# Поддельная рукоятка

Эдвард Марстон

Эдвард Марстон


Поддельная рукоятка


Те, кто подделывает чудак, - молодые мошенники и юные блудницы, которые глубоко скрывают падучую болезнь. Ибо чудак на их языке - падающее зло.


ТОМАС ХАРМАН, Предостережение для обычных курсоров, 1566 г.


Ловкий мошенник, искатель приключений, у которого есть глаз, может штамповать и подделывать преимущества, хотя истинное преимущество никогда не проявляется само по себе; дьявольский мошенник!


УИЛЬЯМ ШЕКСПИР, "Отелло", 1604


Глава Первая


‘Что тебя беспокоит?" - спросил Николас Брейсвелл, с беспокойством глядя на своего друга.


‘Ничего", - сказал Эдмунд Худ. ‘Совсем ничего’.


‘У тебя бледное и осунувшееся лицо’.


‘Со мной все в порядке, уверяю вас’.


‘У тебя глаза налиты кровью’.


‘Не обращай на это внимания, Ник’.


‘Тебе больно?’


Худ покачал головой. ‘ Нет, нет.


‘И все же я видел, как ты вздрогнул даже сейчас’.


‘Только из-за ошибок, которые я допустил в той последней сцене’.


‘Это тоже было непохоже на того Эдмунда Худа, которого я знал. Ты так редко ошибаешься’.


‘Даже самая лучшая лошадь спотыкается’.


Худ храбро улыбнулся, но Николаса было не одурачить. Бухгалтер компании так тесно сотрудничал со своим другом на протяжении многих лет, что всегда мог сказать, о чем тот думает и что чувствует. Что-то было не так. Худ, постоянный драматург "Людей Уэстфилда", также был одаренным актером, и он репетировал роль для первого представления "Падения Цезаря", пьесы нового драматурга. Известный своей надежностью, в то утро он был нехарактерно нерешителен, забывал реплики, изобретал ходы, которые не были оговорены, и в какой-то момент неуклюже опрокинул декорацию на Форуме. Они находились во дворе лондонской гостиницы Queen's Head, где базировалась компания, и где им приходилось конкурировать со столпотворением рынка снаружи, на Грейсчерч-стрит. Небо было затянуто тучами. Дул прохладный ветерок, но Николасу показалось, что он заметил капли пота на лбу Худа.


‘Тебе жарко, Эдмунд?’ сказал он.


‘Не больше, чем обычно’.


‘ Надеюсь, лихорадка вас не беспокоит?


‘Все, что меня беспокоит, - это моя проклятая память. Она продолжает подводить меня, Ник, и я этого не потерплю. Я должен служить драматургу гораздо лучше, чем сейчас’. Худ отвернулся. ‘Прости меня, пока я продолжаю свои реплики’.


Хотя он развернул немного пергамента, чтобы проверить свои речи для следующей сцены, на самом деле он хотел избежать пристального внимания Николаса. Эдмунд Худ чувствовал явное недомогание, но, не желая подводить актеров или драматурга, он проявлял стоицизм, заставляя себя продолжать и пытаясь игнорировать растущую тошноту в желудке. В голове у него стучало, и пот начал стекать по лицу. Он вытер его рукавом.


Николас был не единственным человеком, который беспокоился о нем во время перерыва в репетиции. Майкл Грамматикус, автор книги "Падение Цезаря", выглядел еще более встревоженным. Он подошел к подставке для книг.


‘Что не так с Эдмундом сегодня утром?’ он задумался.


‘Хотел бы я знать, Майкл’.


‘Он всегда так сильно спотыкается о какую-нибудь деталь?’


‘Нет", - сказал Николас. ‘Для него вопрос гордости - выучить свои реплики. Эдмунд очень верит в вашу пьесу. Он старается сделать для вас все возможное’.


‘Он был моим самым большим союзником’.


‘Как же так?’


"Без его помощи "Падение Цезаря" никогда бы не вышло на сцену".


‘Ты написал это, Майкл", - напомнил ему Николас.


‘Да, - согласился другой, - но Эдмунд Худ вдохновил меня на это. Знаешь, как часто я сидел там, на галерее, наблюдая за представлением одной из его пьес и восхищаясь ее качеством?" Именно он первым разжег мое честолюбие. Эдмунд был моим учителем и "Головой королевы", моей школой. Я мечтал о том дне, когда смогу подражать ему как автору.’


‘Этот день близок. Ваша игра рассчитана на успех’.


‘Нет, если кто-то вот так грубо справляется с ролью Каски’.


Майкл Грамматикус бросил тревожный взгляд в сторону Худа. "Падение Цезаря" было его первым предприятием в мире театра, и он придавал ему большое значение. Будучи принят в лучшую труппу Лондона, он хотел наладить с ними партнерские отношения, которые выходили бы далеко за рамки трагедии, которую они собирались разыграть. Грамматикус был высоким, худощавым, флегматичным мужчиной лет под тридцать, с ученой сутулостью и привычкой щуриться. Выпускник Кембриджа, он был погружен в учебу, очень добросовестен и — по свидетельству Падения Цезаря — талантливым драматургом.


Николас понимал, почему этот человек был так напряжен и нервничал. Постановка новой пьесы всегда была сопряжена с трудностями, потому что актеры впервые переводили ее в живое исполнение, не имея ни малейшего представления о том, как это будет воспринято. На своей импровизированной сцене во дворе гостиницы люди Уэстфилда запустили много новых работ, и не все они пользовались благосклонностью. Некоторые из них просто наскучили зрителям, другие довели их до такой степени гнева, что они выкрикивали оскорбления, швыряли в актеров едой и другими предметами или просто уходили с отвращением. В таких случаях первое представление становилось и последним. Грамматикус не хотел, чтобы его пьесу постигла такая участь.


‘ Каково твое мнение, Ник? - Спросил он. - Эта штука работает?


‘Это работает очень хорошо, Майкл. У вас не могло быть более властного Цезаря, чем Лоуренс Фаэторн, и его умело поддерживает вся компания. Не бойся, ’ сказал Николас, положив руку ему на плечо. ‘Я чувствую, что у нас на руках триумф. История, возможно, старая, но ты придал ей новую жизнь и направление. У меня нет никаких сомнений по поводу того, что произойдет, когда мы представим это перед аудиторией.’


Грамматикус вздохнул с облегчением. ‘ Это удовлетворяет меня больше, чем я могу выразить словами.


Николас Брейсвелл был держателем книги и, как таковой, всего лишь наемным работником, не имеющим финансовой доли в компании, но новичок вскоре обнаружил, насколько важной фигурой он является. Лоуренс Фаэторн, актер-менеджер, мог блистать на сцене вместе с другими участниками, но именно Николас контролировал ситуацию за кулисами и помогал труппе оставаться на переднем крае своей профессии. Он был прочным фундаментом, на котором зиждилось все остальное, и у Грамматикуса были особые причины быть благодарным ему. Прежде чем покупать новую пьесу, Фаэторн всегда спрашивал совета у Николаса, и книгохранилище недвусмысленно одобрило "Падение Цезаря". Он также разработал некоторые из самых драматичных эффектов на сцене, усилив их воздействие в процессе.


‘Как ты думаешь, Эдмунд болен?" - спросил Грамматикус.


‘Он отрицает это, Майкл’.


‘Что еще могло привести его в такое расстройство?’


Николас тяжело вздохнул. ‘ Есть одно объяснение.


‘Умоляю, скажи мне, что это’.


Эдмунд влюблен. Он всегда склонен скрывать свое сердце, и бывают моменты, когда оно слишком тяжело, чтобы нести его. Эдмунд отвлекается. Но он выполнит свой долг, когда пьеса будет поставлена, ’ заверил его Николас. ‘ Поставь его перед публикой, и сотня безответных любовей не отвлечет его.


‘Я надеюсь, что это так", - сказал Грамматик, прищуривая веки. "Роль Каски невелика, но она важна’.


Николас кивнул в знак согласия, затем принял сигнал от Лоуренса Фаэторна. Пришло время возобновить. Держатель книги проверил, что на сцене установлены правильные декорации, затем призвал актеров к порядку. В последний раз прочитав свои реплики, Худ сунул свиток под камзол. Он выглядел бледнее, чем когда-либо, и, казалось, был в некотором отчаянии, но был полон решимости продолжать борьбу. Они собирались отрепетировать убийство Юлия Цезаря. Прежде чем они это сделали, Фаэторн сделал строгое предупреждение.


‘ Бей так, как будто собираешься убить, ’ приказал он, - но не забудь отойти, как только пустишь в ход свои кинжалы. Прежде всего, я должен быть замечен . Не смей обманывать аудиторию, загораживая ей обзор, или ты будешь отвечать передо мной. Могущественный император заслуживает незабываемого конца. Это то, что они получат. ’


‘Не медли в предсмертных муках", - язвительно сказал Барнаби Джилл. "Ты так долго истекал в "Мести Антонио", что мы могли бы сыграть всю пьесу заново, прежде чем ты упадешь на землю’.


Фаэторн сохранял достоинство. ‘Я знаменит своими сценами смерти’.


‘Только потому, что они переживут все остальные’.


‘Молчи, Барнаби. Обуздай свою ревность к превосходному актеру’.


Джилл ухмыльнулся. ‘ Я еще не встречал ни одного — живого или мертвого.


‘Я скакал по доскам, как великан’.


‘Это объясняет, почему ты так неуклюж и всем мешаешь’.


Николас хлопнул в ладоши, чтобы прервать их, прежде чем разразилась очередная ссора. Барнаби Гилл был признанным клоуном в труппе, уступая только Фаэторну по таланту и способный управлять аудиторией с равным мастерством. Хотя они великолепно работали вместе на сцене, эти двое мужчин стали заклятыми врагами, как только сошли с нее, вечно предаваясь словесным дуэлям, когда каждый пытался воспользоваться преимуществом. Эдмунд Худ, как обычно, был миротворцем между ними, но на этот раз он даже не заметил их жаркой перепалки. Именно букхолдер обратил их внимание на репетицию.


Сцена началась с появления заговорщиков. Брут и Кассий проинструктировали остальных и напомнили им о масштабах ошибок Цезаря. Их поведение изменилось, когда вошли остальные члены Сената, и они не подали ни малейшего намека на свои кровожадные намерения. Марк Энтони коротко побеседовал с Каской, и Николас остался доволен тем, как Худ декламировал свои реплики. Казалось, он избавился от своих прежних проблем и говорил уверенно. Затем Юлий Цезарь, одетый в тогу поверх камзола и штанов, вошел как герой-победитель, обращаясь с сенаторами с усталой снисходительностью, когда они пытались надавить на него с индивидуальными петициями.


Даже на репетиции Фаэторн был великолепен, двигаясь властными шагами, используя повелительные жесты, чтобы удержать сенаторов на своих местах, и придавая своему голосу властность, которая эхом разносилась по двору гостиницы. Пока высокомерный Цезарь экстравагантно восхвалял себя за то, что так много сделал для Рима, заговорщики заняли свои позиции. Только что Фаэторн был главой огромной империи, а в следующий момент он стал жертвой жестокого нападения, когда не менее восьми сенаторов достали из своих мантий кинжалы, чтобы заколоть его. Каска был первым, кто нанес удар, затем, в быстрой последовательности, появились сверкающие клинки Кассия, Требония, Деция Брута, Метелла Кимбера, Цинны, Кая Лигария и, наконец, — к полному ужасу Цезаря — доверенного Брута. Однако, когда заговорщики отступили, чтобы позволить Фаэторну разыграть сцену его смерти, они обнаружили, что одно тело уже упало на пол.


В суматохе убийства Каска потерял сознание. Эдмунд Худ больше не играл своей роли. Почувствовав, что он серьезно болен, большинство актеров бросили свои роли и столпились вокруг распростертой фигуры, и Юлий Цезарь осознал, что мучительная смерть, которую он претерпевал с такими оглушительными стонами, вообще не имела зрителей. Вместо этого все смотрели на Худа. Взбешенный тем, что у него украли "гром", Фаэторн сорвал с себя тогу, швырнул ее на пол и повернулся лицом к другим актерам.


‘Божьи сиськи!’ - взвыл он. "Эта трагедия называется Падение Цезаря, а не Смерть Каски. Помните, если хотите, что у меня здесь главная роль, и никто другой в пьесе меня не затмит. Он свирепо посмотрел на римских сенаторов. ‘Кто из вас, слепых и безмозглых идиотов, ударил ножом не того человека?’


Но никто не слушал. Все были слишком встревожены внезапным падением Худа. Николас бросился через сцену и опустился на колени рядом со своим другом, осторожно перевернул его на спину и положил руку на его пылающий лоб. Худ был без сознания. Его дыхание было неровным, и изо рта исходил странный запах. Майкл Грамматикус взобрался на сцену. На его лице застыло выражение тревоги.


‘Что случилось?’ спросил он. ‘Ему нехорошо?’


‘ Да, ’ серьезно сказал Николас. ‘ Ему нужен врач.


‘Я принесу его как можно скорее’.


Грамматикус тут же умчался, оставив их устраивать Худа поудобнее, насколько это было возможно. Теперь, когда ярость иссякла, Фаэторн сочувствовал так же, как и все остальные, заботливо склонившись над своим другом и умоляя его сказать что-нибудь. Однако Эдмунд Худ был недосягаем для слов. Подобрав сброшенную тогу, Николас свернул ее, чтобы сделать подушку для головы пациента, затем призвал всех отойти, чтобы дать ему побольше воздуха.


Репетиция закончилась.


Александр Марвуд попал в ловушку. Хозяин "Головы королевы" давным-давно обнаружил, что у него не та профессия и не тот брак. Маленький, тощий, уродливый, бесформенный и резко лысеющий, у него было лицо больного хорька, но такова была его натура, неподходящая для жизни в шумной таверне. Он ненавидел толпу и презирал пьянство, но при этом ежедневно находился во власти и того, и другого. Если бы он был счастлив в своей личной жизни, он мог бы смириться с этим, но он был заключен в безрадостный союз со своей женой Сибил, ведьмой с каменным лицом, искусной в черном искусстве супружеских преследований. Душа Марвуда съежилась внутри него.


‘Мне никогда не следовало браться за это адское место", - признался он.


‘Но это прекрасная гостиница, Александр, с хорошей репутацией и постоянными посетителями’.


‘Я всегда хотел спокойной жизни’.


‘Ну что ж, ’ сказал Адам Кроумере со смешком, - вам не следовало приезжать в Лондон, если вы искали спокойствия. Вот жизнь, вот суета, вот самый большой и захватывающий город во всей Европе. Ты действительно предпочел бы прозябать в какой-нибудь унылой сельской глуши? Ну же, Александр, скажи правду. Пребывание здесь, в столице, приносит много утешения. Подумай, например, как тебе повезло с выбранной невестой. Сибилла, должно быть, приносит тебе большое утешение. ’


Внутренне скривившись при упоминании своей жены, Марвуд не решился ответить, но его лицо было красноречивым. Три отдельных нервных подергивания оживили его черты, каждое из которых двигалось быстро и без разбора от носа к щеке, от подбородка к уху, от брови ко лбу, от губы к губе, пока все три не соединились на его макушке и не заставили ее покрыться рябью. Марвуд раздраженно хлопнул себя по голове рукой, но это только заставило волны еще быстрее прокатиться по его черепу.


‘ Держу пари, ’ сказал Кроумере, фамильярно похлопывая его по спине. ‘ Вам с Сибиллой будет не хватать "Головы королевы". Как только ты доберешься до Данстейбла, ты пожалеешь, что снова не оказался здесь.’


‘Сомневаюсь в этом", - раздраженно ответил Марвуд. ‘Я буду слишком занят, снова вдыхая свежий воздух и наслаждаясь жизнью, в которой я не на побегушках у каждого дурака, негодяя и пьяницы, которые переступают порог моей двери. Имей в виду, Адам. "Голова королевы" - это не Райский сад. В эту таверну стекаются лондонские отбросы.’


‘Пока они могут платить за свой эль, им будут более чем рады’.


Кроумере был плотным мужчиной среднего роста с добродушием, которое сияло подобно маяку. Ему было за тридцать, но он был опытным трактирщиком, умевшим увеличивать прибыль в каждом заведении, которым он управлял. Получив такую возможность, он был более чем готов ненадолго покинуть свою таверну в Рочестере, чтобы возглавить "Голову королевы". Адам Кроумере чувствовал, что будет в своей стихии. Двое мужчин стояли в отдельной комнате гостиницы и обсуждали условия своего соглашения. Марвуд не мог поверить, что кто-то возьмется за эту задачу с таким патентным энтузиазмом.


В дверь постучали. Домовладелец открыл ее и впустил Николаса Брейсвелла.


‘ А, ’ сказал Марвуд. ‘ Входите, сэр. Ваше имя даже сейчас было у меня на устах.


- Мастер Фаэторн послал меня заплатить за квартиру, ’ объяснил Николас, протягивая кошелек. ‘Я бы пришел раньше, но одному из наших товарищей стало плохо, и нам пришлось отнести его обратно в его квартиру’.


Марвуд был озлоблен. ‘Только один из вас? Если бы молитва имела какую-то ценность, вся компания была бы уничтожена. Это проклятие моей жизни, Адам, ’ продолжал он, поворачиваясь к своему спутнику. ‘Как я уже говорил вам, я осужден за мои грехи на то, что эта проклятая театральная труппа цепляется за мою спину, как прожорливая обезьяна, питающаяся моей плотью’.


‘ Люди Уэстфилда не прокляты, ’ сказал Кроумере, лучезарно улыбаясь Николасу. ‘ Они - жемчужины своей профессии. Я видел их однажды в Рочестере, и они разыграли такую веселую комедию, что я неделю смеялся. Он протянул мне руку. ‘Я Адам Кроумере, и я рад познакомиться с любым членом столь прославленной труппы’.


Марвуд должным образом представил двух мужчин, а затем ошеломил Николаса новостью о том, что он и его жена покидают Лондон, возможно, на несколько недель. Старший брат домовладельца в Данстейбле был отчаянно болен, и они спешили быть у его постели. Пока они будут в отъезде, приветливый Кроумери, двоюродный брат Сибил Марвуд, присмотрит за головой королевы. Николас скрыл свой восторг за нахмуренным взглядом.


‘Мне грустно слышать, что ваш брат нездоров", - заметил он.


‘Рубен при смерти", - заявил Марвуд с заметным отсутствием чего-либо похожего на братскую привязанность. "но может пройти некоторое время, прежде чем дверь со скрипом откроется, чтобы пропустить его. На мою долю выпало нести вахту. Он взвесил кошелек в руке. ‘ Я должен пойти и занести это в свои счета. Я оставлю вас, чтобы вы познакомились поближе.


‘Спасибо", - сказал Николас. Он подождал, пока хозяин уйдет. ‘Признаюсь, я ожидал большего горя от брата умирающего человека’.


Кроумере улыбнулся. "Все, что огорчает Александра, - это тот факт, что они с Рубеном поссорились много лет назад. Он спешит в Данстейбл, чтобы исправить разлом, чтобы его брат упомянул его в своем завещании. Рубен Марвуд - богатый человек.’


‘Как долго наш домовладелец будет отсутствовать?’


‘Достаточно долго, чтобы я успел оставить свой след в "Голове королевы".’


‘Я рад слышать, что вы более благожелательно относитесь к нашему присутствию здесь. Что касается нашего домовладельца, ’ тактично сказал Николас, ‘ боюсь, что это никогда не было настоящей встречей умов.


‘Александр ненавидит тебя", - откровенно признался Кроумере. ‘Перед тем, как вы вошли, он говорил мне, что люди Уэстфилда - отвратительные паразиты, но что некий Николас Брейсвелл был наименее отвратительным из них’. Он сдержанно усмехнулся. - В его устах это действительно похвала. Его лицо омрачилось. ‘ Но вы говорите, что один из ваших товарищей был ранен. Надеюсь, не великий Лоуренс Фаэторн?


‘Нет, нет, у него телосложение быка’.


‘ Надеюсь, и этот твой клоун тоже? Барнаби Джилл смешил меня до тех пор, пока я не почувствовал, что вот-вот лопну. Мне было бы неприятно думать, что его унесли в постель.


‘ Мастер Джилл не инвалид, ’ сказал Николас. ‘ Если бы заболел он или мастер Фаэторн, наши шансы поставить завтра новую пьесу исчезли бы. Никто не смог бы заменить их вовремя. Каска, играющий гораздо меньшую роль, может быть заменен, и он должен быть заменен, потому что Эдмунд Худ слишком болен, чтобы выступать.’


‘Какова природа его болезни?’


Николас пожал плечами. ‘ Вот это-то нас и беспокоит. Мы точно не знаем. Доктор тоже озадачен. Все, что он может сделать, - это облегчить боль Эдмунда с помощью лекарств.’


‘Я надеюсь, что он скоро поправится", - сказал Кроумере с очевидной искренностью. ‘Но я рад слышать, что завтра вы ставите здесь новую пьесу. Это соберет толпы людей, стекающихся в "Голову королевы".’


‘У нас никогда не бывает недостатка в зрителях’.


"Я удивляюсь, что Александр не ценит людей Уэстфилда за то, что они увеличивают его выручку каждый раз, когда они выступают в гостинице’. Он поднял кустистую бровь. ‘Как будет встречен его отъезд?’


‘С некоторым облегчением", - признался Николас.


Кроумере рассмеялся. ‘ И немалый праздник, я думаю.


‘Я не буду притворяться, что по нашему отсутствующему домовладельцу будут оплакивать’.


‘Хотел бы я, чтобы мой приезд тоже стал поводом для радости! Я не враг твоим начинаниям, Николас, будь уверен в этом. Обращайся ко мне за любой помощью, которая тебе понадобится. Там, где ты когда-то находил холодность, теперь ты не встретишь ничего, кроме поощрения. ‘Это действительно хорошие новости’.


‘Тогда вот это лучше отнести своим приятелям", - сказал Кроумере, уперев руки в бока. ‘Когда Александр благополучно отправится в путь, я планирую обращаться с тобой так, как ты того заслуживаешь, и с этой целью приглашу всю компанию — нет, и твоего покровителя в том числе — на пир под этой крышей за мой счет’. Он дружелюбно ухмыльнулся. ‘ Это удовлетворит тебя, мой друг?


"Очень", - сказал Николас, не в силах поверить в то, что услышал. ‘Я вижу, что ошибся в вас, сэр. Вы не новый домовладелец — вы дар Божий’.


Суеверия правили жизнями актеров. Они всегда искали знаки, предзнаменования, жетоны, предсказания и все остальное, что могло быть истолковано как предвестие удачи или несчастья. Загадочная болезнь Эдмунда Худа была воспринята большинством из них как дурное предзнаменование, ясное предупреждение о неминуемой катастрофе. Падение Цезаря, как они верили, было обречено, и они были бессильны предотвратить эту гибель. Несмотря на то, что финальная репетиция прошла исключительно хорошо, голоса все еще звучали взволнованно.


‘Впереди неприятности", - предупредил Барнаби Джилл. ‘Я чувствую это по своей воде’.


‘Я вижу это по звездам", - сказал Джеймс Ингрэм. ‘Они предсказывают катастрофу’.


"Падение Цезаря станет и нашим крахом", - решил скорбный Фрэнк Квилтер. ‘В этой вещи есть что-то, предвещающее опасность’.


‘Да", - презрительно сказал Оуэн Элиас. "Это потому, что вы, трое торговцев страданиями, в труппе. Адское пламя! Зачем уговаривать себя на поражение, когда у нас есть такие большие шансы на победу? Если бы нам приходилось полагаться на мочу Барнаби, звездочетание Джеймса и инстинкты Фрэнка, мы бы никогда не поставили ни одну пьесу с успехом. Слабые умы становятся жертвами глупых страхов.’


‘Вы называете болезнь Эдмунда глупым страхом?’ - спросил Джилл.


‘Нет’, - ответил валлиец. "Это был удар для нас, но мы переживали гораздо худшее’.


"Неужели вы не видите никакого значения в том, что произошло?" - спросил Квилтер. ‘Эдмунда ударили во время спектакля. Это означает, что эта трагедия запятнана’.


"Эта трагедия закончится трагедией", - простонал Ингрэм.


‘Нет, если мы будем гнуть спину и выкладываться по максимуму", - возразил Элиас, сжимая кулак. ‘Всем известно, что мне не нравится Майкл Грамматикус — для меня он слишком университетский человек, — но я думаю, что он написал замечательную пьесу, которая заслуживает того, чтобы быть сыгранной до конца. Отбрось свои тревоги. Боже милостивый! Вы говорите как три старые леди, которые слишком напуганы, чтобы выйти на улицу из-за дождя.’


‘И вот еще что, Оуэн", - сказал Джилл, погрозив ему пальцем. ‘Ты видел облака? Сегодня днем небо разверзнется, и мы все утонем в дожде.’


Элиас был саркастичен. ‘ Ты тоже чувствуешь воду в своей воде, Барнаби?


‘Посмотри на небеса, чувак’.


‘Я предпочитаю заботиться о нашей репутации, и она будет сильно испорчена, если вы выйдете на сцену, как три девственницы, крадущиеся на цыпочках в публичный дом. Подумайте о хороших новостях, которые мы получили. Наш меланхоличный хозяин покинул город. Мы можем наслаждаться его отсутствием.’


Но даже это напоминание не развеселило его товарищей. Они были в комнате, которую использовали как театр, надевая костюмы для дневного представления новой пьесы. Прекрасно осознавая растущую аудиторию во дворе, Джилл, Ингрэм и Квилтер не были рады услышать гул ожидания от зрителей, потому что у них были искренние сомнения по поводу падения Цезаря. Как и другие сотрудники компании, они чувствовали, что гибель подстерегает их в засаде. Если бы пьесу не смыл со сцены проливной дождь, она, по их мнению, наверняка была бы испорчена каким-то другим способом. Оуэн Элиас, энергичный валлиец, прищелкнул языком, оглядывая других участников.


‘Я разочарован в тебе, Джеймс, ’ сказал он Ингрэму, ‘ и в тебе тоже, Фрэнк. Я ожидал, что Барнаби будет полон горя, потому что это его естественное состояние. Каждый раз, когда он опорожняет мочевой пузырь, он предвидит конец света. Вам двоим следовало бы знать лучше.’


Джеймс Ингрэм и Фрэнк Квилтер, двое самых молодых и симпатичных участников, имели такт выглядеть пристыженными. Слушая Джилла, они позволили себе впасть в мрачный пессимизм. Элиас пытался избавить их от этого, и, хотя у них все еще оставались опасения, они были благодарны ему. Валлиец был не просто прекрасным актером, у него были дух и решимость, которые горели внутри него подобно пламени. Ингрэм и Квилтер были воодушевлены его уверенностью. Джилл оставался подавленным.


"Падение Цезаря уже привело к падению Эдмунда. Следующими падем мы’.


Элиас вел себя вызывающе. - Нет, пока я еще дышу.


- И я тоже, ’ сказал Лоуренс Фаэторн, подходя и становясь рядом с ним. - У меня широкая спина. Если понадобится, я сам разыграю весь этот спектакль. Послушайте меня, ’ продолжал он, повысив голос, чтобы его услышали все в комнате. ‘ Сейчас не время для сомнений. Забудьте эти разговоры о плохих предзнаменованиях. Мы в долгу перед нашим драматургом вдохнуть жизнь в его произведение, чтобы оно завораживало всех, кто его видит. Да, - признал он, - мы потеряли дорогого Эдмунда, но что бы он подумал о нас, если бы мы подвели коллегу-автора? Он шлет нам любовь и наилучшие пожелания в этом предприятии. Он надеется получить от нас радостную весть.’


‘Тогда он ищет напрасно’, - сказал Джилл. ‘Эта пьеса запятнана невезением’.


- Это можно приписать твоему присутствию, ’ резко сказал Фаэторн. - К несчастью, тебя зовут Барнаби Джилл. Ты отравил бы любое предприятие, если бы не тот факт, что мы так часто сотрудничали с тобой и знаем, как подавить твое пагубное влияние. Давай больше не будем терпеть от тебя придирок, Барнаби. Мы идем к верному триумфу. Он указал на подставку для книг. ‘ Ник хочет с тобой поговорить.


‘Да", - сказал Николас, выходя на середину комнаты. ‘Две вещи придадут тебе мужества. Как ты знаешь, я был моряком три долгих года и научился читать небо, как книгу. День облачный, я согласен с вами, и дождь, похоже, неизбежен, но я даю вам слово, что во время спектакля он не пойдет. Выбросьте этот страх из головы. ’


Раздался всеобщий вздох облегчения. Способность Николаса предсказывать погоду была почти сверхъестественной. Это произошло из-за того, что он плавал с Дрейком в кругосветное плавание вокруг земли, опыт, который оставил свои шрамы на Николасе, но который также многому научил его о капризах ветра и дождя. Вторая информация, которой он собирался поделиться, уже была доверена Фаэторну, который договорился с книгохранилищем, что ее следует намеренно скрывать от остальных непосредственно перед выступлением. Понимая, что их собратья будут скованы суевериями, Николас надеялся освободить их своим заявлением.


‘Наш хозяин-холерик уехал, - сказал он, вызвав бурные аплодисменты актеров, - и его место занял более достойный хозяин. Теперь я могу сообщить вам, что Адам Кроумере пообещал почтить нас праздником в качестве жеста доброй воли. Было всеобщее ликование. ‘К приглашению прилагается только одно условие", - продолжил Николас, оглядывая улыбающиеся лица. "Наш новый и гостеприимный хозяин настаивает на том, чтобы "Падение Цезаря" — самая первая пьеса, поставленная здесь под его эгидой, — стала еще одним успехом для людей Уэстфилда, чтобы нам было что отпраздновать’.


При попустительстве Фаэторна Николас придумал это состояние, чтобы подстегнуть актеров, и устройство сработало. Вместо всепроникающего мрака теперь кинотеатр наполнился жизнерадостным оптимизмом. Фаэторн обменялся понимающим взглядом со своим книгохранилищем. Николас заставил актеров забыть об их тревоге. Теперь они буквально рвались с поводка, чтобы выбраться на сцену.


Им не пришлось долго ждать. По сигналу Николаса музыканты заиграли, и Оуэн Элиас вышел в черном плаще, чтобы произнести Пролог. Хотя его голос звучал подобающе твердо, он думал об обещанном пиршестве и почти чувствовал запах жареного поросенка на вертеле. Он поднял руку, чтобы утихомирить ропот в толпе.


"Добрые друзья, все вы, кто сейчас здесь собрались,


Взгляните на историю злодейства и страха


В котором убит могущественный завоеватель


Теми, кто полон злобы и неприкрытой зависти.


Пока это не подтолкнет их к чудовищному преступлению


И предлагает нам урок на все времена.


Ибо, хорошенько запомните это, все тонкие умы, которые могут,


Падение этого Цезаря похоже на падение Человека.’


И он продолжал. Рифмованные двустишия поначалу были обманчиво простыми, но к концу пролога они стали более замысловатыми. Ответив поклоном на аплодисменты, Элиас удалился со сцены, пока ему не пришло время вернуться в образе Брута. Пьеса, тем временем, открылась оживленной сценой между группой доверчивых горожан и комичным прорицателем. Не успел Барнаби Джилл выскочить на борт в последнем броске, как раздался смех. Признанный клоун был там, чтобы убедиться, что трагедия была пронизана мрачным и ироничным юмором, и, несмотря на его прежние оговорки по поводу представления, Джилл вел себя так, как будто от этого зависела его жизнь. Его энергия и целеустремленность задали тон остальной части спектакля.


История Юлия Цезаря была хорошо известна, и другие драматурги исследовали ее по-разному. Что отличало эту новую версию от других пьес на ту же тему, так это акцент, сделанный на ранней карьере Цезаря, показывающий его как бесстрашного солдата и блестящего администратора. Только позже герой боевых искусств был развращен чрезмерными амбициями. Чтобы поддержать сочувствие к человеку с таким вопиющим недостатком в его характере, пьеса предложила взглянуть на семейную жизнь Цезаря и — в одной из самых ярких сцен пьесы — предвосхитила убийство падением другого рода.


До этого момента Фаэторн рассказывал волнующие истории о Цезаре, храбром, гордом, умном, предприимчивом и бесконечно изобретательном. Одной лишь силой своего актерского мастерства он превратил Юлия Цезаря в полубога. Затем, на пике своего могущества, когда зрители поверили, что они смотрят на несокрушимого человека, Фаэторн страдал от приступа падучей болезни, без предупреждения упав на землю и испытав такой неистовый эпилептический припадок, что все во дворе подумали, что это по-настоящему. Именно Брут, позже вступивший в заговор против Цезаря, пришел на помощь своему другу, вставив ему в рот рукоятку кинжала, чтобы раздвинуть зубы и не дать ему откусить себе язык. Тот же кинжал позже помог привести к его окончательному падению.


Сидя на нижней галерее, Майкл Грамматикус наблюдал за происходящим, стиснув зубы и крепко сжав руки. Хотя зрители были увлечены с самого начала, он не мог расслабиться, опасаясь, что пьеса потеряет свое влияние на публику или что пойдет дождь, чтобы ослабить их пыл. Его восхищение людьми Уэстфилда возрастало с каждой сценой. Проблемы, преследовавшие их во время репетиций, чудесным образом исчезли. Под руководством Фаэторна вся труппа была в отличной форме. Грамматикус также был впечатлен тем, как была покрыта потеря Эдмунда Худа. По предложению Николаса Брейсвелла роль Требония была полностью исключена, и Джеймс Ингрэм, взявший на себя эту роль, вместо этого стал Каской. Никто не упустил заговорщика поменьше.


Оживленный на протяжении всего спектакля выходками Барнаби Джилла, спектакль смешал трагедию и комедию в разумных пропорциях, продвигаясь к своей кульминации с набирающей скорость скоростью. Когда произошло покушение, оно было настолько жестоким и драматичным, что со всех уголков двора раздались крики ужаса. Затем Юлий Цезарь устроил им всем сцену смерти на память, шатаясь по сцене с окровавленными руками, пытаясь остановить кровотечение из своих многочисленных ран и понося своих врагов в вызывающей речи, которая показала его истинное благородство. Когда его тело, наконец, уносили под торжественную музыку, публика была в состоянии глубокого шока. Они стали свидетелями грандиозной трагедии.


Когда император снова появился, чтобы вывести свою труппу на сцену, темные тучи разошлись, и сквозь них проглянул луч солнечного света. Это было похоже на небесное благословение. Аплодисменты сначала были вялыми, но быстро переросли в крещендо. Те, кто был в партере, топали и приветствовали, те, кто был на балконах, вскочили на ноги, чтобы отметить великолепное выступление Лоуренса Фаэторна и его труппы. Овации, казалось, длились вечно. Никто не хлопал громче Майкла Грамматикуса. Наконец-то освободившись от напряжения, которое превратило этот день в тяжелое испытание, он был переполнен радостью от того, что осуществил свои амбиции. Пьеса, названная его именем, штурмом захватила сцену. Перед ним внезапно открылась совершенно новая жизнь.


Глава Вторая


Пока актеры снимали костюмы и отправлялись в пивную праздновать, Николас Брейсвелл организовал демонтаж сцены и убедился, что декорации и имущество надежно спрятаны. Затем он и Оуэн Элиас позволили себе только одну кружку эля со своими приятелями в "Голове королевы", прежде чем ускользнуть навестить друга. Эдмунд Худ дремал, когда они прибыли к нему домой, но вскоре его веки затрепетали и открылись. Он одарил их усталой приветственной улыбкой.


‘ Ник … Оуэн, ’ пробормотал он. ‘ Что привело тебя сюда?


‘Мы пришли посмотреть, как у тебя дела", - сказал Николас.


Элиас ухмыльнулся. ‘Говори за себя", - пошутил он. ‘Я пришел только мельком взглянуть на красивую дочь хозяйки. Какое она очаровательное юное создание, Эдмунд! Если бы я поселился здесь, я бы никогда не провел ночь один в этой постели.’


‘И мать, и дочь были очень добры ко мне", - сказал Худ.


- Тебе понравились эти двое? ’ спросил Элиас с довольным хихиканьем. ‘ Неудивительно, что у тебя такой усталый вид, если ты насиловал их по очереди. Ваша камера - настоящий дом на колесах.’


‘Сейчас не время для насмешек, Оуэн", - предупредил Николас, огорченный видом смертельной бледности Худа. ‘Жестоко так дразнить его’. Он заботливо положил руку на плечо пациента. ‘Как дела, Эдмунд?’


‘Тем приятнее видеть два дружелюбных лица", - ворчливо ответил Худ. ‘Я просто чувствую себя таким усталым, Ник. У меня едва хватает сил сесть в постели’.


‘Что говорит доктор?’


‘Что единственное средство - это длительный отдых’.


‘ Долгий отдых? ’ встревоженно переспросил Элиас. ‘ Я вижу, доктор мало что знает о театральной труппе. Если наш любимый драматург долго отдыхает, мы страдаем от последствий. "Люди Уэстфилда" без Эдмунда Худа подобны реке без воды.’


‘Я думаю, ты преувеличиваешь, Оуэн’.


‘Мы скучаем по тебе на сцене и за ее пределами. Это все равно что потерять конечность. Не так ли, Ник?’


‘ Эдмунда, конечно, не хватает, ’ согласился Николас, - но он должен полностью поправиться, прежде чем вернется в бой. Что вам дал доктор?


‘Волшебное зелье, которое сняло всю мою боль", - с благодарностью сказал Худ. ‘Я был в агонии, когда вы несли меня сюда, и думал, что вот-вот умру. Затем я принял зелье, которое приготовил доктор Зандер. Это спасло мне жизнь. ’


Элиас был подозрителен. ‘Zander? Это звучит как иностранное название.’


‘Оуэн Элиас тоже, ’ сказал Николас с улыбкой, - потому что никто не является для нас более чужим, чем валлийцы. Какая разница, откуда родом добрый доктор, если он может вылечить эту странную болезнь? Ты веришь в него, Эдмунд?’


‘Я верю. Эммануэль Зандер добрый и нежный’.


‘Когда он позвонит снова?’


‘Завтра, Ник. Но хватит обо мне", - сказал он, пытаясь окончательно прийти в себя. ‘Расскажи мне о пьесе. Как прошло Падение Цезаря сегодня днем?’


"В превосходном состоянии’.


‘За исключением сцен с участием Каски, конечно", - сказал Элиас, пытаясь подбодрить его похвалой. ‘Как он ни старался, Джеймс Ингрэм был всего лишь жалкой тенью тебя в этой роли. При жизни ты был Каской, Эдмунд.’


‘Это правда, Ник?’


- Совершенно верно, ты действительно был прекрасным Каской, ’ сказал Николас, ‘ но Джеймс был способным помощником шерифа. Он никогда не колебался. Лоуренс и Барнаби, как обычно, заслужили большую часть аплодисментов, но Оуэн здесь сравнялся с ними по качеству исполнения роли Брута, и "Интригующий Кассиус" Фрэнка Квилтера был его лучшим исполнением на сегодняшний день. Падение Цезаря стало знаменательным триумфом.’


‘Это сделало бы Майкла счастливым’.


‘По его лицу никогда бы этого не подумал", - пожаловался Элиас. "Он прищурился на нас, как будто пытался прочесть каракули. Майкл Грамматикус живет у него в голове. В этом недостаток этих университетских мужчин. Они не умеют радоваться жизни.’


Николас ухмыльнулся. ‘ Это не то, что я слышал, Оуэн. Против большинства тех, кто учится в Оксфорде или Кембридже, кричат, что они слишком наслаждаются жизнью. Их вечно дергают за поблажки. Майкл - исключение из правил, - сказал он. ‘Он настоящий ученый, преданный своим занятиям’.


‘Так вот почему он такой презрительный?’


‘Я не видел в нем этого особого недостатка’.


‘И я тоже", - сказал Худ. ‘Майкл Грамматикус был для меня воплощением вежливости, и, как вы хорошо знаете, я не университетский остряк, чей мозг забит греческими и латинскими изречениями. По сравнению с ним я грубый и необразованный.’


‘Но, несмотря на все это, гораздо лучший драматург", - преданно сказал Элиас.


‘Будь справедлив", - настаивал Николас. ‘Майкл подает большие надежды’.


‘Но ему не хватает человечности Эдмунда. Он сухая палка, и я никогда не встречал молодого человека, у которого на сутулых плечах была бы такая старая голова. И все же, ’ продолжал он, ‘ давай забудем о нашем ползучем драматурге. У нас для тебя новость, которая заставит тебя вскочить с постели от восторга.


‘Что это за новости, Оуэн?’ - спросил Худ, подавляя зевок.


"Наш домовладелец уехал из Лондона’.


‘Всего на несколько недель", - объяснил Николас. ‘Он уехал в Данстейбл. Его старший брат болен, и он намерен продолжать бдение. Похоже, какое-то время мы больше не будем слышать мрачных взглядов и суровых упреков от Александра Марвуда и его жены.’


‘И самое приятное, ’ сказал Элиас, ‘ что новый хозяин восхищается нашей работой. Сегодня днем он смотрел спектакль и подбадривал нас до "эха". Вы понимаете, что это значит? Вместо заклятого врага мы приобрели дорогого друга, некоего Адама Кроумера по имени.’


Худ снова зевнул. ‘ Наконец-то нам улыбнулась Фортуна.


‘Мы заслуживаем некоторого утешения в связи с потерей Эдмунда Худа’.


‘На что похожа гостиница без этого меланхоличного хозяина?’


‘Место веселья. Но судите сами’.


‘Да", - сказал Николас. ‘Адам Кроумере хочет искупить вину за низкое обращение, которому подвергли нас в гостинице. Он также хочет узнать нас получше. Помня об этом, он устраивает пир для всей компании в следующее воскресенье, приглашая лорда Уэстфилда присоединиться к нам на празднестве.’


Элиас поморщился. ‘ Ты можешь представить Александра Марвуда, делающего такое?


‘Он скорее вышвырнет нас на улицу, Оуэн’.


Адам Кроумере - глоток свежего воздуха, пронесшийся в голове королевы. Он понимает толк в ремесле. Его радушие удвоит прибыль гостиницы. Наши товарищи не могут поверить в те перемены, которые он произвел за один день.’


‘ Но ты сам познакомишься с этим образцом, Эдмунд, ’ настаивал Николас. ‘ Когда наступит воскресенье, ты будешь пировать вместе с нами. И если ты недостаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы дойти до гостиницы пешком, мы с Оуэном с радостью отнесем тебя туда. ’


‘Да", - сказал Элиас. ‘Работа в компании сама по себе будет лекарством’.


- Что скажешь, Эдмунд? Разве это не радостная весть?


Ответа не последовало. Попытка не заснуть и поприветствовать друзей истощила ограниченные силы Худа. Его глаза закатились, веки закрылись, и он погрузился в глубокий сон. Вскоре с кровати донесся тихий храп. Николас посмотрел на него сверху вниз со смесью нежности и грусти.


‘Пойдем, Оуэн", - тихо сказал он. ‘Ему нужен отдых’.


Переулок был длинным, узким и извилистым. Поскольку он соединял две главные магистрали, на нем всегда было оживленно, поскольку люди спешили туда-сюда по своим делам. Внезапно движение остановилось. Одетый в заляпанные грязью лохмотья молодой человек быстро рухнул на землю, как будто в него выстрелили, и забился в серии жестоких конвульсий. У него на лице была кровь, а изо рта шла пена. Его спутница немедленно опустилась на колени и взяла его на руки, пытаясь поддержать в форме. Конвульсии медленно утихли , но он лежал в грязи без сознания. Все столпились вокруг, чтобы посмотреть, что случилось с несчастным молодым человеком


‘Это падучая болезнь", - вздохнула девушка, в отчаянии глядя на окружавшие ее лица. ‘Мой брат слишком болен, чтобы работать, и слишком слаб, чтобы заботиться обо мне. Не пожалейте монетки-другой, чтобы помочь нам, дорогие друзья, ’ взмолилась она, протягивая руку. ‘ Если бы у меня было достаточно денег, я могла бы отвести его к врачу.


Молодой человек несколько раз бесконтрольно дернулся, и изо рта у него потекло еще больше белой пены. Это было зрелище, которое вызвало симпатию прохожих. Дряхлая старуха в выцветшей одежде первой полезла в свою сумочку.


‘Держись, добрая душа", - раздался голос у нее за спиной. ‘Не расставайся с деньгами, которые тебе самой явно нужны. Тебя обманывают’.


‘Это не так", - возразила девушка, заливаясь слезами. ‘Вы все видели, что случилось с моим братом. Он тяжело болен’.


‘Я думаю, что нет’.


Николас Брейсвелл подошел к упавшему мужчине, склонился над ним и схватил его за воротник. Сильным рывком он поднял его на ноги, а затем сильно ударил по середине спины. Молодой человек выплюнул кусок мыла. Николас подобрал его с земли и показал всем.


‘Вас обманул фальшивый чудак’, - заявил он. "Этот молодой человек так же здоров, как любой из нас здесь, но он симулирует падучую болезнь, чтобы выманить деньги из ваших кошельков. Вот почему он носит эти лохмотья и валяется в грязи. Что касается крови, ’ продолжал он, вытирая ее рукой с лица мужчины, - то, как видите, она не из раны. Этот парень хранит пузырек с кровью животного, чтобы обмазаться для пущего эффекта.’


‘Мошенник!’ - закричала старуха. ‘Пошлите за офицером’.


‘Их следовало бы отхлестать плетью по заднице телеги!’ - сказал коренастый мужчина. ‘Их обоих’.


‘Пощадите нас’, - взмолилась девушка. ‘Мы не хотели ничего плохого. Мы умираем с голоду’.


‘Бейте их обоих!’ - потребовал мужчина, проталкиваясь вперед.


‘В этом нет необходимости", - сказал Николас, вставая перед парой, чтобы защитить их. ‘Их хитрость была должным образом раскрыта, и ваши кошельки пощадили. Этого достаточно. Идите своей дорогой, друзья, и не дайте снова себя одурачить фальшивой рукояткой.’


Толпа медленно рассеялась под шквал бормотания и проклятий. Опасность миновала. Николас и Оуэн Элиас возвращались в "Голову королевы", когда случайно наткнулись на двух нищих. Стараясь не мешать тем, кто проходил мимо, книгохранилище присмотрелось к ним повнимательнее. Мужчине было чуть за двадцать, худощавый, темноволосый и угловатый. Спутанные волосы и клочковатая борода скрывали то, что когда-то было красивыми чертами лица. Сбоку от носа был шрам. Его спутница была моложе, не старше шестнадцати-семнадцати лет, с подтянутой фигурой и симпатичным личиком, на котором застыло выражение тревоги. Николас не мог обнаружить между ними никакого фамильного сходства.


"Вы не брат и сестра", - заметил он.


‘Да, мы такие", - солгала девушка. ‘Мы приехали в Лондон, когда умерли наши родители’.


‘Как вас зовут?’


‘Почему мы должны вам говорить?’ - возразил молодой человек, защищаясь.


‘Потому что ты можешь обнаружить, что у нас есть что-то общее", - сказал Элиас со смешком. ‘Я слышу голос валлийца, такой же чистый и мелодичный, как мой собственный. Не ждите да. ’


Нищий был неуверен. - Не жди папу.


Элиас повернулся к девушке. ‘ Дома, в Уэльсе, у меня есть две сестры, и у обеих мой напев. Ты тоже должен был бы, если бы вырос по ту сторону границы. Давайте больше не будем нести эту чушь о том, что мы брат и сестра. Он улыбнулся им. ‘ Я Оуэн Элиас, а это Ник Брейсвелл. Мы здесь не для того, чтобы запугивать вас.


‘ Нет, ’ сказал Николас более мягким тоном. - Но я не мог вынести, что эта бедная пожилая женщина отдает тебе то, что, возможно, было ее последней крупой. Я вижу, ты новичок в этом городе и выбрал неподходящее место для попрошайничества.’


‘Да", - посоветовал Элиас. ‘Всегда выбирай место на открытом месте, чтобы ты мог пуститься наутек, если тебя обнаружат. Здесь, на этом переулке, ты оказался в ловушке. Ник, возможно, и раскрыл ваше устройство, но он также спас вас от звукового удара.’


Молодой человек неохотно кивнул. ‘ Спасибо тебе хотя бы за это.


‘Итак, назовите нам свои имена’.


‘Я Хайвел Рис, а это Доротея’.


‘Доротея Тейт’, - призналась она. ‘И нет, мы не брат и сестра. Мы встретились в Сент-Олбансе, где Хайвел спас меня от гораздо худшего, чем побои’. Она оттянула рукав, обнажив уродливые синяки по всей руке. ‘Дьяволов было двое, и им нельзя было отказать. Хайвел справился с ними в одиночку’.


‘И отправил их восвояси’, - гордо сказал Хайвел. ‘Теперь я присматриваю за Доротеей’.


‘ Тогда делай это более осторожно, ’ предложил Николас. ‘ У тебя есть деньги?


‘ Вовсе нет. Но мы встретили на дороге человека, который сказал нам, что нищие могут процветать, если они достаточно коварны. Он рассказал о своем знакомом фальшивом чудаке, который мог зарабатывать шесть шиллингов в день, страдая падучей болезнью.’


‘Шесть шиллингов в день!’ - воскликнул Элиас. ‘Зубы ада! Это намного больше, чем я мог заработать, Хайвел, и все же мы занимаемся одним ремеслом’.


‘А мы что?’


‘Я актер из "Людей Уэстфилда". Ник - наш книгохранилище’.


‘Да", - добавил Николас. "Сегодня днем мы ставили "трагедию Юлия Цезаря", и нашему менеджеру Лоуренсу Фаэторну в роли императора было предложено сделать в точности то, что сделали вы, и симулировать падучее недомогание’.


‘Мы расскажем ему о мыле, чтобы у него пошла пена изо рта. Умный ход’.


‘Отвратительный вкус", - сказал Хайвел. "Когда я попробовал его в первый раз, я проглотил кусочек’.


‘Его от этого тошнило", - вспоминала Доротея.


‘Должны же быть более простые способы зарабатывать на жизнь’.


- Есть, Хайвел, ’ сказал Николас. ‘ Ты можешь добиться этого честным трудом. У тебя есть одежда получше этих грязных лохмотьев? Хайвел кивнул. ‘Тогда мы могли бы найти тебе работу в "Голове королевы" на Грейсчерч-стрит. Там работает наша компания. У нас новый арендодатель, и он хотел нанять еще рабочих. Если бы Доротею взяли на кухню, ты бы работал прислугой?


Хайвел сомневался. ‘Я не знаю’.


‘Возможно, оно того стоило", - сказала Доротея. ‘По крайней мере, мы не останемся голодными’.


‘ Хотите, я поговорю с хозяином от вашего имени? ’ спросил Николас.


‘Пока нет", - сказал Хайвел. ‘Давайте подумаем над этим. "Голова королевы", вы говорите?"


‘На Грейсчерч-стрит. Вы всегда найдете нас там’.


Элиас полез в кошелек. ‘ По пенни за штуку, вы можете постоять во дворе и посмотреть, как мы выступаем, ’ сказал он, вытаскивая несколько монет. ‘Здесь достаточно, чтобы угостить тебя вкусной едой и сводить на чудесный спектакль завтра днем’.


- Спасибо, сэр, ’ сказала Доротея, беря деньги. ‘ Вы очень добры.


- Ненавижу смотреть, как валлийцу приходится просить милостыню. Он подмигнул ей. ‘ И то же самое касается его сестры. Смею поклясться, ты достаточно хорошенькая, чтобы родиться в Уэльсе.


"Диолх" , - сказал Хайвел, сжимая его руку. ‘Diolch yn fawr. ’


‘Cymru am byth. ’


Хайвел впервые улыбнулся, и это озарило его лицо. ‘Cymru am byth. ’


‘Что это значит?" - спросил Николас.


‘ Что еще? ’ переспросил Элиас. ‘ Уэльс навсегда!


Доротея тоже теперь почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы улыбнуться, разочарованная тем, что выступление Хайвела в роли фальшивого чудака провалилось, но чувствуя, что в результате они приобрели хороших друзей. С момента их прибытия Лондон давал им скудную добычу. Предыдущей ночью они спали на берегу Темзы и почувствовали холодный ветер бедности. Благодаря их новым знакомым у нее теперь было немного денег, согревающих ее ладонь. Затеплилась надежда.


‘Мы не боимся тяжелой работы, господа", - вызвалась она.


Хайвел выпятил челюсть. - Мы ничего не боимся.


‘Вы знаете, где нас найти", - сказал Николас.


‘Найди меня, когда придешь, ’ настаивал Элиас, ‘ и у тебя будет бесплатная выпивка’.


‘А после этого ты познакомишься с хозяином квартиры, Адамом Кроумером’.


Молодая пара горячо поблагодарила их, а затем улизнула. В своей изодранной одежде они представляли собой жалкие фигурки. Доротее не терпелось рассмотреть предложение о возможной работе в "Голове королевы", но Хайвел явно пребывал в нерешительности. Они все еще обсуждали эту тему, когда скрылись за углом.


Элиас вздохнул. ‘ Как ты думаешь, Ник, мы когда-нибудь увидим их снова?


‘Боюсь, что нет. Я предполагаю, что ваши деньги будут потрачены в течение часа’.


"Разве Хайвел не захочет увидеть на сцене своего соотечественника-валлийца?’


‘Ему гораздо интереснее есть, чем смотреть спектакли", - сказал Николас. ‘Кроме того, ты ничему не можешь его научить, Оуэн’.


‘ Что скажешь ты?


‘ Этот парень сам по себе такой прекрасный актер.


‘ Да, сначала меня захватила эта его падучая болезнь. Это было так же убедительно, как бой, сразивший Лоуренса в "Падении Цезаря". Действительно, ’ добавил он после раздумья, ‘ в некотором смысле это было намного лучше’.


‘Ты собираешься сказать это Лоуренсу?’


Элиас рассмеялся. ‘ Я бы не посмел, Ник. Я слишком ценю свою жизнь!


Марджери Фаэторн любила наблюдать за своим мужем на сцене, но домашние заботы держали ее подальше от мыслей королевы. Помимо воспитания двух веселых детей, она должна была присматривать за подмастерьями компании и следить за тем, чтобы десять человек, которые спали под ее крышей, были накормлены, одеты и о них заботились с материнским усердием. Даже с помощью двух слуг ей приходилось подолгу и изнурительно работать в их доме в Шордиче. Однако были и компенсации, и они не ограничивались удовольствием видеть, как ее сыновья наслаждаются счастливым и здоровым детством. Хотя она хорошо знала недостатки своего мужа, она никогда не переставала любить его и не забывала, какая честь для нее быть замужем за самым знаменитым актером Лондона. Всякий раз, когда новая пьеса добивалась успеха, Марджери могла наслаждаться своим уникальным положением.


Вернувшись рано вечером в дом на Олд-стрит, Ричард Ханидью, самый талантливый из учеников, пришел в восторг от представления и рассказал Марджери, как хорошо оно было принято. Скромный по натуре, он мало говорил о своей собственной роли Порции, жены Юлия Цезаря, и вместо этого похвалил то, как Фаэторн вернул римского императора к жизни на досках. Марджери знала, что зрители будут не единственными, кто выиграет от этого. Когда ее муж вернулся домой в тот вечер, она ждала его в спальне с бокалом канареечного вина для него. Осушив его одним глотком, он дернул себя за камзол и хрипло хихикнул.


‘У меня есть имперские устремления, любовь моя", - сказал он, глаза горели желанием.


‘Тогда возьми меня как завоеватель, которым ты и являешься".


‘Ты всегда будешь моим самым любимым призом’.


Она протянула руки. ‘ И ты мой, великий Цезарь.


Сорвав с себя одежду, он бросился на кровать и ублажал свою жену до тех пор, пока она не застонала от экстаза. Фаэторн был в самом разгаре своей мужественности. Воодушевленный своим триумфом в "Голове королевы" и последовавшими за ним шумными торжествами, он был в идеальном настроении, чтобы показать своей жене, как сильно он ее любит. Марджери ответила с необычайной чувственностью. Никто из них не возражал, что ритмичный скрип их кровати могли слышать подмастерья в комнате наверху или, судя по девичьему хихиканью из соседней комнаты, слуги также. В тот момент они были единственными живыми людьми во всем мире и могли делать все, что им заблагорассудится.


‘Ты ангел, Марджери", - сказал Фаэторн, наконец скатываясь с нее.


‘Возможно, падший ангел’.


‘Они самые лучшие’. Он поцеловал ее в губы. ‘Что за день у нас был!’


‘Дик Ханидью сказал мне, что ты вне всякого сравнения’.


‘Я всегда такой’.


‘Между этими простынями ты. Я могу поручиться за это’.


Он свирепо посмотрел на нее. ‘ С кем ты меня сравнивала?


‘ Без мужчины, ’ сказала она, притягивая его к себе, ‘ потому что это было бы пустой тратой времени. Ты король своей профессии и монарх спальни. Я вдвойне счастлив.’


‘Ну, я тоже", - сказал он, в свою очередь лаская ее пышные груди.


‘Они всегда здесь для тебя", - пообещала она. ‘Когда Дик сказал мне, как хорошо ты справился сегодня днем, я знала, что ты не опоздаешь. Если бы спектакль сильно провалился, как это случалось с некоторыми в прошлом, вы бы вообще не вернулись домой.’


‘Мне было бы слишком стыдно так поступить, Марджери. Мое суждение сочли бы необоснованным, потому что именно я выбрал пьесу и сыграл главную роль. Но я не боялся "Падения Цезаря", - признался он. ‘ И Ник Брейсвелл тоже, а он редко ошибается в новой пьесе. Майкл Грамматикус - настоящее открытие.’


‘С именем, от которого перехватывает дыхание’.


Это вызывающее отвращение имя снова наполнит двор гостиницы. Если "Падение Цезаря" не возобновят, а это произойдет очень скоро, мы все оглохнем от шума. За пару часов я прославил Майкла Грамматикуса на весь Лондон.’


‘Что он за человек?’


‘По правде говоря, - сказал Фаэторн, - это не тот, кто мне когда-либо мог понравиться. Майкл слишком холодный, безжизненный и ученый. Я сомневаюсь, что в его жилах вообще есть красная кровь. Пока остальные поднимали тосты за его пьесу в "Голове королевы", он сидел один в углу, уткнувшись головой в текст на латыни. Что это за парень?’


‘Неужели у него нет жены, которая разделила бы его успех?’


‘Сомневаюсь, что он когда-либо прикасался к женской плоти’.


‘Должно быть, у него когда-то была мать’.


‘Нет, любовь моя. Я думаю, что нет. Майкл Грамматикус родился не естественным путем. Однажды какой-то кембриджский профессор открыл в библиотеке том, и Майкл выпал оттуда взрослым’. Он похотливо ухмыльнулся. ‘ За исключением определенной части его анатомии, которая ни на дюйм не выходит за рамки того, что он считает приличным. Этот парень - монах. Косоглазый монах с кислым лицом, давший обет безбрачия.’


‘Как может такой человек, как вы описываете, написать такую трогательную трагедию?’


‘Как может Эдмунд Худ, который не учился в школе после пятнадцати лет, подарить миру серию пьес, проникнутых магией и пронизанных знаниями?’ Он ссутулил свои обнаженные плечи. ‘Кто может постичь тайну творческого разума, Марджери?’ спросил он. ‘Не я, я знаю’.


‘Есть ли какие-нибудь известия об Эдмунде?’ - поинтересовалась она.


‘Ник и Оуэн заходили к нему ранее. Они нашли его таким уставшим, что он едва мог держать глаза открытыми. И все же он больше не испытывает боли. Это хороший признак ’.


‘Я сам навещу его, когда у меня будет время’.


‘Пожалуйста, сделай это", - сказал он. ‘Я очень беспокоюсь о нем. Эдмунд никогда не был крепким, но ему всегда каким-то образом удавалось сдерживать болезнь. Я никогда раньше не видел его таким больным’.


‘Когда он, по-твоему, поправится?’


‘Похоже, доктор не может дать нам никакой надежды. Он говорит о длительном отдыхе’.


Марджери встревожилась. ‘ Как ты справишься без Эдмунда Худа?


‘Я не уверен, что у нас получится. Впереди могут быть темные дни. Тем больше причин максимально использовать нынешние радости", - решил он, притягивая ее ближе, чтобы снова поцеловать в губы. ‘Иди сюда, мой падший ангел’.


Она хихикнула. ‘Твоя борода меня так щекочет’.


‘Это жалоба, моя голубка?’


‘Нет, нет", - ответила она. ‘Я обожаю это чувство’.


‘Тогда ты получишь столько обожания, сколько пожелаешь".


И в порыве похоти он снова оседлал ее и с удвоенной энергией трахал свою жену до тех пор, пока кровать не стала угрожать рухнуть под тяжестью их усилий.


В ту ночь они оба крепко спали.


Адам Кроумере сдержал свое слово. В свое первое воскресенье в качестве хозяина гостиницы "Голова королевы" он выделил отдельную комнату в гостинице для людей Уэстфилда и наполнил ее таким количеством еды, эля и вина, сколько они могли разумно употребить. Там были участники компании, и даже нанятые люди были приглашены на пир. Единственным заметным отсутствующим был Эдмунд Худ, который, хотя и демонстрировал небольшое улучшение, все еще был слишком слаб, чтобы присутствовать на публичном мероприятии. С большим сожалением он отклонил любезное предложение своих друзей отнести его на праздник.


В отличие от трупп, игравших в двух театрах Шордича или в "Розе" в Бэнксайде, Лоуренс Фаэторн и его труппа находились под юрисдикцией города и, следовательно, не могли выступать в субботу. В то время как их соперники привлекали большую аудиторию к своим спектаклям, они были вынуждены бездействовать, и это всегда их раздражало. В это воскресенье все было совсем по-другому. Веселье было на виду. С полудня до полудня они были гостями Адама Кроумера, и он делал все возможное, чтобы они чувствовали себя как дома.


‘Ешьте и пейте сколько душе угодно, друзья мои", - сказал он. ‘Вы это заслужили’.


‘Мы что, будем устраивать это каждое воскресенье?’ - с надеждой спросил Оуэн Элиас.


Кроумере фыркнул. ‘ Нет, если только ты не хочешь, чтобы меня посадили за долги, Оуэн. Нет, это мой способ поблагодарить вас за все удовольствие, которое вы мне доставили, и за деньги, которые вы вложили в мою казну, привлекая в "Голову королевы" таких жаждущих клиентов. Мой первый день здесь стал для меня открытием. У нас было такое напряженное время после падения Цезаря, что мне пришлось заказывать свежие бочки на пивоварне.’


‘Вам нужно будет заказать еще, прежде чем мы закончим сегодня днем’.


‘Да будет так", - радостно сказал Кроумере. ‘Я не поскуплюсь на своих друзей’.


Он прогуливался по комнате, обмениваясь репликами с каждым из них. Николас Брейсвелл наблюдал за ним, пораженный тем, как он выучил так много их имен за такое короткое время. Кроумере был популярным хозяином, способным легко завязать дружеские отношения со своими многочисленными гостями, каким-то образом сохраняя авторитет своего положения домовладельца. Что убедило Николаса в превосходстве этого человека, так это тот эффект, который он произвел на своих сотрудников. Слуги, которые метались в страхе перед своим хозяином, когда им руководил Александр Марвуд, теперь двигались с живым рвением людей, получающих удовольствие от своей работы. Адам Кроумере создал радостную атмосферу в "Голове королевы".


‘Что ты играешь завтра, Лоуренс?’ - спросил он актера-менеджера.


- Жертва любви, ’ сказал Фаэторн.


Кроумере ухмыльнулся. - Мы все в свое время делали это.


‘И надеюсь сделать это снова, Адам’.


‘Говорят, что желание угасает с возрастом’.


‘Я не нашел ее такой. Кажется, она увеличивается с каждым прошедшим годом’.


‘Тогда ты еще более примечателен, чем я себе представлял", - сказал Кроумере, игриво подталкивая его локтем. "Ты можешь рассчитывать на одного зрителя в "Жертве любви". "


Фаэторн был поражен. ‘ Но вы уже посмотрели три наши пьесы.


Я собираюсь увидеть еще несколько, прежде чем закончу. Какой смысл завладевать "Головой королевы", если я не воспользуюсь ее главным преимуществом? Завтра я снова стану зрителем и буду сидеть на галерке.


‘ Нам так и не удалось уговорить этого домовладельца с мертвой головой просидеть ни одной пьесы.


‘Александр был слеп к прелестям театра’.


‘Восторг никогда не входил в его существо’, - сказал Фаэторн со злобой. "Ни восторг горгоны, на которой он был женат. Как могли два таких отвратительных создания произвести на свет такую прелестную дочь, как Роуз Марвуд? Это неестественно.’


‘Согласен, это удивительно", - сказал Кроумере. ‘Сибил - моя кузина, и я должен любить ее за это, но она никогда не славилась своей привлекательной внешностью. Семейное счастье может расцветить самую непривлекательную женщину. Увы, с ней это не так. Брак с Александром только ожесточил мою дорогую кузину.’


‘Женщина - чистый кремень от макушки до пят’.


‘Воспользуйся ее отсутствием по максимуму, Лоуренс. Боюсь, однажды Сибил вернется’.


‘Нет ли какого-нибудь способа, которым вы могли бы завладеть гостиницей?’


‘ Нет, если только они не захотели ее отдать, ’ задумчиво сказал Кроумере, ‘ а это маловероятно. Когда они вернутся, я вернусь в Рочестер. Тем временем, однако, я намерен заготовить сено, пока светит солнце.’


‘Тогда и мы тоже, Адам!’


Фаэторн похлопал его по плечу, затем потянулся за своим вином. Хозяин перешел к разговору с Барнаби Джиллом, осыпая его лестными замечаниями о его различных выступлениях. Джилл купался в похвале. Николас был доволен, когда хозяин наконец добрался до него, и он встал, чтобы поговорить с Кроумером.


‘Ты заставил нас гордиться тобой, Адам", - заметил он.


- Это было наименьшее, что я мог сделать, Ник. Люди Уэстфилда слишком долго украшали эту гостиницу, не получая должной награды. Он огляделся. ‘Мне приятно видеть вас всех в таком хорошем настроении. Жаль, что ваш уважаемый покровитель не смог присутствовать здесь, чтобы отведать моей свинины и пригубить моего вина’.


‘ Лорд Уэстфилд шлет свои извинения, ’ сказал Николас, ‘ но сегодня он обедает за городом с друзьями. Он надеется злоупотребить вашим великодушием в другой раз.


‘Значит, так оно и будет’.


‘Мы действительно у тебя в долгу, Адам. Посмотри, как все веселятся’.


‘Все приглашают призрака на пир’.


‘Кто?’


‘Наш начинающий автор, одетый в черное’.


‘ Ах да, ’ сказал Николас, оглядывая комнату. ‘ На таком сборище, как это, Майкл - рыба, вытащенная из воды. Я ему сочувствую.


Майкл Грамматикус, склонившись над столом, без особого аппетита грыз куриную ножку. Перед ним стояла нетронутая кружка эля. В то время как остальные сотрудники Уэстфилда наслаждались дружеской атмосферой, драматург находил это положительным испытанием. Ему не помогло и то, что Джордж Дарт, самый низкий и наименее образованный член компании, сидел напротив него. Никто в комнате не стремился понравиться больше и отчаяннее, чем Дарт, и он предпринял несколько попыток завязать разговор с Грамматикусом. Они потерпели сокрушительную неудачу. В своем скромном одеянии драматург предпочел оставаться в стороне и есть в мрачном молчании.


‘Что не так с этим парнем?’ - удивился Кроумере. ‘Если ему не понравилась идея застолья, зачем заставлять себя присоединиться к нам здесь?’


‘ Потому что он хочет быть одним из нас, ’ задумчиво сказал Николас. ‘ Ему никогда не будет так легко общаться с актерами, как это удается тебе, Адам, но это не имеет значения. В каком-то смысле Майкл, возможно, страдает. Это всем ясно. В другом смысле, я полагаю, он, возможно, получает тихое удовлетворение от происходящего.’


Кроумере разинул рот. ‘ Удовлетворение! Это не то удовлетворение, которого я жажду, Ник. Подшучивай надо мной и веселись. Дай мне то, что воспламенит мою кровь.’


‘У Майкла есть другой источник удовольствия. Я думаю. Но давайте оставим его на произвол судьбы", - продолжил он, вспоминая свою встречу с двумя попрошайками. ‘Есть кое-что, о чем я хотел поговорить с тобой. Ты говорил, что тебе нужны свежие руки для помощи здесь’.


‘Почему бы и нет. Если торговля возрастет так, как я надеюсь, будут востребованы слуги, повара и кухонные девки. Да, ’ продолжил он, ‘ и горничная или две тоже. Я хочу предложить больше номеров усталым путешественникам. Почему вы спрашиваете?’


‘Возможно, я смогу направить двух человек в вашем направлении’.


‘Мужчины или женщины?’


‘По одной на каждого, как в ветре, так и в конечностях’.


‘Закаленный в работе оживленной гостиницы?’


‘Я не стану этого утверждать, ’ сказал Николас, ‘ но они быстро учатся и готовы работать в любое время суток. Как ты думаешь, для них здесь найдется место?’


‘Если они придут по вашей рекомендации, есть все шансы’.


‘Если повезет, они вскоре могут переступить ваш порог’.


‘Как их зовут?’


‘Хайвел Рис и Доротея Тейт. Молодые, подтянутые и способные’.


‘Где они сейчас?’


Николас был честен. ‘ Это единственное, чего я не могу тебе сказать.


В конце концов они нашли место недалеко от собора Святого Павла. Тем, кто выходил за пределы собора с той стороны, приходилось проходить мимо этого места. Хайвел Рис выжидал, пока не увидел приближающихся троих мужчин в одежде священнослужителя. Он решил, что если он не может найти сострадания в Церкви, то не найдет его нигде. Когда троица была почти рядом с ним, Хайвел вскрикнул и бросился на землю, прежде чем конвульсивно дернуться. Это было жалкое зрелище. Доротея опустилась на колени, чтобы обнять его, и посмотрела вверх с отчаянием во взгляде. Ей даже не нужно было говорить. Большинство людей в небольшой толпе, образовавшейся вокруг них, пытались успокоить свою совесть, предлагая милостыню. Монеты быстро посыпались в руки Доротеи.


Поблагодарив своих благодетелей, она помогла Хайвелу подняться на ноги и поддерживала его, пока они шли в укрытие переулка. Оказавшись вне поля зрения, они радостно обнялись. За считанные минуты они заработали столько денег, что их хватило бы на несколько дней.


"Я еще стану настоящим фальшивым чудаком", - похвастался Хайвел.


Доротея улыбнулась. ‘ Не забывай о моей роли в этом обмане.


‘Без тебя я бы пропал. Вместе мы можем сделать все’.


‘Тот валлиец помог нам", - напомнила она ему. ‘Оуэн Элиас сказал нам, что мы должны были выбрать правильное место. Мы не могли выбрать более мудро’.


‘Да, ты мог бы!’ - прорычал голос позади них. ‘Отдай мне эти деньги’.


Они обернулись и увидели дородного мужчину, стоявшего над ними с дубинкой в руке. Как и Хайвел, он был одет в лохмотья, пропитанные грязью и забрызганные кровью.


‘Я здесь работаю", - предупредил мужчина. "Отдай то, что ты у меня украл’.


Хайвел расквитался с ним. ‘Мы ничего не крали", - с вызовом заявил он.


Удар дубинкой был настолько быстрым и сильным, что у него не было времени уклониться от него. Удар в висок отправил Хайвела на землю, из раны сочилась кровь. Он был слишком ошеломлен, чтобы даже говорить. Вскрикнув, Доротея опустилась на колени, чтобы помочь своей раненой подруге, но мужчина не испытывал никакого уважения к прекрасному полу. Потребовался всего лишь резкий взмах дубинки, чтобы вырубить ее. Когда ее рука разжалась, монеты рассыпались по земле. Нападавший собрал их в мгновение ока, прежде чем скрыться в переулке.


Глава Третья


В доме Энн Хендрик в Бэнксайде всегда завтракали рано. После смерти своего мужа-голландца Энн, привлекательная англичанка, сохранившая привлекательную внешность и в свои тридцать с небольшим, взяла на себя управление его бизнесом в соседнем поместье. Хотя она мало что знала о производстве шляп, когда впервые вышла замуж, оказалось, что у нее есть природный талант к дизайну, и, когда ее поставили во главе предприятия, Энн проявила себя и как человек с административными навыками. Как и многие иммигранты из—за границы, которых так часто называют "чужаками", ее мужу было отказано в приеме в соответствующую гильдию, и поэтому он был вынужден работать за пределами города. Благодаря его стараниям бизнес медленно развивался. Под присмотром его вдовы он действительно процветал.


В то утро, садясь завтракать, она посмотрела в окно.


‘Нам повезло с еще одним прекрасным днем, Ник", - сказала она.


‘За исключением небольшого дождя сегодня утром’.


‘Но там не видно ни облачка’.


‘Будет", - пообещал Николас. ‘Попомни мои слова. Ближе к полудню пройдет небольшой ливень, а потом остаток дня будет светить солнце’.


Энн не стала оспаривать его предсказание. С тех пор как он поселился у нее, она, как и люди Уэстфилда, пользовалась его способностью читать по небу. Это был всего лишь один из талантов, который сделал его таким замечательным и абсолютно надежным человеком. Энн сняла комнату, потому что чувствовала потребность в дружеском общении, и постепенно ее потянуло к Николасу Брейсвеллу, и вскоре она обнаружила, что эта привязанность взаимна. К тому времени, когда это переросло в любовь, они делили не только завтрак.


‘Во что ты играешь сегодня днем, Ник?’ - спросила она.


"Падение Цезаря".


‘Так скоро?’


‘Этого требует общественность, Энн’.


‘Это, должно быть, музыка для твоих ушей’.


‘Так и есть", - сказал Николас. ‘Когда мы ставим новую пьесу, всегда есть элемент опасности, потому что многое может пойти наперекосяк. В этом случае — слава богу — этого не произошло’.


"За исключением того, что ты потерял бедного Эдмунда", - заметила она.


‘В этом не было вины пьесы или драматурга’.


‘Нет, но это, должно быть, помешало вам’.


‘О, это сработало. Нам пришлось в спешке вносить изменения в одиннадцатом часу’.


‘Ты все еще беспокоишься об Эдмунде?’


‘Очень нравится", - признался он, потянувшись за хлебом. ‘Прошла почти неделя, а он все еще не встал на ноги. Эдмунд говорит мне, что чувствует себя лучше, но явных признаков этого нет. Его квартирная хозяйка говорит, что он спит полдня. Это меня тревожит, Энн. ’


‘ Вы говорили с доктором? - спросил я.


‘Я рассчитываю сделать это сегодня. Доктор Зандер должен снова навестить его’.


Энн отхлебнула из своей чашки сыворотки. ‘ Я понимаю, почему ты так волнуешься, ’ сказала она. ‘ Эдмунд больше, чем просто прекрасный драматург и хороший актер. Он твой дорогой друг.


‘Я люблю его как брата, Энн. Видеть его в таком плачевном состоянии поражает меня в самое сердце. Его болезнь не могла проявиться в худшее время", - проникновенно сказал он. ‘У нас большой запас пьес — многие Эдмунда Худа, — но всегда нужны новинки, иначе наша работа устареет. Именно по этой причине Эдмунд так усердно работал над своей последней комедией. Нам обещали ее получить к концу месяца.’


‘Есть ли какой-нибудь шанс, что он сможет завершить это вовремя?’


‘ Совсем никакой. Он едва может поднять голову, не говоря уже о том, чтобы взять ручку, чтобы написать пьесу. Это хуже всего, Энн, - продолжал он, и в глазах его читалось беспокойство. ‘Эдмунд сказал мне, что он больше не может ясно мыслить. У него помутился рассудок. Ты понимаешь, что это предвещает?’


Она кивнула. ‘ Это может быть психическое заболевание.


‘И мы, возможно, навсегда утратили это замечательное воображение’.


‘Это пугающая мысль. Кто мог бы заменить такого человека, как Эдмунд Худ?’


‘Такого человека не существует, Энн’.


Ее осенила идея. ‘ У меня есть клиент, который живет недалеко от своего жилья, ’ сказала она. ‘ Пребен почти закончил работу над дамской шляпкой. Когда мы доставим ее ей, я мог бы заехать к Эдмунду. Как ты думаешь, он обрадуется визитеру?’


‘ Столько, сколько сможет достать, - сказал Николас, - чтобы он знал, как сильно мы о нем заботимся. Мы с Оуэном бывали там каждый день. Лоуренс тоже регулярно навещал нас, и Марджери тоже пообещала прийти.’


‘ А что с Барнаби? - Спросил я.


‘Он передает свои наилучшие пожелания, но сам отказывается входить в дом’.


‘Почему? Он боится заражения?’


‘В этом нет никакой опасности, иначе мы все были бы сбиты с ног. Нет, Энн, он говорит, что ему неприятно смотреть на болезнь, потому что она так его расстраивает. Николас проглотил еще один кусок хлеба и запил его глотком своего напитка. ‘Барнаби Джилл слишком эгоистичный человек, чтобы уделять много внимания другим’.


‘Неужели он не помнит все роли, которые придумал для него Эдмунд?’


‘ Он видит в них не что иное, как множество новых костюмов, заказанных у его портного. Барнаби такой раб внешней показухи, ’ сказал Николас. ‘ И все же он будет скучать по Эдмунду так же сильно, как и любой из нас, если мы действительно увидим его в последний раз.


Энн была встревожена. ‘ Ты говоришь о нем так, словно он при смерти.


‘Боюсь, что как драматург он вполне может им быть. Эта болезнь искалечила его во всех отношениях. Если его разум разрушается, значит, его искусство действительно устарело ’.


Наказанные этой мрачной мыслью, они закончили свой завтрак в тишине.


После прощального поцелуя Николас вскоре отправился в долгую прогулку к Голове королевы. Ему было чем занять свои мысли, но он не позволял себе отвлекаться. Даже при дневном свете Бэнксайд был опасным местом, его узкие улочки и извилистые переулки кишели карманниками, пьяницами, попрошайками, уволенными солдатами и людьми без хозяина. Крепкое телосложение Николаса и его быстрые движения удерживали большинство людей даже от мысли о нападении, но к нему не раз приставали воры. Все они получили отпор. Поэтому, когда он услышал тяжелые шаги позади себя, он инстинктивно насторожился. Кто-то пытался догнать его. Почувствовав беду, Николас завернул за угол и остановился, держа руку на кинжале на случай, если нападавший появится в поле зрения.


Его осторожность была излишней. Человек, который последовал за ним за угол, на самом деле был другом и коллегой. Натан Кертис, плотник труппы, шагал рядом с сумкой с инструментами, перекинутой через плечо. Он ухмыльнулся Николасу.


‘Я думал, что никогда тебя не догоню", - сказал он, слегка задыхаясь. ‘Ты так быстро ходишь’.


‘Как долго ты шел по моему следу?’


‘С тех пор, как ты впервые отправился в путь".


‘Но тебе не нужно было идти этим путем’.


‘Да, это я’, - сказал Кертис. ‘Иди дальше, и я объясню’.


Николас был удивлен. Кертис жил в многоквартирном доме в нескольких улицах отсюда. Его маршрут к Лондонскому мосту не должен был привести его куда-либо рядом с домом Энн Хендрик. Плотник был крупным мужчиной с широкими плечами и толстыми предплечьями, характерными для его профессии. Сильный, трудолюбивый и надежный, он был настоящим мастером, который создавал декорации и реквизит для всех спектаклей труппы. Натана Кертиса постоянно нанимали для изготовления новой мебели или ремонта старой. У него сложились дружеские отношения с книгохранилищем, и эти двое мужчин часто возвращались вместе в Бэнксайд по ночам, либо пешком, либо, время от времени, на лодке по Темзе.


Расстояние, казалось, чудесным образом сокращалось, когда они разговаривали в своих путешествиях, и, как правило, Кертису было что сказать в свое оправдание. Однако сегодня он был необычно сдержан. Они прошли сотню ярдов, прежде чем он отважился на свое первое замечание.


‘ Какая у тебя есть для меня работа на сегодня, Ник? - спросил он.


- Трону необходим ремонт для Коррупционной сделки. Вчера, когда он нес его со сцены, Джордж споткнулся и бросил на землю. Две ноги оторвались. Кроме того, есть еще кое-что, Натан. Для тебя это будет напряженное утро.’


‘ Джордж Дарт всегда будет поддерживать меня в работе. Этот парень такой неуклюжий.’


‘ Только когда на него кричат, ’ сказал Николас. ‘ Предоставленный самому себе, он вообще ничего бы не сломал. ’ Он взглянул на своего спутника. ‘ Но вы подстерегали меня не для того, чтобы отчитать Джорджа Дарта. Что заставило тебя вот так сбиться с пути?


Кертис облизал пересохшие губы. ‘ Я хочу попросить тебя об одолжении.


‘ Неужели это не могло подождать, пока я не увижу тебя в "Голове королевы"?


‘ Это слишком людное место, Ник. Я хотел поговорить с тобой наедине.


‘Столько, сколько пожелаешь’.


Плотник явно смутился. Прошла еще сотня ярдов, прежде чем он, наконец, затронул эту тему. Найдя нужные слова, он забормотал их.


‘Мне-нужно-занять-немного-денег-Ник-пожалуйста-скажи-что-ты-поможешь-мне’.


‘Притормози, притормози’, - посоветовал Николас. ‘Что там насчет ссуды?’


‘Мне нужны деньги’.


‘Всем заплатят в конце недели’.


‘Я не могу ждать до тех пор", - сказал Кертис с ноткой отчаяния. ‘Мне нужны деньги сейчас. Поверь мне, Ник, я бы не попросил, разве что по принуждению’.


‘Принуждение?’


‘Мне нужно рассчитаться с долгами’.


"У всех нас это есть, Натан’.


‘Мои самые актуальные’.


Николас стал жертвой собственной компетентности. Поскольку он так хорошо выполнял свои обязанности книгохранилища, Лоуренс Фаэторн всегда возлагал на него дополнительные обязанности. Один из них должен был выполнять функции казначея компании, вести бухгалтерскую книгу, которая касалась заработной платы наемных работников. Если люди Уэстфилда нанимали актера впервые, Николас был даже уполномочен договариваться о размере его оплаты. Самые большие суммы достались акционерам, которым выделялась соответствующая доля прибыли компании, но наемные работники, в том числе актеры, музыканты, смотрители сцены, шиномонтажники, сборщики, которые брали входные деньги за выступления, и такие люди, как Натан Кертис, имели фиксированную еженедельную зарплату. Имея семью, которую нужно было содержать, плотник и раньше всегда бережно относился к своим деньгам. Это был единственный раз, когда он попросил взаймы, и он был очень расстроен тем, что ему пришлось это сделать. Николас посочувствовал.


‘У тебя неприятности дома, Натан?’ - спросил он.


‘Я получу, если ты отвергнешь мою просьбу’.


‘Зачем мне это делать?’


Мастер Фаэторн никогда не давал взаймы ни пенни вперед. Когда другие пытались занять у него в прошлом, их прогоняли с парой проклятий. И я знаю, что это ваше строгое правило - выплачивать зарплату в конце недели.’


‘За исключением особых обстоятельств’.


Кертис был опечален. ‘Они очень специфические’.


‘ Могу я узнать, что это? Плотник опустил голову. ‘ Если это личное дело, я не буду совать нос не в свое дело. И вот что я тебе скажу, Натан. Если бы большинство людей обратились ко мне с такой же просьбой, я бы им сразу отказал, потому что знаю, что они пропили бы деньги в ту же ночь. Тебе, однако, можно доверять.’


‘Спасибо, Ник. Сколько ты мне дашь?’


- Три шиллинга. Этого хватит?


‘Я надеялся на большее", - сказал Кертис.


‘Тогда ты получишь всю сумму. Это тебя успокаивает?’


‘Мощно’.


- Отрадно сознавать, что сегодня я совершил одно доброе дело, ’ радостно сказал Николас. ‘ Я заплачу тебе, когда мы доберемся до Грейсчерч-стрит, и тогда ты сможешь расплатиться со своими долгами.


‘Да благословит тебя Бог, Ник! Я знал, что могу рассчитывать на твою помощь’.


‘Не превращай это в привычку", - предупредил другой.


‘Я бы никогда этого не сделал", - поклялся Кертис. ‘Я усвоил свой урок, обещаю тебе’.


Лежа в постели в своей квартире, Эдмунд Худ провел большую часть дня, тщетно пытаясь вспомнить любимые фразы из своих пьес. Это было бессмысленное занятие. Его разум был настолько затуманен, что он не мог даже вспомнить названия самих пьес. Его квартирная хозяйка, внимательная женщина, искренне привязанная к своему жильцу, приносила ему еду и питье, но когда ее пышногрудая дочь нежно умыла его лицо холодной водой, Худ не почувствовал ни малейшего намека на вожделение. Это унизило его. Его разум и тело, казалось, утратили способность реагировать. Сон был его единственным спасением.


Было уже далеко за полдень, когда в конце концов позвонил доктор. Эммануэль Зандер был невысоким, круглым, суетливым мужчиной лет сорока с черной бородой, доходившей ему до груди, и такими густыми бровями, что ему приходилось смотреть на мир сквозь вьющиеся пряди волос. Когда он открыл свою сумку, то обнаружил коллекцию хирургических инструментов, которые заставили Худа вскрикнуть от испуга, но доктор извлек всего лишь крошечную бутылочку с лекарством. Он говорил с гортанным акцентом.


‘Я принес кое-что новенькое", - сказал он, ставя бутылку на стол.


‘Это меня вылечит?’ - спросил Худ.


‘Может быть, а может и нет. Это еще предстоит выяснить, мастер Худ. Что я знаю точно, так это то, что это не ухудшит вашего состояния’. Он склонился над пациентом, чтобы внимательно рассмотреть его лицо. ‘ Как вы себя чувствуете сегодня утром?


‘Почти то же самое, доктор Зандер’.


‘К тебе вернулся аппетит?’


‘Пока нет’.


‘А как же твоя память?’


‘Слишком неопределенно. Это беспокоит меня больше всего, доктор’.


‘Меня это тоже беспокоит", - признался Зандер, прищелкнув языком. ‘За все годы моей работы в медицине я не сталкивался с подобным заболеванием. Вы похудели и остаетесь в состоянии усталости. Вы испытывали какую-нибудь боль?’


‘Совсем нет’, - сказал Худ. "Бывают моменты, когда я чувствую себя совершенно оцепеневшим’.


Зандер почесал в затылке. ‘ Почему это должно быть так?


Он откинул простыни, чтобы осмотреть Худа более подробно, ощупал его тело и конечности на предмет любых признаков отека, прежде чем достать из сумки инструмент для прослушивания сердца пациента. Закончив, он убрал инструмент.


‘Мне понадобится еще один образец вашей воды’.


‘Вы найдете ее в банке под этой скатертью’, - сказал Худ, указывая на стол. ‘Сегодня утром было темнее, чем когда-либо. Это хорошо или плохо?’


‘Это разочаровывает’.


Они услышали внизу стук во входную дверь. Хозяйка квартиры открыла ее, чтобы впустить кого-то, и последовал короткий разговор. Затем по лестнице поднялись чьи-то ноги. В дверь Худа постучали, и она открылась, пропуская Николаса Брейсвелла в комнату. При виде своего друга на глаза Худа навернулись слезы.


‘Ник, сердечко мое!’ - воскликнул он. ‘Так приятно видеть тебя снова’.


‘Я рад, что пришел вовремя, чтобы встретиться с доктором Зандером’.


Николас представился и пожал руку доктору.


‘Как у него дела?’


‘Нехорошо, нехорошо", - сказал Зандер, хмуро глядя на Худа. ‘Если бы я знал точную природу его болезни, я мог бы лечить ее соответствующим образом, но я раньше не видел подобного случая. Я просмотрел все книги, которые у меня есть, но ни в одной из них не описывается болезнь, подобная той, что находится перед нами.’


‘Как же тогда его можно вылечить?’


‘Методом проб и ошибок’. Он указал на зелье на столе. ‘Ему следует принимать по две капли этого три раза в день. По крайней мере, это остановит распространение инфекции’.


‘Это уже распространилось слишком далеко", - причитал Худ.


‘Будь храбрым, будь терпеливым. В свое время мы найдем средство’.


‘Сколько еще я должен страдать, доктор Зандер?’


Доктор сложил руки на животе. ‘Мы победили боль’, - сказал он, защищаясь. ‘Не забывайте об этом. И мы вернули немного румянца вашим щекам. Это тоже обнадеживает. Отдых по-прежнему остается вашим лучшим лекарством, мастер Худ. Он закрыл сумку, взял банку со стола и собрался уходить. - Я приду снова через два дня. Он бросил взгляд на Николаса. ‘ Не задерживайтесь слишком долго, сэр. Компания его утомляет.


Николас открыл дверь, затем закрыл ее за собой. Он пересек комнату и сел рядом с кроватью, чтобы держать друга за руку. Хватка Худа была бессильной. Драматург выдавил из себя бледную улыбку.


‘Спасибо, что пришел, Ник", - сказал он. ‘Один твой вид оживляет меня’.


‘Как ты себя чувствуешь, Эдмунд?’


‘Как будто я за пределами чувств. Это странно и тревожно. Я в другом мире’.


‘Возвращайся к нам, потому что мы ужасно по тебе скучаем’.


"В таком виде я тебе бесполезен, Ник. Мой разум - это клубок шерсти. Как только я пытаюсь думать, он распутывается’. Он злобно оглядел комнату. ‘Я потерял счет количеству пьес, написанных здесь для "Людей Уэстфилда". Я сочинил сотни сцен и тысячи реплик. И все же я изо всех сил пытаюсь вспомнить хоть одну речь. Все эти чудесные слова исчезли, как будто их никогда и не было. Я дрожу от ужаса. Что со мной происходит, Ник? он умолял, схватив своего друга обеими руками. ‘Неужели мой мозг притупился? Неужели я закончу свои дни невнятным идиотом в Бедламе?’


‘Нет, Эдмунд", - твердо сказал Николас. ‘Отбрось эту мысль’.


‘Я боюсь, что однажды проснусь и не узнаю, кто я такой’.


"Мы знаем, кто ты, и мы не успокоимся, пока ты не вернешься к нам в полном здравии. Правда может заключаться в том, что во всем виноваты мы, ’ предположил Николас. ‘Компания просит вас нести слишком тяжелый груз, и вы сломались под его весом. Помимо написания для нас новых пьес, вы поддерживаете старые, сделанные другими руками, в хорошем состоянии. И все же вам удается выходить на доску так же часто, как и всем остальным. ’


‘Театр - мой дом", - просто сказал Худ. ‘По крайней мере, так было до сих пор’.


‘Так будет снова’.


‘Расскажи мне, что ты играл сегодня днем. Возроди мой дух, Ник’.


‘Я попробую’.


Николас рассказал ему о втором успешном представлении "Падения Цезаря" и заставил его посмеяться над некоторыми выходками, которые происходили за кулисами. Худ, наконец, начал проявлять некоторое оживление. Он даже смог процитировать несколько строк, которые выучил в роли Каски в пьесе. Это вызвало крик радости на его губах. Николас подошел к столу, чтобы взять бутылку, оставленную доктором Зандером. Откупорив ее, он понюхал содержимое. Сладкий запах ударил ему в ноздри. Он закупорил бутылку и поставил ее на место.


‘Доктор не будет лечить тебя из милосердия, Эдмунд", - сказал он. "Дай мне знать, сколько мы ему должны, и я с радостью заплачу эту сумму. Я не позволю тебе беспокоиться о подобных вещах.’


‘Но мне не о чем беспокоиться. Услуги доктора Зандера бесплатны’.


‘Бесплатно?’


‘Для меня они ничего не стоят’, - объяснил Худ. ‘Это стало ясно в начале моей болезни. Доктор сказал мне, что мои счета оплатит мой друг, который настаивает на том, чтобы взять на себя все расходы.’


Николас был озадачен. ‘ Ваш друг? Кто бы это мог быть?


"Автор книги "Падение Цезаря" - некто Майкл Грамматикус’.


Коттедж в Корнхилле простоял более ста пятидесяти лет, достаточно долго, чтобы балки осели и исказили первоначальную форму фахверкового строения. Свет был частично ограничен верхними комнатами, потому что соломенная крыша нависала над окнами, и проблема усугублялась тем, что дом находился на противоположной стороне улицы. Построенный и принадлежавший богатому торговцу, он был четырехэтажным и оставлял соломенный коттедж в постоянной тени. У Майкла Грамматикуса были особые причины жаловаться. Поскольку комната, в которой он жил, находилась в передней части коттеджа, в нее попадало очень мало естественного света. Поэтому даже в погожий летний вечер ему приходилось работать при свече. Это заставляло его щуриться еще больше, чем когда-либо.


Грамматикус был медлителен и методичен. Макая перо в чернила, он писал с большой осторожностью и с частыми паузами для размышления. Каждая строка эпилога была подвергнута тщательному изучению и доработке. Это будет последнее воспоминание о спектакле, которое зрители унесут с собой, и он хотел, чтобы оно произвело неизгладимое впечатление. Поскольку это было в форме сонета, каждое слово должно было заслужить свое место и четко соответствовать своим собратьям. Грамматикус устал, и его глаза слегка горели, но он продолжал. Вдохновленный вторым выступлением Падение Цезаря в тот день он страстно желал еще раз услышать громкие возгласы одобрения. Лондон принял его как драматурга с редкими перспективами. Теперь его позиция должна была быть подтверждена.


Склонившись над столом у окна, он ломал голову в поисках убедительной рифмы.


Когда Николас Брейсвелл свернул во двор "Головы королевы", первым, кого он увидел, был мужчина гигантского роста, который катил пустую бочку, прежде чем поставить ее рядом с двумя другими. Вытерев руки о кожаный фартук, он собирался вернуться в здание, когда заметил подставку для книг. Широкая улыбка осветила его лицо.


‘Ник!’ - сказал он. ‘Я все думал, куда ты пошел после спектакля’.


- Я обещал навестить Эдмунда, ’ объяснил Николас.


‘Как он?’


‘ Увы, почти такой же. Я не заметил в нем никаких изменений, Леонард.


‘Не забудь передать ему мои наилучшие пожелания, когда увидишь его в следующий раз. Эдмунд Худ всегда был добр ко мне. Я смотрю на него как на друга’.


Леонард был неуклюжим человеком с медленной речью и ограниченным интеллектом, но Николас очень любил его. Они случайно встретились в "Конторке", одной из самых печально известных тюрем города, где книгохранилище на короткое время было незаконно заключено в тюрьму. К счастью, Леонард был оправдан за свое собственное преступление, но не смог возобновить свою прежнюю профессию извозчика пивоварни. Именно Николас нашел ему работу в "Голове королевы", и последняя была ему бесконечно благодарна, даже несмотря на то, что он находился во власти критики Александра Марвуда.


- Ты скучаешь по своему старому домовладельцу, Леонард? ’ спросил Николас.


‘Да, Ник. Как ломовая лошадь не попадает под кнут’.


‘Я думаю, теперь у тебя более добрый хозяин’.


‘Работать с таким человеком - одно удовольствие", - сказал Леонард, скрестив руки на груди. ‘Он относится к нам с уважением и знает, как добиться от нас лучшего. Каждый скажет вам то же самое. Адам Кроумере - святой. Я не встречал лучшего домовладельца, а я встречал десятки, когда работал на пивоварне. Он даже говорил о повышении нам заработной платы. ’


‘Он признает твою истинную ценность’.


‘Это замечательно, Ник. Мы воспользуемся этим по максимуму, пока можем, потому что все изменится, когда он уйдет. Тогда лето закончится, ’ вздохнул он, ‘ и холодная зима вернется в облике нашего домовладельца и его жены.


‘Они оставили Голову королевы в надежных руках’.


Леонард печально кивнул. ‘Будут слезы, когда он вернется в Рочестер’.


Николас был рад, что его собственное впечатление подтвердилось. Адам Кроумере не просто сделал гостиницу более приятной для тех, кто ее посещал. Он вдохнул новый дух в тех, кто там работал, так что даже такой человек, как Леонард, который выполнял черную работу по дому, почувствовал пользу от его прихода. Голова королевы была другим местом при Кроумере.


‘Меня огорчает, что Эдмунда нет здесь, чтобы засвидетельствовать превращение", - сказал Николас. ‘Его сбили с ног в тот самый момент, когда ваш домовладелец уходил’.


‘Мы все молимся, чтобы наш хозяин отсутствовал очень долго’.


‘Люди Уэстфилда присоединятся к вам в этих молитвах’.


Он помахал на прощание Леонарду и направился в пивную. Заведение было переполнено, и атмосфера была шумной, но Николас был удивлен, увидев, что нескольких человек не хватает. Не было никаких признаков присутствия Оуэна Элиаса или Фрэнка Квилтера, и некоторые из наемных работников, которые неизменно собирались там по вечерам, тоже каким-то образом исчезли, в том числе Натан Кертис. Учитывая улучшения, произошедшие при новом хозяине, казалось странным, что так много людей Уэстфилда предпочли уйти. Николас подошел к столу, за которым сидели Лоуренс Фаэторн и Барнаби Джилл.


‘Ну, Ник’, - сказал Фаэторн. ‘Как он?’


‘Такой же усталый, как и раньше", - ответил Николас, занимая пустой стул. ‘У Эдмунда нет ни температуры, ни боли, ни явного недомогания. Однако он настолько вял, что ему нужна помощь, чтобы пройти по комнате. Доктор Цандер сбит с толку сверх всякой меры.’


- Мы тоже, ’ мрачно сказал Джилл. ‘ Нам обещали новую комедию.


‘Да", - сказал Фаэторн, взъерошив бороду. ‘Это наша другая забота. По контракту Эдмунд должен был доставить его в течение десяти дней’.


‘Тогда вы должны освободить его от контракта’, - посоветовал Николас. ‘Он ни за что не сможет выполнить его условия. Эдмунд даже не способен прочитать пьесу, не говоря уже о том, чтобы написать ее. Тебе придется подождать.’


Джилл был раздражительным. ‘Я не могу ждать, - сказал он, ‘ как и множество моих поклонников. Они уже несколько месяцев не видели меня в новой комедии. Вместо того, чтобы творить новые чудеса, чтобы ослепить их, я вынужден спасать мрачные трагедии, такие как Падение Цезаря, от скуки, в которую они в противном случае погрузились бы.’


‘В моем Юлии Цезаре нет ничего скучного", - прогремел Фаэторн, ударяя себя ладонью в бочкообразную грудь. ‘Отвлечение наступает только тогда, когда на сцене прорицатель’.


‘ Да, Лоуренс. Я отвлекаю аудиторию от страданий, резни и скуки, которые вы им причиняете. Трагедии нужна спасительная грация клоуна.’


‘Тогда жаль, что у нас нет ни одного, достойного этого названия’.


Джилл был возмущен. ‘Это непростительно!’


‘И совершенно несправедливо", - сказал Николас, завершая перепалку до того, как оскорбления действительно посыпались потоком. ‘Всем известно, что в лице Барнаби у нас самый лучший клоун в Лондоне. Поскольку у нас также есть величайший актер, компания всегда будет затмевать своих конкурентов. Вместе — и только вместе — вы помогаете нам стать теми, кто мы есть.’


‘Только если мне дадут возможность блеснуть в комедии", - сказал Джилл.


Фаэторн взмахнул рукой. ‘ Комедия, трагедия или история, ’ сказал он беззаботно. - Назови мне любую из них, какую пожелаешь, и я обращу ее в золото прикосновением моего Мидаса.


‘Прикосновение Мидаса! Твое прикосновение подобно рукопожатию прокаженного’.


‘Ты тот, чьи выступления всегда болезненны, Барнаби’.


- Зачем нам так препираться? ’ спросил Николас, переводя взгляд с одного на другого. ‘ Мы не решим нашу проблему, обзывая друг друга. Эдмунду нужно дать отдохнуть. Если мы хотим новую пьесу, мы должны искать ее в другом месте.’


‘Только Эдмунд может показать мне это в лучшем виде", - надменно сказал Джилл. ‘Неужели мы не можем нанять кого-нибудь другого, чтобы закончить пьесу, пока автор томится в постели?" Возможно, Люциус Кинделл?’


Фаэторн покачал головой. ‘ Он не справился бы с такой задачей.


‘Они с Эдмундом и раньше работали вместе’.


‘У Люциуса есть свои сильные стороны, ’ возразил Николас, ‘ и он будет расти как драматург, но он не фальшивый Эдмунд Худ. Попросите его закончить пьесу, и вы увидите явное совпадение между тем, что написал каждый из них. Это невозможно было скрыть. И тут возникает вопрос о гордости Эдмунда. Возможно, он не захочет, чтобы кто-то другой вмешивался в его игру.’


‘И все же мы должны предложить нашей аудитории что-то новенькое", - сказал Фаэторн. "Посмотрите, как хорошо они реагируют на Падение Цезаря. Это позволяет нам по-новому демонстрировать наши навыки. И ничто не сравнится с испытанием при выполнении работы в первый раз. Это держит нас в напряжении.’


‘Как танцор, ’ хвастался Джилл, ‘ я всегда настороже’.


"Твоя вина, дорогой Барнаби, в том, что ты продолжаешь наступать на всех остальных’.


- Есть одна надежда, ’ сказал Николас, потирая подбородок. - Майкл Грамматикус, возможно, сможет снабдить нас тем, что нам нужно. Он сказал мне, что работает над чем-то другим, хотя я понятия не имею, как далеко он продвинулся и подойдет ли эта деталь.’


Джилл отнесся к этому пренебрежительно. ‘Это было бы еще одной трагедией. Достаточно взглянуть на этого парня, чтобы понять, что в душе у него нет чувства юмора. Майкл слишком мрачен. Он обитает в мрачном подземном мире драмы, создавая трагических героев с непреодолимыми недостатками, которые приводят к их гибели.’


- Может быть, и так, ’ сказал Фаэторн, ‘ но его рассказ о Древнем Риме заставил зрителей выстроиться в очередь на полпути по Грейсчерч-стрит сегодня днем. Поговори с ним, Ник. Мне было бы интересно прочитать все, что исходит из его плодовитого мозга. Он скривился. ‘Я просто хотел бы заставить себя любить Майкла немного больше’.


‘ У него много хороших качеств, - сказал Николас, - и он чрезмерно щедр. Вы знали, что он оплачивал счета доктора Зандера?


Фаэторн был ошеломлен. ‘ Зачем ему это делать?


‘Потому что он боготворит Эдмунда и черпает в нем вдохновение. Он также чувствует себя виноватым в том, что именно во время репетиции "Падения Цезаря" Эдмунд сам потерпел крах. Похоже, Майкл настоял на том, чтобы оплатить любое необходимое лечение.’


‘Это может дорого обойтись, если болезнь затянется’.


‘Майклу это безразлично’, - сказал Николас. ‘Он сказал Эдмунду, что для него нет ничего важнее, чем найти лекарство от этого загадочного недуга’.


‘В конце концов, я начинаю восхищаться этим Майклом Грамматикусом", - сказал Фаэторн.


Джилл был более критичен. ‘Он слишком засушливый компаньон для меня’.


‘ Он обрадуется, услышав это, Барнаби. Он не проявлял интереса к женщинам, но, по той же причине, он не хотел бы стать одним из твоих симпатичных мальчиков. Я думаю, этот парень дал обет целомудрия.’


‘Что там насчет целомудрия?’ - весело спросил хозяин, подходя и становясь рядом с их столиком. ‘Если вы ищете его здесь, друзья мои, вы обратились не по адресу. Целомудрие - это единственное, чего нет в нашем билете о проезде. Некоторые потеряли его здесь, ’ добавил он со смешком, ‘ но никому, смею поклясться, так и не удалось его найти.


Фаэторн рассмеялся. ‘ Я даже не могу вспомнить, что такое целомудрие, Адам.


‘Ты родился необузданным сатиром", - насмехался Джилл.


"В этом секрет счастливой жизни’.


‘Счастье приходит от того, что у тебя есть занятие, которое ты любишь", - самодовольно сказал Адам Кроумере. ‘Сцена - это твое королевство, Лоуренс, а я здесь при дворе. Как вы видите, ’ продолжал он, обводя рукой всю комнату, - мое счастье состоит в том, чтобы распространять счастье. Послушайте этот смех и веселье.


‘У нас было очень мало такого при нашем последнем домовладельце. Какие новости о нем?’


‘Сегодня пришло письмо из Данстейбла. Александр жалуется, что его брат цепляется за жизнь ногтями, но у него не хватает такта уйти. Могут пройти недели, прежде чем он будет готов лечь в гроб.’


‘Если бы только они похоронили этого негодяя Марвуда рядом с ним’.


‘Он не узнает Голову королевы, когда вернется", - сказал Кроумере. ‘У нас здесь больше торговли и более оживленная компания. О, и это напомнило мне, Ник, ’ добавил он, поворачиваясь к подставке для книг. ‘ Ты говорил о двух друзьях, которым нужна работа. Если они захотят прийти сюда завтра, у меня для них уже есть места.


‘Возможно, вам придется заменить их кем-нибудь другим", - сказал Николас, принимая правду ситуации. ‘Я полагаю, что Хайвел и Доротея передумали приезжать сюда. Должно быть, они нашли работу в другом месте.’


Лондон оказался не таким готовым источником денег, как они себе представляли. Пока они не прибыли в столицу, Хайвел Рис и Доротея Тейт не осознавали, сколько нищих уже там. Они соревновались с целой армией бродяг, раненых солдат, детей-инвалидов, бродяг, обманщиков и негодяев, многие из которых застолбили свою территорию и были готовы защищать ее с грубой силой. Новоприбывших неоднократно избивали, проклинали, за ними гнались, изводили, а на одной улице они даже подверглись унижению, когда на них вылили содержимое ночного горшка из окна верхнего этажа. Это повергло их в уныние.


‘ Нам следовало пойти в ту гостиницу, о которой нам говорили, ’ возразила Доротея.


‘ Нет, ’ сказал Хайвел.


‘Любая работа лучше, чем эта’.


‘ Кто бы нанял нас, Доротея? У нас нет ни паспорта, ни прав. Мы чужаки в городе, у нас нет определенного места жительства. Какой трактирщик посмотрит на нас?


- Тот, что в "Голове королевы", мог бы так поступить. Эти друзья предложили заступиться за нас, и я считаю, что они сдержали свое слово. Ты понравился тем валлийцам, я видел. Как его звали?’


‘ Оуэн Элиас.


‘Давайте разыщем его и попросим о помощи’.


‘Мы справимся сами", - упрямо сказал он. ‘Мы все еще учимся ремеслу’.


Она была опечалена. ‘Неужели мы должны провести так всю оставшуюся жизнь?’


‘Мы есть друг у друга, Доротея. Я бы вытерпел все, чтобы быть с тобой’.


‘И я с тобой", - сказала она, просияв. "Я никогда не знала такой любви, пока мы не встретились’.


Хайвел взял ее на руки и прижал к себе. Поцеловав ее, он отпустил ее, чтобы привести себя в порядок. Они стояли в тихом переулке, где их никто не беспокоил, за исключением случайной собаки, роющейся в мусоре. Прежде чем они начали просить милостыню, Хайвелу потребовалась ее помощь. Когда он подтянул одну ногу за ягодицы, Доротея использовала кусок веревки, чтобы привязать ее в нужном положении, натянув его изодранную одежду на ногу так, чтобы она была скрыта. Хайвел потянулся за костылем, который он смастерил из куска плавника, спасенного из Темзы. Доротея тем временем повязала окровавленную повязку вокруг головы, затем засунула одну руку под платье, так что казалось, что она тоже потеряла конечность. Они представляли собой жалкое зрелище. Изобразив на своих лицах выражение великого страдания, они ушли, чтобы занять свои позиции.


"Ворон" был небольшой таверной в Истчипе, и это оказался мудрый выбор во время их предыдущего визита. Посетители, заходившие в заведение, почти не замечали двух нищих, которые прятались снаружи, потому что такие люди были слишком хорошо знакомы на улицах Лондона. Однако, когда они выпили, некоторые посетители стали более благожелательными и, вываливаясь из таверны в радостном настроении, пожалели несколько монет для однорукой девушки с печальным лицом и молодого человека, вынужденного скакать по жизни на одной ноге.


Пока Доротея собирала деньги, Хайвел всегда приподнимал шапку в знак благодарности. Если кто-то колебался подать им милостыню, она говорила им, что ее брат потерял ногу, сражаясь за свою страну за границей. Призыв к патриотическому духу, казалось, ослабил завязки кошелька. За первый час они собрали почти шиллинг и почувствовали, что удача наконец-то к ним повернулась. Теперь Хайвел был более бдителен. После жестоких стычек с другими попрошайками он убедился, что не спускает глаз с любых соперников, которые могли бы возмутиться их присутствием за пределами "Ворона". К счастью, никто не появился.


‘ Доротея, ’ сказал он наконец. ‘ Мне нужно отдохнуть.


‘ У тебя болит нога? - спросил я.


‘ Ему не нравится, когда его вот так привязывают.


‘ Позволь мне помочь тебе, ’ предложила она.


Держа костыль подмышкой, он положил руку ей на плечо и захромал обратно к их убежищу. Как только они свернули с главной улицы, Доротея развязала веревку, чтобы он мог опустить перевязанную ногу с глаз долой. Начались судороги, и он морщился от боли. Он потер ногу обеими руками.


‘ Мне неприятно видеть, как ты так страдаешь, ’ сказала она.


‘ Это было сделано ради благого дела, Доротея. Сколько мы получили?’


‘ Мне понадобятся две руки, чтобы сосчитать.


Пока она пыталась вытащить руку, которая была спрятана у нее под платьем, из-за угла целеустремленными шагами вышли две фигуры. Хайвел первым увидел констеблей и выкрикнул предупреждение, но когда он попытался убежать, ослабевшая нога не удержала его, и он упал на землю. Доротея наклонилась, чтобы помочь ему подняться, но пара крепких рук оттащила ее. Другой констебль схватил Хайвела и рывком поставил на ноги.


‘А!’ - сказал он с явным сарказмом. ‘У тебя выросла еще одна нога с тех пор, как ты ушел из "Ворона", не так ли? А у маленькой леди теперь вторая рука. По доброте своей Бог счел нужным восстановить ваши отсутствующие конечности. Это означает, что еще кого-то из вас нужно арестовать.’


Глава Четвертая


Первые признаки неприятностей появились на следующее утро. Когда репетиция во дворе "Куинз Хед" закончилась и труппа начала расходиться, Хью Веггс воспользовался возможностью побыть минуту наедине с книгохранилищем. Николас Брейсвелл только что закончил давать некоторые инструкции Джорджу Дарту относительно расположения сценических объектов во вступительной сцене пьесы. Когда он увидел приближающегося своего друга, он предположил, что это для того, чтобы обсудить какой-то аспект костюмов. Хью Веггес был шиномонтажником, человеком, ответственным за изготовление, переделку, ремонт и уход за большим запасом костюмов, используемых людьми Уэстфилда.


- Пару слов тебе на ухо, Ник, ’ сказал Веггес.


‘Кажется, я знаю, что это будет, Хью’.


"Я в этом сомневаюсь’.


‘Вы хотите, чтобы я резко поговорил с Барнаби Джиллом’, - сказал Николас. ‘Во время утренней репетиции он порвал три разных костюма, и ему нужно быть более осторожным, когда он скачет по сцене’.


‘Я сам ему это сказал. Если он сломает что-нибудь еще, то сможет это починить. Нет, ’ сказал Веггес, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. ‘Я хотел поговорить кое о чем другом’.


‘Говори дальше’.


‘Короче говоря, Ник, я остро нуждаюсь в деньгах’.


Николас улыбнулся. ‘Это распространенная жалоба’.


‘Моя нужда больше, чем у других, - настаивал Веггес, - иначе я бы вас не беспокоил. Чтобы добраться до сути дела, я должен попросить выплатить мне жалованье до того, как оно будет причитаться".


‘Но тебе осталось ждать всего несколько дней, прежде чем тебе заплатят, Хью’.


‘Еще один день был бы слишком долгим’.


‘Неужели ситуация настолько ужасна?’


"Боюсь, что так’.


Николас был удивлен. Веггесу нужно было содержать жену и четверых детей, и, как следствие, он много работал и мало тратил на себя. Красильщик по профессии, он с успехом использовал свои навыки шиномонтажника, придавая тусклой, старой, выцветшей ткани новый цвет и жизнь. Он также умело пользовался иголкой и ниткой и очень гордился высоким стандартом своей работы. Чтобы поддержать финансы семьи, его жена брала стирку, и Николас знал, что иногда она бесплатно помогала ремонтировать и чистить костюмы труппы. Веггес был невысоким, крепким рыжеволосым мужчиной под тридцать, склонным к ворчанию, но он был предан людям Уэстфилда и горевал, когда они уехали в турне и оставили его в Лондоне.


Что озадачило Николаса, так это то, что шиномонтажник был вторым человеком за два дня, который попросил свою зарплату вперед. Как и Натан Кертис до него, Веггес оказался в некотором затруднительном положении. Это было слишком большое совпадение.


‘Могу я узнать причину этой милости?’ - спросил Николас.


‘Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал’.


Это только разжигает мое любопытство, Хью. Твоя просьба не единственная подобного рода. Кто-то еще обращался ко мне с просьбой о выплате ему жалованья, и, как и ты, он никогда раньше этого не делал. Это заставляет меня думать, что между вами двумя может быть связь.’


‘Может быть, и так, Ник. Все, что я знаю, это то, что мне нужны деньги’.


‘Почему?’


‘Чтобы накрыть на стол еду для моей жены и детей’.


‘Это достаточно уважительная причина, но я все же хочу знать, что за ней кроется’.


Веггес переступил с ноги на ногу. ‘ Я поступил неразумно. Это больше не повторится.


‘Ты потерял деньги? Ты это хочешь мне сказать?’


‘Да, Ник’.


‘Когда другие сотрудники компании делают это, это всегда означает, что они разгулялись в публичном доме или что их кошельки были украдены ловкой рукой. Я не верю, что Хью Веггс был бы виновен ни в одной из этих глупостей.’


‘Нет", - подтвердил Веггес. "Я слишком сильно люблю свою жену, чтобы нуждаться в одном, и слишком тщательно оберегаю свой кошелек, чтобы пасть жертвой другого. Моя глупость была другого рода’.


‘Скажи мне, что это такое, и дальше этого дело не пойдет’.


‘ Это уже произошло, Ник. Когда это случилось, там были другие.


‘Члены компании?’


- Например, Оуэн Элиас. И Фрэнк Квилтер. Они были свидетелями моего несчастья.


‘Несчастье?’


‘Увы, так оно и было. В первый раз, когда я отправился туда, я крупно выиграл, и это побудило меня вернуться только для того, чтобы потерять все, что я приобрел, и даже больше’.


Николас понял. ‘ Значит, вы играли в азартные игры. Кости или карты?


‘Карты. Мне так повезло’.


‘ Это всегда заканчивается, Хью. Где проходила игра?


- Да ведь здесь, в "Голове королевы’.


‘Но наш хозяин ненавидит азартные игры. Он говорит, что это привлекает нехороших людей. В любом случае, у него нет лицензии на превращение этой гостиницы в игорный дом. И он никогда не стал бы искать его в конторе Конюха-Привратника.’


‘Возможно, так было и с нашим старым домовладельцем, - сказал Веггес, - но наш новый хозяин более терпим. Он сдал комнату некоей Филомен Лавери, которая сидит за столом и играет в карты всю ночь. Я не единственный, кто ему проигрывает.’


‘Нет, - сказал Николас, думая о Натане Кертисе, - и я беспокоюсь о том, что ты будешь не последним. Сколько еще людей придут за своей зарплатой раньше срока?" Я не буду раздавать деньги для того, чтобы их снова можно было выбросить за карточный стол.’


‘Я клянусь, что больше не подойду к этому парню близко, Ник’.


‘Откуда я это знаю?’


Веггес приложил руку к груди. ‘ Даю вам слово чести.


‘Тогда я настаиваю на этом. Подумай о своей семье’.


‘Я так и сделал’, - сказал Веггес. ‘Я стремился улучшить их положение, выиграв немного денег’.


‘Мы все подвержены подобному искушению, Хью, но ему нужно сопротивляться. Тебе не приходило в голову, что, если этот Филомен Лавери играет в карты каждый вечер, он может быть более искусным игроком, чем ты? Такие люди зарабатывают на жизнь, обманывая чаек.’


Веггес был удручен. ‘Я признаю, что я один из них. Чем больше я проигрывал, тем больше я играл в надежде отыграться. Это было безумие, которое толкнуло меня на это. У меня нет оправданий, и ты имеешь полное право прогнать меня. Он безнадежно пожал плечами. ‘Но мне действительно нужны эти деньги, иначе мне придется занять в другом месте’.


‘В этом нет необходимости", - сказал Николас. ‘Если вас сбили с пути истинного за карточным столом, не усугубляйте свои беды, обращаясь к ростовщику. Они взимают такие высокие проценты, что вам потребуется вечность, чтобы их выплатить. Вы получите свою зарплату. ’


‘Тысяча благодарностей!’ Веггес обнял его. ‘Моя боль утихла. Я знал, что могу рассчитывать на тебя, Ник’.


"Постарайся помнить , что твоя жена и семья рассчитывают на тебя’ .


‘ Эта мысль всегда была у меня в голове.


‘ Что касается этого карточного игрока, я упомяну о нем Адаму Кроумеру. Если под его крышей будет царить уют, наш новый домовладелец будет недоволен. Он захочет, чтобы этот Филомен Лавери занимался своим ремеслом в другом месте.


‘О, я думаю, что нет’.


‘Почему ты так говоришь?’


‘Именно Адам Кроумере первым вовлек меня в игру’.


Эдмунд Худ не знал, радоваться ему или тревожиться, когда его квартирная хозяйка впустила его последнего посетителя. Марджери Фаэторн, казалось, заполнила комнату, не столько своим физическим присутствием, сколько своим голосом и личностью. Как только она увидела драматурга, сидящего в постели с остекленевшим взглядом, она бросилась к нему, чтобы тепло обнять и поцеловать в каждую из его бледных щек. Несмотря на то, что Худ любил ее и был благодарен, когда кто-нибудь приходил справиться о его здоровье, он также был немного напуган. Против ее изливающейся любви он был совершенно беззащитен. Он также опасался ее резкой честности.


- Ты не Эдмунд Худ, ’ обвинила она, отступая, чтобы оценить его. ‘ Ты всего лишь тень человека, которого я знаю и люблю. Почему ты смеешь подделываться под него?


- Это я, Марджери, ’ сказал он еле слышно. ‘ Уверяю тебя в этом.


Она присмотрелась повнимательнее. ‘ Господи! Я действительно верю, что это мой Эдмунд. Она недоверчиво покачала головой. - Ты снизошел до этого?


‘За мои грехи’.


‘Какие грехи?’ - фыркнула она. ‘Я никогда не встречала менее грешного человека, чем ты. Я всегда считала, что ты слишком хорош для этого мира. Если бы добродетель приносила какую-нибудь награду, вы были бы самым здоровым человеком в Лондоне.


‘ Я чувствую себя так, словно я самый больной.


‘ Внешность не лжет. Когда мы хоронили его в прошлом месяце, мой дядя был в гораздо лучшем состоянии, чем вы. Это почти так же, как если бы ты чахла на моих глазах. И все же Лоуренс сказал мне, что ты идешь на поправку.


‘ Медленно, ’ сказал Худ. ‘ Очень медленно.


‘ На мой вкус, слишком медленно. У тебя что-нибудь болит?’


‘ Нет, Марджери.


‘ Ты можешь передавать воду? Опорожнить свой кишечник?’


‘ Время от времени.


Она пощупала его лоб. ‘Температуры нет", - объявила она. ‘Это хорошо, но твоя голова холодна как камень, Эдмунд, и ты совсем не бледен. Ты можешь спать?’


‘Я мало что еще могу", - причитал он. ‘Это-то меня и раздражает. Я слаб, как котенок’.


‘Котята игривые. В вас нет искры жизни’.


‘Доктор Цандер уверен, что со временем я поправлюсь’.


‘Лоуренс сказал мне, что доктор даже не знает, что с тобой не так’.


‘Он не может назвать название болезни, это правда, ’ признал Худ, ‘ но вчера он привел с собой коллегу, доктора Райма, постарше и более образованного. Он уже сталкивался с этой болезнью раньше и порекомендовал растительное средство. Я начал принимать его сегодня утром.’


‘Это не имело никакого видимого значения", - заметила она.


- Я чувствую себя лучше, Марджери, это главное. Туман немного рассеялся.


‘Туман? О чем ты говоришь? Сегодня ярко светит солнце’.


‘Не в моей голове", - объяснил он. ‘Мой разум был окутан туманом в течение нескольких дней. Я не мог ни рассуждать, ни помнить. Я боялся, что впаду в идиотизм’.


‘Отбрось эту мысль! Твое воображение - твое величайшее достояние’.


‘До сегодняшнего дня это воображение покидало меня, Марджери’.


‘Неудивительно, что ты испугался", - сказала она, присаживаясь на край кровати и беря его руку в свои ладони. ‘Бедняжка! Это, должно быть, было для тебя мукой. Что я могу сделать, чтобы утешить тебя, Эдмунд? Принести еды или воды?’


‘Ни то, ни другое. Твое присутствие само по себе утешает’.


Худ, наконец, пришла к выводу, что ей, в конце концов, рады. Марджери Фаэторн была грозной женщиной, когда ее заводили, и он всегда очень старался не вызывать у нее презрения или гнева. В результате они стали крепкими друзьями. В каком-то смысле ее прямота была благословением. Она была чистым зеркалом, в котором он мог видеть себя. Другие из сочувствия делали вид, что замечают признаки прогресса, которых на самом деле не было. Проницательным взглядом Марджери он увидел себя таким, каким был на самом деле.


Со своей стороны, Марджери теперь сочилась состраданием. Она смотрела на него сверху вниз, как на одного из своих собственных детей, борющегося с загадочной болезнью и нуждающегося в материнской любви и поддержке. Худ почувствовал заботу и уверенность.


"Твоя квартирная хозяйка присматривает за тобой?" - спросила она.


‘Очень хорошо. Она и ее дочь были ангелами милосердия’.


‘Они ответят передо мной, если подведут тебя, Эдмунд’.


‘Это я их подвел", - печально признался он. ‘Все, что я получаю за свою аренду, - это пользование этим жильем, но они относились ко мне как к члену семьи. Их нежность была для меня утешением. Я так и сказал Адель, когда она принесла мне завтрак.’


‘ Адель? Это та самая дочь?


‘Да’.


‘Я думаю, она была бы утешением для любого мужчины", - с усмешкой сказала Марджери. ‘Я начинаю понимать, почему Лоуренс был таким постоянным посетителем здесь. Он приходит полюбоваться на нее, а также повидаться с тобой. Адель - девушка редкой красоты. Если она не поднимает твое сердце, значит, ты действительно поражен.’


‘О, я знаю, я знаю!’


‘Кроме моего мужа, кто еще навещал вас?’


- Ник Брейсвелл, конечно. Он приходит каждый день. Оуэн Элиас тоже. И большинство других участников иногда заглядывали. Единственный, кто избегает меня, - это Барнаби.’


‘Неужели он бросил бы тебя в трудную минуту?’


‘Он всегда брезговал болезнями’.


‘ Брезгливый или эгоистичный? ’ резко спросила она. ‘ Барнаби склонен и к тому, и к другому. Он должен быть здесь хотя бы из простой дружбы. Я буду расспрашивать его об этом.


‘Нет, нет", - взмолился он. ‘Оставь его в покое. У меня и без него хватает посетителей. Он, вероятно, вызовет больше упреков, чем сочувствия, и я предпочел бы избежать этого’.


‘В чем, черт возьми, он мог тебя упрекнуть, Эдмунд?’


‘Будучи не в состоянии закончить пьесу, которую я должен был написать по контракту’.


‘Болезнь задерживает тебя. Это не твоя вина’.


‘Барнаби заставил бы меня почувствовать, что так оно и было. Он приставал ко мне с просьбой о новой комедии, и когда я почти заканчиваю ее, я поражен. Он чувствует себя ограбленным ’.


‘Я лишу его чего-нибудь другого, если он посмеет упрекнуть тебя, ’ поклялась Марджери, ‘ и в результате его голос зазвучит намного громче. Я считаю варварством, что он игнорирует тебя, когда ты лежишь в постели больного. Неужели у него нет христианского милосердия?’


‘Барнаби сам себе закон’.


‘Я думаю, что его обращение с тобой постыдно, и я скажу это ему в лицо. Что касается этой новой комедии, - продолжала она, - она, конечно, может подождать. Лоуренс говорит, что они ищут другую на его место. Майкл Грамматикус пишет вторую пьесу.’


‘Ник сказал мне то же самое, - сказал Худ, - и я был воодушевлен этой новостью. Если мы сможем предложить что-то новое, я не буду чувствовать, что подвел компанию’.


‘Ты никогда не смог бы этого сделать, Эдмунд’.


‘Я молюсь, чтобы Майкл смог прийти нам на помощь’.


‘О, какое ты милое создание!’ - сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в макушку. ‘Большинство авторов зеленеют от зависти, когда слышат об успехе других, а вы стремитесь помочь своим конкурентам’.


‘Майкл - не соперник. Он растущий драматург. Мой прямой долг - развивать его талант, чтобы люди Уэстфилда могли приносить пользу. Падение Цезаря, как я слышал, разрушило все, что было до него. ’ Он улыбнулся ей. ‘ Возможно ли, что Майкл Грамматикус снова сможет написать что-то столь же совершенное’ как это?


Николас Брейсвелл мог видеть, какую трансформацию произвел в нем успех. Накануне представления Майкл Грамматикус был натянут, как струна лютни, опасаясь, что пьеса неадекватна или что она каким-то образом лопнет перед аудиторией. Аплодисменты, которыми было встречено падение Цезаря, вызвали глубокое удовлетворение в его глазах. Он прошел решающее испытание, и облегчение было огромным. Хотя он все еще чувствовал себя не в своей тарелке с большей частью компании, он каким-то образом почувствовал, что наконец-то стал их частью. Николас изо всех сил поддерживал это чувство.


‘Приходи, когда пожелаешь, Майкл", - сказал он. ‘Мы всегда рады видеть тебя в "Голове королевы". Ты заслужил право работать плечом к плечу с людьми Уэстфилда’.


‘Спасибо, Ник. Я расцениваю это как честь’.


‘Тогда вы действительно редкий автор’.


‘Это я?’


"Те, кто живет пером, часто считают, что это актеры должны их уважать. Они требуют уважения. Некоторые даже хотят почитания’.


‘Тщеславие - это не что иное, как слабость характера", - сказал Грамматикус.


Николас усмехнулся. ‘ Пусть Лоуренс Фаэторн не слышит, как ты это говоришь, - посоветовал он. ‘ Или Барнаби Джилл, если уж на то пошло. Их тщеславие - настоящий источник силы.


‘Да здравствует она!’


Они сидели одни за столиком в углу пивной. Был ранний вечер, и некоторые актеры, отпраздновав дневное представление "Женитьбы и озорства" кружкой эля, разошлись по домам. Николасу было приятно отметить, что Натан Кертис и Хью Веггес были среди тех, кто ушел, наказанные мужчины возвращались к своим семьям, глубоко благодарные бухгалтеру за помощь в погашении долгов, выплатив им зарплату авансом. Майкл Грамматикус, напротив, явно не был семьянином и не был заинтересован в том, чтобы им стать. Вокруг него витала аура одиночества, которая заставила Николаса пожалеть драматурга.


‘Когда мы сможем посмотреть твою новую пьесу, Майкл?’ - спросил он.


‘Я не уверен, что она еще готова к работе’.


‘Позвольте нам самим судить об этом. Это закончено?’


‘Более или менее", - сказал Грамматик, прищурившись. ‘Строго говоря, это не новая пьеса. Я работал над ним несколько месяцев, прежде чем отложить его в сторону для написания "Падения Цезаря". Когда я вернулся к нему, я смог улучшить его до неузнаваемости.’


‘Мне нравится, как это звучит. Как это называется?’


"Осада Трои. ’


‘ А, ’ сказал Николас. ‘ Ты покидаешь Рим ради Древней Греции.


‘И то, и другое открывает широкие возможности для автора", - сказал Грамматик со вспышкой энтузиазма. "Это другого порядка, чем "Падение Цезаря". Это столько же о трагедии самой Трои, сколько и о страданиях отдельных людей. И в этом гораздо больше комедии.’


‘Это понравится Барнаби’.


‘Роль клоуна была написана специально для него. Роль Улисса я подобрал так, чтобы соответствовать талантам Лоуренса Фаэторна. Я надеюсь, что он поддастся искушению’.


‘Покажите нам пьесу, и мы узнаем’.


‘Позвольте мне сначала закончить эпилог. Я бился над этим несколько дней’.


‘Продолжайте бороться, пока мы читаем остальное", - предложил Николас. ‘Эпилог - это всего лишь запоздалая мысль к самой драме. Дайте нам пять уже написанных актов, и этого будет достаточно, чтобы принять решение. Пойдем, Майкл, ’ сказал он, видя нерешительность на лице собеседника. ‘Вы не хотите, чтобы мы представили еще одну вашу пьесу?’


‘Да, да. Но только тогда, когда это достойно сцены’.


‘Как мы можем знать, если вы не позволяете нам увидеть эту деталь?’


Грамматикус, казалось, боролся с каким-то внутренним демоном. Отчаянно желая большего успеха, он сомневался в качестве другой пьесы и не хотел терять хорошее мнение Николаса и других, предлагая им некачественную работу. В то же время он не мог упустить такую возможность. Люди Уэстфилда приставали к нему.


‘Очень хорошо’, - сказал он наконец. "Вы можете прочитать "Осаду Трои"."


‘Я составлю вам компанию в вашем доме и заберу ее’.


‘Нет, нет. Я принесу ее, Ник. У меня нет желания уводить тебя так далеко от твоего пути’.


"Я бы охотно проехал сотню миль, чтобы найти такую пьесу, как "Падение Цезаря". "


- Для этого тебе не нужно будет проходить сотню ярдов, ’ сказал Грамматикус, поднимаясь на ноги и направляясь к двери. ‘ Оставайся здесь с остальными. Я не задержусь.


Николас отпустил его. У него не было времени гадать, почему драматург так стремился удержать его подальше от своего жилья. Краем глаза он увидел, как в пивную вошел Адам Кроумере. Хозяин был полон энтузиазма, как всегда. Поздоровавшись со многими посетителями по имени, он подошел к столику Николаса и встал рядом с ним, подбоченившись.


‘Эта жаркая погода хороша для бизнеса, Ник’, - радостно сказал он. "Во время спектакля мы продали гораздо больше выпивки, чем обычно. Мои слуги весь день наполняли кувшины’.


‘Не только яркий солнечный свет вызывает у них жажду. Отдайте должное браку и озорству. Я уже замечал, что комедия, кажется, быстрее вызывает потребность в эле или вине, чем любая трагедия. Не спрашивай меня почему, Адам. ’


‘Если это так, давайте поставим еще комедий’.


‘Нам нужно предложить целый ряд пьес", - сказал Николас. "Наши зрители скоро устали бы от комедий, если бы это было все, что они могли видеть в "Голове королевы". Трагедии и истории тоже есть свое место’.


Кроумере просиял. ‘ Что бы ты ни исполнял, это всегда очаровательно.


‘Спасибо. Это прекрасная дань уважения. Но я рад, что вы упомянули о чарах", - продолжил он. ‘Из того, что мне сказали, это не ограничивается двором гостиницы’.


‘Я тебя не понимаю’.


Николас поднялся со своего места. ‘ Кажется, некоторые актеры были очарованы одной из ваших гостий, некой Филомен Лавери.


‘Джентльмен с таким именем остановился здесь, это правда’.


‘Вы знали, что он играет в карты у себя в комнате?’


‘ Нет закона, запрещающего ему это делать, Ник. Пока он платит за жилье, он может поступать, как ему заблагорассудится. Что плохого в карточной игре?


‘Слишком много, если ты случайно проиграешь’.


‘Это шанс, которым должен воспользоваться каждый игрок", - непринужденно сказал Кроумере.


‘Не совсем так", - поправил Николас. "Есть люди, которые используют всевозможные уловки, чтобы убедиться, что это не азартная игра. Невинные жертвы вынуждены влезать в долги, соблазняемые тщетной надеждой на то, что они смогут выиграть состояние.’


Хозяин нахмурился. ‘ Я надеюсь, ты не обвиняешь мастера Лавери в том, что он ловит кроликов, Ник, ’ серьезно сказал он. ‘Приходите и познакомьтесь с этим парнем, и вы увидите, насколько это ложное утверждение. Здесь он настоящая жертва, пойманная в ловушку любовью к карточным играм. Иногда он выигрывает, но так же часто проигрывает. Мастер Лавери играет просто ради удовольствия.’


‘Нет ничего веселее смотреть, как порядочных людей сбивают с пути истинного, Адам. Да, ’ добавил он, подняв руку, прежде чем Кроумере успел прервать его. ‘Я знаю, что они достаточно взрослые, чтобы принимать решения самостоятельно. Но ваш эль крепкий, и он ослабляет их сопротивление. Один из них сказал мне, что это ты указал ему направление игры в карты.’


‘Я этого не отрицаю. Я сам получил удовольствие от одной-двух игр’.


‘И не было ли подозрений в мошенничестве?’


‘Вовсе нет", - заявил Кроумере. ‘Если бы он был мошенником, зачем бы мастеру Лавери приходить в "Голову королевы", когда он мог обчистить гораздо больше чаек в игорном доме?" Он попросил меня прислать всех, кого может заинтересовать игра, и я это сделал. Он удовлетворил запрос. С того момента, как я пришел сюда, - сказал он, - я слышал жалобы на то, что Александр не разрешает играть в кости или карты в пивной. Мастер Лавери не захочет компании за своим столом.


‘Как долго он здесь пробудет?’


‘На неделю или около того’.


Николас был обеспокоен. ‘ За это время он мог опустошить гораздо больше кошельков.


‘ И набей несколько штук взамен. Я выиграл в десять раз больше, чем поставил.


‘Другим так не везло, Адам’.


‘Никого не заставляют сидеть за этим столом", - резонно заметил Кроумере. ‘Они делают это, потому что готовы рискнуть. Актеры - взрослые мужчины, Ник. Вы не можете присматривать за ними все время, как наседка.’


Это был справедливый комментарий, и Николас принял его как таковой. Его утешило суждение Кроумера о характере Филомен Лавери. Инстинкты домовладельца были отточены за долгие годы работы в профессии, где умение оценивать незнакомых людей было необходимостью. Возможно, человек, остановившийся в "Голове королевы", был не таким хитрым мошенником, каким он его себе представлял, но Николас тем не менее решил со временем присмотреться к нему поближе. Он не хотел, чтобы другие друзья влезали в долги.


‘Александр слишком пуританин", - сказал Кроумере, оглядываясь по сторонам. ‘Клиентам должно быть позволено развлекаться любым способом, который они выберут. Их было бы гораздо больше, если бы он немного ослабил поводья. Кости, карты и боулинг - это удовольствия, которые любит каждый англичанин. Почему они так хмуро относятся к ним?’


‘Тебе придется спросить об этом у него’.


‘Возможно, пройдет некоторое время, прежде чем я смогу это сделать, Ник’.


- Ты о нем снова что-нибудь слышал?


‘Сегодня днем пришло письмо", - объяснил Кроумере. ‘Его брат набрался смелости и цепко держится за жизнь. Александр раздосадован тем, что он так медлит, и опасается, что ожидание может затянуться на недели.’


‘Никто здесь не пожелает его скорейшего возвращения’.


Кроумере рассмеялся. ‘ Значит, у меня наконец-то что-то получается правильно. Количество заказов увеличилось, и мне пришлось нанять новую рабочую силу. О, ’ продолжил он, ‘ и это напомнило мне, Ник. Не было никаких признаков присутствия этих двух твоих юных друзей. Мне волей-неволей пришлось поискать в другом месте. ’


- С твоей стороны было очень мило подумать о них, Адам, ’ сказал Николас. ‘ Мне жаль, что они тебя подвели. Хайвел и Доротея, должно быть, нашли работу за свой счет.


Дворец Брайдуэлл представлял собой большое, беспорядочное сооружение, построенное вокруг трех внутренних дворов. Он стоял на участке к западу от Ладгейт-Хилл, ограниченном рекой Флит на севере и Темзой на юге. Первоначально это был королевский дом Генриха VIII, но он был подарен городу его единственным законным сыном Эдуардом, чтобы стать работным домом для бедных и бездельников, которые толпились на улицах Лондона. За прошедшие годы Брайдуэлл утратил большую часть своего царственного очарования, но в его экстерьере все еще чувствовалось поблекшее великолепие. Это было не то, что ценили те, кто находился внутри здания. Они чувствовали, что оказались запертыми в своего рода тюрьме.


‘Продолжай работать, ’ предупредила старуха, - или тебя снова выпорют".


‘Но мы не сделали ничего плохого", - пожаловалась Доротея Тейт.


‘Ты бедна, моя девочка. В этом твое преступление’.


‘Значит, мы пленники?’


"В некотором роде’.


Доротея все еще была в оцепенении. После ареста в Истчипе ее и Хайвела Риса потащили к мировому судье, признали виновными в бродяжничестве и доставили в Брайдуэлл, где каждый получил по двенадцать жестоких ударов кнутом по голым спинам. Когда Доротея сидела за грубым деревянным столом и чесала шерсть вместе с остальными, ее боль все еще была сильной, и к ней добавлялось смущение от того, что ей пришлось раздеться до пояса, чтобы получить наказание. Брайдуэлл не был для нее дворцом. Это был своего рода Ад, в котором она была вынуждена трудиться весь день, находясь отдельно от Хайвела.


‘Где он может быть?’ - подумала она.


‘Забудь о своем друге", - сказала пожилая женщина.


‘Они причинили ему боль? Я продолжаю слышать крики агонии’.


‘Враги государства. Они пытают их’.


Доротея ахнула. ‘ Они же не будут пытать Хайвела, правда?


‘Если он даст слабину, то снова почувствует удар хлыста, но не более того. Чесать шерсть и наматывать шелк - женская работа", - заявила другая. ‘Твоего друга отправят волочить проволоку или, если он взбунтуется против этого, к изготовлению гвоздей среди наиболее упрямых душ. Это грязная работа’.


‘Они могут держать нас здесь против нашей воли?’


‘Они могут делать все, что пожелают’.


‘Как долго ты здесь находишься?’


‘Годы’.


‘Вы рассчитываете на скорейший выпуск?’


‘Куда бы я пошел?’


‘Возвращайся к своей семье’.


Старуха поморщилась. ‘ Какая семья? Они все умерли с голоду.


Доротея была одной из девяти женщин в комнате, все они были одеты в одинаковые синие платья и усердно занимались делом, которое она находила одновременно утомительным. У нее уже начинали болеть руки и плечи. И все же она не осмеливалась остановиться. Один из хранителей, дородный мужчина с высокомерной походкой, через равные промежутки времени обходил комнату, чтобы убедиться, что они должным образом выполняют порученную им работу. Доротея огляделась. Она была не только самой молодой из присутствующих, но и самой здоровой. У пожилой женщины рядом с ней было изрытое болезнью лицо и тело, осунувшееся от возраста. Слабое зрение означало, что она едва могла вдевать нитку в шерсть своими костлявыми пальцами.


То же самое было и с остальными. Все они были обезображены жизнью в бедности и лишены всякого духа. Доротея пришла в ужас при мысли, что ее место в таком отвратительном месте рядом с такими сломленными женщинами. Большие надежды, с которыми они с Хайвелом отправились в Лондон, теперь рухнули. Больше всего она боялась, что может больше никогда его не увидеть. Хайвел спас ее и изменил ее жизнь. Когда теплые мысли о нем нахлынули на Доротею, она уронила руки на колени. Вскоре она очнулась от своих грез, когда локоть пожилой женщины ткнул ее в ребра.


По комнате шагал хранитель. Прежде чем его взгляд упал на нее, Доротея быстро возобновила свою работу, но он, тем не менее, остановился рядом с ней. Он был не один. Его спутником был высокий, жилистый человек лет тридцати с небольшим. Яркие цвета его камзола и чулок резко контрастировали с мрачностью обстановки, поскольку в комнате, высокой и сводчатой, стояла только самая убогая мебель. Работая, Доротея чувствовала на себе взгляд новоприбывшего, но не осмеливалась поднять глаза. Раны на спине все еще болели, и она не хотела навлекать на себя еще одну порку.


"Как тебя зовут, дитя мое?" - спросил незнакомец.


‘Доротея Тейт, сэр", - захныкала она.


‘Сколько тебе лет?’


‘Семнадцать, сэр’.


‘Дай мне разглядеть тебя как следует’.


Подперев пальцем ее подбородок, она повернула к нему голову и уставилась на нее с такой интенсивностью, что это нервировало ее. Откровенность его пристального взгляда вызвала румянец на ее щеках. Убрав руку, мужчина тихо рассмеялся.


‘Мы еще увидимся с тобой, Доротея’, - сказал он. ‘Я с нетерпением жду этого’.


Одной из многих вещей, которыми Энн Хендрик восхищалась в нем, была его способность выполнять любую задачу, которую он ставил перед собой. В тот вечер, проведя целый день в "Куинз Хед", он вернулся в дом в Бэнксайде с новой пьесой под мышкой, полный решимости прочитать ее перед сном. Она не стала его беспокоить. Сидя за столом напротив Николаса, она изучала свои эскизы новых шляп, пока он занимался Осадой Трои. Выражение его лица ничего не выдавало, и она не могла сказать, была ли пьеса, которую дал ему Майкл Грамматикус, хорошей, плохой или смесью того и другого. Все, что она могла слышать, - это хрустящий шелест пергамента, когда он переворачивал каждую страницу.


Николас был так увлечен своим занятием, что даже не заметил, когда закрылись ставни и зажглись свечи. Забыв обо всем остальном, он продолжал читать при их пляшущем свете. Когда он в конце концов дошел до заключительной речи, то некоторое время изучал ее, прежде чем закрыть глаза. Энн сначала подумала, что он заснул, но вскоре его веки снова открылись. Он улыбнулся ей извиняющейся улыбкой.


‘ Я не хотел задерживать тебя так поздно, Энн, ’ сказал он.


‘Я был рад составить тебе компанию’.


‘Вы, должно быть, подумали, что с моей стороны было эгоистично теряться в подобной пьесе’.


‘Мне интересно услышать, что вы об этом думаете", - сказала она. ‘Вы согласны с мнением Лоуренса об этой работе?’


‘У него нет мнения о пьесе, потому что он ее еще не видел. Лоуренс хотел, чтобы я первым прочитал пьесу, и Майкл Грамматикус тоже. Они ценят мое мнение ’.


‘ Так и должно быть, Ник. Ты разбираешься в качестве.


‘Действительно, у меня есть, - сказал он с нежной улыбкой, - и ты самое яркое доказательство того, что мое суждение здраво. Я не мог бы выбрать лучшего, Энн. Будь ты пьесой, ты бы часами зачаровывал публику. Как и я, они никогда не устанут наблюдать за тобой.’


‘Но я бы очень скоро устал от того, что за мной наблюдают".


‘Тогда ты никогда не станешь актером. Они преуспевают во внимании’.


‘Женщинам не разрешается выступать на сцене", - заметила она. ‘Это прерогатива мужчин. Мы должны видеть, как нас изображают такие люди, как Дик Ханидью и другие подмастерья. Это не упрек. Мы восхищаемся их мастерством. Но, даже если бы нас пригласили сыграть свою роль, я бы отклонил предложение. Сама мысль об этом заставила бы меня дрожать. ’


"Прочтите "Осаду Трои", и вы, возможно, измените свое мнение".


‘Почему?’


‘Потому что это вызвало бы у любого желание взобраться на сцену’.


‘Включая тебя?’


‘Я был в огне, когда читал это’.


‘На твоем лице не было никаких признаков пламени’.


‘Они потрескивали внутри, Энн", - объяснил он. ‘Я не знаю, почему Майкл так неохотно давал нам это прочитать. Это потрясающая работа, и я не сомневаюсь, что Лоуренс подумает так же.’


"Как это соотносится с падением Цезаря?’


‘Благоприятно’.


‘Это высокая похвала’.


‘Я бы пошел дальше в своей похвале", - сказал он, глядя на листы пергамента. ‘Мы надеялись увидеть новую комедию Эдмунда Худа, но вместо нее нам предложили трагедию Майкла Грамматикуса. Потерь здесь нет. Я очень люблю Эдмунда и восхищаюсь его работой, как никто другой, но правда должна быть раскрыта. Он поднял на нее глаза. "Я думаю, что "Осада Трои" - лучшая пьеса, чем любая, которую он мог бы написать’.


Глава Пятая


Оуэн Элиас был одним из последних, кто прибыл в "Голову королевы" на следующее утро. Он явно был в каком-то смятении. Его обычно бодрая походка теперь была не более чем легким шарканьем, и он все время прикладывал усталую руку к голове. Вместо того, чтобы поприветствовать остальных со своей обычной приветливостью, он смог выдавить из себя лишь вымученную улыбку в знак признательности. Как только он вошел во двор гостиницы, он прислонился к стене, чтобы не упасть. Николас Брейсвелл сразу заметил в нем перемену. Он с тревогой поспешил к валлийцу.


‘Что с тобой не так, Оуэн?’ спросил он.


‘Пожалуйста!’ - сказал другой, слегка отшатываясь. ‘Не так громко, Ник. Твой голос звучит у меня в ушах, как пушечный выстрел. У меня от него раскалывается голова’.


‘Ты болен?’


‘Я почти готов для своего гроба. Сделайте заказ прямо сейчас’.


‘Как ты себя чувствуешь?’


‘Даже хуже, чем я, должно быть, выгляжу’.


‘Будь точнее", - сказал Николас. "Я молю Бога, чтобы тебя не поразила та же болезнь, что и беднягу Эдмунда. Что у тебя болит? У тебя температура? Почему ты сегодня так нетвердо стоишь на ногах?’


‘Это я сам во всем виноват, Ник’.


‘Что тебя беспокоит?’


‘Больше всего меня беспокоит слишком много эля", - признался Элиас. ‘Добавьте к этому жадность и разгул, и вы узнаете правду о моем плачевном состоянии. Я зашел слишком далеко’.


‘В каком направлении?’


‘Удовольствие’. Он неуверенно посмотрел на Николаса затуманенными глазами. ‘Это то, что ты видишь перед собой. Я испытываю жгучую боль, которая следует за слишком большим удовольствием. Неприкрытая жадность снова привела меня в его комнату. У меня была такая жажда победы.’


‘ А, ’ сказал Николас, расслабляясь. ‘ Я начинаю понимать. Это не болезнь. Вы ходили играть в карты с мастером Лавери.


‘Нет, Ник. У меня были более темные амбиции. Я пошел, чтобы забрать у него деньги’.


‘И тебе это удалось?’


‘О, да. Я вернул все до последнего пенни, которые проиграл накануне вечером, и выиграл еще семь шиллингов. Что еще я мог сделать, кроме как отпраздновать с друзьями? Мы пили допоздна, потом я зашел к одной даме, чтобы поделиться с ней хорошими новостями. Он устало улыбнулся. ‘ Об остальном вы можете догадаться. Мы наслаждались ночью в объятиях друг друга. Если бы она не разбудила меня этим утром, я бы проспал неделю.’


Николас испытал облегчение, услышав, что тот ничем не болен, но он был разочарован в своем друге. Он никогда раньше не видел его в таком состоянии. Как правило, Элиас преуспевал долгими ночами с требовательными любовницами. Одинокий мужчина с решимостью жить полной жизнью, он обладал конституцией, которая позволяла ему баловать себя. Очевидно, в этом случае даже его недюжинная энергия была исчерпана.


"Лоуренс привлечет тебя к ответственности за это", - предупредил Николас.


Элиас побледнел. ‘ Держи его подальше от меня, Ник, ’ взмолился он. ‘Если Лоуренс заорет на меня, как он это любит делать, у меня лопнут барабанные перепонки, а голова расколется на части’.


‘Это не больше, чем ты заслуживаешь, Оуэн. Сегодня мы играем "Месть Винченцио", и ты играешь одну из главных ролей. Вам нужно будет приложить все усилия, чтобы носить ее с собой.’


‘Похоже, к тому времени я уже восстановил свой пыл’.


‘Во-первых, тебе не следовало ее терять’.


‘Вини в этом эль’.


- Я бы скорее обвинил в этом желание, которое привело тебя к карточному столу, ’ сказал Николас. ‘ Вот тут-то все и началось. Вы были в таком восторге от своей победы, что вам пришлось сразу потратить деньги. Они были получены слишком легко, чтобы остаться в вашем кошельке.’


‘Удача сидела рядом со мной’.


‘Ну, с Натаном Кертисом или Хью Веггесом этого не произошло. Оба они крупно проигрались в карты. Другие, без сомнения, поступят так же’.


‘Не проси меня оплакивать их", - сказал Элиас с оттенком агрессивности. ‘Все знают, чем рискуют. Как и я, они используют свой шанс. Мастер Лавери ясно дает это понять’.


‘Что он за человек?’


‘Удивительно странная штука, Ник’.


‘Каким образом?’


‘Посмотрите на него, и вы не поверите, что Филомен Лавери когда-либо видел колоду карт. Вы, скорее всего, приняли бы его за юриста, если не за священника. В этом парне есть странная невинность.’


‘Он что, лицемерит?’ - удивился Николас.


‘Думаю, что нет", - ответил Элиас. ‘Я был во многих игорных домах и знаю, как распознать ловца коней. Мастер Лавери не из их числа. Первое, что он сделал, это позволил мне осмотреть его карточки, чтобы самому убедиться, что они никоим образом не помечены. Кто из вас мог это сделать?’


‘ Очень немногие, Оуэн. Если только они не работают быстротой своих рук.


‘Я считаю его честным человеком. Как еще я мог победить?’


‘Я вижу, что мне самому придется поговорить с мастером Лавери", - сказал Николас, испытывая любопытство от того, что он услышал. ‘Но если оставить его в стороне, видели ли вы когда-нибудь тех молодых попрошаек, которых мы встретили на днях?’


‘Фальшивый чудак и его девушка?’


‘Да, Оуэн’.


‘Нет, я их не видел. А как насчет тебя?’


‘Я не видел ни шкуры, ни волоска от них. Жаль, что я нашел им обоим место здесь, в "Голове королевы". В качестве одолжения мне Адам Кроумере дал бы им работу, еду и кров. Их бы спасли с улицы. Николас на мгновение подумал о них и почувствовал прилив сострадания. ‘ Я боюсь за них, Оуэн. Они здесь чужие. Они не знают, какие опасности подстерегают город.


‘Ты кое-что забыл", - беззаботно сказал Элиас. ‘Хайвел Рис - валлиец. У него такой же неугасимый дух, как и у меня. Это поможет ему выстоять’.


‘Сейчас я не замечаю в тебе ничего от того неутолимого духа", - весело сказал Николас.


Элиас изобразил некоторое неповиновение. ‘Это все еще там, я обещаю тебе’, - сказал он, выпятив челюсть. ‘Но не испытывай никаких угрызений совести по поводу Хайвела и его хорошенькой Доротеи. Они выживут. С какими бы неприятностями они ни столкнулись в Лондоне, я уверен, что они их преодолеют.’


Хотя Хайвел Рис не умел ни читать, ни писать, он обладал большой способностью к обучению. У него был острый слух, и то, чего они не улавливали, каким-то образом улавливали другие органы чувств. За короткое время пребывания в Брайдуэлле он собрал много информации об этом месте, большая часть которой вызывала глубокое беспокойство. Это был одновременно исправительный дом и работный дом, учреждение, которое принимало детей бедняков, способных только к физическому труду, инвалидов, которые были достаточно выздоровевшими, чтобы выполнять легкую работу, и бродяг. Для гордости Хайвела было серьезным ударом то, что его и Доротею считали принадлежащими к группе закоренелых негодяев и распутных женщин, которые были осуждены судом.


Брайдуэлл также был домом для пленников Испанской армады, а также для тех, кто подвергался преследованиям за свою религию. Как и Доротея, он слышал мучительные крики безымянных римских католиков и случайных пуритан, когда их подвергали пыткам, чтобы добиться от них признаний. Его беспокоило то, что он находился под одной крышей с этими несчастными заключенными и, следовательно, мог подвергнуться такому же наказанию. Однако смотритель, который стоял над ним, пока он трудился вместе с другими мужчинами, сказал Хайвелу, что он здесь для того, чтобы его вылечили. Тяжелый труд казался ему жестоким лекарством.


‘ Сколько нас здесь? - спросил он.


‘Меньше, чем было раньше’.


‘Значит, они выпускают людей?’


‘ Их были десятки, Хайвел. Мой брат был одним из них.


‘Почему они его уволили?’


"Меньше ртов, которые нужно кормить", - сказал мальчик.


Спутнику Хайвела было не больше двенадцати, тощий парнишка с привычкой нервно оглядываться через плечо, словно ожидая удара в любой момент. Синяки на его лице и обнаженных руках свидетельствовали о том, что его опасения были вполне обоснованными. Его звали Нед Гриддл, и он прожил в Брайдуэлле почти три года. Они с Хайвелом разгружали тележку в одном из дворов, перенося тяжелые деревянные ящики на кухню. Запах свежей рыбы в одной коробке был таким сильным и аппетитным, что вызвал невольную улыбку на лице Хайвела.


‘Не для таких, как мы", - предупредил Гриддл. "Они скорее увидят, как мы умираем с голоду’.


‘Кто?’


‘ Те, кто захватил это место. Мастер Бичкрофт - худший из них.


‘Почему?’


‘Он обращается с нами как с грязью’.


Они оставили коробку с рыбой на кухне и вернулись во двор. Хайвел продолжал осматривать окна вокруг себя, надеясь увидеть Доротею. Он отчаянно пытался связаться с ней, но даже не знал, где она. Они подошли к тележке и сняли с нее еще один ящик. Хайвел взглянул на бочки с вином.


‘Для чего вся эта еда и питье, Нед?’ он задумался.


‘Мастер Бичкрофт и остальные устроят еще одно пиршество’.


‘Здесь достаточно еды, чтобы прокормить десятки людей’.


‘Она всегда есть’.


‘Кто эти гости?’


‘Не ты и не я, Хайвел’.


‘Будет ли кто-нибудь в Брайдуэлле приглашен на праздник?’


‘Только если они достаточно хорошенькие’


‘Что вы имеете в виду?’


Гриддл собирался ответить, когда внезапно получил один из ударов, которого он опасался. Коренастый мужчина ударил его палкой по спине и приказал продолжать работу. Мальчик был слишком напуган, чтобы говорить после этого, и Хайвелу оставалось размышлять о том, что он имел в виду своим замечанием о пиршестве. Валлиец был глубоко встревожен. Его решимость добраться до Доротеи окрепла.


Лоуренс Фаэторн так часто играл главную роль, что она навсегда запечатлелась в его памяти. Пока другие проверяли свои реплики или репетировали движения, он смог расслабиться перед выступлением, уверенный, что чистый куплет сам сорвется с его губ, когда потребуется. Память Фаэторна была поистине феноменальной. Поскольку он знал наизусть более двух десятков пьес, он мог предложить зрителям широкий выбор во время гастролей. Его роль в "Мести Винченцио" запомнилась ему мгновенно. Николас Брейсвелл стремился добавить еще одну в репертуар актера-менеджера.


"Трагедия называется Осада Трои", - объяснил он.


Фаэторн был резок. ‘Есть ли роль, достойная меня?’


"Улисс" придется тебе по вкусу’.


‘Тогда почему его нет в названии? Майкл сказал тебе об этом? Почему он не назвал свою пьесу "Улисс и осада Трои"? Как ты знаешь, Ник, ’ сказал он, поправляя свой костюм, ‘ я питаю слабость к заглавным ролям.


‘Вам понравилась бы эта пьеса, даже если бы у нее вообще не было названия’.


‘Значит, это поставляется с вашего одобрения?’


‘Так и есть", - сказал Николас. "У него есть все достоинства "Падения Цезаря" и другие, уникальные для него самого. Его единственный недостаток, если это вообще недостаток, заключается в том, что временами он слишком умен.’


‘Слишком умный’?


‘Больше рассчитан на образованного ученого, чем на обычного зрителя. Например, в пьесе есть пять или шесть скрытых сонетов. Большая часть нашей аудитории услышит их, даже не узнав, что это такое. Они затеряются в общем стаде.’


‘Это то, во что мы играем", - сказал Фаэторн. ‘Пока у нас есть драки, споры, смерти, танцы и комические выходки, вульгарные души во дворе будут довольны. Когда представление закончится сегодня днем, поставьте мне "Трагедию Майкла". Я посвящу ей весь вечер.’


‘Ваше время не будет потрачено впустую’.


‘Спасибо тебе, Ник. Если бы пьеса была слабой, ты бы не навязывал ее мне. Вот почему я отдал ее сначала тебе.’ Он погладил бороду и принял позу. ‘Навлек ли я на себя неудовольствие Энн?’


‘Как ты мог это сделать?’ - спросил Николас.


‘Заставляя тебя читать пять актов драмы. Ты, должно быть, был для нее скучным собеседником прошлой ночью. Марджери не вынесет моего присутствия, если я осмелюсь разучивать пьесу, лежа в постели’. Он широко улыбнулся. ‘ Попроси прощения у Энн за меня.


‘Ничего не нужно. Ее занимала собственная работа’.


‘Хотел бы я, чтобы с моей женой всегда было так", - с завистью сказал Фаэторн.


Они были в раздевалке, и начали подходить другие члены труппы. Николас по-настоящему не беспокоился о выступлении. Месть Винченцио была пропитанной кровью трагедией, которая никогда не подводила на сцене, и труппа всегда разыгрывала ее с непревзойденной уверенностью. Теперь, когда к Оуэну Элиасу, казалось, вернулась его обычная жизнерадостность, все указывало на очередной успех. Фаэторн выразил легкое беспокойство.


‘Сегодня я взял на себя смелость просмотреть твою бухгалтерскую книгу, Ник", - сказал он.


‘Ты имеешь на это полное право’.


‘Я должен внимательно следить за кошельком компании’.


‘Тогда вы, наверное, захотите знать, почему двоим наемным работникам выдали зарплату вперед", - сказал Николас, предвосхищая его вопрос. ‘Я знаю, что это то, из-за чего вы хмуритесь, но в обоих случаях были неотложные дела’.


‘Сгоревший дом? Смерть в семье?’


‘К счастью, ничего подобного’.


‘Тогда жалованье не следовало выплачивать, ’ возразил Фаэторн, - потому что это единственные причины, которые могли бы смягчить мое сердце. Ты создаешь здесь глупый прецедент, Ник’.


‘Я действовал в наилучших интересах компании’.


‘А ты?’


‘Вы бы предпочли, чтобы Натана Кертиса и Хью Веггеса посадили в тюрьму за долги?’ - спросил Николас. ‘Потому что именно этим им угрожали кредиторы. Где бы мы снова нашли такого старательного плотника и такого надежного шиномонтажника?’


‘Они были бы для нас потерей, я согласен с вами’.


‘Тогда выслушай мою историю’.


Так быстро и сжато, как только мог, Николас рассказал ему об их невезении за карточным столом, устроенным Филомен Лавери. Он также упомянул, что победа Оуэна Элиаса прошлой ночью косвенно привела к его вялости тем утром. Фаэторн начал закатывать глаза и скрежетать зубами. Он был похож на Винченцио, готового отомстить.


‘Чума на этом карточном столе!’ - заявил он. ‘Почему ты не сказал мне об этом раньше?’


‘Я подумал, что домовладелец, возможно, упоминал об этом при вас’.


‘Жаль, что он этого не сделал, потому что я бы запретил большей части компании приближаться к нему. Некоторым из участников может быть, что терять — хотя я, конечно, не один из них, — но наемные работники не могут позволить себе рисковать всем за такую низкую зарплату.’


‘Я думаю, что Натан и Хью теперь оба это понимают’.


"То же самое должны сказать и остальные. Я поговорю со всеми ними позже и сделаю предупреждение. Что касается Оуэна, - сказал он, мстительно оглядывая комнату, но не в силах увидеть валлийца, - то я удивлялся, почему он сегодня был в полусне. Он должен подавать пример остальным, а не выбрасывать свои деньги на ветер за карточным столом.’


‘Но он получил там прибыль. Это стало его падением’.


Фаэторн дрожал от гнева. - Если он снова появится в таком виде, - сказал он, - я стану причиной его гибели. Смерть и проклятие! У нас и так хватает проблем. Неужели он забыл, что случилось с Эдмундом, одним из столпов этой компании? Заберите его, и люди Уэстфилда начнут шататься. Оуэн должен помочь поддержать нас.’


‘Он это знает, и он навещал Эдмунда каждый день’.


‘Что ж, я надеюсь, что он не появился в таком состоянии, иначе Эдмунд, каким бы добросердечным человеком он ни был, вылез бы из постели и уложил в нее Оуэна вместо себя. Когда он прибыл сегодня утром, этот валлийский сатир, казалось, выбрался из своей могилы.’


‘Оуэн должным образом раскаялся’.


‘Дайте ему немного отдохнуть, и нам не понадобится раскаяние’.


‘Он принимает это", - сказал Николас, желая защитить своего друга от гнева Фаэторна. "Оуэн загладит свою вину сегодня днем на сцене. Сейчас ему намного лучше. Я бы хотел, чтобы Эдмунд так же быстро поправился.’


‘Я только желаю, чтобы он выздоровел, Ник ‘


‘Нет никаких сомнений, но он это сделает’.


- Марджери так не считает, ’ смущенно сказал Фаэторн. ‘ Моя жена неплохой врач. Она ухаживала за бабушкой и дедушкой и родителями в их последние часы на земле, и она знает признаки. Когда она навестила его вчера, Марджери была потрясена, увидев его. Она считает, что мы, возможно, потеряли Эдмунда навсегда.’


"Почему он не заходит в дом?" - спросил Худ. "Вы не можете оставить его снаружи’.


‘Пребен предпочел бы, чтобы было именно так", - сказала Энн.


‘Это заставляет меня чувствовать себя плохим хозяином’.


‘Ты не в том состоянии, чтобы кого-то приветствовать, Эдмунд. Он пришел со мной только для того, чтобы передать шляпу, которую сам сшил. Пребен ван Лоу очень застенчивый. Он был бы нервной компанией. Позволь ему остыть у твоей двери.’


Худ был тронут, когда Энн Хендрик пришла к нему домой, но смущен тем, что она увидела его в таком слабом состоянии. Теперь его лицо порозовело, а тело стало более оживленным, но его все еще беспокоила усталость. Как и других посетителей, ее встревожило то, что она увидела. Худ, худощавый от природы, тем не менее похудел. Энн никогда не видела его щеки такими ввалившимися, но она скрыла свое беспокойство за теплой улыбкой. Во всех отношениях она была гораздо мягче Марджери Фаэторн, и он был благодарен ей за это. Энн помогла его успокоить.


‘Ник сказал мне, что тебя очень не хватает в "Голове королевы", ’ сказала она.


‘ В свою очередь, я скучаю по ним по всем.


‘ Скоро ты сможешь занять свое место среди них, Эдмунд.


‘Я начинаю терять надежду на это", - признался он с глубоким вздохом. ‘Эта новая травяная смесь прояснила мою голову, но мало помогла восстановить силы. Посмотри на меня, Энн. Я изо всех сил пытаюсь сесть прямо в своей постели.’


‘Я думал, этот второй врач уже сталкивался с этой болезнью раньше’.


- У него есть. Доктор Райм назвал это латинским именем, которое понимали только он и доктор Цандер. Они думают, что могут пройти месяцы, прежде чем я восстановлю свое здоровье. Месяцы! ’ сказал он в отчаянии. ‘Я не могу так долго находиться вдали от людей Уэстфилда. Это предательство по отношению к ним’.


‘Даже не думай об этом’, - сказала Энн. ‘Чтобы ты вернулся к ним, твои товарищи с радостью подождали бы год, не жалуясь. Ты забываешь, что уже сделал для компании. Пока ты лежишь здесь, пьесы Эдмунда Худа по-прежнему радуют публику в "Голове королевы".


‘Старые пьесы, Энн. Уставшие герои. Они взывают о чем-то новом, чтобы подбодрить’.


‘И ты дашь им это в свое время. А пока наслаждайся заслуженным отдыхом. Ник скажет то же самое, когда позвонит сюда позже’.


‘Может быть, он говорил о другой пьесе Майкла Грамматикуса?’


‘Он сделал больше, чем просто говорил об этом, Эдмунд", - сказала она. ‘Прошлой ночью он принес книгу домой, чтобы перечитать ее. Она называется "Осада Трои"."


Худ просиял. ‘Тема, которую я всегда хотел исследовать", - сказал он. ‘Она открывает так много для любого драматурга. Майкл погружен в греческую историю, и его аккорды будут звучать глубже, чем я смог бы. Что сказал об этом Ник?’


‘О, ему понравилась пьеса’.


- Перестань, Энн. Не думай, что ты ранишь мои чувства, осыпая похвалами другого. Я здесь не испытываю ревности. С чего бы мне? ’ спросил он. ‘Я восхищаюсь Майклом Грамматикусом и его работой. Если эта его новая трагедия сможет заполнить пробел, оставленный мной, это принесет мне такое удовольствие и облегчение. Вы говорите, Нику понравилась пьеса?’


‘Очень хочу. Но решение не за ним’.


‘Во всех смыслах так и есть. Лоуренс во многом прислушается к его совету’.


‘Тогда, я думаю, пьесу купят’.


‘Эти новости согревают мое сердце", - с улыбкой сказал Худ. ‘У многих авторов есть только одна достойная пьеса, и я опасался, что так может быть и с Майклом. Но у него есть умение развить свой ранний триумф. Падение Цезаря повысит ожидания. Я рад осознанию того, что он их оправдал.’


Его искренность была очевидна. Энн в очередной раз была поражена его готовностью хвалить работу других. В профессии, где процветали гордость и высокомерие, Худ оставался нетронутым ни тем, ни другим и был освежающе скромен в отношении своих собственных достижений. Из уважения к его чувствам она не сказала ему, что Николас сказал о том, что Осада Трои превосходит все, что он мог написать, но она чувствовала, что даже это суждение не может расстроить его. Желая помочь карьере другого драматурга, Худ, скорее всего, передала комментарий Майклу Грамматикусу, чтобы вдохновить его. Она вспомнила кое-что о новом авторе.


"Это правда, что он оплачивает счета врача?" - спросила она.


‘Майкл делает нечто большее, Энн’.


‘А он знает?’


‘Он приходит сюда каждый день, чтобы посмотреть, как у меня дела, и выполнить любое мое поручение. Я думаю, что это его способ поблагодарить меня за поддержку, которую я смог оказать’.


‘Ник говорит, что он одинокий человек, которому нелегко заводить друзей’.


‘Я определенно с ним дружу’, - сказал Худ. ‘Майкл сделает для меня все, что угодно. Приди ты на час раньше, ты бы сам с ним встретился. Он только что вернулся с рынка’. Он указал на вазу с фруктами. ‘ Это то, что он купил для меня.


‘Как мило!’


‘Доктор Цандер прописал свежие фрукты, поэтому Майкл приносит все, что мне нужно. По просьбе доктора он даже приготовил и накормил меня бульоном. О да, ’ продолжал он, ‘ Майкл Грамматикус гораздо больше, чем просто талантливый драматург. Он также был мне другом, сиделкой и поваром.


В задней части "Головы королевы" находился небольшой огород, за которым ухаживал Леонард, выращивавший несколько овощей, а также разнообразные цветы. Именно там Николас Брейсвелл наконец-то разыскал карточного игрока. Филомен Лавери представлял собой странную фигуру, когда прогуливался вокруг, медленно двигаясь и задумчиво опустив голову. Ему могло быть не больше тридцати, но седые волосы и осунувшееся лицо добавляли его внешности по меньшей мере еще лет двадцать. Что поразило Николаса, так это бледность кожи мужчины. Голубые вены разбегались по всему его лбу, а брови были не более чем прядями седых волос. Лавери был невысоким мужчиной с почти женской утонченностью. Оуэн Элиас сказал, что он мог бы сойти за священника, и Николас понимал почему. В Филомен Лавери чувствовалась легкая одухотворенность.


Когда Николас представился, собеседник сдержанно улыбнулся.


‘Ваша репутация важнее вас, сэр", - сказал он.


‘Какая репутация?’


‘Хозяин сказал мне, что вы - реквизит, поддерживающий людей Уэстфилда. Актеры - особая порода. Они живут по другим правилам, чем все мы. Должно быть, трудно работать с такими капризными и подвижными персонажами.’


‘У нас бывают неловкие моменты", - признал Николас.


‘И все же, судя по тому, что я слышал, ты относишься к ним спокойно’.


‘ Я стараюсь, мастер Лавери. Я стараюсь. Но что привело вас в Лондон?


‘Я пришел по делу", - ответил другой. ‘Большую часть дня я провожу на Королевской бирже с другими торговцами. Мои вечера, как вы знаете, посвящены делам другого рода’.


‘Да’, - сказал Николас. ‘Я хотел поговорить с вами об этом’.


‘Я весь внимание, мой друг’.


Лавери казался таким дружелюбным и выглядел таким безобидным, что Николасу было трудно поверить, что он замешан в обмане за карточным столом. Его камзол и лосины были хорошего качества, но приглушенных цветов, и он не носил шляпу, наслаждаясь вечерним солнцем в саду. Легкий ветерок трепал его седые локоны.


‘Я так понимаю, что некоторые из моих приятелей навещают тебя в твоей комнате", - начал Николас.


‘Это так. Добро пожаловать к ним’.


‘Я не люблю азартные игры’.


‘Тогда почему ты работаешь в театре?’ - спросил Лавери. ‘Разве это не самая крупная азартная игра из всех? Подумай, какому риску ты подвергаешься каждый день. Вы зависите от милости погоды, городских властей и непостоянства вашей аудитории.’


‘Не забывайте о чуме, мастер Лавери. Из-за нее закрываются все театры’.


‘Короче говоря, ты живешь за счет того, что подвергаешь себя опасности’.


- Это вполне вероятно, ’ признал Николас. ‘ Это правда.


- Тогда вы храбрый человек, мастер Брейсвелл. Вы и ваши товарищи искушаете судьбу в своей профессии. Чтобы играть в карты, требуется гораздо меньше храбрости.


‘Храбрость или безрассудство?’


Лавери улыбнулся. ‘ Это зависит от того, выиграешь ты или проиграешь.


‘Я беспокоюсь о тех, кто проиграл", - сказал Николас. ‘Двое наемных работников так сильно пострадали за вашим столом, что были вынуждены потребовать плату вперед. Оба были женатыми мужчинами, которым не хватало денег, чтобы прокормить и одеть свои семьи.’


‘Тогда они поступили неразумно, сыграв в карты. Каждый сделал это по собственной воле’.


‘Только потому, что игра была здесь для того, чтобы соблазнить их".


Они нашли бы карты или кости во многих тавернах, если бы знали, где искать. И я не сидел со своей колодой в пивной. Я просто спросил хозяина, не знает ли он кого-нибудь, кому понравилась бы игра-другая. Он глухо рассмеялся. ‘Я дожил до того дня, когда пожалел о том, что обратился с этой просьбой".


‘Почему?’


‘Потому что он первым вошел в мою дверь. Адам Кроумере - самый счастливый человек, с которым я когда-либо играл", - пожаловался он. ‘Я думал, что со мной покончено, когда прошлой ночью проиграл семь шиллингов смеющемуся валлийцу’.


‘Это был Оуэн Элиас’.


‘Не успел он покинуть мою комнату, как входит хозяин и выигрывает у меня почти вдвое больше. Если я не возмещу свои убытки сегодня вечером, ’ шутливо сказал он, ‘ я, возможно, не смогу заплатить за квартиру. Он посмотрел на Николаса. ‘ Почему бы тебе не зайти ко мне в комнату?


- Я же тебе говорил. Меня не интересуют карты.


‘Я полагаю, они вас заинтересуют’.


‘А я смогу?’ - спросил Николас.


‘Да, мой друг. Я вижу по твоему лицу, что ты считаешь меня мошенником. Я не виню тебя за это", - сказал он, поднимая руку. ‘Когда такой незнакомец, как я, приезжает сюда без предупреждения и выманивает деньги из кошельков ваших товарищей, вы поневоле принимаете меня за ловца кроликов. Изучите мою колоду карт, и вы найдете их чистыми и без пометок.’


‘Я не обвиняю вас в обмане, мастер Лавери’.


‘Тогда почему ты пристал ко мне здесь?’


‘Чтобы увидеть тебя лично и рассказать о своих тревогах’.


‘Я рад познакомиться с вами, ’ сказал Лавери, ‘ но вы возлагаете свои тревоги не на того человека. Если кто-то из актеров не может позволить себе проиграть, держите их подальше от моей комнаты. У меня нет желания лишать чью-либо жену или ребенка средств к существованию.’


‘ Мастер Фаэторн уже сделал строгое предупреждение. После сегодняшнего представления он рассказал всей труппе об опасности игры в карты.’


Глаза Лэйвери заблестели. - Но в этом и заключается его возбуждение.


‘Нет ничего волнующего в том, чтобы потерять всю свою зарплату’.


‘ О, но это так, это так. Как только вы переворачиваете первую карту, ваше сердце начинает биться намного быстрее. Выигрывая или проигрывая, вы чувствуете, как кровь пульсирует в ваших венах. И не говори мне, что в свое время ты не искал опасности, ’ продолжал он, склонив голову набок и ухмыльнувшись Николасу. ‘Я разговариваю с человеком, который когда-то плавал с Дрейком вокруг света. Какие ужасы и бури вам, должно быть, пришлось пережить! И все же вы боитесь безобидной карточной игры. Как тебе не стыдно, мой друг!’


Филомен Лавери кивнул на прощание, прежде чем направиться обратно в гостиницу. Он был человеком с мягкими манерами, его голос был мягким и образованным, но Николасу этот разговор показался довольно тревожным. Он был убежден, что Лавери не мошенник, не наживается на доверчивых дураках, которых соблазняют сыграть с ним в карты, но ему все равно было не по себе. Он чувствовал, что находится в невыгодном положении. Николас очень мало узнал об этом человеке. Лавери, с другой стороны, казалось, знал о нем слишком много.


Высокие идеалы, вдохновлявшие тех, кто впервые превратил Брайдуэлл в работный дом, давно были заброшены. Теперь это был дом боли. Хайвел Рис ненавидел здесь все. Его раздражали ограничения, режим был строгим, а атмосфера гнетущей. Парни вроде Неда Гриддла терпели все это со спокойной покорностью, но Хайвел не мог этого сделать. Он был прирожденным бунтарем, готовым задавать вопросы, бросать вызов и, при необходимости, сопротивляться. За это он получил несколько побоев от хранителей, но его дух не был сломлен. После пяти долгих дней в Брайдуэлле он вел себя так же вызывающе, как и всегда.


‘ Ты никогда не пытался сбежать, Нед? он спросил


‘Никогда’.


‘Почему бы и нет?’


‘Куда бы я пошел?’


‘Возвращайся домой, к своей семье’.


‘ У меня нет семьи, ’ сказал мальчик. ‘ Моя мать умерла много лет назад, и я понятия не имею, кем был мой отец. Мы жили на улице. Когда моего брата выпустили, это был его единственный дом. Он будет спать под открытым небом, пока не наступит плохая погода.’


‘А потом?’


‘ Ему придется найти укрытие. Гриддл мрачно оглядел комнату. ‘ По крайней мере, у нас есть крыша над головой.


‘Да, ’ обиженно сказал Хайвел, - и четыре толстые стены, чтобы держать нас взаперти’.


‘Мы получаем нашу еду’.


"Ты называешь это едой? У меня от этого выворачивает желудок. Когда я работал на ферме в Уэльсе, свиньям давали лучшее питание’. Его губы скривились от отвращения. - Я думал, они предназначены для того, чтобы лечить нас здесь. С такой едой у нас больше шансов подхватить какую-нибудь заразу.


"Это лучше, чем умирать с голоду, Хайвел’.


‘Я бы предпочел попытать счастья на улицах’.


‘Посмотри, к чему это тебя привело’.


‘Они бы нас больше не поймали’.


Хайвел с тоской посмотрел в окно. Вместе с несколькими другими они были заперты в комнате на втором этаже здания, окна которого выходили на один из внутренних дворов. В прежние дни во дворце эхом отдавались шаги членов королевской семьи и приезжих послов, но сейчас в нем царил решительный вид запущенности. Внутренний двор был пуст. Был вечер, и работа, наконец, прекратилась. После того, как заключенным дали поесть, все они были заперты на ключ. Нед Гриддл без жалоб освоился с рутиной, но его товарищ был беспокойным.


‘Я должен убираться отсюда", - сказал Хайвел.


‘Поначалу мы все так думаем’.


‘У меня есть подруга, Доротея. Ей нужно, чтобы я присматривал за ней’.


‘Со временем ты ее забудешь’.


‘Никогда!’ - возразил Хайвел. ‘Я люблю ее’.


Гриддл пожал плечами. ‘Возможно, ты никогда больше ее не увидишь’, - сказал он. ‘Они нас выпустили, а женщин оставили здесь. У них гораздо больше работы. Счастливчики едят хорошую еду и носят красивую одежду.’


‘Счастливчики?’


‘Побудь здесь немного. Сам увидишь’.


Хайвелу не пришлось долго ждать. Через десять минут появилась карета, и стук копыт разнесся по двору. Когда машина остановилась перед дверью в главный зал, пятеро мужчин в богатых одеждах выбрались наружу и обменялись шумными шутками. По их смеху и нетвердым движениям было ясно, что они выпили. Высокая фигура в вычурном наряде вышла из дверей, чтобы поприветствовать их.


‘ Мастер Бичкрофт, ’ представился Гриддл.


‘Это ночь праздника?’


‘ Да, Хайвел. Женщины скоро будут здесь.


Но следующей во двор въехала вторая карета, привезя с собой еще одну группу шумных и веселых гостей. Все четверо вышедших мужчин были средних лет, и они по очереди обняли Бичкрофта, прежде чем войти в зал. Хайвел с растущим дискомфортом наблюдал, как подъезжают верхом другие гости. Все они были мужчинами, и, судя по их веселью, они были полны решимости повеселиться. Спешившись и привязав лошадей, они последовали за Бичкрофтом через дверной проем.


Когда женщины, наконец, появились в поле зрения, Хайвел был возмущен увиденным. Это были обитательницы Брайдуэлла, осужденные блудницы, выпущенные поиграть и развлечь гостей. Одетые в безвкусную тафту и дешевые безделушки, они, спотыкаясь, пересекали двор. Некоторые из них были молодыми, но большинство - пожилыми женщинами, опытными мастерицами своего дела, накрашенными и напудренными, чтобы выглядеть более привлекательно. По звуку их радостной болтовни было очевидно, что они тоже с нетерпением ждали празднества в главном зале.


Было одно исключение. Она была самой молодой и красивой из них всех, но платье из красной тафты надела с большой неохотой. В то время как другие женщины носились по двору, как стая гусей, она изо всех сил пыталась вырваться от сторожа, который тащил ее за запястье. Когда она издала крик боли, Хайвел высунулся прямо из окна, чтобы позвать ее.


‘Доротея!’ - завопил он.


Глава Шестая


Встреча состоялась в отдельной комнате в "Голове королевы", потому что это давало им обоим тишину и уединение. С приходом Адама Кроумера гостиница стала намного популярнее, и в пивной каждый вечер царила веселая суматоха. Дело было не только в качестве его эля, стандарте обслуживания или прелестях пышногрудых девушек из таверны, которые привлекли к нему больше внимания. Благодаря сочетанию трудолюбия и душевной теплоты новый хозяин создал в гостинице более радостную атмосферу. Это заметили все.


‘Сегодня вечером пивная по-настоящему ожила’, - сказал Оуэн Элиас. ‘Такого не было, когда здесь был наш старый хозяин’.


‘Нет", - согласился Лоуренс Фаэторн, наливая всем четверым по бокалу канареечного вина. ‘При том упыре, Марвуде, это было больше похоже на морг. От этой его пугливой жены у меня мурашки бежали по спине.’


‘ Ты можешь представить, что будешь делить постель с этой старой каргой, Лоуренс?


‘Она превратила бы мой член в ледышку!’


‘ Мы можем начинать? ’ нетерпеливо спросил Барнаби Джилл. ‘Возможно, у вас у всех есть свободное время, но мне нужно пойти в одно важное место’.


‘ Как его зовут? ’ поддразнил Фаэторн.


- Тут есть о чем поспорить, ’ сказал Николас Брейсвелл. ‘ Может, начнем?


‘ Да, Ник. Мы не должны лишать Барнаби удовольствий этой ночи.


Они сидели вокруг стола, на котором была зажжена свеча, чтобы разогнать вечерние тени. Его мерцающее пламя создавало ореол вокруг "Осады Трои", пьесы, которую все они только что прочитали. В компании было несколько соучастников, но ее политика определялась, по большей части, Фаэторном, Джиллом и Эдмундом Худом. В отсутствие драматурга к столу был приглашен Элиас. Николас, хотя и не обладал равным статусом, всегда участвовал в подобных дискуссиях из-за своего мудрого совета.


Фаэторн был решителен. ‘Мне нравится пьеса’, - сказал он, похлопав по ней ладонью. ‘Ник и Оуэн придерживаются схожего мнения. Я настоятельно призываю нас принять ее’.


‘Ты слишком торопишься, Лоуренс", - сказал Джилл, подняв палец. "Мы не должны так опрометчиво расставаться с нашими деньгами, пока Осада Трои не удовлетворит все наши требования. Необходимо внести изменения.’


‘Какого рода? Я не требую никаких изменений’.


‘И я тоже", - сказал Элиас. "Единственное изменение, которое я бы с радостью внес, - это имя автора. Я знаю, это прекрасная пьеса, но я хотел бы, чтобы ее написал кто угодно, кроме Майкла Грамматикуса.’


"И все же он единственный автор, который мог написать это", - возразил Николас. ‘Даже наш дорогой Эдмунд не обладает такими глубокими познаниями в истории’.


‘Я согласен, Ник. Моя ссора связана не с осадой Трои. Я пользуюсь этим, чтобы вырвать лавровый венок из "Падения Цезаря". Нет, - продолжал он, - что меня беспокоит, так это то, что это скорбное лицо будет наблюдать за нашей репетицией. Майкл - такая мрачная компания.


‘Игнорируй его присутствие. Думай только о своей роли’.


‘Именно это я и сделал, - сказал Джилл, пробуя вино, - и моя роль далека от совершенства. Для придания звучания нужны еще как минимум две песни и джига в последнем акте.’


Фаэторн обуздал себя. ‘Последний акт принадлежит Улиссу’, - заявил он. ‘Я не позволю публике отвлекаться на твои выходки, Барнаби. Ты только следуй туда, куда я поведу’.


‘Вы навеете на нас скуку, если в Пятом акте не будет комедии’.


‘Что насчет сцены между тремя слугами? Это, должно быть, вызывает смех’.


‘Но меня в нем случайно нет’, - сказал Джилл, постукивая себя по груди. ‘Зачем нужен клоун, если ему не позволено клоунствовать до конца спектакля?’


‘Зачем нужен автор, если ты не подчиняешься его диктату?’


Джилл усмехнулся. - С каких это пор ты стал подчиняться диктату автора, Лоуренс? Если это послужит твоей цели, ты без зазрения совести разнесешь его работу в клочья.’


‘Я вношу усовершенствования, Барнаби, вот и все’.


‘Тогда позволь мне сделать то же самое’.


‘Справедливое замечание", - сказал Николас, ища компромисс. "На жалобу Барнаби легко ответить. Попросите нашего драматурга изменить сцену с прислугой так, чтобы в ней был задействован клоун, и все возражения исчезнут. Разве это не так?’


Элиас поздравил его с найденным решением, и Джилл успокоился. После недолгих уговоров книгохранилища Фаэторн в конце концов смирился с этой идеей. Были и другие сцены, которые вызвали обсуждение, но ни одна из них не требовала серьезной переделки. Вскоре они смогли перейти к декорациям и костюмам. Час спустя все было улажено.


‘Отлично!’ - сказал Фаэторн, потирая руки. ‘Мы можем обсудить композицию с Майклом Грамматикусом. Я попрошу нашего юриста составить контракт’.


‘Могу я предложить одно из его условий?’ - спросил Николас.


‘Нет’, - решительно сказал Джилл. ‘У вас здесь нет права голоса’.


‘Он должен был это сделать", - преданно подтвердил Элиас.


‘Давайте выслушаем его", - сказал Фаэторн. "В словах Ника больше здравого смысла, чем у любого из нас’.


- Тогда послушай мое устройство, ’ продолжил Николас, беря пьесу со стола. - "Осада Трои" - это больше, чем просто произведение высокого качества. Если бы мы отказались от него, кто-нибудь из наших конкурентов наверняка воспользовался бы им в своих интересах. Это доказывает, что Майкл Грамматикус - автор, которого мы должны воспитывать. ’


‘Эдмунд говорил об этом с самого начала", - вспоминал Фаэторн.


- Тогда он одобрил бы то, что я советую. Когда будешь составлять контракт на эту пьесу, ’ сказал Николас, - напиши в нем, что люди Уэстфилда получили первый отказ от следующей пьесы, написанной тем же автором. Таким образом, мы защищаем себя от браконьеров.’


‘Зачем останавливаться еще на одной пьесе, Ник? Мы привяжем этого парня к себе навечно. Пусть будет записано, что все, написанное Майклом Грамматикусом, сначала предлагается нам. Он похлопал Николаса по руке. ‘Как всегда, ты указываешь нам правильное направление’.


‘Ник дает нам мудрый совет’, - сказал Элиас. ‘Не так ли, Барнаби?’


Джилл поднялся на ноги. ‘ Я сам собирался выступить в защиту этого, ’ солгал он, ‘ хотя это меньше похоже на мудрый совет, чем на здравый смысл. Если мы хотим потерять Эдмунда, нам нужен драматург, способный соответствовать его постоянному потоку работ.’


‘Эдмунд вернется’, - настаивал Николас. ‘Он не потерян навсегда. Он начинает подавать признаки надежды, Барнаби, как ты бы понял, если бы соизволил навестить его’.


‘Я никогда не сижу у постели больного. Меня это всегда расстраивает’.


‘Он был бы очень рад тебя видеть’.


- И это больше, чем кто-либо из нас осмелился бы сказать, ’ заметил Фаэторн. ‘ Подумай хоть раз о ком-нибудь другом, Барнаби. Иди и навести Эдмунда.


‘Я бы не хотел видеть его в таком плачевном состоянии", - сказал Джилл, подходя, чтобы открыть дверь. ‘Я предпочитаю помнить Эдмунда таким, каким он был, в расцвете сил. Смотреть, как он исчезает у меня на глазах, - это больше, чем я могу вынести.


Он вышел из комнаты, и остальные обменялись понимающими взглядами. Следующим ушел Элиас, которому не терпелось присоединиться к своим друзьям в пивной. Николас и Фаэторн встали из-за стола. Актер-менеджер был доволен тем, как прошло их обсуждение.


‘Майкл все еще будет здесь", - сказал он. ‘Ознакомьте его с нашим решением и преодолейте любые возражения, которые у него могут быть против того, что мы предлагаем. Если он захочет вступить в союз с людьми Уэстфилда, он сделает это на наших условиях.’


‘Я упомяну изменения, которые вам требуются", - сказал Николас, гася свечу между большим и указательным пальцами. "Когда они будут сделаны, я отнесу "Осаду Трои" писцу и заставлю его работать’.


Фаэторн вздохнул. ‘ Мы теряем одного автора, но приобретаем другого. Справедлив ли это обмен?


‘Никто не смог заменить Эдмунда Худа. Он приносит компании гораздо больше, чем Майкл когда-либо принесет. И он сделает это снова’, - с надеждой сказал Николас. ‘Эта его болезнь не может длиться вечно’.


Эдмунд Худ дремал, когда пришел его посетитель, но вскоре проснулся. Не ожидая, что кто-то позвонит так поздно вечером, он был рад увидеть своего друга и поделиться с ним хорошими новостями. Майкл Грамматикус вышел из "Головы королевы" в состоянии подавленного волнения, полагая, что только другой драматург может понять его чувства. Худ был взволнован за него.


‘Эти новости - лучшее лекарство на сегодняшний день, Майкл’.


"Ник Брейсвелл сказал, что всем, кто читал "Осаду Трои", она очень понравилась".


‘Если он хорошо читается, то будет воспроизводиться еще лучше’, - сказал Худ. ‘И Лоуренс хочет, чтобы твой бурлящий мозг поработал еще больше. Это показывает, какую веру он в тебя имеет’.


‘Надеюсь, у меня есть средства оправдать это, Эдмунд’.


‘Хватит этой скромности. Человек, который может написать "Падение Цезаря", обречен на высшие награды. Возьми то, что тебе причитается’.


‘Я так и сделаю", - сказал Грамматикус со слезами на глазах. ‘Но хватит обо мне’, - быстро добавил он. "Я все еще новичок там, где ты мастер. Никто в Лондоне не написал столько пьес, сколько ты.’


‘Если бы я только мог вспомнить, как я это сделал!’


‘Что ты имеешь в виду?’


‘Что я должен поверить вам на слово, - сказал Худ, - и другим моим друзьям. Поскольку все вы восхваляете мои достижения, я должен признать, что хвалить их стоило мне. И все же у меня нет ни памяти, чтобы вспомнить их, ни желания дополнить. Со мной покончено, Майкл, - признался он. ‘ Вот посмертный драматург.


‘Прочь такие мысли! Ты всего лишь отдыхаешь между пьесами’.


"Если бы я только мог в это поверить’.


‘Ты должен", - сказал Грамматикус. "Тебя осматривали два врача, и оба предсказывают твое выздоровление. Время и терпение должны быть твоими сиделками, Эдмунд. Когда твое здоровье вернется, а оно, несомненно, должно вернуться, твой ум будет таким же плодотворным, как и прежде. Что ж, ’ продолжал он, ‘ я вижу улучшение в тебе с самого утра.


‘Верно’, - сказал Худ, садясь в постели. ‘Сегодня днем я наконец смог пройтись по комнате. Я целый час просидел у окна, наблюдая за проходящими мимо людьми. Это обрадовало меня больше, чем я могу выразить словами. Его лицо сморщилось. ‘ Но это чувство длилось недолго.


‘Почему бы и нет?’


‘Я пытался прочитать свою новую пьесу, Майкл. Я закончил три акта и начал четвертый. "Если я возьмусь за нее снова, - подумал я, - соки творчества снова потекут во мне". Он в смятении покачал головой. ‘ Я просил о чуде.


‘Что случилось?’


‘ Я не мог прочесть ни строчки, не говоря уже о том, чтобы написать хоть одну. Способ удовлетворить всех женщин, таково название. Каким жестоким это теперь кажется! ’ воскликнул Худ, оглядывая себя сверху вниз. - У меня не хватит сил доставить удовольствие одной женщине. Моя мужественность - всего лишь пустая оболочка.’


Грамматикусу стало любопытно. ‘ Вы говорите, что написали три акта?


‘ И почти половина четвертого.


‘Возможно, есть один способ закончить твою новую комедию, Эдмунд’.


‘ Я отчаиваюсь когда-либо увидеть это на сцене. Пьеса мертворожденная, Майкл.’


‘ Нет, если бы кто-то другой дал ему жизнь, ’ задумчиво сказал другой. ‘ Признаюсь, я мало что знаю о том, как доставить удовольствие женщинам, но, похоже, теперь я имею право называть себя драматургом. Позвольте мне воспользоваться моими скудными талантами к вашим услугам, ’ предложил он, склоняясь над пациентом. ‘ Если хотите, я буду вашим соавтором и закончу пьесу вместе с вами.


Всю ночь шел дождь, но к утру он утих. Когда Николас вышел из дома в Бэнксайде, все, с чем ему пришлось бороться, - это легкая морось. Улицы блестели, и ему приходилось обходить часто образовывавшиеся лужи. Он только что пересек Лондонский мост, когда догнал другого жителя Бэнксайда.


‘Доброе утро, Натан!’ - крикнул он, ускоряя шаг.


Кертис обернулся. ‘ Рад встрече, Ник! ’ сказал он, поправляя сумку с инструментами на плече. ‘ Я думал сегодня выехать пораньше. У меня много дел.


‘И даже больше, когда начнется репетиция нашей новой пьесы’.


‘Это та комедия, которую обещал Эдмунд Худ?’


‘Увы, нет’.


Николас рассказал ему о покупке "Осады Трои" и объяснил, какие декорации и свойства для этого потребуются. Кертис ворчал по поводу перспективы дополнительной работы, пока бухгалтер не заметил, что дополнительные часы увеличат его заработную плату. Плотник проникновенно кивнул.


‘Дай мне столько работы, сколько сможешь, Ник", - сказал он. ‘Мне нужны деньги’.


- Надеюсь, не для того, чтобы проиграть мастеру Лавери?


‘Нет, я сказал этому конкретному Сатане держаться от меня подальше’.


‘Он не похож на сатану", - заметил Николас. ‘Я нашел его разумным человеком. И он не выигрывает за своим столом постоянно. Мастер Лавери рассказал мне о его проигрышах’.


‘Все, о чем я думаю, - это о моих собственных потерях", - злобно сказал Кертис.


‘Когда ты попросил свое жалованье, почему ты не рассказал мне, как сбился с пути?’


‘Мне было слишком стыдно, Ник. Это была ужасная ошибка. Когда я подобрал эти карточки, я предал свою семью. Все, что я ищу сейчас, - это шанс искупить свою вину’.


‘Ты не единственный, кто так говорит. Хью Веггес дал такую же клятву’.


‘Будут и другие, кто пострадает от рук Филомен Лавери’.


‘Тогда они должны взять вину на себя’, - сказал Николас. ‘Они были предупреждены. Когда Лоуренс обращался ко всей компании с предупреждением об опасности, он не стеснялся в выражениях’.


Кертис ухмыльнулся. ‘ Он не умеет подбирать слова.


Несмотря на моросящий дождь, рынок на Грейсчерч-стрит был таким же оживленным, как и всегда, и двоим мужчинам пришлось проталкиваться сквозь толпу. Среди оглушительного шума разговаривать было почти невозможно, поэтому они даже не пытались этого делать. Они шли дальше, позволяя богатой смеси запахов проникнуть в их ноздри. В конце концов, они свернули во двор "Головы королевы". Джордж Дарт послушно подбежал к Николасу.


‘Я рад видеть тебя здесь так рано, Джордж", - сказал книгохранилище.


‘ Я знаю, сколько сегодня нужно сделать. Он посмотрел на Кертиса. ‘ Мне жаль, что я вчера сломал табуретку, Натан. Это был несчастный случай.


- Так всегда бывает, ’ простонал плотник. ‘ Постарайся быть менее неуклюжей.


‘ Я так и сделаю. О, Николас, ’ продолжил он, снова поворачиваясь к нему. ‘ У тебя посетитель.


‘Правда ли?’


Дарт указал на фигуру, свернувшуюся калачиком в углу двора. Николас сначала не узнал ее. Одетая в лохмотья и промокшая до нитки Доротея Тейт нервно встала и подошла к нему. Когда она откинула волосы с лица, Николас увидел, что она плакала.


‘Пожалуйста!’ - взмолилась она. ‘Мне нужна твоя помощь’.


К тому времени, как приехал Оуэн Элиас, Николас успокоил девушку, отвел ее в дом обсохнуть и купил ей завтрак. Доротея с жадностью проглотила его. Пока она ела, Николас смог рассмотреть ее поближе. Она была не просто перепачкана. Она была вся в синяках. Ее виски были обесцвечены, губа распухла, а на обоих запястьях виднелись явные следы насилия. Встревоженный сообщением от владельца книги, Элиас поспешил в пивную.


‘Джордж Дарт сказал, что ты хотел, чтобы я поторопился, Ник’. Он увидел девушку. "Иесу Мор!" - воскликнул он. - Это ты, Доротея? - спросил я.


‘Да", - пробормотала она.


‘Что с тобой случилось?’


‘Она всю ночь проторчала под дождем", - сказал Николас.


‘Где Хайвел?’


- Это то, что она как раз собиралась мне сказать, Оуэн. Садись, и мы послушаем эту историю вместе. Элиас опустился на табурет. ‘ Доротея больше никого не знает в Лондоне. Мы - единственные, к кому она может обратиться за помощью.’


‘Мы не люди, Ник", - сказал валлиец, ухмыляясь девушке. ‘Мы друзья. Мы сделаем все, что сможем, для нее и Хайвела. Он мой соотечественник.’


Они ждали, что Доротея заговорит, но она колебалась, не уверенная, может ли доверять двум мужчинам, с которыми была знакома лишь мельком, и не уверена, хватит ли у нее смелости выразить словами все ужасы, которые с ней приключились. Она переводила взгляд с одного на другого.


‘ Потерпи ее, Оуэн, ’ мягко сказал Николас. ‘ Как видишь, она настрадалась. Он ободряюще улыбнулся ей. ‘ Не говори, пока не будешь готова, Доротея. Не стесняйтесь, не торопитесь.’


‘Спасибо’, - сказала она. ‘Вы очень добры’.


‘Спрашивай все, что захочешь’.


‘Да’, - сказал Элиас. "Где ты был с тех пор, как мы видели тебя в последний раз?’


‘В Брайдуэлле’.


‘Божья милость! Неудивительно, что ты напуган. Что привело тебя туда?’


‘Нас арестовали за попрошайничество в Истчипе. У нас не было документов’.


Дрожа при воспоминании об этом, Доротея рассказала им об аресте, явке в суд, порке, применяемой в Брайдуэлле, и о кропотливой работе, которую ее заставляли там выполнять. Что делало это место таким невыносимым, так это то, что ее держали отдельно от Хайвела Риса. Она не могла уснуть, думая о нем.


- Тебе никто не сказал, где он? ’ спросил Николас.


‘Нет’, - ответила она. "Я могла бы никогда больше не увидеть его, если бы они не заставили меня пойти на тот пир. Я боролась изо всех сил, но это было бесполезно. Вратарь был слишком силен.’


‘Что это за пир?" - удивился Элиас.


Слова выговаривались с запинкой. ‘ Несколько гостей были приглашены на пир в главный зал, ’ сказала она, отводя глаза. ‘ Джентльмен из сити. Мне сказали угодить им, иначе меня снова выпорют. Другие женщины были настроены против меня. Они пытались убедить меня. ’


Элиас почувствовал отвращение. ‘ Шлюхи Брайдуэлла, да? Тебе не место среди них.


‘Это то, что я все время говорила", - объяснила она. ‘Но женщины одели меня так, чтобы я была похожа на них, и меня потащили в зал, всю дорогу протестуя. Когда мы пересекали двор, Хайвел увидел меня из своего окна. Он был потрясен.’


‘Что он сделал?" - спросил Николас.


‘Он пытался спасти меня’. На секунду ее лицо просветлело. ‘Как он сбежал из своей комнаты, я не могу вам сказать, но я знала, что Хайвел каким-то образом придет мне на помощь. Я был в холле, все еще спорил и выслушивал упреки от мастера Бичкрофта, когда он ворвался в комнату. Как только Хайвел увидел, что они со мной делают, он бросился на мастера Бичкрофта и повалил его на землю. Потребовалось трое мужчин, чтобы оттащить его. ’


‘Кто такой этот мастер Бичкрофт?’


‘Один из тех, кто управляет Брайдуэллом’.


‘Что он сделал, когда Хайвела одолели?’


‘Он хотел отомстить", - сказала Доротея, заламывая руки. ‘У него текла кровь из носа, и он дрожал от гнева. Если бы у него было при себе оружие, думаю, он обратил бы его против Хайвела. Как бы то ни было... ’ Слова оборвались. Доротее потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. ‘Как бы то ни было, ’ продолжила она, - он выругался, а потом сказал кое-что, от чего у меня перехватило дыхание’.


‘Что это было?" - спросил Элиас.


Ее губы задрожали. ‘ Мастер Бичкрофт сказал, что Хайвел причинил достаточно неприятностей в Брайдуэлле и что у него не будет возможности причинить еще больше. Она сильно задрожала. ‘ Потом они забрали Хайвела, и больше я его никогда не видел.


‘ Что с тобой случилось? ’ спросил Николас. ‘ Тебя заставили остаться на этом пиршестве?


‘ Нет, меня увели и избили. Через пару дней меня выписали.’


‘ Так скоро? Но вас отправил туда суд.’


‘ В Брайдуэлле делают, что хотят, ’ с горечью сказала она. ‘ Мастер Бичкрофт хвастается этим. Люди постоянно приходят и уходят. Я им был не нужен, и меня вышвырнули вон.’


‘И все же они держали Хайвела там?’


‘Нет. Его нет в Брайдуэлле. Мне так сказали’.


‘Тогда где же он?’


‘Я не знаю’, - воскликнула она. ‘Вот почему я пришла к тебе. С Хайвелом случилось что-то ужасное. Я чувствую это. Он пытался спасти меня, и они каким-то образом наказали его за это. Он был моим единственным настоящим другом в мире. Я должен выяснить, что произошло.’


‘Хайвел был храбрым", - восхищенно сказал Элиас. ‘Он пытался спасти тебя’.


‘Но какой ценой?’ - спросил Николас. ‘Мне не нравится то, что мы услышали’.


‘Я тоже так думаю, Ник’.


‘Я думаю, что этот мастер Бичкрофт подвергнется тщательной проверке. Если он уполномочен управлять Брайдуэллом, существуют правила, которым необходимо подчиняться. Это место, где бедняков заставляют работать, а не дом для разгула и распущенности.’


Доротея была трогательно благодарна. ‘ Значит, вы поможете мне? ’ спросила она.


"Не сомневайся в этом’.


‘Мы найдем для тебя Хайвела’, - поклялся Элиас. ‘Ты можешь положиться на нас, Доротея. Помимо всего прочего, я хочу, чтобы он научил меня трюку с подделкой падучей болезни. Однажды это может пригодиться. ’


Но девушка не слушала. Переполненная облегчением, она разрыдалась.


Зрителей, стоявших во дворе в тот день, стало меньше, а погода испортила им настроение. Нависающий карниз давал тем, кто сидел на галереях, степень защиты, которой не было у тех, кто находился внизу. Не обращая внимания на непрекращающийся моросящий дождь, люди Уэстфилда вложили все свои сердца и души в постановку "Служанки с мельницы", деревенской комедии, в которой много случайного юмора из-за многочисленных отсылок к палящему солнцу. Когда актеры делали вид, что вытирают пот со лба, они просто смахивали влагу, покрывавшую все лица. Моросящий дождь доставлял им другие проблемы. Это не только сделало сцену скользкой, но и впиталось в их костюмы и сделало их намного тяжелее в носке.


Ирония заключалась в том, что погода, наконец, улучшилась, когда пьеса приближалась к концу. Когда в финальной сцене мельничиха должным образом вышла замуж, морось прекратилась, и облака начали рассеиваться. Зрители выразили свою благодарность, с энтузиазмом аплодируя труппе. Промокшие и усталые, актеры поплелись в артистическую. Они были рады, что остались целы. Однако на этом их неприятности не закончились.


‘Где его нашли, Адам?’


‘ В проходе в задней части гостиницы, ’ ответил Кроумере.


‘Кто это с ним сделал?’


‘Никто не знает".


‘Все деньги были украдены?’


‘Все до последнего пенни, Ник’.


Николас был сбит с толку. В конце каждого представления одной из его задач было собрать выручку за день. Собиратели располагались у дверей, чтобы брать плату за вход и дополнительно брать с тех, кто находился на галереях, за подушку, которую можно было положить на жесткие скамьи. Когда спектакль начался, один человек, Люк Пиблз, взял на себя все деньги, чтобы потом передать их владельцу книги. Пиблз теперь сидел в пивной с головой, обмотанной куском окровавленного полотна. Он все еще был слишком ошеломлен, чтобы что-то помнить.


‘Его ударили сзади", - сказал Кроумере, с сочувствием глядя на мужчину. ‘Рана у него на затылке. Я перевязал ее, как мог’.


- Спасибо, ’ сказал Николас. ‘ Как ты теперь себя чувствуешь, Люк?


‘У меня все еще так болит голова", - слабым голосом сказал Пиблз.


"У вас есть какие-нибудь предположения, кто на вас напал?’


‘Вовсе нет, Ник’.


‘ Это был один человек? Возможно, двое?


‘Это произошло так быстро", - вспоминал Пиблз, поднося руку к своему черепу. ‘Я услышал чьи-то шаги, а затем почувствовал боль в затылке. Следующее, что я помню, это как хозяин помогал мне подняться.’


Кроумере был зол. ‘Я чувствую себя таким виноватым из-за этого, Ник’.


‘Почему?’ - спросил Николас. ‘Это была не твоя вина’.


‘Но это произошло на моей территории. Я несу ответственность’.


‘Это наша обязанность - охранять нашу добычу, Адам. Мы не рассчитываем на тебя’.


’ Тем не менее, - сказал Кроумере, - я хотел бы предложить вознаграждение. Когда Люк поправится настолько, что сможет сказать нам, сколько денег было в его сумке, я выплачу эту сумму из собственного кармана.


"Мастер Фаэторн и слышать о таком не хотел’.


Хозяин усмехнулся. ‘ Он и слышать об этом не хотел от Александра, я это знаю. Он самый подлый человек в христианском мире. Но вы не скажете этого обо мне, ’ торжественно продолжил он. ‘ Это преступление произошло на моей территории. У меня здесь долг.


‘Единственная ваша обязанность - обслуживать своих клиентов, ’ сказал Николас, ‘ и вы делаете это очень хорошо. Посмотрите на условия нашего контракта с "Головой королевы", и вы увидите, что он освобождает арендодателя от любой ответственности за убытки, которые мы несем. Я тот, кто чувствует себя виноватым. Мне следовало проинструктировать Люка, чтобы при нем был охранник, когда он соберет все деньги.’


"Раньше в этом никогда не было необходимости, Ник", - сказал Пиблз.


‘Это будет в будущем. Мы больше не подвергнем тебя опасности’.


Николасу было жаль видеть мужчину, испытывающего такую явную боль. Пиблз был невысоким, худощавым и безоружным. Хотя он был еще довольно молод, он не отличался крепостью. Удар, который мог бы только оглушить более крепкого мужчину, лишил его чувств. Было жестоко выпытывать у него подробности, которые все еще были слишком туманны в его сознании.


‘Подожди здесь, Люк", - посоветовал он. "Я найду кого-нибудь, кто отвезет тебя домой’.


‘Спасибо тебе, Ник’.


Николас повернулся к хозяину. ‘ Мне жаль, что так получилось, Адам. Я вижу, как сильно это тебя расстроило. Но не говори больше о том, чтобы предлагать нам деньги. Мы понесем убытки.


‘Могу ли я не выплачивать вам никакой компенсации?’ - спросил Кроумере.


‘ Нет. Вопрос закрыт. Он огляделся. ‘ Где девушка, за которой я просил тебя присмотреть, пока мы выступаем сегодня днем?


‘Доротея все еще на кухне’.


‘Я предупреждал ее, чтобы она не доставляла тебе хлопот’.


- Бедняжка слишком устала для этого. Она проспала несколько часов.


‘ Хорошо, ’ сказал Николас. ‘ Ей нужен был отдых.


‘Боюсь, она не сможет остаться", - сказал Кроумере. ‘У меня достаточно рук, чтобы помогать на кухне, а она не годится для обслуживания в пивной. Доротея слишком робка для этого.’


‘Девушка не останется, Адам’.


‘Что с ней будет?’


- Я найду, где ей переночевать, ’ сказал Николас. ‘ Сначала я должен сообщить об этом преступлении Лоуренсу. Он будет недоволен. У нас не хватало номеров во дворе, но галереи были полны, и они приносили больше денег. Мы потеряли кругленькую сумму.’


Кроумере был в ярости. ‘ Найдите мне негодяя, который это сделал, и я разорву его надвое.


‘Если он попадется мне в руки, - сказал Николас, - от него ничего не останется’.


Следуя его указаниям, Оуэн Элиас отправился прямиком в Брайдуэлл. Вместо того, чтобы выпить с остальными после спектакля, он думал только о молодом человеке, находящемся в опасности. Тот факт, что Хайвел Рис был родом из Уэльса, придавал его поступку особую настойчивость. Николас научил его сдерживать свою агрессию, сказав ему, что он мало чему научится, предъявляя несдержанные требования. Элиасу пришлось быть более изворотливым. Ему понравилась эта идея.


Добравшись до здания, он остановился, чтобы посмотреть на его убывающее величие. Движимый самыми благими побуждениями, король Эдуард VI передал дворец лондонскому сити для использования в качестве работного дома для бедных и бездельников. Это был красивый подарок, и, изучая вырисовывающиеся пропорции, Элиас удивлялся этому образцу королевской щедрости. Ирония была очевидна. Построенный для самого могущественного человека в королевстве, Брайдуэлл теперь был домом для самых низших членов общества. Он отправился на поиски одного из них.


‘Я ищу своего двоюродного брата’, - сказал он. ‘По имени Хайвел Рис’.


‘Мы не допускаем сюда посетителей, сэр’.


‘По крайней мере, скажи мне, удерживают ли его все еще в Брайдуэлле’.


‘Вы уверены, что он вообще пришел сюда?’


‘Да’, - сказал Элиас. ‘Около недели назад’.


‘Значит, он все еще с нами’. Сторож, дежуривший в сторожке, был пухлым, услужливым мужчиной лет тридцати с лишним, с лицом, которое, казалось, было высечено из гранита. Казалось, это невозможно выразить словами.


‘ Вы не ведете записей? ’ настаивал Элиас, взглянув на гроссбух на столе.


‘Мы делаем", - сказал мужчина.


‘Тогда это всего лишь простое дело - узнать, проживает ли здесь по-прежнему мой двоюродный брат’.


‘Это не резиденция, сэр. Брайдуэлл здесь, чтобы исправить’.


‘Тогда открой свою бухгалтерскую книгу и узнай, исправляется ли Хайвел’.


Мужчина был упрям. ‘У меня нет полномочий, чтобы сделать это’.


‘Тебе не хватает авторитета или простого желания помочь мне?’


‘Идите своей дорогой, сэр. Я больше ничего не могу для вас сделать’.


‘Но это так", - сказал Элиас с преувеличенной вежливостью. ‘Вы можете назвать мне свое имя. Если, конечно, ваши родители дали вам на это право. Мне нужно будет знать, кто вы такой, когда я доложу мастеру Бичкрофту о том, как вы чинили препятствия. ’


‘Я делаю то, за что мне платят. Не более того’.


- У мастера Бичкрофта могут быть другие идеи. Я здесь не из праздного любопытства.


‘Нет, сэр?’


‘Содержать заведение такого размера, должно быть, дорого, - сказал Элиас, - и я знаю, что здесь просят милостыню. Если мой кузен Хайвел все еще здесь — и если я смогу найти кого—то, кто уполномочен подтвердить это, - я сделаю пожертвование из своего собственного кошелька. Неужели ты оттолкнешь меня и потеряешь всякую надежду на мои деньги?’


Хранитель непонимающе уставился на него. Элиас был элегантно одет, и в нем чувствовалась некоторая изысканность. Его просьбу можно было легко удовлетворить, даже несмотря на то, что хранителю было запрещено делиться информацией с незнакомцами. Если запрос валлийца отвергнут, могут возникнуть неприятные последствия. Решимость мужчины ослабла.


‘Напомните еще раз, как вас звали, сэр?’ - спросил он, открывая свою бухгалтерскую книгу.


‘Хайвел Рис, осужден за бродяжничество’.


‘Он был один, когда его привезли сюда?’


‘Нет, ’ сказал Элиас, ‘ с ним был друг. Молодую девушку звали Доротея Тейт’.


‘ Мне кажется, я их помню. ’ Он провел пальцем по списку имен. ‘ Вот один из них. Доротея Тейт. Вчера ее выписали.


‘ А как же мой кузен? - спросил я.


‘ Его здесь больше нет, сэр. Согласно этому документу, он покинул Брайдуэлл несколько дней назад.’


‘ Тогда почему от него нет никаких следов? Он бы наверняка первым делом обратился ко мне.


- А он стал бы? ’ подозрительно спросил мужчина. - Если вы так беспокоитесь о его благополучии, вы могли бы с самого начала спасти его от ареста. Что ты за человек, если позволяешь своему двоюродному брату попрошайничать на улице?


‘Раскаявшийся", - ответил Элиас, изобразив на лице раскаяние. ‘Ты прав, упрекая меня, друг мой. Когда он пришел ко мне за деньгами, я отказал Хайвелу, и с тех пор меня терзают угрызения совести. Это такой позор, что член моей семьи оказался в Брайдуэлле. Он взглянул на бухгалтерскую книгу. - Почему его уволили? - спросил я.


Книга была захлопнута. ‘ Не обращайте внимания, сэр. Он ушел.


Доротея Тейт была настолько непривычна к щедрости, что не могла поверить, что это происходит на самом деле. С тех пор как она появилась в "Голове королевы", ее кормили, утешали и относились к ней с уважением, которого она никогда раньше не знала. Двое мужчин, с которыми она была знакома лишь мимолетно, немедленно пришли ей на помощь, и хозяин гостиницы тоже проявил к ней снисхождение. Внезапно она увидела другой мир. Доротея опасалась, что ее везение ненадолго, и, когда Николас Брейсвелл пригласил ее вернуться в его квартиру, она решительно воспротивилась этой идее. В прошлом большинство мужчин искали ее общества только с одной мерзкой целью. Что отличало Хайвела Риса от других, так это его доброта и внимательность. Когда другие пытались приставать к ней, он предлагал ей защиту.


Николасу потребовалось некоторое время, чтобы убедить ее, и она отправилась в путь с дурными предчувствиями. Она была взволнована тем, что ее впервые перевезли на веслах через Темзу, хотя от нецензурной брани лодочника у нее запылали щеки. Ее опасения возросли, когда они въехали в Бэнксайд. Это было пристанище отчаявшихся мужчин и бесстыдных женщин того типа, которых она встречала в Брайдуэлле, нагло стоявших в дверях таверн, чтобы зазывать посетителей. Николас подгонял ее, пока они не свернули на тихую улочку. Дома здесь были намного больше, и соломенные крыши заменили черепицей. Они остановились перед дверью.


Доротея отшатнулась. ‘ Я не пойду с тобой одна, - сказала она.


‘Я и не жду от тебя этого’, - ответил он. ‘Подожди здесь минутку. Я ненадолго’.


Николас вошел в дом и закрыл за собой дверь. Оставшись одна на улице, она подавила желание убежать, сказав себе, что он не проявил к ней ничего, кроме доброты. Хотя Николас раскрыл обман Хайвела при их первой встрече, он также спас их от избиения на улице. Она должна была доверять ему. Если бы у него были на нее виды, они бы уже стали очевидны, но все же он относился к ней с отеческой заботой. Было что-то еще, что повлияло на нее. Все, кто разговаривал с Николасом Брейсвеллом в "Голове королевы", делали это с нежностью и уважением. Это было самым ярким свидетельством его честного характера.


Когда открылась входная дверь, она ожидала, что он снова выйдет, но на пороге оказалась привлекательная женщина. Она нежно взяла девушку за плечи.


‘Входи, Доротея", - сказала она с приветливой улыбкой. ‘Меня зовут Энн. Ник мне все о тебе рассказал. Здесь для тебя найдется убежище, пока мы не найдем твоего друга’.


‘С Хайвелом что-то случилось. Я боюсь за него’.


- Возможно, он еще в безопасности. Не терзай себя тревожными мыслями, ’ сказала Энн, ведя ее в дом. - С Божьей помощью твой друг все еще жив и здоров.


Его выдала рука. Рука, обхватившая кусок плавника, казалось, отчаянно цеплялась за него. Пока кусок дерева покачивался в темной воде Темзы, белая рука снова и снова выныривала на поверхность, прощаясь с жизнью.


Глава Седьмая


Следующий день, поскольку был субботним, начался, как обычно, с посещения церкви. Николас Брейсвелл сопровождал Энн Хендрик и Доротею Тейт по улицам Бэнксайда под звуки попурри из колокольчиков. Вымытая, хорошо накормленная и восстановившая силы после хорошего ночного сна, Доротея была одета в одно из платьев прислуги и позаимствованную шляпку, сшитую Анной. Когда девушка преклонила колени в молитве в церкви, Николас не сомневался, о ком она думала. Охваченная болью, она молила о благополучном возвращении своего друга и защитника. После службы Николас проводил женщин обратно в дом, затем оставил их одних в надежде, что, если Энн сможет провести некоторое время наедине с Доротеей, она завоюет ее доверие и вытянет подробности, которые девушка была слишком смущена, чтобы сообщить мужчине.


Николасу, тем временем, пришлось встретиться с другом на другом берегу реки.


‘Что ты узнал, Оуэн?’ спросил он.


‘Очень мало от привратника в Брайдуэлле", - проворчал Элиас. "Он бы вообще ничего мне не сказал, если бы я не вытянул из него факты’.


‘Как ты это сделал?’


‘ Представившись двоюродным братом Хайвела.


‘ У тебя достаточно внешности и акцента’ чтобы добиться успеха.


‘Это было все равно, что получить кровь из песчинки’.


Он рассказал Николасу, что произошло. Они вдвоем находились в квартире валлийца, длинной комнате с низким потолком, наполненной приятным беспорядком. Простыни на кровати в углу все еще были смяты после страстной ночи и внезапного ухода в церковь женщины, с которой спал Элиас. От трубки, которую он выкурил ранее, исходил слабый аромат табака. Николас был разочарован тем, что в Брайдуэлле была получена такая скудная информация. Элиас добавил красноречивую деталь.


‘Я заглянул в его бухгалтерскую книгу, когда он проверял ее", - объяснил он. ‘Рядом с именем Доротеи Тейт была пометка, которую я принял за запись о ее увольнении. Но рядом с именем Хайвела ничего не было. Вместо этого оно было процарапано чернильной линией.’


‘Поцарапана насквозь?’


‘Это было почти так же, как если бы они притворялись, что Хайвела Риса вообще не существовало’.


‘Это тревожные новости’.


‘Я не сдавался там, Ник. Поскольку в Брайдуэлле со мной обошлись так дешево, я решил поискать помощи в другом месте. Я рассудил, что если кто-нибудь и может рассказать мне, как управляется этот работный дом, то это должен быть юрист.’


‘Какую из них ты выбрал?’


‘Единственный, кому я мог доверять. Тот друг Фрэнка Квилтера. Жизнерадостный человек, который оказал нам такую помощь, когда отца Фрэнка несправедливо обвинили’.


- Я его хорошо помню, ’ сказал Николас. ‘ Генри Клитон.


‘Он рассказал мне вещи, которые подтверждают то, что говорила Доротея’.


‘Вы, конечно, не сомневались в ее словах?’


‘Нет, нет, - ответил Элиас, - но она молодая девушка, раненная своим опытом в Брайдуэлле и все еще не понимающая, что там произошло на самом деле. Мастер Клитон смог пролить больше света на то, как управляется это заведение.’


‘Что он сказал?’


Элиас глубоко вздохнул. "Брайдуэлл годами преследовала коррупция", - сказал он. ‘Один казначей был уволен за то, что позволил бизнесу процветать у себя под носом, другой осужден за то, что брал деньги, которые должны были достаться бедным душам внутри заведения. Я обнаружил, что третий был настолько некомпетентен, что дважды по ошибке оплатил несколько счетов, тем самым потеряв всю прибыль, которая могла быть получена. Как и в тюрьмах, - продолжил он, - управление Брайдуэллом и снабжение продовольствием сдается в аренду тому, кто больше заплатит.


- Так вот как этот мастер Бичкрофт оказался замешан в этом деле?


‘ У Джозефа Бичкрофта есть партнер в этом предприятии, ’ сказал Элиас. - Человек по имени Ральф Олгрейв. Они каким-то образом убедили добрых олдерменов этого города платить им не менее 300 фунтов стерлингов в год за захват Брайдуэлла.’


Николас был поражен. ‘ Настолько?


Мастер Бичкрофт, как я слышал, ткач, а мастер Олгрейв - портной. Они сплели хитроумную конструкцию и скроили ее в соответствии со своими потребностями. Вы можете понять, почему эти двое проявили интерес к работному дому.’


‘Да", - сказал Николас. "Они могут наблюдать, как там практикуются в своем ремесле. По словам Доротеи, шерсть чесают, ткут ткани, шьют костюмы. Доротея сказала, что там тоже выделывают шкуры - и не только те, что принадлежат заключенным. Джозеф Бичкрофт и его партнер нашли способ использовать дешевую рабочую силу.’


‘Самый дешевый из всех, Ник. Они не получают зарплаты’.


‘Только кровать и доска’.


‘ Ты слышал Доротею. Кровати жесткие, а еда ужасная.


‘Так экономится еще больше денег’.


Генри Клитон сказал, что в Брайдуэлле уже некоторое время ходят слухи, но это всего лишь слухи. Явных доказательств бесхозяйственности найдено не было. На самом деле, заведением наконец-то управляют с некоторой эффективностью. Что меня потрясло, - сказал Элиас, - так это то, какой властью обладают эти люди. Наш веселый юрист утверждает, что условия их контракта делают их настоящими королями в Брайдуэлле.’


‘Короли или тираны?’


‘Кем бы они ни захотели быть’.


‘Джозеф Бичкрофт не похож на великодушного монарха’.


‘Доротея назвала его монстром’. ‘И она достаточно сблизилась с ним, чтобы сделать такое заключение".


‘Зачем освобождать ее, когда она может выдвинуть против него обвинения?’


‘Кому она могла пожаловаться?’ - спросил Николас. ‘Какую силу имеет слово осужденного бродяги? Она не представляла угрозы для мастера Бичкрофта. Нет, Оуэн, - заключил он, - я полагаю, что ее уволили, чтобы убрать с дороги. Доротея знала слишком много. Пока она была в Брайдуэлле, она пыталась бы выяснить, что случилось с ее подругой. Это разозлило бы их.’


‘И, к ее чести, она отказалась становиться панком по просьбе мастера Бичкрофта’.


Значит, в этом отношении она не могла служить своей цели. Насколько он знал, она была одна и без друзей в городе. Когда Джозеф Бичкрофт выставил ее за дверь, он поверил, что бросает Доротею на растерзание волкам и больше никогда о ней не услышит.’


‘Он рассчитал без нас, Ник’.


Последовала долгая пауза. ‘ Давайте предположим, ’ сказал Николас, пытаясь все хорошенько обдумать, ‘ что привратник говорил правду. Представьте, что Хайвела Риса действительно выписали несколько дней назад. Что бы он сделал?’


‘Колотил в дверь до тех пор, пока они не выпустили и Доротею’.


‘А если бы его прогнали?’


‘Он поступил бы так же, как она, Ник’, - решил Элиас. ‘Хайвел обратился бы к двум людям в Лондоне, которые проявили к нему хоть какую-то дружбу. Я думаю, мы бы увидели его в "Голове королевы", просящим нашей помощи.’


- Я так думаю. И все же никаких следов его присутствия не было. Насколько я знаю на свой счет, - сказал Николас с кривой улыбкой, - валлийцы - ничто иное, как упорство. Хайвел похож на тебя, Оуэн. Он не сдался бы без боя. Но внезапно он исчезает из города. Бросил бы он Доротею вот так?’


‘Никогда!’


‘Тогда есть только два объяснения’.


‘Либо его вообще выгнали из Лондона’.


‘Или его больше нет в живых", - торжественно произнес Николас. ‘Мастер Бичкрофт, как нам сказали, поклялся, что ему не позволят больше причинять неприятности в Брайдуэлле. Как далеко он готов зайти, чтобы заткнуть Хайвела?’


День Лоуренса Фаэторна также начался с посещения церкви, когда он взял с собой всех домочадцев. Когда он увидел, что его жена, дети, слуги и подмастерья благополучно вернулись в дом на Олд-стрит, он сел на коня и направился в город. Его первым пунктом назначения было жилище Эдмунда Худа, и он был доволен тем, что нашел.


‘Наконец-то ты встал с постели, Эдмунд", - одобрительно заметил он.


‘Я был на ногах большую часть часа", - сказал Худ, обнимая своего друга. ‘Я пытаюсь снова набраться сил’.


Фаэторн толкнул его локтем. ‘ И я знаю почему, негодяй. Эта миловидная девушка, дочь хозяина дома, впустила меня. Адель сегодня выглядит еще привлекательнее. Тебе понадобятся все твои силы, чтобы подняться на борт этого симпатичного маленького каррака.’


‘Мне бы даже в голову такие мысли не пришли в субботу’.


‘Еще больше одурачишь себя!’


Фаэторн осмотрел его более внимательно. Просто сменив ночную рубашку на камзол и чулки, Худ выглядел заметно лучше. Его щеки все еще были впалыми, но в глазах появился блеск, а в голосе больше задора. Он сел у окна и жестом пригласил посетителя сесть напротив него.


‘Что это я слышал о краже в "Голове королевы"?’ - спросил он.


‘Да, ’ сердито сказал Фаэторн, ‘ какой-то мошенник избил Люка Пиблза до полусмерти и украл наши деньги. Мы потеряли фунты, которые с трудом можем себе позволить’.


‘У вас нет никаких предположений, кто может быть преступником?’


‘Нет. Адам Кроумере опросил всех своих слуг, но никто не смог нам помочь’.


‘Слава богу, что это случилось не при нашем старом хозяине", - сказал Худ. ‘Он использовал бы это как предлог, чтобы выманить нас из гостиницы’.


‘Его замена показывает Марвуда таким скрягой, каким он является. Большего сочувствия мы и просить не могли. Адам даже предложил возместить наши убытки ’.


‘Достойный благодетель!’


‘Наш контракт связывает нас, и нам пришлось отказаться. Но мы увидели его истинный характер’.


‘У каждого есть, что сказать о нем доброго. Майкл Грамматикус сказал мне, что этот щедрый домовладелец пытался помочь компании другими способами’.


‘Да", - сказал Фаэторн. ‘Он делал вещи, которые никогда бы и в голову не пришли этому солодовому червю Александру Марвуду. На галереях были установлены новые скамейки, чтобы мы могли разместить еще шестьдесят ягодиц, а во дворе подают более широкий ассортимент блюд. Пришло больше людей.’


‘Майкл говорил о театральных афишах’.


"Да, Адам Кроумере позволяет нам вешать их на каждую стену, которую мы выберем. Никто не может пройти мимо "Головы королевы", не зная, что люди Уэстфилда предложат дальше. Это такая радость - иметь домовладельца, который на нашей стороне.’


‘Если бы только я был там, чтобы разделить эту радость’.


‘ Ты им станешь, Эдмунд. Я вижу перед собой нового человека.


‘Старая проблема сохраняется, Лоуренс. Я все еще устаю большую часть дня’.


‘Со временем это пройдет", - сказал Фаэторн. "Не успеешь оглянуться, как ты снова будешь искать способ удовлетворить всех женщин’. Он усмехнулся. - Хотя я мог бы рассказать тебе, как это делается, потому что я посвятил свою жизнь искусству.


‘Мой интерес к пьесе возродился", - признался Худ.


Фаэторн был в восторге. ‘ Вы снова начали над этим работать?


‘Нет, но я говорил об этом с Майклом. Он предложил помочь мне закончить его’.


‘Как? У него нет слуха к комедиям. Вы только посмотрите на этого человека!’


‘Пусть вас не вводит в заблуждение внешность’, - сказал Худ. ‘У Майкла острое чувство юмора. Когда он учился в Кембридже, он сыграл в двух комедиях Плавта. По общему признанию, они были исполнены на латыни, но они многому научили его о том, как вызвать смех.’


‘Ему легче вызвать слезы. В этом и заключается мастерство Майкла, в царстве трагедии. В "Осаде Трои" могут быть проблески юмора, но это пьеса, которая тронет публику своей темной и таинственной силой.’


‘Не забывай, что я тоже писал трагедии’.


‘Да, но ты Эдмунд Худ, который может приложить руку к чему угодно. Многие ли авторы способны на это? Майкл Грамматикус никогда не будет подражать тебе в этом отношении’.


‘Дай ему шанс попробовать, Лоуренс’.


Фаэторна это не убедило. ‘ Посмотрим, посмотрим.


Они проговорили полчаса, прежде чем Худ начал заметно слабеть. Его посетитель решил откланяться. Поднявшись на ноги, Фаэторн похлопал его по плечу.


‘С возвращением, Эдмунд!’ - сказал он. ‘Ты воскрес из мертвых’.


‘Передай мои самые теплые пожелания всем нашим товарищам’.


‘Для тех, кто этого заслуживает, я это сделаю. Но не для Барнаби, негодяя, который не может найти времени, чтобы позвать тебя, когда тебе нужно утешение. И есть еще один или два человека, которые не заслуживают вашей привязанности.’


‘Почему бы и нет, Лоуренс?’


‘Они сильно подвели компанию’.


‘Как?’


‘Позволив соблазнить себя", - презрительно сказал Фаэторн. ‘Если бы в деле была замешана женщина, я бы не возражал, но соблазнение предполагает карточный стол’.


"В "Голове королевы"? Наш хозяин терпеть не может ни карты, ни кости".


Адам Кроумере не разделяет его возражений. У него в гостинице живет человек, который играет в своей комнате и выманивает деньги из кошельков наших товарищей. Натан Кертис и Хью Веггес пострадали первыми. Им пришлось умолять Ника выплатить им зарплату вперед. Последняя жертва - Фрэнк Квилтер.’


‘Это меня удивляет’, - сказал Худ. ‘Фрэнк такой уравновешенный человек’.


‘Только не тогда, когда он попадает в ловушку карточной игры. Тогда весь здравый смысл улетучивается. Он проиграл за столом кучу денег. Я собираюсь обсудить этот вопрос с мастером Лавери’.


‘Кто он такой?’


‘Хитрый дьявол, который сдает карты", - ответил Фаэторн. ‘Сегодняшняя утренняя проповедь призывала всех нас противостоять сатане в его различных обличьях. Я намерен сделать именно это’.


Обнаженное тело лежало на холодной каменной плите в морге, зловоние разложения смягчалось запахом разбросанных вокруг трав. Тем не менее, и Николас Брейсвелл, и Оуэн Элиас закашлялись, когда зловонный воздух впервые попал им в горло. Они старались не вдыхать слишком глубоко. Хотя снаружи ярко светило солнце, в комнате было сыро и холодно. Коронер, пожилой мужчина с жидкой бородкой, указал на последний труп, пополнивший его мрачную коллекцию.


‘Это единственный, кто может соответствовать вашему описанию", - сказал он.


‘ Где его нашли? ’ спросил Николас.


‘Вчера вечером его вытащили из Темзы’.


Элиас сомневался. ‘ Я не уверен, что это он.


‘Вода уродует лицо", - предупредил коронер. ‘Как вы видите, тело раздулось намного больше обычного размера. Мы срезали с него одежду и сожгли ее. На нем не было ничего, кроме лохмотьев.’


Николас не обратил внимания на тело и уставился на лицо, пытаясь представить, каким оно было бы без глубоких порезов на виске, которыми ударили по голове. Его внимание привлек нос. Он указал на длинный шрам.


‘Посмотри на это, Оуэн’, - сказал он. ‘Ты помнишь тот шрам на Хайвеле?’


‘Я думал, она была левее’.


‘Нет, я думаю, что нет. Этот молодой человек — Упокой Господь его душу — подходящего возраста, роста и цвета кожи. Отметина у него на носу говорит мне, что это вполне может быть Хайвел Рис’.


Элиас закусил губу. ‘ Если бы я только мог услышать его голос! Тогда бы я его узнал.


‘Кто это был?’ - спросил коронер.


‘Фальшивый чудак. Он симулировал падучую болезнь лучше, чем те, кто ею страдает. Хайвел был прирожденным актером’.


‘Даже он не может подделать смерть’, - сказал Николас. ‘И это, я думаю, он’.


‘Мне больно соглашаться с тобой, Ник, но я должен’.


‘ Напомни еще раз, как его звали? ’ спросил коронер, дергая себя за мочку уха. ‘ Хайвел Рис? Мне не нравится, когда человек анонимно уходит в могилу.


‘Хайвел Рис, покойный Уэльсец. Если бы бедняга остался там’.


‘В какой части реки его нашли?’ - поинтересовался Николас.


‘Недалеко от Вестминстера’.


‘Значит, ниже по течению от Брайдуэлла’.


‘Тело унесло бы течением гораздо дальше, если бы его не зацепило за кусок плавника, зацепившийся за берег’. Он взглянул на двух мужчин. ‘Не хотели бы вы ненадолго остаться с ним наедине?’


Николас кивнул, и коронер тихо удалился. Они были благодарны ему за внимание. Это позволило обоим мужчинам погрузиться в размышления, почувствовать смесь жалости и ярости при виде открывшегося перед ними отвратительного зрелища - молодой жизни, преждевременно оборванной жестокой и неизвестной рукой. Чем больше они смотрели, тем больше убеждались, что перед ними лежит Хайвел Рис. В конце концов тишину нарушил Элиас.


‘Как ты сообщишь эту новость Доротее?’ - спросил он.


‘Осторожно", - сказал Николас.


Доротея Тейт подумала, что ей это снится. Она встретила такое сочувствие со стороны совершенно незнакомого человека, что не знала, как реагировать. Анна Хендрик не только предоставила ей мягкую постель и приличную еду, она позволила девочке устроиться, не оказывая на нее никакого давления. Поскольку Анна не совала нос не в свое дело, Доротею тянуло к ней. Они сидели в гостиной дома в Бэнксайде и слушали церковные колокола, которые начали очередной обход, напоминая людям, какой сегодня день. Доротее стало любопытно.


‘Ты здесь живешь один?’ - спросила она.


‘Кроме моего слуги и Ника, который живет здесь’.


- Значит, у вас нет мужа?


‘Он умер несколько лет назад, - объяснила Энн, - и оставил мне свой бизнес. То, чего я не знала, я вскоре узнала, и у меня работают одни из лучших шляпных мастеров Лондона. Все голландцы, все чужаки.’


‘Это была жалоба Хайвела. С ним тоже обращались как с иностранцем’.


‘Почему он оказался на дороге?’


‘Он работал на ферме своего дяди, пока старик не умер. Его место занял двоюродный брат, который не любил Хайвела. Он выгнал его с земли", - с горечью сказала она. ‘Это было жестоко. У Хайвела не было другой семьи. Его вынудили покинуть родную страну’.


‘ А как насчет тебя, Доротея?


‘Я тоже осиротел, когда мои родители умерли от чумы. До этого я жил в Бедфорде. Никто не захотел меня приютить, поэтому я отправился в Лондон’.


Энн была обеспокоена. - Как ты жил? - спросил я.


‘Воруя еду и спя под живой изгородью", - сказала Доротея. ‘Двое мужчин поймали меня в Сент-Олбансе и отвезли на спортивное поле. Хайвел видел мое положение. Он рисковал собственной шеей, спасая меня.’


‘Ник сказал мне, что он был храбрым молодым человеком’.


‘Он был бесстрашен, Энн. Он доказал это в Брайдуэлле’.


‘Каково это - быть заключенным в том месте?’


Доротея с трудом сглотнула. ‘Хуже, чем я могла предположить", - сказала она. ‘Они заставляли нас работать весь день и не спускали с нас глаз. Большинство из тех, кого я встречал, были пожилыми женщинами или молодыми девушками, у которых отняли детство. Это было страшно.’


‘Ник упоминал человека по имени мастер Бичкрофт’.


‘Он не мужчина, он исчадие ада, а его напарник был еще хуже’.


‘ Его напарник?’


‘ Мастер Олгрейв, - сказала Доротея, вздрогнув. ‘Первый всего лишь выпорол меня за непослушание, но другой, Ральф Олгрейв — он все время просил меня называть его по имени — поступил гораздо хуже’.


Она погрузилась в задумчивость, и Энн подождала, пока девушка снова посмотрит на нее.


‘Ты в состоянии говорить об этом, Доротея?’


‘Нет", - прошептал другой. ‘Пока нет. Это все еще так беспокоит меня’.


‘Когда ты будешь готов, тебе нужно только повернуться ко мне’.


‘Спасибо тебе, Энн’.


- Ты хочешь сейчас поесть или предпочитаешь отдохнуть?


‘Я не успокоюсь по-настоящему, пока не узнаю, что случилось с Хайвелом’.


‘Я вижу, ты любишь его’.


Глаза Доротеи увлажнились. ‘ Он единственный человек, который когда-либо позволял мне любить его.


‘Тогда он настоящий друг’.


В дверь постучали, и служанка просунула голову в щель. Энн подошла, чтобы дать ей указания относительно приготовлений к ужину. Доротея оглядела комнату. Квартира была небольшой, но хорошо обставленной и очень удобной. Девушка никогда не бывала в доме с такой дружелюбной атмосферой. Она изучала Энн со смешанным чувством благоговения и недоумения. Когда служанка ушла, Энн повернулась и улыбнулась Доротее.


‘Почему ты так добр ко мне?’ - спросила девушка. ‘Я этого не заслуживаю’.


‘Я думаю, что ты понимаешь, Доротея’.


‘Но ты ничего обо мне не знаешь’.


‘Я знаю достаточно, чтобы понять, что ты нуждаешься в помощи’.


‘Но вы — и Николас — дали мне гораздо больше, чем помощь. Вы забрали меня с улицы и выслушали мои горести. Чем я могу отплатить вам?’


‘Мы не требуем оплаты", - сказала Энн. ‘Судя по тому, что вы нам рассказали, произошла серьезная несправедливость. Наш христианский долг разобраться в этом. Я знаю, что это причиняет боль, но чем больше информации вы сможете нам предоставить, тем легче это будет сделать. Вы были в Брайдуэлле: мы - нет. Значит, мы никогда не сможем понять настоящих ужасов, которые творятся за этими высокими стенами. Ты говоришь, тебя выпороли?’


‘Это было не единственное наказание, которое я понес’.


‘ Что еще? - спросил я.


Доротея опустила глаза и поиграла пальцами. Энн увидела смесь гнева и смущения на лице девушки и почувствовала себя виноватой за то, что задала этот вопрос. Повисло напряженное молчание. Через несколько минут Доротея снова обрела дар речи.


‘Они отвели меня в комнату мастера Олгрейва", - пробормотала она.


Лоуренс Фаэторн был ошеломлен, когда впервые встретил этого человека. Филомен Лавери оказалась совсем не такой, как он ожидал. Сильно постучав в дверь мужской комнаты в "Голове королевы", он предстал перед зрелищем, которое мгновенно лишило его накопившейся ярости. Лавери не только выглядел кротким, в руках он держал Библию. Он одарил своего посетителя лучезарной улыбкой.


‘Мастер Фаэторн’, - сказал он. ‘Это большая честь’.


‘Ты знаешь, кто я?’


‘Весь Лондон знает, кто вы, сэр, и я имел честь видеть вас здесь на сцене. Вы непревзойденный актер. Я унижаюсь перед вами’.


Фаэторн был польщен. ‘Какой из моих ролей вы восхищаетесь больше всего?’


‘Во все играют с одинаковым мастерством’, - сказал Лейвери, открывая дверь шире. "Но все же заходите внутрь. Я знал, что рано или поздно вы придете ко мне’.


- Ты знал?


‘Хозяин сказал мне, что вы неодобрительно отнеслись к моему присутствию здесь’.


‘Ну да", - сказал Фаэторн, входя в комнату и пытаясь самоутвердиться. ‘Это правда, у меня есть некоторые сомнения по поводу вас, мастер Лавери. Это первый момент, когда мне приходится их озвучивать.’


Лавери закрыл дверь. ‘ Говорите дальше, сэр. Он положил Библию на стол. ‘ Если только вы не хотите, чтобы я сначала разулся.


‘ Твои туфли? - спросил я.


‘Чтобы ты мог осмотреть мои ноги, нет ли у меня раздвоенных копыт’.


"В этом нет необходимости’.


‘Вам придется поверить мне на слово, что у меня нет раздвоенного хвоста, ‘ сказал Лавери, - потому что с моей стороны было бы неприлично приспустить штаны’.


Фаэторн ухмыльнулся. ‘ Если бы Барнаби Джилл был здесь, это тоже было бы неразумно.


‘Я не исчадие Ада. Как видите, по субботам я изучаю Священное Писание’.


"Известно, что дьявол цитирует Священное Писание, мастер Лавери’.


‘Но никто не знал, что он когда-либо проигрывал в карты".


‘Проиграл?’


‘Такая судьба постигла меня прошлой ночью", - сказал Лавери. ‘Я выиграл деньги у Фрэнка Квилтера и даже у Адама Кроумера, затем появляется сотрудник вашей компании, и я внезапно снова оказываюсь без денег’.


‘Один из актеров?’ - раздраженно спросил Фаэторн.


‘Джеймс Ингрэм’.


"Он посмел прийти сюда после того, как я предостерегал его от этого?’


‘При всем моем уважении, мастер Фаэторн, вы не являетесь его хранителем. Вы можете предупреждать, но не принуждать своих товарищей. Если бы Джеймс Ингрэм послушал вас, то сейчас не смог бы подсчитать свой выигрыш.’


‘Я беспокоюсь о тех, кто терпит убытки за вашим столом’.


‘Тогда вы должны выразить мне свое сочувствие", - сказал Лавери с еще одной улыбкой. ‘Я влюбился в карточные игры много лет назад. Я бы сыграл ради чистого удовольствия, не получив ни пенни из рук в руки, но те, кто приходит в мою комнату, настаивают на том, чтобы сделать ставку. Что я могу сделать, мастер Фаэторн?’


‘Прогони их’.


‘И отказать себе в удовольствии поиграть?’


"Если хочешь поиграть в карты, зайди в игорный дом. В городе их полно’.


‘И в игорных домах полно ловцов коней, людей, которые играют краплеными картами, позволяющими им выигрывать по своему желанию. Я хочу честной игры, где шанс превыше всего’. Лавери забеспокоился. ‘Кто-нибудь жаловался, что я жульничаю?’


‘Нет, это обвинение против вас выдвинуто не было’.


‘Они считают меня нечестным?’


‘Здесь вы тоже оправданы, мастер Лавери’.


‘Тогда в чем же заключается мое преступление?’


‘Ты отвлекаешь моих товарищей", - сказал Фаэторн.


‘ Каждому мужчине нужно как-то отвлечься. Оглянитесь вокруг. Одни находят удовольствие в эле, другие - в женщинах, третьи снова в травле медведя или петушиных боях. Лондон переполнен подобными развлечениями, ’ отметил Лавери, - и театр - одно из лучших из них. Те, кто приходит в "Голову королевы", рискуют так же, как карточный игрок. Они платят деньги в надежде на прибыль. Если пьеса скучная или актеры пресыщены, зрители теряют все, что вложили.’


‘Здесь такого никогда не бывает’, - гордо сказал Фаэторн. ‘Наши зрители всегда получают гораздо больше, чем платят, мастер Лавери. Не оскорбляйте нас, сравнивая с карточной игрой. Люди Уэстфилда предлагают драму и волнение.’


‘Здесь выставлено и то, и другое, хотя и в меньшем количестве’.


‘Я их не вижу’.


- Это потому, что вы не почувствовали прилива крови, когда переворачивали карту. Лавери подошел к полке и взял колоду карт. ‘ Позвольте мне показать вам, сэр.


Фаэторн сделал шаг назад. ‘ Держи это подальше от меня.


‘ Они вас не укусят, мастер Фаэторн. Как они могут? Смотрите, - сказал он, кладя колоду на стол и раскладывая ее. ‘ Вы боитесь нескольких карт?


‘Я видел, что они делают с другими’.


‘Да, ими можно набить кошелек. Поговори на этот счет с Джеймсом Ингрэмом’.


‘Я поговорю с ним и пожурю за его глупость’.


‘По крайней мере, знаю, что привлекло его к моему столу’, - сказал Лавери. ‘Это так просто и в то же время так приятно. Смотри на меня’. Он перевернул карточку. ‘Теперь, мастер Фаэторн, выбери ее сам и посмотри, выше ли она моей’.


"Ты смеешь обманом втягивать меня в игру?’ - взревел Фаэторн.


‘ Это не игра, сэр. Я просто предлагаю доказательства. Ну же, я не ищу ваших денег, только вашего понимания.’ Он указал на карты. ‘ Переверни один из них, а потом скажи мне, не почувствовал ли ты приступа возбуждения.


Фаэторн сопротивлялся. ‘Я предпочитаю находить волнение в других способах’.


‘ Что ты можешь потерять? Здесь нет никакого обмана. Случай определяет все.’


‘ То же самое ты сказал Натану Кертису и Хью Веггесу.


‘Они заставляли меня играть на деньги", - сказал Лавери. ‘ Я не мог отказаться от пари. Здесь такого риска нет. Все, чего ты лишаешься, - это своего подозрения в игре.’


‘ Не полагайся на это, ’ сказал Фаэторн, разглядывая карточки. ‘ Я выбираю одну?


‘Из любого места в упаковке’.


‘Откуда мне знать, что они не помечены?’


‘Осмотрите их, если хотите’.


‘Нет, нет, я поверю тебе на слово’.


После минутного колебания Фаэторн выбрал карту и перевернул ее. На него смотрело лицо красного короля. Он не смог удержаться от улыбки своей удаче.


‘Видишь?’ - сказал Лавери. ‘Ты победитель. Если бы ты поставил грош на эту карту, ты бы ушел с двумя. А теперь, мастер Фаэторн, - продолжил он, снова собирая карты, - скажите мне правду. Чувствуете ли вы себя оскверненным из-за того, что сыграли в игру? Были ли вы разочарованы, когда сделали свой выбор? Что вы на это скажете?’


Последовала задумчивая пауза. ‘ Давай попробуем еще раз, ’ сказал Фаэторн.


Николас вернулся в дом и обнаружил, что Доротея Тейт легла спать после обеда. Он был очень благодарен. Это дало ему возможность сообщить печальную новость Анне Хендрик. Она была в ужасе от того, что услышала.


"Ее друга убили?’ - спросила она.


‘Забили до смерти, а затем бросили в реку’.


‘Вы можете быть уверены, что это был он?’


‘Нет", - признался Николас. "Мы встречались с Хайвелом всего один раз, и это было достаточно недолго. Но мы узнали шрам на его носу, и кажется слишком большим совпадением, что он оказался там, где и когда оказался. Мы с Оуэном убеждены, что это он, но только Доротея может знать наверняка.


‘Значит, ей обязательно смотреть на тело?’


‘ Я думаю, что нет, Энн. Это последнее, что она должна сделать. Это ужасное зрелище для любого, кто смотрит на него. Нет, - решил он, - Доротее должно быть позволено помнить его таким, каким он был. Если бы она посетила морг, этот раздутый образ преследовал бы ее вечно.’


‘Кто мог сотворить с ним такое?’


‘По крайней мере, у нас есть один подозреваемый’.


‘ Мастер Бичкрофт? - спросил я.


‘Да", - сказал Николас. ‘Я должен был удержать Оуэна от поездки в Брайдуэлл, чтобы обвинить этого человека в лицо. У нас пока нет доказательств. Кроме того, этот человек может быть невиновен в предъявленном обвинении. В адрес Хайвела были произнесены горячие слова, но это не значит, что на них были совершены действия. Джозеф Бичкрофт, возможно, вообще не замешан.’


‘Тогда кто же это?’


‘Я не знаю, Энн. Лондон полон опасностей, и мы знаем, что Хайвел не сбежал бы от драки. На него могла напасть банда, которая сбросила его в Темзу. Или напал на матроса, который вывалился из таверны. Тела слишком часто вытаскивают из воды.’


‘Что ты скажешь Доротее?’


‘Как можно меньше’.


‘Ей нужно сказать, что он мертв, Ник, и она обязана спросить о причине’.


‘Я хочу избавить ее от как можно большей боли’.


‘Доротея сильнее, чем ты думаешь", - сказала Энн. "Мы проговорили несколько часов, пока тебя не было. Она рассказала о своем детстве, таким, каким оно было. У нее была очень тяжелая жизнь. Только человек, обладающий силой и мужеством, мог пройти через это.’


‘Если она говорила так свободно, то, должно быть, доверяла тебе’.


‘ Я думаю, что да, Ник. Почему?’


‘Возможно, было бы лучше, если бы ты рассказал ей о Хайвеле’.


‘Научи меня, что говорить, и я с радостью возьмусь за эту должность’.


- Спасибо тебе, - сказал Николас, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб. - Ты сделаешь это лучше, чем я смог бы. Пока ты успокаиваешь Доротею, я могу попытаться напасть на след, который приведет нас к убийце. Он взглянул вверх. - Как долго она будет спать? - спросил я.


‘Кто знает? Она сказала, что не выйдет из этой комнаты, пока не узнает, что случилось с Хайвелом, но она заснула в кресле, и мы уложили ее в постель’.


‘ Она рассказывала тебе что-нибудь о Брайдуэлле?


‘ Многое, Ник. Время, проведенное в работном доме, оставило на ней отпечаток на всю жизнь.


Энн рассказала ему, что ей удалось узнать о том, как управлялось заведение и как Доротея Тейт пострадала от рук своих опекунов. Николас внимательно выслушал описание того, что произошло на пиру, на который девушку неохотно затащили. Было ясно, что она рассказала Энн гораздо подробнее.


‘Она никогда не упоминала при нас мастера Олгрейва", - сказал он.


‘Он безжалостный человек, Ник, даже более, чем его напарник’.


‘Со временем нам нужно будет взглянуть на них обоих’.


‘Начни с Ральфа Олгрейва’, - посоветовала Энн. ‘Он совершил более тяжкое преступление против Доротеи. Однажды ночью он привел ее в свою комнату. Мастер Бичкрофт всего лишь выпорол девушку. Его партнер лишил ее целомудрия.’


Николас был потрясен. ‘ Доротею изнасиловали?


‘Ей было так стыдно, Ник. Она сломалась, когда рассказала мне’.


‘Ральф Олгрейв будет привлечен к ответственности за это’, - пообещал он. ‘Их контракт с городскими властями дает им такие широкие полномочия в Брайдуэлле, что они думают, что им все сойдет с рук. Нам придется показать им обратное.’


‘Будь осторожен. Они опасные люди’.


‘Опасный, но трусливый, Энн. Легко нападать на беззащитных людей. Только трусы так поступают. Посмотрим, сколько у них храбрости, когда они встретятся с кем-то на равных. Джозефа Бичкрофта и Ральфа Олгрейва ожидает шок. Он поднялся со стула. ‘Я вернусь к Оуэну и ознакомлю его с тем, что я услышал’.


‘ Мне поговорить с Доротеей, когда она проснется?


‘ Если бы ты мог. Все, что тебе нужно сказать, это вот что.


Однако, прежде чем он успел проинструктировать ее, в дверь постучали, и в комнату вошла Доротея. Она бросилась к Николасу и с надеждой посмотрела на него.


‘Ты нашел Хайвела?’ - спросила она.


‘ Да, ’ тихо ответил он. ‘ Боюсь, что так оно и было.


Доротея прочитала выражение его лица и попыталась сдержать слезы. Энн тут же успокаивающе обняла девочку за плечи. Стиснув зубы и сжав кулаки, Доротея посмотрела на Николаса.


‘ Скажи мне правду, ’ настаивала она. ‘ Мне невыносимо это слышать. Как он умер?’


Глава Восьмая


Большинство людей возмутились бы, если бы их внезапно прервали в День Отдыха, но Генри Клитон не мог быть более гостеприимным. Посетителей пригласили в его гостиную и угостили угощением. Клитон был человеком, который не всегда соответствовал правилам своей профессии. Его внешность полностью отличала его от коллег-юристов. С копной рыжих волос и румяными щеками он мог бы сойти за фермера, а его коренастое телосложение намекало на долгие годы физического труда. В нем также было что-то добродушное, что противоречило традиционной осторожности юриста. Встретившись с ним снова по прошествии времени, Николас Брейсвелл вспомнил нового хозяина "Головы королевы". Генри Клитон проявлял такое же желание угодить.


‘Мы сожалеем, что беспокоим вас дома, ’ сказал Николас, ‘ но нам нужен совет’.


‘Тогда вы поступили мудро, позвонив сюда", - сказал Клитон, указывая на комнату. "Здесь гораздо опрятнее, чем в моем кабинете, и гораздо удобнее. Что касается того, что побеспокоили меня, не думайте больше об этом. Я рад вашей компании. С тех пор как моя жена умерла, а дети разъехались, воскресным днем бывает очень одиноко.’


‘Значит, мы не навязываемся?’


‘ Вовсе нет, Николас. Это дело заинтересовало меня. Когда Оуэн зашел ко мне вчера, я навострил уши при упоминании Брайдуэлла. Я полагаю, вы пытаетесь найти молодого человека, который недавно был заключен там в тюрьму.’


‘ Мы нашли его, ’ сказал Элиас. ‘ На плите в морге.


‘Боже мой! Как это получилось?’


‘С вашей помощью мы намерены это выяснить’.


‘Он умер естественной смертью?’


‘Нет", - сказал Николас. ‘У него был проломлен череп. Так оно и есть’.


Он изложил основные факты так быстро и бесстрастно, как только мог. Элиас чувствовал себя обязанным время от времени делать комментарии, но именно Николас контролировал ход повествования. Клитон был заинтригован всем, что услышал.


‘Убийство, изнасилование, бесхозяйственность’, - сказал он. ‘Это серьезные обвинения’.


‘Конечно, можно пригвоздить человека к двери Брайдуэлла, - утверждал Николас, - и это надругательство над Доротеей Тейт. Девушка не склонна ко лжи’.


‘Но, увы, так оно и есть. Разве вы не говорили мне, что она была сообщницей фальшивого чудака? Это вопиющая нечестность. Первое, что она тебе сказала, это то, что она и этот Хайвел Рис были братом и сестрой. Прости меня, Николас, - сказал Клитон, - но эта девушка явно искушена в обмане.


‘Она не стала бы обманывать нас в подобных вещах’.


‘Откуда ты знаешь?’


‘Я бы поставил на это каждый пенни, который у меня есть, мастер Клитон’.


‘Ваша лояльность достойна восхищения, и, поскольку вы познакомились с Доротеей Тейт, мне придется довериться вашему суждению. Однако ни один суд этого не сделает. Ральф Олгрейв - честный гражданин. Для такой бродяги, как эта девушка, обвинять его в изнасиловании было бы пустой тратой времени.’


Элиас встрепенулся. ‘ Ты хочешь сказать, что ему позволено оставаться безнаказанным? - требовательно спросил он. ‘ Что он может лишить девственности любую служанку по своему желанию и не столкнуться с последствиями? Это не правосудие, мастер Клитон.’


‘Так действует закон, и вы должны остерегаться этого’.


‘Короче говоря, ’ сказал Николас, ‘ нам нужно больше доказательств’.


‘ Ничто иное, как признание, не удовлетворило бы суд, и я сомневаюсь, что мастер Олгрейв захочет сделать вам одолжение. Ищите другие способы привлечь его к ответственности.


‘Не могли бы вы дать нам какие-нибудь указания в этом вопросе?’


‘Я сделаю больше, чем это. Я буду работать с тобой, чтобы разоблачить этих негодяев’.


‘ У нас нет доказательств, что кто-то из них был причастен к убийству, - напомнил ему Николас. ‘ А даже если бы и были, я сомневаюсь, что они нанесли бы смертельные удары сами. Были бы наняты сообщники.


‘Да", - сказал Элиас. ‘Хулиганы из пивных, которые готовы убить собственных матерей за плату’.


Клитон задумался. Он познакомился с обоими мужчинами, когда расследовал дело, касающееся их друга Фрэнка Квилтера. В ходе расследования адвокат особенно хорошо узнал Николаса и проникся к нему большим уважением. Именно по этой причине он впустил их в свой дом в такое время. Если бы дело не было серьезным, Николас никогда бы не осмелился побеспокоить его подобным образом.


‘Зачем ты это делаешь?’ - спросил он.


- Неужели адвокату нужно говорить об этом? ’ удивленно спросил Николас. ‘ Были совершены преступления. Произошла вопиющая несправедливость. Требуются незамедлительные действия, мастер Клитон.


‘Да, но почему вы должны провоцировать это? Эти молодые люди подверглись жестокому обращению, но в ваши обязанности не входит сражаться за них. Еще неделю или около того назад они были вам совершенно незнакомы.’


‘Хайвел - валлиец’, - сказал Элиас. ‘Для меня этого достаточно’.


‘ А что с девушкой? - спросил я.


‘Она обратилась к нам за помощью’, - ответил Николас. ‘Мы ее не разочаруем’.


‘Тогда ты должен понимать, что препятствия будут подстерегать тебя на каждом шагу. Тебе противостоят хитрые люди, которые занимают позиции, почти неприступные. Не думай штурмовать Брайдуэлл’.


‘Я даже не смог пройти в дверь", - признался Элиас.


‘Тогда действуй другим способом’, - предложил Клитон. ‘Позволь мне навести справки. Джозеф Бичкрофт и Ральф Олгрейв оба получат квартиры в работном доме, но у них также будут дома в другом месте. Это подходящее место, чтобы преследовать их. ’


- Ты можешь узнать, где они живут? ’ спросил Николас.


‘Я думаю, что да’.


‘Мы были бы вам очень благодарны’.


‘Было бы безопаснее, если бы ты поговорил с ними наедине, Николас’.


Элиас был задет. ‘ Почему? Я могу задать такой же прямой вопрос’ как Ник.


‘Но ты бы сказал это таким тоном, который напомнил бы им Хайвела Риса", - возразил Клитон. ‘Это сразу насторожило бы их. Если вы хотите выжать из них правду, с ними нужно обращаться осторожно. Ни в чем их не обвиняйте. Просто наведите справки о местонахождении Хайвела Риса.’


‘Я так и сделаю", - сказал Николас. "Я знаю, как действовать мягко’.


‘Я тоже", - настаивал Элиас с оттенком воинственности. ‘Я - сама мягкость’.


‘Работы тебе хватит, Оуэн. Не бойся’.


‘Я хочу встретиться с этим Ральфом Олгрейвом’.


- Так и будет, когда придет время. Позволь мне сначала поговорить с ним.


‘ Жениться, - сказал Клитон, - это самый простой способ. Я дам тебе адреса. Если такие отвратительные преступления действительно имели место в Брайдуэлле, то они должны быть разоблачены, иначе другие окажутся во власти этих двух мужчин.’


Элиас положил руку на свой кинжал. - Я бы хотел, чтобы они оба были в моей власти! - сказал он. ‘К тому времени, как я с ним закончу, Ральф Олгрейв никогда больше не сможет навязывать себя женщине’.


‘ Вот так возьми закон в свои руки, ’ предупредил Николас, ‘ и закончишь в тюрьме. Предоставь этих людей мне, Оуэн. Я буду действовать более скрытно. И, как мы узнали сегодня днем от мастера Клитона, ’ продолжил он, улыбаясь хозяину, ‘ люди чувствуют себя более непринужденно в своих собственных домах. Их можно застать врасплох.


Доктор Зандер стоял над ним, пока он пил лекарство. Эдмунд Худ содрогнулся.


‘Отвратительный вкус", - сказал он, скорчив гримасу. ‘Нельзя ли как-нибудь подсластить?’


- Это уменьшило бы ее действие, мастер Худ. Если вы хотите выздороветь, вам придется терпеть горький привкус. Съешьте ломтик яблока, когда я уйду, и это еще немного порадует ваш вкус. Он осмотрел пациента, который теперь снова был в постели. ‘ Сегодня вы выглядите намного лучше.


‘Этим утром я смог встать и пройтись. Я даже впервые оделся сам. Лоуренс сразу заметил во мне разницу’.


- Лоуренс?’


‘Лоуренс Фаэторн, актер’.


‘Ах, да", - сказал доктор. ‘Мастер Грамматикус упоминал мне это имя. Он уважает этого парня. Но, с другой стороны, - добавил он, ‘ он боготворит и вас, мастер Худ.


‘Как кто-то может боготворить человека в моем положении?’


‘Со временем ты поправишься, если не будешь напрягать свои силы’.


‘Я не могу оставаться в постели весь день, доктор Зандер’.


‘О, я согласен. Небольшое упражнение важно. Однако что меня беспокоит, ’ сказал Зандер, почесывая зудящее место на бедре, - так это то, что ты слишком популярен. У тебя слишком много друзей, которые чувствуют необходимость позвонить.’


‘Они хотят знать, как у меня дела’.


‘Тогда пусть твоя домовладелица скажет им. Посетители утомляют тебя, потому что ты прикладываешь столько усилий, пока они здесь. Попроси их приходить реже, и твое здоровье улучшится’.


‘Но мне нравится на них смотреть", - запротестовал Худ. ‘Когда я остаюсь один, мне приходится бороться со скукой. Мои друзья доставляют мне такое удовольствие, доктор’.


‘И это правильно. Все, что я советую, - это умеренность’.


‘Я бы не смог помешать Лоуренсу приходить сюда, даже если бы попытался. То же самое касается Оуэна Элиаса и Ника Брейсвелла. Они навещают меня каждый день’.


Цандер пренебрежительно махнул рукой. ‘ Я больше ничего не скажу. Если ты позволишь им продлить твою болезнь, пеняй на свою голову. Не вини меня за запоздалое выздоровление. Он взял свою сумку. ‘ Я ухожу, мастер Худ.


‘Когда ты позвонишь снова?’


‘Через два-три дня. Я надеюсь, что тебе стало намного лучше’.


‘Вы будете, вы будете", - сказал Худ. Он поднял руку. ‘Прежде чем вы уйдете, доктор, я должен обсудить один вопрос. Он беспокоил меня с самого начала’.


‘О? И что это такое?’


‘Ты никогда не просишь у меня платы’.


‘Мастер Грамматикус позаботится обо всех счетах’.


‘Но он не должен так поступать. Я слишком обременяю его кошелек’.


‘Ему неприятно видеть вас в таком состоянии, - объяснил Зандер, - и он заплатит что угодно, чтобы найти лекарство. Не беспокойтесь о его кошельке, мастер Худ. У него никогда не бывает недостатка в деньгах, и он говорит мне, что продал новую пьесу.’


‘Да", - сказал Худ с усмешкой. "Осада Трои. Я слышал удивительные рассказы об этом. Майкл достиг писательского совершеннолетия’. Ухмылка исчезла. ‘ Но я не хочу, чтобы он оплачивал мое лечение. Пришлите мне следующий счет.


‘Это уже оплачено мастером Грамматикусом’.


‘Он слишком много на себя берет’.


‘Нет, мастер Худ", - сказал Зандер, направляясь к двери. "Он любит вас за то, что вы сделали, чтобы вдохновить его. За это нельзя назначить цену. Как бы ты ни старался, ты не заплатишь ни пенни за любое лечение, которое я тебе назначу. По контракту я работаю в этом деле только на мастера Грамматикуса. Он открыл дверь. ‘Поспите немного, сэр. Прощайте’.


Когда Николас зашел в "Куинз Хед" поздно вечером того же дня, он успел перехватить Лоуренса Фаэторна как раз вовремя. Актер собирался садиться на лошадь во дворе. Когда он увидел подставку для книг, то вынул ногу из стремени.


‘Ник, сердечко мое!’ - прогремел он. ‘Ты пришел по сигналу’.


‘Я надеялся застать тебя здесь’.


‘ И я в равной степени надеялся, что меня поймают. У меня для тебя хорошие новости. Эдмунд, наконец, начинает приходить в себя. Скоро он будет гоняться за дочерью домовладелицы по своей комнате.


‘Я рад этим новостям", - сказал Николас. "Я был слишком занят, чтобы навестить его до сих пор, но собираюсь пойти туда сейчас. Вы говорите, с ним все в порядке?’


‘Достаточно хорошо, чтобы ходить по комнате. А лучше всего, ’ радостно сказал Фаэторн, ‘ что его затуманенный разум наконец начинает проясняться. Он даже говорил о работе над способом удовлетворить всех женщин.


‘Его новая комедия? Значит, он действительно выздоровел’.


‘Увы, недостаточно, чтобы закончить это самому. Ему нужна помощь соавтора’.


‘ Кого он предложил? - спросил я.


‘ В том-то и загвоздка. Это был Майкл Грамматикус.’


Николас был поражен. ‘Но комедия требует легкости прикосновения, ’ сказал он, ‘ а у Майкла этого нет. По крайней мере, я не видел никаких доказательств этого. В его трагедиях есть сцены, в которых есть комизм, но в них нет ничего от ловкости Эдмунда. Что заставило его назвать Майкла своим соавтором?’


‘У меня было ощущение, что идея исходила от самого нашего нового драматурга’.


‘Он определенно стремится понравиться’.


‘Но понравится ли он публике?’ - спросил Фаэторн. ‘Если за тремя веселыми актами Эдмунда Худа последуют две торжественные панихиды Майкла Грамматикуса, мы никого не удовлетворим, не говоря уже о женщинах в названии. Меня это ужасает’.


И все же предложение не было бы сделано без должного обдумывания. Майкл, должно быть, верит, что он может слышать голос Эдмунда, иначе он не стал бы выдвигать себя. Здесь есть простое решение, ’ сказал Николас. "Пусть он прочтет то, что есть в пьесе, и напишет для нас две-три новые сцены. Скоро мы узнаем, есть ли у него комический дар’.


‘Приведи это в действие, Ник. Хотя я все еще думаю, что его амбиции превышают талант’.


- Он заслуживает шанса доказать, что мы оба неправы. Он бросил взгляд на гостиницу. ‘ Тебе удалось поговорить с мастером Лавери? Я знаю, что ты собирался это сделать.


‘Да, ’ сказал Фаэторн, ‘ я боролся с ним в его логове. Какой он странный парень! Вы когда-нибудь знали карточного игрока, который читает Библию по воскресеньям?" Именно этим он и занимался, когда я обратился к нему. Он больше походил на святого, чем на грешника.’


‘Что ты ему сказал?’


‘Вот что я планировал сделать, Ник. Я сказал ему, что он отвлекает наших товарищей и причиняет много страданий. Он ответил, что они подошли к его столику по собственной воле, и что у него нет власти остановить их.’


‘Он мне так и сказал’.


‘ Вы знали, что Джеймс Ингрэм вчера вечером выиграл кучу денег? Николас покачал головой. ‘ Это убедило меня в том, что этот человек не был мошенником. Похоже, Филомен Лавери может проиграть так же легко, как и выиграть.’


‘Он не представляет для нас реальной угрозы", - сказал Николас. ‘Он покинет город позже на этой неделе, так что не сможет причинить еще больше вреда’.


‘Вот почему я воздержался от слишком сурового осуждения его’.


‘Скоро мы о нем совсем забудем’.


Фаэторн был задумчив. ‘ Да, я полагаю, что так и будет. Его мысли на мгновение рассеялись, затем он снова вспомнил о Николасе. ‘Но почему ты так стремился поймать меня сегодня?’


‘Чтобы попросить тебя об одолжении’.


‘Ты же знаешь, что я бы никогда тебе не отказал’.


‘Это большое одолжение’, - сказал Николас. ‘Возможно, мне придется на некоторое время отлучиться’.


‘Но как ты можешь это делать, когда мы так сильно на тебя полагаемся?’


‘Выслушай меня. Завтра мы здесь не играем, а во вторник представляем "Любовь и удачу". Джордж Дарт может подержать книгу для этого с закрытыми глазами’.


- Джордж все делает с закрытыми глазами, ’ проворчал Фаэторн. ‘ Вот почему он все время натыкается на предметы и ломает их. Но почему тебе нужно покидать нас, Ник? У тебя должна быть причина.’


- Неотложная. Короче говоря, я должен помочь раскрыть убийство.


Он дал Фаэторну краткий отчет о том, что произошло, и объяснил, как они с Элиасом оказались вовлечены в это дело. Актер проявил некоторое сочувствие, но его не убедили в том, что его книгохранилище следует пощадить для участия в расследовании.


‘Это не твоя ссора, Ник", - возразил он. ‘Держись подальше от этого. Люди Уэстфилда должны прийти первыми. Пусть служители закона разбираются в этих делах’.


‘Они бы не стали утруждать себя этим. Кого волнует смерть бродяги? Будь то от болезни, голода или жестокого нападения, нищие вроде Хайвела Риса постоянно оказываются в морге. Убей богатого человека, ’ сказал Николас, ‘ и поднимется шумиха. Убей бедняка, и он канет в лету.


‘Я боюсь, что вы с Оуэном канете в лету’.


"Ты теряешь меня в одиночестве". Оуэн будет здесь, чтобы сыграть в "Любви и удаче".


‘Но Эдмунд не пойдет’, - сказал Фаэторн. ‘Это означает, что нам придется репетировать кого-то другого в его роли. Я хочу, чтобы ты это сделал, Николас’.


‘Минуту назад ты сказал, что окажешь мне любую услугу’.


‘Моему дорогому другу я оказал бы столько услуг, сколько он попросил. Но у меня нет никаких обязательств перед уличной девушкой, которую арестовали за попрошайничество. Это одолжение для Доротеи Тейт, давайте внесем ясность.’


‘Тебя не трогает ее бедственное положение?’


‘Ну да", - защищаясь, сказал Фаэторн. ‘Меня трогает участь любого бродяги. Я часто бросаю им монетку, проходя мимо. Это христианское милосердие. Но я бы не повернулся спиной к компании ради того, чтобы помочь одной из них привлечь мужчину к ответственности за кражу ее девственности. Удивительно, что она хранила ее так долго.’


Николас был раздражен. ‘ Ты можешь так легко относиться к убийству и изнасилованию?


‘Нет, Ник. И то, и другое - ужасные преступления. Те, кто их совершает, должны быть наказаны. Но я по-прежнему не вижу, чтобы ты брал на себя ответственность за поиск злоумышленников. Проще говоря, - сказал он, - зачем тебе беспокоиться?’


‘Потому что я дал свое слово’.


‘И это важнее, чем твой долг перед людьми Уэстфилда?’


‘ Да, ’ твердо сказал Николас. ‘ Так и есть.


Доротея Тейт была так потрясена, услышав об убийстве Хайвела Риса, что долгое время не могла вымолвить ни слова. Тихо всхлипывая, она раскачивалась взад-вперед на своем сиденье, размышляя о будущем без своей самой дорогой подруги. Энн Хендрик сидела рядом, утешая девушку, обняв ее за плечи. Разделяя ее горе, она пыталась сказать слова утешения, но Доротея даже не слышала их. Она была поглощена своим горем. Наконец девушка села и попыталась взять себя в руки. Она вытерла рукой слезы, которые текли по ее лицу.


‘Я хочу его видеть’, - объявила она. ‘Я хочу видеть Хайвела’.


‘Нет, Доротея’.


‘Возможно, это не он. Николас сказал, что не может быть уверен’.


‘Они с Оуэном были уверены настолько, насколько это было возможно’.


‘Но они могли ошибиться’.


’ Ради твоего же блага, - сказала Энн, - я надеюсь, что они это сделали. В таком случае Хайвел все еще жив и он будет тебя искать. Но ты должен приготовиться к худшему.


- Именно этим я и занималась. Она выпрямила спину. ‘ Теперь я готова ко всему, Энн. Я хочу посетить морг. Я хочу увидеть его лицо.


‘Ты слышал, что сказал Николас. Он пробыл в воде несколько дней. Это ужасно искажает тело и меняет лицо’.


‘Я бы узнал его где угодно’.


‘Избавь себя от этого ужаса’.


‘Это мое право", - настаивала Доротея. ‘Хайвел был моим другом’.


‘Тогда спроси себя вот о чем. Хотел бы он, чтобы ты увидела его в таком состоянии?’


Вопрос заставил ее замолчать. В ее голове начали формироваться сомнения. Девушка поднесла руку ко рту, подыскивая ответ. Прошло несколько минут, прежде чем она снова повернулась к Энн. В ее голосе слышались умоляющие нотки.


"Я должен знать правду’.


‘Боюсь, что ты уже знаешь", - мягко сказала Энн.


‘А что, если это не Хайвел?’


‘У скольких молодых людей есть такой шрам на носу, который описал Николас? Он сразу узнал его. Мы знаем, что Хайвела уволили из Брайдуэлла. Об этом есть запись. Куда он делся?’


‘Если бы я только знала!’ - воскликнула Доротея.


‘Судя по тому, что вы мне о нем рассказали, Хайвел был верным и любящим человеком".


‘Он был мне как брат, которого у меня никогда не было’.


‘Тогда ему и в голову не пришло бы бросить тебя", - сказала Энн. ‘Сколько бы времени это ни заняло, он бы подождал, пока тебя тоже выпустят. Разве это не так?’


‘Да. Он поклялся, что позаботится обо мне’.


‘Только одна вещь могла остановить его от этого, Доротея’.


Девушка невидящим взглядом смотрела перед собой, пытаясь отринуть правду о том, что она только что услышала. Она цеплялась за надежду, что Хайвел, возможно, все еще жив, но ее хватка постепенно ослабевала. В конце концов, после долгого перерыва, ее тело обмякло, когда она смирилась с фактом, что ее друг, должно быть, мертв. Она повернулась к Энн.


‘Думаю, теперь я готова заснуть", - пробормотала она.


Эдмунд Худ тоже был готов ко сну, но приход Николаса Брейсвелла помог ему сразу стряхнуть с себя сонливость. Он сел в кровати с улыбкой облегчения.


‘Я боялся, что ты забыл меня сегодня’.


‘Я никогда не смог бы этого сделать", - сказал Николас, опускаясь на стул рядом с кроватью. ‘Я вспомнил о тебе в своих молитвах в церкви и пришел, как только смог".


‘Тогда у тебя, должно быть, был напряженный день’.


‘Это занимало меня, Эдмунд’.


Николас не сообщил подробностей. Худ был больным человеком, которого не следовало обременять дополнительными заботами. Если он расскажет своему другу о расследовании, за которое взялся, Николас знал, что мягкосердечный драматург будет постоянно беспокоиться о том, что стало с Доротеей Тейт. Он был недостаточно силен, чтобы справиться с такими новостями.


‘ Лоуренс сказал мне, что ты сегодня утром был на ногах, - сказал Николас.


‘Да, Ник. Я чувствовал себя лучше, чем неделю назад или больше’.


‘А теперь?’


‘Я сильно угасал, когда вы пришли", - сказал Худ. ‘Доктор Зандер предупредил меня, что болезнь будет приливать, как море’. Он мрачно рассмеялся. ‘Возможно, именно поэтому меня большую часть времени укачивает’.


‘Я думаю, возможно, пришло время узнать другое мнение о вашем здоровье’.


‘Но это уже было сделано. Доктор Райм осмотрел меня и смог определить болезнь. Здесь два врача согласны, Ник. Сколько еще нам нужно?’


‘Кто-нибудь из них рассказал вам, как вы впервые заразились этой болезнью?’


‘Это остается загадкой, хотя доктор Райм считает, что это, должно быть, было вызвано чем-то, что я съел. Яд попал в мою кровь’. Его взгляд переключился на бумаги на столе. "Лоуренс говорил с тобой о способе удовлетворить всех женщин?’


‘Да", - сказал Николас. "Он упомянул, что вы могли бы подумать о соавторе’.


‘ Признаю, не по своей воле. У меня есть гордость, и я бы не стал так легко делить заслуги за свою пьесу с кем-то другим. Но сейчас необычные времена, ’ продолжил он. ‘Болезнь не позволяет мне взяться за перо, и я знаю, насколько необходима новая комедия. В таком случае я прислушался к предложению Майкла ’.


- Значит, идея исходила от него?


‘О, да. Сначала я бы о нем не подумал. Другие драматурги гораздо лучше разбираются в правилах комедии, чем Майкл. Но он был так убедителен, Ник. Он сказал, что для него было бы честью работать со мной. Худ тихо усмехнулся. ‘Как этот парень изменился! Когда Майкл Грамматикус впервые пришел к нам, он был таким застенчивым, что даже не мог смотреть нам в глаза.’


‘Успех придал ему смелости, Эдмунд’.


‘Я уже почти подумываю принять его предложение’.


‘Сначала послушай мое устройство", - предложил Николас. ‘Лоуренс дал ему свое благословение, поэтому ему нужно только твое одобрение. Прежде чем мы попросим Майкла закончить пьесу, дайте ему посмотреть, что вы уже написали, прежде чем добавить пару новых сцен, чтобы показать нам, на что он способен. Таким образом, мы не берем на себя слишком большие обязательства слишком рано. ’


‘Я с радостью соглашусь на это, ’ сказал Худ, ‘ при одном условии’.


‘ Что это? - спросил я.


‘Мои пьесы - это мое потомство, Ник. Я не люблю выпускать их из виду. Если Майкл хочет прочитать новую комедию, он должен сделать это здесь, где я могу наблюдать за ним. Не говорите ему, чтобы он забрал ее с собой.’


‘ Я тоже, ’ сказал Николас, подходя к столу и беря листы пергамента. - Ты прав, что охраняешь свое новое дитя, как заботливый родитель. Он посмотрел на Пролог, написанный аккуратным почерком Худа. "Ты даешь совет, который жаждет услышать каждый мужчина — способ удовлетворить всех женщин".


‘Лоуренс хвастался, что уже овладел этим искусством’.


‘ Прошу позволения усомниться в этом. Я десятки раз видел, как он выводил Марджери из себя.


‘Она холерик, Ник, и ее нелегко успокоить, когда она возбуждена’.


‘Тогда секрет в том, чтобы вообще не будить ее’.


Худ рассмеялся. ‘Ты попал в точку, Ник", - сказал он. ‘Это сама мораль моей новой комедии. Зачем мне нужен Майкл Грамматикус? Ты должен быть моим соавтором.’


Первыми двумя людьми, вошедшими в комнату в тот вечер, были Фрэнк Квилтер и Джеймс Ингрэм, первый надеялся возместить свои убытки, в то время как второй намеревался воспользоваться своей удачей. Филомен Лавери тепло поприветствовала их и налила каждому по бокалу вина. Открытки ждали на столе, но Библии нигде не было видно. Пока посетители занимали свои места, в зал неторопливо вошел Адам Кроумере.


‘Ты собираешься присоединиться к нам?’ - спросил Лавери.


‘Я немного понаблюдаю, прежде чем играть", - сказал трактирщик. ‘После таких проигрышей прошлой ночью я буду более осторожен сегодня. Сначала я хочу изучить карты’.


‘Разумное решение’.


‘Мы играем той же колодой, что и вчера?’ - спросил Ингрэм.


‘Та самая’.


‘Тогда мне не нужно колебаться. Я знаю, что удача мне улыбнется’.


‘Я молюсь, чтобы моя изменилась", - сказал Квилтер, ощупывая свой кошелек.


‘Тебе нельзя позволить снова ограбить нас всех сегодня вечером, Джеймс. Моя очередь играть в карманника’.


‘У всех за столом одинаковые шансы на победу", - сказал Лавери, сидя напротив двух актеров. ‘В этом прелесть игры. Она делает нас всех равными’.


‘Сдавай карты", - настаивал Ингрэм. ‘Я хочу насладиться еще одной победой’.


‘А я, ’ печально сказал Квилтер, ‘ чтобы отомстить’.


Карты были розданы, и игра началась. Однако, прежде чем она закончилась, в дверь постучали, и она открылась, чтобы показать другого игрока. Когда мужчина медленно вошел в комнату, Лавери поднял на него удивленный взгляд.


‘Входите, входите, сэр!’ - сказал он с восторгом. "Это какой приятный сюрприз!’


Кабинет Генри Клитона был маленьким, затхлым и заполненным книгами, документами и кипами бумаг. Его стол был завален таким хламом, что невозможно было разглядеть ни квадратного дюйма деревянной столешницы. Прежде чем посетитель смог сесть, Клитону пришлось убрать для него со стула несколько судебных приказов. Он ухмыльнулся Николасу Брейсвеллу.


‘Сбрось тяжесть с ног’, - сказал он. ‘От Бэнксайда далеко идти пешком’.


‘Я пришел узнать, нет ли у вас для меня каких-нибудь новостей’.


‘Тогда настал твой час. Я был настоящей ищейкой, Николас’.


‘Чему ты научился?’


‘Там, где живут оба мужчины", - объяснил он. ‘Когда я задумался об этом, то вскоре увидел, как легко это можно сделать. Джозеф Бичкрофт - ткач, а Ральф Олгрейв - портной. Я послал своего клерка навести справки в Ткацкую мастерскую, и ему сразу дали адрес. Ателье торговца портными также снабжало дом и улицу Олгрейва.’


‘Они так охотно передали информацию?’ - спросил Николас.


‘Нам пришлось насадить наживку на крючок. Мой клерк притворился, что каждый мужчина был упомянут в завещании и ему полагалось наследство. Это быстро развязало языки’.


‘Могу я узнать адреса?’


‘Как только я смогу их найти", - сказал Клитон, роясь под грудами бумаг на своем столе. ‘Я записал их и спрятал в надежном месте’.


Николаса это позабавило. ‘ Безопаснее некуда, мастер Клитон. Вы единственный человек в мире, который смог найти здесь то, что хотел. Клитон подобрал несколько свитков, упавших со стола, и положил их обратно. ‘ Я начну с Джозефа Бичкрофта.


‘Он живет на Бейсингхолл-стрит, недалеко от Ткацкого цеха. Вы знали, что это старейшая ливрейная компания в Лондоне? Они получили свою первую хартию в 1155 году и имеют выдающуюся историю.’


‘Жаль, что мастер Бичкрофт не придерживался их высоких стандартов’.


‘А", - сказал Клитон, вытаскивая клочок пергамента. ‘Вот он, Николас’. Он протянул его. ‘Будь осторожен с этим парнем. Если он сумеет уговорить себя занять такое выгодное положение в Брайдуэлле, у него будет острый язык и сообразительность.’


"Все, что я собираюсь сделать на данный момент, - это прощупать его’.


‘Ты справишься с этим лучше, если рядом не будет Оуэна Элиаса. Он склонен к воинственности’.


‘В его жилах течет горячая кельтская кровь", - сказал Николас с ласковой улыбкой. ‘Оуэн всегда предпочитает действие разговорам. Придет время, когда мне понадобятся его сильная рука и вспыльчивый характер’.


‘Дай мне знать, как у тебя дела".


‘ Я так и сделаю, мастер Клитон. И спасибо вам за все, что вы сделали.


"Осмелюсь предположить, что вам снова понадобится адвокат, прежде чем вы закончите’.


‘Я буду знать, куда идти’.


‘Тем временем я наведу еще кое-какие справки о Брайдуэлле и посмотрю, что смогу найти. Я чую здесь резкий запах", - сказал Клитон, сияя. ‘Мой хвост начинает вилять’.


‘Я рад слышать, что вы оптимистичны’.


‘Мой оптимизм умеряется суровыми фактами. Гончие не всегда ловят лису’.


‘ О, мы поймаем этого, ’ сказал Николас со спокойной решимостью. ‘ И его сообщника.


Джозеф Бичкрофт прихорашивался перед зеркалом, когда слуга принес ему известие о посетителе. Услышав, что Николас Брейсвелл пришел в надежде обсудить какой-то аспект Брайдвелла, уивер согласился встретиться с ним. Они встретились в гостиной, представились, затем оценили друг друга. Николаса не пригласили сесть.


‘Какое дело привело вас сюда?’ - спросил Бичкрофт. ‘Я как раз собирался отправиться в Брайдуэлл. Если вас интересует это место, вам следовало найти меня там’.


‘Я пытался это сделать, ’ солгал Николас, ‘ но не смог пройти мимо привратника’.


‘Мы не поощряем случайных посетителей’.


‘ Я пришел сюда не случайно, мастер Бичкрофт. У меня есть цель.


‘Скажи мне, что это’.


Для человека, начинавшего как скромный ткач, Бичкрофт имел величественный вид. На нем был безвкусный камзол синего и красного цветов с золотой нитью, перекинутой через грудь. В своей желтой куртке и простых чулках Николас представлял резкий контраст.


- Что ж, сэр, ’ раздраженно толкнул Бичкрофт локтем. ‘ У меня нет времени на весь день.


‘ Сколько у вас людей в Брайдуэлле? ’ спросил Николас.


‘Это частная информация’.


‘ Я подумал, может быть, у вас их так много, что вы не знаете, кто они все такие.


‘Я знаю имена всех и каждого", - заявил Бичкрофт. ‘Когда кто-то работает на меня, я узнаю о нем все, что могу, чтобы извлечь из него максимум пользы’.


- Значит, вы распределяете рабочую силу внутри Брайдуэлла?


- А тебе-то какое до этого дело?


‘ Я хотел бы знать, кто здесь главный - вы или мастер Олгрейв.


‘Если хочешь знать, мы разделяем ответственность. Мы с Ральфом партнеры’.


- Мне говорили, что вы управляете заведением довольно эффективно, ’ сказал Николас с притворным восхищением. ‘ При ваших предшественниках так было не всегда. Они часто терпели неудачу. Вы, должно быть, хорошие администраторы.


‘Мы такие", - похвастался другой. "Мы знаем, как получать прибыль. Поэтому вы пришли ко мне, мастер Брейсвелл? Вы хотите иметь с нами какое-то дело?’


‘Это зависит от того, насколько крепко твое слово’.


‘Это мой залог, сэр’.


‘ Расскажите мне о некоем Хайвеле Ризе, ’ попросил Николас, внимательно наблюдая за ним.


Бичкрофт вздрогнул. - Кто? - спросил я.


‘Один из заключенных Брайдуэлла’.


‘Это название мне незнакомо’.


‘Минуту назад вы утверждали, что знаете всех в этом заведении’.


‘ Да, ’ сказал Бичкрофт, обретая самообладание. ‘ И это правда. С нами действительно был молодой человек по имени Хайвел Рис, но мы выписали его несколько дней назад.’


‘Могу я узнать причину?’


‘Нет, сэр. Вам нельзя’.


‘Но мне нужно его разыскать", - сказал Николас, вспомнив уловку, которую использовал клерк Генри Клитона. "У меня есть новости, которые улучшат его положение. Хайвелу Ризу — если он тот человек, которого я ищу, — дядя оставил немного денег в Уэльсе.’


‘ Немного денег?’


- Солидная сумма. Я не вправе называть сумму, но она могла бы выкупить молодого человека из Брайдуэлла или из любой другой долговой тюрьмы. Я слышал, что у него были тяжелые времена, и он был осужден за бродяжничество. Об этом есть запись, а также о том, что его отправили к вам для исправления.’


‘Никто так не нуждался в ней, как он!" - пробормотал Бичкрофт себе под нос.


‘Что с ним случилось, когда он ушел от вас?’


‘Он исчез в толпе’.


- Мне трудно в это поверить, мастер Бичкрофт.


‘Почему это?’


‘Потому что я понимаю, что он был заключен в тюрьму вместе с другом", - сказал Николас. ‘Их арестовали вместе, и обоих отправили к вам. Ее звали Доротея Тейт. Ты тоже ее помнишь?’


‘Да", - ответил Бичкрофт. ‘Ее тоже недавно выписали’.


‘Это кажется странным, сэр. Когда бродяг отправляют в работный дом, они рассчитывают остаться там на какое-то время. Так предписывает суд. Имеете ли вы право отменить судебное решение и отправить в отставку любого заключенного по вашему выбору?’


Бичкрофт нахмурился. ‘Брайдуэлл не был подходящим местом ни для одного из них’.


‘Значит, вы отправили их восвояси?’


‘Да’.


‘У вас есть какие-нибудь предположения, куда могла податься Доротея Тейт?’


‘Я полагаю, снова на улицы’.


- Это значит, что вы уволили нищенку, чтобы она могла вернуться к попрошайничеству. Какой в этом смысл, мастер Бичкрофт?


‘Я не потерплю критики в моем собственном доме", - взорвался другой, поворачиваясь к нему. ‘Зачем ты пришел сюда и чего ты на самом деле хочешь?’


‘Чтобы узнать местонахождение Хайвела Риса. Если вы не знаете, где он, возможно, знает эта девушка. Найдите ее, и мы найдем получателя по завещанию’.


‘Вы напрасно тратите свое время, сэр’.


‘Это я?’


‘Я не знаю точно, куда он уехал, - сказал Бичкрофт, ‘ но вот что я могу сказать вам о Хайвеле Рисе. Его нет в Лондоне. Ищите сколько угодно, вы его больше не увидите. Он вернулся в Уэльс, и мы были рады увидеть его спину.’


‘Я вижу, что ты его очень хорошо помнишь’.


‘Он был бунтарем. Упрямый, неуклюжий, шумный парень. Заноза в наших боках. Мы с моим партнером обычно можем сломить дух таких негодяев, но он был слишком своенравен для своего же блага. Хайвелу Ризу пришлось уйти.’


‘Обратно в Уэльс?’


‘Он сказал, что направляется именно туда’.


‘Без своей ближайшей подруги Доротеи Тейт?’


‘Насколько я знаю, девушка ушла с ним. Скатертью дорога им обоим!’


‘Она была еще одной мятежницей?’


‘ В какой-то степени. Строгое послушание - правило в Брайдуэлле.


- Это зависит от того, чему людей просят подчиняться, ’ спокойно сказал Николас. ‘ Почему она пренебрегла вашим авторитетом, мастер Бичкрофт? Вы можете ответить на этот вопрос?


‘Нет!’ - возразил другой, подходя, чтобы открыть дверь. ‘Я и так ответил на слишком много ваших вопросов. Хайвела Риса больше нет в Лондоне, я могу вас в этом заверить, так что вы напрасно ищете. Он указал на дверь. ‘ Хорошего вам дня!


‘Спасибо за вашу помощь", - сказал Николас с едва заметным намеком на сарказм. ‘Вы многое мне объяснили. И, как вы сами сказали, ваше слово - ваша гарантия. Теперь я понимаю, почему Брайдуэлл в таких надежных руках. Он направился к двери. ‘ О, ’ добавил он, останавливаясь рядом с мужчиной. ‘Ты говоришь мне, что Хайвел Рис вернулся в Уэльс’.


‘Я в этом уверен’.


‘Как бы он туда попал? Как ты думаешь, он мог попытаться плыть?’


Джозеф Бичкрофт побледнел, и у него отвисла челюсть. Николас получил то, что хотел. Прежде чем собеседник успел заговорить, посетитель выбежал из дома, оставив его в смятении.


Глава Девятая


Лоуренс Фаэторн в то утро был в отвратительном настроении. Въехав галопом во двор "Головы королевы", он остановил свою лошадь и сердито оглядел всех, кто находился в пределах досягаемости. Спешившись, он бросил повод конюху и рявкнул приказ. Для Майкла Грамматикуса это был не самый удачный момент, чтобы подойти к нему.


‘Доброе утро, мастер Фаэторн", - сказал он.


‘Чего вы хотите, сэр?’


‘Есть какие-нибудь новости о пьесе?’


Фаэторн был резок. ‘Ник отнес это переписчику, и тот все еще переписывает его. Прости меня, Майкл, но у меня есть гораздо более важные заботы, чем Осада Трои .’


‘Но я говорил о другой пьесе’.


‘Какая еще пьеса?’


"Способ удовлетворить всех женщин. Разве Эдмунд не говорил тебе об этом?’


‘Ах, это’, - раздраженно сказал Фаэторн. "Ты веришь, что сможешь написать комедию’.


‘Только с вашего согласия’.


‘Поговори с Ником Брейсвеллом. Он знает, что я думаю по этому поводу’.


‘Эдмунд приятный человек’, - сказал Грамматикус. ‘Мы говорили об этом вчера’.


‘Тогда зачем меня беспокоить? Единственное, что я могу сказать по пьесе, это то, что ее название следует изменить. Любой мужчина, который верит, что есть способ удовлетворить всех женщин, - сказал он со злостью, - никогда не встречался с моей женой. Ты женат, Майкл?


‘Только для моей работы’.


‘Тогда я тебе завидую’.


‘Почему?’


‘Потому что я узнал ужасную правду", - признался он. "Женщины никогда не бывают довольны. Дай им то, что они хотят, и они предъявят к тебе новые требования. Предоставьте им это, и они все равно не обретут удовлетворения. Игнорируйте их красивые лица и гибкие тела. Избегайте их заискиваний. Женщины - не более чем порода землероек и гарпий.’


‘Как скажешь’.


‘Я знаю, что это правда’.


И на этой кислой ноте Фаэторн развернулся на каблуках и зашагал прочь со двора, оставив Грамматикуса у себя за спиной. В то утро репетиции назначено не было, но было созвано собрание участников. Только двое из них были там, когда Фаэторн ворвался в комнату, которая была нанята специально для этого случая. Это дало ему еще один повод выйти из себя.


‘Святые и змеи!’ - взвыл он. "Где все?’


- Остальные скоро будут здесь, Лоуренс, ’ сказал Элиас.


‘Это больше, чем я могу вынести. Я потерял нашего автора, нашего книгохранилища, наши доходы от The Maid of the Mill, и теперь я потерял большинство участников. Это заговор против меня.’


‘Потерпи немного’.


‘Терпение!’ - воскликнул Фаэторн. ‘Не говори мне о терпении, Оуэн. Я был слишком терпелив с этой компанией, и посмотри, что происходит. Все меня подводят’.


‘Что привело тебя в такое злое настроение?’


‘Я замечаю здесь женскую руку", - озорно сказал Джилл. ‘Или, скорее, ее отсутствие. Сегодня утром Марджери не доила придаток яичка, поэтому Лоуренс полон желчи.’


Фаэторн впился в него взглядом. ‘ Замолчи, ты, гарцующая зараза!


‘ Трещина в супружеской лютне? ’ поддразнил Джилл.


"Еще раз посмеешься надо мной, и я сделаю трещину в твоей лютне’.


‘Успокойся, Лоуренс", - сказал Элиас. ‘Мы встретились здесь как приятели’.


‘Тогда прояви хоть немного товарищества. Никто другой в этой компании этого не сделает’.


‘Это глупые разговоры. Ты знаешь, что мы все любим и уважаем тебя’.


Джилл тряхнул головой. ‘ Не впутывай в это меня, Оуэн.


‘Видишь?’ - сказал Фаэторн, указывая на него. ‘Я окружен врагами’.


‘Как может один человек окружать тебя?’ - спросил Элиас. ‘Это бред сумасшедшего. Теперь сядь рядом с нами и подожди, пока придут остальные. Чашка канарского улучшит твое настроение. Он похлопал по стулу рядом с собой. ‘ Пойдем, Лоуренс. Присоединяйся к нам.


Фаэторн согласился сесть и отхлебнуть из стоявшего перед ним кубка канарского вина. Он был угрюм и рассеян. Не желая провоцировать новую вспышку гнева, остальные промолчали. Через некоторое время в комнату вошел Джеймс Ингрэм и поприветствовал всех приятной улыбкой.


‘Простите за опоздание", - сказал он, опускаясь на скамью рядом с Джиллом. "Моя лошадь сбросила подкову, и мне пришлось отнести ее, чтобы подковать’.


Фаэторн уставился на него. ‘ Подковывание лошади имеет приоритет над делами людей Уэстфилда?


‘Нет, Лоуренс’.


‘Тогда почему ты не явился вовремя?’


‘Мы могли бы спросить то же самое у тебя, Лоуренс", - сказал Джилл с озорной ухмылкой. ‘Нам с Оуэном пришлось долго ждать, прежде чем ты соизволил появиться’.


‘Встреча должна начаться в тот момент, когда я переступлю порог’.


‘Тогда тебе придется пройти через это снова, когда прибудут остальные, потому что мы не сможем начать без них’. Джилл повернулся к Ингрэму. ‘Будь осторожен, Джеймс", - предупредил он. ‘Этим утром Лоуренс похож на раненого быка. Он набросится на тебя, как только увидит’.


‘Не шуми, Барнаби!’ - рявкнул Фаэторн.


‘Слушай! Зверь снова фыркает. Сейчас он топнет ногой’.


‘Замани меня еще раз, и я поставлю клеймо на твои переросшие яички’.


‘ Тише! ’ упрекнул Элиас. ‘ Если ты в таком настроении, Лоуренс, нет смысла вести какую-либо дискуссию сегодня утром. Почему бы нам не распасться и не вернуться, когда вы будете в более сговорчивом настроении?’


"На это могут уйти годы", - сказал Джилл.


‘Перестань дразнить его, Барнаби’.


‘Я просто говорю правду’.


‘Я удивлен, что твой злобный язычок все еще умеет это делать’, - резко заметил Фаэторн. ‘Он наговорил столько злобной лжи, что она вот-вот выпадет. В тот день, когда Барнаби Джилл станет честным человеком, на улицах вырастет кукуруза, а в Темзе потечет эль. Ты всего лишь гадюка. ’


‘Тогда лучше остерегайся моего жала’.


‘Хватит об этом!’ - запротестовал Элиас.


‘Да", - с нажимом сказал Ингрэм. "Для нас нет никакого развлечения смотреть, как вы двое вцепляетесь друг другу в глотки. Я думал, мы встретились, чтобы поговорить о будущем компании, а не посмотреть петушиный бой. Прошу тебя, сними шпоры.’


‘Хорошо сказано, Джеймс’.


Фаэторн и Джилл уставились друг на друга через стол, но ничего не сказали. Начали подходить другие участники, пока не собрался полный состав. Актер-менеджер постучал костяшками пальцев по столу, чтобы привлечь всеобщее внимание. Однако, прежде чем он успел начать собрание, дверь распахнулась и перед ними предстал бледнолицый Хью Веггс. Он указал на Фаэторна.


‘Вот ты где, - сказал он, ‘ мне нужно с тобой поговорить’.


Фаэторн был резок. ‘Сейчас не время, чувак. Проваливай!’


‘Но ты захочешь услышать, что я скажу’.


‘Если это снова для того, чтобы потребовать плату вперед, то вы напрасно тратите время. Я отвергаю вашу просьбу. Как вы смеете прерывать нас! А теперь уберите эту уродливую рожу с моих глаз’.


‘Нас ограбили!’ - воскликнул Веггес.


‘О чем ты там бормочешь?’


"Я пришел, чтобы выбрать костюмы для "Любви и удачи", которые мы играем завтра, и половины из них там нет. Пропали лучшие костюмы из наших запасов. Если вы мне не верите, приходите и убедитесь сами.’


‘Я так и сделаю", - сказал Фаэторн, подтягиваясь. ‘Если это шутка, Хью, я выкрашу тебя в желтый цвет и повешу на самом высоком дереве в Англии’.


‘Увы, это не шутка. Хотел бы я, чтобы это было так’.


Веггес шел впереди, Фаэторн следовал за ним по пятам. Элиас и Джилл также присутствовали. Шиномонтажник держал свои костюмы под замком в комнате, примыкающей к помещению, которое использовалось как их труппа. Когда они добрались туда, Веггес распахнул дверь, чтобы показать улики преступления.


‘Смотрите, господа, - сказал он, - какие ужасные потери мы понесли’.


Новоприбывшие были ошеломлены. Несколько их костюмов исчезли, а те, что остались, были разбросаны по всему полу. С первого взгляда было очевидно, что украдена единственная богатая одежда. Джилл вскрикнула.


- Они забрали мой камзол у Торговца из Кале, - выдохнул он.


- И мой плащ от Черного Антонио, - пожаловался Элиас.


- А как же мое платье от Ненасытного герцога? - спросил Фаэторн. ‘ Это был подарок от нашего покровителя, и стоило оно всего двадцать фунтов. Чума на этих негодяев! - заорал он. ‘ Они забрали нашу одежду и оставили нас голыми. За это полетят головы. Он в отчаянии огляделся. ‘О, где же Ник Брейсвелл, когда он нам больше всего нужен?’


Николас не колебался. Зная, что важно добраться до Ральфа Олгрейва раньше, чем это сделает напарник мужчины, он помчался по улицам, пока не добрался до Олд-Джеври. Ему даже не пришлось стучать. Человек, которого он принял за Олгрейва, разговаривал на пороге с одним из своих слуг перед уходом. У Николаса было мгновение, чтобы оценить этого человека. Олгрейв был старше и ниже своего партнера, но шире в плечах. Там, где Бичкрофт был худощавым, Олгрейв был мясистым; там, где один выбирал яркую одежду, у другого был более трезвый вкус. Дав указания своему слуге, Олгрейв отправился в путь. Николас двинулся ему навстречу.


‘ Мастер Олгрейв? ’ спросил он.


‘Да’, - с улыбкой ответил тот. ‘Кто бы вы могли быть, сэр?’


"Меня зовут Николас Брейсвелл, и я хочу поговорить с вами’.


‘Вы хотите каким-то образом нанять меня?’


‘ Только для того, чтобы снабдить меня кое-какой информацией, мастер Олгрейв.


‘По поводу чего?’


‘Брайдуэлл’.


‘А", - сказал Олгрейв со смешком. ‘Мастер Брейсвелл спрашивает о Брайдвелле, не так ли? Приходите ко мне туда, если хотите, сэр, ’ беспечно продолжал он. ‘ Я не люблю, когда меня допрашивают на пороге моего дома.


- Значит ли это, что тебе есть что скрывать? ’ допытывался Николас.


‘ У кого из нас его нет, друг мой? На свете нет человека, у которого в прошлом не было бы чего-то, что он хотел бы похоронить. А если и есть, то он прожил очень скучную жизнь. Он проницательно оглядел Николаса. ‘ Я принимаю тебя за человека, повидавшего на своем веку немало интересного. Это означает, что тебе придется скрывать свою долю мрачных секретов.


‘Ничего такого, за что я бы стыдился, мастер Олгрейв’.


‘ И я тоже. У меня никогда в жизни не было угрызений совести.


‘Позволь мне вернуться в Брайдуэлл’.


‘Нет, друг мой", - спокойно сказал Олгрейв. "Позволь мне вернуться в Брайдуэлл. Найди меня там, если у тебя будет ко мне какое-нибудь дело. Вы найдете меня там почти каждый день.’


‘И несколько ночей тоже’.


‘У меня там квартира, это правда. Это одна из моих привилегий’.


‘ Что вы делаете, чтобы заслужить эти привилегии, мастер Олгрейв?


‘Я честно и умело управляю работным домом вместе со своим партнером’.


‘Да, ’ сказал Николас, ‘ я говорил с мастером Бичкрофтом’.


‘ О? С какой целью, могу я спросить?


‘Юрист поручил мне разыскать человека, который неожиданно получил наследство. Он тоже очень в этом нуждается, потому что последнее, что я о нем слышал, это то, что его отправили в Брайдуэлл в наказание.’


‘Мы обеспечиваем работу так же, как и исправление. Кто этот человек, которого вы ищете?’


‘Его зовут Хайвел Рис’.


‘Нет", - ответил Олгрейв, не моргнув глазом. ‘Я не помню этого парня’.


‘Мастер Бичкрофт сразу узнал его’.


‘Тогда зачем ты пришел ко мне? Если Джозеф узнает это имя, поговори с ним. Если бы я встретил его, думаю, я бы вспомнил человека по имени Хайвел Рис, но я не помню’.


‘ А как же Доротея Тейт? - спросил я.


‘Что с ней?’ - непринужденно ответил Олгрейв. "Это имя для меня новое’.


‘Она была подругой Хайвела Риса, а также отправлена в Брайдуэлл’.


‘ Похоже, вы знаете о наших заключенных больше, чем я, мастер Брейсвелл. У вас есть еще имена, которыми вы могли бы поделиться со мной, или я могу продолжить свой путь?


Николас сделал паузу. Ральф Олгрейв обладал большим самообладанием, чем его партнер. В отличие от Джозефа Бичкрофта, выражение его лица не выдавало его мыслей. На губах Олгрейва с самого начала играла та же самодовольная улыбка. Николас не мог ее убрать.


‘ Как часто выписывают ваших заключенных? - спросил он.


‘Так часто или так редко, как мы пожелаем".


‘Я узнал, что Хайвела Риса выгнали после непродолжительного пребывания в Брайдуэлле’.


‘Вы узнали больше меня", - сказал Олгрейв. ‘Мой партнер подписывает документы об увольнении. Я ничего не знаю ни об этом человеке, ни о его освобождении".


‘Доротею Тейт выпустили совсем недавно’.


- Тогда она снова исчезнет в вечной армии нищих, осаждающих столицу. Брайдуэлл оказывает ценную услугу, мой друг.


‘Правда?’


‘Мы стараемся очистить улицы от бродяг, чтобы такие достойные граждане, как вы, могли ходить по ним в безопасности’.


‘Насколько безопасны бродяги, оказавшись в Брайдуэлле?’


‘У тебя есть только один способ это выяснить’.


‘А она есть?’


‘Да", - сказал Олгрейв с дразнящей усмешкой. ‘Приходи как наш гость. Все, что вам нужно делать, это жить на улице и выпрашивать еду, и мы будем рады пригласить вас к нашему столу. Возможно, нам придется сначала выпороть тебя, но я вижу, у тебя широкая спина, которая выдержит наказание. Николас Брейсвелл, не так ли? ’ продолжил он, оглядывая его с головы до ног. ‘Ну, это единственное имя, которое я запомню. Прощайте, добрый сэр’.


Олгрейв приподнял шляпу в шутливом прощании, затем неторопливо зашагал по улице. Николас смотрел ему вслед. Он не смог проникнуться самодовольством этого человека, но, тем не менее, был рад встрече. Это показало ему, с чем он столкнулся. Познакомившись с Джозефом Бичкрофтом, он был более чем готов согласиться с оценкой Доротеи о том, что этот человек был дьяволом, но он помнил, что она сказала о его партнере. По ее мнению, Ральф Олгрейв был еще хуже. Увидев удаляющуюся от него бойкую фигуру, Николас без труда поверил в это.


‘Храни нас Святые!’ - воскликнул Адам Кроумере. "Как, черт возьми, это могло случиться?’


‘Я задал тебе тот же вопрос", - сердито сказал Фаэторн. ‘Разве ты не запираешь свои двери на ночь?’


“Для меня это символ веры. Я проверяю их сам, прежде чем лечь спать.’


‘А дверь в наш гардероб была надежно заперта?’


‘Полностью. Я помню, как пытался открыть защелку’.


"В котором часу это было?’


‘Насколько я помню, около полуночи’.


‘Затем наш вор пришел на зов из темноты’.


Вызванный Фаэторном хозяин квартиры уставился на полупустую комнату, где хранились костюмы. Элиас и Ингрэм ушли, но Хью Веггес, шиномонтажник, задержался в дверях. Кроумере озабоченно провел рукой по лбу.


‘Это трагедия, Лоуренс’, - сказал он. ‘Что ты обо мне думаешь?’


‘Это зависит от того, были ли вы виноваты’.


‘Хотел бы я быть таким, тогда у нас был бы ответ на эту загадку. Только два ключа откроют эту дверь. Один из них у меня, а другой хранится здесь у вашего шиномонтажника’.


‘Она никогда не снимается с моего ремня", - сказал Веггес.


- Тогда, должно быть, мой ключ причинил вред, - признал Кроумере, - если только это не работа какого-нибудь хитрого отмычки. Но откуда он мог знать, что находилось в комнате? Вряд ли он стал бы пробираться туда наугад.’


Фаэторн грохотал от сдерживаемой ярости. ‘Это преступление было спланировано’, - сказал он. "Вор знал, куда прийти и что украсть. Наши костюмы - это наши средства к существованию, Адам. Уберите это, и мы станем простыми людьми, лишенными какой-либо власти.’


‘ Кое-что осталось, Лоуренс. В этом есть утешение.


‘Только если я захочу унизиться до роли нищего, палача или простого солдата. Посмотри сюда", - сказал он, беря кожаный фартук. "Это носит кузнец в "Безумии Купидона". Неужели я буду вынужден носить это? Как я могу играть короля, императора или кардинала в кожаном фартуке? Я был бы посмешищем. Мой отец был кузнецом, Адам, - объяснил он, отбрасывая фартук в сторону, - и я усердно работал, чтобы сбежать из кузницы. Клянусь, я больше туда не вернусь.


‘Можете ли вы назвать точную цену потери?’ - спросил Кроумере.


‘Нам подарили некоторые предметы’, - сказал Веггес. ‘Нам не нужно было их покупать’.


‘Что из того, что вам действительно пришлось приобрести?


‘Пятьдесят фунтов и близко не покроют стоимость’.


Хозяин сглотнул. ‘ Я понимаю, почему это так глубоко ранит. Что ж, позвольте мне хотя бы немного пролить бальзам на вашу рану. Пятьдесят фунтов - это слишком много для меня, но я настаиваю, чтобы ты взял хотя бы пять в качестве утешения.’


‘Единственное утешение, которого я ищу, - найти злодея, который это сделал", - сказал Фаэторн. ‘Это должен быть кто-то, кто часто бывает в "Голове королевы" и знает, где находится наш гардероб’.


‘ Он также знает, где я храню ключи, Лоуренс, потому что, возможно, позаимствовал один, когда я отвернулся. Да, - задумчиво сказал он, - возможно, так оно и есть. Должно быть, какой-нибудь ловкач взял ключ и заказал точную копию. Таким образом, он мог входить в комнату по своему желанию. Его брови образовали шеврон. ‘Позвольте мне поговорить с моими слугами. Один из них, возможно, сможет просветить нас’.


‘Один из них может быть преступником", - сказал Фаэторн.


‘Если это так, я разорву его на части’.


‘Оставь его внутренности мне, Адам. Я поджарю их на огне’.


‘Что мне теперь делать?’ - кротко спросил Веггес. ‘Мне снова запереть дверь?’


"Когда не останется ничего, что стоило бы украсть?" Нет, Хью. Обыщи это место в поисках улик. Поговори со всеми, кто посещает пивную, чтобы узнать, могут ли они помочь. Мы как-нибудь вернем эти костюмы. И когда мы это сделаем, ’ сказал Фаэторн, ‘ ты будешь спать за этой дверью всю ночь.


Генри Клитон откинулся на спинку стула и пожевал мундштук трубки, в которой не было табака. Выслушав все, что хотел сказать его посетитель, он убрал трубку, чтобы заговорить.


‘Ты нашел не больше, чем я ожидал, Николас", - сказал он.


‘Два отъявленных мошенника, которые упиваются своей порочностью’.


‘Сомневаюсь, что они будут наслаждаться этим сегодня. Ты взъерошил им перья’.


‘Возможно, я и поступил так с мастером Бичкрофтом, ’ сказал Николас, - но у его партнера, должно быть, лед в жилах. Он оставался хладнокровным до конца. Если бы я пошел туда под руку с Доротеей, Ральф Олгрейв и бровью бы не повел.’


‘Это потому, что он чувствует себя в безопасности в своем злодействе, и он прав, поступая так’.


‘Но у нас есть свидетель’.


- Он найдет дюжину добровольных свидетелей, чьи голоса заглушат все, что скажет Доротея Тейт. Не обращай на нее внимания, Николас. Нужны определенные доказательства.


‘Мы знаем, что в Брайдуэлле был устроен пир, и что посетителей развлекали заключенные там проститутки. Разве это не противоречит контракту, по которому они должны управлять заведением?’


‘Да", - согласился Клитон.


‘А нельзя ли привлечь их к ответственности за содержание приюта для беспорядков?’


‘Возможно’.


- Похоже, вы меня не убедили, мастер Клитон.


‘Я юрист, и единственное, что меня убеждает, - это весомость улик. И все же, каковы ваши доказательства здесь?’ спросил он. ‘Слова испуганной девушки, затаившей обиду на Брайдуэлл. Да, - продолжил он, прежде чем Николас успел возразить, - я признаю, что у нее есть веские причины затаить обиду, но поставьте себя на место других женщин, участвующих в этом деле. Доротея отказалась присоединиться к веселью, но я предполагаю, что эти шлюхи были только рады есть, пить и ублажать джентльменов. Не забывай, что они заперты в работном доме. Что бы они предпочли сделать, Николас? Тикают для перин или выполняют работу, в которой разбираются лучше всего, лежа на этих перинах?’


Николас был вынужден согласиться. Когда он позвонил в офис адвоката, чтобы сообщить о своих беседах с двумя мужчинами, он надеялся, что Клитон почувствует, что достигнут определенный прогресс. Все, что Николас на самом деле сделал, однако, это убедился, что описания Бичкрофта и Олгрейва Доротеей были точными. Одно дело встряхнуть первого вопросом, мог ли Хайвел Рис уплыть обратно в Уэльс, но найти веские доказательства его причастности к убийству - совсем другое. Николас был разочарован. Хлопнув себя по бедрам, он поднялся со стула


‘Они коррумпированные люди’, - утверждал он. ‘Другие, кто использовал Брайдуэлл в своих целях, были либо уволены, либо заключены в тюрьму. Разве для них это не так?’


‘Только если их обнаружат’, - сказал Клитон. ‘В прошлом своенравных казначеев ловили при проверке бухгалтерских книг. Бичкрофт и Олгрейв слишком умны, чтобы попасться в ловушку таким образом. Их отчеты будут безупречны. ’


‘Неужели нет никакого способа попасть в Брайдуэлл, чтобы проверить факты?’


‘ Только без ордера, Николас, и кто нам его даст?


‘Доротея выдала мне ордер’.


‘Я восхищаюсь этим чувством, но сожалею о его незаконности. Брайдуэлл - это крепость. Внутри нее Бичкрофт и Олгрейв вне нашей досягаемости ’.


‘Тогда мы должны выманить их’.


‘Я думаю, в будущем они будут более настороженно относиться к Николасу Брейсвеллу’, - сказал Клитон. ‘Особенно после того, как вы использовали тот же трюк, что и мой клерк, для получения информации. Эти двое мужчин уже должны были понять, что вы играли с ними фальшиво.’


‘С благой целью’.


‘Согласен. Но это будет означать, что их больше не одурачат’.


‘Тогда мне придется действовать другим способом’.


‘Если бы я только знал, как, Николас. Проблема профессии юриста в том, что я связан законом. Я могу предвидеть только законные способы достижения своих целей’.


‘Было ли законно просить вашего клерка получить адреса таким способом, как он это сделал?’


‘Более или менее", - радостно сказал Клитон. ‘Мы не столько нарушили закон, сколько слегка его изменили. В некотором смысле мой клерк сказал правду. Джозеф Бичкрофт и Ральф Олгрейв были упомянуты в завещании. Это было неписаное завещание Хайвела Риса, который завещал им обоим свою ненависть.’


‘Тогда я исполнитель, который должен обеспечить соблюдение условий этого завещания’.


‘И как ты предлагаешь это сделать?’


‘Воспользовавшись советом мастера Олгрейва’.


‘Что за совет?’


‘Я объясню это через минуту", - сказал Николас. ‘Сначала я должен попросить тебя об одолжении’.


‘Находится ли это в рамках закона?’


- Более чем убедительно, мастер Клитон. Это понравится юристам.


Майкл Грамматикус читал пьесу с растущим волнением. Его усадили за стол в квартире Худа, чтобы ему было удобнее переворачивать листы пергамента. Автор книги "Способ удовлетворить всех женщин" сидел напротив него, наблюдая за его реакцией, и был разочарован тем, что его посетительница не рассмеялась. Грамматикус дошел до последней страницы и прочитал ее с той же мрачной сосредоточенностью.


‘О!’ - вздохнул он, поднимая глаза. ‘Этому пришел преждевременный конец’.


‘Тебе понравилась пьеса, Майкл?’


‘Мне понравилось в нем каждое слово. Вы написали маленький шедевр’.


‘На твоем лице не было даже намека на улыбку’.


‘Внутри, уверяю тебя, я был весь в веселье. Остроумие и юмор так гладко выходят из-под твоего пера, Эдмунд. Нет ощущения усилия’.


‘Это было, когда я пытался прочитать пьесу сам", - сказал Худ. ‘Я встал рано и заставил себя это сделать, но задремал до конца первого акта’.


‘Ни один зритель никогда бы так не поступил. В каждой речи есть искрометность’. Грамматикус покачал головой. ‘Я не уверен, что смогу подражать этому’.


‘Я передал тебе предложение Ника. Напиши еще две сцены, чтобы завершить четвертый акт, тогда мы сможем судить, насколько хорошо ты замаскировался под Эдмунда Худа’.


‘Следующая сцена, как я понимаю, показывает предложение Вернона Марии?’


‘Думаю, именно это я и имел в виду’.


- Тогда действие, несомненно, должно закончиться обнаружением Уилла Люцифера в спальне Розалинды накануне ее свадьбы с Тимоти Галлом. Он постучал пальцем по пергаменту. "Это логическое развитие комедии, потому что оно влечет за собой еще один виток недоразумений. Не так ли, Эдмунд?’


Худ почесал в затылке. ‘ Насколько я могу припомнить.


‘Подумай еще об этом, если хочешь", - сказал Грамматикус. ‘Мне понадобится вся помощь, которую ты можешь мне оказать. Я буду способной ученицей, будьте уверены.’Раздался стук в парадную дверь. ‘Я думаю, у вас еще один посетитель. Я оставлю тебя с ним наедине, пока схожу на рынок и куплю тебе еще фруктов. Доктор Цандер настаивает, чтобы ты их съел. ’


‘Ты слишком добр ко мне, Майкл’.


‘Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты для меня сделал’.


Он встал из-за стола и снова жадно посмотрел на пьесу. Костяшки пальцев тихо постучали в дверь, и в комнату вошел Николас Брейсвелл. Он обменялся теплыми приветствиями с двумя драматургами. Затем Грамматикус извинился и пошел своей дорогой. Николас внимательно оглядел Худа.


‘Ты выглядишь лучше, чем за последние недели", - сказал он.


‘Я чувствую, что худшее позади, Ник’.


‘Приятно слышать. В конце концов, нам, возможно, не понадобится помощь Майкла с твоей новой комедией. Скоро ты сможешь закончить ее сам’.


‘О, я в этом сомневаюсь", - сказал Худ. ‘Мой разум подобен болоту. Когда Майкл только что говорил о персонажах так, чтобы понравиться всем женщинам, я с трудом могла вспомнить, кто они такие. Это было почти так, как если бы пьеса была не моей.’


‘Так оно и есть, Эдмунд, и так будет всегда’.


Майкл согласился написать эти две сцены, как вы и советовали. Но он настаивает на том, чтобы сделать это у себя дома, хотя я не выпускаю пьесу из виду. Он говорит, что может работать только за своим столом.’


‘Ты должен быть рядом с ним, чтобы направлять его ручку в нужном направлении’.


‘Это то, что я надеялся сделать", - сказал Худ. ‘Я даже предложил отнести пьесу к нему домой, если найдется кто-нибудь, кто отвезет меня туда, но он и слышать об этом не хотел’.


‘Почему это было?’


‘Майкл - очень закрытый человек. Его воображение расцветает только тогда, когда он один’.


‘Где он живет?’


‘ Кажется, где-то в Корнхилле.


‘Значит, недалеко отсюда", - сказал Николас. ‘Мы могли бы легко доставить вас туда с пьесой в руках’. Его подтолкнуло воспоминание. "Когда я предложила Майклу сходить за его экземпляром "Осады Трои", он отказался позволить мне пойти с ним. Теперь он не пускает тебя к себе домой. Ему стыдно за то, где он живет?’


‘Вряд ли это так. Должна быть другая причина’.


‘ Любовница, с которой он живет?


Худ рассмеялся. ‘ Я думаю, мы можем отпустить ему этот грех, Ник.


‘ Он проявил большую заботу о тебе, Эдмунд, и это вызывает у него мое восхищение. Он никогда не перестает звонить. Кто еще был здесь сегодня утром? ’ спросил Николас. ‘ Осмелюсь предположить, что Оуэн был первым. А что насчет Лоуренса?


‘Он пришел и ушел в ярости, Ник. Твое имя упоминалось всуе’.


‘Так и было?’


‘Лоуренс сказал, что вы должны были быть там, когда было сделано открытие’.


‘Какое открытие?’


"В нашем гардеробе был совершен налет, и украдены наши лучшие костюмы’.


Николас был потрясен. ‘ Но они надежно заперты в комнате.


‘Тем не менее, они уехали. Похоже, что Хью Веггес застал это место в беспорядке этим утром. Он был расстроен, домовладелец обезумел, а Лоуренс в ярости. Держись от него подальше, ’ сказал Худ. ‘ Он винит тебя в том, что ты отсутствуешь.


Долгий день никак не смог успокоить ее страхи или погасить надежды. Доротея Тейт снова и снова спрашивала, можно ли ей посетить морг. Это был единственный способ убедиться, что мертвое тело, выловленное из Темзы, действительно принадлежало Хайвелу Ризу. Хотя она чувствовала, что ее друг был убит, она не могла расстаться с тщетной надеждой, что он все еще жив. Энн Хендрик попыталась урезонить девушку.


‘Чего мы добьемся, Доротея?’ - спросила она. ‘Пойдя в морг, ты только причинишь себе ненужную боль’.


‘Я и так в агонии’.


‘Постарайся немного отдохнуть’.


‘Как я могу это сделать, Энн? Я всю ночь лежал без сна, думая о Хайвеле’.


‘У вас остались о нем теплые воспоминания?’


‘Самый нежный. Он был настоящим другом’.


‘Тогда не запятнайте эти приятные воспоминания, глядя на него сейчас. У Ника и Оуэна Элиасов крепкие желудки, но даже они были возмущены тем, что увидели. Хайвел - уже не тот молодой человек, которого вы знали.’


Доротея откинулась на спинку стула. Она знала, что без посторонней помощи ей никогда не разрешат взглянуть на мертвое тело. Николасу пришлось бы забрать ее, и он так же, как и Энн, стремился уберечь ее от ужасного зрелища. Девушка ничего не могла поделать. Это был парадокс. В самом уютном доме, в котором она когда-либо останавливалась, она чувствовала себя как-то скованно. Хотя она наслаждалась добротой друзей, она начинала рассматривать их как врагов, которые мешали ей делать единственное важное для нее дело.


Энн прилагала столько усилий, чтобы отвлечь ее, отводя в мастерскую по соседству, чтобы она могла наблюдать, как шьют шляпы, ходить с ней на рынок, ужинать с ней, слушать ее, присматривать за ней. Единственный раз, когда Доротея могла побыть одна, это когда она шла в свою комнату, и там ее одолевали опасения за Хайвела. Возникло чувство вины. Зачем ей такие удобства, когда молодой валлиец, возможно, лежит на каменной плите? Впервые в жизни Доротея надела чистую одежду и ела столько еды, сколько хотела. И все же сам факт того, что она была защищена и о ней заботились, вызывал у нее беспокойство. Она была чужой.


Возвращение Николаса заставило ее в ожидании подняться со стула. Энн тоже встала, чтобы поприветствовать его, радуясь, что он вернулся так рано вечером, и видя по его лицу, что у него есть новости, которыми можно поделиться.


‘Где ты был?’ - удивилась она.


‘В нескольких местах", - ответил он. ‘Я начал с конторы адвоката, а закончил в "Куинз-Хед", где Лоуренса нужно было успокоить. Он был разгневан, потому что компании был нанесен еще один жестокий удар.’


‘Твой старый домовладелец возвращается?’


‘Нет, Энн. Мы были избавлены от этого ужаса, хотя он наверняка наступит, если полоса невезения продолжится. Кто-то совершил набег на наш гардероб и унес лучшую его часть. Они выручат кругленькую сумму, продав эти костюмы.’


‘Кто мог такое сделать?’


‘Конкуренты. Кто-то, у кого был зуб на нас. Или просто вор в поисках наживы. Лоуренс взбешен. Мне потребовался час, чтобы успокоить его’.


- А что с адвокатом? ’ нетерпеливо спросила Доротея. ‘ Перед уходом вы сказали, что он, возможно, сможет нам помочь.


‘ Он так и сделал, Доротея. Сядь снова, и я расскажу тебе, как это сделать. - Они с Энн вернулись на свои места. ‘ Мастер Клитон сработал быстро, ’ сказал Николас, оставаясь на ногах. ‘ Он выяснил, где жили Джозеф Бичкрофт и Ральф Олгрейв.


‘ У них есть комнаты в Брайдуэлле.


‘Да, но у них также есть дома и семьи".


Доротея вытаращила глаза. - У мастера Олгрейва есть семья ? Жена и дети?


‘ Судя по размерам его дома, я думаю, это весьма вероятно.


‘Тогда как он мог сделать то, что сделал со мной?’ - сказала она в замешательстве. ‘Это не был поступок женатого мужчины. А как же его клятвы жене?’


‘Я думаю, что он забывает о них, когда захочет, - сказал Николас, ‘ и делает это без угрызений совести. Он хвастался мне, что никогда не испытывал угрызений совести’.


- Ты встречался с ним?


- Я познакомился с ними обоими, Доротея. Они прекрасно подходят друг другу.


‘Что они сказали?’


‘Один заверил меня, что Хайвел вернулся в Уэльс, другой притворился, что никогда не слышал этого имени. Он также отрицал, что что-либо знает о тебе’.


‘Это позор!’ - воскликнула Доротея. ‘После того, что он сделал со мной, это жестоко’.


‘Жестокий и позорный", - сказала Энн, сочувственно касаясь ее руки. ‘Что ты сделала, Ник - призналась злодеям в их преступлениях?’


‘Нет, - ответил он, ‘ я просто хотел снять с них мерку. Мастер Бичкрофт был склонен к буйству, но его партнер держал свои чувства под контролем. Я отвел его к более опасному из двух.’


‘О, это он, это он!’ - страстно воскликнула Доротея.


‘ Тогда ты должна помочь мне схватить его. Он повернулся к Энн. ‘ Будь добра, пожалуйста, принеси бумагу и ручку. Я хочу, чтобы Доротея стала художницей и нарисовала как можно больше Брайдвелла, сколько сможет вспомнить.’


‘Я не умею обращаться с пером, Николас’.


‘Но я люблю", - сказала Энн. ‘Я весь день сижу здесь и рисую красивые шляпки’. Она направилась к двери. ‘Я подержу ручку, а ты скажешь мне, куда она должна быть нанесена на бумагу’.


‘Но зачем тебе рисунок Брайдуэлла, Николас?’


‘Потому что мне нужно понять, где вы были, когда произошли эти безобразия’.


‘Сначала я был в холле, потом в комнате мастера Олгрейва’.


‘ Покажи мне, где они оба изображены на фотороботе, ’ попросил Николас. ‘ Они мерзкие люди, Доротея, но еще и скользкие. Я ничего не добьюсь, если обвиню их в лицо. Если бы я сделал это публично, против меня возбудили бы дело о клевете.’


- Но я был там. Я знаю, что это за люди.


‘И я тоже, теперь, когда познакомился с негодяями’.


Она была оскорблена. ‘Разве мы не можем арестовать их и доставить в суд?’


‘Нет, пока у нас не будет больше доказательств, Доротея, ‘ сказал он, - а единственный верный способ добиться этого - подобраться поближе к Джозефу Бичкрофту и Ральфу Олгрейву’.


Бичкрофт расхаживал взад-вперед по комнате, как тигр в клетке. С тех пор как он прибыл в Брайдуэлл, он находился в состоянии возбуждения. Олгрейв, напротив, был расслаблен и весел. Откинувшись в кресле, он потягивал вино из кубка.


- Он знает, Ральф, ’ с тревогой сказал его напарник. ‘ Этот парень знает.


‘Откуда он может знать? Нас там было только двое’. Он ухмыльнулся. ‘Ну, если быть точным, нас было трое, но тот буйный валлиец не смог остаться. Река позвала его’.


‘Почему он спросил меня, уплыл ли Хайвел Рис обратно в Уэльс?’


‘Чтобы посмотреть, сможет ли он согнать румянец с твоих щек, и ему это удалось. Тебя слишком легко выбить из колеи, Джозеф. Научись у меня сохранять серьезное выражение лица’.


‘Когда меня обвиняют в убийстве?’


‘Все было не так", - сказал Олгрейв. ‘Николас Брейсвелл строил догадки. Я допускаю, что ему кое-что известно, и он пытался приумножить это, напугав вас. Благодаря твоей глупости у него теперь есть на что погрызть больше.’


‘У меня заколотилось сердце, когда он упомянул плавание’.


‘Только потому, что ты полагаешься на свои эмоции, а не на мозг. Подумай, Джозеф. Подумай головой, и ты увидишь, что нам не грозит непосредственная опасность’.


- Полагаю, что да, ’ сказал Бичкрофт, останавливаясь рядом с ним. ‘ Николас Брейсвелл идет по нашему следу, Ральф. Он воспользовался этой уловкой, чтобы проникнуть в мой дом, а затем внезапно произнес из воздуха два имени, которые я надеялся никогда больше не услышать.’


‘И как, по-твоему, он это сделал?’


‘Должно быть, он был знаком с этой парой’.


‘Да, - сказал Олгрейв, ‘ но они оба были вне его досягаемости в Брайдуэлле. Откуда он мог знать, что Хайвел Рис был убит и сброшен в Темзу?’ Постучав себя пальцем по голове, он встал. ‘ Думай, парень. Делай, как я тебе говорю. Пораскинь мозгами.


Бичкрофт пожал плечами. ‘ Должно быть, это была безумная догадка.


- Думаю, что нет. Есть другое объяснение.


‘Я этого не вижу, Ральф’.


‘Но это стоит прямо перед тобой, парень. Николас Брейсвелл мог знать о смерти валлийца только в том случае, если тело было выброшено на берег рекой. Короче говоря, у него хватило ума сходить в морг, чтобы проверить.’


- И было найдено тело?


‘ Я подозреваю, что так оно и было. Когда я тебя успокою, я собираюсь сам посетить морг, чтобы убедиться. Да, ’ добавил он, допивая вино, - и я спрошу коронера, кто еще проявлял интерес к Хайвелу Ризу. Думаю, я знаю имя, которое он мне назовет.


‘ Николас Брейсвелл, ’ представился Бичкрофт, скривив губы. - Кто такой этот парень?


‘Мы как-нибудь узнаем, Джозеф, и он приведет нас к ней’.


‘Кто?’


‘ Доротея Тейт. Он, должно быть, работает в союзе с этим маленьким скорпионом.


‘Мы были неправы, когда уволили ее’.


‘Мы вряд ли могли держать ее здесь, чтобы она разглагольствовала и бесновалась. Кроме того, ’ сказал Олгрейв с хихиканьем, ‘ я развлекался с ней. Когда мы выставили ее за дверь, я думал, что она закончит свои дни в "Бэнксайд рагу". Доротея стала бы веселой девчонкой теперь, когда я познакомил ее с этим ремеслом. Она дралась, как терьер, ’ вспоминал он. ‘У меня до сих пор царапины на спине. Пока они не заживут, я не осмелюсь лечь со своей женой’. Он снова захихикал. "Я лгу только ей’.


Бичкрофт снова пришел в движение. ‘ И ты веришь, что она и тот мужчина - сообщники? Меня это беспокоит, Ральф. Они могут нас уничтожить.


‘Нет, если мы сохраним самообладание’.


‘Я на секунду растерялся, когда он позвонил мне домой’.


‘Он больше не придет, я тебе гарантирую. И вряд ли он сможет добраться до нас здесь’, - напомнил ему Олгрейв. ‘Брайдуэлл - наше королевство. Никакая сила в стране не может угрожать нам’.


‘Доротея Тейт могла бы это сделать, если бы у нее было достаточно помощи’.


‘Тогда нам придется убедиться, что она этого не получит. Николас Брейсвелл посетил наши дома. Когда мы узнаем, где он живет, мы сделаем то же самое с ним. Я предполагаю, что девушка тоже останется там. Расслабься, Джозеф, ’ уверенно сказал он. ‘ Мы сделаем то, что должны были сделать раньше.


‘ Что это? - спросил я.


‘Попал в две цели одним выстрелом’. Его глаза заблестели. ‘Мы убьем их двоих’.


Глава Десятая


Марджери Фаэторн кипела от гнева, сидя в полутьме своей гостиной. Рядом с ней стояла единственная зажженная свеча. Это была вторая ночь подряд, когда она обнаруживала, что ждет непутевого мужа, и это еще больше обострило ее характер. Все остальные в доме в Шордиче уже легли спать, но она была полна решимости посидеть со своим супругом, сколько бы времени это ни заняло. Сила ее решимости была такова, что не было никакой опасности, что она заснет. Внутри нее ярко горели сотни свечей.


Наконец она услышала стук лошадиных копыт по твердому покрытию Олд-стрит. Она задула пламя и погрузила комнату в темноту, слушая, как Фаэторн спешился, поставил животное в стойло и, немного помедлив, вошел в дом. Оставив шляпу на деревянном крючке за дверью, он на цыпочках прокрался в гостиную, намереваясь как можно тише подняться по лестнице. Фаэторн как раз добрался до первой ступеньки, когда тишину разорвал голос.


‘Лоуренс!’ - прорычала его жена.


‘Боже мой!’ - воскликнул он, прижимая руку к груди. ‘Это ты, Марджери?’


‘Кто еще стал бы утруждать себя тем, чтобы не ложиться спать ради такого никчемного мужа, как ты?’


‘ А, ’ сказал он, когда она возникла из мрака и встала в нескольких дюймах от него. ‘ Вот ты где, мой ангел.


‘Ангелы мне не ангелы", - предупредила она. ‘Где ты был?’


‘Деловые дела держали меня вдали от твоей теплой груди’.


‘Это было твое вчерашнее оправдание, и тогда я в него не поверил. Ты поклялся мне, что вернешься сегодня пораньше, чтобы поприветствовать Джонатана’.


‘Джонатан?’


‘Ты забыл, что сегодня приезжает мой шурин?’


‘Это совершенно вылетело у меня из головы", - признался он. ‘У меня был такой напряженный день в "Голове королевы", что все остальное вылетело из головы’.


‘Итак, я остаюсь одна, чтобы накормить детей, подмастерьев и нашего гостя, пока ты развлекаешься с другими актерами. Это нечестно, Лоуренс. Это нехорошо’.


‘Тысяча извинений, любовь моя", - сказал он, протягивая руку, чтобы обнять ее, но получил шлепок по обеим рукам. ‘Вместо того, чтобы ругать меня, тебе следовало бы пожалеть меня’.


‘Жаль тебя!’ - эхом отозвалась она. ‘Я бы скорее избила тебя до синяков’.


‘Если это утихомирит твой гнев, можешь это сделать. Я сегодня уже так много выстрадал, что даже не почувствую ударов. Меня колотили, пока я совсем не онемел’.


Марджери схватила его за бороду. - Как ее зовут, Лоуренс? - спросил я.


‘Кто?’


‘ Женщина, которая задержала вас допоздна на две ночи. Кто такая Джейд? Послушайте, сэр, ’ потребовала она, крепче сжимая руку, ‘ кто эта распутная потаскушка?


‘Ее зовут дама Форчун, ’ простонал он, ‘ и она избила меня сильнее, чем ты когда-либо мог сделать. Ей было недостаточно лишить меня Эдмунда, Ника и выручки от "Горничной с мельницы". Она также лишила нас костюмов и лишила меня рассудка.’


Марджери отпустила его. ‘ О чем ты говоришь?


‘Медленная смерть людей Уэстфилда’.


‘Ваши костюмы были украдены?’


‘Все, что имело хоть какую-то ценность", - сказал он. ‘Хью Веггес обнаружил кражу сегодня утром. Домовладелец предложил нам пять фунтов, чтобы покрыть нашу потерю, но нам понадобится как минимум в десять раз больше. И хуже всего то, что Ника Брейсвелла не было рядом, чтобы помочь.’


‘Почему бы и нет?’


‘Это заняло бы слишком много времени, чтобы объяснять, Марджери’.


‘Он никогда раньше тебя не подводил’.


‘Нет, поэтому я и вызвал его. Я знал, что он когда-нибудь зайдет к Эдмунду, поэтому оставил там сообщение о пропаже нашего гардероба. Как мы сможем играть в Любовь и удачу завтра, если нам нечего надеть?’


‘Ник - единственный человек, который мог бы ответить на этот вопрос’.


‘Он обещал попытаться", - устало сказал Фаэторн. ‘И, поскольку мы в таком тяжелом положении, он согласился подержать книгу для нас завтра днем вместо того, чтобы бросить нас’. Он издал тихий стон. - Я надеюсь, что никогда больше не увижу такого ужасного дня, как этот, Марджери. Последовал невеселый смех. ‘А вот и моя жена, которая думает, что я лежу в объятиях какой-нибудь пышногрудой девицы. Могу тебе сказать, что у госпожи Фортуны холодная постель. Сегодня я не получил удовольствия между ее бедер.’


‘О, бедняга!’ - сказала она, обнимая его. ‘Я недооценивала тебя, Лоуренс’.


‘Я был привязан к колесу Иксиона’.


‘Почему вы не сообщили обо всех этих неприятностях? Тогда я смогла бы объяснить Джонатану, что вы задержались. Ему так хотелось поговорить с вами’.


‘У меня были свои заботы, которые занимали меня’.


‘Ты можешь повидаться с моим шурином завтра и съездить с ним в город’.


‘Я должен?’ - запротестовал Фаэторн.


‘Джонатан хочет пойти в "Голову королевы", чтобы посмотреть репетицию’.


‘ Когда мы находимся в таком замешательстве? Держи его подальше, Марджери. Он увидит нас в самом худшем виде и будет невысокого мнения о нашей работе у твоей сестры в Кембридже. Вместо того чтобы наблюдать за Любовью и Удачей, твой шурин увидит только Ненависть и Несчастье.


‘ Ты как-нибудь соберешься с силами.


‘ Даже Лазарь не смог бы снова восстать из этого состояния. Помоги мне, моя голубка. Джонатан Джарролд и в лучшие времена был занудой. Избавь меня от его общества.


‘ Оставим это решение до утра. Наша кровать зовет нас.’


Он с надеждой улыбнулся. ‘ Значит, мы помирились?


‘ Нет, ’ прошептала она ему на ухо. ‘ Но скоро мы ими станем.


Николас Брейсвелл въехал во двор "Головы королевы" на лошади, которую он позаимствовал у Анны Хендрик. На луке седла висело несколько предметов одежды, которые ему удалось забрать у Энн и у некоторых ее соседей. Она также предоставила ему шляпы, которые он носил в сумке. Джордж Дарт подбежал к нему, чтобы забрать все, что он принес. Он отнес это шиномонтажнику. Николас спешился и передал поводья конюху, который стоял рядом. Он был рад видеть, что их импровизированная сцена уже установлена, но еще больше обрадовался, заметив, что Оуэн Элиас был там так рано утром. Валлиец подошел к нему.


‘Доброе утро, Ник", - сказал он. ‘Еще костюмы, а? Это хорошо. Я одолжил пару тряпок из своего скудного гардероба. Они подойдут для такой деревенской комедии, как "Любовь и удача". Но какие новости о Доротее?’


‘Она волнуется, Оуэн’.


- А кто бы на ее месте отказался? Я бы очень хотел помочь девушке, но здесь я вынужден нервничать. Лоуренс остро нуждается в нас.


‘Вот почему я здесь, ’ сказал Николас, ‘ но я не забыл Брайдуэлл’.


‘Я тоже".


‘Когда у нас будет минутка, я раскрою свой план’.


‘Я надеюсь, что это включает в себя перерезание горла этим двум негодяям’.


‘Джозеф Бичкрофт и Ральф Олгрейв, безусловно, мои цели. Но теперь, когда я познакомился с этой парой, я знаю, что ударить их будет не так-то просто.’Он видел, как Фаэторн въехал во двор с незнакомцем. ‘Мы поговорим позже, Оуэн’.


‘Я надеюсь, что Лоуренс сегодня в лучшем настроении. Вчера он рычал как лев, и Джеймс рассказал нам о причине его расстройства’.


‘О?’


‘Лоуренс отважился зайти в комнату мастера Лавери и крупно проигрался в карты’.


Николас был ошеломлен. ‘Но он так решительно выступал против этого’.


‘Искушение взяло верх над ним, Ник. Мне показалось, я видел, как он прошлой ночью крался наверх. Если он снова проиграл, наши уши поджарятся снова’. Он увидел, что Фаэторн приближается к ним. ‘Вот он, - отметил он, - и его глаз все еще воспален. Это означает, что он потерпел очередное поражение за карточным столом’. Он отошел. ‘Я оставляю его тебе, Ник’.


Отдав свою лошадь конюху, Фаэторн оставил своего спутника и направился к книжному шкафу. Актер разрывался между яростью и покорностью.


‘Мы обречены", - сказал он, махнув рукой. ‘Куда бы я ни повернулся, я вижу катастрофу’.


‘Значит, вы не заглядывали в наш гардероб", - сказал Николас с улыбкой. ‘Мы с Оуэном привезли несколько новых костюмов, и другие обещали сделать то же самое. У нас будет достаточно, чтобы нарядить спектакль сегодня днем’.


‘А как насчет завтрашнего, Ник? Мальтийским рыцарям требуется одежда получше, чем мы когда-либо сможем собрать, а Верноподданному, с которым мы играем в пятницу, нужна королева во всей ее красе. Мы должны вывести Дика Ханидью на сцену в мешковине, когда он будет играть роль? Насколько царственно парень будет выглядеть в этом? ’


‘К тому времени у нас, возможно, снова будет наш собственный гардероб’.


‘Как это может быть? Она, должно быть, уже продана’.


‘Кому?’


‘Любому, кто ее купит. Наши конкуренты ухватились бы за такую покупку’.


‘Тогда с их стороны было бы глупо так поступать’, - сказал Николас. ‘Мы бы узнали наш гардероб где угодно. Как только кто-нибудь из нас подходил к Занавесу, Театру или Розе, мы знали, у кого наши костюмы, и требовали их обратно. Нет, ’ продолжил он, ‘ их придется продавать поодиночке частным лицам. На это потребуется время. Ни один магазин не стал бы покупать такой ассортимент одежды. И есть еще кое-что, о чем следует помнить. ’


‘ Что это? - спросил я.


‘Хью Веггес показал мне полную опись похищенного. Некоторые из этих плащей и мантий были тяжелыми для ношения. Ни один мужчина не смог бы унести их все сам’.


‘ У него были сообщники?


‘Либо это, либо один мужчина несколько раз наведывался в наш гардероб’.


‘Какой вор рискнет сделать это?’


‘ Тот, кто знал, где поблизости спрятать свою добычу, ’ сказал Николас. - Возможно, это даже кто-то из тех, кто остановился в гостинице. Наш домовладелец открыл для гостей больше комнат. Я хочу спросить, как их зовут.’


‘Я займусь этим офисом, Ник", - вызвался Фаэторн. ‘Мне и в голову не приходило, что наши костюмы могут быть спрятаны прямо перед нами. Это последнее место, где мы стали бы искать. Позвольте мне поговорить с Адамом. Я попрошу его обыскать каждую комнату. ’


‘Только осторожно. Мы не должны сеять смуту’.


Фаэторн ощетинился. ‘ Я устрою нечто большее, чем просто переполох, если обнаружу, что вор все еще здесь. Он заметил фигуру, стоящую поблизости, и одарил его символической улыбкой. ‘Минутку’, - сказал он. ‘Я только поговорю со своим книгохранилищем’. Он понизил голос. ‘Вот еще один бич для моей спины, Ник. Этот парень - Джонатан Джарролд, книготорговец из Кембриджа, скучнейшее двуногое существо. Но он шурин Марджери, так что я должен ему потакать. ’


‘Чего он хочет?’


‘Чтобы понаблюдать за нами на репетиции. Сегодня днем у него назначены встречи с другими книготорговцами, поэтому он не сможет посмотреть само представление. Марджери настояла, чтобы я позволила ему посмотреть на нашу утреннюю суматоху’.


Николас был уверен в себе. ‘Мы расскажем о себе лучше, чем вы опасаетесь’.


‘ Убери его у меня из-под ног, это все, о чем я прошу. Этот парень меня нервирует. ’ Он повернулся и лучезарно улыбнулся посетителю. ‘ Пойдемте познакомимся с Ником Брейсвеллом, ’ сказал он. - Он присмотрит за тобой, Джонатан. Мне пора.


Фаэторн направился в кинотеатр и оставил двух мужчин обмениваться приветствиями. Николас уже слышал упоминание о Джонатане Джарролде и знал, что Фаэторн уделял этому человеку мало времени, хотя и испытывал большое восхищение актером. Джарролд был невысоким, худым и прилежным, его нервные глаза блестели за стеклами очков, тело в простой одежде извиняюще сгорбилось. Он потер ладони.


‘Боюсь, я пришел в неподходящий момент", - сказал он.


‘ Репетиции всегда чреваты неприятностями, ’ объяснил Николас, ‘ так что вам придется потерпеть нас. Лоуренс, должно быть, рассказал вам о неприятностях, с которыми мы сталкиваемся.


‘За завтраком он больше ни о чем не говорил’.


- Тогда ты поймешь наши недостатки. Николас взглянул вверх. ‘ Лучшее место для сидения - на нижней галерее. Оттуда открывается прекрасный вид, и ты будешь в полном распоряжении. Он снова повернулся к Джарролду. ‘ Ты раньше видел людей Уэстфилда?


‘О, да", - сказал Джарролд, с энтузиазмом кивая. ‘Во время моих редких визитов в Лондон я всегда захожу в "Куинз Хед", а вы играли в Кембридже в прошлом году’.


‘Чума вынудила нас отправиться в турне’.


Я не забуду вашего визита. Мы посмотрели "Купца из Кале", самую прекрасную пьесу, свидетелем которой я когда-либо имел честь быть. Комедия, трагедия и романтика были так мило переплетены. Лоуенс был достаточно любезен, чтобы познакомить нас с автором.’


‘Эдмунд Худ’.


‘Я надеялся возобновить знакомство сегодня, но слышал, что он нездоров’.


‘Болезнь не пускает его к нам, - сказал Николас, - но у нас есть новый драматург, который восполнит его отсутствие. Так получилось, что он тоже родом из Кембриджа’.


‘О, как его зовут?’


‘Майкл Грамматикус’.


"Но я знаю его’, - сказал Джарролд, хлопнув в ладоши. ‘Настоящий ученый, если он когда-либо был. Когда он был в Кембридже, он всегда заходил в мой магазин в поисках греческих и латинских текстов. Они оба были.’


‘ Они оба? - спросил я.


Майкл и его друг Стивен Рэгби. Они никогда не расставались. Они жили вместе, вместе учились и преподавали. Майкл был лучшим ученым, но у Стивена было лучшее воображение. Я так по нему скучаю, ’ продолжил он, подавляя вздох. ‘ Он был слишком молод, чтобы умереть.


‘Стивен Рэгби мертв?’


‘От чумы. Увы, она распространилась не только на Лондон. Она протянула свою длинную руку и забрала его у нас. Майкл был совершенно уничтожен", - вспоминал Джарролд. ‘Не заботясь о собственном здоровье, он ухаживал за Стивеном до самого горького конца. Один друг умер, другого каким-то образом пощадили. И я потерял двух лучших клиентов, которые у меня когда-либо были".


‘Так вот почему Майкл решил покинуть Кембридж?’


‘ Он не мог оставаться без Стивена. Он поправил очки. ‘ И все же вы говорите, что Майкл теперь драматург?


‘Да", - ответил Николас. ‘Одна из его пьес уже поставлена, и со дня на день из "Писца" поступит вторая. Жаль, что ты пропустил "Падение Цезаря". Это была работа блестящего разведчика.’


‘Это точное описание Майкла Грамматикуса’.


"Его новая пьеса называется "Осада Трои".


Джарролд рассмеялся. ‘Это доказывает мою точку зрения. Они были как близнецы. Майкл и Стивен все делали вместе. Их умы слились в одно целое’.


‘ В каком смысле, мастер Джарролд?


‘Посмотрите на название этой новой пьесы’.


"Осада Трои’?


‘Я видел пьесу Стивена Рэгби, поставленную в Кембридже всего несколько лет назад. Она была точно на ту же тему, - сказал Джарролд. - За исключением того, что она была написана по-гречески’.


Ральф Олгрейв никогда бы не опознал человека на плите в морге, если бы не повреждение его черепа. Он отошел на несколько ярдов от вони разложения, чтобы поговорить с коронером.


- И они назвали его Хайвел Рис? - спросил он.


‘Да, мастер Олгрейв’.


‘Они также назвали вам свои имена?’


‘Я настоял на этом", - суетливо сказал коронер. ‘Я не допускаю посторонних в морг для осмотра трупов. Это отвратительное занятие, и я этого не допущу.’


‘ Так кто же они были? Одного из них звали Николас Брейсвелл?


‘Да, я верю, что так оно и было".


‘ А другая? - спросил я.


‘Крепкий валлиец по имени Оуэн Элиас’.


‘ Валлиец?’


Олгрейву было неприятно это слышать. Это наводило на мысль, что у убитого был родственник или друг, который разыскивал его, кто-то, кто чувствовал бы себя обязанным присоединиться к охоте на убийцу Хайвела Риса. Это вызывало беспокойство. У Николаса Брейсвелла был помощник.


‘Как мне найти этих джентльменов?’ - спросил Олгрейв.


‘Они не оставили мне адреса, сэр’.


‘У вас есть какие-нибудь предположения, откуда они могли взяться?’


‘Я не могу ответить за первое, - сказал старик, ‘ но я мог бы рискнуть предположить о другом. Валлиец - актер. Было что-то особенное в том, как он одевался, говорил и держался. Оуэну Элиасу место на сцене. Если вы хотите найти его, поищите в театрах, там он и будет. ’


‘Полагаю, что Николас Брейсвелл тоже мог бы быть там", - сказал Олгрейв сам себе, вспомнив их предыдущую встречу. ‘Потому что он неплохой актер’.


Невзгоды обычно выявляли лучшее в людях Уэстфилда, но это было не так с Любовью и Удачей. Одетые в разнообразные костюмы явно неподходящего размера, формы и цвета, актеры были необъяснимо неуверенны в пьесе, которую они ставили много раз. Входы были пропущены, реплики забыты или перепутаны слишком быстро, а объекты недвижимости неуклюже перевернуты. Ни один из действующих лиц не поднялся выше своей компетенции. Лоуренс Фаэторн не вдохновлял, Барнаби Джилл казался тусклым, а Оуэн Элиас был странно не в духе. Даже надежный Ричард Ханидью, взявший на себя роль героини в парике и позаимствованном костюме, не смог поднять пьесу. Аудитория заволновалась.


Часть непреднамеренного юмора сыграла им на руку. Зрители, незнакомые с пьесой, тряслись от ликования, когда Джеймс Ингрэм по неосторожности ронял на пол чашу или когда Фрэнк Квилтер слишком рано выходил на сцену и сталкивался с уходящим Джорджем Дартом, совершенно неподходящим для всех трех отведенных ему небольших ролей. Однако те, кто видел комедию раньше, сочли ее разочаровывающей, и некоторые начали расходиться задолго до окончания представления. Сдержанные аплодисменты сообщили компании то, что она уже знала. Они потерпели неудачу.


Фаэторн почувствовал облегчение, оказавшись в безопасности труппы. Бросившись на скамейку, он обхватил голову руками. Николас подошел к нему.


‘Могло быть и хуже", - заметил он.


‘Да, ’ простонал Фаэторн, ‘ лорд Уэстфилд мог бы быть здесь и стать свидетелем нашего позора’.


‘Вы искупили свою вину в последнем акте’.


‘Это был страх, а не искупление, Ник. Мы должны были что-то сделать правильно, иначе они начали бы швырять в нас предметами. Как бы то ни было, оскорбления начали сыпаться’.


‘Мы возместим ущерб завтра’.


‘ Как? Играя Мальтийских рыцарей в этих позаимствованных костюмах? Он дернул себя за камзол. ‘ Кто-нибудь слышал о гордом рыцаре в таких остатках’ как эти?


Элиас услышал его. ‘ Ты не возражаешь, Лоуренс? ’ возмущенно спросил он. - Так получилось, что на тебе мое лучшее платье.


‘Это определенно было сшито не по мне, Оуэн. Это испортило мое выступление’.


‘Плохой актер винит во всем свой костюм’.


- И плохой знаток вкуса, который выбирает это как свой лучший камзол?


‘Я не позволю оскорблять себя", - драчливо предупредил Элиас.


‘ Отойди, Оуэн, ’ сказал Николас, отстраняя его. ‘ Он не хотел тебя расстраивать. Вина не в нашем гардеробе, а в том эффекте, который произвели на нас наши потери. Потерять Эдмунда было достаточно тяжело. То, что у нас украли выручку и разграбили наш гардероб, стало тяжелым бременем для всех нас. Завтра мы восстановим нашу репутацию. ’


"Наша репутация чего?’ - спросил Фаэторн. ‘Дураков и имбецилов? Ты видел, что там сегодня произошло? Мы все шатались по сцене, как безумные Джорджи Дротики.’


"Я сделал все, что мог, мастер Фаэторн", - кротко сказал Дарт.


Николас одарил его доброй улыбкой. ‘ Ты всегда так делаешь, Джордж. Спасибо тебе.


‘Это был тот идиот, которого вы назначили сегодня держать книгу", - заметил Фаэторн. ‘Представьте, насколько хуже было бы, если бы это случилось. Огонь и сера! Они бы с нас живьем содрали кожу за наши ошибки.’


‘Завтра мы исправимся’, - сказал Николас. "Оплакивая свои ошибки, мы ничего не добьемся. Мы должны стремиться исправить их’.


‘Как мы можем это сделать, если наш книгохранилище хочет нас покинуть?’


‘Я буду здесь. Даю тебе слово’.


‘По крайней мере, это хоть какое-то облегчение’.


- Ты заработаешь еще немного, если сегодня вечером пойдешь домой пораньше, ’ тихо посоветовал Николас. ‘ Мастер Джарролд сказал мне, как поздно ты вернулся прошлой ночью. Думаю, мы оба знаем причину. Фаэторн виновато посмотрел на него. - Как ты можешь осуждать других за то, что они сбиваются с пути, когда сам идешь тем же путем?


"Но я был так близок к победе", - прошептал Фаэторн.


‘Было бы правильно подавать такой пример другим?’


‘Нет, Ник. Меня справедливо упрекают. Жажда наживы ослепила меня ко всему остальному. Марджери никогда не должна узнать, иначе она навечно запрет меня в своей постели’.


‘Она ничего от меня не услышит’.


‘ И я тоже. ’ Он укоризненно поджал губы. ‘ О, я сожалею о том дне, когда Филомен Лавери приехала погостить в "Голове королевы". Он исказил все наши суждения.


‘Оставь его и его колоду карт позади. Он скоро уйдет’.


‘ И шурин Марджери тоже, слава богу. Боже милостивый! Зачем Джонатану понадобилось навещать нас сейчас, когда мы в полном отчаянии? Он - еще одна обуза на моей спине. Пусть возвращается в Кембридж и остается там.’


‘Я был рад наконец с ним познакомиться’.


‘Джонатан Джарролд? Этот человек - проявление скуки’.


‘Это не так", - сказал Николас, вспоминая, что ему рассказывали о Кембридже. ‘Я нашел его беседу очень поучительной’.


Он сбежал, чтобы присмотреть за демонтажем сцены и хранением костюмов и прочего имущества. Поскольку было позаимствовано так много одежды, он попросил Веггеса позаботиться о ней особенно тщательно. Николас следовал установленному распорядку, но он был нетерпелив, привязанный к своим обязанностям в "Голове королевы", когда хотел расследовать убийство. Пока он работал на людей Уэстфилда, его мысли были о Брайдуэлле.


Джозеф Бичкрофт все еще был встревожен. Он и его партнер находились в комнате в Брайдуэлле, которую они использовали как офис. Бичкрофт нервно барабанил пальцами по столу.


‘Откуда мы вообще знаем, что этот парень был актером?’ - спросил он. ‘Это было только предположение коронера. Оуэн Элиас с таким же успехом мог быть ткачом или портным’.


‘Нет", - сказал Олгрейв. ‘Доверьтесь коронеру. Вся его жизнь посвящена составлению суждений о характере. Он оценит человека, жив он или мертв. Если он выбрал этого человека в качестве актера, то я доверяю его слову.’


‘Но мы послали кое-кого навести справки в "Розе", и они вернулись с пустыми руками. Так было в двух театрах в Шордиче. Оуэна Элиаса там не было’.


‘Это все еще оставляет компанию, которая играет в Queen's Head’.


‘Нет, Ральф", - сказал Бичкрофт. ‘Я думаю, мы идем по ложному следу’.


‘Только потому, что ты не поговорил с привратником, как это только что сделал я’.


‘ Привратник?’


‘Да", - ответил Олгрейв. ‘Я рассудил, что если кто-то захочет узнать больше о нас и о том, как мы управляем Брайдуэллом, они постучатся в дверь. И это именно то, что сделал некий валлиец.’


‘Оуэн Элиас?’


‘Кажется, он не назвал своего имени, но заявил, что является двоюродным братом Хайвела Риса. Когда ему сказали, что парня уволили, он назвал имя Доротеи Тейт’.


Бичкрофт был встревожен. ‘Они приближаются к нам!’


‘Привратник ничего не выдал".


- В этом не было необходимости, Ральф. Они знают, что тот беспокойный валлиец был убит и сброшен в реку, и у них есть девушка, которая им помогает.


‘Ее голос не убедит ни один суд в стране’.


‘Возможно, если они предоставят доказательства, подтверждающие это’.


‘Как они могут это делать?’ - спросил Олгрейв с издевательским смехом. ‘Отведите нас в камеру пыток и вытяните из нас признания, как будто мы коварные паписты? Потому что без этого у них ничего нет.’


‘У них достаточно того, что выбивает мой желудок из колеи, я это знаю’.


‘Лекарство под рукой. Мы просто убираем Николаса Брейсвелла и девушку’.


‘ А что насчет этого другого человека, Оуэна Элиаса?


‘Он валлиец", - с усмешкой сказал Олгрейв. ‘Я отправлю его к его соотечественнику’.


Николаса Брейсвелла заставили ждать в офисе адвоката, пока Клитон не закончит разговор с клиентом. Владелец книги потратил время на изучение эскиза Брайдуэлла, который Энн Хендрик нарисовала под руководством человека, действительно побывавшего в этом заведении. Николас не знал, насколько точна была память Доротеи Тейт, но набросок дал ему представление об основном проекте здания с тремя внутренними двориками и причалом на берегу Темзы. Девушка отметила местоположение комнаты, где она спала, и зала, где проходил пир. Маленький крестик подсказал Николасу, где находятся личные покои Ральфа Олгрейва.


Генри Клитон появился из своего кабинета и проводил пожилую женщину до входной двери. Поздоровавшись с Николасом, он пригласил его в захламленную комнату, и они оба сели.


‘У меня все еще есть сомнения по этому поводу", - признался адвокат.


"Все, что вы делаете, - это даете советы, как вы бы давали их любому клиенту’.


‘Я бы никогда не стал призывать их нарушать закон, Николас’.


‘Я считаю, что работаю строго в рамках этого’.


‘Мировой судья может придерживаться противоположной точки зрения’.


‘Тогда я постараюсь не подниматься раньше часа", - с усмешкой сказал Николас. ‘Что у вас есть для меня, мастер Клитон?’


‘Только это’. Адвокат вручил ему судебный приказ. ‘Это бумага, которая отправит вас в Брайдуэлл, но запомните хорошенько: я могу просто провести вас внутрь заведения. Вам снова придется выбираться самому.’


‘ Я принимаю это. ’ Николас изучил формулировку судебного приказа. ‘ Это подделка? - спросил я.


‘Я бы никогда не опустился до такой вещи. То, что вы держите в руках, вполне подлинное. Мне это подарил мой друг, который сидит на скамейке запасных. Вы увидите, что там есть пробел, куда нужно вставить имя ", - сказал Клитон. "Если бы я заполнил это, я был бы виновен в подделке документов, и я отказался от этого’.


‘В любом случае, вы не будете знать, какое название использовать, потому что мне придется изобрести новое. Если меня отправят в работный дом как Николаса Брейсвелла, меня, вероятно, постигнет та же участь, что и Хайвела Риса. Они не должны знать, кто я такой. ’


‘Ты идешь туда как фальшивомонетчик’.


‘Только для того, чтобы выявить гораздо большую подделку", - сказал Николас. Джозеф Бичкрофт и Ральф Олгрейв притворяются честными людьми, занятыми достойным предприятием, но на самом деле они виновны в самых ужасных преступлениях. Я намерен сорвать с них личины.


‘Я опасаюсь за твою безопасность, Николас. Они злые люди’.


‘Тогда это зло должно быть открыто миру, и я могу сделать это, только встав с ними бок о бок. Мастер Олгрейв подсказал мне идею. Если бы я хотел знать, как управляется Брайдуэлл, сказал он мне, мне осталось бы только попасть туда в тюрьму.’


‘Это отдает тебя в их власть’.


‘Только если они узнают, кто я такой", - сказал Николас. ‘К тому времени, когда они это сделают, будет слишком поздно. А теперь, мастер Клитон, научите меня, как это делается. Какова правильная процедура, когда бродяга осуждается в суде?’


С некоторой неохотой адвокат рассказал ему то, что он хотел услышать, описав процесс с момента ареста бродяги до его передачи в Брайдуэлл. Хотя он и предупредил Николаса об опасности, последнего это нисколько не остановило. Он был непреклонен в том, что, каковы бы ни были связанные с этим риски, кто-то должен был ответить за убийство Хайвела Риса и изнасилование Доротеи Тейт. Когда инструктаж закончился, Клитон проводил его до входной двери.


‘ Вы удачливый человек от природы? - сказал он.


‘Почему ты спрашиваешь?’


‘ Потому что удача - это то, что тебе понадобится, когда ты окажешься в Брайдуэлле.


Николас задумался. Оглядываясь назад, он не видел ничего, кроме непрерывного потока неудач, кульминацией которых стало неудачное выступление в "Голове королевы" в тот день. Подобно тем, кого заманили за карточный стол, он был вовлечен в азартную игру. Разница заключалась в том, что ему предстояло потерять гораздо больше, чем свои деньги.


‘ Мне полагается немного удачи, мастер Клитон, ’ сказал он.


‘Тогда я надеюсь, что ты поймешь это, мой друг’.


Николас попрощался и сел на лошадь, которую оставил привязанной снаружи. Он намеревался нанести визит Эдмунду Худу, и самым прямым способом было проехаться по Чипсайду. Но разговор с Джонатаном Джарролдом внезапно всплыл в его памяти и пробудил любопытство. Поскольку в его распоряжении была лошадь, он мог отправиться гораздо более длинным маршрутом без слишком большой потери времени. Соответственно, он пустил животное рысью и направился в сторону Корнхилла, размышляя, сможет ли он указать жилье, в которое Майкл Грамматикус почему-то никогда не приглашал гостей.


Корнхилл был самым высоким холмом в городе, местом расположения древнего зернового рынка, давшего ему название, и местом, где позорный столб и склады редко бывали необитаемыми. Ранний вечер не уменьшил суеты. Когда Николас рысью двигался по главной улице, ему приходилось пробираться мимо экипажей, повозок, верховых всадников и пеших толп. Покачивая головой взад-вперед, он внимательно рассматривал объекты недвижимости по обе стороны дороги и был впечатлен их размерами и состоянием обслуживания. Если драматург проживал в Корнхилле, то ему не нужно было стесняться своего адреса.


Николас ехал дальше, пока не достиг большого дома, который с почти агрессивной легкостью возвышался над окружающими его зданиями. Он решил, что это, должно быть, дом богатого торговца или ведущего политика. Ее владелец не пользовался бы популярностью у тех, кто жил в коттедже прямо напротив, потому что в них было затемнено освещение. Действительно, хотя был еще ранний вечер, в окнах коттеджа горели свечи. Взглянув на окно на втором этаже, Николас понял, что его путешествие было не напрасным. Гусиное перо в руке, фигура склонилась над столом. Хотя Николас мог видеть мужчину только в профиль, он узнал в нем Майкла Грамматикуса.


Недалеко от коттеджа он придержал лошадь и оглянулся через плечо, раздумывая, стоит ли ему навестить драматурга. Уверенный, что мужчина будет работать над новыми сценами, чтобы найти способ удовлетворить всех женщин, он решил, что было бы неразумно прерывать его, и он подозревал, что Грамматикус будет смущен неожиданным визитом. Николас развернул лошадь. Он уже собирался скакать обратно с холма, когда увидел еще одну знакомую фигуру. Мужчина галопом приближался к нему на гнедой кобыле. Прежде чем он добрался до Николаса, он остановил животное и спешился перед коттеджем, где работал Грамматикус. Почти сразу же появился слуга, чтобы позаботиться о лошади и отвести ее в конюшню позади дома. Мужчина, тем временем, вошел в коттедж с хозяйской важностью.


Это был доктор Эммануэль Зандер.


Когда сцену разобрали и убрали, возможно, исчезли все следы актеров, но не самого представления. Двор, в который были набиты зрители, был завален выброшенной едой и другим мусором. Одной из многочисленных задач Леонарда было подмести двор метлой, чтобы на следующий день, когда публика заполнит его, он был относительно чистым. Это была одинокая и однообразная работа, но он выполнял ее со своим обычным рвением, используя свои силы, чтобы собрать все в огромную кучу, которую он мог погрузить в свою тачку. Когда Леонард ритмичными движениями смахивал пыль, в воздух поднялся небольшой дождик пыли. Он не видел человека, который вошел во двор.


‘Одну минуту, друг", - сказал незнакомец. ‘Ты здесь работаешь?’


‘Да, сэр", - сказал Леонард, останавливаясь, чтобы опереться на свою метлу.


‘Тогда вы бы знали о компании, которая здесь выступает’.


‘ Люди Уэстфилда, лучшие актеры Лондона. И я часть труппы, сэр, потому что подметаю за ними. Леонард оглядел двор. "Этот беспорядок был устроен сегодня днем во время "Любви и удачи’ .


‘Вы знаете кого-нибудь из актеров?’


‘Знаете их, сэр? Да что вы, я дружу со всеми без исключения’.


Незнакомец, маленький, похожий на хорька мужчина лет тридцати, подошел ближе.


‘ Среди них был бы парень по имени Оуэн Элиас? - спросил он.


‘Да, они бы так и сделали. Оуэн - один из лучших из них’.


‘Пламенный валлиец, как я слышал’.


Леонард усмехнулся. ‘ Тогда ты не ослышался. Оуэн никому не позволит себя унизить. Если встретишь его в пивной, не забудь отнестись к нему с уважением, иначе он наверняка тебя побьет. Он посмотрел на мужчину сверху вниз. ‘ Какое у тебя к нему дело?


‘Человек, которого я действительно ищу, - сказал незнакомец, - это его друг, который может иметь, а может и не иметь никаких дел с людьми Уэстфилда. Вы когда-нибудь слышали о некоем Николасе Брейсвелле?’ Леонард расхохотался. ‘ Что я такого сказал, что тебя разозлило?


‘Любой, кто знает людей Уэстфилда, узнает Ника Брейсвелла, сэр’.


‘Почему?’


‘Потому что он объединяет их всех", - гордо сказал Леонард. ‘Ник - мой лучший друг в компании. Он их главный бухгалтер’.


Оуэн Элиас жонглировал тремя яблоками и заставлял их вращаться в воздухе. Однако, как только Худ зааплодировал ему, он потерял концентрацию и не рассчитал время. Все три яблока упали на пол. Худ наклонился, чтобы поднять их.


‘Нет, нет, Эдмунд", - сказал Элиас. ‘Я уронил их, поэтому я должен их подобрать’.


‘Это была моя вина, что они упали на пол’.


‘Меня не следовало так легко отвлекать. Именно Барнаби научил меня жонглировать. Он может одновременно подбрасывать в воздух пять яблок, и им никогда не грозит опасность упасть’. Он собрал фрукты и переложил их в вазу. ‘Вы сами можете судить, что это доказывает’.


‘У Барнаби руки проворнее, чем у тебя".


Элиас грубо рассмеялся. ‘ Многие молодые люди научились этому.


После долгого дня без посетителей Худ почувствовал облегчение, когда валлиец зашел к нему, но был огорчен, услышав о катастрофическом выступлении "Любви и удачи" в тот день. Худ чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы встать с постели и одеться, но к вечеру он устал. Элиас делал все возможное, чтобы развлечь своего друга выходками и анекдотами. Они оба были рады, когда к ним присоединился Николас Брейсвелл.


‘Я уже начал думать, что мои друзья забыли меня", - сказал Худ.


‘ Мы никогда не смогли бы этого сделать, ’ пообещал Николас. ‘ Оуэн, должно быть, рассказал вам о наших сегодняшних невзгодах. Мы едва справились с постановкой.’


‘Я должен был быть там и помочь тебе’.


‘Нет, пока ты все еще нездоров", - сказал Элиас. ‘Но что это я слышал о Майкле Грамматикусе, который украл у тебя твою пьесу?’


‘Это совсем не тот случай, Оуэн’.


‘Нет’, - сказал Николас. ‘Он просто пишет пару сцен, чтобы посмотреть, сможет ли он уловить голос Эдмунда. Майкл считает, что с таким же успехом он может работать и в комедии.’


‘Как?’ - удивился Элиас. ‘Комедия - это смех, и я никогда не видел, чтобы парень разбил себе лицо. Я видел более счастливые лица на плите в морге’.


Николас бросил на него укоризненный взгляд. По предварительной договоренности они договорились ничего не говорить о Брайдуэлле в присутствии Худа и не беспокоить его подробностями того, что там происходило. Элиас виновато пожал плечами в адрес книгохранилища. Через несколько минут он попрощался со своими друзьями и ушел. Оставшись с ним наедине, Николас смог поближе рассмотреть Худа.


‘Как ты сейчас себя чувствуешь, Эдмунд?’


‘Утром, когда я принимаю лекарство, я чувствую себя хорошо, а после обеда меня клонит в сон. Лекарство снова приводит меня в чувство ближе к концу дня, но я не могу бодрствовать допоздна.’


‘Значит, существует определенная схема?’


‘О, да. Доктор Зандер сказал, что будет’.


‘Он заходил к тебе сегодня?’


‘Пока нет, - сказал Худ, ‘ но он обещал прийти сегодня или завтра. Меня беспокоят его частые визиты. Это, должно быть, обходится Майклу в очень большие деньги, но он и слышать не хочет о том, чтобы я оплачивал счета. Удивительно, что его и сегодня здесь не было, хотя он предупредил меня, что придет, только когда закончит сцену для моей комедии.’


‘Майкл когда-нибудь упоминал при тебе своего друга по имени Стивен Рэгби?’


‘Нет, он так редко говорит о себе’.


‘Он рассказывал вам что-нибудь о своем пребывании в Кембридже?’


"Очень мало, Ник, за исключением того, что он был рад сбежать от этого’.


‘Почему ученый должен хотеть сбежать из места получения учености?’


‘Он жаждет волнения, которое может предложить только театр’.


‘Сегодня это доставило нам неподобающее волнение’, - сказал Николас. "У нас и раньше были неудачи, но ничто не сравнится с сегодняшним парадом несчастных случаев. Мы сильно подвели нашу аудиторию, Эдмунд’.


‘Оуэн подвергся еще более резкой критике, чем эта’.


‘Если бы Майкл был там, он бы усомнился в том, что у нас есть талант к комедии’.


‘Только одна вещь могла удержать его подальше от "Головы королевы", - сказал Худ. ‘Должно быть, он сочиняет эту новую сцену для моей новой пьесы’.


Николас подумал о том, что он видел ранее: Грамматикус склонился над своей работой, в то время как кто-то фамильярно вошел в коттедж, как будто он был его владельцем. Он также вспомнил, что именно драматург бросился за врачом, когда Худу стало плохо во время репетиции "Падения Цезаря". Николас пришел к внезапному решению.


‘Я приведу к тебе кого-нибудь еще, Эдмунд", - сказал он.


‘Но доктор Цандер - мой врач’.


‘Нам нужно другое мнение’.


‘Мы уже слышали это от доктора Райма’.


‘Третья пара глаз не причинит вреда’.


‘Доктору Зандеру будет очень больно, если мы обратимся к кому-то другому, Ник’.


‘Тогда мы должны быть уверены, что ничего ему не скажем", - сказал Николас.


Три бокала канареечного вина заставили Лоуренса Фаэторна почувствовать себя намного лучше о себе и компании, которой он руководил. Сидя в пивной с Барнаби Джиллом и несколькими другими посетителями, он почувствовал себя почти достаточно сильным, чтобы вернуться домой и провести скучный вечер с Джонатаном Джарролдом.


‘Странно то, ’ размышлял Джилл, - что репетиция прошла намного лучше, чем само представление. Нам следовало пригласить на это зрителей’.


‘Так получилось, что у нас была аудитория в один человек’, - сказал Фаэторн. ‘Шурин Марджери приехал к нам из Кембриджа, и дом наполнился затхлым запахом старых книг. Ему понравилось то, что он увидел на репетиции, поэтому он передаст любезный отчет своей жене.’


‘Сегодня днем мы не получили никаких добрых отзывов, Лоуренс’.


‘Я виню тебя за это’.


Джилл сразу вспыхнул. ‘ Я! Я был спасением компании.


‘Только не тогда, когда ты упал на задницу посреди джиги’.


‘Это из-за костюма. Он был мне слишком велик’.


‘Костюм был подходящего размера, Барнаби. Ты был слишком мал для него’.


‘Я требую права быть должным образом одетым на сцене’, - сказал Джилл, поднимаясь на ноги. ‘Как я могу танцевать, когда на мне такие бриджи, которые сбивают меня с ног?" Найди мне что-нибудь подходящее, или я завтра вообще не буду играть.’


Фаэторн злобно ухмыльнулся. ‘ Мы вознесем благодарственную молитву.


Но Джилл не уловил колкости, которая уже вырвалась. Фаэторн осушил свою чашку и подумал о том, чтобы уйти. К нему неторопливо подошел Адам Кроумере.


‘Мы ничего не нашли, Лоуренс", - сказал он с сожалением. "Я обыскал здесь каждую комнату, и нет никаких признаков твоего гардероба. Он уже может быть за много миль отсюда’.


"Значит, в кои-то веки Ник ошибся’.


- Боюсь, что так. ’ Он толкнул Фаэторна локтем. ‘ Мы увидимся с тобой снова сегодня вечером, Лоуренс?


‘Нет, Адам. Я покончил с этим’.


‘Но ты можешь вернуть все, что потерял. Именно это я и сделал прошлой ночью’.


‘Да", - печально сказал Фаэторн. "Я наблюдал, как ты это делаешь’.


‘Удача, несомненно, изменит мне сегодня вечером. Почему бы не выяснить?’


‘Нет никакого удовольствия смотреть, как кто-то отбирает у меня деньги. С таким же успехом я мог бы бросить их в Темзу, чем рисковать ими при выпадении карты’.


- Но тебе понравилась игра, ’ напомнил ему Кроумере. ‘ Я видел это по твоему лицу. У тебя участился пульс. Мастер Лавери скоро уедет, ’ добавил он. ‘ Пойдем сейчас, или ты потеряешь возможность отомстить мне. Меня тоже не будет.


Фаэторн был обеспокоен. ‘ Ты, Адам? Но ты лучший хозяин, который когда-либо был в "Голове королевы". Мы хотим, чтобы ты остался навсегда.


Остальные за столом выразили свое согласие. Кроумере поклонился.


‘Благодарю вас всех, - сказал он, - но, увы, я не владелец гостиницы. Александр владеет, и письмо, которое я получил сегодня, ясно показало это’.


‘Почему?’ - встревоженно спросил Фаэторн. ‘Что он говорит?’


- Похоже, его брат умер во сне. Александр пробудет в Данстейбле до похорон, а затем в спешном порядке вернется в Лондон. Он обвел взглядом сидящих за столом с добродушной улыбкой. ‘Скоро твой старый домовладелец снова будет в седле’.


Глава Одиннадцатая


Еще один день никак не успокоил расшатанные нервы Доротеи Тейт. Она все еще была очень встревожена и постоянно испытывала угрызения совести. Хотя Энн Хендрик делала все возможное, чтобы занять девочку, ей не удалось отвлечь ее надолго. По мере того как приближался вечер и в доме зажигались первые свечи, Доротея оставалась беспокойной и несчастной. Две женщины сидели в гостиной. Энн шила платье.


‘ Где Николас? ’ спросила Доротея, поднимаясь на ноги.


‘ Он скоро снова вернется.


‘ Я молюсь, чтобы с ним не случилось ничего предосудительного.


- Ник может сам о себе позаботиться, ’ сказала Энн, отрываясь от шитья. ‘ Не бойся за него, Доротея.


‘Но люди, которые управляют Брайдуэллом, так опасны. Они не остановятся ни перед чем’.


‘Тем больше причин привлечь их к ответственности’.


‘Что может сделать один человек против них и смотрителей работного дома?’


‘Посмотрим’.


‘Я боюсь за его безопасность, Энн’.


‘Это вполне естественно’.


- Я уже потеряла одного дорогого друга, ’ сказала Доротея. ‘ Мне бы не хотелось потерять еще одного.


‘Я рад, что ты видишь в Нике друга. Когда он впервые привел тебя сюда, у тебя были серьезные сомнения на его счет. Ты боялась, что он пытается сбить тебя с пути истинного’. Энн нежно улыбнулась. ‘ Ник никогда бы так не поступил.


‘Я знаю. Он такой добрый человек. Но я беспокоюсь о нем — и ты тоже’.


‘Я?’


‘Да, Энн", - сказала она. ‘Я наблюдала за тобой весь вечер. Ты притворяешься спокойной и собранной, но каждый раз, когда слышишь лошадиный топот на улице, поднимаешь глаза на дверь. Я думаю, ты волнуешься не меньше меня.’


‘Я бы хотел, чтобы он вернулся домой, я признаю это’.


‘Видишь? Ты называешь это его домом, а не жилищем’.


- Ник для меня больше, чем жилец, ’ осторожно сказала Энн. ‘ Он близкий друг. Вот почему он знал, что я приму тебя и позабочусь о тебе. ’ Она закончила шитье и показала платье. ‘ Вот и мы. Надень это завтра. Это мое старое платье, которое я собиралась выбросить, но вместо этого заштопала.’


Доротея забрала у нее платье. ‘ Спасибо тебе, Энн.


‘Примерь это’.


‘Я вижу, что она подходит", - сказала девушка, прижимая ее к себе. ‘Я никогда не носила ничего более красивого, чем это. Вы такой щедрый’.


‘ Было время, когда я была достаточно стройной, чтобы носить это, ’ задумчиво сказала Энн, ‘ но, увы, не больше. Я бы предпочел, чтобы это было у тебя. - Она увидела раскаяние на лице Доротеи. ‘Что-то не так?’


‘ Да, ’ ответила девушка. ‘ Интересно, что я такого сделал, чтобы заслужить это?


‘ Тебе нужна помощь. Было бы жестоко отказать тебе.


‘ И все же именно так поступали все остальные. Мы с Хайвелом несколько дней просили милостыню на улицах, и большинство людей проходили мимо, даже не замечая нас. Некоторые из тех, кто это сделал, плевали в нас или обзывали мерзкими именами. Лондон - жестокий город.’


‘ Некоторые люди могут быть очень эгоистичными, ’ печально согласилась Энн.


- Если бы только Хайвел мог дожить до того, чтобы наслаждаться всем этим, ’ сказала Доротея, оглядывая комнату. ‘ Носить чистую одежду, есть хорошую еду и иметь крышу над головой. Несправедливо, что он должен быть у меня, пока он лежит мертвый в морге.’


"Не смотри на это с такой точки зрения, Доротея’.


‘Но я должен. Я все еще чувствую себя такой виноватой за то, что с ним случилось’.


‘Без причины’.


‘Он пришел мне на помощь", - с чувством сказала Доротея. ‘Когда мастер Бичкрофт отчитывал меня, Хайвел напал на него и повалил на землю. Вот почему они убили его. Это было из-за меня. И я боюсь, что они сделают то же самое с Николасом. Останови его от поездки в Брайдуэлл, ’ взмолилась она, подходя к Энн. ‘Пожалуйста, остановите его. Я не хочу, чтобы его кровь была еще и на моей совести’.


Доктор Джон Мордрейк снял пробку с крошечной бутылочки и понюхал ее. Это был крупный мужчина, чье лицо и тело пострадали от разрушительного воздействия времени. Его длинные, гладкие серебристо-седые волосы сливались с растрепанной бородой. На нем была просторная черная мантия, черные туфли с пряжками и большая золотая цепь, спускавшаяся до груди. Астролог, алхимик, волшебник, провидец и королевский врач, он излучал странную силу. Николас Брейсвелл подружился с ним много лет назад и не раз обращался к нему. На этот раз он привел Мордрейка, чтобы тот осмотрел Эдмунда Худа.


Сидя на кровати в ночной рубашке, пациент наблюдал за происходящим с некоторым трепетом. Он опасался, что доктор Цандер может нанести вечерний визит на дом и застать его за очередным медицинским заключением. Видя его беспокойство, Николас ободряюще улыбнулся ему. Он хотел, чтобы драматурга лечил врач, который не был так тесно связан с Майклом Грамматикусом. Некоторые люди считали Мордрейка шарлатаном, другие осуждали его как некроманта, но Николас полностью верил в него. Он повернулся, чтобы посмотреть, как старик окунул палец в флакон, затем попробовал лекарство на кончике языка. Удовлетворенно хмыкнув, Мордрейк отставил бутылку в сторону. Он потянулся за одной из свечей и поднес пламя поближе к лицу Худа, перемещая его так, чтобы тот мог детально рассмотреть.


‘Высуньте язык, сэр", - приказал он.


‘Да, доктор Мордрейк", - сказал Худ, повинуясь.


Старик внимательно осмотрел ее. ‘ Вы не чувствуете боли? Худ покачал головой. Мордрейк ощупал шею пациента с обеих сторон. ‘ Железы не опухли?


‘Только поначалу, когда у меня была лихорадка’.


‘Что ты ел?’


‘Много фруктов", - сказал Худ, указывая на вазу. ‘Это посоветовал доктор Зандер’.


Мордрейк выбрал яблоко, откусил от него большой кусок, затем вынул изо рта. Он понюхал его и остальное яблоко, прежде чем положить то и другое на стол.


‘Мне нужно взглянуть на вашу воду, мастер Худ’.


‘Ночной горшок под кроватью. Его не выносили’.


‘Хорошо", - сказал Мордрейк, с некоторым трудом опускаясь на колени и извлекая ночной горшок. ‘Если позволите, я возьму образец’.


Откуда-то из кармана своей мантии он достал каменную бутылку и откупорил ее, прежде чем наполнить мочой. И снова диагноз поставил его нос. Закупорив бутылку, он сунул ее обратно в карман и задвинул ночной горшок под кровать. Николас шагнул вперед, чтобы помочь ему подняться.


‘ Спасибо тебе, Николас, ’ сказал Мордрейк, тяжело опираясь на его руку. ‘Я могу вылечить чуму, оспу и потливость, но мне еще предстоит найти средство от старости’.


‘Ты думаешь, что сможешь вылечить Эдмунда?’ - спросил Николас.


‘Без сомнения’.


Худ был воодушевлен. ‘Это обнадеживающие новости, доктор Мордрейк’, - сказал он. ‘Сколько времени это займет? Доктор Зандер сказал, что это займет несколько недель, возможно, даже дольше’.


‘ Отдай себя в руки этого самозванца, ’ предупредил Мордрейк, подняв длинный палец, ‘ и ты можешь никогда не выздороветь. Ты не страдаешь никакой болезнью, мастер Худ.


‘Нет? Тогда что со мной не так?’


‘Вас травят’.


У Марджери Фаэторн закончился запас извинений. Ожидая, что ее муж вернется, чтобы провести время со своим гостем, она была огорчена тем, что снова осталась одна в Шордиче со своим шурин. У них всегда были непростые отношения. На ее вкус, Джонатан Джарролд казался ей слишком мягким и скромным, в то время как он был явно напуган ее силой. Оставшись наедине с Марджери в комнате, он почувствовал себя застенчивым и неполноценным, и он был бесконечно благодарен судьбе за то, что женился на более тихой из двух сестер. Поскольку она мало интересовалась книгами, а еще меньше этим конкретным книготорговцем, Марджери было мало что ему сказать. Их разговор перемежался долгими паузами.


‘ Лоуренс скоро вернется, ’ повторила она в пятнадцатый раз.


‘ Я хочу поздравить его с выступлением на репетиции.


‘ До тех пор, пока ты не упомянешь о сегодняшнем дне. По словам учеников, это было печальное дело. Это привело бы Лоуренса в холерическое настроение.’


‘Сегодня утром он был не очень весел", - вспоминал он с застенчивой улыбкой. ‘ Как он орал на своих актеров! Я никогда не слышал таких проклятий.


‘Он всегда наступает им на пятки", - сказала Марджери.


‘ Поставить пьесу сложнее, чем я себе представлял. Это первый раз, когда я стал свидетелем репетиции, и это открыло мне глаза. У Лоуренса самого был прекрасный голос, как и у Барнаби Джилла, клоуна. Я помню, что видел его в Кембридже.’


‘ С кем еще ты познакомился? Ник Брейсвелл, осмелюсь предположить.


‘О, он был очень полезен", - сказал Джарролд. ‘ Это было еще одно откровение. Я думал, что держатель для книг просто подсказал актерам, но этот сделал гораздо больше. Он даже говорил людям, куда двигаться и стоять на сцене.’


Она нежно улыбнулась. ‘ Ник - настоящее сокровище.


‘Это он рассказал мне о Майкле Грамматикусе. Я знал его в Кембридже’.


‘Был ли он там оживленнее? Лоуренс говорит, что этот парень такой угрюмый’.


‘Я думаю, что Майкл все еще оплакивает смерть своего друга’.


Снова повисла напряженная тишина. Марджери с надеждой навострила уши, услышав на улице топот лошади, но она трусила мимо дома. Она откинулась на спинку стула с раздраженным ворчанием. Джарролд примостился на краешке стула, сознавая, что его присутствие раздражает ее, но не в силах найти слов, чтобы расположить к себе. Даже когда она была самой спокойной, он опасался Марджери. Когда она кипела, как сейчас, от едва сдерживаемого гнева, он находил ее просто ужасающей. Мысль о том, чтобы делить постель с таким термагантом, заставила его содрогнуться. Джарролд почувствовал, что его сожрут заживо.


Чувствуя, что настала его очередь начать дальнейший разговор, он вернулся к фразе, которую она уже произносила снова и снова.


‘Лоуренс скоро вернется", - сказал он.


Марджери взорвалась. - Где, во имя всего Святого, находится этот негодяй? - взвыла она.


Лоуренс Фаэторн наблюдал из угла, как Филомен Лавери сдает карты. Все еще не оправившись от известия о возвращении Марвуда, Фаэторн выпил слишком много вина, чтобы устоять перед красноречием хозяина. Адам Кроумере привел его в комнату, где трое гостей играли в карты с Лавери. Хозяин посоветовал Фаэторну понаблюдать, пока он займет свободный стул за столом. Вскоре стало ясно, что полоса везения Кроумера закончилась. Раз за разом он проигрывал партию, но каким-то образом сохранял хорошее настроение.


‘Я уйду, - сказал он со смешком, - пока у меня еще достаточно денег, чтобы прокормиться. Займи мое место, Лоуренс’, - пригласил он. ‘Ты справишься не хуже меня’.


Фаэторн покачал головой. ‘ Я больше не буду играть.


‘ Одна игра, ’ предложил Лавери, собирая карты. ‘ Только одна игра.


‘Одно всегда ведет к другому’.


‘Нет, если ваша воля достаточно сильна, мастер Фаэторн’.


‘Моя воля подобна железу", - хвастался другой.


‘Тогда ты можешь сыграть в одну игру и уйти’.


‘Да’, - сказал Фаэторн. ‘Я мог бы, если бы захотел’.


‘ Докажи это, ’ уговаривал Лавери. ‘ Садись на свободный стул.


Фаэторн с явными опасениями опустился на сиденье. Лавери раздал карты всем игрокам. Кроумере стоял прямо за Фаэторном, пока актер изучал свои карты. Увидев, что досталось актеру, хозяин квартиры хихикнул.


‘Молодец, Лоуренс", - сказал он, похлопав его по спине. ‘С этими картами, я думаю, ты наконец выиграешь. Я говорил тебе, что удача тебе изменит’.


Майкл Грамматикус все еще сидел, склонившись над своим столом, когда в комнату вошел слуга, чтобы сообщить ему, что у него посетитель. Драматург был озадачен и встревожен. Мало кто в Лондоне даже знал, где он остановился. Когда он услышал, что звонивший - Николас Брейсвелл, он несколько расслабился, но был далеко не рад вторжению. Он велел слуге привести посетителя наверх, затем снова опустил взгляд на сцену, над которой так долго работал. Когда Николая ввели, Грамматикус сдержанно приветствовал его.


‘Я знаю, зачем вы пришли", - сказал он, вставая со стула. "Эдмунд послал тебя пожурить меня за то, что я не зашел к нему сегодня, но я обещал сначала закончить эту сцену для его пьесы’.


‘Сколько ты написал?’ - спросил Николас.


‘Слишком много. На самом деле достаточно, чтобы создать три сцены, но ни одна из них не достойна того, чтобы показывать ее кому-либо еще". Он безнадежно развел руками. ‘Возможно, у меня все-таки нет таланта к комедии’.


‘В чем, по-твоему, заключается твоя сильная сторона как автора, Майкл?’


‘Мое чувство драмы, Ник. Я верю, что у меня есть чутье на конфликты’.


‘ У тебя есть на что-то наметанный взгляд, ’ признал Николас, ‘ хотя я пока не уверен, на что именно. Но простите меня за то, что звоню так поздно вечером. Мне было важно увидеть тебя.


"Это имеет отношение к Осаде Трои?"


‘Да, это так’.


‘Я знал, что Лоуренсу потребуются дополнительные изменения’.


- Это не имеет никакого отношения к Лоуренсу, скорее к его жене Марджери. Вы знали, что ее сестра живет в Кембридже?


‘ Нет. Почему я должен?’


‘Потому что ее шурин - ваш знакомый, некто Джонатан Джарролд’.


‘ Книготорговец? Да, я хорошо знаю мастера Джарролда. У него хороший запас.


- Он гостит в Лондоне, ’ сказал Николас, ‘ и случайно оказался сегодня утром на нашей репетиции. Мы долго разговаривали. Мастер Джарролд был удивлен, узнав, что вы стали драматургом. Это всегда было мечтой вашего друга, Стивена Рэгби.’


Грамматикус напрягся. ‘ Зачем ты пришел сюда, Ник?


"Чтобы выяснить, кто на самом деле написал "Падение Цезаря".


‘Это сделал я!’ - вызывающе ответил другой.


"А как же Осада Трои?"


‘Каждое слово здесь принадлежит мне’.


‘Эпилог, несомненно, был написан вами", - согласился Николас. ‘Вот почему вам потребовалось так много времени, чтобы закончить его, не так ли? И вот почему это такое скудное дополнение к богатой драме. Именно Эпилог заронил в мой разум первое семя сомнения, Майкл.’


‘Если это не сработает, - сказал Грамматикус, - я напишу новую, получше’.


‘У тебя действительно есть навык делать это?’


‘Ты же знаешь, что у меня есть!"


"Что я знаю, так это то, что "Осада Трои" была впервые написана на греческом Стивеном Рэгби. Каждое ее слово может быть вашим, но только в том смысле, в каком вы его перевели’.


"Я работал над пьесой со Стивеном", - настаивал другой. ‘Я был соавтором’.


‘Приписываю заслуги чужому гению", - сказал Николас, указывая на листы пергамента на столе. "Как ты пытаешься поступить с Способом удовлетворить всех женщин. Твой друг был мертв и не смог остановить тебя, но Эдмунд Худ все еще жив. Итак, вам пришлось сделать его беспомощным.’


Грамматикус был потрясен. ‘ О чем ты говоришь? Я люблю Эдмунда.


‘Нет, Майкл. Ты всего лишь любишь и жаждешь положения, которое он занимает’.


‘Он всегда был моим источником вдохновения’.


- Так вот почему вы с доктором Зандером сговорились отравить его? ’ спокойно спросил Николас. - Я удивлялся, почему вы так неохотно пускали кого бы то ни было к себе домой. Мы бы обнаружили, что вы с доктором спали под одной крышей. Это также объясняет, почему вы оплачивали счета и покупали всю еду Эдмунду. Ты никогда не заботился о нем, Майкл, только следил за тем, чтобы он не выздоровел.’


"Он поправлялся’, - утверждал драматург. ‘Эдмунду с каждым днем становилось все лучше. Ты это видел, Ник. Это произошло благодаря лекарству, которое прописал доктор Райм. Или ты обвиняешь его в том, что он тоже в сговоре с нами?’


‘Нет, не знаю. Вызвать второго врача было хитрой уловкой. Это навело меня на мысль, что болезнь Эдмунда была настоящей. Когда я случайно узнал, что вы и доктор Зандер живете в одном коттедже, ‘ сказал Николас, ’ у меня возникли подозрения. Я решил узнать мнение третьей стороны о состоянии Эдмунда. Грамматикус начинал волноваться. ‘ Полагаю, вы слышали имя доктора Мордрейка?


Другой мужчина сглотнул. ‘ Доктор Джон Мордрейк? Королевский врач?


‘ Тот самый. Он мой друг, и, поскольку я смог оказать ему услугу, когда мы путешествовали по Богемии, он чувствовал себя у меня в долгу. Этот долг, ’ объяснил Николас, надвигаясь на него, ‘ был щедро выплачен. Лекарство, которое принимал Эдмунд, является противоядием от яда.


‘Так нам сказал доктор Райм’.


‘Да, - сказал Николас, - но он не знал, что вы с самого начала поставляли яд. Сначала ты поставил Эдмунда на колени, а затем ослабил его, день ото дня подкармливая все большим количеством яда.’


‘Нет, нет!’ - воскликнул другой. ‘С какой стати я должен это делать?’


Николас указал на стол. ‘ Вот твой ответ, Майкл. Ты хотел наложить лапы на работу Эдмунда и узурпировать его положение. Противоядие, возможно, немного оживило его, но вы помешали его выздоровлению, добавив больше яда во фрукты и в бульон, который вы принесли для него.’


- Я боготворил этого человека, Ник. Я ни за что на свете не причинил бы ему вреда. Он направился к двери. ‘ Позволь Эммануэлю объяснить тебе это. Он убедит вас, что мы действовали из лучших побуждений.’


Грамматикус вышел и загрохотал вниз по лестнице. Николас подошел к столу, стоящему в собственном круге света. Листы пергамента уже были покрыты словами, но без особого эффекта. Прочитав "Одну попытку создания новой сцены", Николас обнаружил скудость ума и слабый юмор. Очевидно, что потенциальный автор нашел способ удовлетворить всех женщин.


Дверь снова распахнулась, и Грамматикус вернулся с доктором Цандером под локоть. Поскольку они находились в самом темном конце комнаты, Николас мог видеть их только в тени. Зандер пылал праведным негодованием.


‘Что это я слышу?’ - требовательно спросил он. ‘Вы вызвали врача за моей спиной, когда я был нанят для лечения пациента? Это непростительно’.


- Это было необходимо, ’ ответил Николас. ‘ Доктор Мордрейк разоблачил вас обоих.


‘Мордрейк! Ha! Этот старый дурак никакой не врач. Он безумный алхимик, который верит, что может превращать неблагородный металл в золото.’


‘ Ее Величество считает нужным оставить его у себя, доктор Зандер. Можете ли вы претендовать на эту честь?


‘Я оспариваю вывод Мордрейка’.


- Тогда давайте вызовем четвертого и пятого врачей, чтобы они осмотрели Эдмунда, ’ сказал Николас. ‘ Они обнаружат только то, что сделали доктор Райм и доктор Мордрейк. Пациента отравили, чтобы держать подальше от людей Уэстфилда.’


Зандер топнул ногой. ‘ Ты смеешь оскорблять мою репутацию?


У вас больше нет репутации. Прежде чем я закончу, я увижу вас обоих за решеткой за это. Вы подвергли моего друга ужасному испытанию, чтобы удовлетворить свои собственные замыслы. Боже мой! ’ воскликнул Николас. ‘ Ты мог бы убить его.


‘Мы бы никогда этого не сделали’, - настаивал Грамматикус. "Я клянусь в этом’.


‘Помолчи, Майкл", - сказал Зандер.


‘Нет, Эммануэль. Какой в этом смысл? Он слишком много знает’.


‘Ни в чем не признавайся, парень. У него нет доказательств’.


‘У меня достаточно доказательств", - сказал Николас. ‘На том столе есть еще больше. Майкл был унижен. Он не Эдмунд Худ, и, похоже, он также не Стивен Рэгби. Грамматикус опустил голову. - Кто же написал эти пьесы, Майкл?


‘Это сделал Стивен", - признался другой.


‘Написал их и перевел?’


‘Да, Ник. Но я помогал ему на каждом шагу. Я просто хотел сохранить память о нем, представив произведение Стивена на лондонской сцене’.


‘Тогда почему бы не оставить его имя в пьесах?’


‘Потому что они были завещаны мне. Разве ты не видишь? Они были моими ’.


‘Послушай", - сказал Зандер, меняя тон. ‘Есть выход из этой прискорбной дилеммы. То, что мы сделали, было неправильно, я признаю это, но в этом не было злого умысла. Почему, ’ добавил он с натянутым смехом, - мы оставили Эдмунда Худа в живых, чтобы он написал еще один день. Не разрушайте амбиции Майкла подобным образом. Позвольте поставить его новую пьесу.


- Да, ’ взмолился Грамматикус. ‘ Мы заплатим тебе сколько угодно, Ник. Мое самое заветное желание, чтобы в "Голове царицы" показали "Осаду Трои". Отдай мне только это, и ты меня больше не увидишь.’


Зандер пощупал свой кошелек. ‘ Послушайте, сэр, сколько будет стоить ваше молчание?


‘Мы друзья, Ник. Сделай это как одолжение мне’.


"Единственное одолжение, которое я могу оказать, - это Эдмунду Худу", - твердо сказал Николас. ‘Вы оба будете арестованы, преданы суду и осуждены. То, что вы сделали, было злом и непростительным’.


‘Ты очень глупый человек", - сказал Зандер, положив руку на свой пояс.


‘А ты продажный. Ты был там, чтобы лечить, а не причинять еще больше страданий’.


‘Майкл хорошо заплатил мне за помощь. Если бы ты был более благоразумен, ты мог бы поделиться частью этих денег. Как бы то ни было, - продолжил Зандер, вытаскивая что-то из-за пояса, - ты не получишь ничего, кроме последнего прощания.


Он шагнул вперед, чтобы Николас мог видеть, что он держит пистолет. Его рука была твердой, и он выглядел так, как будто был полон решимости выстрелить. Николас напрягся, чтобы броситься на мужчину, когда Грамматикус впал в панику.


‘Нет, Эммануэль’, - закричал он. ‘Не убивай его. Ник помог мне’.


‘Ты хочешь, чтобы он помог тебе добраться до тюремной камеры?’


‘Я бы предпочел это, чем быть обвиненным в убийстве’.


‘Прочь с дороги", - рявкнул Зандер. ‘Я буду его палачом’.


‘Я этого не допущу!’ - заорал Грамматикус.


Он схватил запястье, в котором держал пистолет, и завязалась ожесточенная борьба. Прежде чем Николас успел вмешаться, пистолет выстрелил, и Грамматикус издал крик агонии, прежде чем рухнуть на пол. Склонившись над ним, Николас увидел, что тот был ранен в плечо. Он посмотрел на Зандера.


‘Итак, доктор", - сказал он. "Как вы думаете, вы можете хоть раз помочь пациенту?’


Лоуренс Фаэторн ругал себя за собственную глупость. Выиграв несколько партий подряд, он знал, что ему следовало бросить карточный стол и вернуться в Шордич. Но надежда на еще больший выигрыш подстегивала его. Вскоре он начал сдавать. Хотя в начале вечера Филомен Лавери проигрывал, он внезапно улучшал игру за игрой. Деньги, выигранные Фаэторном, медленно улетучивались. К тому времени, когда актер наконец сбежал из гостиницы, у него в кошельке едва хватило монет, чтобы подкупить привратника, чтобы тот выпустил его из города через черный ход. Он ехал домой сонным галопом. Когда он добрался до дома на Олд-стрит, то обнаружил его в темноте. Марджери, похоже, либо легла спать, либо ждала, чтобы снова устроить ему засаду.


Поставив лошадь в стойло, он крадучись подошел к входной двери. Фаэторн вспомнил, какой сердитой была его жена, когда он вернулся прошлой ночью. Репетируя свои оправдания, он почувствовал, что готов снова противостоять ее ярости. Но когда он попробовал дверь, она не поддалась. Он толкал ее, пинал и даже бился о нее плечом, но она была заперта изнутри на засов и выдержала все его атаки. Он уже собирался заорать в окно своей спальни, когда понял, насколько это было бы бесполезно. Марджери не впустит его, и он будет рассказывать всем соседям, что его заперли снаружи. Он хотел спасти себя от этого позора.


Фаэторн закончил худший день в своей жизни в конюшне, проспав на соломе.


Николас Брейсвелл встал ни свет ни заря. После раннего завтрака он сделал все возможное, чтобы заверить Доротею Тейт, что сможет справиться с любыми опасностями, которые подстерегают его впереди, и что мужчина, совершивший насилие над ней, скоро будет наказан. Провожая его до двери, Энн Хендрик была более сдержанной. Ужаснувшись, узнав, что Эдмунда Худа намеренно отравили, она испытала облегчение оттого, что он скоро выздоровеет.


‘Когда увидишь его сегодня, ’ сказала она, ‘ передай ему мою любовь’.


- Скоро Эдмунд вернется с нами в "Голову королевы’.


‘Он перенес так много ненужных страданий’.


‘Я знаю, Энн’, - сказал он. ‘Виновные будут должным образом наказаны’.


Он поцеловал ее и отправился в путь, быстро шагая по улицам Бэнксайда и понимая, что вряд ли увидит их снова в этот день. Лондонский мост был забит машинами, поскольку экипажи, телеги и посетители верхом или пешком устремлялись в город, чтобы покупать или продавать на различных рынках. Николасу приходилось лавировать в толпе, чтобы развивать хоть какую-то скорость. Грейсчерч-стрит была еще более многолюдной, и ему пришлось пробиваться сквозь толпу, чтобы добраться до "Головы королевы". Когда он свернул во двор, первым, кого он увидел, был Леонард, подметавший метлой конский навоз. Николас помахал ему рукой, и Леонард неторопливо подошел с отсутствующей приветственной улыбкой.


‘Доброе утро, Ник", - сказал он. ‘Ты, как обычно, пришел первым’.


‘У нас впереди напряженный день’.


"Мальтийские рыцари - захватывающая история. Я уже видел ее фрагменты раньше’.


‘Боюсь, вы никогда не видели этого в таком виде", - сказал Николас, - "потому что у нас не хватает костюмов, чтобы придать пьесе всю пышность. Я пришел пораньше, чтобы посмотреть, что предлагает сделать Хью Веггес.’


‘Этот джентльмен нашел тебя вчера?’


‘Какой джентльмен?’


‘Тот, который спрашивал о тебе и Оуэне’, - сказал Леонард. "Он хотел, чтобы я указал на вас, но вы оба к тому времени ушли’.


‘Он сказал, какое у него к нам дело?’


‘Нет, Ник. Он даже не знал, что ты здесь хранитель книг, пока я ему не сказал’.


‘Как он на это отреагировал?’


‘Казалось, ему это понравилось’.


‘Спрашивал ли он о ком-нибудь еще в компании?’


‘О, нет", - сказал Леонард. ‘Джентльмена интересовали только Ник Брейсвелл и Оуэн Элиас’.


‘Опишите мне этого парня’.


Почесав в затылке, Леонард дал грубое и сбивчивое описание незнакомца, который пристал к нему во дворе. Николас был встревожен. Этот человек явно не был ни Джозефом Бичкрофтом, ни Ральфом Олгрейвом, но книгохранилище почувствовало, что его послал один из них. Это вызвало тревожный вопрос о том, как они связали его имя с именем Элиаса и проследили их обоих до Головы Королевы. Понимая, что он ввел их обоих в заблуждение, Бичкрофт и Олгрейв хотели бы нанести Николасу ответный удар, но он полагался на свою способность раствориться в толпе. Все, что у них было, - это его имя. Как они узнали о его профессии?


Увидев ужас на лице Николаса, Леонард почувствовал раскаяние.


‘Я поступил неправильно, Ник. Я вижу, что поступил’.


‘Нет, нет, Леонард. Ты просто ответил на вежливый вопрос. Я не буду винить тебя за это. Но, если ты увидишь его снова, я бы попросил тебя остерегаться этого человека’.


‘Почему?’


‘Потому что он нам не друг’, - сказал Николас. ‘В этом я уверен. Не указывай ему на нас. Вместо этого предупреди нас о его прибытии’.


‘Да, Ник. Я так и сделаю".


‘Держи ухо востро в поисках этого парня. Думаю, он вернется’.


‘Нет сомнений, но он это сделает’.


‘Как ты можешь быть так уверен?’


‘Потому что он так сказал", - объяснил Леонард. "Он сказал мне, что должен встретиться с вами обоими по срочному делу. Я спросил его, могу ли я передать вам сообщение, но он мне ничего не сказал. Действительно, он просил меня даже не упоминать, что искал тебя.’


‘Зачем он это сделал?’ - спросил Николас.


‘Я думаю, он хотел сделать тебе сюрприз’.


Люди Уэстфилда отреагировали на вызов с коллективной энергией. Они не только пришли на репетицию пораньше, но и принесли с собой решимость стереть позор предыдущего дня, дав представление, которое затмит все остальное. Даже при ограниченном гардеробе они чувствовали себя способными показать себя с лучшей стороны. Лоуренс Фаэторн прибыл последним, въехав во двор с видом похмельного пса, как у наказанного мужа, и был крайне смущен, когда кто-то заметил, что от него пахнет конским навозом, а сзади к его камзолу все еще прилипло несколько пучков соломы.


Николас отвел его в сторону, чтобы рассказать о перспективе быстрого выздоровления Эдмунда Худа. Обрадованный новостями, Фаэторн вскоре закипел от гнева, когда узнал о том, как Майкл Грамматикус и доктор Зандер сговорились низвергнуть драматурга, чтобы он не смог работать.


‘Я буду душить эту парочку до тех пор, пока у них не вылезут лживые глаза!’ - поклялся он.


‘Они вне вашей досягаемости", - сказал Николас. ‘Когда доктор осмотрел рану Майкла, я отвел их обоих к мировому судье, где они признались в своем преступлении. Теперь закон должен действовать своим чередом’.


‘Закон будет слишком мягким, Ник. Доставь их мне’.


‘Мы благополучно избавились от них обоих, и взамен у нас снова есть Эдмунд".


- Это радует мое сердце, Ник, ’ сказал Фаэторн. Его лицо потемнело. - Но есть одна потеря, которую мы несем. Осада Трои была чудесной пьесой, но мы должны отречься от нее.’


‘Почему?’ - спросил Николас. ‘Теперь, когда мы знаем, кто настоящий автор, мы выплачиваем ему должное вознаграждение. Мы купили пьесу из честных побуждений, помните. Все, что нам нужно сделать, это напечатать имя Стивена Рэгби на афишах, и справедливость восторжествует.’


Фаэторн хлопнул себя по бедру. ‘Да благословит тебя Господь!’ - крикнул он. ‘Ты прав. Пьеса наша’. Он тепло обнял книгохранилище. ‘Всем этим мы обязаны тебе, Ник. Ты спас Эдмунда от дальнейших страданий и поймал тех двух закрашенных негодяев’.


‘Шурин Марджери тоже заслуживает нашей благодарности’.


‘ Что? Этот молокосос, Джонатан Джарролд?


‘Да", - сказал Николас. ‘Это он рассказал мне о Майкле, когда тот учился в Кембридже. Мастер Джарролд очень хорошо знал его и его друга. Это было то, что впервые заставило меня задуматься о том, насколько хорошим драматургом на самом деле был Майкл Грамматикус. Но вы должны знать кое-что из этого, ’ продолжил он. ‘Разве шурин Марджери не упоминал, что мы с ним долго беседовали о Майкле?’


Фаэторн переступил с ноги на ногу. ‘ Я вернулся домой слишком поздно, чтобы поговорить с ним прошлой ночью. Он отпрянул от укоризненного взгляда Николаса. ‘Да, да, я знаю, что мне не следовало подходить к этому карточному столу’, - признал он. ‘Но я был не в силах отказаться. И все же, ’ весело сказал он, ‘ хватит с меня забот. Давайте поделимся хорошей новостью с остальными. Если это не поднимет их сердца, то ничто не поднимет.


Хлопнув в ладоши, чтобы привлечь их внимание, Фаэторн созвал всех вместе, прежде чем передать книгу держателю. Николас изложил им сокращенную версию событий, подчеркнув, что их любимый драматург скоро вернется в строй. В то время как вся компания была взволнована новостями, ни один из них не испытывал симпатии к Майклу Грамматикусу. Они радовались его падению. Фаэторн указал на последствия всего этого.


‘Мы пережили темную ночь, друзья мои, ’ заявил он, ‘ но вышли на солнечный свет. Давайте отпразднуем это на сцене сегодня днем. Лорд Уэстфилд займет свое обычное место, наши верные зрители хлынут во двор, и совсем скоро Эдмунд снова займет свое место.’ Широко улыбаясь, он протянул обе руки. ‘Все будет как в старые добрые времена’.


‘ Да, ’ мрачно заметил Барнаби Джилл. ‘ Наш домовладелец скоро вернется.


Желая услышать, что он узнал, Ральф Олгрейв встретился с ним в таверне недалеко от Брайдуэлла.


‘Ну, - сказал он, ‘ что ты выяснил, Грегори?’


‘Больше, чем я ожидал, сэр. Они оба работают на людей Уэстфилда’.


‘Николас Брейсвелл тоже актер?’


‘Нет", - сказал другой. ‘Он их бухгалтер, и, по словам простака, с которым я разговаривал в "Голове королевы", он там в большом почете’.


- Вы его видели? - спросил я.


‘ Ни о нем, ни об Оуэне Элиасе. Они оба покинули гостиницу.


Олгрейв протянул ему кошелек. ‘Ты молодец, Грегори", - сказал он. ‘Возьми это. Будет гораздо больше, когда мы разберемся с этим делом. Итак, ’ добавил он, пробуя вино, ‘ они вдвоем работают в "Людях Уэстфилда", не так ли?


‘Это значительно упрощает нашу задачу, мастер Олгрейв’.


‘Ты выяснил, где они живут?’


‘Увы, нет", - сказал Грегори, засовывая кошелек в карман. "Неуклюжий болван, который заговорил со мной, не знал их адресов. Сомневаюсь, что он мог вспомнить свой собственный. Все, что он мог сказать, это то, что Николас Брейсвелл жил в Бэнксайде и что валлиец квартировал где-то недалеко от Коулмен-стрит.’


‘Теперь, когда мы знаем, где они работают, мы скоро выследим их до их логова’.


"Сегодня днем они играют с Мальтийскими рыцарями’.


- Правда? Это комедия или трагедия?


‘Откуда мне знать, мастер Олгрейв? Я никогда не видел, как это делается’.


‘Тогда нам придется исправить это упущение", - сказал Олгрейв со смешком. ‘Мы с тобой оба присоединимся к толпе в "Голове королевы" сегодня. Я бы с удовольствием посмотрел, как выглядит Оуэн Элиас. Если он единственный валлиец в компании, мы узнаем его по голосу. Он взглянул на своего спутника. ‘Приходи хорошо вооруженный, Грегори", - проинструктировал он. ‘Возможно, мы также мельком увидим их книгохранилище’.


Хотя Энн Хендрик изо всех сил заботилась о своей юной гостье, она не могла пренебрегать своей собственной работой. В то утро она пригласила Доротею пойти с ней в соседний дом, но девушке вскоре надоело наблюдать за трудолюбивыми голландцами, хотя подмастерье продолжал улыбаться ей. Доротея извинилась и вернулась в дом. Пребен ван Лоу, старейшая и опытнейшая из шляпниц, подождала, пока девушка уйдет.


‘Ребенок слишком беспокойный’, - прокомментировал он.


‘Я был таким же в ее возрасте, Пребен’.


‘Я не верю, что у тебя когда-либо было свободное время", - сказал он с восхищением. ‘Ты не смогла бы бездельничать, даже если бы попыталась. Что касается Доротеи, то ей нужна работа’.


‘Я пытался поручать ей простую работу’.


‘Ее мысли заняты другими вещами’.


‘Ее одолевают заботы’.


Энн не стала развивать свое замечание. Голландец был хорошим другом и верным слугой, но она не хотела посвящать Доротею Тейт в подробности случившегося. Он не сможет помочь девушке выбраться из ее затруднительного положения. Энн дала ему эскиз шляпы, который она сделала по заказу жены торговца в сити. Поскольку она была дорогой и сложной в изготовлении, она поручила ее Пребену ван Лоу. С интересом разглядывая ее, он обсуждал с ней тонкости.


Прошло полчаса, прежде чем Энн смогла вернуться к себе домой. Войдя, она была удивлена, не обнаружив девушку в гостиной. Она направилась к лестнице.


‘Доротея!’ - позвала она. ‘Доротея, ты там?’


Ответа не последовало. Она быстро поднялась по ступенькам и вошла в комнату девочки. Оправдались ее худшие опасения. Платье, в котором была Доротея, было выброшено, а изодранная одежда, в которой она впервые появилась, пропала. Прилив чувства вины заставил Энн испуганно вскрикнуть. Девушка сбежала.


Несмотря на свой скудный рассказ о Любви и удаче накануне, люди Уэстфилда в тот день собрали полную аудиторию в "Голове королевы". Пришли ли они поиздеваться или восхититься, не имело значения. У компании был шанс оправдать себя, и она была полна решимости добиться успеха. Лоуренс Фаэторн в главной роли Жана де Валетта, великого магистра ордена Святого Иоанна Иерусалимского, вел своих актеров так, словно он был генералом, ведущим в бой настоящую армию. Его голос был подобен грохоту пушки.


"Ни один тиран с востока не победит здесь.


Мальтийские рыцари защитят остров


И сражайтесь со Всемогущим Богом на их стороне


Благословлять их дело и побуждать к подвигам


О доблести, благородных поступках, триумфе


При последних турецких ордах, каковы их


Сила и предназначение.’


Фаэторн обладал таким духом и властью, что никто во дворе, казалось, не замечал, что плащ, который он носил поверх доспехов, был всего лишь бархатной занавеской, позаимствованной в доме друга. Хью Веггс упорно трудился над тем, чтобы превратить массу костюмов во что-то, что выглядело бы смутно подходящим для пьесы, и — за исключением редких моментов несоответствия костюмов — ни один внешний вид не вызвал насмешек. Барнаби Джилл в роли шута Иларио был одет в желтое с головы до ног, и, поскольку костюм был сшит на заказ так, чтобы он идеально сидел на нем, он мог танцевать и делать сальто со своей обычной свободой.


С самого начала было ясно, что это выступление отличается исключительной мощью и целеустремленностью. Завладев вниманием своей аудитории, компания не позволила ему рассеяться ни на секунду. Мальтийские рыцари двинулись дальше, набирая обороты. У Оуэна Элиаса в пьесе было две роли. Сначала он ярко изобразил турецкого шпиона, но затем перешел на другую сторону и вновь появился в финальной сцене в роли дона Гарсии де Толедо, вице-короля Сицилии, человека, снявшего осаду и освободившего доблестных рыцарей. Но именно Фаэторн, произнеся первые строчки пьесы, завершил ее речью, которая прогремела по всему двору.


Актеров приветствовали овациями, и все в галереях спонтанно встали, выражая свою радость. Даже лорд Уэстфилд, их сибаритский покровитель, высвободился из объятий своей любовницы достаточно надолго, чтобы подняться на ноги и зааплодировать. Когда они вернулись в труппу, актеры пребывали в состоянии эйфории. Их единственным разочарованием было то, что Эдмунда Худа там не было, чтобы разделить всеобщее ликование. Хотя Мальтийские рыцари были написаны другой рукой, искусные штрихи Худа настолько улучшили текст, что на него смотрели как на автора. В предыдущих выступлениях он всегда оставлял за собой роль вице-короля Сицилии.


Фаэторн был в восторге. ‘ Ты слышал аплодисменты, Ник?


‘Это было не больше, чем ты заслуживал’.


‘Костюмы или нет, но сегодня мы зажгли их сердца и умы’.


‘Ты никогда не играл эту роль лучше", - искренне сказал Николас. ‘Ты вдохновил всех в труппе’.


‘Все, кроме Барнаби. Он показывал нам те же самые банальные выходки’.


‘Публика любила его, как и должна была. Никто не может этого отрицать’.


‘Верно", - признал Фаэторн. ‘Если вы слышали эти шутки так часто, как я, вы наверняка сочтете их бесплодными. Я думаю, наш клоун справился очень хорошо’. Он наклонился и прошептал Николасу на ухо. ‘ Но не говори Барнаби, что я так сказал.


‘ Я бы с удовольствием выслушал от тебя ободряющее слово, ’ сказал Николас.


‘Вот почему он никогда не должен этого слышать’. Широкая ухмылка Фаэторна внезапно исчезла. ‘О, печальный день!’ - вздохнул он, опираясь рукой о стену в поисках опоры. ‘Что за дело я веду, Ник. Сегодня днем я был самим Жаном де Валеттом, в недавнем прошлом губернатором Триполи и генерал-капитаном галер Ордена, а ныне великим магистром. И все же сегодня вечером, ’ сказал он, понизив голос, - я должен, поджав хвост, приползти домой в Шордич и попытаться помириться с Марджери.


‘Не заезжай к мастеру Лавери по дороге", - посоветовал Николас.


‘Я не буду, даю тебе слово!’


Фаэторн отошел, чтобы снять свой костюм. Фрэнк Квилтер, все еще с мечом в руке и в доспехах, подошел поговорить с книгохранилищем.


‘ Когда мы тебе понадобимся, Ник? тихо спросил он.


‘Когда все будет убрано’.


‘Мы с Джеймсом будем в пивной’.


‘Я найду тебя там", - сказал Николас.


‘Лоуренс знает, чем мы занимаемся?’


‘Нет, Фрэнк. И не должен, пока все не закончится. Внуши это Джеймсу’.


Квилтер был озадачен. ‘ Зачем нужна секретность?


‘Вам скоро скажут’.


Потребовалось некоторое время, чтобы двор опустел. Сотни зрителей приветствовали спектакль, и некоторые хотели остаться там, чтобы обсудить его со своими товарищами. Многие люди направлялись в пивную, чтобы утолить жажду или воспользоваться возможностью поближе познакомиться с актерами, которые так по-королевски развлекали их. Наверху, на галереях, несколько кавалеров и их дамы задержались, пока не разошлись более грубые. Двое мужчин, все еще сидевших в задней части верхней галереи, наблюдали, как Джордж Дарт и другие помощники смотрителя сцены вышли снимать козлы. Ральфу Олгрейву и Грегори спектакль понравился больше, чем они ожидали, хотя они и были отвлечены видом Оуэна Элиаса в его контрастных ролях. Когда дородный


фигура, вышедшая из кинотеатра, чтобы взять под контроль демонтаж, Олгрейв толкнул локтем своего друга.


‘Это он’, - сказал он. ‘Николас Брейсвелл’.


‘Он рослый парень", - отметил Грегори. ‘Посмотри на его плечи’.


‘Широкая спина дает вам более крупную мишень’.


‘ А что насчет валлийца, Оуэна Элиаса?


‘Сначала убей его’, - решил Олгрейв. ‘И сделай это как можно скорее’.


Глава Двенадцатая


Поиски были напрасны. Хотя Энн Хендрик потратила много времени, прочесывая улицы вокруг своего дома, она не смогла найти никаких следов девочки. Даже когда она расширила поиск, все это было безрезультатно. Энн сопровождал ее ученик Ян Мюллер, крепкий парень, чье мускулистое присутствие давало ей защиту, в которой она нуждалась, и чье стремление найти пропавшую девочку было почти таким же сильным, как у самой Энн. Хотя он встречался с Доротеей Тейт лишь мельком, ученик сразу проникся к ней теплотой и был огорчен, узнав, что она пропала.


‘Зачем ей убегать?’ - спросил он.


‘Я не знаю, Ян’.


‘Я думал, мы ей нравимся’.


‘Да’, - сказала Энн. "Я верю, что так оно и было. Но у Доротеи был неспокойный рассудок. Возможно, она ушла куда-нибудь, чтобы побыть наедине со своими мыслями’.


‘Если бы у нее были проблемы, - сказал он, - она могла бы обратиться ко мне’.


‘Очень любезно с вашей стороны так сказать’.


‘Я любил Доротею. Мы все любили, даже Пребен’.


Энн улыбнулась. ‘Тогда она действительно была популярна, потому что Пребен слишком застенчив, чтобы даже смотреть на большинство девушек. Но он заметил эту и увидел, насколько она выбита из колеи’.


- Надеюсь, она убегала не от меня, ’ серьезно сказал Ян.


‘Нет, нет. Ты ни в чем не виноват’.


‘Куда бы она пошла?’


‘Хотел бы я знать, Джен’.


‘Неужели она не знает, насколько опасен Бэнксайд даже при дневном свете?’


‘Это не помешало ей пуститься наутек’.


‘Давайте пройдем дальше’, - предложил он. ‘Вдоль берега реки’.


‘ Нет, Джен. Мы охотились достаточно долго. Доротеи здесь нет.


Он был расстроен. ‘ Ты собираешься прекратить ее поиски?


‘ Мы должны, ’ покорно сказала Энн. ‘ Мы зря тратим здесь время. Боюсь, она вернулась в город.


"Тогда мы никогда ее не найдем’.


‘Нет, но Ник может’. Она задумалась. ‘Ты умеешь ездить верхом?’


‘Достаточно хорошо, чтобы держаться в седле’.


- Тогда давай вернемся в дом, ’ настаивала она. ‘ И побыстрее. Я напишу письмо, и ты отнесешь его ему в "Голову королевы" на Грейсчерч-стрит. Ты сможешь с этим справиться? ’


Парень выпятил грудь. - Если это вернет нам Доротею, - храбро сказал он, - я устрою что угодно. Давайте поторопимся.


Джозеф Бичкрофт во многом вернул себе привычную беспечность. На нем был его самый яркий камзол, а из шляпы торчало не менее четырех страусовых перьев. Когда они с Ральфом Олгрейвом прогуливались по одному из дворов в Брайдуэлле, он был очень воодушевлен тем, что услышал.


"Вы видели их обоих в "Голове королевы"?’ - спросил он.


‘Мы это сделали", - ответил Олгрейв. ‘Валлиец - хороший актер, я должен признать это. Хотя он сыграл в пьесе две роли, они не были похожи друг на друга. В один момент он был вероломным турком, а в следующий - вице-королем Сицилии.’


‘ А как же Николас Брейсвелл? - спросил я.


‘Все было так, как сказал мне Грегори. Этот человек является держателем книги и считается силой в компании, несмотря на то, что он всего лишь наемный работник. Мы видели его, когда представление закончилось, помогающим остальным убирать сцену.’


‘Как двое таких людей познакомились с Хайвелом Ризом?’


‘Это не имеет значения, Джозеф. Их нужно заставить замолчать’.


‘Да", - сказал Бичкрофт. ‘Они знают слишком много для моего душевного спокойствия. Последнее, что нам сейчас нужно, - это чтобы кто-то совал нос в наши дела. На сегодняшний вечер мы устраиваем еще один банкет, и я хочу насладиться им, не беспокоясь о Николасе Брейсвелле и его друге.’


‘Ты должен, Джозеф. И я тоже".


Бичкрофт ухмыльнулся. ‘ Кого ты выберешь сегодня вечером, Ральф?


‘Я еще не принял решения’.


‘ Джоан Локьер? Она всегда в фаворе у наших гостей.


‘Тогда пусть они заберут ее’, - сказал Олгрейв, поднимая руку. "Джоан - симпатичная девушка, но мне бы не хотелось покупать французский прием у нее между пышных бедер. Сегодня ночью я поищу более безопасную компанию в своей постели. Кого-нибудь помоложе и более свободного от болезней.’


‘Только девственница могла бы дать такую гарантию, а у нас в Брайдуэлле таких осталось немного’.


‘ Увы, да. Лишение невинной девственности доставляет такое особое удовольствие, особенно если она сражается так же яростно, как Доротея Тейт. Ты пропустил там угощение, Джозеф.’


‘Это ты так говоришь’.


- И что я упустил, так это шанс навсегда закрыть ее хорошенький ротик, ’ с горечью сказал Олгрейв. ‘ Это избавило бы нас от всех его хлопот. Что ж, ’ добавил он, ‘ в свое время я заглажу свою вину. Она долго не проживет.


‘Двое мужчин представляют большую опасность", - сказал Бичкрофт.


‘Я это хорошо знаю’.


‘ Что ты сказал Грегори? - Спросил я.


"Дождаться подходящего момента и нанести удар’.


- И кто же станет первой жертвой, Ральф?


‘ Оуэн Элиас, ’ самодовольно сказал Олгрейв. ‘ Этот надоедливый валлиец. Возможно, пока мы разговариваем, он уже мертв.


Оуэн Элиас был в своей стихии. Удалившись в пивную, он отмечал триумфальное выступление Мальтийских рыцарей кружкой эля и наслаждался восхищением собравшихся там зрителей. В тот день Адам Кроумере наблюдал за происходящим во дворе, и по наущению хозяина Элиас произнес вступительную речь в качестве вице-короля Сицилии. Это вызвало у него шквал аплодисментов. Когда валлиец увидел, что Николас Брейсвелл заходит в пивную, он понял, что его друг хочет поговорить с ним наедине. Допив свой напиток, он неторопливо подошел к подставке для книг.


‘ Не хочешь ли эля, Ник? - спросил он. ‘ Ты это заслужил.


‘Мне нужно сохранять голову ясной’.


‘Когда ты туда пойдешь?’


‘Очень скоро", - сказал Николас. ‘Сначала я должен сообщить вам несколько тревожных новостей. Мне только что передали послание от Анны, доставленное ее учеником Яном Мюллером’.


‘Ну?’


‘Доротея исчезла’.


Элиас был потрясен. ‘ Ее похитили?


‘Нет, Оуэн. Она сбежала’.


- Но почему? Девушка была в безопасности с Энн. Зачем снова подвергать себя опасности?


‘Только она может нам это сказать", - сказал Николас. ‘По словам Джен, они обыскивали Бэнксайд несколько часов, но не нашли ее следов. Парень явно расстроен ее исчезновением’.


‘ Я тоже, Ник. Что нам делать?


‘Попробуем найти ее сами. Держи ухо востро, и не только ради Доротеи’.


‘Кто же еще?’


‘Тот человек, о котором я тебя предупреждал, где-то здесь", - сказал ему Николас. ‘Леонард видел его раньше. Он вполне может скрываться, чтобы подстеречь одного из нас. Береги себя, Оуэн’.


Элиас похлопал по своему кинжалу. ‘ Я так и сделаю.


Подав знак двум мужчинам, Николас вышел из пивной вместе с Фрэнком Квилтером и Джеймсом Ингрэмом, оставив Элиаса заказывать еще кружку эля и присоединяться к общему веселью. Вскоре актер запел непристойную песню, чтобы позабавить остальных. В дружеской атмосфере он чувствовал себя совершенно непринужденно и мог бы остаться на весь вечер, но у него были другие приоритеты. Допив свой эль, он вскоре попрощался со своими друзьями и выкатился из гостиницы.


Был прекрасный теплый вечер, когда он шел по Грейсчерч-стрит в направлении реки. К тому времени, как он повернул направо на Каннинг-стрит, он знал, что за ним следят, и даже мельком увидел этого человека. Элиас шел все тем же неторопливым шагом, прислушиваясь к звуку шагов позади и отмечая, что преследователь медленно нагоняет его. Переходя дорогу, он свернул налево в один из переулков, ведущих к Темз-стрит. Как только он скрылся из виду, он метнулся в переулок справа и быстро нырнул в него.


Грегори, тем временем, увеличил скорость. Воспользовавшись шансом поймать свою жертву в одиночку, он ускорил шаг, пока не добрался до переулка. Но поблизости никого не было видно. Элиас, казалось, растворился в воздухе. Вошел ли он в один из садов, примыкающих к переулку? Или он проскользнул по одной из дорожек, отходящих от него? Грегори пробовал каждую садовую дверь, мимо которой проходил, но все они были заперты. Когда он свернул в переулок справа, он почувствовал, что Элиас, должно быть, пошел в ту сторону, пытаясь обогнать его. Вытащив кинжал, он перешел на рысь.


Он не успел далеко уйти. Когда он спешил по переулку, его внезапно схватил сзади Элиас, который прятался в дверном проеме, ожидая удара. Прежде чем он понял, что происходит, Грегори с силой впечатало в каменную стену. Кинжал выбило у него из рук, и Элиас отбросил его ногой. Схватив его за горло, валлиец прижал его к стене и удерживал там одной лишь силой.


‘Кто ты?" - требовательно спросил он.


‘Никто", - ответил другой, все еще ошеломленный. ‘Я просто шел на Темз-стрит’.


‘Тогда ты пошел не той дорогой’. Элиас вытащил свой кинжал и приставил острие к подбородку мужчины. ‘А теперь выкладывай правду, или я отрежу этот лживый язык’.


‘Я не причиню вам вреда, сэр’.


‘Ну, я хочу причинить тебе вред. Ты следил за мной".


‘Нет, это неправда’.


- Тогда почему у тебя в руке было оружие, ты, пес?


‘В переулке всегда может подстерегать опасность’.


‘Кто тебя послал?’


‘Никто, сэр’.


- Кто тебя послал? ’ повторил Элиас, тыча острием кинжала в шею мужчины. ‘ Это был Джозеф Бичкрофт или Ральф Олгрейв? Да, - сказал он, заметив тревогу в глазах собеседника. ‘ Я думаю, ты знаешь их обоих. Один из этих негодяев послал тебя найти нас в "Голове королевы". Он снова ткнул кинжалом, и потекла кровь. ‘ Кто это был из тех монстров из Брайдуэлла?


Грегори дрожал. ‘ Мастер Олгрейв, сэр, ’ заблеял он.


‘Каковы были ваши приказы?’


‘Следовать за тобой, вот и все’.


- О, чтобы преследовать меня, не так ли? ’ с сарказмом спросил Элиас. - Что ты намеревался сделать, когда догнал меня? Подарить свой кинжал? Он крепче сжал шею мужчины. - Кто ты? - спросил я.


‘Меня зовут Грегори Самнер", - пролепетал другой.


‘Где ты живешь?’


‘Отстаньте, сэр, или вы меня задушите!’


"Отвечай на мой вопрос, или я выжму из тебя все до капли воздуха’.


‘Я живу в работном доме’, - признался другой. ‘Я сторож в Брайдуэлле’.


‘Тогда ты узнаешь, что случилось с моим хорошим другом Хайвелом Ризом", - сказал Элиас, ослабляя хватку. ‘Ты пойдешь со мной, Грегори Самнер. Я вижу, что вы, должно быть, религиозный человек, ’ съязвил он. ‘ У меня поблизости есть адвокат, который с радостью выслушает ваше признание.


Все еще испытывая боль, Грегори Самнер с сожалением потер шею, но он только выжидал подходящего момента. Когда Элиас отступил, чтобы рассмотреть его как следует, мужчина ожил и попытался поднять брошенный им кинжал. Это был глупый шаг. Валлиец был готов к нему. Схватив его за шиворот, Элиас со страшной силой развернул его и швырнул о стену, пустив свежую кровь и выбив из него всякое сопротивление. Вложив свой собственный кинжал в ножны, Элиас засунул другое оружие за пояс, затем наклонился, чтобы снять обувь с упавшего человека. Без церемоний он оторвал шланг Самнера и использовал его, чтобы связать руки заключенного за спиной.


‘Пойдемте, сэр", - сказал Элиас, поднимая мужчину и перекидывая его через плечо. ‘Я хочу познакомить вас с моим другом. Но я предупреждаю вас сейчас", - добавил он с рычанием. ‘Не смей проливать на меня кровь по дороге’.


Эдмунд Худ почувствовал себя настолько лучше, что смог еще раз прочитать "Способ удовлетворить всех женщин". Действительно, к вечеру он даже предпринял пробную попытку написать для него новую сцену. Доктор Джон Мордрейк отвечал за его выздоровление. Определив яд, который так долго вызывал у пациента сонливость и замешательство, Мордрейк состряпал свое собственное лекарство и лично ввел его. В результате мозг Худа снова заработал. Его тело все еще было уставшим, но разум работал не покладая рук и стремился наверстать упущенное.


Одним из самых ярких признаков его улучшения было возвращение подавленной страсти к дочери домовладелицы. Когда в тот вечер Адель вошла в его комнату, Худ надеялся, что она пришла сменить простыни на его кровати и позволить ему наблюдать за ее зрелым телом, изгибающимся и раскачивающимся перед ним. На самом деле девушка всего лишь передавала сообщение. Пока она говорила, Худ с праздным удовольствием разглядывал выразительные ямочки на ее щеках и изящные дуги бровей.


‘Внизу есть кое-кто, кто хотел бы поговорить с вами, мастер Худ", - сказала она.


‘Он назвал свое имя?’


‘Да, сэр. Это был Том Рук’.


‘Том Рук?’ - повторил он. "Но так зовут персонажа из моей пьесы под названием "Верный пастух". Ты уверена, что его именно так зовут, Адель?’


‘Я’, - сказала она. ‘Но этот парень не пастух. Я могу поручиться за это’.


‘Что он за человек?’


‘Не из тех, кого моя мать пустила бы в дом, сэр. Он мерзкий попрошайка. Но он настаивает, что он ваш друг, и не уйдет, пока не увидит вас’.


Худ был озадачен. За пределами своей пьесы он не знал никого по имени Рук и не был знаком ни с какими нищими. Любопытство привело его вниз по лестнице. Подойдя к входной двери, он открыл ее и обнаружил, что смотрит на потрепанное существо в грязной шапочке, с повязкой на одном глазу и рукой на перевязи. По обе стороны от него сидели офицеры, но Худ не обратил на них внимания. Его интересовала только скрюченная фигура, назвавшаяся Томом Руком. Он был уверен, что никогда раньше не видел этого человека.


‘Вы знаете меня, сэр?’ - прохрипел нищий.


‘Нет, - сказал Худ, с отвращением отворачивая голову, - и я не желаю знать кого-то, от кого так воняет, как от тебя. Пошел вон, парень!’


Нищий выпрямился во весь рост и приподнял повязку на глазу. Вытащив руку из перевязи, он упер обе руки в бедра и заговорил своим настоящим голосом.


‘Теперь ты мне откажешь?’ - спросил Николас Брейсвелл.


Худ был поражен. ‘ Ник! ’ выдохнул он. ‘ Это ты?


- Да, Эдмунд. Я не думал, что мне удастся так легко одурачить тебя, но, похоже, мне это удалось. Если бы ты посмотрел на моих спутников, ты бы увидел, что они тоже старые друзья.


‘Фрэнк и Джеймс", - сказал драматург, узнав Квилтера и Ингрэма и пожимая каждому руку. ‘Что означают эти переодевания?’


‘Все будет объяснено в свое время’, - сказал Николас. ‘Я должен быть краток. Я позвонил просто для того, чтобы узнать, насколько замечательно выздоровел доктор Мордрейк, и рассказать вам, что произошло после того, как я ушел отсюда прошлой ночью.’


‘Я думал, ты ушла повидаться с Майклом’.


‘ Так я и сделал. К тому времени, как я доставил его и доктора Зандера к магистрату, было уже слишком поздно возвращаться сюда. И сегодняшний день приковал меня к Голове Королевы.


Худ моргнул. ‘ Что там насчет магистрата?


Николас вкратце рассказал ему о том, что произошло в Корнхилле. Худ был чрезвычайно зол на доктора Зандера, но, несмотря на то, что с ним сделали, сумел сохранить остатки симпатии к Майклу Грамматикусу.


‘Амбиции - жестокий хозяин", - сказал он. ‘Это завело Майкла гораздо дальше, чем он был способен зайти. Я сам был во власти этих амбиций. Я понимаю непреодолимое желание увидеть твою пьесу в исполнении на сцене. Это похоже на безумие.’


- Майкл дорого заплатит за это, - сказал Николас. ‘ Но нам пора уезжать, Эдмунд.


‘Одетый в эти лохмотья? Ты будешь просить милостыню на улицах?’


‘Мы этого не допустим", - строго сказал Квилтер, беря Николаса за руку.


Худ рассмеялся. ‘ Из тебя вышел бы хороший офицер, Фрэнк. Но не обращайся с моим другом Томом Руком слишком сурово. Он нужен мне для одной из моих пьес. И когда он снова станет Ником Брейсвеллом, - продолжал он, счастливо улыбаясь, - он понадобится мне для всех моих пьес’.


Николас сунул руку обратно на перевязь и нацепил повязку на глаз. Помахав драматургу рукой, он скрутил свое тело в гротескную форму и захромал прочь между двумя офицерами. Худ вернулся в дом и встретил Адель на лестнице.


‘Нет’, - сказал он ей. ‘Он не был моим другом. Я никогда раньше не видел этого паршивого создания’.


Лоуренс Фаэторн не знал, какой прием он встретит дома. По дороге обратно в Шордич он не был уверен, смягчилась ли его жена или ночь, проведенная вдали от мужа, просто ожесточила ее сердце. Поэтому, подъехав к дому на Олд-стрит, он привязал свою лошадь к столбу ворот на случай, если ему понадобится быстро уехать. Обнаружив, что входная дверь больше не заперта, он воспринял это как доброе предзнаменование и вошел внутрь.


‘Марджери!’ - проворковал он. ‘Где ты, моя сладость?’


‘На кухне", - объявила она скрипучим голосом.


‘Я сегодня вернулся пораньше, как ты увидишь’.


Он пошел на кухню, где его жена разговаривала со своим шурином, замешивая тесто в миске. Джарролд заметил, что Марджери недовольно пульсирует. Не желая вставать между парой в такой деликатный момент, он нервно улыбнулся и попытался улизнуть, но Фаэторн обхватил мужчину руками, чтобы обнять его.


‘Слава Богу, что ты остался с нами, Джонатан!’ - заявил он. ‘Ты был нашим спасением. Люди Уэстфилда стольким тебе обязаны’.


‘Они мне ничего не должны, Лоуренс", - сказал другой мужчина, дрожа от откровенного проявления эмоций. "Если они что-то и должны, так это мои извинения. Я надеялся попасть в "Голову королевы" сегодня днем, чтобы посмотреть спектакль, но меня задержал книготорговец, с которым у меня были кое-какие дела. Ты простишь меня?’


‘После того, что ты натворил, я бы простил тебе все’.


‘О чем ты говоришь?’ - подозрительно спросила Марджери. ‘Ты и словом не обмолвился с Джонатаном с тех пор, как он здесь, а теперь приветствуешь его так, словно он твой лучший друг на свете’.


‘Я делаю это от имени всей компании’, - сказал Фаэторн. ‘Разве твой шурин не рассказывал тебе, Марджери, какую помощь он нам оказал?’


‘Нет, Лоуренс’.


‘Как я мог рассказать о том, о чем даже не знал?’ - спросил Джарролд.


- Ты когда-нибудь слышал о такой скромности? ’ воскликнул Фаэторн, взяв его за щеки, чтобы поцеловать в лоб. ‘ Если бы не ты, Джонатан Джарролд, все было бы потеряно. Если бы не ты, Эдмунд вечно томился бы в своей постели. Если бы не ты, этот злой доктор продолжал бы травить его, пока Майкл Грамматикус пожинал плоды его отсутствия. Вы разоблачили их злодейство.’


Книготорговец был сбит с толку. - А я? Когда это было?


Фаэторн объяснил, как был вызван доктор Мордрейк и как Зандер и Грамматикус были арестованы за совершенное ими преступление. Джарролд был потрясен, услышав, что его бывший клиент был вовлечен в такой грубый обман, но рад, что предоставленная им информация о Стивене Рэгби оказалась решающей. Что касается Марджери, то она разрывалась между радостью и раскаянием.


‘Эдмунд поправился?’ - воскликнула она с восторгом. ‘Снова с нами?’


‘Он будет очень скоро", - сказал Фаэторн.


- И это то место, где ты был прошлой ночью? Помогал ловить тех двух негодяев?


‘Да", - солгал ее муж, видя способ сорваться с брачного крючка. ‘Они упорно боролись, Марджери. К тому времени, когда мы с Ником отвезли их в магистрат, городские ворота были закрыты. Я знаю, что обещал вернуться пораньше, но я должен был проверить правду о том, что Джонатан рассказал мне о Майкле Грамматикусе.’


‘Я говорил о нем только с Николасом Брейсвеллом", - сказал Джарролд.


‘У нас с Ником нет секретов’.


"Что будет с "Осадой Трои" ? Майкл утверждал, что написал ее’.


‘Мы представим это как пьесу Стивена Рэгби’.


Джарролд собирался задать еще один вопрос, но Марджери легонько ткнула его локтем в ребра. Осознав, что теперь он стоит у всех на пути, он пробормотал извинение и попятился из кухни. Она с любовью посмотрела на своего мужа.


‘Похоже, я перепутал тебя, Лоуренс’.


‘Я не держу зла, любовь моя’.


‘Но я выгнал тебя из твоего собственного дома’.


‘Ты чувствовал, что у тебя были веские причины’.


‘Почему ты не объяснил мне все это сегодня утром?’


- Потому что мне нужно было пораньше попасть в "Голову королевы", и я не хотел тебя беспокоить. Как ты слышала, любовь моя, в последние несколько дней у меня было о многом задумано.


‘ И все, что я сделал, только усугубило твои беды.


‘Ты не должна была знать, Марджери’.


‘Я чувствую себя такой подлой и несправедливой’, - сказала она. ‘У тебя есть полное право презирать меня’.


Он простодушно рассмеялся. ‘ С какой стати я должен это делать? Он развел руками. ‘ Иди ко мне, Марджери, и мы больше не будем говорить об этом.


Она бросилась в его объятия и охотно отдалась его поцелую, оставив отпечатки своих перепачканных мукой рук на спине его камзола. Через мгновение она оттолкнула его и сморщила нос.


‘Я чувствую запах конского навоза", - сказала она.


Доротее Тейт потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться. Самостоятельно перейдя Лондонский мост, она искала место у реки, где они с Хайвелом Ризом проводили ночи, когда впервые приехали в город. Это навеяло ей несколько счастливых воспоминаний, и она осталась наслаждаться ими, пока ее не прогнали другие бродяги, которые объявили это убежище своим. Доротея бесцельно бродила, сожалея о том, что подвела всех, сбежав без объяснения причин, но движимая страхом, что она была несправедливой обузой. Она чувствовала, что с ее стороны было неправильно навязываться таким сострадательным людям, как Энн Хендрик и Николас Брейсвелл. Теперь, когда они помогли ей пережить смерть ее друга, пришло время ей снова встать на собственные ноги.


Когда она проголодалась, то выпросила немного черствого хлеба у старухи на рынке и выпила воды из насоса. Вода оказалась солоноватой. Доротея выплюнула ее. Вспоминая блюда, которые ей подавали в Бэнксайде, она была полна сожалений, но даже не думала о возвращении. Она считала, что с тех пор, как она сбежала, они больше не примут ее обратно. У них был один мир, у нее - другой. Она брела дальше, пока ноги не привели ее к зданию, которое она узнала с дрожью страха. Фасад Брайдуэлла возвышался над ней и, казалось, сокрушал ее дух. Именно тогда она поняла, зачем пришла. Невидимая рука привела ее в работный дом. Именно там она могла отомстить.


Глубоко в кармане ее рука сжимала большой камень, который она подобрала на берегу реки. Доротея схватила его как средство защиты, но его можно было использовать и при нападении. Она ощупала пальцами грубые контуры. Они никогда бы не ожидали нападения с ее стороны. Если бы ей удалось каким-то образом подобраться достаточно близко к Джозефу Бичрофту — или, еще лучше, к Ральфу Олгрейву, — она смогла бы вышибить ему мозги своим оружием. Найдя местечко в тени, она села наблюдать и ждать.


Доротея все еще держала Брайдуэлл под наблюдением, когда двое полицейских выволокли нищего в поле зрения. Мужчина был хромым, и его рука была на перевязи, но это не вызвало у него сочувствия. Полицейские затащили его в сторожку, а затем повалили на землю. Зная, что ждет нищего, Доротея хотела протянуть руку и утешить его. Еще одной анонимной жертве предстояло тяжелое испытание.


Николас Брейсвелл съежился под испытующим взглядом привратника. Один из полицейских поставил его на ноги, в то время как другой вручил судебный приказ.


‘Как его зовут?" - спросил привратник.


‘Том Рук, ’ ответил Фрэнк Квилтер, - но с таким же успехом это мог бы быть и Том о'Бедлам, потому что он несет сплошную чушь. Его отхлестали по заднице, так что он нам больше не нужен. Заприте его и выбросьте ключ.’


‘Нам понадобится от него работа", - сказал привратник. ‘Возможно, одна рука бесполезна, но мы найдем работу для другой. Предоставьте его мне, друзья. Я позабочусь о Томе Руке.’


Квилтер и Ингрэм кивнули на прощание и снова отправились в путь. Проверив судебный приказ, согласно которому заключенный был отправлен в Брайдуэлл, привратник записал данные о вновь прибывшем в свою бухгалтерскую книгу. Затем он позвал другого человека, который быстро ударил нищего кулаком, чтобы заставить его двигаться. Николас протиснулся вперед через главные ворота.


‘Как тебя зовут?’ - спросил смотритель.


‘ Том Рук, сэр, ’ прохрипел Николас.


‘Здесь ты будешь простым Томом. Помни это’.


‘Я так и сделаю, сэр’.


‘Что у тебя с рукой?’


‘Я сильно порезал ее, сэр’.


‘Каждый нищий притворяется, что у него больная рука, или нога, или ступня", - усмехнулся смотритель, освобождая конечность от перевязи и издавая вопль боли. ‘Это старый трюк, чтобы отвлечься от тяжелой работы’.


Он осмотрел руку. Николас перевязал ее грязными полосками полотна, предварительно пропитанными свиной кровью. Его светлая борода была перепачкана, и он размазал грязь по всему лицу. Леонард дал ему немного кислого молока с кухни в "Голове королевы", и он вылил его на свою рваную одежду. Сторож отреагировал на вонь.


‘От тебя воняет мерзкой блевотиной’, - пожаловался он. ‘Нам следовало бы бросить тебя в Темзу, чтобы отмыть, ты, парша прокаженная! Засунь руку обратно на перевязь и следуй за мной.’


Николас сделал, как ему сказали, и пересек первый внутренний двор, внимательно изучив его дизайн и размеры и убедившись, что Доротея Тейт не слишком ошиблась в описании этого места. Когда они прошли в следующий двор, он увидел мальчишек, помогавших выгружать коробки с едой из тележки. Сторож повернулся к нему.


‘Это не для таких, как ты, - сказал он, - так что можешь отвернуться’.


Они вошли в дверь и поднялись по винтовой лестнице. Николаса провели по коридору к большой дубовой двери, которую сторож должен был отпереть. Они оба вошли в длинную, узкую комнату с несколькими грязными матрасами вдоль одной стены. Мебели там было немного, если не считать маленького столика и единственного табурета. Смотритель указал на матрасы.


‘Ты будешь спать здесь", - сказал он Николасу. ‘Выбери матрас у кого-нибудь другого, и они скоро покажут тебе это кулаками. Завтра мы отправим тебя на работу’.


‘Сколько нас здесь?’


‘Достаточно’.


‘Меня сегодня покормят?’


‘ Нет, ’ хрипло ответил мужчина. ‘ В Брайдуэлле могут есть только те, кто работает.


Смотритель вышел и запер за собой дверь. Николас смог выпрямиться и приподнять повязку на глазу, чтобы более детально осмотреть комнату. Было нетрудно идентифицировать использовавшиеся матрасы. Рядом с каждым из них лежали скудные пожитки. Поскольку матрас в дальнем конце ряда был самым грязным и изодранным, он знал, что он будет его. Внутрь хлынул свет. Все три окна выходили во двор, где мальчишки все еще разгружали продукты с тележки.


Согласно эскизу, который был составлен по памяти Доротеи, Николас находился в той же комнате, где содержался Хайвел Рис. Должно быть, из одного из окон он видел, как девушку неохотно повели на пир в зал. Если это было так, Николас недоумевал, как валлиец смог выбраться, чтобы отправиться на помощь девушке. Окно находилось слишком высоко от земли, чтобы он мог безопасно спрыгнуть вниз, а дверь была слишком прочной, чтобы ее можно было взломать.


Николас остался наблюдать у окна. Ни Джозефа Бичкрофта, ни Ральфа Олгрейва не было видно, но в поле зрения появилось несколько других людей. Некоторые из них, очевидно, были заключенными, которых заставляли выполнять любую необходимую работу по дому, а также было несколько дежурных сторожей. Но он также заметил нескольких мужчин, которые входили и выходили из дверей на противоположной стороне двора. Они передвигались совершенно свободно, и, судя по их одежде, их вряд ли можно было назвать нищими. Николас спросил себя, какую функцию они выполняли в Брайдуэлле.


Когда тележка была разгружена, сторож дал одному из мальчиков по голове и отправил через арку выполнять другое задание. Затем смотритель повел второго мальчика к двери, через которую вошел Николас. Отойдя от окна, Николас подошел к последнему матрасу и оттащил его от остальных, затем снова перевязал руку и закрепил повязку на глазу. Он присел на свой матрас и стал ждать. Через некоторое время дверь открылась, и вошел усталый мальчик, но сразу же за ним закрыли дверь. Увидев Николаса, мальчик остановился.


‘Кто вы?’ - осторожно спросил он.


- Меня зовут Том Рук, ’ представился Николас надтреснутым голосом, который он отрабатывал ранее. ‘ Я осужден за бродяжничество и сослан сюда. Как мне называть тебя, парень?


‘ Нед. Нед Гриддл. Он медленно приблизился. - Что у тебя с рукой? - спросил я.


‘Меня ударили ножом в драке, и я потерял много крови’.


‘Они захотят, чтобы ты работал здесь’.


Николас поднял руку. ‘ Отойди, Нед. От меня не слишком сладко пахнет.


‘Вы раньше бывали в Брайдуэлле?’


‘ Никогда, ’ сказал Николас, поправляя перевязь, ‘ но у меня был друг, которого недавно прислали сюда. Я надеюсь увидеть его снова.


‘Кто он такой?’


- Молодой валлиец по имени Хайвел Рис. Вы его знаете?


‘Я любил", - печально сказал мальчик. ‘Он мне нравился. Хайвела уволили’.


‘ Так скоро? Почему это было, Нед?


‘Они сказали, что он причинил слишком много неприятностей. Была девушка, которую он знал, она тоже была здесь, но они не позволили ему увидеть ее. Так что Хайвел сбежал’.


‘Как?’ - спросил Николас. "Если бы он выпрыгнул из окна, то переломал бы ноги. Выхода нет’.


‘Хайвел нашел одну", - объяснил Гриддл. ‘Он забрался на крышу и пробирался по ней, пока не добрался до открытого окна. Он вылез в него. Эта комната не была заперта, потому что позже я видел, как он бежал через двор в холл.’


‘Храбрый человек! Тогда девушку, должно быть, звали Доротея’.


‘ Ты тоже ее знал, Том? - спросил я.


‘Немного", - ответил Николас. ‘Они недолго пробыли в Лондоне’.


Дверь снова открылась, и в комнату вошли четверо молодых людей. Худые и взъерошенные, они явно усердно работали, потому что все повалились на свои индивидуальные матрасы. Один из них сразу уснул, остальные едва удостоили новоприбывшего взглядом. Матрас Неда Гриддла лежал рядом с Николасом. Он присел на него на корточки и сунул руку под рубашку. Убедившись, что остальные его не видят, он передал Николасу кусок хлеба, который стащил с кухни. Несколько минут они оба молча жевали.


- Сколько нас всего? ’ спросил наконец Николас.


‘Всего не более пятидесяти-шестидесяти, ’ ответил Гриддл, ‘ в основном девушки’.


‘Я слышал, что здесь собралась большая часть из двухсот человек’.


‘Есть, но не все они приговорены к наказанию. Многие из них живут здесь’.


Николас был удивлен. - Они живут в работном доме?


‘Мастер Бичкрофт сдает им комнаты", - сказал мальчик. ‘Таким образом он зарабатывает больше денег. Он продает то, что делаем мы, но прибыль невелика’.


‘Какого рода работой мы занимаемся?’


‘Мы делаем гвозди, натягиваем проволоку, распиливаем древесину по размеру. Когда мой брат был здесь, его заставляли разгружать припасы на пристани. У нас нет навыков, Том", - пожаловался он. ‘Тяжелый труд - это все, на что мы годимся. К тем, у кого есть навыки, они относятся гораздо лучше’.


‘Навыки?’


‘Посмотри, к примеру, на Бена Хемпа. Они никогда его не выпустят’.


‘Почему бы и нет?’


‘Он приносит слишком много денег", - обиженно сказал Гриддл. ‘Вот почему у него есть отдельная комната для работы и сна. Бен - искусный фальсификатор. Он делает фальшивые кости и колоды карт для ловцов кроликов. Его обучали лучшие в своем деле.’


‘О’, - сказал Николас. ‘И кто же это был?’


‘Дьявольски умный парень, по словам Бена. Настоящий мастер своего дела’.


‘ Как его звали? - спросил я.


‘Лавери’, - сказал мальчик. ‘Филомен Лавери’.


Филомен Лавери ловкими пальцами сдавал карты и одаривал неискренними улыбками людей, сидевших за его столом. Поскольку это была его последняя ночь в "Голове королевы", он пригласил некоторых из тех, кто регулярно играл с ним, отведать еды и напитков в его комнате. Это привело посетителей в приятное настроение. Им было жаль, что Лейвери уезжает и забирает с собой свои карточки. Никого из актеров там не было, но Адам Кроумере ненадолго зашел поиграть. Вскоре он смирился с тем, что ему не суждено победить. Проиграв все партии подряд, он со смешком встал из-за стола.


‘Я не позволю вам украсть у меня последний пенни, мастер Лавери’.


‘Сядь снова, Адам", - уговаривал дилер. ‘Возможно, тебе еще улыбнется удача’.


‘ Только не в карты. Сегодня всем за столом везет больше, чем мне.


‘Так было не всегда. Было время, когда ты опустошал все наши кошельки’.


‘ А на следующий вечер проиграл деньги, ’ дружелюбно сказал Кроумере. - За карточным столом слишком много риска. По правде говоря, я предпочитаю кости. Там требуется настоящее мастерство.


‘Да’, - сказал один из других игроков. ‘Я тоже люблю играть в кости’.


‘Ничто не доставляет мне такого удовольствия, как игра в карты", - утверждал Лавери. ‘Переверни одну, и это может означать разницу между богатством и нищенством’.


‘То же самое можно сказать и о игральных костях’, - сказал Кроумере. ‘Один бросок может сделать вас богатым’.


‘Или очень плохая, Адам, если ты не умеешь этого делать’.


‘ У меня есть такая способность, мастер Лавери. По крайней мере, раньше была.


‘Признаюсь, у меня ее нет’.


‘Тогда ты должен оставаться со своими любимыми картами. Я знаю, что с ними ты чувствуешь себя в большей безопасности, и они явно благоприятствуют тебе этим вечером. Игральные кости дали бы остальным из нас больше шансов отыграть то, что мы потеряли.’


Лейвери удивленно уставился на него. ‘ Ты действительно в это веришь, Адам?


‘Да, хочу", - сказал другой.


‘Вы чувствуете себя в невыгодном положении с карточками?’


‘Только когда я играю против тебя’.


‘И все же вы были бы готовы сделать ставку на бросок кости?’


‘Снова и снова’.


‘Тогда мы проверим это после этой игры", - решил Лавери, оглядывая стол. ‘Так получилось, что у меня где-то есть с собой игральные кости. Если мы сможем их найти, то увидим, действительно ли наш жизнерадостный домовладелец обладает мастерством, которым он хвастается. Он лучезарно улыбнулся остальным. ‘ Мы все согласны?


Стоя у окна, Николас насчитал четыре экипажа. Один за другим они вкатывались во двор, чтобы высадить своих хриплых пассажиров. Все посетители были мужчинами, и у дверей зала их приветствовал Джозеф Бичкрофт. Другие гости прибыли верхом, а некоторые пришли пешком. Одетые в свою тафту, женщины вскоре вышли, чтобы присоединиться к ним. Николас обвел взглядом комнату. Большинство его товарищей крепко спали, их не интересовал банкет, на который их не пустили, и они были слишком измотаны, чтобы бодрствовать и разговаривать. Нед Гриддл был единственным, чьи глаза все еще были открыты. Он подкрался к окну.


‘Поспи немного, пока можешь, Том", - посоветовал он шепотом.


‘Мне нравится смотреть", - сказал Николас. ‘Кто эти люди?’


‘Друзья мастера Бичкрофта или мастера Олгрейва. Они хорошо питаются’.


‘Судя по их голосу, они уже изрядно выпили. Как долго они здесь пробудут?’


Гриддл зевнул. ‘ Я никогда не бодрствовал достаточно долго, чтобы это выяснить.


Банкет был в разгаре. За длинным столом сидело почти тридцать человек, и все они наслаждались праздником. На заднем плане играли три музыканта, и их оживленные арии передавали атмосферу вечера. Еда была обильной, вина - в изобилии, а женщины в ярких нарядах ублажали гостей. Джозеф Бичкрофт и Ральф Олгрейв, сидевшие в конце стола, с удовлетворением наблюдали за происходящим.


‘Сколько мы заработали сегодня вечером?’ - спросил Олгрейв.


‘Солидная прибыль. Когда мужчины пьяны, их кошельки намного свободнее’.


‘Они получают то, чего стоят их деньги, Джозеф’.


‘О да", - сказал Бичкрофт, взглянув через стол и увидев, как один из гостей ласкает смуглую молодую женщину с большими округлыми грудями, вываливающимися из корсажа. ‘Я думаю, что мастер Грейторекс сегодня вечером будет ублажать Джоан Локьер. Он не может оторвать от нее рук’.


‘Разве это не странно?’ - сказал Олгрейв с усмешкой. ‘Мастер Грейторекс никогда бы не осмелился зайти в забегаловки на Клеркенуэлл-стрит, где Джоан и ее сестры занимаются своим ремеслом, и все же он часами будет играть с ее сосками здесь’.


Бичкрофт ухмыльнулся. ‘ Брайдуэлл - это дворец, не забывай.


‘И мы - его короли’.


Слуга наполнил их кубки вином, и Олгрейв присоединился к шумной перебранке. Его партнер был более осмотрителен. Хотя он был в восторге от того, что еще один банкет прошел с таким успехом, он вспомнил, что произошло в прошлый раз, когда зал был заполнен гостями. Когда в общем веселье наступило затишье, он повернулся к Олгрейву.


‘Эта девушка все еще беспокоит меня, Ральф", - признался он.


‘Забудь о ней, чувак. Она принадлежит прошлому’.


‘Нет, пока она еще жива, чтобы обвинять нас’.


Олгрейв усмехнулся. ‘ Кто станет слушать слова нищего?


‘Это сделал Николас Брейсвелл’.


‘И он заплатит за свою глупость, Джозеф. Когда его валлийский друг будет расправлен, - объяснил он, - Грегори последует за книгохранилищем в его квартиру, потому что я уверен, что именно там будет прятаться Доротея. У Грегори приказ убить их обоих.’


‘ Хорошо, ’ сказал Бичкрофт, успокоенный. ‘ Он опытный убийца.


‘Этот парень еще ни разу нас не подводил’. Олгрейв обвел взглядом стол. ‘Итак, кого из этих прекрасных леди я приглашу сегодня вечером?’


‘ Выбирай две, Ральф. Их более чем достаточно в запасе.


‘Одного - это все, что мне нужно, прежде чем я пойду домой к своей жене", - сказал другой, когда его взгляд остановился на самой молодой женщине в комнате. ‘Должен признаться, Нэн Уэлбек соблазняет меня’.


‘Она достаточно чистая и свежая’.


‘ И более чем охотно. Полагаю, это будет хорошее развлечение для нас обоих. Нэн - не Доротея Тейт, - добавил он с похотливым хихиканьем. ‘Мне не понадобится Грегори Самнер, чтобы удерживать ее для меня’.


Весь в синяках и крови, Грегори Самнер сидел в кресле в кабинете адвоката. Его ноги были босыми, на нем не было обуви, а руки все еще были связаны за спиной. Оуэн Элиас угрожающе возвышался у него за спиной, но именно Генри Клитон задавал все вопросы и записывал ответы на листе бумаги. Самнер был поражен тем, как много они двое, казалось, знали о смерти Хайвела Риса и насилии над Доротеей Тейт. Непосредственно причастный к обоим преступлениям, он сделал все возможное, чтобы полностью переложить вину на Бичкрофта и Олгрейва. Ободренный случайными резкими уколами Элиаса, мужчина пытался спасти свою шкуру, обвиняя других, и из него посыпались новые факты.


Генри Клитон внимательно прочитал то, что он записал.


‘У нас достаточно доказательств’, - заключил адвокат. ‘Давайте доставим его к мировому судье’.


Нед Гриддл спал так же крепко, как и остальные в комнате, пока не поднялся ветерок и не коснулся его лица и волос. Он проснулся и увидел, что одно из окон широко открыто. Он инстинктивно повернулся к человеку, который спал на матрасе рядом с ним, но Тома Рука там не было. Гриддл сел и протер глаза. Даже в полумраке он мог видеть, что новоприбывшего больше нет в комнате. Отбросив свое изодранное одеяло, он подбежал к открытому окну и выглянул наружу. Скребущий звук заставил его поднять взгляд, и он разинул рот от изумления. Силуэт скрюченного нищего, у которого раньше рука была на перевязи, а на глазу повязка, вырисовывался на фоне ночного неба, а теперь он с поразительной ловкостью передвигался по крыше.


Николас Брейсвелл не боялся высоты. Годы, проведенные в море, приучили его карабкаться по снастям даже в самую ненастную погоду, а время, проведенное в "вороньем гнезде" на "Золотой лани" во время сильной зыби, подготовило его ко всему. Была прекрасная ночь, и он карабкался по твердой поверхности. Он чувствовал себя в полной безопасности. Все, что ему нужно было сделать, это найти открытое окно, через которое он мог бы вернуться в здание. Повязка на глазу и все остальное, что могло его стеснять, были сняты, чтобы он мог свободно передвигаться.


Сначала он забрался на вершину крыши, чтобы сориентироваться и осмотреть все здание. Мысленно рисуя Брайдуэлл, он попытался сообразить, где находится спальня Ральфа Олгрейва. Доротея сказала, что это где-то над главным залом. Николас осторожно двинулся вперед в том направлении. Слева от него виднелись зловещие очертания замка Байнард. Внизу река Флит с журчанием плыла вперед, прежде чем слиться с Темзой. Справа от него был Грейфрайарз, древний монастырь, ныне превращенный в жилые помещения, его церковь переименована, его функции изменились навсегда. Впереди него, за рекой, Энн Хендрик, должно быть, спит в Бэнксайде. Николас понятия не имел, где девушка.


Осторожно спустившись по склону крыши, он добрался до одного из фронтонов и ощупью обошел его. Окно было заперто. То же самое было со следующим фронтоном и тем, что за ним, но четвертый оказался более податливым. Мало того, что окно было широко открыто, чтобы впускать свежий воздух, в комнате была зажжена свеча, позволившая ему увидеть, что в ней никого нет. Выполняя маневр, который он сотни раз применял в море, он ухватился за край фронтона и влез в окно, как будто спускался на палубу корабля. Николас вернулся в здание.


Быстро осмотрев комнату, он подошел к двери. Она была заперта и не поддавалась его плечу. Ему понадобится другая точка доступа. Однако, прежде чем отправиться на ее поиски, он более тщательно осмотрел комнату. Посередине стоял большой стол, а рядом с ним два стула. Гроссбухи, книги, бумаги и серия писем были аккуратно сложены рядышком. Используя свечу, чтобы осветить предметы на столе, Николас понял, что, должно быть, наткнулся на комнату, которая была конторой Брайдуэлла.


Он взял в руки листок бумаги и увидел, что это квитанция на получение денег, уплаченных в качестве арендной платы в работном доме, явное доказательство того, что те, кто управлял этим заведением, нарушали условия своего контракта. Любопытство Николаса было разогрето. Он пролистал некоторые другие документы и нашел дополнительные доказательства злоупотребления Брайдвеллом. Сев на один из стульев, он открыл бухгалтерскую книгу и увидел, что это бухгалтерская книга учреждения. Он изучил самые последние записи. Доходы и расходы были перечислены в параллельных столбцах, но не было упоминания о каких-либо деньгах за аренду. Вместо этого доход , по-видимому, поступал исключительно от того, что производилось заключенными и продавалось по коммерческой цене.


Пролистав страницы назад, Николас увидел убедительное описание того, что казалось легальным предприятием, отвечавшим всем требованиям городских властей, которые сдали работный дом в аренду компании "Бичкрофт и Олгрейв". Любой, кто посмотрит на счета, поздравит двух партнеров с тем, как они сохранили заведение и так аккуратно сравняли убытки с прибылью. Николасу было очевидно, что то, что он держал в руках, было поддельной бухгалтерской книгой, тщательно разработанной, чтобы успокоить любых инспекторов, которые могли бы сунуть в нее нос.


Отложив книгу в сторону, он потянулся за идентичной бухгалтерской книгой, которая была под ней. Открыв ее, чтобы просмотреть самые последние записи, он обнаружил совсем другую историю. Теперь доходы значительно превышали расходы, и поступали они из самых разных источников. Брайдуэлл был домом для десятков жителей, которые платили значительную арендную плату за свои комнаты и которые, в некоторых случаях, занимались квалифицированными профессиями в здании и отдавали процент от своего заработка Бичкрофту и Олгрейву. Имя, которое привлекло внимание Николаса, принадлежало Бену Хемпу, фальсификатору. Продажа крапленых карт и заряженных игральных костей принесла значительную сумму.


Был предмет, который вызвал особый интерес у Николаса. В разделе развлечений были указаны расходы на еду и напитки. Напротив них была указана сумма, которую гости платили за удовольствие насладиться одним из обычных банкетов. Бухгалтерская книга была довольно конкретной. Те, кто хотел чего-то большего, чем вкусная еда в приятной обстановке, получали дополнительную плату за компанию с одной из проституток. Каждый пенни явно шел в казну Брайдуэлла, а не самим женщинам. Николас подумал о Доротее Тейт, одетой так, чтобы привлекать мужчин, а затем поспешившей в холл со страшными угрозами приструнить ее.


Самой по себе второй бухгалтерской книги было достаточно, чтобы раскрыть мошенническую операцию, проведенную Бичкрофтом и Олгрейвом, и обеспечить их осуждение, но Николас хотел большего. Также имели место убийства и изнасилования, и он знал жертв каждого из них. Пришло время отправиться на поиски виновных. Однако, прежде чем он успел это сделать, Николас услышал шаги, приближающиеся по коридору за дверью. Когда ключ был вставлен в замок, у него не было времени сбежать через окно. Положив бухгалтерские книги на место, Николас нырнул за стеллаж и затаил дыхание.


В комнату вошли двое и закрыли за собой дверь. Тяжесть их шагов подсказала Николасу, что оба они мужчины. Он услышал звук, похожий на то, как на стол опустили большой мешок с деньгами. Монеты были высыпаны, и кто-то начал их пересчитывать. Скрытый от посторонних глаз, Николас надеялся, что сможет оставаться на месте, пока двое мужчин не покинут комнату, но вонь выдала его. Тряпки, которые он носил, были пропитаны прокисшим молоком, и его вонь не развеивал ветерок, врывавшийся в открытое окно.


Пока он все еще стоял, сгорбившись, за ковром, Джозеф Бичкрофт внезапно оттащил его в сторону. В другой руке он держал кинжал, а сопровождавший его сторож был вооружен дубинкой. Оба мужчины укоризненно уставились на него. Николас отпрянул назад и поднял руки, защищаясь. Бичкрофт взмахнул оружием.


‘Кто ты такой?’ - требовательно спросил он. ‘И как, черт возьми, ты сюда попал?’


Глава Тринадцатая


Доротея Тейт в одиночестве несла вахту возле Брайдуэлла. Через ворота въехало несколько человек, кто в экипажах, кто верхом, но никто не вышел. Когда вечер перешел в ночь, она начала задаваться вопросом, были ли Джозеф Бичкрофт и Ральф Олгрейв вообще в работном доме, но она не покинула свой пост. Надежда на то, что один из них или оба в конце концов появятся, заставляла ее жаться к дверям на противоположной стороне дороги. Она верила, что тяжелый камень в ее кармане поможет ей отомстить за убийство Хайвела Риса. Как только это будет достигнуто, Доротее будет все равно, что с ней произойдет. Она будет довольна.


Ее положение сделало ее уязвимой для различных опасностей. Бездомные собаки беспокоили ее, дети издевались над ней, а приходской констебль прогнал ее на некоторое время, но она быстро вернулась на выбранное место. Один прохожий даже бросил ей монетку. Когда начало смеркаться, движения на улице стало меньше, и двое сторожей, проходивших мимо на патрулировании, даже не заметили сверток тряпья в дверном проеме. Одержимая одной честолюбивой идеей, Доротея не боялась оставаться ночью одна на улице. Действительно, темнота помогла ей слиться с каменной кладкой вокруг нее и более или менее исчезнуть из виду.


Она не была свободна от сожалений. Доротее было грустно, что ей пришлось бежать от людей, которые подружились с ней, в то время как все остальные отвернулись. Энн Хендрик и Николас Брейсвелл, несомненно, беспокоились бы за нее, и она сожалела об этом, но утешала себя мыслью, что поступает правильно. Почему она должна ожидать, что другие будут вершить правосудие за нее, когда она могла сделать это сама? Ей просто нужно было противостоять своим недоброжелателям. Это был единственный способ получить истинное удовлетворение.


Она почувствовала еще один укол сожаления, когда перед ее мысленным взором возникло добродушное лицо Оуэна Элиаса. Рад слышать еще один валлийский голос в столице, именно он первым пришел им на помощь, когда было разоблачено выступление Хайвел в роли фальшивого чудака. Ее исчезновение разочарует и ранит Элиаса. Он должен был чувствовать себя преданным, но с этим ничего нельзя было поделать. Если бы она обратилась к нему — или к Николасу Брейсвеллу, — она знала, что ни один из них не стал бы мириться с тем, что она сейчас планировала сделать. Напротив, они сделали бы все возможное, чтобы держать ее подальше от Брайдуэлла.


Наконец ворота открылись, и появился мужчина, ведущий лошадь. Доротея сразу же вскочила на ноги, наготове вытаскивая камень из кармана. Однако, как только он сел верхом и она смогла увидеть его в профиль, она поняла, что это не был ни один из мужчин, ради которых она сидела в засаде. Она вернулась на свое место в дверном проеме и снова уселась. Она была уверена, что ее момент когда-нибудь наступит.


Маскировка Николаса Брейсвелла была эффективной. Даже с такого близкого расстояния Бичкрофт не узнал его. Когда нищий вздрогнул и заговорил надтреснутым голосом, его приняли за того, кем он казался. Сторож занес дубинку для удара.


‘Как тебя зовут?" - требовательно спросил он.


‘ Том Рук, сэр, ’ прохрипел Николас.


‘Когда вас поместили в Брайдуэлл?’


‘Сегодня, сэр’.


‘Как ты сюда попал?’


‘Я сбился с пути’.


‘Он лжет", - прорычал Бичкрофт. ‘Комната всегда заперта. Должно быть, он прокрался сюда раньше, когда я сам был здесь’. Убрав кинжал в ножны, он отступил назад и щелкнул пальцами. ‘ Побей его хорошенько за дерзость.


‘Я сделаю это с удовольствием", - сказал хранитель.


Николас был вынужден действовать. Если бы он принял наказание, он знал, что его избили бы до бесчувствия, а затем заперли бы понадежнее. Защита была жизненно важна. Таким образом, когда мужчина впервые взмахнул дубинкой, Николас уклонился от удара, схватил гобелен и сорвал его с шеста, чтобы обмотать вокруг хранителя. Затем двое мужчин яростно сцепились. Бичкрофт был поражен. Съежившийся нищий внезапно превратился в энергичного мужчину, который явно одерживал верх в драке. Бичкрофт снова вытащил свой кинжал и попытался ударить Николаса ножом, но тот просто развернул хранителя так, что тот почувствовал острие оружия у себя в плече.


Издав вопль агонии, вратарь отшатнулся назад, позволив Николасу вырвать дубинку у него из рук. Бичкрофт продолжал безуспешно наносить удары. Николас грубо толкнул вратаря на пол и дубинкой выбил кинжал Бичкрофта из его руки. Когда последний бросился к двери, Николас схватил его за руку, развернул и с силой прижал к дереву. Задыхаясь от страха, с глазами, вылезающими из орбит, Бичкрофт испытывал неприятное чувство, что может опознать нападавшего.


‘Мне кажется, я знаю вас, сэр, не так ли?’ - сказал он.


- Меня зовут не Том Рук, ’ сказал Николас своим обычным голосом. - В этом я готов откровенно признаться.


Бичкрофт вытаращил на него глаза. ‘ Николас Брейсвелл!


"То же самое’.


‘Что ты здесь делаешь?’


‘Я пришел поговорить об убийстве Хайвела Риса и о том, что ваш напарник сделал с беззащитным существом по имени Доротея Тейт’.


‘Я к этому не причастен! Клянусь!’


"Девушка сказала мне, что в этом замешаны двое мужчин. Один из них держал ее’.


‘Это был Грегори Самнер, здешний вратарь. Он ассистировал Ральфу, не мне’.


- И все же именно ты избил Доротею, ’ сказал Николас, занеся над ним дубинку. - Ты бил девушку, пока ее друг не пришел ей на помощь.


‘Я не хотел причинить ей боль", - заявил Бичкрофт, начиная дрожать.


"Тогда я не хотел обидеть тебя, когда выбивал из тебя правду’.


Бичкрофт вжался в дверь. ‘ Нет! ’ взмолился он. ‘ Не бейте меня!


‘Тогда скажи мне, что ты сделал с Хайвелом Ризом’.


Николас совершил ошибку, отведя взгляд от раненого вратаря. Гобелен, в который он был завернут, спас его от серьезных травм, приглушив удар кинжала. Была пролита кровь, но это была лишь незначительная рана. Отбросив гобелен, мужчина вскоре с трудом поднялся на ноги. Он подскочил к Николасу сзади и, обхватив его рукой за шею, потащил его назад через комнату. Бичкрофту не понадобилось второго приглашения, чтобы сбежать. Он в мгновение ока выскочил за дверь и запер ее за собой. Николасу, тем временем, пришлось бороться с сильной рукой, прижатой к его горлу, выдавливая из него воздух. Он оттолкнулся локтями, чтобы завести своего противника, затем сильно наступил ему на ногу, издав яростный вопль. Мужчина разжал хватку. Развернувшись, Николас ударил его дубинкой по голове и заставил упасть на колени. Вторым ударом мужчина потерял сознание.


Оставаться в комнате не было смысла. Бичкрофт скоро вернется с вооруженными людьми, и Николас окажется в ловушке. Он подобрал упавший кинжал и заткнул его за пояс. Николас не только спас себя, но и хотел забрать с собой две бухгалтерские книги в качестве дополнительного доказательства бесхозяйственности Брайдуэлла. Оставленные в комнате, их всегда можно было спрятать или даже уничтожить. Поэтому, завернув книги в гобелен, он отнес их к окну и повесил за фронтоном. Затем он вскарабкался вслед за ними и пробрался по крыше, заклинив свой груз за одним из дымоходов, вне досягаемости никого, кроме самых отважных альпинистов.


Снизу он услышал звук отпираемой двери и топот множества ног, ворвавшихся в комнату. Был отчетливо слышен гневный рев Бичкрофта.


"Куда, черт возьми, он теперь подевался?’


Банкет в зале достиг той стадии, когда пары начали расходиться по соседним комнатам. Музыка все еще играла, вино все еще лилось рекой, но за столом осталась только половина гостей. Пока его партнер отошел подсчитывать вечернюю выручку, Ральф Олгрейв решил испытать на себе прелести Нэн Уэлбек, жизнерадостной молодой женщины с длинными светлыми волосами, которая все еще была в расцвете сил. Он поманил ее к себе, запечатлел первый поцелуй, а затем усадил к себе на колени. Лаская ее одной рукой, он держал свой кубок с вином в другой и сделал большой глоток, прежде чем передать его ей. Нэн Уэлбек осушила его, весело рассмеялась, а затем подарила Олгрейву долгий, сочный, ищущий поцелуй в губы.


Это был не тот момент, когда он хотел, чтобы его прерывали. Увидев, что его партнер ворвался в комнату, Олгрейв был очень раздосадован и попытался отмахнуться от него, но Бичкрофт был настроен решительно. В нем чувствовалось отчаяние.


‘Мне нужно поговорить с тобой наедине, Ральф", - сказал он.


‘Не сейчас, пожалуйста’.


‘Я должен настаивать’.


- И я должен настаивать, чтобы ты оставил нас с Нэн в покое, - сказал Олгрейв, свирепо глядя на него. ‘ Нет ничего настолько важного, что не могло бы подождать на потом.


‘Да, есть’.


‘Найди себе женщину и оставь нас в покое’.


- Ты должен подойти сейчас, ’ предупредил Бичкрофт, хватая его за руку. ‘ У нас незваный гость, Ральф. Я видел его собственными глазами.’


‘О, и кто же это?’


‘Николас Брейсвелл’.


Олгрейв сразу протрезвел. ‘ Как он вообще сюда попал?


‘Выдавая себя за нищего по имени Том Рук’.


- Извини меня, Нэн, ’ сказал Олгрейв, снимая ее со своих колен и вставая. ‘ Это дело не терпит отлагательств. Не уходи, моя милая, я скоро вернусь. Он послал ей воздушный поцелуй и поспешил к двери вместе с Бичкрофтом. Оказавшись снаружи, он повернулся к своему напарнику. ‘ Итак, Джозеф. Что все это значит?


‘Наше выживание’.


‘Не говори такой чепухи. Что может сделать один человек против стольких из нас?’


‘Он вломился в бухгалтерию. У него наши бухгалтерские книги’.


‘ Что? ’ воскликнул Олгрейв. - Оба?


‘Да, Ральф. Он украл их и спрятал. Я повсюду охотился’.


"Вы уверены, что это была та самая подставка для книг от людей Уэстфилда?’


"Я так же уверен, как и ты, что у него сейчас в руках наши бухгалтерские книги", - сказал Бичкрофт. ‘Если олдермены когда-нибудь увидят эти счета, мы оба будем приговорены’.


‘Успокойся, Джозеф. До этого не дойдет’.


‘Я думаю, что мы должны бежать, пока можем’.


‘Нет!’


"Раздели деньги и убирайся восвояси".


‘Это безумие’.


‘Это единственный выход. Останься здесь, и нам обоим предъявят обвинение. Этого более чем достаточно для нас двоих, Ральф. Приходи и получи свою долю’.


‘Мне это и во сне не приснится’.


‘Но это то, что мы всегда планировали сделать, если нас разоблачат’.


"Нас не разоблачили, идиот", - сказал Олгрейв, беря его за плечи, чтобы встряхнуть. ‘У нас в Брайдуэлле незваный гость, вот и все’.


‘Злоумышленник, владеющий уликами, которые могут отправить нас обоих в тюрьму’.


- Только если он вывезет отсюда улику. И как он сможет это сделать?


‘Я же говорил тебе, что этот человек может представлять опасность’.


‘Только не после того, как мы выполним работу, для выполнения которой был послан Грегори", - заявил Олгрейв, доставая свой кинжал. ‘Если этот назойливый дурак находится в Брайдуэлле, он никак не сможет выбраться оттуда. Все ворота заперты’.


‘Ему удалось проникнуть внутрь, Ральф’.


‘ Он еще пожалеет об этом, я тебе гарантирую. Итак, где мошенник?


‘Вот с какой проблемой мы сталкиваемся’, - причитал Бичкрофт.


‘Что это?’


‘Николас Брейсвелл исчез’.


Пока Николас оставался на месте, он чувствовал себя в безопасности. Забравшись на вершину крыши, он теперь лежал на внешнем склоне, так что его не было видно со двора. Бухгалтерские книги были прислонены к дымоходу, и, даже если бы шел дождь, они были бы защищены. Их исчезновение вызвало волнения. Когда он выглянул из-за коньковой плитки, то увидел группу людей во дворе, некоторые с горящими факелами, выполнявших приказы Ральфа Олгрейва. Смотрители разошлись, чтобы провести методичный обыск, оставив Олгрейва одного во дворе со своим напарником. Они спорили на повышенных тонах, но Николас не мог слышать всего, что было сказано. Бичкрофт указал на контору, затем побежал к двери, которая открывала ему доступ туда.


С факелами в руках подбежали другие хранители, чтобы помочь в поисках беглеца. Олгрейв отправил всех, кроме двоих, осмотреть комнаты на первом этаже. Посмотрев вверх, он изучил фронтонное окно конторы и принял решение. Когда Николас увидел, как он указывает на крышу, он понял, что его тайник обнаружен. Ему нужно было либо найти открытое окно на внешней стороне здания, либо ждать, пока его поймают. Опустившись на край крыши со стороны над Автопарком, он осторожно прошел по краю от фронтона к фронтону, пробуя каждое из окон. Вскоре он нашел одну, которая была открыта, но прежде чем он успел в нее забраться, в нее вошел сторож и увидел, что его ноги свисают вниз.


Сразу же была поднята тревога. У Николаса не было возможности спастись. Все, что он мог сделать, это вскарабкаться обратно на вершину крыши. Сидя на ней верхом, он посмотрел вниз, во двор, где все еще стоял Олгрейв. Последний мог видеть его очертания на фоне ночного неба.


‘Сдавайся, пока можешь!’ - заорал он.


‘Нет", - смело ответил Николас. ‘Вам придется приехать и забрать меня’.


‘Вы вторгаетесь на частную собственность’.


‘Мое преступление бледнеет по сравнению с тем, что совершили вы, мастер Олгрейв’.


‘Следите за тем, что говорите, сэр!’


‘Ваши дни в Брайдуэлле сочтены. Вас и вашего напарника вышвырнут отсюда как негодяев, которыми вы и являетесь. Вы будете болтаться на виселице — вы оба’.


‘Схватите его!’ - крикнул Олгрейв.


Николас посмотрел вдоль крыши и увидел, что невысокий, коренастый мужчина вылезает из двускатного окна примерно в десяти ярдах от него. Когда мужчина встал на плитки и удержал равновесие, он вытащил из-за пояса кинжал. Поднимаясь по склону, он достиг вершины и перекинул через нее ногу. Николас ожидал, что мужчина двинется к нему, но у хранителя был другой план. Без предупреждения он внезапно метнул оружие в Николаса. Книгохранилище быстро качнулось влево, но кинжал все же задел его руку. Хотя это была всего лишь царапина, он приложил к ней руку, чтобы остановить струйку крови.


Воодушевленный своим успехом, мужчина подошел на несколько футов ближе к своей цели, прежде чем вытащить из-за пояса второй кинжал. На этот раз он был уверен, что попадет в него. Когда вратарь занес руку для броска, Николас выхватил свое собственное оружие и использовал его, чтобы парировать летящий в его сторону снаряд. Она с грохотом покатилась по крыше и, не причинив вреда, упала в реку внизу. Затем Николас сделал то, что поразило Ральфа Олгрейва и остальных, наблюдавших за происходящим со двора. Встав на коньковые плитки, он вытянул руки, чтобы сохранить равновесие, затем проворно прошелся по ним, как будто прогуливался по твердой земле. Он пригрозил хранителю кинжалом.


‘Пригибайся, пока можешь", - приказал он.


‘Отойди!’


‘Уходи сейчас же, и тебе не причинят вреда’.


Мужчина попытался подчиниться. Теряя самообладание, он попытался быстро спуститься с крыши, но его хватка соскользнула, и он кувыркнулся назад, катясь по склону, пока не перевалился через край. Он издал протяжный крик отчаяния, падая вниз. Когда его тело ударилось о землю, раздался оглушительный стук, за которым последовала долгая тишина. В конце концов она была сломана по команде Ральфа Олгрейва.


‘Принесите оружие!’ - приказал он. ‘Застрелите его с крыши’.


Джозеф Бичкрофт услышал крик и бросился к окну конторы, чтобы посмотреть вниз. При свете факелов он мог видеть тело хранителя, скрюченное в неестественной форме, лежащее на земле. Незваный гость все еще был на свободе. Бичкрофт больше не стал ждать. Чувствуя, что их правление в Брайдуэлле подходит к концу, он отпер шкаф и достал несколько кошельков, запихивая их в кожаную сумку так быстро, как только мог. Оставив долю добычи своего партнера нетронутой, он снова запер шкаф и, выскочив за дверь, помчался вниз по лестнице. Когда он вышел из двери на уровне земли, ему пришлось перешагнуть через тело мертвеца.


‘Что ты делаешь?" - спросил Олгрейв.


‘Ухожу, пока могу, Ральф. Тебе следует поступить так же’.


‘Но мы загнали его в угол. Пистолет или мушкет скоро уложат его’.


- Да, - сказал Бичкрофт, поднимая глаза. ‘ При свидетелях. Из каждого окна будут смотреть лица. То, что они увидят, - убийство. Я не останусь.


‘ Подожди! ’ сказал Олгрейв, хватая его за руку. ‘ Мы можем посмотреть правде в глаза.


‘Нет, Ральф. Слишком поздно. Игра окончена’.


‘Зачем все это выбрасывать?’


‘Отпустите меня", - настаивал Бичкрофт.


Высвободив руку, он побежал через двор в направлении главных ворот.


Хотя Доротея Тейт становилась все более усталой, она не осмеливалась заснуть. Притаившись в дверях, она ни на секунду не сводила взгляда с Брайдуэлл, надеясь и молясь, чтобы ее шанс каким-то образом представился. Она вспомнила об ужасах, которые пережила в его стенах, и еще раз подумала о своем самом дорогом друге, которого у нее украли навсегда, потому что он пытался защитить ее. Доротея также с нежностью думала о тех, кто помог ей пережить тяжелую утрату. Из задумчивости ее вывел звук ворот Брайдуэлла, со скрипом поворачивающихся на петлях. Она мгновенно оказалась на ногах. Теперь ее глаза привыкли к темноте, и она смогла различить фигуру всадника, выехавшего из ворот. Ее настроение воспрянуло. Месть была близка.


Уверенная, что это Джозеф Бичкрофт, она выбежала на середину дороги, вытащила свой камень и с силой швырнула его во всадника, когда лошадь галопом поскакала к ней. Она ударила Бичкрофта в грудь, заставив его упасть назад и непроизвольно натянуть поводья. Резко затормозив с протестующим ржанием, лошадь встала на дыбы и выбросила его из седла. Доротея бросилась к нему и принялась колотить обоими кулаками. Бичкрофт была оглушена падением, но серьезно не пострадала. Вскоре он пришел в себя достаточно, чтобы защищаться, схватив ее за запястья, чтобы остановить нападение. Именно тогда он узнал ее.


‘Нам следовало убить тебя вместе с твоим другом", - прорычал он.


‘Убийца!’ - закричала она и плюнула ему в лицо.


‘Ах ты, маленький дьяволенок!’


Он отшвырнул ее, вытер слюну с глаз и поднялся на ноги. Когда он увидел, что она снова пытается поднять камень, он бросился к ней, чтобы вырвать его у нее из рук, затем высоко поднял и ударил ее по голове.


‘Стой!’ - заорал чей-то голос. ‘Оставь ребенка в покое!’


Бичкрофт обернулся и увидел группу мужчин, спешащих к Брайдуэллу с зажженными факелами. Один из них, коренастый валлиец, бежал к нему.


‘ Оуэн! ’ воскликнула Доротея.


- Это ты, девочка? - удивленно спросил он.


- Это он. Это мастер Бичкрофт.


‘Оставь его мне, Доротея’.


Уронив камень, Бичкрофт бросился наутек, но далеко не ушел. Вскоре Элиас догнал его и прыгнул ему на спину, чтобы сбить с ног. Ударившись лбом о твердую дорогу, Бичкрофт был слишком ошеломлен, чтобы сопротивляться. Элиас перевернул его, когда подошли двое мужчин, чтобы осветить место происшествия своими факелами.


"Сначала арестуйте этого, - сказал Элиас, - пока я не вышел из себя’.


Переполох во дворе привлек внимание многих зрителей. Окна были открыты, чтобы заключенные и те, кто снимал комнаты в работном доме, могли видеть, что происходит. Несколько гостей, спотыкаясь, вышли из зала, чтобы посмотреть с порога. Ральф Олгрейв пытался убедить их вернуться на банкет, но они были слишком любопытны. Они удивились, почему он держит в руках мушкет, который принес один из хранителей, и им стало еще более любопытно, когда они увидели труп на земле.


Николас наблюдал за всем этим с вершины крыши, зная, что время для него на исходе. Все пути к бегству были отрезаны. Фронтонные окна под ним были либо заперты, либо охранялись смотрителями. Это был только вопрос времени, когда кто-нибудь наберется смелости преследовать его. Николас мог увернуться от кинжала или отразить его, но у него не было защиты от мушкетной пули. Тот, кто умел обращаться с оружием, мог легко прикончить его. Бичкрофт, возможно, и сбежал в панике, но его напарник все еще был главным, и не было смысла пытаться его урезонить. Олгрейв хотел его смерти.


Вскоре Николас получил яркое доказательство этого факта. Из одного из двускатных окон вылез человек и осторожно выбрался на крышу. Николас был достаточно близко, чтобы разглядеть мушкет, висевший у него на плече. Он подозревал, что у смотрителя за поясом тоже должен быть пистолет. Все, что он мог сделать, это отползти как можно дальше. Мужчина тем временем ощупью добрался до вершины крыши и уселся на нее верхом. Теперь он мог видеть свою жертву, удаляющуюся от него в темноте. Он потянулся за мушкетом. Николас оглянулся и увидел, что оружие направлено на него. Распластавшись на плитках, он старался представлять собой как можно меньшую мишень.


Напрягшись, он ждал громкого выстрела из мушкета, но спусковой крючок так и не был нажат. Вместо этого знакомый голос разнесся по двору, когда опытный актер набрал полную грудь воздуха.


‘Где ты, Ник!’ - крикнул Оуэн Элиас.


Николас посмотрел вниз и увидел людей в форме, входивших во двор с факелами. Их внезапное появление заставило сторожа с мушкетом прекратить огонь. Мужчина не осмелился выстрелить, пока служители закона наблюдали снизу. Николас сидел на самом верху крыши.


- Это ты, Оуэн? ’ позвал он. - Я здесь, наверху.


"Тьфу!’ - воскликнул его друг, поднимая голову. ‘Что ты делаешь на крыше?’


Николас облегченно рассмеялся. ‘ Жду, когда ты придешь, - сказал он.


Джозеф Бичкрофт арестован, и у нас есть ордер на обыск Брайдуэлла и задержание его партнера. Где мы можем найти Ральфа Олгрейва?


‘Там, внизу!’


Николас указал на мужчину, но Олгрейв не стал дожидаться, пока его задержат. Расталкивая гостей, которые стояли у него на пути, он выскочил в холл и захлопнул дверь, прежде чем запереть ее изнутри. Несколько офицеров подбежали к двери, но их совместная сила не смогла ее открыть. Николас остался на месте. Он знал, что Олгрейв поймет, насколько глупо оставаться в здании, когда выдан ордер на его арест. Этот человек наверняка сбежит. Вскоре после этого он увидел, как из задней двери выбежала фигура и направилась к причалу. Олгрейв надеялся спастись на лодке.


Николас сразу же тронулся с места. Балансируя на черепице крыши, он прошел по ней несколько ярдов. Затем он сел и пополз на спине, пока не добрался до двускатного окна, через которое пролез сторож с мушкетом. Он взялся за ручку, спустился в комнату, затем рванул через дверь. Быстро спустившись по лестнице, он прошел по коридору и попробовал каждую дверь в комнаты, выходящие окнами на реку Флит. Когда одна из них, наконец, открылась, он оказался в кладовой и ощупью добрался до окна. Он преодолел его за считанные секунды и спрыгнул на землю.


Олгрейв казался пятном в темноте, отчаянно гребущим вниз по реке. Николас побежал к причалу и прыгнул в другую лодку, которая была пришвартована там. Используя весло, чтобы оттолкнуться от берега, он бросился в погоню. Олгрейв налегал на весла изо всех сил, но он не был моряком. Лодка бешеными зигзагами прокладывала себе путь по воде. Позади него Николас вошел в устойчивый ритм. Используя силу своих бедер не меньше, чем рук, он вскоре греб по относительно прямой линии. Пока Олгрейв плескался, Николас следил за тем, чтобы лопасти его весел входили в воду ровно, под правильным углом, чтобы придать ему максимальную тягу. Вскоре он начал одерживать верх над другим человеком.


Благодаря течению Олгрейву удалось поддерживать разумную скорость. Он полагал, что к тому времени, когда полицейские ворвутся в холл и обыщут эту часть здания, он будет уже вне их досягаемости. Но он не учел человека на крыше, который был свидетелем его полета. Из мрака позади него медленно выступила фигура. Пытаясь управлять своей лодкой, Олгрейв, к своему ужасу, увидел, что за ним следует более сильный и умелый гребец. Он не мог надеяться опередить его. Пот уже стекал по его лицу и пропитывал рубашку подмышками. От страха его сердце колотилось, как барабан.


Олгрейв использовал одно весло, чтобы повернуть нос своей лодки к берегу, затем приложил все свои усилия, чтобы добраться до него прежде, чем его поймают. Николас тоже изменил курс, нагоняя его с каждым взмахом весел. Теперь он отставал менее чем на пятнадцать ярдов. Оглянувшись через плечо, Олгрейв увидел впереди пристань, служившую величественной резиденцией Дарем-Хаус. Подплыв поближе, он бросил весла и повернулся, чтобы встать в лодке. Как только она с глухим стуком врезалась в бревно, он бросился к дебаркадеру и попытался подтянуться наверх.


Николас вскоре догнал его, привязав свою лодку к одному из железных колец, прежде чем спрыгнуть на берег и пуститься в погоню. Тяжело дыша, Олгрейв развернулся, чтобы противостоять ему, вытащил кинжал из ножен и поднял его над головой. Он согласился, что единственный способ избавиться от преследователя - убить его. Когда он узнал Николаса, его жажда крови усилилась.


‘Сдайте оружие", - сказал Николас, когда другой мужчина медленно обошел его кругом. ‘Вы слышали, что мне сказал Оуэн. Вот ордер на ваш арест’.


‘Я не позволю себя взять", - отрезал Олгрейв.


‘Для тебя нет выхода’.


‘Или для вас, сэр’. Он ударил кинжалом, но Николас увернулся от лезвия. ‘Вам следовало не совать свой нос в наши дела, друг мой. Это будет стоить вам жизни’.


"Думаю, что нет", - сказал Николас, уклоняясь от очередного выпада. ‘Я не такой, как Хайвел Рис, ты и твой напарник не можете ударить меня сзади и сбросить в Темзу’.


Олгрейв ухмыльнулся. ‘Нет, но я могу вонзить тебе нож в сердце и смотреть, как ты умираешь у моих ног", - сказал он. ‘Это не больше, чем заслуживает твое вмешательство’.


Николас отпрыгнул в сторону, когда кинжал был нацелен ему в сердце. За поясом у него все еще было оружие Бичкрофта, но он даже не подумал его вытащить. Он хотел взять Олгрейва живым, чтобы этот человек был признан виновным в своих преступлениях. Расправиться с ним сейчас, в темноте, означало бы позволить ему избежать всей строгости правосудия, а этого следовало избегать. Николас напомнил себе, что перед ним мужчина, который безжалостно изнасиловал невинную девушку и помог убить ее друга.


Тыча кинжалом, Олгрейв попытался оттащить его назад, к реке, чтобы сократить свободное пространство. По профессии он был всего лишь портным, но все еще чувствовал себя способным избавиться от человека, который казался безоружным. Он не понимал, что Николас был ветераном бесчисленных драк с матросами. Этот опыт обострил его инстинкты. Каждый раз, когда Олгрейв вонзал свой кинжал, Николас, казалось, точно знал, куда он попадет, и уклонялся от острия. Однако его медленно отводили назад.


Терпение Олгрейва лопнуло. Неспособный даже ранить своего противника, он внезапно нырнул вперед, чтобы схватить его за плечо, намереваясь другой рукой вонзить кинжал в его тело. Вместо этого Николас схватил его за запястье и попытался вырвать оружие из его рук. Олгрейв отреагировал быстро, подставив Николасу подножку, так что тот упал и потянул нападавшего на себя. Они яростно сцепились. Запястье Олгрейва все еще было зажато железной хваткой, но острие кинжала находилось всего в нескольких дюймах от лица Николаса.


‘Сначала я тебя ослеплю, а потом убью", - похвастался Олгрейв.


‘Я думаю, удача наконец-то покинула тебя’.


‘Это тебе нужна удача, мой друг’.


‘Я сомневаюсь в этом, мастер Олгрейв’.


‘Умри, негодяй!’


Собравшись с силами, он сильно нажал на спуск, но Николас снова был слишком быстр для него. Он откинул голову в сторону так, что кинжал безвредно вонзился в дерево, затем перевернул Олгрейва и сел на него верхом, чтобы нанести серию ударов. Поднявшись на ноги, Николас потащил своего противника за собой. Олгрейв еще не закончил. Он отбивался обеими руками, пока Николас не нанес ему устрашающий апперкот, от которого тот отшатнулся назад. В следующее мгновение Олгрейв упал с края пристани в воду. Как только он вынырнул на поверхность, он начал дико метаться.


‘Помогите мне!’ - взмолился он. ‘Я не умею плавать!’


‘Какую помощь вы оказали Доротее Тейт?’


‘Ради всего Святого, вытащи меня отсюда!’


‘Сначала признайся в своих преступлениях’, - сказал Николас. ‘Ты изнасиловал девушку?’


‘Да, да’.


‘И это вы убили Хайвела Риса?’


"Нет, я клянусь в этом!’


‘Тогда оставайся в реке и утони’.


‘ Пощади меня. Я все расскажу.’


‘Тогда скажи, как его забили до смерти’.


‘Мы сделали это втроем", - признался другой, глотнув воды. ‘Моему партнеру и мне помог человек по имени Грегори Самнер’.


Николас был доволен. ‘Тогда выходи и присоединяйся к ним в суде", - сказал он.


Он достал одно из весел из своей лодки и протянул его Олгрейву, который крепко вцепился в него, когда его вытаскивали из Темзы. Промокший и брызгающий слюной мужчина вскоре уже дергался на пристани, как гигантская рыба.


‘ Давай отвезем тебя обратно в Брайдуэлл, ’ сказал Николас.


Энн Хендрик была так взволнована, снова увидев Доротею, что расцеловала ее в обе щеки. Девушка разрыдалась и пробормотала свои извинения. Было уже поздно, когда Николас вернулся с ней в Бэнксайд, но Энн не возражала, чтобы ее подняли с постели, чтобы поприветствовать их. То, что они оба благополучно вернулись, было большим, чем она смела надеяться. Доротея начала рассказывать свою историю, пока от усталости у нее не слипались веки. Энн уложила ее в постель, затем вернулась в гостиную, где все еще сидел Николас.


‘Я никогда не думала, что мы увидим ее снова", - сказала она.


‘Мне жаль, что я снова принес проблему к твоей двери, Энн’.


"Мне становится легче от осознания того, что она жива и здорова. И Доротея, возможно, ненадолго станет проблемой. У меня есть сосед, который ищет служанку. Если мы научим ее, что делать, ’ предложила Энн, - то, возможно, найдем для нее новый дом. И у нее не будет недостатка в юном друге. Ян Мюллер, мой ученик, по уши влюблен в эту девушку. Она села рядом с Николасом. ‘ А теперь, ’ сказала она. - Расскажи мне, что произошло на самом деле.


‘Оуэн - герой, Энн. Он спас и Доротею, и меня’.


‘Что она делала за пределами Брайдуэлла?’


‘Вспоминая, что произошло внутри заведения’.


Спокойно и со свойственной ему скромностью Николас рассказал ей о своих собственных приключениях в работном доме и последующем аресте Бичкрофта и Олгрейва. Он вспомнил драку на пристани.


‘Разве это не странно?’ - сказал он. ‘Ральф Олгрейв так боялся утонуть, что предпочел бы, чтобы его вытащили из воды и встретили верную смерть на виселице’.


‘Вы упоминали что-то о бухгалтерских книгах’.


‘Это были бухгалтерские книги Брайдуэлла. Одна была точной, а другая - сплетением лжи, состряпанной, чтобы обмануть любых инспекторов. Когда я вернулся туда, я забрал их с крыши, где я их оставил. Да, ’ добавил он со смехом, ‘ и я помог спуститься бедному сторожу, который застрял там наверху. Ему удалось забраться на крышу с мушкетом, чтобы застрелить меня, но потом не хватило смелости снова спуститься вниз.’


‘Тебе следовало оставить его там, Ник’.


‘Я видел, как один человек разбился насмерть. Этого было достаточно’.


‘Значит, теперь все улажено’.


‘Не совсем, Энн’.


‘Что еще осталось?’


‘Кое-какие незаконченные дела в "Голове королевы’, - сказал он. "Мне нужно будет снова одолжить твою лошадь, потому что я должен быть в гостинице вскоре после рассвета. Иначе я могу его не заметить’.


‘Кто?’


‘Человек, который надеялся завтра улизнуть с большой суммой денег в кошельке, которую он получил обманом’.


‘Обман?’


‘Карты и кости, Энн’.


‘Как зовут этого парня?’


‘Филомен Лавери’.


Филомен Лавери встал рано, чтобы скудно позавтракать перед тем, как собрать вещи. В дверь его комнаты постучали, и вошел домовладелец. Он благодарно пожал руку Лавери.


‘Мне жаль, что ты уезжаешь", - сказал он.


‘Было бы глупо оставаться здесь дольше, Адам’.


‘Куда ты пойдешь дальше?’


‘ Думаю, обратно в Сент-Олбанс. Потом в Бедфорд.


‘Не забывай нас в Рочестере’, - сказал Кроумере. ‘Прошло два года с тех пор, как мы в последний раз видели тебя в "Красном Льве". Я надеюсь, что однажды ты вернешься’.


‘Я приду", - пообещал Лавери. ‘Сколько я тебе должен?’


‘Ничего, друг мой. Все долги погашены’.


‘Тогда я попрощаюсь с тобой и ускользну’.


‘Позвольте мне помочь вам", - вызвался хозяин, поднимая одну из сумок.


‘Спасибо тебе, Адам’.


Лавери потянулся за другой сумкой и большим ранцем рядом с ней. Однако, когда двое мужчин повернулись к открытой двери, путь им преградил Николас Брейсвелл. Совершенно невозмутимый, Лавери изобразил одну из своих безобидных улыбок.


- Если вы хотите поиграть в карты, - мягко сказал он, - то пришли слишком поздно. Я должен идти.


- Нам нужны слова, мастер Лавери, ’ сказал Николас.


‘По поводу чего?’


‘Ваш ученик, сейчас работает в Брайдуэлле’.


‘ Ученик? Я торговец, сэр, а не школьный учитель.


‘И все же ты хорошо обучил этого конкретного парня’, - сказал Николас. ‘Его зовут Бен Хемп, и ты обучил его искусству изготовления фальшивых игральных костей’.


‘Игральные кости?’ - удивленно переспросил Лавери. ‘Но я ничего не смыслю в игре в кости. Я посвящаю себя колоде карт, что подтвердят многие из ваших товарищей’.


‘Мне сказали, что прошлой ночью на вашем столе тоже бросали кости, мастер Лавери, и что вы выигрывали партию за партией. Когда вы дрогнули, ’ продолжил Николас, многозначительно взглянув на Кроумера, ‘ ваш сообщник унаследовал ваше состояние.


"Ты обвиняешь меня, Ник?’ - спросил хозяин.


‘Вы двое работали вместе с самого начала’.


‘Я даже никогда не встречал мастера Лавери, пока он не появился в "Голове королевы".’


‘О, - сказал Николас, - я подозреваю, что вы с ним старые партнеры. Ты приносишь чаек, а твой друг ловко их обирает. Используя сообщника, он создает видимость, что выигрывает не всегда. Это только навлечет подозрения.’


‘Это гнусные обвинения", - с жаром предупредил Лавери. "Особенно когда у вас нет доказательств, подтверждающих их’.


‘Она лежит в одном из этих мешочков. Где бы ты ни хранил свои крапленые карты и фальшивые кости, там достаточно доказательств твоего злодейства. Радуйтесь, что я тот, кто его нашел, мастер Лавери, ’ сказал Николас. ‘ Будь здесь кто-нибудь из моих товарищей, вам не удалось бы сбежать без хорошей порки. Он повернулся к Кроумеру. ‘ Никто из вас.


‘Я думал, мы друзья, Ник", - запротестовал хозяин.


‘Это была всего лишь фальшивая дружба’.


‘Разве я не устроил пир для людей Уэстфилда?’


‘Ты сделал это, - согласился Николас, - но ты заставил нас заплатить за это самих, когда украл выручку от одного из наших выступлений. И ваша дружба предстала в истинном свете, когда ты сбежал с половиной нашего гардероба.’


Краумере побагровел. ‘ Я отрицаю это!


‘Тогда, возможно, ты сможешь объяснить это, Адам’.


Николас вошел в комнату так, чтобы в дверном проеме была видна массивная фигура Леонарда. В руках он держал бархатный плащ, две бархатные мантии и мантию мэра.


‘ В этом сундуке есть еще много чего, - объявил он.


Кроумере вспыхнул. ‘ Что ты делал в моей комнате, болван?


‘Искал то единственное место, которое вы почему-то забыли обыскать", - объяснил Николас. ‘Леонард действовал по моим инструкциям. Я подумал, что наш гардероб каким-то образом все еще может быть здесь, и вы были единственным человеком, у которого он мог быть. Ты только подумай, Леонард, ’ сказал он. ‘ Если бы ты не нашел эти костюмы, ты бы отнес их вниз в том сундуке, когда хозяин уходил от нас. Нам бы и в голову не пришло искать их в его таверне в Рочестере.’


‘Позвольте мне сказать сейчас, что я не имею никакого отношения к краже вашего гардероба’, - праведно заявил Лавери. ‘Это была идея Адама’.


‘Помолчи, Филомена!’ - сказал хозяин.


"Я не хочу, чтобы меня привлекали к ответственности за твои преступления’.


‘Ты и так уже совершил достаточно своих преступлений", - заметил Николас. "Я полагаю, что "Голова королевы" - всего лишь последняя гостиница, где ты выманивал деньги из честных кошельков. Я надеюсь, что вам понравилось здесь.’


Лавери беззастенчиво ухмыльнулся. ‘ Это был выгодный визит.


‘Тогда у тебя останутся приятные воспоминания, которые ты возьмешь с собой в тюрьму’.


Кроумере думал только о себе. Его сообщник был слишком тщедушен, чтобы пробиться наружу, но хозяин был сильным человеком. Делая вид, что признает все выдвинутые против него обвинения, он протянул Николасу руку в знак поздравления, затем внезапно поднял ее, чтобы толкнуть подставку для книг в грудь. Он рванулся к двери, но Леонард преградил ему путь. Когда Кроумере попытался оттолкнуть его в сторону, ему в лицо швырнули костюмы. Затем Леонард поднял его и с нелепой легкостью швырнул обратно в комнату. С глухим стуком упав на пол, он обиженно уставился на человека, которого когда-то нанимал.


‘Зачем ты это сделал, неуклюжий дурак?’ - требовательно спросил он.


Леонард пожал плечами. ‘Ник - мой друг", - сказал он. ‘Ты толкнул его’.


Лоуренс Фаэторн не мог вспомнить времени, когда он был так счастлив. Примирившись со своей женой, он стал менеджером театральной труппы, которой восстановили гардероб, вернули украденные деньги, вернули драматурга с постели больного, а книгохранилище вернули в управление. В тот день там даже была представлена новая захватывающая пьеса, "Осада Трои". Финальная репетиция прошла так хорошо, что низкорослый Джордж Дарт всего один раз по ошибке уронил свое копье и взял на себя четыре второстепенные роли, ни разу их не перепутав. Когда они прервались, чтобы перекусить, Фаэторн подбежал к Николасу Брейсвеллу.


‘Я чувствую, что в воздухе витает еще один триумф, Ник", - уверенно сказал он.


‘Я всегда считал, что это прекрасная пьеса’.


‘Благодаря вам ее прекрасный автор теперь получил признание. В противном случае мы бы ставили трагедию, написанную фальшивым драматургом. Настоящая трагедия заключается в том, что Стивен Рэгби был тем, кто умер, в то время как Майкл Грамматикус был жив.’


‘Никому не желай ранней смерти, Лоуренс’.


‘Почему бы и нет?" - спросил Фаэторн. ‘Я бы с радостью выкопал могилы Филомен Лавери и этому коварному домовладельцу, а затем похоронил бы их тела, пока они оба еще дышали’.


‘Они здесь не для того, чтобы больше досаждать нам", - заметил Николас.


‘Еще раз спасибо тебе’.


‘Леонард помог мне, не забывай. Он обнаружил наш гардероб’.


‘Спрятанный прямо у нас под носом", - фыркнул Фаэторн. "Вы когда-нибудь встречали более дерзкого мошенника, чем Адам Кроумере?’


‘Да, у меня есть. На самом деле их две’.


‘Как их зовут?’


‘ Джозеф Бичкрофт и Ральф Олгрейв, ’ сказал Николас. ‘ Оба они прирожденные лжецы, мошенники, воры, развратники, растратчики, убийцы и многое другое. Мне доставляет огромное удовольствие отправлять их на виселицу.’


Фаэторн был мстителен. ‘Я бы посадил Кроумера и Лавери болтаться рядом с ними", - с горечью сказал он. ‘Да, и если бы осталась хоть какая-нибудь веревка, я бы сделал петлю для Майкла и этого ядовитого доктора Зандера’. Он дружески обнял Николаса за плечи. "В последнее время у тебя было напряженное время, Ник, ты заполнял городские тюрьмы’.


‘Каждый из этих негодяев заслуживает своего нового места жительства’.


‘Да", - сказал Оуэн Элиас, услышав их разговор. ‘Не забудьте включить Грегори Самнера. Он тоже за решеткой. Его признание заглушит всю ложь его вопиющих хозяев. Мы оказали городу хорошую услугу, раскрыв, что происходило за стенами Брайдуэлла.’


‘Я знаю", - сказал Николас. ‘Но только потому, что мы встретили фальшивую рукоятку’.


‘Тот, кого мы встретили, был настоящим валлийцем. Ни один человек не может подделать свою нацию’.


‘Нам нужно будет сделать это сегодня днем", - возразил Фаэторн. ‘Я буду воинственным греком, а ты - достойным троянцем. Берегись, Оуэн. Я буду осаждать твое валлийское происхождение.’


‘Никогда!’ - сказал Элиас.


‘Я заброшу твое кельтское наследие’.


‘Только через мой труп!’


- Давайте перенесем эту ссору в артистическую, ’ сказал Николас, отводя двух мужчин в сторону. ‘ Нам нужно очистить сцену. Скоро здесь будут наши зрители. Не показывай им себя в костюме, пока не начнется спектакль, иначе ты лишишь нас сюрприза.’


‘Верно, Ник’, - согласился Фаэторн. ‘Но мы с Оуэном не будем ссориться’.


‘Нет", - сказал Элиас. ‘Мы разрешим этот спор мечами’.


‘ Мечи или лук-порей? ’ насмешливо спросил другой.


"И то, и другое, Лоуренс!’


Все еще препираясь, актеры ушли, оставив Николаса следить за тем, чтобы все было готово к представлению во второй половине дня. Когда была подготовлена сцена для первой сцены, он проверил, что сборщики были на своих постах и что все имущество стояло наготове в зале для развлечений. Вернувшись во двор еще раз, он увидел, что первые два зрителя уже заняли свои места на нижней галерее. Энн Хендрик привела Доротею Тейт, чтобы она в первый раз взволнованно посмотрела на людей Уэстфилда.


Час спустя они были лишь крошечной частью огромной толпы, которая спустилась на "Голову царицы", чтобы посмотреть на Осаду Трои. Окруженный своей свитой, лорд Уэстфилд находился на своем обычном месте, совершенно не подозревая о превратностях, выпавших на долю его компании. Два человека, которые имели некоторое представление о том, что пережила труппа, сидели бок о бок на верхней галерее. Доктор Джон Мордрейк и Марджери Фаэторн представляли собой маловероятную пару, но их пригласили по предложению Николаса Брейсвелла посмотреть новую пьесу, разыгрывающуюся в неспокойных водах требовательной публики.


Главный интерес Марджери был к ее мужу, но Мордрейка больше заботило, как поживает его пациентка. Эдмунд Худ, оправившийся достаточно, чтобы сыграть роль второго плана, был вне себя от радости, что вернулся к своим товарищам, и с того момента, как он появился в черном плаще, чтобы произнести Пролог, стало ясно, что его врач добился замечательного излечения. Как и "Падение Цезаря" того же автора, "Осада Трои" рассказывает историю, которая много раз рассказывалась на сцене. В чем он затмевал конкурирующие версии и где возвышался над другой пьесой Стивена Рэгби, так это в качестве стихов, обрисовке персонажей и явной живости действия.


В "Голове королевы" демонстрировалось десятилетие войны. Лоуренс Фаэторн был коварным Улиссом, плетущим соблазнительную паутину слов, в то время как Оуэн Элиас был непокорным царем Приамом. Ричард Ханидью нашел пафос и цинизм в роли Крессиды. Джеймс Ингрэм был властным Агамемноном, а Фрэнк Квилтер - воинственным Аяксом, которого дразнил и мучил гарцующий клоун Барнаби Гилла. Ошибки были неизбежны, но они оставались незамеченными зрителями по мере того, как спектакль переходил от сцены к захватывающей сцене. В заключительном акте, когда огромного деревянного коня, сделанного Натаном Кертисом, выкатили из конюшни, где он был спрятан, он вызвал самые бурные аплодисменты за весь день.


Соответственно, именно Эдмунду Худу, который пережил наихудшее испытание из-за своего уникального положения в компании, выпало выступить с Эпилогом, который он написал, чтобы заменить эпилог Майкла Грамматикуса. Стоя в центре сцены, наслаждаясь моментом, он произносил речь под звуки музыки.


"Наша история рассказана о троянцах и греках,


Древней злобы, предательства и кротости


Отдайся деревянному коню, игрушке


Чье тихое ржание обрушило стены Трои.


По этим доскам ходила фальшивая Крессида,


Улисс вынашивал свои козни, Ахилл выслеживал


Доблестный Гектор с постыдным планом


Чтобы убить его из засады. Каждый мужчина


Был предателем или его предали. Это тот же самый цветок.


Вероломство и ложь оставили свое приданое


Для каждого последующего возраста. Это очаровывает наш разум


И от ее запаха все мы слепнем.


Мы не видим того, что стоит перед нашими глазами


Пока не стало слишком поздно. Обман сейчас процветает


И подделка выходит из-под контроля. Этот греческий трюк


Так же быстро породила тысячу уловок


Чтобы украсть наши кошельки или лишить нас жизни.


Невинные гибнут, мошенник выживает.


В доказательство этого взгляните на нашу маленькую сцену,


Где вы видели бушующие кровавые сражения


И могущественные генералы встречаются лицом к лицу


В то время как хитрые политики быстро обнимаются.


Ты позволяешь иллюзии воспользоваться своей выгодой


Ибо мы, ваши актеры, всего лишь подделывали.’


Александр Марвуд был воплощением уныния. Большие надежды, которые привели его в Данстейбл, рухнули. После бесконечного сидения рядом со своим умирающим братом он сделал все возможное, чтобы забыть о старой вражде, только для того, чтобы узнать, когда завещание было наконец зачитано после похорон, что ему вообще ничего не оставили. В сопровождении мстительной жены, которая обвиняла его в том, что он напрасно тратит их время, он с большим дискомфортом вернулся в Лондон на их тележке. Даже вид столицы не смог его вдохновить. Бросив брата, который предал его, он возвращался с женой, которой боялся, в гостиницу, которую ненавидел, и к занятию, которое презирал.


Они добрались до Грейсчерч-стрит ближе к вечеру, как раз вовремя, чтобы увидеть, как счастливые толпы людей высыпают из "Головы королевы", чтобы напомнить хозяину гостиницы, что ему придется бороться с актерами, которые ненавидели его почти так же сильно, как он ненавидел их. Это был тяжелый крест. Они с Сибиллой въехали во двор в мрачном молчании, взбешенные шумом веселья, доносившимся из пивной. Это звучало так, как будто там происходил бунт. Марвуд спрыгнул с повозки и помчался спасать то, что мог, от своей гостиницы, прежде чем то, что он считал неуправляемой толпой, окончательно вышло из-под контроля. Но когда он ворвался в пивную, произошло чудо.


Шум мгновенно прекратился, и все повернулись, чтобы посмотреть на него с уважением, граничащим почти с благоговением. За время его отсутствия на людей Уэстфилда обрушилась целая серия неудач, испытавших их на пределе терпения. Большую часть их страданий причинил Адам Кроумере, тот самый человек, нанятый на смену их старому домовладельцу. Теперь он и его фальшивая дружба исчезли. Александр Марвуд вернулся, чтобы поносить их, как и прежде, но они нашли это странно обнадеживающим. Какими бы ни были его недостатки, хозяин был искренним. Он не был фальшивкой.


В спонтанном порыве чувств вся компания захлопала и подбадривала его до эха. Лоуренс Фаэторн даже зашел так далеко, что тепло обнял мужчину и поцеловал его в макушку. Марвуд был ошеломлен оказанным ему приемом. Несмотря ни на что, его разыскивали. Пока продолжались овации и актеры тепло похлопывали его по спине, он был захвачен духом момента. Впервые со своей первой брачной ночи он запрокинул голову и рассмеялся от нескрываемой радости.