# Серия Киллмастер. Последние переводы

Ник Картер

1. Связь с Израилем.


2. Связь с койотом.


3. Азиатская западня.


Оригинальное американское название:


The Israeli Connection


СВЯЗЬ С ИЗРАИЛЕМ


Перевод Льва Шкловского.


ПРОЛОГ


Напряженность преобладала на территории аэропорта Кеннеди, где должен был приземлиться бело-голубой Боинг 747. Смешанные с ожидающими полицейскими в форме и VIP-персонами, агенты ФБР и секретных служб внимательно осматривали окрестности. На крыльях лимузинов развевались сине-белые вымпелы, украшенные Звездой Давида.


Боинг 747 замедлился и остановился немного дальше по взлетно-посадочной полосе. Высокий трап примкнул к борту самолета, дверь открывалась для зимнего бриза, и Дэвид Бен Вейсман начал спуск к посадочной площадке.


В течение недели ему дважды угрожали смертью. Один конверт с письмом был доставлен в редакцию New York Daily News, а другой - в посольство Израиля. К его приезду часть территории была перекрыта, а весь периметр окружен сильным полицейским кордоном.


Две дюжины лучших сыщиков Нью-Йорка стояли на страже у черных лимузинов, на которых израильская делегация должна была быть срочно доставлена к месту ее проживания, Вальдорфской Астории.


Высокий, выдающийся мужчина лет пятидесяти, Дэвид Бен Вейсман был одет в светлый шерстяной костюм. Генерал израильской армии, он служил адьютантом Моше Даяна в Шестидневной войне и в войне Судного дня. Эта поездка в Соединенные Штаты была первой с тех пор, как он стал министром иностранных дел Государства Израиль.


Он улыбался, когда спускался по ступенькам рядом со своей дочерью Рэйчел, очень красивой молодой женщиной двадцати двух лет. После смерти ее матери двумя годами ранее Рэйчел официально сопровождала отца в его поездках, а также на приемах, на которые его приглашали.


На следующее утро в 10 часов утра Вейсман должен был передать послание мира Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций. Делегация посольства и представители муниципалитета приветствовали министра, когда он вышел из самолета. Затем он ответил на вопросы горстки журналистов печатных СМИ и тележурналистов, которым было разрешено выйти на поле.


Затем министр и его гордая дочь позировали фотографам. После того, как формальности завершились, их в спешке отвели к служебным автомобилям. Полиция села на мотоциклы, а агенты секретной службы сели в черные машины, которые должны были сопровождать лимузин министра через Манхэттен.


Темные загадочные глаза Рэйчел сияли от удивления, когда они катились, как в аду, по улицам Лонг-Айленда. Это был ее первый визит в США. Эта поездка была самой важной из ее миссий в качестве официального помощника министра, и она была полна решимости заставить своего отца гордиться ею.


«Это действительно фантастика, папа», - сказала она, взяв его за руку.


«Не правда ли, моя дорогая?» - ответил министр, нежно похлопав дочь по колену. Но подождите, вы еще не видели Нью-Йорк.


Когда процессия миновала мост на 59-й улице, юная израильтянин впервые увидела силуэт Манхэттена на фоне неба и не смогла сдержать восклицания сильного изумления.


На следующий день Рэйчел и Вайсман позавтракали в своем номере «Вальдорф». В 1964 году Вайсман останавливался в Plaza со своей женой Рут. Он с любовью вспоминал приятные и непринужденные завтраки с видом на Центральный парк, а ближе к вечеру - уединение.

Он думал, что возвращение на Плазу позволит ему немного пережить те счастливые дни и воссоединиться с Рут. Потому что он скучал по ней гораздо больше, чем хотел признаться себе и другим.


Поэтому он попросил посольство забронировать для него номера в Plaza, но служба безопасности сказала ему, что они бы предпочли, чтобы он остановился в Waldorf, который был самым охраняемым и самым безопасным отелем в городе. После угроз в его адрес не могло быть и речи о том, чтобы позволить ему выбирать в соответствии с его предпочтениями. Чуть позже машина забрала Вейсмана из Вальдорфа и отвезла его в ООН. Рэйчел осталась в отеле, чтобы разобраться в последних деталях обеда ее отца с Генеральным секретарем.


Обращение Вейсмана к Генеральной Ассамблее было призывом к пониманию и провозглашением добрых намерений Израиля по отношению ко всем арабским странам. Он упомянул о предпринимаемых усилиях по поиску решения палестинского вопроса. Но, прежде чем он закончил свое выступление, представитель небольшой арабской республики Рашипур встал и покинул собрание.


Покидая ООН, Вайсман в окружении делегации и служб безопасности разговаривал с армией журналистов с разных телеканалов. Он выразил уверенность и сказал журналистам, что очень сильно надеется, что другие арабские государства присоединятся к позиции Египта. Он сказал, что прочный мир установится гораздо раньше, чем многие думали.


Когда интервью закончилось, машины, ожидавшие на Первой авеню, свернули на подъездную дорожку, ведущую к Дворцу Организации Объединенных Наций. Было два лимузина. Первым нужно было перевезти министра, его личного телохранителя и его секретаря. Второй - для израильской делегации. Полицейская машина предшествовала первому лимузину, а машина, набитая агентами секретной службы, следовала за вторым. Когда Вейсман и сопровождающие его люди сели в машину, там уже были двое израильских силовиков. Один находился на переднем сиденье рядом с водителем, а другой - на откидном сиденье сзади слева.


Машины ехали на север по Первой авеню. Дойдя до угла 49-й улицы, они повернули налево. Мотоциклист блокировал встречное движение. Он жестом показал им проехать.


Официальный конвой приближался к перекрестку 3-й авеню и 49-й улицы, где другой мотоциклист остановил машины и махнул им через перекресток. Полицейская машина уже проехала перекресток, когда водитель Вейсмана нажал на газ и выехал на 3-ю авеню. В то же время между машинами ворвался грузовик и столкнулся с лимузином делегации, следовавшей сразу за министром, заблокировав проезд машины секретной службы, подъехавшей сзади. Прежде чем полиция смогла выяснить, что происходит, лимузин с министром помчался на север с невероятной скоростью.


Его пассажиры слышали уже далекие выстрелы за спиной. С маской изумления и недоверия на лице Вейсман взглянул на своего телохранителя, который тут же вытащил пистолет. Наручником для карате на запястье офицер на откидном сиденье выбил у него пистолет, когда тот, кто сидел на переднем сиденье, схватил его за подбородок и откинул шею через заднее сиденье. Затем вытащив из кармана нож, он быстрым и точным жестом перерезал ему горло.


Пальто Вейсмана было залито струей крови из разреза горла. Телохранитель судорожно вздрогнул, издал булькающий хрип и рухнул на пол машины.


Ошеломленный министр в ужасе смотрел на свои кроваво-красные руки и плащ. Его секретарь Майра Геллер истерически кричала. Фиктивный агент с откидного сиденья наклонился и с серьезным лицом заставил ее замолчать. Вайсман попытался вмешаться, но его заставили замолчать ударом по шее.


В лимузине мужчины молчали. Все, что можно было услышать, - это испуганные рыдания Майры Геллер. Агент, сидевший сзади, перекатил труп телохранителя, чтобы вытащить пистолет, на котором он лежал.


На перекрестке с 50-й улицей водитель повернул на восток. На Саттон-плейс они направились на север и прошли под мостом на 59-й улице, чтобы продолжить движение к въезду на Франклин Д. Рузвельт Драйв.


Непосредственно перед тем, как совершить это действие, водитель

остановился за темно-синим «мерседесом». Вайсман только что пришел в сознание и потирал голову.


- Выходи ! - приказал человек, сидящий впереди.


- Я требую знать, кто вы и куда вы нас ведете.


- Закрой свой рот и вылезай, иначе это будет ее поминки, - ответил человек с откидного сиденья, указывая на секретаря, протянутым пистолетом с глушителем P 38.


С тяжелой головной болью министр медленно подчинился. Он слышал приглушенный шум машин на скоростной автомагистрали, но вокруг никого не было. Человек, который ехал впереди, подошел к нему, схватил его за руку и затолкал в «мерседес». Все еще ошеломленный, Вайсман заметил, что окна машины затемнены. Элементарная защита от любопытных. Затем на заднее сиденье втолкнули Майру Геллер, рядом с Вейсманом. Один из мужчин сел рядом с ней, его сообщник сел впереди, и водитель уехал, быстро повел Mercedes по трассе F.D.R, направляясь на север.


Как только сотрудники полиции и секретной службы поняли, что произошло, они отправили спецназ в Вальдорф, чтобы укрепить охрану, которая уже окружала Рэйчел Вайсман.


*


* *


Mercedes покинул трассу F.D.R., свернул на Гарлем-Ривер-драйв и направился на запад к мосту Джорджа Вашингтона. Вейсман решил, что сможет привлечь внимание дежурного, когда они поедут через ворота. К сожалению, вскоре он понял, что они выберутся из Манхэттена платно.


Перейдя мост, они двинулись на запад по незнакомой дороге. Затем они продолжили движение на север. Водитель съехал с дороги и завел машину на безлюдную стоянку ночной смены у ресторана.


Они обошли ресторан и направились к огромному полуприцепу. С резким ускорением «Мерседес» взобрался на рампу и забрался в трейлер. Затем пандус поднялся.


Мужчины снова приказали своим пленникам выйти. Трейлер был хорошо освещен, в нем был диван и несколько стульев. В центре стоял низкий столик.


Похитители приказали министру и его секретарю сесть на диван. Сами устроились на стульях. Судя по всему, лидер перерезал горло телохранителю. Он поднял рацию с пола за своим креслом, развернул антенну и приказал водителю грузовика соблюдать правила дорожного движения и ограничения скорости.


- Куда вы нас везете? - спросил Вайсман.


Нет ответа. Худой мужчина с лицом грызуна, который вел обе машины, вытащил из кармана смятую пачку сигарет и сунул одну между губ.


- Разве это не нормально? пробормотал другой. Мы тут уже и так не дышим!


Другой бросил на него беглый взгляд, скривил улыбку и положил кривую сигарету в поврежденную пачку. В ее уродливом маленьком безгубом, словно порезанном бритвой, ротике виднелись пожелтевшие зубы на опустошенной челюсти. Он пожал плечами и перевел взгляд на министра, затем на его секретаря.


«Я хочу знать, кто этим управляет», - настаивал Вайсман.


И снова никто ему не ответил. Главарь вынул из кармана нож и стал чистить ногти. Это был коренастый мужчина с сильными плечами, широким лицом и квадратной челюстью, съеденной упрямой бородой. Его глаза были холодными, безжизненными, голубыми.


Самой младший из троицы следил за Майрой Геллер. Вейсман дал ему едва ли больше тридцати лет. У него были большие коричневые усы, которые он продолжал разглаживать, глядя прямо перед собой. Его глаза тоже были голубыми и холодными, но в них обнаружился острый ум.


- Кто стоит за этой операцией? воскликнул министр. Вы террористы?


Лидер ударил кулаком по столу, затем наклонился и приставил нож к горлу Вейсмана. Министр почувствовал, как острие лезвия укололо его кожу.


- Молчать ! - рявкнул мужчина устрашающим голосом. Еще одно слово, и у тебя не будет возможности заговорить.


Мойра Геллер застыла и испустила возглас страха. Вайсман отступил, чтобы избежать лезвия, и глубоко погрузился в диван. Человек с ножом откинулся на спинку стула и снова начал ковырять ногти, не сводя глаз с министра.


Они продолжали молча ехать. Вейсман считал, что они все еще движутся на север. Скорость прицепа и шум который мог слышать снаружи убеждали,

что они ехали по автостраде или по оживленной дороге. Эти скудные данные были единственными, которые он мог запомнить.


Младший из трех похитителей задремал. Все, что можно было услышать, - это колеса по асфальту и «хлопанье» ножа, которое убийца надел на кожаный пояс. Водитель с лицом грызуна не мог отвести глаз от Майры Геллер. Он рассматривал ее, скривив губы в мерзкой усмешке. Ее живот скрутило от отвращения.


Вайсман сумел осторожно взглянуть на свои часы и сообразил, что они ехали около двух часов. Вскоре после этого он почувствовал, что трейлер замедлился, а затем остановился. Он услышал эхо приглушенных голосов и понял, что они проезжают мимо.


Грузовик снова тронулся. По неровностям и шуму шин министр решил, что они свернули на проселочную дорогу. Чуть позже резонанс под полом дал ему понять, что они пересекают мост, после чего машина остановилась сбоку.


- Давай! Наружу !


Вайсман встал, наконец удовлетворенный тем, что смог покинуть крошечный кузов. Его секретарь последовала его примеру.


Но была остановлена: - Нет, не ты. Оставайся здесь!


Она медленно села на диван и посмотрела на Вайсмана в панике.


- Давай, Майра. Он пообещал, что меня без тебя никуда не уведут.


Водитель смотрел, как министр вышел из кабины, затем повернулся к секретарше и язвительно рассмеялся.


Еще одна машина была припаркована в нескольких ярдах от рампы. Вдалеке Вейсман увидел гряду голых гор, а затем, услышав гудение электродвигателя, обернулся и увидел, что гидроборт, служивший пандусом для прицепа, закрывается.


- Эй подождите! - он заплакал. Мы ее не бросаем!


Младший ударил его кулаком за ухо. Вайсман почувствовал, как сильная боль взорвалась у него в голове, он пошатнулся и упал на четвереньки. Он попытался встать, но сильный удар под ребра отбросил его на землю. Он снова попытался сесть. Молодой человек ударил его по виску, и, прежде чем потерять сознание, Вейсман услышал, как Майра Геллер закричала от ужаса, и увидел расплывчатое видение человека, стоящего над ним, готового нанести ему еще несколько ударов.


- Достаточно ! приказал начальник. Если мы доставим его полумертвым, полковник будет в ярости.


Они подняли безжизненное тело Вейсмана и отнесли его к припаркованной машине. Другой водитель вышел из машины и открыл им заднюю дверь. Из трейлера доносились новые приглушенные крики. Двое мужчин повернули головы в том направлении, обменялись понимающими улыбками и заняли места на скамейке рядом с Вейсманом. Затем водитель сел в машину, и машина уехала.


47-летняя Майра Геллер, урожденная Майра Эпштейн, была из района Браунсвилл в Бруклине. После учебы в Нью-Йоркском университете она работала секретарем в крупном рекламном агентстве. В возрасте двадцати двух лет, когда смерть матери оставила ее сиротой, она уехала в Израиль, где поселилась в кибуце. Там она познакомилась с Мейером Левином, молодым офицером израильской армии, в которого влюбилась. Когда ее муж погиб в результате крушения джипа, Майра работала секретарем правительства Израиля. Она никогда не возвращалась домой в США, пока ее не пригласили последовать за министром иностранных дел Дэвидом Беном Вейсманом с официальным визитом в США.


Обнаженное и изуродованное тело Майры Геллер было найдено на заднем сиденье синего «Мерседеса» на глубине более пяти метров в реке в горном штате Нью-Йорк.


Когда министр иностранных дел пришел в себя, он обнаружил, что у него завязаны глаза. С трудом вспомнив, он вспомнил другую машину, выходящую из трейлера. Он почувствовал присутствие двух окружавших его террористов. Он также почувствовал, как машина поднимается вверх, вероятно, на склоне одной из гор, которые он видел ранее. Но он не мог сказать, как долго он был без сознания.


- Я хочу знать, куда вы меня ведете! он повторил еще раз.


«Вы скоро узнаете», - ответил чей-то голос.


Примерно через полчаса машина перестала подниматься. Вайсман почувствовал, как у него в ушах звенело, и понял, что они достигли относительно большой высоты.

Наконец, машина притормозила, сменила направление и через несколько минут остановилась. Никто не говорил. Вскоре министр услышал электрическое жужжание, за которым последовал лязг металла.


Машина снова завелась и, казалось, взбиралась на холм. Когда через несколько секунд она остановилась, Вайсман услышал звук открывающихся дверей, а затем громкие голоса, сопровождаемые скрипом шагов по замерзшему снегу.


Когда похитители развязали повязку на глазах, ему потребовалось несколько минут, чтобы снова привыкнуть к свету. Не говоря ни слова, похитители вытолкнули его из машины. Его окружили несколько человек с боевыми винтовками. Один из них выступил вперед с парой наручников на запястьях.


Солнце село, но все еще было ярким, и Вейсман, несмотря на свое местоположение, был поражен внушительным величием пейзажа. Они находились на вершине хребта, который выходил на горный хребет, и вид со всех сторон был на много миль. Внушительный Чартерхаус стоял, как крепость, на склоне горы. Далеко внизу виднелось ледниковое озеро. По склону выстроились небольшие беседки с соломенными крышами. Оказалось, это остатки старого зимнего курорта. Превратившись в наблюдательные пункты, они были укомплектованы караульными. Во всех направлениях взгляд Вейсмана встречался с вооруженной охраной.


Мужчина с винтовкой предложил ему продвинуться к большому зданию. Его втолкнули в большую комнату с камином настолько высоким, что в нем мог бы стоять человек. Комната была обшита толстыми панелями из состаренного дуба. На первый взгляд вы могли бы найти в интерьере средневековый характер.


Вайсмана проводили по тускло освещенному коридору. Мужчины остановились, когда подошли к большой резной деревянной двери с двумя створками, которая распахнулась, и его втолкнули в комнату. В конце комнаты за вощеным столом стоял человек в форме офицера СС. Он был совершенно лысым, а в левой руке держал длинный черно-серебряный мундштук. Зажим для носа украшал его тонкий орлиный нос. За его спиной всю стену покрывал гигантский красный флаг, украшенный свастикой.


Воспоминания о старых кошмарах возникли в голове Вейсмана. Эти образы промелькнули в его памяти, и он нашел там того же офицера СС, когда он командовал лагерем смерти Мангейм. Вейсману тогда было всего семнадцать. Его выстроили в линию с родителями и двумя сестрами вдоль траншеи, и затрещали пулеметы. Он пережил сцену заново, как будто это только что произошло. Чувство влажного запаха коричневой земли, поднимающегося из только что вырытых ям. Он дрожал от ледяного бриза, подметающего землю. В тот день было холодно, так холодно ... Ее мать сжала руку перед самым роковым моментом, и пулеметы изрыгали смерть. Он услышал ее юношеский крик:


- МАМА !


Пулеметы продолжали издавать зловещий лай. Чудом молодой Дэвид упал в траншею, не будучи пораженным пулями. Остальные тела перекатились через него.


Когда он пришел в сознание, Дэвид лежал под трупами своей семьи, уничтоженной полковником фон Штайгом. Он пролежал там больше двенадцати часов. На следующий день были назначены новые казни, и нацисты не сочли нужным засыпать могилу. Было экономичнее сделать это, когда он был достаточно заполнен. К ночи мальчику удалось скрыться в темноте. Дэвид Бен Вайсман был единственным человеком, который избежал смерти от Макса фон Штайга, также известного как Темный Ангел.


До поражения Германии фон Штайг и несколько высокопоставленных нацистских офицеров бежали в Аргентину благодаря невероятной добыче, которую они накопили, в том числе в виде холстов и золота, добытых от грабежа евреев.


Намного позже Давид Бен Вайсман дал показания Комиссии по военным преступлениям против фон Штайга, который был заочно осужден.


«Что ж, герр Вейсман, мы снова здесь, спустя столько лет, - сказал полковник.


Вейсман вернулся к настоящему и посмотрел на нациста, который начал расхаживать взад и вперед по столу.


«Обнаружение вас - это воплощение моей мечты всей жизни», - сказал офицер. Я так давно хотел послать тебя присоединиться к твоей семье.


Нервное напряжение скривило рот министра. Слезы ярости поднялись к нему

в глаза. Он взял себя в руки и сумел сформулировать несколько слов.


«Тебе это не сойдет с рук», - сказал он голосом, дрожащим от гнева.


«Вы так думаете, герр Вайсман?» - усмехнулся полковник. Ты неправ. Я организовал эту операцию с безупречной тщательностью и точностью.


«Ты можешь убить меня, но тебе это никогда не сойдет с рук», - повторил Вайсман, его внутренности сжались от ярости.


Нацист безумно рассмеялся, и Вейсман понял, что его рассудок только ухудшился после Второй мировой войны.


- Да ладно, герр Вайсман, - ответил фон Штайг, - я не один. У меня целая армия ждет сигнала, чтобы выполнить мои приказы.


Он затушил сигарету и взял со стола палку. Затем он начал ходить, ударяя палкой по кожаным ботинкам, чтобы акцентировать внимание на словах.


- Мы тебя уничтожим. Мы раздавим Израиль!


- Как ты думаешь, ты справишься с этим с горсткой головорезов, которые служат в твоей армии? - спросил Вайсман.


- "Бандиты, - говорите вы. Это вы и ваши сионистские гангстеры - головорезы!" - взревел фон Штайг.


Вайсман смотрел, как он ходит по комнате, щелкая тростью по своим ботинкам.


«Я считаю своим долгом навести порядок в этом беспорядке в течение часа», - сказал он. Просто дайте мне шесть моих элитных спецназовцев.


Лицо фон Штайга покраснело, на шее вздулись вены, нацист схватился за край стола и наклонился к Вейсману.


- Если ты в это веришь, ты просто дурак! - прошипел он. У меня здесь не кучка недалеких негров, как в Энтеббе, а тщательно отобранные солдаты, которых я лично тренирую.


«Позвольте мне взять шестерых моих лучших людей», - снисходительно сказал Вайсман. Посмотрим, хорошо ли они обучены.


В ярости полковник ударил тростью по середине стола, что вызвало резкий хлопок в комнате. С дрожащими от гнева губами, фон Штайг посмотрел в глаза Вейсмана, затем встал и подошел к нему. «Вот и все, очень хорошо», - сказал себе министр. Подойдя чуть ближе полковник СС остановился в нескольких шагах от него.


- Это ты не мою армию видел здесь, дурак! объяснил фон Штайг. Это просто моя охрана СС. Капля воды в море. Знай, что за мной стоит целая арабская нация.


- А! Арабы тоже участвуют в ваших делах!


- Если хотите, герр Вайсман. Они просто пешки! В моих планах они играют второстепенную роль. Потому что моя цель не заканчивается уничтожением Израиля. У меня гораздо более амбициозные планы. Когда мы сожжем Израиль и сионистскую нечисть дотла, мы установим Четвертый Рейх, который будет величайшим из всех времен. Тогда я осуществлю мечту фюрера: покорить мир!


Вскочив со стула, Вейсман застал нациста врасплох. Он поднял руки и, закинув их над головой, схватил его. Почувствовав, как скованные наручниками руки сжимаются вокруг его горла, полковник попытался подать сигнал тревоги, ударив палкой о землю.

"

Ему удалось позвать хриплым голосом. - "Стража!"


Двери открылись, и в комнату ворвались несколько человек. Они схватили министра, который яростно сопротивлялся, надеясь задушить полковника СС, прежде чем его освободят. Охранники в конце концов одолели его и освободили своего лидера.


Фон Штайг сделал несколько глотков воздуха, затем, схватившись за горло, рухнул на пол. Сидя на земле, прислонившись спиной к стене, он наблюдал, как его люди жестоко избили Вейсмана.


Когда у него перехватило дыхание, нацист встал, и охранник протянул ему трость. В ярости он начал бить Вайсмана по лицу. Министр закрыл веки, чувствуя, как по глазам течет кровь.


- Уберите его отсюда! взревел полковник. Избавьте меня от этой еврейской нечисти! И отправьте Паука в его камеру.


Ошеломленный Вайсман приложил огромные усилия, чтобы не потерять сознание, когда его вытащили из комнаты. Фон Штайг рухнул на стул, и мужчина налил ему бренди.


В коридоре Вейсман потерял сознание. Придя в себя, он обнаружил, что висит на балке в центре пустой темной комнаты. Единственной видимой мебелью был стул и голый матрас, раскинувшийся у стены. Он был один недолго. Вскоре дверь открылась для полковника, за которым последовал еще один человек в нацистской форме.


Вдруг Вейсман узнал похитителя который остался с его секретаршей.

Он посмотрел на него с тревогой. Мужчина держал в руке моток грубой плетеной веревки, обтянутой кожаной обивкой. Ремешок был около двух метров в длину. К полковнику, похоже, вернулось самообладание; он выглядел почти безмятежным. Он улыбнулся Вейсману, а затем кивнул человеку, который мирно размотал веревку.


«Герр Вайсман, вы пожалеете о своей предыдущей глупой вспышке, мне очень жаль», - спокойно сказал он. Это капитан Шмидт. Мы называем это Паук. Он отвечает за применение дисциплинарных мер.


Маленький капитан с лицом грызуна повернулся к Вейсману с садистской улыбкой.


- Где моя секретарша? спросил последний.


«Не беспокойся о ней», - ответил капитан, обнажая свои длинные желтые зубы. Она там, где должны быть все хорошие евреи.


- Что ты имеешь в виду ? Что ты с ней сделал?


- Она мертва. Как скоро будут все паразиты твоего вида.


- Несчастный убийца! - сказал министр, глядя на него глазами, сверкающими ненавистью и отвращением.


«Не волнуйся, она умерла от радости», - усмехнулся мужчина с желтыми зубами. Я хорошо о ней заботился.


- Хватит болтовни, Шмидт! прервал полковник. Начинать!


Мужчина начал хлестать Вейсмана. С каждым ударом стринги оборачивались вокруг груди министра, который стиснул зубы, чтобы не кричать от боли. Удары не повредили кожу, но на груди и спине образовались большие опухшие следы, в местах, где била веревка. Как будто физических пыток ему было мало, во время порки Вейсмана Паук начал мучить его морально.


«Это было что то, твоя секретарша», - усмехнулся он. Действительно ей понравилось! Она была очень послушной.


Снова стринги зашипели в воздухе и рассекли грудь министра. Под силой ударов его тело начало раскачиваться.


«Я делал с ней все», - писклявым голосом сказал Шмидт. Все. И она с радостью покорилась, сука!


Внезапно Вайсман выбросил ногу вперед в сторону нижней части живота Шмидта. Он услышал мягкий звук расплющивающейся мошонки у него под ногой. Садист, даже не вскрикнув, свернулся калачиком и неподвижно рухнул на пол.


Обезумев от ярости, фон Штайг бросился вперед, крича на Вайсмана и схватив хлыст, бил его с головы до плеча. В конце концов министр потерял сознание, и нацист вышел из камеры с торжествующим видом.


ПЕРВАЯ ГЛАВА


Кресельная канатная дорога остановилась и медленно повернулась на десять метров над основным спуском горы Паудер Кинг. Северный ветер носил снежные водовороты вокруг верхних склонов, и было резкое понижение температуры.


Я расстегнул молнию на своей куртке, взял сигарету с золотым наконечником и закурил. Под кресельной канатной дорогой промчалась веселая группа молодых людей. Эти сыновья и дочери богатых американцев катались на лыжах с легкостью, отражающей многие рождественские каникулы, уже проведенные в зимних видах спорта. Я следил за ними глазами, гадая, знают ли они, как им повезло, что они родились в самых богатых семьях страны.


Саммит Востока, Паудер Кинг также является одним из самых эксклюзивных горнолыжных курортов Северной Америки. Доход тех, кто его посещает, не опускается ниже ста тысяч долларов в год - цифра, которая в глазах самых богатых клиентов находится на грани нищеты. Эти клиенты - промышленники, юристы, государственные деятели, знаменитости на телевидении и несколько праздных и богатых южноамериканцев, спасающихся от изнуряющего летнего сезона.


Три недели я отдыхал в комфортабельном частном шале, арендованном высокопоставленным другом Компании. После миссии, которую я только что завершил на Карибах, мирная жизнь и меняющийся климат меня не раздражали. Сильные физические упражнения вернули меня в олимпийскую форму, и плохие воспоминания о недавних событиях начали исчезать.


Короче говоря, суперсекретный агент Ник Картер проводил безмятежный отпуск. Потому что, если вы не знали, меня зовут Ник Картер, и я работаю на АХ, самый маленький, но также и самый радикальный из органов разведки США. Мы с коллегами работаем по всему миру. В основном мы занимаемся делами, которые слишком деликатны и даже слишком запутаны для других отделов. Если я скажу вам еще раз, что мое кодовое имя N3,

что я служу Богу, своей стране, АХ, моему боссу Дэвиду Хоуку, и что это приносит мне существенный доход, вы будете знать почти все.


Кресельная канатная дорога снова тронулась. Я сделал последнюю затяжку и выбросил сигарету, которая потухла в снегу. Примерно в сотне ярдов от нас на краю трассы выстроились несколько человек, которые брали уроки катания на лыжах. Подойдя ближе, я узнал стройную фигуру их наставницы, прекрасной Греты Лундштедт. Ее скандинавский акцент звучал в моих ушах, когда она болела за своих учеников. Я не мог не восхищаться ее ловкими движениями и безупречными буквами S, которые она рисовала на снегу.


Я прошел мимо нее и крикнул:


- Снимите шляпу, мадемуазель инструктор!


Она подняла голову, окруженную длинными светлыми волосами, развевающимися на ветру, и помахала мне улыбкой, от которой заблестели ее очаровательные маленькие белые зубки. Определенно, эта шведка была тем, что можно назвать красивым цветком. У нее было все, что я люблю находить в женщине.


Я подошел к портику. Я качнулся вперед. Легкий толчок, чтобы встать с места, и несколько быстрых ударов палкой вернули меня к началу трека. Внизу здания станции образовывали крошечные темные пятна на бескрайнем белом фоне. Солнце уходило за соседний хребет, бросая красные отблески в чистое небо.


Это был последний спуск дня. Я сделал дюжину с утра и начинал чувствовать напряжение в ногах. Кроме того, в столь поздний час становилось трудно идти по тропе. Я поправил лыжные очки, крепко взялся за палки и спрыгнул. Вскоре я спустился по крутому склону, опьяненный скоростью и свободой. Таких возвышенных ощущений, на мой взгляд, немного.


Две ночи подряд шел снег, и тропа была покрыта хорошим ковром из свежего порошка. Условия были идеальные. На мгновение я лениво спустился под гору, а затем, когда пространство сузилось, плавно скорректировал свой курс.


След снова расширился. Я слегка повернул, и она исчезла, уступив место полю из террасированных скал, в которое я вошел, взлетая на полной скорости. Это тот тип местности, который отличает детей от опытных лыжников. Но если вы катаетесь на лыжах столько же, сколько и я, вы знаете, что рок - это то место, где можно лучше всего развлечься. Уклоняясь от одних скал безумными зигзагами, пересекая другие, как трамплины, я прорвался через этот гигантский гофрированный лист железа и вернулся на край трассы, где остановился, подняв снежный венок.


Я на мгновение фыркнула, вспомнив о том прекрасном дне, который только что провел, и об огромном горячем пуншите, который ждал меня внизу, затем надел очки и ушел. Самое приятное в этом последнем спуске - это то, что я обычно иду по следу только за собой. Я закончил курс написанием лыжами длинных букв S и пением во все горло.


Чуть позже я вошел на подъезд к шале, и фары моего «кадиллака» осветили фасад. Здание, большое и удобное, построено по образцу швейцарских шале, с покатой крышей и большой открытой террасой для принятия солнечных ванн. Снаружи здание было покрыто обветренными кедровыми бревнами. Я отключил свет фар и долго сидел в машине, глядя на ледяное великолепие гор Вермонта.


Внутри шале за окнами сиял теплый, гостеприимный свет. Я видел, как миссис Слэттери возится на кухне, а Симус, ее муж, накрывает стол в столовой. Слэттери были домашней прислугой, которые обслуживали дом. Их босс нанял их, когда построил шале, и они никогда не покидали его.


Я поднялся по ступенькам, чтобы избавить свои ботинки от снежных комков. Было так холодно, что я чувствовал, как ноздри у меня мерзнут с каждым вдохом.


Как только я вошел в гостиную, восхитительный запах кипящей еды Мэри Слэттери ударил меня по носу. Она была прекрасным поваром, лучшим поваром в округе, и я поблагодарил хозяина за то, что он взял ее к себе на службу.


Только рождественская елка и камин освещали просторную и удобную комнату, большие французские окна которой выходили прямо на гору. Полы застелены толстым плюшевым ковром. Перед камином стоял низкий столик, окруженный пуфами, подушками и двумя мягкими диванами.

Разница температур заставила меня механически вздрогнуть, и я подошел к огню, чтобы согреть руки. В столовой зазвенели столовые приборы, когда Симус закончил ставить на стол.


- Вы здесь, мистер Картер? - спросил он, слыша, как я иду. Не упали при спуске на склонах?


- Добрый вечер, Симус. - Все хорошо, спасибо, - ответил я, проходя под большим арочным проемом в перегородке между двумя комнатами. Ой ! Но что за стол! Вы приготовили так, будто я ожидаю королевского высочества.


- Спасибо за комплимент, сэр. Я не буду зажигать свечи, пока не придет твой гость.


- Конечно, Симус, спешить не стоит. Мы, вероятно, выпьем пару аперитивов перед тем, как пойти к столу. Кстати, с елкой тоже поздравляю, она прекрасная. Я восхищался им со стороны перед тем, как войти. Эффект потрясающий.


- Да, - согласился Симус. Я специально оставил свет в комнате. Думал, тебе это понравится.


«Ты был прав, Симус», - сказал я с широкой улыбкой.


«И я открыл бутылку маркиза де Рискаль», - добавил добрый человек с легким блеском в глазах. Оно будет иметь хороший вкус.


Marques de Riscal - это вино, которое я обнаружил в одно воскресенье в Мадриде после посещения Прадо. К моему удивлению, в винном магазине штата Вермонт было несколько ящиков. Я купил все. То, как Симус с ирландским акцентом произнес «маркиза де Рискаль», доставило мне огромное удовольствие. Думаю, даже если бы мне не понравилось это вино, я бы подавал его ему каждую ночь, просто чтобы услышать, как он спотыкается об этих словах.


- А! Вот так, мистер Ник! - воскликнула Мэри Слэттери, когда я вошел на кухню. Вы во время приехали, я только что приготовила хорошее развлечение.


Мэри была крепкой, пышногрудой девушкой, всегда готовой рассмеяться от счастья. У нее были круглые розовые щеки. Под густыми вьющимися белыми волосами ее лицо, несмотря на возраст, оставалось лицом молодой девушки. Его ярко-голубые глаза сверкали озорством, которое является очарованием ирландцев.


- Спасибо, Мэри, - говорю я. Я уже выпил на вокзале.


«Нет, нет, нет, мистер Ник», - кокетливо ответила Мэри. Я сделала это для тебя. Хорошенький пуншик, какие тебе нравятся.


«Это очень мило, Мэри, но нет, спасибо», - ответил я, отступая к лестнице.


- Что я слышу? - прочла старуха, взяв меня за руку, как непослушного ребенка.


«Но, но, Мэри…» - пробормотал я.


- Давай, давай, мистер Ник. Грог по-моему, он подхлестывает твою кровь. Это не лишняя вещь, которая вам навредит, наоборот, это оживит мужчину после напряжения. И с визитом, которого вы ожидаете, поверьте мне, это именно то, что вам нужно!


Я сдался и, смеясь, принял стакан, который она мне протянула, понимающе подмигнув. Затем она пошла за серебряным чайником из раковины и вернулась, чтобы налить мне дымящийся пунш.


- Полегче, Мэри, не особо!


- Давай, давай, мистер Ник! Она заверила, что нет ничего лучше, чтобы быть в хорошей форме.


Потом достала чашку для чая. Я был заинтригован, увидев, как она это делает, почти скрываясь. Без сомнения, старая привычка, которую она сохранила от деревни. В старину слугам нельзя позволять пить вместе с хозяином.


«Видите, я тоже поняла намек», - сказала она, наливая большой глоток в свою чашку.


- Почему ты пьешь из чашки, а не из стакана, Мэри?


- Вы хотите знать все? «Это из-за него», - прошептала она, кивнув в сторону столовой. Его тошнит от того, что я немного выпиваю перед едой. Итак, вот так, сэр, представьте, что я выпила чаю. Не увиденное, не известное.


- За здоровье ирландцев! - сказал я, смеясь.


- Здравствуйте, мистер Ник! Мэри ответила радостно.


- Еще одна капля, мистер Ник? - предложила она, когда я выпил свой стакан.


- Спасибо, Мэри. Нет, спасибо.


- Ну, я использую одну в поездку. По дороге домой не будет жарко. И тогда я не вижу, какой вред это может принести, если у вас есть плотный обед.


- Спасибо за грог, Мэри. - Мне нужно принять душ, - сказал я, взбегая по лестнице.


- Привет ! мистер Ник!


- Да, Мэри.


- Я кладу косметичку

маленькой леди под подушкой. Мало ли, если она её ищет ...


Я ответил взрывом смеха. Чертовски хорошая женщина, эта Мэри. Если и нужно было напустить немного тумана, она никогда этого не упустит.


Я принял душ, а затем, все еще мокрый, сел перед зеркалом, чтобы побриться. Сделав это, я надел серые брюки, синюю шелковую рубашку и спустился вниз. Семья Слэттери заканчивала ужин за кухонным столом. Жаркое в духовке приятно пахло в комнате.


«Мэри Слэттери, - сказал я со своим лучшим ирландским акцентом, - вы - кордон блю. Я думаю, ты творишь чудеса в этом доме.


- О, спасибо, мистер Ник. Приятно делать это за вас.


Я поинтересовался. - Был ли в этом ответе еще намек? Симус ни на секунду не ошибся. Он оторвался от тарелки и посмотрел на Мэри с легкой улыбкой на губах.


- Сегодня суббота, и я думаю, вы с удовольствием проведете вечер, - лицемерно сказал я. Не оставайтесь на обед, в этом нет необходимости.


- Наконец-то, мистер Ник! Мэри запротестовала, было бы неправильно позволять вам делать это самому.


- У нас все будет хорошо. Не волнуйся.


- Меня это не волнует. Хорошо быть и здесь.


«Давай, давай», - настаивал я. У вас двоих был тяжелый день вместе, и ...


«Это исключено, мистер Ник, - сказала Мэри. Я…


- Заканчивай Мэри! - отругал её Симус.


Она остановилась, открыв рот.


- Эээ… Я, да, конечно, - запнулась она. Вы ... предпочитаете побыть наедине с дамой, не так ли?


«Есть кое-что из этого», - наконец признаю я.


«Интересно, можно ли оставить двух молодых людей твоего возраста одних и без присмотра», - сказала Мэри, озорно блестя глазами.


- Давай, Мэри, давай! - приказал Симус, который уже одевался. Уезжая немедленно, мы можем оказаться дома до того, как начнет падать снег.


Мэри объяснила мне, что овощи были в тепле, и таймер духовки зазвонит, когда ее «Биф Веллингтон» будет готов.


Симус уже вышел заводить их машину. Мэри надела пальто и приготовила апперитив, затем, взяла чашку, вылила оставшуюся часть тодди, которую держала в тепле, и проглотила его залпом.


Вторая глава.


Я пока ничего не видел, но знал, что она приближается, когда услышала рев двигателя её «Мазерати». Через несколько секунд машина появилась на подъездной дорожке к шале и припарковалась рядом с моим кадиллаком.


Грета помахала мне и быстро поднялась по внешней лестнице. На ней были обтягивающие коричневые бархатные брюки, заправленные в сапоги, обтявающие ее ноги до колен. Ее короткое меховое болеро останавливалось на талии, и на ней была русская шапка из того же меха. Длинные светлые волосы золотыми волнами падали ей на плечи. Она достигла вершины деревянной лестницы и поставила ногу на ступеньки. Я улыбаюсь ему.


- Как сегодня моя богиня викингов?


- Бррр! - прошептала она, торопясь внутрь. Я замерзла ... и голодна.


«У меня есть именно то, что нужно, чтобы все это исправить», - сказал я, обнимая ее.


Прикосновение ее ледяных щек было восхитительно прохладным на моей коже. Грета накинула пальто на спинку дивана и бросилась к камину.


- А! «Изысканно», - сказала она, поворачиваясь, чтобы согреть свою задницу.


- Что выпьет эта очаровательная спортсменка?


- Как всегда, хороший сухой мартини. Вы еще не знаете? Очевидно, что со всеми женщинами, которые должны обнимать вас, я полагаю, вам трудно сориентироваться.


«Это именно то, что мне нравится, - ответил я, торопясь приготовить ей коктейль.


Когда он был готов, я налил себе и бросил два кубика льда, на которые налил немного Гленливета, с газированной водой.


- Как прошли уроки сегодня?


«О, как обычно», - вздохнула Грета. Вы не можете себе представить, как это скучно оставаться там и учить кататься на лыжах, когда у вас есть только одно желание: взобраться на вершину склонов и кинуться вниз, развлекаясь, как сумасшедшая.

Я бедная шведка.


- Вы знаете, что вызвали фурор среди этих дам, которые брали уроки, именно сейчас, когда вы садились на кресельную канатную дорогу.


- Это так ?


- Мы нашли вам много комплиментов. Некоторые даже говорили, что ты сам по себе мужское достоинство.


- Где они это возьмут? Прошу немного ...


- Эй, а что ты делаешь в свои дни, пока я преподаю, а?


- Я отвечу только в присутствии своего адвоката.


- Бу! - сказала Грета, прикусив мою щеку кончиком губ.


Я повернулся к ней и поцеловал в ответ, но с большим рвением. Сначала осторожно, затем яростно, когда ее губы приоткрылись по моему настоянию. Она обняла меня. Я почувствовал, как нарастает желание, когда она внезапно ушла.


«Ты собираешься пролить мой стакан», - запротестовала она с хитрой улыбкой.


Я ответил. - Ты просто меня дразнишь!


Я пошел на кухню, чтобы принести «Биф Веллингтон» Мэри Слэттери и огромное блюдо зеленого горошка, которое она приготовила. Затем я зажег свечи, приготовленные Симусом, наполнил два пьянящих винных бокала красивым красным вином, и мы сели обедать.


Мы начали молча кушать. Грета не лгала, она действительно была голодна. Она пожирала еду, как регбистка после кубкового матча.


Пообедав, мы вернулись в гостиную. Я добавил еще несколько поленьев в ослабевающий огонь и подал два маленьких стакана выдержанного Наполеона. Я обнаружил, что владельец шале был фанат Фрэнка Синатры. Альбомы певца заняли несколько рядов его музыкальной коллекции. Я выбрал несколько, положил их на автоматический проигрыватель и пошел к Грете. Установив перед огнем на подушках, мы, не говоря ни слова, попробовали наш коньяк.


За большими иллюминаторами я видел заснеженные ветви, освещенные полной луной, которая, казалось, врезалась в небо над Пороховой горой. Скелеты деревьев под его бледным сиянием отбрасывали паутину призрачных теней на белое ледяное пространство.


Грета прижалась к моему плечу и повернула ко мне голову. Я нежно поцеловал ее в губы. Она заглянула глубоко внутрь меня. Я улыбаюсь ей.


Она сладострастно откинулась на подушках, прижала меня к себе и страстно поцеловала. Одна из его ног пролезла между моей и начала двигаться взад и вперед. Я сунул руку ей за пояс и увидел, что под штанами у нее ничего нет. Ее ягодицы были восхитительно теплыми. Она начала меня гладить, и ритм ее дыхания участился.


Я спросил. - Пойдем спать?


«Давай останемся здесь, на подушках», - шепотом ответила Грета. Мы находимся прямо перед огнем.


Моя рука нашла молнию на его бедре. Я открыл его и быстро стянул штаны до колен. Она сама сняла свитер, и ее красивые темно-розовые алебастровые груди с маленькими кончиками засветились в свете пламени. Его дыхание, теперь более равномерное, оживило его грудь мирным сердцебиением.


Я остановился на мгновение, чтобы молча смотреть на нее. Она действительно была очень красивой.


Я смотрел на нее неподвижно и безмолвно. Грета протянула руку и застегнула пуговицы на моей рубашке. В свете камина в ее золотистых волосах плясали волнистые тени. Когда она полностью меня разделась, она повернулась ко мне лицом. Мягкая шерсть волос цвета спелой пшеницы сверкала между ее бедер.


Глядя прямо мне в глаза озорным и провокационным взглядом, она просунула руку между моих ног и одарила меня тонкими ласками. Я начал задыхаться и, коротко вздохнув, осторожно оттолкнул ее и уложил на спину между подушками. Затем, обхватив рукой глобус грудью, я наклонился к ней и позволил своему языку пробежаться по ее губам, вниз по ее шее, на мгновение вверх, чтобы ощутить вкус прекрасного блондина за ее ушами, и медленно спустился вниз, к кончики груди.


Я продолжил свое продвижение по шелковистой коже ее живота и, наконец, добрался до шелковисто-золотистого треугольника. Я позволил ей немного подождать, чтобы довести возбуждение до пика, затем погрузился между согнутыми и широко открытыми ногами Греты, которая, запрокинув голову и закрыв глаза, позволила себе безудержно уйти от удовольствия, которое доставил ей мой рот. Частота его дыхания теперь достигала апогея. Она издала отрывистые стоны.


- Войди ! - сказала она, затаив дыхание. Войди !

Вздрогнув, она откинула свою голову назад и глубоко вздохнула. Я лег на нее и внезапно глубоко проник в нее. Она издала хриплый стон и, наконец, бросив всякую сдержанность, заплакала:


- Ой ! Ник! Ник! Нииик!


Затем она обняла меня ногами за спину, упираясь пятками в мои вспотевшие ягодицы. Я чувствовал, что его схватки втягивают меня, давят на меня. Неистовая дрожь ее тела так возбудила меня, что я удвоил свои усилия и мгновение спустя взорвался внутри нее.


Она испустила яростный крик и ударила меня по спине, затем расслабилась, насытившись удовольствием.


Я лег рядом с ней и прислушивался к тихому бормотанию ее дыхания, смешанному с потрескивающей песней костра. Грета свернулась калачиком у меня на груди, и я долго держал ее, снова говоря себе, что любовные удовольствия столь же величественны, сколь и мимолетны. Затем я приподнялся на локте и посмотрел на Грету.


Ее светлые волосы развевались веером вокруг головы, она крепко спала. Ее расслабленное лицо было детским. Снаружи завывал ветер, обнося стены шале.


«Не смотри на кончики лыж», - пробормотала она, потягиваясь во сне.


Я улыбнулся, поцеловал ее в лоб и накрыл толстым одеялом, сидящим на кресле.


Я понял, что Синатра давно перестал петь и пошел выключать устройства. Я налил себе еще коньяка, который попробовал, стоя у окна, устремив взор на созерцание безлюдных склонов. Снег шел медленно, и я сказал себе, что день катания на лыжах будет великолепным. Я допил стакан маленькими глотками и пошел к Грете. Я заснул, глядя на мягкие формы ее тела, пылающего пылающим огнем.


Третья глава.


Огонь затих за ночь. Ледяной ветерок за окном сумел просочиться между деревянными панелями и дверями патио, и комната охладилась. Грета обняла меня, зарычав, что замерзла. После дня катания на лыжах и наших занятий любовью я чувствовал себя слишком усталым, чтобы снова вспыхнуть. Я завернул ее в одеяло, поднял на руки и отнес наверх, где, как я знал, нам будет теплее.


Проснувшись на следующий день, я хотел нащупать Грету. Ее больше не было в постели. Я приподнялся на локте и почувствовал восхитительный запах, исходящий из кухни. Мой голодный желудок, должно быть, тоже это почувствовал, потому что он начал урчать. Мгновение спустя я услышал почти незаметный шаг ее босых ног, ступающих по ковру лестницы.


Она вошла в комнату, за которой стоял большой поднос, на котором я с нетерпением перечислил яичницу, несколько хороших ломтиков новоанглийской ветчины, тушеный картофель и корзину тостов, намазанных маслом. Я смотрел, как она поставила свой поднос передо мной на кровать. Одеждой Греты был маленький фартук, облегавший ее талию. Я смотрел на нее, пока она наливала мне кофе, завороженная раскачивающимися движениями ее грудей, цветущих больше, чем когда-либо. Когда она закончила, она сняла фартук, прыгнула на кровать и подошла, чтобы присоединиться ко мне между простынями.


- А твой завтрак, где он? - спросила я между кусочками хрустящих тостов.


- Долго спал, дорогой Ник. Я проснулась давно. Я даже читала утренние газеты, пока ты спал, как соня.


- Какой ты очаровательный викинг! Приятно получать завтрак в постели.


Проглотив все до последней крошки, я встал и пошел прямиком в ванную. Я прекрасно знал, что если я уступлю маленьким идеям, копошившимся у меня в голове, мы не встанем с постели до полудня. И в этот час красивый снег, который я видел падающим ночью, вероятно, будет протоптан.


Но как только я закончил принимать душ, раздался телефонный звонок, чтобы положить конец моим планам кататься на лыжах.


- N3? - сказал Хоук обеспокоенным голосом. У вас ушло много времени!


На всякий случай я спустился вниз, чтобы ответить, и взял трубку только на восьмой звонок.


«Если я объясню почему, вы мне не поверите, сэр», - ответил я с улыбкой на губах.


- Министр иностранных дел Израиля был похищен, - без всяких преамбул заявил начальник. Питер Пэн только что позвонил мне и настаивает на том, чтобы дело было доверено вам.


И вот так. Я снова был в пути. Я уже чувствовал, как адреналин бежит по моим венам.


Я спросил. - Мы знаем, кто нанес удар, или у нас есть подозрения?


- Пока нет. По прибытии в Нью-Йорк у вас будет полный инструктаж. Как можно скорее доберись до Ратледжа. Там вас ждет вертолет.


- Хорошо, сэр. Я немедленно ухожу.


Когда Грета вышла из ванной, я был одет и складывал одежду в открытый чемодан на кровати.


- Что происходит, Ник? - спросила она, нахмурившись.


- Телефонный звонок моего начальника. Я должен немедленно идти работать. В офисе только что случился ужасный беспорядок.


- Как? »Или« Что! - воскликнула Грета, похожая на маленькую девочку, которой только что сказала, что у нее не будет Рождества. Что, черт возьми, за беспорядок? Разве это не может подождать даже до завтра?


Она выглядела такой уязвимой с большими больными голубыми глазами, что мне от этого было не легче. Я сделал глубокий вдох.


«Послушай, Грета», - сказал я успокаивающим тоном. Не злись. Вы знаете, я бы не уехал вот так, если бы это было не так важно.


«Мне не жаль, Николас», - прошептала она. Просто немного ... разочарован.


- Я знаю, ты понимаешь. Спасибо.


Я обнял его и нежно поцеловал. Я почувствовал, как ее слезы катились по моим щекам. Я поднял ее на руки и обнял.


«А теперь, малышка, слушай внимательно», - сказал я, когда она казалась более спокойной. Я оставил на столе конверт для Слэттери. Я доверяю это вам. Вы запираете двери и несете им все. Хорошо ?


- Конечно, ладно, - ответила она, улыбаясь мне сквозь пелену слез.


Я долго её целовал, а потом пошел забирать чемодан. Закутанная в старый халат, Грета стояла в дверях и смотрела, как я ухожу, грустно махая рукой.


В 15:00 вертолет приземлился на вертолетной площадке Истсайда. Проходя через ворота, я увидел лимузин, в котором ждал Дэвид Хок.


Дэвид Хоук, босс и операционный директор Axis, - единственный человек, которому я подотчетен за пределами высшего командования. Это то, что можно назвать «крутым парнем». Для своего возраста он в исключительной физической форме. Ее обычная одежда - твидовый пиджак и серые штаны со складкой. Он постоянно держал в губах одну из своих особенно вонючих маленьких сигар. К счастью для окружающих, с некоторых пор он их почти не зажигал.


Тем не менее, по запаху, который перехватил мое горло, когда я сел в лимузин, я знал, что он по крайней мере один раз, но Бог знает когда, выкурил одну из своих сигар в машине. Он посмотрел на меня, сузив глаза, на маленькую коричневую сигару между его стиснутыми зубами.


«Ну, Николас», - сказал он, протягивая мне руку. Похоже, этот отдых вам понравился. Какой загар!


- Спасибо, сэр. И я попрошу передать мою благодарность вашему другу. Его шале в Вермонте - действительно лучший выбор.


Водитель медленно вел лимузин, стараясь не задеть одного из бесчисленных горожан, совершавших послеобеденные пробежки по Ист-Ривер.


«Их не останавливает даже холод», - вовремя заметил я.


Хоук застонал, что звучало как одобрение.


Подъехав к пандусу, лимузин пересек крытую парковку, затем повернул налево в сторону Саттон-плейс.


«Это случилось вчера утром», - начал Хоук. Министр только что произнес речь в ООН.


- Как они избавились от агентов безопасности Израиля?


- Проще простого. Они убили двух агентов и заняли их места.


«Но… министр не знал своих людей», - удивился я.


- Нет, конечно. У Вейсмана был личный телохранитель, который следовал за ним повсюду. В машине его ждали трое мужчин: террористы, представившиеся израильскими агентами.


- Это безумие!


- Не совсем. Охранники Вейсмана останавливались в отеле с его дочерью, - объяснил мне Хоук. Мы предполагаем, что министр и его телохранитель думали, что пассажиры лимузина были посланы израильским консульством. Это то в чем была организационная ошибка.


- Боже ! И есть ли у нас ключ к разгадке?


«Все, что мы знаем в нынешнем виде, - это то, что группа - или группы - угрожала жизни Вейсмана. Но на самом деле мы не знаем, террористы это на самом деле или шантажисты.


- Короче, плывем посреди тумана.


- Бюро направило группу специалистов для снятия отпечатков пальцев в отеле убитых израильтян. Они также осматривают лимузин, который был найден брошенным возле въезда на F.D.R. Пока их исследования ничего не дали.


Я спросил. - Они пытались установить контакт?


«Еще нет», - ответил Хоук. Мы не знаем, что они хотят взамен министра. Хорошо, Ник, не забывай, что запрос от самого президента. То, как вы провели свою операцию на Карибах, произвело на него большое впечатление.


«Я постараюсь не разочаровывать его», - сказал я с полуулыбкой.


«Я уверен, что ты это сделаешь», - сухо сказал Хоук.


Сообщение было ясным, что я получил 5 из 5 баллов. Я был полностью заинтересован в успехе.


Четвертая глава.


На следующее утро я пошел в приемную Waldorf Astoria. Мы меня ждали. Сотрудник оглядел вестибюль и кивнул молодому человеку в темно-синем костюме, который встал и быстро пошел мне навстречу.


Я видел, что теперь они не рискуют. Он потребовал показать мою карточку и только после тщательного ее изучения пригласил меня следовать за ним к лифтам до высоких башен, выходящих на Парк-авеню.


- Зак Левин, - объявил он, - агент секретной службы Израиля, прикомандированный к министру иностранных дел.


Двери лифта открылись, и Левин попросил сорок второй этаж.


Коридор, ведущий в королевские апартаменты, был заполнен людьми из службы безопасности. Когда я вошел в номер, мне показалось, что он размером примерно с половину футбольного поля. Две гигантские хрустальные люстры свисали с обоих концов вестибюля, украшенного бело-голубым мраморным камином. По словам Левина, персидский ковер, покрывавший пол, был оценен в двадцать пять тысяч долларов. Еще я увидел в другом конце комнаты, в углу, рояль из лакированной груши. Казалось бы, не обращая внимания на окружавшую их роскошь, беспокойные сотрудники суетились тут и там. Рэйчел Вайсман ждала меня в столовой перед овальным столом работы Томаса Чиппендейла. Я подумал, что она выглядела по-королевски, когда встала, чтобы поприветствовать меня.


«Я Ник Картер, мисс Вайсман, - сказал я, пожимая ей руку. Президент Соединенных Штатов просит меня передать вам его сочуствие. Мне было поручено сделать невозможное - найти вашего отца и благополучно вернуть его на свободу.


«Благодарю вашего президента и вас тоже, мистер Картер, - ответила девушка, энергично пожимая мне руку. Садитесь, пожалуйста.


Рэйчел Вайсман была одета в белый шелковый корсаж, бледно-голубой свитер и подходящую юбку. Ее светло-каштановые волосы, собранные в пучок, несколько состарили ее и сделали похожей на бизнесвумен. У нее были полные губы, что, как мне казалось, было не без внимания. При ближайшем рассмотрении я говорю себе, что это ее карие миндалевидные глаза придавали ей такое очарование. Они кипели живостью. Я обнаружил в ней все признаки смелой и решительной молодой девушки. Ничто в ее поведении не выдавало той боли, которую она, должно быть, испытывала.


- Хочешь чашечку чая? - спросила она, ставя перед собой фарфоровый чайник.


- Спасибо. Нет, спасибо.


Она использовала это для себя и дошла до сути дела.


- Что я могу сделать, чтобы помочь тебе найти моего отца?


«Прежде всего, мисс Вайсман, - ответил я, - я хотел бы, чтобы вы как можно подробнее рассказали мне, что произошло, когда вы приехали. Все, что могло показаться вам странным или подозрительным.


«Поскольку нам придется тесно сотрудничать, называйте меня Рэйчел», - предложила она с улыбкой. И если вы не возражаете, я могу называть вас Николасом.


«Ник, этого будет достаточно», - сказал я, отвечая на ее улыбку.


Рэйчел начала свой рассказ со всех подробностей которые она вспомнила

с тех пор, как ступила на землю США. Ничто в событиях, свидетелем которых она была, не показалось ей странным или сомнительным.


«Расскажи мне о врагах твоего отца, Рэйчел», - попросил я.


«Без сомнения, в арабских странах есть много людей, которые не любят его в своих сердцах», - ответила она. Но я не знаю его личных врагов.


- А как насчет того дня, когда он выступил с обращением к Генеральной Ассамблее ООН? Получал ли он какие-нибудь телефонные звонки? Он выглядел озабоченным, когда оставил вас?


- Точно нет. Мы вместе позавтракали. Он был очень расслаблен. Насколько мне известно, единственный телефонный звонок был от Зака Левина и сообщил, что лимузин готов. Чуть позже я смотрела выступление в прямом эфире по телевидению.


- Разве он не звонил вам после выступления?


- Нет. - В последний раз я слышала голос отца по телевизору, - сказала она, пытаясь сохранить ровный тон.


Двери столовой распахнулись, и в комнату ворвался мужчина. Я посмотрел на него, затем перевел взгляд на Рэйчел, которая казалась очень расстроенной вторжением.


Она сказала. - Что случилось, Сол! Что это обозначает ?


«Простите меня, мисс», - тревожно пробормотал мужчина. Телефонный звонок. Мы хотим поговорить с вами лично.


- Понятно, - сухо сказала девушка.


Я тоже это видел. Контакт, скорее всего. Рэйчел взглянула на меня и знала, что я понял.


- Есть ли пост, где я могу следить за беседой? - поинтересовался я.


- Главный пульт находится в холле, возле пианино. - Я пойду говорить в свою комнату, - ответила Рэйчел.


- Что бы ни случилось, сохраняйте спокойствие. Слушайте, что они говорят вам, а затем задавайте им вопросы. Заставьте их говорить как можно дольше. Возможно, мы сможем их найти по прослушке.


Конечно, телефон уже прослушивали. Оборудование для обнаружения и записи было установлено в одной из комнат в номере. Рэйчел быстро вышла из столовой, пересекла холл и исчезла в своей комнате. Я очень осторожно поднял трубку и надел носовой платок на микрофон. Мгновение спустя я услышал в трубке голос Рэйчел:


- Привет!


- Рэйчел Вайсман?


- Да. Кто ты ?


Тишина. Я услышал звук дыхания на другом конце телефона.


- Рэйчел ...


- Папа ! Это ты ? - взволнованно воскликнула девушка.


- Рэйчел?


- Да, я слушаю, папа. Вы в порядке ?


- Да я в порядке, дорогая.


- Где ты ?


Было совершенно ясно, что этот человек не мог свободно выражать свои мысли. Вероятно, его либо избили, либо накачали наркотиками.


- Папа, ответь мне, пожалуйста! - умоляла Рэйчел дрожащим голосом.


- Рэйчел ... ты ... ты должна выслушать то, что мы собираемся тебе сказать.


- Да, папа, да, слушаю.


«Мисс Вайсман», - спросил голос, ответивший в первый раз.


- Да. Скажи мне кто ты.


Его самообладание вызвало мое восхищение. Она уже оправилась и заговорила резко.


- Со временем вы это узнаете.


- Так чего ты от меня ждешь?


«Если ты когда-нибудь захочешь снова увидеть своего отца, просто послушай меня», - ответил голос.


- Хорошо, я тебя слушаю. Что ты хочешь ?


- Нет и речи о проведении переговоров по телефону. Выберите эмиссара, который будет вести переговоры об освобождении вашего отца. У вас завтра до десяти часов утра.


- Разве вы не можете договориться со мной напрямую? - сердито сказала Рэйчел.


- Выберите эмиссара. Мы свяжемся с вами в 10 утра и дадим дальнейшие инструкции.


«Я хочу вести переговоры напрямую с вами», - настаивала Рэйчел.


Я услышал щелчок, за которым последовала тишина. Похититель повесил трубку.


- Алло! Алло! - отчаянно позвал голос Рэйчел.


- В этом нет необходимости, Рэйчел. К сожалению, они повесили трубку, - сказал я ему.


Она тяжело вздохнула.


Я тогда спросил. - Итак, ребята, вам удалось что-то подобрать?


Человек из службы прослушивания приоткрыл дверь и просунул голову в холл, подав мне отрицательный знак.


- Извини ничего не вышло, - сказал он, это длилось недолго.


Должно быть, они заподозрили, что за линией следят. - ответил я.


«Нам придется сделать, как они говорят, у нас нет выбора», - сказала Рэйчел, входя в комнату.


Я закурил сигарету и подошел к окну. Вниз на Парк-авеню машины выглядели как колония беспокойных насекомых.


- У тебя есть предложение, Картер? - спросил Зак Левин. То, что должно быть сделано ?


- То, что сказала Рэйчел, больше ничего. На данный момент мы можем только выполнить их требования и дождаться завтрашнего утра.


Я видел, что Левин передумал, когда услышал, как я назвал Рахиль по имени. «Все хорошо», - сказал я себе. К тому же нам придется объединиться с ревнивым ухажером! "


- Да, наверное, мисс Вейсман права, - угодливо признал Левин.


Дочь министра прищурилась и посмотрела на него. Я сделал последнюю затяжку и затушил сигарету.


- Кого выбрать в качестве посредника? - сказала Рэйчел.


«После смерти личного телохранителя вашего отца я стал самым старшим», - сказал Левин. Беру переговоры под свою ответственность. Я обо всем позабочусь.


- На мой взгляд, - возразил я, - это не лучшее решение.


«Твое мнение - это только твое мнение, Картер», - прервал его молодой человек. Министр иностранных дел Израиля был похищен. Как глава службы безопасности я обязан договориться о его освобождении.


`` Мистер Левин, - ответил я добрым, но твердым тоном, - я никоим образом не оспариваю вашу позицию, но именно на территории Соединенных Штатов был похищен министр. И президент Соединенных Штатов лично поручил мне руководить операцией. Извините, но вы не имеете права принимать решения по этому поводу. Я должен играть роль посредника.


Израильтянину было чуть больше тридцати, с вьющимися светлыми волосами и редкими светлыми усами. По-мальчишески розовая кожа делала его намного моложе своего возраста. Он был около шести футов ростом и имел крепкое сложение, которое он напряг, как петух, чтобы защитить свою ускользающую власть.


- Что это значит ? - спросил он, выпрямляясь в полный рост.


«Что все находится в моих руках», - ответил я. Но, конечно, я очень рад возможности работать с вами.


- В этом случае вы не увидите возражений против того, что я буду посредником.


- Послушайте, я не думаю, что имеет смысл посылать к ним израильтянина. Кем бы они ни были, террористами или кем бы то ни было, похитители будут более склонны иметь дело с личностью, не имеющей отношения к делу.


«Если вам действительно нужна личность со стороны, - отрезал Левин, - пришлите к ним кого-нибудь из советского посольства. Не представителя правительства США.


- Успокойся Зак! - воскликнула Рэйчел. Прекрати это нелепое ребячество! Это жизнь моего отца! Кроме того, Ник прав. Похищение произошло в его стране, он - тот, кто уполномочен принимать решения. Перестанем тратить время и силы на ненужные дискуссии.


В комнате воцарилась странная тишина. Израильские служащие в коридоре стали очень внимательно рассматривать кончики ручек или смахивать воображаемую пыль с рукавов своих курток. Я оглянулся и понял, что мне нужно что-то сделать, чтобы Левин окончательно не потерял лицо перед своими подчиненными.


«Слушай, Левин, - сказал я, - раз уж мы будем делать это плечом к плечу, предлагаю двигаться дальше. Вот мы и мешаем этим господам работать.


Он облегченно вздохнул и почти улыбнулся мне. Когда он последовал за Рэйчел в столовую, я остановился у двери в комнату, где действовали подслушивающие офицеры. Я объяснил им, что столовая будет служить нашим временным штабом, что на следующий день я собираюсь ответить на звонок похитителя и что я хочу, чтобы они как можно скорее установили для меня три станции.


Когда я вошел в комнату, Левин сидел рядом с Рэйчел в конце овального стола. Он посмотрел на меня с застенчивой улыбкой.


«Спасибо, Картер», - сказал он.


- Почему ?


- За то, что ты делал раньше.


- О, пожалуйста. Давай попробуем сейчас избежать мелкого личного соперничества.


- Разве ты не собираешься кого-то делегировать, Ник? - вмешалась Рэйчел. Собираетесь ли вы вести переговоры сами?

Я ответил кивком.


- Я скажу им, что я представитель Госдепартамента и что консульство Израиля назначило меня выступать от его имени.


- Хорошо, - сказал Левин. Но потом ?


- Тогда все просто, нужно импровизировать, не ошибаясь.


Я спустился к стойке регистрации и заказал номер, расположенный чуть ниже королевского люкса. Я хотел быть на работе, когда придет время. Когда я устроился и служащий ушел, я налил себе хорошего виски и набрал специальный номер Хоука, чтобы сообщить всё ему.


На следующий день в 7 часов я встал и принял душ. Затем я заказал легкий завтрак: грейпфрутовый сок, яйца всмятку и тосты из непросеянной муки. Я не был очень голоден, но подумал, что может пройти некоторое время, прежде чем у меня появится возможность попробовать что-нибудь еще. Нервное напряжение начало меня напрягаться. Мне не нравилось заниматься делом, не зная, кто передо мной. Если бы речь шла об устранении вражеского агента, я был бы совершенно свободен. В такого рода миссиях у вас всегда есть приблизительное представление о том, с кем вы сталкиваетесь, поэтому вы можете предвидеть возможные варианты и обдумывать различные варианты действий. Однако в той ситуации, в которой я оказался, мне пришлось идти шаг за шагом.


Около 9 часов утра я прибыл в номер Вейсманов и дал последние инструкции своим людям. Важно было записывать все разговоры, чтобы их можно было использовать во время судебного разбирательства в случае, если террористов поймают живыми. И, конечно же, они должны были сделать все возможное, чтобы попытаться определить место, откуда звонили похитители.


В 9:30 мы с Рэйчел и Заком Левином сели за овальный стол. Три телефона были настроены и проверены. Все работало нормально. Нам просто нужно было подождать.


Рэйчел была бледной, что еще больше усиливало сияние ее больших карих глаз. Ее волосы были распущены и длинными волнами ниспадали ей на плечи. И снова я был впечатлен ее спокойствием. Я посмотрел на Левина, который нервно щекотал кончиком языка кончик своих тонких усов. Этот парень был влюблен, он был откровенно слепым. Он не мог отвести глаз от молодой женщины.


Она спросила. - Сколько времени, Ник?


«Без четверти десять», - ответил Левин, не дав мне даже времени посмотреть на часы.


- Спасибо, - сказала она мирным голосом.


В этот момент Левин повернул ко мне голову и перехватил веселый взгляд, который я ему бросил. Он покраснел и отвернулся. Чуть позже он начал гладить стол кончиками пальцев.


- Может хочешь остановиться! - выпалила Рэйчел.


Это был первый признак напряжения, которое она показала с тех пор, как я был там.


В 10 утра зазвонил телефон. Рэйчел подпрыгнула и уставилась на трубку. Затем она повернула ко мне голову и встревоженно посмотрела на меня.


«Не трогай его», - сказал я ей.


Они оба посмотрели на меня с удивлением.


- Ник, пожалуйста! - умоляла Рэйчел.


На четвертом гудке я кивнул и протянул руку, чтобы поднять трубку. Они подняли трубку с идеальной синхронизацией.


Я ответил. - Да ?


- Кто ты ? - спросил мой собеседник после секундного колебания.


Это был тот же голос, что и накануне.


- Уильям Маккарти. Я из Госдепа.


- Какую роль вы играете?


- Посольство Израиля попросило меня представлять его интересы.


- Хорошо, - оценил голос. Вот что вы собираетесь делать ...


Я его перебил:


- Момент. Как я могу быть уверен, что министр жив и здоров?


- Сохранять спокойствие. Он в порядке.


- Дай мне поговорить с ним, пожалуйста.


- Я только что сказал тебе, что с ним все в порядке.


- Мне нельзя вести переговоры, если у меня нет гарантии. Дай его мне!


- Вы здесь не для того, чтобы отдавать приказы, а для того, чтобы их получать, - ответил мой корреспондент.


- Если я не поговорю с министром, никаких переговоров не будет.


Рэйчел и Левин теперь смотрели на меня с возмущением и неодобрением. Глаза девушки расширились от опасения.


- Ты сумасшедший ? - спросил похититель.


- Вы меня слышали, дайте мне поговорить с министром.


Была долгая пауза, во время которой я

воспринимал шепот разговора.


- Привет! позвал другой голос.


- Мистер Вайсман?


«Да, я Дэвид Бен Вайсман», - ответил мужчина гораздо более уверенным голосом, чем накануне.


Слезы беззвучно выступили в красивых глазах Рэйчел, затем скатились по ее щекам. Я спросил его, ища подтверждения. Она кивнула.


- Мистер Вайсман, - говорю я. Я Уильям Маккарти, делегированный Государственным департаментом. Будьте спокойны, мы сделаем все, чтобы обеспечить ваше освобождение как можно быстрее.


- Теперь у вас есть доказательства, - вмешался похититель. А теперь послушай меня.


- Я слушаю тебя. На каких условиях вы освободите министра?


- Никаких разговоров по телефону!


- Как поступить в этом случае?


- Вы должны поехать по автостраде штата Нью-Йорк. Вы поняли?


- Да-да, записываю.


- Хорошо. Вы едете примерно сто шестьдесят километров на север. Вы съезжаете с автострады на съезде 18 и проезжаете через небольшой городок под названием New Paltz. Когда вы покинете город, вы найдете шоссе 32. Вы двигаетесь по нему на север и продолжаете движение шесть с половиной километров.


Я быстро нацарапал его указания.


- Вы увидите металлический мост, который пересекает небольшую каменистую реку Эсопус. Вы не переходите мост. Вместо этого вы идете по дороге вдоль реки. Вы пересечете старый крытый мост и, таким образом, поймете, что идете в правильном направлении. Через 4,8 км вы увидите трактир Depugh’s Esopus Creek Inn. Снимите там комнату и ждите дальнейших инструкций.


- Хорошо, - сказал я, - записал. Когда я могу получить известие от вас?


- Ты увидишь. Просто займи там свою комнату и жди. И помните: ни ментов, ни федералов, никого! Если вы хотите увидеть живого министра ...


Разговор был окончен. Я повесил трубку, не сказав ни слова, и перечитал указания похитителя.


- Теперь мы хотя бы знаем регион, где они прячутся! - воскликнул Зак Левин.


- Да, - сказал я, - мы знаем, что это недалеко от этого городка. Как ты думаешь, Рэйчел?


- Я ... я действительно обрадовалась, услышав своего отца. Мне жаль, что я позволила расстроиться.


- Это естественно, - ответил я. Суть в том, что никто не слышал, как вы плачете. Похитители не знают, что вы слушали.


«Я не понимаю, зачем ты их так заставлял, Картер», - упрекнул меня Левин. Вы прекрасно знаете, что министр в их власти!


«Если бы он был мертв, они бы больше не причинили ему вреда», - ответил я. Теперь мы знаем, что он жив, и они знают, что сделки не будет, если они избавятся от него.


- Я не согласен ! - сказал Левин дрожащим от гнева голосом. Вы пошли на безрассудный риск!


Он напрягся, и я понял, что он пытался выпендриться в глазах молодой девушки. Я решил сохранять спокойствие.


«Мы не общаемся с обычными похитителями», - спокойно объяснил я. Это группа международных террористов, поймите. Они не собираются просить у нас несколько тысяч долларов. Их требования будут необычными. Они тщательно просчитали свои аргументы и знают, что имеют козырную карту, пока жив г-н Вейсман.


- Что заставляет вас думать, что они не рассматривают возможность его устранения, когда мы выполнили их требования?


Взгляд Рэйчел метнулся с Левина на меня, как будто она смотрела теннисный матч.


- Потому что я намерен с самого начала дать им понять, что они ничего не получат, если у меня не будет доказательств того, что министр жив.


«Я все же считаю, что с вашей стороны было не очень разумно играть с безопасностью мистера Вайсмана», - пробормотал Левин в конце своей аргументации.


«Я тоже боялась, Зак, - призналась Рэйчел. Но это сработало, и теперь я думаю, что у нас гораздо больше шансов спасти моего отца.


«Я пойду с тобой туда, Картер», - приказал Левин.


«Это был бы лучший способ поставить под угрозу жизнь министра», - ответил я. Вы слышали, что они сказали? Ни копов, ни федералов, ничего. Мне кажется, это тоже означает отсутствие израильских агентов ...


- Я буду вашим водителем, и меня никто не знает. На мой взгляд, в таком случае лучше быть вдвоем.


- Нет, я не хочу рисковать.

Извини, но я пойду один.


Молодой человек бросил на меня убийственный взгляд. Мышцы его челюсти нервно подергивались.


«Он прав, Зак», - согласилась Рэйчел. Это слишком рискованно.


Он повернул к ней голову, сердито вздохнул, встал и бешеными шагами вышел из комнаты. Я проследил за ним глазами, когда он вышел за дверь, а затем посмотрел на Рэйчел.


- Это действительно невозможно! воскликнула она.


«Я знаю, он думает, что я пытаюсь его отстранить», - сказал я.


Рэйчел долго молчала. Погрузившись в свои мысли, она машинально поиграла пустой чашкой с блюдцем. Я молча смотрел на него. Наконец, она подняла голову и посмотрела на меня долгим немым взглядом, нервно закусив нижнюю губу. В его больших карих глазах читалось опасение.


«Спокойно, Рэйчел, - сказал я. Все будет хорошо. Мы освободим вашего отца живым и невредимым.


«Ник, я хочу пойти с тобой», - она ударила меня в упор.


Я сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул.


- Я должна пойти! - настаивала Рэйчел. Это мой отец !


- Да ладно, это невозможно, ты это знаешь.


- Нисколько. Для меня это оставаться здесь, ничего не делая, не зная ничего невозможного. Я бы сошла с ума от этого.


«Даже признав, что я согласен, консульство никогда бы этого не допустило», - возразил я. Что до Левина ... Представьте его реакцию на мысль, что вы останетесь со мной наедине. Он скорее убьет меня!


- Левин не имеет отношения к моей жизни ...


- Если вы не заметили, позвольте вам сказать, он безумно любит вас.


- Знаю, и это не вчера. - Однажды я совершила ошибку, позволив ей сопровождать меня на вечеринку в посольстве, - объяснила девушка. Он написал об этом настоящий роман и с тех пор считает, что имеет на меня права. Но поверьте мне, я никогда не позволял ему надеяться ни на что.


- Только он тебя любит, это ничего не меняет. Вы видели, как он посмотрел на меня, когда я назвал вас по имени?


- Да, конечно, - вздохнула она. Я не могу сосчитать, сколько раз я ставил его там, где ему положено, для подобных вещей. Я даже попросил отца перевести его, но он никогда не хотел меня слышать.


- Да, подумал я вслух, здесь его авторитет неоспорим.


- Что ты имеешь в виду ? - спросила Рэйчел.


- Что он отвечает за израильскую делегацию и что в отсутствие вашего отца вы находитесь в его подчинении.


- Мне все равно ! - возразила она. Я хочу сопровождать тебя.


- Сначала возразит Левин. Во-вторых, это слишком опасно. Я не могу согласиться разделить с вами риски такой миссии. Тем более, что у вас нет опыта в подобных вещах.


- Простите ? - почти возмущенно сказала девушка. Если это вас беспокоит, перестаньте об этом думать. Пожалуйста, знайте, что у меня было звание капитана израильской армии и что я была единственной женщиной, принявшей участие в рейде на Энтеббе.


Я чуть не упал навзничь.


- Если ты не возьмешь меня с собой, я пойду одна. «Помни, я тоже записывала координаты», - добавила она, вырывая первую страницу из блокнота.


Я ей поверил. Она пойдет одна. И для меня было бы еще хуже, если бы я не знал, где она и чем занимается. Даже прося Левина держать ее под наблюдением, я думал, что она достаточно хитра, чтобы сбежать, поехать на север и сорвать мои планы.


- Итак, Ник? Вы согласны, да или нет?


- Мне нужно забрать машину. Если вы можете выбраться отсюда незамеченной, присоединяйтесь ко мне сегодня днем в 4 утра в баре Kenny’s Steak Pub. Он расположен на Лексингтон-авеню, рядом с отелем Beverly. Я подожду четверть часа с часами в руке. Если я не увижу, что ты идешь, я уйду без тебя.


- Ты не пожалеешь, что поверил мне, Ник. Я обещаю тебе !


Я чувствовал, что совершаю ошибку. Но был ли у меня выбор?


Пятая глава.


Когда я вошел в бар, меня на мгновение поразила темнота. Я закрыл глаза и снова открыл их. Когда зрение привыкло к тусклому освещению, я заказал виски с содовой. Пришел мой напиток, я сделал глоток и закурил.


Было 4:05 утра. Я решил подождать до 4:30 утра, последней минуты. Если бы в то время она не пришла, как договорились, я уезжал без неё.


Аперитив в Kenny’s начинается рано. Бар уже был заполнен людьми, выходящими из соседних офисов. Через пять минут я почувствовал, как кто-то прокрался в бар рядом со мной. Это была Рэйчел. Она поставила чемодан к своим ногам, выпрямилась и широко улыбнулась мне.


«Так ты это сделала», - сказал я.


- Да вы не поверили? Вы выглядите немного разочарованным.


Я спросил. - Как насчет выпивки перед уходом?


- Ну, - ответила Рэйчел, - я бы с удовольствием выпила каплю белого вина.


Я увидел кивок бармена, который слышал ее ответ. Он поставил стакан перед Рэйчел и подал ей.


«За успех нашей экспедиции», - сказала она перед тем, как сделать глоток.


Я спросил. - Как удалось перехитрить слежку?


- Очень просто. Я упаковала чемодан и скользнула в тележку с грязным бельем, которую сотрудник оставил за дверью моей комнаты. Я спряталась под простынями и ждала. Это длилось около двадцати минут, которые казались часами, и я почувствовала, как тележка двинулась, а затем опустилась на лифте. Несколькими этажами ниже, проверила что никого нет, вылезла из тележки и вот я тут.


- Что ж, - сказал я, допивая виски, давай поторопимся. Нам предстоит долгий путь.


- Как думаете, скоро они с вами свяжутся?


- Вероятно, они подождут, чтобы убедиться, что за мной не следят. Прежде всего, я надеюсь, что никто не поймет, что вы дочь министра.


Рэйчел допила. Я указал на дверь в другом конце бара.


- Пройдите туда, - говорю я. Она сообщается с "Беверли". Жди меня в холле. Я пойду и заберу тебя у входа на 50-й улице. Так будет безопаснее. С меньшей вероятностью, что вас заметят.


Через несколько минут я остановил «кадиллак» перед отелем «Беверли». Рэйчел наблюдала за мной. Она быстро вышла и села в машину. Я шел по 3-й авеню, затем свернул на 59-ю восточную сторону в сторону Франклина Д. Рузвельта Драйв.


Шоссе не было обледенелым, и мы могли ехать хорошо. Было 18:00, когда я притормозил, чтобы свернуть на съезд New Paltz. Я остановил машину, оплатил проезд, и через несколько минут мы уже ехали по главной улице тихого университетского городка. Он был заполнен банками, кафе, ресторанами быстрого питания. Проехав небольшую автобусную остановку, я увидел красный свет и повернул направо.


Было уже темно, когда мы выехали на узкую двухполосную дорогу. В этом месте царила умиротворенность и приятная атмосфера жилых помещений среднего класса с небольшими беседками. Также было несколько ферм, и вдалеке я мог видеть очертания горного хребта.


«Помедленнее, Ник, - сказала мне Рэйчел. Я считаю, что это мост.


Покинув мост справа от меня, я повернул в направлении, указанном похитителем. На ответвлении фары машины освещали старые бараки, обветшавшие от возраста и ненастной погоды. «Школа Бонтеку» гласила табличка, прибитая к двери. Интересно, до сих пор ли здесь ходят в школу местные дети.


Дорога была ухабистой и шириной едва пропускала две машины. Слева от нас, за ландшафтными берегами, под тонкой пленкой льда лениво течет Эзопус.


Доехали до старого крытого моста.


- Посмотри, как это красиво, Ник! - воскликнула Рэйчел.


Мы бы поверили, что перенеслись в другую эпоху. Длинные сталактиты выступали на верхнем поясе шаткого и засыпанного снегом моста, который, казалось, ждал, пока малейшее сотрясение не обрушится на реку навсегда.


Через несколько минут, когда мы вышли из поворота, нам предстало здание. Гостиница Esopus Creek Inn была бывшим домом, где в прошлом веке останавливались дилижансы, чтобы сменить сцепки или дать своим пассажирам отдохнуть после долгого дня в дороге. Основное здание было полностью каменным. С годами, когда бизнес процветал, были добавлены пристройки из досок. Вдоль главного здания шла веранда, крыша которой опасно прогибалась под тяжестью снега. К входу вела широкая извилистая дорога. Многие камины в таверне дымились, и когда я подошел, я почувствовал запах дыма. Я помог Рэйчел достать чемодан, а потом пошел припарковать машину на стоянке за этим домом.


Когда мы вошли в приемную, нас окутало гостеприимное тепло уютного камина. С комнатой с одной стороны граничил небольшой бар, а с другой - столовая, из которой доносился щелк столовых приборов и шум разговоров.


Стены были обшиты темными дубовыми панелями. Перед стойкой администратора на полу был расстелен круглый коврик из макраме. Кресла с большими спинками были расставлены тут и там, а перед камином стоял низкий стол из вишневого дерева, по бокам которого стояли два деревянных кресла-качалки.


- Леди и джентльмены! встретил мужчина средних лет в шерстяной рубашке и старом синем комбинезоне.


- Добрый вечер, - ответил я. Я звонил из Нью-Йорка поздно утром, чтобы забронировать номер.


«Хм, давай посмотрим», - сказал босс, листая журнал с видом человека, который запутался со своей клиентурой.


«Я сделал заказ на имя мистера и миссис Уильям Маккарти», - сказал я.


- Ах, вот так! Что ж, дамы и господа, ваша комната готова и ждет вас.


Рэйчел посмотрела на меня, немного покраснев.


«Я просил двухкомнатный номер», - сказал я.


- У нас их нет. Но, знаете, наши комнаты очень большие, вам хватит места.


«Дело не в этом», - объяснил я. Мне нужно сделать много документов после обеда, и иногда это заставляет меня довольно поздно работать. Жена с трудом засыпает при включенном свете ...


- О, я вижу ! Мы исправим это для вас! Если хотите, я могу предоставить вам две смежные комнаты.


Я не мог не улыбнуться, когда увидел облегченное выражение лица Рэйчел.


- Это будет идеально, - говорю я.


- Но это будет стоить вам дополнительные тридцать долларов, - добавил босс.


- Без проблем.


Г-н Депуг позвонил в дверь на стойке регистрации, затем обошел стойку и сам взял наши сумки. Затем он пошел впереди нас вверх по очень крутой деревянной лестнице, старые ступени которой стонали под нашими ногами, затем по длинному коридору, где портреты его предшественников были развешаны на стене в деревянных рамах. На полпути по коридору он остановился перед дверью, открыл ее, бросил багаж, включился и пошел, чтобы отпереть дверь, ведущую в соседнюю спальню. Я дал ему щедрые чаевые.


- Спасибо, - сказал он. Большое спасибо.


Я спросил - Не поздно ли ужинают? .


«Вовсе нет, - ответил хороший человек. Нелл работает до девяти. Нелл, она моя жена, и она отличный повар, я просто говорю тебе, что ...


- Пора освежиться, и мы спустимся вниз, - сказал я.


Комнаты были большими. В каждой из них был камин. В углу первой стояла старинная кровать из красной меди, накрытая ярким пуховым одеялом. Полы, должно быть, были старинными. Они были сделаны из больших вощеных досок, скрепленных деревянными дюбелями. У кровати был еще один коврик из макраме, а на туалетном столике стояли таз и большой кувшин. Рядом висели мягкие чистые полотенца.


Вдоль стены, разделяющей спальни, стоял старый комод, увенчанный массивным зеркалом в дубовой раме. Перед камином поставили два удобных кресла.


«Что ж, миссис Маккарти, - сказал я со смехом, - это как дома.


- Да, - ответила Рэйчел, очень уютно.


- Конечно, это не «Вальдорф Астория», - сказал я, - но все будет хорошо. Надеюсь, вы извините меня за то, что я забыл сказать вам, что я забронировал номер от имени мистера и миссис Маккарти. Это было совершенно машинально.


- Должна признаться, я была немного удивлена.


Рэйчел с улыбкой взяла чемодан и прошла в соседнюю комнату.


«Я буду готова через несколько минут», - крикнула она с другой стороны двери.


Я по привычке стал обыскивать комнату на предмет скрытых микрофонов. Я заглянул под кровать, провел рукой под столами, под креслами, за зеркалом. Я осматривал пустой шкаф, когда Рэйчел постучала.


Я сказал. - Заходи ?


Дверь открылась. Она явно прибралась и сияла свежестью. Ее каштановые волосы были зачесаны назад до макушки и перевязаны лентой. На ней была темно-синяя водолазка и длинная клетчатая шерстяная юбка.


- Ты великолепна, - сказал я.


- Я хотела измениться во время этой поездки,

- скромно ответила она. И тогда это, безусловно, будет мой последний случайный ужин за долгое время ...


Мы заняли столик у окна. Снаружи луна освещала заснеженные поля, а внутри оранжевое пламя свечи заставляло наши глаза светиться мерцающей яркостью. Помимо нас, только двое опоздавших к ужину болтали перед своим кафе.


Подняв глаза от меню, мы увидели приближающегося босса, одетого в красный пиджак официанта, натянутый поверх комбинезона. Вскоре мы узнали, что его зовут Эзра Депу и что он праправнук Иеремии Депу, который построил гостиницу и был ее первым владельцем. В течение немногим более века Депу передавали управление заведением от отца к сыну.


Я спросил. - Что вы нам посоветуете?


Эзра посмотрел в сторону кухонь, затем перегнулся через стол.


«Я думаю, что Нелл не слышит», - заговорщицки объяснил он. Она находит, что я слишком много болтаю о ее кулинарии. Но могу вас заверить, что её местный фазан, фаршированный клецками, - лучший в регионе.


«Ладно, Эзра, возьми две порции фазана», - сказал я.


«Вы увидите, дамы и господа, вы не будете разочарованы», - заверил хозяин гостиницы. А что будет с напитком?


Он протянул мне карту вин, которую держал под мышкой, и я был очень приятно удивлен. Старый Эзра мог бы по-крестьянски поговорить, но его подвал не был подвалом первого встречного. Я заказал Pouilly-Fuissé 1964 года.


- И еще «Полли Фиуси»! - радостно сказал Эзра, уходя к бару.


- Хорошо ! - весело воскликнула Рэйчел. Можно сказать, что он персонаж, этот Эзра!


Как он и обещал, еда была изысканной. Я был ошеломлен аппетитом Рэйчел. Его маленькое телосложение не помешало ей его иметь. После ужина мы встали и пошли в бар. Мы были единственными двумя посетителями, и Эзра оставил бутылку бренди в нашем распоряжении, объяснив, что он должен пойти «убрать» столовую.


- Да ладно, господа, добрый вечер! он пожелал нам перед отъездом. Пожалуйста, перед сном отметьте, что вы выпили, в блокноте у кассы.


Когда мы остались одни, Рэйчел с тревогой посмотрела на меня.


- Как вы думаете, как долго они нас заставят ждать? она спросила меня.


- Я не знаю. Придется проявить терпение. Они не свяжутся с нами, пока не почувствуют, что готовы.


- О, Ник, трудно быть терпеливым, когда я знаю, что мой папа где-то там, черт знает, какие опасности!


«Я знаю, что тебе, должно быть, тяжело», - ответил я. Но пока нам остается только ждать.


Она начала пить бренди маленькими глотками, не сводя глаз с окна. Я молча смотрел на нее. Я был потрясен за нее. Я начал задаваться вопросом, действительно ли я совершил большую ошибку, взяв его с собой. Когда она допила, я схватил бутылку и снова наполнил ее стакан.


- О нет, Ник! воскликнула она. Я уже много выпила сегодня вечером.


«Давай, выпей, - сказал я. Это поможет вам заснуть. И еще у меня в чемодане есть еще одна бутылка, если вдруг тебе захочется ...


- Нет великие боги! - Обычно я пью очень мало, - ответила она.


«Тебе лучше пойти спать», - посоветовал я ей. День впереди может быть долгим.


Она взяла бренди и направилась к выходу из бара. Подойдя к двери, она остановилась и обернулась.


Она спросила. - Ты не идешь?


- Мне нужно немного подумать. Я скоро поднимусь.


Затем Рэйчел вернулась ко мне и поцеловала в щеку.


- Спасибо, - прошептала она мне на ухо.


- Почему ?


- За то, что позволил мне пойти с тобой. Я знаю, что вас это беспокоит и что вы думаете, что совершили ошибку.


«Давай, давай, - сказал я ему, - перестань так беспокоиться. Вы увидите, что все будет хорошо.


Я смотрел, как она выбегает из комнаты, потрясенная. Ожидание следующего дня обещало быть долгим и унылым. Я ненавидел такую ситуацию. Если бы я только мог найти ключ к разгадке насчет похитителей, да что угодно! Как только они проинформируют меня о своих требованиях, мне нужно будет найти способ освободить министра.

Конечно, не поддаваясь им. Как бы то ни было, мне приходилось играть очень толково и серьезно рассчитывать свой образ действий. Больше всего мне не нравилось погружение в кромешную тьму. Чтобы выполнить свою миссию, мне пришлось действовать маленькими шагами на этот раз.


Было уже двенадцать, когда я толкнул дверь в свою комнату. Пока мы ужинали, Эзра развел огонь в каминах, и комната приятно согрелась. Я открыл окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Затем я принял горячий душ, в котором долго не задержался.


Затем я вынул бутылку бренди и налил в стакан для зубной щетки. Я закурил сигарету и подошел к окну. Я увидел небольшую замерзшую речку через дорогу. Матовые ветви деревьев очерчивались кружевом в зимнем лунном свете. Выпивая бренди, я тупо смотрел на лед, покрывающий реку, гадая, достаточно ли он прочный, чтобы мы могли кататься на коньках. Внезапно раздался стук в дверь, соединяющую две комнаты.


- Разве ты не спишь, Ник? - тихо спросила Рэйчел.


- Нет.


- Могу ли я войти ?


Не дожидаясь моего ответа, она открыла дверь.


- Ну что случилось, Рэйчел? Я спросил.


«Я не могу заснуть», - ответила она. Беспокойство.


Ее волосы были завязаны сзади на шее, на ней был синий шелковый халат, застегнутый спереди. Ниже мы могли угадать две упругие груди, затянутые тонкой тканью одежды. Свет от очага окутывал ее фигуру розовато-лиловыми тенями. Она была босиком и внезапно показалась очень маленькой и очень уязвимой.


«Может быть, лучше выпить еще бренди», - сказал я.


- Я хотела бы.


Взяв бутылку, я понял, что много не выпил.


- Подожди, - сказала Рэйчел, исчезая в своей комнате.


Мгновение спустя она вернулась со стаканом, который принесла из бара.


- Это благоразумно! - пошутил я, надеясь немного подбодрить ее. Никогда не отправляйтесь в путешествие без бокала для коньяка.


Она вручила его мне с тонкой улыбкой. Я налил ей крепкого напитка и сделал то же самое для себя.


- Ой ! Ник! Это слишком много ! она запротестовала.


«Выпей», - авторитетно сказал я ей. Даже если это не поможет вам заснуть, вам не нужно хорошо выглядеть сегодня вечером, так что ...


Она сделала глоток и подошла к окну, грустно вздохнув:


- Я думаю, я не знаю ничего, что было бы так тяжело вынести.


Я не ответил. Я не мог придумать, что сказать ей, чтобы утешить ее. Лунный свет, просачивающийся через окна, окутывал его туманным ореолом.


«Я слишком волнуюсь», - сказала она прерывающимся от волнения голосом. Я не знаю что делать !


По подергиванию ее плеч я понял, что она заплакала. Я подошел к ней и остановился за ее спиной. И снова я был поражен, обнаружив ее такой маленькой.


«Ник», - всхлипнула она, поворачиваясь ко мне. У меня в мире только он.


Она сломалась, и потекли слезы. Я поставил стакан на подоконник и обнял Рэйчел.


- Давай, поплачь, тебе пойдет на пользу, - сказал я, нежно поглаживая ее по волосам.


Она положила голову мне на грудь и позволила себе залиться слезами. Я чувствовал нежный запах ее волос и тепло ее молодого тела рядом со своим. Я пытался утешить ее, нашептывая ей на уши успокаивающие слова.


Я нежно поцеловал его в висок. Когда ее рыдания прекратились, она всхлипнула и посмотрела на меня своими большими грустными глазами. Я вытер ее слезы ладонью.


«Рэйчел, - сказал я, - мы вернем твоего отца, и очень скоро. Я обещаю тебе.


Она долго оставалась у меня на руках. Не выпуская стакан, она прижалась ко мне, подперев голову мне подбородком. Я невольно начал чувствовать желание подняться. Я взял ее за плечи и осторожно оттолкнул.


- Давай, допей этот напиток! - сказал я голосом, который хотел быть твердым. Вы должны спать!


«Я не хочу ночевать одна в своей комнате», - прошептала она, не отрывая глаз от досок паркетного пола.


- Ты останешься здесь со мной?


Она молча кивнула, затем

посмотрела на меня своими большими темными глазами.


Она спросила. - Ты уверен, что я тебя не побеспокою?


- Нет, давай, выпейте стакан. Я выключу свет.


Она допила оставшуюся часть бренди и подошла к кровати. Я выключил свет, а затем пошел проверить, правильно ли установлен противопожарный экран перед каменным камином. Когда я обернулся, Рэйчел, сняв шелковый халат, открывала кровать. Я видел ее сзади, в светотени. У нее было великолепное тело. Мятежный лунный луч ласкал его изогнутую спину.


Не говоря ни слова, она проскользнула под одеяло из перьев и легла, повернувшись лицом к стене. Я снял халат, сложил его на стуле и лег рядом с ней как можно осторожнее, чтобы не беспокоить ее. В тихой комнате единственным звуком был треск тлеющих углей, которые все еще горели в камине. Рэйчел потянулась.


- Ник, обними меня, - тихо спросила она.


Она повернулась и обняла меня, не дожидаясь ответа. Ее кожа была нежной, как лепесток розы.


- Рэйчел! Ты не… - начал я.


Она заставила меня замолчать, прикоснувшись губами к моим, и подавила любой намек на сопротивление, сжав еще сильнее. Его крошечный язычок скользнул между моими зубами, и я ответила на его поцелуй. Ее великолепная грудь была прижата к моей груди. Затем я почувствовал, как его рука гладит меня, сначала мягко, затем смелее.


Его теплое прикосновение вызывало нежность. Я давно этого не знал. После любви я обнял Рэйчел. Она смотрела на меня, поглаживая мое лицо и шею, не говоря ни слова. Ей не нужно было говорить. Его глаза рассказали мне все.


Она положила голову мне на грудь и не двинулась с места. Я чувствовал, как ее дыхание и учащенное сердцебиение становились все более регулярными, а затем она погрузилась в сон.


Шестая глава.


На следующий день, когда я проснулся, мой взгляд встретился с Рэйчел. Она смотрела на меня, лежа лицом вниз, приподнявшись на локтях. Как ей удавалось быть такой красивой и такой свежей по утрам?


Я спросил её. - Нет мигрени? Нет похмелья?


- Нет. - Вообще ничего, - сказала она, весело сузив нос. Затем одним пальцем она провела путь от старого шрама вдоль моей правой надбровной кости, спустилась вниз по переносице, коснулась моих губ и остановилась у ямочки на моем подбородке.


- Ник Картер, - ласково сказала она, - ты редкая находка. Я никогда раньше не встречал такого человека, как ты.


- Ага, - пробормотал я с полуулыбкой, я знаю. Вы все говорите одно и то же ...


«Но я искренна, Ник», - заверила она, нежно целуя меня в губы. И даже если вы хотите, чтобы я была с вами полностью откровенна, я не считаю вас красивым. Глядя на вас, я сказала себе, что у вас нет того, что можно было бы назвать изящным лицом, напротив.


- Спасибо за комплимент.


- Но вы же так хорошо умеете это делать! добавила она, снова целуя меня.


Мы долго смотрели друг другу в глаза. Рэйчел погладила меня по щеке, и я услышал, как ее атласная кожа скрипит на моей растущей бороду.


«Мистер Картер, немного бритья принесет вам больше красоты», - сказала она.


Она снова поцеловала меня, на этот раз провела кончиком языка между моими губами. Я почувствовал теплое, твердое прикосновение ее груди, которая прижималась к моей груди, и мягкость ее шелковистой шерсти, ласкавшей мое бедро.


Я скользнул руками по ее пояснице, схватил ее за ягодицы и перекатил через себя. Она начала нежно тереться о мое тело, покачивая тазом. Ее кожа стала липкой, и я уже чувствовал себя в отличном настроении, чтобы воздать ей должное.


Она спросила. - У нас есть время?


- Время ? Это все, что у нас есть, пока они не свяжутся с нами.


Без дальнейших церемоний она поднялась, покачивала бедрами и медленно опускала их, чтобы заставить меня плавно проникнуть внутрь, вздохнув от удовольствия. Мое лицо уткнулось в ямку его груди, я позволил себе опьянеть мускусным ароматом, исходящим от его тела.


Издавая слабые похотливые стоны, она постепенно увеличивала его толчки, которые вскоре достигли бешеной скорости. Старая латунная кровать выражала свое неодобрение скрипучими звуками. Рэйчел начала жалобно стонать, предаваясь приливу удовольствия, которое было незадолго до того, как оно овладело всем этим.

Через несколько секунд это я взорвался внутри нее в припадке удовольствия.


Рэйчел легла рядом со мной и поцеловала меня. Я раздвинул несколько коричневых прядей, свисавших с его лица, и поцеловал её в щеку. Она испустила чувственный стон удовлетворенной женщины.


Когда мы оделись, я попросил принести завтрак в нашу комнату. После этих утренних занятий любовью мы оба очень проголодались.


Немного погодя мы услышали, как Эзра поднимается по старой лестнице, счастливо насвистывая. Рэйчел пошла открывать ему дверь.


«Вот завтрак для королевской четы, мэм», - гордо объявил он, выдвигая свой поднос и поворачиваясь боком, чтобы выйти за дверь. Говорят, некоторые ездят по городу специально, чтобы позавтракать Нелл. Добрый день, мистер Маккарти, - добавил он, увидев меня. Сегодня утром довольно прохладно. Хотите перекусить у небольшого костра?


Не дожидаясь моего ответа, он поставил поднос и опустился на колени перед камином. Вскоре в очаге потрескивал большой огонь.


Когда мы осилили сытный и сочный завтрак, Эзра пришел забрать поднос. Я попросил его принести нам полный кофейник. Начались долгие часы ожидания. Рэйчел спустилась вниз за утренней газетой. Она хотела знать, какую реакцию в мире вызвало исчезновение ее отца.


Днем она сказала мне, что собирается прогуляться. Я посоветовал ей всегда оставаться на виду у гостиницы. Как только она вышла, я подошел к окну и стал ждать, когда она снова появится внизу. Был прекрасный зимний день, ясный, холодный и острый. Через дорогу у реки играла группа детей. Когда она спустилась с веранды, Рэйчел повернулась ко мне и помахала мне рукой. Я махнул рукой за плитку, налил себе чашку горячего кофе и сел с газетой.


Когда позже я снова выглянул в окно, Рэйчел нигде не было. Дети все еще сидели на одном месте, завершая работу над снеговиком. Я осмотрел всю дорогу: Рэйчел не было видно. Мое сердце колотилось в груди, и я проклинал себя за то, что позволил ей уйти самой.


Услышав радостный вой, я повернул голову в сторону группы детей. Рэйчел вышла из-за спины снеговика и воткнула морковку ему в лицо. Я вздохнул с облегчением. Настоящий ребенок, можно было бы подумать, что она была из банды. Чуть позже она оставила детей на играх и направилась обратно в гостиницу. Я следил за ней глазами, пока не убедился, что она в безопасности.


В 8 часов мы спустились в столовую. Я объяснил Эзре, что жду очень важного телефонного звонка, и он, не колеблясь, позовет меня, если меня спросят во время ужина. От напряжения дня у нас заболели желудки, и, к большому огорчению хозяина отеля, мы заказали легкую еду.


Мы допивали кофе, когда увидели, что Эзра подошел к нашему столу. На его приятное лицо было обращено два встревоженных взгляда.


«Мистер Маккарти, - объявил он, - вас спрашивают по телефону.


«Я иду, Эзра, - сказал я.


Я повернул голову к Рэйчел. Она была в ужасе.


- Давай, сказал я, успокойся. Ты останешься здесь. Мы абсолютно не должны выглядеть так, будто у нас все проблемы.


«Да, Ник, но поторопись», - ответила она, едва сдерживая дрожащий голос.


Когда я подошел к стойке регистрации, Эзра вручил мне телефон. Я подождал, пока он выйдет.


- Привет! - Это Маккарти, - рявкнул я в устройство.


- Вы один, мистер Маккарти?


Это был голос, который я слышал в Нью-Йорке.


«Разумеется», - уверенно ответил я.


- Очень хороший. Я вижу, вы разумны.


Я дышал. Они не знали о присутствии Рэйчел.


- Видите крытый мост, по которому вы перешли в гостинницу? Вы паркуете машину на обочине дороги, выходите и стоите посреди моста, чтобы мы вас хорошо видели.


- ХОРОШО. Принято к сведению.


- Будьте там в 10 часов один. А главное - никаких героических жестов, конечно же, никакого оружия.


- Сохраняйте спокойствие.


Повесив трубку, я увидел, что ко мне присоединилась Рэйчел.


- Это все, - говорю я ей

Они вышли на связь.


- Что они сказали ? - спросила она, хватая ртом воздух.


«Я расскажу тебе об этом там, наверху», - ответил я. Я должен доложить вышестоящим инстанциям.


Когда я добрался до спальни, я бросил куртку на кровать, снял рубашку и натянул большой свитер с высоким воротом, который ждал на столе.


- Итак, Ник? - нетерпеливо позвала Рэйчел. Скажи-ка ! Что они просят?


- Пока не знаю. Я должен встретиться с ними в 10 часов.


- После этого ?


Я пожимаю плечами.


- Как вы хотите, чтобы я знал? Это они решают.


Измученная нервозностью, Рэйчел рухнула на кровать, где села, склонив голову, свесив руки между ног.


- Как вы думаете, это быстро решится? она спросила.


- Да, конечно, я солгал, просто пожалев её, что не поверил своим словам.


- Слава Богу ! Рэйчел вздохнула.


Я открыл чемодан и достал глушитель. Когда Эзра дал мне телефон, я подключил его к трубке и набрал номер, по которому я мог дозвониться до Хоука в любое время дня и ночи. Я слушал звонок на другом конце телефона. Подобрали вторую линию. Я снова услышал приглушенное эхо серии электронных щелчков, затем голос босса эхом разнесся через наушник.


«Вот, N3, сэр», - объявил я.


- Ах, Ник! Я весь день ждал твоего звонка.


«Контакт с похитителями только что был установлен», - объяснил я. Встреча назначена на 22.00.


- Очень хорошо, хорошо. Есть новости от министра?


- Насколько я знаю, он в безопасности, сэр.


- Хорошо. «Последние события здесь довольно зловещие», - сказал мне Хоук. Службы безопасности Израиля сообщили нам, что дочь министра пропала вчера поздно вечером. Но у нас не было всех подробностей. Представьте, что не могут найти офицера охраны министра. Видимо, он тоже исчез.


Я посмотрел на Рэйчел, которая сидела на краю кровати и нервно прислушивалась. У меня волосы встали дыбом, когда я услышал, что Зак Левин без предупреждения покинул «Вальдорф». Потому что для меня не было сомнений, что он скоро покажет кончик своего носа в этом районе.


- Привет! Ник! Слушай меня ?


- Да, да, я здесь, сэр.


- У нас нет фактов в руках. Мы не знаем, серьезно это или нет. Никаких дальнейших контактов в «Вальдорфе» не производилось. Президент был ознакомлен с ситуацией и решил инициировать другие службы по этому поводу. На данный момент, к счастью, нам удалось сохранить этот поворот в секрете. Пресса ничего не знает.


Я почувствовал, как ко мне вернулось дыхание. Еще ничего не было сломано.


«Сэр, девушка здесь со мной», - сказал я.


- Какого черта! - крикнул Хоук.


Я подпрыгнул и отодвинул динамик от уха. Рэйчел, которая слышала крик Ястреба, встала и бросила на меня мучительный взгляд.


- А что с тобой случилось, N3? Ястреб зарычал в устройство. Ты с ума сошел?


Я мимоходом заметил, что мой любимый босс в плохие дни бросал дружелюбно «Ник» вместо сухого, официального «N3».


«Послушайте, сэр, у меня не было выбора», - объяснил я. Если бы я не согласился взять ее с собой, мисс Вейсман все равно решила бы приехать сама.


На лице Рэйчел было чувство вины. Я улыбнулся ей, чтобы успокоить ее, и продолжил:


- Вы поймете, что в этих условиях я не мог позволить ей отправиться в такое опасное приключение в одиночку! Единственное возможное решение - позволить ему поехать со мной.


Я слышал, как Хоук громко фыркает на конце провода.


- Да, конечно, я понимаю вашу ситуацию, N3. Я просто надеюсь, что израильские власти тоже так считают!


Мне показалось, что его голос успокоился, когда он спросил меня:


- А как насчет начальника службы безопасности? Вы знаете, что с ним случилось?


«По всей видимости, он намеревается присоединиться к нам, сэр.


- Что заставляет вас думать, что?


- Он слушал, когда в Нью-Йорк звонили террористы. Он хотел сам взять на себя ведение переговоров. Конечно, я отверг эту идею.


«Конечно», - согласился Хоук. Так намного лучше.


- Если только сейчас он не явится сюда, сэр.


- Я понимаю. у меня есть эта вероятность

«Чувствуйте, что вам придется импровизировать, молясь небесам, чтобы наш израильский друг не пришел и не бросился к вам в неподходящее время».


- Я сделаю все, что в моих силах, сэр.


«Я рассчитываю на это, Ник», - вздохнул Хоук. Я держу это в секрете как можно дольше. И я делаю это за тебя! Но я требую, чтобы вы немедленно проинформировали меня о положениях цели, когда вы это узнаете. И, ради всего святого, Ник, смотри за девушкой!


«Я не пропущу этого, сэр», - заверил я.


«В любом случае, учитывая особенно эффективную работу их служб безопасности, ей, вероятно, будет лучше рядом с вами», - едко прокомментировал начальник.


Когда он повесил трубку, я глубоко вздохнул и закурил. Рэйчел подошла ко мне и обняла.


«Я чувствую, что у тебя проблемы из-за меня», - начала она с слабой улыбкой.


«Ну, честно говоря, - ответил я, смеясь, - нельзя сказать, что бонза объявил мне о своем намерении повесить медаль на мою храбрую грудь.


- Знаю, слышал. О, Ник, не слишком ли ты меня винишь?


- Я виноват не меньше вас. Я никогда не должен был позволять тебе кончать.


«Во-первых, - отметила она, - мы бы никогда не узнали друг друга. Тогда, как вы сказали своему боссу, я бы приехала одна, хотите вы этого или нет. Знаешь, поспешила добавить, если у тебя действительно проблемы, я дам показания. Я скажу им, что заставила вас взять меня.


- Я не беспокоюсь об этом, - говорю я ему. Что меня сейчас беспокоит, так это твой друг.


- Мой друг ?


- Зак Левин пропал. Ему просто нужно сунуть сюда нос и бросить все на землю!


- Какой идиот! - воскликнула Рэйчел.


Я посмотрел на часы. Было 9:35 утра. Я снял туфли и надел большие кожаные ботинки. Рэйчел молча смотрела, как я завязываю шнурки.


- Ник, возьми меня с собой, - внезапно сказала она совершенно спокойно.


- Нет, Рэйчел.


- Пожалуйста ! - сказала она более умоляющим тоном. Я хочу увидеть своего отца.


- Вы прекрасно знаете, что об этом не может быть и речи!


- Ник, пожалуйста! Я должен это увидеть! она настаивала.


- Вы представляете, что я им помимо отца привезу на подносе дочку?


- Мне все равно ! Я иду с тобой!


- Я сказал нет, точка! Так что выбросьте эту идею из головы!


- Ничего не поделаешь! воскликнула она.


Я схватил её за руку и грубо прижал к себе. На этот раз у меня не было настроения уступать ей. Я не мог рискнуть увидеть ее похищенной, в свою очередь.


«Теперь вы собираетесь меня выслушать и очень мудро», - сказал я своим самым сухим и самым непримиримым тоном. Оставайся здесь, вот как! Если мне придется связать тебя, я сделаю это без колебаний.


Я видел, как его лицо покоробилось от этой неожиданной резкости. Затем, с высокомерным презрением, она повернулась на каблуках и медленно пересекла комнату. Подойдя к двери спальни, она обернулась и крикнула на меня:


- Ты просто хулиган!


Это были последние слова перед тем, как за ней захлопнулась дверь.


У меня было желание пойти и рассказать ей, что случилось, но у меня было мало времени. Когда я надел свою большую куртку из овчины, у меня почти хватило рефлекса положить Вильгельмину в карман, а потом я понял, что они собираются обыскать меня и что они найдут мой любимый маленький Люгер.


Перед тем как уйти, я постучал в дверь Рэйчел. Тишина. Я настаивал. По-прежнему нет ответа.


- Рэйчел! ты думаешь, это умно?


Нет ответа.


- Рэйчел, ты ведешь себя как избалованный засранец!


Опять тишина


- Хорошо, как хотите. Оставайся там, пока я не вернусь.


Седьмая глава.


Луч фар пронесся по крытому мосту, пока мой Кадиллак ехал по изгибу поворота. Прибыв на место встречи, я сместился в сторону, а затем заглушил двигатель. Звездное небо и великолепный лунный свет освещали ночь.


Я открыл дверь, вышел и стал ждать, прислонившись к капоту. Ледяной ветер, дующий вверх по реке, зашипел в моих волосах, и я пожалел, что не подумал прикрыть голову. Я закурил. Во время курения я пытался рассмотреть кого то в небольшой рощице через дорогу.

Шум машин на главной дороге был далеким шепотом, почти незаметным.


Через несколько минут подошвы за моей спиной заскрипели по снегу. Я ждал, совершенно неподвижно, и внезапно меня ослепил мощный луч света.


- Поднимите руки и развернитесь! - приказал мне голос.


За балкой я с трудом разглядел две фигуры. Я так и сделал. Кто-то подошел ко мне сзади и толкнул к машине. Затем руки ощупали мою грудь и обе ноги.


- Ничего страшного! - крикнул мужчина двум другим.


Фары машины освещали подлесок в трех метрах от меня, внутри рощи. Машина перешла дорогу и остановилась возле нас. Мужчина открыл дверь, другой втолкнул меня внутрь, а третий сел впереди рядом с водителем.


Машина снова тронулась, направляясь к главной дороге. В этот момент член моего сопровождения вытащил из кармана повязку на глаза и прикрыл ею мои глаза. Никто не говорил. Я почувствовал, как машина въехала на дорогу Нью-Пальц.


Вскоре после этого машина начала набирать высоту, и, когда местность стала наклоняться, я понял, что мы едем по относительно крутой горе. Когда мы остановились некоторое время спустя, я услышал снаружи шум, который, как мне показалось, был металлической преградой. Затем машина снова тронулась и снова пересекла склон.


Вскоре она остановилась, и мне сняли повязку с глаз. Было слишком темно, чтобы я хорошо видел окрестности. Я только увидел перед собой массивное сооружение, которое напомнило мне крепость.


Меня провели через дверь, которая выходила в длинный коридор, в конце которого была пустая комната. Единственным источником света был рассеянный свет свечи, установленной посреди длинного деревянного стола. Мне приказали сесть на стул в конце стола.


Дверь закрылась, и я оказался в комнате один. Прошло долгое время, и я задумался, а была ли их тактика в том, чтобы пытаться заставить волноваться, чтобы получить психологическое преимущество. Я мирно обошел горизонт, покуривая сигарету. Комната была обставлена всем и для всего: стулом, столом и еще одним стулом. Дверь в глубине комнаты открылась, и вошел мужчина.


Он устроился на втором стуле на другом конце стола. Свет свечи, помещенной между нами, не позволял мне отчетливо его видеть. Мне показалось, что у него светлые волосы, коротко остриженные, и большие усы. Он носил очки без дужек с толстыми линзами. Плохое освещение и удаленность не позволили мне определить его возраст. Он сидел там, скрестив руки, и его взгляд был устремлен на меня. Он намеревался оставаться таким до скончания веков? Тишина становилась все тяжелее. Наконец он откашлялся.


«Мистер Маккарти, - сказал он, - я не буду тратить время на разговор вокруг да около.


Он говорил с легким германским акцентом.


«Я глава американского отделения Организации освобождения Рашапура», - сказал мне этот человек. Мы держим Вейсмана в качестве политического заложника.


Я слышал о Рашапуре раньше. Это было маленькое арабское государство, расположенное между Сирией и Иорданией и сильно подозревавшееся в том, что оно служит плацдармом для террористической деятельности. Но никогда прежде террористы не предпринимали столь смелую операцию, как похищение министра иностранных дел Израиля. Мне было интересно, какие отношения могут быть между этим немцем и Организацией освобождения Рашапура.


Я спросил. - Какие у вас связи с OLR?


- Не перебивай! - резко приказал он. Вы все узнаете в свое время. Со временем весь мир узнает все. На данный момент, если вы и ваши израильские друзья планируете когда-нибудь снова увидеть Вайсмана живым, вам придется выполнить ряд требований.


«Вы внесете сумму в десять миллионов долларов на счет, который мы вам укажем в швейцарском банке. Вы освободите всех арабских политических заключенных, которые в настоящее время содержатся в Израиле. Наконец, все немцы, заключенные в тюрьму за военные преступления, и в частности Рудольф Гесс, должны быть освобождены. Пленных доставят в Рашапур по воздуху. Когда эти условия будут полностью выполнены, мы вернем вам Дэвида Бена Вайсмана. "


«В общем, у вас относительно скромные претензии», - иронично сказал я.


Он не уловил моего замечания.


- Мы даем вам на это сутки, добавил он.

Значит у вас есть на это двадцать четыре часа. Ожидаем освобождения политзаключенных, как залог вашей доброй воли. Если все не уладится завтра в 23:00, Вейсман будет казнен.


Несмотря на полумрак, я увидел блеск безумия в глазах моего собеседника. С этим о торгах не могло быть и речи. Я бы не стал особо рассчитывать на то, что министр выберется живым. Я знал, что еще нужно сделать. Но срок в двадцать четыре часа показался мне очень коротким.


Я спросил. - Что мне гарантирует, что министр действительно будет освобожден, когда мы выполним ваши требования?


«Мы те, у кого есть козыри в руках», - ответил мужчина с кривой улыбкой. Делайте то, что мы говорим, у вас нет выбора!


Он встал, показывая, что обсуждение закрыто.


- Мы будем поддерживать с вами связь, - заключил он. У вас есть двадцать четыре часа, не более одного, помните. И, поверьте мне, мистер Маккарти, скажите тем, кто вас присылает, что в их интересах выполнить наши инструкции, если они хотят снова увидеть Вейсмана живым.


Он повернулся и с трудом вышел из комнаты. Что до меня, меня провели обратно через коридор, в который я вошел. Когда я сел в машину, повязка на глаза была снова завязана.


Обратный путь показался мне намного более долгим. Дорога была крутой и извилистой. В ушах звенело. Я понял, что они крутят меня, чтобы сбить с толку. В конце концов машина останавливается. Мои глаза открылись, и меня сняли. Я увидел, что они вернули меня к металлическому мосту, который пересекал Эзоп.


Перед тем как покинуть меня, мои дружелюбные попутчики вручили мне конверт. Я открыл его и нашел там номер их счета в Швейцарии. Я размышлял, пересекая небольшое расстояние, отделявшее меня от крытого моста. Было нелегко найти, куда они меня увели. А у меня было всего двадцать четыре часа. От этого зависела жизнь Вейсмана.


Когда я добрался до моста, я был приятно удивлен, обнаружив, что моя машина исчезла. Я проклял себя за то, что оставил ключи на приборной панели. Я был вынужден сообщить это в местную полицию, и на это было потрачено мое драгоценное время.


Я вернулся в гостинницу. Когда я приехал, мои уши были ледяными и алыми. Я поднялся прямо наверх, чтобы сообщить Рэйчел о последних событиях. Я вошел в свою комнату и постучал в дверь. Нет ответа. Я постучал сильнее, говоря себе, что она все-таки не заснула. Я наугад повернул ручку, и, к моему удивлению, дверь открылась. Рэйчел не было в ее комнате.


Учитывая радость нашей последней встречи, я подумал, что она вышла, чтобы успокоиться. По логике вещей, ей не грозила опасность, но я, тем не менее, был в ярости из-за того, что она покинула свою комнату, несмотря на мой запрет.


Я спустился в бар, чтобы спросить Эзру, видел ли он, как она вышла. Отрицательный ответ храбреца заставил меня поволноваться. Это было невероятно. Затем, наконец, я подумал про себя, что, может быть, она прошла мимо, пока Эзра был занят. Но если так, то где она сейчас? Сама мысль о том, что она отсутствовала среди ночи и на морозе, меня совершенно не привлекала. Я должен был немедленно доложить, но я не мог заставить себя это сделать. Я решил подождать и заказал бренди вместо того, чтобы звонить Хоуку.


Некоторое время спустя я уже пил второй бренди и с тревогой смотрел в окно, когда увидел, что мой «кадиллак» подъехал к подъездной дорожке к гостинице. Я спрыгнул со стула, бросился в коридор и чуть не столкнулся с Рэйчел, которая вошла с грохотом.


- Боже ! - яростно прошипел я. А откуда ты?


«Не сердись, Ник», - тихо умоляла Рэйчел. Когда я увидел, что ничто не поможет и ты меня не возьмешь, я выскочила и спряталась в задней части твоей машины.


- Ах молодец! Умница ! Они обыскали меня, прижав к машине. Представляете, что бы произошло, если бы они увидели вас внутри?


- Послушайте, они меня не видели, это главное. Когда я услышал старт их машины, я села за руль и последовал за их задними фарами вверх по горе. В конце концов я потеряла их из виду на извилистых маленьких дорогах. Должно быть, я где-то свернула не на ту сторону, потому что оказался на другой стороне горы в месте под названием Керхонксон. Мне пришлось спросить дорогу, чтобы вернуться сюда.

- Как вы думаете, сможете ли вы найти то место, где вы их потеряли? - спросил я, внезапно осознав, что Рэйчел могла бы справиться не так уж плохо.


- Я думаю так. Была развилка. Я повернула налево. Я поняла, что была неправа, только когда увидел, что возвращаюсь вниз.


«Они завязали мне глаза», - сказал я. Но я знаю, что мы двинулись в сторону Нью-Пальца. По какому маршруту они пошли дальше?


«Они прошли через город», - ответила Рэйчел. На светофоре, где мы ехали по шоссе 32, они повернули направо. Затем они миновали еще один небольшой мост. Я осталась далеко позади них, чтобы меня не заметили.


- Святой боже! - сказал я, невольно восхищаясь. Что после этого ?


- После моста дорога пошла вверх. На полпути я увидел таблички и записала названия, написанные на них. Я не могу их произнести.


Она протянула мне свой блокнот.


«Озеро Минневаска и озеро Мохонк», - прочел я вслух.


«Хорошая работа, Рэйчел! Как только станет светло, мы поднимемся туда. Если у нас все получится, мы найдем место, где, по вашему мнению, вы их потеряли.


Мы вошли в бар. Эзры нигде не было, и мы налили себе виски, которое отнесли в свои комнаты.


- А что насчет моего отца, Ник? - спросила меня Рэйчел. Вы видели это?


- Нет, но меня заверили, что с ним все в порядке.


- А их требования?


- Неприемлемы, - ответил я. Когда сняли повязку, я увидел, что нахожусь высоко в горах. Это было похоже на постройки старого зимнего спортивного курорта.


- Сколько у нас есть времени?


- Завтра до 11 часов вечера.


- И после ?


- К тому времени твой отец вернется, я тебе обещаю.


- А если нет?


Не найдя ответа, я промолчал и посмотрел на нее через край стакана. Она была бледна.


- Тебе сказали, что убьют его, да?


«Не волнуйся, Рэйчел», - сказал я, обнимая ее за плечи. Завтра вечером твой отец будет с нами в целости и сохранности.


Она настаивала. - А что, если мы не найдем их логова?


- Мы его найдем. - Мы должны его найти, - сказал я, глядя ей прямо в глаза. Поверьте мне. Гора не такая уж и большая.


Когда я позвонил Хоуку с докладом, очень взволнованная Рэйчел расхаживала взад и вперед перед камином. Я рассказал своему начальнику об условиях, наложенных похитителями, и подробно рассказал ему о переговорах, не говоря уже о легком акценте моего собеседника. Когда я дал ему приблизительные координаты, которые мы установили, он сказал мне, что группа геодезистов уже работает над аэрофотосъемкой Нью-Пальца и его окрестностей.


Он бросил меня на несколько минут, а когда вернулся в Интернет, у него была для меня обнадеживающая информация. Он объяснил мне, что горный хребет проходит параллельно горам Катскилл на севере и называется Шаванганк. Сузив свои гипотезы о местонахождении логова в хребте Шаванганк, специалисты определили три станции, соответствующие моему описанию. Хоук добавил, что собирался проанализировать эти данные с помощью компьютера и перезвонит мне, чтобы сообщить результаты.


Я стоял перед окном, глядя на небольшой замерзший ручей. Звезды исчезли с неба, и луна была окружена бледным ореолом. Я затушил сигарету и пошел высыпать пепельницу в туалет. Таким образом, я убил время в бесполезных мелочах примерно на час.


Рэйчел задремала на кровати. Нервное напряжение вызывает разные реакции у разных людей. Она - я заметил это не в первый раз - была склонна к усталости. Она вздрогнула от звука телефона. Я снял трубку после второго звонка. Эзра позвонил мне, и я включил глушилку.


- N3, слушаю, - ответил я.


«Боюсь, мы ничего не сделали, Ник», - объявил голос Хоука.


- А? Что ты нашел?


- Два: о каких-то станциях не может быть и речи. Первым, Домом Мохонков, на протяжении четырех поколений управляет семья квакеров. Другой, Minnewaska Inn, управляет гражданин вне подозрений.


- А третий, сэр?


- Он носит название Альпийская гостиница.

Это горный домик, который когда-то принадлежал немецкой семье и прекратил всякую деятельность во время войны. Коттедж был куплен в начале 1950-х годов швейцарским отельером, неким Куртом Фоллманом.


- Родословная?


- Неприступна по нашим компьютерам. Я также связалась с иммиграционным файлом. И с этой стороны он совершенно белый. Фактически он получил американское гражданство.


- Он все еще хозяин владения?


- Комплекс оставался открытым для публики до лета 1970 года. Затем Воллман преобразовал его в тренировочный центр олимпийской сборной по плаванию. В спорте он далеко не чужой. Он был тренером сборной США по плаванию на Олимпийских играх в Мюнхене в 1972 году. В настоящее время в домике находится частная охотничья компания.


- Мы вернулись на круги своя.


- Думаю, что да, Ник.


«Сэр, у нас есть время до 23:00», - сказал я, украдкой взглянув на Рэйчел. Думаю, они свяжутся со мной, но боюсь, что тогда будет уже слишком поздно.


«Я мог бы пронестись по небесам с эскадрильей от Стюарт Филд до Ньюбурга», - предположил Хоук.


- Подождем, пока это станет абсолютно необходимо. Если мы сможем правильно определить это место, для министра будет намного безопаснее. Я пойду туда при первом свете дня и попробую посмотреть, что это такое. Если я вернусь домой с пустыми руками, у нас не будет другого выбора. Тем временем надо приготовить отряды Национальной гвардии в Кингстоне и Покипси. Пусть они встанут на боевые посты, готовые вступить в бой по сигналу. Таким образом, мы сможем одновременно проводить поиски с земли и с воздуха.


- Слышал, Ник. Мы здесь дежурим, ждем вашего сигнала. Удачной охоты!


Я повесил трубку. Лицо Рэйчел было бледным и осунувшимся. Она встала с кровати и бросилась мне в объятия. После этого телефонного звонка я начал терять уверенность в своем деле. Но перед ней я изо всех сил старался казаться совершенно уверенным.


«Мы собираемся найти его, Рэйчел», - сказал я. На рассвете запрыгиваем в машину, забираемся туда и обыскиваем всю местность. Строго исключено, что они могут замаскировать конструкцию такого размера, как та, которую я видел.


- Ой, Ник, как это надо! Абсолютно! она простонала. Если мы не сможем его найти, они его убьют!


Я обнял ее, чтобы утешить.


- Давай, давай, Рэйчел ... Если мы не сделаем это в одиночку, я дам знать Хоуку. Он только ждет от меня слова, чтобы послать на гору эскадрилью и достаточное количество ополченцев, чтобы проверить территорию квадратный метр за метром.


Восьмая глава.


Я проспал несколько часов очень беспокойным сном. Рэйчел задремала у меня на руках. Наконец, слишком напряженный, чтобы лечь, я встал с постели и стал ждать.


Когда первые лучи рассвета показались на горизонте, я разбудил Рэйчел. Тепло одевшись и надев большие кожаные туфли, мы спустились вниз. Когда мы сказали Эзре, что собираемся на лыжный тур в гору, он умолял нас подождать его, ускользнул и вскоре вернулся с большим термосом горячего кофе, который он вручил нам, сказав, что день будет холодный.


Сланцево-серое небо предвещало снег, но я надеялся, что у нее хватит терпения дождаться следующего дня, чтобы начать падать. Выйдя из Нью-Пальца, мы направились в Шаванганк.


Пройдя несколько километров, мы достигли предгорья цепи. На заснеженной дороге образовались большие сугробы, и я был рад, что взял на прокат Кадиллак. Тяжелая машина заметно прилипала к дороге.


- Вот. Вперед ! - внезапно воскликнула Рэйчел, протягивая палец. Здесь я потеряла их из виду.


Мы подошли к развилке. На этот раз, естественно, я взял право. Дорога извилилась змеей. Мне пришлось значительно сбавить скорость, чтобы сделать несколько крутых поворотов. Пока мы набирали высоту, я выглянул в долину и увидел далеко внизу город Нью-Пальц, который начал просыпаться.


По мере приближения к вершине дорога становилась менее крутой. Мы подъехали к первому домику. Я притормозил и увидел вывеску с объявлением «Минневаска Инн». Несколькими милями позже мы миновали вход в домик Mohonk House.


Затем мы столкнулись с большим забором из проволочной сетки, который проходил по дороге.

С интервалом в десять метров прикрепленные к забору надписи гласили: ОХРАНА. ОПАСНО. ВЫСОКОВОЛЬТНЫЙ ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ЗАБОР. Вскоре мы подошли к входу в поместье, закрытому тяжелыми металлическими воротами, в центре которых стояла еще одна большая вывеска: «ШВЕЙЦАРСКИЙ АЛЬПИЙСКИЙ ОХОТНИЧЬИЙ ДОМ». ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН.


За шлагбаумом находился небольшой пост охраны, и пока мы проезжали, за нами следил мужчина. Заинтригованный всеми этими предупреждениями и запретами, я продолжал ехать, пока мы не скрылись из виду.


- Ты думаешь так же, как я? - спросила меня Рэйчел.


Я кивнул, свернул на «кадиллаке» на дальнюю сторону дороги, замедлил ход, затем снова ускорился при развороте. Большая машина среагировала идеально, и мгновение спустя мы ехали в противоположном направлении. Мои ладони вспотели. Старое чувство, которое у меня до сих пор есть, когда что-то вот-вот начнется, начало закатываться у меня в животе. Я прошел обратно через металлические ворота и направился к дому Мохонк.


- Куда мы идем ? - спросила Рэйчел.


- Мы собираемся вместе немного полазить. Мне это не кажется католическим.


Когда я добрался до территории вокзала, я пошел ставить «кадиллак» на стоянку. Вытащив рюкзаки из багажника, мы пошли пешком до барака, где попросили лошадь и сани. Через несколько минут мы были в Mohonk House.


- Что мы будем делать, Ник?


- Восхождение, - ответил я. Вы когда-нибудь делали такое?


- Да. В армии.


- Отлично, - говорю я. У меня есть небольшое представление. Мы поднимемся на хребет Мохонк там, где он касается собственности Swiss Alpine Lodge. Я собираюсь посмотреть туда. Их решимость не подпускать посетителей кажется мне довольно подозрительной.


Мы искали спортивный магазин и вошли в него. Погода стояла холодная и пасмурная, но старик, заведующий магазином, встретил нас теплой улыбкой.


- Привет дамы и господа! - крикнул он бодрым голосом. Что вам нужно? Пара беговых лыж? Санки? Спуск на тобоггане с вершины до лоджа кажется сенсационным.


«Спасибо, но мы бы хотели кое-какое альпинистское снаряжение», - сказал я ему. Две единицы оборудования с полным комплектом оборудования. Спусковые канаты, карабины, крюки, кошки и ледорубы.


«На вашем месте я бы сегодня не выходил», - предупреждает нас старый альпинист. Слишком скользко.


«Мы не собираемся делать сложные переходы», - пояснил я.


- Неважно, мой мальчик. Хребет в этом сезоне очень плохой. Кроме того, прогноз погоды прогнозирует снег на сегодня.


- Не волнуйся, - говорю я. Если пойдет снег, сразу спускаемся.


- Вы много занимались скалолазанием? - спросил он, подозрительно сузив глаза.


- Конечно, - сказал я. Все восхождения в Швейцарии мы совершали вместе.


- А! он сказал. Но разве вы не планируете сегодня заниматься ловушками?


- Ловушки? Что это такое ?


- О мой мальчик! - воскликнул мужчина, подозрительно покачивая головой. Вы говорите мне, что вы опытный альпинист и даже не знаете о ловушках! Ну наконец то ! это самый адский подъем на всем Востоке!


- Ах, конечно, ловушки! Что у меня на уме сегодня? Нет, не сомневайтесь, мы не собираемся подниматься при такой погоде.


- Мне это больше нравится! - сказал он с облегчением. Поклянись, что не пойдете сегодня, и я отдам тебе оборудование.


Мы пообещали, и он нехотя снял с деревянных полок полный комплект оборудования и разложил его перед нами на прилавке. Мы поблагодарили его рукопожатием, застегнули молнии и отправились навстречу горе.


«Между прочим, - добавил мужчина, прежде чем мы вошли в дверь, - не подходите к дому Мохонка. Люди охотничьего общества не приветствуют чужаков, которые забредают на их землю. «Прошу прощения, чтобы я вам это сказал, но босс совершенно не в себе. Некоторое время назад он стрелял в гуляющих там местных ребят.


«Спасибо, что сообщили нам», - сказал я, бросив на Рэйчел понимающий взгляд.


У меня было отчетливое впечатление, что мои подозрения скоро подтвердятся.


Мы вышли на тропу и начали подъем.

Вначале мы продвигались относительно легко. Чуть позже я решил, что нам нужно идти друг за другом. Старик был прав: путь был довольно тяжел.


Мы шли осторожно, все медленнее. Тропа была усеяна небольшими беседками с соломенными крышами, где путешественники могли остановиться и полюбоваться пейзажем. Мы сделали нашу первую остановку в одном из этих убежищ. Я открыл термос Эзры, и мы согрелись, выпив чашечку хорошего кофе.


«Мы должны оставаться привязанными и быть уверенными, что мы в безопасности», - сказал я Рэйчел.


След сужался. Одна ошибка, и это было бы свободное падение в замерзшее озеро, находившееся в нескольких сотнях ярдов ниже. Выпив кофе, мы связались и снова двинулись в путь. Когда мы попали в поле зрения охотничьей компании, я пожалел, что не купил две белые куртки, чтобы сделать нас менее заметными.


Я шел впереди, проверяя отрывки на каждом шагу. Время от времени я останавливался, чтобы посмотреть на Рэйчел, которая следовала за мной в трех метрах от меня. Она была отличной скалолазкой, отважной и беспощадной.


Внезапно я остановился и жестом приказал ей взяться за камень. Я указал на небольшую беседку, расположенную в конце навеса метров в пятнадцати над нами. Внутри укрытия можно было увидеть фигуру. Я достал бинокль.


Как я и ожидал, дозор был занят человеком, вооруженным дальнобойным ружьем. Если бы он был членом охотничьего общества, можно было бы задаться вопросом, какую дичь он ожидал на этом склоне. В этом районе не было горных козлов, а олени, которые жили высоко на вершинах плато, не рисковали забраться на такой крутой склон. Очевидно, этого стрелка интересовали двуногие животные.


Я видел только один способ выйти из зоны его наблюдения, не поворачиваясь назад: свернуть с тропы и пройти под мыс вдоль обрыва. Это был большой риск. Мне пришлось самому открывать проход на совершенно вертикальной стене.


У нас не было выбора. Я начал втыкать крюки в скалу, чтобы обезопасить нашу линию, затем махнул Рэйчел, чтобы она следовала за мной. Я работал медленно, чтобы как можно меньше шума. Это было довольно утомительно. Нам приходилось идти дюйм за дюймом, и в некоторых местах у нас были только крошечные царапины, на которые можно было ступить.


Вдруг я услышал царапанье за спиной. Чтобы понять это, потребовалась доля секунды, и когда я обернулся, то увидел, что Рэйчел оторвалась от ступни. Она потеряла хватку и выпустила ледоруб, который с громким «звоном» отскочил от небольшого гребня. Мгновенно я напряг все мышцы и заблокировал веревку. Сильная встряска сообщила мне, что тело Рэйчел повисло на веревке.


Я осторожно повернул голову и и увидел её, она качалась как маятник, примерно на четыре метра ниже. Хорошо, что вроде нас не было видно с откоса


Охранник слышал шум. Его шаги эхом отдавались у меня над головой, когда он шел к концу мыса, чтобы посмотреть через парапет. Я ждал, затаив дыхание, не в силах сказать, видит ли он нас или нет. Единственным звуком был свист ветра в высоких соснах. Наконец, вероятно, подумав, что это выпал валун, человек вернулся и сел под свою сторожку.


Когда она закончила качаться в пустоте, Рэйчел высвободила запасной ледоруб, который носила на поясе, воткнула его в расщелину и пошла обратно к стене. Через несколько минут она подошла ко мне. Она тяжело дышала и была немного напряжена. Я похлопал её по плечу и жестом попросил не издавать ни звука. Она храбро улыбнулась мне, давая понять, что все в порядке. Проверив веревки, я продолжил движение по стене.


Нам потребовался почти час, чтобы миновать засаду и скрыться из виду за скалистым гребнем. После этого мы смогли вернуться к обозначенной тропе и продолжить восхождение в лучших условиях.


Пошел снег, но я знал, что сейчас не время останавливаться. К тому же снег не имел всех недостатков. Конечно, это сделало бы спуск обратного пути более опасным, но это также создало бы экран, который сделал бы нас менее заметными.


Когда мы достигли вершины, шел сильный снегопад. Подул ветер, и мне казалось, что погода собирается превратиться в метель. Измученные и затаив дыхание, мы легли бок о бок в снегу. Я дал термос Рахили, и я выпил в свою очередь.

Кофе принес нам огромную пользу. Немного придя в себя, я взял бинокль и осмотрел окрестности.


Я мог ясно видеть большое здание, которое находилось менее чем в ста ярдах от меня. Это был то, куда террористы загнали меня накануне вечером. Внутри горели огни, и с того места, где мы стояли, крепость казалась теплой и гостеприимной горной хижиной.


Постройку окружали регулярные часовые. Я также увидел несколько машин, припаркованных слева от домика, и вертолет, закрепленный у причалов в центре взлетной площадки.


Внезапно дверь открылась, и вышел мужчина в сопровождении двух охранников. Я настроил бинокль, чтобы хорошо видеть. Мужчина был в наручниках. Его голова была забинтована окровавленной повязкой. Я знал, что это Дэвид Бен Вейсман.


Рэйчел тихонько заплакала. Она тоже вынула бинокль и только что узнала своего отца. Она встала, готовая к прыжку. Я бросился на нее и заставил ее упасть обратно в снег, приложив руку к ее рту. Мы долго ждали, неподвижные, распластанные в снегу, гадая, слышали ли что-нибудь охранники. Наконец, я рискнул взглянуть и обнаружил, что часовые не двинулись с места. Я взял бинокль и заметил, что министр смотрит в нашу сторону. Затем он повернулся, и его вернули внутрь.


Я обнял Рэйчел и осторожно повел ее на другую сторону скалистого гребня. Она обеспокоенно посмотрела на меня. Я широко улыбнулся ему, а затем подмигнул.


- Ну вот, - сказал я, как только мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не подслушивали. Ваш отец здесь, и у него все хорошо. Мы просто должны вернуть его до сегодняшнего вечера.


- Ты видел его лицо, Ник? - спросила Рэйчел, всхлипывая. Они ударили его ...


- Давай, возьми себя в руки, - тихо сказал я. Он жив, и это главное.


Вернуться в Мохонк оказалось проще, чем я ожидал. Мы знали проходы, и я оставил крюки на месте, чтобы не терять время во время спуска.


- Боже ! - воскликнул старик, когда мы вошли в магазин. Я собирался вызвать команду спасателей. Можно сказать, что вы меня сильно напугали!


«Извини, что разочаровал тебя», - сказал я, кладя канаты на стойку. Мы целы и вот ваш материал. Не хватает нескольких крючков и оборудования. Я оставил их там, чтобы сэкономить время. Вам просто нужно записать их на заметку.


- Мой мой мой! сказал старик. Я бы никогда не согласился сдать вам это оборудование в аренду. Если бы ты только знал, что вы решитесь на это в такую погоду ... Я благодарю Бога за то, что снова увидел тебя живым.


- Благодарю, - смеясь, ответил я. Благодаря вам мы смогли совершить увлекательный поход.


- Интересно, ну, но той звездочки, которую я купил, это точно не стоило, - пробормотал кладовщик.


- Вот, - говорю я, кладя на прилавок новый чек Это из-за недостающего материала. После изменения вы можете пойти и выпить, чтобы оправиться от эмоций.


- Спасибо, эээ… большое спасибо, - пробормотал добрый человек, глядя на чек широко раскрытыми глазами.


Я пошел забрать лошадь и сани, и мы вернулись к машине. Я уехал, и вскоре мы покинули Мохонк-хаус. Я знал, что мое время на исходе и что мне нужно как можно быстрее найти способ попасть в швейцарскую альпийскую ложу, чтобы освободить министра. Я остановил кадиллак на обочине дороги, закурил сигарету и начал составлять план.


- Что мы ждем ? - удивленно спросила меня Рэйчел.


«Я вернусь туда», - сказал я.


- Как? »Или« Что? воскликнула она? Собираетесь ли вы снова начать это восхождение, когда станет почти темно?


- Нет. На этот раз я войду через парадную дверь.


- Как вы думаете, мы сможем это сделать?


«Думаю, я один справлюсь», - поправил я. Мне просто нужно пройти через пост охраны.


«Послушай, Ник, позволь мне пойти с тобой», - еще раз попросила она. Я уверен, что тебе понадобится помощь, и я смогу помочь.


«Когда ты вернешься в гостинницу, ты будешь мне наиболее полезен», - ответил я. Кому-то нужно обратиться в сервис. Ты сделаешь это.


Я открыл бардачок, достал блокнот и ручку, записал необходимую информацию, затем оторвал страницу и протянул ее Рэйчел.

- Вот, - продолжил я, - этот номер позволит вам напрямую связаться с Дэвидом Хоуком. Позвони ему, как только придешь к Депу. Скажи ему, что я пойду туда. Пусть приведёт в боевую готовность отряды Нацгвардии. Если в 10:30 я с ним не свяжусь, пусть прикажет занять место. Все зависит от тебя, Рэйчел! Вам нужно будет сообщить им точное местоположение и предоставить всю информацию, необходимую для координации операции. Ошибка с вашей стороны и неудача для всех. Когда вы сделаете телефонный звонок, запритесь. И, главное, на этот раз, пожалуйста, не выходите из комнаты!


Я взял ее за подбородок и нежно поцеловал, прежде чем добавить:


- Скоро ты снова увидишь своего отца. Я обещаю тебе.


Я вышел из машины и пошел открывать багажник, где взял пистолет-пулемет 45 калибра, который положил в рюкзак с несколькими магазинами. Сделав это, я передал ключи Рэйчел.


«Будьте осторожны в дороге», - сказал я ей, прежде чем поцеловать ее в последний раз.


Она долго смотрела на меня с волнением, зная, что жизнь ее отца в моих руках, и прошептала:


- Я люблю тебя.


Девятая глава.


Я смотрел ей вслед. Когда огни Кадиллака погасли в конце первого поворота, я развернулся и направился к швейцарской альпийской ложе. Я знал, что потребуется время, чтобы преодолеть разделявшие меня несколько километров. Чтобы меня не заметили, я отошел на обочину дороги.


Снег прекратился, но дорогу, образовавшую прорыв в лесу, подул полярный ветер. Я задрал воротник парки и закурил сигарету, последнюю перед боем.


Наклонившись вперед, чтобы бороться с ветром, я брел по сугробам, не переставая думать о тактике, которую собирался применить, чтобы попасть в заповедник. Раньше, оглядываясь сзади, я не видел собаки и надеялся, что ее не будет и со стороны входа.


Вдруг за моей спиной послышался звук двигателя. Я нырнул в сторону, прямо в сугроб. Я вскочил на ноги и спрятался за деревом, чтобы посмотреть на дорогу. Автомобиль приблизился, это был синий пикап из листового металла, и когда он подъехал ко мне, я прочитал на его боку белыми буквами: HERMAN GROCERY.


Я бросился к дороге и засвистел как можно громче между пальцами. Старая мельница так шумела, что водитель меня не слышал. Я свистнул второй раз, и шум прекратился. Небеса были со мной.


Когда я добрался до машины, водитель лег на скамейку, чтобы опустить окно на мою сторону. На нем была кепка с клапанами и толстая клетчатая куртка. Он подозрительно посмотрел на меня поверх своих круглых очков в стальной оправе. Ему должно быть за пятьдесят.


Он спросил. - Ну что ? Вы заблудились?


- Нет нет. Я иду туда, и, если бы вы были достаточно любезны, чтобы провести меня немного ...


- Конечная остановка в Швейцарских Альпах. Если вам это подходит, я был бы счастлив.


На самом деле, я не мог поверить своим ушам! Мужчина открыл мне дверь, и я залез в кабину. Он прошел первым, и фургон тронулся.


- Вы мистер Герман? Я попробовал завязать разговор.


- Ага. Сэм Герман. Я владею продуктовым магазином на 32-й улице. На самом деле, это она меня содержит, ха! ха! ха!


- У вас хороший грузовик, я оценил.


- Ах что, Old Blue, это красивая механика! Катаюсь на нем семь лет. Время от времени это дает мне небольшие заботы, но в целом мне не на что жаловаться.


- А развозите сами?


- Обычно нет, но этот заказ пришел слишком поздно. Я уже отправил парня домой. О да, шучу, он все еще там, но когда дело доходит до работы, это совсем другое. Только что поступил в колледж в этом году, и у него свои заботы.... Понимаете ?


- Ну, мы все это знали. - Это его возраст, - ответил я, улыбаясь.


«Да, конечно», - философски признал Сэм. Но расскажи мне немного, что ты делаешь там, совсем один посреди гор? Вы там живете?


- Нет. Вообще-то, Сэм, я веду колонку о спорте и отдыхе на свежем воздухе в нью-йоркской газете. В настоящее время я готовлю обследование охотничьих угодий в Соединенных Штатах и с сегодняшнего утра пытаюсь попасть в швейцарскую альпийскую ложу. Но

это не кусок пирога.


«А, если быть конфиденциальным, можно сказать, что это личное», - согласился Сэм.


- Я видел это. Скажите, не могли бы вы помочь мне пройти через ворота?


- Невозможно, - постановил Сэм, - их босс Воллман не хочет видеть чужих. Если вас обнаружат, я потеряю чертовски хорошего покупателя.


Я сунул руку в карман и вытащил пригоршню банкнот. Когда я нашел 50-долларовую купюру, я сунул ее под нос бакалейщика.


Я спросил. - Может ли это помочь вам передумать?


Сэм мрачно посмотрел на записку.


- Может быть, - ответил он, подчеркнув условность. Но, поверьте, это не будет для вас одолжением ...


«Это мое дело, Сэм», - сказал я, добавляя вторую купюру в пятьдесят.


Я увидел, как его брови округлились.


- Ну-ну ... может ты настаиваешь, - сказал он. В принципе, то, что я делаю с тобой, нет ничего плохого - как бы это сказать? - подкрасться, чтобы быстро взглянуть.


Он протянул руку и практически выхватил у меня деньги и засунул их в карман пиджака.


«Послушай, Сэм, ты довольно крутой в бизнесе», - сказал я ему.


«Эй, я здесь сильно рискую», - ответил он, замедляясь. Лучше, если вы зайдете сзади, чтобы спрятаться между ящиками. Каждый раз парень у входа смотрит, чтобы убедиться, что я один.


Следуя его совету, я перелез через сиденье и присел между двумя большими ящиками.


«Они выглядят ужасно требовательными в отношении входа и выхода», - заметил я.


- Как я уже говорил, это частный заповедник, и, похоже, есть некоторые опасения, чтобы он таким и оставался.


Мы молча закончили дорогу, затем Сэм начал замедлять ход, и я понял, что мы приближаемся к воротам.


«Вот и мы», - прошептал он мне приглушенным голосом. Теперь вы хорошо спрятаны и, самое главное, не шумите.


Фургон остановился. Я услышал жужжание электродвигателя, когда ворота начали открываться, и металлическое «цепляние», когда они остановились. Сэм снова двинулся, миновал вход и остановился внутри. Я знал, что охранник возвращается к звуку его ботинок, трескающих ледяной снег с каждым шагом. Мгновение спустя задние двери фургона широко распахнулись.


«Итак, Сэм, ты опоздал», - сказал мужчина. Что случилось ?


- Это парень, - объяснил Сэм, - он уже был дома, когда я понял, что он оставил ваш заказ в темноте.


- Хорошо, поторопись. Там тебя ждут.


Двери захлопнулись, и Сэм снова поехал. Он обошел здание и подъехал к черному входу. Я оценил расстояние между сторожкой и гауптвахтой примерно в восемьсот ярдов.


Через задние окна фургона я увидел часовых, охранявших сторону скалистого гребня, по которому я взбирался с Рэйчел. Они не обратили внимания на машину бакалейщика.


Я не мог не задаться вопросом, как Сэму удалось не удивиться количеству часовых, охраняющих это место. Здесь, в самом сердце этого, по-видимому, мирного жилища, был замышлен международный заговор, и бакалейщик не знал обо всем, что происходило, не пытался узнать, почему обитатели помещения прилагали столько усилий, чтобы воспрепятствовать доступу к нему. .


Сэм вышел из машины, обошел фургон и открыл дверь. Я вытащил первую коробку, он перекинул ее через плечо и повернулся ко мне.


- Хорошо, - сказал он, - теперь тебе можно делать записи, глядя на улицу. Но, главное, не выходи из фургона, тут тебя не видит.


Затем он вошел в здание со своим ящиком. Я рискнул выглянуть наружу, чтобы оценить количество охранников. Я насчитал двадцать, а на другой стороне их, наверное, было больше. Мгновение спустя бакалейщик пришел забрать вторую коробку.


Он спросил. - Так эти заметки? Вы их пишете?


- Это интересно. Я заинтересовался.


- Ну, - ошарашенно сказал он, - можно сказать, что вы не теряете время зря!


Он загрузил коробку и вернулся к задней двери. Я встал, чтобы выглянуть в другую сторону через лобовое стекло. В нескольких ярдах от нее находился разгрузочный док, за которым открывалась дверь, которая казалась мне большой кухней. Рядом с ней еще одна дверь. Я решил пройти туда. Сэм пришел.


- Надеюсь, что ничего не забыл, потому что это последний ящик,

- объявил он. После этого поехали.


Я следил за ним глазами, когда он совершил то же путешествие в третий раз и исчез внутри. Затем я загрузил рюкзак и спрыгнул на землю. Я на короткое время присел в тени, чтобы убедиться, что меня никто не видит, и, нагнувшись пополам, побежал к двери. Небо всегда было со мной: оно не было заперто. Я проскользнул внутрь.


Пока все было хорошо. Было темно, но света из соседней комнаты было достаточно, чтобы я увидел, что я застрял в какой-то кладовой. Вдруг я услышал звук шагов. Заметив в другом конце комнаты стол, уставленный кастрюлями и сковородками, я нырнул под него и спрятался за длинными полосками клеенки, свисавшими с обеих сторон.


Загорелся свет, и я, затаив дыхание, слушал, как кто-то приближается к столу. У меня над головой раздался грохот мусора, когда новоприбывший возился среди кухонных принадлежностей. Затем он наконец ушел, выключив свет за собой. Я подождал еще немного, прежде чем осмелиться сделать ход.


Снаружи загудел двигатель фургона. Сэм, должно быть, задавался вопросом, что со мной стало, но я знал, что он не станет тратить время на мои поиски. Я вынул из рюкзака автомат, вставил в него магазин и выбрался из своего укрытия. В другом конце кладовой была дверь. Я осторожно подошел к нему и прислушался.


Ничего не слыша, я медленно открыл дверь и воткнул глаз в проем. Я увидел длинный коридор. Когда я приоткрылся еще немного, я увидел, что там никого не было, и вышел с ПМ на бедре.


Коридор повернул немного дальше, и внезапно я услышал приближающиеся голоса. Я застыл на месте, шаги теперь были совсем близко. Новички проходили через угол стены и видели меня. Я бросился в кладовку, ворвался внутрь и закрыл дверь.


Голоса и шаги уже были на уровне ниши, где я стоял неподвижно, дыхание было прервано. Когда я услышал, что они затихают, я глубоко вздохнул, подождал еще немного и открыл дверь. Быстрый взгляд по сторонам успокоил меня. У меня было свободное поле действия.


Мне было о чем позаботиться, если я хотел обойти все здание. Оно было огромно. Я продолжал беспорядочно идти по пустынному коридору, открывая дверь за дверью и находя комнату за комнатой пустыми. Я обнаружил что-то вроде камина рядом со столом для пинг-понга и телевизором, зажженным перед кругом незанятых кресел.


Дважды меня чуть не заметили, когда я осматривал настоящий лабиринт. В первый раз я подошел к перекрестку как раз в тот момент, когда охранник проходил по перпендикулярному коридору. Во-вторых, я открыл дверь и оказался лицом к лицу с мужчиной, лежащим на койке. Он спал.


Я не знал, держали ли министра внизу, в подвале или наверху. Однако я знал, что чем дольше я его ищу, тем меньше шансов, что нам это сойдет с рук.


Внезапно я наткнулся на большую двустворчатую дверь. Я осторожно открыл его и выглянул в щель. Это была столовая, забитая обедающими мужчинами. Я очень осторожно закрыл его и на мгновение прислонился к стене, чтобы вытереть пот, который пропитал мой лоб, тыльной стороной ладони.


Десятая глава.


Рэйчел наблюдала, как Ник съежился в зеркало заднего вида, затем его фигура исчезла за поворотом дороги. Тоска мучила ее, что он собирается вернуться в это проклятое место один. Однако она знала, что другого выхода нет.


Она также знала, что он отличный агент, возможно, лучший в Соединенных Штатах. Она переживала. Двое мужчин, которые имели для нее наибольшее значение, прямо сейчас вели борьбу за жизнь, и у нее перехватило горло, когда она подумала об этом.


Она слишком сильно потянула за руль, когда вошла в угол, и колеса заглохли. Большой кадиллак неумолимо начал катиться к обочине дороги. Забора безопасности не было. После дороги был овраг. Рэйчел отпустила педаль газа и отступила. Автомобиль развернулся на 180 ° и заглох. Рэйчел фыркнула, перезапустила и маневрировала, чтобы начать снова в правильном направлении, говоря себе, что лучший способ думать о своем отце и Нике - это не пытаться представить себе, что с ними происходит прямо сейчас, а что должно было с ними случиться, если она не сможет вернуться в гостинницу и позвонить Хоуку.

Отныне она решила сосредоточиться только на вождении. Дорога становилась все опаснее. Свежевыпавший снег препятствовал зацеплению ведущих колес. Она поставила рычаг автоматической коробки передач в нижнее положение и старалась не нажимать педаль тормоза, кроме как с максимальной осторожностью.


Несколько раз тяжелая машина начинала съезжать в обочину, но ей удавалось это контролировать. Она снова испугалась, когда старый синий фургон, проезжавший в противоположном направлении, заставил ее свернуть в сугроб, где, как она думала, она вот-вот застрянет.


У подножия горы дорожные грузовики отшлифовали дорогу. Дорога стала намного проще, и Рэйчел решилась умеренно ускориться.


Было темно, когда она свернула на подъезд к гостиннице. Она припарковала машину на стоянке и поспешила внутрь. Проходя через стойку регистрации, она заметила, что в баре никого нет. В столовой находились всего две пары, которые пришли полакомиться кухней Нелл Депу. Эзра дружески кивнул ей, когда она проходила мимо, и она бросилась вверх по лестнице.


Придя в свою комнату, Рэйчел бросила пальто на кровать и избавилась от тяжелых ботинок. Она подошла к камину и согрела руки, собираясь с мыслями о том, как позвонить Дэвиду Хоуку. Она налила себе двумя пальцами бренди Ника, сделала глоток и вздрогнула, почувствовав, как тепло алкоголя пропитало ее. Затем она взяла трубку, позвонила интерну и набрала его номер. Было два звонка, и мы подняли его. Она сразу же включила глушитель, как она видела, как это сделал Ник.


- N3? сказал голос в конце линии.


- Мистер Хок?


После небольшого колебания голос спросил:


- Кому имею честь?


- Я Рэйчел Вайсман, мистер Хоук.


- Что происходит, мисс? Что-то случилось?


- Нет-нет, сэр. Мы нашли место, где сидит мой отец. Это швейцарский альпийский домик.


- Вы абсолютно уверены, мисс Вайсман?


- Совершенно верно, сэр. Мы были там сегодня утром, Ник и я, и мы смогли войти на территорию поместья через гору. Мы видели, как мой отец вышел между двумя охранниками, чтобы подышать свежим воздухом.


- Где сейчас Ник? - спросил Хоук.


- Он вернулся туда, чтобы попытаться найти моего отца и освободить его. Вот почему я звоню тебе. Он дал мне ваш номер и попросил отправить вам сообщение: если он не свяжется с вами сегодня вечером до 22:30, вы должны приказать Национальной гвардии действовать дальше.


«Мне это совсем не нравится, - возразил Хоук. У нас нет возможности узнать, проник ли Ник незамеченным. Если ему это не удалось, мы должны вмешаться сейчас. И, только если он действительно внутри, правоохранители могут протянуть ему руку помощи.


- Позвольте мне настоять, сэр. Ник заверил меня, что если террористы что-то заподозрят, они сразу же застрелят моего отца. Он также считает, что у него очень хорошие шансы найти его до 22:30 и вытащить оттуда. В противном случае мы рискуем подвергнуться вооруженному вмешательству.


Внезапно Рэйчел поняла, о чем говорила. Ей казалось, что ее разделили на две части, как если бы она смотрела на себя - Рэйчел Вейсман в шпионском фильме о заговорах, похищениях людей и угрозах смерти.


Заинтригованный ее молчанием, Хоук вернул ее к реальности.


- Вы хорошо себя чувствуете, мисс Вайсман?


- Да, да, спасибо, - спокойно ответила она.


- Ладно, сыграем в карту Ника. Я уверен, что он знает, что делает. А пока вы останетесь там, где находитесь. Вы меня правильно поняли?


- Хорошо, сэр.


Затем они обратились к вопросам логистики. Рэйчел предоставила Хоуку всю информацию, которую он просил, и с большой точностью указала местонахождение заповедника.


- Мистер Хок? - спросила она, когда все было сказано.


- Да Мисс.


- Когда Ник позвонит вам, не могли бы вы дать мне знать?


- Конечно, мисс. - Обещаю, - ответил Ястреб самым добрым голосом.


- Спасибо сэр.


«Еще кое-что, мисс Вайсман, - добавил Хоук.


- Да сэр.


- Постарайся не волноваться. Если кто и способен на это успешно, так это, несомненно, Ник.


«Я знаю это», - ответила Рэйчел.


Рэйчел совсем не была голодна. Однако ей принесли легкий ужин в ее комнату, думая, что еда поможет убить время и позволит ей немного успокоиться.


Когда подошло плато, она смутно покусывала, безуспешно пытаясь забыть драму, которая разыгрывалась там, в горах Шаванганк. Потом она наконец встала и начала ходить по комнате, все время глядя на часы. Она знала, что худшее еще впереди: ожидание и ужасное разочарование от невозможности что-либо сделать, от отсутствия помощи.


Она подошла к окну. Луна была окружена ореолом тумана. Подул ветер и завыл в ветвях и в щелях между окном и его рамой. Рэйчел собиралась подбросить полено в огонь, когда ее внимание привлекла машина, въехавшая на парковку. Она смотрела, как водитель выходит.


" Мой Бог ! она думала. Но что он здесь делает? Мужчина поднялся по ступенькам и скрылся под верандой. Мгновение спустя в комнате зазвонил телефон. Подняла Рэйчел.


- Привет! - сказала она с нервной дрожью в голосе. Да да. Это здорово, Эзра. Да, вы можете подняться.


Она подождала немного, и в дверь постучали. Она бросилась открывать .


- Мой Бог ! воскликнула она. Но почему ты здесь?


Юноша гордо стоял на пороге. Широкая улыбка озарила ее пухлое лицо.


«Все в порядке, Рэйчел», - наконец сказал он. Все кончено.


- Как? »Или« Что?


- Мы нашли твоего отца. Он свободен!


- Нет-нет, нельзя! - воскликнула Рэйчел, не осмеливаясь поверить в то, что слышала.


- Но если. Мы провели некоторое исследование на нашей стороне в сотрудничестве с ЦРУ, и мы нашли вашего отца посреди гор, в заповеднике. Мы штурмовали и вуаля, все кончено.


- Но… а Ник? Я оставила его в горах.


«Картер тоже там», - ответил молодой человек. Принимал участие в боевых действиях. Давай, давай скорее, Рэйчел! Твой отец ждет тебя.


- Где он ? спросила молодая девушка.


Тень прошла по лицу молодого человека, который на мгновение остановился, прежде чем ответить:


- Он в отделении скорой помощи больницы Покипси.


- Нет ! О нет ! воскликнула она.


- Не волнуйся, посмотрим. У него все хорошо. У него всего несколько синяков, но ему очень хотелось пройти полное обследование.


Рэйчел вздохнула с облегчением и улыбнулась в ответ. Она села на кровать, чтобы надеть туфли.


- А, я дышу, - сказала она. А Ник, он в порядке?


- Все идет хорошо. Этот парень, ничто и никогда не сможет это преодолеть.


Рэйчел встала, и молодой человек помог ей надеть пальто. Она собиралась последовать за ним, когда что-то ударило ее.


- Ник позвонил Дэвиду Хоуку, чтобы сказать ему, чтобы он не звонил в Национальную гвардию?


- Дэвид Хок?


- Да, его босс.


- А! но да конечно. Кроме того, он ушел. Пройдет совсем немного времени, и он тоже сюда прибудет.


«Это любопытно», - задумчиво заметила Рэйчел. Он обещал позвонить мне, как только Ник свяжется с ним.


«Он был вне себя от радости, узнав, что ваш отец сорвался с крючка», - сказал молодой человек, все еще улыбаясь. На мой взгляд, он, должно быть, забыл. Знаешь, при всей этой суматохе ...


Они вышли из комнаты и поспешили вниз по лестнице. Эзра, который все еще был в столовой, видел, как они проходили через приемную.


Молодой человек открыл дверь своей «Хонды» и помог Рэйчел сесть в нее. Затем он обошел машину и сел за руль. Он вышел со стоянки и направился к шоссе 32. Откинув голову назад на папку, Рэйчел закрыла глаза, опьяненная счастьем от осознания того, что ее отец и Ник живы и здоровы.


Одиннадцатая глава.


Я чуть не бросился в пасть волку. Я отступил быстро, но осторожно, дошел до перекрестка и попытал счастья в другом направлении.

Я взял верх над своим чувством направления и обнаружил, что открываю двери в комнаты, которые уже посетил.


Я решил повернуться и повторить свои шаги, пока не нашел коридор, который казался мне совершенно новым. Я взял его и подошел к открытой двери комнаты. Я ненадолго остановился и внимательно прислушался. Очевидно, комната была пуста. Как будто бы. Если бы случайно кто-нибудь был там, они неизбежно увидели бы, как я иду мимо прохода, и мне пришлось бы сдерживать их, не используя свое оружие.


Я глубоко вздохнул, напряг все мускулы и ворвался в комнату. Она была пуста. Я огляделся и обнаружил, что нахожусь в офисе, обставленном рабочим столом, двумя стульями и шкафом для документов. К одной из стен была прикреплена большая карта местности. Я подошел к окну, чтобы сориентироваться, и мне пришло в голову, что я нахожусь примерно в центре здания.


Я вернулся в коридор. Никого не видно. Я продолжил свои исследования и подошел к тупику, в конце которого была еще одна дверь, слегка приоткрытая. Звуки разговора доходили до меня изнутри. Когда я подошел, я почувствовал запах иностранных сигарет.


Я осторожно заглянул в проем и обнаружил великолепную библиотеку, обшитую деревянными панелями, освещенную только светом камина. Перед камином сидел мужчина в домашней куртке. Он был тем, кто принял меня накануне, чтобы сообщить о требованиях похитителей. Несмотря на тусклый свет, я узнал отблески ее коротких светлых волос. Он курил длинную сигарету и держал в руке бокал с бренди, вращая его, чтобы нагреть алкоголь.


Я не мог понять, что он говорит, и вытянул шею, пытаясь увидеть его собеседника, но видимости было недостаточно. Попробовать немного толкнуть дверь? Она могла скрипеть, но я решил попробовать. Я прижал пистолет-пулемет к груди правой рукой, наклонился вперед и очень осторожно толкнул колотушку левой рукой.


У меня сильные нервы, но я почти не вскрикнул от изумления. Двое мужчин, вовлеченных в оживленную беседу, повернулись к огню. Но я сразу узнал второго. И не зря это был Зак Левин.


Я отступил на шаг и прислонился к стене. Удивление было серьезным. В моей голове вертелось множество диковинных догадок. Зак Левин! В конце концов, я принимаю удар и принимаю очевидное. Удивление быстро сменилось гневом, и я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Теперь все было ясно. Я понял, почему им было так легко похитить отца Рэйчел.


Коридор все еще был пуст. Я собирался застать их врасплох и заставить рассказать мне, где заперли Вейсман. Я сгорбился, чтобы нырнуть в комнату, когда, как вспышка, в моей голове промелькнула мысль и замерла: Рэйчел. Я отправил ее обратно в отель самостоятельно. Если они перехватят ее до того, как она сможет позвонить Хоуку, миссия окажется под угрозой. Прежде всего, я должен был знать. Я бросился в офис, который только что посетил, надеясь, что он все еще пуст.


Я вспомнил, как закрыл за собой дверь. Но она была открыта. Значит, в комнате кто-то был. Не долго думая, я переступил порог. Мужчина, сидевший за столом, окаменел и посмотрел на меня. Я воткнул ему дуло пистолета-пулемета в середину его лба.


Я приказал ему. - Не жеста! Ни крика!


Его лицо было бледным, он смотрел на меня глазами, похожими на блюдца. Я отступил, удерживая его на расстоянии, и, не оборачиваясь, закрыл дверь.


Я сказал. - Встань!


Он встал, белый как полотно, загипнотизированный черным дулом моего пистолет-пулемета. Он должен был быть с ней знаком и знать, какую дырку могут проделать пуля 45 калибра в теле человека.


- Развернись! - рявкнул я.


Он дрожал, но сделал это, что было с его стороны мудрым решением. Я обошел стол и устроился за его спиной.


- Пожалуйста ! Не убивай меня ...


Стволом своего пистолета я нанес ему резкий удар в середину шеи, положив конец его мольбе. Раздался очень забавный «хлопок», и он рухнул на пол, как мешок с картошкой. Я понял, что мне не придется какое-то время о нем беспокоиться.


Я положил пистолет на стол и быстро набрал номер гостинницы. Затем взял трубку

Зажав её между плечом и ухом, я достал пистолет и стал ждать, внимательно наблюдая за дверью. «Давай, Эзра, поспеши! Я сказал себе. Часы на столе показывали почти десять. Там сняли трубку на седьмом звонке.


- Привет! - Эзра Депу, - ответил хорошо знакомый мне голос.


«Эзра, - прошептал я, - это мистер Маккарти. Дай мне жену, пожалуйста.


- Я не мог и мечтать лучшего, мистер Маккарти. Только ее здесь нет.


- Уверены ли вы ? - в ужасе спросил я.


- Несомненно, мистер Маккарти. Ваша дама недавно пришла домой и поднялась в свою комнату. Практически сразу она попросила меня интер. Подожди, пока я не вспомню ... Да, кажется, она звонила в Нью-Йорк. Немного погодя она попросила меня принести ей небольшую закуску.


- А потом, Эзра? - выпалила я, не в силах скрыть раздражение.


- Около половины девятого или около того, спросил ее вслед молодой парень. Мне это показалось немного странным, раз тебя там не было. Но, эй, я позвонил ей в комнату, и она сказала, чтобы я пригласил его подняться. Что ты хотел, чтобы я сделал?


Храбрый Эзра казался мне действительно застенчивым и очень жалким.


«Он едва поднялся наверх, - продолжил он, - затем я увидел, как они оба проходят мимо и уезжают в маленькой желтой машине. Думаю, японской. О, мистер Маккарти, надеюсь, ничего не случилось.


- Нет-нет, Эзра, не волнуйся. - Все хорошо, - ответил я.


Я повесил трубку, пытаясь сдержать охватившую меня слепую ярость. Подлецы! Отца им не хватило, взяли и Рахиль. По крайней мере, у нее было время позвонить Хоуку. Это было моим единственным утешением. Босс знал об этом и собирался мне помочь. Я сам хотел связаться с ним, но времени было слишком мало. Теперь мне нужно было действовать, не теряя ни секунды.


Я вышел из офиса после выключения терефона и осторожно закрыл дверь. Я вернулся в библиотеку и остановился за дверью, чтобы попытаться проследить за разговором между Левиным и другим мужчиной.


- Значит, этот Маккарти не работает в Госдепартаменте. Он секретный агент. Но почему ты меня не предупредил? Мы зря потратили драгоценное время!


«Я хотел это сделать, но это было очень сложно», - пояснил Левин. Рисковать звонить из «Вальдорфа» я не мог, все линии прослушивались. Кроме того, я не был уверен, что они меня не выдадут.


- А девушка? Что она тебе сказала?


«Этот Картер поехал сюда», - спокойно объявил Левин. Что он успел предупредить начальство в Нью-Йорке с просьбой прислать полицейских на помощь. Вполне возможно, что он уже поблизости, а может быть, даже внутри дома.


- Ах! взревел другой. Это невозможно. Эта база защищена электрическим забором. Невозможно пройти через въездные ворота незаметно, а все здания охраняются часовыми!


«Вы не знаете, с кем имеете дело, - сказал Левин. Он всемирно известен в сообществе секретных служб и имеет репутацию самого грозного агента разведки.


- Так ты думаешь, он может сюда попасть? - Плохо для него, - ответил старший из двух мужчин. Я приказал мужчинам обыскать всю окресность и обыскивать здание комната за комнатой.


«Не надо вас беспокоить», - сказал я, входя в библиотеку.


Они повернулись как один человек. Левин вскочил, сунул руку под пальто, потом, дважды подумав, остановился в своем движении. Я уставился на него с широкой насмешливой улыбкой.


Я сказал. - Ну что ж, вперед! Испытайте удачу. Я был бы счастлив выстрелить тебе в кишку парочкой пуль. Нет ? Вы понимаете? Хорошо, так что сядьте и поднимите руки высоко над головой, чтобы я мог их видеть!


«Значит, ты все знаешь», - сказал он, позволяя себе упасть в кресло.


- Да я все знаю. За исключением того, что вы сделали с Рэйчел и ее отцом. Где они ?


«Не беспокойтесь о них», - ответил Левин с некрасивой ухмылкой. Они в надежных руках.


- Ты никогда не покинешь эту базу живым! - вскрикнул старик.


«Это ты говоришь», - парировал я. Что до тебя, Левин, я тебе вопрос задал. Отвечайте быстро. Сегодня я не чувствую себя очень терпеливым.


- Как думаешь, что ты будешь делать?

Пристрелишь меня? - усмехнулся молодой человек. Не будь робким. Менее чем через минуту все охранники базы будут здесь.


Я схватил его за воротник и заставил встать. Затем, сунув руку в его пальто, я забрал его револьвер, взял его за ствол и ударил его рукояткой в висок. Я ударил не слишком сильно, но этого было достаточно, чтобы он упал на стул в жалком виде.


Затем я повернул голову к другому, который инстинктивно встал, и жестом приказал ему сесть. Левин растирал висок, размазывая всю сторону лица кровью. Я смотрел, как он это делает, с ледяной улыбкой.


- Так ? Я спросил его. Вы все еще хотите задавать глупые вопросы? Хотели бы вы вторую демонстрацию моего ноу-хау?


- Рэйчел в порядке, - заверил он, качая головой, чтобы собраться с мыслями. Она в спальне на этом этаже.


- Хорошо. А министр?


"Он здоров", - ответил Левин.


- Я не понимаю, - говорю. Вы израильтянин! Какую роль вы играете в этом деле?


Он бросил на меня обеспокоенный взгляд и после короткого колебания признался мне, что он не израильтянин.


- Как? »Или« Что? - сказал я, опешив.


«Он мой сын», - сказал другой, гордо выпячивая грудь.


Я увидел, как в глазах Левина промелькнула молния. К тому времени, чтобы понять, было уже слишком поздно. Когда я разворачивался, в моей голове эхом прогремел взрыв. Моя голова взорвалась, и я покатился на землю. Я все еще видел гримасу Левина, когда он наклонился вперед, чтобы поднять мой пистолет, затем его лицо, ликующее от злого ликования, расплылось, и свет погас.


В темноте вспыхнул каскад разноцветных искр. Некоторые останавливались у меня на глазах и начинали танцевать. Я протянул руки, чтобы попытаться схватить их, но они резко уклонились. Ласковый шепот девичьего голоса запел у меня в ушах, а затем вдалеке зазвонили колокольчики с кристально чистым звуком. На моих глазах черная дыра стала кроваво-красной, а затем оранжевой, как огни заходящего солнца под навесом облаков.


Я проснулся, вздрогнув. Я лежал на койке. Большая лампочка, свисающая на конце провода, залила комнату резким светом. Мебели не было. В одной из стен открылось зарешеченное окно. На противоположной стене перед ним стояла толстая деревянная дверь. Мой рюкзак и пистолет-пулемет пропали. Моя милая Вильгельмина и мой дорогой Хьюго, граната, которая никогда не покидала меня, тоже исчезли.


Сильная боль била меня в шее в такт биения сердца, и в комнате царила удушающая жара. Снова ошеломленный, я сел на край койки, чтобы оценить повреждения. Я ощупал себя повсюду и почувствовал большую шишку позади головы, покрытую частично свернувшейся кровью.


Я не знал, как долго я был без сознания, но думал, что это длилось всего несколько мгновений. Конечно, взгляд на мои часы сказал мне, что двадцать пять минут спустя вот-вот начнется грандиозный фейерверк. Впервые за этот вечер я почувствовал, что моя счастливая звезда превратилась в падающую звезду. У меня больше не было оружия, я понятия не имел, где находятся Рэйчел и ее отец, но я был уверен в том, что в момент начала штурма нас безжалостно казнят. Мы были в руках фанатиков, готовых умереть за свое дело, таща за собой как можно больше людей.


Через несколько минут я услышал эхом шаги в коридоре. Дверь распахнулась, и в дверном проеме встал предыдущий мужчина, за ним Левин. Оба были одеты в черную форму офицеров СС. Я протер глаза, гадая, проснулся ли я. Я смотрел на посетителей с недоумением и заметил много общего. В самом деле, вполне возможно, что этот странный экземпляр был отцом Левина.


Он был выше молодого человека, но имел такое же лицо, с тяжелыми скулами и большим орлиным носом. Однако я заметил большую разницу. У Левина были вьющиеся светлые волосы, а его предполагаемый отец носил парик. При ярком свете голой лампочки это было очевидно. Несмотря на всю трагедию моего положения, мне было трудно удержаться от смеха, думая, что эта короткая и нелепая челка была к тому же шиньоном.


Очки без оправы, которые он носил накануне вечером, уступили место пенсне. Я смотрел, как двое мужчин твердым шагом расхаживали по комнате.

расхаживает у меня под носом. У каждого в руках была трость. Мы были в разгаре карнавала.


Вдруг Левин встал передо мной и высокомерно посмотрел на меня. Он заставил меня поднять глаза, засунув кончик своей трости мне под подбородок, а затем долго рассматривал мое лицо, как подозрительный овощевод может осмотреть кочан капусты, который, как он подозревает, съели слизни.


Резкий щелчок его палки эхом разнесся между стенами, когда он без предупреждения ударил меня по лицу. Я спрыгнул со своей койки, чтобы отомстить, но, увидев охранника у двери, направившего на меня свой пистолет, счел более разумным сесть тихо.


- Итак, Картер! - победно выпалил Левин. Теперь роли поменялись местами. Некоторое время назад это была валюта!


- Это элитный шпион, о котором вы хотели меня предупредить! сказал человек с фальшивой челкой. По словам моего сына, - продолжил он, обращаясь ко мне, - вы самый опасный агент в мире. У меня такое чувство, что он переоценил вашу ценность.


Левин поймал мой недоверчивый взгляд, когда тот заговорил о том, что он сказал «сын мой».


Он ухмыльнулся мне и сказал - Вы не можете поверить, что я его сын, не так ли? .


- Мне особенно интересно, как такое возможно, - ответил я.


«Это возможно, поскольку это реальность», - сказал старик.


Я спросил. - Вы Курт Воллман?


Он разразился громовым смехом психического расстройства. Откинувшись назад, Левин, стоя, расставив ноги, скрестив руки на груди, наслаждался сценой. Старик наклонился и приблизился лицом к моему лицу.


- Вы когда-нибудь слышали о полковнике Максе фон Штайге?


- Черный ангел! - воскликнул я. Тот, кто командовал лагерем смерти Мангейм?


«Совершенно верно», - заключил он, более чем когда-либо гордясь тем, что я его знаю.


Сказав это слово, он снял парик и искусственные усы. Когда он снял пенсне, я увидел, что у него тоже нет бровей. С этим блестящим куполом и совершенно безволосым лицом это был сам Мефисто.


«А я Макс фон Штайг-младший, - сказал Левин.


Он гордо приподнял грудь и посмотрел на отца искрящимися глазами восхищения. Я чувствовал себя так, словно попал в приют психов. Левин и его отец были такими же психами, как и другие.


Я удивился.- Но как вам удалось проникнуть в секретную службу Израиля?


«Это было частью общего плана», - сказал мне полковник. Тридцать три года назад моя жена умерла при родах, родив мне сына. К этому времени война подходила к концу. Третий рейх разваливался. Перед тем как уехать в изгнание в Южную Америку, я отдал маленького Макса родственникам.


«Несколько лет спустя мы с моими товарищами приобрели новую личность. Условия для нас были намного безопаснее. Макс приехал к нам в Аргентину. Он получил образование и подготовку в Партии обновления нацистской империи, и к восемнадцати годам созрел, чтобы взять на себя ответственность за свою судьбу.


«Имея фальшивые документы еврейского иммигранта, он смог въехать в Израиль и натурализоваться. Превосходство его расы и его интеллектуальные способности позволили ему очень быстро подняться по служебной лестнице в Секретной службе еврейского государства. Теперь настал час славы. Появляется Четвертый рейх, о котором мы так долго мечтали. А мой сын Макс фон Штайг станет его наследником.


Мои нейроны прекрасно передали сообщение, но мне потребовались годы, чтобы уловить его во всей его глупости и ужасе. Эти два пациента, которые шествовали передо мной, одетые в свои гротескные униформы, демонстрируя свои свастики, которые в течение многих лет были не чем иным, как безделушкой, продаваемой на барахолках и больше никого не пугали, эти двое нелепых шутов твердо верили, что они собирались восстановить империю, которую другой сумасшедший своим безумием привел к ее разрушению.


Полковник вытащил из кармана старые золотые часы, посмотрел на них и повернулся к сыну.


«Что ж, мальчик, пора начинать вторую фазу», - объявил он. Зиг Хайль!


Левин вскрикнул эхом. - Зиг Хайль!


Затем он щелкнул каблуками, развернулся и вошел в дверь.


- Вы действительно думаете, что добьетесь своих целей? - спросил я тогда.


«Конечно», - ответил полковник. Все уже идет по плану. Это вопрос времени.

Я был опустошен. Казалось, ничто больше не могло остановить их замысел.


«Вы можете себе представить, - резко сказал фон Штайг, - что кавалерия прибудет в последний момент, чтобы уничтожить мою работу. Как в ваших второсортных мыльных операх. Дай мне посмеяться. Что касается Национальной гвардии, пожалуйста, знайте, что я знаю об этом и, конечно же, принял соответствующие меры.


«Потому что вы думаете, что горстка стрелков, стоящих на страже снаружи, сможет остановить несколько рот хорошо обученных милиционеров? Дай и мне посмеяться!


«Это не имеет значения», - спокойно ответил нацист. Когда подойдут твои солдаты, мы будем уже далеко.


Он продолжил ходить взад и вперед, нервно щелкая палкой по конским сапогам.


- Вопреки твоей наивности, мой маленький друг, - продолжил он, - я не дурак. Все запланировано. Заряды динамита под управлением электродетонаторов были размещены во всех главных точках крепости. В данный момент Макс устанавливает таймер, который вызовет общий взрыв. Ровно в 23 часа эти здания исчезнут, и вы вместе с ними.


"Мой сын, я и несколько моих верных лейтенантов поднимутся на борту вертолета, который вы, возможно, заметили снаружи. Мы отправимся к небольшому аэродрому, расположенному в горах Катскилл, где нас уже ждет реактивный самолет Lear, чтобы перевезти нас на остров Карибского моря. Там мы сядем на подводную лодку и достигнем Рашапура. Вы видите, Картер, что Четвертый рейх движется!


«И так вы планируете благодарить своих людей за их преданность?» Взрывая их со всем зданием?


- Эта кучка негодяев, которую вы называете моими людьми, всего лишь мечтатели или авантюристы. Большая часть этого состоит из отбросов ваших университетов и левых, которые думают, что являются частью коалиции, цель которой - освободить мир от того, что они называют империалистическим игом. Свою роль они сыграли вовремя. Теперь они мне больше не нужны, и мне так легко от них избавиться.


Я спросил. - А что насчет Вейсмана?


- Он умрет одновременно с вами для большего блага человечества. Мы полны решимости избавиться от свиней, подобных вам, с лица земли. Пора приступить к делу.


- Где он теперь?


- Хочешь увидеть грязного еврея? - усмехнулся старый мифоман. Почему ? Попрощаться с ним?


- Да, я хочу его увидеть. - А также его дочь, - ответил я.


«Она позаботится об этом», - усмехнулся безумец с саркастической гримасой.


Мне пришлось мобилизовать все возможности самоконтроля, чтобы не схватить его горло и не задушить его руками. Я почувствовал, что меня охватывает ярость. Я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.


«Уже поздно, - объявил фон Штайг. Следуй за мной, если хочешь увидеть еврейских свиней в последний раз.


Двенадцатая глава.


Левин знал, что начальство Картера уведомлено о месте содержания министра под стражей. Милиционеры только и ждали приказа на штурм крепости. Поэтому было важно как можно скорее запустить вторую фазу плана, плана, который был специально разработан для того, чтобы справиться с угрозой такого типа.


Несколькими днями ранее фон Штайг приказал своим верным лейтенантам проложить сеть кабелей по всей крепости. Когда правительства Израиля и США ответили на их требования, они планировали казнить Вейсмана и покинуть заповедник после стирания всех следов их пребывания.


Проходя по холлу, Левин взглянул на большие часы и увидел, что впереди у него мало времени. Его отец приказал ему установить таймер на 23:00.


Он поспешил вниз по лестнице в подвал и поспешил в диспетчерскую, где находились таймер и электрическое реле. Ему абсолютно необходимо было время, чтобы увидеть Рэйчел, прежде чем он улетит.


Он встал на колени перед маленькой квадратной коробкой, открыл кожаную сумку для инструментов, разложил материал рядом с собой и умелой и натренированной рукой начал откручивать гайки с контактных выводов. Когда контакты были готовы, он закрепил электрические провода прочными соединениями на концах каждого кабеля в сети.


Он подключил затем провода к клеммам распределительной коробки и аккуратно закрутил гайки.

Убедившись, что все провода надежно закреплены, он повернул ручку таймера и установил ее на 11 часов.


Ровно в 23:00 таймер включит электрический контакт, и ток будет течь к различным детонаторам через реле и распределительную коробку. Левин еще раз проверил хорошее состояние кабелей, соединенных в воздуховоде, под потолком, затем вышел из комнаты и запер дверь.


Рэйчел стояла у окна. Она тупо смотрела на чернильную ночь за решеткой. Где были Ник и её отец? И, во-первых, были ли они живы? Левин поклялся ей, но она не могла поверить ни единому слову из того, что он ей говорил.


Она могла видеть движущиеся черные тени часовых, стоящих на страже. Она также могла различить, очень слабо, вдалеке темную линию: вершину гребня, которую она пришла несколько часов назад, чтобы разглядеть местность вместе с Ником. Справа она увидела силуэт вертолета, который заметила, когда он прилетел.


Она все еще не могла до конца поверить в предательство Зака Левина. Она знала его так долго. Несмотря на то, что он предъявлял ей чрезмерные претензии, в глубине души он ей нравился. А потом внезапно произошел невообразимый поворот! В тысячный раз после заключения она задавалась вопросом, как можно было быть рядом с кем-то столько лет, даже не зная его.


Она вспомнила, как несколько часов назад приехала в гостиницу. Как только она увидела, что он вышел из машины, она почувствовала, что что-то не так. И все же она доверяла ему. Теперь она проклинала себя за то, что позволила так легко манипулировать собой.


Когда, свернув с главной дороги к горе, он объяснил ей, что они возвращаются, чтобы забрать Ника в крепости, прежде чем они поедут навестить ее отца, она без колебаний поверила ему. Однако ей следовало понять, что в этом нет смысла. Если бы Ник и Левин встретились там наверху, они бы спустились вместе, чтобы забрать ее из гостиницы. Но ей так хотелось верить, что ужасное испытание наконец-то закончилось, что она позволила себя убедить своей чепухой.


Она вела себя как полная идиотка. Теперь ей было интересно, где находится Левин и какую роль он играет в этом деле. Но впереди его ждало светлое будущее ... Неужели арабы сумели его развратить? В коридоре был слышен шум. Она обернулась. В замке поворачивался ключ.


Дверь отворилась, и в комнату вошел Левин. Рэйчел не могла поверить своим глазам. На нем была черная форма с серебряными эмблемами СС на воротнике. Она посмотрела на нее и увидела Железный крест, прикрепленный к ее груди, а затем красную повязку с черной свастикой. Это был кошмар.


Она посмотрела на Левина, глаза ее расширились от ужаса. Он посмотрел на нее с улыбкой, закрыл дверь, запер замок и сунул ключ в карман. Затем он положил свой автомат на стол.


- Боже мой, Зак! - воскликнула Рэйчел. Но что это значит?


- Сядьте, пожалуйста, - мирно ответил Левин.


Она села на край кровати в другом конце комнаты и стала ждать его объяснений. Левин вдруг занервничал, как будто не знал, с чего начать.


«Вот так, Рэйчел», - сказал он наконец. У нас очень мало времени, и я попрошу вас не перебивать меня, пока я не закончу.


Она спросила. - Почему ты так одет?


- Давай, Рэйчел, не позволяй этой форме вводить тебя в заблуждение. Я, конечно, нацист, но нацист нового типа. Хотя вы еврейка, я вполне могу принять вас.


- Откуда вы приехали?


- Послушай, Рэйчел, у меня действительно нет времени вдаваться в подробности. Просто знайте, что я сын офицера СС, прошел обучение в Южной Америке и отправлен в Израиль для выполнения этой миссии.


- О, Зак! воскликнула молодая девушка. Но как ты мог такое сделать? Вы были почти частью семьи!


- Тебе нужно понять, Рэйчел. Возникает новый порядок в новом мире. После окончания войны мир находится в руках сионистов и американских империалистов. Посмотри, что они с этим сделали. Везде война. Правительства падают, чтобы быть свергнуты

другими правительствами, которые, в свою очередь, свергаются. В бедных странах распространен голод. Четвертый рейх положит конец этому хаосу. Вначале обязательно будут столкновения, и многие погибнут, но в конце мы победим.


«Фактически, вы ничем не отличаетесь от Гитлера», - прокомментировала Рэйчел.


- Ты неправа. Мой отец, возглавляющий это новое движение, несомненно, имеет гитлеровские наклонности. Но по этому поводу я не разделяю его мнения. Я не думаю, что что-либо в мире полностью белое или полностью черное. Надо уметь вносить нюансы. Когда мы уничтожим империалистов, мы сможем построить лучший мир для всего человечества.


Голос Левина дрожал. Он говорил с религиозным рвением.


«Когда мы победим наших врагов, - продолжил он, - мы установим мировое правительство. Тогда мой отец отойдет в сторону, и я возьму на себя командование. Я пришел к вам, чтобы попросить вас присоединиться ко мне. Вместе мы сможем построить мир, в котором для всех будет царить справедливость!


- Что заставляет вас думать, что ваш отец отступит в вашу пользу? - спросила Рэйчел.


Она знала, что должна заставить его говорить как можно дольше, чтобы сэкономить время.


- Он старый. Он защищает устаревшие теории и идеи. Кроме того, если возникнет необходимость, он тоже будет ликвидирован.


- Как? »Или« Что! - недоверчиво воскликнула Рэйчел. Вы бы избавились от собственного отца?


- Я готов пойти на жертву.


- Наконец, Зак, разве ты не видишь, что ошибаешься? Разве вы не понимаете, что начинаться с такой базы может только катастрофа?


- Рэйчел, у нас нет времени на продолжение дискуссии. Через мгновение взорвется все здание. Просто скажи мне, что ты пойдешь со мной, и что позже ты сядешь рядом со мной в вертолет, что ты будешь моей женой.


- А мой отец? А что насчет Ника Картера? поинтересовалась молодая девушка.


Её сердце колотилось в груди.


«Я больше ничего не могу для них сделать, - сказал Левин. Мой отец все еще у власти. Вы должны принять жертву их жизней ради лучшего мира, так же как я готов пожертвовать своим отцом.


- Но, Зак, ты сумасшедший! Пожалуйста, умоляла Рэйчел. Помогите мне спасти моего отца. Клянусь, мы поможем тебе. Я буду свидетельствовать. Вы не несете ответственности за свои действия. Мы позаботимся о вас и ...


- Тишина! - взвизгнул молодой человек. Мне не нужно никакого лечения. Значит, вы не понимаете, что я предлагаю вам участвовать в строительстве нового мира и что вы должны быть готовы пойти на определенные жертвы?


«Отведи меня к моему отцу», - попросила Рэйчел. Если он должен умереть, я лучше буду рядом с ним.


- Но, Рэйчел, ты ничего не понимаешь. Я люблю вас ! Левин кричал все более и более отчаянно. Я хочу бросить весь мир к твоим ногам, а ты говоришь мне, что я сумасшедший?


Теперь ему было почти невозможно контролировать себя. Мускулы его челюсти подергивались, а лицо исказилось от дрожи.


«Отведи меня к моему отцу», - повторила Рэйчел дрожащим голосом.


Судорожные рыдания сотрясали тело Левина. На его глаза навернулись слезы, и он заплакал.


- Нет ! Нет ! Нет ! - кричал он изо всех сил. Ты не умрешь. Я этого не допущу! Я люблю тебя. Ты моя, и ты пойдешь со мной!


Он схватил девушку, поднял ее с кровати и обнял. Пойманная врасплох, Рэйчел приложила огромные усилия, чтобы контролировать себя и избегать любых нежелательных действий, которые могли бы сделать его более агрессивным.


Левин страстными взглядами пожирал ее и нежно гладил по лицу. По ее щекам катились слезы. Он сжал ее так сильно, что она едва могла дышать. В глазах молодого человека читались сильные страдания. Он страстно поцеловал Рэйчел. Когда ей, наконец, удалось выбраться, она задыхалась, наполовину задохнувшись.


«Я люблю тебя, Рэйчел», - хрипло прошептал Левин. Я люблю тебя и нуждаюсь в тебе. Вам нужно только помочь мне править миром.


Он начал гладить ее по шее. Его губы задрожали, когда он прикоснулся к ней. Рэйчел подавила желание закричать. На лбу Левина выступили капли пота.


«Послушай меня, Зак», - сказала девушка, пытаясь успокоиться. Расслабьтесь и давайте попробуем поговорить обо всем этом в непринужденной обстановке.


Говоря это, она смотрела краем глаза на автомат лежащий

на столе в другом конце комнаты. Она наклонилась ближе и взяла Левина за руки.


«Я не хочу причинять тебе боль», - пробормотал он, его голос был прерван рыданиями.


«Я знаю, Зак, я знаю», - ответила Рэйчел, пытаясь успокоить.


- Я хочу дать тебе все самое лучшее.


- Знаю, знаю, - сказала девушка, садясь на кровать.


Левин встал перед ней на колени и положил голову ей на колени. Она погладила его по волосам, глядя на автомат.


- Рахиль, - настойчиво сказал Левин. Вы должны пойти со мной, пока не стало слишком поздно.


- Когда должен произойти взрыв? - спокойно спросила она.


- Скоро.


- Но все равно когда?


- Тебе нужно немедленно идти.


- Ты не можешь его остановить? Отключить устройство?


- Невозможно, Рэйчел. Это уже поздно.


- Но остановите его временно. Достаточно, чтобы дать нам время обсудить наши проекты ...


Он сузил глаза и посмотрел на нее сквозь щели, подозрительно наморщив лоб.


- Нет ! - воскликнул он, резко вставая. Я знаю, что у тебя на уме.


Он взял ее за плечи и заставил встать. Затем он дико поцеловал ее. Рэйчел пыталась оттолкнуть его.


Она простонала.- Зак, ты делаешь мне больно!


Снова рот Левина прижался к ее губам со звериной страстью. Рэйчел почувствовала привкус крови на своих губах.


- Прекрати, Зак! Пожалуйста ! воскликнула молодая девушка.


«Теперь ты должна следовать за мной», - ответил он. У нас почти нет времени.


В очередной раз она попыталась его успокоить. Безуспешно. Он продолжал громко дышать. Он поцеловал ее в шею, и Рейчел почувствовала, как дюйм за дюймом ладонь поднимается к ее груди. " Черт ! она сказала себе. Если бы я только мог достать этот автомат! "


«Ты пойдешь со мной», - настаивал Левин. И не вопрос об отказе.


Он продолжал целовать ее как сумасшедший. Рэйчел почувствовала, как по ее спине пробежал холодок отвращения, когда рука Левина сомкнулась вокруг одной из ее грудей.


Внезапно ему показалось, что он слышит далекие отголоски выстрелов. В коридоре эхом разносились торопливые шаги. Несомненно, что-то происходило.


Левин все еще целовал ее. Она почувствовала, как его язык проник в ее рот. Внезапно она стиснула зубы. Левин закричал от боли и ударил ее по лицу, повалив на кровать.


- Сука! Маленькая еврейская шлюха! - взревел он, обезумев от гнева, набрасываясь на нее. Очевидно, тебе больше нравится этот мусор Картер. Перед рассветом он будет мертв. И ты тоже. И твой дорогой папа тоже. Я дал тебе шанс, но теперь все кончено.


На этот раз Рэйчел была уверена, что это выстрелы. Шум приближался. Левин, сидевший на ней верхом, разорвал перед ней кофточку и обнажил ее грудь. Очевидно, он ничего не слышал. Девушка энергично защищалась, царапая лицо нападавшего. Он ударил ее по лицу и, схватив ее за запястья, обездвижил на кровати.


Лицо Левина жадно приближалось к ее обнаженной груди. С энергией отчаяния Рэйчел вырвалась на свободу. Одной рукой она схватила его за волосы, а другой вонзила ногти в его щеку. Он издал вой раненого животного, и его кулак ударил девушку в висок.


Черная пелена закрыла ей глаза, и она потеряла сознание. Левин расстегнул форменную куртку, затем расстегнул брюки. Снаружи шум стал громче. Звуки выстрелов теперь были очень близки. Он остановился на мгновение, чтобы прислушаться. Затем, словно все это его не касалось, он наклонился над девушкой и стал ее раздевать. В коридоре приближались грохот и пулеметы.


Рэйчел застонала и открыла один глаз, а затем, вернулась к реальности. Растрепанный, полулежавший на ней Левин пытался раздвинуть ей бедра. Она согнула одну ногу и попыталась ударить его ногой внизу живота. Он снова ударил ее изо всех сил, и Рэйчел вскрикнула и снова потеряла сознание.


Тринадцатая глава.


Фон Штайг вызвал охрану, и меня вывели из камеры. Двое мужчин проводили меня по лестнице. Прибыв на дно, мы последовали через

несколько извилистых коридоров, и мы остановились перед дверью.


Когда ее открыли, я увидел, что комната идентична той, в которой держали меня . С одним отличием: тут был стул, который стоял у стены, под окном. Фон Штайг приказал охраннику ждать снаружи.


Дэвид Бен Вайсман был на койке в позе, в которой нельзя было ни сидеть, ни лежать. Очевидно, он был без сознания. На его голову была наложена окровавленная повязка, а лицо было покрыто синяками. Переносица у него была воспаленной.


Фон Штайг приказал мне сесть, затем, подойдя к министру, взял его за подбородок и вскинул голову. Он презрительно усмехнулся и начал трясти Вайсмана.


- Давай, давай, Вайсман, просыпайся! - сказал он, хлопнув его по лицу.


Он приподнял веко, приоткрыв синий, унылый, остекленевший глаз.


Скрестив руки за спиной, он начал расхаживать по маленькой комнатке. Время от времени он останавливался на своей карусели, скривил губы и щелкнул языком по ее нёбу, как будто не мог поверить своим глазам.


- Посмотри на него, Картер. Ах! великий государственный деятель свободного мира как он красив. .


Он посмотрел на койку и с удивленным видом ударил министра палкой.


- Итак, Вайсман, мы просыпаемся? Пришло время для большого путешествия!


Он повернулся ко мне и сказал:


- Это евреи, мистер Картер. Это не люди! Ах, Гитлер был чертовски прав, желая стереть их с лица земли. Его единственная ошибка - не добился этого.


Вдруг я увидел, как за спиной нациста открылся глаз Вайсмана. Он посмотрел на меня и молча кивнул, и я понял, что с тех пор, как мы вошли, он ничего не делал, кроме как действовал.


- Но я буду! - продолжал фон Штайг голосом, который начинал становиться взволнованным. У меня не будет ни секунды передышки, пока на этой планете есть живые евреи.


Я взглянул на него и, не тронувшись, отпустил:


- Полковник, вы опасный и злой душевнобольной.


- А! Вы так думаете ? - взревел нацист, наступая на меня.


«Не верю, я знаю», - спокойно ответил я.


- Это такие свиньи, как ты, позволили им осквернить арийскую расу! - прошипел эсэсовец сквозь зубы.


Его лицо покраснело. Посередине его лба образовалась большая голубая вена, которая начала пульсировать. Я смотрел на него с улыбкой на лице, решив сделать все, чтобы довести его до истерии. Что не должно быть очень сложно.


«Скажи мне, - продолжил я, - тебе не кажется немного смешным в этом наряде?» Пахнет старыми, всеми этими старыми медалями и свастиками. Это больше не будет даже пугать ребенка. Я думал, что все эти безделушки обратились в пыль одновременно с тем глухим придурком, который запустил на это моду.


Дело было сделано. Нацист дрожал от ярости. Слюна появилась в уголках ее губ и стекала по подбородку. Рассерженный, он бросился на меня, подняв трость. Я быстро увернулся от удара, и трость приземлилась на спинку моего стула.


Как сумасшедший, фон Штайг снова стучал и стучал по мне. Я взволновал его этой маленькой игрой еще несколько минут, пока его трость не треснула от спинки сиденья. Треск эхом разнесся по комнате.


К этому времени за его спиной появился Вейсман. Одной рукой он взял его за горло, а другую прижал к губам. Я вскочил со стула и сильно ударил его ногой в живот. Глаза фон Штайга вылезли из орбит, но он не смог произнести ничего, кроме рычания, приглушенного рукой Вейсмана.


Министр усилил хватку и выбил нациста из равновесия. Он сел на него и на этот раз взял его за горло обеими руками. Желание отомстить за убитых родителей, казалось, умножило силу Вейсмана в десять раз. Не удовлетворившись удушением, он начал бить фон Штайга головой об пол. Его энергия и ярость произвели на меня впечатление.


Когда все закончилось, Вейсман сел и медленно отдышался. Я слышал, как он бормотал на иврите что-то, что показалось мне молитвой мести.


Безжизненное лицо фон Штайга приобрело уродливый синий цвет. Его глаза закатились, его нос, который моментом ранее был все еще тонким и изогнутым, превратились в кровавую массу раздавленной плоти.

Наконец Вайсман с трудом поднялся на ноги.


Я спросил его. - Все хорошо ?


Он кивнул.


«Теперь, - сказал я, - мы должны найти Рэйчел и как можно быстрее выбраться оттуда.


«Я не понимаю, - сказал Вайсман. Рэйчел?


- Да. Её схватили тоже.


- Но как ?


- Я объясню вам это позже. Сейчас у нас нет времени. В 23 часа вся крепость должна быть взорвана.


Я затащил тело фон Штайга на койку, расстегнул куртку его формы и забрал Гуго и Вильгельмину, которых он засунул за пояс.


«Вот», - прошептала я Вейсману, протягивая ему куртку. Вы примерно одного роста с ним. Наденьте её, идите и стойте там спиной к двери. Как только будешь готов, я позову охрану.


Он поспешно снял свою куртку и сменил ее на нацистскую, которую он быстро застегнул, прежде чем взглянуть на меня понимающе.


Я закричал. - Стража сюда!


Мгновенно дверь перед стражником открылась. Не давая ему времени понять, что происходит, я откинул его голову назад и уперся своим коленом ему в спину. Хруст позвонков. Министр схватил солдатский автомат. Я присел рядом с мужчиной, снял с него фуражку и надел её.


«Может быть, это сможет обмануть остальных на несколько минут», - сказал я Вайсману. А теперь пойдем быстро.


Мы мчались по коридору, когда с противоположной стороны появился другой охранник. Он был слишком далеко, чтобы я мог спокойно его нейтрализовать. Вейсман был вынужден убить его короткой очередью.


Мужчина упал, не успев даже направить автомат в нашу сторону. Я подбежал к нему и освободил его от оружия. Трое других мужчин уже появлялись из перпендикулярной галереи. Я бросился лицом вниз рядом с трупом и обстрелял коридор. Один из прибывших качнулся вперед и рухнул лицом вниз на землю. Вейсман уладил судьбу второго, а третий умчался, не оглядываясь.


- Давайте разделимся, - предложил министр. Мы пойдем быстрее.


- Невозможно. Вы единственный, кто может вести нас. Да ладно, она не может быть очень далеко.


Через несколько ярдов из дверного проема вышел часовой и открыл огонь. Я прислонился к стене и медленно пошел к выходу. И снова человек, который укрылся, сунул дуло в дверь и начал стрелять. Министр с криком рухнул на землю. Охранник выглянул наружу, чтобы изучить результаты своей работы. Очередь моего автомата заставил его череп взорваться. Я повернулся и помчался к министру.


Я спросил его. - Ты ранен?


- Нет-нет, все хорошо, спасибо.


«Старый лис, папа Рэйчел», - сказал я себе. Мы снова отправились на поиски его дочери. Когда я добрался до столовой, я ногой распахнул дверь. Десятки обезумевших мужчин бежали во все стороны. Я открыл огонь и методично обошел комнату от стены к стене. Тела рухнули на столы, а затем скатились на пол. Некоторые из мужчин ныряли на пол и ползли в поисках убежища. Огромный кипятильник взорвался, выбросив в воздух содержимое кипящего кофе. Вскоре большое облако пара заполнило атмосферу трапезной, где повсюду лежали разрозненные тела. Сухой лай автоматического оружия эхом разнесся по коридору.


Я опустошил свой магазин. Когда эхо огня утихло, я услышал только шипение пробитого кипятильника. Я вошел в комнату, пиная посуду, чтобы расчистить себе путь. Я бросил свой пистолет-пулемет и вытащил другой из под одного из трупов.


Когда я вышел в коридор, треск подошв на бегу ударил меня по ушам. Я присоединился к Вейсману, который жестом велел мне поторопиться. Когда я подошел к нему, я вручил ему запасные магазины с патронами.


По очереди прикрывая друг друга, мы продолжили свой путь к вестибюлю, проверяя все комнаты на своем пути.


Когда мы вышли в зал, отряд охранников атаковал нас с обеих сторон. Оказавшись в центре их перекрестного огня, нам пришлось переворачивать тяжелые дубовые столы, которые мы использовали в качестве щитов. Резкий запах пороха наполнил комнату. У меня сложилось впечатление, что министр как нельзя лучше подходит для своего дела.

В нем проснулся старый солдат.


Нападавшие были вооружены простыми винтовками, и наша огневая мощь намного превосходила их. Когда внезапно наступила тишина, я почти с удивлением осознал, что большинство из них ликвидировано, а остальные искали убежища в более гостеприимных местах.


«Рэйчел, должно быть, находится в одной из комнат в другом конце коридора, - сказал я Вейсману.


В этот момент снова послышались шаги. Те, кто отступили, перегруппировались и вернулись в атаку.


- Готовься, - говорю я. Я собью люстру.


Я перевернулся на спину и начал стрелять к подвеске. Сине-зеленые молнии пронеслись по потолку, и комната мгновенно погрузилась в темноту.


Мы пересекли холл, волоча за собой большие дубовые столы, служившие защитой. Один за другим охранники покидали свои укрытия, чтобы убежать. Убедившись, что последний из них ушел, мы снова отправились на систематический обыск другого крыла здания.


Когда я бежал по коридору, с пересохшим ртом, я посмотрел на часы и пришел в ужас. Именно тогда мы услышали ужасный вой. Мы остановились, пытаясь понять, откуда он. Вскоре криков стало больше.


- Рэйчел? кричал министр. Где ты ?


В этот момент кто-то открыл огонь из холла. Охранники перегруппировались в третий раз. Их пули срикошетили от стен вокруг нас, забрызгав нас обломками штукатурки, кирпича и цемента. Мы прыгнули на пол, чтобы отстреливаться.


Несмотря на гордость, с которой фон Штайг говорил о своих войсках, люди, которые были перед нами, не могли поразить неподвижную цель на расстоянии двух ярдов. Охранники один за другим падали под нашим огнем, как в бойне. Я слышал крики Рэйчел сквозь грохот стрельбы.


Я встал и, не прекращая стрелять, бросился туда, где нарастали крики. Я подошел к двери. Заблокировано. Я не хотел стрелять в замок, опасаясь попасть в Рэйчел, и бил дверь ногой, пока она не сдалась. Я прикончил её плечом и вошел внутрь. Он выходил в маленькую пустую прихожую. Еще одна дверь открылась в задней стене.


- Нет ! Стой! Голос Рэйчел раздался через дверь.


Четырнадцатая глава.


Разбитая дверь со зловещим скрипом упала, распахнулась и повисла на петле. Мой взгляд сначала поймал коренастую фигуру Левина, сидящего верхом на фигуре, лежащей на кровати. Я бросился, как разъяренный бык. Держа пистолет в руке, я схватил его за воротник и оторвал из тела Рэйчел. Затем я развернул его и прижал головой к противоположной стене. Затем свободной рукой я завершил свою работу серией ударов.


У Левина были закатаны штаны до щиколоток, и он неловко пошатнулся, падая. Потеряв равновесие, он споткнулся о стол, который перевернулся. Его автомат упал на пол с грохотом. В отчаянии он потянулся за своим оружием. Я этого и ожидал. В тот момент, когда его рука сомкнулась на пистолете-пулемете, я закончил его карьеру короткой очередью. Его грудь мгновенно покрылась пятнышками из рваной плоти и крови. Он рухнул на дубовый пол.


Я повернулся к Рэйчел, которая уже спрыгнула с кровати и одевалась в то, что осталось от ее одежды.


Я спросил её. - Все нормально ?


- Да. «Абсолютно ничего не произошло», - ответила она почти высокомерным тоном. Но я не думаю, что вам следовало опаздывать на минуту.


- Поторопись, Рэйчел, у нас мало времени.


- Я знаю. Где мой отец?


- В коридоре. - Он сдерживает охранников, - ответил я, хватая её пальто со стула и накидывая ей на плечи.


Перед тем как уйти, я наклонился, чтобы поднять оружие Левина.


- Ты знаешь, как этим пользоваться? .


«Конечно», - ответила она.


- Хорошо. Уходя, мы поворачиваем налево в коридор.

Это ведет к черному входу. Мы с твоим отцом будем держаться, пока ты не уйдешь.


- Рэйчел! - закричал Вайсман, бросившись к дочери, как только увидел ее.


- О, папа! Слава Богу, вот ты где! - воскликнула она со слезами на глазах.


- Торопитесь, вы оба! Позже излияния.


Мы бросились в безлюдный коридор. Только когда мы добрались до дальнего конца, мы встретили группу охранников.

Я посмотрел на часы.


«У нас осталось ровно пятнадцать минут», - объявил я своим товарищам. Невозможно больше задерживаться. Совершенно необходимо попробовать пробиться на выход.


Министр согласно кивнул.


- Давай! - крикнул я стреляя из пистолет-пулемета.


Рэйчел и ее отец шли за мной по пятам, и, не останавливаясь, мы охватили коридор веерообразным огнем. Я оглянулся, чтобы увидеть, как вела себя молодая женщина. Она пригнулась во время стрельбы, как опытный пехотинец.


Внезапно меня ударила жгучая боль в плечо, и меня ударило об стену. Коридор был заполнен непрозрачным удушающим дымом. Рэйчел прошла мимо меня, затем повернулась и увидела, что я лежу на полу.


- Ник! - воскликнула она, подходя ко мне.


- Останься с отцом! - крикнул я, пытаясь встать.


Пуля не задела локтевую кость, повредив только мясистую часть. Мне было чертовски больно, но ничего серьезного не было. Я встал, стиснув зубы.


- Все нормально ? Вайсман закричал на меня среди перестрелки.


- Все нормально ! Всего лишь небольшая царапина!


Когда то, что осталось от войск фон Штайга, отступило, мы перегруппировались. Вейсман прислонился к стене, присел и достал полный магазин, который он вставил в своё оружие, затем передал свой последний магазин Рэйчел. Пальцы моей левой руки онемели и расслабились, но, тем не менее, мне удалось перезарядить свой MP. У меня тоже кончались патроны


- Хорошо. - Мы почти у цели, - говорю я. Как только вы проходите через эти ворота, вы несетесь к месту взлета, не прекращая стрелять вокруг себя.


Перепрыгнув через множество трупов, лежащих в галерее, мы остановились в ярде от двери.


- Вы умеете управлять вертолетом? - спросил я Вейсмана.


«Достаточно, чтобы взлететь», - ответил он.


- Хорошо. Как только вы коснетесь вертолета, вы заберетесь туда. Я защищу тылы. Идите!


Мы быстро выскочили за дверь, чтобы выбраться. Я присел в снегу, прикрывая Рэйчел и ее отца, когда они сломя голову бежали к вертолету. На полпути к взлетной площадке Рэйчел рухнула на живот и открыла огонь, чтобы я мог присоединиться к ним.


Еще оставались люди, чтобы нанести ответный удар, и осколки льда, смешанные с пулями, разлетелись во все стороны. Когда мы попали под вертолет, Вайсман бросил мне свой ПМ и забрался в кабину. Я присел и продолжил стрелять, чтобы сдержать врага. Я услышал выстрелы за моей спиной и, обернувшись, увидел, как Рэйчел упала на колени в снег и тоже отстреливалась.


Я крикнул. - Рэйчел! В вертолет! Быстро !


Я знал, что до окончания обратного отсчета осталось всего несколько минут. Краем глаза я увидел министра у руля. Он изо всех сил пытался запустить машину, которая остыла и отказывалась работать. Затем я посмотрел на Рэйчел. Она все еще стояла на коленях и отстреливалась. Она не прекращала стрелять, пока ее оружие не разрядилось.


- Рэйчел! - закричал я в ярости. Чего ты ждешь ?


Она уронила свой MP, чьё перегретое дуло зашипело в снегу, и прыгнула в самолет.


Я сделал еще очередь. Я уничтожил более безрассудных охранников, но вскоре обнаружил, что у меня заканчиваются боеприпасы, и, если министр не взлетит, мы станем жертвами тех, кто пойдет сзади.


Внезапно стрельба прекратилась. Я прекратил огонь, насторожившись. Я мог различить силуэты стражников, лежащих за снежными насыпями или спрятавшихся в укрытии среди высоких сосен, окружавших территорию. Почему больше не стреляли?

Потом я услышал скрип шагов. Повернув голову налево, я увидел группу мужчин, присоединившихся к основной части, и понял. Они перегруппировывались, чтобы нанести последний удар и убить нас.


Я попятился к вертолету, не сводя с них глаз. Я должен был быть достаточно близко, чтобы подняться на борт, как только я выпущу последнюю пулю.


Я взглянул на кабину и увидел, что Вейсман все еще пытается завести двигатель.


Он наконец закашлял, и выхлопная труба выдала оранжевое пламя. Ротор начал двигаться, а через несколько секунд остановился. Вайсман снова включил стартер. Двигатель почти сразу зашипел и захлебнулся. Министр убедился, что все циферблаты находятся в рабочем состоянии, затем просмотрел контакты, чтобы убедиться, что ничего не забыл.


Двигатель снова закашлялся, плюнул и в третий раз замолчал. Я услышал сплоченный крик людей фон Штайга: они бросились бежать в атаку.


С четвертой попытки двигатель завелся. Я открыл огонь и смел первую волну нападавших. Лопасти вертолета начали двигаться, сначала медленно, а затем, когда двигатель прогрелся, они набрали скорость. Сквозь треск выстрелов и рев вертолета я услышал, как Рэйчел и ее отец что-то кричали мне. Вероятно, они приглашали меня присоединиться к ним. Только я был занят перестрелкой с нападавшими.


Мужчины бросились вперед, когда услышали звук двигателя. Они не хотели позволить нам покидать их компанию. Имея по пистолету-пулемету в каждой руке, мне удалось пока держать их на расстоянии. Позади меня истерически кричала Рэйчел. Мне удалось замедлить вторую атаку, но я обнаружил, что у меня заканчиваются боеприпасы.


Я бросил пистолеты-пулеметы и повернулся, чтобы посмотреть, как взлетает вертолет. Собрав все силы, чтобы прыгнуть, я с трудом удержался на одном из посадочных полозьев.


Когда мы набрали высоту, мне удалось вскочить на полозья и закрепиться. Я протянул здоровую руку к отверстию кабины и ухватился за нее. Затем настала очередь левой руки. Она сильно болела, но сейчас не время отпускать кабину. Моя сила и боль были исчерпаны, когда я почувствовал, как руки Рэйчел крепко схватили меня. Как только я оказался в пределах досягаемости, она схватила меня за подмышки и затащила внутрь вертолета. Для хорошей маленькой женщины такого размера она была способна развернуть поразительную силу.


Она закричала, запыхавшись. - Ник! Ник! Ты в порядке ?


- Теперь да, - ответил я, заставляя себя улыбнуться.


Я провел правой рукой по лбу. Несмотря на холод, с него капал пот.


Лезли быстро. Взошла луна, и в тусклом свете я увидел, как к входным воротам подошли первые гвардейцы. Я посмотрел на часы, было ровно 23 часа.


Внезапно ночь озарило настоящее извержение вулкана. Огромные стены крепости, казалось, вздулись, как стены бумажного пакета. Затем взрыв нарушил тишину, запустив в небо пылающие ракеты. Огромное строение рухнуло на склоне горы, подняв гриб из щебня, огня и снега.


Вейсман на мгновение задержал вертолет на месте, и мы с восхищением наблюдали, как лавина скатилась по склону и приземлилась в замерзшем озере. Мы молчали, зная, что нам удалось избежать гибели.


Когда пыль начала оседать, министр подошел ближе к земле, чтобы изучить результаты взрыва. Смотреть было не на что, кроме зияющей дыры в месте старой крепости. На территории бывшего заповедника были разбросаны трупы. Мы наблюдали, как Национальная гвардия собралась и схватила людей, которые не были убиты в результате взрыва.


Я закрыл глаза, и у меня закружилась голова. Я начал сильно ослабевать от потери крови. Жгучая боль в руке превратилась в пульсирующий укол.


- У тебя кровотечение, Ник! - воскликнула Рэйчел.


- Да, немного.


Она сняла шарф и обмотала его вокруг моей руки жгутом.


- Куда мы идем сейчас? спросил министр.


«На север», - ответил я, смеясь. Направление гостинница. Мы уехали, не заплатив по счету.


Когда вертолет приземлился перед его заведением, Эзра бросился к двери. Я думал он собирался потерять зубные протезы, когда я представил его министру.

Несомненно, это был первый раз, когда такое важное событие происходило в его глухом уголке.


Он провел нас к бару и дал бутылку бренди и три стакана. Тут он увидел мою рану и, издав долгое шипение, сказал:


- Лучше посмотреть это, не так ли?


-Ты же знаешь, Эзра? Так что дайте мне хорошего коньяка, дозу для тяжелобольного, а! Думаю, после этого мне уже станет намного лучше.


- Что происходит ? - спросил голос Нелл откуда-то из-за кухни.


Должно быть, его разбудил звук вертолета.


«Пойдем посмотрим, мама», - ответил Эзра. У нас есть посетители.


- Мне не видно. Так что вернись сюда, чтобы объяснить мне, что происходит.


Эзра щедро нас обслужил, а затем ускользнул на кухню.


«Я должен пойти и доложить», - сказал я, взяв свой стакан и направившись к лестнице.


В этот момент Эзра просунул голову в кухонную дверь и крикнул:


- Нелл согреет вам остатки еды, чтобы вы могли положить что-нибудь в рот перед сном.


«Давай, Эзра», - сказал я, останавливаясь на полпути. В этот раз мы не будем беспокоить Нелл!


«Но вы никому не мешаете, мистер Маккарти», - ответил добрый человек. А потом я позвоню доктору Вону, он лучший доктор в мире. Надо сказать, что он имеет много общего со всеми несчастными случаями на охоте, которые происходят в течение сезона.


Я позвонил Дэвиду Хоуку и рассказал ему об успехе моей миссии. Он глубоко вздохнул, когда я сказал ему, что министр и его дочь были со мной в гостинице.


Государственная полиция провела обследование всей территории в ожидании прибытия секретной службы, которая вскоре приземлилась в горе на вертолете. За ним следовал еще один вертолет из Нью-Йорка, набитый репортерами и телеоператорами.


Пятнадцатая глава.


Стоя в задней части огромной гостиной Королевского люкса отеля Waldorf Astoria, я смотрел на дипломатов ООН, сотрудников израильского посольства, муниципальных чиновников и различных лиц, которые присутствовали на приеме, устроенном министром Давидом Беном Вейсманом и его дочерью Рэйчел. . Присутствовал сам мэр Нью-Йорка, и в комнате гудели отголоски оживленного разговора.


Старый деревенский врач хорошо поработал. Мой локоть восстанавливался хорошо, но мне пришлось держать руку на перевязке. К счастью, у меня все еще была правая рука, чтобы держать бокал с шампанским. Министр протолкнулся сквозь толпу и подошел ко мне. С него сняли повязки, и только шрам на лбу свидетельствовал о его приключении. Он посмотрел на меня со смехом:


Он сказал мне. - Вы видели ? Мне потребовалось больше времени, чтобы пройти сквозь эту толпу, чем нам потребовалось, чтобы выйти из крепости с МП в руках!


- Я бы даже добавил, что вы пошли на гораздо больший риск.


- Большое спасибо, Ник. От Рэйчел и меня, конечно, но и от всей нашей страны.


- Я только делал свою работу, министр.


- Знаешь, я никогда не терял надежды, - признался он мне. Я знал, что ты придешь.


Я сказал. - Почему?


- Я видел вас с Рэйчел, когда вы приходили смотреть туда с этого скалистого гребня. Я знал, что это всего лишь вопрос времени.


Прошел официант, и я сменил пустую чашку на полную.


«У нас все еще были мучения в этой проклятой крепости», - ответил я.


- Я оставлю тебя, Ник. Я должен пойти и выполнять свои обязанности. Хорошо провести время, вы это заслужили. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь спрашивать меня.


- Спасибо, министр.


Я следил за ним глазами, пока он уходил. Олин вопрос занял мою голову. Где была Рэйчел? Я не видел ее с тех пор, как мы вернулись в Нью-Йорк. Осматривая комнату, я понял, что там было больше охранников, чем во всем Ватикане.


- Мистер Картер? - спросил израильский агент.


- Да.


- Ты пойдешь за мной. Спрашивают по телефону.


Я допил свою чашку и последовал за ним в столовую. Здесь все началось несколько дней назад, только мне казалось, что это было много лет назад.

Мужчина вручил мне трубку, и я подождал, пока он не выйдет из комнаты.


- Ник Картер, я слушаю.


- N3! - рявкнул на другом конце провода голос, который я узнал бы среди тысячи. Так как поживает эта рука?


- Не особенно, сэр.


«Я так и думал», - засмеялся Хоук. Думаю, теперь, когда тебя подстрелили, ты собираешься попросить у меня еще одно долгосрочное разрешение на отдых.


- Вот, раз уж вы об этом говорите… Напоминаю, что вы прервали мой горнолыжный отдых.


- Как ты думаешь, можно кататься на лыжах с одной рукой в перевязи? - коварно спросил Хоук.


- О, вы знаете, сэр, в конце концов, все не так уж и плохо.


Я слышал, как он усмехнулся себе под нос.


- Хорошо, - сказал он. Я просто звонил вам, чтобы сказать, что президент вполне удовлетворен вашим подходом к этому вопросу.


- Я очень рад, что Президент доволен мной.


- Конечно, его несколько заинтриговало участие барышни. Но мне удалось ускользнуть от обсуждения этого аспекта дела.


- Спасибо, сэр.


- Хорошо, Ник. Наслаждайтесь свободным временем, пока рука не поправится


И он повесил трубку. Я понял. Как обычно, мой отпуск был коротким.


На обратном пути в гостиную я заметил Рэйчел, стоящую рядом со своим отцом. Она вела глубокую беседу с группой дипломатов. Я нашел ее ослепительной. На ней было пурпурное бархатное вечернее платье с очень глубоким вырезом на красивой груди.


Изящным жестом она схватила бокал шампанского. Она поднесла его к губам, когда увидела меня. Мгновение спустя она была рядом со мной.


- Каждый раз, когда вижу тебя, я нахожу тебя красивее, чем в прошлый раз, - говорю я ей.


- И я нахожу тебя очень сексуальным с твоей рукой на перевязи.


Она украдкой схватила мою доступную руку и добавила:


- Здесь слишком много шума. Пойдем со мной, мне есть что тебе сказать.


Она повела меня к двери внутреннего дворика, и мы вышли на балкон. Каменный пол был покрыт тонким снежным ковром. Шум движения доходил до нас как шепот. Мы подошли к перилам и посмотрели на Парк-авеню.


Кончиком пальца я нарисовал голову в снегу на подоконнике балкона. Я закончил её с ртом, который широко улыбнулся. Интересно, что она мне сказала? Рэйчел посмотрела на мой рисунок, посмотрела на меня и улыбнулась мне. Тем не менее, я нашел тень меланхолии в ее очаровательных карих глазах. Ледяной порыв ветра прокатился по балкону. Рэйчел вздрогнула, и я обнял ее за плечи. Затем я обнял ее и поцеловал в кончик носа.


«Я люблю тебя», - прошептала Рэйчел. Впервые в жизни я испытываю подобное с мужчиной.


«Вот и мы», - сказал я себе. Несмотря на ветер, я почувствовал, как несколько капель пота выступили у меня на лбу. "


«Не знаю, найду ли я когда-нибудь мужчину, который мне нравится так же, как ты», - продолжила Рэйчел.


Я посмотрел ей в глаза. Ее губы дрожали от волнения, и ее восхитительный влажный взгляд вернул мне мой взгляд, как зеркало.


«Но я должна тебе кое-что сказать, Ник, - сказала она. Я не могу выйти за тебя замуж.


- Ты не можешь ? - сказал я с удивлением и одновременно с облегчением.


- Нет, моя любовь. Я знаю, что обязан тебе жизнью и жизнью отца. Но свою жизнь я обещала посвятить Израилю, моей стране. Я должна вернуться туда с отцом. Это мой долг.


На ее глаза навернулись слезы. Ее губы дрожали все сильнее и сильнее. Я нежно обнял ее и глубоко вздохнул, когда я посмотрел на Парк-авеню.


- Я подумал про себя, что когда все это закончится, может быть, мы сможем ...


- Ник! Заткнись, моя дорогая! Рэйчел крикнула почти в крике. Ничего не говори, пожалуйста. Это достаточно сложно.


- Некоторое время мы молчали. Когда я наконец заговорил, мой голос стал немного более хриплым, чем обычно.


- Рэйчел, я тебя никогда не забуду.


- Я тоже, Ник, я тебя не забуду.


«Но я могу только восхищаться твоим чувством долга», - добавил я. Это качество, которое в наши дни становится все более редким.


- Обещайте мне, что вы будете время от времени навещать нас в Тель-Авиве.


- Обещаю, - ответил я уверенным голосом.


Я нежно поцеловал её. Когда её губы приоткрылись, она невольно всхлипнула. Она долго обнимала меня изо всех сил, затем медленно оттолкнула меня и быстро исчезла в гостиной.


Я смотрел, как она уходит, затем снова посмотрел на Парк-авеню. Я полез в карман куртки и вытащил одну из своих сигарет с золотым наконечником. Я зажег ее, глубоко вздохнул и позволил дыму развеяться на зимнем ветру.

Я избавился от большого напряжения и был глубоко тронут.


---------------------


---------------------


---------------------


Ник Картер.


Оригинальное название.


The Coyote Connection.


Связь с койотом.


Перевод Льва Шкловского.


ПЕРВАЯ ГЛАВА


Дэвид Хоук скрылся за плотной завесой дыма. В десять утра его кабинет больше походил на хаммам, чем на кабинет директора АХ (Оси). Он жестом пригласил меня сесть, указывая на кресло возле журнального столика из вороненого стекла. Он присоединился ко мне и протянул мне одну из своих маленьких сигар, запах которой напомнил мне мусоросжигательный завод на одной из боен в Чикаго. Я отклонил предложение под предлогом острого бронхита и закашлялся, чтобы быть немного убедительнее. Хоук поставил коробку.


- Правильно, Ник, твое здоровье все еще немного хрупкое после последней миссии. Врачи даже посоветовали дать вам несколько выходных. Нет, не благодари меня. Это нормально. А потом я хочу, чтобы оперативники Оси были в отличной форме. У меня, конечно, есть кое-что для тебя, но ты должен быть человеком и понимающим, верно, Ник?


- Конечно, сэр.


Если Хоук называл меня Ником, это было действительно благодатью между ним и его никотиновым сознанием. На самом деле было правильно, что мне нужно было выздороветь, и то, что Хоук объявил мне, называлось PLD, долгосрочным разрешением на административном языке.


Даже профессиональному убийце из элиты нужен отпуск (в некотором роде, чтобы лучше целиться). И таким профи был Ник Картер, N3 в Axis, то есть я; покорный ваш слуга.


Дэвид Хоук вручил мне билет на самолет до Хьюстона, полагая, что у самой секретной организации Америки также есть скрытые таланты в туристических агентствах. Ось отправляла меня к «кузенам» в Техас, чтобы поправить мое здоровье.


Ось настолько любит секретность, что официально ее не существует. О его деятельности осведомлены только президент и очень немногие его советники. Её роль и цели предельно ясны: делать все, что нужно, и, если возможно, хорошо. Его роль начинается там, где заканчивается роль ЦРУ. Настолько, что в последнее время ЦРУ стало привилегированной целью многих слишком чувствительных политиков, в то время как операции, подвергшиеся импичменту, проводились нами. Очевидно, ребята с станции в Лэнгли защищались, но, поскольку вы обслуживаете только богатых, артистическая неопределенность снова была в пользу Оси. Наш девиз: для нас - тяжелые удары, для них - мелочёвка. Я был отнесен к категории N, и я знал, чего ожидать. Самые опасные, секретные и жизненно важные миссии. С нами каждый был сам за себя, и ни Ястреб, ни президент, ни даже Бог не признали бы нас своими. Фактически, внешне и для моего сборщика налогов я был Ником Картером, корреспондентом Amalgamated Press and Wire Service, и десять минут я был в отпуске.


Моя «двоюродная сестра» Дорис Бондс, мой знакомый, и ее муж Берт владели в Хьюстоне прекрасным домом размером с их колоссальное состояние. В Техасе не существует даже таких прилагательных, как маленький, средний. Некоторые говорят, что мания величия даже преподается как второй язык в школах Техаса. Штат Одинокой звезды всегда мыслил масштабно, гордясь своей историей, начиная от винтовки Дэви Крокетта в Форт-Аламо и заканчивая снайперской винтовкой в Далласе.


«Мы позаботимся о тебе», - пообещала мне Дорис, как только я приехал. Я не хочу позволить вам пожалеть ни на минуту о грязной работе, которую вы пропустите из-за отпуска.


Техасский юмор тоже существовал. Она познакомила меня со своими друзьями, каждый из которых был богаче другого, следуя хорошо налаженной программе. "Мой двоюродный брат, из Вашингтона, корреспондент Amalgamated Press and Wire Service ".

Каждую ночь она устраивала вечеринку, похожую на безумный конкурс причесок, где мужчины соревновались в костюмах. Это был тот, кто был бы если не самым элегантным, то самым эффектным. Смокинг в западном стиле, белый с бахромой, сапоги из чистой кожи аллигатора, не говоря уже о рубашках, которые делают хамелеона неврастеником. Глядя на них, почти жалко, что они пришли не в комбинезоне цвета хаки, покрытом нефтяными пятнами. Для них Объединенная пресс-служба и телеграфная служба вообще ничего не значили. Это меня вполне устраивало.


- Вы иногда не работаете с местной прессой? - спросил меня красивый ковбой с недоверием, которое, должно быть, испытывал его дед перед незнакомцем.


- Нет, - честно ответил я. Мы не предоставляем услуги внутри страны. Мы работаем исключительно с зарубежными странами, Африкой, арабскими странами. Особенно Ближний Восток.


- А! Хорошо. Это довольно интересно.


Мгновение спустя он уже забыл о названии Amalgamated Press, чтобы лучше сосредоточиться на анатомии красивого существа.


Большинство мужчин были похожи друг на друга. Берт, муж Дорис, был типичным техасцем: высоким, светловолосым, спокойным, внимательным и немного неуклюжим. К тому же, как и у многих техасцев, у него под стетсоном был долларовый автомат. За несколько лет ему удалось увеличить свое состояние с одного до пяти миллионов долларов. В Техасе нам нравится засыпать, считая коров, перепрыгивающих через вышки, а Берт любил спать спокойно.


С момента моего приезда мое расписание было составлено предельно просто: сон, шезлонг и, если нужно, половина поля для гольфа и игра в теннис для пожилых людей. Кстати, это был рецепт, который мне дали врачи военного госпиталя, и я следил за ним до запятой.


Однажды вечером Дорис пригласила меня пойти с ней на спектакль «Лебединое озеро». Я видел его раньше в Париже, Лондоне, Нью-Йорке и даже Вене, так почему бы не добавить к нему Хьюстон? Кордебалет был идеальным, и на этот раз оркестр не играл, как это часто бывает, к сожалению, одним глазом глядя на дирижера, а другим на ноты. Это правда, что в Хьюстоне нет метро. Это было более чем приятно. Зал был забит до отказа. Как всегда в тех местах, я смотрел на зрителей механически, как из любопытства, так и по привычке. Повернув голову налево, мой взгляд упал на молодую женщину - не самую красивую, что я когда-либо видел, но она была ужасно аппетитной. У нее были очень большие глаза и короткие вьющиеся черные волосы, обрамлявшие лицо с высокими скулами. Только нос был немного большим. Две хорошо нарисованных губы словно внимательно следили за музыкой Чайковского. На тонкой шее золотая цепочка поддерживала бриллиант, который хотел бы спуститься ниже.


Если бы остальная часть тела соответствовала бюсту и особенно ее груди, держу пари, мне понравятся радости антракта. Я никогда не ожидал этого момента с таким нетерпением. Как только занавес упал, я повел Дорис к бару. Она была там. В сопровождении двух импозантных матрон. Я выиграл свою ставку, нижняя часть была не хуже верхней, если можно так выразиться. Претензий нет. Правильная кривая в нужном месте. Я спросил Дорис, знает ли она эту очаровательную особу.


- Да, это Мария Гомес, она живет в Браунсвилле. Она жена одного из крупнейших фермеров в долине Рио-Гранде, почему ты ей заинтересовался?


- Очень люблю большие овощи и особенно красивые растения.


- Если тебе интересно, ее муж старше ее, он много бывает в отъезде, а она уже неделю в Хьюстоне. Это все, что ты хочешь знать?


«Нет, я хотел бы рассказать ей о выращивании галлюциногенных огурцов», - ответил я серьезно. Вы знаете, что я далек от завершения своей диссертации по этому поводу и что этот острый вопрос заслуживает строгого подхода.


- Хорошо, Ник, я понял, ты хочешь, чтобы я тебя познакомила с ней.


- Ты слишком добра ко мне, дорогая Дорис.


Мы подошли к бару. Мария Гомес стояла к нам спиной, и Дорис подошла к ней и коснулась ее руки. Она обернулась. Дорис поцеловала его, представила меня. Увидев ее вблизи, я заметил родинку на ее левом виске. Мне сказали, и опыт доказал это, что родинка никогда не вылезает без своего двойника. Так как я видел только одну, мне еще нужно было найти другую. Обширная программа.


Дорис протянула Марии стакан и слегка махнула мне шляпкой.


- Этот молодой человек не может оставаться на месте. Прошло всего три дня с тех пор, как он приехал, а я уже устала. Вот такие бывают двоюродные братья. Хочешь завтра прийти в дом, чтобы помочь его занять?


«Я была бы счастлива помочь тебе избавиться от него», - тепло ответила Мария. И посмотрела на меня своими двумя карими глазами: я тоже не могу усидеть на месте.


Если бы это было по тем же причинам, что и я, я думаю, мы бы поладили. Ведь врачи не писали специальной статьи, запрещающей исследование родинок ...


«Ты милая, Мария», - сказала Дорис. Итак, завтра днем выпьем коктейль у бассейна.


Колокол ознаменовал окончание антракта. Мы вернулись на свои места. Музыка возобновилась, и я представил себя на краю бассейна с озером, похожим на лебедя, считающего родинки Леды-Марии один за другим.


В купальнике Мария мне показалась даже шикарнее, чем накануне в своем длинном платье. Все утро я мысленно рисовал ей ноги, но реальность явно была в её пользу. Она развязала халат, который накинула на шезлонг, и, усевшись передо мной, сняла туфли цвета фуксии на высоком каблуке и позволила себе небрежно поскользнуться, сложив чудесно изогнутую ногу, бесконечную, подчеркнутую, прямо вправо. сбоку небольшая цепочка, украшенная сапфиром. Один только разрез из двух частей из обрезков тонкой ткани вызвал бы бунт на любом пляже.


Я узнал, что Марии было двадцать пять и она вышла замуж в семнадцать лет за мужчину на двадцать лет старше ее. Что ее храбрый муж воспользовался своим семейным наследием и после многих лет упорной работы ранчо Гомес стало одним из самых важных в долине Рио-Гранде.


Тон, в котором Мария говорила о муже, не вызывал и тени нежности:


- Он жестокий человек, Ник. Тверд и холоден. Думаю, он тебе не понравится.


Так как я тоже так думал и мне было на это наплевать, я позволил ей поговорить о себе.


Она сказала мне, что получила образование в университете Святой Марии в Сан-Антонио, но ее любимым предметом был баскетбол, и что она была ярой поклонницей университета Рэттлерс. Ей нравились экзотические блюда, дискотеки. Однако, как я ни искал, вторую родинку я все равно не нашел. Теперь она шла у воды. Внутреннее желание сорвать почтовые марки, служившие его майкой, становилось все более и более неконтролируемым.


Я уже собирался принять решение, когда к нам присоединилась Дорис.


«Сегодня вечером бал в Country Club в Ривер-Оукс», - радостно объявила она, делая вид, что игнорирует мой подающий надежды удар. Вы хотите пойти с нами? Берт пообещал мне, что это будет великолепно.


Идея, казалось, понравилась Марии. Что до меня, просто представив её на руках, я почувствовал, как горящая впадина ущипнула меня. Единственным выходом был бассейн. Я сразу же нырнул, чтобы освежить свои мысли, и, когда я сказал, что идеи, мои были намного ниже пояса.


«Вечер будет жарким, так что я иду вперед», - сказал я, когда вернулся на поверхность.


Обе женщины посмотрели друг на друга и рассмеялись. Я был уверен, что вечер складывается хорошо.


Я не ошибся. Ужин был превосходным, оркестр раскалился, как разноцветные коктейли, а Мария танцевала, как кошка, которая в состоянии течки ищет своего парня в районе Бронкса.


Шел час, и танцоры устали. Расшитые блестками ковбои, казалось, устали от этих предварительных хореографических представлений, чтобы более серьезно посвятить себя своим музам, перегруженным бриллиантами. Музыка начала замедляться в понимании, я обнял Марию или, вернее, я прижался к ней, пытаясь понять, идет ли электрический ток от нее ко мне или наоборот. Я решил проблему, сказав себе, что мы изобретаем переменный ток заново. Во время последнего танца я спросил ее, не хочет ли она, чтобы я вызвал такси, чтобы отвезти ее обратно в отель.


«Берт очень занят, - сказал я с величественным лицемерием, - я бы не хотел заставлять его сделать крюк, чтобы высадить тебя.


По сиянию ее глаз я понял, что она все поняла. Она согласилась. Музыка прекратилась, и мне захотелось, чтобы у меня было холодное зубило, чтобы нас разнять.


- Приходи домой рано… - мимоходом указала мне Дорис. И осторожно ущипнула меня: полегче, мой маленький Ник, ты знаешь, что сказал дядя.


Без остановки в баре отеля мы направились прямо в квартиру Марии.

Я задавался вопросом, будет ли лифт работать вечно, он был таким медленным. Когда наконец дверь в его комнату закрылась за нами. Мария повернулась, вздохнула и жадно прижалась ко мне.


- Обними меня, Ник. Она произносила Niiik, снова и снова удлиняя «i». Это было мило.


Я на мгновение прижал ее к себе, затем поднял ее голову и поцеловал. Мария провела рукой по моей шее, ее язык искал мой, а ногти впились мне в шею. Поцелуй был таким долгим, что я считаю, что все рекорды были побиты.


Я нашла молнию на ее платье. Я потратил все свое время, чтобы сбить ее. Я просунул руку под одежду и медленно погладил его по спине. Ее кожа была мягкой, слегка влажной. Я проследил за изгибом ее бедра. Аккуратно погладил около трусиков. Она сбросила верх своего серого шифонового платья. Если верить ее дневным намёкам на грубость мужа, я решил, что играю на пианиссимо. Я натянула платье на изгиб талии, и оно упало с мягким стуком. Мария перешагнула через него, отвлеченно скрутила очаровательные кудри и рванулась назад. Ее тело источало глубокую чувственность, и ее аромат делал ее еще более неотразимой. Она снова отступила в сторону, расстегнула бюстгальтер, который подходил к платью. Очарованный, я увидел, как кончики ее грудей набухли и встали. Она смотрела на меня:


- Ты мне нравишься, Нииик ...


Это было больше утверждение, чем вопрос. Когда ты живешь, как я, со смертью на каждом углу, ты привыкаешь подбирать женщин, когда появляется возможность. Дома престарелых в AХ нет. Но Мария удолетворяла меня, и я, сжав горло, просто кивнул.


Она взяла меня за запястья, притянула к себе и положила руки ей на грудь, закрывая глаза. Я гладил их со всей нежностью, на которую был способен. Она внезапно освободилась и бросилась на кровать. Она сбросила каблуки и свернулась калачиком на множестве подушек, с любопытством глядя на меня.


Я готовился побить новый рекорд, на этот раз стриптиз, но вовремя вспомнил, что у меня три инвалидности. Вильгельмина, Гюго и Пьер. Это была не моя любимая тройка фантазий, а просто мои рабочие инструменты.


Вильгельмина - это 9-миллиметровый люгер, который я ношу под левой подмышкой. Hugo - это стилет с автоматическим срабатыванием, привязанный к моей правой руке, а Pierre - это пластиковое яйцо, наполненное смертоносным газом. Учитывая, где я это прячу, Пьер мог бы создать впечатление, будто у меня есть исключительные качества, если бы я не позаботился о том, чтобы избавиться от них, когда надену купальный костюм.


И поскольку я элитный убийца и фетишист, я никогда не отделяю себя от моих попутчиков, даже в PLD.


Поэтому я направился в ванную и вернулся к более простому образу голого воина. Мария воспользовалась моим отсутствием, чтобы спустить свои крошечные трусики на ноги, и играла со своими лакированными фуксийными ногтями на ногах.


Я повернул ее на правый бок. Ее нога скользнула между моей, ее ягодицы напряглись под моей рукой. Она решительно втянула меня в себя. Голос его охрип:


- А теперь, Нииик, возьми меня сейчас же.


Я поскользнулся на ней, просунув руку под ее чресла, я мягко вошел в нее, но ее бедра начали колебаться, и она выпала, натянувшись, как веревка.


- Да, крикнула Мария, давай, давай, да, давай!


Приливная волна, казалось, унесла его, и наши тела взорвались. Затем она снова медленно начала махать и поцеловала меня, обвив своим языком мой.


Я говорю себе, что этому чарующему существу еще предстоит многому научиться в том, что я считаю самым драгоценным из искусств. Я отказался. Мгновение спустя Мария дышала ровно, спокойно. Она только что заснула.


Я взял портсигар, который положил на столик. Я зажег одну. Золотая сигарета с фильтром, которую я сделал для личного потребления, моя единственная роскошь. Табак поверг меня в приятное оцепенение. Я нежно поглаживал коричневую кожу Марии тыльной стороной ладони, когда телефонный звонок скрутил мне барабанные перепонки. Я бросился забрать трубку. Голос, который мне ответил, был не кем иным, как Хоуком.


Вторая глава.


Я осторожно закрыл дверь в квартиру Марии. Едкий запах

витал в коридоре. Я мог бы поклясться, что это были тухлые сигары «Ястреба», которые поднялись с первого этажа на пятнадцатый.


С тех пор, как я работал на Axis и Хока, я видел довольно много людей, которые старались изо всех сил отговаривать его от курения этих ужасных сигар, но безуспешно. Говорят даже, что президент приказал секретной службе его обыскать, когда он идет в Белый дом. И только когда его освободят от этих газовых убийц, он сможет войти в Овальный кабинет.


Дэвид Хок сидел в конце комнаты с чашкой кофе в одной руке и остатком окурка в другой.


Я сел за его столик. Я увидел его густые брови. Мысль о том, что он собирается улыбнуться, ни на секунду не приходила мне в голову.


«Вы не торопились, - пробормотал он.


Это был его способ поздороваться.


- Вы звонили мне ровно в шесть часов. Сэр, я указал ему на великолепные часы, которые показывали десять седьмого. Учитывая, насколько медленным был лифт ... Но как тебе удалось меня найти?


- По-детски и элементарно, от вашего «кузена», которому пришла в голову прекрасная идея дать мне название отеля и имя вашей временной няни.


Официант подошел с подносом для кофе, подал мне и снова наполнил пустую кружку Хоука, а затем ускользнул.


Хоук осмотрел комнату, где редкие посетители пытались проснуться от кофе. Он достал из кармана пиджака шкатулку с гномами и положил рядом с сахарницей. Нажал кнопку на глушителе. Хоук приехал сюда не для того, чтобы проверить мое слабое здоровье ...


- Надеюсь, вы в отличной форме, N3, - начал Хоук, и что вам понравился PLD, потому что у меня для вас есть работа.


Если бы он использовал мое кодовое имя, то задание, которое он собирался мне сказать, не было бы обычным заданием.


- Это первоочередной вопрос, скажем так, характер.


Он настаивал на «приоритете», поднимая глаза к потолку, как бы для того, чтобы я лучше понял, что перерыв с Марией закончился.


«Я чувствую себя в отличной форме, свежей и готовой, и все в вашем распоряжении», - сказал я, думая о Марии, которая ждала меня там.


- Согласно информации, переданной в ЦРУ, группа террористов, число которых нам не известно, из арабской страны, название которой нам не известно, должна нелегально пересечь границу между Мексикой и США. Вы мне скажете, что все это очень расплывчато. Безусловно. Но, по мнению ЦРУ, единственное логическое предположение состоит в том, что спецназовец будет пользоваться услугами одного или нескольких профессиональных контрабандистов и что они будут замаскированы под нелегальных иммигрантов. Это точка. Второй момент заключается в том, что пограничная полиция недоукомплектована, а мексиканская граница больше похожа на решето, чем на железный занавес.


- Хорошо, - ответил я, - но, по крайней мере, ЦРУ знает что-нибудь о намерениях этих арабо-мексиканцев?


Дэвид Хоук снова зажег свою сигару.


- Да, их работа - идентифицировать, найти нескольких членов Конгресса - среди самых влиятельных - и убить их.


Я ухмыльнулся, и Хоук счел нужным добавить:


- Я знаю, что вы думаете, N3, что это была бы неплохая идея. Но в данном случае эта группа террористов представляет серьезную угрозу безопасности нашей страны. Это серьезно. Конечно, у нас были президенты, убитые и даже свергнутые, но речь идет о членах Конгресса, и это отдельная история.


- Откуда вы приехали?


- В Палате представителей есть только один способ заменить члена Конгресса: выборы. А на это нужно время. Таким образом, убийство пятнадцати или двадцати членов Палаты представителей может нарушить работу законодательной власти в целом, вызвать панику в общественном мнении и привести к полному параличу страны. По данным ЦРУ, в отличие от попытки пуэрториканцев несколько лет назад, террористы планируют казнить парламентариев не в Вашингтоне, а дома, в своих округах.


- Если у ЦРУ есть вся эта информация, почему бы не взять на себя операцию? - спросил я с ангельской улыбкой.


- Потому что мы получили особое указание, N3. Был отдан приказ разоблачить и ликвидировать всех членов этого спецназа. И когда я говорю «всех участников», вы можете догадаться, почему эта операция не входит в обязанности Langley Power Plant.


- А зачем им все головы на тарелке?


- Очень просто. Кто говорит, что арест говорит о приговоре, кто говорит, что приговор говорит о прессе, общественном мнении, и в конечном итоге результат будет тем же: всеобщая паника.


Он был прав: единственным выходом была ликвидация.


- У вас есть другие данные, сэр?


- Увы, мало! Я знаю, что они, как обычно, приезжают в Мексику после пересадки на Кубе. Но мы не знаем, приземлятся ли они в Мексике по воздуху или по морю, скорее всего, на легком корабле. Мексиканские власти очень внимательно следят за торговцами наркотиками, которые сбрасывают наркотики на границе между Юкатаном и Белизом. Поэтому мы думаем, что они попытаются высадиться в районе Веракруса, а затем двинутся вверх к границе США в районе Браунсвилл-Матаморос. Обычно это излюбленная местность для профессиональных перевозчиков, которые помогают преодолевать Рио-Гранде.


Я закурил. Браунсвилл… это был город, где жили Мария и ее муж. Время от времени я ценю совпадения, но моя работа всегда учила меня опасаться их.


Я решил не сообщать об этом Хоуку и для протокола спросил его:


-У вас есть что еще мне сообщить, сэр?


- К сожалению, нет, Ник. Теперь ваша очередь играть. Вы знаете столько же, сколько и я. Все зависит от тебя, так что я просто хочу пожелать тебе удачи, Ник.


Он назвал меня Ником дважды, и я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что его редкие выражения привязанности ко мне приберегаются для особых случаев.


- Меня ждет самолет. Я уезжаю в Вашингтон. Еще раз тысяча извинений за прерванный отдых.


Он встал, пожал мне руку, взял со стола маленькую квадратную коробочку. Он пересек комнату бара и исчез. Запах его сигары и пустой чашки кофе напомнил мне, что теперь я один и обречен на успех. Я поднялся на пятнадцатый этаж. Лифт со вздохом остановился. Я толкнул дверь. Через долю секунды я увидел тень справа от меня. Обычный человек наверняка позволил бы себе удивиться и погибнуть, задохнуться или свихнуться из-за этого вида монстра. Я свернул налево. Его рука упала мне на спину, не удерживаясь, но если бы я получил мешок со свинцом на плечо, это было бы не хуже.


Я повернулся к нему лицом. Он был огромным, должно быть, больше двух метров. У него было круглое опухшее лицо, а его более чем смуглая кожа не могла скрыть многочисленные шрамы, которые превратили его лицо в аэрофотоснимок поля битвы. Только два маленьких свиных глазка вызвали одно чувство: ненависть.


Он прыгает на меня с поразительной гибкостью для такой массы мяса.


Я мог бы убить его без боли. У меня даже был выбор оружия. Хьюго - самый сдержанный. Но труп такого размера выглядел бы плохо, и к тому же, будучи от природы любопытным, я сказал себе, что несколько вопросов нападавшему не повредит. За это пришлось бороться голыми руками.


Он дал мне правый хук, и я пожалел о своем выборе, но было уже поздно передумать.


Я сделал три шага назад и, набирая обороты, ударил его правой ногой в грудь. Он издал щелчок сломанной ветки, звук сломанной ключицы. Он не вздрогнул, но, неуравновешенный, пошел знакомиться со стеной коридора. Вскоре, подняв шум, я сказал себе, что весь отель собирается приехать и посмотреть мое интервью. Его нужно было завершить быстро и, по возможности, хорошо.


Но у него была сила быка, и если мне нечего было бояться его правой руки, то левая была чем-то другим. Он стукнул меня, и я вальсировал к двери Марии. Я затаил дыхание на долю секунды и атаковал слева-направо ткда, что служило его носом. Хрящ лопнул. Его морда была залита кровью. Мои руки тоже. Как бешеный зверь, он бросился на меня, издав рычание раненого кабана. Опустив голову, он набрал скорость и его голова уткнулась мне в живот. Я чувствовал себя так, как будто меня сбил локомотив, и мой позвоночник вонзился в дверь спальни. Со звуком лопнувшего шара я выдохнул весь воздух из легких и применил апперкот, чтобы разобрать его шейные позвонки. Но голова была твердой. Шея крепко держалась. Он отступил, фыркнул, как мокрая собака; кровь текла из его рта.


В тот момент, когда он начал снова, дверь за мной открылась, и я упал в квартиру Марии.


Увидев меня у своих ног и окровавленную гориллу в коридоре, она издала долгий пронзительный вой.


Я быстро оправился, но мой злоумышленник только что прыгнул в лифт, который остался наверху. Я бросился за ним, но дверь закрылась перед моим лицом. Не нужно было его преследовать: я был уверен, что это не последняя наша встреча. Я присоединился к Марии.


- Вы понимаете, - сказал я, проверяя, что у меня ничего не сломано, - даже в роскошных отелях есть досадная тенденция путать людей и нападать на них без причины. В каком мире мы живем…


Мария не ответила. Она прижала меня к себе. Она была гораздо более ласковой, чем моя маленькая подруга по играм.


У меня перехватило дыхание и, полностью вернувшись к реальности, я заметил, что Мария обнажена под своей прозрачной ночнушкой. Это открытие способствовало моему выздоровлению больше, чем мог бы сделать знающий массажист, особенно когда дело касалось очень ценной части меня.


- Мой ангел, а ты не хочешь спровоцировать толпу в коридоре?


Я отнес ее в спальню и положил на кровать. После веселья пришло время продолжить с того места, где мы остановились.


Третья глава.


После нескольких часов лекций и практических занятий Мария, казалось, забыла об инциденте в коридоре. Но мне было трудно стереть тупоголового монстра из моей памяти.


Я задернул шторы. Солнце уже было высоко. Я вынул одну из своих сигарет из золотого портсигара и пошел обратно в постель. Мария надолго потянулась. Она взяла сигарету.


Она спросила. - Забавно, я не знаю эту марку.


- Они NC, как Ник Картер, как и я. Я их специально сделал. Это моя единственная прихоть.


На самом деле это было мое маленькое безумие. Безумие, которое, учитывая мою работу, могло сыграть со мной злую шутку. Но в моем безличном мире они были больше, чем визитная карточка, моя подпись. И я привык настаивать и подписывать контракты.


Я выпустил безупречный дым. Сначала большой, затем маленький, который я отправил в центр предыдущего. Трижды ничего не было, но Мария была впечатлена.


- Ты действительно странный, Нииик. Вы мне интересны, я бы хотела, чтобы мы нашли время, чтобы углубить наши отношения. Вы понимаете, познакомьтесь с вами получше ...


Я надеялся, что Мария не имела в виду ни слова об этом. Никакая женщина не должна иметь для меня значения. Или как можно меньше времени. Но, что касается Марии, было еще недостаточно времени, и я не видел причин жертвовать этой связью ради моей миссии. В этом случае можно было бы совместить полезное с приятным.


- Я полностью за это, - говорю я. И шанс на это есть. Раньше, пока вы спали, я спустился вниз, чтобы позвонить в Amalgamated Press. Они не могли придумать ничего лучше, чем попросить у меня стптью о мексиканцах, переправляющих наркоту через границу в Техас. Браунсвилл был бы идеальной точкой для моего расследования. Вам не кажется, что нам повезло? Рио-Гранде и вы в качестве бонуса, это все же лучше, чем отчет о состоянии льда на Аляске.


- Ой, Нииик, это здорово! воскликнула она сияющим голосом. Приезжайте в Браунсвилл, я буду вашим проводником. Я знаю много мест, где можно найти советы по работе с газетчика.


- Это своевременно. Знаешь, мне нужно идти сегодня утром. Меня попросили приехать как можно скорее. По-прежнему…


- Я тороплюсь, пристегиваю свой багаж, и я твой.


Она встала с постели. Его попка была настоящим искушением. Я хлопнул ладонью по его хорошенькой попке, чтобы наказать её за такую наглость. Мы вместе приняли душ, что было очень приятно. Затем я одолжил у Марии бритву, пока она одевалась и собирала чемоданы.


Выйдя из ванной, я обнаружил, что Мария в джинсах и лифе из лосины. Она была прекрасна.


Я в свою очередь оделся, позаботившись о том, чтобы Вильгельмина, Гюго и Пьер были на своих местах, чтобы Мария их не увидела. Моё чутьё говорил мне, что мне, возможно, придется использовать его раньше даже нашего прибытия в Браунсвилл.


По пути к лифту у стойки регистрации я внимательно оглядел людей в вестибюле. Вскоре я заметил человека, который так старался никого не видеть, что я понял, что он кого-то ищет. Меня, скорее всего.


Я внимательно следил за ним, пока Мария оплачивала счет. Молодой слабак, носивший синие джинсы, ковбойскую рубашку и, должно быть, очень гордился своими ботинками с шипами. У него было такое же смуглое лицо, как у моего друга в коридоре. Наши взгляды встретились, и он сразу же исчез. Он явно искал меня.


Я последовал за Марией в гараж. Мы ждали, когда камердинер привезет для нас припаркованную машину, когда вошел мужчина из вестибюля. Спрятавшись за бетонными столбами, он подошел к «Шевроле Импала», ожидавшему его на стоянке для посетителей. Я не мог хорошо разглядеть водителя, но заметил, что у него на носу большая повязка. Без сомнения с ним мы уже встречались.


Приехала машина Марии. По правде говоря, это был пикап, Ford Ranger карамельного цвета. Мария, должно быть, исчерпала все возможности, предлагаемые заводами в Детройте: радио, AM / FM стерео, кассетный плеер, регулируемое рулевое колесо и другие электрические стеклоподъемники и замки. Не хватало только цветного телевидения и радара.


«Я должен был этого ожидать», - сказал я от дочери фермера.


«Давай, Нииик, - сказала Мария, садясь в кабину, - у всех в Техасе есть хотя бы один пикап.


- А! Я думал, что это Кадиллак.


«Это совершенно устарело», - ответила Мария, вступая в поток машин.


Пройдя двести ярдов, я быстро взглянул в зеркало заднего вида. Синий «Шевроле» последовал за нами, оставив между нами несколько машин. Мария ничего не заметила. Мы миновали кампус Университета Райса.


Если бы я был за рулем, у меня не было бы труда потерять Chevrolet, прежде чем я добрался до места назначения в районе Беллэр. И очень мудро, что мы приехали к Дорис.


Мне всегда было интересно, кто такие наши ангелы-хранители. Было практически невозможно, чтобы кто-нибудь слышал о моей миссии раньше. Если только они не получают зарплату у Рикардо Гомеса, мужа Марии? Может быть, за его женой следили, так как они были на страже ... В общем, эти парни беспокоили меня, и я ненавидел смущаться.


Когда мы вышли из пикапа, их машина проехала мимо нас и подъехала к двум домам недалеко от нас. Молодой слабак вылез из машины и стал осматривать шины. Настоящая работа любителей.


Дорис сказала, что ей жаль, что Мария прервала мое пребывание в Хьюстоне.


- Вы все одинаковы в прессе. Невозможно устоять перед сенсационной интрижкой. Наконец, я надеюсь, что ты скоро вернешься ко мне.


- Обещаю, говорю ей.


«В долине есть люди, которым не нравится, что журналисты выискивают о них всякие подробности», - добавила Дорис. Так что не делай глупостей, Ник.


«Мария будет смотреть за мной», - ответил я, смеясь. Она определенно знает, каких мне следует избегать.


«Ты шутишь, но, может быть, ты не думаешь, что говоришь так», - сказала мне Дорис, целуя Марию.


Бросив сумку в кузов пикапа, я заметил, что мои Лорелс и Харди припарковались через дорогу. На этот раз Лорел ткнулся носом в двигатель. Нет класса.


Я мог видеть водителя немного лучше. На мой взгляд, во всем Хьюстоне не было двух экземпляров такого размера. Тем более с пластырем на носу.


Мария стартовала, и мы промчались мимо Импалы.


В зеркало заднего вида забавлялся, наблюдая, как Лорел хлопает капотом и врывается в машину. Большая машина помчалась за нами, сделав головокружительный разворот.


Мы еще не доехали до конца города, когда пошел дождь. Не сильный ливень, прозрачный и ясный, а что-то вроде туманной теплой мороси, которая прилипает к лобовому стеклу и придает небу уродливый пыльно-серый цвет.


Дождь меня не беспокоил. Напротив, двум моим преследователям было бы легче следовать за нами. Я не хотел, чтобы они потеряли наш след любой ценой, потому что собирался задать им несколько вопросов, когда придет время. Но спешки не было: нам предстояло вместе преодолеть пятьсот шестьдесят километров до Браунсвилла.


- Поездка очень приятная, сказала мне Мария.

Я хорошо знаю дорогу. Я делаю это несколько раз в год, правда сейчас на шоссе слишком много грузовиков.


«Вот что я вижу», - ответил я, глядя на колонну больших полуприцепов-рефрижераторов. Что они везут?


- Фрукты, овощи, ранние овощи. Субтропический климат долины позволяет собирать несколько урожаев в год. Но есть и мексиканские грузовики. Фрукты и овощи возят через границу. Из-за рабочей силы, а также из-за запрещенных в США удобрений и инсектицидов.


Мария подмигнула мне и добавила:


- Вполне возможно, что эти грузовики везут что-то, кроме ящиков с овощами. Вещи, которые могут вас заинтересовать ...


- Нелегальные рабочие, например?


- Конечно. Не в грузовиках, которые идут прямо из Мексики, а в других ...


Она меня не удивила. Я уже слышал об огромных прибылях, полученных от перевозки нелегальных иммигрантов. Их привезли в большой город, в стиле Хьюстона, и там они быстро утонули в населении.


По мере того как мы ехали на юг, шоссе становилось все менее и менее загруженным. Мария ехала быстрее. Быстрее ограничения скорости. Мой взгляд на счетчик не ускользнул от него.


- На этой дороге довольно много проверок, но нам нечего бояться.


Она казалась уверенной в себе. В противоположном направлении проехал большой блестящий полуприцеп с великолепным красным бульдогом на капоте. Мария открыла на радио группу «Гражданин».


«Это Мехикали Роуз», - сказала она почти профессиональным голосом. Я звоню толстому Маку, у которого много лишнего и который только что столкнулся со мной на 59-м. Ты слушаешь? Ваш.


Громкоговоритель издал какой-то шум, Мария нажала кнопку, и послышался голос.


- Это старый трубопровод. Я еду прямо на север в сторону деревни под названием Хьюстон. Это та цыпочка, с которой я только что столкнулся с любовью к пикапу? Ваш!


- Да, это я, Роза. Вы прошли через Smokeys? Что там происходит?


- Он весь залит маслом до Виктория Тауншип. Подобрали цветок? Удачи и наилучших пожеланий мадам, ваша мама!


- Безупречно. «Здравствуйте, и не пристегивайтесь, мне было бы очень грустно», - заключает Мария, прежде чем выключить CB.


«У тебя есть скрытые таланты», - восхищенно прошипела я.


«Es nada», - с улыбкой ответила Мария. В любом случае, я хорошо провожу время с копами.


Я не хотел говорить ему, что мне все равно. Все, что я хотел, это чтобы она не отдалялась от ребят из Импалы.


Мария казалась мне счастливой. Я решил заставить ее говорить за себя. Я надеялся, что она даст мне несколько вещей, чтобы я смог набросать какой-то план действий. Скудная информация, которую я получил от Хоука, была больше приказом, чем советом. Он сказал мне, что делать, но не как это сделать.


Я был счастлив видеть, что Хоук достаточно доверял мне, чтобы не сойти с ума с таким небольшим количеством данных. Я выглядел как тот посланник, назначенный президентом Соединенных Штатов, которому во время кубинской войны за независимость было поручено лично доставить послание генералу Гарсии. Как и он, я не знал, куда мне нужно идти и как это делать. Поэтому мне нужно было собрать как можно больше информации и я спросил Марию:


- Вы всегда жили в долине?


- Да, я родился на плантации Гомес. Мой отец был прорабом. Он пользовался доверием и дружбой отца Рикардо.


- Вы, должно быть, имели привилегию на плантации.


- Так мне сказали. И мы зарабатывали больше, чем другие рабочие. Особенно те, кто оказался в нелегальном положении. У них практически не было выхода.


- Но вы смогли учиться?


Мария пожала плечами.


- Отец Рикардо отправил меня в Сент-Мэри. За его счет.


- Должно быть, он был щедрым человеком, папа Рикардо.


- Не совсем. Допустим, мой возраст и мои новые формы были мне больше в пользу.


Она бросила на меня быстрый взгляд. Трудно обнаружить румянец под такой темной кожей, как у нее, но я очень отчетливо видел, как он выступает.


- Я была очень привлекательна, - сказала она слишком торопливо. И, несмотря на наше скромное состояние, отец Рикардо решил, что я буду женой его сына.

Он был чрезвычайно обеспокоен внешним видом. Вот почему он отправил меня в школу. Конечно, нас не спрашивали. Ни Рикардо, ни мне. Это наши отцы все между собой устраивали. Конечно, я получила многое: деньги, туалеты. Я получила образование, о котором даже не мечтала. Рикардо, он предпочел бы сам выбрать себе жену. Во всяком случае, он никогда не говорил отцу об этом ни слова.


- Если я правильно понимаю, это любовь с первого взгляда.


- Какое-то время все шло не так уж плохо. Отец Рикардо заставил нас устроить роскошный дом. Но никто не спрашивал моего мнения, ни о плане дома, ни даже об отделке. Мы были куклами мистера Гомеса, который он построил дом, красивый, удобный. Нам с Рикардо оставалось только жить там.


- Ты еще там живешь?


- Да. Рикардо вернулся жить в старый дом своего отца. Все в Браунсвилле называют его Casa Grande.


- И ваши родители!


- Они умерли.


- А детей у вас не было? Разве это не было в расписании?


- Нет. И так лучше.


Она повернула ко мне голову, и на ее губах расплылась злая улыбка. Мы были довольно далеко от охоты на террористов.


- Всегда работало в одном направлении. Мы занимались любовью, когда Рикардо хотел и так, как он хотел. Это быстро стало утомительным.


Я улыбаюсь.


- Отсутствие романтики и фантазии, - говорю я своим сентиментальным тоном любящего учителя гимнастики.


«Совершенно верно», - согласилась Мария. Фактически, все мои подруги говорили мне, что у них такая же однообразная сексуальная жизнь.


Она остановилась.


- Я ничего другого не знала до встречи с тобой, Нииик.


Я закурил, утешился. Мы сходили с длинной кривой. Дождь перестал. Я увидел вдали небольшой городок. Мы подошли к мосту через небольшую реку.


- Вот Чистый Ручей! воскликнула Мария. Нииик, я всегда хотела пойти вымочить ноги. Что, если мы остановимся?


- Почему бы нет ? Это принесет нам величайшую пользу.


А еще о двух засранцах, которые прилипают к нашим ягодицам, подумал я про себя, глядя в зеркало заднего вида. Мария замедлилась. Я увидел подъехавшую машину. Мария поставила пикап на небольшую парковку. Импала не успела затормозить и продолжила движение прямо. Мы тихо вышли из машины и, взявшись за руки, направились по подъездной дорожке к ручью. Я представил себе сильное торможение, которая скоро будет услышано.


Мы мирно устроились на большом плоском камне, выступавшем над кипящей водой. Мария сняла парусиновые кроссовки и закатала подол джинсов. Я наклонился, чтобы снять мокасины из кожи анаконды, когда хлопнула дверь. Вскоре после этого я увидел, как «Шевроле» пересек мост в противоположном направлении. Водитель был там один. Я пришел к выводу, что Лорел с другой стороны наблюдает за нами, прячась в кустах, иначе он скоро будет там. У меня был шанс застичь его. Я вошел в воду, чтобы перейти.


- Мария… говорю я. Мы ехали уже давно, ну ... думаю, я доберусь до тех кустов вон там.


Я попытался сделать вид, что у меня был самый смущенный.


Мария улыбается.


- Возвращайся скорее !


- Да, недолго, - ответил я, надеясь, что не ошибся.


Как только Мария скрылась из виду, я присел в зарослях и ждал, не двигаясь.


Мой шпион-любитель определенно не был сыном Робин Гуда. Фактически, он был тих, как носорог в сезон гона. Пробираясь сквозь него, он издавал такой шум, что выглядел так, будто был вооружен бензопилой.


Он подошел ко мне. Я выскочил из куста и обездвижил его хваткой за шею. Ее лицо стало откровенно темно-пурпурным. Казалось, его глаза готовы вылезти из орбит.


На короткое время он пожал плечами, как маньяк, пытаясь освободиться и вдохнуть немного воздуха.


В правой руке он что-то держал. Предмет выскользнул из него и покатился по земле. Затем он перестал бороться. Я задержал там удушение еще несколько секунд, затем отпустил.


Слабак рухнул на землю. У меня был хороший день. Если повезет, ему сойдет с рук - простая черепно-мозговая травма.

Но если бы у него был мозг.


Я поднял предмет, который он уронил. Это была 35-миллиметровая камера Yashica.


- Какое презрение к материалу… - пробормотал я.


Раскачал девайс как мог и кинул в воду.


Поскольку отсутствие товарища насторожило бы мамонта, я решил присоединиться к Марии. Таким образом, Гомес заставил жену ускользнуть. После этой шоковой терапии я был почти уверен, что со мной все в порядке, если только Рикардо не заплатил дорого за то, чтобы они увидели неверность его жены. В любом случае, это было наименьшее из моих беспокойств ...


Я вернулся на другую сторону, делая вид, что поправляю штаны.


- Это было недолго, - сказала Мария, приветствуя меня.


"Это было не так уж много", - ответил я. Ненавижу тратить время на мирские телесные формальности.


Она взяла меня за руку, и мы вошли в воду.


Четвертая глава.


Мы только что достигли вершины небольшого холма, когда я увидел Браунсвилл, раскинувшийся у наших ног. Поднимаясь после погружения в Клир-Крик, Мария оставила меня за рулем, и я ехал, не увидев ни малейшей тени Импалы в зеркале заднего вида.


На въезде в город стоял огромный парк полуприцепов. Славные окрашенные металлические монстры стояли на отроге не менее полутора миль. Сотрудники полиции переходили от одного грузовика к другому и открывали двери трейлеров.


- Что они делают ? - спросил я Марию.


- Охота на водолазов, нелегалов. Их так называют, потому что они раньше переплывали Рио-Гранде. Но копы почти никого не находят. Они всегда прячутся перед проверкой трейлеров, и весь груз должен быть выгружен. Поскольку у пограничников нет ни времени, ни средств, чтобы тщательно проверить их одного за другим, койоты молчат.


- Койоты?


Мария улыбается.


- Так называют контрабандистов нелегальных рабочих. Они переправляют их через реку, доставляют на север и отправляют в Чикаго, Детройт, после того, как платят за это все свои сбережения ...


Ну наконец то ! К тому времени, как мы достигли места назначения, Мария решила дать мне некоторую полезную информацию.


- Во всех этих трейлерах есть безбилетные пассажиры?


- Не во всех, а в большинстве. Койоты покупают грузовики для перевозки огородной продукции, и они работают по таким низким ценам, что честные компании вряд ли выдержат.


- Откуда ты все это знаешь?


- У Рикардо есть грузовики. Мне просто нужно было послушать.


- Потому что Рикардо тоже перевозит мексиканцев?


- У меня нет доказательств, только подозрение. Что я точно знаю, так это то, что он ежегодно получает огромную прибыль.


Я старался не проявлять излишнего энтузиазма после его откровений и просто сказал:


- Может быть, это поможет мне в моей статье.


«Я могла бы принести вам гораздо больше пользы, чем вы думаете», - призналась мне Мария с заговорщической улыбкой. Только я жена Рикардо, и нас не следует видеть вместе в Браунсвилле.


Мне показалось, что я уловил сожаление в его голосе.


- Вы можете прийти ко мне вечером. Я могу доверять своему персоналу в ночную смену. День другой, у меня такое впечатление, что Рикардо в курсе каждого моего шага.


Я говорю себе, что она не ошибалась.


Мы въезжали в пригород Браунсвилля. Мария указала мне на большой современный мотель.


«Это лучшее, что есть здесь», - заверила она.


Несколько мгновений спустя мы поднимались по склону пандуса, ведущего к мотелю. Я припарковал машину перед дверью. Когда я открыл дверь, Мария подошла ко мне и поцеловала более чем нежно.


«Позвони мне», - сказала она, когда я спустился вниз.


- Можете быть уверены.


Она снова рванула машину, верная своей привычке. Я едва успел схватить свою дорожную сумку.


К счастью, в мотеле была свободная комната. Я бы предпочел окна с видом на бассейн, но мне пришлось остановиться на номере с видом на пандус. Она была совершенно стандартной. Радио-ТВ-мини-бар и кровать была не так уж и плохи. Я позаботился запереть дверь. В конце концов, хотя ребята из Импалы не были полностью в курсе событий, и у них могли быть младшие братья.


Мне нужны были две вещи. По порядку: принять хороший душ

и поднять настроение.


Горячий душ всегда оказывал на меня чудесное воздействие, особенно когда за ним следовала хорошая минутная порция ледяного холода. Я вышел из ванной замечательно расслабленной. Все следы усталости исчезли. Расставив своих драгоценных «товарищей» по местам, я надел чистую одежду. Чтобы полностью завершить метаморфозу, все, что было нужно, - это Chivas Régal. Я вышел из комнаты, запер дверь, и мое легендарное чутье привело меня прямо к бару.


Было время обеда, и две или три пары, казалось, ждали супружеского чуда, молча потягивая коктейли.


Я заказал свой двойной скотч. В ожидании напитка я тускло взглянул на двух мужчин, которые сидели на высоких стульях рядом со мной со стаканом текилы в руке. Судя по одежде, они были настоящими техасцами. Синие джинсы, брезентовые рубашки и рекламные кепки, накрученные на череп. Надо сказать, что техасская мода заменила старую ковбойскую шляпу этими глупыми, но яркими кепками. Техасцы носили их весь день на улицах, в офисе, на фабрике и, как говорят, носят их даже в церкви и во время секса. Я пообещал себе спросить Марию.


Мой ближайший сосед, крепкий парень, рекламировал корм для собак, его меньший товарищ восхвалял славу тракторов John Deere.


Услышав, как я делаю заказ, собачий гурман повернулся ко мне и с улыбкой спросил:


- Скотч? Есть еще люди, которые пьют это?


«Дома это обычное дело», - сказал я, пытаясь быть добрым.


Я хотел завязать разговор. Моей целью было распространить слух о том, что в город приехал любопытный журналист. С другой стороны, если бы у меня было мало шансов быстро найти людей, которых я ищу, я мог бы подтолкнуть их нанести мне «небольшой визит». Лучше всего было поговорить о моем расследовании с теми, кто меня слушал. И эти две головки с кепками выглядели идеально.


- Ах, да. А ты откуда, старик?


- Из Вашингтона.


Тракторист, казалось вроде понял, что мы говорим.


- Ах, засмеялся он, я все понимаю! Я вот уже долгое время удивляюсь, почему они делают так много ерунды. Если это то, что они блокируют, это многое объясняет.


И он рассмеялся. Через пятнадцать секунд за ними последовали тракторист «Джон Дир» и бармен, который внезапно уловил тонкий юмор своего приятеля.


- Вы тоже госслужащий? спросил мой новый знакомый.


«Вовсе нет», - весело объяснил я. Я корреспондент Amalgamated Press and Wire Service. Я здесь за материалом для статей.


- Уф! - прошипел впечатленный собеседник. Я удивлен. Бюрократов здесь вагонами возят. Но ты мой первый репортер. Какая у тебя история?


Трактор-Джон Дир и бармен внимательно слушали, их напряженная концентрация казалась болезненной.


- Редакция моего агентства хотела бы статью о мексиканцах, которые пробираются через границу. Кажется, что в последнее время цифры достигли рекордных значений.


- Нет ? Разве вы здесь не по делу о наркотиках? Без шуток ! Я думал, что мы только что говорили об этом.


- Нет, - ответил я. Меня ничего не спрашивали о наркотиках.


- Что ж, старик, ты зеваешь лодке и пропускаешь сенсацию в газете! - заверил меня весельчак. Поскольку есть граница, есть водно-болотные угодья, пересекающие Рио-Гранде. С другой стороны, если бы вы знали все, что связано с марихуаной и кокаином, вы бы сделали отличный материал для своей газеты.


Я начал задаваться вопросом, не руководствовались ли его попытки заинтересовать меня другой темой личными мотивами. Поэтому я решил лучше узнать больше об этом.


- Но я не представился, - говорю я, протягивая руку, Ник Картер.


Он пытался раздавить мои пальцы намеренно мачо-хваткой. Это было напрасно.


«Альфонсо Кортес», - отказался он. А вот мой друг - Джордж Грейсон.


Я схватил за руку веселого современного пахаря и заказал выпивки.


Вскоре я узнал, что эти двое работали в Consolidated Produce Company. Кортес был руководителем группы, а Грейсон - бухгалтером. Но самое интересное было то, что Consolidated Produce Company была компанией Рикардо Гомеса.

Мария рассказала мне это в машине.


В конце концов Грейсон принимает участие в дискуссии.


«Вы находитесь не в том месте, где можно найти« заблудших », - начал он. Здесь Рио-Гранде слишком широкая и слишком глубокая. Конечно, кроме засушливого сезона, здесь можно гулять. Если бы это был я, я бы лучше пошел в сторону Орлиного перевала или Эль-Рио, где он уже. Это то место, где проходят контрабандисты.


«Может быть, я проверю это позже», - сказал я.


Он настаивал. - Зачем оставаться здесь собирать крошки? Там у вас будет панорама на большой экран.


Я знал, что он был абсолютно прав, но он так настаивал на том, чтобы я уехал из Браунсвилля, что я вовсе не был настроен на это.


Пока мы пили вторую порцию за мой счет, я узнал, что они оба были уроженцами долины Рио-Гранде и что Браунсвилль, расположенный в шестидесяти километрах к югу от Майами, принимал большой поток туристов с севера и центра.


«Я даже готов поспорить, что на квадратный метр жителей Чикаго и Детройта приходится больше, чем ребят со всей страны», - сказал Кортес.


«Неудивительно, - сказал Грейсон. Это рай для бедняков. Чтобы приехать сюда, необязательно иметь состояние. Это не похоже на Майами. И все же у нас такой же климат, те же пляжи, та же рыбалка. Но все дешевле.


«Это из-за мексиканцев», - сказал Кортез. Работают за гроши, но довольны. Они по-прежнему зарабатывают втрое больше, чем могли бы получить в Мексике ... Если бы только они могли найти там работу! Потому что вопрос о работе, там ноль! Не завтра мы увидим здесь профсоюзы, поверьте мне!


«Каждый найдет что-то для себя», - заключил Грейсон.


Я вытащил из кармана блокнот и начал рисовать, чтобы сделать его рассказ более реалистичным. Кортес, у которого уровень алкоголя в крови, должно быть, заигрывал с этиловыми Гималаями, бросил на меня обеспокоенный взгляд.


Он спросил. - Скажите, вы не собираетесь это публиковать?


«Вероятно, нет, - ответил я, - но в случае, если я это сделаю, я хотел бы изложить ваши личные взгляды.


За этот вечер я впервые был так честен.


Я почувствовал некоторое облегчение в своих товарищах. Я пожал им руку и пошел в ресторан. Еда была обычным ужином в мотеле, ужасающе банальной, но в конце концов у меня все еще оставалось приятное чувство сытости. Я вернулся в свою комнату, где быстро погрузился в глубокий сон.


Проснувшись на следующее утро, я чувствовал себя в великолепной форме, готовым к действию. После плотного завтрака в ресторане я пошел на ресепшен, чтобы взять напрокат машину. Выбираю новый Форд Мустанг. Хотя АХ получает значительные субсидии, которые при переходе бюджета естественным образом переключаются на другие статьи, Хок довольно осторожен, когда дело касается отчетов о расходах. Слишком разборчив, по мнению моих коллег. Но когда дело доходит до проката автомобилей, он никогда не спорит. Скорость и мощность - наши помощники в работе, и часто бывает, что наша жизнь или успех нашей миссии зависит от еще нескольких лошадей.


Очаровательная хозяйка из агентства по прокату любезно передала мне ключи и карту города. Вашингтон-стрит, главная ось Браунсвилля, пересекает центр города и заканчивается мостом Международного моста. Это маршрут для мексиканцев, которые незаконно проникают в нашу страну. Я решил разведать и пройти по артерии. Когда я оказался в пределах видимости моста, я повернул направо и припарковался на небольшой парковке, обсаженной пальмами. Центр набережной занимал двухэтажный глинобитный дом, обожженный на солнце кирпичом. Перед дверью на высоком шесте развевался флаг Соединенных Штатов. Над входом огромная вывеска гласила: ПОГРАНИЧНЫЙ ПАТРУЛЬ США.


Журналисту, ищущему информацию о нелегальной иммиграции, следовало посетить таможенную полицию. Я толкнул дверь здания.


Комиссар был коренастым мужчиной с пронзительными черными глазами. Он представился как Дантон. Несмотря на мой статус «журналиста», он тепло встретил меня. Я пришел к выводу, что он хорошо выполняет свою работу и ему нечего скрывать.


- Да, проблема очень серьезная, - прямо объяснил он. Большинство иммигрантов переплывают или переходят реку, когда позволяет уровень воды. Как правило, это молодые люди, которые хотят работать на фермах в регионе.

Когда фермерам нужна рабочая сила, они посылают кого-нибудь присмотреть за берегами реки. Если появляется мексиканец, мужчина помогает ему пройти, затем прячет в пикапе и вуаля.


- Я думал, у вас есть вертолеты, чтобы наблюдать за рекой.


«У нас есть кое-что», - ответил Дантон. Но, к сожалению, этого недостаточно. И тогда они не могут летать круглосуточно. А главное, ребята умные. Если вы были на мексиканском берегу, то наверняка заметили густые заросли вдоль реки. Здесь парни прячутся. Они просто ждут, пока пилоты приземлятся на обед или дозаправку, и переходят реку. И они быстрые, можете мне поверить.


- Конечно, с пониманием прокомментировал я.


«В нынешнем виде мы абсолютно ничего не можем сделать», - признался Дантон. Их слишком много, и мы не укомплектованы кадрами. Кроме того, для местной экономики это дешевая рабочая сила. Так…


Если бы было так просто пересечь Рио-Гранде, мне было бы трудно предотвратить проникновение террористов в страну. Если только я не продолжу волнение в надежде вызвать желаемую реакцию.


В Торгово-промышленной палате я получил идиллическую листовку: нижняя часть долины Рио-Гранде процветала, мексиканцы были жизненно важным благом для экономики. Короче говоря, Браунсвилл был настоящим раем на земле с прекрасным тропическим климатом и доступными ценами.


- Кроме того, - добавил менеджер, - здесь не мафия дергает за ниточки.


Все было решительно радужно и вкусно. Ни разу не было упомянуто слово «койот». Как будто эта раса полностью исчезла из лексикона властей.


Был почти полдень, когда я покинул Торговую палату. Мой желудок вернул меня в мотель, где мне сказали, что женщина, не назвавшая своего имени, несколько раз звонила мне. Она должна была перезвонить около часа.


Это определенно была Мария. Мой обед закончился, я поднялся в свою комнату, чтобы дождаться его звонка. Телефон зазвонил в пять минут первого. Я поднял. Женщина спрашивала меня по телефону.


Это была не Мария.


Пятая глава.


Голос, обращающийся ко мне, был почти шепотом. У моей загадочной собеседницы были очевидные трудности с выражением слов по-английски. Я собирался попросить его поговорить по-испански, но сдержался. Я не должен был рисковать. Конечно, я свободно говорю по-испански, включая все диалекты Испании, Кубы и Латинской Америки, и даже техасско-мексиканский сабир, который используется на границе с Техасом, но я не хотел проявлять неосторожность. В конце концов, я оценивал заурядного вашингтонского репортера. Это была деталь, но в моей профессии деталь могла иметь значение между живым агентом и трупом.


- Сеньор Картер, - нерешительно сказала она, кажется, вы пишете рассказ о Como se dice? проход дель Рио ...


«Да, если я найду достаточно информации», - пояснил я.


«Я пересекла Рио», - сказала она мне. Мой брат, мой отец и моя мама тоже. Зе мог бы сказать тебе мучо.


- Вы хотите, чтобы я рассказал вашу жизнь и вашу историю?


- Да, но Зе не может говорить по телефону.


- И почему ?


- Mucho peligro, слишком много опасности, - сказала она. Мы должны где-то увидеться.


Очевидно, моя рекламная кампания окупилась.


- Или же ? Я спросил.


- В безопасном, тихом месте, где ты меня не заметишь.


- Так где ? Я настаивал.


- В Casa del Cabrito это было бы здорово. Это Дом Козы.


- Козий дом! - удивился я. Честно говоря, я не видел себя разговаривающим посреди стада коз. Я очень любил коз и общался с ними в Греции, Испании и даже в Албании, конечно, с должной честью. И я подумал про себя, что пьянящий запах европейских коз должен быть относительно похож на запах техасских коз. Но я должен был признать, что она, вероятно, была права. У кого хватит смелости прийти и шпионить за нами в овчарне? Может быть, у волка?


По тону моего ответа тонкий голос в конце линии весело усмехнулся.


«La Casa del Cabrito - это ресторан, где подают козье мясо», - пояснила она. Народ оттуда никогда не уходит.


Я их понял.


- Где находится ресторан ?

- В западном квартале. Остин-стрит.


- Во сколько ?


- Лас куатро, я имею в виду четыре часа. Тогда не будет слишком многолюдно.


- Как я узнаю тебя?


- Я надену штаны зауне, - без дальнейших церемоний ответила моя собеседница, прежде чем повесить трубку.


Его мягкий голосок, очевидно молодой, и его восхитительная задержка были чем-то меня соблазнили. Я поймал себя на том, что пытаюсь представить ее в своем наряде «зауне». «Осторожно Ник, - прошептал я. И я увидел себя в тренировочном центре с Хоуком за его столом, обучающим нас Правилу Убийцы №1. Никогда не позволяйте себе перемещаться в незнакомом месте и остерегайтесь всех. Теперь я, N3, собирался нарушить правило. Что бы подумал Хоук, если бы узнал? Он, вероятно, уволил бы меня из-за психического заболевания. Но на его месте я бы сказал: Ник, продолжай, в конце концов, ты сможешь что-то извлечь из всего этого. Вот что я решил сделать. Для этого нужно было начать узнавать землю, определять возможности отступления и запечатлеть все это в моей памяти. Я поискал в справочнике адрес ресторана и развернул карту Браунсвилля.


Путешествие было очень простым. Я вышел из комнаты, запер дверь и спустился вниз, чтобы забрать взятый напрокат «Мустанг». Была только половина второго, но я хотел, чтобы у меня было достаточно времени.


Вскоре я подошел к Casa del Cabrito в районе, который мне показался гетто Браунсвилля. Бараки, построенные из ящиков, и останки машин образовали настоящие лачуги, пересекаемые грязными улочками. Все, что можно было найти в мусорных баках Браунсвилля, обрело здесь новую жизнь. Темнокожие дети смеялись и играли костяшками пальцев в пыли среди стада голодающих собак. Большинство детей были голыми, что напомнило мне кубинские деревни, через которые я прошел. В тропиках латиноамериканцы не удосужились одевать своих детей. У них были дела поважнее со своими скудными ресурсами. На Кубе родители обычно разрешают своим детям гулять в костюмах Адама и Евы до двенадцати лет. В этом возрасте девочки имели право на мешок из джута от сахара. Одно отверстие для головы, два отверстия для рук и вуаля.


Мальчикам выдают старые джинсы до колен. Я видел девушек настолько высоких, что их мешки закрывали их только до пупка, а нижняя часть их тела была полностью обнажена. Этого еще не было в гетто Браунсвилля, но и не так уж много было отличий.


Я прошел мимо Каса-дель-Кабрито как на прогулке. Заведение было построено из старого дерева архитектором, который, несомненно, долгое время медитировал на свалке. Он, должно быть, сочинил этот великолепный шедевр однажды ночью внезапного вдохновения, не думая, что шипы можно использовать для чего-нибудь, кроме прокалывания шин: у меня создалось впечатление, что только битумная бумага может держаться вместе, как приклеенная головоломка.


С другой стороны этого архитектурного шедевра находилась большая кирпичная печь с барбекю, на котором жарились куски мяса.


Несмотря на свои предубеждения, пришлось признать, что запах был довольно аппетитным. Вдоль внешней стены небольшая земляная эспланада служила стоянкой, там были припаркованы три груды металлических листов, среди которых, как мне показалось, я узнал Ford 1948 года. Я насчитал три двери в ресторане: одну на улице, другую сзади. здания. и последнюю на стоянку.


Я обошел квартал в поисках полицейского участка или, может быть, пожарного депо. Таких не было. Кроме того, действительно ли это было полезно? Единственными торговцами, кроме ресторана, были небольшой продуктовый магазин и свалка, которые, должно быть, завидовали парковке. Место показалось мне идеальным для ловушки. До свидания оставалось почти два часа. Я вернулся в мотель.


Я начал с длительного душа. Затем я оделся и проверил работу Вильгельмины, разбирая ее по частям. Я любил баловать ее, эта милая! Затем я убедился, что моему маленькому Хьюго было совершенно непринужденно и тепло в своем замшевом футляре, и что никакие складки не мешали его скорости вмешательства. Что касается Пьера, я поселил его в его уютном гнезде, готовым к действиям, если того потребуют события.


Единогласно проголосовав за поздравления, я спустился в бар, чтобы выпить твердый чивас.

Бармен узнал меня и вежливо спросил, продвигаются ли мои репортажи. Я сказал ему, что у меня много времени, и потихоньку работаю.


Когда я добрался до Casa del Cabrito, я заметил, что на стоянке появилось больше машин. Каждая разваливается больше, чем следующая, как будто в гетто идет состязание. Присутствие моего Мустанга не было образцом усмотрения, но другого места для парковки не было. Жаль, сказал я себе, я не получу главный приз.


Перед дверью висела рваная занавеска. Я оттолкнул его и вошел в ресторан. Комната была обставлена столами из скрепленных между собой досок. Пол был покрыт роскошным ковром из чистых опилок. Музыкальный автомат ярко сиял и транслировал «Cuando calienta el sol» Джонни Родригеса. Только четыре стола были заняты посетителями, которые ели молча. Женщин не было видно.


Перед тем, как совершить этот быстрый тур, я выбрал место и устроился. К моему удивлению, стул хорошо держался под моим весом. Подошел столетний официант. Я заказал ему пиво Carta Blanca и стал ждать.


Музыкальный автомат теперь играл довоенную мелодию, и я уже выпил половину своего пива, когда к двери подъехало такси. Вскоре через занавеску проходит девушка в желтом брючном костюме.


Она была маленькой брюнеткой. Красивые длинные волосы падали ей на плечи. Она не была головорезом, но ее медная кожа делала ненужными какие-либо уловки. Огромные карие глаза съели его лицо по обе стороны от крошечного носа, очень слегка ошеломленные. Ее рот был жадным и чувственным. Его желтые штаны были достаточно узкими, чтобы лучше демонстрировать твердый круп, который, казалось, получал должное от руки мужчины.


С нервным видом она огляделась и сразу меня заметила. Должно быть, я был единственным бледным лицом на многие мили вокруг. Она робко подошла ко мне. При одном его взгляде я почувствовал, как оживает мое мужское достоинство. Внезапно у меня возникло ощущение, что с момента встречи с Марией прошла целая вечность. Я встал и одарил его своей лучшей улыбкой. Эта молодая незнакомка, должно быть, приняла меня за джентльмена, и это не должно было ее разочаровать. Я галантно подал ему стул.


«Я Ник Картер», - сказал я, протягивая руку.


«И я, Нола, - сказала она, садясь. Нола Перес.


Моя улыбка действовала, потому что она казалась мне немного более успокаивающей.


- Хочешь что-нибудь съесть? - предположил я, заметив старика, который медленно взял курс на нас.


- Да, - ответила она, - вы наверно тоже!


Меню, соответствующее имиджу ресторана, было жирным, маслянистым, скомканным, почти нечитаемым, настолько оно было потрепано. То, что мне удалось расшифровать, тем не менее позволило мне понять, почему мексиканцам без денег понравилось это место. Фирменным блюдом был приготовленный на гриле козий сыр, подаваемый с фасолью и картофельным салатом, всего за семьдесят пять центов. Интересно, где они могут найти коз за такую цену.


Заказав два блюда, я посмотрела на Нолу. Почти так же напугана, как и в разговоре по телефону.


Я сказал. - Так тебе есть что мне сказать? Я немного знаю испанский, если хотите, поспешил добавить более конфиденциальным тоном.


Мне показалось, что она почувствовала глубокое облегчение.


- Да, будет лучше, - ответила она на родном языке. Мне будет легче объясниться.


Затем, взглянув через плечо, она продолжила:


- Я уверена, что за моей машиной никто не следил. Я была очень осторожна.


Я был гораздо менее уверен, зная, что только профессионал может говорить такие вещи.


- Отлично, оценил, не выказывая никаких сомнений. Как долго ты была в Техасе?


- Два месяца.


Старый официант вернулся с нашими заказами. Он поставил на стол две картонные тарелки. Мы на мгновение прервали наш разговор, и Нола оторвала пальцами кусок мяса и с удовольствием попробовала его.


У меня не было её энтузиазма. Раньше я ел козу и думал, что попробовал все, что только можно вообразить, во время своих миссий, и ни один из них меня не поразил. На этот раз было что то особенное. Мясо было нежным, и у них, должно быть, был необычный рецепт.


Я пробовал это.

Очень пикантный салат, украшенный луком, перцем и фасолью чили. Было очень вкусно. Хотя я не был особенно голоден, я ел с хорошим аппетитом. Без сомнения, я бы порекомендовал этот ресторан Хоуку, если он зайдет сюда.


Во время еды Нола заговорила. Я буквально поглощал её слова.


«Мне двадцать, - начала она. Мой отец был плотником в небольшой деревне недалеко от Монтеррея. Но работы не было. Поэтому он решил эмигрировать в США. Его брат, мой дядя, пересек реку несколько лет назад и поселился в Оклахоме, где женился и был натурализован. Он очень часто писал моему отцу, прося его приехать и присоединиться к нему.


- Я понимаю это, - говорю я. Плотники в этой стране делают золото.


- Это именно то, что сказал мой дядя. Мой отец думал, что сможет быстро заработать денег, которых хватит, чтобы потом нас пригласить.


Я спросил. - Что ты имеешь в виду ? Вы имеете в виду, что он подумывал бросить вас?


- Да. К сожалению, моя мать заболела. Поскольку в селе не было медицинской службы, мой отец уехал, некому было бы позаботиться об остальной семье. Папа слышал о койоте, обитающем в этом районе. В итоге он связался с ним. Он был готов отвезти нас в Оклахома-Сити за тысячу долларов.


- Полагаю, у твоего отца не было всех этих денег?


- Конечно нет. Поэтому он продал дом, скот и даже свои инструменты, и ему с трудом удалось собрать триста долларов. Но койот сказал, что все равно согласен и что он провезет всю семью за триста долларов. Очевидно, это была уловка.


- Ваш отец должен был быть более подозрительным.


- Знаю, но выбора у него не было. Он все продал. Когда мы приехали сюда, койот по имени Рикардо Гомес сказал моему отцу, что должен работать на него, пока он не закончит платить тысячу долларов.


- Отказаться, конечно, невозможно.


- Конечно. Но это даже хуже, чем вы думаете. Гомес предоставил нам жилье, за которое он взял с нас огромную арендную плату, он заставил нас покупать то, что нам нужно, в его магазине, и больше нигде. Через неделю мой отец получил зарплату. Когда он оплачивал свои счета, у нас оставалось пять долларов. А поскольку у нас не было документов, у нас даже не было возможности пожаловаться.


Я понимал ситуацию и почему таких парней называют койотами.


«Мой отец решил сбежать», - продолжила Нола. Но чтобы сбежать от Гомеса ... Я слышал о тебе в Каса Гранде. Гомес дал мне работу в своем доме. Только ему мало иметь меня в качестве слуги. Он много уезжал, но каждый раз, когда он приходит домой, он пытается меня потрогать или погладить. Он страшный. Боюсь каждый раз, когда он подходит ко мне. Мы обязательно должны спастись, пока мне и моей семье не стало хуже.


Я спросил. - Но чем я могу вам помочь? Я всего лишь журналист.


- Должен быть способ! Так продолжаться не может! Моя мама все еще очень больна. Вы знаете, в Casa Grande проводят время за разговорами о койотах. Я много чего знаю. Если вы нам поможете, я вам все расскажу.


«Никогда не позволяйте отвлекаться от поставленных целей» - одна из любимых максим Хоука. Я взял это на себя. То, что я жив, тому подтверждение.


Между прочим, я научился распознавать ложь, но теперь эта девушка казалась мне обычной. Я решил попробовать.


- Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе.


Взгляд Нолы затуманился. Она взяла мою руку и очень, очень сильно сжала ее. Несмотря на все мое самообладание, Пьеру вдруг стало тесно в своем гнезде.


Я заплатил смешной счет и оставил щедрые чаевые, думая о ремонте этой опасной трущобы. Мы вышли на парковку. Я решил отвезти Нолу домой, чтобы спасти ее такси. Это было оправдание, как и любое другое.


Рядом с моей машиной стоял пикап. Его пассажиры вышли, и я узнал своих хороших друзей в кепках: «Собачий шик» и «Тракторный». Обе передние шины моего Мустанга были спущены.


Николас Картер, сказал я себе, ты дурак. "


Было слишком поздно оборачиваться, слишком поздно, чтобы выхватить

Вильгельмину. Более высокий держал меня на мушке с огромным армейским кольтом 45 калибра, крошечным в его огромном кулаке.


Он сказал. - Привет приятель ! Рад видеть тебя !


У меня не было другого выбора. Я подошел к нему. Нолу начало трясти.


«Г-н Гомес ненавидит журналистов», - цитирует он. Еще меньше ему нравятся те, кто крутится вокруг его жены, а когда, вдобавок к этому, журналист начинает преследовать его маленького друга, ну, м-сье Гомес, он совсем недоволен и злится. Так сердит, что это страшно. Итак, вы собираетесь аккуратно сесть в пикап, и мы собираемся отвезти вас к мистеру Гомесу, чтобы показать вам, как он зол на вас.


Ее парень схватил Нолу за руку и с силой потянул за нее.


Он плюнул. - Сука, лезь в машину!


Рот 45-го был направлен к моей груди. Я был осторожен, чтобы не сделать жест, потому что с таким оружием я вполне мог попасть в собачий корм.


Когда Нола послушно устроилась в задней части вездехода, малыш открыл переднюю левую дверь. Хулиган открыл другую и взмахом оружия приказал мне подняться наверх. Я заметил, что он держал дверь за край, а не за ручку. Я сделал шаг вперед, словно хотел повиноваться, но пинком захлопнул дверь. Я приложил все свои силы, и дверь закрылась на его руке. Он испустил ужасный вой и выпустил пистолет. Я поднял его и схватил в левую руку, а правой обнажил Вильгельмину.


Толстяк все еще кричал, тщетно пытаясь взломать дверную ручку. Я протянул руку и распахнул ее. Зрелище было ужасным. Один палец свисал с конца тонкой розоватой связки, другой отрывался и падал в пыль. Он посмотрел на ее руку широко раскрытыми глазами. Кровь выступила на концах отрубленных пальцев и начала хлестать урывками. Бухгалтер, который уже сидел за рулем, высунул голову в окно и его чуть не вырвало.


Теперь прораб перестал кричать. У него явно было сильное сотрясение мозга. Кровь капала из его свисающей руки и стекала по ковбойским сапогам. Вокруг его ног заметно росло пятно.


«Если ты быстро не поедешь к врачу, ты потеряешь своего парня», - сказал я зеленоватому бухгалтеру.


Нола выскочила из пикапа и присоединилась ко мне. Я вложил Вильгельмину в ножны и засунул большой 45-й на пояс. Затем, взяв Нолу за руку, я повел ее к Casa del Cabrilo.


Нам нечего было бояться этих двоих. Карьера толстяка как прихвостня была сильно скомпрометирована.


Когда я вошел в ресторан, все посетители смотрели на свои тарелки. Вы, вероятно, очень быстро научились ничего не видеть и не слышать в этом районе.


«У меня спустило колесо», - сказал я.


Мужчина встал и, не говоря ни слова, пригласил меня последовать за ним до его машины. Он открыл багажник, вытащил старый насос и помог мне накачать шины заново.


Затем я уехал и глупо спросил Нолу, где я могу ее высадить.


«Я не могу теперь никуда идти», - ответила она с поразительной логикой.


У меня появилась новая проблема. Я с радостью позабочусь об этом ...


Шестая глава.


Я думаю, со всей скромностью, что во всем мире есть толпа красивых, компетентных и свободных женщин, вполне готовых разделить любовные выходки мужчин моего типа, что решило бы извечную и болезненную проблему треугольника. Я также считаю, что было написано много научных трудов, чтобы предупредить человека об опасностях, которым он подвергается, соблазняя товарищей других. Но этот вид предметов даже не охвачен учебными программами Оси, которые, тем не менее, должны обеспечивать наиболее обширную подготовку из всех школ секретных агентов, финансируемых правительством США.


Я могу найти только одно объяснение этому серьезному недостатку: либо Ястреб выбрал кандидатов, достаточно умных, чтобы никогда не идти на компромисс, либо он совершил одну из редких ошибок своей жизни в тот день, когда принял мое назначение.


Я снова оказался втянутым в историю женщин. Чужие женщины. Прошло три дня с тех пор, как Хоук дал мне важное задание, и вот я был с женой и любовницей вспыльчивого знатного человека в моих руках. Кроме этого ничего. Но хуже всего было то, что дело Нолы монополизировало меня в гораздо большей степени, чем дело террористов.


Пока я не встречал Рикардо Гомеса, но знал, что когда дело касается женщин, его хороший вкус неоспорим.


Мне нужно было все обдумать, и я шел с разумной скоростью. Любил подводить итоги во время вождения.


Первую проблему назвали Нола. Второй был о Гомесе, потому что у меня больше не было ни малейшего сомнения в том, что он должен чувствовать ко мне.


После того, что Мария рассказала мне об их браке, я был уверен, что она ему не нравится. Нола ему теперь тоже больше не нравилась. Но у этих двух женщин было все, что мог пожелать мужчина, и нравились они ему или нет, Гомес не был из тех, кто делит свою частную собственность.


Присутствие Нолы рядом со мной вызвало небольшой тревожный сигнал в углу моего мозга. Влечение, которое я испытывал к ней, ни в коем случае не должно приводить меня к неосторожности, фатальной для меня и моей миссии. Потому что теперь было ясно одно: Гомес злился на меня.


Первым моим порывом было бросить девушку и посвятить себя цели. Но подсказки, которые дала Нола, могли, возможно, направить меня на след койота, который должен был приветствовать террористов.


Я вернул проблему со всех сторон. Я должен был убедиться, что моя привязанность к Ноле не искажала мои суждения. С тех пор, как я работал на АХ, я не вел список женщин, которыми мне приходилось жертвовать для своих миссий.


После тщательного размышления я пришел к выводу, что она, вероятно, мне поможет. Какой бы тонкой она ни была, информация, которую она могла мне передать, была лучше той абсолютной пустоты, в которой я находился. Я обратился к ней:


- Вы хотите, чтобы я подвез вас к вашим родителям?


Ее красивое лицо побледнело.


Она ответила. - Нисколько ! Там меня заберут в первую очередь! Мне страшно, очень страшно!


Ее голос и выражение лица были искренними.


- Не волнуйся, - говорю я. Мы найдем решение.


Я продолжал ехать медленно, напряженно размышляя, когда мне в голову пришла идея: Мария… Конечно, она обязательно найдет место, где её спрятать!


«Я знаю, где ты будешь в безопасном месте», - сказал я ему. Мадам Гомес нам поможет. Она очень добрая.


«Может быть, - признала Нола, - но она, вероятно, не захочет быть со мной.


- Есть ли у нее повод винить вас?


- Нет, но она может подумать, что у нее ...


- Думаю, я смогу ее убедить, - сказал я с обнадеживающей улыбкой. Я чувствовал себя наделенным безмерным благородством души. Размещение Нолы в доме Марии избавит меня от соблазна уложить ее в постель, и все будут счастливы.


Я остановил «Мустанг» возле телефонной будки и позвонил Марии домой.


Мне ответил неизвестный голос, и я попросил поговорить с миссис Гомес.


- От кого ? спросил голос.


- От мистера Харриса из дома Нимана-Маркуса в Хьюстоне. Речь идет о платье, которое мисс Гомес заказала в нашем магазине.


- Момент…


Из наушника послышалось шипение, за которым последовал голос Марии.


- Привет ?


Зная, что она узнает мой голос, я ответил:


- Здравствуйте, миссис Гомес! Это Уильям Харрис из дома Ниман. Ваше платье готово. Я просто хотел знать, смогу ли я доставить его сегодня.


"Это невозможно сегодня, мистер Харрис", - ответила Мария, замечательно играя в игру.Простите, но я абсолютно не могу вас принять.


По тону Марии я понял, что она не может больше сказать и что-то происходит.


- Но я могу зайти вечером, если ты не возражаешь.


- Спасибо, мистер Харрис, но я не могу. Я перезвоню тебе завтра. Пожалуйста извините меня.


И она повесила трубку. Что происходило ? Может быть, Гомес решил отомстить своей жене, или он очень внимательно за ней наблюдал. В любом случае одно можно было сказать наверняка: она ничего не могла сделать для Нолы.


Я вернулся в машину, уехал и направился в город.


«Мисс Гомес не было», - соврал я. Придется искать другое.


Она повернулась ко мне, и я увидел пронзительное выражение, смесь страха и недоумения на ее лице.


- Держи меня с собой, пожалуйста, - умоляла она меня. Я не смогу остаться одна. Я слишком боюсь.


- Давай, Нола, успокойся, я тебя не подведу.


Мы собирались войти в город, когда сильно тряхнуло рулем.

Я сразу припарковался у обочины и вышел. Правое переднее колесо снова спустило.


Я думал, что двое моих друзей просто спустили мне шины в ресторане, но я ошибался. Должно быть, они использовали какое-то шило. Я объяснил Ноле, что с нами происходит, а затем пошел за домкратом и рукояткой. Нола вышла из машины.


- Другая шина тоже сдувается! - крикнула она мне.


Я шагнул вперед, наклонился под машину и услышал характерное шипение воздуха, вырывающегося из шины.


Я выпрямился и увидел в двух-трехстах ярдах знак заправочной станции Euco. Я показал его Ноле, и мы двинулись в путь пешком.


Мы прошли метров пятьдесят, когда к нам подъехал последний кадиллак.


Водитель в стетсоне был одет в чистый костюм в западном стиле. Из-за массового карантина он, должно быть, приблизился к ста килограммам, и по его венам должна течь испанская кровь. На безымянном пальце его левой руки сиял бриллиант размером чуть больше мяча для гольфа. На пассажирском сиденье сидел мужчина двадцати лет англосаксонского типа. Блондин, с непокрытой головой, он был волосатым в классической зеленой рубашке и выглядел даже более внушительно, чем его спутник.


- У тебя проблемы? он спросил. Садитесь. Мы отвезем вас на заправку.


- Спасибо, - говорю я, уже потянувшись за ручку задней двери.


- Нет нет ! - крикнула Нола, убегая на полной скорости.


Я отступил на шаг и положил руку Вильгельмине на задницу. Но высокий блондин уже нарисовал кольт 45, который направил на меня.


- Оставайтесь на месте! - приказал он, ухмыляясь.


Это был день Кольта 45 калибра. Я подумал, не было ли это последней модой в Техасе, но, посчитав безопаснее держать свои мысли при себе, я замер, не сказав ни слова.


Водитель обошел машину.


«Дайте мне ваш Люгер, мистер Картер», - спокойно сказал он.


Я протянул ему свой пистолет. К моему удивлению, он не стал меня обыскивать. Все еще любитель. Он жестом пригласил меня сесть в кадиллак.


Нота продолжала бежать без остановки. В ста ярдах от нее она свернула на улицу и направлялась к двери небольшого дома.


Я сел на заднее сиденье, дуло указывало мне на висок. Молодой блондин сказал мне:


- Сядьте прямо, положите обе руки на спинку переднего сиденья и не двигайтесь.


Я мудро последовал его инструкциям.


Другой уже сел в машину. Он поставил рычаг на автоматическую коробку передач, нажал на педаль акселератора и сорвал кадиллак с места. Сила рывка отбросила меня назад, но направленный на меня Кольт не отклонился ни на дюйм. Я выпрямился, когда большая машина свернула на улицу, по которой ехала Нола. На этот раз я отодвинулся в сторону. Большой 45 все еще не двинулся с места.


Нола повернулась на звук двигателя, споткнулась и растянулась на тротуаре. Мужчина за рулем резко затормозил, выскочил из машины и бросился на нее. Он хватает ее за запястье. Нола пыталась защитить себя руками и ногтями. Он ударил ее серией пощечин и потащил к машине, открыл дверь и бросил внутрь.


Он вернулся на свое место за рулем и снова пустился в путь. Шины завыли на асфальте, когда Кадиллак свернул на главную дорогу.


Он мастерски игнорировал правила дорожного движения, и я надеялся, учитывая скорость, с которой он ехал, что нас остановят. Но эта надежда рухнула, когда, проехав на красный свет и уклонившись на несколько миллиметров от школьного автобуса, Нола прошептала мне:


- Это Гомес.


В самом деле, было мало шансов, что простой гаишник повеселится, останавливая Рикардо Гомеса. У этого человека было так много связей в политике и полиции, что ему пришлось бы стать кандидатом в самоубийцы, чтобы противостоять ему.


Вскоре Гомес свернул на узкую дорогу. Примерно через полторы мили мы увидели загон. Входные ворота были увенчаны большой металлической доской дугообразной формы, на которой я мог прочитать: «Консолидейтед фрут компани». Перед нами было белое двухэтажное здание с освещенными окнами. Размеры были колоссальные.


За домом появилось несколько построек различных размеров.

Судя по всему, это были конюшни, ремонтные мастерские, склады. Гомес обошел дом, прошел мимо зданий, используемых для упаковки фруктов и овощей, и остановил «Кадиллак» перед сараем.


Когда Гомес выключил зажигание, из здания вышел мужчина. Я узнал своего друга-бухгалтера. На нем была такая же, как яблоко, зеленая фуражка. Его парня не было. Ему пришлось заново учиться считать по пальцам. Это меня немного успокоило.


На этом я не закончил получать сюрпризы: он указал на меня P 38 на уровне живота (они, должно быть, были меньше Colts 45), маленькая искра, которая сияла в его глазах, заставила меня понять, что он только ждал одну вещь в жизни: возможность опустошить свой пистолет в моих кишках.


Я не двинулся с места, пока не получил приказ.


Гомес жестоко вырвал Нолу из машины, стараясь попутно мять ей грудь. Должно быть, какое-то время он этого ждал. Бухгалтер ощупал меня с ног до головы, обнаружил Кольт 45 своего друга и забрал его. Он не был экспертом в раскопках, потому что Гюго и Пьер избежали его расследования.


- Иди сюда! - рявкнул он, подталкивая меня на спину к ангару.


Я споткнулся, оценивая ситуацию. Я мог бы убить его очень легко, но я опасался мести двух других. Поскольку присутствие Нолы делало использование газовой гранаты слишком опасным, у меня оставался только Хьюго.


А против трех вооруженных мужчин игра была неравной. Я решил войти.


Круговой взгляд сказал мне, что я нахожусь в комнате для ухода за скотом. Вдоль одной из стен тянулись деревянные полки с ветеринарными препаратами. Чуть дальше на белой керамической скамье выстроились шприцы для подкожных инъекций всех размеров и несколько хирургических инструментов. Был даже автоклав. В комнате витал сильный отвратительный запах дезинфицирующего средства.


Два конца ангара были пробиты большими отверстиями по высоте, закрытыми люком. Два металлических подиума, обрамленных рельсами, соединяли эти отверстия с большой стальной клеткой. Стенки клетки были регулируемыми, чтобы обеспечить идеальную иммобилизацию животных, содержащихся в ней. Клетку, подвешенную над землей с помощью оригинальной подъемной системы, можно было ориентировать в любом положении.


В углу ангара стояла цистерна на двести литров, подключенная к мощному компрессору. Большой пистолет-распылитель соединялся с резервуаром шестиметровым или семиметровым шлангом. Ветеринарная служба на ферме Гомес была хорошо продумана. Как только животные были обездвижены в клетке, их можно было подвергнуть всем необходимым вмешательствам: вакцинировать, клеймить, кастрировать, лечить от паразитов и т. Д.


Рядом с компрессором хранились 20-литровые канистры с инсектицидом. Все они имели традиционную этикетку в виде черепа с надписью «Опасный яд» наверху. "


В верхней части цистерны манометр показал давление в сто пятьдесят килограммов. Это было довольно опасно.


Пока высокий блондин прижал меня к клетке, Гомес затащил Нолу в угол, где был компрессор. Затем он вернулся к матрасу и взял инструмент странной формы.


Он повернулся ко мне с лицом, сияющим садистской радостью:


- Мистер Картер, вы когда-нибудь видели выхлопные щипцы? Это одни из них.


Устройство было в виде небольших тисков, соединенных с ручками двумя стальными ветвями. Гомес хлопнул ею и, похоже, обрадовался тому небольшому хлопку, который она издавала. Он продолжил свой небольшой разговор:


- Крупный рогатый скот в настоящее время практически не кастрируют. Большинство заводчиков предпочитают выхолащивание. Вы видите Картер, просто помещаем зажим между животом и яичками. По мере затягивания устройство прорезает семенные протоки. В конечном итоге яички становятся бесполезными, и вскоре остается лишь небольшой карман жира. Вмешательство полностью внешнее и не вызывает кровопролития, что исключает риск заражения. Тем не менее, оно абсолютно эффективно.


Гомес подошел ко мне, продолжая щелкать мощными когтями в воздухе. Он был похож на непристойного омара. Он ликовал:


- Я слышал, мистер Картер, что вы лучше проведете время в постели с чужими женами, чем серьезно посвящаете себя любимым статьям. Но когда я закончу с тобой, твой начальник будет гордиться тобой и твоей работой.

- Нет, не благодари меня, - сказал он. Не нужно выражать мне благодарность. Я легко могу понять, какое удовольствие вы получите ещё от получения изменения голоса.


Он расхохотался. Очень бледная, парализованная Нола прислонилась к компрессору. Бухгалтер пошел за мотком веревки, который он принес Гомесу. Блондин держал меня в страхе, молчаливый и неподвижный, как статуя.


Умереть или позволить меня выхолостить? Мой мозг отчаянно искал третью возможность. Гомес прислонил меня спиной к решетке клетки и приказал поднять руки над головой.


Когда веревка схватилась, Нола, казалось, ожила. Она схватила резиновый шланг, наставила его на высокого блондина и изо всех сил нажала на ручку краскопульта. Страшная струя яда ударила его в лицо и мгновенно ослепила. Он издал пронзительный крик и уронил пистолет, чтобы прикрыть глаза. Услышав это, бухгалтер повернул голову. Он рухнул на отвратительный булькающий звук, прежде чем смог что-то понять. Моя манжета выбрала его из кадыка. Его P 38 выскользнул у ног Гомеса.


Быстро, как кошка, Гомес отпустил клешни и поднял пистолет, но вместо того, чтобы направить его на меня, он атаковал Нолу. Казалось, ярость заставила его потерять рассудок.


- Сука! - проревел он, когда Нола снова нажала на спусковой крючок распылителя.


Он закрыл лицо руками, но поздно: продукт подействовал в полную силу. Он корчился от боли, и я сморщился от сильного запаха.


Нола с отвращением швырнула трубку как можно дальше. Казалось, она отказывалась верить, что могла нанести весь этот ущерб.


Гомес и блондин бились на полу, задыхаясь и отчаянно протирая глаза. На коже рук, лица и шеи образовывались большие гнойные пузыри.


Бухгалтер по-прежнему лежал на том же месте. Он был без сознания, но время от времени его тело оживало с небольшим спазмом. Я полагал, что ему это сойдет с рук, но его на какое-то время лишат права выступления. Я обыскал ее карманы, чтобы найти Вильгельмину.


Возле скамейки стояла раковина. Я наполнил миску и, как добрый самаритянин, опрыскал Гомеса и блондина.


Нола пошла намочить полотенца и промокнула им глаза. Будем надеяться, что если продукт растворится достаточно быстро, они сохранят свое зрение. Но в глубине души это не было моей проблемой.


Перед тем как покинуть помещение, я позаботился о том, чтобы привязать трех злодеев к прутьям клетки.


На улице было уже темно. Мы шли пешком, и моей первой идеей было взять «Кадиллак». Потом передумал. Это дало бы им слишком хорошую возможность подать жалобу на кражу.


Сразу за санитарным помещением раскинулось поле салата. Дорога проходила в конце поля. Я видел фары машин. Мы были недалеко от города. Я даже видел светящуюся вывеску мотеля.


Рядом со зданием был припаркован трактор. Я помог Ноле подняться, а затем вскочил на сиденье. Я легко нашел элементы управления. Двигатель завелся, и через секунду мы уже подпрыгивали, проезжая через салат Гомеза. Нола стояла у меня за спиной, обвив руками мою шею.


Когда я добрался до конца поля, я заглушил двигатель. Мы были на обочине дороги в нескольких сотнях ярдов от мотеля. Я помог Ноле приземлиться, очистил колючую проволоку, и мы перебежали ее.


Когда мы добрались до мотеля через проход с доставкой, мы прошли прямо в мою комнату через черный ход. Я открыл дверь, и мы практически рухнули внутри, измученные и покрытые грязью. У меня было только одно беспокойство: как следует выспаться.


Седьмая глава.


Когда я включил свет, Нола тихонько расплакалась. Я быстро обернулся. Она только что увидела себя в зеркале в холле. Ее длинные черные волосы превратились в жалкую кучу пакли. Ее лицо было серым от пыли, поднимаемой колесами трактора, и можно было бы поклясться, что она не мылась две недели. Что касается брюк «зауне», то от них пахло инсектицидом, и на нем было несколько пятен. На мгновение я задался вопросом, остаюсь ли я все еще совершенно нормальным, потому что, несмотря на все это, я все еще находил ее очень аппетитной.


- Похоже, что я вышла прямо из гетто Матаморос, - сказала она.


- Действительно ? Я сказал. Что ж, там им, должно быть, не повезло.


«Я не знаю, что делать, - продолжила она, делая вид, что не слышала, - у меня нет сменной одежды… И я все равно не могу быть в это одета».


- Разве это не моющаяся ткань?


- Да.


- Ну, помой их в ванне. Завтра они будут сухими.


- Вы имеете в виду, что я собираюсь переночевать здесь?


- Другого выхода, конечно, не вижу. Я одолжу тебе свою пижаму и буду спать на ковре.


Некоторое время она молча смотрела на меня и с трудом сказала:


- Но я буду выглядеть как чучело!


- Простите, - сказал я, но я этого не планировал. Если ты предпочитаешь мой халат, бери его и постирай свою одежду. Потом закажем что-нибудь поесть.


Смирившись, она забрала мой халат.


- Я выпью. Хочешь колы?


- Конечно нет, я возьму хереса ...


- Херес для твоего возраста! - восклицаю придуриваясь , не знаю, поощряет ли отель детей пить.


- Я женщина ! - запротестовала Нола.


Я нашел такое же решительное выражение на ее лице, какое было у нее раньше, когда она изуродовала Гомеса и его дружков.


- Очень хорошо, очень хорошо, - говорю я. Схожу за шерри. Я просто надеюсь, что меня не осудят за разжигание разврата несовершеннолетним.


- Не говори ерунды! - позвала она, запираясь в ванной.


Я позвонил в бар и попросил принести нам двойной чивас и шерри. В ожидании прибытия парня с этажа я избавился от Вильгельмины, Гюго и Пьера, прислушиваясь к стирке, доносившейся до меня из ванной. Очевидно, она не просто стирала одежду, она ещё помылась в ванной. Прибыл заказ. Нола, очевидно, не торопилась, и я начинал поздравлять себя с этим, тихо потягивая виски, думая о виде, которое она собиралась подарить мне.


В конце концов дверь открывается. Нола облачилась в мой халат, несколько раз обернув его вокруг себя. Ее влажные волосы были аккуратно зачесаны и растянуты. По ее взгляду я понял, что она ожидала признательности.


- Вы великолепны, - говорю я. Садитесь выпить свой херес. Вы заслужили это.


Похоже, комплимент ей понравился. Она села напротив меня и осторожно взяла свой стакан. Мой халат был таким длинным, что я мог видеть только ее щиколотки и маленькие круглые пятки.


Некоторое время мы пили молча, глубоко задумавшись, когда Нола нарушила тишину:


- Это правда, что я уже не ребенок. Я настоящая женщина.


- А! - Ну, давай посмотрим, - сказал я, ставя стакан на стол и вставая. Подойди сюда.


Она робко подошла. Я поднял ее голову, нежно взяв ее за подбородок. Я поцеловал ее большие темные глаза. Я почувствовал, как ее руки скрутились у меня за спиной и притянули к себе, затем ее рука поднялась за мою шею, и ее губы прижались к моим. Нола не солгала. Она была похожа на женщину.


Во время обучения в АХ элитный убийца тренируется задерживать дыхание четыре минуты подряд. Газ без запаха, испускаемый небольшими бомбами, такими как Пьер, действительно смертен в течение одной минуты. Избегая дыхания в течение четырех минут, мы можем без риска покинуть помещение. Нола, несомненно, получила бы комплименты от Хоука. Я первым отстранился, чтобы отдышаться.


- Так ты мне теперь веришь? - спросила Нола.


- Не совсем. Чтобы полностью убедить меня, нужно пройти и другие испытания. Но что, если мы сначала что-нибудь съедим? Мы сможем возобновить экзамен позже.


Я сел, набрал номер в обслуживании номеров и заказал тарелки с ветчиной из деревенского хлеба и по два бутерброда с пивом.


Пока я разговаривал по телефону, Нола свернулась калачиком у меня на коленях и начала покусывать мочку моего уха. Я повесил трубку и вскоре понял, что на ней не было ничего, кроме моего халата. Несомненно, она сочла нужным стирать всю одежду одновременно.


Блюдо прибыло слишком рано, на мой взгляд, но их бутерброды были восхитительными, как и холодное пиво. Мы оба были голодны, и Нола, которая заняла свое место у меня на коленях, развлекалась со мной, как школьница.

Когда мы сожрали все до последней крошки, она упала мне в объятия, и наши губы встретились с жаром долгого разлуки. Наши языки столкнулись, как два гладиатора, и моя рука исчезла под мантией, которая почему-то не упала с плеч Нолы.


Я нашла две маленькие груди, не намного больше апельсинов, растущих в этом районе. И я решил с твердыми ласками улучшить этот вид. Они стали сильнее, и у Нолы участилось дыхание.


- Ой, Ник, давай же! - простонала она, фамильярно звав меня и называя по имени.


Но я хотел, чтобы веселье длилось немного дольше.


«К этому времени дети должны быть благоразумно в доме мамы и папы и хорошо выспаться», - сказал я.


Его смуглое лицо внезапно потемнело.


- Я женщина ! она крикнула как вызов. Вот увидишь.


Она спрыгнула с моих колен, уронила халат к своим ногам и встала передо мной, как обнаженная богиня.


Я в свою очередь встал, обнял ее тонкую талию и, пожирая ее губы, позволил своей руке скользнуть по ее спине, чтобы лучше узнать ее прелестную попку.


Нола напала на мою куртку. Я слегка отодвинулся, чтобы протянуть руку, и в мгновение ока я оказался таким же голым, как и она. Я легко поднял ее податливое тельце, пересек комнату и бросил на кровать.


«Теперь я убежден, что вы женщина», - сказал я ей, лежа рядом с ней.


Когда я провел языком по ее шее и плечам, я почувствовал, как ее рука смело движется вниз к моему члену. Задыхаясь, она давила на меня вздыхающим голосом:


- Быстрее, Ник! Давай, покажи мне, на что способен настоящий мужчина.


Я все еще нашел время, чтобы просунуть руку между ее ног, чтобы погладить влажную мягкость, которая пульсировала между ее бедер.


- Теперь, Ник, сейчас же! она умоляла меня.


Я погрузился в нее, и она впервые узнала, на что способен настоящий мужчина. Она ожила с короткими, тихими стонами, пока наши тела не расслабились в сильнейшем спазме, и мы упали обратно на кровать, все в поту.


Нола прижалась к моему плечу и почти сразу заснула. Она выглядела крошечной, прижавшись к моей груди.


Я закурил одну из своих сигарет с золотым наконечником, с удовольствием выкурил ее и присоединился к Ноле во сне.


Голубоватый неон ангара бросал резкое свечение на ветви выхлопного устройства. Его лицо исказилось сатанинской радостью, Гомес поправил свой инструмент. Я почувствовал, как мои яички сжались от холодного контакта стальных челюстей. Я напряг все мышцы, готовясь к нечеловеческой боли.


Но, несмотря ни на что, я внезапно испытал чувство сильного удовольствия, и мои мужские качества разблокировались, раздувались от удовольствия в небесной кульминации. Я открыл глаза, говоря себе, что в глубине души кастрация не такая уж страшная вещь ...


Но не было Гомеса. Ни стальных плоскогубцев. Только ручонки Нолы делали то, на что способны только женские руки ...


Я протянул руку и втянул ее внутрь, но она буквально бросилась на меня, и я вошел в нее без преамбулы и методично привел ее к большему экстазу, чем она знала накануне.


Луч солнечного света играл с драпировками. Сплетаясь, мы позволяем нашим телам медленно возвращаться к реальности.


Затем, закуривая сигарету, я говорю себе, что все это было очень хорошо, но что моя миссия заключалась в том, что она не стояла на месте.


Команда террористов ждала, спрятавшись где-то на другой стороне Рио-Гранде, если они уже не миновали. Кто знает, не пересекли ли они уже половину Соединенных Штатов и не собирались ли они начать свою маленькую войну? Пора было оторваться от деликатесов. Я повернулся к Ноле.


- Скажите, - спросил я его, - ваш отец до сих пор работает плотником у Гомеса?


- Да, - ответила она сонным голосом. Прямо сейчас он переделывает схему рефрижераторного трейлера для друга Гомеса.


Его беспечное замечание возбудило мое любопытство.


- Что, он попал в аварию?


- Нет, папа сказал, что не совсем понимает. Его попросили сделать купе в передней части трейлера и превратить его в спальню.


- Купе ? Но что это за комната?


Нола потянулась и взволнованно зевнула.


«Я точно не знаю», - сказала она. Мой отец находит это очень странным. Он устанавливает спальные места. Похоже даже, что есть и переносные туалеты.


- Это должно быть предусмотрено для водителей, когда они по очереди за рулем на дальние дистанции.


- По словам папы, это невозможно. Нет двери. Люди, запертые в этом отсеке, не смогут выйти.


Я не мог поверить своим ушам. Возможно ли, что у этой девушки была информация, которую я искал?


Я спросил её. - Вы сказали мне, что ваш отец работал на друга Гомеса. Уверены ли вы?


- Да, я слышал телефонный разговор между Гомесом и этим другом. Его зовут мистер Коста.


- Ты точно помнишь, что он сказал?


- Погоди я вспомню… Да! Когда я взяла трубку, некий Хуан Коста попросил поговорить с мистером Гомесом. Я передала телефон ему, но, прежде чем уйти, я услышала, как он сказал, что в его доме есть мексиканец, который был прекрасным плотником. Похоже, он согласился с мистером Костой одолжить ему моего отца. В какой-то момент он как минимум дважды повторил цифру в сто пятьдесят тысяч долларов, как бы удивившись. Он выглядел очень взволнованным.


Я сделал долгую затяжку сигареты. Теперь я был уверен, что нашел первое звено в цепи. Мне все еще приходилось тянуть осторожно, чтобы террористы на другом конце подошли ко мне. Сто пятьдесят тысяч долларов на оборудование трейлеров - это слишком много. Скорее всего, это была сумма, которую коммандос предложили койоту за пересечение границы.


Я был в бездне мыслей, когда понял, что со мной разговаривает Нола.


- И я ? она сказала мне. Что мне теперь делать? А еще есть моя семья.


Это правда, что я совершенно забыл об этом аспекте вопроса. То, что для Нолы было столь же важным, как и откровения, которые она мне только что дала.


Я испытал священный ужас, увидев препятствие, отвлекающее меня от моих целей. Но все же Нола очень помогла. И тогда я пообещал ей помочь.


- Скажите, - спросил я, - есть ли у вашего дяди из Оклахома-Сити телефон?


- О да, я уверен. Он написал это нам в письме о своем новом доме.


«Очень хорошо», - сказал я, вставая с постели. Это называется.


- Позвони ему? Зачем?


- Попросить его приехать и забрать вас с семьей. Я за все заплачу.


В каком-то смысле я уклонялся от своих обязательств, но у меня были другие дела. Кроме того, Нола казалась мне в восторге.


- Это чудесно ! - воскликнула она, спрыгивая с кровати.


Мы вместе приняли душ, там поиграли, как дети, счастливые почти забыть о моих заботах. Выйдя из ванной, я тщательно вытер ее, не забывая о мельчайших и самых скрытых складках. Я чувствовал, что ни у одного художника в мире не будет таланта воспроизвести произведение искусства, которым было ее восхитительное тело.


Одежда Нолы высохла за ночь. Она одевалась в спальне, пока я брился. За время службы в АХ я приобрел привычку контролировать свои эмоции. Тем не менее, я с трудом сдерживал волнение, в которое меня погрузили откровения Нолы. Я был так расстроен, что порезался.


Я вышел из ванной и увидел великолепную Нолу в ярко-желтом наряде.


Во время бритья я решил позвонить из общественной будки, и коммутатор внушал мне ограниченную уверенность.


Перед тем как выйти из комнаты, я взял небольшой кусок проволоки, один конец которого я зажал между кроватью и стеной, а другой конец приклеил под дорожную сумку крошечным кусочком изоленты. Если кто-то переместит мою сумку, нить упадет под кровать, и посетитель этого не заметит.


Нола удивленно смотрела, как я устанавливаю устройство, но от комментариев воздержалась.


В самом вестибюле мотеля была целая линия телефонных будок. Я был избалован выбором. Я спросил у Нолы имя и адрес ее дяди.


- Альфредо Фредерико Перес, - ответила она. Четырнадцатая улица Северная.


Внеся некоторые изменения на стойке регистрации, я вошел с ней в будку. Нам было немного тесно, и мне было трудно закрыть дверь, но с Нолой такая распущенность была больше похожа на рай, чем на ад. Я поместил десять центов в слоте и попросил информацию.

Сотрудник быстро нашел для меня номер Альфредо Переса в Оклахома-Сити. Я повесил трубку, достал свою монету и попросил установить междугороднюю связь. Мне ответил оператор. Я дал ему номер, последовал его инструкциям, чтобы положить сдачу в щель, и дождался звонка на другом конце телефона.


Я передал трубку Ноле. Я предположил, что ее дядя взял трубку, потому что она начала торопливо говорить. Она казалась очень взволнованной. Она начала со смеха над несколькими счастливыми мелочами, затем подавила рыдания, начав рассказ о своих невзгодах. Затем она объяснила дяде, что ее друг хочет поговорить с ней, и передала мне трубку.


- Мистер Перес, - сказал я, - меня зовут Ник Картер. Я журналист, и моя газета послала меня сюда, чтобы я рассказал о ситуации с нелегальными иммигрантами. Мое расследование привело меня к вашей племяннице, которая рассказала мне, как она покинула Мексику. Не могли бы вы поехать в Браунсвилл и привезти ее и ее семью домой?


- Конечно, - ответил он. Я поеду в течение часа.


- Очень хорошо. Я возместу тебе все твои расходы.


«Это исключено, мистер Картер», - ответил он почти обиженно. Я сам могу позаботиться о своей семье.


Я говорю себе, что до тех пор он на самом деле этого не показывал.


- Это будет долгий путь.


- Я знаю. Почти тысяча двести километров. Но, по очереди между мной и моим сыном, мы можем сделать это примерно за 15 часов. Что заставит нас приехать завтра около трех или четырех утра. Где я могу тебя найти?


Я дал ему название мотеля и номер своей комнаты, а затем уточнил:


- Я постараюсь помочь, чтобы все, что тебе нужно было сделать, это забрать всех и уйти как можно быстрее.


«Хорошо, мистер Картер, рассчитывайте на меня, я буду там», - ответил Альфредо Перес, прежде чем повесить трубку.


Не желая рисковать неудачной встречей, я пригласил Нолу в ресторан мотеля. Нам дали место возле стола, за которым горячо разговаривали четверо мужчин.


Насколько я понял, Гомес и его друзья были обнаружены ранним утром сельскохозяйственными рабочими. Их немедленно доставили в местную больницу, пока они ждали медицинского самолета, который доставит их в Хьюстон. По всей видимости, трое мужчин не могли или не хотели говорить, поскольку у полиции не было никаких следов. Мы не говорили о тракторе, который бросили в конце поля.


Когда официантка свернула на каблуках, Нола сказала мне:


- Это ужасно, Ник, что мы сделали.


- Не беспокойся о них. Если бы мы позволили им это сделать, мы, конечно, имели бы право на еще более ужасное обращение, ты и я.


«Я знаю», - ответила Нола. Но чувствую себя не очень хорошо.


Поскольку мне было очень хорошо, я решил сменить тему:


- Придется подумать, как заставить вас и вашу семью благополучно уехать. И это будет нелегко. Вы знаете, где работает ваш отец?


- Я знаю, где находится столярная мастерская.


- Ну, пойдем сначала его вместе. Потом мы соберем всю вашу семью и приведем всех сюда в мою комнату.


- Это мои братья и сестры, которым будет приятно вместе смотреть телевизор!


Официантка вернулась, чтобы принести нам то, что я бы назвал едой для печально известного стандартного питания в мотеле.


«Если твой отец не одинок, нам придется рассказать ему историю, чтобы избежать проблем с его коллегами», - объяснил я Ноле. Необходимо будет сказать, что ваша мама очень больна и что он должен немедленно приехать к ней.


После обеда я подошел к стойке компании по аренде автомобилей. Полиция нашла Мустанг в том состоянии, в котором я его оставил. Как руководитель сотрудника я понял, что он не ожидал меня снова увидеть.


«Мне очень жаль», - сказал я, подмигнув ей, затем искоса взглянув на Нолу, но вчера вечером я праздновал и подумал, что выпил слишком много. Я вызвал у вас беспокойство, я пришел, чтобы возместить вам ущерб.


«В этом нет необходимости», - ответил мужчина, подробно оглядев Нолу и сочувственно взглянув на меня. Но постарайтесь отныне уделять больше внимания нашим машинам.


Он вручил мне ключи. Я положил десятидолларовую купюру на прилавок. Может быть, это было бессмысленно, но он взял их не вздрогнув.


Нола вывела меня за город, затем мы свернули по небольшой проселочной дороге и быстро наткнулись на несколько металлических конструкций. Перед одним из зданий был припаркован большой трейлер.


Дорогу обрамляли заросли, за которыми я спрятал машину. У рабочих Гомеса может возникнуть идея записать мой регистрационный номер. Вряд ли… Мы пошли к трейлеру. Я слышал громкие голоса, говорили о наших вчерашних подвигах. Несомненно, злоключения Гомеса станут легендой.


Как только нас увидели, все обсуждения прекратились. Один из мужчин отложил свои инструменты и пошел нам навстречу. Остальные перестали работать и смотрели.


- Папа ! - крикнула Нола приближающемуся мужчине. Это мистер Картер, мой друг.


Он присоединился к нам. Я пожал ему руку.


«У меня плохие новости, папа», - объявила она, повысив голос, чтобы ее услышали товарищи отца. Мама совсем не в порядке. Вы должны поехать с нами прямо сейчас!


Мексиканец побледнел своим смуглым лицом.


«Я догадался, как только увидел тебя, - сказал он. Где она ?


- В госпитале. Вы обязательно должны прийти.


Перес повернулся к своим коллегам.


- Давай, - сказал один из них. Сегодня мы могли бы обойтись без тебя.


Отец Нолы расстегнул блузу, передал ее одному из своих товарищей, и мы пошли к выходу. Он обернулся, бросив:


- Я вернусь как можно скорее.


Как только мы сели в машину, Нола сказал ему правду, не забыв упомянуть телефонный звонок, который мы сделали дяде из Оклахома-Сити. С другой стороны, если отец был уверен в состоянии здоровья своей жены, он скептически относился к шансам на успех нашего плана побега.


Я вмешался, чтобы объяснить ему, что, наоборот, суматоха и замешательство, возникшие вокруг неудачи Гомеса, сработают в нашу пользу. После минутного размышления он должен был признать, что я не ошибался.


Когда мы ехали на стоянку, где Гомес останавливал своих сотрудников, я случайно спросил его, когда будет готов трейлер.


«Примерно через три дня», - ответил он. Очевидно, без меня это могло бы занять больше времени.


Это означало, что у меня было самое большее три или четыре дня, чтобы нейтрализовать моих террористов ... А сейчас я должен был сдержать свои обещания и помочь этой семье сбежать.


Мои миссии по всему миру часто приводили меня к самым ужасным страданиям, и я хорошо знал, чего ожидать, но, войдя в трущобы, где Гомес разместил своих сотрудников, я сказал себе, что ему придется пересмотреть мой грязный хит-парад.


На краю грунтовой дороги стояли пестрые трущобы, сложенные из разных мелочей. Большинство из них было построено из ящиков с овощами. Самые шикарные, менее многочисленные - из переработанных фанерных панелей или старых металлических рекламных вывесок. За каждой хижиной находился небольшой сад из рассыпчатой земли с деревянной хижиной, служившей туалетом. Дом семьи Перес был построен из фанеры.


Едва я остановил машину перед дверью, нам навстречу бросились трое ребят. Я с некоторым удивлением заметил, что их одежда была безупречно чистой.


На пороге появилась ужасно худая женщина, но такая же ухоженная, как и дети. Когда я посмотрел на миссис Перес, я подумал, что она, вероятно, не так стара, как выглядела.


Мы вошли. Нота познакомила меня со своей матерью и проинформировала ее. Сразу две женщины начали собирать несколько вещей, которые они могли взять с собой. Пол хижины был из битой земли. Деревянное панно, поставленное на кирпичи, служило столом. В углу единственной комнаты, немного дальше, дымилась старинная дровяная печь, грубые брезентовые мешки, наполненные хлопком, оказались матрасами. Тем не менее, в комнате царила аккуратная чистота.


Пока Нола и ее мать складывали свои сокровища в бумажные пакеты для продуктов, мистер Перес и я перемещались взад и вперед между кабиной и багажником машины.


Внезапно на подъездную дорожку ворвался пикап.


Подъезжая к «Мустангу», он затормозил с завыванием шин. Поднялось облако пыли. Водитель выпрыгнул из машины

Он был одет в брюки, кожаную куртку и большую соломенную шляпу с приподнятыми полями.


Он закричал. - Что здесь происходит?


По его тону я сказал себе, что он не должен шутить. Я ответил на его вопрос с невинной честностью.


- Семья Перес переезжает. И я главный спонсор.


- Съезжает ! Что ещё такое ? Я хотел бы указать вам, что вы находитесь в частной собственности. И никто не разрешил вам сюда войти.


- Я немедленно уйду, - сказал я, у нас есть минутка.


- Уйдете ? Вы хотите посмеяться! - сказал он, вытаскивая из куртки кольт 45 и направляя его мне в живот.


Я устал видеть, как люди все время указывают на меня пистолетами. Особенно последние несколько часов. Я бросил ему в голову мешок с одеждой и схватил его за запястье, поворачиваясь на одной ноге. Я оказался в его руках, прижавшись спиной к его груди. Когда, его запястье сломалось оно неприятно хрустнуло, и он издал столь же неприятное звериное рычание. Кольт 45 упал в пыль. Я поднял его.


Вся семья собралась вокруг нас, чтобы насладиться представлением.


«Заканчивайте погрузку машины без меня», - сказал я. Мистеру нужно в ванную. Я провожу его.


На земле рядом с хижиной я подобрал моток проволоки, а затем, энергично толкнув в поясницу, пригласил человека идти впереди меня по пути в уборную. Когда я добрался до сарая, мне в ноздри ударил чумной запах. Вокруг жужжали стаи больших золотисто-коричневых мух. Никакие химические вещества не должны были попадать туда с момента постройки. Очевидно, здоровое условие жизни рабочих было последней заботой Гомеса.


Я открыл дверь сарая и жестом приказал ему войти. Он держал свое запястье, издавая истошные стоны, но я не был в настроении позволить себе сожалеть. Я сказал себе, что когда ты работал с такой грязной свиньей, как Гомес, тебе приходилось брать на себя ответственность до конца. Я изо всех сил вонзил дуло 45-го в яму его живота. Он задохнулся, упал на колени, и его начало рвать. Я просто связал ей руки за спиной проволокой, накрутив на его запястье, которое образовывало странный угол. После этого я пнул его в яму, позволив ему корчиться и рычать посреди экскрементов. Затем, обнаружив, что он в своей стихии, я оставил его, погруженного в глубокую медитацию о человеческой несправедливости.


Собираясь присоединиться к остальным, я увидел, что мистер Перес спрятал машину несчастного сотрудника Гомеса в чаще. Вооружившись носовым платком, он методично протер салон автомобиля. Он, наверное, видел слишком много детективных фильмов, но все началось с хорошего настроения. Я подумал, что с ним все будет в порядке в Оклахома-Сити, когда он туда приедет. Он улыбнулся мне, увидев, что я приближаюсь, тщательно закончил свою работу, и мы погрузились в «Мустанг».


Прежде чем приехать в мотель, я остановился перед стойкой с курицей и жареным картофелем. Я запасся едой и купил четыре литра кока-колы.


Оказавшись в своей комнате, я проверил свою систему проводов. Никто не трогал мою сумку. Мы сидели перед телевизором и уминали провизию. Когда все пришли в себя, дети заснули на ковре, Нола в кресле, а родители на моей кровати. Я не спал.


Около трех часов ночи в дверь постучали. Я осторожно открыл дверь и увидел человека, который был похож на брата отца Нолы. И не зря:


- Я Альфредо Перес.


Я разбудил маленькое племя. Мы вышли и загрузили универсал Альфредо. Ее сын, спокойно сидевший на переднем сиденье, держал винчестер 30-30. По природе он был рассудителен.


«Проедьте как можно больше миль, прежде чем остановиться», - сказал я Альфредо, когда они сели на борт.


-Не волнуйтесь, мистер Картер. Я заправился. Мы не остановимся до Сан-Антонио.


Я ничего не сказал Ноле. Я просто сжал ее руку, глядя ей в глаза. Ее большие карие глаза с трудом сдерживали слезы. Я видел, как она обернулась в последний раз, когда универсал выехал со стоянки, прежде чем исчезнуть в ночи.


Я вернулся в свою комнату и лег на кровать. Осталось всего несколько часов, и мне нужен был отдых. Прежде чем выследить койота, моего койота.


Восьмая глава.


Меня разбудил телефон. Я долго ждал, надеясь, что звонившему надоест. Но он настоял, и я неохотно взял трубку.


- Привет! Нииик? Это Мария.


Мария, я почти забыл о ней. Я быстро пришел в себя.


- А! Мария. Я солгал. - Я просто собирался позвонить тебе утром,


- Вы знаете, что случилось с моим мужем?


- Да, - ответил я, оставаясь настороже.


- Это ужасно, Нииик! Он в очень тяжелом состоянии. Его нужно было доставить самолетом в Хьюстон. Хирурги, с которыми я разговаривал по телефону, были очень сдержанными и посоветовали мне приехать как можно скорее.


Несмотря на ее бурные отношения с Гомес, Мария казалась искренне затронутой.


Я спросил. - Вы летите на самолете?


- Нет. Я позвонила в аэропорт. Все полеты приостановлены из-за погоды.


- Ой, какая погода? - спросил я, посчитав нужным сказать ей, что я еще не встал.


- Идет дождь. И похоже, что это продлится весь день. Мне нужно ехать на машине. Я ухожу через несколько минут. Вот к чему я тебя призываю. Я хотела попрощаться с тобой.


Я разыграл для него сцену извинения любовника. Но, учитывая поворот событий, этот отъезд был своевременным. Она бы смутила меня больше всего на свете. Жаль, если бы мне пришлось прервать мои занятия.


- Я так же несчастна, как ты, Нииик. Если бы вы только знали, как я хотел видеть вас последние две ночи. Было очень тяжело. Но Рикардо следил за мной, я даже не могла свободно говорить по телефону.


- Я понимаю, - говорю. Я догадался, когда вчера звонил по телефону.


- Может, встретимся в Хьюстоне. Я позвоню твоей кузине.


- Отличная идея. Я вернусь, как только закончу работу. Надеюсь, ваш муж выздоровеет и виновные будут арестованы.


Я сделал такой упор на искренность, что почувствовал, что упустил свое призвание как актер.


- Спасибо, Нииик, и до свидания, мой дорогой, - заключила Мария перед тем, как повесить трубку.


Я положил трубку, встал и пошел задергивать двойные шторы. Действительно лил проливной дождь, но меня это, напротив, не беспокоило. Учитывая мои планы, дождь может даже облегчить мне задачу.


Одевшись, я проверил, что Вильгельмина, Гюго и Пьер на месте и готовы действовать. До сих пор они никогда не подводили меня в трудные времена, и я им доверял. Но более чем когда-либо я должен был быть готовым к любым неожиданностям. Я не знал, удалось ли работнику Гомеса выбраться из выгребной ямы, но одно было ясно: после недавних событий довольно много людей, должно быть, находились на военном поприще в Consolidated Fruit Company. События, в которых был замешан некий Картер. В частности, необходимо было тщательно проконтролировать прицеп-рефрижератор.


Не желая умирать натощак, я позавтракал в своей комнате. Затем я спустился, чтобы взять свою арендованную машину, чтобы уехать за город.


Несмотря на проливной дождь, мне удалось найти небольшую дорогу, которая вела к столярной мастерской. Видимость была настолько плохой, что я чуть не проехал мимо здания, не увидев его. Дождь, потрескивающий по крыше металлической конструкции, производил такой шум, что меня никто не слышал.


Задние двери прицепа были открыты. Внутри, по направлению к передней части, был свет. Я выбежал из машины и запрыгнул в трейлер. Рабочие устанавливали туалет, оборудованный установкой для сжигания бутана. Я знал этот тип устройства по тому, что видел подобные устройства на рыбацких лодках в открытом море. Принцип был прост: струя воды заменялась струей пламени, а фекалии сжигались. Арматура, которую я видел на лодках, прекрасно работала и, что немаловажно, почти не имела запаха.


Шум дождя позволил мне незаметно наблюдать за рабочими в течение почти трех минут. Это было больше, чем нужно, чтобы мысленно записать то, что я хотел знать. Кабина была размером примерно два на три метра. Две стены были заняты наложенными друг на друга койками, которые составляли четыре спальных места. Верхние полки были откидными, что позволяло складывать их вверх.

Когда они не использовались, нижние служили скамейками. На переборке, которая соответствовала передней части прицепа, был установлен небольшой встроенный холодильник, мини-раковина, микроволновая печь и миниатюрный телевизор.


Стена, обращенная к нему, была сложена из двух фанерных панелей. Одна из панелей была уже собрана и снабжена откидным столиком. Другая лежала на земле. Очевидно, её не зафиксируют, пока безбилетные пассажиры не сядут внутри купе. Как только эта последняя панель будет установлена, двери больше не будет. Вероятно, вентиляция будет обеспечиваться системой охлаждения прицепа. Помимо проблем с пространством, пассажиры в этом купе могли путешествовать в идеальных условиях комфорта. Но все же им придется зайти так далеко. Потому что я был полон решимости остановить их.


Когда один из рабочих наконец понял, что я там, и посмотрел вверх, я уже видел все, что меня интересовало. Мужчина раздраженно посмотрел на меня, но расслабился, когда я заговорил с ним по-испански.


- Простите, - говорю. Я заблудился. Во время грозы ничего не видно на расстоянии трех метров. Не могли бы вы показать мне дорогу в Браунсвилл?


Он улыбнулся мне, по-видимому, без малейшего подозрения, и показал мне пальцем направление.


- Muchas gracias, - сказал я, прыгая на землю.


Я подбежал к «Мустангу» и направился обратно в город.


Теперь я был уверен, что обнаружил средства передвижения террористов и знаю их количество. У меня также было небольшое представление о том, когда может произойти переход, и я знал имя койота, который должен был взять на себя ответственность за операции. Я был вполне доволен поворотом событий.


В Браунсвилле я остановился в McDonald's, где за чашкой кофе заглянул в телефонную книгу. В длинном списке Коста был только один Хуан Коста, и он жил на Южной 10-й улице. Это был бы мой следующий шаг.


Я без труда нашел улицу. Проходя мимо дома Косты, я с первого взгляда понял, что его транспортная компания должна приносить ему большие деньги. Дом был большим, построен в испанском стиле, с множеством укромных уголков и закоулков. К одной из стен был пристроен гараж на две машины. Двери были открыты, и внутри я увидел Lincoln Continental последней модели и Willis Jeep Scout. Наличие двух автомобилей предполагало, что Коста был дома.


Примерно в двухстах ярдах находился очень оживленный перекресток и подъезд, который использовался как продуктовый магазин. Я припарковался перед магазином, откуда был виден подъезд к дому Косты. Дождя больше не было. Я вошел в подъезд, чтобы купить книгу в мягкой обложке. Я выбрал книгу Гарри Уиллингтона.


Ожидание, вероятно, будет долгим. Было воскресенье, и Коста с таким же успехом мог провести свой день перед телевизором. Но я был готов подождать до вечера, если понадобится.


На мой взгляд, имея на кону 150 000 долларов, Коста должен быть достаточно мотивирован, чтобы пойти и посмотреть, как продвигается работа, даже в воскресенье. К счастью, моя книга была очаровательной, и ожидание не показалось мне слишком обременительным.


Я не мог сказать, сколько машин, которые я видел, въезжали на въезд, припарковались возле моей и уехали чуть позже. Похоже, никого не удивило, что этот «Мустанг» так долго сидит на стоянке. Прошло около двух часов, и я начал задумываться, не ошибся ли я, как вдруг увидел, как Willis Jeep Scout пятится от дома Косты и направляется к перекрестку, с которого я наблюдал.


Я включил зажигание и позволил двигателю поработать на холостом ходу, когда подошла машина. Водитель был в машине один. На перекрестке он свернет направо в сторону центра города. Я вышел со стоянки и проехал несколько сотен ярдов. Затем я небрежно отошел, пропуская позади нетерпеливый Volkswagen. Она встала между Костой и мной. Коста снова повернул направо на Вашингтон-стрит в сторону Международного моста.


По мере приближения к реке поток машин уменьшался. Нечаянно я оказался позади Косты и притормозил, чтобы увеличить расстояние между двумя машинами. Не нужно привлекать его внимание. Главное - не упустить из виду его задние фонари, которые он включил из-за непогоды.


Я видел, как он замедлися на пограничном посту.

Судя по всему, Коста был постоянным посетителем, потому что мексиканские таможенники пропустили его, слегка махнув рукой.


Для меня это было не то же самое.


«Добрый вечер, сэр», - сказал мне молодой человек в форме, когда я опустил окно. Как долго вы планируете оставаться в Мексике?


- Очень мало, - ответил я. Я просто собираюсь увидеться с друзьями. Я буду дома сегодня вечером.


- Очень хорошо. - Удачи, - сказал он, махая мне рукой.


Без лишних формальностей я оказался в Мексике.


Коста ехал впереди меня на несколько сотен ярдов.


Затем он продолжал ехать прямо по главной дороге. Сразу после моста неизбежные сувенирные лавки раскинулись по обе стороны дороги. Чуть позже на смену им пришли бары и кабаре. Над дверями гигантские неоновые вывески восхваляли качество девушек и количество их прелестей. Наконец Коста отвел меня в район Матаморос, в основном состоящий из баров и ресторанов.


Я увидел большой знак с надписью «Въезд на дорогу». Ресторан занимал центр парковки приличного размера. Напротив парковки находился мотель сети «Холидей Инн».


Было немного позже полудня, и парковка была почти заполнена. Ресторан явно был ценен. Само здание было важным. Это было внушительное кирпичное здание с длинными эркерами с трех сторон.


Коста нашел место справа от парковки. Я припарковал свой «Мустанг» довольно близко и смотрел, как он идет к входу в ресторан.


Дождь перестал, и я прекрасно его видел. Он был явно чуть меньше пяти футов ростом. Довольно пухлый, он щеголял великолепной косой и был одет в восхитительную рубашку с большими синими цветами, желтые брюки и бежевые ботильоны. Учитывая его одежду, мне было бы несложно заметить его.


Я подождал пять минут и вошел в ресторан. Как я и ожидал, там было многолюдно, и я был приятно удивлен элегантной простотой помещения. Я думал, что найду типичный ресторан со столами, накрытыми красной клеенкой, и, возможно, даже с мексиканской группой, громко играющей в углу. Нисколько. Комната была со вкусом обставлена, со столиками с белыми хлопковыми скатертями, между которыми кружились стильные официанты в белых куртках. Большинство людей за столом наслаждались морепродуктами.


Ожидая, пока дворецкий приведет меня к столику, я заметил Косту. Он сидел в конце комнаты с тремя мужчинами и женщиной.


Поскольку я был один, дворецкий посадил меня за маленький столик на двоих, недалеко от двери ванной. Я выбрал стул, который позволил мне лучше наблюдать за Костой.


Я большой любитель морепродуктов, и мне понравилось просто читать меню. В меню были омары, крабы, камбала и креветки, которые подавались караваном из сторон.


Официант, который пришел принять мой заказ, сказал мне, что блюдо из креветок - фирменное блюдо дома. Я оглянулся и увидел, что большинству людей нравятся большие креветки, которые были не только аппетитными, но и подавались в изобилии. Так что я заказал немного вместе с бутылкой белого вина.


Физически товарищи Косты мало чем отличались от других клиентов. Все они были с каштановыми волосами и кожей. На одном из них была белая рубашка без галстука, на двух других были спортивные рубашки с открытым воротом, одна желтая, другая зеленая. Девушка стояла ко мне спиной. Длинные черные волосы покрывали ее плечи. На ней был белый лиф и темно-синие брюки. На шее у нее был бирюзовый шарф. Учитывая размер ее плеч и рук, я решил, что она должна быть довольно высокой, и подозревал, что ей нужно соблюдать диету, чтобы сохранить фигуру.

Я наблюдал за ними, когда они делали свой выбор. Коста ничего не заказывал. Он, вероятно, пообедал, пока я стоял на страже возле его дома.


Моя креветка прибыла быстро. Я был полностью удовлетворен. Они были изысканными, а вино вполне достойным.


Косте подали пиво. Остальные пили воду. Мне показалось, что они вовлечены в серьезную дискуссию. Коста говорил больше всего.

Меня интересовал вопрос, действительно ли это были мои террористы. Я был слишком далеко, чтобы слышать их слова и ясно различать их черты. Может быть, они были просто хорошими друзьями Косты… Конечно, они пили воду, но все же было мало света, чтобы поставить на них арабский ярлык. Как я могу узнать больше?


Я наблюдал за ними, не забывая о своей превосходной еде, когда меня осенило. В левой руке они держали вилки вверх дном, а правой проталкивали еду на вилку с помощью ножей. Эти люди не были ни мексиканцами, ни американцами. Они были откуда-то из Европы или из арабской страны.


Коста продолжал оживлять беседу, в нервно допивая пиво. Я чувствовал, что дискуссия принимает более легкий оборот. Они начали смеяться и повышать голос. За исключением девушки, похоже, они были в восторге.


Она почти ничего не сказала. В какой-то момент я увидел, как с ней разговаривает Коста. Я не знал, что он ей говорил, но, видимо, это было не по доброте. Она встала с бешеным видом, бросила салфетку на стол и повернулась на каблуках. Она подошла ко мне, ее глаза все еще светились гневом. Ее соседи по столу разразились смехом, когда она подошла к двери ванной.


Когда она проходила мимо меня, я притворился, будто сосредоточился на своем бокале вина. Несмотря на свой дурной характер, она заметила меня, сидящего в одиночестве за моим столиком. Было ли это результатом моего воображения или моего тщеславия? Но у меня было отчетливое впечатление, что его взгляд задержался слишком долго, когда он встретился с моим. Затем она толкнула дверь ванной и исчезла.


Его широкие плечи не солгали мне. Девушка была далеко не крошечной. Она была крепкой и высокой, с маленькой грудью, которая едва выступала из-под белого лифа. Плоский живот и внешне очень твердые, хорошо очерченные ягодицы. Она была похожа на спортсменку, и, учитывая все обстоятельства, недостатка в силе у нее не было. Она была очень похожа на некоторых из тех девушек, которых я встречал на улицах Бейрута, Дамаска или Танжера. Она определенно была арабкой.


Прошло добрых двадцать минут, прежде чем она вышла из туалета. Я закончил есть и начал задаваться вопросом, планирует ли она провести там остаток дня. Пустые пивные бутылки продолжали аккуратно выстраиваться перед Костой. Его смех, все менее и менее сдержанный, начинал заставлять посетителей поворачивать головы в его сторону. Трое его товарищей пытались его успокоить. Мне показалось, что они немного занервничали.


Когда девушка появилась снова, ее взгляд снова упал на меня. Она больше не выглядела рассерженной, и я улыбнулся ей достаточно скромно, чтобы выглядело прилично.


Вместо того чтобы вернуться к своему столику, она направилась прямо к выходу. Она прошла мимо Косты, даже не взглянув на него, что вызвало у нее громовой, жирный смех и все более напряженное поведение у остальных троих.


Я оставил пятидолларовую купюру на столе и встал с ясным взглядом, чтобы пойти оплатить счет в кассе. При этом я продолжал смотреть на девушку через большое окно. Я видел, как она повернула за угол здания и вошла в мотель по соседству.


Я довольно много охотился на дичь с тех пор, как был на службе у АХ, но никогда еще охота не была такой заманчивой.


Девятая глава.


Гроза прошла, и когда я вышел, солнечные лучи брызнули на асфальт на стоянке. Из-под земли поднимались листы пара, было так жарко. У нас было неприятное ощущение, что мы идем в связках влажной хлопчатобумажной ткани. Переход к кондиционированию в столовой еще больше усилил контраст.


Я пошел по стопам девушки в вестибюль мотеля. С парикмахерской, салоном красоты, сувенирным магазином и газетным киоском он больше походил на торговый пассаж, чем на вестибюль отеля, и определенно был более загружен, чем мой в Браунсвилле.


Моя девушка проходила у газетного киоска, перелистывала американские журналы, как будто до смерти скучала. Я подошел и сделал вид, что интересуюсь журналом. Она бросила на меня быстрый взгляд. Я ухватился за шанс и поговорил с ней.


- Ты читаешь по-английски? Я спросил её по-испански.


- Да, я читаю и говорю на нескольких языках, - ответила она.


У меня сложилось впечатление, что она довольно хорошо знает испанский

чтобы вести беседу.


- Действительно, - продолжил я, - ваш акцент говорит о том, что испанский - не ваш родной язык.


- Почему ты говоришь, что я не мексиканка?


- В вашем испанском есть легкий французский акцент.


- Действительно ? - сказала она по-французски. И когда я говорю по-французски, вы находите во мне испанский акцент?


- Нет, говорю я ей по-итальянски. Вы говорите по-французски с итальянским акцентом.


И я подарил ему одну из самых ангельских улыбок, которые я когда-либо знал. Она ответила на мою улыбку и продолжила по-английски:


- А какой, по-вашему, мой родной язык?


- Почему ты говоришь со мной по-английски? - спросил я вместо того, чтобы ответить на его вопрос.


- Потому что я заметил тень американского акцента на всех языках, на которых вы говорите. Как ты думаешь, какой у меня родной язык?


Я прекрасно говорю на любом языке с нужным мне акцентом. Поэтому меня не удивило, что она узнала о моей национальности.


- Давай, - ответил я, - дай угадаю ... Я бы сказал, твой родной язык - арабский.


На этот раз она мне показалась не удивленной, а откровенно ошеломленной.


- Как ты вообще такое мог узнать?


- По-детски, - ответил я. Этикетка на вашем шарфе гласит: «Сделано в Ливии». Ни в коем случае не мексиканская модель.


Она смеялась вместе со мной, но я видел, что она недовольна. Было ли это потому, что я видел этикетку, или потому, что я ответил на арабском языке, да еще на ливийском диалекте. Трудно сказать…


- Вы очень наблюдательны, - сказала она на том же языке.


Я воздержался от объяснения ему, что моя работа как раз в том, чтобы хорошо наблюдать. В противном случае прошло бы много времени с тех пор, как АХ послал цветы к моей могиле. И я перенес свои наблюдательные навыки на спортивную анатомию девушки, которая, казалось, успокоила ее.


- Да, - продолжила она. Я ливийка. Я приехал в Мексику, чтобы учиться в Технологическом институте Монтеррея.


- Так вы в отпуске в Матаморосе?


- Да, с друзьями. Здесь прекрасные пляжи.


- В Порт-Изабель тоже есть красивый пляж, - говорю я ей.


- У нас нет визы для въезда в вашу страну, - ответила она. Мы были на побережье . Это всего в пятидесяти километрах. Пляж там очень красивый.


Эта девушка очаровала меня. Несмотря на свой размер, она была чрезвычайно привлекательна. К тому же она была замечательной лгуньей. Потому что, поверьте мне, будучи лицензированным лжецом, я умею узнавать своих собратьев с расстояния в сотню ярдов. Это заставило меня поверить, что она была частью террористической группы, которую я искал.


Я предложил. - Поскольку у нас под рукой нет пляжа, пойдем ли мы в бар, чтобы продолжить свои сравнительные лингвистические эксперименты?


- Хорошо, - смеясь, согласилась она. Я верю, что мы обеспечим первоклассное шоу для других клиентов. Они будут интересоваться, из какой мы страны. Или интересно, не выпили ли они слишком много напитков ...


Я взял ее за руку и подвел к тихому столику в углу комнаты. Когда нас обслужили, я сказал ей:


- Кстати, если вам интересно, меня зовут Ник Картер.


- Я Самира Хури. Ник Картер ... Без сомнения, вы настоящий американец. Вы здесь в отпуске?


- Да и нет, - ответил я. Иногда я работаю в вашингтонском информационном агентстве Amalgamated Press and Wire Service. Я более или менее выполняю миссию. Но допустим, что пока что больше меньше, чем больше.


Она смеется. Для нее то, что было шуткой, было в моих глазах строжайшей реальностью. Пока что моя миссия не продвинулась. Но я догадывался, что скоро буду очень занят.


- Строго говоря, ты не выглядишь увлеченным своей работой, - заметила она, внезапно сделавшись очень серьезной.


«Не совсем», - ответил я, гадая, к чему она это ведет. Моя работа не хуже любой другой. Даже лучше, чем многие другие. Я честно зарабатываю на жизнь, но дело не в этом. Что мне нравится в моей работе, так это то, что она дает мне возможность путешествовать, встречаться с людьми. Мне очень нравится переезжать.


- Ты выглядишь распутным.


Я позволил ей так думать. Теперь я начинал понимать, что будет дальше. Самира еще не была одной из тех активистов, которые не могли встретить кого-то, не пытаясь

обратить его в свое «благородное и правое дело», даже когда это совершенно бесполезно. Если так, то я был вполне готов позволить обратить себя. Само собой разумеется это не так просто. Вы не должны вызывать подозрений у этой девушки, которая явно родилась не вчера.


Я решил проверить свои догадки и выдал ей в качестве приманки:


- Не могу стоять на месте, да, вы, должно быть, правы ... Честно говоря, у меня такое впечатление, что моя жизнь - это вечный поиск.


- Поиск чего?


- Это именно то, что я хотел бы знать.


Большие карие глаза Самиры долго смотрели на меня. У меня было мимолетное впечатление, что она собиралась что-то сказать, но она передумала и просто удивленно улыбнулась мне.


Теперь это должно было быть зарезервировано для нее. Она почувствовала открытость, которую я ей даю, и сочла, что лучше не действовать слишком сильно или слишком быстро. Я не особо удивился. Я не ожидал, что наткнусь на быстрое действие.


- У вас есть номер в этом мотеле? - спросила она, чтобы нарушить тишину.


- Нет, - ответил я, угрюмо качая головой. Я остаюсь в Браунсвилле. Но нам там до смерти скучно. Я как раз собирался привезти сюда свой багаж. Это намного живее.


- Верно, - согласилась Самира. По дороге есть казино. Мы танцуем там каждую ночь.


- А как насчет приглашения?


- Хорошо. Вы нашли время.


- Великолепно ! - воскликнул я. Я забронирую номер здесь. Затем я заберу свои чемоданы в Браунсвилле и, если вы не против, встречусь с вами где-нибудь через час. У вас есть идея места встречи?


Она ответила, улыбаясь. - Почему не у бассейна? Я люблю плавать.


- Я вернусь через час. Может быть, даже раньше, если меня не остановят за превышение скорости.


Она проводила меня до стойки регистрации, затем до парковки. Когда я уходил, она помахала мне рукой, затем я увидел, как она повернулась и вошла в мотель.


Я очень легко мог вернуться через час. Мне все еще нужно было разобраться с двумя вещами. Сначала я пошел в агентство по аренде автомобилей в Браунсвилле. Не было никаких проблем. Меня просто заставили подписать бланк расширенного страхового полиса в Мексике. Сотрудник сказал мне, что меня застрахуют на две недели, и это было прекрасно.


Второе, что нужно было сделать, было более важным.


Я вошел в телефонную будку, чтобы позвонить Хоуку. Как обычно, он ответил на первом звонке.


- Да, Ястреб, я слушаю!


- Здравствуйте. Это N3. Как дела?


Каменным голосом он нетерпеливо ответил:


- Я ошеломлен ... чтобы измениться. А ты?


«Я установил контакт с теми, кого это касается», - ответил я.


«Мне показалось, что я достаточно ясен», - сказал Хоук после минуты молчания. Ваши заказы - это не просто «наладить контакт».


- Я хорошо об этом знаю, сэр. Но я думаю, что выращу зайца толще, чем мы думали. Я все еще хотел бы какое-то время пойти по следу.


Хоук снова замолчал. Мне показалось, что я видел, как он думает, как черт дергает одну из своих печально известных сигар.


«Я всегда доверял твоему мнению, N3», - сказал он наконец. Даю вам зеленый свет. Одно просто: не упускайте из виду первоначальную цель вашей миссии! И будь осторожен, Ник! - добавил он, сделав еще одну короткую паузу.


«Я не пропущу этого, сэр», - заверил я.


Раздался легкий щелчок, а затем я услышал гудок. Хоук повесил трубку.


Когда я пересекал Международный мост обратно в Матаморес, мои мысли вернулись к Самире. Мне не терпелось сравнить себя с ней в бассейне. Потому что у меня не было сомнений в ее физических возможностях и навыках плавания.


Приехав в мотель, я переоделся. Моя комната выходила на бассейн, и, глядя в окно, я увидел Самиру. Она стояла на большой доске для прыжков в воду. Совершенно уравновешенная, она собиралась ответить на звонок. На ней были восхитительные двухкомпонентные изделия телесно-розового цвета с высеченным в виде конфетти верхом, который контрастировал с ее патинированным телом, как античная бронза. С моей точки зрения это выглядело так, как будто она сняла купальник после длительного принятия солнечных ванн.


Я видел, как его мускулистое тело расслабилось, развернулось и вошло в воду после безупречного прыжка, а затем всплыло в голубой воде и пересекло бассейн

с легкостью морской свиньи. Тогда меня дернуло за спину, я не мог не задаться вопросом, была ли она такой же проворной и точной в постели, как в бассейне.


Я пошел к ней присоединиться. Уходя от верных друзей, как каждый раз, когда надеваю купальник.


Я нырнул с края бассейна, чтобы выбраться рядом с Самирой. Она улыбается мне, явно рада видеть меня снова.


«Тебе потребовалось ровно пятьдесят две минуты», - сказала она мне.


- Это неправда, - возразил я, - пятьдесят одну.


Она засмеялась, погрузила голову в воду и, как угорь, покатилась по всей длине бассейна. Я делал все, что в моих силах, чтобы догнать ее, но с самого начала я дал ей слишком много преимущества. Дойдя до другого конца, она просто вышла из воды и села на большое банное полотенце. Я присоединился к ней, и мы позволили себе высохнуть на солнышке.


- Это то, что я называю наслаждением жизнью, - говорю я.


- Верно, - согласилась Самира. Если бы жизнь всегда была такой, планета была бы раем.


- Не говори мне, что ты недовольна! - сказал я, играя роль измученного корреспондента.


«Невозможно жить счастливо, если вы посмотрите на несправедливость, царящую в мире», - холодно ответила она.


- Конечно, - признался я с улыбкой, но стараюсь не особо думать об этом. Мы ничего не можем с этим поделать. Так что вы можете также попытаться хорошо провести время.


«Вы прекрасный молодой человек, Ник, - серьезно ответила она, - я ценю вашу компанию. Только вы, как все американцы, закрываете глаза на страдания и угнетение, раздирающие другие части мира.


- Мы не страдаем от последствий.


- Вас могут ждать сюрпризы и болезненные пробуждения. Возьмем, к примеру, тот регион мира, где я родилась. Вы когда-нибудь думали о палестинцах, которые были изгнаны из своей страны и у которых больше нет земли для жизни?


- Мне кажется, с вами все не так уж плохо.


- Сейчас это правда. Но, к счастью, Ливия нашла человека вроде полковника Каддафи, который организовал широкое народное движение и освободил его от угнетения, на мой взгляд, худшего, чем смерть.


- Неужели все было так плохо?


- Да. «А то, что происходит в других частях Ближнего Востока, еще хуже», - ответила она с холодной убежденностью.


Все началось намного сложнее, чем я думал. Конечно, она могла проверять меня, и я решил покорно не отпускать ее.


- Я знаю хотя бы одно: для меня все нормально, спасибо. Я получил небольшое наследство и намерен наслаждаться им, пока могу. Ведь мы не несем ответственности за чужие проблемы. Давай, забудем о них и насладимся хорошими временами в жизни! Кроме того, я собираюсь выпить чего-нибудь прохладного, и мы тихо погреемся, прежде чем пойдем танцевать.


Она улыбается.


- Хорошо, - сказала она. Иногда я слишком много говорю.


Казалось, она готова забыть то, что мы сказали, и хорошо провести время.


Когда я пошел выпить, я попытался подвести итоги. Я пришел к выводу, что девушка была очень сильной, и мне нужно было с ней расслабиться.


Я положил напитки в свой счет и пошел к ней к бассейну, когда заметил Косту и троих мужчин в ресторане. Они окружили Самиру. Среди них мексиканский полицейский ...


Десятая глава.


Конечно, я не забыл Коста, но не ожидал, что он появится снова так скоро. Наконец, он был там, и нам придется с этим справиться.


Когда я подошел, я увидел, что Самира встала. В глазах у нее горели угли, и она говорила с офицером прерывистым голосом. Остальные просто смотрели, ничего не говоря. Но легкая радостная улыбка на их лицах выдавала их удовлетворение.


Самира первой заметила меня. Она бросила на меня предупреждающий взгляд, который перехватил Коста. Он повернулся ко мне, сказал несколько слов полицейскому и махнул рукой. Я в свою очередь обернулся и увидел негодяя, закрывающего мое поле зрения. Он тоже был в форме и, казалось, возвращался из моей комнаты. Я сделал единственное, что мне оставалось сделать: подойти к ним, изумленно улыбаясь.


Форма полицейского была настолько мятой, что казалось, что он, должно быть, спал в ней несколько месяцев. Он напомнил мне злого плохого полицейского, которого вы часто видели в рекламном ролике.


Он спросил меня. - Мистер Ник Картер?


- Не отвечай, - прошипела Самира.


Коста впился в нее взглядом. У меня не было выбора, я ответил:


- Это я.


- Вы владелец «Мустанга», который припаркован перед номером 114? он продолжил.


- Нет.


- Нет ? спросил коп.


Он нахмурился и выглядел совершенно потерянным. Коста наклонился к нему.


- Он ее арендовал, дурак! - прошептал он ему на ухо.


Взгляд копа загорелся.


- Ах, вы её сняли! (Не глупо, идея аренды, должно быть, сказал он себе, потому что это мало удивило.) Но взятые напрокат наркотики, которые мы нашли внутри, принадлежат вам, я думаю?


Вот и все. Коста принял меры, чтобы избавиться от меня. Я почувствовал, как холодный ствол оружия прижался к моей голой спине. Другой коп предпочел подстраховаться.


Я спросил. - Я арестован?


- Ага, - сказал тупой. Ты и юная леди.


Коста улыбался от уха до уха.


- А как насчет представиться? - снова спросил я.


Коп ухмыльнулся. Ему не нужно было заставлять себя. Он прошипел между своими желтыми зубами:


- Какое представление? Нам нечего вам показать!


Я чувствовал себя как в старом фильме о Богарте.


- Могу я хоть немного одеться?


Коп взглянул на Косту, который согласно кивнул. Его коллега, лица которого я еще не видел, проводил меня в мою комнату.


Войдя в комнату, я взглянул на этого мужчину. На нем был кепи с козырьком, который был слишком длинным, на добрых шесть дюймов. Даже в тени от его лица пахло пороком. Он не сжимал зубы. Я ненавижу анонимность, и, поскольку он не имел приличия представиться, я решил окрестить эту сифилитическую щель: Карне.


Я надел рубашку и штаны. Под их козырьком глаза Ла Карна не отрывались от меня. Надев туфли, я слегка повернулся в сторону. Это было рискованно, но мне удалось засунуть Хьюго в правый носок. Ла Карне ничего не видел. Если он скажет, что я оделся в его присутствии, меня могли бы не обыскать, когда я приеду в полицию. Когда я закончил, я вернулся к бассейну, следуя за Карне. Остальные все еще были там. Самира надела халат, это единственное изменение, которое я заметил. Коста и полицейский слегка отступили. Краем глаза я увидел пачку счетов и ключи от моей комнаты, которые копы взяли для перехода к другому владельцу. Это печальный факт, но в каждой стране есть полицейские, которых можно покупать, как куски мыла. Эти парни, как Карне и его босс, заботятся только о себе и используют юридические книги только для того, чтобы подпереть ножки шаткого стола в своем полицейском участке. Меня больше не удивлял веселый вид Косты. Если бы он заплатил за это, чтобы закрыть нас, у нас, Самиры и меня, действительно было плохое начало знакомства.


Вскоре последовательность событий подтвердила, что мы действительно в ужасном положении. Ла Карн затолкал нас в полицейскую машину, а другой полицейский сел за руль. Я сразу заметил, что мы едем за город.


Я спросил. - Что происходит ? Разве вы не везете нас в тюрьму?


Не переставая держать меня в страхе, Карн на этот раз открыла то, что должно было служить ей ртом.


«Да, сеньор», - объяснил он мне уродливым дребезжащим голосом. Но не в любой тюрьме. У нас есть специальная тюрьма для таких людей, как вы и ваша подруга.


Самире даже не разрешили одеться, и, несмотря на хорошую погоду, она начала дрожать под купальным халатом.


Я понял, что на нее так подействовал не холод, а слова и тон Ла Карна. Я тоже задрожал, задаваясь вопросом, что это за особенная тюрьма. Я собразил, что эта «тюрьма» предназначена для использования Карне и его коллегой, и что «заключенные», которых они туда привели, не должны выходить живыми.


После двадцати минут езды мы выехали из города и оказались в бесплодной и пустынной сельской местности. День начинал заканчиваться, но путешествие длилось недолго. Вскоре мы остановились у входа в большое полуразрушенное здание из сырца.

Ла Карн подвел меня, воткнув пистолет мне в ребра, в то время как его приятель ухаживал за Самирой.


- Вот это тюрьма! Ла Карн прокомментировал, что никто никогда отсюда не сбегал.


Два ублюдка в форме жестоко толкнули нас в темный коридор, ведущий во внутренний двор. Между двумя стенами двор из стороны в сторону пересекала большая балка в десяток метров. К нему были привязаны две веревки. Самира, хранившая молчание всю дорогу, закричала.


Она понимала так же хорошо, как и я, для чего собирались использовать эти веревки и почему они не позволили ей одеться. Я повернулся к Ла Карне. Я едва успел мельком увидеть его отвратительную улыбку, как меня ударили прикладом прямо в лицо.


Когда я пришел в сознание, я лежал лицом вниз на брусчатке двора. Настала ночь. Было мокро и холодно. При свете двух ламп я увидел Самиру, которая все еще была в бикини, подвешенная, с привязанными к балке руками. Я попытался сесть, но они связали меня. Я решил не тратить силы на борьбу.


Приятель Карне подошел и встал надо мной.


- Итак, сказал он, я вижу, мы просыпаемся. Это хорошо. Мы не хотели веселиться без тебя. Вы увидите, это очень информативно. Хорхе настоящий художник в своем роде.


Сказав эти слова, Хорхе, то есть Ла Карн, вышел из мрака. Он держал девятихвостую плетку с короткой толстой ручкой, которая была вырезана из твердого дерева.


Я спросил. - Зачем ты это делаешь ? Вы положили деньги Косты в карман, теперь успокойтесь


Коп выразил сожаление по поводу меня.


«Если бы это был только я, со мной все было бы хорошо», - ответил он. Но видите ли, мой друг Хорхе любит это. Деньги, ему все равно, ему нравится причинять боль. Итак, я не хочу причинять ей боль.


Хорхе тоже улыбнулся. Беспощадная улыбка. Он подошел к Самире, которая начала жестикулировать связанная веревками. Ла Карне добросовестно поправил трусики, держа в руке шесть хвостов плети. Осторожно закрутил их вокруг ручки.


- Ник! - закричала Самира. Не позволяй ему так поступать со мной! Пожалуйста !


Прежде чем я успел ответить, Хорхе нанес ей первый удар, не нажимая, со всеми тремя ремнями, но с достаточной силой и точностью, чтобы порвать тонкий ремень бюстгальтера. Насколько я мог видеть, он не попал под кожу на ее спине.


- Видишь ли, - с восхищением прошептал мне другой, - Хорхе настоящий художник.


Следующие два удара были направлены в нижнюю часть купальника, и Самира предстала во всей своей наготе. Она стонала и ерзала в оковах, прекрасно зная, что это только начало и вот-вот начнутся настоящие мучения.


Ла Карн теперь разглаживал все кожаные ремни и изо всех сил бил хлыстом. Самира вскрикнула от боли. На медной коже ее ягодиц, нижней части спины и верхней части бедер мгновенно нарисовались девять красных полосок, очень острых. Рядом со мной дыхание копа изменилось на тихий вдох. Он начал мастурбировать через штаны. Хорхе был не единственным, кому нравились такие торжества ...


Следующий удар пришелся Самире чуть выше по спине. Как эксперт Ла Карне применил его не так жестоко. Он не хотел, чтобы Самира испортила ему удовольствие, слишком быстро потеряв сознание. Другая свинья полностью забыла обо мне, загипнотизированная видом этой корчащейся и кричащей обнаженной женщины. Следы, оставленные ремешками, заметно вздулись, и капли крови рассыпались по каплям, образуя на коже ужасный коралловый узор.


С помощью нескольких акробатических трюков мне удалось сесть. Мои лодыжки были связаны, а руки связаны за спиной. В таких условиях обычный человек ничего не мог бы сделать. Но, как я уже сказал, мои тренировки дали мне гораздо больше ресурсов. Это стоило мне множества мучений, но мне удалось залезть руками под зад, схватить Хьюго за носок и перерезать веревки, как обыкновенную паутину.


В промежности вуайеристского полицейского рука ускорила шаг. Его дыхание становилось все более прерывистым. В свете фонаря я мельком увидел его большое запекшееся лицо и кончик языка, жалко свисающий в уголке рта.


Я прыгнул за ним, схватил целую горсть жирных волос, прилипших к его голове, сунул Хьюго ему под ухо и быстрым движением руки перерезал ему горло до другого уха.

Сонная и яремная артерии были разорваны одновременно и взорвались. Когда я отпустил, ее голова упала, как голова тряпичной куклы. Несколько алых ручейков уже бежали по земле, пробиваясь между разрозненными брусчатками двора.


Услышав этот шум, Ла Карн обратила на меня остекленевший развратный взгляд, который мгновенно превратился в взрыв ненависти. Это было быстро. Он схватил хлыст за ремешки, намотал на голову и швырнул вверх. Деревянная ручка ударила меня по предплечью, как пушечное ядро, изуродовав его от локтя до запястья. Я выпустил Хьюго.


Ла Карн бросился за кинжалом и, конечно, поднял бы его раньше меня, если бы мне не помог его покойный приятель. Желая схватить Хьюго, который упал рядом с трупом, Ла Карн поскользнулся на луже крови и растянулся во всю длину в вязкой жидкости. Когда он поднялся на ноги, Хьюго был в моей все еще онемевшей руке.


Я не буду извиняться, Хьюго никогда не обманывал меня, и я беру на себя полную ответственность за ошибку; Я прицелился Карне в горло и пронзил левое плечо.


Он выглядел уродливо, с него капала его собственная кровь и полусгустившаяся липкая кровь мертвого копа. Но с кривой улыбкой он схватил Хьюго правой рукой и вытащил его из мяса. Я должен был быть быстрее его, если не хотел, чтобы меня убил мой верный товарищ.


Я упал на бок. Как раз вовремя, чтобы услышать свист пули над моей головой. Когда Карне бросился вперед, я почувствовал под собой форму кнута. Я сумел подняться на ноги, ударил его ногой, отбросив его назад, и схватил кнут. Двумя ударами по лицу я порвал ему щеки. Я ожидал крика боли, это был взрыв безумного смеха. Ему это понравилось. Он любил все страдания, включая свое собственное.


Вопрос не в том, чтобы доставить ему это удовольствие. Меня тошнило. Я взял хлыст за ремешки, как это было раньше, покрутил им и повернул рукоять к его лицу. Тяжелая рукоять попала ему в нос, который разбился. Раздробленная кость застряла в его больном мозгу, и он умер мгновенно.


Я бросил кнут рядом с его трупом и пошел за Хьюго. Когда я освободил Самиру, она разразилась тихими жалобными рыданиями. Я понял это в легком нервном срыве, так как длинные раны на спине и ягодицах были только поверхностными. Я остановил Карна вовремя, до транса. Халат они бросили у стены. Я пошел поднять его, помог Самире надеть его и держал в своих руках, пока она не перестала дрожать.


- Ой ! Ник! она вздохнула. Какие сволочи! Они ...


- Да, они мертвы, - спокойно ответил я на её незаконченный вопрос.


Она не видела ничего из того, что произошло.


- Понимаете, когда я говорила с вами о несправедливости… Она действительно существует, - сказала она слабым голосом.


Я не ответил. Я почувствовал, как ее тело сильнее прижимается к моему. И все же она больше не дрожала. Неистовое желание по-прежнему охватывает людей, прикоснувшихся к смерти. Полагаю, извращенная форма примитивного инстинкта выживания.


Поэтому я не удивился, когда рот Самиры прижался к моему. Я тут же провел руками под толстой тканью халата и нежно помассировал лихорадочные соски ее маленькой груди. Его тело снова охватили судороги. Но теперь она с удовольствием тряслась. Я бросил халат к ее ногам. Она набросилась на пуговицы на моей рубашке.


Как только меня раздела, она навалилась на меня и почти жестоко швырнула обратно в халат.


Она спросила. - Ник, позволь мне сверху! Моя спина…


«Аааа», - простонала она, когда я заставил ее налаждаться.


Она начала махать рукой, как будто она искала лучшее место, чтобы кататься на жеребце, что имело место ...


Мои руки переместились к ее груди, затем я позволил им скользить по ее телу и надавить на ее бедра, чтобы лучше сопровождать их в их движении.


Все-таки меня поразил, скажем так, необычный характер ситуации. Я лежал на холодном асфальте, на мне ездила огненная амазонка, а в нескольких ярдах от меня истекали кровью два трупа. Я постепенно откликнулся на возрастающий пыл Самиры, затем обнял ее изогнутое тело, когда мы расслабились в финальном спазме удовольствия.

Она рухнула на меня, подавленная и измученная.


Мы пробыли в этом положении несколько минут, но очень быстро мой разум вернулся к реальности. Придется освободить место. Вполне вероятно, что Коста придет и проверит, как реализуется его план.


Мне показалось, что Самира разделяет мою озабоченность. Без сомнения, она думала о том же, что и я. Мы расстались.


Я оделся, помог ей завязать бретельку бюстгальтера, и она снова надела халат. Затем я вытащил тела из внутреннего двора, чтобы бросить их в цистерну, которую мы нашли за зданием. Только тогда она открыла рот. Чтобы задать мне вопрос:


- Откуда у тебя нож?


- Я случайно нашел, - ответил я.


Она посмотрела на меня неубедительно, но ничего не сказала. Мы вернулись к полицейской машине. Ключи были на приборной панели. Я сел за руль, и мы помчались.


Одинадцатая глава.


Я без особого труда нашел дорогу в Матаморос. Огни города бросают рассеянную ясность на низкие облака, и мне нужно было только проследить направление ореола света. Только одно заставляло меня бояться въезда в город: риск встречи с другой полицейской машиной. Я не хотел, чтобы друзья двух полицейских, которых я только что убил, остановятся со мной поболтать.


Я взглянул на Самиру, неподвижную и безмолвную на своем месте. Вероятно, она еще не оправилась от нервных и… сенсорных потрясений, которые она только что пережила.


- Скажи мне, Самира, - спросил я ее. Сможешь найти тот пляж, о котором мне рассказывала?


- Да, - рассеянно ответила она. Это к северо-востоку от города, примерно в пятидесяти километрах. Дорога ровная асфальтовая.


- Ночью работает?


Неясная улыбка изогнула лицо Самиры. Наверное, она снова переживала хорошее время, проведенное там.


- Да, - сказала она. Всю ночь напролет. Есть большой парк с множеством аттракционов и киосков. И даже понтон превращен в крытую танцплощадку.


- Транспорт есть?


- Автобусное сообщение каждые полчаса. Он проходит мимо нашего мотеля. Вот как я раньше жила.


Казалось, все это говорило со мной.


- Хорошо, - говорю я. Мы пойдем туда, а я оставлю тебя на пляже. Я смогу вернуться в мотель на автобусе, чтобы забрать свои вещи и арендованный автомобиль. Наконец, если они еще там. Как вы думаете, вы сможете справиться с этим самостоятельно около двух часов?


- Думаю, да, - сказала она, явно не привлеченная перспективой. Скажи, Ник, ты пойдешь за мной?


- Обещаю. Я просто беру багаж, машину и спешу к вам.


Я надеялся, что сказал убедительно. По правде говоря, я не был уверен. В конце концов, Коста мог иметь связи с руководством мотеля. Кто знает, не поставил ли он часового в моей комнате? Однако он вряд ли подумал о приветственном комитете, потому что, по всей вероятности, он не ожидал, что я снова появлюсь.


Кроме того, если он не был полным идиотом, он, вероятно, оставил все наши вещи такими, какие они были, и вернул мой ключ на стойку регистрации. Лучше позволить работникам мотеля лично увидеть наше исчезновение и сообщить об этом властям через несколько дней. К счастью, два ублюдочных полицейских оставили мне мой бумажник и ключи от машины, прежде чем мы поднялись на борт их машины.


Я уже собирался спросить у Сантиры дорогу, когда мы вышли на большую оживленную дорогу, которая обходила город. Я повернул налево, и вскоре на табличке было написано: «Багдад 40 км. "Мне просто нужно было ехать вперед.


«Было бы лучше, если бы тебя не видели», - сказал я Самире. Иди назад и ляжь на скамейку.


Теперь она пришла в себя. Она улыбнулась мне, забралась на спинку сиденья и легла между двумя скамейками.


Я восхищался его гибкостью и ловкостью. Я внезапно почувствовал себя в относительной безопасности. Те, кто меня видел, наверное, приняли бы меня за полицейского в штатском. По крайней мере, я на это надеялся. Я ехал на умеренных скоростях, улыбаясь направо и налево, чтобы показать автомобилистам, насколько я оценил модель и осторожность, которую они приняли при виде моих номеров.


Вскоре я увидел огни Багдада. Задолго до того, как я добрался до пляжа, я услышал музыку танцевального оркестра, смешанную с криками тех, кто бросался в

воздух на колесе обозрения или на американских горках в парке развлечений. Я просто хотел бы быть таким же веселым и беззаботным, как все хорошие парни.


Перед приездом я свернул на неосвещенную дорогу, затем пошел по небольшой тропинке. Я заметил заросли и загнал машину как можно глубже. С дороги ее не было видно.


Самира вышла через заднюю дверь. Я взял платок и вытер руль и все места, которых мы могли коснуться.


Затем я бросил ключи в куст, и мы, взявшись за руки, пошли обратно на главную дорогу. Мы брели, как двое влюбленных, которые на время изолировались и вернулись на вечеринку.


Дорога проходила перед хижиной торговца тамале. Запах еды показался мне непреодолимым.


- Я не понимаю, насколько я голоден, - сказал я Самире. Вы готовы перекусить?


«Я могла бы проглотить всю хижину и торговца с ней», - ответила она.


Я купил дюжину тамале, пару бутербродов и пива, и мы сели за деревянный стол.


- Не возражаете остаться здесь без меня? - спросил я Самиру.


«Мне будет одиноко», - ответила она. Но я пойду купаться. Думаю, вода пойдет мне на пользу.


Затем после недолгого молчания она добавила:


- Ты уверен, что вернешься?


Терраса была ярко освещена. Глядя на его нарисованные черты лица, я почувствовал, как жалость захлестнула меня. На свету ее лицо выглядело довольно бледным, почти как у больного человека.


- Да, - успокаивающе сказал я. Я вернусь и заберу тебя. Поверьте мне. Вам нужно будет оставаться в воде как можно дольше. Поначалу это может быть болезненно, но я думаю, что соль будет полезна для спины. Постарайтесь, чтобы никто не видел вашу поцарапанную кожу.


- Где мы встретимся?


Я предложил. - Почему не здесь ? Здесь не хуже, чем где-либо еще. У меня будет около двух часов.


Она сказала мне остановить автобус. Я нежно поцеловал ее и смотрел, как она уходит к пляжу.


Я сел в автобус, как только он пришел. Большинство пассажиров были очень молодыми парами, вернувшимися после солнечных ванн. Многие девушки просто надевали поверх бикини махровый халат. У некоторых были следы солнечных ожогов, и сопровождавшие их парни наносили им мазь, подчеркнув те части их анатомии, которые, по логике, не подвергались воздействию тепла лучей. Все это вызвало много хихиканья и жестикуляции. Благодаря этой веселой анимации поездка показалась мне относительно короткой.


Перед мотелем автобус сделал несколько остановок в Матаморосе. Когда я прибыл к месту назначения, со мной вышли полдюжины пар и подошли к стойке регистрации, чтобы забрать ключи. Я поздравил себя с этой компанией, которая позволит мне остаться незамеченной. Клерк протянул мне ключ, почти не подняв глаз. Если кто-нибудь спрашивал его обо мне или рассказе Самиры, он это хорошо скрывал. Я чувствовал себя немного комфортнее.


Когда я добрался до своей комнаты, я увидел, что «Мустанг» припаркован там, где я его оставил. Коста и его друзья не трогали его. Это уже было здорово. Я был почти уверен, что они ждали, когда персонал отеля поймет, что мы уехали.


Моя уверенность окрепла, когда я вошел в свою комнату. Здесь тоже ничего не трогали. Все было так, как я оставил. Моя сумка не открывалась. Я нашел Вильгельмину и Пьера безопасными в двойном дне.


На моей одежде было несколько пятен засохшей крови. Незначительные, но они заставили меня почувствовать себя грязным. Я решил переодеться и воспользовалась возможностью, чтобы быстро побриться и принять душ.


Моя сумка застегнулась, я отправился положить ее в багажнике «Мустанга», а затем вернулся, чтобы позаботиться о комнате Самиры. Я вошел в него с легкостью благодаря своей отмычке, которую я держал в сумке. Я открыл дверь чуть быстрее, чем обычным ключом. Глядя на беспорядок в комнате, я сказал себе, что её обыскали. Но при ближайшем рассмотрении я понял, что Самира была одним из тех людей, которые ничего не могли убрать. Повсюду были разбросаны трусики, колготки, блузки, туфли, халаты и прочее.

Я нашел два больших чемодана и дорожную сумку в шкафу. Обеими руками я принялся собирать все вещи Самиры в нечто похожее на багаж. Через некоторое время я подумал, смогу ли я это сделать. Но, как усердной горничной, сложив одежду немного лучше и сильно надавив на крышку, мне удалось все застегнуть. Я пошел положить багаж Самиры на заднее сиденье моей машины.


Чтобы пойти и оплатить счет на стойке регистрации, мне пришлось пройти мимо бассейна. Место выглядело безлюдным. Там даже уменьшили освещение. Именно тогда мое внимание привлек всплеск. Я повернул голову. На краю бассейна, сбоку от большой ванны, сидел мужчина в плавках. Если бы он не шевелил ногами в воде, я бы пошел дальше, даже не заметив.


В ее фигуре было что-то знакомое. Вдруг я узнал его. Он был одним из товарищей Самиры. Я небрежно подошел к нему. Услышав мои шаги, он отвел глаза от взгляда ее пальцев ног в прохладной воде. Он сразу меня узнал и от удивления подскочил.


- Уже вернулся, мистер Картер?


- Полиция задержала нас недолго. Объяснения, которые мы им дали, казалось, их убедили.


«Я хочу сказать вам, что эта история была идеей Косты», - счел нужным пояснить он.


- Но почему Коста хотел, чтобы нас арестовали?


- Самира тебе ничего не говорила?


- Она сказала мне, что он хотел переправить вас через границу.


Я проповедовал ложное, чтобы знать истину.


- Тогда пойми. Он запаниковал. Он думал, что ты все напортачишь.


С тех пор, как я увидел их вместе в ресторане с Костой, я был уверен, что это те члены команды, которых я искал. Но на этот раз его признание оказалось доказательством.


Когда моя уверенность установлена, я могу начать процесс исключения.


- Где сейчас Самира? спросил молодой человек.


- Думаю, в её комнате. Мы планировали пойти потанцевать, но у нее был слишком беспокойный день.


Отвечая ему, я внимательно осмотрел окрестности. Ни Косты не было видно.


Совершенно естественно, я наклонился над террористом, притворившись, что не расслышал его разговор, и обхватил его рукой за горло. Я был осторожен, чтобы не надавить, чтобы не оставить никаких следов. Но я достаточно его обезвучил, и он задохнулся. я схватил и сунул его в бассейн держа голову под водой.


Он застонал слишком глубоко, чтобы оказать какое-либо сопротивление. Его тело вернулось в горизонтальное положение. Ноги медленно поднялись на поверхность. Я держал его вот так, не сводя глаз с часов. Через пять минут я почувствовал, что этого достаточно. Я отпустил. При виде этого инертного тела, которое медленно стекало к дну бассейна в желтом свете прожекторов, было что то призрачное je ne sais quoi ...


Когда я вернулся к стойке регистрации, все еще никого не было видно. Я остановился в туалете вестибюля, чтобы вытереть руки и руки. Я поздравил себя с тем, что не надел куртку. В мою рубашку даже не попала ни капли воды.


Я мирно пошел оплатить счет, объяснив клерку, что меня вызвали в Браунсвилл по срочному делу.


Вернувшись к машине, я посмотрел на бассейн.


Один ликвидирован. Четыре минус один: осталось три, считая Косту. Я всегда очень хорошо разбирался в математике.


Двенадцатая глава.


Возвращаясь в Багдад, я практически ехал в одиночестве. Я встретил только две или три машины и автобус, вероятно, тот самый, в котором я оттуда уехал.


В обратном направлении было что-то другое. Фары продолжали светиться. Это было похоже на исход. Меня это немного беспокоило. Что случилось бы с Самирой, если бы она осталась одна на пляже? Несмотря на то, что она думала, парк развлечений и пляж Багдада может закрыться через определенное время. А присутствие на берегу одинокой женщины обязательно привлечет внимание полиции. Что было бы катастрофой. Кроме того, следы бичевания на его спине, вероятно, не помогут. Все эти мысли, которые приходили мне в голову, заставляли меня нажимать на газ.

Не было красных огней и в зеркало заднего вида я мог видеть только темноту ночи.


Чистая дорога дала мне возможность сосредоточиться на своих мыслях, а не на вождении. Признав, что я нахожу Самиру там, где оставил ее, я все еще не решил, какую линию выбрать.


Условия моей миссии были ясны: выявить и ликвидировать террористов. Во-первых, вопрос, по всей видимости, будет решен. Так что осталось трое. Я знал местонахождение одной из моих будущих жертв. По крайней мере, там, где она была час назад. Но двое других? Они могли бы с таким же успехом спокойно спать в своей комнате, как и планировать какие-то интриги с Костой. Если бы они были в мотеле, все было бы хорошо. Если бы они были с Костой, это могло бы многое изменить.


Койоту уже показалось странным, что двое полицейских не подали ему ни единого признака жизни. Они наверняка сообщили ему, куда собираются нас отвезти. Возможно, он уже был на месте происшествия. Возможно, он даже нашел два трупа. Если так, значит, он нас искал. Оповестил ли он полицию в Матаморосе или даже, учитывая качество жертв, мексиканскую армию?


Нет, вряд ли. Коста был умен, и я чувствовал, что, если ему придется обратиться к властям, он сделает это только в крайнем случае. Потому что ему, возможно, придется отвечать на вопросы, которые на тот момент были слишком неловкими. Так что, учитывая ситуацию, ему пришлось оставить при себе смерть двух продажных полицейских.


Была и другая возможность: Коста оставил своих друзей в мотеле, чтобы вернуться, чтобы провести ночь в своем доме в Браунсвилле. Если да, то он не знал, что у него на одного друга меньше.


Это были мои выводы, но у меня не было возможности их проверить.


Я был уверен в одном: в этот момент у Коста, должно быть, не было желания бросить проект и увидеть, как мимо него пролетят сто пятьдесят тысяч прекрасных гринбеков. Он, должно быть, думал, что девушка не имеет большого значения и что главное - переправить троих мужчин через реку.


Парня, которого я утопил в бассейне, скорее всего, найдут на следующее утро. Не откажутся ли два последних члена коммандос от своей миссии после потери двух своих товарищей? Если так, они, скорее всего, вернутся в свой штаб, чтобы найти подкрепление и начать все сначала. В таком случае мне придется следовать за ними, а Самира может быть тогда мне очень дорога. Чтобы привести меня к ним.


Поскольку мы сбежали от этих двух мошенников, у нас не было возможности серьезно обсудить это. Но я полагал, что у Самиры больше не было иллюзий относительно других членов своей группы. У нее даже должны быть серьезные сомнения относительно их умственных способностей. Она, вероятно, не хотела браться за опасный проект, возведенный этими тремя законченными дураками. Кроме того, она могла даже заподозрить, что они знали о плане Косты уничтожить нас обоих ...


Поэтому я решил, что лучше всего исчезнуть с ней на несколько дней.


Нам просто нужно найти безопасное место, чтобы расслабиться, и особенно лучше узнать друг друга. Фактически, я думал, что создам у него иллюзию, что она узнает меня немного лучше, и даже позволю ему поверить в то, что её попытки привлечь меня на её сторону начинают приносить плоды.


Очень хотелось, мягко говоря, смешать немного любви с «промыванием мозгов». По первому пункту она уже возбудила мой аппетит, и я точно не был разочарован ...


Вдали маячили неоновые огни парка развлечений. Я чуть сильнее нажал на педаль газа. На стоянке еще оставалось несколько машин. Музыка все еще играла, и аттракционы, хотя и менее переполненные, чем днем, продолжали работать. Толпа была более разреженной, но все же была. Самира была в безопасности.


Я припарковался и пошел к хижине торговца тамале. Я инстинктивно оглядел толпу. Мне все казалось нормальным.


Ее фигура выделялась из пальмы, за которой она пряталась. Она сильно помахала мне. Я протянул руку, чтобы присоединиться к ней, и она упала мне в объятия.


- Ой ! Ник, Ник! Я думала, ты не вернешься! - сказала она голосом, прерываемым рыданиями.


Столько эмоций удивило меня от этой закаленной террористки.


- Я вернулся как можно быстрее, - ответил я.


- Меня никто не беспокоил. Даже не смотрел. Ну, думаю ...


- Идеально. Я скучал по тебе

собрал твои вещи. Наконец-то ты сможешь одеться.


Она объявила мне. - Ник, ты милый! Не знаю, что бы я отдала, чтобы снять эту мокрую майку. Но куда идти, Ник? Коста может нас искать.


Я так и думал. Но я держал это при себе.


- Постараемся подобрать гостиницу в укромном уголке, - сказал я. Вы можете изменить себя. А потом поедим. Я голоден.


- Я тоже. Как вы думаете, мы можем рискнуть вернуться в Матаморос?


Мы были в четырех-пяти километрах от границы с Техасом. Так что идти на север невозможно. На мой взгляд, самым мудрым было попытать счастья в сельской местности к западу от Багдада. Я знал, что в этом направлении есть только фермы и огороды, орошаемые водами Рио-Гранде.


- Лучше всего, - ответил я, - поехать по National 2 в сторону Рейносы. Конечно, это направление на Матаморос, но мы будем обходить город. На машине ехать почти два часа, но, если повезет, мы сможем что-нибудь найти в маленькой деревушке у дороги.


Люди то и дело уходили из парка домой. Движение было интенсивным, и я подумал, что это здорово в том маловероятном случае, когда мы столкнемся с другом Костой. Однако я очень внимательно следил за другими машинами.


Самира, сидящая рядом со мной, вытянула ноги и положила голову мне на бедро. Постепенно она расслабилась.


Вдруг я заметил, что она заснула. Покачивание его головой, столь близкое к моему мужскому достоинству, породило во мне инстинкты, которые я не мог контролировать. Она немного поерзала, найдя более мягкую позу. Для меня тоже ситуация была нежной.


Чуть позже мы ехали по объездной дороге из Матаморос. Взгляд на датчик сказал мне, что у меня осталась половина бака. Более чем достаточно, чтобы добраться до Рейносы.


Я ехал быстро чуть больше четверти часа, когда, достигнув вершины небольшого холма, я увидел перед собой то, что, казалось, было огнями деревни.


Войдя в городок, я увидел, что он довольно большой. Может, мне повезет найти кафе или даже ресторан.


Чуть позже световой знак, объявляющий "Comidas" (трапеза) 1-й справа. Я повернулся и припарковался перед зданием. У входа было припарковано несколько больших пикапов и легковой автомобиль. Остановка машины разбудила Самиру, которая выпрямилась и потерла глаза.


- Остановка на фуршет, - объявил я.


- Отлично ! воскликнула она.


Комната и особенно красно-белая клетчатая клеенка, покрывающая столы, сразу напомнили мне Casa del Cabrito в Браунсвилле. Но здесь все было аккуратно и аккуратно.


За стойкой стояла толстая матрона. Она варила яйца на гриле. Рядом с яйцами шипело несколько плоских сосисок. Аромат восхитительно щекотал мне ноздри. Мне казалось, что я никогда не слышал чего-то настолько соблазнительного.


Толстая дама перевернула яйцо, посмотрела на нас и спросила:


- Ты что-то хочешь ?


«Четыре хорошо прожаренных яйца и шесть сосисок», - ответил я по-испански.


«Я приготовлю это для вас сейчас», - сказала она. Сядьте за стол. Если хочешь кофе, угощайся.


Я сел, а Самира пошла за двумя чашками кофе. Два стола были заняты по два человека. Трое других клиентов ели в одиночестве. Все они были похожи на сельскохозяйственных рабочих. У некоторых штаны были закатаны до колен. Голени были влажными. Несомненно, крестьяне, которые ночевали, орошая поля. Все они одобрительно посмотрели на Самиру, что меня нисколько не удивило. Нужно было быть слепым, чтобы оставаться равнодушным к очарованию этой девушки, которая махала рукой в халате посреди комнаты с чашкой кофе в каждой руке.


Выпивая кофе, я скользнул взглядом. В конце комнаты наверх вела небольшая лестница. Рядом с клеткой вывеска гласила: комнаты в аренду. Я показал его Самире.


- Если номера такие же чистые, как ресторан, - сказал я, - мы могли бы здесь переночевать.


- Отличная идея, - ответила она.


Она вернулась, чтобы наполнить наши чашки крепким, но восхитительным мексиканским кофе. Когда она вернулась, нам подали еду. Толстая сеньора, помимо яиц и сосисок, принесла нам поднос, полный горячих тостов с маслом, и чашку с медом.

Я спросил ее, есть ли у нее свободная комната.


"Si Señor", - ответила она. У меня все еще есть комната для влюбленных.


И её огромное лицо озарилось понимающей улыбкой. Мы быстро закончили ужинать, и, выпив последнюю чашку кофе, я оплатил счет и заполнил лист.


- У вас есть место для парковки сзади, если хотите, - сказал хозяин. Существует также внешняя лестница, по которой ваш багаж можно поднять в номер, минуя кафе.


Я не на столько надеялся. Парковочное место меня устраивало. Это позволило мне скрыть машину от посторонних глаз.


Я тоже не ожидал найти такую большую комнату. В трех стенах были большие окна - одно из них выходило на небольшой ручей, извивающийся в Рио-Гранде - толщина глиняного кирпича придавала комнате свежесть кладовой.


Большой кровати с четырьмя столбами должно быть не меньше века. Все было безупречно чистым. Покрывало казалось пухлым, как будто оно было наполнено воздухом. Я не видел ни одного с детства, но сразу понял, что у нас есть право на перину.


Самира тоже это заметила.


- Перина! воскликнула она. Как дома.


«Это именно то, что нам нужно», - сказал я, прижимая к себе ее стройное стройное тело.


Наши губы искали друг друга в долгом поцелуе, полном нежности, который внезапно стер память о том дне, который мы только что прожили.


Самира наконец отстраняется.


«Мне абсолютно необходимо принять ванну», - сказала она. Я чувствую себя грязной!


Я не сводил с нее глаз ни на секунду, когда она сбрасывала халат и низ своего крошечного купального костюма. Затем она повернулась ко мне спиной, чтобы я развязал ремешок на верхней части ее бикини. Обеспокоенный видом этого великолепного тела, я неуклюже возился, как новобрачный. В конце концов, я все-таки взял верх над узлом, и тряпка упала на пол в спальне.


Мне казалось, что я впервые вижу это тело. Наш первый акт любви рядом с окровавленными трупами был настолько коротким и спонтанным, что я не удосужился оценить идеальные линии. Теперь все было иначе. Я взял в руки две маленькие твердые груди Самиры и почувствовал, как они раздуваются от желания на ладони. Затем я позволил своим рукам скользнуть по безупречному шару ее ягодиц, прежде чем она рассмеялась, когда побежала в душ.


Я начал раздеваться, стараясь спрятать Хьюго, Пьера и Вильгельмину возле кровати, в пределах легкой досягаемости. Я снимал носки, когда раздался голос Самиры.


Она позвала - Ник! . Вы не можете представить, как мне одиноко в этом огромном душе!


Мне не нужно было повторять дважды. Я пошел к ней под горячую воду. Она начала намыливать меня с непревзойденным искусством. Независимо от ситуации или места, она должна проявить инициативу. Ее властная склонность сильно пострадала в течение дня, но теперь она выздоровела. Тогда мне пришло в голову, что, возможно, она была лидером коммандос. Самая умная и, следовательно, самая опасная из всех.


Я решил больше не думать об этом и, в свою очередь, стал мыть её. Я потратил все свое время, чтобы покрыть ее длинную тонкую шею, ее плечи, ее маленькую грудь, ее тонкую талию кремовой пеной. Затем я перешел к ее твердому плоскому животу, чтобы закончить ее мускулистыми бедрами и длинными элегантными ногами. Когда я закончил, я позволил себе роскошь гладить взад и вперед, чтобы тщательно помыть её.


Наконец мы вышли из душа. Самира подошла, схватила полотенце и энергично вытерла меня, уделяя особое внимание более чувствительным частям. Потом я вытер её и прижался к ней всем телом. У этой девушки был план, у меня - другой. Кто из нас двоих победит? Только время покажет. Но на данный момент это было прекращение огня.


Мы окунулись в перину, как в бассейн. Мягкая толщина матраса, казалось, хотела полностью нас поглотить. Когда я вышел, чтобы сделать глоток воздуха, я увидел, что Самира прибавила скорости. Смеясь, она устроилась на мне сверху.


Раньше она использовала свою почесанную спину, чтобы оправдать свою позицию. Но теперь я не видел другого объяснения, кроме желания доминировать над своим партнером. Я поддался его игре и расслабился, сладострастно лежа на спине.


Самира начала нежно поцеловать мои веки и уши.

Потом настала очередь моего носа. Когда дело дошло до моего рта, я принял твердое решение не позволять ее огненному языку подчинять мой на ее милость. Итак, это было противостояние. Дрожь пробежала по мне с головы до ног. Эта девушка была действительно талантливой.


Некоторое время спустя я почувствовал, как его язык спустился по моей шее, а затем по груди к пупку. Мне казалось, что я довольно много знаю об искусстве любви, но сегодня я признаю, что ласки, которые ее язык подверг мой пупок, было для меня совершенно новым и в высшей степени значимым опытом.


Затем она обхватила мое лицо своими гибкими бедрами и продолжила свое расследование. Когда мой рот достиг её конечной цели, она встала так, чтобы мой язык нашел правильный путь.


Вскоре сильный шок привел нас в приступ удовольствия. После взрыва мы упали уставшими в дупло перины.


Самира очнулась первой. Она протолкнулась сквозь волнистую, хлопчатобумажную толщину матраса и упала мне в руки. Не было сказано ни слова. Я крепко прижал ее к себе. Вскоре мы заснули, связанные объятиями, глубоким и мирным сном, объятиями со слегка острым вкусом.


Тринадцатая глава.


Когда я нахожусь в постели с женщиной, я большой поклонник "тело к телу". Но попробуйте побаловать себя этой роскошью на перине. Это утопия. Это то, что я обнаружил на следующее утро, когда проснулся.


Я почувствовал себя более свежим, чем накануне. Самира все еще спала. Я вкусил спокойствие и сладострастие, откладывая как можно дольше момент, чтобы сделать свое первое движение за день. Самира положила голову мне на руку, и я почувствовал ее глубокое ровное дыхание, словно восхитительный шепот, мне в ухо.


Все еще закрывая глаза, я обнял ее за плечи, пока моя рука не сомкнулась на маленькой груди, которую она искала. Когда мои глаза открылись, я сделал удивительное осознание. Остальной Самиры не было. В отчаянии я нащупывала то, чего не хватало в его теле. Мои руки только натолкнулись на волны ткани, набухшей от перьев. Каждый раз, когда я сгибал складку, чтобы попытаться установить контакт, еще две, три, четыре складки мгновенно преобразовывались, чтобы разделить нас.


Мое позицирование разбудило мою подругу. Я чувствовал, как она отчаянно пытается защитить себя от удушья.


«Ник, Ник», - услышал я. Где вы ?


- Здесь. Я тебя ищу ! Я сумел сформулировать это, несмотря на разочарование.


В конце концов я сажусь в изнеможении. Я видел только голову и плечи Самиры, которые, казалось, плыли по поверхности пенистого белого океана. С помощью нескольких мощных ударов мне, наконец, удалось обнять ее, в результате чего мы оба погрузились в глубину.


Я быстро сообразил, что это не то, как я смогу одолеть этот проклятый перьевой матрас и его проклятое одеяло.


Поэтому я изменил свою стратегию. Сначала я выбросил за борт две огромные подушки. Затем в ожесточенном бою я покинул поле боя и встал. Затем, протянув руку помощи Самире, я притянул ее к себе. То, что я только что предпринял, вырвало меня из первоначального оцепенения и всячески стимулировало меня. Без лишних слов я положил ее голову на подушки и вошел в мягкую, гостеприимную полость ее изысканного тела.


Самира коротко воскликнула не только от удивления. По выражению ее лица я понял, что это был первый раз, когда мужчина овладел ею в таком положении.


- Расслабься, - говорю я ей. Пришло время кому-нибудь показать вам, как мы обычно это делаем.


Я обнаружил, что для властного характера она быстро научилась. Когда она отвечала на мои указания, ее сладострастные стоны давали мне понять, что этот новый опыт не должен был ей расстроить.


Когда наши тела наполнились, я лежал на ней, пока мое дыхание не вернулось к своей нормальной скорости. Затем я осторожно поднял ее и бросил в море перьев, где она исчезла из виду.


Его голова наконец вернулась на поверхность, и я спросил его, смеясь:


- Как вы думаете, как нашим предкам удалось обеспечить выживание вида, когда были только перьяные клумбы?


Она задумалась на мгновение и ответила мне с неподражаемой серьезностью:

- Возможно, у них был секрет, который с тех пор был утерян.


- Вы, должно быть, правы, - кивнул я.


Мы вместе приняли душ. Затем мы спустились в кафе позавтракать. Одетая в блузку и бледно-голубые шорты, Самира выглядела стильной.


Нас обслуживала пухлая сеньора. Озорная улыбка появилась на ее губах, когда она отметила, что мы выглядели очень отдохнувшими и что у нее нет сомнений в том, что мы отлично провели ночь. Мы хором ответили, что выспались очень хорошо и что комната для новобрачных была очень приятной.


Пока мы ели, мы выглядывали из окна, которое открывалось в задней части комнаты. Мы очень хорошо видели ручей, который спускался к Рио-Гранде. Дорожка вела к кромке воды.


- Может, после завтрака прогуляемся? - предложила Самира.


- Хорошо, - говорю я. Похоже, это действительно хороший способ начать день.


Проглотив чашку кофе, я подошел расплачиваться к прилавку.


Пришлось немного подождать, потому что громоздкая хозяйка была занята взбиванием яиц. Рядом с кассовым аппаратом лежала стопка местных газет. Я прочитал заголовки: «Палестинский студент найден утонувшим в бассейне мотеля», - сказал один из них.


Я был не единственным, кто читал по-испански. Самира взяла газету и начала листать статью.


- Ник! - воскликнула она, протягивая их мне. Это ужасно !


- Какие? Что ужасного? - спросил я с совершенной изобретательностью.


Она ответила не сразу. Она казалась настолько поглощенной чтением своей статьи, что, возможно, даже не услышала мой вопрос. Я оплатил счет, не говоря уже о стоимости газеты, взял Самиру за руку и вывел ее на улицу. Скамейку поставили в тени большого дерева. Мы сидели молча, и она дочитала до конца.


- Это непонятно, - наконец сказала она. Это ужасно и невероятно одновременно.


- Интересно, что можно найти ужасного в такой прекрасный день, как сегодня, - сказал я ангельски.


Взгляд Самиры встретился со мной. В ее красивых глазах не было ни тени подозрения.


«Мой друг Мухир Байуд был найден утонувшим в бассейне мотеля», - ответила она. Я не могу в это поверить ! Я не понимаю, что он мог делать в бассейне, он не умел плавать. Я никогда не видел, чтобы он входил в бассейн, к которму у него не было интереса. Если он случайно сопровождал кого-нибудь в бассейн, он просто сидел на краю и просто мочил ноги. Как такое могло с ним случиться?


Я сделал убедительное лицо, чтобы показать ей, что не могу разгадать эту ужасно тревожную тайну… для нее.


Самира больше ничего не сказала. Я предположил, что ей было интересно. Я позаимствовал у него газету. В статье говорилось, что палестинский студент Технологического института Монтеррея был найден мертвым поздно ночью работниками мотеля, чистящими бассейн. Проведенное вскрытие показало, что он был «случайно убит утоплением». Замечательная сила дедукции этих судмедэкспертов!


Следователей заинтриговали две вещи. Пострадавший прибыл вместе с тремя другими палестинскими студентами, двумя парнями и девушкой. Эти трое молодых людей исчезли. Комната девушки в спальне была очищена от всех личных вещей. Однако багаж двух молодых людей все еще находился в отеле.


Еще одним странным моментом было то, что когда полиция позвонила в Технологический институт, они узнали, что в списках нет студента по имени Мухир Байуд. Также отсутствовали имена трех сопровождавших его молодых людей. Но этот последний пункт не слишком беспокоил следователей, поскольку нередко можно было видеть студентов на каникулах, заполняющих свои гостиничные записи под вымышленными именами. Сотрудник института направлялся в Матаморос, чтобы помочь опознать тело.


Я просмотрел оставшуюся часть газеты, чтобы увидеть, есть ли какие-нибудь упоминания о двух других смертях, которые я оставил. Мы не говорили об этом. Я надеялся, что пройдет немало времени, прежде чем кто-нибудь наткнется на трупы двух полицейских.


Когда я отложил газету, Самира, казалось, оправилась от шока, вызванного этой новостью. Она открыла мне удивительно спокойным голосом:


- Ник, я должен тебе кое в чем признаться.

Я не знаю, как вы это воспримете. В любом случае это правда. Я и мои одноклассники не учимся в Монтеррейском технологическом институте.


И она рассказала мне всю историю, которую я уже знал.


Она просто не упомянула цель своей миссии в США. Ни слова о плане убийства сенаторов. Несомненно, она думала, что я не смогу принять столько сразу.


«Наша цель, - продолжила она, - помочь угнетенным народам Ближнего Востока. Мы хотим привлечь внимание американской общественности к ситуации. Мы уже пытались сделать это, угоняя самолеты, устраивая взрывы, похищая дипломатов. Пока ничего не сделано. Надо использовать другие средства ...


Шок от смерти друга, по-видимому, заставил его сильно потерять самообладание. Мне просто нужно было играть в эту игру.


«Я восхищаюсь вашим мужеством, - начал я, - и хорошо знаю бедственное положение вашего народа. Я побывал во всех странах Ближнего Востока и воочию увидел состояние нищеты и нищеты, в котором живет девяносто девять процентов населения. На меня это не особо повлияло. С тех пор, как я встретил вас, я понял одну вещь: это касается таких людей, как вы и я, а не просто статистика. Теперь я готов сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам.


Должно быть, я выглядел достаточно убедительно, потому что она бросилась мне на шею:


- Милый ! Я знал, что могу рассчитывать на тебя. Вы слишком хороши и слишком чутки, чтобы отказать нам в помощи!


Нет, это был не сон. Она говорила обо мне.


Я спросил. - Что я могу делать ?


- Вот, - сказала мне Самира. Я отвечаю за группу ... ну, кто отвечал за то, что было нашей группой. Мухир был самым умным из трех мальчиков. Двое других просто тупые исполнители. Этот сумасшедший Коста держит их в своей власти. Они сделают все, что он им скажет. Когда мы добрались до Матаморос, у нас было с собой оружие и боеприпасы. Коста показал нам место, где их можно спрятать, пока мы ждали момента, чтобы пересечь границу. Мы должны забрать их, прежде чем он это сделает.


Я сказал. - Почему ?


Я не мог представить себя едущим по Мексике, не говоря уже о пересечении границы, с партией иностранного оружия в багажнике моей машины. Но объяснения Самиры не закончились.


- Мы спрятали оружие в стоге сена. Но дело не только в оружии. Есть еще двести тысяч долларов в американских деньгах.


Ах! волшебное слово. Американские деньги.


Я спросил. - Коста знает о двухстах тысячах долларов?


- Боюсь, да. Я, конечно, не сказала ему, но он знал, что мы должны заплатить ему 150 000, чтобы доставить нас в Чикаго. И если у него возникнет идея спросить двух других дебилов, они ему обязательно расскажут. Поскольку я думаю, что знаю его, он поймет где это. Я просто надеюсь, что мы доберемся до убежища раньше него.


- Где этот стог сена?


- На ферме, принадлежащей Коста, в пятнадцати или шестнадцати километрах к югу от Матаморос. Я уверен, что смогу показать тебе дорогу. Это очень близко к National 101.


- Отлично, - говорю я, вставая, чтобы вернуться в нашу комнату. Нам лучше сделать это.


Мы собрали чемоданы и доставили их в машину. Зашел в кафе заплатить за комнату.


- Ты уже уезжаешь? - спросила толстая дама с сожалением. Я думала, два моих неразлучника останутся под моей крышей хотя бы несколько дней ...


«Мы были бы рады остаться подольше, - сказал я, - но нас снова зовет небольшой вопрос». К несчастью. Но, кто знает, возможно, мы еще вернемся к вам ...


Поговорим о малом бизнесе ... Двести тысяч долларов!


- Будет приятно, - заверила очаровательная толстая женщина, отдавая мне сдачу.


- Для нас тоже, - сказал я ему перед тем, как направиться к своему «Мустангу». Я пошел на небольшую заправку заправиться и развернул карту. Я узнал, что мы были в деревне Эмперме. Спускаясь в сторону Valle Hermosa, затем разветвляясь на восток, мы могли попасть на 101-ю дорогу примерно в тридцати километрах к югу от Матаморос.


- Сколько до Матамороса? - спросил я Самиру.


- Километров пятнадцать-шестнадцать, я вам уже говорила.


Это заставило нас немного вернуться назад.

Проехая чуть дольше, мы могли объехать город. Мне не хотелось пересекать его прямо сейчас. Я рассказал Самире о своих намерениях. Она согласилась со мной.


Дорога в Валле Эрмоса была засыпана гравием, но в хорошем состоянии. Я ехал хорошо. Несмотря на несколько ухабистых участков дороги, Mustang справился отлично.


Мы подняли облако пыли, которое, должно быть, видели за много миль. Тем не менее, кто-то должен был нас заметить. Я в этом сомневался.


Я был неприятно удивлен после того, как, как и ожидалось, повернул на восток. Дорога была полностью изрезана колеями и выбоинами. Я был вынужден расслабиться. Даже в лучших местах я не мог ехать со скоростью более пятидесяти километров в час. Я надеялся, что Коста не станет торопиться за деньгами, когда услышит об этом. Но признаю, что мои надежды были невелики.


Через полчаса мы наконец доехали до National 101, и я смог набрать скорость. Вскоре Самира показала мне небольшую грунтовую дорогу слева от нас.


«Это дорога к ферме Косты», - сказала она мне.


Дорога была большим словом для описания этой грунтовой дороги. Я не заметил недавних следов колес и подумал про себя, что в конце концов, мы могли бы опередить Косту. Мы проехали около трех миль, когда увидели старый заброшенный дом, окруженный несколькими полуразрушенными конюшнями. Я подошел к забору, закрывающему доступ к ферме.


- Он там, - объявила Самира. Точильный камень там, на другой стороне дома.


Я вышел из машины, чтобы открыть ворота, и записал, что забор в гораздо лучшем состоянии, чем дом и конюшни, которые он окружал. Ворота изрыты ржавчиной, но все еще очень прочны. Вход преграждали тяжелая цепь и большой замок. Самира все это заметила одновременно со мной. Она не могла не выругаться по-арабски.


- Как мы будем делать сейчас?


- Придется идти пешком, - сказал я. Если только я не смогу вскрыть эту штуку пилкой для ногтей.


Сказав эти слова, я осторожно вытащил свою верную отмычку и после нескольких проклятий и жестов, которыми я особенно гордился, я сделал вид, что мне удалось открыть замок почти случайно.


Самира оценила. - Ты обалденный ! Как у вас это получилось с напильником?


«Удача», - скромно ответил гений.


Я сел за руль и завел внутрь машину. Затем я вышел и поставил замок на место. Я прекрасно знал, что могу открыть его в любой момент, и хотел задержать как можно больше любого, кто попытается войти позади нас.


Я вернулся в машину и, следуя указаниям Самиры, нашел другие следы шин, которые вели к стогу сена. Я обошел его и остановил машину позади.


Самира выскочила из машины и побежала к копне сена, которая состояла из прямоугольных стогов, уложенных на высоту около трех пятидесяти метров.


Протянув руку к месту примерно посередине стога, она сказала:


- Это здесь.


Тайник был размещен с большой осторожностью, чтобы его можно было удалить без ущерба для устойчивости остальной части стога.


Я передвинул его и увидел зеленый пластиковый пакет.


Самира схватила сумку, лихорадочно открыла ее и обеими руками схватила деньги.


- Он там! Он там! У нас они в руаках, эти ублюдки!


- А что с оружием? - поинтересовался я.


«Вот», - ответила Самира, указывая на другой тайник.


Я увидел это. Позади было пять сумок, похожих на ту, в которой хранились деньги. Я просунул руку в отверстие и схватил одну из сумок. Он оказался тяжелее, чем я думал. Следующие три мешка были одинакового веса. Пятый, даже тяжелее первого, должен был содержать боеприпасы.


Самира открыла одну из сумок и вытащила автомат Калашникова, который она с любовью погладила. Затем она полезла в сумку с боеприпасами, взяла магазин и сунула его в ружье.


Я спросил её. - Зачем ты это делаешь ? Ты собираешся использовать это против меня?


Я только наполовину шутил.


Самира ответила. - Конечно нет ! Но мне всегда говорили, что когда у вас есть ружье и нужные боеприпасы, лучше зарядить ружье. Наш инструктор все время говорил нам, что заряженное ружье не намного тяжелее пустого ружья и ... гораздо более полезно.


Это был безупречный аргумент. Мне не на что жаловаться, и я поставил тюки сена на место. «Пора расчистить помещение», - подумал я. На самом деле это было со временем.


Когда я очистил второй тайник, я услышал рев двигателя. Потом я увидел облако пыли. Когда оно развеялось, показался Willis Jeep Scout.


Это был Коста.


ГЛАВА XIV.


Спрятанная за горой сена, наша машина ускользнула из поля зрения Косты. Но, открыв ворота, он остановился перед свежими следами, оставленными нашими шинами на грунтовой дороге. Он быстро прыгнул в свою машину и направился прямо к копне сена. Вездеход играл с комьями и колеями, которые он впечатляющими прыжками перепрыгивал.


С Костой были двое пассажиров, которые держались изо всех сил, чтобы их не выбросило из джипа. Я еще не мог их ясно разглядеть, но, по логике вещей, они были старыми товарищами Самиры.


- А! «Сейчас пора свести наши счета», - сказала она.


Тон его голоса заморозил меня. Это был уже не сладкий голос любящей женщины, к которой я привык, а решительный голос лидера коммандос. Холодный, резкий голос, как острие лезвия Хьюго.


Самира представляла для меня настоящую проблему. Что она собиралась решать? Казалось, она была готова убить троих из них. В этом случае все было бы хорошо. В любом случае у меня был приказ: всех ликвидировать. Но мне все еще нужно было, чтобы Самира отвела меня в штаб террористов. Я надеялся, что она пойдет со мной, иначе мне пришлось бы ее застрелить. Что положило бы конец моей миссии. Но у меня были хорошие шансы превысить первоначальную цель этой миссии. Очевидно, что-то серьезное происходило в группе QG. Если бы я мог понять что, я бы выполнил две миссии за одну.


Я был на этом этапе размышлений, когда Коста добрался до копны сена и нажал на тормоз. В облаке пыли один из пассажиров открыл дверь и собирался выпрыгнуть из машины. Именно тогда он увидел Мустанг. Он вернулся в джип и захлопнул дверь. Я видел, как он указал пальцем в сторону машины.


Коста положил руку на сиденье и достал Кольт 45 и Lüger 44 magnum. Он передал Магнум одному из своих товарищей, а другое оружие оставил себе.


Рядом со мной Самира играла со спусковым крючком автомата Калашникова. Его лицо было твердым и холодным, как сталь его пистолета. Стрельба должна была начаться в любую минуту.


Коста узнал мою машину. В этом не было никаких сомнений. Действительно, сколько шансов было, что «Мустанг» того же цвета, что и мой, был припаркован на его поле за стогом сена? Двое товарищей Самиры собирались встать на сторону Косты. В этом тоже не было сомнений. Они предали своего лидера и не могли вернуться. Она знала, что они стали врагами.


Я встал на лежавший на земле тюк сена. Я хотел не пропустить ни одно из следующих событий. Я тоже хотел иметь хорошую стрелковую позицию, на всякий случай… Секундой спустя, даже не осознавая этого, я обнаружил, что у меня в руке Вильгельмина.


Коста вышел из машины на противоположной стороне копны. Человек с магнумом последовал за ним. Тот, у кого не было оружия, остался на месте. Двое вооруженных мужчин тихо сговорились . Несколько мгновений спустя палестинец крикнул:


- Самира! Присоединяйся к нам! Мистер Коста все еще готов перевезти нас через реку. Нет причин, по которым мы не можем продолжить миссию!


Самира горько сплюнула. - Сукин сын! Вы не собираетесь продолжать миссию!


- Почему ! Смерть нашего товарища ничего не меняет. Напротив !


«Если это правда, - ответила Самира, - сложи оружие, ты и Коста. Обойдите машину с поднятыми руками и присоединяйтесь к нам. Мистер Картер хочет к нам присоединиться. Нам пятерым нужно поговорить.


Была вторая лекция, затем палестинец продолжил:


- Картер мне не друг. Он американец.


- А что с Костой? Разве он не американец? - возразила Самира.


Для Косты это было слишком. Он чувствовал, что переговоры длились слишком долго. Увидев мою макушку, торчащую из тюков сена, он внезапно поднял пистолет и прочитал огонь. Снаряд задел вершину стога и прошел около моего правого уха примерно на два сантиметрах. Я почувствовал тепло раскаленного металла, когда пуля просвистела.

А Коста даже не прицелился. Он стрелял небрежно ...


Эхо выстрела еще не утихло, когда прозвучало стаккато. Возмездие Самиры было быстрым. Длинной очередью из автоматического оружия она пронзила джип. В боку машины появились отверстия. Эта девушка не шутила.


Обитатель заднего сиденья внезапно решил пересесть. Дверь открылась на противоположной стороне, и он нырнул под укрытие за руль.


Коста и двое других теперь были обездвижены и присели за джипом. У них не могло быть много боеприпасов. У нас были сотни патронов для автоматов. У них было всего два пистолета против трех автоматов Калашникова и Люгера. Откровенно говоря, они были в проигрыше.


Несмотря на глупость своей реакции, Коста не был полным дураком. Он оценил ситуацию примерно так же, как и я, и решил, что ему нужно что-то попробовать.


Это было очень быстро. На этот раз я увидел, как закрылись двери. Затем машина наклонилась в ту же сторону. Я сразу понял, что Коста и двое его друзей только что осторожно поднялись на борт, чтобы запустить двигатель и скрыться от нас. Я их не видел, но они могли легко повернуть ключ зажигания и включить рычаг автоматической коробки передач, лежа на полу джипа.


У меня не было причин позволять им так легко уйти. Я сунул руку через тюки сена и прицелился в колеса на ближнем боку. Я начал стрелять. Они почти мгновенно взорвались и сплющились. Большой автомобиль наклонился. Косте в таких условиях было бы нелегко проехать даже несколько метров. Но, поскольку у него не было выбора, он все равно попробовал. Я услышал рев двигателя и переключение передач. Джип прыгнул вперед.


Автомобиль тронулся прочь, когда Самира выскочила из за копны и пошла по их следам. Она была хорошо обучена, сука, и точно знала, что делать.


Она бросилась лицом вниз и произвела короткую очередь под машину. Я видел, что в цель было выпущено несколько пуль. Бензобак взорвался, и машина исчезла в огненном вихре.


У двух друзей Самиры, которые были сзади, не было ни единого шанса. Они с криком вскочили. Два живых факела бессвязно махали руками, пытаясь прикрыть свои лица.


Коста же сумел открыть дверь и выпрыгнуть из горящего автомобиля. Я видел, как он убежал, пытаясь спрятаться от взгляда Самиры благодаря густому жирному столбу дыма, поднимающемуся от джипа. К несчастью для него, я мог очень хорошо видеть его с вершины моего стога. Я направил Вильгельмину, произвел один выстрел, и Коста рухнул, как мешок с картошкой.


Самира, словно палач, совершающий удачный удар, встала и спокойно высыпала из магазина своего оружия очередь в две бесформенные фигуры, которые заканчивали жариться в кузове джипа. Вскоре тела распались, разорванные на куски взрывом.


Я вышел из поля зрения и подошел к Косте, который лежал, сжимая в руке пистолет. У него никогда не будет возможности использовать это снова. Его голова была разбита. Кровавая масса, которая, должно быть, когда-то служила его мозгом, стекала на пол его владения.


Обходя сильный жар пламени, я вернулся к копне, где меня уже ждала Самира.


- Ник, ты не думаешь, что нам нужно уехать? - спросила она меня, не выказывая ни малейшего признака раскаяния.


- Хорошая идея, - говорю я.


Положив оружие, боеприпасы и деньги в багажник «Мустанга», я осмотрел окрестности стога сена.. Конечно, были какие-то следы, но ничего достаточно конкретного, чтобы дать полиции ключ к разгадке. А вот возле ворот земля была более песчаной. Я остановился, чтобы поднять ветки и стереть следы нашего прохода.


Я ничего не узнал от Косты!


Когда я нашел шоссе «Нэшнл», я взглянул на Самиру. Началась реакция. Ее трясло легкой дрожью. Тогда мне показалось, что она поправилась. Несомненно, она не сожалела о своем поступке. Предатели были устранены, и полученное ею обучение оказалось совершенно эффективным. Я был уверен, что в будущем подобные события вряд ли ее побеспокоят.


Она становилась жесткой.


Трасса Nationale была перегружена движением на юг. Когда мы уходили, я в последний раз взглянул на ферму Косты.


Столб черного дыма поднялся в небо, распускаясь, рассеянный легким ветерком. Я не мог не думать о погребальных кострах, которые видел в Индии.


Самира тоже заметила дым.


- Думаешь, кто-нибудь туда пойдет, Ник?


«Конечно, вряд ли», - ответил я. Люди слишком заняты своими делами, чтобы заботиться о других людях. Вот что не так с нашим бедным миром.


Я подумал, что было бы неплохо проявить больше сочувствия к беспомощным и несчастным. Даже, особенно если я только что убил человека.


- Верно, - согласилась Самира.


И она откинулась на спинку сиденья, не отрывая взгляда от дороги.


В Сьюдад-Виктория Национальная 101 пересекала Roule Fédérale 85, современное четырехполосное шоссе, которое соединяет Рейносу на Рио-Гранде с далеким югом Мексики.


Мы могли поехать куда захотим. Только вопрос, который я себе задавал, был именно таким: куда мы хотели поехать?


Движение было тяжелым. На севере грузы в Соединенные Штаты доставляли в основном грузовики, груженные овощами. Огромные полуприцепы, буксируемые мощными дизельными двигателями, катились почти вплотную бампер к бамперу. В нашем направлении было почти то же самое. утонули в потоке пустых большегрузных автомобилей, которые собирались погрузить свои товары на фермы. Обгонять было практически невозможно. Мне пришлось заставить себя смириться со средней скоростью восемьдесят километров в час. И все же Бог знает, хотел бы я как можно быстрее сделать несколько миль между нами и столбом черного дыма.


Вопрос о нашем пункте назначения занимал меня самое большее на минуту. Хоук сказал мне, что террористы, вероятно, расположились на мексиканской земле где-то в районе Веракруса. Так что весьма вероятно, что они разместили свой командный пункт в этом углу.


Или точно? Это была еще одна проблема. А пока я решил позволить событиям идти своим чередом и позволить Самире сделать первые шаги. Она знала, где находится командный пункт, и в конце концов расскажет мне. Теперь у нее был только я.


Кроме того, в поездке за грузовиками предстоял долгий день. У нее будет достаточно времени, чтобы рассказать мне то, что она хотела, чтобы я знал, когда она сочтет нужным. Если бы этот момент не настал, она все равно рассказала бы мне все. Так или иначе ... Каждый из нас использовал другого. Я подумал, знает ли об этом Самира.


Наша проблема действительно могла бы ограничиться этим вопросом: кто из нас перестанет быть первым полезным для другого? Один из нас может стать бесполезным, а я не планировал им стать. Я был уверен, что Самира тоже. Ранее на ферме Косты она доказала мне, что она боец.


Одна вещь, которую она там узнала, заключалась в том, что у меня был пистолет. Я ожидал, что рано или поздно она доведет дело до конца. Вместо того, чтобы давать ей это преимущество, я решил опередить её.


«Никогда не знаешь, когда тебе понадобится пистолет», - выпалил я, улыбнувшись ей. На самом деле, я рад, что взял с собой этот Люгер, когда приехал в Мексику.


Она долго смотрела на меня с задумчивым видом.


- Да, - наконец сказала она. И этот кинжал тоже очень пригодился. Помнишь, ты спас мне жизнь с его помощью?


Я думал, она проглотила мой рассказ о Хьюго. Я серьезно ошибался. Я уже готовился к вопросу, который обязательно последует, когда, к моему удивлению, она рассмеялась.


Я спросил. - Что тут смешного ?


- О ничего. Просто глупая мысль.


Здесь она снова была маленькой девочкой. Мне показалось, что я увидел тень румянца на ее щеках. Глядя на нее, невозможно было представить, чтобы этот наивный ребенок хладнокровно убивал. И все же я не был жертвой галлюцинаций. Я видел, как он это делал.


Я настаивал. - А вы не можете поделиться со мной своими глупыми мыслями?


- Ну, если хочешь. Я просто говорила себе, что у тебя всегда под рукой нужный инструмент в нужное время.


Она снова рассмеялась. На этот раз я последовал их примеру. Не только потому, что она намекала на мой «инструмент», но потому, что я испытал глубокое облегчение,

увидев, что она перестала интересоваться тайной этого храброго корреспондента, слишком хорошо вооруженного, чтобы быть честным.


Мы ничего не ели с завтрака, и, проезжая указатель на остановку грузовиков, я воспользовался возможностью, чтобы полностью сменить тему разговора.


«Думаю, у тебя нет », - сказал я.


- Ошибка, - ответила она. Большая ошибка!


- Где вы прячете все, что глотаете? - спросил я, смеясь. Есть ли для вас единственное удовольствие в жизни?


- Это тоже ошибка. Я наслаждаюсь другими удовольствиями.


- Понятно ... но не на перине.


На этот раз его щеки покраснели, и я надеялся, что Хьюго был забыт раз и навсегда. Но как вы можете быть уверены?


Вскоре мы вошли на большую парковку. Либо ресторан был превосходным, либо других на много миль вокруг не было. На стоянке стояло несколько десятков тракторных прицепов.


Я толкнул дверь и повернулся к Самире.


Я спросил её. - Куда мы едем после еды?


«У меня есть собственная идея», - ответила она, снова приняв серьезное выражение. Но сначала пообедаем.


«Хорошо», - сказал я, обрадовавшись тому, что она наконец приняла решение сделать решительный шаг.


Наконец-то я собирался узнать, какая работа меня ждет.


Пятнадцатая глава.


Музыкальный автомат играл на пике песни из Bee Gees. Я подумал про себя, когда услышал невероятный головной голос, вырвавшийся из ансамбля, что по крайней мере один из членов этой группы мог убить кастрата эпохи Возрождения из-за ревности.


Чтобы попытаться преодолеть шум, дюжина водителей кричала изо всех сил.


Видимо все говорили по-английски. Даже меню было на английском, и предлагалось изрядное количество американской еды.


Мексиканская еда прекрасна, если все сделано правильно, но вы устаете есть одно и то же снова и снова. Я выбирал кусок жареного мяса. А у меня уже текла слюна.


Самира внимательно посмотрела на меню и, пытаясь заглушить рев музыкального автомата и шум разговоров дальнобойщиков, крикнула мне:


- Ник! Что такое жареный стейк по-куриному?


- Это стейк, приготовленный во фритюре, как курица.


На лице Самиры промелькнуло недоверчивое выражение.


- Как можно стейк зажарить, как курицу? воскликнула она.


Звезда музыкальных автоматов Таня Такер кричала нам о своем желании вернуться в Техас, когда она умрет. Я оглох в общей шумихе и решил перестать объяснять Самире самый популярный рецепт в штате, где хотела быть похоронена Таня.


- Попробуйте. Вы увидите, понравится ли вам, я только посоветовал ей.


- Хорошо, - радостно сказала она, - я попробую. Это просто показывает, насколько я вам доверяю.


Официантка подошла к нашему столику с двумя стаканами воды.


Она спросила нас. - Вы сделали свой выбор?


Я заказал два жареных стейка по-куриному и чай со льдом. Когда официантка вернулась на кухню, я сказал Самире:


- Сто долларов за пуговицу трусиков, что эта девушка вынырнула со дна Техаса!


- Вы имеете в виду, что это выплывшая водолазка?


Я видел, что она все еще была в настроении шутить и что в этих условиях было бы невозможно решать более серьезные вопросы. Я продолжал шутить.


«Ага, - сказал я, - это живое доказательство того, что техасцы плавают не хуже мексиканцев».


Как будто для акцентирования внимания на моем заявлении запись музыкального автомата снова изменилась, и Джонни Родригес начал петь нам «Вниз на Рио-Гранде».


Когда подали стейки, я улыбнулся официантке.


Я спросил её. - Вы из Техаса?


Ошеломленная моим вопросом, Самира с опаской ждала реакции девушки. Но она не обиделась.


- Пока люди отсюда плыли на север, я плыла на юг. Но у меня есть разрешение на работу. Кофе принадлежит американцу.


Я продолжил. - А тебе здесь нравится?


- Могло быть и хуже. Но на следующей неделе я уезжаю в Даллас. Полгода в этой норе достаточно. Я начинаю замечать одного или двух водителей грузовиков, которые часто проезжают в этом районе; это очень плохой знак. Это означает, что я слишком долго была вдали от дома

.


Мы рассмеялись, и она умчалась к другому столику, куда ее позвали.


Мы с Самирой ели молча. Еда была простой, но приятной, и это все, о чем я просил. Похоже, Самире понравился ее стейк и картофель с мусселином, щедро сбрызнутый сливочным соусом.


Когда мы уходили, Джерри Ли Льюис умолял молодую девушку устроить ему последний танец.


- Это музыкальный автомат! - в шутку прокомментировал я.


Когда мы сели в машину, на лице Самиры все еще была улыбка. Мне удалось попасть в, казалось бы, нескончаемый поток грузовиков.


Едва мы покатились, как Самира начала открываться мне:


«Думаю, ты злишься на меня, когда думаешь о том бардаке, в который я тебя втянула», - сказала она по-английски.


Мне было не жалко переключаться с испанского на английский. Мне всегда казалось, что я более убедительно лгу на своем родном языке.


- Вовсе нет, - ответил я. Я могу даже поблагодарить вас. Годами я плыл по течению, как лодка без руля. И сегодня, благодаря тебе, я нахожу цель в своем существовании. Ты заставила меня открыть правое дело. Я очень хотел, наконец, быть полезным другим.


Говоря это, я украдкой взглянул на Самиру. Мне было интересно, сколько хруста она сможет проглотить за один раз. Насколько она поверила моим словам, это было само собой разумеющимся.


Может быть, она поверила этому, потому что она обняла меня, прижала бедро к моему и стала гладить мою ногу.


- Ник, милый, как я рада это слышать! Вы даже не представляете, насколько это меня радует. Эта миссия была полной катастрофой… не считая нашей встречи. У меня было все под рукой, чтобы сообщить американскому народу о том, что происходит в моей стране, и теперь все кончено. Бедные дураки позволили жадному Косте извлекать выгоду из своего невежества.


Я думал, они не единственные. Но каким бы красивым эгоистом я ни был, я ревниво хранил свое мнение, не делясь им со своим партнером, который продолжал парить:


- Не все потеряно. Мы все еще можем вернуться в штаб, чтобы нас не поймала полиция. Я уверена, что нам это сойдет с рук.


В самом деле, я очень сомневался, что нам было чего бояться особенно полиции в тот момент, когда звук пневматического гудка полуприцепа, следовавшего за мной, внезапно оторвал меня от моего отражения. Я внезапно осознал, что маленькие восточные раздражения, которые Самира причиняла моей правой ноге, вызвали во мне сильное и очень локализованное напряжение, которое бессознательно постепенно привело меня к ослаблению. Я буквально волочился по дороге. Я быстро пришел в себя. И, используя мою мощную силу концентрации, мне снова удалось оказать адекватное давление на педаль акселератора.


- А где этот штаб? - небрежно спросил я.


«У нас есть лагерь в горах, недалеко от Ла-Мароны», - ответила Самира столь же отстраненным тоном, как будто это откровение не имело для нее значения.


У нее было это для меня. Теперь, когда трое террористов перешли от жизни к смерти, моя миссия приняла новый оборот.


- Где это, Ла Марона? - спросил я, казалось, не интересуясь.


- В горах к юго-западу от Сьюдад-Виктория. Он очень изолирован, мы создали школу для глухонемых.


«Забавное прикрытие для штаба партизан», - сказал я.


- На самом деле это очень хорошо работает. Наши руководители очень грамотно организовали это. У мексиканских властей нет ни малейшего подозрения относительно истинного предназначения нашей школы. Время от времени они навещают нас. Когда это интересует их. Все замечательно просчитано. Мы живем там в полной безопасности и спокойствии.


- Скажите, ваше начальство не откажется от моей кандидатуры, даже если вы за меня поручитесь?


- Я сомневаюсь. Я отвечала за набор наших «глухих» людей. Альсар Мохот, тот, кто руководит нами, всегда был очень доволен мной. Я уверена, что он также будет рад и тебе.


Я был в этом немного менее убежден. Но мне пришлось воспользоваться шансом, если я хотел узнать больше об этих террористах.


Колонна тяжелых грузовиков не позволяла мне ехать быстро, и я мог полностью посвятить себя нашему увлекательному разговору.


А что эти люди делают в лагере? Спросил для того, чтобы оживить тему.


- Много чего, - ответила хорошенькая Самира. Во-первых, мы проходим комплексную программу обучения, в которой нас учат всем приемам партизанской войны. Стажеры учатся пользоваться всеми доступными видами оружия. Они также должны научиться читать карты, выживать в полевых условиях и использовать методы общения. А еще есть фабрика.


- Фабрика ?


- Фабрика игрушек, - смеясь, ответила Самира.


- Фабрика игрушек! - воскликнул я. Ты шутишь, что ли !


- Вовсе нет, - сказала Самира, еще больше засмеявшись. Делаем игрушки. У нас есть оборудование для изготовления пластиковых игрушек. Это прикрытие, но студенты должны быть профессионально подготовлены, чтобы не отличаться от других. Как вы думаете, что может быть невиннее детской фабрики игрушек? Мы обучаем и другим профессиям, но должна сказать, что изготовление игрушек всегда было моим любимым занятием.


- Чему еще ты училась? - спросил я, все более и более заинтригованный.


- Есть столярная мастерская, общая механическая мастерская, электротехническая мастерская и кулинарная школа.


Самира явно гордилась этой организацией. На мой взгляд, это была вполне законная гордость. Ничего не было оставлено на волю случая. Она возобновила свое восторженное описание:


- У нас около двухсот пятидесяти гектаров земли, большая часть из которых очень холмистая. Мы настолько изолированы, что местные жители никогда не слышали взрывов нашей взрывчатки. Наши шефы проработали все детали. Увидишь, Ник, я уверена, тебе понравится.


- Это должно быть фантастически. Но откуда деньги? Должно быть, это стоило целое состояние.


- Официально деньги поступают от пожертвований. Ливийский шейх в суде с мексиканским правительством основал школу в знак своей «благодарности». Неофициально финансирование обеспечивает ООП.


- Но почему ? Я настаивал, надеясь, что мое любопытство покажется естественным. Мне непонятна цель такой базы на территории Мексики.


- Очень просто. Наши руководители сосредоточили внимание на долгосрочном развитии мировой нефтяной ситуации. Вы не хуже меня знаете, что Северная Америка все больше зависит от стран ОПЕК в плане поставок. К сожалению, в арабских странах ситуация меняется. Спокойствие не длится вечно.


«Я слишком хорошо знаю», - кивнул я. Ну и что ?


- Как журналист, вы не можете игнорировать огромную важность нефтяных ресурсов Мексики. Я говорю о перечисленных и разведанных запасах. Вы также должны знать, что Соединенные Штаты уже приняли опцион на эту нефть. Ваше правительство готово сделать все возможное для достижения своих целей.


«Это то, чего хочет большинство людей», - поправил я. На самом деле это может быть что-то другое. Но идем дальше ...


- Однако есть одна вещь, о которой вы можете не знать. Причина в том, что партизанские отряды уже несколько лет проводят какие-то действия на территории Мексики.


- Это так ! Действительно ? - говорю я, делая вид, что удивлен.


Фактически, агенты АХ располагали огромным количеством важной информации о деятельности мексиканских партизан. Но я, наверное, знал не так много, как моя милая Самира.


- Да, действительно, - заверила она. Единственное, чего им не хватает, так это единства. Каждая группа ведет свою борьбу отдельно. Вот почему они никогда не добивались больших успехов. Наша цель - синхронизировать все эти изолированные фракции. Свести их под руководством единого лидера. Если мы это сделаем, это будет революция феноменального масштаба.


- Я не сомневаюсь в этом. Но какая суть во всем этом?


- Я иду. Мы отправили эмиссаров к лидерам всех партизанских отрядов, которых смогли найти. Они убеждают мексиканцев присоединиться к нам. Большинство из них уже отправляют своих лучших людей в наш учебный центр. Потом они присоединятся к своим группам, и мы надеемся, что они убедят своих лидеров, что сплочение - это единственно верная формула.


Она знала больше, чем я, это считалось само собой разумеющимся. На самом деле, я был уверен, что она знает даже больше, чем Хоук. Я понял, что мне нужно продолжать играть в игру любой ценой, чтобы затащить ее в лагерь.


- А теперь главное - продолжала Самира, объясняя мне ситуацию,

как будто она ведет спор. Правительство Мексики находится в процессе строительства гигантского трубопровода, который будет транспортировать нефть между месторождениями в регионе Тампико и нефтеперерабатывающими заводами в Техасе. Работы ведутся компанией с сильным арабским участием. Большое количество сотрудников, занимающих ключевые должности в компании, являются членами ООП. Мексиканцы, конечно, этого не знают.


- Невероятно !


- Когда я рассказала вам о фабрике игрушек, вы тоже подумали, что это потрясающе. Но есть лучше. Я еще не все тебе рассказала. Среди игрушек, которые мы делаем, есть маленькие шарики из пенопласта, размером с мяч для гольфа. Их можно заполнить пластиком, который воспламеняется миниатюрным детонатором, питаемым от батареек для слуховых аппаратов.


Я сказал. - Хорошие игрушки!


- Это правда. Члены строительной компании незаметно засыпают этими минами траншею, которая скоро будет готова. Если мы сочтем нужным, мы можем взорвать его на всю длину с помощью радиопередатчика. При необходимости мы также можем взорвать только определенные части.


Я искренне оценил. - Очень умно,


- Уничтожив трубопровод, мы можем так же легко согнуть хребет этим собакам капиталистов. Какими будут их машины, самолеты, танки, корабли, подводные лодки и что еще, если у них закончится нефть?


Я ничего не говорю. План был поразительный, он мог оказаться весьма эффективным. Учитывая сокращение поставок из арабских стран, Соединенные Штаты, естественно, будут все больше зависеть от гигантских запасов Мексики. Я знал, что Хоук попросит меня посмотреть, что возможно.


Было уже поздно. На западе солнце садилось низко над горизонтом. К моему удивлению, поток грузовиков внезапно начал набирать скорость. Вскоре я заметил, что дорога расширилась до четырех полос, что позволило всем заметно ускориться. Но как раз сейчас я хотел остановиться.


Вдали маячил мотель «Холидей Инн». Подъехав, говорю Самире:


- Становится поздно. Как насчет того, чтобы мы остановились здесь на ночь? Мы можем вернуться в лагерь завтра утром свежими и отдохнувшими.


Она согласилась. Я въехал и припарковал «Мустанг». Мне не терпелось найти комнату и телефон в тихом месте.


У меня были захватывающие новости для Хока.


Шестнадцатая глава.


«Мне очень жаль, сэр», - с тревогой сказал мне служащий на стойке регистрации. Единственные оставшиеся номера находятся в другом конце здания, на стороне напротив плавательного бассейна.


«Мы будем счастливы и этим», - сказал я примирительно.


Кроме того, это меня вполне устраивало. Если мексиканская полиция искала мой техасский номерной знак, им просто нужно было приложить усилия: я не собирался облегчать им работу, припарковав машину перед мотелем.


Я заполнил две карточки и поехал на «Мустанге» на зарезервированное место перед входом в спальню.


Выгружая багаж, я не без удивления заметил, что Самира осторожно завернула автомат в халат и осторожно унесла его в спальню со своими чемоданами.


- Насколько я понимаю, - объявила она мне, - программа начинается с хорошей ванны ... в полном одиночестве, - робко добавила она после небольшого колебания.


«Я понимаю, что мне говорят», - сказал я. Тебе действительно не нужно было брать с собой пистолет-пулемет.


Она улыбается.


«Мне не нужен автомат, чтобы поладить с тобой», - ответила она. Но быть осторожным ничего не стоит.


Она открыла ящик и сунула внутрь пистолет. По сути, она не ошиблась по второму пункту.


- Сегодня вечером моя программа, тогда ... - продолжила она. Мне нужно хорошо окунуться, а также подвести итоги. Лучший способ сделать и то и другое одновременно - погрузиться в ванну с хорошей пенящейся водой.


- Многие мужчины, являющиеся экспертами в этой области, говорили мне, что арабские женщины фригидны. Я начинаю верить, что они правы.


Я сразу понял, что она серьезно отнеслась к моей шутке. Она повернулась ко мне и посмотрела на меня побледневшим лицом. По моему веселому выражению лица она поняла, что я шучу, и поспешила сделать нормальное лицо.


-Я вложу эти слова вам в глотку, мистер Картер, вы можете мне поверить, - сказала она с искоркой снисходительности в глазах.


«Я ваш мужчина, мисс, я принимаю вызов», - ответил я, смеясь, когда она начала сбрасывать одежду. Но есть одна проблема, с которой я не могу справиться, добавил я, - это смотреть, как вы раздеваетесь, засунув руки в карманы. Пытки невыносимые. Я выйду выпить кофе и купить газету.


- Не торопитесь, я планирую понежиться хотя бы полчаса, - сказала Самира.


Я ушел без особого сопротивления. Мне нужно было спокойствие, чтобы позвонить Хоку, а это могло занять много времени. Мексиканские операторы телефонной сети могут работать так же медленно, как и их американские коллеги, когда захотят.


В холле, примыкающем к столовой, была свободная кабина. Это была одна из тех инсталляций в форме пластиковых пузырей без двери. Я не мог полностью изолироваться, но у меня не было выбора. Мне просто нужно быть осторожным. Я огляделся и с некоторым облегчением увидел, что людей там немного.


Я попросил личный номер Хоука в Дюмон-Серкл. Я был одновременно поражен и удовлетворен скоростью, с которой я получил сообщение. При первом звонке я услышал хриплый знакомый голос в конце строки:


- Ястреб, я слушаю!


Я представил его сидящим за своим столом, исчезающим за дымкой едкого дыма.


«Это N3, сэр», - ответил я.


- Ах, N3! - Я начал задаваться вопросом, что с тобой случилось, - сказал Хоук тоном, который, как мне показалось, уловил смутный оттенок сарказма.


- Я в Сьюдад-Виктория, - объяснил я. Дело немного сложнее, чем мы думали. Придется более подробно изучить проект.


- Что ты конкретно имеешь ввиду?


- Сэр, в нынешних обстоятельствах очень сложно дать четкие объяснения. Допустим, соревнование организовано намного лучше, чем мы думали изначально. Если их никто не остановит, их планы создадут для нашего руководства более серьезные проблемы, чем предполагалось изначально.


- Достаточно ли одного человека, чтобы взять дело в свои руки?


- Я сделаю все, что в моих силах, сэр.


- Очень хороший. Оставайтесь на связи, возможно, вам понадобится помощь других людей в доме, чтобы выполнить свою работу.


Я почувствовал, что не время для шуток, поэтому ответил:


- Вполне возможно, сэр.


- И, кстати, Ник… Последний этап вашей миссии завершен во всех деталях?


Я надеялся, что он не задаст мне этот вопрос. Это было плохо его знать.


«Всего семьдесят пять процентов, сэр», - смущенно сказал я. Я должен оставить себе двадцать пять. Мне до сих пор это нужно.


- Я доверяю тебе ... - ответил Хоук, почувствовав мое смущение. Удачи и оставайтесь на связи.


Он повесил трубку. Я подражал ему. Пока я говорил, поблизости прошли несколько человек. Но я не сильно рисковал: они не могли понять истинного содержания моего разговора. Я последовал за парочкой в столовую, которая начала заполняться.


В углу недалеко от входа стоял небольшой столик. Я купил газету в автомате и сел. Ожидая заказанного мной кофе, я взглянул на первую страницу. Заголовок, напечатанный крупным шрифтом, меня не удивил. Однако это доставило мне некоторые неудобства: УБИЙСТВО БОЛЬШОГО ФЕРМЕРА В БРАУНСВИЛЛЕ.


Журналисты, особенно в мексиканской прессе, обладают большим талантом писать зловещие статьи на подобные темы. Репортаж, последовавший за большим титулом, завоевал всеобщее признание. Он сказал, что сотрудники Costa нашли тела обугленными, до неузнаваемости и изрешеченными пулями. По утверждениям властей, «бойня», скорее всего, была делом рук «банды гангстеров». Но никто не понимал, почему гангстеры сочли целесообразным участвовать в этой бойне. Полиция объяснила, что Коста, очевидно, застал врасплох «бандитов» возле стога сена и что они жестоко устранили его и его друзей. Мне было интересно, знает ли полиция больше, чем они хотят сказать. Если бы у нее не было других вещей, мы с Самирой могли бы считать себя в относительной безопасности. Но этой вероятности недостаточно

не знаю, как полностью избавиться от этих забот.


Итак, я проснулся. Вскоре я поздравил себя с этим.


Поднеся чашку кофе к губам, я машинально посмотрел на входную дверь ресторана. Четверо мужчин в тонких костюмах терпеливо ждали, пока кто-нибудь покажет им столик. Видимо бизнесмены. Они почти не отличались от тех, кто обедал рядом со мной.


Однако вид одного из них показался мне странно знакомым. Он стоял немного в профиль ко мне, и его лицо было частично закрыто плечом одного из его товарищей.


Я видел этого человека где-то раньше. Он шагнул вперед, чтобы остановить официантку. Я сразу его узнал. Дмитрий Синеоков или, по крайней мере, человек, фигурирующий под этим именем в досье AХ. И мы уже встречались раньше. Это было в Бейруте, в разгар гражданской войны.


Хоук отправил меня в Ливан, чтобы спасти коллегу по АХ, который оказался в тупике. Мне удалось его найти. В вонючем сарае для коз, где Синеоков и его приспешники связали его с головы до пят, ожидая, чтобы придумать пытки до смерти.


Когда Хьюго помог мне освободить его от пут, ворвался Синеоков. На мой взгляд, его реакция была мгновенной. Было темно, место была тускло освещено, но он попал в цель, попал мне в правую руку, из-за чего я уронил кинжал.


Я был полностью ошеломлен, но когда он бросился на меня, мне удалось ударить его по лицу куском веревки, который я все еще держал в руке. Моему товарищу удалось встать на колени и нырнуть в ноги Синеокову, который рухнул лицом вниз на землю. Затем я изо всех сил ударил его ногой в висок, нашел Хьюго и немедленно ушел. Мне всегда казалось, что я оставил Синеокова мертвым, уткнувшегося носом в навоз. Ошибки прошлого всегда возвращаются, чтобы преследовать вас.


Присутствие Синеокова в этом районе не могло быть случайным. Это означало, что ООП не в одиночку работала над планом саботажа на мексиканском трубопроводе. Очевидно, в игре участвовали россияне. Все знали, что Советы поставляли оружие ООП. Но проблема заключалась в том, в какой степени они были вовлечены в другие виды действий, в стиле тотальной дестабилизации, присылая экспертов и советников в качестве бонуса.


Что именно делал Синеоков в регионе? Конечно, не занимался туризмом. Я должен был это знать. В укрытии своей газеты я продолжал наблюдать за небольшой группой. Официантка говорила с ними как с завсегдатаями. Она даже выпалила замечание, которое показалось им смешным, когда все четверо громко рассмеялись. Они ослабили свой порядок. Судя по всему, они какое-то время были в Сьюдад-Виктории.


Если они действительно были связаны с группой Самиры, они, несомненно, посещали «школу». Что они там делали? Я бы дорого заплатил, чтобы узнать. Но я не мог подойти и спросить их. Еще одна причина поехать в лагерь.


Но пока что лучше всего было вернуться в свою комнату. Задержавшись в ресторане слишком долго, я рисковал увидеть нетерпеливую Самиру, идущую за мной. Я начинал узнавать его аппетит. Кроме того, такой девушке, как Самира, достаточно было бы шагнуть в комнату, чтобы поймать все мужские взгляды. Я уже представлял себе эту сцену: Самира входит в ресторан и под всеми парами выпученных глаз идет к моему столику. Синеоков немедленно опознал бы меня.


Но теперь он был погружен в жаркую дискуссию. Я встал, сразу повернулся к нему спиной, пошел платить за кофе в кассе и вышел из столовой.


Когда добрался до нашей комнаты, я осторожно постучал, прежде чем вставить ключ в замок. С автоматом в ящике я подумал, что разумнее не причинить ни малейшего удивления милой Самире. Я ни о чем не беспокоился. Красавица все еще была в ванной.


-Ты уже здесь? воскликнула она.


«Я не мог бы потерпеть разлуку с тобой ни на минуту», - сказал я, открывая дверь.


Великолепное тело Самиры было погружено до кончиков грудей в кремовую пену пенной ванны. Я опустился на колени на край ванны и весело дул на пузыри пены, так что показалась ее грудь.


- Это обман, - сказала она. И кроме того, ты меня охлаждаешь.


- Выйди из ванны, если хочешь избежать ужасной несправедливости.


Когда она вышла из воды, я взял полотенце и стал вытирать ее.


- Веди себя хорошо, не двигайся, я покажу тебе что-нибудь хорошее.


- Вы мне сейчас вообще ничего не покажете, - смеясь, ответила Самира. Я слишком голодна, чтобы играть. Пойдем сначала поесть.


Её проклятый аппетит поставил меня в затруднительное положение. Я не хотел рисковать столкнуться с Дмитрием Синеоковым. Пока еще нет.


- Можно еще подождать, пока я тоже приму ванну и побриюсь.


- Пока ты не торопишься.


Я не хотел торопиться. Так что я тратил все свое время. Выйдя из ванной, я с восхитительным изумлением заметил, что Самира все еще обнажена и очевидно ищет чистое белье в своем багаже. Значит, она не торопилась.


После двух только что полученных мною отказов мое мужское достоинство сильно стимулировало вид этого обнаженного и великолепно сложенного тела.


Я схватил ее за талию и притянул к себе, чтобы тактично заставить ее почувствовать энергичную материализацию моего желания. Она, должно быть, оценила всю силу, потому что быстро обернулась.


Когда мужчина и женщина оказываются обнаженными лицом к лицу, им предлагается широкий спектр возможностей убить время.


Я сам знал изящный способ убить его. И я, не раздумывая, воспользовался им.


Семнадцатая глава.


На следующее утро Самира была готова отвезти меня в лагерь. Поскольку я заметил Синеокова, энтузиазма у меня не было. Считалось почти само собой разумеющимся, что его присутствие в Мексике имело какое-то отношение к палестинцам, и поэтому ему приходилось часто посещать их лагерь. Если наши пути пересекутся, могут возникнуть проблемы. Я чувствовал, что оставил ему не очень хорошие воспоминания.


С другой стороны, по описаниям Самиры, лагерь имел внушительные размеры. Остерегаясь, я, возможно, смог бы избежать Синеокова. Если честно, выбора у меня не было. Пришлось последовать за Самирой. Я должен был сделать все, чтобы выяснить, что происходит вокруг трубопровода, чтобы, возможно, вмешаться. Если вмешается друг Синеоков, для него будет плохо.


Когда Самира сказала мне, что у нее все готово, я тоже.


«Но меня беспокоит одна мелочь, - признался я. Вы уверены, что ваши друзья примут меня как одного из своих? В конце концов, они ничего обо мне не знают.


Самира улыбается мне.


«Не стоит об этом беспокоиться», - заявила она. Альсар всегда полагался на мое мнение и пока не имел никаких жалоб. Не понимаю, почему он вдруг начал во мне сомневаться. Кроме того, я уверен, что он положительно отнесется к американскому журналисту, присоединившемуся к нашему делу, и ко всем преимуществам, которые он может извлечь из этого. Вот увидите, все будет хорошо.


Я надеялся, что она была настолько уверена в себе, насколько хотела звучать.


Я также надеялся, что могу рассчитывать на нее, ну, я надеялся, что Синеоков не собирался слишком быстро показывать кончик своего носа.


Я, разумеется, не разделил эти мысли с Самирой.


«Очень хорошо», - сказал я. Чего мы ждем, чтобы уйти?


- Как насчет того, чтобы сначала позавтракать?


Я засмеялся - Это я должен был знать! . Это неплохая идея.


После еды мы сложили багаж в багажник «Мустанга» вместе с автоматом Калашникова, закатанным в халат.


Утренний бриз был приятно возбуждающим, и я ехал с разумной скоростью. Некоторое время я беспокоился о том, чтобы полиция не обратила на меня внимания. Деньги и арсенал, которые у меня были в багажнике, гарантировали бы мне долгое пребывание в изоляции. То, что я, естественно, не мог себе позволить на данном этапе моей миссии.


Расслабленная, казалось, в хорошем настроении, Самира продолжала строить планы на мою будущую деятельность в своей революционной организации. Со своей стороны, я пытался сделать то же самое. Мы почти уехали из города, когда нас догнала полицейская машина.


Я видел это в зеркале заднего вида, но, ведя себя безупречно, не думал, что меня остановят.


Однако машина сместилась, когда достигла нашего уровня, и сосед водителя жестом велел мне свернуть на обочину. Я остановился. Что еще я мог сделать?


Я едва остановился, как из машины вышел мужчина,

который махнул мне рукой, с пистолетом в руке.


Он приказал мне. - Подниматься!


Я понятия не имел, что творится на голове Самиры, но я благословил Небеса за то, что она оставила все оружие в багажнике.


Она спросила. - Что происходит ? Что мы наделали ?


- Мы получили уведомление о краже этой машины. И, обращаясь ко мне, садитесь, пожалуйста, в нашу машину. Мы отвезем вас на вокзал.


Делать было особо нечего. Это он с пистолетом. Я сел в полицейскую машину.


- Отлично, - оценил полицейский. Я позабочусь о том, чтобы отвезти ваш автомобиль в полицию. Со своим пассажиром.


«Эта машина не угнана», - возразил я. Я снял его. Я могу показать вам документы.


- Это не невозможно. Иногда с заявлениями по угону допускаются ошибки. Но мы обязаны проверить. Если произошла ошибка, мы ее исправим.


Когда мы прибыли в полицию, водитель вышел и вытащил пистолет, прежде чем проводить меня в помещение. Мы прошли через небольшой коридор, затем через несколько дверей, и он провел меня в маленькую комнату. В комнате стояли двое мужчин. На одном из них была полицейская форма. Другой, судя по его экипировке, был генералом мексиканской армии!


Когда я попытался разобраться в ситуации, агент, который меня привел, ускользнул. Генерал нарушил молчание.


- Привет! - Что ж, мистер Картер, вам должно быть интересно, что с вами происходит, - сказал он. За обвинением в угоне автомобиля редко следует общее собеседование, даже в Мексике, где генералов в каждом корпусе больше, чем где-либо еще.


Он рассмеялся, довольный своей шуткой. Он был толстым мужчиной. На его широком поясе проступало внушительное брюшко. Он громко смеялся. Стоящий рядом полицейский молчал. Несомненно, он получил очень строгие инструкции и не имел права вмешиваться.


«Да, - ответил я, - генералов принято связывать с военными делами или вопросами национальной безопасности. Моя работа журналиста позволила мне встретиться с довольно большим количеством генералов, но не в этих условиях. И, добавил я, откуда вы знаете мое имя?


Очевидно, генерал любил сразу переходить к делу.


«Пойдемте, мистер Картер, - сказал он. Не будем ходить вокруг да около. Я знаю ваше имя и должность. Свою информацию я получил от забавной птички. Точнее, стервятника.


Он снова рассмеялся. Этот человек любил шутки. Во всяком случае, его. Большой смех внезапно прекратился.


- Гектор, - сказал генерал, обращаясь к полицейскому. Тебе больше нечего здесь делать?


Полицейский, который должен был начальником участка, выскочил из комнаты, как будто его дернула пружина. Он, несомненно, обрадовался удалению.


«Мы не ставим перед такими людьми важные вопросы», - сказал генерал, как только тот ушел. Он не знает, что привело меня сюда.


Я спросил. - А что вас приводит?


- У меня есть для тебя несколько вещей. Во-первых, имейте в виду, что у офицера, который должен привести сюда вашу подругу на вашей машине, на пути будет небольшая заминка. Просто чтобы потратить достаточно времени, чтобы добраться до станции, когда наш разговор закончится. Вы объясните своему другу, что это была ошибка и все в порядке. Затем вы продолжите свое путешествие.


- Моя дорога ? Но наконец ...


- Пошли, мистер Картер! - перебил генерал, покачивая головой. Вы меня обманываете. Что еще тебе нужно? Тебе не достаточно того, что я знаю Хока?


- Конечно нет.


- Я вижу, он хорошо обучает своих агентов, вы в высшей степени осторожны. Хорошо. Несколько лет назад, когда я еще не владел этим, он начал, указывая пальцем на свои погоны, я был с Дэвидом Хоуком на миссии, аналогичной той, которую вы выполняете в этот момент. У него такая же хорошая память, как и у меня. Вчера вечером он позвонил мне, чтобы рассказать о школе для глухих, которая была немного особенной. Естественно, ее история очаровала меня. Тем более что с некоторого времени мы ведем наблюдение за её помещениями. Наши подозрения кажутся оправданными.


В жизни есть обстоятельства, которые требуют, чтобы вы доверяли людям. Я решил довериться генералу.


- Что именно он тебе сказал?


- Думаю, почти все, что хотел. Мое правительство,

больше, чем вы, хотело бы взять на себя ответственность за международный инцидент. Мы не можем подвергнуть школу формальному нападению.


- Ну так что ты сделаешь?


Он улыбается.


- Мы позволим тебе проникнуть в лагерь.


- Это все ?


- Не совсем. У нас там уже есть двое мужчин. К сожалению, они не смогли связаться с нами. Кажется, что за каждым там очень внимательно наблюдают. Один из них будет легко узнаваем. Его зовут Пако. Он настоящий великан. Его высота более двух метров. Он действительно глухой, но может читать по губам. Каждый из наших мужчин носит большое золотое кольцо, украшенное искусственным рубином.


- Сила Пако кажется мне главным преимуществом, но что мы трое можем сделать?


- Конечно, немало вещей. Если обстоятельства будут благоприятны. Но мы также расквартировали войска в горах недалеко от лагеря. В случае сильного удара.


- Я думал, вы боитесь вмешательства?


- Мы совсем не боимся. Скажем так, неспровоцированный инцидент поставил бы мое правительство в затруднительное положение. С другой стороны, законное вмешательство, ах! там было бы совсем иначе!


Я хотел сыграть в наивного.


- Законное вмешательство?


Генерал скрестил пальцы.


- Мистер Картер, не играйте в кошки-мышки. Предположим, что эта школа не школа, что ученики не ученики, что на местах обнаружены опасные взрывчатые вещества ... Какой вывод вы из этого делаете?


- Это место представляет собой угрозу, но не позволяйте этому делать вам проблему.


Его громкий смех раздался, и его живот начал дрожать, как большой пакет желатина.


- Ах, мистер Картер! Ты мне очень нравишься! Дэвид хорошо тебя выбрал! Вы точно знаете, куда я клоню, но ждете, пока я расставлю все точки над «i».


- Очень честно, - наконец признал я, одарив его улыбкой.


- Итак, давайте выложим наши карты на стол. Если бы в школе начались беспорядки, у нас были бы веские причины отправить туда войска. Отряды, которые, конечно, случайно найдутся в горах недалеко от лагеря. Само собой разумеется, на маневрах. Вот что я хочу от вас: вы вторгаетесь на площадь, собираете важную для вас информацию и создаете инцидент, который повлечет за собой законное вмешательство.


Я воздержался от того, чтобы сказать ему, что если я столкнусь лицом к лицу с Синеоковым, этот инцидент случится сам по себе.


Я спросил. - А Пако?


- Он будет в вашем полном распоряжении. Помните, что инцидент должен произвести как можно больше шума.


- Я понимаю. И что будет со мной, если вмешаются войска?


- Думаю, у тебя в рукаве не одна хитрость. Иначе бы тебя здесь не было. Будьте осторожны.


Даже если эти слова не заставили меня подпрыгнуть от радости, я был ему благодарен за его откровенность. Что касается заботы о себе, это было одной из самых постоянных моих забот с самого рождения.


- Хорошо, - говорю я. Как бы то ни было, я ухожу. Вы даже даете мне преимущество: помощь, которой я не ожидал.


«Я не ожидал от вас меньшего», - удовлетворенно сказал генерал. Я знал, что Дэвид не тот человек, который порекомендует мне слабака. Удачи и постарайся не спешить!


Комната задрожала от его громового смеха.


- Пойдемте, а теперь и посмотрим, вернулась ли ваша подруга, - заключил он, сжимая мою руку своими большими скрученными пальцами.


В коридоре я увидел полицейского, который меня привел. Он шел ко мне. Я последовал за ним в комнату охраны. Самира и другой агент подошли к двери. Хорошая работа по синхронизации.


Как только она увидела меня, Самира бросилась ко мне. В его глазах был вопрос. Я ответил, не заставив ее томиться.


- Простая ошибка идентификации. Это очень распространено, только обычно случается только с другими.


Опасение исчезло в её глазах. Я уехал, и, когда мы отдалились от полицейского участка, я услышал, как она вздохнула с облегчением.


- Я была уверена, что они собираются обыскать машину, и я больше никогда тебя не увижу.


Я спросил. - И это вас огорчило?


- Честно говоря, да, и еще тот факт, что остаток жизни провела бы в иностранной тюрьме.


- Да ладно, это был всего лишь случайность

Давайте отложим все это в сторону и займемся поставленной задачей.


- Ты прав. И, как вы увидите, это будет захватывающе.


Я не сомневался в этом. Мне все еще нужно было закончить свою работу. Я улыбнулся ей, нежно поглаживая его по колену. Затем я полностью нажал на педаль газа.


Восемнадцатая глава.


Дорога, ведущая к лагерю, представляла собой небольшую двухполосную дорогу с довольно потрескавшейся поверхностью. Я заметил, что были предприняты усилия, чтобы заделать выбоины, но либо дорожники были слепыми, либо пробоины восстанавливались быстрее, чем засыпались.


Мы прошли по этой дороге около двадцати километров, а затем Самира показала мне ухоженную гравийную дорогу, ведущую в гору. Хотя он был уже, чем та, которую мы только что оставили, тем не менее, она была в лучшем состоянии. «Мустанг» с легкостью поднимался по откосу, и я смог расслабиться от усталости, вызванной первой частью поездки.


Самира, которая была довольно молчаливой, наконец решила открыть рот:


- Я до сих пор не могу в это поверить.


- Во что?


- Что с нами только что случилось. Не понимаю, почему копы не обыскали машину. Они даже не задали мне вопросов. Интересно, что за историю вы придумали.


Она рассмеялась.


- Знаешь, я им много не рассказывал. Я просто считаю себя хорошим актером, вот и все.


На самом деле власти Мексики слишком быстро освободили нас. Слишком рано и слишком легко. Я снова подумал, не настолько ли наивна Самира, как ей хотелось изобразить. Однако я был почти уверен, что Альсар, вероятно, не проглотит нашу маленькую историю. Рассказал даже очень талантливый актер.


- Самира, - сказал я ей, - думаю, лучше не рассказывать друзьям в лагере об этом приключении.


- Но почему ? Довольно забавно. Это покажет им, насколько тупые копы.


- Хорошо, но я думаю, что Альсар априори отнесется ко мне с подозрением. Даже если ты ручаешься за мои добрые намерения. Наше взаимодействие с полицией может быть воспринято как опасность для ваших действий. Это то, чего я хочу избежать, понимаешь?


«Возможно, ты прав», - наконец признала она задумчиво. Хорошо, я не буду об этом говорить. По крайней мере, пока вы не проявите себя перед Альсаром.


Я едва ли мог просить его больше, не рискуя вызвать подозрения. Во всяком случае, я не собирался проводить время в лагере. Если мне удастся установить контакт с двумя мужчинами, которых внедрила армия, я рассчитывал выполнить свою работу как можно быстрее.


Осталась проблема Синеокова. Но еще не время об этом беспокоиться. Сначала нужно было войти в лагерь, потом Альсар, после Синеоков. Все зависело от Альсара. Я знал только то, что мне об этом рассказывала Самира, а это немного. Был один риск, что Альсар узнает меня. Это было крайне маловероятно, хотя во время моих многочисленных миссий на Ближнем Востоке я встретил большое количество членов ООП. Если, к сожалению, Альсар был одним из них ...


Достигнув вершины холма, я увидел водонапорную башню в небольшой долине, простирающейся внизу.


«Мы должны подойти к лагерю», - сказал я.


«Он в долине», - ответила Самира. У нас будет очень хороший вид сразу после поворота.


Действительно, после поворота мне показался лагерь. Это было похоже на многие другие военные базы, которые я видел по всему миру. Он состоял из десятка одноэтажных домов, обнесенных высоким забором.


Некоторые постройки были деревянными, другие - кирпичными. Я заметил, что один из кирпичных домов был без окон и относительно далеко от других. Вероятно, зарезервирован для хранения взрывчатки. Также было большое здание, в стенах которого было множество окон. Рядом с ним стояло здание того же типа, но с меньшим количеством окон. Рядом с этим зданием мачта радиоантенны стояла на высоте примерно двадцати пяти метров над землей. Несмотря на почти тропический климат в этом районе, все деревья и кусты на территории были выкорчеваны.


- Очень впечатляет, - сказал я.


- Да, - ответила Самира, явно обрадованная моим замечанием. Бараки, которые вы видите там, - это общежития. Кроме того, длинное здание, это кухня и столовая.

В большом кирпичном доме школа и мастерские. Не забывая фабрику игрушек.


Вскоре мы добрались до входа. Огромный металлический барьер был открыт. Я вошел. Безоружный охранник вышел из деревянной хижины и направился к машине. В хижине я увидел, как движется фигура. Я понял, что к нам относятся с уважением изнутри.


Я остановился, и нас встретил охранник. Самира опустила окно и крикнула по-испански:


- Ола, Фидель! Como estas?


Мужчина выглядел удивленным, но счастливым видеть Самиру. Он обошел «мустанг» и подошел к своему окну.


- Привет, Самира! Всем было интересно, что с вами стало!


Он подозрительно посмотрел на меня и спросил:


- А где остальные?


- Это долгая история, Фидель. Об этом я расскажу позже. Алсар в лагере?


- Он в горах. Он считает скот.


Парень не умел лгать. Мое чутье подсказывало мне, что Альсар был скорее где-то рядом с русскими, осматривающими новую партию оборудования.


- Вы могли бы позвонить ему по радио и сказать, что я дома. «Я хотела бы увидеть его как можно скорее», - пояснила Самира. Мы пойдем и попьем кофе, пока ждем.


И снова взгляд Фиделя упал на меня.


- Да, - сказал он. Я позвоню. Но тебе лучше остаться здесь. Мы с Рамоном попьем кофе тут на посту.


Я начал задаваться вопросом, наслаждается ли Самира имиджем бойца, который, как она утверждала, имела до своей неудавшейся миссии.


Мы вышли и последовали за ним к посту, где так называемый Рамон уже подавал кофе в белых пластиковых стаканчиках. Он поставил термос на стол, и я осмотрел его. Рамон был крепко сложен. От него пахло мокрой козлиной бородкой, и я поймал себя на мысли, что он не окунул пальцы в мою кружку. Он также был вооружен Colt 45 армии США. В глубине комнаты я увидел оружейную стойку с тремя винтовками.


Рамон поймал мой взгляд на стойку. Он поморщился и, должно быть, одарил меня улыбкой, и между двумя рядами желтоватых зубов промолвил:


- Это для защиты от диких зверей.


Спрей от насекомых на гауптвахте им определенно не понадобился: на мой взгляд, одного дыхания Рамона хватило, чтобы уничтожить колонию бешеных тараканов. Я осторожно повернул голову. Возле входа стояли два шатких стула. Самира уже пошла сесть. Я присоединился к ней без дальнейших промедлений. Мне она показалась довольно расслабленной. Мы молча выпили кофе, к тому же отличный.


Фиделю не составило труда установить контакт с Альсаром. Они обменялись несколькими словами, затем он поднялся из-за украшенного ножами стола, чтобы налить себе кофе.


«Альсар придет через минуту», - объявил он.


Выпивая, он смотрел на меня с головы до ног.


Если бы Алсар был таким же подозрительным, как этот пошлый привратник, я мог бы оказаться в затруднительном положении. И если бы он знал меня, я был бы в отчаянном положении.


Однако меня осенило. Фидель меня не обыскивал. У меня остались трое лучших друзей.


Я также нашел объяснение позиции Фиделя. Объяснение, которое я должен был найти с первого взгляда на Самиру. Он был влюблен в девушку. Его отношение ко мне, должно быть, было продиктовано просто ревностью. Эта мысль и тяжесть Гюго, Вильгельмины и Пьера под моей одеждой позволили мне расслабиться.


Я был там, когда Фидель пошел к двери, а Рамон следовал за ним, как тень. Я тоже подошел к проему и через их плечи увидел грузовик с припасами, мчащийся в облаке пыли. Теперь я мог поклясться, что двое мужчин ничего от меня не опасались. Если бы нет, рискнули бы они отвернуться от меня, как они это сделали?


Я пытался дышать сквозь зубы, чтобы избежать миазматического аромата Рамона, когда машина остановилась с визгом шин. Водитель проворно спрыгнул на землю. Это был невысокий коренастый мужчина, немного толстоватый, но, видимо, очень гибкий. На нем была рубашка цвета хаки и такие же брюки, как у Фиделя и Рамона. С одним отличием: его одежда была чистой. Его тяжелые боевые ботинки были почти чрезмерно глянцевыми. На нем был пробковый шлем, а глаза были защищены очками-авиаторами. Несмотря на эту последнюю деталь, я был уверен, что никогда не встречал Альсара.

Пока все было хорошо.


Я почувствовал, как меня охватило глубокое чувство благополучия, когда он подошел к посту. Этот парень ко мне не подходил. Я бы не стал так много говорить о Синеокове, но решил на время забыть о нем. Я отступил в угол комнаты.


Когда Альсар вошел на станцию, я закурил сигарету, притворяясь, что подавляю скучающий зевок.


Самира вскочила со стула и бросилась к нему, разводя руки.


- Альсар! воскликнула она. Как рада снова тебя видеть!


Судя по их выражениям лиц, я понял, что Самира был намного счастливее увидеть Алсара, чем он снова увидеть ее.


- Что с тобой случилось ? - очень сухо спросил он.


Я осудил его на месте. Это был типичный фанатик.


Он осмотрел меня с головы до ног, когда я небрежно выпустил изящную струйку дыма. Его взгляд не мог долго задерживаться на мне.


Слезы текли из карих глаз Самиры. (Она выглядела действительно обезумевшей).


Она начала - О, Альсар! . Это было ужасно. Все провалилось. Ничего не получилось, как ожидалось. Коста пытался обмануть нас и украсть деньги. И те дураки, которыми я командовала, пошли с ним! Если бы не Ник… эээ, мистер Картер, я бы никогда не добралась до дома.


Нервная улыбка скривила ее лицо, когда она повернулась ко мне и сказала:


- Мистер Картер, это наш шеф Альсар Мохот.


Все еще выглядя ужасно скучающим, я протянул руку.


«Очень счастлив», - холодно сказал я.


Алсар схватил меня за руку, приветствуя меня. Самира продолжила свой рассказ, но теперь ее голос был напряженным.


- Мистер Картер - корреспондент американской газеты. Он хочет присоединиться к нашей организации. Для нас это будет отличный депозит, Альсар. Он верит в правоту нашего дела и хочет присоединиться к нему.


«Это очень хорошо, мистер Картер», - отрезал Алсар. Я лично рад видеть, что хоть один американец проявляет интерес к тяжелому положению этих несчастных глухих. Я убежден, что вы будете очень полезны в нашей борьбе, чтобы обучить этих людей с ограниченными возможностями и сделать их полезными гражданами для общества!


Сначала мне было трудно понять то, что я только что услышал. Тогда все стало ясно: Альсар переоценил осторожность Самиры. Ей никогда бы не пришло в голову, что она смогла раскрыть настоящие причины существования их лагеря. Самира со своей стороны, очевидно, только что приняла решение. Презрение, с которым Альсар встретил его возвращение, глубоко унизило её властную натуру. Она никогда не позволит мужчине, даже принадлежащему к её расе, приручить себя. Если, конечно, я не делал это с бесконечной нежностью, как я испытал. Проблеск ненависти, быстро подавленный, который я увидел во взгляде Самиры, заставил меня замереть.


На самом деле меня успокоило отношение Альсара. Если он был достаточно глуп, чтобы думать, что я ничего не знаю, я мог бы воспользоваться этим, не вызывая у него подозрений. Пока он оставался в темноте, с ним все было в порядке. Но как только он узнает, может пойти плохо. Именно для Самиры.


Видимо, Самира пришла к тем же выводам, что и я. Она заняла покорную позицию. Она отступила на шаг и опустилась на стул.


- То есть вы планируете написать статью о нашем лагере? - сказал Альсар, явно довольный идеей. Мы сделаем все возможное, чтобы вам было проще. Сначала экскурсия по объектам. Готов ответить на все ваши вопросы. Кстати, а фотокамера у вас есть?


- Нет, не принес.


- Не берите в голову. У нас есть фотографии всех наших объектов. Просто спросите, и мы предоставим вам столько снимков, сколько захотите. Это меньшее, потому что, если я правильно понял Самиру, именно вы помогли ей вернуть деньги для наших несчастных воспитанников.


«Спасибо за вашу доброту», - сказал я, избегая говорить ему, что я также привез небольшой арсенал в своей машине.


У меня была идея, что Самира тоже оставит это в стороне.


Альсар взял меня за руку.


«Я думаю, ты захочешь уехать до наступления темноты», - сказал он, как будто не слышал, как Самира говорила о моем желании присоединиться к ним. Предлагаю сделать так, я привезу тебя в лагерь.

Так что оставь свою машину здесь.


Когда я шел к грузовику, я почувствовал, что меня охватили опасения. У меня начало складываться впечатление, что Альсар не такой уж тупой, как хотел заставить о нем думать. Он полностью понимал все ошибки Самиры, но не позволял чему-либо обнаружиться, чтобы сохранять наше спокойствие. Теперь мне нужно было быть предельно осторожным.


В конце концов было ясно одно: я был в лагере.


ГЛАВА XIX.


Самира оставалась молчалива на протяжении примерно километра пути, отделявшего нас от штаб-квартиры лагеря. Мы втроем сидели на переднем сиденье большого автомобиля. За рулем Альсар рассказывал мне по-испански о лагере. Он говорил с феноменальной скоростью. То, что он мне рассказывал, казалось, прямо из заученной информационной брошюры.


От нечего делать, я играл журналиста, задавая вопросы о количестве постояльцев, их возрасте, полученном образовании и т. д.


Когда мы подошли к зданиям, Самира, как мне показалось, ожила. В какой-то момент, когда Альсар сделал особенно вопиющее преувеличение, она осторожно подтолкнула меня. Я восхищался его способностью взять себя в руки перед лицом невзгод. Она снова была хорошо обученным бойцом, которого я наблюдал на ферме Косты.


«Мы прибыли», - объявил Альсар, нажимая на ручной тормоз. Приходите, мы организуем ваш визит.


Вылезая из машины, я заметил, что у этой машины российского производства нет ключа зажигания. Стартер приводился в действие с помощью выключателя, прикрепленного к приборной панели, как и у джипов прошлой войны. Я запечатлел эту деталь в своей памяти и пошел по стопам Альсара.


Впервые лидер партизан потерял высокомерие и заявил перед полуоткрытой дверью своего офиса:


- Признаюсь, дома не очень-то роскошно. Наши средства мы тратим на более полезные расходы: приобретение оборудования, оплату труда учителей и т. д.


- Я понимаю, - ответил я, гадая, подозревал ли он, что я знаю, о каких материалах и учителях он говорит ...


Действительно, сквозь щель я увидел, что офис далеко не экстраординарный. Он состоял только из шаткого металлического стола, явно спасенного из армейских излишков, радиотелефона, трех складных стульев и военной карты региона, прикрепленной к стене. Альсар поспешно закрыл дверь и предложил отвести нас в трапезную.


- Вы, должно быть, голодны.


Казалось, Самира вернулась к жизни навсегда. Как бы то ни было, мысли о том, чтобы что-нибудь съесть, было достаточно, чтобы ее оживить.


- Да, - убежденно ответила она. Мы оба голодны.


Алсар улыбается. По-видимому, он знал не меньше про аппетит Самиры, чем я.


- Пойдем, - сказал он, свернув в сторону трапезной.


Когда мы шли по засыпанной гравием аллее, я указал на небольшое изолированное здание без окон.


Я спросил. - Что это такое ?


Самира открыла рот, чтобы ответить, но Алсар не дал ей времени.


«Склад», - ответил он. Здесь мы храним материалы, необходимые для изготовления игрушек.


Его резкий ответ позволил мне понять две вещи. Сначала он не хотел позволять Самире общаться со мной, потом я увидел, что Алсар прекрасно лжет. Я знал, что он лжет, но по тону его голоса это было совершенно незаметно. Маленькое здание точно использовалось для хранения взрывчатки ...


Когда я подошел к столовой, мои ноздри наполнились восхитительными ароматами мексиканской кухни. Я понял, что голоден не меньше Самиры.


Столовая была почти пуста. Там было не более пятнадцати человек. Наш вход был встречен взглядами, полными любопытства.


- Простите, - сказала тогда Самира, но мне нужно пойти помыть руки. Я весь в пыли после этой поездки.


И она ушла в ванную, за каждым её движением пристально следил Альсара.


Я шагнул вперед, чтобы выбрать себе еду. Был чили с фасолью или без нее, тамале, тако, лепешки. Несомненно, глухие были хорошо накормлены. В конце сервировочного стола стоял даже бочонок с пивом. Когда служитель вручил мне большую полную кружку, я не смог удержаться от желания проглотить половину, прежде чем последовать за Альсаром к его личному столу.


Я уже собирался сесть, когда снова появилась Самира. Перед тем как подойти к Альсару, она помахала мне рукой, что я понял как призыв также пойти в ванную. Я поставил поднос на стол, а Самира уверенно шла к серверу.


Место было маленьким и чистым. На бачке унитаза лежал небольшой листок бумаги. Там было нацарапано два слова: ОН ЗНАЕТ.


Я разорвал его на тысячу частей, бросил вниз и смыл унитаз. У Самиры было мужество, но не очень большой ум. Она должна была понять, что, учитывая мои инстинкты, я пришел к такому же выводу.


Когда я вернулся к их столу, Алсар и Самира выглядели очень естественно. Но по бледности ее лица я догадался, что Самира очень взволнована. Я сделал вид, что ничего не замечаю и интересуюсь содержимым своей тарелки.


В конце трапезы Алсар повернулся к Самире и, чудесно сыграв роль понимающего шефа, сказал:


- Ты устала, давай, иди в свою комнату и отдохни. Я несу ответственность за руководство визита мистера Картера.


Самира не сказала ни слова. У нее, наверное, не было выбора. Она встала и ушла, одарив меня тонкой улыбкой. Я вернул его ей, думая, что, возможно, это последний раз, когда я увижу ее.


Когда дверь за ней закрылась, Альсар еще немного повернул голову к опоздавшим за столом и произнес имя:


- Пако!


Мужчина встал. Мне показалось, что на это нужно время. Он, должно быть, был двухметрового роста и немного пыли. Когда он подошел к нашему столику, я взглянул на его правую руку и увидел большое золотое кольцо, украшенное самым большим рубином, который я когда-либо видел. Я подумал, что этот рубин может быть подделкой.


Альсар стоял ко мне спиной и смотрел, как Пако подошел к нашему столику. Пако не отрывал глаз от меня. Воспользовавшись тем, что Алсар не смотрит на меня, не издав ни малейшего звука, я сосредоточился на формировании слов, которые, как я надеялся, заставят его понять, на чьей я стороне: «Меня послал генерал». Мне показалось, что я увидел незаметный проблеск понимания в его глазах. Ни одна черта его лица не изменилась, и я был уверен, что Алсар этого не заметил.


Альсар ничего не говорит Пако. Он ограничился определенным количеством жестов, указывающих направление, в котором только что пошла Самира. Я немного расслабился. Зная, что Самира была со мной, Пако собирался позаботиться о ней, но не так, как хотел Альсар. Если, конечно, он получил мое сообщение.


- Теперь, - сказал Альсар, - поехали.


Он провел меня через небольшой внутренний двор, и мы вышли в большое здание. Как он объявил, экскурсия началась с мастерской. Тогда это была электротехническая мастерская. Повсюду была интенсивная деятельность. Мужчины работали со страшным шумом молотков и сварочных аппаратов. Они были действительно глухими, и надо признать, что они действительно учились ремеслу. Прикрытие было идеальным. Неудивительно, что мексиканские власти обманулись ...


Затем Альсар пригласил меня последовать за ним в третью комнату, которая меня больше всего интересовала, Фабрика игрушек. Несколько инвалидов окружили большой пресс. Из них делали пенопластовые шары разного размера и разного цвета. Альсар начал объяснять мне, как были сделаны эти шары, но мое внимание было направлено на другое. Я заметил двух мужчин, сидящих за маленьким столиком далеко друг от друга. Альсар проследил за моим взглядом, взял меня за руку и решительно оттащил. Все это без остановки продолжая свой комментарий.


Двое мужчин не были заняты изготовлением игрушек. Я был уверен, что они собирают миниатюрные бомбы, о которых мне рассказывала Самира.


Я продолжал задавать свои невинные вопросы, следуя за Альсаром, который теперь выходил из здания. Снаружи он остановился в тени нависающей крыши и возобновил свое выступление. Пока я вежливо слушал, вышли двое мужчин с большой коробкой. Это те, кого я видел изолированными за маленьким столиком. Я наблюдал за ними, пока они шли к небольшому зданию, которое, по словам Алсара, было складом. Я получил еще одну уверенность. Теперь я знал, что он хранил в изолированном здании.


Затем Альсар пошел впереди меня по другому переулку, который шел вдоль здания, окруженного радиоантеннами. Когда мы проходили мимо, я заметил, что дверь открыта, и услышал шум работы радиостанции.


Увидев, что я заинтересован, Алсар остановился у двери и жестом показал мне заглянуть внутрь.


«Это наш радиоцентр», - сказал он. Здесь мы получаем информацию. Мы также получаем сообщения, и у нас даже есть средства связи. Это очень важно для морального духа моих учеников.


Действительно, там был мощный УВЧ-передатчик Philips 0400, устройство, способное передавать четкое сообщение во все точки земного шара. Я подозревал, что адресатом большинства посланий было утешение «студентов, разлученных с семьями».


Но вскоре передатчик перестал быть моим центром внимания. На одной из стен я заметил ящик с ярко-красным рычагом.


Мои инстинкты подсказали мне, что это невинное устройство вполне могло быть пультом для команды запуска небольших пластиковых бомб, предназначенных для разрушения трубопроводов.


Мне хватило этого краткого обзора. Я повернулся к Альсару, как будто все эти сложные устройства мне больше всего наскучили, и сказал:


- Что меня больше всего интересует, так это отдых; спорт, игры, культурные мероприятия ...


Альсар улыбнулся. Моя просьба должна была его удовлетворить.


- Теперь, - объявил он, - я покажу вам нашу зону отдыха и наше хозяйство. У нас есть озеро и пляж. И целое стадо животных отборных пород. Но все это в долине, и мы поедем на грузовике обратно.


Мысль о том, чтобы покинуть территорию лагеря, меня не привлекала. Но мне пришлось и дальше играть роль журналиста. Хотя Алсар не мог поверить ни единому слову, я был полон решимости довести игру до конца.


Я кивнул. - Хорошо, думаю, ты даже не дашь мне поплавать ...


- Почему нет ? Но это не входит в программу ...


Я ему улыбнулся, и мы сели в грузовик. Удача, несомненно, была со мной. Мы собирались начать, когда из здания вышел крутой мужчина. Я сразу заметил рубин, который он носил на левой руке. На самом деле мне пришлось бы быть слепым, чтобы этого не увидеть. Я был уверен, что он встретился с Пако и хотел сообщить мне, что он тоже находится на службе у генерала. Казалось, что Альсар был счастлив познакомить меня с ним.


- Ах, Альфредо! Это удача, мистер Картер, Альфредо отвечает за наше хозяйство. Он мог бы сопровождать нас в долину.


Альфредо внимательно проследил за движением губ Альсара и кивнул в знак согласия. Со своей стороны, я выразил свое одобрение тихой улыбкой.


На протяжении всего путешествия мне хотелось, чтобы у меня было четыре руки, которые удерживали бы меня на сиденье, учитывая темп, в котором ехал Альсар. На повороте излучины перед нашими глазами простиралось небольшое озеро шириной от восьми до девяти сотен метров. Его окружали пышные луга, а чуть дальше - густой лес. Возле берега я увидел внушительное здание клуба, соединенное дорожкой, покрытой гравием, с современной пристанью, где были пришвартованы две лодки. Один из них был моторной лодкой, другой - парусником.


Альсар остановился с визгом покрышек. Мы спешивались, когда я услышал, как катер с ревом мчится к понтону.


На борту находились трое мужчин. Одним из них был никто иной, как Синеоков.


Я знал, что неизбежно встречусь с ним. Так почему бы не сейчас? Я просто надеялся, что Альфредо сможет мне помочь, если мне понадобится.


Мы пошли в сторону порта. Альсар указал на фермы для скота, которые можно было увидеть за большой группой деревьев. Но мой взгляд не отрывался от катера.


У рулевого были проблемы с стыковкой. Это укрепило мое представление о русских как о мореплавателях. Они наткнулись на док с достаточной силой, чтобы вывалиться на палубу. Альфредо схватил веревку и привязал его к причалу.


Трое мужчин поднялись, пытаясь сделать хорошее лицо. Альсар протянул руку одному из пассажиров, которого я слишком хорошо знал, и сказал:


- Господин Синеоков, я хотел бы представить вам господина Ника Картера, журналиста, который пишет о наших объектах.


Синеоков протянул мне руку, затем познакомил меня с двумя своими товарищами. Если он узнал меня, то с удивительным мастерством скрывал это. Он, казалось, проявил весьма неподдельный интерес, когда Алсар объяснил ему, что его друг по имени Самира Хури привела меня в лагерь. Я начал чувствовать себя немного хуже от этого контракта.


«Пойдем в клуб выпить», - говорил Альсар. Мистер Картер сможет поделиться с нами своими мыслями о нашей школе.


Он повернулся и пригласил нас последовать его примеру. Я был прямо за ним. Синеоков пошел за мной. Внезапно вспыхнула молния, в моей голове произошел грозный взрыв, и на всё опустилась ночь.


Мой череп служил убежищем для добрых тридцати дьяволов, вооруженных остроконечными вилами, которые пронзали ими внутренние стенки моих висков, мою шею и мой лоб.


Несмотря на мою боль, моим бедным ушам удалось уловить очень странные звуки. Спустя какое-то время я понял, что это человеческие голоса. Я не пытался открыть глаза. Подергивания в голове были настолько сильными, что это простое движение, я был уверен, причинит мне мучительную боль.


Голоса становились более отчетливыми. Мои запястья болели почти так же, как голова. Я лежал на полу и не мог пошевелиться. Я наконец узнал голос Альсара. И тут я всё вспомнил.


- Я с самого начала подозревал, что он не журналист, но он был очень убедителен. Так что я не был уверен. Эта шлюха! Она привела его прямо сюда. Я заставлю ее пожалеть, что она увидла дневной свет!


«Он - один из самых опасных агентов в правительстве Соединенных Штатов», - объяснял теперь голос Синеокова. Один из лучших в АХ. Мы уже знакомы, и мне нужно свести с ним небольшие счеты.


Мой мозг быстро соображал. Я проклял себя за секунду расслабления возле платформы. С таким человеком, как Синеоков, вы не могли позволить себе ослабить бдительность даже на секунду. Я совершил ошибку новичка. Я за нее заплатил. Я даже не пытался пошевелиться. Мои ноги и руки были связаны толстой пеньковой веревкой. Тот, кто завязал узлы, проявил полное пренебрежение к моему комфорту. Интересно, каким предметом меня сбил с ног Синеоков. В каком положении была Самира? Если Пако был для нее так же полезен, как Альфредо для меня, у нее были серьезные проблемы.


Альсар снова заговорил.


- Вы, Альфредо, и остальные, поезжайте, посадите Картера в грузовик. Мы отвезем его в лагерь. Я хочу заставить их заговорить, Самиру и его. Потом мы их ликвидируем.


Я сказал себе, не слишком надеясь на него, что Альфредо все еще здесь. Может, у него в голове был план, и он выжидал. Я почувствовал, как меня схватили руки. Секундой позже в моей голове проснулся новый вулкан, когда я приземлился на пол грузовика.


По дороге я понял по пережитым мною ударам, что за рулем сидит Альсар. Затем грузовик остановился.


«Положи его в сигнальную комнату», - приказал голос Альсара.


Меня бесцеремонно вытащили из машины, а затем снова бросили на пол комнаты. Разошлись шаги, хлопнула дверь, и легкий металлический щелчок сообщил мне, что она заперта. Только тогда я решился открыть глаза.


Несмотря на мою больную голову после удара, я боролся, сумел сесть на полсекунды, болезненно упал назад, затем, с серией искривлений, подвел ноги под свое тело и смог подняться в вертикальное положение. Я взглянул в окно, посмотрел на административное здание. Никого не видно. Я сделал небольшую оценку. Кроме головы, мне ничего не показалось серьезно поврежденным. Хьюго и Вильгельмины, естественно, не было. Но Пьер все еще был там, очень тепло прижался к телу. Его присутствие наполнило мое сердце бальзамом.


Круговым взглядом я попытался найти предмет, который можно использовать, чтобы разорвать мои узы. Внезапно мое внимание привлекло движение снаружи.


Из офиса Альсара только что вышли три фигуры: Пако, Альфредо и Самира. Они украдкой пробрались к зданию, где меня заперли. Самира выглядела напуганной, но в остальном мне это нравилось.


Дверь открылась, и Самира бросилась ко мне.


- Вы целы! - воскликнула она.


«Спасибо им», - сказал я, повернувшись к Пако и Альфредо, чтобы убедиться, что они прочтут мои слова по моим губам.


Альфредо смущенно улыбнулся, затем, к моему полному изумлению, вынул Хьюго из кармана и начал перерезать мне галстуки.


Я спросил его. - Где ты нашел этот кинжал?


Руки Альфредо ожили, и арабески, которые он рисовал, должны были содержать ответ на мой вопрос. Не говоря, а жестами языка глухонемых.

Самира перевела:


«Он был тем, кто тащил вас у озера», - объяснила она. Он ничего не мог поделать, потому что было слишком много других.


Альфредо подтвердил это кивком головы, а затем из другого кармана гордо выдохнул на меня Вильгельмину.


- Я тебе все прощаю, - говорю я.


После моего великодушного прощения он широко улыбнулся мне. Затем я повернулся к Пако и спросил его:


- Какие сейчас планы у Альсара?


Руки Пако начали вязать в воздухе.


- Он всех учеников отправляет купаться на озеро, - перевела мне Самира. Их будут сопровождать несколько охранников. Но внутри комплекса по-прежнему будет десять или двенадцать человек.


Когда она сказала эти слова, посреди площади появился старый грузовик. Студенты толпились внутри, а затем он двинулся по дороге к озеру.


Когда грузовик скрылся за первым поворотом, из офиса вышли Альсар, Синеоков и другие русские. Они приехали к нам в гости.


Я бросился к маленькой коробке, прикрепленной к стене. Эта маленькая красная коробка с рычагами.


У меня не было проблем с отключением. В следующие несколько минут никто не сможет опускать рычаг. Если я сделал это, я хотел быть уверенным, что трубопровод будет цел.


Двадцатая глава.


Пако и Альфредо вытащили пистолеты, которые они спрятали под одеждой. Моя правая рука сомкнулась на рукоятке Вильгельмины. У Самиры не было пистолета, и я жестом попросил ее лечь на пол. Что она и сделала, не вздрогнув.


Я вовсе не собирался давать шанс Синеокову и Альсару. Как только они оказались в пределах досягаемости, я вышел и открыл огонь. Трое мужчин упали. Пако и Альфредо стояли позади меня. Альсар и Синеоков отпрыгнули, чтобы укрыться. Альсар получил травму плеча, но я не мог предположить, насколько серьезна его травма.


На несколько минут во всем лагере воцарилась мрачная тишина. Затем без предупреждения со всех сторон затрещало оружие. Было невозможно узнать, откуда идет атака. Хорошо обученные партизаны Альсара только что приступили к практической работе.


Я снова скрылся в убежище. Пако сделал то же самое. Альфредо начал зигзагообразно бежать к столярной мастерской.


Все окна в нашем убежище были выбиты, но, если не считать сквозняков и холода, мы были в относительной безопасности. Я не понимал, что задумал Альфредо. Я спросил Самиру, куда он идет.


«Однажды видел что в шкафу в мастерской было оружие, - ответила она. Альфредо может подумать, что оно все еще там.


Руки Пако дернулись.


- Гранаты, - перевела Самира.


Гранатами мы могли нанести немалый урон. Я надеялся, что Альфредо справится. Снаружи огонь утих.


Я рискнул заглянуть в разбитое окно. Ничего не двигалось. Вдруг я услышал шаги по гравию тропы. Альфредо возвращался.


Обстрел немедленно возобновился.


Альфредо повернулся и швырнул гранату в сторону длинного кирпичного здания, которое он только что покинул. Почти таким же движением он развернулся, чтобы отправить еще одну к складу взрывчатых веществ. Это был его последний ход. Выстрелы автоматического оружия буквально изрубили его.


Я отправил Самиру на пол и распластался на ней. Как раз вовремя. За взрывом первой гранаты последовала ошеломляющая серия цепных взрывов. Коммуникационная комната пошатнулась. Вторая граната Альфредо взорвала все маленькие бомбы в складе.


Тряска охватила наше убежище. Задняя стенка провалилась внутрь, и свес крыши отлетел, как соломинка. Кусочки потолка упали нам на голову, но они были легкими. По комнате разбросаны части радиоаппаратуры. Огромный громкоговоритель рухнул и на несколько дюймов не попал в голову Пако.


В каждой битве есть время действовать и время реагировать. Для нас настало время нанести ответный удар. Пако и Самира тоже это понимали. Мы молниеносно вышли из разрушенного укрытия. Проходя мимо, Самира схватила пистолет бедного Альфредо. В царившей неразберихе у нас был шанс пройти.


Я проследил дорогу в направлении грузовика.

Он был припаркован перед офисом Альсара, видимо, нетронутым. По пути я наткнулся на несколько тел и обломков, но не счел полезным подробно останавливаться на их опознании.


Именно тогда одно из тел, немного правее, встало. Это был Синеоков, а точнее то, что осталось от Синеокова. У него было плохое пожелание укрыться возле склада. Кровь хлынула из его тела, а левая рука свисала через бок, удерживаясь на клочьях плоти на плече. Но в правой руке он держал пистолет.


Я должен признать, что у него хватило смелости. Он поднял руку, чтобы скорректировать выстрел, но моя пуля попала ему в лицо. Его голова разразилась кровавым гейзером, и мы продолжили бежать.


Когда мы сели в грузовик, нам показалось, что он в идеальном состоянии. Только окна исчезли. Мы как раз прыгнули на борт, когда возобновился обстрел из пулемета. Люди Альсара оправились от удивления.


Самира и Пако легли на пол, когда я нажал на кнопку. Двигатель завелся почти как часы. Я переключился на первую и отпустил педаль сцепления. Грузовик тронулся в снопе гравия. Я вжался как можно глубже на своем сиденье.


Краем глаза увидев, как мужчина перевернулся в сторону грузовика, я нажал на педаль газа. Но он был быстрее. Он влез в гузовик. Это был Альсар.


- Немедленно остановите этот автомобиль! - приказал он своим сильным голосом.


Не отвечая ему, я нажал на педаль тормоза, собираясь бросить его на капот. Он предвидел удар. Он крепко сжал кузов.


Но Пако вскочил за ее спиной и обхватил ее шею своими огромными руками. Лицо Альсара превратилось из красного в лиловое, затем раздался зловещий треск. Пако выбросил его за дверь, как здоровенную куклу. У Альсара больше никогда не будет проблем с шейными позвонками.


Я был в поле зрения барьера. Позади нас группа мужчин продолжала стрелять, но эпизодически. Фидель и его приятель, пахнущий козой, закрыли ворота. Они стояли перед постом охраны. У каждого по винтовке вроде тех, что я видел на стеллаже. При нашем приближении начали стрелять.


Тяжелые стальные листы военного грузовика выдерживали гораздо более высокие калибры. Все, что мы рисковали, это увидеть, как они проткнули шины или радиатор, но это было наименьшей из моих проблем. Я знал, что через минуту это не имеет значения.


Я продолжал мчаться к преграде, словно собираясь ее пересечь. Но в последний момент нацелил все на пост охраны.


Фидель и Рамон запаниковали, но было уже поздно. Мощный грузовик врезался в пост охраны, раздавив при этом партизан.


Я спрыгнул на землю и выстрелил двумя пулями Вильгельмины в шины грузовика. Следуя за Пако и Самирой, я перелез через забор и направился к «Мустангу».


Пако ворвался внутрь. Он занимал большую часть заднего сиденья. Я прыгнул за руль, Самира села рядом со мной. Включил АКПП и нажал на газ. Как только мы миновали первый поворот, звуки выстрелов стихли. Лишенные своего лидера, партизаны, вероятно, не стали преследовать нас. И если генеральские войска действительно были поблизости и двинулись в путь, мы были вне опасности.


Как только мы оказались на ровном асфальте дороги, я стремительно направился в сторону города. Первым делом я остановился перед полицейским участком и высадил Пако. Он вопросительно посмотрел на меня, но я не хотел задерживаться.


- Иди и доложи, - говорю я. Если кто нас ищет, они нас найдут!


Он подчинился.


- На кого он работает? - спросила меня Самира. А на кого ты работаешь?


До сих пор его разум был полностью занят местью, но теперь он вернулся к нормальной жизни. Мне было ее почти жалко.


- Я не могу вам ответить, - говорю я. Лучше, чтобы вы знали как можно меньше на данный момент.


Она думала об этом, когда я возвращался в мотель, где мы ночевали накануне.


- Что со мной будет? - наконец спрашивает она.


- Думаю, нам не стоит беспокоиться два-три дня, пока власти что-то не выяснят ...


На самом деле это не отвечало на ее вопрос, но, похоже, ее удовлетворило.

Наша комната накануне вечером все еще была свободна. Забрали обратно.


Первым жестом Самиры было пойти принять душ. Я воспользовался возможностью, чтобы позвонить в холл.


«Ястреб, я слушаю», - прорычал он после первого звонка.


- Здесь, N3, сэр.


- Я ждал вашего звонка. Наши мексиканские друзья только что сообщили мне о вашем визите к нашим конкурентам. Они хотели бы провести с вами короткое интервью.


Последовало короткое молчание.


- Миссия полностью выполнена?


Я снова боялся этого вопроса.


- Нет, - ответил я.


- N3, завтра утром ровно в 6:30 за вами в аэропорту прилетит специальный самолет. К этому времени ваша миссия должна быть выполнена.


«Очень хорошо, сэр», - сумел сформулировать я. А образцы, которые я получил недавно ... мне оставить их нашим друзьям?


- Здесь следует сообщать обо всем, что может помочь нашему финансированию. Наши конкуренты в долгу перед нами еще долго после того, как они нам причинили.


- Я понимаю.


Двести тысяч долларов все еще можно было использовать. Что касается автоматического оружия, я должен оставить их мексиканским властям.


«Скажи мне, Ник», - сказал Хок менее резко. Самолет доставит вас в Хьюстон. Вы можете завершить свой отпуск там.


- Большое спасибо.


Он правильно истолковал тон моего ответа, так как счел нужным добавить:


- Прошу прощения, что заставляю вас довести миссию до конца, но иначе и быть не может. Мы не можем позволить себе терпеть терроризм или тех, кто его практикует.


Я впервые слышал, как он говорит так ясно.


- Я понимаю, сэр. Со временем я могу стать слишком сентиментальным ...


Я услышал шум, который, вероятно, был вздохом, затем Хоук оборвал связь. Я по очереди повесил трубку и вернулся в спальню. Я приехал, чтобы увидеть, как Самира выходит из ванной.


- Я тоже принимаю хороший душ, и мы идем что-нибудь перекусить, - сказал я.


Как я и ожидал, она с энтузиазмом согласилась. Я собрался, и мы пошли в ресторан.


Самира выглядела счастливой и расслабленной. Я заказал двойной скотч и закурил одну из своих золотых сигарет с фильтром. Я пообещал себе, что сделаю все, чтобы этот вечер был для Самиры как можно более приятным. С ее смесью фанатизма и наивности, она, безусловно, была одной из самых опасных и милых женщин, которые встречались в моей бурной жизни.


Как обычно, Самира с волчьим голодом проглотила свой жареный стейк. Я был далек от аппетита, но тем не менее очистил свою тарелку.


Когда мы вышли из ресторана, на нас напали диссонирующие писки оркестра мариачи, настраивающего свои инструменты. Кассир проинформировал нас, что чуть позже у бассейна идет танец.


- Ник, а как насчет танцев? - спросила меня Самира.


- Хочешь?


- Ой ! это было бы действительно круто! Помните, в Матаморос мы не смогли поехать? Давайте изменимся и сделаем этот вечер событием, которое останется в нашей памяти.


Я сказал себе, что день уже был необычным, но согласился. Самира выбрала бледно-желтое вечернее платье до щиколоток. Она добавила серебряное ожерелье и коллекцию подходящих браслетов.


Чтобы ослепить ее, потребовалось совсем немного времени. Я знал, что в ту ночь все мужчины могут не спать всю ночь.


На мне была темно-синяя рубашка и белые брюки. Впервые я решил бросить троих друзей. Вечер должен был быть полностью посвящен Самире и мне.


Когда мы приехали, у бассейна уже собралась большая толпа. Были повешены цветные бумажные фонарики, и теплая мексиканская музыка погрузила всех в радостную эйфорию.


Продавец цветов открыл магазин возле двери холла. Взяв Самиру за руку, я подвел ее и купил розу с желтыми лепестками, которую наколол ей в волосы.


Самира скользила по трассе, и мне казалось, что она парит в воздухе. Она танцевала с грацией, которая наполняла меня блаженством от восхищения. Ночные часы пролетели как минуты. Наш хореографо-любовный союз никто не нарушал.


Дирижер объявил последнюю пьесу. Я посмотрел на часы и с тревогой увидел, что было уже два часа ночи.

Мы закончили танец, не сказав ни слова. Затем я взял Самиру за руку, и мы пошли обратно в нашу комнату.


Я едва запер дверь, когда Самира была у меня на руках. Я нежно поцеловала его большие черные глаза, затем его нос и наши губы соединились с таким пылом, что мы могли бы поклясться, когда увидели это в первый раз.


В конце концов, Самира мягко оттолкнула меня и вернула мне себя. Я расстегнула три большие желтые пуговицы на платье и накинула его ей на плечи. Он упал на ковер, и я поднял его естественным образом, прежде чем аккуратно повесить в шкаф.


Затем я сорвал желтую розу с волос Самиры и сунул ее в карман куртки. Затем я сбросил с нее крошечные трусики.


Стоя передо мной в своей надменной наготе, Самира начала расстегивать мою куртку. Так же естественно, как я пошла повесить ее платье, она повесила его на вешалку и убрала в шкаф. Моя рубашка последовала за ним. Когда Самира спустила мои трусики до щиколоток, я быстро избавился от них небольшим прыжком.


Покрывая ее нежными поцелуями, я отнес ее к кровати, где осторожно уложил. Мои ласковые руки скользнули по ее твердому плоскому животу, затем по ее мягким, мускулистым бедрам. Я позволил своей голове упасть между шарами ее маленькой груди, которые я ласкал губами, медленно продвигаясь к их концу, который я начал дразнить. Ее тело начало дрожать, и ее горло издало легкий стон.


Руки Самиры не оставались бездействующими. Они смело прошли по всей поверхности моего тела. Мои губы и язык тщательно исследовали каждый уголок ее анатомии. Когда мой язык наконец достиг своей цели и задержался там надолго, голова Самиры оторвалась от подушки с почти болезненным выражением лица, но стоны, вырвавшиеся из ее горла, превратились в глубокую мелодию наслаждения, похожую на песню, глубокую и глухую.


Через некоторое время, вспомнив, как она любит проявлять инициативу, я позволил себе упасть на ее сторону и сказал:


- Твоя очередь.


Она оседлала мое тело и с удивительной точностью направила меня внутрь себя. Через несколько секунд мы оба взорвались окончательным слиянием. Затем наши тела расслабились, и наши губы снова искали друг друга.


Самира тихонько вздохнула и свернулась ко мне. Я оставил лампу включенной и выкурил одну из своих особых сигарет, которую вынул из своего золотого футляра. Вскоре ее ровное дыхание сказало мне, что она спит.


Я бесшумно выскользнул из постели и надел одежду. Самира даже не изменила своего положения. Глядя на нее, сразу подумалось, что она видела чудесный сон.


Я открыл тайник трех моих друзей и схватил Пьера. Осторожно схватив маленький цилиндр, я подошел к ложе и повернул патрон. Я забрал свои последние вещи. Любой, кто вдохнет смертельный газ, исходящий от Пьера, умирает в течение минуты. Газ улетучивается за три минуты. Как и все оперативники АХ, я могу задерживать дыхание на четыре минуты.


Я достал из шкафа пиджак и рубашку, затем поставил сумку у двери и в последний раз посмотрел на Самиру. На его лице было такое же выражение полноты счастья. С другой стороны, ее ровное дыхание перестало поднимать ее маленькую грудь. Я взял Пьера и положил патрон обратно в карман.


Я выключил свет, вышел и запер дверь. Ночь была прохладной. Я натянул куртку и глубоко вздохнул.


Когда я ехал в аэропорт на своем «Мустанге», я почувствовал, как что-то укололо меня сквозь рубашку. Я полез в карман куртки и нашел там желтую розу. Я взял цветок и вдохнул его запах. Он был проникнут ароматом Самиры. Я опустил окно и выбросил розу на улицу. Лепестки развевались на ветру вслед за мной. Я посмотрел на часы, было 6:30 утра.


Конец.


-------------------------


-------------------------


Аннотации


ВЕНДЕТТА ВО ВЬЕТНАМЕ


Генерал Мартин - герой. Он доказал свое мужество во Вьетнаме. И заплатил за это в лагере для военнопленных. Теперь генерал Кейт Мартин пропал. Может, он исчез, чтобы уединиться. А может, он взыскивает старые долги ...


Задача N-3 - найти его - любой ценой. След становится горячим, когда партнером Ника назначается красивая евразийская агентша а убийства высокопоставленных чиновников Северного Вьетнама превращаются в эпидемию.


В театре кабуки в Бангкоке Ник Картер превращается в вьетнамского крестьянина. И посреди знойной ночи в Юго-Восточной Азии он прыгает с парашютом в сельскую местность недалеко от Ханоя. Если его маскировка не удалась, обратного билета не будет. И если он не найдет Кита Мартина и не остановит убийства, война во Вьетнаме будет выглядеть как генеральная репетиция настоящих событий ...


* * *


Ник Картер


Пролог


Первая глава


Вторая глава


Третья глава


Четвертая глава


Пятая глава


Шестая глава


Седьмая глава


Восьмая глава


Девятая глава


Десятая глава


Одиннадцатая глава


Двенадцатая глава


Тринадцатая глава


Четырнадцатая глава


Пятнадцатая глава


Шестнадцатая глава


Семнадцатая глава


Восемнадцатая глава


Девятнадцатая глава


Двадцатая глава


Эпилог


* * *


Ник Картер


Азиатская западня.


Перевод Льва Шкловского


Посвящается мужчинам


Секретных служб


Соединенных Штатов Америки


МЕСТЬ ГЕРОЯ!


Старые солдаты никогда не умирают - они просто исчезают. По крайней мере, именно это случилось с Китом Мартином, выжившим военнопленным и героем войны во Вьетнаме. Убивает ли кто то высокопоставленных чиновников Северного Вьетнама случайно? Но зачем кому-то возвращаться?


Миссия N3 - выяснить - и если есть связь между Мартином и убийствами, ее следует разорвать ... любой ценой. Потому что за закрытыми дверями в Вашингтоне нервы на пределе. Если эти убийства не будут остановлены, виноваты в этом США. И снова мир во всем мире в руках одного человека - Ника Картера, Киллмастера - в этом волнующем шпионском триллере!


Пролог


Высокий мускулистый мужчина швырнул окурок сигареты, скрученной вручную и обернутой коричневой бумагой, на неровный пол и растер его ногой. Он посмотрел на себя в зеркало, которое все еще висело на стене уборной в разбомбленном здании, где он укрылся. Единственным светом была луна цвета слоновой кости, которая просачивалась сквозь щели в разрушающихся стенах. Он застегнул петлицы своей стеганой черной пижамной куртки с удушающим воротником. Он был таким же, как у большинства крестьян, работающих на полях и рисовых полях Северного Вьетнама.


Скрытый мужчина скрывал свои окрашенные черные волосы плотно прилегающим беретом, поверх которого надел конусообразную шляпу кули. Он был надежно закреплен завязками, завязанными узлом под его квадратным подбородком. На его ногах были черные облегающие эластичные штаны, заправленные в боевые сапоги до щиколотки. Чтобы его камуфляж был безупречным, он должен был надеть на ноги сандалии с ремешками.


Из хорошо организованного рюкзака мужчина достал небольшую плоскую консервную банку. Хотя его лицо и руки уже были в пятнах, что придавало им желтушный вид, он намазал слой черного лака для обуви по отражающим поверхностям своего лица. Он посмотрел на свои наручные часы, заменил крем для обуви в рюкзаке и сунул его в темный угол. Последней проверкой при подготовке к его отъезду из своего укрытия была повторная проверка его оружия, самым опасным из которых был заряженный одиннадцатизарядный патрон Лекоева калибра 9 мм. пистолет-пулемет. Он также посмотрел на дополнительную обойму для боеприпасов, прежде чем сунуть ее обратно в удобный карман.


Он вынул клин из-под нижней части незапертой двери туалета, затем открыл ее. Он бесшумно шел сквозь тени, вызванные разрушенными стенами, скрученными балками и обломками битого бетона. В еще стоявшем углу дальнего конца разрушенного здания он отодвинул несколько осколков досок и обнаружил велосипед.


Необычная обстановка довела его до обострения внимания. Каждое движение, каждый звук казались усиленными его настроенному разуму. Он умел поднимать себя до тщательно рассчитанного личного максимума. Он не собирался рисковать внезапным распадом марихуаны, откладывая то, что он должен был сделать.


Вытаскивая велосипед, он чувствовал сырость на ладонях.

Быстрое нанесение водорастворимой краски, которую он использовал, чтобы сделать велосипед неидентифицируемым, еще не полностью высохло.


Переодетый нарушитель использовал проселочные дороги и малоизвестные улицы, чтобы добраться до места назначения. Он ехал рядом с узким переулком, окруженным с обеих сторон высокими стенами. Сгорбившийся всадник медленно крутил педали, его лицо блестело от пота. Знойная атмосфера теплого влажного дня сохранялась еще долго после захода солнца. Это было типично для неудобной летней погоды в столице Северного Вьетнама Ханое.


Велосипедист остановился на полпути вдоль гладкой стены справа от него. Он знал, что за этим расположено. Были потрачены дни на изучение масштабных чертежей и запоминание каждой детали виллы и ландшафта вокруг нее. Это знание было необходимо для успеха его плана.


Единственной переменной была назначенная охрана. Один из них, как известно, был размещен у ворот подъездной дорожки в начале двадцати ярдового переулка, ведущего к дому. У другого охранника не было назначенной позиции, он перемещался по своему желанию. Он мог быть проблемой.


Убедившись, что его никто не заметит и что он сориентировался с помощью лунного света, отражающегося от листьев лимонного дерева, растущего за стеной, велосипедист в темном спешился. Он пронес велосипед через неглубокую дренажную канаву между улицей и стеной. Он положил свою неуклюжую шляпу кули в углубление, затем прислонил велосипед к стене.


Он снова оглядел улицу. Он был один. Он снял куртку с толстой подкладкой одним отработанным движением. Используя наклоненный велосипед как импровизированную лестницу, он встал на перекладину, затем перевернул утепленную куртку так, чтобы она упала на стену. Она образовала мост через зазубренное битое стекло, вделанное в цемент.


Фигура в берете взлетела и перелезла через стену, как пантера. При этом он отшатнулся. Велосипед упал, его прежний характерный силуэт на стене исчез. Незаметная фигура легко упала между дальней стороной стены и рядом растущих изгородей. Та же слабая улыбка, которая много раз морщила лицо человека на этапе планирования, снова проявилась, когда он пристально посмотрел и обнаружил корявое лимонное дерево, стоящее точно в том положении, которое обозначено на схеме. Дерево сделает его выход таким же простым, как и вход.


Человек с мрачным лицом подошел к концу ряда тисовых кустов. Там он ждал и слушал; слабый шаркающий звук достиг его напряженных ушей.


Хруст приближающихся шагов доносился с гравийной дороги. Быстрым бесшумным движением присевший мужчина вытащил из ботинка боевой нож с острым лезвием. Вьетнамский солдат в униформе остановился не более чем в четырех футах от того места, где прятался мужчина, около конца тисовой изгороди.


Он прыгнул, обхватив голову охранника одной рукой, зажав рот и раздавив сигарету внутри него, в то время как он воткнул нож по рукоять между вторым и третьим ребрами.


Вьетнамец захлебнулся, и его колени обвисли. Владелец ножа направил рушащееся тело на землю, рука все еще крепко прижимала его рот. Он быстро вытащил нож, вытер его о траву, вернул в ботинок, затем обеими руками затащил неподвижную фигуру за изгородь. Не было необходимости проверять его на признаки жизни.


Злоумышленник израсходовал лишние тридцать секунд из установленного им самим лимита времени, но он снизил опасность во время фазы ухода на пятьдесят процентов. С таким же успехом охранник у парадных ворот мог находиться на планете Марс.


Разведчик вытащил свой русский пистолет-пулемет и открыл предохранитель. Смело побежав вперед, он прошел пятнадцать ярдов по открытой местности, словно мимолетная тень. Таким же образом он поднялся по каменной лестнице на веранду с мраморным полом. Свет лился из двух многослойных французских дверей, которые вели в гостиную и столовую. Он присел рядом с дверью справа и прислушался.


Бандит был уверен в разведывательной работе, которая велась при подготовке к этому моменту. Министр безопасности нового вьетнамского правительства Бан Лок Хыонг был методичным человеком. Ранним вечером он любил слушать легкую классическую музыку. Если бы музыка доносилась из гостиной, Хыонг пил бы там аперитив перед ужином. Если музыка доносилась из столовой, Хуонг сидел один за столом, лицом к французским дверям.


Со своего места у дверей гостиной мужчина слышал музыку, но очень слабо. С пистолетом наготове он подошел к другой двери. Напряжения фортепианного концерта были гораздо более отчетливыми.


Он молча досчитал до пяти, затем глубоко вздохнул и ворвался в непрочную дверь.

Внутри он остановился.


Сильный свет, отраженный множеством кристаллов-слезинок, украшающих декоративную люстру, низко свисавшую над огромным обеденным столом, заставил убийцу моргнуть, но он наполовину нацелил свой пистолет, когда увидел, что - вопреки его информации - министр Бан Лок Хыонг был не один.


По обе стороны стола сидели мужчина и женщина, кавказцы, и смотрели на незваного гостя в полном шоке. Спиной к нему сидела тонкая вьетнамка в традиционной национальной одежде. Бандит на мгновение застыл в полном удивлении. Хыонг, бывший генерал, отвечавший за военную безопасность и изоляцию военнопленных во время войны во Вьетнаме, должен был быть один. Кто были эти люди? Его нерешительность уже дала троим из них шанс опознать его, несмотря на его маскировку.


У него был импульс бежать, но в этот момент коренастая фигура министра Хыонга, стоявшего лицом к лицу с незваным гостем, поднялась на ноги. Внезапное движение Хуонга было похоже на движение выскакивающего силуэта мишени на полигоне, где боевик тренировался реагировать на эту самую непредвиденную ситуацию.


Внезапно успокоившись, он нацелил свое оружие и выпустил в министра короткую и точную очередь. Хыонг только начал нырять под стол, когда пули попали ему в грудь. Он тяжело упал на стол.


Убийца стрелял непрерывно, ведя ствол справа налево. Стук пистолета не пропустил ни секунды, когда он вынул пустой обойму и вставил вторую заряженную. Голова вьетнамской женщины внезапно упала набок, мышцы и артерии на ее шее были разорваны. Бледный европеец в сшитом на заказ смокинге продолжал сидеть прямо, но голова его медленно опускалась, как если бы он созерцал кровавые швы, растекающиеся по переду рубашки.


Женщина напротив него за столом была на полпути к ногам с открытым ртом, чтобы закричать, когда смертельные пули задушили ее. Ей вырвался единственный свистящий вздох, прежде чем кровь хлынула из ее горла, и она была брошена на стул, с которого поднялась, сразу же окрасив острие иглы в ярко-красный цвет.


Человек с заляпанным черным лицом и в армейских ботинках пристально смотрел сквозь дымящуюся дуло своего оружия на упавшую фигуру пухлого вьетнамца, который должен был стать его единственной целью. Одна из рук мужчины сжалась и схватилась за скатерть, после чего безжизненное тело министра Хыонга соскользнуло на пол, с ужасающим грохотом утащив со стола серебряные, фарфоровые и изысканные хрустальные винные бокалы.


Злоумышленник поднял автоматический пистолет и выстрелил двумя короткими очередями в цепь, поддерживающую тяжелую хрустальную люстру. Она рухнула на тщательно продуманный цветочный центральный элемент в центре стола, и завеса тьмы опустилась на ужасную сцену.


Пятнадцать секунд спустя удаляющаяся темная фигура взобралась на лимонное дерево, качнулась с его нависшей ветки и перебралась через стену с изорванной крестьянской курткой в руках. Пистолет-пулемет с горячим стволом был надежно закреплен. Были возвращены и шляпа кули, и велосипед. Это было все, что он мог сделать, чтобы сдержать желание крутить педали на большой скорости. Но он сдержался и был почти в миле, прежде чем произошла какая-либо положительная реакция.


Он снова начал потеть, но на этот раз не только из-за теплой ночи. Он оценил свою миссию: ничего не случилось, кроме того, что старый козел был не один; но четверо расстреливаются так же легко, как один с близкого расстояния. К тому же вьетнамка и двое европейцев мешали выполнению задания.


Интересно, кто эти два кавказца?


Ни у одного из них не было возможности заговорить.


А теперь они никогда не сделают этого, и это было к лучшему.


Мертвые не болтают.


Кроме того, повторил он себе, они мешают миссии, которую он поклялся выполнить до самого конца, какой бы ценой ни была.


Первая глава.


Я понятия не имел, почему меня отправили в конференц-зал рядом с кабинетом министра обороны на втором этаже здания Пентагона. Блеск серебряных звезд и радужные ленты на мундирах офицеров, ожидавших меня, производили впечатление. Я был единственным присутствующим гражданским лицом.


Пятеро мужчин, собравшиеся вместе, были генералами двух и трех звездного типа. Все мы ожидали скорого прибытия четырехзвездного генерала Гарольда Джарретта, начальника штаба армии США.


Ни один из собравшихся офицеров со мной не разговаривал. Двое, которые продолжали поглядывать на меня через комнату, казались мне более чем любопытными по поводу моего присутствия. Их взгляды были мрачными и откровенно настороженными. Было довольно ясно, что меня не особенно приветствовали.


Я продолжал смотреть в один из углов хорошо освещенной комнаты с ковровым покрытием.

Его самой выдающейся особенностью был огромный стол из орехового дерева, достаточно большой, чтобы с легкостью вместить комитет из двадцати человек. Через окно рядом со мной я мог видеть на переднем плане медленную реку Потомак. Слева за ним колонны Мемориала Линкольна сияли ослепительно-белыми лучами яркого утреннего солнца. Справа округлый купол Мемориала Джефферсона напомнил мне гладкую шляпку гриба. Вдали между двумя мраморными сооружениями находился чистый тонкий обелиск монумента Вашингтона.


Я полез в карман куртки за сигаретами. Табачный магазин изготовил их на мой вкус, выбив золотые инициалы N.C. на наконечниках фильтров. Мои действия были прерваны прибытием генерала Джарретта. Вход высокого седого человека заставил остальных в комнате немного напрягаться. Он махнул рукой в сторону стола для переговоров. «Присаживайтесь, джентльмены. От этого вопроса нужно быстро избавиться ».


Младшие генералы вскарабкались на стулья, автоматически усаживаясь на протокольную позицию, определяемую званием. Эффективная на вид женщина средних лет с аппаратом для стенографирования расположилась стратегически рядом с изголовьем стола. Я отложил сигареты и подошел к стулу в дальнем конце. Начальник штаба армии кивнул мне, либо одобряя мой выбор изолироваться, либо молчаливо подтверждая мое присутствие. Я встречался с ним однажды; Интересно, помнит ли он меня?


Генерал Джаррет отказался от формальностей, связанных с созывом собрания. Он дошел до сути вещей. «Джентльмены, я не вижу альтернативы, кроме как еще раз отложить запланированное заседание Совета по стратегическим вариантам. Без полного состава мы не сможем функционировать, и, как видите, генерала Мартина нет. Дальнейшие попытки привлечь его к участию ни к чему не привели. Правление больше не может откладывать выполнение своих обязательств. Этот третий фальстарт за десять дней недопустим. Я должен попросить, чтобы мы предприняли шаги, чтобы назначить замену для выполнения обязанностей генерала Мартина в этой группе ».


Лысый генерал-лейтенант с полным лицом, сидевший справа от Джарретта, взглянул на меня через стол. «Давай, Сэм, - сказал шеф. "Мистер. Картер здесь по моему прямому приглашению.


Генерал, на безмолвный вопрос которого был дан ответ, был Сэмюэл Бромли, твердый старик с Уэст-Пойнт, который все еще был настолько строго дисциплинирован. У них с Джарреттом всегда были разногласия. Между ними часто возникала открытая враждебность по поводу сильных противоположных взглядов. «Мартин знал, что мы собираемся собраться во вторник», - прорычал Бромли. «Из-за него мы сильно отстаем. Его отпуск истек шесть дней назад. На меня начинает оказывать давление Конгресс. Мы все...."


«Нам не нужно повторное хеширование, Сэм, - ответил генерал Джарретт. «Мы должны принять решение - прямо сейчас - будет ли Мартин мещен или удален». Его настороженные глаза пронзили двухзвездного генерала, сидящего ближе всех ко мне. «Как насчет этого, Джек; удалось ли тебе хоть как-то его разузнать?


«Ничего подобного, сэр», - был его ответ. «Мы трижды проверяли его адрес для отпуска во Фриско. Ничего такого. Тупик."


«Это не похоже на Кейта Мартина», - добавил другой голос. Оратор был крупным мужчиной, густые брови которого закрывали маленькие глазки на пухлом лице. «Мне совсем не нравится, как это звучит. Такие люди, как Мартин, не просто встают и счезают. Помимо того, что он нужен для S.O.B., я думаю, что мы несем личную ответственность за дальнейшее расследование. Знаешь, он не обычный генерал.


Я знал это. И миллионы американцев тоже знали об этом. Кейт Мартин был широко известным героем войны во Вьетнаме. Он был одним из немногих, кто сохранил известность даже после его захвата. Что это было - три с половиной года военнопленным? Тяжелые годы для любого мужчины. Когда их выпустили, они были почти людьми: ослаблены болезнью и голодом; раненые остро нуждающиеся в медицинской помощи. Все столкнулись с эмоциональной адаптацией, некоторым потребовалась длительная терапия, прежде чем они смогли вернуться к нормальной жизни в мирном обществе.


Меня бросали в тюрьмы, заключали в грязные и отвратительные места, и охранники жестоко обращались со мной, когда полевые операции заканчивались неудачей. Но мне никогда не приходилось терпеть длительное плохое обращение со стороны этих несчастных военнопленных. Тем не менее, я чувствовал отдаленное родство с теми, кто вёл унылую жизнь в убогих лагерях для военнопленных Ханоя. Или тех, кто там погиб.


Мартин выжил. Освободившись, он не стал отказываться от рассказа о том, насколько это было тяжело. Он вернулся домой в звании полковника и использовал свое положение, чтобы встать и выступить в защиту менее красноречивых военнопленных. Для некоторых он был слишком откровенен, но ему немедленно заткнули рот и вывели из поля зрения общественности. Однако вскоре его карьера продолжилась, но с гораздо меньшей помпой.

«Мы не хотим торопиться с этим», - предупредил худой генерал слева от Джарретта. «Кейт Мартин слишком известен в Вашингтоне, чтобы мы не пытались как можно дольше скрывать его отсутствие. Если Белый дом не поднимает шума из-за этого, может, нам стоит подождать еще немного. Нам чертовски повезло, что в президентской администрации есть такой человек, как Мартин, где он может оказывать необходимое нам влияние ».


«Ага», - прорычал Бромли. «У него быстрое выступление, но он не выйдет на бис, если мы не сможем найти сукиного сына. Он выскочка, пытающийся целоваться, как напористый Джордж Кастер, пока какой-то умный сиу не урезал его размер. Меня не волнует, будет ли Мартин светловолосым парнем президента; Я предлагаю бросить его и вместо него посадить на доску Клайда Буркхардта ».


Ответ генерала Джарретта удивил всех, в том числе и меня. "Я слышу возражения?" - рявкнул он. Прежде чем что-либо было предложено, он с силой ударил сжатым кулаком по столешнице. "Сделано!" он постучал и поднялся на ноги с живостью, которая не соответствовала его шестидесяти одному году. Было совершенно очевидно, что, поскольку до выхода на пенсию по закону оставалось всего несколько месяцев, Джарретту было наплевать, кто сидит в совете директоров. Он все равно контролировал это железной рукой.


Остальные генералы вскочили. Они стояли, ожидая, когда начальник штаба выйдет из комнаты. Стенографистка ушла. Джаррет задержался. Он покачал головой, отпустив остальных членов правления. Я пошел с ними.


Генерал Джаррет протянул руку, чтобы преградить мне путь, когда я подошел, чтобы обойти его. - Вы не получили от этого многого, правда, мистер Картер? Он действительно меня помнил.


Я знал, что не стал бы наблюдать за пятиминутной конференцией Пентагона на высоком уровне, если бы она не вызывала значительный интерес для человека, который меня на нее послал. «Полагаю, я слышал то, что хотели, чтобы я услышал, генерал».


Мой начальник - Дэвид Хок, серьезный директор и начальник операций AX, подпольной разведывательной организации без официального устава. Хоук управляет темными, всемирными действиями AX так же ловко, как требовательный маэстро дирижирует хорошо отрепетированной симфонией. Моя работа в AX длилась достаточно долго, и я накопил завидный стаж, несколько шрамов - не уродующих меня - и огромное уважение к Дэвиду Хоуку. Стаж работы в AX никак не связан со стажем работы. Это более тесно связано с выживанием. Я дошел до того, что Хоук сменил мой псевдоним, чтобы носить кодовое обозначение N3. Только оперативники могут получить статус «N». Мне никогда не сообщалось, сколько N агентов у AX или кто такие N1 и N2 ... или кем были. Я подозреваю, что они оба мертвы. В этом бизнесе только рабочие могут рассчитывать на определенную пенсию.


«Я бы не хотел, чтобы вы создавали ложное впечатление, мистер Картер». Голос Джарретта был резким и торжественным. «У генерала Мартина есть недоброжелатели - люди с искренней целеустремленностью, - которые не могут мириться с радикальным отходом от давних традиций. В некоторых случаях эти очень высокопоставленные офицеры рассматривают Мартина как угрозу - не для себя, а для нашего дисциплинированного учреждения.


«Мартин молод, смел и решителен. Он закаленный в боях офицер, хорошо зарекомендовавший себя под огнем и заслуженный быстрого продвижения по службе. То, что его семья имеет богатство и значительное политическое влияние, не имеет ничего общего с его выдающимся карьерным ростом. Во многих отношениях он напоминает своего дядю, сенатора Стедиера, чья жесткая и ястребиная позиция во время вьетнамского конфликта была подвергнута резкому возражению Мартином. Тем не менее Кит охотно служил своей стране, сражался с выдающейся храбростью и был за это удостоен чести. Как ни странно, когда ему должен был быть вручен Крест за выдающиеся заслуги на церемонии награждения, проводимой в армейском госпитале Леттермана по его возвращении из Юго-Восточной Азии, Мартин отказался принять его от своего отчима, который, как вы, возможно, знаете, является генерал-лейтенантом в отставке. . Вам знакома эта предыстория? "


«Не в подробностях, генерал».


«У меня нет времени учить вас. Я упоминаю об этом только для того, чтобы сообщить вам, что генерал Мартин остается загадкой для многих людей. И просить вас сообщить мистеру Хоуку, что я полностью доверяю ему. Я уверен, что любые шаги, которые он предпримет в этом вопросе, будут разумными и быстрыми.


Генерал Джарретт не дал мне возможности подтвердить, что это единственный способ, которым Хоук справится с любым заданием. Он развернулся и зашагал прочь.


Я остался один в большой тихой комнате.


В нем царила мрачная и одинокая атмосфера.


Встреча открывалась и закрывалась в такой поспешной и зловещей манере, что я чувствовал, что многое осталось недосказанным.


Должна быть причина, по которой генерал Кейт Мартин отказался присутствовать на решающем заседании Стратегического совета безопасности.

Я задавался вопросом, был ли его прогул по приказу Белого дома.


Если президент был причастен к тому, чтобы продлить отсутствие Мартина, происходило какое-то весьма своеобразное мероприятие.


Это было маловероятно. Все это могло быть уловкой непредсказуемого Кита Мартина.


Я бы не получил никаких ответов, стоя здесь и мечтая о ситуации.


Хоук ждал, что я проинформирую его о том, что произошло. У него есть несколько ключевых деталей, чтобы заполнить пробелы в этой безумной головоломке.


Вторая глава.


Утренний транспорт, пересекающий Арлингтонский мемориальный мост в сторону округа, был слабым и ненамного тяжелее на север, по 23-й улице. Я свернул на Нью-Гэмпшир-авеню на Вашингтон-Серкл. Ремонт улиц на Коннектикут-авеню возле подземного перехода сократил движение вокруг DuPont Circle до одной полосы.


Я поставил машину на отведенное для меня место в подвальном гараже отеля DuPont Plaza. Используя аварийную пожарную дверь, чтобы добраться до переулка, я прошел по часовой стрелке до середины Круга и миновал посольства Ирака и Нигерии. Было тихое утро.


Первый алфавитный список в справочнике в вестибюле Хаттермана - это «Альянс за мир», расположенный в люксе 514. Я всегда подозревал, что это прикрытие для чего-то еще. Второй список - это Amalgamated Press and Wire Service. Это выглядит законным, но это не так. Это прикрытие для AX, который занимает большую часть третьего этажа.


Приемная была пуста. Обычно это так. Очень мало AX-активности осуществляется под открытым небом. Сразу после того, как я вошел, из скрытого динамика раздался знакомый голос. «Входи, Ник. Моя дверь открыта.


Мое присутствие было обнаружено термочувствительным электронным устройством, спрятанным в дверной коробке. Визуальная идентификация была произведена по видеоизображению, снятому невидимой телекамерой и переданному на несколько экранов мониторов, стратегически расположенных в нескольких офисах.


Хоук откинулся в кресле с высокой спинкой, положив ноги на открытый нижний ящик стола. На этот раз он не курил и не жевал незажженный окурок одной из своих дешевых сигар. В его пепельнице размером с колпак лежали с мокрыми концами туши четырех изрезанных зубами окурков. Я всегда могу судить о настроении Хоука по тому, как быстро накапливаются его окурки. Это был не один из его лучших дней.


«Сядь, Ник», - пригласил он, наградив меня легким изгибом губ. Это самое близкое к тому, что он когда-либо подходил к тому, чтобы вызвать улыбку. Он протянул коробку с сигарами. Я покачал головой. Человек с сильным животом должен терпеть сигары Ястреба, не говоря уже о том, чтобы их курить. Я вытащил свою пачку сигарет частной формулы.


После того, как мы закурили, он дал мне немного расслабиться. Это само по себе было не в его характере. Ястреб - беспокойный, динамичный человек, которому, кажется, нужно постоянно находиться в движении. Его хронологический возраст, который, как я предполагал, составлял около шестидесяти, и то, как ему было позволено проводить свои уникальные операции, - это два из многих хорошо хранимых секретов AX. То, что он пользуется огромным влиянием на высших уровнях правительства, - нет. Он так же усердно работал, чтобы держать AX в неизвестности и его избранный персонал невидимым, как и для успешного выполнения порученных ему секретных миссий.


«Как ты себя чувствуешь, Ник, мой мальчик?» - наконец спросил Хоук.


Если когда-либо и было указание на то, что я не буду чувствовать себя так хорошо после того, как Хоук рассказал мне, что он имел в виду, этот заботливый подход телеграфировал плохие новости. Его дружелюбное, неожиданное беспокойство и дружеское приветствие вызвали во мне предупредительный сигнал. У животных и насекомых возникает одно и то же интуитивное чувство перед самым разрушительным землетрясением. Когда Хоук придерживается отцовского подхода, работа обычно оказывается политической и чрезвычайно деликатной.


«Прекрасно, сэр», - ответил я на его вопрос и на этом остановился. Мне было интересно, что вызывает сдержанность Хоука. Он был не из тех, кто уклоняется от неприятной темы.


«У меня есть кое-что, что я хочу, чтобы вы увидели», - сказал он.


Компактный кинотеатр, напоминающий портативный телевизор, покоился на вешалке напротив широкого стола Хока. «Пододвиньте свой стул рядом с моим», - приказал он. Он активировал пульт дистанционного управления, который включил кинопроектор.


У фильма не было названий. На начальных кадрах не было ничего, кроме клубящихся темно-серых облаков. Громовой и постоянный звук позволил мне определить обстановку еще до того, как дым рассеялся, открыв сцену боя. Сначала я подумал, что смотрю обучающий фильм. Танк перед камерой под обстрелом двигался по деревенской улице. Вдоль дороги тянулись горящие разрушенные здания. Когда танк затрясся и остановился под ударом кумулятивного заряда, врезавшегося в его борт, я поменял мнение.

Сильный оранжевый взрыв сорвал тяжелую гусеницу. Крышка люка башни и обмякшее тело унесло в воздух. Это не были спецэффекты; Я смотрел боевой фильм без цензуры.


«К звуковой дорожке нет комментариев!» - крикнул Хоук сквозь шум. «Это было сделано в разгар битвы при Хюэ во время первого наступления Тет во Вьетнаме. Теперь следите за движением в правой части экрана ».


Оператор повернул объектив, чтобы поймать рваную шеренгу сгорбившихся солдат, движущихся вперед через завалы на улице. Они преследовали мужчину, который постоянно махал рукой, чтобы подбодрить тех, кто позади, не отставать. «Там впереди майор Кейт Мартин, - сказал мне Хоук.


Мартин рванулся к неподвижному танку. Вокруг его ног валялись клубы пыли от прицельного автоматического огня. Один раз он запнулся, но продолжал идти. «Поймал один прямо здесь, в мясистую часть бедра», - объяснил Хоук. Решительный майор рванул вперед. Он достиг подветренной стороны дымящегося резервуара и остановился ровно настолько, чтобы нетерпеливо махнуть рукой отставшим солдатам, идущим по его следу. Когда Мартин поставил свое оружие на гусеницы и взобрался на борт танка, вперед ринулись четверо мужчин в военной форме из джунглей. Двое упали почти сразу. Выжившая пара добралась до корпуса танка и забилась под ним.


Над ними Мартин скрылся в подбитом танке. Через несколько мгновений через люк подняли неподвижную фигуру. Он наполовину соскользнул, наполовину упал в ожидающие руки двух мужчин на земле. Объектив камеры увеличился, чтобы крупным планом запечатлеть окровавленного раненого члена экипажа и мрачные лица двух солдат, протягивающих руку помощи.


Раздался оглушительный взрыв звуковой дорожки, заполнивший кабинет Хоука, и наступила полная тишина. Камера покачнулась прямо перед тем, как ее объектив охватил небо, а затем остановился. Экран был заполнен пятном несфокусированного коричневого цвета. «Еще один снаряд!» Голос Хоука был хриплым шепотом. «Вытащил звукооператора и все его оборудование. Оператор получил легкое ранение. Смотри!"


Все еще работающая камера была подобрана и направлена на Мартина. Он отступал к борту танка, через плечо лежал без сознания человек. Он осторожно положил неподвижную фигуру на землю. Затем он схватил М-16, который он положил на бесполезные гусеницы, и двинулся к носу танка. Опустившись на одно колено, он посмотрел вперед. По тому, как он дернулся назад, когда маленькие гейзеры пыли отметили попадание пуль перед ним, было ясно, что спасательная операция была остановлена невидимым вьетконговским пулеметом. Его задачей, очевидно, было прикрытие наблюдательного пункта, ведя смертоносный и точный огонь по артиллерии противника. Следующая очередь должна была состояться через секунды.


Мартин двинулся. Один и незащищенный, он бросился вперед. После шести длинных шагов его правая рука перевернулась. Ручная граната проплыла на виду. Сгорбившись, Мартин пробежал еще три шага и опустился. Он дважды перевернулся и лежал неподвижно. «Эта пуля прошла через его легкие», - объяснил Хоук. «Но он еще не закончил». Я бы не знал, что Мартин получил второй удар, потому что он приподнялся на локтях и начал стрелять из М-16, как если бы он находился в положении лежа на тренировочном полигоне.


Картинка на экране тряслась. Разорвался еще один снаряд. Судя по дыму и пыли, окутавшим лежащего на земле Мартина, я решил, что он разлетелся вдребезги. Но из желтовато-черного облака выбрался Мартин - двигаясь медленно, намеренно - движимый чем-то более сильным, чем боль, которую он, должно быть, испытывал. Он снова споткнулся, упав на колени. Прежде чем он полностью упал, из его руки вылетела еще одна граната. Обломки от этого осыпались на Мартина, которые теперь лежали ровно и неподвижно на улице.


Российский танк Т-34 пробил единственную уцелевшую стену углового дома. Его показали достаточно долго, чтобы я мог распознать, что это было до того, как экран проектора погас. «Оператор убрался прямо здесь, но у него были записи о героическом поступке Мартина», - объяснил Хоук. «Именно тогда его схватили. Этот отрывок из фильма, а также рассказ людей, которые были с ним, принесли ему DSC. Оба члена экипажа танка выздоровели, хотя один из них до сих пор находится в больнице штата Вирджиния. Взвод, которым командовал Мартин, не мог дать ему достаточно похвалы. В этом действии вы видели всего полдюжины солдат. За кадром стояла еще дюжина очевидцев. Они помогли сделать Мартина легендой, которой он является сегодня ».


«У него определенно хватало мужества», - прокомментировал я.


«Есть еще один фильм, который тебе стоит посмотреть, - продолжил Хоук. «После той акции в Хюэ никто не знал, что случилось с Мартином. Он был трижды ранен, на него несся российский танк, стрелял и крушил все, что попадалось на глаза. Он мог быть убит или взят в плен.

Невозможно было сказать. Итак, Мартин был объявлен пропавшим без вести и признан мертвым. Потом мы посмотрели этот клип ».


Это было недолго. В инсценированном пропагандистском фильме были показаны захваченные в плен американские военнопленные, которых проводят парадом по улице Ханоя. Пленные были жалкими, босыми, изможденными, с изможденными лицами и склоненными бритыми головами. Их лодыжки и запястья были скованы тяжелыми цепями. Умышленное унижение было подлым и унизительным. Пленные с пустыми глазами больше походили на одурманенных автоматов, чем на свободных американских военнослужащих.


На короткое время фотограф сосредоточился на сутулом, удрученном человеке. "О Боже!" слова вырвались у меня. «Его едва можно узнать, но это Мартин», - сказал я. «Он волочит одну ногу. Я думал, ты сказал, что у него только ранена нога.


«Была, но он почти не лечился от такой относительно небольшой раны. Это просто еще один способ оскорбления наших захваченных войск. Как видите, оно показано. Конечно, после того, как он вернулся домой, о нем позаботились должным образом ».


Я закурил еще одну сигарету. Адреналин у меня течет легко. Просто наблюдать, как кто-то в затруднительном положении разжигает мои чувства. Хоук говорит, что моя способность так быстро адаптироваться к ситуации - одна из причин, по которым он держит меня в резерве для более сложных заданий. По опыту я знал, что чем дольше Хоук будет информировать меня о предыстории, тем неприятнее будет работа. Ему потребовалось много времени, чтобы добраться до сути.


Хоук поднялся на ноги. Для меня это было знаком того, что он приближается к раскрытию того, что было в необъяснимом отсутствии Кита Мартина, что волновало всех. Он глубоко вздохнул. «После того, как военнопленных привезли домой, кажется, наступил период, в течение которого в послужной список Мартина не делалось никаких записей. Мы знаем, что он некоторое время находился в больнице. Я подозреваю, что во время того пребывания на реабилитации он проходил психиатрическое лечение, как и многие военнопленные. Если да, то это не было записано или вычеркнуто из его личного дела. Выдающиеся записи - это два повышения, данных ему во время и сразу после заключения в Ханое. Первое - от майора до подполковника - последовало после пропагандистского фильма, подтверждающего, что Мартин жив. Второе, в звании полковника, прибыло, когда его увозили домой.


«Разрыв в сроке мог быть из-за отпуска. У него, должно быть, накопилось много отпускных, - рассудил я.


«У него было это, и он взял это. В то время вы были за границей по работе, но вы можете вспомнить фурор, который он произвел здесь. Он действительно занял широкую полосу, появляясь в таких местах, как Лас-Вегас и Нью-Йорк, с голливудскими звездочками, титулованными разведенными и парой чирлидерш из Далласских ковбоев. Он был богат, и это есть происходил из богатой семьи. Он не раз был близок к тому, чтобы спровоцировать скандал. Затем он внезапно успокоился. Его дядя, сенатор Стедьер, имел какое-то отношение к сдерживанию эксцессов Мартина. Я упоминаю это имя, потому что он имеет непосредственное отношение к тому, что ты сейчас здесь ».


В этом Хоук был прав лишь отчасти.


Это была Джинджер Бейтман, живописная рыжая из Атланты, которая, как я всегда думал, будет особенно способной девушкой в спальне в субботу вечером, заставила меня двигаться этим утром.


Я сидел голый на откинутой крышке сиденья унитаза, положив полотенце на колени, когда зазвонил телефон. Перед тем, как это прервать, я наносил антисептик на красный рубец, пересекающий исчезающую татуировку AX на внутренней стороне моего правого локтя, и обсуждал, оправдывает ли глубокая царапина от ногтей использование пластыря.


Шагая по толстому ковровому покрытию в своей холостяцкой квартире в Александрийских башнях Лэндмарк, я начал придумывать историю, почему я не могу выступить на бис для пылкой молодой светской львицы, которую я оставил в постели с мечтательными глазами и томной. Она не хотела, чтобы я уходил от нее, но мне нужно было передохнуть. Кроме того, еще один сеанс с ней может оставить меня изрезанным на ленточки, не говоря уже о появлении синяков в интимных, чувствительных областях. Ее удивительная выдержка и ненасытная требовательность опровергли слухи, распространенные ее бывшим мужем. Он утверждал, что она фригидна. Я знал лучше. Мои личные исследования подтверждают, что фригидных женщин не бывает - есть только неумелые мужчины. Или истощенные мужчины. После особенно активной ночи я был одним из последних.


Когда я потянулся за телефоном, я поклялся, что сегодня я буду спать долго, крепко и один.


«Картер, слушает», - сказал я в трубку.


«Привет, Ник. Это Джинджер. Хок говорит, что вам нужно придти в Пентагон. Она не дала мне возможности протестовать. Ей ничего не было нужно. Мы оба знали, что приказы Дэвида Хока требовали автоматического ответа. Ее нешифрованный звонок по моей открытой телефонной линии подтвердил сообщение.

Отрывочные детали, которые мне передала Джинджер, включали только время и место встречи, на которой я должен был присутствовать.


Я поспешил, как было сказано. Уйти до того, как моя светская телочка с медовым голосом проснулась достаточно, чтобы понять, что я от нее убегаю, было дополнительным стимулом не терять времени.


Хоук, похоже, теперь никуда не торопился. Он выпустил облако голубоватого дыма к потолку. Я никогда не видел, чтобы он выглядел таким задумчивым. Целых двадцать секунд в комнате было так тихо, что мы могли слышать шепот прохладного кондиционированного воздуха, проходящего через вентиляционные отверстия на потолке. Он снова сел и повернул стул ко мне. «Это будет строго не для протокола», - признался он.


Я тоже могу быть откровенен, когда считаю это необходимым. «Я никогда не видел, чтобы вы так долго пытались разобраться в реальной проблеме, шеф. Вы как-то лично причастны? »


Мой вопрос, казалось, дал худощавому умному мужчине ту возможность, которую он искал. Он молча поблагодарил меня одной из своих кривых улыбок. «Я бы хотел, чтобы это было так просто. Тем не менее, в каком-то смысле вы правы. Личное обращение поступило от консорциума высших должностных лиц администрации. Белый дом серьезно обеспокоен отсутствием генерала Мартина. Пресс-секретарь президента опасается, что какой-нибудь репортер заметит продолжительное отсутствие Мартина и будет строить предположения по этому поводу, поэтому планируется «утечка информации» в СМИ. Это будет наводить на мысль, что Мартин где-то отдыхает и хотел бы сохранить это в секрете ».


«Это лучшее, что они могли придумать?»


«Это вряд ли станет главной новостью. Этот рассказ о Мартине уже публиковался раньше. Если он распечатан, ожидается минимальная реакция. Широкая публика не имеет представления о привилегированном статусе Мартина. Только инсайдеры знают, насколько он близок к президенту ».


«Это было новостью для меня, когда я услышал это сегодня утром», - признался я.


«Ну, вот и ты», - заметил Хоук. «И введение Белого дома в заблуждение направлено на то, чтобы это оставалось неизменным. Хотя никто не сказал об этом прямо, некоторая срочность делает важным момент времени. И, говоря о времени, сколько времени потребовалось Хэлу Джарретту, чтобы сегодня утром начать действовать? »


Я начал делать мысленные вычисления, но потом понял, что Хоук уже знает ответ. Заговорщицкий блеск в глазах выдал его. Я улыбнулся в ответ. «Значит, это было сфальсифицировано. Та тирада старого генерала Бромли была спланированной, если не отрепетированной, не так ли? Не отвечайте, шеф. Я узнаю желание Ястреба, когда мне говорят его поискать.


«Я хотел, чтобы вы там проанализировали, как все прошло. Если вы не поняли уловку, я сомневаюсь, что кто-то из присутствующих её разглядел. Это была не совсем моя идея; Генерал Джарретт сотрудничал, чтобы Совет по стратегическим вариантам мог собраться, чтобы свести к минимуму влияние отсутствия Мартина ».


«Я не могу поверить, что какой-либо однозвездный генерал может быть настолько незаменим, чтобы вызвать столько беспокойства».


«У тебя всегда был способ заставить человека чувствовать себя некомфортно, Ник». Замечание Хоука показалось мне несостоятельным. Он смотрел на свой засыпанный пеплом рукав.


Я ждал в течение долгого периода молчания. Нечасто я рискую подколоть Ястреба, но его нестандартная нерешительность придавала мне смелости. «Вы упомянули, что с вами связались исключительно на личной основе».


Хоук сделал долгую затяжку своей мерзко пахнущей сигары. "Да это правильно. И так и должно быть. Я отправляю вас разыскать Кита Мартина. Не только для того, чтобы определить, где он может быть, но и для того, чтобы найти его и остаться с ним, пока вы не передадите его соответствующему эскорту. Хотя я не ожидаю, что вы столкнетесь с какими-либо необычными ... ах, осложнениями, я даю вам открытое разрешение Killmaster.


Мне это показалось немного резким. Проект Killmaster предоставляет неограниченное и неоспоримое финансирование для выполнения задания. Меня это устраивало, но в нем также есть встроенный аспект, который позволяет использовать крайние меры для обеспечения успеха миссии. Это казалось излишним, особенно когда пропавшим без вести был генерал. У армии были собственные огромные ресурсы. Если бы Мартин действительно был предметом заботы Белого дома, президент мог бы освободить дюжину федеральных агентств, которые быстро справились бы с обнаружением скрывающегося человека. Для меня все пошло не так. Мой рот был приоткрыт, чтобы задать Хоуку один из сотни вопросов, которые приходили мне в голову, когда он говорил. На этот раз его голос был точным и уверенным.


«Это будет полномасштабное отслеживание, Ник. Никаких ограничений не применяется, за исключением выполнения таким образом, чтобы никто не подозревал, что проблема связана с отсутствием Кита Мартина. Я хочу это абсолютно сдержанно, ничего яркого. И быстро верните его. Любые вопросы?"


Я прикусил те, что были на кончике языка. Когда Хоук дошел до этого момента, я понял, он рассказал мне все, что знал.

Было ясно, что я уже на задании. Мне нужно было знать, есть ли какие-нибудь местные зацепки. Я выдержал резкость Хоука. "С чего вы предлагаете мне начать, сэр?"


Удивительно, но Хоук принял этот вопрос как вполне рациональный. «Последний раз Мартина видели в отеле Fairmont в Сан-Франциско».


Третья глава.


Когда я вышел на улицу, перед входом в здание поджидало такси. Джинджер Бейтман наклонилась вперед с заднего сиденья, разговаривая с водителем. Две из ее наиболее привлекательных черт едва не ударили улыбающегося водителя в голову. У нее не было проблем с задержанием его, пока я не пришел. При моем приближении она выскользнула из кабины, грациозно и совершенно не замечая, что мелькнула короткая, приятная демонстрация стройных бедер.


«Перед отъездом я прибрала в твоей квартире», - легко сказала она. Судя по тому, как она понимающе улыбалась и качала головой, я знал, что ей понравилось изгнать мою ночную спутницу. Джинджер посерьезнела сразу после насмешки. "Все, что вам нужно, есть в вашем маленьком саквояже".


Кожаная сумка лежала на переднем сиденье рядом с водителем. Я спросил. - "Все?"


Мы оба имели в виду мой уникальный личный арсенал, который никогда не пройдет проверку металлоискателем в аэропорту. - Как всегда, в правом кармане, Ник. Билет на рейс 131, прямой рейс до Сан-Франциско, ждет вас на стойке регистрации TWA ».


"А также-"


«Вот и все, Ник. Это все, что мне сказали сделать - собрать для вас вещи и отправить в путь. Вытащить твою подругу в коридор было бонусом, который я добавила сама. Ее озорная, назидательная улыбка не содержала насмешки.


«Давай, Ник, - сказал таксист. «Это запретная зона для парковки. Давай сдвинемся с места.


Джинджер отступила в сторону. Я забрался на заднее сиденье. Дразнящий парфюм, который она носила, оставил после себя приятный аромат.


Получасовая поездка до международного аэропорта Даллеса дала мне возможность подумать. Я пытался, но мой разум и тело восстали. Я бы выспался прошлой ночью, если бы знал, что меня ждет сегодня. То немногое, что я получал, постоянно прерывалось дразнящими, щекотливыми руками. Я отвечал слишком часто и слишком энергично, чтобы сейчас быть мысленно острым. Я действительно задремал - судорожно - по дороге, но прибыл на терминал Даллеса все еще усталый. Я с нетерпением ждал долгого спокойного полета в салоне первого класса трансконтинентального лайнера.


Как и обещала Джинджер, меня ждали мой билет и посадочный талон. Я проверил свою сумку, хотя агент на стойке регистрации сказал, что она достаточно компактна, чтобы поместиться под сиденьем в качестве ручной клади. По причинам, которые я не мог объяснить, я отклонил его предложение. Он воспринял это спокойно; его приучили ожидать капризности пассажиров первого класса.


Прикрепив к моему посадочному талону квитанцию о выдаче багажа, продавец сказал: «Рейс 131 выйдет на посадку примерно через пятнадцать минут у выхода D-3. Приглашаем вас подождать в нашем VIP-зале, где хозяйка будет подавать бесплатные закуски ».


Я поблагодарил его. Я мог бы использовать для бодрости чашку крепкого кофе.


Кофе не особо помог. Когда я выбрасывал использованную чашку из пенополистирола в мусорное ведро, ко мне подошла дерзкая хозяйка. "Мистер. Картер?


"Да?"


"Вам телефонный звонок из добавочного номера зала ожидания".


"Спасибо." Я пошел за ней. Она отвела меня к настенному телефону, расположенному за хорошо укомплектованным баром с закусками.


Звонивший был клерком у стойки регистрации TWA. «Двое джентльменов пришли к вам, мистер Картер. Они попросили увидеться с вами наедине, поэтому я попросил их подождать в нашей службе безопасности. Это рядом с VIP-залом. Хозяйка покажет вам, где это ». Я так долго молчал, что клерк снова обратился ко мне. "Мистер. Картер?


«Я здесь», - ответил я. "Задержись на секундочку." Я заставил свой мозг работать. «Эти двое мужчин представились?»


"О да. Мистер Лейтон и мистер Уайлер ... это были имена. Я не спрашивал учетные данные. Они выглядели как бы ... ах, официальными, если вы понимаете, о чем я.


Я этого не сделал. Это звучало достаточно разумно, хотя было маловероятно, что Хоук потратит впустую рабочую силу, отправив двух человек, когда сделает это один. Имена Лейтон и Уайлер для меня ничего не значили. Это могут быть псевдонимы. Я полагал, что в офисе полиции безопасности аэропорта ничего не может пойти не так. Во всяком случае, это был мудрый выбор. «Спасибо, я уже еду».


Дверь офиса была приоткрыта. Еще один хороший знак. Через отверстие были видны двое мужчин. Оба были одеты в консервативные деловые костюмы. Судя по крою одежды, они могли быть кем угодно, от руководителей банков до профессиональных футболистов.

все, Они были достаточно большими, чтобы быть бегунами, что делало их высотой около шести футов, что соответствовало моему росту, но весили на добрых двадцать фунтов больше, чем мои собственные сто восемьдесят пять. Помимо полноты, они были приятной парой. Тот, кто заговорил со мной, когда я вошел, имел широкие славянские черты лица. "Мистер. Ник Картер? Его тона были хрупкими, с заметным звучанием Новой Англии.


«Это я», - признал я.


«Мы рады, что нашли тебя». Его голос был твердым, но не требовательным. Ни один из мужчин не двинулся с места. Меня оценивали. Они казались достаточно простыми, но я с трудом принимаю незнакомцев, которые ищут меня. Я предпочитаю быть агрессором. «Если перейти непосредственно к делу, мистер Картер, - продолжил он, - у нас есть важное сообщение для вас».


Я спросил. - «Кто ты?»


«Мы здесь от имени группы ответственных лиц, которые хотят посоветовать вам отказаться от своего плана и связаться с генералом Мартином. Поверьте, когда мы говорим, что вы зря потратите время, пытаясь найти генерала. Есть ряд причин, по которым вы должны отказаться от своих усилий, и главная из них - это то, что вы обязательно потерпите неудачу. Что еще более важно, он полностью контролирует свои действия и не хочет, чтобы его обнаружили ». Что-то в резкой, парадной речи и прямой осанке этого человека наводило на мысль, что генерал Мартин был для него не чужим.


«Откуда я знаю, что вы уполномочены говорить от его имени?»


«Примите тот факт, что я такой, мистер Картер. Мы здесь, чтобы избавить вас от серьезных проблем. Могу заверить вас, что генерал Мартин намерен своевременно вернуться в Вашингтон. В настоящее время он предпочитает, чтобы его оставили в покое ». Серьезный представитель казался внешне спокойным. Его друг, напротив, казался нервным и нетерпеливым. Он все переставлял ногами и при этом подошел ближе к двери офиса. Мое отсутствие готового ответа и немедленное согласие прекратить преследование Мартина ему не нравилось.


Я уже решил, что их апелляция не имеет отношения к тому, что мне было приказано сделать. Вместо того чтобы спорить, я решил, что уйти будет самым простым выходом. Я отступил, чтобы обойти человека, который шел рядом со мной. Он ногой закрыл дверь. Затем он чуть не вырвал мою руку из плечв, вращая меня.


"Держи это, Уайлер!" - отрезал его товарищ. Приказ пришел слишком поздно, чтобы остановить мой ответный ход. С почти автоматической реакцией я вывернулся из хватки Уайлера, когда моя правая нога оторвалась от земли и ударила. Я использовал импульс, который дал мне Уайлер, чтобы придать силу моей раскачивающейся ноге. Моя пятка ударила его по коленному суставу, порвав малоберцовую связку. Уайлер с шипением дышал сквозь стиснутые зубы, когда он втянул в себя резкий крик боли. Его хватка ослабла, когда он наклонился, чтобы снять вес с травмированной ноги. Всю следующую неделю он будет мучительно хромать.


Отшатываясь, он полез внутрь пиджака. В следующее мгновение я уставился в дуло армейского автоматического пистолета Colt .45 калибра. Из-за боли и злости на его лице он выглядел гримасой горгульи.


Позади меня раздался голос Лейтона: «В этом не было необходимости. Мне жаль, что это случилось. Поскольку вы показали, что мы не можем вас убедить, придется использовать более прямые средства ".


Краем глаза я заметил, что Лейтон подошел ближе. Я повернулся к его вызову. Это была ошибка. Это сделало мое лицо легкой мишенью для залпа газа.


Прежде, чем язвительный спрей достиг и ослепил мне глаза, я увидел контейнер в руке Лейтона. Он был окрашен в оливково-серый цвет с черными буквенными буквами. Это, а также пистолет стандартного калибра .45 убедили меня в том, что у этой решительной пары были связи с вооруженными силами.


Ослепленный, задыхающийся и полностью дезориентированный, я спотыкался по комнате, врезаясь в офисную мебель. Я оказался на четвереньках, полностью потеряв трудоспособность.


Прошло совсем немного времени, прежде чем мой разум снова заработал. Я ощупью подошел к двери и выпрямился, используя ручку для поддержки. Сквозь залитые слезами глаза я посмотрел на терминал. Двое нападавших скрылись. Я прислонился к стене за дверью офиса и сделал глубокий регулярный вдох.


Когда мое зрение стало менее туманным, я подошел к кулеру с водой и намочил носовой платок. Вода смыла большую часть раздражителя, но изнуряющее действие спрея оставило у меня пульсирующую головную боль. Я снова был в рабочем состоянии и кипел внутри. Я никогда не забуду этих двоих. И что они со мной сделали.


Беглый взгляд на мои наручные часы сказал мне, что рейс 131 вылетел без меня. Интуиция заставила меня залезть в карман за авиабилетом и посадочным талоном. Оба пропали. Я похлопал по другим карманам. Мой кошелек тоже пропал. Лейтон и Уайлер обыскали меня

. Однако они не взяли мой пояс; в нем есть запас наличности на случай чрезвычайной ситуации. Если не считать того, что я остался на ногах, эти два бандита чинили мне все возможные препятствия, что еще больше укрепило мою решимость добраться до Сан-Франциско.


Я надеялся, что на следующем рейсе на побережье найдется свободное место. Когда я обнаружил, что на экране телевизора отображается информация о расписании рейсов, меня ждал сюрприз - на экране все еще был виден рейс 131 TWA. Его отложенный взлет давал мне десять минут, чтобы подняться на борт.


Но у меня не было ни посадочного талона, ни билета.


Счетчик TWA, который обслуживал меня вначале, взял 20-минутный перерыв. Его заместитель, терпеливая, понимающая молодая женщина, выслушала мое затруднительное положение. Она не поняла правду. Кроме того, что она потратила слишком много времени, она никогда не поверила бы этому. Я понял, что мне нужен дубликат уже купленного билета. Она сказала, что не может этого сделать из-за каких-то неясных, но относящихся к делу правил Совета по гражданской аэронавтике. Некогда было обсуждать этот вопрос. Я попросил ее продать мне еще один билет.


Она нащупала клавиатуру за прилавком, отправив запрос на удаленный компьютер. Она уставилась на мгновенный результат. Ее улыбка исчезла. "Ой, простите. Вы знаете, что это очень популярный рейс. Все места проданы ».


Я застонал.


«Я могу поставить вас в режим ожидания», - предложила она, снова улыбнувшись. «Мы узнаем, есть ли место, буквально через пару минут».


Я стоял рядом ... прямо у стойки, где можно было почувствовать свое присутствие. Когда система громкой связи объявила о последнем вызове на борт, я забеспокоился. Когда стало ясно, что у меня очень скоро будет достаточно времени, чтобы обсудить с Хоуком мою неудачу с отъездом, клерк ответил на звонок телефона, расположенного за стойкой. Она коротко поговорила, затем повернулась ко мне. Ее улыбка была самой широкой. «Есть три непришедших на рейс 131. Места первого класса и люкс. Какой ты хочешь?"


«Первый класс», - ответил я. Ее улыбка испарилась, а ее невинные глаза расширились, когда я начал расстегивать ремень брюк. Я вытащил его, перевернул и расстегнул отделение для денег, чтобы извлечь несколько узко сложенных банкнот. Я вынул их все, положив в карман те, которые не нужны для покупки билета.


"Багаж?" - вежливо спросила она. Я покачал головой. Она никогда не поймет, если я скажу ей, что моя сумка уже на борту. «Это выход D-3», - без надобности сказала она.


Я шла быстрым шагом. Была небольшая задержка, пока я ждал своей очереди пройти через контрольно-пропускной пункт для пассажиров, где обнаружение лучей сканировало каждого человека на предмет металлических предметов. У открытой двери самолета стоял бортпроводник. Он начал закрывать его еще до того, как я полностью оказался внутри. Обеспокоенная стюардесса потащила меня к пустому месту у прохода в последнем ряду купе первого класса. Они торопились. Едва я успокоился, как полностью загруженный реактивный самолет начал движение.


Я сидел с закрытыми глазами. Где-то высоко над восточной Пенсильванией я начал чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы снова привести свой мозг в движение. По счастливой случайности я вернулся к графику, но с совершенно другим взглядом на эту работу.


Кожа на щеках и шее зудела и горела от удара спрея. Как только погас свет «Пристегните ремни безопасности», я отстегнул и направился обратно в хвостовую часть самолета. В первом классе был пассажирский салон, но я хотел хорошенько взглянуть на остальных пассажиров. Я не ожидал увидеть Лейтона или Уайлера, но я должен был убедиться.


В секции люкс я никого не узнал. Я ждал в задней части самолета, пока не освободятся туалеты - я не хотел никого пропустить.


Мыло и вода очень помогли. Возвращаясь к своему месту, я тоже решил проверить первый класс. Меня слишком быстро бросили по проходу, и с тех пор я видел только затылки.


Купе было заполнено. Это означало, что кто-то ехал по моему украденному билету. Лейтон - или Уайлер? Мой шаг ускорился.


Я остановился прямо перед тем, как пройти через перегородку, разделяющую две части. Степень моего идиотизма поразила меня, и я понял, что мои мыслительные процессы все еще опасно отстают от оптимума.


Конечно, все места в первом классе были заняты.


Я поднялся на борт в качестве резервного, чтобы занять единственное первоклассное место.


Я был пассажиром, не явившимся.


Я заплатил дважды за одно и то же место.


Четвертая глава.


Одним из преимуществ путешествия первым классом является возможность выйти из самолета первым. Во-вторых, кажется, что ваш багаж разгружается быстрее. У меня были веские причины, чтобы как можно скорее забрать сумку и покинуть терминал Сан-Франциско. Кто-то может подождать, кто проявит чрезмерный интерес к моему пребытию.


Направляясь к зоне выдачи багажа, я не увидел ничего необычного. Это не уменьшало чувство, что я должен быть настороже. Я почувствовал бы себя намного лучше и смогу справиться с любым дальнейшим сильным сопротивлением, как только я вооружусь чем-то большим, чем простая защита голыми руками.


Моя сумка одна из первых появилась на багажной карусели. Я схватил его и направился в ближайшую мужскую комнату. Четвертак, потраченный на уединение платного туалета, был типичными эксплуатационными расходами. Внутри кабины я снял куртку и повесил ее на крючок на внутренней стороне запертой двери.


Я расстегнул молнию в боковом отделении сумки и достал мягкую замшевую кобуру, в которой находился мой гладкий 9-миллиметровый Люгер Вильгельмина. Я закрепил кобуру на груди так, чтобы оружие плотно прилегало к моей левой подмышке. Это такое знакомое дополнение к моей личности, что я чувствую себя раздетым без него.


Затем я привязал к своему правому предплечью плоские кожаные ножны с Хьюго, модифицированным британским боевым ножом времен Второй мировой войны. В опытных руках это одно из самых смертоносных орудий, когда-либо изобретенных. У моего клинок был укорочен до четырех дюймов. Четырех дюймов более чем достаточно. И сердце, и яремная вена находятся на глубине менее трех дюймов внутри тела мужчины. Уменьшение длины клинка изменило исходный баланс, но не помешало моей способности мгновенно положить его рукоятку в пальцы одним движением запястья.


Последним оружием в моем арсенале, состоящем из трех частей, был Пьер, компактная сферическая газовая бомба, которая спрятана между моими ногами. Он умещается высоко в моей промежности, как смещенное третье яичко, специальная, легкая подвеска для переноски, которая делает его незаметным и удобным.


Натянув и пристегнув брюки, я скатал рукав рубашки с свободными манжетами и надел куртку. Я был гораздо увереннее выходить из кабинки, но вид охранника в униформе, стоящего прямо за дверью туалета, все же вызвал легкое предупреждение. Я подошел к ряду умывальников и включил воду, ненавязчиво используя зеркало перед собой как зеркало заднего вида.


Я наблюдал, как вооруженный охранник облизнул губы, а затем сунул руку в пиджак. Револьвер в кобуре был у него на виду. Это могло быть приманкой, чтобы сделать меня неосторожным, пока он вытаскивал какое-то дьявольское устройство из своего пальто. Прежде чем он смог изменить движение руки, Вильгельмина оказалась в моей руке, предохранитель отключен, и давление пальца на спусковом крючке ослабло.


Мужчина застыл, его пальцы и глаза широко открылись. "Не надо!" все, что он мог вымолвить, прежде чем он замолчал и повиновался. Я отодвинул свой пистолет, так что он был спрятан за клапаном моей куртки. Дуло указвапло на живот стражника.


Я сказал. "Стой здесь!" «Теперь, прежде чем кто-нибудь войдет и не попадет на мою линию огня».


Он запинаясь, осторожно продвигался вперед. Его голос был высоким. «Вы меня неправильно поняли, мистер», - заскулил он. Его выдающееся кадыкское яблоко покачивалось, когда он говорил. «Вы не понимаете. У меня для тебя просто конверт. Доставлен через специальныого курьера. Он здесь, у меня в кармане ». Он был достаточно мудр, чтобы не указывать на это.


Он мог говорить правду. Прежде чем я приму его или любой конверт, мне нужно было получить несколько ответов. «Почему ты не позвонил мне по бесплатному телефону, чтобы я знал, что ты задумал?»


«Черт возьми, я не знаю, кто ты. Имя мне не назвали. Боже ... Не думаю, что хочу знать, кто ты. Просто позволь мне передать тебе конверт и убираться отсюда ».


«Тогда как вы смогли меня опознать?»


"Не вас. Ваш багаж. Послушайте, я не знаю, кто ваши друзья, но они смогли посмотреть весь входящий багаж с рейса 131 через рентгеновский сканер. Затем ваша сумка вышла на карусель с полосой зеленой ленты, приклеенной с обеих сторон багажной бирки. Вот что я должен был искать. В твоей сумке должно быть что-то особенное. То, что никто другой не вез бы.


Были: Вильгельмина, Гюго и Пьер. Хок, конечно, знал бы это. Обычные процедуры AX для связи с агентом на месте исключают любое использование системы громкой связи. Я посмотрел на свою сумку. Узкая полоска цветной ленты на бирке ускользнула от меня. Я снова убрал пистолет в кобуру. «Ты рискнул, загнав меня сюда вот так».


Молодой вспотевший мужчина вздохнул с облегчением. «Теперь я знаю это. Я не ожидал, что наткнусь на кого-нибудь, кто будет так встревожен. Я не должен был передавать вам пакет открыто. Это был мой первый шанс. Могу я отдать его тебе сейчас? »


Парень, вероятно, был честен, но я оставался настороженным. Я отступил на два шага. "Все в порядке. Выньте это. Медленно ... очень медленно. Держите это на виду. Положите его лицевой стороной вверх на стойку для раковины. Теперь иди назад повернись и уходи.

Я не хочу видеть тебя где-нибудь в поле своего зрения, когда выйду. Понял?"


Облегченный мужчина сделал в точности то, что ему сказали.


Запечатанный конверт был толстым. Я взял его, зажав уголок двумя пальцами. Охранник не проявил особой осторожности, так что, вероятно, это было именно то, что он сказал. Только он не собирался его открывать. Я поднял его против света над зеркалами. Никаких межкомнатных проводов. Напечатанное на лицевой стороне имя - Amalgamated Press & Wire Service - вселяло надежду. Когда я прочитал дополнительные слова: «Отделение N3», все давние сомнения развеялись.


Он содержал ксерокопию результатов исследований группы психиатров, размещенных в Армейском медицинском центре Фитцсаймонса в Денвере. Предметом доклада был полковник Кейт Мартин. Маршрут показал, что результаты не были отправлены обратно в больницу Леттермана, хотя Кейт Мартин отправил. Комментарии на полях в своеобразной каракуле Хоука показали, что отчет был взят из обычных каналов, чтобы его отложил военный генерал-хирург. Это стало специальным контролируемым делом, хранящимся в закрытых секретных файлах.


Во время одиннадцатимильной поездки по автостраде Бэйшор я редко выглядывал наружу. Моя голова утонула в странном отчете. Ястреб, должно быть, использовал какие-то быстрые приемы, чтобы заполучить его. Факсимильная передача по междугороднему телефону принесла пятистраничный анализ в Сан-Франциско намного раньше меня. Я закончил читать и стал ориентироваться. Парк Candlestick был справа. Так был залив. Вода была серой и неспокойной. Я свернул листы отчета и сунул их обратно в конверт.


Они много рассказали мне о Ките Мартине, что мало кто знал. Резюме было подробным, интересным ... и немного пугающим.


В Фитцсаймонсе Мартин прошел многочисленные тесты, в том числе инъекции пентотала натрия, гипноз, техники словесных ассоциаций и обширные сеансы с психологами и психиатрами. Сначала его сочли разумным сотрудничать. Позже он проявил негодование и проявил явную нестабильность. Отмечались периоды глубокой депрессии. Иногда он достигал порога непредсказуемого насилия. У него были глубокие разочарования во время бодрствования и тревожные кошмары во сне.


Несмотря на множество негативных аспектов оценок, окончательный прогноз был заметно оптимистичным. За одним исключением врачи в Fitzsimons были единодушны в прогнозе, что изменчивые поведенческие тенденции Мартина уменьшатся, когда он приспособится к нормальной среде мирного времени. Было рекомендовано длительное амбулаторное лечение.


В приложении к отчету показано, что лечение проводилось в течение значительного периода времени. В нем также было оговорено, что Мартин не будет назначен на службу в боевом командовании. Он не мог служить с боеспособными войсками или иметь возможность наблюдать какие-либо реалистичные боевые маневры. Главный хирург согласился. Он ограничил Мартина выполнением ограниченных обязанностей на тихой штатной работе, где можно было избежать любого чрезмерного давления.


Отчет дал мне полезную информацию о характере человека, которого я буду искать в районе залива. Одно предупреждение прозвучало громко и ясно: к Киту Мартину нужно обращаться осторожно. Если бы я получил на него ярлык, я бы точно не стал его толкать. Мой перевод технического жаргона, используемого психиатрами, убедил меня, что Мартин, если он перевозбужден, может реагировать беспорядочно и опасно.


Снова собравшись с мыслями и усвоив отчет о Мартине, я попытался вписаться в действия Лейтона и Уайлера. Обращение, которое они оказали мне, казалось несовместимым с тем, чего они надеялись достичь. Это было мягко по сравнению с тем, что они могли бы сделать. Если они хотели, чтобы я был выведен из обращения, почему бы не увезти меня куда-нибудь и держать без связи с внешним миром, пока Мартин не появится в Вашингтоне?


Возможно, Хоук переоценил значение, придаваемое отсутствию Мартина. Похоже, спонсоры Лейтона и Уайлера считали, что Мартина легко найти в Сан-Франциско. То есть, если бы он не был предупрежден. Я решил, что Лейтон и Уайлер задержали меня на время, достаточное для того, чтобы Мартин успел переехать и замести следы. Мартин не хотел, чтобы его нашли, особенно не сегодня.


Все это было чрезвычайно загадочным. Что он делал в Сан-Франциско, чтобы заставить его задержаться в отпуске и не просить о продлении срока? Это не могла быть секретная работа официального характера. Хоук узнал бы, что это было, еще до того, как Мартин получил задание.


Это должно было быть что-то личное. Если это было так, я посочувствовал Мартину. Я тоже не люблю, когда кто-то лезет в мои личные дела.


Также меня беспокоило, кто послал Лейтона и Уайлера перехватить меня. Это должен был быть кто-то, кто знал изнутри, что меня отправили искать Мартина.


Таксист, которым пользовалась Джинджер, меня не трогал. У него не было времени что-то сдвинуть с мертвой точки. Было много других вероятных перспектив, которые можно было заподозрить. Я выбрал сотрудника авиакомпании, который ответил на звонок Джинджер, чтобы забронировать рейс на мое имя.


Я размышлял, стоит ли рассказывать об этом Хоку, когда звонил в Вашингтон. Пришлось позвонить ему. Он хотел бы знать, что я получил отчет по факсу Кейта Мартина.


Я знал, что Хок не захочет услышать мои негативные новости о том, что меня избили. Его не интересуют проблемы, которые возникают на работе - только результаты. Он полусерьезно спрашивал, почему у меня еще нет Кейта Мартина на буксире, напоминая мне, что мужчине почти невозможно передвигаться незамеченным. Если бы подходили подходящие люди - швейцары, избитые полицейские и уличные проститутки - и многие другие, - поймать своенравного генерала было бы легко. В конце концов он посоветовал мне проявить небольшую инициативу и быстро найти Кита Мартина.


Пятая глава


С вершины Ноб-Хилла корабли, проходящие через Золотые Ворота, были видны сквозь тонкую пелену стойкого тумана. Тепло полуденного солнца скоро рассеет оставшийся туман. Швейцар отеля Fairmount встретил меня на ступеньках. Я отдал сумку долговязому юноше в неподходящей ему форме коридорного.


В вестибюле Fairmount есть что-то безмятежное. Несмотря на то, что вестибюль неоднократно ремонтировался, в нем сохранились остатки первоначальной тихой элегантности. Несмотря на жесткую конкуренцию со стороны более нового "Марка Хопкинса" через улицу, Fairmount не потерял своей привлекательности для состоятельного и благородного сегмента общества.


Дежурный не знал меня, но относился ко мне так, как если бы я был крупным акционером компании. Бирка, прикрепленная к карману его пальто, идентифицировала его как мистера Уитнера, Mgr. Он уделил мне полное вежливое внимание. Я был единственным, кто регистрировался в то время. Он обратился ко мне по имени, как только я записал его в регистрационной карточке. Он развил способность читать перевернутый почерк. «У нас есть хороший номер на десятом этаже, со стороны залива, мистер Картер. Это подойдет? "


«Хорошо», - согласился я.


Он повернулся, чтобы вынуть ключ из полки с ящиками, закрывающими стену позади него. Я бросил ему в спину. - «Какую комнату занимает генерал Мартин?»


«Он в 824 номере», - был ответ. «Но пока его нет. Его ключ отсутствует. Хотите оставить сообщение?"


«Вы ждете его возвращения сегодня? Я так понимаю, он то и дело заходил сюда».


«Теперь, когда вы упомянули об этом, я не замечал его уже пару дней». На его лице появилось выражение, словно он что-то забыл. "Не могли бы вы подождать минутку?"


Мистер Уитнер скрылся за перегородкой. Механический грохот бухгалтерских машин за стеной обозначил это место как расчетный отдел. Мистер Уитнер вернулся с улыбкой. «Я проверил. Генерал Мартин сохраняет свою комнату ». Он почувствовал облегчение. Кейт Мартин не пропустил оплату. «Его счет на сегодняшний день был оплачен только вчера», - добавил Уиттиер.


Я хотел узнать. - "Лично?"


Уитнер не ответил сразу. Казалось, он раздумывает, стоит ли ему вообще отвечать. Мои вопросы становились слишком острыми. Его тон стал уклончивым. «У меня нет возможности узнать. Я так полагаю. Счет был оплачен личным чеком, который выписал один из наших кассиров в утреннюю смену ».


Я прервал зондирование. Я поблагодарил мистера Уитнера и отвернулся от стойки регистрации. Посыльный взял мой ключ. Я последовал за ним в лифт. По пути на десятый этаж он напевал себе под нос. Мы объехали тележку экономки в коридоре. Открыв дверь комнаты 1022 и проделав внутри ритуальные движения, парень ушел, напевая веселую мелодию. Я дал ему щедрые чаевые. Он вспомнил бы меня, если бы мне понадобились ответы от него позже.


Звонок Хоуку нельзя было больше откладывать, если бы я хотел застать его в офисе, но сначала я хотел кое-что сделать. Увидев тележку в коридоре, я предложил двигаться.


Я спустился на восьмой этаж на лифте самообслуживания. Горничная, полная чикано средних лет, работала в комнате 856. Она использовала пылесос, но выключила его, когда увидела, что я хочу с ней поговорить. Машина вернулась в работу менее чем через минуту. Ответ, который она дала на мой вопрос, был полезен, но меня он не удовлетворил.


Телефоны-автоматы в вестибюле были так же безопасны, как и все, что я должен был сказать. Хотя мой разговор с Хоуком был довольно простым, ему не нравились междугородные звонки, которые шли через коммутатор.


Джинджер приняла звонок, и сразу же появился Хоук. Обмен между нами прошел почти так, как я ожидал

Хоук отбросил детали и последствия моей стычки с Лейтоном и Уайлером. Тот факт, что помехи возникли так скоро, его обеспокоил. Кто-то в Вашингтоне нарушил тишину. Это должно быть преднамеренное злоупотребление доверием. Хоук подверг сомнению утверждение Лейтона о том, что Мартин добровольно скрывается из виду. Поскольку наши планы по преследованию Мартина были реализованы так быстро после того, как они начали действовать, Хоук пришел к выводу, что человек или люди в Вашингтоне не хотели, чтобы Мартин вернулся. Он заверил меня, что собирается начать копаться там в поисках ответов.


Я сказал ему, что мне нужна помощь. Я также согласился с тем, что есть много людей, которые так же скоро больше не увидят Мартина в Вашингтоне, хотя мои скудные доказательства, собранные до сих пор, позволяют предположить, что Мартин не спешил возвращаться. «Мартин не пользуется своей комнатой в Fairmount, - объяснил я, - хотя и держится за нее».


Хоук сомневался в моем источнике.


«Горничная, которая убирает комнаты на восьмом этаже. Мартин не спал в своей постели последние шесть дней.


«Значит, он спит в чужой постели. Тебе должно быть легко, Ник. Найди девушку! »


Прежде чем повесить трубку, Хоук сообщил о предоставлении дополнительных средств на операцию. Его голос начал хрипеть ближе к концу. Он выкурил слишком много этих ужасных сигар.


Я вышел и встал на ступеньках под портиком. Швейцар оглянулся. "Такси, сэр?"


«Через мгновение», - ответил я, но ясно дал понять свои намерения, приготовив пару однодолларовых купюр для чаевых. Осталась последняя, одинокая пятерка для такси. «Я пытаюсь догнать генерала Мартина, которого я надеялся здесь встретить. Он тоже гость отеля. О моем сложении, широкоплечих, песочных волосах и квадратной челюсти?


«Я знаю, кого вы имеете в виду», - ответил швейцар, глядя на счета.


«Он обычно использует такси, чтобы передвигаться?»


«Только первый день. После этого у него была взята напрокат машина ». Он увидел, что его ответ разочаровал меня. «Я могу её описать», - быстро добавил он. «Автомобиль не входил в стандартную аренду, как Avis или Hertz. Это был зеленый «Форд Гранада» от одного из дешевых независимых агентств на Ван-Нессе. Он задумался. «Да, я помню. На бампере была наклейка, рекламирующая компанию. Дайм-миля, вот и все.


Я протянул руку. Деньги переходили из рук в руки. Швейцар убрал его с глаз долой с умением сценического фокусника. Короткий гудок его свистка вызвал такси. Когда он двинулся вперед, я спросил: «Вы когда-нибудь видели кого-нибудь в машине с генералом Мартином?»


"Только раз. Собственно говоря, в последний раз я заметил либо машину, либо генерала Мартина. Он вышел из отеля с мисс Стивенс, и они вместе уехали.


«Женщина - Стивенс - она здесь зарегистрирована?»


Уголок его рта приподнялся в полуулыбке. "Не совсем." Он подошел ближе. «Она занимается своим делом, но не в отеле. Мы не разрешаем никому работать в помещении, но мы разрешаем паре особенных девушек встречаться здесь с нашими арендаторами-мужчинами. Мы стараемся удовлетворить все потребности наших гостей. Девочки должны отвезти их в свои квартиры ». Он заговорил быстрее, когда увидел мой растущий интерес. Он не знал, что это не имеет ничего общего с моим желанием воспользоваться услугами девушки по вызову. «Вы, как вы понимаете, имеете дело не со своим обычным стабильным товаром. Это профессиональные модели высшего калибра и ... э ... такие же цены. Однако это сугубо личное дело и настоящий первоклассный товар ".


Я узнаю коммерческое предложение, когда слышу его. «Не могли бы вы назначить мне встречу с мисс Стивенс?»


«Как можно скорее», - добавил я с края сиденья, когда он наклонился, держа в руке открытую дверь.


"Сегодня днем?" - спросил он, изогнув брови. Я кивнул. «Когда вы вернетесь, сэр?»


«Мне нужно пойти в банк и выполнить другое поручение. Я позвоню через полчаса или около того ».


После посещения Bank of America моей следующей остановкой был пункт проката автомобилей Dime-A-Mile. Мое первое впечатление, когда я увидел дрянной облик офиса, расположенного на заброшенной станции техобслуживания Phillips, было то, что в Dime-A-Mile были представлены автомобили, которые были кандидатами на утиль. Жующий жевательную резинку дежурный подросток с лицом с прыщами подтолкнул меня к заполнению бланка контракта. Я подумал, может ли ребенок писать. Я записал информацию о своих водительских правах по памяти. Авансовый платеж наличными за две недели использования автомобиля и адрес отеля Fairmount, по всей видимости, отменяет требование предъявления действительных водительских прав. Я добавил еще пять долларов в кучу и спросил о машине, которую арендовал Кит Мартин.


Найти запись было несложно. Немногие автомобили продержались долго без каких-либо проблем у арендатора.

Машины все еще не было. Должно быть, она работает и используется - факт, который, казалось, был неожиданностью для обслуживающего персонала. Он понятия не имел, где может быть машина. Он посоветовал проконсультироваться у оператора гаража отеля Fairmount. Его босс не волновался. Как и я, Мартин сделал крупный депозит наличными по самой высокой дневной ставке. Аванс покроет следующие четыре дня.


Пока заправляли машину бензином, я пользовался телефоном. Я мог слышать близлежащий уличный поток на заднем плане, когда я был связан с швейцаром Фэрмаунт. «Женщина говорит, что обычно она не принимает послеобеденных клиентов, мистер Картер, и у нее вечерние встречи. Однако она увидит вас, если ваш визит завершится к шести часам.


Узнав, что девочка не занята, я понял, что Кит Мартин не переехал к ней. Но она его видела. Мне стоило дорого расспросить кого-то, кто получил нечто большее, чем мимолетный проблеск неуловимого генерала. Я попросил и получил адрес мисс Стивенс. Это было на Фултон-стрит, недалеко от женского колледжа Сан-Франциско.


Это было внушительное новое высотное здание. Чтобы попасть внутрь, мне пришлось смотреть в камеру и представиться. Пульт дистанционного управления открывал вход с улицы. Надменный администратор-мужчина в шикарном вестибюле внимательно осмотрел меня, пока я проходил мимо него к лифтам. Плавная поездка подняла меня на пятнадцатый этаж. Напряжение Антракта № 2 Шуберта в си-бемоль, исходящее из верхнего динамика, составило мне компанию.


Я бесшумно шагаю по широкому коридору с толстым ковровым покрытием под ногами. На мой звонок открылась одна из пары широких дверей квартиры. Я вошел в комнату, достойную обложки иллюстрированного экземпляра «Арабских ночей». Вестибюль, похожий на фойе, залит мягким янтарным светом. Пол выложен плиткой в виде больших черно-белых квадратов, до такой степени отполированных, что решетка выкрашенной золотом перегородки из кованого железа за ним отражалась в зеркальной поверхности.


Сквозь решетку я увидел гостиную размером в половину обычного теннисного корта. За исключением того места, где она была покрыта черными тафтинговыми ковриками, её черно-белый шахматный пол отражал сверкающую тяжелую хрустальную люстру над головой. Весь декор в двух помещениях состоял из ярко-белого и угольно-черного контрастов, обогащенных золотыми акцентами. На белых стенах висели мавританские мечи, щиты, вымпелы и изображения арабских жеребцов в красивых рамах. Фигуры ручной работы из слоновой кости и декоративные латунные кувшины со свежими белыми цветами украшали огромные торцевые столики из черного дерева. Комната была задумана так, чтобы радовать глаз мужчин.


Так был и вид Мелиссы Стивенс.


Это была красивая девушка с оливковой кожей, греческое происхождение которой было очевидно в ее больших темных глазах. Ее ухоженные черные волосы блестели бликами даже при приглушенном освещении ее роскошной квартиры. Ее пухлые малиновые губы привлекали внимание так же, как и ее замечательная выпуклая грудь. Кафтан с глубоким вырезом и богатой вышивкой, который она носила, обнажал безупречную кожу.


«Ты - Ник», - сказала она для начала. "Пожалуйста, войдите." Ее голос был хриплым. У него был сильный характерный акцент, который я сразу узнал. Она повернулась и вошла в гостиную.


«Вы бы предпочли называть меня Никко?» Получилось «Neekko». Она остановилась как вкопанная. Когда она повернулась с приятным удивлением на лице, я снова заговорил на ее родном языке. «Apo pyo meros stin Elladha iste? Салоники? » Я не так хорошо говорю по-гречески, как на других языках, но могу общаться.


Она ответила. - «Дипла!» Ее радостная улыбка обнажила белые ровные зубы. «Хорё му энай Козани».


Я никогда не был в этой части Македонии, но знал, что все северные греческие деревни принадлежат к одному образцу. Начав, заинтригованная девушка продолжила разговор. Через пять минут я удобно устроился в белом кресле с обивкой, в руке у меня был хрустальный бокал узо, а в голове у меня было много личной информации о Мелиссе Стивенс. Настоящее ее имя - Марика Стефанопулос. Она находилась в США по гостевой визе. Срок действия истек, как я узнал. Она не хотела, чтобы это открылось. На самом деле она скрывалась, как незаконный иммигрант. Я не думал, что она осознавала последствия. Если бы закон когда-либо запретил ей зарабатывать на жизнь, у нее были бы большие проблемы, чем просто столкнуться с обвинением в проституции.


Это дало мне необходимый рычаг. Вернувшись на английский, я сказал ей, что работаю на правительство. Ее светящиеся глаза испугались. «Не волнуйся, Мелисса. Мне не интересно создавать для вас проблемы. Я хочу знать о человеке, которого вы видели здесь несколько дней назад. Его зовут Кейт. Кейт Мартин ».


"Да. Его я помню. Слова вышли быстро.

« Сильный человек. Как гладиатор. Она вздохнула. «Это Было разочарование».


Пришлось спросить. "Вы имеете в виду, что он не мог ...?"


«Он не хотел. Он был здесь всю ночь. Я думаю, сидел. Он сказал мне лечь в постель и оставить его в покое ».


«Он, должно быть, был озабочен тем, что приходится игнорировать тебя», - сказал я в качестве искреннего комплимента.


«Я пыталась вести себя хорошо», - объяснила она. «Я застилаю кровать и надеваю короткую прозрачную ночнушку, которая соблазняет, но он только взглянул и отмахнулся от меня. Как-то ночью меня разбудил телефон. Он уже ответил на него. Он сказал, что звонок был для него, но все, что он сделал, это что-то записал на последней странице моего ежедневника и положил трубку ». Она указала на стильный белый письменный стол, отделанный нежной золотой полоской.


Я поставил стакан и подошел к столу. «Он сделал несколько телефонных звонков. Сколько?"


"Только два. Может быть, больше после того, как я заснула. Один был на большок расстояние. Прежде чем остановиться, он набрал много номеров ».


"Вы слышали какие-нибудь разговоры?"


«Немного, но недостаточно, чтобы понять, что происходит. Единственный звонок, который он сказал, как будто кто-то собирался в путешествие. Он получал информацию о расписании поездок. Я плохо слушала ".


Сидя за письменным столом, я пролистывал записную книжку в спиральном переплете, лежавшую рядом с богато украшенным телефоном во французском стиле. У Патрика была встреча по вторникам в 9 вечера. Майкл был забронирован каждую пятницу вечером в 7:30 на следующие три месяца. Я повернулся к обратной стороне книги. Последняя страница отсутствовала. Пучки бумаги прилипли к изогнутой проволочной перевязке, отмеченной тем местом, где она была. На внутренней стороне задней обложки были вмятины, в которых шариковая ручка упиралась в впечатлительную поверхность.


Я включил настольную лампу и наклонил книгу, чтобы поймать свет. Были различимы слабые цифры. Телефонный номер. Я переместил книгу, пытаясь увидеть другие тусклые бороздки. Мелисса стояла рядом с моим креслом, глядя мне через плечо. «Я видел, как он писал только один раз ... в книге. Затем он вырвал страницу. Для ... как вы говорите ... stratygos ... он вёл себя очень странно.


Греческое слово, которое она использовала, означало «генерал». Проституткам обычно дают только имена, и большинство клиентов предпочитают так и хранить. «Откуда вы знаете, что он был генералом?»


"Да. Знаю. Вот это слово. Я читала, но не помню. Было выписано. По его чеку.


"Вы принимаете чеки?" Самая старая профессия в мире, безусловно, модернизируется. Интересно, принимает ли она тоже кредитные карты?


«Для него это была услуга. Он платил мне, как и всем, ни за что долларами. Я ему кое-что была должна. Он дал мне чек на гостиницу. Вечером, когда я иду туда на встречу с кем-то, я отдаю чек кассирше. Справа вверху чека напечатаны его имя и адрес. Также его звание генерала с некоторыми номерами, чтобы идентифицировать его. Я помню, потому что вижу, что он живет в Вирджинии, в городе с греческим названием ... Александрия. Она сказала это гордо.


Первые три числа, нацарапанные на задней обложке ежедневника Мелиссы, были 479. Схематическая диаграмма в передней части телефонной книги показывала, что этот номер служил общинам в Сан-Рафаэль-Новато и его окрестностях. По какой-то причине Киту Мартину было важно связаться с кем-то, кто там живет. Если повезет, я узнаю, кто это был.


Я набрал префикс 479, затем добавил 3715, который я мог различить при ярком свете настольной лампы. После второго звонка к телефону ответила женщина.


Я повысил голос из глубины моего горла. "Привет. Марианна? Это Марк, муж Джин, звонит из Сан-Диего. Жан уже приехал? В сообщении были все элементы безопасности и обращения к человеческим эмоциям. Безопасность междугороднего разговора ... Женатый мужчина ищет свою пропавшую жену. Ее любопытство должно быть возбуждено.


Хорошим знаком будет колебание с другого конца. Там было. Затем: «Я считаю, что вы ошиблись номером».


Я должен был действовать быстро. "Разве это не 479-3715?"


"Почему да. Но я не Марианна. Сан Диего? Вы уверены, что набрали правильный код города? »


Нужен был еще один аргументированный ответ. Я поискал это на всякий случай. «Четыре-один-пять?» - сказал я с надеждой.


«Это правильно для Сан-Рафаэля».


Я ждал, скрестив пальцы.


"Кому вы звонили?"


У меня было искушение назвать имя Кейт Мартин, но это было слишком рискованно. Если бы он был там или у женщины был способ добраться до него, он мог бы снова ускользнуть. Она бы перебила меня, если бы я стал слишком назойлив. Разговор пошел своим чередом. - Разве это не Марианна Тайсон на Гранд-авеню девять шестьдесят пять? Я придумал вероятный адрес Сан-Рафаэля, надеясь, что она скажет мне свой. Это был дальний выстрел.


Он промахнулся.


"Мне жаль. Вы ошиблись номером. Попросите оператора помочь вам ». Она не дала мне времени ответить. Телефон отключился.


Мелисса проводила меня. Перед отъездом я предложил ей нанять юриста, который проконсультирует ее по иммиграционным законам. Один промах, напомнил я ей, и она будет возвращена на табачные поля Косани.


Думаю, ей было немного жаль меня видеть. Но она не предложила мне скидки. Я охотно заплатил полную сумму - большие деньги за лучшие таланты.


Деньги потрачены не зря.


Благодаря Мелиссе Стивенс я был на шаг ближе к встрече лицом к лицу с Китом Мартином.


Шестая глава.


Жители пригородов, которые использовали мост Золотые Ворота, чтобы добраться до своих пригородных домов в округе Марин, покидали город, как орды грунионов, отвечая на порыв весеннего нереста. Я присоединился к ним. Как и они, я точно знал, куда иду и с кем собираюсь увидеться.


Ее звали Глория Граймс. Она была замужем. Ее мужем был капитан Уиллис Граймс, член ВВС США. У них не было детей. Адрес был 833 Ivywild Street.


Эта информация была найдена в справочном отделе публичной библиотеки в центре Сан-Франциско. Пять полок провисли под тяжестью городских справочников большинства городов Калифорнии и всех крупных муниципалитетов США. В конце каждого каталога есть приложение. Он содержит числовой список телефонных номеров. Имя абонента - ничего больше - отображается рядом с номером телефона. Это все, что мне нужно, чтобы найти все, что я хотел, на первой странице книги.


Помимо максимально возможного количества рекламы, в передней части городских справочников указаны имена жителей, перечисленные в алфавитном порядке. Далее следует почтовый адрес. Далее следуют имена всех людей, проживающих по этому адресу, а также их род занятий, указанные в скобках. Последний бит данных - это номер телефона. Это была перекрестная ссылка, в которой я нуждался, чтобы определить Глорию Граймс. Самой трудоемкой частью этой простой процедуры было поехать в библиотеку и найти место для парковки.


В конце каждого рабочего дня шоссе 101 превращалось в шумную пробку. Машины в правой полосе двигались с предписанной скоростью 55 миль в час, и я ехал вместе с ними. Сплошная вереница нарушителей скоростного режима мчалась по левой полосе. Одним из них был полицейский автомобиль, не обращавший внимания на нарушителей закона.


Я выехал со съезда на 4-ю улицу и через пять минут добрался до дома Граймса. Он был маленьким, квадратным, с плоской крышей, на нем был рваный слой выгоревшей на солнце розовой штукатурки. Лужайка перед домом была замусорена. Слабая струя воды капала из медленно вращающейся разбрызгивателя. Вокруг его основания образовалась лужа грязи. Судя по всему, капитан Граймс мало интересовался обслуживанием собственности.


Я оживился, когда увидел зеленый автомобиль, припаркованный на подъездной дорожке. Оно соответствовало описанию автомобиля, арендованного Китом Мартином. Впереди под навесом с покоробленной крышей стоял белый хэтчбек «Пинто». Я сбавил скорость, но не остановился. Я не мог сказать, был ли кто в доме. Внутри не было света, хотя тени становились длиннее и темнели.


На углу в двух кварталах от дома Граймса находилась сервисная станция. Вероятно, это было хорошее место, пока автострада не объехала его. Оператор был достаточно взрослым, чтобы работать на станции с того дня, как первый резервуар был закопан в землю. Поручил ему залить литр масла в двигатель и заправить бензобак. Он улыбнулся в знак признательности, показав кривые зубы. Я зашел на станцию и взял в торговом автомате бутылку газировки.


Когда я вышел, пожилой мужчина с слезящимися глазами и скрюченными пальцами стукнул капотом машины. Я протянул ему руку. «Я ищу дом Граймса», - соврал я. "Он здесь, на этой улице, не так ли?"


«Ага», - усмехнулся старик. «Это чудо, что ты не видишь тропы».


«Я тебя не понимаю», - признался я.


«Давай, сынок, - упрекнул он. «Я знаю, что ты задумал. Я не слепой. Ты ей понравишься, этой женщине! "


«Держу пари, она должна тебе денег», - сказал я легкомысленно.


«Я, уборщик в винном магазине - и знаю все. Не знаю почему. Она регулярно получает правительственный чек своего старика. И дует, как и все остальные. Она никуда не годится.


"Что за все остальные?"


«Те случайные женщины, вышедшие замуж за этих служащих на базе ВВС Гамильтон. Только дама Граймс не двинется с места. Лежать на спине - это всё что ей нравится. "

Он подошел к задней части машины и снял с бака штуцер бензинового шланга. Иссохший сутулый мужчина слишком охотно высказывал свое предвзятое мнение о женах-военнослужащих. Он не сказал ничего, что указывало бы на отношение капитана Граймса к предполагаемому поведению его жены. Было бы полезно узнать, привел ли Кейт Мартин меня в непредсказуемую ситуацию, и с какими реакциями я могу столкнуться, когда вступлю в нее, чтобы сказать Мартину, что его странная выходка окончена.


У меня долгий вопросительный взгляд. Он не спеша повесил шланг на насос. Когда он заговорил, его голос был мягче. «Думаю, они не сказали вам. Миссис Граймс - одна из жен военных. Вы знаете - ее мужчина потерялся во Вьетнаме, когда шла война. Сначала мне было ее жалко ... приходила сюда с грустными глазами и плакала. Я видел немало таких, как она, находясь здесь так близко от авиабазы. Через некоторое время большинство отошло. Но она осталась, не зная и не дожидаясь слов. Она вступила в какой-то клуб жен военных, ездила в Вашингтон и все такое ... снова и снова. Ей стало очень горько. Не любила конгрессменов, которых ругала почти так же сильно, как она ненавидела вьетнамцев. Затем она начала собирать роту любовников - мужчин - молодых офицеров с базы. Их была целая вереница, они часто сменялись. Он презрительно фыркнул. «С таким же успехом ты можешь получить свою долю. У тебя не будет проблем ".


«Я не хочу вмешиваться в чужую жизнь».


«Не знаю, как хочешь», - ответил он снова жестким тоном. «Был новый - большой, крепкий, важный парень - однажды пришел сюда с ней за бензином несколько дней назад. Может быть, он еще не ушел. Его машина была на ее дороге прошлой ночью ... видела ее по дороге домой. Никто из них не задерживается надолго, но машина, в которой он был, большую часть времени была там последние несколько дней.


«Думаю, мне лучше забыть об этом», - сказал я, передавая ему плату за бензин и масло. «В пруду полно головастиков, которые виляют хвостом». Я отмахнулся от предложенной им сдачи. «Спасибо, что отвлек меня, отец».


Он одобрительно обмерил меня с ног до головы. «Тебе не о чем беспокоиться, сынок».


Я уехал в обратном направлении от дома Граймсов. Окружной путь в шесть кварталов развернул меня, так что я мог припарковаться у обочины перед адресом Ivywild. Это также дало мне время подумать. Один вопрос из разговора, который я только что беспокоил. Это был тот момент, когда арендованная машина Мартина какое-то время стояла на подъездной дорожке к Граймсу.


Что будет держать Мартина там? Очевидно, он не знал женщину Граймс; он должен был узнать номер ее телефона от междугороднего справочника. Почему он искал ее? Я не мог понять, почему какая-то негодница, которая держала дом открытым для временных ухажеров, могла иметь такую привлекательность для такого человека, как Мартин, который мог бы воспользоваться услугами таких, как Мелисса Стивенс.


Что бы ни затевали Мартин и миссис Граймс, я собирался прервать это. Мне было интересно, кто из них - Мартин или миссис Граймс - удивится больше всего.


На самом деле меня ждал не один сюрприз.


Миссис Граймс была не чужой. Я видел ее много раз, но не в последнее время. И не как миссис Граймс.


Тайна не была раскрыта, пока я не вошел в дом. Дверной звонок не работал, поэтому я постучал в свободно свисающую сетку двери. На мой стук ответила стройная выбеленная блондинка с бокалом хайбола в руке с малиновыми ногтями. Ее опухшие глаза нахмурились.


Я спросил. - "Глория?"


Она прищурилась через экран. Хмурый взгляд исчез, когда она правильно сфокусировала взгляд. Она не сразу ответила. Она оглядела меня с откровенно откровенной оценкой. Тусклый взгляд ее глаз прояснился. Кончик ее розового языка высунулся и провел по краю верхней губы. Она посмотрела на меня так, словно я вообразил, что мангуст отреагирует, обнаружив гнездо яиц кобры. «Да», - ответила она. "Кто ты?"


«Ник Картер. Я думал, что заеду посмотреть, как у тебя дела.


Глория наклонилась, чтобы посмотреть вокруг, на тротуар, где я припарковал машину. Она оглядела улицу и отступила. "Заходи."


Остаточная красота ее привлекательных черт заставила меня вспомнить. Я не мог полностью изолировать ее от калейдоскопа красивых лиц, заполнивших мою память. Я посмотрел ей прямо в лицо, когда вошел внутрь. Гостиная была загромождена. Мягкая мебель была в пятнах и грязи. На изрезанном и поцарапанном журнальном столике валялись романтические журналы и киножурналы. Пепельницы были полны. Ветхая дорожка в потертом ковре вела в кухню и спальню. Я слушал. Единственным звуком было капание воды из протекающего крана.


Я был разочарован. Я ожидал увидеть Кита Мартина. Миссис Граймс молчала, пока мои глаза блуждали по комнате.

«Здесь никого нет», - заверила она меня.


Я ее почти не слышал. Мое внимание было приковано к фотографии в рамке на фальшивом камине через всю комнату. Один взгляд на это, и я вспомнил Глорию Граймс. Фотография была одной из тысяч, разосланных рекламным отделом киностудии. Глория Граймс была более известна как Глория Паркер, киноактриса и многообещающая старлетка. Несколько лет назад она исчезла с голливудской сцены. Ее падение произошло, когда ее многочисленные романтические подвиги получили больше внимания и комментариев, чем ее игра.


Я снова посмотрел на нее. Ее выцветшие голубые глаза продолжали мигать. Она неуверенно плела. "Вы помните меня?" - спросила она и сделала грубую пародию на провокационную позу на фотографии. Она стояла так, чтобы были видны ее длинные ноги, высоко расположенная грудь и дерзко расклешенные ягодицы. Облегающий трикотажный свитер и узкие слаксы делали это сходство безошибочным. Затем она многозначительно пошевелила бедрами. Смелое, соблазнительное движение было намеренным приглашением.


Я не ответил так, как она ожидала. Я уклончиво улыбнулся; Я был не в настроении для сексуальных игр. Я был голоден, устал и разочарован тем, что всегда находил Мартина на шаг впереди меня.


"Хочешь выпить?" - пробормотала она, проходя мимо меня на кухню. Я отказался, но последовал за ней до двери. Я не мог войти внутрь. Беспорядок немытой посуды в раковине и затвердевшего жира на сковороде с обугленными ручками вызывал у меня отвращение. Полки за распахивающимися дверцами шкафов были завалены. Использованные чайные пакетики лежат на столешнице вместе с рассыпчатыми хлопьями, сахаром и сухим пролитым молоком. Глория встряхнула множество бутылок со спиртным рядом с раковиной, выбрала одну наугад и поставила ее над своим стаканом.


Я попятился и сел в кресло со сломанной пружиной напротив дивана. Я опустился так, что мои колени почти касались подбородка. Глория присоединилась ко мне, свернувшись калачиком в углу дивана. Чистыми кошачьими движениями она скинула сандалии и поставила ноги на подушку рядом с собой. Солнце достигло западного горизонта. Через несколько минут в комнате станет темно. Глория не попыталась зажечь свет.


Я был там только с одной целью. Это сильно отличалось от того, что Глория думала, что я имел в виду. Продолжая притворство, ничего не получится. Глория чувствовала то же самое. «Почему бы тебе не сесть сюда?» - уговаривала она, похлопывая по подушке рядом с собой.


Это было то открытие, в котором я нуждался. Если ответная реакция останется на правильном пути - а у него были хорошие шансы на это, потому что чувства Глории были не в полной мере - я уйду довольным, а не оставлю Глорию такой. Многое зависело от ее реакции на мое следующее заявление. «Ты действительно что-то, Глория. Только я не хочу возиться, если у вас уже что-то происходит с генералом Мартином.


Её затуманенный от алкоголя разум воспринял это как ненагруженное замечание. Она смеялась. «Черт, он давно ушел. Он не вернется ». Она увидела выражение моего лица и снова засмеялась. Я представлял мертвый холодный след. Она думала о другом. «Эй, Ник, милый, ты все неправильно понял. Его не было здесь из-за меня. Я оставила дверь спальни настежь открытой всю ночь. У него не было ничего, хотя он, должно быть, чувствовал, как тепло моего тела очищается здесь, на диване. И с тех пор никого не было. Все они видят машину и взлетают, как птицы. Я должен избавиться от этой чертовой штуки ... она врезается в мою жизнь. Вы можете это исправить ». Она чувственно пошевелилась. "Ты ведь никуда не торопишься?" - добавила она, как было назначено позже.


«Это его машина на подъездной дорожке». Моя интонация не позволила ему стать твердым вопросом.


«Он оставил ее мне». Она наклонилась над стаканом и уставилась на меня. Она истолковала то, что я сказал, как то, что я сомневался в ее правдивости. «В самом деле, его нет рядом. Я должна… - Она остановилась и снова посмотрела на меня. До нее дошло, что мой интерес был больше направлен к отсутствующему Мартину, чем к ней. "Подождите минуту!" она невнятно пробормотала. "Как ты узнал, что Кит был здесь?"


«Старый болван на угловой станции техобслуживания узнал его, когда вы вчера были там за бензином». Я допустил ошибку намеренно, надеясь, что она укажет мне дату.


Она этого не сделала. На ее лице появилась надутая кокетливая улыбка. «Вы можете забыть о нем. Давай, сядь здесь, чтобы я могла тебя коснуться.


«Думаю, мне лучше уйти, если тебе есть чем заняться для генерала Мартина». Заявление было приманкой. Чтобы это не было слишком очевидным, я встал и двинулся, словно собираясь присоединиться к ней на диване.


Она потянулась и поставила стакан на кофейный столик, выплеснув немного содержимого на столик. «Мне не нужно было этого делать, пока Том…» Она сжала челюсти. Ее брови нахмурились. "Привет! Что с тобой?" она потребовала. «Ты все время говоришь о… Кто вы, черт возьми, вообще?»

«Вы пришли сюда не для того, чтобы увидеть меня!» Она начала вставать с дивана.


Время приятного парня закончилось. Я сильно толкнул Глорию обратно. Волосы падали ей на лицо. Я наклонился над лампой на тумбочке рядом с диваном и включил ее. Его сильный луч освещал мои скупые губы. Должно быть, я выглядел подлым и зловещим. Я хотел выглядеть так. Глория затаила дыхание. Она скрестила руки и подняла их, чтобы защитить лицо. Ее красота была ее самым ценным достоянием. Страх потерять это также был ее самой большой слабостью.


Я схватил ее за запястья одной рукой и дернул вниз. Другой рукой я достал люгер Вильгельмину. Я держал его в полуоткрытой ладони. «Вы когда-нибудь видели, что осталось от лица после того, как его ударили пистолетом?» - прорычал я. «Это некрасиво. А у тебя нежные скулы, которые легко ломаются. Если хочешь сохранить зубы и скулы, скажи мне, где найти Кейта Мартина ».


По ее телу пробежала дрожь страха. Она дрожала, как будто ее охватил ледяной холод. Ее так охватил ужас, что она потеряла дар речи. Она тяжело сглотнула. На мгновение я испугался, что переборщил, и ей сейчас станет плохо.


Я расслабил ее запястья, но не отпускал. «Послушай, Глория, я не хочу причинять вреда Киту Мартину и, конечно же, не хочу причинять тебе вред. Не заставляйте меня, - сказал я измененным тоном. Она испуганно посмотрела на меня уголком глаза. Я крепче сжал ее. «Что Мартин сказал тебе сделать для него завтра?»


От слез у нее заблестели глаза. Ее губы задрожали, но она сдержалась. Я болезненно сжал ее запястья. "Машина!" - закричала она. "Машина! Я должна вернуть её туда, где он её взял.


"Почему завтра?"


"Я не знаю." Она корчилась под давлением моей руки. «Он сказал мне оставить её тут, чтобы все выглядело так, будто он все еще здесь. Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал… - Она снова замолчала.


Я выкрутил руку, заставив ее вскрикнуть. - Продумайся, Глория, я друг. Но достаточно отчаянно, чтобы причинить тебе боль, если придется. Мне нужно найти Мартина, а ты единственный, кто может сказать мне, где он ».


«Я не знаю, где он», - захныкала она. «Я действительно не знаю. Честный!"


«Машина здесь. Как он ушел? На такси? Кто-то пришел и забрал его? »


«Я отвезла его. В той машине. Теперь она была трезвой, способной справиться со своей паникой.


"Куда вы его отвезли?"


«В Сан-Франциско. В аэропорт."


Она могла лгать, но то, что она сказала, соответствовало тому, что Мартин использовал телефон в квартире Мелиссы, чтобы получить информацию о поездке. Я бы почувствовал себя дураком, если бы он возвращался в Вашингтон. "Куда он летел?" - снова спросил я.


"Иисус! Почему ты мне не веришь? Я сказала, что не знаю! "


"У него был билет?"


Глория вызывающе сжала губы. Я прижал дуло Вильгельмины к ее левому соску. Она ахнула. "Да! Да, у него был билет ... в одном из конвертов авиакомпании.


"Какая авиакомпания?" Я нажал пистолетом.


«Квантас!» Это получилось наполовину криком, наполовину рыданием.


Я чуть не уронил пистолет.


Quantas Airways обслуживала Тихоокеанский регион и Дальний Восток.


Кейт Мартин покинул страну.


Седьмая глава.


Мужчина может зайти так далеко. Хоук на это не подписался. Ему нравится думать, что агенты AX имеют немного физических недостатков и неограниченную человеческую выносливость. Я был бы для него полным разочарованием прямо сейчас. После бесчисленных часов на работе меня хватило на один день.


Мой день начался рано и был продлен трансконтинентальным путешествием. Мой пустой желудок заурчал. Я взглянул на часы. Было почти одиннадцать часов вашингтонского времени. За мной долгий день, и большая его часть потрачена зря.


Глория Граймс сказала мне, что я отстал от Кита Мартина на целых десять тысяч миль. Он мог быть где угодно. У Квантас были маршруты, охватывающие весь Дальний Восток. Япония и Австралия были северной и южной крайностями ее широко распространенной системы.


Это было один раз, когда я без колебаний вернулся к Хоуку за советом.


Мне было немного не по себе из-за того, как я обращался с Глорией. На самом деле не было лучшего способа срочно получить от нее информацию. Она была важным связующим звеном с Мартином, хотя я был уверен, что она была вовлечена лишь на периферии. Я сомневался, понимает ли она, почему Мартин использовал ее дом как убежище, чтобы скрыть свой след.


Ничего не было известно, чтобы указать, насколько организован заговор с целью помочь Мартину. Это уже не имело значения. Я должен был предположить, что Лейтон и Уайлер захотят узнать, сблизился ли кто-нибудь с Мартином так же близко, как Глория Граймс. Если бы это был я им важно знать, что она расскажет им о моем визите.

Когда она это сделает, информация их не побеспокоит. Я был помехой, но теперь Мартин так далеко улетел, что догнать было невозможно. Ястреб даже мог счесть это ненужным. Какими бы ни были намерения Мартина неделю назад, он, вероятно, их выполнил и возвращался обратно. Основываясь на том, что я узнал, Хоук, вероятно, посоветовал бы мне оставить его и тоже вернуться домой. Я должен был дать ему знать.


Я воспользовался первой телефонной будкой, которую смог найти. Я позвонил на номер домашнего телефона Хоука, который не указан в списке. Он будет недоволен тем, что я звоню так поздно. Он ценил свой сон и начал его не позднее десяти тридцать.


Ястреб был недоволен, но потому что я так долго ждал, чтобы доложить. Он даже не давал мне говорить.


«Ник, мы уже там были», - начал он с той же позиции, которую я имел в виду. «Я не могу так разговаривать с тобой по открытой линии. Как скоро ты сможешь добраться до ямы в Форт-Мейсон? »


"Тридцать минут."


- Двадцать. Я буду ждать на очереди, пока ты не доберешься. Он повесил трубку, не попрощавшись, оставив меня с открытым ртом.


Яма - это защищенный коммуникационный центр, укомплектованный избранным контингентом криптографических экспертов из Агентства национальной безопасности. Они управляют и поддерживают высокотехнологичную систему передачи данных "земля-спутник", по которой передается основная часть закодированных дипломатических сообщений Соединенных Штатов в посольства по всему миру. Кроме того, предоставляется зашифрованный голосовой трафик с наивысшим приоритетом. Двойные объекты существуют на восточном побережье, на Окинаве и на очень безопасной базе на острове Крит. Форт Мейсон имел прямые каналы связи с Вашингтоном, которые Хок без колебаний присвоил. Он также не отправил бы меня в яму, если только не случилось что-то вроде надвигающегося стихийного бедствия.


Я никак не мог поговорить с Хоуком из форта Мейсон через двадцать минут. Я остановился, чтобы купить три гамбургера с губчатой булочкой и шоколадный коктейль в кафе быстрого питания. Я ел и слушал новости по автомобильному радио, когда возвращался по мосту через залив. Вечерняя передача передавала материалы, касающиеся Организации Объединенных Наций, новых надежд на мир на Ближнем Востоке и в Южной Африке, новой морской нефтяной находки возле Мадагаскара и депрессивных экономических тенденций в Европе. У местного спортивного комментатора было несколько интересных наблюдений о будущем Окленда А.


Оказавшись в городе, я поехал на запад по Эдди-стрит в Ван-Несс, а затем проехал по нему до форта Мейсон. В последней части все было под гору.


Одно насчет военных: они не хотят, чтобы кто-нибудь потерялся. На каждом углу были указатели, указывающие на разные здания. Каждое здание было обозначено номером и знаком. У меня не было проблем с поиском Офицерской столовой и стоянки рядом с ней. Труднее было найти пролом в кустарнике, ведущий к скрытой тропинке. Кусты стали гуще с тех пор, как я в последний раз протискивался сквозь них.


Я пошел по узкой тропинке, которая вела вниз за Офицерским клубом к низкому зданию, полностью построенному из шлакоблоков. Свет, исходящий из окон высоко под карнизом плоской крыши, отчетливо освещал армирующую проволоку, вделанную в толстое стекло. Металлические решетки в испанском стиле перед окнами были созданы не только для украшения.


Я прошел мимо двух утопленных двойных металлических дверей заподлицо, пока не подошел к единственной стальной двери с янтарным светом наверху. Я нажал вогнутую кнопку под табличкой, на которой было написано: «Нажмите, чтобы войти». Ничего не случилось. Я снова толкнул. До меня доносился голос, исходящий из маленькой решетчатой решетки в стальной дверной коробке. «Шагни внутрь и лицом вправо». Царапающие металлические слова звучали как запись.


Стальная дверь скользнула в сторону. Его нужно было перемещать с помощью каких-то механических средств; дверь была из прочной стали толщиной не менее восьми дюймов. Я переместился внутрь на металлическую пластину, которая плотно прилегала к полу. Внешняя дверь закрылась за мной. Меня оставили в проходе, похожем на коробку, впереди меня закрылась еще одна стальная дверь. Когда я посмотрел направо, я увидел стену, усыпанную регулярно расположенными отверстиями, в которых, как я знал, находились многочастотные датчики.


Платформа, на которой я стоял, медленно вращалась, пока я не повернулся на полные девяносто градусов. Ящик, похожий на те, что используются в дверных банковских окнах, выскользнул из стены передо мной. «Выньте пистолет, пристегнутый нож и сферический предмет, спрятанный между вашими ногами, и положите их в приемник. Вызов мистера Хоука перенаправили в комнату W. Третья дверь слева. Голос определенно был человеческим, но без тепла.


Я положил оружие в выдвинутый ящик. Ящик немедленно закрылся. Затем стальная дверь, с которой я столкнулся впервые, открылась, пропуская меня в коридор, выложенный плиткой. Я прошел мимо двух внутренних дверей, которые не пропускали

обратно постоянный дребезжащий шум и запах озона. Все здание безмятежно гудело, как будто оно стояло на вершине огромной электростанции. Комната W появилась как часть электронной лаборатории. Осциллографы вместе с панелями, выложенными мозаикой из мигающих разноцветных огней, обеспечивали великолепный дисплей. Ряд консолей у стены с вращающимися, дергающимися барабанами с широкой магнитной лентой производил достаточно тепла, чтобы сделать большую комнату с кондиционированным воздухом неприятно теплой.


Из трех телефонов, ожидавших наверху центрального стола руководителя, только зеленый был отключен. Я сел за стол и снял трубку. «Это Картер, сэр». Я держал трубку в дюйме от уха, ожидая взрыва.


Ничего не произошло. Хоук говорил спокойным, тихим голосом. «Что ты обнаружил?» Это был типичный Хоук. Его интересовали только основные факты.


Проще говоря, я рассказал, что Глория Граймс, когда-то Глория Паркер из фильмов, а теперь вдова военного в Сан-Рафаэле, сказала мне, что последний известный адрес Кейта Мартина - это какой-то рейс Quantas Airways, направляющийся на запад. Я услышал приглушенную непристойность. Затем я услышал, как голос Хоука продолжился, но он не разговаривал со мной. С ним был еще кто-то, а это означало, что Хоук покинул свой дом. Он не стал бы этого делать, если бы не участвовал в продолжительном ночном деле, призванном справиться с кризисным состоянием. Когда он вернулся, Хоук удивил меня комплиментом. «Ты молодец, Ник. Теперь мы почти уверены, в чем мы находимся ».


Похоже, что Хоук собрал достаточно информации, чтобы уладить этот вопрос. Я ожидал, что он скажет мне обналичить мои фишки и вернуться домой. Вместо этого он вовлек меня в разговор. «Вы знали, что Динь Ба Тхи, посол Вьетнама при Организации Объединенных Наций, уехал в Ханой?»


Я вспомнил. «Я слышал об этом по радио недавно. Это его однажды изгнало наше правительство за шпионаж.


«Хорошая память, Ник. Только на этот раз он возвращается из-за внезапной смерти Пан Лок Хуонга, министра безопасности Ханоя ».


«Я этого не слышал», - признался я.


«Хуонг умер сегодня утром. После официального объявления последовало немедленное отключение новостей. Естественно, нам было важно знать почему. Хыонг не был безвестной личностью. У нас на него давно есть дело. Во время войны он был генералом, отвечавшим за центр допросов и обработки, через который проходили все американские военнопленные, прежде чем их отправили в обычные лагеря для военнопленных. Многие военнослужащие США живыми не покидали его дома ». Хоук не болтал о пустяках; он к чему-то вел.


«Кейт Мартин может подтвердить это», - сказал я, давая понять Хоуку, что иду в ногу.


«После войны Хыонг, как и многие старшие офицеры Вьетконга, стал высокопоставленным правительственным чиновником и ему назначили государственные похороны, - продолжил Хоук. «Это все в досье. Ничто из этого не требует секретности Чтобы выяснить это, нам пришлось использовать некоторые неортодоксальные источники, но теперь мы понимаем, почему. Бан Лок Хыонг не умер естественной смертью. Он был убит. Не только он, но и его жена и двое неизвестных, которые были гостями на вилле Хуонга. Страшная бойня, жестокая и необоснованная ».


Эти последние слова были странными, исходящими от человека, который позволил агентам AX использовать решительные меры в качестве крайней меры.


Я понял, что правительства, подобные правительству Ханоя, не захотят признать наличие диссидентов, способных прибегать к насилию и убийствам. Это было восприимчиво мировым мнением. Можно было бы ожидать, что они будет подвергать цензуре тревожное событие. Я высказал мнение: «Они никогда не сдадутся, пока не найдут убийцу».


«Это как раз и является причиной нашего беспокойства», - сказал Хоук серьезным низким голосом. "Подожди минутку."


Я снова ждал. Я слышал, по крайней мере, два других голоса на заднем плане. Их слова были неразборчивыми. Темп их речи был быстрым. Я посмотрел на часы. Боже, какой долгий день. Я решил, что это еще не конец. Если бы Хоук собирался отозвать меня, он бы сказал мне раньше.


"Ник?"


"Да сэр?"


«Вот что у нас есть. Это некрасиво, но это то, с чем мы должны столкнуться. Ваши явные имена - Лейтон, Уайлер и Граймс - в связи с Мартином дали нам ключ. Предстоит сделать гораздо больше проверок и перепроверок, но вы нас подтолкнули к странной группе товарищей. Мы знаем все о Мартине и о том, что некоторые ветераны Вьетнама его почти уважают. Лейтон один из них. Он был в Хюэ с Мартином во время операции по спасению экипажа танка, в результате которой Мартин был схвачен. Человек, у которого Уайлер был военнопленным вместе с Мартином и мужем Глории Граймс, был фанатиком по вопросу пленных.


«У всех них есть что-то общее - глубокие эмоции по поводу войны и скрытая ненависть к вьетнамцам по их отношениям к американским заключенным.

У нас есть незначительная информация, указывающая на разжигание этой необоснованной горечи. Теперь она достигла точки извержения. Мы видим доказательства активной частной вендетты против некоторых северных вьетнамцев, которые, по словам Мартина и людей, которые думают так же, как он, игнорировали и нарушали основные человеческие заповеди в своих унижениях, пытках и убийствах американских военнопленных ».


«Постой, - перебил я. «Вы говорите мне, что этот Бан Лок Хуонг, уютно сидящий в своем доме в Ханое, стал жертвой заговора с целью убийства, организованного Китом Мартином?»


«Я и сам не мог бы сказать этого лучше», - ответил Хоук. «И я скажу вам почему. Бан Лок Хыонг был не первым - пока самым важным. В ночь перед тем, как Хыонг был убит, мелкий чиновник - администратор государственной больницы, который во время войны оказывал так называемую медицинскую помощь в печально известном «Ханое Хилтон» - был застрелен тем же советским оружием калибра 9 мм. из того же пистолета-пулемета убили министра Хуонга ».


Я знал это оружие. Русские поставили их Вьетконгу в больших количествах. Некоторые из них были привезены домой в качестве сувениров вернувшимися солдатами. На улицах Балтимора можно купить за триста долларов, если ты знаешь, куда идти. Мне было интересно, откуда Хоук черпает информацию, но я знал, что лучше не спрашивать. В своем следующем заявлении он намекнул на вероятный источник.


«Мы все еще занимаемся этим вопросом, но вам лучше знать, что я сейчас отчитываюсь непосредственно перед президентом и никем другим. Генерал Джарретт и госсекретарь Элсуорт - единственные другие осведомленные. Начальник очень нервничает по этому поводу. Если Кейт Мартин отвечает за организацию тайного убийства в Ханое и его связь с ним будет обнаружена, глобальные последствия будут потрясены. Президент не может отречься от него сейчас; это только сконцентрирует внимание на ситуации, которую необходимо исправить немедленно и без лишнего шума ».


"Разве Лейтон не признался?" Я предположил, что человек, который рылся в моих карманах в аэропорту Даллеса, был допрошен.


Хоук слегка закашлялся. «Он уклонился от нас ... ушел в подполье ... исчез вместе с Уайлером. Шериф округа Марин получил приказ забрать женщину Граймс по открытому ордеру. Он должен стучаться в ее дверь, даже когда мы говорим сейчас. Заключение под стражу гарантирует, что она останется без связи с внешним миром. На этот раз мы попали в настоящую трещину, Ник.


В данном случае я не считал за честь быть частью коллективного «мы», в которое входил президент Соединенных Штатов. Я спросил. "Что дальше?"


«Для начала немного быстрой работы. Установленное мною задание даст нам компьютерное считывание имен северных вьетнамцев, которые являются потенциальными целями. Не только в Ханое - я имею в виду всех, кто был напрямую связан с американскими военнопленными. В составе делегации ООН в Нью-Йорке еще двое. Пятеро живут в Париже. Остальные разбросаны по миру. Мы собираемся предупредить их очень осторожно и косвенно, через третьих лиц. В некоторых случаях мы обеспечиваем защиту, хотя они об этом не знают. Мы не хотим, чтобы эпидемия убийств в Северном Вьетнаме восходила к Белому дому. Лучший способ остановить щупальца осьминога - парализовать его мозг. Мы должны добраться до Мартина, где бы он ни был ».


Я знал, что к настоящему времени Хоук уже использовал мое лучшее преимущество. Я спросил. - «Что ответила Квантас?»


«Его имени не было в каких-либо ведомостях вылетающих рейсов из Сан-Франциско. Естественно, он использовал фальшивку. Нам придется сделать это трудным путем. Это было приведено в действие ".


«Так я просто стою в стороне?»


«На данный момент, Ник». - Он остановился, чтобы подобрать слова. Когда Хок делает это, мне обычно не нравится то, что я собираюсь услышать. Он меня не разочаровал. «Эти усилия, которые мы здесь наращиваем, все еще сильно дезорганизованы. По нескольким причинам я собираюсь внести некоторые коррективы, которые могут вам не понравиться ". Он заранее сказал мне, что не хочет слышать никаких протестов.


"Я слушаю."


«Я немного обеспокоен исчезновением Лейтона и Уайлера. Некоторые из их друзей могут найти вас. Относитесь к ним осторожно, если они это сделают. Чтобы защититься от любых неожиданных столкновений, которые могут возникнуть с вашей стороны, я устроил некоторую поддержку ... настоящего профи, который в прошлом помогал на неполный рабочий день. Держись....


Хоук знал, что я испытываю сильные чувства по поводу того, что меня можно с кем-либо объединить. Лучше всего я работал один, и Хок в целом так и поступал. Я хотел обсудить это развитие дальше.


Ожидание было недолгим. Голос, который вернулся в трубку, был не Ястребом. Это была женщина. Ленивая южная протяжность напомнила мне Джинджер Бейтман: "Мистер Картер. Ястреб вызывается наверх, в Овальный кабинет, сэр.

Он попросил меня передать вам - давай теперь посмотрим - ах, да, на этой карточке. Странное имя. Думаю, китайское. После паузы она сказала: «Ви Лоу Кианг. Черные волосы, карие глаза, пять футов одиннадцать дюймов, возраст двадцать восемь ...


«Ничего страшного, - перебил я. «Я подожду, пока мистер Хок не вернется».


«О, он сказал, что тебе не следует ждать. Я должна сказать вам, что вас встретят в вашем отеле. Вы поняли это прямо? Вы собирались вернуться в отель? »


"Что еще?"


«Выпускник Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе по физическому воспитанию»


«Забудь карту!» - огрызнулся я. "Что сказал мистер Хок?"


Голос женщины стал резче. «Если понять правильно, сэр, единственное, что он сказал, это « Передай ему спокойной ночи »».


Восьмая глава


Хоук был прав. Группа, поддерживающая Мартина, может стать чрезмерно энергичной в своих усилиях по предотвращению вмешательства. Как и Глория Граймс, они могли подумать, что мое вмешательство было скорее зловещим, чем искренним. Мигать Вильгельминой, чтобы напугать Глорию и заставить ее раскрыться, могло быть ошибкой. Защитники Мартина могли в любой момент остро отреагировать без предварительного разговора, прежде чем предпринять положительные шаги.


Я достаточно устал, чтобы не быть в напряжении. Несмотря на мою усталость, я принял меры предосторожности и вернулся окольным путем к отелю Fairmount. Я проехал по Бэй-стрит до Коламбус-авеню, затем свернул на Маркет-стрит, чтобы проследовать по канатной дороге на Ноб-Хилл. Моя скорость была достаточно низкой, чтобы можно было заметить любой явно следящий за ней автомобиль. Я ничего не видел. После того, как я припарковался в подвальном гараже отеля, я просидел в машине целую минуту, глядя в заднее окно на любые признаки хвоста.


Я поднялся в вестибюль на лифте самообслуживания. Когда автоматические двери открылись, мой обзор был временно заблокирован оживленной группой молодых людей, движущихся к ближайшей лестнице. Они направлялись в Зебру-Рум, популярную гостиную. Вместо того чтобы выйти, я держал палец на кнопке отключения цепи, которая не позволяла дверям закрыться. Мои глаза осмотрели вестибюль в поисках черноволосого китайца. Они на мгновение остановились на паре корейских бизнесменов, но я искал человека, а не пару.


Я наклонился и повернул голову вправо. В трех футах от моего носа виднелись выступающие насыпи впечатляющей груди. Они были прикреплены к высокой смуглой девушке в темных очках цвета арлекина. Под ними полные красные губы скривились в озорной улыбке. Она сняла очки. Ее большие глаза слегка миндалевидной формы тоже смеялись. Она была евразийкой, в основном китаянкой, но только вливание европейской крови могло дать такую красоту лица и полные изгибы. Ее привлекательное лицо обрамлял боб-паж; прямые, подчеркнутые черным деревом волосы ниспадали ей на плечи. Нет ничего в этом мире чернее волос китаянки. Она спросила. "Вы Ник Картер?" Ее хриплые, пронзительные слоги были чисто американскими. Никакого акцента.


Я вышел из лифта. Его двери закрылись за мной. Глаза девушки заблестели от моего колебания. Мои тоже, потому что я оценил ее великолепную фигуру, которую в полной мере продемонстрировал модный комбинезон цвета лайма, который она носила. Коричневая сумка через плечо с длинным ремнем свисала с ее правого бедра. Она снова заговорила. «Я договорилась с дежурным в гараже, чтобы сообщить на стойку, когда он увидит, что вы завозите свою машину в отель», - объяснила она, как будто ожидая вопроса. У меня были другие.


Во-первых, у Хоука не хватило смелости сказать мне, что Ви Лоу Кианг была девушкой. Может, Кианг и не была ей. Я мог бы поспешить с выводами. Мне снова в голову пришла Мелисса Стивенс. Она сказала, что некоторым из лучших проституток разрешили рыскать по вестибюлю Фэрмаунта. Смелая девушка передо мной, безусловно, имела потрясающую внешность и физические данные, чтобы считаться первоклассной шлюхой. Если бы она была протеже Ястреба, существовал простой способ установить ее истинное лицо. «Что за вещь вы несете?»


Ее правая рука похлопала по наплечной сумке. «Кольт мини-пантера курносый .32 калибра с магазином на шесть патронов».


«Приятно познакомиться, мисс Ви Лоу Кианг», - сказал я скорее формально, чем с энтузиазмом.


Девушка тихонько рассмеялась. «Это произношение достаточно близко для первой попытки. Не волнуйтесь, я им не пользуюсь. Это имя было дано мне при рождении; с тех пор оно было переведено на английский язык - Уиллоу Кейн. Зовите меня Уиллоу. Она одела темные очки в косой оправе, скрыв свои необычные глаза. Она стала серьезной. «Есть ли место, куда мы можем пойти поговорить?» Она говорила как девушка, которая берет на себя ответственность.


«У меня есть комната», - ответил я. То, как это получилось, заставило ее наклонить голову и выпрямиться. Я никогда не думал о том, чтобы сделать пас. У меня не было намерения попытаться затащить ее в мою кровать.

Тут проявился мой вспыльчивый нрав. «Послушайте, я с раннего утра не снимаю одежду. Я почти уничтожен усталостью. Дальнейшие разговоры можно отложить до утра. Я иду наверх. Если вам сказали стоять на страже в коридоре, я нахожусь на десятом этаже, комната 1022 ».


Она удивила меня тем, что быстро перешла на французский. Она говорила бегло и точно. Французский - один из моих лучших языков. Я говорю на нем с эльзасским акцентом. У нее были типично малазийские певческие качества. «Пока вы ждали, я получил очень своеобразный телефонный звонок. Он шел со специальной телефонной станции в Вашингтоне. Человек, с которым я разговаривал, связывался с вами менее чем за двадцать минут до того, как позвонил мне. Были приняты некоторые важные решения, которые я должен вам передать. Это слишком открытое место для разговоров, даже если мы говорим на иностранном языке. За нами могли наблюдать ».


«Votre Français est très bon». Я ответил, легко следуя ее примеру.


Она поспешила дальше. «Мне здесь неуютно. Я чувствую эти вещи. В любом случае мы должны пойти в вашу комнату ». Она протянула руку и нажала кнопку вызова лифта. У нее были длинные тонкие пальцы, но мускулистые руки. Я должен был признать, что когда Хоук выбирал кого-то на работу, он выбирал только лучших. У Уиллоу Кейн были как очевидные, так и скрытые качества. Она казалась слишком агрессивной для простого телохранителя. Поразмыслив, я простил ее. Ястреб, должно быть, двигался быстро, чтобы превратить Уиллоу в надежного посланника, выполнив ее простой роли вооруженной служанки.


Она отступила и отошла далеко, ожидая прибытия лифта. Она была подчеркнуто насторожена и явно переосторожна, когда перед нами распахнулись двери. Если бы это был тест, я бы поставил ей хорошую оценку за то, что она строго придерживается правил. Когда она развернулась и попятилась в кабину, чтобы держать в поле зрения вестибюль, я подумал, что она немного переборщила.


Мы были единственными пассажирами. Я снова перешел на английский. «Вы научились говорить по-французски во Франции».


"Нет. В детстве я жила во Вьентьяне, где моя мама работала в домах французских офицеров. Она была красивой, хрупкой женщиной - наполовину португалкой, с необузданным сексуальным влечением и, соответственно, малой заботой о последствиях. У меня девять незаконнорожденных сестер и братьев. К счастью, у меня нет наивности моей матери, хотя другая укоренившаяся черта иногда доставляет мне проблемы ».


«Ты учился в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе».


"Все еще учусь. Осталась выпускная работа, но на это нужно время. Я поддерживаю себя подработкой ».


"Как это? Это не может происходить так часто ".


Уиллоу гордо склонила голову. «Я уже дважды помогала. Одна из причин в том, что я полиглот, свободно владею французским, лаосским, вьетнамским и тремя китайскими диалектами. Но я лучше всего разбираюсь, когда работаю в Голливуде, - сухо добавила она. Я на мгновение подумал о Глории Граймс. Уиллоу заметила, что мое выражение лица изменилось. "О нет. Ничего подобного, - легкомысленно сказала она. «Я больше спортсменка, чем актриса. Акробатика, прыжки с парашютом, верховая езда и тому подобное. Я каскадер-фрилансер.


Лифт остановился на десятом этаже, прежде чем я успел прокомментировать. Уиллоу вышла в коридор. Она посмотрела сначала налево, потом направо. В коридоре с ковровым покрытием было безмятежно тихо.


«Сюда», - я жестикулировал одной рукой, а другой вынимал ключ от номера из кармана. Мы одинаковыми шагами двигались к моей комнате. У Уиллоу была плавная, уверенная походка молодой, хорошо скоординированной гимнастки. В остальном она была полностью женщиной. Ее мускулистое тело было покрыто тонким слоем жира. В результате были гладкие, лестные изгибы. Я отстал, чтобы посмотреть на нее, мои мысли блуждали. Уиллоу остановилась перед комнатой 1022.


Я открыл дверь и толкнул ее. В то же время я отступил, чтобы позволить Уиллоу войти. Дверь открылась легко, до какой-то точки. Затем она остановилась, как будто наткнулась на что-то внутри комнаты. Уиллоу шагнула вперед.


Неуверенный поворот двери мог быть вызван заусенцами на петле. Как бы то ни было, в моей голове промелькнуло предупреждение.


Я схватил Уиллоу за локоть, дернув ее назад. Этим я вывел ее из равновесия. Она упала на меня. Мы оба попятились. У Уиллоу хватило ума сохранять спокойствие. Она высвободилась и позволила мне оттолкнуть ее подальше от приоткрытой двери.


Я отступил еще на три шага, дыша через рот. Ничего не случилось. Я подождал еще немного. Затем я наклонился вперед, вглядываясь в узкую щель между краем двери и рамой. В комнате горел свет. Это могло быть от прикроватной лампы или из ванной. Я так не оставил. Горничная могла включить свет. Из комнаты не доносилось ни звука. Моя быстро перекачиваемая кровь снова замедлилась.


"Что-то не так?" -

Уиллоу бесшумно подошла ко мне.


"Я не уверен."


«Тебе придется пойти туда», - сказала она. Я повернул голову и посмотрел на нее. Она ответила на мой вопросительный взгляд. «Если только ты не хочешь оставить свою одежду. Ночной рейс Pan-Am в Гонолулу отправляется чуть более чем через три часа. Мы должны участвовать в этом. Это одна из вещей, которые мне велели сказать вам. Не думаю, что мы должны обсуждать причины этого здесь, в холле, даже если мы говорим по-французски ».


Я выругался себе под нос. Я чувствовал, что мной манипулируют, хотя я знал, что должен привыкнуть к тому, что Хоук ставит одну вещь поверх другой. Хоук никогда бы не отозвал приказ, но меня это раздражало, потому что он не отдал его сам. Я подозревал, что Хоук имел какое-то представление о том, что он собирается продолжить мою дикую погоню за гусем, когда он подключил меня к спутниковой связи из Вашингтона. Он мог бы сказать мне, что помощница, с которой меня свяжут, была женщина.


Ничего не получалось.


А теперь упрямая дверь отеля еще больше проверяла мое терпение, не открываясь так легко, как я думал.


"Хорошо?" проворковала Уиллоу.


Я знал, что Джинджер Бейтман собрала мой обычный гардероб на случай непредвиденных обстоятельств. Дополнительные боеприпасы для Вильгельмины и пачка сигарет моей частной смеси, которые нелегко достать, кроме как из специальных источников, балластировали мою сумку из мелкозернистой кожи. Это тоже был незаменимый предмет; это был личный подарок от Хока. Сшитые на заказ пиджаки, брюки и рубашки были значительными вложениями.


«Отойди», - предупредил я Уиллоу. Дверь сопротивлялась, когда я мягко надавил на нее кончиками пальцев. Я протянул руку к краю двери и слегка повел ею вверх-вниз. Мои пальцы ничего не касались. Тем не менее, я был недоволен.


«Мы могли бы позвонить менеджеру, - предложила Уиллоу.


Мой ответ был кратким. «Когда появляется менеджер, он задает много вопросов, на многие из которых я не хотел бы отвечать. Даже если это окажется ложной тревогой, полиция вмешается. В этом случае-"


«Ручная граната взорвется в ведре с медом», - удачно изменила она старое клише.


Было множество причин не привлекать внимание к тому, что я считал затруднительным. Я знал, что мы столкнулись с одним из них, когда выглянул через прорезь на петлевой стороне двери.


Проклятая дверь была заминирована!


Я отступил и подошел к Уиллоу. Я снял туфли и протянул ей. «Вернись к лифтам. Нажмите кнопки вызова, чтобы поднять их обоих сюда. Заблокируйте автоматические двери башмаками, чтобы они не закрылись. Это удержит их здесь. Он может нам срочно понадобиться, и мы не хотим, чтобы в ближайшие минуты на этом этаже кто-нибудь появлялся ".


Я снова встал перед приоткрытой дверью. Устройство внутри могло быть простым устройством прерывания светового луча, чтобы сигнализировать кому-то, что в комнату вошли. С другой стороны, это могло быть взрывное устройство, достаточно смертоносное, чтобы вывести из строя весь Ноб-Хилл, но это вряд ли казалось вероятным. Кто бы это ни подстроил, были эксперты. Мысль о его разрядке никогда не приходила мне в голову. Что меня волновало, так это то, был ли пакет неожиданности активирован временем или давлением. Наверное, второе, но я не мог быть уверен.


Я прижался к стене рядом с дверным косяком. Ощупав позади себя, моя рука нашла дверную ручку. Я видел, как Уиллоу наклонилась во второй раз, чтобы втиснуть туфлю между закрывающимися дверями лифта, прибывшего последним. Когда она встала с пустыми руками и помахала рукой, я толкнул дверную ручку, как будто делал выстрел.


На мгновение ничего не произошло.


Вздох облегчения, который я дал, был заглушен глухим, гулким звуком Уумфа! Из двери вылетел быстрый клуб дыма. Затем огромный огненный шар, толкнув перед собой оторванную дверь, покатился по коридору и врезался в противоположную стену. Я услышал шипение обоев, когда огненный шар безвольно растворился, просочился по плинтусу и покатился по ковровому покрытию. Густой удушливый дым распространяется быстро. Едкий запах опаленной шерсти щекотал мне ноздри. Дверь, сломанная, когда она ударилась о стену, затрещала от пламени.


Я вытащил платок и прикрыл нос и рот. Я нырнул в дверной проем, затаив дыхание и избегая пальцев пламени, окаймляющих деревянную дверную раму. Внутри я увидела перевернутый двухместный диван, перекрученный каркас и горящую ткань. Телевизор стоял через комнату от подставки, на которой он когда-то стоял. Кинескоп был чудесным образом цел.


Дым был не такой плохой, как в холле, но стены по обе стороны от двери были обуглены. Обгоревшие лохмотья - все, что осталось от покрывала. Мой рюкзак был унесен взрывом в ванную, где он упирался в ванну. Одна сторона почернела и казалась липкой на ощупь.


Я схватил его за ручку и направился к двери.

Дым доходил до меня, несмотря на мой носовой фильтр. Я быстро вышел, направляясь к лифтам.


Позади меня открылась дверь. Из дальнего коридора раздался мужской голос: «Что происходит?» Я вошел в ожидающий лифт, дверь которого Уиллоу одной рукой держала открытой, а в другой - мои туфли. Пытливый гость отеля, ошеломленный и теперь замолчавший от увиденного, нырнул обратно в свой номер, когда сработала автоматическая система полива.


К тому времени, как мы подошли к вестибюлю, я уже был в обуви. Мы подошли к окну кассира, чтобы оплатить мой счет, как раз вовремя, чтобы услышать звонок в офисе управляющего отелем. Оператор коммутатора в своей укромной нише пыталась найти смысл в безумном звонке, исходящем из гостиницы.


Я вывел Уиллоу через парадную дверь. Дежурил швейцар, которого я раньше не видел. Он свистнул, вызывая такси, когда я поднял палец. Рядом со мной стояла Уиллоу. Наконец-то она обрела голос. «Если бы я зашла в ту комнату…» - сказала она себе под нос.


Я взял ее за руку. Она была холодна, но не дрожала. Ее хватка крепче сжала мои пальцы. «Но ты этого не сделала», - сказал я.


К дому подъехало такси. «У тебя есть деньги?» Уиллоу кивнула. «Иди в аэропорт и жди меня».


"Я хочу пойти с тобой."


Я стал жестче и понизил голос. «Если этот шутник наверху взглянет на нас, полиция будет искать парочку, мужчину с чемоданом с высокой восточной красавицей, которая выглядит слишком фантастически, чтобы о ней можно было забыть. Мы должны расстаться ».


На мгновение показалось, что она собирается спорить. «У меня есть вещи, которые нужно забрать в мотеле», - сказала она.


"Я понимаю. Еще много времени. Я должен сдать арендованный автомобиль, прежде чем делать что-либо еще ».


«Будь осторожен, Ник».


Я засунул сумку на заднее сиденье к ее ногам, когда она села в кабину. «Держи это в заложниках», - сказал я.


Я хлопнул дверью в ответ на ее возражение и смотрел, как такси уезжает, прежде чем спуститься по подъездной дорожке и войти в гараж с улицы. Мне пришлось отскочить в сторону, чтобы меня не сбила пожарная машина, которая катилась по пандусу позади меня. Экипаж из пяти человек спрыгнул рядом с служебным лифтом.


Шофер в униформе поджидал в засаде рядом с «Бентли» сливового цвета. Мне пришлось пройти мимо него, чтобы добраться до арендованной машины Dime-A-Mile. Он крикнул мне: «Эй, Ник! Чуть не попал под пожарную команду?


Он мог бы вспомнить меня, если бы я проигнорировал его. «В отеле вроде пожар», - ответил я. «Может быть, какой-то пьяный, устроив импровизированный номер в ночном клубе в Zebra Room, вытащил из шляпы дымовую шашку вместо кролика».


Девятая глава.


Розовые лучи только что восходящего солнца покрывали восточный склон Даймонд-Хед, когда Pan-Am 747 приближался к аэропорту Гонолулу. Из своего окна по правому борту я мог различить слабую радугу, изгибающуюся над холмами за Гавайским университетом. Береговая линия пляжа Вайкики поддерживалась сплошной стеной высотных туристических отелей.


В международном аэропорту Лос-Анджелеса не было никаких инцидентов, аналогичных злоключениям, произошедшим в терминале Даллеса за пределами Вашингтона. Уиллоу оставила меня расплачиваться за такси, пока она уезжала. Когда я догнал, она ждала у стойки регистрации Pan-Am и дружелюбно разговаривала с крепким человеком. Он был похож на полицейского в штатском. Он был, и он ждал меня.


Имя в папке с удостоверениями личности, где также находился его внушительный значок федерального маршала, было Таулер. Он был больше человеком дела, чем слов. Он взял наши сумки и кивнул в том направлении, в котором он хотел, чтобы мы пошли. Мы последовали за ним через боковую дверь, спустившись на узком эскалаторе на первый этаж. Наземный экипаж в белом халате вывез нас на аэродром на служебной машине. Он поместил нас у подножия автономной мобильной лестницы, ведущей к служебной двери фюзеляжа Pan-Am 747. Подняться по этой длинной лестнице было все равно, что подняться на четвертый этаж обычного здания.


Таулер провел нас к паре сидений в салоне первого класса пустого самолета. Он спросил. - "Хорошо?" Я сонно кивнул и устроился на сиденье у окна. Уиллоу поблагодарила Таулера за нас обоих. Уиллоу хотела поговорить. Я этого не сделал. Что бы она ни рассказала мне, это может подождать. Даже если бы то, что она сказала, было важно, я был бы плохим слушателем. Я научился засыпать всякий раз, когда появляется возможность. Могу включать и выключать сон по желанию. Так я и сделал. Я проспал посадку других пассажиров, инструкции бортпроводника и взлет.


Как-то ночью голова Уиллоу перевернулась мне на плечо и разбудила меня. Я выглянул в застекленное окно. Сверху сиял серебряный лунный свет на облаках внизу.

Сквозь разрывы в облачном слое была видна только пустая тьма. Это напомнило мне о вакууме, в котором я, казалось, работал. Мирная тихоокеанская ночь резко контрастировала с жестокими моментами, которые недавно пережила спящая девушка рядом со мной.


Словно в ответ на мои мысли, Уиллоу зашевелилась. Все еще спя, она прижалась к мне, прижимая ко мне пышные теплые изгибы. Я медленно изменил положение на своем стуле, пытаясь разместить ее поудобнее, не беспокоя ее. Она почувствовала движение. Ее глаза с длинными ресницами, находившиеся всего в нескольких дюймах от меня, открылись. Она застенчиво улыбнулась, а затем совершила чувственные движения, которые закрыли все пространство, оставшееся между нашими телами. Она удовлетворенно вздохнула. Мы очень хорошо сочетаемся друг с другом.


Уиллоу внезапно отстранилась, уже совсем проснувшись. Увидев, что я тоже не сплю, она извинилась. «Ой, извини, Ник. Я не хотела ...


«Мне понравилось», - сказал я.


В самолете горели только приглушенные огни, спрятанные за нишами в потолке. Я встал и потянулся. Я взглянул на часы. Мы были в воздухе почти четыре часа. Сгущенные в кучу спящие пассажиры под легкими одеялами занимали около половины сидений вокруг нас. Рука Уиллоу нашла мою и притянула к себе. "Как ты себя чувствуешь сейчас?" она спросила.


Мне достаточно четырех часов сна. Мимолетная близкая встреча, которую я только что пережил с Уиллоу, пробудила во мне желание, не имеющее ничего общего со сном. По тому, как она опустила глаза и сжала губы, чтобы сдержать улыбку, я догадался, что она очень интуитивна. «Давай, Ник», - упрекнула она хриплым шепотом. "Если вы понимаете, о чем я. Вы готовы услышать то, что мне сказали вам сказать? "


Я нажал кнопку верхнего звонка. Появился бортпроводник-мужчина. Я попросил кофе. Уиллоу пила чай. Это произошло мгновенно. Уиллоу перешла на французский на полуслове и продолжала говорить приглушенным тоном. «Помните, как Хоук уронил телефон, потому что его отозвал президент?» Я кивнул. «Это произошло потому, что только что пришло известие о другом убийстве в Ханое. Жертва была чиновником среднего звена в Комиссариате сельского хозяйства Народной республики - политическим назначенцем, который не слишком долго работал. Хоук говорит, что на него есть толстое досье, потому что его помнили многие американские военнопленные. Он был сержантом вьетконговской армии и старшим унтер-офицером, отвечавшим за охрану в лагере для военнопленных, где многие, включая Мартина, были заключенными. Он был описан как жестокий садист, ответственный за смерть как минимум дюжины мужчин ».


«Интересная вещь, - прокомментировал я. «Эта жертва, как и другие ликвидированные, занимала своего рода политический пост. Вполне возможно, что идет чистка. Не обязательно совпадение, что все служили в вооруженных силах Вьетконга. Каждый годный мужчина был призван на войну ». Я сделал еще глоток кофе. «Хоук рассказывал вам, как все эти секретные новости доходят до Вашингтона так чертовски быстро, и никто об этом не слышал?» Мое единственное предположение заключалось в том, что у Хока был агент под глубоким прикрытием в Центральном комитете Народной Республики в Ханое.


Уиллоу разрушила мою теорию. «Раньше был контакт в министерстве иностранных дел в Париже, который передавал в Вашингтон определенные данные quid pro quo, полученные от французской миссии в Ханое». Я был впечатлен глубокими познаниями Уиллоу.


«Это действительно академично, - продолжила она. «Как бы то ни было, Хоук серьезно обеспокоен тем, что бывшие ветераны Вьетнама могут быть вовлечены в планирование и финансирование тайной вендетты. Некоторые члены ответственных ветеранских организаций подтвердили, что эта идея разносится по кругу. То немногое, что было собрано, говорит о том, что более фанатичные сторонники объединились и активно участвуют в обеспечении успеха террористического предприятия ».


«Я встретил двоих из них вчера», - пробормотал я сквозь зубы. «Они были детьми по сравнению с теми, кто пытался сбить нас с толку этим сюрпризом с натяжной проволокой в отеле. Проблема этого предприятия в том, что слишком мало людей понимают, с чем мы сталкиваемся ».


«Я уверена, что Хок знает», - возразила мне Уиллоу. «Он встревожен, узнав, что ничто не может помешать их целям, включая попытки государственного вмешательства. В то время как группы ветеранов на родине отрицают и осуждают любые акты насилия, массовые настроения в этом случае сильны, хотя многие знают и молчат. Теперь он знает, что местные отделения - некоторые в других странах - знают о движении. Хоук обнаружил всемирную сеть сторонников кровопролитного движения. Может, он и не сказал вам, но Лейтон и Уайлер - действующие сержанты в роте чести в Форт-Майере, штат Вирджиния. Это элитный отряд, который охраняет Могилу Неизвестного солдата и проводит церемонии захоронения на Арлингтонском национальном кладбище ».


Я отмахнулся от бортпроводника предложившего еще кофе.

Он забрал грязную чашку. Уиллоу едва прикоснулась к чаю. «Итак, мы выступаем против регулярной армии, а также против клубов старых ветеранов», - заметил я. «Я полагаю, что« Дочери американской революции »вяжут носки для мальчиков в окопах вдоль Красной реки. Есть ли у нас какие-либо представления, сколько вооруженных разведчиков Мартин отправил в Ханой? »


Ее мягкие глаза критически оценили меня. «Неужели должно быть больше одного такого, как ты?»


«То, как косят этих бывших типов Чарли, звучит как жесткая операция по расписанию:« войти, доставить и уйти »- это своего рода операция отряда призраков с желанием смерти камикадзе. Мишени опрокидываются так быстро, что к тому времени, когда мы догоним Мартина, он наколол им украденные Почетные медали и расплатился с их расходами на боеприпасы ».


«Вот почему Хоук указал, что мы не теряем времени, преследуя Мартина. Ястреб полагает, что после трех почти одновременных убийств наступит затишье. Усилие придется потушить, пока Ханой не остынет. Компьютеры сопоставляют данные, чтобы составить список потенциальных жертв в соответствии с параметрами, которые ставят уже мертвые жертвы на первое место ».


Я смотрел в пространство за окном и размышлял. Облачный слой исчез. На горизонте позади нас виднелся самый слабый край света, исходящий от восходящего солнца. Я задавался вопросом, зачем Хоуку нужно подсчитывать количество убитых в будущем.


«Хоук хочет, чтобы мы приблизились к Мартину, прежде чем придется вычеркивать какие-либо имена из списка», - сказала Уиллоу. «Вы знаете, что это означает, что мы едем в Гонконг, не так ли?» В ее голосе было волнение.


«Я подумала, что это будет либо Окинава, либо Филиппины», - казалось, Уиллоу удивилась, что я воспринял это так спокойно.


«Почему именно эти места?»


Я подумал о том, чтобы объяснить ей свои причины. Двумя крупнейшими центрами обработки перехвата радиопередач на Дальнем Востоке были объект Службы безопасности ВВС в Кларк-Филд и объект, находящийся в ведении Группы безопасности ВМС в Наха на Окинаве. Оба находятся под руководством Агентства национальной безопасности. Радиопередача, в первую очередь закодированная, которая передает секретные дипломатические сообщения или сильно зашифрованный военный трафик, получает высший приоритет.


Хоуку удастся заставить этого монстра работать. Несомненно, были предприняты круглосуточные усилия по отслеживанию воздушных волн для маломощного тайного радиопередатчика, передающего короткие сообщения приемнику, спрятанному в Ханое, чтобы помочь плану Мартина. Учитывая огромные возможности и возможности Агентства национальной безопасности, точное местонахождение Мартина было бы лишь вопросом времени, если бы оно еще не было установлено.


Я наконец ответил Уиллоу. «Ну, я просто предчувствовал, что следующий перерыв будет в одном из этих двух мест».


Тусклый интерьер самолета залило светом. Все огни в кабине были включены. Веселый голос, раздавшийся из верхних громкоговорителей, объявил о предстоящей посадке. Он снова включился после приземления. Для прибывающих пассажиров будет 90-минутная остановка. Всех попросили покинуть самолет. После этой информации, пока самолет направлялся к терминалу, играла тихая островная музыка.


Старшая стюардесса прошла по проходу и склонилась над нашими сиденьями. «У меня есть сообщение для вас, мистер Картер. Вас просят найти армейского полковника, который будет в непосредственной близости от места высадки.


Волосы у меня пошли вверх. "Только то? Ничего больше?"


- Если хотите, я уточню у капитана. Он может позвонить в башню еще раз, если возникнут вопросы.


Я покачал головой и отмахнулся от нее. Почему нельзя было сказать «Хок» более конкретно? Ему следовало сказать «друг» или «враг», если он не был уверен. Я придерживался пессимистической точки зрения. К этому времени Хоук был бы проинформирован и понял, что взрыв на десятом этаже Fairmount был миной, намеренно подброшенной, чтобы убрать меня с места происшествия. Он говорил мне, что это может повториться снова.


«Я пойду первой», - предложила Уиллоу. «Сомневаюсь, что кто-нибудь знает, что я с тобой. Это один из способов, которым я должен помогать. Не волнуйся. Я вполне могу позаботиться о себе ».


Я отступил, пока Уиллоу проходила мимо полковника в форме, стоявшего в конце огражденного рельсами прохода, который выводил пассажиров в главный коридор. Она не осталась незамеченной. Его глаза оценивающе следили за ней, пока приближающийся человеческий поток не заставил его изменить свое положение. Уиллоу обернулась и подошла к нему сзади. Ее правая рука была зарыта в отсек наплечной сумки, в котором находился ее пистолет. Я был слишком далеко, чтобы слышать, что она ему сказала. Как бы то ни было, она определенно привлекла его внимание.


Через мгновение она подняла руку и поманила пальцем. «Полковник Талли, сэр», - сказал он, когда я подошел. Я думал, он собирался поприветствовать меня.

Его рука шевельнулась, но протянула мне только коричневый конверт. Уиллоу наблюдала через его плечо. Она была такого же роста, как он. Загорелые глаза полковника имели тенденцию скользить в ее сторону. Я сосредоточился на его лице.


Никто из нас не видел и не был готов отразить быстро движущуюся фигуру, врезавшуюся между нами. Мы раскачивались, как кегли, разбегающиеся под ударом шара для боулинга. Бегущий мужчина выхватил конверт из рук полковника Талли, когда тот проходил мимо.


Вор, смуглый юноша в яркой гавайской рубашке с цветочным принтом и белых брюках, направился к движущимся рядам пассажиров, теснившихся по коридору. В одно мгновение он растворился в толпе.


Я ткнул одной рукой ошеломленного полковника, чтобы получить толчок, чтобы поймать быстроногого хулигана. Краем глаза я заметил еще одно движение. Кожаная сумка Уиллоу держалась на длинных лямках. Она крутанула его над головой, как аргентинский гаучо, накручивающий болу и позволяя ему лететь. Сумка летела, как ракета, запущенная из катапульты. Он прошел между ногами островитянина на уровне щиколотки. Он споткнулся, растянувшись сломя голову. Конверт вылетел из его рук. Он оказался у стены рядом с пистолетом Уиллоу 32 калибра с жемчужной рукоятью.


Завизжала женщина. Толпа разошлась вокруг упавшего человека. Он перекатился один раз, встал на ноги и продолжил увертываться и пробираться сквозь сбитую с толку толпу. Сбитые с толку зрители приблизились к нему сзади, полностью заслоняя его отступление, когда я обнаружил конверт, наплечную сумку и пистолет.


«Продолжайте двигаться, ребята!» - крикнул я, засовывая курносое оружие обратно в сумку Уиллоу. «Здесь нет ничего плохого». Я широко улыбнулся.


Никто не бросил мне вызов. Никто не хотел вмешиваться. Во всяком случае, окружающие быстро отвернулись и поспешили прочь.


«Изящный трюк», - похвалил я Уиллоу, возвращая ее собственность сказав изумленному Талли. - "Я сохранил конверт".


"Я не могу в это поверить!" - воскликнул Талли. "Разве нам не лучше ..."


«Лучше бы нам об этом забыть», - закончил я за него. Все время становилось все труднее оставаться в тени. Показательные выступления Уиллоу граничили с яркой техникой, которой меня предупреждали избегать. «Стоит ли беречь конверт?» - спросил я Талли.


«Он оценил сопровождение мотоциклов, чего я не делаю», - ответил он.


Я сломал печать и заглянул внутрь. Без содержимого я мог бы столкнуться с серьезными проблемами. Меня поразил паспорт Госдепартамента. Это выглядело настоящим. Буклет с пестрой зеленой обложкой и золотыми буквами, наверное, был. Марки с датой визы внутри были поддельными. Они показали, что я прошел таможню стран, в которые еще не приехал.


Остальные бумаги были приглашением Министерства обороны, выданным мне и Уиллоу. Это особые разрешения, которые в редких случаях выдаются невоенным лицам. Они дают получателю право пользоваться определенными услугами, находящимися под контролем вооруженных сил, для решения вопросов, связанных с национальной безопасностью. Привилегии распространяются только на очень важных лиц. Я просмотрел три коротких абзаца. Я спросил: - «Вы знаете, что содержится в этих приказах, полковник Талли?»


«Вот почему меня ждет машина, сэр. Если ты готов ...


«Я хочу немного освежиться», - сказала Уиллоу. Я поддержал предложение.


«Все устроено», - заверил нас полковник Талли. «Если вы просто последуете за мной».


Мы не выезжали из аэропорта. Сержант-водитель грузил наши сумки в багажник седана цвета хаки, когда мы подошли к трапу технического обслуживания самолетов под терминалом. Во главе с парой полицейских на мотоциклах сержант вел машину, как сумасшедший гонщик на серийных автомобилях. Он мчался по краям взлетно-посадочных полос и по взлетно-посадочной полосе. Он привез нас на базу ВВС Хикхэм. Оттуда паром доставил разгоряченный седан через пролив Перл-Харбор в жилой район ВМФ. Поездка длилась не более десяти минут. Он заканчивался перед зданием летной станции военно-морской базы Барберз-Пойнт.


Встреча пошла как по маслу. Дама-морпех поприветствовала и увела Уиллоу. Полковник Талли остался со мной. Он ждал в раздевалке пилота, пока я принимал душ и брился. Из Офицерской столовой принесли поднос с едой. Я позавтракал стоя, потому что все это время меня снабжали летным снаряжением. В итоге я получил защитный шлем, кислородную маску, ботинки до икр, ярко-оранжевый летный костюм, желтый Мэй Уэст и парашют. К моей правой ноге ниже колена была привязана зеленая бутылка для спасения, которую я сначала подумал, как ручной огнетушитель. В ней находился запасной кислород на случай необходимости прыжка с большой высоты. Меня заверили, что меры предосторожности не имеют ничего общего с надежностью военных самолетов.


Полковник Талли вывел меня на рампу. Он посадил меня в джип и бросил мою сумку на заднее сидение. Я думал, что на этот раз он точно мне салютует. Я мог сказать, что он был так же впечатлен этой хорошо спланированной и быстрой рутиной, как и я.


Когда появилась Уиллоу, неся шлем с болтающейся кислородной маской, она казалась покрасневшей. В ее темных глазах вспыхнуло предвкушение. То, что она сделала с невзрачным летным костюмом, было замечательно. Мой висел на мне, хоть и подходила по размеру. Уиллоу заполнила свою переднюю и заднюю часть самым захватывающим образом.


Она села в джип рядом со мной. Моряку за штурвалом нужно было напомнить, что мы готовы к работе. Парень с веснушчатым лицом недоверчиво покачал головой и еще раз облизнул губы, прежде чем перестал пялиться на Уиллоу.


Я должен был дать ей объяснение. «Когда Хоук решил, что мы не должны терять время, я понятия не имел, на что он пойдет, чтобы наверстать упущенное. Эти приказы, которые он получил от Министерства обороны, - его способ сказать, что коммерческие авиалайнеры теряют слишком много времени на промежуточные остановки. Хоук использовал влияние генерала Джарретта. На следующем этапе этой безумной игры в прятки мы воспользуемся военным воздушным транспортом.


Десятая глава.


Самолет, припаркованный в укромном уголке аэродрома, не был похож ни на один другой в мире. Огромного черного монстра охраняли двое вооруженных винтовками морских пехотинцев в боевой форме. Я узнал футуристическую игольчатую машину. Он был Lockheed почти полностью из титана. В ВВС его назвали SR-71A. Фюзеляж был вдвое длиннее, чем его пятидесятифутовый размах крыльев. Два огромных и мощных турбореактивных двигателя сделали его самым быстрым и мощным самолетом, который был принят на вооружение. Его крейсерская скорость была значительно выше 2000 миль в час, когда он летел на высоте 85000 футов.


"Мы собираемся лететь на нем?" - недоверчиво воскликнула Уиллоу. "Что это?"


Я сказал ей, что самолет, известный как «Блэкберд», - он был невооруженным разведывательным кораблем, имеющим все возможные рекорды летных характеристик по скорости и высоте. Он преодолел путь от Нью-Йорка до Лондона менее чем за два часа, в среднем 1807 миль в час.


Нашим пилотом был майор Гриффитс, которому, похоже, все это надоело. Он и рядовой помогли нам с Уиллоу втиснуться в пространство позади пилота, которое было устроено таким образом, чтобы вместить нас обоих в тесном тандеме. Некоторые камеры и электронное оборудование были удалены, но этого было недостаточно, чтобы обеспечить реальный комфорт.


Я сел напротив Уиллоу. Ее длинные ноги вытянулись вперед по обе стороны от узкого ковшеобразного сиденья, пристегнутого к моей заднице. Когда мне на голову был надет обтягивающий шлем с мягкой подкладкой, я почти не слышал стартового грохота ревущих двигателей. Звук становился громче во время пробега на взлете. Конец длинной взлетно-посадочной полосы упирался в соленый белый пляж, сдерживающий ленивый тихоокеанский прибой.


Внезапное ускорение заставило меня вернуться на сиденье. Когда включился форсаж, чтобы придать дополнительную мощность, я подумал, что оглохну. Шум снаружи позади самолета, должно быть, был ужасным.


Когда я почувствовал, что самолет взлетел, майор Гриффитс начал акробатический набор высоты с высокими характеристиками. Мое сиденье вращалось и наклонялось, пока я почти лежал на спине. Только ракета, запущенная в дальний космос, поднимется под более крутым углом.


Мы смотрели прямо вверх, в то время как силы ускорения держали нас крепко. Затем самолет выровнялся. Майор Гриффитс какое-то время шевелился на своем стуле, а затем, казалось, замер. Его голос прозвучал в наушниках, спрятанных в моем шлеме. «Мы готовы», - сказал он. «На курсе на высоте 78 500 футов. Не расстегивайся. Если вам нужно поговорить, сначала послушайте, прежде чем нажимать кнопку внутренней связи, на которую я указал вам ранее. Впереди прекрасная погода. Собственно говоря, на такой высоте мы редко видим погоду. Все ниже нас ".


Полет был утомительным. Потянувшись вверх, я увидел верхний ряд приборов на пульте пилота. За толстым ветровым стеклом не было ничего, кроме темно-синего воздуха. Уиллоу сообщила мне о своем присутствии, приподняв ступню рядом с моим сиденьем и время от времени подталкивая меня к бедру. Один раз я поймал ее икры и сжал в ответ.


Я, должно быть, задремал. Я проснулся, вздрогнув, потому что что-то было иначе. Рев двигателей изменился. Мы спускались. Я посмотрел на часы. Мы были в воздухе чуть меньше двух часов. Быстрый мысленный расчет заставил меня удивиться. Мы не могли быть рядом с землей. За два часа полета мы окажемся в центре Тихого океана где-то между Уэйком и Гуамом. Только вода лежала под нами ... миль пятнадцать вниз.


Уиллоу снова ударила меня ногой. Я схватил ее за ногу и пожал плечами.


Майор Гриффитс замедлил самолет. Мы теряли высоту.

Он казался недостаточно обеспокоенным, чтобы рассказать нам, что происходит. Однако он отключил автопилот и взял на себя ручное управление самолетом. Он наклонился вперед. Корабль вздрогнул и завибрировал. Было потеряно больше скорости. Я расстегнул, приподнялся и наклонился вперед. Я мог видеть впереди.


Сначала я подумал, что это коммерческий авиалайнер, пока не увидел, что за ним тянется шланг. Гриффитс совершал перехват танкера-заправщика. Он попал в точку рандеву прямо на кнопке, которая включала снижение на высоту, доступную для переоборудованного Боинга 707. Четыре инверсионных следа тянулись за его работающими двигателями: низкий угол, испускаемый розовым светом рассвета, придавал оранжевым оттенкам полосы движения. кристаллы льда. Мы летели так быстро, что убегали от солнца.


Соединение установлено, два самолета оставались связанными вместе очень короткое время. Прежде, чем я подумал, что это возможно, лопаточная стрела танка отделилась и выдвинулась. Майор Гриффитс немедленно применил силу и начал подъем.


В следующий раз, когда мощность двигателя снизили, нос опустился, и я понял, что мы находимся в долгом спуске на максимальной скорости. Далеко впереди на горизонте виднелась темная мантия земли, усеянная крошечными огоньками. Мы и рассвет приближались к Китаю одновременно.


Гриффитс посадил самолет в аэропорту Гонконга, как будто он перевозил опасный груз нитроглицерина. Его привели в дальнюю часть летного поля. Британский «лендровер» с двумя мужчинами ждал у защищенной стоянки. Персонал Королевских ВВС направил черный, как тень, самолет к U-образной ограде с высоким уклоном.


Я почувствовал, что окоченел, немного кружилась голова и устали мускулы. Уиллоу сильно навалилась на меня, когда я помог ей спуститься с кабины на землю по поручням. Капитан группы ВВС представился как Харрингтон, в основном Уиллоу. Это был ей комплимент; в Королевской колонии, переполненной китайцами, только красотка, столь же уникальная, как Уиллоу, могла бы получить второй взгляд. Он даже открыл для нее дверь «лендровера».


Я бы пожал руку и поблагодарил Гриффитса, но он был занят заполнением какой-то формы, в которой записывались данные о полете. Я махнул. Он кивнул. Полет на 6300 миль за чуть более четырех часов был для него обычным делом.


По манере вождения капитана группы Харрингтона я понял, что с майором Гриффитсом я был в большей безопасности. Он проводил большую часть своего времени, глядя на Уиллоу, вместо того, чтобы наблюдать за дорогой по периметру. Это привело к скоплению зданий, над которыми реял штандарт Королевских ВВС.


В строго обставленном офисе ждал невысокий пухлый мужчина лет пятидесяти с лысой головой, густыми белыми усами и в красиво сшитом деловом костюме. У него была румяная кожа и отчетливый британский акцент. Харрингтон относился к нему с большим уважением. Причина стала очевидной, когда его представили как сэра Ходли-Смита, заместителя генерал-губернатора Британской королевской колонии и Новых территорий. Он стоял рядом со столом с шиферной столешницей, где денщик в боевой форме Королевских ВВС заваривал чай на горячей плите. Мы с Уиллоу были приняты сразу после туалета.


Я вернулся через несколько минут, освободив место для чая. Сэр Ходли-Смайт попыхивал трубкой между глотками чая из тяжелой кружки. Он указал на стул. Я присел. Капитан группы Харрингтон нагнулся перед закрытым офисным сейфом и обработал комбинацию. Когда он встал, в руке у него был длинный коричневый конверт. Он предложил его сэру Ходли-Смайту в соответствии с протоколом. Пухлый англичанин кивнул в мою сторону.


Заднюю часть конверта держала красная сургучная печать. «Ребята, вы, должно быть, сильно рассердились, - заметил сэр Ходли-Смайт. «Чертовски неудобно использовать наши первоклассные средства связи и эту станцию Королевских ВВС для передачи сообщений. Самое необычное. Впрочем, использование многомиллионного разведывательного самолета для перевозки личного состава тоже не является обычным явлением ».


Похоже, он ловил рыбу, но я не собирался удовлетворять его любопытство, пока не прочитал, что было в конверте, хотя напечатанная линия вдоль его нижнего края гласила: «На службе у Ее Величества».


Телетайпное сообщение Хоука было кратким. Одна часть относилась к прилагаемому факсимиле компьютерной распечатки. В распечатке перечислены имена лиц, которые могут стать жертвами убийства с наибольшей вероятностью на основании тщательно отобранных критериев. Девять имен были разделены на две группы. В сноске сказано, что пятеро из верхней группы умерли в течение года. Я узнал имена тех чиновников Северного Вьетнама, которые за последние два дня кончили насильственной смертью.


Я читал вторую часть сообщения Хоука, когда в комнату вошла Уиллоу. На ней была небесно-голубая туника Chousan до колен с ограниченным воротником поверх черных брюк. Однако традиционно свободная одежда была модно облегающей, чтобы подчеркнуть ее пышные формы.

Гладкие черные волосы с прямой челкой обрамляли ее прекрасное овальное лицо. Я встал и предложил Уиллоу свой стул. Сэр Ходли-Симт остался сидеть. Его брови оценивающе приподнялись, пока он не подавил свой необдуманный поступок и не заставил их нахмуриться, выражая неприязнь. Его упорный колониальный шовинизм отвергал ассоциацию со всеми «цветными» расами.


Харрингтон, явно смущенный, быстро предложил Уиллоу кружку дымящегося чая. Я сидел в углу стола капитана группы Харрингтона и слегка кипел внутри.


«Пожалуйста, джентльмены, продолжайте», - любезно сказала Уиллоу. «Прошу прощения за то, что задержалась так долго». Она кивнула Харрингтону, принимая чай. Она заполнила наступившее молчание. Она спросила. - «Есть какие-нибудь новости, Ник?» Я сдержал ответ, пока она села на низкий стул, который я освободил. Ее плавные, плавные движения, когда она это делала, возбудили мое воображение. Потребовалось усилие, чтобы развеять мои мечтания и вернуться к посланию Хока.


Я выбрал ту часть, которая призвана укрепить международные отношения. «Мне поручено поблагодарить представителей правительства Ее Величества в Гонконге за их сотрудничество и ценную помощь в столь короткие сроки. Здесь говорится, что эти люди будут признаны достойными наград по официальным каналам в надлежащее время ». Мои последние слова не были услышаны из-за грохота взлетающего тяжелого реактивного самолета. Я выглянул наружу. Невероятный SR-71A, доставивший нас в Гонконг, взлетал ввысь. Его мощные двигатели заставляли дребезжать оконные стекла.


Уиллоу вскочила и побежала к окну. Она надела темные очки, чтобы защитить глаза от утреннего солнца. Она не снимала их, когда оборачивалась. «Можно подумать, что майору Гриффитсу захочется отдохнуть».


«О, он получит это, но не здесь. На Окинаве. Для него это всего двадцать пять минут. Видите ли, мы не возражали, чтобы вас высадили, но некоторым из наших соседей было бы нехорошо, если бы мы держали эту фантастическую машину здесь какое-то время. Ваше правительство, похоже, сейчас тоже очень болезненно относится к условиям в наших краях. Так что он улетел домой так быстро, как только смог его обслужить. Возможно, ты устала? "


«Как ни странно да, - призналась она.


«Это синдром, связанный с дальним высокоскоростным перелетом. Фактически, нарушение суточного ритма. Это становится более выраженным на сверхзвуковых скоростях. Опыт работы с Concorde показывает, что большинство пассажиров испытывают физическое утомление. После некоторого отдыха она снова была в розовом наряде.


Я прервал беседу тет-а-тет. «Мы должны двигаться дальше».


"Тогда есть что-то обнадеживающее?" - спросила Уиллоу.


«В Бангкоке. - Положительное наблюдение из надежного источника, - ответил я.


"Британского?" - вмешался сэр Ходли-Смайт. Я сделал мысленную заметку. У англичан был первоклассный агент в Таиланде.


«Имя - Лак Бу Чен. Если он один из ваших, мы должны вас поблагодарить.


Челюсти сэра Ходли-Смайта задрожали, когда он покачал головой. «Никогда не слышал об этом парне».


«Но я его знаю», - весело сказала Уиллоу. «Он много лет работал на американцев в Сайгоне. Я считаю, что любой из его отчетов имеет высокую степень достоверности ".


- Итак, вы двое, вы снова уезжаете, - весело сказал сэр Ходли-Смайт. Он казался счастливым, что избавился от нас.


«Как только мы сможем выпустить самолет». Я молча поблагодарил Хока за то, что он предчувствовал, что мне понадобится паспорт, а затем подумал, есть ли у него что-то большее, чем догадка, что он будет необходим. Чем ближе я подходил к встрече с Мартином, тем больше помощи приходило ко мне. Это было хорошее чувство.


- А, посмотрим, - задумчиво произнес Харрингтон. «Если мне не изменяет память, следующий беспосадочный рейс, которым вам придется воспользоваться, чтобы не было никаких сложностей из-за промежуточных остановок, - это Air India, который улетает около четырнадцати часов. В два часа, сэр, - перевел он для заместителя генерал-губернатора.


«Ну, посмотри, что ты прав, и найди им ... э-э ... жилье». Несмотря на его попытки казаться близкими по духу, сэр Ходли-Смайт, казалось, был озабочен тем, чтобы смутить нас.


«Мы не хотим создавать проблемы, сэр», - сказал я.


По тому, как на меня смотрели люди Королевы, я мог сказать, что мы были именно такими. Сэр Ходли-Смайт заговорил первым. «Мы хотим сделать ваше краткосрочное пребывание максимально комфортным». Он обвел комнату своей толстой рукой с колбасными пальцами. «Это не годится. Думаю, вы предпочли бы общественный терминал по всему полю.


Было очевидно, что ему ничего не рассказали об инциденте в Гонолулу. «Как ты думаешь, сможешь ли ты организовать что-нибудь на краткосрочной основе через гавань в Глостере?»


Глаза сэра Ходли-Смайта резко упали на Уиллоу. Харрингтон понял сообщение. Я тоже. Glouster - старейший отель Гонконга, самый степенный отель.

Это старая империя сверху донизу. Несмотря на множество изменений, которые претерпел Гонконг, ни одно из них не нарушило атмосферу пукки в отеле Glouster. Он остается оплотом и памятником раннему британскому колониализму. Было немыслимо, чтобы любой китаец, особенно полукровка, был бы там желанным гостем.


Сама идея объявить Уиллоу Кейн персоной нон грата меня до чертиков раздражала. Сэр Ходли-Смайт был пузатым фанатиком. Он заслужил, чтобы на его старый школьный галстук капнули немного соуса. Три предложения в сообщении Хоука дали мне возможность сделать это. Они заверили меня, что у меня неоспоримый авторитет. «Я сильно устал», - быстро сказал я. Это была полуправда. «Glouster подойдет».


Сэр Ходли-Смайт закашлялся. "Я говорю, дружище, а ... есть небольшая проблема ..."


«О, не беспокойтесь об этом, - вмешался я. - Наш Государственный департамент полностью возместит расходы на топливо, еду и все услуги, которые ваше министерство иностранных дел согласилось предоставить. Не могли бы вы отвезти нас туда, капитан Харрингтон?


Харрингтон искоса посмотрел на сэра Ходли-Смайта. Лицо толстого мужчины покраснело от внутренней ярости. Он не совсем понимал, наивен ли я или намеренно смущаю его. Как бы то ни было, он мог ответить только одним способом. Рыжий мужчина пошел на уступку. «Я позвоню заранее. Зная, что вы хотите ... а ... не обращать внимания на свое присутствие здесь ... мы примем разумные меры предосторожности ... а ... в соответствии с тем, что нам сказали. Однако я предлагаю вам снять этот нелепый оранжевый летный костюм, если вы хотите остаться незамеченным.


На борту спасательного катера ВВС Великобритании, который уклонялся от медленно движущихся джонок и грузовых судов, я не испытывал особого удовлетворения от того, что загнал сэра Ходли-Смита в угол. Наше последнее рукопожатие было формальным. Я объяснил свое злобное поведение доказательством того, что я начинал нервничать по мере приближения последних этапов моего задания.


Я посмотрел на Уиллоу. Трудно было сказать, о чем она думала, с ее выразительными глазами, скрытыми за темными очками. Ее голова была повернута, чтобы следовать за паромами Гонконг-Коулун, курсировавшими взад и вперед по неспокойной, забитой кораблями гавани. Дул свежий ветерок. Мы молчали, каждый был в своих мыслях.


Намеренно или нет, но сэр Ходли-Смайт позаботился о том, чтобы мы вошли в отель «Глостер» незамеченными. Нас отвели к подъезду сотрудников в переулке. Круглый китайский носильщик под присмотром сикха в тюрбане взял наши сумки. Смуглолицый индеец был деловит и немногословен.


Задняя часть отеля пахла пряностями. Я слышал стук посуды и лепет голосов из кухни. Служебный лифт поднимался со скоростью улитки. Бородатый сикх не мог игнорировать Уиллоу, но косые взгляды, которые он на нее бросал, были немилосердными.


Комната на пятом этаже, в которую меня отвели, находилась в задней части здания. В нем была одна двуспальная латунная кровать. Носильщик бросил наши сумки в коридоре рядом с дверью. Сикх протянул регистрационную карточку и ручку. Все, что для этого требовалось, это мои инициалы на уже заполненной анкете. Я спросил. - «А что насчет леди?»


«Она ваш гость, сахиб. Так мне сказали. Его лицо было неподвижным, но в его суженных глазах было такое понимающее выражение, как будто он говорил мне, что он участвовал в тихих свиданиях бесчисленное количество раз прежде.


Уиллоу положила руку мне на плечо. «Давай не будем волновать их, Ник. Это того не стоит.


Китайский носильщик низко поклонился до пояса, когда я дал ему американский доллар. Я знал, что не стоит давать гордому сикху чаевые.


После того, как дверь была закрыта, мы с Уиллоу посмотрели друг на друга. Это был первый раз, когда мы были одни, и что-то не давало нам помешать нам почувствовать близкие отношения один на один.


Поездка на лодке была быстрой. Мои волосы были липкими от солевого спрея. Теплая гонконгская температура и падающая влажность добавили мне дискомфорта. Я знал, что Уиллоу тоже это чувствовала. «Я подскажу, кто первым воспользуется душем», - сказал я.


«Продолжайте», - ответила она.


Тем не менее, теплая вода расслабляла. Я вышел из ванной, закутанная в очень большое полотенце. Уиллоу лежала, раскинувшись, полностью одетая на кровати на покрывале. Ее солнцезащитные очки были задвинуты вверх и упирались ей на лоб. Ее глаза были закрыты. Я думал, она спит.


Пока я стоял там, ее глаза открылись. Она с любопытством посмотрела на пару видимых шрамов на моем теле, но ничего не сказала. Она встала с кровати, вошла в ванную и закрыла дверь.


Я забрался в двуспальную кровать, накрывшись простыней. Я почти заснул, когда она вышла из ванной.


Волосы уложены под полотенцем. Кроме того, на ней были очки арлекина с темными линзами и улыбка.


«Что-то подсказывает мне, что ты идиот», - сказала Уиллоу, поворачиваясь, показывая свои прелести. Она взглянула на меня через голое плечо.


«Я выставляю равные счета всем эрогенным зонам», - поправил я ее, внимательно рассматривая прекрасный пейзаж. «Еще я целую, а иногда и кусаю», - предупредил я.


Она подошла и села на край кровати. Ее кожа была ослепительной, а текстура походила на атлас. Судя по ее признанию о регулярных тренировках, чтобы поддерживать себя в форме для грубых трюков из фильмов, я понял, что она в основном закаленная плоть. Когда я провел кончиками пальцев по заманчивым частям, я обнаружил, что один или два фунта, прикрепленные к каждому изгибу, не видны, когда она была одета. На ее лице не было особого выражения, но когда мои руки двигались по определенным чувствительным участкам, она закрывала глаза и втягивала дыхание.


Она растянулась на кровати и затащила меня на себя. Несмотря на свою репутацию, я очень избирательно отношусь к женщинам. Если секс не начнется правильно, меня больше может выключать, чем включать, но Уиллоу нашла способ с этим справиться.


Она достигла состояния учащенного дыхания, возбужденного страстью после очень небольшой активности с моей стороны. Она терпела сладкую агонию, чтобы продлить прелюдию. Когда я был готов, она выгнулась подо мной и засунула под зад подушку. Мне не пришлось снимать с нее очки; они упали во время ее предварительных вращений.


Я проскользнул внутрь, испустив глубокий дрожащий вздох с ее влажных приоткрытых губ. Ее реакция была новаторской, далекой от механической и весьма искусной. У нее был тип плотно округлого живота, который идеально подходил к моему.


Я часто слышал комментарий, что мускулистые бабы не годятся в постели.


Это неправда.


То, что я получил, было лучше, чем то, что я дал - в два раза.


Только звонок на домашний телефон, говорящий мне, что нам нужно улететь, чтобы успеть на рейс Air India в Бангкок, не позволил колодцу пересохнуть.


Одиннадцатая глава.


Таиланд - не сборник рассказов о путешествиях по стране, и старые журналы National Geographic могут наводить на мысль, что это так. Несмотря на то, что в нем по-прежнему есть великолепные рисовые поля и обширные насаждения из тика, оба из которых процветают за счет гарантированного количества осадков, обеспечивающих изобилие сельскохозяйственных культур, древний город Бангкок стал просто еще одним перенаселенным мегаполисом, наполненным жалким человечеством. Несколько островов современной цивилизации, построенных на торговле, основанной на экспорте шелка, керамики и серебра, окружены морем гетто, заполненных крестьянами, которых уговорили в город потоком долларов США.


После американских солдат, которые когда-то слили себя и свои зарплаты в изобилии ночных клубов и баров, целые улицы по-прежнему заполнены яркими неоновыми вывесками и тайскими деревенскими девушками. Внешне Бангкок - один из самых оживленных городов мира. Из двух миллионов человек, которые пытаются выжить в столице Сиамского залива, немногим повезло так, как Лак Бу Чен.


Менее чем через час после прибытия в Бангкок Уиллоу узнала о пересаженных вьетнамцах. Информация поступила из неожиданного источника: грязный уличный торговец, торгующий медными пепельницами и подсвечниками, сделанными из гильз 105-мм гаубиц армии США. Она разговаривала с сморщенным сидящим на корточках мужчиной по крайней мере на двух лаосских диалектах, в то время как трио настойчивых велосипедистов кружили вокруг, предчувствуя еду. Мы выбрали один. Худой жилистый водитель звенел в колокольчике по многолюдным улицам, увлекая нас дальше в убогую часть города. Мы были недалеко от доков, когда беззубый, вспотевший педаллер подъехал к тротуару. Мы были перед тем, что выглядело как заброшенный склад. «Это то место?»


«Торговая компания« Ниппон-Кишива »- это то, что написано на вывеске, - перевела Уиллоу. «Рю Чиангмай, номер восемьдесят пять».


Мне это показалось огненной ловушкой. Может просто ловушка. Я приоткрыл единственную дверь. Ослабленные петли позволяют его нижней части царапать пыльный бетон. Помещение было пустым, если не считать заваленных пустыми картонными коробками и крысиным пометом. Интерьер здания был тусклым. Немытые окна еще больше уменьшали тусклый дневной свет. В застекленном офисе у дальней стены голая лампочка, затемненная конусообразным металлическим отражателем, концентрировала свой луч на столе, за которым сидел мужчина с телефоном. Он повесил трубку и посмотрел в нашу сторону, когда мы с Уиллоу подошли к нам. Правая рука Уиллоу зарылась в сумку через плечо. Я тоже был начеку.


Черноволосый человек встал и подошел к открытой двери офиса. Это был невысокий коренастый вьетнамец с плоским широким лицом, более характерным для корейцев. Его деловой костюм был помят. Рубашка с потрепанным воротником была расстегнута у горла; на нем не было галстука. С тех пор, как я был в компании Уиллоу, он был первым человеком, который игнорировал ее. Его глаза были настороженными и глядели на меня.

«Это я, Чен, Ви Лоу Кианг», - крикнула Уиллоу.


Его прямые губы превратились в зубастую улыбку узнавания. Он ответил ей на каком-то горном диалекте мелодичных вьетнамских слогов, полностью исключив меня. И только после того, как мы втиснулись в небольшой офис, Уиллоу представила меня Лак Бу Чену. Его слегка выпученные глаза критически оценили меня. Рука, которую он протянул в приветствии, была мягкой как у женщины, но мускулистой. Он говорил по-английски с американским акцентом, подобранным после просмотра старых фильмов Джона Уэйна и Клинта Иствуда. Будучи англоговорящим сержантом вьетнамского парашютистского полка, он нашел свою нишу и провел последние годы войны на авиабазе США, став экспертом в области логистики. Он научился перемещать припасы, особенно перебрасывать почтовые биржевые товары на черный рынок Сайгона. Он заключил выгодное соглашение с американскими сержантами, отвечающими за клубы военной службы. Некоторое время после эвакуации американских войск из Южного Вьетнама у него были, по его мнению, прочные связи с операторами черного рынка в Ханое. У него было видение создания того, что станет всемирным консорциумом излишков военных материалов в послевоенный период. Вместо этого ему посчастливилось выбраться из Вьетнама живым. Он потерял все, кроме нескольких ценных контактов, неукротимого духа, лукавого ума и невыносимого высокомерного эго. Лак Бу Чен был общительным человеком. Вы знали, что он мошенник и что он пожертвует кем угодно, чтобы спасти свою шкуру, но вы все равно не могли не любить его. Однако он, похоже, разочаровался во мне, когда узнал, что я никогда не посещал Бут-Хилл в Додж-Сити, штат Канзас, и не совершал паломничества в О.К. Загон в Надгробии, Аризона.


В пору своего расцвета Чен торговал скобяными товарами и некоторыми мягкими товарами. За определенную плату он мог получить и доставить что угодно, от танка М-74 до джипа шотландского виски. С джипом, добавленным в качестве бонуса, если вы этого хотите. Судя по его внешнему виду, он не мог найти пару выброшенных кроссовок из мусорной кучи.


«Прошу прощения за внешний вид этого места», - ухмыльнулся Бу Чен. «Я работаю над сделкой. Нужен был склад. Это лучшее, что я смог найти за короткий срок ».


Я думал, он прикрывается. Так же, как правительства раздавали оружие, рынки военных излишков для частных предпринимателей почти иссякли. Он увидел сомнение на моем лице и сменил тему, прежде чем я успел бросить ему вызов. «Какие услуги вы ищете?»


«Мы хотели бы, чтобы вы связали нас с Китом Мартином».


"Мартин? Мартин. Да, я знаю его еще с того времени, когда он был майором в Наме. Вы хотите знать, кем он был здесь, в Бангкоке ».


Я кивнул.


«Вы, конечно, готовы платить», - это было скорее требованием, чем вопросом.


Мне захотелось дать этому сукиному сыну кулаком в его ухмыляющуюся рожу. Он жил здесь, явно питаясь рыбьими головами и лапшой, но достаточно наглым, чтобы справиться со всем чем угодно. Конечно, я был готов купить его информацию. Уиллоу сказала мне, что Бу Чен ведет к частным источникам, не дублированным где-либо еще в Юго-Восточной Азии. Это многого стоило. Просто этот наемный ублюдок завладел нами и получал слишком много удовольствия, наблюдая, как я извиваюсь в процессе доения.


Уиллоу правильно истолковала мою реакцию. Она вошла в схватку с Бу Ченом, потоком плевков и резких слов. Она быстро подавила его протесты. Она повернулась ко мне с улыбкой и на английском процитировала заниженную цену. Я принял его после того, как она объяснила, что Бу Чен откажется от оплаты, пока я не буду полностью удовлетворен.


Уиллоу провела большую часть двух с половиной часов полета Air India, убеждая меня, что только через контакты, подобные Бу Чену, любой американец может надеяться на успех в проникновении в любую из раздираемых войной стран Юго-Восточной Азии. Белые вроде меня и Мартина выделялись, как тараканы в миске вареного белого риса, среди коричневой и желтой рас. Белые люди были хорошо заметны.


Неудивительно, что Бу Чен без труда узнал по уличным сплетням, что Мартин находится в Бангкоке. Это прозвучало еще более разумно, когда Бу Чен сказал нам, что у него были тесные связи с большинством содержателем борделей, которые держали его в курсе иностранных посетителей. Были проверены завсегдатаи публичных домов. Обычные моряки с кораблей, стоящих на якоре в гавани, игнорировались. Хорошо одетые белые мужчины, которые могли быть руководителями предприятий или иногда дипломатами, были хорошо известны. Подземный телеграф звучал громко и отчетливо, когда богатый незнакомец отважился на Аллею Тысячи удовольствий.


Я спросил. - "Есть ли у вас сведения получше?"


Бу Чен ответил быстро. «Ага», - протянул он. «Мадам Пикок - это место, где надежный мужчина как будто Мартина видел.


Две мысли пришли мне в голову. Кейта Мартина, казалось, однозначно привлекали пристанища проституток - сначала шикарная квартира Мелиссы Стивенс, дорогой профи, затем ветхий коттедж Глории Граймс, бесплатной нимфоманки. Теперь это был притон в Бангкоке. Это было похоже на Мартина, хорошо. С другой стороны, я подумал, что для большинства тайцев все белые мужчины похожи друг на друга, поэтому я спросил: «Почему вы уверены, что это был Мартин?»


«Я должен понимать, что я не сталкивался с Мартином лично. Я получил известие от уличного преступника, работающего на улице. Она рассказывает, как этот большой янки приходит к мадам Пикок в поисках шлюхи из Сайгона. Какой то из борделя на улице Пенчу, которое было закрыто на следующий день после того, как пришли коммунисты. Как и все остальные из нас, обладающие умом, B-девочки исчезли. Лучшие таланты, у которых было достаточно денег, немедленно уезжают. Некоторые были отправлены в Макао. Другие до Рангуна, но с американцами, которые все еще здесь и прибывают из Удорна и Утафао, лучшие женщины поселились здесь, в Бангкоке. В ту минуту, когда я услышал, как выглядит этот американский Ромео и чего он хочет, я понял, что этот янки должен быть Мартином, желающим встретиться со своей особенной девушкой. Он действительно любил ее ».


«Ты, должно быть, шутишь», - сказал я.


«Ага ... настоящий вздор, не так ли. Я никогда не мог понять, что происходит, даже в Наме. Прямо как мадам Баттерфляй.


«Это прекрасно», - вздохнула Уиллоу.


«Вот дерьмо», - возразил я.


"Подождите минуту!" - сказал Бу Чен, похожий на торговца, который вот-вот потеряет сделку. «Проверьте это. Половина солдат, которые тогда были вокруг Сайгона, знали об этом. Сначала смеялись, но над таким парнем, как майор Мартин, смеялись недолго. Кто знает? Может, он действительно влюбился и хотел увести ее от грязной жизни ... Ходили слухи, что она была без ума от него. Девчонки все еще используют уловку с беженцами, чтобы добраться до земли дяди Сэма и найти своего богатого американского солдата. Он может работать и в обратном направлении, хотя это маловероятно. Вот что делает это таким заметным ». Для Бу Чена это была длинная речь.


«В этом нет смысла», - сказал я, пытаясь примирить то, что я знал как подтвержденные сообщения от Хоука, с романтической уличной историей, которая резко контрастировала с чередой трех убийств в Ханое. «Обнаружить Мартина заточенным в борделе со старой любовницей…» - я был сбит с толку.


"Что еще вы подумали бы?" - спросил Бу Чен. - Вашему представительству здесь нужно время, чтобы подготовить необходимые документы, чтобы вывести кого-либо из страны ... то есть законно. Он должен был прийти ко мне ».


Я отказался проглотить эту историю. Это был хороший план, тщательно разработанный план прикрытия, который должен был учитывать уход Мартина в подполье в Бангкоке, где он мог привести в движение своих наемных убийц. Дополнительный момент, связанный с ожиданием клерков местного госдепартамента для оформления выездных документов для девушки, был аккуратным, добавленным штрихом. Проверка этого может быть пустой тратой времени. Персонал консульских отделов американских посольств представлял собой кучку молчаливых некомпетентных людей, которые редко знали ответ на вопрос, разрешено ли им обсуждать дела иммигрантов. Я выстрелил вопросом в Бу Чена. - «Когда эта трогательная история начала распространяться?»


"Посмотрим. Это было вчера ... позапрошлой ночью.


Я прикинул. Я так много путешествовал, что последние два дня и ночи прошли вместе. Я пересек международную линию перемены дат, которая сделала вчера завтра. Сверхзвуковое путешествие через большую часть Тихого океана вернуло солнце для нас с Уиллоу. Судя по часам, мы прибыли в Гонконг раньше, чем вылетели из Гонолулу. Поездка с минимальными остановками из Сан-Франциско в Бангкок позволила нам догнать Мартина, так что теперь он опережал нас немногим более чем на двадцать четыре часа.


Трудно поверить, что первый известный смертельный шаг Мартина, убийство министра Бан Лок Хыонга, произошло так недавно. Если бы мы действовали быстро, мы могли бы быстро ограничить усилия, если бы Мартин прислушивался к разуму. Меня больше всего беспокоило то, что кампания по убийствам была выпущена как безголовый, заранее спланированный монстр, над которым Мартин больше не имел контроля. Он мог отпустить кучу бездумных камикадзе, которые продолжили бы бойню, не останавливаясь, пока работа не будет сделана.


«Это могло быть», - размышлял я вслух. «Мартину пришлось закрепиться в этой части мира, чтобы выполнить свою работу. Это настолько близко, насколько он мог разумно подойти и связать с кем бы он ни бежал. Я никогда не думал, что он использует женщину в качестве посредника. Если в Сайгоне была девушка, она не имеет значения. Если нам нужен Мартин, нам придется позвонить мадам Пикок.


«Что, черт возьми, он говорит?» - спросил Бу Чен Уиллоу.


Ее перевод ничего ему не сказал.

«Отведите нас к мадам Пикок», - ответила она.


«Тогда нам понадобится такси».


Водитель такси, вызванный Бу Ченом, с интересом изучал меня. Этот район был не из тех, где бывают честные белые люди. Он рывком завел такси, переключая передачи и одновременно звоня по мобильной рации. Я предположил, что установленный на приборной панели передатчик CB изначально был собственностью правительства США. Казалось, ему понравилось, что он на борту. Он использовал это несколько раз.


После одного звонка Бу Чен начал расспрашивать водителя. Обмен стал спорным. Уиллоу перевела. «Бу Чен думает, что водитель идет окольным путем, чтобы загрузить счетчик. Думаю, мы хотя бы раз вернулись назад ».


Бу Чен откинулся назад, все еще бормоча себе под нос. Он внимательно следил за нашим прогрессом. На одном безымянном перекрестке мы притормозили перед пересечением. Крейсерская полицейская машина, приближаясь к пересекающимся улицам, притормозила и остановилась на углу, чтобы пропустить нас. Таксист остановился у обочины посреди квартала. Я оглянулся. Капот полицейской машины торчал за фасад углового здания. Двое пассажиров в форме не спешили переходить перекресток.


Такси резко развернулось. Водитель рискнул; два тайских полицейских повернулись к нам лицом.


Заведение мадам Пикок на улице Ламтубок совсем не походило на "Звездную пыль" в Лас-Вегасе. Это был захудалый ночной клуб, от которого пахло плохой сантехникой, стойкой сыростью и несвежим пивом. Мы слишком рано пришли к основному действию. В главной комнате столы и стулья окружали танцпол размером с пинту. На приподнятой платформе у занавешенной стены стояли пюпитры, пианино, барабанная установка и пустые стулья, ожидающие отсутствующих музыкантов. Вдоль противоположной стены была длинная перекладина. Рядом с ней развалились полдюжины сильно накрашенных азиатских девушек, некоторые сидели на стульях. Бармен за стойкой был похож на восточного Джеки Глисона с короткой стрижкой в прусском стиле, украшавшей его лицо как воздушный шар. Его обхват и телосложение были похожи на японского борца сумо.


Тишина последовала за входом Уиллоу. Бу Чен что-то пробормотал. Девочки в баре захихикали. Брови толстого бармена поднялись вверх. Я посмотрел на Уиллоу. Ее щеки покраснели от смущения. "Что он сказал?" Я спросил.


«Он сказал, что мы с тобой искали девушку, чтобы поделиться».


Хихиканье и шепот в баре прекратились, когда высокая худощавая женщина отошла в сторону и прошла через занавеску из бус в дальнем конце стойки. «Это мадам Пикок», - бессмысленно пробормотал Бу Чен.


Один взгляд на нее, и я мог сказать, что она была жесткой, как закаленная сталь. Высокая и достойная на вид, она подошла к нам плавным плавным движением. У нее были изящные руки, заканчивающиеся ногтями длиной в дюйм. Черные волосы с высоким ворсом украшали узкое лицо, украшенное длинным чувствительным носом с расширенными ноздрями. Девушки из бара смотрели на нее с трепетом, и я ожидал увидеть, как мадам Пикок вытащит бычий кнут из складок своей длинной, похожей на плащ одежды, и начнет щелкать им над их головами.


Ее глаза были широко расставлены над высокими скулами. Они ненадолго зацепились за меня, прежде чем броситься фиксировать Бу Чен. Она либо узнала его, либо сочла его компанию неподходящей. Она зашагала к нам, пройдя мимо притихшей стайки девушек, наблюдавших за ней. Расклешенная юбка в пол закрывала ее ноги во время ходьбы, придавая ее движениям рептилии. Все в комнате были так неподвижны, как будто они были реквизитом в картинах.


Когда она подошла, мое внимание было приковано к необычной женщине. Ее глаза начали метаться между мной и Уиллоу. Она полностью проигнорировала Чена. Примерно в пяти футах от нее она резко остановилась. Я услышал позади себя глухие тяжелые шаги. Я посмотрел через плечо, потом обернулся.


Два тайских полицейских в темно-синей униформе, белых перчатках, белых кожаных ремнях Sam Brown с прикрепленными кобурами и белых парусиновых гетрах стояли на ступеньке прямо у входной двери. Их белые фуражки с сияющими козырьками покрывали почти семь футов дородных людей. Они были большими во всем. И неулыбчивые.


На мгновение у меня возникла мимолетная мысль, что Бу Чен предал нас. Эта идея была быстро развеяна.


Один из полицейских с мрачным лицом спустился и возвышался над Бу Ченом. Взмахом руки в перчатке он оттолкнул удивленного вьетнамца в сторону. Бу Чен врезался в два барных стула и упал. Его голова ударилась о поручень перед стойкой. Кровь из раны на лбу брызнула на лицо малиновым занавесом.


Ни один из полицейских не повернул головы в сторону шума, который произвел падение Бу Чена.


Возвышенная холодность мадам Пикок рассыпалась. Она начала возбужденно говорить на своем родном языке.

Ее голос звучал умоляющими, пронзительными тонами. Уиллоу придвинулась ко мне ближе, полуобернувшись, чтобы посмотреть, что собирается делать второй полицейский. «Что происходит?» - бросил я Уиллоу. "Что она говорит?"


Полицейский, сидевший на ступеньках позади нас, спорил над нашими головами. «Она все время говорит, что расплатится с ними. Полицейский говорит, что мадам Пикок нарушила закон, впустив вас сюда. Это закрытое место для американцев. Она говорит, что это уже не так. Все американские солдаты были изгнаны из страны. Она не хочет никаких проблем ». Речь продолжалась, и большой коп начал тыкать в нашу сторону своей дубинкой. Уиллоу не отставала от обмена. «Теперь коп говорит, что она укрывает иностранного агента, имея в виду тебя, Ник. Что ж, будь я проклят, - ахнула Уиллоу. «Теперь коп пытается ...»


У Уиллоу не было шанса закончить. Большой коп позади нас, подслушивая ее шепот на английском, обнял Уиллоу за плечо и поднял ее, чтобы разлучить нас. Он не был нежным. Естественное равновесие и четкая координация движений Уиллоу помогли ей не споткнуться о ближайший стул и стол.


Мне действительно не нужны были объяснения Уиллоу. Мне было ясно, что двое полицейских были в сговоре с таксистом. Он использовал рацию в такси, чтобы вызвать их к мадам Пикок. Это была одна из старейших уловок в мире. Я знал её. Американские туристы становятся жертвами везде, где бы они ни путешествовали. Он варьируется от простого надругательства парижскими таксистами до ограблений в темных переулках бандами уличных хулиганов в Карачи. Американцы за рубежом получают ущерб от всех. Эти тайские полицаи использовали свои значки и мускулы для мошенничества - грабежа.


Я не собирался этого принимать. Я не мог. Расплатой будет чистка моего кошелька. Сначала меня бы протаранили об стену и обыскали - в американском стиле - и это навлекло бы на себя настоящие неприятности. Капитан группы Харрингтон распорядился, чтобы я обогнул барьер обнаружения металлов перед тем, как сесть в самолет Air India. У меня был весь запас скрытого оружия.


Копы не ожидали сопротивления. Мое открытие наступило, когда один из участников жестом попросил меня перешагнуть и положить вытянутые руки на край перекладины. Мадам Пикок попятилась.


Я посмотрел туда, где Уиллоу снова выпрямилась. По тому, как ее наплечная сумка висела в одной руке, я знал, что ее защитный механизм включен. «Эта игра известна как« уберите квотербека », - просигналил я.


- Поняла, - ответила Уиллоу и крепче сжала ремни своей сумочки.


Я поступил глупо. У меня создалось впечатление, что я незнаком с позой, которую он хотел от меня принять. Он был терпеливым, но из-за самоуверенности был беспечен. Я наклонился вперед к перекладине, но держал вес на обеих ногах. За мной вошел полицейский. Я смотрел на его ступни и ноги из-под руки. Когда он подошел достаточно близко, я быстро замахнулся своей ногой между его ногами. Он подошел впереди с тугими коленями и пятками. Моя нога выгнулась вверх, как острие кувалды. Я не прицелился, но его раздвоенные ноги направили мою пятку. Он заорал, когда мой неожиданный удар ударил по крайней мере одним из его яичек в его грудную клетку. Он упал, как боевой бык, пронзенный в сердце мечом матадора. Он лежал на грязном полу, задыхаясь и подтягивая колени, принимая позу эмбриона.


Я резко повернулся к другому копу. Он был на мгновение ошеломлен. Его рука потянулась к пистолету. Он завизжал от боли, когда широкая раскачивающаяся сумка через плечо Уиллоу с пистолетом ударила его прямо в локоть. В последовавшем за этим размытом движении Уиллоу бросила дребезжащий, сгибающий колено блок, который отбросил гигантского человека назад. Имея только одну целую руку, чтобы остановить падение, он этого не сделал. Его голова ударилась об пол со звуком удара доски по спелой дыне. Он лежал неподвижно. Кровь текла из одной ноздри. Его грудь больше не двигалась.


Уиллоу встала и посмотрела на свою жертву. Она посмотрела на меня, но глаза ее были отвлечены. Я снова обернулся, чтобы посмотреть на человека, которого я вывел из строя. Бу Чен прижимал голову копа к себе на колени. Потребовалось еще раз взглянуть, чтобы увидеть, что Бу Чен вынул из кармана большой носовой платок и был на последних этапах удушения человека.


Мадам Пикок двинулась первой. Она пришла прямо ко мне. Она сносно говорила по-английски. «Я еще не уверена, оказали ли вы мне услугу. Тем не менее, эти двое меня больше не побеспокоят ... и скатертью дорога. Здесь есть и другие владельцы предприятий, которые будут благодарны за то, что вы для них сделали. Ты, Бу Чен, возьми трубку и попроси кого-нибудь избавиться от этого мусора. Вы тоже знаете, что делать с полицейской машиной впереди. Пойдемте, вы двое, - поманила она длинным пальцем, - я должна выразить свою благодарность, которую вы действительно заслужили.


Как мы с Мадам Пикок миновали очередь бледных девушек, она дала им инструкции, чтобы они забыли то, что они видели.


Двенадцатая глава.


Мадам Пикок была внешне спокойна. Ее рука была твердой, когда она наливала чай. Они с Уиллоу разговаривали на общем языке, а я сидел с ними в хорошо обставленной, совмещенной гостиной-офисной, рядом с главным баром. Когда наша необычная хозяйка села и потягивала ароматный напиток из тонкой, как вафля, расписанной вручную фарфоровой чашки, она переключилась на французский.


Мадам Пикок перешла к делу. Ее голос был высоким, почти хриплым. Кажущееся затруднение в ее горле могло быть вызвано предчувствием грядущих событий. «Вы должны подождать, пока не вернется Бу Чен. Он найдет место, где ты будешь в безопасности, а не здесь. Вам не о чем беспокоиться; Я прослежу, чтобы ни одна из моих девочек не разговаривала, но они не будут молчать вечно. Надеюсь, ваше пребывание в Бангкоке будет недолгим ».


Это дало мне возможность сказать мадам Пикок, что мы будем готовы к отъезду, как только заберем Кита Мартина. Уиллоу, неизлечимый романтик, пришлось добавить немного о движимом любовью крестовом походе Мартина, чтобы воссоединиться со своей возлюбленной военного времени.


На тонких губах мадам Пикок появилась легкая улыбка. «Ее зовут Фан Ван Цюань, восхитительный цветок. Вы не были введены в заблуждение. На этом поиски мистера Мартина закончились. Боюсь, как бы не было неудачи. Видите ли, Фан Ван, которой удалось утвердиться в качестве беженца из Хюэ, на самом деле была женщиной из Северного Вьетнама, которую ее владелец послал в Сайгон, чтобы она могла заработать состояние, продав себя богатым солдатам-янки. После того, как американцы уехали, Фан Ван был отправлена сюда, потому что у меня была договоренность с этим человеком из Ханоя.


«Это правда, что Фан Ван очень любит твоего друга Мартина. Это возможно, несмотря на то, что вы думаете об обратном. Я не отговаривала Фан Ван от мысли, что ее любовник-янки когда-нибудь вернется. Она никогда не теряла надежды. Мое сердце обрадовалось, увидев, что он пришел. Никогда не думала, что он это сделает.


Я стал нетерпеливым. "Где они сейчас?" Я спросил.


«Фан Ван сейчас живет в доме Нхо Фу Тона, своего хозяина. Он забрал ее после того, как американцы были высланы из Таиланда ». Она увидела выражение моего лица. "О да. Ее увезли несколько недель назад. Конечно, в Ханой. Я сказал это и вашему мистеру Мартину. Потом он ушел ».


Я знал, что это то, что она собиралась сказать. У меня было два вопроса. "Когда это было?"


«Позавчера, незадолго до полуночи».


«Вовремя, чтобы привести в движение серию убийств», - подумал я. Затем последовал самый важный вопрос. «Ты хоть представляешь, куда он пошел?»


"Вовсе нет. Похоже, он очень торопился ».


Я тоже. Не получив ни одного ответа, в котором я нуждался, мой разум выбрал несколько фактов и множество возможностей, которые возникли в результате необычных действий Мартина. Для меня не имело смысла, что Мартин утверждал, что он был одержим проституткой до такой степени, что рисковал своей карьерой, исчезнув, и создавал множество отвлекающих факторов, чтобы сохранить свои передвижения в секрете. Я был уверен, что Мартин приехал в Бангкок по причинам, которые, скорее всего, были связаны с предположением, что он был частью фанатичной группы, стремящейся отомстить за американских военнопленных. Каким бы ни был план - каким бы безумным он ни был - Мартину помогали.


В этот момент мой мозг остановился.


Я все еще не понимал, какую роль в его схеме сыграло его давнее увлечение Фан Ван Цюань. Я решил, что это проблема, не связанная с главной идеей навязчивой идеи Мартина. Но теперь я был почти уверен, насколько безумие на него повлияло.


«Как Мартин сюда попал? На такси? Он на чем приехал или пришел? »


Тонкие изогнутые брови мадам Пикок задумчиво изогнулись. «Частный автомобиль. Большой черный американский седан. За рулем американец. Я пошла с мистером Мартином к двери. Казалось, он был одновременно печален и зол. Он сел в машину рядом с водителем, широкоплечим, желтоволосым мужчиной с короткой стрижкой. Я не видела его лица ».


"Номерной знак?"


Она покачала головой.


«Вы что-то поняли?» - спросила Уиллоу.


У меня не было возможности ответить. Бу Чен вошел из переулка. Он вспотел. «Готово», - объявил он.


«Я принесу вам выпить», - сказала мадам Пикок, вставая. Она была умной женщиной. То, что она не слышала, не могла повторить.


«У нас большие проблемы, - тихо сказал Бу Чен. «Когда я увидел, что большая свинья, которую забила Уиллоу, была убита, другая должна была уйти», - объяснил он. «Эти два ублюдка годами давили на людей на этой улице. Они заслужили то, что получили. Но скоро здесь вступит в силу закон. Они там запугают этих глупых цыплят. Одна из них в конце концов проговориться. Все они меня знают. Моя жизнь теперь не стоит собачьего дерьма.

Теперь ты тоже. Извини, я должен возложить это на тебя, но нам лучше придумать, что делать ».


Он мог создать скрытую угрозу. Даже если он был, я понимал его положение, которое было немногим хуже, чем то, которое занимали Уиллоу и я. Уиллоу выглядела бледной. Она никогда не была в таком напряженном положении, как это. Я спросил. - «Вы можете доставить нас в американское посольство?»


«Нам понадобится такси», - ответил он.


«У вас есть такое, которое не ведет учет поездок ... или у него нет двусторонней радиосвязи с диспетчером?»


Бу Чен просиял. «Самая легкая вещь в мире», - гордо сказал он.


Черный «Ситроен» старинного винтажного стиля промчался по переулку, который начинал заполняться морским туманом. Низкий седан с дрожью остановился у черного хода мадам Пикок. Его тормоза пронзительно скрипели. Мадам Пикок повернула руку, когда я протянул руку, чтобы пожать ее, избегая предложенной мной пятидесятидолларовой купюры. Она провела рукой по щеке Уиллоу и слегка погладила ее по пояснице, чтобы выставить ее за дверь. Внутри такси пахло так, как будто оно также использовалось в качестве фургона для доставки незапечатанных контейнеров с удобрениями на основе рыбных внутренностей.


Был пройден окольный маршрут под наблюдением Бу Чена. Когда я позвонил в ночной звонок рядом с забором из кованого железа, окружавшим посольство США, вышел морской пехотинец в форме, чтобы бросить мне вызов. Он ввел меня внутрь, заставив ждать Уиллоу и Бу Чена. Это меня раздражало, но я подавил желание протестовать.


После вызова дежурного дела пошли лучше. Как будто нас ждали.


Нас провели в небольшую переднюю и предложили кофе. После двадцати минут ожидания появился посол Кавендиш. На нем был смокинг. Это, а также его волосы цвета соли и перца, украшающие красное улыбающееся лицо, делали его внешность характерной для дипломатов высокого уровня. Он извинился за свое полуформальное платье. Позже ему придется снова извиниться перед хозяином и хозяйкой за опоздание на официальный прием и ужин.


«Я не ожидал троих вас», - сказал его хорошо модулированный голос, глядя на Бу Чена. Коренастый азиат, похожий на неработающего могильщика, не съежился под проницательным взглядом начальника станции. Напротив, глаза посла страстно блеснули, а его улыбка стала шире, когда он долго смотрел на Уиллоу. Интересно, с каким лицом он будет, если узнает, что она только что убила копа.


«Всем нам нужна ваша помощь», - сказал я, в том числе и Бу Чен.


Без предвкушения посол Кавендиш подошел к небольшому сейфу. Он обработал комбинацию, затем вытащил манильскую папку, забитую толстыми пачками желтой бумаги для телетайпа. Он принес папку обратно на стол и положил передо мной. Он махнул рукой над огромной пачкой сообщений. «Это то, что пришло за последние двенадцать часов. Честно говоря, я не припоминаю, чтобы что-либо имело столь высокий приоритет. По большей части это касается предоставления информации непосредственно в Белый дом. Надеюсь, у вас есть ответы.


«Это все от Дэвида Хока?» Я не мог поверить, что он будет так многословен.


«Некоторые из них из Государственного департамента», - ответил Кавендиш. «Они обрисовали мне проблему, хотя многое излагается в терминах, которые наводят на мысль о чрезвычайной кризисной ситуации, но без указания прямого участия Соединенных Штатов. Похоже, что наша страна оказалась в очень деликатном положении из-за действий некой группировки, занимающейся террористической деятельностью, направленной против правительства Северного Вьетнама », - сделал паузу.


«Я это знаю, господин посол. Вы очень лаконично выразились. Я так понимаю, вы прочитали весь файл? " Он кивнул. «Тогда ты сможешь сэкономить мне много времени, рассказав мне о главных моментах». Он снова кивнул. "Я спросил. - Я не хочу критиковать то, как с этим справляются, но сколько людей знают, что происходит?"


«Абсолютно никто, кроме меня. И, конечно, мой старший шифровальщик внизу.


«Я имел в виду в Вашингтоне».


"Ой. Да. Из-за серьезности ситуации был созван Совет национальной безопасности, который продолжает заседать. Президент требует новостей, требуя ежечасных отчетов от меня и Бог знает кого еще о чем-нибудь, кроме обычных. Я не смог ничего сделать, кроме как уведомить Вашингтон о вашем прибытии. Мне не сказали, что г-н Чен был партнером ».


Плечи Бу Чена немного отодвинулись от неожиданного признания. «Держите его анонимным, - сказал я.


"Конечно. Что ни говори. Мне было приказано ничего не делать, если вы специально не попросите о помощи. Я понимаю, что успех того, ради чего вы здесь собираетесь, требует как максимальной секретности, так и полного невмешательства ».


Это было похоже на слова Хоука. Я был рад узнать, что он все еще был

руководителем шоу. "Это хорошо. Итак ... что происходит в Ханое и в Вашингтоне? »


Посол Кавендиш дрожащим указательным пальцем провел по губам. «Что ж, лучшая новость заключается в том, что в настоящее время в Ханое все тихо».


«Больше никаких убийств», - уточнил я. «Это может означать многое. Во-первых, полиция и силы безопасности в Ханое могли совершить захват или убийство самостоятельно. Если это так, мы узнаем об этом, хотя не обязательно сразу. Им потребуется время, чтобы подготовить почву перед выпуском новостей, чтобы добиться максимального пропагандистского эффекта. Другая возможность состоит в том, что задание либо завершено, либо отменено. Сомневаюсь, что это закончено. Я думал о списке имен, который мне прислал Хоук.


«Слишком много вложено в организацию этой операции, чтобы ее можно было сократить», - продолжил я. «Вариант, за который я проголосую, - это спокойствие перед ураганом. Просто период залегания на дно и перегруппировки после первых убийств ». Кавендиш сидел за столом и согласно кивал. Я спросил его. - "Каково отношение в Белом доме?"


«Их анализ аналогичен вашему. Считается, что задействовано очень мало людей. Большая группа набегов слишком громоздка. Речь идет только о двух или трех чрезвычайно одаренных людях, склонных к суициду, которым на этом пути помогали другие заблуждающиеся, бездумные люди ». Я вмешался, потому что ослепительный свет понимания заполонил мой мозг. Кавендиш ударил его по носу. Все встало на свои места. В цепи отсутствовало только одно звено. «Есть ли у вас здесь в отряде морской пехоты человек примерно моего роста, с широкими плечами и светлыми волосами?»


"Большой? Блондин? Что заставляет вас думать, что он морской пехотинец? "


«Его волосы были короткими ... как военная стрижка».


«Он не морпех. Вы, должно быть, думаете о полковнике Джеффе, нашем военном атташе. Он сейчас в отпуске.


«Военные атташе приравнивают к разведывательной работе, поэтому ваш полковник Джефф явно знает, как переправлять людей через национальные границы. Он ведь управляет этим, не так ли? "


«Да», - ответил Кавендиш, как будто ему было больно признавать это. «Я знаю, что он вывозит определенных людей из таких мест, как Камбоджа и Лаос, и допрашивает их».


«Так что он также может повернуть вспять поток».


- Полагаю, - Кавендиш чертовски хорошо знал, что это было сделано. Он хотел отрицать, что знает о тайных действиях Джеффа.


«Полковника Джелефа видели с генералом Мартином в последние два дня. Кто еще, кроме Джеффа, знает местность лучше? Кто, кроме Джелеффа, мог переправить кого угодно в Ханой. Не знаю, как он это сделал, это случайно. Знаете, Ханой не посещает отряд спецназовцев. Это персональное шоу с Китом Мартином в главной роли! »


«Я не могу в это поверить», - воскликнул посол Кавендиш.


- Это потому, что ты не знаешь Мартина, но тебе, черт возьми, лучше в это поверить. Как только мы расскажем Вашингтону о том, что здесь было обнаружено, они убедятся, что все происходит именно так ».


Кавендиш расправил плечи. "Подождите минуту. Это только предположение ... предположение с вашей стороны. Да ведь я был бы посмешищем для Госдепартамента, если бы сказал ...


Я перебил его. «Если ты этого не сделаешь, тебе подбросят задницу выше, чем купол Капитолия. Я могу это гарантировать. Отправить сообщение «Только для глаз» Дэвиду Хоуку. Сделайте это дословной цитатой Картера и добавьте N3 после имени. Просто сделай это. Сейчас! Я воспользуюсь вашим столом, чтобы записать подтверждающие доказательства, хотя для убеждения Хока они не понадобятся. Закройте сообщение фразой «Требуются инструкции».


На мгновение это не выглядело так, как будто посол собирался сотрудничать. Он пролистал толстую папку телетайпных сообщений, словно пытаясь принять решение на их основе. Он встал со стула и отступил в сторону. "Угощайтесь."


"Какое время передачи кодированных сообщений между здесь и Вашингтоном?"


«С приоритетом, отведенным этому делу, от двадцати пяти до тридцати минут. Я сообщу своему клерку по кодам.


Я писал последние слова своего двухстраничного сообщения, когда вернулся посол. Галстук-бабочка был расстегнут, ворот рубашки расстегнут. «Мы готовы», - посоветовал он мне. «Мой клерк, занимающийся кодированием, передает текущие настройки ротора в его крипто-машины». Я протянул ему два листа, и он снова вышел из офиса.


Через пять минут в дверь постучали. Его немедленно открыл вооруженный пистолетом морской капрал с подносом с кофейными чашками и графином. «Приветствие от посла», - сказал он, подходя к Уиллоу. Он поставил поднос на стол перед кожаным диваном, на котором она сидела.


Я пил вторую чашку, когда к нам вернулся посол Кавендиш. Он отмахнулся от приглашения Уиллоу принять кофе. Он подошел ко мне и заговорил осторожным тоном. "Уверены ли вы в том, что полковник Джефф причастен к этой схеме генерала Мартина?

Я знаю Джеффа некоторое время. Он кажется уравновешенным и надежным, не из тех, кто занимается злодейскими поступками, бросающими вызов авторитету ».


«Позвольте мне задать вам вопрос: он служил во Вьетнаме?»


«Ах ... да, он это делал».


«Он тоже был военнопленным, верно?»


"Нет. Вы ошибаетесь, мистер Картер. Но его младший брат был. Он пришел домой без обеих ног ».


Я покачал головой вместо того, чтобы ругаться вслух. «Помните, господин посол, вы не должны вмешиваться». Он снова покачал головой со своим любимым ответом. «Поэтому я с уважением прошу, чтобы ни одно из того, что мы здесь обсуждали, не стало известно полковнику Джеффу, и особенно, чтобы вы не предпринимали никаких действий против него за то, что он сделал. Если против Джеффа будут предъявлены какие-либо обвинения за его участие в этом, они будут исходить из Вашингтона ».


«Я понимаю», - согласился Кавендиш. Он собирался сказать больше, но зазвонил его телефон. Он поднял трубку, послушал, сказал: «Спасибо». Он повернулся ко мне.


«Вашингтон ответил на ваше сообщение».


Это читалось так, как будто это написал Хоук.


ПОИСК И ДОПРОС M / SGT THOMAS LAYTON ПОДТВЕРЖДАЕТ ДЕЙСТВИЕ ИНФИЛЬТРАЦИИ УСИЛИЯ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА. ЗА ПОСЛЕДНИЕ ДВАДЦАТЬ ЧАСЫ НЕ СМЕРТИ ИЗОБРАЖЕНИЙ В ХИТ-ЛИСТЕ НЕ СООБЩАЕТСЯ. ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ЭТО КАК ВОЗМОЖНЫЙ ЗАХВАТ КИТ МАРТИН. ОФИЦИАЛЬНОГО ХАНОЙСКОГО ОБЪЯВЛЕНИЯ НЕ ПРЕДЛАГАЕТСЯ, ПОКА НЕ СОЗДАНЫ ПОЛИТИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ ДЛЯ МАКСИМАЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ НА МИРОВОЕ МНЕНИЕ ВЕНДЕТТЫ, СПОНСИРУЕМОЙ США. НИКАКИХ ТЕКУЩИХ ДВИЖЕНИЙ В ЭТОМ НАПРАВЛЕНИИ, ПРИЧИНЯЮЩИХ К НБК УБЕЖДЕНИЕ, МАРТИН БОЛЬШОЙ И БЕСПОЛЕЗНО ДЕЙСТВОВАТЬ СНОВА. НАДЕЖНЫЕ ОТЧЕТЫ ИЗ ИСТОЧНИКА A-l ПОДТВЕРЖДАЮТ НЕЖЕЛАНИЕ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ HANOI ДЛЯ ИДЕНТИФИКАЦИИ УБИЙЦЫ ИЛИ УСТАНОВЛЕНИЯ ОБЩЕЙ ССЫЛКИ МЕЖДУ ЖЕРТВАМИ. ПРЕЗИДЕНТ ГОТОВ ОТВЕТИТЬ НА ОБВИНЕНИЯ ХАНОЯ, ЕСЛИ КОНФРОНТАЦИЯ РАЗОВЬЕТСЯ ИЗ-ЗА ОТКРЫТИЯ, В КОТОРОМУ УЧАСТВОВАЛ ГЕНЕРАЛ США В БЕЛОМ ДОМЕ И ВЕТЕРАНСКИХ ОРГАНИЗАЦИЯХ. ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ, НАПРАВЛЯЮЩЕЕ ВАМ СДЕЛАТЬ ЭТО НЕОБХОДИМО. РЕШИТЕЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ КИЛЛМАСТЕРА, РАЗРЕШЕННЫЕ ДЛЯ СПАСЕНИЯ. ИСПОЛЬЗУЙТЕ ОРИГИНАЛЬНЫЕ ИНСТРУКЦИИ С ДОПОЛНИТЕЛЬНЫМ ЗАКАЗОМ НА ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ULTIMATE N3 СРЕДСТВ ДЛЯ УСТРАНЕНИЯ И НАСТОЯЩЕГО СКРЫТИЯ ФАКТА, ЧТО MARTIN КОГДА-ЛИБО ВХОДИЛ В СТРАНУ. НЕ ОЖИДАЙТЕ ПОДДЕРЖКИ ДАННЫХ УСИЛИЙ ИЛИ ПОЗЖЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ, ЧТО ВЫ ДЕЙСТВУЕТЕ В ОТНОШЕНИИ НЕОФИЦИАЛЬНОЙ ПОВТОРНОЙ НЕОФИЦИАЛЬНОЙ СПОСОБНОСТИ И ПРЯМОМ НАРУШЕНИИ МЕЖДУНАРОДНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СУЩЕСТВУЮЩИХ ПОСЛЕВОЕННЫХ СОГЛАШЕНИЙ. ДВИГАЙТЕСЬ СРАЗУ. EXPIDITE. ЗАКАЗЫ РАВНО ОТНОСИТСЯ К W. KANE...


Под сообщением не было подписи. Были добавлены две значимые группы персонажей. Один был RENAVSUBC, другой CONFREMB. Это были коды, обозначающие резервные процедуры для экстренной эвакуации и оказания помощи. Они были единственными проблесками света во всем тексте. Мне сказали, что президент меня тоже не списал. Эти группы букв означали, что - при условии выживания - у меня есть выход.


Тем не менее, сообщение закончилось слишком резко, чтобы меня устроить.


У меня осталось чувство холода, пустоты.


У меня были вопросы, но не о том, что делать. Чтобы предотвратить кризис, Мартина нужно остановить любой ценой. Плата за то, что Мартин взял на себя роль судьи и палача, - это его собственная жизнь. Я должен был стать орудием смерти.


Указ президента был и правильным, и неправильным.


Когда я взвешивал это, я мог понять, что решение могло идти только в одну сторону.


Тринадцатая глава.


Какое-то время я думал о том, чтобы привлечь к решению этой проблемы полковника Джеффа. Уиллоу сразу же высказалась против. Компенсация помощи, которую могла предоставить подземная железная дорога Джеффа, заключалась в его лояльности Мартину. Мое мнение изменило не неодобрение Уиллоу. В ответ она предложила наиболее практичную альтернативу, одобренную Бу Ченом. Я почувствовал легкий энтузиазм по мере того, как план развивался, и Бу Чен стал одним из основных факторов его успеха.


Для этого посол Кавендиш передал нам неприметный автомобиль, используемый полковником Джеффом для его подпольной деятельности. Он также освободил свой офисный сейф от стопок бумажных банкнот в трех национальных валютах, объяснив, что полученные ранее инструкции дали ему задание собрать деньги для нашего использования. Он заставил меня подписать расписку на полученные деньги.


Бу Чен ехал на черном седане без опознавательных знаков через узкие переулки и клубы тумана, простирающиеся вглубь суши от гавани. В воздухе витал запах морской соли и сушеных рыболовных сетей. Бу Чен остановился рядом с заляпанной краской пожарной дверью в высокой кирпичной стене без окон. Над дверью горела тусклая голая лампочка. Бу Чен вышел из машины и постучал в дверь. Он сгорбился от туманного холода и ждал. Прошла целая минута. Он снова использовал костяшки пальцев.


Дверь наконец приоткрылась.

Бу Чен говорил быстро, используя диалект, похожий на западный кантонский диалект. Дверь расширилась, и Бу Чен проскользнул внутрь. Уиллоу прижалась ко мне на заднем сиденье и задрожала. Я взял ее руку в свою и сжал.


Мы с Уиллоу вышли из машины. Она стояла рядом со мной, дрожа от сырого холода. Я обнял ее за тонкую талию. Она прижалась ко мне. «Мы справимся, Ник, - сказала она. «Я знаю, что мы можем».


Бу Чен высунул голову и жестом пригласил нас войти. Мы вошли внутрь. Огромное открытое пространство передо мной представляло собой заросшие джунглями веревки, свисающие мешки с песком, брезентовые занавески, светильники для прожекторов, лестницы и мостки. Мы были в крыльях темного театра и смотрели на сцену. Это было жутковато. Красный свет рампы слева придавал пещерному пространству жуткий, сатанинский вид. Тяжелый запах горелого ладана, смешанный с жирной краской, пропитал атмосферу. «Это театр кубуки», - прошептала Уиллоу, сразу опознав его.


Старый китаец в длинной черной одежде, стоящий рядом с Бу Ченом, медленно поклонился, когда нам представили. Уиллоу уважительно ответила на поклон и обратилась к нему «дедушка». На его стоическом лице появилась зубастая улыбка, когда он услышал это и китайское имя Уиллоу. Лицо хрупкого восточного джентльмена сразу же вернулось к морщинистому состоянию, покрытому паутиной, после официального приветствия. Его глаза оставались яркими и мерцающими в красном свете рампы. Он держал руки засунутыми в концы широких рукавов с манжетами по-мадарински.


«Я оставлю вас в Хонг Си», - сказал Бу Чен. «А пока я займусь другими делами. Мне понадобятся деньги ... любые. У меня есть способы конвертировать его в золото. Без золота у нас мало надежды на быстрое заключение каких-либо сделок ». Я отдал ему свертки из сейфа посла Кавендиша. Уиллоу знала, что у меня небольшие опасения, но я был вынужден довериться ему. Бу Чен вышел в переулок. Уиллоу набросила засов на дверь позади него.


Хун Си бесшумно зашаркал прочь в своих мягких туфлях на толстой подошве. Мы с Уиллоу последовали за ним. Нас отвели в плохо пахнущую гримерку. Я сидел перед гримерным столиком перед большим зеркалом, окаймленным матовыми лампочками.


Древний исполнитель кабуки заставил меня раздеться до пояса, а затем начал работать надо мной.


Превращение было чудесным. Я видел, как я превратился из безошибочно узнаваемого европейца в настоящего восточного человека благодаря ловкому мастерству почтенного китайца. Нанесение латексного покрытия на веки, чтобы скрыть складки кожи, значительно изменило мою внешность. Это придало моим глазам гладкую миндалевидную форму, которая является характерной чертой азиатского лица. Добавление других тонких, но фундаментальных изменений изменило мою угловатую западную физиономию до широких лунолицых черт азиатского человека. Проникающее пятно цвета охры было нанесено на все участки моей кожи, которые могут подвергнуться тщательному анализу, включая ступни и ноги до бедер. Брови и волосы потемнели, но только после того, как бритва открыла намного большую часть моего черепа и оставила мои уши, по-видимому, намного ниже на моей голове.


Уиллоу стояла в стороне, одобрительно кивая и делая комплименты ловкому Хонг Си. Она была демонстративно довольна.


У меня было одно беспокойство: как долго это продержится. Уиллоу перевела старику, который вносил последние штрихи. Казалось, он давал искренние заверения, но дважды перебивал их высокими тонами; хихикающий смех. Их быстрый разговор закончился тем, что старик с завистью посмотрел на меня. Я спросил. - "О чем все болтают?"


«Что ж, - легко сказала Уиллоу, - тебе будет нелегко отказаться от своей новой личности. Чем дольше она остается, тем труднее будет его удалить. Знаете, я не новичок в постановке макияжа, так что могу сделать любой мелкий ремонт, если потребуется.


«Вы смеялись не над этим», - сказал я.


"Нет. Мы обсуждали, какую физическую нагрузку выдержит ваш камуфляж. Хонг Си не рекомендует длительное погружение в морскую воду, но в остальном оно должно стерпеть. Когда я упомянула, каким красивым вьетнамцем он вас сделал, Хонг Си показал себя ушлым стариком. Он предложил провести критическую проверку его работы. Это воплотит в жизнь одну из моих фантазий ».


Блеск в глазах Уиллоу был явным вызовом. Было ясно, что она имела в виду, и достаточно одного этого взгляда, чтобы привести меня в соответствие с ее желаниями. Она почувствовала мое единомыслие. Ее слова пришли быстрее. «Бу Чен собирается какое-то время быть занятым. Хонг Си говорит, что мы можем оставаться здесь, но должны держаться подальше от глаз. Он предполагает, что комната для реквизита будет в безопасности.


Я повернулся и посмотрел на отражение Хонг Си в зеркале туалетного столика. Это прошло. "Он выкапывает подходящую одежду

чтобы соответствовать ролям, которые мы будем играть. Он расскажет нам, когда Бу Чен вернется.


Уиллоу взяла меня за руку и повела через коридор вниз по лестнице в кладовую под сценой. Она была хорошо организована, учитывая, что в нем были собраны сотни предметов, используемых в различных драмах кабуки. Было мало декораций, потому что кабуки больше концентрируется на костюмах, танцах и музыке, чем на декорациях декораций.


У стены стояла широкая низкая кушетка. К задней двери двери, которую Уиллоу закрыла за нами, было прикреплено зеркало в полный рост. Я использовал его, чтобы смотреть на себя, пока Уиллоу исчезла за декоративной деревянной ширмой ручной работы. Я буквально ничего не узнавал в себе. Я все еще смотрел, когда рядом со мной в зеркале появилась еще одна фигура.


Уиллоу была одинарная прозрачная одежда. Она наполовину сдерживала выступающие атласные коричневые груди вверху, в то время как она флиртовала в середине бедра с намеками на темные глубины внизу. Я почувствовал усиленное шевеление в паху.


«Из нас получилась очень привлекательная вьетнамская пара», - сказала Уиллоу. «Никто бы не подумал иначе». Ее руки были заняты моей одеждой. Стоя только в шортах, я выглядел немного нелепо с желтовато-коричневыми пятнами на ногах под светлокожим торсом. Она ни на что не смотрела. Растущее тепло между моими ногами было ответом на жар в ее глазах.


Она подвела меня к дивану. Она была уверенной в себе, смелой и умелой. С раем гладких, страстных женщин в моих руках я потерял всякую заботу о своей работе. Уиллоу сделала этот опыт потрясающим. Так было и с ней. Мы разделили взрыв неистовых мышечных спазмов, которые чуть не свалили нас с дивана.


Я откатился в сторону измученный и на мгновение измученный. Она тоже перекатилась, прижимая ко мне свою теплую податливую плоть. Я наконец встал и подошел к зеркалу. Грим был не размазан и прочно держался. Я был удовлетворен более чем одним. Когда я повернулся, Уиллоу улыбалась мне с дивана. «Если вы считаете, что результаты этого эксперимента неубедительны, мы можем использовать другой метод».


Она, должно быть, шутила. Я так и думал, пока она не уговорила меня сесть на край дивана. Уиллоу была дразняще настойчивой, удивительно энергичной и восхитительно покинутой. Она оставила меня безвольным, головокружительным и истощенным.


Уиллоу разбудила меня, тряся плечом. Она протянула мне кружку крепкого горячего чая без ручки. Это очень помогло. Она принесла мне темную крестьянскую одежду пижамного типа. Они были идентичны тем, что была на ней. Стеганая куртка с воротником-стойкой, которую я надела, была свободной по талии, но с короткими рукавами. У брюк было достаточно места посередине, но они были немного короче.


Пока я одевалась, Уиллоу рассказывала, как Бу Чен выполнил все, что от него просили, в удивительно короткие сроки.


Я спросил. - "Который сейчас час?"


«Один пятнадцать по местному времени. Ты проспал почти пять часов ".


"И все готово?"


«Когда тайская полиция дышит в шею Бу Чену, и вы даете ему бесплатную поездку плюс бонус в придачу, как вы думаете? Одному Богу известно, чего это стоило. Я думаю, что Бу Чен выложил несколько долговых расписок на американское посольство, но ваш список покупок удовлетворен. Я могу сказать по широкой ухмылке на его лице. Он сидит наверху и пьет чай с Хонг Си. Старик упивается первым волнением, которое случилось на его пути за двадцать лет. Можно было подумать, что он шел с нами ».


"Что ты имеешь в виду, нас?" Я сказал. «Я признаю, что без тебя я бы до сих пор был в тупике, но теперь, когда Бу Чен должен бежать, он может занять твое место».


- Ни за что, Ник, - отрезала Уиллоу. «Это тоже мое задание, не забывай. Я получил приказ прямо от Хока. Если бы он хотел, чтобы я отступила, он бы так сформулировал свое сообщение. Он знает, что я тебе нужна.


«Теперь у меня есть Бу Чен».


«И насколько вы можете ему доверять? Конечно, он устроил аферу с побегом, главным образом потому, что спасает себе шею. Как только вы пересечете границу с Таиландом, он может исчезнуть, оставив вас без одежды, несмотря на вашу маскировку.


Я знал, что она права по всем пунктам. Она могла упомянуть и другие аспекты наших тесных отношений, но я надеялась, что она этого не сделает. Против них будет сложно спорить.


Она не давала мне покоя. «Давай, Ник. Ты не можешь меня бросить. Как, черт возьми, мне самомой выбраться отсюда? К полудню я буду в списке самых разыскиваемых тайской национальной полицией вместе с Бу Ченом. Единственный способ спасти свою задницу - это остаться с тобой. На случай, если Бу Чен не сможет справиться или уйдет, я - ваша страховка во вьетнамскоязычной среде ».


Я уступил ей и сразу почувствовал себя лучше. Я был рад, что сделал. У нее была более убедительная квалификация помимо ее сексуального опыта делали ее самым ценным компаньоном.

Полезность Уиллоу для меня оценивалась по совершенно другой шкале.


Бу Чен и Хун Си были вовлечены в оживленную беседу. На столе перед ними стояла дюжина мисок для риса. Каждая была завалена золотыми монетами. Большинство из них были британскими викторианскими фунтами, долгое время являвшимися основным средством обмена среди людей без доверия и чести. «Он говорит Хонг Си, кому и что платят, - объяснила Уиллоу.


Наконец двое мужчин встали и обменялись формальными поклонами. Хун Си еще раз покачнулся в мою сторону, а затем отступил. Бу Чен протянул мне ремень для брюк с отделением на молнии. Он, должно быть, весил двадцать фунтов. Я чувствовал, как золотые монеты США размером с четверть протянулись по длине пояса. Он протянул Уиллоу пояс, похожий на тот, который она носила на талии крестьянских брюк. На нем тоже было много монет, зашитых и спрятанных в ткани. У нас было достаточно денег для взяток, если бы возникла возможность ими воспользоваться.


Черный автомобиль посольства был заменен пикапом Toyota с крышей для кемпинга. Задняя часть была забита атрибутами, неотличимыми от единственного тусклого света от двери. Тем не менее, я сделал поспешный осмотр, чтобы убедиться, что там есть несколько вещей первой необходимости, которые я просил. Бу Чен оправдал свою репутацию. Все необходимое для нашей смелой экспедиции было под рукой.


Мы втроем сели в кабину. Уиллоу удобно прижалась ко мне и быстро заснула. Чтобы расслабиться перед лицом неминуемой катастрофы, нужен определенный тип человека. Поспешный план, навязанный нам нехваткой времени, имел мало шансов на гарантированный успех. Это был дальний выстрел по очень крошечной цели.


Бу Чен ехал по закоулкам, пока не достиг маршрутов, используемых в основном для коммерческих автомобилей. Затем мы смешались с грузовиками, везущими товары в город и из города. В конце концов мы вышли на дальнюю дорогу с лачугами, за которыми стояли террасные рисовые поля. Вскоре мы ехали по сетчатому забору, граничащему с большим ровным полем. В какой-то момент Бу Чен съехал на обочину дороги. Очевидно, мы были в глуши. Он заглушил двигатель и выключил свет.


Потом мы сели.


Вдали залаяла собака. Бу Чен опустил окно. Аромат ночной почвы доносился до кабины грузовика. Уиллоу зашевелилась. Я внимательно следил за любым звуком, чуждым обычным ночным шумам. Чирикали сверчки и квакали лягушки. Далекий пес обменялся лаем с другим и замолчал. Мы спокойно ждали на пустой дороге.


Перед нами то включился, то выключился фонарик. Бу Чен ответил фарами «тойоты». Фонарик снова зажегся. Бу Чен завел двигатель. Когда мы дошли до ворот, открылись ворота. Фары «Тойоты» отражали темные очертания большого самолета. Фары поворачивались, освещая красно-бело-синий флаг Королевских ВВС Таиланда на борту четырехмоторного транспорта C-130E Hercules. Его задняя аппарель была опущена. Бу Чен въехал прямо внутрь. Дверца погрузки закрылась за нами, как откидная челюсть венерианской мухоловки, схватившейся за насекомое. Сразу же заработали мощные турбовинтовые двигатели.


Смуглолицый член экипажа в наушниках, вытаскивая за собой длинный шнур связи из разъема, вернулся через пещеристый фюзеляж к грузовику. Он широко ухмыльнулся, обнажив крепкие белые зубы. «Добро пожаловать на борт, господа и леди», - сказал он на уроке английского языка. «Перед взлетом, пожалуйста, сядьте возле машины». Он указал на откидные сиденья по бокам фюзеляжа. Два других тайских летчика в летных костюмах начали крепить грузовик к удобным якорным кольцам.


К тому времени, как большой самолет начал руление, мы надели парашюты ВВС США и пристегнулись к откидным сиденьям. "Где?" - спросил я Бу Чена, ткнув большим пальцем в переборку позади нас. В огромном грузовом отсеке, в котором мы были единственными пассажирами, не было окон.


«Это Утафао», - был его ответ. Ему пришлось возвысить голос, перекрывая ужасающий крик пропеллеров, кружащихся на взлетной скорости. Самолет завибрировал при качении. Его покрышки загрохотали, затем произошел отрыв. Самолет перешел на набор высоты с фиксированным шагом. Пошел сигнал, что мы можем двигаться.


Когда Бу Чен попытался встать, я удержал его. «Как будет держаться в секрете использование этого военного самолета? Я думал, вы зафрахтуете какой-нибудь гражданский самолет. Как мы можем надеяться прикрыть использование военного транспорта? »


«Без пота. Это будет отображаться в завтрашних отчетах о полетах как запланированная миссия. Экипаж думает, что они участвуют в периодическом набеге на «Черную Марию».


"Что такое рейс Черной Марии?" Мне не понравилось его название.


«Это задание пройти вдоль границы, чтобы держать всех на другой стороне

в напряжении, вызывая реакцию наземной обороны. За нами будет наблюдать и отслеживать радар, но открытой реакции не ожидается. Такого почти никогда не бывает. Мы полетим на северо-восток и достигнем границы чуть больше часа. Затем мы будем вести параллель в течение двадцати минут, пока не дойдем до Пак Сане. Хорошо до сих пор? "


«Да, звучит нормально, - ответил я.


«В этот момент мы представим небольшую навигационную ошибку как повод для вторжения. Мы будем прибегать к этому, пока не придет время ждать ночные истребители. Вот где мы закончим. Разве вы не это имели в виду? "


«Звучит рискованно. Думаешь, экипаж это сделает? »


"Сделает?" - повторил Бу Чен. «Мы платим пилоту по пятьдесят долларов за милю за каждую милю, которую он преодолеет за границу!»


«Я только надеюсь, что он не убьет нас, пытаясь разбогатеть. Давай проверим снаряжение в грузовике.


Мы были в дыхательных масках в течение часа, подключены к основной системе подачи кислорода. Пора было готовиться.


К каждой ноге была привязана бутылка для экстренной помощи. Они подавались в кислородные маски, подогнанные к нашим лицам, и дополнительно удерживались на месте вязаными лыжными масками, надетыми на наши головы для защиты от холода. Завершали головной убор плотно прилегающие лыжные очки. Мы будем находиться под воздействием суровых минусовых температур в течение сорока минут во время нашего наклонного спуска по земле. У нас на ногах были толстые меховые трусы, чтобы согреваться.


Преодоление расстояния, которое нам пришлось преодолеть, стало возможным благодаря аэродинамической конструкции, парашютам, привязанным к нашим спинам. Качественное качество управляемых парашютов с высокими характеристиками было таким, что на каждую милю вертикального спуска приходилось много миль горизонтального полета. Поскольку пилот поднял C-130 на высоту более семи миль, не возникало никаких сомнений в том, что у него будет достаточная дальность полета. Единственное, что работало против нас, - это продолжительное время, в течение которого мы будем двигаться при низких температурах и приближающийся восход солнца. Согласно временным диаграммам - если все пойдет хорошо - мы достигли бы земли в темноте, имея меньше двадцати минут, чтобы дождаться первых проблесков света на горизонте.


У каждого из нас был компас, привязанный к одному запястью, и фонарик, привязанный кожаным ремешком к другому. Я провел десять минут в отсеке штурмана, изучая его карты и придумывая курс по компасу, который проведет нас через самое узкое перешеек Камбоджи и доставит нас в Северный Вьетнам, довольно близко к Ханою.


Под нашей свободной фермерской одеждой у каждого из нас был рюкзак. Поскольку парашюты дальнего действия были пристегнуты к нашим спинам, обычным способом перебросить рюкзаки было невозможно. Пока мы не вернемся на землю, наши рюкзаки будем носить как нагрудные. В рюкзаках были вещи, необходимые для выживания. Среди них были документы, удостоверяющие личность, местная валюта, запасные боеприпасы, аптечки, настоящая обувь, немного нижнего белья, высококалорийные протеиновые батончики и запас капсул ластафилена для сохранения выносливости и снятия усталости.


Уиллоу и Бу Чен в последний момент проверили парашютное снаряжение друг друга, а затем объединились, чтобы проверить мое. Когда опускали заднюю рампу, вокруг нас закружился ледяной сквозняк. Двигатели замедлились, когда пилот снизил скорость.


Я отключился от источника кислорода в самолете и переключился на свой первый спасательный баллон. Я отошел назад, держась за поручень безопасности, пока не остановился, глядя в бесконечную темноту. Тонкая линия наземных огней, тусклая вдалеке и перемежающаяся несколькими хорошо расположенными очагами освещения, отмечала береговую линию, граничащую с Тонкинским заливом. Самое большое свечение, туманная полоса яркости на горизонте, отмечало местонахождение Ханоя.


Загорелась сигнальная лампа. Уиллоу, стоявшая прямо позади меня, хлопнула меня по плечу.


Я включил фонарик, снял лыжные очки, прижал их и кислородную маску к лицу и нырнул в пустоту. Обычно я считаю период свободного падения самой волнующей частью прыжков с парашютом. Но вряд ли это был отдых. Мой разум не был привязан к физическим удовольствиям. Я оглянулся. Две точки сначала тянулись, а потом догнали меня. В считанные секунды Уиллоу и Бу Чен достигли моего уровня и соизмерили скорость падения. Я дернул шнур.


Мгновение спустя в полной ледяной тишине я потянул за стропы рулевого кожуха, чтобы установить курс. Скорость снижения была быстрой; воздух на большой высоте был чрезвычайно разреженным. По обе стороны от меня я видел огни, которые несли Уиллоу и Бу Чен. Мы были вместе и на верном пути.


Внезапно что-то изменилось. Я заметил небольшое изменение в моем окружении. Это был звук, слабый и зловещий там, где его не должно быть. В тишину холодного безмолвного воздуха вторгся посторонний гул, усиливавшийся по мере того, как я слушал.

Что-то исследовало окружающую среду в ответ на наше присутствие.


Я посмотрел вперед и вниз в направлении приближающегося звука и втянул воздух.


Вверх по уклону, ревя в нашу сторону, и позади тянулось длинное, похожее на факелы пламя, два ревущих реактивных истребителя летели на форсаже. Вторжение в охраняемое воздушное пространство транспортом, который мы покинули всего за несколько минут до этого, привело к высвобождению бдительной системы ПВО Северного Вьетнама. Была отправлена пара перехватчиков. Наша троица уязвимых парашютов болталась прямо на пути преследования. Мы не были целью; мы были просто невидимыми препятствиями, блокировавшими подъем истребителей, посланных преследовать тайского нарушителя. Уйти с дороги было некуда.


Мои глаза остановились на ярко горящих выхлопных газах приближающихся самолетов. Набирая максимальную скорость, они догнали нас прежде, чем мы смогли что-либо сделать, кроме как съежиться. Головной самолет, российский ночной истребитель МИГ-21, ревел не более чем в тридцати футах надо мной. Возникшая за ним воздушная турбулентность привела к частичному обрушению купола моего парашюта. Дно вывалилось из-под меня. Я резко упал, упал и резко завертелся. Я отчаянно работал, дергая запутанные стропы кожуха, чтобы парашют не превратился в «стример».


Дикий, ужасающий спуск длился сотни футов, прежде чем я вернулся на ровный киль. Прошло несколько минут, прежде чем Уиллоу ответила на световые сигналы, и Бу Чен сказал мне, что мы снова вместе.


Пилоты на перехватчиках нас точно не видели. Вокруг меня снова стало тихо. Сомнительно, чтобы нас заметили на радаре.


Даже если бы мы были замечены, пути назад не было.


Четырнадцатая глава.


Когда я приземлился, мои ноги по щиколотку погрузились в грязь затопленного рисового поля. Минут пятнадцать мы втроем тихонько перекрикивались друг с другом, пока спускались. Мы смогли оставаться достаточно близко, чтобы оставаться в поле зрения друг друга, несмотря на густую темноту перед рассветом. На уровне двух тысяч футов я приказал замолчать. Фермеры во всем мире встают перед рассветом; Я надеялся, что мы не приземлимся рядом с ними.


Мы упали в ярдах друг от друга. Слой раннего утреннего тумана, тонкий, но полезный, растянут от бедра во всех направлениях. Я ничего не слышал, пока мы слушали, и оставался неподвижным, как сгорбленные статуи. Шаги Бу Чена издавали всасывающие звуки в грязной земле, когда он двигался ко мне. Его призрачная фигура была скрыта за запутанным парашютом, который он нес. К нам присоединилась Уиллоу с ликующей улыбкой на красивом лице.


Мы прошли по засаженным рядам к невысокой насыпи с сухой твердой землей. Я засунул парашют и ремни в кучу травы и поднес к ним спичку. Специально обработанная ткань и тесьма загорелись и полностью загорелись голубым, почти невидимым пламенем, которое не производило никакого дыма. Через несколько секунд легкий пепельный осадок рассыпался на еле уловимом ветерке. Уиллоу и Бу Чен избавились от своих парашютов таким же образом.


Мы сняли висящие на груди ранцы и покопались в них. Временную обувь заменили на сандалии с ремешком; остроконечные матерчатые кепки завершали нашу маскировку. Задолго до того, как небо на востоке просветлело, все вещественные доказательства нарушения суверенитета Северного Вьетнама были уничтожены или безвозвратно похоронены.


Дым поднимался от жаровен в разбросанных хижинах с соломенными корнями, где готовили простые утренние блюда. Группа пешеходов, одетых так же, как мы, и с ручными инструментами на плечах, прошла мимо, направляясь к полям. Мы двигались по покрытой туманом дороге в обратном направлении. Один или двое фермеров подозрительно взглянули на нас.


«То, как мы идем здесь с пустыми руками, - сказал я, наблюдая за взглядами, с которыми мы столкнулись, - выглядит неуместно. Мы должны найти способ двигаться быстрее ».


Бу Чен извинился. «Мне очень жаль, что я не смог предоставить текущие проездные, чтобы мы могли пользоваться автобусом или поездом. Если бы мы носили солдатскую форму, мы могли бы покататься на всем, что попадется под руку ».


«И также поставить военный эскорт к стене перед расстрелом», - повторил я, используя аргумент, который заставил меня наложить вето на эту идею в первый раз.


Уиллоу упала гуськом позади меня по краю дороги, когда позади нас раздался звон велосипедного звонка. «Это единственный способ поехать в этой стране, если вы хотите оставаться незаметным», - заметила она после того, как мимо проехал квартет велосипедистов.


«Вот почему вы кладете в свой рюкзак эти две маленькие баллончики с быстросохнущей краской», - сказал я ей.

Когда мы вышли на дорогу с твердым покрытием, наши тени все еще оставались длинными на пыльной поверхности переулка от раннего утреннего солнца. В нескольких ярдах от перекрестка знак указывал расстояния до различных точек впереди. Уиллоу ахнула. «Ой, посмотри, как далеко до Ханоя!»


«Это километры, а не мили», - заверил я ее. «Давайте теперь будем держать глаза открытыми. Мы ищем возможность забрать какой-нибудь транспорт. Ничего безвкусного, просто работоспособное оборудование ».


Дорога была хорошо нагружена. Автобусы, направлявшиеся в Ханой, забиты людьми и всем имуществом, в том числе животными и птицами, находились на борту раскачивающихся, перегруженных транспортных средств. Мотоциклы, скутеры и микроавтобусы изрыгали черными выхлопными газами. Все, казалось, двигались механически; на их лицах было мало эмоций. В организованном обществе люди склонны сдерживать свое любопытство. Внешний интерес проявляется мало к отдельным людям или к вещам, кроме собственной небольшой сферы серого существования. Это было то мрачное качество, которое окружало нас атмосферой безопасности до тех пор, пока мы старались не привлекать излишнего внимания.


В течение часа мы ничего не делали, чтобы раскачать лодку, но это скоро изменилось.


Поворот прямо впереди на дальнем конце деревни, казалось, втягивал постоянный поток велосипедистов. Это привело к низкому, рифленому металлическому зданию без окон. Зеленые пластиковые световые люки на крыше пропускали свет внутрь здания. Прибывшие рабочие ставили велосипеды бок о бок в стеллажи, прикрепленные к внешним стенам здания.


Я свернул с дороги, прежде чем мы достигли подъездной дороги, которая вела к открытому, покрытому гравием участку, который, казалось, был погрузочной площадкой. Уиллоу и Бу Чен присоединились ко мне в узкой полосе подлеска, которая образовывала естественный периметр вокруг открытого пространства. Мы присели в густой растительности и наблюдали за происходящим.


Высокие дымоходы, возвышавшиеся над округлыми куполами круглых кирпичных конструкций за металлическим зданием, опознали комплекс как фабрику по производству изделий из обожженной глины. Ящики с щетинистой соломой стояли штабелями рядом с широким проемом без дверей. Через него мы могли видеть утреннюю смену, сидящую за длинными столами, где они начинали рисовать рисунки на тарелках, чашках и чайниках перед тем, как их запечь в печах.


В течение нескольких минут вся рабочая сила была собрана. Они сгорбились над своими столами, деловито рисуя замысловатые узоры на кусках фарфора. Все были сосредоточены на своих индивидуальных усилиях.


«Следуй за мной», - прошептала я и двинулась под углом, чтобы добраться до стойки для велосипедов, наиболее удаленной от открытой загрузочной дверцы. За невысоким лиственным кустом, напоминающим боярышник, я оглядел ближайшие велосипеды, делая свой выбор. В очередной раз нам были выгодны преимущества общества с полицейским государством. Ни один из велосипедов не был закреплен на стойке. «Просто нам не повезло», - пожаловался я. «Только велосипеды. Ни одного мопеда не видно.


«Это тоже хорошо», - сказал Бу Чен. «Все моторизованные транспортные средства зарегистрированы и легко отслеживаются. Даже если бы у нас была кислота для травления номера, к полудню мы были бы в беде. Сила ног - самый безопасный способ ".


Я начал выходить из кустов. Сильная рука схватила меня за лодыжку. - Не ты, - прошипела Уиллоу. «Мы недалеко от большого города, где французский является вторым языком, но здесь им не пользуются. Я пойду."


Она пошла вперед, прямо и неторопливо. Со своей миловидной внешностью, скрытой под выступающим козырьком кепки, она мало отличалась от других, вошедших на фабрику. Она почти небрежно осмотрела стойки, затем вытащила велосипед. Она повернула его туда, где мы с Бу Ченом лежали на животах и наблюдали. С легкостью штангиста она перекинула велосипед через изгородь высотой по грудь и поставила его рядом с нами. Бу Чен развернул его, скрываясь из виду.


Уиллоу совершила вторую поездку туда и обратно с таким же апломбом.


Она выбрала третий велосипед и начала снимать его со стойки, когда его руль зацепился за соседний велосипед. Ей следовало оставить его и взять другой, но Уиллоу была полна решимости освободить их.


При отцеплении велосипедов на подъездную дорожку выехал грузовик. Уиллоу слышала это. Она стояла как вкопанная. Грузовик продолжал приближаться к загрузочной двери. Это была армейская машина весом в две с половиной тонны, часть военной техники стоимостью в миллионы долларов, брошенной в результате массового исхода американских войск из Вьетнама.


Грузовик остановился так, что его передний бампер был не более чем в пятнадцати футах от того места, где стояла Уиллоу, сжимая два велосипеда и оглядываясь через плечо. Теперь я увидел, что в кабине двое мужчин. Тот, что сидел со стороны пассажира, был одет в остроконечную шерстяную фуражку с красной звездой. Оба мужчины вышли. Водитель, гражданское лицо, взглянул на Уиллоу и продолжил путь в здание.

Солдат в мешковатой форме с тканевыми леггинсами, обернутыми вокруг его мускулистых ног, и сандалиями с ремешками на босу ногу, вышел из грузовика с ближайшей ко мне стороны. Он нес наполовину набитый рюкзак, который держал за лямки в одной руке. Он подошел к Уиллоу и остановился у крыла грузовика. Его рот шевелился, но я не слышал ни слова. Уиллоу стояла на своем и что-то сказала в ответ. Как бы то ни было, это побудило молодого солдата подойти поближе. Уиллоу попятилась. Я думал, она приглашает солдата попробовать разделить велосипеды, но он не встал между ними.


Я инстинктивно знал, что все идет не так. Меня толкали волосы. Подойдя ближе, я услышал голос Уиллоу. У него был умоляющий тон. Не нужно было хрустального шара, чтобы увидеть, что солдата интересовала только Уиллоу, а не то, что она делала. Впечатление усилилось, когда он уронил рюкзак, чтобы освободить обе руки. Его рот был приоткрыт в широкой зловещей ухмылке.


Покорные действия Уиллоу сбивали меня с толку. Какая бы угроза она ни думала - изнасилование или разоблачение как иностранка - она вынуждала ее искать убежище в углу дома.


Она вслепую увернулась, споткнувшись о что-то, затем упала на землю. Солдат побежал к ней. Я двигался в то же время, покрывая промежуточное пространство, не обращая внимания на то, чтобы за мной наблюдали. Я подошел к сгорбившемуся солдату, когда он пытался схватить Уиллоу.


Его голова повернулась, когда он почувствовал мое присутствие. Щелчок моего запястья заставил Хьюго вырасти из моей движущейся вперед правой руки. Движение вверх вонзило острие кинжала глубоко между его третьим и четвертым ребрами. Его продвижение немного замедлилось, когда лезвие лезвия поцарапало и разорвало реберный хрящ рядом с грудиной. За четыре секунды, которые потребовались ему, чтобы умереть и упасть на землю, он выдохнул от удивления. Я ногой перевернул его на спину, чтобы кровь стекала обратно в полость тела, а не на землю.


«Хватай еще один велосипед и возвращайся в кусты!» - прошипел я. «Я позабочусь об этом».


У Уиллоу хватило ума не спорить. Она двигалась с хорошей скоростью, и я остался наедине с совершенно неожиданным, нежелательным и до боли очевидным трупом. Мою ужасную работу мог найти любой, кто ухаживал за духовками во время подготовки к дневному обжигу керамики. Мне пришлось принять мгновенное решение и сразу же избавиться от тела. Чем дольше я ждал, тем больше вероятность, что свежая кровь просочится через форму и запачкает землю. Я не мог надеяться перетащить или пронести его по открытому пространству, не оставив ужасного следа красных пятен.


Ближайшая круглая печь была в десяти футах от меня. Я чувствовал сильный жар от огня, горящего за металлическими дверцами на петлях, расположенными на уровне земли через каждые несколько футов по окружности купольной печи. Пот, стекавший по моему запятнанному лицу, был вызван как страхом перед открытием, так и палящим жаром от костров печи.


Я распахнул ближайшую пожарную дверь. Вылетел поток тепла. Я схватил мертвого солдата за запястья и потянул изо всех сил. Тело, движимое силой, которую я дал ему, влетело в отверстие, как мешок с картошкой. Я захлопнул дверь и побежал к живой изгороди.


Я нашел Бу Чена за стеной кустов, спокойно обрызгавшего желтый велосипед краской нейтрального коричневого цвета. "Где Уиллоу?"


«Она поехала вперед. Мы наверстываем упущенное, как только я закончу ". Он увидел вопросительное выражение на моем лице. «Ой, ты ее не видел. Она схватила со стойки третий велосипед и схватила свободный рюкзак, пока ты избавлялся от трупа. Изящный трюк ».


Я предположил, что он восхищался Уиллоу. Только у редких девушек хватит воли и присутствия духа, чтобы закончить работу, несмотря на то, что она только что пережила нервирующий опыт.


Бу Чен сунул использованный аэрозольный баллончик в свой рюкзак, чтобы потом утилизировать его, и откатил только что покрашенный велосипед. К тому времени, как мы дойдем до дороги, быстросохнущее покрытие затвердеет. Я последовал за ним с оставленным для меня велосипедом. Уиллоу была в пятидесяти ярдах вниз по дороге и неуклонно ехала в сторону Ханоя.


К полудню мы достигли окраины города. Мы приехали с натертыми ягодицами и ноющими мышцами ног. Долгие часы крутить педали были скорее утомительным, чем ужасающими. Мы очень мало общались, обычно двигаясь гуськом, я находился между Уиллоу и Бу Ченом. Я никогда не позволял себе проявлять беспечность или самоуверенность, но я приспособился к высокому уровню напряжения, в котором мы находились. Это компенсирующая черта моей личности, иначе я бы никогда не смог эффективно работать в условиях постоянного напряжения.


У меня было время думать и планировать. Дважды в течение дня

у нас была возможность остановиться у дороги в пределах слышимости громкоговорителя, которые были частью каждого перекрестка деревни. Уиллоу и Бу Чен переводили пропагандистские передачи. За исключением призывов прилагать постоянные усилия для производства продуктов питания, топлива и продуктов, полезных для человеческого общества, а также разглагольствований о декадентском западном мире, было слышно очень мало текущих новостей. Я был удивлен полнотой сводок погоды, хотя сезон дождей уже начался.


О преступности в столице ничего не говорилось. У меня было подозрение, что такая информация была удалена государственной цензурой. Чтобы подтвердить отсутствие информации о недавних смертях, Бу Чен пошел в киоск и купил газету двухдневной давности. Не было никаких сообщений о том, что неизвестный убийца бродил по улицам и убивал важных общественных деятелей. В газете не было колонки с некрологами. Уиллоу и Бу Чен прочитали весь выпуск, пока мы отдыхали и перекусывали высокобелковой закуской. Мне пришлось предупредить Бу Чена, чтобы он не выбрасывал обертки, когда он небрежно скомкал одну, чтобы выбросить ее.


Я воспринял это как признак того, что он начал становиться самоуверенным, хотя и отрицал это. Это произошло вскоре после того, как он усомнился в необходимости сохранить лишний неиспользованный баллон со сжатым кислородом, который я настаивал. Дело было мелкое - емкости очень мало весили и не были громоздкими.


Незначительный аргумент показал, что Бу Чен стал вспыльчивым, и это плохо. Он мог стать проблемой. Со временем мне, возможно, придется подумать о том, чтобы предложить ему действовать самостоятельно. Но я бы не стал его заставлять. На данный момент я лучше присмотрю за ним еще немного. Если его схватят, я не могу сказать, как долго он сможет сопротивляться определенным методам допроса, которые, как известно, использовались властями Северного Вьетнама.


Я остановился у первого телефона-автомата. Он находился в приюте для ожидания пассажиров в конечной остановке городского автобусного маршрута. Я обсуждал стратегию с Уиллоу. Бу Чен слушал.


«Нам нечего сказать, кроме двух имен, роковых для Кита Мартина. Один из них - Фан Ван, который связан с Нхо Пху Тон. Мартин чуть не сломал спину, чтобы найти Фан Ван в Бангкоке. Она здесь, в Ханое. Мартин здесь, в Ханое. И Нхо Пху Тон, человек, чье имя внесено в список тех, кого должен ликвидировать Мартин, также находится здесь, в Ханое. Чтобы Мартин был таким успешным, как он был раньше, ему нужен кто-то здесь, в городе, который скрывает его жертв. Я думаю, это Фан Ван. Мартин должен с ней связаться. Нхо Фу Тоне либо держит ее, либо знает, где она. Чтобы добраться до Мартина, нам придется начать с Фу Тона и, вероятно, спасти ему жизнь при этом».


«Я пойду за тобой», - сказала Уиллоу. Бу Чен приподнял плечи и опустил уголки рта. Это была ложь его беспокойства.


«Позвоните в дом Фу Тона и спросите Фан Ваня», - проинструктировал я Уиллоу. «Играйте наугад , но не давите слишком сильно. Тебе, вероятно, придется говорить со слугой или секретарем, так что держи себя в руках ".


Я поддерживал конфискованный велосипед Уиллоу, пока она пользовалась телефоном. Беседа длилась достаточно долго, чтобы дать многообещающие результаты. Вернулась Уиллоу с мрачным выражением лица. «У телефону не было никакого телефонного справочника. Все это время я разговаривал с парой операторов ».


Я догадывался, что меня разочарует то, что она скажет. Я все равно спросил. «Ты вообще что-нибудь узнала?»


«У него есть частный, не зарегистрированный номер».


«Потребовалось столько времени, чтобы узнать это?»


"Подождите минуту. Знаешь, это не Филадельфия. Телефонная система является частью почтовой службы, поэтому вы получите дополнительные бюрократические обходные пути. Когда я настояла на том, чтобы связаться с Фу Тоном, мне сказали написать письмо. И вы не поверите, маме-сан, с которой я разговаривал, было так жалко бедную деревенскую девушку, потерявшуюся в большом городе, что она дала мне домашний адрес Фу Тона! »


Вилла Фу Тона окружала высокая толстая стена с цементной отделкой. Огромный дом стоял на берегу пышной зеленой травы, обрамленной обширными цветочными клумбами. Сквозь закрытые железные ворота, преграждающие доступ через широкую подъездную дорожку с гравием, я мог видеть пять садовников с мотыгами или лопатами, работающими среди растений и кустарников. Двое других использовали длинные шланги для опрыскивания затененных участков лужайки.


Было очевидно, что у был большой штат слуг. Один из них стоял на широкой открытой веранде. На нем был белый сервировочный пиджак и черный галстук-бабочка. Он наливал жидкость из серебряного чайника в чашку перед стройной молодой женщиной, сидящей в одиночестве за кованым столом со стеклянной столешницей. "Как ты думаешь, это Фан Ван?" - спросила Уиллоу.


«Если это так, я должен поговорить с ней».

Подойдя ближе к воротам, чтобы я мог видеть как можно больше территории внутри стены. Склоненная женщина, работающая мотыгой на небольшом расстоянии, искоса посмотрела на меня.


Я поманил ее.


Она вернулась к работе, затем снова посмотрела.


Я помахал ей еще раз и достал из рюкзака зеленый спасательный баллон с кислородом, чтобы она его увидела.


"Что делаешь?" - прошептала Уиллоу, подходя ко мне.


«Отведи ее сюда», - рявкнул я. «Скажите ей, что у меня есть новый хороший инсектицид и удобрение для главного садовника. Заставь ее впустить меня и указать на начальника.


"Ты должен успокоиться!" - прошипела Уиллоу. «Вы не можете ожидать, что войдете туда и начнете разговаривать с этой девушкой. Люди, одетые как мы, остаются на улицах ».


«Я просто хочу подойти достаточно близко, чтобы узнать ее имя. Пустите меня внутрь, а затем вы с Бу Ченом скатите велосипеды к углу. Подождите три-четыре минуты. Если я не присоединюсь к вам, возвращайтесь, чтобы посмотреть, что происходит. Не останавливайся, пока не станет очевидно, что все в порядке. Что бы ни случилось, ты знаешь, что делать ».


«Может, мне лучше этим заняться. Для тебя это слишком рискованно.


Подход старухи к воротам положил конец нашим спорам. Уиллоу заговорила с ней, показывая на меня и металлический контейнер, который я держал. Я повернул регулирующий клапан, выпустив струю газа с убедительным шипением. Сучковатые руки старухи открыли ворота и позволили мне протиснуться. Она указала костлявым пальцем в сторону двух мужчин, стоящих вместе возле угла особняка. Я кивнул в знак благодарности и двинулся в том же направлении.


Я оглянулся. Уиллоу говорила со старушкой, удерживая ее внимание, пока я свернул к кустам цветущих красных роз, посаженным под балюстрадой веранды. Мой подход остался незамеченным молодой женщиной, сидящей за столом. Ее голова была наклонена, как будто читала что-то, лежащее на столе. У нее был поразительный профиль с тонкими скульптурными чертами. Ее длинные черные волосы были собраны на голове шиньоном, удерживаемой инкрустированными серебром булавками размером с палочки для еды. Ее платье было облегающим, с высоким воротником из блестящей ткани с богатой вышивкой. Молодая женщина и все, что ее окружало, отражало ауру большого богатства.


Слуга исчез в доме. Милая вьетнамская девушка была одна на веранде.


Я прислонился к кустам роз. "Фан Ван!" - тихо позвал я.


Ее голова поднялась и повернулась на звук. Она слышала, но не знала, где находится голос. Я встал на цыпочки и повторил ее имя, немного громче.


Ее глаза метнулись в мою сторону. Я отступил на шаг. «Вы Фан Ван?» Я говорил ясно, отчетливо по-английски.


По тому, как ее яркие глаза расширились, я понял, что она все поняла. Она поднялась со стула, чтобы лучше меня видеть. На ее красивом лице появилось недоумение. Это сменилось высокомерным властным взглядом, показывающим ее удивление тем, что простой крестьянин осмелится вообще обратиться к ней.


Когда она собиралась вызвать пропавшего слугу, я выпалил: «Кейт Мартин пришел к вам? Кейт Мартин! »


Она потеряла дар речи. Первой ее реакцией было то, что она со страхом оглянулась через плечо, чтобы узнать, вернулся ли слуга. Затем она бросилась к ограждению, разделявшему нас. Ее английский был безупречным. "Кто ты? Кит ... Он здесь? Ее голос задыхался от волнения.


Она подняла голову и посмотрела на меня. "Боже мой!" Она вскрикнула в ответ на увиденное.


Я обернулся.


Ко мне рысью бежали двое мужчин, первый из которых был назван старшим садовником. Агрессивная манера ношения острых ручных инструментов делала их похожими на оружие, готовое вступить в бой. Я резко повернул голову и посмотрел на Фан Ван.


Рядом с ней стоял слуга в белой куртке с уродливым лицом. В одной вытянутой руке он держал револьвер британской армии Webley с бойком, направленным назад.


Я был в ловушке.


Пятнадцатая глава.


Прозвучал резкий, отрывистый голос, пронзив воздух вокруг меня, как треск раскаленной молнии. Фан Ван говорила на своем родном языке четкими, хлесткими фразами, которые поразили двоих приближающихся мужчин. Они остановились, натыкаясь друг на друга. Оба сняли шляпы и поклонились, покорно склонив головы. Я тоже опустил голову, прячась за козырек своей тканевой фуражки. Слуга на возвышении надо мной не видел моего лица.


Я оставался в таком уважительном отношении, пока не услышал щелчок спускаемого вниз бойка Уэбли. Фан Ван понизила голос. Я взглянул вверх.

Вооруженный мужчина удалялся в дом. Очередное указание худой девушки отпустило пару садоводов, ранее скованных ее резкими словами.


Она перегнулась через балюстраду. «Что вы знаете о Кейте Мартине?» Она говорила по-английски, ее тон оставался резким. «Твой голос ... ты звучишь как ...»


«Как американец», - закончил я за нее. «Это потому, что я здесь, и я здесь из-за Кита Мартина. Он тоже здесь и хочет тебя видеть.


Она побежала к концу веранды, где каменные ступени вели к лужайке. Я двинулся боком, чтобы присоединиться к ней на ступеньках. "Не надо!" - предупредила она. Она снова посмотрела через плечо, затем повернулась ко мне. «Вы должны оставаться там, где находитесь. Никому из крестьян не разрешается входить в эту часть дома ».


«Спасибо», - сказал я благодарно. «Мне нужно с тобой поговорить».


«Конечно», - согласилась она. «У меня к вам много вопросов. Вы в большой опасности. Вы не должны быть обнаружены и нас не должны подслушивать. Сзади к теплице пристроен сарай. Иди туда и подожди ».


«Я не один», - сказал я. Ожидающий, почти легкомысленный взгляд Фан Ван исчез, когда я продолжил ее разочаровывать. «Нет, не Мартин. Но двое других, вьетнамский мужчина и китаянка. Они говорят на этом языке ».


«Девушка - она молода?» - Странный вопрос.


"Да. И красива, - добавил я.


"Отлично. Отведи их обоих в заднюю часть дома. Я скажу тем, кто присматривает за мной, что у вас есть сводник, который приводит вашу сестру в дом Нхо Фу Тхоне, чтобы продать ее в проституцию. Для меня не редкость иметь дело с Фу Тоном в этих вопросах. Торопиться. Мы должны поговорить о Ките ».


Хотя катастрофу удалось предотвратить, то, что я надеялся, станет чудесной возможностью, быстро исчезло. Под предлогом торга из-за ценности Уиллоу, которая стояла, склонив голову, рядом с Бу Чен, Фан Ван призналась, что она мало чем может помочь. У нее была лишь ограниченная свобода, она была прикованной к дому узницей за грозными стенами виллы. Трое охранников, проживающих в доме, держали ее под наблюдением днем и ночью, наблюдая за ней и имуществом Фу Тона. Фан Ван считала себя собственностью, хотя она играла роль хозяйки дома, а также была хозяйкой в более классическом смысле этого слова.


В поспешном разговоре Фан Ван сказал, что Кит Мартин не пытался связаться с ней. Она прослезилась, когда я рассказал ей, как Мартин прервал свой странный кровопролитный крестовый поход, чтобы разыскать ее в заведении мадам Пикок в Бангкоке.


Она рыдала. - "Чем я могу помочь?" «Его нужно найти раньше - его нужно остановить», - добавила она. «Нхо Фу Тон недавно говорил о некоторых загадочных смертях ... он не говорил об убийствах. Прошлой ночью был еще один. Мне сказали, что генерал умер во сне ».


«Генерал Линпак Тунг», - сказал я. Его имя было единственным в смертельном списке Мартина, все еще действующего генерала.


Фан Ван кивнул. «Фу Тон был дружен с ним во время войны и после нее. У них есть общие деловые интересы здесь и в Хайфоне. Генерал Линпак Тунг был влиятельным человеком и членом Центрального комитета правительства. Вы уверены, что Кейт здесь и. несет ответственность за это? " - спросила она с удивлением ... даже с небольшой гордостью.


«Он изображает себя несущим праведный меч мести и казнит тех, кто был связан с жестоким обращением и пытками сотен американских заключенных во время войны».


«Генерал Тунг не имел к этому никакого отношения. Вот что нам сказали. Он был уважаемым, благородным человеком ».


Я был уверен, что имя Тунга было в списке убийц. Должна была быть связь. «Он, должно быть, имел дела с военнопленными», - настаивал я.


«О, но это было со времен войны, - объяснил Фан Ван. «Он настойчиво считал, что ЦК скрывает информацию, которую американцы ищут о своих убитых и пленных солдатах. Он говорит, что это единственный способ заставить могущественные Соединенные Штаты выплатить компенсацию за ущерб, нанесенный их войной ».


«Это цифры», - сказал я себе под нос. «Еще один виновный для Мартина. Этот человек настолько же невероятен, насколько и сумасшедший. Сам по себе, избегая неприятностей и выживая в абсолютно враждебной среде. Если ты не помогаешь, Фан Ван, есть ли вообще кто-нибудь, кто мог бы ему помочь? »


"Невозможно. Вы не знаете национального чувства к западным расам, если даже думаете об этом. Я не могу представить себе ни одной души, которая бы не разоблачила его мгновенно, потому что нас всегда предупреждают о наличии провокаторов. Он не может не быть найденным. И я боюсь, что если он узнал, как вы, где я, он рискнет приехать сюда. Если он это сделает, его обязательно убьют. Если бы был только способ… - Она замолчала.


Я обратился к ней успокаивающе положил руку ей на плечо.

Фан Ван отстранилась. «Мы слишком долго задерживаемся», - сказала она. «Я уверена, что за нами следят. Через мгновение я покачаю головой, чтобы отклонить цену, запрошенную за Уиллоу, тогда ты должен идти.


«Нет», - возразила Уиллоу. «Заплати Бу Чену что-нибудь. Я останусь. По крайней мере, я могла бы предотвратить трагедию ».


Ее идея имела достоинства. У Уиллоу будет временное убежище. Она могла получить больше информации от Фан Ван. Я согласился.


Фан Ван отказалась. "Ты не должна. Девушки, которые приходят сюда, используются, прежде чем их отправляют. Такая хорошенькая, как ты, Уиллоу, будет служить удовольствию трех стражников, живущих здесь, но только после того, как сам Фу Тон насытит тобой свою похоть. Я отказываюсь подчинять вас этому. Вернись завтра, как будто ты решил продать ее по более разумной цене ».


Я смотрел дальше Фан Вана. Широкоплечий мужчина с непокрытой головой сидел в дальнем углу дома, глядя на нашу группу. Я выглянул из-под опущенного козырька фуражки в противоположную сторону. Хриплый близнец первого человека стоял у стеклянной стены оранжереи примерно в двадцати футах от них. Я забеспокоился. «Нам лучше уйти», - сказал я приглушенным тоном.


Бу Чен начал делать активные жесты. Его движения рук никоим образом не имели отношения к его разговору. «Куда нам пойти, чтобы перебраться на ночь?» он спросил.


Лицо Фан Ван выглядело пустым, затем просветлело. «Конечно, есть место. У Фу Тона строится большое пятиэтажное здание. Сейчас там никто не работает из-за нехватки материалов. Идите туда. Вы найдете рабочий сарай, чтобы приютить вас. Также есть телефон. Если смогу, я позвоню тебе сегодня вечером. Теперь иди!" Ее напыщенный жест и прямой палец сделали ее намеренно громкую команду на вьетнамском языке понятной даже мне.


Мы втроем побрели по гравийной дороге, пытаясь выглядеть отвергнутыми крестьянами. Я с трудом сдерживал восторг. Хотя Мартин был все еще далек от меня и определенно поднял ставку на свою голову, отправив еще одного общественного деятеля в Ханой, мы многого достигли.


Наше успешное проникновение в город Ханой само по себе было большим достижением. Контакт с Фан Ван был плюсом, которым можно было воспользоваться. Было очевидно, что она тлеет ненавистью к Фу Тону. Было также понятно, что она терпит его физическую близость и свой общий статус в замке в обмен на существование лучше, чем любое другое, на которое она могла бы надеяться. Поскольку она была умна, она извлекла из этого максимум пользы, став мудрой и изощренной. Ее глубокие познания в делах Фу Тона можно было бы использовать с пользой. Фан Ван посеяла семена идеи, которая заслуживала культивирования.


Мое чувство благополучия длилось ровно столько, сколько потребовалось, чтобы проехать по обсаженной деревьями жилой улице до следующего крупного перекрестка. Это была шумная улица, заполненная тележками, грузовиками и сложенными велосипедами. Я рассматривал это как проблемную область. Движение транспорта, внешне упорядоченное, могло легко стать моим заклятым врагом. Один неверный поворот, одно незначительное столкновение - и я могу оказаться в центре непредсказуемого спора. К этому будет втянута полиция. Моя маскировка будет нарушена. Я потерплю неудачу в своей миссии, как только я начну думать, что есть шанс на успех.


Когда вслед за Бу Ченом и Уиллоу я толкнул велосипед в движущиеся череду автомобилей, я приравнял это действие к игре в русскую рулетку с револьвером с пятью заряженными патронами.


Ситуация напомнила мне, насколько уязвимым и отчаянным должен быть Кит Мартин. Что это было - три дня или четыре с тех пор, как он прибыл в Ханой с помощью полковника Джефа? Это было бы легко. Но стереть с лица земли высших государственных чиновников один, два, три, четыре раза и уйти чисто - это рекорд, очень близкий к моему собственному.


Список жертв Мартина сокращался. Таковы были его шансы. Если бы он хотел убедиться в Нхо Фу Тоне, ему пришлось бы нанести удар по нему очень и очень скоро.


Я чуть не врезался в заднее колесо велосипеда Бу Чена, когда он остановился у тротуара. Он поручил Уиллоу держать свой велосипед, а сам зашел в магазин лапши. «Он собирается проложить маршрут к Улице семи цветов», - объяснила она.


Он потратил безбожно долгое время. Когда он вышел, он вытирал рот рукавом и ухмылялся, как чеширский кот. Меня охватил гнев. Он оставил нас ждать, пока он ел горячую еду. У нас с Уиллоу из еды ничего не было с тех пор, как авиакомпания Air India заказала еду по пути в Бангкок.


Строительная площадка на улице Семи цветов была скрыта за деревянным забором высотой с голову. Рама одного велосипеда давала высоту, необходимую, чтобы преодолеть ее. Взойдя на забор, я осмотрел прилегающую территорию.

К северу, через узкую рябую улицу, находилось что-то, что выглядело как бывший военный комплекс. Ряд деревянных построек барачного типа, некоторые с заколоченными окнами, занимали открытую безлесную территорию. Было очевидно, что когда-то лагерь был окружен парой концентрических заборов из проволочной сетки, увенчанных колючей проволокой. Теперь остались только стальные столбы и несколько участков заградительного забора. Никакой активности не наблюдалось, хотя имелись свидетельства недавних работ по сносу.


Работа над зданием Фу Тона дошла до того, что была возведена матрица балок высотой в пять этажей. Первые три уровня каркаса каркаса из стальных балок находились в клетке из привязанного бамбука. Наружные леса служили площадкой, с которой рабочие складывали шлакоблоки и кирпич. Рядом с лачугой мастера стояли неработающие землеройные машины. Я узнал бульдозер с изогнутым отвалом и экскаватор-погрузчик для рытья траншей, припаркованные рядом с цементной мешалкой, покрытой известью.


Рабочее место, которое Фан Ван велела нам искать, было немногим больше, чем единственная дверь, навес с единственным окном, установленный рядом с забором. Тяжелый внушительный замок на двери поддался минимуму уговоров. Интерьер был типичным для рабочего кабинета строителя. В нем был рабочий стол, рядом с которым была корзина с чертежами. Некоторые инструменты были сложены в одном углу. Два стула и сложенный брезент давали нам возможность сидеть. Воздух внутри был невыносимо теплым и имел запах мокрого цемента.


Мы были сильно утомлены и не разговаривали. Каждый из нас устроился поудобнее, сняв рюкзаки. Уиллоу переупаковала вещи в своем. Бу Чен заснул и судорожно храпел.


В сумерках я подошел к двери и произвел визуальную разведку. Все было тихо. Уиллоу вышла размять ноги. За грудой шлакоблоков высотой до плеч она нашла кран с присоединенным к нему шлангом. Она позвала меня. "Темно, можно принять душ?"


Я лежал плашмя на сложенных стопкой шлакоблоков, держа шланг над головой Уиллоу. Она балансировала на платформе из двух шлакоблоков, задыхаясь и плескаясь под холодной водой. Какое прекрасное создание она была.


Мы поменялись местами. Когда я закончил, Уиллоу наклонилась и поцеловала меня в щеку. "Что то, что для?" Я спросил. Она только что приняла холодный душ. Это должно было ослабить ее сексуальные влечения чуть дольше, чем на три минуты.


«Я просто проверяла, как держится твое фальшивое лицо».


Я похлопал себя по векам. «Я боялся, что оно начнет отслаиваться, но держится. Не знаю, сколько еще. Я сильно потею.


"Я заметил. Я могу сказать, что ты беспокоишься о Бу Чене.


«Разве я не должен? С его точки зрения, он получил то, что искал: быстрый побег подальше от убийц в Бангкоке. Ему больше нет смысла оставаться с нами. На самом деле это совершенно опасно. Он это знает. На его месте я бы подумал о том, чтобы уйти и раствориться в Ханое. Он слишком много знает о том, чем мы занимаемся сейчас, и мне есть о чем беспокоиться. Он всегда будет… - Я не стал признаться Уиллоу, что наступит время, когда мне придется подумать, как поступить с Бу Ченом, чтобы гарантировать его постоянное молчание.


«Он не собирается сбегать от нас, Ник, - сказала Уиллоу. «Он будет там стоять, пока мы не сделаем окончательный расчет. Бу Чен любит деньги больше жизни. Он знает, что мы не собираемся увозить с собой эту партию золотых монет домой ... Я уже сказала Бу Чену, что это для него больше, чем то, что он носит с собой. Он поджидает нас, как гончая, лающая на опоссума, покрытого деревьями.


Бу Чен пропал из хижины мастера. Ощущение ожидания, которое я свернул, как рыболовный крючок, застрявший в моем животе. Потом зазвонил телефон.


Я смотрел на это.


Он зазвонил второй раз.


«Ответь», - сказал я Уиллоу. «Понизьте голос до мужского регистра».


«Это Фан Ван», - сказала она, протягивая мне трубку.


Я выхватил его из ее руки. Резкое действие было непохоже на меня. Я начинал нервничать, что является плохим знаком. "Да?" Я ответил, готовый к худшему.


Фан Ван хотела убедиться, что мы нашли строительную площадку и были в безопасности, не более того. Я испытал большее облегчение, чем она. И я был рад, что она позвонила. Мне нужно было задать ей несколько важных вопросов. Правильные ответы сказали бы мне, был ли план, который я задумал, осуществимым.


В последние несколько дней я начал чувствовать, что знаю Кита Мартина в некоторых деталях. Я получил представление о том, как он думал и как реагировал при определенных обстоятельствах. Во многом Мартин мало чем отличался от меня. Я не мог не восхищаться его смелостью и настойчивостью.


Я надеялся, что в его личности есть изъян, который можно использовать в мою пользу. Времени было мало для обоих из нас, и у Мартина оставалось мало возможностей.

Зная это, а также услышав от Фан Вана, что Фу Тон время от времени ездит в Хайфон, я получил приманку, которая могла заманить Мартина на открытое пространство. Это зависело от моей веры в то, что у Мартина был какой-то способ держаться в курсе местонахождение своих жертв. Похоже, у него были какие-то средства узнать, когда и где наносить удар.


Фан Ван заверила меня, что ей не составит труда рассказать в нужных местах о скором отъезде Фу Тона в Хайфон. Это было бы правдоподобным обманом. Связь Фу Тона с коммерческими предприятиями генерала Линпака Тунга в Хайфоне может легко привести к тому, что Фу Тон бросится защищать свои интересы. Обман сработает, если Фу Тон не предпримет никаких шагов, чтобы отрицать это.


«Фу Тон сейчас там?»


"Нет. В противном случае я бы не решилась пользоваться телефоном. Это важно знать? »


"Да. Когда он вернется? »


«В этом я не могу быть уверена. Обычно довольно поздно ... не на какое-то время. Я не могу сообщить вам об этом ».


«Возможно, есть. Где его спальня в доме? »


«На втором этаже, в задней части… в юго-западном углу».


«Видно ли это с улицы за стеной?»


"Я не знаю. Я сейчас там, но с включенным светом не могу сказать. Подождите минутку."


Я ждал, задавая новые вопросы.


"Мне жаль. Я не могу сказать. Стена и улица темные и находятся на некотором расстоянии, но если вы подойдете посмотреть, на пути нет деревьев ».


«Какие системы сигнализации установлены в доме?»


- Думаю, нет. Вместо этого у нас есть мужчины, которые остаются в доме. Вы видели двоих из них. Есть еще одно. Все сильны и имеют оружие, пистолеты. Только один остается бодрствующим после того, как ложится спать хозяин дома. Двое других спят в комнате рядом с кухней на первом этаже.


«Я не видел собак».


«Фу Тон не любит всех животных. Любого, кого находят на территории, мгновенно убивают.


Я дал поспешные инструкции, на которые Фан Ван согласился. Ее непосредственной задачей было распространить информацию о том, что Фу Тхон вскоре уезжает в Хайфон, якобы по состоянию здоровья. Наступление внезапной болезни, из-за которой Фу Тон не смог бы присутствовать на предстоящих похоронах его старого и дорогого друга, генерала Тунга, вызвало бы недоумение. Эта новость вызвала бы спекуляции по всей столице относительно того, что двое мошенников творят в портовом городе, что потребовало личного и немедленного внимания Фу Тона.


Меня беспокоил только один аспект плана.


Не то чтобы Мартин не понял слова.


Мое беспокойство было сосредоточено на том, что Фу Тон проснулся утром и узнает, что Фан Ван был бесспорным и надежным источником ложной истории.


Фан Ван явно рисковала своей жизнью и наверняка потеряла бы ее, если бы остальная часть моего плана провалилась.


Она понимала последствия. Она была готова рискнуть. Она любила Кита Мартина так же сильно, как ненавидела Фу Тона. Она была готова пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти жизнь Кита Мартина.


Я собирался поставить свою на карту, чтобы ей не пришлось ее отдать.


Шестнадцатая глава.


Уиллоу внимательно следила за мной, пока я излагал свой план. В какой-то момент она подняла руку, чтобы заставить меня замолчать. Она склонила голову набок, прислушиваясь. Я тогда тоже услышал это: скрежет и незаметные шаги.


Мы обошли дверь сарая, прижавшись к стене с обеих сторон. У каждого из нас были наготове пистолеты, Уиллоу кивнула, когда я указал, что они будут использоваться для удара, а не для стрельбы.


Я расслабился в тот момент, когда дверь открылась снаружи. Любой, кто не подозревал о нашем присутствии, колебался, обнаружив, что висячий замок снят, а запор открыт.


Бу Чен вошел со своей зубастой ухмылкой. Оно испарилось, когда он увидел меня с пистолетом в руке. «Думаю, мне следовало прийти свистнуть Янки Дудла». Он протянул две коробки с едой на вынос. «Я чувствовал себя виноватым из-за того, что забил себе кишку, но не принес тебе ничего раньше».


Уиллоу вышла из-за распашной двери. Она отметила. - «Вы могли бы сказать нам, куда вы собираетесь!»


«Когда я увидел твой сентябрьский утренний спектакль под водой из шланга, я подумал, что Ник подарит тебе свой собственный вкус, и я вернусь раньше, чем ты узнаешь, что меня нет. Простите."


Глаза Уиллоу вспыхнули. Я встал между ними. «У нас нет времени ввязываться в неприятности. Однако Уиллоу права. Отныне всякий, кто скрывается из виду, первым кому-нибудь рассказывает. Больше никаких безмолвных исчезновений ». Бу Чен кивнул. «Спасибо, что принесли еду», - добавил я.


«Я принес больше, чем это. Старики, играющие в пин-гоу в магазине лапши, сплетничали о каких-то специальных мобильных армейских патрулях, охраняющих дома членов Центрального комитета.

Старые болваны шептались о таких вещах, как «чистка» и «ликвидация». Люди обеспокоены слухами о том, что проводится партийная чистка. Так что слухи о том, что воротилы в правительстве сбиты с толку, ужесточаются, а безопасность ужесточается.


Бу Чен принес ценные новости, но они меня не обрадовали. Во всяком случае, сейчас важнее, чем когда-либо прежде, было загнать Мартина в угол и обуздать его. Пока мы с Уиллоу набивали себя острой пикантной лапшой, смешанной с кусочками свинины в пикантном соусе, я еще раз повторил то, что задумал. Ни Бу Чен, ни Уиллоу не нашли изъянов в плане.


Когда я в первый раз проехал по улице мимо высокой стены, в окнах спальни Фу Тона горел свет. Было около двух часов ночи. Я знал, что он там не читал книгу. Фан Ван гарантировала, что свет погаснет, как только ее дзайбацу уснет. У нее были способы утомить его, даже несмотря на то, что его толстое, тяжелое тело таранило ее в грубом похотливом акте любви, вызывая отвращение и вызывая у нее тошноту.


Мысли о том, что терпит Фан Ван, укрепили мою решимость. Спустя мгновение после того, как в спальне погас свет, я взламывал простой замок на входных воротах. Бу Чен остался прямо у ворот. Уиллоу подползла ко мне по лужайке к дому. Наружные светильники над входной дверью и над входом в кухню сзади горели. Я оставил Уиллоу в затемненном углу дома возле кустов роз, граничащих с верандой.


Японские замки с шестью ручками на многослойных французских дверях оказались непростыми. Я потратил пять минут на один, прежде чем он сдался.


Фан Ван собирался оставить одну из дверей веранды незапертой. Ни одной не не было открыто. Либо у нее не было возможности, либо ночной страж обнаружил, что дверь открыта. Я вернулся к Уиллоу и получил консультацию.


В вестибюле горели ночные светильники, которые освещали большие смежные комнаты на первом этаже. В коридоре на верхнем этаже горел одинокий свет. Прижавшись лицом к оконному стеклу одной из дверей, я мог видеть сквозь широкую, длинную комнату и широкую арку в ее конце освещенное фойе. Мужчина с толстой шеей, руки тяжелоатлета торчали из белой рубашки с короткими рукавами и открытым воротником, сидел на стуле с прямой спинкой у подножия какой-то лестницы. В кладовке рядом с ним находились телефон, радиочасы и лампа для чтения. Он не спал. Я видел, как он перевернул страницу книги в мягкой обложке, которую читал.


Я попятился и подошел к Уиллоу, чтобы описать то, что я видел. Мы провели конференцию. Уиллоу сделала здравое предложение. Мы прокрались к задней части дома. Она указала вверх. Высокие окна второго этажа были типа жалюзи, их горизонтальные ламели частично открывались, чтобы впускать прохладный ночной воздух. Уиллоу указала на другое. Это было окно размером с кошку на боковых петлях, оставленное слегка приоткрытым. Его рама наклонена наружу, оставляя зазор не более шести дюймов.


«Должен быть чулан, уборная или туалет», - предположила Уиллоу. «Но это путь внутрь», - добавила она.


Я посмотрел вверх. «Даже с тридцатифутовой лестницей нам нужно было бы добраться до нее, она слишком высока под карнизом, чтобы попасть внутрь».


«Посмотри на меня», - уверенно прошептала она. «Если я доберусь до подоконника, ты беги на веранду и следи за охранником у входной двери. Когда он встает со стула, чтобы посмотреть, почему погас свет в верхнем холле, вы выбиваете дверное стекло и попадаете внутрь. Надеюсь, мы обезвредим охранника, если вы не будете тратить время на то, чтобы подняться по лестнице за ним ".


Уиллоу сбросила сандалии с ремешками. Где она нашла трещины в стенах, в которые можно было вставить кончики ногтей и пальцев ног, было загадкой. Она медленно поднялась вверх по углу дома. Как паук, она ощупывала и проверяла каждую руку и пальцы ног. Это была медленная работа, требующая предельной концентрации и силы. Когда ее голова достигла уровня карниза, она остановилась. Я думал, что она в тупике, но она продолжила. Вскоре были видны только ее ноги, согнутые, словно вбитые в поверхность стены. Она не могла пойти дальше. Она скрючилась под потолочным карнизом. Ей было невозможно подняться на крышу. Крошечное окно было в тридцати футах от него, и его от Уиллоу отделяла непроходимая гладкая, как плитка, стена.


Сначала я подумал, что она поскользнулась и падает. Она отскочила назад, раскинув руки и опустив тело. Потом она зависла в воздухе. Каким-то образом ей удалось ухватиться за металлический карниз. Я услышал металлический стон, когда он растянулся и осел под ее весом. Подобно обезьяне, плавно и бесшумно Уиллоу вручную пробилась к высокому окну. Напротив, она двигала своим гибким телом, как тренированная спортсменка на летающих кольцах. Ее ноги были подняты, вытянуты прямо вперед от бедер, когда она раскачивалась из вытянутых рук, набирая обороты.

Потребовалось три дуги, прежде чем ее вытянутый палец подошел достаточно далеко, чтобы подхватить и приоткрыть окно. С четвертым замахом она внезапно исчезла. Она ослабила хватку на желобе карниза и выстрелила в маленькое отверстие, как меткая стрела.


Я ошеломленно уставился на то место, где она была. Затем я увидел машущую руку, которая была едва ли не более темной формой на фоне тени под карнизом.


Охранник действовал точно так, как было запрограммировано. Он взглянул вверх в тот момент, когда в верхнем зале стало темно. Некоторое время он изучал лестницу. Его рот двигался, как будто он говорил, затем он наклонил голову, чтобы прислушаться. Он выключил радио и снова позвонил. Почти устало он отложил книгу и поднялся со стула.


Я подождал десять секунд после того, как он исчез из поля зрения, затем прижался локтем к стеклу. Я сильно наклонился. Стекло треснуло, затем раскололось. Теперь я поспешил. Ствол моего пистолета выбил зазубренное стекло из рамы. Я залез внутрь, чтобы открыть дверь, и вошел. Мои шаги были приглушены толстым ковровым покрытием вплоть до подножия лестницы. Я обогнул темный угол верхнего коридора и сразу же ослеп. В этот момент Уиллоу включила лампу в холле. Мускулистый охранник лежал ничком, без сознания и громко дышал через полуоткрытый рот.


«Paramount Pictures заплатит большие деньги за этот трюк», - гордо сказала Уиллоу, кивая в сторону дверного проема позади нее. «Я чуть не сломала задницу на унитазе, когда проскользнула через окно. Удивительно, что вы меня не слышали.


Я посмотрел на пистолет в ее руке. «Вы ударили его стволом? Похоже, он не очнется через неделю. Я осмотрел широкий коридор, оценивая планировку огромного дома. «Я помогу тебе затащить его в эту ванную, чтобы он не мешал, пока мы не соберем его приятелей внизу».


«Я справлюсь», - твердо ответила она, поднимая пятки своей жертвы. «Давай, я буду прямо за тобой».


Я оставил ее. Нам приходилось работать быстро, на случай, если один из дежурных охранников плохо спит. Я подобрал упавший револьвер оглушенного охранника и засунул его за пояс. Я спустился по лестнице и прошел через кладовую дворецкого, похожую на галерею, чтобы попасть на кухню размером с ресторан. Первая закрытая дверь, которую я распахнул, оказалась кладовой с большим количеством запасов. Я прошел мимо, очевидно, тяжелой двери с пружинной защелкой к холодильной камере.


Мягкий храп, доносящийся из закрытой двери на противоположной стороне широкой площадки наверху лестницы, ведущей в подвал, обозначил мою цель. Две соседние двери, которые я проверил, вели в ванную комнату для прислуги и шкаф для белья.


Я синхронизировал свои движения с шумным дыханием. Приоткрыв дверь, я увидел двух мужчин на койках, поставленных ногами в дальний угол душной, вонючей комнаты. Оба мужчины были обнажены. Один храпел, другой стонал в тисках чувственного сна.


Выключатель света находился на внутренней стене слева от дверного проема. Я закрываю глаза, чтобы не ослепить, когда загорится свет. Я щелкнул выключателем и упал. Я двумя руками держал тяжелый Уэбли, взятый у их товарища.


Храпящий проснулся так быстро, что подавился вялым языком. Его партнер, не желая оставлять сон, в котором его пенис находился в вертикальном положении, медленнее приходил в сознание. Я вскочил, когда храпящий сделал автоматический ответный шаг, чтобы залезть под подушку. Я опустил приклад Уэбли, как топор палача. Вертлюг для шнурка нанес сокрушительный удар, разбив боковой выступ его коленной чашечки. Это вызвало вой мучительной боли. Мужчина корчился, полностью выведенный из строя. Его спутник теперь лежал с широко открытыми глазами от испуга и удивления. За исключением его мгновенно спущенного члена, он оставался неподвижным и неподвижным.


Уиллоу скривилась, когда ее поразил запах комнаты. Я дал ей Webley. «Просто подержите их здесь на мгновение. Этот крик мог дойти до другого конца дома ».


Я повернулся и побежал по черной лестнице двумя ступенями за раз. Не нужно было молчать. Я протаранил последнюю дверь в конце длинного коридора. Когда я это сделал, в комнате за гостиной, в которой я оказался, загорелся свет. Я побежал вперед, Вильгельмина была наготове.


Фан Ван сидела прямо на одной стороне кровати размера «king-size», натянув атласную простыню до подбородка. Рядом с ней лежала крупная фигура мужчины - крупная, толстая фигура с бритой головой и выпуклым животом, чей обхват был равен более щедрым размерам некоторых статуй Будды. Мое вторжение оживило маленькие глазки, скрытые на надутом жирном лице Фу Тона. Они считали меня скорее неудобством, чем угрозой. Фу Тон вскинул обнаженный торс, моргая от света. Его презрительный взгляд отверг меня. Он казался полностью уверенным что меня схватят и разберутся или застрелят сзади его телохранители.


Фан Ван, гладкокожая и фигуристая, выскользнула из кровати и беззвучно побежала в гардеробную. Я говорил с Фу Тон по-французски. «Не издавай звука, mon ami. Ваш дом был захвачен людьми, которые не хотят причинять вам вреда, несмотря на то, что это выглядит иначе. Вы меня понимаете, n’est-ce pas? "


Кусок сала кивнул. «Оуи. Кто ты?"


«Ваши новые защитники. Мы хотим, чтобы вы не встретили того же конца, что и министр Бан Лок Хыонг, генерал Лимпак Танк и двое или трое других. Есть основания полагать, что тебе тоже предстоит умереть ».


"Кто ты?" - повторил он. В его голосе прозвучала нотка уважения.


«Это неважно, - твердо сказал я. «Все, что мы просим, - это вашего сотрудничества. Надеемся скоро уехать ».


Его глаза почти без век оставили мои, чтобы посмотреть через мое плечо. Смена не была предназначена для того, чтобы отвлечь меня; В комнату вошла Уиллоу. Чувственный взгляд Фу Тона отступил, когда он увидел револьвер в ее руке. Она посоветовала мне говорить по-английски. «Бу Чен присматривает за мальчиками в задней комнате. Мы привязали их к койкам на временное хранение. Где Фан Ван? "


Я указал на гримерку. «С ней все в порядке. Мы должны поставить Фу Тона там, где он не будет мешать. Подвал кажется хорошим местом. Я его доставлю, когда он оденется.


Все прошло нормально. Деревянные кухонные стулья, опирающиеся на вертикальные опоры в винном погребе, составляли идеальные опоры, к которым можно было привязать Фу Тона и трех его охранников. Уиллоу перевязала раненому ногу. Она, как и я, была знакома с лечением переломов в полевых условиях.


После того, как заключенные были закреплены, я испытал обычное разочарование, которое сопровождает завершение действия по подъему адреналина. Бу Чен подошел, чтобы проверить дом на кухне. Уиллоу собиралась присоединиться к нему. Фан Ван отставал. «Вы уверены, что он крепко связан?» - сказала она, подходя к Фу Тону.


Так и было, но мой разум затуманился до такой степени, что ее замечание не имело никакого реального воздействия. Почти ... не совсем. Я обернулся. Фан Ван бросилась на Фу Тона, с ножом для открывания писем с тонким лезвием держа его в кулаке, как кинжал. Я прыгнул и выбросил руку, чтобы отразить ее выпад. Она дико кричала, ругаясь, когда ее предплечье опускалось.


Частично мне это удалось. Тонкое лезвие вонзилось в покрытые жиром дельтовидные мышцы Фу Тона, а не в сердце. Я отдернул назад и руку, и оружие. Фу Тон завизжал тонким плаксивым голосом. Его лицо побледнело при виде крови. Уиллоу сбежала обратно по лестнице. Она увела Фан Вана, скорее утешая ее, чем осуждая. Месть женщин, выросшая из давней, кипящей ненависти, - это мощная и непредсказуемая сила. Уиллоу понимала это лучше меня.


Мы по очереди спали. Один из нас всегда занимал кухню, закрывая доступ к двери в подвал. Фан Ван был заперт в спальне наверху. Уиллоу занимала соседний. Всю оставшуюся ночь у меня были взлеты и падения. Моя борода росла и чесалась под слоем макияжа на моем лице. Покрытие век имело следы износа. Вскоре эта фальшь станет очевидной.


Настало утро. Я проверил заключенных. Я проигнорировал требования Фу Тона о объяснении. Его проблемы были небольшими по сравнению с моими собственными. День тянулся, но никакие осложнения, которые могли возникнуть, так и не исчезли. Чтобы занять себя, я объединил и урезал наши запасы, переупаковав только самое необходимое в компактные грузы. Первыми вошли тонкие баллоны с кислородом и дыхательные маски. Согласно коду восстановления, прикрепленному к его последнему сообщению, они будут последними вещами, которые нам понадобятся ... если бы наша удача продержалась так долго.


Уловка сработала. Поступило несколько телефонных звонков. Все требовали разъяснений по поводу внезапного решения Фу Тона покинуть город. Фан Ван справился с ними мастерски. Из-за недомогания хозяина она также отправила домой рабочих двора, кухонный персонал и дневную прислугу. Никто не подвергал сомнению ее авторитет; она давала подобные инструкции много раз раньше. Она объяснила, что Фу Тон использовал ту же причину для обеспечения конфиденциальности всякий раз, когда он хотел тайных встреч с различными сомнительными персонажами или осторожными правительственными чиновниками, с которыми у него были гнусные отношения.


Мы с Уиллоу прислушивались к добавочному номеру каждый раз, когда зазвонил телефон. Один из звонивших говорил по-французски настолько точно, что я был уверен, что запрос поступил из посольства Франции. Когда Фан Ван ответил на два звонка, никто не ответил. На другом конце была тишина. Это меня заинтриговало. «Мартин», - подумала я, звоня, чтобы узнать, не закрыли ли дом Фу Тона. Второй тестовый звонок длился дольше. Я мог представить, как Мартин, возможно, узнав голос Фан Вана, был соблазнен высказаться.

Звонивший говорил по телефону достаточно долго, чтобы я мог определить фоновый шум уличного движения. Звонок исходил из телефонной будки у тротуара.


После того звонка во второй половине дня я был более чем когда-либо уверен, что этот вечер принесет некоторые интересные события.


Ночной воздух стал неподвижным, теплым и влажным. Небо было частично затянуто облаками. Когда стемнело, я попросил Фан Ваня включить нормальное количество домашнего освещения. Как можно скорее, не слишком очевидно, я выключил их снова. Я разместился в затемненной спальне наверху. Из его окна была видна почти половина защитной стены вокруг виллы. Уиллоу прикрыла спину. Фан Ван смотрел вместе с ней. Бу Чен занял место в фойе за входной дверью. По моему сигналу Уиллоу погасила свет в главной спальне.


В доме воцарилась глубокая тишина.


Мои глаза могли сыграть со мной злую шутку. Мне показалось, что я заметил движение наверху стены. Только на мгновение это исчезло. Я напряг глаза. Прорыв в облаках позволил полоске лунного света упасть на лужайку. Я увидел, как тень пересекла его.


Я покинул свой наблюдательный пункт на втором этаже. Я хорошо расположился в большой гостиной, но там, где я все еще мог видеть сквозь свежеочищенные стекла двойных французских дверей. Новый стеклянный квадрат заменил тот, который я разбил, чтобы войти. Незаметная, сгорбленная фигура двигалась быстро - тень в тени. Блеск лунного света осветил его оружие. Это был девятизарядный советский пистолет-пулемет Лекоева с глушителем.


Следующая минута должна была быть решающей. Я знал, каким упругим должен быть Мартин. Он был приспособлен к мгновенным, интуитивным действиям. Если я нападу слишком рано, я могу его потерять. Слишком поздно, и он, не задумываясь, пристрелит меня. Он был осторожен, но не терял времени зря. Обнаружив, что двери заперты, он нанес полоски клея на один край оконного стекла, а затем провел резаком по остальным трем сторонам. Стекло открылось, как распашная дверь, когда он просунул руку в раму, чтобы дотянуться до запертой защелки.


Тогда я и напал.


Одна рука, просунувшаяся в оконную раму, нащупывая замок, а другая висела на пистолете-пулемете, затрудняла его неловкое положение. Он был настолько уязвим, насколько мог. Я схватил его за запястье протянутой руки и рванул вперед. Он и дверь качнулись ко мне, рука, сжимающая смертоносное оружие, вылетела наружу встречным движением. Я пнул его руку с пистолетом. Советский пистолет-пулемет улетел.


«Генерал Мартин», - крикнул я ему в ухо. «Не борись со мной. Я друг. Отправлен генералом Джарреттом и президентом. Мартин! Вы понимаете?"


Сражающийся злоумышленник рычал и боролся и со мной, и с дверью, к которой я крепко прижал его. Когда его плечо и голова были болезненно прижаты к дверному косяку, его ноги не могли найти опору. Я почти вытащил его руку из гнезда, крепко удерживая его на месте. Я продолжал говорить. «Я Ник Картер из Вашингтона. Я работаю в AX. Я только пытаюсь помочь ».


Должно быть, это был скорее мой среднезападный акцент, чем мои ворчливые слова. Мартин знал, что бороться бесполезно. Я одержал верх. Половина поворота моей двуручной хваткой вывихнет его плечо.


Он ахнул. - "Все в порядке. Все в порядке!"


Я не отпускал. Я немного ослабил давление, проверяя. Я продолжал говорить, говоря все, что считал убедительным. «Я проследила вас до Глории Граймс. Сержант Лейтон встретил меня в аэропорту Даллеса. Я знаю, как полковник Джефф помог вам. Фан Ван здесь ».


Я должен был сначала упомянуть ее имя. Мартин прекратил сопротивление. Я отпустил его руку. Он медленно вытащил ее через оконную раму.


Я отстранилась, при этом вытащив Вильгельмину. «Пожалуйста, войдите, генерал Мартин», - пригласил я.


Он вошел в комнату. Он стоял прямо, массируя плечо. «Я выслушаю то, что ты скажешь», - произнес он глубоким впечатляющим голосом. Было ясно, что он ничего не обещает. Он соглашался на перемирие, а не на окончательную капитуляцию. Он посмотрел на пистолет в моей руке.


«Я должен сказать вам, генерал Мартин, что мои инструкции - прекратить вашу текущую деятельность. Я без колебаний воспользуюсь этим оружием, если вы дадите мне повод ».


«Я уверен, что вы это сделаете, мистер Картер. Мне хорошо известна ваша репутация. Большим и указательным пальцами он вытащил боевой нож из ножен и двинул его по полу ко мне. «Я безоружен. Могу я увидеться с Фан Ваном ».


Кто-то за мной зажег лампу. Это озарило Мартина. Его угловатые черты лица были неотличимы за размазанным по ним черным кремом для обуви. Его темно-окрашенные волосы были в основном прикрыты черным беретом.

На нем были эластичные штаны, заправленные в армейские ботинки. Черный пуловер с высоким воротом и длинными рукавами плотно облегал его широкую грудь.


Его яркие глаза вопрошали, когда они видели мои затененные черты. Я ухмыльнулся. «Мой камуфляж лучше вашего, генерал. Под этим театральным гримом ты найдешь честного гражданина Америки ».


Он посмотрел через мое плечо. «Она не Фан Ван», - сказал он. Я знал, что позади меня стоит Уиллоу.


«Мисс Уиллоу Кейн», - сказал я, вводя меня. «Мой коллега по этому заданию».


«Фан Ван и я спустились по черной лестнице, - сказал голос Уиллоу. «Я сказала ей подождать на кухне».


«Она покажет тебе дорогу, генерал», - я махнул ему рукой, используя Вильгельмину как волшебную палочку. Я остановился, чтобы подобрать брошенный нож Мартина. Полусогнувшись, я услышал крики и вопли, доносящиеся из подвала. Уиллоу окликнула Фан Ван по имени и бросилась бежать. Мартин теснил ее каблуками. Я протаранил их обоих, оттолкнул растерянного, нерешительного Бу Чена в сторону и бросился вниз по лестнице в подвал.


Семнадцатая глава.


Я наткнулся на ужасную, причудливую сцену.


Фан Ван стоял на коленях в луже крови. Она несколько раз ударяла обоюдоострым малайским крисом в пах Фу Тона, чья окровавленная, изуродованная голова свисала вниз, а его стеклянные пристальные глаза созерцали его пронзенную кинжалом грудь и живот. Худенькая вьетнамская девушка то кричала, то бессвязно всхлипывала, машинально рассекая окровавленную промежность между толстыми бедрами огромного мужчины. Она была залита малиновыми брызгами с головы до ног и полностью лишилась осознания того, что она делала.


Трое связанных телохранителей возбужденно бормотали; мы впервые услышали их крики. Мартин издал низкий стон и подошел к Фан Ван. Я протянул руку, чтобы заблокировать движение Уиллоу к Фан Вану. «Пусть он сам с этим справится», - сказал я.


Не было смысла требовать объяснений, как это могло произойти. Уиллоу была виновата не больше, чем я. Хуже всего было то, что это привело к еще одному осложнению, в котором я не нуждался.


Уиллоу была заметно потрясена. Ее руки дрожали. Я не мог позволить себе, чтобы она развалилась на меня сейчас. Лучшей терапией было заставить ее сделать что-нибудь, чтобы отвлечься от ужасного зрелища. «Поднимитесь наверх», - рявкнул я, потянув ее за руку. «У нас много дел».


Я заставил ее приготовить кофе, чтобы успокоить ее. «Вашингтон должен быть проинформирован о нашей ситуации», - сказал я. «Последнее сообщение Хоука указывало на то, что каналы французской дипломатической связи от их посольства здесь были разрешены для использования нами. Я бы предпочел сам сообщить об этом, но в данных обстоятельствах вы обязаны это сделать. Мне придется держаться рядом с Мартином. Никто не догадывается, что он теперь будет делать, что у Фан Ван возникли большие неприятности для себя и для нас. Он может попробовать что-нибудь очень глупое и иррациональное. Мы не можем этого допустить ».


Вернулась уравновешенность к Уиллоу. «Я понимаю, с чем мы столкнулись, и согласна с вами. Вы хотите передать что-нибудь особенное?


«Да, пусть Хоук знает, что ему не следует терять время, чтобы активировать механизм возвращения. Постарайтесь узнать подробности встречи, прежде чем вернуться. В любом случае звоните сюда, если вы собираетесь задерживаться на какое-то время. И впечатлите Хоука, что мы горячее, чем вышедший из-под контроля ядерный реактор. Он должен действовать быстро ». Когда я выпустил ее за дверь, я наклонился вперед и поцеловал ее. «Спасибо, Ник, это очень помогает», - серьезно сказала она.


Бу Чен находился в коридоре наверху возле спальни Фан Ван. Мартин был внутри. «Каким бы он ни был, - сказал Бу Чен, когда я подошел к нему, - я почему-то думал, что Мартин будет больше. Угадай, с героями дело обстоит именно так. Но посмотри на него. Вы бы не подумали, что у него есть мягкая сторона.


Фан Ван, бледная и измученная, спокойно лежала на двуспальной кровати. Мартин сел на его край, взяв одну из ее рук обеими руками. Он разговаривал с ней тихим, спокойным тоном, его слова не были услышаны с того места, где я стоял. Он оглянулся через широкое плечо, когда услышал, как Бу Чен разговаривает со мной. В белых дырах в его черной маске были грустные глаза с красными краями.


Я вошел в комнату. «Если она уснет, с ней все будет в порядке», - сказал я. "Я надеюсь, что это так. Единственное успокоительное, которое у нас есть, - это сиретты морфия, но я бы не рекомендовал их. Теперь она кажется довольно спокойной благодаря тебе. Оставайся с ней ».


"Что будет дальше?" - спросил Мартин.


"Ничего такого. Ненадолго. Как только я получу известие, я дам тебе знать.


Он поместил руку Фан Ван под одеяло, покрывавшее ее, и встал. Он измерил меня взглядом, затем покачал головой. «Вы действительно думаете, что собираетесь выбраться отсюда, не так ли? Даже я понимаю, что до сих пор мне везло больше, чем возможно. Это не может длиться долго ».


"Мы все собираемся выбраться,

- сказал я с большей уверенностью, чем я чувствовал. «Я скоро узнаю, как это сделать. Надеюсь, вы пока не собираетесь делать что-нибудь глупое, - сказал я предупреждающим тоном.


«Я мог бы съесть что-нибудь», - признался он. Он мотнул головой в сторону от внезапной мысли. «Мой велосипед! Он все еще находится в канаве между стеной и улицей. Кто-то мог споткнуться об этом. Я совсем забыл об этом ».


«Принеси это», - сказал я Бу Чену. «Но будь осторожен».


"Кто он?" - спросил Мартин, когда Бу Чен ушел.


Я рассказал более подробно о событиях последних нескольких дней, в которых Бу Чен сыграл роль. Рассказ продолжился и по пути к кухне в стиле кантри. Я достал бутылку пива из хорошо укомплектованного холодильника. Мартин собрал все съедобное с полок и поглотил. Он признался, что последние два дня сидел на скудном пайке. Кроме того, он умалчивает о своих удивительных действиях в этот период. Я не видел смысла давить на него.


Уверенный, что Мартин эмоционально и физически истощен до такой степени, что он не будет делать никаких явных движений, я оставил его. Находясь на веранде, забирая автомат, который я выбил из его руки, я посмотрел через широкую лужайку в сторону парадных ворот.


В ясном небе появилось больше лунного света. Одни из подъездных ворот были приоткрыты. Для меня это означало, что Бу Чен вышел на улицу, чтобы найти и привезти велосипед Мартина. Это не должно было занять у него так много времени.


Я наклонил голову, поворачиваясь, чтобы различить слабые уличные звуки, которые дул в моем направлении легкий ветерок. Полутона, которые я слышал, превратились в резкие, грубые голоса. Мне не понравилось то, что я слышал. Мои ноги толкнули меня по траве к укрытию за толстой стеной. С другой стороны я услышал гневный спор. Узнаваемый голос Бу Чена был умоляющим и пронзительным.


Я двинулся вдоль стены туда, где можно было забраться на ящик для хранения садового инвентаря. Встав на цыпочки, я мог видеть через стену улицу внизу. Я посмотрел на брезент, накинутый на носовую часть военного грузовика. В его задней части двое спорящих солдат с неподвешенными винтовками держали Бу Чена в страхе, а третий погрузил велосипед в заднюю часть грузовика. Бу Чен был вынужден последовать за ним.


Каким бы крутым ни был маленький вьетнамец, Бу Чен не мог сравниться с тем, с чем ему предстояло столкнуться. Он знал, что его ждет: мучительные пытки были свойственны допросам подозрительных южновьетнамцев в Северном Вьетнаме. Бу Чен мог продержаться два, четыре часа ... половину ночи, но не дольше. На короткое время я направил прицел Лекоева на уходящую военную машину. Это была легкая цель, и я был уверен, что не оставлю никого в грузовике живым, чтобы рассказывать сказки, даже если это означало принести в жертву Бу Чен. Когда мой указательный палец сжался на спусковой скобе, разум взял верх. Мои поспешные действия создадут беспорядок на дороге и выиграют не больше времени, чем я мог ожидать от временного сопротивления Бу Чена.


Я вернулся на виллу. Мартин перестал жевать с набитым ртом, пока я выпалил плохие новости. Единственная реакция, которую я увидел на его застывшем лице, - это ожесточение его глаз. Он был классным человеком, и это именно тот человек, который мог мне помочь больше всего. Он мог подумать о Фан Ване, когда спросил: «Как долго мы можем здесь оставаться?»


Прежде чем я успел ответить, зазвонил телефон. Это не могла быть Уиллоу, не так скоро. Он снова зазвонил. Звон колокола в парадной двери пронесся через кладовую дворецкого на кухню. С другой стороны, подумал я, это может быть Уиллоу, звонящая из телефонной будки по пути к посольству Франции. Он зазвонил в третий раз. Я подбежал к телефону. Держа руку в нескольких дюймах от трубки, я отстранился. Я не мог выдать себя за домашнего слугу, говорящего по-французски. Я сомневался, что кто-то из них свободно говорит на каком-либо языке, кроме своего родного.


Четвертый пронзительный звонок привел меня наверх к Фан Ваню. Ее больше не было в постели. Она поднимала трубку в спальне хозяев, когда она звонила в пятый раз.


Мартин прижался ко мне в дверях. Мы могли только догадываться о разговоре, но судя по обеспокоенному выражению лица Фан Ван, ей было трудно убедить в том, что она говорила звонившему. Когда она повесила трубку, в ее глазах был ужас. Я боялся, что она отступит за стену тишины. Мартин протолкнулся мимо меня, чтобы добраться до нее. Без него я бы никогда не узнал, о чем был звонок.


«Я не знала», - рыдала она. Ее глаза наполнились слезами. «Это был полковник Хо Линь Цай, который хотел поговорить с Фу Тоном по очень срочному вопросу, который должен был быть решен к полуночи сегодня вечером. Это связано с большими деньгами, которые Фу Тон платит за то, что его оставили в покое. Полковник Цай - начальник региональной безопасности, влиятельный секретный политик.

Он знает, что я лгу, когда я сказала ему, что Фу Тон не может подойти к телефону. Фу Тон никогда не отказывает. Он угрожает немедленно приехать и выяснить, что не так. Я уверена, что один из получавших зарплату садовников сообщил, что я их сегодня отослала. Он настаивает, чтобы Фу Тоне был готов принять его, когда он прибудет. Он собирается ... найти ... ну, знаете ...


Мартин похлопал ее по плечу и прижал ее голову к себе. Он искоса посмотрел на меня. «Пора нам уходить», - сказал он. Это было сильнее, чем предложение. Я согласился с ним, но не думал, что сковорода достаточно горяча. Я посмотрел на часы. За десять минут до полуночи прошло достаточно времени, чтобы Уиллоу появилась. То, что она еще не позвонила, укрепило мое чувство, что она скоро вернется.


Я не мог ее бросить. Ей грозит верная смерть, если мы покинем виллу и позволим ей пойти в объятия полковника Линь Цая. Решающим аргументом было то, что она получила жизненно важные инструкции от Хоука, который был слишком мудр и слишком подозрителен, чтобы передавать их более одного раза. Его жалили и раньше, когда он повторил план вывода агентов недружественной иностранной державе, которая вырвала кодовый ключ у захваченного агента AX за несколько минут до того, как он скончался от передозировки высокоэффективных и смертоносных препаратов правды. AX потерял не только ключевого агента, но и двенадцать членов высококвалифицированной команды по спасению. Если у кого-то есть шанс очистить Ханой, Уиллоу должна была сказать нам, как это сделать.


Мартин понял суть дела. «Как скажешь, Картер. Только ты должен понять, что Фан Ван тоже идет.


Это сузило бы наши шансы. Шансы никогда не были в нашу пользу. Каждый дополнительный человек снижает успех на двадцать пять процентов. Фан Ван не была создана для такого рода действий. В добавок к ее травмам и нестабильности, она была определенно негативным фактором.


Мартин, должно быть, слышал, как в моей голове заезжают колеса. Он подошел ко мне. Не сводя с меня глаз с жестким блеском вызова, он протянул руку и освободил меня от пистолета-пулемета, который я все еще держал. Я сопротивлялся лишь мгновение, затем отпустил. Он стоял прямо. На его лице промелькнула короткая улыбка. «Хорошо, Картер. Мы готовы. Я сделаю это по-твоему. Я имею в виду, что. В такой сделке у вас не может быть общего лидерства. Вы берете на себя ответственность ».


Я перекинул рюкзак с нашим истонченным спасательным снаряжением через плечо. «Твоя работа - следить за тем, чтобы Фан Ван не отставала», - сказал я, отворачиваясь. «Мы должны действовать быстро».


Я не стал оглядываться. Когда я подошел к железным воротам в конце гравийной дороги, Мартин, волоча Фан Вана на расстоянии вытянутой руки, был всего в двух шагах от меня.


Улица с жилыми домами была пуста, но по обнесенной стеной переулку эхом разносился звук как минимум двух приближающихся машин. Я вспомнил детали этого района, когда исследовал улицу, когда впервые исследовал план поместья Фу Тона. «Иди по канаве до конца квартала», - быстро сказал я. «За углом бетонная водопропускная труба. Проем закрыто высокими сорняками. Вы должны быть в безопасности, если закроетесь там. Если повезет, Уиллоу вернется раньше, чем кто-нибудь придет на расследование. Следи за ней по этой дороге, хотя маловероятно, что она пойдет этим путем. Если я… - поправил я себя. «Если кто-то не приедет за вами через полчаса, вам решать, остаться подольше или что-то в этом роде».


Мартин понял, что я имел в виду. Он кивнул и потащил Фан Ван по тихой улице.


Я побежал в противоположном направлении и через десяток шагов добрался до перекрестка. Я повернул за угол и поспешил к середине квартала. Это была улица, по которой Уиллоу вернулась на виллу Фу Тона. Я забился в неглубокую яму рядом с грубой штукатуркой стены.


Войска полковника Линь Цая прибыли первыми. Они вылезли из двух тяжелых грузовиков. Не долго думая, они взломали подъездные ворота, чтобы попасть внутрь. В огромном доме зажигается свет в комнатах. Затем начались крики.


Я был так сосредоточен на том, чтобы наблюдать за тем, что происходило на углу, что Уиллоу почти прошла мимо меня. Я повернул голову, чтобы сфокусироваться на темном движении посреди дороги, и увидел, что это Уиллоу. Она подошла бесшумно. Когда я назвал ее имя, она замерла как вкопанная.


Она не просила меня объяснить, что вызвало налет военных. Я бежал рядом с ней, когда она ехала прочь от происходящих потрясений. Она спросила. - «А где остальные?»


Я не замалчивал факты. Уиллоу выругалась не по-женски, когда услышала о поимке Бу Чена. Я объяснил, как мы теперь кружим вокруг квартала, чтобы присоединиться к Мартину и Фан Вану. Я трусцой и спросил: «У вас не было проблем с контактом?»


«У меня есть информация, которой вы не поверите. Президент направил для нас флот и отметил «Молодцы, молодцы», но Хоук оставляет комментарии, пока ваши ноги не ступят на территорию США ».


«У вас также есть тканевая сумка на руле вашего велосипеда, которой у вас не было раньше», - намекнул я.


«Он ждал меня у посольства Франции. Молодой человек, который поставил ее, сказал, что ему хорошо заплатили за ее сборку. Это подарок от AX, в нем есть кое-какое оборудование, которое, по мнению Хока, может нам понадобиться ".


"Погоди!" - сказал я, отводя в сторону Уиллоу и ее велосипед. Мимо пролетел мотоцикл, на нем сидел военный в форме в шлеме. Другой последовал за ним. Стены, идущие параллельно улице, усиливали оглушительный шум их двигателей.


Улица перед поместьем Фу Тона была заполнена машинами. На машинах скорой помощи мигали красные огни. К грохоту добавился лязг пожарных колоколов.


«Отсюда похоже, что это перерастет в учения для полицейских Keystone», - сказал я. «Мы не можем сейчас приближаться к Мартину и Фан Ваню. Так что мы заляжем на дно. Мартин может справиться сам. Я просто надеюсь, что Фан Ван не паникует ».


«Она не будет», - предположила Уиллоу. «Только не с Мартином рядом с ней, чтобы придать ей силы».


«Ты неизлечимый романтик, - фыркнул я.


Мы вышли на аллею, едва различимую в слабом лунном свете. На полпути кошка бросилась прочь от нас, плюясь и рыча, скрываясь в тени. Я освободил Уиллоу от велосипеда и прислонил его к обветренному деревянному забору. Я заставил ее сесть, прислонившись спиной к грубым доскам. "Какова была чистая прибыль Хока?"


«Естественно, ему было приятно узнать, что ты взял Мартина на буксир».


"Естественно".


«Он предупредил, что за Мартином нужно будет очень внимательно следить».


«Он сказал мне это раньше».


«Да, но были обнаружены некоторые новые данные о нашем своенравном VIP. Продолжающаяся экстренная программа с участием психиатров, бывших военнопленных, которые находились в заключении с Мартином, и других, хорошо его знавших, позволила создать новый профиль Мартина. Результатом является довольно хорошо задокументированное откровение о том, что Мартин, помимо неоднократных допросов, мог быть подвергнут не только обычным методам «промывания мозгов» ».


Я становился нетерпеливым. - "Это означает, что?"


«Ну, были периоды, когда Мартина вывозили из обычного лагеря и помещали под стражу радикальной, политически мотивированной фракции Северного Вьетнама, имевшей доступ в лагеря для военнопленных. Они знали о смелом пренебрежении Мартином к опасности и о способностях убийцы. Полученные новые свидетельства убедительно свидетельствуют о том, что его группа, стремящаяся к власти в Ханое, могла подвергнуть Мартина сильному психологическому давлению, включая глубокое постгипнотическое внушение. Считается, что они запрограммировали Мартина убить некоторых правительственных чиновников Северного Вьетнама, если он сбежит из лагеря для военнопленных ».


«Это звучит странно», - постучал я.


«Хоук тоже так думал, пока не копнул глубже и не нашел убедительные документы. Мартин действительно предпринял необычное количество попыток сбежать. Некоторые из них были согласованы с комитетом по побегам, но были другие, очевидно, спроектированные и поддерживаемые извне. Ни один из них не был полностью успешным. Похоже, это вызвало разочарование и заставило Мартина попробовать еще раз. Казалось, весь процесс был разработан для того, чтобы наполнить Мартина страстной одержимостью. Странно то, что каждый раз, когда Мартина задерживали, в него не стреляли, как могло бы быть, и даже не наказывали ».


«Это дико, - сказал я. «Если бы это случилось, можно было подумать, что Мартин был нацелен на необычное стремление выполнять имплантированные инструкции, чувствуя, что он непобедим и не должен понести наказания за свои действия».


"Что-то вроде того."


«Он кажется совершенно нормальным ... не будто он в трансе. Хоук действительно считает, что Мартин не несет ответственности за свои действия?


«Об этом не упоминалось. Однако они хотят его вернуть. Вы можете понять, как они хотят вникнуть в психику Мартина ».


«Или отдать его под военный трибунал», - добавил я.


«Ничего подобного не произойдет, если мы не двинемся дальше. Блок эвакуации, находящийся в состоянии боевой готовности, теперь получил приказы о действии. Хоук уточнил, что это будет пикап Lily Pad с шаром на высоте шестидесяти футов. Стартовые ворота - Хайфон. Восточный сектор пеленг один тридцать пять. Мне пришлось повторить это и ждать подтверждения, поэтому я не приехала сюда раньше. Для тебя это имеет смысл? "


«Конечно, да, хотя я не доволен перспективами попасть в Хайфон. Какие сроки? "


«На станции в течение двух двухчасовых периодов с интервалом в двадцать четыре часа, начиная с завтрашнего вечера в 03.10 по местному времени».


«Мы можем это сделать», - сказал я, подсчитав, сколько времени потребуется, чтобы преодолеть около пятидесяти миль между Ханоем и Хайфоном в неблагоприятных обстоятельствах, с которыми мы столкнулись. «Мы начнем, как только шум уляжет, вернемся к вилле, и сможем забрать Мартина и Фан Ван ».


«Мы не можем уехать сегодня вечером», - мягко сказала Уиллоу.


Мое опровержение было уже на полпути, когда в моем мозгу начали мигать красные огни. Я поджал губы, чтобы сдержать взрыв. Я старался сохранять спокойствие. "Почему нет? Что за канат натянул Ястреб, чтобы я мог уходить? »


«Уникальная возможность, которую никогда раньше не представляли и которая не может повториться - так сказал президент, - существует, потому что мы находимся там, где мы есть. Вы знаете, что все попытки получить полный и полный учет американских военнопленных из Северного Вьетнама никогда не увенчались успехом. Это болезненная послевоенная проблема, как в политическом, так и в эмоциональном плане. Некоторые считают, что северный Вьетнам разыгрывает этот вопрос шантажом, чтобы вынудить Соединенные Штаты выплатить миллиарды в качестве военных репараций. Сотни жен и семей пленных переживают за судьбу своих близких. Несколько раз правительство Ханоя публикует частичную информацию или передает несколько трупов, и снова возникают большие надежды ».


«В войне, которая продолжается годами, можно ожидать, что в конечном итоге останутся без вести пропавшие мертвые», - добавил я.


«Я знаю, но некоторые из почти тысячи пропавших без вести, которые еще предстоит выяснить, были известны, когда были взяты в плен. Некоторые были сфотографированы в безопасных условиях в лагерях для заключенных, но так и не вернулись ».


«Президент хочет, чтобы мы вернули кого-нибудь, помимо Кита Мартина?» Это было возможно.


"Нет. Но записи об американских военнопленных и, вполне возможно, отчеты МВД, хранятся прямо здесь, в Ханое. Вы должны вернуть их ". В ее голосе звучало волнение.


Меня эта идея не увлекла, но если какой-нибудь недовольный правительственный служащий-коммунист был достаточно предприимчив, чтобы сделать фотокопии официальных отчетов и предложить их продать Соединенным Штатам, то самое меньшее, что я мог сделать, - это вывезти их контрабандой. «Как мы собираемся забрать посылку?» Я устало вздохнул.


Уиллоу расстегнула крестьянскую куртку. Она протянула руку между своими прекрасными грудями и вытащила пачку сложенных бумаг. Мои глаза загорелись. «У вас уже есть списки?» - восхищенно сказал я.


"Нет. Это планы строительства. У меня нет фотографического ума, как у тебя, Ник. Я должна была их принести ».


Я развернул бумаги. Всего было четыре листа. Несмотря на слабый лунный свет, я увидел три архитектурных чертежа. Две верхние были визуализацией планов этажей большого здания. Под ними была схема электрических цепей. Последнее, длинное телетайпное сообщение, содержало подробные инструкции о том, как оборудование в сумке, переданной Уиллоу, должно использоваться вместе с тремя другими.


"Нет!" - выпалил я, когда понял, что для меня имел в виду Хоук. «Что он думает обо мне ... что я какой-то сверхчеловеческий персонаж из комиксов?»


Мое мучительное рычание протеста было заглушено воем сирены проезжающей «скорой помощи». Мигающий красный свет на крыше освещал мрачное лицо Уиллоу малиновым экраном. «Только подумай, что бы это значило, Ник. Если бы вся Америка узнала ... раз и навсегда ...


«Вы можете прекратить размахивать флагом», - пробормотал я. Я сложил планы вместе и засунул их в пиджак. «Работа на втором этаже в одном месте не может быть труднее, чем в другом. Есть несколько вещей, которые мне в этом не нравятся. У меня нет времени, чтобы все спланировать как следует, и я не смогу сделать это в одиночку ».


«Я здесь, Ник», - уверенно сказала Уиллоу.


Я посмотрел в ее большие карие глаза. «Я мог бы использовать двоих, как ты». Я имел в виду: «Думаю, мне придется довольствоваться следующим лучшим решением. Пойдем, заберем Мартина и Фан Ван, чтобы мы могли начать эту операцию по воровству документов.


Восемнадцатая глава.


Я встал. «Возьми ранец, оставь велосипед», - посоветовал я Уиллоу. Следуя за мной, я быстро двинулся по переулку к улице, на которой я оставил Мартина и Фан Ван.


Шум суматохи перед воротами Футхона, казалось, сместился в нашу сторону. Я высунул голову из переулка и посмотрел в сторону угла, где лежала закопанная водопропускная труба. На первый взгляд я подумал, что две фигуры, стоящие возле открытого конца дренажной плитки, - это Мартин и Фан Ван. Когда к ним присоединились двое других с винтовками, я знал, что их укрытие нашли солдаты.


Вскоре раздались крики, когда двое наклонились и осветили туннель лучами фонарей.


С противоположной стороны улицы, где кончалась труба, ночь пронеслась быстрым барабаном приглушенных выстрелов. Мартин стрелял отвлекающим, прикрывающим огнем. Солдаты скрылись из виду в зарослях рва. В то же время они неоднократно делали выстрелы в водопропускную трубу. Пули визжали и стучали, рикошетируя через цилиндрический корпус

трубы, как рой разъяренных ос.


Фан Ван не появился на противоположном конце рядом с Мартином.


Стрельба резко прекратилась. Мартин стоял на коленях у выхода водосброса. Я отчетливо слышал его скорбный вопль. Он снова встал на дыбы. Единственный выстрел солдата, переходящего улицу, заставил его повернуться. Он сделал несколько шагов и снова упал на колени. Фигуры в униформе бросились к нему и сгрудились.


"Боже!" - выдохнула Уиллоу. "Как ты думаешь?"


Мне не пришлось гадать. Я толкнул Уиллоу обратно в переулок. Фары машины, подъехавшей к месту происшествия, осветили группу солдат, теснившихся вокруг Мартина. Его подняли на шаткие ноги. Его правая рука сжимала его левое плечо. Кровь текла по его пальцам.


Прибывший грузовик на мгновение заблокировал мне обзор. Когда он выехал из перекрестка и остановился, я увидел, как Мартина толкают в его кузов. Без сознательного движения с моей стороны Вильгельмина внезапно оказалась в моих протянутых руках. Его ствол был нацелен так, чтобы пуля попала Мартину в глаза, как только его голова стала беспрепятственной целью. Я не мог промахнуться на этой дистанции. Я взял слабину на спусковой крючок.


«Какой черт побери, чтобы все это закончилось, - подумал я.


Так чертовски близко, тогда это.


Я был так полон решимости прикончить Мартина, что присутствие Уиллоу рядом со мной осталось незамеченным, пока она не издала дрожащие рыдания. Я отслеживал то, что мог видеть, ожидая четкой цели, пока его затащили в заднюю часть грузовика. Ничего не получилось. Солдаты на борту грузовика заставили его лечь лицом вниз. Его прикрывала от меня приподнятая задняя дверь. Я опустил пистолет.


Уиллоу тяжело прижалась ко мне, сдерживая слезы. Мы наблюдали, как бездушные солдаты бросают окровавленное безжизненое тело Фан Ван в грузовик на Мартина. Водитель начал дико гудеть, когда уезжал.


Уиллоу было трудно контролировать свои эмоции. Она хорошо перенесла, обуздав свое горе, заменив его решимостью. Нет ничего лучше, чем угроза собственному выживанию, если оставить в стороне заботу о чужом несчастье. Ее отрицание последствий трагедии подняло мое отставшее настроение.


Я столкнулся с совершенно новой игрой. Было мало шансов, что я смогу выполнить последнее требование Хоука. Самосохранение было ключевым моментом. Обнаружение было неизбежным. Пройдет всего несколько минут, прежде чем весь район будет прочесан. Единственным оставшимся выходом было немедленное отступление.


Мы с Уиллоу растворились в тени. Затем мы начали нервный побег обратно к месту, где была хоть какая-то степень защиты, - на заброшенную строительную площадку.


Добраться до него было кошмаром - казалось бы, бесконечное путешествие в прятки, которое оставило нас утомленными, но все еще взволнованными.


И снова в безопасности в маленькой хижине строительного мастера, я жестом попросил Уиллоу использовать сложенный брезент вместо кровати. «Тебе нужно немного отдохнуть. Ты устала ». Она была измотана. В глазах у нее была усталость до тупой боли. «Я хочу, чтобы ты завтра был особенно внимательна». Теперь я лгал. Если это будет завтра, я подумал, что он будет нашим последним.


«А что насчет тебя, Ник?»


«Я собираюсь внимательно изучить эти планы строительства».


"Ты не можешь думать ..."


«Не знаю, что думаю, - перебил я. «Шансы складываются против одного человека. Даже с двумя из нас это самоубийство. Я почти решил, что лучше отказаться от этого. В этом случае быть пойманным - не худшая часть неудачи. Если вас поймают, это даст понять северным вьетнамцам, что нашему правительству известно, где находятся эти файлы о военнопленных / МВД. Как только они узнают об этом, файлы снова исчезнут ... возможно, даже будут уничтожены. Я бы сказал, что сейчас самое время оставить достаточно хорошо в покое. Особенно с учетом неприятностей, которые могут возникнуть, когда эти обезьяны обнаружат, что они схватили генерала Кейта Мартина, светловолосого парня президента. Его, вероятно, увезли, чтобы… - Я замолчал. Размышляя о судьбе Мартина, ничего нельзя было добиться.


«Знаешь, - сказала Уиллоу, проявляя интерес, - держу пари, мы сможем это выяснить».


Я не обратил внимания.


«Ты меня слышал, Ник? Меня не волнует, насколько жестко держатся дела в этой богом забытой стране, они не могут сдержать чего-то столь же захватывающего, как поимка таинственного убийцы ... особенно когда он оказывается иностранцем.


Я слышал ее тогда. «Вы ожидаете увидеть это на первой полосе утренней газеты? Ни за что! Нет, пока они не будут готовы выжать из него каждую каплю пропаганды ».


«Ты не думаешь, Ник. Не газеты. Интеллект. И у нас есть прямая связь с этим. Прямо здесь." Она подошла к телефону, по которому мы разговаривали с Фан Ван.

«Посольство Франции. У них здесь некая сеть прослушивания, которая знает обо всем. Молодой человек, который для нас является связующим звеном между Парижем и Вашингтоном, был со мной внимателен и разговорчив. Я на всякий случай записала номер. Как насчет этого? »


Она заслужила еще одну золотую звезду, но я был осторожен. «Телефон посольства обязательно прослушивают», - сказал я.


«Я так полагаю. Так что вы забываете об этом или говорите кругами и намеками, чтобы сбить с толку подслушивающих. Мы так чертовски глубоко в этом замешаны, Ник, что у нас нет другого выхода, кроме как подняться. Как мы узнаем, что не попробуем? Я отключусь от линии, прежде чем трассировка будет завершена ".


«С таким же успехом ты можешь попробовать».


Уиллоу сделала два звонка с интервалом в десять минут. После первого она кипела от восторга. «Я сказал вам, что они не могут держать это в секрете. У Мориса уже есть предварительные отчеты об убийстве Фу Тона. Он отправил это в Вашингтон, так что Хок тоже знает. И продолжение, что рядом были схвачены мужчина и женщина. Плохие новости распространяются быстро. Морис боялся, что я была той девушкой, которую застрелили. И ты правильно угадала, Ник. Мартина не доставили в тюрьму или в полицейский участок. Он где-то под стражей у военных. Морис собирается бросить вызов. Через час он узнает столько же, сколько и премьер ».


Второй разговор Уиллоу с Морисом во французском посольстве был короче. В нем была конкретика. Из-за ранения Мартина поместили в изолированный лазарет, находящийся под контролем армии. Источники Мориса не смогли определить его местонахождение или указать адрес. Однако Мартин узнал это. Это была часть старого, огороженного забором тюремного комплекса, где лечили раненых в боях американских заключенных, так что Мартин, должно быть, был там когда-то. Все, что мог сказать Морис, это то, что лагерь был в процессе сноса, чтобы освободить место для послевоенного строительства. Морис использовал эту новость, чтобы подтвердить свое мнение о том, что личность Мартина была раскрыта. Это была ироническая возможность.


Я услышал это наблюдение позже. Уиллоу пришлось последовать за мной из хижины, чтобы рассказать мне все, что она слышала. В тот момент, когда она упомянула заброшенный военный комплекс, я предположил, что печально известный лазарет лагеря был частью группы демонтируемых казарм в соседнем парке.


Я прошел десять ярдов до основания бамбуковых лесов, окружающих балочный каркас строящегося здания. Я поднялся до второго яруса, чтобы было хорошо видно. Спящий город купался в тишине раннего утра. Мои часы показывают два часа.


Я ненадежно балансировал на балке, под ветром. Отсюда открывалась отличная панорама разрушаемых построек военного времени. В одном из них горел свет. Он был расположен на внешнем ряду не более чем в ста ярдах от моего насеста. Рядом был припаркован грузовик, похожий на тот, что увез Мартина.


Моя усталость была забыта. Я соскользнула с влажных бамбуковых шестов на землю.


Уиллоу ждала меня. "Вы можете сказать, это то место?"


"Оно подходит. Если он там, значит, его плохо охраняют. Это похоже на временную установку, пока тот, кто главный, не решит, что с ним делать. Мне нужно взглянуть поближе ».


Я изложил простой план. Мы перелезли через забор и, как тени, перешли улицу. Уиллоу отставала от меня ярдов на десять. Я все время оглядывался на нее. Она не махала рукой и не свистела. Любой сигнал был бы предупреждением.


Издалека я не мог видеть ничего, что открывалось бы сквозь грязные окна. Темная фигура время от времени перемещалась внутри освещенного салона, но я мог сказать, сколько там было людей. Да ладно, здание было лазаретом. Во-первых, внутренние стены были белыми. Выцветший кадуцей был нарисован на доске, прибитой к закрытой двойной двери, к которой можно было добраться по деревянному пандусу и грузовой платформе. Грузовик, который я видел со своего высокого места, был припаркован перед ним.


Я подбежал к нему, избегая выступов бетонных свай, которые отмечали опоры соседних зданий, которые теперь были сняты. Последние десять футов были покрыты стремительным пикированием. Мой бросок унес меня под машину. Я залез брюхом под задний мост и встал прямо за дверью багажника. Я залез в кузов грузовика. Я стоял на четвереньках. Одна рука покоилась на густой клейкой субстанции. Я поднял его так, чтобы на него падал немного света. Мазок был липким на ощупь, тускло-красноватого цвета. Это все, что мне нужно было знать, что этот грузовик использовался для перевозки раненого Мартина и окровавленного тела Фан Ван.


Рядом хлопнула дверь. Голоса - два из них - доносились до грузовика. Я рухнул на кузов грузовика лицом к двери багажника. Вильгельмина была в моей руке, предохранитель отключен.


Двое мужчин сели в кабину с противоположных сторон.

Водитель завел двигатель. Включились фары, отражаясь от стен здания. Меня наверняка заметили бы, если бы я выскочил и побежал.


Грузовик ехал, пятился. Я посмотрел через заднюю дверь прямо в окно лазарета. Это была одна большая комната без перегородок. Я мог видеть большую часть интерьера. В дальнем конце беседы вели два офицера вьетнамской армии. Они стояли у единственной внутренней стены. Деревянная перегородка выступала с дальней стороны здания до середины главной комнаты. Четвертая сторона угловой ниши была открыта чем-то вроде армирующей цемент сетки, прикрепленной болтами к толстым шпилькам. За решеткой из толстой проволоки сидел Кейт Мартин, привязанный к тяжелому деревянному стулу. Мощный слепящий свет внутри клетки был сосредоточен на его лице. Начался предварительный допрос.


Грузовик отъехал. Я мельком взглянул на здание, но достаточно, чтобы сказать мне, что освободить Мартина будет нелегко. Я видел трех вооруженных рядовых помимо старших офицеров.


При первой же возможности, прежде чем грузовик набрал слишком большую скорость, я выскочил. Я ударился о землю, потерял равновесие и кувыркался. Я встал, массируя один локоть.


Уиллоу ответила на мой низкий свисток своим собственным. Мы прижались друг к другу в темноте возле груды щебня. "Я видел его. Он выглядит нормально. Они посадили его в камеру, которой нужно больше, чем консервный нож, чтобы взломать. Его охраняют два офицера и не менее трех солдат. Мы могли бы их уничтожить, но нам понадобится что-то вроде горящей решетки или три фунта пластика, чтобы открыть эту угловую комнату ».


«Есть какие-нибудь признаки Бу Чена?»


"Нет." Мне потребовалось время, чтобы понять ее точку зрения. «Нет, я уверен, что никакой связи между Бу Ченом и Мартином не установлено. Пока кто-нибудь не узнает, что Бу Чена схватили совсем недалеко от того места, где был схвачен Мартин, его, вероятно, задержат за то, что он украл велосипед. Этот негодяй просто мог бы мило выговорить выход из затруднительного положения, в котором он оказался.


«Я бы хотела, чтобы он был здесь», - сетовала Уиллоу. «Он мог собрать то, что нам нужно, чтобы высвободить Мартина ... что-то вроде танка Шермана».


"Это оно!" Я просиял. «У нас есть это. Не танк, но следующая лучшая вещь ». Я схватил ее за руку и поднял. "Давай! Мы собираемся купить себе боевую машину.


Уиллоу держала фонарик, пока я включал зажигание. Большой дизель, приводивший в движение бульдозер, заревел. Мы рвались вперед, расчищая следы в землю. Крановая машина была испытана на первых пятнадцати ярдах. В этот момент он сплющил двадцатифутовый пролет забора строительной площадки.


В двадцати ярдах от конца здания лазарета я остановил механического зверя. Я установил лезвие и выровнял его по углу здания. Я показал Уиллоу, как привести его в движение, и сказал ей следить за моим сигналом.


Я побежал вперед и огляделся к дальней стороне здания. Уиллоу ответила на включенный луч моего фонарика. Бульдозер двинулся вперед - точно в цель.


Я пробежал половину здания и запрыгнул на грузовую платформу. Я слушал. Звук бульдозера был ясным. Через мгновение это становилось все громче и громче. Считав до пяти, я приоткрыл перед собой дверь, чтобы один глаз мог заглянуть внутрь. Один из офицеров, загнанный с моей позиции, выглядывал в окно. Второй офицер присоединился к нему, оглядываясь через плечо.


Трое военнослужащих, расставленных по большой открытой комнате, начали ерзать. Приближающийся гул привлек их безраздельное внимание. Острый край бульдозерного отвала был теперь не более чем в десяти ярдах от угла здания.


Один военнослужащий кинулся к окну рядом с тем, которым пользовались двое офицеров. Двое других солдат тоже бросились смотреть наружу.


Я вошел в комнату, вооружившись Пьером. Я покатил крошечную газовую бомбу посередине между двумя скоплениями сбитых с толку наблюдателей. Затем я отскочил назад, когда воздух стал удушающим.


Я добрался до задней части здания, прежде чем раздался взрыв. Окна вылетели, боковые стены прогнулись и взлетели. Из пустых оконных стекол хлынули струи серого дыма. Все здание перешло на бетонные опоры. Бульдозер достиг своей цели.


Я добрался до угла как раз в тот момент, когда постройку сносили. Я видел, как из кабины оператора выскочила фигура. Уиллоу ударилась о землю, подпрыгнув с грацией балерины. Механический гигант продолжал грохотать.


Как только он покинул обрушенный угол здания, я перелез через расколотые, сломанные доски и скрученную арматурную сетку, чтобы добраться до Мартина. Его стул перевернулся. Он был покрыт пылью. Он был ошеломлен, но невредим.

Он откликнулся на свое имя, пока я поставил его вертикально и снял ремни. Он позволил мне провести его через оторванный угол к тому месту, где ждала Уиллоу. Бульдозер ковылял вперевалку, как чудовищный жук, слепо цепляясь за бессмысленную цель.


Вытащив Мартина из пресловутой сковороды, я бросил всех троих военных в огонь. Восстановить то, что произошло, не займет много времени. Заключенного спасли. Поиски его и его сообщников будут немедленными, интенсивными и широкомасштабными. Идти было некуда. Разрушенный забор, защищавший строительную площадку, походил на стрелу, указывающую на лачугу прораба.


Уиллоу казалась безразличной. Она увлекла Мартина, направляясь прямо в нашу бывшую гавань. «Нет смысла туда возвращаться», - возразил я.


«Поверь мне, Ник, - ответила Уиллоу. «Сначала мы должны вернуть то, что мы там оставили, и держаться за это. У нас все будет хорошо. Я помню одну уловку из ранних фильмов Дугласа Фэрбенкса-старшего. Знаешь, он был мастером каскадеров.


«Нам понадобится нечто большее, чем какая-то старомодная гимнастика, подкрепленная правильным углом камеры», - возразил я.


«Он будет работать, потому что он играет на основном характере людей. Человек - существо приземленное. Большая часть их мира существует на уровне глаз или ниже. Мы собираемся использовать эту черту, чтобы обезопасить себя ».


Когда Уиллоу подробно объяснила, я согласился. Ее идея была дикой, но лучше, чем все, что у меня было. Фактически, это был единственный выход, который давал нам хоть какой-то шанс.


Я не понимал, насколько это будет удачным, и потом подумал, мог ли я сделать это при дневном свете. Когда рассвело, Уиллоу, Мартин и я были на высоте шестидесяти футов, невидимые с земли и недоступные никаким разумным способом.


Мы растянулись на самых верхних балках каркаса пятиэтажного дома. Хлипкие бамбуковые леса, которые в конечном итоге должны были окружать и достигать всех уровней конструкции, были возведены только до третьего этажа, когда прекратились активные работы. Это оставило ужасающую пропасть в двадцать недоступных футов, которую могла преодолеть только птица, сборщик вишен, летящий вертолет или нервный, решительный акробат с мастерством Уиллоу. Обладая опытом и отвагой, она из рук в руки подняла тончайшие веревки до самого верха. Затем, бесстрашно работая на неуверенной ветреной опоре, она смонтировала подъемную систему, которая подняла нас с Мартином на последнюю опасную высоту. Благодаря Уиллоу мы совершили невозможное.


Ночи осталось совсем немного. Рассвет наступил рано. Утро было долгим. Поисковая деятельность началась с первыми лучами солнца. Усилия казались беспорядочными, чрезмерно напряженными и дезорганизованными. К полудню шум внизу утих и переместился в другое место. К полудню начались наши пытки. Воздух был влажным, солнце невыносимо теплым. Наша темная одежда улавливает как тепло, так и влагу. Мы были несчастны - голодны и хотели пить - и страдали от сильной усталости. Обрушившаяся послеобеденная гроза принесла некоторое облегчение, но вместе с ней налетел сильный ветер. Мы держались за узкие опоры, как моряки, цепляющиеся за такелаж корабля во время сильного шквала. Мы выехали из шторма и приветствовали наступившие вскоре сумерки.


Дождавшись полной темноты, мы спустились. Потом мы дошли только до самой верхней платформы. Уиллоу оставила нас после небольшого отдыха и вскоре вернулась с водой из крана возле сарая бригадира. «Все было тихо», - сказала она, глотая сушеный паек, чтобы восстановить силы.


Освеженный и в немного лучшем расположении духа, я изложил Мартину всю печальную ситуацию. Он послушал и позволил Уиллоу осмотреть свою рану. Хмурое выражение на ее лице говорило мне, что ей не понравилось то, что она увидела. Пуля имела сквозное ранение, но не чистое. Её посыпали порошкообразным антибиотиком, а затем наложили полевую повязку на воспаленный участок. Мартин беззвучно перенес легкий дискомфорт. Он был человеком из стали.


Мартин внимательно слушал. Он осознал наше затруднительное положение, решительно поддержал идею украсть списки МВД, небрежно смирился с сопутствующими опасностями и с нетерпением ждал продолжения попытки.


Через два часа это началось.


Девятнадцатая глава.


Мои часы показывали десять минут после полуночи, когда мы открывали покрытую ржавчиной пожарную лестницу в задней части универмага рядом с правительственным зданием. Я чувствовал, как пот, выступающий у меня на шее во влажной теплой ночи, когда мы тащили свое оборудование на крышу. С кем-нибудь менее сильным, чем Кейт Мартин, в качестве напарника вьючной лошади, потребовалось бы не одно путешествие.


Я сделал передышку на крыше. На такой высоте легкий ветерок был и заметен, и желанен. Когда я потею, у меня есть склонность к зуду.

В течение следующих нескольких часов я ожидал, что у меня будет сильный зуд, и я был не против отложить его на мгновение.


Последний звонок Уиллоу для регистрации во французском посольстве принес редкое сообщение от Хока в ясном тексте. В нем говорилось о приближающемся неурожаях риса. Это указывало на то, что что-то пошло не так. Его осторожный разговор перерос в тот факт, что мы должны были предпринять усилия без промедления, потому что то, что мы искали в хранилище, могло не быть там на следующий день.


Это серьезно затруднило выполнение тщательно спланированного плана. Во-первых, мы не сможем покинуть страну сразу после завершения работы. Меры по побегу, организованные Хоуком, включали в себя большое количество правительственной бюрократии, а система была слишком жесткой, чтобы реагировать на внезапные изменения. Итак, теперь мы были полны решимости поиграть в кошки-мышки с вьетнамской полицией и потом должны были предупредить вооруженные силы в течение дня и ночи, пока не появился заранее оговоренный транспорт. Мне это не нравилось, но я ничего не мог с этим поделать.


Крыша универмага была достаточно высокой, чтобы я мог видеть в темноте ночи ковер сверкающих огней, очерчивающих город. Воздух вокруг нас был тяжелым, и огни были заслонены тонким слоем смога.


"Что за трубка, Ник?" - нетерпеливо спросил Мартин. Он говорил тише. Звуки хорошо распространяются в тихой тропической ночи.


«Ничего», - сказал я. «Давай перейдем на другую крышу».


Мартин взял более тяжелый из двух брезентовых мешков и подошел к краю крыши, который я отметил на схеме. Он сделал это легко, когда перепрыгнул через промежуточное пространство к следующему зданию. Я поднял другой мешок и стиснул зубы, когда столкнулся с восьмифутовой пропастью с засыпанной мусором переулком внизу. Высота меня не беспокоит, но, когда я преодолевал пропасть, преодолевал не только свой собственный вес, расстояние, которое мне приходилось преодолевать, было проблемой. Я отступил, побежал и прыгнул, не давая себе времени подумать.


Я потерял равновесие, споткнулся и выпрямился. Персонал здания уходил каждый вечер в восемь часов, оставляя его пустовать. Район патрулировали уличные и посторонние охранники, но внутри никого не было. По всему зданию было разбросано несколько систем сигнализации, все они были достаточно сложными, чтобы гарантировать, что даже хороший техник почти наверняка вызовет тревогу в какой-то момент во время вторжения. Меры внутренней безопасности были настолько деликатными и обширными, что во время закрытия в здание нельзя было разместить персонал.


Когда я впервые изучил электрические схемы, соединяющие здание, я подумал, что нам, возможно, придется нанять специалиста, чтобы вывести из строя электронные устройства. Я также знал, что с учетом того шума, который мы вызвали, такая попытка будет невозможна. Даже Ястреб не мог провести комара через оборону, возведенную для того, чтобы нас отыскать. Когда я изучил схему дальше, я понял, что мы можем обойтись без специальной помощи. Сигнализация была помехой только в том случае, если она не позволяла нам попасть в хранилище и потом сбежать. Чем больше я изучал схемы, тем больше я был уверен, что для того, чтобы остановить нас, потребуется нечто большее, чем мигалки, телекамеры или звон колоколов.


Электросхемы штаба службы безопасности были получены только благодаря вмешательству и давлению Хоука на какую-то группу грязных дельцов, которая получила доступ в комнату с чертежами какого-то подрядчика. Я предполагал, что планы были составлены либо в Москве, либо в Пекине. Эти листы схем и чертежей были сфотографированы по линии шифрования между Вашингтоном и посольством Франции здесь, в Ханое. Это я знал. Вряд ли они мне понадобились для справки. Я запомнил их до размеров той области, в которую мы намеревались проникнуть.


Дверь вела с крыши внутрь здания. Я проверил ее автоматически, но она была заблокирована, как я и ожидал. При ближайшем рассмотрении были обнаружены крошечные серебряные провода системы сигнализации. Я повернулся к небольшой примыкающей конструкции, в которой находился механизм лифтов. Чертежи показали, что он не был заперт и не прослушивался, и это был единственный серьезный недостаток, который я обнаружил в системе безопасности всего здания.


Кейт Мартин ждал позади меня, когда я осторожно распахнул дверь и вошел в небольшое строение, похожее на сарай. Я повернулся к нему. «Вернись и возьми Уиллоу. Сейчас, когда она нам понадобится, чтобы защитить наши спины. Мы отправим ее сюда в качестве наблюдателя.


Пока Мартина не было, я работал с четырьмя винтами, удерживающими пластину, прикрепленную к металлической крыше шахты лифта. Четыре ржавых винта, удерживающих съемную панель, наконец поддались силе отвертки с длинным хвостовиком, которую я использовал. Когда Мартин вернулся с Уиллоу на буксире, я отложил контрольную табличку. Я направил фонарик вниз, пока его луч не нашел металлическую лестницу, ведущую в шахту лифта

точно там, где это было на чертеже.


В семиэтажной шахте бок о бок были три лифта. Все трое теперь стояли на цокольном этаже. Изучение электрической схемы показало мне, что если любой из них будет перемещен, сработает сигнализация. Точно так же, если бы какая-либо из дверей лифта на каждом этаже, ведущая к шахте, была открыта, результат был бы таким же. Чтобы не сработала тревога, нам пришлось ограничить нашу деятельность самой шахтой.


Это не представляло никаких препятствий. Согласно планам строительства, задняя стена лифтовой шахты на усиленном цокольном уровне была также задней стеной хранилища документов. Этого никогда не могло случиться в США, но, очевидно, вьетнамцы относились к подобным вещам более небрежно. Это означало, что нам не нужно было покидать шахту лифта, пока мы не будем готовы войти в хранилище.


Я ничего этого Мартину не объяснил. Иногда в чрезвычайной ситуации требуется отклонение от установленных планов, и если участник распознает отклонение, но не чрезвычайную ситуацию, возникает нервозность. Несмотря на репутацию Кейта Мартина обладать хладнокровием в сложных ситуациях, я не видел достаточно, чтобы знать это, чтобы полностью ему доверять. Вот почему я настоял на том, чтобы я был главным. Мартин не любил второстепенную роль; это было против его натуры. Но у него хватило ума согласиться.


Переместить все наше оборудование по длинной шахте и разместить его наверху центральной кабины лифта было труднее, чем просто поставить его на крышу. Мартин снова стал главным носителем груза. Я последовал за ним по узкой стальной лестнице, дал Уиллоу несколько заключительных инструкций и затем вернул снятую смотровую панель над головой. Стоя на лестнице, я закрепил ее снизу одиночным шурупом по металлу.


Мы были заперты в шахте лифта, пока работа не будет сделана. Или пока что-то пойдет не так.


Мартин выжидающе смотрел на меня, когда мы стояли вместе наверху лифта, рядом с задней стеной хранилища. Он хотел знать. - "Что происходит?" Его голос глухо отдавался в шахте.


«Мы начинаем работу», - сообщил я ему.


У лифтов всегда есть запасная дверь на крыше. Я поднял дверь, влез через отверстие и попал внутрь. Снова используя фонарик, я нашел панель управления и включил верхний свет. Мартин протянул мне две наши сумки с оборудованием и сел рядом со мной. «Могу я закрыть дверь наверху лифта?» - полушепотом спросил он.


«Нет», - ответил я нормальным тоном. «Нам понадобится вентиляция». Мартин собирался выдержать гораздо больше шума, прежде чем он услышит меньше.


Я разгрузил наши холщовые мешки и разложил их содержимое полукругом на полу кабины. Я взял намагниченную отвертку и открутил винты с одной из металлических панелей размером три на семь футов, составляющих заднюю часть кабины лифта. Я приподнял её, обнажив железобетонную стену хранилища всего в футе от меня. Это была толстая стена, также служившая частью фундамента здания.


Затем я вырезал головки у шурупов, которые я снял с панели, и приклеил их обратно на лицевую сторону панели с помощью быстросохнущего эпоксидного цемента. Мартин озадаченно смотрел на меня.


Я потянулся и снял лампочку с крыши кабины. Мартин держал мой фонарик, чтобы я мог видеть, что я делаю, пока устанавливаю двухсекционный прибор. Я вернул лампочку в одну розетку и вставил розетку в другую. Теперь, когда у меня были и свет, и источник питания, я подключил дрель по камню и начал сверлить стену хранилища.


Бетон был толщиной в четырнадцать дюймов, но сверло легко сверлило его Вскоре стена была покрыта дырами. Мартин внимательно наблюдал. «Это не может быть так просто», - заметил он.


«Это не так, - сказал я ему. «За этим бетоном - стальная пластина толщиной в четверть дюйма».


С пола кабины я поднял три отрезка стальной трубы, которые я скрутил вместе, чтобы получилась ручка. К нему я прикрепил прочный груз весом в четырнадцать фунтов, чтобы завершить изготовление тяжелого ударного орудия. Я передал это Мартину. «Давай, - пригласил я его. «Взломай этот бетон».


«А что насчет шума?»


«То, что я делал, не было слышно, кроме, может быть, Уиллоу. Никто не услышит удара этого молота, если его ухо не прижато к зданию. А потом они не смогут легко определить, откуда исходит шум. Держите это. "


Мартин так и сделал, взмахнув кувалдой с длинными руками, и воздух вскоре наполнился порошкообразной пылью. Еще до того, как я снял панель, между стеной хранилища и задней частью кабины лифта оставалось расстояние в один фут. Большая часть бетонных кусков и щепок от ударов Мартина упала в этот промежуток и закончился внизу шахты,

примерно на четыре фута ниже пола лифта.


Мартин работал так быстро и с таким хорошим эффектом, что вскоре обнажил решетку из арматурных стержней, которая и была всем, что отделяло нас от стальной облицовки хранилища. Я остановил его, пока отсоединял сверло по камню, которое нам больше не понадобится. Затем я использовал веник, чтобы убрать беспорядок, который мы устроили в кабине.


Все, что было слишком большим, чтобы его можно было смахнуть, мы сбрасывали через край в нижнюю часть вала. Мы также удалили прилипшую пыль с одежды, уделяя особое внимание рантам обуви. Когда мы закончили, пол в кабине лифта был чище, чем когда мы вошли.


Я подобрал миниатюрный ацетиленовый резак. Он был выбран по моим характеристикам, легкий и компактный. Шланг был сокращен до пяти футов, ацетилен переносился в небольшом баллоне с пропаном, а кислород - в единственном баллоне для подводного плавания. Снаряжение было достаточно большим, чтобы выполнять требуемую работу с очень небольшим допуском на ошибку.


Я надел вязаную лыжную маску и очки с темными стеклами. В факеле, который я зажег, было горячее фиолетовое пламя, которому потребовалось всего несколько секунд, чтобы порезать арматурные стержни. Когда я нагрел их, а затем увеличил количество кислорода, металл стал красным, затем желтым, затем лопнул и полетел перед невидимой струей кислорода.


Барьер из стержней, отделявший нас от облицовки хранилища, вскоре превратился в короткие отрезки металлолома в нижней части шахты лифта. Я осмотрел последнее препятствие - стальную облицовку. Снаружи она выглядела как любой другой кусок листовой пластины, но по чертежам я знал, что невозможно прорезать его без срабатывания сигнализации.


«Когда я сжигаю это и забираюсь туда, - сказал я Мартину, - снова убираю все в кабине после того, как вы передадите мне упакованное в мешки оборудование. Кабина должна выглядеть так, как будто ее ни для чего не использовали. Готовься к работе. Когда мы начнем сейчас, мы движемся быстро ».


Мартин разместил оборудование сбоку от снятой панели кабины. Я снова зажег факел, глубоко вздохнул и одним длинным разрезом прорезал стальную облицовочную пластину хранилища, следуя по краям выбитого салазками бетона.


Когда набросок был завершен, я сильно ударил ногой по центральной части вкладыша хранилища. Подожженная часть с громким шумом упала внутрь хранилища. «Быстрее!» Я позвонил Мартину. Зазвонили колокола. Я не знал, сколько минут у нас оставалось до того, как силы безопасности, полиция и грузовики боевых частей окружат и пойдут по всему зданию.


У Мартина снова лихорадочно работал веником, пока я распылял баллончик со освежителем воздуха. Я закрыл запасной выход в крыше кабины и продолжал использовать аэрозольную бомбу, прежде чем бросить баллончик в яму и прыгнуть через дыру, которую мы проделали во внутренней части хранилища. Аэрозольный баллончик удалит с лифта последние следы тепла от факела и цементную пыль.


Мартин бросил мне сумки с оборудованием и их содержимое через горячий край зияющей дыры в подкладке хранилища. Когда у меня было все, он спустился в хранилище. Я послал его назад, чтобы он выключил выключатель освещения на крыше кабины, а затем направил его назад тонким лучом фонарика.


Мартин протянул мне фонарь, пока я потянулся назад и снова установил на место ранее отвинченную заднюю панель кабины, работая изнутри хранилища и снаружи лифта. Я надежно закрепил панель на месте с помощью дюжины мощных магнитов Изнутри кабины не было ничего, что указывало бы на то, что панель когда-либо снималась, так как я приклеил головки отрезных винтов на место, и панель была почти так же надежно прикреплена от тепла с помощью магнитов, как и была бы. оригинальными винтами.


"Что теперь?" - напряженно спросил Мартин, глядя на большую дыру, которую мы проделали. Мы слышали топот ног за дверью хранилища. Я мог представить себе охранника, озадаченного внезапным сигналом тревоги, который проверяет, не открыта ли дверь. И с облегчением обнаружит статус-кво.


«Мы ждем», - сказал я Мартину.


Он сказал. - «Как ягнята в загоне для забоя?» Он произнес так, словно его не волновала эта идея.


«Как бобры в осиновом лесу», - пытался я его успокоить. «Пока они не обыщут здание и не убедятся, что все в порядке. В мире никогда не было системы сигнализации, которая не срабатывала бы случайно в тот или иной момент, и в конечном итоге охранники и полиция придут к выводу, что именно это произошло сейчас ».


Мартин с сомнением покачал головой. За пределами хранилища было слышно больше голосов. Казалось, они кричали друг на друга. Некоторые были близко к двери хранилища, а некоторые звучали так, как будто они достигли нас через дыру в стене лифтовой шахты. Это подтвердилось, когда лифт внезапно двинулся вверх с скрежетом.


Когда он был этажом выше нас, я высунулся через отверстие в стальной обшивке хранилища и направил свой свет вниз в шахту. Обломки внизу не выглядели необычными. В основании таких шахт часто бывает много строительного мусора, а в этой, очевидно, было довольно много строительного мусора, прежде чем мы добавили наш вклад. Кирпичи, доски, раствор и прочие отходы окружали большой амортизатор в яме.


Возбужденные голоса в лифте перебивали друг друга. «Они будут обыскивать каждый этаж», - перевел мне Мартин. Лифт поднялся еще выше, и мы могли слышать беспорядочные голоса, которые поднимались и опускались, пока выполнялся приказ.


Мартин внимательно слушал, как голоса из шахты перекликались друг с другом. «Как долго продлится эта проклятая суматоха?» - раздраженно спросил он.


«Не намного дольше», - сказал я уверенно. «Они устанут играть в прятки. У нас будет достаточно времени до того, как утром вернутся штатные сотрудники. Я направил свой свет на углы хранилища, пока не обнаружил стянутую стальными ремнями коробку, которая выглядела как сундук с деньгами. Я сел на нее и с благодарностью прислонился спиной к стене, украшенной деревянными и металлическими надфилями с четырьмя выдвижными ящиками. Содержимое каждого ящика обозначалось ярлычком на его лицевой стороне.


Время не имеет измерения в полной темноте. Не знаю, сколько мы ждали в тишине, прежде чем голоса за пределами хранилища стихли. Это не имело значения; мы никуда не собирались, пока они не ушли. Рука Мартина ощупью нашла мое колено в темноте. «Мне любопытно, - мягко сказал он. «Какой у вас есть альтернативный план, если что-то пойдет не так, и мы не выберемся из этого хранилища до того, как утром откроется здание и начнут работать лифты, удерживая нас здесь?»


«Это просто, - заверил я его. «Я заблокирую механизм хронометража хранилища изнутри. Я так сильно его закрою, что техническим специалистам понадобится пара дней, чтобы открыть эту десятитонную дверь. Если дверь не откроется, никто не узнает, что мы здесь. Если до этого дойдет, мы снова выйдем на крышу после того, как здание закроется сегодня вечером, даже если кто-то работает по ту сторону двери. Наш транспорт будет стоять на месте встречи каждые двадцать четыре часа в следующие два дня. Каждый раз он должен оставаться на месте не более двух часов. Нам просто придется немного поторопиться, чтобы уложиться в этот график, если у нас будет лишний день ».


- Боже мой, - ахнул Мартин. «Я забыл. Уиллоу?


«Не волнуйся. Она спрыгнула с крыши и ушла при первом же звуковом сигнале. Она не вернется, пока не исчезнут все эти полицейские. Мы полагаемся на то, что она даст нам «все ясно», чтобы вернуться на крышу, когда мы будем готовы к работе ».


Мартин ударил меня по ноге. «Сейчас довольно тихо».


Я согласился. Я знал, что активные поиски закончились, когда три лифта были возвращены на цокольный этаж, чтобы можно было сбросить часть системы сигнализации, сработавшей при их движении. Это произошло некоторое время назад.


Я включил фонарик и встал. С Мартином, оглядывающимся через мое плечо, я исследовал этикетки ящиков с файлами. Описание содержания было написано на вьетнамском и французском языках.


Я хотел, чтобы мы взяли именно то, что было надо. Ящики были загружены секретными разведывательными данными. Поиск списка американских военнопленных был для меня почти безуспешным; для Мартина это был очень эмоциональный опыт. Его явно дрожащие пальцы держали его, как будто это был настоящий Святой Грааль. Папка с файлами содержала 20 страниц, на которых перечислялось около 800 наименований МВД. Тщательно набранные строчки с именами и нравом американских военнослужащих почитались молчаливым генералом с мокрыми глазами. «Пойдем», - мягко сказал он.


«Еще нет», - возразил я. Я полез в рюкзак за водонепроницаемым пластиковым пакетом и начал набивать его наспех извлеченными из ящиков для документов документами. Я должен был быть избирательным, брать только то, что я считал чрезвычайно уникальным материалом. ЦРУ не могло собрать такой урожай разведки в Ханое, если бы над ним работала сотня обученных агентов круглый год. Когда я собрал столько, сколько можно было безопасно унести и спрятать, я передал сумку Мартину.


Затем я вернулся к входному отверстию, которое мы проделали в задней части хранилища, неся тяжелую двенадцатидюймовую отвертку, взятую из оставшейся сумки для инструментов. Магниты, удерживающие ослабленную панель задней стенки лифта, были слишком сильными, чтобы я мог оторвать их руками. Я высвободил их с помощью длинной отвертки, отодвинув панель в сторону.


Я вошел в кабину. Мартин последовал за ним. Я толкнул аварийную дверь в крыше кабины и вылез через проем, Мартин помогал мне снизу. Я помог ему подняться

избавив его от мешка с документами, затем протянул ему руку, чтобы он мог присоединиться ко мне на крыше лифта.


Долгий подъем по стальной лестнице на вершину шахты походил на восхождение на Эверест. Добравшись до вершины, я слегка постучал по съемной металлической панели и стал ждать ответа.


Никто не ответил. Я снова постучал, немного посильнее. От Уиллоу все еще нет ответа.


Используя длинную отвертку, я открутил единственный винт, который у оставался, чтобы удерживать ослабленную контрольную панель на месте, а затем отодвинул металлический квадрат. Я просунул верхнюю часть тела в отверстие, но ноги все еще стояли на ступеньках лестницы. Уиллоу не было видно. Я наклонился вперед и осторожно приоткрыл внешнюю дверь небольшого строения, в котором находился механизм лифта.


На улице все еще было темно, но не той полной темноты, которая была несколько часов назад. Приближающийся рассвет отмечал оттенок серого на восточном небе. На крыше все казалось тихим. Я облегченно вздохнул и поднялся на следующую ступеньку лестницы.


А потом сквозь щель я увидел тусклую фигуру у самого дальнего периметра крыши.


Это была не Уиллоу.


Тяжелое темное лицо вооруженного солдата в униформе появилось в быстром свете зажженной сигареты, которой он затягивался, держа в ладони.


Двадцатая глава.


Лицо, прислонившееся к зажженной спичке, наклонялось все ниже и ниже, пока не врезалось в крышу. Уиллоу стояла над лежащим солдатом, ожидая каких-то признаков жизни. Когда ее нож был поднят до рукоятки так, что его лезвие перерезало левую сонную артерию мужчины и прорезало его трахею, он был мертв прежде, чем его колени подогнулись под ним.


«Я должна была это сделать», - с сожалением сказала она. «Другого пути не было».


Я знал, что она имела в виду. Беспорядок, который мы оставили позади хранилища, некоторое время не будет обнаружен. Однако скоро будет не хватать охранника на крыше. «Просто оставь его», - сказал я. «Теперь на счету каждая секунда».


Мартин опустился на колени рядом с телом. Он извлек нож, вытер лезвие о тунику мертвеца и сунул в карман. Он поднял безвольную руку, вытащил солдатский скорострельный автомат АХ-47 и закинул его себе на плечо. «Как вы его достали?» - спросил он Уиллоу. «Он стоял на краю крыши».


Она указала через край. На четыре фута ниже был пятидюймовый выступ, тянувшийся по всей длине здания. Никто ничего не сказал.


Прежде чем прыгнуть обратно на крышу универмага, я целую минуту смотрел на город. Не потому, что мне понравился вид. Мне нужно была ориентировка, чтобы взять курс на реку.


На протяжении веков великая Хунха, или Красная река, была спасательным кругом для людей, населявших эту землю. Это была обширная торговая улица. Тысячи судов всех видов курсировали по широкому, засыпанному илом водному пути. Движение между Ханоем и Хайфоном было плотным и постоянным. Скоростной прогулочный катер преодолеет расстояние за три часа. Буксир, толкающий плоскодонки, мог пройти меньше семи. Путь вверх по течению занял на треть больше времени.


Я решил, что пойдем по реке. Мы очень торопились, но мне было неинтересно ехать в Хайфон слишком рано. Я просто хотел точно попасть туда.


Оказавшись на земле, мы быстро двинулись по маршруту, который я запомнил в уме. Уиллоу действовала впереди на случай словесной встречи. По мере приближения к реке мы встречали больше людей. Перемещение грузов по водным путям осуществляется круглосуточно.


Уиллоу была бесценной. Она держала уши открытыми. Мы были в пределах видимости доков, когда она интерпретировала то, что взволнованный прохожий кричал другу. «Он говорит, что террористы разгромили штаб армии. Произошло еще одно жестокое убийство, на этот раз простого солдата. Это шесть человек в форме, включая двух офицеров, которые были убиты всего за один день. Вызываются дополнительные войска. Город будет заблокирован ».


Подъехал мужчина на небольшом грузовике с плоской платформой, остановился перед салоном у набережной и начал кричать. Услышав его слова, моряки и торговцы вывалились наружу. Уиллоу подтолкнула нас к стеклянному окну затемненной витрины. «Что ж, время радости закончилось», - сказала она.


Я спросил - «Это резервисты, собирающиеся в свою часть?» .


«Все собираются выбраться до того, как появятся морские пехотинцы, чтобы поместить все лодки на карантин до тех пор, пока они не будут проверены. Если мы собираемся прокатиться, лучше поскорее выбираться.


Я двинулся до того, как Уиллоу закончила рассказывать плохие новости. Не было времени выбирать. Или ждать. Я зашагал прямо к концу дока перед нами. Шестидесятифутовая самоходная угольная баржа - полностью загруженная - тронулась с места. Шкипер, едва заметный в маленькой пилотской рубке у форштевня, направлял свое судно в

собственно реку. Его внимание было суровым. Он часто дергал за шнур, предупреждая свистком, когда неуклюжий корабль тронулся с места. Он никуда не торопился; он еще не слышал последних новостей.


Я прыгнул на пирамиду из кусков угля размером с яблоко. Мартин издал низкий стон, когда приземлился рядом со мной. Уиллоу сделала это правильно, даже не потеряв равновесия на наклонной стороне груды угля. Нагроможденный груз служил ширмой между нами и занятым капитаном баржи. Мы сели на корточки в носовой части, хорошо сливаясь с фоном из-за темной одежды, которую мы носили. Мартин хладнокровно держал свое только что приобретенное оружие.


Огни на берегу погасли, когда баржа попятилась от причала. Я понял, что мы вышли на полосу движения, когда небольшое грузовое судно пересекло нашу носовую часть с правого борта на левый. Шкипер повернул нос баржи примерно параллельно курсу фрахта и включил двигатель. Мы двинулись вперед, вниз по течению.


«Останьтесь здесь, вы двое, - сказал я. «Я пойду за кормой, чтобы оценить ситуацию. Смотрите, но оставайся на месте ».


Я отступил вдоль планширя. Баржа низко осела в воду. Поверхность реки была черной и гладкой. На полпути к форштевню я увидел белый свет над рубкой пилота. Чуть дальше показалась голова шкипера. Я подумал, есть ли на борту другой член экипажа - возможно, механик.


Смотрел очень долго. Шкипер казался подобен статуе; только его предплечья и руки на руле двигались, да и то незначительно. Я собирался вернуться к Мартину и Уиллоу, когда человек в рубке сделал что-то, что мне не понравилось. Он протянул одну руку и поднес микрофон к лицу. Баржа имела радиосвязь с другими лодками и берегом.


Я рассказал Мартину и Уиллоу. «Это плохо», - пробормотал Мартин. «Если он нас увидит, то тут же вызовет сюда речной патруль».


«Интересно, будет ли радиооповещение для капитанов речных судов для поиска безбилетных пассажиров?» - заметила Уиллоу.


«Похоже, он один, поэтому он не может обыскать», - ответил я.


«Я вытащу его», - грубо сказал Мартин. В его глазах горел дикий свет. Насилие было для него второй натурой.


«Нет нужды убивать его», - возразил я. «Он нам нужен. Он знает реку ».


«Мы можем обойтись без него», - возражал Мартин. «У него есть карты в рубке. Кроме того, он просто еще один гук.


Я не мог поверить в то, что слышал. Мартин был просто без ума от своей одержимости. Он все еще считал себя воюющим на вражеской территории. Он потерял связь с реальностью - движимый непреодолимым желанием всё разрушать без разбора. Вокруг нас был только звездный свет, но я видел, как его скалистая челюсть была поставлена, его глаза запали от усталости и мучительной боли, но в основном его глаза были неподвижными и слишком яркими. Я догадался, что это жар, но не настолько, чтобы вызвать у них твердый кремневый блеск. Мартин мог стать проблемой.


Я должен был быть твердым. «Кейт, оставайся там, где стоишь. Следите за рекой. Мы с Уиллоу займемся шкипером. Он принял приказ, резко кивнув головой. Я отвел Уиллоу в сторону и сказал ей, что делать.


Мы двинулись к стволу, каждый по обе стороны небольшой горы угля. Я дошел до того, что мог видеть голову капитана. Когда он обернулся, услышав удар о борт рубки, я понял, что Уиллоу бросила первый кусок угля. Я ждал. Еще один удар. На этот раз капитан хлестнул штурвалом и отошел, чтобы посмотреть в боковое окно.


Я побежал вперед. Лодочник услышал мои шаги. Он смотрел на меня, когда я вошел в рубку. Он был среднего возраста, с тонкой взлохмаченной бородой. Катаракта затуманила его левый глаз. Одно плечо опустилось ниже другого, как будто был искривлен позвоночник. Его голова наклонена набок, чтобы компенсировать уродство.


Его глаза расширились от удивления и уставились в пистолет в моей руке. Они сузились, когда он посмотрел вверх. Разлагающийся макияж на моем лице в боковом свете лампы нактоуза, должно быть, был ужасен. Он приспосабливался к видению перед ним, когда к нам присоединилась Уиллоу.


Она мягко разговаривала с ним на его языке. Ему потребовалось время, чтобы понять. Затем он заговорил удивительно сильным голосом. Уиллоу перевела. «Он не знает подробностей, но из разговоров по радио между речными судами он знает, что в Ханое ведется розыск. Обыск разрастается, и всем приказывают сообщать обо всем необычном. В Ханое введен тотальный комендантский час. На улицы никого не пускают, а движение за пределы города прекращено. Ни поездов, ни автобусов, ни движения. Объявляется военное положение ».


"А что насчет доставки по реке?"


- спросила она и повернулась ко мне. «Все суда на реке, которые еще не ходят, должны оставаться на стоянке до тех пор, пока все суда не будут обысканы.

Все находящиеся ниже по течению суда должны быть поставлены на следующий пост охраны для проверки ».


"А это где?"


Уиллоу передала вопрос. Лодочник ткнул грязным пальцем в кривую карту, разложенную на навигационной полке. «Он говорит, что это как раз за следующим поворотом, примерно в двух милях впереди. Это первый из двух между нами и Хайфоном ».


Я сделал многозначительный жест в сторону шкипера. «Скажи ему погасить свет. Все они. Я хочу, чтобы эта шаланда была чернее угля, который она везет. Мужчина подчинился. «А теперь скажи ему, чтобы он повернул подальше от поста охраны, чтобы нас было труднее увидеть. Мы собираемся проскользнуть мимо него ».


Мужчина возразил. «Это поставит нас в полосу выше по течению», - перевела Уиллоу. «Мы будем мешать движению и можем столкнуться».


«Если он этого не сделает, я сделаю это! Скажи ему."


Мы с Уиллоу по очереди следили за подчинением капитана баржи. Мы беспрепятственно прошли мимо поста охраны. Я с нетерпением ждал Мартина. У него был озноб, хотя он изо всех сил старался их скрыть. Он отказался идти кормой к рулевой рубке. Он хотел остаться на своем посту наблюдения. Я не спорил, что реку впереди лучше всего видно с места пилота.


Подробные карты реки были старыми, но полезными. По ним я рассчитал расстояние до места встречи со спасательной подлодкой. Его двухчасовой режим ожидания завершится в 5:10 утра. Я посмотрел на часы. «Спросите его, какая у нас скорость», - попросил я.


Ответ, который он дал Уиллоу, звучал правильно, но не соответствовал моим временным рамкам. Течение реки увеличило скорость угольного катера на три узла, но мы все равно могли прибыть слишком поздно. Я подумал, что на двадцать минут позже. А через десять минут восход мог бы уже выдать нас.


Мы никак не могли пережить еще один день, ожидая, когда подлодка будет там во второй раз. В сложившихся обстоятельствах, когда вся вьетнамская сельская местность и вооруженные силы были предупреждены, я был уверен, что второго раза не будет. Подводную лодку отзовут, оставив нас на мели.


У нас была только эта возможность.


Если мы его пропустили, нас точно списали бы.


«Скажи капитану, чтобы он набрал максимальную скорость», - сказал я Уиллоу.


Он возмутился, когда она отдала ему приказ. «Он говорит, что мы сейчас идем так быстро, как можем, - повторила Уиллоу.


Я поверил старому речному пирату. Дроссельная заслонка была до трех четвертей квадранта. Я протянул руку и толкнул ее вперед. Двигатель набрал обороты. Он грохотал и скулил. Старик резко перехватил дроссель и протестующе повысил голос.


«Он говорит, что двигатель этого не выдержит. Он может работать на полной мощности в течение короткого времени, прежде чем разорвется на части. Похоже, что это так. Если он потеряет двигатель, он может потерять свою баржу ».


«Он потеряет задницу из-за угрей, если не сделает этого», - отрезал я. «Скажи ему, что он может либо увеличить нашу скорость на три узла, либо пойти дальше. И у него есть пять секунд, чтобы принять решение ».


Похоже, он не собирался этого делать. Я снова потянулся и зажал дроссель впереди. Двигатель заработал. Шкипер впился в меня взглядом. Он отодвинул рычаг управления на целый дюйм, затем поднял три пальца и погрозил ими мне.


Через полчаса мы миновали навигационный буй. Я сделал другое исправление. Мы увеличили скорость чуть более трех узлов.


Я не думал, что смогу заснуть, но я спал - сидя на полу рубки, а Уиллоу составляла компанию капитана баржи. Когда я проснулся, мы поменялись местами. Уиллоу спала два часа. Мартин чувствовал себя максимально комфортно в носовой части. Он не хотел, чтобы его трогали. Ночь оставалась теплой без заметного ветра, но я все равно накрыл его одеялом, взятым из шкафчика в рубке. Мартин спал беспокойно, стонал во сне. Я пощупал его лоб. На ощупь он был теплым, но не горячим. Уиллоу дала ему аспирин.


После четырех часов я не спал. Река медленно расширялась, когда мы приближались к морю. Поверхность воды стала неровной, смешавшись с соленой водой Тонкинского залива. Гирлянда огней усеяла северный берег. Темный массив суши слева от нас в шести милях от нас был островом Пхо Как Ба.


Я думал, что наша скорость падает, но это было из-за изменения действия волн. Все казалось безмятежным и тихим. Мое настроение улучшилось. Мы собирались прибыть в установленные сроки для получения. В конце концов, мы собирались это сделать.


Уиллоу вскочила на ноги. Она увеличила громкость на радиоприемнике. "Там. Я знаю, что слышала это. На этот номер баржи звонит речной патруль. Вот оно снова! »


Я снова вытащил Вильгельмину и держал ее в двух футах от головы шкипера. Я схватил микрофон и дал ему.

«Скажи ему, что я очень нервничаю, так что ему лучше быть осторожнее с тем, что он говорит».


Рука человека дрожала, когда он взял микрофон. Я надеялся, что его дрожащий голос не выдаст нас. Он ответил на звонок. Я смотрел в лицо Уиллоу. Она нахмурилась, затем сжала губы. «Это второй пост охраны. Им нужен отчет о местонахождении ».


Я ткнул пальцем в карту, поместив ее в шести милях вверх по течению от того места, где мы были на самом деле. Это примерно совпадало с тем местом, где мы были бы, если бы двигались с нормальной скоростью. Старик понял, но заколебался. Я врезался дулом пистолета в его тонкие ребра. Он хмыкнул, затем заговорил в радиомикрофон.


Полученный ответ был серией коротких заказов. Уиллоу проинформировала меня. «Мы должны подъехать, когда подойдем к посту охраны. Кажется, они знают, что мы миновали первый контрольно-пропускной пункт ».


Я снова посмотрел на часы. «Мы справимся. Попроси его сообщить что надо по радио. Уиллоу проинструктировала лодочника, который неохотно принял инструкции.


Когда он закончил свое сообщение, я толкнул дроссель до упора. Двигатель закашлялся и набрал полную мощность. Я многозначительно помахал Вильгельминой шкиперу, чтобы он знал, что мое решение необратимо.


Подводная лодка продержится на стоянке еще восемьдесят минут. По моим подсчетам, мы должны достичь этого за пятьдесят пять минут. Почти полчаса в запасе. С дополнительной скоростью, полученной за счет использования максимальной мощности, у нас будет еще больше амортизации.


Через двадцать минут я нажал на штурвал, приближаясь ближе к точке. У баржи был неглубокая осадка. Даже при полной загрузке не было опасности сесть на мель. Я хотел остаться с подветренной стороны земли, чтобы избежать замедления из-за течений залива.


Мы были близко - менее чем в трехстах ярдах от гавани Кианан. Там вода была едва видна, потому что сотни сампанов и джонок скопились вместе, от планширя до планши, и от носа к носу в, казалось бы, бесконечном пространстве плавучих судов. Бухта в этом месте была почти полностью устлана лодками, что было невероятной демонстрацией человеческого единения.


Когда мы приближались, было трудно не впечатлиться. Потрясающие ряды соединенных вместе кораблей тянулись вдоль берега и в залив. На конце каждой раскачивающейся обнаженной мачты горел свет. В темноте огни были похожи на покачивающихся светлячков. Иллюзия взорвалась, когда двигатель заворчал, затем издал лязгающий звук, прежде чем замолчать. Я ждал, когда он вернется к жизни, но ничего не произошло.


Баржа начала терять ход, хотя по инерции ее хватило на долгий путь. Старый шкипер, настоящий моряк, повернул штурвал и направился к открытой воде.


Я оттолкнул его. Одной рукой я покачивал дроссель, а другой крутил колесо. Нажал кнопку стартера. Он крутил вал, но двигатель отказывался заводиться. Тяжелая, нагруженная углем баржа продолжала движение, неся нас к внешнему ряду джонок. Мы молча смотрели, как сужалась пропасть между шаландой и стоящими на якоре лодками. По рации раздался голос. «Это снова речной патруль!» - вскрикнула Уиллоу.


«Забудь об этом», - отрезал я. «Хватай наши вещи. Мы уходим. Где Мартин?


«Прямо за тобой», - сказал мне его низкий голос. Я бросил на него взгляд. Его грудь была выпячена из-за завернутых документов МВД, надежно заправленных под вязаный свитер с воротником под горло. Советский АК-47 от жертвы Уиллоу на крыше был переброшен через его плечо. Уиллоу держала штурвал, пока я держал руки в ремнях рюкзака, содержащего массу важных разведданных, которые мы получили. У Уиллоу был рюкзак с кислородными баллонами, защитными очками и дыхательными масками, которые использовались во время спуска с парашюта, который теперь казался полжизни назад.


Мы приближались к сбившимся в кучу сампанам. «Выходи по правому борту и будь готов к прыжку», - приказал я. «Я постараюсь сблизить нас. Тогда мы сядем на борт. Пройдите по палубе к самой последней лодке. Мы возьмем его на себя ".


Мои слова были прерваны пронзительным сигналом, доносившимся снизу с воды позади нас. Услышав это, капитан баржи ухмыльнулся и выплюнул несколько презрительно звучащих слов в спину Уиллоу. Она развернулась и встретила его торжествующую ухмылку. Она сказала мне. - «Этот сигнал - это речной патруль!»


"Пошли!" - рявкнул я. Уиллоу выбралась из рулевой рубки. Все мое внимание было направлено на линии стоящих на якоре лодок, но я взглянул в сторону, чтобы увидеть, что задерживает Мартина.


То, что я увидел, заставило меня отпустить колесо руля и броситься на него. Он схватил капитана баржи сзади, держа хромого человека рукой на груди. Я опоздал. Нож в свободной руке Мартина вошел глубоко в левую часть горла старого лодочника и быстро двигается по его шее.

Струя теплой пенистой крови превратилась в малиновый туман перед моими сердитыми глазами.


Без всяких эмоций Мартин уронил тело и перешагнул через него, как если бы это был мусор. Мартин ничего не сказал; он прошел мимо меня, как будто меня не было. Его губы скривились в тонкой высокомерной ухмылке, как будто он гордился своим ненужным варварским поступком. Любые мысли, которые я питал, что у Мартина хватило сил вынести испытание, через которое он прошел, были бесполезны. Разум этого человека был искажен и разрушен кошмаром, который он сотворил. Травма, связанная со смертью Фан Ван, могла стать последним ударом, который вывел его из равновесия.


Я услышал крик Уиллоу. Я обернулся. Баржа шла своим курсом. Несмотря на полный руль, я не мог повернуть нос, пока он не достиг ближайшего сампана. Послышался громкий треск дерева, когда угол баржи врезался в его борт, оставив огромную борозду. Я потерял равновесие, но удержался на ногах.


Я прыгнул из двери рубки на влажную от росы палубу из тикового дерева шестью футами ниже. Уиллоу и Мартин были на следующей лодке, прежде чем пассажиры первого судна оправились от шока от тарана и посадки на абордаж. Я бежал полным ходом, перепрыгивая с лодки на лодку. Когда я догнал Мартина, мы скользили по планширю, как на беговой дорожке. Впереди нас Уиллоу опрокинула на палубу ящик с цыплятами. Хрупкая бамбуковая клетка распахнулась, оставив за собой кучу визжащих птиц и летящих по воздуху перьев.


Из ниоткуда появилась рычащая собака и крепко вцепилась в мою правую штанину. Я полностью развернулся, пытаясь сместить животное. Центробежная сила добавляла собаке веса. Моя штанина порвалась. Собака заскользила по палубе с оторванным куском ткани в зажатых зубах, снова рассыпая истеричных цыплят.


Когда я снова двинулся в путь, Мартин опередил меня на полсампана. Наш стремительный рывок привлекал внимание плавучих вьетнамцев. Когда-то спящая атмосфера стала средоточием тревожных криков, тявканья собак, плача детей и всех возможных звуков беспокойных домашних животных. Пока все вокруг нас не ожило, я не осознавал, насколько обширный образ жизни существовал в плавучих жилищах Хайфона.


Прежде всего, было настойчивое, странное улюлюканье речного патрульного катера, который плыл рядом. Как будто скорбный звук отсчитывал время, которое у нас истекало. Именно тогда у нас заканчивались шансы, ведущие к свободе. Последней лодкой был маленький качающийся сампан. Чтобы добраться до его палубы, нам пришлось спрыгнуть вниз.


Когда я догнал, Уиллоу и Мартин возились с швартовными тросами. Разгневанный мужчина с обнаженной грудью вышел из-под обтянутых клеенкой носов, служивших укрытием на палубе. Он смотрел на Мартина и не видел, чтобы я шел. Я ударил его ошеломляющим блоком плеча, который поднял его с ног. Одна нога задела палубу в его боковом движении. Другой он зацепился за планшир, перевернув его по уши, когда он упал в залив.


Я бросился к румпелю. Рядом была ручка управления подвесным мотором Джонсона мощностью десять лошадиных сил. На этот раз я был благодарен за то, что Соединенные Штаты вылили все мыслимые виды механического оборудования на вьетнамскую мусорную корзину войны. Я дернул шнур стартера, сдвинул рычаг воздушной заслонки и снова дернул. Первые шипения перешли в плавный, бурлящий темп. Уиллоу крикнула: «Все чисто!»


Снял мотор с нейтрали и покрутил резиновую ручку. Мы уплыли. Я направился прямо. Нам предстояло пройти долгий путь за очень короткое время.


Раздражающее улюлюканье патрульного корабля теперь стало громче. Я определил его местонахождение. Это было прямо слева от нас. Его огни должны быть видны.


Когда я их искал, ослепительный луч ударил меня прямо в лицо. Я был ослеплен. Мощный прожектор пронзил тьму, его только что включенный луч поразил нас, когда он начал свой охват. Свет, широко сфокусированный и низко отражающийся от воды, освещал большую территорию, медленно осматривая залив впереди нас.


Я сосредоточился на управлении тем, что считал правильным. Уиллоу и Мартин стояли по обе стороны носа, глядя из своих кают в поисках специального поплавкового маркерного сигнала, который означал для нас жизнь или смерть.


Шумный патрульный катер направил луч прожектора на берег, чтобы просканировать скопившиеся в кучу сампаны. Оглядываясь назад, я видел людей на палубах, которые смотрели в ярком свете и указывали в нашу сторону. Свет включился и снова начал зондирование. Он летел вперед и назад по водной глади впереди нас. Именно тогда я увидел маркер. Покачивающийся поплавок был едва различим даже при хорошем освещении. Я направился к этому. Я попытался повернуть дроссель подвесного двигателя до упора.


Еще пять минут! Мы могли бы сделать это.

Я крикнул Уиллоу и Мартину. Уиллоу подошла и привязала к моему бедру зеленую бутылку для спасения. Она накинула очки мне на шею и пристегнула дыхательную маску к куртке. Она подготовилась к погружению.


Это было похоже на падение метеорита. Сияющий луч прожектора промелькнул над нами и вернулся, пригвоздив маленький сампан своим мощным, теперь уже суженным лучом. Затем началась стрельба. Звенящие пули из ручного автоматического оружия взметнули темную воду вокруг нас. Большинство не попало. Звук двуствольного ствола 20 мм. пушки был другой. Потоки трассеров плоской траектории врезались в наш корпус. С лодки полетели куски дерева. Половина планширя левого порта распалась. Изгоревшая и расколотая мачта упала, как срубленное дерево. Вся лодка содрогалась от многократных попаданий крупнокалиберных снарядов.


"Прыгай! В воду!" - крикнул я, надеясь, что меня услышат.


Уиллоу нырнула в залив. Я видел, как Мартин встал, выкрикивая вызов. Он столкнулся с атакующим патрульным катером и произвел длинную очередь. Его пули нашли прожектор, выбив его. При этом 20 мм. снаряд взорвался рядом с ним. Он бросился за борт.


Я всплыл на полпути между покачивающимся телом Мартина и маркером спуска, прикрепленным к затопленной подводной лодке. Я поплыл посмотреть, смогу ли я помочь Мартину.


Он был мертв.


Я взял его тело на буксире. Рядом плыла Уиллоу. Мы были в десяти ярдах от манящего конца жизненного пути. Ослепленный патрульный катер стоял в стороне, продолжая разгребать и раскалывать горящий, расколотый сампан.


Уиллоу нырнула первой. Я обернул ногу вокруг тела Мартина и погрузился за ней, двигаясь вниз по направляющей, пока не оказался на глубине пятнадцати или двадцати футов от поверхности. Было бы холодно и одиноко ждать, пока аварийный люк подводной лодки не откроется и Уиллоу не попадет внутрь. Я сосредоточился на том, чтобы дышать как можно более ровно. Это был единственный способ закрыть мир, угрожающий моему рассудку.


Я почувствовал движение рядом с моими невесомыми ногами. Вдруг рядом со мной возникли двое водолазов. Один забрал тело Мартина. Другой привел меня к ожидающему аварийному выходу.


Когда мы энергично пожали друг другу руки, я пролил морскую воду на форму командира Беквита цвета хаки. Неулыбчивые солдаты ВМФ в черных ботинках заполнили диспетчерскую. Присутствовала большая часть экипажа. Очень немногие из них были молоды.


Радист протиснулся к капитану подводной лодки. Сообщение, которое он передал Беквиту, было быстро прочитано и передано обратно, утвердительно кивнув. Командир наклонился ко мне. «По соображениям вашей и нашей собственной безопасности мы не можем сказать Вашингтону, что вас забрали, пока мы не выйдем в море. Значит, Белый дом не знает, что вы спасены. Понятия не имею, какой шум вы подняли наверху за последние двадцать четыре часа, но нам этого достаточно, чтобы получить указ президента об отзыве. Это сообщение аннулировало все предыдущие инструкции и приказало нам немедленно покинуть это место ».


«Вы имеете в виду, если бы мы не прибыли сегодня, вас бы не было здесь завтра?»


«Это то, что предполагалось в приказе», - ответил он. «Но мы были бы здесь. Мы не подведем генерала Мартина. Только не эти мужчины ».


"Они что-то особенное?"


"Да. Все они волонтеры. Каждый мужчина служил во Вьетнаме ».


Пара санитаров прошла на корму с носилками, на которых лежал одетый в одеяло Кейт Мартин. Они аккуратно положили его на палубу перед нами. Двое ожидающих их старших офицеров положили на одеяло развёрнутый американский флаг.


Экипаж ветеранов войны стоял с грустными лицами и молчал, склонив головы.


Я видел, как по щекам одного человека текли слезы.


Эпилог


Я припарковал машину на стоянке для туристов, посещающих особняк Ли. Дом до Гражданской войны стоит на вершине пологого склона Арлингтонского национального кладбища и выходит на юго-восток в сторону здания Пентагона и реки Потомак.


Шесть вороных лошадей тянули повозку с гробом, задрапированным флагом. Он медленно катился по Шеридан-драйв. Почетный караул, марширующий в парадной форме под бой приглушенных барабанов, и оседланный черный конь, несущий черные сапоги со шпорами, перевернутые в стременах, производили торжественное впечатление.


Мы с Уиллоу отступили. Мы стояли возле пышного дуба. Неподалёку вечный факел на могиле президента Джона Ф. Кеннеди мерцал оранжевым в сумраке пасмурного и влажного полудня. Далее по склону недавно вырытая могила была сделана менее заметной из-за покрытого вокруг нее одеяла из слишком яркой искусственной зеленой травы. По бокам стояли ряды складных металлических стульев. В них сидели высокопоставленные военные, правительственные чиновники и привилегированные представители групп ветеранов American Legion,

За официальными лицами стояли ряды обычных людей, горе которых было, вероятно, самым искренним из всех присутствующих.


Когда гробовщики взошли наверх вместе с гробом, я почувствовал, как чья-то рука коснулась моей руки. Я повернул голову. Рядом с нами стоял Дэвид Хок. Он спросил меня. - «Вы узнаете первых двух мужчин?» Я сузил глаза, чтобы сфокусировать их внимание. У мужчин по обе стороны от гроба были почти одинаковые каменные лица. Их темно-синие туники, украшенные лентами, и светло-синие брюки с пехотной полосой по внешнему шву создавали эффект клона шести сержантам почетного караула Форт-Майера. Я внимательно осмотрел лица ведущих. «Да», - ответил я. «Тот, что справа, - сержант Лейтон».


«А напротив него - сержант Уайлер, - сказал Хоук.


«Я думал, они арестованы?»


Хоук скрутил незажженную сигару деформированной формы между пальцами левой руки. «Все обвинения против них сняты, если только вы не хотите предъявить личный иск о нападении. Однако без свидетелей, может быть, это будет трудно ".


Я устал от всего этого дела. Мои мысли были тусклыми, как угрюмое небо. Путешествие на подводной лодке в Субик-Бей на Филиппинах и последующее военное воздушное путешествие с эскортом, возвращающим тело Мартина в Вашингтон, оставили меня равнодушным и меня охватило странное дурноге предчувствие. Последние три дня были тяжелыми. Нас с Уиллоу держали отдельно, в уединении и допросили. Для нас было своего рода уступкой иметь возможность наблюдать за официальными похоронами на расстоянии. Я был хорошо осведомлен о двух мужчинах, которые составляли нам постоянную охрану. Даже сейчас они стояли в пределах досягаемости пистолета.


«Похоже, погода улучшится», - нараспев произнес Хоук.


Ястреб никогда не говорит слов даром. Он только что сказал что-то важное. Я оглянулся, чтобы посмотреть ему в лицо. Один уголок его рта был выше другого. Я также увидел, что двух наших телохранителей больше нет в поле зрения.


Я спросил. - «Вы отослали наших приятелей?»


«Они больше не нужны».


«Мы никогда не нуждались в них. Мы способны позаботиться о себе ».


"Ты знаешь что я знаю это. Президент… - Хоук пожал плечами. «Ну, он чувствовал себя обязанным».


«Так почему же мы снова оказались сами по себе?»


«Новости из Ханоя. Из контакта, которого мы знаем только как Морис. Хоук приподнял другой уголок рта и с благодарностью посмотрел на Уиллоу. «Ваши следы замазаны. Бу Чен ничего не сказал. У него не было шанса. Его тело было найдено в песчаной яме примерно в миле от виллы Фу Тона. Убит людьми, заключившими его под стражу за кражу велосипеда ».


«За кражу велосипеда?» - повторила Уиллоу.


- Нет, за то, что у него на груди было шесть тысяч долларов в британских золотых фунтах. Солдаты убили и ограбили его, как только обнаружили, что он нес небольшое состояние. Так что Ханой может только подозревать, что он мог что-то знать. Они разочарованы. То, что они могут собрать, слишком фрагментарно, чтобы создать какую-либо четкую картину. Они никогда не откроют правду ».


"А документы?" - спросила Уиллоу.


"Это бесценно!" Ястреб ответил одним из своих редких проявлений энтузиазма. Он сразу сдержался. «Конечно, нам придется какое-то время держать их в секрете, но со временем их влияние будет полностью использовано. Нет нужды говорить, как очень многие люди довольны ».


Я снова посмотрел на могилу. Стрелковое отделение находилось под постоянным вниманием, получая приказы от офицера с саблей. По его команде солдаты резко подняли оружие. Наклоненные точно под углом в тридцать градусов, ружья выпустили залп.


Процедуру повторяли трижды.


Когда звук последнего залпа холостых патронов эхом разнесся с невысокого холма позади нас, в облаках над головой появилось солнце.

На короткое мгновение луч яркого золотого солнечного света наклонился вниз и остановился на флаге, закрывавшем останки Кита Мартина.