# Заказное убийство

Эдвард Марстон

Эдвард Марстон


Заказное убийство


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Все они знали об опасности. Когда "Лузитания" отплыла из Нью-Йорка 1st мая 1915 года, пассажиры и экипаж одинаково понимали, на какой риск они идут. Это мрачное предупреждение, с холодной ясностью изложенное посольством Германии, было широко распространено.


Путешественникам, намеревающимся отправиться в путешествие по Атлантике, напоминается, что между Германией и ее союзниками и Великобританией и ее союзниками существует состояние войны; что зона военных действий включает воды, прилегающие к Британским островам; что, в соответствии с официальным уведомлением, направленным имперским правительством Германии, суда, плавающие под флагом Великобритании или любого из ее союзников, подлежат уничтожению в этих водах …


Угроза не удержала 1257 пассажиров от поездки, хотя некоторое беспокойство было. Общее мнение было таково, что корабль, способный развивать скорость в двадцать шесть узлов, был слишком быстр, чтобы быть пойманным какой-либо из немецких подводных лодок, скрывающихся в британских водах. Кроме того, утверждалось, что "Лузитания" по сути была пассажирским лайнером и, следовательно, не являлась законной целью для врага. Чем дальше они плыли через Атлантику, тем сильнее казался этот аргумент. Они были в безопасности.


Также на борту "Лузитании" во время ее рокового перехода находилась Ирен Байярд, одна из сотен членов экипажа. Ирен непоколебимо верила в судно Cunard, поскольку работала на нем стюардессой с момента своего первого рейса из Ливерпуля в сентябре 1907 года. Она была безумно горда тем, что связана с кораблем, создавшим так много поразительных прецедентов. RMS Lusitania была первым британским четырехтактным судном, брутто-тоннаж которого превысил 30 000 тонн, и первым, кто пересек Атлантику менее чем за пять дней, получив почетную Blue Riband, неофициальную награду за самый быстрый переход. Таким образом, она стала первой машиной, побившей рекорд скорости на четырехвинтовой тяге, и ее достижения сделали ее первым выбором для многих пассажиров. Это было источником большого удовлетворения для Ирен.


Ее не беспокоили предупреждения правительства имперской Германии. Ирен, нанятая присматривать за пассажирами первого класса, была слишком занята, чтобы беспокоиться о каких-либо условных опасностях. Это была тяжелая работа, но такая интересная, что, несмотря на то, что сейчас ей было под тридцать, она никогда не чувствовала ни малейшей усталости. Среди тех, чью просьбу она выполняла с улыбкой, были знаменитая танцовщица, знаменитый американский модельер и пожилая дама с двумя спаниелями и неопределенными связями с высшими кругами британской аристократии. Каждый день приносил новые сюрпризы. Вот почему Айрин находила работу на Лузитании такой приятной.


Эрни Джилл был менее доволен своей работой. В последний раз затянувшись сигаретой, он выбросил ее за борт, прежде чем повернуться к Айрин.


‘Кто сказал, что американцы щедры?’ он застонал.


‘Я всегда находила их такими", - сказала Ирен.


‘Это потому, что тебе никогда не приходилось стричь им волосы. Я провожу на ногах не менее десяти часов в день, и что я за это получаю?" Большинство из них даже не поблагодарили меня должным образом, не говоря уже о приличных чаевых.’


"А как насчет того бельгийца, о котором ты мне рассказывал?’


‘Ах, да, ’ согласился Джилл, просияв, ‘ это было другое дело. Теперь он был настоящим джентльменом. Дома он что-то вроде дипломата. Я имею в виду, он, должно быть, ужасно переживает из-за того, что случилось с его страной, когда немцы растоптали ее всю, но он все еще помнит, что парикмахер заслуживает награды. Он сунул мне соверен. ’


‘Он явно был доволен своей стрижкой’.


‘ Так и должно быть, Ирен. Я знаю свое дело.


Джилл был высоким, худощавым мужчиной лет сорока с землистым цветом лица. Хотя они с Ирэн подружились, она опасалась его внезапных вспышек напряженности. Он сделал ей два предложения руки и сердца, а когда был пьян, предложения другого характера, но она каждый раз вежливо отвергала его. После смерти своего первого мужа Ирен решила никогда больше не выходить замуж, и меньше всего за похотливого парикмахера, любившего крепкие напитки. Она была вполне счастлива ограничить их отношения случайной приятной беседой.


Был полдень 7-го мая, и корабль шел вперед с непоколебимой уверенностью. После спокойного и без происшествий путешествия тревога на борту более или менее улетучилась. Они находились всего в десяти милях от Квинстауна, их первого порта захода. Как и многие пассажиры, Ирен вышла на палубу, когда впервые показалась земля. К ней присоединился парикмахер.


‘ Теперь осталось недолго, ’ заметила она. ‘ С тех пор как туман рассеялся, стало отчетливо видно ирландское побережье.


‘Не говори мне об ирландцах", - резко сказал Джилл. ‘Они даже хуже янки. У меня в кресле сидели три микрофона, и ни один из них не дал ни пенни чаевых. Этот ирландский композитор насвистывал мне свою последнюю песню, как будто делал одолжение. Единственное одолжение, которого я хочу, - добавил он, фыркнув, - это серебряные монеты на моей ладони.


‘Неужели ты не можешь думать ни о чем, кроме денег?’


Он лукаво усмехнулся. - Иногда я думаю о тебе, Ирен.


‘Хватит об этом", - твердо сказала она.


‘Человек все еще может надеяться’.


Он жадно окинул взглядом ее стройную фигуру.


‘Ты знаешь мое решение, Эрни, и оно окончательное’.


Она собиралась объяснить причину, когда ее прервал крик молодого впередсмотрящего на носу. Увидев характерную фигуру, несущуюся к ним по воде, он заорал в свой мегафон.


‘Торпеды приближаются по правому борту!’


Прежде чем кто-либо успел отреагировать на новость, корабль был поражен с такой силой, что его качнуло от носа до кормы. Взрыв был оглушительным. Немедленно началась паника. Пассажиры кричали и разбегались во всех направлениях. Электричество было отключено, оставив каюты и общественные помещения в относительной темноте. Хуже всего было то, что корабль начал резко крениться, в результате чего несколько человек потеряли равновесие и упали. По команде капитана Тернера радист отправил сообщение SOS, но не было никаких шансов, что спасательное судно доберется до них вовремя. На "Лузитании" была пробоина под водой. Она быстро погружалась. Второй взрыв заставил ее опрокинуться еще больше. В некоторых частях корабля паника сменилась истерией. Все они боялись, что это было оно.


‘Чтоб тебя!’ - воскликнул Джилл. ‘Гунны добрались до нас’.


‘Подумайте о пассажирах", - настаивала Айрин. ‘Пусть они наденут спасательные жилеты и перейдут на шлюпочную палубу’.


‘Мы идем ко дну, Ирен. Каждый сам за себя’.


‘Мы должны выполнить свой долг’.


Но он уже не слушал. Джилл бросился собирать все, что мог, в своей каюте. Ирен приступила к действию. Бросившись к ближайшему запасу спасательных жилетов, она надела один и схватила несколько других, чтобы раздать их людям, которых встретила по пути. Когда она добралась до шлюпочной палубы, то обнаружила там полный беспорядок. Там было двадцать две стандартные спасательные шлюпки, но корабль теперь находился под таким сумасшедшим углом, что спустить несколько из них на воду было невозможно. Другая проблема заключалась в том, что корабль все еще сохранял заметную скорость, что затрудняло контроль над снижением. Некоторые из спасательных шлюпок, которые действительно были спущены на воду, столкнулись с мгновенной катастрофой, опрокидываясь и сбрасывая своих пассажиров в море, или ударяясь о воду с такой силой, что людей безжалостно выбрасывало за борт.


Ирен делала все, что могла, помогая застегивать спасательные жилеты, подбадривать людей и помогать им забираться в любые лодки, которые выглядели так, как будто их можно было спустить без происшествий. Ей было приятно видеть, что Эрни Гилл тоже решил выполнить свой долг теперь, когда забрал свои немногочисленные ценности. Шум стоял оглушительный, а неразбериха почти непреодолимая. Постоянный гул двигателей усиливался ритмичным плеском волн и громовыми криками матросов, справляющихся с падениями, веревками, которые спускали лодки со шлюпбалок. И все же постепенно начало распространяться странное спокойствие, порожденное храбростью и принятием неизбежного. Люди делали скидку на наиболее уязвимых, уступая свои места в лодке старым и немощным. Испуганных детей согнали вместе и пристегнули к спасательным жилетам. Домашние животные были собраны и прижаты к груди их владельцами. Ирен видела бесчисленные примеры мужества и доброты от членов экипажа, когда они проходили учения по выживанию, которые они отрабатывали для такой чрезвычайной ситуации.


В дополнение к спасательным шлюпкам имелось двадцать шесть разборных лодок, и они сыграли бы важную роль в спасении жизней, но с самого начала было ясно, что жертв будет чрезвычайно много. Несколько человек уже погибли, разбившись о борт корабля или попав в падающую спасательную шлюпку. Другие утонули в холодной безжалостной воде. Сидевшая в одной из последних спасательных шлюпок титулованная пожилая леди с двумя спаниелями упала за борт, когда мужчина, прыгнувший с верхней палубы, приземлился прямо на нее. Жалобно тявкая , собаки бешено плавали маленькими кругами, но их хозяйка была уже мертва, и они были обречены присоединиться к ней в водной могиле.


Постепенно сбавив ход, "Лузитания" перевернулась еще больше и была явно близка к гибели. Менее чем через двадцать минут после того, как в нее попали, одно из самых больших и прекрасных судов, когда-либо строившихся на британских верфях, начало закладываться. Пришло время отправляться.


‘Прыгай, Ирен!’ - крикнул Джилл, схватив ее за руку.


‘Я нужна здесь, Эрни", - сказала она.


‘Мы больше ничего не можем сделать. Она спускается’.


Ирен почувствовала, как качнулась палуба. ‘ Возможно, вы правы.


"Прыгай, пока можешь, или тебя засосет вниз’. Он подтащил ее к перилам. ‘Постарайся никого не задеть’.


Это была непростая задача. В море покачивались сотни голов, а несколько складных лодок были прямо под Айрин. Она не видела привлекательного пространства. После того, как Джилл сорвал с нее прощальный поцелуй, он прыгнул за борт, зажимая нос большим и указательным пальцами. Десятки других людей также покидали корабль. Ирен вознесла безмолвную молитву о своем спасении, а затем присоединилась к общему исходу. Когда она падала по воздуху, ее охватило чувство праведного негодования на врага за то, что тот осмелился напасть на ее любимую Лузитанию . Это было святотатством.


Она сильно ударилась о берег и погрузилась под зеленые волны, прежде чем снова вынырнуть на поверхность и глотнуть соленой воды. Вокруг нее были люди, отчаянно пытавшиеся пробиться мимо тех, кто уже отказался от борьбы. Когда рядом с ней беспомощно плавал труп, Ирен увидела, что это был один из стюардов столовой, его глаза невидяще смотрели в небо. Она вспомнила, что сказал Джилл. Когда она, наконец, пойдет ко дну, предупредил он, "Лузитания" затянет любого, кто окажется поблизости, глубоко в созданный ею водоворот. Это был бы отвратительный способ умереть. Эта мысль побудила Ирен плыть изо всех сил, направляясь к видневшейся ей складной лодке. Однако, поскольку его увозили от нее на веслах, Ирен так и не добралась до лодки и ее смутного обещания безопасности. Вместо этого она продолжала размахивать обеими руками, пока у нее едва хватило сил поднять их. Ее голова раскалывалась, легкие горели, а ноги больше не слушались ее. Все, что она могла делать, - это плыть по воде.


Раздался коллективный крик ужаса, и Айрин обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на корабль, на котором она провела столько счастливых лет. Один конец внезапно потерпел поражение, другой поднялся высоко, затем "Лузитания" нырнула вниз, как гигантский железный кит, увлекая за собой всех, кто находился в пределах досягаемости. Ирен все еще смотрела на огромный круг пены, когда наткнулась на деревянный предмет и автоматически схватилась за него. Она держалась за большое кресло, которое придавало ей дополнительную плавучесть. Оно появилось не случайно. Используя для плавания другую руку, Эрни Джилл направил ее к ней, чтобы им обоим было за что уцепиться. Дрожа от холода, Ирен не могла выразить свою благодарность словами. Джилла, однако, трясло от ярости, и ругательства вырывались из него, как пар из чайника.


‘Проклятые гунны!’ - воскликнул он. "Я, блядь, убью этих ублюдков!’


ГЛАВА ВТОРАЯ


Реакция была немедленной и яростной. Как только весть о катастрофе достигла Ливерпуля, толпы пришли в неистовство. Поскольку к "Лузитании" в порту приписки относились с большой любовью, ее затопление вызвало возмущение, неверие и непреодолимое желание отомстить. Любой человек с немецкой фамилией становился мишенью. Магазины грабились, дома подвергались налетам, людей избивали без разбора. Тот факт, что они были натурализованными гражданами Великобритании, не защищал. На них охотились без разбора. Когда один мужчина возразил, что его семья жила в деревне на протяжении нескольких поколений, его схватила толпа, раздела догола, затем вымазала дегтем и обклеила перьями. Многие полицейские разделяли чувства линчевателей и предпочли закрыть глаза на их кампанию уничтожения. Когда дома немецких семей были разграблены, а затем подожжены, над городом повисла пелена дыма.


Ливерпуль был не одинок в своей ярости. По всей Британии немецкое свидетельство о рождении было отметкой жертвы. Когда стало известно, что на Лузитании погибло более тысячи человек, поиски козлов отпущения были усилены. Лондон предлагал их в неограниченном количестве. В Ист-Энде, где обосновалось много немецких иммигрантов, мстительные банды бушевали по следам террора, вынося наказания с безжалостной эффективностью.


Не был застрахован от нападения и Вест-Энд.


‘Почему они нас так ненавидят?’ - спросила Рут Штайн.


"Они не ненавидят нас", - ответил ее отец. "Они ненавидят Германию за убийство стольких невинных людей на Лузитании. Это вопрос о причастности к преступлению, Рут. Нам следовало сменить имя.’


‘Это что-то изменило бы, отец?’


Он тяжело вздохнул. ‘Кто знает? Твой дядя Герман сменил имя, но они все равно разгромили его склад’.


"Все дело в том, как люди смотрят на меня", - сказала она. ‘Это пугает’.


‘Постарайся не обращать на это внимания’.


Они были в комнате наверху в передней части магазина. Благодаря его мастерству портного на заказ, у него было одно из самых процветающих предприятий на Джермин-стрит. Это был невысокий, полный мужчина под пятьдесят с округлыми плечами. Обычно на его лице играла добродушная улыбка, но сейчас она была искажена беспокойством. Была середина вечера, и его дочь присоединилась к нему, когда магазин закрывался. Рут была стройной, угловатой, бледной и, несомненно, некрасивой девушкой восемнадцати лет. Ее отец обучал ее основам бухгалтерского учета, чтобы она могла со временем освободить свою мать от этого аспекта бизнеса.


Рут вздрогнула. - Что это за шум? - спросил я.


‘Я ничего не слышал", - сказал он.


‘Это прозвучало как рев толпы’.


‘Некоторые парни, вероятно, слишком много выпили’.


‘Это было громкое приветствие’.


‘Так и было?’


Стейн ясно слышал это, но постарался не выказать тревоги. Если банда разгуливала на свободе, он мог только надеяться, что его магазин не пострадает. Он повесил в витрине два больших плаката. Один из них заявил, что он и его семья натурализовались и полностью поддерживают Великобританию в ее борьбе против Германии. На другом плакате была увеличенная фотография его сына Дэниела в форме британского полка, в который он записался добровольцем всего через несколько дней после объявления войны. Штайн чувствовал, что его документы безупречны, но он знал, что беззаконная толпа не примет их во внимание. Жажда мести привела к слепоте.


Рут подошла к окну и нервно выглянула на улицу.


‘Я не вижу этих полицейских снаружи", - сказала она.


‘Они все еще будут поблизости’.


‘Что они вдвоем могут сделать против большой толпы?’


‘Я верю, что нам никогда не придется это выяснять’.


‘Ты боишься?’


‘Мы граждане Великобритании. Нам нечего бояться’.


‘Мама сказала, что мне слишком опасно сюда приезжать’.


Он снисходительно улыбнулся. ‘ Твоя мать слишком беспокоится.


‘Она хотела, чтобы ты сегодня закрыл магазин’.


‘Нам нужно было обслуживать клиентов, Рут. Мы не можем отказывать людям’.


Она отшатнулась от очередного взрыва аплодисментов.


‘Шум становится громче — они идут сюда’.


‘Отойди от окна", - сказал он, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало беспокойства. ‘Давай немного поработаем’.


‘Смотрите’, - воскликнула она, указывая пальцем. ‘Вы можете видеть их сейчас — десятки и десятки их. Они идут вверх по улице’.


Штайн оглянулась через плечо. Толпа была большой и непостоянной. Ее толкущиеся участники были либо возбуждены, либо пьяны, либо и то и другое одновременно. Они скандировали непристойности в адрес немцев, отчего его дочь покраснела. Он оттащил ее. Лай становился все громче и громче, пока не раздался прямо снаружи. Штайн задрожала от страха. Толпа не остановилась, чтобы прочитать два плаката в витрине. Единственное, что их заинтересовало, — это имя, написанное крупными буквами над магазином, - Якоб Штайн.


‘Немецкий убийца!’ - завопил чей-то голос. ‘Выгоните его!’


Кто-то бросил кирпич в окно, разбив его на мириады осколков. Первые люди, ворвавшиеся в магазин, схватили костюмы, выставленные на моделях, дорогую одежду, которая была далеко за пределами досягаемости низкооплачиваемых мужчин из рабочего класса. Раздались торжествующие крики по мере того, как все больше мародеров забирались в помещение.


‘Они проникли внутрь!’ - в тревоге воскликнула Рут.


‘Уходи немедленно", - приказал ее отец.


‘Но они крадут вашу собственность’.


‘Выходи через заднюю дверь. Беги в полицейский участок’.


‘Почему бы им не позвонить?’


‘Телефон внизу. Я ни за что не дотянусь до него. Иди. Я не буду далеко отставать’. Он подбежал к сейфу и вытащил связку ключей. Зная, что она все еще там, он перешел на более суровый тон. ‘ Не стойте просто так - убирайтесь сейчас же! Никто не знает, что они сделают, если поймают нас все еще здесь. Беги, девочка— беги! Это срочно.’


Схватив сумочку, Рут сделала, как ей сказали, и сбежала вниз по лестнице. Изнутри магазина она услышала звон колокольчика, когда открывалась касса, за которым последовал стон разочарования, потому что касса была пуста. Последовал гораздо более зловещий звук. Когда Рут услышала первый треск огня, у нее кровь застыла в жилах. Они собирались поджечь магазин. Она открыла заднюю дверь и убежала, намереваясь помчаться в полицейский участок и поднять тревогу. Но она не продвинулась дальше конца переулка. Двое неряшливых молодых людей стояли, прислонившись к стене, и по очереди потягивали пиво из бутыли. Когда они увидели Рут, то встали, чтобы преградить ей путь.


‘Дайте мне пройти", - храбро сказала она.


‘К чему такая спешка, дорогая?" - спросил один из них.


‘Они вломились в наш магазин’.


‘ Кого это волнует? Он искоса посмотрел на нее. ‘ Поцелуй нас.


‘Мне нужно в полицейский участок", - причитала она.


‘Всему свое время", - сказал он. "Ну же, как насчет прощального поцелуя для нас с Гэтти? Завтра мы с нашим полком отплываем во Францию. Это наш последний шанс немного развлечься.’


‘Да", - добавил его друг. "Один поцелуй - это все, чего мы хотим’.


‘Я первый", - сказал другой, ставя бутыль на стол.


Он бросился вперед. Когда он коснулся ее плеча, Рут поддалась импульсу и сильно ударила его по лицу. Это привело его в ярость. Он схватил ее обеими руками.


‘За это у нас будет гораздо больше, чем поцелуй", - предупредил он, повалив ее на землю и сбив при этом с нее шляпу. ‘Давай, Гэтти, подержи ее’.


Его друг колебался. ‘ Не трогай ее, Старина, ’ сказал он обеспокоенно. ‘ Отпусти ее.


‘Не раньше, чем я получу свои деньги". Теперь держите ее.


Подруга неохотно взяла Рут за руки, но она не сопротивлялась. В состоянии шока она была не в состоянии пошевелиться. Она не могла поверить в то, что с ней происходит. Ее юбка была задрана, а ноги раздвинуты. Когда первый мужчина навис над ней, она почувствовала запах пива в его дыхании. Он дико хихикал и расстегивал пуговицы на брюках. Когда он снял их, он уже был возбужден. Рут была в ужасе. Она не слышала взрыва в магазине и не задавалась вопросом, успеет ли ее отец сбежать вовремя. Она напрочь забыла о пожаре. Придавленная огромным весом нападавшего, она была возмущена вкусом его губ, когда он впервые жадно поцеловал ее. Лаская ее груди, он погрузил язык ей в рот и возбужденно перекатился на ней сверху.


‘Хватит, старина’, - сказал друг. ‘Кто-нибудь придет’.


‘Я еще даже не начинал’.


‘Поторопись — нам нужно идти’.


‘Она сама напросилась на это’.


Используя руку, чтобы еще больше раздвинуть ее бедра, он сманеврировал и внезапно ввел в нее свой эрегированный пенис. Резкая боль заставила Рут вскрикнуть. Он заставил ее замолчать еще одним поцелуем и бешено забился в ней. Это было мучительно. Ее прижали к земле и ощупывали повсюду. Ее оскверняли, но никто не пришел ей на помощь. Разрываясь между агонией и унижением, все, что она могла сделать, это лежать и терпеть это испытание. Единственным утешением было то, что оно длилось недолго. Тяжело дыша от напряжения, мужчина вскоре достиг кульминации, выгнув спину и издав протяжный вой удовольствия. После последнего толчка ему потребовалась минута, чтобы прийти в себя, прежде чем выйти из нее с удовлетворенным ворчанием.


‘Твоя очередь, Гэтти", - сказал он, поднимаясь на ноги и натягивая брюки. ‘Тебе понравится — она милая и подтянутая’.


‘Нам нужно идти, старина", - убеждал его друг. ‘Оставь ее в покое’.


‘Только не говори мне, что ты боишься это сделать’.


‘У нас нет времени. Это место в огне’.


Словно для того, чтобы подчеркнуть эту мысль, издалека послышался приближающийся вой пожарной машины. Первый мужчина кивнул головой, затем посмотрел вниз на Рут.


‘Прощай, дорогая, помнишь меня, правда?’


Его друг оттащил его в сторону. ‘ Нам нужно идти.


Они вдвоем улизнули, оставив Рут лежать на земле. Она была слишком ошеломлена, чтобы даже пошевелиться. Ее изнасиловали менее чем в двадцати ярдах от семейного магазина. Боль, замешательство, страх и стыд охватили ее. Она была в отчаянии. В тот момент Рут чувствовала себя так, словно потеряла абсолютно все. Она потеряла свою девственность, свою невинность, свою респектабельность, свою уверенность, свои надежды на будущее и свой душевный покой. Сама того не ведая, она понесла и еще одну потерю. Ее отец лежал, растянувшись на ковре в комнате над своим горящим магазином. Джейкоб Штайн так и не дожил до того, чтобы услышать о жестоком нападении на свою единственную дочь.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


‘Я хочу, чтобы вы взяли на себя расследование этого дела, инспектор’.


‘Да, сэр Эдвард", - ответил Харви Мармион.


В первоначальных отчетах говорится, что магазин был взломан, а затем подожжен. Все, что не было украдено, было уничтожено в огне. Еще большую тревогу вызывает тот факт, что в комнате наверху было обнаружено тело. Пожарная команда не смогла добраться до трупа, чтобы опознать его, но, скорее всего, он принадлежит владельцу, Якобу Штайну.’


‘Я много раз проходил мимо его магазина’.


‘Вы больше не сможете этого делать", - печально сказал комиссар. ‘Насколько я могу судить, это место будет сожжено дотла’.


‘Это была еще одна толпа, вышедшая из-под контроля?’


‘Да, инспектор, и я этого не потерплю. Я не хочу, чтобы столица оказалась во власти бродячих банд, затаивших злобу. Кто-то должен быть пойман и наказан за это’.


‘Это может быть непросто, сэр Эдвард", - предупредила Мармион.


Мужчина постарше улыбнулся. ‘ Как ты думаешь, почему я выбрал тебя?


Они находились в кабинете комиссара Нового Скотленд-Ярда, красно-белом кирпичном здании в готическом стиле, которое было штаб-квартирой Столичной полиции. Сейчас, когда комиссару сэру Эдварду Генри перевалило за шестьдесят, он должен был уйти в отставку, но начало войны всколыхнуло его патриотизм, и он согласился остаться на посту, который занимал двенадцать продуктивных лет. Мармион испытывала к нему величайшее восхищение, не в последнюю очередь потому, что комиссар пережил покушение тремя годами ранее и, хотя и был ранен пулей, вскоре вернулся к работе.


Отцу Харви Мармиона повезло меньше. Полицейский, известный своей преданностью долгу, Альфред Мармион был застрелен при попытке арестовать грабителя. Этот инцидент убедил его сына бросить работу клерка на государственной службе и поступить в полицию. Мармион был коренастым мужчиной лет сорока с телосложением, которое противоречило его начитанности. Проницательный и упорный, он дослужился до звания детектива-инспектора и получил на чай еще более высокий пост. Хотя он был хорошо ухожен, одевался не лучшим образом. Действительно, рядом с безукоризненно одетым сэром Эдвардом Генри он выглядел почти убого. Костюм Мармиона был измят, галстук съехал набок. На воротнике рубашки виднелось пятно. К счастью, комиссар судил о нем не по внешности. Он знал цену этому человеку и высоко его ценил.


‘Мне действительно больше нечего вам сказать, инспектор’.


‘Сколько еще магазинов подверглось нападению?" - спросила Мармион.


‘Слишком много", - сказал сэр Эдвард.


‘Предположительно, в основном они были в Ист-Энде’.


‘В Вест-Энде тоже были жертвы. На Бонд-стрит и Сэвил-Роу были разбиты окна. К счастью, толпу разогнали после потасовки с нашими офицерами’.


‘Но на Джермин-стрит все было по-другому".


‘Увы, никто из свидетелей не говорит о внезапной вспышке пламени’.


‘Это означает, что было использовано такое горючее, как бензин".


‘Если это было так, ’ серьезно сказал сэр Эдвард, - то мне нужен человек, который это сделал. Поджог - отвратительное преступление. Меня не волнует, насколько люди расстроены тем, что случилось с Лузитанией . Это не оправдание бессмысленному уничтожению частной собственности.’


‘Я согласен’.


‘Немедленно приезжай туда’.


‘Так и сделаю", - сказала Мармион. ‘Я возьму с собой сержанта Киди’.


‘Хорошо— я знаю, что могу положиться на вас двоих’.


‘Спасибо вам, сэр Эдвард’.


Комиссар подошел к двери и открыл ее для своей посетительницы. Он положил руку на плечо Мармион, собираясь уходить.


‘Это дело имеет для меня особое значение, инспектор’.


‘О? Почему это?’


‘Джейкоб Штайн был моим портным’.


Рут понятия не имела, как ей удалось дотащиться до полицейского участка на Вайн-стрит. Она также не могла вспомнить, что на самом деле сказала. Она все еще была слишком ошеломлена пережитым ужасом, чтобы говорить внятно. Когда она пробормотала что-то о магазине своего отца, ей сказали, что пожарная команда уже прибыла на место происшествия. Участковый сержант проницательно посмотрел на нее.


‘Есть что-нибудь еще, о чем можно сообщить, мисс?’ - спросил он.


‘Нет, нет", - сказала она, краснея при воспоминании о нападении и чувствуя, как колотится ее сердце. ‘Там совсем ничего нет’.


‘Ты выглядишь рассеянным’.


‘Я должен вернуться домой’.


‘И где бы это могло быть?’


‘Мы живем в Голдерс-Грин’.


‘Вы можете сказать мне адрес?’


‘Ну...’


В голове у Рут было пусто. Ей пришлось несколько минут поломать голову, прежде чем она смогла вспомнить, где живет. Обычно отец отвез бы ее домой, но он был заперт в горящем здании. Видя ее замешательство, сержант сжалился над ней. Он подал знак констеблю в форме.


‘Констебль Уолтерс проводит вас домой в целости и сохранности", - сказал он.


‘Я справлюсь", - пробормотала Рут.


‘ Я не думаю, что вы сможете, мисс. Вы, очевидно, расстроены. Вам нужна помощь. Голдерс-Грин находится на Северной границе. Его голова дернулась в сторону констебля. ‘Проводите молодую леди до входной двери’.


‘Да, сержант", - сказал Уолтерс.


‘Проследи, чтобы с ней ничего не случилось’. Он сочувственно улыбнулся Рут. ‘В это время суток здесь появляются странные личности. Мы же не хотим, чтобы вы попали не в те руки, не так ли?’


Уже слишком поздно, сказала себе Рут.


‘Тогда иди, и спасибо, что пришел’.


Уолтерс протянул руку. ‘ Сюда, мисс.


Рут приняла его помощь с глубокими опасениями. Хотя он пытался завязать с ней разговор, она хранила обиженное молчание. Присутствие полицейского рядом с ней в поезде метро было смешанным благословением. Это позволило никому не беспокоить ее, но в то же время вызвало подозрение, что она арестована. Рут была смущена некоторыми взглядами, брошенными в ее сторону. Когда они вышли на станции Голдерс-Грин, она испугалась, что кто-то из ее знакомых может увидеть ее с констеблем Уолтерс. Немедленно поползли бы слухи. Все, чего она сейчас жаждала, - это безопасности и анонимности в собственном доме.


‘Я справлюсь отсюда", - сказала она.


‘Но сержант сказал мне проводить вас до конца’.


‘Это всего в минуте ходьбы’.


‘Вы уверены?’


‘Да, большое вам спасибо’.


И прежде чем он успел возразить, Рут умчалась одна. На самом деле, ее дом находился на некотором расстоянии, и она шла туда так быстро, как только могла, опустив голову, с искаженным лицом, ее разум был полон жгучих воспоминаний о пережитом испытании. Когда она, наконец, добралась до дома, она поспешила по подъездной дорожке и нащупала ключ, желая скрыть свой позор и смыть вонь нападавшего. Ей потребовалось три попытки, чтобы вставить ключ в замок. Когда дверь открылась, она, пошатываясь, вышла в коридор. Ее мать вразвалку вышла из гостиной, чтобы поприветствовать ее, но ее приветливая улыбка исчезла, когда она увидела, какой растрепанной была Рут. Вопросы Мириам Штайн лились потоком, от которых перехватывало дыхание.


‘Что случилось, Рут?’ - спросила она, потрясенная увиденным. ‘Где ты была? Почему твое пальто порвано? Кто повредил твою шляпу? Почему ты вернулась одна? Где твой отец? Почему он не отвез тебя домой? С ним все в порядке? Как ты сюда попала? Ты не можешь говорить? С тобой что-то не так? Почему ты мне не отвечаешь? Скажи мне, Рут, что происходит?’


Для ее дочери это было слишком. Столкнувшись с допросом из лучших побуждений, она упала в обморок на месте.


К тому времени, когда детективы прибыли на Джермин-стрит, пожарная команда взяла пламя под контроль и предотвратила его распространение на соседние здания. На противоположном тротуаре собралась изрядная толпа, наблюдавшая, как пламя наконец угасает, и протестующе шипевшая. Ночной воздух наполнился едким дымом, заставив некоторых зрителей закашляться или прикрыть глаза руками. Из магазина все еще исходил пульсирующий жар. К владельцу было мало сочувствия. У него было немецкое имя. Этого было достаточно.


Харви Мармион поговорил с офицером, руководившим операцией. Сержант Джо Киди тем временем поговорил с тремя дежурными полицейскими, чтобы узнать, удалось ли им собрать какие-либо свидетельские показания. Киди был высоким, жилистым, симпатичным мужчиной лет тридцати с небольшим в шляпе, лихо сдвинутой набекрень. Хотя он зарабатывал меньше инспектора, он тратил гораздо больше на свою одежду и внешний вид. Мармион был семьянином. Киди был холостяком.


‘Что он говорит?" - спросил Киди, когда инспектор подошел к нему. ‘Можно ли что-нибудь спасти?’


"Боюсь, что нет, Джо. Все здание разрушено’.


‘Жаль. Джейкоб Штайн шил хорошие костюмы. Не то чтобы я когда-нибудь мог себе это позволить, заметьте, ’ сказал он с кривой усмешкой. ‘ Моя зарплата не дотягивает до высококлассных портных на заказ.


‘Вам придется подождать, пока вы не станете комиссаром", - со смешком сказала Мармион. ‘Сэр Эдвард был здесь постоянным клиентом. Вот почему он придал этому инциденту первостепенное значение. Что касается пожара, ’ продолжил он, ‘ то он сделал свое худшее дело. Огонь прогрыз несколько потолочных балок, поэтому полы в верхних комнатах небезопасны. Они собираются затащить туда человека, если смогут, чтобы поближе взглянуть на тело. Оно в передней комнате. ’


Бедняга не успел вовремя выбраться. Я предполагаю, что он умер от вдыхания дыма. Как только эта дрянь попадет тебе в легкие, у тебя не останется шансов. Я видел много людей, которые умерли таким образом — и почти любым другим способом, если уж на то пошло. Назовите это профессиональным риском. ’


До того, как поступить в полицию, Киди некоторое время работал в семейной фирме гробовщиков, но ему не хватало темперамента для директора похоронного бюро. Его живое чувство юмора считалось неприятным в мире профессиональной торжественности. Ирония заключалась в том, что его работа детектива включала в себя и мертвые тела, а также дополнительную задачу - выяснить, кто на самом деле совершил убийства.


"А как насчет свидетелей?" - спросила Мармион.


‘Их немного, и они далеко друг от друга. По словам констебля, который первым прибыл на место происшествия, внутри магазина копошилось более сорока человек. Когда начался пожар, они быстро выбрались наружу со всем, что им удалось захватить.’


‘Производились ли какие-либо аресты?’


‘Только двое", - сказал Киди. ‘По-видимому, здесь был настоящий бедлам. Констеблю повезло, что он поймал двух мужчин’.


‘Я обязательно поговорю с ними обоими’.


‘Одного из них поймали с костюмом, который он украл. Зачем его забирать? Не то чтобы он мог носить цветущую вещь. По профессии он водопроводчик. Можете ли вы представить его идущим на работу в костюме Джейкоба Штейна?’


‘Осмелюсь предположить, ему нужен был сувенир’.


‘ У него есть одно дело, инспектор, — визит в магистратский суд.


Они рассмеялись, затем оглядели толпу. Пока Киди разглядывал хорошенькие личики молодых женщин, Мармион изучала выражения лиц мужчин.


‘Некоторые из них здесь, Джо", - сказал он. "Некоторые из тех, кто это сделал, вернулись, чтобы увидеть дело своих рук. Они знают, что они в безопасности. Когда толпа в ярости, почти невозможно выделить отдельных людей. Они здесь, чтобы позлорадствовать.’


- А как насчет женщин? - спросил я.


‘В их случае это в основном праздное любопытство’.


‘Я ничего об этом не знаю", - сказал Киди. "Вы читали о том, что вчера произошло в Ливерпуле? Когда там начались беспорядки, одной из зачинщиц была шестидесятилетняя женщина’.


‘Я видел статью. Она помогла поджечь гараж, принадлежащий кому-то с немецкой фамилией. Ее сын был плотником на "Лузитании" . Боятся, что он мертв.’


‘То, что она сделала, было понятно’.


Мармион была непреклонна. ‘ Это не делает все правильным, Джо.


‘Нет, нет, я полагаю, что нет’.


Толпа заинтересованно загудела, когда они увидели, что пожарная машина подъехала ближе, чтобы можно было воспользоваться лестницей. Шланги перестали играть на верхнем этаже и сосредоточились на тлеющих углях в магазине. Пожарный снял шлем, чтобы вытереть пот со лба. Получив приказ от вышестоящего начальника, он кивнул и снова надел шлем. В верхних окнах не осталось стекол, и из них все еще вился дым. Когда лестница была установлена, пожарный медленно поднялся по ней.


‘Лучше он, чем я", - сказал Киди. ‘Я даже отсюда чувствую жар’.


‘Это то, чему их учат делать, Джо’.


"У них было много практики с тех пор, как затонула "Лузитания’.


‘Я буду рада, когда эта мания утихнет. Это стоит слишком многих жизней. Хорошо, ’ сказала Мармион, - может, у них и немецкие имена, но все они натурализовались. Если бы этого не было, они бы уже были интернированы. Они граждане Великобритании, которые решили жить здесь, потому что верили, что в нашей стране у них может быть лучшая жизнь. Они усердно работают, открывают бизнес, платят налоги и избегают неприятностей. - Он указал на магазин. - А потом происходит это. Это отвратительно.


‘Таково преобладающее настроение, инспектор. Мы ничего не можем с этим поделать, разве что потом собрать все по кусочкам. Подождите, - сказал Киди, поднимая голову. "Я думаю, он идет внутрь’.


Они с интересом наблюдали, как пожарный наверху лестницы топором отрубал обугленные остатки оконной рамы. Убрав топор за пояс, он перекинул ногу через подоконник и включил фонарик. В следующее мгновение он пригнул голову и осторожно забрался в комнату, чтобы проверить половицы и балки. Мармион и Киди ждали, казалось, целую вечность, пока мужчина снова появится. Когда он, наконец, сделал это, он вернулся через окно, затем спустился по лестнице. Его начальник ждал его.


Детективы сохраняли терпение, пока пожарный снимал шлем, прежде чем огласить свой отчет. Хотя он не мог слышать ни одного произнесенного слова, Мармион видела, что это была оживленная дискуссия. Когда полицейский указал наверх, пожарный решительно покачал головой. Наконец его начальник поздравительно похлопал мужчину по плечу и огляделся в поисках детективов. Мармион и Киди шагнули ему навстречу.


‘Ну, ’ сказала Мармион, ‘ что он нашел?’


"Там есть тело, инспектор, ’ ответил полицейский, - но он не смог дотянуться до него, потому что часть пола провалилась. Нам придется подождать, пока мы не сможем подойти к нему снизу.’


‘Сколько времени это займет?’


‘Ваше предположение ничуть не хуже моего — по крайней мере, несколько часов’.


‘В каком состоянии было тело?’ - спросил Киди.


‘О, - сказала Мармион, представляя своего коллегу, ‘ это сержант Киди. Он задает свой вопрос не из омерзительного любопытства. Раньше он работал в похоронном бюро и видел много жертв пожаров.’


‘Обычно их одолевал дым", - заметил Киди.


‘Не в данном случае", - сказал полицейский, скривившись. "Мой человек не мог до него дотянуться, но он подошел достаточно близко, чтобы увидеть нож, торчащий у него из груди. Он заметил кое-что еще, инспектор. Дверца сейфа была широко открыта. Он с отвращением покачал головой. ‘ Боюсь, вы имеете дело не только с поджогами и кражами. У вас на руках дело об убийстве.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Рут оставалась в ванне, хотя вода становилась холодной. Она чувствовала себя грязной с головы до ног. Она все еще была ошеломлена тем, как в ее тело вторгся совершенно незнакомый человек. До своей ужасающей встречи в переулке она имела лишь смутное представление о том, что такое половой акт. Все, что сказала ей мать, это то, что она должна ‘беречь себя для своего мужа’. Теперь это было невозможно. То, что она должна была спасти, было жестоко отобрано у нее. Какой потенциальный муж вообще стал бы рассматривать ее сейчас? Он посчитал бы ее порочной. И если она скроет от него ужасную правду, он обязательно узнает ее в их первую брачную ночь. Девственность Рут исчезла навсегда. Вместо этого нападавший оставил ее с болью, страхом и отвращением. Мысль о том, что он мог также оставить ее беременной, заставила ее неудержимо дрожать.


Они все будут винить ее, но не так сильно, как она винила себя. Что она сделала не так? Почему она не позвала на помощь? Должна ли она была умолять их? Должна ли она была вернуться к своему отцу? Почему она ударила одного из них по лицу? Это была ее ошибка? Отпустили бы они ее, если бы она просто поцеловала их? Кто поверит в то, что она пережила, и кто, возможно, сможет понять? Рут чувствовала себя беззащитной и ужасно одинокой.


Ее мать пыталась вызвать врача, но Рут умоляла ее не делать этого. Она заявила, что после ванны с ней все будет в порядке, и заперлась в ванной. Воды было безнадежно мало. Это могло очистить ее тело, но не могло стереть уродливое пятно ее мучений. Это всегда будет в глубине ее сознания. Десять минут в переулке разрушили ее жизнь. Это было несправедливо.


Ее мать забарабанила в дверь.


‘Рут!’ - позвала она. ‘С тобой там все в порядке?’


‘Да, мама", - кротко ответила ее дочь.


- У тебя, кажется, не все в порядке. Ты там уже больше часа.


‘Я скоро выйду, обещаю’.


‘Я хочу, чтобы ты сейчас вышла, - сказала Мириам, - и я все еще думаю, что тебя должен осмотреть врач. Здоровой девушке твоего возраста не подобает падать в такой обморок. Ты напугал меня.’


‘Прости, мама. Я не хотел’.


‘Твой дядя Герман согласен со мной. Я говорил с ним по телефону. Он считает, что нам следует вызвать врача. Я рассказал ему, что произошло, и он очень встревожился. Он сказал, что это не похоже на тебя - вот так бросить своего отца.’


‘Он сказал мне уйти", - заблеяла Рут. ‘Отец сказал мне уйти’.


‘Твой дядя Герман был потрясен’.


Ее обвинили бы в чем-то другом. Рут поморщилась.


‘Ты меня слышишь?’ - спросила Мириам, повышая голос. ‘Твой дядя Герман был потрясен. Он поехал в Вест-Энд, чтобы выяснить, что случилось с твоим отцом. Он чувствует, что ты должна была остаться с ним. Ты наша дочь. Это был твой долг.’


‘Я уже сказал, что сожалею’.


‘Это так нехарактерно. Что на тебя нашло?’


Последовало долгое молчание. Это только раззадорило Мириам. Постучав в дверь кулаком, она предъявила свой ультиматум.


‘Вылезай из ванны", - приказала она. ‘Если ты не сделаешь, как тебе сказано, я немедленно приведу доктора. Вылезай из ванны и впусти меня. Я не буду спрашивать тебя снова, Рут.’


Спасения не было. Рут решила, что скорее встретится лицом к лицу с разгневанной матерью, чем с неловким осмотром у врача. Она с трудом поднялась на ноги.


‘Я буду там через минуту", - сказала она.


‘Я бы на это надеялся’.


Рут выбралась из ванны и потянулась за полотенцем. Завернувшись в него, она повернула ключ и отперла дверь. Ее мать вошла с обвиняющим взглядом.


‘Что, черт возьми, на тебя нашло, Рут?’ - требовательно спросила она.


‘Теперь я чувствую себя намного лучше’.


‘Я твоя мать. Тебе не нужно запирать меня от всех".


‘Мне очень жаль’.


- И посмотри, как ты все разбросала по полу, ’ сказала Мириам, наклоняясь над грудой одежды. ‘ Ты всегда так аккуратно все развешиваешь. Что на тебя нашло?


Она собрала одежду и собиралась повесить ее на стул, когда ее взгляд упал на чулок. Мириам уставилась на большое пятно крови.


Герман Штайн был очень похож на своего старшего брата. У него было то же брюшко, те же округлые плечи и те же черты лица. Он сохранил гораздо больше своих волос, чем портной, но это было единственное заметное различие между двумя мужчинами. Доехав до Вест-Энда, он припарковал машину и поспешил на Джермин-стрит. Пожарная машина все еще стояла у курилки, принадлежащей его брату, но часть толпы растаяла. Когда он поговорил со старшим офицером, ему сказали, что инцидент находится в руках детективов Скотланд-Ярда. Ему указали на Мармион и Киди. С лицом, омраченным дурными предчувствиями, он направился прямо к ним.


‘Меня зовут Герберт Стоун’, - сказал он. ‘Джейкоб Штайн - мой брат’.


Мармион не нужно было спрашивать, почему мужчина изменил свою фамилию на английский. Это была мера предосторожности, которую предприняли многие люди немецкого происхождения после начала войны. Он представился, и сержант тщательно подбирал слова.


‘На дом вашего брата напала толпа", - объяснил он. "У нас есть основания полагать, что он был заперт огнем в комнате наверху’.


‘Именно там он и должен был быть, инспектор", - сказал Стоун. ‘Ранее этим вечером он был там с моей племянницей, просматривал бухгалтерские книги. Я слышал, что она вернулась домой одна в ужасном состоянии, но Джейкоба нигде не было видно. Его машина все еще на обычном месте парковки. Я оставил свою рядом с ней.’


‘Ни в чем нельзя быть уверенным, сэр. Мы работаем только на предположениях’.


‘Это, должно быть, Джейкоб — кто еще это мог быть?’


‘Понятия не имею, мистер Стоун’.


‘Неужели они не могут вывезти тело?’


‘Нет, пока это не станет безопасным", - сказал Киди. ‘Большая часть пола в той комнате обвалилась, а лестница сгорела дотла. Им нужно будет подпереть оставшуюся часть пола, прежде чем они смогут забраться туда, а они не могут этого сделать, пока не расчистят достаточное количество обломков с первого этажа.’


‘Что за подонки это сделали?’ - спросил Стоун, сердито глядя на обломки. ‘Это непростительно. Как полиция допустила такое? Разве вы не должны защищать собственность?’


"Мы не можем дежурить у каждого магазина, сэр. Наши силы ограничены. Когда был объявлен призыв добровольцев в армию, мы потеряли много полицейских’.


‘Это не оправдание, сержант’.


‘Это факт жизни’.


‘Что вы сейчас делаете с этим безобразием?’


‘Двое преступников у нас под стражей, ’ сказала Мармион, ‘ и вскоре будут арестованы другие. Прежде всего, конечно, нам нужно установить, находится там твой брат. Учитывая обстоятельства, это может оказаться непросто.’


‘Я бы узнал Джейкоба в любом состоянии", - заявил Стоун. ‘ Даже если он сильно обгорел, я буду знать, что это он.


‘Мы очень благодарны вам за помощь, сэр. Вы говорите, что ваша племянница была здесь ранее этим вечером?’


‘Да, она присоединилась к своему отцу после закрытия магазина’.


‘Тогда она вполне могла находиться в помещении, когда было разбито окно и начался пожар. Нам нужно будет допросить ее. Она сможет дать нам ценную информацию’.


‘Рут ведет себя очень странно с тех пор, как вернулась’.


‘Это неудивительно", - сказал Киди. ‘Она все еще была бы в шоке. Это был бы ужасный опыт для любого’.


‘Само собой разумеется, ’ добавила Мармион, ‘ мы проявим осмотрительность. Если ее отец мертв, ей понадобится время, чтобы привыкнуть к трагедии. Мы не будем беспокоить ее, пока она не будет готова нам помочь. - Он взглянул на магазин. ‘ Насколько я понимаю, в той комнате был сейф. Вы случайно не знаете, что в нем хранил ваш брат, мистер Стоун?’


‘Конечно", - сказал другой. ‘В сейфе находились документы, имеющие отношение к бизнесу — счета, квитанции, эскизы, бухгалтерские книги, детали текущих заказов и так далее’.


- А как насчет денег? - спросил я.


‘Он всегда хранил там значительную сумму, инспектор. Помимо всего прочего, в конце каждой недели приходил счет за зарплату. У него был штат из четырех человек на полный рабочий день и один на полставки’. Его грудь раздулась от гордости. ‘Как джентльмен, мой брат мог сравниться с кем угодно’.


"Я вижу, что вы одеты в костюм Джейкоба Штайна, сэр", - заметил Киди.


‘ Я делаю это не только из преданности семье, сержант. Мне нравится все самое лучшее, и это то, что он всегда предоставлял. Его раздражение усилилось. ‘Сколько еще им придется ждать, пока они смогут войти туда?’


‘Только пожарная команда может сказать вам это, сэр’.


‘Тогда я посмотрю, смогу ли я их поторопить’.


Развернувшись на каблуках, Стоун направился к старшему офицеру, оставив детективов одних. Киди проводил его взглядом.


‘Я не заметил особых признаков горя", - прокомментировал он. ‘Если бы там, в той комнате, был мой брат, у меня было бы разбито сердце’.


‘Его гнев маскирует его горе", - сказала Мармион. ‘Я уверена, что под этим бахвальством он уже в трауре. То, что мы видим, - это естественная ярость из-за того, что магазин сгорел дотла просто потому, что на нем было написано немецкое название.’


‘Почему вы не рассказали ему всю историю, инспектор?’


‘ Что вы имеете в виду?


‘Его брата зарезали", - напомнил ему Киди.


"Во-первых, мы не совсем уверены, что это тот Джейкоб Штайн. Во-вторых, даже если это так, нам нужно установить точную причину и вероятное время смерти, прежде чем сообщать эти подробности родственникам. Работа полиции иногда заключается в утаивании информации, Джо. ’


‘Предположим, кто-нибудь из пожарных расскажет ему?’


‘Я ясно дал понять, что они не должны ничего говорить. Поблизости ошивается пара репортеров. Если они пронюхают об убийстве, завтра об этом напишут все газеты. Я хочу провести это расследование в нашем темпе, а не в том, что предлагает британская пресса.’


‘Вполне справедливо — что нам теперь делать?’


‘Какое-то время здесь ничего особенного не произойдет, - решила Мармион, - поэтому я ускользну и побеседую с двумя задержанными’.


‘Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?’


‘Нет, спасибо, Джо. Ты останешься здесь. И если какие-нибудь репортеры попытаются приставать к тебе, ничего не выдавай". Мармион уже собирался уходить, когда кое-что вспомнил. ‘Кстати, это было очень умно с вашей стороны. Как вы узнали, что у мистера Стоуна был костюм от Джейкоба Штейна?’


‘Это было легко", - объяснил Киди. ‘Я могу выбрать работу всех лучших костюмеров Лондона. Их стили такие индивидуальные. Тогда, конечно, есть еще одна зацепка’.


‘Какая еще зацепка?’


‘Вы встречались со Стоуном. Ему нравится хорошо одеваться, и он из тех мужчин, которые всегда покровительствуют тем, кто делает ему большую скидку. Никто другой, кроме его брата, этого не сделал бы’.


Мармион ухмыльнулась. ‘ Тебе следовало бы стать детективом, Джо Киди.


Рут жила в своем собственном мире. Одетая в халат, она сидела на краю дивана, скрестив руки на груди, словно защищаясь. Ее мать сменила раздражение на сочувствие. Все ее инстинкты подсказывали ей, что ее дочь пережила ужасный опыт и нуждается в любви и утешении. Она приготовила Рут горячий напиток, но девочка даже не притронулась к нему. Мириам сидела рядом с ней, нежно поглаживая ее по спине.


‘Теперь ты дома, Рут", - тихо сказала она. ‘Ты в безопасности. Здесь никто не сможет тебя тронуть’. Она взяла чашку. ‘Почему бы тебе не сделать глоток этого?’ Девушка покачала головой. ‘Это пойдет тебе на пользу’.


Рут и представить себе не могла, что что-то на свете может принести ей пользу. Помочь ей было совершенно невозможно. Несмотря на то, что говорила ее мать, Рут не была в безопасности в своем доме. Он последовал за ней туда. Она все еще чувствовала его зловонное дыхание и ощущала, как он давит на нее всем своим весом. Она все еще помнила сильную боль, которую он причинял в погоне за своим удовольствием. Ее груди все еще болели после массирования. Во рту у нее все еще был его вкус. Во влагалище жгло.


Мириам поставила чашку обратно на блюдце и придвинулась ближе.


‘Что случилось?" - прошептала она.


‘Ничего...’


‘Должно быть, тебя что-то расстроило. Что это было?’


‘Там ничего не было".


‘Я не слепой, Рут. Я видел эту кровь, и сейчас неподходящее время месяца для этого. Это не единственное пятно, которое я видел на твоем чулке. Я не могу не удивляться, дорогая. Каждая мать боится за свою дочь. Я не исключение. Она обняла Рут за плечи. ‘ Скажи мне правду. Рано или поздно это должно выплыть наружу. Зачем скрывать это? Что бы ни случилось, я все равно буду любить тебя — мы все будем. Но мы не сможем вам помочь, если вы не скажете нам как. Вы это понимаете?’


‘Да, мама", - тихо сказала Рут.


"Тогда, пожалуйста, пожалуйста, расскажи мне, что все это значит’.


Последовала долгая пауза. Ее мать была права. Рут не могла молчать бесконечно. Правду невозможно было скрыть. Однако, когда она попыталась заговорить, Рут чуть не подавилась словами. Ее начало рвать. Мириам притянула ее к себе и нежно покачивала взад-вперед, пока Рут не пришла в себя. Затем она поцеловала дочь в лоб.


‘Не торопись", - посоветовала она. ‘Спешить некуда’.


Глубоко вздохнув, Рут собрала все свое мужество.


‘Это была моя вина", - сказала она безучастно. ‘Это была полностью моя вина’.


Первый человек, которого Мармион допросила в полицейском участке, мало чем помог. Выйдя из пьяного ступора, он признался, что присоединился к толпе, когда она проходила мимо паба, где он пил, потому что надеялся немного развеяться. Когда было разбито окно магазина на Джермин-стрит, он забрался внутрь и помогал разгромить заведение, пока кто-то не поджег его. Когда он попытался сбежать, его арестовал полицейский. Мармион была удовлетворена тем, что он говорил правду и действовал в одиночку. Он явно понятия не имел, кто руководил толпой или кто устроил пожар.


Второй мужчина, который прохлаждался в полицейской камере, был совсем другим человеком. Брайан Коули был угрюмым сантехником лет под тридцать, солидным мужчиной с татуированными предплечьями и уродливым лицом, искривленным постоянной хмуростью. Когда Мармион начала допрашивать его, заключенный стал свирепым.


‘У вас нет причин держать меня здесь", - запротестовал он.


"Из того, что я слышал, мистер Коули, у нас есть все основания. По словам офицера, производившего арест, вы были частью банды, которая ворвалась в магазин и разгромила его. Когда вы уходили, при вас был костюм.’


‘Это было не мое’.


‘Я так и понял’.


"Я имею в виду, я его не крал. Случилось вот что, понимаешь? Какой-то другой парень отдал его мне. Когда он увидел, что полицейский готовится наброситься на него, он сует костюм мне в руки, а затем бросает его. Поэтому полицейский арестовывает меня вместо этого, когда я был всего лишь невинным свидетелем.’


‘Вас действительно видели на территории магазина’.


‘Кто так говорит?’


‘Вас арестовал полицейский’.


‘Тогда он лжет, оторвав свою окровавленную голову’.


‘Зачем ему это делать, мистер Коули?’


- Все копы одинаковы, ’ сказал водопроводчик, скривив губы. ‘ Они лжецы. Я никогда не заходил в ту лавку.


‘Но вы признаете, что были на Джермин-стрит?’


‘Да, … Я вроде как ... случайно проходил мимо’.


‘Неужели?’ - спросила Мармион, цинично приподняв бровь. ‘Я проверила ваш адрес, прежде чем прийти сюда. Как случилось, что человек, живущий в Шордиче, проходил мимо магазина одежды для джентльменов в Вест-Энде?’


Коули скрестил руки на груди. ‘ Не могу вспомнить.


‘Вы находились поблизости с явной целью нанести ущерб частной собственности. Почему бы не быть честным в этом? Вы вошли в магазин и украли костюм’.


‘Это неправда’.


‘Позвольте мне спросить вас еще кое о чем’, - сказал Мармион, меняя тему. ‘Что вы думаете о немцах?’


Коули фыркнул. ‘Я ненавижу их всех’.


‘Почему это?’


"Они, конечно, ведут войну против нас — и они потопили "Лузитанию" у берегов Ирландии. Немцы - злобные животные’.


‘Этот термин можно было бы использовать по отношению к мафии на Джермин-стрит этим вечером. Нападение, безусловно, было жестоким — и все потому, что магазином владел человек по имени Джейкоб Штайн’.


‘Он это заслужил’.


‘Почему?’


‘Он один из этих немецких ублюдков’.


‘ Он был натурализованным гражданином Великобритании, ’ подтвердила Мармион. ‘ Это значит, что он имеет такое же право жить в этой стране, как ты или я. Если вам так хочется наказать немцев, почему у вас не хватает смелости вступить в армию? Тогда ты мог бы сражаться с ними на равных.’


Коули сердито посмотрел на него. ‘ У меня есть работа, о которой я должен заботиться.


‘ Тысячи других трудоспособных мужчин уже вызвались добровольцами.


‘Это их дело’.


Мармион смотрела на него со смесью интереса и презрения. Он встречал много людей вроде сантехника, обиженных людей, ненавидящих любую власть и особенно не любящих полицию. Судя по тому, как непринужденно чувствовал себя Коули в заключении, Мармион сделала вывод, что у него и раньше бывали неприятности. Одно было ясно наверняка. Коули был не один. Он знал других участников нападения на магазин. У него были имена, которые могли пригодиться в расследовании.


‘Кто еще был с вами?" - спросила Мармион.


Коули пожал плечами. ‘ Я был предоставлен сам себе.


"А как насчет человека, который, как вы утверждаете, передал вам этот костюм?’


‘Никогда раньше его не видел’.


‘Я не верю, что он существовал. Твои друзья, однако, существуют. Ты управляешься со стаей. У тебя не хватило бы смелости сделать что-либо подобное в одиночку. Человеку, который слишком боится сражаться за своего короля и страну, нужен кто-то еще, за кем можно спрятаться.’


‘Я ничего не боюсь!’ - завопил Коули.


‘Даже не длительный тюремный срок?’


‘Вы не можете отправить меня в тюрьму. Я не сделал ничего плохого’.


‘Присяжные так не подумают", - предупредила Мармион. ‘Вы были частью банды, причастной к поджогам, незаконному проникновению на чужую территорию, воровству, умышленному уничтожению частной собственности и — прямо или косвенно — к смерти владельца магазина. Мистер Штайн в это время находился наверху.’


Коули с трудом сглотнул. ‘ Я никогда не прикасался к нему.


‘Возможно, это правда, но вы можете знать кого-то, кто это сделал. По крайней мере, вы знаете других людей, которые там были, а они, в свою очередь, могут назвать нам дополнительные имена’. Мармион приблизила к нему лицо и заговорила с тихой угрозой. ‘Сколько бы времени это ни заняло, я собираюсь разыскать каждого человека, причастного к этому позорному нападению, и привлечь их к ответственности. Больше всего мне хочется встретиться с человеком, который устроил пожар, а затем облил его бензином. Это были вы или кто-то из ваших друзей, сэр? Коули энергично покачал головой. ‘Я оставляю вас поразмыслить над этим. Когда я вернусь снова, я надеюсь, что вы запомните имена и адреса тех, кто привез вас сюда из Шордича, чтобы вы могли излить свою злобу на невинного человека.’


‘Я не имею никакого отношения к тому пожару", - заявил заключенный.


‘Тогда кто это сделал?’


Коули настороженно посмотрел на него. Все его неповиновение исчезло. Единственное, о чем он думал, было самосохранение. Масштаб выдвинутых против него условных обвинений нервировал. Когда его арестовывали раньше, ему всегда удавалось отделаться штрафом. Не в этот раз. Инспектор Мармион напугал его. Перспектива тюремного заключения внезапно показалась реальной. Коули пытался завоевать расположение.


‘Я видел, как кто-то нес канистру с бензином", - признался он.


Это было начало. Мармион была довольна.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Чтобы развеять скуку долгого ожидания, Джо Киди поболтал с одним из полицейских. Сам проведя годы в военной форме, Киди испытывал сострадание к мужчинам, которые патрулировали улицы в любое время суток. Они были заметным сдерживающим фактором для преступников и знаком уверенности для законопослушной общественности. С начала войны круг их обязанностей значительно расширился, и они усердно работали над их выполнением. Однако, несмотря на все их усилия, они иногда подвергались резкой критике. Герберт Стоун был их последним недоброжелателем. Он буквально кипел от раздражения.


‘Это сводит с ума", - пожаловался он, подходя к Киди. "Пожарная команда почти такая же плохая, как полиция’.


‘Они всего лишь выполняют свою работу, сэр", - сказал Киди.


‘Тогда почему они не сделали это должным образом? То же самое касается полиции. Вы знали, что ожидались неприятности. После того, что случилось с "Лузитанией", последствия были неизбежны. Почему больше вас не было на дежурстве?’


‘Мы не можем патрулировать каждую улицу в Лондоне’.


‘Такие люди, как мой брат, заслуживали особого отношения", - настаивал Стоун. ‘Он был человеком с положением в Вест-Энде. Я подниму этот вопрос к самому комиссару — и у меня также найдутся строгие слова в адрес пожарной команды.’


‘Почему это?’


‘Меня оскорбили, сержант. Офицер, ответственный за операцию, только что сказал мне, что, если я не перестану приставать к нему, он прикажет полиции убрать меня’.


‘Он не хочет, чтобы ему мешали, сэр’.


‘Я никому не мешаю", - возразил Стоун, указывая на магазин. ‘Там мой брат мертв. Я имею право знать, почему им потребовалась такая вечность, чтобы вытащить его оттуда’.


‘Входить туда все еще слишком опасно", - сказал Киди, увидев возможность избавиться от него. ‘По моей информации, может пройти уже за полночь, прежде чем они разберут завалы. На самом деле нет смысла ждать до тех пор, сэр. Вы не сможете провести официальное опознание здесь. Это придется сделать в морге. ’


‘Я хочу увидеть своего брата’.


‘Возможно, вам следует подумать о его семье, мистер Стоун. Его жена будет очень волноваться, а вы ранее упоминали о дочери. Она наверняка очень встревожена. На случай плохих новостей они должны быть готовы.’


Стоуну потребовалось несколько мгновений, чтобы вернуть себе самообладание.


‘Да, ’ признал он, утихая от гнева, ‘ вы правы, сержант. Моя невестка будет опасаться худшего, и Рут тоже. Им нужно сказать правду’. Посмотрев на карманные часы, он принял решение. ‘ Я поеду обратно в Голдерс-Грин. Это не то, что я могу сделать по телефону. Мне нужно быть там лично.


‘Это очень тактично с вашей стороны, сэр’.


Стоун погрозил пальцем. ‘ Но я хочу знать, в какой момент тело было увезено.


‘Мы немедленно свяжемся с вами".


- Вот моя визитка. ’ Сунув часы обратно в карман жилета, он достал бумажник и достал визитную карточку. Он протянул ее Киди. ‘ Звоните по этому номеру в любое время ночи. Я сейчас встану.’


‘Предоставьте это мне, сэр’.


‘Из уважения к моему брату я чувствую, что должен остаться", - сказал Стоун, бросив последний взгляд на магазин, — "но вы правы - мое место с его семьей. До свидания, сержант’.


‘До свидания, сэр’.


‘Мы же не хотим больше мешать работе пожарной команды, не так ли?’


На этой саркастической ноте Стоун развернулся и направился к улице, где припарковал свою машину. Какими бы агрессивными ни были манеры мужчины, Киди, тем не менее, почувствовал к нему жалость. Потеря брата была тяжелым ударом, и теперь Стоуну предстояло сообщить плохие новости своей семье. Киди не завидовал ему в этой задаче. В ходе своей работы ему приходилось сообщать людям плохие новости, и большинство из них не могли этого вынести. Он ненавидел быть тем, кто сеет горе и отчаяние.


Теперь, когда пожар был потушен, пожарные героически трудились, чтобы навести порядок и укрепить остатки потолка. Из-за того, что было потоплено знаменитое британское судно, бизнес, на создание которого ушло много лет, прекратил свое существование всего за два часа. Казалось, что его гордый владелец был убит, а его сейф разграблен. Это был не просто случай насилия толпы. Они искали убийцу.


Подъехала машина и остановилась неподалеку. Мармион вышла и осмотрела место происшествия, прежде чем направиться к Киди.


‘Я нигде не вижу мистера Стоуна", - сказала Мармион.


‘Я отправил его домой, инспектор. Он доставлял неудобства пожарной команде и был далек от похвалы в адрес полиции. Я указал, что семья его брата будет отчаянно нуждаться в новостях, и намекнул, что он лучший человек, который может их сообщить.’


‘Молодец, Джо. Я ему очень сочувствую, но правда в том, что он только мешал’.


‘Это был двойной триумф", - похвастался Киди. ‘Я не только избавился от него, но и избавил нас от неловкой работы по распространению плохих вестей’. Его ухмылка предупредила Мармион, что готовится шутка. ‘Можно сказать, что я убил двух зайцев одним выстрелом’.


Мармион застонала. ‘ Я рада, что ты не сказала ему этого.


‘Как вы оказались на Вайн-стрит?’


‘О, визит стоил того. Один из арестованных не мог сказать ничего ценного, но другой был весьма полезен, когда я убедил его в том ужасном положении, в котором он оказался. Он дал мне имена и адреса трех друзей, причастных к инциденту, так что мы сможем нанести им визит. Он также сказал мне, что видел, как кто-то нес канистру с бензином.’


‘Вы подумали, что было использовано что-то, чтобы ускорить пожар".


‘Если повезет, банку выбросят", - сказала Мармион. ‘Возможно, она где-то под обломками. О, ’ продолжал он, - был еще один фрагмент информации, который я получил на Вайн-стрит. Сержант участка сказал мне, что дочь Джейкоба Штайна позвонила туда, чтобы сообщить о пожаре. Она была очень взволнована. На самом деле, она была в таком явном отчаянии, что сержант попросил одного из своих людей отвезти ее домой на метро. Я сочувствую девушке, ’ со вздохом сказала Мармион. ‘Рут Штайн будет еще больше расстроена, когда узнает, что случилось с ее отцом. Рут, все еще одетая в домашний халат, свернулась калачиком на диване в объятиях матери. На нее не выспрашивали подробностей и не заставляли заново переживать ужасы выпавшего на ее долю испытания. Каким-то образом ее мать поняла, через что, должно быть, проходит ее дочь, и избавила ее от расспросов. Мириам не произнесла ни слова осуждения и не вызвала врача. Это могло подождать до утра. Больше всего ее дочь нуждалась в некритичной любви и сочувствии матери, и это то, что она получила. Это помогло усмирить страхи Рут и позволило ей рассчитывать на свои благословения. Она прошла через ужасный кризис, но все еще была жива. У нее все еще был дом, где ее обожали. Каким бы мрачным он ни был, у нее все еще было будущее. В случае с ее отцом все было иначе. Джейкоб Штайн все еще находился в здании, когда оно было подожжено. Если бы он сбежал, то наверняка уже вернулся бы в дом или, по крайней мере, связался бы с ним по телефону.


Они услышали шорох автомобильных шин по гравию на подъездной дорожке. Двигатель был выключен. На несколько секунд Рут почувствовала, как мать с трепетом сжала ее в объятиях, затем они вдвоем встали и вышли в холл. Когда Мириам открыла входную дверь, ее шурин выходил из машины. Выражение его лица подсказало им, что произошло. Рут разрыдалась, мать заключила ее в объятия, и Стоун мягко повел их обратно в дом.


Харви Мармион ненавидел посещать морг. Это навеяло неприятные воспоминания о том времени, когда его вызвали опознавать труп его отца. Это был мучительный опыт. Когда он посмотрел на тело Якоба Штайна, то почувствовал облегчение от того, что его отец не был доведен до такого ужасного состояния. Огонь сжег одежду мертвеца, опалил его волосы и брови, а затем жадно вгрызся в его плоть. Мармион с трудом могла смотреть на почерневшую фигуру, но Джо Киди изучал ее с интересом, отметив уродливую рану в груди. Когда детективам удалось добраться до тела, они укрыли его, чтобы оно скрылось от любопытных глаз прессы. Мармион должна будет сделать заявление в свое время, но только после того, как тело будет официально опознано близким членом семьи. Также нужно было подумать о комиссаре. Ему нужно будет сказать, что его портной был убит.


‘Позвонить мистеру Стоуну?’ - спросил Киди.


‘Нет’, - сказала Мармион. ‘Я сделаю это, Джо’.


‘Ты собираешься рассказать ему об орудии убийства?’


‘Нет, пока он не приедет сюда’.


‘Вам понадобится это’. Киди протянул визитную карточку Стоуна. ‘Он сказал, что мы можем позвонить, как бы поздно это ни было’.


Мармион взглянула на часы на стене. ‘ Посмотри на время, - сказал он. - Эллен подумает, что я сбежал с другой женщиной.


‘Ваша жена слишком хорошо вас знает, чтобы так думать’.


‘Полицейская работа вносит хаос в семейную жизнь’.


‘Вот почему я так и не женился", - сказал Киди, улыбаясь. ‘Ну, во всяком случае, это одна из причин’.


‘Мы все знаем главное, Джо, но я не думаю, что это подходящее место для обсуждения твоей бурной личной жизни. Давай выбираться отсюда, ладно?’ Они вышли из морга в коридор. Мармион глубоко вдохнула. ‘Так—то лучше - теперь мы можем нормально дышать’.


‘Я привык каждый день видеть трупы в семейном бизнесе’.


"Я никогда бы не смог работать в таком месте, как это, я знаю это. Но я благодарен, что кто-то может. Вскрытие всегда дает полезные подсказки. Что ж, ’ добавил он, ‘ с таким же успехом ты можешь уйти на ночь.


‘Разве ты не хочешь, чтобы я подождал, пока приедет мистер Стоун?’


‘Нет, спасибо, я сам с ним справлюсь. А ты хорошенько выспись’.


Киди ухмыльнулся. ‘ Кто сказал, что я собираюсь спать?


‘Я знаю", - предупредила Мармион. "Я хочу, чтобы ты не спал и пришел вовремя. Завтра у нас впереди напряженный день — и то же самое касается последующих дней. Это будет очень сложное расследование.’


‘Убийца был одним из десятков людей, которые заходили в тот магазин. Поговорим о безопасности в цифрах. Как вы думаете, у нас есть хоть какой-то шанс поймать его, инспектор?’


‘О, мы поймаем его, Джо", - сказала Мармион, сверкнув глазами. ‘Я могу это гарантировать’.


Элис Мармион прокралась вниз в темноте, чтобы не разбудить свою мать. Одетая в халат и подбитые мехом тапочки, она была относительно высокой, худощавой, гибкой молодой женщиной лет двадцати с привлекательным лицом и ямочками на щеках. Когда она добралась до холла, то с удивлением увидела свет под кухонной дверью. Она осторожно открыла дверь и увидела свою мать, дремлющую в кресле с вязанием на коленях. Эллен Мармион была более взрослой и упитанной версией своей дочери. Ее волосы были седыми, а лицо изборождено морщинами. Элис ласково улыбнулась . Она не была уверена, будить ли мать или тихонько ускользнуть. В данном случае решение было принято не ею. Эллен, вздрогнув, проснулась.


‘О!’ - воскликнула она, увидев Элис. ‘Что ты здесь делаешь?’


‘Я мог бы спросить тебя о том же, мамочка. Нет смысла дожидаться папу. Он может пробыть еще несколько часов’.


‘Я не устал’.


‘Тогда почему ты заснул?’


‘Я просто задремал на несколько минут’.


‘Я вообще не могла отделаться’, - сказала Элис. ‘У меня слишком много всего на уме. В конце концов, я решила прокрасться сюда и закончить разметку. Дети будут ждать возвращения своих книг завтра.’


Эллен была обеспокоена. ‘ Думаю, я догадываюсь, что у тебя на уме.


‘Мы с Верой Доулинг говорили об этом вчера в школе. Если я соглашусь, то и Вера согласится. Ей просто нужно, чтобы я взял инициативу на себя ’.


‘Ты знаешь, что мы с твоим отцом думаем, Элис. Мы против этой идеи. У тебя хорошая работа — важная работа. Почему тебе нужно сбегать и вступать в Женский корпус скорой помощи?’


‘Мы хотим помочь в военных действиях’.


‘Но, в некотором смысле, вы уже делаете это. Вы отвлекаете внимание детей от ужасных вещей, которые происходят на фронте. У многих из них отцы сражаются там, в окопах. Ваши ученики, должно быть, так волнуются.’


‘Так и есть", - согласилась Элис. "Большинство из них слишком молоды, чтобы осознать все последствия, но в глубине души они очень напуганы. Матери, конечно, тоже. Это видно по их лицам, когда они оставляют детей. Некоторые, конечно, уже потеряли своих мужей. Мне их так жаль. Кажется, что в этой войне нет ничего, кроме потерь.’


‘Это не значит, что ты должен бросать свою работу’.


‘Я всегда могу вернуться к преподаванию позже’.


‘Мне невыносима мысль о том, что ты будешь в форме, Элис’.


‘Пол в форме’.


‘Это другое дело", - возразила Эллен. ‘Твой брат - мужчина. Он чувствовал, что поступить на службу - его долг’.


‘Вступление в WEC не означает, что я буду в какой-либо опасности", - сказала Элис. ‘Я бы все еще жила в этой стране — возможно, в Лондоне. Есть целый ряд работ, которые нужно выполнить.’


‘Преподавание - одно из них", - напомнила ей Эллен.


Она подавила зевок и положила вязанье на кухонный стол. Было слишком поздно возобновлять спор, который они с дочерью вели уже несколько недель. Позиция Эллен была проста. Она гордилась тем, что Элис была школьной учительницей. Поскольку ей самой было отказано в надлежащем образовании, она хотела, чтобы ее дочь продолжила учебу и получила квалификацию. Это потребовало самоотдачи и многих жертв. Она не могла понять, почему Элис была готова отвернуться от работы, к которой она так упорно стремилась.


‘Еще одна униформа в семье ничего не изменит", - сказала Элис с дразнящей улыбкой.


‘ Что вы имеете в виду?


‘Я думал о дяде Рэймонде. Он много лет носил форму Армии спасения. И ему приходится мириться с гораздо большей враждебностью, чем мне пришлось бы столкнуться в WEC’.


‘Я знаю", - печально сказала Эллен. ‘Его обзывали и снова забрасывали камнями. Он всего лишь пытается помочь людям. Я не согласен со всем, во что он верит, но я думаю, что твой дядя Рэймонд - очень храбрый человек.’


‘Возможно, мне следует обсудить это с ним’.


Эллен была тверда. ‘Это дело между тобой и твоими родителями, Элис. Мы не хотим втягивать в это твоего дядю. А теперь, почему бы тебе совсем не забыть об этой отметине и не попытаться немного поспать.’


Элис нежно коснулась руки матери. ‘ Давай поднимемся вместе.


‘Твой отец уже не может задерживаться так надолго’.


‘Папа не может ожидать, что ты будешь ждать вечно", - сказала Алиса, помогая матери подняться на ноги. ‘Ты оставляешь свое вязание, а я оставляю свои метки. Мы идем, мамочка’.


Почувствовав, что снова начинает зевать, Эллен прикрыла рот рукой. Затем она позволила вывести себя из кухни, оставив свет включенным. Когда они спустились по лестнице, она схватила Элис за запястье.


‘Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал", - сказала она.


‘Я не могу обещать не вступать в WEC’.


‘Это не то, о чем я прошу, Элис. Мы с твоим отцом были очень счастливы, и я бы ни за что на свете не променял его. Но я не хочу такой жизни для тебя. Пообещай мне, что ты никогда не выйдешь замуж за полицейского.’


Герберт Стоун выглядел таким удрученным, что Мармион сжалилась над ним. Выдвинув ящик своего стола, детектив достал два стакана и бутылку бренди. Он налил по капле в каждый бокал, затем предложил один посетителю. Кивнув в знак благодарности, Стоун взял у него бокал и сделал тонизирующий глоток. Была поздняя ночь. После посещения морга они оказались в кабинете Мармион. Стоуну и так было нелегко опознать труп, но теперь на него легло дополнительное бремя. Ему сказали, что речь шла о нечестной игре. Помимо того, что он справлялся с собственным горем, на его долю выпало сообщить остальным членам семьи, что его брат был зарезан.


Сделав еще глоток бренди, он справился со своей печалью.


‘Когда мы сможем забрать тело?’ - спросил он.


- Это решать коронеру, ’ мягко сказала Мармион. ‘ Он потребует полного вскрытия.


Стоун был встревожен. - Неужели моего брата обязательно разрезать на куски, инспектор? Несомненно, он уже перенес достаточно унижений.


‘Это стандартная процедура в случае неестественной смерти, сэр’.


‘Наша религия предписывает нам хоронить умершего как можно скорее. Необходимо соблюдать строгие ритуалы. В идеале мы хотели бы забрать тело сегодня’.


- Боюсь, это маловероятно, мистер Стоун. Тело может рассказать нам слишком многое, а это требует времени. Вам придется набраться терпения.


Гнев Стоуна снова вспыхнул. ‘Этого бы не случилось, если бы полиция защищала магазин моего брата, как они и должны были делать. Как вы могли допустить, чтобы произошла такая трагедия?’ - требовательно спросил он. ‘Мой брат вел безупречную жизнь. Он не заслуживал такой смерти. Что это за полиция, которая позволяет пьяной толпе разгуливать по улицам Лондона и безнаказанно кого-то убивать?’


‘Убийца будет наказан", - убежденно заявила Мармион. ‘Это единственное, в чем вы можете быть уверены’.


‘ Как, ради всего святого, ты собираешься его найти? Это был случайный поступок человека, который ненавидит всех немцев. Он был одним из толпы. Ты никогда его не выберешь.’


‘Я не согласен, сэр. Это не было случайным убийством’.


"А что еще это могло быть, чувак?’


‘Я думаю, это дело рук кого-то, кто воспользовался ситуацией, используя мафию в качестве прикрытия. Он, должно быть, знал, что магазин был вероятной целью и — что более важно — что ваш брат действительно мог находиться в помещении в это время. Здесь действовал расчет ", - решила Мармион. ‘Это означает, что мы не ищем анонима, оказавшегося замешанным в нападении. Мы будем искать кого-то, кто знал мистера Стейна и у кого были причины желать ему смерти ’.


‘Вы хотите сказать, что убийство было спланировано?’


"У меня такое чувство, сэр’.


‘Какие у вас есть доказательства?’


‘На данный момент очень мало, ’ призналась Мармион, ‘ поэтому я в некоторой степени полагаюсь на интуицию. Но спросите себя вот о чем. Если вы просто намереваетесь вломиться в магазин и разграбить его, зачем вам носить с собой нож?’


‘Я никогда об этом не думал", - сказал Стоун.


‘Мы ищем убийцу, у которого был какой—то зуб на вашего брата, и это может не иметь ничего общего с тем фактом, что он имеет немецкое происхождение. Подумайте хорошенько, сэр", - настаивал он. - Возможно, вы сможете назвать несколько имен. У вашего брата были враги?


Прежде чем заговорить, Стоун осушил бокал бренди.


‘Конечно", - сказал он покорно. ‘Джейкоб был евреем — у нас всегда есть враги".


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Когда Элис спустилась к завтраку, она обнаружила свою мать на кухне. В газовой духовке на тарелке уже поджаривался бекон, а на сковороде шипели яйца с помидорами. Тосты медленно подрумянивались под грилем.


‘Во сколько папа вернулся прошлой ночью?’ - поинтересовалась Алиса.


‘Я не знаю. Я крепко спал’.


‘Ты был совершенно прав, что пошел спать’.


‘Тогда почему я чувствую себя такой виноватой из-за этого?’ - спросила Эллен. ‘Я чувствовала, что мой долг - быть рядом с ним’.


Элис была четкой. ‘Детективом является папа, а не ты. Если ему приходится подолгу работать, это не значит, что и тебе тоже’. Она ухмыльнулась. ‘В конце концов, тебе не платят за сверхурочную работу, как ему’.


Эллен рассмеялась. ‘ Это один из способов выразить это.


Она продолжила готовить завтрак, прежде чем разложить его по трем отдельным тарелкам. К тому времени, когда Мармион появился в рубашке без пиджака, еда была для него на столе, а рядом стояла чашка чая. Он поцеловал Эллен в знак благодарности, затем сел рядом с ней. Элис сидела напротив него.


‘Доброе утро, учитель", - сказал он.


Элис улыбнулась. ‘ Возможно, ты больше не сможешь так меня называть.


‘Только не говори мне, что они тебя уволили’.


‘Нет— но я, возможно, подаю в отставку’.


Осознав, что она имела в виду, Мармион напряглась. Он надеялся, что отговорил свою дочь от ее плана вступить в Женский корпус по оказанию чрезвычайной помощи. Очевидно, это все еще было актуальной проблемой. Прежде чем он успел заговорить, Эллен быстро вмешалась, чтобы предотвратить ссору.


‘Давай не будем обсуждать это за едой", - предложила она. ‘Мы не хотим скандала в такую рань’.


‘Я имею право высказать свое мнение, дорогая", - сказала Мармион.


‘Элис уже знает, что это такое, дорогая’.


"И вы оба знаете мое мнение, - сказала Алиса, - так что давайте оставим все как есть’. Она положила сахар в чай и размешала его ложечкой. ‘Я не слышал, как ты вернулся прошлой ночью, папочка. Где ты был?’


‘Мы с Джо Киди нашли нелегальный игорный притон, ’ пошутила Мармион, ‘ и проиграли месячную зарплату в рулетку’. Он покачал головой. ‘На самом деле, все было гораздо серьезнее. Толпа совершила налет на магазин мужской одежды на Джермин-стрит. Они сожгли его дотла, а владелец был убит’.


‘Какая ужасная вещь должна была произойти!’


‘У вас есть подозреваемые?’ - спросила Эллен.


‘На данный момент у нас их слишком много — сорок или больше’. Он вопросительно посмотрел на свою дочь. ‘Что ты делаешь со своими учениками, Элис?" Когда один из них совершает что-то неприличное и никто не признается, как вы справляетесь с ситуацией?’


‘Я угрожаю оставить их всех дома после уроков’.


‘Сработала ли угроза?’


‘Каждый раз все дети пялятся на преступника’.


‘К сожалению, у нас с Джо нет такой возможности’.


Эллен проглотила кусочек бекона. ‘ Как поживает Джо Киди?


‘Он в прекрасной форме’.


‘Мы не видели его целую вечность. Тебе следует пригласить его на прием’.


‘Да’, - нежно сказала Элис. ‘Это было бы мило. Пригласи его на чай’.


‘Еще довольно долго не будет времени на такую роскошь, как чай", - сказала Мармион. ‘Мы с Джо собираемся работать в полную силу’.


‘Он всегда может зайти как-нибудь вечером выпить", - предположила Эллен. ‘Он мне нравится. Джо Киди - хорошая компания. У него разумная голова на плечах’. Она бросила взгляд на Элис. ‘Возможно, ему даже удастся убедить кое-кого отказаться от стремления вступить в WEC’.


‘Я думала, мы не будем говорить об этом", - запротестовала Элис. ‘Кроме того, Джо может быть на моей стороне. Когда он был здесь в последний раз, он сказал мне, что мне следует подумать о поступлении в Женскую полицию.’


Мармион скорчила гримасу. ‘ О, нет, ты не понимаешь.


‘В любой семье достаточно одного полицейского", - решительно заявила Эллен.


‘В любом случае, ’ сказал ее муж, ‘ оно было сформировано только в прошлом году. Оно все еще не разобралось точно, что оно должно делать. В сущности, я думаю, что это хорошая идея, но некоторые из моих старших коллег не разделяют эту точку зрения. Они считают, что охрана порядка - мужская работа.’


‘Все было мужской работой, пока не началась война", - заметила Элис. ‘Затем женщины доказали, что могут чинить машины, водить машины скорой помощи, делать снаряды на военных заводах и делать практически все, что может делать мужчина. Возможно, это одно из лучших результатов войны.’


‘Я в этом не уверена", - сказала Эллен.


‘Из плохого действительно получается хорошее, мамочка’.


"Как ты можешь называть то, что женщины-автомеханики - это хорошо?’


‘ Элис справедливо подметила, дорогая, ’ сказала Мармион, прожевывая тост. ‘ Нет худа без добра. Посмотрите, к примеру, на это дело с "Лузитанией". Бьюсь об заклад, капитан этой подводной лодки думал, что нанес удар по Германии, когда приказал выпустить торпеду. Это, конечно, привело к некоторым плохим результатам — я имел дело с одним прошлой ночью, — но было и преимущество. Количество призывников увеличилось на удивление. Когда я вчера проходил мимо вербовочного центра, на полпути к Уайтхоллу стояла очередь. Так что потеря "Лузитании" не была полной катастрофой.’


Ирен Байярд была одной из первых выживших, вернувшихся в Англию. Спасенная рыбацкой лодкой, она была доставлена в Квинстаун, где ей дали еду, кров и безграничное сочувствие. Однако, как только корабль отправился в Ливерпуль, она оказалась на нем вместе с Эрни Джиллом и несколькими другими выжившими. Она прекрасно осознавала, как ей повезло, и была расстроена, узнав, что почти все пассажиры, за которыми она ухаживала на Лузитании, погибли. У Ирен не было ни малейшего желания когда-либо снова выходить в море, но другого способа добраться до Ливерпуля не было, поэтому она собралась с духом для короткого путешествия. Хотя Джилл временами и раздражала ее, она помогала ей сохранять присутствие духа.


Ни один из них не был готов к тому приему, который им оказали в ливерпульских доках. Это было ошеломляюще. Пирс был переполнен родственниками и друзьями тех, кто выжил во время затопления, их число пополнилось доброжелателями. Но Ирен удивило количество газетных репортеров. Их были десятки. Она попала в засаду в тот момент, когда сошла с корабля. Ирен пыталась притвориться, что не имеет никакого отношения к Лузитании, но форма выдавала ее. На ней все еще была характерная одежда стюардессы, которая была на ней, когда она прыгнула в море. Казалось бы, бесконечные вопросы были болезненными и навязчивыми. Ирен хотела забыть трагедию, а не быть вынужденной реконструировать ее ради статьи в газете. Она была рада избавиться от преследований.


Эрни Гилл, напротив, наслаждался всеобщим вниманием.


‘Они даже сфотографировали меня", - похвастался он. ‘Что ж, увидимся позже, Ирен. Ты останешься здесь ненадолго?’


‘Я не знаю, Эрни’.


‘Я так и сделаю. Единственная проблема в том, что я приехал слишком поздно’.


Она была озадачена. ‘ Слишком поздно для чего?


‘Слишком поздно для веселья", - объяснил он. ‘Я хотел помочь им выгнать всех этих проклятых гуннов из Ливерпуля. В конце нашей улицы был мясник из Любека. Если бы я был здесь, я бы изрезал этого уродливого ублюдка его же собственным мясницким ножом.’


Ирен позволила ему поцеловать себя на прощание, а затем пошла ловить свой трамвай. Склонность к насилию Джилла беспокоила ее. Она была счастлива при мысли, что, вероятно, никогда больше его не увидит. Она, конечно, никогда не была бы с ним в одной команде. Этот этап ее жизни определенно закончился. Когда она добралась до дома, где сняла пару комнат наверху, первое, что ей нужно было сделать, это успокоить свою плачущую хозяйку и заверить ее, что она не почувствовала никаких побочных эффектов. Затем она наполнила бойлер, чтобы нагреть достаточно воды для принятия ванны. Как только это было сделано, она надела свежую одежду и выбросила свою униформу в мусорное ведро. Ее разрыв с прошлым был полным.


На следующее утро Ирен села на ранний поезд, идущий в Лондон.


Когда комиссар столкнулся лицом к лицу с Гербертом Стоуном через свой стол в Скотленд-Ярде, оба они были в костюмах Джейкоба Штайна. Это было на следующее утро после преступлений на Джермин-стрит, и гнев его посетителя скорее усилился, чем утих. Сэр Эдвард Генри хранил почтительное молчание, пока Стоун разглагольствовал о недостатках полиции и пожарной команды. Комиссар прервал его, только когда он начал критиковать Харви Мармиона.


‘Вы слишком придирчивы, мистер Стоун’, - сказал он. ‘Инспектор Мармион - один из моих лучших детективов".


"У меня сложилось не такое впечатление’.


‘Тогда вас сильно ввели в заблуждение’.


‘Инспектор меня не вдохновляет", - пожаловался Стоун.


‘Ему платят не за то, чтобы вдохновлять, сэр. Он здесь для того, чтобы ловить преступников. Я люблю быстро начинать рабочий день, ’ сказал сэр Эдвард, ‘ но когда я пришел сюда первым делом, инспектор Мармион уже был в своем кабинете, готовя отчет о трагических событиях прошлой ночи. Если бы вы знали его прошлое, вы могли бы больше доверять ему.’


‘В данный момент у меня мало что есть, сэр Эдвард’.


‘Тогда позвольте мне рассказать вам кое-что о нем. Харви Мармион начал свою карьеру на государственной службе, чем и я занимался, хотя и в Индии. Отец Мармион был полицейским, которого застрелили при исполнении служебных обязанностей. Мне не нужно рассказывать вам, каково это - быть близким родственником жертвы убийства.’


‘Нет, ’ мрачно сказал Стоун, ‘ определенно нет’.


Убийца сбежал за границу, во Францию, и два детектива вышли на его след. Он продолжал ускользать от них. Мармион не могла смириться с мыслью, что мужчине это сойдет с рук, поэтому он бросил свою работу, собрал деньги у друзей и семьи, а затем использовал их для финансирования собственных поисков.’


‘Что произошло?’


‘Ему потребовалось меньше недели, чтобы найти этого человека и передать его в руки полиции. Короче говоря, он проявил гораздо больше мастерства и упорства, чем два детектива, привлеченных к делу. Сам факт того, что он отправился в погоню за вооруженным злодеем, многое говорит о его характере.’


‘То, что он сделал, достойно восхищения", - признал Стоун.


‘Дело не только в этом, сэр", - сказал сэр Эдвард. "Вернувшись домой, он продал свой рассказ газете и использовал свой гонорар, чтобы возместить ущерб каждому, кто внес свой вклад в его фонд. Все они получили свои деньги обратно и испытали глубокое удовлетворение, увидев убийцу осужденным и повешенным. Харви Мармион - исключительный человек.’


‘Мне придется поверить вам на слово’.


Стоун был впечатлен тем, что услышал об инспекторе, но по-прежнему не мог проникнуться к нему теплотой. Его неприязнь к Мармион отчасти возникла из—за того, что, по мнению Стоуна, тот проявлял недостаточное почтение. Как успешный бизнесмен, Стоун нанимал большое количество людей и привык, чтобы его приказы выполнялись мгновенно. Очевидно, с инспектором такого не случилось бы. Он был сам по себе. Сколько бы Стоун ни ругал его, Мармион не отстранят от расследования. Он был главным. Стоун понял, что должен с этим смириться.


Как по команде, раздался стук в дверь, и она открылась, чтобы показать Харви Мармиона. Комиссар жестом пригласил его войти. Мармион обменялся приветствиями со Стоуном, затем сел рядом с ним.


‘ Я как раз рассказывал мистеру Стоуну, как вы пришли в полицию, ’ сказал сэр Эдвард. ‘ Ты пошел по стопам своего отца.


‘ Это было против его воли, сэр Эдвард, ’ сказала Мармион. ‘ Он всегда хотел, чтобы я выбрала менее опасное занятие.


‘ Ты преуспеваешь в опасности.


‘Полагаю, что да’.


‘Не только полицейские сталкиваются с опасностью", - возразил Стоун. ‘Посмотрите на моего брата. Можно было подумать, что то, что он носит одежду для джентльменов, убережет его от опасности. Затем есть я. Когда началась война, я немедленно сменил имя, чтобы скрыть тот факт, что наши родители эмигрировали из Германии. Это не помешало кому-то сжечь дотла один из моих складов. С сожалением должен сообщить, ’ многозначительно добавил он, ‘ что полиция так и не поймала виновного.


‘Я найду вчерашнего поджигателя", - уверенно заявила Мармион.


‘Как?’


‘Мы сделаем это разными способами, сэр. Кажется, я говорил вам, что двое из причастных к этому были задержаны. Трое других членов этой банды будут арестованы и допрошены сегодня утром. Я не сомневаюсь, что мы сможем выжать из них другие имена.’


"На все это потребуется время, инспектор’.


‘С таким расследованием нельзя торопиться", - сказал сэр Эдвард.


‘Мне нужны результаты’.


‘Мы все разделяем это желание, сэр’.


‘Мы должны выделить различные элементы в этом деле", - сказала Мармион. ‘Несколько человек были виновны в умышленном уничтожении имущества и мародерстве, но есть также лица, ответственные за поджоги и убийства. Виновные во всех этих преступлениях будут привлечены к ответственности.’


Стоун замолчал. Его голова опустилась, плечи поникли. Он казался одновременно обиженным и смущенным. Он провел языком по сухим губам. Мармион и комиссар списали внезапную перемену в поведении на его скорбь по поводу смерти брата, но это было не так. Стоун думал о Рут Штайн. Потребовалось сознательное усилие, чтобы выдавить из себя эти слова.


‘К вашему списку, инспектор, нужно добавить еще одно преступление", - сказал он.


‘ О? Мармион навострила уши.


‘В то время, когда магазин начал гореть дотла ...’ Он сделал паузу, стиснул зубы, затем выпалил информацию. ‘Мою племянницу изнасиловали в переулке за домом’.


Когда в то утро они явились в свои казармы, то переоделись в форму и присоединились к остальной части полка на площади. Зоркоглазый сержант проверил их снаряжение, затем они забрались в армейский грузовик, который должен был отвезти их на железнодорожную станцию. Общее подшучивание их товарищей не дало им возможности поговорить наедине. На самом деле, только когда они сели на паром в Дувре, у них появилась возможность поговорить наедине. Когда они вдвоем стояли на корме и смотрели, как белые скалы медленно удаляются позади них, в невысоком мужчине шевельнулось раскаяние.


‘Это было неправильно, старина", - сказал он, корчась от сожаления. "То, что мы сделали прошлой ночью, было очень неправильно’.


Его друг хихикнул. ‘ Мне показалось’ что это правильно.


‘Она была всего лишь юной девушкой’.


‘Вот такие они мне нравятся’.


‘Я не могу перестать думать о ней’.


‘Почему? Это я ее трахнул. Ты был слишком напуган, чтобы спустить штаны. Я хорошенько напоил ее для тебя, и ты сбежал’.


‘Мне стало жаль ее’.


‘Это была ее собственная глупая ошибка. Она должна была поцеловать нас’.


‘Это было жестоко, Старина’.


‘Забудь об этом, ладно? Теперь с этим покончено’.


‘Предположим, она сообщит о нас в полицию’.


‘Позволь ей", - сказал мужчина повыше, сплевывая в море. ‘Какой от этого прок? Она понятия не имеет, кто мы такие. Копы ни за что не нашли бы нас за месяц воскресений. Кроме того, ’ продолжал он, ‘ нас двоих скоро могли прикончить. Я был полон решимости хотя бы раз хорошенько потрахаться, прежде чем это произойдет. Тебе следовало сделать то же самое.’


‘Я не мог’, - признался другой. ‘Я просто почему-то не мог’.


‘В чем заключалась ошибка пивовара?’


‘Я думал, это неправильно. И — что бы ты ни говорил — я все еще верю, что однажды мы за это поплатимся’.


Его друг иронично рассмеялся. ‘ Ни за что, Гэтти, говорю тебе, мы вне подозрений. Если мы когда-нибудь вернемся в Блайти, все будет кончено. Он хлопнул его по спине. - А теперь перестань беспокоиться об этом, ладно? Вместо этого подумай о том, чтобы стрелять в гуннов.


Учитывая обстоятельства, Мармион была поражена тем, что Мириам Штайн была готова дать интервью об этом преступлении. Рут была совершенно не в состоянии справиться с этой задачей, но ее мать была полна решимости, что траур по мужу не помешает ей добиться справедливости за изнасилование своей дочери. Добравшись до дома Штейнов, Мармион обнаружил, что Стоун добрался туда раньше него и взял дело в свои руки. Там также были его жена и две дочери, а также раввин и несколько друзей семьи, которые пришли предложить утешение. Войдя в дом, Мармион снял шляпу, и Стоун провел его по коридору. Возле каждой двери был символ того, что это еврейский дом. Инспектора провели в комнату в дальнем конце.


‘Подождите здесь, пожалуйста", - сказал Стоун. ‘Я приведу Мими’.


Оставшись на пару минут в одиночестве, Мармион смогла сориентироваться. Он находился в помещении, которое, очевидно, было кабинетом Джейкоба Штайна. Мужчина был безупречно опрятен. Все на столе было разложено аккуратными стопками, а книги аккуратно расставлены на книжных полках, занимавших две стены. Над столом висела фотография магазина на Джермин-стрит в рамке, а по бокам - фотографии сына и дочери Стейна. Увидев невинную улыбку на лице Рут, Мармион почувствовал смесь грусти и гнева, когда подумал о том испытании, которое она, должно быть, перенесла. На ум ему пришла его собственная дочь. Если бы Элис была жертвой изнасилования, он мог себе представить, в какой ярости он был бы.


В конце концов Стоун вернулся и представил свою невестку. Хотя Мириам явно плакала, она хорошо перенесла двойную трагедию. Она села на маленький диванчик рядом со Стоуном. Мармион опустился на стул с прямой спинкой напротив них. Он не был уверен, был ли Стоун здесь, чтобы предложить моральную поддержку своей невестке или просто присматривать за ним. Однако, поскольку мужчина был полон решимости остаться, Мармион ничего не могла с этим поделать.


‘Позвольте мне выразить свои соболезнования, миссис Штайн", - начал он. ‘Очень любезно с вашей стороны обратиться ко мне в такое трудное время’.


‘То, что случилось с Рут, было ужасно", - сказала она. ‘Кто-то должен быть привлечен к ответственности за это’.


‘ Я сочувствую и тебе, и ей. У меня есть собственная дочь. Я понимаю, какие страдания это, должно быть, причинило тебе.


"Мы говорим не о вашей дочери", - сказал Стоун.


- Конечно, нет, сэр. Он достал блокнот и карандаш. ‘ Когда почувствуете, что готовы, миссис Штайн, возможно, вы могли бы сообщить мне подробности.


‘Их очень мало, чтобы отдать", - сказала она. ‘Мне пришлось вытягивать их из Рут одно за другим. Она пыталась выбросить все это из головы, но я сказал ей, что она должна смириться с этим. Я также позаботился о том, чтобы доктор осмотрел ее сегодня утром. Рут почему-то чувствует, что она в опале, но я продолжаю говорить ей, что это не так. Она была жертвой.’


‘Что именно произошло?’


Мириам закусила губу, затем начала свой рассказ. Он обязательно был коротким. Она описала, почему и когда Рут вышла из магазина и с кем столкнулась в переулке. Из двух молодых людей только один действительно совершил изнасилование. Они сказали Рут, что на следующий день уезжают со своим полком за границу. Мириам рассказала, как Рут вела себя по возвращении и как пятно крови на ее чулках вызвало подозрение. После длительного пребывания дочери в ванне ее мать поняла, что что-то серьезно не так. Мармион подождала, пока она закончит. Необходимость рассказывать такие неприятные подробности сильно напрягла Мириам. Стоун похлопал ее по руке в знак одобрения, затем перевел взгляд на Мармион.


‘Мы хотим, чтобы это не попало в газеты, инспектор’.


‘О да", - сказала Мириам. "Я обещала Рут, что не будет никакой огласки. Она умрет, если это случится. Ты же знаешь, какие зловещие заголовки они используют’.


‘Об этом нужно будет упомянуть, когда дело дойдет до суда, ’ извиняющимся тоном сказала Мармион, ‘ но к тому времени интерес должен был утихнуть, и ваша дочь, надеюсь, почувствует себя достаточно окрепшей, чтобы опознать двух мужчин’. Он просмотрел свои записи. ‘ Она дала лишь самые общие описания. Говорила ли она о них что-нибудь еще? Например, их рост, вес, цвет кожи? Во что они были одеты в то время?’


‘Рут этого не заметила. Они были просто ... пьяными молодыми людьми’.


‘Люди с пивом внутри, как правило, много разговаривают. Какой у них был акцент? Были ли они из Лондона или из другой части страны?’


‘Она не сказала, инспектор’.


‘Должно быть, они как-то называли друг друга’.


‘О да, - сказала Мириам, - они это сделали. Рут это помнила. Одного звали Ол — сокращение от Оливера, я полагаю. А другого он называл Гэтти’.


Мармион убрал свой блокнот. ‘ Этого достаточно’ чтобы продолжать.


‘Мне кажется, что это не так", - возразил Стоун.


‘Я скоро смогу выяснить, какие полки были отправлены сегодня во Францию, сэр. Оливер - не такое уж распространенное имя. Я воспользуюсь методом исключения. Что касается его сообщника, то Гэтти, должно быть, какое-то уменьшительное. Тщательный обыск откроет его настоящее имя. Он поднялся на ноги. ‘ Спасибо, миссис Штайн. Я больше не буду вмешиваться. То, что вы мне рассказали, было чрезвычайно полезным. Мы должны выяснить, связано ли это каким-либо образом с другими имевшими место преступлениями или это был отдельный инцидент. ’


‘Что мы можем сказать Руфи?’ - спросила Мириам.


‘Скажите ей, что нападавшие совершили роковую ошибку, упомянув, что они служат в армии. Теперь я знаю, где их искать. Принадлежность к Британским экспедиционным силам не делает их застрахованными от ареста — как они узнают в свое время. Прощайте вы оба.’


‘До свидания, инспектор", - сказала Мириам.


‘Я провожу вас", - сказал Стоун, вставая и открывая дверь. ‘И я хочу поблагодарить вас", - добавил он, когда они остались одни в коридоре. ‘Эмоции Мириам в данный момент очень хрупки, как вы можете хорошо понимать. Вы деликатно отнеслись к тому интервью’.


Это была неожиданная похвала из маловероятного источника. У Мармиона было ощущение, что он все-таки может расположить к себе Герберта Стоуна. Но он знал, что ему предстоит пройти долгий путь, прежде чем он сделает это.


Дороти Холдсток чистила картошку на кухне, когда услышала стук в парадную дверь. На мгновение подставив руки под кран, она вытерла их о передник и вышла. Когда она открыла дверь, то была застигнута врасплох. На крыльце с чемоданом в руке стояла ее сестра.


‘Ирэн!’ - воскликнула она. ‘Ты все еще жива!’


Обняв друг друга, они плакали от радости.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Джо Киди любил допрашивать подозреваемых. Процесс был битвой воль, которую он обычно выигрывал. Мармион преподала ему ценный урок. Разделяй и властвуй. Когда было замешано более одного человека, важно было разделить их, чтобы избежать сговора. В результате того, что Брайан Коули узнал имена, трое мужчин из Шордича были арестованы на своих рабочих местах и доставлены по отдельности. Киди допросил каждого из них по очереди. Легче всего было раскрыть первое. После первоначального отрицания он вскоре сдался и признался, что накануне вечером был на Джермин стрит. Трубочист по профессии, он утверждал, что был случайно застигнут врасплох нападением и на самом деле не заходил в магазин. Когда Киди указал, что в его доме были найдены украденные из дома вещи, он совершенно поник.


Второй мужчина был уличным торговцем, быстро говорящим кокни, который поклялся, что в то время его и близко не было в Вест-Энде. Его девушка могла за него поручиться. После десяти минут словесного поединка Киди разоблачил его заявление как наглую ложь и предъявил ему обвинение. Больше всего неприятностей сержанту доставил третий человек. Сидни Тимпсон был коварным человеком лет двадцати с небольшим, который работал стекольщиком. Киди ухватился за профессию этого человека.


‘Итак, вы приехали в Вест-Энд в поисках торговли, не так ли?’


Тимпсон нахмурился. ‘ О чем ты?


‘Та витрина, которую ты разбил на Джермин-стрит", - сказал Киди. ‘Это умный способ заработать, Сидни. Ты разбиваешь чье-то окно, а потом предлагаешь починить его’.


‘Предполагается, что это шутка, сержант?’


‘Я никогда не был более серьезен. Вчера вечером вас видели возле дома Джейкоба Штайна’.


‘Я даже никогда не слышал об этом парне’.


- Значит, вы это отрицаете?


‘Конечно, черт возьми, знаю. Я был с друзьями в Шордиче. Спросите владельца "Лэмб энд Флэг". Он скажет вам, что мы пили там до закрытия’.


‘Это было спустя много времени после инцидента на Джермин-стрит’.


‘Мы были там весь вечер’.


‘Вы знаете человека по имени Брайан Коули?’


Тимпсон перешел в оборонительную позицию. ‘ Не совсем — почему ты спрашиваешь?


"А как насчет Томми Раджа, мальчика из бэрроу?’


‘Да, я знаю старину Томми. Он пил со мной в "Лэмб энд Флэг". Томми вступится за меня’.


‘Я так не думаю, Сидни. По его словам, он провел вечер со своей девушкой. Это было до того, как я заставил его признаться во лжи. Затем он назвал тебя тем, кто был с ним и остальными членами этой банды.’


‘Не слушай Томми", - презрительно сказал другой. ‘Он все выдумывает’.


‘Тогда у вас двоих есть что-то общее. Верно, ’ сказал Киди, потирая руки, - на чем мы остановились? Ты на самом деле не знаешь Брайана Коули, а Томми Радж - лжец. Ты это хочешь сказать?’


Тимпсон уставился на него. ‘ Да, это так.


‘Тогда, должно быть, в наших записях какая-то ошибка’.


‘А?’


‘Ты был плохим мальчиком, Сидни, не так ли? Наши записи показывают, что тебя трижды арестовывали за пьянство и нарушение общественного порядка. А человеком, которого арестовали вместе с вами, ’ сказал Киди, зачитывая лежащий перед ним лист бумаги, - был человек, которого вы на самом деле не знаете, — Брайан Коули. По моему опыту, можно довольно хорошо узнать человека, проведя с ним ночь в полицейской камере. В любом случае, ’ продолжил он, - вы с Коули живете на одной улице. Неужели вы с парой действительно такие незнакомцы?’


Тимпсон был непреклонен. ‘Я был в "Лэмб энд Флэг".


- С этим никто не спорит. Вы ходили туда с Раджем и Леном Харперами — после того, как разграбили тот магазин на Джермин-стрит. Они оба это подтверждают.


‘Что там говорил Ленни Харпер?’


‘Для меня это прозвучало как правда’.


‘Я ничего не знаю ни о какой мафии в Вест-Энде’.


‘Тогда как получилось, что у меня есть три свидетеля, которые указывают на вас, трое ваших близких друзей, которые понимают, в какую неприятность они попали, и которые решили во всем признаться?’ Он перегнулся через стол. ‘Знаешь, что я думаю, Сидни? Ты был их лидером. Коули, Радж и Харпер все уважают тебя. Я думаю, что это была твоя идея устроить вчера буйство.’


‘Нет, этого не было’.


‘Ты действительно возглавлял мафию’.


‘Отвали!’


‘Когда они вдоволь выпили, вы привели их в ярость, а затем отправили нападать на магазин с немецким названием. Вы, вероятно, бросили тот кирпич в окно’.


‘Нет, я никогда!’ - взвыл Тимпсон.


‘Держу пари, ты был первым, кто влез внутрь, не так ли — первым, кто схватил то, что хотел? Это была твоя привилегия как лидера’.


‘Меня там даже не было’.


‘Тогда почему три человека клянутся в обратном?’ - спросил Киди.


"Спроси у них’.


‘Врать бесполезно, Сидни. Тебя видели. Вот почему я знаю, что именно ты подлил масла в огонь’.


‘Это был не я!’ - заорал Тимпсон, обескураженный обвинением. ‘Это был тот парень в комбинезоне. Он принес банку с собой’.


Когда он услышал, что только что сказал, он закрыл лицо руками и внутренне застонал. Игра была проиграна. Под давлением Киди он только что признался во всем. Выхода не было.


‘Отлично", - сказал Киди, сияя. ‘Я рад, что мы с этим разобрались. Давай начнем все сначала, хорошо?’


Дороти Холдсток испытала облегчение и радость, снова увидев свою сестру. Не имея официального подтверждения того, что Айрин пережила катастрофу, она была как на иголках, ожидая новостей. Это произошло наилучшим из возможных способов — появление ее сестры на пороге ее дома. За чашкой чая Ирен рассказала, как ей удалось не утонуть. Преуменьшая роль, которую она взяла на себя, помогая другим благополучно сойти с корабля, она рассказала о стуле, за который цеплялась, ожидая, когда ее спасет лодка.


‘Мне кажется, ты многим обязан своему другу", - сказала Дороти.


‘Эрни всегда заботился обо мне’.


‘Как давно вы его знаете?’


‘Годы и годы, Дот’.


‘Это он сделал тебе предложение?’


‘Да, это он’.


‘Почему ты ему отказала?’


- На то было много причин, ’ задумчиво произнесла Айрин. - Во-первых, я не хочу другого мужа. У нас с Артуром был замечательный брак, и ни один мужчина никогда не смог бы заменить его. Во-вторых, я обнаружила, что была не единственной женщиной-членом съемочной группы, которой Эрни Гилл сделал предложение.’Дороти была шокирована. "И в-третьих, как бы он мне ни нравился, иногда он меня действительно расстраивает’.


‘Как он это делает?’


‘Ну, у него немного вспыльчивый характер, и он сквернословит. Я думаю, он мог бы стать жестоким, если бы ему перечили’.


Ее сестра прищелкнула языком. ‘Ты этого не хочешь’, - сказала она. ‘С другой стороны, предложение есть предложение. Женщина не может позволить себе быть слишком привередливой’.


В голосе Дороти звучала глубокая печаль, потому что она так и не получила предложения руки и сердца. Айрин была хорошенькой сестрой. Ни один из мальчиков не интересовался Дороти. Сейчас, когда ей было за сорок, она была пухлой и довольно невзрачной женщиной, которая оставила всякую надежду найти мужа и довольствовалась тем, что была столпом местной церкви, иногда нянькой и управляющей обувным магазином. Она жила в маленьком домике, который они с Ирэн совместно унаследовали после смерти своих родителей, и спасалась от одиночества, сдав комнату слепой пожилой леди по имени мисс Джеймс.


‘Как долго ты можешь остаться, Ирен?’


‘Если тебе все равно, я останусь на неопределенный срок’.


"А как же твоя работа?’


‘Я покончил с морем, Дот. Оно предприняло одну попытку убить меня, и это уже слишком. С этого момента я хочу, чтобы мои ноги стояли на суше’.


‘Я тебя не виню", - сказала Дороти. ‘Хотя я бы хотела, чтобы у меня были все те приключения, которые нравятся тебе — плавание на знаменитом лайнере, постоянные поездки в Америку, получение предложений. Я имею в виду, это так романтично.’


"В то время я чувствовал себя по-другому. По правде говоря, это было слишком похоже на тяжелую работу’.


‘И что ты теперь будешь делать?’


‘Поищи работу в Лондоне", - посоветовала Ирен. "Надеюсь, ты не возражаешь, если я вернусь’.


‘Нет— конечно, не знаю. Для меня это настоящее удовольствие. Кроме того, тебе принадлежит половина дома’.


‘Мисс Джеймс все еще здесь?’


‘Да, она не доставляет хлопот — держится особняком’.


‘Когда она впервые переехала сюда?’


‘Это, должно быть, было почти пять лет назад’.


Ирен улыбнулась. ‘ Ты живешь с кем-то почти пять лет и все еще не называешь ее по имени?


‘Нет, для меня она всегда будет мисс Джеймс’.


‘И она по-прежнему называет вас мисс Холдсток?’


‘Конечно", - сказала Дороти с притворной пристойностью. ‘Я не допускаю никакой фамильярности под этой крышей’. Они обменялись смехом. ‘О, как чудесно, что ты снова вернулась, Ирен. Когда я услышала ужасные новости о Лузитании, у меня чуть не случился сердечный приступ. Я каждый день ходил в церковь молиться за тебя — и это сработало. Слава Богу, ты пришел домой в мой выходной, так что я был здесь, когда ты постучал. Я не могу передать вам, как чудесно было снова увидеть вас во плоти. Они услышали звон маленького колокольчика. ‘ Это, должно быть, мисс Джеймс. Я пойду и узнаю, чего она хочет.’


Дороти встала из-за стола и ушла, оставив сестру осматривать кухню и понимать, как мало она изменилась за последние десять лет. Ирен была рада вернуться в дом, где родилась и выросла. Это позволяло ей чувствовать себя в безопасности и желанной. И все же она не просто возвращалась к своим корням. Переезд в Лондон станет началом нового этапа ее жизни, сказала она себе, и это была захватывающая перспектива.


К тому времени, как Джо Киди закончил опрашивать подозреваемых из Шордича, он выяснил еще два имени людей, участвовавших в разграблении магазина на Джермин-стрит. Один из них был сотрудником бара в пабе, где мафия выпивала перед этим. Другой был продавцом газет с постоянным киоском возле площади Пикадилли. Киди послал людей арестовать их двоих. Тем временем остальным троим предъявили обвинения и отпустили под залог. Они ушли, яростно споря, каждый обвинял других в предательстве.


Когда Киди зашел в кабинет Мармиона, чтобы обменяться с ним впечатлениями, он обнаружил инспектора, склонившегося над стопкой бумаг на своем столе.


‘Привет, Джо, ’ сказала Мармион, ‘ как у тебя дела?’


‘В конце концов они запели, как канарейки’.


‘Что они тебе сказали?’


Киди дал ему сокращенную версию трех интервью. Самым важным событием, по его мнению, было то, что все подозреваемые описали мужчину с канистрой из-под бензина и действительно видели, как он выливал жидкость, прежде чем поджечь ее сигаретой. Никто из них не знал имени этого человека, но все говорили, что он работал где-то в Вест-Энде и хорошо знал этот район.


‘Я получила отчет от пожарной команды", - объяснила Мармион. "Они нашли канистру из-под бензина среди мусора, но не смогли определить, где она была куплена. Сильный жар расплавил его и заставил прогнуться.’


‘Значит, здесь у нас пробел", - сказал Киди.


‘Я предполагаю, что его продали в гараже неподалеку. Никому не хочется тащить на расстояние полную канистру бензина. Это было бы слишком тяжело. Я отправил людей проверить все гаражи в округе.’


‘Это очень мудро, инспектор’.


‘Мудрость подобна ишиасу, Джо, — она приходит с возрастом’.


‘В душе ты все еще молодой человек’.


‘Я не чувствую себя молодой. Когда я смотрю на нашу Элис и понимаю, сколько ей сейчас лет, я чувствую себя совсем древней’.


‘Как поживает Элис?’


‘Я хотел бы сказать, что с ней все в порядке, но ей пришла в голову странная мысль, что она хотела бы присоединиться к WEC’.


‘Что в этом такого странного?’


Мармион вздохнула. ‘Элис работала изо всех сил, чтобы получить квалификацию преподавателя, Джо. Я не хочу, чтобы она тратила все эти усилия впустую. В любом случае, в WEC нет недостатка в новобранцах, в то время как в школах определенно не хватает хороших учителей, таких как моя дочь.’


‘Это ее решение, и ей больше двадцати одного года".


‘Мы принимаем это, Джо. В конце концов, мы будем поддерживать ее во всем, что бы она ни делала — до тех пор, пока она не поступит на службу в Женскую полицию. Очевидно, именно это вы ей посоветовали сделать.’


‘Это сделал я’, - сказал Киди. "Я думаю, из нее вышла бы хорошая женщина-полицейский. Элис умная, трудолюбивая, и у нее природный авторитет. Я знаю, что есть много противников Женских сил, но я думаю, что такие девушки, как Элис, могли бы делать определенные вещи намного лучше, чем мы.’


‘Это именно то, о чем я подумала, когда посетила дом Штайн", - вспоминает Мармион. ‘Я расследовала это обвинение в изнасиловании. Я так и не поговорила с самой жертвой — она все еще была в шоке, — но я чувствовала себя очень неловко, разговаривая с ее матерью. Это была именно та ситуация, в которой женщина могла бы справиться сама.’


‘Тебе следовало взять Элис с собой’.


"Она не собирается работать в полиции’.


Настала очередь Мармиона рассказывать подробности интервью. Он рассказал Киди, как его поразило достоинство Мириам Штайн и ее стальная решимость добиваться справедливости для своей дочери. В то время, когда она справлялась с одной семейной катастрофой, у нее хватило сил справиться с другой. Она смогла сообщить две важные подробности о нападавших на Рут. Киди было интересно услышать о них.


‘Потребовался один телефонный звонок, чтобы узнать, чего я хочу", - сказал он. ‘Единственными солдатами, отправившимися сегодня на Континент, были члены полка Восточного Суррея. Они направляются в Ипр в качестве подкрепления.’


‘Тогда они храбрые люди. Ипр - настоящая адская дыра’.


‘Двое людей, за которыми мы охотимся, не отличаются храбростью, Джо. Они жестокие, бессердечные ублюдки, и их имена есть где-то в этом списке’. Он указал на пачку бумаг, лежащую перед ним. ‘Мне прислали это из Военного министерства. Сначала они очень сопротивлялись, потом я пригрозил натравить на них комиссара. Это сработало ’.


‘Вы выяснили, кто эти двое мужчин?’


‘Пока нет, я этого не делал. Принеси другой стул и помоги мне’.


Киди взял стул с прямой спинкой, поставил его за стол и сел рядом с инспектором. Мармион разложила страницы.


‘Как далеко вы зашли?" - спросил Киди.


‘Я впервые просмотрел имена и обнаружил, что в полку четверо Оливеров. Один из них майор, так что, я думаю, мы можем сразу же сбросить его со счетов. Мы ищем двух неотесанных типов. Они будут где-то в первых рядах.’


‘Какое еще имя упоминала миссис Стайн?’


‘Гэтти’.


‘Может быть, это сокращение от Гарет или что-то в этом роде?"


‘Если это так, мы в тупике. В списке нет Гарета’.


‘Дай-ка мне подумать’.


Киди придвинул страницы поближе, чтобы он мог их просмотреть. Просмотрев имена всех мужчин, он снова быстро просмотрел список и сосредоточился на фамилиях. Найдя то, что ему было нужно, он торжествующе ткнул пальцем в название.


‘Это он’, - решил он. ‘Джон Гэтлифф. Я бы поставил деньги на то, что его зовут Гэтти’.


‘Возможно, ты прав, Джо’.


‘Я прав. Другой такой фамилии нет’.


‘Если Гэтлифф - наш человек, мы скоро сможем разоблачить его друга Оливера’.


‘Как вы можете это делать, инспектор?’


- Путем сравнения адресов, ’ сказала Мармион, открывая папку, чтобы достать другой список. ‘ Друзья обычно живут недалеко друг от друга. Давайте посмотрим, где живут наши три Оливера, хорошо? Ему потребовалось меньше минуты, чтобы опознать мужчину. ‘Вот он — Оливер Кокран. Он живет в Юэлле, как и, по странному совпадению, Джон Гэтлифф. Это должен быть он, Джо. Оливер Кокран был тем, кто на самом деле совершил изнасилование. Гэтлифф удерживал девушку.’


‘Тогда они оба виновны’.


Мармион собрала страницы. ‘ Я обещала немедленно отослать их в Военное министерство. Они выполнили свое предназначение.


‘Каков следующий шаг, инспектор?’


‘Комиссару придется вступить в бой за нас’.


‘Вы думаете, будет противодействие?’


‘Я уверен в этом, Джо. Армия не захочет, чтобы кто-либо из ее людей подвергался полицейскому расследованию. Им нужен каждый солдат, которого они могут достать. Сэру Эдварду придется пустить в ход все свое влияние, ’ сказала Мармион. ‘ У нас должны быть ордера на арест этих людей и документы, дающие нам доступ к ним. Помимо изнасилования, они могли быть также виновны в разграблении магазина. Его челюсти сжались. ‘ Гэтлиффа и Кокрэна ждет большой сюрприз.


Они никогда раньше не были за границей, и абсолютная новизна Франции отвлекла их от неопределенности, которая ждала впереди. Рядовые Джон Гэтлифф и Оливер Кокран из полка Восточного Суррея были поражены длинными прямыми дорогами, обсаженными деревьями, и причудливыми деревушками, через которые их проезжали под одобрительные возгласы местных жителей. Когда процессия остановилась, чтобы перекусить, и все вышли из своих грузовиков, друзья смогли спокойно поболтать друг с другом. Гэтлифф закурил сигарету, затем прикурил от ее кончика от той, которую он только что дал Кокрану. Глубоко затянувшись, они в унисон выпустили дым.


"Это так по-другому, Старина, не так ли?’ - сказал Гэтлифф.


‘Да", - мрачно сказал Кокран. ‘Мы направляемся в зону боевых действий’.


‘Я говорил о сельской местности и людях’.


‘Сельская местность - это хорошо, но мне не нравится, как выглядят люди. Все, что мы видели до сих пор, - это тощие старики и уродливые крестьянки. Я ненавижу французов’.


‘Но они наши союзники’.


‘Это не значит, что они должны мне нравиться’.


‘Я надеюсь немного подучить французский, пока я здесь’.


Кокран был озадачен. ‘ Зачем?


‘Чтобы я мог говорить с ними на их родном языке’.


‘Это глупо, Гэтти. Если они хотят поговорить с нами, пусть учат английский. Французский может понадобиться нам только в том случае, если мы поедем в отпуск и найдем бордель. Двух слов будет достаточно — “Сколько?” Если, конечно, мы не сможем получить это бесплатно. ’


Гэтлиффу неприятно было вспоминать инцидент в их последнюю ночь в Англии, но он больше не поднимал эту тему. Кокран сказал ему забыть обо всем этом, и это было то, что его друг пытался и не смог сделать. Еще раз затянувшись сигаретой, Гэтлифф посмотрел вперед.


‘Как ты думаешь, на что это будет похоже, Старина?’


- Где? - спросил я.


‘На фронте’.


‘Понятия не имею’.


‘Вы слышите такие ужасные истории’.


‘Я просто игнорирую их", - беззаботно сказал Кокран.


‘Вы не боитесь немцев?’


‘Нет, Гэтти, я больше боюсь чертовых французов. Они нас подведут. Они даже не могут защитить свои собственные границы. Если бы не мы, немцы бы уже оккупировали Париж.’


‘Почему ты вступил в армию?’


‘Ты знаешь почему’.


‘Я знаю, что ты получил это белое перо — и я тоже". Но было ли это настоящей причиной? Я завербовался, потому что мой двоюродный брат был тяжело ранен при Монсе. Они отправили обратно то, что от него осталось, и он продержался до этого года, пока не умер. Гэтлифф ссутулил плечи. ‘Питу было всего девятнадцать. Когда он впервые вернулся домой, я не мог смотреть на него. Он потерял обе ноги и глаз. Я хотел нанести ответный удар немцам, которые сделали это с ним.’Он на несколько минут погрузился в задумчивость. Когда он вырвался из нее, то повернулся к Кокрану. "А как насчет тебя, Старина?’


Его друг выпустил колечко дыма. ‘ Мне было скучно, Гэтти.


‘Что — наскучило жить в Юэлле?’


‘Мне все наскучило. Для начала, мне наскучила моя работа. Чинить крыши весь день - это не весело, могу вам сказать. Мне было скучно жить дома и снова и снова спорить с отцом. Больше всего мне было скучно от того, что люди спрашивали меня, почему я не пошел в армию и не отправился сражаться за свою страну. В конце концов, я просто хотел немного приключений, поэтому, когда ты решил записаться, я сделал то же самое.’


‘Разве вы не испугались опасности?’


‘Нет", - решительно сказал Кокран. ‘Ты привык к опасности, если работаешь кровельщиком. Я видел двух мужчин, тяжело раненных после падения с лестницы, и одного убитого, когда он соскользнул с крыши церкви. Это не может быть намного опаснее, чем на фронте. ’


‘Кажется, тебя никогда ничто не пугает, не так ли?’ - с завистью спросил Гэтлифф. "Хотел бы я быть таким". Воспоминание пронзило его, как удар штыка, и он поморщился. ‘Я также жалею, что мы столкнулись с той девушкой в Лондоне’.


‘Ты все еще беспокоишься об этом?’


‘Я все время вижу ее лицо, Старина’.


Кокран рассмеялся. ‘Я продолжаю чувствовать ее тело, пробовать на вкус ее губы и вспоминать, как я выстрелил в нее своей спермой. Это было потрясающе, Гэтти, каждую секунду. Вы не знаете, что упустили.’


Рут Штайн сидела на краю ванны с коробкой таблеток в руке. В ее лихорадочном сознании они, казалось, предлагали спасение от руин ее жизни. Она открыла упаковку, положила таблетку на ладонь и уставилась на нее.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Дэвид Коэн был на грани слез, когда стоял возле того, что когда-то было его рабочим местом. Все, что сейчас осталось от магазина, - это пустой, почерневший от дыма остов. Был возведен забор высотой по пояс, чтобы никто не смог проникнуть на территорию, но, поскольку красть было нечего, это было в значительной степени излишним. В качестве второй линии обороны выступал полицейский-одиночка. Коэн не мог не задаться вопросом, почему он и его коллеги не дежурили там накануне для охраны помещения.


Харви Мармион согласился встретиться с ним на Джермин-стрит, а не в Скотленд-ярде, потому что хотел увидеть весь масштаб ущерба при дневном свете. Двое мужчин стояли бок о бок на противоположном тротуаре.


‘У мистера Стейна не было ни единого шанса’, - печально сказал Коэн. ‘Он был заперт наверху огнем’.


‘Это не то, что произошло", - мягко сказала Мармион. ‘По словам патологоанатома, проводившего вскрытие, ваш работодатель мог быть мертв еще до того, как огонь добрался до него. Я сделал заявление для прессы о том, что Джейкоб Штайн был убит.’


Коэн был поражен ужасом. "Убит — но как?’


‘Его ударили ножом в сердце, сэр’.


Эта новость была для Коэна как удар молотком. Ему потребовались минуты, чтобы оправиться от шока. Промокая глаза носовым платком, который вытащил из рукава пиджака, он с мольбой воздел глаза к небесам. Коэн был менеджером магазина, человеком, которому было поручено управлять им и отвечать на любые первоначальные запросы о предлагаемом высококачественном пошиве на заказ. Поскольку мужчина проработал там более пятнадцати лет, Мармион пришла к выводу, что он хорошо справляется со своей работой. В противном случае Стейн не стал бы его держать. Коэн был стройным, жилистым мужчиной среднего роста в великолепно скроенном костюме. Мармион дала ему лет пятьдесят с небольшим.


‘Что это был за работодатель?" - спросила Мармион.


‘Вы не могли бы пожелать работать на лучшего человека", - преданно сказал Коэн. "Было приятно работать в его штате. Он, конечно, ожидал, что мы будем усердно работать, но он подал всем нам прекрасный пример.’


‘Следовал ли мистер Штайн установленному распорядку?’


‘Да, инспектор— он всегда приходил первым и уходил последним. Когда магазин закрывался, он брал наличные и чеки из кассы и клал их в сейф наверху. Он очень заботился о безопасности. Вот почему на всех дверях были специальные замки.’


‘Итак, когда он поднимался наверх вчера вечером, он должен был запереть за собой дверь в магазин’.


"В этом нет никаких сомнений’.


- А как насчет других его сотрудников? Я так понимаю, что, кроме вас, там были три портных, занятых полный рабочий день, и один мужчина, работавший неполный рабочий день. У них были ключи от всех дверей?


‘О, нет", - сказал Коэн, желая подчеркнуть свое старшинство. ‘Только у мистера Стейна и у меня был полный комплект’.


- А как насчет ключа от сейфа?


‘ Это было у мистера Стейна, инспектор. Он хранил дубликат дома на случай потери. Однако одним ключом сейф бы не открыли. Вам также нужно знать комбинацию.


‘Кто-нибудь, кроме мистера Стейна, знал комбинацию?’


‘Никому из персонала не сказали’.


‘Что случилось с дневной выручкой, если мистера Стейна там не было и у вас не было доступа к его сейфу?’


‘Он очень редко отсутствовал в рабочее время. В таких случаях, ’ сказал Коэн, - я клал все в ночной сейф в банке. Он был таким добрым человеком, ’ продолжил он, вытирая последнюю слезу, ‘ и невероятно щедрым. Кто мог хотеть его убить?


"Я надеюсь, что вы укажете нам правильное направление, сэр’.


Коэн был в замешательстве. ‘Как я могу это сделать?’


‘Сообщив о нем больше подробностей", - сказала Мармион. "Мистер Штайн был явно хорошо известен, но успех обычно порождает зависть. Есть ли кто-нибудь, кто мог затаить на него обиду?’


‘Я никого не могу вспомнить’.


"А как насчет его конкурентов по бизнесу?’


‘Ну, да, были один или два человека, которые чувствовали себя затмеваемыми им. Это в природе вещей. Но, конечно, никто из них не пошел бы на то, чтобы убить его", - возразил Коэн. ‘Когда бы магазин сгорел дотла, мы фактически надолго оказались бы не у дел. Разве этого недостаточно?’


‘Я бы хотел узнать имена каких-нибудь конкретных соперников’.


Коэн был осмотрителен. ‘ Я никого не обвиняю, инспектор.


‘Это не то, о чем я прошу вас, сэр", - сказала Мармион. ‘Я просто хочу заглянуть в закрытый мир пошива одежды для джентльменов. Никто не вызывает всеобщего восхищения, и никто из нас не смотрит благожелательно на всех наших собратьев-людей. Мы склонны любить или ненавидеть. Есть ли кто-нибудь, о ком мистер Стейн резко отзывался?’


‘Да, - признал другой, - было несколько человек, к которым он относился с...’ Он поискал подходящее слово. ‘Ну, давайте назовем это скорее подозрением, чем презрением’.


‘Я был бы признателен за их имена, мистер Коэн’.


‘Очень хорошо, но вы смотрите не в ту сторону’.


‘Я бы также хотел узнать имена всех сотрудников, которые могли уйти под покровом ночи. Кого-нибудь из них уволили за последний год?’


‘Был один, ’ сказал Коэн с беспокойством, ‘ а вскоре после этого другой ушел по собственному желанию. Спешу добавить, не из-за плохого обращения со стороны мистера Стейна. Они были просто ... неподходящими сотрудниками.’


‘И все же он, должно быть, так думал, когда брался за них’.


‘Мы все совершаем ошибки в суждениях, инспектор’.


- Значит, мистер Штайн не был таким образцом, каким вы его изображаете, ’ заметила Мармион, доставая блокнот и карандаш. ‘ Прежде чем я узнаю от вас эти имена, ответьте мне вот на что, если хотите. Я так понимаю, вы достаточно хорошо знаете брата мистера Стейна.’


‘Да, знаю", - осторожно ответил другой.


‘Как они ладили вдвоем?’


Дэвид Коэн был слишком честным человеком, чтобы сказать прямую ложь. В то же время он не хотел разглашать конфиденциальную информацию, поэтому замолчал и выразительно пожал плечами.


Мармион прочитала послание в его глазах.


‘Очень хорошо, ’ сказал он, ‘ давайте назовем эти имена, хорошо?’


Сержант детективной службы Джо Киди провел бесчисленное количество допросов за время своей работы в полиции, но ни один из них не был похож на тот, в котором он принимал участие в тот вечер. Посетив паб, где, по сообщениям, члены деструктивной мафии выпивали перед тем, как отправиться на Джермин-стрит, Киди разыскал Дугласа Эммотта, который работал там за стойкой. Эммотт был невысоким, стройным, энергичным мужчиной лет тридцати со смуглым лицом и блестящими темными волосами, которые придавали ему почти средиземноморский вид. Когда Киди объяснил, кто он такой и почему он здесь, Эммотт занял боевую позицию.


‘Да, я был там, - откровенно признался он, - и, если хотите знать правду, я чертовски рад, что был там’.


Предвидя ложь и увертки, Киди был ошеломлен вызывающей честностью этого человека. Эммотт упер руки в бока.


‘Будь у меня такая возможность, - сказал он, - я бы сделал то же самое снова’.


‘О— так ты гордишься тем, что нарушил закон?’


‘Я горжусь тем, что нанес удар по угнетенным массам. Я принадлежу к ним, понимаете?’ Он обвиняюще ткнул пальцем. ‘Вы когда-нибудь видели цены на костюмы в этом магазине?’


‘Вообще-то, да, ’ сказал Киди.


‘Они стоят больше, чем я зарабатываю за целый год. Это неприлично, сержант. Зачем кому-то платить столько денег за костюм, когда в этом городе голодают люди?’


‘Речь не об этом, сэр’.


‘Это для меня. Я считаю, что общество должно иметь моральную основу. Позвольте мне объяснить, что я имею в виду", - сказал Эммотт, увлекаясь своей темой. ‘Я начал работать в этом пабе в январе прошлого года и в свой первый рабочий день пришел сюда очень рано. Знаешь, что я обнаружил?’


‘Нет, ’ сказал Киди, ‘ что это было?’


‘Я нашел старика, свернувшегося калачиком в дверном проеме, замерзшего насмерть. Представьте себе это, сержант. Он забрался туда, как ненужный пес, и провел свои последние часы на земле, дрожа холодной зимней ночью. Как такое могло случиться в цивилизованном обществе?’


‘У меня нет ответа на этот вопрос, сэр. Что я могу вам сказать, так это то, что, к сожалению, этот инцидент - не единичный случай’.


‘Он был одет в лохмотья и завернут в газету’, - с горячностью сказал Эммотт. ‘Сравните этого беднягу с высокооплачиваемыми шоферами, которые покупают свои дорогие костюмы и толстые пальто у таких людей, как Джейкоб Штайн. Это неправильно, сержант. Почему одни должны процветать, в то время как другие живут и умирают в абсолютной нужде? Все это неправильно.’


‘Здесь я склонен с вами согласиться’.


‘Тогда почему ты ничего не предпринимаешь по этому поводу?’


‘Я не согласен с тем, что разграбление и уничтожение чьего-либо магазина является законным способом устранения социального неравенства’, - решительно заявил Киди. ‘Это чистый вандализм и это преступление’.


‘Джейкоб Штайн был символом классового господства’.


‘Он был человеком, который максимально использовал свои исключительные способности. Как таковой, он имеет право на уважение широкой общественности и защиту закона’.


‘Не говорите мне о законе", - сказал Эммотт, пенясь. ‘Это придумали богатые на благо богатых. Наша полиция - не что иное, как лакеи правящего класса. Вам должно быть стыдно принадлежать к ним, сержант.’


‘Мы обслуживаем людей из всех слоев общества, мистер Эммотт’.


‘Это чушь собачья!’


‘Так и есть, сэр’.


‘Где вы были, когда этот старик замерз насмерть?’


"Где вы были, когда убили Джейкоба Штайна?" - спросил Киди, устав от разглагольствования бармена. Эммотт был ошеломлен. ‘Вы не знали об этом, не так ли? Пока вы наносили свой удар по угнетенным массам, кто-то зарезал мистера Стейна’.


Бармен побледнел. ‘ Это правда?


‘Это убийство, вероятно, было задумано в этом самом пабе’.


‘Когда мы отправлялись в путь, об убийстве не было и речи", - взмолился Эммотт. ‘Большинство людей просто хотели показать, что они думают о немцах, в то время как я и Арчи были там от имени достойных бедняков. У нас есть принципы, понимаете? Мы боремся против угнетения.’


‘Я уверен, что вы считаете свои мотивы похвальными, ’ резко сказал Киди, ‘ но они не помешают вашему аресту. То же самое касается и другого человека, Арчи, как-там-его-зовут. Нам сказали, что он продает газеты на площади Пикадилли. Это правда?’


‘Да, он мой лучший друг’.


‘И, судя по всему, он придерживается тех же политических взглядов’.


‘Это единственная причина, по которой мы присоединились к тому маршу", - сказал Эммотт. ‘Мы с Арчи были не такими, как остальные. Они хотели отомстить за потопление "Лузитании", но в результате этого погибло всего около тысячи человек.’ Выпрямившись во весь рост, он принял позу. ‘Мы были там от имени миллионов — да, миллионов — британских подданных, которые тонут в море нищеты’.


‘Кто еще был частью той банды?" - спросил Киди. ‘Кроме тебя, Арчи, и твоих высоких моральных принципов, кто еще намеревался разгромить магазин мистера Стейна, придя сюда за голландским мужеством?’


Но ответа не последовало. Отвечая на вопрос о его собственном участии, Эммотт был сама откровенность, но отказался обвинять кого-либо еще. Информация о том, что на Джермин-стрит произошло убийство, изменила весь его взгляд на предприятие. Он с радостью признал бы, что они с другом штурмовали помещение Джейкоба Штайна, но не стал бы называть своих компаньонов. Киди инстинктивно понимал, что больше ничего не добьется от Дугласа Эммотта. Бармен окончательно замолчал. Киди подозревал, что продавец газет отреагирует таким же образом. Убежденные в том, что они политические мученики, двое друзей сами понесут наказание, ничего не сказав о других, кто был частью мафии.


Киди арестовал бармена и увез его. По пути в полицейский участок на Вайн-стрит они задержали продавца газет на площади Пикадилли. Еще двум членам мафии будут предъявлены обвинения.


Когда ее муж сообщил ей эту новость в тот вечер, Эллен Мармион была поражена. Такая возможность никогда не приходила ей в голову.


"Ты едешь во Францию?’ - ахнула она, не веря своим глазам.


‘Если это удастся организовать, дорогая", - сказала Мармион. ‘Тогда мы пересечем границу с Бельгией. Туда направляется их полк’.


‘Вы, конечно, не подойдете близко к фронту’.


‘Мы сделаем все необходимое, чтобы арестовать этих двоих мужчин".


Прижав руку к груди, она присела на подлокотник дивана. ‘ У меня перехватило дыхание от тебя, Харви. Я имею в виду, что нам предстоит такой долгий путь.


‘Шотландия была бы гораздо дальше’.


‘ К тому же так было бы намного безопаснее. В Бельгии гибнет так много наших солдат, что мне уже трудно читать газеты. Что ж, вы видели последнее письмо Пола. Слава богу, он расквартирован южнее, но до него доходили ужасные слухи о битве, бушующей под Ипром.


‘ Возможно, нам с Джо и близко не нужно будет подъезжать к самому городу.


‘ И все равно, ’ нервно сказала она, ‘ мне это не нравится.


‘ Мы не можем позволить им выйти сухими из воды, Эллен.


‘ Ну, нет...


‘Подумай, что бы ты чувствовала, если бы на Элис напали подобным образом", - предложил он. ‘Ты бы хотела, чтобы я преследовал их на краю света’. Обняв ее, он поцеловал знак тревоги на ее лбу. ‘Не волнуйся, любимая. Помнишь, я уже однажды ездил во Францию в погоне за преступником, и тогда я не знал ни слова по-французски. Теперь я буду намного лучше подготовлен.’


"А ты не можешь послать кого-нибудь другого?’


‘Это моя ответственность. Комиссар назначил меня ответственным за это дело, так что это не то, что я могу делегировать’.


‘Почему Джо Киди не может пойти туда сам?’


‘Один детектив не может арестовать двух подозреваемых, ’ сказала Мармион, ‘ и уж точно он не смог бы вернуть их обратно в одиночку. Когда они осознают, какой приговор им грозит, они воспользуются любым шансом сбежать’.


"В таком случае, вам может грозить опасность’.


‘Перестань так расстраиваться, любимая. Ты никогда не была такой раньше’.


‘Вы никогда раньше не были в Бельгии’.


Он развел руками. ‘Это не идеальная ситуация, я согласен с вами, но я хочу, чтобы эти двое мужчин оказались за решеткой. Я сделаю все возможное, чтобы посадить их туда. Все это часть расследования разграбления и поджога магазина мистера Стейна.’


Эллен ничего не ответила. Она проявляла пристальный интерес к работе своего мужа, и, хотя он держал все неприятные подробности при себе, ему было полезно использовать ее в качестве собеседника. Как правило, она просто слушала и делала несколько комментариев по поводу того, что ей рассказывали о расследовании. Однако на этот раз она выдвинула возражения.


‘Когда ты уезжаешь?’ - спросила она.


‘Сначала мы должны дождаться разрешения. Сэр Эдвард позаботится об этом. Это может занять день или два’.


‘И вы с джо будете полностью предоставлены сами себе?’


‘Вряд ли", - сказал он ей. ‘Мы пересечем Ла-Манш на военном корабле. Вероятно, нас будут охранять батальон или два пехотинцев. Наверняка на фронт прибудет подкрепление и припасы.’


‘Ты поедешь с ними во Францию?’


‘Да, дорогая, у нас всегда будут телохранители’.


Она смягчилась. ‘О, что ж, это звучит немного лучше’.


‘Жаль, что у меня не будет возможности увидеть Поля, пока я там, - сказал он, - но его полк находится где-то недалеко от Соммы. Мы точно не отправимся в увеселительную поездку, поэтому не можем просто передвигаться по своему усмотрению. Это позор — я бы хотела снова увидеть нашего сына.’


‘Я бы хотел, чтобы вы убедились, что он в безопасности’.


Пол Мармион участвовал в коллективном призыве. Когда было объявлено, что те, кто записался вместе, будут служить вместе, группы молодых людей бросились к вербовочным центрам. Пол играл за футбольную команду, которая добровольно вызвалась всем составом. Знание того, что их сын был среди друзей, поначалу вселяло в Мармиона и его жену некоторую уверенность. Однако по мере того, как списки британских потерь на Западном фронте неуклонно увеличивались, у них возникли серьезные опасения за безопасность Пола.


Эллен встала, и Мармион снова обняла ее. Это был долгий день, но он вернулся домой как раз к ужину. Звук булькающей горячей воды заставил его жену пойти на кухню, чтобы выключить газ под кастрюлей. Мармион последовала за ней и принюхалась.


‘Что-то вкусно пахнет’.


‘Это займет еще десять минут", - предупредила она его. ‘Расскажите мне об остальной части расследования. У вас есть какой-нибудь прогресс?’


‘Мы так думаем. Джо Киди допросил троих подозреваемых и узнал еще имена двух человек, которые были там в то время. Он выехал раньше, чтобы арестовать их обоих. Мне будет интересно услышать, что ему удалось вытянуть из этой парочки.’


‘Вы поймали человека, который устроил пожар?’


‘По-видимому, их было двое. Свидетели говорят, что видели дым вскоре после начала мародерства. Затем второй мужчина вылил бензин из канистры в задней части магазина, и — бум! — пожар вспыхнул по-настоящему.’


‘Это такой ужасный поступок’.


‘В конце концов, мы его поймаем", - решительно заявил он. ‘Нам удалось найти гараж, где он покупал бензин, и владелец помнил его достаточно хорошо, чтобы дать нам хорошее описание. Это совпадает с тем, что нам рассказали некоторые другие. Я опубликовал описание для прессы, когда делал заявление об убийстве. Это будет завтрашний заголовок.’


- А как насчет изнасилования?


‘Мы держим это в секрете, Эллен. Этого хочет семья. Они, конечно, также хотят тело. Сегодня днем раввин мистера Стейна приставал ко мне’.


‘Когда это может быть обнародовано?’


‘Позже этим вечером, если повезет", - сказал он. ‘Вскрытие почти завершено. Ему придали первостепенное значение’. Он услышал, как наверху открылась дверь. Затем по лестнице спустились шаги. ‘А вот и Элис’.


‘Она делала пометки в книгах у себя в комнате’.


‘Она говорила что-нибудь еще о WEC?’


‘Ни слова, Харви’.


‘Тогда я не буду поднимать эту тему’. Он повернулся, чтобы поприветствовать дочь, когда она вошла в кухню. ‘Привет, учительница, как дела?’


‘Очень хорошо, инспектор", - ответила она, подставляя ему щеку для приветственного поцелуя. ‘Вы вернулись раньше обычного’.


‘Это жалоба?’


‘Нет, папочка, все совсем наоборот. Это приятный сюрприз’.


‘Твой отец должен уехать во Францию", - сказала Эллен.


Элис побледнела. ‘ Едешь во Францию в разгар войны?


‘Все это часть расследования", - сказал он.


Мармион дала ей краткое объяснение. Довольная тем, что двое мужчин, обвиняемых в изнасиловании, преследуются, она, естественно, беспокоилась о безопасности своего отца. Он сделал все возможное, чтобы развеять ее опасения.


"А что, если они на самом деле сражаются на фронте?’ - спросила она.


‘Я думаю, это маловероятно", - ответил он. ‘Они отплыли только сегодня. Однако, если они будут в окопах, когда мы туда доберемся, нам с Джо придется надеть каски и отправиться на их поиски." Он рассмеялся, увидев выражение ужаса на их лицах. ‘Я всего лишь пошутил’.


‘Такого рода шутки не смешны", - упрекнула Эллен. ‘Я беспокоюсь о Поле каждый день. Теперь мне придется беспокоиться и о тебе’.


‘Значит, Джо Киди едет с тобой, не так ли?’ - спросила Элис.


‘Я не смог его остановить. Ты же знаешь Джо. Он любит экшн’.


‘Убедитесь, что вы привезли его обратно целым’.


‘Он может постоять за себя, я тебе обещаю’.


Элис задумалась. ‘ Каковы твои шансы добиться обвинительного приговора?


‘Почему ты об этом спрашиваешь?’


‘Ну, ’ серьезно сказала она, - мы все знаем, как трудно добиться успешного судебного преследования за изнасилование. Это одна из причин, по которой некоторые женщины даже не заявляют о преступлении’.


‘Это справедливое замечание", - заметил он.


‘Для вас было бы ужасным позором пойти на все эти хлопоты, чтобы арестовать этих двоих мужчин, только для того, чтобы увидеть, как они безнаказанно выходят из суда’.


‘Этого не случится, Элис’.


‘Вы уверены?’


‘Нет", - признал он. ‘Когда дело попадает в суд, никогда нельзя быть на сто процентов уверенным в исходе. У присяжных свое мнение. Иногда они выносят неожиданные вердикты.’


‘В данном случае это могло произойти", - сказала Эллен, встав на сторону дочери. ‘Не поймите меня неправильно. То, что сделали эти двое мужчин, ужасно, и их следует посадить за это в тюрьму. Я просто думаю, как это будет выглядеть в суде. С одной стороны, у вас есть два солдата, которые сражаются за свою страну и подвергают свои жизни риску. С другой стороны, у вас есть девочка-подросток, которая наверняка будет комом нервов. Ее слово против их слова.’


‘Вы предлагаете нам не утруждать себя поездкой во Францию?’


‘Нет, Харви, я просто говорю, что это может быть пустой тратой времени’.


‘Мы не просто арестуем их за то, что они сделали с Рут Штайн", - отметила Мармион. ‘Было совершено несколько других преступлений. Мы хотим допросить их об их возможной причастности к нападению на магазин. Им, возможно, придется за многое ответить. ’


‘Я никогда об этом не думал’.


‘Комментарий мамы очень уместен", - размышляла Элис. ‘Что будет в суде? Все зависит от показаний жертвы. Подвергнуться перекрестному допросу о том, что с ней сделали нападавшие, было бы унизительным опытом для любой женщины. Как эта девушка выдержит это?’


‘Я не знаю", - сказала Мармион.


‘Она из тех людей, которые способны убедить присяжных?’


‘Я не могу сказать, Элис. Правда в том, что я никогда не встречал Рут Штайн’.


Глядя прямо перед собой, Рут села на кровати. Ее лицо было осунувшимся, а глаза - озерами отчаяния. Мириам Штайн сидела на стуле у кровати, держа дочь за руку и пытаясь смягчить критику нежностью. Рут потеряла самообладание. Приняв достаточное количество таблеток, от которых ей стало плохо, она отказалась от попытки самоубийства и в панике обратилась к матери. После лечения в больнице Рут снова отправили домой.


‘Самоубийство - это уголовное деяние", - тихо сказала Мириам. ‘Иудаизм очень четко говорит об этом. Тот, кто совершает самоубийство, считается убийцей. Это то, каким вы хотели, чтобы вас запомнили?’


‘Нет, мама", - прошептала Рут. ‘Прости’.


‘Ты навлек бы такой позор на семью’.


‘Я сделал это из-за собственного стыда’.


‘Помни о своем учении. Ты должен подумать о своей душе’.


Рут кивнула, и на глаза навернулись слезы. Она была больна, обезумевшая и беспомощная. Сознавая, что самоубийство является анафемой в ее религии, она, тем не менее, не смогла устоять перед желанием покончить с собой. Теперь ей придется столкнуться с дальнейшим чувством вины и страданиями. Ее жизнь стала еще более невыносимой.


Мириам немного подождала, затем поднялась на ноги.


‘Я пришлю раввина Хирша", - сказала она, направляясь к двери. ‘После того, как ты поговоришь с ним, тебя хочет видеть твой дядя Герман’.


Рут была напугана. Закрыв глаза, она начала молиться.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Один день в обществе ее сестры убедил Ирен Байярд в том, что она приняла правильное решение, переехав жить в Лондон. Там царили мир и безопасность. Дороти Холдсток вела незамысловатую жизнь. У нее была работа на полную ставку, небольшой круг друзей, и она делила свой дом с нетребовательной пожилой леди. Мисс Джеймс занимала гостиную на первом этаже за плотными кружевными занавесками. Несмотря на свою инвалидность, она оставалась активной. Она почти каждый день навещала друзей, а ее младший брат приезжал из Брайтона раз в две недели, чтобы пригласить ее куда-нибудь пообедать. Большую часть времени Дороти не подозревала о ее присутствии. Только когда мисс Джеймс выходила, чтобы сходить в ванную или воспользоваться кухней, у двух женщин завязывался настоящий разговор. Медный колокольчик был связующим звеном между ними. Когда в него позвонили три раза, это послужило сигналом для Дороти войти во владения своего жильца.


"Она все еще убирается в своей комнате?’ - спросила Ирен.


‘О, да", - сказала Дороти. "Я предложила сделать это, когда приберусь в остальной части дома, но мисс Джеймс и слышать об этом не хотела. Ей там больше никто не нравится, и она вполне способна привести это место в порядок.’


‘Сколько ей лет?’


‘Я не осмеливаюсь спрашивать, а она в любом случае не сказала бы мне. Она перестала отмечать дни рождения много лет назад’.


‘Я восхищаюсь ее независимостью’.


‘О, это ничто по сравнению с твоим, Ирен’.


‘Что ты имеешь в виду?’ - спросила Ирен, удивленная завистью в голосе сестры. ‘Я никогда не была по-настоящему независимой’.


‘ Да, это так, ’ возразила Дороти. ‘ Когда большинство женщин теряют мужа в таком молодом возрасте, как ты, они, скорее всего, снова забиваются в свою скорлупу. Ты выбралась из своей. Я не мог поверить, когда ты сказал мне, что собираешься проплывать тысячи миль в год через океан на лайнере Cunard. Если это не независимость, то что же тогда?’


‘Это не так чудесно, как кажется", - предупредила Айрин. ‘Я была членом экипажа, и у меня не было никакой независимости на борту. Если бы я был пассажиром, конечно, все было бы по-другому.’


"На этот раз вам не было страшно, когда вы отплывали из Нью-Йорка?’


‘Нет, Дот, я этого не делал’.


‘Но со стороны немцев поступали угрозы всему судоходству’.


‘Я проигнорировал их и продолжил свою работу’.


‘Что бы вы сделали, если бы такая же ситуация возникла снова?’


Ирен была резка. ‘Этого не произойдет’, - сказала она. ‘Я никогда больше не хочу выходить в море. Теперь мой дом здесь. Все, что мне нужно сделать, это найти новую работу.’


‘Спешить некуда — ты заслужил отдых’.


‘Я не из тех, кто любит отдыхать’.


Дороти рассмеялась. ‘Я обнаружила это много лет назад", - сказала она. ‘Ты всегда в разъездах. Я никогда не могла угнаться за тобой’.


Был поздний вечер, и они вдвоем сидели в гостиной с бокалом дешевого шерри на каждого. Оглядевшись, Ирен увидела, что обои выцвели, а картины, выбранные их родителями, все еще висели на стене. Время в доме остановилось. Это было одновременно утешительно и печально. Если бы ей предстояло жить там постоянно, подумала Ирен, она бы настояла на косметическом ремонте. Но это могло подождать. Все, чего она хотела сейчас, - это вернуться к прежнему существованию.


Дороти взглянула на вечернюю газету, лежавшую на подлокотнике дивана.


‘Нашли ли вы что-нибудь, что вас соблазнило?’


‘И да, и нет", - ответила Ирен. "В объявлениях много вакансий, но я хотела бы узнать о них побольше, прежде чем браться за дело".


‘Что вы имели в виду?’


‘Я хотел чего-то, что выводило бы меня из себя. Я хотел бы работу, которая помогала бы мне постоянно знакомиться с новыми людьми’.


‘Тогда тебе стоит поработать в нашем магазине", - сказала Дороти, посмеиваясь. ‘У нас в продаже есть все, что угодно".


‘Я не уверен, что это мне подошло бы, Дот’.


‘Тогда что бы это было?’


‘Ну, ’ сказала Ирен, потянувшись за газетой, - одно из объявлений, которое привлекло мое внимание, касалось трамваев’.


‘Вы имеете в виду работу кондукторшей?’


‘Я мог бы начать с этого, но я бы действительно хотел быть водителем. Помимо всего прочего, они зарабатывают больше денег. В трамвае, который привез меня сюда, была женщина-водитель’. Открыв газету на нужной странице, она передала ее сестре. ‘ Вот, пожалуйста, внизу. Я обвела это кружком.


‘Здесь четыре или пять кругов’.


‘Это другая работа, которой я мог бы заняться’.


‘Вот мы и на месте", - сказала Дороти, найдя объявление и прочитав подробности. ‘Ну, почему бы и нет? Работа на трамваях дала бы тебе преемственность’.


‘ Что вы имеете в виду?


‘Это другой вид транспорта. Вы начинаете с кораблей, затем переходите к трамваям. Таким образом вы наверняка познакомились бы со многими людьми’. В глазах Дороти блеснул огонек. ‘Возможно, ты даже получишь предложение руки и сердца от одного из них’.


Айрин слабо улыбнулась. ‘ Нет, спасибо. У меня все в прошлом.


‘Никогда не знаешь наверняка".


‘О да, знаю. Мое будущее здесь, с вами и мисс Джеймс’.


‘Она была в восторге, когда я сказал ей, что ты вернулся’.


"Хорошо — это кажется таким правильным, Дот’.


‘Давайте отпразднуем это еще одним бокалом, хорошо?’


Отложив газету в сторону, Дороти наполнила их бокалы шерри из бутылки. Прошло так много времени с тех пор, как она могла выпить с кем-нибудь в дружеской обстановке. Действительно, в дом пригласили очень немногих людей. Как бы там ни было, светская жизнь Дороти протекала в другом месте. Она смотрела на сестру сквозь прищуренные веки.


‘Каким он был, Ирен?’


‘Кто?’


‘Я говорю о парне, который безумно в тебя влюбился’.


Ирен усмехнулась. ‘Не знаю, как насчет влюбленности", - сказала она. ‘Эрни не был романтиком в этом смысле. Ему просто нужна была женщина, и так случилось, что под рукой оказалась я.’


‘Должно быть, за этим было что-то еще’.


Поразмыслив, Ирен утвердительно кивнула.


‘Так и было, Дот’.


‘Ну?’


Кажется, это больше не имеет значения. Эрни Джилл принадлежит прошлой жизни, до того, как затонул корабль. Теперь все по-другому. Я не жалею о том, что сделал. Я просто не хочу зацикливаться на этом.’


‘Другими словами, я должен заниматься своими делами’.


‘Я просто хотел бы, чтобы ты дал мне больше времени, чтобы ... остепениться’.


- Я понимаю, ’ ласково сказала Дороти. ‘ Ты хочешь забыть.


‘Этот херес поможет мне сделать это’.


Они чокнулись бокалами, затем пригубили напитки. Поболтав еще час, Дороти посмотрела на часы на каминной полке и увидела, что уже поздно.


‘Я должна уйти рано утром, ’ сказала она, ‘ но ты заслуживаешь долгого лежания. Ты можешь провести весь день в постели, если хочешь’.


‘Я бы и не мечтала об этом’, - сказала Ирен. ‘Я встану ни свет ни заря. Когда ты уйдешь, я, вероятно, пойду с тобой. Возможно, завтра мне придется постучаться во многие двери.’


На то, чтобы собрать всю документацию воедино, ушло два дня. Прежде чем они ушли, сэр Эдвард Генри настоял на том, чтобы поговорить с Мармион и Киди в его кабинете. Он вручил паспорта, ордера и письмо из Военного министерства.


‘Я не могу передать вам, каких усилий мне стоило получить разрешение", - сказал он, стиснув зубы. ‘Мне пришлось смириться с некоторыми грубыми высказываниями в Военном министерстве. Один мужчина зашел так далеко, что заявил, что любая молодая женщина, гуляющая ночью без присмотра, в той или иной степени напрашивается на то, чтобы к ней приставали, и что мисс Стайн фактически спровоцировала изнасилование.’


‘Это отвратительное предположение", - сердито сказала Мармион.


‘Было и похуже, инспектор. У того же парня хватило наглости спросить меня, что важнее — лишенная девственности еврейская девственница, не имеющая никакого значения, или пара доблестных солдат, готовых отдать свои жизни за свою страну? Я запустил ему блоху в ухо.’


‘Это было очень сдержанно с вашей стороны, сэр Эдвард’.


Комиссар кивнул. ‘Оглядываясь назад, я думаю, что так оно и было, - согласился он, ‘ но в конце концов я добился своего. Однако давайте оставим это в стороне, хорошо? Мы должны учитывать практические аспекты. Что произойдет, пока тебя не будет?’


‘Расследование будет продолжаться в соответствии с намеченными нами линиями", - сказала Мармион. ‘Я проинформировала свою команду. Они будут искать других людей, причастных к инциденту, но основное внимание будет уделено установлению личности убийцы.’


‘Мистер Стоун продолжает звонить мне, чтобы узнать о прогрессе’.


‘Что вы на это скажете?"


‘Я выражаюсь достаточно расплывчато, но слегка обнадеживающе’.


‘Ты рассказала ему о нашей поездке во Францию?’


‘Да, инспектор— это единственное, что он одобрил. Он выразил свое неодобрение практически всему остальному’.


‘Я удивлен, что у него есть время преследовать вас, сэр Эдвард", - сказал Киди. ‘Тело его брата передано семье. Я бы подумал, что он будет занят приготовлениями к похоронам.’


‘Мистер Стоун, кажется, думает, что должен наступать нам на пятки, чтобы добиться каких-либо результатов". Комиссар снисходительно улыбнулся. ‘Учитывая то, что случилось с его братом и племянницей, парень находится под сильным давлением. Мы должны делать скидку на это’.


Он посмотрел на лежащий перед ним отчет и пролистал страницы. Он был подготовлен Мармион и содержал подробную информацию обо всех арестах, допросах и именах, имеющих отношение к расследованию. Мармион и Киди поговорили со всеми, кто работал на Джейкоба Штайна, а также с некоторыми из его конкурентов-портных. Они составили гораздо более полную картину покойного. Чего им пока не удалось сделать, так это разыскать человека, которого уволили, и того, кто уволился с работы у Штейна по собственному желанию. Им также не удалось установить личность и арестовать поджигателя с канистрой бензина. В газетах появилось подробное описание этого человека, и представители общественности назвали несколько имен. Хотя все они были проверены, ни один из них не принадлежал данному человеку, и поэтому он оставался на свободе.


‘Кто был зачинщиком?’ - спросил сэр Эдвард. ‘Это то, что я действительно хочу знать. Он был еще и убийцей?’


‘Это возможно’, - сказала Мармион, - "но ни один из свидетелей не выделил какого-то конкретного человека. Все, что они помнили, это что видели скандирующую толпу, идущую по улице’.


‘У одного из которых была канистра с бензином", - добавил Киди.


Комиссар поджал губы и печально покачал головой.


‘ Убийство, изнасилование и поджог, ’ печально произнес он. ‘ Это не то, чего мы ожидаем от Вест-Энда. Были ли эти преступления связаны между собой?’


‘ Мы не узнаем, пока не допросим двух солдат, ’ сказала Мармион. ‘Один из них, безусловно, был виновен в изнасиловании и, возможно, также был ответственен за пожар. Но я думаю, мы можем снять с них двоих вину за убийство.’


‘ На каком основании вы так говорите, инспектор?


‘Я опираюсь на то, что рассказала нам жертва — или, по крайней мере, на то, что ее мать смогла рассказать нам от имени девочки. Рут Штайн оставила отца наверху и пошла поднимать тревогу. Двое мужчин набросились на нее в переулке. Они, конечно, могли доноситься из магазина, ’ рассуждала Мармион, - но они определенно не доносились из комнаты наверху, где был убит мистер Стейн. После изнасилования они ушли в противоположном направлении. К тому времени пожар охватил магазин.’


‘Его убил кто-то другой", - заключил Киди.


Комиссар откинулся на спинку стула, переплетя пальцы домиком.


‘У вас есть какие-нибудь теории о том, кто бы это мог быть?’


- Так и есть, сэр Эдвард. Киди взглянул на Мармион. ‘ Так получилось, что у нас с инспектором несколько противоречивые теории.


‘Что у вас, сержант?’


‘Что ж, ’ сказал Киди, пользуясь случаем произвести впечатление, - мы точно знаем, что дом подвергся нападению из-за того, что на нем было написано немецкое название и скандировались непристойности в адрес всех немцев. Однако это не может быть объяснением убийства. У меня такое чувство — и это не более чем чувство, заметьте, — что Якоб Штайн был убит потому, что он был евреем, а не из-за какой-либо связи с врагом.’


‘Что наводит вас на такую мысль?’


‘Я изучал некоторые беспорядки в Ист-Энде, где они были гораздо более массовыми. Основными целями были магазины и дома, принадлежащие людям немецкого происхождения. Но они были не единственными жертвами, ’ сказал Киди. ‘Некоторые люди воспользовались ситуацией, чтобы напасть на еврейских иммигрантов в целом, особенно на выходцев из России’.


‘Вы, без сомнения, помните деятельность Лиги британских братьев", - сказала Мармион. ‘Они организовывали постоянные демонстрации против еврейской иммиграции в начале века’.


‘Я это отчетливо помню", - сказал комиссар. "Они наделали много шума, пока не получили то, что хотели — Закон об инопланетянах. Но это было десять лет назад", - продолжил он. ‘Я думал, что BBL более или менее исчезла после 1905 года".


‘Я тоже, сэр Эдвард, ’ сказал Киди, ‘ но некоторые из его членов образовали гораздо более мелкие группы под другими названиями. Евреи по-прежнему остаются для них козлами отпущения. Они обвиняют их во всем. Мне интересно, был ли Джейкоб Штайн убит членом одной из этих оголтелых антисемитских группировок.’


‘ Интересная теория. Что вы об этом думаете, инспектор?


‘Это направление расследования, которое требует продолжения, ’ сказала Мармион, ‘ и мои люди занимаются именно этим. Но я по-прежнему придерживаюсь мнения, что в этом деле есть личный аспект. Штайн был убит кем-то, кто знал его и его привычки в магазине. Это был кто-то, у кого были корыстные намерения, кто-то, с кем нужно было свести счеты. Помимо всего прочего, это был кто-то, кто знал, где хранится этот сейф.’


‘Значит, это указывает на нынешнего или бывшего сотрудника’.


"Мы можем не принимать во внимание нынешние убийства, сэр Эдвард’.


"А как насчет бывших?’


‘Есть двое, которые вызвали наш интерес. Один был средних лет и ушел после долгого пребывания в фирме. Другой был намного моложе и, по словам мистера Коэна, менеджера, был очень зол из-за того, что его уволили. Мы срочно разыскиваем их обоих. ’


- Вы говорите, что один из них был средних лет, инспектор. Был бы этот человек физически способен зарезать мистера Стейна?


‘Возможно, что и нет, сэр Эдвард’.


‘Тогда как же он может быть признан виновным?’


‘Потому что он подстроил это", - сказала Мармион с растущей уверенностью. ‘Он знал, какая неразбериха возникнет в результате нападения на магазин, и нанял кого-то, чтобы в полной мере воспользоваться этим. Джейкоб Штайн не был убит случайно, сэр Эдвард. Его смерть была спланирована и оплачена заранее. По моему мнению, - решил он, - то, что нам противостоит, - заказное убийство’.


Когда они впервые присоединились к армии, царило пьянящее возбуждение. Их семьи и друзья относились к ним как к героям. Когда они маршировали в форме по улицам, их приветствовали огромные толпы. Все это было в прошлом. Теперь не было радостных возгласов, только отдаленный грохот и свист артиллерии. Оливер Кокран и Джон Гэтлифф нашли минутку, чтобы вместе выкурить сигарету. Они со своим полком разбили лагерь к западу от Ипра, где полным ходом продолжались боевые действия. Гэтлифф видел, как с фронта на носилках выносили нескольких раненых британских солдат.


‘У меня от этого скрутило живот, старина", - сказал он с гримасой. ‘Держись подальше от этого полевого госпиталя, если не хочешь, чтобы тебя вырвало твоим обедом. Я видел мужчин без рук и ног и других, которые были ослеплены. Один плакал, потому что ему прострелили яйца. Он содрогнулся при воспоминании. ‘Я не знаю, как санитары справляются со своей работой’.


‘Мы поступаем с немцами гораздо хуже", - настаивал Кокран.


‘Это совсем не то, чего я ожидал’.


‘Война есть война, Гэтти. Мы здесь не для того, чтобы играть в пинг-понг’.


‘Шум никогда не прекращается - и я ненавижу эту ужасную вонь в воздухе’.


‘Ты к этому привыкнешь’.


‘Было кое-что еще, ’ сказал Гэтлифф, ‘ и это действительно напугало меня. Они используют ядовитый газ, старина. Немцы атакуют нас газовыми бомбами’.


‘И что? Вероятно, нам придется надеть противогазы’.


‘Я бы не хотел, чтобы меня отравили до смерти’.


‘Перестань так расстраиваться, ладно?’ - раздраженно сказал Кокран. ‘Ты чертовски хороший солдат — сдаешься еще до того, как мы начали. Мы уже провели одно сражение при Ипре. Это было в прошлом году, и мы выиграли его.’


‘Но посмотрите, сколько тысяч наших мужчин погибло в бою. И они были обычными солдатами, парнями, которые сражались в англо-бурской войне и тому подобное. Они были профессионалами, старина. Мы просто неопытные новобранцы.’


‘Я не грубый. Я не хуже любого гребаного гунна’.


Схватив свою винтовку, он ткнул ею в воображаемого врага, затем вытащил штык, прежде чем нанести удар второму. Когда он демонстрировал свое мастерство владения винтовкой и штыком, в Кокране чувствовалась неподдельная ярость, которая подняла настроение его другу. Гэтлифф тоже взял свое оружие и выполнил несколько приемов, которым они научились во время штыковых учений. Ему было приятно держать в руках винтовку. Уверенность вернулась. Он с нетерпением ждал момента, когда сможет выстрелить во врага. Рядом с Кокраном он был готов к бою.


Бросив окурок на землю, Кокран разрезал его на части ударом штыка. Как и Гэтлифф, он сомневался в своем решении вступить в армию. Однако, хотя его друг был честен в своих страхах, Кокран подавил свои опасения под смесью хвастовства и бравады. Он никогда бы не показал Гэтлиффу и намека на беспокойство, потому что это подорвало бы его сильную власть над другом. Кокран был признанным лидером, и он был полон решимости сохранить свое лидерство.


‘Знаешь что, старина?’ - спросил Гэтлифф. ‘Тебе следовало бы быть капралом, даже сержантом’.


"Не-а!" - с усмешкой возразил Кокран. ‘Это глупая идея’.


‘У тебя бы это действительно хорошо получилось’.


‘Все сержанты - придурки, особенно те, что у нас есть’.


‘Я так и видел тебя с тремя полосками на руке’.


‘Ты не в своем уме, Гэтти. Есть только одна вещь хуже, чем быть сержантом, и это быть гребаным офицером. Посмотри на идиотов, которые у нас командуют. Вы бы не поймали меня на том, что я общаюсь с подобными глупцами. Они все говорят так, словно у них в глотке слива. ’


Гэтлифф почесал в затылке. ‘ Это была всего лишь мысль.


‘Ну, черт возьми, не думай об этом снова’, - сказал Кокран. ‘Я там, где хочу быть, и я останусь здесь, хорошо?’ Медленная улыбка расплылась по его лицу. ‘Если хочешь о чем-то подумать, вспомни, что мы делали той последней ночью в Лондоне. Она была маленькой уродиной, но у нее было хорошее тело, я отдаю ей должное. Я отлично прокатился на ней, и ты мог бы сделать то же самое.’


Гэтлифф задумался. ‘ Теперь я начинаю жалеть, что не сделал этого.


‘Ты струсил, Гэтти, в этом твоя беда’.


‘Я боялся, что кто-нибудь придет и поймает нас’.


‘Ты недостаточно этого хотел, не так ли? В то время как я этого хотел, ’ хвастался Кокран, - и поэтому, черт возьми, я это получил. В этом особенность женщин. Ты должен схватить их, когда у тебя будет шанс. Его ухмылка стала шире. ‘ И в таких девственницах, как она, есть что-то особенное. Это значит, что я был первым . Она всегда будет помнить меня.’


Рут Штайн чувствовала себя пленницей в собственном доме. Они никогда не оставляли ее одну. Когда за ней не присматривала мать, за ней присматривал дядя Герман или кто-то из членов его семьи. Ей даже не разрешали спать одной. Одна из ее двоюродных сестер жила с ней в одной спальне. Никто никогда не упоминал о ее попытке самоубийства так многословно, но это не было ни забыто, ни прощено. Все, что они делали, было продиктовано этим. В одно и то же время она была наказана за свое преступление и подавлена их коллективной любовью. Это было мучительно. Похороны ее отца уже закончились, и они вступили в семидневный период скорби, называемый шивой, когда Рут и другие главные скорбящие не выходили из дома. Все это усилило ее ощущение заключения. Когда она присоединилась к остальным, трижды в день читавшим Кадиш, она едва могла пробормотать слова.


Вооруженные документами и парой наручников на каждого, Харви Мармион и Джо Киди сели на поезд до Дувра и сели на паром. Стоя на палубе, они были единственными пассажирами без формы. Мармион неизбежно подумала о своем сыне, который переправился во Францию со своим полком в прошлом году. С тех пор они видели его только один раз в отпуске. Письма Пола Мармиона с фронта охотно читали все члены семьи. Читать их было не всегда приятно. У Джо Киди было много друзей, которые завербовались в армию, некоторые из них из полиции. Но они в данный момент не занимали его мыслей. Что его заинтересовало, так это большое количество лошадей на судне.


‘Есть ли еще место для кавалерийского полка?’ он задумался.


‘Кто-то явно так думает, Джо", - сказала Мармион.


‘Я бы не хотел бросаться на немецкие позиции ни с чем, кроме копья или сабли. У врага есть пулеметы и винтовки. Какой прок от лошадей, когда вокруг летят пули?’


‘Они гораздо быстрее доставляют наших солдат к месту атаки. Это одна из тех вещей, на которые Пол всегда жалуется — на то, как ты мучительно медлителен, пытаясь бежать по полю с грязью по щиколотку.’


‘Я все время вспоминаю стихотворение, которое мы выучили в школе’.


Мармион ухмыльнулась. ‘ Я никогда не считала тебя поэтичным типом.


‘Я не такой, Харв", - сказал Киди, говоря более фамильярно теперь, когда они были не на дежурстве. ‘Раньше я терпеть не мог учить все эти стихи. Но этот почему-то запал мне в голову. Речь шла о Крымской войне.’


‘Я знаю это", - сказала Мармион. "Атака Легкой бригады — это о битве при Балаклаве’.


‘У них не было ни единого шанса против русской пушки. Неудивительно, что это место назвали “Долиной смерти”. Я бы подумал, что после этого времена кавалерийских атак прошли’.


‘Очевидно, это не так’.


‘Вы не заставите меня мчаться на врага верхом. Меня может разорвать на куски снарядом, прежде чем я доберусь до них’.


‘То же самое касается пехоты", - заметила Мармион. ‘Вот почему в зоне боевых действий сейчас так мало движения. Солдаты с обеих сторон прячутся в траншеях для защиты. Пол ненавидит это’.


‘Могу себе представить’.


‘Он присоединился, чтобы посмотреть на бой, а не торчать в яме с крысами за компанию. Пол завербовался после отступления из Монса. Я был рад, что он пропустил ту кровавую баню’.


"А как насчет остальных членов его футбольной команды? Они все объединились, не так ли? Сколько из них еще живы?’


‘Семеро, ’ мрачно сказала Мармион, - хотя двоих пришлось отправить домой инвалидами, когда они были тяжело ранены в результате минометного обстрела. По словам Пола, ни один из них больше не сможет пинать футбольный мяч.’


Война внезапно стала реальностью для Харви Мармиона. Важные события происходили на Континенте, но — пока он был в Лондоне — они казались далекими. Ему пришлось полагаться на письма своего сына и газетные репортажи, чтобы получить некоторое представление о том, что происходило на самом деле. Теперь он путешествовал на военном корабле с людьми, которые будут брошены в бой против немецкой армии, которая уже добилась территориальных успехов на ряде фронтов. Из-за своей стратегической ценности Ипр стойко защищался от нападения Германии. Если она падет, враг сможет продвинуться дальше чтобы захватить жизненно важные порты Ла-Манша - Кале и Булонь. Мармион поняла, какой катастрофой это будет. Согласно последним сообщениям, британские и французские солдаты оказывали сильное сопротивление во второй битве при Ипре. Они держались. Мармион было интересно узнать, как именно у них идут дела.


Киди оставалось указать на одну возможность.


- А что, если мы приедем слишком поздно, Харв? - спросил он.


‘Слишком поздно?’


‘Кокран и Гэтлифф - солдаты. К тому времени, как мы доберемся до них, они могут сражаться на передовой. Что, если они уже мертвы?’


‘Тогда я буду чувствовать себя ужасно обманутой", - сказала Мармион, ощетинившись от гнева. ‘Они совершили ужасное преступление и должны понести за него наказание. Быть убитыми в бою помогло бы им избежать правосудия, и я бы не хотел, чтобы это произошло. Мне нужны эти люди, Джо ", - подчеркнул он. ‘Я хочу, чтобы эта парочка оказалась за решеткой, где самое место этим ублюдкам’.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Война имела глубокие социальные последствия в Великобритании. Когда она впервые вспыхнула в августе 1914 года, общее предположение состояло в том, что все закончится к Рождеству. Резня в Монсе разрушила эту иллюзию, и вскоре премьер-министр призвал 500 000 солдат. Сначала женщины ограничивались тем, что призывали мужчин записываться в армию или — в некоторых случаях — посылали им белые перья, если они этого не делали. По мере того, как все больше и больше мужчин объединялись и уезжали за границу, на рынке труда разразился кризис. С ним справились предприимчивые женщины, взявшиеся за работу, которая до сих пор была, по сути, мужской прерогативой. Для многих из них это был освобождающий опыт, позволивший им отправиться в места, которые они иначе никогда бы не посетили, и заняться профессиями, которые давали им как доход, так и удовлетворение от помощи в военных действиях.


В течение дня Ирен Байярд обнаружила бесконечную череду предлагаемых работ. Проблема заключалась в выборе той, которая больше всего ее привлекала. Спокойная и методичная, она не принимала мгновенных решений. Переходя с места на место, она мысленно отметила более дюжины потенциальных профессий, которые охватывали все - от медсестринского дела до работы на токарном станке на фабрике. Все это было очень далеко от работы стюардессой на "Лузитании", и в этом была его привлекательность.


Она воспользовалась возможностью зайти в магазин, которым руководит ее сестра, и ей предложили чашку чая в маленькой комнате, заваленной коробками из-под обуви. Ирен пообедала в одиночестве в кафе. Сидя в окне, она наблюдала за проходящими мимо женщинами, многие из которых были в той или иной униформе. Лондонские улицы заметно изменились. В разгар вербовки наблюдалась сравнительная нехватка молодых мужчин, уравновешиваемая увеличением числа работающих женщин. Теперь все было по-другому.


Было уже далеко за полдень, когда она вернулась в дом, и она планировала на часок размять ноги. После долгой ходьбы она была очень уставшей. Однако в тот момент, когда она вошла, она услышала звяканье колокольчика мисс Джеймс. Постучав в дверь жильца, она осторожно приоткрыла ее.


‘Добрый день, мисс Джеймс’.


‘Добрый день", - сказала пожилая леди, удобно устроившись в кресле. ‘У меня впервые появилась возможность поговорить с вами, миссис Баярд’.


‘О, теперь у тебя будет масса возможностей", - сказала ей Ирен. "Я буду жить с тобой под одной крышей’.


‘Я понимаю, дорогая, и я очень рад это слышать. Твоей сестре временами бывает очень одиноко. Твое присутствие будет тонизирующим’.


Мисс Джеймс казалась меньше и хрупче, чем когда Ирен видела ее в последний раз. Ее лицо все еще сохраняло увядшую привлекательность, а седые волосы были ухожены, как всегда, но она похудела и побледнела. Она не сидела сложа руки. Пока она говорила, вязальные спицы в ее руке щелкали.


‘Что ты вяжешь?’ - спросила Ирен.


‘Это зависит от того, умеешь ли ты хранить секреты’.


Ирен поняла. ‘ О, это что-то для Дороти, не так ли?


‘Да, это новый шарф, но, пожалуйста, не говори ей’.


- Я не скажу ни слова, мисс Джеймс. Она приглашающе улыбнулась. ‘ Могу я вам что-нибудь предложить?


‘Нет, спасибо, дорогая’.


‘Я просто удивился, почему ты позвонил в свой колокольчик".


‘Что ж, я хотела сказать вам, как я рада видеть вас снова", - сказала мисс Джеймс, - "но мне также нужно было передать сообщение. Пока вас не было, звонил джентльмен’.


Ирен была удивлена. ‘ Он искал меня?


‘Да. Я не могу толком описать его, потому что у меня почти пропало зрение. Но у него был приятный голос, и по его поведению я понял, что ты ему нравишься’.


‘Он назвал вам свое имя?’


‘Конечно", - сказала пожилая леди. ‘Я специально спросила. Его звали мистер Джилл — мистер Эрнест Джилл’.


У Ирэн упало сердце.


Они были в нескольких милях от места назначения, когда впервые услышали непрерывный грохот артиллерии. По мере приближения звук неуклонно нарастал. Британские экспедиционные силы подвергались постоянным бомбардировкам и отвечали соответствующим образом. Остановившись недалеко от самого Ипра, они установили, что штаб полка, который они искали, располагался в старом фермерском доме. Первым человеком, с которым они столкнулись, был властный капитан, который отнесся к их просьбе с едва скрываемой враждебностью, утверждая, что детективы Скотленд-Ярда никакой юрисдикции над членами BEF нет, и поэтому их путешествие было бесполезным. Отказываясь получить отказ, Мармион помахала письмом из Военного министерства у него под носом, и в конце концов этот человек неохотно согласился с ними сотрудничать. Он представил их майору Николасу Бирчфилду, дородному мужчине с аккуратными усиками, выпуклыми голубыми глазами и вспыльчивым нравом. Выслушав их, Бирчфилд сцепил руки за спиной и заговорил с подчеркнутой вежливостью.


‘Все это очень хорошо, инспектор, ’ начал он, ‘ но ваше прибытие чертовски неудобно. Уверен, вы понимаете, что нам нужен каждый человек, который у нас есть. Мы не можем освободить двух наших солдат на основании того, что может оказаться полностью ложным обвинением.’


‘В этом нет ничего ложного, майор", - сказала Мармион. "Молодая леди, о которой идет речь, была изнасилована. Врач подтвердил это’.


‘Возможно, он подтвердил, что у нее был половой акт, но это вряд ли является доказательством изнасилования. Все мы светские мужчины, не так ли?’ - продолжил он со сдержанным смешком. ‘Эта ситуация стара как мир. Молодая женщина слишком много выпивает, а затем добровольно отдается случайному знакомому. Позже, когда она приходит в себя, единственный способ, которым она может объяснить потерю девственности, - это кричать об изнасиловании. Это случалось раньше сотни раз.’


‘Ну, в случае с мисс Стайн это не так’.


‘ Откуда ты знаешь? Ты говорил с ней об этом?


‘Нет, ’ призналась Мармион, ‘ но я разговаривала с ее матерью. Она смогла сообщить соответствующие детали’.


‘О, так это дело рук матери, не так ли?’ - удивленно спросил Бирчфилд. ‘По-моему, это все решает. Какая мать поверит, что ее дорогая дочь пожертвует собой до замужества?" Она просто должна заявить, что имело место изнасилование. Это материнский инстинкт.’


‘Нас интересует не только обвинение в изнасиловании", - сказал Киди, раздраженный тоном мужчины. ‘Убийство, поджог и кража относятся к числу связанных преступлений. По всей вероятности, Гэтлифф и Кокран могут быть виновны и по другим пунктам обвинения.’


- У вас есть какие-нибудь доказательства на этот счет, сержант?


‘Мы знаем, что в это время они находились в задней части помещения, майор. Этого достаточно, чтобы сделать их подозреваемыми’.


‘И кто предоставил эти доказательства?’


‘ Юная леди, ’ сказала Мармион. ‘ Мисс Рут Стайн.


‘Делаю это по доверенности, я так понимаю’.


‘Она находилась в состоянии сильного стресса. Вы явно никогда раньше не имели дела с жертвами изнасилования, майор. Мы с сержантом Киди имели дело, и мы знаем, как трудно заставить их признаться. За все годы моей работы в полиции, ’ продолжал он, ‘ я никогда не слышал ни одного ложного обвинения, потому что женщины знают, с какими карательными мерами они столкнутся в суде, не говоря уже о жестоких и несправедливых предположениях, которые неизменно будут делать такие люди, как вы.


Воздержавшись от ответа, Берчфилд обошел стол, который служил ему письменным столом. Комната, которую он использовал в качестве кабинета, была маленькой с низким потолком. На полу были волнистые тротуарные плитки, а стены облупились. Судя по резкому аромату, когда-то здесь хранили сыр и другие молочные продукты. Взвесив свои слова, майор перешел к атаке.


‘Вы знаете, что происходит в данный момент?’ спросил он.


‘Вы ведете жестокую битву", - ответила Мармион.


‘ Дело не только в этом, инспектор. Ипр уже второй раз оказывается в гуще событий, и брат Босх решил напасть на нас с новым оружием — отравляющим газом. Это уже дало о себе знать.’


‘Вряд ли это имеет отношение к рассматриваемому делу’.


‘Я думаю, это чрезвычайно актуально, потому что затрагивает суть дела. Приоритеты — вот о чем мы говорим, не так ли? Что является приоритетным? Это слова какой-то девушки, которая позволила своим эмоциям взять верх над собой, или это два члена перегруженной армии, сражающиеся против смертельного врага? Рядовой Кокран и рядовой Гэтлифф нам ни к чему, если их переправят в Лондон. Они нужны нам здесь. Очень скоро они окажутся в окопах, где рискуют быть застреленными, обстрелянными, вынудить свои легкие откашляться от газообразного хлора или выплакать глаза из-за свиного немецкого слезоотделителя бензилбромида. Короче говоря, это храбрые солдаты, действующие из патриотического порыва.’


Мармион была язвительной. ‘Я не считаю изнасилование проявлением храбрости или патриотизма, майор, ’ сказал он резко, - и не нахожу идею о том, что двое пьяных мужчин нападают на беззащитную молодую женщину, иначе как отталкивающей. Вам должно быть стыдно, что Кокран и Гэтлифф носят армейскую форму. Они позорят ваш полк.’


‘Об этом судить нам", - сказал Бирчфилд, уязвленный его словами. "Все, что я слышал до сих пор, - это необоснованные обвинения’.


‘Они подтверждены двумя ордерами на арест’.


"А что, если это случай ошибочного опознания?’


‘Тогда двое мужчин будут освобождены без предъявления обвинений’.


‘Исходя из имеющейся у нас информации, ’ сказал Киди, ‘ это кажется маловероятным. Жертва смогла сообщить нам имена двух мужчин и тот факт, что на следующий день они уезжали во Францию. Это привело нас к вашему полку, майор.’


Бирчфилд нахмурился. Он сел за свой импровизированный стол и взвесил возможности. Не желая выдавать двух мужчин, он искал способы отправить детективов восвояси. Мармион, казалось, прочитала его мысли и ловко вмешалась.


‘Я вижу, что мы зря тратим время друг друга, майор", - отрывисто сказал он. ‘У вас явно нет полномочий принимать решение по этому вопросу. Поэтому мы хотели бы попросить о встрече с вашим командиром, подполковником Ноксом. В отличие от вас, он, несомненно, поймет важность ордеров на арест и письма из Военного министерства.’


"Мне поручили разобраться с этим", - надменно сказал Бирчфилд.


‘Тогда, пожалуйста, сделайте это без увиливаний. Да, - сказала Мармион, подавляя протест поднятой рукой, - я знаю, что идет война. Мой собственный сын служит к югу отсюда со своим полком. И на случай, если вы думаете, что мисс Стайн сдалась бы пьяному незнакомцу в переулке, я должен сказать вам, что она происходит из респектабельной семьи среднего класса и что ее брат Дэниел сражается на Месопотамском фронте под командованием сэра Джона Никсона. Итак, - решительно добавил он, - собираетесь ли вы выполнить нашу просьбу или нам нужно обсудить ваше препятствующее поведение с вашим командиром?


Глядя на инспектора с отвращением, Берчфилд капитулировал.


‘Я прикажу вызвать этих людей", - холодно сказал он.


Элис Мармион, вернувшись из школы, застала свою мать на коленях, когда та чистила решетку в гостиной. Оглядевшись, Элис увидела, что все здесь было безукоризненно. Ее мать даже отполировала медные тарелки, стоявшие на каминной полке. Чистить решетку не было необходимости. Могли пройти месяцы, прежде чем им понадобится еще один камин. И не было необходимости усиленно заниматься домашним хозяйством в комнате, которая и так была безупречно чистой. Элис поняла. Ее мать стремилась занять себя, чтобы не думать о визите Мармион на Западный фронт. Обеспокоенное выражение лица Эллен показало, что стратегия полностью провалилась.


‘Привет, дорогой", - сказала она, поднимаясь на ноги. ‘Я просто немного навела здесь порядок’.


"Это не нужно приводить в порядок, мамочка. Иди сюда’.


Элис взяла ее за руку, подвела к дивану и опустила на него. Отложив ее сумку в сторону, она села рядом с ней и взяла ее за руку.


‘С папой все в порядке", - сказала она. ‘Нет смысла беспокоиться’.


‘У меня наверняка есть кое-какие опасения, Элис’.


‘Почему? Он и близко не подойдет к настоящей драке — осмелюсь сказать, к большому разочарованию Джо Киди. Человек, о котором нам нужно беспокоиться, - это Пол, а не папа. Пол в окопах, но вы не позволяете беспокойству о нем угнетать вас.’


‘Я так и сделала, когда он только поступил на службу", - сказала Эллен. ‘Я не спала по ночам подряд. Со временем переносить это почему-то стало легче’.


Элис сжала руку матери и поднялась на ноги.


‘Я знаю, что тебе нужно’.


‘Я приготовлю чай, Элис’.


‘О нет, ты не сделаешь этого", - сказала ее дочь, укладывая ее обратно на диван, когда она попыталась встать. ‘Оставайся здесь — это приказ’.


Эллен благодарно рассмеялась. Зайдя на кухню, Элис наполнила чайник, поставила его на плиту и зажгла газовую конфорку. Очевидно, ее мать провела там много времени, потому что каждая поверхность блестела, и каждая вещь была на своем законном месте. Пока Элис была в школе, ее мать также стирала и гладила. Окна были вымыты снаружи и внутри. Когда Элис посмотрела в сад за домом, она увидела, что много усилий было потрачено и на то, чтобы привести его в порядок.


Заварив чай, она отнесла его обратно в гостиную на подносе и поставила на низкий столик рядом с диваном. Элис присела на краешек кресла.


‘Я только что увидела, сколько работы ты сегодня проделал", - сказала она. ‘Если это то, что подразумевает брак, я собираюсь остаться незамужней’.


"Я должен поддерживать порядок в доме, Элис’.


‘Тогда убирай его максимум раз в неделю’.


‘Хотите верьте, хотите нет, но мне нравится работать по дому’.


‘Ну, а я нет. Я нахожу это разрушающим душу’.


Немного подождав, Элис налила молоко в две чашки, затем достала заварочный чайник. Наливая из чайника, она воспользовалась ситечком, чтобы собрать заварку. Ее мать добавила сахар и размешала в чашке. Элис отказалась от сахара. Схватив одно из печений, она с жадностью проглотила его.


‘У меня не было времени как следует пообедать", - объяснила она.


‘Почему бы и нет?’


‘Ну, я все еще не могу решить, вступать или не вступать в Женский корпус неотложной помощи. Вы с папой против этой идеи, поэтому я решила получить независимый совет’.


‘ Что вы имеете в виду?


‘Я ходил повидаться с дядей Реймондом’.


‘Я же просил тебя не впутывать его в эту дискуссию’.


‘Он член семьи. Его мнение имеет значение. Поэтому я пошел туда’.


‘Это был долгий путь’.


‘Я не возражал. Я чувствовал, что он выслушает меня без упреков. Он такой терпеливый и никогда не заставляет тебя чувствовать себя глупым’.


Эллен виновато нахмурилась. - Это то, что мы делаем, Элис?


‘Не совсем, - сказала Алиса, - но я не всегда чувствую, что меня выслушивают справедливо. Я смогла долго разговаривать с дядей Реймондом без каких-либо помех’.


‘И каков был его совет?’


‘Он сказал, что я должна следовать своим инстинктам. В конце концов, именно это он и сделал, когда вступил в Армию спасения вопреки желанию почти всех членов семьи’.


"Я удивлен, что он не пытался завербовать тебя’ .


‘На самом деле, он это сделал’, - сказала Элис, ухмыляясь, - "хотя отчасти это было забавой. В любом случае, он дал мне пищу для размышлений, но ничего такого, что я действительно могла бы съесть’.


Она прожевала второе печенье. Глядя на свою дочь, Эллен не могла поверить, что кто-то столь привлекательный и явно умный до сих пор не встретил ее спутника жизни. Эллен была на несколько лет моложе, когда встретила Харви Мармиона и вышла за него замуж, и она имела тенденцию использовать этот факт в качестве критерия. Мысль о том, что Элис может остаться старой девой, была глубоко тревожной. Сделав глоток чая, Эллен постаралась говорить непринужденно.


‘Знаешь, тебе давно пора завести собственного парня’.


"Я не хочу этого, мамочка’.


‘У тебя такая ограниченная социальная жизнь’.


‘Это неправда. Я иногда хожу на танцы и пою в хоре. Я просто еще не встретила подходящего мужчину’.


‘Я не уверен, что ты смотрела, Элис’.


‘У меня были дела поважнее’.


‘Нет ничего важнее, чем жениться и завести семью’.


‘Это вопрос мнения. В данный момент я наслаждаюсь своей свободой, пока могу. Шансов на это будет мало, если и когда у меня в конце концов появится муж’.


"Ты не встретила ни одного молодого человека, который тебе по-настоящему понравился?’


‘Я встречала нескольких, ’ сказала Алиса, ‘ но у них уже есть подружки. Либо это, либо они ушли в армию. Я не хочу, чтобы мой выбор ограничивался небольшим количеством парней, мамочка.’


‘Какой человек привлек бы вас?’


‘Я хочу того, кто сказочно богат и кто будет потакать любой моей прихоти’. Они оба рассмеялись. ‘Если это не удастся, я ищу того, кто ... очень особенный’.


"А обязательно ли ему быть красивым?’


‘Конечно, у него должны быть приятные черты лица’.


‘Он будет старше вас или того же возраста?’


‘О, он, должно быть, старше, это определенно’.


‘Почему ты так говоришь?’


‘Мужчинам требуется гораздо больше времени, чтобы повзрослеть", - озорно заметила Элис. ‘По крайней мере, таков мой опыт. Каждый парень, с которым я встречалась, был очень милым, пока не выпивал. Внезапно они превратились в хихикающих школьников, а у меня их достаточно на работе.’


‘Значит, тебе нужен кто-то более взрослый? Как насчет характера?’


‘Он должен быть честным, надежным и обладать тягой к приключениям’.


‘Есть что-нибудь еще?’


Элис задумалась. ‘ Я не уверена, ’ сказала она. ‘ За исключением того, что я бы хотела, чтобы он относился ко мне как к равной, конечно. Эллен усмехнулась. ‘Я сказал что-то смешное?’


‘Нет", - ответила ее мать. ‘Это просто странное совпадение, вот и все’.


Элис была сбита с толку. ‘ Совпадение?


‘Ваш идеальный мужчина должен быть совершенно особенным, красивым, старше вас, честным, надежным и с жаждой приключений. О, и он должен относиться к вам как к равной. Это справедливый итог?’


‘Да, это так’.


‘Тогда вы дали мне идеальное описание Джо Киди’.


Элис была очень близка к тому, чтобы покраснеть.


Разделяй и властвуй. Детективы придерживались своей обычной политики. Пока Мармион допрашивала Джона Гэтлиффа, Киди получил задание встретиться лицом к лицу с Оливером Кокраном. Они позаботились о том, чтобы двоих мужчин вызвали по отдельности, чтобы у них не было времени вместе придумывать алиби. Киди пользовался такой маленькой комнатой, что единственной мебелью в ней были стол и два стула. Он убедился, что сел между Кохраном и дверью. Достав блокнот и карандаш, он оглядел подозреваемого с ног до головы. Он сразу понял, что встретит сопротивление. Когда Кокрану сказали, кто такой Киди и зачем он приехал на театр военных действий, он сначала был ошеломлен. Он быстро пришел в себя и решительно опроверг обвинение в изнасиловании.


По словам солдата, в тот вечер, о котором идет речь, он выпивал в пабе Сохо и мог позвонить нескольким друзьям, чтобы они за него поручились. Он настаивал, что понятия не имел, где находится Джермин-стрит, и у него не было причин там находиться.


‘Как вы объясните тот факт, что молодая леди знала ваши имена?’ - спросил Киди.


Кокран выглядел озадаченным. ‘ Какая юная леди?


‘Тот, кто помнит тебя достаточно хорошо, чтобы опознать’.


‘Она все это выдумывает’.


‘С какой стати ей это делать, рядовой Кокран? Какая женщина в ее положении захочет признать, что подверглась сексуальному насилию со стороны двух мужчин в переулке за магазином ее отца?" Это очень смущает ее. Зачем ей это делать?’


‘Спроси ее’.


Киди задал ему еще несколько вопросов, но Кокран воздвиг кирпичную стену, за которую детектив не мог проникнуть. Теперь, когда он был в армии, солдат чувствовал себя в безопасности. В него закрался налет высокомерия. Киди изменил угол атаки и спросил его о чем-то, что застало его врасплох.


‘Это вы убили Джейкоба Штайна?’ - требовательно спросил он.


Кокран побледнел. - О чем ты? - спросил я.


‘В то время, когда вы с Джоном Гэтлиффом находились недалеко от места преступления, владелец этого магазина был зарезан. Это, случайно, не ваших рук дело?’


‘Нас там даже не было’.


‘Хорошенько подумай, прежде чем давать очередной бойкий ответ", - предупредил Киди. ‘Изнасилование - серьезное преступление, но за убийство полагается смертная казнь. Если вы сражаетесь в окопах, у вас есть шанс погибнуть от пули или снаряда. Вероятно, это будет быстрая смерть. На виселице все иначе. Когда вас с Гэтлиффом признают виновными в убийстве, это будет медленный и обдуманный конец ваших бесполезных жизней.’


Хотя Киди был уверен, что Кокран непричастен к смерти Джейкоба Штайна, он не видел ничего плохого в том, чтобы использовать это обвинение в качестве подстрекательства. Это полностью успокоило подозреваемого. Вместо того, чтобы напускать на себя наглость, Кокран погрузился в молчание. Он понял, что у него серьезные неприятности. Он также знал, что существует большая вероятность того, что Гэтлифф сломается под давлением и выдаст их обоих. Кокран был полон решимости избежать тюремного заключения. Каким-то образом он должен был сбежать. Его голова упала на грудь, а руки безвольно повисли. Он притворился, что сдался. Собравшись с силами для атаки, он внезапно сделал ставку на свободу.


Он встал, перевернул стол набок и использовал его, чтобы сбить Киди со стула и впечатать его в дверь. Однако, когда Кокран попытался перелезть через тело детектива, он почувствовал, как чья-то рука крепко ухватила его за лодыжку, прежде чем сбить с ног. Когда они оба оказывались на полу, завязывалась яростная драка, и Киди всегда выходил победителем. Он был быстрее, сильнее и проворнее. Его первый удар пришелся Кокрану по носу, раскроив его, и по подбородку потекла кровь. Серия сильных ударов по телу оглушила солдата. Прежде чем он успел возразить, Кокран обнаружил, что его умело перевернули так, чтобы наручники могли защелкнуться у него на запястьях. Киди встал, поправил стул и стол, затем поднял нападавшего с пола за шиворот.


‘Полагаю, это равносильно признанию вины, рядовой Кокран", - сказал он, тяжело дыша. ‘Вам также будут предъявлены дополнительные обвинения в сопротивлении аресту и нападении на офицера полиции при исполнении им своих обязанностей’. Он достал носовой платок и поднес его к носу Кокрейна, чтобы остановить кровотечение. ‘Легко одолеть такую испуганную молодую женщину, как мисс Штайн, не так ли? Когда ты берешься за кого-то своего размера, это совсем другое дело.’


Кокран злобно посмотрел на него.


Харви Мармион смерил мужчину оценивающим взглядом, прежде чем пригласить его присесть. Джон Гэтлифф сразу же перешел к обороне. Они находились в комнате, которую майор Бирчфилд использовал как свой кабинет. Оставаясь на ногах, Мармион объяснил, почему он был там, и попросил Гэтлиффа ответить на обвинение в изнасиловании.


‘Я этого не делал, инспектор", - настойчиво сказал солдат.


‘Мы это знаем. Мужчина, который изнасиловал ее, был вашим другом, Оливером Кокрэном, но вы помогли ему, удерживая девушку, не так ли?’


‘Нет, меня там даже не было. И Олли тоже — мы невиновны’.


‘Я очень в этом сомневаюсь, рядовой Гэтлифф’.


‘Я никогда не слышал об этой Рут Штайн’.


‘Это только потому, что ты никогда не утруждал себя формальным представлением", - сказала Мармион с легким сарказмом. ‘Вы оба были пьяны, из магазина вышла молодая женщина, так что вы почувствовали, что она была честной добычей’.


‘Это ложь", - взвыл Гэтлифф. ‘Это были не мы, инспектор, я клянусь’.


Мармион села напротив него и заглянула глубоко в его глаза. То, что он увидел, было страхом и отчаянием. Там также был намек на раскаяние. Он предположил, что это не была идея Гэтлиффа напасть на Рут Штайн. Он просто сделал то, что ему сказал друг, который был более сильным персонажем. Это, однако, не давало ему права на сочувствие Мармион. Гэтлифф был соучастником. Даже если это могло произойти против его воли, он совершил преступление и заслуживал сурового наказания.


‘Есть два способа действовать", - сказала Мармион.


- Это были не мы! ’ повторил Гэтлифф. ‘ Произошла ошибка.


‘Послушай меня, пожалуйста. Ты неплохой человек, не так ли? На самом деле, я подозреваю, что в тебе есть больше, чем унция порядочности. Вот почему вы избавили девушку от второго испытания.’


‘Я не понимаю, о чем ты говоришь’.


‘Это первый способ действовать", - объяснила Мармион. "Я выдвигаю обвинения, а вы отвечаете нагромождением лжи. Мы могли бы продолжать в том же духе весь день, рядовой Гэтлифф. Проблема с этой стратегией в том, что она приведет к вашему падению. Мой коллега, детектив-сержант Киди, допрашивает рядового Кокрана и столкнется с таким же полным отрицанием, какое получаю я. Ваш друг придумает алиби, которое будет существенно отличаться в деталях от того, которое вы пытаетесь придумать. Другими словами, мы будем знать, что вы лжете сквозь зубы.’


Он пристально посмотрел на Гэтлиффа. ‘ Вы собираетесь рассказать ту же ложь под присягой в суде?


Гэтлифф дрогнул. ‘ Это были не мы с Олом, ’ слабо произнес он.


‘Я бы порекомендовала второй способ. Это не только сэкономит время, но и снискает вам некоторое расположение судьи и присяжных. Я говорю о признании", - сказала Мармион. ‘Я говорю о том, чтобы иметь мужество признать, что ты сделал что-то ужасно неправильное, и что ты готов столкнуться с последствиями. Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы позволить тебе ускользнуть у нас из рук, рядовой Гэтлифф. Вернувшись в Лондон, молодая женщина мучается из-за того, что вы и ваш друг сделали с ней. Это постоянная рана, которая никогда не заживет. Единственное, что могло бы подействовать как бальзам на эту рану, - это знание того, что нападавшие на нее были заключены в тюрьму. Вот почему мы с сержантом Киди здесь.


‘ Мне нужно поговорить с Олли, ’ сказал Гэтлифф, близкий к панике.


‘Боюсь, это невозможно’.


‘У нас есть права, инспектор’.


‘ Меня больше волнуют права мисс Стайн. Здесь она жертва, а не вы и рядовой Кокран.


‘Мы теперь в армии — вы не можете прикоснуться к нам".


‘ Боюсь, что вас неправильно проинформировали на этот счет.


Гэтлифф был загнан в угол. Его глаза метались, на лбу выступил пот. Заверения его друга в том, что они чисты, оказались беспочвенными. Детективы преследовали их до конца и призвали к ответу. Он знал, что Кокран горячо опровергнет любые обвинения, но Гэтлифф не обладал безграничной способностью своего друга лгать. Когда их соответствующие заявления в полицию будут сопоставлены, они будут разоблачены. Девушка опознает их в суде. Гэтлифф задрожал. Вместо того, чтобы вернуться домой героем войны, его потащат обратно в Лондон под арестом, чтобы предстать перед судом. Те лихорадочные минуты с перепуганной девушкой погубили их.


- Ну? ’ спросила Мармион, наблюдая за ним. ‘ И что ты решил?


‘Мне нужно подумать", - угрюмо сказал Гэтлифф.


‘Позвольте мне напомнить вам, что еще произошло в тот вечер. Толпа, частью которой вы, вполне возможно, были, напала на магазин Джейкоба Стейна на Джермин-стрит. Окно было разбито, дом разграблен, и кто-то поджег помещение. Мистер Стейн— чью дочь насиловали неподалеку, был убит. Еще неизвестно, были ли вы и Кокран замешаны в этих других преступлениях.’


‘Мы ничего не знаем об убийстве", - запротестовал Гэтлифф.


- А как насчет пожара? Ты его устроил?


‘Нет, мы никогда не заходили внутрь магазина’.


Мармион улыбнулась. - А, так ты все-таки была там, ’ сказал он, делая пометку в своем блокноте. ‘ Наконец-то мы добиваемся прогресса. Почему бы вам не рассказать мне всю историю, рядовой Гэтлифф? Знаете, что я думаю? Мне кажется, вы хотели бы снять груз ответственности. Я прав? ’


После продолжительной паузы Гэтлифф кивнул головой.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Как он нашел ее? Именно об этом постоянно спрашивала себя Ирен Байярд. Она никогда не давала Эрни Джиллу адрес своей сестры в Лондоне и не говорила ему о своем намерении поехать туда по возвращении из Ирландии. Джилл, по сути, был для нее другом и коллегой по работе, кем-то, с кем можно было скоротать время, пока они вместе плыли на Лузитании, но с ее стороны у них не было более глубоких обязательств. Ирен даже не сказала ему, где она живет в Ливерпуле. Как же тогда ему удалось появиться на пороге дома Дороти? Это беспокоило. Что касается Ирэн, Джилл была нежеланной, связующим звеном с прошлым, которое она была полна решимости разорвать.


Он вернется. В этом можно было не сомневаться. Джилл была настойчива. У нее было достаточно доказательств этого на борту лайнера. Отказ, казалось, только усилил его интерес к ней. Поскольку он вернулся в поисках ее, ей нужен был предлог, чтобы избавиться от него, даже не приглашая в дом. Айрин прокручивала в уме различные варианты. Что бы ни случилось, она не хотела, чтобы Джилл встречалась с ее сестрой, потому что это вызвало бы шквал неудобных вопросов со стороны Дороти. Если Ирэн хотела сохранить спокойствие в доме, Джилла нужно было держать на расстоянии. В ее новой жизни он просто не принадлежал ей.


Проведя второй день в поисках работы, Ирен вернулась домой. Направляясь к дому по улице, она гадала, звонил ли он снова и будет ли мисс Джеймс ждать ее, чтобы сообщить ей об этом. Но звонка, призывающего ее, не было. Все, что она могла слышать из гостиной, - это ритмичное пощелкивание вязальных спиц. Она была благодарна, что второго визита Джилла не последовало. Это дало ей передышку. Ожидая возвращения сестры, Айрин сидела за кухонным столом и просматривала список предлагаемых вакансий. Она сузила выбор до трех. Услышав звук поворачиваемого ключа во входной двери, она зажгла газ под чайником и улыбнулась Дороти, когда ее сестра вошла в комнату.


‘Напряженный день?’ - спросила она.


‘ Там всегда много народу, ’ устало сказала Дороти, ‘ хотя там больше примеряют, чем покупают. Сегодня утром к нам пришла одна женщина, которая перемерила восемь пар обуви, прежде чем решила, что ни одна из них ей на самом деле не нужна.’


‘У меня бы не хватило терпения иметь дело с кем-то подобным’.


‘ Временами это может расстраивать, Ирен. У нас были люди, которые забегали в магазин, спасаясь от внезапного ливня, и притворялись, что пришли за обувью. Все, чего они на самом деле хотят, - это место, где можно посидеть на сухом месте.’ Она сняла шляпу. ‘ Но как насчет тебя — ты уже принял решение?


‘Более или менее", - сказала Ирен.


‘Означает ли это, что вы согласились на работу?’


‘Нет, это значит, что у меня есть три варианта на выбор, Дот. Я все еще обдумываю это. Я предполагаю, что закончу в трамваях или на фабрике игрушек, но есть и третья возможность.’


‘Что это?’


‘Ну, сегодня днем ко мне пристала дама", - вспоминала Ирен. ‘Она заметила, что я просматриваю объявление о приеме на работу, и спросила, думала ли я когда-нибудь о вступлении в WEC — это Женский корпус по оказанию чрезвычайной помощи ’.


Дороти сморщила нос. ‘ Они все суфражистки, не так ли?


‘Это неправда, Дот. Кроме того, - сказала Ирен, - я бы не беспокоилась, если бы это было так. Она была такой милой, с хорошим голосом. Я понятия не имел о масштабах работы, которую выполняет WEC. Например, у них есть кухонный отдел, которому помогает Национальный продовольственный фонд. И они объединяются с другой организацией, чтобы обучать безработных девушек работе в качестве домашней прислуги и так далее. Они также помогают беженцам из-за границы, заставляя женщин, говорящих по-французски, ждать на железнодорожных станциях и в доках, чтобы посоветовать им жилье и тому подобное.’


‘Вы не говорите по-французски, не так ли?’


‘Нет, но дело не в этом. Служба существует. Когда они видят необходимость, WEC идет ей навстречу ’.


‘Я думаю, тебе лучше ездить на трамваях", - сказала Дороти. ‘Я уверена, что эти другие люди делают хорошую работу, но, на мой взгляд, они слишком резкие. Они всегда требуют этого и проводят за это кампанию.’


‘Ты не веришь в то, что женщины получат право голоса, Дот?’


‘Я верю в спокойную жизнь’.


‘Если бы у нас была возможность голосовать, мы могли бы даже использовать это, чтобы однажды добиться равной оплаты. Уверен, ты бы этого хотел’.


‘Я справляюсь’.


Пока ее сестра снимала пальто и вешала его на спинку стула, Ирен начала готовить чай. Она не хотела ссориться с Дороти, которая всегда была услужливой по отношению к мужчинам. По мнению Ирэн, это было главной причиной, по которой ее сестра так и не вышла замуж. Она была слишком почтительна. Несколько мужчин в жизни Дороти добивались от будущей жены послушания, но не тогда, когда это граничило с подобострастием. Лучше пока не затрагивать тему WEC. Ирен собиралась перейти к другой теме разговора, когда раздался громкий стук во входную дверь.


‘Кто бы это мог быть?" - недоумевала Дороти.


‘Я пойду", - сказала Ирен, потянув ее за руку, чтобы она не выходила. ‘Сделай чай, Дот’.


Выходя из кухни в маленький коридор, Ирен нарочно закрыла за собой кухонную дверь. Она была уверена, что это Эрни Джилл. Это был как раз тот вид властного стука, который он использовал бы. Даже если это означало быть грубой ему в лицо, ей придется как-то избавиться от него. Его преследование должно быть пресечено в зародыше. Готовясь к встрече выпускников, Ирен взялась за ручку и открыла входную дверь.


‘Мне очень жаль, Эрни, - сказала она, - но я не могу сейчас с тобой говорить’.


Мужчина в дверях изумленно моргнул. Это был вовсе не Джилл, а щеголеватый мужчина лет пятидесяти с хорошо подстриженной бородой. Приподняв шляпу, он неуверенно улыбнулся.


‘Добрый вечер’, - вежливо поздоровался он. ‘Я пришел за мисс Джеймс’.


Главная проблема заключалась в том, чтобы держать их порознь. На обратном пути Мармион и Киди должны были следить за тем, чтобы их пленники не приближались друг к другу. Они опасались, что, если бы представился шанс, Кокран напал бы на своего бывшего друга. Теперь, когда Гэтлифф дал полное признание, отрицания Кокрана были бессмысленны. Единственный способ, которым он мог унять свой гнев, - это избить Гэтлиффа, но ему никогда не позволяли подойти достаточно близко, чтобы сделать это. Он был либо прикован наручниками к Киди, либо, когда они сели на корабль в Кале, предоставлен самому себе. Это было безрадостное путешествие. Помимо детективов и заключенных, пассажирами были почти исключительно раненые солдаты, которых отправляли домой. Их война закончилась. Многие из них получили ужасные ранения и испытывали постоянную боль.


Это был отрезвляющий опыт для Харви Мармиона. Когда его сын только поступил на службу, он гордился им и с радостью отправил его во Францию, ожидая, что он станет частью сменяющей британскую армию, которая поддерживала французские войска в изгнании немцев. Девять месяцев спустя характер конфликта изменился. Потери с обеих сторон быстро росли, а новое оружие творило с человеческим телом невообразимые вещи. Глядя на некоторых людей с ампутированными конечностями, лежащих на палубе, Мармион задавался вопросом, как бы они с Эллен справились, если бы их сын вернулся домой без ноги или руки. И даже если бы он выжил после ранения, какое влияние ужасы, свидетелями которых он стал, оказали бы на сознание Пола? Это неизбежно изменило бы все его отношение к жизни.


Киди подошел к своему начальнику у перил.


‘Это нагромождение лжи, Харв", - сказал он.


‘Ты снова разговаривал с Кохраном?’


‘Нет, я думал о газетах. Они не говорят нам правды. Мы видели, каково это на фронте, и пресса не освещает это должным образом. Они вообще ничего не говорят о плачевных сценах на очистных станциях и никогда не упоминают ужасный запах смерти и разложения.’


‘Они не хотят пугать людей, Джо’.


‘Почему бы и нет?’ - спросил Киди. ‘Это не отпугнет новобранцев. Я думаю, что наоборот. Если люди действительно узнают, что немцы делают с нашими парнями, они захотят стереть их с лица земли.’ Он посмотрел на раненого мужчину неподалеку, у которого отсутствовали обе ноги и на глазах была окровавленная повязка. ‘Что за жизнь ожидает этого беднягу?’


‘Мне страшно подумать", - сказала Мармион.


‘Разве ты не рад, что полк Павла не в Ипре?’


‘Да, Джо, это так’.


Киди махнул рукой, чтобы охватить всю колоду.


‘Ты собираешься рассказать об этом Эллен? Ты собираешься описать что-нибудь из того, что мы видели и слышали на фронте?’


‘Нет смысла расстраивать ее без необходимости’.


"А как же Элис?’


‘Скорее всего, она будет настаивать на деталях, - сказала Мармион, - и я не стану ее обманывать. Наша дочь не брезглива. Ее нелегко расстроить’.


‘Я знаю", - нежно сказал Киди. ‘У Элис есть внутренняя сила. Я думаю, она должна перенять это у тебя, Харв’.


Смех Мармион был глухим. ‘В данный момент у меня не так много внутренней силы. Я просто чувствую себя подавленной и униженной всем этим’. Он взял себя в руки и выдавил улыбку. ‘Но мы пересекали Ла-Манш не для того, чтобы выступать в роли военных репортеров, Джо. У нас было задание, и оно было успешным. Теперь двух мужчин будут судить за изнасилование Рут Штайн. Единственное разочарование, ’ добавил он, - это то, что они не смогли предоставить нам никакой информации о других преступлениях, совершенных в тот вечер. Я верю тому, что сказал мне Гэтлифф. Они так и не зашли в магазин.


‘Тогда нам придется начинать все сначала’.


‘Все не так уж плохо. Я надеюсь, что за время нашего отсутствия была заложена какая-то новая основа, и мы вернемся и обнаружим, что достигнут определенный прогресс’.


‘Нам нужно разыскать двух бывших сотрудников Джейкоба Штайна’, - сказал Киди. ‘Тот факт, что они исчезли так кстати, может иметь большое значение’.


‘Посмотрим, Джо", - сказала Мармион. ‘Главное, что у нас есть хорошие новости для комиссара. Кокран и Гэтлифф арестованы, и нет абсолютно никаких сомнений в их вине. Теперь сэр Эдвард сможет избавиться от Герберта Стоуна. ’


Рут Стайн сидела в гостиной со своей матерью, тетей и двумя двоюродными братьями. Они получали соболезнования от вереницы позвонивших друзей, одним из которых был Дэвид Коэн, бывший менеджер магазина. Рут была слишком ошеломлена, чтобы сделать что-то большее, чем бледно улыбнуться в знак благодарности различным посетителям. Она все еще была погружена в свои личные страдания, убежденная, что теперь все знают о ее попытке покончить с собой и осуждают ее за это. Были долгие и болезненные беседы с раввином Хиршем и с ее дядей Германом. Ее мать избавила ее от дальнейших расспросов и попыталась окунуть в успокаивающую любовь. Это принесло Рут столь необходимое облегчение, но не смогло рассеять разъедающее ее чувство никчемности.


Раздался стук в дверь, и Герберт Стоун просунул голову в комнату. Когда он попросил разрешения поговорить с Рут, она почувствовала знакомый приступ тошноты. Она подумала, что он собирается еще раз отчитать ее, и это будет изнурительно. Стоун проводил ее в комнату, которую ее отец использовал как свой кабинет, и закрыл за ними дверь. Когда они оба сели, он положил руку ей на плечо.


‘У меня есть для вас кое-какие новости", - сказал он.


"В чем дело, дядя Герман?’


‘Мне только что позвонили из Скотленд-Ярда’.


‘О!’ Она инстинктивно отпрянула.


‘Это хорошие новости, Рут. Ты должна радоваться. Этим делом занимается инспектор Мармион. Благодаря предоставленной тобой информации он смог опознать двух мужчин, напавших на тебя. Их арестовали во Фландрии, куда они отправились со своим полком. Сейчас они оба вернулись сюда под стражу. Ты слышишь, что я тебе говорю? - спросил он, сжимая ее руку. ‘Преступление раскрыто’.


Рут не была уверена, что и думать об этой новости. Одно упоминание о Скотленд-Ярде заставило ее вспомнить весь инцидент. Ей казалось невероятным, что нечто, произошедшее в лондонском переулке, заставило детективов отправиться за границу в погоню за виновными. Почему-то ей не хотелось больше ничего слышать. Ей захотелось зажать уши руками и заглушить звук.


‘Ты не доволен?’ - спросил Стоун.


‘Я не знаю’.


‘ Но они будут наказаны за то, что сделали с тобой.


‘Будут ли они?’


- То есть, когда их осудят. Как я понимаю, один из мужчин уже признался, но другой настаивает на своей невиновности. Вас попросят опознать его в суде.


Мозг Рут внезапно загорелся. Мысль о том, что ей придется противостоять мужчине, который ее изнасиловал, привела ее в замешательство. Она больше никогда не хотела приближаться к нему. Он отнял у нее то, чего она никогда не сможет вернуть, и, сделав это, пошатнул ее уверенность в себе. Она изо всех сил пыталась выбросить весь инцидент из головы, но он возник с яркой непосредственностью. В горле у нее перехватило дыхание, а глаза начали затуманиваться. Это было слишком тяжело вынести.


Ее дядя был очень разочарован ее реакцией. Ожидая знака удовольствия от своей новости, он сильно потряс ее за руку, как будто хотел силой вырвать ее. Результат был совсем другим. Запрокинув голову и широко открыв рот, Рут издала долгий, истеричный, пронзительный крик и начала конвульсивно трястись.


Выслушав его отчет, сэр Эдвард Генри поздравил Мармиона с успехом. Как только они добрались до Дувра, инспектор позвонил ему и сообщил, что двое подозреваемых арестованы, что позволило комиссару передать новость Герберту Стоуну. Теперь Мармион рассказала гораздо более подробно о том, что произошло на ферме близ Ипра.


‘ Жаль, что мы не можем раструбить об этом в прессе, - сказал сэр Эдвард, - но семья умоляла нас не предавать это огласке ради мисс Стайн. Я предложил мистеру Стоуну, что мы могли бы обнародовать подробности ареста, сохранив имя жертвы анонимным, но ему эта идея не понравилась.’


‘Ее имя придется упомянуть, когда дело поступит в суд, ’ сказала Мармион, - если только мы не сможем убедить Кокрейн признать себя виновной и избавить всех от множества неприятностей’.


‘Каковы шансы на это?’


‘Они довольно тонкие, сэр Эдвард. Он кровожадный малый’.


‘В нашей работе мы сталкиваемся со слишком многими подобными", - сухо заметил комиссар. ‘Тем больше причин убедиться, что он предстал в суде в истинном свете’.


Признание Гэтлиффа делает позицию его друга несостоятельной, но есть люди, которые, даже если их поймают с поличным, никогда не признают вины. Для них это символ веры. Оливер Кокран попадает под эту категорию, ’ сказала Мармион.


‘ Что — даже после его нападения на сержанта Киди?


‘Которого, по-видимому, никогда не было. Кокран теперь утверждает, что он стал жертвой неспровоцированного нападения’.


‘Это явный абсурд!’


‘Но я принимаю вашу точку зрения о публичности, сэр Эдвард’, - продолжила Мармион. "Обвинения в изнасиловании настолько редки, что было бы неплохо дать понять, что мы серьезно относимся к преступлению. Учитывая, что в Лондоне так много солдат в увольнении, которые хотят хорошо провести ночь, более чем вероятно, что найдутся и другие молодые женщины, такие как Рут Стайн, которые окажутся не в том месте не в то время.’


‘К сожалению, я должен подтвердить это предсказание’.


Когда Мармион спросила, что происходило в их отсутствие, комиссар с радостью сообщил, что в Вест-Энде больше не было случаев насилия со стороны толпы и что многочисленные бродячие банды в Ист-Энде, похоже, прекратили свое существование. Это была схема, повторявшаяся в других городах. Сразу после потопления "Лузитании" люди с антинемецкой жаждой крови добивались правосудия без суда и следствия. Оно достигло пика в таких портах, как Ливерпуль, затем медленно пошло на убыль. Полиция и другие органы власти все еще были вовлечены в уборку гигантского беспорядка, оставшегося после. От чего они не могли избавиться, так это от агрессивного импульса, скрытого во многих британцах и способного пробудиться при следующем вражеском гневе.


‘Излишне говорить, - объяснил сэр Эдвард, - что потопление вызвало всеобщее осуждение. Америка, конечно, особенно критична, потому что многие жертвы были американскими гражданами’.


‘Что сказали немцы в ответ?’


‘Их аргумент заключается в том, что на корабле находилось вооружение и, следовательно, он был приемлемой целью для их подводного флота’.


"Было ли на борту оружие?’ - спросила Мармион. ‘Это кажется крайне маловероятным’.


‘Немцы основывают свое заявление на том факте, что была выпущена только одна торпеда, хотя взрывов было два. Согласно их пропаганде, второй взрыв мог быть вызван только наличием взрывчатых веществ в трюме.’


‘Какой ответ был от Кьюнард?’


‘Категорическое отрицание’, - сказал комиссар.


‘Тогда немецкое оправдание можно сразу отбросить’.


"У меня такое чувство, инспектор’.


"Если бы заранее были разведданные о том, что судно перевозило материалы, предназначенные для фронта, то каждая подводная лодка в блокаде была бы готова устроить засаду на "Лузитанию " . И все же это не то, что произошло, ’ возразила Мармион. ‘В него попала одиночная торпеда, когда предполагалось, что это пассажирское судно без вооружения на борту. Это нарушение морского нейтралитета’.


‘Я подозреваю, что будут и другие последствия’.


‘Вы имеете в виду еще больше беспорядков на наших улицах?’


‘Я думал о международной реакции, ’ сказал сэр Эдвард, ‘ но я не сомневаюсь, что столичной полиции предстоит дополнительная работа’.


‘Вы сказали мне, что все успокоилось’.


- Возможно, это временная передышка, инспектор. В воздухе все еще витает столько опасности, - сказал комиссар, цокая зубами. ‘ Мы еще не закончили с этим делом.


Церковь Святого Спасителя оказала Ирен Байярд теплый прием, когда она посетила там утреннюю службу в воскресенье. Ее представили викарию, церковным старостам и нескольким друзьям ее сестры. Когда они узнали, что она выжила в катастрофе на Лузитании, люди столпились вокруг, чтобы выразить свои соболезнования и расспросить о подробностях события. Это придало Айрин возвышение, которого она не искала и которым не наслаждалась. После службы Дороти, как ее секретарю, нужно было обсудить следующее заседание Приходского церковного совета. Оставив сестру, Ирен выскользнула из дома и вернулась в дом одна. Несмотря на внимание, которое ей оказывали, она была рада, что пошла в церковь. Она как будто прикоснулась к духовной основе, которой некоторое время не хватало в ее жизни. Она чувствовала себя восстановленной.


Ее ощущение благополучия длилось только до тех пор, пока она не свернула за угол на свою улицу. Навстречу ей шла безошибочно узнаваемая фигура Эрни Гилла, одетого в свой лучший костюм и бодро вышагивающего с важным видом. Когда он заметил ее, то сорвал шляпу, чтобы помахать ей. Ирен остановилась как вкопанная. Он был последним человеком, с которым она хотела встречаться, но, вспоминая старые добрые времена, она заставила себя быть с ним любезной.


‘Вот ты где", - сказал он, подбегая к ней и целуя в щеку, прежде чем надеть шляпу. "Мисс Джеймс сказала, что вы ходили в церковь со своей сестрой’.


‘Совершенно верно, Эрни’.


‘Где она?’


‘О, Дороти нужно было кое-что уладить с церковным старостой’.


‘Я с нетерпением ждал встречи с ней’.


‘Это ... невозможно", - осторожно сказала она.


‘Держу пари, тебе интересно, как я тебя нашел", - сказал он, ухмыляясь своему уму. ‘Когда мы расстались в Ливерпуле, я знал, что захочу увидеть тебя снова, и поэтому последовал за тобой обратно в твою берлогу. Я увидел, как ты вошел, и подумал, что дам тебе прийти в себя день или два, прежде чем появлюсь снова. ’


‘Миссис Хоскинс дала вам этот адрес, не так ли?’ - предположила Ирен.


‘Да, заметьте, вашу квартирную хозяйку пришлось немного уговаривать, но она сказала мне, что вы приехали в Лондон. Она привыкла пересылать письма и прочее, когда вы гостили у своей сестры". Он оглянулся через плечо. ‘ Это милый маленький дом.


‘Да, это так’.


‘Ты не собираешься пригласить меня войти?’


‘Нет, Эрни, это ... неудобно’.


‘Но я надеялся познакомиться с твоей сестрой’.


Дороти не будет здесь целую вечность, а у меня куча дел. Извини, но сейчас неподходящее время для твоего звонка.


‘Это не проблема, Ирэн", - весело сказал он. ‘Я зайду в другой раз. Просто назови день’.


Это был момент, когда она должна была сказать ему, что на самом деле не хочет видеть его снова, но слова просто не шли с языка. Вместо этого Ирен стояла там и нервно жестикулировала. Чувствуя неприятие, Джилл заговорила со сдержанным гневом.


‘Ты стыдишься меня, не так ли?" - с вызовом спросил он.


‘Нет, нет, дело не в этом, Эрни’.


‘Я недостаточно хорош, чтобы познакомиться с твоей драгоценной сестрой’.


‘Вы взялись не за тот конец палки’.


‘Тогда почему ты не рад меня видеть?’


‘Я — в некотором смысле", - солгала она.


‘Я не мисс Джеймс", - возразил он. "Я не слепой, как та старая карга. Я вижу это по твоему лицу, Ирен. Ты даже не хочешь поговорить со своим старым товарищем по кораблю, не так ли?’


‘Конечно, знаю, Эрни’.


Его гнев нарастал. ‘Тогда почему ты оказываешь мне холодный прием? В конце концов, у меня есть права, и я имею в виду не только то, что мы так часто плавали вместе. Ты забыла, что произошло, когда мы прыгнули за борт? - сказал он, погрозив пальцем. ‘ Знаешь, я не обязан был приходить тебе на помощь. Я мог думать только о себе. Но я этого не делал, Ирен. Я огляделся в поисках тебя, а потом подплыл. Я спас тебе жизнь. Это вся благодарность, которую я получаю? Тебе не кажется, что ты мне кое-что должен?’


В его голосе звучали обида и обвинение, и это растопило ее решимость. Джилл пришел ей на помощь в воде. Она всегда будет помнить это. После всего, через что они прошли вместе, было неправильно и нечестно настраивать его против себя. Теперь Ирен смирилась с этим. Протянув руку, чтобы утешить, она коснулась его плеча.


‘Я бы хотела как-нибудь увидеться с тобой, Эрни, ’ сказала она с долей энтузиазма, ‘ только это не может быть сегодня и не здесь’.


К нему вернулась его жизнерадостность. ‘Меня это устраивает’, - сказал он. ‘Давай договоримся о свидании, хорошо? Назови мне время и место, и я приду’.


Джо Киди был рад, что его пригласили на чай к семье Мармион. Обычно он провел бы воскресный день с медсестрой, за которой ухаживал несколько месяцев, но она решила, что ее навыки понадобятся на Западном фронте, и пошла добровольцем в армию. Грустно было видеть, что она уезжает, Киди восхищался импульсом, который перенес ее через Ла-Манш, но они не договаривались встретиться снова по ее возвращении. Роман закончился. С практической точки зрения это означало, что то, что могло бы быть приятным днем с его девушкой, теперь превратилось в зияющую пропасть. Визит в дом Мармион был идеальным способом заполнить его.


Они явно приложили усилия ради него. В заведении было тщательно прибрано, еда была превосходной, и разговор никогда не затихал. Киди всегда нравилось видеть своего коллегу в домашней обстановке, где Мармион мог расслабиться, выкурить трубку и навести порядок в мире, сидя в кресле у камина. Эллен и Элис были настолько гостеприимны, что он почти почувствовал себя членом семьи. У визита было одно условие. Эллен настаивала, что это было светское мероприятие и что детективам не разрешалось говорить о своей работе. Это было условие, на которое с готовностью согласились оба мужчины.


Когда с едой было покончено, Элис предложила помыть посуду, и Киди настоял на том, чтобы помочь ей. Оставшись с ним на кухне наедине, Элис нарушила эмбарго.


‘На что это было похоже, когда вы охотились за теми двумя мужчинами?’


‘Я думал, нам не положено говорить о работе’.


‘Это была мамина идея, ‘ сказала она, ’ не моя’.


‘Разве твой отец тебе еще не сказал?’


‘Он рассказал мне кое-что из того, что произошло, Джо, но у меня возникло ощущение, что он многое утаивает. Что он упомянул, так это драку, которую ты устроил с одним из мужчин’.


Он был скромен. ‘Все закончилось так быстро, Элис’.


"Я в это не верю. Расскажи мне, что произошло".


Пока она мыла посуду, а он вытирал ее насухо, Киди рассказал ей сокращенный, но прямой отчет об их визите на Ипр. Он признался, насколько его потрясло то, что он увидел на фронте, и как он боялся за жизни некоторых друзей, которые там воевали. На ум пришел один конкретный человек.


‘Я задавался вопросом, жива ли еще Пальма", - сказал он.


‘Кто?’


"Его настоящее имя было детектив-констебль Ральф Палмер, но мы звали его Пальма, потому что он был таким высоким и худощавым. В день, когда объявили войну, он оставил свою работу и присоединился к 5- й саперной роте, королевских инженеров. Они настоящие герои, Алиса.


‘Это они?’ - спросила она.


"Это было подразделение, которое выбило нашу армию из Монса, а затем обеспечило их траншеями во время длительного отступления. Они взорвали мосты, чтобы помешать любому преследованию, затем им пришлось восстанавливать их, когда немцы отступили и наши ребята смогли вернуть территорию, которую они только что отдали. И все это, не забывай, ’ сказал Киди, беря у нее из рук еще одну мокрую тарелку, ‘ было совершено на виду у вражеской пехоты. Пальма и его рота заслуживают медалей.


‘Где сейчас Королевские инженеры?’


‘Они там, где мы их оставили, Элис — во Фландрии. Они вырыли эти траншеи в Ипре’.


‘У тебя самого никогда не возникало желания вступить в армию?’


‘Конечно, - сказал он, - но меня только что повысили, и я чувствовал, что предстоит проделать важную работу на внутреннем фронте. Что ж, текущее расследование - тому пример’.


"Вам никогда не поймать всех членов этой банды’.


‘Это не помешает нам попытаться’.


"А как насчет убийцы?’


Он был непреклонен. "О, это одно из преступлений, которое мы раскроем’.


‘Как ты можешь быть таким категоричным?’


‘Я работаю с твоим отцом", - сказал он, ухмыляясь. ‘И инспектор Мармион еще ни разу не подводил. Тебе следует это знать’.


Пока они весело болтали, их плечи соприкасались, и они оба наслаждались этой близостью. Киди всегда испытывал влечение к Элис, но воздерживался от более близкого знакомства с ней из-за разницы в возрасте между ними и потому, что чувствовал, что ее отец не одобрил бы этого. Со своей стороны, Элис очень любила Киди, хотя никогда всерьез не задумывалась о более близких отношениях. Однако, работая бок о бок с ним, ее все больше тянуло к Киди, и она надеялась, что удовольствие было взаимным. Это была не самая романтическая обстановка. Когда ее руки были в миске с водой, ее никогда нельзя было увидеть в лучшем виде, а он едва ли был в лучшей форме, протирая тарелки кухонным полотенцем. И все же это было общение самого приятного рода. Им было легко друг с другом.


‘Вы уже решили вступить в WEC?’ - спросил он.


Она скорчила гримасу. ‘ Я не могу принять решение, Джо.


‘Это на тебя не похоже. Твой отец говорит, что ты самая решительная женщина, которую он когда-либо встречал’.


‘Это означает, что я много с ним спорю’.


‘Хорошо иметь собственный разум’.


‘Не каждый мужчина так думает о женщине. Многие из них предпочитают тихих и покорных типов, которые и гусыне не скажут "бу". Она протянула ему последнее блюдце. "А как насчет тебя, Джо?’


‘О, меня никогда не заинтересует женщина, которая боится мне противостоять", - сказал он, вытирая блюдце, прежде чем поставить его на стол. ‘Случайные ссоры добавляют остроты дружбе’.


‘Это всегда обрывало дружбу, которая у меня была с мужчинами", - призналась она.


‘Тогда, возможно, ты выбрала не тех людей’.


Пока он говорил, они стояли лицом друг к другу, всего в нескольких дюймах друг от друга, и каждый испытывал непреодолимое желание протянуть руку и обнять другого. Киди одарил ее ослепительной улыбкой, и ее глаза блеснули в ответ. Теперь это было гораздо больше, чем дружеское общение. Там была привязанность и потребность. Однако прежде чем кто-либо из них успел сделать первый шаг, дверь открылась, и Мармион просунул голову в кухню.


‘ Давайте, вы двое, ’ сказал он, все еще держа трубку во рту. ‘ Мы раскрыли карты. Пришло время играть.’


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Она встретилась с ним за ланчем в маленьком кафе, рекомендованном ее сестрой. Джилл предложил выпить в пабе, но Ирен предпочла держать его подальше от алкоголя, потому что это растопило его сдержанность, что показалось ей довольно тревожным. Поболтать за сытной едой и чашкой чая было гораздо безопаснее. Ирен была элегантно одета, а на Джилле снова был его лучший костюм. Он даже прикрепил цветок к лацкану пиджака и выглядел довольно развязно. Она с самого начала ясно дала понять, что намерена оплатить половину счета, тем самым освободив себя от чувства каких-либо обязательств. После нескольких символических протестов Джилл согласилась.


‘ Что привело вас в Лондон? ’ спросила она.


- Ты это сделала, Ирен, ’ ответил он со смешком.


‘ Не говори глупостей.


‘ Отчасти это правда. У меня здесь есть друзья—мужчины — так получилось, что в данный момент я живу с одним из них, - но осознание того, что ты переехала в Лондон, помогло мне принять решение. Я бы смог увидеть тебя снова. Это не значит, что я собираюсь приставать к тебе, ’ добавил он, подняв ладони в умиротворяющем жесте. ‘ Ты имеешь право на неприкосновенность частной жизни. Я это знаю. Я просто надеялся, что мы могли бы ... ну, встречаться время от времени, чтобы поговорить о старых временах.


‘ Пока это все, Эрни, ’ спокойно сказала она.


Он приложил руку к сердцу. ‘ Даю слово чести.


Не желая затевать спор, Айрин воздержалась от упоминания о том, что она уже слышала, как он давал и нарушал подобные торжественные клятвы раньше. Она пропустила это мимо ушей, чувствуя, что ясно обозначила свою позицию, и решив, что любые будущие встречи с ним будут редкими. Джилл не позволит нарушить равновесие ее нового существования.


‘Значит, вы не думали о возвращении в море?’ - спросила она.


‘Надежды нет", - сказал он. ‘Мои дни плавания закончились. Для парикмахера на берегу всегда найдется работа. На самом деле, я собираюсь встретиться кое с кем по поводу работы сегодня днем’.


‘Почему ты не остался в Ливерпуле?’


‘Пришло время перемен, Ирен’.


‘Но у тебя там была семья’.


‘ Брат и две сестры, ’ подтвердил он. ‘ Честно говоря, я никогда ни с кем из них не ладил. Поэтому я подумал, что стоит дать "Большому Дыму" шанс и посмотреть, что он может предложить — кроме тебя, конечно.’


‘Ну, ну, Эрни", - ругалась она. ‘Держи себя в руках’.


‘Это было задумано как комплимент’.


‘Ты чересчур расточаешь комплименты - и я не единственная женщина, которая это осознает. Ты разбросала их повсюду, как конфетти на Лузитании ’.


Он ухмыльнулся. ‘ Я всегда питал слабость к хорошеньким личикам.


‘Давай вернемся в Ливерпуль", - сказала она. ‘Однажды ты сказал мне, что это лучший город в мире и что ты никогда его не покинешь. Что заставило тебя передумать?’


‘О, там было много всего’.


‘Что ты делал после того, как мы расстались в доках?’


‘Во-первых, я последовал за вами, - вспоминал он, - потом вернулся на свою берлогу и свалил там все свои вещи. После этого я пошел в паб, куда ходят мои друзья, и провел вечер, заказав для себя пинту пива. Все они хотели знать, что произошло, когда затонул корабль. Со мной обращались как с героем. ’


‘Вот кто ты такой, Эрни’.


‘Я этого не чувствую. Мне повезло, вот и все’.


‘Мы оба были такими", - проникновенно сказала она.


‘В любом случае, ’ продолжал он, ‘ когда во мне было достаточно пива, я рвался в бой. Они сказали мне, что большинство немцев были либо сожжены, либо изгнаны, но я знал семью, которая вроде как ускользнула из сети. Видите ли, они прожили там ослиные годы и так давно сменили название, что люди забыли, что они все еще иностранцы. Я знал правду, ’ сказал он, постукивая себя по груди, ‘ и я не собирался позволить им уйти.


‘Что ты сделал?’


‘Мы нанесли им визит, Ирен’.


‘Я надеюсь, что обошлось без насилия’.


‘Допустим, мы сделали то, что нужно было сделать", - сказал он ей. ‘Они больше не смогут прятаться за британским флагом. Британия принадлежит британцам. Гунны никому не нужны’.


‘Было слишком много бессмысленной жестокости’.


"А как насчет этой мигающей торпеды?’ - парировал он, стукнув кулаком по столу. "Это то, что я называю бессмысленной жестокостью. Подумайте обо всех этих мертвых телах, плавающих в море — мужчинах, женщинах и детях, убитых по приказу какого-то жестокого немецкого адмирала. Так что не критикуйте меня, Ирен. По крайней мере, мы дали людям шанс защитить себя.’


Ей было не по себе. ‘ Что именно произошло?


‘Это не имеет значения’.


‘Давай— рассказывай. Когда я оставил тебя в Ливерпуле, ты рвался в драку. Где ты нашел этих людей?’


‘Забудь о них", - уклончиво сказал он. ‘О них даже не стоит говорить. У меня есть дела поважнее. Кстати об этом, - продолжил он, накалывая вилкой чипсы, ‘ я не очень высокого мнения об этой треске. У нас на корабле еда была гораздо лучше. ’ Он подтолкнул ее локтем. "На самом деле, у нас было гораздо лучше все’.


‘Те времена прошли, Эрни’.


‘У человека могут быть свои воспоминания’.


"При условии, что он знает, что это всего лишь воспоминания", - сказала она.


Он захихикал. ‘ Однажды я завоюю тебя, Ирен.


‘Даже не смей пытаться’.


"О, да ладно — ты действительно хочешь такой жизни?’


‘Да, это так", - подтвердила она, выпятив подбородок.


‘Что — жить в одном доме со своей сестрой-старой девой и слепой женщиной, стоящей одной ногой в могиле? Ты был рожден для чего-то лучшего. Я предполагаю, что тебе это смертельно надоест в течение недели’.


‘Тогда твое предположение будет неверным’.


‘Какого черта ты собираешься делать весь день?’


‘Не сомневайся на этот счет. Скоро я буду работать на фабрике игрушек. Это убережет меня от неприятностей’.


‘Я люблю озорство", - сказал он, смеясь. ‘Всякий раз, когда у меня появляется такая возможность, мне нравится создавать проблемы. Вчера вечером я был на встрече людей, которые думают так же, как я, — хороших, честных граждан Великобритании, которым надоело, что правительство указывает им, что делать, и они готовы сами во всем разбираться. Мы наехали и сбежали — точно так же, как я сделал в Ливерпуле.’


‘ Что вы имеете в виду?


‘Тебе это было бы неинтересно, Ирен. Ты слишком законопослушна’.


Ее лицо сморщилось от беспокойства. ‘ Вы совершили преступление?


‘Я оказал услугу своей стране, - хвастался он, - и я хорошо посмеялся, делая это. Это все, что я готов признать’.


Отрезав кусочек рыбы, он отправил его в рот и принялся жевать. Ирен была встревожена. Довольно приятный ужин превратился в повод для тревоги. Эрни Гилл был несгибаемым ливерпульцем, который снова и снова клялся, что никогда не покинет свой родной город. И все же он был здесь, расхаживал по Лондону в своем лучшем костюме и упивался идеей устроить пакость. Какова была его настоящая причина отъезда из Ливерпуля и какие неприятности он создал с тех пор, как прибыл в столицу? В конечном итоге, решила Ирен, она не хочет ответа ни на один из вопросов. Лучше было ничего не знать.


Харви Мармион сопоставлял всю информацию, собранную его командой детективов. Он был настолько погружен в свою работу, что не услышал стука в дверь и заметил своего посетителя только тогда, когда тень Джо Киди упала на стол.


‘Доброе утро, Джо", - сказал он, поднимая голову.


‘Я слышал, что мы нашли одного из наших таинственных людей’.


‘Совершенно верно. Его зовут Говард Файн, и он молодой портной, который некоторое время работал в мастерской мистера Стейна. Он определенно не наш убийца. Когда его бывшего босса зарезали, Файн был в Брайтоне со своей семьей. Он взглянул на лист бумаги перед собой. ‘Согласно этому, у него идеальное алиби’.


‘Тем не менее, его нужно допросить’.


‘Да, я распоряжусь, чтобы его привезли сегодня’.


"А как насчет другого бывшего сотрудника?’ - спросил Киди. ‘Вы знаете человека, который ушел после большого скандала?’


‘Мы все еще его ищем’.


‘Его звали Овсянка или что-то в этом роде’.


‘Сирил Барридж", - со смехом поправила Мармион. "Люди, которые его знали, говорят, что он был первоклассным портным с многолетним плодотворным опытом работы’.


‘Тогда почему он внезапно исчез?’


‘Мы спросим его, когда найдем, Джо. Мы также спросим его, почему они со Стейном поссорились после столь долгого времени, проведенного вместе. Дэвид Коэн, управляющий магазином, сказал, что Барридж, похоже, собирался провести остаток своей жизни, работая на Джермин-стрит.’


‘Так что же пошло не так, инспектор?’


‘Единственный человек, который может нам это сказать, - это сам мужчина’.


‘Если у него такой опыт, ’ сказал Киди, - то он, должно быть, уже нашел работу в другом месте’.


‘О, так и есть. Барридж был схвачен одним из непримиримых соперников Стейна на Сэвил-роу. Это было первое место, куда заглянули наши ребята, но, похоже, Барридж в данный момент в отпуске.’


‘Куда он делся?’


‘Похоже, никто не знает", - ответила Мармион. ‘Когда они пришли к нему домой, там никого не было".


‘Вы думаете, он скрылся?’


‘Это начинает выглядеть так, Джо’.


Он передал отчет об этом человеке Киди, который пролистал его, прежде чем положить обратно на стол. По его мнению, Барриджа следовало рассматривать как подозреваемого. Он рассудил, что человек, проработавший в этом бизнесе столько лет, должен быть знаком с рутиной Стейна и прекрасно осведомлен о том, что хранилось в сейфе в комнате наверху. На Киди повлиял еще один фактор.


‘Барридж - это ведь не еврейская фамилия, не так ли?’


‘Нет", - ответила Мармион. ‘Он йоркширец, посещающий церковь в Барнсли. По крайней мере, так мне сказал Коэн. У меня было ощущение, что Барридж не был лучшим другом менеджера. Он мог быть резким.’


‘В Йоркшире говорят то, что думают’.


- Я полностью за откровенность, Джо. ’ Он поднялся на ноги. ‘ Это значит, что ты знаешь, как обращаться с людьми. Он посмотрел на часы. ‘Я бы хотел, чтобы вы взяли интервью у мистера Файна, если хотите. Он сейчас направляется сюда. Возможно, это пустая трата времени, но вы могли бы вытянуть из него пару кусочков. Нет ничего плохого в том, чтобы попытаться.’


‘Что вы собираетесь делать, инспектор?’


‘Я допрошу еще нескольких человек, участвовавших в налете на магазин. Пока нас не было, наши ребята выследили троих из них, но, увы, не мужчину с канистрой бензина’.


Далее Мармион сообщила ему, что Джон Гэтлифф был освобожден под залог, но Оливеру Кокрану было отказано в освобождении под залог и он был заключен под стражу. Инспектор не опасался, что Гэтлифф скроется. Солдату было стыдно за содеянное, и он был готов понести наказание. Вместо того, чтобы вернуться к своей семье отважным солдатом, ему пришлось прокрасться домой, поджав хвост, и объяснить ситуацию своим родителям. Кокран, напротив, все еще настаивающий на своей невиновности, был готов сбежать, если его выпустят на свободу. Ему было лучше за решеткой, где он не мог запугать своего друга.


‘Возможно, мы оказали им двоим услугу", - сказал Киди. ‘Тюрьма может оказаться более легким вариантом, чем торчать в траншее, пока немцы используют их в качестве учебных мишеней’.


‘Думаю, Кокран и Гэтлифф не согласились бы с этим. По сравнению с режимом, с которым они столкнутся в тюрьме, армия покажется облегчением. И подумайте об унижении, которое им предстоит вынести ’.


Киди вспомнил испытание, выпавшее на долю Рут Стайн.


‘Я бы лучше подумал об унижении, которое пережила девушка’.


Мармион кивнула. ‘ Я бы тоже, Джо, я бы тоже.


‘Я лучше пойду посмотрю, не приехал ли мистер Файн’.


‘Спроси его, были ли какие-то трения в магазине’.


‘Я не думаю, что он пробыл там достаточно долго, чтобы узнать’.


‘Никогда не знаешь наверняка".


Когда Киди вышел из комнаты, Мармион вернулся на свое место и начал просматривать документы. Вскоре его прервал стук в дверь. Когда она открылась, в комнату вошел молодой детектив-констебль. Он откашлялся, прежде чем заговорить.


‘Снаружи ждет джентльмен, который настаивает на разговоре с вами, инспектор", - сказал он.


‘Тогда пригласи этого парня войти’.


Констебль подозвал кого-то в коридоре, и в кабинет целеустремленно вошел хорошо одетый мужчина лет пятидесяти.


‘ Инспектор Мармион? - спросил он.


‘Это я, сэр", - сказала Мармион.


‘Я Сирил Барридж. Я понимаю, что вы искали меня’.


Ирен Байярд посетила обувной магазин как покупательница, а не как сестра его менеджера. Дороти, однако, настояла на том, чтобы ей оказывали предпочтение, и сама обслуживала Ирен. Пока ее сестра примеряла третью пару туфель, Дороти попыталась разузнать.


‘Когда ты снова увидишься с Эрнестом?’ - спросила она.


‘Мы еще не назначили дату’.


‘Хорошо, что у тебя есть друг в Лондоне’.


‘Он не такой друг, Дот’.


‘Он сделал тебе предложение, не так ли? Значит, он, должно быть, увлечен’.


‘Да", - сказала Ирен со вздохом. ‘Он действительно увлечен’.


‘Что произошло вчера? Все, что вы мне сказали, это то, что вы хорошо пообедали вместе. Должно быть, за этим было что-то еще’.


‘Его не было’.


Надев обе туфли, Ирен встала и прошлась взад-вперед, проверяя их удобство. Затем она встала перед зеркалом, чтобы посмотреть, как они выглядят. Дороти подождала, пока ее сестра еще раз прогуляется взад-вперед по магазину. В конце концов Ирен снова села.


‘Левая слегка жмет мне ногу’, - сказала она. ‘Возможно, мне все-таки понадобится размер побольше’.


‘Я принесу тебе пару, чтобы ты попробовал".


Дороти метнулась в кладовую. Ирен сняла туфли и перевернула одну, чтобы увидеть цену, указанную на подошве. Ее сестра вернулась с парой в том же стиле. Их надела Дороти.


‘Что они чувствуют?" - спросила Дороти.


‘Гораздо лучше, спасибо’.


‘У тебя всегда были широкие ноги’.


‘Это из-за того, что я трачу на них так много времени, Дот. Когда я работал на Cunard, я всегда был у кого-нибудь на побегушках. Было бы здорово иметь работу, на которой я могу работать сидя.’


‘Ты рассказала Эрнесту о фабрике игрушек?’


‘Да’.


‘У него уже есть работа?’


‘Вчера он собирался на собеседование’.


- Где? - спросил я.


‘Понятия не имею", - сказала Ирен, надевая обе туфли, затем встала и снова принялась прогуливаться. Она остановилась перед зеркалом и осмотрела туфли под разными углами. ‘Они действительно удобные’.


‘Значит ли это, что ты их заберешь?’


‘Да ... Да, я думаю, что так и сделаю’.


Она села и сняла их, чтобы Дороти могла положить обратно в коробку. Айрин сама надела туфли, взяла сумочку и подошла к прилавку. Ее сестра подошла к кассе. Дороти почувствовала себя слегка обманутой из-за того, что ей так мало рассказали об обеде, который Ирен разделила со своей подругой. Ожидая подробного отчета, она вытянула из Ирэн не более пары предложений. Она снова попыталась прощупать почву.


‘ Значит, вы встретитесь с ним снова в должное время?


Айрин поджала губы. ‘ Полагаю, да. ’


‘ Что-то в твоем голосе не слышно особого энтузиазма.


‘ У нас так мало общего.


‘Как ты можешь так говорить, Ирен? Вы работали вместе много лет, и вы вдвоем пережили затопление "Лузитании " . Я бы подумал, что это даст тебе связь на всю жизнь.’


‘Ну, этого не произошло’.


‘Послушай, ’ сказала Дороти, - почему бы тебе как-нибудь в воскресенье не пригласить Эрнеста на чай? Я бы так хотела с ним познакомиться’.


‘Нет", - решительно сказала Ирен. ‘Я не допущу его в дом. Давайте внесем ясность. Если он позвонит, когда меня там не будет, его нельзя впускать. Ты понимаешь?’


Дороти была застигнута врасплох резкостью в ее голосе.


"Мне очень жаль, Ирен, - сказала она, - но, честно говоря, я не понимаю’.


Сирил Барридж был неподходящим портным. Это был крупный мужчина лет пятидесяти с широкими плечами работника физического труда и уродливым лицом, украшенным моржовыми усами. Его дорогой костюм был искусно скроен, чтобы скрыть брюшко. Мармион почувствовала в посетителе дремлющий гнев. Когда он предложил Барриджу присесть, то заставил его рассказать о времени, проведенном в магазине на Джермин-стрит. Барридж был немногословен. Менее чем за две минуты он сжал историю, длившуюся более двадцати лет.


‘Почему ты ушел?" - спросила Мармион.


‘Пора было уходить’.


‘Мистер Коэн сказал, что у вас были разногласия с мистером Стейном’.


‘И что?"


‘Из-за чего возникли разногласия?’


‘Это личное дело’.


‘ Нет, если это имеет отношение к данному расследованию, мистер Барридж. Вряд ли мне нужно напоминать вам о серьезности совершенных преступлений. Кто-то убил вашего бывшего работодателя. Чтобы выяснить, кто был убийцей, мне нужны все детали, которые я смогу собрать о том, что происходило внутри бизнеса. Другими словами, ’ подчеркнула Мармион, ‘ неприкосновенности частной жизни не существует ’.


Барридж несколько мгновений сердито смотрел на него, затем фыркнул.


‘Это было из-за денег", - признался он.


‘Вы хотели увеличения вашей зарплаты?’


‘Мы все этого хотим, инспектор’.


‘Почему ты так уклончив?’


‘Спросите об этом мистера Коэна’.


Мармион откинулась назад, оценивая его. Барридж был хорошо защищен. Он был готов сотрудничать со следствием, но только на своих условиях. Он был похож на игрока с битой у калитки, уверенного в том, что сможет отбить любой мяч, который ему подадут. Тех, кого он не мог отбросить к границе, он отводил легким движением запястья. Инспектор поменял хватку на метафорический мяч и снова бросил в него.


‘Почему вас было так трудно найти, мистер Барридж?’


‘Ты недостаточно внимательно присмотрелся’.


‘Похоже, никто не знал, куда ты делся’.


‘Я не афиширую свое местонахождение’.


‘Мне показалось странным, что вы исчезли примерно в то время, когда на магазин мистера Стейна было совершено нападение и когда он сам был убит’.


‘Вы полицейский. У вас подозрительный склад ума’.


- Значит, вы не находите это странным?


‘Нет", - сказал Барридж. ‘Я получил причитающийся мне отпуск. Я взял его’.


‘Почему вы выбрали именно эту неделю?’


‘Спросите мою жену — это была ее идея’.


Последний мяч Мармион был встречен прямым попаданием битой. Это было неприятно. Придя якобы для того, чтобы помочь расследованию, Барридж делал обратное. Все, что его интересовало, - это установление своей невиновности. Он не выказал ни малейшей грусти по поводу смерти своего бывшего работодателя, ни сожаления по поводу того факта, что помещение, в котором он проработал столько лет, сгорело дотла. Барридж, казалось, полностью отрезал себя от прошлого.


‘Я так понимаю, что вы с мистером Коэном не ладили", - сказала Мармион.


‘Это то, что он тебе сказал?’


‘Не так многословно, сэр. Это было то, что я почувствовал’.


‘Дэвид Коэн был хорошим менеджером’.


‘Но вы бы никогда не назвали его закадычным другом, не так ли?’


‘Иногда у нас были разные мнения’.


‘Это привело к ссорам?’


Барридж улыбнулся. - А ты что думаешь?


‘Вы когда-нибудь спорили из-за денег?’


‘Нет’.


‘Вы жаловались на то, как велся бизнес?’


‘Я выполнил работу, за которую мне заплатили, инспектор’.


‘Как вы ладили с остальным персоналом?’


"Спроси у них’.


‘Я спрашиваю вас, мистер Барридж’.


Йоркширец пожал плечами. ‘ Мы неплохо ладили.


Мармион сомневалась в этом. Барридж был из тех людей, которым нравится демонстрировать свой авторитет в общении с младшими коллегами. При определенных обстоятельствах его физическое присутствие и грубоватые манеры могли быть довольно угрожающими. Мармион могла понять, почему обходительный и сдержанный Дэвид Коэн намекал на трудности с Барриджем. Как по характеру, так и по отношению к делу эти двое мужчин никогда не станут естественными партнерами в постели. Мармион усилил свою атаку.


‘Вам понравился Джейкоб Штайн?’ - спросил он.


‘Он был моим работодателем’.


‘Это не ответ’.


‘Я уважал его’.


‘Но на самом деле он тебе не нравился’.


"Вам нравится ваш босс, инспектор?’


‘Это не относится к делу’.


‘Мистер Стейн дал мне работу. Я был благодарен за это’.


‘Но, подозреваю, недостаточно благодарный", - сказала Мармион. ‘Как часто вы виделись с его братом, Гербертом Стоуном?’


Барридж нахмурился. ‘ Слишком много.


‘Он часто приходил в магазин?’


‘Слишком часто’.


‘Почему это было? У него был свой бизнес, которым нужно было заниматься".


‘Мистер Стоун любил совать свой палец в каждый пирог’.


‘Вы хотите сказать, что у него был финансовый интерес в этом бизнесе?’


‘Мистер Коэн - тот человек, который может спросить об этом".


‘На самом деле, ’ сказала Мармион, ‘ это не так. Он был на удивление сдержан по этому поводу. Он даже не сказал мне, насколько гармоничными были отношения между мистером Стейном и его братом. Барридж подавил усмешку. ‘Я надеялся, что ваша знаменитая честность позволит вам просветить меня на этот счет’.


‘Случилось’.


‘Я предполагаю, что мистер Стоун запугивал своего брата и вмешивался в ведение бизнеса’.


‘Я вижу, что вы с ним встречались’.


‘Он напористый джентльмен’.


‘Это мягко сказано, инспектор", - сказал Барридж. "Я бы назвал его чертовски неприятным человеком’.


‘Был ли он как-то замешан в этом бизнесе?’


‘Да, он это сделал".


‘И это давало ему право принимать решения, связанные с этим?’


‘Мистер Стоун так и думал".


‘Боялся ли его брат его?’


‘Его боялись все— кроме меня’. Барридж достал часы и взглянул на них, прежде чем вернуть в карман жилета. ‘Сколько еще я вам здесь нужен, инспектор?’ - спросил он. ‘ У меня много работы. Вместо того чтобы допрашивать меня, вам следовало бы присмотреться к людям, которые, возможно, рады смерти мистера Стейна.


‘ Например?’


‘Начни с его брата’.


Мармион была поражена. ‘ Вы же не можете обвинять Герберта Стоуна в причастности к убийству.


‘Ты слышал мой совет. Прими это или оставь’.


‘У вас должна быть какая-то причина назвать его имя’.


‘У меня есть много причин’.


‘Кто они?’


‘Выясните", - сказал Барридж, поднимаясь на ноги. ‘Посмотрите, как был структурирован бизнес’. Он потеребил усы. ‘Это все, инспектор?’


Мармион вскочил на ноги. ‘Не совсем, сэр’, - сказал он. ‘Почему был уволен Говард Файн?’


‘Во-первых, за него вообще не следовало браться’.


‘Неужели он был таким плохим портным?’


‘Говард никогда не вписывался’.


На этой загадочной ноте Барридж кивнул и удалился.


В отличие от большинства людей, у которых брал интервью Киди, Говард Файн был готов сотрудничать. Это был высокий, стройный темноволосый мужчина лет двадцати с небольшим, одетый в безукоризненный костюм, который сержанту понравился с первого взгляда. Они находились в маленькой невыразительной комнате, куда не проникал естественный свет. Файн, сидевший прямо под абажуром, купался в нереальном сиянии. Его красивое, чисто выбритое лицо расплывалось в нервной усмешке, а руки жестикулировали всякий раз, когда он говорил.


‘Как долго вы пробыли у мистера Стейна?’ - спросил Киди.


‘Всего пять или шесть недель, сержант’.


‘Тебе там понравилось?’


‘Конечно", - сказал Файн. "Это была работа, о которой мечтает каждый портной. Джейкоб Штайн пользуется большой репутацией в своем деле. Я не мог поверить своей удаче, когда он напал на меня.’


‘Как это произошло, сэр?’


‘Была вакансия, и я подал на нее заявление. То есть, меня предупредил о вакансии мой дядя, который был достаточно любезен, чтобы замолвить за меня словечко перед мистером Стейном. Не то чтобы все было так просто, ’ продолжал Файн, стремясь развеять любое представление о кумовстве. ‘Я должен был показать примеры своих работ и посоревноваться с двумя другими участниками шорт-листа. В конце концов, я получил эту работу.’


‘Тебе понравилось?’


‘И да, и нет. Мне нравилась сама работа, но я никогда не чувствовал, что меня полностью принимают. Не знаю почему, сержант. Я приветлив по натуре и делаю все возможное, чтобы ладить со всеми. Почему-то это никогда не срабатывало.’


‘Не могли бы вы выразиться немного конкретнее, мистер Файн?’


‘Ну, - сказал другой, ‘ дело дошло до двух человек, я полагаю. Я почти не видел самого мистера Стейна, но мне приходилось иметь дело с мистером Коэном и мистером Барриджем каждый день. Мистер Коэн — он менеджер — по какой-то причине обижался на меня. Он всегда критиковал мою работу.’


"А как насчет мистера Барриджа?’


‘Он был гораздо большей проблемой. Видите ли, я ненавижу споры и бегу за милю, если кто-то спорит со мной. Мистер Барридж всегда так делал. Он не просто обижался на меня — он ненавидел меня, и я до сих пор не знаю почему. Я имею в виду, я старался изо всех сил. Чего еще они могли желать?’


‘Итак, ’ сказал Киди, желая, чтобы мужчина меньше дергался, - очевидно, на работе было напряжение’.


"Это была не моя вина’.


‘Я уверен, что это было не так, сэр’.


‘Мистер Барридж надо мной издевался, а мистер Коэн нападал на меня. По правде говоря, это начало действовать мне на нервы. По крайней мере, на моей новой должности у меня нет этой проблемы.’


‘И где же это может быть, мистер Файн?’


‘Я работаю у портного на заказ в Брайтоне", - сказал Файн, сияя. ‘Здесь не так шикарно, как в Вест-Энде, но я намного счастливее и могу жить дома со своими родителями. В общем, все сложилось к лучшему. Давайте посмотрим правде в глаза, ’ добавил он, понизив голос, - если бы я остался с мистером Стейном, моей работы бы больше не существовало. Какой трагедией это было бы. Конечно, это не идет ни в какое сравнение с тем, что случилось с мистером Стейном, ’ поспешно сказал он. - Я бы не хотел, чтобы вы думали, что я настолько эгоцентричен. Я был потрясен, когда услышал об убийстве. Это не давало мне покоя несколько дней. Я очень надеюсь, что вы поймаете человека, который его убил. ’


Файн разразился хвалебной речью в адрес Джейкоба Штайна, сказав, какой честью для него было работать, пусть и совсем недолго. Киди позволил ему разглагольствовать в течение нескольких минут, затем остановил его прямым вопросом.


‘Почему он тебя уволил?’


Файн остановился как вкопанный, вид у него был почти оскорбленный.


‘Если мистеру Стейну настолько понравилась ваша работа, что он взял вас на работу, - сказал Киди, - почему он вас уволил?’


‘Он не увольнял меня", - раздраженно сказал другой. ‘По правде говоря, он хотел, чтобы я остался’.


‘Тогда кто же от вас избавился — это был мистер Коэн?’


‘Нет, у него не было на это полномочий’.


‘Кто-то, должно быть, тебя уволил. Кто это был?’


Говард Файн поморщился, его нервная улыбка сменилась гримасой.


‘Это был брат мистера Стейна’, - сказал он. ‘Герберт Стоун’.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Герберт Стоун никогда не получил бы никаких наград за терпение. Как только похороны его брата закончились, и как только он почувствовал, что убедил Рут в серьезности ее греха в попытке самоубийства, он снова обратил свое внимание на расследование. Вместо того, чтобы преследовать Харви Мармиона напрямую, он прошел через голову инспектора и поговорил с комиссаром. Они встретились в кабинете последнего в Скотленд-Ярде. Сэр Эдвард Генри подробно рассказал о достигнутом на данный момент прогрессе, но не смог объявить об аресте ни убийцы, ни человека, который, как полагают, использовал бензин для разжигания пожара. Стоун был раздражен.


‘Почему это так долго, сэр Эдвард?’


‘Улики приходится собирать по крупицам’.


‘Привлеките к делу больше детективов", - предложил Стоун.


‘Это невозможно", - объяснил комиссар. ‘События на Джермин-стрит - не единственные преступления, с которыми нам приходится иметь дело. Есть множество других дел, требующих неотложного внимания. Я делаю все возможное, чтобы использовать своих людей с максимальной выгодой, но — из—за нехватки сил - в данный момент я не могу больше никого из них выделить.’


‘Возможно, мне следует нанять нескольких частных детективов’.


‘Это, конечно, ваше право, но я бы не советовал этого делать. Ни у одного частного детектива нет ни ресурсов, которые может предложить Скотленд-Ярд, ни опыта такого человека, как инспектор Мармион. Вы, кажется, забыли, что он уже раскрыл одно серьезное преступление, ’ сказал сэр Эдвард. ‘ Кстати, как поживает ваша племянница?


Лицо Стоуна потемнело. ‘ Рут все еще сильно страдает.


‘Обрадовало ли ее известие о двух произведенных арестах?’


‘Она появится в свое время — когда возьмет себя в руки’.


‘Я много лет имею дело с жертвами преступлений, ’ сказал комиссар, - и что я заметил, так это то, что больше всего они нуждаются в утешении. Они хотят чувствовать себя в безопасности и быть уверенными, что насилие больше не повторится. Только после того, как эти два императива будут выполнены, они начинают думать о наказании для преступников.’


‘Я ни о чем другом не думал", - ледяным тоном сказал Стоун.


‘Арестовав двух мужчин, мы успокоили вашу племянницу. Они больше не представляют для нее угрозы. Наконец-то может начаться процесс выздоровления’.


‘Возможно, все не так просто, сэр Эдвард’.


‘Почему бы и нет?’


‘ Рут - необычайно чувствительная девушка.


Стоун не рассказал ему об отчаянии, в которое впала его племянница, и не упомянул о неудачной попытке покончить с собой. Это были личные дела, которые должны были строго храниться в семье. Что он действительно объяснил, так это то, что, надеюсь, брат Рут уже на пути домой. Находясь со своим полком в Месопотамии, Даниэль Штайн пропустил похороны своего отца, и не было уверенности, что известие об этом действительно дошло до него, потому что экспедиция была в движении. В письме командиру своего племянника Стоун попросил отпуск из сострадания, чтобы Дэниел мог вернуться домой, чтобы скорбеть вместе с остальными членами семьи. Они с сестрой всегда были близки. Стоун верил, что встреча с ним снова может помочь вывести Рут из депрессии. Однако, прежде чем это произойдет, Дэниелу придется совершить долгое и опасное путешествие домой.


‘Эта война нанесла ущерб семьям’, - заметил сэр Эдвард. ‘И, насколько я вижу, конца этому не видно’.


‘Дэниел нужен здесь. Я выразил эту потребность в самых решительных выражениях, но до сих пор не получил ответа ’.


‘Боюсь, корреспонденция действительно пропадает’.


‘Тогда я буду продолжать посылать весточки, пока они не дойдут до конца’.


‘Сделайте это вы, мистер Стоун. Упорство - это все’.


Они поболтали еще несколько минут, затем Стоун поднялся, чтобы уйти. После прощального рукопожатия он направился к двери, остановившись, когда что-то вспомнил.


‘Вы могли бы сказать инспектору Мармион, что я подумываю о найме частных детективов", - сказал он.


‘Почему я должен это делать?’


‘Это могло бы подстегнуть его, если бы он знал, что у него есть конкуренты’.


‘ Никто не может соперничать с инспектором, ’ сказал сэр Эдвард.


‘Это будет не первый раз, когда мне придется брать дело в свои руки", - многозначительно объяснил Стоун. ‘Когда один из моих складов сравняли с землей, я понял, что не могу рассчитывать на защиту полиции. Вот почему я нанял частную фирму для охраны моей собственности’. Он выгнул бровь. - Вы могли бы упомянуть об этом и инспектору.


Когда оба допроса были завершены, детективы обсудили их за чашкой кофе. Мармион почувствовал, что провел более продуктивную сессию, узнав от Сирила Барриджа совершенно новую линию расследования. Киди был так же удивлен, как и инспектор, тем, что имя Герберта Стоуна было выдвинуто в качестве возможного подозреваемого.


‘Имейте в виду, - задумчиво сказал Киди, - это перекликается с тем, что мне рассказал Говард Файн’.


‘Что это было, Джо?’


‘Человеком, который выгнал его с работы, был Герберт Стоун’.


‘Кто дал ему право делать это?’


‘Он просто взял это’.


‘Это решение, несомненно, должно было остаться за Джейкобом Штайном’.


‘Я ставлю этот пункт на "Отлично".


‘Каков был его ответ?’


‘Он сказал, что Стоун постоянно совал нос в магазин и просил показать счета. Очевидно, у него есть какая-то доля в компании, но Файн не знал, какая именно’.


‘Нам нужно копнуть немного глубже в этом вопросе’.


Киди покачал головой. ‘Нет, - сказал он, - я не могу согласиться с тем, что за всем этим стоит Стоун. Какой возможный мотив мог быть у него, чтобы убить своего брата и видеть, как помещение горит в дыму?" Если, конечно, заведение не было сильно застраховано — можем ли мы выяснить, было ли это застраховано?’


‘Я уже отправила кое-кого сделать именно это", - сказала Мармион. ‘И я согласна, что Стоун тоже не был бы моим главным подозреваемым. С другой стороны, мы не увидели никаких признаков горя, когда он понял, что его брат, возможно, мертв. Я был бы опустошен, если бы что-то подобное случилось с Рэем.’


‘Как поживает твой брат?’


‘Он все еще делает доброе дело во имя Армии спасения’.


Киди ухмыльнулся. ‘ Духовые оркестры и бесплатные столовые, да?


‘Не смейся над ними, Джо. Они облегчают страдания. О скольких людях ты можешь это сказать?’


‘Очень немногие’.


‘Значит, вот ты где’.


‘При всем моем неуважении к вашему брату, но я думаю, что люди в Армии спасения — святые юродивые - полные благих намерений, да, но в целом слишком заблуждающиеся’.


‘Я должен не забыть пригласить тебя в следующий раз, когда Рэй и Лили придут на чай. К концу трапезы, я гарантирую, вы будете стучать в тамбурин и петь гимны так же громко, как и все остальные.’


‘Не делай ставку на это’.


‘Ты созрел для обращения’, - поддразнила Мармион.


‘О, нет, я не собираюсь", - сказал Киди со смешком. ‘Но поскольку мы заговорили о чаепитии в доме Мармион, я так и не поблагодарил вас за приглашение в прошлое воскресенье. Пожалуйста, передайте мою благодарность семье.’


‘Было приятно увидеть тебя не на дежурстве, Джо’.


‘Я мог бы сказать то же самое о тебе. И было приятно снова увидеть Эллен и Элис. Они обе выглядели великолепно. У меня был долгий разговор с вашей дочерью, - сказал он, вспоминая время, проведенное ими наедине на кухне. ‘Элис такая умная. Я понимаю, почему она отпугивает большинство мужчин’.


‘Я все еще не уверен, хорошо это или плохо’.


‘Кажется, она совершенно довольна тем, что есть’.


‘Это правда’.


‘Элис сказала мне, что ее мать хочет внуков’.


‘Они могут подождать", - философски заметила Мармион.


‘Не на неопределенный срок’.


‘Подходящее время придет’.


‘В нужное время или с нужным человеком?’


Мармион улыбнулась. ‘ В идеале, они оба прибудут вместе.


День был пасмурный, и обещание дождя побудило Элис Мармион бодро идти по тротуару. Она возвращалась домой из школы, и ее сумка была набита учебниками, которые ей нужно было отметить. Было невозможно не заметить признаки войны повсюду вокруг нее. В начале конфликта на улицах не было заметных изменений, если не считать нескольких развевающихся флагов "Юнион Джекетс". Флагов теперь было гораздо больше, как и людей в форме. С рекламных щитов смотрели призывные плакаты. Стены были намалеваны патриотическими лозунгами. Когда молодой человек, прихрамывая, проходил мимо на костылях, Элис знала, что он потерял ногу где-то в бою, один из бесчисленного количества людей с ампутированными конечностями, уволенных из вооруженных сил.


Она пришла домой и увидела свою мать, склонившуюся над газетой.


‘Я думал, ты перестала читать газету, мамочка’.


‘Я пыталась, ’ сказала Эллен, ‘ но всякий раз, когда я хожу по магазинам, люди обсуждают последние новости. Если я хочу присоединиться к дискуссии, я должна приложить усилия, чтобы не отставать. Она подняла глаза. ‘ Хороший день в школе?


‘Да, ’ сказала Алиса, ‘ так уж получилось, что это было очень хорошо’.


‘Детям повезло, что у них такой учитель, как вы’.


‘Это то, что я продолжаю им говорить’.


Тон Эллен был многозначительным. ‘ Это то, что у тебя получается лучше всего.


‘Ладно, мамочка, не придавай значения. Ты сказала все, что можно было сказать по поводу моего будущего. Почему бы не подождать, пока я действительно приму решение?’


‘Я надеюсь, что твои ученики сделают это за тебя’.


Элис поставила сумку и пошла на кухню наполнить чайник. После того, как она зажгла газ и поставила чайник на плиту, она вернулась в гостиную. Эллен все еще читала отчет.


‘Они что-нибудь говорят о налете Цеппелинов на Лондон прошлой ночью?’ - спросила Алиса.


‘Да, согласно этому, это первое из многих. Когда об этом думаешь, становится страшно", - сказала Эллен. ‘Немцам недостаточно сражаться на суше и на море. Теперь они хотят сбросить на нас бомбы с неба. Это бесчеловечно.’


‘Это не больше, чем мы сделаем с ними со временем’.


‘Каждый день приносит все больше плохих новостей. Сначала были все эти неудачи в Галлиполи, а теперь бои во Фландрии. Битва при Ипре продолжается и продолжается’.


‘Папе и Джо Киди повезло, что они не подошли к нему слишком близко’.


‘Они подобрались достаточно близко’.


‘Что пишут в газете?’


‘Здесь просто перечислены цифры потерь. Это не одно большое сражение, а серия мелких в северном секторе так называемого Ипрского выступа. Это началось в прошлом месяце, когда немецкая 4-я-я армия атаковала линию фронта союзников. Она заглянула в статью. ‘Не уверена, правильно ли я произношу, но это была битва при Грейвенстафельском хребте. Тогда они начали применять газовые атаки’. Эллен отложила газету в сторону. ‘Я больше не могу читать. Я продолжаю думать о Поле’.


‘Его и близко нет к Ипру, мамочка’.


‘Откуда вы это знаете? Возможно, его перевезли’.


‘Беспокойство ни к чему нас не приведет’.


‘Я говорю себе это каждый день, Элис, но я все еще беспокоюсь о твоем брате. У него вся жизнь впереди. Было бы жестоко, если бы...’


‘Я знаю’, - перебила Элис, - "но это то же самое для любой другой семьи, чьи сыновья служат в армии. Все, что мы можем сделать, это наблюдать и молиться’.


Эллен покорно кивнула и ушла на кухню. Элис воспользовалась возможностью, чтобы взять газету и прочитать основные статьи. Новости были удручающими. Огромные суммы денег и рабочей силы были направлены на завоевание небольшого количества территории. Ей это казалось бессмысленным. Жизнями бесполезно жертвовали ради того, что казалось минимальной выгодой. В письмах ее брата говорилось о серьезных недостатках, с которыми сталкиваются те, кто находится в окопах, хотя сам он не был в зоне боевых действий. Алиса подумала, насколько хуже, должно быть, для тех, кто вынужден прятаться в яме в земле, пока кто-нибудь не дунет в свисток и не прикажет им мчаться навстречу вражеским пулеметам. Как и ее мать, она не могла выносить слишком много чтения и отложила газету в сторону. Когда Элис наконец вошла на кухню, Эллен наливала горячую воду в чайник. Она поставила чайник на место.


‘Твой отец так рад, что Джо Киди не вступил в армию", - сказала она.


‘Это сделали многие другие полицейские’.


‘Я знаю, Элис’.


‘Ты не пойдешь в полицию, если тебе не нравится какое-то физическое действие, а лучшее место для этого - война’.


‘Твой отец очень высокого мнения о Джо. Он говорит, что тот станет выдающимся детективом’.


‘У него в папочке хороший учитель’.


‘Самое лучшее", - сказала Эллен с гордой улыбкой.


Она налила молоко в две чашки, затем использовала ситечко, чтобы налить в них чай. Эллен добавила сахар, прежде чем размешивать. Они вернулись со своим чаем в гостиную и сели.


‘Я полагаю, тебе должно быть жаль Джо", - сказала Эллен.


‘Почему?’


‘Ну, я не знал об этом, пока твой отец не упомянул об этом. Я думал, что Джо помешало пойти в армию желание остаться в Скотленд-Ярде’.


‘Я тоже так подумал’.


‘Была и другая причина, Элис. Кажется, он некоторое время встречался с молодой леди — медсестрой в больнице Святого Томаса’.


‘О.’. Элис была потрясена. ‘Я этого не знала’.


‘Джо месяцами подряд не хотел уезжать за границу’, - сказала Эллен. ‘Ирония в том, что его план провалился’.


‘Я не понимаю’.


"Она та, кто добровольно пошла на фронт. Пока Джо остается здесь, его юная леди направляется на работу в полевой госпиталь. Видите ли, именно поэтому он смог прийти на чай в воскресенье. Поскольку ее здесь больше нет, Джо оказался в затруднительном положении. ’


Для Элис эта новость была как удар под дых. У нее остались приятные воспоминания о времени, проведенном наедине с Киди, и она чувствовала, что ему тоже понравилось ее общество. Теперь, похоже, она была для него всего лишь отвлекающим маневром, пока его возлюбленная была за границей. Слабая надежда, которую она начала лелеять, погасла, как свеча. Это был болезненный момент.


Поскольку до конца недели Айрин весь день была дома, она пыталась быть полезной, помогая убираться в доме и предлагая пройтись по магазинам. Когда она спросила мисс Джеймс, не может ли та чего-нибудь достать для нее, пока ее нет дома, пожилая леди удивила Ирэн, присоединившись к ней на прогулке. Они вышли из дома вместе и пошли рука об руку. Мисс Джеймс взяла с собой белую трость и постукивала ею по тротуару перед собой. Айрин вскоре привыкла к звуку, который она издавала. Она также привыкла к регулярным приветствиям, которые мисс Джеймс получала от прохожих. Пожилая леди явно была авторитетной фигурой в этом районе. Она узнавала все голоса и могла называть лица по именам. В этом было что-то странно успокаивающее. Айрин задумалась, сколько времени ей потребуется, чтобы приобрести такую же популярность в обществе. Она попыталась запомнить имена разных людей, которые разговаривали с мисс Джеймс.


До магазинов было далеко, но пожилая леди не жаловалась на это. Она была гораздо крепче, чем казалась, и шла уверенным шагом. Мисс Джеймс остановилась, когда они свернули на главную дорогу.


‘Он все еще там, миссис Баярд?’ - спросила она.


‘Кого вы имеете в виду?’


‘Кто-то следил за нами с тех пор, как мы вышли из дома’.


Ирен оглянулась через плечо. ‘ Я никого не вижу.


‘О, он где-то там’.


‘Откуда вы это знаете, мисс Джеймс?’


‘С моими ушами все в порядке, дорогая’.


Они шли до тех пор, пока не показались магазины, но для Ирен это больше не было приятной прогулкой. Она была на взводе. Каждые несколько секунд она беспокойно оглядывалась. Поблизости никого не было видно, но она доверяла инстинкту старой леди. Кто-то следил за ними. Теперь она была уверена в этом, и это тревожило.


В тот день Мармион нашла время навестить комиссара, чтобы ввести его в курс дела о ходе расследования. Сэр Эдвард Генри был одет в один из костюмов Джейкоба Штайна поверх белой рубашки с воротником-стойкой. Его черные туфли блестели. Мармион хотела бы, чтобы он выглядел так же элегантно, но его телосложение, казалось, сводило на нет любые попытки выглядеть стильно. Он рассказал комиссару об интервью с двумя бывшими сотрудниками фирмы. Сэр Эдвард был поражен, услышав, что один из них указал пальцем на Герберта Стоуна.


‘Это абсурдное предположение", - сказал он.


‘На первый взгляд это может показаться таковым, сэр Эдвард, но я все же думаю, что мы должны обратить на это некоторое внимание. Мистер Стоун был явно более вовлечен в бизнес своего брата, чем мы предполагали".


‘Что он мог получить от смерти своего брата?’


‘Это то, что нам нужно выяснить", - сказала Мармион.


‘Тогда вы пускаетесь в погоню за дикими гусями, инспектор", - сказал комиссар с явным неодобрением. ‘Мой совет был бы поискать подозреваемых в другом месте. Я бы снял с мистера Стоуна всякую связь с разрушением магазина на Джермин-стрит.’


‘Тогда почему мистер Барридж обратил на него наше внимание?’


‘Должно быть, это было сделано назло’.


‘Он не произвел на меня впечатления злобного человека’.


‘Вы сказали, что он был совершенно бесполезен’.


‘Совершенно верно, сэр Эдвард, вот почему мы должны серьезно отнестись к той единственной информации, которую он предоставил добровольно’.


Мужчина постарше щелкнул пальцами. ‘ Я бы так отмахнулся от этого.


‘Роль мистера Стоуна в бизнесе требует расследования", - упрямо заявила Мармион. ‘Чем больше мы узнаем о политике внутри этого магазина, тем лучше сможем понять, что происходило’.


"Это дело не имеет ничего общего с тем, что было внутри магазина", - сказал другой. ‘Это было спровоцировано немецким названием снаружи. Да, я знаю, что вы думаете, что убийство было спланировано, но я склоняюсь к мнению, что это был случайный поступок оппортуниста, который поднялся наверх, чтобы ограбить сейф.’


‘Откуда оппортунисту знать, где хранится сейф?’


Комиссар задумался. ‘ Я не могу ответить на этот вопрос, инспектор.


‘И зачем было зарезать мистера Стейна? Судя по тому, что мы узнали о нем, он не был сильным человеком. Тот, кто хотел завладеть содержимым сейфа, мог легко отмахнуться от него’.


‘На создание этого бизнеса ушли годы, помните. Какими бы неравными ни были шансы, я не думаю, что мистер Стейн сдался бы без боя. Вероятно, это его и погубило", - сказал сэр Эдвард. ‘Если бы он позволил этому человеку взять то, что тот хотел, и сосредоточился на том, чтобы выбраться из горящего здания, он был бы до сих пор жив’.


"Я в этом очень сомневаюсь", - настаивала Мармион.


Вместо того, чтобы вступать с ним в спор, комиссар решил, что им следует согласиться на разногласия. Он рассказал Мармион о визите Стоуна и его угрозе нанять частных детективов для расследования дела. Инспектор счел эту новость интересной, но неудивительной.


‘Я сказал ему, что ни у одного частного детектива нет наших ресурсов, - сказал сэр Эдвард, - и уж точно не будет ваших способностей’.


‘Боюсь, мистер Стоун не совсем уверен в моих способностях’.


‘Тогда так и должно быть. Вы установили личность, преследовали и арестовали двух негодяев, причастных к изнасилованию его племянницы. На свете нет частного детектива, который мог бы получить разрешение, полученное нами. Сэр Эдвард подергал себя за усы. ‘Я должен был указать на это мистеру Стоуну. У меня в голове не укладывается, почему ему вообще пришла в голову мысль нанять частную помощь. Для него это не имело бы никакой положительной ценности’.


‘Да, так и было бы, сэр Эдвард’, - сказала Мармион. "Мистер Стоун может контролировать частного детектива. Он не может контролировать нас’.


‘Вы приписываете ему очень темные мотивы’.


‘Мы должны рассмотреть это дело со всех мыслимых сторон’.


‘Вы хотите сказать, что он намеренно замутнял воду?’


Мармион была непреклонна. ‘ Я ничего не исключаю.


‘Что ж, ’ сказал комиссар, ‘ не мое дело вмешиваться. Вы главный. Все, что я могу сделать, это дать совет. Что касается мистера Стоуна, я считаю, что вы лезете не по адресу, но ... только время покажет, кто из нас прав. Он смахнул пылинку с рукава. ‘Что чувствует сержант Киди?’


‘Он придерживается своей теории о наличии антисемитского элемента’.


‘Он продолжает эту линию расследования?’


‘Так и есть, сэр Эдвард", - сказала Мармион. ‘Его первый пункт назначения - человек, которого я не могла бы рекомендовать лучше’.


‘Почему это так, инспектор?’


‘Он мой брат, сэр, майор Мармион из Армии спасения’.


Рэймонд Мармион долгое время был убежденным сторонником Спасения и был повышен до звания майора после пятнадцати лет работы офицером в организации. Серебряный герб на его униформе обозначал его статус. Он был моложе своего брата, но имел такое же крепкое телосложение и открытое лицо с отблеском религиозности. Его редеющие волосы подчеркивали высокий куполообразный лоб. Хотя Киди много слышал о брате Мармион, он никогда не встречался с ним раньше и был поражен как сходством между двумя мужчинами, так и их вопиющими различиями. Они встретились в крошечном офисе Рэймонда в ветхом здании. Киди сразу заметил ссадину на виске у другого мужчины.


‘Нет", - сказал Реймонд, осторожно прикасаясь к ране. - "Моя жена не нападала на меня с пивной бутылкой. Лили никогда бы этого не сделала. В меня попал камень, когда я пытался помочь кому-то подняться с тротуара. К сожалению, это происходит не в первый раз.’


‘Вы смелый человек, раз работаете здесь", - похвалил Киди. ‘Ист-Энд временами похож на джунгли. Если ребята не швыряются в вас ракетами, они пытаются сбить шлемы с полицейских на посту. У них нет уважения к власти.’


‘ И, увы, еще меньше из-за слова Божьего. Но, ’ продолжал Раймонд, - вы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать нашу миссию. Я так понимаю, что мой брат послал вас сюда. Чем я могу помочь?’


Киди не нужно было сообщать все подробности рассматриваемого дела. Поскольку он всегда следил за работой своего брата, Рэймонд следил за ее ходом по газетам. Он с сочувствием выслушал теорию Киди, затем выдвинул ящик стола, чтобы достать пачку бумаг. Он нашел нужную страницу.


‘Это то, что вам нужно, сержант", - сказал он.


‘Что это?’


‘Это список организаций — в некоторых случаях крошечных групп, — которые пытаются возложить вину за беды мира исключительно на евреев. К счастью, у нас здесь нет погромов, но у нас есть люди, которые проводят свои собственные формы преследования. Если вы хоть сколько-нибудь долго служили в полиции, - продолжил Реймонд, - то мне нет нужды рассказывать вам, сколько иммигрантов пострадало в Ист-Энде.


‘Я помню беспорядки много лет назад", - сказал Киди.


‘Русским, похоже, досталось больше всего из-за их многочисленности. Многие из них были изгнаны из своей страны за совершение преступления, связанного с тем, что они евреи. Восточная Европа в целом погнала их на запад. Реймонд стиснул зубы. ‘ Они пришли ни с чем, сержант, то есть, кроме надежды. Она вскоре угасла. Он протянул список. ‘Мне нужно сохранить это, но вы можете записать эти имена’.


Киди изучил газету. ‘Похоже, адреса есть у очень немногих’.


‘Это преднамеренно. Они постоянно перемещаются, проводят встречи в разных местах, чтобы их нельзя было отследить’.


‘Сколько из этих групп все еще активны?’


‘Трудно сказать", - ответил Реймонд. "Некоторые исчезают на долгое время, а затем внезапно возвращаются к жизни. И, конечно, настоящие боевики могут принадлежать к нескольким группам, переходя к той, которая планирует какую-то акцию в любой конкретный момент.’


‘Избиения, уничтожение имущества, письма ядовитой ручкой?’


Все это и многое другое — у них был отличный день, когда затонула "Лузитания". Это был сигнал к тому, чтобы по-настоящему разозлиться. Основными целями были немецкие дома и предприятия, но волна насилия захлестнула еврейских иммигрантов из других стран. Я говорю по личному опыту", - сказал Рэймонд. ‘Мы приютили некоторых из них в этом самом здании’.


‘Теперь все утихло?’


‘Под поверхностью все еще слышны звуки’.


Достав блокнот, Киди скопировал список на чистую страницу. Закончив, он вернул лист бумаги Реймонду.


‘Спасибо, майор. Вы были очень полезны’.


‘Я всегда готов помочь полиции’.


‘Инспектор, очевидно, хорошо вас обучил. Я надеюсь, что однажды мы сможем помочь вам в ответ’.


‘Как ни странно, я как раз собирался предложить это’.


‘О?’


‘Вы играете на музыкальном инструменте, сержант?’


"Нет, - сказал другой, - у меня нет слуха’.


‘Тогда мне кажется, что тебе лучше играть на басовом барабане. Ты достаточно силен, чтобы нести его, и достаточно умен, чтобы бить по нему. Можем ли мы рассчитывать на то, что ты присоединишься к нашей группе в воскресенье утром?’


Киди был встревожен. ‘ Эй, подожди минутку, ’ сказал он, отступая. ‘ Я не записываюсь добровольцем в Армию спасения.


‘Разве ты не хочешь спасать грешников зажигательной музыкой?’ - спросил Реймонд, широко улыбаясь. ‘Это очень полезная работа’.


‘Я поверю вам на слово, майор’.


‘Наша дверь всегда открыта’.


‘Инспектор предупредил меня, что вы попытаетесь меня завербовать’.


‘Я пытался завербовать Харви почти двадцать лет, но он говорит, что у него есть важная работа’. Он указал на распятие у себя на воротнике. ‘Что может быть важнее служения Иисусу Христу?’


Детектив мудро предпочел не отвечать. Хотя в голосе Реймонда слышались шутливые нотки, Киди не хотел быть втянутым в спор с ним. Даже при их кратком знакомстве он мог видеть, насколько правдоподобным и убедительным был майор Мармион. Киди вырос в англиканской церкви, но теперь редко посещал службы. Религия была чем-то, что постепенно исчезало из его жизни. Сейчас был не тот момент, чтобы разжигать ее вновь.


Рэймонд крепко пожал ему руку и пожал ее.


‘Было приятно познакомиться с вами, сержант Киди", - сказал он.


‘Удовольствие было взаимным’.


‘У вас в семье есть преданный поклонник’.


‘О, - сказал Киди, не поняв, в чем дело. - Инспектор Мармион не всегда мной восхищается. Если я совершу ошибку — а я делаю это время от времени, — он обрушится на меня, как тонна кирпичей.’


‘Я говорил не о Харви. Я имел в виду свою племянницу’.


Киди был потрясен. ‘ Элис?


‘Кто же еще? Твое имя часто всплывает, когда мы собираемся все вместе. Элис очень хорошо отзывается о Джо Киди’.


‘Спасибо, что рассказали мне’.


Эта новость вызвала улыбку на его лице и вызвала воспоминания о том, как они вместе мыли посуду в прошлое воскресенье. Пока он не появился в доме, Киди забыл, насколько привлекательной была Элис Мармион. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он видел ее в последний раз, и за это время она повзрослела. Это заставляло его с восторгом предвкушать их следующую встречу. Осознав, что Рэймонд наблюдает за ним, Киди посерьезнел и помахал своим блокнотом.


‘Этот список будет чрезвычайно полезен, майор", - сказал он.


Боюсь, оно не всеобъемлющее. Старые группы постоянно появляются в новых формах, и некоторые из них могут состоять не более чем из горстки людей. Однако в одном я могу вас заверить, ’ серьезно сказал Реймонд. ‘ Антисемитизм так же опасен’ как и прежде.


Они действовали быстро. Когда грузовик подъехал к синагоге, они выскочили и выгрузили картонные коробки, наполненные дровами и газетами. Коробки были сложены у двойных дверей. Затем мужчина в комбинезоне обильно облил их бензином из большой канистры. Прикурив сигарету, он сделал пару затяжек, прежде чем бросить ее в самую большую из картонных коробок. Немедленно раздался взрыв, и на дверях заплясали языки пламени. Через несколько секунд грузовик умчался по улице.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Рут чувствовала себя все более угнетенной. Хотя большая семья все еще оплакивала смерть Джейкоба Штайна, они также пристально следили за его единственной дочерью на случай, если у нее возникнет искушение снова свести счеты с жизнью. Задушенная их любовью, Рут одновременно была измотана их слежкой. Личная жизнь осталась в прошлом. Там всегда кто-то был, и она приходила навестить своих близких, поскольку так много надзирателей менялись сменами за пределами ее камеры. В то утро была очередь дежурить ее матери.


‘Как ты себя сегодня чувствуешь?’ - заботливо спросила она.


‘Я в порядке, мама’.


‘У тебя была лучшая ночь?’


‘Не совсем", - сказала Рут.


‘Что не давало тебе уснуть?’


‘Это было обычное дело’.


‘Ты должен перестать винить себя в том, что произошло", - мягко сказала Мириам. "Виноваты эти двое злодеев, а не ты. Они оба арестованы и будут осуждены за это преступление. Разве это не приносит вам чувство облегчения?’


‘Нет, это не так’.


‘Почему бы и нет?’


‘Я не могу этого объяснить’.


‘Ты все еще боишься их?’


‘Да, мама’.


‘Но они надежно заперты’.


‘Один из них мертв", - сказала Рут. ‘Другой мужчина выпущен под залог’.


‘Он не может прикоснуться к тебе здесь’.


‘Дело не в этом’.


‘Тогда что же это?’


‘Тебе не понять’.


Хотя Мириам продолжала настаивать на подробностях, ее дочь хранила молчание. Рут было невозможно разобраться в запутанной смеси обостренных эмоций и иррациональных страхов, клубившихся внутри нее. Она была подавлена очевидной бессмысленностью своего существования, но в то же время терзалась чувством вины за то, что пыталась положить этому конец. Она чувствовала себя непоправимо ответственной за то, что запятнала безупречную репутацию семьи.


Мириам попыталась найти то, что, как она надеялась, могло бы стать возможным решением проблем ее дочери, заверив ее, что все изменится, когда вернется ее брат Дэниел. Поскольку между ними была такая сильная связь, ему всегда удавалось подбодрить сестру. Мириам чувствовала, что само его присутствие подействует на Рут как утешение.


‘Скоро он получит письмо от твоего дяди Германа", - сказала она.


‘Ты продолжаешь это говорить’.


‘Дэниел за тысячи миль отсюда. Мы не уверены, где на самом деле находится его полк в данный момент, но твой дядя как-нибудь найдет его".


Рут была уверена в этом. Ее дядя был очень настойчив и обычно в конце концов получал то, что хотел. Но у нее были опасения по поводу возможного возвращения ее брата. Хотя она ужасно скучала по Дэниелу и страстно желала, чтобы он вернулся домой, она боялась, что доверие между ними пошатнется, когда он узнает, что она пыталась сделать. Потрясенный ее попыткой покончить с собой, он осудит это вместе со всеми остальными. Вместо того, чтобы быть любящим братом, предлагающим ей помощь, он может оказаться еще одним человеком, присматривающим за ней.


Они услышали, как машина въехала на подъездную дорожку и остановилась. Ее дверца открылась и хлопнула, затем послышались приближающиеся шаги. Звук поворачиваемого в замке ключа подсказал им, что это Герберт Стоун, которому разрешено входить в любое время. Он широкими шагами вошел в гостиную, где на диване сидели две женщины. Надеясь услышать новости о сыне, Мириам поднялась на ноги.


‘Есть какие-нибудь известия о Дэниеле?’ - спросила она, затем увидела смесь ярости и печали на его лице. ‘Что случилось, Герман?’


‘Я только что услышал ужасные новости", - сказал он. ‘Прошлой ночью кто-то пытался поджечь синагогу’.


В свете последних событий Мармион почувствовала, что Дэвид Коэн был не так откровенен, как следовало бы, в отношении подробностей о том, как велся бизнес на Джермин-стрит. В результате он решил позвонить бывшему менеджеру домой, чтобы выудить у него дополнительную информацию. Коэн был удивлен, обнаружив инспектора, стоящего на пороге, когда открыл входную дверь, но быстро взял себя в руки и пригласил посетителя войти. Они перешли в гостиную. Мармион отклонила предложение перекусить и сразу же приступила к делу.


‘Почему вы не сказали мне, что у брата мистера Стейна была доля в фирме?’ - спросил он.


‘Это показалось мне неуместным’.


‘Все, что связано с этим бизнесом, имеет отношение к делу, мистер Коэн’.


‘Я не намеренно утаивал от вас информацию’, - сказал Коэн. ‘Вы должны учитывать обстоятельства, инспектор. Когда мы разговаривали в первый раз, я смотрела на сгоревший дотла магазин, в котором я проработала много счастливых лет. Меня переполняли эмоции.’


‘Я принял это во внимание, сэр. Я все еще думаю, что вы были излишне неразговорчивы, когда вас спросили, как ладили два брата’.


‘Так случилось, что я ценю концепцию лояльности’.


‘Вы позволили этому затуманить ваше мышление. Я уверен, что вы так же, как и мы, стремитесь поймать исполнителей преступлений, но мы не сможем этого сделать, если вы скроете от нас важные факты. Мистер Штайн мертв, ’ подчеркнула Мармион. ‘ Вы не проявите нелояльности, если скажете мне, что его брат оказывал на него чрезмерное влияние.


‘Возможно, и нет", - согласился другой.


"Так какие были между ними отношения?’


Дэвиду Коэну потребовалось время, чтобы сформулировать свой ответ. Несмотря на то, что он проводил свободное время дома, он был аккуратно одет в костюм. Мармион подумала, носил ли этот человек когда-нибудь повседневную одежду. Это казалось совершенно не в его характере. Коэн начал с предупреждения.


‘То, что я собираюсь вам рассказать, я делаю в строжайшей тайне’.


‘Я уважаю это, сэр’.


‘Никто, кроме семьи, не в курсе истинной ситуации’.


‘И что бы это было за ситуация, мистер Коэн?’


Коэн выпятил грудь. ‘Бизнес не всегда был таким успешным, каким стал", - признал он на выдохе. ‘В самом начале было время, когда он сталкивался с трудностями’.


‘Был ли у мистера Стейна заем в его банке?’


‘Ему было проще занять у своего брата", - сказал Коэн. ‘Таким образом, банк оставался в неведении о том факте, что его состояние пошатнулось. Благодаря вливанию нового капитала бизнес быстро пришел в норму.’


‘Но мы остались в долгу перед мистером Стоуном’.


‘В те дни его звали Герман Штайн, инспектор, и он был очень жадным по натуре. Он считал, что ссуда обеспечила ему прочное положение в фирме. Даже после того, как сумма была выплачена, он продолжал появляться и следить за счетами.’


‘Это, должно быть, привело в замешательство его брата’.


‘Так и было’.


‘Как другие сотрудники отнеслись к его вмешательству?’


‘Их это возмутило’.


‘Они жаловались?’


‘Они поручили это мистеру Барриджу", - сказал Коэн. "Он был неофициальным представителем, и не только потому, что был старше. Сирил Барридж был прирожденным жалобщиком’.


‘Да, ’ сказала Мармион с кривой улыбкой, ‘ я встречалась с этим джентльменом. Я могу представить, как он высказывается’. Он ждал ответа, которого так и не последовало. Коэна нельзя было втягивать. ‘Что вы знаете о страховании магазина?’


‘Ровным счетом ничего, инспектор, я предоставил это мистеру Стейну’.


‘Был ли он пунктуален в таких вещах?’


‘Очень пунктуальный", - ответил Коэн.


‘Тогда я обязан спросить, почему он передал организацию в руки своего брата’. Коэн был ошеломлен. ‘Похоже, что вся политика была пересмотрена пару месяцев назад. Благодаря мистеру Стоуну страховка магазина стала намного больше, чем раньше.’


И снова Коэн воздержался от каких-либо комментариев. Мармион видела, что мужчина был поражен, но он отказался выразить это словами. Он также не спросил, откуда у инспектора появилась эта информация. Изолированный последовательными уровнями предосторожности, менеджер просто выжидал своего часа. Мармион попыталась пробить его защиту.


‘Вам не понравился мистер Барридж, не так ли?" - с вызовом спросил он.


‘Это то, что он тебе сказал?’


‘Я сделал это вывод из того, как вы о нем говорили’.


‘Его работа была безупречна, инспектор’.


"А что насчет его поведения?’


‘Человек учится принимать особенности людей’.


‘Вы утверждаете, что между вами не было конфликта?’


‘Я был там, чтобы убедиться, что каждый выполняет свою работу, - спокойно сказал Коэн, ‘ и именно это я и сделал. Мистер Барридж - опытный портной’.


‘Тогда почему вы не боролись за то, чтобы воспользоваться его услугами?’


‘Решение оставалось не в моих руках’.


"А что, если бы это было так?’


Коэн холодно улыбнулся. ‘Это досужие домыслы и, как таковые, не имеют для нас никакой реальной пользы. Мистер Барридж уволился из-за спора о его заработной плате. Я не держал в руках кошельки, инспектор.’


"Я начинаю задаваться вопросом, что ты на самом деле сделал", - сказал Мармион, раздраженный привычкой своего собеседника уклоняться от вопросов. ‘Похоже, вы управляли бизнесом с закрытыми глазами’.


‘Я нахожу это замечание оскорбительным", - раздраженно сказал Коэн.


‘Тогда мы квиты, сэр, потому что я нахожу вашу уклончивость столь же оскорбительной. Я пытаюсь выяснить, кто убил вашего работодателя, и все, что вы можете сделать, это отбиться от меня. Поскольку вы не можете дать мне прямой ответ относительно мистера Барриджа, давайте обратимся к Говарду Файну. Вы были довольны, что его уволили?’


‘Я чувствовал, что так будет лучше для фирмы’.


‘Почему это было, сэр?’


‘Он был портным не нашего типа’.


‘Он был представительным, имел отличные рекомендации и происходил из хорошей еврейской семьи. Я бы подумал, что он идеально подходит для работы на Джейкоба Штайна’.


‘Поначалу так и показалось’.


‘Что пошло не так, мистер Коэн?’


‘ Мистер Стоун лучше всех может ответить на этот вопрос, инспектор. Он принял решение расторгнуть свой контракт.


‘Поддержал ли его брат это решение?’


Последовала долгая пауза. ‘ Он пришел сделать это через некоторое время.


‘Значит, сначала были какие—то разногласия - это верно?’


‘Это действительно вызвало волну-другую", - признался Коэн. "Факт в том, что и мистера Файна, и мистера Барриджа вскоре заменили людьми, которые выполняли свою работу так же хорошо. До трагических событий прошлой недели бизнес процветал.’


Мармион заметила малейший намек на ухмылку на губах мужчины, как будто Коэн поздравлял себя с тем, что он воздержался от каких-либо обязательств. Это побудило детектива задать неожиданный вопрос.


‘Видели ли вы мистера Стоуна в каких-нибудь общественных местах, сэр?’


‘Нет, я этого не делал’.


- А как насчет его брата?


‘Мы с мистером Штайном действительно время от времени выпивали вместе, инспектор, и мы с моей женой имели честь время от времени ужинать с ним и миссис Штайн. Кроме того, конечно, я молился в той же синагоге.’


‘В самом деле? Тогда у меня для вас печальные новости’.


‘Неужели?’


‘Прошлой ночью была предпринята попытка поджечь его’, - сказала Мармион. ‘К счастью, тревога была быстро поднята, и пожарная команда прибыла вовремя, чтобы потушить пламя, прежде чем оно причинило какой-либо значительный ущерб’.


Коэн был в отчаянии. ‘Это ужасный поступок!’


‘Мы выставили полицию у здания и предупредили другие синагоги принять меры предосторожности на случай нападения’.


‘Как вы думаете, вероятны ли нападения в другом месте?’


‘Нет, мистер Коэн, ’ спокойно ответила Мармион, ‘ я в это не верю. Я думаю, более чем возможно, что вашу синагогу выбрали потому, что именно ее посещал Джейкоб Штайн. Его преследуют, хотя сейчас он в могиле.’


Когда она проснулась тем утром, проблема, которую она взяла с собой в постель, все еще беспокоила ее. Кто следил за ними накануне? Этот вопрос мучил Ирен. Хотя она никого не видела собственными глазами, она доверяла интуиции мисс Джеймс. Кто-то проследил за ними до магазинов. Ирен продолжала спрашивать себя, кто это был и каков мог быть его мотив. Очевидным кандидатом был Эрни Гилл, но он жил на другом конце Лондона и пообещал не вступать с ней в контакт, пока она не почувствует себя готовой. Ответственность за организацию их следующей встречи лежала на Ирэн.


За утренней чашкой кофе в доме она пришла к другому объяснению, и оно не было обнадеживающим. Человек, следовавший за ними, должно быть, был вором. Видя кого-то столь уязвимого, как мисс Джеймс, он ждал возможности схватить ее сумочку и убежать. Присутствие Ирэн помешало ему сделать это. Она мучительно раздумывала, стоит ли делиться своими страхами с самой пожилой леди, затем решила не делать этого. Мисс Джеймс редко выходила из дома одна. У нее почти всегда была компания, которая действовала как защита. Лучше всего было забыть весь этот эпизод.


Решая, как провести остаток дня, Ирен услышала щелчок почтового ящика и глухой стук почты о ковер. Она вышла и взяла три письма, проверяя имена на них по пути на кухню. Два были адресованы ее сестре, но одно предназначалось ей, и она узнала почерк своей домовладелицы из Ливерпуля. Разрезав конверт ножом, она достала вырезку из местной газеты. Под фотографией маленького дома, окна которого были выбиты, была статья, которая заставила ее ахнуть. Когда она увидела дату, указанную в статье, у нее кровь застыла в жилах. Это было слишком большое совпадение. Ее мысли лихорадочно соображали. Теперь у нее был повод для беспокойства о чем-то гораздо более зловещем, чем слежка за таинственным незнакомцем.


Благодаря быстрому реагированию ущерб, нанесенный синагоге, был быстро ликвидирован. Огонь добрался до двойных дверей, но не смог распространиться до прибытия пожарной команды. Это не уменьшило шока, который испытывали те, кто регулярно посещал синагогу. Некоторые из них пришли посмотреть на закопченные двери и взвесить последствия нападения. Раввин Хирш показал Джо Киди всю степень ущерба. Когда он вырвался, сержанту противостоял Герберт Стоун.


‘Что вы собираетесь с этим делать?’ - спросил Стоун.


‘Как вы можете видеть, сэр, мы приставили сюда двух полицейских в форме для охраны. Это будет продолжаться круглосуточно’.


‘Этого слишком мало, слишком поздно. Нам нужна была защита заранее’.


"У нас не было никаких указаний на то, что этому месту угрожает опасность’.


‘Когда ситуация крайне нестабильна, как сейчас, она всегда в опасности. Вы должны были это предвидеть, сержант’.


‘Мы не гадалки, мистер Стоун", - сказал Киди, решив не поддаваться запугиванию. ‘Мы не можем предсказывать будущее. Вопрос, который вам следует задать, заключается не в том, почему была атакована эта синагога, а в том, почему никто из других в Лондоне не был выделен.’


Стоун побледнел. ‘ Это правда? Наше единственное?


‘Да, сэр’.


Киди не был рад его видеть. Он просто пришел оценить ущерб и посмотреть, нет ли каких-нибудь улик, указывающих на виновных. К сожалению, пока таковых не было. Мужчина, выгуливавший свою собаку, сообщил, что видел удаляющийся на большой скорости грузовик, но это не могло быть определенно связано с пожаром. Детективы все еще обходили дом за домом в окрестностях в поисках потенциальных свидетелей.


Стоун явно проявлял почти собственнический интерес к синагоге, и, судя по тому, как двое мужчин разговаривали ранее, он, похоже, был близким другом раввина Хирша. Поскольку он не мог избежать разговора со Стоуном, Киди воспользовался возможностью допросить его.


‘Я так понимаю, что у вас был более чем мимолетный интерес к бизнесу вашего брата’, - сказал он. ‘Это правда, сэр?’


Челюсти Стоуна сжались. - А что, если это так?


‘У вас даже было какое-то мнение о том, кто там работал’.


‘Джейкоб всегда обращался ко мне за советом’.


‘Это было нечто большее, чем совет, мистер Стоун. Когда я беседовал с Говардом Файном, он сказал мне, что вы уволили его лично’.


‘Ему следовало уйти гораздо раньше", - презрительно сказал Стоун.


‘Почему это было?’


"Он не принадлежал себе, сержант’.


‘Ваш брат, очевидно, думал, что это сделал он’.


‘Он был единственным, кто это сделал. Файн оказал разрушительное влияние’.


‘Каким образом?’ - удивленно спросил Киди. ‘Он показался мне довольно безобидным парнем’.


‘Тебе не обязательно было работать бок о бок с ним".


‘Вы тоже этого не делали, сэр".


‘Я уловил вибрации от других сотрудников", - сказал Стоун, ощетинившись. ‘Барридж ненавидел его, и, хотя он был слишком хорошо воспитан, чтобы высказывать свои опасения, то же самое делал мистер Коэн, менеджер. Говард Файн был ошибкой. Вот почему я отправил его восвояси.’


‘Как вы думаете, он мог быть мстительным?’


Стоун сверкнул глазами. ‘ Его тип часто бывает таким.


‘Что именно вы подразумеваете под “его типом”?’ - спросил Киди.


Оставляю вас гадать. Но если вы спрашиваете, следует ли рассматривать его как возможного подозреваемого, ответ - нет. У Говарда Файна не хватило бы духу мстить, ’ презрительно сказал Стоун. ‘Насколько я был обеспокоен, его уход был хорошим избавлением от скверны’.


‘И все же он смог найти работу почти сразу’.


‘Значит, теперь это проблема кого-то другого’.


Киди был озадачен. Когда он разговаривал с Файном, в нем не было и намека на мстительность. Он смирился со своим увольнением и нашел более приятную работу в другом месте. Очевидно, в магазине на Джермин-стрит произошел более глубокий раскол, чем указывал портной. Что на самом деле произошло за время его пребывания там, и почему Стоун проявлял такую враждебность к человеку, с которым он почти никогда не контактировал? Что такого сделал Говард Файн, что расстроило его?


Стоун перевел разговор на другого бывшего сотрудника.


‘Ты собираешься спросить меня о Барридже следующим, не так ли?’ - спросил он. ‘С таким же успехом я мог бы сказать тебе, что мне не было жаль видеть, как он уходит. Заметьте, это никак не отразилось на его работе — она была исключительной. Но его манеры могли быть резкими ", - сказал Стоун. ‘Конечно, он уважительно относился ко мне и моему брату, но у мистера Коэна были с ним трудности’.


‘Он жаловался на них?’


‘Нет, сержант— Дэвид Коэн не стал бы этого делать. Он никогда не рассказывал небылиц. Он верил в урегулирование разногласий с помощью такта и дипломатии’.


‘По словам инспектора, ’ сказал Киди, ‘ Сирил Барридж был далек от такта или дипломатичности. На самом деле удивительно, что он так долго продержался в магазине вашего брата’.


‘У него были свои достоинства, ’ признал Стоун, - и он знал, как не высовываться, когда мы с Джейкобом были поблизости. Однако, когда ему вручили уведомление, он сказал мне все, что он обо мне думает, и не стеснялся в выражениях. Он мрачно улыбнулся. ‘У меня широкая спина", - похвастался он. ‘Подобные оскорбления просто отскакивают от меня’.


Киди хотел продолжить тему, но раввин подозвал к себе Стоуна. Сержанту удалось задать еще один вопрос.


‘Как поживает ваша племянница, сэр?’


‘Не слишком хорошо", - признался Стоун. "Рут все еще не оправилась от того, что случилось с ней и с ее отцом. Она все еще очень напугана’.


"В этом нет необходимости", - сказал Киди. "Гэтлифф никогда бы не осмелился приблизиться к ней, а Кокран надежно заперт в тюрьме. Ей нечего бояться ни того, ни другого’.


Когда раздался телефонный звонок, сэр Эдвард Генри был столь же раздражен, сколь и встревожен. Избавившись от едкой критики, он вышел из комнаты и направился по коридору в кабинет Харви Мармиона. Он постучал в дверь, а затем вошел сам. Сидя за своим столом, Мармион оторвал взгляд от отчета, который изучал. По выражению лица комиссара он понял, что произошло нечто драматическое.


‘В чем дело, сэр Эдвард?’ - спросил он.


‘Мне только что позвонили из Министерства внутренних дел’.


‘И что?"


‘Персонал в Уондсворте не может должным образом выполнять свою работу’.


Мармион поняла. ‘ Оливер Кокран?


‘Да", - сказал сэр Эдвард. ‘Каким—то образом - Бог знает как — ему удалось сбежать, и он в бегах’.


Майор Рэймонд Мармион был настолько нерегулярным гостем в доме, что Эллен всегда поднимала из-за него шум, когда он все-таки появлялся. Он зашел в тот день, чтобы одолжить газонокосилку своего брата, и его сразу же уговорили выпить чаю, съесть бутерброды и кусочек домашнего шоколадного торта. Для человека, который сознательно вел довольно спартанское существование, это был редкий момент снисхождения.


"С тех пор, как я пошел в армию, - сказал он, смакуя пирог, - мне пришлось заваривать гораздо больше чая, чем мне когда-либо доводилось пить. Я просто получаю гораздо больше удовольствия от удовлетворения потребностей других.’


‘Ты святой, Рэй’.


‘Мы не верим в канонизацию’.


‘Ну, тебе стоит попробовать’. Эллен отрезала себе кусочек торта. ‘Я слышала, что Элис приходила к тебе, чтобы обсудить свою безумную идею присоединиться к Женскому корпусу неотложной помощи’.


Он был более терпимым. ‘ Неужели это такая безумная идея, Эллен?


‘Мы так думаем. У Элис есть профессия, которой она должна следовать".


‘Она чувствует, что хочет помочь военным усилиям’.


‘Это то, что вы посоветовали?’


‘Боже правый, нет", - сказал он, улыбаясь. "Я бы никогда не пытался указывать Элис, что делать. Я просто предоставил ей пару ушей, чтобы она могла взвесить все за и против. Она хорошо осведомлена о недостатках схемы, так что это нелегкое решение. Отчасти это зависит от подруги, которая преподает в той же школе.’


‘Ее зовут Вера Доулинг. Она довольно робкое создание’.


‘Похоже, мисс Доулинг готова последовать примеру Элис, но она теряет терпение. Элис думает, что ее подруге, возможно, надоест ждать, и она пойдет добровольцем, даже если ей придется делать это самой.’


Эллен не понравилось, как это прозвучало. Вера Доулинг была молодой женщиной, которая нуждалась в ком-то еще, кто указывал бы ей, что делать. Если бы она внезапно решила предпринять самостоятельные действия, это подстегнуло бы Элис, и это беспокоило. Эллен попыталась объяснить, почему она и ее муж были против этой идеи. Рэймонд слушал со своим обычным терпением и вниманием, следя за тем, чтобы не встать на чью-либо сторону. Для его невестки было важно высказать свои претензии, поэтому он позволил ей говорить без помех.


Не прошло и минуты после того, как Эллен наконец закончила свою речь, как они услышали, как открылась входная дверь. Элис вернулась домой из школы. При виде своего дяди она широко улыбнулась и бросилась обнимать его. Затем посмотрела на мать и снова на Рэймонда.


‘Что-то происходит", - подозрительно сказала она. ‘Я чувствую атмосферу заговора на этой кухне’.


Рэймонд поднял обе руки. ‘ Не смотри на меня, - сказал он. ‘ Я пришел только одолжить газонокосилку твоего отца.


‘Дядя Рэй, тебе лучше надевать беруши, когда им пользуешься. Он издает ужасный лязгающий звук’.


‘Я могу с этим смириться’.


Элис увидела торт. ‘ Я бы не отказалась от кусочка, мамочка.


- Я заварю свежий чай, ’ сказала Эллен.


‘Спасибо. Тогда ты можешь рассказать мне, что ты говорил обо мне до того, как я вошел".


‘О тебе даже не упоминали, Элис’.


‘Тогда почему здесь такая атмосфера?’


Эллен прищелкнула языком. ‘ Ты все выдумываешь.


Пока ее мать ходила к раковине наполнять чайник, Элис повернулась к дяде. Честный по натуре, ее дядя никогда бы не стал лукавить. Он предвидел ее вопрос и попытался увести его в сторону.


"Ты была предметом обсуждения, Элис, - сказал он ей, - когда вчера у меня был неожиданный посетитель’.


‘О— кто это был?’


‘Сержант Джо Киди’.


‘Зачем он приходил к тебе, дядя Рэй?’


‘Он знает, как долго я работаю в Ист-Энде и как внимательно я наблюдал за деятельностью диссидентствующих элементов в этом районе. Понимаете, нам часто приходится собирать осколки после этого. Я смог помочь ему со списком имен.’


‘И вы говорили с ним обо мне?’


‘Допустим, в разговоре прозвучало ваше имя’.


Элис стало любопытно. - Что сказал Джо? - спросил я.


‘Дело не в том, что он хотел сказать, а в том, как он это сказал’.


‘Я не понимаю’.


‘Ты совершила нечто вроде завоевания, Элис’.


‘О, я так не думаю", - сказала она с оттенком грусти. ‘Джо интересуется только своей девушкой. Судя по всему, она медсестра и уехала во Фландрию работать на перевязочном пункте.’


‘Я могу рассказать вам только то, что я слышал", - сказал Реймонд.


‘И что же это было?" - спросила Эллен, зажигая газ.


‘Я слышал человека, который очень любит мою прелестную племянницу’.


Элис была довольна. ‘ Он сказал это так многословно?


"В этом не было необходимости", - объяснил Рэймонд. "Все дело в том, как Джо произнес твое имя. Это его и выдало’.


Это была обнадеживающая новость, но Элис не совсем понимала, как к ней относиться. Хотя она была рада произвести хорошее впечатление на Киди, она критиковала его за проявленный к ней интерес, когда его чувства уже были заняты другим. Ее собственные чувства к нему не изменились — Элис по-прежнему считала его красивым, привлекательным и вполне зрелым мужчиной. Это ставило его на несколько улиц впереди любого из ее других поклонников. И все же он был недоступен. Ей приходилось постоянно напоминать себе об этом. За Киди уже высказались, и она должна была уважать этот факт. Когда она очнулась от своих грез, то увидела, что мать предлагает ей на тарелке кусок торта.


‘О", - сказала Алиса, забирая у нее пирог. - "Спасибо, мамочка". Она откусила первый кусочек пирога, прежде чем объявить о своем решении. ‘Кстати, мы с Верой наконец-то приняли решение’.


Эллен собралась с духом. - А ты?


‘Да, мы собираемся вступить в WEC’.


Как только Киди вошел в Скотленд-Ярд, он увидел Мармион, которая спешно направлялась к нему. Вместо того, чтобы сообщить о своем визите в синагогу, сержанта развернули и затолкали в поджидавшую машину. Мармион устроилась рядом с ним, и машина тронулась.


‘Оливер Кокран сбежал", - сказал он.


Киди разинул рот. ‘ Как, черт возьми, он это сделал?


‘Давай побеспокоимся об этом, когда посадим его под замок. Мы должны поймать его как можно скорее, Джо. Если это попадет в прессу, они начнут спрашивать о преступлении, в котором его обвиняют, и имя Рут Штайн может просочиться.’


‘Мы должны не допустить этого, инспектор. Я только что разговаривал с ее дядей. Девочка все еще борется с собой. Последнее, что ей нужно, - это увидеть свое имя во всех газетах. Какова ситуация?’


‘Мы объявили розыск. Кокран далеко не уйдет’.


‘Он молод и силен. Если он достаточно умен, чтобы сбежать из Уондсворта, его будет очень трудно найти’.


‘Я так не думаю", - уверенно сказала Мармион. ‘Он понимает, что не может оставаться на свободе бесконечно. На мой взгляд, он сбежал из тюрьмы не поэтому. Кокран преследует только одну цель.’


‘Что это, инспектор?’


‘Он хочет отомстить Джону Гэтлиффу’.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Он сидел на берегу реки с удочкой рядом, не в силах собраться с силами или проявить интерес к рыбалке. По крайней мере, он был один и свободен от постоянного отвращения своих родителей. Гэтлиффу не было покоя дома. Его мать и отец пришли в ужас, узнав, что полиция предъявила ему обвинение, хотя он настаивал на том, что никоим образом не приставал к Рут Штайн. Его отец хотел отречься от него и вышвырнуть из дома. Только заступничество его матери помешало этому случиться, но она наказала его по-другому. Пока ее муж разглагольствовал и угрожал, она подвергала своего сына молчаливой враждебности, одаривая его долгими испепеляющими взглядами и отказываясь что-либо для него делать, кроме приготовления блюд, которые он был вынужден есть сам. Пребывание дома приносило ему неослабевающую боль и чувство вины. Поэтому Гэтлифф сбежал к реке. Несмотря на то, что день был пасмурный и холодный, он был доволен. Там они не могли причинить ему вреда.


Он был неправ. Теперь он это понимал. Ему не следовало признаваться в преступлении. Это разрушило не только его жизнь, но и самую близкую дружбу. Он и Оливер Кокран выросли вместе, не обращая внимания на лишения, которые они терпели в бедном районе, и всегда поддерживали друг друга изо всех сил. Им было не привыкать к мелким кражам, но это всегда сходило им с рук, потому что они были такими убедительными лжецами. Их родители понятия не имели, как часто они сбивались с пути истинного. Мистер и миссис Гэтлифф считали, что их сын был порядочным и законопослушным молодым человеком. Откровение о том, что он был причастен к изнасилованию девушки в Вест-Энде, прозвучало как удар грома.


Он подвел своего друга. Это то, что ранило Гэтлиффа больше всего. Будучи неспособным защитить себя от допроса в полиции, он предал Кокрана и никогда не получит прощения. Оглядываясь назад, ситуация была ясна. Он должен был настаивать на своей невиновности. Не было уверенности, что девушка сможет опознать их в суде, и она вполне могла потерять самообладание до начала судебного разбирательства. По словам Кокрана, такое случалось часто. Девушка в переулке была не первой его жертвой. Пока Гэтлифф наблюдал за происходящим, Кокран однажды изнасиловал пьяную девушку после танцев. Хотя она поклялась отомстить, последствий не последовало — ни заявления в полицию, ни допроса с пристрастием, ни обвинений. Даже если бы оно имело место, Гэтлифф был бы готов нагло солгать от имени своего друга. Почему он не сделал этого на этот раз?


Он искал способы загладить свою вину, вернуть дружбу, которая была основой его жизни. Он должен был убедить Кокрэна, что все еще на его стороне и пойдет на все, чтобы снять с него обвинение, с которым они оба столкнулись, даже если это означало лжесвидетельство. Размышляя о своей глупости, он взглянул в темную воду и увидел, как в ней появилось лицо позади его собственного. Гэтлифф встревоженно сел и, обернувшись, обнаружил нависшего над ним Оливера Кокрэна.


- Что ты здесь делаешь, старина? ’ прохрипел он.


Кокран криво усмехнулся. ‘ Угадай.


Она должна была узнать правду. После нескольких часов размышлений Ирен Байярд решила, что больше не может этого выносить. Вырезка из "Ливерпульского эха" выдвинула пугающую возможность. Сначала она пыталась отмахнуться от этой идеи как от дикой фантазии, но стратегия провалилась. Решающей была дата. Она проверила это в своем дневнике. Когда Ирен гостила у своей сестры в Лондоне, ее домовладелица из Ливерпуля часто присылала ей вырезки из местных газет, которые, по ее мнению, могли представлять интерес. Ни одно из них не произвело такого ошеломляющего эффекта, как это, и не имело для нее такого потенциального значения. Да, это могло быть неудачным совпадением — она молилась, чтобы это было так, — но признаки указывали на обратное. Ирен должна была это выяснить.


Потянувшись к своей сумочке, она достала листок бумаги, на котором нацарапала адрес, а затем попыталась придумать, как лучше всего добраться до этой части города. Через несколько минут она вышла из дома и зашагала прочь по тротуару.


Гэтлифф быстро вскочил на ноги и сделал предупредительный шаг назад. Одного взгляда на лицо Кокрэна было достаточно, чтобы понять, что он в большой беде.


‘Тебя выпустили, старина?’ - спросил он.


‘Я сам себя выпустил’.


Гэтлифф был поражен. - Вы хотите сказать, что сбежали?


‘У заключенных в предварительном заключении больше свободы действий. Они дали мне слишком много’.


‘Значит, полиция будет тебя искать’.


‘К черту полицию!’ - прорычал Кокран.


‘Я помогу тебе спрятаться", - сказал Гэтлифф, желая успокоить его. ‘Очевидно, что ты не можешь вернуться домой, и мы не можем взять тебя к себе. Но должно же быть где-то место, где ты можешь затаиться’.


‘Забудь об этом, Гэтти’.


"А как насчет того заброшенного дома у канала?’


‘Я же сказал тебе забыть об этом. Я не ищу укрытия’.


‘Тогда что ты ищешь?’


Он увидел блеск в глазах своего друга и отступил еще дальше. Кокран жаждал возмездия. Он знал, где найти Гэтлиффа. В этом была вся цель его побега из тюрьмы. Он был там, чтобы наказать. У Гэтлиффа пересохло во рту. Он огляделся по сторонам, но не было никого, кому он мог бы позвонить. Он также не мог надеяться убежать от Кокрэна. Его друг оказался намного быстрее его. Его единственная надежда заключалась в том, чтобы успокоить Кокрэна.


‘Я изменил свое заявление", - сказал он с глухим смешком. ‘Я сказал полиции, что в ту ночь нас не было поблизости от Джермин-стрит. Они не могут доказать это, Старина. Я имею в виду, что та девушка не осмелилась бы признаться. Подумай о той, с которой ты трахался после того танца. Она знала, что обращаться в полицию - пустая трата времени. Здесь то же самое. У них на нас ничего нет. Если мы будем держаться вместе, мы вне подозрений. ’ У него пересохло во рту, как никогда. ‘ Ну, разве не так?


‘Тебе следовало держать язык за зубами, Гэтти’.


‘Я знаю’.


‘Из-за тебя мы по уши в дерьме’.


‘Я же сказал вам — сейчас я не признаю себя виновным’.


‘Слишком поздно’.


‘Дело может даже не дойти до суда’.


‘Сейчас меня это не волнует", - сказал Кокран, надвигаясь на него. ‘Убить тебя - это все, что меня волнует’.


‘Но мы друзья, Старина. Я останусь с тобой’.


Когда он снова попятился, Гэтлифф налетел на ствол дерева. Он был загнан в угол. Кокран в мгновение ока набросился на него, схватил за плечи и сильно ударил о дерево. Затем он нанес серию жалящих ударов. Сначала Гэтлифф пытался сопротивляться, но вскоре он согнулся под натиском и прикрыл голову руками. Удары были непрекращающимися. Когда он не смог повалить его на землю, Кокран вместо этого использовал ноги, несколько раз пиная его, пока тот не согнулся пополам от боли. Повалив его на берег, он нырнул сверху на Гэтлиффа и обеими руками схватил его за горло, медленно оказывая давление.


Гэтлифф пришел в отчаяние. Осознав, что его могут задушить, он схватил Кокрэна за запястья и вывернул их, чтобы тот снова мог говорить.


"В этом нет необходимости, старина", - заблеял он. ‘Мы друзья’.


‘Ты предал меня, ублюдок’.


‘Отвали. Ты делаешь мне больно’.


Но Кокран был не в настроении для милосердия. Пульсируя от гнева и побуждаемый жаждой мести, он снова взялся за горло и сильно сжал. Гэтлифф начал паниковать и обнаружил прилив сил, который позволил ему схватить своего друга за руки и оттащить в сторону. Сцепившись, они вдвоем катались по траве снова и снова, пока не упали в воду. Было очень мелко, но шок от холодной воды заставил Кокрэна наконец ослабить хватку. Гэтлифф с трудом поднялся на ноги, выплевывая воду. Когда Кокран вынырнул, он тоже брызгал слюной, но пришел в себя первым. Когда Гэтлифф попытался выбраться вброд на берег, его схватили сзади и швырнули обратно в реку, после чего он на несколько секунд исчез из виду.


Кокран не собирался отпускать его во второй раз. Как только голова Гэтлиффа показалась над водой, Кокран схватил его за волосы и снова толкнул вниз, решив удерживать там, пока он не утонет. Гэтлифф дико замахал руками, но не смог стряхнуть нападавшего. Это был только вопрос времени, когда его сопротивление будет сломлено. Кокран ликовал, смеялся над своим триумфом, не думая ни о чем другом, кроме как о том, чтобы назначить своему другу суровое наказание.


Он был настолько одержим идеей мести, что не заметил двух детективов, бегущих к нему по берегу. Киди был впереди, но Мармион отставала от него всего на ярд. Оценив ситуацию, они не колебались ни секунды. Они сбросили шляпы, сорвали пальто, а затем бросились прямо в воду. В то время как Киди сбил Кокрана с ног ударным приемом, Мармион помогла жертве, схватив Гэтлиффа за шиворот и вытащив его на поверхность. Он хватал ртом воздух и был так слаб, что Мармион пришлось нести его в банк.


Тем временем Киди был вовлечен в яростное соревнование с Оливером Кохраном. По пояс в воде они обменялись ударами, а затем сцепились. Кокран делал все возможное, чтобы освободиться, сопротивлялся, плевался и даже пытался укусить нападавшего. Киди не церемонился. Убрав одну руку, он сжал кулак и бил Кокрэна по лицу до тех пор, пока мужчина не закричал в агонии, закончив жестоким правым хуком, который попал ему в ухо и на мгновение оглушил его. Киди быстро одолел его, заломив одну руку ему за спину и потащив к банку. Мармион ждала, чтобы надеть наручники на сбежавшего заключенного. Кокран еще не закончил. Несмотря на то, что оба детектива держали его, ему удалось взмахнуть ногой и пнуть Гэтлиффа, который все еще лежал, растянувшись на траве.


Киди оттащил заключенного подальше от своего бывшего друга.


‘Все кончено, Кокран", - сказал он. ‘Ты возвращаешься в тюрьму’.


Полицейские в форме теперь спешили вдоль берега. Когда они прибыли, Киди передал Кокрэна. Когда они тащили его прочь, он выл от ярости. Мармион помогла Гэтлиффу подняться на ноги.


‘Как ты сейчас себя чувствуешь?’ - спросил он.


‘Он пытался убить меня", - в ужасе сказал Гэтлифф. ‘Олли пытался утопить меня’. Он вздрогнул. ‘Слава Богу, что вы пришли, инспектор!’


‘Человек, которого следует поблагодарить, - это ваша мать, сэр. Когда мы позвонили к вам домой, она сказала нам, что вы уехали на рыбалку и где мы, скорее всего, вас найдем. У нас было предчувствие, что Кокран, возможно, добрался сюда первым.’


‘Это место, куда мы всегда приходили. Это было наше особое место. Мы с Олом часами ловили здесь рыбу’.


‘Ну, ты больше никогда этого не сделаешь’, - сказал Киди. ‘Рыбацкие будни Кокрэна закончились’. Он взглянул на свою промокшую одежду. ‘Посмотри, в каком я состоянии", - простонал он. ‘Я промок до нитки’.


"Мы все такие, Джо", - сказал Мармион, разглядывая свои промокшие брюки. ‘Давай найдем место, где можно обсохнуть - пошли".


Адрес, который ей дали, находился в одном из менее благополучных районов города. Атмосфера неопределенной опасности витала на его грязных улицах. Если бы она не была так настроена, Ирен повернула бы назад и попыталась укрыться в собственном доме, но она зашла так далеко не для того, чтобы ей мешали. Не обращая внимания на похотливые взгляды и грубые комментарии, которые она привлекала от оборванных мужчин, слоняющихся в дверях, она быстро прошла дальше и отвела взгляд от тощих женщин, которые смотрели на ее элегантную одежду со смесью зависти и ненависти. Ее ждало разочарование . Когда она добралась до дома, где снимал квартиру Эрни Гилл, ей сказали, что его там нет. Как ей сообщили, наиболее вероятным местом, где его можно найти, был паб за две улицы отсюда.


Это была плохая новость для Ирэн. Если Джилл был пьян, он мог стать непредсказуемым, но с этим ничего не поделаешь. Она просто должна была увидеть его. Хотя это означало бросить вызов обитателям Трех Туннелей, она не испугалась. Ирен толкнула дверь лаунж-бара и шагнула в душегубку. Сквозь клубящийся дым от сигарет и трубок она пыталась разглядеть Джилла среди дюжины или больше присутствующих, сознавая, что все взгляды устремлены на нее. Заговорил старик.


‘Э, сколько ты берешь, дорогая?’ спросил он.


Раздался взрыв смеха за счет Ирэн. Она преодолела это и сделала несколько шагов вперед, чтобы осмотреться. Трое мужчин сидели за столиком в углу. Один из них вскочил на ноги и поспешил к ней.


"Это ты, Ирен?’ - изумленно спросил Джилл. "Ради всего святого, что ты здесь делаешь?’


‘Мне нужно поговорить с тобой, Эрни’.


‘Это замечательно. Позволь мне угостить тебя выпивкой’.


‘Нет, нет", - сказала она, дотрагиваясь до его руки, когда он повернулся к барной стойке. ‘Я пришла только поговорить’. Она огляделась. "Есть ли где-нибудь более уединенное место, чем это?’


‘Пойдем в укромное местечко’.


Когда он провел ее через вращающуюся дверь в крошечную комнату, со стороны других посетителей раздались насмешки и шквал грубых замечаний. Они сели по обе стороны маленького круглого столика, заляпанного пивом. Джилл выжидательно ухмыльнулся.


‘Это прекрасный сюрприз, Ирен", - сказал он.


‘Это не светский визит’.


‘Как вы меня нашли?’


‘Дама в вашем доме предположила, что я мог бы попробовать здесь’.


‘Это, должно быть, Мэгги — Мэгги Томпсон. Она жена Брэда. Он друг, который приютил меня’.


- Она сказала мне, что ты проводишь здесь много времени, ’ неодобрительно сказала Ирен. ‘ В то время как ты считал, что ищешь работу.


‘Я нашел одного", - гордо сказал он. ‘Я начинаю завтра в парикмахерской недалеко отсюда. Это не то же самое, что работать на подводке, но это работа. А как насчет тебя? Я думал, ты уже начал работать на той фабрике игрушек.’


‘Не раньше следующего понедельника’.


Он искоса посмотрел на нее. ‘ Так о чем ты хотела со мной поговорить?


‘Я хочу спросить тебя об этом, Эрни’.


Она открыла сумочку и выудила статью из Liverpool Echo . Она швырнула ее на стол перед ним и наблюдала за его реакцией. Сначала он был в замешательстве. Недоумение сменилось настороженностью, затем переросло в настоящую тревогу. Он дважды прочитал статью.


‘Ну?’ - настаивала она. ‘Что ты можешь сказать?’


‘Я ... очень сожалею, что это произошло’.


‘ Вы были замешаны в этом, не так ли?


‘Нет!" - закричал он.


‘Ты был частью банды, которая разгромила тот дом’.


‘Конечно, я этого не делал, Ирэн’.


‘Посмотри на дату. Это был день, когда мы вернулись в Ливерпуль’.


‘И что?"


‘Вы сказали мне, что выпили, а потом решили отправиться на поиски немецкой семьи, о которой вы знали. Это были они, не так ли?’ - с вызовом спросила она, указывая на вырезку из газеты.


‘Я никогда и близко не подходил к этому месту’.


‘Жене удалось сбежать, но мужчина был избит до полусмерти. Он несколько дней продержался в больнице, но в конце концов умер. Это означает, что люди, напавшие на него, совершили убийство’. Она схватила его за запястье. ‘Ты был одним из них, Эрни? Ты убийца?’


‘Нет, клянусь могилой моей матери!’


‘Но ты хвастался, что убиваешь немцев’.


‘Это были просто разговоры’.


‘Мне это показалось не таким’.


‘Ирэн, ’ сказал он, приложив руку к ее щеке, ‘ ты все неправильно поняла. У меня есть недостатки, и их много, но ты, конечно, не можешь считать меня виновным в этом . За кого ты меня принимаешь?


‘Вот о чем я начал догадываться’.


"Слушай, я действительно пошел выпивать той ночью, я признаю это. И я действительно пошел с несколькими другими в дом, где раньше жила немецкая семья. Но их там больше не было. Они уехали.’


‘Так почему ты сказал, что преподал им урок?’


‘Я просто выпендривался’.


“Мы сделали то, что нужно было сделать”, - сказали вы.’


‘Я хотел произвести на тебя впечатление’.


"Произведи на меня впечатление!’ - возмущенно повторила она. ‘Ты думаешь, я была бы впечатлена, услышав о нападении на невинную семью?’


‘Этого никогда не было, Ирэн’.


‘Да, это произошло, и в этой статье приведены все подробности. Полиция все еще ищет причастных к этому людей. Поэтому ты внезапно приехал в Лондон, Эрни? Вы в бегах?’


‘Не говори глупостей!’ - сердито сказал он.


‘Нет необходимости кричать на меня’.


Его тон сразу смягчился. ‘ Прости. Я не хотел этого делать. Просто я ненавижу, когда меня обвиняют в том, чего я не совершал. Поскольку мы старые друзья, ты заслуживаешь знать правду. Тщательно подбирая слова, он прикусил губу. "Той ночью я действительно отправился на поиски неприятностей. Я признаю это. Но мы их так и не нашли. В конце концов мы напились и распевали грубые песни о немцах’. Он одарил ее ослепительной улыбкой. ‘ Теперь ты довольна?


"А как насчет той группы, которую ты знаешь здесь, в Лондоне? Ты сказал, что я слишком законопослушен, чтобы присоединиться к ней. Ты сказал мне, что совершил наезд и скрылся’.


‘О, это длилось всего несколько дней. Брэд взял меня с собой. На самом деле все это были разговоры. Вскоре они мне наскучили. Я тот, кто я есть, Ирен — тот самый Эрни Джилл, которого ты знала все эти годы.’


Ирен посмотрела на него, затем на статью, затем снова на него. Она не была уверена, чему верить. Всем сердцем надеясь, что он не имеет никакого отношения к преступлению, она все еще испытывала остаточные сомнения.


‘Откуда мне знать, что ты говоришь правду?’


Его голос стал серьезным. ‘ Принеси мне Библию, - сказал он ей, - и я поклянусь в этом. Ты знаешь меня, Ирен. Я хороший мальчик-католик. Я бы не стал класть руку на Священную Книгу.’


"В этом нет необходимости’.


‘Как еще я могу тебя убедить?’


В его голосе звучали умоляющие нотки. Ирен заглянула глубоко в его глаза, но не увидела ни намека на вину или притворство. Она еще раз посмотрела на статью, затем взяла ее и смяла в руке. Ее улыбка была слегка смущенной.


‘Думаю, я должен перед тобой извиниться, Эрни’.


‘Вовсе нет", - горячо возразил он. "Я рад, что ты пришла. Ты поступила правильно, Ирен. Я могу точно понять, что вы, должно быть, подумали, и я рад, что смог внести ясность.’


‘Я тоже".


‘Снимаю шляпу перед вами за то, что вы пришли сюда таким образом. Такие леди, как вы, не заходят сюда сами по себе. Они знают, какой прием их ожидает. Это было очень храбро с вашей стороны.’


"Я должна была узнать правду", - объяснила она.


- И теперь ты это услышала. Пошли, - сказал он, вставая. ‘ Это не место для тебя, Ирен. Я провожу тебя туда, где ты сможешь добраться домой на каком-нибудь транспорте. Эрни Джилл, убийца, ’ продолжал он, смеясь. ‘ Тебе следовало бы знать меня получше. Я бы и мухи не обидел.


Эллен Мармион разрывалась между беспокойством и весельем, когда они вдвоем появились насквозь промокшими. Поскольку его дом был ближе, Мармион попросила отвезти ее туда, чтобы они с Киди могли переодеться в сухое. Обувь, носки, брюки, рубашки, галстуки и нижнее белье были выброшены и развешаны на бельевой веревке. В то время как инспектор смог надеть другой костюм, Киди пришлось довольствоваться позаимствованными предметами одежды, которые не сидели должным образом и не соответствовали его вкусу. Он был смущен, когда Элис вошла из сада как раз вовремя, чтобы застать его в брюках, которые были заметно мешковатыми.


‘Что произошло?’ - спросила Алиса.


‘Джо - герой", - ответил ее отец. ‘Он спас человека от смерти и арестовал сбежавшего заключенного. К сожалению, все это произошло в реке’.


По мере того, как он сообщал все больше подробностей инцидента, интерес и восхищение Элис росли. Она старалась не замечать, что туфли Киди были на размер больше для него или что его пальто и брюки не подходили друг другу. Киди подчеркнул, что именно Мармион спасла и реанимировала Джона Гэтлиффа. В качестве меры предосторожности его отвезли в больницу и обследовали перед выпиской. Кокрэна вернули в Уондсворт.


‘Значит ли это, что ты для разнообразия получишь хорошую рекламу, папочка?’ - спросила Элис. ‘О вас с Джо должны написать все газеты’.


Мармион покачал головой. ‘ Нас скорее обвинят в том, что мы позволили ему сбежать, чем в том, что мы его поймали.


‘Но в этом следует винить тюремных надзирателей’.


‘Пресса не делает различий, Элис. Они сваливают нас всех в одну кучу как силы закона и порядка. Если у них будет повод напасть на нас, они это сделают".


‘Да", - сказал Киди. "Они уже критикуют нас, потому что мы до сих пор не поймали человека, убившего Джейкоба Штайна’.


‘Они не могут ожидать мгновенных результатов", - сказала Эллен.


‘Они могут и они делают’.


Элис хотела услышать версию Киди об аресте Оливера Кокрэна, но он был слишком скромен, чтобы изложить ее. Вместо этого он рассказал ей о пожаре в синагоге и о том, что он обнаружил, когда пришел туда. Это был первый раз, когда Мармион была с его дочерью с тех пор, как она приняла свое решение. Эллен подала ей сигнал.


‘Элис хочет тебе кое-что сказать, Харви", - сказала она.


Мармион повернулся к дочери. - А ты?


‘Да’, - сказала Элис. ‘Я собираюсь вступить в WEC’.


‘Отговори ее от этого", - настаивала Эллен. ‘Помоги ему, Джо’.


‘Я здесь ни при чем", - сказал Киди, поднимая руку.


‘Меня это тоже не касается", - спокойно сказала Мармион. ‘Элис достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения, и мы должны уважать это’.


‘Спасибо тебе, папочка", - сказала Алиса.


Эллен кипела. ‘ Как ты можешь так говорить, Харви? - спросила она. - Ты был так же категорически против этой идеи, как и я.


‘Так и было, - признала Мармион, - и я не оставила Элис сомнений в моем мнении по этому поводу. Но мы не можем позволить этому тянуться вечно, Эллен. Если решение уже принято, у нас должно хватить такта принять его.’


‘Ты не можешь просто так все оставить’.


‘Что бы ты хотел, чтобы я сделал?’


‘Давай обсудим это на кухне’.


‘Тут нечего обсуждать’.


‘Я думаю, что есть", - сказала Эллен, сверкнув глазами. Выдавив улыбку, она посмотрела на Киди. ‘Вам придется извинить нас на минутку. Мы ненадолго’.


Она направилась на кухню, и Мармион последовала за ней. Когда дверь за ними закрылась, Элис не знала, улыбаться ей или извиняться.


‘О боже!’ - сказала она. ‘Ты застал нас в редкий момент, Джо. Мои родители почти никогда не ссорятся. Это моя вина, что они собираются поссориться сейчас’.


‘Ты имеешь право распоряжаться своей собственной жизнью, Элис’.


‘Расскажи это маме и папе’.


‘Я бы не посмел’.


‘Вы когда-нибудь ссорились со своими родителями?’


‘Все время", - сказал он. "Когда я сказал отцу, что не хочу оставаться в семейном бизнесе, он чуть не взорвался. Моя мать была такой же плохой. Она продолжала твердить о важности традиций.’


‘Я почему-то не могу представить тебя в роли гробовщика", - сказала она, затем прижала руку ко рту, чтобы подавить смех. ‘Особенно в таких брюках, как на тебе’.


‘Это все, что смог найти твой отец’.


‘Ты всегда так гордишься своей внешностью’.


‘Мне нравится выглядеть шикарно, Элис. Это важно’.


Они посмотрели друг на друга с взаимной симпатией, и наступило долгое молчание, которое ни у кого из них не было желания нарушать. Они просто наслаждались обществом друг друга. Элис снова почувствовала, что ее тянет к нему, но сдержала свои чувства, когда вспомнила, что он недоступен. Она взяла конверт с каминной полки.


‘Сегодня утром мы получили письмо от Пола", - сказала она.


‘Да, так сказал твой отец’.


‘Не понимаю, как он может быть таким жизнерадостным. Жить в траншее - все равно что в чистилище. Я бы этого не вынес’.


‘Я бы тоже так поступил, Элис. Но твой брат оптимист. Пол всегда старается видеть хорошую сторону вещей’.


- На фронте нет ничего хорошего, Джо. ’ Она положила конверт обратно на каминную полку. ‘Но, осмелюсь предположить, вы получите свои собственные отчеты на этот счет’.


Он нахмурился. ‘ Почему я должен это делать?


‘По словам папы, у тебя есть подруга, которая только что уехала во Фландрию работать там медсестрой’.


‘О, ты имеешь в виду Пэм", - сказал он, отметив тоску в ее голосе. ‘Не думаю, что Памела потрудится написать мне. Когда она сообщила мне о своем решении, мы договорились идти разными путями. С этого момента она будет полностью занята.’


‘Да", - сказала Элис, едва сдерживая улыбку. ‘Я полагаю, что так и будет. Как только ты посвящаешь себя военным действиям, у тебя не остается много времени ни на что другое. Я знаю, что, когда я присоединюсь к WEC, я могу рассчитывать работать гораздо дольше, чем сейчас.’


‘Когда вы начинаете?’


‘О, мы собираемся подождать до конца срока. Мы не можем просто подать в отставку и уйти. Вера — это моя подруга — пообещала своим родителям, что подождет до июля. Я сделаю то же самое.’


‘Так что до тех пор, ’ сказал он, оглядывая ее с ног до головы, ‘ у тебя будет немного свободного времени’.


Она радостно кивнула. - А как насчет тебя?


‘Я собираюсь работать изо всех сил, пока это дело не будет раскрыто. Вероятно, это также будет означать отказ от моих воскресений. Но оно того стоит, когда мы поймаем убийцу и поджигателя ’.


‘И что происходит потом, Джо?’


Он ухмыльнулся. ‘Будет забавно узнать’.


Герберт Стоун, казалось, проводил больше времени в доме своего брата, чем в своем собственном. Это был не просто вопрос утешения Мириам и помощи в наблюдении за поведением Рут. Он должен был следить за делами своего брата. Это означало, что он часами сидел в офисе, просматривая соответствующие книги и документы. Это сняло огромный груз с плеч его невестки, и она была должным образом благодарна. Когда он собирался уходить после очередного сеанса в доме, Мириам взяла его за руку.


‘Спасибо тебе, Герман", - сказала она с усталой улыбкой. ‘Ты был опорой’.


‘Я всего лишь сделал то, что сделал бы любой брат’.


‘Без тебя мы бы пропали’.


‘Ничего страшного", - сказал он, легонько целуя ее в лоб. ‘Рут уже легла спать?’


‘Она поднялась наверх несколько минут назад’.


‘Тогда я не буду ее беспокоить. Мне показалось, что сегодня ей намного лучше. Наши слова наконец доходят до нее’.


‘Она была очень расстроена, услышав о пожаре в синагоге", - сказала Мириам. ‘Но сегодня днем она пришла в себя. Наконец-то можно было нормально поговорить’.


‘Вы думаете, она вне опасности?’


‘Я очень надеюсь на это, Герман’.


‘Если бы только ее брат вернулся домой", - раздраженно сказал он. ‘Это бы все изменило’.


‘Почему так долго не доходят новости?’


‘Я не знаю, Мими. Все, что мы можем сделать, это ждать’. Он подпрыгнул от неожиданности, когда напольные часы сразу за его спиной начали бить. "Боже мой, неужели уже так поздно?’


‘Тебе лучше пойти домой’.


Она проводила его до двери и открыла ее перед ним. Поцеловав ее на прощание, он надел шляпу и направился к своей машине. Была середина вечера, и автомобиль находился в тени. Он уже собирался сесть за руль, когда заметил, что у него отсутствовали передние колеса и их заменили груды кирпичей. Кто-то также разбил его ветровое стекло. Стоун стоял там, дрожа от ярости.


Мириам все еще стояла в дверях. ‘ Что-то не так, Герман?


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Ирен была на полпути к дому, когда поняла, что забыла спросить Эрни Джилла, следил ли он за ней, когда она ходила по магазинам с мисс Джеймс. Это больше не имело значения. Ее главной целью было выяснить, причастен ли он к убийству в Ливерпуле. Теперь, когда он убедил ее в своей полной невиновности, она упрекнула себя за подозрения на его счет. Испытав облегчение от того, что он не совершил ужасного преступления, она также освободила его от того, что он подстерегал ее, чтобы выследить. Зачем ему это делать? Чего он добивался? Когда бы он мог пойти выпить с друзьями, у него не было бы мотива совершать такое долгое путешествие в надежде хоть мельком увидеть ее. Ирен была неправа, подозревая его в преследовании, и еще более неправа, воображая, что он способен на убийство. Когда они вместе работали на Лузитании , Джилл иногда устраивал нежелательные розыгрыши , но это был предел его проступков. Ей было ужасно стыдно за то, как она противостояла ему. Это была слабая награда для человека, который пришел ей на помощь в море.


Когда Ирэн вошла в дом, Дороти уже ждала ее.


‘Где ты был?" - спросила она. "Я ожидала, что ты будешь здесь, когда вернусь. На улице темнеет’.


‘Мне пришлось выйти, Дот’.


‘Ты снова ходила по магазинам?’


‘Нет", - ответила Ирен. ‘Я ходила повидаться с Эрни’.


‘Я думал, он живет за много миль отсюда’.


‘Он знает’.


Дороти рассмеялась. ‘ Я думаю, ты к нему ближе, чем хочешь признать, Ирен. Когда я смогу познакомиться с этим твоим поклонником?


‘Сколько раз я должен тебе повторять? Эрни просто друг’.


‘Я бы не стал заходить так далеко, если бы кто-то был ... просто другом’.


‘Это больше не повторится, Дот’.


‘Мы могли бы пригласить его сюда на чай как-нибудь в воскресенье’.


‘Нет", - сказала Ирен. ‘Я тебе уже говорила. Он сюда не придет’.


‘Но я хотел бы с ним встретиться. Мисс Джеймс сказала, что у него приятный голос и ты ему явно нравишься. Зачем его прятать?’


‘Я бы не хотел, чтобы у него сложилось неправильное представление’.


‘Шанс - это было бы прекрасно", - со вздохом сказала Дороти. "Я бы согласился, если бы у человека было какое-то представление обо мне, но я, кажется, их не интересую. Не знаю почему’.


Ирэн посочувствовала. ‘Это может случиться однажды’.


‘Кто бы посмотрел на женщину моего возраста?’


‘Они все еще смотрят на меня’.


‘Я умру старой девой — совсем как мисс Джеймс’.


‘Ты совсем не похожа на мисс Джеймс", - сказала Ирен, обнимая ее. "У тебя хорошая работа, и ты почти все делаешь для церкви. Не принижай себя, Дот. По-своему вы действительно добились успеха.’


‘Что-то не похоже’.


‘Люди полагаются на тебя. Ты важен в их жизни’.


‘Полагаю, так оно и есть’.


- Я знаю, как тебя развеселить, ’ сказала Ирен, направляясь к буфету. ‘ Давай выпьем по бокалу шерри, хорошо?


‘Бутылка почти пуста’.


‘Вот почему я купил еще одно, когда ходил по магазинам’.


Ирен достала из шкафчика два бокала для шерри, затем наполнила один из них из бутылки. В нем оставалось ровно столько, чтобы хватило на второй бокал. Она протянула один Дороти, а сама взяла другой.


‘Доброго здоровья!’ - сказала она.


‘ Здоровья, богатства и счастья, ’ сказала Дороти, делая глоток. ‘ Мне это было нужно. Я уже чувствую себя лучше.


‘Пойдем, присядем’.


"А как насчет готовки?’


‘Это может подождать’.


Ирэн прошла в гостиную и села на диван. Дороти выбрала кресло напротив нее. Она заметила, что сестра оглядывается.


‘Я знаю, о чем ты думаешь", - сказала она. ‘Это безвкусное место. Его очень нужно украсить. У меня просто не хватило времени. К тому времени, как я прихожу домой с работы, у меня выдыхается весь пар.’


‘Теперь я здесь, Дот. Мы сделаем это вместе’.


‘Если, конечно, ты не получишь предложения получше’.


‘ Что вы имеете в виду?


‘Что ж, я не уверен, что ты здесь навсегда, Ирен. Ты слишком удачная партия. Возможно, Эрни Джилл - не твой выбор, но я не думаю, что у тебя будет недостаток в предложениях. После очередного глотка шерри Дороти осмелела. ‘Передай мне одно из них, хорошо?’


Прежде чем вернуться в Скотленд-Ярд, Джо Киди зашел к себе домой и переоделся в другой костюм и пару подходящих туфель. Теперь он чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы снова предстать перед своими коллегами. Поскольку они дразнили его за заботу, которую он проявлял о своей внешности, они бы немилосердно подшучивали над ним, если бы увидели его в одежде, позаимствованной у Харви Мармиона. Все это вернули инспектору. Киди снова был самим собой, мог смотреть в зеркало, не морщась. Детективы собрали больше информации о налете на магазин Джейкоба Штайна, и Киди было поручено просмотреть все заявления и выбрать наиболее заметные. Он сидел, склонившись над своим столом, когда вошел комиссар.


‘Я думал, вы уже ушли домой, сержант", - сказал сэр Эдвард. ‘После ваших героических усилий вы заслуживаете отдыха’.


‘Я почти закончил’.


‘Есть ли какие-нибудь новые улики о пожаре в синагоге?’


‘Боюсь, что нет, сэр Эдвард’.


‘Боюсь, к этому списку следует добавить еще одно безобразие’.


‘О— что это?’


‘Это не такого масштаба, как другие, но достаточно раздражает. Когда мистер Стоун позвонил мне, он был крайне раздосадован’.


‘Я бы подумал, что большую часть времени он проводил в состоянии раздражения", - сухо заметил Киди. ‘На что он жалуется на этот раз?’


‘Кто-то напал на его машину’.


‘Когда это было?’


‘Ранее этим вечером", - сказал комиссар. ‘За то время, пока машина была припаркована у дома его брата, были украдены два колеса и разбито ветровое стекло. Подъездная аллея огорожена густой живой изгородью, очевидно, чтобы кто-нибудь мог проскользнуть туда незамеченным.’


‘У него есть какие-нибудь предположения, кто за этим стоит?’


"Вовсе нет — он хочет, чтобы вы разгадали эту маленькую тайну’.


Киди невесело рассмеялся. ‘При всем уважении к мистеру Стоуну, ’ сказал он, - нам нужно расследовать другие преступления. Я не думаю, что вы можете сравнивать две пропавшие покрышки с убийством и поджогом’.


‘Он считает, что последний инцидент может быть связан с другими’.


Киди задумался. ‘ Осмелюсь предположить, что это возможно, но жертвой был назначен его брат, а не мистер Стоун. С таким же успехом это могло быть случайным поступком кого-то, кому он просто не нравится. Из того, что я о нем видел, я бы сказал, что у него дар наживать врагов.’


‘ Увы, так оно и есть. Мне кажется, он причисляет нас к ним.


‘Вы рассказали ему о побеге Кокрэна из тюрьмы, сэр Эдвард?’


‘Я рассказал ему, как быстро вы и инспектор Мармион разобрались в ситуации. У него хватило такта похвалить вас’.


‘Собирается ли он сообщить эту новость своей племяннице?’


‘Нет, сержант", - сказал комиссар. ‘Он был непреклонен в этом. Мисс Стайн ничего не скажут. Она была бы излишне встревожена. Лучше, чтобы ее держали в неведении.’


‘Держу пари, ей рассказали о машине ее дяди’.


‘Это другое дело. Что ж, ’ сказал другой, подавляя зевок, - мне пора, и я бы посоветовал вам сделать то же самое. Я вижу, что инспектор уже ушел домой.’


‘Но он этого не сделал, сэр Эдвард’.


‘Тогда где же он?’


‘Он все еще очень занят работой’.


‘Его кабинет был пуст, когда я проходил мимо’.


‘Инспектор Мармион вернулся на Джермин-стрит’.


Он знал, что это был он. Хотя мужчина стоял в тени на противоположном тротуаре, Мармион была уверена, что это был не кто иной, как Сирил Барридж. Он направился к нему.


‘Добрый вечер, мистер Барридж", - сказал он.


‘Что вы здесь делаете, инспектор?’


‘Я собирался спросить то же самое у вас, сэр. Что касается меня, я зашел заглянуть в магазин, теперь, когда это безопасно. Когда свет начал меркнуть, я сдался. ’ Он кивнул в сторону магазина. ‘ Он гораздо больше, чем кажется снаружи.


‘Нам нужно было много места для хранения вещей".


‘Это ностальгический визит, мистер Барридж?’


Портной был резок. ‘ Я не верю в ностальгию.


"У вас, должно быть, остались какие-то счастливые воспоминания о работе здесь’.


‘Я предпочитаю забыть о них, инспектор’.


Глядя на него, Мармион удивлялась, как ему удавалось столько лет работать бок о бок с Дэвидом Коэном без каких-либо серьезных разногласий. Крупный, грубоватый, едва ли вежливый йоркширец был бы трудным коллегой для любого, особенно для такого утонченного человека, как менеджер. Мармион предположила, что с посетителями Барриджу удавалось избавиться от своей резкости. Инспектор вспомнил то, что он узнал о финансовых делах фирмы.


‘ Я понимаю, почему вы возненавидели мистера Стоуна.


‘Мы все это сделали".


‘ Это касается и мистера Коэна?


‘ Спроси у него.


‘ По сути, я так и сделал. Он был уклончив.’


Барридж фыркнул. ‘Вот тебе и Дэвид Коэн!’


‘Он похвалил твою работу портного’.


‘На меня никогда не поступало жалоб’.


‘Но, как я понимаю, вы были склонны их совершать’.


‘Случилось’.


Мармион ждал более продолжительного ответа, но так и не получил его. Барридж был колючим и бесполезным. Должно быть, что-то вернуло его на место трагедии, и Мармион отказывалась верить, что этот человек был совершенно лишен сочувствия. Барридж, должно быть, оплакивал работодателя, которого, как он утверждал, уважал при первом собеседовании. Большую часть своей трудовой жизни он провел на Джермин-стрит. Несмотря на то, что сказал Барридж, это не могло не сказаться на нем. Он мог быть свободен от любого намека на сентиментальность, но он не был бессердечным. Под суровой внешностью, предположила Мармион, портной был глубоко тронут тем, что случилось с Джейкобом Штайном.


‘Как ладили два брата?" - спросила Мармион.


‘Это было их дело’.


‘Нет, если это повлияло на вас, а вы уже признали, что повлияло. Вы сказали мне, что мистер Стоун слишком много вмешивался’.


‘Я был вежлив’.


‘Кто шил ему костюмы?’


‘Эта работа была у его брата’.


‘Вас никогда не просили взять управление на себя?’


‘Я бы отказался, инспектор’.


‘Почему это?’


"Не хотел бы ты стать его портным?’


‘Я не могу сказать, что это была бы привлекательная перспектива’.


‘Этого не было’.


‘Вы думаете, он был бы слишком привередлив?’


‘Мне нужно нравиться своим клиентам’.


‘Значит, это освобождает мистера Стоуна’.


‘О, вы ошибаетесь", - саркастически сказал Барридж. ‘Он был моим любимым из двух братьев. Просто я бы предпочел снять с него мерки для гроба, а не для костюма. Ответ на вопрос?’


‘Ответил с подкупающей честностью", - сказала Мармион. ‘Раз уж вы так откровенны, сэр, может быть, вы ответите вот на что. Почему Джейкоб Стейн не выступил против своего брата?’


‘Хотел бы я знать’.


‘У вас должна быть теория’.


Барридж улыбнулся. ‘ Я стараюсь избегать нецензурных выражений.


‘Знаете ли вы, что произошел еще один инцидент, связанный с семьей? Была предпринята попытка поджечь синагогу, которую они посещали. Какова ваша реакция на это?’


‘Впервые слышу об этом", - сказал Барридж, выглядя удивленным.


‘Вам жаль слышать эту новость?’


‘Что произошло?’


‘Пожарная команда прибыла туда вовремя, чтобы предотвратить любой реальный ущерб’.


‘Я рад это слышать’.


‘У вас нет других комментариев?’


Барридж ссутулил плечи. ‘ Нет— должен ли я?


‘Что ж, это скорее опровергает ваше предположение о том, что нам следует поближе познакомиться с Гербертом Стоуном в связи с событиями, которые здесь произошли. После выплаты страхового возмещения может быть получена некоторая финансовая выгода, - сказала Мармион, - но это не является положительным доказательством того, что он был каким-либо образом связан с преступлениями. А такой набожный еврей, как мистер Стоун, вряд ли стал бы поджигать собственную синагогу.’


"Это правда’.


‘Чтобы ты мог вычеркнуть его из своего списка подозреваемых’.


‘ У меня его нет, инспектор. Вы детектив. Он поправил шляпу. - Моя жена будет интересоваться, где я. Я должен идти.


‘Ответьте на это, прежде чем вы это сделаете, сэр. Я задал этот вопрос мистеру Коэну, и он не смог мне помочь’.


‘Там нет ничего необычного’.


‘Говард Файн был назначен мистером Стейном, а затем уволен своим братом. Почему?’


‘Спросите мистера Стоуна’.


‘Мой коллега, сержант Киди, сделал именно это, сэр. Мистер Стоун сказал, что он просто не принадлежал к этому кругу и вызывал беспокойство у остального персонала ’.


‘Вот тебе и ответ’.


"Он не объяснил, почему мистер Файн не вписывался в нашу компанию".


Барридж бросил на него проницательный взгляд. У Мармион возникло ощущение, что ответа он не получит, но он ошибся. Поразмыслив, портной в конце концов заговорил, понизив при этом голос:


- Вы знакомы с Говардом Файном, инспектор?


‘Нет, ’ сказала Мармион, ‘ его допрашивал сержант Киди’.


‘А сержант - светский человек?’


‘Я бы сказал, что это точное описание его внешности, сэр’.


‘Тогда я удивлен, что он ничего не заметил в Говарде. С другой стороны, - продолжил Барридж, - это прошло и мимо мистера Стейна. Говарду очень хорошо удавалось это скрывать’.


‘ О чем вы говорите, мистер Барридж?


‘ Говард Файн бесконечно рассказывал о своей жене.


‘ Есть ли какой-нибудь закон, запрещающий это, сэр?


‘Нет, инспектор. Просто это кажется странным, когда ты на самом деле не женат’.


‘ Ты хочешь сказать, что он просто жил с женщиной?


‘ Говард не интересовался женщинами, ’ кисло сказал Барридж. ‘ Только у таких мужчин, как он.


Стараясь не афишировать пункт назначения, Говард Файн попросил таксиста высадить его возле банка. Он заплатил за проезд и подождал, пока такси уедет, прежде чем завернуть за угол. Безупречно одетый, с тростью в руке, он осторожно прогуливался по тротуару, пока не подошел к большому дому со ступеньками, ведущими к парадной двери. Он остановился, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, затем поднялся по ступенькам. Дверь открылась еще до того, как он подошел к ней. Стюард был щеголеватым мужчиной лет сорока.


‘Добрый вечер, мистер Файн", - сказал он, отступая в сторону, чтобы пропустить посетителя в холл. ‘Мы давно вас не видели, сэр’.


‘Мне пришлось провести неделю или около того в Лондоне", - сказал Файн.


Закрыв дверь, стюард взял его шляпу и трость.


‘Мы рады, что вы вернулись в Брайтон, сэр’.


‘Я очень рад вернуться’.


Киди был поражен. ‘ Вы говорите мне то, что я думаю?


‘Я всего лишь передаю то, что сказал мне мистер Барридж’.


"Насколько надежны его инстинкты?’


‘Я не думаю, что он допустил бы ошибку в подобных вещах’.


‘Тогда мне тоже не следовало этого делать’.


‘Ты не искал этого, Джо", - сказала Мармион.


‘ Были признаки, Харв. Я должен был их заметить.


Детективы встретились в пабе в конце насыщенного событиями дня, чтобы выпить вместе и обменяться впечатлениями. Радуясь возвращению в свою одежду, Киди пребывал в хорошем настроении, пока его не выбило из колеи известие о том, что Мармион только что скончалась. Он провел рукой по волосам и поджал губы.


‘Это объясняет, почему мистер Стоун уволил его", - сказал он.


‘Да, я не думаю, что он испытывал бы симпатию к джентльменам такого склада убеждений’, - сказала Мармион. ‘Я полагаю, что фактическое увольнение было бы грубым и коротким’.


‘Тогда почему Файн не выдвинул никаких взаимных обвинений по этому поводу?’


‘Это хороший вопрос, Джо’.


‘У меня сложилось впечатление, что он был рад, что уехал, и что нашел ситуацию получше. У меня возникло ощущение, что ему, возможно, нравилось бы работать на Джермин-стрит гораздо больше, если бы Сирил Барридж не издевался над ним постоянно.’


‘Теперь мы знаем, почему Барридж так себя вел’.


‘Да, Харв, не похоже, чтобы он верил в терпимость’.


‘Барридж не знал значения этого слова’.


Киди сделал большой глоток пива и причмокнул губами.


"После того дня, который у нас был, - с чувством сказал он, - это вкуснее, чем когда-либо. Я не понимаю, как ты можешь пить виски, когда есть пиво такого качества.’


Мармион поднял свой бокал. ‘ Я предпочитаю это, Джо.


Они пригубили свои напитки и погрузились в дружеское молчание. Паб часто посещали детективы из Скотленд-Ярда, и они могли видеть нескольких своих коллег. Киди уже был близок к тому, чтобы допить свою первую пинту, но Мармион потягивала виски с содовой и лишь изредка пробовала. Киди возобновил разговор.


‘Итак, что нам делать дальше?’ спросил он.


‘Я бы подумал, что это очевидно’.


‘Вы хотите, чтобы я снова взял интервью у мистера Файна?’


‘ К нему нужно присмотреться повнимательнее, Джо. У него определенно есть причины затаить обиду на мистера Стоуна.


‘Возможно, это он снял колеса с той машины’.


‘ Сомневаюсь в этом, ’ сказала Мармион. ‘ Все, что я слышал о Говарде Файне, говорит о том, что он не из тех, кто пачкает руки.


‘Он мог заплатить кому-то другому, чтобы тот сделал это’.


‘ Это похоже на ничтожную форму мести.


‘Нет, если ты владелец машины", - сказал Киди. ‘Мистер Стоун, по-видимому, был в ярости. Его машина - символ его успеха, Харв. Должно быть, его гордость была задета, когда он увидел ущерб.’


Мармион, казалось, на некоторое время впал в транс. Когда он в конце концов вышел из него, то увидел, что Киди допил свой напиток.


‘Думаю, мой раунд", - сказал он.


‘Сначала скажи мне, о чем ты думал. Ты был за много миль отсюда’.


‘О, ничего особенного’.


‘Это было как-то связано с делом, насколько я тебя знаю’.


‘Так и было, Джо", - признала Мармион. "Я просто подумала, насколько было бы проще, если бы был убит другой брат’.


‘ Герберт Стоун?’


‘Да, по крайней мере, у нас было бы много подозреваемых. Кажется, у каждого есть мотив для убийства. Однако у Джейкоба Штайна не было настоящих врагов — по крайней мере, таких, которых мы пока не нашли.’


‘Говард Файн может быть кандидатом. Затем есть Барридж ’.


‘Оба требуют более тщательного расследования’.


‘Ты знаешь, что я думаю, Харв", - сказал Киди. ‘Если бы я был игроком, я бы поставил деньги на одну из этих антисемитских групп".


‘Вы просматривали их?’


‘Да, благодаря твоему брату. Он был очень полезен’.


В своей работе Рэй видит изнанку жизни. И люди доверяют ему так, как не доверяли бы полиции. Если Рэй дает вам информацию, - сказала Мармион, - то она достоверна.


‘С вашего разрешения, я бы хотел послать несколько человек, чтобы они кое-что разнюхали. Возможно, удастся внедриться в некоторые из этих групп’.


‘Выбирай их с осторожностью, Джо. У нас нет людей, чтобы охватить их всех’. Сделав большой глоток своего напитка, он поднялся на ноги и взял пустую кружку Киди. ‘Давай я принесу тебе другое’.


‘ Спасибо, Харв. О, кстати, кто выиграл спор?


‘Какой аргумент?’


‘Ты помнишь — то, которое было у вас с Эллен сегодня, когда мы заходили в дом. Когда Элис объявила о своем решении, ты отнесся к нему спокойно. Эллен это не обрадовало’.


Мармион усмехнулась. ‘ Конечно, не была.


‘Так кто же выиграл спор?’


‘Полагаю, что так оно и было, Джо’.


‘Вы хотите сказать, что ваша жена сейчас приняла это решение?’


‘Нет, ’ сказала Мармион, - я имею в виду, что Эллен пришла к выводу, что моя стратегия наилучшая. Теперь, когда Элис приняла решение, сейчас самое неподходящее время для того, чтобы взяться за нее. Она полна энтузиазма по поводу этой идеи. Любое противодействие только раззадорит ее. Однако дайте ей несколько недель, - продолжал он, - и она может стать более уязвимой для уговоров. До конца семестра еще много времени. Мы должны выждать время.’


‘Ты хитрый старый лис’.


‘Конечно, моя стратегия может не сработать’.


‘Я уверен, что этого не произойдет’.


‘Что заставляет тебя так думать?’


‘У меня был долгий разговор с Элис ранее", - сказал Киди. ‘Она похожа на тебя, Харв. Когда она определилась с планом действий, она будет придерживаться его, несмотря ни на что.’


Элис была ненасытной читательницей. Ничто так не нравилось ей по вечерам, как уткнуться с головой в книгу. Эллен не перебивала ее. Хотя у нее было сильное искушение поднять тему о Женском корпусе по оказанию чрезвычайной помощи, она сдержалась по совету мужа. Пока Элис читала, ее мать сидела рядом со своей корзинкой для шитья и чинила одежду. Она только что закончила застегивать пуговицу на брюках Мармион, когда ее дочь подняла голову.


‘Почему бы тебе не сказать это, мамочка?’


‘ Что сказать?’


‘Да ладно, я знаю, это вертится у тебя на кончике языка. Я удивлен, что ты не поехал к Вере домой и не попытался привлечь ее родителей на свою сторону. Если вы хотите обсудить это, говорите громче.’


‘Я бы предпочла ничего не говорить, Элис", - сказала ей мать. ‘У нас было достаточно споров по этому поводу. Пришло время для перемирия’.


‘Не могу не согласиться", - с облегчением сказала Элис. ‘Спасибо’. Она увидела брюки. ‘Тебе не кажется, что пора научить папу пришивать пуговицы самому?’


‘У него все как на ладони’.


‘Держу пари, что Джо сам все шьет’.


‘Это то, что он тебе сказал?’


‘Нет, но в этом есть резон’.


‘Почему?’


‘Он живет сам по себе. Кто еще будет заниматься его текущим ремонтом?’


"А как насчет его подруги?’


‘Я не думаю, что какой-либо мужчина стал бы долго поддерживать дружеские отношения с женщиной, если бы ожидал, что она будет заниматься его шитьем. Это не очень романтично. Что ж, ’ сказала Алиса, развивая свой аргумент, - вспомни то время, когда папа ухаживал за тобой. Что бы вы почувствовали, если бы он появился и попросил вас заштопать его носки?’


Эллен рассмеялась. ‘ Я понимаю твою точку зрения.


‘В любом случае, у Джо сейчас нет подруги’.


‘Что случилось с медсестрой?’


‘Они пришли к тому, что пути их разошлись’.


‘Когда вы это обнаружили?’


‘Это произошло, когда вы с папой были на кухне’.


‘Джо просто признался в этом?’


‘Нет, ’ сказала Алиса, ‘ я как бы вытянула это из него’.


Эллен снова рассмеялась. С тех пор, как она была молодой женщиной, Элис приводила домой череду парней, но, казалось, они никогда не длились долго. По иронии судьбы, первыми исчезали те, кто нравился Эллен больше всего. Они сочли Элис слишком умной и напористой. Ее мать давно чувствовала, что ей нужен мужчина постарше, и имя Джо Киди не раз приходило ей на ум. Это была дружба, которую она была готова принять, но знала, что у ее мужа будут возражения.


‘Тебе нравится Джо, не так ли?’ - спросила она.


‘Я всегда так делал, мамочка’.


‘Ты ему явно нравишься’.


‘О, я действительно не думаю, что я в его вкусе’, - сказала Элис. "Если бы я была в его вкусе, что-нибудь могло бы случиться задолго до этого’.


‘Я скорее надеялся, что так и будет".


‘Ты не можешь форсировать эти события’.


‘Что ж, по крайней мере, теперь у тебя чистое поле деятельности’.


‘Мамочка!’


‘Не нужно так возмущаться, Элис. Я всего лишь практичен. Если мужчина связан с кем-то другим, то неправильно возлагать на него свои надежды. Однако, когда он на свободе...’


"Я не собираюсь преследовать какого-то мужчину", - твердо сказала Элис. "Никогда не преследовала и никогда не буду преследовать. Я не такой человек. Давай не будем больше это обсуждать. Мне нужно почитать книгу.’


Эллен раскаивалась. ‘ Я не хотела тебя расстраивать.


Спрятавшись за своей книгой, Элис задавалась вопросом, почему она чувствует себя такой растерянной.


* * *


Когда Айрин молилась той ночью, она попросила прощения за то, что лелеяла такие ужасные мысли об Эрни Джилле. Он всегда был склонен к хвастовству, и ей следовало знать, что не стоит воспринимать его слова слишком буквально. Она придавала слишком большое значение тому факту, что инцидент в Ливерпуле произошел в тот самый день, когда он вернулся туда. Весь город был полон людей, испытывающих бешеную неприязнь и недоверие к немецким иммигрантам. Многие из них уже были в ярости. Вероятно, это случится снова. Почему она должна предполагать, что Джилл виновна в убийстве на основании таких скудных улик? Это было крайне несправедливо по отношению к нему. Ложась в постель, она корчилась от смущения при воспоминании о своем визите в "Три танса". Ей потребуется много времени, чтобы это пережить.


В приезде Джилла в Лондон не было ничего зловещего. Как и многие другие люди, он приехал в столицу в поисках работы. В конце концов, это было то, что она сделала сама. Пока у Джилл была сестра, к которой она могла пойти, у нее был друг. По общему признанию, Брэд Томпсон жил в районе с дурной репутацией, но это было лишь временное соглашение. Как только Джилл встанет на ноги, он, без сомнения, переедет в квартиру получше. Ее мучил вопрос, хочет ли она снова его видеть. Ирен, безусловно, будет избегать его в краткосрочной перспективе. Ей нужно время, чтобы преодолеть неловкость их последней встречи. Джилл предстояло пойти на работу парикмахером, а ей вскоре предстояло начать работу на фабрике игрушек. Они оба были бы слишком заняты, чтобы наслаждаться общественной жизнью.


Тем временем она могла бы освоиться в своем новом существовании. Вскоре она завела бы новых друзей на работе и наслаждалась христианским общением в церкви по воскресеньям. Это была бы полноценная и приносящая удовлетворение жизнь, свободная от опасности быть торпедированной вражескими подводными лодками. Ей все еще снились кошмары о том, как она тонет. Однако в часы бодрствования она продолжала напоминать себе, что выжила, что это благословение, дарованное ей с определенной целью. Эта цель — она чувствовала себя униженной, вспоминая об этом, — определенно не заключалась в том, чтобы выдвигать необоснованные обвинения против невиновного человека. Эрни Джилл был ее другом. Пришло время ей научиться доверять ему.


Машина была припаркована во дворе сбоку от гаража. Им потребовалось меньше минуты, чтобы проникнуть внутрь. Закрыв за собой двойные двери, они загрузили машину горючими материалами. Мужчина в комбинезоне закурил сигарету, затем сделал несколько затяжек, прежде чем протянуть ее одному из сотрудников гаража. Им потребовалось меньше минуты, чтобы проникнуть внутрь. Закрыв за собой двойные двери, они загрузили автомобиль горючими материалами. Мужчина в комбинезоне закурил сигарету, затем сделал несколько затяжек, прежде чем протянуть ее одному из своих спутников.


‘Вот ты где, Эрни’, - сказал он. ‘Думаю, твоя очередь’.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Харви Мармион приобрел заслуженную репутацию добросовестного человека, и мало кто приходил в Скотленд-Ярд раньше, чем он. Однако, придя туда на следующее утро, он обнаружил, что комиссар уже за своим столом и срочно нуждается в помощи. Вызванная секретаршей, Мармион поспешила по коридору и обнаружила, что сэра Эдварда осаждает Герберт Стоун. Посетитель не стал тратить время на любезности. Бросив обвиняющий взгляд, он перенес свой огонь на новоприбывшего.


‘Вы виноваты не меньше других, инспектор", - сказал он, багровея от ярости. ‘Вы должны были организовать для меня защиту’.


‘Против чего, мистер Стоун?" - спросила Мармион.


‘Произошел инцидент", - объяснил сэр Эдвард.


‘Да, я слышал о том, что у машины сняли колеса’.


‘Это более серьезно, инспектор. Ночью машину мистера Стоуна подожгли’.


‘Он был полностью разрушен", - сказал Стоун. "Я оставил его в гараже, чтобы мне поставили новые колеса и починили ветровое стекло. Кто-то вломился в дом с единственной целью - поджечь его’.


‘Мне жаль это слышать, сэр", - сказала Мармион.


‘Вы несете косвенную ответственность’.


‘Я этого не принимаю’.


‘Я тоже", - сказал комиссар.


‘Пожар в синагоге был сигналом’, - утверждал Стоун. ‘Тот, кто убил моего брата, целился в меня’.


‘Это довольно преувеличенное заявление", - заметила Мармион. ‘Я знаю, что вы тесно связаны с синагогой, но и многие другие люди тоже. Каждый из них мог почувствовать, что в нападении было что-то личное. Мое личное мнение таково, что связь вашего брата с этим делом могла спровоцировать возмущение. Когда я передал тело раввину Хиршу, - вспоминал он, - он сказал мне, что Якоб Штайн был его самым щедрым благодетелем’.


Стоун переступил с ноги на ногу. ‘ Мой брат был щедрым человеком.


‘Его отождествили с этой конкретной синагогой’.


‘Я тоже, инспектор, я тоже!’


Стоун был полон решимости изобразить себя жертвой всех совершенных на данный момент преступлений. Мармион и комиссар хранили молчание, в то время как их посетитель настаивал на том, что его брат был убит в наказание за него, Герберта Стоуна, и что нападение на синагогу и его автомобиль были дополнительными актами преследования. Когда мужчина наконец сделал паузу, чтобы перевести дух, Мармион задала вопрос.


‘Можете ли вы назвать кого-нибудь из недовольных бывших сотрудников?’


‘Вы уже знаете их — Сирила Барриджа и Говарда Файна’.


‘Я думал о людях, которые работали на вас на одном из ваших складов, сэр. Я полагаю, что вы не только успешный импортер, но и обладаете широкими деловыми интересами. Можете ли вы вспомнить кого-нибудь, кого вы уволили, кто мог бы обидеться?’


‘Люди часто высказывают дикие угрозы, когда их увольняют, ’ сказал Стоун, взмахнув рукой, ‘ но они редко приводят их в исполнение’.


‘Тем не менее, я думаю, вам следует составить список имен, сэр’.


‘Это разумный совет", - добавил комиссар.


"Если вы стали мишенью для кого-то, кто имеет на вас зуб, то виновник, должно быть, кроется в вашем прошлом’.


Брови Стоуна наморщились, когда он медленно составлял в уме список. Мармион воспользовалась возможностью обменяться взглядом с сэром Эдвардом, который был явно благодарен за его приход. Магазин, синагога и машина были связаны одним — пожаром. Схема была ясна. Что Мармион не могла так легко в нее вписать, так это убийство Якоба Штайна. Это было параллельное преступление или одно, неясно связанное с другими? Герберт Стоун снова вернулся к жизни.


‘Я могу назвать вам несколько имен", - признал он.


‘Это было бы очень полезно, сэр", - сказала Мармион. ‘И раз уж мы говорим о сотрудниках, которые могут быть недовольны, почему вы не сказали мне настоящую причину, по которой вы отправили Говарда Файна паковать вещи?’


‘Я не понимаю, что вы имеете в виду’.


‘Вы подозревали, что он гомосексуалист’.


‘Неужели?’ воскликнул комиссар. ‘Это сюрприз’.


‘Для меня это не было неожиданностью", - сказал Стоун, нахмурившись. ‘Я разгадал его маленькую шараду, как только увидел его. Ради моего брата я предоставил Говарду Файну презумпцию невиновности. Когда правда стала очевидной, я отправил его восвояси.’


‘Как он отреагировал?’


‘Это было с явным отрицанием, инспектор. Но это было бесполезно. Видите ли, у меня были доказательства. Я нанял частного детектива, чтобы выяснить, действительно ли существует его призрачная жена’.


‘Я не уверен, что понимаю все это", - сказал комиссар.


‘Он пытался выдать себя за женатого мужчину", - сказала Мармион. "Все это было уловкой, за которой он скрывал свою истинную сексуальность. Не то чтобы я его за это виню. Люди излишне сурово относятся к мужчинам с такими наклонностями.’


‘Их следует повесить, выпотрошить и четвертовать", - прорычал Стоун.


‘Я не думаю, что средневековое варварство - это выход, сэр’.


‘Я не хотел, чтобы этот хлыщ осквернял магазин моего брата’.


‘Я понял, что он был очень искусным портным’.


‘Он жил во лжи, инспектор. Я разоблачил это’.


Стоун сделал объявление так высокопарно, что Мармион могла представить, как ему, должно быть, понравилось увольнять Файна. Интересно, как бы отреагировал портной. Мгновенное увольнение, несомненно, оказало бы глубокое влияние на Файна и дало бы ему сильный мотив нанести ответный удар. Если бы это было так, его целью должен был быть Стоун, а не его брат. Мармион была сбита с толку.


‘Когда его допрашивал сержант Киди, - вспоминал он, - мистер Файн утверждал, что жил со своими родителями в Брайтоне’.


‘Это была еще одна ложь’, - сказал Стоун. "Это правда, что он живет в семейном доме, но его отец мертв, а мать в доме престарелых’. Он ухмыльнулся. ‘Мой частный детектив действовал очень тщательно’.


‘Возможно, вам следовало нанять его охранять вашу машину, сэр’.


Стоун нахмурился. ‘ Я нахожу это замечание легкомысленным, инспектор.


‘Тогда я сразу отзываю это заявление", - сказала Мармион, с удовольствием заметив улыбку на лице комиссара. ‘Это было всего лишь мимолетное замечание’.


‘Что вы собираетесь делать со вчерашним безобразием?’


‘Если вы скажете мне название гаража, я пошлю туда детективов для расследования. Тем временем я бы посоветовал вам проявлять осторожность. Похоже, вас действительно кто-то преследует’.


‘Мне нужен полицейский-телохранитель’.


‘Я не верю, что это оправдано, сэр", - сказал комиссар.


‘Но мне угрожают, сэр Эдвард’, - причитал Стоун. "Вы видели, что они сделали с моей машиной’.


‘Это равносильно нападению на вашу собственность, мистер Стоун, но не на вас лично. Если бы у кого-то были планы на вашу жизнь, они бы наверняка уже нанесли удар’.


‘Я согласна с сэром Эдвардом’, - сказала Мармион. "Я не верю, что вашей жизни каким-либо образом угрожает опасность. Когда я призываю к осторожности, я действительно прошу вас держать себя в руках. Лучший способ избежать дальнейших инцидентов - это предвидеть их. Я полагаю, у вас уже есть частная охрана на ваших складах. Распространите ее на другие ваши предприятия.’


‘И даже к вам домой", - предположил комиссар.


"Это ваша работа, сэр Эдвард", - запротестовал Стоун.


‘Наша работа - поймать человека или лиц, ответственных за все преступления, связанные с вашей семьей. Как только это будет сделано, вы будете освобождены от любой предполагаемой угрозы’.


Стоун раздраженно поднялся. ‘Я знал, что зря трачу время, прося о помощи. Ваше отношение позорно’.


‘Прежде чем вы уйдете, сэр, ’ сказала Мармион с карандашом и блокнотом в руке, ‘ я бы хотела узнать название и адрес гаража. Далее идет список людей, которые могут почувствовать себя оскорбленными тем, как вы отказались от их услуг.’


Выхватив у него карандаш и блокнот, Стоун нацарапал несколько строк, затем остановился, проверяя список. Он добавил еще одно имя и адрес, затем сунул блокнот обратно Мармион. Швырнув карандаш на стол, он пробормотал что-то на прощание и выбежал. Остальные вздохнули с облегчением.


‘Я так рад, что вы пришли мне на помощь", - с благодарностью сказал комиссар. ‘Мистер Стоун уже был здесь, когда я приехал. Похоже, он считает, что Скотленд-Ярд существует исключительно для решения проблем, связанных с ним и его семьей.’


‘Ему нужно кого-то обвинить, сэр Эдвард. Ему и в голову не приходит, что он каким-то образом спровоцировал два инцидента со своей машиной. Согласно его кодексу, мы виноваты в том, что не установили круглосуточную охрану вокруг него и его собственности. Мармион взглянула на блокнот. ‘Я пошлю кого-нибудь в гараж, а потом проверю эти имена’.


‘Где вы раздобыли эту информацию о Говарде Файне?’


‘Это обеспечил Сирил Барридж’.


‘Я не знал, что ты снова с ним разговаривал?’


‘У нас была случайная встреча на Джермин-стрит’.


‘Это заставило меня взглянуть на Файна в новом свете’.


Сержанту Киди тоже пришлось пересмотреть свое мнение об этом человеке, сэре Эдварде. Он не заметил ничего предосудительного, когда допрашивал его. Я предложил ему снова поговорить с Говардом Файном. На самом деле, - сказала Мармион, взглянув на настенные часы, - прямо сейчас, когда мы разговариваем, сержант едет поездом в Брайтон.


Дороти Холдсток шла пружинистой походкой. То, что ее сестра снова вернулась домой, придало ей сил. Было так приятно иметь кого-то, с кем она могла обсудить все в конце дня. Она знала, что Ирен в какой-то степени выздоравливала после пережитого. Такой печальный опыт не мог не вызвать у нее нервозности и дурных предчувствий. Хотя ее сестра на удивление хорошо держалась, Дороти подозревала, что внутри она все еще страдает. Она была рада, что Ирен нашла работу. Как только она начнет работать, это придаст ее жизни некоторую стабильность.


Тем временем у Дороти были свои заботы о работе. Поскольку у нее были ключи от магазина, она должна была прийти туда раньше остальных. Когда она подошла к входной двери, произошло то, что она всегда делала перед тем, как порыться в сумочке. Она посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что никто не приближается. Это была мера предосторожности, которую она принимала каждый раз, когда открывала или закрывала помещение. Никогда нельзя быть слишком осторожным. В это время рядом никого не было, и все же волосы у нее на затылке встали дыбом. Где-то внутри ее черепа зазвенел тревожный звоночек. Она почувствовала угрозу. Кто-то наблюдал за ней.


Говард Файн был недоволен, когда его перехватили, когда он выходил из дома на работу. На этот раз Киди добился от него совсем другой реакции. Вместо того, чтобы быть готовым оказать любую возможную помощь, Файн был раздражительным и отказывался сотрудничать. Киди заметил, что мужчина был одет во что-то похожее на костюм Джейкоба Штейна. Это показалось странным выбором для человека, уволившегося со Стайна. Сначала Файн пытался отложить собеседование, но Киди был настойчив. В конце концов, они вместе дошли до магазина мужской одежды, где теперь работал Файн , чтобы он мог придумать предлог, объясняющий, почему он опоздал этим утром. Затем они с Киди перешли в небольшое кафе. За чашкой кофе сержант начал расспросы.


‘Вы знаете, где жил мистер Штайн, сэр?’ - спросил он.


‘Какой странный вопрос!’


‘Не могли бы вы ответить на звонок, пожалуйста?’


‘Да, я знаю его адрес", - сказал Файн. ‘Это в Голдерс-Грин’.


‘Вам известно, что мистер Стоун проводит там много времени?’


‘Это вполне естественно, сержант. Это дом скорби. Он здесь, чтобы оказать моральную поддержку своей невестке и ее семье’.


‘Вы когда-нибудь встречались с детьми мистера Стейна?’


‘Я познакомился с его дочерью", - ответил Файн. ‘К тому времени, когда я пришел в фирму, ее брат Дэниел служил в армии и служил за границей. Рут - приятная молодая женщина’.


‘Вы, должно быть, знали, что ее готовили к тому, чтобы она со временем занялась бухгалтерией’, - сказал Киди. ‘Она часто бывала в офисе над магазином. Вы когда-нибудь бывали в офисе, сэр?’


‘Нет, я этого не делал. Это была святая святых. Мистер Коэн был единственным сотрудником, которому разрешалось туда подниматься’.


"А как насчет мистера Барриджа?’


‘Его держали внизу со мной. К чему ведут эти вопросы, сержант?’ - раздраженно спросил Файн. ‘Вы же знаете, у меня действительно есть работа’.


‘Я тоже, сэр. Ваша работа заключается только в пошиве костюма; моя имеет гораздо большее значение. Это касается грязного убийства и случая поджога, не говоря уже о некоторых сопутствующих преступлениях’.


Далее он рассказал Файну о пожаре в синагоге и злонамеренном нападении на машину Стоуна, в результате которого у нее оторвались шины и разбилось ветровое стекло. Портной, казалось, был шокирован информацией о синагоге, но не выразил никакого сочувствия судьбе автомобиля Стоуна. Вместо этого, его почти позабавило то, что произошло. Киди увидела, как улыбка промелькнула на его лице.


‘Вы не очень уважаете мистера Стоуна, не так ли?’


‘Могу я быть откровенным?’


‘Это было бы оценено’.


‘Я ненавижу этого человека", - решительно заявил Файн.


‘Это потому, что он тебя уволил?’


‘Это потому, что он вторгся в мою личную жизнь, сержант’.


Киди видел кипящую ярость в его глазах, чего не было при их первой встрече. Со своей стороны, Файн понял, что сержант знает его секрет. Не было смысла пытаться обмануть его на этот счет. Отсутствие родителей и фальшивую жену нельзя было использовать в качестве дымовой завесы. Когда сержант изучал его, портной оставался бесстрастным.


‘У нас были некоторые проблемы с поиском вас’, - сказал Киди. ‘Почему вы не оставили своим бывшим коллегам новый адрес?’


‘У меня не было желания, чтобы они связывались со мной’.


‘Они были так враждебны к вам?’


‘Сирил Барридж, безусловно, был им. Остальные проявляли более сдержанную враждебность — за исключением мистера Стейна, конечно. Он уважал меня’.


‘Сколько времени вы проводите в Лондоне?’


‘Вообще-то, ничего особенного", - ответил Файн. ‘Последний раз я приходил к вам в Скотленд-Ярд. Должен сказать, ’ добавил он, - что там было удобнее вести допрос, чем в подобной обстановке. В прошлый раз ты не заставил меня чувствовать себя под подозрением.


‘Это то, чем я сейчас занимаюсь, сэр?’


‘Я не думаю, что вы приехали в Брайтон только для того, чтобы посмотреть на пирс’.


В Говарде Файне проявилась новая сторона. Он был раздражительным и язвительным. Его ненависть к Герберту Стоуну больше не скрывалась. Киди был слегка выбит им из колеи. Поскольку у него была такая естественная страсть к противоположному полу, он не мог понять мужчину, который пренебрегал ею в пользу своего собственного. Файн был спокоен, наблюдателен и скрытен. Глядя в непроницаемое лицо портного, Киди понятия не имел, о чем тот думает. Он отказался от прямого вопроса.


‘Вам жаль, что Джейкоб Штайн мертв?’


"Нет, - ответил Файн, - я в это не верю’.


‘Почему это, сэр?’


‘Это потому, что в результате пострадает его брат’.


"Вы уверены в этом?" - спросил Киди. ‘Было высказано предположение, что мистер Стоун может быть каким-то образом замешан в убийстве’.


Файн был поражен. ‘ Кто подал тебе эту идею?


‘Я вижу, что ты с этим не согласен’.


‘И верю, и не верю, сержант’.


‘У вас не может быть двух вариантов, сэр’.


‘Тогда позвольте мне пояснить свой комментарий", - сказал Файн, наклоняясь вперед. ‘Я не согласен с тем, что мистер Стоун был ответственен за смерть своего брата. В этом нет для него награды, и этим мелким тираном движет соблазн награды. В то же время, однако, есть кое-что еще, о чем вам следует подумать. Этот человек, безусловно, способен на убийство. ’


‘Что заставляет вас так думать, мистер Файн?’


‘Он угрожал мне смертью’.


Киди моргнул. ‘ Он сделал это с твоим лицом?


‘О да, и на этом он не остановился. Чтобы доказать, что он говорил серьезно, - признался Файн, ‘ однажды ночью он приказал нанятому головорезу избить меня. Я пролежал в больнице два дня.’


‘Вы сообщили об этом в полицию?’


Портной стрельнул в него взглядом. ‘ Они не стремятся помогать таким людям, как я, сержант. Вам следует это знать. Кроме того, у меня не было доказательств, что за нападением стоит мистер Стоун. Я внял предупреждению, ’ сказал Файн, ‘ и вообще уехал из Лондона. Здесь он меня не тронет.


Была очередь Элис Мармион дежурить во дворе во время утреннего перерыва. Обычно она тратила бы свое время на то, чтобы предотвратить перерастание любых споров между детьми в драки или подобрать тех, кто упал на игровой площадке. На самом деле, было очень мало инцидентов, привлекающих ее внимание, поэтому у нее было время поразмыслить о том, что произошло предыдущим вечером. Разговор с матерью о Джо Киди вызвал у нее чувство обиды, и она пыталась понять почему. Она не могла винить Эллен. Каждая мать хотела, чтобы ее дочь вышла замуж за подходящего мужчину и создала семью. Это было естественно и ожидаемо. Когда Элис была моложе, у нее были те же амбиции.


Но подходящий мужчина так и не появился, и дети оставались лишь отдаленной возможностью. Что расстроило Элис, так это то, что ее мать тонко напомнила ей, что время работает против нее. Большинство ее сверстниц были либо женаты, либо помолвлены. Несколько человек толкали детские коляски. Подумав об этом сейчас, она поняла, что проблема была в ее возрасте. Она была слишком взрослой, чтобы сидеть дома и позволять родителям формировать ее жизнь. Какими бы любящими и поддерживающими они ни были, они также были препятствием. Краткий визит Киди доставил ей огромное удовольствие. Ей следовало позволить погрязнуть в воспоминаниях об этом. Вместо этого Элис была вынуждена поссориться со своей матерью. Никакие отношения с мужчиной не могли бы расцвести, если бы кто-то вот так заглядывал ей через плечо.


Она должна была переехать. Это было осознание, которое осенило ее. Элис переросла свою семью, но осталась в ее лоне. Ей нужно было собственное жилье, пусть даже всего лишь для ночлега. Это было то, что она могла себе легко позволить. Хотя она каждую неделю платила матери символическую арендную плату, большую часть ее зарплаты откладывали. Ее расходы были относительно небольшими. Покупка себе некоторой свободы была бы разумным вложением средств. Чем дольше она думала об этом, тем больше убеждалась. Было время, когда Вера Доулинг, которая также жила со своими родителями, предположила, что они могли бы найти жилье вместе. Элис это не привлекало. Как бы ей ни нравилась ее подруга, она не хотела, чтобы та мешала ее общественной жизни. Если бы они с Верой жили вместе, Элис никогда не смогла бы пригласить мужчину на чай. Ее подруга оказалась бы у нее на пути, еще одна форма препятствия.


Это был момент, чтобы действовать самостоятельно. Вдобавок к одному важному решению, Элис теперь приняла другое. Она скажет своим родителям, что ищет другое место для жилья. Это дало бы ей свободу расти. Ее мать запротестовала бы, но отец отнесся бы к этой идее с большим пониманием. Он также сделал бы что-нибудь, от чего у нее мурашки побежали бы по всему телу. Он передаст эту новость Джо Киди.


‘Ты уже вернулся?" - спросил Харви Мармион.


‘Уже почти полдень, инспектор", - сказал Киди.


‘Неужели? Куда, черт возьми, подевалось утро?’


‘Большая часть моих денег была потрачена в поезде’.


‘Это было предпочтительнее, чем начинать день с трех раундов с Гербертом Стоуном. Когда я приехал, он сидел в кабинете комиссара’.


‘На что он жалуется на этот раз?’


"Это настоящее убийство — кто-то поджег его машину’.


Мармион передала ему отредактированную версию разговора со Стоуном. Он объяснил, что детективы не смогли найти никаких улик в гараже, но продолжают поиски. Киди было интересно услышать, что в качестве потенциальных подозреваемых появились новые имена. Соответствующих людей выслеживали и допрашивали, чтобы исключить их из расследования.


Они были в кабинете Мармиона. Он сидел за своим столом, а Киди плюхнулся в кресло напротив него. Настала очередь сержанта описывать свое утро. Ссылаясь на записи, которые он сделал по пути обратно в Лондон, он рассказал о своей встрече с Говардом Файном. Когда он упомянул об избиении портного, Мармион встрепенулась.


‘Почему он не сказал тебе об этом раньше?’


‘Думаю, я с этим разобрался, инспектор", - сказал Киди. ‘Он не хотел говорить мне о причине, по которой ему угрожали, потому что это было бы слишком неловко для него. Теперь, когда я узнал о его личной жизни, Файн был готов рассказать об этом инциденте.’


"Вы верите, что он говорил правду?’


‘Я в этом уверен’.


‘Что ж, ’ сказала Мармион, подумав, - это определенно дает ему веский мотив для того, чтобы нанести ответный удар мистеру Стоуну’.


‘Он чуть не расхохотался, когда я рассказала ему о машине’.


‘Подожди, пока он не услышит, что его подожгли’.


‘Я ничего не знал об этом, когда разговаривал с ним", - сказал Киди. Он посмотрел на лист бумаги, лежащий перед инспектором. ‘Что у вас там?’


‘Это план магазина на Джермин-стрит", - объяснила Мармион. "Я сделала грубый набросок, основанный на моем вчерашнем визите туда. Приходи и взгляни, Джо’.


Киди поднялся на ноги и обошел стол. Встав за спиной инспектора, он заглянул через его плечо на план первого этажа. Названия комнат были отмечены. Киди был удивлен, что их было так много. Отодвинув лист в сторону, Мармион вытащила тот, что был под ним. На втором рисунке был изображен первый этаж здания. И снова были названы комнаты и указано расположение сейфа в офисе. Когда два листа легли рядом, Киди внимательно изучил их.


‘Что вы заметили?" - спросила Мармион.


Киди ухмыльнулся. ‘Я заметил, что вы никогда не стали бы зарабатывать на жизнь архитектором", - сказал он с усмешкой. ‘Ни одна из линий не прямая, и все явно нарисовано не в масштабе. Одна из учениц Элис могла бы придумать что-нибудь получше.’


‘Точность не имеет значения. Изучи это внимательно’.


"А что я, по-твоему, должен искать?" - спросил Киди.


‘Ты должен был бы уже заметить это, Джо’.


‘На крыше нет места — в здании такого размера должен быть чердак’.


‘Это не имеет значения", - сказала Мармион. ‘Кроме того, я не могла туда подняться. Мне пришлось воспользоваться лестницей, чтобы осмотреть первый этаж’. Он просиял. ‘Давай, Джо. Вы упускаете нечто совершенно очевидное.’


‘Тогда избавь меня от моих страданий’.


‘Сосчитай двери’.


‘Почему я должен это делать?’


‘Потому что они могли бы дать нам прорыв, в котором мы нуждаемся", - возразила Мармион. Он показал пальцами. ‘Между магазином и офисом наверху одна, две, три запертые двери’.


‘И что?"


‘ Человек, убивший Якоба Штейна, не был членом толпы, ворвавшейся в магазин. Он бы не смог до него дозвониться.


‘Он мог это сделать, когда огонь уничтожил двери’.


‘Это было бы слишком рискованно’.


‘Тогда у нас остается только одна возможность, инспектор", - сказал Киди, обдумывая это. "Убийце не нужно было проходить через три запертые двери’.


‘Наконец-то твой мозг начинает действовать’.


‘Почему мы не подумали об этом раньше?’


‘В нашем распоряжении не было моих рисунков", - сказала Мармион, постукивая по чертежам. ‘Скажите мне, почему кто-то смог дождаться, пока откроют сейф, прежде чем ударить Джейкоба Штайна ножом в грудь’.


‘Я думаю, что он наблюдал и ждал подходящего момента’, - заключил Киди с растущим волнением. ‘Пожар был разожжен для отвода глаз. Никто не ходил из магазина в офис, потому что в этом не было необходимости. Убийца был уже наверху в здании еще до того, как прибыла толпа.’


"Это должно быть ответом’.


‘Это чертовски блестяще, инспектор’.


‘Я выберу другой способ сказать это комиссару’.


‘Это обостряет фокус всего расследования’.


‘ Так и есть, Джо. Мы возвращаемся к моему первоначальному предположению, что в деле замешан кто-то, досконально знающий планировку помещения. Чтобы проникнуть туда, убийце понадобились ключи.


‘Я думал, у мистера Стейна единственный набор’.


‘Должно быть, каким-то образом были сделаны дубликаты, Джо. Сомневаюсь, что он держал ключи при себе в течение дня. Должно быть, были моменты, когда он ходил в туалет или оставлял ключи в своем кабинете’.


‘Дэвид Коэн был единственным сотрудником, допущенным туда’.


‘Тогда мы должны установить за ним наблюдение", - сказала Мармион. ‘Если я вызову его на допрос, это заставит его насторожиться. Приставьте к нему человека, и мы увидим, насколько менеджер на самом деле был лоялен мистеру Стейну.’


‘Я все еще думаю, что здесь есть антисемитский элемент’.


‘Нет, если преступник - Дэвид Коэн’.


‘Тогда я склонен думать, что он невиновен’.


‘Отложите свое суждение до тех пор, пока у нас не будет больше доказательств", - сказал Мармион, откидываясь на спинку стула и потирая руки. ‘Я думаю, что мы наконец-то на правильном пути’.


"Кто, черт возьми, был убийцей?’


‘Я не знаю, Джо, но я чувствую, что теперь одна рука у нас на его плече. Это только вопрос времени’.


Ирен Байярд не могла сидеть сложа руки. Сделав кое-какие дела по дому, она приготовила мисс Джеймс чашку чая, спросила, не может ли она сделать какие-нибудь покупки от ее имени, затем вышла, чтобы успеть на трамвай. Было уже далеко за полдень, когда она направилась в обувной магазин, где работала Дороти, надеясь соблазнить ее где-нибудь перекусить. Взволнованная встречей с ней, ее сестра быстро приняла приглашение. Она забрала у Ирэн две сумки с покупками.


‘Я пока оставлю это у себя в кабинете", - сказала она.


‘Спасибо тебе, Дот’.


‘Мне скорее нравится идея пригласить тебя куда-нибудь пообедать’.


Ирен рассмеялась. ‘ Я не говорила, что плачу.


Надежно спрятав сумки в задней комнате и отдав распоряжения одному из своих подчиненных, Дороти направилась к входной двери. Выйдя на улицу, она резко остановилась и внимательно посмотрела в обе стороны, прежде чем двинуться дальше.


"В чем дело?’ - спросила Ирен.


‘О, наверное, это просто мое воображение’.


‘Что ты искала, Дот?’


‘Я даже не уверен, что он вообще там был’.


‘О ком ты говоришь?’


"В том—то и беда, Ирэн, что я не знаю’.


"В твоих словах не так уж много смысла’.


‘Мне очень жаль", - сказала Дороти с извиняющимся жестом. "Кое-что произошло, когда я пришла сюда первым делом сегодня, и это не давало мне покоя все утро. Я не часто испытываю подобные чувства, но они были слишком сильны, чтобы их игнорировать.’


Ирен остановилась и взяла ее за плечи. ‘ Почему бы тебе не рассказать мне, что произошло?


Дороти прикусила губу, прежде чем выпалить вопрос.


‘Было ли у вас когда-нибудь ощущение, что за вами кто-то наблюдает?’


‘Да", - сказала Ирен после паузы. ‘На самом деле, я так и сделала’.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


‘Спасибо тебе, Рэй, ’ сказала она, ставя газонокосилку в садовый сарай, ‘ но не было необходимости возвращать ее так скоро’.


‘Я всегда возвращаю вещи, которые беру взаймы. Кроме того, Харви тоже нужно подстричь газон. Я не хочу, чтобы он гадал, где его машина’.


Боюсь, в последнее время у него не так много времени на сад. Элис заменила его. Ей нравится возиться здесь. В отличие от меня, у нее зеленые пальцы.


‘У тебя есть свои таланты, Эллен’.


Она скорчила гримасу. ‘ Иногда я задаюсь вопросом, что это такое.


Рэймонд Мармион позвонил, чтобы передать газонокосилку. Великолепный в своей форме Армии спасения, он выглядел таким же жизнерадостным, как и всегда. Ему было грустно слышать нотки самоуничижения в ее голосе, и он попытался поддержать ее моральный дух.


‘Ты замечательный повар, - сказал он ей, - заботливая жена и мать. Это три плюса в твою пользу, и есть еще много других’.


‘В данный момент я не чувствую себя заботливой матерью", - призналась Эллен. ‘Все, что мне удалось сделать, это расстроить Элис’.


‘Это только потому, что она тебе слишком дорога’.


‘Ты думаешь, я давлю на нее?’


‘Ни в малейшей степени’.


‘Я уверен, это то, что чувствует Элис, и ее это возмущает’.


‘Большинство детей на каком-то этапе обижаются на своих родителей", - утверждал он. ‘Я знаю, что мы с Лили время от времени безумно раздражаем наших. Но они это переживают’.


Рэймонд рассказал о некоторых спорах, которые у него были со своими детьми. Вскоре он заставил Эллен смеяться. Это заставило ее более спокойно относиться к своим разногласиям с дочерью. Если Элис действительно вступила в WEC, это был не такой катастрофический шаг. В некотором смысле, она могла видеть, что это был замечательный поступок. Просто она предпочла бы, чтобы она осталась учительницей. Что ее раздражало, так это то, что она спровоцировала такую резкую реакцию, когда дала совет насчет Джо Киди. Это был глупый поступок, теперь Эллен понимала это. Она вспомнила, как злилась в молодости, когда ее собственная мать пыталась втянуть ее в роман.


Поскольку там был ее шурин, она поинтересовалась его мнением.


‘Что вы думаете о Джо Киди?’


‘Я подумал, что он интересный парень", - сказал Реймонд. ‘Он бдителен, предан своей работе и, очевидно, очень эффективен в ней’.


‘Вы знали, что он поймал сбежавшего заключенного?’


‘Да, я видел краткое упоминание об этом в газете’.


‘Джо пытался преуменьшить это, но Харви был там в то время. Он знает, каким храбрым и находчивым был Джо. Арест происходил в реке, так что в процессе они промокли до нитки ’.


Рэймонд улыбнулся. - А я думал, что у меня опасная работа.


‘Это не мешает тебе делать это’.


‘Ничто и никогда не остановит меня, Эллен — это миссия’.


‘Я знаю’. Она закрыла дверь сарая и отвела его обратно в дом. ‘Значит, Джо Киди произвел на тебя хорошее впечатление, не так ли?’


‘Он произвел бы хорошее впечатление на любого, особенно на дам’.


‘Да, он довольно лихой’.


‘И все же я подозреваю, что он ставит работу превыше всего’.


‘Совсем как Харви", - сказала она.


‘Возможно, это и к лучшему. Если бы Джо Киди был на свободе, он разбил бы много сердец’.


Это было своевременным напоминанием Эллен о том, что она и Элис были не единственными женщинами, осознавшими его очарование. Киди был закоренелым холостяком. Несомненно, было много других, кто сблизился с ним достаточно, чтобы тешить себя надеждами на более глубокие и постоянные отношения с детективом. Он всегда их подводил. В конечном счете, он ценил свою свободу. Эллен нужно было помнить об этом. Убеждая свою дочь отправиться на поиски Киди, она готовила Элис к неизбежному разочарованию. Это был еще один повод упрекнуть себя за то, что подняла эту тему.


‘Надеюсь, я смог помочь", - сказал Реймонд. ‘Джо, похоже, думал, что я смог. Я не завидую его задаче. Он ищет опасности’.


‘Ты все время так делаешь, Рэй’.


‘Грубые имена и странные ракеты - это то, с чем мне по большей части приходится мириться, Эллен. В случае с Джо это не так. Некоторые из этих групп, которые он хочет расследовать, полны жестоких мужчин. Они клянутся в верности доктрине, которая на самом деле поощряет их применять силу.’


‘Джо Киди может защитить себя’.


‘Это даже к лучшему", - сказал Реймонд. ‘Если он начнет слишком усердно копать не в тех местах, он окажется в опасности’.


Их было так много. Вот что огорчало Киди. В поисках организаций с антисемитской направленностью детективы, которым он поручил это дело, обнаружили несколько имен, которые следовало добавить к списку, предоставленному ему Рэймондом Мармионом. Еще более удручающей, чем количество групп, была пропаганда, которую они распространяли. Киди пролистал стопку материалов и содрогнулся от их грубости и неприкрытого предубеждения. Евреев поносили за то, чего они никак не могли совершить. Появились абсурдные обвинения в еврейских заговорах с целью захвата власти в Великобритании и введения карательных налогов. В одной брошюре их даже обвиняли в причастности к затоплению "Лузитании" . Каждая строчка плакатов разжигала ненависть, а карикатуры были гротескными. Любой, кто читает литературу, выпускаемую так называемыми хранителями британской чистоты, подумает, что страна уже наводнена еврейскими иммигрантами и их шпионской сетью. Киди был потрясен тем, что такой бессмысленный фанатизм все еще существует.


Отчеты на его столе свидетельствовали о том, что большинство групп были более склонны высказывать гнусные угрозы, чем претворять их в жизнь, но были и те, кто был привержен прямым действиям против того, что они считали безжалостным вторжением иудаизма. Из всех имен, которые были до него, Киди проявлял особый интерес к Истинно Британской лиге. Заголовок на ее листовке был однозначен: ЕВРЕИ - ЭТО ЯД, ВВЕДЕННЫЙ В ВЕНЫ НАЦИИ. Далее в листовке утверждалось, что каждое министерство иностранных дел в Европе контролировалось еврейскими ростовщиками, которые разжигали войну, чтобы использовать ее для получения прибыли. Обвинения были явно нелепыми, но Киди знал, что всегда найдутся те, кто им поверит. Пришло время познакомиться с организацией. Он уже отправил детективов внедриться в некоторые группы, которые вызвали у него подозрения. Киди сохранил Настоящую Британскую лигу для себя.


Сэр Эдвард Генри был занят серией встреч большую часть дня. Мармион смогла увидеться с ним только ближе к вечеру. Когда он показал комиссару чертежи магазина и рассказал ему о выводах, которые он сделал на их основе, он получил словесное похлопывание по спине.


‘Отличная работа, инспектор! Вы объяснили необъяснимое’.


‘Это всего лишь теория, сэр Эдвард’.


‘Для меня в этом есть доля правды’.


‘Посмотрим’.


‘Позвольте мне разобраться", - резюмировал комиссар. ‘Вы считаете, что кто-то прятался в здании до того, как толпа приблизилась к нему. Где он мог спрятаться?’


‘Чердак - очевидное место. С этой выгодной точки он смог бы увидеть банду, идущую по Джермин-стрит. Как только началась атака и был создан отвлекающий маневр, он спустился в офис, убил Джейкоба Штайна и опустошил сейф.’


‘Откуда он мог знать, что сейф будет открыт?’


‘Он не мог", - ответила Мармион. ‘Это было чистое везение. Я думаю, что он был там только для того, чтобы совершить убийство. Когда он увидел, что сейф любезно оставили открытым, он сам воспользовался его содержимым.’


‘Похоже, убийство было тщательно спланировано’.


‘Мистер Штайн поплатился за то, что был человеком привычек’.


"Я просто благодарен судьбе за то, что его дочери не было рядом, когда убийца нанес удар, иначе она тоже могла быть убита’.


‘У нее была своя проблема, с которой нужно было бороться, сэр Эдвард’.


— Да, те двое мужчин, которые прятались в переулке. Должно быть, для нее это был ужасный опыт. Он тронул Мармион за плечо. ‘Я так рад, что вам и сержанту Киди удалось так быстро задержать Кокрана. Мы не можем допустить, чтобы насильник разгуливал на свободе’.


‘Теперь Кокрану предъявлено еще одно обвинение, - сказала Мармион, - и это обвинение в покушении на убийство. Сержант и я выступим в качестве свидетелей’.


‘Вы, так сказать, поймали его с поличным’.


‘Я надеюсь, что это побудит Рут Стайн предстать перед этим человеком в суде. Если она знает, что его наверняка осудят по другому обвинению, она не беспокоится, что его выпустят, чтобы он снова мучил ее. Это успокоит ее.’


‘Нам нужно упрятать Кокрэна и Гэтлиффа за решетку на долгое время’.


‘Я уверен, что это произойдет, сэр Эдвард’.


‘Хорошо’.


Мармион проинформировала его о ходе расследования. Детективу было поручено следить за передвижениями Дэвида Коэна. Другим людям было приказано собрать больше информации о Говарде Файне и Сириле Барридже. Люди, чьи имена были в списке потенциальных врагов Герберта Стоуна, также находились в контакте. Мармион широко раскинул сеть.


"А как насчет сержанта Киди?’ - спросил комиссар.


‘Он проверяет свою собственную теорию’.


‘Антисемитский элемент явно присутствует, инспектор’.


‘Он выставит это на всеобщее обозрение. С тех пор как мы взялись за это дело, ’ заметила Мармион, ‘ мы собрали много важных улик. Чего нам не хватает, так это связующей нити, которая проходит через все это и объединяет все воедино. Я надеюсь, что сержант найдет ее. ’


Он снова был там. Она почувствовала это. Как только Дороти вышла из магазина, она поняла, что за ней наблюдают. Хотя она смотрела по сторонам, она не увидела никаких признаков своего преследователя. Достав ключи, она заперла магазин и быстро пошла прочь. Был только один способ разгадать тайну. Исключив возможность того, что это могла быть женщина, она решила противостоять мужчине. Для такой женщины, как Дороти, это было непросто, и ей пришлось собрать все свое мужество. В конце концов, она почувствовала себя достаточно сильной, чтобы действовать. Следовательно, когда она завернула за угол, она не продолжила свой путь по тротуару. Она вошла на крыльцо дома и подождала. Прошло двадцать секунд. Когда она услышала приближающиеся шаги, ее сердце бешено заколотилось. В конце концов, кто-то вышел из-за угла и остановился, словно недоумевая, куда она исчезла. Сделав усилие, чтобы совладать с нервами, она вышла ему навстречу.


‘Ты следишь за мной?’ - спросила она ворчливым голосом.


‘Добрый вечер’, - сказал он, приподнимая шляпу в знак приветствия. ‘Не стоит беспокоиться. Просто вы напоминаете мне мою хорошую подругу — Ирен Байярд’.


‘Я ее сестра’.


‘Вот — это все объясняет. Кстати, я Эрни Джилл’.


Дороти расслабилась. ‘ Ирен рассказывала о тебе.


‘Я увидел вас вчера и решил, что, должно быть, ошибся. Поэтому сегодня я вернулся, чтобы взглянуть еще раз. Вы, должно быть, Дороти Холдсток’. Она кивнула. ‘Просто в тебе было что-то такое, что было так похоже на Ирэн. Я должен был узнать правду. Я тебя расстроил?’


‘Это было довольно тревожно, мистер Джилл’.


- Я сожалею об этом. Что ж, ’ сказал он, оглядывая ее с ног до головы, ‘ рад наконец познакомиться с вами. Ирэн много рассказывала мне о вас. Чего она не упомянула, так это того, что ее сестра была такой красивой женщиной.’


Она была польщена. ‘ О, я бы никогда этого не утверждал.


‘Не будь таким скромным. Я говорю только то, что нахожу’.


‘Спасибо’.


‘Мы с Ирэн работали вместе много лет’.


‘Я так понимаю, мистер Джилл’.


‘Зовите меня Эрни, как и все остальные.


‘За исключением моей квартирантки, мисс Джеймс, то есть — она предпочитает Эрнеста’.


‘Когда я ее встретил, она показалась мне милой старушкой’.


‘Так и есть, мистер Джилл" … о, извините, Эрни.


‘Как Ирэн устраивается?’


‘Очень хорошо", - сказала Дороти. "Она сказала мне, что жалеет, что не переехала ко мне много лет назад. Она согласилась на работу в Cunard только для того, чтобы пережить потерю мужа’.


‘Да’, - вздохнул он. ‘Это действительно причинило ей боль. Я имею в виду, он был так молод’.


‘Она все еще не полностью пришла в себя’.


Эрни Джилл оказался совсем не таким, каким она его представляла. Он был выше, худее и старше, чем портрет в ее воображении. У него был приятный голос и непринужденные манеры, хотя в его глазах был слабый намек на напряженность, о которой предупреждала Ирен. Главной эмоцией Дороти было облегчение от того, что он не был каким-то анонимным преследователем с рисунками на ее сумочке или, что еще хуже, на теле. Джилл был одет в элегантный костюм и выглядел ухоженным. Он выглядел совершенно презентабельно, и она не могла понять, почему Ирен держала их порознь.


‘Твоя сестра когда-нибудь говорит обо мне?’ - спросил он.


‘О, да. Она рассказала мне все о спасении’.


‘Я не собирался позволить утонуть моему любимому человеку. Когда я увидел, как она барахтается в воде, я просто должен был пойти к ней’.


‘Ирэн бесконечно благодарна’.


‘Я просто действовал импульсивно, мисс Холдсток’.


‘Вы можете называть меня Дороти - или Дот, если вам больше нравится’.


‘Я буду придерживаться Дороти. Так звали мою мать’.


‘Я унаследовала это от тети’.


Джилл постепенно осознавала свою правоту. Было нетрудно понять, почему она осталась старой девой. У нее не было ни одного физического обаяния Ирэн, и она чувствовала себя неловко в компании мужчины. Дороти не знала, как справиться с лестью, потому что не привыкла ее получать. Джилл находила ее скучной и смертельно старомодной.


- Что еще Ирэн рассказала тебе обо мне? ’ допытывался он.


‘Она сказала, каким хорошим другом ты был для нее’.


‘На борту корабля нужны друзья. В противном случае путешествие может стать очень скучным, даже на таком лайнере, как "Лузитания ’.


‘Кажется таким совпадением, что вы оба решили покинуть Ливерпуль и переехать в Лондон вместе’.


Он усмехнулся. ‘К сожалению, мы переехали сюда порознь’, - сказал он. "Если бы это зависело от меня, мы бы переехали сюда вместе’.


‘Да, она упоминала, что вы были... ее поклонником’.


‘ Я гораздо больше, чем это, Дороти. Скажи ей сама. О, нет, - поправил он себя. ‘ Было бы безопаснее, если бы ты не упоминала, что мы вот так столкнулись. По какой-то причине Ирен не хотела, чтобы я встречался с тобой. Ты случайно не знаешь почему?’


‘Честно говоря, я не знаю’.


‘Тогда давай сохраним эту встречу в нашем маленьком секрете, хорошо?’


Дороти не была уверена. ‘ Я полагаю, что мы могли бы.


‘По крайней мере, теперь ты знаешь, кто я’.


‘Да, это правда’.


- Чтобы тебе не пришлось беспокоиться о своей сестре, если она скажет, что встречается с Эрни Джиллом. Он сверкнул улыбкой. ‘ Как видишь, я совершенно безобиден. Я просто милый, респектабельный, трудолюбивый парикмахер.’


‘Ирэн сказала, что ты уже нашел работу’.


"Да, я работаю в необычные часы, но мне это действительно нравится. Кроме того, я завел несколько новых друзей. На самом деле, — продолжал он, - переезд в Лондон был успешным во всех возможных отношениях - особенно теперь, когда я встретил тебя.


Дороти издала почти девичий смешок.


Джо Киди не мог пойти в одном из костюмов, которые он обычно носил. Адрес на листовке был указан в неблагополучном районе города, и он не хотел выглядеть неуместно. Вернувшись в свою квартиру, он переоделся в потрепанную старую одежду, которую хранил для маскировки. Надев плоскую кепку, он посмотрел на себя в зеркало и решил, что вполне может сойти за какого-нибудь работника физического труда. Когда он уходил, в кармане его пальто была листовка Истинной Британской лиги.


Ему потребовалось больше получаса, чтобы добраться до "Лорда Нельсона", захудалого паба с выцветшим изображением великого морского героя на вывеске, которая висела снаружи. Киди зашел и показал листовку бармену. Оценив его, мужчина направил его к задней двери. Киди постучал, открыл дверь и вошел в прямоугольную комнату, у одной стены которой стояли ящики из-под пива. За пустым столом сидел крупный мускулистый мужчина лет сорока с блестящей лысиной и сломанным носом. Другой мужчина — моложе, стройнее, с волнистыми каштановыми волосами, разделенными посередине пробором, — читал газету в углу. Он взглянул на Киди и вернулся к своей газете.


‘Чего ты хочешь?’ - спросил первый мужчина.


Киди поднял листовку. ‘ Я пришел по этому поводу.


"А что насчет этого?’


‘Мне понравилось, что там было написано".


Этот человек был осторожен. ‘ Ах, да, почему это было так?


‘Ненавижу жидов", - прорычал Киди. "Раньше я работал на фабрике, которую захватил один из них. Первое, что сделал длинноносый ублюдок, это снизил нам зарплату. Когда я попытался организовать акцию протеста, он выгнал меня.’


‘Где это было?’


‘Это было в Эшфорде, в графстве Кент’.


‘Что это за фабрика?’


‘Мы делали мебель. Я был кладовщиком’.


‘Как тебя зовут?’


"А у тебя какое?" - спросил Киди, встретив его недружелюбный взгляд.


Мужчина остановился, чтобы оценить его. Его тон был враждебным.


‘К нам приходит много людей, которые говорят, что поддерживают наши цели, ’ сказал он, - но оказывается, что они чертовски боятся что-либо предпринимать в связи с этим. Ты выглядишь так, словно ты мог бы быть одним из таких.’


‘Тогда вам лучше спросить мистера Либермана’.


‘Кто он такой, когда дома?’


‘Мерзкий еврей, который выгнал меня с фабрики", - сказал Киди. ‘Он меня так быстро не забудет. У его жены была маленькая собачка, по которой она была без ума. Она всегда потакала этому. Что ж, она больше не будет этого делать, - добавил он с хихиканьем, - потому что я убил эту кровожадную тварь. Именно по этой причине мне пришлось уехать из Эшфорда и приехать в Лондон.’


Киди услышал легкий шелест газеты и понял, что человек, с которым он разговаривал, не был главным. Это был другой человек, который оценивал его, внимательно прислушиваясь к любым признакам того, что он мог быть самозванцем. Киди подошел к нему и отодвинул газету в сторону.


‘Поскольку я тебе не нужен, - сказал он, - я найду кого-нибудь, кто захочет. Я слышал, что вы люди серьезные, но вижу, что ошибался на этот счет. ’ Он повернулся на каблуках и ушел. ‘ Спасибо, что потратили мое время.


‘Подождите!’ - сказал человек с газетой. Киди остановился. ‘Почему вы не назвали свое имя?’


‘Это потому, что я так же осторожен, как и вы двое. За мной охотится полиция. Откуда мне знать, что ты не сообщишь им мое имя?’ Здоровяк расхохотался. ‘Над чем он смеется?’


‘Брэд ненавидит копов’, - сказал другой. ‘Он никогда бы им не помог’.


‘Я бы тоже не стал — если бы они не сделали то, что должны были сделать, и не арестовали каждого еврея в стране и не депортировали их’.


‘Тогда как нам вас называть?’


Киди пожал плечами. ‘ Называй меня как хочешь, черт возьми.


‘Как долго вы живете в Лондоне?’


‘Я приехал сюда три недели назад’.


‘И это первый раз, когда вы заинтересовались такой группой, как наша, и серьезно задумались о еврейском заговоре, направленном на захват Британии?’


В отличие от первого человека, у него был образованный голос и проницательный взгляд. Если Киди хотел, чтобы его приняли, он должен был каким-то образом произвести на него впечатление. Поэтому он утверждал, что был частью толпы, которая ворвалась в Ист-Энд после того, как стало известно о трагедии на Лузитании. Ознакомившись с полицейскими отчетами об инцидентах, он смог сообщить точные подробности конкретного нападения. Опираясь на информацию, собранную детективами, он рассказал о двух других группах с аналогичными целями, заявив, что пытался присоединиться к ним, но обнаружил, что их деятельность в основном ограничивалась проведением публичных собраний и распространением брошюр.


‘Если ты во что-то веришь, - утверждал он, ‘ ты должен быть готов отстаивать это. У меня нет времени на теории, которые никогда не реализуются на практике. Итак, если вы не относитесь к тому типу людей, которые готовы бросить вызов закону и применить силу, я ухожу.’


‘Похоже, он сердит", - одобрительно сказал Брэд.


"У нас здесь и раньше бывали разгневанные люди’, - вспоминал его напарник. ‘Однако, когда мы подвергаем их испытанию, они оказываются бесполезными’.


‘Я не бесполезен’, - настаивал Киди. ‘Просто испытай меня’.


‘Это нечто большее, чем отравление собаки", - предупредил Брэд.


‘Я не отравлял его. Я задушил его свинцом. И если бы миссис Либерман была там, я бы тоже придушил старую суку’.


Молодой человек внимательно посмотрел на Киди, затем повернулся к своему другу.


‘Что ты думаешь, Брэд?’


‘Нет ничего плохого в том, чтобы испытать его", - сказал другой.


‘Мне кажется, что он звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой’.


‘Тогда я ухожу", - отрезал Киди, оглядываясь. ‘Если эта дыра - ваша штаб-квартира, то у вас явно не хватает наличных. Я хочу присоединиться к организации, у которой есть деньги, чтобы заняться чем-то серьезным’.


‘О, у нас есть деньги", - сказал молодой человек. ‘Благодаря анонимному пожертвованию мы смогли купить грузовик. Это намного облегчает передвижение. И мы собрали солидный боевой фонд.’ Он смерил Киди долгим взглядом. ‘ Очень хорошо, ’ сказал он наконец, - давайте отдадим вас под суд. Будь здесь в это время в пятницу.’


‘Куда я иду?" - спросил Киди.


‘Ты узнаешь’.


‘Хорошо— я буду здесь’.


‘Мы будем ждать", - сказал Брэд.


Киди подошел к двери и открыл ее. Он обернулся и обратился к молодому человеку, который снова читал газету.


‘Ты не назвал мне своего имени", - сказал Киди.


‘Это верно, - ответил другой. - Я этого не делал, не так ли?’


После целого дня работы Герберт Стоун наконец нашел время навестить свою невестку. Он жаловался на разрушение своей машины и горько сетовал на бесполезность полиции. Только после того, как он высказал свои многочисленные обиды, он вспомнил о своей племяннице.


- Как Рут? - спросил я.


‘Она все еще живет в своем собственном мире", - сказала Мириам.


‘Быть таким вредно для здоровья’.


‘Мы испробовали все, чтобы вывести ее из этого состояния, Герман’.


‘Позволь мне еще раз с ней поговорить’, - сказал Стоун. ‘Обычно я могу до нее дозвониться. Где она, Мими?’


‘Наверху, в ее спальне — я пойду и приведу ее’.


Оставив его в гостиной, она взбежала по лестнице. Тем временем ее шурин достал коробку с маленькими сигарами. Выбрав одну из них, он откусил кончик и выплюнул в камин. Затем он зажег сигару и затягивался, пока она не начала тлеть. Отдаленный крик заставил его поспешить в холл. Мириам сбежала вниз по лестнице.


‘Рут здесь нет", - сказала она в тревоге. ‘Я искала везде. Она просто исчезла’.


Харви Мармион, рано начавший работу, обычно заканчивал поздно, поэтому для его семьи было приятным сюрпризом, что ему удалось вернуться домой к середине вечера. Его жена приветственно поцеловала его, затем он помахал Элис, которая просматривала каталог семян в гостиной. Мармион последовал за женой на кухню, где витал аромат приготовленных овощей.


‘ Что случилось? - спросил он.


‘Ничего особенного", - ответила она.


‘Я чувствую напряжение в воздухе’.


‘Должно быть, из-за капусты или лука’.


Он понизил голос. ‘ Вы с Элис поссорились?


‘Нет, мы этого не делали. На самом деле, я извинился перед ней за то, что вчера немного наступил ей на пятки. Мы снова друзья’.


‘Значит, семейная гармония восстановлена?’


‘Именно сейчас ты вернулся домой’.


Он тепло обнял ее. Эллен заговорила слишком рано. Теперь, когда оба ее родителя были там, Элис присоединилась к ним, чтобы поделиться своими новостями. Она воздержалась от рассказа матери, когда впервые вернулась из школы, потому что знала, что это спровоцирует ссору. Элис полагалась на то, что отец более спокойно и разумно отнесется к ее решению. Когда они увидели выражение лица Элис, они почувствовали, что грядет объявление.


- Почему бы нам не перейти в гостиную? ’ предложила Мармион. ‘ Там меньше похоже на понга.


‘У приготовленных овощей прекрасный полезный запах", - настаивала Эллен.


‘Тогда я с удовольствием съем его свежим, только что из кастрюли, а не обычным способом — после того, как оно несколько часов простояло теплым в духовке’.


Они перешли в гостиную и сели на диван.


‘Ты сейчас не в школе", - сказал он, когда его дочь осталась стоять на ногах. ‘Присядь на скамью — обвинения нет’.


Элис присела на подлокотник кресла и глубоко вздохнула.


‘Я немного подумала, ’ сказала она, - и приняла решение. Я знаю, это будет шоком, но я думаю, что в конечном итоге мы все выиграем’.


‘Это звучит зловеще", - обеспокоенно сказала Эллен.


‘Что это за решение, Элис?" - подсказал ее отец.


‘Я собираюсь найти собственное жилье’.


Эллен была в ужасе. ‘ Ты хочешь сказать, что ... ты уезжаешь из дома?


‘Я чувствую, что мне нужно немного больше пространства, мамочка’.


‘Но здесь достаточно места, тем более что твой отец большую часть времени на работе. У тебя даже руки развязаны в саду. Сколько еще места тебе нужно?’


‘Не переживай так из-за этого, дорогая", - сказал Мармион, положив руку на плечо своей жены. ‘Элис говорит не только о физическом пространстве’.


‘Правильно, папа", - сказала его дочь.


‘У тебя есть что-нибудь на примете?’


‘Ты же не собираешься поощрять ее, не так ли?’ - запротестовала Эллен. ‘Мне нравится, что Элис здесь. Не прогоняй ее, Харви’.


‘Я просто уважаю ее право поступать так, как она хочет’.


‘Спасибо тебе, папочка", - сказала Алиса.


‘Так каков же ответ?’


‘Я не имею в виду ничего конкретного. Где бы это ни было, это будет недалеко. Я же не эмигрирую’.


‘Это дело рук Веры, не так ли?’ - спросила Эллен. "Миссис Доулинг сказала мне, что она продолжает настаивать на том, чтобы поселиться с вами’.


‘Это было бы большой ошибкой", - заметила Мармион. ‘Не то чтобы это зависело от меня, конечно, но Элис не получит желаемого пространства, если переедет к Вере’.


‘Ты совершенно прав, папочка", - сказала Алиса. ‘Я хочу жить одна’.


‘Вполне справедливо — против этого у меня нет возражений’.


‘Как ты можешь так говорить, Харви?’ спросила его жена. ‘Элис - наша дочь. Ее место здесь. Ну, - продолжила она, - то есть до тех пор, пока она не встретит мистера Правильного и не выйдет замуж’.


Мармион улыбнулась. ‘ Тебе никогда не приходило в голову, что у нее было бы больше шансов встретить неуловимого мистера Правильного, если бы она не жила под крышей своих родителей? Подумай, как это было ужасно, когда я ухаживал за тобой и твои родители допрашивали меня каждый раз, когда я приглашал тебя куда-нибудь. Он обнял Эллен. ‘ Жизнь была бы намного проще для нас обоих, если бы ты был где-нибудь в берлоге.


Эллен отнеслась к этому пренебрежительно. ‘Это еще не все’.


‘ Твоя мать так неохотно отпускала тебя. В то время ты ненавидела это, но сейчас ведешь себя точно так же, как она.’


‘Это неправда, Харви’.


‘Мы должны проявить больше понимания’.


‘Все, что я понимаю, это то, что я теряю дочь’.


‘Элис, вероятно, будет в нескольких минутах ходьбы’.


‘Это не одно и то же’.


‘Возможно, я все еще смогу ухаживать за садом, мамочка", - сказала Алиса. ‘Почему бы не подумать о пользе? Тебе не придется готовить для меня, стирать или менять постель. Я собираюсь облегчить вашу ношу.’


‘Я вижу это не так. Ты убегаешь от нас. Сначала ты бросаешь нам вызов из-за вступления в WEC, а теперь это’. Эллен была близка к слезам. ‘Что будет дальше — это то, о чем я спрашиваю?’


Элис продолжала успокаивать свою мать, а Мармион добавил свои собственные смягчающие комментарии, но Эллен была не в настроении успокаиваться. Для него, со своей стороны, новость не стала таким уж шоком. Если уж на то пошло, Мармион был удивлен, что Элис так долго оставалась с ними. Он был рад, что она чувствовала себя готовой действовать самостоятельно и могла видеть преимущества для себя. Эллен, однако, видела только недостатки. Мармион собрался с духом для долгого обсуждения, когда они легли спать. Его жена не собиралась оставлять это дело без внимания.


Айрин вызвалась приготовить ужин и рассчитала время так, что все было готово всего через несколько минут после возвращения ее сестры домой. Они поели на кухне и сравнили свои дни. Дороти ничего не сказала о своей встрече с Эрни Джиллом, хотя это было у нее на уме. После того, как они поели и вымыли посуду, они около часа играли в карты. Ирен заметила разницу в своей сестре. В Дороти чувствовалась приглушенная возбудимость, что было нетипично. Когда в игре наступил естественный перерыв, Ирен проявила любопытство.


‘Ты чего-то не договариваешь мне, Дот", - сказала она.


‘Что за забавные вещи ты говоришь!’


‘Я прав?’


‘Нет", - сказала Дороти. ‘Ты меня знаешь. У меня нет от тебя секретов’.


‘Тогда почему ты продолжаешь улыбаться?’


‘У нас был хороший день в магазине, вот и все. Это был самый загруженный день за последние недели’.


‘Я рад это слышать’.


‘Давай сыграем в другую игру. Это твое дело’.


‘Я думал, с тебя хватит’.


‘Я не останавливаюсь, когда у меня победная серия", - сказала Дороти.


Карты были розданы, и они подняли их. Ирен все еще могла видеть улыбку, блуждающую по губам ее сестры, но она приняла данное объяснение. Вскоре она была поглощена игрой, тем более что ее удача заметно улучшилась. Странно было то, что Дороти, казалось, не возражала против проигрыша. Это было необычно. Она неизменно оплакивала свою судьбу, если ей проигрывали.


В то время как Ирен была полностью сосредоточена на игре, ее сестра была поглощена своими мыслями. Встреча с Эрни Джиллом привела ее в состояние тихого восторга, и не только потому, что он сделал ей комплимент. Он заинтересовал ее. Дороти чувствовала, что у нее сложилось неверное впечатление о нем. Она предположила, что между ним и Айрин произошло что-то такое, что заставило ее сестру захотеть сохранить его не более чем как друга. Любопытство наконец взяло верх над ней.


‘Когда вы впервые встретились с Эрни Джиллом?’ - спросила она.


‘О, это было много лет назад, Дот. Мы встретились на палубе. И нет, ’ быстро сказала Ирен, ‘ это не было началом корабельного романа. В это время я толкал сварливую старую леди в ее шезлонге в ванной.’


Дороти перетасовала карты. ‘ Когда он сделал тебе предложение?


‘ Я уже говорил тебе раньше. Я стараюсь забыть тот инцидент.


‘Но он сделал тебе комплимент, Ирен’.


‘Оглядываясь назад, я полагаю, что так оно и было, и должен признать, что меня позабавило это совпадение’.


‘Какое совпадение?’ - спросила Дороти, начиная сдавать карты.


‘Ну, оказывается, его мать тоже звали Ирэн’.


Ее сестра сглотнула, и ее руки застыли в воздухе. Джилл специально сказал ей, что его мать звали Дороти. Ее хорошее мнение об этом человеке начало рушиться.


"Что ты только что сказала, Ирен?’


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


Учитывая проблемы, которые у них были с Рут, ее исчезновение не могло не вызвать паники. Герберт Стоун присоединился к Мириам в отчаянных поисках по всему дому. Они даже прочесали сад. Рут там не было, как и ее сумочки. Более красноречивым был тот факт, что окно ее спальни было оставлено широко открытым. Все выглядело так, будто она забралась на крышу сарая внизу и спустилась на землю. Мириам переполняло чувство вины. Обращаясь со своей дочерью как с заключенной, она боялась, что вынудила ее совершить дерзкую попытку побега. Как всегда, Стоун быстро распределила вину.


‘Это твоя вина, Мими", - сказал он.


‘Я не могу наблюдать за ней все время, Герман’.


‘Тебе следовало быть более бдительным’.


‘Я думал, что это то, кем я был’.


‘Почему вы не заметили предупреждающих знаков?’


‘Ничего подобного не было", - сказала Мириам. ‘Рут была такой скучной и вялой. Мне никогда не приходило в голову, что она могла совершить что-то настолько опасное, как выбраться из своей комнаты. Что, если бы она упала?’


‘Это было бы ей на руку", - пробормотал он себе под нос.


В надежде, что его племянница ненадолго уехала, он выбежал из дома и посмотрел вверх и вниз по дороге. Он даже вышел на дорогу за домом на случай, если она ушла через садовую калитку. Все было безрезультатно. К тому времени, как он вернулся к передней части дома, Мириам уже стояла на подъездной дорожке. Стоун тяжело дышал.


‘Я нигде ее не вижу", - сказал он.


‘Где, черт возьми, она может быть?’


‘Если бы у меня была моя машина, я мог бы поехать и поискать ее. Но это полная развалина. А машина Джейкоба все еще стоит в гараже рядом с магазином’. Он почесал в затылке. ‘Возможно, она могла быть с другом?’


‘Я так не думаю", - сказала Мириам. ‘С той ужасной ночи она боялась встречаться с кем бы то ни было. Ее устраивало сидеть взаперти в доме. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня.’


‘ Когда вы видели ее в последний раз?


‘Это было не более получаса назад’.


‘Тогда она не могла уйти далеко", - сказал он, оглядывая дорогу. ‘Проблема в том, что мы не знаем, в каком направлении она пошла’.


Мириам была напряжена. ‘ Ты же не думаешь, что она собирается...?


‘Нет, не думаю. Если бы она собиралась предпринять еще одну попытку, то вряд ли взяла бы с собой сумочку. Точно так же, ’ рассуждал он, - Рут взяла бы с собой гораздо больше, чем сумочку, если бы просто убегала.


‘Зачем ей это делать, Герман?’ - недоверчиво спросила Мириам. ‘Мы ее семья’.


‘Люди странно ведут себя в состоянии стресса’.


‘Вы думаете, она сделала это намеренно, чтобы навредить нам?’


‘Я не верю, что она знает, что делает, Мими’.


Она сдержала слезы. ‘ Мы должны сообщить в полицию.


‘Я потерял в них всякую веру", - сказал он с насмешкой.


‘Мы не можем позволить ей бродить по округе в одиночку. Они должны начать ее поиски прямо сейчас’.


Он стиснул зубы. ‘ Предоставьте это мне. Я поговорю с ними.


Они вернулись в дом. Телефон был в прихожей. Стоун уже собирался поднять трубку, когда его осенила мысль. Теперь Мириам в отчаянии заламывала руки.


‘Это ужасно!’ - воскликнула она. ‘Разве нам и так не хватало боли? Почему Рут делает это с нами?’


‘Я не уверен, что это так", - задумчиво произнес Стоун.


‘Позвоните в полицию и поднимите тревогу’.


‘Да, но что я им скажу, Мими?’


‘Скажи им, что Рут, конечно, сбежала’.


"Но она ушла?" - спросил он обеспокоенно. ‘Она ушла или ее похитили? В такую теплую ночь, как эта, она оставила бы окно приоткрытым. Нет ничего невероятного в том, что кто-то забрался на крышу, проник в ее комнату и захватил ее врасплох.’


Мириам была в отчаянии. - Вы хотите сказать, что ее похитили?


‘Это соображение. Когда на синагогу могут напасть, а мою машину могут разграбить по дороге к вам, мы должны признать, что случиться может практически все’. Его глаза метались, а вены вздулись на висках. ‘Возможно, Рут и ушла, - сказал он встревоженно, - но мы не должны делать поспешный вывод, что она сделала это добровольно. Возможно, ее похитили.’


Ни один из них не работал в рабочее время. Когда они были заняты расследованием, Харви Мармион и Джо Киди позволили этому занять то, что по праву было их досугом. Если у Киди была важная информация для передачи, он знал, что может зайти к инспектору домой практически в любое время, не встретив ледяного приема. После установления контакта с Истинной Британской лигой он почувствовал, что ему необходимо обсудить свои выводы с инспектором. Когда он добрался до дома, семья только что закончила трапезу и была благодарна ему, хотя бы потому, что он разрядил напряженную атмосферу за обеденным столом. Мармион был рад поговорить о чем-то другом, кроме решения своей дочери съехать. Эллен немедленно предложила приготовить их гостю чашку чая, и Элис была удивлена его появлением.


‘Когда я видела тебя в последний раз, ’ вспоминала она, - на тебе было что-то из папиной одежды, а теперь ты одет как рабочий’.


‘Это была необходимая маскировка, Элис, ’ сказал он, ‘ и, по крайней мере, этот старый костюм мне впору. Когда я надел ботинки твоего отца, я понял, что никогда не смогу влезть в них как следует, потому что они были мне слишком велики.’


‘Однажды ты заменишь меня, Джо", - сказала Мармион. ‘Кто знает? Возможно, тебя даже повысят выше меня’.


‘Этого никогда не случится, Харв’.


‘Ты грядущий человек. Я один из бывших резидентов’.


Он отвел Киди в гостиную, чтобы они могли поговорить наедине.


‘Что происходило, когда я приехал?’ - спросил Киди. ‘Мне показалось, я уловил некоторое напряжение в воздухе’.


‘Это сделал ты, Джо. Элис решила, что пришло время найти собственное место, и Эллен положительно ненавидит эту идею. Я застрял где-то посередине’. Он криво усмехнулся. ‘Таковы испытания семейной жизни’.


‘Я на стороне Элис. Она имеет право расправить крылья’.


‘Не смей говорить это Эллен. Это деликатная тема’.


‘Ты можешь положиться на меня, Харв’.


Когда они успокоились, Киди описал свой визит в "Лорд Нельсон" и дал свою оценку организации. Он чувствовал, что у нее серьезные намерения и ее не беспокоят никакие запреты. Он не был уверен, было ли это замешано в каком-либо из рассматриваемых инцидентов, но у него сложилось впечатление, что двое мужчин, которых он встретил, были более чем способны на насильственные действия. Неряшливый паб, который был их неофициальной штаб-квартирой, навел его на мысль, что группе не хватает денег и ее плохо поддерживают. На самом деле, как он начал понимать, "Лорд Нельсон" находился в центре района Ист-Энда, где с наибольшей вероятностью можно было найти новобранцев. Такие люди, как Брэд, которые жили бок о бок с еврейскими иммигрантами, кипели от негодования по поводу их растущей численности и влияния. Он хотел, чтобы его страна была зарезервирована исключительно для тех, кто, по его мнению, был истинным британцем.


‘Тогда это не совпадение, что они выбрали паб под названием "Лорд Нельсон", - заметила Мармион. ‘Горацио Нельсон был британским героем, который держал в страхе ненавистных иностранцев’.


‘Я никогда об этом не думал", - признался Киди. ‘Было бы не совсем то же самое, если бы они встретились в "Черном медведе" или "Железнодорожной гостинице".


‘Откуда у них деньги?" - спросила Мармион.


Осмелюсь предположить, что они получают пожертвования от фанатиков, которые думают так же, как они. Один парень говорил об анонимном пожертвовании, которого хватило бы на покупку грузовика. Он показал листовку Мармион. ‘И они печатают такого рода подстрекательские материалы в больших количествах. Мне сказали, что в их распоряжении значительный фонд борьбы’.


‘Они назвали вам свои имена?’


‘Одного звали Брэд, и он явно был простым пехотинцем. Другой дергал за ниточки. Как и я, он предпочел скрыть свое имя’.


‘И вы говорите, что у него был образованный голос?’


‘Да", - ответил Киди. ‘Он говорил хорошо, в то время как Брэд говорил так, словно у него мозги размером с горошину. Он из тех людей, которые лучше всего разговаривают кулаками. Его босс был совсем другим. На самом деле, ’ сказал он, когда его осенила идея, ‘ если вы снимете с него костюм и наденете на него джинсы, он будет соответствовать описанию человека, которого видели с канистрой бензина на пожаре на Джермин-стрит.


Он замолчал, когда появилась Эллен с чаем. Она поставила поднос на стол и велела мужу заняться разливкой. Затем она посмотрела на Киди со смесью любопытства и тоски. После того, как она ушла, он заметил это.


‘Эллен только что бросила на меня забавный взгляд’.


‘Это намного лучше, чем те враждебные высказывания, которые я получал ранее, Джо. В аду нет такой ярости, как у жены, которая думает, что ее муж не поддерживает ее так, как она ожидает’.


‘Спасибо за предупреждение. Я останусь холостяком’.


‘О, не поймите меня неправильно", - сказала Мармион. ‘Я полностью за брак. Мне это нравится. Но в нем есть свои моменты беспокойства’. Он начал разливать чай. ‘ Чем эта группа отличается от других, за которыми наблюдали наши ребята?


‘Оно меньше, экстремальнее и безудержнее в своем осуждении евреев. Если оно когда-нибудь придет к власти — не дай Бог! — это положит начало серии погромов. Как бы то ни было, ’ сказал Киди, ‘ Лига ограничивается более скромными целями.


‘Как вы думаете, магазин Джейкоба Штайна мог быть одним из них?’


‘Я не могу сказать, Харв. Они очень мало рассказали’.


‘Ты собираешься вернуться в пятницу?’


‘Не могу дождаться’. Он взял у Мармион чашку чая. ‘Спасибо’.


Пока он наливал себе чай, Мармион рассказала ему о своем разговоре с сэром Эдвардом Генри и о том, как комиссар поверил, что инспектор наконец-то выяснил, как должно было быть совершено убийство. Киди нужно было рассказать кое-что еще.


‘Вы знаете, что я взяла Дэвида Коэна под наблюдение’, - сказала Мармион. ‘Что ж, это дало интересный результат’.


‘Что это было?’


‘Видели, как он садился в поезд, идущий в Брайтон’.


‘Вот где живет Говард Файн’.


‘Конечно, нет никакой гарантии, что Коэн собирается встретиться с ним. Это кажется маловероятным. Мы не узнаем подробностей его визита, пока не вернется человек, следящий за ним. Но, если они вдвоем находятся в сговоре, это многое объяснило бы.’


"А как насчет Сирила Барриджа?’


‘О, он не связан ни с одним из них. Он не любил Коэна и презирал Файна. На самом деле, я думаю, вам было бы трудно найти кого-то, кем Барридж действительно восхищается. В душе этого человека железо.’


‘Как оно туда попало, Харв?’


‘Обыщите меня", - сказала Мармион. ‘Я просто рада, что мне не приходится работать бок о бок с кем-то таким суровым и недружелюбным. Тем не менее, судя по всему, Барридж - счастливый семьянин, поэтому дома он должен быть другим человеком. Он живет со своей женой и сыном, который, как вы не удивитесь, тоже портной. Еще есть дочь, но она вышла замуж и переехала в Линкольн. Может оказаться, что между Коэном и Файном есть связь, но я могу с уверенностью сказать, что ни одного из них никогда бы не пригласили в обитель Барриджей.’


Они выпили чаю и подробно рассмотрели дело. Киди собирался высказать предположение, когда их прервал звук громких голосов на кухне. Мармион тут же вскочил на ноги.


‘Дебаты все еще продолжаются", - сказал он с усталой улыбкой. ‘Мне лучше разнять дерущихся, пока они не подрались".


‘Почему бы не прислать сюда Элис? Если она ищет квартиру, я, возможно, смогу подкинуть ей одну или две идеи’.


‘Я не буду говорить это при Эллен, иначе она взорвется. Но, да, я пошлю Элис поболтать. Ей тоже нужно успокоиться’.


Мармион вышла, и спор быстро утих. Киди допил чай и поставил чашку обратно на блюдце. Мгновение спустя в комнату вошла Элис с явно пристыженным видом.


‘Я сожалею о том шуме, Джо. Это была моя вина’.


‘Я так понимаю, ты хочешь двигаться дальше’.


‘Мама пытается удержать меня здесь, - сказала Алиса, - но я достигла той стадии, когда мне нужно жить самой’.


‘Мне очень хорошо знакомо это чувство’.


‘По правде говоря, я должен был уйти много лет назад’.


‘Это именно то, что я сказал’.


Она уставилась на него. ‘ Кстати, почему ты так вырядился?


‘Я кладовщик на фабрике в Кенте. По крайней мере, был им, пока меня не уволили за попытку устроить беспорядки’. Элис была озадачена. ‘Я несерьезно. Это была история, которую мне пришлось выдумать, чтобы завоевать чье-то доверие.’


‘Это сработало?’


‘Я надеюсь на это, - сказал он, - иначе в пятницу у меня были бы очень серьезные проблемы. Но давай отложим это в сторону и поговорим о тебе. В идеале, в каком районе ты хотела бы жить?’


‘Я еще не зашел так далеко, Джо. Судя по тому, что я чувствую в данный момент, я хочу вообще уехать из Лондона’.


‘Эта ссора с твоей матерью действительно расстроила тебя, не так ли?’


‘Мы оба сорвались с катушек", - призналась она. "Я полагаю, что виновата в этом я. Я была так зла, что даже пригрозила вообще уехать из страны. Я сказала, что пойду на фронт медсестрой или что-то в этом роде.’


‘Эй, погоди", - сказал он. "Не ты бросай и меня’.


Когда она осознала, что только что сказала, ее щеки слегка покраснели. Она забыла, что подружка Киди была медсестрой и бросила его, чтобы уехать во Фландрию. Элис почувствовала себя неловко, но Киди не обиделась. Он не сводил с нее глаз. Румянец на ее щеках только добавлял ей привлекательности. Медленная улыбка появилась на его лице.


‘Я не позволю тебе уехать за границу, Элис", - мягко сказал он. ‘Мне нравится, что ты здесь. Честно говоря, мне это действительно очень нравится’.


Дороти Холдсток оказалась перед дилеммой. Если бы она призналась, что встречалась с Эрни Джиллом, ее сестра потребовала бы объяснить, почему она так долго держала эту информацию в секрете. С другой стороны, если она не расскажет Ирен о том, что сказал Джилл, она введет ее в заблуждение относительно этого человека. Он солгал об имени своей матери одному из них или обоим. Очевидно, это был трюк, к которому он прибегал, чтобы втереться в доверие к людям. Дороти упрекнула себя за то, что так легко поддалась. Какова была настоящая причина, по которой он следил за ней? И как он узнал, где она работала? Она знала, что Ирен не сказала ему адрес своего обувного магазина. Как он это узнал? Была еще одна проблема. Джилл явно не хотела, чтобы ее поймали на слежке. Если бы она не почувствовала его присутствия, как долго бы он продолжал преследовать ее по пятам?


Не в первый раз она пожалела, что была такой наивной, готовой поверить мужчине по той простой причине, что он сделал ей комплимент. Джилл был правдоподобным мошенником. По сути, именно это Ирен говорила ей все это время. У нее хватило ума держать его на расстоянии, в то время как Дороти поддалась его легкому обаянию при их первой встрече. Вместо того, чтобы упрекнуть его за то, что он посмел последовать за ней, она в конечном итоге восхитилась им. Ее использовали. В этом был смысл всего этого. Джилл испытывал такую страсть к Ирэн, что использовал ее сестру как средство сблизиться с ней. Он выспрашивал у нее подробности того, что Ирен говорила о нем. Она была единственной причиной, по которой он переехал в Лондон. Потерпев неудачу в ухаживании за ней в море, он преследовал ее на суше.


Ирэн заслуживала предупреждения, но это могло произойти только в том случае, если бы ее сестра призналась, что обманывала ее. Дороти просто не могла этого сделать. Это подорвало бы доверие между ними. Это также разоблачило бы Дороти как впечатлительную и неопытную женщину, какой она и была. Джилл был хитер. Сказав ей хранить секрет, он сделал ее своей сообщницей. Он покорил ее. Теперь, когда его разоблачили как лжеца, она чувствовала, что предала свою сестру. Сказала ли она Ирен правду или промолчала? Это было мучительное решение.


Рут Штайн где-то читала, что преступники всегда возвращаются на место преступления. И все же она была жертвой. Это просто не имело смысла. Из-за отвратительных воспоминаний, которые это связывало с ней, у нее были все причины избегать Джермин-стрит. Что привело ее туда снова? Остатки магазина были освещены ближайшим уличным фонарем. Это место выглядело заброшенным. Невозможно было поверить, что когда-то это был динамично развивающийся бизнес. Взгляд Рут метнулся вверх, чтобы окинуть кабинет, где они с отцом находились, когда началось нападение. Именно там он встретил свою смерть, хотя от нее скрыли все подробности. В двух окнах не было стекол, а рамы сгорели дотла. Ее желудок сжался при мысли о том, что тело ее отца будет охвачено пламенем.


Она понятия не имела, как попала в Вест-Энд, и лишь смутно помнила, как сбежала из дома. Однако теперь, когда она была там, она начала понимать цель своего визита. Это был акт конфронтации, решимость противостоять ужасному событию вместо того, чтобы позволить ему доминировать над ней. Все, что Рут хотела сделать сначала, это скрыть свой позор. Не в силах справиться с тем, что с ней произошло, она даже подумывала о самоубийстве. Это было непростительно, и она искала способы искупить свою вину. Встреча лицом к лицу с выпавшим на ее долю испытанием была, как она смутно осознавала, частью ответа. Но это было то, что она должна была сделать сама. Если бы ее мать или дядя отвезли ее туда, все было бы по-другому.


Изнасилование принизило ее как личность. Она чувствовала, что набраться смелости вернуться туда, где это произошло, было первым этапом в процессе роста. Рут пришлось заново обрести уверенность в себе и заново определить себя как молодую женщину. Она отказалась провести остаток своей жизни, съеживаясь перед ужасным событием. Она должна была преодолеть это. Сам того не осознавая, ее брат помог. Дэниелу расскажут подробности того, что произошло той ночью. Она не хотела, чтобы он пришел домой и застал ее хнычущей в своей комнате. Он был бы опустошен тем, что она пыталась покончить с собой, но она могла бы вернуть его любовь и уважение, если бы проявила немного мужества. Вступив в армию, ее брат проявил храбрость. Для Рут пришло время проявить храбрость иного рода, доказать, что она может без дрожи столкнуться с ужасным опытом в своем прошлом.


Она прошла к задней части здания и встала у входа в переулок. Теперь он был в тени. Всего в нескольких ярдах от того места, где на нее напали, она хотела дойти до того самого места, но начала колебаться. Неприятные воспоминания заполнили ее голову, и на секунду глаза затуманились. Когда она смогла ясно видеть, переулок все еще был там, как и вызов. Рут пришлось пройти по нему с вызовом, чтобы смело встретиться с нападавшими. Крепко сжав руки, с сердцем, бьющимся как барабан, она сделала первый неуверенный шаг, затем второй, более длинный. Хотя ее всю трясло, она ускорила шаг, миновала место изнасилования и дошла до конца переулка. Чувство достижения было захватывающим, и она ощутила прилив силы, проходящий через нее. Рут обрела чувство контроля.


Однако, когда она обернулась, ее восторг испарился. В другом конце переулка появилась фигура, преградившая ей путь. Он был там всего мгновение. На самом деле, он исчез так быстро, что она засомневалась, действительно ли она его видела. Больше не боясь, она вернулась в переулок и вышла на улицу. Она гордилась тем, что сделала, но мимолетная встреча осталась в ее памяти. Это было странно. Хотя она лишь мельком видела силуэт, она чувствовала, что каким-то образом знает этого человека.


Прошло два года с тех пор, как появилось Бюро регистрации уголовных дел. Созданный в 1869 году и измененный в 1871 году, он первоначально назывался "Реестр обычных преступников" и представлял собой список всех преступников, которые были осуждены и заключены в тюрьму. Были сохранены подробности об их внешности, преступлениях, приговорах и датах освобождения из различных тюрем. Фотографии были жизненно важным компонентом архивов, и с 1901 года благодаря человеку, который теперь был комиссаром, также сохранялись отпечатки пальцев. Именно во время своей работы на посту генерального инспектора полиции Бенгалии Эдвард Генри, каким он был в то время, осознал важность снятия отпечатков пальцев в борьбе с преступностью. Его книга "Классификация и использование отпечатков пальцев" была принята индийским правительством в качестве руководства и привела к созданию в Великобритании Бюро по отпечаткам пальцев.


‘Что бы мы делали без сэра Эдварда?’ - спросила Мармион, глядя на набор отпечатков пальцев. ‘Он намного упростил нам работу, напомнив, что у каждого из нас уникальный набор отпечатков пальцев’.


‘Да, ’ сказал Киди, ‘ набор мазков может быть большим подспорьем’.


‘Не то чтобы они нам сейчас были нужны, Джо. Что тебе нужно, так это его хорошая четкая фотография — при условии, конечно, что у него действительно есть судимость’.


‘Я уверен, что так оно и есть, инспектор. У некоторых людей возникает предчувствие, и Брэд был одним из них. Он видел тюрьму изнутри’.


‘И он вполне может сделать это снова’.


Двое мужчин сидели за столом Мармион и листали записи. Это была кропотливая работа, но Киди настаивал, что она принесет свои плоды. Ему не терпелось опознать лысого мужчину, которого он встретил в отеле "Лорд Нельсон". Все, что им было известно, - это имя и догадка, но Мармион научилась доверять догадкам своего коллеги. Переворачивая очередную страницу, он вспомнил визит Киди в дом накануне вечером.


‘Что ты сказала Элис?’ спросил он.


‘У нас была приятная беседа, вот и все’.


‘Ну, этим утром она была в прекрасном настроении. И она была гораздо тактичнее с Эллен. Каждый раз, когда ее мать пыталась затеять спор, Элис удавалось ее успокоить’.


"Не думаю, что я могу претендовать на какую-либо заслугу", - сказал Киди.


‘Ты взбодрил мою дочь, я это знаю’.


‘Я просто сказал ей, что она приняла правильное решение’.


‘Ей нужно было бы нечто большее, чтобы поднять себе настроение’.


Киди просиял. ‘Это тот эффект, который я оказываю на женщин’. Когда в поле зрения появилось новое лицо, он присмотрелся повнимательнее. ‘Это на него похоже. На самом деле, это очень на него похоже, но... Он покачал головой. ‘ Нет, это не он. У него такой же сломанный нос, но глаза другие, чем у Брэда.’


- Его тоже зовут, ’ заметила Мармион. - Его зовут Эрик Хабблдей, и он никак не может быть вашим человеком. Посмотрите, что здесь написано.


Киди прочитал записку вслух. ‘Умер 10 марта 1914 года’.


‘Давайте двигаться дальше’.


Пока они продолжали просматривать записи, Киди позволил своим мыслям блуждать по другим аспектам расследования.


‘У вас был отчет о передвижениях Дэвида Коэна?’


‘Это было у меня на столе, когда я пришел".


‘Что там было написано?’


‘Коэн сел на поезд до Брайтона, выпил в пабе, затем отправился навестить кого-то, с кем когда-то работал’.


‘Это, случайно, не Говард Файн?’


‘Ты угадал, Джо’.


‘Какой вы из этого делаете вывод?’


‘Когда менеджер говорил о Файне, он говорил неправду. Либо они оба были вовлечены в заговор с целью убийства мистера Стейна, либо они — как бы это сказать — в близких отношениях’.


‘Я думал, что Коэн был женатым мужчиной’.


‘Такое часто случается", - сказала Мармион. ‘Когда я была в форме, я помогла совершить налет на клуб в Сохо. Мы искали порнографию, но то, что мы нашли, было клубом для изнеженных джентльменов. Оказалось, что почти у всех из них были жены и дети.’


‘Вы держите менеджера под наблюдением?’


‘О да, и еще я положил глаз на Говарда Файна’.


‘Какой у них мог быть мотив для убийства мистера Стейна?’


‘Одно вполне может всплыть, Джо", - сказала Мармион. "Что у них действительно было, так это средства и возможности. В конце концов, у Коэна были ключи от магазина. Он мог тайно впустить кого-нибудь ночью.’


Киди сомневался. ‘Я почему-то не вижу Файна в роли убийцы’.


‘Внешность может обманывать. Подумайте, сколько респектабельно выглядящих мужчин оказались безжалостными убийцами — доктор Криппен, например’.


Разговаривая, они продолжали листать страницы, чтобы Киди мог изучить фотографии. В конце концов, он хлопнул рукой по определенной странице.


‘Это он, инспектор", - сказал он.


‘Вы уверены?’


‘Если бы оно у меня было, я бы поставил на это все свои сбережения’.


‘Вы были правы насчет того, что у него есть судимость, и она не очень приятная — нападение и нанесение побоев, умышленное ранение и вооруженное ограбление. Его выпустили из Пентонвилля только в прошлом году’.


‘Нанесем ли мы ему визит?’


- Нет, ’ сказала Мармион, изучая лицо на фотографии, ‘ мы должны поймать его на нарушении закона. Ты встретишься с ним и с тем другим мужчиной в пятницу. Если эта Истинно Британская лига действительно стремится к разрушению, ’ продолжил он, подняв глаза, - мы будем готовы арестовать их всех, черт возьми.


- Это относится и ко мне, инспектор?


Мармион шутливо хлопнула его по спине. ‘ Ты будешь первым, на кого мы наденем наручники.


Мириам Штайн постоянно колебалась между облегчением и дурными предчувствиями. Обрадованная тем, что ее дочь вернулась домой, она опасалась за психическое состояние Рут. Не в ее характере было быть такой упрямой. Однако в течение недели девушка подумывала о самоубийстве, затем выбралась из своей спальни и сбежала. Мириам была вне себя от радости, когда накануне вечером полицейский в форме благополучно доставил Рут обратно в Голдерс-Грин. Она также была поражена тем, насколько взволнованной была Рут, принимая упреки матери и дяди с спокойной улыбкой на лице. Только сейчас, после совместного позднего завтрака, Мириам смогла глубже проникнуть в тайну того, что произошло.


‘Почему вы не сказали нам, куда хотите поехать?’ - спросила она.


‘Я не могла этого сделать, мамочка, - сказала Рут, - потому что дядя Герман остановил бы меня’.


‘Возможно, он пытался отговорить тебя от этого’.


Это сводится к одному и тому же. Он бы добился своего. Меня бы держали здесь, и, возможно, я бы никогда больше не смогла лишиться мужества. Разве ты не понимаешь? Я должен был уйти.’


"Честно говоря, Рут, я не понимаю’.


‘Мне пришлось преодолеть свой страх перед этими двумя мужчинами", - объяснила Рут. "Я была в ужасе от того, что снова увижу их в суде, когда буду давать показания. Я хотела, чтобы все дело было закрыто. Потом я увидел, насколько это было слабо и трусливо с моей стороны, поэтому я что-то с этим сделал.’


‘Да, ’ печально сказала Мириам, ‘ ты напугала до смерти меня и твоего дядю Германа. Он подумал, что тебя похитили’. ‘Мне жаль, что так получилось, мамочка. Я надеялся, что вы даже не заметите, что я выскользнул. Я надеялся оказаться дома до того, как кто-либо из вас заметит мое исчезновение.’


‘Мы были как на иголках несколько часов’.


‘Я не хотел, чтобы ты страдал’.


‘Твой дядя был так расстроен", - сказала ее мать. ‘Он не мог отправиться на твои поиски, потому что у него не было своей машины, и он не мог воспользоваться машиной твоего отца, потому что она все еще находится в гараже Вест-Энда, куда полиция отбуксировала ее для осмотра. Это сводило с ума, Рут. Однако, ’ продолжала она, беря дочь за руку, ‘ если возвращение туда хоть как-то помогло тебе, то я рада, что ты это сделала. Я просто хотел бы, чтобы мы знали об этом заранее. Вы не верили, что мы поймем?’


‘Нет, мамочка, я этого не делал’.


‘Почему бы и нет?’


‘Я сам себя не понимал, пока не попал туда’.


Мириам перегнулась через нее и поцеловала. Когда она снова села, то достала носовой платок и вытерла выступившие на глазах слезы. Она всегда верила, что у нее с дочерью близкие и доверительные отношения, но последняя неделя разрушила эту иллюзию. Рут была сложной и противоречивой молодой женщиной. Невзгоды довели ее до состояния, когда вся ее жизнь казалась бессмысленной. Каким-то образом она собралась с силами. Без чьей-либо помощи Рут набралась смелости рискнуть выбраться из дома, чтобы посетить место, которое Мириам никогда не могла заставить себя посетить из-за его ассоциаций. Ее дочь каким-то образом отмахнулась от этих мрачных ассоциаций. Она казалась полностью восстановленной.


‘Это было не только для моей выгоды", - счастливо сказала Рут. ‘Это было для всей семьи. Я хотел, чтобы ты снова гордился мной. Я хотела, чтобы ты увидел, что у меня есть силы пережить это. Я поправлюсь, - продолжала она. ‘ Я знаю это. Я не позволю этому разрушить мою жизнь. Я в долгу перед папой. Это то, чего он ожидал от меня.’


Разразившись слезами, Мириам встала и обняла ее обеими руками. Худшее было позади. Дочь, которую она знала и любила, наконец-то вернулась к ней. Это было чудо.


Ирэн была сбита с толку. Ее сестра была такой странной и нервной за завтраком, что подумала, не заболела ли она чем-нибудь. Дороти настаивала, что чувствует себя хорошо, и ушла из дома намного раньше обычного. Это было почти так, как если бы она хотела избежать пристального внимания. Айрин вымыла посуду после завтрака и задалась вопросом, что спровоцировало такое странное поведение. Она продолжала беспокоиться о своей сестре, пока, наконец, не прибыла почта. Внезапно Дороти исчезла из ее мыслей, и ее заменил кто-то другой. Прочитав последнюю вырезку, присланную ее квартирной хозяйкой, Ирен почувствовала такое головокружение, что ей пришлось сесть. Чтобы убедиться, что она не ошиблась, она перечитала статью еще раз. Ошибки не было. Его имя стояло перед ней. Ей нужно было глотнуть бренди, чтобы прийти в себя.


Она оказалась в затруднительном положении и нуждалась в совете. И все же единственным человеком, к которому она могла обратиться, была ее сестра. Мисс Джеймс была в доме, но ей никак нельзя было рассказать о том, что узнала Ирен. Это слишком расстроило бы старую леди. Дороти была тем человеком, который мог помочь. Забыв о напряжении, возникшем между ними за завтраком, Ирен надела пальто и шляпу, прежде чем выйти. Вырезка из "Ливерпульского эха" была в ее сумочке, и ее содержимое не утратило своей способности шокировать и пугать. Они преследовали ее всю дорогу. Когда наконец показался обувной магазин, Ирен почти пробежала последние сорок ярдов.


Дороти была поражена, когда ее сестра открыла дверь и, затаив дыхание, вошла внутрь. Она сразу поняла, что что-то не так. Одна из ее помощниц обслуживала клиента, поэтому Дороти отвела Ирэн в кладовую и закрыла за ними дверь.


‘Ты ужасно выглядишь, Ирен. Что, черт возьми, случилось?’


"Это произошло", - ответила Ирен, доставая из сумки вырезку и передавая ее мне. "Это он, Дот’.


Дороти прочла заметку с нарастающим ужасом. Она едва могла дышать, и по всему телу разлился колючий жар. Чувство глубокой вины обожгло ее изнутри. В статье сообщалось, что полиция, расследующая убийство в Ливерпуле, разыскивает человека по имени Эрнест Гилл.


- Что мне делать, Дот? ’ спросила Ирен. ‘ Он мой друг.


‘Я знаю’.


‘Должно быть, это ошибка. Он никогда бы так не поступил. Он поклялся мне, что непричастен. Должен ли я ему верить?’


Дороти закусила губу и боролась со своей совестью. Это изменило все. Ее сестра заслуживала знать правду.


‘Я должна тебе кое-что сказать, Ирен", - сказала она.


"А у тебя есть?"


‘Это из-за Эрни".


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


Сирил Барридж сидел на скамейке в Грин-парке и ел бутерброды, которые приготовила для него жена. Его новые коллеги предпочли пообедать в ближайшем ресторане, но он отверг их компанию. При любой возможности он любил бывать на свежем воздухе, особенно в такой теплый день. В своем безукоризненном костюме и фетровой шляпе он выглядел довольно нелепо, когда ел из коробки для ланча, но не обращал внимания на любопытные взгляды, которые привлекал. От факта, что шла война, никуда не деться. Мимо него проходили солдаты в увольнении в военной форме с женами или подружками на руках. На стенде были размещены призывные плакаты. Проходя мимо продавца у ворот, Барридж заметил, что газетный заголовок сообщал о новых бомбах, сбрасываемых цеппелинами на Лондон. Немцы распространяли свою атаку и вызывали серьезную озабоченность в столице. Барридж этого не разделял. Его больше интересовало оторвать кусок хлеба и разломать его, чтобы бросить птицам, танцующим у его ног. Они с благодарностью поклевали крошки.


Когда кто-то сел рядом с ним, птицы улетели. Он повернулся, чтобы отчитать вновь прибывшего, но обнаружил, что рядом с ним инспектор Харви Мармион.


‘Всего хорошего, сэр", - сказал детектив. "Ваш работодатель сказал мне, что я могу найти вас здесь’.


‘Мне нравится кормить птиц’.


‘Это похвальная привычка, мистер Барридж’.


‘Тогда почему ты их отпугнул?’


‘Они вернутся, когда поймут, что я не представляю угрозы", - сказала Мармион. ‘Эти крошки слишком соблазнительны, чтобы их оставлять".


Барридж сверкнул глазами. ‘ Что вам нужно на этот раз, инспектор?


‘Мне нужна обычная вещь, сэр, — больше информации’.


‘Достань это где-нибудь в другом месте. Я ничего не знаю’.


‘Я думаю, вы были бы удивлены, узнав то, что знаете. Вам просто кажется, что это не имеет отношения к делу. Расскажите мне о мистере Коэне и мистере Файне’.


‘Они оба мне не нравились’.


‘Насколько хорошо они ладили друг с другом?’


Пролепетал Барридж. ‘ Откуда мне знать? Я был там, чтобы работать, а не наблюдать за другими.


‘Как вы думаете, мистер Коэн был осведомлен о ... наклонностях мистера Файна?’


‘Нет, - сказал портной, ‘ его взяли вместе с мистером Стейном. У меня более острый глаз на такие вещи’.


‘Могли бы вы назвать себя человеком с предубеждениями?’


‘Да, и я горжусь этим фактом. У меня есть свои стандарты, и у меня нет на них времени, поскольку я им не соответствую. Говард Файн сильно не соответствовал этим стандартам. Я был рад, когда он ушел’.


Когда он задавал следующий вопрос, Мармион посмотрела ему в глаза. - Он вам не понравился потому, что был гомосексуалистом, или потому, что был евреем?


‘Я ничего не имею против евреев", - сердито сказал Барридж. ‘Я провел большую часть своей жизни, работая с ними и на них. Они всегда относились ко мне справедливо. Нет, инспектор, у меня нет предубеждений в этом смысле. Однако, когда дело доходит до содомитов, я очень предубежден, как и должен быть каждый порядочный человек. Такие люди, как Говард Файн, позорят нас.’


‘Осмелюсь предположить, что вы поделились с ним своим низким мнением’.


‘Он знал, где я нахожусь".


‘А мистер Коэн разделял ваши предубеждения?’


‘Спросите его. Знаете, у него действительно есть язык в голове. Что я скажу, так это то, что менеджер был обеспокоен, когда Файна выгнали. Я ненавидел мистера Стоуна, как вы знаете, но я согласился с тем, что он сделал. Это единственный раз, когда мы с Гербертом Стоуном были единодушны.’


Мармион посмотрела вниз на птиц, которые теперь прыгали всего в нескольких футах от них. Барридж бросил им еще хлеба. Они принялись клевать, иногда ссорясь из-за одной крошки. Мармион позабавили их выходки.


‘Я же говорил тебе, что они скоро вернутся", - прокомментировал он.


Барридж фыркнул. - Я просто хотел бы, чтобы вы тоже этого не делали.


‘Вы находите мои вопросы такими навязчивыми?’


‘Я нахожу их нечестными, инспектор", - сказал другой. ‘Вы спрашиваете одно, но думаете другое. Вы пытаетесь обманом заставить меня сказать то, что вы хотите услышать’.


‘И что же это такое, сэр?’


‘Я ни черта не понимаю!’


Отповедь Барриджа положила конец разговору. Он начал заворачивать оставшийся сэндвич, прежде чем положить его в коробку, стоявшую у него на коленях. Когда йоркширец резко встал, птицы разбежались. Мармион поднялся на ноги и пристроился рядом с ним. Они направились к воротам в конце Пиккадилли.


‘ Я вернусь с тобой в магазин, ’ сказал он.


‘Ну, это не по приглашению’.


‘Неужели? Я думал, ты наслаждаешься моим обществом’. Его сарказм вызвал у Барриджа гортанный смешок. ‘Вы знали, что мистер Файн живет в Брайтоне?’


‘Я не знал, и мне все равно’.


‘ Какая причина могла быть у мистера Коэна для посещения его там?


‘ Спроси у него.


‘Они едва ли были друзьями, когда мистер Файн работал в Лондоне’.


‘ Откуда ты знаешь? - спросил я.


‘ Я опираюсь на собранные к настоящему времени доказательства.


‘Тогда этого явно недостаточно", - сказал Барридж. ‘Люди одной профессии собираются вместе. Я уверен, что то же самое и с детективами. Дэвид Коэн был портным, и Говард Файн тоже. Это достаточная причина для того, чтобы они встретились в Брайтоне или где-либо еще. Есть еще одна вещь, над которой вам следует поразмыслить, - продолжил он. ‘Мистер Коэн занимает должность в Еврейской гильдии портных. Он член национального комитета. Даже если бы он ненавидел все, что связано с мистером Файном, он бы сделал все возможное, чтобы заставить его вступить.’


Мармион не отставал от целеустремленного шага своего спутника.


‘Почему вы стали портным, мистер Барридж?’


‘У меня не было выбора. Это было у меня в крови. Мой отец был портным, как и мой дедушка’.


‘И я верю, что ваш сын продолжает традицию’.


‘О, вы это выяснили, не так ли? Да, Арнольд занимается этим делом, как и мой зять, так уж получилось. Зачем вы проверяете мою семью, инспектор? ’ обиженно спросил он. ‘ Вы планируете написать мою биографию?


‘Важна каждая деталь, сэр’.


Барридж был язвителен. ‘ Тогда, может быть, мне стоит рассказать вам о моем дяде Рубене, - сказал он. ‘ Он живет в Донкастере с тетей Дорис. У них пятеро детей и собака по кличке Альфред. Еще есть мой брат Мартин, конечно, в Скарборо. Хотите послушать о том, как он сломал ногу на льду?’


‘Хорошо, хорошо", - сказала Мармион, поднимая руку. - "Этого достаточно, спасибо. Я слышу вас громко и ясно’.


‘Значит ли это, что ты наконец оставишь меня в покое?’


‘Это значит, что я позволю тебе вернуться в магазин одной’.


‘Хорошо’.


‘Но я рад, что у нас была эта короткая беседа’.


Барридж улыбнулся. ‘ Вы получили то, за чем пришли, инспектор?


‘ Как ни странно, - сказала Мармион, - я думаю, что да.


Только вечером они смогли подробно обсудить эту проблему. До тех пор Ирэн сидела дома, пребывая в смятении. Была ли ее старая подруга причастна к убийству в Ливерпуле? Даты совпадали. Джилл хвастался, что в тот день, когда он вернулся в город, он напал на немецкую семью, которая до сих пор не пострадала от ответной реакции после потопления "Лузитании". Позже он отказался от своих заявлений, но теперь его имя в газете связали с убийством. Ирен отчаянно пыталась объяснить это, как-то оправдать его. В статье говорилось только, что полиция хотела с ним поговорить. Они не описывали его как подозреваемого и тем более как человека, находящегося в бегах. И Джилл не вел себя как человек, на которого охотятся. Он двигался так, словно его совершенно не мучили угрызения совести.


Стремясь поверить ему, она была обязана принять во внимание признание своей сестры. Дороти рассказала ей о встрече с Джиллом и о том, как он взял с нее клятву хранить тайну. Ирен была шокирована нечестностью своей сестры и отчитала ее за излишнюю доверчивость. Однако стали ясны две вещи. Во-первых, необычное поведение Дороти накануне получило объяснение, и, во-вторых, Ирен поняла, что человеком, который следил за ней и мисс Джеймс, должно быть, был Эрни Джилл. Поскольку он не знал, где работает Дороти, он, должно быть, также следил за ней. Было неприятно чувствовать, что за обеими сестрами наблюдают. Если Джилл действительно работал парикмахером, как он мог найти время, чтобы преследовать Ирен и Дороти?


Все свелось к имени его матери. Заявив, что ее звали Дороти, он нагло солгал и, по всей вероятности, сделал то же самое с Ирен, когда они впервые встретились. Это показало, каким беспринципным он мог быть. Джилл никак не ожидал, что две женщины узнают об обмане. Теперь, когда они узнали, они почувствовали себя обманутыми. Ирен кипела. Друг, которого она знала много лет, был раскрыт как отъявленный лжец с навязчивым интересом к ней. Чтобы сблизиться с Ирен, он даже был готов манипулировать ее сестрой. Однако его интриги не доказывали, что он способен на убийство. В конце концов, полиция могла просто охотиться за ним в надежде, что у него может быть информация, которая приведет к аресту.


Услышав, как поворачивается ключ во входной двери, Ирен бросилась открывать. Дороти вошла с выражением крайнего уныния на лице. Ей так не терпелось возобновить дискуссию, что она даже не сняла шляпу и пальто. Она просто села на диван в гостиной и взяла Ирен за руки.


‘Я не знаю, как я пережила сегодняшний день", - сказала она. ‘Я просто не могла перестать думать об этом’.


‘Я делал то же самое, Дот’.


‘Что вы решили?’


‘Ничего— я не могу принять решение’.


‘Вы должны сообщить о нем в полицию", - твердо сказала Дороти.


"А что, если он невиновен?’


‘Тогда его отпустят, и он пойдет своей дорогой’.


‘И первое, что он сделает, это отправится на наши поиски", - сказала Ирен. ‘Если мы сообщим полиции о его местонахождении, Эрни очень рассердится на нас’.


"Он принимал участие в этом убийстве , Ирен’.


"Это не то, что было написано в " Ливерпульском эхе ’ .


‘Он подозреваемый’.


‘Не обязательно — он мог просто быть свидетелем’.


‘Иди в полицию прямо сейчас. Я пойду с тобой’.


‘Все не так просто, Дот’.


‘ Пожалуйста, не говори мне, что он друг, ’ презрительно сказала Дороти. ‘ После того, как он обошелся с нами обоими, ты ему ничего не должна.


‘Да, это так - я обязан ему своей жизнью’.


‘Возможно, он спас твою жизнь, но он отнял жизнь у кого-то другого. Ты читала отчет. Этого беднягу избили до бесчувствия, Ирен. Пока он был в больнице, он даже не пришел в сознание. Он просто исчез. Это то, что Эрни Джилл помог с ним сделать.’


‘Мы не знаем этого наверняка’.


"Я знаю", - заявила Дороти. "Если ты слишком напуган, чтобы заявить на него, тогда я сделаю это сама. Какой адрес он вам дал?’


Ирен вырвалась от нее и принялась расхаживать по комнате. Казалось, ее мозг вот-вот взорвется. Скрестив руки на груди и поджав губы, она ходила взад-вперед, в очередной раз перебирая аргументы. В конце концов, она подошла и встала перед Дороти.


‘У него должен быть шанс защитить себя, Дот’.


‘Пусть он сделает это на глазах у полиции’.


‘Его нужно предупредить заранее", - сказала Ирен. ‘Я думаю, не следует ли мне снова пойти в дом и поговорить с ним’.


‘Это последнее, что тебе следует делать", - возразила Дороти. ‘Если он убийца, ты будешь соучастницей. Предупреждая его, ты помогаешь ему сбежать. Я не могу позволить тебе сделать это, Ирен. Это слишком опасно. И есть кое-что еще, ’ добавила она. - Что, если он станет противным?


‘Эрни никогда бы не причинил мне вреда’.


Дороти была резка. - Он причинил бы боль любому, если бы его загнали в угол.


Ирен была сбита с толку еще больше, чем когда-либо. Она не хотела возвращаться в дом, где жил Джилл, но у нее было смутное ощущение, что он заслужил шанс. У Ирен было чувство долга, которого ее сестра никогда бы не поняла. Это нельзя было игнорировать.


‘Ну?’ - спросила Дороти. - "Что ты собираешься делать?’


‘Я собираюсь выспаться над этим, Дот", - сказала Ирен. ‘Утром все может показаться намного яснее’.


Джо Киди терпеть не мог задержек. Учитывая вероятность того, что в ближайшее время начнутся какие-то действия, он горел желанием поучаствовать, но был вынужден отложить их до пятницы. Когда это, наконец, произошло, он был в состоянии сильного возбуждения. В тот вечер он должен был присоединиться к членам Истинно Британской лиги в том, что, как он подозревал, будет своего рода нападением на собственность. В худшем случае ему, возможно, удастся арестовать лидера одиозной организации, приверженной насилию против евреев; в лучшем случае, он, возможно, поможет раскрыть дело, которое так взволновало их. В любом случае, Киди был в выигрыше.


Харви Мармион был более осмотрителен.


‘Не ожидай слишком многого, Джо", - посоветовал он.


‘У меня хорошее предчувствие на этот счет, инспектор’.


‘Возможно, ты настраиваешь себя на разочарование. Они могли бы вообще отменить сегодняшнее маленькое приключение, или ты мог бы добраться до "Лорда Нельсона" и обнаружить, что там никого нет. Что, если бы они тебя грохнули?’


‘Тогда они бы вышвырнули меня прямо там и тогда", - сказал Киди.


‘Возлагать большие надежды - ошибка, вот и все, что я хочу сказать’.


‘Достаточно справедливо. Я принимаю это’.


‘ К счастью, комиссар санкционировал это мероприятие. Всегда хорошо иметь поддержку сверху.’


"А что, если он не санкционировал это?’


Мармион усмехнулась. ‘Если бы я думала, что это может случиться, - сказал он, - я бы не рассказала ему об этом. Мы бы просто продолжили’.


‘Опять проявляется твоя коварная жилка", - сказал Киди, смеясь.


‘Я просто практичен. Важны хорошие результаты’.


‘Предполагается, что мы должны подчиняться приказам’.


‘Нельсон тоже был таким", - сказала Мармион. ‘К счастью, он не всегда так поступал и в результате добивался больших побед’.


Киди нахально ухмыльнулся. ‘ Ты хочешь сказать, что я могу ослушаться тебя, когда захочу?


- Я говорю тебе проявлять осмотрительность, Джо. Кстати, - продолжил он, взяв лист бумаги, ‘ я получил еще одно донесение от человека, которого я направил на Дэвида Коэна. Он обнаружил кое-что интересное.’


‘Дай угадаю — Говард Файн - незаконнорожденный сын Коэна’.


"Так получилось, что между ними есть кровное родство’.


‘Неужели? Я просто пошутил’.


‘Не так уж и близко. Оказывается, фирмой, к которой Файн присоединился в Брайтоне, когда уехал из Лондона, управляет двоюродный брат Дэвида Коэна’.


‘Означает ли это, что Коэн рекомендовал Файна для этой работы?’


‘Должно было произойти что-то в этом роде’.


‘Колеса в колесах, а?’


‘Да, Джо", - сказала Мармион. "Проблема в том, что они крутятся все быстрее и быстрее’. В дверь постучали. ‘Войдите’.


Дверь открылась, и вошла привлекательная молодая женщина с папкой. Она подошла к столу и протянула ее Мармион.


‘Нам только что прислали это письмо, инспектор", - сказала она.


‘Спасибо’.


Передав папку, она вежливо улыбнулась на прощание и снова вышла. Киди не сводил с нее глаз. Когда дверь за ней закрылась, он издал одобрительный возглас.


‘Это один из бонусов войны", - заметил он. ‘Когда я пришел в Скотленд-Ярд, у нас служили только мужчины. Теперь, когда рабочей силы стало меньше, у нас есть кое-что гораздо более приятное для рассмотрения.’


Мармион открыла папку и прочитала краткий отчет внутри.


‘Забудь о ней", - сказал он, вставая. ‘У меня здесь есть кое-что еще приятнее’.


‘Что это?’


‘Во время нападения на дом в Ливерпуле мужчина немецкого происхождения был избит до полусмерти. Он скончался несколько дней спустя. Полиция разыскивает человека по имени Эрнест Гилл’.


‘И что?"


‘Сегодня утром кто-то зашел в местный полицейский участок и назвал адрес Джилл. С этим мы уже сталкивались, Джо’.


‘ Когда это было, инспектор?


‘Это было, когда мы просматривали уголовное досье лысого Брэдли Томпсона. Этот человек, должно быть, его друг, потому что они живут в одном доме. Он также вполне мог быть членом Истинно Британской лиги. Он передал лист бумаги Киди. ‘Здесь описание Джилла. Запишите это. Возможно, вы сможете оказать нашим коллегам в Ливерпуле большую услугу.’


Эрни Джилл бодро шел по улице рядом со своим другом. Они оба были одеты в темное, а лысая голова Томпсона была скрыта под промасленной кепкой. Они завернули за угол и увидели вывеску "Лорд Нельсон", которая со скрипом раскачивалась на ветру.


‘Мне нравится Лига", - сказал Джилл. ‘Они доводят дело до конца’.


‘Вот почему я присоединился, Эрни. Я попробовал одну или две другие группы, но все, что они делали, это разговаривали и рассовывали листовки по почтовым ящикам. На следующий день после того, как я приехал сюда, - сказал Томпсон, ‘ мы рисовали лозунги на витринах еврейских магазинов. Неделю спустя мы забрасывали их кирпичами’.


‘Мне понравилось поджигать эту машину’.


Его друг хихикнул. ‘ Жаль, что в нем не сидел владелец.


Они добрались до паба и вошли через вращающуюся дверь. В лаундж-баре выпивали несколько человек, но они проигнорировали их и направились в заднюю комнату. Когда они вошли, Томпсон огляделся с удовлетворенной улыбкой.


‘Его здесь нет", - сказал он с презрением. ‘Я знал, что его не будет’.


‘Дай ему время, Брэд", - предложил мужчина в комбинезоне. ‘Я не думаю, что его можно как-то отпугнуть. Эрни ведь не был таким, правда?’


Джилл хихикнул. ‘ Можешь повторить. Это как раз то, чего я хочу. Я чувствую себя здесь как дома.


‘Это хорошо, потому что у нас будет для вас много работы’.


‘Куда мы идем сегодня вечером?’


‘Это еще одно поручение’.


‘Кто-то, должно быть, ненавидит евреев так же сильно, как и мы, если он продолжает так раздавать деньги. Как его зовут?’


‘Я не прошу", - сказал мужчина. "Он получает то, за что платит, а мы получаем еще немного наличных для нашей казны. Мы потратим часть из них здесь, в баре, сегодня вечером".


Раздался общий одобрительный смех. Кроме человека в комбинезоне, там были еще два члена Истинно Британской лиги. Один из них был невысоким, изможденным, желтоватого цвета человеком лет пятидесяти с бахромой, тронутой сединой. Другой был рослым молодым человеком с густыми бровями, сходящимися друг с другом над носом-картошкой. Как и у Брэда Томпсона, у него был дикий взгляд человека, который стремился поупражняться в мускулатуре. Хотя оба мужчины кивком поприветствовали вновь прибывших, они оставили разговор своему лидеру.


‘Я поведу, - сказал мужчина в комбинезоне, ‘ а Брэд может сесть рядом со мной. Остальные могут ехать в кузове грузовика. Это относится и к новому человеку.’


‘Он не придет", - сказал Томпсон.


‘О, да, он это сделает — он верит в наше дело’.


‘Многие люди так делают, но они слишком боятся показать это’.


‘Я не боюсь", - сказал Джилл, выступая вперед. ‘Нам нужна такая группа в Ливерпуле. В некоторых его частях полно евреев, а в Манчестере еще хуже’.


‘Истинная Британская лига здесь для того, чтобы очистить Лондон и изгнать евреев", - сказал лидер. ‘Однажды мы, возможно, сможем донести это послание до других городов. У меня есть идея, Эрни, ’ добавил он, щелкнув пальцами. ‘ Возможно, ты мог бы открыть филиал в Ливерпуле.


Томпсон ухмыльнулся. ‘Он не будет возвращаться туда в спешке’.


‘Нет, ’ сказал Эрни, смеясь, ‘ я вроде как злоупотребил гостеприимством’.


‘Копы все еще ищут его’.


Без предупреждения дверь распахнулась, и вошел Джо Киди. На нем была та же грубая одежда, что и раньше. Он опознал в мужчине в комбинезоне того, с кем разговаривал во время своего первого визита. Киди также узнал Брэда Томпсона, но остальные три лица были ему незнакомы.


‘Вот и я", - сказал Киди, потирая руки.


‘Брэд думал, что вы испугаетесь", - сказал главарь. ‘Я знал, что вы нас не подведете’.


‘Я не собирался пропускать веселье’.


‘Ладно, поехали своей дорогой. Брэд со мной в такси. Ты в кузове грузовика с Эрни и остальными’.


‘Который из них Эрни?" - спросил Киди.


‘Я", - сказал Эрни, делая шаг вперед. ‘Кто вы?’


‘Я тот, кто не хочет, чтобы страна была осквернена евреями’.


‘Это все, что нам нужно было услышать", - сказал главарь. ‘Следуйте за мной. Мы выйдем через черный ход’.


Он вывел их через дверь в дальней стене во двор. Грузовик ждал. Пока главарь забирался в кабину, Томпсон пошел завести двигатель. Киди забрался в заднюю часть грузовика и сел. Остальные забрались вслед за ним. После пары поворотов Томпсон завел двигатель, затем втащил себя в кабину. Грузовик тронулся с места с четырьмя мужчинами, двумя картонными коробками и несколькими канистрами бензина в кузове. Выруливая на улицу и набирая скорость, он пронесся мимо припаркованной в тени машины. Киди был единственным на борту, кто знал, что оно последует за ними.


Машина свернула на подъездную дорожку и резко остановилась. Когда двигатель был выключен, передняя дверца открылась и вышла Мириам Штайн. Из машины выбрался ее шурин.


‘Приятно снова видеть его здесь", - сказала Мириам, проводя рукой по капоту. ‘Я помню день, когда Джейкоб купил его. Он так гордился своей машиной’.


‘Это прекрасная плавная поездка, Мими’.


‘Мы должны были подумать об этом раньше’.


‘Да, ’ сказал Стоун, ‘ это очевидный поступок. Поскольку моя собственная машина была уничтожена, мне следовало сразу же забрать эту из гаража. Мне просто это никогда не приходило в голову’.


‘У тебя было о чем подумать, Герман’.


‘Кризисы следуют один за другим. Кстати, ’ сказал он, бросив взгляд на дом, ‘ как Рут?’


‘Она на удивление здорова. Я до сих пор не понимаю, почему она вот так улизнула из дома, но вернулась почти посвежевшей. Она даже наконец-то нормально поела’.


‘Это обнадеживает’.


‘И она пообещала больше так не убегать’.


‘Я хочу от нее большего, чем извинения", - предупредил Стоун. ‘Вчера она заставила нас пройти через ад. Я никогда не забуду шок, когда увидел окно ее спальни широко открытым’.


‘Оставь ее в покое на некоторое время", - посоветовала Мириам. ‘Ей нужен отдых’.


‘Что нужно Рут, так это быть под присмотром’.


‘Это худшее, что мы могли с ней сделать, Герман. За ней все время наблюдали, и это заставляло ее хотеть сбежать. Мы отняли у нее свободу. Рут хотела ее вернуть’.


‘И что она сделала со своей свободой?’ - раздраженно спросил он. ‘Она уехала в Вест-Энд. Рут напрашивалась на неприятности. Что она пыталась сделать? - спросил он, махнув рукой. ‘ Снова подвергнуться нападению?


Мириам вспыхнула. ‘ Это ужасное предположение.


‘Мы должны быть реалистами. В это время ночи на улицах полно пьяных. С ней могло случиться что угодно’.


‘Благодаря полиции она вернулась домой целой и невредимой’.


‘Да, но только после того, как она напугала нас. Я не думаю, что ты должна быть такой снисходительной, Мими. Нам нужно сделать ей замечание. Если бы я не был так занят весь день, я бы очень строго поговорил с Рут.’


‘Я бы предпочла, чтобы ты не делал этого сейчас", - сказала она. ‘Рут знает, что поступила неправильно. Давай пока оставим все как есть’.


Стоун увидел решительный взгляд в ее глазах. Мириам настаивала на своем. Поразмыслив, он согласился на некоторое время отстать от своей племянницы. Уже собираясь войти в дом, он вспомнил, как в последний раз оставлял машину на подъездной дорожке.


‘Если вы не возражаете, - сказал он, - я уберу его в гараж. По какой-то неизвестной причине я, очевидно, стал чьей-то мишенью’.


Киди не нужно было рыться в информации. Ее с готовностью предоставил Эрни Гилл, который не переставал хвастаться тем, как он помог поджечь синагогу, а затем уничтожить дорогой автомобиль. Чего он не смог подтвердить, так это того, что он и другие сыграли важную роль в нападении на Джермин-стрит. Если не считать деятельности этого человека в Ливерпуле, у Киди было достаточно доказательств, чтобы арестовать его. Джилл добровольно сознался. Сидя в кузове грузовика, было трудно следить за маршрутом, по которому они ехали. Автомобиль кренился на поворотах и трясся по неровной дороге. Киди одним глазом следил за машиной, следовавшей за ними, пытаясь отвлечь от этого своих спутников.


Наконец слева от них показалась река. Затем грузовик проехал по лабиринту улиц, прежде чем резко остановиться. Поздние вечерние тени превратили здания в массивные темные каменные блоки. Местность казалась пустынной. Выскочив из кабины, главарь ударился о борт грузовика. Джилл передал ему канистры с бензином. Киди наблюдал, как двое других мужчин вытаскивают коробки с растопкой на тротуар. Когда Киди вышел из грузовика, он стоял рядом с Брэдом Томпсоном, чей тон был снисходительным.


‘Смотри в оба", - сказал он. "Мы покажем тебе, как это делается’.


‘Он хочет присоединиться к нам, Брэд’, - сказал главарь. ‘Верно?’


‘Верно", - подтвердил Киди. ‘Где мы?’


‘Мы очень близко к складу, который нужно сжечь дотла’.


‘Кому это принадлежит?’


‘Человек по имени Герберт Стоун— за исключением того, что его настоящее имя Герман Штайн и он еврейский иммигрант, которого следует вообще изгнать из Британии вместе с остальными ему подобными’.


‘Почему бы не воспользоваться грузовиком?’ - спросил Киди. ‘Почему бы не подъехать, не разжечь костер, а затем быстро исчезнуть? По словам Эрни, именно это ты и сделал в синагоге’.


‘Эрни следовало бы научиться держать язык за зубами", - сказал главарь, бросив укоризненный взгляд на Джилла. ‘В синагоге это не сработало. Пожарная команда прибыла туда слишком рано. На этот раз мы не будем рисковать. Место охраняется. По нашей информации, там дежурят четыре ночных сторожа. Брэд и остальные позаботятся о них, пока мы с тобой, ’ продолжил он, тыча пальцем в Киди, ‘ войдем внутрь и устроим пожар.


‘Я бы предпочел разжечь огонь", - пожаловался Джилл.


‘Ты останешься со мной, Эрни", - сказал Томпсон. ‘Мы вырубим этих ночных сторожей. Вот почему я дал тебе эту дубинку’.


Главарь подозвал их поближе. ‘ Вот так мы собираемся проникнуть на склад ...


Мармион сам вел машину, рядом с ним был детектив, и еще трое втиснулись на заднее сиденье. Они держали грузовик в поле зрения, а когда он замедлил ход и остановился, свернули на соседнюю улицу и припарковались у обочины. Один мужчина побежал за угол, чтобы украдкой понаблюдать за пассажирами грузовика. Мармион уже догадался, куда они направятся, потому что знал, кому принадлежит склад поблизости. Герберт Стоун снова подвергся нападению. Это облегчило их работу. Вместо того, чтобы преследовать, детективы могли опередить его и подготовить засаду.


‘Сюда", - сказал Мармион, указывая на своих людей. ‘Мы можем прорваться туда и опередить их. Следуйте за мной’.


Они побежали по узкому переулку, заваленному мусором.


Киди решил сделать свой ход до того, как кто-нибудь из ночных сторожей пострадает. У Томпсона и Джилла были при себе дубинки, у старшего был железный прут, а младший размахивал молотком, словно умирал от желания пустить его в ход. Под мышкой у него была коробка с растопкой. Киди нес большую канистру с бензином и другой ящик с растопкой. У главаря были две другие канистры с бензином. Рассредоточившись, они двигались украдкой и отступали в дверной проем, когда мимо проезжал случайный автомобиль. В поле зрения появился склад. Все они знали план. Джилл должен был подойти к зданию и отвлечь ночного сторожа, дежурившего в сторожке у ворот, чтобы остальные могли занять позиции. Когда Джилл уговаривал мужчину открыть дверь, он предлагал ему сигарету, а затем бил его дубинкой, когда тот был застигнут врасплох. Оказавшись внутри здания, они избавлялись от других ночных сторожей, пока вокруг разбрызгивали бензин и поджигали растопку. Киди знал, что когда пожар охватит все вокруг, не будет никакой надежды остановить его.


Выбор времени решал все. Если он сделает свой ход слишком рано, детектив может оказаться в изоляции, а ему не справиться с четырьмя вооруженными людьми и их главарем. Если бы он опоздал со своим вмешательством, ночной сторож мог потерять сознание. Киди надеялся, что Мармион и остальные были поблизости, чтобы прийти ему на помощь, но он не видел никаких признаков их присутствия. Он начал опасаться, что их сбросил грузовик, когда тот петлял по докам.


Главарь отдал приказ, и Джилл отправился неторопливой походкой, попыхивая сигаретой. Когда он увидел свет в сторожке, он остановился, чтобы помахать человеку внутри. Через несколько мгновений ночной сторож приоткрыл окно, чтобы слышать Джилла. Они разговорились. Парикмахер был расслаблен и не представлял угрозы. Он был настолько правдоподобен, что ночной сторож в конце концов поддался искушению открыть дверь. Джилл полез в карман за сигаретами. Это был момент, которого Киди так долго ждал, и он ожил.


‘Это уловка!’ - закричал он, бегом направляясь к сторожке. ‘Возвращайся внутрь и запри дверь’.


Сначала мужчина был сбит с толку. Однако, когда он увидел, что Джилл вытаскивает дубинку, он не колебался. Вернувшись в безопасное место сторожки, он запер дверь и нажал на звонок, чтобы предупредить своих коллег на складе. Тем временем Киди набросился на Джилла с такой силой, что сбил его с ног и заставил бросить оружие. Томпсон был взбешен предательством. Он бросился на Киди с высоко поднятой дубинкой, но так и не приблизился к нему. Двое детективов внезапно вышли из тени, чтобы одолеть его, отобрать оружие и, несмотря на его отчаянную борьбу, надели на него наручники. Вскоре Томпсон лежал лицом вниз на тротуаре, рядом с ним был Джилл, также надежно скованный наручниками.


Двое оставшихся детективов использовали неожиданность в своих интересах, появившись из ниоткуда, чтобы напасть на других членов банды. Пожилого мужчину легко арестовали и отобрали у него оружие, но младший был намного сильнее и оказал сопротивление. Киди пришлось протянуть руку помощи, чтобы усмирить его. Главарь быстро оценил ситуацию. Когда он услышал, как Киди выкрикнул свое предупреждение, и увидел пятерых мужчин, вышедших из укрытия, чтобы напасть на них, он понял, что сопротивляться бесполезно. Вскоре им придется сражаться еще и с четырьмя ночными сторожами. Шансы были невероятны. Поэтому главарь выбросил канистры с бензином и пустился наутек.


Харви Мармион сразу же бросился за ним. Увидев приближающуюся в темноте группу, он определил лидера по тому, как тот передавал свои приказы жестами. Когда мужчина скрылся, Мармион бросилась в погоню, их шаги эхом разносились по пустым улицам. Главарь, очевидно, направлялся к грузовику. Мармион должна была догнать его, прежде чем он сможет завести машину. Доводя себя до предела, он пытался не обращать внимания на жжение в легких и колющую боль в ногах. Он был полон решимости заполучить своего человека.


Главарь услышал приближающиеся шаги. Когда он добрался до грузовика, он обернулся и увидел Мармион, спешащую к нему. У него не было времени скрыться в грузовике. Вместо этого он схватился за пусковую ручку и угрожающе поднял ее. Это заставило детектива замедлить шаг до прогулочного.


‘Я детектив-инспектор Мармион из Скотленд-Ярда, - сказал он, тяжело дыша, ‘ и я пришел, чтобы арестовать вас. Новым членом, который присоединился к Истинно Британской лиге прошлой ночью, был мой коллега, сержант Киди.’


‘Отойдите", - предупредил мужчина, взмахнув пусковой ручкой.


‘Опустите это, сэр, выхода нет’.


‘По крайней мере, я могу пролить немного крови, прежде чем меня поймают’.


Когда Мармион остановился, двое его людей выбежали из-за угла, чтобы помочь ему. Они замедлили шаг, когда увидели, что происходит. По команде Мармион детективы рассредоточились так, что образовали полукруг вокруг главаря. Мужчина, стоявший спиной к грузовику и трем детективам перед ним, казалось, сдался. Рука с оружием опустилась, и он обмяк, признавая поражение. Мармион не обманулась. Шагнув вперед, чтобы арестовать его, он знал, что мужчина будет сопротивляться. Когда инспектор подошел ближе, главарь внезапно ударил его рукояткой стартера. Предвидя это движение, Мармион нырнула под оружие, нырнула ему в живот и сильно ударила его о переднюю часть грузовика. Другие детективы быстро подошли, чтобы схватить мужчину и удерживать его, пока Мармион защелкивала наручники. Он внимательно посмотрел на лидера организации. Комбинезон и плоская кепка наводили на мысль о рабочем, но его лицо принадлежало совершенно другому классу.


‘Вы лидер Истинно Британской лиги?’ - спросила Мармион.


Этот человек вел себя вызывающе. ‘Я горжусь тем, что ношу этот титул’.


‘Ваша отвратительная организация только что распущена’.


‘Не раньше, чем мы добьемся наших триумфов’.


‘Случайно, одно из них не было на Джермин-стрит?’


‘Да, инспектор— мы выжгли нескольких евреев из бизнеса’.


‘Кто тебя подговорил на это?’


‘Кто-то, кто ненавидит их за то, что они сделали с этой страной, и кто верит в нашу миссию по изгнанию подонков’.


‘Это был тот же человек, который спонсировал сегодняшнее нападение", - сказал Киди, присоединяясь к ним и положив руку на плечо несчастного Джилла. ‘По словам присутствующего здесь Эрни, кто-то заплатил им за поджог синагоги и уничтожение машины мистера Стоуна’.


Мармион набросилась на главаря. ‘ Кто был вашим казначеем?


‘Я не знаю, инспектор", - ответил мужчина.


‘Он так же виновен, как и ты. Ты хочешь взять на себя ответственность, пока он на свободе? Это кажется тебе очень несправедливым по отношению к нему. Кто он?’


‘Бог знает’.


‘У него должно быть имя’.


‘Он так и не сказал мне, что это было’. Мармион выглядела скептически. ‘Это правда, я клянусь. Он просто передавал деньги и отдавал нам приказы. Нам нравилось работать на него, потому что он думал так же, как мы.’


‘Расскажите нам что-нибудь о нем", - настаивал Киди.


‘Да", - добавила Мармион. ‘Сколько ему было лет? Как он выглядел? Как он одевался? Опишите его голос. Он был лондонцем?’


‘О нет", - сказал мужчина. ‘Он приехал откуда-то с Севера’.


Телефонный звонок преобразил его. Когда он вернулся в комнату, Герберт Стоун действительно сиял. Рут и ее мать были поражены разительной переменой в его поведении.


‘Что случилось?’ - спросила Мириам.


‘Один из моих складов собирались сжечь дотла, - сказал он, - но полиция предотвратила нападение. Они поймали виновных. Инспектор Мармион наконец-то хоть что-то понял правильно’.


"Это хорошая новость, Герман’.


‘Я хочу знать все подробности. Ты должна извинить меня, я поеду туда. Спокойной ночи, Рут’.


‘Спокойной ночи, дядя Герман’.


Мириам вышла проводить своего шурина и оставила Рут одну. Что-то не давало ей покоя с тех пор, как она вернулась из Вест-Энда. Она часами ломала голову в поисках ответа, который просто не мог материализоваться. Пытаясь разгадать тайну в очередной раз, она подумала о фигуре, которую видела в профиль в конце переулка. Хотя в его облике было что-то знакомое, она все еще не могла вспомнить его. Это был не близкий знакомый, а кто-то, с кем она встречалась совсем недолго. Рут прокрутила в голове список имен, но ни одно из них не подходило к мужчине в переулке.


Ее мать вернулась в комнату, улыбаясь впервые после убийства ее мужа. Мириам была воодушевлена новостью о том, что наконец-то были произведены аресты.


‘Это сняло такой груз с моих мыслей", - сказала она с облегчением.


Рут была слишком поглощена своими мыслями, чтобы слышать ее. Когда она сосредоточилась на проблеме, которая ее беспокоила, свет постепенно осветил фигуру в темном переулке.


‘Теперь я знаю, кто это был, мамочка’, - воскликнула она в восторге. ‘Человек, который наблюдал за мной прошлой ночью, был мистер Барридж!’


Сирил Барридж и его сын шикарно поужинали в кафе "Ройял". Поскольку это было особенное торжество, на нем не поскупились. Из-за характера празднования жена Барриджа была исключена. Она совершенно не знала о том, что натворили ее муж и сын. Они, однако, наслаждались своим успехом.


‘Мы заставим этого ублюдка попотеть", - радостно сказал Барридж. ‘Я с удовольствием почитаю газетные репортажи о разрушении его склада’.


‘Да, ’ согласился его сын, ‘ я тоже".


Арнольд Барридж был младшей версией своего отца с таким же телосложением, чертами лица и манерами. На них были костюмы, которые они сшили друг для друга, и они казались вполне непринужденными в шикарной атмосфере ресторана.


‘Лучшая еда, которую я ел за сто лет", - сказал Барридж, - "Хотя я все равно предпочитаю сэндвич в Грин-парке’. Он похлопал себя по животу. ‘Менее жирный’.


‘Что нам делать дальше, папа?’


‘Ровным счетом ничего, сынок’.


‘Но вы говорили о том, чтобы пойти к нему домой’.


‘Это может подождать, Арнольд. Теперь он будет настороже. Пусть пройдет несколько недель, прежде чем мы нанесем новый удар. Стоун начнет думать, что он в безопасности. Самое время нанести ему удар’.


‘Я все еще думаю, что нам следует вообще избавиться от него", - сказал Арнольд.


‘О, нет, это значило бы снять его с крючка. Я собираюсь оставить свинью в живых, чтобы мы могли заставить его страдать ’.


Он попросил счет, оплатил его и оставил щедрые чаевые. Затем они вдвоем встали и направились к двери. Когда они спускались по ступенькам на Риджент-стрит, то увидели подъехавшую к тротуару машину. Барридж не обращал на это внимания, пока Мармион и Киди не вышли и не перехватили их на тротуаре. Мармион приподнял шляпу.


‘Добрый вечер, сэр", - сказал он, бросив взгляд на кафе "Ройял". ‘Это шаг вперед по сравнению со скамейкой в парке, не так ли?’ Он повернулся к Арнольду. - Насколько я понимаю, это ваш сын. Когда мы звонили домой, нам сказали, что вы будете здесь. Барридж молчал. ‘Что ж, поскольку твой отец не представляет нас, Арнольд, нам придется сделать это самим. Я инспектор Мармион, а это, - продолжил он, указывая на своего спутника, - сержант Киди’.


‘Мы бы хотели, чтобы вы поехали с нами в Скотленд-Ярд", - сказал Киди.


‘Почему?’ - спросил Барридж.


‘Причин много, сэр. Мы могли бы начать с обсуждения пожара на складе мистера Стоуна, которого так и не произошло, потому что мы смогли арестовать людей, которым вы заплатили за его разжигание’.


Арнольд был поражен, но Барридж сохранял хладнокровие.


‘Я понятия не имею, о чем вы говорите, сержант", - сказал он.


‘Тогда давайте попробуем что-нибудь другое", - предложила Мармион. ‘Мы можем поговорить об убийстве Джейкоба Штайна кем-то, кто скрывался в здании до прибытия мафии’. Его взгляд метнулся к Арнольду. "У нас есть все основания полагать, что вы были убийцей’.


Барридж побледнел, и Арнольд немедленно стал искать выхода. Оттолкнув Мармион обеими руками, он бросился прочь по тротуару, уворачиваясь при этом от людей. Киди быстро пустился в погоню. Арнольд был молод и относительно здоров, но он только что плотно поужинал и выпил много шампанского. Вскоре он почувствовал последствия своей снисходительности. Киди догонял его с каждым шагом. В отчаянии портной бросился через дорогу и чуть не столкнулся с фургоном. Киди погнался за ним. К тому времени, когда Арнольд свернул на Пикадилли, сержант был достаточно близко, чтобы броситься портному на спину, заставив его пошатнуться, а затем упасть вперед на землю. Его лоб с глухим стуком ударился о тротуар, и он был совершенно ошеломлен. Прежде чем он понял, что происходит, на Арнольда надели наручники и подняли на ноги. Киди повел его обратно к машине, в которой уже сидел бледный Берридж. Праздничная ночь превратилась в день расплаты.


Для Эллен Мармион ужин вне дома был редким удовольствием. Ресторан не мог конкурировать с Cafe Royal, но еда была вкусной, и, что более важно, ей не нужно было ее готовить. Вино было исключительным. Также за столом присутствовали ее муж, ее дочь и Джо Киди. Это было вечером после того, как расследование наконец завершилось и все свободные концы были наконец-то связаны.


‘Комиссар был в восторге от нашего успеха, - сказала Мармион, - и не переставал поздравлять нас’.


‘Кто на самом деле совершил убийство?’ - спросила Алиса.


‘Это был Арнольд Барридж, чей отец раньше работал в магазине. Оказывается, Арнольд должен был присоединиться к нему там, но в последний момент ему отказали. Это действительно раздражало Сирила Барриджа. Это было последним в длинной череде невыполненных обещаний.’


‘Да", - сказал Киди, вступая в должность. "Барридж, без сомнения, был лучшим портным в фирме, и мистер Стейн знал это. Он предложил ему стать партнером и привлечь в фирму также Арнольда. Ни того, ни другого не произошло.’


‘Почему бы и нет?’ - спросила Эллен.


‘Они считали, что это произошло из-за того, что Джейкоб Штайн предал их. Желая отомстить, они подстроили то, что, по их мнению, было идеальным убийством. Зная о беспорядках, вызванных трагедией на Лузитании, Барридж нанял экстремистов под названием "Истинная британская лига", чтобы они разграбили и сожгли дотла помещения. Его сын тем временем прятался на чердаке, ожидая удобного случая спуститься и зарезать мистера Штейна до смерти.


‘Если бы он воспользовался пистолетом, ’ объяснила Мармион, ‘ выстрел был бы услышан, поэтому он выбрал нож. Он проник в помещение ночью с дубликатами ключей, сделанными из набора Дэвида Коэна. Сирил Барридж “одолжил” их, когда менеджер не смотрел.’


‘Они все тщательно спланировали заранее", - сказал Киди. ‘Арнольд подождал, пока Рут Штайн выбежит из офиса, прежде чем войти в него и убить ее отца. И ему необыкновенно повезло.’


‘Сейф был открыт, - продолжала Мармион, ‘ поэтому он сам воспользовался содержимым. Ему не только сошла с рук куча денег, он также забрал документы, доказывающие, что мистер Штайн больше не является единоличным владельцем фирмы. Он был выкуплен своим братом, который принимал все решения, влияющие на бизнес, из тени.’


‘Понятно", - сказала Элис. ‘Это мистер Стоун помешал мистеру Барриджу стать партнером. Он отказался повысить его в должности, потому что тот не был евреем’.


‘Он также отказался повысить ему крупную зарплату, которая была обещана в качестве награды за выслугу лет’.


‘Какой ужасный человек!’


Берриджи не понимали, насколько он ужасен, пока не прочитали документы в сейфе. Настоящим злодеем был Стоун, а не его брат. С этого момента, ’ сказала Мармион, ‘ они обратили свое внимание на Герберта Стоуна. С деньгами из сейфа они смогли снова нанять Настоящую Британскую лигу. Его участники не остановятся ни перед чем, как может вам сказать Джо.’


‘Я сам присоединился к ним на несколько дней, ’ вспоминал Киди, ‘ и не могу сказать, что мне это понравилось. Это были мерзкие люди, возглавляемые опальным адвокатом Саймоном Хиглеттом, который поссорился со своими коллегами-евреями и обвинил их во всем, что он делал неправильно. Он и его приспешники получали удовольствие, нападая на еврейские семьи без разбора. Некоторые листовки, которые они распространяли, были отвратительными. Меня от них затошнило. Слава Богу, мы остановили их на полпути. ’


‘Что с ними будет, Джо?’ - удивилась Элис.


‘Четверо из них отсидят длительные тюремные сроки за поджог, ’ ответил он, - а Эрни Гилл вернется в Ливерпуль, чтобы предстать перед судом за убийство’.


‘Сирил и Арнольд Барридж будут повешены", - сказала Мармион.


"Когда ты заподозрил их , папочка?’


‘Было две вещи, Элис. Я поймал Барриджа, который смотрел на сгоревшее здание с видом удовлетворения, хотя у него не было причин находиться там. Второй вещью было его самодовольство. Я встретил его сегодня в Грин-парке, и у него было самодовольство человека, настолько уверенного в своей непричастности к преступлениям, что он может позволить себе нагрубить детективу, ответственному за расследование. Я почувствовала насмешку, ’ сказала Мармион, ‘ и это подтвердило мои подозрения.


‘Подумайте о жене", - сказала Эллен с приливом сочувствия. ‘Я не могу поверить, что миссис Барридж была замешана в этом, и все же она вынуждена смотреть, как ее мужа и сына отправляют на виселицу. Как могла женщина справиться с двумя такими ужасными ударами?’


‘Ты могла бы это сделать", - поддразнила Мармион. ‘В конце концов, это не хуже, чем иметь дочь, которая присоединяется к Женскому корпусу скорой помощи и уходит из дома. Это были два ужасных удара для тебя .’


‘Харви!’ - воскликнула Эллен, игриво отвесив ему пощечину.


Принесли десерт, и они принялись за него. Мармиону понравился пудинг, но после волнительного расследования он чувствовал себя довольно вялым. Киди разделял его чувство разочарования, но вскоре воспрянул духом, когда его нога случайно задела палец Элис под столом. Вместо того, чтобы убрать ногу назад, она оставила ее там, где она была, прижавшись к его ботинку. Внезапно еда заработала на двух уровнях. Четверо из них присоединились к приятному празднованию, и двое из них начали свой собственный безмолвный диалог под столом.


Мармион поднял свой бокал. ‘Я думаю, мы должны выпить за Элис", - сказал он. ‘За последнюю неделю она приняла два важных решения, и мы должны пожелать ей всего наилучшего в ее новой жизни’.


‘ Я выпью за это, ’ сказала Эллен, хватая свой бокал и давая понять, что у нее нет никаких упреков в том, что решила ее дочь. ‘ За Элис и ее будущее!


‘ За Элис и ее будущее, ’ хором повторили мужчины.


‘Спасибо", - сказала Алиса, счастливо рассмеявшись.


‘ Мы поддержим тебя во всем, что бы ты ни делал, ’ сказала Мармион.


‘Да", - тепло сказала Эллен, - "и мне жаль, если я была слишком материнской. Я обещаю, что больше не буду пытаться вмешиваться. Я усвоила свой урок, Элис. Я не могу прожить твою жизнь за тебя.’


Киди задумался, что бы подумала Эллен, если бы могла заглянуть под стол. Элис только что скинула туфлю и поглаживала его лодыжку ногой. Он был доволен. Он не только присоединился к тосту за будущее Элис, он был полон решимости стать его важной частью.