедентном приключении, и они полюбят меня в моем новом облике так же сильно, как в старом. Однако есть тот, кто примет окончательное решение — если мое лицо ей не понравится, придется прибегнуть к андропластике, доктор. У вас здесь есть зеркало? Я был бы рад познакомиться с вами лично ... прежде чем просить вас представить меня мадемуазель Мендес ...”


Улыбаясь, Ахмед Бей отвел Пола в раздевалку и оставил его там.


“А как насчет тебя, Франсиско?” - спросил он, вернувшись.


“Me, Monsieur? Я был настолько уродлив, что мог только выиграть от перемены. Я сохраню свое новое лицо, каким бы оно ни было. Что касается тела, я вижу, что оно лучше, чем то, которое дала мне моя бедная мама. Возможно, мышцы не такие крепкие, но хорошее питание и физические упражнения позаботятся об этом. Доктор, мне остается только поблагодарить вас, Меркурий - не место для испанца или христианина. Не отдавая вам приказов, я был бы очень рад снова увидеть Капитана и Сеньориту. Она, по крайней мере, так же красива, как была раньше?


“Я думаю, да, Франциско. Ты сможешь судить сам ...” Он повернулся к Полу, который возвращался из раздевалки. “Ну, месье де Сиврак, подходит ли вам ваш портрет?”


“Мне подходит, доктор, и я благодарю вас. Но я сбрею усы и изменю прическу”.


“Значит, никакой андропластики?”


“Нет, никакой андропластики”.


“Франциско тоже ничего не хочет”.


“Он прав! Он хорошо выглядит в своей новой шкуре. Лучший из всех нас - Артур Брэд ”.


“Жаль, что Билда здесь нет”, - сказал Брэд. “Он бы не рассердился. Но, доктор, хотя я хорошо пообедал, я голоден”.


“Я тоже!” - сказал Пол.


“И я!” Франциско вздохнул.


“Сейчас четыре часа утра, господа, ” сказал Ахмед бей, “ но в это время еще можно ужинать”.


При этих словах дверь открылась, и голос Ра-Кобры объявил: “Хозяину подано!”


“Что я вам говорил, господа? Месье де Сиврак, Брэд, не могли бы вы последовать за мной? Вы тоже, Франсиско. Сегодня ты не ординарец капитана Мендеса, а мой гость. Что касается вас, господа, — Доктор повернулся к группе, образованной Торпеном, Бруларионом и их друзьями, — вы знаете дорогу в столовую. Именно за этим столом мы будем говорить о науке, астрономии и приключениях!”


И они поднялись по лестнице. На операции месье Торпен и его друзья пошли в одну сторону, в то время как Ахмед Бей отвел Сиврака, Брэда и Франсиско в маленькую комнату, куда отвели капитана и его дочь.


При появлении четырех мужчин Лола Мендес и ее отец встали с дивана, на котором они сидели. Ахмед Бей взял Лоллу и Пола за руки и, не говоря ни слова, поставил двух молодых людей лицом к лицу при ярком свете люстры.


Была минута молчания, страстного наблюдения, лихорадочной радости и сдерживаемых эмоций. Лолла плакала; Пол тщетно пытался сдержать слезы, застилавшие его собственные глаза, — и вдруг, схватив молодую женщину за руки, молодой человек сделал шаг вперед и запечатлел на чистом лбу, обращенном к нему, самый пылкий и целомудренный из поцелуев...


Взглядом своих материальных глаз бессмертные души узнали друг друга.


“Капитан Мендес, ” сказал Поль де Сиврак дрожащим голосом, обращаясь к отцу Лоллы, “ я имею честь просить у вас руки вашей дочери!”


“Отец, ” сказала Лола, “ я умоляю тебя даровать мне в мужья месье Поля де Сиврака”.


Капитан с глазами, мокрыми от слез, подошел к женихам и обнял их обоих. “Бог действительно соединил вас на Небесах”, - сказал он. “На Земле вы будете двумя моими детьми”.


“Да здравствует сеньор Капитан!” - раздался громовой голос. Все повернулись к двери, где стоял высокий парень с открытым в крике ртом.


“Франциско!” - воскликнул Капитан.


“То же самое, сеньор, хотя и несколько измененное, в его пользу. Но сеньорита решит, хочет ли она, чтобы я по-прежнему служил ей в будущем”.


“Конечно, я хочу этого, Франциско!”


Затем Артур Брэд вышел из угла, в который загнал себя во время семейных излияний. Плотная фигура — даже толще, чем у Огненного колеса — он подошел и поклонился Лолле Мендес, насколько позволяла его полнота.


“Мадемуазель, ” сказал он, - позвольте мне выразить мои добрые пожелания ... и мои поздравления вам, мой дорогой де Сиврак...”


“Но это же Артур Брэд!” - Воскликнула Лолла. Она озорно подставила щеку, на которую американец запечатлел отеческий поцелуй.


“Жаль, - сказал он, “ что этого упрямого старого дурака Джонатана Билда здесь нет...”


“Мы поговорим об этом за столом, месье Брэд”, - сказал Доктор. Он предложил руку Лолле Мендес - и через несколько минут все гости Ахмед-бея, включая его самого, собрались вокруг стола, за которым председательствовала прекрасная Лолла.


Во время первых блюд разговоров было немного. Затем Доктор, который был менее эмоционален, чем его гости, кратко рассказал о своих приключениях. Поль де Сиврак рассказал о своих, так же как Брэд и Франциско. Истории легко соединялись друг с другом.


“Что касается чисто научных наблюдений, - сказал Доктор, - то они станут темой статьи, которую вскоре опубликует научное приложение к Universel, и которую месье де Сиврак и месье Брэд напишут вместе со мной. Однако на этом наша работа не закончится. Завтра вместе с месье Брэдом и несколькими опытными техниками я начну строительство машины, которая позволит нам установить связь с Джонатаном Билдом, жителем планеты Венера. Я буду счастлив, господа, если вы будете как можно внимательнее следить за нашей работой. Я еще раз повторяю, что эта наука нуждается в вашем свидетельстве даже больше, чем мы ”.


“Вы говорите, машина?” - переспросил Бруларион.


“Да, машина, во всех отношениях похожая на ту, которой Bild оснащена на Венере. Как только наш аппарат будет установлен, мы сможем поддерживать связь с Bild, как, например, станция беспроволочного телеграфа на Эйфелевой башне поддерживает связь с станцией в Бизерте. ”


“Но Земля и Венера находятся на расстоянии от одиннадцати до шестнадцати миллионов лье друг от друга, в периоды, когда мы находимся в наилучшем положении для наблюдения за планетой”.


“Это не имеет значения, - ответил Доктор, - и названия, которое Bild и венериане дали своей машине, будет достаточно само по себе, чтобы успокоить вас...”


“Тогда как они это называют?”


“Межпланетный радиотелефонограф”.


“Я понимаю значение этого слова, ” сказал Бруларион, “ но я совсем не понимаю машину...”


“Зачем утруждать себя постройкой машины?” сказал Франциско. “Посредством развоплощения, доктор, вы можете отправиться на Венеру и вернуться обратно...”


“Это правда”, - ответил Ахмед Бей. “Я хотел бы сопровождать себя вместе с людьми, но для науки этого недостаточно, поскольку цель науки - в равной степени служить всему человечеству. Вот почему я создаю эту машину. Поскольку я не могу выдать секрет развоплощения и реинкарнации душ, мы должны, в соответствии с желаниями Bild и венериан, предоставить всем желающим научные, если не материальные, средства для создания машины, подобной нашей. И это будет только один шаг. Билд и венериане полностью готовы найти способ попасть на Землю — вот почему Билд не хотел позволить себе развоплотиться.”


“В Академии наук намечается несколько замечательных сессий!” - сказал аббат Нормат.


“И у Парижа, ” сказал Ахмед Бей, глядя на Пола и Лоллу, безмолвно пребывающих в абсолютном блаженстве, “ на горизонте маячит восхитительный брак!”


Это было последнее слово. Ученые встали и удалились, унося с собой секреты, о которых они могли рассказать только после того, как Ахмед Бей сам публично раскроет их. Лоллу Мендеса, капитана, Чиврака и Франсиско отвели в комнаты, которые хозяин приготовил для них на втором этаже дома.


Только на следующий день началась работа над радиотелефонографом, который должен был установить связь Земли с миром Венеры и Джонатана Билда.


ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ


МЕЖПЛАНЕТНЫЙ РАДИОТЕЛЕФОНОГРАФ


Глава Первая


В котором наблюдаются удивительные реальности


На создание радиотелефонографа ушло ровно тридцать восемь дней; доктор Ахмед Бей не оставил камня на камне, чтобы быстро завершить работу. Его огромное состояние позволило ему нанять сотню техников, отобранных из числа самых лучших, и гарантировало, что фабрика в Крезо, ответственная за доставку металлических компонентов для сборки, выполнила за двенадцать дней задание, на выполнение которого обычному клиенту потребовалось бы в двадцать раз больше времени.


Именно на плато Гравель, на большом участке открытой местности, была построена башня с передвижным куполом, в которой должна была находиться машина. Компоненты, привезенные из Крезо, были собраны в соседнем ангаре. Справа от башни возвышались три металлические мачты высотой 120 метров; они поддерживали антенны, похожие по внешнему виду на антенны станции беспроволочного телеграфа, но эти антенны были сделаны из сплава меди, золота и серебра; они имели большую площадь поверхности и образовывали перевернутую пирамиду проводов.


Как только установка машины в башне была завершена, Ахмед Бей и Артур Брэд поставили свои подписи под приглашением, задуманным следующим образом:


М..... приглашается прийти в следующий четверг, в девять часов вечера, в лабораторию на плато Гравель, чтобы стать свидетелем первого экспериментального испытания межпланетного радиотелефонографа и передачи первых сообщений между Землей и планетой Венера. В это время Венера, вечерняя звезда, будет близка к своему низшему соединению и, как следствие, близко к Земле, что благоприятствует общению.


Эта записка была отправлена месье Торпену, месье Брюлариону, аббату Норму, доктору Пайену и месье Мартиалю, а также, кроме того, президентам пяти академий и двух Палат и, наконец, парижскому редактору Universel.


Эти тринадцать человек прибыли почти в одно и то же время, будь то на автомобиле или конной повозке, ко входу в башню. Франсиско встретил их и ввел в мастерскую, занимавшую весь первый этаж башни, где уже собрались Лолла и Поль де Сиврак, которые должны были пожениться через две недели, и капитан Мендес. Месье Торпен представил гостей. Почти сразу после этого появились Ахмед Бей и Артур Брэд, оба в рабочих комбинезонах. Они спустились из машинного отделения, установленного над рабочей комнатой.


“Не соблаговолите ли следовать за мной, господа”, - сказал Доктор. Он открыл дверь, через которую вошел, и начал подниматься по винтовой лестнице, сопровождаемый Брэдом.


Две минуты спустя девятнадцать человек, включая Франсиско, находились в огромной круглой комнате с чрезвычайно высоким куполообразным потолком, ярко освещенной четырьмя электрическими шарами.


На одной стороне комнаты у стены необычным полукруглым рядом были расставлены семнадцать кресел.


“Пожалуйста, присаживайтесь, господа”, - сказал Ахмед Бей, указывая рукой на кресла.


Месье Торпен уже усадил Поля и Лоллу в два центральных кресла; остальные расположились по бокам, не обращая никакого внимания на очередность. Только Ахмед Бей и Артур Брэд остались стоять.


“Это межпланетный радиотелефонограф”, - просто сказал Доктор.


Его вытянутая рука указала на огромный, блестящий и фантастический объект в центре комнаты. Машина была разделена на две части, четко разделенные пустым пространством шириной в два метра. Оно было установлено на подиуме из белого мрамора с тремя ступенями по обе стороны.


Правая секция машины состояла, во-первых, из большого контейнера, установленного поверх ящика из черного дерева, стоящего прямо на мраморе, от верхней поверхности которого отходили металлические провода желтого цвета, идущие вверх на фарфоровых ножках, встроенных в края верхнего корпуса. Эти провода, скрученные в спираль, затем были намотаны на другие фарфоровые стержни, закрепленные в пластине черного дерева, и исчезли. Из середины этой пластины черного дерева поднимался медный столб высотой в десять метров, заканчивающийся на конце двумя огромными электромагнитными катушками. Рядом с колонной стояла виселица из черного дерева высотой в пять метров, к которой было подвешено что-то вроде медного колышка, из которого выходил изолированный металлический провод, исчезавший в стене комнаты. Наконец, под колышком оказался телефонный передатчик.


Даже для знающего технолога эта машина была непостижима. Таков был вывод, высказанный после пятиминутного молчаливого изучения месье Бруларионом и подтвержденный серьезным кивком головы достопочтенного президента Академии наук.


Ахмед Бей улыбнулся.


13“И все же, - сказал он, - эта машина справедливо напоминает аппарат для передачи беспроводного телеграфа Дюкре. Вас ввела в заблуждение грандиозность пропорций. Вам также следует добавить к нему этот телефонный передатчик.


“Значит, это передатчик машины для уменьшения расстояния, если можно так выразиться?” - сказал месье Марсьяль.


“Да”, - ответил Доктор. “А это приемник”. Он указал на аппарат слева.


Оно было проще и не такое огромное: фарфоровые подставки на ящике из черного дерева, с электромагнитными катушками, коммутаторами и, наконец, полноценный телефонный приемный аппарат, рядом с которым расширялась огромная патефонная воронка.


“Если я не ошибаюсь, ” сказал месье Торпен, “ это полный аппарат, увеличенный и улучшенный, для беспроволочной телеграфии, объединенный с телефонным аппаратом и фонографом”.


“Совершенно верно”, - сказал Ахмед Бей. “Все земное, но венерианское - это эти металлические проволоки, состоящие из сплава золота и платины, формулу которого Джонатан Билд дал мне на Венере, и состав которого я раскрою в своей статье для Академии наук. Я пригласил вас сюда сегодня не для того, чтобы читать лекцию, а просто для того, чтобы вы стали свидетелями первого сообщения между Землей и планетой Венера.”


Он на мгновение замолчал, а затем продолжил: “Во многом таким же образом, как при беспроволочном телеграфировании, мы будем посылать волны — не волны Герца, а светящиеся — от солнечного света, излучаемого в этой машине венерианским методом. Мы пошлем эти волны Джонатану Билду, а он в ответ пришлет нам другие. Метод передачи и приема довольно прост. Я буду говорить в телефонный передатчик, и вибрации моего голоса произведут внутри машины силы, которые высвободят накопленный солнечный свет. Оно будет высвобождаться с различной интенсивностью в соответствии с интенсивностью вибраций, и эти светящиеся волны пройдут по этим проводам здесь и антеннам снаружи вплоть до венерианского аппарата, где Билд примет их, как и мы примем те, которые он пошлет нам. И волны, которые Билд пошлет нам, говоря в свою машину, мы будем принимать здесь, через внешние антенны. В приемном отделении нашей машины они будут преобразованы в вибрации, которые приведут в действие механизмы этого телефона, которые, в свою очередь, будут влиять на этот фонограф, из которого, господа, громко и ясно зазвучит голос Джонатана Билда ”.


По мере того, как доктор говорил, его собственный голос становился серьезным и вибрирующим. Он завершился на триумфальной ноте.


Внезапно гостей охватило сильное волнение при общей мысли о свершившемся чуде: словах, которыми два человеческих существа обменялись через миллионы лиг межпланетного пространства.


Наступило долгое и глубокое молчание.


“Господа, ” внезапно продолжил Ахмед Бей более спокойным тоном, “ Артур Брэд собирается поговорить с Джонатаном Билдом”.


Доктор нажал кнопку; электрические шары одновременно погасли, и купол башни исчез со звуком металлического трения. Гостям, поднявшим головы, предстало ночное небо, усыпанное звездами в прекрасную летнюю ночь.


“Посмотри вверх, - сказал Доктор, - и ты увидишь светящиеся волны, летящие по небосводу”.


Тем временем Артур Брэд подошел и встал перед телефонным передатчиком в правой части машины.


“Пошлите сигнал вызова, доктор”, - сказал он.


Рука Ахмед-бея лежала на фарфоровом рычаге. Он потянул его вниз. Внутри машины раздалось пронзительное шипение. Потрескивающие парки расчертили мрак огромной круглой комнаты, и внезапно высоко в небе появился ослепительный светящийся зигзаг, засиял, побледнел и погас.


При свете маленькой электрической лампы, подвешенной в центре полукруглого экрана, Ахмед Бей посмотрел на секундную стрелку своих часов и вслух сосчитал: “Десять... двадцать… тридцать. Один! Десять... двадцать… тридцать. Два! Десять ... двадцать… тридцать. Три! Десять ... двадцать… тридцать. Четыре! Господа, Джонатан Билд предупрежден. В течение пяти минут мы будем уведомлены...”


В тишине, последовавшей за этими словами, был слышен голос Константа Брулариона, говорившего: “Но что, если Джонатан Билд мертв?”


“Это не так”, - холодно ответил Доктор.


“Откуда ты знаешь?”


На мгновение воцарилось молчание, а затем Ахмед Бей ответил тем же холодным голосом: “Вчера я развоплотился, и моя душа побывала в гостях у Джонатана Билда на планете Венера”.


Какая-то дрожь пробежала по плечам утонувших в тени зрителей, Никто не осмелился больше ничего сказать.


Когда Ахмед Бей указал на небо, все подняли головы — и внезапно в ночи появился светящийся зигзаг, все еще неясный. Сразу же он стал более отчетливым, промелькнул во вспышке и исчез. В то же мгновение в левой части машины затрещали искры и раздался электрический звонок.


“Билд готов”, - сказал Доктор. “Говори, Брэд!”


И без шепота, доносившегося из ряда кресел, в тишине башни, перед машинами, которые в темноте напоминали скорчившихся апокалиптических монстров, Артур Брэд медленно произносил слова, которые вот-вот должны были прозвучать на расстоянии десяти миллионов лиг, через пустоту межпланетного пространства, в ушах Джонатана Билда и венериан.


Участок неба, очерченный вверху кольцом башни, был непрерывно испещрен светящимися зигзагами различной ширины и интенсивности.


Внезапно Брэд замолчал.


Пять минут длилось молчание, более глубокое, чем молчание смерти.


Затем появились другие зигзаги, пришедшие из космоса. В башне затрещали искры, и из трубы граммофона гулко зазвучали слова.


“Джонатан Билд и тридцать венерианских ученых, приветствую Сеньориту Лоллу Мендес и всех вас!”


Глава Вторая


В котором царит тревожное ожидание


Изумление во всем мире намного превзошло панику, вызванную Огненным Колесом, и изумление, вызванное прогнозируемым сообщением, которое прибыло несколько дней спустя.


На следующее утро после экстраординарной ночи Universel первым опубликовал за подписью астронома Константа Брулариона отчет о встрече в лаборатории Гравелла, а также полный текст беседы между землянином Артуром Брэдом и венерианином Джонатаном Билдом.


В тот же день все крупнейшие газеты мира выпустили второе издание, в котором воспроизводились потрясающие новости Universel, которые в течение утра передавались по телеграфу и телефону отовсюду.


Обсерватории, академии и научные общества были взволнованы. Были организованы национальные конференции, а затем, с удивительной быстротой, всемирный научный конгресс, который должен был состояться в Париже в большом зале Трокадеро.


14Однако в газетах развернулась полемика. Большинство крупнейших периодических изданий мира, все французские газеты, New York Herald, Daily News, Times, Новое время и Новая Свободная пресса, встали на сторону Universel, безоговорочно признав правдивость межпланетного сообщения. Cosmos, Daily Telegraph, Revue des Deux Mondes, the Daily Mail, Gazette de Francfort и почти все немецкие газеты отрицали факты и говорили об американских мистификациях, французском легкомыслии и доверчивости англичан. В этих сварливых периодических изданиях к Ахмеду Бею относились как к “безумному спиритуалисту”, к Брэду, Полу и Франциско - как к шарлатанам, а к Лолле - как к женщине “сомнительного характера”, и, насколько они были обеспокоены, Bild никогда не существовало. Что касается Брулариона, то его с хорошо известной утонченностью тевтонского остроумия назвали “астрономом парикмахерской”, а месье Торпен стал "полицейским, сбежавшим из Шарантона”.


Вселенная, однако, не была сбита с толку подобными мелочами. До одиннадцатого июля, даты, когда Венера пройдет непосредственно между Землей и Солнцем и когда по астрономическим причинам связь придется прервать, Universel ежедневно публиковала полный отчет о межпланетных коммуникациях.


У Bild не было приключений, о которых стоило бы рассказывать. Планета Венера была населена единственной расой существ, образующих уникальную нацию, разделенную на два класса: класс работников умственного труда и класс работников физического труда. Художников не было. На Венере искусство было заменено наукой. Любой работник низшего класса мог перейти в высший класс, изобретя машину или аппарат, способный либо облегчить жизнь на Венере, либо ускорить решение основной проблемы науки, которая позволила бы установить связь с обитателями других планет. В таком обществе, правительство которого состояло из совета из десяти членов, состоящих из равного числа представителей двух классов, избираемых региональными ассамблеями, Джонатан Билд пользовался щедрым гостеприимством.


Венериане мало походили на людей. Их тело представляло собой костяной каркас, предназначенный исключительно для поддержки совокупности мышц и нервов; у них не было ног, но были огромные крылья, которые можно было опустить и удерживать неподвижно параллельно земле. Их форма и рост напоминали огромную птицу, но у них было две руки, или, скорее, два щупальца, украшенные тысячами длинных и мощных присосок; они использовали их как множество рук, с поразительной ловкостью и быстротой.


Их голова была, собственно говоря, просто фонарем: костяной сферической оболочкой, половина которой открывалась как огромный глаз, а другая половина содержала, говоря человеческими терминами, мозг, вместилище разума. У них не было ни речи, ни слуха, как мы их понимаем. Они “говорили” с помощью глаза, чей огромный зрачок менял форму, цвет и интенсивность свечения в соответствии с модуляциями мысли. Однако в дополнение к этому визуальному языку у них была письменность, состоящая из знаков, аналогичных знакам земной телеграфии азбуки Морзе, которые они наносили на золотые таблички красящим штампом, сделанным из небьющегося материала. Основных символов насчитывалось четырнадцать, но они имели тысячи вариаций, едва заметных человеческому глазу, и один-единственный знак часто выражал мысль, которую человек мог бы выразить только в нескольких предложениях.


Билд довольно быстро научился понимать визуальный язык и усваивать графический алфавит. Венериане разговаривали с ним глазами, а он отвечал с помощью пунша и золотых табличек.


Таким образом, на основе радиотелеграмм Джонатана Билда Universel создала самый экстраординарный и захватывающий сериал, который когда-либо публиковала газета.


Вечером десятого июля этот сериал подошел к концу, но на Всемирной научной конференции, открывшейся в тот же день в Трокадеро, доктор Ахмед Бей прочитал свой доклад, полностью посвященный машине для уменьшения расстояния. Он лишь кратко упомянул о развоплощении душ, ограничившись ссылкой на свидетельства месье Торпена, месье Брулариона, аббата Норма, доктора Пайена и профессора Мартиаля. В научном мире эти джентльмены пользовались такой репутацией за интеллект, честность, мудрость и здравый смысл, что не вызывали сомнений даже у научных делегатов из Германии.


На следующий день после открытия Конференции газеты-оппоненты прекратили свою полемику и, наконец, признали правду. Под эгидой финансового и научного комитета была опубликована книга. В нем полностью содержался доклад Ахмеда Бея, подписанный Артуром Брэдом и Полем де Сивраком, отчет о первом заседании Конференции, описание планов редиотелефонографа и полный текст межпланетных бесед Билда и Брэда. Произведение разошлось миллионным тиражом, было переведено на двадцать три языка и распространялось по всему миру.


Его вывод был таков:


В своей последней телефонограмме Джонатан Билд объявил, что точно в момент нижнего соединения Земли и Венеры он отправится с шестью венерианами в передвижном аппарате, который венерианские ученые только что завершили. По земным меркам, это будет в девять часов вечера одиннадцатого июля. Поскольку расстояние от Земли до Венеры составляло тогда около одиннадцати миллионов лье, а венерианский аппарат двигался в среднем со скоростью десять тысяч лье в час, Билд рассчитывает прибыть на Землю через сорок пять дней и двадцать часов после своего отлета с Венеры. Таким образом, двадцать шестого августа примерно в пять часов вечера венерианский аппарат совершит посадку на земную почву. Людей, прочитавших эти строки, просят уведомлять ближайшее отделение телеграфа обо всем, что в небе или на земле кажется необычным в день двадцать шестого августа или около него.


Это было подписано Артуром Брэдом, Ахмедом Беем и Полем де Сивраком и скреплено тридцатью самыми знаменитыми учеными мира, включая месье Торпена.


Книга, о которой идет речь, озаглавленная Земля и Венера, была опубликована одновременно во всех столицах мира пятнадцатого июля. Она распространялась щедро и безвозмездно. Газеты ежедневно рекламировали его, а также перепечатывали заключение.


И вся Земля ждала.


Тем временем в Париже, посреди огромного изобилия, в котором вся аристократия смешалась с восторженной демократией, праздновалась свадьба Лоллы Мендес и Поля де Сиврака. Артур Брэд и Ахмед Бей были свидетелями Лоллы, месье Торпен и Франсиско - Поля. Огромная толпа наконец смогла лицезреть молодую женщину и молодого человека, покинувших свои первоначальные тела на планете Меркурий, поскольку полная история последовательных развоплощений и реинкарнаций была опубликована накануне в газетах за подписью Ахмед-бея, с официального разрешения месье Торпена и официальной ратификации французского правительства.


Ахмед Бей, Артур Брэд и Франсиско больше не вызывали восхищения и признания - и в сознании толпы, сбитой с толку одной и той же уникальной мыслью, с тех пор утвердилось убеждение, что все возможно; человечество начало ощущать, что это богоподобно.


Молодожены жили в частной квартире в доме Ахмеда Бея в ожидании строительства виллы на территории межпланетной лаборатории в Гравелле. На следующий день после женитьбы Поль де Сиврак был назначен директором лаборатории французским правительством, которому Ахмед Бей подарил ее. Артур Брэд занял должность начальника отдела межпланетных сообщений; капитан Хосе Мендес потребовал отмены его пенсии по старости, и Франсиско стал управляющим новой семьи. Что касается Билда, то ему было поручено создание и руководство лабораторией, подобной той, что находится в Париже, которую правительство Соединенных Штатов намеревалось построить вместе с радиотелефонографом в окрестностях Нью-Йорка.


В ночь с двадцать пятого на двадцать шестое августа мало кто из цивилизованных людей на Земле спал, а днем двадцать шестого нормальная работа была заброшена. В городах и сельской местности, на крышах и террасах домов, на общественных площадях и улицах, посреди полей и на вершинах гор люди наблюдали, направляя отражающие и преломляющие астрономические инструменты, морские телескопы и простые бинокли во все точки неба.


Все телеграфные и телеграфные службы во всем мире были наготове; высшие должностные лица почтовых, телефонных и телеграфных служб каждой страны постоянно находились в своих офисах.


Это лихорадочное ожидание было вызвано не только любопытством. На самом деле, прежде чем разделиться, правительственные делегаты Всемирной научной конференции проголосовали за то, чтобы приз в размере десяти миллионов франков был разделен между человеком, который первым укажет почтовому отделению на венерианский корабль, служащими этого отделения и людьми, ответственными за линию на почтовых станциях, передающих сообщение. Все телеграммы должны были быть немедленно переданы самым прямым путем в центральный офис в Париже, а оттуда отправлены на телеграфную станцию, установленную в лаборатории Гравель.


В самой лаборатории вместе с Ахмедом Беем, Артуром Брэдом, Полом и Лоллой де Сиврак, Хосе Мендесом и Франсиско находились делегаты всех крупнейших научных обществ мира, по одному от каждого общества. Там также были представители правительств, редакторы газет и множество репортеров. Все ели и жили в домах рядом с территорией лаборатории; нынешние арендаторы сдавали в субаренду квартиры, хозяйственные постройки и отдельные комнаты по сумасшедшим ценам. Компания по продаже сборно-разборных домов возвела в поле нечто вроде огромного караван-сарая на две тысячи мест, которые были заполнены за три часа.


Первая телеграмма пришла в два часа ночи двадцать пятого августа. В ней говорилось: Гонолулу. В небе видна венерианская машина. Дэвид Гленко.


“Нам нужно дождаться подтверждения новостей и описания машины”, - сказал Ахмед Бей. “Оптических иллюзий будет бесчисленное множество”.


Действительно, с минуты на минуту прибывали новые телеграммы. Вскоре сто установленных приемников не останавливались ни на секунду. Операторы работали в часовую смену, и телеграммы приносились в рабочую комнату, где находились Ахмед Бей, Брэд и Сиврак в сопровождении пятидесяти переводчиков. Венерианский аппарат появлялся во всех точках земного шара. Его видели повсюду. Он собирался приземлиться повсюду.


Часы прошли в лихорадочной деятельности.


“Необходимо дождаться, пока один из этих тысяч корреспондентов подтвердит предыдущее, укажет точку, в которой приземлится аппарат, и даст краткое описание самого аппарата. До тех пор иллюзии, оптические обманы...”


Ночь и день двадцать пятого и ночь двадцать шестого не принесли ничего окончательного. К девяти часам утра двадцать шестого числа было получено 16 895 телеграмм, но ни один корреспондент, отправив одну, не отправил вторую…


Днем двадцать шестого поток телеграмм пошел на убыль.


“Дневной свет не так благоприятен для воображаемых иллюзий, как дневной свет”, - сказал улыбающийся Ахмед Бей. “Кроме того, согласно уведомлению Bild и нашим расчетам, эта штука должна прибыть только после пяти часов дня”.


День прошел без какого-либо подтверждения предыдущей телеграммы.


Начиная с семи часов вечера количество отправлений увеличивалось с каждой минутой.


“Проектор готов?” Ахмед Бей спросил Брэда.


“Да”.


“Фонографы?”


“Они тоже”.


На вершине башни был установлен электрический маяк, который должен был загореться, как только прибытие венерианского аппарата станет несомненным, и четыре фонографа, один из которых был огромной мощности, передадут на четыре стороны света слова, объявляющие время и место чудесной посадки.


Весь вечер и ночь двадцать шестого и двадцать седьмого числа прошли без звука медного голоса фонографов.


Двадцать седьмого, в восемь утра, Ахмед Бей, Брэд и Поль де Сиврак улеглись на матрасы в мастерской и крепко заснули. Они не спали сорок восемь часов. Франсиско, находившийся поблизости, получил приказ разбудить их, как только контролеры, которые нумеровали и классифицировали телеграммы, получат одну, дублирующую уже виденную подпись.


В девять утра прибыли Лолла и ее отец. Они сели в мастерской и поболтали с Франциско рядом с тремя спящими, ожидая...


Но прошел весь день: ничего.


К шести часам вечера количество полученных телеграмм достигло 359 000, но на всех стояли разные подписи. Не было ни одного подтверждения.


Выспавшись, поев и совершив несколько минут физических упражнений во внутреннем дворе, окруженном лабораторными корпусами, в девять часов вечера двадцать седьмого Ахмед Бей, Брэд и Пол де Сиврак снова сели в рабочей комнате.


Пробило десять часов, затем одиннадцать, а затем полночь...


“Пока Билд и венериане не ошиблись в своих расчетах", - сказал Пол. “Малейшая ошибка могла отправить их в бесконечность межпланетного пространства”.


“Да, - сказал Брэд, - если их аппарат не будет управляться после запуска. Но если он будет управляемым, они смогут исправить любую ошибку направления во время полета...”


“Если только неизвестные законы притяжения не сбили их с курса”, - пробормотал Доктор, пробегая глазами четыреста двадцать вторую тысячную телеграмму. Однако почти сразу же он издал сдавленное восклицание и сказал: “Послушай!” И с внезапным волнением, вызванным его восклицанием, он прочитал: “Астрономическая обсерватория Гаурисанкар, Гималаи, 27 августа, в 3 часа ночи Раскаленный болид прибыл над Землей со стороны Венеры. Телеграммы будут приходить с интервалом в пятнадцать минут. Арчибальд Симпсон.”


“На этот раз, ” сказал Артур Брэд, - я думаю, это действительно Джонатан Билд. Я знал Арчибальда Симпсона в Бостоне. Он самый крутой и осмотрительный астроном во всем мире.”


“Я знаю”, - сказал Ахмед бей. “Вот почему телеграмма привлекла мое внимание”.


“Давайте подождем”, - заключил Пол.


А пятнадцатью минутами позже пришла еще одна телеграмма от Артура Симпсона.


27 августа. 3-15. Болид увеличивается в размерах.


В четверть четвертого, астрономически, считая от условной полуночи, в Гаурисанкаре должна быть ночь, - сказал Пол.


“И здесь дневной свет”, - сказал Брэд.


Однако сразу же новые телеграммы с другого конца света подтвердили информацию Арчибальда Симпсона. Последняя завершилась последней телеграммой:


Болида больше нет над моим горизонтом.


Но тогда, благодаря новым поступающим телеграммам, они смогли бы отслеживать продвижение болида относительно движения Земли.


Внезапно Ахмед Бей поднялся на ноги. “Прекратите все!” - крикнул он.


Все устройства перестали функционировать.


“Зажги проектор!” Приказал Ахмед Бей в абсолютной тишине, которую он спровоцировал.


Брэд нажал электрическую кнопку на столе. “Готово”, - сказал он.


Затем Ахмед Бей сильным и вибрирующим голосом зачитал следующую телеграмму:


“Observatoire de Verrières, 28 August, 4-35. Аппарат приземлился в Карфур-де-л'Обелиск, Верьерский лес. Отправляюсь туда немедленно. Бруларион.”


Пять минут спустя, пока фонографы, во сто крат усиливая голос Доктора, трижды повторяли долгожданную новость каждый, на юг, север, запад и восток на максимальной скорости выехали два автомобиля, направляясь в Карфур-де-л'Обелиск в Верьерском лесу недалеко от Парижа, везя Ахмеда Бея, Брэда и месье Торпена, Поля де Сиврака, Лоллу, ее отца и Франсиско. Десять минут спустя плато Гравель опустело; автомобили, гужевые повозки и велосипеды мчались по дорогам на предельной скорости, увлекая за собой любопытствующую толпу, затаившую дыхание от возбуждения.


Глава Третья


В котором судьба закрывает дверь тайны


посредством катастрофы


Со своего поста в своей обсерватории в Верьере Констант Бруларион заметил аномальное явление в небе рано утром в ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое августа. Это была светящаяся точка, незаметно увеличивающаяся в размерах и быстро приближающаяся к Земле. Бруларион не хотел компрометировать свою известность преждевременным объявлением о венерианском аппарате; он предпочел бы не выигрывать приз и не посылать телеграмму, пока дело не станет ясным. Не сообщая о своем открытии окружавшим его астрономам, он проследил за развитием явления по небу.


В четыре часа утра у ученого больше не было сомнений, но он гордился тем, что отправил Гравеллю только одну телеграмму, которая была бы окончательной. Только когда, казалось бы, раскаленный объект упал в определенной точке в Верьерском лесу, Бруларион повернулся к астрономам и сказал спокойным голосом: “Господа, венерианский аппарат прибыл”.


Раздался оглушительный гам. Люди хотели получить информацию о форме аппарата и точном месте, где он приземлился, но Бруларион спустился к телеграфному столбу Обсерватории и отправил знаменитую телеграмму Ахмед-бею, затем он отправил еще одну телеграмму генералу Дурланду, который командовал войсками, базирующимися в Верьере, в ожидании того, что вокруг венерианского аппарата будет установлена военная охрана. Все гарнизоны мира были приведены в боевую готовность, потому что заранее не могло быть известно, где произойдет высадка.


Затем он сел в свой автомобиль, и, сопровождаемый всеми своими коллегами в других транспортных средствах, Бруларион отправился в Карфур-де-л'Обелиск. Поездка заняла три минуты.


С помощью водителей автомобилей астрономы установили вокруг поляны барьер из прочных веревок, охраняемый несколькими солдатами, привезенными из Обсерватории, где был размещен отряд. На поляне, за несколько метров от больших деревьев, отмечавших ее центр, лежал чудовищный предмет, чем-то напоминающий сломанный газгольдер с перекрученным каркасом. Земля вокруг него была разворочена, образовав холмики. Машина излучала ужасный жар, не позволяющий никому приблизиться к ней более чем на пятнадцать шагов.


“У меня сильное подозрение, - сказал Бруларион, - что мы не найдем внутри ничего, кроме раздавленных и сожженных тел”. Астрономы, прижатые к веревке, озабоченно закивали головами.


Тем временем за пределами оцепления собиралась постоянно растущая толпа, и начались громкие разговоры вполголоса. Люди на два или три километра вокруг видели падение объекта.


Внезапно раздались звуки рожков. Толпа расступилась, и доктор Ахмед Бей, сопровождаемый своими друзьями, прыгнул в ограждение. Почти сразу же прибыли кавалеристы, а затем батальон пехотинцев верхом на бронированных машинах под командованием самого генерала Дюрана. Солдаты заняли свои позиции, и огромная толпа была вынуждена неподвижно стоять за пределами оцепления, в то время как ученые и официальные лица собрались внутри. В первом ряду, как можно ближе к венерианской машине, была отдельная группа, состоящая из Ахмеда Бея, Артура Брэда, Поля и Лоллы, Франсиско, Брулариона, генерала Дурланда и месье Торпена. Все их сердца бились от сильного волнения.


“Мы должны дождаться, пока масса металла, нагретая при прохождении через атмосферу, полностью остынет”, - сказал Ахмед Бей.


И они ждали, изучая приводящий в замешательство предмет, опасаясь, что не найдут внутри него ничего, кроме смерти.


Спустя час Ахмед-бей, наконец, смог подобраться достаточно близко к беспорядочной массе металла, чтобы протянуть руку и дотронуться до нее.


“Генерал, ” сказал он, - не будете ли вы так любезны вывести инженеров вперед”.


Был выкрикнут приказ, и пятнадцать солдат из Инженерного корпуса под командованием молодого капитана образовали цепь вокруг машины. По совету Ахмед-бея генерал и капитан руководили операцией.


Прежде всего, были расчищены земляные насыпи; затем сломанные и искореженные металлические балки, окружающие центральный контейнер, были удалены, насколько это было возможно. Это ядро, сделанное из серого металла, который был признан платиной, было наконец освобождено. Оно было огромным, вмурованным в землю под углом, с глубокими вмятинами в некоторых местах, но неповрежденным в других.


По команде Ахмед-бея толпе было приказано соблюдать абсолютную тишину — и все прислушались. Изнутри корпуса не доносилось ни звука. Схватив солдатскую кирку, Ахмед Бей постучал по металлу, нанося ритмичные удары, похожие на сигналы, используемые шахтерами, но ответа не последовало.


Доктор подождал пять минут, а затем постучал снова — тщетно.


“Господа, ” сказал он затем громким голосом, “ в этой оболочке должна быть дверь, которая в данный момент закрыта. Мы должны найти ее и открыть”.


“Возможно, оно находится в той части цилиндра, которая зарыта в землю”, - сказал Артур Брэд.


“В таком случае нам нужно пробить саму оболочку”.


Они приступили к работе. Через оболочку были переброшены веревки и закреплены за ограждения, и солдаты Ахмед Бей, Артур Брэд и Поль де Сиврак, держась за веревки, взобрались на цилиндр со всех сторон, тщательно осматривая его.


Однако повсюду оболочка была бесшовной, без скрепленных болтами пластин, одинаково гладкой по всей видимой поверхности, как железное пушечное ядро.


Они возвращались на землю, обескураженные, когда кто-то крикнул: “Дыра! Там! Дыра!” И один из военных инженеров, покрытый землей и размахивающий киркой, вылез из канавы, которую он вырыл вдоль стены цилиндра. Затем побежал к указанному месту, и Ахмед-бей действительно увидел отверстие, вырытое солдатом из загораживающей его земли. Оно было идеально круглым, около сорока сантиметров в диаметре. Это позволило им увидеть, что стенки оболочки были толщиной в двадцать сантиметров.


“Принесите автомобильную фару!” - крикнул доктор и быстро снял куртку и ботинки. Фару принес капитан инженерных войск.


“Передай это мне, как только я окажусь внутри”, - сказал Ахмед Бей.


Вытянув руки вперед, по обе стороны от головы, Ахмед Бей протиснулся в дыру. Было видно, как он полностью исчез; затем одна из его рук появилась снова, схватила фару и унесла ее прочь.


Генералу пришлось снова потребовать тишины. Ничего не видя и не слыша, огромная толпа зрителей забеспокоилась. Солдаты едва могли их сдерживать. Затем капитан забрался на ракушку, чтобы прокричать весть о том, что происходит.


“Теперь, ” закончил он, “ заткнись и не двигайся. Мы будем держать тебя в курсе”.


Толпа зааплодировала, и капитан соскользнул обратно по натянутой веревке на землю.


Тем временем группа вокруг таинственной дыры — Артур Брэд, Пол, Лолла, Франсиско, Бруларион, Торпен и другие ученые и официальные лица - ждала в сильном беспокойстве. Солнце, поднявшись над деревьями, залило поляну веселым светом. Оболочка сияла, огромная, деформированная и все еще непостижимая: внеземное чудовище, казалось бы, привязанное к земле натянутыми веревками.


Прошло четверть часа.


Внезапно в круглом отверстии появилась голова Ахмеда Бея.


“Пришлите мне восемь сильных мужчин, ” просто сказал он, “ у каждого при себе факел, разводной ключ, молоток и долото. Месье де Сиврак, Брэд, будьте добры, составьте им компанию — и вы тоже, месье Торпен и месье Бруларион, если вы не возражаете против гимнастики.


“Вы их видели?” - спросил генерал.


“Нет. Цилиндр — это всего лишь каркас - настоящий венерианский аппарат находится в центре, соединенный с корпусом опорами. Аппарат представляет собой идеальный куб, снабженный иллюминаторами, или мне так кажется, и дверью, но он герметично закрыт. Входите!”


Голова Ахмеда Бея исчезла, и Артур Брэд скользнул в яму, за ним последовали Пол де Сиврак, Бруларион, Торпен, а затем восемь инженеров. Последний из них передал свет фар остальным семи и в свою очередь был поглощен.


Затем люди, оставшиеся снаружи, перед отверстием, услышали удары молотка и скрежещущие звуки изнутри, звонкие удары, которые эхом отдавались в воздухе.


Затем наступила тишина.


Теперь тоска прошла через группы чиновников и ученых, через кордон войск и через всю толпу. Был слышен шум ветра в деревьях. Но это торжественное отсутствие каких-либо человеческих звуков длилось недолго; вскоре в плотно сбившейся толпе поднялся ропот, и этот ропот усилился, перемежаясь громкими возгласами.


Капитан собирался снова взобраться на цилиндр, чтобы во второй раз потребовать тишины, когда в круглом отверстии показалась голова Ахмед-бея. Обычно бледное, это лицо было белым, с расширенными от волнения глазами.


“Генерал”, - сказал Доктор безучастным голосом, - “пришлите дюжину человек с одеялами. Они найдут что-нибудь в автомобилях. Быстро!”


Внезапно возникла паника.


“Что это? Что случилось?”


“Они все мертвы?”


“А как насчет Джонатана Билда?”


“Здесь есть венериане? Сколько их?”


“На что именно они похожи?”


“Но как насчет Джонатана Билда? Jonathan Bild?”


Ахмед бей открыл рот, чтобы заговорить, когда прибыла дюжина солдат, нагруженных всеми одеялами, дорожными ковриками и плащами, которые они смогли найти.”


“Пропустите их всех!” - приказал Доктор и исчез.


Солдаты методично пропустили все ковры и плащи через отверстие; затем, выстроившись в шеренгу, они ждали, пока капитан, стоя на вершине снаряда, произносил речи, информировал и пытался успокоить толпу, которая становилась все более буйной.


Внезапно оно замолчало и обездвижилось само по себе, как будто эти тысячи мозгов почувствовали присутствие смерти и тайны.


Доктор Ахмед Бей первым выбрался из оболочки. Он подал знак солдатам, которые приняли и убрали длинную массу, завернутую в одеяло. Массу немедленно положили на землю. Ахмед Бей опустился на колени рядом с ним и раскрыл его. Стало видно тело высокого худощавого мужчины с бледным лицом и закрытыми глазами.


“Джонатан Билд!” - пробормотала Лола, и ее глаза наполнились слезами.


“Он не умер”, - сказал Доктор. Он достал из жилетного кармана крошечную бутылочку, вынул пробку, вылил ее содержимое на носовой платок и приложил влажную салфетку ко рту и ноздря Джонатана Билда.


Затем он поднялся на ноги. “Генерал, ” сказал он, “ я надеюсь спасти его. Пожалуйста, расчистите дорогу, ведущую к обсерватории месье Брулариона. Капитан, мою машину!”


“Что же нам тогда делать?” - спросил генерал.


“Примите тела, завернутые в ковры, и передайте их этим солдатам. Не разворачивайте их и немедленно доставьте в Обсерваторию. Тогда пусть перекресток охраняется таким образом, чтобы никто не мог приблизиться к машине.”


“Но скажите нам...” - рискнул профессор Мартиал.


“Позже, позже! Прочтите завтрашний выпуск Universel. Au revoir, General. Скоро, господа! Мадам, пойдемте со мной. Пол присоединится к нам через четверть часа вместе с Брэдом и Франциско.”


В сопровождении четырех солдат, несущих Джонатана Билда, неподвижно лежащего на натянутом одеяле, Ахмед Бей подал руку Лолле и направился к своему автомобилю, сопровождаемый генералом. Выйдя из оболочки, Бруларион присоединился к ним. Капитан расчистил дорогу к Обсерватории. И между двумя рядами шумной толпы автомобиль умчался прочь.


На следующий день на своей первой странице Universel опубликовала следующий краткий бюллетень:


ДЖОНАТАН БИЛД И ВЕНЕРИАНЕ


ВЧЕРАШНИЕ СОБЫТИЯ


Во вчерашнем вечернем выпуске мы сообщили о прибытии венерианской машины и событиях, произошедших до двух часов дня. В тот момент машину охранял целый пехотный полк, развернутый в ряд кордонов, между которыми перемещались конные офицеры и солдаты республиканской гвардии. Далее мы дадим описание машины, предоставленной самим доктором Ахмед Беем.


В то время Джонатан Билд все еще находился в тревожном состоянии бессознательности. Сразу скажем, что Джонатан Билд, благодаря заботе доктора Ахмеда Бея и профессора Мартиала, в конце концов пришел в сознание в четыре двадцать пять. Он открыл глаза, пробормотал несколько непонятных слов, а затем заснул под воздействием сердечного препарата, введенного ему с этой целью. На момент написания этих строк его сон все еще продолжается, но общее состояние его органов и возобновление их нормального функционирования дает основания надеяться, что, когда он проснется, сегодня около полудня, он сможет вставать, есть и разговаривать. Он не получил никаких серьезных травм, и, как полагают, у него нет никаких внутренних повреждений. Все с нетерпением ждут его пробуждения, ибо только Джонатан Билд может дать миру желаемое просветление относительно планеты Венера, венерианского аппарата и самих венериан.


На самом деле, все венериане мертвы. В машине вместе с Джонатаном Билдом было шестеро. Телесная форма венериан известна благодаря нашим предыдущим отчетам. Как они умерли и когда? Было ли это во время перелета с Венеры на Землю? Было ли это во время приземления или после него? Доктор Ахмед Бей не знает; возможно, только Джонатан Билд сможет сообщить нам информацию по этому вопросу.


Но от чего погибли венериане? Это тоже загадка. Их тела, покрытые не птичьими перьями, как безосновательно написали некоторые наши коллеги, а грубой белой безволосой кожей, лишенной волос, перьями из пуха, в течение часа разлагались в бесформенные студенистые массы. Их кости и органы растворились; едва можно различить форму и каркас крыльев, напоминающих крылья наших летучих мышей. Что касается глаз — огромного венерианского глаза — они разложились первыми; они больше не образуют, вместе с мозгом, ничего, кроме небольшого комочка жирной и разлагающейся материи внутри размягченного черепа.


Напрасно доктор Ахмед Бей с помощью восточных жидкостей, секрет которых ему известен, пытался с помощью многократных инъекций остановить это необычайное разложение. Когда мы пишем эти строки, шестеро венериан, прибывших на нашу планету, представляют собой не что иное, как единую массу гниения.


Теперь перейдем к машине.


Мы вынуждены ограничиться описанием, не пытаясь объяснить расположение и механизм. Наши самые знающие инженеры-механики, включая месье Луи Делафоржа, технического директора Национальной школы механики и электроники, внимательно изучили его и признали, что он в нем совершенно не разбирается.


Венерианская машина состоит из двух отдельных частей. Первая представляет собой огромную цилиндрическую оболочку, похожую на наши газовые баллоны, высотой двадцать метров, диаметром десять метров и толщиной двадцать сантиметров. Оно было окружено стойками и внешним металлическим каркасом, который был сломан и полностью смещен во время падения. Корпус, стойки и каркас изготовлены из чистой платины, что означает, что с земной точки зрения они представляют огромную ценность, поскольку для нас платина является более ценным металлом, чем золото.


Вторая часть, заключенная в центре корпуса, в которой она поддерживается эластичными опорами, изготовленными из красного металла, состав которого нам пока неизвестен, состоит из платиновой коробки кубической формы площадью пять квадратных метров; она перфорирована пятью герметично закрытыми иллюминаторами без окон и арочным дверным проемом, аналогичным образом запечатанным, обеспечивающим отверстия для каждой стороны коробки. Внутренняя отделка мягко обита металлом, более эластичным, чем резина. К стенам прикреплены инструменты и аппаратура, функционирование которых может объяснить только Джонатан Билд. Однако было установлено, что одно из устройств предназначено для производства кислорода и поглощения атмосферного азота. В кладовке был обнаружен запас печенья, которое, по-видимому, представляет собой концентрированное мясо, но какого животного, опять же, может сказать нам только Джонатан Билд. Несомненно, Билд питался этими бисквитами, поскольку мы знаем, что венериане живут уникальным образом, поглощая разновидность газа, который производят на их планете.


Сегодня вокруг венерианской машины и над ней началось строительство ангара. Она нетранспортабельна; ученые продолжат исследовать ее на месте.


Это все, что мы знаем на данный момент.


В нашем вечернем выпуске мы расскажем более подробную информацию.


Подлинность статьи подтверждена четырьмя подписями: Ахмед Бей, Артур Брэд, Бруларион и Торпен.


В своем вечернем выпуске Universel просто объявила, что Джонатан Билд проснулся, чувствует себя хорошо, но несколько истощен, и что он находится внутри венерианской машины, давая объяснения Ахмеду Бею, Артуру Брэду, Брулариону, Торпену и Делафоржу, которые вместе с несколькими другими учеными исследуют огромный аппарат.


Газетный репортаж завершился:


Мы дадим эти сенсационные объяснения завтра.


На следующий день Universel был, действительно, сенсационным, но не таким, как ожидала публика. Заголовок на первой полосе содержал тревожную строчку:


УЖАСНАЯ КАТАСТРОФА


Вчера, в девять сорок пять вечера, венерианская машина взорвалась, уничтожив саму себя, разрушив окружавший ее ангар и опустошив Верьерский лес вокруг Карфур-де-л'Обелиск. Тридцать четыре солдата убиты и двадцать два ранены.


Ахмед Бей, Джонатан Билд, Артур Брэд, а также господа Торпен и Бруларион были убиты.


Причина катастрофы остается загадкой. Однако ее приписывают особым газам, которыми питаются венериане. Эти газы, по-видимому, хранились в контейнерах под огромным давлением. Невозможно узнать, как и чем был спровоцирован взрыв.


Подробнее сегодня вечером.


Обещанные подробности, однако, не содержали никакой новой информации. Единственными межпланетными путешественниками, избежавшими трагедии, были Поль де Сиврак, Лолла и Франсиско. К счастью для них, они оставались в лаборатории Гравелла в течение первого дня расследования; они должны были отправиться к машине только на следующий день.


Было невозможно восстановить тела жертв, знаменитых или неизвестных. Бесформенные и окровавленные фрагменты человеческой плоти и конечностей, которые были собраны по всему лесу, невозможно было идентифицировать. Все те, кто исчез, были объявлены мертвыми - и это была невосполнимая потеря для человеческой науки. Все раздражающие вопросы, которые мир задавал в отношении фактов и событий, должны были остаться без ответа.


О самом Огненном колесе и его предполагаемом разрушении на Венере ничего не было известно, Брэд ничего не говорил об этом до получения разрешения Bild. Все прекрасные проекты межпланетного сообщения были заброшены. На самом деле, Пол пытался отправить сообщения на Венеру с помощью радиотелефонографа в Гравелле, но он не получил ни одного, хотя астрономические положения двух планет были благоприятными, возможно, потому, что никто из венерианских ученых таинственной планеты ничего не знал о человеческих формах выражения мыслей. Билда больше не было на Венере, чтобы слушать и отвечать, как и шести венерианских ученых, которые работали с ним над радиотелефонографом.


После нескольких месяцев дискуссий в научных обществах и журналах постепенно воцарилось молчание о том, что экстраординарное приключение с Огненным колесом стало отправной точкой, а Ахмед-бей - самым экстраординарным героем.


Непроницаемая тайна окутывала все: Огненное Колесо, развоплощение душ, венерианскую жизнь. Книга, в которой Поль де Сиврак рассказывает о своих приключениях и приключениях своих спутников в Огненном Колесе и на планете Меркурий, обсуждалась очень скудно. А в заброшенной лаборатории Гравелла бесполезный радиотелефонограф постепенно заржавел.


В любом случае, через некоторое время после выхода книги Поля де Сиврака мир отвлекся от межпланетных забот. Между людьми белой и желтой расы разразилась ужасная война, которая длилась десять лет. Ни одна из сторон не одержала окончательной победы, но политическая география мира кардинально изменилась. Были созданы Соединенные Штаты Европы в противовес Азиатской Конфедерации. Южная и Северная Америка образовали единую нацию, недоверчивую и резкую, расположенную между Европой и Азией, и в то время как Азия постепенно завершала завоевание Океании, а Европа аннексировала Африку, Америка, огромная и изолированная, стремилась увеличить свою мощь и внутреннее богатство, в ужасном эгоизме, от которого она в конечном итоге должна была погибнуть.


Поль де Сиврак и Лолла были свидетелями этой трансформации Земли, но не принимали в ней участия. Они жили на отдаленном острове в Индийском океане, где нашли убежище последние мудрецы Бенареса и Калькутты. Они были уникальнейшим образом заняты исследованием из уст брахманов и священных книг храмов секрета развоплощения и реинкарнации душ, который был утрачен вместе с Ахмед-беем. Капитан Хосе Мендес и Франсиско умерли один за другим, вскоре после того, как поселились на острове.


Ничто больше не привязывало Пола и Лоллу к Земле. Безразличные к волнениям своих собратьев, они полностью посвятили себя исследованию чудесного секрета, который позволил бы им вернуться на Меркурий, отправиться на Венеру и без опасностей путешествовать в межпланетном царстве, где они так много страдали, но по которому, в силу чисто человеческого противоречия, они теперь испытывали ностальгию. Возможно, именно потому, что они были далеко от Земли, они начали любить друг друга. Заключенный, влюбившийся в тюрьме, забывает ужасы заточения, вспоминая только о счастье любви.


На самом деле, Пауль и Лолла умерли, так и не раскрыв секрета развоплощения душ, но, по крайней мере, благодаря своим исследованиям они постигли мудрость древних брахманов, которые научили их этому правилу, в соответствии с которым осуществлялось их материальное существование:


Земля является для людей точкой перехода между двумя бесконечностями.


Послесловие


Которое состоит из нескольких кратких заметок


о физиологии и экологии инопланетян


как представлялось в "Руэ фульгуранте"


Для авторов фельетонных сериалов всегда было обычной практикой придумывать их по ходу действия — метод, который легко мог привести к повествовательным трудностям, даже в сентиментальных и исторических мелодрамах, в которых готовые фрагменты сюжета можно было сложить вместе, как пазл, чтобы сохранить драматическое напряжение и обеспечить развязку. Однако в сериале, весь смысл существования которого заключался в том, чтобы показать беспрецедентное, поразительное и ошеломляющее, это была стратегия, которая, по сути, напрашивалась на неприятности. Гораздо легче представить впечатляющие события и причудливые обстоятельства, чем найти рациональные объяснения их возникновению и внешнему виду. В идеальном мире, конечно, автор roman scientifique продумал бы возможные объяснения, прежде чем выдумывать события, но в реальности так поступают редко, даже в наши дни, и это было бы почти невообразимо в мире популярных фельетонов.


Поэтому авторы творческих фельетонных сериалов неизбежно по мере развития своих работ часто обнаруживали, что у них накапливается все большее количество экзотических головоломок, решения которых приходилось туманно обещать, даже если в конечном итоге они не могли быть реализованы. Если к этой проблеме добавить общепринятое предположение, что истории, действие которых разворачивается в “неотвратимом настоящем”, в конце концов оставят мир более или менее неизменным, так что он может молчаливо продолжать маскироваться под мир, в котором на самом деле живут его читатели (плюс-минус один-два девятидневных чуда), то легко понять, почему у писателей возникает соблазн разрубить самостоятельно созданные гордиевы узлы, просто пустив все к чертям собачьим, как это сделал Ла Хир в конце книги. Настоящая фульгуранта часто становилась неотразимой. Положа руку на сердце, какая реальная альтернатива была у La Hire? Он, конечно, пренебрегал своими художественными обязанностями, но любой современный читатель, давно привыкший к идиотизму, к которому склонно чрезмерно живое воображение, когда оно растянуто, слишком хорошо оценит, что в сюжете "Руэ фульгуранте" накопилось столько образного беспорядка, большая часть которого не имеет никакого смысла, что любая попытка притворного объяснения только усилила бы его явную абсурдность.


С другой стороны, в некотором смысле некоторые из кажущихся парадоксов, содержащихся в сюжете романа, могут послужить полезными стимулами для дальнейшего развития воображения и изобретательности, побуждая к попыткам объяснить, казалось бы, необъяснимое. Также стоит отметить, что некоторые из идей, предварительно высказанных в первых главах романа, до того, как у "Ла Гира" иссякло вдохновение и он пустился в свободное плавание по пустому резервуару воображения, оказались идеями, которые нашли широкое применение в мелодраматической литературе того, что со временем стало известно как “научная фантастика”, и в любопытной современной мифологии “летающих тарелок”. Поэтому некоторые из этих идей, возможно, заслуживают небольшого дальнейшего обдумывания и внимания.


Следует также подчеркнуть, что попытка автора с треском завершить сюжет — как и все подобные попытки — является откровенной выдумкой. Финал истории, основанной на спекулятивной науке, никогда не может оставить мир неизменным, потому что любое изобретение, приписываемое научному методу, всегда может быть воспроизведено этим методом, даже если изобретение и его изобретатель были разнесены вдребезги. Возможно, мы и не выяснили точно, что представляло собой Огненное Колесо в повествовании в том виде, в каком оно написано, но в мире внутри текста эта информация рано или поздно должна была всплыть, потому что совершенно очевидно, что, даже если тот, кто фигурирует в истории, был единственным существовавшим в то время, его клоны, несомненно, в конечном итоге последовали бы туда, куда оно привело.


С помощью мудрости, накопленной за сто лет написания и чтения научной фантастики, мы теперь прекрасно знаем, почему Огненное Колесо похитило пятерых человек с поверхности Земли: научное любопытство. Сатурниане, люди, созданные из экзотической материи и живущие в парообразной среде, сильно заинтересовались причудливой природой земной экосферы, в которой роль газов и паров так широко дополняется жидкостями и твердыми телами, и хотели попытаться выяснить, что могло происходить внутри этих странных кальмаров, бегающих по поверхности. К сожалению, их относительное незнание высокоэзотерической науки физики твердого тела оставило их в неведении о вероятных последствиях того, что люди будут стрелять пулями на борту их изящного космического корабля, который, хотя и такой же небьющийся, как и сами сатурнианцы, очевидно, не был застрахован от высокоскоростного разрушения твердого тела.


Позволят ли любопытные сатурнианские ученые в мире текста, чтобы потеря их прототипа Колеса отложила их дальнейшие исследования? Ни в коем случае. Они вернутся, не обязательно завтра, но когда-нибудь, более нетерпеливые, чем когда-либо, но принимающие больше мер предосторожности. Они вернутся на Землю, на Меркурий и на Венеру не просто во второй раз, а снова и снова, пока не узнают все, что нужно знать. По всей солнечной системе все уже никогда не будет как прежде — и наши ничтожные мировые войны практически не имеют последствий в эта история продолжается не больше, чем странные междоусобные конфликты меркурианцев или загадочные проблемы с дыханием венериан.


Нам неизбежно трудно сделать какие-либо выводы об экологии Сатурна и этнологии сатурнианцев на основе наблюдений, сделанных пятью людьми, похищенными на борту инопланетного корабля, и слабых попыток, которые они предпринимали для самообразования, прежде чем полностью потерять голову и начать стрелять (таким образом, доказав своим любознательным хозяевам сущностное безумие человеческой натуры), вскоре столкнулись с противоречиями, которые могли видеть даже они. Тем не менее, спекуляции, о которых идет речь, с тех пор возникли во многих других человеческих умах, в результате чего понятие существ с “чистой энергией” или “чистым разумом” в конечном итоге стало научно-фантастическим клише, отчасти из-за его парадоксального переклика с традиционным представлением о человеческой “душе” как некой отделимой сущности, возможно, напоминающей квазиэлектрическую искру в ее “чистом” состоянии.


Мы должны, по необходимости, последовать примеру скептиков в романе, склоняясь перед очевидными доказательствами и принимая тот факт, что, как бы ни обстояли дела в нашем мире, у людей действительно есть отдельные персонажи в мире внутри текста, которые действительно способны к независимым сверхсветовым космическим путешествиям и серийным воплощениям, как это ранее было намечено Луи-Себастьеном Мерсье и Камиллой Фламмарион. Хотя этот вопрос явно не поднимается в романе, мы также должны логически согласиться с тем, что то же самое верно и для меркурианцев, у которых должны быть свободные “щели”, в которые могут поместиться такие сущности, иначе Ахмед Бей и Артур Брэд не смогли бы перевоплотиться на Меркурии. Принцип посредственности побуждает нас полагать, что то же самое, вероятно, верно и для венериан и сатурнианцев.


Даже в рамках скудной дискуссии, которую жертвы похищения ведут на борту Колеса, подчеркивается, что сатурниане никак не могут быть “чистыми душами”, потому что в противном случае им не нужен был бы космический корабль, но описание их квазиэлектрического характера убедительно указывает на то, что состояние материи, в котором существуют их естественные тела, более близко к квазиматериальному состоянию отделяемых “душ”, чем к вульгарным люмпенским оболочкам, в которые неуклюже завернуты земные и ртутные души. Венериане, хотя и твердые, также должны иметь экзотическое материальное состояние, иначе они не разлагались бы так эффектно под воздействием атмосферы Земли, поэтому возможности органической организации, очевидно, намного сложнее и плодовитее, чем позволяют нам представить наши ограниченные знания узкого диапазона земной органической химии.


На самом деле, это самый очевидный вывод, который можно сделать из романа, рассматриваемого как набор идей; без него рассказ об экологии Меркурия вряд ли имел бы смысл. У Ахмеда Бея, должно быть, действительно был плохой день, с интеллектуальной точки зрения, когда он согласился, пусть и временно, что единственной пищей, которую потребляли моноподы, были друг друга. Не нужно быть гением, чтобы увидеть проблемы, которые порождает это понятие в отношении закона сохранения массы-энергии. Если единственное вещество, которое потребляют меркурианцы, - это друг друга, как на Меркурии они могут оставлять после себя трупы, даже временные, без резкого сокращения численности с течением времени? Учитывая, что они, как выразился Ла Хир, “манипулируют”, очевидно, происходит что-то еще. Действительно, что-то похожее на то, что что-то еще вполне может происходить и с людьми, учитывая, что они обильно потеют в сильную меркурианскую жару, в то время как Пол и Франсиско выпивают только по чашке воды каждый, а Лолла вообще ничего не пьет. (Как леди, конечно, она всего лишь “светится”, а не потеет, не говоря уже о потении, но это не решает проблему.)


Очевидно, что меркурианцы могут получать лишь малую часть питательных веществ для укрепления своего организма от глазного вампирического каннибализма — возможно, что-то больше похожее на витаминную добавку, чем на основное питание, — а остальное должно поступать откуда-то еще. Где? Фотосинтез может показаться привлекательной гипотезой, учитывая близость Меркурия к Солнцу и предполагаемую плотность его атмосферы, но моноподы, хотя и боятся зловещей ночной стороны планеты, не кажутся особенно светолюбивыми, строят свои города в тени и под землей и способны видеть в темноте; поэтому, по крайней мере, стоит рассмотреть другие возможности.,


Как большой поклонник Камиллы Фламмарион, Ла Гир был бы знаком с увлечением Фламмариона идеей инопланетных существ, для которых дыхание и питание - это один и тот же процесс: инопланетян, живущих в плотных атмосферах, которые получают питание вместе с кислородом, подобно тому, как водные фильтродержатели получают пищу вместе с водой, которая одновременно удовлетворяет их дыхательные потребности. Возможно, поэтому меркурианцы получают основную часть своего питания из атмосферы, с помощью фотосинтетической фиксации или без нее. Эта гипотеза, конечно, становится более правдоподобной, если принять во внимание, что нам недвусмысленно сказано, что венериане получают питание каким-то подобным способом, и кажется естественным предположение, что сатурнианцы, которые живут в газовом гиганте и летают на парообразных космических кораблях, делают то же самое.


Однако это не единственное возможное объяснение, и, возможно, стоит рассмотреть по крайней мере еще одно, учитывая, что Ахмед Бей во время своей короткой прогулки по Моноподвиллю озадачен не только проблемой посмертного распада моноподов, но и проблемой размножения моноподов. Он не видит никаких признаков половой дифференциации, не говоря уже о беременности и родах. (Тот факт, что я решил называть моноподы ”оно“, а не ”он", когда они не обладали человеческой душой, был осуждением, поскольку французские местоимения не работают таким же дискриминационным образом, как английские; это не обязательно означает, что они бесполы.) Возможно, поэтому моноподы на самом деле не размножаются сами, а вместо этого образуются в процессе самопроизвольного зарождения, возможно, как конечная фаза цепочки мутаций, которые превращают неорганическую субстанцию в последовательность органических форм. Если это так, то это может помочь объяснить поразительную кажущуюся нехватку органических видов на Меркурии, которую было бы трудно объяснить с помощью какой-либо ортодоксальной эволюционной теории.


Мы не можем знать, какая из этих гипотез верна, или даже какая из них могла бы быть верна в рамках фундаментальной физики и химии, относящихся к миру текста — который, очевидно, отличается от нашего в некоторых существенных аспектах — но стоит иметь в виду, что все, что происходит на Меркурии для поддержания местных организмов, вероятно, также в некоторой степени применимо к посетителям-людям, которые могут получить некоторую пользу от поедания местных цветов и питья местной крови, но, очевидно, нуждаются в некоторой дополнительной помощи, о которой они не осознают, чтобы там выжить. В чем бы ни заключалась хитрость, она, по-видимому, неизвестна сатурнианам, которые, похоже, не предусмотрели на борту своего первого космического корабля никаких мер по уходу и кормлению содержащихся в неволе особей, но наверняка узнают лучше, когда у них будет возможность на досуге изучить мягких, но твердых существ различных видов и накопят определенный опыт в инопланетном хозяйстве.


Возможно, эти гипотезы на самом деле не являются альтернативами в том смысле, что они взаимоисключают друг друга. Действительно, есть определенная привлекательность в возможности использовать их вместе и предположить, что виды атмосферного питания, которые обычно практикуют сатурнианцы и венерианцы, не так похожи на наши процессы питания, как мы могли бы легко предположить, но включают в себя более тонкую алхимию плоти, более похожую на ту, которая подразумевается такими понятиями, как “спонтанное зарождение” или серийная мутация. В конце концов, природа Огненного колеса, привычки питания венериан и загадочная экология Меркурия - все это наводит на мысль, что материя в целом более изменчива, чем это кажется в ограниченном диапазоне земного опыта человека. Возможно, мы странные в семье солнечной системы — и, возможно, в этом случае особенно грубые отношения, которые поддерживают наши тела со своими искрообразными пассажирами, являются если не исключением из более общего правила, то, по крайней мере, лишь одним из видов связи в сложном спектре. Возможно, секрет развоплощения и реинкарнации, который Ахмед Бей и его предшественники-брахманы так упорно старались держать при себе, является лишь отправной точкой совершенно новой теоретической и практической науки, простым упражнением пальцев в потенциальной организации манипуляций во взаимоотношениях разума и материи, которые действительно поразили бы разум, вместо того чтобы просто слегка пощекотать его.


Все это, конечно, чистая спекуляция, которая выходит далеко за рамки дразнящих намеков, небрежно брошенных Руэ фульгуранте, почти наверняка случайно, — но в этом, в конце концов, истинный смысл Руэ фульгуранте и спекулятивной фантастики в целом.


Брайан Стейблфорд


Примечания


1 Сводный перевод двух романов Ле Руж доступен в издательстве Black Coat Press под названием Вампиры Марса, ISBN 9781934543306. Приключения мервейлей Сержа Мирандаля была опубликована издательством Black Coat Press в 2014 году, ISBN 978-1-61227-265-8. Другая значимая работа того же периода - "Доктор Омега" Арнольда Галопина, издательство Black Coat Press, ISBN 97810974071114.


2 т.р. как Никталопа на Марсе, Издательство Black Coat Press, ISBN 9781934543467.


3 Еще несколько работ из серии "Никталопа" были переведены и опубликованы издательством Black Coat Press, в том числе "Никталопа против Люцифер, ISBN 9781932983982), Войти в Никталопу (ISBN 9781934543993), Никталопа вступает (ISBN 9781612270289), Ночь Никталопы (ISBN 9781612271026) межпланетный роман "Королева ночи" (включен в "Возвращение Никталопы", ISBN 9781612272115).


4 Издательство Black Coat Press, ISBN 9781612270753.


5 т.н. Доктор Лерн, издательство Black Coat Press, ISBN 9781935558156.


6 т.н. Синяя опасность, издательство Black Coat Press, ISBN 9781935558170.


7 т.н. “Навигаторы космоса” в одноименной коллекции издательства Black Coat Press, ISBN 9781935558354.


8 Ла Гир называет этих существ монопедами, смешивая греческие и латинские корни таким образом, что педант поморщился бы; возможно, "одноногий” было бы более подходящим переводом, чем “монопод”, из-за его симметрии с “двуногим” и “четвероногим”, но термин Ла Гира “монопод” кажется более близким, учитывая, что "одноногий" слишком ужасен, чтобы его рассматривать.


9 По-английски nyctalopia означает ”куриная слепота", как ясно подразумевают его греческие корни, а не "способность видеть в темноте", но словари подтверждают, что инверсия значения его французского эквивалента, nyctalopie, по-видимому, присуща французскому языку, а не характерна для La Hire. Однако нет другого очевидного способа перевести французское nyctalopique, поэтому я позволил противоречию остаться здесь, как и в переводах романов Ла Гира с участием героя его сериала, Никталопы.


10 В Верьере, пригороде к югу от Парижа, нет обсерватории, но точно так же, как “Констант Брюларион” является очевидной заменой Камилле Фламмарион, обсерватория, представленная в романе, является аналогом той, что была подарена Фламмариону в Жювизи-сюр-Орж, которая впоследствии стала собственностью Астрономического общества Франции. Понятие межпланетной проекции такого рода впервые было использовано Луи-Себастьеном Мерсье в одном из рассказов в “Философских песнях и видениях" (1768), "Новой луне" (tr. как “Новости с Луны” в одноименном сборнике издательства Black Coat Press, ISBN 9781932983890), который Фламмарион прочитал и описал в своей книге "Мир воображения и миры миров" [Реальные и воображаемые миры] (1864), и который предвосхитил "Lumen" в нескольких ключевых аспектах. Ла Гир, безусловно, был знаком с книгой Фламмариона и даже дал астроному главную роль в "Никталопе на Марсе".


11 В оригинале есть “Сила для тебя!” Это единственное упоминание “Силы”, о которой идет речь, в тексте Ла Гира, и оно остается немного загадочным, но, очевидно, это то же самое, что впоследствии появилось, очевидно по совпадению, в Звездных войнах.


12 Ортодоксальное мнение таково, что первоначальные столпники были христианскими мистиками на восточных остатках Римской империи, но неудивительно, что рассказы путешественников об индийских факирах, привезенных во времена Владычества, приписывали им аналогичные подвиги или, по крайней мере, вдохновляли ученых-фантастов на это во время оккультного возрождения.


13 Эжен Дюкре (1844-1915) был ведущим французским пионером беспроводной телеграфии; он передал первый сигнал беспроводной телеграфии в Париже, между Эйфелевой башней и Пантеоном, в 1898 году.


14 На заре своего существования, когда с 1831 по 1877 год "Ревю для всего мира" редактировалось Франсуа Бюлоз, оно занимало видное место в продвижении романтического движения, но с тех пор, как в 1893 году им руководил Фердинанд Брюнетьер, оно отражало твердую приверженность редактора натурализму и ненависть к символизму, которая доходила до горячего неодобрения любого воображения в литературе; вражда была взаимной.


КОЛЛЕКЦИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ И ФЭНТЕЗИ


105 Адольф Ахайза. Кибела


102 Alphonse Allais. Приключения капитана Кэпа


02 Анри Аллорж. Великий катаклизм


14 Дж.-Ж. Арно. Ледяная компания


61 Charles Asselineau. Двойная жизнь


103 С. Генри Берту. Мученики науки


23 Richard Bessière. Сады Апокалипсиса


26 Альбер Блонар. Еще меньше


06 Félix Bodin. Роман будущего


92 Луи Буссенар. Месье Синтез


39 Альфонс Браун. Стеклянный город


89. Альфонс Браун. Покорение воздуха


98. Эмиль Кальве. Через тысячу лет


40 Félicien Champsaur. Человеческая Стрела


81 Félicien Champsaur. Оуха, Царь обезьян


91. Félicien Champsaur. Жена фараона


03 Дидье де Шузи. Ignis


97. Мишель Корде. Вечный огонь


67 Капитан Данрит. Подводная одиссея


17 К. И. Дефонтенэ. Звезда (PSI Кассиопея)


05 Шарль Дереннес. Люди Полюса


68 Джордж Т. Доддс. Недостающее звено и другие истории о людях-обезьянах


49 Альфред Дриу. Приключения парижского аэронавта.


-- Дж.-К. Дуньяч. Ночная орхидея;


- Дж.-К. Дуньяч. Воры тишины


10 Henri Duvernois. Человек, Который нашел Себя


08 Achille Eyraud. Путешествие на Венеру


01 Анри Фальк. Эпоха свинца


51 Charles de Fieux. Ламекис


31 Арнольд Галопин. Доктор Омега


Арнольд Галопин, 70 лет. Доктор Омега и Люди-тени.


88 Джудит Готье. Изолиния и Змеиный цветок


57 Эдмон Харокур. Иллюзии бессмертия


24 Nathalie Henneberg. Зеленые Боги


29 Мишель Жери. Хронолиз


55 Гюстав Кан. Повесть о золоте и молчании


30 Gérard Klein. Пылинка в глазу Времени


Фернан Кольни, 90. Любовь через 5000 лет


87 Louis-Guillaume de La Follie. Непритязательный Философ


101 Jean de La Hire. Огненное колесо


50 André Laurie. Спиридон


52 Gabriel de Lautrec. Месть за Овальный портрет


82 Alain Le Drimeur. Город Будущего


27-28 Georges Le Faure & Henri de Graffigny. Необычайные приключения русского ученого по Солнечной системе (2 тома)


07 Jules Lermina. Мистервилль


25 Jules Lermina. Паника в Париже


32 Jules Lermina. Тайна Циппелиуса


66 Jules Lermina. То-Хо и Золотые Разрушители


15 Gustave Le Rouge. Вампиры Марса


73 Gustave Le Rouge. Плутократический заговор


74 Gustave Le Rouge. Трансатлантическая угроза


75 Gustave Le Rouge. Шпионы-экстрасенсы


76 Gustave Le Rouge. Жертвы Одержали Победу


96. André Lichtenberger. Кентавры


99. André Lichtenberger. Дети Краба


72 Xavier Mauméjean. Лига героев


78 Joseph Méry. Башня судьбы


77 Hippolyte Mettais. 5865 Год


83 Луиза Мишель. Микробы человека


84 Луиза Мишель. Новый мир


93. Тони Мойлин. Париж в 2000 году


11 José Moselli. Конец Иллы


38 Джон-Антуан Нау. Силы врага


04 Henri de Parville. Обитатель планеты Марс


21 Гастон де Павловски. Путешествие в Страну Четвертого измерения.


56 Georges Pellerin. Мир за 2000 лет


79 Пьер Пелот. Ребенок, который ходил по небу


85 Эрнест Перошон. Неистовые люди


100. Эдгар Кине. Артаксеркс


60 Henri de Régnier. Избыток зеркал


33 Морис Ренар. Синяя опасность


34 Морис Ренар. Doctor Lerne


35 Морис Ренар. Подлеченный человек


36 Морис Ренар. Человек среди микробов


37 Морис Ренар. Мастер света


41 Жан Ришпен. Крыло


12 Альберт Робида. Часы веков


62 Альберт Робида. Шале в небе


Альберт Робида, 69. Приключения Сатурнина Фарандула.


Альберт Робида, 95. Электрическая жизнь


46 J.-H. Rosny Aîné. Загадка Живрезе


45 J.-H. Rosny Aîné. Таинственная Сила


43 J.-H. Rosny Aîné. Навигаторы космоса


48 J.-H. Rosny Aîné. Вамире


44 J.-H. Rosny Aîné. Мир вариантов


47 J.-H. Rosny Aîné. Молодой Вампир


71 J.-H. Rosny Aîné. Хельгвор с Голубой реки


24 Марселя Руффа. Путешествие в перевернутый мир


09 Хан Райнер. Сверхлюди


106 Брайан Стейблфорд. Победитель смерти


20 Брайан Стейблфорд. Немцы на Венере


19 Брайан Стейблфорд. Новости с Луны


63 Брайан Стейблфорд. Высший прогресс


64 Брайан Стейблфорд. Мир над миром


65 Брайан Стейблфорд. Немовилл


Брайан Стейблфорд, 80 лет. Расследования будущего


42 Jacques Spitz. Око Чистилища


13 Kurt Steiner. Ортог


18 Eugène Thébault. Радиотерроризм


58 C.-F. Tiphaigne de La Roche. Амилек


104 Луи Ульбах. Принц Бонифацио


53 Théo Varlet. Вторжение ксенобиотиков (с Октавом Жонкелем)


16 Théo Varlet. Марсианский эпос; (с Андре Бланденом)


59 Théo Varlet. Солдаты Временного сдвига


86 Théo Varlet. Золотая Скала


94 Théo Varlet. Потерпевшие кораблекрушение на Эро


54 Пол Вибер. Таинственная жидкость


Английская адаптация и введение Авторское право


Авторские права на иллюстрацию к обложке


Посетите наш веб-сайт по адресу www.blackcoatpress.com