# Кокосовые убийства

Патрисия Мойес

КОКОСОВЫЕ УБИЙСТВА


Патрисия Мойес


ГЛАВА ПЕРВАЯ


ОТВЕТ МАРГАРЕТ

КОЛВИЛЛ ЭММИ Тиббетт


2919 Малберри Плейс,

Вашингтон, Округ Колумбия,

США

30 ноября


Моя дорогая Эмми,


Это для того, чтобы вы знали, что мы с Джоном наконец-то поддались вашей пропаганде и отправились отдыхать на Карибы. На самом деле, мы только что вернулись, проведя День благодарения на вашем любимом острове Тампика.


Это было чудесно, и мы вполне понимаем, почему вам с Генри это так нравится, но из—за открытия всех новых отелей здесь становится немного многолюдно. Конечно, это великолепно для экономики острова, но не так хорошо для таких необщительных отдыхающих, как мы. Тем не менее, мы совершили однодневную поездку на Сент-Мэтьюз, который является одним из британских островов, обращенных к морю (я полагаю, что во время обретения независимости были какие-то разговоры о присоединении Сент-Мэтьюза к Тампике, но островитяне проголосовали за то, чтобы остаться британцами). Мы совсем запали духом от собора Святого Матфея, который был именно таким, как вы описывали Тампику до большого туристического бума. У меня такое чувство, что мы еще вернемся туда.


Как там Лондон? Кажется, прошло много времени с тех пор, как мы уехали, и мы становимся довольно американизированными. Джону по-прежнему нравится его работа во Всемирном банке здесь, и, конечно, нам нравится жить в Джорджтауне, но мы уже начинаем подумывать о выходе на пенсию. Это может показаться немного преждевременным, но нам обоим нравится идея заняться чем-то совершенно новым и непохожим, пока мы еще достаточно молоды. Джон говорит, что это депрессивная эпоха для экономистов. Вы когда-нибудь знали такое, которого не было?


Мы оба шлем нашу любовь вам обоим—


Маргарет


Гостиница "Анкоридж Инн"

Сент-Мэтьюз

Британские морские острова

15 марта


Не правда ли, прелестная маленькая гостиница? Чудесно провожу время. Жаль, что тебя здесь нет. Почему они делают эти открытки такими маленькими? Напишу позже. С любовью, М.


2919 Малберри Плейс

Вашингтон, округ Колумбия, США

5 апреля


Моя дорогая Эмми,


Наконец-то обещанное письмо. Как вы поняли из моей открытки, у нас были чудесные каникулы в день Святого Матфея. Это меньший остров, чем Тампика, но почти такой же, когда дело доходит до пейзажа — гористый центр, покрытый тропическим лесом, мили коралловых пляжей и пальм и, конечно же, невероятно кристально чистое Карибское море.


Ты помнишь роскошный отель на Тампике, где вы с Генри останавливались — Pirate's Cave? Что ж, я могу только сказать тебе, что в больнице Святого Матфея есть заведение, по сравнению с которым Pirate's Cave выглядит как недорогой лагерь отдыха. Он называется гольф-клуб Святого Матфея, и поле для гольфа является главной достопримечательностью. Помимо огромной суточной стоимости проживания там, годовой абонемент составляет… ну, я даже не буду тебе рассказывать, потому что ты упадешь в обморок. Таким образом, убедившись, что только очень, очень богатые могут позволить себе посещать его, члены клуба пользуются тем фактом, что это клуб, и забрасывают в черный список любого из очень богатых, кого они считают нежелательными.


Излишне говорить, что мы с Джоном не являемся членами клуба. Однако мы нашли восхитительную маленькую гостиницу, очень похожую на английский паб, под названием "Анкоридж". Цены вполне разумные, номера простые, но привлекательные, и это недалеко от прекрасных пляжей. Владельцы - приятная пара (британцы), но они возвращаются в Англию до конца года, поэтому мы не знаем, что станет с Анкориджем. Как бы то ни было, мы забронировали поездку туда снова в августе.


Передайте нашу любовь Челси. Мы видели имя Генри в английских газетах о церкви Святого Матфея — что-то о главном суперинтенданте Тиббетте, делающем заявление по делу об убийстве. Он действительно ведет интересную жизнь. Джон говорит, что экономика с каждым днем становится все более скучной и обескураживающей профессией.


Любовь,


Маргарет


Гостиница "Анкоридж Инн"

Сент-Мэтьюз

Британские морские острова

21 августа


Моя дорогая Эмми,


Боюсь, это довольно грустное письмо, несмотря на то, что церковь Святого Матфея так же прекрасна, как и всегда. Энн и Гарри (владельцы отеля "Анкоридж") определенно уходят на пенсию в октябре, и до сих пор они не нашли покупателя на гостиницу — то есть, кроме гольф-клуба, который хотел бы превратить ее в помещения для персонала. Похоже, это будет наш последний визит на наш прекрасный и особенный остров. Тем не менее, мы используем его по максимуму. Подводное плавание в бухте Сидар-Вэлли просто фантастическое. Сегодня днем я видел рыбу-попугая, около фута длиной, всех цветов радуги, и ни капельки не испугался — я мог бы дотронуться до него. Джон много занимается верховой ездой и парусным спортом. Я думаю, ему идея возвращения в Вашингтон ненавистна даже больше, чем мне. Он много говорит о досрочном выходе на пенсию, так что, возможно, вы увидите нас в Лондоне раньше, чем ожидаете!


С любовью,

Маргарет


Печатная продукция.

Почтовый штемпель церкви Святого Матфея, Би-Би-си, 30 октября.


Джон и Маргарет Колвилл рады сообщить своим друзьям, как старым, так и новым, что они приобретают отель Anchorage Inn, Сент-Мэтьюз, Би-би-си, в связи с уходом на пенсию Гарри и Энн Парсонс. Анкоридж в настоящее время закрыт на косметический ремонт, но откроется на рождественский сезон 15 декабря. Заказы принимаются уже сейчас. С нетерпением ждем встречи с вами!


Гостиница "Анкоридж Инн"

Сент-Мэтьюз

Британские морские острова

10 января


Моя дорогая Эмми,


Благословляю тебя за твою рождественскую открытку и твое милое письмо. Я сожалею о маленьком неприятном печатном объявлении, но, как ты можешь себе представить, жизнь была беспокойной.


Все это произошло в такой спешке. По одному из таких невероятных совпадений, Джон в течение недели узнал, что (а) он получил наследство, которое как раз покроет первоначальный взнос за Анкоридж, и (б) что он имеет право на досрочный выход на пенсию с хорошей пенсией. Возможно, вы поняли из моих писем, что эта идея зрела в наших умах в течение некоторого времени, но она казалась просто несбыточной мечтой.


На самом деле, это было скорее похоже на сцену из старой мелодрамы, где герой собирается предстать перед расстрельной командой, когда подскакивает посыльный с криком “Не стреляйте! Он получил отсрочку!” Мы позвонили Энн и Гарри, чтобы обсудить ситуацию на досуге, только чтобы услышать, что они должны подписать контракт с гольф-клубом уже на следующий день! Мы прилетели ночным рейсом, и к обеду сделка была улажена, мы заплатили задаток, и майор Чатсворт (это секретарь гольф-клуба) был чертовски зол. На самом деле, он хороший человек, и теперь мы хорошие друзья. Я не думаю, что его жена до конца нас простила — у нее такой характер.


Мы никогда в жизни так усердно не работали, но нам это нравится. Я никогда не думал, что мы закончим ремонт к нашему открытию 15 декабря, но каким—то образом все было сделано, в основном благодаря Сэнди. Он наш бармен, правая рука и генеральный директор factotum, уроженец Мэтьюса и оплот силы, как в прямом, так и в переносном смысле. Ему всего двадцать три, но у него есть не только мускулы, но и мозги, и я просто не знаю, что бы мы без него делали.


Как бы то ни было, пара гостей была забронирована с самого первого дня, и на Рождество все номера были заняты — все шестеро! Это было суматошно, но мы справились, и я думаю, что все они хорошо провели время. На самом деле, две пары забронировали билеты на следующее Рождество перед отъездом! Майор Чатсуорт и другие сотрудники гольф-клуба очень дружелюбны и помогают — это то, что нам так нравится на этом острове. Все здесь приятные и гостеприимные, и, насколько мы можем видеть, здесь абсолютно нет расовой напряженности, чего нельзя сказать о многих местах в округе. Есть небольшая группа молодых людей — выходцев с других островов, которые приехали сюда в поисках работы, — которые, как правило, собираются в одном из баров и поливают огнем толстосумов в гольф-клубе, но Сэнди говорит, что это просто слишком горячий воздух и здесь нет настоящих мэтьюсианцев. Он говорит, что они очень хорошо знали, что делали, когда отказались “стать независимыми” вместе с Тампикой, и они совершенно счастливы как колония Короны.


Кстати, на прошлой неделе мы были удостоены чести посетить Его Превосходительство, губернатора Британского побережья, совершавшего обход своего прихода (резиденция правительства находится на соборе Святого Марка, примерно в двадцати милях отсюда). Он, конечно, остался в гольф-клубе, но майор Чатсуорт как-то вечером привел его сюда выпить. Он славный старина, его зовут сэр Джеффри Паттерсон. Я думаю, довольно умно. У него есть несколько хороших идей о будущем островов — получение какого-то источника дохода, помимо просто туризма.


Вряд ли нужно говорить, что мы с Джоном были бы в восторге приветствовать вас и Генри в качестве наших гостей — но, конечно, я знаю, что это ужасно далеко от Англии. Тем не менее, подумайте об этом.


С любовью к вам обоим,

Маргарет


Из " Таймс", Лондон, 21 марта


УБИТ СЕНАТОР США


Волна расового насилия, захлестнувшая Карибский бассейн, теперь, похоже, достигла небольшого британского острова Сент-Мэтьюс в Британском море. Сенатор США Бретт Олсен был найден мертвым вчера на лужайке эксклюзивного гольф-клуба St. Matthew's, где он проводил отпуск. Жертва явно бессмысленного и беспричинного преступления, сенатор подвергся жестокому нападению и был изувечен мачете или местным ножом.


Преступление повторяет аналогичные инциденты на других островах, в ходе которых молодые чернокожие мужчины нападали и убивали совершенно незнакомых людей, которые всегда были белыми и богатыми. Однако до сих пор церковь Святого Матфея была известна исключительно ровными межрасовыми отношениями. Сэр Джеффри Паттерсон, губернатор Британских островов, расположенных к морю, выразил глубокое потрясение и сожаление в связи с этим убийством. 23-летний Сандерсон Роббинс, уроженец Сент-Мэтьюз, был арестован и обвинен в этом преступлении.


Сенатора Олсена лучше всего запомнят за его работу в так называемом комитете Олсена, который многое сделал для поощрения и стабилизации хлопковой промышленности Соединенных Штатов.


Гостиница "Анкоридж Инн"

Сент-Мэтьюз

Британские морские острова

21 марта


О, Эмми, случилось самое ужасное, мы в отчаянии, а Генри - единственный человек, который, как мы думаем, может нам помочь. Очень важный американский сенатор был найден мертвым на поле для гольфа во вторник, и полиция арестовала Сэнди, из всех людей, и предъявила ему обвинение в убийстве!!! У них есть то, что на первый взгляд кажется очень веским делом против него, со свидетелем и всем прочим, и я знаю, что история Сэнди звучит неубедительно, но ты должна поверить мне, Эмми, Сэнди невиновен. Он просто не мог и не стал бы совершать такие ужасные поступки — он самый добрый, милый человек на земле, и он встречался с этим Олсеном всего пару раз, в здешнем баре. У него не было абсолютно никаких причин нападать на него и кромсать мачете — если бы это не было трагедией, было бы смешно даже думать об этом. Более того, весь остров взбешен арестом Сэнди, и эта маленькая банда выходцев с других островов, о которой я вам рассказывал, готова устроить неприятности, попомните мои слова. Сейчас, конечно, люди говорят, что Сэнди был одним из них, но это было не так.


Эмми, может, я просто глупая, но я не могу не вспомнить, как Генри раскрыл то дело в посольстве Тампы в Вашингтоне, и я знаю, что если кто-то и может помочь бедному Сэнди, то это он — я имею в виду Генри. Пожалуйста, пожалуйста, не могли бы вы оба прилететь сюда как можно скорее и остаться с нами, чтобы посмотреть, что можно сделать? Мы с Джоном оплатим ваш проезд, если это затруднит. Мы сделаем все ради Сэнди — и ради церкви Святого Матфея, если уж на то пошло. Туристы толпами покидают гольф-клуб, никто больше не осмеливается выходить на поля для гольфа, и у нас было три отмены с тех пор, как вчера в американской прессе появились новости. Кто—то действительно ужасный и пугающий, должно быть, вознамерился сотворить это с островом — и с бедняжкой Сэнди - и этому просто нельзя не допустить, чтобы это произошло. Мы знаем, что Генри может нам помочь, и умоляем его об этом. Пожалуйста, пришлите свой ответ как можно скорее. Вы добираетесь сюда из Англии через Антигуа и Сан-Марко самолетом, затем садитесь на лодку. Пожалуйста, помогите нам… Маргарет


(Другим почерком)


Генри, старина, я понимаю, что Маргарет несколько непоследовательна, но ситуация серьезная, как на личном, так и на политическом уровнях. Если есть какой-либо способ, которым ты мог бы сотрудничать, мы были бы тебе очень признательны.


Джон


Из " Таймс", Лондон, 23 марта


БЕСПОРЯДКИ На КАРИБСКОМ ОСТРОВЕ


Похоже, что на карибском острове Сент-Мэтьюс, где в прошлый вторник был убит сенатор США Бретт Олсен, вспыхивают новые расовые волнения. В поступающих в Тампику сообщениях говорится о небольшой группе молодых чернокожих, которые бродят по улицам, переворачивают и сжигают автомобиль, принадлежащий белым, и разбивают несколько окон. Губернатор Британской Колумбии сэр Джеффри Паттерсон посетил вчера церковь Святого Матфея, но пока никаких официальных комментариев по поводу беспорядков выпущено не было.


Служебная записка. Датирована 26 марта.


От: офис помощника комиссара


Кому: главному суперинтенданту Тиббетту, комната 508, отдел "С".


Помощник комиссара хотел бы видеть старшего суперинтенданта Тиббетта в его кабинете завтра, 27 марта, в 9:00 утра в связи со специальным заданием за границей. (Подпись) Для помощника комиссара неразборчиво


“А, доброе утро, Тиббетт. Садись”.


“Благодарю вас, сэр”.


“Что ж, Тиббетт, у меня есть для тебя, можно сказать, небольшая работенка, хотя она может оказаться непростой. Полагаю, ты знаком с Карибским морем?”


“Я был там однажды, сэр. В Тампике. В связи с делом торговца скобяными изделиями—”


“Совершенно верно. Вы знаете этот район. У вас есть связи с правительством Тампы”.


“Да, сэр, я встречался с премьер-министром. Я бы не сказал, что у нас была очень тесная связь”.


“Неважно. Это связь, которая больше, чем у любого другого моего старшего офицера. Вы видели газеты? Это дело в церкви Святого Матфея, в районе Сивардс?”


“Да, сэр”.


“Со мной был Верховный комиссар. Ситуация под контролем, но она может обернуться ужасно. Кажется, нет никаких сомнений в том, что молодой человек, которого они арестовали, виновен, но, очевидно, он популярный персонаж, и, к сожалению, начальник полиции - белый мужчина. Это проложило путь для всевозможных разжигающих огонь слухов о расовом влиянии, политических пристрастиях и бог знает о чем еще. Насколько я понимаю ситуацию, Тиббетт, нарушители спокойствия - всего лишь небольшая группа странствующих рабочих, а вовсе не люди из церкви Святого Матфея. Сами островитяне проголосовали за то, чтобы оставаться британцами, и были совершенно счастливы — до сих пор. Однако это как раз тот случай, который может привести к разжиганию страстей и ... ну...


“Если я могу так выразиться, сэр—”


“Верховный комиссар связался с губернатором, который в настоящее время находится в больнице Святого Матфея, и они оба согласны с тем, что единственный способ предотвратить опасную ситуацию - это передать расследование преступления в совершенно нейтральные руки. Другими словами, они попросили нас помочь.”


“Сэр, я должен сказать вам, что—”


“Пожалуйста, дай мне закончить, Тиббетт. Мой план таков, что вы с сержантом Рейнольдсом должны вылететь в больницу Святого Матфея и возглавить расследование. Вы явитесь к инспектору Монтегю, начальнику полиции острова, который произвел арест. Он сообщит вам все подробности. Как я уже сказал ...


“Но, сэр—”


“Как я уже сказал, это, по-видимому, открытое и закрытое дело, но все изменится, если местные жители поймут, что оно находится в руках абсолютно беспристрастного и опытного детектива из Лондона. Вы также будете поддерживать тесную связь с губернатором, сэром Джеффри Паттерсоном ...


“Сэр, я—”


“Вы остановитесь в гольф-клубе, временным членом которого станете, а сержант Рейнольдс - в заведении поменьше, известном как "Анкоридж Инн". На завтра организуется перевозка — в моем офисе есть все детали. Я ожидаю, что вы будете часто докладывать мне. Вы должны понимать, что это не просто расследование очередного убийства, Тиббетт. Это также дипломатическая миссия, в некоторой степени деликатная. Что ж, есть вопросы?”


“Да, сэр”.


“О. Правда? Ну?”


“Боюсь, я не могу взяться за это задание, сэр”.


“Ты"…что?”


“Я вынужден дисквалифицировать себя, сэр. Видите ли, я не был бы беспристрастным следователем”.


“Это смешно, Тиббетт. Объяснись”.


“Я пытался, сэр. Видите ли, мы с женой старые друзья Колвиллов — пары, которая управляет "Анкоридж Инн". Арестованный подозреваемый - их бармен. На самом деле, моя жена только сегодня утром получила письмо от миссис Колвилл, в котором, по иронии судьбы, спрашивалось, не могу ли я поехать туда и попытаться разобраться в этом деле. Она изрядно взволнована этим.”


“Хм. Согласен, Тиббетт, это не очень хорошо. Эти люди из Колвилла белые, я полагаю?”


“Да, сэр. Экономист на пенсии и его жена. Они сняли гостиницу только на прошлое Рождество”.


“Я понимаю. Это, конечно, не годилось бы, если бы стало известно, что вы были другом этих белых людей, которые, должно быть, горят желанием увидеть этого парня — как там его зовут? — этого Сандерсона Роббинса осужденным, как только...


“О нет, сэр. Вы меня неправильно поняли. Колвиллы страстно убеждены, что Сэнди... что Роббинс невиновен. Вот почему они попросили меня о помощи, чтобы попытаться оправдать его. Видите ли, они его хорошо знают, и, очевидно, он им очень нравится. Они думают, что его каким-то образом подставили.”


“Они это делают, не так ли? Вот это интересно, Тиббетт. Это придает всему другой оттенок. Знают ли островитяне в целом, что эти Колвиллы болеют за Роббинса?”


“Я думаю, они должны, сэр. Маргарет и Джон оба довольно откровенные люди, и в письме ясно сказано, насколько сильны их чувства ”.


“Ну что ж, Тиббетт, это может сыграть нам на руку. Если бы было известно, что вы и ваша жена были друзьями этих людей — что можно было бы предположить, что вы склоняетесь в пользу Роббинса, если уж на то пошло, — тогда ваш окончательный вывод о том, что он виновен, вряд ли вызвал бы подозрения. Да, чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что склонение в этом направлении было бы положительно полезным. Я предлагаю, чтобы миссис Тиббетт поехала с вами и чтобы вы обе остановились в гостинице "Анкоридж Инн". Однако здесь возникает небольшая проблема. Вам понадобится помощь сержанта Рейнольдса, и вы знаете нашу политику размещения офицеров разных рангов.”


“Почему сержанту Рейнольдсу не остаться в гольф-клубе, сэр? Было бы полезно иметь там кого-нибудь, и я полагаю, что его гандикап неплохо сокращается. Я сам не играю в гольф, так что это было бы очень подходящим вариантом.”


“Ты знаешь, что это за место?”


“Да, сэр. Позолоченный и ультратонкий. Принадлежит британцам, но почти полностью находится под покровительством американцев”.


“Ты думаешь, они приняли бы Рейнольдса в качестве временного члена?”


“Им пришлось бы это сделать, не так ли, сэр?”


“Да, при данных обстоятельствах, я полагаю, что так и было бы. Это могло бы принести им немного пользы. Немного взбодрить заведение”.


“Именно так я и думал, сэр. И еще одно — я предполагаю, что мое присутствие на острове получит изрядную огласку, но ведь никому не обязательно знать, кто такой Рейнольдс, не так ли?”


“ Я полагаю, секретарша должна знать.


“Хорошо, только секретарша. Больше никого. Это даст ему гораздо больше свободы действий”.


“Хорошая идея, Тиббетт. Очень хорошая идея”.


OceanofPDF.com

ГЛАВА ВТОРАЯ


ПУТЕШЕСТВЕННИК, ЖЕЛАЮЩИЙне добраться из Англии в Сент-Мэтьюз, должен прежде всего воспользоваться реактивным самолетом из Лондона в Антигуа, который составляет более девяноста девяти процентов пути с точки зрения пробега и с комфортом преодолевается за несколько часов. После этого все усложняется и занимает больше времени.


Самым быстрым способом должно быть перелететь на небольшом двухмоторном самолете Heron на остров Св. "Маркс", а оттуда прокатиться на открытом катере по прозрачным голубым водам Карибского моря в компании разнообразных товаров. К сожалению, запуск осуществляется только раз в день и тщательно рассчитан по времени, чтобы вылететь с острова Сан-Марко всего за десять минут до прибытия рейса из Антигуа. В течение некоторого времени у властей островов Святого Марка и Святого Матфея было затаенное ощущение, что этот график можно улучшить, но в Карибском бассейне события развиваются в неторопливом темпе, и никто пока не удосужился что-либо предпринять по этому поводу.


На практике самый безболезненный способ совершить путешествие - провести день на Антигуа, а вечером сесть на паром под названием Island Queen. На следующее утро вы проснетесь в сверкающей маленькой гавани Прист-Тауна на южном побережье острова Святого Матфея (местные жители спорят о том, обязана ли деревня своим названием связи с миссионерами или это искаженное название Престона, североанглийского текстильного городка, из которого, как говорят, эмигрировали первые поселенцы).


В любом случае, вопрос об удобном транспорте из Европы в Сент-Мэтьюз вряд ли возникает, потому что менее одного процента посетителей прибывают из-за Атлантики. Жизненная сила острова - поток богатых американцев, которые являются посетителями гольф-клуба, и о них заботятся. Плавные, стремительные реактивные лайнеры совершают рейсы из Нью-Йорка, Вашингтона и Майами на американский остров Сент. Бонифейс, где сотрудники гольф-клуба в элегантной форме ждут, чтобы сопроводить участников к собственному роскошному моторному катеру клуба для последнего круга путешествия. Простые путешественники, не являющиеся членами клуба, должны совершить сложное путешествие через независимый остров Тампика — путешествие настолько утомительное и неудобное, что они редко пытаются совершить его во второй раз. Также можно нанять местную лодку до церкви Святого Матфея, но этот факт держится в строжайшем секрете. Комитет и члены церкви Святого Гольф-клуб Мэтью стремится воспрепятствовать обычному туризму на острове. В Сент-Маркос несколько раз поступали предложения построить небольшую взлетно-посадочную полосу в Сент-Мэтьюз, но гольф-клуб владеет единственным участком земли, достаточно ровным для такого проекта, и не намерен продавать его. В конце концов, у богатых, красивых и важных людей мира должно быть какое-то место , где они могут насладиться небольшим уединением.


Генри и Эмми Тиббетт, прибыв из Лондона, отправились еще более кружным путем, чем обычно, потому что Генри хотел прервать свое путешествие в Тампике и навестить там старого друга. Итак, пока сержант Рейнольдс осматривал достопримечательности Антигуа, прежде чем отправиться на остров Королевы, Генри и Эмми доехали на "Цапле" до собора Святого Марка, а оттуда забрались в крошечный четырехместный "Пайпер Ацтек" и вскоре вытягивали шеи, чтобы впервые увидеть знакомые очертания Тампики с ее портовым городком, золотыми полумесяцами пляжей и холмисто-зеленым центром.


“Боже милостивый”, - внезапно сказал Генри. “Посмотри на это”.


“Посмотреть на что?” Эмми повысила голос, перекрывая урчание двигателя.


“Там, внизу. Залив Барракуда”.


За несколько лет, прошедших с момента последнего визита Тиббетов, остров преобразился. Там, где раньше были только один отель harborside и один роскошный курортный комплекс, теперь огромные высотные бетонные здания окружили песчаные бухты, сверкая белизной в ярком солнечном свете. На огромной строительной площадке красовалась табличка, хорошо различимая с воздуха, объявляющая о скором завершении строительства отеля Tampica Hilton. На защищенной якорной стоянке в заливе Барракуда в настоящее время находится не менее пяти больших круизных лайнеров brave с развевающимися флагами, а моторные катера описывают пенящиеся белые изгибы на сапфировой воде, доставляя пассажиров на берег. В глубине страны застройка домов отдыха выглядела как россыпь строительных блоков для питомников на темно-зеленом ковре холма - одинаковые маленькие коробочки, выстроенные аккуратными рядами, некоторые ярко раскрашенные, некоторые все еще тускло-серые, как недостроенные шлакоблоки.


“Маргарет не рассказала нам и половины всего”, - сказала Эмми. “О, ну, я полагаю, это полезно для экономики. Но я надеюсь, что ничего не изменилось”.


Вскоре она успокоилась. Взлетно-посадочная полоса по-прежнему представляла собой небольшой отрезок грунтовой дороги, а здание аэровокзала — небольшую бетонную хижину, хотя присутствие бульдозеров и банды мужчин в касках показывало, что рекламный щит, обещающий СКОРОЕ ОТКРЫТИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО АЭРОПОРТА ТАМПИКА, не был пустым хвастовством. Однако солнечный свет и сладкий аромат франжипани в теплом бризе были такими же, как всегда, как и крупная, дородная фигура Барни, местного гаражиста и владельца бара, приветственно машущего огромной черной рукой рядом с Mini—moke - маленьким легким открытым фургоном, типичным для карибских островов, — который они заказали, чтобы встретить их на взлетно-посадочной полосе.


“Рад снова видеть вас, ребята”, - сказал Барни. “Где вы остановились? Пиратская пещера или одно из новых мест?”


“Боюсь, мы нигде не остановимся”, - ответил Генри. “Просто проезжали мимо. Мы садимся на дневной пароход до церкви Святого Матфея”.


Обычно веселое лицо Барни омрачилось. “Плохое дело, это убийство в церкви Святого Матфея”, - сказал он. “Никогда бы этого не случилось, если бы они пошли с нами независимо, как мы хотели. Теперь они видят, как здорово у нас все получается, и завидуют, чувак. Вот в чем причина. Завидуют. Он покачал головой. “А, ну, слава богу, здесь, в Тампике, подобных неприятностей нет. Значит, вы отправитесь навестить мисс Люси?”


“Как ты узнал?” Спросила Эмми.


Барни ухмыльнулся. “Никто из тех, кто бывал в Тампике раньше, не приезжал всего на день, не нанимал Мока и не направлялся в Шугар Милл Бэй”.


“Как там дорога за холмом?” Спросил Генри.


“Все просмолили примерно в миле от Сторожки и парапета на берегу моря, спускающегося к Сахарному заводу”.


“Слава небесам за это”, - заметила Эмми.


“Стена высотой не в фут, это не помешало бы вам перелезть через нее”, - весело добавил Барни. “Так посетители чувствуют себя в большей безопасности, вот и все. Что ж, вот ваши ключи. Не забудь теперь ехать налево.”


“Мы из Англии”, - напомнил ему Генри. “Мы всегда ездим налево”.


“Конечно, конечно. Извините… Я просто говорю это автоматически, когда беру машину напрокат. Удачной поездки, чувак.”


“Хочешь, Барни, подброшу тебя обратно в гараж?” Спросил Генри.


“Нет, большое спасибо. У меня есть еще пара коктейлей в ожидании рейса на Сент-Томас”.


Когда маленький фургончик выезжал с взлетно-посадочной полосы по прибрежной дороге, Эмми сказала: “Ну, Барни совсем не изменился”.


“Нет, - сказал Генри, “ но в его заведении есть. Смотри”.


Когда Тиббеты в последний раз видели гараж Барни, это была огороженная территория, напоминающая неопрятную свалку, с ветхим открытым сараем в качестве ремонтной мастерской. Бар Barney's через дорогу представлял собой маленькую бетонную коробку дома, выкрашенную в фисташково-зеленый цвет и окруженную алым гибискусом и розовыми олеандрами. Теперь, когда они завернули за поворот дороги, ряд блестящих бензоколонок стоял, как часовые, на бетонной площадке под светящейся вывеской с надписью "ТАМПИКА ТРЭКШН ЭНД ТАКСИСТ КО". За насосами в современной и хорошо оборудованной мастерской кипела работа, поскольку механики работали в смотровых ямах и управляли сложным ремонтным оборудованием. Расположенный через дорогу маленький зеленый домик был не более чем небольшой пристройкой к длинному низкому зданию типа гасиенды, со столиками на террасе, затененными полосатыми зонтиками, официантами в униформе, разносящими напитки и еду, и приглушенным ритмом консервированной музыки. Фиолетовая неоновая вывеска сообщала, что это коктейль-бар и ресторан Barney's. Напоминанием о былых временах были только несколько недисциплинированных кур, клевавших на проезжей части.


Эмми вздохнула. “Несправедливо завидовать им за все это”, - сказала она. “Я имею в виду, что место преобразилось, и у них все хорошо. И все же ...”


“Вспомни, что сказал Барни”, - напомнил ей Генри. “По словам Маргарет, церковь Святого Матфея сейчас точно такая же, какой была Тампика раньше — и посмотри, что там происходит”.


Дорога пролегала через главный город Тампика-Харбор, который они помнили как сонное маленькое поселение на берегу. Теперь здесь кипела жизнь — новые магазины, новые многоквартирные дома, новые отели. Потребовалось некоторое время, чтобы разобраться с городом, потому что узкие улочки были забиты туристами в ярких курортных костюмах и больших соломенных шляпах. Также заметно увеличилось количество новых автомобилей. Было легко понять, почему бизнес Барни процветал.


Однако, как только они покинули город и начали подниматься по извилистой тропинке через Козий холм, все стало более знакомым. Правда, дорога была просмолена примерно на милю за Домиком — резиденцией премьер—министра, - но после этого она превратилась в старую, усыпанную валунами грунтовую дорогу, которую помнили Генри и Эмми. Виды были такими же, как всегда: прозрачная голубая вода, покрывающая пеной коралловые рифы и разбивающаяся о пляжи, изогнутые и золотистые, как свежие круассаны; белые паруса яхт, колеблемых бризом; россыпь крошечных скалистых островков, подчеркивающих сапфирово-изумрудное море. На самом деле все было точно так же.


Совершая крутой спуск по крутым поворотам к бухте Сахарной мельницы, Генри понял, что Барни имел в виду, говоря о защитных парапетных стенах. Они были крошечными и явно хрупкими; и все же, почему-то было очень важно чувствовать, что есть что -то между Moke с его ненадежными тормозами и тысячефутовым падением на камни внизу. Тем не менее, Генри с обычным чувством облегчения сделал последний извилистый поворот и выехал на ровную прибрежную дорогу, которая вела к Шугар Милл Хаус и мисс Люси Понтефракт-Дикон.


Бухта сахарного завода изменилась очень мало. Правда, возле пляжа была припаркована пара джипов и горстка отдыхающих нежилась на песке, но в остальном маленькое поселение из домиков цвета сахарного миндаля было таким, каким его помнил Генри, с босоногими детьми, сонными собаками и козлятами с дерзкими хвостами, занимающимися своими делами. Большие ворота Сахарного завода были открыты, и там, на подъездной дорожке, стояла Люси Понтефракт-Дикон, широко раскинув руки в знак приветствия.


Генри остановил "Моук" и выпрыгнул. “Люси, моя дорогая, ты ничуть не изменилась!”


Люси просияла. “Это, конечно, ложь”, - сказала она. “ После восьмидесяти каждый год оставляет свой след. Но благослови тебя господь за то, что ты это сказал.


“ Но это правда, Люси, ” запротестовала Эмми. “Ты выглядишь чудесно”.


“ Если Эмми так говорит, значит, это правда, ” согласилась мисс Понтефракт-Дикон. Действительно, пожилая леди производила впечатление своей высокой, прямой фигурой, белоснежными волосами и загорелым лицом с морщинами, но поразительным выражением юношеской невинности. “ Что ж, тогда позвольте мне вернуть вам комплимент. Ты вдвое моложе меня, так что годы показывают лишь половину этого. И ты похудела, ” одобрительно добавила она, обращаясь к Эмми.


“Немного. Недостаточно”.


“Не хочу худеть, моя дорогая. Тебе бы это не подошло. А теперь заходи, выпей и расскажи мне все об этом ужасном происшествии в церкви Святого Матфея. Конечно, именно поэтому вы здесь.”


Генри начал: “Как ты...” — но затем осекся. “Мне следовало бы знать больше, чем спрашивать"Как". Ты знаешь все, что происходит”.


“На Тампике, да. Но некоторые вещи, которые происходят на внешних островах, умудряются ускользнуть от моего внимания ”. Люси провела меня через свою уютную гостиную на тенистую террасу. “Проходите и садитесь. Чай со льдом или ромовый пунш?” Она позвонила в маленький серебряный колокольчик, и из дома появился чернокожий парень с широкой улыбкой. “Три ромовых пунша, пожалуйста, Мартин. Итак, на чем я остановился? О, да — я не претендую на то, чтобы следить за всем на улице Св. На днях к нам на чай заходил Мэтью, но Джеффри Паттерсон — он мой старый друг — и случайно упомянул, что вы приедете расследовать это убийство.


‘Действительно, ”Случайно упомянул", - сказал Генри с усмешкой. “Я полагаю, он рассказал вам все об этом деле еще до того, как узнал, что его выкачивают”.


“Не стоит так относиться ко мне, молодой человек”, - решительно ответила Люси. “Вы ничуть не хуже меня, и вы это знаете. Как насчет этой мягкой мышиной манеры и явно извиняющейся техники ведения интервью? Я знаю, как вы добываете информацию.”


Эмми рассмеялась. “Ты совершенно права, Люси”, - сказала она. “Вы с Генри похожи друг на друга”.


“У нас разные методы, но из нас получается хорошая команда”, - согласилась Люси. “А, вот и ваши напитки”. Она подождала, пока Мартин уйдет, а затем сказала: “Ну? Что ты хочешь знать?”


“Все, что ты знаешь”, - сказал Генри.


Люси задумалась. “Это не так уж много значит. Я знаю Сэнди Роббинса — у него когда-то была девушка здесь, на Тампике. Меня бы удивило, если бы он был виновен по предъявленному обвинению”.


“Вы хотите сказать, что не думаете, что он способен на убийство?” - спросил Генри.


“Я ничего такого не имел в виду и не говорил. Сэнди обращается с мачете не хуже любого мужчины на этих островах, и у него вспыльчивый характер. Если бы речь шла, скажем, о драке из-за девушки или если бы кто-то действительно плохо обошелся с его другом, да, я могу представить, как Сэнди убивает. Во что я не верю, так это в то, что он мог быть замешан в какой-то экстремистской политической группировке, не говоря уже о том, чтобы в результате убить совершенно незнакомого человека ”.


“Насколько я понимаю, это версия полиции”, - сказал Генри.


“Да. Вот почему я использовал слова ‘виновен по всем пунктам обвинения’. Улики против него очень веские — в этом нет сомнений. Прежде чем вы исключите Сэнди как виновника, вам придется довольно глубоко покопаться в его отношениях с сенатором Бреттом Олсеном. Люси помешивала ромовый пунш тонкой серебряной ложечкой.


“Ты думаешь, между ними может быть какая-то связь?”


“Понятия не имею. Я знаю Олсена только как представителя комитета и человека, который проводит отпуск на Карибах. Я просто говорю вам, что если Сэнди Роббинс убил его, то это было личное, а не политическое ”.


“Какая личная связь могла быть у бармена-мэтьюзианца с сенатором США?” - спросила Эмми.


Люси улыбнулась. “Острова - маленькие места”, - сказала она. “Сэнди Роббинс всю свою жизнь прожил на острове Святого Матфея, и это был не первый визит Олсена. Сэнди всегда нравился девушкам, и, как я понял от Джеффри, жены сенатора с ним не было — она улетела обратно из Европы, когда услышала эту новость. Возможно, там есть направление расследования.”


“Каково мнение губернатора?” Спросил Генри.


Люси слегка нетерпеливо вздохнула. “ Джеффри просто хочет, чтобы все это дело было выяснено и уничтожено как можно скорее. Я полагаю, это неизбежно, что он должен думать только о политическом аспекте - но, с другой стороны, у него никогда не было большого воображения. Он хочет, чтобы Сэнди судили, приговорили и отправили в тюрьму на Сент-Марко - с глаз долой, из сердца вон. Затем он уверен, что Оуэн Монтегю сможет разобраться с политическими смутьянами, учитывая некоторое подкрепление полиции с других островов. Я сказал Джеффри, что он совершает серьезную ошибку в суждениях.”


“А ты знал? Почему?”


“Потому что сейчас уже слишком поздно прибегать к такой тактике. Политический мяч покатился и набрал обороты, и осуждение Сэнди только усугубит ситуацию. Люди в этих краях непостоянны и эмоциональны, и может сложиться очень неприятная ситуация. Нет — сейчас необходимо медленное, кропотливое расследование, никаких предположений о виновности, чтобы было видно, что правосудие свершилось. Это даст вам время остыть, и если вы все-таки найдете доказательства вины Сэнди — а я очень сильно боюсь, что вы это сделаете, — по крайней мере, в этом не будет ничего подозрительного. Вы также наверняка обнаружите, что мотив не был политическим, что очень важно. Так что не позволяйте Джеффри запугивать вас, Генри. Не торопитесь. Получите факты. Прежде всего, не провоцируйте нарушителей спокойствия. Что, если будет разбито еще несколько окон? Это лучше, чем полномасштабный бунт ”.


“Вы знаете Джона и Маргарет Колвилл?” Спросил Генри.


“Конечно, знаю. Я впервые встретила их, когда они отдыхали здесь, и после этого они навещали меня каждый раз, когда были на Сент-Мэтью”. Глаза пожилой леди блеснули. “На самом деле, я льщу себя надеждой, что, возможно, сыграл небольшую роль в их решении купить Анкоридж. Это как раз те люди, которые нам нужны на этих островах, но оформление вида на жительство и так далее может быть утомительным и длительным ”.


“Если только ты не знаешь нужных людей”, - сказала Эмми.


“Совершенно верно, моя дорогая. Повезло, что я сейчас разговариваю по телефону — подводная линия от собора Святого Марка. Очень удобно. Я смог поговорить с Джеффри Паттерсоном и в кратчайшие сроки все уладить ”.


- Значит, ты одобряешь Джона и Маргарет, - сказал Генри.


“Конечно, знаю”.


“Вы знаете, что они убеждены в невиновности Сэнди?”


“Я не могла не знать. Маргарет звонила каждый день. Я могу только повторить — я не верю, что мальчик виновен по предъявленному обвинению, но это далеко от безупречной невиновности ”. Люси сделала паузу и отпила из своего бокала. Затем она сказала: “Я очень рада, что вы здесь. Пожалуйста, поддерживайте со мной связь — вот мой номер телефона. И если я могу чем-нибудь помочь ... Она взглянула на часы. “Я не хочу торопить тебя, но если ты собираешься успеть на дневной пароход, я думаю, тебе следует поторопиться. Мне не нравится, когда кто-то едет по дороге Козьего холма слишком быстро, с парапетом или без парапета.”


“ Я согласен с вами, ” с чувством сказал Генри. “ Большое спасибо, Люси. Мы уже уходим. Если тебе что-нибудь придет в голову...


Тиббеты уже сели в "Моук", и Генри держал руку на ключе зажигания, когда Люси сказала: “Ты не должен упускать из виду Себастьяна Чатсворта. Или Тереза.


Генри сказал: “Чатсуорт? Он секретарь Гольф-клуба, не так ли?


“Так и есть. И Тереза - его жена. Себастьян чрезвычайно глуп, но он имеет большое влияние на церковь Святого Матфея. Тереза ... не глупа. Если ты будешь правильно обращаться с ней, она будет тебе очень полезна. Если нет, она станет грозным врагом.”


“ Спасибо, что рассказали мне, ” сказал Генри.


“Интересно, - сказала Люси, “ на чьей она стороне. Было бы интересно узнать”.


“Я тебе позвоню”, - сказал Генри и повернул ключ зажигания, чтобы завести двигатель.


OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРЕТЬЯ


ПАРОМ ИзТ Тампики пришвартовался к деревянному причалу Прист-Тауна, Сент-Мэтьюс, как раз в тот момент, когда солнце садилось и зеленые и красные огни гавани начали загораться в коротких тропических сумерках. Несколько скудных уличных фонарей на набережной не позволяли Генри и Эмми — единственным пассажирам — разглядеть фигуры Джона и Маргарет Колвилл, которые ждали их, чтобы поприветствовать.


Это должно было быть счастливое воссоединение, но неизбежно им не стало. Тонкокостное, чувствительное лицо Маргарет выглядело напряженным и усталым, а ее золотистые волосы поседели больше, чем Эмми помнила. Обычное грубоватое хорошее настроение Джона угасло. Пожали руки, коротко поцеловали в щеки, а затем багаж погрузили в вездесущий мини-моук.


Улицы Прист-Тауна были неестественно тихими. Казалось, вокруг было много полицейских. Небольшие группы чернокожих молодых людей бездельничали на углах улиц, курили, медленно улыбались, почти не разговаривали. Несколько витрин магазинов, похоже, были недавно заколочены. Музыки не было.


Маргарет сказала: “Слава Богу, сегодня все было тихо. Но вы можете почувствовать атмосферу. Если Сэнди признают виновной ...”


Джон сказал: “Мы бы не хотели приветствовать вас в церкви Святого Матфея таким образом. Боже, почему люди все время играют в политику? Это был... это счастливый остров. Будем надеяться, что так и останется ”.


“Было ли это— то есть знают ли они, что я здесь, и почему?” Спросил Генри.


“Сегодня вечером губернатор произносит речь по радио”, - сказал Джон. “Он подумал, что лучше сначала доставить вас сюда в целости и сохранности”. Он шумно переключил передачу, когда Moke выехал из города и начал подниматься по обрывистой дороге. “Проблема в том, что мы не знаем, кто или что на самом деле стоит за этими политическими беспорядками. Все, в чем я лично уверен, так это в том, что кто-то действительно имеет зуб на церковь Святого Матфея. Бедняга Олсен и Сэнди всего лишь пешки в игре — великолепный предлог для маленькой революции. Господи, это сводит меня с ума.”


“Ну, не показывай этого, дорогой, - сказала Маргарет, - если не хочешь, чтобы мы все оказались в супе. Майор Чатсворт был в баре во время ланча и сказал, что двое его клиентов, едва взглянув на ваше лицо, тут же отменили свои заказы.”


“Чертов дурак”, - пробормотал Джон, вглядываясь в темноту впереди, которую лишь минимально рассеивали фары "Моука". По обе стороны узкой, изрытой колеями дорожки раскинули свои темные ветви живые изгороди из олеандра и франжипани и поблескивали бледные цветы.


Мужчина выступил из тени так внезапно, что Эмми тихонько вскрикнула от удивления и тревоги. Джон резко затормозил, вильнул, чтобы не сбить пешехода, затем начал ускоряться.


“Остановись, Джон!” Голос Маргарет был резким. Джон поколебался, затем остановился. Мужчина был уже позади них, бежал к машине.


Маргарет высунула голову из-за навеса и позвала: “Дэниел! Тебя подбросить до Анкориджа?”


“Спасибо тебе, Маргарет. Конечно, хочу. От клуба далеко идти в темноте”.


“Тогда забирайся внутрь. Боюсь, тебе придется сесть на багаж сзади. Дэниел, познакомься с Генри и Эмми, нашими друзьями из Англии. Это Дэниел Маркхэм. Он присматривает за зелеными в клубе.”


“Рад познакомиться”. Дэниел Маркхэм протянул две худые черные руки и одновременно пожал руки Генри и Эмми. Затем он легко запрыгнул на заднее сиденье "Моука" и взгромоздился на груду чемоданов. Когда машина тронулась с места, Дэниел полез в карман за табаком и бумагой и начал сворачивать сигарету, чудом удерживая равновесие на своем раскачивающемся насесте. Он сказал: “Слышал, вы отменили танцы сегодня вечером”.


“Это из-за речи губернатора”, - непринужденно ответила Маргарет. “Все останутся дома, чтобы послушать это. У нас не будет достаточно клиентов, чтобы угостить группу пивом”.


“Зная эту компанию, ты, безусловно, прав”. Дэниела это позабавило. “Все равно слышал, что в "Бродячей лодке" будут танцы”.


Джон, сидевший за рулем, издал звук, который начался как рычание и закончился кашлем.


“Ну, ты ведь всегда можешь съездить туда, не так ли, если тебе станет скучно в "Анкоридж"?” - сказала Маргарет, чуть чересчур оживленно. “А, вот и мы”.


Моук поднялся на вершину небольшого холма и спускался к небольшому поселению на берегу моря. Генри и Эмми могли разглядеть лишь несколько домов — некоторые темные, некоторые сверкающие огнями. Самым большим зданием было четырехугольное белое строение, освещенное небольшим прожектором. Он стоял в саду, освещенном цветными фонарями, и ритмичный шум прибоя на берегу усиливался четким обблигато этюда Шопена для фортепиано. Снаружи здания на белом столбе раскачивалась традиционная вывеска английского паба с изображением старомодного якоря.


“Должно быть, знали, что я приду”, - заметил Дэниел. “Включили мою любимую пластинку. Сэнди всегда—” Он резко замолчал. “Извини. На мгновение я забыл. Кто у вас сегодня за стойкой?”


“Я”, - ответила Маргарет. “Харпер просто подменял меня, пока мы ездили в Прист-Таун встречать лодку”.


Дэниел спрыгнул со своей груды чемоданов. Без особых эмоций он сказал: “Думаю, тебе придется нанять другого постоянного бармена. Сэнди не вернется еще очень, очень долго. Что ж, спасибо, что подвез. Он направился в сторону бара.


“ Тебе лучше вернуться к работе, дорогая, ” сказал Джон. “ Я помогу Генри и Эмми подняться наверх с их багажом.


“Хорошо”. Маргарет выбралась из "Моука", сделала шаг к бару, затем повернулась обратно. “Я не хочу придавать этому значения, “ сказала она, - но сегодня был показательный случай. Если ты —”


Джон поднял руку. “ Ладно, ладно. Мне показалось, что это Дэниел, но я не была уверена. И Генри с Эмми были с нами.


“Ты понимаешь, что я имею в виду?” Маргарет обратилась к Генри. “Ты видишь, что с нами начинает происходить? Все эти люди - наши друзья. Если дело дойдет до того, что Джон побоится остановиться и подвезти Дэниела, значит, у этого острова серьезные проблемы, и они становятся еще хуже. Если бы я не заставил Джона остановиться — что ж, каждый раз, когда происходит что-то подобное, клин проникает глубже. Они и мы. Страх и подозрительность. Раньше такого не было ”.


“У нас никогда раньше не было убийств на почве расизма”, - мрачно сказал Джон. “Пойдем, Эмми. Сюда. Имей в виду, там крутой шаг...”


Джон взял пару чемоданов и повел их вверх по наружной лестнице на верхний этаж. Наверху он остановился, поставил чемоданы и пошарил в кармане в поисках ключа.


“Это другое дело”, - сказал он. “Мы никогда не запирали эту дверь до прошлой недели, а Маргарет все еще хочет оставить ее открытой. Говорит, что это оскорбительно для жителей острова. Что ж, может быть, так, а может, и нет, но мне нужно подумать о своих гостях. Запасной ключ от наружной двери ты найдешь в своей комнате. Будь хорошим парнем и запри за собой дверь, когда будешь спускаться, хорошо, Генри? В конце концов, у каждого есть обязанности ... Джон защищался.


Генри сказал: “Конечно. Это всего лишь разумно”.


“Ну, вот и вы. Чувствуйте себя как дома. Примите душ через ту дверь, балкон здесь. Увидимся в баре”.


Номер был простым, но безукоризненно убранным, а с балкона открывался вид на пологий склон, ведущий к серебристому морю и огням Прист-Тауна на другом берегу залива. Распаковывая вещи, Эмми сказала: “Я так рада, что мы приехали. Одно дело читать о событиях в газетах, но совсем другое - почувствовать их на себе. Мне кажется, Генри, это больше, чем просто дело, которое нужно раскрыть. Это будущее этого острова.”


“Неужели?” Генри закурил сигарету и стоял у открытой балконной двери, наблюдая за огнями круизного лайнера в море. “Все зависит от того, как раскроется дело, не так ли?”


“Ну...”


“Кроме того, это убийство может быть симптомом политических перемен, которые никто не может остановить”. Он сделал паузу. “Иногда кажется, что история была изменена одним-единственным событием, но это почти всегда неправда. Событие вызвано историческим процессом, а не наоборот ”.


“Теперь ты заходишь слишком далеко для меня”, - сказала Эмми. “Я просто хочу, чтобы этот остров продолжал быть счастливым и незамысловатым, таким, каким был всегда”. Она закрыла ящик, защелкнула пустой чемодан и водрузила его на шкаф. “Вот. Все распаковано. Давай спустимся и выпьем”.


Бар отеля Anchorage Inn был крытым, но в остальном выходил в освещенный лампами сад. Горстка людей — черных и белых, мужчин и женщин — сидели на высоких бамбуковых барных стульях, болтая и потягивая напитки. За стойкой Маргарет была занята приготовлением сложного ромового пунша. Она подняла глаза и улыбнулась, когда вошли Тиббеты.


“А, вот и ты. Приходи и выпей приветственный напиток за счет заведения — я просто приготовлю тебе пару пуншей ”Анкоридж". Она добавила немного опасной на вид розовой жидкости и начала нарезать свежий лайм. “Знаете, у каждого бара на каждом острове есть свой особый рецепт. К счастью, этот рецепт достался нам по наследству вместе с Сэнди”. Добавила немного из другой бутылки, посыпала мускатным орехом и соломинкой. “Вот так. Посмотрим, как тебе это понравится”.


“Это восхитительно”.


“Хорошо. Теперь я должен вас представить. Генри и Эмми Тиббетт, наши большие друзья из Лондона. Дэниел, ты знаешь. Себастьян и Тереза — то есть мейджор и миссис Чатсуорт из гольф-клуба. Том Брэдли из Вашингтона, округ Колумбия — он живет у нас уже пару недель. Харпер Робинсон и — о, небеса, уже семь часов. Мы будем скучать по правительству. ”


Маргарет быстро переключила громкоговоритель с проигрывателя на радио, и Шопена сменила тишина, нарушаемая предвкушающим потрескиванием. Затем диктор с заметным вест-индским акцентом сказал: “Это радио Святого Марка, в семь часов. Леди и джентльмены, губернатор Британских прибрежных островов, Его Превосходительство сэр Джеффри Паттерсон.”


Пауза, откашливание, а затем зазвучал сочный британский голос высшего класса.


“Добрый вечер, друзья мои. Я уверен, что мне не нужно напоминать никому из вас, что наши острова — и, в частности, я имею в виду Сент-Мэтьюз - это ... эм ... переживают трудный и болезненный опыт. Сначала мы имели дело с жестоким и бессмысленным убийством уважаемого гостя из Соединенных Штатов Америки. Я имею в виду, конечно, сенатора Бретта Олсена. Затем арест подозреваемого, за которым последовала прискорбная вспышка спорадического насилия со стороны очень небольшого числа лиц, насилие, которое, тем не менее, оказало и продолжает оказывать разрушительное воздействие на стабильность нашей Королевской колонии.”


Сэр Джеффри сделал паузу и снова откашлялся. Тереза Чатсуорт пробормотала: “Ради Бога, продолжайте”, и Дэниел ни у кого не спросил, о чем конкретно говорит этот человек. Раздался голос: “Насчет Сэнди, чувак”.


“Теперь я уверен, ” продолжил голос, - что у этих людей нет политических мотивов. Они просто недовольны тем, что, как они опасаются, может оказаться судебной ошибкой”. Дэниел серьезно кивнул. “Итак, именно к этим людям я обращаюсь в первую очередь этим вечером. Я хочу заверить их, что им не нужно ничего бояться. Я лично связался со Скотленд-Ярдом в Лондоне, и они прислали к нам одного из своих самых опытных людей — главного суперинтенданта Уголовного розыска Генри Тиббетта - провести тщательное расследование этого дела.”


Все головы в баре повернулись, чтобы посмотреть на Генри, который широко улыбался.


“Главный суперинтендант останется в больнице Святого Мэтью до тех пор, пока это дело не будет окончательно раскрыто без тени сомнения. Он, конечно, совершенно непредвзят, но я случайно знаю, что он с предельной твердостью придерживается основного краеугольного камня британского законодательства — что человек невиновен, пока его вина не доказана. На него не повлияют простые косвенные улики. Он выследит убийцу — кем бы тот ни оказался — до тех пор, пока вина не будет неопровержимо доказана. Я прошу вас всех сотрудничать со старшим суперинтендантом Тиббеттом в выполнении его трудной задачи и радушно принять его. Я также прошу всех, кому небезразлично благополучие наших островов, прекратить насилие, быть уверенными в судебном процессе и...


Каким бы ни было следующее увещевание сэра Джеффри, слушатели в баре "Анкориджа" так и не узнали. В этот момент меткий кирпич, брошенный из темноты сада, попал в радиоприемник, и тот с грохотом упал с полки над баром, разбрасывая по пути бокалы и бутылки. Маргарет закричала, пригибаясь и прикрывая лицо от битого стекла. Себастьян Чатсуорт вскочил на ноги и закричал. Джон Колвилл прибежал из кухни. На мгновение все превратилось в столпотворение. Когда суматоха улеглась, из радиоприемника, который теперь лежал на боку под стойкой бара, но все еще работал, безмятежно донесся голос губернатора.


“—и мир. Спокойной ночи, друзья мои. Спокойной ночи”.


Джон Колвилл вытер лоб. - Спокойной... ночи, - сказал он. Затем: - Где Генри? - спросил он.


“Я здесь”. Генри вышел из тенистого сада. “Нет надежды поймать ... кто бы это ни был. Скрылся. Какой ущерб, Маргарет?”


Голова Маргарет появилась из-под стойки, как чертик из табакерки. - Просто целую кучу бокалов, - сказала она, - плюс бутылку скотча, две бутылки рома и наш последний настоящий французский мятный крем до прихода следующего парохода. И все же, я полагаю, могло быть и хуже. Я думаю, что это заслуживает того, чтобы выпить все вокруг, за счет заведения. Тереза, что я могу тебе предложить?


“Вы можете принести мне совок и щетку, ” сказала Тереза Чатсуорт, “ и позволить мне убрать за вами битое стекло. Нет-нет, ты продолжай разносить напитки. Просто предоставь разбираться с ущербом мне ”.


Наблюдая за тем, как миссис Чатсуорт взяла на себя ответственность, Эмми решила, что Люси Понтефракт-Дикон, как обычно, была права. Тереза была привлекательной женщиной, маленькой, стройной и аккуратной. Ее каштановые волосы были коротко подстрижены, а кожа — без макияжа — имела глубокий и ровный бронзовый оттенок. В отличие от нее, ее муж был высоким мужчиной с расплывчатыми чертами лица и неопрятно сложенным лицом. Ему удалось усилить всеобщее замешательство, опрокинув несколько барных стульев в момент нападения, и теперь он опрокидывал другие, пытаясь установить первый вертикально. Эмми про себя решила, что ему, вероятно, дали работу секретаря гольф-клуба из-за его английского акцента, усов, торчащих в руль, и его жены.


“Вот вы где. Два ромовых пунша”. Маргарет подтолкнула напитки через бар к Генри и Эмми. Ее руки были не такими уверенными, как ее голос. “Извините за это. Я полагаю, это было потому, что ...


“Я полагаю, из-за меня”, - сказал Генри. “Благослови тебя Господь, Маргарет. Твое здоровье”.


“Я думаю, мы должны выпить за ваше здоровье”, - сказала Маргарет.


“Ерунда". Тереза Чатсуорт смела последний осколок стекла в совок и встала. “Мне понадобится много старой газеты, чтобы завернуть это, Маргарет. Спасибо. Нет, вам не о чем беспокоиться, старший суперинтендант. Люди здесь в основном порядочные и вполне послушные. Не так ли, Себастьян?”


“Что? О, да, скорее. Я имею в виду, идеально”. Майор Чатсворт посмотрел на часы. “Мне лучше вернуться в клуб, старушка. Ужин и все такое. Должны появиться, ” добавил он, обращаясь к Генри извиняющимся тоном.


“Конечно”, - сказал Генри. “Кстати, я бы хотел навестить вас завтра, если можно”.


“Конечно. Конечно. В любое время. Временный член клуба и так далее. Мы надеялись, что вы и ваша жена могли бы —”


“Мы старые друзья Джона и Маргарет, ” объяснил Генри, “ поэтому решили остаться здесь”.


Тереза Чатсворт выбросила последнюю пачку газет в мусорное ведро и повернулась, чтобы посмотреть Генри прямо в глаза. “Остаться здесь, ” сказала она, “ и провести абсолютно беспристрастное расследование”.


Генри улыбнулся. “Совершенно верно”.


“Я надеюсь, ” сказала Тереза, - что ты знаешь, что делаешь. Пойдем, Себастьян”.


Джон Колвилл снова появился из кухни, развязывая на поясе большой фартук мясника.


“Ужин через пять минут”, - объявил он. “Ты свободен, Себастьян? Тогда хорошего вечера. Ты ужинаешь с нами, не так ли, Том?”


Темноволосый молодой человек, которого кратко представили как Тома Брэдли, встал со своего барного стула и поставил пустой стакан на стойку.


“ Боюсь, что нет, Джон. Извини, что я не сказал тебе раньше. У меня свидание ”.


“И ты не приведешь ее сюда?”


Том Брэдли ухмыльнулся. “ Не такое уж это свидание. До встречи. ” Он направился к саду, затем остановился и обернулся. - Ты знаешь Лодку для Бездельников? - обратился он к Генри.


“ Где сегодня вечером будут танцы?


“Это верно. Возможно, было бы интересно туда заглянуть.


“Возможно”.


“ Может быть, увидимся там позже. ” Он исчез в темноте.


Джон Колвилл сказал: “Стол накрыт для нас в уютной обстановке. Я попрошу одну из девушек присмотреть за баром, но у меня не складывается впечатления, что сегодня вечером дела пойдут не совсем гладко.


Уютная комнатка располагалась за баром, под спальней Тиббетов, и с таким же видом на море. Обеденный стол был накрыт на пятерых, но, когда Генри и Эмми вошли, маленькая темнокожая девочка проворно убирала с одного места сервировку.


“ Садись, ” сказал Джон. “Мы едим по-семейному здесь, где так мало комнат для гостей ...”


“ И так мало гостей, ” вставила Маргарет. “ Когда-нибудь мы построим настоящую столовую, еще спальни и...


“Если, конечно, - сказал Джон, - это кровавое убийство не приведет к банкротству всех нас. Я приготовила на сегодняшний вечер салми из утки — надеюсь, оно всем подойдет”.


“Кто бы мог подумать, ” сказала Маргарет, - что Джон окажется лучшим кулинаром, чем когда-либо был в экономике? Именно это делает это место таким веселым. И с—” Она замолчала.


“Чем?” Подсказал Генри.


“О, ничего. Я все время забываю. Я собирался сказать это, поскольку Сэнди отвечает за бар ... но теперь все изменилось ”.


“ По правде говоря, - сказал Генри, - я даже рад, что Тома Брэдли нет на ужине. Вы можете рассказать нам об этом ужасном деле со своей точки зрения. Я хотел бы иметь это за плечами до того, как завтра встречусь с губернатором и начальником полиции. ”


На некоторое время воцарилось молчание, нарушаемое только звоном тарелок, когда Джон разносил еду. Затем Маргарет сказала: “Это звучит так глупо, если ты не знаешь людей. Я имею в виду, Сэнди никогда не надеялась, что ей поверят.”


“Не обращай на это внимания”, - сказал Генри. “Просто скажи мне”.


“Хорошо. Ну, прежде всего, факты. Я полагаю, вы их знаете. Сенатор ушел после ленча в прошлый вторник, то есть двадцатого марта, сыграть партию в гольф с мистером Хуберманом и...


“Минутку”, - сказал Генри. “Давайте немного подскажем. Я так понимаю, Олсен был здесь один, без жены”.


“Без жены, но не совсем один”, - сказал Джон.


Маргарет быстро сказала: “Ты не имеешь права так говорить, Джон. Ты не знаешь наверняка—”


“Картошка, Эмми? Все, что я имел в виду, моя дорогая Маргарет, это то, что Олсен и Хуберман, которые были старыми друзьями, приехали сюда вместе поиграть в гольф, каждый без жены ”.


“Ну, если это действительно все, что ты имел в виду...” В голосе Маргарет звучало сомнение.


“На данном этапе мы придерживаемся неопровержимых фактов, не так ли?” - сказал Джон. “Хорошо, дорогая. Продолжай”.


“Кто такой Хуберман?” Спросил Генри.


Маргарет сказала: “Альберт Г. Хуберман. Адвокат. Известный вашингтонский лоббист. Поскольку он представляет интересы многих крупных хлопковых компаний, он, естественно, вступил в контакт с сенатором Олсеном - и, как говорит Джон, они пришли сюда поиграть в гольф, что они и делали двадцатого марта в десять минут четвертого пополудни. Они были на пятой мишени, когда это случилось.”


“Когда что произошло?”


“Ну, если мы действительно хотим придерживаться доказанных фактов, то следующее событие произошло в двадцать пять минут четвертого, когда Хуберман ворвался в гольф-клуб, крича об убийстве. Он бежал всю дорогу от пятой мишени, и ему повезло, что по дороге его не хватил удар. Он, задыхаясь, сказал, что чернокожий мужчина напал на сенатора Олсена с мачете. Майор Чатсуорт немедленно позвонил в полицию, а затем достал свой "Моке" и поехал так быстро, как только мог, к пятой мишени. Они нашли сенатора. Это — это, должно быть, было ужасно. Он был не просто убит — его изуродовали, изрубили на куски. Полиция сказала, что все выглядело так, как будто он сопротивлялся, но... ” Маргарет подняла руки и уронила их в безнадежном жесте.


“В чем именно заключалась история Хубермана?” Спросил Генри.


“Он сказал, что Олсен как раз собрался за руль, когда чернокожий мужчина выскочил из подлеска, размахивая своим мачете и крича. Там, между манговой рощей и ти, много густого кустарника, в котором легко спрятаться. Хуберман стоял на дальней стороне ти — он уже проехал. Он сказал, что Олсен кричал ему, чтобы он спасался сам, спасался бегством, а затем начал бороться с этим человеком. Хуберман не совсем героический тип. Он побежал. Вот, пожалуй, и все, что можно сказать об этом, за исключением того, что он определенно опознал чернокожего мужчину как Сэнди. ”


Генри сказал: “Мне кажется, это просто слово Хубермана против слова Сэнди. Почему Хуберман не мог убить Олсена сам и выдумать всю эту историю?”


“Потому что, ” сухо сказал Джон Колвилл, - Сэнди не отрицает, что был там. Он признает, что прятался в подлеске и выскочил оттуда со своим мачете”.


Эмми сказала: “Что ж, тогда он наверняка виновен”.


“Теперь мы переходим к той части, которая звучит глупо”, - сказала Маргарет. “Видите ли, история Сэнди заключается в том, что все это было розыгрышем, придуманным самим Олсеном. Олсен был— я полагаю, в нем была садистская жилка. Я помню со времен Вашингтона, что он был известен довольно жестокими выходками над людьми. Хуберман читал об убийствах на расовой почве на других островах, и, очевидно, он был нервничающим, как кошка, из-за всего этого. Сэнди говорит, что Олсен пришел к нему и предложил сто долларов, если он спрячется на пятой площадке в тот же день, а затем выскочит, изрыгая огонь и размахивая мачете. Идея заключалась в том, что Хуберман потеряет голову и сбежит — что он и сделал. Затем Сэнди тихо уйдет со своей сотней баксов, а Олсен будет ждать прибытия полиции и машин скорой помощи. В этот момент он спрашивал Хубермана: ‘Черный человек? Какой черный человек? Я не видел никакого черного человека. Должно быть, это было твое воображение. Я удивлялся, почему ты так разозлился. Я думаю, вам лучше обратиться к психоаналитику. Идея, конечно, в том, чтобы унизить Хубермана и выставить его дураком ”.


“И Сэнди утверждает, что именно это и произошло”, - сказал Джон, набивая рот. “Возьми еще немного соуса, Генри. Все шло по плану, за исключением одной вещи. Кто-то действительно убил сенатора.”


Эмми сказала: “Кто-то просто случайно появился с мачете в это конкретное время и в этом конкретном месте. Кто бы в это поверил?”


“Кто бы мог?” Эхом отозвалась Маргарет. “В том-то и дело. У Сэнди нет ни малейшей надежды на то, что ему поверят”.


“Итак, полиция арестовала его, ” сказал Генри, “ и в результате люди жгут машины и бьют стекла, не говоря уже о радиоприемниках”.


“В этом-то все и дело, старина”, - сказал Джон. “Так что, если ты можешь что-то с этим сделать, займись делом, потому что это может стать серьезным”.


“Я предлагаю начать сегодня вечером”, - сказал Генри. “Что это за место - бар "Бам Боут”?"


“С лодкой для бездельников ничего не случилось”, - сказала Маргарет, защищаясь. “Просто так получилось, что ... ну...”


“Так случилось, что именно там тусуются смутьяны”, - сказал Джон.


“Кажется, сегодня вечером у них танцы”, - сказал Генри. “Думаю, я загляну”.


“Я пойду с тобой”, - сразу же заявила Эмми.


“Пожалуй, лучше не надо. Ты, должно быть, устал и—”


“Я иду”, - твердо сказала Эмми. “Хотя бы в качестве страховки. Кроме того, ты знаешь, я люблю вест-индскую музыку”.


Генри не улыбнулся. “Прости, дорогая”, - сказал он. “Ответ отрицательный. Пожалуйста, останься здесь с Джоном и Маргарет”.


Эмми вздохнула. “Хорошо. Но будь осторожен”.


“Я так и сделаю”. Генри повернулся к Джону. “Я не думаю, что мне нужно будет принимать Моук, не так ли?”


Джон выглядел немного удивленным. “Нет, - сказал он, “ это совсем рядом. Как ты узнал?”


“У меня просто было предчувствие”, - сказал Генри.


OceanofPDF.com


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


БарHE BUM BOATT сильно напоминал бар Barney's Bar на Тампике до того, как он превратился в коктейль-бар и ресторан. Похожее на коробку бетонное здание было выкрашено в ярко-розовый цвет, стулья и столы были из зеленого пластика, а музыка была оглушительной. Клиентура, казалось, была на сто процентов молодой и чернокожей, а поскольку мужчин было больше женщин примерно в два раза к одной, бар был переполнен группами мужчин.


Головы повернулись, и разговоры на мгновение прекратились, когда вошел Генри. Послышался смех, который Генри не очень понравился, но в нем не было явной враждебности или грубости. Не было там и того теплого дружелюбия, которое у него ассоциировалось с Вест-Индией.


Он направлялся в бар, чтобы выпить, когда заметил Тома Брэдли, который, казалось, был единственным белым человеком, кроме него присутствующим. Он сидел за столом в компании двух молодых чернокожих мужчин — одного высокого, долговязого и бородатого, другого маленького и худощавого телосложения, оба красиво одеты в расклешенные брюки с узкими бедрами и джинсовые рубашки, украшенные цветными блестками. Том поднял руку в знак приветствия Генри, что-то сказал своим спутникам, а затем встал и подошел к бару со стаканом в руке.


“Итак, ты решил присоединиться?”


“Да”.


“Могу я спросить, почему?”


“По вашей рекомендации”, - сказал Генри. “В любом случае, я хотел осмотреться”.


“Пока у тебя еще есть надежда сделать это инкогнито?”


“Совершенно верно”.


“И что, по-твоему, ты здесь найдешь?”


Сказал Генри. “ Человек, который запустил кирпичом в бар ”Анкоридж".


Том Брэдли ухмыльнулся. “Это справедливое предположение”, - сказал он. “Хочешь, я тебя представлю? Кстати, что ты пьешь? Нет, нет, это за мой счет. Еще два пива, пожалуйста, Эверетт. Итак, что я могу для тебя сделать?


“За ваше здоровье”, - сказал Генри, поднимая свой бокал. “Что вы можете для меня сделать? Для начала вы могли бы рассказать мне, что вы делаете здесь, на этом острове”.


Ухмылка Тома стала еще шире. “Разве вы не догадались? Я репортер. Извините, журналист-расследователь. Я из Вашингтона, округ Колумбия, один из прислужников, которые собирают материалы для Билла Моусона. Вы должны знать его колонку. ”


Генри покачал головой. “Мы с другого конца света”, - сказал он. “Вам придется объяснить”.


“Это очень освежает, ” заметил Том, - встретить кого-то, кто никогда не слышал о Билле Моусоне. Это как бы восстанавливает веру в человечество. Ну, в двух словах, он действует в Вашингтоне и его окрестностях, и его специальность — раскрытие осиных гнезд - обычно политических. Кое-что из того, что он раскопал, — чистый скандал, но он внес свою лепту в расследование нескольких отвратительных случаев коррупции в высших эшелонах власти. С помощью таких людей, как я, конечно. ”


“И вы здесь из-за скандала и коррупции?”


“Честно говоря — нет. Я очень маленький винтик в машине, и я здесь по делу о наблюдении, просто потому, что убитым человеком был сенатор Бретт Олсен. Билл не счел это достаточно важным заданием для одного из своих лучших людей, поэтому я выполнил его, и я уверен, что получаю от этого удовольствие. Я также должен следить за политической ситуацией и сообщать в главный офис, если будет похоже, что она может перерасти в полномасштабные беспорядки. Поэтому я держу палец на пульсирующем нервном центре Сент-Мэтью, которым является бар Bum Boat. ”


“И каково ваше мнение о ситуации?” Спросил Генри.


“Буря в чайной чашке”, - сказал Брэдли. “Единственная загадка заключается в том, что заставило Сэнди Роббинса взбеситься с мачете, и у меня есть несколько идей по этому поводу, в которые я сейчас не буду вдаваться. Остальные - всего лишь несколько горячих голов, ищущих предлог, чтобы воскресить Кейна. ”


“Революции могут начинаться именно так”, - сказал Генри.


“Значит, они могут, но я не вижу, чтобы это происходило здесь. Что, однако, может произойти, так это сложная экономическая ситуация, если туристов отпугнут. Сэнди действительно поступила очень необдуманно, убив Олсена на территории гольф-клуба. Это вызвало у участников сильный приступ струсил, а участники — это люди, которые не дают этому острову стоять в очереди за хлебом ”.


“Кто бросил кирпич?” - спросил Генри.


Том снова ухмыльнулся. “Пойдем, познакомишься с Бруксом и Делавэром”, - сказал он.


Двое молодых чернокожих мужчин, которые были увлечены серьезным разговором, резко замолчали, когда подошли Том и Генри. Том непринужденно сказал: “Брукс…Делавэр ... познакомься с Генри. Он мой друг.”


Брукс — высокий бородатый мужчина — протянул руку. “Рад познакомиться с тобой, парень”.


Мужчина поменьше посмотрел на Тома и спросил: “Он брат нашего Дела?”


“Он мой друг”, - повторил Том.


“Ты можешь ему доверять?”


“Его бы здесь не было, если бы я не мог”.


Делавэр, казалось, принял решение. “О'кей, чувак. Ты друг Тома, ты наш друг, ты друг нашего Дела. Садись и пей свое пиво. Вы из Штатов?”


“Нет”, - сказал Генри.


“Куба?”


“Англия”.


Двое чернокожих обменялись настороженными взглядами. Том Брэдли сказал: “Знаешь, не все англичане такие, как сэр Джеффри Паттерсон”.


Генри сказал: “Это был очень меткий камень. Ваш, я полагаю”, - добавил он, обращаясь к Бруксу.


Здоровяк ухмыльнулся. “Конечно, чувак. И там, откуда это взялось, есть еще кое-что”.


“Что ты планируешь дальше?” Спросил Генри, как бы между прочим.


Делавэр быстро сказал: “Мы не обсуждаем это вне собраний. Вы достаточно скоро узнаете ”.


“Нужна какая-нибудь помощь?”


Делавэр рассмеялся.


“Конечно. Членская карточка гольф-клуба пришлась бы очень кстати, чувак. Говорю тебе, это место похоже на крепость ”.


“Люди ходят туда работать, не так ли?” - спросил Генри.


“Конечно, есть. И живут там в помещениях для персонала. И любой из них хоть раз зайдет сюда выпить пива — бац, его нет. Вот так просто. И человеку, уволенному клубом, нелегко найти новую работу, по крайней мере, на этом острове. Вот что я называю рабством, чувак. Вот с чем мы боремся. Когда мы закончим, не будет никакого гольф-клуба. Ни Чатсворта, ни Паттерсона тоже. Будет независимая республика Сент-Мэтьюз, управляемая народом этого острова и для него ”.


“Звучит как прекрасное стремление для вашего родного острова”, - сказал Генри. “Вы, я полагаю, здесь родились?”


“Нет, чувак. Ни за что. Я из Тампики, как и Брукс здесь”.


“Люди, родившиеся на этом острове, никуда не годятся”, - объяснил Брукс. “Боятся гольф-клуба. ’Боятся правительства. ’Боятся собственной тени. Они не выйдут и не будут бороться за свои права ”.


“И все же, ” заметил Генри, - Сэнди Роббинс - уроженец Мэтьюса, не так ли?”


Они снова обменялись взглядами. Затем Делавэр сказал: “Сэнди подставили. Уловка белого человека”.


“Вы хотите сказать, что не думаете, что он убил сенатора Олсена?”


“У него бы не хватило духу”, - с отвращением сказал Брукс.


“Тогда кто это сделал?” - спросил Генри. “Возможно, кто-то из ваших людей?”


“Кто это?” - спросил я. Голос был низким, женственным и таким же резким, как подача чемпиона по теннису. Все четверо мужчин подняли головы. За стулом Генри стояла одна из самых красивых девушек, которых он когда-либо видел. Она была черной, как оникс, добрых шести футов ростом и стройной, как тростинка. На ней были розовые джинсовые брюки, расклешенные у щиколоток поверх двухдюймовых босоножек на танкетке, и розовая хлопчатобумажная рубашка, фалды которой были завязаны узлом между грудями, оставляя живот обнаженным. Кроме того, в полумраке бара она щеголяла в огромных темных очках в оправе из сверкающих страз. Ее волосы были тщательно заплетены в косички на манер косичек, оставляя между аккуратными косичками маленькие полоски обнаженной блестящей кожи головы.


Брукс и Делавэр, казалось, онемели, но Том Брэдли ухмыльнулся и сказал: “Привет, Даймонд. Это мой друг”.


Девушка по имени Даймонд даже не взглянула на Тома. Обращаясь к двум другим, она повторила: “Кто он?”


Брукс неловко произнес: “Как сказал Том ... друг ...”


“Имя?”


“Генри”.


“Что с Генри?”


“Ну—”


“Я скажу вам, вы, пара идиотов”, - сказал Даймонд. “Его зовут Генри Тиббетт, и он лондонская свинья. Что вы ему сказали?”


“ Ничего, Даймонд, ” слишком быстро ответил Делавэр. “Вообще ничего. Просто пью пиво, вот и все.


“ Поговорим о Сэнди?


“Ну... не совсем...”


“ Убирайся, ” холодно сказал Даймонд. “Вы оба. И ты, ” добавила она, обращаясь к Тому. “ Я собираюсь поговорить с этим человеком наедине. Один раз. После этого с ним никто не разговаривает. Понимаешь?”


Словно пара побитых щенков, Брукс и Делавэр поднялись на ноги и направились к бару. Том встал и положил руку Генри на плечо.


“Не волнуйся, брат”, - сказал он. “ На самом деле она не ест мужчин, а ты, милая?


Даймонда это не позабавило. “Я сказал, убирайся”.


“Ладно, ЛАДНО. Остынь, детка. Увидимся на якорной стоянке, Генри ”. Том ушел в темноту.


Даймонд придвинула стул, развернула его спинкой к столу и уселась на него верхом, свесив длинные ноги по обе стороны сиденья и положив локти на спинку. Генри захотелось, чтобы она сняла очки, чтобы он мог видеть ее глаза.


Она сказала. “Теперь говорить буду я, помните. Вы пришли сюда, чтобы раскрыть дело Олсена — Сэнди невиновен или виновен, верно? Теперь поймите это. Мы политическое движение, и ни один полицейский не хочет вмешиваться в политику, верно? Нам больше нет дела до Сэнди — невиновный, виновный, для нас все равно. Он выполнил свою задачу, будучи арестованным. Ладно, значит, он виновен, так что для нас так лучше — но раз он невиновен, это нас уже никогда не остановит. Мы оторвались от земли и скрылись из виду, чувак.”


Генри сказал: “Так это вы его подставили?”


“Этого не было. Это ложь. Его арест был счастливым совпадением, и это правда ”. Она говорила довольно мягко и очень обдуманно.


“Убийство было еще более удачным совпадением, не так ли?” Заметил Генри.


“Это все, что я хочу сказать. Теперь я собираюсь тебе кое-что показать”. Быстрым движением Даймонд сорвала солнцезащитные очки, и у Генри перехватило дыхание от резкого потрясения. Ее правый глаз был таким же красивым, как и все остальное лицо — огромным и темным, с длинными загнутыми ресницами и искусно накрашенным. Там, где должен был быть ее левый глаз, не было ничего, кроме отвратительной массы рубцовой ткани.


Наблюдая за лицом Генри, Даймонд медленно улыбнулась. “Я не буду закрывать это пластырем”, - сказала она. “Я хочу, чтобы это было видно”. Она наклонилась к нему через спинку стула. “Ты знаешь, как это произошло? Это забавно. Очень забавно. Это было сделано мячом для гольфа”. Генри ничего не сказал. “Мне шестнадцать, я приехал из Тампики, чтобы работать в гольф-клубе. Говорят, очень хорошие деньги. Очень богатые мужчины, очень хорошие чаевые. Все верно. Многие богатые американцы, оставляя своих жен дома, хотели бы найти милую дружелюбную девушку на Сент-Мэтьюз. Но что произойдет, если девушка окажется недружелюбной? Скажите мне вы, мистер Тиббетт.


“Вы же не намекаете, что это было сделано намеренно, не так ли?”


“Решать вам, мистер Тиббетт. Вот я с очень богатым американцем, и я говорю "нет". ‘Хорошо, Даймонд. Без обид. Вполне понимаю. Мы можем быть друзьями, не так ли?’ ‘Конечно", - говорю я. ‘Тогда пойдем завтра со мной на поле для гольфа, Даймонд. Я играю раунд один. Пойдем со мной, просто пройдемся и поговорим.’ ‘Хорошо", - говорю я. Пятая футболка. ‘Даймонд, ты не мог бы встать вон там ... немного позади меня?" Ты следи за моей левой рукой, посмотри, прямая ли она, когда я веду машину. ‘Конечно, я буду следить’. Итак, я стою там, где он говорит, а он заводится, сильно бьет по мячу и… Они привозят меня домой к доктору — он на вечеринке. Поэтому они сажают меня на лодку к Доку Дункану на Тампику. Он ничего не может сделать. Возможно, глаз был бы спасен, если бы он взялся за дело сразу. Даймонд надела очки и встала. “Не жди, что я откажусь от Дела”, - сказала она.


— Даймонд, кто это был? - спросил Генри, но она уже ушла.


Генри допил свое пиво и направился обратно на Якорную стоянку.


В десять часов следующего утра Генри явился в гольф-клуб на свою первую официальную встречу — совещание с губернатором, который прибывал в то утро на своей частной яхте, и начальником полиции, инспектором Оуэном Монтегю. Первоначальная идея состояла в том, чтобы собраться в кабинете инспектора полицейского участка Прист-Тауна, но сэр Джеффри предпочел более роскошную обстановку гольф-клуба. Он, конечно, планировал остаться там.


Джон Колвилл отвез Генри в гольф-клуб, расположенный между живыми изгородями из олеандра и гибискуса. Вспомнив ухоженные лужайки, окружающие отель Pirate's Cave в Тампике, Генри был готов к резкому контрасту между территорией клуба и дикой природой острова снаружи; к чему он не был готов, так это к тому, что окажется в помещении, похожем на военный лагерь.


По периметру гольф-клуб был окружен прочной проволочной изгородью высотой восемь футов, а ворота, к которым подъехал Джон, защищало красивое строение из белого бетона с красной черепичной крышей, которое, тем не менее, было караульным помещением. Когда Моук приблизился, высокий молодой человек, одетый в форму мюзикла-комедии, с кобурой пистолета на бедре, вышел и преградил им путь.


“Могу я взглянуть на ваш пропуск, сэр?” Акцент был безошибочно американским.


Джон остановил расследование. “Ты меня знаешь, Хэнк”, - сказал он. “А это старший суперинтендант Тиббетт из Скотленд-Ярда. У него назначена встреча с правительством. Так что, будь добр, подвинь свою задницу и впусти нас ”.


“Хорошо, Джон. Конечно. Извините, суперинтендант. Понимаете, мы должны быть осторожны. Участники ожидают этого.” Охранник вытащил связку ключей из кармана и начал отпирать тяжелые металлические ворота.


“Какой номер правительственного коттеджа?” Спросил Джон.


“Двадцать три. Поверните направо, мимо теннисных кортов. Хорошего дня”.


Когда моуки проходили в священные пределы, Генри услышал, как захлопнулись тяжелые ворота и в замке повернулся ключ. Они были внутри крепости.


“И к тому же здесь очень красиво, как вы можете видеть”, - говорил Джон. “Семьсот самых красивых акров на Карибах. Едва ли нужно говорить, что поле для гольфа было спроектировано величайшим экспертом Шотландии, а сады были благоустроены и посажены специалистом из Кью. Только внешний персонал насчитывает тридцать человек.”


“Все равно, - сказал Генри, - мне кажется, что это скорее роскошная тюрьма строгого режима. Действительно ли все эти пушки и ограждения необходимы?”


“Боюсь, что так и есть. Конечно, после убийства Олсена меры безопасности были усилены, но даже до этого комитет не рисковал. В конце концов, это частный клуб, и в любой момент времени количество потенциальных целей здесь должно быть огромным.”


“Цели?”


“За грабеж, шантаж, похищение людей, политическую демонстрацию и даже убийство. Не говоря уже о простой травле со стороны репортеров или фанатов. Люди, которые приходят сюда, готовы платить астрономические цены за безопасность и приватность ”.


“Бедняжки”, - сказал Генри. И затем: “В свете всего этого, как Сэнди Роббинс мог попасть туда? Если только его не пригласил Олсен, как он говорит”.


“По воде”, - сказал Джон. Он затормозил у одного из выкрашенных в белый цвет коттеджей в испанском стиле. “Вот мы и на месте. А вот и пляж. Его, конечно, незаметно охраняет группа вышибал, переодетых в любителей позагорать. Но в определенных местах поле для гольфа проходит близко к морю, и ...


“И по британским законам вся земля ниже линии прилива является общественной собственностью”, - сказал Генри. “Как насчет пятой мишени?”


“От пляжа их отделяет примерно сотня ярдов манг-рощи”, - сказал Джон. “Идеальное укрытие. Что ж, это номер двадцать три. Я возвращаюсь на якорную стоянку”.


Дверь в коттедж была открыта и вела в гостиную, пол в которой был выложен красной плиткой, устлан скандинавскими коврами и обставлен мебелью из бамбука и латуни. Дальше, на веранде с видом на пляж, Генри увидел троих мужчин, сидящих за столом со стеклянной столешницей, потягивающих безалкогольные напитки и, очевидно, совещающихся. В одном он узнал майора Чатсворта. Что касается двух других, Генри решил, что высокий, худощавый, выдающегося вида человек с седеющей козлиной бородкой, вероятно, был губернатором сэром Джеффри Паттерсоном, в то время как смуглый, коренастый человечек с черными усами, который постоянно вытирал пот со лба, должно быть, инспектор Монтегю, начальник полиции острова. Генри прошел через гостиную, остановился у открытой двери на веранду и сказал: “Я Генри Тиббетт. Могу я присоединиться к вам, джентльмены?”


Трое мужчин резко подняли головы, словно потеряв равновесие. Затем майор Чатсуорт сказал: “А, Тиббетт. Доброе утро. Сэр Джеффри, могу я представить главного суперинтенданта Тиббетта из Скотленд-Ярда? Главный суперинтендант, сэр Джеффри Паттерсон, - и он указал на маленького, полного мужчину, который теперь потел сильнее, чем когда-либо.


“Ах. Да. Тиббетт. Чтобы быть уверенным”. Генри узнал сочный голос из вчерашнего вечернего эфира. “Рад вас видеть. Надеюсь, вы сможете помочь нам разобраться в этом прискорбном деле. Это инспектор Монтегю. ”


Третий мужчина поднялся на ноги и теперь напоминал шатко посаженный бобовый столб с бородой. Он презрительно сказал: “Я, конечно, надеюсь, что мы сможем избавиться от этой ужасной вещи как можно быстрее, шеф — я прав?— Главный суперинтендант? Боже мой, какой ужас. Боюсь, вы не найдете нас оснащенными всеми вашими новомодными научными приемами. Боюсь, мы не привыкли к таким изощренным преступлениям, как убийство в соборе Святого Матфея. Мы сильно отстали от времени.”


Сэр Джеффри откашлялся, провел платком по лбу и сказал: “Хррррмф. ДА. Что ж, присаживайся, Тиббетт. Это не займет много времени. Я просто введу вас в курс дела, и мы сможем оставить вас с Монтегю разбираться во всем, хорошо?


“Я надеюсь на это”, - сказал Генри.


Майор Чатсуорт, который исчез в глубине коттеджа, снова появился с высоким стаканом, полным розоватой жидкости, который он поставил у локтя Генри, немного расплескав при этом.


Сэр Джеффри сказал: “Я полагаю, вы слышали мою передачу прошлой ночью?”


“Кое-что из этого, сэр”.


“Что значит "кое-что из этого"?”


Чатсуорт быстро сказал: “Мы оба слушали в баре "Анкоридж", сэр Джеффри. К сожалению, трансляция была прервана —”


“Метким камнем”, - сказал Генри. “Скажите мне, сэр Джеффри, что вы знаете о девушке по имени Даймонд?”


Последовал быстрый трехсторонний взгляд. Затем губернатор сказал: “Ничего, Тиббетт. Кто она?”


- Она нарушительница спокойствия из Тампики, сэр Джеффри, - сказал Монтегю. Девушка, которая воображает, что у нее зуб на белых людей на этом острове.


“У нее также не хватает одного глаза”, - сказал Генри. “Она потеряла его на пятой мишени этого поля для гольфа, когда кто-то вогнал в него мяч для гольфа”.


Сэр Джеффри выглядел пораженным. “Боже милостивый, какая странная история. Что ты знаешь об этом, Чатсуорт?”


Обычно румяное лицо майора Чатсворта приобрело оттенок земляники. “Девчонки - чертовски неприятная штука”, - сказал он. “Пытались свалить вину на клуб. В течение некоторого времени ее работа была неудовлетворительной, и комитет планировал уволить ее — жаль, что мы не удосужились сделать это раньше. На самом деле, клуб вел себя очень мило. Оплатили ее медицинские расходы и предложили компенсацию в тысячу долларов, что для этих людей целое состояние. Естественно, после такого эпизода ее нельзя было оставить. Конечно, она взяла деньги, и с тех пор она сеет смуту. Именно она стоит за всеми этими беспорядками, сэр Джеффри.


Губернатор выглядел озадаченным. “Я думал, это банда молодых людей”.


“Так оно и есть, мой дорогой друг, ” лениво сказал Монтегю, “ но кто их подстрекает к этому? Спросите себя об этом”.


“Ради всего святого, Оуэн, - сказал майор Чатсуорт, - разве мы не можем депортировать ее или что-то в этом роде?”


“Что, и у нас на руках настоящий бунт?” Монтегю зажег маленькую сигару и выпустил струйку дыма. “Не будь идиотом, Себастьян. Что нам нужно сделать, так это разыграть все это очень медленно, очень тихо — пока эта волна насилия не утихнет. Между тем, пока Даймонд находится на этом острове, у тебя будут проблемы, дорогая душа. С таким же успехом можно было бы признать это.”


“Почему мне раньше не сказали об этой женщине?” Сэр Джеффри, возможно, и не производил впечатления физически, но теперь в его голосе безошибочно слышались властные нотки. “Вы знаете, что я полагаюсь на ваши отчеты, Монтегю, и это первое, что я о ней слышу. И все же в течение двадцати четырех часов после своего прибытия старший суперинтендант Тиббетт смог точно определить...


“О, не продолжай в том же духе, Джеффри”, - раздраженно сказал Монтегю. “Сэнди Роббинс убил сенатора Олсена. По этому поводу не может быть никаких аргументов. Чем скорее мы добьемся, чтобы его судили, тем лучше. Даймонд и ее веселые ребята устроили свою небольшую интрижку, бросали камни и поджигали машины, но как только суд закончится и Сэнди благополучно окажется за решеткой в больнице Святого Марка, пар от этих глупых демонстраций иссякнет, попомните мои слова ”.


“Я был бы счастливее, если бы эта девушка вернулась на Тампику, где ей самое место”, - сказал майор Чатсворт. Остальные проигнорировали его.


Сэр Джеффри сказал: “Что касается скорейшего завершения судебного процесса, я полностью согласен с вами, Монтегю. С другой стороны, Тиббетт проделал весь этот путь именно для того, чтобы люди здесь могли убедиться, что правосудие восторжествовало. Он должен хотя бы сделать вид, что проводит расследование ”.


Генри открыл рот, чтобы возразить, передумал и закрыл его снова. Губернатор взглянул на часы.


“Что ж, джентльмены, не думаю, что смогу вам чем-то еще помочь. Удачи вам, Тиббетт, и постарайтесь сделать это как можно быстрее, хорошо? Диллидоллинг ничего не даст. Факты достаточно ясны. Не стесняйтесь обращаться ко мне, если я вообще смогу помочь. Я буду на поле для гольфа, если понадоблюсь. Пожалуйста, используй этот коттедж как свою штаб-квартиру, если хочешь. Хорошего тебе дня. ”


Когда губернатор ушел, Генри спросил: “Кто был тот богатый американец, который выколол Даймонду глаз, майор Чатсуорт?”


“Я действительно не могу вам сказать, Тиббетт”. Майор был явно взволнован. “Все это произошло четыре года назад — еще до меня. Мне рассказали об инциденте, финансовых деталях и так далее, но не упомянули ни одного имени. Весь эпизод ... держался в тени, если можно так выразиться ”.


“Я полагаю, ваш предшественник должен был знать”, - сказал Генри.


“Конечно, но он мертв. Вот почему эта работа оказалась вакантной ”.


“Есть что-нибудь подозрительное в его смерти?” Спросил Генри.


“Нет, если только вы не вызываете подозрения на ДЦП и цирроз печени”, - лаконично заметил Чатсворт.


“А, ладно. Неважно”. Генри повернулся к Монтегю. “Я бы хотел увидеть Сэнди Роббинс как можно скорее”.


“Легко отделаться. Он в тюрьме в Прист-Тауне, и у него очень мало общественных мероприятий”. Монтегю хихикнул.


“Не могли бы вы устроить так, чтобы я встретился с ним сегодня утром — скажем, в двенадцать часов?”


“Считай, что дело сделано”.


Обращаясь к Чатсворту, Генри спросил: “Мистер Хуберман все еще в клубе?”


“Да, это он. Больше не приближается к полю для гольфа, но он забронировал номер на три недели, и ...” Голос майора затих.


Генри сказал: “Я удивлен, что он остался после того, что случилось. И поскольку он приехал сюда играть в гольф ...”


И снова лицо Чатсворта приобрело оттенок мятой клубники. Он сказал: “Я могу рассказать тебе, потому что ты все равно узнаешь. Там молодая женщина”.


“Подружка Хубермана?”


“Совершенно верно. Удивительно красивая девушка, фотомодель, я полагаю. Мисс Кандида Стивенсон, известная как Кэнди. Я понимаю, что она ... эм ... выразила желание остаться и закончить свой отпуск, и поэтому, конечно, мистер Хуберман ... то есть...


“Я понимаю”, - сказал Генри. “Сейчас мне нужно позвонить, а потом я хотел бы увидеть мистера Хубермана. Не могли бы вы связаться с ним и назначить мне свидание около одиннадцати часов?”


“Конечно. Он будет на пляже. Я поговорю с ним”.


“Спасибо”. Генри на мгновение заколебался. Затем он сказал: “Здесь есть телефон, которым я могу воспользоваться?”


“ Прямо здесь, сэр. Просто спросите у оператора нужный вам номер. А теперь беги, Оуэн. Разве вы не видите, что главный суперинтендант хочет побыть наедине?


“О, очень хорошо”. Оуэн Монтегю неохотно поднялся. “Мы будем сотрудничать, не так ли, главный суперинтендант? Или я могу называть вас Генри? Меня зовут Оуэн”.


“Конечно, ты можешь называть меня Генри. Увидимся в изоляторе в двенадцать”.


Монтегю негромко хихикнул. “Не очень романтическое свидание”, - сказал он. “О, ладно, Себастьян. Я ухожу”.


Когда Монтегю ушел, майор Чатсуорт наклонился к Генри и сказал заговорщицким тоном: “Я подумал, тебе будет интересно узнать — мистер Рейнольдс прибыл. На острове королевы. Он под номером семнадцать.”


“Хорошо”, - сказал Генри. “ Кстати, вы единственный человек, который знает, кто такой Рейнольдс, не так ли?


“Абсолютно. Даже Тереза и Оуэн не знают. Ни губернатор ”.


“Хорошо. Продолжай в том же духе, ладно?”


“Конечно. Конечно. О, и я договорился, чтобы один из наших коктейлей был в твоем распоряжении, Тиббетт. Просто спроси в баре. Надеюсь, вы будете обедать в клубе?


“Это очень любезно с вашей стороны”.


“ Очень приятно, сэр. Что ж, я пойду на пляж и найду мистера Хубермана.


Генри подождал, пока Чатсуорт отойдет на достаточное расстояние от коттеджа, а затем снял трубку. Минуту спустя его соединили с Шугар Милл Бэй, и Люси Понтефракт-Дикон сказала: “Мне стыдно за себя, Генри. Должно быть, я старею”.


“ Значит, это был сенатор Олсен?


“Конечно, так оно и было. Теперь, когда вы упомянули об этом, я отчетливо вспоминаю. Конечно, Олсен был для меня просто именем — и притом не очень запоминающимся. И прошло так много времени с тех пор, как Этель покинула этот остров.”


“Этель?”


“Этель Дрейк. Девушка, которая теперь называет себя Даймонд”.


“Что ты знаешь о ней, Люси?”


“Умная. Амбициозная. Довольно безжалостная, я бы сказал, особенно после того, как она потеряла глаз ”.


“Почему она уехала из Тампики?”


“ Чтобы зарабатывать деньги. На самом деле я не могу ее винить. Это было еще до обретения независимости, и Тампика была чем-то вроде тупика для подающей надежды молодежи. Она была членом большой семьи и была полна решимости выбиться из колеи. А потом, конечно, появилась Сэнди Роббинс. Помнишь, я говорил тебе, что у него здесь была девушка?


“Это очень интересно”, - сказал Генри. “Скажи мне, Люси, как сейчас дела у семьи Даймонд?”


Люси рассмеялась. “Большинство из них - знаменитые. Один брат - квалифицированный автомеханик, работает на Барни. Старшая девочка - менеджер по бронированию в отеле Barracuda Bay. Один брат остался в клубе на Сент-Мэтью, но младший управляет лучшим рестораном морепродуктов в гавани Тампика.”


“Именно это я и имел в виду”, - сказал Генри. “Я бы подумал, что Тампика сейчас может быть более привлекательным местом, чем церковь Святого Матфея. Особенно с учетом того, что Гольф-клуб недоступен для Даймонда. ”


“Я понимаю, что вы имеете в виду. Вы думаете, у нее были какие-то особые причины остаться?”


“Я начинаю думать, ” сказал Генри, “ что у нее были две причины — по крайней мере, одна из которых больше не применима”.


OceanofPDF.com

ГЛАВА ПЯТАЯ


ЛБЕРТ Г. ХУБЕРМАНА лежал на спине в шезлонге, слушая ритмичный плеск моря и впитывая солнечные лучи в свое пухлое, почти обнаженное тело. Он не очень-то надеялся на интервью с Генри Тиббеттом, но решил, что лучше всего покончить с этим как можно быстрее.


При прочих равных условиях Хуберман уже вернулся бы в Вашингтон, но ситуация была далека от равной. В качестве лоббиста, работающего на группу производителей хлопка, его заданием было установить контакт с сенатором Бреттом Олсеном, председателем комитета Олсена, и повлиять на него. Отсюда его присутствие в церкви Святого Матфея. Теперь Бретт Олсен был мертв, и хозяева Хубермана решили держать его в холодильнике на Карибах, пока они не приступят к новой стратегии — и это, конечно, зависело от того, кто был назначен новым председателем комитета. Кроме того, роль Хубермана в нападении на Олсена была негероической, если не смешной. Кэнди Стивенсон послужила полезным оправданием, но на самом деле она имела очень мало отношения к затянувшемуся пребыванию Хубермана в больнице Святого Матфея.


“А, вот и мы. Em...Mr . Губерман?”


Хуберман открыл свои маленькие карие глазки при звуке голоса майора Чатсворта. Прищурившись от солнца, он разглядел высокую фигуру секретарши в сопровождении невысокого, ничем не примечательного на вид мужчины в бежевых хлопчатобумажных брюках и бледно-голубой рубашке.


“Привет”, - сказал Хуберман и снова закрыл глаза. Он не видел причин, почему он должен облегчать жизнь этому проклятому полицейскому из Англии, который вмешивается в чужие дела.


“Это старший суперинтендант Тиббетт, мистер Хуберман. Как я уже говорил, он просто хотел бы перекинуться с вами парой слов ... чистая формальность ...”


“Ложись”, - сказал Хуберман. Он не открывал глаз.


“Что ж, Тиббетт, я оставлю тебя поболтать с мистером Хуберманом. Увидимся позже...”


Майор Чатсворт поспешил уйти, окутанный ощутимым облаком облегчения. Он никогда не считал Альберта Хубермана легким в общении сотрудником, и нынешняя ситуация была крайне неловкой. Он был рад не оказаться на месте Генри Тиббетта.


На самом деле, на Генри не было обуви. Он оставил их в коттедже губернатора. Он сел на песок рядом с шезлонгом Хубермана и сказал: “Я рад познакомиться с вами, мистер Хуберман”.


Хуберман хмыкнул. Генри продолжил: “Я так понимаю, вы с сенатором Олсеном были здесь вместе, играли в гольф. Это правда?”


Еще одно ворчание.


“И вы играли вдвоем днем двадцатого марта, когда—”


Хуберман открыл глаза достаточно, чтобы впустить солнечный луч. Он сказал: “Ради бога, перестаньте ходить вокруг да около. Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, что произошло на пятой мишени, не так ли?”


“Не особенно”, - согласился Генри. “Думаю, я знаю эту часть. Сэнди Роббинс выскочил из манговой рощи, размахивая мачете и вопя. Сенатор Олсен крикнул вам бежать, спасая свою жизнь, и вы бежали. Когда вы вернулись с майором Чатсуортом, вы нашли сенатора мертвым - убитым мачете. Это верно, не так ли?”


Хуберман издал невнятный звук, означающий согласие, и добавил: “Тогда что, черт возьми, ты хочешь знать?”


В разговоре Генри сказал: “Меня интересует ваша работа. Я полагаю, вы лоббист”.


“Совершенно верно”.


“У нас в Англии такого нет”, - объяснил Генри. “А чем вы занимаетесь?”


Хуберман тяжело вздохнул, как невольный страдалец от глупости. Он сказал: “Я работаю на CPF - Федерацию производителей хлопка. Я защищаю их интересы в Вашингтоне”.


“Оказывая влияние на политиков?”


“Поговорив с ними. Изложив нашу точку зрения. В этом нет ничего противозаконного, не так ли?”


“Очевидно, нет”, - сказал Генри. В его голосе прозвучала сухость, которая заставила Хубермана приоткрыть глаза еще на одну восьмую дюйма.


“Что вы под этим подразумеваете?”


“Ничего. Вся концепция — ну — немного трудновата для понимания англичанина. Олсен был председателем комитета Олсена, не так ли?”


“Конечно, был. Черт возьми, в этом не было секрета. Я работал на Олсена, чтобы добиться увеличения субсидий на хлопок через комитет. Ледбеттер и я —”


“Кто такой Ледбеттер?”


“Джексон П. Ледбеттер. Президент CPF. Он оставался здесь до конца прошлой недели. Мы — я бы сказал, были — оба личными друзьями Бретта Олсена, но я не собираюсь притворяться ни перед вами, ни перед кем-либо еще, что это было просто совпадением, что мы отдыхали здесь, или что мы время от времени не разговаривали о хлопке. В тот день мы с Олсеном просто играли в товарищеский матч. Ты говоришь так, будто мы преступники или что-то в этом роде ”.


“Прошу прощения. Я не собирался. Мистер Ледбеттер, значит, не играет в гольф?”


“Конечно, знает, но в тот день его не было на острове — он ездил в Сент-Бонифаций за покупками”.


“И после убийства мистер Ледбеттер вернулся в Штаты, но вы решили остаться здесь”. Генри говорил бесхитростно, но Губермана это не обмануло.


“Теперь смотрите сюда. Джексон Ледбеттер вернулся в Вашингтон, потому что у него была работа. Я остался, потому что у меня отпуск. Вы здесь для расследования преступления, а не для того, чтобы совать нос в частную жизнь невинных людей. Это понятно?”


Прежде чем Генри успел ответить, тихий, ясный женский голос произнес: “Привет, Эл. кто твой друг?”


Генри поднял глаза и обнаружил, что смотрит на одну из самых красивых девушек, которых он когда-либо видел. Она была стройной и длинноногой, а ее тело — там, где его не прикрывал обрывок бикини — было равномерно загорелым до глубокого медового цвета, так что крошечные, выгоревшие на солнце волоски на ее ногах и предплечьях блестели на фоне кожи, как серебро. Она, очевидно, только что вышла из моря, потому что была насквозь мокрой и несла маску для подводного плавания и резиновые ласты. Она стряхнула воду со своих длинных светлых волос, которые, как морские водоросли, облепили ее плечи, и взяла огромное полотенце с соседнего шезлонга.


Хуберман сказал: “Привет, дорогая. Это старший суперинтендант Тиббетт из Англии. Тиббетт—Кэнди Стивенсон. Как прошло подводное плавание?”


“Фантастика”. Кэнди уселась верхом на шезлонг и принялась лениво вытирать полотенцем воду со своей золотистой кожи. “В Манго-Бэй водится огромная барракуда. Шесть футов или около того. У нас была отличная игра.”


“Эта девушка, - объяснил Хуберман Генри, - плавает так, как и положено русалке. И стоит лицом к лицу с этими большими рыбами —”


Кэнди сказала: “Барракуда никогда не нападает, Эл. Ты это знаешь. Они просто выглядят немного свирепыми”.


“Для меня это немного чересчур”, - сказал Хуберман. “Возможно, это больше по твоей части, Тиббетт? Или ты специализируешься на акулах?”


Сказал Генри. “ Я лучше объясню, мисс Стивенсон — я полицейский, и я расследую смерть сенатора Олсена.


“Продолжай”, - сказала Кэнди. “Не обращай на меня внимания”. Она легла на шезлонг и закрыла глаза.


Генри посмотрел на Альберта Хубермана, который, казалось, тоже спал. Он сказал: “Мы продолжим задавать вопросы, мистер Хуберман, или вы предпочитаете поговорить наедине?”


“О, черт ... продолжайте”. Глаза не открывались. Генри заметил, что на многочисленных подбородках Хубермана начала появляться темная щетина. Ему пришло в голову задуматься, что же такого привлекательного он подарил Кэнди Стивенсон.


Он сказал: “Вы совершенно уверены, что человеком с мачете был Сэнди Роббинс?”


“Конечно, я уверен”.


“Я полагаю, вы видели его за стойкой бара в "Анкоридже”?"


Последовала крошечная пауза, а затем Хуберман сказал: “Нет”.


“Нет?”


“Никогда там не был. Как мне сказали, маленькое заведение на одну лошадь”.


“Тогда где—”


На этот раз заговорила Кэнди. “Сказать ему мне или это сделаешь ты?” Генри находил несколько нервирующим вести трехсторонний разговор, в котором двое участников так и не открыли глаза. Ему самому очень хотелось лечь на песок и притвориться спящим, но он чувствовал себя обязанным продолжать игру.


“Кто кому что расскажет?” - спросил он, остро осознавая свой английский акцент и тщательную грамматику.


Хуберман хмыкнул.


Кэнди сказала: “Сэнди - лучший подводный пловец, которого я когда-либо встречала. Он обычно водил меня на риф Вест-Саунд за омарами. Иногда мы возвращались сюда, чтобы выпить. Это очень разозлило Эла — не так ли, сладкая?”


Хуберман сказал: “Поймите меня правильно, Тиббетт. Тот факт, что Сэнди был —есть —черным, не имеет значения”.


Кэнди Стивенсон слегка насмешливо вздохнула, но ничего не сказала. Хуберман продолжил. “Ни здесь, ни там. Никто не может назвать меня расистом. Нет, единственное, против чего я возражал — что делало ситуацию неловкой, — это то, что Сэнди была сотрудницей небольшого и неполноценного заведения на этом острове. Не тот человек, которого вы ожидаете встретить в баре гольф-клуба.”


“Но участники могут приглашать гостей в клуб?”


“Конечно, но Кэнди здесь как моя гостья. Сама она не член клуба. Это была ... ну, это была чертовски неудовлетворительная ситуация. Дальше этого я заходить не буду.”


“Майор Чатсуорт когда-нибудь возражал против приезда сюда Роббинса?” Спросил Генри.


“Конечно, нет. Он слишком тактичен. Кроме того, ты же знаешь, каковы эти британцы”. Хуберман сделал паузу, а затем добавил: “Достаточно любопытно, что если бы Роббинс был белым, я думаю, могли бы быть какие-то открытые возражения со стороны других участников, если не со стороны Чатсворта. Но в наши дни все так чертовски боятся обвинений в предрассудках по поводу цвета кожи.… Что ж, я попросил Кэнди перестать приводить сюда мальчика. Сходи с ним понырять с аквалангом, если хочешь, - сказал я. Просто держали его подальше от клуба. Я не слишком многого просил? ”


“Да”, - коротко ответила Кэнди. Наступила гнетущая тишина.


Генри сказал: “Итак, предположительно, сенатор Олсен также познакомился с Роббинсом в здешнем баре”.


“Конечно”, - сказала Кэнди. Она села, подняла одну из своих покрытых коркой песка ступней и начала внимательно рассматривать пальцы, ковыряя их ногтями, выкрашенными карминовым лаком длиной в дюйм. Она не смотрела ни на одного из мужчин.


“Знает ли кто-нибудь из вас, - спросил Генри, - о какой-либо причине, по которой Роббинс должен был убить Олсена? Была ли между ними когда—нибудь ссора или...”


“Нет, нет. Ничего подобного”, - быстро ответил Хуберман. “Эти люди эмоциональны, вы знаете, и—”


Кэнди оторвалась от осмотра пальцев ног и подмигнула Генри. Она сказала: “Перестань, Эл. На то была очень веская причина. Бретт чертовски ревновал Сэнди ”.


“Ревнуешь?” Эхом повторил Генри. “Почему?”


“Из-за меня, конечно”. Кэнди казалась раздраженной его медлительностью.


“Но я думал, что вы и мистер Хуберман...”


Кэнди опустила ногу на песок и, прищурившись, посмотрела на Генри сквозь завесу золотистых волос. “Эй, когда вы родились, мистер? Или в Англии так не поступают?”


Генри сказал: “Если вы имеете в виду то, что я думаю, что вы делаете, то практика универсальна. Но вы могли бы просто объяснить это для меня”.


“Сейчас, Кэнди”. Предостерегающе от Губермана. Он не открывал глаз.


“Хорошо. Ну, конечно, я пришел сюда с Элом, как его ... гость. Но на самом деле я был задуман как приятный маленький подарок — разумеется, незапрашиваемый — от CPF сенатору Бретту Олсену. Чтобы подсластить его отпуск.”


“Конфетка”—


“Заткнись, Эл. Конечно, Бретт разозлился, когда я начал нырять с Сэнди с аквалангом. Он считал меня своей личной собственностью, типа. В конце концов, он заплатил за меня, не так ли?”


“Неужели он? Я думал, ты сказал, что CPF —”


“Ах, но—”


Хуберман сел, его глаза широко открылись. “Тиббетт, ты не должен верить ни единому слову из этого. Кэнди - отличная шутница, не так ли, милая? Ведь она почти не обменялась ни словом с сенатором Олсеном, не так ли, детка? Она ходила плавать с Сэнди Роббинс, и ... все остальное она делала со мной. До сих пор встает. Разве это не так, Кэнди?”


Кэнди откинулась на спинку шезлонга. Усталым голосом она сказала: “Думаю, да, дорогой. Я просто пошутила. Ты же меня знаешь”.


Повинуясь импульсу, Генри спросил: “Кэнди, ты знаешь девушку по имени Даймонд?”


Повисло, по-видимому, бесконечное молчание. Хуберман в замешательстве смотрел на Кэнди. Девушка лежала, как будто спала, но Генри чувствовал, что она напряжена. Наконец она сказала: “Нет”.


Снова тишина. Хуберман сказал: “Кто эта Бриллиантовая дама? Почему Кэнди должна быть с ней знакома? К чему ты клонишь, Тиббетт?”


Генри ухмыльнулся. “О, ничего. Просто пытаюсь найти какую-то закономерность, знаете ли. Что ж, не буду вас больше беспокоить ”. Он с трудом поднялся на ноги. “Спасибо вам обоим, вы были очень полезны. Надеюсь, мы еще встретимся. Сейчас мне нужно в изолятор — встретиться с Сэнди Роббинс ”.


Кэнди открыла один глаз. “Передай ему мою любовь”, - сказала она.


“Я сделаю это”, - сказал Генри. Он прошел несколько шагов по пляжу, затем остановился и оглянулся. Хуберман и Кэнди лежали, по одному на шезлонгах, с закрытыми глазами. Похожи на трупы.


Генри прошел около сотни ярдов по пляжу к бару, когда его внимание привлекла фигура, одновременно знакомая и неуместная. Высокий, атлетически сложенный молодой человек в рубашке цвета хаки и довольно длинных шортах-бермудах, безупречно отутюженных, под которыми виднелись белые, как бумага, ноги, выдавал в нем новоприбывшего из менее благоприятного климата. Он выделялся среди загорелых, почти обнаженных солнцепоклонников, как городской джентльмен в котелках на рок-концерте. Генри приветственно поднял руку.


“Доброе утро, мистер Рейнольдс”, - сказал он. “Приятно было встретить вас здесь из всех мест. У вас было хорошее путешествие?”


“О, доброе утро, сэр. Да, спасибо, очень хорошо. Я как раз искал вас, сэр. Мне сказали, что вы проводите собеседование на пляже”.


Генри ухмыльнулся. “Если это можно так назвать”, - сказал он. “Что ты думаешь об этом месте?”


“Снаружи похоже на Дартмур, не так ли, сэр? Чего они все так боятся?”


“Ограбление, убийство и журналисты”, - сказал Генри.


“Но как только вы попадаете внутрь, что ж, я никогда не видел ничего подобного”. Он помолчал. “Надеюсь, вам с миссис Тиббетт удобно?”


“Очень, спасибо. Не в этом классе, конечно, но атмосфера уютнее. Ты должен когда-нибудь пожить в трущобах ”.


Рейнольдс слегка порозовел. “Спасибо, сэр. Я был бы признателен”. Он прочистил горло. “Ну, как идут дела, сэр?”


“Пока что интересно. Я как раз иду в полицию поговорить с Роббинсом ”.


“Вы хотите, чтобы я пошел с вами, сэр?”


“Нет, я так не думаю. Мы не хотим пугать молодого человека. Нет, ты оставайся здесь, поплавай и позагорай. Держи ухо востро — меня интересуют сплетни, которые могут распространяться по этому месту. Возможно, ты найдешь местечко под солнцем там, наверху, рядом с толстяком по фамилии Хуберман и его подружкой. Вы не можете пропустить ее — сногсшибательную блондинку в зеленом бикини в полоску. Это люди, с которыми я только что разговаривал. ”


“Будет сделано, сэр”.


“И Рейнольдс...”


“Сэр?”


“Ради всего святого, надень плавки и перестань выглядеть как полицейский. Я вижу твои ботинки”.


Рейнольдс невольно опустил взгляд на свои босые ноги, затем застенчиво улыбнулся. “Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр”.


“И перестань называть меня ‘сэр’. Майор Чатсуорт любезно пригласил меня пообедать здесь. Подожди меня в баре, ладно? Я буду там около часа, и мы пообедаем вместе. Помни, что ты всего лишь мой случайный знакомый из Лондона.”


“Я буду там, сэр, то есть я буду там”.


Генри направился в пляжный бар и попросил прислать машину к коттеджу губернатора через пять минут. Затем он подобрал свои ботинки и вскоре уже был за внушительными главными воротами и бодро трясся по изрытой колеями грунтовой дороге в сторону Прист-Тауна за рулем неизбежного мини-моука.


Полицейский участок представлял собой серое каменное здание на набережной, по соседству с таможней. На набережной кипела жизнь: рыбаки сортировали свой улов, а парусные яхты выходили из гавани, хлопая белыми парусами. " Королева острова " все еще стояла у своего причала, принимая пассажиров и товары для обратного рейса на Антигуа. Это была оживленная сцена, полная жизни и красок, и несколько туристов снимали ее на кинокамеры. Генри задумался, в скольких фильмах о каникулах будет фигурировать высокая неулыбчивая чернокожая девушка в темных очках, прислонившаяся к боковой стене таможни. Даймонд не подала виду, что узнала его, но он очень хорошо знал, что за ним наблюдают, а также что она хотела, чтобы он заметил ее. Он толкнул обшарпанную зеленую дверь полицейского участка и шагнул внутрь, в прохладную тень.


Инспектор Монтегю расплылся в улыбке. “ А, ровно в двенадцать. Пунктуальность - это вежливость королей, по крайней мере, так мне говорят. Я прямо сейчас отвезу тебя к Роббинсу, Генри. Как ты думаешь, мне следует присутствовать на собеседовании? Конечно, все будет так, как тебе нравится, мой дорогой друг.


“Если вы не возражаете, я бы предпочел поговорить с ним наедине. Понимаете, я хочу заручиться его доверием”.


- Я не понимаю, почему мое присутствие— - начал Монтегю, но замолчал с нервной улыбкой. “ Конечно, конечно. Я понимаю вашу точку зрения. В любом случае, я как раз собирался в Анкоридж пообедать. Я увижу тебя там?”


“На самом деле, нет. Майор Чатсуорт пригласил меня поужинать в Гольф-клубе”.


“О, пожалуйста, себе, конечно. Я надеюсь, это за счет заведения, вот и все. Я имею в виду, ради тебя. Что ж, тогда сержант Ингхэм может о вас позаботиться. ”Он нажал кнопку звонка на своем столе, и появился дородный чернокожий мужчина в тропической форме. “Сержант, это старший суперинтендант Тиббетт. Он хочет поговорить с Роббинсом наедине. Позаботься об этом, ладно? Обращаясь к Генри, он добавил: “Я буду здесь после обеда, если понадоблюсь. Пока что.”


“ Сюда, пожалуйста, сэр. ” Мягкий голос сержанта Ингхэма противоречил его суровому виду. “ Просто позвоните в звонок в камере, когда закончите, сэр. Потом я приду и выпущу вас ”. Извиняющимся тоном он добавил: “Мы должны попытаться сохранить Сэнди—Роббинс, то есть, как можно осторожнее. Конечно, у нас нет ничего похожего на режим максимальной безопасности. Насколько я помню, у нас здесь никогда раньше не было убийств. ”


“Я знаю”, - сказал Генри. “Вот что делает это таким печальным”.


“Правильно, чувак. Я имею в виду, сэр. Огорчать - это правильно. Прямо по этому проходу, сэр. Вот мы и пришли ”.


Сержант Ингхэм достал железный ключ средневековых размеров и повернул его в замке одной из трех маленьких зарешеченных камер в задней части здания. Он сказал: “Привет, Сэнди, чувак. К вам посетитель. Старший суперинтендант Тиббетт из Лондона, как и сказала миссис Колвилл. Ну, а теперь я вас покину, сэр.


Сэнди Роббинс, который лежал, вытянувшись во весь рост, на узкой кровати и читал детектив в мягкой обложке, вскочил на ноги. Сияя так, словно его красивое черное лицо вот-вот расколется надвое, он протянул руку и сказал: “Генри Тиббетт. Старик, как я рад тебя видеть! Значит, Маргарет наконец-то прислала тебя ”.


Генри пожал руку, улыбнулся в ответ и сказал: “Не Маргарет, Сэнди. Скотленд-Ярд”.


Роббинс отмахнулся от этой формальности. “Маргарет и Джон, - сказал он, - сказали мне, что если и есть на свете мужчина, который может вытащить меня из этой передряги, то это ты”.


“Послушайте, ” сказал Генри, “ я не ваш адвокат. Я полицейский, расследующий это дело. Если вы хотите, чтобы ваш адвокат присутствовал на допросе —”


“Он? Он никчемный человек. Ты тот парень, которого я хочу увидеть ”.


“Будь по-твоему. Не возражаешь, если я присяду?”


“Угощайтесь сами”. Сэнди Роббинс подвинулся так, чтобы Генри мог сесть рядом с ним на кровать. “Итак, с чего мы начнем, мистер Тиббетт?”


Генри сказал: “Почему бы тебе не рассказать мне свою версию этой истории — в точности так, как это произошло”.


“С самого начала?”


“С самого начала”.


“Ну, теперь”. Роббинс провел рукой по своим вьющимся черным волосам. “Полагаю, вы бы сказали, что все началось с того, что Олсен приехал в Анкоридж в понедельник вечером”.


“За день до того, как его убили?”


“Совершенно верно. В тот вечер мы вели себя тихо — в "Бродячей лодке" были большие танцы, понимаете? Джон и Маргарет были в Тампике, в гостях у мисс Люси. Я отвечал за Анкоридж и планировал закрыться пораньше, поскольку у нас не было клиентов. И тут входит сенатор Олсен.”


Сказал Генри. “ В баре больше никого не было? Только вы двое?


“Совершенно верно. Он садится и заказывает пина-коладу, а затем выходит с ней”.


“С помощью чего?”


“Эта его безумная идея. Он рассказывает мне о Хубермане — ты знаешь Хубермана?”


“Я встречался с ним”.


“Ну, Олсен начинает рассказывать о Хубермане, и как он читал о черных парнях, разделывающих богатых белых толстосумов на других островах, и как он дошел до того, что боится даже выходить на связь, чувак. И Олсен говорит: ‘Я наконец-то уговорил его сыграть в паре завтра днем, а он нервничает, как котенок. Боже, разве это не было бы здорово, если бы на него напали?’ Затем он смотрит на меня, как бы задумчиво, и говорит: ‘Эй, Сэнди, у тебя есть мачете, не так ли?" ‘Конечно, есть, сенатор’. И он спрашивает: ‘У тебя есть чувство юмора, Сэнди?’ и я отвечаю: ‘Это ты мне скажи, сенатор’. Тогда он говорит: ‘Хорошо. Завтра днем ты спрячешься в манговой роще рядом с пятой ти, а когда прибудем мы с Хуберманом, ты выскочишь оттуда с криками и размахиванием мачете. Как насчет этого? ”


“И что ты сказал?”


Сэнди ухмыльнулся. “Я сказал: ‘Ты с ума сошел, сенатор? У меня и в мыслях не было резать этого Хубермана’. "Конечно, нет, Сэнди", - говорит он. ‘Теперь слушай, это действие. Я веду себя так, будто мне так же страшно, как и ему, но, видишь ли, смелее. Я говорю ему — беги за помощью, я разберусь с этим парнем. И, боже, убежит ли Хуберман! Потом ты отправляешься домой, а когда Хуберман вернется с полицией и всем прочим, я просто сохраню хладнокровие и скажу: ‘Какой мужчина с каким мачете? Я не видел никакого человека. И он начинает смеяться, как будто он действительно сумасшедший ”.


“И поэтому вы согласились?”


“Ну...” Сэнди колебалась.


“Маргарет говорит, что он предлагал тебе деньги”.


“Конечно. Сто долларов. Я показал Монтегю счет, но это не помогло. Заставило их подумать, что я, возможно, ограбил Олсена. Факт в том, мистер Тиббетт, что я был дураком. Я признаю это. Я не хотел участвовать в этом чертовом глупом деле, но мне нужна была эта сотня.


“Вы не скажете мне, почему?” Спросил Генри.


“Конечно, чувак. Ты знаешь Кэнди?”


“Слегка. Я ее видел”.


Сэнди ухмыльнулась. “Тогда, я думаю, мне не нужно больше ничего говорить. Она нечто, эта девушка. Не такая, как ты думаешь, просто посмотрев на нее, я имею в виду. Я имею в виду, интеллигентная. И она тоже очень хорошо учится плавать и нырять. Ну, после того, как мы возвращались с плавания, мы ходили в гольф-клуб, и ... ну...


“И Кэнди оплатила бы счет”, - сказал Генри.


“Это, - сказала Сэнди, - я бы не возражала. Она моя подруга. Нет, сэр, меня зацепило то, что я все время знала, что платит Хуберман. Так вот, я не — не заработал так много в Анкоридже. Джон и Маргарет не виноваты, ” поспешно добавил он. “ У них нет наличных, пока нет. Нужно развивать бизнес. Но я хотел — хотя бы раз — иметь возможность пригласить Кэнди в ресторан, хорошо провести с ней время и сам оплатить счет. Я планировал отвезти ее в Тампику, поужинать в "Пещере пирата", заказать вино, потанцевать после, заказать доставку гольф-клуба домой. Вы понимаете, что я чувствовал, мистер Тиббетт?


Генри кивнул. “Я понимаю”, - сказал он. “Но это не очень помогает, не так ли?”


“Конечно, нет”.


“Итак, ” сказал Генри, “ как вы попали в "Манговую рощу”?"


“Как? Плавал, конечно”.


“Откуда?”


“Недалеко от Анкориджа есть небольшой пляж — Пеликан Бэй. Примерно в миле от Манго Транк”.


“Это долгий заплыв”, - сказал Генри.


Сэнди рассмеялся. “Долго? Ты с ума сошел, чувак? С моими ластами и трубкой пять миль - ничто. Даже десять.”


“Итак, вы поплыли к Манговому стволу практически под водой”.


“Все верно, чувак. Над водой ничего, кроме кончика моей трубки для подводного плавания. Я не хотел бросаться в глаза, понимаешь?”


“Так что, можно поспорить, тебя никто не видел”, - сказал Генри. “Ты кого-нибудь видел?”


“Чувак, когда занимаешься подводным плаванием, трудно что-то разглядеть рядом с рыбами”. Сэнди казался удивленным.


“Я имел в виду после того, как ты всплыл на поверхность в ”Манговом стволе"."


Сэнди покачал головой. “На Манговом стволе нечасто попадаются люди. Это не один из лучших пляжей в округе, и добраться туда можно только по воде. Если, конечно, вы не спуститесь с поля для гольфа и не пройдете через манговую рощу, но вы не увидите членов клуба, высаживающихся у пятой мишени, чтобы искупаться.”


“Хорошо”, - сказал Генри. “Продолжай с этого. Ты вышел из воды и пошел по пляжу. У тебя было с собой мачете”.


“Совершенно верно, чувак. У меня на поясе был нож в специальных ножнах для плавания. Так что я ждал, спрятавшись за деревьями, и вскоре появились Олсен и Хуберман ”.


“У них не было "кэдди”?"


“Нет, сэр. Ну, Хуберман гонит мяч, а Олсен смотрит в сторону рощи, вроде как беспокоясь, не появлюсь ли я. Поэтому, когда он начинает свой замах, я думаю, момент настал, и я выпрыгиваю, крича и размахивая своим мачете. Сэнди широко ухмыльнулся. “Должно быть, выглядело как настоящий лимон, как говорит Маргарет”.


“Я так понимаю, схема сработала?”


“Конечно, сделал, чувак. Олсен сыграл до конца. ‘Беги, Эл! Беги, спасая свою жизнь! Позови на помощь!’ На самом деле ему не нужно было продолжать в том же духе. Этот Хуберман был вне игры и скрылся за горизонтом ровно за две секунды. И Олсен начал смеяться. Чувак, я никогда не слышал, чтобы мужчина смеялся так громко. Он дает мне сотню, похлопывает меня по руке и дает понять головой, что я должен с этим покончить ”.


“Что он на самом деле сказал?”


“Он ничего не сказал. Он слишком сильно смеялся, чувак. Поэтому я прячу свою сотню в непромокаемую сумку вместе с мачете и возвращаюсь в воду. Следующее, что я помню, это когда Монтегю заходит в бар "Анкориджа" в тот вечер, весь такой серьезный, в сопровождении сержанта Ингхэма. Я стою за стойкой и спрашиваю их, что они предпочитают выпить. И они говорят мне, что их не интересует выпивка и что я арестован за убийство. Чувак, это худший момент в моей жизни, говорю тебе ”.


Генри сказал: “Вряд ли ты можешь винить их, Сэнди. Очевидно, Хуберман опознал тебя, и факт остается фактом: кто-то действительно убил сенатора Олсена. Кто-то, кто был экспертом по обращению с мачете”.


Сэнди искоса взглянула на Генри. “Что заставляет тебя так говорить?”


“Ну...”


“Теперь послушайте, мистер Тиббетт. Мне не удалось взглянуть на тело Олсена, но мне сказали, что он был весь изрезан”.


“Это верно”. Перед отъездом из Лондона Генри показали фотографии тела сенатора. “Тот, кто это сделал, должно быть, действительно ненавидел Олсена, раз так поступил с ним”.


Сэнди наклонился вперед и похлопал Генри по руке. “ Вот тут ты ошибаешься, чувак. Все, что это показывает, - это то, что парень с мачете не был экспертом. Он не знал, как с этим справиться.”Он сделал паузу. “Ты знаешь, для чего на самом деле нужно мачете, не так ли?”


“Не совсем. Вырубка растительности, я полагаю”.


“Нет, чувак. Это для резки кокосов. Ты взбираешься на дерево со своим мачете и срубаешь кокос. Если только ты действительно не знаешь, что делаешь ”.


“Тогда что ты делаешь?”


“Ты не лезешь наверх, чувак. Ты просто бросаешь мачете вверх и достаешь орех, за которым охотишься, и они оба падают”.


“Вот как ты это делаешь?”


“Конечно, чувак. Но это не самое важное. Самое важное - это когда ты раскалываешь кокос. Когда-нибудь пробовал расколоть кокос?”


“Нет, не видел”, - признался Генри.


“Ну, чувак, это целое искусство. Говорю тебе. Один удар мачете — прямо посередине. Кокос разделен на две равные половинки”.


“Да, но—”


Сэнди невозмутимо продолжал. “Я не говорю, что мачете никогда не использовалось для убийства человека, потому что оно использовалось. И есть способ сделать это — правильный способ, которым воспользовался бы эксперт. Ты понял?”


“Вы имеете в виду ... голову жертвы?”


“Точно, чувак. Как кокос. Сзади. Один аккуратный удар. Именно так это сделал бы эксперт. Ты мне веришь?”


Долгое время двое мужчин смотрели друг на друга. Наконец Генри сказал: “Да, Сэнди, я верю тому, что ты говоришь об экспертном методе. Но мне приходит в голову одна возможность”.


“Какая вероятность?”


“Ты умница”, - сказал Генри. “Разберись с этим сам. Кстати, Кэнди передает тебе привет”.


- Это очень мило с твоей стороны, - серьезно сказала Сэнди. Я ценю это. Ты передашь ей мою?


“Я сделаю все, что в моих силах”, - сказал Генри. Затем: “Как часто вы видели Даймонда в последнее время?”


Лицо Сэнди посуровело. “Что ты об этом знаешь?”


“Только то, что это старая история. Когда это закончилось?”


“Давным-давно, чувак. Давным-давно”.


“До того, как ты встретил Кэнди?”


“О, конечно. Задолго до этого”.


“И ты никогда не соглашался с Даймондом в том, что касалось политики—”


“Прекрати, чувак”. Сэнди казалась по-настоящему сердитой. “Я порвал с Даймонд задолго до того, как она когда-либо ... до того, как она ...”


“Потеряла глаз?”


“До этого, чувак. Кто тебе рассказывал?”


“Никто, Сэнди”, - сказал Генри. “Совсем никто”.


OceanofPDF.com

ГЛАВА ШЕСТАЯ


СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ В гольф-клубе ST. MATTHEW'SL . Обеденный зал представлял собой длинную тенистую террасу с видом на пляж, и на нем был накрыт впечатляющий "шведский стол". Омары и пармская ветчина, боковые части ростбифа и целые окорока стояли среди травянистых бордюров зеленого салата, розовых креветок на палочках, пышных зарослей нежно-бежевых грибов, посыпанных петрушкой, морковью и редисом, выполненных в виде цветов и снежинок. Целые ананасы были извлечены и начинены фруктами, пирожные покрыты глазурью, как в сказке, крошечные мандарины засахарены, листья и все остальное, а на тарелках были разложены сыры разных оттенков - от сливочно-белого Бри до темно-оранжевого Дабл Глостер. Сержант Рейнольдс изо всех сил старался не казаться впечатленным, но Генри увидел, как его глаза невольно расширились.


Когда их тарелки наполнились вкусными блюдами, они отнесли их к уединенному столику. После короткого разговора с официантом, разливающим вино, принесли два бокала пива. Под прикрытием оживленных разговоров за другими столиками Генри спросил: “Ну, мистер Рейнольдс? Как у вас дела?”


“С Хуберманом и девушкой? Боюсь, без костей. Болтливы, как пара моллюсков”.


“Вы были достаточно близко, чтобы слышать все, что они говорили?”


“Я лежал на пляже прямо рядом с ними. Ну, то есть, так близко, как только мог ...”


“И они вообще ничего не сказали?”


“Ни слова. Он лежал на спине на этом шезлонге. Она расстелила полотенце на песке и легла лицом вниз ”. Рейнольдс сделал паузу. “Следующее, что было в половине первого, и девушка садится и говорит: "О'кей, Эл. Время обедать’. Он что-то бурчит, садится, и они вместе уходят на пляж. С тех пор я их не видел. Их не было ни здесь, ни в баре.”


Генри сказал: “Есть что-то еще, не так ли? Тебя что-то озадачивает”.


“Ну — вообще-то, да. Я мог бы поклясться, что ничего не пропустил, но—”


“Но что?”


“Ну, Губерман действительно сделал одно замечание, и я ничего не могу с ним поделать. Они оба лежали там, не двигаясь, как вдруг Хуберман говорит: "И ты можешь для начала выбросить эту идею из своей головы’. Но она не сказала ни слова - даже не пошевелилась.”


“Она как-нибудь отреагировала?” - спросил Генри.


“Не совсем. Она просто перевернулась на бок, так что оказалась к нему спиной. И так мы просидели еще десять минут, пока она не сказала, что пора обедать. Мне пришло в голову, ” неуверенно добавил Рейнольдс, “ что, возможно, он возобновил старый разговор — я имею в виду, ответил на то, что она сказала гораздо раньше. Вы понимаете, что я имею в виду?”


Генри проглотил аппетитный кусок лобстера и сказал: “Я люблю. Очень интересно”.


“Как вы разобрались—?” Рейнольдс проглотил слово “сэр”, слетевшее с языка. “Вы видели Роббинса?”


“Я так и сделал. Очень привлекательный молодой человек”.


“Ты думаешь, он невиновен?”


Генри на мгновение задумался. “Слишком рано говорить. Я определенно установил, что у него была пара веских причин для того, чтобы покончить с сенатором Олсен ”.


“Вы хотите сказать, что он все-таки был замешан в этом политическом бизнесе?”


“Нет. Нет, я так не думаю. Это были личные причины, и, следовательно, более правдоподобные, как сказала Люси ”.


“Люси?”


“Моя подруга из Тампики”, - объяснил Генри. “Мы обсуждали это дело. Она знает большинство этих людей. Ты должен с ней познакомиться”.


“Мне бы этого хотелось”, - сказал Рейнольдс. “На этих островах есть несколько сногсшибательных девушек, если судить по мисс Кэнди”.


Генри улыбнулся. “Мисс Люси Понтефракт-Дикон восемьдесят четыре”, - сказал он. “Но все равно, я не думаю, что вы будете разочарованы. Однако на данный момент у меня есть для тебя более подходящая работа. Ты симпатичный, ни к кому не привязанный молодой человек, а Кэнди Стивенсон явно наскучил Хуберман. Веди себя очень легкомысленно — не позволяй ей думать, что тебе нужна информация. Я хочу знать больше о ее отношениях с Олсеном — и с Сэнди Роббинс. Я хочу знать, что Хуберман имел в виду под этим загадочным замечанием. Я хочу узнать больше о Джексоне Ледбеттере. ”


“Какой Джексон?”


“Ледбеттер. Он американский бизнесмен, очень влиятельный. Председатель Федерации производителей хлопка. Еще несколько дней назад он был здесь, но теперь вернулся в Штаты ”.


“Что именно вы хотите знать об этих людях?” Рейнольдс казался встревоженным.


“Что бы там ни знала Кэнди Стивенсон”, - сказал Генри. Он ухмыльнулся сержанту. “Просто расслабься и получай удовольствие. Вряд ли ты получишь еще одно подобное задание за всю свою карьеру. Теперь, что бы ты ни делал, не показывай виду, что ты полицейский. Ты бизнесмен из Лондона. Ты знаешь что-нибудь о хлопке?”


“Нет, сэр. Извините, я имею в виду, нет”.


“О чем ты что-нибудь знаешь?”


К моему удивлению, сержант Рейнольдс покраснел. “Ну, сэр ... это ... коллекционирование марок. Это мое хобби. Будет ли от этого какой-нибудь толк?”


“Это было бы великолепно”. Генри был полон энтузиазма. “Вы торговец редкими марками, и вы здесь в отпуске, но также надеетесь купить ... что бы вы надеялись купить?”


“Продолговатую фиолетовую тампику за четыре пенса, конечно”.


“Конечно. Что?”


Продолговатая фиолетовая марка “Тампика" за четыре пенса. Одна из самых редких марок. Видите ли, фиолетовая четырехпенсовая марка Tampica была квадратной, но в 1934 году на нескольких листах по ошибке была сделана продолговатая перфорация. Не все они учтены, и коллекционеры думают, что некоторые из них все еще могут быть где—то на островах - вероятно, они находятся в частной собственности людей, которые понятия не имеют, сколько они стоят. Это было первое, о чем я подумал, когда услышал об этой работе. Я имею в виду, я подумал, что если у меня будет немного свободного времени, я мог бы съездить в Тампику и ...


“Мистер Рейнольдс, ” сказал Генри, - вы не перестаете удивлять и восхищать меня. Идите и украсьте Кэнди Стивенсон фиолетовыми продолговатыми конфетами. Если она спросит, почему ты обедал со мной, скажи, что мы знакомые из Лондона. Относись ко мне довольно покровительственно, как к какому-то бобби. Что бы ты ни делал, не забывай, что ты очень богат.”


“Примерно так”, - сказал Рейнольдс. “Что я делаю за деньги?”


“Ты все записываешь на счет. Люди здесь слишком богаты, чтобы марать руки настоящими деньгами. Тебе придется привыкнуть к этому ”.


“Это не должно быть очень сложно”, - сказал Рейнольдс с усмешкой.


“Вы были бы удивлены”, - сказал Генри.


На обратном пути к парковке Генри зашел в кабинет госсекретаря, где майор Чатсуорт был занят страстным телефонным разговором с таможней Ее Величества на Сан-Марко. Очевидно, возникли трудности с партией замороженной говядины из Соединенных Штатов.


“Я полагаю, вы знаете, что губернатор остановился в клубе?” - крикнул он, разыгрывая свою козырную карту. “Да, и я обещала ему жареные говяжьи ребрышки на субботний вечер, и я могу заверить вас, что если… О, ты будешь? Что ж, я должен надеяться… Да, да, я пришлю лодку… И вам очень хорошего дня, сэр. Он швырнул трубку и злобно посмотрел на Генри, вытирая лоб белым льняным носовым платком. “ Назойливые бюрократы! Они делают из всех нас контрабандистов, вот что они делают! Я мог бы вывезти эту партию из Тампики на собственной лодке и без лишних вопросов. Человек пытается играть по правилам, и к чему это его приводит? О, прости меня, Тиббетт. Просто немного повозился с таможней и акцизами. На самом деле, конечно, очаровательные ребята. Итак, что я могу для вас сделать? Надеюсь, вы пообедали?”


“ Я пообедал, ” сказал Генри, - и возвращаюсь в “Анкоридж". Ничего, если я оставлю себе ”Моке", не так ли?


“ Мой дорогой друг, он твой до тех пор, пока ты здесь.


“Благодарю вас. И еще кое-что. О сержанте Рейнольдсе.


“Ты нашел его в порядке, не так ли?”


“Да, действительно. И я хочу посвятить вас в его предполагаемую личность. Он мистер Дерек Рейнольдс, богатый филателист из Лондона ”.


“Филателист?”


“Так получилось, что это правда”, - сказал Генри. “За исключением эпизода с богатством. Так что подыграй это, ладно? Особенно сэру Джеффри и Монтегю ... и твоей жене”.


Анкоридж был пуст, если не считать Джона Колвилла, который сидел за стойкой бара и читал " Файнэншл таймс". Он поднял глаза, когда Генри вошел из ярко освещенного солнцем сада в прохладную тень под крышей из пальмовых листьев.


“Привет, Генри. Хочешь чего-нибудь выпить? Эмми и Маргарет ушли на пляж. Я присматриваю за магазином”.


“Я бы выпил свежий сок гуавы, если у вас есть”. Генри сел на бамбуковый барный стул. “Я вижу, вы продолжаете заниматься своей старой профессией”.


Джон ухмыльнулся. “Вряд ли”, - сказал он. “Посмотри на дату. Трехнедельной давности. Только что прибыло почтой surface. Я полагаю, в нем есть какой-то причудливый исторический шарм. Один сок гуавы. Как идут дела?”


“Я видел Сэнди”, - сказал Генри.


Лицо Джона просветлело. “Ты это сделал? Как он?”


“Удивительно жизнерадостный, учитывая обстоятельства. Кажется, он также питает трогательную веру в меня, что вряд ли оправдано. Похоже, у него также была пара веских причин не любить сенатора Олсена ”.


“Чепуха, Генри. Какие причины могли быть у Сэнди?”


Генри отпил из прохладного темно-розового бокала. “ Их зовут Даймонд и Кэнди, - сказал он.


Джон сделал нетерпеливый жест, словно отгоняя муху. “О, Сэнди и его цыпочки. Он не воспринимает их настолько серьезно. Он никогда бы не совершил убийство”.


“Надеюсь, ты прав”, - сказал Генри. “Скажи мне, Сэнди умеет обращаться с мачете?”


“Лучше, чем у любого мужчины на острове”.


“Он говорит мне, что есть правильный и неправильный способ убивать людей с помощью этих штуковин”.


Улыбка Джона была обеспокоенной. “Если он так сказал, тебе лучше ему поверить. Но не жди, что я узнаю”.


“Я полагаю, их довольно легко достать”, - сказал Генри. “Я имею в виду, если бы кто-нибудь захотел их купить ...”


“О, конечно. По всем островам. Большинство мужчин носят с собой кокосы. Я думаю, Сэнди тебе рассказала ”.


“Да. Да, он это сделал”.


На внешней лестнице, ведущей в спальни, послышался топот ног. Джон поднял голову и сказал: “Привет, Том. Хочешь счет?”


“Будь добр, Джон. Привет, Генри. Приветствую и прощай”.


Том Брэдли был почти неузнаваем в темно-синем легком костюме и галстуке-бабочке в горошек. Он сказал: “Не ухмыляйся мне так, счастливчик, только потому, что ты остаешься здесь”.


“ Извини, ” сказал Генри. “ Ты просто выглядишь немного не в своей тарелке. Я не знал, что ты уезжаешь.


“Я тоже”. Том скорчил гримасу. “Полчаса назад главный офис вызвал его обратно в Вашингтон. Билл пронюхал, что, возможно, всплывает какая-то история, и он хочет, чтобы я ею занялся. Просто мне паршиво не везет.”


— Это как-то связано с... - начал Генри.


“Не спрашивай меня, приятель. Не те вещи, которые обсуждают по общественному телефону”.


“Мне только что пришло в голову—”


“Мне тоже это приходило в голову”, - сказал Том. “Спасибо, Джон. Боже, неужели я все это выпил? О, ладно, счет расходов Моусона это выдержит. Переведи это на мой счет в "Американ Экспресс", хорошо? Вот. Он выудил из бумажника волшебный пластиковый прямоугольник. “И не могли бы вы вызвать для меня такси? Я хочу успеть на лодку в три тридцать из Прист-Тауна.


Генри быстро сказал: “Не беспокойся о такси. У меня есть машина на улице. Я подброшу тебя до гавани”.


Том Брэдли вопросительно посмотрел на него. “Хорошо. Очень любезно с вашей стороны”. Он нацарапал свою подпись на счете и взял свои чемоданы.


“Пока, Джон. Попрощайся за меня с Маргарет. О, и ... не сдавай мою комнату неделю или около того, милый парень. Я просто могу вернуться ”.


В "Моуке", подпрыгивая на грунтовой дороге в сторону Прист-Тауна, Том сказал: “Хорошо. Это может быть как-то связано с Олсеном. Естественно, я подумал об этом, когда позвонил Билл. Но проясни это. Это может быть сотня других причин. И более того, не может быть и речи о том, чтобы раскрывать мои источники полицейскому. У меня есть моя работа, а у вас - ваша. Ты не можешь просить меня...


Генри сказал: “Я тебя ни о чем не спрашивал, Том”.


Том ухмыльнулся. “Нет, ты не читал, не так ли? Что ж, получи это. Если это связано с Олсеном, и если это не повредит ни мне, ни Биллу, ни колонке, и если это поможет Сэнди ... что ж...


“Большое спасибо”, - сказал Генри.


“Вероятно, это не будет чем-то конкретным, вы понимаете? Просто наводка, направление, в котором нужно искать”.


“Хуберман?”


“Я же сказал тебе, я не знаю”.


“Ледбеттер?”


“Хватит об этом. Поверни здесь направо, и второй поворот налево приведет нас в гавань. И поторапливайся, иначе я опоздаю на лодку ”.


Генри остановил "Моук" у причала, где маленький потрепанный пароходик под названием " Гордость Святого Марка" безрезультатно выпускал клубы черного дыма из своей грязной трубы. Том выскочил из машины, схватил свои чемоданы и взбежал по трапу всего за несколько секунд до того, как их подняли на борт. " Гордость Святого Марка" издал астматический гудок, канаты были отданы, и пароход с неким неторопливым достоинством двинулся к входу в гавань. Генри развернул "Моук" и поехал обратно по узким улочкам Прист-Тауна.


Если бы ему не нужно было так много думать о том, кроме как вести машину, Генри, возможно, увидел бы нападавшего. Как бы то ни было, зазубренный кирпич врезался в лобовое стекло без предупреждения, разбив стекло и отправив Moke в занос на скользкой брусчатке, пока Генри боролся с рулем, чтобы восстановить контроль. Он с визгом остановил маленькую машину, наполовину въехав на узкий тротуар, наполовину съехав с него. Улица, которая минуту назад могла похвастаться множеством пешеходов и велосипедистов, внезапно опустела.


Кирпич был брошен справа, немного впереди Моке - фактически, со стороны узкого переулка, проходящего между двумя высокими серыми зданиями. Генри выскочил из машины и помчался к выходу из переулка. Он добрался туда как раз вовремя, чтобы увидеть долговязую фигуру на велосипеде, исчезающую за углом в дальнем конце, прежде чем он сильно столкнулся с Даймондом, который вышел из дверного проема и стоял прямо посреди переулка. На ней были темные очки и сардоническая улыбка, и она остановила Генри сильной черной рукой.


“Кого-то ищете, старший суперинтендант?”


Генри восстановил равновесие и свирепо посмотрел на нее. “Больше нет”.


Улыбка Даймонд стала чуть шире. “Это было просто для того, чтобы показать тебе”, - сказала она. “Мы наблюдаем за тобой. Мы знаем, что ты делаешь и с кем разговариваешь”.


“В том, чем я занимаюсь, нет секрета. Ради бога, Даймонд, Олсен мертв. Тебя это не устраивает?”


“Год назад я, возможно, была такой. Теперь нет”. Даймонд смотрела на Генри сверху вниз, используя свой рост как оружие. “Тебе лучше отвезти "Моук" обратно в Чатсуорт и купить машину с прочным лобовым стеклом. В следующий раз, возможно, это будет пуля”.


Генри криво усмехнулся и покачал головой. “Что это будет, Даймонд? Личное или политическое?”


“Есть и то, и другое, чувак. Есть и то, и другое”.


“Неужели тебе совсем не жаль—”


“Кто пожалел меня? Скажите мне это”.


“Много людей”, - сказал Генри. “Но это скоропортящийся товар, ты же знаешь. Его долго не хватит”.


“Если только ты не совершишь какую-нибудь глупость. Например, арестуешь меня. Или Брукса. Или Делавэра ”.


“Моя дорогая юная леди, - рассудительно сказал Генри, - если вы, или Брукс, или Делавэр нарушите закон, и я поймаю вас на этом, я арестую вас точно так же, как арестовал бы сам".…Майор Чатсуорт.


“Или Оуэн Монтегю? Или сэр Джеффри Паттерсон?” Даймонд выплюнул имена.


“Никто не может быть выше закона”, - сказал Генри.


Даймонд не ответил. Она коротко и невесело рассмеялась. Затем она повернулась на каблуках и пошла по узкому переулку, отбрасывая огромную тень, которая отбрасывала тень на серые стены позади нее. Генри не пытался последовать за ней. Он вернулся к брошенному "Моке" и, как она и советовала, отвез его обратно в клуб.


Майор Чатсуорт, как и следовало ожидать, был раздражен. “ Тиббетт, ты ведь мог позвонить в полицию и арестовать девушку?


“Зачем?”


“Ну, нарушил общественный порядок, разбил тебе лобовое стекло ...”


“Даймонд не бросала тот кирпич, майор Чатсворт. И я предупреждаю вас — если вы добьетесь ее ареста до того, как дело Роббинса поступит в суд, у вас будут большие неприятности на этом острове ”.


“Это шантаж”.


“Называйте это как хотите; это факт. Роббинс должен быть либо оправдан, либо осужден, прежде чем случится что-нибудь похуже ”.


“Ну, разве ты не для этого здесь, Тиббетт?”


“Да”, - сказал Генри. “Да, конечно, это так. Я сожалею о Моуке”.


“Боже милостивый, Моук не имеет значения. Купи еще один по пути отсюда. Важно вернуть этот остров к нормальной жизни ”.


“Возможно, ” сказал Генри, - что ничто и никогда больше не будет тем, что вы называете "нормальным"”.


“Что вы под этим подразумеваете?”


“Просто то, что начинать что-то легче, чем заканчивать. Как мисс Даймонд, возможно, узнает”.


“Я не притворяюсь, что понимаю тебя, Тиббетт”.


“Я не удивлен. Я сам себя не совсем понимаю. Я буду на Анкоридж, если понадоблюсь. Кстати, нет необходимости раздувать этот инцидент с бросанием камней. Я был бы вам очень признателен, если бы вы никому об этом не рассказывали.”


Как только Генри вышел из своего кабинета, майор Чатсуорт снял телефонную трубку. “Соедините меня с губернатором. Да, если он на пляже, вызовите его на пейджер. Это срочно”.


Семь часов. Колвиллы и Тиббетты наслаждались прохладительными напитками в баре Anchorage, а Эмми рассказывала о прелестях подводного плавания в заливе Сидар-Вэлли. Когда солнце опустилось к западному горизонту, залившись красным, желтым, пурпурным и золотым, Джон Колвилл внезапно сказал: “Послушай. Разве это не—”


“Это презентация клуба”, - сказала Маргарет. “Я узнаю ее мотор где угодно. Да, вот он едет”.


Вокруг мыса, быстро двигаясь, появилась изящная белая лодка, рассекающая покрытую рябью воду и оставляющая за собой стрелу кремового кильватерного следа.


Джон выглядел озадаченным. “Направляюсь в Сент-Бонифаций, в этом нет сомнений”, - сказал он. “Забираю новых гостей? Но самолетов не ожидается”.


“Возможно, кто-то уходит”, - предположила Маргарет.


“Зачем уезжать сейчас?” - заметил ее муж. “Единственный самолет, на который можно успеть до утра, - это ночной экскурсионный рейс по сниженным ценам в Вашингтон, а члены гольф-клуба путешествуют не таким способом”.


Они молча смотрели, как лодка пересекает залив и, наконец, исчезает из виду. “ Интересно— ” начал Джон, но его прервал пронзительный телефонный звонок. Он тяжело поднялся со своего удобного кресла и пошел открывать.


“Гостиница "Анкоридж Инн". Да ... Кому он нужен, пожалуйста?… Понятно ... минутку”. Он прикрыл рукой трубку. “Для тебя, Генри. мистер Рейнольдс из гольф-клуба”.


Генри встал. “Он должен прийти на ужин через полчаса”, - сказал он. “Интересно, чего он хочет”. Он взял телефон у Джона. “Да? Тиббетт слушает.”


“О — сэр — мистер Тиббетт”. Голос Рейнольдса звучал одновременно скрытно и неловко. “Это — то есть, кое-что произошло. Это немного неловко”.


“Что такое, мистер Рейнольдс?”


“Ну...” Рейнольдс понизил голос. “Говорить об этом не так-то просто. Видишь ли, я не один”.


“Ну, тогда немедленно приезжай сюда и—”


“В том-то и дело. Я— я действительно не могу. Молодая леди ... ну, она настояла, чтобы я немедленно отправился к майору Чатсуорту, и теперь, когда мистер Хуберман ушел —”


“Исчезли?”


“Всего несколько минут назад. Он внезапно решил уехать. Заказал билет на ночной самолет до Вашингтона и позвонил на катер, чтобы его немедленно доставили в Сент-Бонифаций. И мисс Стивенсон — ах, так-то лучше.


“Что может быть лучше?”


“Она пошла в бар выпить. Чтобы я мог говорить более свободно. Понимаете, она не пошла с ним. Там был настоящий скандал. Ну, я помирился с ней, как ты и сказал, и когда мистер Хуберман сказал ей, что ей придется уйти с ним, поскольку она не член клуба, а всего лишь его гостья, она тут же повернулась и сказала, что ее новый друг мистер Рейнольдс, известный коллекционер марок, будет спонсировать ее в клубе. Я не знал— что сказать - я действительно не знал. В любом случае, мистер Хуберман уехал, а Кэнди все еще здесь, и она хочет, чтобы я немедленно уладил это с майором Чатсуортом, and...is что-то не так, мистер Тиббетт?


“Нет”, - сказал Генри. “Мне очень жаль. Просто это показалось мне довольно забавным. Хотя причина, по которой Хуберман записывает треки для Вашингтона, может быть, и не повод для смеха. В любом случае, не волнуйтесь. Я думаю, это замечательная договоренность. Просто скажите юной леди, что все в порядке, а я поговорю с майором Чатсуортом. Идите и развлекайтесь.


“Я мог бы сказать ей, что у меня назначена встреча за ужином”.


“Ты не сделаешь ничего подобного. Узнай все, что она сможет тебе рассказать, и дай мне знать завтра”.


“Иногда, ” сказал сержант Рейнольдс с ноткой легкого отчаяния, “ я думаю, что было бы неплохо вернуться на Виктория-стрит”. Затем, более громко: “Да, моя дорогая. Уже иду. Что ж, дай мне знать, если выйдешь на след фиолетового продолговатого, ладно, старина? Спасибо. Увидимся завтра ”. Линия оборвалась.


OceanofPDF.com

ГЛАВА СЕДЬМАЯ


ПОРТЬЕT в гольф-клубе сообщил Генри, что майора Чатсворта нет дома, но с ним можно связаться в гостинице "Анкоридж Инн"; и, конечно же, едва Генри повесил трубку, как на парковку въехал ярко-красный джип секретарши. Майор был один и выглядел встревоженным.


“Добрый вечер, Маргарет"…Джон… Как поживаете, Тиббетт? ... Миссис Тиббетт? Приготовьте мне "Кровавую Мэри", хорошо, Джон? Он тяжело опустился на барный стул.


“Добрый вечер, Себастьян”, - сказала Маргарет. “Генри как раз пытался до тебя дозвониться. Я так понимаю, мистер Хуберман нас покинул”.


“Боже милостивый”, - сказал майор Чатсворт ровным голосом. “Я знал, что на этом острове есть эффективная виноградная лоза, но это отнимает много времени. Я услышал себя всего десять минут назад. Как же так... О, я полагаю, ты видел презентацию. И если Тиббетт был на подвозе в клуб.… Спасибо, Джон. Мне это было нужно. ” Он сделал глоток своего напитка. “Вы слышали, что случилось с Тиббеттом сегодня днем?” добавил он.


Остальные трое повернулись и вопросительно посмотрели на Генри, который сказал: “Вообще-то, я об этом не упоминал”.


- Что случилось, Генри? - спросила Эмми.


“О, какой-то идиот в Прист-Тауне запустил кирпичом в мою машину. Ничего страшного”.


“Ну, сэр Джеффри Паттерсон не считает это пустяком”, - сказал Чатсуорт. “Он чрезвычайно расстроен”.


Генри сказал: “Майор Чатсуорт, я особенно просил вас не—”


“Моей прямой обязанностью было проинформировать губернатора. Я не болтал об этом в барах ”.


“Ну, теперь ты здесь”, - сказал Генри. Пара чернокожих мужчин, в одном из которых Генри узнал Дэниела Маркхэма, вошли и сели в дальнем конце бара. Джон ушел, чтобы обслужить их.


Вполголоса, сказал майор Чатсуорт: “Не называя имен, но сэр Джеффри поддерживал связь с Монтегю. Определенный человек недолго пробудет на свободе.”


“В таком случае, ” сердито сказал Генри, “ мне придется—”


Дальше он не продвинулся. С визгом тормозов подъехал второй джип, из него выскочила Тереза Чатсворт и поспешила в бар. Было очевидно, что она была очень зла, и хотя говорила она чуть громче шепота, это звучало как крик.


“Себастьян! Ты должен немедленно вернуться в клуб. Эта девушка все еще там!”


“Девушка? Какая девушка?”


“Девчонка Стивенсон, идиот. Хуберман вернулся в Вашингтон, но она все еще в клубе ”.


Чатсворт на мгновение заколебался, осмысливая эту информацию. Затем он сказал: “Но она не член клуба”.


“Совершенно верно”.


“Она была гостьей Хубермана. Ей пришлось уйти вместе с ним”.


“Ну, она этого не сделала. Согласно искаженной истории из регистратуры, она нашла себе другого ... защитника”. Тереза выплюнула это слово. “Теперь, раз и навсегда, Себастьян—”


Майор поднял руку в мягком протесте. “Хорошо, хорошо, моя дорогая. Я знаю”.


“Я с самого начала была против того, чтобы впускать ее”, - продолжила Тереза. “Если бы это был кто угодно, кроме мистера Хубермана и сенатора Олсена.… В любом случае, я сдалась вопреки здравому смыслу. И вот теперь это происходит. Пожалуйста, пойми, Себастьян, что я управляю гольф-клубом, а не борделем.


“ Если быть абсолютно точной, дорогая Тереза, ты ничем не управляешь. Я такой и есть”.


“ О, не будь ребенком, Себастьян. Вернись сию же минуту и избавься от нее. Как только катер вернется из Сент-Бонифация, она поднимется на борт. Мне все равно, куда она пойдет. Она не проведет еще одну ночь в клубе. ”


Майор не казался чрезмерно запуганным. Он сказал: “Ради всего святого, Тесс, успокойся и выпей. Джон, будь добр, ромовый пунш для моей старушки. Она несколько перевозбуждена.”


“Себастьян, я—”


“Интересно, кого она нашла себе в спонсоры?” Чатсворт продолжил. “Довольно быстрая работа. Конечно, некоторые участники находятся в состоянии покоя из—за ...”


Генри сказал: “Думаю, я могу пролить некоторый свет на это, майор. Фактически, это то, о чем я пытался вам позвонить. Мисс Стивенсон теперь гостья мистера Дерека Рейнольдса, богатого английского филателиста.”


Тереза Чатсуорт в ярости набросилась на Генри. “Ты обедал с ним сегодня”, - сказала она обвиняющим тоном.


“Совершенно верно. Он мой старый знакомый из Лондона”.


“Значит, за этим стоишь ты. Ты его подговорил”.


“Конечно, я этого не делал, миссис Чатсуорт. Во время ланча никто и понятия не имел, что мистер Хуберман уедет. Но я не буду отрицать, что, когда Рейнольдс только что позвонил мне, чтобы рассказать о случившемся, я не стал его отговаривать.”


“Ну, ты должен был это сделать. Это отвратительно”.


Генри сказал: “Дело в том, миссис Чатсуорт, что я думаю, что девушка Стивенсон может быть полезна в моем расследовании — и как только она уедет отсюда, она исчезнет в Соединенных Штатах, как угорь в грязи. Не такой, как многие ваши участники, которые являются общественными деятелями и поэтому их всегда можно отследить, даже если они недоступны для комментариев.”


“Репутация гольф-клуба, ” ледяным тоном сказала Тереза, “ важнее вашего расследования. Совершенно очевидно, что Сэнди Роббинс убила сенатора Олсена, и все, что нам сейчас нужно сделать, это обвязать это голубыми ленточками для общественности. Я не вижу, как Кэнди Стивенсон может помочь в этом ”.


Генри улыбнулся так, чтобы вывести из себя миссис Чатсуорт. Он сказал: “Боюсь, у нас разные приоритеты. Моя цель - не осудить Роббинса, а выяснить, что произошло на самом деле. Кэнди Стивенсон была близкой подругой как Олсена, так и Роббинса, и поэтому ее показания важны. Я думаю, что после устранения Хубермана она будет говорить более свободно ”.


Тереза бросила на него злобный взгляд и сделала глоток из своего бокала. Она сказала: “Если Себастьян не попросит ее уйти, это сделаю я”.


“Не говори глупостей, Тесс”, - сказал майор Чатсворт. Он бросил тревожный взгляд на Генри. “Ты не можешь этого сделать. Правила клуба. Участникам разрешается приводить с собой одного гостя, и мистер Рейнольдс является участником.”


“Временный член клуба”, - фыркнула Тереза. “В любом случае, я никогда не говорила, что собираюсь приказать ей уйти. Я попрошу ее сделать это — довольно вежливо. И я позабочусь о том, чтобы все в клубе знали об этом и по какой причине. Если она останется, это может поставить в неловкое положение и ее, и мистера Рейнольдса.” Она допила свой напиток и встала. “Ну, мне лучше вернуться. Утром к нам прибудут несколько участников, и нам многое предстоит сделать”.


Она вышла из бара, и майор Чатсворт повернулся к остальным с легким безнадежным жестом. “Ничто из того, что я могу сказать, не остановит ее”, - мрачно заметил он. “Она не принесет ничего, кроме вреда, попомни мои слова”.


“Извините, майор, ” сказал Генри, - если я поставил вас в затруднительное положение, желая, чтобы Кэнди осталась”.


“Дело не в этом, Тиббетт. Если Тесс сдержит свое слово и все будут знать, что Кэнди попросили уйти, и почему ... что ж...”


Эмми сказала: “Ты хочешь сказать, что есть другие участники —”


Себастьян откашлялся. “ Не поймите меня неправильно, миссис Тиббетт. Я просто имел в виду, что жены многих членов клуба не играют в гольф, и некоторые из них...


“Я вас прекрасно понимаю, майор Чатсуорт”, - сказала Эмми.


“Думаю, что да, миссис Тиббетт. Последнее, чего мы хотим, - это неподходящей огласки, особенно после убийства. Ну что ж, нет смысла сидеть здесь и плакать из-за пролитого молока. Лучше поезжай за ней и посмотри, что я могу сделать. Запиши выпивку в мой счет, ладно, Джон?


Когда Чатсуорт ушел, Джон сказал: “Я не могу понять, что нашло на Терезу”.


“А ты не можешь?” Маргарет казалась удивленной.


“Нет, я не могу. Как чуть не сказал Себастьян, все знают, что в гольф—клубе происходит определенное количество внебрачных развлечений - черт возьми, это одна из вещей, за которые платят члены клуба. Осмотрительность.”


“Совершенно верно”, - сказала Маргарет.


“Чтобы я не—”


“Кэнди Стивенсон, ” сказала Маргарет, - должна была уйти вместе с мистером Хуберманом, но вместо этого она осталась. Должна быть еще по крайней мере одна участница” которая считает, что жизнь была бы проще, если бы она не путалась под ногами. Она повернулась к Генри, подняла бровь и улыбнулась. “Верно, старший суперинтендант?”


“Правильно, Маргарет”.


“Но если это так, ” запротестовал Джон, “ Себастьян должен знать”.


“Сомневаюсь в этом”, - сказал Генри. “Если бы я был членом клуба и хотел договориться о — определенной деликатности, я не думаю, что обратился бы к майору. Я бы пошел к миссис Чатсуорт. Верно, Маргарет?”


“Правильно, Генри”.


В десять часов утра следующего дня, в субботу, Том Брэдли позвонил Генри Тиббетту в гостиницу "Анкоридж Инн" из Вашингтона.


“Привет, Генри. Постараюсь говорить коротко и мило. У меня есть кое-какая информация для тебя, и я надеюсь, что у тебя найдется кое-что для меня ”.


“Что ты хочешь знать?”


“Где Альберт Хуберман?” Спросил Том.


“Не здесь”, - сказал Генри. “Он уехал в спешке прошлой ночью. Заказал посадку около семи часов и вылетел ночным рейсом из Сент-Бонифейса в Вашингтон”.


Том Брэдли тихо выругался. “Так мне сказали в гольф-клубе, - сказал он, - но я надеялся, что они просто прикрывают свои действия. Вы уверены в своих фактах?”


“Я узнал об этом и от мейджора, и от миссис Чатсуорт, - сказал Генри, - и я сам видел, как отъезжал катер. Девушка Кэнди Стивенсон все еще в клубе. Возможно, она сможет вам помочь”.


“Нет. Я пробовал это. Она ушла сегодня утром, рано”.


“Значит, Тереза все-таки избавилась от нее. Довольно умная работа”.


Брэдли не слушал. “Насколько кто-либо может понять, Хубермана нет в Вашингтоне. Должно быть, он где-то прячется, черт бы побрал его глаза.


“Почему он должен прятаться?”


“ Вот и все новости, которые у меня есть для тебя. Эта история еще не получила огласки, но в понедельник утром она появится во всех газетах в колонке Билла Моусона. Большой скандал с откатами, связанный с комитетом Олсена ”.


“ Это связано с субсидиями на хлопок?


“Верно. Кажется, Министерство юстиции собиралось заняться Олсеном, когда его убили. Теперь у Билла утечка информации от помощника судьи, и, похоже, расследование не умрет вместе с Олсеном. Хуберман находится в горячей точке, и он удачно исчез.


“Откаты от хлопковых людей?” Сказал Генри. “Это связано с Ледбеттером?”


“Возможно. Можно только догадываться. Как президент CPF, он неизбежно попадет под подозрение ”.


“Он тоже не исчез?”


“ Ледбеттер? Далеко не так. Он в Нью-Йорке. Одному из наших парней удалось повидаться с ним вчера днем. Он делает заявление, приуроченное к колонке Билла, в котором глубоко сожалеет о любых последствиях и так далее, и тому подобное. Обычные вещи. Пока никто не проследил происхождение денег дальше Губермана. Черт возьми, где этот ублюдок?”


“Не здесь”, - сказал Генри.


“Ну, я тебе кое-что скажу. Его не было в том самолете прошлой ночью. Я сам встречался с ним в Даллесе, и я никак не мог его не заметить ”.


“Не могла ли авиакомпания организовать его контрабанду каким-нибудь другим выходом?”


“Конечно, они могли. Но они клянутся, что не делали этого, и зачем им это делать? Они также утверждают, что он был на рейсе. Его имя указано в декларации, и его багаж был востребован. Ну, я думаю, он мог бы это исправить. Он где-то прячется, и я собираюсь его найти.”


Генри спросил: “В Гольф-клубе сказали, куда делась его подружка?”


“Неа. Только то, что она уехала сегодня рано утром. Кэнди все равно ничего бы не узнала. Строго секс-символ. К этому времени она, должно быть, уже подыскала себе нового миллионера. Что ж, мне пора идти. Если узнаешь что—нибудь о Хубермане, будь другом и позвони мне - у Маргарет есть мой номер. И следите за постом в понедельник. Колонка Билла Моусона. Увидимся”.


В половине одиннадцатого Дэниел Маркхэм подъехал на джипе гольф-клуба и зашел в бар отеля "Анкоридж". Он отмахнулся от предложения Джона выпить.


“Боюсь, Джон, я не могу остановиться. Направляюсь в Прист-Таун - мы ожидаем груз удобрений на пароход "Тортола". Просто заскочил, чтобы доставить это — для вас, я думаю, сэр. И он вручил Генри конверт, неброско украшенный эмблемой клуба и адресованный мистеру Генри Тиббетту рукой, в которой Генри сразу узнал руку сержанта Дерека Рейнольдса.


“Джентльмен попросил меня доставить это лично. Ну, пока все. Увидимся позже”.


Дэниел снова запрыгнул в джип, прежде чем Генри успел вскрыть конверт. Письмо на клубной почтовой бумаге было написано торопливыми каракулями. Оно гласило следующее:


Уважаемый мистер Тиббетт,


Извините, что не смог прийти на нашу встречу, но я отправляюсь в короткую морскую прогулку по следам одной из тех редких марок, о которых я вам рассказывал. Не волнуйся, я не прыгну за борт — ты же знаешь, я не умею плавать!


Мисс Стивенсон тоже решила уйти — сегодня рано утром она отправилась играть в гольф, но ее соперница нанесла ей удар, что, боюсь, ей очень надоело. Я подвел ее к катеру и катался на лодке, пока он не отчалил.


Надеюсь, меня не будет слишком долго — я оставила все свои вещи в клубе, включая обувь. Я свяжусь с вами, как только вернусь. До тех пор нет смысла пытаться связаться со мной — я не знаю, где я буду.


Твои,


Дерек Рейнольдс


Эмми вошла в бар, стряхивая морскую воду с мокрых волос. “Письмо из дома?” - спросила она.


“Нет, от нашего друга мистера Рейнольдса”.


Эмми взяла письмо, прочитала его и сказала: “Какое странное сообщение. У вас была назначена с ним встреча?


“Нет, я этого не делал”.


“Тогда что же он—”


Генри огляделся. В баре было пусто, если не считать Джона Колвилла, который расставлял бутылки и стаканы в ожидании полуденного наплыва посетителей. Генри сказал: “Я хочу искупаться. Приближаются?”


“Я только что вернулся с пляжа!”


“Тогда тебе понадобится сухой купальник. Пойдем наверх”.


Эмми была хорошо обучена. “Хорошо. Увидимся позже, Джон”. Она повела его вверх по наружной лестнице в спальню. Оказавшись внутри, она спросила: “Итак, что все это значит, как полагается говорить вашим констеблям?”


“Это письмо от Рейнольдса”.


“По-моему, звучит немного безумно. Он действительно запал на конфетницу и сбежал с ней?”


“Конечно, нет. Письмо кажется тебе странным, потому что Рейнольдс написал его на полицейском жаргоне. Неплохая попытка, учитывая, что он, должно быть, чертовски спешил. Я переведу это ”.


Генри с минуту изучал письмо, а затем продолжил: “Он прибегает к какой-то уловке, которая не является строго законной или санкционированной. Вот что значит ‘быстрый’.


“На лодке”, - ответила Эмми.


“Не обязательно. Ему нужна была лодка, чтобы иметь возможность заверить меня, что он не был за бортом ”.


“ Ради всего святого, что это значит?


Генри ухмыльнулся. “Занимается своими делами, обычно сексуальными. На самом деле, нет ничего личного в том, что он преследует Кэнди Стивенсон, которая, очевидно, является "редкой маркой", о которой идет речь. Кто-то сыграл с ней грязную шутку - "довел до инсульта’ - и Рейнольдс верит, что она невиновна ”.


“Откуда, черт возьми, ты это знаешь?”


“Потому что он говорит, что довез ее на лодке до катера. ‘Участвовать в гребле’ - это сленговое обозначение причастности кого-либо к преступлению, так что ‘выгуливать’ - это противоположное. ‘Кататься на лодке" — значит патрулировать, что, я полагаю, означает, что он обыскал гольф-клуб и теперь убежден, что ее похитили. Итак, он отправился за ней. ”


“Без ботинок?”


Генри сказал: “Это личная шутка. Вчера я обвинил его в том, что он мысленно носит сапоги полицейского, даже на пляже. Это должно означать, что он исчезает в подлеске, тем более что за этим следует четкое предупреждение не преследовать его. Не звоните нам, мы позвоним вам. Генри тяжело опустился на кровать. “Я молю Бога, чтобы он знал, что делает. Если бы это был кто-нибудь, кроме Рейнольдса ...”


“Дерек Рейнольдс в порядке”. Эмми говорила решительно. Несколько раз она очень неофициально работала с Рейнольдсом и очень уважала его.


“Я никогда не говорил, что это не так. Я просто надеюсь, что он не ведет себя как чертов дурак. Что ж, следующее, что нужно сделать, - это связаться с миссис Чатсуорт и выяснить, что она сказала Кэнди Стивенсон и где, она думает, та находится.”


“Мисс Стивенсон уехала, суперинтендант”. Голос Терезы звучал отрывисто и на очень изысканном английском. “Я понятия не имею, куда она уехала. Она отправилась на первом катере в Сент-Бонифейс в половине девятого.… Да, я разговаривал с ней вчера вечером.… Нет, я не думаю, что я был груб в любом случае. Я просто указал, что мистер Рейнольдс был лишь временным членом клуба и, следовательно, не пользовался теми же привилегиями” что и —


“Это правда, миссис Чатсуорт?”


“В данных обстоятельствах, да. У нас есть определенная свобода действий в отношении временных членов”.


“Она не казалась расстроенной, когда вы с ней разговаривали?”


“Она этого не делала”. По телефону Генри мог представить, как губы Терезы сжались в тонкую линию неодобрения. “Она была крайне легкомысленной. Я не давил на нее. Я высказал свою точку зрения и оставил все как есть. Я был удовлетворен, но не очень удивлен, когда портье сказал мне, что она уехала поездом в восемь тридцать.”


“Я полагаю, вы знаете, ” сказал Генри, - что мистер Рейнольдс тоже ушел”.


“Имеет— что?”


“Исчез. Предположительно, с мисс Стивенсон”.


“Откуда, черт возьми, вы это знаете, мистер Тиббетт?”


“Потому что у меня была назначена встреча с ним этим утром, и он прислал записку через Дэниела”.


На мгновение воцарилась тишина. Затем Тереза Чатсуорт сказала: “Так вот почему она ушла. Что ж, мистер Рейнольдс еще не выписался, и поэтому с него будет взиматься плата за номер до его возвращения. Она положила трубку с громким щелчком.


В одиннадцать часов сержант Ингхэм и двое его констеблей по приказу инспектора Оуэна Монтегю ворвались в бар "Бам Боут" и арестовали Даймонда по обвинению в организации массовых беспорядков. Они надели на нее наручники, посадили в полицейскую машину и отвезли в полицейский участок в Прист-Тауне, где ее зарегистрировали под ее законным именем Этель Дрейк и заперли в камере, соседней с камерой Сэнди Роббинс.


В двенадцать часов беспорядки начались всерьез.


Это началось в районе "Лодки бродяг" под руководством Брукса и Делавэра, которые бесплатно покупали напитки для всех желающих. Это распространилось по улицам Прист-Тауна, как лесной пожар. Гольф-клуб закрылся и забаррикадировал свои грозные железные ворота, попутно заключив в тюрьму сэра Джеффри Паттерсона и инспектора Монтегю.


Небольшие банды из трех и четырех чернокожих юношей быстро объединились в более угрожающие группировки, их численность возросла в пятидесятые и шестидесятые годы. Большинство из них имели очень слабое представление о том, что все это значит, но импульс был непреодолимым. Когда они удовлетворили свое первое разочарование, разбив окна и перевернув машины, они, как будто по общему согласию, направились к полицейскому участку.


Эту новость на Анкоридж принес сильно потрясенный Дэниел, который чудом спасся, когда вез свой груз удобрений обратно из причала Прист-Тауна. Джон Колвилл немедленно закрыл бар, с большим трудом опустив защитные железные решетки вокруг него, поскольку ими не пользовались много лет.


Несмотря на энергичные протесты Эмми и Колвиллов, Генри настоял на том, чтобы сесть в свой "Моук" и отправиться в Прист-Таун. Он бросил машину далеко за городом и пешком направился к набережной, преодолевая волну истеричных туристов и членов гольф-клуба, которые с трудом выбирались из опасной зоны. Он прибыл на набережную как раз вовремя, чтобы увидеть, как горит полицейский участок, окруженный революционерами обоего пола, бросающими в здание горящие канистры с бензином.


К тому времени, когда пламя было, наконец, взято под контроль, один констебль был мертв, а трое других вместе с сержантом Ингхэмом находились на лечении в местной больнице - и не было никаких признаков жизни ни Сэнди Роббинс, ни Даймонда Дрейка.


Их миссия выполнена, поджигатели тихо растаяли. Арестов не было, потому что полиция Сент-Мэтью была фактически выведена из строя, и к тому времени, когда прибыло подкрепление из Сент-Марко, арестовывать было некого.


В семь часов вечера, когда было восстановлено какое-то подобие порядка и сэр Джеффри готовился передать населению очередное из своих успокаивающих посланий, горничная гольф-клуба вошла в коттедж, который ранее занимал мистер Альберт Хуберман. Две минуты спустя она с криком вбежала в кабинет майора Чатсворта. Себастьяну не без труда удалось вытянуть из нее информацию о том, что коттедж не пуст. В нем находилось тело мистера Альберта Хубермана, который был жестоко разрублен на куски мачете и действительно был очень мертв.


OceanofPDF.com

ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Было ВОСКРЕСНОЕI утро в офисе Себастьяна Чатсворта в гольф-клубе, и Генри Тиббетт был очень зол.


“Я абсолютно ясно дал понять, что это произойдет, если Даймонда арестуют. Камень, брошенный в мою машину, не мог иметь меньшего значения. Теперь у вас на счету два убийства и два сбежавших заключенных, и, честно говоря, вы им рады. Возможно, это не совпадение, что сегодня День дураков первого апреля. ”


“Вы ничего подобного ясно не объяснили, Тиббетт”. Сэр Джеффри возмущенно затянулся сигарой и прошелся по комнате, подчеркивая свои слова выразительными жестами. “Никто не мог предвидеть, что Роббинс и Дрейк сбегут из тюрьмы. Еще меньше кто—либо - не говоря уже о вас — мог себе представить, что будет убит человек — человек, заметьте, который должен был вернуться в Соединенные Штаты по крайней мере сутки назад. Все это позорно, и я требую объяснений ”.


“Вам лучше спросить инспектора Монтегю о побегах из тюрем”, - сказал Генри. “И об убитом полицейском. Это его отдел”.


Оуэн Монтегю, который до этого сидел, прислонившись к подоконнику, резко встал и затоптал сигарету о мраморный пол. Он сильно побледнел. “Я не думаю, что это справедливо, Тиббетт”, - сказал он. “Мои люди вели себя великолепно. Они просто ничего не могли поделать. Они были в меньшинстве, и место было в огне. И я могу сказать, что с самого начала был против ареста девушки Дрейк. Это были сэр Джеффри и Себастьян” которые —


“Я выполнил только свой долг”, - сказал Себастьян Чатсуорт. “Я проинформировал губернатора о нарушении общественного порядка”.


“Теперь вы все намекаете, что во всем этом была моя вина, не так ли?” - потребовал ответа сэр Джеффри.


“О, ради всего святого”, - сказал Генри. “Прости меня. Я вышел из себя и приношу извинения. Давай не будем ссориться между собой. Что случилось, то случилось, и лучшее, что мы можем сейчас сделать, - это продолжить нашу работу ”.


Губернатор откашлялся. “ Именно это я и собирался сказать, Тиббетт. Сотрудничество - ключ ко всему. Через десять минут мы с Монтегю должны быть в моем коттедже на встрече с комиссаром Олкоттом из больницы Святого Марка, чтобы обсудить борьбу с беспорядками. Как вы знаете, Исполнительный совет по моему совету уже ввел восьмичасовой комендантский час. Мне кажется, что для выслеживания сбежавших заключенных требуются совместные усилия Монтегю и Тиббетта.”


“Конечно, я помогу всем, чем смогу, сэр, ” сказал Генри, “ но у меня есть свои полномочия. Я здесь для расследования убийства сенатора Олсена”.


“И Альберта Хубермана, Тиббетт”.


“Строго говоря, сэр—”


“Пожалуйста, дай мне закончить. Совершенно очевидно, что произошло вчера. Роббинс сбежал из тюрьмы и воспользовался всеобщей неразберихой, чтобы приехать сюда, в гольф—клуб — опять же по воде, конечно - и завершить то, что он начал: двойное убийство Олсена и Хубермана. На самом деле, насколько нам известно, Хуберман, возможно, с самого начала был намеченной жертвой, но в первый раз он сбежал, и Олсена пришлось заставить замолчать. Вы только подумайте: побег Роббинса, то же орудие убийства, тот же ужас mutilation...it все сходится. Согласны?”


“Боюсь, что нет, сэр Джеффри, ” сказал Генри, “ но это неважно. Я согласен, что эти два преступления связаны, но остается много вопросов без ответов”.


“Что ж, задавайте свои вопросы и ищите ответы, Тиббетт, и удачи вам”, - сказал Паттерсон. “Пойдем, Монтегю. Комиссар Олкотт будет ждать”.


Генри сказал: “Всего один вопрос, прежде чем вы уйдете, инспектор. Можете ли вы точно рассказать мне, как был убит ваш офицер в полицейском участке?”


“Как? С помощью мачете, конечно. Ты это знал”.


“Но настоящая рана?”


Монтегю выглядел больным. Он сказал: “Это было крайне неприятно, но, безусловно, эффективно. Всего один удар по голове ...”


“Как расколоть кокосовый орех?”


“Если уж вам так хочется это сформулировать — да”.


“Спасибо”, - сказал Генри. “Что ж, не буду вас больше задерживать, джентльмены”.


Оставшись наедине с Себастьяном Чатсуортом, Генри попросил: “Теперь, пожалуйста, расскажите мне о мистере Хубермане”.


“О нем? Что о нем? Он ушел отсюда позавчера вечером около семи часов”.


“Почему?”


“Откуда мне знать, почему? Он решил вернуться в Штаты и отдал приказ о запуске. Наши члены - занятые и важные люди, мистер Тиббетт. Им часто приходится быстро менять планы — и мы гордимся тем, что обслуживаем их эффективно. Мы, конечно, не задаем вопросов ”.


“Хорошо. Но человек мертв. Ему звонили по телефону или прислали телеграмму?”


Чатсворт выглядел смущенным. “Как я понял из сообщения администратора, ему позвонили из Нью-Йорка около шести часов. Естественно, оператор спросил, кто желает с ним поговорить — мы защищаем наших членов от нежелательных звонков”.


“И кто же это был?”


“Звонила женщина — я полагаю, секретарша. Она сказала нашему оператору, что мистер Джексон Ледбеттер на линии мистера Хубермана. Естественно, мистер Хуберман ответил на звонок - и сразу после этого попросил портье забронировать ему место на ночной рейс до Вашингтона и заказать катер, который доставит его в Сент-Бонифаций без лишних церемоний. Все это кажется очень логичным. В конце концов, мистер Ледбеттер, так сказать, был работодателем мистера Хубермана. CPF явно хотела, чтобы мистер Хуберман вернулся в Штаты ”.


“Кто-нибудь прослушивал этот телефонный разговор?” Спросил Генри.


Чатсуорт выглядел глубоко потрясенным. “Как вы можете предлагать такое, мистер Тиббетт? Неужели вы не понимаете, что наша репутация среди наших членов основывается на абсолютной осмотрительности и доверии?" Почему, если бы мистер Хуберман не был убит, мне бы и в голову не пришло разглашать тот простой факт, что мистер Ледбеттер звонил ему — даже вам.


“Хорошо. Итак, мы должны предположить, что Ледбеттер действительно разговаривал с Хуберманом и попросил его немедленно вернуться в Вашингтон. Следующий вопрос — почему он этого не сделал?”


“ Мой дорогой Тиббетт, я понятия не имею. Наш лодочник отвез мистера Хубермана в Сент-Бонифаций и высадил его на берег вскоре после восьми часов. После этого не остается ничего, кроме догадок. Предположительно, он передумал.


“Тогда почему он не вызвал полицию клуба, чтобы вернуть его? На самом деле — как он вернулся, майор Чатсуорт?”


Чатсуорт улыбнулся и поудобнее устроился в своем плетеном кресле. “ В этом нет никакой тайны. Должно быть, он убедил местного лодочника перевезти его сюда. Видите ли, наш запуск прекращается в десять часов, если заранее не было оговорено особых условий. Арендованным лодкам запрещено причаливать к нашему причалу днем, и большинство из них не работают ночью, но, как правило, вы можете найти шкипера, готового подзаработать.”


- Кое-что меня озадачивает, майор Чатсуорт, - сказал Генри. Вы принимаете фантастические меры предосторожности, чтобы предотвратить проникновение в клуб с суши, и все же кажется, что проникнуть в него с моря относительно легко. Вы хотите сказать, что Хубермана могли высадить здесь, у вашего причала, посреди ночи — лодочник из Сент—Бонифация - и никто бы об этом не узнал?


Чатсуорт выглядел потрясенным. “Я не имел в виду ничего подобного. Позвольте мне объяснить. Совершенно верно, что со стороны суши наши меры безопасности намного строже — просто потому, что именно так пытаются проникнуть незваные гости. Видите ли, только маленькие лодки, которыми управляют люди, знающие местные условия, могут пройти мимо рифа в бухту даже при дневном свете. Ночью только горстка местных жителей и пара лодочников с острова Святого Бонифация отважились бы попробовать это.”


“Там нет поддерживаемого канала?”


“Боже мой, нет. Эти люди знают каждый камень и каждый кусочек коралла. На нашем причале есть путеводные огни, но от них мало толку рулевому, который не знает воды”.


“И ваш причал обслуживается двадцать четыре часа в сутки?”


“Конечно. Днем там находятся офицер таможни и иммиграционной службы, а также наш начальник порта. Ночью один из наших людей всегда на дежурстве. Если член клуба прилетает ночным рейсом — что очень необычно, — он оформляет документы и утром передает их сотрудникам иммиграционной службы. Майор Чатсворт выглядел немного смущенным. “Я полагаю, это может показаться вам несколько неформальным, но это Карибское море. И, конечно, наши участники вне подозрений ”.


“Предположим, что кто-то попытался приземлиться, не будучи членом клуба?”


Чатсуорт коротко рассмеялся. “У него бы ничего не получилось. Единственный способ, которым это можно было сделать, был так, как это сделал Роббинс, — подплыть под водой к отдаленной бухте, такой как Манговый Ствол, и по суше пересечь линкс. А такого раньше никогда не случалось.


“Правильно”. Генри встал. “Давайте пойдем и поговорим с человеком, который дежурил на пристани в пятницу вечером”.


Причал гольф-клуба был безупречен и отделан тиком и выкрашенным в белый цвет кованым железом, чтобы выглядеть как идеализированный яхт-клуб викторианской эпохи. Два клубных катера были пришвартованы рядом, деловито загружаясь членами клуба и их багажом - из-за беспорядков и смерти Альберта Хубермана массовый исход превратился в разгром. Единственное, что удерживало посетителей на острове, - это нехватка мест в самолетах, возвращающихся в Соединенные Штаты, и Тереза Чатсворт сообщила, что треск неистово натягиваемых струн был слышен даже в Майами. Ходили даже слухи, что некоторые участники выбрали места эконом-класса, в то время как другие перебивались в обычных роскошных отелях на Сент-Бонифейс в ожидании мест первого класса. Генри заметил, что причал патрулируют, стараясь не привлекать к себе внимания, несколько мускулистых вооруженных охранников. Клуб был на осадном положении.


Майор Чатсворт повел нас к симпатичному маленькому павильону, выкрашенному в белый цвет, в начале пирса. На нем были две надписи черной краской, которые гласили, соответственно, "ГОЛЬФ-КЛУБ СВЯТОГО МАТФЕЯ—НАЧАЛЬНИК ПОРТА" и "ТАМОЖНЯ И ИММИГРАЦИЯ Его величества". Красный, белый и синий флаги "Юнион Джек" весело развевались над конической крышей, похожей на пагоду.


Внутри двое чиновников с важными черно-золотыми эполетами, прикрепленными к их безупречно белым рубашкам, ставили штампы в паспортах и забирали документы у вылетающих путешественников, в то время как за другим столом невысокий жизнерадостный чернокожий мужчина в форме гольф-клуба делал записи в большом судовом журнале. Он вскочил на ноги, когда вошли Генри и Чатсуорт.


“Доброе утро, майор Чатсуорт. У нас напряженное время. Оба катера почти загружены и готовы к вылету. Думаю, нам придется совершить дополнительный рейс ”.


“Тебе не обязательно напоминать об этом, Франклин”, - мрачно заметил Себастьян. “Ты позаботился о том, чтобы раздобыть адреса, по которым можно связаться со всеми, не так ли? И предупредили их, что у них могут потребовать показаний?”


“Конечно, майор Чатсуорт”.


Обращаясь к Генри, Чатсуорт сказал: “Монтегю считает, что мы не можем помешать этим людям уехать, и в любом случае никто из них по-настоящему не знал Хубермана. Его закадычными друзьями были Олсен, который мертв, Ледбеттер, который в Нью-Йорке, и девушка Кэнди Стивенсон, которая бог знает где. Ты согласен?”


“Неохотно”, - сказал Генри. “Я так понимаю, коттеджи по обе стороны от Хубермана были пусты, когда его убили”.


“Совершенно верно. Одна пара была напугана здешними неприятностями и сократила свое пребывание, а другие люди отменили встречу ”. Чатсуорт глубоко вздохнул, затем переключил передачу и отрывисто сказал: “Ну, а теперь, Франклин, вы можете сказать нам, кто дежурил здесь в пятницу вечером”.


Франклин сверился с настенной картой. “ Давайте посмотрим. Пятница, тридцатое марта. Это был Эддисон Дрейк, сэр.


“Хорошо. Соедините меня с офисом помощника госсекретаря на воздуходувке, там есть хороший парень”.


Генри заметил, что Франклин искоса бросил на майора любопытный взгляд, но все, что он сказал, было: “Хорошо, сэр”. Он набрал номер, сказал: “Вас вызывает майор Чатсуорт”, - и протянул трубку Себастьяну.


“Алло? О, это ты, Тесс. Что ж, ты можешь мне помочь. Просто свяжись с Эддисоном и попроси его спуститься к — Чему? Он что?” Себастьян Чатсуорт сильно покраснел. “Когда это произошло? Почему мне не сообщили?” Из телефонной трубки Генри слабо доносился голос Терезы, говорившей быстро и решительно. Наконец Себастьян сказал смущенным тоном: “Да, конечно, я понимаю ... Что ж, нам просто придется… Тампика, ты сказал ... да, dear...no, конечно, ты мог бы’t...no, Я не имел в виду ... Да, увидимся за ланчем ... Он повесил трубку и вытер лоб.


“Я так понимаю, он ушел”, - сказал Генри.


Франклин ухмыльнулся. “Конечно. Эддисон уехала в субботу обратно в Тампику. Какое-то время это было на уме ”.


“Эти люди!” Майор возвел глаза к небу, но увидел только Британский флаг. “Мы, конечно, доберемся до него, но это может быть трудно, теперь, когда Тампика независима. Подумать только, что никто и пальцем не пошевелил, чтобы остановить его.”


“В субботу, ” отметил Генри, - никто не знал, что мистер Хуберман вернулся в клуб, не говоря уже о том, что он был или собирался быть убит. Его тело нашли только вечером.


“Ну, так и должно было быть”, - раздраженно сказал Чатсворт. “Даже если клуб не был полон, не было никакого оправдания для того, чтобы оставлять коттедж неубранным до тех пор, пока ... о, ладно, что толку? Эти люди совершенно беспомощны; они приходят и уходят, когда им заблагорассудится. В любом случае, это не имеет большого значения. В судовом журнале начальника порта за вечер пятницы будет указано точное время возвращения мистера Хубермана. Давай посмотрим протокол, Франклин.”


“Конечно, сэр”. Франклин снова просиял, слегка подмигнув Генри. Он протянул книгу. “Вы найдете все это здесь, сэр”.


Чатсворт переворачивал страницы. “Давайте посмотрим, это сегодня, воскресенье. Здесь у нас суббота, а здесь —” Он замолчал, а затем сказал: “Я не понимаю”.


“В чем дело?” Спросил Генри.


“Там ничего нет. Посмотри сам. Ничего!”


Он сунул книгу Генри. Страница, помеченная пятницей, 30 марта, заканчивалась двумя краткими записями: “В 19:10 запуск Island Eagle dep. для Святого Бонифация. Шкипер Сильвестр Маркхэм. Пассажир мистер А. Хуберман. В 21:29 вернулся катер " Остров Игл" . Пассажиров нет.”


Себастьян Чатсворт постепенно приходил в ярость. “Это заговор! Аддисон, должно быть, была в нем замешана, и, вероятно, эта потаскушка Стивенсон тоже, неважно, сколько еще людей! Как Роббинс попал в клуб, чтобы убить Хубермана? Я скажу вам, сэр! По всей вероятности, охранник отпер ворота и попросил его войти!” Он яростно набросился на Франклина, который попятился, выглядя вполне естественно встревоженным. “Я докопаюсь до сути! Я выясню, кто саботирует этот клуб! Полетят головы — попомните мои слова!”


Несколько уходящих членов группы обменялись нервными взглядами и прокрались к выходу из офиса. Их вид, казалось, привел Чатсворта в чувство. Сделав над собой усилие, он сказал: “Ну, как вы заметили ранее, Тиббетт, нет смысла выходить из себя. Теперь, по крайней мере, мы знаем, где находимся”.


“А мы?”


“Я, например, определенно знаю, и я объясню дело губернатору. Мы должны связаться с Аддисоном. И если уж на то пошло — где, черт возьми, мистер Рейнольдс?”


“Это всего лишь одна из многих вещей, которых мы не знаем”, - сказал Генри. “А теперь, могу я занять ваш кабинет? Есть несколько человек, с которыми я хотел бы поговорить”.


Горничная, обнаружившая тело Хубермана, была дерзкой девушкой, на вид которой было не больше шестнадцати. Казалось, она оправилась от шока, вызванного ее ужасным открытием, и теперь наслаждалась своей вновь обретенной значимостью. Она сказала Генри, что ее зовут Мариетта Маркхэм.


“Вы с этого острова?”


Мариетта просияла. “Да, сэр. Я здесь родилась”.


“Значит, вы родственник других Маркхэмов — Дэниела и Сильвестра?”


Это был неудачный вопрос. Мариетта немедленно пустилась в весьма запутанный рассказ об искривленном древе семьи. Генри слишком поздно вспомнил, что браки на островах часто носят гибкий характер, и что незаконнорожденные или “чужие” дети берут фамилию своего отца и находятся на попечении его семьи. Он остановил поток разговоров, вернув разговор к открытию Мариеттой Губермана.


Ей просто не терпелось поговорить об этом. “Эта старая кровь, она была повсюду”, - сказала она со смаком, закатывая глаза. - С этим человеком было покончено, сэр. Хуже, чем я когда-либо видел в фильмах в Прист-Тауне.


Генри сказал: “Почему ты не пошла прибраться в комнате раньше, Мариетта? В конце концов, мистер Хуберман ушел в пятницу вечером”.


Мариетта выглядела огорченной. “Это не моя работа, сэр. В субботу у меня выходной. У меня выходной с пятницы до субботы. Я зашла туда не убираться — это было для утренней горничной. Я зашла, чтобы застелить постель и постелить свежие полотенца. И вот он был там, лежал во всей этой крови.”


“Вы видели, что его убило - я имею в виду оружие?”


Мариетта искоса посмотрела на него. “ Я видела мачете, - сказала она. “ На полу рядом с ним.


Генри тоже видел его, когда обезумевший Себастьян Чатсуорт позвонил ему, чтобы сообщить об убийстве. Он был почти новым, из тех, что можно купить где угодно, и с него начисто стерли отпечатки пальцев. Он сказал: “Значит, вы действительно видели орудие убийства”.


“Ну...” Мариетта растянула слово до невозможности и ухмыльнулась. “Думаю, да. Да, сэр, думаю, да”.


“Вы имеете в виду, вы не думаете, что его убили этим мачете?”


“Хорошо, сэр. Мистер Монтегю говорит, что был, и майор Чатсуорт, а они умные люди. Они знают”.


“Но тебе виднее?”


Мариетта хихикнула. Затем она сказала: “Я говорю это вам, сэр. Если мистер Хуберман был убит этим мачете, то это сделал не человек с этого острова. Тебе не понять.”


“Думаю, что да”, - сказал Генри. “Любой, кто имеет опыт обращения с мачете, убил бы чистым ударом по голове, как кокосовый орех”.


Мариетта выглядела удивленной и кивнула. Генри добавил: “Но предположим, что кто-то, кто действительно держал в руках мачете, убил мистера Хубермана и намеренно попытался представить это как любительскую работу?”


Мариетта обдумывала это, склонив набок свою маленькую птичью головку.


“Это был бы очень умный человек. Я не думаю, что мужчины на этом острове настолько умны ”.


“А как насчет женщин?”


Мариетта снова хихикнула, покачала головой, ничего не сказав. Генри сменил тему. “ Вы убирались в коттедже мистера Хубермана каждый день, пока он был здесь, не так ли?


“Каждый день, кроме субботы, как я уже сказал”.


“Вы случайно не обратили внимания на его багаж?”


Внезапно Мариэтта испугалась. “Я никогда не прикасаюсь к багажу гостей. Никогда, никогда. Я никогда ничего не беру. Я никогда не открываю чемодан—”


“Конечно, ты не знаешь, Мариетта. Никто и не говорил, что ты это сделала”.


“Ты уверен?” Она все еще сомневалась.


“Конечно, я уверен. Я только спросил, заметили ли вы, как выглядел багаж”.


Успокоенная Мариетта сказала: “Конечно, видела. Очень красивая. Вся из натуральной кожи. Черная, очень дорогая”.


“С инициалами на нем?”


“Конечно. В золоте. А. Г. Х. на каждом кусочке. Красиво ”.


“Хорошо, Мариетта. Это все. Большое спасибо”.


“Благодарю вас, сэр”.


Мариетта встала, снова улыбнулась Генри и направилась к двери. При этом она начала тихонько напевать мелодию калипсо, которую Генри узнал, но не смог опознать. Только когда за ней закрылась дверь, песня встала на свое место в голове Генри. Это был старый номер Гарри Белафонте, и припев гласил: “И я говорю, что современная женщина умнее мужчины во всех отношениях ...”


Сильвестр Маркхэм не мог внести большого вклада. Он доставил мистера Хубермана и его черный с золотым тиснением багаж в Сент-Бонифейс в пятницу вечером, отправившись в 7:10 вечера и пришвартовавшись вскоре после восьми. Затем он сразу же вернулся в Сент-Мэтьюз и зарегистрировался у начальника порта Эддисона. Да, он помог мистеру Хуберману сойти на берег с его багажом — фактически, он пронес его за него в таможенную и иммиграционную зону Соединенных Штатов.


“Это, должно быть, Таможенный пост на пирсе”.


“Нет, чувак. Прямо в аэропорту.”


“ Вы хотите сказать, что ваши катера действительно причаливают к аэропорту?


“Правильно. У нас есть специальная пристань рядом со зданием терминала, прямо возле таможни и иммиграционной службы. Городская набережная отличается. Это рядом с гаванью Святого Бонифация ”.


Генри выглядел задумчивым. “Позвольте мне прояснить. Вы лично сопроводили мистера Хубермана и его багаж в таможенную и иммиграционную зону Соединенных Штатов?”


“Совершенно верно. Видел, как он проверял это”.


“Тогда как же он снова выбрался на свободу?”


“Без проблем, чувак. мистер Хуберман пропускает свой багаж через таможню, регистрирует билет на рейс, затем снова выходит и отправляется ужинать. Его самолет вылетает только в три часа ночи”.


Генри сказал: “Значит, багаж мистера Хубермана должен был быть в самолете, даже если его там не было”.


“Совершенно верно”.


“Значит, если бы после десяти часов, когда прекращается работа клуба, он передумал и решил вернуться в Сент-Мэтьюз, ему пришлось бы оставить свой багаж, пойти на городскую набережную и нанять лодку?”


“Верно, чувак. И это было бы не так-то просто, не ночью”. Когда Сильвестр ушел, Генри снял телефонную трубку и перезвонил Тому Брэдли в Вашингтон. В голосе журналиста не прозвучало веселья.


“Если вы звоните, чтобы рассказать мне, что случилось с Хуберманом — большое спасибо. Разве я не говорил вам, что его не было в том самолете? Он пробрался обратно в церковь Святого Матфея, чтобы спрятаться, как я и говорил — и ты был слишком чертовски туп, чтобы найти его, пока он не стал хорошим и мертвым. Боже Милостивый, вот он, прямо у тебя под носом.”


“Мне очень жаль”, - сказал Генри. “Мне никогда не приходило в голову, что он мог использовать клуб как убежище. Я имею в виду, ему нужно было поесть. Кто-нибудь бы знал...


“Уверен, что, черт возьми, кто-то знал”.


“ Тереза Чатсуорт?


“Конечно. Она все прекрасно знала, или я съем свое коричневое дерби. Почему его не нашли до вечера субботы?


“Потому что никто не вошел, чтобы убрать комнату"… Да, да, я знаю, я работаю над этим вопросом. А пока, что насчет колонки Билла Моусона?”


Брэдли издал тихий звук отвращения. “Можно сказать, что события захватили его. Если бы друг Альберт покончил с собой, мы были бы в деле — но кто станет вести колонку с клеветой на парня, которого только что порезали мачете? С рыдающими снимками его вдовы и детей на первой странице? Как низко может пасть пресса? ”


“Это ты мне скажи”, - дружелюбно сказал Генри. “Теперь ты сделаешь кое-что для меня?”


“Если ты сделаешь это быстро. Я собираюсь начать собирать вещи”.


“Собираешь вещи? Куда ты собрался?”


“Вы собираетесь, - сказал Том, “ еще раз насладиться моим обществом. В вашем районе произошли беспорядки, или, возможно, вы не заметили. Не говоря уже о паре убийств. Ничто по сравнению со скандалом с откатами CPF, но годится для абзаца. Поскольку мне не удалось найти Хубермана, меня с позором отправляют в глушь. По собственным словам Билла: ‘Ты начал эту историю, Брэдли, и я не могу придумать более подходящего наказания, чем заставить тебя закончить ее ’. Том несколько кисло рассмеялся.


Генри сказал: “Не отчаивайся. Это может стать большой историей”.


“Har har.”


“Теперь, прежде чем вы вылетите в Сент-Бонифейс, не могли бы вы покопаться в аэропорту Даллеса и выяснить все, что сможете, о человеке, который забрал багаж Хубермана?”


“Черт возьми, Тиббетт, я же говорил тебе раньше —”


“Послушай”, - сказал Генри. “Багаж Хубермана был в том самолете. Его там не было. Но кто-то заявил на него права”.


“И как, черт возьми, я должен—”


“Я знаю, что это рискованно, но багаж был очень необычным. Чрезвычайно дорогой, из черной кожи, каждая деталь тиснена золотом с инициалами A. G. H. Кто-нибудь просто мог это заметить ”.


Брэдли вздохнул. “Хорошо. У меня забронирован билет на пятичасовой рейс. Я приеду туда заранее и сделаю все, что смогу”.


“Вы знаете, что здесь комендантский час? Вход до восьми вечера без специального пропуска”.


“Не волнуйся. У меня есть пропуск для прессы, и я организовал лодку, которая доставит меня сюда из Сент-Бонифация ”.


“Как вы доберетесь до Анкориджа?”


“Расслабься, мой друг. У Джона Колвилла есть пропуск, и он собирается встретиться со мной в доке. Если только ты не хочешь сделать это сам ”.


“С удовольствием. Во сколько мне там быть?”


“Скажем, в девять тридцать… Увидимся”.


Затем Генри попросил коммутатор клуба соединить его с коттеджем губернатора.


“Паттерсон слушает. Да, Тиббетт? Есть что сообщить?”


“Не совсем, сэр. Я хотел узнать, как у вас дела. Отчет патологоанатома уже получен?”


“Думаю, я могу сказать, что мы добиваемся прогресса, Тиббетт. Комиссар Олкотт связывается с Тампикой с просьбой отправить Эддисон Дрейк обратно для допроса. Тем временем Монтегю собирается организовать отряд полицейских для поиска Роббинса и Даймонда в тропическом лесу. Все другие прибрежные острова подняты по тревоге на случай, если беглецы сбежали морем. Выданы ордера на арест Брукса и Делавэра, которые также исчезли. Похоже, это все, что мы можем сделать на данный момент ”.


“А отчет патологоанатома?”


“О, да. Это здесь. На самом деле у меня не было времени изучать это — во всяком случае, для меня это все греческий.” Сэр Джеффри рассмеялся с оглушительным самоуничижением, свойственным британским высшим классам. “Это будет иметь больше смысла для тебя, чем для меня. Я дам тебе это, когда ты придешь на ланч”.


Генри сказал: “Может быть, вы могли бы отправить это в офис майора Чатсворта, сэр Джеффри? Я возвращаюсь в Анкоридж на ленч”.


“Это вы?” Сэр Джеффри, похоже, был недоволен. “О, очень хорошо. Но возвращайтесь сюда в три. Я договорился о встрече с Монтегю и комиссаром Олкоттом, чтобы спланировать нашу стратегию для поисковой группы.”


“Я буду там, сэр”.


У Генри было еще несколько дел в гольф-клубе. В субботу утром он нашел девушку, которая должна была убирать коттедж Хубермана. Она добровольно сообщила, что ее зовут Леонтина и что миссис Чатсуорт сказала ей не беспокоиться о незанятых коттеджах, поскольку новых приезжих не ожидается, а есть другая работа, которую нужно сделать. Она убралась в двух заселенных коттеджах и провела остаток утра, составляя вместе с экономкой опись постельного белья. Затем Генри соединил его с мисс Люси Понтефракт-Дикон.


Вернувшись в гостиницу "Анкоридж Инн", Генри лежал на кровати и читал отчет о вскрытии Альберта Хубермана, пока Эмми принимала душ, чтобы смыть соленую воду со своей быстро загоравшей кожи. Отчет был предсказуем. В переводе на обывательский язык Альберт Хуберман умер от множественных ран, нанесенных острым предметом, таким как мачете. Тело было хорошо упитанным, несмотря на то, что покойный не ел ничего существенного в течение примерно двенадцати часов перед смертью. Раны никак не могли быть нанесены им самим. Время смерти было трудно точно установить из-за задержки с обнаружением тела. Все, что доктор был готов сказать, это то, что Хуберман умер между двенадцатью и двадцатью четырьмя часами до вскрытия, которое было проведено в полночь субботы в больнице на площади Святого Марка.


Эмми вышла из душа, энергично вытираясь полотенцем. Она сказала: “Джон и Маргарет действительно расстались, Генри. Комендантский час означает, что после восьми в барах запрещено работать — и это почти конец туризма на этом острове. Клянусь Богом, я надеюсь, ты найдешь Сэнди Роббинса и отдашь все ему ”.


“Вы решили, что он виновен, не так ли?”


“Ну, я не слепая и не слабоумная. Даже Маргарет теперь признает, что ... ну, она пытается заступиться за него, но раз он вышел из тюрьмы, почему он не вернулся сюда? Почему он должен был...


“Мы не знаем, что он сделал и где находится”, - отметил Генри.


Эмми внезапно перестала вытираться полотенцем и стояла совершенно неподвижно. Она сказала: “Нет, мы не знаем. И мы тоже не знаем, где сержант Рейнольдс, не так ли?”


OceanofPDF.com


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Если бы ДЕРЕК РЕЙНОЛЬДСя не был хорошо обученным и бдительным полицейским, вполне вероятно, что он не почувствовал бы ничего, кроме облегчения, когда Кэнди Стивенсон покинула гольф-клуб Сент-Мэтьюз. В семь часов утра в субботу под дверь его коттеджа была подсунута записка, в которой по-детски округлым почерком сообщалось, что “старая сука” была “настолько груба”, что она, Кэнди, решила собрать вещи и уехать первым же пароходом в Сент-Бонифаций. “Дорогой Дерек” был ”милым ангелочком", и она надеялась, что когда-нибудь они снова встретятся.


Записка была доставлена настолько тихо, насколько это было возможно, и большинство людей не разбудил бы тихий, сухой шорох бумаги под дверью. Рейнольдс, однако, мгновенно вскочил с постели — как раз вовремя, чтобы увидеть черную мужскую спину, ускользающую под прикрытие живой изгороди из розовых олеандров. Сам по себе этот факт не был особенно зловещим, но его было достаточно, чтобы Дерек Рейнольдс сонно натянул брюки и рубашку и вышел в раннюю утреннюю тишину садов.


Хотя весь комплекс, казалось, спал, Дерек Рейнольдс позаботился о том, чтобы оставаться незаметным, когда направлялся к причалу, и, приближаясь к нему, он был рад, что предпринял эту элементарную предосторожность, потому что — в отличие от остальной части клуба — причал не был пустынным.


Офис начальника порта был пуст, а клубные катера и маленькие бостонские китобои спокойно стояли у причала, мягко толкая друг друга на сверкающей воде. Примерно через двадцать минут прибудут первые сотрудники, чтобы проверить, заправить, отскрести и промыть лодки для нового дня. Тем временем двое чернокожих мужчин, в одном из которых Рейнольдс узнал Эддисона Дрейка, загружали последний багаж на " Остров Игл". Дерек Рейнольдс бежал по причалу, размахивая руками.


“Конфетка! Мисс Стивенсон!”


Он обнаружил, что столкнулся лицом к лицу с массивным и мускулистым Эддисоном, который улыбнулся и сказал: “Привет, мистер Рейнольдс. Что-то ищете?”


“Для мисс Стивенсон. Она оставила записку—”


“Ее здесь нет, чувак. Лучше поищи в ее коттедже. Мы как раз загружаем ее багаж. Она уезжает в половине девятого ”.


“Если бы я только мог подняться на борт —”


“Извините, сэр”. К Аддисону присоединился второй чернокожий мужчина, который был таким же грозным, как и его спутник. “Вы направляетесь на Сент-Бонифаций на этом катере?”


“Да”, - сказал Рейнольдс.


“Тогда мне придется взглянуть на ваш пропуск на стойке регистрации, сэр”.


“У меня нет пропуска. Я только что решил”.


“Что ж, сэр, боюсь, я не могу пустить вас на борт без пропуска. Но мы отплываем не раньше половины девятого. Уйма времени, чтобы подойти к стойке регистрации и получить пропуск и —”


“Уйма времени, чтобы вернуться в коттедж мисс Кэнди”, - услужливо добавила Эддисон.


Они вдвоем представляли собой солидный прикрытие, и Дереку Рейнольдсу хватило здравого смысла понять, что он не сможет проникнуть в него в одиночку. В то же время он был вполне уверен, что смог разглядеть в темных уголках каюты лодки стройную ногу с золотистой кожей, торчащую из-под одеяла. Пока он наблюдал, нога негодующе дернулась, что послужило лишь для того, чтобы прикрыть ее падающей складкой серой шерсти.


Рейнольдс был ужасно раздосадован своим предполагаемым гражданским статусом. Он не мог требовать, чтобы его пропустили на борт. Он сказал: “Я думаю, мисс Стивенсон на том судне”.


Двое чернокожих мужчин посмотрели друг на друга и улыбнулись. Эддисон сказал: “На этой лодке никого нет, чувак. Только багаж. Она отплывает не раньше половины девятого. И никто не садится на эту яхту без пропуска от администратора. Если вам нужна мисс Стивенсон, вы найдете ее в ее коттедже. Если вам нужен пропуск на запуск, вы получите его на стойке регистрации ... сэр.”


Дерек Рейнольдс знал достаточно, чтобы смириться с неудачей. “Хорошо”, - сказал он. “Когда я смогу получить разрешение у администратора?”


“В восемь часов, сэр”.


“Большое спасибо. Увидимся”.


Как и следовало ожидать, коттедж Кэнди Стивенсон был пуст. Еще более предсказуемо, что в двадцать пять минут восьмого стойка администратора была заперта. Рейнольдс вернулся на пристань и, к своему ужасу, увидел, что " Островной орел " удаляется от причала, направляясь к узкому каналу через риф и выходит в открытое море. Несколько лодочников уже приступили к своей дневной работе, и начальник порта, заступивший на дежурство, открывал дверь в свой кабинет. Увидев встревоженное лицо Рейнольдса, он улыбнулся и сказал: “Не волнуйтесь, сэр. Она вернется к половине девятого. Только что вышел на пробный рейс — шкипер хочет проверить один из топливопроводов.”


" Островной орел" к этому времени преодолел брешь в рифе и повернул на правый борт, запустив свои мощные двигатели. Она с ревом обогнула мыс и скрылась из виду. Через десять минут она вернулась. Шкипер пришвартовал лодку, спрыгнул на берег и направился в офис начальника порта, бросив на Рейнольдса недружелюбный взгляд, когда тот проходил мимо. Аддисона нигде не было видно. Рейнольдс направился к катеру. Багаж Кэнди Стивенсон был аккуратно сложен в передней части салона, и на глазах у Рейнольдса носильщики начали таскать еще багаж по причалу и загружать его на катер. В остальном каюта была совершенно пуста.


В офисе начальника порта к этому времени кипела работа. Прибыли таможенники и акцизники, а отъезжающие толпились в маленьком шестиугольном павильоне, размахивая пропусками на катер, таможенными декларациями США и карточками на выезд.


Рейнольдс пробился к столу начальника порта. Тот, не поднимая глаз, сказал: “Пропуск на катер, пожалуйста, сэр”.


“У меня нет пропуска. Я—”


“Этот рейс заполнен, сэр. Если у вас нет пропуска, вам придется подождать следующего. Извините, сэр”.


“Я не собираюсь ловить лодку. Я—”


“В таком случае, - произнес громкий женский голос с западным акцентом, - будьте добры, уступите место тем, кто здесь есть”. Крупная дама в рубашке и брюках в яркую полоску, шляпе колесом и огромных солнцезащитных очках крепко уперла локоть в живот Дереку Рейнольдсу и сместила его с места за столом.


Когда людская масса поредела, Рейнольдсу удалось снова привлечь внимание начальника порта. “Мисс Стивенсон”, - сказал он. “Кэнди Стивенсон. Предполагается, что она должна быть на той лодке?”


Начальник порта пробежал глазами список на своем столе. “Да”, - сказал он. “Она была одной из первых на борту. Вот ее пропуск”.


“Ну, ее нет на борту”.


“Ради всего святого, пойдем со мной, Франсин, или мы опоздаем на пароход. Извините. ” На этот раз это был высокий худощавый мужчина с акцентом Восточного побережья и властным видом, который оттолкнул Рейнольдса локтем в сторону.


Начальник порта стал само радушие. “Ах, сенатор. Жаль, что вы покидаете нас. Надеюсь, вам понравилось у нас. Приходите снова в ближайшее время… Да, да, все уляжется. Вы знаете церковь Святого Матфея — наши люди скоро положат конец всей этой чепухе ...”


Из дверного проема раздался голос: “Все на борт "Святого Бонифация"! Мы отправляемся, леди и джентльмены! Все на борт!”


Сержант Дерек Рейнольдс никогда не чувствовал себя более разочарованным или более безрезультатным. Привыкший к тому, что его поддерживает все величие закона, он чувствовал себя обнаженным в непривычной роли обычного члена общества, вынужденного уговаривать, а не требовать. Если бы только он мог раскрыть свою личность этому глупому коротышке… Он резко одернул себя. Это было как раз то отношение, которое так не нравилось шефу.


Офис теперь был пуст, если не считать различных чиновников, занятых заполнением формуляров. Рейнольдс присел на край стола, за которым начальник порта делал свои последние записи. Он напомнил себе, что его новая роль имеет некоторые преимущества; в конце концов, он был членом одного из самых эксклюзивных клубов в мире. Возможно, он был довольно мелкой сошкой по сравнению с сенаторами и кинозвездами, но пока он был единственным присутствующим членом клуба, он, безусловно, имел право на некоторое уважение со стороны персонала.


Он улыбнулся и сказал: “Извини, что побеспокоил тебя, когда ты был так занят”.


Начальник порта улыбнулся в ответ, но без особого энтузиазма. “Все в порядке, сэр. Извините, что не смог уделить вам больше времени”.


“Теперь, когда все успокоилось, могу я посмотреть список пассажиров " Island Eagle"? Я не уверен, кто из моих друзей плавал на нем”.


Последовал момент колебания, а затем начальник порта сказал: “Хорошо, сэр. Вот оно. Я не могу позволить тебе вынести это из офиса, но нет причин, почему бы тебе не взглянуть на это. ” Он подтолкнул лист бумаги через стол. “Вы увидите, что имена были отмечены, когда пассажиры сдавали свои пропуска на катер”.


“Кто-нибудь пропал?”


“Нет, сэр. К сожалению, все наши лодки, идущие в Сент-Бонифейс, переполнены. Сегодня утром пришлось отказать нескольким членам клуба”.


Рейнольдс изучил декларацию. “Мисс К. Стивенсон” была отмечена, и ее пропуск на яхту был среди пачки, прикрепленной к списку пассажиров. Еще одной интересной записью была заметка внизу списка, в которой говорилось, что Эддисон Дрейк, сотрудник, уволившийся в настоящее время, находился на борту этого катера для репатриации в Тампику через Сент-Бонифаций.


“Спасибо”. Дерек Рейнольдс вернул газету начальнику порта. “Что ж, похоже, мои друзья все-таки уехали”. Он помолчал. “Я бы хотел сегодня покататься на моторной лодке, если таковая найдется”.


“Конечно, сэр. Куда бы вы хотели поехать?”


“Я не уверен. Одна из бухт на северном побережье, к востоку отсюда. Что вы предлагаете?”


“Ну, сэр, есть Эппл—Три-Бэй - ближайший и всегда очень популярный. Отличное подводное плавание. Затем начинается Джеллуфиш-Бэй - но я сомневаюсь, что вам это понравится”.


“Почему бы и нет?”


“Из-за медуз, как я уже сказал. Это прекрасный пляж, но купаться там бесполезно, сэр. После этого поездка будет более долгой —”


“Как долго?”


“О, пятнадцать-двадцать минут на бостонском китобойном судне, в бухте Виллидж-Пойнт, сэр”.


“Нет, это слишком далеко. Я возьму Джеллуфиш-Бэй. Кстати, большие катера могут причаливать там к берегу?”


Начальник порта выглядел удивленным. “Они, конечно, могли бы — здесь нет рифа. Но они никогда этого не делают. Когда вы хотели бы, чтобы лодка была готова, сэр?”


Рейнольдс взглянул на часы. “ Пять минут. Сначала мне нужно кое-что сделать.


“А когда мы вернемся, чтобы забрать вас, сэр?”


“Не беспокойся. Я вернусь пешком”.


“Прогуляться?”


“Я предполагаю, что это возможно”.


“Ну — да. Но идти тяжело, сэр. Вам придется карабкаться через лес за пляжем, чтобы добраться до дороги. Это займет у вас добрый час ”.


“Все в порядке. Мне нужно упражнение”.


Рейнольдс побежал обратно в свой коттедж и быстро наполнил пляжную сумку любопытным набором предметов — брюками, свитером, носками и прочными ботинками, ножом, свистком, мощным фонариком, компасом, биноклем, фляжкой с водой и элементарной картой острова, предоставленной администрацией. Затем он нацарапал записку на гостиничной писчей бумаге, время от времени делая паузу, чтобы подобрать нужную фразу. Он перечитал написанное и вздохнул. Не очень хорошо, но сойдет. Молю небеса, чтобы старик понял.


Дэниел Маркхэм был преданным садовником. Хотя официально главный зеленщик отвечал за поле для гольфа, он строго следил за экзотическими садами клуба, и у него было несколько неприятных столкновений с главным садовником, с которым он не всегда сходился во взглядах. Как следствие, у него вошло в привычку посещать сады ранним утром, до прихода постоянного персонала, чтобы убедиться, что все в порядке.


Случилось так, что, когда он наклонился, чтобы осмотреть ствол lignum vitae, сзади к нему подошел незнакомый ему член клуба, который срочно сунул ему в руку конверт и попросил как можно скорее доставить его мистеру Генри Тиббетту в гостиницу "Анкоридж Инн".


Дэниел сказал, что был бы только рад. Он хорошо помнил мистера Тиббетта и его жену тоже — еще бы, он ехал с ними в Моуке Джона Колвилла из Прист-Тауна в день их приезда. Он был настроен неторопливо обсудить островные сплетни, но член клуба, казалось, странно торопился для любого человека на Карибском острове раньше девяти часов утра. Пробормотав, что увидится с Дэниелом позже, участник группы бросился в сторону причала, его пляжная сумка тяжело стучала по плечу. Дэниел покачал головой, давно уже перестав пытаться разобраться в поведении членов клуба. Он положил письмо в карман и вернулся к осмотру деревьев.


Моторная лодка ждала у причала, мотор тихо работал на холостых оборотах. Улыбающийся лодочник помог Рейнольдсу подняться на борт; если его и удивила тяжелая пляжная сумка, он этого не показал. Он просто бросил его в лодку, отчалил и взял курс на залив Джеллуфиш.


Начальник порта был совершенно прав. Пляж представлял собой полумесяц из бело-розового кораллового песка, окруженный пальмовой рощей и защищенный круто поднимающимся со стороны суши лесистым холмом. Место было совершенно пустынным, и Рейнольдс, вглядываясь через борт лодки в плавающий в прозрачной воде лес медуз, не удивился.


Лодочник умело подвел плоскодонное суденышко к берегу и удерживал его ровно, пока Рейнольдс спрыгивал на берег со своей сумкой. Он сказал: “Вы знаете о медузах, сэр? Не пытайтесь плавать.”


“Да, спасибо. Я знаю”.


“Что ж, хорошего утра. Во сколько мне заехать за тобой?”


“Нет времени. Я возвращаюсь пешком”.


Как и Дэниел, лодочник перестал удивляться капризам участников. Он просто ухмыльнулся, махнул рукой и описал маленькой лодкой узкий круг, прежде чем она с ревом обогнула мыс и вернулась к гольф-клубу.


Рейнольдс бросил свою пляжную сумку на землю и начал тщательный осмотр песка и окружающего кустарника. Приближался прилив, смывая следы любого предыдущего пребывания здесь, но там, на твердом песке, чуть ниже линии прилива, виднелся глубокий отпечаток большой босой ступни. Рейнольдс едва успел увидеть это, прежде чем следующая волна стерла это, как мел с классной доски. Выше, на мягком сухом песке, следы были неразличимы, но, следуя по линии от места стоянки лодки до отпечатка ноги и вверх по пляжу, Рейнольдс начал кропотливое обследование колючих кустов и деревьев морского винограда, которые вели к лесу.


Тропинки не было, но ему показалось, что ветки были сломаны, а листья помяты, когда кто—то проходил этим путем - возможно, кто-то нес тяжелую ношу, оставив глубокий след и неуклюжий проход через кустарник.


И вдруг он увидел то, на что не смел надеяться. Нитка серой шерсти зацепилась за острый корешок алоэ. Он не колебался. Если когда-нибудь и можно было успешно напасть на след, то только сейчас. Он уловил исчезающий след за считанные секунды. Хрупкую серую нить могло в любой момент унести устойчивым северо-восточным пассатом. Он знал, что был один, безоружен и находился в крайне невыгодном положении из-за полного отсутствия местных знаний, но ничего другого не оставалось делать. Если бы он мог последовать за ними незамеченным, точно определить местоположение и вернуться с помощью — что ж, это было бы лучшее, что он мог сделать. Кроме того, Кэнди Стивенсон была исключительно хорошенькой девушкой.


Рейнольдс вернулся на пляж, взял свою сумку и перекинул ее через плечо. Затем он начал пробираться сквозь заросли морского винограда и хлопчатника, под рожковыми деревьями и белыми кедрами, вверх по направлению к темному тропическому лесу, где растут дикие белые орхидеи.


OceanofPDF.com

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


ДНЕВНОЙ ОБЕД ВS the Anchorage ни в коем случае не был таким, как обычно. Ели только Тиббетты и Колвиллы, и бар был почти пуст. Снаружи гиацинтовое море, переливающееся в лучах солнца над кораллами, казалось жестокой насмешкой; темная тень легла на остров Святого Матфея. Все уходящие лодки были полны, а все возвращающиеся - пусты, и люди перестали улыбаться.


Джон приготовил приличный, но невдохновленный шведский стол из холодного мяса и салата. Он извинился за это, пожав плечами и криво улыбнувшись. “Я просто не могу этого понять”, - сказал он в пятый раз. “Кто-то вроде Сэнди, кому я бы доверил свою жизнь...”


Маргарет мрачно сказала: “Давай посмотрим правде в глаза, Джон. Мы жили в раю для дураков, как все, кто впервые попадает на остров. Между расами есть разница, и всегда будут они и мы, нравится нам это или нет ”.


“Нет!” Эмми не хотела, чтобы это прозвучало так яростно, но слово вырвалось само собой. “Ты знаешь, что на самом деле ты не это имела в виду, Маргарет. Или, если вы это сделаете, надежды не будет ни у кого, нигде ”.


“О, я уже не знаю, что я имею в виду”, - сказала Маргарет. “Если Сэнди не убивал сенатора Олсена, почему он сбежал, когда тюрьма сгорела дотла?" И если он не убивал мистера Хубермана, тогда кто это сделал?”


Генри сказал: “Не торопись с выводами, Маргарет. Предположим, Сэнди исчез не по своей воле? Он был один против толпы, когда они штурмовали тюрьму”.


“Хорошо, но они не могли заставить его убить Хубермана, не так ли?”


“Никто не знает, кто убил Хубермана”, - заметил Генри.


“Все знают”. Джон Колвилл встал. “Подайте свои тарелки, пожалуйста? Похоже, у нас закончилась помощь. Маргарет права. Мы должны посмотреть правде в глаза. Сэнди на самом деле не важен — то есть, конечно, он важен для нас как личность, но более серьезной проблемой являются эти острова. Не только Сент-Мэтьюз - вся британская группа Seawards. Исполнительный совет острова Святого Марка работает с британским правительством над совершенно новым планом по переустройству островов — развитию туризма, с одной стороны, и возрождению торговли хлопком на Си-Айленде, с другой. Я знаю об этом, потому что они пригласили меня в качестве консультанта, поскольку я экономист. Это был замечательный план, который обеспечил бы этим островам настоящее будущее. А теперь… Клянусь Богом, я бы хотел, чтобы они депортировали всех этих чертовых тампийцев и других жителей других островов до того, как дошло до этого. Он резко одернул себя. “Прости, Эмми. Генри. Боюсь, и Маргарет, и я становимся немного эмоциональными по поводу Б.С.И. Есть сыр, свежие фрукты и кофе.”


В два часа Генри посмотрел на часы и сказал: “Что ж, я отправляюсь в гольф-клуб на очередную встречу. Почему бы тебе не пойти со мной, Эмми?”


“Я? Вы, конечно, не хотите, чтобы я присутствовал на вашей встрече”.


“Нет— но вы должны увидеть это место. Оно впечатляющее”.


“Продолжай, Эмми”, - сказала Маргарет. “Станцуй последний танец на вулкане. Они, вероятно, взорвут его завтра”.


“Нет ничего лучше, чем смотреть на светлую сторону”, - сказала Эмми. “Хорошо. Я схожу за сухим купальником”.


В мини-моуке, когда Генри вел машину по извилистой грунтовой дороге между Анкориджем и гольф-клубом, Эмми сказала: “Ты понимаешь, что я имею в виду — о Маргарет и Джоне?”


“Не беспокойся о них в данный момент”, - сказал Генри. “У тебя есть работа”.


“Сработало?”


“Как ты думаешь, зачем я взял тебя с собой?”


Эмми вздохнула. “Я могла бы догадаться. Ладно, в чем дело?”


“Кэнди Стивенсон и Дерек Рейнольдс оба ушли из клуба рано утром в субботу. Кэнди, очевидно, отправилась на катере в восемь тридцать в Сент-Бонифейс. После этого мы не можем ее отследить. Возможно, она все еще там, возможно, она села в самолет под другим именем, возможно, авиакомпании не ведут точных деклараций. Как бы то ни было, люди Монтегю не смогли выследить ее дальше Сент-Бонифация, а в записке Рейнольдса совершенно ясно говорилось, что он подозревает какое-то злодейство и собирается его совершить. Теперь я хочу знать, когда и как он покинул клуб. Куда он направлялся, каким транспортом воспользовался, в какое время - все, что вы сможете выяснить. ХОРОШО?”


“ Да-а-а, ” с сомнением согласилась Эмми. “Но с чего мне начать?”


“В офисе начальника порта”, - подсказал Генри. “Быть участником, желающим прокатиться на лодке" trip...be друг мистера Рейнольдса, филателиста из Лондона. Играй на слух — это все, что ты можешь сделать. ”


Охрана у ворот была еще крупнее и мрачнее, чем обычно, и потребовался звонок майору Чатсворту, прежде чем Эмми впустили как не члена клуба без документов. Наконец, однако, большие ворота распахнулись, и Моук вкатился внутрь.


“Вон там пристань, а павильон комической оперы - это офис”, - сказал Генри. “Увидимся в баре где-нибудь после четырех. Удачи, дорогая”.


Комиссар Олкотт и инспектор Монтегю ждали Генри в губернаторском коттедже, который, казалось, превратился в своего рода неофициальную штаб-квартиру. Самого губернатора там не было, но вечеринку завершал сержант Ингхэм, на костылях и весь в бинтах, но в хорошем настроении. На столе была разложена подробная карта острова Святого Матфея, и шло серьезное обсуждение, которое было прервано прибытием Генри.


Комиссар был высоким, тощим белым мужчиной с неопрятной копной белоснежных волос и маленькими седыми усиками. На нем были шорты цвета хаки и белая рубашка с открытым воротом и погонами на плечах, и Генри мог видеть, что он был худощавым и мускулистым, как беговая борзая. Он говорил с акцентом своего родного Ланкашира и много смеялся.


Когда представление было завершено, Олкотт сказал: “Ну, а теперь, Тиббетт, прежде чем мы перейдем к этой охотничьей экспедиции, давайте расскажем вам о том, что произошло. Бездельничающий бездельник. Никаких следов мисс Стивенсон — я думаю, вы это знали. Но есть еще одно интересное ‘никаких следов’ - Эддисон Дрейк. Дежурный "мастер беседки", вечер пятницы. Кажется, ’e ’и "in" - это уведомление в пятницу днем, сказал, что "буду работать" в ночную смену, а утром уеду в Тампику. Ну, это то, чего можно ожидать в этих краях. Людям нравится передвигаться. Никакой "руки" в этом нет, не так ли? Прежде чем Генри успел согласиться, он продолжил. “Ну, он не сдал ООП в Тампике. Имейте в виду, это не значит "бездельничать" — я бы не сказал, что у них есть досье на каждого тампиканца, который прибывает из Сент-Бонифация на пароме ...


Генри сказал: “Комиссар, могу я прервать вас, чтобы позвонить в Тампику? Я думаю, это может прояснить этот вопрос”.


Олкотт выглядел удивленным, но сказал: “Продолжай, приятель. Угощайся”.


Несколько мгновений спустя Генри спросил: “Люси? Есть какие-нибудь новости для меня? У тебя есть? Ну?… О, понятно. Да, мы так и думали.… Я не знаю, Люси. Ну, в конце концов, он ее брат. all...no Конечно, нет, Люси. Полиция не ... да, я обещаю тебе.… До свидания, моя дорогая.”


Комиссар Олкотт рассматривал Генри, приподняв бровь. Он сказал: “Вы ведь бывали в этих краях раньше, не так ли?”


“Ну, вообще—то...”


Именно так, вмешался Монтегю. “ Я объяснил, комиссар, что старшего суперинтенданта прислали сюда из—за его опыта в...


Сержант Ингхэм ухмылялся от уха до уха. “ А что говорит мисс Люси?


“Кто такая эта Люси?” Требовательно спросил Монтегю. “Какое отношение она имеет к делу?”


Генри сказал: “Она пожилая английская старая дева, живущая на Тампике. У нее репутация знающей все, что происходит на этом острове, и она этого заслуживает. Я позвонил ей сегодня утром и спросил, вернулся ли Эддисон домой. Это она указала мне, что он брат Даймонда. Эддисон Дрейк.”


Олкотт повернулся к Оуэну Монтегю. “ Вы знали об этом, инспектор?


“Дорогой мой, не принимай так близко к сердцу. Дрейк - чрезвычайно распространенное имя на этих островах, а семейные отношения поражают воображение. В штате клуба четыре Дрейка, не считая Эддисон. В моем подразделении есть констебль Дрейк, а в Анкоридже работает девушка Дрейк. На самом деле, ты не можешь ожидать, что я буду поддерживать отношения с островными семьями. ”


“Ну, ” сказал Генри, - это может быть важно, а может и нет, но Люси поддерживает отношения с семьями тампиканцев, и она уверяет меня, что Даймонд и Эддисон - брат и сестра, и очень близки. Даймонд старше, и Эддисон не приходила в больницу Святого Мэтью до тех пор, пока с Даймондом не произошел несчастный случай. Она также совершенно уверена, что он не вернулся домой. Я думаю, мы можем добавить его в наш список пропавших без вести.”


“Всего, ” сказал комиссар Олкотт, “ пятеро. Даймонд и Эддисон Дрейк, Сэнди Роббинс, Брукс и Делавэр. И если все, что мне сказали, верно, Монтегю, это мерзкая, опасная кучка, раз они прячутся в холмах. Вероятно, вооруженные и, несомненно, злобные.


“Не придавай этому значения, дорогая душа”, - сказал Оуэн Монтегю. Он был очень бледен. “Для начала, их будет почти невозможно найти. Они знают остров как свои пять пальцев, а там, на горе, около ста квадратных миль тропического леса. Если только они не настолько глупы, чтобы разжечь костер, мы не смогли бы обнаружить их даже с вертолета, которого у нас в любом случае нет. И предположим, что мы их найдем ... Он сделал паузу.


“Мы их найдем”, - сказал Элкотт.


“Хорошо, идите и найдите их”, - рявкнул Монтегю. “Доставьте их в Прист-Таун в наручниках и посмотрите, что произойдет”. Он обратился к Генри. “Вы сказали, что будут проблемы, если мы арестуем Даймонда в первую очередь. Если мы устроим на них облаву сейчас ...”


“Ситуация совершенно иная”, - сказал Олкотт. “Теперь у нас есть люди. Двадцать конюхов из Сан-Марко. С пистолетами”.


“И на чьей, по-вашему, стороне будет большинство из них ?” Требовательно спросил Монтегю. “В самом деле, комиссар, вы наивны”.


“Прошу прощения, инспектор. Я кто?”


- Это плохая ситуация, комиссар, - быстро сказал Генри, - и я думаю, инспектор Монтегю прав, что встревожен. Я уверен, вы согласитесь, что мы должны действовать очень осторожно.


“Мы должны задержать эту опасную компанию”.


“Конечно. Но первое, что нужно сделать, это найти их. И потом... Как они живут там, в лесу? Либо им придется послать кого-нибудь за едой, либо припасы доставляют из долины. Я думаю, это наша лучшая зацепка.


“ Верно, ” сказал Элкотт. Он почесал голову костлявой рукой. “Ты думаешь, мы должны "состарить " орса и йоста, типа того?”


“Конечно, вы должны делать то, что считаете нужным, - сказал Генри, - но на вашем месте я бы взял небольшую группу людей, которым я действительно мог бы доверять, и начал с определения местоположения лагеря, а не с его захвата. Я полагаю, у ваших людей есть рации, чтобы поддерживать связь друг с другом и со штаб-квартирой.”


“Отличная идея, Тиббетт. Когда ты начнешь?”


“Боюсь, я не смогу поехать сам”, - сказал Генри. “Сегодня вечером я должен кое с кем встретиться, кое-кто прибывает из Вашингтона”.


“Ну, очевидно, я не могу пойти”, - сказал Олкотт. “Вы местный житель, Монтегю”.


“Хорошо, хорошо. Я пойду”. Монтегю казался раздраженным. “Сержант, я был бы признателен, если бы вы выделили людей, которых считаете подходящими. Четверых. Ребята, которые знают внутренние районы острова. Скажи им, чтобы ждали меня в полицейском гараже в... — Он взглянул на часы“ — в четыре.


“Очень хорошо, сэр”. Сержант Ингхэм встал, поправил костыли и, прихрамывая, вышел из комнаты.


Монтегю сказал: “У нас будет всего около трех часов дневного света — дьявольски повезет, если мы что-нибудь найдем сегодня. Кто-нибудь задумывался о том, что они могли уплыть на лодке на другой остров?”


Элкотт искоса взглянул на него. “ Мои люди проверили каждую моторную лодку на этом острове.


“А как насчет парусной лодки?”


“Губернатору, ” сказал Олкотт, “ хватило ума связаться со мной в субботу, сразу после побега из тюрьмы. В отличие от некоторых. Как бы то ни было, мы в мгновение ока высаживаем Пайпера, летим низко, наблюдая за любыми парусниками, покидающими этот остров. Все проверено на практике. Поверьте мне, эта маленькая компания все еще находится в церкви Святого Матфея и замышляет пакости. Он сделал паузу. “ Тогда с чего ты планируешь начать?


Монтегю смотрел на карту острова. Он сказал: “Вся эта центральная часть покрыта густым тропическим лесом. Вот где они будут. Но они, должно быть, уехали из Прист-Тауна на каком-то транспортном средстве, и есть сообщение о пропаже джипа. Я предполагаю, что они проехали по горной дороге так далеко, как только осмелились, затем заехали в подлесок, чтобы спрятать машину, и пошли дальше пешком. Лучшее, на что мы можем надеяться сегодня, - это найти ту машину. Это будет немного, но это даст нам зацепку. Завтра мы сможем начать поиски всерьез.”


“Если все получится, ” сказал Генри, “ я бы хотел пойти с вами до окончания поисков”.


“Не могу придумать ничего, чего бы я хотел больше, дорогой мальчик. Что ж, мне пора”. Он вышел из коттеджа, хлопнув за собой дверью.


“Любопытный парень, вот кто”, - заметил Олкотт. “Я всегда считал его немного феей. И все же у него есть мужество, в забавном смысле”.


“Знаете, в этом нет ничего необычного”, - сказал Генри.


“Нет. Нет, ты прав, Тиббетт. Не стоит обобщать”. Он достал из кармана старую трубку и начал набивать ее табаком. “Я надеюсь, что они не уплыли на лодке”.


“Я думал, ты сказал ...”


“Конечно, я это сказал. ’Реклама", не так ли? Но все равно это могло быть сделано. А, ладно. Итак, какие у вас для меня новости, старший суперинтендант?


“Пока почти ни одного. Вашим людям повезло с Сент-Бонифацием?”


“Насчет лодки? Нет, и я не думал, что они это сделают. О, власти США, конечно, сотрудничали, но эти парни знают, что они американцы, а мы британцы. Маловероятно, что кто-либо из них признался бы, что "Эйвинг переправил" Убермана сюда, не так ли? В любом случае, это не важно, кто его привез. Суть в том, что ’он вернулся сюда, поехал в свой коттедж, а на следующий день был убит, и нет никаких наград за то, что "он это сделал". Что меня удивляет — на что они рассчитывают, Даймонд Дрейк, Сэнди Роббинс и все остальные? Либо они продолжают скрываться, либо нет. Либо мы их найдем, либо нет. Мне не кажется, что они выиграют, так или иначе.”


Генри сказал: “Это тот аспект, который меня интересовал, комиссар. Меня послали сюда расследовать одно конкретное убийство, но теперь оно становится все менее и менее важным само по себе. Закономерность заключается в чем-то гораздо большем.”


“Ну, Тиббетт, скажи мне, в чем дело, потому что будь я проклят, если знаю”. Комиссар Олкотт пососал трубку, затем вынул ее изо рта и стукнул о пепельницу. “О чем вы договариваетесь встретиться сегодня вечером, если это не бестактный вопрос?”


“Вовсе нет. Журналист из Вашингтона”.


Седые брови Олкотта поползли вверх. “В самом деле? Интересно. Держи меня в курсе, Тиббетт? И если тебе понадобятся люди, у меня есть несколько хороших. И еще кое-что не очень хорошее, но это мы пропустим. Ну, я ухожу. Подвезти?”


“Нет, спасибо, сэр. У меня есть транспорт, и я заеду за женой в бар в четыре”.


“А ты убедись, что это твоя жена, молодой человек”, - усмехнулся Элкотт. “Могу тебе сказать, что в этом баре подобрали не только мелочь. Держитесь подальше.”


Эмми ждала Генри, сидя на высоком табурете возле бара под открытым небом с потрясающим видом на море. Она была взволнована.


“Я думаю, у меня неплохо получилось, дорогая. Я имею в виду, я нашла довольно много людей, которые видели мистера Рейнольдса в субботу утром, и я смогла собрать все это воедино, чтобы придать смысл ”.


“ОК. Стреляй”.


“Ну, для начала, он встал рано. Этот милый Дэниел Маркхэм — ты помнишь — он видел его примерно в половине восьмого в коттедже Кэнди Стивенсон. Говорит, что он открыл дверь — она не была заперта — зашел внутрь на мгновение, затем снова выбежал и поспешил через территорию к стойке регистрации. Конечно, в этот час ресторан был закрыт, поэтому Дерек побежал обратно к причалу. Дэниел увидел его снова примерно без четверти девять, когда он — то есть Дэниел — осматривал деревья возле коттеджа Дерека. Он говорит, что вышел, очевидно, в спешке, с тяжелой пляжной сумкой. Он увидел Дэниела, передал ему записку, которую нужно было передать вам, и снова помчался к причалу.


“Звучит так, как будто он гнался за лодкой”, - сказал Генри.


“Подождите минутку. Я подхожу к этому. Начальник порта говорит, что Дерек околачивался на причале еще до того, как заступил на смену в восемь часов, то есть когда Эддисон еще была на дежурстве. Затем он начал доставлять неудобства, попросив показать список пассажиров на рейс в восемь тридцать до Сент-Бонифация. Начальник порта объяснил, что это было очень неудобно, учитывая, что нужно было обработать столько отъезжающих пассажиров. Ему пришлось заставить Дерека ждать, пока судно не отойдет. Затем он показал ему список пассажиров. Дерек прочитал это и сказал что-то о том, что его друзья уехали. Затем он приказал одной из маленьких моторных лодок клуба отвезти его в залив Джеллуфиш.”


“Залив Джеллуфиш? Где, черт возьми, это находится?”


“Я не знаю”, - сказала Эмми. “Мы можем это выяснить. В любом случае, это действительно интересная часть. Он сказал, что хочет получить лодку через пять минут, и ушел. Пять минут спустя он появился с пляжной сумкой и поднялся на борт лодки — но ...”


“Но что, ради всего святого?”


“ Но ... и начальник порта, и лодочник спросили, во сколько он хочет, чтобы его снова забрали, и он сказал, что нет”.


“Он этого не сделал?”


“Сказал, что вернется в клуб пешком. Они предупредили его, что это будет долгая прогулка по жаре, но он сказал, что его это не беспокоит. Когда он не появился на обед, начальник порта по заведенному порядку отправил лодку в залив Джеллуфиш, но там его не было видно. И с тех пор не было!” Эмми закончила на ноте триумфа. “ Это дает мне право на выпивку?


“Конечно. Это также дает Дереку Рейнольдсу право на медаль "Идиот года" со штангой. Почему он не связался со мной по телефону?”


“Может быть, - сказала Эмми, “ у него не было времени”.


“Или думал, что не убивал. Ладно— что это будет?”


“Фруктовый пунш, пожалуйста. Я хочу пить”.


Генри подозвал бармена и заказал два фруктовых пунша. Когда принесли высокие розовые напитки, Генри расписался за них и сказал: “Мы подумывали о том, чтобы завтра сходить в Джеллуфиш-Бэй. Это хорошее место, чтобы провести день?”


Бармен широко улыбнулся. “Зависит от того, насколько вы любите медуз”.


“Ты хочешь сказать—”


“Не годится для купания. Пусть тебя ужалит к чертовой матери. Пляж в порядке, если ты не планируешь заходить в воду ”.


“Где это?”


“Ну, сразу за Эппл—Три-Бэй - это ближе всего к клубу”.


“Я думал, что Манговый ствол ближе всего”.


“ Это в другом направлении. На Запад, парень. Выйдя из залива, поверните на восток, обогните мыс, и там будет Яблоня. И следующая - Медуза. После этого лодке негде будет пристать на долгое время ”.


Эмми сказала: “Звучит не очень приятно, дорогой. Давай пойдем куда-нибудь еще”.


“Конечно, леди”, - сказал бармен. “Сейчас весь остров пуст. Ты идешь— куда тебе нравится, и ни с кем не встречаешься. Ни один человек ”.


“Боюсь, ты прав”, - сказал Генри.


“О чем?” - произнес холодный английский голос в его правом ухе. Он обернулся и увидел Терезу Чатсуорт, как всегда подтянутую, в черных брюках и белой рубашке. Она забралась на барный стул, заказала чай со льдом и, не дожидаясь ответа на свой вопрос, сказала: “Что за день. Я полагаю, верховное командование в Дюнкерке, должно быть, чувствовало примерно то же самое. Эффективное поражение почти так же хорошо, как победа, и наша эвакуация прошла без сучка и задоринки.”


“Все настолько плохо, не так ли?” - Спросила Эмми.


“ Хуже. Клуб получает это обоими способами ”.


“Что ты имеешь в виду?” Спросил Генри.


“Что ж, мы, возможно, просто пережили беспорядки и комендантский час — это место похоже на заколдованный анклав, и большинство наших членов едва ли знают о существовании остальной части острова. Мы могли бы даже оправиться от убийства Олсена, если бы Сэнди Роббинс быстро предстала перед судом и была осуждена. Даже сочетание этих двух событий не было бы совершенно невозможным, но убийство Хубермана на территории отеля и побег Роббинса ... ” Тереза пожала худыми плечами.


Генри сказал: “Это небольшой вопрос, миссис Чатсуорт, но я удивился, почему коттедж мистера Хубермана не был убран в субботу утром. Было бы очень полезно узнать, жив Хуберман или мертв.”


Тереза одарила Генри легкой ледяной улыбкой. “Как вы, несомненно, знаете, мистер Тиббетт, это было сделано по моему приказу. Клуб был почти пуст, а экономке срочно нужно было провести инвентаризацию белья. Мы приспосабливаем эти вещи, когда можем выделить персонал, и это была очевидная возможность ”.


“Ну что ж. Просто нам не повезло”. Генри сделал глоток своего напитка и продолжил. “Вы много знаете о членах клуба, не так ли, миссис Чатсуорт?”


“Что это должно означать?”


“Только то, что я сказал. Это делает тебя очень ценным для клуба”.


“Ради бога, Тиббетт, если ты выуживаешь информацию, выходи прямо и спрашивай”.


“Хорошо, я расскажу. Что вы знаете о скандалах с откатами, связанных с сенатором Олсеном, Альбертом Хуберманом и Федерацией производителей хлопка?”


Тереза глубоко вздохнула, как будто с облегчением. Она сказала: “Что, черт возьми, заставляет тебя интересоваться этим?”


“Отвечать вопросом на вопрос - очень старый прием”, - сказал Генри. “Это почти всегда означает, что кто-то тянет время”.


“Я думаю, ” сказала Тереза Чатсворт, - что вам следует подождать, пока Джексон Ледбеттер не опубликует свое заявление завтра. В Вашингтоне полно дешевых обозревателей вроде Билла Моусона, которые будут печатать преднамеренную ложь, просто чтобы спровоцировать реакцию. Боже Милостивый, люди приходят в церковь Святого Матфея, чтобы сбежать от такого рода разгребания грязи. Это вам ответило?”


“Да”, - сказал Генри. “Ты ответила мне очень адекватно. Что ж, Эмми, нам пора. Мы не хотим проблем с правилами соблюдения комендантского часа”.


“Ах, это”, - нетерпеливо сказала Тереза. “Комиссар Олкотт сделал свой крошечный жест, но он не может продолжать в том же духе. Не волнуйся, Тиббетт. Комендантский час ненадолго. Жизнь должна продолжаться ”.


“Да”, - сказал Генри. Он допил свой бокал. “Это должно быть, не так ли? Встретиться с вами, миссис Чатсуорт”.


Генри и Эмми остановились только один раз по пути из Гольф-клуба, и это было у стойки администратора. Им повезло — девушка была на дежурстве в пятницу вечером, и в ответ на вопрос Генри она сразу ответила: “Да. Да, именно так. Сразу после. Да, сэр”.


OceanofPDF.com

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


РИСТ-ТАУН При комендантском часе P был тихим и недружелюбным местом. Узкие дороги и переулки были пустынны, если не считать редких патрулей полицейских. Бары и кафе были темными и пустыми. Фары мини-моука Генри отбрасывали угловатые тени на настороженные улицы, и каждое закрытое ставнями окно, казалось, прислушивалось. Дважды Генри останавливали вежливые полицейские. Он предъявил свои документы, объяснил, что встречает судно из Сент-Бонифация, и ему разрешили продолжить.


Городская набережная находилась под строгим наблюдением, вооруженные констебли встречали каждую прибывающую лодку. Поскольку лодки не прибывали, это оказалось скучным занятием, и Генри обеспечил желанное развлечение. Его пригласили присоединиться к компании в Таможне и иммиграционном управлении на чашечку кофе, и все, казалось, приободрились от его заверений, что по крайней мере одно судно прибудет до того, как Island Queen пришвартуется утром.


Пока Генри тихо потягивал кофе в углу, разговор вернулся к животрепещущей теме дня — местонахождению Даймонд и Сэнди. Это легко перевесило смерть Альберта Хубермана, которая для островитян казалась ни к чему не обязывающей. Это лежало, так сказать, за пределами их территории. Что касается беглецов, мнения, похоже, разделились примерно поровну между теми, кто считал, что они совершили побег на лодке, и теми, кто был убежден, что они укрылись в тропическом лесу, где, имея припасы, они могли оставаться незамеченными почти бесконечно.


Дискуссию прервал рокот мощного подвесного мотора в тихой гавани. От кофе отказались, надели фуражки с козырьками, и констебли вышли на набережную. Генри последовал за ними как раз вовремя, чтобы увидеть красные и зеленые навигационные огни лодки, идущей по воде от входа в гавань. Через несколько мгновений она была у причала, и Том Брэдли спрыгивал на берег. Черный лодочник из Сент-Луиса . Бонифаций выгрузил багаж с привычной легкостью, пошутил с полицейскими, подписал какой-то документ, а затем переложил руль, завел мотор и снова с ревом выехал из гавани, оставляя серебристую волну на гладкой темной воде.


Формальности были быстро завершены. В паспорте Тома поставили штамп, его багаж тщательно досмотрели, его журналистское удостоверение изучили и выдали пропуск на комендантский час. Затем стражи закона устроились за очередной чашкой кофе, а Том и Генри загрузили Moke и забрались внутрь.


Пока они ехали по темным, пустым улицам, Генри спросил: “Ну как? Есть успехи?”


“Вы имеете в виду багаж Хубермана?”


“Именно это я и имею в виду”.


“Ну, я не совсем ничего не понял. Я поговорил с "красными колпаками" из Даллеса, и один из них почти уверен, что помнит багаж. Он заметил это отчасти потому, что это было очень модно, как вы сказали, а отчасти потому, что оно несколько раз обошло вокруг пояса, так и не будучи востребованным.”


“Это интересно”.


“Это то, что он подумал, потому что человек, который...” Где—то впереди и справа раздался внезапный, шокирующий звук бьющегося стекла. Генри резко затормозил "Моук" и выключил фары. Он сказал: “Я собираюсь провести расследование. Идешь?”


“Еще бы”.


“Ну, будь осторожен. Эти люди не шутят”.


“Я тоже”, - пробормотал себе под нос Том Брэдли, вылезая из машины и следуя за Генри до угла улицы.


Они оказались на узкой улочке, вдоль которой тянулись маленькие магазинчики, в основном сувенирные. В обычный вечер здесь было бы полно света, шума и торговой суеты, но в комендантский час здесь было темно и ставни закрыты — за одним исключением. Примерно на полпути вниз по улице слева находилась новейшая гордость Прист-Тауна - супермаркет. Недавно открытое пиво выглядело бы совсем маленьким рядом со своими американскими или даже английскими собратьями, но там были полки, заставленные продуктами, морозильная камера, отдел фруктов и овощей и кассовая стойка. "Мэтьюз" никогда раньше не видел ничего подобного, и об этом говорил весь город.


Это заведение решило, несмотря на комендантский час, не выключать огни, которые отбрасывали широкую полосу света через улицу; но, когда Генри и Том завернули за угол, огни внезапно погасли, оставив темноту еще более глубокой, чем раньше. Однако за долю секунды до того, как наступила темнота, Генри успел увидеть большую зияющую дыру в зеркальном стекле витрины магазина.


“Они там”, - выдохнул он Тому на ухо. “Давай!”


Двое мужчин побежали по улице к магазину, их шаги были неестественно громкими в черной тишине. Внезапно раздался одиночный выстрел, разорвавший ночь. Инстинктивно они оба остановились. Затем Генри крикнул: “Давай, чувак! Чего ты ждешь?” — и бросился вниз по улице к супермаркету.


Тротуар перед магазином блестел от битого стекла в свете фонарика Генри. Он направил луч света через неровную дыру в зеркальном стекле витрины и крикнул: “Полиция! Мы вас прикроем! Выходите с поднятыми руками!”


Абсолютная тишина. Генри шагнул вперед и начал водить фонариком вдоль полок и проходов на рынке. Не поворачивая головы, он сказал Тому, который был позади него: “Ступай осторожно, или порежешься на ленточки. Следуй за мной”.


Генри осторожно перелез через разбитое окно внутрь магазина. Держа фонарь сбоку от тела, чтобы любой, кто выстрелит в него, в худшем случае попал бы ему в руку, он начал пробираться к главной двери. Тишина по-прежнему была полной и гнетущей. Наконец, его пальцы нашли то, что искали. Он нажал на выключатель, и здание снова залил свет.


Тщательный обыск прилавков показал, что в них никого не было — по крайней мере, людей. Однако мародеры оставили достаточно свидетельств своей деятельности. Полки были наполовину пусты от банок, на полу валялись лопнувшие пакеты с сахаром, фрукты и овощи валялись в проходах, как будто их уронили в панике, спасаясь бегством, а в задней части магазина дверь в темную кладовую была открыта.


“Именно так они и поступили”, - сказал Генри.


“А как насчет выстрела?”


“Мы узнаем это через минуту”. Генри зашел в кладовую и включил свет. Задняя дверь, ведущая в переулок за рынком, мягко приоткрылась от легкого ночного ветерка. Генри подошел и осмотрел его. “Я так и думал. Они вышибли замок выстрелом — и очень аккуратно. К этому времени они уже будут далеко ”.


“ По крайней мере, у них не было времени на то, чтобы многое сошло им с рук. Полагаю, нам лучше пойти и сообщить в полицию — но они проскользнут обратно в Прист-Таун, как угри в...


“Подожди минутку”, - сказал Генри. “У меня идея. Ты заметил, что они не трогали морозилку? Только консервы и фрукты. Давай, возвращайся в ”Моке"!"


Генри завел двигатель и маленькая машина тронулась с места почти до того, как Том забрался внутрь. Он быстро развернул машину и поехал в том направлении, откуда приехал.


“Эй, что за идея, Генри?” Том цеплялся за свой чемодан, чтобы он не выпрыгнул из раскачивающегося на ухабах автомобиля.


- Ты знаешь этот остров лучше, чем я, - сказал Генри. Где ближайший пляж в Прист-Тауне, куда вы могли бы тайком приплыть на лодке - подальше от главной набережной и освещенных улиц?


Том задумался. Затем он сказал: “Залив француза”.


“Где это?” - спросил я.


“Примерно в полумиле к западу от Прист-Тауна, за городом. Дальше по дороге”.


“Как нам туда попасть?”


“Мы не можем ехать всю дорогу. Последняя часть - это исключительно работа ногами ”.


“Хорошо, мы подберемся так близко, как сможем. Ты будешь направлять меня”.


Том вгляделся в темноту впереди. “Я думаю ... Да, здесь налево!”


Генри резко вывернул руль, и "Моук" вильнул в крутой поворот. Том выругался и еще более яростно вцепился в свой чемодан одной рукой, а другой - в железную стойку Моука. Еще минута или около того, и домов в Прист-Тауне стало меньше. Просмоленное покрытие дороги сменилось на грунтовое, и машина подпрыгивала на ухабах. Миновали еще несколько разбросанных домиков, несколько коз, лениво жалующихся на то, что их потревожили, — и дорога, какой бы она ни была, закончилась на небольшой круглой поляне.


“ Отсюда тропинка ведет вниз, ” сказал Том. “ Смотри, там внизу находится Френчменз-Бей, и ... клянусь Богом, ты был прав. Там есть лодка.”


Они стояли на скалистом утесе, отделенном от пляжа несколькими сотнями ярдов густо разросшегося кустарника. Вверху бархатное небо было усыпано огромными звездами. В слабом свете полумесяца бело-кремовые волны набегали на защитный риф, окружающий залив, в то время как тихие воды набегали на песчаный берег. В центре лагуны на якоре стояла небольшая моторная лодка. Она была пуста.


Генри сказал: “Возьми фонарик и показывай дорогу. Ты знаешь тропинку”.


Это был трудный путь — не столько тропинка, сколько след, усеянный множеством препятствий, таких как гладкие, крутые серые камни и извилистые корни деревьев. Ночные крабы сновали по песчаной дорожке в подлесок, их маленькие твердые коготки стучали по сухим листьям. Внезапно из кустов с оглушительным шумом вылетела птица. Гибкая зеленая змея развернулась в луче фонарика Тома и бесшумно поползла прочь по камню. Наконец мужчины вырвались из-под прикрытия деревьев в пальмовую рощу, окаймлявшую пляж, и, наконец, вышли на серебристый песок.


Пляж был пустынен, но там, где отступающий прилив оставил ровную дугу влажного песка, были две пары следов, ведущих в море. Генри уловил шум воды, но не волн. Он прошептал: “Погаси фонарик. Вернись под деревья”.


Пока они смотрели, не отрывая глаз от маленькой лодки, стоявшей на якоре, длинная черная рука высунулась из воды, чтобы ухватиться за планшир. За этим быстро последовала вторая рука, сжимавшая какой-то сверток, который был переброшен через борт в лодку. Затем высокая, гибкая черная фигура вынырнула из моря и забралась в лодку. Мгновение спустя из воды поднялась другая, более бледная рука, держащая свою ношу высоко, как Экскалибур. Темная фигура в лодке схватила сверток и уложила его, а затем наклонилась, чтобы помочь второй фигуре забраться на борт.


В одно мгновение якорь был поднят, мотор включен, и лодка стремительно вышла из залива, умело направляемая по узкому каналу в рифе. В доме не горел свет, и на таком расстоянии, в неверном лунном свете, невозможно было с уверенностью установить личности пассажиров. Однако Генри были ясны две вещи. Один из них был чернокожим, а другой белым, и это были либо девочки, либо маленькие мальчики.


“Будь я проклят”, - сказал Том. “Это были не обычные мародеры”.


“Их определенно не было”, - сказал Генри. “Возвращаемся к машине так быстро, как только можем. Мне нужно добраться до телефона”.


“Тогда мы можем отправиться прямо на Якорную стоянку. Мы на пути туда”.


Джон, Маргарет и Эмми мрачно сидели в пустом баре и явно были рады приветствовать Тома, засыпая его вопросами и выпивкой.


“Сейчас нет времени на это”, - сказал Генри. “Мне нужен телефон, и быстро”.


“Телефон?” - спросила Эмми. “С какой стати?..” Игнорируя ее, Генри сказал: “Джон, ты можешь соединить меня с гольф-клубом?" Я хочу поговорить с майором Чатсуортом и ни с кем другим. Особенно с миссис Чатсуорт.


Джон слегка приподнял брови, но только сказал: “Хорошо. Как скажешь”. Он поднялся со своего барного стула и прошел в маленький офис в задней части зала. Несколько мгновений спустя он появился снова, сказав: “Он на линии. Повезло, что вы рассказали мне о Терезе, потому что она сделала все возможное, чтобы ответить на звонок. Я не думаю, что ты очень популярен в определенных кругах.”


Генри ухмыльнулся. “Я могу это вынести”, - сказал он. “Спасибо, Джон”. Он прошел в кабинет и снял телефонную трубку. “Майор Чатсуорт? Тиббетт слушает. Это срочно. Не могли бы вы проверить прямо сейчас, не пропал ли один из ваших бостонских китобоев?”


“Наши бостонские китобои"? Не говори глупостей, Тиббетт. Как могла пропасть одна из наших лодок?”


“Пожалуйста, поторопитесь, майор. Это важно”.


“О, очень хорошо. Я пришлю—”


“Никого не посылай. Сходи сам и проверь. И никому не говори ни слова. Вообще никому. Я подожду ”.


Себастьян Чатсуорт, ворча, положил телефонную трубку в баре гольф-клуба. Тереза спросила: “Чего хочет этот человек Тиббетт, Себастьян? Я действительно думаю, что Ярд мог бы прислать нам кого-нибудь чуть менее невоспитанного ”.


“О, какая-то чушь насчет лодки"… Вернусь через минуту...”


Десять минут спустя Себастьян Чатсуорт спросил: “Тиббетт? Чатсуорт. Конечно, ни одна лодка не пропала. Я справился у дежурного начальника порта — мы вместе осматривали причал. Все налицо и корректно.”


“О.”. Генри казался озадаченным. “Тогда я зайду сам, если позволите. Не могли бы вы сказать охраннику, чтобы он ждал нас — Эмми и меня?”


По крайней мере, внешне гольф-клуб был единственным местом на острове, на которое не влиял комендантский час или что-либо еще. Мягкий свет освещал дорожки, вьющиеся по бархатистым лужайкам, и экзотическую тропическую растительность — блестящие тыквы, свисающие с тыквенных деревьев, как лакированные зеленые грейпфруты, сладкие желтые сахарные яблоки и оранжевые манго. Вдалеке на танцполе под открытым небом пульсировали ритмы стального оркестра, но никто не танцевал. Бар на пляже был таким же роскошным, как и всегда, но бармен зевал, протирая и без того безупречно чистые бокалы, а официанты, прислонившись к стене, сплетничали. Тереза и Себастьян Чатсуорт были единственными людьми, сидевшими в баре.


Генри сказал: “Как я погляжу, у вас тихий вечер”.


Чатсворт рассмеялся, похожим на лай. “У нас ровно шесть гостей, не считая губернатора, который пробудет в больнице Святого Марка до завтрашнего утра. Говорю тебе, Тиббетт, на этом острове это было. Мы никогда не оправимся от этого ”.


“Не говори глупостей, Себастьян”. Тереза Чатсуорт выглядела элегантной, хотя и изможденной, в брючном костюме из кремового жатого шелка. “Гольф-клуб достаточно богат, чтобы пережить такие тяжелые времена — члены клуба прекрасно знают, что ничто в мире не заменит его. Кроме того, многие из них имеют в нем значительную финансовую долю. Они вернутся.”


“А как же остальная часть острова?” Спросила Эмми.


Тереза бросила на нее недружелюбный взгляд. “ Боюсь, остальная часть острова меня не очень волнует, миссис Тиббетт.


“Пока забор держится”, - сказал Генри.


Последовала неловкая пауза; затем Себастьян Чатсуорт потер руки и сказал: “Ну, а теперь, миссис Тиббетт… Тиббетт ... Пойдем, выпьем и расскажи мне об этой пропавшей лодке, которая на самом деле не пропала.”


“Спасибо”, - сказал Генри. “Я выпью пива. Итак, вы уверены, что все ваши лодки на месте?”


“Конечно, я уверен”.


“Кому еще на острове принадлежит бостонский китобой?”


“Никто, насколько я знаю”, - сказал Чатсуорт. “У нас есть наш флот из пяти человек, и это все”.


“И все пятеро стоят у своих причалов?”


“Конечно. Ну, все четыре. Один в данный момент находится в сухом доке”.


Генри сразу насторожился. “Сухой док? Что это значит?”


“Требуется регулярное техническое обслуживание. У нас есть небольшая пристань и ремонтный сарай на дальней стороне залива ”.


“А вы проверяли ту лодку?” Спросил Генри.


“Well...no, конечно, нет. Это долгий путь по суше, и—”


“Тогда, ” сказал Генри, - я думаю, мы должны проверить это сейчас. Можем ли мы взять лодку?”


Себастьян был явно взволнован. “ Ну, правда, Тиббетт. Сейчас одиннадцать часов вечера, и я не могу поверить, что это необходимо ...


“Я отвезу вас, мистер Тиббетт”. Тереза Чатсуорт встала и посмотрела на Генри со странной полуулыбкой. “Я вижу, что ты полон решимости поехать, и я управляюсь с лодкой гораздо лучше, чем Себастьян”. Она повернулась к мужу. “Развлеки Эмми, пока нас не будет, хорошо, дорогой? Нам потребуется не больше десяти минут или около того, чтобы удовлетворить любопытство главного суперинтенданта.


Эмми посмотрела на Генри с вопросом в глазах. Все шло не по расписанию. Тем не менее, он ободряюще улыбнулся ей и сказал: “Это чрезвычайно любезно с вашей стороны, миссис Чатсуорт. Извините, что вытащил вас из дома так поздно ночью”.


“Это очень приятно”, - сказала Тереза.


Сразу стало очевидно, что Тереза Чатсворт была экспертом, когда дело касалось небольших лодок. Переговорив с начальником порта, который казался полусонным и ничуть не удивленным, она направилась к причалу, и через несколько секунд от него отвалил бостонский китобой, его двигатель мягко урчал, а навигационные огни отбрасывали красную, белую и зеленую рябь на покрытую морщинками воду. Предложение Генри о помощи было отвергнуто коротким: “Просто сиди спокойно”, - и через минуту маленькая лодка уже мчалась к проливу через риф, который Тереза явно знала наизусть.


Шум двигателя делал разговор практически невозможным, поэтому Генри сидел неподвижно и молчал. Оказавшись за пределами рифа, Тереза резко повернула руль вправо и направилась к точке, находящейся далеко за выступающим мысом. Когда они приблизились к берегу, она снизила скорость и указала пальцем.


“Вот и накладная. Видишь? Вон там”.


“Я не знал, что это было за пределами рифа”, - сказал Генри.


“Конечно. Мы не могли допустить, чтобы пляж клуба был загроможден засаленными механиками и ремонтными сараями. Вы вообще не можете видеть эту зону обслуживания из клуба ”. Маленькая лодка приближалась к берегу, и в лунном свете Генри разглядел темные очертания здания у кромки воды. Он также мог видеть маленькую белую лодку, идентичную той, на которой он находился, стоявшую на якоре недалеко от берега.


Тереза с торжеством повернулась к нему. “Видишь? Вот она. Теперь ты доволен?”


Генри спросил: “Почему она не объявлена в розыск?”


“Почему? Очевидно, потому, что механик закончил с ней сегодня днем и снова запустил ”.


“Тогда почему он не привел ее обратно на пристань?”


Тереза нетерпеливо рассмеялась. “Почему? Почему? Почему? Я не знаю. Полагаю, это было время отбоя. В любом случае, вы признаете, что она там? Вы видели трех других на пристани, когда мы выходили, и с этим одним получается пятеро. Верно?”


Тереза повернула штурвал, чтобы снова отвернуть от берега, когда Генри сказал: “Минутку. Извините, миссис Чатсуорт, но я хотел бы поближе взглянуть на эту лодку”.


“Рассмотреть поближе?”


“Да. Не могли бы мы подняться к ней на минутку, прежде чем отправимся обратно?”


“ Полагаю, да. ” У Терезы был вид человека, потакающего идиоту. “ Да, это клубная яхта, если тебя это беспокоит.


“Мне очень жаль”, - снова сказал Генри. “Если вы не возражаете...”


“О, очень хорошо”.


Тереза ловко управляла моторной лодкой, пока она не подошла к стоящему на якоре кораблю-побратиму. Генри встал и пристально посмотрел через планшир другой лодки. Он протянул руку — и в этот момент Тереза крикнула: “Сядь, дурочка!”, когда маленькая лодка тревожно накренилась, качнулась назад и, наконец, выровнялась, когда Тереза завела мотор и умчалась прочь.


Она сказала: “Я вижу, ты никогда не плавал на лодке. Разве ты не знаешь, что можешь перевернуть такое маленькое суденышко, разбрасывая свой вес повсюду?”


“Мне очень жаль”, - еще раз повторил Генри.


“О, забудь об этом. Мы привыкли к некомпетентным сухопутным жителям. Что ж, надеюсь, ты увидел все, что хотел ”.


“Да”, - сказал Генри. “Да, спасибо. У меня есть.”


Полчаса спустя комитет из пяти человек совещался в баре отеля Anchorage Inn — Джон и Маргарет Колвилл, Генри и Эмми Тиббетт и Том Брэдли.


Джон говорил: “Ну, почему бы нам, черт возьми, не вытащить Монтегю из постели и не отправиться за ними прямо сейчас, ради Бога?”


Генри сказал: “Я бы хотел, чтобы мы могли, но мы не можем — по нескольким причинам. Главная из них - Дерек Рейнольдс”.


“Кто, во имя славы, такой Дерек Рейнольдс?” Требовательно спросил Том.


“Это мой сержант из Скотленд-Ярда. Он инкогнито остановился в гольф-клубе, выдавая себя за богатого коллекционера английских марок. По моему указанию он связался с Кэнди Стивенсон после того, как Хуберман предположительно ушел, с идеей вытянуть из нее информацию. Теперь они оба исчезли, и практически наверняка Даймонд и ее группа удерживают их где-то на холмах над заливом Джеллуфиш. Я намерен вытащить Рейнольдса из этого дела целым и невредимым, и способ сделать это - не позволить Монтегю и толпе плосконогих из собора Святого Марка ворваться туда глубокой ночью ”.


“Ты уверен насчет лодки?” Спросила Маргарет.


“Уверен, насколько это возможно. Лодка, которую мы видели, была бостонским китобоем — верно, Том?” Брэдли кивнул. “И Чатсуорт подтвердил, что других на острове нет. Ремонтный сарай находится за пределами рифа и невидим из клуба. Любой молодой и спортивный человек мог пробраться по суше в зону технического обслуживания и украсть эту лодку, затем перегнать ее во Френчменз-Бей и бросить там якорь, пока они совершали набеги на Прист-Таун.”


“За провизией?” спросила Эмми.


“Совершенно верно. Наверху, должно быть, целый лагерь, и им нужна еда. Затем они сбежали, высадили сумки с провизией в заливе Джеллуфиш, где, должно быть, ждали другие члены отряда, и на лодке обогнули мыс. У них не было времени вернуть ее на место преступления. Но я могу сказать вам одну вещь — перед тем, как Тереза Чатсворт инсценировала это почти опрокидывание, у меня было время пощупать двигатель, и он все еще был горячим. И в лодке была вода ”.


Джон Колвилл сказал: “Вы говорите, Тереза инсценировала то, что чуть не перевернулось?”


“Конечно, она это сделала”, - сказал Генри. “Я притворился, что ничего не смыслю в лодках, но на самом деле мы с Эмми довольно много плавали под парусом. Совершенно верно, что вы можете легко опрокинуть гребную шлюпку такого размера— переместив свой вес, но эти китобои имеют совершенно иную конструкцию. Они лежат ровно на воде, и потребовалось бы гораздо больше усилий, чем я делал, чтобы сделать их хотя бы качающимися на этой спокойной воде ”.


Маргарет спросила: “Так ты думаешь, Тереза знала?”


Генри потер рукой затылок. “Я не знаю”, - сказал он. “Я не знаю, какое место она занимает”. Он повернулся к Эмми: “Себастьян—”


Эмми покачала головой. “Нет”, - сказала она. “Просто налила мне еще выпить и поболтала о катастрофе на острове”.


“Как ты думаешь, что он мог сделать?” Том Брэдли хотел знать.


Генри сказал: “Предполагалось, что Себастьян покатает меня на лодке, пока Эмми останется с Терезой. У меня было предчувствие, что она может позвонить, пока Себастьяна не будет на пути. Однако из этого ничего не вышло. Он ухмыльнулся Эмми. “Прости, что зря потащил тебя в гольф-клуб, дорогая”.


“Забудь об этом. А теперь — как ты думаешь, кем были эти двое мародеров?”


Генри нахмурился. “Даймонд и Кэнди. Сэнди и Кэнди. Это вероятные предположения — опытные пловцы. Я не знаю об остальных ”.


“Вы уверены, что один из них был белым и светловолосым?”


“Положительный результат”.


“Но если Кэнди держат в плену ...” — начала Эмми.


“Кто знает, что с ней произошло с субботнего утра до сегодняшнего дня?” Генри помолчал, затем слегка улыбнулся и сказал: “Знаешь, все это очень сенсационно, и все же мой нос… Я имею в виду, у меня очень сильное чувство, что все это - второстепенное представление ”.


“Интермедия?” Эхом повторила Маргарет.


“Да. Отвлекающий маневр. Вероятно, каким-то образом связанный с основным развлечением, но, по сути, несущественный”.


“Генри, как ты можешь так говорить?” Эмми была возмущена. “Когда жизнь бедного Дерека— вероятно, в опасности, а мистер Хуберман и полицейский убиты?”


“В конце концов, вот увидишь, все встанет на свои места”, - мрачно сказал Генри. И затем, обращаясь к Тому: “Что ты говорил, когда нас прервали?”


Том выглядел удивленным. “Я? Ничего, старина. Я не открывал рта”.


“Я имею в виду, - сказал Генри, - когда нас прервал камень, брошенный в витрину в Прист-Тауне. Вы рассказывали мне о багаже Хубермана”.


“Боже милостивый, так оно и было. Я совсем забыл, со всем тем, что произошло. Ну, ничего особо сенсационного. Этот красный колпак думал, что помнит это место и что на него претендовал высокий худощавый мужчина с бородой. Он говорит, что погрузил его и отвез на стоянку такси, где бородатое чудо велело таксисту отвезти его в Национальный аэропорт Вашингтона.”


“Я думала, он уже там”, - сказала Эмми.


Раздался хор голосов, объясняющих, что международный аэропорт Даллеса, расположенный в нескольких милях от города, обслуживает рейсы на дальние расстояния, в то время как ближайший Национальный аэропорт в основном обслуживает более короткие внутренние рейсы.


Генри сказал Тому: “Ты сказал мне, что видел этот рейс. Ты сам не заметил бородатого мужчину?”


“Не могу сказать, что я это сделал. Я искал Хубермана, надеясь получить интервью. Когда вы охотитесь за невысоким, толстым, гладко выбритым персонажем, высокие бородатые представляют минимальный интерес. В любом случае, он мог быть просто обычным вором.”


“Ты так думаешь?” Генри был удивлен. “Как это?”


“Ну, я говорил вам — или мне кажется, что говорил, — что "Красная шапочка" вспомнила этот инцидент из-за того, что этот дорогой багаж несколько раз проходил по конвейерной ленте, и никто на него не претендовал. И все это время, по его словам, этот высокий тип стоял там, как будто ждал свой багаж. Затем, в третий раз, он внезапно шагнул вперед и потребовал его. Что ж, очевидно, он был ценным и, вероятно, набит вкусностями, а зона выдачи багажа открыта для публики. ”Ред кэпс" должны проверять квитанции о выдаче багажа, но за двадцать долларов чаевых ...


“А что насчет этого конкретного носильщика? Он взял чаевые и отвернулся?”


Том ухмыльнулся. “Ты думаешь, он сказал бы мне? Конечно, нет. Он поклялся, что у мужчины были багажные квитанции на этот багаж. Но тогда он бы сказал, не так ли?”


OceanofPDF.com

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


ЭРЕК РЕЙНОЛЬДС уверенно ПОДНИМАЛСЯD вверх от пляжа в Джеллуффиш-Бэй, его пляжная сумка была перекинута через плечо. Начав с первоначального направления, указанного двумя следами на песке, он с воодушевлением обнаружил следы, по которым мог идти: сломанные веточки, пучки примятой травы, свежий цветок олеандра, который не опал в результате естественного увядания. Был только один маршрут, по которому человек, несущий тяжелую ношу, мог подняться на холм, и Рейнольдс последовал по нему.


Поступая так, он знал, что идет на обдуманный риск, но думал, что оно того стоило. Еще несколько часов, и драгоценные зацепки, которые вели его, могли быть потеряны. Он не мог себе представить, почему Эддисон решила похитить Кэнди Стивенсон, и на самом деле он вообще не задумывался над этим вопросом. Важно было найти жертву и сообщить об этом главному суперинтенданту Тиббетту. Тогда по надлежащим каналам можно было бы привлечь надлежащие силы для урегулирования дела. Сержант Рейнольдс не был авантюристом. Он был опытным полицейским следователем, работавшим по правилам. Ему было довольно легко найти рациональное объяснение своей нынешней выходке, и ему никогда не приходило в голову, что тонкая химия Карибского моря могла иметь к этому какое-то отношение.


Чем выше он забирался, тем сложнее становился след. Несколько раз он сталкивался с двумя, казалось бы, возможными путями, так что ему приходилось следовать по одному до его окончательного и непроходимого завершения, прежде чем возвращаться по своим следам, чтобы следовать по другому. К этому времени деревья плотно сомкнулись над головой, отфильтровывая все солнечные лучи, кроме самых упрямых, хотя был почти полдень. Тихая темнота леса отличалась от яркого солнечного света пляжей, гольф-клуба, туристов. Здесь, в тайном центре острова, крошечные белые орхидеи выпустили свои маленькие звезды красоты. Здесь не было ничего яркого, все было затенено и полно значения.


Дерек Рейнольдс неуклонно взбирался вверх. Дважды он обнаруживал, что выходит из леса на открытый склон холма и оказывается под ярким солнцем. Он был поражен, обнаружив, как высоко забрался, и увидев внизу сапфировое море и крошечные белые парусники, похожие на игрушки в детской ванночке, плывущие навстречу северо-восточным пассатам. Он остановился, посмотрел, а затем вернулся в темный, влажный лес.


К этому времени Дерек Рейнольдс начал с беспокойством осознавать тот факт, что был уже час дня, а он не завтракал и у него не было с собой никакой еды. Он уже один раз освежился из своей маленькой фляжки с водой и пожалел, что она не была больше. Он признался себе, что не осознавал, насколько просторными и запутанными на самом деле были лесистые возвышенности острова, и что найти обратный путь, возможно, будет еще труднее, чем подняться.


Он был в таком сомнительном расположении духа, когда внезапно вынырнул из густого подлеска и оказался на узнаваемой тропе. Он прочитал в приветственной литературе, предоставленной гольф-клубом, что несколько тропинок через тропический лес были расчищены и размечены, но, наблюдая за членами клуба, он был уверен, что этими тропинками мало кто пользовался, и был удивлен, обнаружив, что эта действительно соответствует своему описанию. Свежевыкрашенные красные стрелки на камнях и стволах деревьев указывали путь наверх, а шаткое деревянное объявление, прибитое к белому кедру, указывало путь к Панорамной башне. Один из гвоздей, крепивших эту доску объявлений, выпал, оставив направляющую стрелку, указывающую на землю, но очевидно, что целью было подтолкнуть туриста вперед и вверх.


Рейнольдс принял решение. Он пойдет по следу до Панорамной башни, какой бы она ни была. Если он по-прежнему не имеет ни малейшего представления о местонахождении беглецов, он проявит осторожность в приключениях, пойдет по четко обозначенному пути обратно к цивилизации и свяжется с главным суперинтендантом, у которого, вероятно, найдется несколько резких замечаний в адрес сержантов уголовного розыска, которые отправляются в погоню за хорошенькими девушками вместо того, чтобы следовать утвержденной полицейской процедуре. Почувствовав облегчение на душе, он отправился вверх по крутой тропе.


Пятнадцать минут спустя он завернул за угол между паучьими корнями деревьев и обнаружил, что столкнулся с чем-то огромным и странным, стоящим в темноте леса, как гигантский пришелец из космоса. После мгновенного инстинктивного шока он понял, что это и есть башня — совершенно прозаическое сооружение из решетчатого дерева с четырьмя опорами, прочно вмурованными в бетонные блоки, и лестницами, ведущими на смотровую площадку. Что делало его сверхъестественным, так это его внезапное появление в нетронутых сумерках густого леса и тот факт, что он исчезал в густой, нависающей листве, так что его вершина была невидима и, возможно, вела, подобно лестнице Иакова, к небесам. Рейнольдс поставил свою тяжелую сумку, достал компас и бинокль и начал подниматься по лестнице.


Однажды, во время зимних каникул в Швейцарии, Дерек Рейнольдс сел в автобус в затянутом туманом городке в долине и ехал вверх по извилистым горным дорогам, пока — без предупреждения — автобус не вырвался из тумана и не оказался под ярким солнцем и снегом высокогорья. Ему вспомнился тот момент, когда он пробрался наверх сквозь тенистую прохладу листьев и ветвей и внезапно обнаружил, что его голова и плечи находятся под палящим солнечным светом и он смотрит вниз на лес. Прямо над ним смотровая площадка огибала верхушки деревьев, а вокруг море, небо и острова были разложены, как карта. Он вскарабкался на платформу и огляделся.


Далеко-далеко внизу вздымалось сине-фиолетовое море. Острова Сан-Марко и Тампика выглядели как кусочки мозаики, небрежно брошенные на лазурный ковер, в то время как дома и улицы Прист-Тауна прямо под ними были игрушечными и нереальными. Лодки размером со спичечный коробок двигались по затопленному каналу в гавань и обратно; миниатюрные автомобили… Рейнольдс взглянул еще раз. Смешное. В этот субботний день в Прист-Тауне, казалось, не двигалось ни одной машины, но со стороны гавани к нему поднимался густой столб черного дыма, и ему показалось, что он может уловить его едкий запах в прозрачном воздухе. Итак, произошел пожар. Что ж, неудивительно в этом жарком и сухом климате. Дерек Рейнольдс снова навел бинокль и начал осматривать близлежащий ландшафт.


Все вокруг было покрыто густым пологом из тесно сплетенных верхушек деревьев, не выдававших никаких секретов. При беглом взгляде на открытые поляны можно было увидеть светло-зеленую траву, красные и фиолетовые тропические цветы, но никаких признаков жизни или движения. Отблеск солнца на воде привлек его внимание к месту, где небольшой журчащий водопад ненадолго осветил дневной свет, и он сразу же начал более внимательно наблюдать за окрестностями. Любому, кто разбивал лагерь, понадобилась бы вода, а ручьев было мало, и они были далеко друг от друга.


Движение, когда он увидел его, было настолько незначительным, что, если бы он сознательно не пытался сосредоточиться на пути потока, он почти наверняка пропустил бы его. Как бы то ни было, это появлялось и исчезало так быстро, что трудно было точно определить, но он был уверен, как никогда ни в чем, что фигура, одетая в какое-то бледное платье, на мгновение промелькнула на крошечной открытой поляне между темными деревьями, а затем резко исчезла, как будто ее вытащили из-за спины обратно во мрак леса. Место находилось примерно в четверти мили от башни, ниже по склону и к северо-востоку от севера. Рейнольдс произнес короткую молитву и начал спускаться по лестнице.


В самом низу он сделал паузу и подвел итоги. Как бы хорошо эти местные жители ни знали лес, он полагал, что они будут опираться на какую-то точку или линию отсчета, и очевидной из них казалась хорошо обозначенная, но малоиспользуемая тропа к Панорамной башне. На самом деле, сама башня была бы полезным наблюдательным пунктом. Эддисон, даже обремененный конфетами, добрался бы знакомым маршрутом до отмеченной тропы, проследовал по ней вверх до точки не слишком далеко от башни, а затем свернул направо, чтобы добраться до места, которое Рейнольдс сейчас отметил на своей эскизной карте острова. На этой карте тропа была отмечена в виде волнистой линии между дорогой из гольф-клуба в Прист-Таун и маленьким кружком с пометкой “Пан. Tr.” Для навигационных целей карта была практически бесполезна, но она давала ощущение направления и утешительную уверенность в том, что тропа действительно ведет к дороге.


Примерно после двадцати минут поисков Рейнольдс решил, что нашел съезд с тропы. Четыре или пять многообещающих путей через лес закончились ничем, но этот — хотя и менее привлекательный, чем основная тропа, — превратился в нечто вроде обычного маршрута, как только отошел от отмеченной тропы. Если он был прав, то он должен был приближаться к лагерю. Сейчас важнее всего было молчать и маскироваться. Рейнольдс тихо сошел с дорожки и укрылся за густой живой изгородью из олеандра. Он поставил свою сумку на землю, присел рядом с ней на корточки и попытался вспомнить элементарные правила работы с деревом из сборника бойскаутской и полицейской подготовки. Он затаил дыхание.


Лес, конечно, не был безмолвным. Ручей, который Рейнольдс заметил со смотровой площадки, был совсем рядом, он журчал и плескался в своем крутом каменистом русле. Пересмешник на деревьях наверху продолжал непрестанно и не очень умело имитировать крик смеющейся чайки. В ковре из сухих опавших листьев под деревьями с треском метались ящерицы, в то время как над головой ритмично гудел двигатель небольшого самолета, летящего из Сан-Марко в Тампику.


Что, однако, полностью отсутствовало, так это звук человеческого голоса, и именно с ощущением взрыва петарды в ухе Дерек Рейнольдс внезапно услышал, как Кэнди Стивенсон сказала: “Тебе это с рук не сойдет”. Казалось, она говорила примерно в десяти футах от него, по ту сторону олеандровой изгороди.


Ответил мужской голос, предположительно Эддисон. “Это не ваше дело, да и меня тоже”.


“Я имею в виду, это нелепо. Я полагаю, они думают, что я уехал утренним пароходом”.


“Вы уехали утренним пароходом, леди”. Эддисон рассмеялась.


“Да, но что произойдет, когда я не доберусь до другого конца?”


“Ты планируешь большую семейную встречу? Тебя люди ждут в аэропорту? Не смеши меня. Ты просто путешествующая шлюха”.


“Ну...” Кэнди была взволнована, но не побеждена. “Что с моим багажом? Кто—то собирается...”


“Твой багаж, милая, ” сказала Эддисон, - находится на дне Карибского моря, и только лучший ныряльщик, чем ты, сможет его поднять”.


Кэнди сказала с некоторым раздражением: “Я не вижу во всем этом смысла . Вы не можете вечно держать меня здесь, в этих Богом Забытых лесах, и когда я выберусь и расскажу полиции...


“Сбежать? Рассказать полиции? Это громкие слова, леди. Не спрашивайте меня. Это все. Не спрашивайте меня. Ты и я здесь, и здесь мы останемся до дальнейших распоряжений. И дальнейшие распоряжения поступят, не волнуйся.”


“Ну, по крайней мере, мы могли бы что-нибудь съесть”.


“По-моему, звучит нормально”.


“Тогда развяжи меня, и я открою несколько банок”.


“И ты снова пыталась сбежать от меня? Нет, леди. Я принесу банки”.


Рейнольдс слышал, как хрустят ветки и листья, когда Эддисон передвигался. Он продвигался вперед среди олеандров. Внезапно Эддисон спросила: “Что это было?”


“Что было чем?”


“Что-то двигалось. В кустах”.


“Ящерица. Или птица. Боже Милостивый, ты же не думаешь, что кто-то пришел сюда за нами, не так ли? Как вы заметили, я покинул гольф-клуб по собственной воле в половине девятого, не так ли, Эддисон?


“Конечно, понравились”. Эддисон рассмеялась, звуча более расслабленно. “Вы предпочитаете солонину или ветчину?”


Рейнольдс снова пополз вперед, к границе живой изгороди, и там, между тонкими, колючими листьями и сладкими розовыми цветами, он увидел лагерь.


Подлесок был расчищен в форме неровного круга диаметром около пятнадцати футов. Сверху густая листва деревьев закрывала небо, так что лагерь был совершенно невидим с воздуха. На дальней стороне от него ручей извивался вниз по склону, обеспечивая хороший запас воды. Оборудование было минимальным, но эффективным. На земле были установлены две небольшие палатки, которые могли бы обеспечить тесное, но достаточное укрытие для шести человек во время тропического ливня. Пока Рейнольдс наблюдал, Эддисон выползла из одной из палаток, неся пару банок. Пологи палатки были аккуратно откинуты, и Дерек увидел, что внутри были свернутые одеяла и водонепроницаемые сундуки. В том, который открыла Эддисон, была провизия. В остальных может содержаться что-нибудь еще, что нуждается в защите от сырости.


Кэнди Стивенсон сидела на подстилке у ручья. На ней был свободный хлопчатобумажный кафтан, ее лодыжки были связаны вместе, а руки заведены за спину, предположительно, также каким-то образом связаны. Белый кафтан и тот факт, что на ней не было косметики, казалось, указывали на то, что ее похитили из ее коттеджа до того, как она встала и оделась утром. Дереку Рейнольдсу пришло в голову, что она не выглядела особенно напуганной — просто растрепанной и чрезвычайно сердитой. Он также мог видеть, что веревка на ее лодыжках была завязана неплотно и не очень эффективно, и он надеялся, что то же самое относится и к ее рукам. Аддисон, очевидно, пошел на риск и развязал ее, чтобы избавить себя от необходимости нести ее. Как видел Дерек со смотровой площадки, она попыталась сбежать, и поэтому Эддисон снова грубо связал ее. Самым важным, с точки зрения Дерека, было то, что пара была предоставлена самой себе. Учитывая преимущество внезапности, он, безусловно, подходил Эддисону Дрейку.


“Мне ветчины”, - сказала Кэнди.


“Одна ветчина на подходе, мадам”. Эддисон подражал официанту гольф-клуба. Он запустил банкой в Кэнди. Она попала ей по ноге. Она поморщилась, но сказала только: “Какая-то польза, то есть без консервного ножа”.


“О'кей, О'кей, где-то здесь есть один”.


Эддисон повернулась и заползла обратно в маленькую палатку. Дерек Рейнольдс понял, что у него есть возможность, когда увидел ее. Он вылетел из кустов, как пробка из бутылки шампанского, и в следующее мгновение палатка рухнула, и Эддисон Дрейк запуталась в ней, вырываясь и выкрикивая ругательства.


Это была односторонняя битва, почти слишком легкая. На стороне Дерека Рейнольдса было все, и он использовал это. Через пару минут Эддисон лежала на земле, аккуратно связанная, как кусок первоклассной домашней птицы, Дерек разрезал веревки, стягивающие запястья и лодыжки Кэнди, а Кэнди говорила: “О, Дерек ...” со звездами в глазах, очевидно, наслаждаясь лучшим в своей жизни временем.


Как только Кэнди освободилась, она обвила руками шею Дерека и начала целовать его с большим энтузиазмом, сопровождая это занятие серией вопросов, от которых перехватывало дыхание— “Как ты узнал? Как вы нас нашли? Где мы вообще находимся? ” — вопросы, на которые у Рейнольдса не было возможности ответить, поскольку его рот был занят другим. Он услышал движение в деревьях позади себя, но не успел выпутаться, как резкий женский голос произнес: “Прекратите это и поднимите руки, вы оба. Мы вооружены.”


Кэнди испуганно пискнула и еще теснее прижалась к Рейнольдсу. Последний мягко отстранил ее и, повернувшись, обнаружил, что смотрит на рабочий конец "Смит-и-Вессона", который уверенно держала высокая эффектная чернокожая девушка в темных очках. Сразу за ней стояли трое молодых чернокожих мужчин. Высокий бородатый и маленький стройный стояли по обе стороны от атлетически сложенного юноши с вьющимися волосами, руки которого были заложены за спину.


“Сэнди!” - взвизгнула Кэнди и сделала вид, что собирается броситься к нему.


Дерек Рейнольдс схватил ее, когда чернокожая девушка рявкнула: “Стой спокойно, или тебе будет больно. Теперь положите руки за головы, вы оба”.


Дерек и Кэнди медленно подчинились.


“Так-то лучше”. Даймонд перевела свое внимание на лежащую Аддисон. “Кто эти люди и что они здесь делают?”


Аддисон сказала: “Девушку зовут Кэнди Стивенсон. Она останавливалась в клубе. Сверху поступил приказ избавиться от нее ”.


“Итак, ты Кэнди Стивенсон. Так, так.” Даймонд казался удивленным. “Я Даймонд. Сэнди Роббинс, ты знаешь… очень хорошо, так мне сказали. Двое других - Брукс и Делавэр. Кто твой парень?”


На удивление официальным тоном Кэнди сказала: “Это мистер Дерек Рейнольдс из Лондона. Он коллекционирует марки”.


“Помимо всего прочего”, - сухо сказал Даймонд. “Какого черта он здесь делает?”


“Он видел, как меня похищали из клуба этим утром. Он последовал за мной сюда”.


“Я мог бы догадаться, что младший брат Адди все испортит”, - сказал Даймонд с какой-то раздраженной нежностью. “Итак, теперь у нас их трое. Одного было бы достаточно. ОК. Ручьи…Делавэр... Свяжи их и отпусти Адди. Тогда снова ставь палатку и, ради бога, давай поедим.” Держа пистолет направленным на Рейнольдса, она села на траву, вытянув свои длинные ноги в синих джинсах.


“ Но, Сэнди, ” начала Кэнди, “ ты же был в тюрьме...


“Заткнись, или мы вставим тебе кляп”, - сказала Даймонд. Ее голос звучал более расслабленно. “Что ж, это немалая добыча для небольшой партизанской группы. Один разыскиваемый убийца, одна белая шлюха и один коллекционер марок. Надеюсь, штаб-квартира будет довольна. Она переключила свое внимание на Рейнольдса. “ Ты мало что говоришь в свое оправдание.


“Что тут можно сказать?”


“Как вы нашли лагерь?”


“Методом дедукции я решил, что она и Эддисон сошли на берег в Джеллуффиш-Бэй. Итак, я начал с этого и искал весь день, и, наконец —”


“Почему?”


“Я тебя не понимаю”.


“Почему вы последовали за ней?” Даймонд была нетерпелива. “Почему вы просто не обратились в полицию?” Она рассмеялась. “Не то чтобы это принесло вам много пользы. Полицейский участок должен гореть еще как минимум несколько часов. ” Она резко повернулась к Делавэр, которая заламывала руки Кэнди за спину. “Ты знаешь, что убил ту свинью ключами, Дел?”


“Какая разница?” пробормотал Делавэр. “В любом случае, это сделал Брукс”.


“Это неправда!” - запротестовал долговязый гигант. “У тебя было мачете”.


“У вас обоих были мачете”, - отрезал Даймонд. “В любом случае, это не имеет значения. Поторопись, ради Бога. Я умираю с голоду. Открывай консервы, Адди. Вы с девушкой что-нибудь ели?”


“Нет, Даймонд”, - Эддисон говорила как побитый щенок. “Мы как раз собирались открыть несколько банок, когда—”


“Хорошо. Избавь меня от подробностей. Полагаю, пленников нужно будет покормить — они полезнее живыми, чем мертвыми. Ах, так-то лучше”. Брукс наложила последние штрихи на руки и ноги Рейнольдса, а Даймонд отложила пистолет и с наслаждением растянулась на траве. “Лучше проверь припасы, Адди. Шесть человек - это больше, чем мы рассчитывали, если пробудем здесь еще какое-то время.”


“Сколько мы здесь пробудем, Даймонд?” - осторожно спросила Эддисон.


“Откуда мне знать? До дальнейших распоряжений”.


“Как мы их достанем?”


Даймонд пожал плечами. “Обычным способом”.


- А что, если Монтегю и его копы найдут нас? - нервно спросила Эддисон.


“Они этого не сделают”, - легко сказал Даймонд. “И даже если они это сделают — у нас сильная позиция в переговорах. У нас заложники. Теперь, ради всего святого, еда”.


Эддисон открыла банки с ветчиной и солониной, нарезала мясо кусочками и кормила заключенных вручную. После еды каждому дали по кружке воды из ручья, также под руководством Эддисона, который, похоже, взял на себя обязанности санитара лагеря. Когда с едой было покончено, Брукс и Делавэр разошлись по палаткам и вскоре растянулись и громко захрапели. Оба мужчины были явно измотаны. Эддисону дали пистолет и велели стоять на страже, а Даймонд подошел к краю поляны, где сидели трое заключенных, неудобно прислонившись к стволам деревьев.


“Пришло время нам поговорить”, - сказала она. Она презрительно посмотрела вниз со своего шестифутового роста и обратилась к Сэнди Роббинс. “Сначала ты. Ты понимаешь, что теперь тебя разыскивают за двойное убийство?”


У Сэнди от удивления отвисла челюсть. “ Я? Ты сошел с ума, Даймонд? Я был в тюрьме, пока Брукс и Делавэр не пришли и не вытащили меня оттуда ...


“И вы убили полицейского во время побега. Вы очевидный подозреваемый, и Брукс, Делавэр и я все поклянемся, что видели, как вы это сделали ”.


“Я не сбегал! Ты это знаешь! Меня похитили”.


Даймонд медленно улыбнулся. “Попробуй рассказать это Монтегю, губернатору и свинье из Лондона. Ты сбежал в суматохе пожара, убив при этом полицейского. Ты пришел и присоединился к нам. В глубине души ты всегда верила в это Дело, не так ли, Сэнди, дорогая? Даймонд мурлыкал, как тигрица. “Я просто указываю, что твоя единственная надежда - с нами. После обретения независимости революционное правительство рассмотрит возможность снятия с вас обвинений — если вы будете сотрудничать.”


“Ты же не думаешь всерьез, что добьешься независимости”.


“Не недооценивай нас, Сэнди”, - мягко сказал Даймонд. “Мы могущественнее, чем ты думаешь. У нас есть помощь извне, о которой ты ничего не знаешь. И ситуация меняется. Остров с нами. Вы видели это сегодня. ”


Сэнди пожал плечами. “Ты сумасшедшая, девочка”, - сказал он. “Твои люди повсюду покупают выпивку в "Лодочке для бездельников”, накачивают этих ребят наполовину камнями, чтобы они..."


“Меня не интересует ваше мнение. Я излагаю вам вашу позицию. Сейчас.” Даймонд повернулся к Кэнди. “Ты бесполезная сучка, и я не знаю, почему штаб-квартира приставила тебя к нам, но я полагаю, что ты представляешь некоторую ценность как пешка. Ты путешествующая шлюха, и никто не будет по тебе скучать. Если ты станешь бесполезен для нас, ты будешь убит. На данный момент мы сохраним тебе жизнь, но нас не интересует, будешь ты жить или умрешь — только твоя полезность. Понимаешь?”


Кэнди начала громко плакать. “Ты не можешь убить меня! Я ничего не сделала ...”


Сэнди тихо сказала: “Не плачь, дорогая. Мы выберемся из этого”.


“Очень трогательно”. Даймонд переключила свое внимание на Дерека Рейнольдса. “Что касается вас, мистер коллекционер марок, вы доставляете неприятности. С другой стороны, ты, безусловно, более ценен как заложник, чем маленький белый бродяга. Ты член гольф-клуба?”


“Да”.


“Богатый?”


Рейнольдс колебался. Кэнди, которая перестала хныкать, крикнула: “Конечно, он богат!”


Даймонд сказал: “Хорошо. Тебя оставят в живых на тех же условиях, что и девушку. То есть до тех пор, пока ты будешь полезен”. Она повернулась на каблуках и зашагала к палаткам, где начала распаковывать водонепроницаемые коробки.


Наблюдая за ней изо всех сил, Рейнольдс заметил, что только в одной коробке были продукты. Остальные представляли собой небольшой арсенал — пистолеты, боеприпасы, ручные гранаты, устройства, которые выглядели так, словно могли быть бомбами. Он проклинал себя за глупую оплошность. Если бы только он спустился с холма и нашел главного суперинтенданта… Как бы то ни было, все, что Тиббетту оставалось, - это загадочное письмо, составленное на полицейском жаргоне. Рейнольдс проверил веревки на своих запястьях и лодыжках, но Делавэр проделал хорошую профессиональную работу, а Эддисон обходил периметр лагеря, зорко наблюдая. На данный момент ничего нельзя было поделать.


Кэнди Стивенсон сумела подобраться поближе к Сэнди Роббинсу и теперь лежала, положив голову ему на колени, слегка шмыгая носом, пока он шептал ей на ухо что-то предположительно утешительное. Рейнольдсу с легким удивлением пришло в голову, что между этими двумя молодыми людьми существует настоящая привязанность, нечто, находящееся за миллион миль от экстравагантных эмоций Кэнди по отношению к себе или Альберту Хуберману. Что ж, в данный момент у них, похоже, не было особого будущего, но ... и тут его осенила другая мысль. Это был Сандерсон Роббинс, подозреваемый по делу об убийстве Олсена, чья вина считалась настолько очевидной, что его, Рейнольдса и старшего суперинтенданта Тиббетта вызвали из Скотленд-Ярда только для того, чтобы поставить резиновую печать беспристрастности на приговор; и все же сейчас, в этот момент, сержант Дерек Рейнольдс был абсолютно убежден в невиновности Сэнди.


По собственному признанию Даймонда, его обвинили в убийстве полицейского; несомненно, его также обвинили в деле Олсена. Каким образом? Это был небольшой академический момент, который будет проработан позже. На том темном влажном склоне холма в Карибском море все тщательно выученные полицейские знания Дерека Рейнольдса взорвались и рассыпались в прах, как хрупкий воздушный шарик. Наконец-то он понял, что имел в виду главный суперинтендант, когда говорил о своем “носе”. Больше всего на свете Дереку Рейнольдсу хотелось связаться с Генри Тиббеттом и объяснить ему, почему Сэнди Роббинс, хотя и осужден косвенными уликами, совершенно определенно невиновен.


Наступил вечер, быстро стемнело и стало немного прохладно. Ни ламп, ни костра не было. Еда и вода снова были розданы, охрана выставлена и менялась через определенные промежутки времени, а похитители и пленницы поспали, сколько смогли, пока ящерицы шныряли по сухим листьям. Ранним утром Даймонд покинула лагерь, и Рейнольдс, притворившись спящей, услышал, как она что—то говорила Эддисон о башне. Полчаса спустя она вернулась, очевидно, с отрицательным отчетом. Какого бы знака или сигнализирования она ни ожидала, оно не материализовалось.


Когда взошло солнце и начало свои тщетные попытки просочить лучи сквозь тропическую густоту леса, лагерь ожил. Кэнди потребовала, чтобы ей разрешили умыться, и Даймонд в ответ плеснула ей в лицо тазом с водой. Была роздана еда — правда, в меньшем количестве. Даймонд начинала нервничать. Дважды за утро она покидала лагерь и дважды возвращалась со стальным лицом и разочарованной. Во время обеда была открыта последняя банка и роздана крохотная порция солонины. Даймонд, Брукс и Делавэр совещались, и Дерек подозревал, что они сожалели о том, что не убили заключенных до того, как закончились запасы продовольствия. Сэнди Роббинс и Кэнди Стивенсон были на удивление безмятежны, даже счастливы. Они сидели близко друг к другу, прикасались друг к другу, почти не разговаривали. Дерек позавидовал им.


По часам Рейнольдса было семь часов, когда Даймонд пересекла лагерь и подошла к заключенным. “ Нам нужно раздобыть еще еды, ” прямо сказала она.


Сэнди подняла на нее глаза. “ Как?


“Есть способ. Мы совершим налет на супермаркет в Прист-Тауне”.


“О, очень забавно”. Кэнди, казалось, больше не была напугана. “И как мы туда доберемся? Полетим?”


Даймонд бросила на нее короткий и невеселый взгляд. Она сказала: “Это возможно для двух человек, которые находятся в хорошей физической форме и умеют плавать под водой. К сожалению, это исключает Эддисона, Брукса и Делавэра. А также, я полагаю, нашего коллекционера марок. Нас остается трое. Я понимаю, ” добавила она, обращаясь к Кэнди, - что ты научилась у Сэнди большему, чем просто...


“Да, я научился плавать, но я не буду делать это ради тебя. Я лучше умру с голоду”.


Даймонд улыбнулся. “Тогда Сэнди умрет с голоду, а также мистер коллекционер марок”.


С жалкой попыткой хитрости Кэнди сказала: “Почему бы не послать Сэнди и меня? Мы лучшие. Мы привезем тебе столько еды, сколько ты захочешь”.


Даймонд рассмеялась. “Повзрослей, маленькая сучка”, - сказала она. “Я решила. Мы с тобой уйдем. В будущем может пригодиться то, что ты сотрудничала с нами в нарушении закона. И ты будешь делать в точности то, что я скажу, иначе двое твоих друзей умрут. Понимаешь?”


Кэнди придвинулась ближе к Сэнди и молча кивнула.


“Хорошо. Вот план. Эддисон отправится с нами в Джеллуффиш-Бэй, оставив Брукса и Делавэра охранять здесь с другими заключенными. Мы с тобой отправимся по суше в зону обслуживания клуба, где в рабочем состоянии находится бостонский китобой. Мы отправляемся в Рыбацкую бухту, бросаем якорь и плывем к берегу под водой, причаливая к берегу недалеко от города Прист. Ты знаешь побережье?”


Кэнди кивнула.


“Объявлен комендантский час. Это значит, что поблизости будут свиньи, но больше никого. Главное - скорость. Разобьем окно, войдем и выйдем всем, что сможем достать. Мы возьмем пластиковые пакеты. Назад в воду, к лодке. Я высажу тебя и добычу на Медузе, а вы с Эддисон доставите ее сюда. Потом я верну лодку и присоединюсь к вам. Ты понимаешь?”


“Я понимаю, Даймонд”.


“И помните, ” добавил Даймонд, “ что у меня есть пистолет. И я без колебаний воспользуюсь им”.


“Я запомню, Даймонд”.


“И никаких мыслей о побеге, когда мы доберемся до Прист-Тауна. Если ты это сделаешь, мы исчезнем с этого острова, оставив мистера коллекционера марок мертвым, а Сэнди разыскиваемой за двойное убийство. Понятно?”


“Да, Даймонд”.


“Очень хорошо”. Даймонд повернулась и позвала своего брата. “Адди, иди и развяжи ей ноги; я сам займусь ее руками, когда мы доберемся до лодки. Итак, вы все знаете, что вам нужно делать?”


Послышался одобрительный ропот. Даймонд вытащила из-за пояса пистолет и резким жестом указала Кэнди. “Хорошо. Вставай и иди”.


Было уже больше десяти часов, когда мокрая, продрогшая и измученная Кэнди вернулась в лагерь в сопровождении Эддисон, неся тяжелый пластиковый пакет, полный консервов. Голодные туристы немедленно пустили в ход консервный нож и были сыты после хорошей трапезы, когда появилась Даймонд. Она направилась прямо к Сэнди, безошибочно передвигаясь в почти полной темноте. Она спросила: “Сэнди?”


“Да, Даймонд”.


“ Я узнал кое-какие интересные новости в Городе Священников.


“Ты это сделал?”


“Да, чувак, я это сделал. Помнишь, я говорил о двойном убийстве?”


“Я верю”.


“Что ж, ставка повышена. Соверши тройное убийство”.


“Что ты—”


“Альберт Хуберман никогда не покидал остров. Он был убит в субботу в гольф-клубе. После того, как ты сбежал из тюрьмы. Точно так же, как был убит Олсен. Приятных снов, Сэнди Роббинс ”.


OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


РАННИМI утром в понедельник Генри и Том Брэдли все еще сидели в уютном уголке Якорной стоянки, пили пиво и разговаривали. Джон и Маргарет отправились спать еще до полуночи, а Эмми вскоре после них.


Том говорил: “Я не знаю, что еще я могу тебе сказать, Генри. Я не могу раскрыть свои источники — или, скорее, Билла, — и даже если бы я раскрыл, это не продвинуло бы тебя дальше”.


“Тогда давайте резюмируем”, - сказал Генри. “Перед нами комитет Сената, возглавляемый Олсеном, принимающий жизненно важные решения для американской хлопковой промышленности. И вот перед нами Губерман — это странное политическое создание США, лоббист. Его работа - заставить комитет Олсена принимать решения, благоприятные для его работодателя, то есть Федерации производителей хлопка, президентом которой является Джексон Ледбеттер. Верно?”


“Правильно”.


“Вы и ваш босс, Билл Моусон, недавно обнаружили факт или, по крайней мере, подозрение—”


“Факт”, - лаконично сказал Том.


“Хорошо. Тот факт, что Хуберман использовал на Олсене нечто большее, чем просто убеждение. Он давал ему значительные суммы денег для собственного использования ”.


“Это слишком упрощает дело”, - сказал Том. “После Уотергейта политики стали очень, очень осторожными. В простом конверте из манильской бумаги больше нет стодолларовых купюр. Эти деньги были отмыты — белее белого.”


“Как это сработало?”


“Ну, для начала, это были собственные деньги Хубермана”.


“Он был миллионером или что-то в этом роде?”


“Он был успешным адвокатом, но не настолько. Это было выплачено ему CPF за его услуги в качестве лоббиста. Если это показалось несколько великодушным, федерация просто ответила, что Хуберман был для них очень ценен, чем он и был. В любом случае, все было абсолютно честно. Хуберман задекларировал каждый цент и заплатил с него причитающиеся налоги — после солидных, но совершенно законных вычетов на деловые расходы. Служба внутренних доходов провела проверку Хубермана только в прошлом году, и он прошел ее без пятен на своей репутации. Деньги принадлежали ему.”


“Хм”, - сказал Генри.


“Ты можешь сказать это снова, но все это было строго законно”.


“Итак, что мистер Хуберман сделал дальше?”


“Мистер Хуберман, “ сказал Брэдли, ” вложил свои деньги в чрезвычайно процветающий концерн за пределами Соединенных Штатов. Гольф-клуб Святого Матфея”.


Генри выпрямился. “ Ты никогда мне этого не говорил.


“Ты никогда не спрашивал”.


“Как он мог это сделать? Я имею в виду, это ведь не публичная компания, не так ли?”


“О, нет. В том-то и прелесть. Это частная компания, зарегистрированная на Британских островах, обращенных к морю, и владеть акциями могут только участники. Выяснить что-либо о его финансах чрезвычайно сложно.”


“Но ты это сделал”, - сказал Генри.


Брови Тома поползли вверх. “ Прошу прощения?


“Послушай, ” сказал Генри, “ уже очень поздно. Не лги мне больше”.


“Солгать тебе?”


“При нашей первой встрече вы сказали мне, что не занимаетесь здесь репортажными расследованиями. Вы сказали, что вы маленький винтик в машине и что вы находитесь на наблюдении, связанном с убийством сенатора Олсена. Это было неправдой.”


“Я едва знал тебя тогда”, - сказал Том, защищаясь.


Генри ухмыльнулся. “Если бы ты это сделала, - сказал он, - ты бы знала, что я не упустил из виду тот факт, что Маргарет сказала, что ты пробыла здесь две недели, когда мы с Эмми приехали. Вы пришли сюда не для того, чтобы сообщать об убийстве Олсена. Вы пришли, чтобы вынюхать это грязное белье, и вам это удалось. Как?”


“Это, по крайней мере, мое дело”.


Генри вздохнул. “ Вы, журналисты. Ладно, что тебе удалось выяснить?


“Только то, что акции Хубермана в компании были тихо проданы по минимальной цене Олсену, который быстро перепродал их другим членам по текущему курсу”.


“ Минутку, ” сказал Генри. “Доля стоит того, чего она стоит. Это не может —”


“Вы говорите об акциях публичных компаний, котирующихся на фондовой бирже. Частная компания ... ну, частная. Особенно на Британских островах у моря. Цена акций может сильно колебаться изо дня в день, и никто не должен знать. Хуберману всегда удавалось продавать Олсену на дне рынка. Странно, не правда ли? Затем, несколько дней спустя, когда цена резко поднималась, Олсен продавал акции. И, что довольно любопытно, если не находилось других покупателей, мистер Альберт Хуберман выкупал акции обратно с большими потерями. Я не собираюсь рассказывать вам, как, но я мог бы получить документальное подтверждение этого. Это должно было стать одной из популярных колонок Билла, а затем Олсен был убит. Что ж, вы не можете распространять подобную историю о мертвом человеке. Однако смерть Олсена действительно казалась удивительно своевременной, и Хуберман все еще был здесь. Я остался в надежде узнать что-нибудь еще о Хубермане. Ну, ты знаешь, что произошло. Билл перезвонил мне в Вашингтон.”


“Потому что, - сказал Генри, - он думал, что у него есть что-то, что приведет дальше, чем Хуберман. Что-то, что разорвет неукоснительную юридическую связь между деньгами Хубермана и CPF. Что-то, ведущее к Джексону Ледбеттеру.”


Том поднял руку. “Не так быстро, Генри. Когда ты занимаешься убийствами персонажей, как мы, ты должен действовать осторожно. Джексон Ледбеттер и члены его федерации - богатые и влиятельные люди, и первое, что вы узнаете, работая над колонкой Моусона, это то, что нельзя публиковать обвинения против людей такого калибра, если вы не можете доказать то, что говорите. ”


“А ты мог бы?”


Том нахмурился и сделал глоток пива. “Я мог бы, - сказал он, - если бы Хуберман остался жив. Как я уже говорил вам, люди из "Джастиса" были увлечены этим делом даже больше, чем мы. Они хотели заполучить Ледбеттера, и единственный способ, которым они могли это сделать, — это вселить в Хубермана страх Божий - задача, надо сказать, несложная, — а затем заключить сделку о признании вины. Хуберман продал бы свою бабушку вниз по реке, чтобы спасти свою шкуру. Но без Хубермана — ни одно дело не устояло бы в суде против такой команды юристов, какую могла бы выдвинуть CPF ”.


Генри сказал: “Ледбеттер позвонил Хуберману из Нью-Йорка в пятницу вечером, а затем поговорил с миссис Чатсуорт. В результате Хуберман забронировал билет на ночной самолет, собрал чемоданы и отправился по следам Святого Бонифация. Не нужно быть гением детективного дела, чтобы разобраться в этом. Ледбеттер, должно быть, так же, как и вы, получил утечку информации из Министерства юстиции и решил перезвонить Хуберману для совещания.”


“Но он так и не добрался туда”.


“Совершенно верно”, - сказал Генри. “В этом-то и заключается тайна. Он прибыл в Сент-Бонифейс, сдал багаж и авиабилет и отправился перекусить. Затем, без видимой причины, он передумал и нанял лодку, чтобы вернуться в Сент-Мэтьюз, где он спрятался в своем коттедже и впоследствии был убит.”


- Я полагаю, вы обыскали коттедж? - спросил Том.


“Коттедж и одежда Хубермана. Не было никаких признаков посадочного талона или багажных квитанций. Но помните, несколько человек были в том коттедже до того, как я туда попал ”.


“Предположим, его убили на острове Святого Бонифация, а затем перевезли обратно и бросили в коттедже?”


Генри покачал головой. “Это хорошая теория, - сказал он, - но если бы его убили в другом месте, в комнате не могло быть такого количества крови. Нет, он передумал и вернулся.”


“В то время как его багаж отправился в Вашингтон, и его забрали”.


“Возможно, дело рук обычного вора, как вы указали”, - сказал Генри. “В этом деле нельзя исключать совпадения”. Он сделал паузу, выглядя задумчивым. “За исключением того, что ... да, это интересная идея ...”


“А тем временем, - сказал Том, - что, черт возьми, происходит в лесу с Даймонд, ее парнями, твоим сержантом, Кэнди Стивенсон и—”


“Я же сказал тебе, это второстепенное представление”.


“Какое-то второстепенное представление. Это уже подорвало туризм на этом острове, и это единственное—”


Генри встал с приводящей в замешательство внезапностью. “Я был чертовым дураком, как всегда”, - сказал он. “Разве ты не помнишь, как на днях Маргарет сказала, что Прист-Таун, вероятно, был искажением Престона?”


“Какое, черт возьми, это имеет к делу отношение?”


“Я иду спать”, - сказал Генри. “Надо встать пораньше, чтобы застать его, как только он вернется”.


“Поймать кого?”


“Губернатор, конечно. Сэр Джеффри Паттерсон”.


Губернатор Британских приморских островов находился за штурвалом своего моторного крейсера " Русалка", когда он врезался носом в причал гольф-клуба незадолго до восьми часов ясным ветреным утром в понедельник. Он был рад видеть, что кто-то пришел за его швартовным канатом — персонал клуба мог небрежно относиться к раннему утреннему дежурству, — но его радость несколько померкла, когда он понял, что это был невысокий тихий человек из Скотленд-Ярда. Тем не менее, он вызвал улыбку.


“Доброе утро, Тиббетт. Прекрасный день”.


“Красиво”, - согласился Генри. Он поймал ловко брошенную веревку и закрепил ее. Над заливом завис большой серый пеликан, прицелился всем телом и нырнул, чтобы через мгновение вынырнуть на поверхность с беспомощной рыбой, бесполезно борющейся за жизнь во вместительном мешочке под его клювом. Двое мужчин некоторое время наблюдали за этим со смешанными чувствами. Затем Генри сказал: “Бросьте мне свою последнюю реплику, сэр”.


“О. О, да”. Сэр Джеффри отвлекся от пеликана и крикнул в каюту лодки. “Дарвин! На корму, пожалуйста!”


Тощий чернокожий мужчина, одетый только в синие джинсовые шорты и брезентовую кепку, вскарабкался снизу, и вскоре " Русалка " была привязана у причала.


Сэр Джеффри спрыгнул на берег, снял свою белую льняную шляпу и обмахивался ею. По какой-то причине из-за пребывания в должности на Карибах губернатор скорее порозовел, чем загорел. Его лицо было розовым, так же как и части его пухлых рук и ног, видневшихся из-под безупречно белой рубашки и шорт. Он сказал: “Я вижу, Тиббетт, ты рано встал”.


“Да”, - сказал Генри. “Я надеялся поговорить с вами, сэр”.


“Конечно, очень приятно”. Сэр Джеффри не казался особенно довольным. “Возможно, мы могли бы позавтракать вместе. Я полагаю, столовая должна быть открыта”.


“Я был бы в восторге”, - сказал Генри.


Когда они шли по благоухающим садам, губернатор спросил: “Есть какие-нибудь новые события, Тиббетт? Уже нашли ту девушку и ее банду? Что-нибудь еще по делу Хубермана?”


Генри сказал: “У меня есть хорошая идея, где у Даймонд лагерь, но по нескольким причинам мы действуем довольно осторожно. Что касается дела Хубермана — да, я думаю, вы могли бы сказать, что есть подвижки. Есть что-нибудь новое из больницы Святого Марка?”


“Я связался с Лондоном”, - сказал сэр Джеффри. Он слегка надулся. “Ситуация печальная, Тиббетт. А, вот и мы. И тебе доброго утра, Паркер. Столик в тени, если можно. Итак, Тиббетт, что будешь заказывать?


Когда завтрак был заказан и подан, сэр Джеффри сказал: “Ну, а теперь выкладывай, Тиббетт. О чем ты хочешь со мной поговорить?”


“Хлопок с Морского острова”, - сказал Генри.


Губернатор еще шире раскрыл свои выпуклые глаза. “ Коттон?


“Совершенно верно. Лучший в мире, выращивается только на Карибах”.


“Что ты знаешь об этом?”


“Не очень много, сэр”.


“Очевидно”, - сказал сэр Джеффри. “Для начала, Sea Island выращивают не только в Карибском бассейне. На самом деле, здесь его вообще больше не выращивают. Первоначальные растения были завезены из Индии несколько сотен лет назад, и Индия до сих пор производит их.”


“Тем не менее, ” сказал Генри, - я понимаю, что британские морские порты - в частности, Сент-Мэтьюз - когда—то были крупнейшим в мире источником Си-Айленда. Но сейчас все плантации исчезли, и единственные хлопковые деревья, которые можно увидеть, растут в диком виде.”


“Это совершенно верно”.


“Я также понимаю, ” сказал Генри, “ что есть план возродить отрасль. Пополните запасы новыми сортами и с размахом верните острова в бизнес”. Он закончил на слегка вопросительной ноте.


Сэр Джеффри набил рот яичницей-болтуньей, покачав при этом головой. Когда он смог говорить прилично, он сказал: “У был такой план. Действительно, были. Полагаю, на бумаге они все еще есть. Но иронично, что вы заговорили об этом именно сейчас. Я говорил вам, что вчера был в Лондоне. Что ж, я получил плохие новости о том, что Палата общин подавляющим большинством проголосовала за приостановку финансирования программы на неопределенный срок, ввиду неспокойной политической ситуации здесь. Видите ли, речь идет о больших деньгах. Что ж, я полагаю, нельзя винить Лондон. Следующее, что вы узнаете, это то, что мы будем бороться за независимость здесь, как Тампика. Нет смысла выбрасывать на ветер деньги налогоплательщиков. И все же это вызывает разочарование. Не могу этого отрицать. Большое разочарование ”.


“И, ” сказал Генри, “ большое облегчение для хлопчатобумажной промышленности Соединенных Штатов”.


Сэр Джеффри улыбнулся, немного мрачно. “Я бы предположил, что да”, - сказал он. “Качество вест-индийского хлопка всегда было лучшим в мире, и наблюдается определенное движение потребительского спроса от синтетики к высококачественным натуральным тканям. Вот почему мы разработали эту схему. Мы могли бы продать каждую унцию, которую произвели, и даже больше, я могу вас уверить. Это было бы создание этих островов ”.


“Я не думаю, - сказал Генри, - что Гольф-клуб проявил больше энтузиазма, чем CPF”.


“Без энтузиазма, нет, но на самом деле это не сильно повлияло бы на них так или иначе. Их интересует только Сент-Мэтьюз, а не другие острова. Мы, конечно, не могли прикоснуться к их земле. Это просто означало бы заменить много бесполезного кустарника в глубине острова плантациями. Возможно, немного усложнили поиск персонала, вот и все.”


“Это изменило бы имидж острова”, - сказал Генри.


Паттерсон рассмеялся, вытирая рот. “Ты думаешь, Гольф-клуб заботится об этом? Это башня из слоновой кости, мой дорогой Тиббетт, и пока ее зубчатые стены целы, никому внутри нет дела до того, что происходит за рвом, если вы понимаете меня.


“Интересно, достаточно ли это точно”, - сказал Генри. “Вы можете видеть, какой эффект беспорядки оказали на клуб”. Он указал на пустые столики.


“Это совсем другое дело, Тиббетт. Гражданские беспорядки и убийства не имеют никакого отношения к хлопковым плантациям”.


“Интересно”, - сказал Генри.


9:00 УТРА “Отмените это?” - недоверчиво переспросил Оуэн Монтегю. “Вы что, с ума сошли? Остров никогда не вернется к нормальной жизни, пока мы не поймаем этих опасных преступников”.


“Мы их поймаем”, - сказал Генри. “Все, о чем я прошу, это о том, чтобы вы на время отозвали свою поисковую группу. До тех пор , пока… ну, на какое-то время.


“Я, конечно, не могу сделать ничего подобного, не посоветовавшись с комиссаром Олкоттом”, - раздраженно сказал Монтегю.


“Обязательно проконсультируйтесь с ним”, - сказал Генри. “Я уже говорил с ним, и он согласен”.


Монтегю бросил на него взгляд, полный подозрения, и поднял телефонную трубку. После разгрома полицейского участка он устроил неудобную штаб-квартиру в маленьком офисе в задней части полицейского гаража, и это никак не улучшило его мнение о жизни в целом и о вмешивающихся в дела офицеров Скотленд-Ярда в частности.


“Комиссар Олкотт? Доброе утро, сэр. Тиббетт со мной, и он говорит мне об этом… О, это он?… О, понятно… Что ж, я думаю, меня могли проинформировать… Да, я знаю, что мне уже сообщили, но… О, очень хорошо ... сэр...”


Он швырнул трубку. “Чрезвычайно трудно эффективно действовать в вакууме”, - сказал он. “Если бы вы или Олкотт привели мне вескую причину для такого решения ...” Он постучал карандашом по столу, который тут же сломался на кончике. “Вы знали, что прошлой ночью в супермаркет вломились и разграбили его?”


“Да”, - сказал Генри. “Я так и сделал”.


“Ну, вот и все. Такого рода вещи будут продолжаться и становиться все хуже, пока мы —”


“Послушайте, инспектор Монтегю, ” сказал Генри, - я знаю, где они находятся - или, по крайней мере, как их отследить. У них есть припасы, а это значит, что они не намерены переезжать, по крайней мере, в данный момент.”


Монтегю смотрел на него с почти комичным выражением недоверия. - Ты знаешь , где они? Тогда, дорогая душа, почему бы тебе не сказать нам? Во что ты играешь?”


Генри ухмыльнулся. “Я полагаю, вы могли бы назвать это политикой”, - сказал он. “Или расследованием. Или сохранением вида. На самом деле это не имеет значения. Просто отзовите свою поисковую группу, это хороший парень.”


“Поскольку комиссар распорядился об этом, у меня нет выбора. Но я делаю это в знак протеста и намерен зафиксировать этот факт ”. Монтегю машинально протянул руку к тому месту, где должен был находиться звонок на столе, но его там не было. Рассерженный, он встал, подошел к двери и крикнул: “Джеральдина!”


“Да, инспектор?” Аккуратная, привлекательная чернокожая женщина-полицейский появилась из еще более неуютной приемной, держа в руках блокнот стенографистки и карандаш.


“А, Джеральдин. Возьми записку. Сержанту Ингхэму. Поисковая группа, назначенная на это утро, отменяется до дальнейшего уведомления. Персоналу приготовиться. Тебе придется проделать весь путь с этим делом, дорогая, потому что в этот самый момент они собираются возле участка. Затем отнеси еще одну записку комиссару Олкотту, копию главному суперинтенданту Тиббетту. Поисковая группа отменяется в соответствии с инструкциями и в знак решительного протеста. Я подпишу оба письма и прослежу, чтобы их доставили. Спасибо, дорогая. Он бросил на Генри яростный взгляд.


“Спасибо вам, инспектор Монтегю”, - сказал Генри. “Вы не пожалеете об этом, я обещаю”.


“Это не имеет ко мне никакого отношения, дорогой мальчик”, - ледяным тоном сказал Монтегю. “Не позволю вас задерживать”.


9:45 УТРА “Номер телефона Ледбеттера? Конечно, я могу его достать. В помощь чему все это?” Том Брэдли сел в постели, моргая от лучей солнечного света, которые проникали сквозь ставни в его спальне в "Анкоридже". “Ради всего святого, Генри, ты что, вообще никогда не спишь? Мы легли спать только после пяти.”


“Мне жаль, Том. У нас так мало времени. Олкотт прекрасно сотрудничает, но я не могу вечно задерживать Монтегю ”.


“Ты бредишь, дружище”, - сказал Том. Он протянул руку к прикроватному столику и, не глядя, нашел пачку сигарет и зажигалку. “Что за идея? Вы намерены позвонить Джексону Ледбеттеру и попросить его, просто в качестве одолжения Скотленд-Ярду, признаться, что он подкупал Бретта Олсена через Альберта Хубермана, чтобы поддерживать благосклонность комитета Олсена?


“Нет”.


“Теперь послушай меня, Генри, и прими мой совет. Итак, Олсен и Хуберман мертвы. Но комитет Олсена все еще жив, как и CPF, как и Министерство юстиции. Если будут еще какие-то уловки, Правосудие набросится на них, как енот на мешок с мусором — но я предполагаю, что их не будет. Итак, в некотором смысле, правосудие свершится. По крайней мере, злоупотребления прекратятся. Мне кажется, лучшее, что вы можете сделать, это разыскать Сэнди Роббинс и раскрыть убийства, а также разыскать Даймонда и компанию и очистить этот остров, чтобы все могло вернуться в нормальное русло. Не вмешивайся в дела Ледбеттера. Он слишком важен. ”


- Это предупреждение? - спросил Генри.


“Дружеский совет, приятель. И поверь мне, я знаю, о чем говорю”.


“Да”, - сказал Генри. “Да, я думаю, что знаете. Мне все равно нужен этот номер телефона”.


Том затянулся сигаретой и вздохнул. “Если ты должен, то должен. Имей в виду, я не знаю, где он сейчас. Вам лучше всего начать с CPF в Вашингтоне, округ Колумбия, если его там нет, попробуйте его дом в Маклине — это шикарный пригород в Вирджинии. Я могу дать вам оба номера. Если ничего не получится, есть его квартира в Нью-Йорке. Ты найдешь мою записную книжку в кармане моего синего костюма в шкафу. Бери, что хочешь, и, ради Бога, дай мне снова уснуть. ”


Он затушил сигарету и перекатился на другой бок, натянув простыню на голову. Генри нашел маленькую черную книжечку и переписал две цифры. Затем он сказал: “Мне нужен нью-йоркский адрес”.


Приглушенный голос из-под листа, - сказал, зевая, “должно быть напечатано в книге...телефона нет, хотя...”


“Ах, да. Вот оно. Большое спасибо, Том”.


10:00 утра Генри разговаривал по телефону со своим старым знакомым, офицером полиции округа Колумбия в Вашингтоне Стэнтоном.


Он прервал теплые приветствия Стэнтона. “No...no, Я не в Вашингтоне, я на Карибах"… Нет, не в буквальном смысле, на худшую удачу… Послушайте, я здесь по делу, и мне нужна ваша помощь. Вы знаете Национальный аэропорт Вашингтона? Трансфер до Нью-Йорка?”


“Конечно. А кто не знает?”


“Во сколько вылетает последний самолет в пятницу вечером?”


“В девять часов”, - быстро ответил Стэнтон. “Я знаю. Я был в ”Большом яблоке" как раз в прошлые выходные".


“А первое - в субботу утром?”


Стэнтон задумался. “По будням это в семь утра, - сказал он, - но у меня такое чувство, что в субботу будет позже. Восемь или даже девять. Восемь, я думаю”.


“Хорошо”, - сказал Генри.


“Ради всего святого, что в этом хорошего?”


“Неважно. Итак, если бы кто-то захотел оставить багаж в аэропорту на ночь, что бы он сделал?”


“Я думаю, положи это в шкафчик”.


Генри сказал: “Насколько я помню, в "Нэшнл" нет ночных рейсов, так как он находится так близко к центру города”.


“Правильно”.


“Так как же кто-нибудь арендует шкафчик после последнего вечернего рейса?”


Стэнтон рассмеялся. “Ты точно не знаешь систему, Тиббетт. Эти камеры хранения оплачиваются по мере поступления”.


“Вы можете объяснить?”


“Конечно. Если шкафчиком не пользуются, он открыт, и ключ в замке — но ты не можешь его сдвинуть, понимаешь? Но ты кладешь деньги и — эй, престо, ключ мобильный. Убери свои сумки, закрой и запри дверь и положи ключ в карман. Как только вы откроете его снова, вы вернетесь к тому, с чего начали. Больше денег в ячейке, или вы не сможете ее снова заблокировать. ”


“Предположим, ” сказал Генри, “ что кто-то сдает багаж, забирает ключ, просто уходит и не возвращается?”


“Что за псих мог такое сотворить?” Требовательно спросила Стэнтон.


“Кто-то, кто хочет избавиться от чего-то как можно незаметнее”.


Последовала пауза, а затем офицер Стэнтон сказал: “Хорошо. Что мы ищем?”


“Одинаковый набор багажа”, - сказал Генри. “Я не знаю, сколько предметов. Очень дорогие, из черной кожи, с золотой монограммой и буквами A. G. H. Сданы на хранение поздно вечером в прошлую пятницу или рано утром в субботу.”


“И если мы его найдем, что в нем такого, что мы ищем?”


“Ничего”.


“Ничего! Ты сумасшедший или ненормальный?” Генри почти видел вращающуюся челюсть офицера Стэнтона, уничтожающего очередную пачку жевательной резинки.


“Меня интересует сам багаж”, - объяснил Генри. “Не то, что в нем. Не могли бы вы быстро проверить и перезвонить мне по этому номеру?”


“Конечно, конечно. Приятно слышать вас, мистер Тиббетт”.


“Очень приятно, мистер Стэнтон”.


Меньше чем через час офицер Стэнтон позвонил по номеру отеля Anchorage Inn из Национального аэропорта Вашингтона.


“Что ж, мы справились”.


Генри вздохнул с облегчением. “Где это было?”


“В отделе невостребованного имущества. Агент—кассир — это парень с мастер-ключом - он проверяет камеры хранения примерно каждые двадцать четыре часа, и все невостребованные вещи доставляются сюда. Они хранят его около шести месяцев, чтобы посмотреть, не заявит ли кто-нибудь на него свои права.”


“Понятно. Что ж, раз уж вы на месте, то могли бы поискать еще один невостребованный предмет ”.


“Что?” - спросил Стэнтон, и когда Генри сказал ему: “О, ты спятил. Хорошо, я посмотрю”. Через несколько мгновений он вернулся. “Ну, будь я проклят. Ты прав, это здесь.… Нет, не тот шкафчик”.


“ Подержи его вместе с багажом, ” сказал Генри. “ Проверьте чемоданы на наличие отпечатков пальцев.


“Ты собираешься прислать нам несколько мазков для сопоставления?”


“Я надеюсь на это, ” сказал Генри, “ но не сразу. Следующее, что нужно сделать, - раздобыть один из ключей от этого шкафчика”.


“Послушайте, ” запротестовал Стэнтон, “ ключи были изъяты из тех шкафчиков. В этом-то все и дело. Агент-кассир открыл их своим мастер-ключом и—”


“Мне все равно, какой ключ или какой шкафчик”, - сказал Генри. - Мне просто нужен ключ от одной из камер хранения багажа в “Нэшнл". Ты можешь достать один?”


“Конечно, но—”


“Не могли бы вы передать это пилоту следующего самолета, вылетающего из Даллеса в Сент-Бонифейс? В конверте, адресованном мне? Я встречу его там. Перезвони мне и скажи, когда прибудет самолет.”


Когда офицер Стэнтон перезвонил в час дня, его голос звучал так, словно жизнь, возможно, становится для него слишком трудной. Он предварял свои замечания словом “Боже!” и молитвой о том, чтобы Всевышний избавил его от необходимости когда-либо снова связываться с британским полицейским, пока он жив. Он добавил, что ключ от камеры хранения в Национальном аэропорту в конверте, адресованном Генри, будет в кармане капитана Джо Стэплтона из Trans-American Airlines, чей 707-й должен был приземлиться в Сент-Бонифейсе в 4:30 того же дня.


Когда Генри попытался поблагодарить его, он сказал: “Ого, орешки!”, и раздался звук ловко выплюнутой жвачки, попавшей в корзину для бумаг. И затем: “Это было настоящее удовольствие, мистер Тиббетт”.


13:15 “Честно говоря, я не думаю, что смогу это сделать, Генри”, - сказала Эмми.


“Это наша единственная надежда. Мне неприятно просить тебя, но — подумай, что поставлено на карту”.


Эмми ничего не сказала, но сделала большой глоток апельсинового сока. Тиббетты были единственными посетителями бара "Анкоридж" в то время, когда там обычно было полно посетителей во время ланча. Наконец Эмми сказала: “Дело не в том, что я не думаю, что смогла бы справиться с этим, хотя это было бы нелегко. Это’s...well...it кажется неэтичным ”.


“Этично!” Генри был на грани взрыва.


Эмми сказала: “О, я знаю. Я не хочу углубляться в область философии, но ничего не могу с собой поделать. Ты говоришь, что цель оправдывает средства”.


“В данном случае — да, это так”.


“Ну, я просто не могу с этим смириться, Генри”.


“Послушай, Эмми, невинный обман—”


“Это не невинный обман. Это двойная ложь, и я не могу этого сделать”.


Генри раздраженно вздохнул. “Ну, очевидно, что я не могу, так что, полагаю, мне лучше забыть обо всем этом. И когда убийца выйдет на свободу и, возможно, будет убита еще пара человек, я надеюсь, вы будете чрезвычайно гордиться своей высокой моральной позицией ”.


“Генри!” Эмми была на грани слез. “Это нечестно! Ты знаешь, что я бы сделала все, чтобы помочь тебе — и остальным, — что я не считаю абсолютно неправильным. Я знаю, что все, о чем ты заботишься, - это докопаться до сути дела. Как однажды сказала о тебе Люси...


“Люси!” Генри внезапно встал. “Конечно! Почему я не подумал о ней раньше? Люси - вот ответ”.


Пять минут спустя он разговаривал с мисс Люси Понтефракт-Дикон в Тампике. Она спросила: “Знаешь его? Конечно, я знаю его, Генри. Иногда ты задаешь глупейшие вопросы.… Неважно, как ... да ... да… Меня это не удивляет… Боже мой, да, конечно, вы правы… Какими чрезвычайно глупыми мы все были, не так ли?… Что ж, в прошлый раз я пришел к правильному выводу чуть раньше тебя, но на этот раз ты определенно меня опередил… Ну, а теперь, что ты предлагаешь делать?… Да ... Да, великолепная идея ... О, не правда ли? Что ж, я аплодирую ей за это, и вы можете сказать ей, что я восхищаюсь женщиной с высокими принципами. С другой стороны, после восьмидесяти, я чувствую, что человеку позволена некоторая свобода действий… Да, конечно, я приду; с удовольствием, Генри… Сейчас, минутку, звонок должен быть из церкви Святого Матфея, не так ли?… Да, конечно, я часто там бываю.… Давай посмотрим, который сейчас час?… Я успею на двухчасовой самолет до Сан-Марко, а там найму лодку. Встретимся на набережной и передай Эмми мою любовь.”


Генри был на городской пристани, чтобы поприветствовать маленький белый катер, который стремительно пересекал гавань. Лодочник причалил к борту, и Генри наклонился, чтобы подать руку седовласой пожилой леди с прямой спиной, которая с удивительной ловкостью взобралась на причал, держа в одной руке полосатый зонтик, а в другой огромную сумку. Она коротко поцеловала Генри, подняла зонтик и сошла на берег. Генри с удивлением заметил, что таможенники и иммиграционные офицеры, а также полицейское подкрепление на набережной выстроились скорее в качестве почетного караула, чем официального пропускного барьера.


“Привет, мисс Люси”.


“Хорошего дня, мисс Люси”.


“Давненько к нам не заходила, мисс Люси”.


Люси Понтефракт-Дикон просияла. “Мне всегда нравится посещать собор Святого Матфея”, - сказала она. “Такой красивый остров. Полагаю, вы захотите поставить штамп в моем паспорте”.


Встречающий комитет посмотрел на свои ботинки и пробормотал что-то о том, что в этом нет необходимости.


“Но я настаиваю. Эти формальности для нашей же безопасности, не так ли?” Она порылась в сумке и достала потрепанный проездной документ. “Мы пойдем в офис? Ах, как мило. Спасибо, Лемюэль. Ты очень хорошо выглядишь. Передай привет своей жене, хорошо?”


Несколько мгновений спустя заботливые руки помогли Люси сесть в мини-моук рядом с Генри. Когда они отъезжали от причала, она самодовольно посмотрела на свой паспорт и заметила: “Никто не сможет оспорить, что я была сегодня на соборе Святого Матфея”. А потом: “О боже. Как жаль полицейский участок. Конечно, это было исключительно уродливое здание, но бессмысленные разрушения всегда огорчают. Кажется, у тебя все хорошо получается, Генри.”


“Не говори слишком быстро, Люси”.


“Лучше слишком рано, чем слишком поздно. Теперь давайте повторим это еще раз ...”


В половине четвертого Люси сидела в уютном уголке якорной стоянки с телефоном в руке. Она говорила: “Федерация производителей хлопка? Мистер Джексон Ледбеттер, пожалуйста… Да, это очень важно ... Секретарь мистера Ледбеттера? Добрый день, дорогая. Не могли бы вы, пожалуйста, передать мистеру Ледбеттеру, что мисс Люси Понтефракт-Дикон желает с ним поговорить? И поторопись, пожалуйста, дорогой. Я говорю из церкви Святого Матфея на Карибах. Она посмотрела на Генри и подмигнула. “Спасибо, дорогой. Я так и думала, что он позвонит".… Алло?… А, привет, Джексон...”


OceanofPDF.com


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


ЭБАСТИАН ЧАТСУОРТ БЫЛС радостью предоставил " Островного орла " в распоряжение главного суперинтенданта Тиббетта для поездки в Сент-Бонифаций.


“Как долго тебе нужно будет там оставаться?” спросил он.


“Я не уверен. Надеюсь, ненадолго”.


“Что ж, все складывается очень удачно, потому что наш участник прибывает рейсом из Вашингтона в девять часов, так что, если вы не возражаете подождать до тех пор, запуск может доставить вас обоих обратно сюда”.


“Бизнес снова набирает обороты, не так ли?” - спросил Генри. Чатсворт печально улыбнулся. “Я бы не назвал Джексона Ледбеттера, который сам по себе является крупным бизнесменом, - сказал он, - но мы можем только надеяться, что он, так сказать, первая ласточка лета”.


Генри сказал: “Ледбеттер? Это приятель сенатора Олсена, не так ли? Он был здесь всего пару недель назад”.


“Совершенно верно. Должен был вернуться в Вашингтон, когда убили Олсена, — важное совещание CPF, — но теперь он полон решимости вернуться и закончить свой отпуск, несмотря на беспорядки или без них ”.


“Мне будет интересно встретиться с ним”, - сказал Генри. Он не добавил, что вероятность того, что он сделает это раньше следующего дня, невелика.


" Островной орел" прибыл к причалу аэропорта в двадцать минут пятого. Комиссар Олкотт предупредил таможенные и иммиграционные власти Соединенных Штатов о визите Генри, но все равно он был рад, что перед отъездом из Лондона убедился, что его американская виза в порядке. Как только с формальностями было покончено, Генри сопроводили в специальную комнату отдыха для членов экипажа, где он должен был ожидать прибытия капитана Стэплтона и его конверта.


Самолет 707 приземлился всего на десять минут позже, и вскоре после этого Генри пожал руку высокому, слегка седеющему мужчине, который представился Джо Стэплтоном, передал наилучшие пожелания офицера Стэнтона и вручил небольшой конверт с ключом от шкафчика. Затем Стэплтон извинился, объяснив, что у него была всего получасовая остановка перед продолжением полета на Барбадос.


Затем Генри направился к стойке регистрации Trans-American и спросил о времени вылета в Нью-Йорк. Как он и надеялся, в тот же вечер удалось вылететь в большой город, вылетев в половине седьмого, и вернуться ранним утром, добравшись до Сент-Бонифация в восемь часов. Генри сам забронировал билеты на эти рейсы, назвавшись мистером Смитом и указав адрес Джексона Ледбеттера в Нью-Йорке — это был единственный адрес в городе, который пришел ему на ум. Поскольку это был внутренний рейс в пределах Соединенных Штатов, имя и адрес были приняты без возражений. Генри оплатил проезд, зарегистрировался на рейс и получил посадочный талон. Затем он направился к телефону-автомату и позвонил Эмми.


“Послушай, дорогая, я еду в Нью-Йорк"… Не надо так пищать. Я вернусь завтра утром первым делом. Это не так далеко, ты же знаешь… А теперь позвони в клуб и скажи майору Чатсворту, что я остаюсь на ночь на Сент-Бонифейс и что я хотел бы, чтобы меня забрал первый утренний катер. И позвони комиссару Олкотту — да, он в гольф-клубе — и скажи ему, что мы сможем отправить поисковую группу примерно в десять часов… Да, я займусь этим сам… Нет, дорогая, беспокоиться не о чем. Просто кое-что выясняю.”


Генри повесил трубку и вышел в палящую жару и солнце позднего вест-индийского полудня.


Он никогда раньше не бывал в Сент-Бонифации, и его сразу поразили шум улиц, магазины беспошлинной торговли яростно конкурировали за бизнес туристов в поисках спиртного, табака и духов. С сожалением он вспомнил, что Тампика была на пути к такому же положению дел, и все же в узких, переполненных людьми улочках были краски и жизненная сила, которые, несомненно, привлекали. Генри позволил заманить себя в прохладный полумрак одного из магазинов, где купил флакон любимых духов Эмми и шелковый шарф из Парижа по смехотворно низкой цене. Затем он направился в гавань.


Два больших белых круизных лайнера стояли на якоре у берега, и множество небольших катеров перевозили пассажиров к причалу и обратно. Несколько рыбацких лодок сбились в кучу на одном конце причала, словно выжившие представители вымирающего вида. Несколько больших прогулочных катеров ожидали отправления в ярко разрекламированные поездки в Тампику, Сент-Томас и Сан-Марко. В дальнем конце причала скопление маленьких моторных лодок толкалось друг о друга, как утята, в то время как их чернокожие шкиперы бездельничали на причале, куря и болтая. Генри направился к ним.


Как только они увидели, что он приближается, несколько человек вскочили на ноги и начали спрашивать Генри, куда он хочет отправиться, превознося достоинства их лодок. Генри упомянул гольф-клуб Сент-Мэтьюз, и сразу же воцарилось мрачное молчание.


Тощий седовласый мужчина в поношенных синих джинсах, в котором Генри узнал лодочника, доставившего Тома Брэдли в больницу Святого Матфея, сказал: “Извини, чувак. Мы туда не ходим. Отвезу тебя в Прист-Таун, если хочешь, - добавил он на более жизнерадостной ноте.


“Почему бы тебе не пойти в гольф-клуб?”


Седой шкипер покачал головой. “У гольф-клуба есть свои лодки”, - сказал он. “Не позволяйте никому другому причаливать к их причалу”.


Остальные мужчины кивнули и пробормотали что-то в знак согласия.


Генри сказал: “Ну, в прошлую пятницу вечером там причалила лодка, не принадлежащая клубу”.


Поднялся хор несогласных. “Нет, чувак. Ни за что. Этого не может быть”.


“Это было поздно ночью”, - сказал Генри. “Возможно, никто не заметил”.


На этот раз протесты были еще более громкими. Из неразберихи звуков выяснилось, что частные лодочники не работают после наступления темноты. Только специально заказанный клубный катер мог доставить пассажира обратно в Сент-Мэтьюз в этот час.


“Мне сказали, ” сказал Генри, - что некоторые из вас иногда работают по ночам”.


Они обменялись взглядами, а затем седовласый мужчина сказал: “Некоторые из нас, конечно, любят, чувак. Но ты сказал клюшку для гольфа”.


“Совершенно верно”.


“Ну, на Сент-Бонифейсе только двое мужчин могут найти этот канал в темноте. Один из них - мой брат, и он уехал на Сент-Томас на две недели. Другой - это я, и в пятницу я был дома со своей женой.”


Круглолицый молодой лодочник пропищал: “Это мог быть Пеликан”.


“ Пеликан”?


“Конечно, чувак. Вон та лодка, в конце причала. Лодка мистера Оуэна.


“Кто такой мистер Оуэн?”


“Очень важный человек в церкви Святого Матфея, мистер Оуэн. Держит здесь " Пеликан " для поездок на рыбалку и тому подобного. Прекрасный человек с лодкой, мистер Оуэн ”.


Вмешался мужчина постарше. “Ты сумасшедший, Харви. мистера Оуэна не было на этом острове уже пару недель. Да ведь в последний раз мы видели, как Пеликан выходил на улицу, еще в марте. Ты помнишь, чувак. В день, когда убили сенатора Олсена.”


Стараясь, чтобы голос звучал не слишком нетерпеливо, Генри спросил: “Ты уверен в этом?”


“Конечно, я уверен, чувак. Мистер Оуэн зашел сюда как раз перед обедом. Сказал, что собирается порыбачить, как он часто делает. Он вернулся около половины пятого, и я помню, потому что мы просто слушали радио, и там парень ворвался в обычную программу, чтобы рассказать, как был убит сенатор Олсен. Это действительно потрясло мистера Оуэна — кажется, он знал сенатора. Белый как полотно, он ушел — сказал, что ему нужно срочно возвращаться в церковь Святого Матфея. Но он не взял " Пеликан". Он ушел, чтобы забрать презентацию клуба.”


“С его рыбой?”


“У него не было рыбы. Он ловил крупную рыбу ради развлечения и бросал ее обратно”.


Генри сказал: “Оуэн. Знакомое имя. Кажется, я его знаю. Он высокий, худощавый парень, не так ли?”


“Верно, чувак”.


“И он британец”.


Лодочники обменялись взглядами. “Как это?”


“Ну, он говорит так же, как и я”.


Все покачали головами. “Он говорит так же, как и все остальные… Обычный парень, мистер Оуэн...


“Но его здесь не было с тех пор, как он вернулся в марте”, - добавил старший шкипер.


“О, ладно, - сказал Генри, - должно быть, я ошибся. Должно быть, в прошлую пятницу была презентация клуба”. Он медленно пошел обратно в аэропорт.


Манхэттен весенним вечером сверкал, хрустел и поднимал настроение Генри, как это было всегда с момента его самого первого визита. Нелепый город, выше, чем в ширину, постоянно на грани катастрофы, всегда наполненный особой магией. Нью-Йорк, Нью-Йорк, это замечательный город… Спросите любого жителя Нью-Йорка и услышите, как он ворчит. Затем спросите его, хотел бы он жить где-нибудь еще в мире.


Адрес, который Том Брэдли назвал нью-йоркской квартирой Джексона Ледбеттера, оказался мини-небоскребом высотой всего в тридцать этажей, расположенным на жилой улице в районе Восточных Шестидесятых. Немногочисленным домам из коричневого камня все еще удавалось цепляться за существование, но на каждом углу улицы, казалось, строилось новое здание. Шикарные рестораны с входами под голубыми балдахинами выстроились вдоль авеню с севера на юг, в то время как на улицах с востока на запад гастрономы предлагали вкусные европейские блюда на вынос. Генри решил, что это самый желанный адрес.


Сквозь большие зеркальные двери, ведущие в вестибюль, Генри увидел дородного краснолицего швейцара, который сидел за стойкой и читал "Плейбой". По соседству с многоквартирным домом находился вход в небольшой элегантный ресторан, и Генри был рад обнаружить, что может хорошо имитировать чтение меню в рамке рядом с дверью, в то же время не сводя глаз с ярко освещенного вестибюля. И действительно, через несколько минут он увидел свой шанс.


Пара средних лет — мужчина в смокинге и черном галстуке, женщина в вечернем платье и норковой шубе — вышла из лифта и заговорила со швейцаром, который поспешно спрятал журнал под стойку и поднялся на ноги. Он натянул кепку и мгновение спустя уже был на улице, направляясь к углу Первой авеню, махая рукой и свистя, подзывая такси. Генри вошел в вестибюль, обменялся кивком и улыбкой с парой и направился к лифту. Вскоре он был на семнадцатом этаже, возле квартиры, которую снимал Джексон Ледбеттер.


Здесь его действия удивили бы стороннего наблюдателя — но, к счастью, никого не было. Он достал из кармана маленький нож и сделал небольшую царапину на двери, рядом с замком. Затем он дошел до конца коридора и в течение десяти минут наслаждался великолепным видом из окна на огни Манхэттена, прежде чем снова спуститься на лифте в вестибюль.


Швейцар вернулся к своему столу. Он поднял скучающий взгляд, когда Генри вышел из лифта, затем осмотрелся дважды и с трудом поднялся на ноги.


“Привет, ты. Что ты здесь делаешь?”


Генри остановился. Он сказал: “В гостях”.


“В гостях у кого?”


“Мистер Джексон Ледбеттер. Квартира семнадцать Б.”


Швейцар становился все более подозрительным. Он сказал: “Сейчас, минутку. Во-первых, мистера Ледбеттера здесь нет. А во-вторых, я никогда вас раньше не видел. И, в-третьих, разве вы не знаете, что посетителям запрещено подниматься на лифте, пока о них не объявят?”


Генри осуждающе улыбнулся. “Мне очень жаль”, - сказал он. “Я из Англии и не знаю правил. Как бы то ни было, когда я вошел, здесь никого не было, так что я просто поднялся наверх.”


“Я отлучился всего на пару минут, ловил такси для — Сюда, мистера Ледбеттера нет дома, верно?”


“Верно”, - сказал Генри.


“Ну, прошло почти четверть часа с тех пор, как я вышел за тем такси. Что ты там делал все это время?”


“Пишу ему записку. Когда я обнаружила, что его там нет, я оставила для него записку у входной двери ”.


“Почтовые ящики жильцов внизу. Любые записки оставляйте у меня ”.


Генри спросил: “Вы не знаете, когда вернется мистер Ледбеттер?”


“Не-а. Он уехал на несколько дней, это точно”.


“Есть какие-нибудь идеи, где он может быть?”


“Ваал...” Швейцар колебался.


Рука Генри потянулась к карману. Он сказал: “Буду с вами честен. Я детектив. Просто проверяю кое-что для клиента. Если бы вы могли просто сказать мне, где мистер Ледбеттер ...”


Банкнота в долларах незаметно перешла из рук в руки. Швейцар сказал: “Это не секрет. Он будет в Вашингтоне, округ Колумбия, Он там чаще, чем здесь”.


“На самом деле, - сказал Генри, - меня действительно больше интересует, где он был в прошлую пятницу вечером и в субботу утром”.


Еще один счет перешел из рук в руки, и швейцар ухмыльнулся. “Тут вам не повезло. Он был здесь”.


“В одиночку?”


“Так вот как это бывает, не так ли? Ну, он никогда не приводит сюда баб, это точно. Довольно хладнокровный, если хотите знать мое мнение. Нет, сэр — он был здесь, и он был сам по себе.”


“Почему вы так уверены?” Спросил Генри.


“Потому что я был на дежурстве в пятницу вечером, когда пришел мистер Ледбеттер, около половины шестого. Он сказал мне, что ему нужно сделать несколько телефонных звонков и поработать, и что он не хотел, чтобы его беспокоили. Если кто-то спрашивал о нем, я должен был сказать, что его нет ”.


“И кто-нибудь пытался навестить его?”


Швейцар покачал головой. “Никто. Во всяком случае, до того, как я ушел в полночь”.


“А в субботу утром?”


“Я снова видел его в субботу утром. Я пришел в девять часов, вскоре после того, как он пришел с улицы. Я заметил, что он ушел рано, и он сказал, что да, он просто зашел за угол, чтобы взять газету.”


Генри сказал: “Это очень полезно. Спасибо. Вот моя визитка.”


“Держу пари, - сказал швейцар, - вам бы понравилось, если бы я никому не говорил, что вы были здесь”.


“Напротив”, - сказал Генри. “Во что бы то ни стало, расскажи любому, кто спросит”.


Швейцар изучал карточку Генри, потирая лоб. Наконец он спросил: “Вы британец?”


“Совершенно верно”.


“Британский полицейский?”


“Да”.


“Думаю, этим все и объясняется”.


Генри оставил швейцара в недоумении качать головой и снова вышел в бодрящий вечер Манхэттена.


На самом деле, всего полчаса спустя на столе швейцара зазвонил телефон. Он поднял трубку.


“Апартаменты на Авеню Тауэр"… О, да, сэр, добрый вечер, сэр… Ну, собственно говоря, да, сэр… Какой-то английский полицейский, сэр… Да, он оставил записку… Ну, это немного ... Ну, дело в том, сэр, что мне пришлось бы подняться и забрать это.… Ну, дело было так, сэр. Я отлучился на минуту или около того, вызывал такси для мистера Студмейера, и тут заходит этот парень и ничего не понимает, будучи британцем… Да, поднялся на лифте и оставил записку, когда никого не обнаружил дома… Да, конечно, подождите, сэр...”


Пару минут спустя швейцар вернулся к телефону на стойке регистрации. Он казался смущенным и не в своей тарелке. “Что ж, сэр, забавно, но я не вижу никакой записки.… Нет, не очень долго… Ну, скажем, не более десяти минут ... или five...no, возможно, меньше этого… Что это? Царапины, как будто замок взломали? Нет, сэр. Нет, конечно, нет… Что ж, многие двери старые, не так ли, сэр? На них запросто могут быть небольшие отметины. Это ничего не значит, не так ли, сэр?… Нет, конечно, нет, сэр, но вы же знаете, как это бывает, если арендатору требуется такси… Нет, сэр ... да, сэр ... Спокойной ночи, сэр.”


Швейцар повесил трубку и вытер лоб. Затем он начал бормотать себе под нос крайне нелестные замечания в адрес британских полицейских. Найти работу швейцара в Нью-Йорке было не так-то просто.


Генри тем временем прогуливался среди блеска и убожества Бродвея, мечтая, чтобы Эмми была рядом и разделила это с ним. Смутно припоминаемый звоночек на задворках сознания отправил его в ресторан Sardi's на безумно дорогой ужин, и, к своей радости, он обнаружил, что его окружает слегка неистовая компания английских актеров и актрис, с некоторыми из которых он познакомился в Лондоне, чье шоу открывалось в тот вечер, и которые продолжали традицию ужинать в Sardi's в ожидании выхода из печати важнейшего обзора " Нью-Йорк Таймс" . Некоторое время спустя он с сожалением покинул веселую вечеринку, чтобы успеть на свой самолет из аэропорта Кеннеди.


Обратный перелет в Сент-Бонифаций прошел без происшествий. Большую часть пути Генри дремал, открывая глаза только для того, чтобы полюбоваться величием восхода солнца над голубым Атлантическим океаном. Без пяти минут восемь самолет коснулся земли, немного раньше времени из-за попутного ветра. Формальности прошли гладко, и у Генри не было багажа, который нужно было забрать, поэтому он ждал на набережной аэропорта, когда в поле зрения появился Island Eagle , с ревом пролетевший над заливом и поднявший тонкий шлейф белых брызг. Когда катер приблизился к причалу, Генри заметил, что на нем была женщина-пассажир. Он предположил, что еще один отбывающий член клуба — должно быть, почти последний. И тут он увидел, что это Тереза Чатсуорт.


“Доброе утро, миссис Чатсуорт. Зайдете за покупками?”


“Нет”, - коротко ответила Тереза.


“Почему бы тебе не сойти на берег до того, как я поднимусь на борт?” Генри протянул руку.


“Потому что я не собираюсь сходить на берег, мистер Тиббетт”, - ответила Тереза. “Я зашла, чтобы мы могли поговорить на обратном пути. Приватный разговор”.


Генри ухмыльнулся. “Это очень лестно”.


“Этому не суждено было случиться. Ладно, Франклин, можешь отчаливать. Мы больше никого не ждем”.


Когда катер снова вышел в море, Тереза провела его в маленькую носовую каюту, где команда не могла подслушать разговор. Она села, жестом пригласила Генри сделать то же самое и закурила сигарету. Затем она сказала: “А теперь, мистер Тиббетт, возможно, вы кое-что объясните”.


“Объясняешь?”


“Пожалуйста, не пытайся выглядеть невинным. Для начала, что ты делал в Нью-Йорке прошлой ночью?”


“Эмми рассказала тебе, не так ли? О, просто кое-какие дела”.


“Интересно, какое дело могло заставить вас рыскать по квартире мистера Ледбеттера посреди ночи?”


Генри одобрительно кивнул. “Слухи доходчивы”, - сказал он. “Это было частное дело, миссис Чатсуорт”.


Тереза сердито сказала: “Вас привезли сюда, мистер Тиббетт, чтобы раскрыть убийство сенатора Олсена — другими словами, завершить дело против Роббинса и вернуть остров в ровное русло. Вместо этого вы не принесли ничего, кроме неприятностей. Роббинс сбежал и убил еще одного невинного человека, если не двух. Даймонд и ее банда использовали все это как предлог для разжигания насилия, и клубу грозит разорение. Я довожу до вашего сведения, что вы либо выполняете работу, для выполнения которой вас послали, либо убираетесь из больницы Святого Матфея, и быстро. ”


“Скажите мне, миссис Чатсуорт, ” спросил Генри, - у Оуэна Монтегю есть моторная лодка на Сент-Бонифейс?”


“Это... какое, ради всего святого, это имеет к этому отношение?”


“Я только что спросил тебя — так ли это?”


Последовала крошечная пауза. Затем Тереза сказала: “Насколько я знаю, нет. Конечно, это возможно”.


“Или это делает ваш муж?”


“Конечно, нет. Не могли бы мы вернуться к делу, мистер Тиббетт?”


“Если под этим вы подразумеваете подставу Сэнди Роббинс, боюсь, в данный момент это меня не интересует”.


“Как ты смеешь употреблять слово ‘подстава’!”


Генри сказал: “Многие люди в больнице Святого Матфея искренне верят, что Роббинс виновен, миссис Чатсуорт. Особенно после убийства Хубермана. Но я не думаю, что вы относитесь к их числу”.


“И что это должно означать?”


“Джексон Ледбеттер благополучно прибыл прошлой ночью, я так понимаю?”


“Конечно”.


“Почему он вернулся, миссис Чатсуорт?”


“Чтобы закончить свой отпуск. Мы с Себастьяном ценим это как жест доверия к клубу. Но с другой стороны, Джексон наш близкий друг ”.


“Очевидно, - сказал Генри, - поскольку он разговаривал с вами по телефону после того, как позвонил Альберту Хуберману в прошлую пятницу”.


“Вы хорошо информированы”, - сказала Тереза. Внезапно она улыбнулась. “Конечно, вы хотите знать, что было сказано. Боюсь, что это вовсе не было сенсацией. Джексон просто хотел заверить меня, что вернется, как только сможет. И, как вы знаете, именно это он и сделал ”.


“Вы больше ни о чем не говорили?”


“Ничего. О, он спросил меня, как здесь погода. Это все ”.


“Я полагаю, - сказал Генри, - он сказал вам, что вчера ему звонила Люси Понтефракт-Дикон. Как раз перед тем, как он решил приехать и закончить свой отпуск”.


Впервые Тереза Чатсворт, казалось, была сбита с толку. Тихим голосом она спросила: “Откуда ты об этом знаешь? Ты даже не знаешь Люси”.


“ Я знаю ее очень давно, миссис Чатсуорт.


“Но...” Тереза остановилась. Потом она сказала: “Теперь я все это понимаю. Ты подтолкнул ее к этому.


“ Подтолкнул ее к этому? ” невинно переспросил Генри.


Тереза встала. “ Я отказываюсь продолжать этот разговор, мистер Тиббетт.


“Ты делаешь? Я думал, ты единственный, кто хочет поговорить.


“Это не смешно, мистер Тиббетт”. Тереза кипела.


Генри сказал: “Миссис Чатсворт, я профессиональный полицейский. Вы, конечно, не думали, что я проделаю весь этот путь, чтобы подтвердить довольно неуклюжую подставу, не так ли?”


Тереза ничего не ответила. Генри продолжил. “ Есть один момент, по которому я с вами полностью согласен.


“Я очень удивлен это слышать”.


“И в этом заключается важность возвращения церкви Святого Матфея к нормальной жизни как можно скорее - ради общего блага”.


“ Даймонд и ее люди— ” начала Тереза.


“Совершенно верно”, - сказал Генри. “Поисковая группа должна быть наготове, чтобы отправиться за ними, как только мы вернемся. Я был бы признателен вам за сотрудничество”.


“Что это значит?”


“Именно то, что там написано”.


“О, идите к черту”, - сказала Тереза Чатсуорт.


OceanofPDF.com


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


ГОЛЬФ-КЛУБT выглядел как обычно, если не считать отсутствия гостей. Губернатор и комиссар Олкотт завтракали вместе, изучая карту острова. Себастьян Чатсуорт сидел в одиночестве за другим столом, вяло разделывая яйцо всмятку. Две американские пары среднего возраста - вот и все, что осталось от участников.


Генри отказался от приглашения присоединиться к Олкотту и Паттерсону, сказав, что вернется в десять часов, чтобы присоединиться к поисковой группе. Короткий разговор с майором Чатсуортом позволил узнать, что его машина будет ждать его в любое время, когда он захочет, и что Джексон Ледбеттер распорядился подать завтрак в его коттедж под номером 105.


Он был точно таким же, как все остальные коттеджи — каменный, невысокий, спрятанный для уединения среди ярких тропических деревьев и кустарников, с видом на тропинку и широкой террасой с видом на море. На террасе Джексон Ледбеттер сидел в шезлонге, одетый в синие шорты и безвкусную рубашку, и пил кофе. Он даже не поднял глаз, когда подошел Генри.


- Мистер Ледбеттер? - спросил Генри.


Ледбеттер поднял голову, уставившись на Генри в огромных темных очках, которые полностью скрывали любое выражение его худого лица. Он сказал: “Я не думаю, что у нас есть ...”


“ Я старший суперинтендант Тиббетт из Скотленд-Ярда, сэр, ” представился Генри. “ Я с нетерпением ждал встречи с вами.


Ледбеттер хмыкнул, показывая, что это чувство не было взаимным.


Генри продолжал: “Я полагаю, вы знаете, что я расследую убийство сенатора Бретта Олсена, а теперь, конечно, и Альберта Хубермана. Полагаю, вы хорошо знали их обоих.


“Конечно. Прекрасные мужчины, они оба. Надеюсь, вы поймаете эту крысу Роббинс, мистер Тиббетт.


“Главное в ловле крыс, ” весело сказал Генри, “ это иметь эффективную ловушку. Тогда, как я понимаю, мир проложит путь к вашей двери. Просто из интереса, когда вы в последний раз видели Олсена, мистер Ледбеттер?


Лицо Ледбеттера за темными очками ничего не выражало. Он сказал: “Вечером перед тем, как его убили. Мы выпили в баре.


“Он не упоминал о розыгрыше, который намеревался сыграть с Хуберманом на следующий день?”


“Он этого не делал”.


“И, конечно, вы не предлагали ему никакого подобного плана?”


“Конечно”.


“В день убийства, - продолжал Генри, - насколько я понимаю, вы посещали святого Бонифация”.


“Совершенно верно. Мне нужно было сделать кое-какие покупки”.


“По магазинам? Кто-то сказал мне, что ты ходил на рыбалку”.


“Значит, кто-то сказал вам неправду, мистер Тиббетт”.


“У вас есть лодка на Сент-Бонифации, не так ли?”


“Я, конечно, этого не делаю”.


“Ну что ж. Должно быть, я перепутал факты”, - беспечно сказал Генри. “Я заметил, что вест-индусы склонны говорить то, что, по их мнению, хочется услышать, — очень похоже на ирландцев. Теперь насчет этого... ” Генри достал из кармана ключ от камеры хранения в Национальном аэропорту и бросил его на стол с мраморной столешницей. В мертвой тишине он со звоном упал и остался лежать между двумя мужчинами, поблескивая на солнце.


Ледбеттер спросил: “Что это, черт возьми, такое?”


“Ты что, не узнаешь? Это ключ от камеры хранения в Национальном аэропорту Вашингтона”.


“И что это должно донести до меня?”


“Самое интересное, - сказал Генри, - это то, где я это нашел. Знаешь, их было два. Ужасно легко не заметить такую мелочь, как ключ”.


Еще один момент мертвой тишины. Затем Ледбеттер сказал: “Мистер Тиббетт, естественно, я хочу всячески сотрудничать с вашим расследованием. В конце концов, обе жертвы были моими друзьями. Но я должен отметить, что я в отпуске и думаю, что имею право на немного уединения. Это интервью совершенно несанкционированное и неофициальное, и я был бы признателен, если бы вы ограничили свои допросы надлежащим местом и временем.”


Генри ухмыльнулся, взял ключ и положил его обратно в карман. “ Конечно, мистер Ледбеттер. Увидимся. again...at в надлежащем месте и в нужное время.


Тереза Чатсуорт оставила Генри на пристани, коротко заметив, что она уже позавтракала и отправится прямо в офис клуба. Однако, когда Генри приехал туда, чтобы забрать свою машину, ее там не было. Однако Моук ждал, и вскоре Генри завтракал в беседке из картофельных лоз и козьей лапки в гостинице "Анкоридж Инн".


Он наполовину расправился с яичницей и тостом, когда с пляжа вернулась Эмми, все еще в мокром купальнике после раннего купания. Она поцеловала его, плюхнулась в кресло и заказала апельсиновый сок. Смахивая полотенцем морскую воду со своих коротких черных волос, она сказала: “А теперь, возможно, ты объяснишь”.


“Это то, о чем постоянно говорит Тереза Чатсворт”, - заметил Генри между набитыми ртами.


“Тереза? Ты уже видел ее сегодня утром?”


“Она взяла на себя труд проделать весь этот путь до Сент-Бонифейса, чтобы встретиться со мной”, - сказал Генри. “Сначала она хотела поговорить с глазу на глаз на обратном пути, а потом передумала. Кстати, ты сказал ей, что я уезжаю в Нью-Йорк прошлой ночью?”


“Конечно, нет”. Эмми была возмущена. “Я никому не говорила - даже Джону и Маргарет. Я сказала им всем, что ты остановился на Сент-Бонифейс”.


“Хорошо”, - сказал Генри. Он сделал глоток кофе и посмотрел на часы. “Я полагаю, мы можем отправиться довольно скоро”.


“Мы”?


“Поисковая группа. Не должны прибыть слишком рано”.


“Что, черт возьми, ты имеешь в виду?”


“Просто играю на интуиции”, - сказал Генри. “Молю Бога, чтобы я оказался прав. Должно быть, я прав”. Он поколебался. “Как бы ты отнесся к тому, чтобы поехать с нами?”


“В поисковой группе? Чем я могу быть полезен?”


“Я не уверен. Я просто думаю, что это может быть хорошей идеей”. Генри говорил слегка расплывчато, отвлеченно, что Эмми сочла верным признаком того, что он разыгрывает ситуацию, руководствуясь тем странным инстинктом, который он называл своим “нюхом”.


Она сказала: “Не могли бы вы рассказать мне немного о том, ну, что, по-вашему, мы найдем? То есть, кроме Даймонда и Сэнди”.


“Да”, - сказал Генри. “Мы найдем довольно много других людей, включая убийцу. Привет, Том.”


Том Брэдли спускался по лестнице, ведущей из спален на террасу, одетый в короткие оранжевые шорты и футболку с явно не соответствующей действительности надписью: “Св. Мэтью— я здесь родился.


“Доброе утро, Генри, Эмми. Прекрасный день. Что-то не видел тебя вчера вечером, Генри”.


Эмми сказала: “Я же говорила тебе, Том—Генри провел ночь на острове Святого Бонифация”.


“Ну что ж, чакун с сыном едут”, заметил Том с отвратительным французским акцентом. “Тогда как насчет завтрака? Где здесь поблизости работает служба?”


- Если быть совсем точным, Том, - сказал Генри, - я провел прошлую ночь в Нью-Йорке.


Брэдли невольно задумался. Затем он сказал: “О, конечно. И я смотался в Лондон, чтобы навестить королеву”.


“Это правда, Том”, - сказал Генри. “Я поехал в Нью-Йорк, посетил квартиру Джексона Ледбеттера и вылетел обратно ранним утром. Вы знали, что Ледбеттер вернулся в Гольф-клуб?


“Лично?”


“Лично. И тебе лучше поторопиться с завтраком, а затем переодеться во что-нибудь более подходящее для лазания по тропическому лесу, юный Брэдли. Если ты не хочешь пропустить одну из лучших историй в своей карьере ”.


Том переводил взгляд с Генри на Эмми с выражением комичного непонимания на лице. Он сказал: “Что, черт возьми, ты имеешь в виду?”


Генри сказал: “Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ты и Эмми будете единственными гражданскими лицами, прикрепленными к полицейской поисковой группе, которая отправится за Даймондом Дрейком и Сэнди Роббинс. И, как я только что сказал Эмми, мы можем найти гораздо больше, чем рассчитывали.


Дерек Рейнольдс страдал от острого приступа неадекватности. Даймонд и ее люди схватили его в субботу, а сейчас было утро вторника. Он надеялся, что рассеяние группы в воскресенье вечером, когда Даймонд и Кэнди совершили набег на Прист-Таун в поисках припасов, могло дать ему шанс сбежать или, по крайней мере, пообщаться с внешним миром. Однако Даймонд продемонстрировала свою обычную эффективность. Соотношение охранников и заключенных никогда не опускалось ниже одного к одному — охранники вооружены, а заключенные закованы в кандалы.


Понедельник прошел неуютно. Даймонд был явно на взводе, отдавал приказы и впадал в длительные периоды угрюмого самоанализа. Несколько раз в течение дня она покидала лагерь в направлении смотровой вышки, но возвращалась молчаливой и подавленной.


Рейнольдс сделал все, что мог, для сбора информации. Во-первых, он составил довольно точную оценку размера арсенала оружия, и это произвело на него впечатление. Это была не просто банда любителей с самодельными бомбами. Что привело его к другому вопросу — кто финансировал и снабжал террористов? Даймонд говорил о поддержке извне, но казалось маловероятным, что какая-либо иностранная держава возьмет на себя труд вмешаться в такое маленькое и непродуктивное сообщество, как церковь Святого Матфея.


Сержант Рейнольдс обдумывал эти проблемы, когда Брукс, стоявший на страже, внезапно сказал: “Кто-то идет”.


Даймонд, Эддисон и Делавэр вскочили на ноги, держа оружие наготове. Послышался хруст сучьев - кто-то приближался к ним через подлесок. Затем женский голос мягко произнес: “Даймонд?”


Даймонд расслабилась. “Это всего лишь миссис Чатсуорт”, - сказала она. “Хорошо. Проходите”. Затем, внезапно снова насторожившись: “Кто это с вами?”


“Друг”, - сказала Тереза Чатсворт. “ Мистер Оуэн. Она вышла на поляну, за ней последовал высокий худощавый мужчина с седеющими волосами и небольшими усиками.


У Терезы перехватило дыхание от шока, когда она увидела Кэнди и Рейнольдса, но прежде чем она смогла заговорить, Даймонд сердито сказала: “Где вы были? Я жду заказов с субботы. Когда мы начинаем?”


Высокий мужчина яростно уставился на Рейнольдса. “ Кто, во имя всего Святого, это?


Даймонд сказал: “Сумасшедший англичанин, член клуба, погнался за белой сукой. Нам пришлось схватить его”.


Оуэн набросился на Терезу. “Что все это значит? Мне было приказано схватить Роббинса и избавиться от девушки”.


Даймонд сказал: “А чего от меня ожидали? Отпустить их?”


Тереза проигнорировала ее. Она сказала: “Это были приказы, которые я передала. Я никогда не думала, что Эддисон окажется настолько идиотской, чтобы привести ее сюда”.


Даймонд сказал: “Я не вижу, какое это имеет значение. Прист Таун только и ждет, чтобы восстать и начать действовать. Как только мы получим сигнал к выступлению, все будет кончено в —”


Мужчина сказал: “Боюсь, ты не понимаешь, Даймонд. Ты катастрофически превысил свои полномочия. Вам никогда не приказывали поджигать полицейский участок или убивать офицера, не говоря уже о том, чтобы участвовать в похищении людей. Вы поставили себя в очень серьезное положение, и я не знаю, как я собираюсь вам помочь ”.


“Я не поджигал полицейский участок”, - сказал Даймонд. “Я был внутри, арестован, помнишь?”


“Пожалуйста, не перебивай меня. Тебе было приказано вызволить Роббинса из тюрьмы и привести его сюда. Не более того. Теперь со всего Карибского бассейна прибыло подкрепление полиции, и у берега стоит британский эсминец. Вы можете оставить всякую надежду на вооруженное восстание ”.


Даймонд повернулась к нему лицом. Она сорвала солнцезащитные очки, и ее единственный глаз пылал яростью. “Ты грязная белая свинья!” - заорала она. “Ты никогда не собирался доводить это до конца, не так ли? Ты просто использовал нас! Я мог бы догадаться, что свинья Чатсуорт не —”


Мужчина вмешался: “Пожалуйста, не впадайте в истерику. Я объяснил, что наши планы пришлось изменить из-за вашего пренебрежения приказами. Если бы не ваши несанкционированные аресты и смерть полицейского, я бы просто организовал доставку вас и вашего брата, — он коротко кивнул Аддисону, — и ваших друзей в Тампику. Теперь это будет невозможно. Убийство - преступление, влекущее выдачу. Тебя вернут ”.


“Я никого не убивал!” Даймонд закричал. “Это была Сэнди Роббинс”.


“Совершенно верно”, - тихо сказал высокий мужчина. “Как только Сэнди Роббинс не сможет говорить в свою защиту, я думаю, можно будет убедить суд, что он совершил все три убийства. Что касается других заключенных— ” Он замолчал и повернулся к Терезе. “ Вас здесь больше ничто не держит, миссис Чатсуорт. Спасибо, что указали мне дорогу. Я думаю, тебе лучше вернуться в клуб. И если ты случайно столкнешься с полицейской поисковой группой — просто помни, что у меня есть несколько интересных записей телефонных разговоров. ”


Тереза смотрела на высокого мужчину так, словно никогда раньше его не видела. Она сглотнула и спросила: “Что ты собираешься делать?”


“Это не твоя забота, Тереза. Просто помни, если мы все будем держать себя в руках, никто не пострадает”.


Тереза дрожащим голосом сказала: “Я никогда не говорила по телефону ничего, что могло бы меня уличить. Я согласилась помочь CPF ради клуба, но—”


Высокий мужчина улыбнулся. “Моя дорогая, ты соучастница убийства постфактум. Я думаю, это британский юридический термин”.


“Но—”


“Пожалуйста, уходи сейчас. У нас мало времени.


Тереза не ответила. Она повернулась и, спотыкаясь, побежала обратно в темноту леса. Высокий мужчина сказал: “Пожалуйста, пойдем со мной, Даймонд. Я объясню, что у меня на уме”.


С непокорным видом Даймонд медленно подошла к высокому мужчине. Он улыбнулся, взял ее за руку и повел на дальнюю сторону поляны, за палатки. Рейнольдс уловил один момент— “Полиция, конечно, будет вооружена. Теперь у вас есть несколько полицейских винтовок ...” Затем они были вне пределов слышимости.


Кэнди захныкала. “Они собираются убить нас"… ”Они собираются убить нас..."


“Зачем им убивать тебя, Кэнди?” Дерек тихо спросил.


Кэнди фыркнула. “Этого человека зовут не Оуэн”, - сказала она. “Это Джексон Ледбеттер. Я его знаю, и поэтому ему придется убить меня ...”


“Как ты думаешь, почему он приказал миссис Чатсуорт избавиться от тебя?”


“Я не знаю. Думаю, из-за Ала”.


“Мистер Хуберман?”


“Да. Я этого не понимаю, но…что ж, вы слышали, что сказал Даймонд. Кто-то убил Ала, и они пытаются обвинить в этом Сэнди. Даймонд сказал, что его убили в Гольф-клубе, так что в конце концов он так и не вернулся в Штаты. Он вернулся в клуб, и если бы я был там, я мог бы увидеть его ... И я знал, что он давал деньги сенатору Олсену ...” Она снова заплакала. “ Сэнди, мне страшно… Я не хочу умирать...”


Сэнди Роббинс посмотрел на Дерека Рейнольдса поверх белокурой головы Кэнди, спрятанной в его рубашке. Поскольку все трое были связаны по рукам и ногам, движения были ограничены до минимума. Он сказал: “Мистер Рейнольдс, они наверняка убьют меня и, возможно, тебя. Но мы должны вытащить Кэнди из этого. Она ничего не сделала. ”


“Ты тоже, Роббинс”.


Лицо Сэнди просияло. “Ты в это веришь? Чувак, я благодарю тебя”. В этот момент Даймонд крикнул: “Адди! Брукс! Del! Сюда, нам нужно поговорить. Держите оружие направленным на заключенных.”


Трое охранников попятились к Даймонду и Ледбеттеру. Когда они оказались вне пределов слышимости, Рейнольдс настойчиво прошептал: “Послушайте, вы двое. Я не коллекционер марок. Ну, всего лишь любитель. Я сержант главного суперинтенданта Тиббетта из Скотленд-Ярда.”


“Не вижу, чтобы это хоть как-то помогло”, - сказала Кэнди.


Тиббетт наверняка приедет с поисковой группой. Я отправил ему записку перед тем, как отправиться за Кэнди, и к этому времени он, должно быть, уже разобрался в ней. Единственная причина, по которой нас до сих пор не нашли, заключается в том, что он намеренно медлит.”


“Похоже, он слишком долго сдерживался”, - заметила Сэнди. “Если бы полиция добралась сюда вчера —”


“Вы бы отправились прямиком обратно в тюрьму по обвинению в двойном убийстве или даже тройном, как и сказал Даймонд. Теперь я скажу вам, что, по моему мнению, они там планируют и что мы должны сделать ...”


Атмосфера в лагере после ухода Джексона Ледбеттера была, мягко говоря, гнетущей. Охранники и заключенные образовали две непростые группы. Даймонд нахмурилась и потрогала свой пистолет. Эддисона послали в тауэр в качестве наблюдателя. Брукс и Делавэр сидели на земле, уперев локти в колени и опустив головы, ничего не говоря и ни на кого не глядя.


Внезапно в подлеске раздался треск, и на поляну выбежала Эддисон. “Они приближаются! Они идут по тропе к башне! Послушай, ты их слышишь!”


Даймонд, Брукс и Делавэр приступили к действиям. Заключенных загнали за палатки в сопровождении Брукса и Делавэра. Даймонд и ее брат подошли к краю поляны и остановились, внимательно прислушиваясь. И действительно, вскоре послышались голоса, мужские шаги по лесу. Даймонд подняла голову, как животное, почуявшее добычу. Затем она сказала: “Сейчас!”


Раздался оглушительный взрыв звука, когда Даймонд и Эддисон выпустили шквал выстрелов в лес в направлении искателей. Затем наступила короткая тишина, прерываемая криками охотников. Даймонд на мгновение повернула голову и кивнула Бруксу и Делавэру, прежде чем выпустить еще один залп по невидимым целям.


Сразу же на поясах двух чернокожих мужчин блеснули мачете, и Кэнди закричала от ужаса — но на этот раз зловеще изогнутые ножи не предназначались для убийства. Вместо этого путы с заключенных были быстро и аккуратно перерезаны, поскольку раздались новые выстрелы.


В последовавший момент тишины Рейнольдс сделал глубокий вдох и крикнул во всю мощь своих легких: “Не стреляйте! Тиббетт, не стреляйте! Ради Бога, не стреляйте!”


Ответом была еще одна яростная очередь Даймонда и Эддисона и удар прикладом винтовки, от которого Рейнольдс растянулся на земле, а изо рта у него потекла струйка крови. Сэнди подхватила крик. “Не стрелять! Не стрелять!”


Голос Генри, усиленный мегафоном, доносился из темного леса. “Я слышу тебя, Рейнольдс. Даймонд, мы сейчас приближаемся к лагерю. Мы не сделаем ни единого выстрела. Вы будете нести единоличную ответственность за любые жертвы. Вы меня понимаете?”


Брукс и Делавэр стояли, нацелив винтовки на троих заключенных, неподвижные и вопрошающие. Даймонд повернулась и отрицательно покачала головой. Затем она спросила: “Каковы твои условия, Тиббетт?”


“Освободите своих заключенных. Отправьте их к нам сейчас. Когда они доберутся до нас целыми и невредимыми, мы войдем. И когда я говорю " заключенные", я имею в виду Сэнди Роббинс. Они будут идти медленно. Мы не будем стрелять ”.


На мгновение воцарилась мертвая тишина. Затем Даймонд рассмеялась. “Ваши условия приняты”. Она повернулась к заключенным. “Продолжайте. Убирайтесь”.


Сэнди и Кэнди смотрели на Рейнольдса, когда он с трудом поднимался на ноги. Он сказал: “Следуйте за мной. Не спешите. Не оглядывайтесь”.


Все трое медленно пересекли поляну и углубились в лес. Оказавшись в своем укрытии, Кэнди бросилась бежать, но Сэнди удержала ее. Рейнольдс сказал разбитым ртом: “Это верно. Медленно. Сделка заключена. Мы должны выполнить свою часть сделки ”.


Итак, прошло несколько минут, прежде чем Генри пожал Рейнольдсу руку и промыл ему кровоточащую челюсть дезинфицирующим средством, Кэнди заплакала от облегчения в объятиях Эмми, а Том Брэдли хлопал Сэнди Роббинс по спине, громко смеялся и выкрикивал поздравления. Затем Сэнди был окружен полицейскими из больницы Святого Мэтью, его бывшими тюремщиками, которые подхватили его на руки в порыве радости и облегчения, в то время как Оуэн Монтегю наблюдал за происходящим со снисходительной улыбкой. Излишне говорить, что, когда поисковая группа прибыла в лагерь, там было пусто.


Полиция сразу же начала собирать коробки с оружием и боеприпасами. Генри взял Эмми за руку и сказал: “Давай поднимемся на башню. Возможно, там будет на что посмотреть”.


С платформы башни открывался прекрасный вид на залив Джеллуфиш. Белая моторная лодка, похожая на игрушку, была пришвартована недалеко от пляжа, и в ней сидел мужчина.


“Мистер Джексон Ледбеттер”, - сказал Генри. “Интересно, что скажет ему Даймонд. Предположительно, план удался, что она и Эддисон спровоцировали полицию на стрельбу, а затем расправились с заключенными из полицейских винтовок. Застрелен полицией при попытке к бегству — довольно остроумная идея, учитывая положение, в котором оказался мистер Ледбеттер. Я должен подумать о том, чтобы рекомендовать сержанта Рейнольдса к повышению. ”


“Как ты вообще мог знать, что должно было произойти?” Спросила Эмми.


“Я, конечно, этого не делал. Я просто должен был сделать лучшие предположения, какие только мог. Первым делом нужно было вызвать Ледбеттера сюда, позвонив Люси. Теперь я рад, что ты отказался сделать это сам, изображая Терезу. Это было намного лучше, когда это исходило от Люси, которую он знает. Он никогда не задавался вопросом, когда Тереза передала ему сплетню о том, что багаж Хубермана был найден и у него сняли отпечатки пальцев. Конечно, Ледбеттер был высоким бородатым мужчиной в аэропорту — офицер Стэнтон даже нашел накладную бороду, спрятанную во втором шкафчике. Он путешествовал под именем Хубермана, по посадочному талону Хубермана — вот почему авиакомпания поклялась, что Хуберман был в самолете. И затем, конечно, Люси смогла подробно рассказать о деятельности Даймонда, которую пресса преуменьшала по приказу губернатора. Ледбеттер никогда не хотел, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Ему пришлось спуститься и — Ах, я думаю, там что-то происходит ”.


Пока он говорил, четыре бегущие фигуры выскочили из-за деревьев на пляж. Через мгновение они были в лодке, якорь поднят, и маленький белый корпус рассекал изогнутую полосу волны в темно-синей воде, направляясь в Тампику.


“Что теперь будет?” Спросила Эмми.


“Я не знаю. Есть несколько вариантов. Ледбеттер может отвезти их в Тампику, но это было бы большим риском для него. Избавиться от них тоже было бы рискованно, но на месте Даймонд, думаю, я бы предпочел оказаться в руках полиции, чем там, где она сейчас находится. Конечно, она может не знать наверняка, что именно Ледбеттер убил Олсена и Хубермана. Ее роль в операции заключалась всего лишь в том, чтобы поддерживать нарастание беспорядков на острове, чтобы сорвать план выращивания хлопка. Жаль Ледбеттер, что она проявила чрезмерный энтузиазм в то самое время, когда в CPF собирались начать расследование по обвинению во взяточничестве. Как я уже говорил на днях, Алмаз никогда не задумывался как нечто большее, чем отвлекающий маневр.”


“А Тереза?”


“Она была каналом связи. Она передавала приказы и деньги от Ледбеттера Даймонду, который знал его только как таинственного мистера Оуэна. Ледбеттер также, несомненно, сказал ей, что Хуберман скрывался в клубе, чтобы избежать неприятного расследования, — вот почему Тереза устроила так, чтобы в его коттедже не убирались. Я уверен, что она не знала об убийствах. Она думала, что Сэнди виновен. Она просто никогда не связывала эти две операции.”


К этому времени лодка уже скрылась из виду. Генри посмотрел вниз на мерцающее море, переливающееся драгоценными камнями. Он сказал: “Ну что ж. Одно можно сказать наверняка. Ледбеттер вернется в клуб, где я буду иметь сомнительное удовольствие арестовать его за убийство. Боюсь, это произведет настоящий международный фурор ”.


Но Генри ошибался. Мистер Джексон Ледбеттер в тот вечер не вернулся в гольф-клуб, и его нашли только поздно вечером следующего дня. Он был в своей лодке " Пеликан", которую подобрали какие-то рыбаки, дрейфовавшие у острова Святого Марка; и его череп был раскроен сзади мачете, очень аккуратно, как кокосовый орех.


OceanofPDF.com

ЭПИЛОГ


Это БЫЛОI непринужденное, неформальное мероприятие в Anchorage Inn. Сэнди Роббинс вернулся на свое обычное место за стойкой бара, на его лице застыла огромная вечная ухмылка. В работе ему помогала его невеста Кэнди Стивенсон, которая переехала в Анкоридж и работала у Джона и Маргарет. Бабушка Сэнди, консервативный матриарх, как утверждалось, сомневалась в смешанном браке, но никакого противодействия со стороны других сторон не предвиделось.


На другом берегу залива сверкали огни Прист-Тауна, а из ближайшего бара в теплом ночном воздухе доносилась музыка стального оркестра. Дела в гольф-клубе по-прежнему шли не очень оживленно, но Island Eagle в тот день после отмены комендантского часа и закрытия дел об убийствах пригласили нескольких членов. Шкипер, который помог Эддисон Дрейк в похищении Кэнди, тихо ускользнул домой в Тампику, и его отсутствие едва ли заметили. Однако очень заметной была неожиданная отставка майора Чатсворта. Он и миссис Чатсуорт уже уехали с острова в Англию, и комитет был занят поисками замены. Они предложили эту работу Джону Колвиллу, но он отказался, сказав, что счастлив в собственном пабе.


За самым большим столом в баре Тиббеты, Колвиллы, Дерек Рейнольдс, сэр Джеффри Паттерсон, Оуэн Монтегю и Том Брэдли составляли оживленную, разговорчивую компанию. Казалось, все задавали Генри вопросы, и никто не давал ему времени на ответы.


Наконец Генри сказал: “Послушайте, я не могу изложить вам все в точности, потому что это слишком сложно, и в любом случае… ну, я играл на интуиции. Я постараюсь изложить это как можно проще. Я исходил из предпосылки, что Сэнди невиновен. Почему? Несколько причин, не в последнюю очередь вера в него Джона и Маргарет; тот факт, что он никогда не был связан с революционным движением; и, самое главное, тот факт, что он обращается с мачете лучше, чем кто-либо на острове. Сэнди повезло, что у него есть алиби на время убийства Ледбеттера, потому что именно так он бы это сделал. Чисто. Одним ударом. Как будто раскалываешь кокосовый орех.


“Учитывая это, мне пришлось подумать, кто на самом деле убил Олсена, и ответ все время возвращался к Ледбеттеру или кому-то, кого он нанял. Интересы в хлопковой промышленности и скандалы с откатами — все это вело в этом направлении - к Хуберману или Ледбеттеру. Но Сэнди сам подтвердил Хуберману свое алиби, и Ледбеттер, похоже, был не виноват. Он был на острове Святого Бонифация, когда был убит Олсен, и он был в Нью-Йорке во время убийства Хубермана.


“Это был поучительный опыт — отправиться на ночь в Нью-Йорк и вернуться сюда к завтраку. Это заставило меня понять, что Ледбеттер мог бы поступить наоборот. На самом деле, конечно, он договорился встретиться с Хуберманом не в Вашингтоне или Нью—Йорке, а на острове Святого Бонифация - тайная встреча перед тем, как они оба вернутся в Штаты. Хубермана было легко убедить изменить план — в конце концов, лучшим и наиболее безопасным местом для разговора был гольф-клуб, и Ледбеттер мог отвезти их туда на своей лодке " Пеликан". Это было действительно очень просто.


“Но — как далеко можно растянуть совпадение? Эддисон Дрейк, случайно, подал уведомление накануне вечером, случайно был на дежурстве в ту ночь, случайно уехал первым же рейсом утром, случайно не зарегистрировал прибытие Пеликана. Все это должно было быть организовано — но кем? Ну, конечно, человеком, с которым Ледбеттер разговаривал после того, как он поговорил с Хуберманом — Терезой Чатсворт, которая, кстати, выдала себя, упомянув мне, что Джексон Ледбеттер собирался опубликовать опровержение колонки Моусона в понедельник. Она не могла знать этого, пока не поговорила либо с Ледбеттером, либо с одним из людей Моусона.


“Что касается убийства Олсена — это было необходимо из-за расследований Министерства юстиции, и повесить его на уроженца Сент-Мэтьюса было как раз то, что устраивало Ледбеттера. У Олсена была репутация шутника, и я не сомневаюсь, что Ледбеттер предложил идею нанять Сэнди, чтобы выставить Хубермана дураком. Затем он отправился на катере в Сент-Бонифаций, сказав, что отправляется за покупками, и вернулся на своей лодке. Сэнди не заметила бы, как он прятался в бухте Манго-Три, потому что он плавал под водой. Как только маленький фарс был разыгран, Ледбеттеру оставалось только выйти на берег и напасть на Олсена сзади.”


Генри сделал паузу. Затем он сказал: “Я морально уверен, что рассказываю все так, как это произошло, но я рад, что мне не нужно доказывать это в суде. Как заметил Том, Ледбеттер и его федерация - влиятельные люди. Я думаю, что привлек бы его за убийство Хубермана, но, возможно, было бы сложнее оправдать Сэнди в деле Олсена. Я не знаю, почему мне никогда не приходило в голову, что Даймонд обо всем позаботится. Ледбеттер обманул ее, и Даймонд никогда этого не простит ”.


Эмми спросила: “Что ты собираешься делать с Даймонд, Генри? И с ее братом, и с двумя другими мужчинами?”


Ответил сэр Джеффри Паттерсон. Он сказал: “Дорогая миссис Тиббетт, мы долго и упорно обсуждали это дело. Даймонд и ее банда исчезли. Они где-то на Карибах, это точно, если только они не мертвы — у нас нет возможности узнать наверняка. Ясно только одно — нога ни одного из них больше никогда не ступит на Британские морские острова или Тампику, потому что у нас есть ордера на арест троих из них за убийство в случае с офицером полиции и за похищение людей в отношении всех них. Прежде чем доводить дело до его горького завершения, мы все решили, что...” Губернатор просиял и развел руками, обнимая огни Прист-Тауна, стальную группу вдалеке, довольных посетителей бара. “Сент ”Мэтьюз" возвращается к нормальной жизни", - сказал он. “Это то, что мы считаем важным”.


Именно в этот момент Сэнди Роббинс подошел к столу, оставив Кэнди за стойкой. Он сказал Рейнольдсу: “Привет, Дерек, чувак. Там, в лесу, ты сказал что-то вроде того, что ты не настоящий коллекционер марок, а всего лишь любитель. Верно?”


“Верно, Сэнди”, - сказал Рейнольдс.


“ Что ж, ты оказал мне очень хорошую услугу, парень. Поэтому я подумал, не заинтересует ли это вас. Мой отец подарил его мне перед смертью — сказал, что, возможно, он чего-то стоит, но, может быть, он просто сошел с ума. В любом случае, чувак, мне от этого нет никакой пользы, так что, если ты этого хочешь, это твое.”


И он протянул Дереку Рейнольдсу пожелтевший конверт с тампиканским почтовым штемпелем, франкирующим продолговатую фиолетовую четырехпенсовую марку.


OceanofPDF.com


ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА


Спешу отметить, что все персонажи, организации и острова (за исключением Антигуа и Сент-Томаса) в этой книге - чистый вымысел. Я думаю, все должны быть в курсе различных коррупционных скандалов, которые недавно разразились в Вашингтоне, округ Колумбия, но ни один из них никоим образом не затронул хлопковую промышленность. Конечно, нет такой организации, как Федерация производителей хлопка, а если бы и была, я уверен, что ее члены были бы самыми безупречными гражданами.


Что интересно, действительно ведутся разговоры о возрождении выращивания хлопка Sea Island на британских островах Карибского бассейна, где его раньше выращивали экстенсивно. Если и когда эта схема заработает, я уверен, что это произойдет при добрых пожеланиях и поддержке хлопковой промышленности Соединенных Штатов.


Я должен признаться, что гостиница "Анкоридж Инн" — но не ее персонал — основана на реальном заведении. Те, кто его знает, узнают его. Те, кто нет ... не ждите, что я его опознаю. Это слишком ценно.