# Кровь на кону

Эдвард Марстон

Эдвард Марстон


Кровь на кону


ГЛАВА ПЕРВАЯ


1857


‘Вы серьезно?’ - спросил Дирк Сауэрби, недоверчиво приподняв брови.


‘Как никогда", - ответил Калеб Эндрюс. ‘Я начинаю чувствовать свой возраст, Дирк. Пора подумать о пенсии’.


‘Но у тебя больше энергии, чем у всех нас, вместе взятых’.


Эндрюс рассмеялся. ‘ Это мало о чем говорит.


‘Что ваша дочь думает об этой идее?’


‘Честно говоря, это было предложение Мэдди. Теперь, когда она собирается замуж, ей больше не нужна поддержка своего старого отца. Она считает, что я заслужил отдых’.


Двое мужчин стояли на подножке локомотива, который они только что привели на станцию Вулверхэмптон. Двигатель все еще шипел и хрипел, но, по крайней мере, теперь они могли разговаривать, не крича друг на друга. Эндрюс был не просто одним из старших машинистов Лондонской и Северо-Западной железной дороги, он был учреждением, седым ветераном, посвятившим себя железнодорожному транспорту и достигшим почти культового статуса среди своих коллег по работе. Это был невысокий жилистый мужчина лет пятидесяти с жидкой бородкой, припорошенной угольной пылью. Сауэрби, напротив, был высоким, ширококостным, с лицом картошкой и более чем на двадцать лет моложе. Он боготворил Эндрюса и— хотя иногда чувствовал остроту языка своего друга, всегда был рад выступить в роли его пожарного.


Поезд LNWR возвращался в Лондон, но у него не было монополии на маршрут. Пока двое мужчин болтали, товарный поезд, принадлежащий Великой Западной железной дороге, проехал через недавно открытую станцию низкого уровня неподалеку, оставляя за собой клубы дыма. Эндрюс с отвращением скривил губы.


‘Мы были здесь первыми", - заявил он. ‘Почему в Вулверхэмптоне две станции? Мы можем позаботиться обо всех нуждах города’.


‘Скажите это мистеру Брюнелю’.


‘Я бы хотел это сделать, Дирк. Есть много других вещей, которые я мог бы ему сказать. Этот человек идиот’.


‘Это несправедливо", - защищаясь, сказал Сауэрби. ‘Брюнель - гений’.


‘Гений ошибаться во всем, - отрезал Эндрюс, ‘ например, в нелепой широкой колее на GWR. Если он такой умный, почему он ввязался в эту дурацкую атмосферную железную дорогу в Девоне?" Он потерял на этом кругленькую сумму. Да, - добавил он, увлекаясь своей темой, - и не забывайте битву при Миклтоне, когда Брунель попытался применить силу, чтобы отстранить подрядчиков, строящих туннель Кэмпден, хотя Закон о массовых беспорядках уже был зачитан.


‘Каждый совершает какие-то ошибки, Калеб’.


‘На мой вкус, он приготовил слишком много’.


‘Ну, я думаю, он блестящий инженер’.


‘Он мог бы быть таким, если бы придерживался чего-то одного и научился делать это правильно. Но для Брюнеля этого недостаточно, не так ли? Он хочет проектировать все - железные дороги, мосты, туннели, станции, доки и улучшения гавани. Сейчас он строит железные корабли. Могу вам сказать, что вы не заставите меня плавать на одном из них.’


‘Тогда нам придется разойтись во мнениях", - сказал Сауэрби с задумчивой улыбкой. ‘Я бы хотел отправиться на пароходе в какую-нибудь далекую страну. Это то, о чем я мечтаю’.


‘Ты должен мечтать о том, чтобы занять мою работу, когда я откажусь от нее. Это должно быть твоей мечтой, Дирк. Самый быстрый и безопасный способ путешествовать - по железной дороге. К тому же это самый приятный способ. Эндрюс окинул взглядом платформу. ‘ Если, конечно, ты не тот бедолага.


Сауэрби вытянул шею. ‘ Кого ты имеешь в виду, Калеб?


Эндрюс указал на трех человек, идущих к поезду.


‘Посмотрите на этого заключенного, которого ведут между двумя полицейскими. Видите выражение его лица?’ Он мрачно усмехнулся. ‘Почему-то я не думаю, что ему понравится путешествовать по железной дороге’.


Прибытие новоприбывших вызвало некоторый переполох на платформе. Большинство пассажиров к этому времени уже сели в поезд, но было несколько родственников и друзей, которые пришли проводить их. Они отвлеклись при виде заключенного, которого двое полицейских в форме тащили к карете. Старший и более мускулистый из полицейских был прикован к заключенному наручниками. Что заставляло людей глазеть, так это тот факт, что человек под конвоем полиции был не таким уродливым и неотесанным злодеем, какого они могли бы ожидать, а красивым, хорошо одетым мужчиной лет тридцати с небольшим. Действительно, именно его более высокие товарищи выглядели более склонными к совершению ужасных преступлений.


Один из них, Артур Уэйкли, был жилистым человеком с изможденным лицом, омраченным угрожающим хмурым взглядом. Другой, Боб Хангерфорд, имел безошибочную внешность головореза, который рыскал по ярмарочным площадям в поисках легкой добычи, гораздо более склонный напасть на полицейского, чем стать им. Дергая за наручники, он потащил заключенного за собой, как разгневанный хозяин плохо воспитанную собаку. Невольно зрители почувствовали инстинктивную симпатию к этому человеку, задаваясь вопросом, что он мог такого сделать, чтобы оправдать такое жестокое обращение и быть вынужденными терпеть такое публичное унижение. Когда они втроем скрылись в купе, небольшая толпа медленно потянулась к нему.


Впереди была еще драма. Когда свисток возвестил об отправлении поезда, молодая женщина выскочила на платформу с саквояжем в руке и побежала к ближайшему вагону. Носильщик был рядом, чтобы открыть дверь, и, когда поезд тронулся, она бросилась в купе. Дверь с лязгом захлопнулась за ней. Толпа дружно ахнула, представив, как она отреагирует, когда узнает, что ей предстоит путешествовать в компании двух устрашающих полицейских и их пленника.


‘Боже мой!’ - воскликнула Ирен Аднам, увидев троицу на сиденье напротив себя. ‘Кажется, я села не в то купе. Приношу свои извинения’.


- Извинений не требуется, ’ сказал Уэйкли, окинув ее одобрительным взглядом. ‘ Добро пожаловать, присоединяйтесь к нам. Мы с Бобом рады, что вы с нами. Я не могу говорить за него, имейте в виду, ’ продолжил он, ткнув заключенного локтем в ребра. ‘ И я сомневаюсь, что он будет говорить за себя в данный момент. Он очень притих. Так часто бывает. Наденьте на них наручники, и они лишатся языка.’


‘До тех пор, - сказал Хангерфорд, ‘ этот болтал девятнадцать раз из дюжины. Я был рад заставить его замолчать’.


Ирен нервно улыбнулась. ‘ Понятно.


Она взглянула на мужчину, сидевшего между ними, но он не поднял глаз, чтобы встретиться с ней взглядом. Казалось, он был пристыжен, смущен и подавлен сложившейся ситуацией. Полицейским, однако, не терпелось попасться на глаза такой привлекательной и элегантно одетой молодой женщине, и они явно сочли ее более приятным зрелищем, чем поля, проносящиеся за окнами. Ирэн уставилась на наручники.


‘ Его обязательно приковывать к кому-нибудь из вас? ’ спросила она.


Хангерфорд ухмыльнулся. ‘ Ты бы предпочел быть прикованным к нему наручниками?


‘ Нет, нет, конечно, нет, просто он вряд ли сможет сбежать, когда поезд находится в движении. Кроме того, вас двое против него одного.


‘ Другими словами, - сказал Уэйкли, ‘ вам его жаль.


‘Ну, да, я полагаю, что это так’.


‘Не стоит, мисс. Он заслуживает того, чтобы на него надели наручники, поверьте мне. На самом деле, если бы это было мое решение, я бы заковал и его в ножные кандалы’.


‘ Это было бы ужасно.


‘Он преступник. Он должен быть наказан’.


‘ Значит, вы не снимете наручники?


‘ Ни на секунду.


Ирен подавила возражение, которое собиралась произнести, и вместо этого открыла свой саквояж. Сунув руку внутрь, она достала предмет, прикрытый куском ткани. Полицейские с интересом наблюдали за происходящим, но их любопытство переросло в изумление, когда она откинула ткань и стало видно, что в руке она держит пистолет. Лицо Ирен посуровело, а в ее мягком голосе теперь звучала сталь.


‘У вас есть последний шанс освободить его’.


‘Что ты делаешь?’ - закричал Хангерфорд, в страхе отпрянув назад.


‘Она всего лишь блефует", - сказал Уэйкли с уверенным смешком. Он протянул ладонь. ‘А теперь отдай мне пистолет, пока кто-нибудь не пострадал’.


"Делай, как я говорю!’ - приказала она. ‘Отпусти мистера Оксли’.


Хангерфорд был озадачен. ‘ Вы его знаете?


‘Они заодно, Боб, - решил Уэйкли, ‘ но им это с рук не сойдет’. Он бросил на Ирен вызывающий взгляд. ‘Не думаю, что у этой девчонки хватит смелости нажать на курок. Оружие только для показухи. В любом случае, она могла убить только одного из нас. Что бы это ей дало?’


Ирен была спокойна. ‘ Почему бы нам не выяснить?


Направив ствол на Уэйкли, она нажала на спусковой крючок, и раздался громкий хлопок. Пуля попала ему между глаз и вонзилась в мозг, откинув голову назад. Заключенный внезапно ожил. Прежде чем он смог оправиться от шока, вызванного смертью его друга, Хангерфорд подвергся нападению. Ему предстояло сразиться не только с Оксли, но и с женщиной. Ирэн не стала сдерживаться. Сбив с полицейского цилиндр, она снова и снова наносила ему удары рукоятью оружия. Хангерфорд был силен и храбро сражался, но он не мог сравниться с двумя из них. Его голова была раскроена, и кровь заливала его лицо и униформу. Оксли пытался задушить его, в то время как его сообщник наносил все новые и новые удары по голове. Это был только вопрос времени, когда Хангерфорд начнет терять сознание.


В тот момент, когда полицейский рухнул на пол, Оксли обыскал карман Хангерфорда в поисках ключа от наручников. Он нашел его, высвободился, затем быстро поцеловал своего избавителя.


‘Отличная работа, Ирэн!’ - сказал он, тяжело дыша.


‘Что мы будем делать с этими двумя?’ - спросила она.


‘Я тебе покажу’.


Открыв дверь, он схватил Уэйкли под обе руки и потащил к ней. Затем поезд нырнул в туннель, его ритмичный грохот приобрел более громоподобные нотки, а дым в замкнутом пространстве сгустился. Одним рывком Оксли вышвырнул мертвеца из отсека. Поскольку Хангерфорд был крупнее и тяжелее, им пришлось вдвоем вытолкать его в туннель. Оксли закрыл дверь и торжествующе рассмеялся.


‘Мы сделали это!’ - закричал он, раскинув руки. ‘Иди сюда’.


‘Нет, пока ты не снимешь это пальто", - сказала она, глядя на него с отвращением. ‘Оно в его крови. Нельзя, чтобы тебя видели в этом’. Она открыла саквояж. ‘Хорошо, что я догадался принести тебе еще одну, не так ли? У меня было предчувствие, что тебе, возможно, нужно переодеться’.


Когда Калеб Эндрюс остановил поезд под огромной крышей из железа и стекла над станцией Нью-Стрит в Бирмингеме, его единственным интересом было раскурить трубку. Он удовлетворенно затянулся, пребывая в беспечном неведении о том, что двое его пассажиров были убиты по пути из Вулверхэмптона и что убийцы просто незаметно растворились в толпе.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Ничто так не расстроило Эдварда Таллиса, как убийство полицейского. Будучи суперинтендантом Детективного отдела Скотленд-Ярда, он посвятил себя правоохранительной деятельности и испытывал личную скорбь всякий раз, когда один из его сотрудников погибал при исполнении служебных обязанностей. Несмотря на то, что последние жертвы не были сотрудниками столичной полиции, Таллиса охватила смесь печали и ярости. Он помахал телеграфом в воздухе.


‘Я хочу, чтобы этого негодяя поймали, и поймали быстро", - объявил он. ‘На его руках кровь двух полицейских’.


‘Нам нужно больше деталей", - сказал Виктор Лиминг.


‘Найти их - ваше дело, сержант’.


‘Что именно сообщает telegraph?’


‘Этого достаточно, чтобы заставить вас подняться с колен и сесть на следующий поезд до Вулверхэмптона. Помимо всего прочего, ’ сказал Таллис, - Лондонская и Северо-Западная железные дороги специально запросили вашей помощи. Это только что доставлено посыльным. Другой рукой он взял письмо. ‘Они помнят тот факт, что мы хорошо служили им в прошлом’.


‘Это дело рук инспектора Колбека", - возразил Лиминг.


Таллис ощетинился. ‘Это были совместные усилия", - настаивал он.


‘Суперинтендант прав, Виктор", - сказал Колбек, вмешиваясь, чтобы спасти сержанта от гнева его начальника. ‘Чего бы мы ни достигли, это должно быть заслугой эффективности всего отдела. Сотрудничество - это все. Ни один человек не заслуживает того, чтобы его выделяли".


Таллис смягчился лишь частично. Для него было источником сильного раздражения то, что он не получил похвалы, на которую, по его мнению, имел право. Газетные репортажи об их триумфах неизменно выделяли инспектора Роберта Колбека в качестве непревзойденного героя. Все внимание привлекал Железнодорожный детектив. Таллису оставалось только бессильно тлеть в его тени.


Трое мужчин находились в кабинете суперинтенданта, в кои-то веки избавившись от сигарного дыма. Таллис, бывший военный, сидел за своим столом и кипел от возмущения последними новостями. Он хотел немедленного возмездия. Детективы сидели перед ним бок о бок. Лиминг, всегда чувствовавший себя неловко в присутствии суперинтенданта, хотел немедленно уйти. Колбек потребовал дополнительной информации.


‘The telegraph сообщила имя сбежавшего заключенного?’ вежливо спросил он.


‘Нет", - отрезал Таллис.


‘А как насчет письма из LNWR?’


‘Я думаю, что в этом было упоминание — хотя, к стыду своему, имена двух жертв убийства не были названы. Похоже, злодей имеет над ними преимущество’. Он отложил "телеграф" и взглянул на письмо. ‘ Да, мы здесь. Убийцу зовут Оксли.


Колбек был ошеломлен. ‘ Это, случайно, не Джереми Оксли?


‘Имя не называется, инспектор’.


‘Но это мог быть он’.


‘Предположительно’.


‘Вы знаете этого человека?’ - спросил Лиминг.


‘Если это Джереми Оксли, я знаю его очень хорошо’, - печально сказал Колбек. ‘И это будет не первый раз, когда он совершает убийство’. Он поднялся на ноги. ‘Мы должны немедленно уезжать, Виктор. У меня в кабинете есть экземпляр Брэдшоу. Он подскажет нам, на какой поезд мы сможем успеть’. Когда Лиминг поднялся со стула, Колбек повернулся к Таллису. ‘ Есть что-нибудь еще, что нам нужно знать, суперинтендант?


- Только то, что я буду следить за каждым дюймом вашего пути, - сказал Таллис. ‘ И широкая публика тоже. Нельзя допустить, чтобы они думали, что кто-то может безнаказанно убить представителя закона и порядка. Я хочу видеть Оксли болтающимся на виселице.’


- Я тоже, ’ сказал Колбек, стиснув зубы. - Я тоже.


Мадлен Эндрюс работала за своим мольбертом, когда услышала знакомые шаги снаружи по тротуару. Она была удивлена, что ее отец вернулся так рано, и ее первой мыслью было, что он, возможно, получил травму на работе. Отложив щетку, она бросилась открывать дверь. Когда она увидела, что Эндрюс, по-видимому, не пострадал, она вздохнула с облегчением.


‘Что ты делаешь дома в такой час, отец?’ - спросила она.


‘Если ты впустишь меня, я тебе расскажу’.


Мадлен отступила в сторону, чтобы Эндрюс мог войти в дом. Когда она закрыла за ним дверь, всплыл еще один страх.


- Вас ведь не уволили, не так ли?


Он захихикал. ‘ Они никогда не посмеют уволить меня, Мэдди.


‘Тогда почему ты здесь?’


‘Это потому, что я был машинистом поезда смерти’.


Она разинула рот. ‘ Что вы имеете в виду?


‘Садись, и ты услышишь всю историю’.


Мадлен опустилась в кресло, но ей пришлось подождать, пока ее отец набьет и раскурит трубку. Он попыхивал ею, пока табак не загорелся и не стал издавать приятный аромат.


‘Что там насчет поезда смерти?’ - спросила она.


‘На ней были убиты двое полицейских", - объяснил он, усаживаясь. ‘Не то чтобы я что-то знал об этом в то время. Мы подобрали их и их пленника на вокзале Вулверхэмптона. Где-то между этим пунктом и Бирмингемом прозвучал выстрел. Мы с Дирком Сауерби, конечно, ничего не услышали из-за рева двигателя, но пассажиры в соседнем вагоне услышали. Они сообщили охраннику, и он обнаружил кровь по всему сиденью. Там также было окровавленное пальто.’


‘ А как насчет полицейских? - спросил я.


‘Их выбросили из экипажа, Мэдди’.


Она отшатнулась при этой мысли. ‘ О, как ужасно!


‘Это действительно расстроило Дирка’.


‘Осмелюсь сказать, это расстроило вас обоих’.


‘У меня желудок покрепче, чем у моего кочегара", - похвастался Эндрюс. ‘И это не первый случай, когда в одном из моих поездов совершается преступление. Именно так мы и познакомились с инспектором Колбеком в первую очередь, так что, можно сказать, я был опытен.’


‘Ваш поезд был ограблен, и вы были тяжело ранены, ’ вспоминала Мадлен, — но, слава Богу, в тот раз на самом деле никто не погиб. Давайте вернемся в Вулверхэмптон. Вы говорите, что подобрали двух полицейских и заключенного.’


‘Совершенно верно. Он был прикован наручниками к одному из пилеров. Я увидел их на платформе и указал на них Дирку’.


‘Был ли заключенный крупным сильным мужчиной?’


‘Не совсем’.


‘Тогда как же он мог взять верх над двумя полицейскими?’


‘Это то, что нам придется решить’.


‘ Мы? ’ повторила она.


‘Инспектор Колбек и я", - сказал он беззаботно. ‘Я свидетель, поэтому мне придется участвовать. Фактически, без меня расследование никуда не продвинется. Что ты об этом думаешь, Мэдди? Твой отец собирается стать самостоятельным детективом. Держу пари, что инспектор будет рад работать бок о бок со мной.’


Виктор Лиминг был настолько увлечен перспективой услышать всю историю целиком, что напрочь забыл о своей неприязни к железнодорожному транспорту. Он был коренастым мужчиной с некрасивыми чертами лица, призванными скорее выбить из колеи, чем успокоить любого, кто встретится с ним впервые. Колбек знал себе истинную цену, и, несмотря на то, что они заметно отличались внешностью, манерами и интеллектом, они были грозной командой. Они вдвоем сели в поезд в Юстоне и ехали в пустом вагоне, когда тот тронулся. Кольбек, элегантный денди, был известен своим апломбом, но сейчас он был очень оживлен.


‘Это, должно быть, Джереми Оксли", - сказал он, хлопнув себя по колену. ‘Слишком большое совпадение’.


‘Кто этот человек?’ - спросил Лиминг.


‘Из-за него я пошел в полицию’.


‘И все же ты всегда говоришь, что бросил свою другую работу в качестве адвоката, потому что пришел сюда только после совершения преступления. Что ты хотел сделать, так это предотвратить это в первую очередь’.


‘Это правда, Виктор. Когда меня вызвали в коллегию адвокатов, у меня были грандиозные планы произнести замечательные речи о необходимости справедливости как основы нашего общества. Вскоре я избавился от этого заблуждения. Профессия адвоката оказалась не такой высокой, как я себе представлял. Честно говоря, были моменты, когда мне казалось, что я участвую в комической опере.’


‘Как вы познакомились с Оксли?’


‘Он вломился в ювелирный магазин и собрал неплохую добычу’, - сказал Колбек. ‘Когда владелец помещения погнался за ним, Оксли хладнокровно застрелил мужчину’.


‘Были ли свидетели?’


‘Их было несколько’.


‘Это было полезно’.


‘Увы, это было не так. Они потеряли самообладание, когда получили угрозы расправы от сообщника Оксли. Только у одного из них хватило смелости опознать в нем человека, который произвел смертельный выстрел’.


‘Был ли он осужден на основании имеющихся улик?’


‘К сожалению, нет — дело так и не дошло до суда’.


‘Почему бы и нет?’


‘Он сбежал из-под стражи’.


Лиминг вздохнул. ‘ Значит, он опытный специалист в этом.


‘Было хуже, Виктор", - сказал Колбек, сжав челюсти. "Он выследил свидетеля, который был готов опознать его, и не проявил милосердия’.


‘Он убил человека?’


‘Жертвой была женщина — Хелен Миллингтон’.


Колбек произнес ее имя с печалью, приправленной чем-то большим, чем простая привязанность. На мгновение его внимание рассеялось, и в глазах появилось отстраненное выражение. Старые и очень болезненные воспоминания промелькнули в его голове. Лиминг терпеливо ждал, пока его друг будет готов продолжить.


‘Мне очень жаль", - сказал Колбек, пытаясь сосредоточиться. ‘Просто в то время это произвело на меня глубокое впечатление. Я был всего лишь младшим адвокатом в этом деле, но мне выпало убедить мисс Миллингтон выступить в суде. При этом, ’ добавил он, закусив губу, ‘ я непреднамеренно стал причиной ее смерти.


‘Вы не должны были знать, что Оксли убьет ее, сэр’.


‘Были отправлены угрозы расправой’.


‘Да, но такого рода вещи происходят постоянно. Преступники часто пытаются напугать свидетеля или присяжных, делая страшные предупреждения. Это не значит, что они действительно приведут свои угрозы в исполнение’.


‘Это то, что я продолжаю говорить себе, но чувство вины остается. Я чувствовал себя таким беспомощным, Виктор. Она была красивой молодой женщиной в расцвете сил. Она не заслуживала такой судьбы. Я отчаянно хотел каким-то образом отомстить за ее смерть, но что я мог сделать как адвокат, кроме как произносить красноречивые речи в суде? Он глубоко вздохнул и взял себя в руки, прежде чем продолжить. ‘Именно тогда я решил присоединиться к борьбе с преступностью вместо того, чтобы просто бороться с ее последствиями’.


‘Это было очень храбро с вашей стороны, сэр’.


‘Настоящую храбрость проявила Хелен Миллингтон’.


‘Я имел в виду, что вы, должно быть, отказались от хорошего дохода, чтобы работать за гораздо меньшие деньги’.


‘Есть и другие виды наград, Виктор’.


‘Да, ’ сказал Лиминг с усмешкой, ‘ ничто не сравнится с удовлетворением от ареста настоящего злодея и наблюдения за тем, как он получает наказание в суде. Вы не можете купить что-то подобное’.


‘Это даже к лучшему. Не думаю, что мы могли бы себе это позволить на жалованье полиции’.


Они рассмеялись. Колбек взглянул в окно и понял, что они как раз проезжают станцию Лейтон Баззард. Они были недалеко от того места, где Калеба Эндрюса обманом заставили остановить его поезд, чтобы в него можно было сесть и отобрать золотую монету, которая была в нем. В результате ограбления, во время которого был ранен Эндрюс, Колбек впервые встретил Мадлен, измученную дочь водителя. То, что началось как случайная встреча, постепенно переросло в дружбу, которая становилась все более напряженной, пока не переросла в брак по любви. Теперь они с Мадлен были помолвлены. Колбек наконец почувствовал, что его личный мир стал полноценным. С нежностью думая об их совместном будущем, он позволил своим мыслям задержаться на ней на несколько роскошных минут. Однако, когда он представил себе ее лицо и страстно захотел увидеть его снова во плоти, оно внезапно предстало перед его мысленным взором лицом не менее прекрасной Хелен Миллингтон. Застигнутый врасплох, Колбек непроизвольно вздрогнул.


Лиминг забеспокоился. ‘ Что-то не так, инспектор?


‘Нет, нет. Я в порядке’.


‘Казалось, ты был за много миль отсюда’.


‘Тогда я приношу свои извинения. С моей стороны было невежливо игнорировать тебя’.


‘Расскажи мне побольше об этом Джереми Оксли’.


Друзья зовут его Джерри, и у него большое уголовное прошлое. Он вор, самоуверенный обманщик и безжалостный убийца. Большинство его жертв поддались его обаянию. Оксли очень правдоподобен.’


‘Давайте посмотрим, насколько правдоподобен он на конце веревки’.


‘Сначала мы должны найти его, а это, ’ признал Колбек, ‘ будет нелегко. Он скользкий, как угорь".


- Похоже на то. Как бы вы его описали?


‘Он довольно сильно отличается от злодеев, которых мы обычно преследуем. На самом деле, вы бы вообще не приняли его за преступника. Оксли, по общему мнению, хорош собой, представителен и образован. У него талант преуспевать в большинстве профессий. Трагедия в том, что он решил зарабатывать на жизнь по ту сторону закона.’


Лиминг проницательно посмотрел на него. ‘ Его поимка много значит для вас, не так ли, сэр?


‘Да, это так’, - признал Колбек. ‘Я охотился за ним много лет, и это первый раз, когда он снова перешел мне дорогу. Я позабочусь о том, чтобы это было и в последний раз. Это долг, который я должен выплатить Хелен Миллингтон. Для меня это не просто очередное расследование, Виктор ", - подчеркнул он. ‘Это задание. Я не успокоюсь, пока мы не возьмем этого дьявола под стражу’.


Прошло несколько часов, но руки Ирен все еще слегка дрожали. Оксли обхватил их своими ладонями и крепко сжал.


‘Ты все еще дрожишь", - заметил он.


‘Я ничего не могу с собой поделать, Джерри. Когда я застрелил того полицейского, я был спокоен как огурчик. Только потом я понял, что натворил’.


‘Да, ты спас меня от катастрофы’.


‘Я убила человека", - сказала она с содроганием. ‘Я никогда не думала, что смогу это сделать. Я надеялась, что они отпустят тебя, когда я вытащу пистолет. Мне никогда не приходило в голову, что мне придется нажать на спусковой крючок.’


‘Но ты это сделала, Ирен", - сказал он, целуя ее в лоб. ‘Я знал, что ты меня не подведешь’.


Она пожала плечами. ‘ Я люблю тебя. Вот почему я это сделала.


‘И за то, что ты это сделал — я люблю тебя’.


Он сжал ее руки, затем откинулся на спинку стула. Они были в пабе в Стаффорде, сидели в тихом уголке, где могли свободно поговорить. Оксли уже изменил свою внешность, так что любое описание его было бы вводящим в заблуждение. Он сбрил свои аккуратные усы, по-другому причесался и надел очки с прозрачными стеклами. Он выглядел совсем по-другому. Чтобы избежать подозрений, Ирен также подправила прическу и одежду. Свидетели, которые видели, как она прыгнула в поезд в Вулверхэмптоне, теперь бы ее не узнали. После того, как они спокойно сошли с поезда в Бирмингеме, они купили билеты до Стаффорда и поехали туда в разных вагонах. Никто в одном путешествии не соединил бы их.


Пока Оксли пребывал в состоянии эйфории после своего побега, она оставалась встревоженной и озабоченной. Она достала носовой платок и высморкалась. Когда она посмотрела на него, ее глаза были влажными.


‘Для тебя это было так же, Джерри?’ - нервно спросила она.


‘О чем ты говоришь?’


‘Когда ты в первый раз кого-то убил. У тебя было это ужасное чувство внизу живота? У тебя дрожали руки? Тебя преследовали угрызения совести?’


‘Ни в малейшей степени", - холодно сказал он.


‘Должно быть, ты о чем-то сожалел’.


‘Я выбросил их из головы’.


‘Я почему-то не могу этого сделать. Я продолжаю видеть его лицо в тот момент, когда я действительно выстрелила в него’. Она покачала головой. ‘Я просто не могу поверить, что я это сделала’.


‘Ты бы предпочел, чтобы меня отправили под стражу?’


‘Нет, нет, я бы этого не вынес’.


‘Тогда ты поступил правильно’.


‘Чувствовали ли вы, что поступили правильно, когда впервые убили человека?’


‘Конечно, он был настолько глуп, что погнался за мной, когда я ограбила его ювелирный магазин. Было правильно убить его и правильно убить ее тоже’.


Она была потрясена. ‘ Ты убил женщину?


‘Она собиралась свидетельствовать против меня’.


‘Когда это было - и как ты это сделал?’


‘Это не имеет значения", - пренебрежительно сказал он. ‘Это было давно, и я оставил все это позади. Это то, что ты должен сделать. Все, что я могу вам сказать, это то, что я чувствовал гордость.’


‘Гордишься?’ - эхом повторила она. ‘Как ты можешь гордиться тем, что отнял жизнь?’


‘Это показало, что у меня хватило смелости сделать это. У большинства людей нет такой смелости. Они никогда не узнают того чувства власти, которое ты испытываешь. Это то, что у меня было, Ирен, и — когда ты преодолеешь первоначальный шок — тебе тоже понравится вспоминать тот самый трепет.’


Ее это не убедило. ‘ Я сомневаюсь в этом, Джерри.


‘Ничто с этим не сравнится’.


Они были вместе уже почти год, и это было очень плодотворное партнерство. Ее невинный вид противоречил тому факту, что она была опытной воровкой и давно отказалась от каких-либо претензий на респектабельность. Оксли снова и снова использовал ее, чтобы отвлекать людей, пока воровал вещи из их помещений. Как более опытный преступник, он смог научить ее премудростям своего ремесла. Приближаясь к нему, Ирен была настолько одурманена, что не понимала, что Оксли манипулирует ее эмоциями. Она была беззаветно предана ему. Когда удача наконец отвернулась от него и он был схвачен, все, о чем она могла думать, это освободить его. Ее дерзкий план сработал. Это включало в себя убийство одного человека и помощь в доведении до смерти второго, но ее любовник снова был с ней. Айрин просто хотела, чтобы она могла наслаждаться его обществом вместо того, чтобы терзаться сожалениями о том, что она сделала.


Снова взяв ее за руки, он заглянул глубоко в ее глаза.


‘Ты счастлива, Ирен?’


‘Конечно, я счастлива", - сказала она, выдавив улыбку.


Ты не обязан этого делать, ты знаешь. Тебя никто не принуждает. Если ты предпочитаешь идти своей дорогой, мы можем расстаться здесь и сейчас. Ты не в моем полном распоряжении.’


‘Но я хочу быть таким, Джерри’.


‘Я чувствую, что ты струсил’.


‘Это неправда", - заявила она, выпрямляясь. ‘Я была немного обеспокоена этим, вот и все. Теперь это в прошлом. Я чувствую себя намного лучше, честно. Единственное, чего я хочу, - это быть с тобой.’


‘Тогда у нас есть что-то общее", - сказал он, наклоняясь вперед, чтобы прошептать ей на ухо, - "потому что единственное, чего я хочу, - это быть с тобой. Давай найдем место, где переночевать, тогда я смогу сказать тебе почему.’


‘Я думал, мы едем в Манчестер’.


‘Это может подождать до завтра. Учитывая, что мы сделали сегодня, я думаю, мы имеем право отпраздновать’.


‘Да, это так!’


‘Ты готова стать моей женой еще на одну ночь?’


Ирен рассмеялась. ‘Я готова сегодня вечером и каждую ночь’.


Они встали из-за стола и направились к двери. Когда они вышли из паба, они были в приподнятом настроении. С Ирэн под руку Оксли целеустремленно шагал вперед, раздавая улыбки всем, мимо кого проходил, и максимально используя свою свободу. Затем он осторожно оттащил Айрин в переулок, чтобы довериться ей кое в чем.


‘Запомни это, любовь моя", - сказал он ей. ‘Ты не стреляла в человека в том поезде этим утром’.


‘Но я это сделала, Джерри", - серьезно сказала она. ‘Ты видел меня’.


‘Все, кого ты убил, - это полицейского’.


‘И что?"


Оксли просиял. ‘ Они не в счет.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Как только они прибыли в город, то наняли такси, которое отвезло их на Гаррик-стрит, где находится полицейское управление округа Вулверхэмптон. Роланд Риггс, дежурный сержант, был крупным мужчиной с густыми бровями, испытывавшим инстинктивную неприязнь ко всем, кто пытался взять на себя расследование, которое, по его мнению, должны были проводить его собственные люди. Колбеку и Лимингу был оказан холодный прием. Привыкшие к подобному обращению, они заявили о своем авторитете и вытянули из Риггса всю необходимую информацию. Они узнали имена двух убитых полицейских и услышали, что их обоих сбил поезд, следовавший в противоположном направлении. Чего Риггс не мог объяснить, так это того, как два его лучших офицера не смогли остановить побег заключенного.


‘Джереми Оксли не выглядел опасным человеком", - утверждал он.


‘Я знал, что это был он", - сказал Колбек.


‘Инспектор уже сталкивался с Оксли раньше’, - объяснил Лиминг. ‘Вот почему он так стремился взяться за это дело’.


‘По закону это подпадает под нашу юрисдикцию’, - настаивал Риггс. ‘Боб Хангерфорд и Артур Уэйкли были моими хорошими друзьями. Именно по этой причине я вызвался рассказать их женам о случившемся. Вы можете себе представить, что я чувствовал, делая это.’


- Примите мои соболезнования, сержант, ’ сказал Колбек. ‘ Должно быть, это было мучительное задание. Единственным утешением является то, что они услышали ужасающие новости от опытного офицера, который знал, как смягчить их горе. Это не те новости, которые вы хотели бы, чтобы молодой и необразованный полицейский выбалтывал на пороге.’


Риггс был серьезен. ‘Тут я бы с вами согласился’.


‘Куда везли заключенного?’ - поинтересовался Лиминг.


‘Это было только до Бирмингема. У нас была информация, что человек, соответствующий его описанию, ограбил там ломбард под дулом пистолета. То, как Оксли сопротивлялся аресту, само по себе было признанием. Наши коллеги в Бирмингеме были рады услышать, что мы взяли его под стражу.’


‘Они, должно быть, были удивлены, услышав о его побеге’.


Риггс потер подбородок. - И все же я хотел бы знать, как этому ублюдку это удалось.


‘Я думаю, есть только одно логичное объяснение", - сказал Колбек. ‘У него, должно быть, был сообщник. Я уверен, что вы бы никогда не позволили ему уйти отсюда, пока его не обыскали бы досконально. У него не было бы при себе скрытого оружия.’


‘Мы знаем свою работу, инспектор’.


"Значит, в дело был вовлечен другой человек’.


‘Это очевидное предположение, ’ хрипло сказал Риггс, - однако единственным пассажиром, который сел в то же купе, была молодая женщина. Несколько свидетелей вспомнили, как она запрыгнула в поезд в самый последний момент.’


‘Вот и ваш сообщник", - заключил Колбек.


Риггс сомневался. ‘ Мог ли такой человек застрелить одного полицейского и помочь одолеть другого? Думаю, что нет, инспектор.


‘Тогда ты не знаешь Джерри Оксли. Он обладает странной властью над женщинами и может заставить их сделать для него почти все. Поверь мне, я имел дело с этим парнем. Его сообщницей тогда была женщина, с которой он жил. Вероятность того, что на этот раз речь идет о его последней любовнице.’


‘Значит, он развратил ее", - неодобрительно сказал Лиминг.


‘О, я подозреваю, что она и раньше была не совсем безгрешна, Виктор. Как еще она могла встретиться с ним, не посещая те места, которые он обычно посещает?" Все, что он сделал, это еще глубже втянул ее в преступное сообщество.’


‘Где она могла раздобыть пистолет?’


‘Они с Оксли все время путешествовали с оружием’.


‘Когда мы его арестовали, у него был пистолет", - отметил Риггс.


‘ Тогда его сообщник мог купить вторую. Это не сложно, если у тебя достаточно денег, и не забывай, что они только что совершили ограбление в Бирмингеме. Нет, - продолжал Колбек, - я не думаю, что нам следует тратить время на размышления о том, как она раздобыла оружие. Первое, что мы должны сделать, это разоблачить второго сообщника.


Риггс моргнул. ‘ Их было двое?


‘Да, сержант, и я боюсь сказать вам, что один из них носит полицейскую форму. Любовнице Оксли помог один из ваших людей’.


‘Это позорное обвинение!’ - заорал Риггс, стуча кулаком по столу. ‘Я могу поручиться за каждого из моих констеблей. Никому из них и в голову не пришло бы участвовать в заговоре с целью убийства двух своих коллег-офицеров.’


‘Я уверен, что это правда, ’ сказал Колбек, ‘ но тогда человек, за которым я охочусь, понятия не имел бы, что за этим последуют такие ужасные последствия. Вероятно, ему никогда не приходило в голову, что он помогал и подстрекал к побегу отчаявшегося преступника.’


Риггс скрестил руки на груди. ‘ Объяснитесь, инспектор.


‘Должно быть, очень немногие знали, когда Оксли переводили отсюда в Бирмингем. Это согласовано?’


‘Да, только горстка из нас знала подробности’.


‘Мне нужны имена каждого человека, который точно знал, каким поездом сегодня утром увезут заключенного. Вы, предположительно, один из них’.


- Вы обвиняете меня? - взвыл Риггс, покраснев.


‘Конечно, нет", - сказал Колбек с успокаивающей улыбкой. ‘Вы, очевидно, слишком разумны, чтобы упустить такую важную информацию. Это должен был сделать кто-то другой. Сколько человек знали?’


‘И где мы можем с ними связаться?’ - добавил Лиминг.


‘Дайте-ка мне подумать", - сказал Риггс, напряженно думая и подсчитывая на пальцах. ‘Включая меня, нас было бы всего четверо, но я полностью верю в остальных троих. Все они порядочные, надежные, честные люди, которые никогда бы не осмелились быть замешанными во что-либо подобное.’


‘Не могли бы вы поставить на это деньги?’ - спросил Лиминг.


‘Я не азартный человек, сержант’.


‘Это даже к лучшему, потому что ты наверняка проиграешь’.


Риггс вернулся к напыщенности. ‘Мои люди вне подозрений’.


Колбек был невозмутим. ‘ Назовите нам их имена.


Хотя Мадлен была рада видеть своего отца, он отвлекал ее, пока она пыталась рисовать. Он постоянно подходил к ней сзади, чтобы посмотреть на ее последнюю сцену на железной дороге и дать ненужный совет. Именно Колбек открыл в ней талант художника и побудил ее развить его до такой степени, что она смогла продавать свои работы. В Лондоне были и другие художницы, но ни одна из них не специализировалась на изображении локомотивов так, как это делала Мадлен. Пейзажи и морские пейзажи ее не привлекали, и у нее не хватало глаз для фигуративной живописи, но мало кто мог так ярко оживить поезд на холсте, как это сделала она. Это был подарок.


‘Я удивлен, что он не связался со мной", - сказал Эндрюс, оглядываясь через плечо. Он подтолкнул ее локтем. ‘У тебя не того цвета коляска, Мэдди’.


‘Я еще не закончил ее красить’.


‘Я думал, инспектор уже будет стучать в мою дверь’.


‘С какой стати ему это делать, отец?’ - спросила она. ‘Во-первых, Роберт, возможно, даже не несет ответственности за расследование. И даже если это так, как он мог знать, что вы управляли поездом, в котором было совершено убийство?’


Он неохотно кивнул. ‘ Полагаю, это так.


‘Тебе просто придется подождать’.


‘Ну, это ненадолго, - сказал он, - потому что я уверен, что он будет отвечать за это дело. LNWR было бы безумием не попросить его об этом. Это только вопрос времени, когда он обнаружит, что я был на подножке этим утром. Это заставит его бежать.’


‘Но вы не увидели ничего интересного’.


‘Да, я это сделал. Я видел тех двух полицейских с их пленником’.


‘Вы можете описать его?’


‘Ну, он был немолод, но, опять же, стариком его не назовешь. Что касается лица злодея, то я был, должно быть, в тридцати с лишним ярдах от него, Мэдди, так что я действительно не могу тебе помочь.’


‘Тогда ты тоже не сможешь помочь Роберту’.


Эндрюс был подавлен, опасаясь, что Колбек может отклонить его предложение о помощи. Тяжело опустившись в кресло, он ломал голову над любыми мельчайшими подробностями, которые мог бы сообщить, в надежде снискать расположение Железнодорожного детектива. Когда ничего не пришло в голову, он поддался искушению придумать что-нибудь еще. Мадлен тем временем возобновила работу за своим мольбертом. Он посмотрел на нее.


‘Ты уже назначила дату, Мэдди?’


‘Ты же знаешь, что у нас ее нет", - ответила она.


‘Тогда тебе давно пора это сделать’.


‘Особой срочности нет’.


‘Для тебя, может, и нет, - пожаловался он, - но как насчет меня? Как я могу уйти на пенсию, когда мне все еще нужно содержать тебя? Я сказал об этом Дирку Сауэрби сегодня утром. Он отказывался верить, что я наконец-то отвернусь от железной дороги, но мне не терпится это сделать.’


‘Ты мог бы уйти на пенсию завтра, если бы захотел’.


‘Нет, пока у меня есть дочь, которую нужно кормить и одевать’.


‘Мне больше не нужна твоя поддержка, отец", - сказала она. ‘Теперь, когда я могу продавать свои работы, у меня появляется приличная сумма денег. Ты не можешь использовать меня как оправдание’.


Это было правдой. Доход Мадлен, хотя и нерегулярный, позволил им купить всевозможные дополнительные вещи для их маленького домика в Камдене. Это также преобразило ее гардероб. Когда они с Колбеком выходили куда-нибудь вместе, она всегда хорошо одевалась и не выглядела неуместно на его руке. Ей было бы тяжело покидать дом, в котором она родилась и выросла, но она была уверена, что ее отец справится теперь, когда он наконец-то оправился от смерти своей жены. Другое дело, как он заполнит свой день во время выхода на пенсию. Мадлен не хотела, чтобы он проводил слишком много времени в супружеском доме. Они с Колбеком ценили свое уединение.


‘Есть много вещей, которыми я смогу заняться, когда покину LNWR", - сказал он, давая волю своему воображению. ‘Я мог бы заинтересоваться садоводством, научиться рисовать так же, как ты, путешествовать по стране на поезде, снова жениться, завести прилавок на рынке, написать историю своей жизни, чаще ходить в церковь или украсить дом. Моя настоящая цель, конечно, работать бок о бок с моим зятем.’


‘Ты слишком стар, чтобы служить в полиции, отец", - заметила она.


У нас была неофициальная договоренность. Всякий раз, когда у него возникало сложное дело, он посвящал меня во все детали, и я советовала ему, что делать. Думаю, из меня получился бы замечательный детектив, Мэдди. Почему бы тебе не сказать об этом инспектору? Возможно, он будет благодарен мне за помощь.’


Мадлен подавила усмешку. ‘ С другой стороны, он может и не прийти.


‘Но у меня острый инстинкт’.


‘Роберт хорошо осведомлен о твоих инстинктах, отец", - сказала она, поворачиваясь и нежно улыбаясь. ‘Если бы он чувствовал, что может ими воспользоваться, я уверена, что он бы это сделал. Тебе просто придется подождать. А пока, я думаю, тебе следует просто позволить ему заниматься своей работой.’


Двое полицейских, которые знали, каким именно поездом поедет заключенный, дежурили вместе. Колбек и Лиминг встретились с ними на месте происшествия и допросили. Как и Риггс, они не были восприимчивы к идее, что детективы из Лондона возьмут на себя поиски убийц их бывших коллег. Когда они поняли, почему их допрашивают, их возмутило предположение, что они могли невольно выдать информацию, которая подсказала сообщнику Оксли, когда и где нанести удар. Их язык созрел. Разбуженный их агрессивным отношением, Лиминг с трудом сдержал желание ударить одного из мужчин. Колбек успокоил всех троих, прежде чем извиниться перед полицейскими. Ему было ясно, сказал он им, что они никоим образом не замешаны. Избавившись от еще нескольких сквернословий, они отправились продолжать свой ритм.


‘Остается только один человек", - отметил Лиминг.


‘Да, ’ сказал Колбек, ‘ констебль Тоби Марнер’.


‘Я надеюсь, что он будет немного более полезным, чем эти двое".


‘Никому не нравится, когда его обвиняют в преступлении, Виктор, даже если оно непреднамеренное. Их несдержанная реакция была простительна’.


‘Я бы простил им удар по носу’.


‘Прибереги свои силы для настоящего злодея — Джерри Оксли. Единственное, что мы можем гарантировать, это то, что он будет сопротивляться’.


Они отправились по указанному им адресу и постучали в дверь обшарпанного дома в одном из самых неблагополучных районов города. Женщина, открывшая дверь, была домовладелицей Тоби Марнера. Она сказала им, что они могут найти его в "Ватерлоо", ближайшем пабе. Колбек задал ей несколько вопросов о ее жильце, и ей сказали, что он был хорошим жильцом.


Когда они обнаружили захудалый паб, им не составило труда вычислить человека, за которым они охотились. Высокий, поджарый Марнер, сидевший в одиночестве в углу, был одет в свою форму и шляпу, но он не соответствовал образу трезвости, которого ожидают от сотрудника правоохранительных органов. Его глаза остекленели, щеки покраснели, и он осушил пинту пива так, словно от этого зависела его жизнь. Детективы подошли к нему и представились. Марнеру потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, о чем они говорят.


‘Чего ты от меня хочешь?’ - спросил он, невнятно произнося слова.


‘Нам нужна ваша помощь’, - сказал Колбек. ‘По словам сержанта Риггса, вам сказали, каким поездом арестованный поедет сегодня утром. Это правда?’


Марнер защищался. ‘Я был не единственным’.


‘Мы поговорили с остальными. Мы удовлетворены тем, что никто из них не передавал информацию кому-либо еще’.


‘Я тоже".


‘ Вы уверены? ’ настаивал Лиминг.


‘Я совершенно уверен’.


‘Ну, кто-то выпустил кота из мешка’.


Марнер напрягся. ‘ Вы называете меня лжецом?


‘Мы просто хотим разгадать эту тайну", - сказал Колбек более спокойным тоном. ‘Как вам хорошо известно, двое ваших коллег-полицейских были убиты сегодня утром в поезде. Вы, должно быть, хорошо их знали.’


‘Я так и сделал, инспектор’. В его голосе слышались рыдания. ‘Боб Хангерфорд был моим шурином. Мы вместе поступили в полицию’.


‘Тогда у вас есть особая причина желать ареста его убийц’.


‘Да, хочу’.


‘Есть ли какой-либо шанс, что вы могли случайно разгласить кому-либо подробности перевода Оксли?’


‘Вообще никакой", - решительно заявил Марнер.


‘ Даже с вашей квартирной хозяйкой, например?


‘Я никому не говорил’.


‘А как насчет других полицейских?’


Марнер стал свирепым. ‘Я дал вам свой ответ, так что можете оставить меня в покое. Возвращайтесь в Лондон и позвольте нам разобраться с этим. Артур Уэйкли и Боб Хангерфорд были игроками "Вулверхэмптона" до мозга костей. Это наш случай.’


Теперь он еще больше заплетался и в какой-то момент чуть не упал. Когда Марнер потянулся за своей кружкой, Колбек отодвинул ее в сторону. Полицейский был возмущен.


‘Отдай мне мое пиво’.


‘Думаю, с тебя уже достаточно", - сказал Колбек. ‘Ты не можешь держать свое пиво, потому что ты непьющий человек’.


‘Кто может позволить себе получать жалованье у полиции?’ - простонал Лиминг.


‘Ваша квартирная хозяйка сказала, что вы очень редко бываете в пабе. Вот почему она была так удивлена, когда увидела, что вы направляетесь в этом направлении. Знаете, о чем это мне говорит, констебль Марнер? Это говорит мне о том, что ты человек, которому нужно утопить свои печали.’


‘Вы правы’, - сказал Марнер. ‘Я оплакиваю смерть двух хороших друзей. В этом есть что-то плохое?’


‘Нет", - ответил Колбек, устремив на него пронзительный взгляд. "Я ожидал бы этого, особенно если вы каким—то образом связаны с этими смертями. И я склонен думать, что так оно и есть".


‘Это грязная ложь!’


‘Это ты лжешь, и ты это знаешь’.


‘Я хочу свое пиво обратно’.


- Бесполезно пытаться скрыть правду, ’ сурово сказал Колбек. ‘ В конце концов это всегда всплывет наружу. Знаешь, что, по-моему, нам следует сделать? Вместо того, чтобы разговаривать с вами здесь, я думаю, нам следует провести этот разговор в доме констебля Хангерфорда. Тогда будет присутствовать ваша сестра. Он наклонился ближе. - Ты бы никогда не осмелился солгать при ней, не так ли? Марнер с трудом сглотнул. ‘ Ты не был бы настолько жесток, чтобы усугубить ее горе, пытаясь обмануть нас. Он встал и указал на дверь. - Мы пойдем? - спросил я.


Марнер остался на своем месте, с тревогой глядя перед собой и думая о том, что может быть впереди. Он закусил губу и заломил руки. Они могли видеть ужас в его глазах. Когда Лиминг взял его за локоть, Марнер взвизгнул и разрыдался.


‘Не вези меня к моей сестре’, - умолял он. ‘Пожалуйста, не заставляй меня идти туда. После того, что я сделал, я просто не могу смотреть Мэри в глаза. Я бы умер от стыда’.


‘И что именно вы сделали?’ - спросил Лиминг.


Колбек вернулся на свое место. ‘ Давай дадим ему время прийти в себя, Виктор, ‘ посоветовал он, ’ тогда он расскажет нам всю историю. Это верно, не так ли, констебль Марнер?’


‘ Да, инспектор, ’ пробормотал тот.


‘ Я полагаю, вы располагаете информацией, которая поможет в поисках тех, кто убил ваших коллег. Утаивать это было бы преступлением само по себе.’


‘Я знаю’.


‘Тогда тебе следует снять ее со своей груди’.


Марнеру потребовалась пара минут, чтобы собраться с мыслями и осознать ужас произошедшего. Колбек позволил ему сделать еще один глоток пива. Прочистив горло, Марнер уже собирался признаться, когда снова разрыдался. Колбек утешающе положил руку ему на плечо и подтолкнул его.


‘Ты же не думал, что делаешь что-то не так, не так ли?’


‘Нет, инспектор", - ответил Марнер.


‘Были ли замешаны какие-либо деньги?’


‘Он предложил мне пять фунтов’.


‘Ты говоришь об Оксли?’


‘ Да, ’ сказал Марнер. ‘ Сначала я отказался, но пять фунтов - это большие деньги для такого человека, как я.


‘ И я, ’ вмешался Лиминг. ‘ Что ты сделал, чтобы заслужить это?


‘Это казалось простым одолжением. Все, что мне нужно было сделать, это сказать жене заключенного, каким поездом он поедет, и она даст мне пять фунтов. Оксли сказала, что будет там, чтобы помахать ему рукой.


‘Вместо этого, - сказал Колбек, - она села на тот же поезд и помогла ему сбежать’.


‘ Я не должен был этого знать, ’ заблеял Марнер. ‘ Его жена была так довольна, когда я поговорил с ней. Мне было жаль ее. Я видел, что она носит ребенка своего мужа.’


‘Она сыграла на ваших эмоциях, констебль. Начнем с того, что я очень сомневаюсь, была ли она его женой. Я уверен, что они сожительствуют, но их союз не благословлен в очах Божьих. Что касается беременности, то это была еще одна ложь. Какая женщина в таком состоянии может бежать, чтобы успеть на поезд, а потом помогать совершить убийство?’


‘Тебя обманули", - сказал Лиминг с отвращением. ‘Ты предал своих друзей. Из-за того, что ты взял эти пять фунтов, двое полицейских сойдут в могилу’.


Марнер был в отчаянии. ‘ Вы думаете, я этого не понимаю, сержант? С тех пор, как я услышал новости, я испытываю муки. То, что я сделал, было ужасно. Если бы у меня был пистолет, клянусь Богом, я бы уже применил его на себе. Он обхватил голову руками. ‘ Я чувствую себя убийцей.


‘Перестань думать о себе, - сказал Колбек, ‘ и вместо этого постарайся помочь нам. Ты встретил эту так называемую жену и имел возможность оценить ее по достоинству. Нам нужно, чтобы ты вспомнил о ней все, что сможешь. Важна каждая деталь. Марнер поднял на него затуманенные глаза. ‘ Каким было твое первое впечатление о ней?


‘Она была... очень привлекательной молодой леди’.


‘В каком возрасте, по-вашему, она была?’


‘Я думаю, ей было не намного больше двадцати", - сказал Марнер.


‘Что насчет ее телосложения, роста и цвета кожи?’


‘Она была стройной, среднего роста и темноволосой’.


‘Можете ли вы вспомнить о ней какие-нибудь существенные черты?’


‘ Да, ’ ответил Марнер, думая о своей встрече. ‘ Держу пари, что она приехала из Манчестера. Она пыталась скрыть свой акцент, но я все равно его услышал. Я прожил в этом городе пару лет, и вы познакомитесь со звучанием манчестерского голоса. Вот откуда миссис Оксли — или как там ее по—настоящему зовут - была родом. Я бы поставил на это каждый пенни, который у меня есть.’


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Чтобы их не видели вместе, на следующее утро они отправились на север, в Манчестер, в разных железнодорожных вагонах. Это дало каждому из них время обдумать случившееся. Со своей стороны, Оксли все еще был взволнован. Двадцать четыре часа назад он был арестован и приговорен к определенному тюремному заключению или — если его уголовное прошлое будет раскрыто — даже к смертному приговору. Только дерзкий план спас его. Тот факт, что в процессе погибли двое полицейских, его нисколько не беспокоил. С его точки зрения, они были расходным материалом. Что запало ему в голову, так это необычайная хитрость и дерзость, проявленные Ирен. Это сблизило его с ней как никогда. Ни у одной из других его любовниц — а за эти годы их было несколько — не хватило бы смелости придумать и осуществить такой план. Ирен Аднам действительно была исключительной. Оксли решил, что она еще долго будет изображать из себя его жену.


Забившись в угол другого вагона, Ирен игнорировала похотливые взгляды, которые привлекал к себе пожилой мужчина напротив нее, и пыталась осознать чудовищность того, что она натворила. Она убила одного человека и помогла другому погибнуть ужасной смертью в туннеле. Если бы он знал правду о ней, пассажир не бросал бы на нее таких алчных взглядов. Ирен все еще была потрясена. Ночь в объятиях Оксли успокоила ее страхи, но теперь, когда она осталась одна, они вернулись. Воровство стало для нее образом жизни. Это не смутило ее совесть. Убийство, однако, было совсем другим делом. Вынужденная застрелить одного мужчину из любви к другому, она не могла выбросить это из головы. Что, если ее жертва была замужем и имела детей? Какие страдания она им причинила? То же самое можно спросить о полицейском, которого она ударила из пистолета, пока он не потерял сознание. Его семья будет ужасно страдать. Друзья обоих мужчин будут безутешны. От таких мыслей у нее почти закружилась голова от раскаяния.


Айрин пыталась убедить себя, что все это было средством для достижения цели. Она была без ума от Оксли. Мысль о том, что его запрут на несколько лет, была невыносима. Какие бы крайние меры ни потребовались, его нужно было спасти от заключения. Он был поражен ее храбростью и переполнен благодарностью. Во время их неистовых занятий любовью он даже впервые заговорил о женитьбе. Если бы она действительно стала его женой не только номинально, но и на самом деле, ей пришлось бы заплатить за это высокую цену, но она убедила себя, что это того стоило. Два мертвых полицейских Вулверхэмптона канут в прошлое; Джереми Оксли был ее будущим.


Когда поезд, пыхтя, подъехал к манчестерскому вокзалу, она приготовилась к отъезду. К тому времени, когда она вышла на платформу, Оксли был намного впереди нее. Он купил газету в книжном киоске, затем вышел через служебный выход. Ирен последовала за ним. По предварительной договоренности они были уже далеко от станции, прежде чем встретились.


‘Что ты купил?’ - спросила она.


‘Экземпляр "Таймс "", - сказал он, открывая газету. ‘Это уже дошло до Манчестера. Я хотел посмотреть, что они скажут о нас’. Он заметил заголовок. ‘Вот мы и пришли", — сказали полицейские во время ОПОЗНАНИЯ СЦЕНЫ. Наконец-то мы знамениты, Ирен. Я получу удовольствие, прочитав это. Его смех мгновенно оборвался, а улыбка превратилась в гримасу. ‘Мне это не нравится", - признался он.


Она была обеспокоена. ‘ В чем дело, Джерри?


‘У нас проблема. Согласно этому отчету, детектив, ведущий дело, - инспектор Колбек из Скотленд-Ярда. Мы с ним и раньше скрещивали шпаги, хотя в то время он не служил в полиции. Мы должны быть очень осторожны, Ирен.’


‘Почему это?’


‘У Колбека ко мне счеты. Он очень решителен. Как только он возьмет наш след, он будет сидеть у нас на хвосте, пока не догонит нас. Это плохие новости, Ирен, - сказал он, сворачивая газету. ‘ Меньше всего на свете я хочу, чтобы после меня был Роберт Колбек.


Проведя ночь в Вулверхэмптоне, два детектива начали день с прогулки на железнодорожную станцию. Город все еще находился в состоянии шока после такого поворота событий. Люди были мрачны, молчаливы и напуганы. Они двигались как в тумане. На станции уже были расклеены плакаты, предлагающие вознаграждение за информацию, которая приведет к аресту Джереми Оксли. Было дано его краткое описание. Колбек и Лиминг опросили служащего в кассе. Он вспомнил молодую женщину, которая опоздала на поезд предыдущим утром, и сказал, что он выписал ей единственный билет до Бирмингема. Поскольку он видел так много пассажиров в течение дня, он мог сообщить о ней лишь самые отрывочные подробности. Как и все служащие на станции, он был очень встревожен. Убийство на LNWR было очень плохой рекламой для компании. Это неизбежно отпугнуло бы некоторых пассажиров от поездок по железной дороге.


‘Я надеюсь, что вы скоро поймаете его, инспектор", - сказал клерк.


"Мы сделаем все, что в наших силах", - пообещал Колбек.


‘Пока он не окажется под замком, никто не будет чувствовать себя в безопасности, путешествуя по железной дороге’.


‘Я никогда не чувствую себя в безопасности в поезде", - пробормотал Лиминг себе под нос.


Наняв такси, детективы поехали к туннелю, где жертвы убийства были выброшены на рельсы. Они перелезли через забор и пошли по рельсам. Из туннеля появился железнодорожный полицейский и приказал им немедленно убираться. Его поведение стало более уважительным, когда он услышал, что разговаривает с детективами из Скотленд-Ярда. Его работа заключалась в том, чтобы охранять этот конец туннеля, чтобы люди с омерзительным нравом не смогли найти точное место, где полицейские были искалечены приближающимся поездом. Другой конец туннеля также находился под наблюдением.


Мужчина зажег лампу и использовал ее, чтобы ориентироваться во мраке туннеля. Колбек и Лиминг шли гуськом за ним, их шаги эхом отдавались в пустоте. Когда они услышали отдаленный звук приближающегося поезда, они быстро прижались к сырой стене. Шум становился все ближе и ближе, затем раздался взрыв звука, когда локомотив нырнул в туннель. Поезд был всего в нескольких футах от них, когда промчался мимо, на мгновение оглушив их и создав порыв ветра, поднявший пыль с земли. Колбек и полицейский отнеслись к этому спокойно, но Лиминг был напуган.


‘Это было слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно", - пожаловался он.


‘Из тебя никогда не получился бы железнодорожник, Виктор", - сказал Колбек.


‘Здесь опасно находиться’.


‘Да, это так’. Колбек стряхнул пыль с рукавов. "Мой пиджак испачкается, если это повторится’.


В конце концов проводник привел их к месту, где были найдены трупы. Он поднял фонарь, чтобы они могли видеть, что на веревке все еще была кровь. Тела были разрезаны на части мчащимся поездом. Боб Хангерфорд, живой, когда его выбросило из купе, погиб под колесами локомотива. Стремясь поскорее убраться подальше от этого места, Лиминг все время поглядывал вверх и вниз по туннелю, гадая, с какой стороны прибудет поезд следующим. Тем временем Колбек присел на корточки рядом с рельсами и провел по ним рукой. Он не завидовал сержанту Риггсу, которому предстояло сообщить плохие новости двум женам. Сообщать о смерти любого рода членам семьи было мрачным занятием, и Колбек делал это много раз. Необходимость сообщать подробности ужасного убийства делала это гораздо более тревожным для всех заинтересованных сторон. Посещение туннеля укрепило его клятву поймать убийц.


- Хорошо, - сказал Колбек, вставая. ‘ Здесь мы больше ничего не можем сделать. Нам нужно ехать в Бирмингем.


‘Почему?’ - спросил Лиминг.


‘Я хочу осмотреть помещение, в котором произошло преступление’.


- О чем это может нам сказать, инспектор?


‘Я не знаю, пока мы не доберемся туда’.


Они вернулись по своим следам и были благодарны, что по туннелю не проезжали другие поезда. Когда они вернулись в свое такси, Колбек попросил водителя отвезти их на ближайшую железнодорожную станцию. На перекрестке Бескот они сели на местный поезд до Бирмингема и вышли на Нью-стрит. Во время своего последнего визита в город они арестовали серебряника и его сообщницу, которые позже были повешены за участие в ужасном убийстве. Это место также оставило у Колбека более приятные воспоминания. Именно после ареста в Ювелирном квартале он сделал предложение Мадлен и скрепил их помолвку, купив ей обручальное кольцо.


На этот раз не было никакой возможности отправиться в город. Чего они хотели, так это вагона, который днем ранее был отцеплен от поезда, которым управлял Калеб Эндрюс, и отогнан на запасной путь. Ее охранял железнодорожный полицейский, который испытывал меньше уважения к лондонским детективам, чем человек, который привел их в туннель. Угрюмый и несговорчивый, Колбек твердо поставил его на место. Все еще бунтующе глядя на них, он указал на соответствующий отсек. Колбек легко забрался в него, затем протянул руку, чтобы втащить Лиминга за собой.


‘Вот мы и на месте, Виктор’, - сказал он, указывая на окровавленный плащ. ‘В конце концов, здесь есть улика. Это, должно быть, выбросил Оксли перед побегом’. Он поднял пальто за воротник и взглянул на надпись на внутренней стороне. ‘Это сшито уважаемым портным, и вы можете убедиться в его качестве. Оксли считает своим долгом хорошо одеваться’.


Лиминг посмотрел на одежду. ‘Это пальто дает мне хорошее представление о его размере. Он примерно моего роста, но несколько стройнее’.


‘Его не могли видеть в этом платье, когда он выходил из поезда. Это означает, что его сообщница, вероятно, принесла ему другое. Она, очевидно, вдумчивая леди ’.


‘Она вдумчивая и кровожадная", - сказал Лиминг, изучая пятна крови на сиденье.


Отложив пальто, Колбек сел в другом конце купе. ‘ Должно быть, она была здесь, когда они тронулись, - рискнул предположить он. ‘ Оксли и двое полицейских сидели напротив. Даже если бы у нее не было опыта стрельбы из пистолета, она вряд ли промахнулась бы с такого близкого расстояния. Но я подозреваю, что большая часть этой крови была пролита констеблем Хангерфордом. Я предполагаю, что она ударила его рукояткой пистолета. Должно быть, его вырубили до того, как они смогли сбросить его с поезда. ’


‘Мы имеем дело с очень отчаявшейся женщиной, сэр’.


‘И все же та, которая, должно быть, выглядела тогда безобидно. Она застала полицейского врасплох. Если бы ее появление вызвало у них подозрения, они могли бы быть сейчас живы’.


Колбек разыграл сложную пантомиму, застрелив кого-то напротив, затем встал и притворился, что участвует в борьбе с невидимым противником. Затем он открыл дверь и подтащил к ней тело. Удовлетворенный тем, что ему удалось воссоздать картину преступления с некоторой точностью, он снова закрыл дверь.


- Что нам теперь делать, инспектор? ’ спросил Лиминг.


‘Мы идем разными путями, Виктор’.


‘О?’


‘Вы можете вернуться в Лондон, чтобы отчитаться перед суперинтендантом. Заранее отрепетируйте то, что собираетесь сказать. Таким образом, он не будет так сильно вас расстраивать’.


Лиминг закатил глаза. ‘Мистер Таллис был рожден, чтобы выбивать меня из колеи’.


‘Утешай себя мыслью, что этим вечером ты сможешь снова увидеть свою жену и семью. Я знаю, как сильно ты ненавидишь проводить ночь вдали от Эстель и детей’.


‘Я скучаю по ним, инспектор. Подождите, пока вы женитесь. Тогда вы начнете понимать’.


Колбек улыбнулся. ‘ Я уже знаю, уверяю вас.


‘Где ты будешь?’


‘Я буду искать сообщника Оксли’.


‘Но ты понятия не имеешь, с чего начать’.


‘Да, знаю’, - сказал Колбек. "Вы слышали, что сказал нам констебль Марнер. Она девушка из Манчестера’.


‘Это большой город, сэр. Вы могли бы потратить всю жизнь, разыскивая ее там. И это при условии, что она действительно в Манчестере’.


‘Не имеет значения, жива она или нет, Виктор’.


Лиминг был сбит с толку. ‘ Я не понимаю.


‘Если она работает с Джерри Оксли, есть вероятность, что она не новичок. Он всегда выбирал кого-то с опытом’.


‘И что?"


‘У нее будет криминальное прошлое", - сказал Колбек. ‘Полиция там, наверху, будет знать о ней, даже если им так и не удалось арестовать женщину. Я хочу узнать ее имя в лицо, тогда мы сможем начать ее серьезные поиски. Она тот человек, который приведет нас к Оксли, ’ добавил он, снова поднимая пальто. ‘Найди ее, и мы найдем мужчину, который раньше носил это’.


Джереми Оксли научился путешествовать налегке. Совершив преступление, он немедленно покидал этот район и на некоторое время залегал на дно, прежде чем выбрать следующую цель. Во время своих путешествий он останавливался либо в отелях под вымышленным именем, либо в домах сообщников преступника. Поскольку он был экспертом в своем деле, у него всегда было достаточно денег, чтобы покупать все, что ему было нужно, и ублажать последних женщин в своей жизни. Ирен продержалась намного дольше, чем кто-либо из ее предшественниц. Она никогда раньше не останавливалась в отелях такого качества , но быстро приспособилась к своему счастью. Оксли был впечатлен тем фактом, что она была наименее жадной из его любовниц. В то время как другие требовали драгоценностей и других подарков, Ирен довольствовалась тем, что просто была с ним и принимала участие в его подвигах. Ей было достаточно острых ощущений от роли его сообщницы.


После почти года непрерывного успеха удача, наконец, отвернулась от них в Вулверхэмптоне, и Оксли был арестован. Его вера в Ирен оправдалась. Рискуя и проявляя предусмотрительность, она спасла его в поезде и заслужила его глубокое восхищение. Что его радовало, так это то, что она больше не мучилась из-за убийства двух полицейских. Она не упоминала о них все утро.


‘Расскажите мне об этом инспекторе Колбеке", - попросила она.


‘ Если бы вы читали газеты, вам не нужно было бы спрашивать меня об этом. Колбек приобрел репутацию специалиста по раскрытию преступлений на железных дорогах. Он никогда не подводит, ’ предупредил Оксли. ‘По крайней мере, пока, кажется, он этого не делал. Его прозвище - Железнодорожный детектив’.


‘Что он за человек?’


‘На самом деле я никогда его не встречал. Раньше он был адвокатом’.


‘ Они зарабатывают много денег, не так ли?


‘ Самые лучшие, конечно, так и делают.


‘Почему он бросил свою работу, чтобы стать полицейским?’


Оксли ухмыльнулся. ‘Мне нравится думать, что я могу иметь к этому какое-то отношение", - похвастался он. ‘Колбек готов согласиться на гораздо меньшую плату за одно только удовольствие ловить таких людей, как я".


Они были в своем номере в отеле недалеко от вокзала. Теперь, когда они остались одни, Ирен захотела услышать больше подробностей. Она взглянула на отчет в "Таймс".


‘Здесь сказано, что инспектор - мастер своего дела’.


То же самое можно сказать и обо мне, Ирен. Вот уже десять лет мне удается опережать Колбека на несколько шагов. Не то чтобы я раньше был замешан в преступлениях на железной дороге, заметьте. Это выделяет меня. Он был бы рад иметь повод преследовать меня.’


"Как нам не попасться ему на глаза?’


‘Предоставь это мне’.


Она отложила газету в сторону. ‘ Расскажи мне о женщине — той, которую ты убил.


‘Ты не захочешь о ней слышать", - сказал он, махнув рукой.


‘Да, знаю. Как ее звали?’


‘Я даже не уверен, что могу это вспомнить. Дай-ка вспомнить. Это была Хелен какая-то. Миддлтон? Нет, это было не то, но близко к тому’. Он щелкнул пальцами. ‘Она у меня — Миллингтон. Ее звали Хелен Миллингтон. Когда я выбежал, она смотрела в витрину магазина, так что ей было меня хорошо видно. Многие другие люди поступили так же, ’ продолжил он, ‘ но нам удалось напугать большинство из них предупреждением о возмездии. Мисс Миллингтон была достаточно глупа, чтобы проигнорировать предупреждение.


‘Что случилось?’


‘Когда я сбежал из тюрьмы, я нанес ей визит’.


‘Значит, вам не нужно было появляться в суде’.


‘Нет, Ирен, я был свободен’.


‘Тогда эта женщина не смогла бы дать показания против вас, не так ли? Почему вы просто не проигнорировали ее?’


‘Я хотел отправить сообщение другим людям, которые видели, как я стрелял в ювелира. Письма, которые они получили от моего друга, не состояли из пустых угроз. Я сдержал свое обещание убить любого, кто выступит против меня. Хелен Миллингтон должна была умереть. ’


"Но в ее смерти не было необходимости’.


Его глаза сверкали. ‘ Только не для меня.


Ирэн была расстроена. За время, проведенное с ней, Оксли избегал любого беспричинного насилия. Он наносил удар только тогда, когда — как в поезде — это было жизненно необходимо. Его идеальным преступлением было такое, в котором никто не пострадал. Иногда он угрожал людям пистолетом, но она никогда не видела, чтобы он стрелял из него. Мысль о том, что он выследил женщину, которая больше не представляла для него опасности, нервировала. Это свидетельствовало о врожденной жестокости, которую Ирен никогда раньше не замечала.


‘Как ты убил ее?’ - спросила она.


‘Разве это имеет значение?’


‘Я хотел бы знать, вот и все’.


‘Я задушил ее голыми руками", - спокойно сказал он. ‘Я лишил жизни Хелен Миллингтон. Это было не больше, чем она заслуживала. Ее семья умоляла ее не давать показаний против меня, но Роберт Колбек убедил ее, что это ее долг. Если хотите знать мое мнение, он был гораздо большим, чем просто барристер, замешанный в этом деле. Я полагаю, что он и мисс Миллингтон стали близкими друзьями. Следовательно, убив ее, я приобрел себе злейшего врага. Колбек относится к тому типу мужчин, которые никогда ничего не забывают.’


Ирен никогда раньше не боялась его, но теперь боялась. Его отношение к своей жертве было черствым и безразличным. Принадлежность к прекрасному полу не спасла Хелен Миллингтон. Когда Оксли выходил из себя, казалось, что он убивал всех без разбора. На руках Ирен тоже была кровь, но она не гордилась этим фактом. В глубине души она все еще была подавлена тем, что сделала, желая, чтобы был более простой способ освободить Оксли. Она была вынуждена убить кого-то, в то время как он сделал это ради удовольствия мести.


‘Я думал, ты собираешься навестить своего отца", - сказал он. ‘Вот почему мы приехали в Манчестер, не так ли?’


‘Да, Джерри— я сейчас уйду’.


‘Хочешь, я пойду с тобой?’


‘Нет", - ответила она, чувствуя, что ей хотелось бы побыть немного отдельно от него. ‘Я справлюсь сама’.


Впервые в жизни Лимингу удалось доложить Таллису, не повторяясь и не запинаясь в словах. Он, как всегда, нервничал в присутствии суперинтенданта, но последовал совету Колбека и записал то, что собирался сказать. Таллис был доволен ясностью своего рассказа, но разочарован очевидным отсутствием прогресса.


‘Похоже, вы мало продвинулись в этом деле", - сказал он.


‘Мы все еще собираем доказательства, сэр’.


‘Какие будут приказания?’


‘Я останусь здесь до возвращения инспектора Колбека. Сегодня он проводит расследование в Манчестере. Одно уже ясно’, - отметил он. ‘Это будет сложное расследование. Это дело не будет раскрыто за пять минут.’


‘Я понимаю это, чувак", - сказал Таллис. ‘Придется путешествовать, и вы с Колбеком будете на пределе. Я решил, что тебе нужна помощь’.


Лиминг побледнел. ‘ Вы же не собираетесь вести это дело самостоятельно, не так ли, сэр?


‘Я хотел бы это сделать, сержант, но я прикован к этому столу. Кто-то должен сохранять здесь контроль. Лондон, как вы хорошо знаете, столица преступности. Моя работа - эффективно следить за этим.’


‘У вас это так хорошо получается, суперинтендант’.


Это было не совсем правдой, но Лиминг чувствовал себя обязанным сказать это. Он был рад, что Таллис не будет принимать активного участия в расследовании. Ни он, ни Колбек не могли нормально работать, когда их начальник дышал им в затылок. Они уже сталкивались с его вмешательством во время дела, которое привело их в деревню в Йоркшире. Поскольку в деле был замешан старый армейский друг Таллиса, он настоял на личном вмешательстве. Оно оказалось безрезультатным. Только когда детективы избавились от него, они смогли продвинуться вперед. Когда злодей был наконец разоблачен, Таллис был — к счастью — уже далеко.


Сцепив пальцы домиком, суперинтендант откинулся на спинку стула.


‘Я предлагаю назначить вам детектива-констебля Пиблза’.


‘Я никогда не слышал об этом парне", - сказал Лиминг.


‘Это потому, что он новичок в департаменте’.


‘Я вижу, сэр’.


‘Он поступил в полицию, когда уволился из армии", - объяснил Таллис. ‘Одно является отличной подготовкой для другого. Никто не ценит это больше, чем я. Иэн Пиблз, которого мы настоятельно рекомендуем. Вы и инспектор должны в полной мере использовать его проверенные таланты.’


‘Мы постараемся это сделать, суперинтендант’.


‘Меньшего я и не ожидал’. Раздался стук в дверь. ‘А, это, должно быть, Пиблз’. Его голос стал скрипучим. ‘Войдите!’


Дверь открылась, и в кабинет вошел вновь прибывший. Лиминг вытаращил на него глаза. Йен Пиблз оказался совсем не таким, как он ожидал. Детектив был высоким, худощавым, с прямой спиной. Хотя сейчас ему было за двадцать, он выглядел так, словно все еще был подростком. Пиблз был молодым, со свежим лицом и торчащими зубами. Лиминг просто не мог представить его в некоторых опасных ситуациях, в которых они, вероятно, окажутся.


Пиблз, со своей стороны, посмотрел на сержанта с уважением, граничащим с благоговением. Это был некритичный взгляд сына на отца. Его кривозубая ухмылка стала шире.


Таллис махнул рукой. ‘ Позвольте представить констебля Пиблза.


‘Рад с вами познакомиться", - сказал Лиминг, изо всех сил пытаясь улыбнуться.


‘Для меня большая честь работать с вами, сержант", - сказал Пиблз с легким шотландским акцентом. ‘Вы и инспектор Колбек были для меня образцами гораздо дольше, чем просто крошечное время’.


Сердце Лиминга упало. В то время, когда им требовалась квалифицированная помощь, на них взвалили незрелого и совершенно неопытного детектива. Ослепленный поклонением герою, Пиблз, скорее всего, будет препятствовать расследованию, чем окажет какую-либо полезную помощь. Им придется обучать его своему ремеслу по ходу дела, и это будет фатально. Это было похоже на попытку построить локомотив, в то время как он на самом деле мчался по рельсам. Из-за армейского прошлого Пиблза Таллис, возможно, и отдавал ему предпочтение, но Лиминг не видел никаких преимуществ в его появлении в команде. Поймать такого неуловимого человека, как Джереми Оксли, было огромной проблемой даже для лучших детективов. Лиминг теперь чувствовал, что им с Колбеком придется делать это со связанными за спиной руками. Единственным выгодоприобретателем от прибытия нового детектива был человек, которого они на самом деле преследовали.


Пиблз был ходячей гарантией сохранения свободы Оксли.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Манчестер был огромным, раскинувшимся, густонаселенным городом, навсегда окутанным промышленной дымкой. Его заводские трубы изрыгали дым, а сточные воды заводов сливались в реки и каналы. Повсюду витал запах мануфактуры. Колбек бывал в этом городе раньше и знал, что его преступный мир ничуть не менее оживленный и опасный, чем лондонский. Одним из преимуществ Манчестера перед Вулверхэмптоном было то, что он мог радушно принять старшего детектива Скотленд-Ярда.


‘ Роберт! ’ воскликнул Закари Бун, пожимая ему руку. ‘ Как я рад видеть тебя снова! Что привело тебя в это логово беззакония?


‘Что еще, кроме удовольствия видеть тебя снова?’


Бун рассмеялся. ‘ У тебя всегда был острый язык.


‘Это бывает полезно, когда имеешь дело с вышестоящими офицерами, которые пытаются обвинить меня во всем’.


‘У меня за спиной тоже есть такие люди’.


‘Успокойте их словами. Поднимите им настроение’.


‘Возможно, ты и смог бы это сделать, но я не могу, и я не настолько безумен, чтобы пытаться. Я человек грубый и готовый на все. Это единственный способ выжить в нашей полиции’.


Колбек был рад снова увидеть инспектора Захари Буна. Впервые они встретились, когда Бун был предприимчивым молодым сержантом, преследующим человека, который в пьяном угаре убил свою жену и детей. Убийца бежал в Лондон, и — с помощью Колбека — Бун поймал и арестовал его. Тогда он был детективом, но по собственной просьбе Бун снова надел форму и дослужился до звания инспектора. Это был полный мужчина лет сорока с небольшим, с румяным лицом, наполовину скрытым седеющей бородой. В его глазах был веселый огонек, который не смогло убрать даже близкое знакомство с отбросами манчестерского общества.


Они находились в кабинете Буна, маленькой, душной, загроможденной комнате, которая заставляла Колбека радоваться тому простору, которым он наслаждался в Скотленд-Ярде. В то время как офис железнодорожного детектива был скрупулезно прибран, в кабинете его друга царил легкий хаос, стол и полки были завалены разнообразными бумагами. Бун указал на стул.


‘ Присядь на скамью, Роберт, ’ пригласил он, садясь, ‘ и прежде чем ты спросишь, да, я действительно знаю, где что находится. Это может показаться неорганизованным, но я точно знаю, куда приложить руку к тому, что я хочу.’


‘ Меньшего я от тебя и не ожидал, Закари, ’ сказал Колбек, усаживаясь в скрипучее кресло. ‘ Но я пришел проверять не твои документы. Мне нужна некоторая помощь от твоего знаменитого мозга.’


Бун расхохотался. ‘ Я не знал, что у меня она есть.


‘У тебя энциклопедическая память на преступников. Я заметил это, когда мы впервые обсуждали это вместе. Ты мгновенно вспоминал всех людей, которых арестовал’.


Не говоря уже о тех, кого мне не удалось арестовать — я их тоже помню. Они ускользнули у меня из рук. В таком городе, как Манчестер, это очень легко сделать. Злодеи совершают преступление, а затем исчезают на лежбищах. Это все равно, что пытаться поймать единственную рыбу в косяке из тысяч. У нас просто нет возможности обыскать все здешние ночлежки, а вид полицейской формы в некоторых округах для быка как красная тряпка, особенно среди ирландцев.’


‘Я думал, что несколько ваших констеблей были ирландцами’.


- Да, Роберт, но они, как правило, протестанты, и это только распаляет римско-католические общины. Религия создает нам здесь так много проблем. Кстати, ’ продолжил он с едва скрываемой насмешкой, - вы знаете, что решил городской комитет охраны в прошлом году? В своей предполагаемой мудрости он ввел правило, согласно которому все констебли должны регулярно посещать церковь.’


‘Как они могут это делать, если работают почти каждое воскресенье?’


‘Это был мой аргумент. Полиция есть полиция, а не ближайшие святые. Некоторые из моих лучших людей никогда не видели церкви изнутри. Это не делает их менее эффективными в своей работе. В любом случае, - сказал Бун, извиняющимся жестом поднимая ладонь, - вы пришли сюда не для того, чтобы выслушивать мои жалобы. Вас привел сюда побег Джереми Оксли, не так ли?


Колбек был удивлен. ‘ Ты знаешь об этом?


‘Мы получаем лондонские газеты. Кроме того, эта история попала в "Манчестер Гардиан". Я читаю это реже, потому что там всегда нападают на нас за то или иное. Почитайте The Guardian, и вы подумаете, что Манчестер наводнен проститутками, головорезами и ворами. Очевидно, в этом городе нет никаких правоохранительных органов. Он стал серьезным. ‘Я всегда проявляю пристальный интерес к любому делу, в котором гибнут полицейские, Роберт. Я видел, что тебя назначили ответственным за расследование. Ты уже напал на след Оксли?’


‘На самом деле, в данный момент меня интересует его сообщник’.


Колбек объяснил, что женщина вполне могла быть связана с Манчестером, и он рассказал своему другу о своей предыдущей встрече с Джереми Оксли и о том, что между ними осталось незаконченное дело. Внимательно выслушав его, Бун прокрутил в голове несколько имен. Ему требовалось разъяснение.


‘Вы говорите, что эта молодая женщина красива’.


‘По крайней мере, она привлекательна’, - сказал Колбек. ‘У Оксли высокие стандарты в том, что касается его сообщниц. И у него достаточно денег, чтобы поддерживать эти стандарты’.


‘Тогда, я думаю, мы имеем дело с одним из трех возможных подозреваемых’, - сказал Бун, почесывая бороду. ‘Энни Пардоу - первая, кто приходит на ум. Любой мужчина нашел бы ее привлекательной с первого взгляда, хотя и не такой, когда она оскорбляет его. Однажды сюда привели Энни. Она могла выглядеть как леди, но у нее был сквернословящий язык торговки рыбой. С другой стороны, это могла быть Нелл Андервуд. Она из хорошей семьи, но это не помешало ей попасть в дурную компанию. Даже тюремное заключение никак на нее не повлияло. Мы все еще ищем Нелл в связи с кражей некоторых вещей из галантерейного магазина. У нее очень ловкие пальцы.’


‘У кого-нибудь из этих женщин местный акцент?’


Нелл знает, но Энни Пардоу пытается скрыть свою. Она любит важничать и держаться с достоинством — пока не окажется за решеткой, конечно. Затем она рычит, как тигр в клетке.’


‘Вы сказали, что было трое возможных подозреваемых’.


‘Да, Роберт, но третья никогда не была под стражей, поэтому мы ее никогда не видели. Ее зовут Ирен Аднам. Все, что у нас есть, - это описания ее жертв. Она не высококлассная проститутка, как Энни, и не обычная преступница, как Нелл. В этой леди есть определенный стиль. Она завоевывает доверие людей, обкрадывает их вслепую, а затем исчезает на долгое время. Сообщения о ее преступлениях в городе поступают с разницей в шесть месяцев или больше. Но она девушка из Манчестера, - сказал Бун, - и мне сказали, что у нее едва заметный местный акцент.


‘Звучит многообещающе’.


- Если хотите, я могу свести вас с одной из ее жертв, ’ предложил Бун, роясь в стопке бумаг. ‘Он может дать вам настолько точное описание ее внешности, насколько вы сможете получить". Достав лист бумаги, он удовлетворенно улыбнулся. ‘Что я вам говорил? Я нашел это в первый раз. Он протянул его. ‘ Запишите это имя и адрес.


‘Спасибо тебе, Закари’.


‘ И если вы все-таки найдете ее, передайте нам. Мне не терпится познакомиться с Ирен Аднам. Она на голову выше женщин, которых я обычно здесь вижу. Его голос помрачнел. ‘ Она представляет угрозу. Я хочу, чтобы она исчезла с улиц Манчестера, Роберт.


‘Я могу это понять’.


‘Вам нужны подробности о местонахождении Энни Пардоу и Нелл Андервуд?’


"Не думаю, что в этом есть необходимость", - сказал Колбек. ‘Что-то подсказывает мне, что Ирен Аднам - та женщина, за которой я охочусь. Я чувствую это нутром’.


Бун ухмыльнулся. ‘ Это ишиас или инстинкт полицейского?


‘Думаю, немного и того, и другого", - с усмешкой сказал Колбек.


Ирен изменилась до того, как навестила своего отца. Поездка в Динсгейт в элегантной одежде, которую она обычно носила, сделала бы ее неуместной. Это была беднейшая часть города, уродливое, убогое, зловонное место, которое было прибежищем преступников и убежищем нищих. То, что ее отцу пришлось жить там, было источником сожаления и смущения для Ирен. Когда она родилась, ее родители владели домом в более благоприятной части Манчестера. Казалось, что до тех дней осталась целая жизнь. Теперь ей предстояло отправиться на более опасную территорию. В скромной одежде и шляпе, закрывающей большую часть лица, она легко могла сойти за служанку. Это была ее маскировка.


Хотя Ирен сталкивалась с неприятностями на каждом шагу, она не испытывала сомнений в собственной безопасности. Она научилась заботиться о себе и создала защитный щит. Поэтому она игнорировала армию попрошаек, отталкивала оборванных детей, которые пытались приставать к ней, и отталкивала любых похотливых мужчин, которые набрасывались на нее из тени. Улицы были узкими, грязными и кишели подонками. Трущобы оглашались шумом яростных споров. Добравшись до нужного ей многоквартирного дома, Ирен сильно постучала в дверь костяшками пальцев. Прошла целая вечность, прежде чем кто-нибудь ответил, и ей пришлось постучать по доске еще три раза, прежде чем, наконец, появился ее отец. Он был невысоким, тощим и с бакенбардами. Полусонный и с угрюмой настороженностью, он взглянул на нее одним глазом.


‘Чего ты хочешь?’ - требовательно спросил он.


‘Это я, отец’, - сказала она. ‘Это Ирэн’.


‘Ты не похожа на мою дочь’.


‘Я же сказал тебе, что вернусь, когда смогу’.


Когда он полностью проснулся, то уставился на нее со смесью стыда и благодарности, обиженный тем, что она видит, как он живет в такой деградации, но при этом ожидает от нее некоторой финансовой помощи. Сайлас Аднам отступил назад, чтобы она могла пройти в комнату на первом этаже, которая была его домом. Это было тесно, мрачно и скудно обставлено, с постоянным запахом пива, который ударил в ноздри Ирен. Закрыв дверь, ее отец, прихрамывая, вошел вслед за ней. Его одежда была изодрана, а жидкие волосы растрепаны. Он отступил, чтобы оценить ее должным образом.


‘Слава богу!’ - сказал он с беззубой улыбкой. ‘Это ты’.


‘Мне жаль, что я не смог прийти раньше’.


‘Прошло много месяцев, Ирен’.


‘Я был очень занят, отец’.


‘Ты все еще из той же семьи?’


‘Нет’, - ответила она. ‘Сейчас я работаю гувернанткой в другом месте’.


Его глаза загорелись. ‘ За это хорошо платят?


‘Я накопил достаточно, чтобы помочь тебе’.


Когда она протянула деньги, он вскрикнул от благодарности и тепло обнял ее. Она почувствовала запах пива в его дыхании.


‘Купи одежду получше", - посоветовала она.


Он покачал головой. ‘ Им здесь не место.


Было больно видеть, до какой глубины он опустился. Сайлас Аднам когда-то работал помощником менеджера на хлопчатобумажной фабрике. У него был статус, уважение и приличный доход. Но безвременная смерть его жены довела Аднама почти до отчаяния. Он стал рассеянным и ненадежным. Уволенный с работы и не сумевший найти другую работу такого же уровня, он был вынужден продать дом. Затем он переходил с одной низкооплачиваемой работы на другую, пока травма ноги не сделала его постоянно хромающим. Обратившись за выпивкой в поисках утешения, он нашел несколько новых друзей, готовых помочь ему потратить его скудные сбережения. Когда они исчезли, так называемые друзья сделали то же самое. В качестве последнего средства Аднам перебрался в Динсгейт и зарабатывал несколько пенни каждый день в качестве уличного музыканта. Все, что у него теперь было в жизни, - это съемная комната и уборная на улице, которую он делил с более чем двумя дюжинами других жильцов.


Ирен была потрясена, увидев, насколько он испортился.


‘Как у тебя дела?’ - спросила она.


‘ Мне нехорошо, Ирэн. Моя грудь болит сильнее, чем когда-либо.’


‘ А что с твоей ногой? - спросил я.


‘Я не могу долго стоять на нем", - сказал он, рухнув на табурет в качестве демонстрации. ‘Когда я играю на свирели на улицах, мне приходится просить у кого-нибудь стул’. Он умоляюще посмотрел на меня. ‘ Я живу надеждой, что однажды ты заберешь меня отсюда.


‘В данный момент это невозможно’.


‘Разве ты не хочешь быть со своим старым отцом?’


"Да, конечно", - солгала она, - "но у меня есть место в семье в Лондоне. Я не могу оставить это. Они добры ко мне’.


‘Неужели они не могли найти для меня какое-нибудь занятие?’ - спросил он. ‘Я не гордый. Неважно, насколько это низко’. Он сел и выпятил грудь. ‘Знаешь, раньше у меня была важная работа на фабрике. Люди смотрели на меня снизу вверх. Это должно что-то значить, не так ли?’


‘Так и должно быть", - согласилась она.


‘Я был рожден для лучшего’.


Ирен было отчаянно жаль его, но ее сочувствие было смягчено некоторыми более суровыми детскими воспоминаниями. Пока ее отец работал на фабрике, он сильно пренебрегал своей женой и относился к ней с чем-то похожим на презрение. Только когда она умерла от оспы, он обнаружил, что все это время любил ее. Без нее, которая поддерживала бы его дома и присматривала за Айрин, он был беспомощен. Его страдания были неподдельными, но, по мнению его дочери, это не смыло многолетних страданий, которым он подверг свою жену. В каком-то смысле она была в ужасе от того, как разрушилась его жизнь вокруг него. С другой стороны, Ирен чувствовала, что это заслуженная награда. Время от времени она помогала ему деньгами, но никогда не пыталась спасти его. Теперь ее жизнь была в другом месте. В нем не было места для пьяного отца.


‘Как долго ты можешь оставаться?’ - поинтересовался он.


‘Ненадолго", - ответила она. ‘Мне нужно успеть на поезд до Лондона’.


Он испытывал ностальгию. ‘Я уже много лет не ездил на поезде. В старые времена я каждое утро ездил на работу по железной дороге. Ты помнишь это, Ирен?’


‘Да, отец’.


Она также вспомнила, сколько раз они с матерью засиживались допоздна, ожидая его возвращения домой. Не обращая внимания на жену, Аднам, по крайней мере, проявлял достаточно интереса к своей дочери, чтобы оплатить ее образование. Это было единственное, за что она должна была поблагодарить его, хотя он был бы шокирован, если бы понял, на что позже она использовала это образование. Ирен огляделась. Здесь было грязнее и беспорядочнее, чем когда-либо. Возле кровати стояли пустые бутылки из-под пива. Краюха буханки была единственной едой в поле зрения. Она была рада, что не взяла с собой Оксли и не позволила ему увидеть жалкое состояние, в которое впал ее отец.


Аднам сделал патетический жест гостеприимства.


‘Могу я предложить тебе что-нибудь выпить, Ирен?’


‘Нет, спасибо’.


‘Во сколько ваш поезд?’


‘Сейчас чуть больше двух часов’.


‘Я могу дойти с тобой до станции’.


‘В этом нет необходимости", - резко сказала она.


‘Но я могу позаботиться о тебе. Динсгейт - это джунгли. Тебе нужен отец, который защитит тебя’.


Ирен собиралась ответить, что в защите она нуждалась тогда, когда была намного моложе и когда он пришел в упадок. Но она не видела смысла ворошить ужасы прошлого. Ее отец был больным человеком. Он мог не пережить еще одну суровую зиму. Ей не придется долго ждать. Как только он умрет, она будет свободна вести свою новую жизнь без каких-либо рудиментарных семейных уз. Между тем, она все еще была достаточно предана семье, чтобы время от времени присматривать за отцом. Ее подарок был щедрым, но его не хватило надолго. Вскоре она была бы потрачена впустую на выпивку и несколько грязных ночей со шлюхами, наводнившими этот район. Ирен почувствовала отвращение при мысли об этом, но это не помешало ей отдать ему деньги с самого начала. Она успокоила свою совесть и именно поэтому пришла.


‘Почему ты мне больше не пишешь?’ - спросил он.


‘У меня никогда не хватает времени, отец’.


‘Что ж, у меня полно времени. Дайте мне ваш адрес, и я смогу написать вам вместо этого".


‘Мне не разрешается получать письма’.


Он был возмущен. ‘ Даже от твоего отца? На каких жестокосердных работодателей ты работаешь, Ирен? Они не имеют права запрещать тебе получать письма.


- Мне нужно идти, ’ сказала она, запечатлевая символический поцелуй на его щеке. ‘ Я не хочу опоздать на поезд.


‘Но ты здесь всего несколько минут", - пожаловался он.


"В следующий раз я останусь подольше’.


И прежде чем он успел ее остановить, она вышла и поспешила вниз по улице. Преступление помогло ей сбежать из Манчестера и придать ей видимость респектабельности. Однако визит к отцу вернул ее в самый печально известный район города, где царят порок, беззаконие и беспросветная нищета. Ирен там не место. Ей была уготована лучшая жизнь с мужчиной, которого она любила. Хотя ее все еще беспокоила мысль о том, чтобы застрелить кого-то, она быстро поняла, что это выгодно. Этим она заслужила уважение и любовь своего Оксли. Нажав на курок, она прошла своего рода испытание. Теперь они были родственными душами.


Качество, которое больше всего раздражало Лиминга в их новом рекруте, было его готовностью. Иэн Пиблз был похож на собаку, готовую делать все, что может доставить удовольствие своему хозяину. Если бы сержант бросил палку, он был уверен, что шотландец принесет ее ему.


‘Что я могу сделать, сержант Лиминг?’ - спросил Пиблз.


‘В данный момент ты можешь просто наблюдать и ждать’.


‘Суперинтендант объяснил подоплеку дела, и я прочитал сообщения в сегодняшних утренних газетах. Согласно одной из них, Джереми Оксли - блуждающий огонек’.


‘Не верьте всему, что вы читаете в прессе, констебль. Они часто несправедливо критикуют нас. Прежде всего, не разговаривайте ни с какими журналистами. Они извратят твои слова в своих интересах.’


‘Ох, чувак, я понял это, когда был в форме’.


‘Где вы базировались?’


‘Сначала в дивизионе К’, - сказал Пиблз. ‘Это в Баркинге. Это очень неспокойный район. Позже меня перевели в дивизион’.


Лиминг был впечатлен. ‘Это полицейский участок Гайд-парка’, - отметил он. ‘Мы все хотели бы работать там. Для тебя это было своего рода повышение. Что ты сделал, чтобы заслужить это?’


‘Я произвел один или два значительных ареста", - скромно сказал Пиблз. ‘Мне понравилось работать в Подразделении, затем меня рекомендовали в Детективный отдел’.


‘Вам повезло", - сказал Лиминг. ‘Мои дни в форме прошли в худших районах Лондона, в тех местах, где полиция очень непопулярна’.


Пиблз вытянулся по стойке "смирно". ‘Я пошел в полицию не в поисках популярности", - заявил он так, словно давал клятву. ‘Все, что для меня важно, это то, что мы очистим улицы от злодейства. Лондон - величайший город в мире. Он заслуживает того, чтобы его очистили от преступности.’


‘Вы слушали суперинтенданта Таллиса’.


‘Я думаю, он вдохновляет, а ты нет?’


‘В некотором смысле", - сказал Лиминг, скрывая свои истинные чувства.


‘Но тогда то же самое можно сказать о вас и инспекторе Колбеке’.


‘Мы делаем свою работу в меру наших возможностей, ни больше, ни меньше’.


‘Суперинтендант сказал мне, что вы его лучшие люди’.


‘Неужели?’


Это было неожиданностью для Лиминга, который получал непрерывную череду жалоб от Таллиса, часто выраженных в нелестных выражениях. То же самое было и с Колбеком. Между ним и суперинтендантом существовало скрытое напряжение, которое помешало Таллису высказать что-либо, кроме самой неохотной похвалы Железнодорожному детективу. Однако за их спинами, как выяснилось, суперинтендант восхвалял их. Лиминга раздражало, что он был готов довериться детективу, который фактически находился на испытательном сроке, ничего не сказав двум людям, о которых он говорил. По мнению Лиминга, Таллис принадлежал к другой породе собак. Если Пиблз был виляющим хвостом ретривером, то суперинтендант был терьером, беспрестанно лающим у них по пятам.


Они были в кабинете Колбека, и Пиблза отвлекли некоторые плакаты на стенах. На них перечислялись разыскиваемые преступники и предлагаемые награды. Он пристально вгляделся в них.


‘Это одна из вещей, которыми я больше всего восхищаюсь в вас и инспекторе", - сказал он, поворачиваясь к Лимингу. ‘Вы никогда не полагаетесь на информаторов или людей в поисках вознаграждения. Вы решаете свои дела с помощью упорного труда и дедукции.’


‘Возможно, до определенного момента это правда", - признал Лиминг. "Я выполняю тяжелую работу, а инспектор делает выводы. Но мы принимаем помощь от всех, от кого можем. Инспектор Колбек твердо верит в необходимость подбирать что-то полезное везде, где он может это найти. У него есть для этого слово.’


‘Прозорливость’.


‘Да, именно так — прозорливость’.


‘Я думаю, что дело не только в этом", - возразил Пиблз. ‘Видите ли, у меня сохранился альбом с вашими делами. Я вырезаю из них газетные репортажи и вклеиваю их. Это многому научило меня в ваших методах.’


Лимингу было не по себе. ‘ Правда?


‘Посмотри, к примеру, на то ограбление поезда. Ты был так скрупулезен. Вы имели дело с железнодорожной компанией, почтовым отделением, Королевским монетным двором, банком в Бирмингеме, производителем замков в Черной стране и проникли на Великую Выставку, чтобы произвести свои первые аресты.’ Он улыбнулся с откровенным обожанием. ‘Это была блестящая детективная работа’.


‘Одно привело к другому", - объяснил Лиминг.


‘Вам обоим пришлось проделать огромную работу’.


‘Это, безусловно, правда’.


‘Затем на станции Крю была найдена отрубленная голова’.


‘Тебе не нужно напоминать мне об этом’.


‘Как, черт возьми, инспектор Колбек узнал, что существует связь с предстоящим дерби? В какой-то момент он даже отплыл в Ирландию’.


‘Он действовал, повинуясь шестому чувству. Это то, что он всегда делает’.


‘Ну, у меня нет такого дара’.


‘Я тоже, констебль’.


‘Дело, которое меня по-настоящему заинтриговало, привело вас с инспектором во Францию. Все началось с того, что кто-то погиб в поезде, а затем был сброшен с виадука Сэнки. На самом деле...’


‘Позвольте мне остановить вас на этом", - сказал Лиминг, прерывая его, подняв обе руки. ‘Возможно, вас это удивит, но мы никогда не оглядываемся на старые расследования. У нас всегда полно дел с новыми’.


Пиблз был поражен. ‘ Вы не ведете альбом для вырезок?


‘Это никогда бы не пришло мне в голову’.


‘Но у тебя должен быть отчет о твоих триумфах’.


‘Я не настолько тщеславен, констебль’.


‘Я веду список всех допрошенных мною подозреваемых и произведенных арестов’, - сказал Пиблз. ‘Не то чтобы я занимался такими сложными делами, как вы с инспектором, конечно. Я все еще неопытный новичок. Он потер руки. ‘Не могу дождаться, когда присоединюсь к охоте на Оксли и его сообщника. Когда мы их поймаем, ’ продолжал он с сияющим лицом и острыми зубами, ‘ у нас будут замечательные вырезки из газет. Если вы не хотите фиксировать свои успехи, я с радостью это сделаю.


Лиминг мысленно застонал. Пока они были вовлечены в сложное дело, последнее, что им было нужно, - это самозваный ангел звукозаписи вроде Иэна Пиблза. Каждый их шаг будет запечатлен в его альбоме для вырезок. Это сделало бы их слишком застенчивыми, чтобы выполнять свою работу должным образом. Лиминг был так встревожен этой перспективой, что мысленно загадал желание.


‘Возвращайтесь поскорее, инспектор Колбек, вы мне нужны’.


Колбек никогда раньше не был на хлопчатобумажной фабрике, и шум показался ему оглушительным. Амброуз Холт, владелец фабрики, занимал большой, почти дворцовый офис, изолированный от столпотворения. Когда Колбек объяснил, почему он здесь, Холте был более чем готов помочь. Это был мускулистый мужчина средних лет с бледным лицом и седыми волосами, которые отступили на затылок, как пена, оставленная на пляже отступающим приливом. У него был сильный ланкаширский акцент и привычка держать большой палец в жилетном кармане, когда он говорил.


‘Да, я очень хорошо помню Ирен Аднам", - сказал он со злостью. ‘Она украла у нас вещи на сотни фунтов’.


‘К счастью, женщины-взломщицы встречаются редко’.


‘ Она не вламывалась в дом, инспектор. Она уже была там, работала гувернанткой у моей младшей дочери.


‘Когда вы начали подозревать ее?’ - спросил Колбек.


‘Мы никогда этого не делали, ’ сказала Холти, ‘ вот в чем была проблема. Она втерлась в нашу привязанность, пока мы не доверились ей полностью. Алисия, которую она обучала, души в ней не чаяла’.


‘Она пришла к вам с хорошими рекомендациями?’


‘Они были превосходны, инспектор. Только после того, как она ушла, мы узнали, что это подделки. Когда полиция попыталась найти различные адреса, они обнаружили, что ни одного из них не существует’.


‘Как бы вы описали мисс Аднам?’


Холти фыркнула. ‘Я думаю, что она самое отвратительное, двуличное, подлое создание на земле’.


‘Ты говоришь это задним числом", - напомнил ему Колбек. ‘Постарайся вспомнить, как она поразила тебя, когда впервые пришла на собеседование. Что заставило тебя выбрать Ирен Аднам?’


‘Это было чистое безумие!’


‘В то время ты так не думал’.


‘Нет, инспектор", - признался Холти, его челюсти задрожали. ‘Это верно. Она казалась идеальной для этой должности. Не хочу придавать этому слишком большого значения, но я был обманут хитрой маленькой лисичкой.’


Холте дала четкое и подробное описание Ирен Аднам, и в сознании Колбека она стала обретать все большее значение. Ее работа гувернантки была безупречна, и она достаточно долго проработала у Холте, чтобы стать вспомогательным членом его семьи, обедая с ними и присоединяясь к ним в церкви по воскресеньям. Именно потому, что он так доверял ей, Холте была так озлоблена, когда она оказалась воровкой.


‘Что именно она украла?’ - спросил Колбек.


‘Она опустошила мой кошелек и забрала кое-что из украшений моей жены. Но основная часть добычи состояла из мелких серебряных изделий. Их было бы довольно легко носить с собой и легко продать ростовщику.’


‘О, я думаю, что у мисс Аднам могут быть более высокие амбиции, чем полагаться на ростовщика. Если она такая опытная преступница, какой кажется, ’ сказал Колбек, ‘ то, вероятно, имела бы дело со скупщиком краденого, который предложил бы лучшие условия. Я не думаю, что она стала бы что-то красть, если бы точно не знала, где можно получить за это хорошую цену.’


‘Возможно, вы правы, инспектор. Когда я дал им список украденных вещей, полиция посетила почти все ломбарды в городе. Они ничего не нашли. Ничего из нашей собственности не было возвращено’.


‘Очевидно, она точно знала, что принимать и когда’.


‘В то время мы все крепко спали’.


‘Откуда она узнала, где что хранилось — драгоценности вашей жены, например? Они наверняка были в сейфе?’ Холте опустил голову, явно сбитый с толку. ‘Я не могу поверить, что предметы такой ценности не были заперты’.


‘Они были заперты, инспектор’.


"Тогда как они попали к ней в руки?’


‘Кто-то сообщил ей комбинацию’.


Колбек был удивлен. ‘ У нее был сообщник в штате?


‘ Он был членом семьи, ’ сказал Холти, проводя языком по сухим губам. ‘ Не то чтобы он в то время осознавал, что делает. Я говорю о моем старшем сыне Лоуренсе. Он был влюблен в мисс Аднам. Я, конечно, предостерегал его от этого и убеждал платить за свои удовольствия, как подобает джентльмену. Таким образом, они не заразят семейный очаг.’ Он сжал зубы. ‘ Но, боюсь, Лоуренс и слушать бы не стал. Он полностью подпал под ее чары. Когда она спросила, может ли она оставить несколько своих ценностей в нашем сейфе, он должным образом подчинился, открыв его.’


‘И она запомнила комбинацию, пока он это делал", - предположил Колбек. ‘Она расчетливая молодая леди, в этом нет сомнений. Я понимаю, почему вы так хотите, чтобы ее поймали’.


‘Можете себе представить, в какое смущение это меня привело’, - сказал Холте, проводя рукой по лбу. ‘Это был тяжелый крест. Эта женщина - чудовище. Она предала меня, украла незаменимые украшения моей жены, разбила сердце Алисии пополам и лишила Лоуренса — каким бы идиотом он ни был — девственности. Я бы не только заплатил, чтобы увидеть, как ее казнят, инспектор, - прорычал он, - я бы даже вызвался выступить в роли палача.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Калеб Эндрюс сбился со счета, сколько раз ему удавалось благополучно доставить поезд на станцию Нью-стрит в Бирмингеме. Когда одна группа пассажиров отошла, а другая направилась к вагонам, у него было время вытереть пот со лба тыльной стороной ладони.


‘Я больше не буду этим заниматься", - объявил он.


‘Ты продолжаешь это говорить, Калеб, ’ сказал его кочегар, ‘ но я тебе не верю. Единственный способ уйти с железной дороги - это в гробу’.


‘Это ты так думаешь, Дирк’.


‘Это то, что мы все думаем’.


‘Тогда, возможно, вам следует перекинуться парой слов с мистером Помероем’.


Дирк Сауэрби пожал плечами. ‘ Почему?


‘Я подал заявление об уходе ранее сегодня. Мистер Померой принял его с сожалением. Решение принято. Я собираюсь уйти в отставку и, наконец, твердо стоять на ногах’.


Пожарный был поражен. Ни один машинист в LNWR не испытывал такого энтузиазма к железным дорогам, как Эндрюс. Для него это была одновременно и работа, и страсть. Ежедневные гонки вверх и вниз по трассе помогли ему бросить вызов возрасту. Он казался неутомимым. Вопрос о том, как компания справится без такого преданного слуги, был открытым. Сауэрби будет скучать по нему, как по его дружескому общению, так и по его обширным знаниям о работе железнодорожной системы. Пожарные, которых Калеб Эндрюс обучал своему ремеслу, были одинаково благодарны ему за опыт.


‘Вы обсуждали это со своей дочерью?’ - спросил Сауэрби.


‘Я сказал ей, что собираюсь сделать, если ты это имеешь в виду’.


‘ И у Мэдди не было возражений?


‘Абсолютно никакой, Дирк. Она видела, как ранние смены и долгие часы сказываются на мне’.


‘Когда она выходит замуж?’


‘Лучше раньше, чем позже", - с улыбкой сказал Эндрюс. "Это одна из причин, по которой я решил уйти на пенсию. Если я весь день буду дома, это разозлит ее до безумия и заставит наконец назначить дату свадьбы. Я ждал этого целую вечность.’


‘Я думал, они обручились только в прошлом году’.


‘Они это сделали, но мне кажется, что гораздо дольше. Я не хочу, чтобы Мэдди вечно болталась поблизости, когда я уйду на пенсию. Не тогда, когда у инспектора Колбека дом намного больше нашего. Она должна переехать к нему.’


Сауэрби нахмурился. ‘ Ты не возражаешь, что она выходит замуж за детектива?


‘Она может выйти замуж за кого угодно, если сделает это как можно скорее’. Он захихикал. ‘Нет, это неправда", - серьезно сказал он. ‘Она нашла себе хорошего мужчину, и я очень доволен ее выбором’.


‘Но он полицейский, Калеб’.


"Я не держу на него зла за это’.


‘ Ты забыл, что произошло, когда мы вчера въехали на эту станцию? Двое полицейских остались позади нас на трассе. Они были убиты, ’ сказал Сауэрби, еще больше нахмурившись. ‘Это говорит тебе о том, какая это опасная работа’.


‘Инспектор может сам о себе позаботиться, Дирк’.


‘ Но он преследует человека, который сбежал от полицейских.


‘ Я знаю и намерен помочь ему поймать этого парня.


‘Этот сбежавший человек — кажется, его зовут Оксли — не уважает закон или людей, которые пытаются его поддерживать. И таких, как он, слишком много. Я бы не хотел, чтобы моя дочь вышла замуж за полицейского.’


‘У тебя нет дочери, идиот’.


- Я знаю, - согласился Сауэрби, ‘ но если бы я знал, я бы боялся, что она очень скоро овдовеет. Надеюсь, с Мэдди этого не случится.


‘Вероятность этого невелика’.


‘Инспектор тратит все свое время, преследуя отчаявшихся преступников. Достаточно одному из них выстрелить в него из пистолета или ткнуть ножом, и вы будете присутствовать на похоронах вашего зятя’.


‘Это полная чушь!’


Яростное отрицание Эндрюса маскировало его глубокую тревогу. Его пожарный всего лишь озвучил опасения, которые водитель неоднократно высказывал Мадлен. Любя свою дочь и желая ей счастья в будущем, он был обеспокоен неотвязным страхом, что однажды Колбек может расстаться с жизнью, преследуя подозреваемого. Мадлен отвергла это предложение, но оно оставалось источником глубокого беспокойства для ее отца. Именно поэтому он продолжал убеждать ее назначить дату их свадьбы. Если карьере Колбек в Скотленд-Ярде действительно суждено было оборваться из-за катастрофы, Эндрюс хотел, чтобы его дочь в полной мере ощутила вкус семейного счастья, насколько это возможно. После долгих лет ожидания она это заслужила.


Был поздний вечер, когда она услышала шаги на тротуаре снаружи. Они не принадлежали ее отцу, и, в любом случае, Мадлен не ожидала его возвращения до тех пор, пока он не отправится в паб, который обычно посещал в конце дня. Думая, что пешеход пройдет мимо дома, она была удивлена, когда раздался стук в дверь. Это заставило ее подняться со стула и подойти к окну. В тот момент, когда она выглянула, она издала радостный крик и побежала открывать дверь. Колбек ждал, чтобы заключить ее в объятия и поцеловать.


‘Какой приятный сюрприз!’ - воскликнула она. ‘Я узнаю, что это ты, только когда слышу, как к дому подъезжает такси’.


- На этот раз я заставил водителя остановиться в конце улицы, - сказал он, - чтобы застать тебя врасплох. Он заглянул через ее плечо в дом. ‘Мне разрешат войти, Мадлен?’


‘Конечно, никто не может быть более желанным гостем’.


Проводив его в дом, она закрыла за ними дверь, прежде чем снова обнять. Только когда они расстались, он снял шляпу и отложил ее в сторону. Он взглянул на ее мольберт.


‘Мне есть на что посмотреть?’ - спросил он.


‘Нет, пока все не будет закончено, Роберт’.


Он указал пальцем. ‘ Можно мне просто взглянуть?


‘Нет’, - сказала она, игриво похлопав его по руке. ‘Ты должен вести себя прилично. Художницу нельзя торопить с выставлением своей работы, пока она не почувствует, что она готова’.


Он улыбнулся. ‘Я рад видеть, что теперь ты считаешь себя художником. Когда я впервые призвал тебя быть более амбициозным, ты заявил, что ты всего лишь художник с умеренным талантом’.


‘Мое отношение изменилось, когда я впервые что-то продал".


‘Я знал, что так и будет", - сказал он, целуя ее в щеку. ‘Но, боюсь, я не могу медлить. Это всего лишь мимолетный визит по пути в Скотленд-Ярд. Я должен доложить суперинтенданту.’


Она взглянула на часы на каминной полке. ‘ Мистер Таллис будет работать так поздно?


‘Иногда он засиживается за своим столом до полуночи, Мадлен. Никто не может обвинить его в лени. Он будет сидеть там, пока я не вернусь и не расскажу ему, что произошло в Манчестере’.


‘Это туда вы ходили в поисках Джереми Оксли?’


Он поднял бровь. ‘ Вы знаете об этом деле, не так ли?


‘Я знаю больше, чем ты думаешь", - ответила она. ‘По случайному совпадению, мой отец был за рулем поезда, когда сбежал заключенный. Имей в виду, Роберт. Он считает, что это дает ему право участвовать в расследовании’.


‘Он всегда считал, что у него есть задатки детектива’.


Она была тверда. ‘ Одного детектива достаточно в любой семье.


Колбек вкратце рассказал ей о своих визитах в Вулверхэмптон, Бирмингем и Манчестер. Он сделал это не просто из вежливости. Начнем с того, что он знал, что может доверять ей в том, что она сохранит всю информацию при себе. Но была и другая причина, по которой ему нравилось держать ее в курсе своих передвижений. Мадлен смогла предложить практическую помощь в некоторых из его прошлых расследований. Если бы Таллис знал о причастности женщины, его бы хватил апоплексический удар. Суперинтендант считал, что работа в полиции - это, по сути, мужское дело. Он был бы поражен, если бы знал, насколько Колбек полагался на Мадлен в сборе доказательств в его пользу.


‘Теперь, когда ты сообщил мне свои новости, ’ сказала она, - я могу поделиться своими. Приготовься к шоку, Роберт’.


‘Это настолько серьезно?’


‘ Для меня это так — отец собирается уходить на пенсию.


Он был поражен. - На этот раз он действительно так думает?


‘ Сегодня утром он собирался подать заявление об уходе.


‘Что ж, это неожиданное открытие, ’ сказал Колбек, ‘ но оно приятное. После стольких лет безупречной службы он заслужил право на пенсию. Другой человек сдался бы, приняв побои от грабителей поезда, но твой отец с трудом восстановил свое здоровье и вскоре снова оказался на скамейке запасных.’


‘Это приведет к некоторым изменениям", - предупредила она.


‘Да, тебе не придется каждое утро рано вставать, чтобы приготовить ему завтрак и проводить его’.


‘Это преимущество, но будут и опасности’. Ее жест охватил всю комнату. ‘ Главная из них заключается в том, что я потеряю свою студию. Мне лучше всего удается, когда я одна, и со мной будет отец.


‘На это есть простой ответ, Мадлен’.


‘Она есть?’


‘ Да, ты можешь использовать комнату в моем доме как студию. В конце концов, это только вопрос времени, когда ты переедешь туда насовсем.’


‘Именно к этому я и шла", - неуверенно сказала она. "Отец донимал меня, требуя назначить дату свадьбы. Я знаю, что вы не хотите, чтобы вас торопили, и понимаю почему, но было бы полезно, если бы у меня было хотя бы некоторое представление о том, когда это произойдет.’


Колбек импульсивно заключил ее в объятия. ‘ Если бы это было предоставлено мне, - тихо сказал он, - я бы женился на тебе хоть завтра. Но, увы, требования моей работы не позволяют этого. С тех пор, как мы обручились, у меня было одно дело за другим. Я работаю от рассвета до заката семь дней в неделю, Мадлен.’


‘Я принимаю это", - сказала она, откидывая прядь волос с его лба. ‘Как только заканчивается одно расследование, начинается другое. Я вижу, что это последнее дело отнимет у вас все время. Это в природе работы полиции. Просто я хотела бы назначить отцу свидание, чтобы он перестал меня преследовать. Она с надеждой улыбнулась. ‘ Это несправедливая просьба?


‘Нет, Мадлен", - ответил он. ‘Это исключительно справедливое расследование. Ты права насчет этого расследования. Оно потребует моей полной самоотдачи и будет иметь приоритет над всем остальным. У меня есть личные причины хотеть поймать Джереми Оксли. Это что-то вроде навязчивой идеи, поэтому я должен попросить вас потерпеть меня. Когда все закончится, ’ сказал он ей, - я обещаю тебе, что мы сядем вместе и, наконец, назначим дату нашей свадьбы. Это понравится твоему отцу?


Она счастливо рассмеялась. ‘ Это доставит мне гораздо больше удовольствия, Роберт.


Оксли был лучшим любовником, который у нее когда-либо был. Он знал, как не торопиться и обеспечить Ирен полное удовлетворение. Он был первым мужчиной, которому она отдалась полностью. С остальными она всегда что-то скрывала. Айрин была подростком, когда научилась воздействовать на мужчину своими чарами. Она заинтересует его, усилит хватку, а затем будет дразнить, мучить и заманивать в ловушку, пока он не сделает все, что она захочет. Все ее первые жертвы были молодыми людьми, соблазненными обещанием сдаться, которое часто так и не выполнялось. Когда они совершили ошибку, полностью доверившись ей, она выбрала момент для нанесения удара, после чего исчезла с их деньгами или другими ценностями. Многие были слишком смущены собственной доверчивостью, чтобы сообщить о преступлении в полицию. Те, кто, как Лоуренс Холт, действительно хотели ее ареста, обнаружили, что она была удивительно неуловимой.


В тот вечер, когда она лежала обнаженной в постели с Оксли, ей не нужно было думать о том, чтобы украсть у него или решать, когда броситься наутек. Они были партнерами, и их добыча делилась поровну. Было немыслимо, что она когда-нибудь сбежит от него.


- Ты счастлива? - спросил он, лениво поглаживая ее грудь.


‘ Я счастлива, как никогда в жизни, Джерри.


‘Это из-за меня?’


- А какая еще может быть причина?


‘Я задавался вопросом, связано ли это с тем, что произошло во время спасения. Когда я убил в первый раз, я чувствовал это сияние внутри себя в течение нескольких дней. Даже когда меня арестовали, я испытывал необычайное чувство удовольствия. Он постучал себя в грудь. ‘ Я отнял жизнь у другого человека.


‘ Эта мысль не доставляет мне никакого удовольствия.


‘Это как совершеннолетие’.


"Я смотрю на это по-другому", - смущенно сказала она.


Это все еще было там, на задворках ее сознания. Айрин, возможно, больше не вздрагивала, вспоминая момент, когда она выстрелила, и не вздрагивала, когда думала о двух телах, раздавленных мчащимся поездом. И все же это не проходило. Время от времени гротескные воспоминания бесконтрольно всплывали в ее мозгу и вызывали сильное сожаление. Только в объятиях Оксли она была в безопасности от любых приступов вины. Наедине с ним ничто другое не имело значения.


‘Ты могла бы стать актрисой", - заметил он.


‘У меня нет для этого подготовки, Джерри’.


‘Тренировки не нужны, когда у тебя такие природные способности. Ты знаешь, как играть роль, Ирен. Твое представление одурачило всех троих полицейских’.


‘В поезде было только двое’.


‘Я думал о том, кто сказал тебе, во сколько мы выезжаем из Вулверхэмптона, — констебле Марнере’.


Она хихикнула. ‘Я положила подушку под платье и сказала ему, что ношу ребенка. Тогда он не мог дождаться, чтобы помочь мне’. Ее лицо омрачилось. ‘Что с ним будет?’


‘Ровным счетом ничего’, - заверил он ее. ‘У него хватит ума держать рот на замке. В противном случае его арестуют за соучастие и он окажется за решеткой’.


‘Вот что меня беспокоит. Если его поймают, он сможет описать меня. Мы поговорили несколько минут. Он хорошо рассмотрел меня, Джерри’.


Оксли ухмыльнулся. ‘ Не так хорош, как тот, что у меня, ’ сказал он со смехом, глядя на ее гладкое, стройное тело. ‘Полицейские всегда будут соблазняться взяткой. То же самое и с тюремными надзирателями. Им так плохо платят, что пять или десять фунтов кажутся им целым состоянием. Вот как я сбежал, когда находился в предварительном заключении. Я подкупил кое-кого, чтобы тот смотрел в другую сторону.’


‘ Как вам удалось пронести деньги в тюрьму?


‘ Всегда есть способы скрыть это, когда тебя обыскивают. Имейте в виду, ’ продолжал он, ‘ вы должны выбрать правильного человека. Я выбрал Марнера, потому что чувствовал, что он наш человек.’


‘Подумай, что он, должно быть, почувствовал, когда обнаружил, что его обманули", - сказала она. ‘Двое его друзей пошли на смерть из-за него. Это бы его ужасно расстроило’.


‘Так ему и надо, Ирен’.


Он потянулся за бутылкой шампанского, стоявшей на прикроватном столике, и разлил ее по двум бокалам. Протянув один Айрин, он взял другой и поднял его в тосте.


‘Давайте вместе выпьем за процветающее будущее!’


‘Да, ’ сказала она, ‘ я выпью за это в любое время’.


‘Если мы возьмем новое имя, снова изменим внешность и продолжим двигаться, нас никто никогда не поймает’.


‘ А как насчет инспектора Колбека?


‘О, кажется, я угадал его, Ирен. Он очень умен, но я могу перехитрить его. Меня арестовали в Вулверхэмптоне, и я сбежал по дороге в Бирмингем. Именно оттуда он начнет свои поиски. Поэтому мы спрячемся в последнем месте, где он ожидал бы нас найти.’


‘И где же это, Джерри?’


— В Лондоне, конечно, где есть бесчисленное множество мест, где можно укрыться. Наши будут просто двумя лицами среди миллионов. Тебе не кажется, что это замечательная идея? ’ сказал он, ухмыляясь. ‘Колбеку просто никогда не придет в голову, что два человека, за которыми он охотится, находятся недалеко друг от друга, в одном городе".


Таллис не шевелился, слушая отчет Колбека. В свете масляной лампы, стоявшей на столе, черты его лица приобрели зловещий оттенок. Несмотря на позднее время, он не выказывал ни малейшего намека на усталость. Его глаза были такими же яркими, а мозг - таким же живым, как всегда. Колбек был ясен и, как обычно, лаконичен. Единственное, о чем он не упомянул, это о своем коротком звонке Мадлен Эндрюс после прибытия на станцию Юстон. Это не только спровоцировало бы суперинтенданта на разглагольствование, но и оставило бы Колбека открытым для обвинений в том, что он ставит свою личную жизнь выше своих обязанностей детектива. Пересказывая подробности своего визита в Манчестер, он был уверен, что установил имя сообщника Оксли. Таллис не был полностью убежден. Он задумчиво погладил свои аккуратные усы.


‘Я ожидал от тебя большего", - сказал он наконец.


‘Мы не можем вызвать мгновенный прогресс из воздуха, сэр’.


‘Должно быть, нужно было найти десятки улик’.


‘Я перечислил большинство из них для вас", - сказал Колбек. ‘Единственным важным открытием было то, что полицейский был подкуплен за информацию о времени отправления поезда. Констебль Марнер теперь испытывает на себе гнев своих коллег.’


‘Его следует посадить навечно’, - отрезал Таллис. ‘Если есть что-то, что я ненавижу, так это продажного полицейского. Но давайте обратим наше внимание на сообщника, которого, как вы утверждаете, раскрыли.’


‘Ее зовут Ирен Аднам, сэр’.


‘Насколько вы в этом уверены?’


‘Я достаточно уверен, чтобы сообщить ее имя прессе’.


‘Ну, я не разделяю вашей уверенности, инспектор. Вы знаете мое мнение о журналистах — они презренные шакалы, которых следует держать в клетках и кормить объедками. Мы перенесли от них столько несправедливых порицаний. Но, ’ продолжил он, ссутулив плечи, ‘ они являются неизбежным злом и — при правильном использовании — могут быть чрезвычайно полезны для нас.


‘Вот почему мы должны назвать им имя Ирэн Аднам, сэр’.


‘Сначала нам нужно больше подтверждений. Что, если вы ошибаетесь на ее счет, инспектор? Вы и раньше совершали серьезные ошибки. Если мы назовем ее имя в прессе и окажется, что она невиновна в предъявленном обвинении, то у нас останутся очень красные лица.’


‘При всем уважении, суперинтендант, ’ возразил Колбек, - единственное, чего вы не можете сказать об этой женщине, так это того, что она невиновна. Она совершила ряд преступлений, и ее разыскивает полиция Манчестера. Какой бы молодой она ни была, за ее плечами уже солидная криминальная карьера.’


‘И все же ее так и не арестовали’.


‘Это правда’.


‘Полиция ее также не допрашивала’.


‘Мисс Аднам знает, как замести следы, сэр’.


‘Единственное описание, которым вы располагаете, принадлежит одной из ее жертв. Насколько оно достоверно?’


‘Я думаю, это очень достоверно, суперинтендант. Она жила в его доме гувернанткой. Мистер Холт видел ее каждый день’.


‘Тогда ему следовало повнимательнее следить за ней. Нет, ’ сказал Таллис, вставая со стула, ‘ еще слишком рано сообщать имя этой женщины прессе. Я признаю, что она действительно выглядит как возможная подозреваемая. В то же время, однако, в ней есть что-то такое, что делает ее маловероятным союзником для Джереми Оксли.’


‘ И что бы это могло быть, могу я спросить?


Посмотрите, что мы о ней знаем, инспектор. По общему мнению, она опытная воровка, обладающая даром завоевывать доверие своих потенциальных жертв. Ближе к делу — и это, я полагаю, имеет решающее значение — мисс Аднам предпочитает работать в одиночку. Итак, ’ сказал Таллис, обходя стол и подходя к нему, ‘ почему она вдруг решила действовать как чья-то сообщница и как ей удалось совершить огромный скачок от воровки к безжалостному убийце?


‘Это уместный вопрос, суперинтендант’.


‘У тебя, случайно, нет ответа на этот вопрос?’


‘Пока нет, ’ признался Колбек, ‘ но я это сделаю’.


‘И как ты предлагаешь ее найти?’


‘Я заручился помощью инспектора Буна, сэр. Он очень способный человек и может воспользоваться широкими ресурсами. Поскольку Ирен Аднам, по-видимому, родилась в Манчестере, у нее вполне может быть там семья. Я предложил инспектору начать с переписи 1851 года. В ней, несомненно, будет указано некоторое количество жителей города с таким именем. Мы просто должны исключить их одного за другим. ’


‘Это может занять время и завести вас в тупик’.


‘Это риск, на который мы должны пойти, сэр’.


‘Предположим, что эта молодая женщина - сообщница?’


‘Поверьте мне, сэр, ’ заявил Колбек, ‘ здесь нет никаких предположений. Ирен Аднам - человек, который застрелил одного полицейского и помог другому погибнуть ужасной смертью’.


Таллис был раздражен. ‘ Позволь мне закончить то, что я собирался сказать, чувак.


‘Прошу прощения, сэр’.


‘Если предположить, что ты прав насчет нее...’


‘Это я’.


‘Откуда вы знаете, что она и Оксли все еще вместе?’


‘В этом нет ни малейшего сомнения, сэр’.


‘Почему ты так говоришь?’


‘Поставьте себя на место Оксли", - предложил Колбек.


‘Это странное предложение", - сердито сказал Таллис. ‘Ты знаешь, что я никогда не вступлю в отношения ни с одной женщиной, особенно с таким криминальным прошлым’.


‘Ублажьте меня, пожалуйста", - попросил Колбек. ‘После долгого и успешного бегства вы, наконец, арестованы. Когда вы предстанете перед судом, вам будет предъявлено обвинение не только в преступлении в Бирмингеме, за которое вы содержитесь под стражей. Как только полиция изучит ваше прошлое досье, они обнаружат, что оно содержит по меньшей мере два убийства — лондонского ювелира и Хелен Миллингтон, которая была свидетельницей вашего побега из помещения. Короче говоря, суперинтендант, ’ подчеркнул он, ‘ вы едете поездом на виселицу.


‘Да, и это совершенно справедливо’.


‘Итак, если смелая молодая женщина сядет в этот поезд и действительно спасет тебя от твоей судьбы, как ты отнесешься к ней?’


Таллис фыркнул. ‘ Полагаю, я был бы ей очень благодарен.


‘У тебя возникло бы искушение бросить ее?’


‘Ну, когда ты так говоришь...’


‘Оксли и она оба сообщники и любовники", - с нажимом сказал Колбек. ‘Убийство тех полицейских связало их на глубоком уровне. Они никогда не расстанутся, пока их не поймают. Вот почему нашей целью должна быть Ирен Аднам. Где бы мы ее ни встретили, она и Джереми Оксли будут вместе.’


И снова они путешествовали независимо, чтобы никто не воспринимал их как пару. В то время как у Ирен был билет первого класса, Оксли согласился на поездку на поезде вторым классом. Когда они остановились на станции Вулверхэмптон, Айрин посмотрела в окно с серьезными предчувствиями. Это был город, которого она предпочла бы избегать любой ценой. Оксли, с другой стороны, символически помахал зданию рукой. Местная полиция оказалась достаточно эффективной, чтобы поймать его, но не удержать. Он еще раз прокрутил в уме побег, наслаждаясь деталями. Когда поезд отошел от станции, он почувствовал укол сожаления. Его описание было во всех газетах, но Оксли не боялся, что его узнают. Искусный в изменении своей внешности, он был полностью уверен, что его никто не опознает.


Они снова встретились на стоянке такси за пределами Юстона и сели в одну машину. Ирен примостилась рядом с ним.


‘Куда мы направляемся?’ - спросила она.


‘Мы остановимся у моего друга", - ответил он. ‘Он тебе понравится, Ирен. Он убил больше людей, чем мы двое, вместе взятые’.


На следующее утро Колбек, как обычно, встал рано. Однако, придя в свой офис, он обнаружил, что Иэн Пиблз уже там, стоит за дверью, словно на посту часового. Колбек догадался, что это его новый коллега, и дружелюбно улыбнулся.


‘Вы, должно быть, констебль Пиблз", - сказал он, протягивая ладонь. ‘Суперинтендант рассказал мне о вас прошлой ночью’.


‘Для меня большая честь познакомиться с вами, инспектор", - сказал Пиблз, пожимая ему руку. ‘Я с большим интересом следил за вашей карьерой’.


‘Я вижу’. Он открыл дверь. ‘Давайте войдем, хорошо?’


Когда они вошли в кабинет, Колбек обошел свой стол и повернулся, чтобы поближе взглянуть на Пиблза. На лице собеседника читалось сдерживаемое нетерпение. Ухоженный и бдительный, он излучал интеллект, что было редкостью среди полицейских, патрулирующих лондонские улицы. Несмотря на моложавую внешность констебля, Колбек не разделял оценки Лиминга о нем. Там, где сержант видел фатальную незрелость, Колбек почувствовал обещание. Он просто хотел, чтобы Пиблз не так молчаливо льстил ему.


‘Расскажите мне о себе, констебль", - попросил он.


‘ На самом деле рассказывать особо нечего, сэр.


‘Перестаньте прятать свой фонарь под спудом. Суперинтендант Таллис высоко ценит вас. Для этого должна быть веская причина’.


‘Я постараюсь отплатить за его веру в меня’.


Пиблз кратко рассказал о своей службе в армии и патрульной службе в качестве констебля полиции. Он был очень красноречив. И все же под внешней скромностью этого человека Колбек почувствовал жгучее стремление подняться по службе в департаменте. Это была похвальная цель, и, внимательно изучив его, Колбек почувствовал, что у него вполне может быть успешная карьера впереди. Пиблз не был типичным человеком, которого привлекала столичная полиция. К ним присоединились другие уволенные солдаты, но немногие обладали качествами констебля. Новобранцы происходили в основном из рабочего класса, крепких мужчин, чьи прежние профессии дали им физическую подготовку, необходимую для соблюдения закона. В то время как подавляющее большинство проведет всю свою карьеру в военной форме, Пиблз получил повышение за удивительно короткое время.


Колбека ждал шок.


‘Я также должен отплатить за веру моей жены в меня", - сказал Пиблз.


Колбек был поражен. ‘ Вы женаты?


‘Я скоро буду, инспектор. Это одно из последствий перехода в Скотленд-Ярд. Увеличение зарплаты позволило мне содержать жену’.


‘Знает ли об этом суперинтендант?’


‘Это было первое, о чем он спросил меня’.


‘Тогда он, должно быть, высоко ценит тебя", - сказал Колбек. ‘Мой совет - как можно меньше говорить ему о своей личной жизни. Он считает, что брак отвлекает его детективов, и предпочел бы, чтобы все мы вели жизнь полного воздержания.’


Пиблз рассмеялся. ‘ Это не монастырь.


‘Суперинтенданту еще предстоит с этим смириться. Детективы вполне могут сочетать брак с выполнением своих обязанностей здесь. Сержант Лиминг - тому доказательство’.


Словно по сигналу, Лиминг прошел по коридору. Он вошел в открытую дверь кабинета Колбека.


‘Я слышал, что мое имя упоминают всуе?’ - спросил он.


‘Я просто приводил тебя в качестве прекрасного примера, Виктор’.


‘Нечасто кто-нибудь так поступает, сэр’.


‘Да’, - сказал Пиблз. ‘Я хочу пойти по вашим стопам’.


‘Мне нужно перенаправить ваши действия, констебль’, - сказал Колбек. ‘Сегодня утром вы отправитесь в Манчестер со мной и сержантом. На случай, если нам, возможно, придется провести там ночь, я предлагаю вам запастись всем необходимым.’


‘Есть, сэр", - сказал Пиблз, которому не терпелось поучаствовать. "Означает ли это, что вы добились некоторого прогресса, когда были там вчера?’


‘Я расскажу тебе все в поезде’.


‘Спасибо’.


Одарив каждого из них улыбкой, Пиблз поспешил к выходу. Лиминг закрыл за собой дверь, чтобы тот мог поговорить наедине.


Он был озлоблен. ‘ Суперинтендант хочет, чтобы это дело было раскрыто?


‘Странный вопрос. Ты же знаешь, что он знает’.


‘Тогда почему он поставил нас в затруднительное положение с констеблем Пиблзом? У парня вообще нет опыта’.


‘Есть ли лучший способ добиться этого?’


‘Я думаю, что он помешает расследованию’.


‘Тогда я должен не согласиться с вами", - сказал Колбек. ‘Я полагаю, что он мог бы оказаться полезным для нас’.


‘Он будет слишком занят, наблюдая за нами", - пожаловался Лиминг.


‘Как еще он может научиться тому, что делать?’


‘Вы не понимаете, сэр. Пиблз хранит вырезки из всех наших дел. У него их целый альбом. Каждое наше движение будет записано и сохранено’.


Колбек улыбнулся. ‘Каждому доктору Джонсону нужен Босвелл’.


‘ Это он? Лиминг был сбит с толку. ‘ Извините, но я не знаю детективов с такими именами.


‘Это не имеет значения, Виктор. Простой факт в том, что мне нравится наш новый коллега, и я ожидаю от него хорошего. Всегда немного нервирует, когда тебя возводят на пьедестал, но в этом есть преимущество. Это держит нас в напряжении, ’ сказал Колбек. ‘Мы не должны разочаровывать его. Если он считает, что мы - гордость департамента, мы должны предложить ему какое-то обоснование нашего статуса, и мы можем сделать это, только доведя это расследование до скорейшего завершения. Препояшьте свои чресла, ’ призывал он, ‘ и готовьтесь к поездке на поезде в Манчестер. Мы должны продемонстрировать констеблю Пиблзу сложное искусство сыска.’


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Инспектор Закари Бун был занят больше, чем когда-либо, выслушивая отчеты о различных инцидентах, отправляя констеблей расследовать другие, обсуждая со своим суперинтендантом исход судебного процесса и подтасовывая большое количество других обязательств. Когда трое приезжих из Лондона внезапно набросились на него, Бун отчитывал незадачливого констебля, который по глупости позволил подозреваемому избежать поимки. Рад снова видеть Колбека, но воздержался от суждений о спутниках своего друга. По мнению Буна, Лиминг выглядел как покрытый боевыми шрамами борец в украденной одежде, в то время как Пиблз больше всего походил на школьника-переростка. Инспектор был удивлен, узнав, что они оба служили в Детективном отделе.


‘Всегда пожалуйста", - сказал Бун, вставая из-за своего стола, - "но если вы собираетесь сесть здесь, это должно быть на полу. Здесь хватит места только для моего стула и еще одного.’


‘Мы рады остаться, Закари", - сказал Колбек.


‘У вас было хорошее путешествие?’


‘Да, мы это сделали’.


‘Это был экспресс", - объяснил Пиблз. ‘Инспектор выбрал его специально. Лучшей поездки мы и представить себе не могли".


‘Говори за себя", - сказал Лиминг. "От поездов у меня расстройство желудка’.


‘Как бы мы ни сочувствовали, ’ сказал Колбек с утешительной улыбкой, - мы не можем позволить, чтобы наши движения диктовались вашей тошнотой’.


‘Иногда я жалею, что локомотивы никогда не изобретались’.


‘Тогда вы остались бы без работы", - заметил Бун. ‘Как бы вы могли работать со знаменитым железнодорожным детективом, если бы не было железных дорог?" Простите за ужасный каламбур, они были для меня большим подспорьем. Благодаря поездам мои люди смогли передвигаться намного быстрее. ’


"Это режет в обе стороны’, - сказал Колбек. ‘Это также означает, что злодеи могут в мгновение ока покинуть место преступления и оказаться за много миль отсюда’.


‘Именно это и произошло в данном случае", - неуверенно предположил Пиблз. ‘На самом деле убийство было совершено на железной дороге, поэтому двое подозреваемых сразу смогли дистанцироваться от совершенного преступления. Сейчас они могут быть где угодно в стране.’


‘Будем надеяться, что в Манчестере мы сможем найти указатель, который укажет нам правильное направление’.


‘Вы не дали нам много времени", - сказал Бун. ‘Кроме того, нам предстоит раскрыть большое количество других преступлений, поэтому я не смог задействовать очень много своих людей’.


‘Вот почему мы здесь, Закари", - сказал Колбек. ‘Мы пришли немного поработать и познакомить констебля Пиблза с радостями работы детектива’.


‘Я не знал, что она там есть", - пробормотал Лиминг.


‘Позвольте мне рассказать вам, что мы уже сделали", - вызвался Бун.


Запустив руку в небольшую гору бумаг, он вытащил одну, которая содержала список имен и адресов, написанных загибающимся почерком. К некоторым из них были приставлены галочки. Он объяснил, что их уже списали из-за визитов его людей. Остались только три имени и адреса. Он протянул список Колбеку.


‘Нам повезло, Роберт", - сказал он. ‘Там было не так уж много людей по имени Аднам. Слава богу, вы не просили меня перечислить всех О'Брайенов или О'Рурков. В некоторых ирландских округах их количество может исчисляться сотнями.’


Колбек внимательно просмотрел адреса. ‘ Где находятся эти заведения?


Двое из них находятся в относительно безопасных местах. То есть они попытаются ударить вас ножом в грудь, а не в спину, так что вам, по крайней мере, будет сделано предупреждение. Третий адрес находится в Динсгейте. Я бы никому не советовал ходить туда в одиночку.’


‘Мы все можем остаться вместе", - сказал Лиминг.


‘Это было бы пустой тратой времени, Виктор", - решил Колбек, передавая ему список. ‘Запомни эти детали, если хочешь. Тогда вы с констеблем можете посетить два адреса, пока я нанесу визит Сайласу Аднаму в Динсгейте.’


- В таком виде ты представлял бы собой заманчивую мишень, ’ сказал Бун, оценивая стройную фигуру Колбека. ‘ Здесь нет никого более утонченного и элегантного, чем ты, Роберт. Ты будешь выделяться, как ежик на бильярдном столе. Почему бы мне не назначить кого-нибудь из моих людей сопровождать тебя?


- Спасибо, я справлюсь сам. В любом случае, я не поеду туда в сюртуке и цилиндре. Колбек похлопал по своему саквояжу. ‘Я захватил смену одежды как раз для такой ситуации’. Он выхватил листок бумаги из рук Лиминга. ‘Идите, сержант. Назови мне имена и адреса, которые ты только что запомнил.’


Лиминг сглотнул. ‘ Ну...


‘Я знаю их, инспектор", - сказал Пиблз, прежде чем выложить информацию. ‘Я думаю, вы увидите, что я прав’.


‘Я мог бы рассказать вам все это", - обиженно сказал Лиминг.


- Я уверен, что ты мог бы, Виктор, - сказал Колбек, ‘ но тебе повезло, что констебль подсказал тебе. Я говорил тебе, что он докажет свою ценность, когда мы доберемся до Манчестера.


Пока Пиблз купался в похвалах, Лиминг тлел.


Мадлен всегда нравилось регулярно посещать рынок. Это давало ей возможность выйти из дома и познакомиться со множеством друзей и соседей. Поскольку она часто звонила своей тете, она могла поддерживать связь и с другой ветвью семьи. Когда она снова отправилась в путь с корзинкой через руку, она точно знала, что и где купить. Большинство товаров из списка были выбраны потому, что соответствовали предпочтениям ее отца. Человек привычки, Калеб Эндрюс был очень разборчив в еде и питье.


Две мысли внезапно поразили ее, заставив замедлить шаг. Первая заключалась в том, что она не будет совершать это паломничество бесконечно. Что будет с кладовой ее отца, когда ее больше не будет рядом, чтобы наполнять ее? Покупки на рынке были в основном рутиной для женщин, и не только потому, что их мужья обычно были на работе. Когда дело доходило до мяса, фруктов и овощей, они были гораздо более разборчивыми покупателями и могли торговаться более эффективно. В тех немногих случаях, когда ее сопровождал отец, он был готов согласиться на первую цену, предложенную отдельными владельцами прилавков. Эндрюс полагался на свою дочь в обеспечении наилучшей сделки.


Как бы он справился сам? Они наняли женщину, которая приходила в дом пару дней в неделю по хозяйству, но она никогда не могла заменить Мадлен на рынке.


Вторая мысль вытекала из первой. Когда она откажется от покупок для своего отца, придется ли ей делать это для своего мужа? Из-за того, что не было назначено твердой даты свадьбы, и из-за того, что она, казалось, отдалялась каждый раз, когда она поднимала этот вопрос с Колбеком, она никогда по-настоящему не обдумывала детали своей конкретной роли жены. Будут ли от нее ожидать всего того, что она делала для своего отца? Колбек унаследовал большой дом на Джон Айлип-стрит, и за ним присматривали двое слуг. Мадлен никогда не нанимала прислугу на полный рабочий день. Может ли она доверить покупки кому-нибудь из них? Это был спорный вопрос.


У нее был момент легкой паники, когда она поняла, как изменится ее существование после замужества. Ей так многому предстояло научиться. И все же Колбек уже внес много серьезных изменений в ее жизнь. Пока он не пришел в это дело, она никогда не могла себе представить отношений с таким высокоинтеллектуальным представителем среднего класса. Ее отец хотел, чтобы она вышла замуж за другого железнодорожника, и именно из его круга друзей обязательно приходили ее поклонники. Колбек все это изменил. Мадлен смогла получить образование благодаря его обширной библиотеке и настолько развить свой талант художника, что теперь ее работы были востребованы. Она более чем в одном смысле эмансипировала себя от своего класса. Как миссис Колбек, она будет сильно отличаться от мисс Эндрюс.


Ее первая мысль вернулась с большей настойчивостью, и в ней возник животрепещущий вопрос. Когда она уедет из дома после свадьбы, кто будет присматривать за ее отцом?


Маскировка была неотъемлемой частью арсенала Колбека. Были районы Лондона, куда он никогда бы не осмелился сунуться в своей обычной одежде, потому что это выделило бы его. Чтобы слиться с обитателями, он должен был выглядеть так, как будто принадлежал им. Поэтому для визита в Динсгейт он переоделся в грубую одежду, которую привез с собой, надел большую потрепанную кепку и пару старых ботинок. Когда он вошел в район, он даже изменил походку. Вместо своей обычной размеренной походки он перешел на скрытую драку. Это означало, что никто не обращал на него внимания.


Найдя адрес Аднама, он первым делом отправился в ближайший паб, рассудив, что любому, кто живет в таком депрессивном месте, понадобится поддержка в виде алкоголя. "Орел и Дитя" было темным, дурно пахнущим заведением, полным потрепанных персонажей, сгорбившихся за шаткими столами. По цене пинты пива Колбек привлек внимание хозяина и получил некоторую полезную информацию о Сайласе Аднаме. Один факт был особенно знаменательным.


‘Сайлас был здесь прошлой ночью, ’ сказал хозяин, - напился до бесчувствия. Я думаю, его дочь, должно быть, снова навестила его, потому что у него были деньги, которые он мог потратить".


‘Вы знаете имя дочери?’ - спросил Колбек.


‘Да, это Ирэн’.


‘Вы когда-нибудь видели ее?’


Хозяин покачал головой. ‘ Она слишком хороша для таких, как мы.


Допив свой напиток, Колбек прошел небольшое расстояние до дома и постучал в дверь. Ему пришлось постучать в нее еще раз, прежде чем она открылась. Перед ним возникло лицо Сайласа Аднама с бакенбардами.


‘Чего ты хочешь?’ - прорычал он.


‘Я пришел поговорить о вашей дочери’.


‘Ее здесь нет’.


‘Я знаю, - сказал Колбек, - но она была там, и это означает, что мы с тобой должны поговорить’.


Толкнув дверь, он вошел в дом, не обращая внимания на протесты старика. Когда Колбек объяснил, кто он такой, тон Аднама стал оборонительным.


‘Ирен - хорошая девочка", - сказал он. ‘Она заботится обо мне’.


- Тогда она могла бы подыскать вам более удобное жилье, мистер Аднам. Она, безусловно, могла себе это позволить.


‘Что вы имеете в виду?’


‘У Ирэн много денег’.


‘Нет, не знает", - настаивал Аднам. ‘Она гувернантка в большом доме в Лондоне. Часть ее зарплаты уходит на питание и ночлег. Ей требуется некоторое время, чтобы накопить денег для своего отца.’


‘Зачем она приходила сюда вчера?’


‘Конечно, она хотела меня видеть’.


‘Да, - сказал Колбек, ‘ но почему именно тогда?’


Аднам пожал плечами. ‘ Разве это имеет значение?


‘На самом деле, это так. Как долго она оставалась?’


‘Это не ваше дело, инспектор’.


‘Для меня важно знать’.


"Ведь нет закона, запрещающего видеться с моей дочерью, не так ли?’


‘Совершенно никакой, сэр", - согласился Колбек.


‘То, что произошло между нами, - это наше дело’.


- При любых других обстоятельствах это могло бы быть. Как бы то ни было, время и продолжительность ее визита представляют для меня значительный интерес. Итак, я спрашиваю вас снова — как долго Ирен была здесь?


Аднам отказался отвечать. Демонстрируя упрямство, он плюхнулся на табурет, скрестил руки на груди и отвернулся. Это дало Колбеку возможность оглядеть маленькую, зловонную комнату и оценить ценность немногочисленных вещей мужчины. Очевидно, что когда-то уровень жизни Аднама был намного выше. Его голос был образованным, и он держал себя как человек, который когда-то нес ответственность. Что стало причиной его падения, Колбек мог только догадываться, но оно было очень долгим и болезненным. Агония мужчины была глубоко запечатлена на его лице. Будь ситуация иной, Колбек пожалел бы его. Как бы то ни было, Аднам препятствовал расследованию убийства. Он не заслуживал пощады.


‘Нам пора уходить, сэр", - приказал Колбек.


Аднам был взволнован. ‘ Я никуда не уйду.


"Если вы не ответите на мои вопросы, я передам вас инспектору Буну в полицейский участок. У него более жесткие методы, чем у меня, и мне сказали, что они всегда приводят к желаемому результату’. Он взял Аднама за локоть. ‘ Пойдемте со мной, сэр.


‘Но я не сделал ничего плохого!’ - причитал Аднам.


‘Вы препятствуете отправлению правосудия, сэр’.


‘Как я это делаю?’


‘Инспектор Бун вам это объяснит’.


Он поднял Аднама со стула, но старик стряхнул его с себя и захромал в угол комнаты. Очевидно, имя Буна было ему известно, и оно не внушало доверия. Аднам был похож на загнанного в угол зверя, ищущего спасения. Колбек сунул руку в карман и достал наручники.


‘Я должен взять вас силой, мистер Аднам?" - пригрозил он.


‘Нет, нет, пожалуйста, не делай этого!’


‘Тогда скажи мне то, что я хочу знать’.


‘ Ирэн пришла сюда, дала мне немного денег, а потом ушла. Это все, что произошло, я клянусь в этом.’


‘И как долго она была здесь — час, два часа?’


Аднам выглядел загнанным и униженным одновременно. Добрая и заботливая дочь, которой он хвастался в пабе прошлой ночью, должна была предстать в ее истинном свете. Он откашлялся.


‘Ирэн была здесь пять или десять минут", - признался он.


‘Спасибо, сэр", - сказал Колбек. ‘Теперь мы к чему-то приближаемся’. Он указал на табурет. ‘Почему бы вам снова не присесть, чтобы с комфортом продолжить эту дискуссию?’


Визит в дом Кингсли Аднама оказался неблагодарным. Лиминг и Пиблз узнали, что у этого человека было шесть сыновей, но ни одной дочери. В его многочисленной семье также не было никого, кто отзывался бы на имя Ирен. Поскольку другой адрес, который они искали, находился в соседнем районе, они решили отказаться от такси и дойти туда пешком. Получив указания от прохожего, два детектива отправились в путь. В отличие от Колбека, они не были переодеты. Лиминг все еще лелеял обиду на Пиблза, но старался не показывать этого. Шотландец был любознателен.


‘Это правда, что вы женаты, сержант?’


‘Да, у меня есть жена и двое детей’.


‘Нам с Кэтрин еще предстоит поговорить о семье’, - сказал Пиблз. ‘Все, о чем мы можем думать в данный момент, - это сама свадьба. Ты знаешь, она спасла мне жизнь’.


‘Это сделала она?’


‘Не то чтобы кто-то из нас осознавал это в то время, заметьте. Именно Кэтрин убедила меня уйти из армии. Пока мы с ней не встретились, я планировал посвятить всю свою карьеру служению своей стране’.


‘Это было очень патриотично с вашей стороны", - сказал Лиминг, смягчаясь по отношению к нему. ‘Но как была спасена ваша жизнь?’


‘Если бы я остался в армии, я присоединился бы к своему полку в Крыму и вполне мог бы стать одной из многих потерь, которые мы понесли. Иногда я чувствую себя немного виноватым за то, что избежал смерти, в то время как нескольким моим товарищам это не удалось, но я дал слово Кэтрин.’


‘И все же ты всего лишь прыгнул со сковородки в огонь’.


‘Я не понимаю’.


‘У нас тоже есть своя доля смертей", - сказал Лиминг. ‘Возможно, они не в таких масштабах, как в армии, но они есть. Вы только подумайте о тех двух полицейских из Вулверхэмптона.’


‘Это было ужасное преступление. Я сочувствую их семьям’.


‘ Это может случиться с любым из нас.


‘ Я оспариваю это, ’ сказал Пиблз, лучезарно улыбаясь ему. ‘ Такого, конечно, никогда не могло случиться ни с вами, ни с инспектором Колбеком. Вы обладаете сверхъестественным пониманием характеров людей. Это основа вашего успеха. Если бы та женщина в Вулверхэмптоне вошла в купе, в котором вы охраняли заключенного, вы и инспектор сразу поняли бы, что она была там, чтобы помочь ему.


Лиминг выпятил грудь. ‘ Мне нравится думать, что мы бы так и сделали.


‘ Инстинкт и опыт всегда защитят тебя.


‘ Пока что они так и поступали, констебль.


‘Я убедил в этом Кэтрин. Вот почему она смогла принять мое решение поступить в полицию’. Пиблз тяжело вздохнул. ‘Я считаю дни до нашей свадьбы’.


‘Я желаю вам обоим радости", - сказал Лиминг.


Он говорил искренне. Знакомство с личной жизнью Пиблза смягчило критику Лиминга в его адрес. Он не мог заставить себя полюбить шотландца, но теперь стал более терпим к нему. Более того, тот факт, что Пиблз собирался жениться, каким-то образом уравнял их. Лиминг больше не чувствовал себя достаточно взрослым, чтобы годиться ему в отцы.


Они прогуливались бок о бок по узкой улочке, которая извивалась с непредсказуемостью змеи. Лиминги настороженно следили за всем и вся, с кем они сталкивались, предчувствуя опасность всякий раз, когда они заходили в темный переулок или видели банду молодых людей, слоняющихся без дела на углу. Пиблз, тем временем, был отвлечен мыслями о своей возлюбленной, представляя, какое впечатление произведет Кэтрин, когда он расскажет ей о своем пребывании в Манчестере с инспектором Колбеком. Движимый внутренним возбуждением, он был полностью застигнут врасплох. Следовательно, когда произошло нападение, Пиблз оказался к нему не готов.


По иронии судьбы, инцидент произошел под железнодорожным мостом. Четверо мужчин, которые стояли, прислонившись к стене, ожили и выскочили из тени, чтобы противостоять им. У их лидера была дубинка, и, чтобы показать свою готовность пустить ее в ход, он сбил цилиндр Лиминга.


‘Отдай свои деньги!’ - потребовал он. ‘В противном случае...’


Дальше он не продвинулся. Меткий удар Лиминга пришелся ему в промежность, заставив согнуться пополам от боли. Когда один из нападавших был выведен из строя, Лиминг повернулся ко второму, дородному мужчине с гривой рыжих волос, сливающихся с клочковатой рыжей бородой. Сержант нанес два сильных удара, прежде чем тот оказал сопротивление. Пиблзу пришлось иметь дело с двумя другими мужчинами. Один попытался схватить его сзади, чтобы другой мог ударить его, но констебль быстро расстроил их план. Когда нападавший позади него схватил его за руки, Пиблз сильно наступил мужчине на палец ноги и резко двинул локтем назад в живот. Затем он ударил кулаком в лицо стоявшего перед ним человека, отчего у того из носа хлынула кровь. Вслед за серией ударов по телу он заставил его пошатнуться, затем повернулся, чтобы схватиться с человеком позади него.


Лиминг уже лишил нападавшего всякого желания продолжать бой, обрушив на него серию ударов, от которых тот отбросил его к кирпичной стене. Когда человек с дубинкой увидел, что происходит, он рявкнул приказ, и они вчетвером улизнули зализывать раны и размышлять о своей глупости, неправильно выбрав цели. Взяв свою шляпу, Лиминг отряхнул ее.


‘Мне понравилось", - сказал он с усмешкой. ‘Это была хорошая тренировка’.


‘Я просто не заметил их приближения", - признался Пиблз.


‘Неважно — ты хорошо проявил себя. Очевидно, тебя учили сражаться в армии’.


‘С этого момента я буду более осторожен’.


‘Я почувствовал, что могут быть неприятности, когда увидел, что они затаились там. Поскольку мы были в меньшинстве, они подумали, что мы легкая добыча’.


Пиблз поправил куртку. ‘ Вы отреагировали так быстро, сержант.


‘Предупрежден - значит вооружен", - сказал Лиминг. ‘Это то, что суперинтендант продолжает вдалбливать нам в головы’. Он оглядел своего собеседника с головы до ног. ‘Ты не пострадал?’


‘У меня будет несколько синяков, вот и все, но, думаю, я причинил им гораздо больше вреда. Честно говоря, я чувствовал себя обманутым из-за того, что все закончилось так быстро.’ Он заглянул под мост. ‘ Есть ли какой-нибудь смысл пытаться преследовать их?


‘Совсем никакой — они знают закоулки, а мы нет. У них дела обстояли хуже, это главное. Это заставит их дважды подумать, прежде чем приставать к людям в будущем ’. Он протянул руку. ‘ Отличная работа, констебль, и добро пожаловать в Манчестер!


Широко улыбаясь, Пиблз пожал ему руку. Драка имела для него один положительный результат. Яростно отбившись от нападавших, он теперь чувствовал, что Лиминг принял его. Это был шаг вперед.


Сайласу Аднаму было больше интересно говорить о себе, чем о своей дочери, но Колбек позволил ему продолжать. Детективу была знакома эта история. Он видел множество случаев, когда сочетание горя и алкоголя приводило к гибели человека. Удивительно было, что Аднам не потащил свою дочь за собой. Поступив на домашнюю работу, Ирен вскоре проявила свой характер и была вознаграждена большей ответственностью. Ее отец гордился тем фактом, что она получила повышение в своем первом доме, но все же удивлялся, что она не задержалась там надолго. На самом деле, она , казалось, довольно часто меняла работу, в конце концов дослужившись до должности гувернантки. Аднам говорил о ней со смесью самодовольства и беспокойства, в резких выражениях расхваливая ум Айрин, в то же время беспокоясь о том, что ему так редко удавалось ее видеть.


В конце концов, Колбеку пришлось разрушить иллюзии старика.


‘Вы знали, что ее разыскивает полиция?’ - спросил он.


Аднам побледнел. ‘ С какой стати им это делать?


‘Ваша дочь совершила серию преступлений, сэр’.


‘Это наглая ложь, инспектор! Я воспитал Ирэн в уважении к закону и порядку. В ней нет ни единой бесчестной косточки’.


‘Тогда я предлагаю вам поговорить с инспектором Буном. Он вел учет ее деятельности в Манчестере и окрестностях. Она, конечно, не всегда использует свое настоящее имя, но нет никаких сомнений в том, что у нее была череда жертв.’


‘Жертвы?’ - повторил другой. ‘Как у такой безобидной, порядочной молодой женщины, как Ирэн, могут быть жертвы? Она гувернантка в респектабельной семье в Лондоне’.


‘У вас случайно нет их имени и адреса?’


‘Нет, не знаю’.


‘Вероятно, это потому, что этих людей не существует’.


‘Но они это делают", - в отчаянии сказал Аднам. ‘Как еще Ирен могла заработать эти деньги? У меня нет их адреса, потому что Ирен запрещено отправлять ей какие-либо письма".


‘Это то, что она тебе сказала?’


‘Да, иначе я бы поддерживал с ней постоянную связь’.


‘Она лгала вам, мистер Аднам", - спокойно сказал Колбек.


‘Я отказываюсь в это верить!’


Колбек глубоко вздохнул, прежде чем рассказать подробности побега Джереми Оксли. Он объяснил, какую роль сыграла сообщница. Он также указал, что пара недавно приняла участие в ограблении в Бирмингеме. Деньги, которые, по предположению Аднама, были скоплены его дочерью во время ее работы гувернанткой, вместо этого были украдены. Короче говоря, поскольку ее отец получал ряд подобных выплат на протяжении многих лет, он невольно жил на доходы, полученные преступным путем.


‘Вы по-прежнему утверждаете, что она работает в Лондоне?’ - спросил Колбек.


Аднам не был уверен. ‘Это то, что она мне сказала’.


‘Вы никогда не задавали себе несколько очевидных вопросов? Зачем дочери ехать на поезде до самого Манчестера, чтобы увидеть своего отца, а потом провести с ним меньше десяти минут?" Почему Ирэн не позволила тебе отвезти ее на железнодорожную станцию? Почему она была такой скрытной все эти годы? Почему она отказывается давать тебе адреса мест, в которых она якобы работает?’ Он подошел вплотную. ‘Мне больно говорить вам, что Ирен Аднам - воровка и убийца. Она работает с человеком, в судимости которого фигурируют насилие и убийства. Ваш долг - помочь нам найти их.’


Аднам был безутешен. Гордость за то, что он считал достижениями своей дочери, была последним источником удовольствия в его жизни. Это удерживало его на плаву в зловонном болоте, где он жил. Не менее важным был тот факт, что Ирен снабжала его — хотя и нерегулярно — деньгами. Одним махом главная опора его мрачного существования была выбита из-под его ног. У Ирэн больше не будет денег и не будет возможности похвастаться ею в "Орле и ребенке". Фактически, он никогда больше не сможет упомянуть ее имя. Сначала Аднам отказывался в это верить, но Колбек был авторитетен. Правды было не избежать. Зачем еще детективу Скотленд-Ярда брать на себя труд приехать в Динсгейт, если у него нет неопровержимых доказательств причастности Ирэн к ужасающим преступлениям? Аднам стал отцом монстра. Для него это было невыносимо. Поднеся руки к лицу, он издал рев боли, а затем начал неудержимо рыдать.


- Давайте начнем сначала, хорошо? ’ мягко предложил Колбек. ‘ Я хочу, чтобы вы еще раз рассказали мне, что произошло, когда ваша дочь пришла к вам. Самая незначительная деталь может оказаться полезной для нас. Мне нужно, чтобы вы напрягли свой мозг, мистер Аднам.’


Старик поднял глаза. ‘Она ушла — Ирэн ушла навсегда’.


‘Ты хочешь, чтобы она осталась на свободе и снова могла убивать?’


‘Нет, нет!’ - закричал Аднам. ‘Избавься от этой мысли’.


‘Тогда помоги нам поймать ее и мужчину, с которым она живет’.


Аднам сел и вытер слезы грязным носовым платком. Затем его охватил приступ кашля, который длился пару минут. Придя в себя, он повернулся к Колбеку.


‘Я потерял ее, инспектор", - печально сказал он.


‘Боюсь, вы потеряли ее давным-давно, сэр’.


‘Это похоже на смерть. Я чувствую себя опустошенным. Ирэн была всем, что стояло между мной и отчаянием’. Он подавил очередной всхлип. ‘Вы когда-нибудь теряли ребенка?’


‘Нет, ’ ответил Колбек, - но однажды я потерял человека, которого очень любил. Именно по этой причине это дело имеет для меня личное значение. Сколько бы времени это ни заняло, я выслежу Джереми Оксли и полностью рассчитываю арестовать вашу дочь одновременно.’


Коттедж находился в зеленом пригороде Лондона. Построенный столетиями ранее, он имел деревянный каркас, маленькие окна со средниками, массивную дубовую входную дверь, соломенную нависающую крышу и ухоженный сад спереди и сзади. Плющ покрывал одну сторону фасада, в то время как другая была увита розами. Было такое ощущение сельской изоляции, что Ирен не могла поверить, что они действительно находятся в столице. В тот момент, когда она увидела этот дом, ее амбиции воспламенились. Она хотела жить в таком необычном и очаровательном месте, вдали от промышленных центров, к которым она привыкла. Кроме того, Ирен тосковала по существованию, свободному от преступности, по тихой, без происшествий жизни, на которую люди могли рассчитывать в таком районе, как этот.


Узнав, что их хозяин совершил убийство, она встретила перспективу встречи с ним с легким трепетом, но вскоре он испарился. Гордон Янгер был полным мужчиной средних лет с ободряющей улыбкой. Его лысина блестела, щеки были красными, а козлиная бородка была единственным растением на лице. Сюзанна, его жена, была еще более полной, ее одежда была тщательно сшита, чтобы скрыть некоторые ее контуры. Она была уравновешенной, образованной женщиной из среднего класса, которая выглядела так, словно ее естественной средой обитания был дом сельского викария. Очевидно, молодежь не испытывала недостатка в деньгах. Их коттедж был дорого обставлен, а на стенах висели картины в позолоченных рамках со сценами охоты.


Пораженные, увидев Оксли после долгого отсутствия, они радушно встретили его и Ирен. Радуясь возможности предложить гостям жилье, ни Янгер, ни его жена не спросили, зачем они приехали в Лондон. Они просто признали, что у их гостей есть потребность, и были счастливы удовлетворить ее. Что поразило Ирен в этой паре, так это удовольствие, которое они, казалось, получали в обществе друг друга. В них было непринужденное единение, которому она завидовала. Она задавалась вопросом, смогут ли они с Оксли когда-нибудь достичь чего-то подобного. Когда Сюзанна проводила ее в комнату для гостей, она воспользовалась возможностью, чтобы немного прощупать почву.


‘Как давно вы здесь, миссис Янгер?’ - спросила она.


‘Пока ты здесь, меня зовут Сюзанна, ’ сказала другая, положив руку ей на плечо, - и ответ в том, что мы живем здесь семь лет. Гордон смог досрочно уйти на пенсию.’


‘От чего он ушел на пенсию?’


‘Медицина — он был врачом’.


"Здесь, должно быть, идиллия’.


‘Нам это нравится, Ирен. Двадцать лет назад это была загородная деревня. Сейчас это больше похоже на городской пригород, но в нем все еще чувствуется привкус фермерского сообщества’. Она указала на окно. ‘ Следи за ближним светом, когда будешь открывать окно, ’ предупредила она. ‘ В этом месте только две вещи неправильны — ближний свет и пауки в соломенной кровле.


‘С этим мы можем смириться", - со смехом сказала Ирен.


На ней было обручальное кольцо, но она видела, что Сюзанну это не обмануло. Только люди, которые были женаты, могли достичь той близости, которая была по праву у Молодых. Ирен почувствовала еще один укол зависти, надеясь, что у Оксли была такая же реакция. Она молилась, чтобы коттедж стал для них не просто убежищем, но чтобы он оказал хорошее влияние и заставил Оксли захотеть подражать хозяевам. Ирен стремилась к постоянству.


Только когда они с Оксли легли спать, она смогла нормально поговорить с ним. После превосходного ужина, запитого прекрасным вином, он был в расслабленном настроении.


‘Это чудесное место’, - сказала она. "Я никогда не была в таком месте, как это. А как насчет тебя, Джерри?’


‘Здесь очень удобно, но, на мой вкус, чересчур тихо’.


‘Гордон и Сюзанна, кажется, чувствуют себя здесь как дома’.


‘Да, это большое отличие от Брэдфорда’, - сказал Оксли. "Там я впервые с ними познакомился’.


‘Почему они ушли?’


Он рассмеялся. ‘Почему мы уехали из Манчестера?’


Ирен стало любопытно. ‘ Их разыскивала полиция?


‘Гордон, безусловно, был, - ответил он, - но у него хватило здравого смысла спланировать свой побег задолго до того, как его преступления действительно всплыли. Они, вероятно, все еще ищут его в Брэдфорде’.


‘Это там, где он убивал людей?’


Он приложил палец к губам. ‘Никогда не говори так в его присутствии. Он не верит, что он кого-то убил. Гордон был врачом. Он поклялся, что всегда будет стремиться сохранить жизнь. Просто он чувствовал, что есть определенные исключения — люди, чье существование было настолько ужасным и невыносимым, что они умоляли его помочь им.’


‘Вы хотите сказать, что он способствовал их смерти?’


‘Это один из способов выразить это. Гордон чувствовал, что выполняет священный долг. И, конечно, в этом был коммерческий аспект’.


‘Каким образом?’


‘От врача требовалось многого, Ирен. Его пациенты понимали это. После того, как он безболезненно отправил их на смерть, он был вознагражден положениями их соответствующих завещаний. Вот как он пришел к мысли купить этот коттедж, ’ продолжал он, обводя все здание взмахом руки. - Они с Сюзанной ушли на пенсию на доходы от его работы в Брэдфорде, в последний раз усыпляя богатых пожилых леди. Он притянул ее к себе. ‘ Ободрись тем, что с ними случилось, любовь моя. Можно убить и жить долго и счастливо.’


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


В тот вечер Калеб Эндрюс вернулся домой раньше обычного. Он застал свою дочь за чтением последней книги, которую она позаимствовала у Колбека. Мадлен встала, чтобы приветственно поцеловать его. Повесив кепку на крючок, он пошел на кухню, чтобы смыть грязь с рук и лица. Когда он вернулся, она вставляла закладку на место, прежде чем отложить книгу в сторону.


‘Кто это написал?’ - спросил он.


‘Чарльз Диккенс’.


‘А, вот и человек, который может заставить кровь биться быстрее. Мне нравятся его романы. Когда ты закончишь с этим, я, возможно, взгляну на это сам. Как это называется, Мэдди?’


‘Американские записки’, - ответила она. ‘Но это не роман. Это рассказ о путешествии мистера Диккенса в Америку несколько лет назад. Это, должно быть, расстроило многих тамошних читателей, потому что в нем очень критично относятся к американцам.’


‘Так и должно быть", - едко сказал Эндрюс. ‘Что Америка когда-либо сделала для этой страны, кроме того, что доставила нам кучу неприятностей? Я не люблю американцев’.


‘Как ты можешь так говорить, отец? Ты даже никогда не встречал ни одного’.


‘Мне не нужно ни с кем встречаться’.


‘Несправедливо так судить о людях’.


‘Британия лучше всех, Мэдди, вот что я всегда говорю. Я ненавижу Францию, Германию, Россию и — больше всего — Америку’.


‘И все же ты никогда не был ни в одной из этих стран’.


‘Дикие лошади не потащили бы меня туда’. Он сел напротив нее. ‘Сегодня я снова разговаривал с мистером Помероем. Он назвал мне точную дату. До моей отставки осталось всего несколько недель.’


Ей нужно было время, чтобы осознать весь эффект этого заявления. После всех этих лет казалось нереальным, что ее отец наконец-то бросает работу, которую он так любил. С тех пор, как она была маленьким ребенком, Мадлен помнила, как каждое утро он отправлялся в путь пружинистой походкой. Хотя Эндрюс жаловался на долгие часы работы, недостаточную оплату и плохую погоду, которую ему приходилось терпеть, он никогда не рассматривал возможность поиска альтернативной работы. Всецело преданный железным дорогам, он гордился тем, что служит им.


‘Что ж, - сказал он, доставая трубку и кисет с табаком, - теперь, когда я назначил дату, пришло время вам с инспектором сделать то же самое’.


‘Роберт пообещал обсудить это, как только закончится это дело’.


"Я поверю в это, когда это случится’.


Мадлен была ранена. ‘Он всегда выполняет свои обещания’.


‘Тогда почему он не повел тебя к алтарю раньше? Каждый раз, когда у него такой вид, будто он собирается это сделать, возникает задержка’. Он набил трубку табаком. ‘Может быть, мне пора поговорить с ним, как мужчина с мужчиной?’


‘Не смей!’ - предупредила она.


‘Я думаю только о тебе, Мэдди’.


‘Нам просто нужно подождать, пока Роберт не будет готов’.


‘Это значит, что тебе придется ждать вечно", - проворчал он. ‘Посмотри, как долго тебе пришлось ломать голову, пока ты ждала предложения руки и сердца. Это было много лет назад.’


‘У нас было взаимопонимание, отец’.


‘Что ж, самое время нам с инспектором Колбеком прийти к какому-то взаимопониманию. Мне надоело видеть, как моя дочь целыми днями слоняется по дому, в то время как мужчина, за которого она должна выйти замуж, продолжает подбрасывать ей одно оправдание за другим.’


‘Все не так, - возразила она, ‘ и я, конечно, не хандрю’.


‘ Мне захочется уединения, когда я уйду на пенсию, Мэдди, и есть еще кое-что, чего я тоже с нетерпением жду.


‘ Что это? - спросил я.


‘ Играю со своими внуками, конечно — Где они?


Она была поражена. ‘Отец!’


‘Вы не можете оставлять эти вещи слишком поздно", - предупредил он.


Даже в устах своей матери Мадлен сочла бы такой совет навязчивым. В устах отца это было неловко. Как и многие молодые женщины на пороге замужества, она была готова предоставить такие решения Матери-природе, а затем реагировать на них соответствующим образом. Она, конечно, не хотела обсуждать перспективы создания семьи, когда у нее еще не было обручального кольца. Все, чего Мадлен жаждала, - это разделить свою жизнь с Колбеком. Чтобы сделать это, она была готова быть терпеливой.


Ради себя самого и ради своей дочери Эндрюс очень хотел увидеть решение у алтаря. В то же время, однако, он не хотел расстраивать Мадлен. Он раскурил трубку и затянулся ею, прежде чем снова начать разговор. Его тон был намного мягче.


‘Дирк Сауэрби женился всего через четыре месяца после помолвки", - многозначительно сказал он.


‘Он может принять свою жену", - ответила она. ‘У меня не было бы желания провести свою жизнь с таким человеком’.


‘Что не так с Дирком?’


‘Я никогда не смогла бы полюбить его, отец’.


Он был возмущен. ‘Это потому, что он работает на железной дороге?’


‘Ты знаешь, что это не так’.


‘Неужели ты настолько высокомерен, что теперь смотришь на нас свысока?’


‘Нет, ’ сказала она с горячностью, - и ты никогда не должен так думать. Я дочь машиниста и всегда буду такой’. Она указала на свой мольберт. ‘Ты думаешь, я бы тратил все свое время на покраску поездов, если бы относился к железнодорожникам с презрением? Несправедливо даже предполагать это. Никто никогда не сможет обвинить меня в том, что я смотрю на тебя свысока’.


‘Очень хорошо", - сказал он пристыженно. ‘Я беру свои слова обратно’.


‘Спасибо’.


- Но я все равно беспокоюсь за тебя, Мэдди. Он затянулся трубкой. ‘ Помнишь, что ты мне однажды сказала?


‘Я много чего наговорил, но ты не обращаешь на это внимания’.


‘Это касалось инспектора Колбека. Я чувствовал, что он тянет время и заставляет вас ждать. Вы сделали странный комментарий’.


‘Это сделал я?’


‘Да, Мэдди. Ты сказала, что временами казалось, что его мысли витают где-то далеко. Он был рассеян и довольно печален. Это было почти так, как если бы он оплакивал кого-то’.


‘Ты прав’, - вспомнила она. ‘Я действительно это сказала’.


"И ты все еще веришь в это?’


‘Я так не думаю. Это было просто ощущение, которое у меня было в то время’.


‘Предположим, в его прошлом кто-то был?’ - осторожно спросил Эндрюс. ‘Он красивый мужчина с хорошими перспективами. Вы были не первой женщиной, которая это заметила. Мне просто интересно, был ли он разочарован в любви и что это сделало его очень осторожным. Он переложил трубку на другую сторону рта. ‘ Он говорил тебе что-нибудь на эту тему?


Она была тверда. ‘ Нет, отец.


‘Вы уверены?’


‘Да, это я’.


‘ Значит, больше никого не было?


Вопрос был подобен уколу иглы, и это причинило боль. Мадлен не нашлась, что ответить. Она всегда испытывала легкое беспокойство по поводу прошлой жизни Колбека, тем более что он редко говорил об этом. Как только они официально обручились, ее тревога о его прошлом исчезла. Теперь ее отец пробудил ее. Это было так, как если бы старая рана открылась вновь, и она болела. Когда она пыталась выбросить все это из головы, это упрямо оставалось на месте, как крошечное пятнышко на ковре, которое она всегда могла видеть краем глаза. Это беспокоило. Резко поднявшись со стула, она направилась на кухню.


- Я принесу тебе ужин, ’ отрывисто сказала она.


Эдвард Таллис наполовину выкурил одну из своих едких сигар. Это был сигнал о том, что он снова находится в состоянии стресса. Когда он вошел в кабинет суперинтенданта, Колбек едва мог разглядеть его из-за дыма. Он помахал рукой, чтобы немного рассеять дым.


‘Вы не возражаете, если я открою окно, сэр?’ - спросил он.


- Пожалуйста, сделайте это, - настаивал Таллис, гася сигару в пепельнице. ‘ Я слишком много курю этих штучек.


‘Это ваше право, суперинтендант’.


‘Они помогают мне расслабиться, а это то, что мне всегда нужно делать после интервью с прессой. У меня здесь была толпа журналистов, которые выспрашивали подробности расследования и требовали объяснить, почему мы до сих пор не произвели арестов.’


Колбек открыл окно и набрал полные легкие чистого воздуха. Подул легкий ветерок, заставляя дым кружиться. Он вернулся к столу. Был вечер, и после своего визита в Манчестер он на этот раз отправился прямо в Скотленд-Ярд, вместо того чтобы заранее заехать к Мадлен.


Таллис сердито посмотрел на него. ‘ Мне нужны хорошие новости, инспектор.


‘Тогда вам будет приятно узнать, что мы опознали Ирен Аднам как женщину, причастную к убийству двух полицейских’.


‘Ты знаешь, где она?’


‘Нет, сэр’.


- У вас есть какие-нибудь предположения, где она может быть?


‘В данный момент нет", - признался Колбек.


‘Тогда как это вообще может быть истолковано как хорошая новость?’


‘Это позволит нам превратить прессу из наших врагов в наших друзей’. Таллис невесело усмехнулся. ‘Да, я знаю, что они часто занимают враждебную позицию по отношению к вам, сэр, но это наш лучший способ выследить мисс Аднам. Если мы опубликуем ее описание, оно может быть опубликовано во всех национальных газетах и в провинциальных изданиях в таких местах, как Бирмингем, Вулверхэмптон и Манчестер.’


‘Сначала я хочу убедиться, что у нас есть нужный человек’.


‘Я говорил с ее отцом. Он живет в Динсгейте’.


‘Насколько я помню, это очень неблагополучная часть Манчестера’.


‘Для мистера Аднама настали трудные времена’.


Колбек описал свою встречу с этим человеком и объяснил, насколько он был поражен, узнав, что его дочь была вовлечена в преступную деятельность в течение ряда лет. Он снял с Аднама всякую вину. Все, в чем его можно было обвинить, так это в излишней наивности. Ирен была настолько убедительна, что он поверил в ее ложь. Как только он столкнулся с правдой, он осудил преступную деятельность своей дочери и с готовностью ответил на все вопросы Колбека. В результате у инспектора были записи обо всех случаях, когда она посещала своего отца, и список мест, в которых, по ее утверждению, она работала.


‘Другими словами, ’ сказал Колбек, - она все еще достаточно заботится о мистере Аднаме, чтобы захотеть облегчить его страдания’.


Таллис был суров. ‘Это не спасет ее от повешения’, - пообещал он. ‘Несколько хороших поступков сильно перевешивают плохие. Ирен Аднам - зло. Они с Оксли явно как две капли воды похожи.’


‘Они будут где-нибудь прятаться, пока не уляжется шумиха. Единственный способ выкурить их оттуда - это использовать прессу".


‘Утром я призову голодных шакалов’.


‘Сообщите им сейчас же, сэр", - настаивал Колбек. ‘Чем скорее мы отправим нацию на поиски этой пары, тем лучше. Если мы поторопимся, то, возможно, успеем на более поздние выпуски’.


‘Я бы предпочел предпринять согласованные усилия завтра, инспектор. Таким образом, мы сможем гарантировать, что национальные и провинциальные газеты распространят информацию одновременно. Чем шире охват, тем больше у нас шансов вывести их из укрытия. Потянувшись за карандашом, он подвинул масляную лампу поближе, чтобы ее свет падал на лежащий перед ним блокнот. ‘Мне нужно точное описание’.


‘Я уже записал это", - сказал Колбек, доставая из кармана сложенный лист бумаги. ‘Это объединяет то, что мне рассказали отец женщины и ее бывший работодатель, мистер Холт’. Он передал ее мне. ‘Но это будет не так точно, как я мог бы пожелать. По словам мистера Аднама, в детстве она любила играть и умела изменять свою внешность’.


‘Палач изменит это еще больше", - кисло сказал Таллис. Взглянув на бумагу, он поднял глаза на Колбека. - А как насчет сержанта Лиминга и констебля Пиблза?


‘Они участвовали в поисках и посетили два адреса, пока я был в Динсгейте. По очевидным причинам их усилия были напрасны’.


‘Я действительно спрашивал, как они ладили друг с другом’.


‘Между ними не было никаких трений, сэр. С чего бы им быть?’


‘Я почувствовал, что сержант был очень недоволен тем, что вынужден работать с новобранцем. Лиминг был с ним не слишком приветлив. Это справедливая оценка?’


‘Возможно, у него и были некоторые сомнения по поводу констебля Пиблза, сэр, но они исчезли при исполнении служебных обязанностей. Когда они направлялись в дом в Манчестере, на них напали четверо хулиганов.’


Таллис был встревожен. ‘ Кто-нибудь из них пострадал?


‘Нет", - ответил Колбек. ‘Они поменялись ролями с нападавшими и обратили их в бегство. Виктор - сержант Лиминг — очень лестно отозвался о том, как сражался констебль. Все незначительные различия, которые могли существовать между ними, теперь устранены.’


‘Приятно слышать. Взаимное уважение жизненно важно в этом отделе’.


‘В случае с констеблем Пиблзом это нечто большее, чем просто уважение’.


‘Что вы имеете в виду?’


‘Выяснилось, что он следил за делами, которыми мы занимались на железных дорогах. Помимо исполнения своих обязанностей полицейского в Подразделении, он каким-то образом нашел время, чтобы составить отчет о наших успехах. Он черпает в них вдохновение.’


‘Я не нахожу в этом никакой вины’.


‘Я тоже, сэр", - сказал Колбек. ‘Меня беспокоит только то, что он может позволить восхищению заслонить от него наши недостатки. Никто из нас не непогрешим’.


‘Совершенно верно — Гомер иногда кивает’.


‘Quandoque bonus dormitat Homerus.’


Таллис нахмурился. ‘ Что это за языческий язык?


‘Это латынь, которую вы только что перевели. Я думаю, с вашей стороны было довольно проницательно уловить мое употребление слова “слепой” и упомянуть Гомера, знаменитого слепого поэта’.


‘Это только что пришло мне в голову", - сказал Таллис, наслаждаясь похвалой за то, что было совершенно случайным. ‘Значит, нас отметили в альбоме для вырезок, не так ли? Я нахожу это обнадеживающим’.


"Я думаю, вам следует это сделать, суперинтендант", - иронично заметил Колбек. ‘В конце концов, все триумфы, которые есть на нашем счету, были достигнуты под вашей эгидой. Ваш контроль над нашими усилиями был решающим. Я знаю, что вы ненавидите прессу, - продолжал он, - но время от времени они трубили о наших успехах. Ваше имя, вероятно, есть на каждой странице альбома констебля.’


Широкая улыбка Таллиса была подобна лучу маяка.


Это было спокойствие, которое она ценила больше всего. У Ирен никогда не было такой спокойной ночи. Даже в отеле шум городской жизни был слышен за окнами. Затем раздался вездесущий шум проносящихся поездов. Он тоже исчез. На его месте были более мягкие звуки, которые позволяли ей спокойно спать. Она проснулась отдохнувшей и счастливой. Ирен наконец почувствовала себя в безопасности.


‘Как долго мы собираемся здесь оставаться?’ - спросила она.


‘Пока они не перестанут нас так усердно разыскивать", - ответил Оксли. ‘После убийства полиция сделает все возможное, чтобы найти подозреваемых. Однако, чем дольше продолжается охота, тем меньше ресурсов они могут выделить на это. Совершаются другие преступления, и они потребуют внимания. Нам просто нужно подождать, пока мы не канем в прошлое.’


‘Мы не должны злоупотреблять нашим гостеприимством, Джерри’.


‘Тебе здесь не нравится?’


‘Мне это нравится, но мы не можем навязываться Гордону и Сюзанне’.


‘Они говорят, что мы можем оставаться здесь столько, сколько захотим".


Она волновалась. ‘ Они знают, что мы сделали?


‘Нет, Ирен", - сказал он ей. ‘Они не знают и не будут спрашивать’.


‘Разве мы не должны сказать им?’


‘Мы сказали им все, что им нужно было знать, явившись сюда. Нам нужно укрытие. Они достаточно умны, чтобы понять почему’.


Погода была великолепная. Они сидели на деревенской скамейке в саду, слушая жужжание насекомых и наблюдая за птицами, перепрыгивающими с ветки на ветку среди деревьев. Все это усилило стремление Ирэн жить в таком месте и перестать постоянно переезжать.


‘Все, что нам нужно сделать, это скопировать то, что они сделали", - продолжил Оксли. ‘Гордон и Сюзанна показали нам, как это было сделано. Когда ему угрожала опасность разоблачения в Брэдфорде, Гордон бежал сюда, в дом, который он купил в Редиди. Полиция искала их повсюду, но безрезультатно. Имейте в виду, ’ добавил он со смешком, - они действительно приняли меры предосторожности, сменив свои имена.’


‘Вы хотите сказать, что они не доктор и миссис Янгер?’


- Я имею в виду именно это, Ирен. Я открою тебе секрет. Он приблизил губы к ее уху. ‘ Гордон и Сюзанна - тоже вымышленные имена.


‘Какие у них настоящие имена?’


‘Их больше не существует. У них новые личности, новый дом и новая жизнь. Гордон больше не врач на пенсии. Все здесь думают, что раньше он был археологом. Его хобби - копаться в старых руинах, так что это не полная ложь.’


‘Теперь я понимаю, почему их никогда не ловили", - восхищенно сказала Ирен. ‘Полиция ищет врача и его жену, а не археолога с совершенно другим именем’. Ее подтолкнул вопрос. ‘А как насчет свидетельств о рождении и тому подобного?’


‘Вы всегда можете достать подделки, если у вас достаточно денег’.


‘Раньше я сам подделывал свои рекомендации’.


’ Вот ты где, - сказал Оксли, обнимая ее. ‘ Ты женщина со многими талантами, Ирен.


‘Я должна была быть такой. Я не собиралась проводить свою жизнь в качестве домашней прислуги. Однажды, находясь на побегушках у кого-то другого, я научилась этому’.


Они услышали звон чашек и, обернувшись, увидели слугу, выносящего поднос. Сюзанна последовала за ним, а Гордон заковылял за ней, его макушка была позолочена солнцем. Вскоре, усевшись полукругом, они вчетвером наслаждались чашечкой чая.


"У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня?’ - спросил Янгер.


‘Вообще никакой", - ответил Оксли.


‘Насколько хорошо вы знаете Лондон?’


‘Я знаю это очень хорошо’.


‘Я не знаю", - сказала Ирен. ‘Я девушка из Манчестера. У меня никогда не было возможности как следует взглянуть на Лондон’.


‘Тогда мы можем исправить это для вас", - сказал Янгер.


‘Да", - сказала его жена. ‘Ближайшая станция примерно в миле отсюда. Оттуда мы можем сесть на поезд до Юстона и провести день, исследуя окрестности. Что бы ты хотела увидеть, Ирен?’


Ее ответ был мгновенным. ‘Букингемский дворец’, - заявила она. ‘Я всегда хотела это увидеть. Когда я была маленькой девочкой, мой отец обещал, что однажды отведет меня туда, но так и не отвез. Она перевела взгляд с Сюзанны на Гордона. ‘ Мы можем сходить в Букингемский дворец, пожалуйста?


‘Мы можем поехать, куда ты захочешь", - снисходительно сказал Янгер. ‘Я бы хотел подать прошение о защите собора Святого Павла’.


‘Не забудь Трафальгарскую площадь", - напомнила ему жена. ‘Ирэн должна увидеть памятник Нельсону. А как насчет тебя, Джерри?’ - продолжила она, поворачиваясь к нему. ‘Куда бы ты хотел пойти?’


‘О, есть только одно место, которое я бы выбрал", - сказал он ей.


‘И где это?’


‘Скотленд-Ярд’.


Теперь, узнав Пиблза немного лучше, Виктор Лиминг больше не испытывал к нему прежней антипатии. Его собачья готовность все еще раздражала, но это уравновешивалось некоторыми превосходными качествами. Пиблз был храбрым, решительным и любознательным. Сознавая свои недостатки, он всегда пытался исправить их, засыпая старших коллег бесконечной серией вопросов. Он быстро учился и неизменно был благодарен за совет. Лиминг постепенно проникся к нему теплотой.


‘Это и значит быть детективом?’ - спросил Пиблз. ‘Вчера мы ворвались в Манчестер и прочесали улицы в поисках отца подозреваемого. Сегодня мы застряли здесь, в Скотленд-Ярде’.


‘Мы должны подождать, пока у нас не будет доказательств их местонахождения", - сказал Лиминг. ‘Это отличается от работы полицейского на посту. Когда вы видите, что там совершается преступление, вы можете сразу войти и арестовать преступника. Вы немедленно реагируете на данную ситуацию.’


Пиблз ухмыльнулся. ‘ Да, я делал это достаточно часто.


‘Иногда здесь все происходит медленнее. Мы вовлечены в игру в кошки-мышки, поэтому должны быть терпеливы. Как только злодеи совершают ошибку — а они обычно так и делают — мы начинаем действовать. Не бойтесь, констебль, у вас еще будет время пустить в ход кулаки. Тем временем мы должны полагаться на свои мозги.’


Колбек предоставил этим двоим в пользование свой офис и оставил им всю информацию, касающуюся Джереми Оксли и Ирен Аднам, которую смог собрать. Они изучили листы бумаги и разложили их в хронологическом порядке. Большинство записей, касающихся Оксли, но и его сообщника, не лежали без дела. Трех разных представителей приличного общества Манчестера обманом заставили взять ее гувернанткой, и каждый раз она совершала полеты при лунном свете с солидным уловом. Эмброуз Холт был ее первым доверчивым работодателем. При каждом последующем назначении Ирен использовала другие имена. Благодаря инспектору Буну, который предоставил информацию, у них было некоторое представление о том, как она действовала. Из подборки документов было неясно, когда Оксли и Ирен начали работать вместе.


"Проблема в том, что мисс Аднам так и не была поймана, - сказал Лиминг, - поэтому у нас нет подробностей ареста. Джереми Оксли, с другой стороны, арестовывался дважды, но так и не был осужден. В обоих случаях ему удавалось сбежать. Думаю, мы оба знаем как.’


‘Деньги перешли из рук в руки", - заметил Пиблз.


‘Это одна из вещей, которая действительно сводит меня с ума. Богатых людей труднее всего осудить. Какими бы черными ни были их преступления, они могут откупиться от неприятностей. Оксли, должно быть, сколотил небольшое состояние за эти годы. Он всегда сможет предложить солидную взятку.’


‘Это само по себе преступление, сержант’.


‘Только для тех, кто признает это таковым", - сказал Лиминг. ‘Боюсь, что некий констебль в Вулверхэмптоне позволил своей жадности взять верх над долгом. Пять фунтов, которые он принял, были ценой побега заключенного. Теперь, когда они заперли его, они заставят его страдать, и он полностью это заслужил.’


‘Здесь есть закономерность", - отметил Пиблз, отделяя несколько листов бумаги. ‘Все эти преступления здесь связаны с Оксли. Он либо втирается в доверие к людям, прежде чем ограбить их, либо использует сообщника, чтобы отвлечь кого-то и получить то, что хочет. Он прищелкнул языком. ‘Я просто хотел бы, чтобы в этих записях было больше деталей. Мы должны знать больше о людях, которых мы арестовываем’.


Инспектор Колбек считает, что настанет день, когда у нас действительно будут фотографии злодеев. Подумайте, какая это была бы помощь.


‘Рано или поздно это произойдет, ’ сказал Пиблз, ‘ хотя это может занять еще некоторое время. Пока никто не изобрел фотоаппарат, который мы могли бы использовать на регулярной основе для фотографирования преступников. Жаль. Я бы очень хотел увидеть фотографию Ирен Аднам.’


‘Я тоже хочу увидеть фотографию Джереми Оксли’.


‘Тебе придется подождать, пока ты не встретишься с ним во плоти’.


‘Он настоящий преступник’, - заявил Лиминг. ‘Женщины - прекрасный пол. Обычно у них нет желания хладнокровно убивать. Большинство из них были бы слишком напуганы, чтобы даже держать оружие, не говоря уже о том, чтобы стрелять из него. Он заставил ее сделать это. Оксли опустил ее до своего уровня. Если вы посмотрите на ее досье, в нем нет и намека на насилие. Именно Оксли превратил ее в убийцу.’


Пиблз взял два листа бумаги и сравнил их.


‘Удивительно, что у нас так много информации о нем", - заметил он. ‘Многие преступления происходили даже не в Лондоне. Как они привлекли наше внимание?’


‘Инспектор позаботился о том, чтобы они это сделали’.


‘Он давно охотился за Оксли, не так ли?’


‘О, да", - сказал Лиминг. ‘Каждый раз, когда всплывало это имя, инспектор Колбек отмечал его. Иногда, конечно, Оксли принимает новую личность, подружившись с жертвой, прежде чем ограбить ее. Инспектор всегда может определить, является ли он преступником, потому что этот человек действует определенным образом. Для этого есть специальное выражение.’


‘Способ действия’.


‘Да, именно так’.


‘Когда преступники находят метод, который работает, они придерживаются его’.


‘У этого есть и другая сторона. Это вопрос суеверий. Они все делают точно так же, потому что боятся потерпеть неудачу, если не будут этого делать. У всех нас есть суеверия того или иного рода. Я знаю, что у меня есть. Моя жена дразнит меня некоторыми из них.’


‘Возвращаясь к Оксли, ’ сказал Пиблз, ‘ почему инспектор обратил на него особое внимание?’


‘Это из-за того, что произошло много лет назад, еще до того, как он присоединился к столичной полиции. Оксли убил человека, который собирался выступить свидетелем против него в суде. С тех пор преступление не выходит у инспектора из головы, ’ сказал Лиминг. ‘Он чувствовал, что в чем-то виноват. Это то, что побуждает его ловить Оксли. Он хочет отомстить за смерть молодой леди по имени Хелен Миллингтон.’


Эдвард Таллис ненавидел джентльменов из прессы со страстью, которая никогда не угасала, но Колбек относился к ним более терпимо. Что его раздражало, так это то, что газеты либо превозносили его до небес, либо ругали за его ошибки или за то, что они ошибочно считали его медлительностью. Казалось, что не было середины между аплодисментами и осуждением, не было признания того факта, что преступления не могут быть раскрыты в установленные редакторами сроки и что в расследовании был достигнут прогресс, даже если это не было очевидно для пристрастного взгляда репортеров. Для суперинтенданта горстка людей, которых он неохотно пригласил в свой кабинет в тот день, были беспринципными писаками, появившимися на этой земле исключительно для того, чтобы заманить его в ловушку. По мнению Колбека, напротив, они были жизненно важным инструментом в борьбе с преступностью, если их правильно использовать. Проблема заключалась в том, что ни он, ни его начальник не имели никакого контроля над тем, что они на самом деле писали.


‘Доброе утро, джентльмены", - сказал Таллис, свирепо оглядывая своих гостей, словно готовый вызвать одного из них на поединок. ‘Я знаю, что вы предпочитаете иметь дело с дикими сенсациями, но я должен попросить вас хоть раз в жизни проявить менее истеричный подход к расследованию’.


‘Это сенсационное преступление, суперинтендант", - возразил один из мужчин. ‘У нас перестрелка, дерзкий побег и двое полицейских, изрезанных на куски под колесами поезда. Вы не можете ожидать, что мы будем сообщать об этом как о повседневном событии.’


‘Все, о чем я прошу, - это сообщить известные факты вместо того, чтобы создавать впечатление, что мы не справляемся с задачей поиска виновных’.


Мужчина был резок. ‘Мы пишем то, что видим’.


Колбек поморщился. Перед тем, как была созвана пресс-конференция, он убедил Таллиса убедиться, что тот не настроит их против себя с самого начала, но именно это только что сделал его начальник. Тон суперинтенданта стал более воинственным, и вскоре оскорбления с обеих сторон разлетелись по комнате, как множество разъяренных ос. Колбек попытался подняться над схваткой и сосредоточиться на аспекте дела, который был неизвестен никому из журналистов.


Судьба Хелен Миллингтон продолжала занимать его. Ему было очень жаль ювелира, который стал первой жертвой Оксли, и он никогда не забывал храбрости этого человека, пытавшегося преследовать вора. Он также был глубоко потрясен недавними убийствами двух полицейских Вулверхэмптона. Разница между ними и Хелен заключалась в том, что их профессия подвергала их риску, и они понимали это, когда надевали форму. Не то чтобы кто-то из них мог ожидать такого ужасного конца. Серьезные ранения были обычным явлением среди всех полицейских, но убийства, к счастью, случались редко.


Три вещи отличают безвременную кончину Хелен от остальных. Во-первых, она была женщиной. Дочь финансиста, она была молода, красива и хорошо образована. Во-вторых, она не представляла физической угрозы для Оксли. Ювелир преследовал его с намерением одолеть, и двое полицейских надели на него наручники. Даже если бы она захотела, Хелен не смогла бы причинить вред Оксли. Она также была не в том положении, чтобы защищаться от жестокого нападения. Она была слишком хрупкой и уязвимой. Но это был третий фактор, который больше всего взвесил инспектора. В ходе различных встреч с Хелен Миллингтон, уговоров, советов и поддержки Колбек влюбился, и его чувства были вознаграждены.


‘ Вас вызвали сюда, ’ сказал Таллис, с презрением оглядывая своих посетителей, ‘ чтобы мы могли продемонстрировать, что добились прогресса в этом расследовании.


‘Вы произвели какие-нибудь аресты?’ - потребовал ответа голос.


‘Боюсь, пока нет’.


‘Значит, никакого реального прогресса достигнуто не было. На этот раз, кажется, ваш хваленый инспектор Колбек слетел с катушек’.


Веселое хихиканье вывело Колбека из задумчивости.


‘На самом деле, - сказал он, - был произведен арест. Я должен поправить суперинтенданта в этом вопросе. Во время нашего визита в Вулверхэмптон мы обнаружили, что констебля Марнера обманом вынудили выдать информацию, которая привела к побегу Джереми Оксли. Он принял взятку в размере пяти фунтов. Сейчас он находится под стражей и, как вы можете себе представить, подвергается оскорблениям со стороны своих коллег. Кстати, одной из жертв убийства был его шурин.’


Репортеры начали возбужденно писать в своих блокнотах. Во время короткого затишья Колбек жестом дал понять Таллису, что ему следует быть менее агрессивным и передать им задачу поговорить с ними. С явной неохотой пожилой мужчина согласился на просьбу.


‘Теперь я уступлю место инспектору Колбеку, ’ сказал он, продолжая вымученную метафору, ‘ который — я думаю, вы увидите - вовсе не сошел с рельсов, а мчится по рельсам на полной скорости’.


За вежливым смехом скрывались приглушенные насмешки.


‘Спасибо, сэр", - сказал Колбек, кивнув Таллису. ‘В результате визитов в Манчестер вскрылись некоторые важные новые факты. Они относятся к сообщнице, которая помогала в побеге. Вскрытие останков двух полицейских показало, что одному из них прострелили череп с близкого расстояния. Человеком, который произвел этот выстрел, была молодая женщина по имени Ирен Аднам.’


Он продиктовал их имена по буквам и снова отложил карандаши. Колбек похвалил инспектора Захари Буна за помощь, оказанную ему в Манчестере, и объяснил, как он разыскал отца женщины. Он сказал им, что Ирен и Оксли, должно быть, прячутся где-то вместе и что их газеты могут помочь их поймать. Он надеялся, что предложенная крупная награда побудит любого, кто их заметил, заявить о себе.


‘Описание Ирен Аднам, которое я собираюсь вам дать, - сказал он с непринужденной властностью, - основано на беседах с двумя людьми, которые хорошо ее знали — ее отцом и бывшим работодателем. Ее криминальная карьера началась в Манчестере, где, как вы еще услышите, она оставила после себя множество жертв.’


Далее Колбек подробно рассказал о ее возрасте, росте, телосложении, весе и цвете волос. Он также упомянул, что в ее голосе слышались следы манчестерского акцента. Ее отец описывал ее как очень милую, и даже озлобленный Эмброуз Холт признал, что она обладала как физической привлекательностью, так и природным обаянием. Что обмануло владельца фабрики, так это ее напускная невинность. Когда он рассказал им дополнительные подробности об этой женщине, она начала обретать форму перед ним и сделала это в таких четких очертаниях, что он был потрясен. Колбек встречал ее раньше. Если он опустил список ее преступлений и ее местный акцент, он мог говорить о ком-то совершенно другом. Совпадение было настолько неожиданным, что заставило его внезапно остановиться.


Возраст, рост, телосложение, вес и цвет волос — это было сверхъестественно. Даже атмосфера чистоты полностью соответствовала. Во всех деталях он только что описывал Хелен Миллингтон.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Сев на поезд до Юстона, они наняли два такси, которые довезли их до Трафальгарской площади. Она была усыпана голубями, чья напыщенная смелость поразила Ирен. Вместо того, чтобы взмыть в воздух при ее приближении, они просто увернулись от ее ног и продолжили охотиться за едой на мощеных плитах. Один даже забрался на колени нищему, когда тот в оцепенении лежал, прислонившись к стене. Янгер и его жена слишком часто бывали на площади, чтобы быть ошеломленными ее масштабом и великолепием. Оксли тоже видел это много раз и в очередной раз оценил возможности, предоставляемые карманникам людьми, пристально смотрящими на Горацио Нельсона и поэтому застигнутыми врасплох. Однако для Ирэн вся местность была предметом удивления, и она была загипнотизирована рифленой коринфской колонной из девонширского гранита. Она уставилась на статую великого военно-морского героя страны.


‘Как, черт возьми, они ее туда занесли?’ - спросила она.


‘Я бы предположил, что очень медленно", - сказал Янгер.


‘Это так высоко’.


‘Они соорудили деревянные леса, чтобы помочь им возвести колонну, затем, должно быть, подняли статую лебедкой’. Он указал на бронзовые барельефы у основания колонны. ‘Они были отлиты из пушек, снятых с вражеских кораблей, захваченных Нельсоном в бою’.


‘Гордон может даже сказать вам, о каких битвах идет речь", - с нежностью сказала Сюзанна. ‘Он любит такого рода подробности о прошлом’.


‘История всегда была моей страстью", - согласился он.


‘Что ж, я всегда смотрю в будущее, а не в прошлое’, - сказал Оксли. "Я хочу знать, что готовит мне завтрашний день, а не то, что много лет назад сделал в море одноглазый адмирал’.


- Джерри! ’ упрекнула Айрин. ‘ Тебе следует проявить немного уважения.


‘Почему?’


‘Нельсон был одним из величайших моряков всех времен", - напомнил ему Янгер. "Он разбил французов при Трафальгаре, хотя его флот был в меньшинстве. К сожалению, он погиб во время боя’. Он бросил взгляд вверх. ‘ Если кто и заслуживает такой чести, так это Нельсон.


Оксли больше не слушал. Его внимание переключилось на мальчишку, который смешался с толпой и пытался отобрать бумажник у ничего не подозревающего туриста. У Оксли не было желания предупреждать жертву. Он инстинктивно встал на сторону преступника. Он хотел выйти вперед и посоветовать мальчику не торопиться. Резкое движение насторожило бы мужчину. Мальчишка поторопился. Последний рывок бумажника заставил его жертву обернуться и схватиться рукой за карман. Мальчик метнулся в толпу. Возмущенно крича, мужчина бросился за ним, но Оксли пришел парню на помощь. Резко шагнув влево, он намеренно столкнулся с жертвой, чтобы замедлить ее движение, а затем осыпал ее извинениями. К тому времени, когда мужчина продолжил преследование, было уже слишком поздно. Мальчик исчез. Оксли улыбнулся тому, что считал добрым делом. Ирен была озадачена.


‘Что случилось?’ - спросила она.


‘Я не знаю", - невинно ответил Оксли.


‘Кто-то только что ограбил этого человека", - сказал Янгер.


‘Неудивительно, что он казался таким сердитым’.


‘Он врезался прямо в тебя’.


Ирен сочувствовала. ‘ Ты не пострадал, Джерри?


‘Нет", - сказал Оксли, держась за лацканы, чтобы поправить сюртук. ‘Я почти ничего не почувствовал. Правда в том, что он отделался гораздо хуже меня, потому что я крупнее и сильнее. Пойдем, - добавил он, - прогуляемся по Уайтхоллу, чтобы увидеть Скотленд-Ярд. Для меня это гораздо интереснее, чем колонна Нельсона.’


Он прокладывал путь сквозь толпу, гадая, сколько времени пройдет, прежде чем разгневанный мужчина, в которого он только что врезался, поймет, что в процессе этого Оксли ловко отобрал у него золотые часы.


Ян Пиблз произвел впечатление на Колбека. Начнем с того, что новобранец был неизменно вежлив. Это не всегда было так с теми, чьи годы становления прошли в армии. Эдвард Таллис, например, не разбирался в вежливости. Это было для него чуждым понятием, а иностранцы по определению были существами, которых следовало избегать. Привычка командовать лишила его изящества в разговоре. Он отдавал приказы с неистовым рвением человека, ожидающего, что им будут повиноваться беспрекословно. В отличие от суперинтенданта, Пиблз не был офицером, но дослужился до армейского сержанта и, таким образом, привык муштровать подчиненных. Под его моложавой внешностью явно скрывался стальной стержень. Даже за короткое время работы в департаменте он проявлял вспышки вдохновения. Колбек верил, что из него получится грозный детектив.


Пиблза побудило к этому обнаружение другого рода. Когда он оказался наедине с Колбеком в кабинете последнего, он задал вопрос, который приберегал для такого момента.


‘Это правда, что вы собираетесь жениться, инспектор?’


‘Да, это так’.


‘Вы уже назначили дату свадьбы?’


‘Это ... обсуждается", - сказал Колбек.


Мы с Кэтрин уже начали договариваться. Это будет тихое мероприятие, поскольку ни у кого из нас нет большой семьи. На мой взгляд, это все к лучшему. Я ненавижу суету любого рода. Я просто хочу быть с женщиной, которую обожаю.’


Колбек подумал о Мадлен. ‘У нас общие амбиции’.


‘Где ты выйдешь замуж?’


‘Приходская церковь в Камдене. Мадлен молилась там с тех пор, как была маленьким ребенком. Как и в вашем случае, мы ожидаем очень тихую свадьбу’.


‘Вы собираетесь пригласить суперинтенданта?’


‘О, нет", - сказал Колбек, смеясь. "Его, конечно, не пригласят, и даже если бы пригласили, он, безусловно, отказался бы присутствовать. Я не хочу ставить его в положение, когда ему придется отклонить приглашение.’


‘Странно, не правда ли?’ - задумчиво произнес Пиблз. ‘Я говорю о том, как твоя жизнь может совершить полный круг в результате случайной встречи. Честно говоря, я никогда не думал, что когда-нибудь женюсь. У меня было мало возможностей провести время в смешанной компании и еще меньше - познакомиться с подходящими молодыми женщинами. Кроме того, ’ сказал он со скромной улыбкой, - я никогда не думал, что могу многое предложить. Я не из тех, кто заискивает перед зеркалом или у кого большой доход, чтобы хвастаться им перед будущей женой. Вместо этого я был готов остаться женатым на армии. Потом я встретил Кэтрин ...’


‘И, осмелюсь предположить, она изменила твои приоритеты ради тебя’.


‘Было довольно пугающе, как быстро все произошло. Я совершенно не мог это контролировать. С вами было то же самое, инспектор?’


‘Не совсем", - сказал Колбек, не желая слишком откровенничать о своей собственной ситуации. ‘Требования моей работы, как правило, замедляли все. Но, ’ продолжил он, меняя тему, ‘ нам не следует упиваться собственной удачей. Отношения, на которых нам следует сосредоточиться, - это отношения между Джереми Оксли и Ирен Аднам. Хотя это далеко не брак, в их сознании это так же связывает. Их объединяет убийство. Это делает их особенно опасными, и я говорю как за нее, так и за него. Люди, убившие однажды, не будут испытывать угрызений совести, делая это снова. Мы должны быть осторожны.’


‘В армии я много раз сталкивался лицом к лицу со смертью’.


‘Да, констебль, но у вас было оружие, с помощью которого вы могли защищаться. Правила ведения боевых действий теперь другие. У нас нет ни винтовок, ни какого-либо другого огнестрельного оружия. Наше оружие - интеллект, быстрота реакции и внезапность. Мы должны задействовать все три. На данный момент, конечно, Оксли и Аднам считают себя в высшей степени безопасными. Это кардинально изменится.’


‘Почему это, инспектор?’


‘Мы пытались использовать влияние прессы. До сегодняшнего дня всех интересовала личность таинственной сообщницы Оксли. Завтра ее имя будет озвучено за рубежом’.


‘Как ты думаешь, какой эффект это произведет?’


‘Я надеюсь, что она будет двоякой", - сказал Колбек. ‘Если повезет, это побудит представителей широкой общественности поделиться подробностями наблюдений за парой. Кто-то, должно быть, видел их, и ничто так не будоражит память, как обещание большого вознаграждения. Очевидно и другое следствие.’


‘Это выведет из себя их двоих’.


Колбек кивнул. ‘Я думаю, они запаникуют, а когда люди так поступают, они обычно действуют импульсивно. Оксли и Аднам поймут, что время для них на исходе. Они вполне могут выскочить из своего укрытия.’


В то утро Мадлен готовила завтрак с чувством долга, смешанного с грустью. Прошло всего несколько недель, прежде чем ее отец смог оставаться в постели столько, сколько ему хотелось. Выход на пенсию произвел бы революцию в их жизни. Это была тревожная мысль. Рутина была спасением Калеба Эндрюса. Когда умерла его жена, он был безутешен, и его дочери пришлось нести сокрушительный груз его горя, а также своего собственного горя. Она спасла его от полного обморока, придерживаясь строгого распорядка дня, будя его утром на завтрак и готовя ужин к его возвращению вечером. В тех случаях, когда у него был свободный день, она настаивала на том, чтобы вывести его на прогулку или приглашала друзей и родственников навестить их. Мадлен никогда не позволяла своему отцу оставаться одному на какое-либо время, когда он мог отдаться своим страданиям. По воскресеньям она сначала ходила в церковь, а затем вместе с ним навещала могилу своей матери.


Общая тяжелая утрата сблизила их и углубила их любовь. Эндрюсу потребовалось много времени, чтобы выбраться из длинного, темного туннеля своих страданий. Когда он перестал моргать на свету и снова смог нормально видеть, он понял, как сильно зависел от Мадлен и какую ответственность ей пришлось взвалить на свои плечи. Он чувствовал вину за то, что непреднамеренно превратил ее в кухарку, домработницу и сиделку. Забота о нем в течение бесконечных месяцев лишила ее какой-либо независимой жизни. Это было время, которое невозможно было вернуть. Он был по уши у нее в долгу. Ему нравилось думать, что он выплатил часть этого долга, когда травмы, полученные им во время ограбления поезда, напрямую привели к дружбе Мадлен с Робертом Колбеком.


‘ Ты уверена, что рассказала ему, Мэдди? - спросил он.


‘Ешь свой завтрак’.


‘Знает ли он, что я вел именно этот поезд?’


‘Да, отец, ’ сказала она, отрезая ломтик от буханки хлеба, ‘ я решила сказать ему’.


‘Тогда почему он не попытался встретиться со мной? Я могу точно рассказать, что произошло".


‘Я думаю, он следует другим направлениям расследования’.


‘Мы с Дирком Сауэрби были там’.


‘Как и все пассажиры поезда, но Роберт не считает целесообразным брать интервью у кого-либо из них, потому что никто на самом деле не был свидетелем стрельбы и побега’.


‘Я все еще хотел бы участвовать, Мэдди’.


‘Тебе нужно пересесть на другой поезд, ’ предупредила она его, - и ты опоздаешь, если будешь медлить с завтраком’.


‘Я быстрее доберусь до работы пешком", - сказал он с набитым ртом. ‘И если ты увидишь его снова, скажи ему, что со мной нужно проконсультироваться по этому делу. Видите ли, у меня есть теория насчет этой женщины.’


‘Расскажи это Дирку Сауэрби’.


Доев остатки завтрака, он запил его чаем и собрался уходить. Когда она поцеловала его на прощание, он притянул ее к себе.


‘Я не забыл, что ты сделала для меня, Мэдди", - сказал он с внезапным волнением. ‘Если бы не ты, я бы умер от горя. Я был для тебя тяжелым крестом. С моей стороны было эгоистично навязываться тебе подобным образом.’


Она снова поцеловала его. ‘ Для этого и существуют дочери.


‘Что ж, я больше не буду обузой. Когда я уйду на пенсию с железной дороги, ты сможешь предоставить меня самому себе и начать наслаждаться жизнью самостоятельно. - Ткнув ее локтем в ребра, он тихо захихикал. ‘Ну, может быть, не совсем по своей воле’.


‘Иди, отец", - сказала она, открывая дверь.


‘Ты меня выгоняешь?’ - пожаловался он.


‘Да, это так, и у меня только одна просьба’.


‘Что это?


‘Убедитесь, что вы взяли газету с собой домой’.


‘ А если я забуду? он поддразнил.


‘Тогда я забуду приготовить тебе ужин’.


Он снова захихикал. ‘ В таком случае ты получишь свою газету. Для тебя важно быть в курсе того, что происходит в мире.


‘В данный момент меня интересует только одно", - сказала она ему. ‘Я хочу знать, как продвигается расследование. Роберта несправедливо раскритиковали во вчерашнем выпуске. Я надеюсь, что у них хватит такта признать его качества в сегодняшней газете.’


С искаженным от ярости лицом Таллис прочитал статью в "Таймс" вслух.


“Прошло уже несколько дней с момента раскрытия двух бесчеловечных убийств, и мы с сожалением вынуждены констатировать, что исполнители этих чудовищных деяний все еще на свободе, чтобы убивать снова. Наверняка выдающийся железнодорожный детектив может добиться большего? Общественность имеет право ожидать определенных стандартов от нашей полиции, а в данном случае они оказались прискорбно ниже этих стандартов. Если суперинтендант Таллис и инспектор Колбек позволят этим дьяволам остаться на свободе, они навлекут на себя несмываемый позор...”’


Скомкав газету, Таллис швырнул ее на пол и потянулся за сигарой. Не смея пошевелиться, Лиминг оставался неподвижным, но Колбек взял бумагу и разгладил ее в руках.


‘Они действительно назвали имя Ирен Аднам, - отметил он, - и это, в конце концов, было целью учений’.


Таллис вспыхнул. ‘Они никогда не могут устоять перед шансом напасть на меня’, - сказал он. ‘Газеты - презренное изобретение’.


Без них наша жизнь превратилась бы в борьбу, сэр. На фоне их недостатков есть много достоинств. Все, что вы прочитали, было одной статьей из многих. Прочтите всю газету целиком, и вы увидите, как широко она освещается. Это кладезь полезной информации.’


‘Суперинтендант Таллис некомпетентный идиот - это то, что вы называете полезной информацией?’


- Вас называли и похуже, сэр, ’ весело вставил Лиминг, прежде чем отпрянуть от ледяного взгляда суперинтенданта. ‘ Я полагаю, есть одна вещь, в которой мы можем быть уверены. Констебль Пиблз не захочет включать что-либо из этой статьи в свой альбом. Это наводит на мысль, что полиция набирает только слабоумных.’


‘Другие газеты были менее резкими", - отметил Колбек. "Каждая из них сделала то, что мы просили, и опознала Ирен Аднам как человека, застрелившего констебля Уэйкли. Это вызовет огромный шок. Кто бы мог ожидать, что молодая женщина способна на такое чудовищное преступление?’


‘Это то, что Эстель сказала мне’.


‘ Сержант Лиминг, ’ прорычал Таллис.


‘Да, сэр?’


‘Вашей жене нет места в этом обсуждении’.


‘Эстель всего лишь выразила общее мнение’.


‘Это не имеет отношения к расследованию. Я уже говорил вам о том, что вы цитируете миссис Лиминг так, как будто у нее есть какая-то вспомогательная роль детектива. У нее нет и никогда не будет, - сказал он, прежде чем откусить кончик сигары и выплюнуть его в корзину для бумаг. ‘ Поэтому, пожалуйста, не упоминай больше ее имени. Учись у Колбека. Он никогда не прислушивается к неосведомленным комментариям леди, которая вот-вот станет его женой. Место женщины в доме — оставь ее там.’


‘Как скажете, суперинтендант", - ответил Лиминг.


‘И вы могли бы передать этот совет констеблю Пиблзу’.


‘Я так и сделаю, сэр’.


‘Он довольно склонен упоминать даму из своей жизни’.


‘Это вполне естественно’.


‘Ни одна женщина никогда не посягнет на нашу работу здесь’.


Лиминг бросил взгляд на Колбека. Он знал, что Мадлен участвовала в ряде расследований, и был благодарен за помощь, которую она смогла оказать. Таллис почуял заговор.


‘Что происходит?’ - требовательно спросил он.


‘Ничего, сэр", - сказал Лиминг, чувствуя, как натягивается воротник.


‘Вы многозначительно посмотрели на инспектора’.


‘Я думаю, вы ошибаетесь’.


‘Я никогда не ошибаюсь на ваш счет", - сказал Таллис, с трудом раскуривая сигару. ‘Я могу читать вас как книгу, сержант, хотя это не та книга, которую я бы порекомендовал кому-либо еще. Проза скучная, сюжет запутанный, а главному герою смертельно мешают его многочисленные ограничения.’


‘Вы очень несправедливы к сержанту Лимингу", - сказал Колбек, вступаясь за него. ‘Если вы потрудитесь оглянуться назад, на прошедшие годы, вам вспомнятся бесчисленные случаи, когда сержант проявлял огромное мужество при исполнении своих обязанностей. Например, во время нашего пребывания во Франции он рисковал своей жизнью и носил отметины, чтобы доказать это. Я советую вам в будущем внимательнее читать книгу Виктора Лиминга, суперинтендант, ’ продолжал он, указывая на своего друга. ‘Если вы сделаете это, то обнаружите, что у него самый замечательный герой’.


Лиминг был близок к тому, чтобы покраснеть. Он никогда раньше не получал такой безграничной похвалы в этом кабинете, и — хотя она исходила от Колбека, а не от Таллиса — это подняло ему настроение. По его мнению, именно Колбек только что проявил настоящий героизм. Лиминг никогда бы не смог так решительно разговаривать с суперинтендантом. Был еще один бонус. Таллису хватило такта смутиться и пробормотать извинения. Поскольку был создан еще один прецедент, Лиминг ухмыльнулся от уха до уха.


‘Очень мило с вашей стороны извиниться, сэр", - сказал Колбек, поднимая газету. ‘Я надеюсь, что автор этой статьи о нас последует вашему примеру. Когда мы произведем наши аресты, ему придется признать, что его критика в наш адрес была необдуманной.’


‘Прежде всего, ’ сказал Таллис, теперь наполовину скрытый облаком сигарного дыма, ‘ мы должны найти этих дьяволов’.


‘Пресса сделает это за нас’.


‘Большая награда всегда вызывает хороший отклик’, - отметил Лиминг. ‘Даже те, кто, возможно, скрывает злодеев, будут соблазнены такой суммой денег’.


‘Я не так уж сильно беспокоюсь о них", - сказал Колбек. "Мы можем получить поток информации, но большая ее часть будет ложной и вводящей в заблуждение. Самые важные читатели - Оксли и Аднам. Когда сегодня они берут в руки газету, их ждет испуг.’


‘Вы предполагаете, что они умеют читать", - презрительно сказал Таллис. ‘Большинство преступников в этой стране неграмотны. Они хватались за газету только тогда, когда хотели разжечь огонь’.


‘Здесь дело не в этом, суперинтендант. Отец Ирен Аднам изо всех сил старался убедить меня, что он заплатил за то, чтобы его дочь получила хорошее образование, а Оксли - человек с интеллектом выше среднего. Это дело получило широкую огласку, ’ сказал Колбек. ‘Подробности расследования публикуются каждый день. Оксли обязательно прочитает газеты, чтобы увидеть, насколько близко мы подобрались к нему. Когда он увидит, что мы опознали его сообщника, он поймет, что мы идем по его горячим следам.’


- Джерри, а у нас когда-нибудь будет такой дом? взмолилась Ирен.


‘Нет", - ответил он.


Ее лицо вытянулось. ‘ Почему нет?


‘Я бы хотел чего-нибудь гораздо большего’.


Она сразу пришла в себя. ‘ Это замечательно!


‘Мы должны быть амбициозными’.


‘Можем ли мы себе это позволить?’


‘У меня припрятана куча денег, и, как мы обнаружили, мы легко можем заработать еще больше, работая вместе’.


"А как насчет слуг? Мне понадобится домашняя прислуга’.


‘Ты можешь взять столько слуг, сколько пожелаешь, Ирен’.


Это было то, что всегда раздражало ее. В детстве она жила в комфортабельном доме, и у нее всегда были слуги, которые выполняли любую рутинную работу по дому. Когда ее отец пришел в упадок, она потеряла безопасность хорошего дома и — когда они переезжали из одного более убогого жилища в другое — обнаружила, что выполняет работу, которая до сих пор поручалась слугам. Венцом позора было то, что она была вынуждена самой пойти на домашнюю работу, образ жизни, который она считала респектабельным рабством. Именно после того, как она лелеяла мятежные мысли против своего работодателя, она обратилась к преступной жизни.


‘Сможем ли мы когда-нибудь вести нормальную жизнь?’ - спросила она.


‘Гордону и Сюзанне удалось это сделать’.


‘Но их ситуация несколько иная. Благодаря всем деньгам, которые он унаследовал от бывших пациентов, Гордону больше никогда не придется работать. Они могут просто жить здесь в довольстве анонимностью’.


‘Однажды мы сделаем то же самое", - пообещал он. ‘Фокус в том, чтобы планировать заранее, как это делали они. Хотя он не сожалеет о том, что помог людям, испытывающим сильную боль, мирно умереть, он знал, что совершает преступление. Вот почему он не сообщил обо мне, когда мы впервые встретились. Он признал, что в глазах закона мы были товарищами-преступниками. С этого момента началась наша дружба.’


‘Я беспокоюсь о том, что он и Сюзанна почувствовали бы себя обязанными сообщить о нас, если бы узнали, что мы делали в том поезде’.


‘Этого не может быть, Ирен’.


‘Они были бы шокированы’.


‘Я уверен, что они бы так и сделали, ’ сказал Оксли, ‘ но это не значит, что они обратились бы в полицию. Я слишком много о них знаю. Если они предадут нас, их жизнь здесь рассыплется на куски, когда я предам их.’


Ирен расслабилась. ‘ Я никогда не думала об этом с такой точки зрения.


Они услышали, как ключ вставляется в замок, затем раздался скрип открывающейся входной двери. Их хозяева только что вернулись со своей утренней прогулки. Янгер и его жена вошли в гостиную.


- Мы готовы выпить по чашечке чая, ’ приветливо сказал Янгер. ‘ Попросить Бинни приготовить и для вас?


‘Да, пожалуйста", - сказала Ирен. ‘Вы хорошо прогулялись?’


‘Это было очень бодряще", - ответила Сюзанна. "Мы проделали весь путь до железнодорожной станции, чтобы Гордон мог купить для тебя газету’.


‘Боже мой!’ - воскликнул Янгер, выхватывая газету из-под мышки. ‘Я забываю о хороших манерах. Вот тебе, Джерри", - продолжил он, протягивая ее. ‘Как наш гость, ты должен прочитать это первым’.


‘Спасибо", - сказал Оксли.


‘Прошу прощения’.


- Мне нужно поговорить с Бинни насчет ленча, ’ сказала Сюзанна, выходя вслед за мужем из комнаты. ‘ Я не совсем уверена, что у нас есть в кладовой.


Оставшись наедине с Айрин, Оксли откинулся на спинку стула, чтобы, как он надеялся, неторопливо почитать "Таймс". Секундой позже он вскочил со стула и, не веря своим глазам, уставился на слова перед собой. Он продолжал читать, разинув рот.


‘Они знают, кто ты, Ирен!’ - выдохнул он.


‘Как они могут?’


‘Они назвали тебя моим сообщником во время побега и дали твое полное описание. Они даже перечислили некоторые другие преступления, за которые тебя разыскивают’.


Ирен вскочила на ноги, чтобы заглянуть ему через плечо. ‘ Этого не может быть! ’ воскликнула она. ‘ Я редко пользовалась своим настоящим именем. Как, черт возьми, они связали меня с тобой?


‘Это дело рук Колбека", - сердито сказал он.


‘Означает ли это, что мы больше не в безопасности?’


- Нет, пока он руководит расследованием. Никто другой не смог бы опознать тебя, Ирен, но Колбеку это каким-то образом удалось. Я говорил тебе, что он был упорен.


Она схватила его за руку. ‘ Что нам делать, Джерри? - спросил я.


‘Есть только один способ держать полицию на расстоянии’.


‘Она есть?’


Оксли злобно ухмыльнулся. ‘ Мы должны убить инспектора Колбека.


Общественный резонанс последовал незамедлительно. Привлеченная обещанием крупного вознаграждения, горстка людей прибыла в Скотленд-Ярд, утверждая, что у них есть информация о беглецах. Джеральд Кейн был типичным для них человеком. Это был невысокий, кругленький, ухмыляющийся человек лет тридцати с небольшим. Приглашенный в офис Колбека, он сел и возбужденно потер руки. Иэн Пиблз был там, чтобы понаблюдать за инспектором в действии. Колбек был чрезмерно вежлив с их посетителем.


‘Мы очень благодарны вам за то, что вы пришли сюда, мистер Кейн", - сказал он. ‘Мне не нужно объяснять, насколько важно поймать этих двух человек’.


‘Они закоренелые злодеи, - заявил Кейн, - и я рад, что могу упрятать их за решетку’. Он огляделся. ‘Получу ли я награду до того, как дам свои показания, или после?’


‘Давайте не будем говорить о деньгах на данном этапе, сэр. Мы хотели бы услышать, что вы можете сказать, чтобы мы могли оценить их ценность для нас’.


‘ Но я их видел, инспектор. Я их обслуживал.


‘Вы уверены, что это были Оксли и Аднам?’


‘Я бы поклялся, что так оно и было". Кейн глубоко вздохнул, прежде чем разразиться явно хорошо отрепетированной речью. ‘По профессии я часовщик и работаю у мистера Берроу на Мейкпис-стрит. По необходимости у меня отличное зрение. Большую часть своего времени я трачу на ремонт часов, но всякий раз, когда мистер Берроу выходит из магазина, я занимаю его место за прилавком. Именно там я был вчера, когда вошел джентльмен с компаньонкой. Поскольку она несла свои перчатки, я заметил, что на ней было обручальное кольцо, но у меня возникло ощущение, что они не были женаты. Не проси меня объяснить почему. Просто в них было что-то особенное. Как бы то ни было, - продолжил он, - джентльмены хотели купить часы для его так называемой жены, и я показал им, что у нас есть в магазине. Их изучение заняло несколько минут, так что у меня было достаточно времени, чтобы внимательно понаблюдать за ними. Это моя привычка, ’ сказал он с льстивой улыбкой. ‘Наши запасы чрезвычайно ценны. Поэтому нам надлежит внимательно следить за каждым, кто входит в дверь. Люди — хотя вряд ли мне нужно говорить об этом детективам — не всегда те, кем кажутся.’


Колбек уже знал, что он лжет, но Пиблз все еще верил, что они могут услышать важную информацию. Он был удивлен, когда тон инспектора стал жестче.


‘Опишите их, мистер Кейн", - рявкнул Колбек.


‘Ну, да, я так и сделаю", - важно сказал Кейн.


Затем он перешел к точному изложению подробностей, приведенных в газетах об Оксли и Аднаме. Кейн, возможно, зачитывал их построчно. Когда он закончил, то просиял, как будто ожидал аплодисментов. Он снова потер руки.


‘Могу я получить награду сейчас, пожалуйста?’


‘О, вы получите свою награду, мистер Кейн’, - сказал Колбек. ‘Вы будете обвинены во лжи представителю закона в погоне за денежной выгодой. Констебль Пиблз...’


‘Да, инспектор?’ - сказал Пиблз, выходя вперед.


‘Выведите этого человека и арестуйте его’.


‘Вы уверены, что он обманывает нас, сэр?’


‘Этот парень - откровенный лжец’.


- Это неправда! ’ взвыл Кейн. ‘ Я бы поклялся в этом на Библии.


‘Тогда вы совершили бы лжесвидетельство перед Богом, - сказал Колбек, ‘ и это в равной степени предосудительно. Уберите этого человека с глаз моих, констебль’.


‘ Пойдемте, ’ сказал Пиблз, беря Кейна за воротник и рывком поднимая его. ‘ Тратя наше время здесь, вы затянули расследование убийства. Идите, мистер Кейн.


Помощника часовщика бесцеремонно выставили вон.


Колбек просмотрел список на своем столе. Имя Кейна было пятым в нем. Четверо его предшественников также пытались обманом пробиться к награде и теперь сожалели о своей попытке ввести Колбека в заблуждение. С видом покорности, порожденной опытом, он поставил крестик рядом с именем последнего преступника. Раздался стук в дверь. Когда она открылась, в комнату вошел Лиминг.


‘Что случилось, сэр?’ - спросил он.


‘Мистер Кейн наговорил нам кучу лжи’.


‘Когда ты это узнал?’


"В тот момент, когда он спросил о вознаграждении", - сказал Колбек. ‘Настоящий свидетель просто захотел бы увидеть произведенные аресты. Я знаю, что полицейские никогда не будут популярны, но мы действительно стремимся обеспечить безопасность людей на улицах, и, когда происходят ужасные преступления такого рода, мы делаем все, что в наших силах, чтобы задержать тех, кто их совершил. Общественности следует регулярно напоминать об этом.’


‘Я согласен", - сказал Лиминг. ‘О, суперинтендант сказал мне передать вам это’. Он протянул письмо. ‘Он хотел бы узнать ваше мнение об этом’.


Открыв письмо, Колбек прочитал его, и его интерес усилился.


‘Я верю, что это подлинник", - решил он.


‘Суперинтендант подумал, что это была преднамеренная попытка дезинформировать нас’.


‘Тогда мы с ним должны согласиться на разногласия", - сказал Колбек. ‘Если кто-то берет на себя труд отправить письмо в такую даль с курьером, значит, он действительно может сообщить нам что-то ценное. Здесь нет упоминания о награде, Виктор. Это очень обнадеживает. Сложив письмо, он сунул его в карман. ‘Я сяду на следующий поезд до Ковентри’.


‘Не могли бы вы сначала получить разрешение у мистера Таллиса?’


‘Нет, Виктор. Я предоставляю тебе сделать это от моего имени. Убеди его, что я просто должен был сорваться с места’. Он достал свой экземпляр Брэдшоу из ящика стола. ‘Теперь, когда он начинает понимать твою истинную ценность как детектива, он может за тебя не опасаться’.


Лиминг был в замешательстве. ‘ Что я должен ему сказать?


‘Скажи ему, что я ходил повидаться с темноволосой леди’.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Терпимый по натуре, Гордон Янгер, тем не менее, был раздосадован внезапным отъездом своих гостей. Без каких-либо объяснений Оксли и Ирен ушли, даже не выпив чая, который они просили. Больше всего Янгера расстроил тот факт, что они взяли газету с собой. После долгой прогулки на станцию, чтобы забрать ее, он почувствовал, что, по крайней мере, имеет право ее прочитать. Его жена тоже была расстроена. Ей нравился Оксли, и она нашла Айрин приятной компанией. Предложив им обоим гостеприимство, она ожидала благодарности. Однако во время их поспешного ухода от гостей не прозвучало ни слова благодарности.


‘Они ушли навсегда?’ - спросил Янгер.


‘Они не сказали’.


‘Вы заглядывали в их комнату?’


‘Нет’, - ответила она. ‘Я сделаю это сейчас’.


Сюзанна поднялась наверх и открыла дверь спальни, чтобы заглянуть внутрь. Ее гости привезли с собой совсем немного багажа, но большая его часть все еще была на месте. Она поборола искушение покопаться в саквояже. Это была частная собственность. В любом случае, они с мужем договорились никогда не приглядываться слишком пристально к тому, что делал Джереми Оксли. Гораздо разумнее было принимать его слова за чистую монету. Всякий раз, когда он приходил к ним, у него неизменно были какие-нибудь неприятности. Их работа заключалась в том, чтобы просто предложить другу беспрекословную помощь.


Когда она вернулась в гостиную, Гордон был на ногах.


Его брови изогнулись. ‘ Ну?


‘Похоже, они возвращаются’.


‘Тогда я выскажу Джерри свое мнение’.


‘Не начинай спор", - ворчливо сказала она. ‘Он всегда хорошо вел себя с нами, но мы знаем, что у него вспыльчивый характер’.


‘Я тоже, Сюзанна. Никто не собирается так с нами обращаться’.


‘Вероятно, этому есть невинное объяснение’.


‘Вы не можете извинять плохие манеры", - сказал он, занимая позицию. ‘Если они хотят оставаться здесь и дальше, то они должны перед нами униженно извиниться и пообещать исправиться’.


‘Виноват Джерри. Ирен просто делает то, что ей говорят’.


‘Она была груба с нами, Сюзанна, и я этого не потерплю’.


Он ходил взад-вперед, чтобы унять свой гнев, потом кое-что вспомнил и посмотрел на часы на каминной полке. Приняв решение, он направился к двери.


‘Куда ты идешь, Гордон?’


‘Через дорогу’, - сказал он. ‘Мартин Бабер почти каждый день получает номер "Таймс". Он, должно быть, уже закончил с этим’.


‘Джерри может вернуть наш экземпляр’.


‘Я не могу дождаться, когда он это сделает’. Он вышел. ‘Я делаю усилие, чтобы достать газету всего раз или два в неделю, поэтому чувствую себя лишенным новостей. Я ненадолго’.


Сюзанна вернулась на свое место и подумала о времени, которое они провели со своими неожиданными посетителями. Они были напряжены, когда впервые прибыли, но постепенно расслабились. Ирен, в частности, нравилось полусельское расположение и сады. Они были тихими и нетребовательными гостями, вписывающимися в повседневный распорядок Молодежи. Оксли был преступником и всегда был не в ладах с законом, Сюзанна смирилась с этим. Такому законопослушному человеку, как она, было трудно, но Гордон указал, что знал тайну их прошлого. В результате им приходилось поддерживать с ним свою дружбу и делать скидку на его нерегулярные появления на пороге их дома. Оксли владел ключом к их дальнейшему существованию под вымышленными именами. Они должны были доверять ему так же сильно, как он явно доверял им.


По этой причине она хотела предотвратить вспыхнувшую ссору. Она надеялась, что к тому времени, когда они вернутся, гнев ее мужа утихнет. Сюзанна все еще обдумывала подробности их визита, когда ее муж вернулся в дом. Он торжествующе помахал газетой в воздухе.


‘Все в порядке", - сказал он. ‘Я могу наверстать упущенные новости почти за неделю. Мартин еще даже не посмотрел их. Ему пришлось срочно уехать. Роуз сказал, что мы можем оставить газету у себя, пока он не вернется.’


‘Это мило с ее стороны’.


‘Такова ценность воспитания хороших соседей, Сюзанна’.


‘У Роуз золотое сердце", - сказала она со вздохом. ‘Бывают моменты, когда я чувствую себя такой виноватой из-за того, что обманула ее и Мартина’.


‘Это не обман", - настаивал он. ‘Теперь мы Гордон и Сюзанна Янгер. Мы привыкли к этому и отбросили свои другие личности, как змеи сбрасывают кожу’.


Она скорчила гримасу. ‘ Это ужасное сравнение.


‘И все же она точная’.


Когда он уселся читать газету, она потянулась за своей вышивкой. Работа близилась к завершению, и она вспомнила, как сильно и с какой тоской Ирен восхищалась ею. Очевидно, у нее никогда не было времени освоить это мастерство. Поставив наперсток на место, она извлекла иглу и приступила к работе. Вскоре ее прервали. С криком ужаса Гордон потряс газетой.


‘Это все объясняет", - сказал он.


‘Что делает?’


‘Это сообщение о двух полицейских, которые были убиты в Мидлендсе. Полиция разыскивает двух подозреваемых — Джереми Оксли и Ирен Аднам’. Он был ошеломлен. ‘Мы укрываем убийц, Сюзанна’.


‘Ирэн, конечно же, ни при чем’.


‘Согласно этому, она застрелила одного мужчину с близкого расстояния’.


‘Боже милостивый!’ - воскликнула она.


‘Неудивительно, что он забрал мой номер "Таймс". Он не хотел, чтобы я это видел. Теперь мы знаем, почему они сбежали отсюда’.


‘Мы должны немедленно сообщить в полицию’.


‘Не говори глупостей’.


‘Это наш долг, Гордон. Они оба виновны в убийстве’.


‘Такое же обвинение может быть выдвинуто и против меня", - предупредил он.


‘Ты избавил людей от мучений’, - сказала она. ‘Это не убийство’.


Присяжные подумали бы иначе. Мы должны быть очень осторожны, Сюзанна. Если мы побежим в полицию, наш собственный секрет выйдет наружу. Это было бы катастрофой.


‘И все же, если мы не заявим о них, это сделает кто-нибудь другой. Мартин и Роуз, должно быть, видели их в саду перед домом’.


‘Да, ’ согласился он, ‘ но они не знают их имен. Здесь есть описание этой пары, но оно может относиться к тысячам других людей их возраста. Мартин и Роуз ничего не подозревают. Они никогда бы не подумали, что их соседи прячут двух человек, скрывающихся от полиции.’


‘Дайте мне прочитать статью’.


‘Вы сочли бы это слишком тревожным’.


‘Она действительно застрелила полицейского?’


Ирен также помогла выбросить тело другого человека из движущегося поезда. Джерри был под арестом, и она спланировала его побег. Это люди, которые спали под нашей крышей так, как будто им на все наплевать.’


Сюзанна вскрикнула. Все время, пока они разговаривали, она бездумно продолжала вышивать. Когда ее осенило полное осознание и перед ее мысленным взором возникли лица Оксли и Айрин, она по ошибке воткнула иглу себе в руку и пустила кровь.


Письмо было адресовано Колбеку, но суперинтендант без колебаний вскрыл его. Если оно имело отношение к расследованию, он хотел увидеть его немедленно. Когда он прочитал это в первый раз, он почувствовал, что это может быть мистификацией, но повторное прочтение заставило его изменить свое мнение. В нем содержалось слишком много деталей, которые мог знать только Джереми Оксли. Послание было подлинным. Предназначенное Колбеку, оно приглашало его встретиться с человеком, которого он пытался поймать, чтобы они могли ‘обсудить вопросы, представляющие взаимный интерес". Эта фраза заставила Таллиса фыркнуть. Он поднял глаза на Лиминга.


‘Кто это принес?’ - требовательно спросил он.


‘Молодой парень", - ответил другой. "Он сказал, что джентльмен дал ему шесть пенсов за доставку’.


‘Вы забрали у него деньги?’


‘Нет, суперинтендант, он не сделал ничего плохого’.


‘Он общается с человеком, находящимся в розыске’.


‘Парень не должен был этого знать. Его выбрали наугад. Вряд ли можно было ожидать, что Оксли сам подсунет его под входную дверь. Это было бы слишком большим риском’.


‘Я не нуждаюсь в том, чтобы мне это говорили, Лиминг’.


‘Это доказывает одну вещь, сэр — Оксли прочитал сегодняшнюю газету. Все именно так, как предсказывал инспектор Колбек. Его охватила паника. Он выдал себя, сказав, что на самом деле находится в Лондоне. Он сделал шаг к столу. ‘ Могу я взглянуть на это, пожалуйста?


Таллис несколько мгновений колебался, затем передал ему письмо. Лиминг дважды перечитал его, прежде чем вынести решение. Он положил письмо обратно на стол.


‘Это он, сэр, никаких сомнений. Он бросает вызов’.


‘К сожалению, это для инспектора, а его здесь нет, не так ли? Нет, он отправился в Ковентри по прихоти’.


‘Он чувствовал, что там можно собрать улики’.


‘Это улика’, - сказал Таллис, хватая письмо. "Это доказательство того, что Джереми Оксли находится здесь, в столице, со своей шлюхой-убийцей. Это доказательство того, что у него хватает наглости насмехаться над нами.’


‘Я не уверен насчет этого", - задумчиво сказал Лиминг. ‘У меня не было ощущения, что он насмехается над нами. В нем есть нотка отчаяния. Взгляните на это, суперинтендант. Повсюду кляксы и закорючки. Это письмо было в спешке нацарапано человеком, у которого сдают нервы.’


Таллис снова взглянул на нее. ‘ Возможно, ты прав, ’ признал он.


‘Инспектор Колбек охотился за этим человеком много лет. Он знает, как работает разум Оксли. Он смог бы прочитать между строк этого письма’.


‘Ну, он не может сделать это из Ковентри", - язвительно сказал Таллис. ‘Это подвиг, превышающий даже его экстраординарные способности. О, где этот мужчина, когда он нам действительно нужен? ’ продолжил он, стуча кулаком по столу. ‘ И что это была за чушь насчет темноволосой леди?


‘Осмелюсь предположить, что он расскажет нам, когда вернется’.


‘И когда это будет, скажи на милость?’


‘Он, без сомнения, сядет на самый быстрый поезд из Ковентри, сэр’.


‘ Проклятие! ’ взревел Таллис, снова ударив по столу, словно пытаясь расколоть его на части. ‘ Я хочу, чтобы Колбек был здесь, сейчас же!


Ковентри был приятным городком, сохранившим большую часть своего средневекового колорита. Столетия назад это была одна из крупнейших общин за пределами Лондона, но ее процветающая торговля тканями несколько пришла в упадок, и она утратила свое превосходство. Это был дом для более чем тридцати тысяч душ, и это число увеличивалось в рыночные дни, когда люди стекались сюда из окрестных деревень. Колбек наслаждался прогулкой по извилистым улочкам, вдоль которых выстроились фахверковые дома, излучающие характер. Отель Sherbourne, названный в честь реки, на берегу которой он был расположен, был более поздней постройки, солидное и симметричное здание, предлагавшее своим гостям комфорт, уединение, хорошую еду и великолепные виды.


Гвен Даркер была женой владельца, но, поскольку он теперь стал инвалидом из-за хронического артрита, она взяла на себя управление отелем. Это была невысокая женщина лет пятидесяти с пышной грудью и вздымающимся задом, из-за которых она казалась крупнее. Безупречно ухоженная, она была одета в платье из красного бархата с серебряными пуговицами. На ее шее висели кольца жемчуга. Когда Колбек представился, она была поражена тем, что он приехал из Лондона, чтобы увидеться с ней сразу же после получения ее письма. Оставив свою помощницу дежурить, она повела своего посетителя в отдельную комнату.


‘ Могу я предложить вам что-нибудь освежающее, инспектор? ’ спросила она.


‘Возможно, позже", - ответил он. ‘Прежде всего, я хотел бы установить, что два человека, которых я преследую, действительно останавливались здесь’.


‘В этом нет ни малейшего сомнения, инспектор. Они были здесь меньше двух недель назад. Как только я прочитала сообщение в газете, я узнала их — и мой муж тоже’.


‘Они зарегистрировались здесь как муж и жена?’


‘Да, они называли себя мистером и миссис Салфорд’.


‘Это пригород Манчестера, - отметил Колбек, - так что я могу догадаться, почему было выбрано именно это место. Ирен Аднам родом из Манчестера’.


‘Она действительно говорила так, как будто приехала с далекого севера’.


‘Как долго они оставались здесь?’


‘Почти неделю", - гордо сказала Гвен, - "и я подумала, что это комплимент в наш адрес. Я имею в виду, что ты не останешься надолго в отеле, если там к тебе хорошо не относятся. Они сказали, что, возможно, однажды вернутся снова, но, учитывая то, что я знаю о них сейчас, в "Шербурне" им не окажут радушного приема.’


‘Какое у вас сложилось о них впечатление, миссис Даркер?’


‘Они казались милой, тихой, респектабельной парой. Обычно я знаю, что люди на самом деле не женаты, и оставляю за собой право отказать им, если они попросят двухместный номер. В их случае у меня не было угрызений совести. Они выглядели так, словно переросли в настоящее партнерство, какое бывает только у супружеских пар.’


‘Я понимаю’.


‘Мы здесь не допускаем непристойностей, инспектор. Мы ведем наш бизнес, руководствуясь здравыми христианскими ценностями, и нам бы не хотелось, чтобы место называли местом, допускающим какие-либо лицензии’.


‘Очевидно, именно поэтому у отеля такая хорошая репутация’.


По прибытии Колбек заметил, что зал был полон гостей, и все явно были довольны предлагаемыми удобствами. Цены были довольно высокими, но им соответствовал исключительный сервис. Заведение было безупречно чистым, хорошо оборудованным и эффективно управляемым. Чтобы пробыть там почти неделю, Оксли и Аднам, должно быть, смогли оплатить солидный счет. Когда они не занимались преступной деятельностью, заключил он, они могли позволить себе жить в определенной степени роскоши.


‘Насколько хорошо ты их узнал?’ - поинтересовался он.


‘Мы обменивались парой слов каждый день, ’ сказала Гвен, ‘ но они были не очень разговорчивы. Им нравилось держаться особняком. Мистер Салфорд — или как там его настоящее имя — сказал нам, что много лет проработал в банке.’


‘Это один из способов выразить это", - криво усмехнулся Колбек. ‘На самом деле он имел в виду, что был близко знаком с банковской системой. Если быть более точным, миссис Даркер, Оксли связан по меньшей мере с тремя ограблениями банков.’


- Глядя на него, вы бы никогда не догадались об этом. Он полностью одурачил меня, но, с другой стороны, то же самое сделала и юная леди. Я отметил их как безобидную пару, а не как пару жестоких убийц.


‘Чем они занимались весь день?’


‘Они пару раз ездили на поезде в Бирмингем’.


‘Они сказали почему?’


‘Они двигались туда, когда уезжали отсюда, и хотели присмотреть хороший отель’.


‘Итак, когда они уехали отсюда, то направились в Бирмингем’.


‘Да, они сказали, что навещали его родственников’.


‘Почему они не остались с ними?’


‘Очевидно, там не было комнаты. Дом был слишком мал. Кроме того, миссис Салфорд — то есть Ирен Аднам — призналась мне, что предпочла бы остановиться в отеле’. Она сморщила нос. ‘ Это было любопытно, инспектор.


‘Продолжай", - подбодрил он.


‘Ну, она, конечно, относилась ко мне с уважением, но имела обыкновение командовать прислугой. Это было почти так, как будто она никогда раньше не имела дела со слугами и хотела извлечь из этого максимум пользы. Временами она могла быть с ними довольно резкой.’


‘Что еще вы можете рассказать мне о них, миссис Даркер?’


Гвен была наблюдательной женщиной и смогла рассказать Колбеку достаточно подробностей, чтобы он был абсолютно уверен в подлинных личностях двух ее гостей. Он был поражен, узнав, что они ходили в церковь в воскресенье, но еще меньше удивился, услышав, что Джереми Оксли был замечен за чтением журнала Брэдшоу. Расписание поездов было так же важно для него, как и для Колбека. Поезда были его средством побега после преступления. Он оставался в Ковентри до дня, предшествовавшего ограблению. Как только он нанес удар в Бирмингеме, они с Ирен немедленно сбежали с добычей. Его поймали, когда он скрывался в Вулверхэмптоне. Колбек ни на секунду не поверил утверждению, что пара собиралась остановиться у родственников Оксли. Их не существовало. Как и во всех его предыдущих ограблениях, он выбрал правильный момент, чтобы сделать свой ход, а затем быстро убежал с места преступления. Это была проверенная временем схема.


Когда она подошла к концу своего рассказа, Колбек горячо поблагодарил ее и сказал, что информация, которую она смогла ему сообщить, более чем оправдала его визит в Ковентри. Гвен была довольна. В ужасе от того, что дала приют безжалостным преступникам, она отчаянно хотела как-то помочь в их поимке.


‘Я никогда не забуду ее лицо", - сказала она. ‘Оно было по-настоящему красивым’.


Колбек подумал о Хелен Миллингтон, женщине, на которую Ирен Аднам была похожа во всех отношениях. Он вспомнил нежную прелесть ее черт, изысканный блеск ее волос и медовую мягкость ее голоса. Он мог видеть ее, слышать ее и вдыхать ее аромат. Он действительно мог чувствовать ее присутствие.


‘Да", - сказал он наконец. ‘Она красива, очень красива’.


Численный состав обеспечивал безопасность. Пока они были в толпе, Оксли и Ирен нельзя было узнать по описанию в газетах. Для прохожих они выглядели как обычная молодая пара из среднего класса, идущая рука об руку по тротуару. Когда они перешли в ресторан, то обнаружили, что другие посетители были слишком поглощены едой, чтобы обращать на них внимание. Ирен начала высказывать свои опасения.


‘А что, если инспектор не появится?’ - спросила она.


‘Он будет там", - уверенно сказал Оксли. ‘Колбек не может устоять перед вызовом".


‘Я думал, вы никогда с ним не встречались’.


‘У меня ее нет. Мое дело так и не дошло до суда’.


‘Тогда как ты его узнаешь?’


‘Судя по всему, он денди Скотленд-Ярда. Я видел упоминания об этом в газетных сообщениях. Ему нравится одеваться немного лучше, чем другим детективам. Что ж, его павлиньи дни скоро закончатся. Он похлопал по пистолету, заткнутому за пояс. ‘ Я собираюсь всадить пулю в Бо Браммелла.


‘Я все еще думаю, что это слишком опасно, Джерри’.


‘Предоставь думать мне’.


‘Так много всего может пойти не так’.


‘ Нет, если мы будем держать себя в руках. Я думал, что мы уже вне подозрений, но я рассчитывал без Колбека. Каким-то образом этот хитрый дьявол узнал твое имя. Внезапно я слышу его шаги, приближающиеся к нам сзади.’


‘Я тоже могу", - призналась она. ‘Я боюсь’.


Оксли заставил ее выпить немного вина, чтобы успокоиться, затем заверил ее, что один решающий удар станет их спасением. Как только человек, ведущий расследование, будет убит, оружие потеряет форму и остроту. Никто не мог заменить Роберта Колбека. Айрин постепенно убеждалась в необходимости совершить еще одно убийство. Затем на первый план вышла вторая тревога.


‘Гордон и Сюзанна будут расстроены тем, что мы так внезапно уехали", - сказала она. ‘Мне неловко возвращаться туда’.


‘Я разглажу их взъерошенные перья’.


"А что, если они прочтут сегодняшнюю газету?’


‘У них ее больше нет", - указал он. ‘Я взял ее с собой, и мы знаем, что они очень редко покупают газету. Если бы они это сделали, то уже поняли бы, что меня разыскивает полиция.’


‘Они обязательно что-нибудь заподозрят, Джерри’.


- Они оставят свои подозрения при себе, Ирен. Они знают, что поставлено на карту. Закон не одобряет эвтаназию. Гордон прекрасно понимает, что произойдет, если его разоблачат как убийцу. Сюзанне предъявят обвинение в соучастии.’


Она поджала губы. ‘ Не могу сказать, что одобряю то, что они сделали.


‘Ну, а я верю", - возразил он. ‘Когда я стану старым, немощным и буду испытывать постоянную боль, я бы хотел, чтобы какой-нибудь добрый доктор избавил меня от страданий. А как же твой отец? Разве ты не говорил мне, что ему плохо, и он кашляет кровью? Эвтаназия может быть решением и для него.’


‘Я не смею даже думать об этом’.


‘Всем нам когда-нибудь приходится умирать".


‘Давай не будем говорить о моем отце", - сказала она, снова потянувшись за вином. ‘Он всегда на моей совести’.


Она могла бы добавить, что констебль Артур Уэйкли тоже был на ее совести, но не хотела этого признавать. Оксли был не только способен не обращать внимания на совершенные им убийства, он спокойно планировал еще одно. Она задавалась вопросом, приобретет ли она когда-нибудь такой же иммунитет к чувству вины.


‘Возвращаясь к Гордону и Сюзанне, - сказал он, - есть одна вещь, которую мы всегда должны помнить. Гордон не только отправил на небеса нескольких богатых пожилых леди, но и получил за это деньги в их завещаниях. Он назвал это случайным бонусом. Если бы он был настолько высокого мнения о том, что делает, он бы отказался от денег.’


"О чем ты говоришь, Джерри?’


‘Несмотря на всю его болтовню о выполнении священного долга, Гордон на самом деле такой же, как мы. У него явные криминальные наклонности. Он быстро понял, что эвтаназия приносит деньги’.


‘Это помогло им начать совершенно новую жизнь’.


‘Они не сделают ничего, что могло бы поставить это под угрозу, Ирен", - сказал он ей. ‘Вот почему тебе не стоит беспокоиться о них. Они никогда не донесут на нас, даже если увидят, как я стрелял в инспектора Колбека.’


Менее чем через сорок минут после прибытия на станцию Ковентри он снова стоял на платформе. Колбек был заметной фигурой, и, когда поезд подошел вовремя, машинист узнал его. С подножки взволнованно помахала рука, и Колбек понял, что она, должно быть, принадлежит его будущему тестю. Не желая откладывать отправление поезда разговором с Эндрюсом, он вошел в купе и провел всю дорогу, размышляя о том, что узнал от Гвен Даркер. Когда поезд, наконец, достиг конечной остановки, Колбек быстрым шагом прошел по платформе к локомотиву. Вне себя от радости, Эндрюс представил своего пожарного.


‘Не пожимайте ему руки", - предупредил он. ‘У него руки покрыты угольной пылью’.


Сауэрби глупо ухмыльнулся. ‘ Так вы железнодорожный детектив, ’ сказал он с удивлением. ‘ Вы их уже поймали?


‘Мы уже на пути к этому’, - сказал Колбек.


‘Знаете, все это случилось в нашем поезде", - сказал Эндрюс.


‘Так мне сказала Мадлен’.


‘В некотором смысле, мы работаем над этим делом вместе’.


‘Вы, безусловно, оказали нам сегодня большую помощь, мистер Эндрюс", - сказал Колбек, взглянув на часы. ‘Вы подали поезд на шесть минут раньше’.


‘Калеб любит выпить пива в конце смены", - сказал Сауэрби со смешком. ‘Вот почему мы так хорошо провели время’.


‘Я полагаю, вы не хотели бы присоединиться к нам?’ - пригласил Эндрюс.


- Я бы с удовольствием, - сказал Колбек, ‘ но долг зовет. Сегодня вечером мне нужно нанести два важных визита.


Поболтав с ними пару минут, он откланялся и поймал такси у вокзала. Чего он не сказал Эндрюсу, так это того, что его первым пунктом назначения был определенный дом в Камдене. Он получил обычный восторженный прием от Мадлен. Заманив его в дом, она засыпала его целой серией вопросов. Ему пришлось поднять обе руки, чтобы прекратить допрос.


‘Я не могу ответить на все сразу", - сказал он. ‘Достаточно сказать, что мы продвигаемся в расследовании настолько, что я смог отвергнуть очень заманчивое предложение о помощи’.


‘От кого помощь?’ Она заметила огонек в его глазах. ‘Ты разговаривал с отцом?’


‘Все было наоборот, Мадлен. Так случилось, что он был за рулем поезда, на который я села в Ковентри. Я поговорила с ним, когда мы добрались до Юстона. Очевидно, у него есть теория об Ирен Аднам, хотя это не та теория, которую я особенно хочу услышать.’


‘У отца вечно какие-то теории по поводу чего-то".


‘Что он мне сказал, так это то, что его отставка завершена’.


‘Он будет здесь постоянно в течение нескольких недель’.


‘Тогда мы должны устроить для вас студию в моем доме", - сказал он, тут же исправляясь с извиняющейся улыбкой. ‘Я должен был сказать "в нашем доме". Теперь он принадлежит нам обоим’.


‘Я почувствую это только тогда, когда мы по-настоящему поженимся".


Он снова обнял ее и крепко прижал к себе. Только сейчас он понял, как сильно скучал по ней. В погоне за одной женщиной - и преследуемый воспоминаниями о другой — он позволил Мадлен ускользнуть на задворки своего сознания. Сняв шляпу, он поцелуями смыл долгие часы, прошедшие с тех пор, как он видел ее в последний раз, затем перевел взгляд на мольберт.


‘Ваш новый шедевр уже готов к показу?’


‘Это не шедевр, Роберт, и он еще не готов’.


‘Я действительно завидую твоему творческому таланту’, - сказал он. ‘Бывают моменты, когда я чувствую, что моя работа по сравнению с ними скучна и заурядна’.


‘Это чепуха!’ - парировала она. ‘Я очень люблю искусство, но мир мог бы очень легко обойтись без моих картин. Ты, с другой стороны, незаменим. Подумайте, сколько злодеев все еще разгуливало бы по улицам, если бы вы их не поймали.’


‘Это медленная, методичная работа, в которой нет ничего творческого’.


Она была встревожена. ‘ Значит ли это, что ты теряешь аппетит к этому?


‘Ни в малейшей степени", - быстро ответил он. ‘Для меня большая честь выполнять работу, которая нравится мне больше всего на свете. Просто иногда бывают моменты, когда мне хочется повесить на стену что-нибудь, что я нарисовал сам, или открыть книгу, которую я написал, или напевать мелодию, которую мне удалось сочинить. Я хотел бы сделать одну вещь, которая была бы поразительно оригинальной.’


Она хихикнула. ‘ Кроме того, что выйдешь за меня замуж, ты имеешь в виду?


‘Это будет моим величайшим достижением’.


‘И моя’, - сказала она, крепко обнимая его. ‘Но если ты действительно хочешь стать художником, я могу дать тебе несколько уроков совершенно бесплатно’.


‘ Я верю в воздаяние за доброту, Мадлен. Если ты научишь меня, я обещаю дать тебе несколько собственных уроков. Он нежно провел пальцем по ее носу. ‘Тогда мы сможем достичь определенного уровня мастерства вместе’.


Таллис перечитывал письмо так часто, что знал его наизусть. Перед искушением было трудно устоять. Хотя письмо было адресовано Колбеку, он чувствовал, что правильнее было бы отправить его ему как старшему следователю. Оксли хотел установить контакт. В письме было довольно конкретно сказано об этом. Это было так важно для него, что он даже был готов выйти из укрытия и раскрыть свое местонахождение. Это был слишком хороший шанс, чтобы его упустить. Вместо того, чтобы преследовать этого человека по всей стране, Таллису была предоставлена возможность поймать его здесь, в Лондоне. Здесь могла быть какая-то ловушка . Он знал это. Но он полагался на свой опыт, чтобы быть в состоянии предвидеть и, таким образом, избежать ловушки. В погоне за славой он был готов принять все опасности. Колбек принял бы вызов, скрытый в письме, и именно это Таллис решил сделать. Впервые в жизни он затмит своего прославленного коллегу.


Раздался стук в дверь. Когда она открылась, вошел Пиблз.


‘Вы посылали за мной, сэр?’ - спросил он.


‘Мне нужно, чтобы вы сопровождали меня, констебль’.


‘Куда мы направляемся?’


‘Мы собираемся арестовать Джереми Оксли’, - величественно заявил Таллис. Он протянул письмо Пиблзу. ‘Вам лучше прочитать это’.


Констебль так и сделал, удивленно нахмурив брови.


- Это подлинник, суперинтендант?


‘Я думаю, что да’.


‘По всем правилам, инспектор Колбек должен отреагировать на это’.


‘Я был бы рад, если бы он это сделал, если бы не тот факт, что он мотается по стране на поездах. Было назначено точное время встречи. Поскольку Колбека здесь нет, должен уйти кто-то другой.’


‘ А как насчет сержанта Лиминга?


‘Я решил взять ответственность на себя, констебль, и я приказываю вам пойти со мной. Опасность, конечно, будет, но она всегда присутствует, когда человек носит армейскую форму. В результате я невосприимчив к страху, и ты, я надеюсь, тоже.’


‘Ведите, сэр. Я последую за вами, куда бы вы ни пошли’.


Пиблз был взволнован, получив такое задание. Было много других детективов, которым Таллис мог бы позвонить. Вместо этого он выбрал самого нового из них. Это было захватывающее задание, и он уже наслаждался удовольствием рассказать об этом своей возлюбленной, когда они с Кэтрин снова будут вместе. Она бы так гордилась им. Ему никогда не приходило в голову, что Таллис намеренно игнорировал Лиминга и других детективов, потому что они возражали бы против действий, которые были исключительно правом Роберта Колбека.


Оксли тщательно выбирал место проведения. Это было в конце тихой улицы, прямой как стрела. Из своего укрытия среди деревьев он имел хороший обзор и мог легко скрыться в ожидающем такси, если бы увидел, что его требования не выполняются. Колбек должен был приехать один. Таково было его требование. Помимо всего прочего, он хотел встретиться с человеком, который преследовал его столько лет. Пистолет был заряжен и спрятан от посторонних глаз. Все, что ему нужно было сделать, это подвести свою цель достаточно близко, чтобы иметь возможность убить ее.


Присев рядом с ним, Айрин была готова к отступлению.


‘Он не придет, Джерри’.


‘Дай ему время’.


‘Уже час прошел", - сказала она. ‘Возможно, инспектор даже не получил ваше сообщение. Возможно, его не было в Скотленд-Ярде’.


‘Вы видели, что было написано в газете. Полиция обратилась к общественности за помощью. Инспектор Колбек ждал бы, чтобы проанализировать любую поступившую информацию. Он был там, поверьте мне’.


‘Тогда где он сейчас?’


‘Он скоро придет, Ирен’.


Пока он говорил, высокая мужская фигура вышла из-за угла и направилась к ним. Оба напряглись, и Оксли положил руку на пистолет. Но это была ложная тревога. Вместо того, чтобы продолжить свой путь, мужчина внезапно свернул в подъезд, достал ключ и вошел в дом. Оксли расслабился, но напряжение Ирен осталось.


‘А что, если он приведет с собой много полицейских?’ - спросила она.


‘Он не настолько глуп, чтобы сделать это. В любом случае, мы увидим их задолго до того, как они заметят нас. У нас было бы время раствориться в воздухе’.


‘Нет, если бы полицейские были верхом", - возразила она. ‘Они могут задавить нас, Джерри. Мы слишком рискуем’.


‘Я знаю Колбека — он придет один’.


‘Но ты даже никогда его раньше не видел’.


Вот почему я так стремлюсь познакомиться с ним, каким бы кратким оно ни было. Этот человек - разница между свободой и арестом, Ирен. Я не могу этого недостаточно подчеркнуть. Когда от него избавятся, мы снова сможем вздохнуть спокойно.’


‘В данный момент я вообще не могу дышать", - призналась она.


‘Все, что тебе нужно сделать, это оставаться здесь и вести себя тихо’.


Они снова напряглись, когда в конце дороги появились две фигуры. Оксли долго и пристально смотрел на них обоих, прежде чем принять решение. Один из них, должно быть, Колбек. В конце концов, он пришел.


Таллис и Пиблз шли бок о бок. Однако вскоре после поворота за угол они остановились, чтобы осмотреть место происшествия. Они смотрели вдоль обсаженной деревьями дороги с домами по обеим сторонам. Если была устроена засада, нападавший мог прятаться в самых разных местах. И все же Таллис не чувствовал непосредственной опасности. Было маловероятно, что у Оксли был доступ к какому-либо из домов, и, в любом случае, деревья препятствовали бы любым выстрелам. Они шли твердым шагом, переводя взгляды с одной стороны дороги на другую. Они прошли ярдов пятьдесят, прежде чем Таллис заговорил.


‘ Где, черт возьми, этот парень? - спросил он.


‘Возможно, он передумал, сэр’.


‘Он выбрал это место и это время. Оксли должен быть где-то здесь, но я не вижу ни его шкуры, ни волоска’.


- Я тоже не могу, суперинтендант, - сказал Пиблз, когда они пошли дальше. ‘ Но у меня начинает складываться ощущение, что за нами наблюдают.


Таллис огляделся. ‘ С какой стороны?


‘Я не уверен’.


‘Я никого не вижу’.


‘Ощущение становится сильнее. Он определенно здесь’.


‘Тогда почему он не показывается?’


‘Остановитесь там!’ - крикнул чей-то голос, и они остановились как вкопанные.


‘Это ты, Оксли?’ крикнул Таллис. ‘Выходи на открытое место’.


‘Тихо! Я буду говорить только с инспектором Колбеком’.


‘Я его начальник’.


‘Мне все равно. Скажите инспектору, чтобы подошел’.


‘Он принял тебя за Колбека", - прошептал Таллис.


‘Что мне делать?’ - спросил Пиблз.


‘Притворись, что это так. Мы не можем упустить такую возможность’.


‘Ты идешь или нет?’ - насмехался Оксли.


- Он приближается, ’ громко отозвался Таллис. Уголком рта он обратился к Пиблзу. ‘ Остерегайтесь трюков, констебль.


‘Да, сэр", - сказал другой.


Расправив плечи, он направился вперед, к деревьям в конце дороги, осматривая при этом дома. Голос Оксли, казалось, раздавался впереди, а не с обеих сторон, но он не хотел рисковать. Таллис теперь был в тридцати ярдах позади него и не в том положении, чтобы предложить помощь. Пиблз был совершенно один. И все же он не выказал никакой тревоги. Он сделал то, что, по его мнению, сделал бы Колбек в тех же обстоятельствах. Он оставался настороже и спокойно двигался дальше. Когда он приблизился к концу дороги, его остановила команда.


‘Этого достаточно!’ - крикнул Оксли.


‘Покажись’.


- Я отдам приказы, инспектор. Я пришел заключить сделку.


‘ Какого рода сделка?’


‘Я хочу обеспечить себе дальнейшую свободу’.


- Это то, чего я не могу гарантировать, мистер Оксли. Вы Джереми Оксли, не так ли? - продолжал он. ‘ Видите ли, я начинаю сомневаться на этот счет. Я слышал, что ты был смелым человеком, а не из тех, кто слишком боится показаться на глаза. Возвращайся, когда наберешься смелости.’


Повернувшись на каблуках, Пиблз сделал вид, что собирается уйти.


‘Оставайтесь на месте!’ - проревел Оксли, появляясь в поле зрения. Пиблз снова остановился и повернулся к нему лицом. ‘Я никого не боюсь на этой земле, инспектор’.


‘ Даже палач?’


Оксли рассмеялся. ‘ У него не будет встречи со мной. Моя сделка такова. Отзовите ваших собак, и я обязуюсь покинуть страну. Таким образом, вы навсегда избавитесь от Джереми Оксли.


‘Это совершенно неприемлемо", - ровным голосом произнес Пиблз. ‘Пришло время вам ответить за свои преступления. Я бы посоветовал вам сдаться тихо, пока это еще возможно’.


‘ Я никогда не сдаюсь, ’ сказал Оксли, медленно продвигаясь вперед. ‘ Вам уже следовало бы это знать, инспектор. Ты достаточно долго преследовал меня.


Пиблз сохранял самообладание и ждал момента для нападения. Армия научила его, как одолеть нападающего, и он был абсолютно уверен, что сможет усмирить Оксли, даже если тот замахнется на него ножом. Он увидел руку, занесенную, чтобы выхватить что-то у него из-под пальто. Пиблз знал, что должен нанести удар первым. Поэтому, когда Оксли был всего в пяти ярдах от него, констебль внезапно ожил и бросился на мужчину с раскинутыми руками. Оксли был готов к нему. Выхватив пистолет, он выстрелил детективу в сердце с близкого расстояния. Пиблз обхватил его руками, но теперь в них не было силы. Рана была смертельной. Его тело содрогнулось, глаза остекленели, а рот широко открылся в недоумении. Жизнь покидала его, он рухнул на землю в пропитанном кровью жилете. Его цилиндр скатился в канаву. Его перевоплощение в Колбека закончилось.


Наблюдавший издалека Таллис был поражен ужасом. Разрываясь между яростью и горем, он неуклюже двинулся вперед так быстро, как только мог, но был слишком медлителен. К тому времени, когда он добрался до безжизненного тела Иэна Пиблза, он понял, что ничего не может сделать. Оксли исчез за деревьями, и, когда он склонился над своим упавшим коллегой, Таллис услышал отдаленный звук отъезжающего такси. Его мучили угрызения совести. Взяв Пиблза с собой, он фактически подписал молодому детективу смертный приговор.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Звук выстрела разнесся по дороге, и в окнах появилось множество любопытных голов. Как только они убедились, что опасность миновала, несколько человек вышли из своих домов и побежали к распростертой фигуре. Таллис покаянно склонился над Пиблзом, вознося безмолвную молитву о спасении души убитого. Смерть была быстрой, но это не принесло суперинтенданту утешения. Из-за опрометчивого поступка с его стороны он потерял храброго человека с многообещающим будущим впереди. Йен Пиблз был всем, чего можно было ожидать от новобранца. Таллис почувствовал еще более острый укол вины, когда вспомнил о предстоящей свадьбе. Теперь этого никогда не произойдет, и его работой будет сообщить будущей невесте, что ее будущий муж был убит средь бела дня. Ошеломленный последствиями всего этого, он не осознавал, что все больше и больше людей подходило посмотреть на труп. Поэтому, когда он, наконец, поднял глаза, он увидел, что вокруг него было кольцо лиц. Таллис сердито вскочил на ноги.


‘Отойдите!’ - приказал он. ‘Это не пип-шоу".


‘Что случилось?’ - спросил кто-то.


‘Разве это не очевидно? Его застрелили. Прояви к нему немного уважения и перестань так пялиться’. Сняв пальто, он прикрыл им грудь и лицо Пиблза. ‘Кто-нибудь, вызовите такси’.


Когда мужчина убегал по дороге, вперед выступила женщина.


‘Нам нужно позвонить полицейскому’, - предложила она.


‘Мы полицейские, мадам", - сказал Таллис с резкой властностью. ‘Мы детективы из Скотленд-Ярда, преследующие разыскиваемого человека по имени Джереми Оксли. Это он только что выстрелил’.


‘О, я читала о ком-то по имени Оксли в утренней газете", - сказала она.


‘Он стоял прямо здесь всего несколько минут назад’. Он обвел взглядом лица. ‘У нас есть свидетели? Кто-нибудь видел парня, скрывавшегося за деревьями?" Я полагаю, что его ждало такси. Кто-нибудь из вас случайно не заметил, как оно отъехало? Когда лица остались непроницаемыми, он пришел в ярость. ‘Боже милостивый!’ - завопил он. ‘Вы что, все слепые? Один из вас, должно быть, что-то видел".


Последовало долгое, неловкое, смущенное молчание, во время которого они обменивались робкими взглядами. В конце концов заговорил пожилой мужчина.


‘Возможно, я их видел, сэр", - сказал он, делая шаг вперед.


Таллис сердито посмотрел на него. ‘ Они?


‘Я недавно вывел свою собаку на прогулку. На обратном пути я увидел подъезжающее такси’. Он указал костлявым пальцем. ‘Мужчина лет тридцати вышел с молодой женщиной. Они направились к тем деревьям. В тот момент я не придал этому значения и пошел домой. Как вы думаете, они могут быть связаны с тем, что произошло?’


‘Я уверен, что это они", - сказал Таллис. ‘Я хочу, чтобы вы показали мне точное место, где видели такси’.


‘Этой женщиной, должно быть, была Ирен Аднам", - сказал другой мужчина приглушенным голосом. ‘Я тоже видел это сообщение в газете. Это она застрелила полицейского в поезде. Ужасно думать, что такие люди разгуливают на свободе. Мы должны быть защищены от таких злодеев.’


‘Мы пытались защитить, сэр", - рявкнул Таллис, поворачиваясь к мужчине. "Констебль Пиблз арестовывал Оксли, когда в него стреляли. Столичная полиция делает все возможное, чтобы сделать этот город безопасным для его жителей. Такие отважные люди, как констебль, готовы пожертвовать своей жизнью ради этого благородного дела. Так что не смейте критиковать нас.’ Он бросил вызов. ‘Кто из вас стал бы драться с вооруженным человеком, в прошлом совершавшим насилие?’


‘Вы заранее знали, что он был вооружен?’ - спросил пожилой мужчина.


‘Были все шансы, что так и будет’.


‘Тогда почему вы позволили своему коллеге попытаться арестовать его в одиночку?’


‘Да", - сказала женщина, которая говорила раньше. ‘Почему вы двое не пошли за ним?’


‘И если вы знали, что у него может быть пистолет, ’ продолжал старик, ‘ почему вы сами не носили оружия?’


Женщина была обвиняющей. ‘ Почему ты не привел больше мужчин?


‘Почему вы не окружили его?’


‘Сколько еще умрет, прежде чем ты его действительно поймаешь?’


‘И поймайте ее’, - сказал мужчина. ‘Она еще один убийца’.


Существовало коллективное соглашение о том, что полиция виновата в том, что Оксли и Аднам остались на свободе. Таллису было задано так много вопросов, что он почувствовал себя так, словно его ждет словесный расстрел. Его ожидало гораздо худшее. Это были просто обеспокоенные представители общественности, высказывающие свое мнение. По-настоящему жгучие вопросы будут исходить от семьи Иэна Пиблза и от молодой женщины, которая собиралась выйти за него замуж.


Микер был так потрясен, что пот все еще струился у него со лба, пока он бормотал свою историю. Это был дородный мужчина средних лет с дряблым, обветренным лицом. Сидя в кресле в кабинете Колбека, он постоянно оглядывался через плечо, как будто опасался нападения. Водитель такси прибыл в Скотленд-Ярд вскоре после того, как туда вернулся Колбек. Вместо того, чтобы отчитаться перед суперинтендантом, Колбек обнаружил, что слушает мрачный рассказ.


‘Позвольте мне прервать вас, мистер Микер", - сказал он, беря со стола бутылку бренди и наливая немного в стакан. ‘Ты говоришь так быстро, что мы почти ничего не слышим из того, что ты говоришь. Почему бы тебе не выпить это и не отдохнуть несколько минут, чтобы успокоиться?’ Он протянул стакан. ‘Спешить некуда. То, что вы должны нам сказать, очень важно, и мы благодарны, что вы пришли к нам. Сержант и я хотим услышать каждое слово’.


Они с Лимингом подождали, пока их посетитель сделает первый глоток бренди. Казалось, это придало ему сил. После второго, более продолжительного глотка, он почувствовал, что готов продолжить. На этот раз он говорил медленнее.


‘Дело было так, инспектор", - сказал он, все еще обливаясь потом. ‘Я взял пассажира на Стрэнде. Это были мужчина и женщина. Они выглядели очень респектабельно. Мужчина не назвал мне пункт назначения. Я должен был ехать на север по Тоттенхэм Корт роуд, пока он не скажет мне остановиться. Это заняло больше двадцати минут, но я не собирался жаловаться, не так ли? Он платил, и это был достаточно приятный вечер. Я продолжал ехать, пока мы не выехали на дорогу с большими домами. Он говорит мне остановиться и подождать. Затем он и женщина довольно надолго ушли в эту рощицу. Вы можете себе представить, что я думал о происходящем , ’ добавил он, закатывая глаза. ‘ Ну, это было не мое дело. Пока они не пытались сделать это в моем такси, я был готов позволить им продолжать в том же духе. Затем, как раз в тот момент, когда у меня заканчивалось терпение и я задавался вопросом, не ушли ли они просто так, не заплатив, раздается выстрел, и пара стремительно возвращается к такси. Перед тем, как они прыгнули в машину, мужчина — я никогда этого не забуду, пока жив — приставил пистолет к моей голове и велел мне быстро уезжать. Что еще я мог сделать, инспектор? Он бы убил меня.’


‘Куда вы их отвезли?’ - спросил Колбек.


‘Станция Юстон, сэр’.


‘Что ты сделал потом?’


‘Честно говоря, ’ сказал Микер, ‘ я просто сидел в такси и плакал. Как правило, я не слабый человек. Я очень волевой. Ты должен быть таким, если водишь такси, потому что подбираешь всяких странных людей. Но я никогда раньше не смотрел в дуло пистолета. Я думал, он разнесет мне череп на части. ’


‘Я полагаю, они вам даже не заплатили", - сказал Лиминг.


‘ Ни медного фартинга. Они выпрыгнули из такси в Юстоне и растворились в толпе. Этот человек предупредил меня, чтобы я не следовала за ним, но я не смогла бы этого сделать, даже если бы захотела. Мои ноги были как желе. Он сделал еще глоток бренди. ‘Как бы то ни было, я подождал, пока мне не станет немного лучше, а потом рассказал полицейскому, который там дежурил, о том, что произошло. Когда я описал двух своих пассажиров, он сказал, что они похожи на тех, кто был замешан в грязном убийстве недалеко от Вулверхэмптон-уэй. Полицейский велел мне немедленно приехать сюда и спросить о вас. ’


‘Он поступил правильно", - сказал Колбек. "Где именно вы были, когда услышали выстрел?’


Он развернул на своем столе карту Лондона, и Микер встал, чтобы изучить ее. После долгих раздумий он ткнул пальцем. Колбек знал, что он говорит правду. Ему потребовалось бы всего двадцать минут, а то и больше, чтобы добраться от Стрэнда до этого места. Лиминг подтвердил личности двух пассажиров.


‘Должно быть, это были они, сэр", - сказал он. "Это именно то место, куда Оксли хотел, чтобы вы отправились. Я прочитал его письмо’.


Колбек был раздражен. ‘Жаль, что мне не разрешили это сделать’.


‘Суперинтендант подумал, что это может содержать важную улику’.


‘Я рассмотрю этот вопрос с ним, когда он вернется. Что касается вас, сэр, ’ продолжил он, поворачиваясь к Микеру, - вас можно поздравить. Вы прошли через ужасный опыт, и у вас хватило ума довериться офицеру в форме. Спасибо вам за то, что пришли сюда.’


‘Я должен был снять это с себя, инспектор", - сказал Микер.


‘Я могу это оценить’.


Лиминг был полон сочувствия. ‘ Надеюсь, сейчас ты чувствуешь себя лучше.


‘О, это я, сержант’. Он поднял стакан. ‘Это хороший бренди’.


‘ Инспектор хранит его для таких случаев, как этот.


‘ Это именно то, что мне было нужно.


Микер одним шумным глотком осушил стакан, затем поставил его на стол. Поблагодарив их обоих, он вразвалку направился к двери. Прежде чем уйти, он кое-что вспомнил и обнадеживающе улыбнулся.


‘Означает ли это, что я получу награду?’ - спросил он.


‘Боюсь, что нет", - сказал Колбек. "Деньги достанутся человеку, который предоставит нам информацию, которая приведет к аресту двух подозреваемых. Боюсь, вы просто еще одна из их жертв’.


Таксист покорно пожал плечами, прежде чем выйти. Закрыв за собой дверь, Колбек смог поделиться своими опасениями с Лимингом.


- Ты думаешь о том же, о чем и я, Виктор? - спросил он.


‘Это зависит от обстоятельств, сэр’.


"В письме Оксли было указано конкретное время и место’.


‘ Это именно то место, куда ходил мистер Микер.


- Но кто еще туда ходил? Это меня беспокоит. Он бросил взгляд в сторону кабинета Таллиса. - Когда суперинтендант в последний раз вставал из-за своего стола?


‘Это было в прошлом году, когда он приехал в Йоркшир и вмешался в наше расследование. Должно быть, это было много месяцев назад. С тех пор он каждый день проводит в своем офисе’. Он моргнул, поняв смысл вопроса. ‘ Вы же не верите, что мистер Таллис поехал вместо вас, не так ли?


‘Я верю именно в это".


‘Но в письме конкретно говорилось о вас, и только о вас. Просто взглянув на него, Оксли понял бы, что суперинтендант никак не мог быть инспектором Колбеком’.


‘Возможно, он забрал с собой кого-то, кого-то более похожего на меня’.


‘Интересно, кто бы это мог быть?’


‘И что с ним случилось?’ - спросил Колбек. ‘Мистер Микер слышал выстрел. Означает ли это, что Оксли застрелил одного из наших людей?’


‘Если бы он это сделал", - ответил Лиминг. ‘Держу пари, он думает, что стрелял в вас".


Внешне она все время оставалась спокойной, но желудок Ирен Аднам скрутило. Она наблюдала, как Оксли стрелял в свою жертву, и, хотя она верила, что это должно было быть сделано, ее затошнило. Во время поездки в Юстон она была как на иголках. После короткой поездки на поезде в Уиллесден долгая прогулка до дома их друзей дала им время подробно обсудить случившееся. Вечерние тени легли на землю, и сильный ветер дул им в лица. Ирен взглянула на его грудь.


‘У тебя кровь на жилете", - сказала она.


‘Да, я знаю, это довольно неприятное пятно. Не стоит беспокоиться, ’ сказал он, ухмыляясь. ‘ Это не моя кровь, Ирен. Это была его’.


‘Я просто надеюсь, что никто не заметил ее в поезде’.


‘Они были слишком заняты, разглядывая тебя. В этом преимущество путешествия с великолепной женщиной. Она отлично отвлекает’.


Они шли еще некоторое время, прежде чем она заговорила снова.


‘Что ты собираешься сказать Гордону и Сюзанне?’


‘Я что-нибудь придумаю".


‘О том, что произошло сегодня, будет сообщено в газетах’.


‘И я на это надеюсь", - сказал Оксли. ‘Сегодня я оказал всем в преступном сообществе большую услугу. Я убил инспектора Колбека’.


‘Ты не знаешь наверняка, что это был он, Джерри’.


‘Кто еще это мог быть? Он пришел в указанное мной место и был готов поговорить. Единственная ошибка, которую он совершил, это привел с собой того человека. Я позаботился о том, чтобы их разлучить’.


‘Я не разглядела его вблизи, - признала она, - но он оказался моложе, чем я ожидала. И я бы не назвала его денди’.


‘Это был Колбек’, - подтвердил он. ‘Я уверен в этом. Я также уверен, что у них нет надежды поймать нас сейчас. Без него у руля расследование потеряет всякое направление. Он обнял ее. ‘ Я знаю, что для тебя это было мучительно, Ирен, но это было необходимо. Колбек был бы нашим заклятым врагом.’


‘Он был детективом, ’ сказала она обеспокоенно, ‘ так что каждый полицейский в Лондоне будет искать нас. Мы растревожили осиное гнездо’.


‘Полицейские искали меня долгое время, но обычно мне удавалось ускользать от них. В двух случаях, когда меня арестовывали, мне удавалось сбежать’.


Ирен отвернулась, чтобы он не увидел, как она вздрогнула. Упоминание о его побеге в поезде пробудило в ней тревожные воспоминания, и она знала, что той ночью будет лежать без сна, мучаясь из-за последнего убийства. У нее была совесть за них обоих. Оксли вел себя так, как будто они просто прокатились на такси. Грубость, с которой он угрожал водителю, расстроила ее. Для Оксли это было источником развлечения.


‘Как долго мы здесь пробудем?’ - спросила она.


‘Пока я решаю, Ирен’.


‘Что, если они узнают?’ - спросила она. ‘Гордон и Сюзанна в конце концов обязательно это сделают’.


‘Они не скажут ни слова’.


‘Но мы подвергаем их опасности, Джерри. Если нас там поймают, полиция предъявит обвинение и им’.


‘Они нас не поймают", - заверил он ее. ‘Как ты думаешь, почему я решил спрятаться там? Мы совершенно в стороне от проторенной дороги. Все, что нам нужно сделать, это не поднимать головы и смотреть, как мир проходит мимо.’


"Будет объявлена охота на человека’.


‘Когда я сбежал, в Мидлендсе была охота на человека, но они до сих пор не поймали меня, не так ли? Поставь себя на их место, Ирен. Этот толстый дурак-водитель такси, должно быть, сказал им, что отвез нас в Юстон. Какой вывод они сделают?’


‘Они узнают, что мы сбежали на поезде’.


‘Да, - сказал он, - но они не знают, каким поездом. Они решат, что мы хотели уехать как можно дальше от Лондона. На самом деле, мы вышли на станции, которая находится всего в шести милях отсюда. Им и в голову не могло прийти, что мы будем настолько беспечны, чтобы держаться так близко. ’


Ирен была воодушевлена. ‘ Я думаю, ты прав, Джерри.


‘Поверь мне. Все будет хорошо’.


‘Стрельбы больше не будет, не так ли?’


‘Теперь, когда Колбек мертв, все это позади’.


"О, я очень надеюсь на это’. Она стала задумчивой. ‘Я хочу, чтобы однажды мы были как Гордон и Сюзанна’.


Он ухмыльнулся. ‘ Средних лет и морщинистый, ты имеешь в виду?


‘Нет, Джерри — жить как порядочные, обычные люди в приличном доме и быть принятыми нашими соседями. Не бояться все время стука в дверь. Я хочу, чтобы у нас была нормальная жизнь’.


‘Тогда тебе следовало выбрать кого-нибудь другого’, - сказал он полушутя, - "потому что я не порядочный и не заурядный. Что касается нормальной жизни, я думаю, она наскучила бы мне до безумия’.


Таллис был слишком расстроен, чтобы даже потянуться за сигарой. Он сидел в задумчивости в своем кресле, а Колбек и Лиминг наблюдали за ним. Ему не пришлось объяснять, где он был и что произошло. Один взгляд на его лицо сказал им ужасную правду. После долгого мучения чувством вины он поднял глаза, увидел двух детективов и выудил что-то из кармана. Он протянул это Колбеку.


‘Вы заслуживаете того, чтобы увидеть это, инспектор", - сказал он.


Колбек забрал ее. - Сержант сказал мне, что в ней содержится.


‘Прочтите это сами, и, возможно, вы поймете, почему я предпринял такие поспешные действия и почему ..." Когда он подумал о Пиблзе, его голос дрогнул. ‘Просто прочтите это, пожалуйста’.


Колбек прочитал письмо и отметил некоторые колкости, направленные в его адрес. Хотя оно было написано на скорую руку, в нем не было дикой обличительной речи. В нем был расчет. Также было жестокое упоминание Хелен Миллингтон в качестве подстегивания. Если бы он увидел это, когда оно появилось впервые, Колбек испытал бы сильное искушение встретиться с Оксли.


‘ У констебля Пиблза не было шансов, ’ мрачно сказал Таллис. ‘ В него стреляли с расстояния в несколько футов. Когда я добрался до него, он был мертв. Местные упыри вышли поглазеть на него, поэтому я накрыл его лицо своим пальто. Я отвез тело в морг на такси.’


‘Что именно произошло, сэр?’ - спросил Колбек.


‘Мне стыдно признаться вам, инспектор, но я думаю, что должен это сделать. В конце концов, я действовал в соответствии с содержанием письма, адресованного вам’.


‘С твоей стороны было неправильно открывать его’.


Таллис вздохнул. ‘ О— если бы только я этого не сделал!


‘Я действительно подчеркивал это, сэр", - сказал Лиминг.


‘Да, я знаю, но Колбека здесь не было, и я чувствовал, что что-то важное может ускользнуть у нас из рук. Я должен был открыть его и каким-то образом почувствовал побуждение откликнуться на его требования’.


‘Я могу принять это", - сказал Колбек. ‘Вы имели полное право пойти на риск, связанный с вашими действиями. В чем я сомневаюсь, так это в вашем праве привлекать констебля Пиблза к этому предприятию. Я уверен, что он был готов, но он также был неопытен.’


‘Это неправда", - сказал Таллис, хватаясь за соломинку. ‘Он много лет ходил по улицам в форме. Когда он работал в Barking, он получил благодарность’.


‘Его не просили ходить с вами по участку, сэр. Ему противостоял известный преступник, готовый убить. Почему, во имя всего святого, вы выбрали именно его?’


Таллис провел рукой по волосам и ссутулил плечи.


‘Я надеялся, что его примут за вас, инспектор’.


‘Это было очень несправедливо с вашей стороны", - с жаром сказал Лиминг. ‘Это было все равно что нарисовать мишень на спине констебля’. Он обуздал свой гнев. ‘Я не хочу показаться непочтительным, сэр, но за то короткое время, что я знал его, я начал восхищаться констеблем Пиблзом. Я чувствую, что вы его подвели’.


Таллис проникновенно кивнул. ‘ Я сам это чувствую, Лиминг.


Кипя от ярости, Колбек изо всех сил старался не показывать этого. Он был потрясен потерей их нового рекрута и винил Таллиса в его смерти. В то же время — и это было то, чего он никак не ожидал, — ему стало жаль суперинтенданта. Какие бы упреки ни выдвигал Колбек, они бледнели по сравнению с пытками, которым Таллис явно подвергал себя. Они смотрели на человека в агонии.


‘Мы поговорили с таксистом, который увез их с места происшествия, - сказал Колбек, - так что мы знаем, что произошло после стрельбы. Возможно, вы будете так любезны рассказать нам, что произошло до’.


Последовало долгое молчание, и Колбек подумал, слышал ли его вообще Таллис. Однако в конце концов суперинтендант встрепенулся и выпрямился, как человек, стоящий перед своими обвинителями на скамье подсудимых.


‘Вот что произошло", - начал он.


Медленно и с большой точностью Таллис реконструировал события. Он не оправдывался за свои действия и не искал сочувствия. Это был ясный, неприкрашенный и абсолютно честный отчет. Когда он говорил о Пиблзе, он делал это с такой привязанностью, какой они никогда раньше от него не видели. Он объяснил, что считал своим прямым долгом сообщить плохие новости в письме родителям, которые жили в Эдинбурге. Но настоящим испытанием для него было сообщить об этом молодой женщине, с которой Пиблз был помолвлен, и выразить ей сочувствие. Это была одна из самых болезненных и сложных вещей, которые ему когда-либо приходилось делать , и это, очевидно, выбило его из колеи.


‘Вот и все, джентльмены", - сказал он, протягивая руки. ‘Я сижу перед вами как человек, допустивший грубую ошибку и вынужденный отвечать за последствия. В ближайшее время инспектор Колбек возьмет под полный контроль это расследование.’


‘А как насчет вас, сэр?’ - спросил Лиминг.


‘Я сделаю единственное, что могу сделать как человек чести, сержант, и это подам заявление об отставке. Я хочу, чтобы оно вступило в силу немедленно’.


Они знали. Как только они вошли в дом, Оксли и Ирен поняли, что их хозяева прочитали о них в газете. Молодые люди знали, что они оказывали гостеприимство убийцам, в жилах которых текла кровь двух полицейских Вулверхэмптона. Гордон и Сюзанна теперь смотрели на них другими глазами. Пока Ирен трепетала, Оксли одарил их улыбкой.


‘Прежде всего, - мягко сказал он, ‘ позвольте мне извиниться за наш внезапный отъезд сегодня утром. Мы с Ирен почувствовали, что слишком много навязываемся вам, поэтому решили некоторое время не путаться у вас под ногами. Это было решение, которое мы приняли под влиянием момента, так что, возможно, оно показалось вам ужасающей грубостью. Нам очень жаль, не так ли, Ирен?’


‘Да, да, - сказала она, - так и есть’.


‘Это больше не обсуждается", - сказал Янгер, ощетинившись от гнева. ‘Поскольку вы взяли с собой мою газету, я позаимствовал ее у соседа. Я был в ужасе от того, что прочитал’.


‘ Успокойся, Гордон, ’ предупредила его жена, видя, что он вот-вот выйдет из себя. ‘ Мы не хотим, чтобы это вышло из-под контроля.


‘Успокойся, Сюзанна’.


- Но я думал, мы договорились...


‘Ты слышал, что я сказал’.


Непривычная резкость в его голосе расстроила ее. Раньше он всегда обращался с ней вежливо. Смирившись с тем, что муж не обращает внимания на ее комментарии, она замолчала и отступила на несколько шагов. Янгер уставился на Оксли, затем на Айрин. Когда его глаза снова обратились к Оксли, в них сверкала смесь враждебности и презрения. Ирен чувствовала себя крайне неловко, но Оксли чувствовал себя непринужденно. Он позволил себе умиротворяющую улыбку.


‘Я думал, что мы друзья", - начал он.


‘Даже у самой тесной дружбы есть пределы", - сказал Янгер.


‘Ты бы предпочел, чтобы мы тебе рассказали?’


‘Я бы предпочел, чтобы ты к нам и близко не подходил, Джерри’.


‘Ты должен был чувствовать себя польщенным тем, что я выбрал тебя", - сказал Оксли. ‘В момент крайней опасности человек обращается к людям, на которых он может положиться больше всего, и именно поэтому я пришел к тебе’.


‘Вы пришли под ложным предлогом’.


‘Это не больше, чем сделали вы с Сюзанной", - парировал другой. ‘Ваши соседи даже не знают вашего настоящего имени, не говоря уже о том, чем вы занимались, когда были уважаемым представителем медицинской профессии в Брэдфорде’.


‘Я знал, что ты бросишь это нам в лицо’.


‘Мы братья по оружию, Гордон’.


‘Это неправда!’ - воскликнул Янгер. ‘Мы не убийцы!’


‘Нет необходимости кричать", - встревоженно сказала Сюзанна. ‘Послушайте, почему бы нам всем не сесть, вместо того чтобы стоять вот так?’


- Какая хорошая идея, ’ согласился Оксли, опускаясь на диван и похлопывая по месту рядом с собой. ‘ Пойдем, Ирен, ’ поторопил он. ‘ Чувствуй себя как дома.


Она колебалась. ‘ Я не уверена, что нам следует оставаться, Джерри.


‘Вряд ли они смогут нас вышвырнуть’.


Вызов был тем более эффективным, что был сделан так небрежно. Янгер знал, что ему не сравниться с Оксли. У него не было ни сил, ни средств, чтобы выгнать его с территории. В качестве последнего средства он попытался воззвать к моральному авторитету.


‘Сюзанна и я хотели бы, чтобы вы немедленно ушли", - сказал он.


‘Мы так не договаривались", - поправила его жена. "Мы сказали, что они могут остаться еще на одну ночь’. Ее задел свирепый взгляд, которым муж наградил ее. ‘Так мы и договорились, Гордон. Мы это обсуждали’.


‘Но вы не обсуждали это с нами, не так ли?’ - спросил Оксли.


‘Это наш дом", - заявил Янгер.


‘Это было куплено под названиями, которые вы придумали для этой цели’.


‘Это была досадная необходимость’. Он подошел и встал над Оксли. ‘Пожалуйста, убирайся отсюда сейчас же’.


Это была скорее просьба, чем приказ, и его голос дрогнул, когда он заговорил. Сюзанна была встревожена, а Ирен встревожена, но Оксли просто поудобнее устроился на диване. Он снова сверкнул улыбкой. ‘Почему бы нам не поговорить об этом утром?’


‘Да", - сказала Сюзанна, расслабляясь. - "Почему бы и нет?’


‘Это потому, что это слишком опасно", - возразил Янгер, отбросив самоуверенность и обратившись к разуму. ‘Послушай, Джерри, то, что вы с Ирэн натворили, строго говоря, не наше дело’.


‘Я рад, что вы это понимаете", - сказал Оксли.


‘Но мы должны думать о нашем собственном положении. Пока вы здесь, мы в опасности. Розыском руководят детективы Скотленд-Ярда. Что произойдет, если они выследят вас здесь?’


‘Как они вообще могли это сделать?’


‘Знаете, некоторые наши соседи читают газеты’.


‘Кто-нибудь из них стучал в вашу дверь?’


‘Ну, нет ... они этого не сделали’.


‘Кто-нибудь из них приставал к вам на дороге и требовал объяснить, почему вы прячете двух отчаявшихся беглецов? Нет, конечно, нет", - сказал Оксли. ‘Никому из них никогда бы не пришло в голову сделать это, потому что они не могли себе представить, что такие столпы общества, как Гордон и Сюзанна Янгер, будут развлекать мерзких преступников. Никто, кто заметит нас здесь, не обратит внимания. Мы ваши гости — это снимает с нас любые подозрения.’


‘Я полагаю, что в этом есть доля правды", - признал Янгер.


‘Если бы мы думали, что подвергнем тебя опасности, мы бы никогда сюда не пришли. Правда, Ирен?’


‘Нет, нет", - вмешалась Ирен.


‘Неужели мы были для вас такой ужасной помехой?’


‘Конечно, нет", - сказала Сюзанна.


‘Тогда в чем проблема?’ Он вопросительно посмотрел на Янгера, который не сводил глаз с жилета Оксли. ‘Ну, Гордон?’


‘Что это за пятно?’


‘О, беспокоиться не о чем’.


‘Похоже на кровь’.


‘Нет, - непринужденно ответил Оксли, - это соус, который официант с маслянистыми пальцами пролил на меня. Ресторан возместил мне расходы, и нам не пришлось платить за еду. Однако, - добавил он, - ты не ответил на мой вопрос, Гордон. В чем проблема?


Собираясь заговорить, Янгер проглотил свои слова. Его гости собирались остаться, и он был бессилен остановить их. Вместо ответа он взмахнул руками.


‘Значит, решено", - удовлетворенно сказал Оксли. ‘Становится поздно. Почему бы тебе не достать свой превосходный солодовый виски, а потом мы могли бы выпить по стаканчику на ночь?" После этого мы все почувствуем себя лучше.’


Сирил Хайт крепко спал, когда хозяйка квартиры потрясла его за плечо. Он резко проснулся. Когда она сказала ему, что с ним хочет поговорить детектив, он сначала подумал, что это розыгрыш. Потребовалось много времени, чтобы уговорить его встать с постели. Всю дорогу зевая, Хайт спустился вниз, где его встретил человек, представившийся сержантом Лимингом. Испугавшись, что он сделал что-то не так, Хайт полностью проснулся. Это был невысокий, худой, как палка, сутулый мужчина лет тридцати, работавший клерком в билетной кассе в Юстоне. Когда его попросили назвать покупателя, он невесело рассмеялся.


‘Я обслуживал сотни из них в течение дня’, - сказал он. ‘Как я могу запомнить одного человека из множества?’


‘Этот человек очень необычен", - объяснил Лиминг. ‘Его разыскивают за убийство, поэтому я прошу вас очень тщательно подумать. Я могу назвать вам довольно точное время, когда вы могли бы его задержать’.


‘Я был не единственным дежурным сегодня, сержант’.


‘Остальных в данный момент опрашивают мои коллеги. Это покажет вам, насколько мы заинтересованы в поимке этого человека’.


Лиминг рассказал ему об убийствах в поезде и о более недавнем убийстве констебля Пиблза. Он дал полное описание двух подозреваемых. По показаниям водителя такси, он смог назвать продавцу приблизительное время, в которое Оксли купил бы два билета. Покачав головой, Хайт не смог помочь ему, пока не были предоставлены последние детали.


‘Когда констебля застрелили, - сказал Лиминг, ‘ он упал на своего убийцу. Наш суперинтендант видел, как это произошло. Вполне вероятно, что кровь могла попасть на пальто Оксли’.


Хайт оживился. ‘ Это был не его пиджак, сэр, это был его жилет.


‘Ты помнишь его?’


‘Да, у него было темно-красное пятно на очень дорогом жилете. Я не мог этого не заметить. Он был с молодой женщиной, которая выглядела примерно так, как вы описываете’.


‘Я не думаю, что вы можете вспомнить, какие билеты они купили?’


‘На самом деле, да", - сказал Хайт. ‘Это кровавое пятно врезалось мне в память. Они купили Уиллесдену два сингла’.


Гордон и Сюзанна долго разговаривали до поздней ночи, прежде чем уснули. Вынужденные предложить приют Оксли и Ирен, они оба молились, чтобы пара поскорее уехала и развеяла темную тучу, нависшую над домом. Вскоре после рассвета они были разбужены грохотом двух капканов, проезжавших по дороге, и были удивлены, когда стук копыт прекратился прямо перед домом. Гордон подошел к окну и увидел высокую элегантную фигуру, выбирающуюся из первой ловушки. Из второй спускались двое рослых полицейских в форме.


Накинув халат, он в большой тревоге спустился вниз и открыл дверь. Колбек представился, затем отправил одного из полицейских в заднюю часть дома. Другой остался у ворот, чтобы блокировать любую попытку внезапного ухода.


‘Полагаю, у вас остановились двое гостей, сэр", - сказал Колбек, заглядывая в дом.


‘Боюсь, вы ошибаетесь, инспектор", - ответил Янгер, желая, чтобы его сердце перестало так сильно биться. ‘Здесь только я и моя жена’.


‘Это не то, во что нас заставили поверить, сэр. По словам начальника станции в Уиллесдене, вы и миссис Янгер недавно нанесли визит в Лондон с двумя людьми, которых мы очень хотим задержать. Не будем ходить вокруг да около, - сказал Колбек, - их разыскивают за серию убийств.


Янгер сглотнул. Если его и его жену поймают за укрывательством беглецов, они столкнутся со всей строгостью закона. Чего он не мог понять, так это откуда полиция узнала, где найти Оксли и Ирен. Видя его изумление, Колбек просветил его.


‘Вчера вечером, - сказал он, - Джереми Оксли застрелил одного из наших детективов. Мы установили, что затем он сел на поезд до Уиллесдена. Когда я недавно разговаривал с тамошним начальником станции, он вспомнил двух человек, сошедших с поезда, и узнал в них тех людей, которых он видел с вами и миссис Янгер накануне.’


‘Это случай ошибочного опознания", - бушевал Янгер.


‘Ни один мужчина не ошибся бы в такой женщине, как Ирен Аднам, сэр. Мне говорили, что она очень эффектна. В Оксли тоже было что-то поразительное. Начальник станции сказал, что у него на жилете были пятна крови. Он подошел ближе. ‘ Вы отрицаете, что ездили в Лондон два дня назад?


Янгер попытался немного блефовать. ‘ Нет, инспектор, ’ сказал он, ‘ не знаю. Я разговаривал с Бетсоном — он начальник станции в Уиллесдене. И да, с нами были два человека, но они не наши гости. Мы впервые встретили их по дороге на станцию.’


- И все же ты вернулся с ними. Бетсон видел тебя.


‘Это было чистое совпадение’.


‘Отойдите в сторону, сэр", - сказал Колбек, устав от увиливаний. ‘Вы намеренно вмешиваетесь в расследование убийства’.


‘ Что происходит, Гордон? ’ спросила Сюзанна, появляясь в дверях. ‘ Почему этот полицейский стоит у наших ворот?


‘Ваш муж все объяснит, миссис Янгер", - сказал Колбек. ‘А теперь, пожалуйста, впустите меня, или мне придется прибегнуть к силе’.


Она застыла в ужасе. ‘ Ты не можешь войти сюда, ’ заблеяла она.


‘Это безнадежно", - сказал Янгер своей жене. ‘Они знают’.


‘Где они?’ - потребовал ответа Колбек.


‘ В гостевой спальне в задней части дома, - признался Янгер, ‘ но будьте осторожны, инспектор. У него пистолет.


‘Я прекрасно осведомлен об этом, сэр. Я пришел подготовленным’.


Достав пистолет, Колбек вошел в дом и быстро осмотрел первый этаж. Затем он медленно поднялся по лестнице, держа оружие наготове. Когда он добрался до лестничной площадки, то увидел четыре отдельные комнаты. Винтовая лестница вела на чердак, где, как он предположил, должны были спать слуги. Через открытую дверь одной из комнат он увидел смятое постельное белье и решил, что это спальня, которой пользовались Младшие. Вторая дверь была приоткрыта, за ней виднелась пустая комната. Он на цыпочках подошел к двери напротив, взялся за ручку, повернул ее и сильно толкнул, только чтобы обнаружить, что находится вовсе не в спальне. Заставленная книжными полками, она была превращена в кабинет. Прежде чем уйти, он обратил внимание на некоторые предметы на столе.


Оставалась только одна комната. Поскольку она находилась в задней части дома, ее обитатели могли и не услышать топот подъезжающих лошадей. Если повезет, Оксли и Ирен будут спокойно дремать. Пора было их будить. Держа палец на спусковом крючке пистолета, Колбек другой рукой взялся за дверную ручку. По ту сторону двери, сказал он себе, был человек, который застрелил Йена Пиблза и задушил Хелен Миллингтон. Он не заслуживал пощады. Если Оксли хотя бы потянется за оружием, Колбек решил вывести его из строя пулей, прежде чем арестовать. Он был полон решимости, что этот человек останется в живых, чтобы заплатить за свои преступления на виселице.


Резким движением Колбек распахнул дверь и шагнул в комнату. Он направил пистолет на кровать и приготовился выкрикнуть команду. Слова застряли у него в горле. Кровать была пуста. Оксли и Айрин нигде не было видно.


Всякий раз, когда он принимал решение, Ирен научилась подчиняться ему без возражений. Позже будет достаточно времени для объяснений. Хотя ей и не нравилось выскальзывать из дома посреди ночи, она доверяла инстинктам Оксли. У нее также был повод восхищаться его смелостью. Они заметили ферму по пути на станцию. Оксли отвел ее туда в темноте и, оставив ее с их багажом, прокрался к конюшням. Оставшись одна в уединенном месте, Ирен терзалась всевозможными страхами, но они оказались необоснованными. В конце концов Оксли вышел из мрака, ведя за собой лошадь, к которой он запряг небольшую тележку. Это был не самый удобный вид транспорта, но он послужил их целям и доставил их к месту назначения. Когда телегу бросили, лошадь пощипала траву за станцией.


Когда они оказались в поезде, то смогли наконец нормально поговорить. В то время утра у них было отдельное купе. Радуясь уединению и комфорту, Ирен уютно устроилась на мягком сиденье первого класса.


‘Зачем мы проделали весь этот путь до станции Харроу?’ - спросила она. ‘Уиллесден был гораздо ближе’.


‘Да, - объяснил он, ‘ но этот ранний поезд там не останавливается. Чтобы быть уверенным, что успеем на него, нам пришлось пройти дальше по линии’.


‘Разве мы не могли поймать кого-нибудь попозже?’


‘Нет, Ирэн’.


‘Почему бы и нет?’


‘Называйте это как хотите - я почувствовал опасность’.


‘Гордон и Сюзанна не причинили бы нам вреда’.


‘Да, они бы сделали это’, - сказал он. "Ты видел, в каком состоянии они были прошлой ночью. Наша дружба была близка к разрыву. Это был только вопрос времени, когда они невольно выдадут нас. Было ошибкой остаться еще на одну ночь. Я сделала это только потому, что не собиралась позволять ему вот так вышвырнуть нас вон, поэтому я настаивала на своем. Это был вопрос принципа. ’


‘Вчера, - вспоминала она, - ты сказал мне, что теперь мы в полной безопасности. Что заставило тебя передумать?’


‘Я же говорил тебе — у меня было такое чувство’.


‘Но полиция никогда бы не нашла нас там, особенно без инспектора Колбека, который руководил охотой. Очень неприятно, когда тебя вот так поднимают посреди ночи, Джерри. Мне нравится знать, что происходит.’


‘Мы предпринимаем меры предосторожности", - сказал он ей. "Гордон и Сюзанна не донесут на нас. Они просто обрадуются, что мы уехали’.


‘Они наверняка удивятся’.


‘Позволь им — я никогда больше туда не вернусь’.


Она вцепилась в его руку. ‘ Будем ли мы когда-нибудь по-настоящему в безопасности?


‘Мы уже готовы, Ирен’.


‘Улизнуть в темноте и украсть лошадь и повозку — я не чувствую себя в безопасности. Это пугает меня’.


Он поцеловал ее. ‘ Тебе не нужно бояться, когда я здесь.


‘Куда именно мы направляемся?’


‘Подожди и увидишь. А пока постарайся немного поспать’.


‘Я сделаю это", - сказала она, ее веки уже трепетали.


От усталости она быстро уснула. Путешествие было шумным. Рев паровоза и грохот вагонов не смогли разбудить ее, как и открывание и хлопанье дверей, когда они останавливались на станциях. Что, наконец, открыло ее глаза, так это тихий шелест бумаги. Поезд стоял на месте. Айрин моргнула от света, затем посмотрела на Оксли сквозь прищуренные веки. Оксли побледнел, уставившись на газету, которую он купил у продавца на платформе. Это был первый раз, когда Ирен видела его по-настоящему напуганным.


‘Что это?’ - спросила она, протягивая руку, чтобы дотронуться до него.


‘Есть сообщение о стрельбе в Лондоне", - сказал он, нижняя губа его дрожала. ‘Кажется, человек, которого я убил вчера, был детектив-констебль Иэн Пиблз. Я знал, что существует опасность — инспектор Колбек все еще жив.’


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Гордон и Сюзанна Янгер чувствовали себя крайне униженными. Под испытующим взглядом Роберта Колбека они сидели бок о бок на диване, как пара огромных птиц. Их ложь была быстро разоблачена. Было известно, что они предлагали убежище беглецам от закона. Их единственная надежда заключалась в том, чтобы сослаться на незнание преступлений, совершенных Оксли и Ирен. Если бы они могли изобразить себя невинными жертвами, а не соучастниками, они все же могли бы избежать тюремного заключения. У них была хоть капля утешения. Когда он понял, что подозреваемые сбежали, Колбек отправил двух полицейских на их поиски. Это избавило Молодых людей от дальнейшего замешательства. Когда их соседи просыпались навстречу новому утру, они не оглядывались и не видели характерную форму возле дома своих друзей. Конечно, вопрос о том, как долго он будет оставаться домом Янгеров, был спорным.


Колбек обыскал весь дом, прежде чем был готов допросить их. Долгое ожидание дало время их страхам усилиться. Когда он, наконец, сел перед ними, он был не в настроении увиливать.


‘Позвольте мне прояснить одну вещь, прежде чем мы начнем", - сказал он. ‘Вы пытались ввести меня в заблуждение на пороге вашего дома. Если ты еще раз мне солжешь, я тебя немедленно арестую, и мы продолжим допрос в Скотленд-Ярде. Это понятно?’


‘Да, инспектор", - виновато сказал Янгер.


‘А как насчет вас, миссис Янгер?’


‘Мы скажем правду", - пообещала Сюзанна.


‘Рад это слышать", - сказал Колбек. ‘И имейте в виду, что через некоторое время я поговорю с обоими вашими слугами. Если ты скажешь что-то, что они не смогут подтвердить, тогда я пойму, что ты обманул меня. ’ Он достал блокнот и карандаш, чтобы делать пометки. ‘ Как долго они были здесь?


‘Несколько дней", - сказал Янгер.


‘Они пришли по приглашению?’


‘Нет, инспектор, они появились как гром среди ясного неба’.


‘И зачем они это сделали?’


‘Джерри Оксли был моим старым другом с тех времен, когда мы жили в Йоркшире. Мы ... время от времени поддерживали связь’.


‘Вы знали, что у него было криминальное прошлое?’


‘Нас там не было’.


‘Говорят, что он хорошо одевается и живет со вкусом. Откуда, по-вашему, у него деньги?’


‘В какой-то момент он упомянул о наследстве’.


- Полагаю, это может быть игрой слов, ’ сухо заметил Колбек. ‘ Если ты кого—то грабишь, то — технически - ты наследуешь его деньги. Кто-нибудь из вас раньше встречался с Ирен Аднам? Они покачали головами. ‘Что вы подумали, когда неожиданно появился Оксли?’


‘Это было типично для его поведения’.


‘Ты не возражал?’


‘Всегда делают скидку на старых друзей", - сказал Янгер.


‘В этом случае, я полагаю, вы пошли на невероятные уступки. Вы предложили убежище двум опасным преступникам, имена обоих из которых были вчера в газетах, как вы, должно быть, заметили’.


‘Мы редко читаем газеты, инспектор’.


‘Я, конечно, ничего не смог найти, когда осмотрелся’.


‘Они всегда полны таких ужасных новостей’.


‘Сегодняшние выпуски будут особенно ужасными’, - сказал Колбек. ‘Они сообщат об убийстве моего бывшего коллеги’.


‘Я клянусь, что мы ничего об этом не знали, инспектор’.


‘Мы никогда не хотели знать, что натворил Джерри", - выпалила Сюзанна. ‘Это было не наше дело. До этого мы не видели его почти два года. Он редко писал нам. Мы понятия не имели, где он был и что делал.’


- Возможно, это и к лучшему, миссис Янгер, ’ заметил Колбек. ‘ Если бы вы знали всю подноготную его злодейства, вы бы ни секунды не потерпели его под своей крышей.


‘Я рад, что вы это понимаете, инспектор’.


‘Мы законопослушные люди’, - серьезно сказал Янгер. ‘Спросите любого из наших соседей. Или поговорите с викарием — он очень хочет, чтобы я занял пост церковного старосты в следующем году. Я рад принять эту должность. Похоже ли это на поступок человека, который сотрудничает с преступниками?’


‘Нет, сэр, ’ ответил Колбек, - но вам, возможно, будет интересно узнать, что за несколько дней до того, как они ограбили магазин в Бирмингеме, ваши прежние гости посетили церковь в Ковентри. Даже преступники временами склонны к религиозным побуждениям. Он внимательно вгляделся в лицо Янгера. ‘ Похоже, вы живете на пенсии, сэр.


‘Совершенно верно. Я много лет был археологом, но в конце концов у меня подкосились колени. Это благородная профессия, но раскопки требуют много тяжелой ручной работы. Я ограничиваюсь написанием отдельных статей на эту тему.’


‘Да, я заметил книги в вашем кабинете. Некоторые были по археологии. Но когда я вернулся, чтобы рассмотреть поближе, я увидел, что большинство из них были учебниками по медицине. Странное хобби. У вас, случайно, нет медицинского образования?’


Последовала пауза. ‘ Нет, ’ наконец сказал Янгер, вынужденный вернуться к лжи, ‘ но это сделал мой отец. Он был врачом в Брэдфорде и, умирая, завещал книги мне.’


‘Как его звали?’


‘Почему вы спрашиваете об этом, инспектор?’


‘Ну, когда люди покупают дорогие книги, они обычно пишут в них свои имена, так что я ожидал бы найти доктора Янгера. И все же, когда я заглянул внутрь одного тома, там было написано имя доктора Филипа Олдфилда.’


‘Это был первоначальный владелец", - быстро сказал Янгер. ‘Мой отец купил книгу подержанной’.


- Тогда он наверняка вычеркнул бы имя предыдущего владельца и заменил его своим. Колбек наклонился вперед. ‘ Я любопытный человек, сэр. Это профессиональный риск. Правда в том, что я заглянул под обложки полудюжины медицинских книг. Внутри каждой из них стояло имя Олдфилда. Кажется, твой отец специализировался на покупке книг у этого парня. ’ Его голос потемнел. ‘ Если, конечно, нет другого объяснения...


Янгер ничего не сказал, но его лицо было выразительным. Сюзанна выглядела еще более виноватой, чем он, сменив позу и сжав кулаки. Нервная улыбка тронула ее губы.


‘Довожу до вашего сведения, сэр, ’ уверенно сказал Колбек, ‘ что вы доктор Олдфилд и что по какой-то причине вы решили возродиться молодым человеком, предпочитающим археологию. Я заинтригован, зачем понадобилась подделка. Когда человек меняет имя и изобретает себе новую профессию, ему должно быть что-то скрывать. Он проницательно посмотрел на Янгера. ‘Что это?’


Виктору Лимингу было скучно. Его оставили в Уиллесдене на случай, если беглецы ускользнут от Колбека и доберутся до участка. Если бы они увидели ожидающего там полицейского в форме, они были бы предупреждены, в то время как вид Лиминга в штатском их бы не насторожил. Станция была маленьким, безликим местом с несколькими плакатами, которые отвлекали его внимание, и крошечным киоском, где продавались газеты, книги и другие товары, которые могли понадобиться пассажирам. После долгого и непродуктивного ожидания Лиминг купил газету и прочитал сообщение об убийстве Яна Пиблза. Это было подготовлено Эдвардом Таллисом, и копии были разосланы различным редакторам. Лиминг не нашел в нем никаких новых деталей. Читая дальше, Пиблз почувствовал прилив скорби из-за смерти их молодого коллеги-детектива. Пиблз был чрезвычайно горд тем, что работал бок о бок с Колбеком и Лимингом, его карьера закончилась, не успев толком начаться.


Стрельба положила конец другой карьере, и она была гораздо более продолжительной и прославленной. Таллис подал в отставку из-за того, что подверг Пиблза опасности. Это был чрезвычайно важный поступок. В тот самый момент, когда суперинтендант объявил о своих намерениях, Лиминг испытал чувство неподдельной радости. Человек, который столько лет наводил на него ужас, вообще покидает Скотленд-Ярд. Две мысли омрачали его радость. Первая заключалась в том, что Таллис станет большой потерей для полиции. Каким бы грозным он ни был, он был эффективным администратором и усердно работал над улучшением работы своих подчиненных.


Однако именно вторая оговорка расстроила Лиминга и заставила его пожелать, чтобы Таллис, в конце концов, остался на своей работе. Если суперинтендант уйдет, очевидным кандидатом на его место будет Роберт Колбек. Это лишило бы Лиминга лучшего партнера, с которым он работал, а также его самого близкого друга. Колбек показал себя с лучшей стороны на поле боя. Прикованный к столу и руководящий другими, его таланты были бы потрачены впустую. Ошибка Таллиса заключалась в том, что он думал, что может действовать так же решительно, как Колбек. Он хотел стать альтернативным железнодорожным детективом и узнал, что не подходит для этой роли. Точно так же, по мнению Лиминга, Колбек был бы плохой копией суперинтенданта. Каждый человек нуждался в другом в его нынешнем положении. Лиминг неохотно согласился с тем, что Эдварда Таллиса нужно каким-то образом убедить пересмотреть свое решение об отставке.


Приближение ловушки заставило его подняться на ноги и направиться к выходу. Он увидел одну из ранее нанятых машин, в которой находились двое полицейских. Лиминг подошел к ним.


‘Вы его поймали?’ - спросил он.


‘Нет", - сказал один из мужчин. - "Он совершил полет при лунном свете. Мы искали его повсюду. Он украл лошадь и повозку с соседней фермы, но мы понятия не имеем, куда он с ними поехал.’


‘ А как насчет инспектора Колбека?


‘Он все еще в доме, разговаривает с хозяевами’.


Это было жестоко и невежливо с его стороны, но для Колбека это было средством достижения цели. Намеренно держа своих подозреваемых в халатах, он лишил их маскировки и самообладания. Найдя его в шкафу в комнате для гостей, он также помахал перед ними окровавленным жилетом Оксли. Это ослабило ту малую решимость, которая у них еще оставалась. Столкнувшись с его допросом, Гордон и Сюзанна вскоре капитулировали. Они не только честно рассказали о кратком пребывании у них своих гостей, но и раскрыли их настоящие имена и причину отъезда из Брэдфорда. Разыскивая одну группу беглецов, Колбек наткнулся на другую. Он был поражен тем, как доктор и миссис Олдфилд так успешно сохраняли свои новые личности. Они были Гордоном и Сюзанной Янгер так долго, что поверили, что это те, кем они были на самом деле. Викарий, который предложил Гордону стать церковным старостой, был в ужасном шоке.


Анна Олдфилд, какой она когда-то была, сказала, что знала, что однажды их разоблачат, и что в этом есть элемент облегчения. Ее муж, однако, занял совершенно иную позицию, утверждая, что первейшей обязанностью врача является облегчение боли и что, если кто-то находит саму жизнь невыносимой, он имеет право избавить этого человека от мучений. Колбек позволил ему изложить свою позицию, прежде чем напомнить, как его действия будут рассматриваться в суде. В качестве соучастницы его жене также пришлось подготовиться к суровому приговору.


Когда он выжал из них все, что хотел, Колбек позволил им одеться и в последний раз позавтракать дома. Он присоединился к ним за столом. За чашкой кофе он пытался выяснить подробности.


‘Вы говорите, что Оксли продолжал двигаться", - отметил он.


‘Да, ’ ответил Олдфилд, ‘ именно так он избежал ареста. У Джерри была сибаритская жилка, инспектор. Он очень любил останавливаться в отелях, где его могли обслужить по рукам и ногам.’


‘ Он когда-нибудь упоминал названия каких-нибудь отелей?


‘Насколько я могу припомнить, нет’.


‘Джерри этого не делал, - сказала Анна, - но Ирен сделала. Это было, когда мы с ней однажды сидели в саду. Она призналась мне, как это было волнующе - быть с Джерри. Он познакомил ее с другим миром.’


‘Да, - сказал Колбек, - та, в которой ей пришлось бы кого-то убить’. Он поднял руку. ‘Извините, что прерываю вас, миссис Олдфилд’.


Она была поражена. ‘Прошло так много времени с тех пор, как меня так называли’.


‘Ты собирался назвать отель’.


‘Это был дом, в котором они останавливались не так давно, и Ирен сказала, что это был самый роскошный дом, который она когда-либо видела’.


‘Где именно это было?’


‘Где-то в Ковентри’.


‘Тогда тебе больше ничего не нужно говорить", - сказал ей Колбек. ‘Я действительно посетил это заведение. Это отель "Шербурн"."


Ирен была потрясена. Она никогда раньше не видела, чтобы Оксли совершал ошибки, но сейчас он совершил три кряду. Оглядываясь назад, можно сказать, что переезд в Лондон был серьезной ошибкой с его стороны. Она приняла логику этого, потому что Оксли был так убедителен. Это была их первая ошибка. Второй была его попытка убить инспектора Колбека. Взяв на себя труд выбрать идеальное место для убийства, Оксли отправил записку в Скотленд-Ярд в твердой уверенности, что это выведет детектива на чистую воду. Чтобы заманить Колбека в ловушку, он включил ссылку на Хелен Миллингтон. В конце концов, однако, план потерпел фиаско. Был застрелен не тот человек, и Колбек остался жив, чтобы преследовать их.


Это была третья ошибка, которая ошеломила Айрин. Настаивая на том, что им не грозит опасность быть узнанными по описаниям в газетах, он предположил, что они могли бы поправить здоровье в отеле "Ковентри", где их так хорошо обслуживали. Отчаянно нуждаясь в месте для отдыха, она всем сердцем согласилась. Это было судьбоносное решение. Айрин никогда не забудет выражение глаз Гвен Даркер, когда они переступили порог отеля. Она точно знала, кто такие мистер и миссис Салфорд на самом деле, и громким голосом приказала одному из своих сотрудников вызвать полицейского. Оксли и Айрин пришлось пуститься наутек.


Сейчас они находились в отеле в Крю, железнодорожном узле, который позволил бы им сбежать, если возникнет необходимость, в одном из различных направлений. Чтобы их не видели вместе, они зарегистрировались порознь. Оксли подождал, пока все прояснится, затем присоединился к ней в ее комнате. Последовали неистовые объятия.


‘Я боюсь, Джерри", - сказала она.


‘Тебе не нужно бояться’.


‘Ты продолжаешь это говорить, но это неправда. Посмотри, что произошло в Ковентри. Та управляющая узнала нас. Она расскажет полиции, и они свяжутся с инспектором Колбеком’.


‘Но они понятия не будут, где мы’.


‘Интересно’.


Он притянул ее ближе. ‘ Перестань волноваться, ладно? - сказал он. ‘ Ты никогда раньше этого не делала, Ирен. У нас раньше были узкие бритвы, и ты находила это возбуждающим. Зачем расстраиваться из-за того, что миссис Даркер догадалась, кем мы должны быть?’


‘Если она может это сделать, Джерри, то и кто-нибудь другой сможет’.


‘Только если нас увидят вместе, и с этого момента мы будем передвигаться порознь. Полиция охотится за парой, а не за двумя одиночками. Где бы мы ни остановились, у нас будут разные комнаты’.


‘Но я хочу быть с тобой", - умоляла она.


‘Ты будешь такой, Ирен, всю ночь напролет’.


‘Это начинает меня угнетать", - призналась она.


‘Я знаю", - сказал он, целуя ее и начиная расстегивать платье. ‘У меня как раз есть лекарство от этого’.


‘Я продолжаю думать о Гордоне и Сюзанне. Что они скажут, когда поймут, что мы сбежали от них?’


‘Я надеюсь, у них хватит ума ничего не говорить, но я не могу этого гарантировать. В любом случае, вы можете забыть о них. У инспектора Колбека нет ни малейшего шанса выяснить, где мы останавливались в Лондоне’. Расстегнув последнюю пуговицу, Оксли просунул руку под платье, чтобы погладить ее грудь. ‘Он все еще будет гоняться за своим хвостом в Скотленд-Ярде’.


Виктор Лиминг был ошеломлен таким поворотом событий. Когда они шли по следу в Уиллесден, последнее, что он предполагал, было то, что они арестуют двух человек, разыскиваемых полицией округа Брэдфорд за серию так называемых убийств из милосердия. По пути с ними на поезде обратно в Лондон он думал, что их арестовывают за то, что они укрывали двух убийц. Только когда Филип и Анна Олдфилд оказались под стражей, он узнал об их криминальном прошлом. Лиминг был ошеломлен количеством жертв.


‘Их было больше дюжины?’ - выдохнул он, выпучив глаза. ‘Я рад, что он никогда не был моим врачом’.


‘Похоже, что все пациенты были пожилыми женщинами, которые умоляли его спасти их от страданий. Олдфилд по-прежнему отказывается признать, что он совершал преступление ’.


‘Это было чистое убийство’.


‘Он не так это описывает", - сказал Колбек. ‘Он утверждает, что избавил их от ужасной, затяжной смерти. Я должен написать в полицию в Брэдфорде. Спустя столько времени они будут рады снова заполучить в свои руки доктора и миссис Олдфилд. Это их случай, Виктор, а не наш. У нас есть другие дела. ’


‘Я бы назвал Оксли скорее акулой, чем рыбой, сэр’.


‘У него определенно акулья злоба’.


‘Он убивает любого, кто встанет у него на пути’.


Они были в кабинете Колбека в Скотленд-Ярде, просматривали события дня. Обычно инспектор доложил бы Таллису, как только вошел в здание. Это было уже невозможно, потому что его начальник подал в отставку. Он оставил после себя ощущение пустоты. Когда Колбек посмотрел в сторону кабинета Таллиса, Лиминг прочитал его мысли.


‘Я не думаю, что суперинтенданту следует уходить", - сказал он.


‘Я тоже", - сказал Колбек.


‘Это смешно, не так ли? Сотни раз я желала, чтобы он убрался отсюда, но в тот момент, когда он уходит, я скучаю по нему. Он хорошо выполнял свою работу, даже если для этого приходилось кричать на меня всякий раз, когда я оказывался в пределах слышимости от него.’


‘Я не думаю, что его отставка будет принята, Виктор’.


‘Если он захочет уйти, никто не сможет остановить мистера Таллиса’.


‘Я надеюсь отговорить его от этого’.


‘Как ты можешь это делать?’ - спросил Лиминг. ‘Он был так потрясен случившимся. Поскольку они оба служили в армии, он относился к Яну Пиблзу с особой благосклонностью. Мне стыдно признаться, но поначалу я думал, что он никогда не добьется успеха.’


‘У него не будет возможности сделать это сейчас, Виктор. Мы просто должны убедиться, что его смерть была не напрасной, - сказал Колбек, - и способ сделать это - призвать Джереми Оксли к ответу. В отличие от доктора Олдфилда, он не может выдавать свои убийства за убийства из милосердия.’


‘Теперь вы полностью контролируете ситуацию, сэр’.


‘Это меня несколько нервирует. Это как-то неправильно’.


‘Наберете ли вы кого-нибудь на замену констеблю Пиблзу?’


‘Нет, я думаю, мы справимся сами’.


‘Как исполняющему обязанности суперинтенданта, вам придется задействовать нескольких детективов и контролировать множество других дел’.


Колбек был непреклонен. ‘Я все еще инспектор, - сказал он, - и намерен оставаться им в обозримом будущем. Единственное, чего я не сделаю, так это откажусь от своей роли в этом расследовании. Я обязан констеблю Пиблзу энергично продолжать наше расследование. В некотором смысле, он умер вместо меня. Это оставляет у меня чувство долга.’


‘Я все время думаю о молодой леди", - печально сказал Лиминг. ‘Он так нежно говорил о ней — ее звали Кэтрин. Это трагедия. Все их планы внезапно обратились в прах. Он сказал мне, что в следующем месяце впервые будут оглашены брачные оглашения.’


‘Это был бы совершенно особенный момент’.


‘Это было ради меня и Эстель. Я дрожал от страха. Когда викарий спросил, есть ли у кого-нибудь уважительная причина или препятствие, почему мы не должны соединяться священным браком, я испугалась, что кто-нибудь вскочит и все испортит.’


‘У них не было бы причин делать это’.


‘Это не перестало меня беспокоить", - сказал Лиминг. ‘Я полагаю, что правда в том, что я никогда не чувствовал себя достаточно хорошо с Эстель. Я никогда не верил, что заслуживаю такую замечательную жену, как она, поэтому продолжал ждать, что кто-нибудь вмешается и заберет ее у меня.’


‘Твои страхи были беспочвенны. Любой, кто видел вас двоих вместе, знает, что вы идеально подходите друг другу".


‘Я до сих пор каждый день благодарю Бога за свою удачу. С таким лицом, как у меня, я думал, что мне повезет привлечь любую женщину, но в итоге у меня появилась прекрасная жена’. Он радостно рассмеялся. ‘Но я помню, как сидел на оглашении с трясущимися руками. Могу вам сказать, это было испытанием нервов. Что ж, ’ добавил он, - вы сами в этом убедитесь, сэр. Когда оглашают ваше оглашение в первый раз?’


Колбек был застигнут врасплох. Вопрос был достаточно невинным, но все же сбил его с толку. Правда заключалась в том, что он вообще не задумывался над этим вопросом. С тех пор, как убийца Хелен Миллингтон снова появилась в его жизни спустя столько лет, все остальное отодвинулось на задний план. Это было несправедливо по отношению к его близким. Ими пренебрегали. Разговор о женитьбе напомнил ему о его помолвке с Мадлен, и он почувствовал нечто большее, чем укол вины из-за того, что постоянно откладывал решение о дате свадьбы.


‘Это еще предстоит решить", - уклончиво ответил он.


‘Я думаю, что вы с мисс Эндрюс идеально подходите друг другу, сэр’.


‘Спасибо, Виктор. Мне тоже нравится так думать’.


‘ Дирк Сауэрби все еще настаивает на этом, ’ простонал Эндрюс. - У него дурацкая идея переплыть семь морей на пароходе.


‘Что в этом такого безумного?’ - спросила она.


‘Этого никогда не случится, Мэдди. Он не может себе этого позволить с его зарплатой’.


‘Каждый имеет право мечтать’.


‘Это не сон, это сущая чушь. Этого просто не случится’.


‘Никогда не знаешь наверняка, отец. Посмотри на меня. Раньше я думала о том, чтобы однажды выйти замуж за Роберта, но никогда по-настоящему не верила, что моя мечта когда-нибудь осуществится. И все же, несмотря ни на что, это произошло’.


‘Это потому, что ты очень особенная, Мэдди, а Дирк — нет’.


‘Ты несправедлив к нему. На прошлой неделе ты говорил мне, какой хороший водитель из него получится’.


‘Это только потому, что я научил его всему, что он знает’.


"Прекрати насмехаться над его амбициями’.


‘Мне нравится дразнить его. Что в этом плохого?’


В тот вечер Эндрюс вернулся домой в веселом настроении. Дело было не только в том, что он выпивал со своими друзьями. По мере того, как его выход на пенсию становился все ближе, он начинал понимать, какие выгоды это принесет. Он по-прежнему мог посещать вечером свой любимый паб, но ему больше не нужно было рано вставать на следующее утро, чтобы снова приступить к работе. С его шеи внезапно сняли бы хомут. Когда они закончили ужин, он затронул тему, которую поднимал раньше.


‘Как бы ты себя чувствовала, если бы я снова женился, Мэдди?’


Она моргнула. ‘ У тебя есть кто-нибудь на примете, отец?


‘Я мог бы, а мог и нет’.


‘Что ж, я не собираюсь возражать, если это то, о чем ты просишь. Ты достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения’.


‘Все было бы по-другому, если бы ты все еще была здесь", - сказал он. ‘Я бы не считал правильным приводить в дом другую женщину. Но когда ты уйдешь и я буду предоставлен самому себе, мне может стать одиноко.’


‘Ты хочешь снова выйти замуж?’


‘Я делаю и я не делаю’.


‘Перестань ходить кругами", - упрекнула она. ‘Я могу, а могу и нет. Хочу, а могу и нет. Я могу, а могу и нет. Если ты начнешь играть в эту игру, мы можем проторчать здесь всю ночь.’


Он захихикал. ‘ Я просто хотел узнать твое мнение, Мэдди.


‘Тогда мое мнение таково, что ни одна женщина не была бы настолько заблуждающейся, чтобы взять тебя", - шутливо сказала она. ‘Ты слишком упрям и слишком сварлив. Почему кто-то вообще должен смотреть на тебя?’


‘Это сделала твоя мать’.


‘Тогда ты был намного моложе’.


‘Любовь не имеет ничего общего с возрастом, Мэдди. Это может случиться с нами независимо от того, семнадцать нам или семьдесят. На самом деле, я полагаю, что это становится глубже, когда ты становишься более зрелым. К тому времени ты научишься ценить это. Она прищурила веки. ‘ Почему ты так на меня смотришь?


‘Ты чего-то не договариваешь мне, отец’.


‘Она есть?’


‘Я думаю, ты кое-кого встретил’.


‘ И видел, и не видел. То есть, ’ быстро добавил он, чтобы утихомирить ее протест, - я видел кое-кого, кто вызвал мой интерес. Это ни больше ни меньше, клянусь. Я просто хотел тебя прощупать. Когда мы говорили об этом раньше, в моих заявлениях было много бравады. Сейчас все по-другому. Я серьезно. ’


‘Тогда я дам тебе серьезный ответ", - нежно сказала она. ‘Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если лучший способ достичь счастья - это снова выйти замуж, то я очень за это. Она улыбнулась. ‘Я удивлялась, почему ты стал чаще ходить в церковь. Это кто-то из прихожан, не так ли?’


‘Подожди и увидишь’.


‘ Не будь таким застенчивым по этому поводу.


‘Я просто практичен", - сказал он. "С моей стороны бессмысленно думать о своей свадьбе, когда мы все еще не сыграли твою. Только когда ты уйдешь, дом начнет казаться пустым. Вот тогда мне понадобится компания, Мэдди.’


‘ Мы с Робертом назначим дату очень скоро.


‘ Я думаю, тебе следует прочитать сегодняшнюю газету, прежде чем говорить это.


‘Что вы имеете в виду?’


‘ Это дело займет больше времени, чем вы думаете. Человек, за которым они охотятся, снова убил. Вчера вечером он застрелил одного из детективов, помогавших инспектору.’ Она бросилась в другую комнату и схватила газету. ‘Не волнуйся, это не сержант Лиминг’.


‘ Тогда кто же это? ’ с тревогой спросила она.


"Это был некто по имени Пиблз’.


Таллис всегда был религиозным человеком. Библия была его путеводителем, и он каждый день читал отрывок из нее. Во времена стресса он всегда заходил в церковь, чтобы помолиться о помощи и получить духовную поддержку. Низко склонив голову, он теперь стоял на коленях, умоляя о прощении. Убежденный в том, что он ответственен за смерть Иэна Пиблза, он назвал гордыню своим главным грехом. Это заставило его не замечать своих недостатков. Он был слишком горд, чтобы признать, что у него были какие-то недостатки, и верил, что может подражать Роберту Колбеку и даже превзойти его. Этот миф был разрушен, когда он склонился над трупом. Теперь Таллис знал, что у него были серьезные ограничения и как у человека, и как у детектива. Учитывая факты, большинство его коллег возложили бы вину непосредственно на него. Их молчаливое неодобрение было ничем по сравнению с тем, как он осуждал себя. Он страдал.


Он усердно молился, пока у него не заболели колени. Выпрямившись, он вышел в проход, склонил голову к алтарю, затем тихо покинул церковь. Возвращаясь к себе домой, он был погружен в раздумья. Поэтому, когда он подошел к дому, он сначала не заметил фигуру, стоявшую снаружи. Колбеку пришлось встать прямо перед ним, чтобы привлечь его внимание.


‘Доброго вам дня, сэр", - сказал он.


Таллис вздрогнул. ‘ Что ты здесь делаешь, Колбек?


‘Я пришел поговорить с тобой’.


‘Я не в настроении болтать’.


‘Произошли некоторые важные события’.


‘Они меня больше не касаются", - сказал Таллис, пренебрежительно махнув рукой. ‘Я подал в отставку со своего поста’.


‘Это не совсем так, сэр. Когда я разговаривал с комиссаром, он сказал мне, что отказался принять вашу отставку и попросил вас взять отпуск, чтобы еще раз подумать’.


‘Я еще раз подумал, и мое решение остается в силе’.


‘Возможно, есть факторы, которые вы не приняли во внимание’.


‘Я допустил грубую ошибку, Колбек, это единственный имеющий значение фактор’.


‘Я не согласен, суперинтендант’.


‘И ты можешь перестать называть меня так’, - раздраженно сказал Таллис. ‘Это титул, от которого я отказался. Теперь я обычный гражданин’.


‘По моей оценке, нет", - сказал Колбек. Он огляделся. ‘Нам обязательно вести этот разговор на улице?’


"В этом вообще нет необходимости’.


‘Значит, вы уже обсуждали это с кем-то еще?’


‘Нет", - признал Таллис. ‘Кроме комиссара, я никому не доверял. Нет смысла ни в каких дискуссиях, когда я так твердо принял решение’.


"Я думаю, что в этом есть все основания, сэр’.


Колбеку потребовалось еще десять минут, чтобы убедить Таллиса пригласить его войти. Он никогда раньше не был здесь, и ему было интересно посмотреть, где и как живет его начальник. Таллис занимал первый этаж большого георгианского дома на площади с парком в центре, обнесенным железной оградой. Когда они вошли в просторную гостиную, Колбек был удивлен, увидев так много свидетельств религиозной набожности пожилого человека. На одной стене висело распятие, по обе стороны каминной полки стояли мраморные ангелы и три картины со сценами из Нового Завета. Библия в кожаном переплете стояла на столе у окна.


Атмосферу благочестия компенсировало множество военных сувениров. Там был выставочный шкаф, заполненный медалями и стрелковым оружием, на стенах висела коллекция сабель, а над камином доминирующее положение занимал портрет герцога Веллингтона, солдата, которого Таллис больше всего почитал. В высоком дубовом книжном шкафу стояло несколько книг по различным аспектам христианства, но в основном он был отдан историям различных сражений и воспоминаниям тех, кто в них участвовал. Войны, религии и преследования преступников Таллису было достаточно. Ничего другого он не искал от жизни.


Хотя Таллис жестом пригласил гостя сесть в кресло с подголовником, угощать его не предложил. Это был сигнал, что Колбек надолго не задержится. Он был здесь из терпения. Таллис сидел напротив него, на его лице застыло постоянное хмурое выражение. Казалось, он подначивал Колбека начать, чтобы тот мог отклонить его просьбу.


‘Я пришел по собственной воле’, - сказал Колбек. ‘Я здесь не от чьего—либо имени, кроме констебля Пиблза’.


‘Что вы имеете в виду?’


‘Я думаю, вам следует иметь его в виду, сэр’.


Таллис был уязвлен. ‘Как ты смеешь!’ - закричал он. ‘Пиблз никогда не выходил у меня из головы. С тех пор как он умер вчера вечером, я ни о чем другом не думал’.


‘Тогда почему ты поворачиваешься к нему спиной?’


‘Я не делаю ничего подобного, чувак’.


‘Да, ты виноват’, - возразил Колбек. ‘Если ты чувствуешь себя виноватым в его смерти, ты должен испытывать желание отомстить за это. Я знаю, что на твоем месте я бы так и сделал. И все же вы фактически отказываетесь от расследования. Вы, по сути, отпускаете его убийцу на свободу.’


‘Я потерял право вести это расследование’.


"Я в это не верю, и комиссар тоже’.


‘Все кончено, Колбек. С детективом покончено’.


‘Ты обязан чувствовать себя виноватым’, - сказал Колбек. ‘Я понимаю это. Но способ смягчить это чувство вины — возглавить преследование Джереми Оксли и его сообщника, а не отказываться от него.’


‘Я принимаю свое наказание за неудачу’.


Колбек рассмеялся. ‘В таком случае, все в департаменте должны уйти в отставку, сэр. Я до сих пор морщусь, когда вспоминаю некоторые свои неудачи, и то же самое относится к другим. Обнаружение не является совершенным искусством и никогда им не будет. Максимум, на что мы можем надеяться, - это разумный успех. У нас просто нет ресурсов для раскрытия каждого совершенного преступления, ’ добавил Колбек. ‘Мы должны выбирать приоритеты, и вы мастер в этом, сэр. Это ваша сильная сторона ’.


- Возможно, так и было. Теперь все в прошлом.


‘Это то, что вы хотите, чтобы я сказал молодой леди?’


‘Какая юная леди?’


‘Та, которая была помолвлена с констеблем Пиблзом — я полагаю, вы с ней разговаривали. Когда она оправится от первоначального шока от его смерти, она захочет знать, что мы прилагаем все усилия, чтобы задержать его убийцу. Его улыбка была насмешливой. ‘ Должен ли я сказать ей, что у вас нет желания участвовать в поисках?


‘Это было бы грубым искажением информации’.


‘Именно так это и покажется Кэтрин, сэр’.


‘Никто так не хочет привлечь Оксли к ответственности, как я. Он дьявол в человеческом обличье, и его сообщник такой же плохой, как и он. На двоих они убили троих полицейских ’.


‘Я делаю цифру четыре’.


‘Там были двое из Вулверхэмптона и один из Лондона’.


‘Вы кого-то упускаете, сэр’.


Он был озадачен. - Кто это? - спросил я.


- Суперинтендант Эдвард Таллис, ’ сказал Колбек. ‘ По сути, он тоже убит. Он выбыл из боя. Он не представляет угрозы для Оксли и, по сути, является посмертным.’


‘Это полный идиотизм’.


‘Я описываю ситуацию только так, как я ее вижу’.


‘И я не отказался от боя", - яростно заявил Таллис. ‘Я просто чувствовал, что больше не заслуживаю той власти, которая у меня была’.


Колбек откинулся на спинку стула. Заронив семя сомнения в разум Таллиса, он попытался взрастить его, чтобы оно проросло. Он поднял взгляд на портрет Веллингтона, чьи суровые глаза смотрели по обе стороны знаменитого крючковатого носа. Как и Таллис, герцог никогда не вызывал особой привязанности у тех, кто находился под его командованием, но он заслужил их уважение. Было еще одно сходство. У обоих мужчин была железная воля.


‘Это поразительный портрет", - заметил Колбек.


‘Он был выдающимся человеком, ’ сказал Таллис, ‘ и заслуживает благодарности всей нации за разгром французов при Ватерлоо’.


‘Был ли у него безупречный послужной список успеха?’


‘Такого в армии нет ни у кого, Колбек. Всегда случаются мелкие неудачи и ситуации, которые ты не можешь контролировать. Герцогу часто мешали скудные ресурсы, но, тем не менее, он добивался побед над превосходящими силами’.


‘Тогда это еще одна параллель с вами, сэр’.


‘Я не герцог Веллингтон’.


‘Возможно, и нет, но у тебя есть некоторые из его качеств. Например, ты знаешь, как выжать максимум из людей, находящихся под твоим командованием, особенно когда они сталкиваются с непреодолимыми силами. Вы настоящий лидер, суперинтендант.’


‘Прекрати использовать этот титул!’


"Подал бы герцог в отставку, столкнувшись с неудачей?’


‘Он ушел в отставку, потому что рядом с ним были некомпетентные соперники. Только когда они поняли, какой большой потерей он был для армии, они восстановили его и назначили полноправным командиром.’Колбек взглянул на портрет, затем уставился на Таллиса. ‘Самонадеянно сравнивать меня с герцогом. Он был гением. Кроме того, я больше не служу в армии’.


‘Но вы управляете департаментом с военной точностью’.


‘Это просто мой путь’.


Иэн Пиблз понимал это, сэр. Он вами очень восхищался. Я думаю, он ожидал, что вы искупите содеянное, помогая поймать его убийцу. Неужели ты покинешь свой пост именно сейчас?’


Таллис был смущен. Его глаза поднялись к портрету, и ему пришлось приложить усилие, чтобы отвести их. Взвесив то, что ему сказали, он отвернулся, чтобы поразмыслить. Колбек не стал мешать его размышлениям. Прошло несколько минут, прежде чем Таллис нарушил молчание.


‘Вы говорите, что произошли изменения’.


‘Да, сэр", - ответил Колбек, - "Сегодня утром я произвел два важных ареста. При этом я раскрыл преступление, которое беспокоило полицию Брэдфорда в течение ряда лет’.


Колбек рассказал ему о раннем утреннем визите в Уиллесден и о том, как были разоблачены Гордон и Сюзанна Янгер. Они предоставили огромное количество информации о деятельности Джереми Оксли и Ирен Аднам. Хотя Таллис пытался оставаться равнодушным, он был явно заинтригован достигнутым внезапным прогрессом. Он пожалел, что не был там, чтобы допросить двух заключенных. Его интерес к делу пробудился настолько, что он даже попытался переложить часть вины на Колбека.


"Вы должны взять на себя некоторую ответственность за то, что случилось с Пиблзом", - сказал он. ‘Если бы вы не отправились в погоню за дикими гусями в Ковентри, вы были бы там, чтобы прочитать ваше письмо и принять соответствующие меры. Констебль Пиблз был бы сегодня жив’.


‘Хотел бы я, чтобы это было правдой, - сказал Колбек, - но моя поездка в Ковентри не была пустой погоней за гусями. Миссис Даркер, управляющая тамошним отелем "Шербурн", смогла опознать двух своих постояльцев как Джереми Оксли и Ирен Аднам. Сегодня она сделала это во второй раз.’


‘Откуда ты можешь это знать?’


Когда они сбежали из дома, то решили залечь на дно в отеле, где им понравилось останавливаться. Соответственно, они прибыли в Шербурн сегодня поздно утром. Миссис Даркер узнала их и вызвала полицию.’


‘Они были задержаны?’


‘Увы, нет, - признался Колбек, ‘ но их прогнали. Я получил телеграмму из местной полиции. Они прочесывают город на случай, если двое подозреваемых все еще поблизости.’


‘Значит, погоня началась", - взволнованно сказал Таллис. ‘Мы чувствуем их запах’.


- Вы собираетесь пропустить охоту, сэр? Или предпочитаете сидеть здесь и читать о кампаниях герцога Веллингтона? Он встал. ‘ Пожалуйста, извините меня. Я должен возвращаться. Неотложные дела требуют моего внимания. Но я оставляю вас с этой мыслью, ’ сказал он. ‘Если бы его призрак стоял сейчас перед вами, как вы думаете, чего бы от вас хотел констебль Пиблз?’


Таллис снова задумался, посмотрел на портрет, затем поднялся на ноги. Он подошел к окну и уставился в сторону Скотленд-Ярда. Колбек открыл дверь, чтобы уйти.


‘До свидания, сэр", - сказал он, зависнув рядом. ‘Мне очень жаль, что вас невозможно переубедить. Я передам плохие новости комиссару’.


‘ Подожди! ’ сказал Таллис, решившись. ‘ Я пойду с тобой.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Ночь в объятиях возлюбленного во многом успокоила Ирен Аднам и развеяла ее страхи перед арестом. Несмотря на неудачи и страхи, факт оставался фактом: они все еще были на свободе и сейчас находились более чем в ста шестидесяти милях от Лондона. Крю, по сути, был железнодорожным городом, гораздо более заинтересованным в повседневной рутине, чем в поиске опасных преступников. Отель привык к тому, что люди приходили и уходили регулярно. В нем не было зоркой менеджерши вроде Гвен Даркер и бдительного персонала. Оксли и Ирен не были под наблюдением.


Однако в то же время она испытывала одно оправданное беспокойство. Со стороны Оксли было очень хорошо указать, что инспектор Колбек не будет иметь ни малейшего представления об их местонахождении, но это не помешало бы ему продолжать их поиски. Он никогда бы не сдался. Колбек уже провел десять лет в погоне за Оксли и — судя по тому, что она слышала о нем, — был человеком, готовым провести в охоте еще десять лет. О его настойчивости ходили легенды. Это означало, что беглецы никогда не могли полностью расслабиться.


Ирен опоздала к завтраку. Когда она вошла в столовую, то увидела, что Оксли уже занял столик в дальнем углу. Она села в другом конце комнаты и сделала вид, что не обращает на него внимания. Было слишком рано, чтобы газеты прибыли из Лондона. Желая прочитать отчет об их побеге, Оксли сказал ей, что в свое время дойдет пешком до железнодорожной станции. Еда была приемлемой, но ей не хватало качества завтраков, которые они ели в "Шербурне". Действительно, отель ни на каких условиях не мог конкурировать с тем, в котором они останавливались в Ковентри. Его достоинства заключались в том, что он был тихим, анонимным и недалеко от станции. Если бы им пришлось бежать из города, они могли бы сделать это очень быстро.


Покончив с едой, Оксли специально подошел к ней поближе, чтобы его рука могла нежно коснуться ее плеча. Ирен почувствовала, как по ее телу пробежал восхитительный трепет, усиленный тем фактом, что никто другой в столовой не знал об этом контакте. Если это была игра, в которую они должны были играть какое-то время, она была готова наслаждаться ею. Страстные ночи вместе будут уравновешиваться временами в общих номерах отелей, где они вдвоем притворялись совершенно незнакомыми людьми. Это могло сделать ее уязвимой для предложений влюбленных джентльменов, но Ирен привыкла отвергать их. Вид привлекательной молодой женщины, путешествующей в одиночку, всегда вызывал нежелательный интерес. Это был факт жизни, к которому она уже давно привыкла.


Сидя у окна, она могла наблюдать, как Оксли бодро шагает прочь от отеля. Он выглядел умным, импозантным и вежливым. Он был светским человеком, чувствующим себя непринужденно в любой ситуации. При их первой встрече она была поражена его учтивостью. Проходя мимо пожилой женщины, Ирен увидела, как он из вежливости коснулся полей шляпы. Оксли был джентльменом до мозга костей. Это была одна из черт, которые она любила в нем. Он возвысил ее во всех отношениях. Она больше не была несчастной девушкой, вынужденной работать домработницей. Ирен Аднам теперь была самостоятельной леди. Она могла самостоятельно забронировать номер в отеле и командовать персоналом по своему усмотрению. Это придавало ей сил.


Она задержалась у стола, чтобы понаблюдать за возвращением Оксли и полюбоваться им. Вскоре они снова окажутся наедине в ее комнате, обсуждая, что им делать дальше. Однако сначала он хотел бы отпраздновать. Об их последнем побеге наверняка сообщили бы лондонские газеты, и Оксли бы позлорадствовал над ними. Однако, когда он снова появился в поле зрения, в нем не было чувства злорадства и еще меньше торжества. Его голова была опущена, и его походка теперь превратилась в нечто вроде стремительной ходьбы. Проходя мимо дамы, которая выгуливала свою собаку, он даже не удостоил ее взглядом. Сейчас не было времени на вежливость.


Желудок Ирэн скрутило. Что-то было не так. Оставив чай нетронутым, она встала из-за стола и поспешила к выходу.


***


Лиминг был впечатлен. ‘ Как, черт возьми, вам это удалось, сэр?


‘Я воззвал к его чувству долга’.


‘Комиссар сделал это, но безрезультатно’.


‘У меня был союзник, Виктор’.


‘О— кто это был?’


‘Это был герцог Веллингтон", - сказал Колбек.


‘Он мертв. Суперинтендант был на похоронах’.


‘Он все еще жив в сердце мистера Таллиса’.


‘Я не знал, что он у него был", - кисло сказал Лиминг. Он сразу просветлел. ‘Но это облегчение, что он вернулся. Когда он чуть раньше наорал на меня, я почувствовал себя почти счастливым.’


Они были в кабинете Колбека, сопоставляя множество поступившей информации. На стене висела большая карта Британских островов. Колбек рассказал, как он убедил Таллиса вернуться к работе и как герцог Веллингтон, сам того не подозревая, оказал ему помощь. Лиминг уже не в первый раз восхищался дипломатичностью инспектора.


‘Откровения о докторе и миссис Олдфилд действительно привлекли его внимание’, - сказал Колбек. ‘Это было настоящее чудо. Целая сокровищница преступлений была обнаружена и раскрыта за один долгий разговор. Я бы хотел, чтобы это всегда было так легко.’


‘И все же они казались в высшей степени респектабельными", - сказал Лиминг, вспоминая свою встречу с "Янджерс". ‘Глядя на них, я бы никогда не догадался, в чем заключалась правда’.


‘Они упорно трудились, чтобы заново изобрести себя, Виктор. Если бы не прибытие неожиданных гостей, доктор и его жена могли бы жить долго и счастливо, как Гордон и Сюзанна Янгер. Из него мог бы даже получиться отличный церковный староста.’


‘Больше нет, сэр — они вернулись в Брэдфорд и отвечают за свои преступления. Пощады им не будет’.


Колбек был настроен философски. ‘Правосудие в конце концов настигает людей. Просто в некоторых случаях это занимает немного больше времени’.


‘Сколько времени пройдет, прежде чем Оксли и мисс Аднам будут пойманы?’


‘Сеть медленно смыкается вокруг них. Теперь, когда мы привлекли к поискам британскую общественность, мы получаем реальную помощь’. Он вскрыл другое письмо и просмотрел его. ‘Вот еще один пример’.


‘Кто это отправил?’


‘Управляющий отелем в Стаффорде’, - сказал Колбек. "Он считает, что они могли оставаться там после побега из поезда. Его описание Оксли не во всех деталях совпадает с тем, которое мы распространили, но звучит так, как будто это мог быть он, Виктор.’


Лиминг был настроен скептически. ‘Подождите минутку, сэр", - сказал он. ‘Стаффорд недалеко от Вулверхэмптона, не так ли? Если вы убьете двух полицейских и попытаетесь сбежать, то наверняка захотите убраться как можно дальше.’


‘Это то, что подумали бы все, и это то, что Оксли и его сообщник хотели бы, чтобы мы думали. В конце концов, они приехали в Лондон, не так ли? Кто бы мог подумать, что они приблизятся к Скотленд-Ярду, когда их поисками руководили отсюда? Это был хитрый ход со стороны Оксли.’ Он взял булавку с маленького подноса на своем столе и воткнул ее в карту. ‘ Я уверен, что они действительно остановились в Стаффорде. Он изучил карту, затем подозвал Лиминга. ‘Что вы заметили в их движениях?’


‘Они никогда долго не задерживаются на одном месте, сэр’.


‘Посмотри поближе’.


Лиминг уставился на карту и попытался найти связь между всеми булавками, которые они в нее воткнули. Поскольку его познания в географии были ограничены, он изо всех сил пытался разглядеть закономерность. Поскольку о вознаграждении было объявлено в газетах, информация поступила из ряда источников. Многие заявления были явно мошенническими и были отвергнуты Колбеком, но некоторые заслуживали серьезного отношения.


Лиминг был сбит с толку. ‘ Дайте мне подсказку, сэр.


‘Подумай о моем будущем тесте’.


‘Почему я должен хотеть думать о мистере Эндрюсе?’


‘Он работает на LNWR", - ответил Колбек. "Соедините все эти значки, и вы увидите, что большинство из них - станции на маршруте, используемом LNWR. Вот здесь, ’ продолжал он, водя пальцем от булавки к булавке. ‘У нас есть Уотфорд, Лейтон Баззард, Регби, Ковентри, Бирмингем, Вулверхэмптон, Стаффорд и так далее, вплоть до Уоррингтона и за его пределами. Если наши информаторы не врут, Оксли и мисс Аднам останавливались во всех этих местах какое-то время в течение последних нескольких месяцев.’


‘ Вы можете понять, почему они предпочли находиться рядом с железнодорожной станцией, сэр. В случае крайней необходимости они могли бы уехать поездом. Он взглянул на карту. ‘Где они сейчас — вот что я хочу знать?’


‘Я бы рискнул предположить, что они следуют традиции", - сказал Колбек. ‘Они остановятся в городе где-то на том же маршруте’. Он глубоко вздохнул. "Интересно, что это за город?’


Когда он вошел в ее комнату, лицо Оксли было мрачным, как грозовая туча. Он закрыл за собой дверь и рявкнул приказ.


‘Собирай свои вещи — мы немедленно уезжаем отсюда!’


‘Почему?’ - встревоженно спросила Айрин. ‘Что случилось?’


‘Просто делай, как тебе говорят’.


‘Но никто не знает, что мы здесь, Джерри’.


‘Он знает", - усмехнулся Оксли. ‘Этот ублюдок, инспектор Колбек, знает каждую чертову вещь’. Он протянул газету. ‘Прочтите это’.


Ирен взяла у него газету и увидела соответствующую статью. Она прочитала ее с растущим беспокойством. Все ее страхи вернулись. Она так нервничала, что чуть не выронила газету.


‘Они арестовали Гордона и Сюзанну’. Ирен не верила своим ушам.


‘Мы сбежали как раз вовремя’.


‘Как они вообще могли связать нас с этим домом?’


‘Я не знаю", - признался он.


‘Ты сказал, что они не найдут нас там в течение месяца воскресений. Вот почему ты выбрал это место’.


‘Я думал, это безопасно, Ирен. Что более важно, это на некоторое время скрывало нас от посторонних глаз. В любом случае, я хотел снова увидеть Гордона и Сюзанну. Мы старые друзья.’


‘Их настоящие имена Филип и Анна Олдфилд", - отметила она, просматривая статью. ‘Одно время они были хорошо известны в Брэдфорде’.


‘Теперь, когда их поймали, они станут еще более известными", - сказал он. ‘Что ж, это их проблема. Мы не можем тратить время на жалость к ним. Самая тревожная строка в этой статье - последняя. В ней говорится, что полиция очень благодарна за сотрудничество, оказанное двумя заключенными. Другими словами, ’ добавил он с рычанием, ‘ они выдали нас, Ирен. Они предали нас.


Она была слишком ошеломлена, чтобы ответить. Прочитав статью во второй раз, она поняла, насколько близко полиция подошла к тому, чтобы поймать их в доме. Всего несколько часов назад они спокойно спали в своих кроватях. Если бы они не ушли под покровом темноты, то сейчас томились бы в разных камерах. Это была пугающая мысль.


‘Это дело рук Колбека’, - сказал он. ‘Я говорил тебе, что он умен’.


‘Я все еще не могу в это поверить’.


‘Факты написаны черным по белому, Ирен’.


‘Если он смог найти нас там, ’ возразила она, ‘ он может найти нас где угодно. Это было идеальное укрытие, и все же ему каким-то образом удалось нас выследить. Я в ужасе, Джерри. От него никуда не деться.’


‘Да, есть’.


‘Пожалуйста, не говори, что ты попытаешься убить его снова’, - умоляла она. "В следующий раз он будет настороже’.


‘Я придумал другое решение, Ирен’.


‘Что это?’


‘Мы вообще покидаем страну’.


Надежда возродилась. ‘Да, ’ сказала она, улыбаясь, ‘ это ответ. Помнишь тот плакат, который мы увидели на станции, когда приехали?" Там говорилось, что мы можем сесть на поезд до Холихеда, а оттуда пересесть на паром до Ирландии. Инспектор Колбек никогда бы нас там не тронул. ’


‘О, да, он бы это сделал. Ты не следила за его карьерой так внимательно, как я, Ирен. Он был замешан в деле, которое началось в этом самом городе, когда в шляпной коробке нашли отрезанную голову. Не спрашивайте меня, как он это сделал, - сказал он, ‘ но Колбек проделал весь путь до Ирландии в ходе своего расследования. Это слишком близко. Нам нужно быть совсем на другом континенте.’


‘Что ты предлагаешь?’


‘Америка’.


Она была ошеломлена. Единственное, что она знала об Америке, это то, что она находится на большом расстоянии. Потребуется очень долгое путешествие с очевидными опасностями. Ирен была потрясена. Это было бы путешествие в неизвестность. С другой стороны, это, наконец, гарантировало бы им безопасность, которой они так жаждали. На новом континенте они могли бы начать совершенно новую жизнь.


‘Если ты не пойдешь со мной, ’ предупредил он, ‘ я пойду один’.


Она схватила его за руку. ‘ Не говори так, Джерри!


‘Это единственный верный способ сбросить Колбека с нашего хвоста’.


‘Что это за место?’


‘Есть только один способ выяснить это, Ирен. Ты пойдешь со мной?’


‘Конечно’, - сказала она, обнимая его. ‘Тебе не нужно просить. Я последую за тобой куда угодно. Когда мы уезжаем?’


‘По крайней мере, не в ближайшие несколько дней", - сказал он. ‘Сначала нужно многое сделать. Мне нужно собрать все деньги и имущество, которые я припрятал в разных местах. И это будет зависеть от того, когда мы сможем сесть на корабль. Опять же, нам понадобятся документы. Я прикажу изготовить подделки, а это займет время. Ты можешь попрощаться с Айрин Аднам, ’ сказал он ей. ‘ С этого момента у нас обоих будут другие имена как у мужа и жены.


‘И какое это будет имя, Джерри?’


‘Кто знает? У тебя есть какие-нибудь предложения?’ Он внезапно расхохотался. ‘Я только что придумал идеальное имя для нас, Ирен. В данных обстоятельствах остается только один выбор.’


‘ Прекрати перебивать! ’ взревел Таллис, набрасываясь на незадачливого сержанта. ‘ Когда мне понадобится твой совет, я попрошу его. До тех пор воздержись от бессмысленных комментариев.


‘Да, сэр", - сказал Лиминг.


‘Слушай и учись — вот мой тебе совет’.


Таллису не потребовалось много времени, чтобы вернуться к прежней жизни. Помимо того, что он разразился тирадой в адрес нескольких своих офицеров, он просмотрел массу бумаг, относящихся к другим делам. Теперь он пришел в офис Колбека, чтобы оценить прогресс в расследовании убийства. Направив его к карте на стене, Лиминг заработал язвительный выговор, но, как ни странно, на этот раз это не причинило боли. Возвращение суперинтенданта в Скотленд-Ярд было таким утешением, что сержант почувствовал себя защищенным от ярости его языка. Объяснить значение значков на карте было поручено Колбеку.


‘Это обоснованная теория, ’ сказал Таллис, - но она не говорит нам, где он находится в данный момент. Мы никогда не смогли бы проверить все отели в пределах досягаемости линии Лондонской и Северо-Западной железной дороги’.


‘Я принимаю это, сэр", - сказал Колбек.


‘Мой вопрос заключается в следующем — каким будет следующий шаг Оксли?’


‘Он скроется, сэр", - вставил Лиминг.


‘Любой дурак мог бы это сообразить’.


‘Тем не менее, это нужно было сказать’.


- Напротив, сержант, ’ сказал Таллис. ‘ Это можно принять как прочитанное. Есть определенные предположения, которые мы можем сделать, не облекая их в слова. Согласны?


‘Возможно, вы правы, сэр’.


‘Я прав, чувак, а теперь, пожалуйста, заткнись’.


‘Виктор совершенно прав в одном смысле, ’ сказал Колбек, ‘ но неправ в другом. Двое людей, находящихся в бегах, всегда будут искать убежище. Однако...’


‘ Продолжай, ’ сказал Таллис, стоя рядом с ним.


‘Я подозреваю, что они не задержатся там надолго. Сообщения в утренних газетах грубо выбили Оксли из его самоуспокоенности. Тот факт, что мы арестовали двух его друзей, станет для него ужасным ударом, сэр.’


‘Так и должно быть. Мы выследили их до самого логова’.


‘Это все из-за того, что я поговорил с тем клерком из билетной кассы в Юстоне", - сказал Лиминг, жалея, что вообще заговорил под пристальным взглядом василиска суперинтенданта. Он отступил в угол. ‘ Простите, сэр. Я не хотел прерывать.


‘Обратите внимание на Колбека. Он хочет сказать что-то разумное".


‘Да, сэр’.


‘Они почувствуют, что мы приближаемся", - продолжил Колбек. "Они пытались убить меня, и у них ничего не вышло. Они думали, что были в безопасности со своими друзьями, но мы нашли их. Наше преследование будет казаться неумолимым.’


‘Вот почему это должно продолжаться энергично’.


‘Почему вы сказали, что я был неправ, инспектор?’ - спросил Лиминг.


‘Ты почти всегда таков", - съязвил Таллис.


‘Сначала они спрячутся, Виктор, ’ сказал Колбек, - но земля задрожит у них под ногами, когда они узнают о том, как мы их почти поймали. Они вполне могут решить, что у них остается только один путь действий.’


‘Будет вторая попытка убить тебя?’ - спросил Таллис.


‘Это было бы слишком рискованно, сэр. Нет, я верю, что они всерьез подумают о том, чтобы вообще покинуть страну. Таким образом — и только таким образом — они почувствовали бы себя вне нашей досягаемости’.


"В этом есть смысл", - заметил Лиминг.


Таллиса это не убедило. ‘Это еще одна из знаменитых теорий инспектора", - сказал он с легким раздражением. ‘Насколько она обоснованна, у меня есть сомнения. Мы говорим о человеке, который очень долго умудрялся уклоняться от закона.’


‘Он начинает терять хватку, сэр", - заметил Колбек. ‘Его арестовали в Вулверхэмптоне. Это было неосторожно с его стороны. И когда он вознамерился убить меня, то застрелил вместо меня кого-то другого.’


‘Нет необходимости зацикливаться на этом", - смущенно сказал Таллис.


‘Думаю, они подумают о том, чтобы уехать за границу".


‘Я бы не стал", - сказал Лиминг. ‘Нельзя доверять иностранцам. Я ненавидел, когда нам приходилось ехать во Францию. Они там были такими изворотливыми’.


‘Избавь нас от своих воспоминаний", - едко сказал Таллис.


‘Они никогда не принимали нас радушно, сэр’.


‘ Лиминг, ты быстро злоупотребляешь гостеприимством в этой самой комнате. Или придержи язык, или убирайся отсюда. Лиминг снова забился в свой угол. ‘Куда они направятся, инспектор?’


‘Мое предположение не хуже вашего, сэр, ’ сказал Колбек, ‘ но я знаю одно. Если они собираются эмигрировать, им понадобится время, чтобы все уладить. Мы могли бы поймать их до того, как они уйдут.’


‘Как ты собираешься это сделать?’


‘Мы и раньше видели, что Ирен Аднам все еще испытывает чувства к своему отцу. Я не верю, что она уехала бы из страны, не нанеся ему последнего визита ’. Он взял булавку и воткнул ее в карту. — Я полагаю, сэр, нам следует отправиться в следующий раз сюда - в Манчестер.


Даже за относительно короткое время, прошедшее с тех пор, как она видела Сайласа Аднама в последний раз, здоровье Сайласа Аднама заметно ухудшилось. Ирен увидела, что его щеки ввалились, глаза налились кровью, а кожа побледнела. Его кашель теперь был почти непрерывным и причинял ему такую сильную боль, что он постоянно прижимал руку к груди. Голос Аднама был хриплым.


‘Я удивлен снова видеть тебя, Ирен", - сказал он.


‘Как ты себя чувствуешь?’


‘Мои легкие в огне. Становится хуже’.


‘Тебе следовало потратить часть денег, которые я дал тебе, на врача. Тебе нужна помощь, отец’.


‘Я больше не могу помогать’. Он вышел вперед и свирепо посмотрел на нее. ‘Я никогда не думал, что дойдет до этого’.


‘Это была твоя собственная вина", - сказала Ирен.


‘Я говорю не о себе — я говорю о тебе’.


‘Я не понимаю’.


‘Ко мне приходил детектив. Его звали инспектор Колбек. Он подробно рассказал мне, что у меня за дочь’.


Она пошатнулась. ‘ Инспектор приходил сюда?


‘Да. Похоже, я помог произвести на свет монстра’.


‘Не верь всему, что слышишь", - предупредила она.


Он перешел в атаку. ‘ Вы ведь не работаете гувернанткой в Лондоне, не так ли?


‘Нет, так получилось, что я этого не делаю’.


‘Тогда почему ты сказала мне, что это так?’ - спросил он обиженно. ‘Почему ты рассказывала мне ложь за ложью? Я думал, что у меня послушная дочь, в то время как она все время воровала у людей, которые ее нанимали.’


‘Они это заслужили", - возразила она. ‘Они обращались со мной как с грязью’.


‘Значит, это правда?’


‘Я этого не отрицаю’.


- А что насчет убийства? - Спросил он, вглядываясь в ее лицо широко раскрытыми глазами. ‘ Ты действительно застрелила полицейского? У нее не было слов. ‘ Скажи мне, Ирен. Попытайся хоть раз в жизни быть честным со своим отцом. Ты кого-то убил или нет?’


Она опустила голову. Приняв ее молчание за признание вины, он ахнул от ужаса, затем зашелся в приступе кашля. Он плюхнулся на кровать и приложил ладонь к груди. Ирен была оскорблена тем, что теперь он знал правду о ней. Тот факт, что Колбек действительно навещал ее отца, был более чем тревожным. Это вызвало мгновенную панику. Ирен просто не могла понять, как он установил контакт со стариком. Это изменило всю ситуацию. Придя, чтобы рассказать ему отрепетированную историю о поездке за границу с семьей, на которую она работала, ей пришлось подумать еще раз. Раньше ее отец был не более чем жалкой развалиной. Однако теперь он представлял потенциальную опасность. Потрясенный неприглядной правдой о своей дочери, он мог поддаться искушению сообщить о ее визите в полицию.


Айрин точно знала, что бы сделал Оксли на ее месте. Колебаний не было бы. Столкнувшись с возможностью предательства, он убил бы старика без угрызений совести. Он всего лишь сократит жизнь, которой осталось совсем немного. Этот вариант был недоступен Ирен. У нее не было оружия, и ее сдерживало смутное чувство долга перед человеком, который стал ее отцом. Кроме того, на ее совести и так было слишком много, чтобы вместить. Айрин решила купить его молчание.


‘Я уезжаю из страны", - сказала она ему.


‘Скатертью дорога!’ - сказал он.


‘Ты меня больше никогда не увидишь, отец".


‘Это меня не беспокоит. Я не хочу иметь ничего общего с убийцей’.


‘Я должна была сделать то, что сделала", - сказала она. ‘Бесполезно объяснять, потому что ты никогда не поймешь. Но прежде чем ты начнешь смотреть на меня свысока, ты должен вспомнить, сколько денег я дал тебе за эти годы. Я сохранил тебе жизнь, отец. Мне не нужно было этого делать. ’


‘Если бы я знал, откуда взялись деньги, я бы никогда к ним не притронулся", - сказал он, вставая на ноги, чтобы принять позу. ‘У меня не так уж много того, что я могу назвать своим, но у меня есть моральные стандарты. Раньше я думал, что привил их тебе’.


Ирен была ослепительно честна. ‘Что хорошего в моральных стандартах, когда твой отец тащит тебя из приличной жизни в приличном доме в своего рода ад?" Какой от них прок, когда ты простой слуга, а твой хозяин начинает приставать к тебе? Ты знаешь, каково это - быть во власти развратных стариков? ’ требовательно спросила она. ‘Ты знаешь, каково это, когда с тобой обращаются как с неоплачиваемой проституткой? Вот что ты сделал со мной. Таким отцом ты был’.


Аднам был ранен. ‘Я сделал для тебя все, что мог, Ирен".


‘Единственный человек, о котором ты когда-либо думал, был ты сам".


‘Это была твоя мать", - захныкал он. ‘Когда она умерла, я сбился с пути. Одно привело к другому. Это была не моя вина, Ирен’.


‘Ты превратил меня в чью-то рабыню, и я никогда не прощу тебе этого. У меня было два выхода’, - сказала Ирен, и ее щеки покраснели от гнева. ‘Я могла либо подчиниться, либо дать отпор. Я мог либо позволить своим работодателям использовать мое тело, когда они пожелают, либо я мог украсть у них то, что хотел, и сбежать.’


‘Итак, ты превратился в вора’.


‘Это был единственный способ выжить, отец’.


Его глаза начали слезиться, и его охватил новый приступ кашля. Когда боль, наконец, утихла, он посмотрел на нее с отвращением, сильно смешанным с любопытством.


‘ Когда ты уезжаешь? - спросил он.


‘В конце недели’.


‘Откуда ты поплывешь?’


‘Ливерпуль’.


‘С кем ты путешествуешь? Это тот человек, Оксли?’


‘Это не имеет значения", - раздраженно сказала она. ‘Дело в том, что я ухожу из твоей жизни навсегда. Я надеялся, что мы сможем попрощаться как подобает’.


‘Ha!’


‘Ты все еще мой отец. Я пришел сюда, чтобы дать тебе немного денег’.


Выражение лица Аднама медленно изменилось. Презрение в его глазах в конце концов сменилось проблеском личной заинтересованности. Он презирал то, что она сделала, и был рад, что она уезжает далеко от него, но он был слишком несчастен, чтобы отказаться от предложения денег, даже из такого сомнительного источника. Некоторое время поборовшись со своей совестью, он в конце концов одержал верх.


‘ Сколько денег? - спросил он.


Инспектор Закари Бун тепло пожал каждому из них руку. Его предупредили по телеграфу, что Колбек и Лиминг снова приедут в Манчестер, и в сообщении содержалась просьба о нем. В нем содержалась просьба доставить Сайласа Аднама в полицейский участок для допроса. У Буна были плохие новости для посетителей.


‘Боюсь, его там нет", - сказал он.


‘Ваши офицеры заходили к нему домой?’ - спросил Колбек.


‘ Они сделали это, Роберт. Они поговорили со всеми остальными в доме, с его соседями и с хозяином паба, где Аднама хорошо знают. Никто понятия не имеет, где он. А если и говорят, - добавил Бун, наморщив лоб, - то нам не говорят. Люди в Динсгейте не очень-то помогают нам. Они считают полицейских паразитами.


‘У нас в Лондоне есть такие люди", - сказал Лиминг. "Они скорее умрут, чем будут замечены за оказанием помощи полиции. Мы для них враги’.


‘ Есть одна возможность, ’ предположил Колбек. ‘Аднам - очень больной человек. С тех пор как я был здесь в последний раз, он, возможно, даже умер.


"Я подумал об этом, - сказал Бун, - поэтому я сказал своим людям проверить местных похоронщиков. Никого из них не вызвали, чтобы забрать тело Сайласа Аднама. Он все еще жив’.


- Тогда где же он? Этот парень не мог уехать из Манчестера. У него не было на это денег. Если только...


"О чем ты думаешь, Роберт?’


‘Его дочь добралась до него раньше, чем это сделали ваши люди".


Офис Буна был загроможден больше, чем когда-либо. Папки теперь были свалены на пол, а стол был невидим под завалом бумаг. Он руководил всеобщей анархией с уверенностью человека, у которого все было под контролем. Одним ловким движением он вытащил телеграфный аппарат из-под кипы документов.


‘Все, о чем я узнал из этого письма, - сказал он, - это то, что ты приезжаешь в Манчестер и что тебе нужно поговорить с Аднамом. Могу я узнать больше подробностей, Роберт?’


‘Как много ты уже знаешь?’


‘Я читаю лондонские газеты, поэтому знаю о смерти констебля Пиблза. Какая жалость — он понравился мне с первого взгляда’. Он улыбнулся Лимингу. ‘Я был немного более осторожен с вами, сержант’.


‘Иногда я оказываю такое воздействие на людей", - сказал Лиминг.


‘Я не хотел тебя обидеть’.


‘Ни одно не взято, инспектор. Мое лицо никогда не привлекает друзей’.


‘Это происходит, когда люди узнают тебя получше, Виктор", - сказал Колбек, похлопав его по плечу. ‘Но позволь мне заполнить пробелы в знаниях Закари об этом деле. За последние несколько дней многое произошло.’


Дополняя детали, приведенные в прессе, Колбек рассказал ему о бегстве Оксли и Ирен, аресте двух подозреваемых и обилии поступившей информации, которая позволила им разместить подозреваемых в разных отелях в определенное время. Бун согласился с тем, что беглецы вполне могут рассматривать эмиграцию как свой единственный жизнеспособный вариант.


Я думаю, ты прав, Роберт, ’ сказал он. ‘ Если Ирен Аднам собирается отряхнуть пыль этой страны со своих туфель, то, скорее всего, нанесет последний визит своему отцу.


"На этот раз большая разница", - отметил Колбек.


‘Она есть?’


‘ Да, Закари, ее отец знает правду о ней. Когда она продолжала снабжать его деньгами, он с радостью поверил в выдумку о том, что она работает гувернанткой. В конце концов, он мог бы поставить себе в заслугу то, что дал ей образование, позволившее занять такой пост. Обучение сыновей и дочерей богатых людей показалось бы достойным занятием тому, кто пал так низко, как он.’


‘Если бы его дочь действительно навестила его, ’ сказал Лиминг, ‘ как, по-вашему, отреагировал бы мистер Аднам?’


‘ Я думаю, он осудил бы то, что она сделала. Любой отец сделал бы это.’


‘Это застало бы ее врасплох. Ирен Аднам понятия не имела, что вы навестили ее отца и выложили ему все факты. Она ожидала, что сможет носить ту же маску, что и раньше".


Колбек кивнул. ‘ Это хорошее замечание, Виктор.


‘Если бы он начал кричать на нее, она бы очень расстроилась. Ее первой мыслью было бы, что он может даже заявить на нее в полицию’.


‘Я не думаю, что он каким-то образом мог это сделать’.


‘Это возможность, которую ей следует рассмотреть, сэр", - сказал Лиминг, пытаясь представить противостояние между отцом и дочерью. ‘Если бы он действительно угрожал выдать ее полиции, что бы она сделала?’


‘Убирайся оттуда так быстро, как только сможешь", - ответил Бун.


‘Это не решило бы проблему. Ее бы разыскивал каждый полицейский в Манчестере. Мне интересно, действовала ли она импульсивно’.


Бун фыркнул. ‘ Она бы никогда не убила собственного отца, не так ли?


‘Мы знаем, что она способна на убийство. Если бы она была в отчаянии, никто не знает, что она могла бы сделать’.


‘Я думаю, маловероятно, что она прибегнет к насилию", - сказал Колбек, обдумывая это. ‘По-своему, она все еще любит своего отца. Иначе она бы отреклась от него много лет назад. В любом случае, зачем еще прощаться с ним, если у нее нет для него прощального подарка? Если он решит заявить на нее в полицию, он ничего не получит. Вот к чему это может привести в конце концов’, - заключил он. ‘Какую цену он назначит за свое молчание?’


***


Целых два дня и ночи разлуки с Оксли привели Ирен в состояние возбуждения. Они договорились встретиться на третий день в Ливерпуле. Все это время она потратила на покупку багажника в салоне автомобиля и наполнила его всеми вещами, которые, по ее мнению, ей понадобятся, чтобы начать новую жизнь в Америке. Без Оксли, который был рядом и предлагал поддержку, она начала падать духом. Слишком многое может пойти не так. Что, если ее отец все-таки связался с полицией? Что, если Колбек поймает их до того, как они отплывут? Что, если Оксли совершит еще одну серьезную ошибку? Даже если бы они благополучно выбрались, что, если бы корабль затонул во время сильного шторма? Что, если бы им отказали во въезде в Америку? Что, если бы они были вынуждены вернуться в Англию? Хуже всего то, что она продолжала спрашивать себя, что, если Оксли не появится? Предположим, что он уже сбежал из страны самостоятельно?


К тому времени, когда наступил третий день, она была убеждена, что их побег каким-то образом удастся. Проведя последнюю ночь в отеле в Ливерпуле, она отправила свой сундук в гавань, скорее с надеждой, чем с уверенностью. Такси доставило ее в назначенное место. День был ветреный, и, выходя из машины, ей пришлось приложить руку к шляпе, чтобы не снять ее. Она огляделась в поисках Оксли и с ужасом увидела, что его там нет. Он очень точно сообщил о времени и месте их воссоединения, но так и не появился. Это поднимало вопрос о том, намеревался ли он когда-либо это сделать. Размахивал ли он возможностью эмиграции перед Ирен исключительно для того, чтобы избавиться от нее? Она была бы не первой брошенной любовницей. Она прекрасно осознавала это. Неужели остальных тоже обманули, заставив думать, что они начинают новую жизнь за границей с ним?


Чем дольше она ждала, тем больше волновалась. Стоя на углу возле ворот гавани, она также была обеспокоена чередой мужчин, которые предлагали понести ее чемодан, чтобы снискать ее расположение. Один пьяный моряк даже попытался сорвать поцелуй. Ирен оттолкнула его, но мужчина снова бросился на нее. На этот раз он даже не прикоснулся к ней. Оксли схватил его сзади, развернул, затем сбил с ног ударом в челюсть. Когда моряк осел на землю, Оксли перешагнул через него и заключил Айрин в объятия.


‘Прости, что опоздал", - сказал он, прижимая ее к себе.


Она была в слезах. ‘ Я думала, ты не придешь.


‘Я когда-нибудь бросал тебя раньше?’


‘Нет, Джерри, это не так’.


‘Тогда прекрати предаваться таким глупым мыслям. Теперь я здесь’.


‘Когда мы поднимемся на борт?’ - спросила она.


‘Довольно скоро — они проведут медицинское обследование’.


‘Я отправил свой багаж вперед, как вы мне сказали’.


‘Я сделал то же самое’. Обняв ее, он повел Айрин через ворота гавани. ‘Чем ты занималась с тех пор, как я видел тебя в последний раз?’


‘Я тосковал по тебе большую часть времени’.


‘Это очень лестно. Ты видел своего отца?’


‘Да, Джерри’. Она вздрогнула при воспоминании. ‘Он знал’.


‘Я не понимаю’.


‘Он знал, чем мы с тобой занимались. Инспектор Колбек сказал ему об этом лично’.


Оксли остановился. ‘ Колбек разговаривал с твоим отцом? Как, черт возьми, он узнал, где тот живет?


‘Я не знаю, - сказала она, - но тогда я не знаю, как он выследил нас до дома Гордона и Сюзанны. Единственное, что я точно знаю, это то, что он следит за нами, куда бы мы ни пошли. Мы должны навсегда уехать из Англии, Джерри.’


‘Мы сделаем это", - пообещал он, снова подталкивая ее вперед. ‘Между нами и инспектором Колбеком будет три тысячи миль. Даже он никогда не попытается последовать за нами в Америку’.


Лиминг был встревожен тем, что ему пришлось провести две ночи в Манчестере, пока продолжались поиски Сайласа Аднама. Он сомневался, что они когда-нибудь найдут этого человека в таком густонаселенном городе. Колбек настаивал на том, чтобы они остались, утверждая, что отец Ирен Аднам вполне может иметь жизненно важный ключ к ее местонахождению. Думая о своей жене и детях, сержант отчаянно хотел вернуться в Лондон. Колбек сделал красноречивый комментарий.


‘Ты хочешь вернуться с пустыми руками, Виктор?’


‘Я просто хочу домой’.


‘Вы хотели бы признать, что мы потерпели неудачу? Представьте, что скажет суперинтендант. Вы хотели бы быть тем, кто скажет ему?’


Лиминг вздрогнул. ‘ Нет, я бы не стал, сэр.


‘Тогда мы остаемся, пока не получим результат’.


‘Но это может занять целую вечность’.


‘Аднам рано или поздно обязательно объявится’.


‘Я думаю, его найдут в темном углу с перерезанным горлом", - сказал Лиминг, выразительно жестикулируя. ‘Если его дочь дала ему денег, он начнет ими размахивать. Пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь воспользуется своим шансом. По вашим словам, Аднам не смог бы защитить себя.’


‘Он слишком стар и слаб’.


‘И никакой пользы для нас, когда он умрет’.


‘Не будь таким пессимистом, Виктор’.


‘Я ненавижу все это ожидание, инспектор’.


Мрачность сержанта вскоре рассеялась. Они с Колбеком снимали комнату над гостиницей. Они уже собирались уходить, когда их разыскал полицейский со срочным вызовом от инспектора Буна. Они поймали такси и отправились в путь. Когда они добрались до полицейского участка, их провели прямо в кабинет инспектора. Надеясь найти там Сайласа Аднама, Колбек был разочарован.


‘Где он, Закари?’


‘Спит, выходя из ступора", - сказал Бун.


‘ Значит, вы нашли его?


‘Да, Роберт. Это была хорошая догадка с твоей стороны. Его дочь дала ему значительную сумму денег, и он решил наслаждаться этим, пока у него еще есть силы. Аднам привел себя в порядок, отправился в лучшую часть города, купил для разнообразия приличную одежду, затем поселился в отеле и пил бутылку за бутылкой. Бун ухмыльнулся. ‘Жаль, что у меня нет на это денег. В любом случае, ’ продолжал он, - Аднам устроил сегодня утром столько беспорядков, что менеджер отеля вызвал полицию’.


‘Где он сейчас?’ - спросил Лиминг.


‘Он храпит до небес в одной из наших камер’.


‘Мы должны поговорить с ним", - сказал Колбек.


- В этом нет необходимости, Роберт, ’ сказал Бун. - Я выяснил то, что ты хотел знать. Я поймал Аднама в момент просветления и вытряс из него правду. Оксли и его дочь бегут из страны.’


‘Из какого порта они отправляются?’


‘Ливерпуль’.


‘В какой день они отплывают?’


‘Он этого не знал’.


‘Спасибо, Закари", - сказал Колбек, пожимая ему руку в знак благодарности. ‘Ты должен извинить нас. Нам нужно добраться до Ливерпуля и надеяться, что они еще не уехали’.


После нескольких дней бездействия произошел всплеск активности. Детективы опрометью бросились на вокзал, купили два билета до Ливерпуля и всю дорогу размышляли о том, какую страну беглецы выбрали в качестве своего нового дома. Очнувшись от своего пессимизма, Лиминг обрадовался при мысли о том, что наконец-то догонит Оксли и его сообщника. Он жаждал отомстить за трагическую смерть Иэна Пиблза. Колбек тоже лелеял грустные мысли о погибшем детективе, но больше всего в его мыслях была Хелен Миллингтон. Он отчаянно хотел встретиться с Ирен Аднам, чтобы увидеть, насколько она похожа на молодую женщину, с которой он когда-то был так близок.


Прибыв на станцию, они побежали к стоянке такси и приказали водителю отвезти их в гавань. Толпы людей расходились, предполагая, что корабль недавно ушел в плавание и что друзья и доброжелатели теперь расходятся. Это было плохое предзнаменование. Когда они добрались до пирса, то увидели судно, скользящее вниз по Мерси. Им сказали, что это "Аретуза" и что оно направляется в Нью-Йорк. Они оба молились, чтобы беглецов не оказалось на борту. Пока Колбек ходил проверять другие недавние рейсы, Лиминг стоял на пирсе на ветру, теребя его одежду и пытаясь сорвать шляпу. Он чувствовал себя обманутым. Что-то подсказывало ему, что Оксли и Ирен Аднам были на корабле, уплывающем от правосудия через Атлантический океан. Это было несправедливо. Лиминг от досады швырнул камень в воду. После всего времени и энергии, которые они вложили в расследование, было неприятно видеть, как оно рушится вокруг них.


В конце концов Колбек вернулся с выражением мрачной покорности судьбе.


‘Что случилось?’ - спросил Лиминг.


‘Они приплыли на "Аретузе".’


‘Вы уверены в этом, сэр?’


‘Я абсолютно уверен’.


- Но они, конечно, не назвали бы своих имен? Это было бы слишком опасно.


‘Они оценили это", - сказал Колбек, глядя на удаляющееся судно. ‘Они путешествуют как муж и жена под вымышленным именем’.


‘И что бы это могло быть за имя, сэр?’


‘Это то, что убеждает меня, что это должны быть они, Виктор’.


‘О?’


‘Они называют себя мистером и миссис Роберт Колбек’.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


‘Это мизерная награда за три дня в Манчестере", - сказал Таллис, разочарованно скрежеща зубами. ‘Все, что вы привезли, - это информация о том, что подозреваемые бежали в Америку’.


‘Я бы не назвал это мизерной наградой, сэр", - сказал Колбек.


‘Ты опоздал, чувак. Они сбежали из курятника’.


‘Мы только чуть-чуть не поймали их, сэр", - отметил Лиминг. ‘Это инспектор догадался, что они сбегут из страны и что мисс Аднам обязательно навестит своего отца заранее. Его теория оказалась верной, хотя, когда он впервые выдвинул ее, у вас были сомнения по этому поводу.’


‘Это к делу не относится, сержант", - сказал Таллис.


‘Наше путешествие не было напрасным. Мы установили факты’.


‘Я хотел арестов, а вы не смогли их произвести’.


Они вернулись в Скотленд-Ярд, чтобы объяснить свое отсутствие и сообщить суперинтенданту, что беглецов больше нет на британской земле. Таллис был потрясен новостью. Однако вместо того, чтобы потянуться за сигарой, он обрушился с критикой на своих детективов за то, что он назвал отсутствием у них срочности. Нападение было несправедливым, и Лиминг пострадал от его серьезности. Колбек, однако, оставался невозмутимым. Это еще больше распалило Таллиса.


‘Я не знаю, как вы можете оставаться таким спокойным, инспектор", - сказал он. ‘В этот самый момент кто-то пересекает Атлантику с вашим именем в паспорте. Если бы этот факт стал известен прессе, мы были бы выставлены на посмешище. Департамент был бы выставлен к позорному столбу во всех газетах. ’


‘Ситуация не является непоправимой, сэр’.


‘Не говори такой чуши’.


‘Мы все еще можем поймать их’.


‘Как?’ - спросил Лиминг, вытаращив глаза. ‘Они вне нашей юрисдикции’.


‘Я думаю, мы сможем преодолеть это препятствие, Виктор’.


Таллис скатился до сарказма. ‘ Что ты имел в виду? - спросил он. ‘ Ты планируешь плыть за судном и догнать его?


‘У меня есть идея гораздо получше, суперинтендант’.


‘Можем ли мы узнать, что это?’


‘Вам придется это сделать, сэр, ’ сказал Колбек, ‘ потому что вам нужно будет заверить сержанта и меня вашей печатью одобрения’.


‘Какого рода одобрение?’


‘Мы отправляемся в путешествие в Америку’.


Лиминг ахнул. ‘ Я не могу отправиться в плавание через океан. У меня есть обязательства.


‘Мы оба обязаны поймать преступников, ответственных за смерть трех полицейских, а также за множество других преступлений. Да, я знаю, что это долгий путь, - сказал Колбек, - но усилия того стоят’.


‘Ты не можешь относиться к этому серьезно", - сказал Таллис.


‘Я никогда не был таким, суперинтендант. Возможно, у нас нет юрисдикции в Нью-Йорке, но есть такая вещь, как экстрадиция. Если все будет сделано правильно, власти удовлетворят наш запрос. Что ж, - добавил он, - хотели бы вы позволить двум жестоким убийцам въехать в вашу страну, даже не получив вызова?’


‘Но подумайте о затраченном времени", - с тревогой сказал Лиминг.


Таллис был практичен. - Я имею в виду связанные с этим расходы.


‘Вашему бюджету ничто не угрожает, сэр", - сказал Колбек. "Я настолько привержен идее, что добровольно оплачу билеты сам. Мы с Виктором отплываем из Ливерпуля на первом же свободном судне.’


‘А как же моя жена и семья?’ взвыл Лиминг.


‘Боюсь, они не смогут пойти с нами’.


‘Они будут скучать по мне, инспектор’.


‘Все ради благого дела. Постарайся думать об этом как о приключении’.


‘Что за приключение в том, чтобы неделями отсутствовать?’


Колбек понизил голос. ‘ Вы хотите, чтобы убийцы констебля Пиблза остались безнаказанными?


‘Нет, сэр, конечно, не знаю’.


‘Я поддерживаю это", - искренне сказал Таллис. ‘Они должны как-то понести окончательное наказание". Он потянулся за сигарой, но передумал и убрал руку. ‘Это смелый план, Колбек, но в нем есть фатальный изъян’.


‘Мне еще предстоит обнаружить ни одного", - сказал Колбек.


‘У них есть преимущество перед тобой. Они уже в пути. Мистер и миссис Роберт Колбек прибудут в Нью-Йорк задолго до тебя’.


‘Это правда", - с облегчением сказал Лиминг. ‘Мы никогда их не поймаем. Как бы хорошо это ни было, боюсь, от этой идеи придется отказаться’.


Таллис кивнул. ‘ К сожалению, я вынужден согласиться.


‘Значит, никто из вас не знаком с судоходными линиями", - сказал Колбек. ‘Ты меня удивляешь, Виктор. Ты действительно видел, как "Аретуза" медленно исчезала в Мерси. Разве ты ничего не заметил в ней?’


‘Только то, что она была вне нашей досягаемости", - сказал Лиминг.


‘Аретуза" - парусное судно. Оно полностью полагается на силу ветра. Это означает, что переход займет время. Если мы закажем билеты на пароход, приводимый в движение пропеллером и ветром, есть вероятность, что мы прибудем в Нью-Йорк по крайней мере на две недели раньше них.’ Его позабавила их удивленная реакция. ‘Высокий корабль может выглядеть более изящным, когда он плывет по океанским волнам, но пароход более эффективен. Я проверил приблизительное время перехода для обоих судов, когда был в Ливерпуле. Мы можем подождать больше недели и все равно попасть в Нью-Йорк раньше "Аретузы". Что скажете, суперинтендант?


‘Это, безусловно, стоит изучить", - сказал Таллис. Мне, конечно, нужно поговорить с комиссаром, но я не вижу, чтобы он возражал’.


‘Что ж, я возражаю’, - сказал Лиминг. "Это просто слишком далеко, чтобы заходить’.


‘Мы должны быть готовы отправиться на край света в погоне за убийцами’, - заявил Колбек. ‘Подумай, к чему это приведет для нас, Виктор. Если мы сможем показать, что от правосудия никуда не деться, огласка будет бесценной. Преступники дважды подумают, прежде чем бежать за границу. ’


‘Да", - сказал Таллис. ‘Если ты добьешься успеха, репортеры, для разнообразия, могут сказать обо мне что-нибудь хорошее в своих газетах. И поскольку Лиминг так недоволен тем, что составляет вам компанию, инспектор, я испытываю искушение сделать это сам.’


Колбек был встревожен. - Нет, нет, сэр, в этом нет необходимости.


‘Это поможет мне искупить свою вину в смерти констебля Пиблза’.


‘Вы добьетесь этого, одобрив план’.


‘Скотленд-Ярд может обойтись без меня в течение нескольких недель’.


‘Это займет больше месяца, сэр, возможно, больше. Тебя нельзя так долго отрывать от рабочего места, - сказал Колбек, не соглашаясь с мыслью, что ему придется путешествовать с Таллисом. ‘Было бы неправильно отрывать старшего офицера от работы, с которой он так хорошо справляется. Сержант пойдет со мной, я уверен. Виктор знает, в чем заключается его долг’.


‘Это касается моей семьи", - безутешно сказал Лиминг.


‘Не упоминай при мне это слово", - сказал Таллис, одарив его испепеляющим взглядом. ‘Когда ты находишься в этом здании, у тебя нет семьи. Твой первейший долг - подчиняться приказам’.


‘Да, сэр, я это знаю’.


‘Если я прикажу тебе плыть в Америку, ты сделаешь это без жалоб’.


‘Это ты так думаешь", - сказал Лиминг сам себе.


На самом деле, мы все трое можем пойти вместе. Оксли вооружен. Ему нечего терять, поэтому он обязан оказать сопротивление при аресте. Возможно, нам понадобится трое’ чтобы одолеть его. Он хлопнул ладонью по столу. ‘ Вопрос решен. Я немедленно поговорю с комиссаром.


Вскочив на ноги, он вышел из офиса. Лиминг был в отчаянии при мысли о том, что придется так долго находиться вдали от жены и семьи. Обрадованный тем, что его план получил одобрение суперинтенданта, Колбек был отрезвлен угрозой разделить путешествие с Таллисом. Перспектива была не из приятных.


‘Это была ваша собственная вина, инспектор", - сказал Лиминг. ‘Вам не следовало уговаривать его вернуться к работе. Вам следовало оставить его на пенсии с портретом герцога Веллингтона’.


Ирен никогда не ожидала, что здесь будет так шумно. Громкие команды в точке отправления, суета команды, свист ветра, хлопанье парусов, скрип обшивки, плеск воды о корпус и пронзительные крики чаек - все это вместе отдавалось у нее в ушах. Вместе с новыми оглушительными звуками пришли новые виды и ощущения. Ирен никогда раньше не была на корабле, и его дизайн заинтриговал ее. Когда судно покинуло устье реки и попало в открытое море, оно было ошеломлено огромным пространством воды перед ними. Покрытый белыми гребнями волн, он, казалось, простирался до бесконечности. Матросы взбирались по снастям или поднимали другие паруса. Пассажиры стояли у фальшборта, чтобы помахать на прощание материку.


Как и они, Ирен чувствовала соленые брызги на лице, ветер в волосах и ритм лошадки-качалки на палубе под ногами, когда "Аретуза" поднималась и опускалась во время прилива. Ее охватил страх, который лишь частично смягчался жаждой приключений. Такой маленький корабль был бы не более чем щепкой в огромном и бурном океане, подобном Атлантическому. Волнение от того, что они покидают сушу, теперь сменилось неуверенностью в том, что они когда-нибудь прибудут в пункт назначения. У Ирэн не было возможности контролировать то, что с ней происходило. Все, что она могла делать, это молиться.


Она почувствовала, как чья-то рука обняла ее за плечо.


‘Добро пожаловать в Америку, миссис Колбек", - сказал Оксли.


‘Впереди еще долгий путь", - напомнила она ему.


‘Да, но самая важная часть путешествия закончена. Теперь мы далеко от побережья. Мы вырвались из лап закона’.


‘В Нью-Йорке есть полицейские, Джерри’.


‘Конечно, но они нас не знают, не так ли? На нас будут смотреть как на идеальных эмигрантов. Мы молоды, респектабельны, умны и финансово стабильны. Это все, что они увидят’.


‘Я просто буду благодарен, что доберусь туда в целости и сохранности".


‘Аретуза" пересекала океан десятки раз’.


‘Ты продолжаешь говорить мне это, но это не мешает мне беспокоиться. Теперь, когда мы в море, корабль кажется таким маленьким и хрупким’.


Он сильно топнул по палубе. ‘Она прочная, как скала", - сказал он. ‘У нас под ногами выдержанный английский дуб, Ирен. Никто не мог строить корабли так, как это делали мы. Если вы все еще нервничаете перед плаванием, вспомните Нельсона. Он выиграл все те морские сражения, потому что полностью верил в кораблестроителей.’


Она слабо улыбнулась. ‘ Хотела бы я поделиться этим.


‘Со временем ты научишься доверять Аретузе’.


Со своей стороны, Оксли пребывал в состоянии тихого ликования. После успешной криминальной карьеры в Англии он дошел до того, что ее можно было закончить на виселице. Недавние события научили его, что спрятаться от Колбека безопасно негде. Инспектор преследовал их безжалостно. Это был только вопрос времени, когда он, наконец, догонит их. Теперь это не представляло опасности. Оксли разорвал свои связи с Англией и пустился в авантюру, которая, как он был уверен, откроет бесконечные возможности для человека с его отточенными навыками. Он просто хотел, чтобы Ирен могла испытать такое же ликование.


‘Ты все еще думаешь о своем отце?’ - спросил он.


‘Да’, - призналась она. ‘Я обязана это сделать, Джерри’.


‘Ты дал ему слишком много денег’.


‘Мне пришлось подкупить его, чтобы он замолчал’.


- Двадцати фунтов было бы достаточно. Не было необходимости отдавать ему большую часть из ста.


‘Я мог себе это позволить и чувствовал себя виноватым перед ним’.


‘Он умрет прежде, чем успеет их потратить. Эти деньги получены от ограбления в Бирмингеме. Мы могли бы использовать их в Америке. На него потратили впустую’.


‘У нас полно денег, Джерри. У моего отца их нет. Отдав их ему, я почувствовал себя лучше и удержал его от обращения в полицию’.


‘Ты больше никогда не увидишь старого дурака’.


‘Я это знаю’.


‘ Тебя это беспокоит? - спросил я.


Она задумчиво поджала губы. ‘ Нет, ’ наконец сказала она. ‘ Я не думаю, что это имеет значение.


‘Я везу тебя в Америку, а не твоего отца’.


Она поцеловала его. ‘ Я не могу быть более благодарной.


‘Ты должна отпустить прошлое, Ирен. Когда мы приедем в Нью-Йорк, я не хочу больше слышать, как ты говоришь о своей семье’.


‘Ты этого не сделаешь, я тебе обещаю’.


‘Как я могу быть в этом уверен?’


‘Я больше не Ирен Аднам", - убежденно сказала она. ‘Я миссис Роберт Колбек, и у меня больше нет семьи в Англии. Более того, ’ добавила она, глядя на колышущиеся волны, ‘ я собираюсь довериться "Аретузе" и наслаждаться каждой секундой этого путешествия.


Мадлен Эндрюс почувствовала себя так, словно ее только что ударили по голове. На мгновение она была слишком ошеломлена, чтобы даже говорить. Она была вне себя от радости, когда Колбек неожиданно появился в доме. Они долго целовались и обнимали друг друга в тишине. Однако, когда он отпустил ее и сообщил ей свои новости, она отшатнулась, как от удара. Он быстро поддержал ее рукой. Ей пришлось встряхнуть головой, чтобы прояснить мысли.


‘Ты едешь в Америку?’ - воскликнула она.


‘Их нужно поймать, Мадлен’.


‘Но это так далеко, а океан такой коварный’.


‘В интересах ареста беглецов, ‘ твердо заявил он, ’ мы готовы пойти на любой связанный с этим риск. По крайней мере, ’ продолжил он, - я определенно готов. Виктор менее предан предприятию. Он ненавидит находиться вдали от своей семьи в течение длительного времени.’


‘Сколько времени все это займет, Роберт?’


Это зависит от скорости "Аретузы". Мы поплывем на пароходе с железным корпусом, который намного быстрее. Известно, что некоторые корабли флота Cunard добирались до Нью-Йорка всего за десять или одиннадцать дней. Фактически, Blue Riband удерживается судном, которое шло еще быстрее.’


‘Что это за синяя лента?’


Это условная награда за самый быстрый переход между Ливерпулем и Нью-Йорком. В настоящее время ее вручает "Персия", железный корабль, приводимый в движение веслами, спущенный на воду два года назад. Он пересек Атлантику за девять дней и шестнадцать часов.’


‘Меня волнует не скорость, ’ сказала она, ‘ а отсутствие безопасности. Не забывай, что я читала "Американские заметки", которые ты мне одолжил. Чарльз Диккенс описывает путешествие, которое он совершил на пароходе, как кошмар от начала до конца. Несколько раз он опасался за свою жизнь.’


- Это было несколько лет назад, Мадлен. Он плавал на пароходе "Британия". С тех пор морская инженерия добилась больших успехов. Пароходы стали быстрее и безопаснее.


‘Неужели?’ - спросила она. ‘Я думала, что СС "Великобритания" села на мель. Отец очень смеялся, когда это произошло, потому что это было разработано мистером Брюнелем, а отец презирает все, что связано с ним. Да, ’ продолжила она, ‘ и другие пароходы сильно пострадали во время штормов. Несколько даже были потеряны в море.


‘Подавляющее большинство регулярно пересекает Атлантику без происшествий, Мадлен’, - сказал он. ‘Уверяю тебя, нет причин для беспокойства. У "Кунард" хороший послужной список’.


Ее беспокоила не только безопасность судна. Ее беспокоила опасность ареста двух человек, которые оба совершили убийство с целью побега. Мадлен мучила мысль, что Колбек может быть убит за тысячи миль от нее. Ее охватило чувство беспомощности. Если он поедет в Нью-Йорк, она надолго лишится его компании и в придачу потеряет душевное равновесие. Когда он вел расследование в Великобритании, она редко сомневалась в его личной безопасности. Однако теперь, когда он уезжал за границу, ее охватил ползучий ужас.


Почувствовав ее беспокойство, он снова обнял ее.


‘Есть один способ предотвратить твое постоянное беспокойство", - сказал он.


‘Она есть?’


‘Ты мог бы пойти со мной’.


Она удивленно рассмеялась. ‘ Я бы никогда не смогла зайти так далеко, Роберт.


‘Почему бы и нет?’


‘Отец никогда бы этого не одобрил", - сказала она. ‘Я знаю, что мы помолвлены, но в некоторых отношениях он очень старомоден. Если бы мы уже были женаты, конечно, это было бы совсем другое дело.’


‘ Как только все это закончится, ’ пообещал он, испытывая укол вины, ‘ мы поженимся, Мадлен. До тех пор, вероятно, от твоего отца требуется слишком многого - позволять нам неделями оставаться наедине.’


‘Я тоже не уверен, что суперинтендант одобрил бы это’.


‘Он бы громко протестовал. Ты же знаешь, у него эксцентричные взгляды на женщин. К сожалению, он говорит о том, чтобы отправиться в путешествие, так что не было бы никакой возможности тайно доставить тебя на борт без его ведома’.


‘Мне придется остаться дома и считать дни до твоего возвращения’.


Он снова поцеловал ее. ‘ Я не могу дождаться, когда это дело наконец закончится.


Она была фаталисткой. ‘На смену ей придет другая’.


‘Нет, Мадлен, - сказал он, - такого случая, как этот, никогда не будет. Он уникален. Когда я вернусь, я объясню почему’.


Опыт морских путешествий Лиминга ограничивался коротким путешествием во Францию и обратно, но этого было более чем достаточно, чтобы убедить его, что он не моряк. Его желудок был таким же неуправляемым, как бурная зеленая вода, которая швыряла суда, на которых он плавал, туда-сюда. Если пересечение Ла-Манша оказало на него такое влияние, то Атлантический океан стал бы для него непрерывным испытанием. Что помогло придать ему столь необходимую уверенность, так это реакция его жены. Встревоженная тем, что его так долго не будет, Эстель уговорила его поехать, потому что видела в том факте, что он был выбран для этого задания , знак уважения, которым он пользовался в Скотленд-Ярде.


Как жена детектива, она привыкла приспосабливаться к ситуациям по мере их возникновения. Эта ситуация требовала большей адаптации, чем обычно, но Эстель не смутилась. Мнение детей также имело значение для Лиминга. Они были очень взволнованы новостью о том, что их отец отправится в долгое путешествие в Америку. Это было то, чем они могли похвастаться перед своими друзьями, и им не терпелось услышать о его приключениях, когда он вернется. Благодаря такой единодушной поддержке семьи Лиминг начал терять некоторые свои опасения по поводу поездки.


Однако один конкретный страх продолжал вырисовываться, и он поднял этот вопрос перед суперинтендантом Таллисом из Скотленд-Ярда.


‘Я не вижу, что это возможно, сэр", - сказал он. ‘Как может железный корабль плавать по воде? Это противоречит здравому смыслу. Если я опущу утюжок в миску с водой, он сразу же опустится на дно.’


‘Колбек тебе все объяснит’.


‘Я просто не могу доверять железному пароходу’.


‘Сотни тысяч людей доверились им, - сказал Таллис, ‘ и они плавали гораздо дальше Америки. Теперь есть регулярное сообщение с Австралией’.


Лиминг поморщился. ‘ Надеюсь, никто из наших беглецов никогда туда не попадет. Мне бы не хотелось преследовать их всю эту дорогу.


‘Мы островная раса, Лиминг. Наша сила и процветание основаны на наших морских навыках. По праву в наших жилах должна течь соленая вода’.


‘Ну, я не знаю, сэр. Море пугает меня’.


Таллис был бодр. ‘Ты скоро это преодолеешь, парень", - сказал он. ‘К тому времени, как ты вернешься, ты будешь опытным моряком и будешь свысока смотреть на сухопутных людей вроде меня’.


‘Я думал, вы пойдете с нами, суперинтендант’.


Последовал долгий вздох сожаления. ‘Это то, на что я надеялся, но комиссар отказался санкционировать это. Он считает, что я слишком важен, чтобы оставлять меня без присмотра".


‘О, это вы", - сказал Лиминг, торопясь одобрить решение. ‘Без вас здесь весь отдел начал бы разваливаться. Фактически, ’ добавил он, нащупывая историческую аналогию, - я бы зашел так далеко, что сказал бы, что вы так же важны для Столичной полиции, как герцог Веллингтон для битвы при Ватерлоо.


Таллис просиял. ‘ Очень любезно с вашей стороны так сказать.


‘Инспектор сказал бы то же самое’.


‘Мы никогда не должны забывать, что герцог возглавлял коалиционную армию. Его гений заключался в соединении стольких разрозненных элементов воедино. Полагаю, в этом и заключается мой талант’.


‘Я согласен, сэр’.


Еще одно возражение Лиминга только что исчезло. Путешествие с Колбеком гарантировало, что у него будет кто-то, кто поддержит его моральный дух в путешествии. Присутствие на борту суперинтенданта лишило бы путешествие всякой надежды на расслабление или удовольствие. Лиминг сравнил это с тем, чтобы быть опутанным якорной цепью. Внезапно цепь разорвалась надвое. Таллис не собирался уходить.


‘ А как насчет ордеров на арест, суперинтендант?


‘Они будут готовы, чтобы вы могли взять их с собой", - сказал Таллис.


‘Тогда возникает вопрос об экстрадиции’.


‘Документы готовятся’.


‘Что, если они откажутся отпустить Оксли и мисс Аднам?’


‘Не тратьте время на создание возможностей, которых никогда не будет. Америка - молодая и развивающаяся страна. Ей нужны эмигранты, но она не возьмет кого попало", - сказал Таллис. ‘Это будет дискриминация. Оксли и его сообщник - кровожадные убийцы. Я твердо убежден, что Америка будет рада избавиться от них.’


‘Мы сделаем все возможное, чтобы вернуть их живыми’.


‘О да, ты должен это сделать. Я не хочу, чтобы они избежали петли, погибнув в перестрелке или даже застрелившись. Я хочу быть там, когда их двоих повесят", - заявил Таллис, описывая сцену руками. ‘Это единственное, что примирит меня со смертью констебля Пиблза’.


После недели, проведенной в море, Оксли и Ирен привыкли к привычному распорядку дня. Хорошая погода и безветрие побуждали их проводить много времени на палубе, прогуливаясь рука об руку. Их приветливость завоевала им множество новых друзей, все из которых считали их счастливой супружеской парой. Оксли уже замышлял заговор.


‘Люди на борту такие доверчивые", - сказал он однажды, когда они стояли у фальшборта. ‘Ограбить их будет детской забавой’.


- Я могла бы уже украсть дюжину ридикюлей, Джерри. Леди так небрежно обращаются со своими вещами. Они не видят опасности, ’ сказала Ирен. ‘Я сбился со счета, сколько раз мне приходилось сдерживать желание протянуть руку и взять что-нибудь’.


‘Еще слишком рано, Ирен’.


‘Я это знаю’.


‘Мы должны подождать, пока не окажемся намного ближе к месту назначения. Если сейчас начнется волна краж, у капитана будут недели, чтобы разобраться в них. Выжидаем удобного момента и наносим сильный удар, когда настанет момент.’


‘На этом корабле небольшое состояние’.


‘Тогда это должно достаться таким людям, как мы, которые это ценят’. Они заговорщически улыбнулись. ‘Самое главное - сохранить их доверие. Вот почему я осторожен, когда вечером играю в карты. Если бы я захотел, я мог бы выигрывать почти каждую раздачу, но это поставило бы крест на игре, поэтому я позволяю другим получать свою долю выигрыша.’


‘Я и не подозревал, что ты опытный карточный шулер, Джерри’.


‘О, у меня много струн к моему луку’.


‘Я это обнаружил. Какие еще секреты у нас припасены?’


‘Это было бы красноречиво", - лукаво заметил он.


Их отвлек крик, который заставил всех остальных пассажиров броситься на свою сторону палубы. На среднем расстоянии появилась стая китов, игриво вынырнувших из воды, прежде чем нырнуть обратно. Айрин отвлекло зрелище, и Оксли некоторое время наслаждался им. Затем он посмотрел вдоль очереди пассажиров и увидел, насколько все они уязвимы для любого, у кого легкие руки. Прижавшись к фальшборту, чувствуя брызги и ветер в лицо, они были настолько восхищены проделками китов, что никогда не почувствовали, как у них вынимают бумажники или осторожно вынимают часы из жилетных карманов. Несмотря на искушение, Оксли сдержался. Момент истины в конце концов наступит.


Только когда корабль проплыл мимо китов, Ирен повернулась к нему. Ее глаза сияли от удивления.


‘Разве это не чудесное зрелище!’ - сказала она.


‘Ее будет еще много, прежде чем мы доберемся до Нью-Йорка’.


‘Я читал о китах в книгах, но никогда не мечтал, что на самом деле увижу их. Они доставили мне абсолютное удовольствие’.


‘Сказать тебе, почему?’ - спросил он. ‘Они праздновали свою свободу. У них был целый океан для игр, и они упивались этим фактом. Мы должны сделать то же самое, Ирен. Поскольку мы покинули Англию, мы купили себе свободу и можем наслаждаться ею так же, как эта стая китов.’


‘Они не совсем бесплатны", - возразила она. "Люди охотятся на китов’.


‘Тогда у нас даже больше свободы, чем у них, Ирен. Теперь никто не может охотиться на нас. В нас никогда не запустят гарпуном’.


"Что, если инспектор Колбек узнает, куда мы поехали?’


‘Этого никогда не случится", - сказал он с уверенным смехом. ‘И даже если бы это случилось, он ничего не смог бы поделать. Колбек принадлежит нашему прошлому, как и твой отец. Мы просто забудем его как личность и сохраним память о нем в наших паспортах.’


‘Меня вдохновило назвать себя мистером и миссис Колбек’.


- Я расцениваю это как кражу высшего порядка, Ирен. Мы двое бессовестных злодеев, но носим имя знаменитого детектива. Он ухмыльнулся. ‘В этом есть что-то почти поэтическое’.


SS Jura, судно компании Allan Line, представляло собой гребной пароход, способный развивать скорость в одиннадцать узлов. В то время как лучевые двигатели обеспечивали его движущую силу, у него также было достаточно парусины, чтобы использовать ветер. При полном весе в 2241 тонну он был больше, тяжелее и величественнее, чем Лиминг когда-либо представлял. Спущенный на воду в 1854 году для компании Cunard Line, он служил войсковым транспортом во время Крымской войны и хорошо себя зарекомендовал. Затем он курсировал по средиземноморским маршрутам, прежде чем был переведен в Атлантику, где Ливерпуль, Корк и Нью-Йорк были его портами захода. Когда Лиминг впервые ступил на борт, он обнаружил, что судно обладает приятной прочностью. И все же, несмотря на то, что Колбек объяснил ему, как железный корабль может плавать и не тонуть, он продолжал нервничать. Следовательно, когда она плыла вниз по Мерси, он наполовину ожидал, что она упадет в любой момент.


‘Мы так низко в воде", - пожаловался он.


‘Это потому, что у нас на борту максимальные запасы угля", - сказал Колбек. ‘По мере их использования вы заметите постепенное улучшение’.


‘Двигатели такие громкие’.


‘Ты скоро к этому привыкнешь’.


‘Неужели корабль может перевозить так много людей? Это полный список пассажиров, и там должно быть больше сотни членов экипажа’.


Осмелюсь предположить, что когда он был военным кораблем, на нем находилось гораздо больше людей. Солдат, лошадей и снаряжения было бы в избытке. У Джура не было проблем с обеспечением такого количества. Она прошла через этот опыт с честью.’


Лиминг скорчил гримасу. ‘ Я не уверен, что сделаю это, сэр.


‘Со временем ты обретешь свои морские ножки’.


‘Не думаю, что у меня ее есть’. Он оглядел палубу. ‘Я никогда не думал, что она протянет так долго’.


‘От носа до кормы больше сотни ярдов", - сказал Колбек. "Там достаточно места, чтобы мы все могли прогуляться, не натыкаясь друг на друга’.


‘Что мы будем делать весь день?’


‘Скоро у нас войдет в привычку, Виктор. Кстати, я заметил, что в салуне есть свободные шахматные доски’.


‘Но я не умею играть в шахматы, инспектор’.


‘Мне будет приятно научить тебя’.


Первые пару дней Лиминг не мог сосредоточиться ни на чем, кроме тошноты в желудке. Однако, как только он приспособился к качке корабля, он смог заниматься спортом на палубе и принимать полноценное участие в общественных мероприятиях на борту. Он делил с Колбеком парадную каюту, которая была изобретательно спроектирована таким образом, чтобы максимально использовать ограниченное пространство. У них были удобные койки, стол и два стула, привинченные к полу, большие шкафы и иллюминатор, через который они могли наблюдать за набегающими волнами. Еда была превосходной, а порции щедрыми. Стюарды были неизменно приятными и эффективными. Было приложено все усилия, чтобы пассажиры получили удовольствие от путешествия.


Колбек решил, что они не будут разглашать истинную природу своих дел на борту. Он доверился капитану, но всем остальным сказали, что они с Лимингом навещают друзей в Нью-Йорке. Они могли скрывать свои полномочия, но не могли обуздать свои инстинкты. Когда произошла череда краж из кают первого класса, детективы сочли своим долгом предложить свою помощь и, расставив ловушку, поймали вора с поличным. Капитан был так благодарен, что пригласил их отобедать за его столом.


Через неделю после того, как они отправились в путь, Лиминг признался, что все его опасения по поводу путешествия были беспочвенны. За партией в шахматы с Колбеком он даже заявил, что наслаждается этим опытом.


‘Это было образование", - сказал он. ‘Каждый день я узнаю что-то новое. На борту так много интересных людей’.


‘Самый интересный человек, которого я встречал, - это главный инженер", - сказал ему Колбек. ‘Я провел с ним полчаса в машинном отделении сегодня утром. Интересно наблюдать за работой кочегаров. Они настоящие герои на борту этого судна.’


‘И там был я, гадавший, чем бы мы занимались весь день’.


‘Подумай обо всех историях, которые тебе придется рассказать своим детям’.


‘Мы видели так много удивительных вещей", - сказал Лиминг, передвигая слона, чтобы взять одну из пешек Колбека. ‘И даже когда погода удерживает нас под палубой, нам есть чем заняться. Кто бы мог подумать, что на борту есть библиотека?’


‘Та книга о Нью-Йорке, которую я позаимствовал, - настоящее откровение’.


"Я все еще читаю роман, который вы рекомендовали — "Приключения Родерика Рэндома". Раньше у меня никогда не было времени прочитать целую книгу’.


‘Для тебя это путешествие открытий, Виктор", - сказал Колбек, меняя ферзя, чтобы захватить одного из коней Лиминга. ‘Ты каждый день делаешь что-то новое’.


‘Да", - сказал Лиминг, используя слона, чтобы захватить еще одну пешку. "Подождите, пока я не расскажу своим детям, как легко я освоил шахматы’.


Колбек улыбнулся. ‘ Ты еще не совсем освоил это.


‘Но я отобрал у тебя все эти пешки’.


‘Я был счастлив пожертвовать ими, потому что это позволило мне освободить тебя от более важных фигур. Тебе следует более тщательно охранять своего короля, Виктор’. Колбек снова передвинул своего ферзя. ‘Шах и мат’.


Калеб Эндрюс был не самым чувствительным из мужчин, но даже он не мог не заметить перемены настроения своей дочери. Как правило, Мадлен обладала солнечным нравом и природным оптимизмом. Снова и снова она подбадривала своего отца или мягко выводила его из состояния печали и задумчивости. Теперь их роли поменялись местами. Эндрюс был жизнерадостен, а Мадлен - измучена. Вернувшись в тот вечер с работы, он заметил признаки.


‘Что случилось, Мэдди?’ спросил он.


‘Ничего не произошло’.


‘Тогда почему у тебя такой несчастный вид?’


Она изобразила улыбку. ‘ Я не чувствую себя несчастной.


‘Ты была грустной и рассеянной всю неделю’.


‘Это неправда, отец’.


"Я говорю так, как считаю нужным’.


‘Тогда вы ошибаетесь", - сказала она с фальшивой бодростью. ‘У меня был такой хороший день за мольбертом, что я, вероятно, работала слишком долго. Я устала, вот и все. Не обращайте внимания’.


Эндрюса не обманули. Он подождал, пока они поужинают, прежде чем снова затронуть эту тему. Она выглядела напряженной и печальной. Ее мысли явно витали где-то далеко.


‘Дирк Сауэрби так ревновал, когда я рассказал ему", - начал он.


Она была ошеломлена. ‘ Что это?


‘Ты же знаешь, как сильно Дирк хочет плавать на пароходе. Когда я сказал ему, что инспектор Колбек пересекает Атлантику, он позеленел от зависти’. Он выпил немного чая. ‘Он возвращается, Мэдди’.


‘Да, я знаю’.


‘Время пролетит незаметно’.


‘В данный момент он этого не делает’.


‘Ты беспокоишься о нем?’


‘Да’, - призналась она. ‘Я очень волнуюсь’.


‘У пароходов хорошие показатели безопасности — если, конечно, они не спроектированы Брюнелем. Вы бы не посадили меня ни на одно из его судов’.


‘Не будь таким предвзятым’.


‘Он наш главный конкурент, Мэдди. Все, кто работает на LNWR, ненавидят этого человека. Для начала, он такой самоуверенный’.


‘Роберт не плавал ни на одном из своих кораблей’.


‘Тогда не о чем беспокоиться, не так ли?’


‘Я не волнуюсь’.


‘И я не слепой. Ты моя дочь. Я знаю твои привычки’.


‘Да", - сказала она со слабой улыбкой, ‘ "Конечно, знаешь. Прости, если я была немного тусклой. Я не хотела быть такой’.


‘Ты скучаешь по нему".


‘Я очень по нему скучаю".


‘И ты думаешь, что может случиться что-то ужасное’.


‘ Ну, сначала я был расстроен, но только потому, что читал американские заметки. Чарльз Диккенс отплыл в Америку со своей женой, и у них было ужасное путешествие. Они попали в сильную волну, и все в их каюте было разбросано. Миссис Диккенс думала, что они вот-вот утонут.


‘Вы говорили об этом инспектору?’


‘Да, - ответила она, - и он указал, что мистер Диккенс совершил переход в январе, когда погода была наихудшей. Сейчас осень. Кроме того, судостроение улучшилось с тех пор, как он уехал в Америку. Суда строятся так, чтобы выдерживать любые штормы, которые на них обрушиваются.’


‘Значит, ты ни о чем не беспокоилась, Мэдди’.


‘Не совсем...’


‘ Ты имеешь в виду, что есть что-то еще?


Мадлен колебалась. Именно в таких случаях, как этот, она ощущала отсутствие своей матери или сочувствующей женщины, с которой она могла бы поговорить по секрету. С ее отцом всегда было много беззаботных подшучиваний, и она свободно обсуждала с ним любые домашние дела. Эмоциональные проблемы были более проблематичными. Она, как правило, скрывала их от него и пыталась решить самостоятельно. Однако на этот раз она почувствовала потребность в поддержке. Ее отец стремился помочь. Она задавалась вопросом, не пришло ли время сказать ему правду.


‘Есть кое-что еще", - тихо сказала она.


‘Я так и знал’.


‘Хотя мне кажется, что я, вероятно, напрасно беспокоюсь по этому поводу’.


‘Почему бы не позволить мне самому судить об этом?’


‘Все дело в этом расследовании", - объяснила она. ‘Роберт стал одержим этим. Я знаю, что он погружается в каждое дело, с которым имеет дело, но это другое. Это сделало его таким целеустремленным.’


‘Ты знаешь, почему это так?"


‘Честно говоря, я не знаю’.


‘Тогда позволь мне сказать тебе, ’ сказал Эндрюс, постукивая себя по груди, - потому что я понимаю, что творится у него в голове. Это из-за тех полицейских, Мэдди. Двое были убиты в поезде, а еще один был застрелен в Лондоне. Инспектор Колбек связан с коллегами-полицейскими так же, как я общаюсь с машинистами. Это нечто очень глубокое. Он целеустремлен, потому что преследует людей, которые убили его сородичей — по крайней мере, такими они ему кажутся.’


‘Это еще не вся история, отец’.


‘Да, это так, так что ты можешь перестать терять из-за этого сон’.


‘Это более личное’.


‘Что может быть более личным, чем застреленный детектив, который работал бок о бок с тобой по делу?’


‘Это не из-за констебля Пиблза", - сказала она. ‘Роберт был потрясен тем, что с ним произошло, но им движет что-то из далекого прошлого. Он почти так и сказал, когда я видел его в последний раз.’


‘Он объяснил, что это было?’


‘Нет, вот почему я расстроен этим. Я чувствую, что он должен был рассказать мне все, что мог. Это так не похоже на Роберта. Он никогда раньше ничего от меня не скрывал. Это дело имеет для него реальное значение, но он отказался сказать почему. Я чувствую себя так, словно меня намеренно держат в неведении, - сказала она, в отчаянии качая головой, - и это не то, чего я ожидаю от мужчины, за которого собираюсь выйти замуж.


***


Внезапный шквал затопил верхнюю палубу "Юры" и заставил судно нырять и раскачиваться на неспокойном море. Пока Лиминг ходил в салон, Колбек отправился в их кают-компанию, чтобы немного побыть наедине. Просматривая документы, которые он принес с собой, он выбрал билет по контракту пассажира, выданный при бронировании билета. Это был интересный юридический документ, в котором перечислялись обязательства, возлагаемые как на судоходную компанию, так и на пассажира. Получив юридическое образование, он обратил внимание на мелкий шрифт в документе. Среди прочего, в нем оговаривалось, что в теле билета должна быть распечатана шкала запасов продовольствия. Следовательно, были указаны суточные нормы воды и провизии для каждого человека. Если Jura каким-либо образом нарушала свои обязательства, она подлежала судебному возмещению.


Изучение одной формы контракта заставило его задуматься о другой. Брак был самым торжественным контрактом из всех, связывающим двух людей пожизненными условиями, от которых они не могли отказаться. Мысленно совершая обряд священного супружества, он был готов посвятить себя Мадлен, когда настанет подходящий момент. И все же почему-то он не был готов точно сказать, когда наступит этот момент. Желание медлить и увиливать было заложено глубоко в нем. Даже при том, что он мог видеть, сколько страданий это причиняет Мадлен, он не мог заставить себя назвать день, когда сделает ее своей женой. Невидимый барьер остановил его.


Он вспомнил радостную открытость, с которой Иэн Пиблз говорил о своей предстоящей женитьбе, и то, как Виктор Лиминг всегда с такой нежностью вспоминал о своей собственной свадьбе. Колбек хотел бы, чтобы его путь к алтарю был таким же прямым и незамысловатым, как у них. Перед свадьбой оглашение должно быть опубликовано. Он вспомнил, как нервничал Лиминг, когда эта фраза о справедливой причине или препятствии была зачитана перед прихожанами. Если бы его собственные оглашения были опубликованы, эта фраза выбила бы Колбека из колеи еще больше из-за тайны, которую он лелеял столько лет. Хелен Миллингтон была его препятствием. Пока она не будет похоронена, он никогда не сможет полностью и исключительно отдаться Мадлен Эндрюс. Единственный способ, которым он мог окончательно смириться с ее смертью, - это поймать Джереми Оксли.


Это было подлое убийство. Колбек был потрясен, когда прочитал подробности вскрытия. В то время он был молодым и впечатлительным адвокатом, а не закаленным детективом, который научился смотреть на отвратительные зрелища не дрогнув. Способ смерти Хелен был почти таким же ужасным, как и сам факт ее. Это так подействовало на него, что Колбек резко изменил направление жизни, чтобы начать охоту на Оксли. Не менее страстно желая арестовать Ирен Аднам, он был поражен способностью любви вызывать слепоту. Айрин была настолько очарована Оксли, что не поняла его истинного характера. Если бы она знала о том, что он сделал с Хелен Миллингтон перед тем, как убить ее, она бы с отвращением избегала его общества.


У Колбека был контракт с судоходной компанией, но существовал гораздо более важный контракт с Мадлен Эндрюс. Это свяжет его на всю жизнь. Он должен был устранить препятствие на пути к их браку и вернуться к ней свободным человеком, без призраков, которые могли бы разлучить их. Сейчас, думая о Мадлен, он почувствовал прилив любви к ней, который затопил все его тело и привел в восторг. Это был восторг, который нужно было подавлять до подходящего момента для выхода. Хелен Миллингтон должна была быть его единственным источником вдохновения на данный момент. Как только ее беспокойный дух будет успокоен, их с Мадлен Эндрюс ждет счастливое будущее.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Внезапность их отъезда из Англии совсем не дала им времени спланировать свое будущее в новой стране. Поначалу это сильно беспокоило Ирен. Вскоре она поняла, что причин для тревоги нет. Долгие недели в море дали им массу возможностей обсудить, что они собираются делать, когда доберутся до Нью-Йорка. Оксли быстро понял, что, если они подружатся с нужными пассажирами, им будет доступен запас ценной информации. Таким образом, путешествие превратилось в упражнение по сбору фактов.


‘У нас великая страна", - экспансивно заявил Гершел Финн. ‘Она вознаграждает тяжелый труд и разумные инвестиции. При наличии нужных качеств любой человек может добиться успеха в Америке’.


‘Увы, это не относится к Англии", - пожаловался Оксли. ‘Там семья определяет все. Если ты родился в аристократии, ты можешь вести жизнь в праздной роскоши. Если ты ребенок из бедной семьи, велика вероятность, что ты навсегда останешься в бедности.’


‘Это главная причина, по которой мой отец эмигрировал — заметьте, не потому, что он был совсем беден. Его семья владела бакалейной лавкой в Лестере, и со временем он унаследовал бы ее. Но он чувствовал, что в жизни есть нечто большее, чем раздача мешков сахара и банок маринованного лука своим соседям. Поэтому, - гордо сказал Финн, - он скопил деньги и отправился на корабле в Америку.


‘Сколько ему было лет в то время?’ - спросила Ирен.


‘Ему едва исполнился двадцать один’.


‘Это было очень храбро с его стороны’.


‘Мой отец был храбрым человеком, Ирен. Он знал, что для реализации его амбиций потребуется время, и он знал, что впереди будут трудные годы. Поэтому он стиснул зубы и согнул спину. И когда наконец открылось место, ’ сказал Финн, щелкнув пальцами, ‘ он воспользовался этим и занялся текстильным бизнесом ’.


‘Это вдохновляющая история, Гершель", - сказал Оксли.


‘Это типичная американская история’.


Гершел Финн и его жена понравились им с самого начала, и прошло всего несколько дней, прежде чем все четверо стали называть друг друга по имени. Финн был владельцем хлопчатобумажной фабрики в Беверли, Массачусетс, и чесальной фабрики в долине реки Блэкстоун в том же штате. Богатство придало ему уверенности, которая даже близко не подходила к дерзости. Это был мужчина среднего роста и среднего телосложения, который сохранил своим волосам первоначальный цвет и легко переносил свои пятьдесят лет. Его жена Либби была невысокой, круглой, добродушной женщиной с пухлым лицом и ямочками на щеках. Она, казалось, излучала доброжелательность. Услышав, что их новые друзья собираются обосноваться в Америке, финны взяли Оксли и Ирен под свое крыло.


‘ Когда ты встанешь на ноги, ’ предложил Финн, гостеприимно улыбаясь, ‘ ты должен приехать и пожить у нас.


‘Да, ’ добавила Либби, сжимая руку Ирэн, - мы были бы рады видеть вас, ребята, у нас в гостях’.


‘Это очень любезно с вашей стороны", - сказала Ирен.


‘Мы вполне можем воспользоваться вашим приглашением", - предупредил Оксли.


Финн усмехнулся. ‘ Мы будем настаивать на этом, Робер.


Они вчетвером сидели в салоне, расслабляясь в мягких креслах и наслаждаясь обществом друг друга. Финны посетили Англию, чтобы Гершель мог связаться со своими выжившими родственниками и чтобы он мог посетить ряд текстильных фабрик, чтобы узнать, есть ли какие-либо технические усовершенствования, которые он мог бы приспособить для использования на своих собственных фабриках. Как на эмоциональном, так и на деловом уровне визит был весьма успешным, но он напомнил Финну, почему он не может жить в стране, которую оставил его отец.


‘Начнем с того, - сказал он, - что мы говорим на разных языках’.


Оксли пожал плечами. ‘Для меня эти слова звучат одинаково’.


‘Но они не означают одно и то же, Роберт. В Англии люди, кажется, прячутся за словами. Они слишком замкнуты и боятся высказываться. Там, откуда мы родом, все гораздо более открыто. Мы говорим именно то, что имеем в виду, и подразумеваем именно то, что говорим.’


Вы с Либби - прекрасные примеры этого. Вот мы и здесь, весело болтаем, благодаря очень короткому знакомству. Вы обе были так удивительно открыты. Чтобы достичь такой степени фамильярности с любыми английскими пассажирами, ‘ сказал Оксли, оглядывая салон, ’ потребуются годы. Не так ли, Ирен?


- Я бы сказала, десятилетия, ’ вставила она.


Их коллективный смех был прерван появлением стюарда. Когда они заказали закуски, он удалился с подносом под мышкой. Разговор возобновился. Ирен была поражена тем, как Оксли выделил финнов из всех остальных пассажиров и позаботился о том, чтобы он познакомился с ними как можно раньше. На самом деле, однако, именно Ирен помогла укрепить их дружбу. Услышав, что Финн владеет текстильными фабриками, она немедленно ввела своего отца в совет директоров Manchester mill, из которого он фактически был уволен. Сайлас Аднам не знал, что его спасли из вечной нищеты Динсгейта, чтобы занять высокое положение в британском текстильном производстве. Ирен даже смогла рассказать о посещениях фабрики, которые она совершала, когда была ребенком.


‘Итак, - сказал Финн, становясь практичным, - что вы, ребята, собираетесь делать, как только приедете в Нью-Йорк?’


‘Судя по тому, что вы нам об этом рассказывали, ’ ответил Оксли, ‘ я думаю, мы просто будем стоять с открытыми от благоговения ртами. Мы будем деревенскими кузенами, приехавшими в большой город’.


‘Тебе нужно где-то остановиться’.


‘Вы можете порекомендовать какое-нибудь место?’


‘Конечно, я могу, Роберт’.


‘Спасибо, мы были бы очень признательны’.


- А как насчет того отеля, где мы остановились, Гершел? ’ спросила Либби.


‘Это одна из возможностей, ’ согласился ее муж, ‘ но есть множество других. Роберт и Ирен могут выбирать сами’.


‘Деньги - это не проблема", - непринужденно сказал Оксли.


‘Тогда это значительно упрощает выбор. Нью-Йорк - город кварталов. Одни безопасны, другие опасны, а третьи, опять же, представляют собой не что иное, как городские джунгли, по которым бродят банды. Например, вы не захотите приближаться к Файв-Пойнтс. Там полное беззаконие. Как и в Лондоне, я полагаю, есть места, где преступность просто процветает.’


‘В Манчестере то же самое", - сказала Ирен, думая о квартире своего отца. ‘Есть районы, куда женщина никогда не отважилась бы выйти одна’.


‘Это позор", - высказала мнение Либби.


‘Это вина нашей полиции", - справедливо сказал Оксли. ‘Их просто недостаточно, чтобы держать под контролем крупные населенные пункты. У нас слишком много мест, где вообще не уважают закон и порядок.’


‘Это основа цивилизованного общества", - утверждал Финн.


‘Я не могу не согласиться с тобой, Гершель’.


‘Усердно работай, живи в рамках закона и регулярно посещай церковь. Это три путеводные звезды в моей жизни’.


‘Ты всегда говорил мне, что я твоя путеводная звезда", - поддразнила Либби.


Финн похлопал ее по руке. ‘ Так и есть, милая.


‘А теперь найди этим хорошим людям отель, где они могли бы остановиться’.


‘Да", - сказал Оксли, доставая блокнот и карандаш. ‘Я не могу выразить вам, как мы с Ирэн благодарны за то, что обрели таких дорогих друзей. Вы превратили это путешествие в радость. Итак, где бы вы посоветовали нам остановиться?’


- Прежде чем я скажу тебе это, ’ сказал Финн, отвечая на легкий толчок жены, ‘ я должен спросить тебя кое о чем. Это уладит мое пари с Либби. Я надеюсь, что этот вопрос не поставит вас в неловкое положение.’


‘Вовсе нет", - ответила Ирен.


‘Спрашивай, что пожелаешь", - добавил Оксли.


Финн наклонился вперед. ‘ Вы недавно поженились?


Оксли держал Айрин за руку, а она притворялась застенчивой. Они обменялись нежными взглядами, затем кивнули в унисон.


‘ Вот ты где, Либби, ’ торжествующе сказал Финн. ‘ Я был прав.


- Я признаю поражение, Гершел. ’ Либби повернулась к остальным. ‘ Мой муж никогда не ошибается в людях. В тот момент, когда он увидел вас, он сказал, что у вас медовый месяц. Я очень надеюсь, что мы не занимаем ваше время, но мы находим вас такой восхитительной компанией.’


‘Это чувство взаимно", - сказал Оксли со своей самой очаровательной улыбкой. ‘Мы не можем передать вам, как сильно мы ждем встречи с вами каждый день’.


Гершел и Либби Финн захихикали. Они были на крючке.


Путешествие не обошлось без неудач. В двух днях пути от места назначения "Джура" попала в сильный шторм, который хлестал ее дождем, бушевал штормовой ветер и превратил морское путешествие в, казалось бы, бесконечное путешествие в обратном направлении. Шум был оглушительный. Лиминг чувствовал, что Мать-природа пытается оглушить его, прежде чем утопить в глубинах океана. Он не мог поверить, что судно когда-либо переживет такую бурю. Он также не мог понять, почему Колбек не проявлял беспокойства, когда корабль поднимался высоко, нырял низко и поворачивал под самыми разными углами. Яростный дождь был похож на непрерывную расстрельную команду, целившуюся в иллюминатор в их каюте. Лиминг ожидал, что в любой момент стекло разобьется и море поглотит их.


‘Зачем ты заставил меня отправиться в это путешествие?’ - закричал он.


‘Я думал, тебе это нравится, Виктор’.


‘Как кто-то может наслаждаться такой бурей?’


‘Он скоро сам выдохнется. Не хотите ли сыграть в шахматы, чтобы отвлечься от этого?’


‘Фигуры никогда бы не остались на доске’.


"В этом нет ничего нового", - сказал Колбек со злобной усмешкой. ‘Твои фигуры никогда долго не остаются на доске, когда ты играешь со мной. Похоже, они заключили соглашение о самоубийстве’.


Когда корабль снова накренился, Лиминг вцепился в свое кресло. ‘Я думаю, именно это мы сделали, когда согласились плыть в Америку. Это был акт самоубийства’.


‘Это был необходимый ответ в данной ситуации. Куда бы ни отправились Оксли и Аднам, мы отправимся в погоню. Не забывай, что они плывут на "Аретузе". Когда они попадут в такой шторм, как этот, им будет еще хуже.’


‘Хуже и быть не могло, сэр’.


‘Да, это возможно", - сказал Колбек. ‘Суперинтендант мог бы быть с нами’. Смех Лиминга был жалким карканьем. ‘Юра не подведет нас, Виктор. Постарайся не обращать внимания на дискомфорт’.


‘Это все равно что сказать тонущему человеку не обращать внимания на воду’.


‘Я нахожу это очень забавным’.


‘Я нахожу это ужасающим!’ - взвыл Лиминг.


Дождь в конце концов прекратился, и ветер утих. Морю потребовалось больше времени, чтобы перестать хлопать судно, словно гигантская рука, но турбулентности было заметно меньше. С этого момента путешествие было благословлено хорошей погодой. Пассажиры снова смогли понежиться на палубе и оставить свои страхи позади. Лиминг чувствовал себя так, словно родился заново. Он отметил это событие, впервые обыграв Колбека в шахматы. Не подозревая, что соперник оказал ему определенную помощь, он хвастался этим часами.


Когда они, наконец, добрались туда, гавань Нью-Йорка буквально гудела от активности. Толпы людей заполонили пирсы, деревянные и железные суда были надежно пришвартованы, а краны помогали выгружать багаж и грузы. Лоцманский катер вышел, чтобы отвести "Юру" к причалу. Веревки были выброшены на берег и закреплены. Трап был спущен, и пассажиры начали сходить. После прохождения таможни Колбек и Лиминг забрали свой багаж и поймали такси, которое доставило их в полицейское управление. Капитан Мэтт Райли был очарован, узнав о цели их визита.


‘Они оба убийцы?’ - что? - удивленно переспросил он.


‘Они оба - убийцы полицейских", - подчеркнул Колбек.


‘У нас здесь не так уж много женщин-убийц, инспектор. О, конечно, у нас есть своя доля домашнего насилия, и время от времени жена может слишком сильно ударить мужа во время ссоры, но это не то, что я бы назвал хладнокровным убийством. Расскажите мне о мисс Ирен Аднам.’


Мэтт Райли был человеком-горой, который, казалось, вот-вот вылезет из своей униформы. На его морщинистом лице были следы нескольких драк, а редеющие волосы обнажали несколько уродливых шрамов на голове. Когда он улыбался, количество зубов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Его первое впечатление о Колбеке было не самым лестным. От него пахло павлином, что Райли инстинктивно не понравилось. Однако пять минут разговора с ним развеяли все его сомнения по поводу Колбека. Инспектор был явно эффективным и преданным делу человеком с интеллектом, который не часто встретишь среди полицейских любой нации.


Они были в кабинете Райли, где в равных долях пахло трубочным табаком, сыростью и прокисшим пивом. Там было довольно чисто, и к стенам была приколота серия плакатов. Райли сидел за своим столом с выдвижной крышкой и слушал отчет Колбека о карьере Ирен Аднам. Он был поражен количеством информации, которую они собрали о ней за такое короткое время. Хотя его тошнило от перечисления их преступлений, Райли не смог подавить усмешку, когда ему рассказали о названии, под которым они плыли.


- Итак, - сказал он, обнажив уцелевшие зубы, ‘ инспектор Колбек приехал арестовать мистера и миссис Колбек. Это настоящее семейное дело.


‘Шутка их погубила’, - отметил Колбек. "Если бы они называли себя как-то по-другому, я, возможно, никогда бы не вычленил их из списка пассажиров "Аретузы"".


‘ Полагаю, это своего рода комплимент вам, инспектор.


- Ну, никаких комплиментов в ответ они не получат, ’ резко сказал Лиминг. ‘ Они вернутся в Англию под своими настоящими именами.


‘А как насчет вас, сержант?’


‘Я пойду с ними", - сказал Лиминг.


Райли снова ухмыльнулся. ‘ Значит ли это, что я не могу переманивать тебя в полицейское управление Нью-Йорка? - спросил он. ‘ Я всегда могу выбрать крутого парня, когда вижу его. Ты был бы для нас ценным приобретением.’


‘Он не продается", - вежливо сказал Колбек. ‘У Виктора есть жена и семья в Англии’.


"В этом нет ничего необычного. Когда я впервые приехал сюда, у меня были жена и семья в Ирландии. Кстати, ’ продолжил Райли, - вы по пути останавливались в Корке?’


‘Да, мы это сделали. Мы подобрали нескольких пассажиров’.


‘Это мой родной город. Я эмигрировал сюда, когда мне было за двадцать. Прошло три года, прежде чем я смог позволить себе привезти сюда Кэтлин и мальчиков. С тех пор мы ни разу не оглядывались назад. Он пощупал бицепсы Лиминга. ‘ У тебя сильные руки. Нам бы это пригодилось.


Лиминг жестом отклонил предложение. ‘Я нужен в Лондоне’.


‘Ты знаешь, где я, если передумаешь’.


Выяснив, как работает процедура экстрадиции, Колбек попросил совета по поводу размещения. Райли не только предложил отель, но и предложил предоставить транспорт, чтобы добраться до него. Он также настаивал на том, чтобы они попросили о любой дополнительной помощи, которая им может понадобиться.


‘У тебя будет свободное время’, - возразил он. ‘Как бы ты хотел его потратить?’


‘Я обещал показать Виктору достопримечательности Нью-Йорка", - сказал Колбек.


‘Пойдемте в патруль с моими людьми, и вы увидите настоящие достопримечательности. Когда сержант увидит, на что похожа полицейская служба по эту сторону Атлантики, он дважды подумает, прежде чем возвращаться домой’.


‘Я не знаю об этом, капитан Райли", - сказал Лиминг.


‘У нас всегда найдется место для опытного детектива’.


‘У нас тоже", - твердо сказал Колбек.


Райли рассмеялся и помассировал плечо Колбека. Он вывел их во двор и подозвал водителя такси. Когда их багаж был загружен в транспортное средство, посетители поблагодарили Райли за его помощь и сказали ему, что им понадобится его помощь, когда "Аретуза" пришвартуется. Не имея там юрисдикции, они не имели права арестовывать и удерживать беглецов на американской земле. Им придется подождать, пока не будет санкционирована экстрадиция, прежде чем Оксли и Ирен станут исключительно их пленниками. Райли был рад услужить.


‘Я могу гарантировать наше полное сотрудничество", - весело сказал он. ‘Не часто у нас встречаются два убийцы, пытающиеся проникнуть в эту страну, чтобы избежать правосудия в Англии. Если бы это было предоставлено мне сейчас, я бы казнил их двоих прямо здесь и сэкономил вам на их переезде домой.’


‘Есть юридические причины, по которым этого не может произойти", - сказал Колбек.


‘Очень жаль, что так оно и есть’.


‘Мы просто добьемся их экстрадиции и тихо ускользнем’.


Райли захохотал. - О, ты сделаешь это, правда?


‘Что тут смешного?’ - спросил Лиминг.


‘Скоро ты узнаешь, мой друг’.


‘Я не понимаю, капитан’.


Райли хлопнул его по спине. ‘ Добро пожаловать в Америку!


Первое, что сделал Эдвард Таллис, придя рано утром на работу, - вычеркнул еще один день из календаря на стене. Он подсчитал, что его детективы уже должны были прибыть в Нью-Йорк, но "Аретузе" потребуется гораздо больше времени, чтобы завершить свое путешествие. Подсчет дней до их ареста помог Таллису мысленно приблизить возмездие. Он все еще сожалел, что не смог сопровождать Колбека и Лиминга, но смирился с тем, что его место - руководить операциями в Скотленд-Ярде.


На самом деле, он на два дня оторвался от своего рабочего места, когда сел на поезд в Эдинбург на похороны Иэна Пиблза. Во всем этом событии чувствовалась достойная печаль. Испытывая угрызения совести во время самой церемонии, Таллис обнаружил, что самым тяжелым моментом было встретиться лицом к лицу с родителями констебля и объяснить им точные обстоятельства смерти их сына. На обратном пути в Лондон он сидел в обиженном молчании и заново переживал ужас перестрелки. Это была его грубая ошибка. Родители Пиблз были слишком хорошо воспитаны, чтобы сказать это вслух, но они знали правду.


Вернувшись в свой кабинет, первое, что он сделал, это открыл коробку из-под сигар. Однако, прежде чем он успел достать одну, в нем проснулось чувство вины. Он захлопнул крышку и поклялся, что никогда больше не будет курить, пока убийцы не будут пойманы и доставлены обратно в Англию. Отказ от любимого удовольствия был бы формой искупления. Подсчитывая дни, которые он провел, он увидел, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз наслаждался утешением в виде сигары. Промелькнуло искушение. Таллис с усилием поборол его. Он поклялся, что до подходящего времени не поднимет крышку коробки из-под сигар, как не откроет ящик, в котором лежала его бутылка бренди. И то, и другое было средством побега, и он не имел права ни на то, ни на другое. Ему пришлось ждать, пока Колбек и Лиминг освободят его от клятвы.


Они идеально рассчитали время. В последний вечер перед прибытием в Нью-Йорк они ограбили людей, которых тщательно выбрали в качестве своих жертв. Работая независимо друг от друга, Оксли и Ирен проскальзывали в свободные каюты, обшаривали незащищенные карманы, крали ридикюли и вообще брали с собой предметы, перед которыми было слишком сложно устоять. Они вернулись в свою каюту, чтобы сравнить впечатления и подсчитать добычу. Это была самая приятная добыча.


‘Прелесть этого в том, - сказал Оксли, показывая золотые часы, - что большинство людей не поймут, что все пошло наперекосяк, пока не станет слишком поздно’.


‘Я рад, что мы пощадили Гершела и Либби’.


‘Они наши друзья’.


‘Да, ’ сказала Ирен, ‘ но они также очень богаты’.


‘Я никогда даже не рассматривал их. Они были слишком полезны для нас. Кто знает? Возможно, однажды мы примем приглашение навестить их’.


"Мы по-прежнему будем называть себя мистером и миссис Колбек?’


‘Мне стало нравиться это название. У него приятный резонанс’.


Разобравшись с деньгами и украденными вещами, они ловко спрятали их в своих чемоданах. Все это было частью капитала, который позволил им обосноваться в их новой стране.


‘Что ж, ’ сказал он, - это было долгое путешествие, но интересное’.


‘Да, если не считать шторма, который длился два дня’.


"Даже в этом были свои преимущества, Ирен. Это дало нам шанс узнать Гершела и Либби намного лучше’. Он ухмыльнулся. ‘Я не придаю такого высокого значения наблюдательности Гершеля, как его жена. По словам Либби, он был уверен, что мы только что поженились’.


‘Это просто доказывает, насколько хорошо мы выступили’.


‘Это не обязательно должно быть представление’.


Ее лицо просветлело. ‘ Ты имеешь в виду, что мы поженимся?


‘В Америке может случиться все, что угодно".


‘О, Джерри, какая замечательная идея!’ - воскликнула она.


‘У меня было предчувствие, что тебе это может понравиться’.


‘Ничто не могло бы сделать меня счастливее’.


- Давайте сначала устроимся, - сказал он, взглянув на золотые часы. ‘ Пора переодеваться к обеду.


‘Гершел и Либби настояли, чтобы мы посидели с ними’.


‘Тогда давай не будем их разочаровывать, Ирен’.


Убрав чемоданы, он подошел к шкафу и остановился в раздумье, когда открыл дверцу. Она подняла глаза.


"В чем дело?’


‘Я думаю, следует ли мне сделать это до или после еды’.


‘Что делать, Джерри?’


‘Пожалуйтесь капитану, что нас ограбили", - сказал он. "Нет лучшего способа отвести от себя подозрения, чем изобразить себя жертвами’. Он принял решение. ‘Давай оставим это на потом’, - продолжил он. "Зачем портить ужин, жалуясь на потерянный бумажник? Это только расстроит Гершела и Либби. Да, я принял решение. С капитаном я разберусь позже.’


Им не потребовалось много времени, чтобы понять, почему Мэтт Райли так смеялся над ними. Желание Колбека поймать беглецов и тихо доставить их домой было невыполнимым. В тот день, когда они забронировали номер в отеле, к ним пришел первый из множества репортеров, чтобы досадить. Слух распространился быстро, его передал прессе полицейский в обмен на взятку. Прибытие двух убийц на британское судно было необычным событием и вызвало огромный интерес. Детективам вскоре надоело повторять подробности череде репортеров. Когда "Аретуза" наконец пришвартуется, это будет сделано в свете рекламы. Колбек и Лиминг были встревожены этой мыслью, но они ничего не могли поделать с ситуацией. Их присутствие в городе помогало продавать газеты. Им навязали непрошеную известность.


Они не зря потратили время в Нью-Йорке. Там было на что посмотреть, и они объехали Манхэттен на такси. Лиминг был поражен красочностью домов и сравнительной чистотой улиц. Районы Лондона, которые он патрулировал в форме, были грязными и вредными. Несомненно, в Нью-Йорке были захудалые кварталы, но они никогда не посещали ни один из них. Что они увидели, так это широкие проспекты и яркие, мощеные улицы. Бродвей представлял собой великолепное зрелище, извилистую улицу, по которой в изобилии сновали кареты, кэбы, телеги, двуколки, двуколки, фаэтоны и частные экипажи. Лиминг никогда не видел столько черных кучеров в ливреях. В Америке было богатство, и хотелось выставить его напоказ.


Капитан Райли сдержал свое слово, позволив им увидеть работу полицейского управления из первых рук. По просьбе Колбека он также организовал для них посещение Томбс, печально известной городской тюрьмы. В ходе своей работы они побывали во всех тюрьмах Лондона и нескольких в провинциях. Условия там были суровыми, но ни одно из них не могло сравниться по суровости с режимом в Гробницах. В четырех галереях стоял всепроникающий запах отчаяния. Лиминг был рад снова выйти на свежий воздух, но Колбек был заинтригован.


‘Я хотел убедиться, что его описание точное", - сказал он.


‘Чье бы это было описание, сэр?’


‘Чарльз Диккенс однажды приезжал сюда. Он написал об этом’.


‘Я мог бы написать об этом одним словом, ’ сказал Лиминг, - но это не то слово, которое я бы повторил в смешанной компании’.


Осмотр достопримечательностей и время, проведенное с полицией, были лишь прелюдией к главной цели их визита. В конце концов настал день, когда "Аретуза" достигла пункта назначения и поплыла вверх по реке Гудзон, а ее пассажиры столпились на палубе, чтобы впервые увидеть Нью-Йорк. Лоцманская шлюпка была отправлена на веслах, чтобы проводить судно к причалу. Колбек и Лиминг были в толпе на пирсе. С ними был капитан Райли, но также и гораздо больший отряд полицейских в форме, чем требовали детективы. Их видимое присутствие вызывало у Колбека некоторое беспокойство.


‘Мы не хотим предупреждать их заранее", - сказал он.


‘Я не дам им ни малейшего шанса сбежать’, - заявил Райли. ‘Сегодня у меня на дежурстве несколько моих лучших людей’.


‘Возможно, будет лучше, если мы с сержантом поднимемся на борт первыми’.


‘Почему это, инспектор?’


‘Они не знают, как мы выглядим", - объяснил Колбек. ‘Мы можем застать их врасплох. Полицейская форма выдаст игру’.


Райли был упрям. ‘Мы сделаем это по-моему’.


‘Они наши пленники", - указал Лиминг.


‘Они ваши пленники в нашей стране’.


На это заявление не было ответа. Они были бессильны. У них не было контроля ни над полицией, ни над группами газетных репортеров, которые прибыли пораньше, чтобы занять наблюдательные пункты на пирсе. Часто репетируя в уме посадку на судно, Колбек смирился с тем, что так просто не произойдет. Капитан Райли возьмет на себя инициативу. Колбеку и Лимингу придется следовать за ним по пятам. Наблюдая, как судно приближается к пирсу, они надеялись, что двое беглецов не наблюдают за происходящим с палубы.


Как только они вошли в устье реки, Оксли и Ирэн присоединились к остальным пассажирам на палубе. Теперь, когда они наконец оказались в гавани, они стояли вместе с Гершелем и Либби Финн, махая рукой ликующим толпам внизу и наслаждаясь их приемом. Были моменты, когда Ирен задавалась вопросом, приедут ли они когда-нибудь, но теперь все эти тревоги исчезли. Перед ней была страна, в которой она проведет остаток своей жизни с мужчиной, который станет ее мужем. Она была переполнена облегчением и удивлением.


Оксли разделил ее эйфорию, но она была недолгой. Поначалу он тоже был увлечен видом приветственной толпы внизу. Однако его зрение было намного острее, чем у Ирен. Когда он осмотрел пирс, то заметил множество полицейских в форме. Они собрались вокруг точки, к которой медленно приближался корабль. По мере приближения судна он смог более отчетливо разглядеть лица тех, кто был внизу. Не все они принадлежали друзьям и доброжелателям. Некоторые из ожидающих вообще не приветствовали его. Они были напряжены и настороженны. Среди них была высокая, эффектная, изысканно скроенная фигура, стоявшая рядом с капитаном полиции. Вскрикнув, Оксли отреагировал так, словно только что увидел привидение.


‘Мы должны спуститься вниз", - сказал он, хватая Ирен.


‘В чем дело, Джерри?’ - спросила она.


‘Ты не можешь пропустить все самое интересное", - сказал Финн. ‘Оставайся и наслаждайся этим’.


‘Мы кое-что забыли в нашей каюте", - сказал Оксли, увлекая Айрин прочь. ‘Вы должны извинить нас, мы отойдем на минутку".


Их друзья были сбиты с толку их внезапным исчезновением, но больше всего удивилась Ирен. Пока они пробирались сквозь толпу на палубе, она продолжала спрашивать его, что случилось. Он подождал, пока они не окажутся под палубой и вне пределов слышимости.


‘Это он, Ирен", - сказал он.


‘О ком ты говоришь?’


‘Это инспектор Колбек. Он там, внизу, на пирсе’.


‘У тебя, должно быть, разыгралось воображение, Джерри", - сказала она со смехом. ‘Как ты мог узнать его, если ты даже не знаешь, как он выглядит?" Более того, как он вообще мог оказаться в Нью-Йорке, когда мы оставили его в Англии?’


‘Говорю тебе, это он", - раздраженно сказал он. ‘Я просто чувствую это, Ирен, и ты знаешь, насколько обострены мои чувства. Если бы он прибыл на пароходе, то мог бы с легкостью обогнать "Аретузу". Это как раз то, что сделал бы Колбек. Вместо того, чтобы прекратить погоню, как я надеялся, он погнался за нами.’


Его паника была заразительной. ‘ Что мы собираемся делать?


‘Дай мне минутку подумать", - сказал он, прижимая руку ко лбу. ‘Я могу ошибаться. Я молю Бога, чтобы это было так. Если это так, нам не о чем беспокоиться. Вы должны покинуть корабль вместе с Гершелем и Либби.’


- А как насчет тебя? - спросил я.


‘Я приму… другие меры", - сказал он.


‘Почему мы не можем уйти вместе?’


- У нас больше шансов ускользнуть от него, если мы будем порознь. Не волнуйся, ’ сказал он, заключая ее в объятия. ‘ Если с тобой что-нибудь случится, я приду тебе на помощь.


‘Как?’ - лихорадочно спросила она.


‘Я не знаю, но я как-нибудь найду способ. Я клянусь в этом’.


Теперь она была вся в поту. ‘ Вы уверены, что это Колбек?


‘ Да, это я. Возвращайся на палубу и найди остальных.


‘Что мне сказать Гершелу и Либби?’


‘ Скажи им, что я ищу кое-что, что потерялось. Скажи им, что я сейчас вернусь. Продолжай, Ирен, ’ настаивал он, отталкивая ее. ‘Они будут гадать, куда мы подевались’.


‘Мне не нравится оставлять тебя одну’.


‘Ты должен. Теперь найди Гершела и Либби. Быть с ними - лучший шанс ускользнуть от Колбека’.


Она с трудом сглотнула. ‘ Как скажешь, Джерри.


С тяжелыми предчувствиями она вернулась к лестнице, ведущей на верхнюю палубу. Она слышала шарканье множества ног по палубе. Когда она оглянулась, Оксли исчез.


"Аретуза" была полна решимости не спешить. После трех тысяч миль, проложенных по волнам под полным парусом, она была настроена на неторопливое прибытие. Казалось, она медленно плывет к пирсу, не зная, остановиться ли ей там или мягко плыть обратно вниз по реке. Когда ее корпус коснулся пирса, раздался оглушительный глухой удар. За этим последовал звук падающих на камень веревок. Их быстро привязали на место, чтобы закрепить судно. Члены экипажа опустили трап, и он был закреплен на месте. Прежде чем кто-либо успел спуститься по ней, капитан Райли первым поднялся по трапу и приказал всем расступиться, чтобы он мог выйти на палубу. Колбек и Лиминг следовали за ним по пятам в сопровождении четырех полицейских в форме. Сначала Райли заговорил с капитаном, который стоял наверху трапа, чтобы пожать руки уходящим пассажирам. Последовало краткое обсуждение. Выслушав объяснение Райли о том, почему он и детективы оказались там, капитан разрешил ему подняться на борт.


Зычный голос Райли заглушил тяжелый ропот на палубе.


‘Леди и джентльмены, ’ крикнул он, - извините, что задерживаю вас после долгого путешествия, но есть два человека, с которыми нам нужно срочно поговорить’. Он привстал на цыпочки, чтобы осмотреть собравшихся пассажиров. ‘ Мы хотим поговорить с мистером и миссис Колбек. Не могли бы они, пожалуйста, выйти вперед?


‘Это ты", - сказала Либби, в изумлении поворачиваясь к Айрин.


‘ Говори потише, ’ взмолилась Ирен.


‘Почему?’


‘Что происходит?’ - спросил Финн.


‘Он спрашивает о Роберте и Ирэн’.


‘Чего от них хочет полиция?’


‘Вероятно, это как-то связано с кражей из нашего коттеджа прошлой ночью", - сказала Ирен, дрожа от страха. ‘Беспокоиться не о чем’.


‘Откуда береговая полиция вообще узнала об этом?’


Но вопрос Финна повис в воздухе неуслышанным, потому что Ирен уже потеряла самообладание и прорвалась сквозь толпу. Ее американские друзья были одновременно шокированы и сбиты с толку. Они никогда не видели, чтобы Ирен действовала так импульсивно, и продолжали спрашивать друг друга, что побудило ее так резко ретироваться. Только когда Райли выкрикнул свою просьбу во второй раз, они обрели дар речи.


- Миссис Колбек здесь, ’ крикнул Финн, поднимая руку.


‘Она просто сбежала", - добавила Либби.


‘Мы хорошо знаем ее и ее мужа’.


Поднялась суматоха, когда Райли беззаботно прокладывал себе путь сквозь толпу пассажиров. Колбек и Лиминг последовали за ним. Когда они добрались до финнов, Райли попросил их представиться, и они с готовностью это сделали. Финн объяснил, что они с Либби подружились с Колбеками во время путешествия и сочли их очаровательной парой.


‘Вас грубо ввели в заблуждение, сэр", - сказал Колбек, выступая вперед. ‘Поскольку вы знаете, как они оба выглядят, нам понадобится ваша помощь, чтобы найти эту предполагаемую очаровательную пару’.


‘Никто не должен покидать корабль, не предъявив паспорта!’ - проревел Райли. ‘Мои люди проверят каждый документ у трапа. Пожалуйста, высаживайтесь организованно’.


Подкрепление полиции прибыло на борт и столпилось у входа в трап. Пассажиры были озадачены, но, по крайней мере, теперь они могли начать покидать корабль. Когда первая струйка потекла по сходням, позади них начались серьезные поиски. Райли держался поближе к Гершелу Финну, в то время как Колбек и Лиминг тащили Либби на буксире. Не подозревая о том, что натворили их друзья на борту корабля, американцы, тем не менее, были более чем готовы помочь полиции найти их. Несмотря на их неоднократные вопросы, капитан и двое детективов отказались сказать, почему они так стремились найти пропавших пассажиров. Поиски были тщательными. Они могли свободно передвигаться. Теперь, когда все покидали судно, все двери остались незапертыми. Кроме нескольких членов экипажа, помещения под палубой были пусты. Стуча ногами по дереву, поисковая группа, казалось, шла по лощине.


Они открыли двери кают, заглянули под койки и обыскали шкафы. Лимингу вскоре надоела погоня.


‘Это хуже, чем игра в прятки", - простонал он.


‘Они где-то здесь", - сказал Колбек, заглядывая в каждый угол. ‘Они не могли покинуть судно’.


‘Тогда где же они, инспектор?’


Вместо ответа в другом конце коридора послышался пронзительный женский крик. Детективы поспешили по нему, Либби ковыляла за ними. Они обнаружили, что Айрин была найдена прячущейся в шкафу того, что раньше было их каютой. Финн опознал ее. С приливом энергии она попыталась вырваться из рук Райли, но они были как железные.


‘Уберите от меня руки!’ - закричала она. ‘Я не сделала ничего плохого. Мистер и миссис Финн поручатся за меня. Меня зовут Ирен Колбек, и я требую, чтобы ко мне относились с уважением.’


‘О, мы будем относиться к вам с величайшим уважением", - сказал Колбек, снимая шляпу, когда входил в каюту. ‘Позвольте представиться. Я инспектор Роберт Колбек из Скотленд-Ярда, и я хотел бы обсудить незаконное присвоение моего имени.’


Ирен была потрясена. ‘ Вы инспектор Колбек?


‘Да, мисс Аднам, а это сержант Лиминг’. Он отступил, чтобы Лиминг мог выйти вперед. ‘Мы были друзьями и коллегами констебля Пиблза. Нужно ли мне говорить больше? Айрин начала что-то невнятно бормотать. ‘ Теперь скажи нам, где Оксли, и мы сможем положить конец всему этому делу.


‘Я не знаю’, - закричала она. "Я не знаю, где Джерри’.


‘Тогда мы будем искать, пока не найдем его’.


‘Он вооружен?’ - спросил Лиминг.


‘Да", - ответила Ирен. ‘У него пистолет’.


- Я тоже, мисс Аднам, ’ сказал Колбек, похлопывая по оружию под пальто, ‘ но я искренне надеюсь, что не возникнет необходимости его использовать. С нас и так достаточно убийств.


‘Я бы хотел, чтобы кто-нибудь объяснил нам, что происходит", - сказал Финн.


‘Да, ’ сказала Либби, ‘ все это так запутанно’.


‘Вы помогаете нам найти двух опасных преступников, сэр", - с благодарностью сказал Колбек. ‘Один из них сейчас под стражей. Поскольку другой вооружен, было бы безопаснее, если бы вы и ваша жена остались здесь с капитаном Райли.’


‘Ты сможешь сама распознать мошенника?’ - спросил Райли, надевая пару наручников на запястье Ирен.


‘О, думаю, да. ‘На самом деле я никогда его не видел, но уверен, что сразу узнаю его, как только увижу’.


‘Будьте осторожны, инспектор!" - предупредила Либби.


Она пришла в ужас, услышав, что у дружелюбного человека, которого она знала как Роберта Колбека, был пистолет. Финном, однако, двигало не столько бравадой, сколько любопытством, и он предложил сопровождать Колбека и Лиминга.


"В этом нет необходимости, мистер Финн", - сказал Колбек.


‘Предоставьте это нам, сэр", - посоветовал Лиминг. ‘Мы проехали три тысячи миль ради удовольствия поймать Джереми Оксли’.


- Оксли? Финн моргнул. ‘ Я думал, его зовут Роберт Колбек.


‘Больше нет, это не так", - резко сказал Колбек.


‘Что будет с Айрин?’ - гадала Либби.


‘Она останется под стражей в полиции до тех пор, пока ее сообщник не будет арестован", - сказал Райли. ‘Затем они вдвоем вернутся в Англию, чтобы предстать перед смертным приговором’.


Айрин потеряла сознание. Райли подхватил ее как раз вовремя. Он осторожно опустил ее на одну из коек. Финн и Либби неуверенно колебались, не зная, жалеть ее или осуждать. Они были потрясены мыслью, что Ирен и ее предполагаемый муж так легко их обманули. Либби заговорила первой.


‘Я знала, что в них было что-то странное", - заявила она.


‘Я тоже", - сказал Финн.


‘Это неправда, Гершель. Ты думал, что они такие милые люди. Они полностью одурачили тебя’.


‘Эй, Либби, это несправедливо’.


Колбек и Лиминг не остановились, чтобы послушать супружеский спор. Они уже проводили систематический обыск в местах, которые еще не посещали. Это была утомительная работа. "Аретуза" была большим и вместительным трехмачтовым судном, хотя и лишенным усовершенствований "Юры". Проблема заключалась в том, что было слишком много укромных мест, и всегда существовала опасность, что Оксли перебегал из одного в другое по мере того, как они приближались к нему. Лиминг начал терять терпение, но Колбек был убежден, что в конце концов они найдут своего человека. Он держал одну руку на оружии, висевшем в кобуре у него на боку. Когда они исчерпали почти все остальные возможности, они спустились в самые недра корабля, в помещения, занимаемые командой.


Каюты с низким потолком из дубовых балок и лишь элементарными удобствами тянулись по всей ширине корабля. Поскольку они находились ниже ватерлинии, естественного освещения не было. Детективам пришлось снять цилиндры, прежде чем они смогли двинуться вперед. Колбек схватил фонарь, который свисал с крюка, и поднял его. Когда она пронзила мрак, стало видно множество коек и гамаков в непосредственной близости. Лиминг был разочарован.


‘Еще один тупик", - простонал он.


Колбек поднял руку, призывая его к молчанию, затем поднял фонарь повыше и отошел, чтобы поближе осмотреть жилые помещения. Когда его глаза привыкли к полумраку, он смог разглядеть лишения, которые терпел экипаж, в то время как пассажиры путешествовали в относительном комфорте. Колбек остановился как вкопанный. Там кто-то был. Он никого не видел и не слышал, но был уверен, что он не один. Сунув руку под пальто, он вытащил пистолет из кобуры и держал его наготове. Когда он медленно двинулся вперед, то сделал это медленными, тихими, обдуманными шагами. Он не успел уйти далеко. Его палец ноги внезапно задел что-то, и он посмотрел вниз, чтобы увидеть распростертое на полу мертвое тело мужчины. Труп был почти голым и измазанным кровью.


‘Сюда!’ - позвал он.


‘Что вы нашли, сэр?’ - спросил Лиминг, подходя ближе, пока не увидел тело. ‘Это Оксли?’


‘Нет", - сказал Колбек. ‘Это член экипажа’.


Он держал фонарь низко, чтобы они могли видеть, что череп мужчины был размозжен в пух и прах. Позади тела лежала куча сброшенной одежды, которая выглядела неуместно в кают-компании экипажа. Там был хорошо скроенный сюртук, модные брюки, шелковый жилет, галстук и пара лакированных туфель. Забытый цилиндр довершал наряд. Колбек сразу оценил ситуацию.


‘Оксли замаскировался под члена экипажа’, - сказал он раздраженно. ‘Вероятно, он уже покинул корабль’.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


День выхода на пенсию вызвал у Калеба Эндрюса смешанные чувства. В тот вечер, когда он праздновал вместе с другими железнодорожниками в пабе недалеко от Юстона, который они открыли сами, его одновременно переполнял восторг и терзали угрызения совести. Физически он был готов оставить работу, которая так сильно отнимала у него время и энергию. Он сказал им, что его старые кости взывают об отдыхе. Эмоционально, однако, его связь с подножкой была слишком сильной, чтобы ее можно было легко разорвать. Он просто не мог представить себе жизнь без вызова, ответственности и чистого волнения от вождения локомотива. Таким образом, его уход из LNWR был запутанной мешаниной выгод и потерь, и было слишком рано сопоставлять их друг с другом.


Более недели спустя состоялась более официальная встреча друзей, с которыми он работал на протяжении многих лет. Она состоялась в воскресенье днем у него дома и была организована Мадлен, которая поставляла напитки. Присутствовать смогли только те, кто не был на дежурстве в тот день, но в дом в Камдене набилось более дюжины гостей. Мужчины, которые обычно приходили домой с работы с дневной грязью на руках, лице и одежде, теперь были в своих лучших костюмах. Их лица сияли, а волосы были аккуратно причесаны. За выпивкой и неограниченным запасом еды они обменялись анекдотами об Эндрюсе, и комната наполнилась смехом.


Мадлен было приятно видеть, с каким уважением они относились к ее отцу. Она знала большинство присутствующих. Среди них был Гидеон Литтл, ее самый пылкий поклонник в свое время. Литтл был повышен до звания водителя, теперь он был женат и имел двоих маленьких детей. Между ним и Мадлен больше не было никакого смущения. Он явно не держал на нее зла за то, что она однажды отвергла его ухаживания. В доме царило всеобщее веселье. Она следила за тем, чтобы стаканы регулярно наполнялись и предлагала больше еды, как только у кого-нибудь опускалась тарелка.


Дирк Сауэрби присоединился к ней на кухне, его большое мускулистое тело выглядело неуместно в элегантном костюме. Он взял у нее торт.


‘Ты сотворила чудо с едой, Мадлен", - сказал он.


‘Я хотела принять участие в праздновании, - сказала она ему, - и посмотреть, что на самом деле думают об отце его друзья’.


‘Он лучший гонщик в LNWR’.


Она улыбнулась. ‘ Именно это он мне и продолжает говорить. Отец никогда не был из тех, кто прячет свой свет под спудом.


‘У нас с Калебом бывали редкие старые ссоры, но всегда приятно работать бок о бок с ним. Но давай на мгновение забудем о твоем отце", - сказал он, придвигаясь ближе и понижая голос. ‘Правда ли, что инспектор Колбек отплыл в Америку на пароходе?’


‘Да, это так’.


‘Это всегда было одной из моих амбиций’.


"Отец упоминал мне об этом’.


‘Честно говоря, я хотел сбежать в море и поступить на флот, но каким-то образом оказался на железной дороге. Это не одно и то же. С другой стороны, ’ сказал он с бессмысленной усмешкой, ‘ возможно, это немного безопаснее.


‘На железных дорогах случается много аварий, мистер Сауэрби’.


‘Это правда, но обычно они не смертельны. Если корабль пойдет ко дну посреди океана, велика вероятность, что все на борту утонут. Спешу сказать, что это не отпугнуло бы меня, ’ добавил он. ‘Пароходы, в частности, с меньшей вероятностью затонут. Они не зависят от милости ветра и волн, как это могло бы быть с деревянным парусником. Его глаза загорелись. ‘ Как ты думаешь, как долго инспектор будет отсутствовать?


‘Понятия не имею. Пока что прошло уже больше месяца’.


‘Тогда он, возможно, уже на пути домой’.


‘Сомневаюсь", - сказала Мадлен. "Ему пришлось ждать, пока в Нью-Йорк прибудет другое судно, и это было парусное судно’.


‘Когда он вернется, ’ сказал Сауэрби, откусывая кусок от торта, ‘ не могли бы вы спросить его, на что это было похоже, пожалуйста?" Я имею в виду, я хотел бы знать в деталях, на что похоже плавание на пароходе. Ты мог бы передать информацию Калебу.’


Эндрюс вошел в кухню. ‘ Что это ты говоришь обо мне за моей спиной, Дирк?


‘Я хочу узнать о пароходах’.


‘Я выясню все, что смогу", - пообещала Мадлен.


‘Спасибо’.


Отправив в рот остатки торта, Сауэрби вернулся к остальным. Эндрюс тем временем положил себе еще один бутерброд с огурцом. Он откусил от него, прежде чем удовлетворенно кивнуть.


‘Я горжусь тобой, Мэдди", - сказал он.


‘Ты это заслужил’.


"Если это так, то я буду почаще уходить на пенсию’.


‘Я не могу обещать делать это каждое воскресенье", - сказала она, смеясь.


‘Все говорят, как чудесно ты выглядишь’.


‘Всегда приятно получать комплименты’.


‘Я надеюсь, это означает, что ты чувствуешь себя лучше", - сказал он, прощупывая почву. ‘Ты была очень подавленной в последний месяц или около того. Мы оба знаем почему’.


‘Теперь я в порядке", - беспечно сказала она.


Он взял ее рукой за подбородок. ‘ Ты счастлива?


‘Я очень счастлив, отец’.


‘Тогда давай убедимся, что так оно и останется’.


Схватив со стола еще два сэндвича, он положил их себе на тарелку и пошел к своим друзьям. Взрыв смеха приветствовал комичное замечание, которое он сделал, когда вошел в комнату. Оставшись одна на кухне, Мадлен теперь могла перестать притворяться счастливой. Необходимость постоянно улыбаться гостям потребовала больших усилий. Под маской она была встревожена и подавлена. Она продолжала дразнить себя воспоминаниями о катастрофах, произошедших на море, и опасалась за жизнь Колбека. Что ее раздражало, так это то, что не было способа проверить его благополучное прибытие в Нью-Йорк или подтвердить, что ему удалось поймать двух беглецов, не пострадав.


Она подумала об Эстель Лиминг, которой пришлось в одиночку справляться с двумя детьми, пока ее муж был за границей, но, по крайней мере, Лиминги поженились и создали семью. Они с Колбеком не предприняли ни одного из этих судьбоносных шагов. Если с ним что-нибудь случится, все, что у нее останется о нем в памяти, - это череда приятных воспоминаний. Мадлен жаждала чего-то большего. Но главной причиной ее недовольства был комментарий, который он сделал перед тем, как они расстались. Колбек поклялся все объяснить, как только дело будет закрыто. До этого момента он уделял этому все свое внимание, и в результате она оказалась в проигрыше. Что такого было в расследовании, что сделало его таким важным для него? Почему он не доверился ей?


Мадлен продолжала повторять вопросы, пока в дверь кухни не заглянула голова. Гидеон Литтл обнадеживающе улыбнулся.


‘Есть ли какой-нибудь шанс получить еще кусочек этого торта, пожалуйста?’


Добыча была ошеломляющей. Оксли, возможно, и сбежал, но он оставил свой багаж. В комнате в полицейском управлении Мэтт Райли помогал Колбеку и Лимингу разбирать дорожные сундуки, принадлежащие Оксли и Айрин. Обнаружилась добыча всех видов. Они разложили ее на столе.


‘Держу пари, что кое-что из этого принадлежало другим пассажирам "Аретузы"’, - сказал Колбек, покачивая золотыми часами. ‘Это шестые, которые я нашел. Никому не нужно столько часов, если только он не планирует продать их в ломбард.’


‘Посмотри на это", - сказал Лиминг, извлекая какие-то драгоценности из-за обивки сундука. "Какое хитроумное место для тайника!’


‘Часть этой собственности может быть возвращена ее законным владельцам’, - объявил Райли. ‘Я дам объявление в газеты. Если люди смогут доказать, что это их собственность, они заслуживают ее возвращения’.


‘Вы должны быть осторожны, капитан. Всякий раз, когда мы объявляем о пропаже имущества, мы всегда получаем много ложных заявителей’.


‘Здесь то же самое, сержант. Однажды мы нашли шесть пар дорогих танцевальных туфель. Первый мужчина, вошедший в дверь, клялся, что они его, и умолял нас отдать их’.


‘И ты это сделал?’


‘О, нет", - ответил Райли, посмеиваясь. "Мы подумали, что он может лгать, когда заметили, что у него только одна нога’.


Когда все было разложено на столе, Колбек быстро оценил его стоимость и понял, что, если это отражает их образ жизни, в распоряжении Оксли и Ирен имеется значительный капитал. Неудивительно, что они могли позволить себе роскошь жизни. Ирен находилась в полицейской камере в другом конце коридора, но Оксли оставался на свободе. Новости о его побеге были во всех газетах. В Нью-Йорке шла охота на человека. Райли был уверен, что его люди найдут беглеца, но Лиминг был настроен менее оптимистично.


‘Он как блуждающий огонек", - сказал он.


‘Мы поймаем его", - настаивал Райли.


‘Он мог бы сейчас быть в другом городе, если не в другом штате’.


‘Нет, Виктор, ’ сказал Колбек после раздумий, - я уверен, что Оксли все еще в Нью-Йорке’.


‘Что заставляет вас так говорить, сэр?’


‘Я не думаю, что он бросил бы свою сообщницу. В конце концов, Ирен Аднам была тем человеком, который спас его с того поезда. Он многим ей обязан. Даже такой безжалостный человек, как Оксли, не смог бы уклониться от такого рода обязательств. Он будет полон решимости освободить ее.’


‘На это нет никакой надежды, пока она здесь", - сказал Райли. ‘Между ним и камерой, в которой ее держат, все время будет по меньшей мере двадцать человек. Оксли беспомощен против Департамента полиции Нью-Йорка.’


‘ Тогда мы должны облегчить ему задачу, капитан.


‘Что вы имеете в виду?’


‘Нам нужна ловушка с наживкой. Иначе мы его никогда не поймаем. Он слишком скользкий. Поскольку мы не можем добраться до него, ’ сказал Колбек, задумчиво поглаживая подбородок, ‘ мы должны придумать способ привести его к нам.


- У вас есть идея, ’ одобрительно сказал Лиминг. ‘ Мне знаком этот тон, инспектор.


‘Это может сработать, а может и нет’.


"Какой у нас план?’ - спросил Райли.


‘В конце концов, твое желание исполнится", - сказал Колбек, обнимая Лиминга. ‘Ты стремился завербовать Виктора, поэтому я собираюсь отдать его тебе’.


‘Я не хочу присоединяться к полиции здесь!’ - запротестовал Лиминг.


Колбек загадочно улыбнулся. ‘Подождите, пока не услышите условия службы, - сказал он, - и, возможно, вы измените свое мнение’.


Оксли сбежал с "Аретузы" без каких-либо трудностей. В украденной одежде он присоединился к другим членам экипажа и помог снести багаж по сходням. Его поставили на пирс, чтобы носильщики могли погрузить его на ручные тележки. Оксли просто смешался с толпой и, когда она начала расходиться, он последовал за ней. Представившись одним из носильщиков, он прошел таможенный досмотр, даже не подвергшись допросу. Выйдя из гавани, он поймал такси и направился в один из отелей, рекомендованных Гершелем Финном. Поскольку он вряд ли мог записаться в такое респектабельное заведение, выглядя как моряк с низкой зарплатой, он сначала нашел магазин мужской одежды и преобразил свою внешность. Когда он вышел на улицу, то снова выглядел как джентльмен.


Вынужденный оставить свой багаж, он все еще имел три актива. У него была значительная сумма денег и пистолет. Однако самым большим его достоинством было острое чувство опасности. Всю свою жизнь он жил за счет ума, поэтому чувствовал, что способен справиться с чем угодно. Поскольку в отеле возникло бы подозрение, если бы он приехал без багажа, он купил себе саквояж и наполнил его вещами, которые могли понадобиться ему во время пребывания. Затем он снял комнату и оставался в ней большую часть дня. Чтобы следить за происходящими поисками, он попросил прислать ему в номер экземпляр газеты. В его описании были детали одежды, которую он теперь сбросил. Полиция искала моряка с британского корабля, а не красавца, которым он теперь стал.


После того, как он сам освободился, его единственной заботой теперь было спасти Ирен. В газете сообщалось, что она находится под стражей в полиции, но у него не было никаких шансов добраться до нее там. Он должен был быть терпеливым. Как это ни было неприятно, альтернативы не было. На третий день он почувствовал первый проблеск возможности. В газете появилось сообщение, что Ирен Аднам должна была явиться в здание суда на следующий день для рассмотрения дела об экстрадиции. Оксли был успокоен. Все выглядело так, как будто они оставили надежду поймать его и намеревались вернуться в Англию со своим пленником. Отказываться от охоты было непохоже на Колбека, но даже ему пришлось бы смириться с невозможностью найти беглеца в такой огромной стране, как Америка. Инспектор был реалистом. Он не стал бы бесконечно тратить время на погоню за лунными лучами.


Шанс Оксли представился. Можно было начинать планирование.


‘Ваш отец очень гордился вами, мисс Аднам", - сказал Колбек.


‘Я бы предпочла не говорить о нем’, - отрезала она. ‘Теперь он ничего для меня не значит’.


‘ Должно быть, он что-то имел в виду, иначе ты не дал бы ему столько денег. Ты бы даже не сказала ему, что уезжаешь из страны. Несмотря ни на что, у тебя есть совесть.’


‘ Отец принадлежит моему прошлому.


‘ Он гордился тобой, пока не узнал правду. Удивительно, что может сделать знание всех фактов о человеке ", - сказал Колбек. ‘Это поможет вам увидеть их в раунде’.


Сидя друг против друга за столом, они были одни в маленькой запертой комнате, примыкающей к камерам в полицейском управлении. Это был первый раз, когда Колбек смог допросить ее самостоятельно. После кризиса, связанного с ее арестом, к Ирен вернулось самообладание. Теперь, когда он был так близко к ней, он мог видеть, что она ни в какой степени не похожа на Хелен Миллингтон. Колбек был благодарен за это. У нее были похожие черты лица, но их расположение было совершенно другим. Прежде всего, ей не хватало цветения и невинности Хелен. Ирэн обладала кукольной красотой, которая бросалась в глаза. Красота Хелен могла проникнуть в душу мужчины.


‘Вы знаете, почему я попросил вас о разговоре?’ - спросил он.


‘Вы просто хотите позлорадствовать, инспектор’.


‘Почему я должен хотеть этого?’


‘Это потому, что ты наконец поймал меня’, - сказала она, - "хотя как именно тебе это удалось, я до сих пор не знаю. Ты можешь делать со мной все, что пожелаешь", - продолжила она с вызовом. ‘Джерри сбежал. Это большое утешение. Ты никогда и близко не подойдешь к Джерри’.


- Это явно неправда, мисс Аднам. Мы подобрались к нему очень близко на "Аретузе". Кстати, вы знаете, как ему удалось ускользнуть от нас на корабле?


‘Нет, не знаю’.


‘Он убил одного из членов команды и украл его одежду’.


‘Ты все это выдумываешь’.


‘Я не такой, я обещаю тебе. Мужчину звали Натан Холли. Оказывается, у него есть жена и семья в Ливерпуле. Они будут ждать его возвращения. Чего они пока не знают, - сказал Колбек, - так это того, что его голова была раскроена тупым предметом. Я подозреваю, что это могла быть рукоятка пистолета Оксли. Он посмотрел ей в глаза. ‘ Ты счастлива быть сообщницей человека, для которого человеческая жизнь стоит так дешево?


‘Джерри сделал только то, что должен был сделать’.


‘Значит, вы хотите сказать, что убийство может быть оправдано?’


‘В данном случае — да, может’.


‘А как насчет убийства тех двух полицейских?’


‘Это тоже было необходимо’.


‘Я не верю, что это было так, мисс Аднам. У вас было оружие. Вы могли направить его на полицейских и приказать им освободить Оксли. Ты мог бы надеть на них наручники, чтобы они не могли преследовать тебя", - сказал он. ‘На самом деле, есть много чего, что ты мог бы сделать, кроме как застрелить одного человека, а затем бросить их двоих под встречный поезд’.


‘Это была не моя идея!’ - закричала она, прижав руки к вискам.


‘Вы выдвинули возражение?’


‘Нет, все произошло так быстро. У меня не было времени’.


‘Но сейчас у вас есть время, мисс Аднам", - сказал ей Колбек. "У вас достаточно времени, чтобы поразмыслить о преступлениях, которые вы помогли совершить, пока вы с Оксли были вместе. Оглядываясь назад, я думаю, вы поймете, что они не были ни необходимыми, ни оправданными.’


Колбек сделал паузу, чтобы дать время своим словам осмыслиться. Ирен обладала поверхностной твердостью, которую, как он верил, он мог понять. Она не была такой холодной и бессердечной, как Оксли. Рассказывая о побеге из поезда, он уже вбил один маленький клин между ними. Если его план должен был увенчаться успехом, ему нужно было вбить клин посерьезнее.


‘ Насколько хорошо вы знаете Джереми Оксли? - спросил он.


‘Я знаю его очень хорошо. Он замечательный человек’.


‘Тогда у вас извращенное представление о чуде, мисс Аднам. Если бы вы видели, как проломился череп Натана Холли, я сомневаюсь, что вы назвали бы нападавшего замечательным человеком. Я предоставляю вашему воображению, - сказал Колбек, - как выглядят два человеческих существа, когда над ними на большой скорости проезжает поезд. Останки пришлось собрать в пару мешков.


Ее начало рвать, и она вытащила из рукава носовой платок, чтобы прижать его ко рту. Он дал ей еще одну передышку. Ее защита слабела. Ирен начинала походить на загнанное в угол животное. Наконец Колбек возобновил допрос.


‘Он когда-нибудь упоминал, что убил молодую женщину?’


‘Да, он это сделал".


‘Вы были шокированы?’


Она опустила голову. ‘ Должна признаться, что была.


‘Это заставило вас опасаться за свою собственную безопасность?’


‘Ни в малейшей степени’.


‘Я думаю, вы лжете, мисс Аднам’.


‘Джерри никогда бы не причинил мне вреда!’ - воскликнула она.


‘ Вы знаете, как он убил ту молодую женщину? Последовала долгая пауза. Она отказывалась смотреть на него. ‘ Я думаю, что да. Я думаю, он сказал вам, что задушил ее.’


Она подняла голову. ‘ Он также сказал мне, что вы и эта женщина были близкими подругами, ’ съязвила она, - и что именно вы убедили ее дать показания в суде против Джерри. Вот почему ты так упорно преследовал его все эти годы, не так ли? Ты был влюблен в нее.’


Застигнутый врасплох ее атакой, Колбек почувствовал себя так, словно получил пощечину. Это был отрезвляющий момент. Ему нужно было время, чтобы обуздать сильные чувства, которые внезапно нахлынули на него. Он глубоко вдохнул через нос.


‘ Ее звали Хелен Миллингтон, ’ сказал он торжественно, - и то, что вы говорите о ней, в какой-то степени верно. Я не приношу извинений за нашу дружбу с ней. Она была замечательной молодой женщиной. Я просто надеюсь, что вы не станете извиняться за того, кто вам небезразличен, мисс Аднам. Выслушайте всю историю, и вы увидите, что он этого не заслуживает. Как я уже говорил ранее, только когда вы знаете все факты о ком-то, вы видите его в раунде и можете составить правильное суждение.’


‘Ты скажешь что угодно, лишь бы очернить имя Джерри", - усмехнулась она.


‘Я бы подумал, что она и так достаточно черная. Вы, конечно, не обязаны мне верить. Это ваше право. Но вы должны спросить себя, почему я должен утруждать себя разглашением деталей, которые причиняют мне невыносимую боль.’


Ирен видела искренность в его глазах. Она была встревожена. Он собирался сказать ей то, что она не хотела слышать. Она махнула рукой и отвернулась.


‘Он задушил ее’, - сказала она. ‘Что еще можно сказать?’


‘Очевидно, он заранее не сказал вам, что с ней сделал’.


‘Это не имеет значения’.


‘Не в моей книге", - решительно заявил Колбек. ‘Каждая деталь очень важна, потому что она точно показывает мне, что за человек Оксли’.


‘Вам никогда не изменить моего мнения о нем, инспектор’.


‘Мне не нужно — Хелен Миллингтон сделает это за меня. Так получилось, что она была примерно того же возраста, что и ты, и такая же красивая. Она вела безупречную жизнь. Ей не повезло стать свидетельницей того, как человека застрелили возле ювелирного магазина, но у нее хватило присутствия духа присмотреться к убийце поближе. Это был Оксли. ’


‘Я все это знаю’.


‘Тогда ты поймешь, почему он ей отомстил’.


‘У Джерри вспыльчивый характер’, - признала она. ‘Он может действовать опрометчиво’.


‘Я рад, что вы нашли дефект в этом образце, ’ сказал Колбек, - потому что я собираюсь выявить еще несколько. Видите ли, ему было недостаточно убить мисс Миллингтон, он должен был заставить ее страдать за то, что она проявила храбрость, признавшись в содеянном. Когда он узнал, где она живет, он похитил ее и увез тайком туда, где им никто не помешает. Он раздел ее догола и связал проволокой, глубоко врезавшейся в запястья. Первое, что он сделал — и я выбираю вежливую фразу, чтобы скрыть жестокий поступок, — лишил ее девственности. Затем Джереми Оксли начал пытать ее.’


Когда он рассказывал подробности, голос Колбека стал хриплым от отвращения, а в голове заколотилось. Однако, видя, что он наконец привлек ее внимание, он заставил себя продолжить и заговорить о вещах, которые преследовали его годами. Ирен пыталась не слушать, но слова продолжали стучать у нее в ушах. Она была возмущена. Как бы ей ни хотелось не верить всему этому, она знала, что в его рассказе есть доля правды. Оксли не просто упал в ее глазах. Он медленно превращался в хищного зверя. Были намеки. С тех пор, как они были вместе, в нем было несколько намеков на темные страсти, моменты, когда она молилась, чтобы никогда не оказаться рядом с ним, если он потеряет контроль над своим нравом. Именно это он сделал с Хелен Миллингтон. В приступе гнева он надругался над ней, пытал и изуродовал так сильно, что ни ее родители, ни Колбек не смогли опознать ее по лицу.


Когда все закончилось, Колбек был так же тронут, как и Ирен.


‘Мне жаль, что мне пришлось рассказать вам все это", - тихо сказал он. ‘Я просто хотел, чтобы вы поняли, почему я посвятил себя поимке Джереми Оксли. Ему нет места в цивилизованном мире.’


Подготовка - это все. Оксли усвоил это давным-давно. Если он не смог должным образом подготовиться к преступлению, то шансы на успешный исход уменьшались. Время было на его стороне. У него был целый день, чтобы оценить здание и понаблюдать за обычной процедурой в здании суда. Прежде всего, он прошел мимо и внимательно осмотрел фасад. Затем он обошел квартал, чтобы осмотреть здание с тыла. Вернувшись к фасаду, он перешел дорогу и зашел в книжный магазин напротив. Делая вид, что изучает книгу, он одним глазом поглядывал в окно. Со своего наблюдательного пункта он мог видеть, как к зданию суда подъезжают полицейские машины. Каждая следовала одному и тому же маршруту. Они сворачивали во двор сбоку от здания. Затем водитель открывал заднюю дверь фургона, и заключенного выводили, приковав наручниками ко второму полицейскому. Все трое вошли в здание суда.


Это была простая, неизменная программа. Посмотрев ее три раза, Оксли знал ее наизусть. Его следующим шагом было проникнуть внутрь здания, чтобы изучить его географию. Приходилось уворачиваться от различных судебных чиновников, но он был искусен в этом. В конце концов, он обошел вокруг ко входу, куда впускали заключенных, и записал комнаты, через которые им предстояло пройти. В этот момент его потревожил уборщик.


‘Чем могу быть полезен, сэр?’ - спросил мужчина.


‘Я искал...’


Слово заменили улыбка и жест. Уборщик отвел его в туалет, расположенный сбоку от здания, подчеркнуто объяснив, что он недоступен для представителей общественности. Оксли уже взял на себя труд обменять часть своих денег на местную валюту. Он отреагировал на широкий намек уборщика, вложив несколько монет в руку мужчины. Это было надежное вложение. Благодаря уборщице Оксли наткнулся на еще одну выгодную точку. Через маленькое прямоугольное окошко в туалете ему был хорошо виден двор, куда на следующий день отвезут Ирэн.


Оксли был доволен своими приготовлениями. Все, что ему нужно было сделать сейчас, это ознакомиться с остальной частью интерьера, чтобы он мог спланировать побег через задний выход. Когда к нему обратился один из судебных приставов, он притворился, что ему нездоровится и ему нужен свежий воздух. Мужчина любезно показал ему кратчайший путь к выходу в задней части здания. В тридцати ярдах была стоянка такси. Если бы ему удалось тайком вывезти Ирэн из здания суда, они могли бы затеряться в пробке в течение минуты. Оставалось только одно. Обойдя квартал до здания суда, он зашел на галерею для публики, чтобы посмотреть часть судебного процесса. Усевшись на жесткую скамью и глядя сверху вниз на негодяя, стоящего на скамье подсудимых, Оксли позволил себе самодовольную улыбку. Он нашел идеальное убежище. Независимо от того, насколько интенсивна была охота за ним, единственное место, где они никогда бы не подумали искать его, - это суд.


Привычки, выработанные долгой трудовой жизнью, нелегко изменить. Хотя Калеб Эндрюс говорил о том, чтобы оставаться в постели до позднего утра, он был внизу в свое обычное время. Мадлен проснулась от того, что ее отец ходил по кухне без ковра. Не в силах заснуть, она тоже возобновила ранние завтраки. Проблема заключалась в том, что он почти всегда был там. Она уговаривала его выйти, но Эндрюс предпочел остаться дома, болтая с ней, когда она хотела побыть одна, стоя у нее за спиной и неодобрительно прищелкивая языком, когда она пыталась рисовать. Это было более чем раздражающе. Уходя на пенсию, Эндрюс фактически лишил ее возможности работать. Ее терпение начало лопаться.


Ситуация стала настолько плохой, что она решила принять предложение Колбека. Его дом находился на Джон-Айлип-стрит, и он убедил ее воспользоваться им. Мадлен нанесла подготовительный визит. Слуги хорошо знали ее и относились к ней с уважением, подобающим будущей хозяйке дома. Они были счастливы позволить ей бродить по дому, когда заблагорассудится. Она была знакома с комнатами на первом этаже, особенно с библиотекой. Это было источником ее образования и обеспечило ее бесконечной чередой книг. Когда она вошла в него еще раз, она снова была впечатлена богато украшенными книжными полками по трем стенам, гнездом случайных столиков и изысканным письменным столом. Отец Колбека был успешным краснодеревщиком, и библиотека была ярким примером его ручной работы.


Мадлен вздрогнула, осознав, что впервые оказалась в доме без Колбека. Ее немедленной реакцией было то, что она вторглась на чужую территорию, вторглась в его частную жизнь. Затем она напомнила себе, что однажды будет жить там и ей придется избавиться от чувства смирения. Бродя по комнатам на первом этаже, она не могла не сравнить ситуацию Колбека со своей собственной. Он унаследовал комфортабельный дом и достаточно денег, чтобы позволить себе существовать в относительной праздности. К его чести, что вместо этого он предпочел продолжить карьеру в столичной полиции. Происходя из совсем другого окружения, Мадлен имела более скромные ожидания. В случае смерти ее отца она унаследует дом и те немногие сбережения, которые он оставил после себя. Переехав на улицу Джона Айлипа, она поднялась бы на несколько ступенек вверх по социальной лестнице. Это была отталкивающая, но удивительно вдохновляющая перспектива. Наслаждаясь домом, который ей предстояло делить с Колбеком, она была полна решимости доказать, что достойна его.


Однако, когда она смотрела в будущее, сомнения начали затуманивать ее разум. Переживет ли он путешествие в Америку и обратно? Останутся ли его чувства к ней неизменными после стольких лет разлуки? Почему в расследовании был элемент таинственности? Думал ли он все еще о ней? Когда он вернется? Все ее страхи в конечном итоге свелись к одному важному вопросу.


Где он был?


‘Она слишком тесная", - сказал Лиминг, застегивая пуговицы. ‘И шляпа мне слишком велика’.


- Это не парад мод, Виктор, ’ сказал Колбек, забавляясь. ‘ Перестань жаловаться. По-моему, ты прекрасно выглядишь.


‘ И для меня, ’ согласился Райли, оценивающе оглядев их обоих. ‘ Возможно, форма была сшита для вас.


Это было неправдой. Разжалованный в рядовые, Колбек был одет в мешковатую форму констебля. По крайней мере, это давало ему свободу передвижения. Лиминг почувствовал, что его ущипнули под мышками. Ему приходилось носить шляпу под щегольским углом, чтобы она не падала слишком низко на лоб. Они были в кабинете Райли, обсуждая последние детали своего плана.


"А что, если Оксли не появится?’ - спросил Райли.


‘Тогда я смогу снять эту форму и снова нормально дышать", - сказал Лиминг с гримасой.


‘Он появится", - настаивал Колбек. "Это слишком хороший шанс, чтобы его упустить. Оксли поймет, что другого может и не быть. Ваши люди будут на позициях, капитан?’


‘Не беспокойся о них", - сказал Райли. ‘Они будут размещены на стратегических позициях вокруг здания суда. Я последовал твоему совету. Мы не хотим напугать его видом слишком большого количества униформы. Все мои люди будут в штатском. ’


‘Хотел бы я быть таким", - проворчал Лиминг.


‘Это на вас не похоже - упускать возможность арестовать убийцу, - сказал Колбек, - особенно того, кто убил нашего коллегу’.


‘Вот что меня беспокоит’, - признался Райли. ‘Этот человек вооружен. Мы знаем, что он без колебаний убивает. Все, что требуется, - это предупреждение от заключенного, и один из вас будет застрелен.’


‘Мисс Аднам не поднимет тревогу, капитан Райли’.


‘Ты не можешь быть в этом уверен’.


‘О, да, я могу’.


‘Она влюблена в этого мужчину’, - сказал Райли. ‘Если она увидит, что он в опасности, она обязательно закричит’.


‘Это хорошее замечание", - сказал Лиминг. ‘Мы идем на большой риск’.


‘ И есть еще кое-что, о чем следует помнить, инспектор. Разве вы не говорили мне, что он пытался застрелить вас раньше? Когда он увидит тебя прямо перед собой, он не сможет устоять перед искушением.’


‘Он меня не узнает", - объяснил Колбек. ‘Констебля Пиблза застрелили вместо меня из-за ошибки в опознании. И сержанта он тоже никогда в глаза не видел. Он решит, что мы те, за кого себя выдаем — двое нью-йоркских полицейских. Увидев, как Лиминг отчаянно пытается поправить свою форму, он рассмеялся. ‘Это только на одно утро, Виктор", - сказал он. ‘Как только он будет под стражей, ты сможешь переодеться обратно в свою одежду’.


Оксли прибыл в здание суда пораньше, чтобы отрепетировать побег. Полиция выведет Ирен через боковую дверь, затем пройдет через приемную в коридор, ведущий в зал суда. Пройдя по коридору в противоположном направлении, можно было добраться до заднего выхода. Оксли проделал короткий путь несколько раз, чтобы посмотреть, сколько времени это займет. Оказавшись на улице, они могли подбежать к ожидающему такси, и его увезли на большой скорости. Теперь оставался только вопрос ожидания. В газете говорилось о начале разбирательства в определенное время. За пятнадцать минут до этого Оксли прятался в туалете, наблюдая за двором через окно, которое он оставил слегка приоткрытым.


Он услышал цокот копыт и грохот колес. Во двор въехал черный полицейский фургон с зарешеченными окнами. Машина остановилась, и водитель вышел, чтобы отпереть заднюю дверцу. Появился второй полицейский с Ирен, пристегнутой наручниками к его запястью. Он помог ей спуститься по ступеньке. Оксли был расстроен, увидев, какой бледной и изможденной она была. Он наблюдал, как все трое направились к боковой двери. Покинув свое укрытие, Оксли бросился в приемную и встал за дверью с пистолетом в руке. Как только новоприбывшие вошли, он захлопнул за ними дверь и приставил дуло к виску Лиминга.


‘Немедленно отпустите ее!’ - потребовал он.


‘Джерри!’ - удивленно вскрикнула она.


‘Делай, как я говорю", - крикнул он, направляя пистолет на Колбека. ‘Стой, где стоишь’. Он повернулся и ударил Лиминга. ‘Поторопись!’


‘ Мисс Аднам не желает ехать с вами, ’ спокойно сказал Колбек.


‘Конечно, она знает!’


‘Почему бы не спросить ее?’


Оксли резко повернулся к ней. ‘ О чем он говорит, Ирен?


Ирен отпрянула от него. ‘ Держись от меня подальше, Джерри.


‘Не говори глупостей. Я пришел спасти тебя’.


‘Я знаю, что ты сделал с той женщиной, которую задушил’.


Он уставился на нее, разинув рот. ‘ С какой стати вспоминать об этом сейчас?


‘Мисс Аднам наконец-то увидела вас в вашем истинном обличье’, - сказал Колбек. ‘Я смог точно рассказать ей, каким человеком вы были на самом деле. Да, - продолжил он, когда в глазах Оксли медленно проступило осознание. - Меня зовут Роберт Колбек, и я был хорошим другом Хелен Миллингтон. Вам будет предъявлено обвинение в ее убийстве, а также в убийстве других ваших жертв.’


Оксли был сбит с толку. Ожидая спасти Айрин от двух нью-йоркских полицейских, он вместо этого столкнулся с тем самым человеком, от которого сбежал в Америку. Это было всего лишь минутное замешательство, но для Колбека этого было достаточно. Выхватив из-под пальто дубинку, он ударил ею по запястью, держащему пистолет, заставив Оксли уронить его на землю. Лиминг попытался схватить его свободной рукой, но Оксли быстро отреагировал и сильно толкнул его на Колбека. В те секунды, когда Колбеку помешали, Оксли выскочил из комнаты и помчался по коридору к заднему выходу. Выбежав на улицу, он намеревался броситься к стоянке такси, но огромная и устрашающая фигура капитана Райли преградила ему путь. Внезапно из ниоткуда материализовались другие полицейские в форме.


Бросившись обратно в здание суда, Оксли помчался вверх по лестнице, понятия не имея, куда она может привести. Колбек поспешил за ним, отбросив по пути шляпу. Оксли добежал до площадки и побежал по ней, пока не наткнулся на вторую лестницу. Осознав, что Колбек догоняет его, он повернулся, чтобы отбиться от него, но это было ошибкой. Когда Оксли занес кулаки, чтобы отбить его, Колбек нырнул к ногам мужчины и повалил его на пол. Они сцепились, перекатились и изо всех сил боролись, чтобы получить преимущество.


Оксли обладал силой, рожденной отчаянием, он бил кулаками, пинал и кусался изо всех сил. Ему удалось вскарабкаться на Колбека и схватить инспектора обеими руками за шею, надавливая большими пальцами. Колбек представил Хелен Миллингтон в том же положении, из нее вырывают жизнь. Однако, в отличие от нее, он не был слабой и беззащитной молодой женщиной со связанными проволокой запястьями. Он мог дать отпор. Бешено дергаясь и извиваясь, Колбек вложил всю свою энергию в жестокий хук справа, который попал Оксли в ухо и отбросил его в оцепенении в сторону. Колбек не дал ему опомниться. Безжалостно нанося удары обоими кулаками, он остановился только тогда, когда Оксли потерял сознание. Тяжело дыша и чувствуя, как кровь стекает по его лицу, Колбек посмотрел на человека, за которым он так долго охотился. Перевернув Оксли, он вытащил наручники, прикрепленные к его поясу, и зафиксировал запястья заключенного за спиной.


Все было кончено. Убийца Хелен Миллингтон наконец-то был пойман.


Процедура экстрадиции заняла меньше суток. Поскольку Ирен отказалась стоять рядом с Оксли в здании суда, их дела пришлось рассматривать отдельно. Колбек был очень благодарен за помощь, оказанную капитаном Райли и его людьми. Однажды утром Лиминг был призван в полицию Нью-Йорка и решил, что предпочитает жизнь в штатском в качестве детектива Скотленд-Ярда. Заковав своих пленников в наручники, они отплыли домой на "Этне", еще одном винтовом пароходе. По пути они пообещали дружески помахать Ирландии рукой от имени Мэтта Райли. Хотя обратный путь занял больше времени, казалось, что он был быстрее, потому что их миссия была выполнена. Они добрались до Ливерпуля под проливным дождем, но ничто не могло испортить им настроение. По пути в Лондон детективы ехали в разных купе. Лиминг присматривал за Ирен Аднам, в то время как Колбек охранял Джереми Оксли. Их пленники были должным образом доставлены под стражу в полицию.


‘Поздравляю!’ - сказал Таллис, по очереди пожимая им руки. ‘Это знаменательный триумф для всех нас’.


‘Я не помню, чтобы вы приезжали с нами в Нью-Йорк, сэр", - сказал Лиминг, раздраженный тем, что суперинтендант претендует на некоторую славу.


‘Я был там духом, сержант. Я также санкционировал поездку’.


‘Это сделал комиссар’.


‘Зачем придираться к деталям?’ - спросил Колбек, пресекая скандал до того, как он разразился. ‘Правда в том, что мы все выиграем от этой авантюры. Во-первых, двое убийц теперь будут приговорены к смертной казни за свои преступления, а их жертвы отомщены. Во-вторых, мы получили единодушную похвалу в прессе. Он улыбнулся Таллису. ‘Мне было приятно видеть, что ваш вклад был признан, сэр. Наконец-то вы заслужили их уважение’.


‘ Я не настолько глуп, чтобы так думать, ’ мрачно сказал Таллис. ‘ Сегодня они будут хвалить меня, а на следующий день побьют камнями. Однако это в природе журналистики, и я должен переносить это со своим обычным стоицизмом. ’Сидя за своим столом, он разглядывал коробку из-под сигар, как будто собирался присутствовать на встрече со старым другом. Он потер руки. - А теперь, ’ приказал он, - садитесь, вы двое. Я хочу услышать все подробности.


Когда Лиминг мысленно застонал, Колбек пришел ему на помощь.


- Нам двоим нет необходимости этим заниматься, суперинтендант, ’ сказал Колбек. ‘ Я располагаю всеми фактами. Виктор долгое время был вдали от жены и семьи. Из сострадания, я думаю, ему следует позволить вернуться домой к ним прямо сейчас.’


Лиминг собрался с духом. ‘ Спасибо, инспектор.


- Что ж, - неохотно сказал Таллис, ‘ как вам известно, обычно я не поддаюсь никаким призывам к состраданию, но это особый случай. Вы проделали безупречную работу, сержант. Из-за этого нам нет необходимости вас больше задерживать. Вы можете идти.’


‘Да, сэр", - сказал Лиминг, быстро направляясь к двери, пока Таллис не передумал. ‘Большое вам спасибо’.


Бросив на Колбека взгляд, полный благодарности, он вышел из комнаты. Усевшись, Колбек собрался с мыслями. Рассказать можно было многое, но Таллис получит только сокращенную версию. Как и сержант, Колбек тоже стремился как можно скорее попасть домой.


‘Это действительно великолепные новости", - высокопарно произнес Таллис. ‘Они перечеркивают все ошибки, которые мы могли допустить в ходе расследования. Я с большим удовольствием передам эту новость полиции округа Вулверхэмптон и с еще большим удовольствием напишу родителям констебля Пиблза и молодой леди, с которой он был помолвлен.’


‘Я надеюсь, что это принесет им определенное удовлетворение, сэр’.


‘Если повезет, это смягчит их печаль’.


‘Возможно, еще слишком рано это делать", - сказал Колбек. ‘Тяжелая утрата должна пройти своим чередом. Но, по крайней мере, их не будет мучить мысль о том, что убийцы констебля избежали правосудия.’


Таллис заерзал на стуле. ‘ Расскажите мне все, инспектор.


‘Ну, сэр, это довольно долгая история...’


Это был хороший выбор для студии. Расположенная на втором этаже в задней части дома, это была большая комната с высоким потолком. Мадлен установила свой мольберт так, чтобы на него падал свет, льющийся из двух окон. Колбек выделил для нее комнату, и — теперь, когда она действительно попыталась в ней работать — она увидела, что его суждение было здравым. Выгоды были немедленными. Она избежала благонамеренного вмешательства своего отца и предоставила ему свободу в их доме в течение дня. Гораздо большее удовлетворение для нее приносил тот факт, что она находилась в доме, где родился и вырос Колбек. Он был заполнен памятными вещами о нем и четкими указаниями на его характер. Когда Мадлен работала там одна, она каким-то образом чувствовала, что он был рядом с ней.


На ее последней картине был изображен локомотив, которым на самом деле управлял ее отец. Это позволило ей получить от него квалифицированный совет, но также оставило ее открытой для горьких упреков, когда он почувствовал, что она ошиблась в какой-то детали. Работая по наброскам, которые она сделала, Мадлен теперь была на стадии, когда можно было наносить последние штрихи. Она отступила, чтобы критически изучить картину. Когда раздался стук в дверь, она едва услышала его. Потребовался второй, более сильный стук, чтобы привлечь ее внимание. Мадлен открыла дверь, ожидая увидеть там одного из слуг. Вместо этого это был Колбек, сияющий ей, широко раскинув руки.


‘Ты помнишь меня?’ - спросил он.


‘Роберт!’ Она чуть не упала в обморок, когда бросилась в его объятия.


‘Я звонил тебе домой, но твой отец сказал мне, что ты здесь’. Он одобрительно огляделся. ‘Я говорил тебе, что из этого получится отличная студия’.


‘О, забудь обо мне", - сказала она, втягивая его в комнату. ‘Ты в безопасности, вернулся домой, в Англию, это все, что меня волнует’.


Он поцеловал ее, затем отступил, чтобы посмотреть на нее. ‘ Рад снова видеть тебя, Мадлен.


"Ты выглядишь по-другому".


"Я стал старше более чем на два месяца с тех пор, как мы виделись в последний раз, вот почему’.


‘Нет, это что-то другое", - сказала она, внимательно изучая его лицо. ‘Ты был таким серьезным и озабоченным до того, как ушел, но не теперь. Это как будто с твоих плеч свалился огромный груз.’


‘Это больше похоже на огромное облако, которое наконец-то рассеялось. Оно слишком долго висело надо мной. На самом деле, ’ продолжал он, - это то, о чем я хочу тебе рассказать, Мадлен. Это дело много значило для меня.


Она зажала ему рот рукой. ‘ Ни слова больше, Роберт.


‘Но ты заслуживаешь объяснений’.


‘Ты снова дома — это единственное объяснение, которое мне нужно. Ты покинул меня на долгое, одинокое время, но Роберт Колбек, которого я люблю, наконец-то вернулся. Один взгляд на тебя развеял всю мою печаль.’


‘ Разве ты не хочешь услышать, что произошло?


‘ Возможно, в другой раз, ’ сказала она, прижимаясь к нему. ‘ Это все, чего я хочу в данный момент. Слезы наполнили ее глаза. ‘ Я уже начал думать, что ты никогда не вернешься.


‘ Конечно, я собирался вернуться, Мадлен, ’ сказал он. ‘ Я должен был выполнить обещание, которое дал тебе.


‘ Какого рода обещание? - спросил я.


Он рассмеялся. ‘ Разве ты не помнишь? - спросил я.


‘Я сейчас слишком сбит с толку, чтобы что-то вспомнить".


‘Боже мой!’ - сказал он, поддразнивая. ‘Я исчезаю на пару месяцев, и ты совсем забываешь обо мне’.


‘Не говори глупостей. Я думал о тебе каждый божий день’.


‘Тогда ты, вероятно, уже принял решение за меня’.


Она была сбита с толку. - И что это за решение?


‘ Небольшой вопрос о дате нашей свадьбы, ’ сказал он, снова целуя ее и поднимая, чтобы закружить по кругу. - Ты не выйдешь из этого дома, пока все не будет улажено. Я хочу услышать, как огласят объявление и зазвонят колокола в честь празднования. Я и так слишком долго ждал тебя. Он притянул ее ближе и нежно потерся своим носом о ее нос. ‘Когда ты станешь моей женой?’