# Торговля Смертью

Джек Хиггинс

Джек Хиггинс

Торговля Смертью


В ПАМЯТЬ О МОЕМ ДОРОГОМ ДРУГЕ


Дэвид Коулман


Превыше всего цените жизнь, пока можете, ибо смерть - это серьезное дело.


СУФИЙСКОЕ ИЗРЕЧЕНИЕ


АД НА ЗЕМЛЕ

ХУЛА

Сирия


1


Человек, называвший себя Али Лебланком, очнулся от глубокого сна под крики боли, вопли, стрельбу, разрывы гранат и рев множества двигателей. Это был кошмарный сон, но, поднявшись с кровати над маленьким кафе и подойдя к окну, он увидел, что это был не сон.


Накануне вечером он вылетел из Тегерана ночным самолетом в Ирак, используя свой иранский паспорт. В его потертой холщовой сумке с фальшивым дном лежали три паспорта, и он выбрал французский для перелета из Багдада в Алеппо. По грабительской цене он взял напрокат машину, которая доставила его в Хомс, а оттуда он намеревался пересечь границу и проследовать в Бейрут. Его двухмиллионное население, разнообразие рас и религий поглотили бы его. В его ливанском паспорте на имя Али Леблана указывалось, что он имел смешанное франко-ливанское происхождение и был врачом, что было достаточной правдой, хотя он уже несколько лет не практиковал.


На нем был темный костюм со следами износа. Ему было шестьдесят четыре года, и он казался старше, его глаза были усталыми, седые волосы нестрижеными. Возраст догнал его, как и напряжение от путешествия по истерзанной войной стране, и он остановился отдохнуть в кафе é в маленьком городке Хула. Пока он стоял у окна, дверь открылась, и владелец кафе Хассан ворвался внутрь, вне себя от ярости.


“Держись подальше от посторонних глаз. Там мясная лавка”.


Леблан осторожно выглянул из-за занавески и ужаснулся тому, что увидел. Автомобили всех типов и легкие грузовики с установленными пулеметами ехали друг за другом, стреляя во всех, кто двигался. На другой стороне площади мужчин и мальчиков выстраивали у любой доступной стены и расстреливали из пулеметов. Для этой цели использовалась даже мечеть. Женщин затаскивали внутрь за волосы, нападавшие были в полувоенной форме, больше похожие на разбойников, чем на солдат.


Леблан спросил: “Кто они?”


“Они принадлежат к культуре организованных банд, немного напоминающей мафию на Сицилии. Мужчине перерезают горло, они ничего не думают об убийстве детей, женщин после того, как их изнасиловали. Предполагается, что они ополченцы. Регулярная армия терпит их и позволяет выполнять грязную работу, которая полностью устраивает правительство ”. Лицо Хассана было диким.


“И что теперь происходит?” Спросил Леблан.


“Двери заперты, я заплатил за свою защиту. Моя жена и две дочери заперты в подвале”. Он пожал плечами. “Я больше ничего не могу сделать. Спускайтесь на кухню. Из-за того, что там происходит, у вас не будет особого аппетита, но под стойкой есть кофе и кое-что покрепче.”


Леблан выглянул в окно. Стрельба значительно стихла. Большинство машин с ревом умчались прочь, мужчины в них смеялись и кричали друг другу, слышался только случайный выстрел вдалеке. “Никто не стонет от боли, снаружи ни звука”, - сказал Леблан.


“Этим ублюдкам доставляет удовольствие прикончить всех”, - сказал ему Хассан, ведя его вниз по лестнице на кухню.


Стояла жуткая тишина, из электрической кофеварки доносился аромат хорошего кофе, на столе лежала старая штурмовая винтовка АК-47. Хассан зашел в кафе и вернулся с бутылкой коньяка Courvoisier, Леблан поставил свою сумку на стол и взял винтовку, пока Хассан открывал бутылку.


“Да простит меня Аллах”. Он поднес его ко рту. В тот же момент наружная дверь распахнулась, и внутрь проскользнул грубый мужчина с бородой и длинными волосами, повязанными банданой. При нем был пистолет-пулемет Mac 10.


“Брось это, или я тебя уроню”, - сказал он Леблану, который сразу же положил АК-47 на стол.


“Конечно”, - сказал он.


Мужчина потянулся за бутылкой. “ Коньяк, а? Мы празднуем что-то, о чем твоему старому другу Хамиду следует знать? Он плеснул немного в рот. “ Хорошая штука. Кажется позорным оставлять все это себе. Почему бы тебе не выпустить свою жену и дочерей из подвала, чтобы они могли присоединиться к вечеринке. ”


“Нет, будь ты проклят, я этого не сделаю”, - яростно заявил Хасан.


Хамид поднял Мак, и Леблан крикнул: “В этом нет необходимости! У меня есть деньги, видишь?” Он расстегнул сумку, запустил руку в фальшивое дно, достал пачку денег и бросил ее на стол. “ Тысяча американских долларов.


Хамид был загипнотизирован и протянул руку, чтобы самому осмотреть деньги. “Где ты это взял?”


“Тегеран”, - сказал ему Леблан. “И это еще не все. Просто отпусти нас”.


“Покажи мне”, - приказал Хамид.


Леблан порылся на дне сумки, но вместо того, чтобы вытащить еще денег, он достал российский пистолет Макаров с глушителем и выстрелил Хамиду между глаз, раздробив заднюю часть черепа и вышвырнув его на улицу через открытую дверь. Единственным звуком был глухой удар.


Стало темнее, на мертвых пошел дождь, и Хассан пнул тело Хамида. “Ублюдок”, - сказал он, поднял труп за длинные волосы и потащил его туда, где лежали остальные тела.


Он повернулся к Леблану, который последовал за ним, и заключил его в крепкие объятия. “Чем я могу отплатить тебе?”


“ То, что с вашей женой и дочерьми ничего не случилось, - уже достаточная благодарность. Мне повезло, что у меня был пистолет. Обычно у меня не было бы ничего подобного, но это казалось разумным, когда я начинал свое путешествие. Сейчас плохие времена, и, я думаю, их будет еще больше.”


“Тогда иди с моим благословением”, - сказал Хасан. “Теперь я должен присоединиться к своей семье”. Он вернулся в кафе é и закрыл дверь.


Когда Леблан проверил задний двор, он обнаружил Citroen неповрежденным. Он нашел кран с водой и смыл кровь, которая брызнула ему на лицо, когда взорвался череп Хамида, с помощью шарфа, который нашел в машине, затем проверил содержимое сумки. Немного крови, которую он пропустил на левой руке, испачкало иранский паспорт, и это натолкнуло его на мысль. Что, если его иранский паспорт, его настоящая личность, обнаружится у одной из жертв на улице, а тело будет настолько повреждено, что его невозможно будет опознать? Он сел в "Ситроен" и поехал через площадь к мечети.


Груды тел были поистине шокирующими, и было много сильно изуродованных лиц. Когда дождь усилился, он опустился на колени рядом с одним стариком, разбитым до неузнаваемости, его седые волосы были пропитаны кровью. Он порылся во внутренних карманах мужчины, достал пару писем и удостоверение личности, испачкал иранский паспорт кровью мертвеца и положил его в карман. Он произнес короткую молитву, вернулся в "Ситроен" и двинулся по дороге в сторону Хомса, миновав множество беженцев и небольшую группу наблюдателей Организации Объединенных Наций в голубых касках.


Несколько часов спустя он вышел из "Ситроена" в Хомсе и нашел таксиста, готового доставить его в Вади Халид на границе с Ливаном, пройдя пешком, вооружившись ливанским паспортом, где он обошел толпу сирийских беженцев.


Начальник пограничного поста изучил его паспорт и сказал: “Видите что-нибудь из неприятностей в вашем путешествии, доктор?”


“Боюсь, что так. Я проходил через Хулу. Ужасное зрелище”.


“Должно быть, здорово вернуться домой после такого опыта”.


“Да, действительно”. Эли Леблан прошла мимо и села в одно из ожидавших такси.


Час спустя подъезд к Бейруту был удивительно красив: жаркое солнце, яркая синева неба и моря, гавань, переполненная кораблями, белизна домов, нагроможденных друг на друга, когда они поднимались неопрятными террасами, вместе взбираясь на холм старого квартала.


Он оставил такси у стены гавани и прошел через кафе под открытым небом, переполненное людьми всех рас, цвета кожи и вероисповедания, которые так сильно отличались от тех, откуда он приехал. Он быстро поднялся по узким мощеным улочкам, свернул на улицу Риволи и подошел к зданию высотой в несколько этажей, выкрашенному в ярко-синий цвет. Неудивительно, что на табличке у двери было написано “Maison Bleue", и он позвонил.


Женщина, которая ответила, была его знакомой. Шестидесяти пяти лет, смешанной крови, она была достаточно красива и носила черный шелковый халат и белую чадру, обязательный головной платок для мусульманских женщин. На ее лице было изумление.


“Это вы, доктор? Как давно мы вас не видели?”


“Пять лет. Как дела, Биби?”


“Тем лучше, что я тебя вижу”.


“А квартира? Все в порядке?”


“Конечно. Ваши договоренности здесь никогда не подводили”.


И все действительно было в порядке: прохладный, выкрашенный в белый цвет холл, древний лифт, который поднял их на пять этажей выше, апартаменты в пентхаусе с огромной гостиной, терраса с тентом в бело-голубую полоску и видом на город, переполненную гавань и далекое море. Он бросил сумку на кофейный столик, снял испачканную куртку и бросил ее на пол. Она подошла, чтобы поднять ее.


“Ты ужасно выглядишь, чéри”, - сказала она ему, и в ее голосе была определенная нежность. “Я думаю, ты приехал из плохого места”.


“Из ада на земле. Я бы не поверил, что такое зло может существовать, если бы не был свидетелем этого собственными глазами ”. Он поколебался, затем сказал: “Я убил человека впервые в своей жизни”.


Она спокойно спросила: “Плохой человек?”


“Нет, по-настоящему злой человек. Убийца женщин и детей”.


“Хорошо”, - сказала она. “Бог уже простил тебя. Сядь и отдохни. Я принесу тебе кофе, возможно, с чем-нибудь, приготовлю ванну и посмотрю, что есть в гардеробе. То, что на тебе надето, завтра отправится в мусорное ведро ”.


Он сел на диван у журнального столика, открыл сумку и исследовал фальшивое дно, достав еще несколько пачек долларов, пистолет Макарова и маленькую электронную записную книжку из тех, которые можно было открыть только с помощью кодового слова. Все эти вещи он выложил на стол, и, наконец, достал мобильный телефон, который выглядел как любой другой, но определенно им не был. У него был неограниченный радиус действия, аккумулятор, который никогда не нуждался в зарядке. Одним нажатием кнопки отследить это было невозможно, и он сделал это сейчас и ввел код человека, который предоставил ему телефон. Она ответила немедленно, казалось, что у нее перехватило дыхание.


“Ты не скрыл свое местоположение”, - сказала она. “Я вижу, ты в Бейруте. Ты специально это сделал?”


“Нет, я был неосторожен”, - ответил он. “Я не ожидал, что мне придется так скоро воспользоваться телефоном, который ты дала мне в Париже. Где ты?”


“Лондон, Гайд-парк. Итак, скажи мне, что происходит?”


“Я сделал это. Я покинул Иран, покинул ядерный объект. Ядерная бомба, над которой они заставили меня работать — теоретически, она готова к производству, но я все еще нужен им для надзора за строительством. Я не мог больше оставаться. Я бежал в Бейрут и пользуюсь вымышленным именем. Они придут за мной, когда обнаружат, что в компьютерах ничего нет.


“ Ты пытался стереть данные своего исследования? - сказала она. “Но они все еще могут найти его. В наши дни нет ничего, что нельзя было бы восстановить ”.


“Я знаю, но это замедлит их работу. И я никогда не заносил самые важные данные в компьютер в первую очередь. Все мои расчеты были выполнены на бумаге, а затем уничтожены ”.


“А как же твои мать и дочь? Твои хозяева посадили их под домашний арест, чтобы обеспечить твое послушание”.


Он долго молчал. “Больше ничего. После того, как мы с Вахиди улетели из Парижа, он исчез. Когда он не присоединился ко мне на ядерном объекте, я задавал вопросы, но никто мне ничего не сказал. Затем я получил анонимный телефонный звонок. Очевидно, он вез их на встречу, когда сбили их машину. Моя мать, моя дочь мертвы. Вахиди в военном госпитале в тяжелом состоянии.”


“Боже мой”, - сказала она. “О, мне очень, очень жаль. Это ужасно. И вы хотите сказать, что власти закрывают это дело? Как глупо. Они не смогут долго продолжать в том же духе. Интересно, что они будут делать.”


“Я не останавливался, чтобы это выяснить. Я годами готовился к этому, покупал фальшивые паспорта и деньги в надежде, что что-нибудь придумается, хотя и не такое ужасное, как это. Я ушел посреди ночи, но, очевидно, они будут преследовать меня.”


“Значит, вы вообще не оставили ничего, что могло бы навести на компьютерный след?”


“Я же говорил тебе, что все это у меня в голове”.


“Это означает, что они будут очень стараться добраться до тебя”.


“Тогда мне придется позаботиться о том, чтобы они этого не сделали”.


Они поговорили еще несколько минут, затем он повесил трубку.


Биби, которая стояла за ширмой в комнате и слушала, нахмурившись, с полосатым полотенцем через руку, теперь улыбнулась и вошла.


“Я приготовила для тебя ванну. Ты почувствуешь себя намного лучше после долгого купания”.


Он улыбнулся. “Ты прав”.


“Я всегда такая”. Она проводила его в ванную, затем снова вышла, закрыв за собой дверь.


Фантастическая история. Ей всегда нравился Эли Леблан. Он был порядочным человеком, который хорошо заботился о ней на протяжении многих лет, но то, что она подслушала, было слишком хорошим, чтобы держать при себе, и, возможно, в этом даже были деньги.


Но кому она должна была рассказать? Благотворительная армия Бога на набережной была прикрытием для аль-Каиды, все это знали. По соседству находилось кафе "Марко". Ее владелец, Омар Керим, был добродушным вором, которого интересовали только деньги; его подчиненные постоянно воровали их для него по всему Бейруту. Она хорошо знала его, когда-то работала у него.


Она приняла решение, пошла на кухню, нашла большую льняную сумку для покупок и крикнула: “Я просто схожу на рынок. Я скоро вернусь”.


Она вошла в лифт и поехала вниз, в то время как в ванне, слегка повернув голову, спала Эли Леблан.


ДВУМЯ НЕДЕЛЯМИ РАНЕЕ

НАНТАКЕТ

ЛОНДОН


2


Ветер ревел, когда волны обрушивались на берег пляжа Нантакет, но не смог заглушить звук вертолета, приземлившегося у дома.


Бывший президент Джек Казалет сказал своему сотруднику Секретной службы Далтону: “Немедленно устраните генерала Фергюсона”.


Далтон кивнул, прижимая к уху сотовый телефон, и Казалет повернулся, чтобы выполнить требования своей любимой Мерчисон в плаще. Он поднял еще одну палку, чтобы бросить в море, и ее тут же подобрали и бросили к его ногам, когда джип затормозил и появился генерал-майор Чарльз Фергюсон.


“Соль вредна для его кожи, господин президент, его нужно хорошенько промыть из шланга. Я говорил это несколько раз за эти годы”. Он протянул руку.


“Так и есть, старый друг”, - сказал ему Казалет. “Что может означать только то, что Мерчисон немного задерживает дыхание. Кстати, вы можете убрать титул — там может быть только один мистер президент.”


“Который предложил мне воспользоваться его вертолетом, когда услышал, что я прилетаю в Нью-Йорк, и предложил мне заскочить к вам по пути. Предполагается, что я должен высказать пару мнений по Ближнему Востоку какому-нибудь специальному комитету ООН или чему-то еще.”


“Президент тоже будет там?”


“Нет, он на пути в Великобританию, чтобы провести пару дней в загородном доме премьер-министра в Чекерсе. Затем в Берлин, Брюссель, возможно, в Париж ”.


“О, сколько времени я проводил в Чекерсе”. Казалет рассмеялся. “Раньше я любил это место. Меня самого попросили выступить в ООН - но я полагаю, вы это знали.”


“Да, я не могу этого отрицать”, - сказал Фергюсон.


“Ничего другого я и не ожидал от командующего частной армией премьер-министра Великобритании. Разве не так вас до сих пор называют в торговле смертью?” Он улыбнулся. “Ты, конечно, останешься на ночь, а завтра согласишься отвезти меня на вертолете в Нью-Йорк?”


“Это более чем любезно”, - сказал Фергюсон.


На горизонте сверкнула молния, прогрохотал гром, полил дождь. “Еще одна бурная ночь”, - сказал Казалет. “ Давайте поднимемся в дом, чтобы насладиться приличной выпивкой, дровами у камина и ужином с индейкой, над которым миссис Боулдер трудилась весь день.


“Это лучшее предложение, которое я получал за очень долгое время”, - сказал Фергюсон.


“Тогда заходи сам”. Казалет улыбнулся. “Давайте посмотрим, сможем ли мы достичь того момента, когда я польщу вас настолько, что вы сможете сказать мне, зачем на самом деле пришли ко мне”.


* * *


Ужин прошел так, как обещал Казалет. Кофе и портвейн были поданы, Мерчисон дымился на коврике перед камином, а Далтон сидел в конце маленького бара у арки, ведущей на кухню, в своем обычном состоянии готовности.


“Что ж, это интересная ситуация”, - сказал Фергюсон. “Это касается человека по имени Саймон Хусейни. Он родился в Иране в семье матери-француженки, его отец был иранским врачом, который умер от рака много лет назад. Хуссейни пошел по стопам своего отца, и его работа над медицинскими изотопами спасла тысячи жизней.”


“Хорошо для него”, - сказал Казалет.


“Да. Но как один из крупнейших мировых экспертов в области обогащения урана, его хозяева настояли, чтобы он расширил свои исследования на исследования ядерного оружия ”.


“И он согласился?”


“Выбора нет. Он вдовец, но его престарелая мать все еще жива и живет со своей сорокалетней дочерью-инвалидом. Они находятся под домашним арестом в Тегеране ”.


Казалет теперь не улыбался. “Страдания, через которые приходится проходить некоторым людям. Итак, как обстоят дела?”


“Очень плохо. Ходят слухи, что он может быть близок к созданию ядерной бомбы, и, что еще хуже, такой, которая будет дешевой и в четыре раза эффективнее всего остального на планете ”.


Далтон выглядел пораженным, и Казалет сказал: “Боже милостивый. Насколько достоверна эта информация? Есть ли в этом реальный смысл, или это просто страшилки, выпущенные иранцами, чтобы напугать нас до смерти?”


“Это то, что мы должны установить”, - сказал Фергюсон. “У одного из наших людей есть связь с Хусейни, в лучшем случае очень слабая, но это дает надежду, довольно слабую на данный момент, я признаю, что мои люди соприкоснутся с ним”.


“Тогда сделайте так, чтобы это произошло прямо сейчас, генерал, пока весь чертов мир не взорвался у нас перед носом”.


Фергюсон кивнул. “Я так и думал, что вы это скажете, сэр. На самом деле, пока мы разговаривали, я уже передумал насчет этой поездки. Комитету ООН придется обойтись без меня. Как только мы завтра прибудем в Нью-Йорк, я сразу же отправлюсь обратно в Лондон ”.


“Очень разумно”, - сказал Казалет. “И поскольку начинать придется рано, я думаю, нам лучше закрыть магазин и лечь спать. Но не раньше, чем ты расскажешь мне об этой вашей связи ....”


* * *


На конспиративной квартире в Холланд-парке в Лондоне Ропер сидел в своем инвалидном кресле в компьютерном зале, пил чай и курил сигарету, когда Фергюсон, одетый в пижаму и халат, позвонил ему по Skype.


“Вот ты где”, - сказал он. “Который у тебя час?”


“В Лондоне четыре часа утра, люди уже спят в своих постелях, по крайней мере, те, кто в здравом уме”.


Фергюсон сказал: “Я в пляжном домике Джека Казалета на Нантакете. Звучит так, будто снаружи разразилась буря века, пытающаяся проникнуть внутрь”.


“Это, должно быть, интересно. Как поживает великий человек?”


“Не очень-то меня обрадовали новости, которые я принес о Хусейни. По крайней мере, он хочет, чтобы мы приступили к этому прямо сейчас. Некоторые люди, с которыми я разговаривал, похоже, не хотят верить, что это вообще может произойти. У меня есть идея, что даже ЦРУ видит это именно так ”.


Роупер сказал: “В некотором смысле я не могу их винить. Возможности ужасающие. Ни один здравомыслящий человек не захотел бы столкнуться с таким будущим, которое это принесет. Ты рассказала ему о...


“Да. Я упоминал историю Хусейни как ученого десять лет назад, когда он был профессором Лондонского университета.


“Где он встретил некоего раввина Натана Гидеона и его внучку, молодого младшего лейтенанта Военной академии в Сандхерсте по имени Сара Гидеон. Которая сейчас работает у нас ”.


“Правильно. И я действительно придумал, как мы можем ее использовать. Ты знаешь, что Хусейни должна быть в Париже в эту пятницу, чтобы получить орден Почетного легиона?”


“Нет, я этого не делал. Удивительно, что ему разрешили выехать из Ирана”, - сказал Ропер. “Но, может быть, и нет. Его работа над медицинскими изотопами спасла очень много жизней, его мать француженка — с точки зрения иранского правительства, сигнал, который оно посылает, позволяя ему принять награду, звучит так: посмотрите, какие мы хорошие люди ”.


“За исключением того, что его мать и дочь в Тегеране находятся под угрозой, и они знают, что Хусейни не из тех людей, которые позволят чему-либо случиться с ними. Он полностью в ловушке”, - указал Фергюсон. “Но все же, возможно, есть вакансия. Вот почему я устраиваю так, чтобы Сара была в списке гостей в & #201; lys & #233;e Palace. Она остановится в отеле ”Ритц", где будет находиться Хусейни."


“Вместе со своими опекунами”, - сказал Роупер.


“Конечно. Но я уверен, что их может быть не так много, как мы могли подумать. Поскольку его мать и дочь в заложниках, в этом нет необходимости. У нас в отеле Ritz есть агент по имени Анри Лаваль. Он сказал мне, что, когда год назад Хусейни приезжал читать лекции в Сорбонну, с ним был только один человек, некий Вали Вахиди, который остановился с ним в номере с двумя спальнями.”


“Мне найти его или вы уже сделали это?” Спросил Роупер.


“Вали Вахиди, тридцать лет проработавший полицейским того или иного толка. Он был телохранителем Хусейни восемь лет, удовлетворял все его потребности, больше как камердинер, но я бы поостерегся принимать это слишком близко к сердцу. Он повидал много боевых действий на войне с Ираком и выжил после ранения. У него звание капитана военной полиции, так что он может сам о себе позаботиться. ”


“Что Сара думает обо всем этом?”


“Я ей еще не сказал”, - сказал Фергюсон. “Я оставил сообщение, что вернусь к завтраку в четверг утром, и что мы с тобой хотели бы созвониться в половине одиннадцатого. Было бы интересно узнать мнение и ее дедушки, поскольку он так хорошо знал Хусейни. Вы также могли бы уточнить у полковника Клода Дюваля, какую охрану французская разведка установит в пятницу вечером во дворце "Лис". В данный момент он в Лондоне.”


“И это все?” Спросил Роупер.


“У вас есть что-то, чтобы внести свой вклад?”


“Да, я думаю, ей нужна поддержка. Что вы думаете о том, чтобы послать с ней Дэниела Холли? Хотя нам нужно было бы выяснить, где он находится — в Алжире или в глубине Сахары, насколько я знаю.


Фергюсон сказал: “Нет. Этим двоим нравится то, что люди романтического склада ума называют отношениями, и я не хочу, чтобы что-то мешало этому серьезному делу. Хотя я согласен, что у нее должно быть прикрытие.


“Так каков же ответ?”


“ Чтобы послать с ней Диллона, конечно. Спокойной ночи, Джайлс, я возвращаюсь в постель еще на часок или около того”, - и он отключился.


* * *


В половине седьмого Роупер позвонил Клоду Дювалю, который был раздражен и не скрывал этого. “Кто бы вы ни были, еще слишком рано, и я не хочу ничего знать”.


“Это Роупер, ты, жалкий негодяй. Она сказала "нет" прошлой ночью, кем бы она ни была?”


“Что-то в этом роде”. Дюваль рассмеялся. “Какого черта тебе нужно, Джайлс?”


“Вручение ордена Почетного легиона Саймону Хуссейни во Дворце ÉЛис éэ в пятницу вечером. Вы будете присутствовать?”


“Должен ли я?” Тон голоса Дюваля изменился.


“Сара Гидеон будет там с Диллоном”.


Теперь Дюваль был полностью настороже. “Зачем?”


“Десять лет назад он был другом ее дедушки, знаменитого раввина Натана Гидеона. Сара только что окончила военную академию и познакомилась с Хусейни. Теперь она просто хочет поздороваться с ним, если у нее будет такая возможность. ”


“И я должен в это поверить, друг мой?”


“Конечно. Ты серьезно ожидаешь, что она убедит его не возвращаться в Иран?”


“Конечно, нет. Он бы никогда не бросил своих мать и дочь”.


“Значит, Сара и Шон могут объявиться?”


“Да, конечно, они могут прийти, и более того, я пойду сам, хотя бы ради удовольствия снова встретиться с божественной Сарой”.


“ Ты просто бриллиант, Клод. Я бы расцеловал тебя в обе щеки, если бы ты была достаточно близко.


“ Черта с два ты это сделаешь. Дюваль рассмеялся. “Ты определенно что-то задумал, Джайлс, и я выясню, даже если это будет последнее, что я сделаю”.


* * *


Тони Дойл, вернувшийся с дежурства в военном суде Министерства обороны в четверг утром, не потрудился переодеться в форму. Он помог Роуперу и его инвалидному креслу забраться в заднюю часть фургона с помощью гидравлического подъемника, и ровно в десять тридцать они свернули на подъездную аллею Хайфилд-Корт и обнаружили припаркованный "Даймлер" Фергюсона с шофером за рулем. Входная дверь открылась, и появилась миссис Коэн.


“Майор Роупер, как поживаете?” - спросила она, потому что они стали хорошими друзьями.


“Тем лучше видеть тебя, Сэйди”, - сказал он, когда двое мужчин вкатили инвалидное кресло в холл.


“Они ждут тебя в кабинете”, - сказала она, открывая большую дверь из красного дерева. “Заходи. Они на кофе, но я знаю, что ты любишь приличный чай, так что я пойду и принесу тебе одну.”


Роупер испытал обычное осознанное удовольствие, войдя в прекрасную викторианскую библиотеку с переполненными книжными полками, обшитыми панелями стенами и турецкими коврами, приветливым камином.


Натан Гидеон был мудрым человеком и выглядел соответственно. У него была седая борода, седые волосы венчала черная бархатная ермолка, и он был одет в старый бархатный смокинг, который Ропер видел много раз. Казалось, он пришел сюда из совершенно другой эпохи.


Он пожал Роуперу руку. “ Ты хорошо выглядишь, Джайлс.


“Нет, не хочу. Как обычно, ты слишком добр”, - сказал ему Роупер. “Мы оба знаем, что я никогда больше не буду выглядеть хоть сколько-нибудь хорошо”.


“Мой дорогой мальчик, мы жалеем самих себя, не так ли?”


“Конечно”. Роупер достал несколько своих специальных обезболивающих и раздавил их.


Сара, сидевшая напротив Фергюсона у камина, встала, налила виски и принесла ему.


“Запей их, Джайлс”. Она поцеловала его в макушку и вернулась на свое место.


На ней был цельный летный костюм и ботинки. Роупер сказал: “Должен сказать, ты выглядишь ужасно эффектно в этом снаряжении”.


“Это мило с твоей стороны”, - сказала она. “Я только что сдала практический тест по навигации, совершая взлет, когда было еще темно. Я не могу передать тебе, как чудесно на рассвете. Я благодарен, что вы устроили так, чтобы я научился летать в Армейском воздушном корпусе, генерал.”


“Я верю в то, что люди расширяют свои возможности”, - сказал ей Фергюсон. “Может быть, это и в твоих интересах, но кто знает, когда это может подойти и моим целям”. Он повернулся к Роуперу. “Натан, Сара и я только что обсуждали Хусейни”.


“Итак, каково ваше мнение?” Ропер спросил раввина.


“Саймон - прекрасный врач. Его интерес к ядерным вопросам очаровал его из-за медицинских возможностей, и именно это привело его к новаторской работе над медицинскими изотопами. Он говорил об устрашающей силе, генерируемой ядерной энергией, как о Дыхании Аллаха, что, несомненно, расположило его к исламским взглядам.”


“Я уверен, что так оно и было”, - согласился Фергюсон.


“Однако дальнейшие исследования показали, как быстро его можно превратить в материал оружейного качества, на что и надеялись его хозяева, и, как вы знаете, он не мог спорить, потому что у них была его семья”, - сказал Натан Гидеон.


“Тот факт, что они позволяют ему выходить во внешний мир, только доказывает, насколько серьезными должны быть угрозы для его матери и дочери”, - вставила Сара.


“Вы имеете дело с режимом, который не останавливается на том, чтобы забить женщину камнями до смерти”, - отметил Ропер.


Фергюсон спросил: “Вы говорили с Клодом Дювалем?”


“Да, у меня есть, он на нашей стороне и намерен быть там сам. Но давайте теперь проясним, чего мы ожидаем от этого”. Он повернулся к Саре. “Мяч на твоей стороне”.


Она сидела там, выглядя напряженной и обеспокоенной. “Я всегда помню Саймона как прекрасного мужчину. Я просто хотел бы услышать, как он сам расскажет мне, что он хотел бы сделать, чтобы разрешить эту ситуацию. У меня ужасное предчувствие, что можно сделать немногое и мы окажемся в тупике, но я все равно хотел бы попробовать.”


“Так и будет”, - сказал ей Фергюсон. “И это жизненно важно, чтобы вы это сделали, потому что, если он действительно продвинулся в своих ядерных экспериментах дальше теоретических, важно, чтобы мы получили в свои руки его результаты раньше, чем это сделает Иран”.


“Но что, если он не согласится? Что, если он столкнется с чем-то настолько ужасным, что предпочел бы, чтобы этого вообще не было?” Спросила Сара.


Фергюсон спокойно сказал: “Было бы слишком поздно. Он мог бы уничтожить свои записи по делу, все записи о своих находках, и это не принесло бы ему никакой пользы. Ученый обнаруживает то, что уже существует. В конце концов, кто-то другой пошел бы по стопам Хусейни.”


Она глубоко вздохнула и печально сказала: “Я полагаю, ты прав”.


“Боюсь, что обычно я такой, капитан”. Фергюсон встал. “Я уверен, что вы согласились бы, Натан”.


Раввин, выглядевший довольно обеспокоенным, кивнул. “Боюсь, что так”.


Фергюсон сказал: “Спасибо за ваш вклад. Мы продолжим. У нас много дел, и у нас мало времени”. Он поцеловал Сару в щеку. “Я вижу, что это действует тебе на нервы, но будь добр сердцем. У всего есть решение, я всегда находил его. Увидимся в Холланд-парке рано вечером, Диллон, Солтерс и мы трое. Мэгги приготовит одно из своих фирменных блюд, и мы обсудим будущее. Это было очень полезно, раввин, моя искренняя благодарность.”


Ропер уже выезжал на своем инвалидном кресле, и Фергюсон последовал за ним.


* * *


Было сразу после шести вечера, когда такси высадило Сару у Холланд-парка. Это место всегда напоминало ей дом престарелых или что-то подобное, хотя колючая проволока, высокие стены и многочисленные камеры указывали на другую цель. Ей не нужно было ничего делать, кроме как ждать, пока ее опознают. Ворота Иуды в массивном парадном входе со щелчком открылись, она вошла внутрь, и они закрылись за ней. Она пересекла двор, подошла к входной двери, вошла и направилась в компьютерный зал, где обнаружила Роупера в инвалидном кресле перед экранами. Она сняла свой военный плащ.


“Где все?” - спросила она.


“Босс в своем кабинете, Солтеры еще не пришли, а из столовой доносится музыка - Диллон играет на пианино. Мне больно это говорить, но этот негодяй действительно очень хорош.”


“Нет, это не так, он чертовски хорош”, - крикнула Сара, выходя по коридору и сворачивая в столовую.


Диллон за пианино как раз заканчивал “Голубую луну”, пока Мэгги Холл накрывала на стол к ужину.


“Не преувеличивай, Сара”, - сказал он. “Я играю на приличном пианино в баре, вот и все”.


“Не будь глупой”, - сказала Мэгги Холл. “Ты выше этого и знаешь это, так зачем притворяться?”


Она ушла на кухню. Диллон сказал: “Вот так, она должна быть моим агентом. Чего бы ты хотел?”


“А как насчет ‘Туманного дня в Лондоне’?”


“Почему бы и нет?”


Он начал играть, а она послушала и сказала: “Не могли бы вы увеличить темп?”


Он подчинился, яростно атакуя, и она начала петь, меняя ритм, ее голос повысился, а Мэгги Холл вышла из кухни и стояла там, уставившись. Музыка взлетела и подошла к концу. Мэгги энергично захлопала в ладоши и крикнула: “Отлично”.


Диллон был поражен. “Откуда, черт возьми, это взялось?”


“Я научилась играть на гитаре в двенадцать лет и любила петь, но только для себя. Я не занимаюсь рекламой.


“Ну, тебе следовало бы. Любой коктейль-бар, в котором я когда-либо был, привлек бы твое внимание.


Сзади раздались хлопки, Сара обернулась и увидела Солтерсов, стоящих в дверях.


“Чудесно”, - сказал Гарри Солтер. “Я бы заказал вам столик в моем ресторане в любое время”.


“Место Гарри, Сара”, - сказал ей Билли. “Ты там еще не была, очень шикарно. Мы отведем тебя”.


“Как-нибудь в другой раз”. Позади них появился Фергюсон. “Но не сейчас. Есть работа, которую нужно сделать. Возвращайся к Роуперу, если не возражаешь”.


* * *


В течение получаса Ропер показывал подборку фильмов с участием Саймона Хусейни, в основном собранных из новостных репортажей. Запись закончилась, и Фергюсон сказал: “Ну, вот и вы. Это наш человек.”


“По-моему, он выглядит вполне приличным парнем”, - заметил Билли.


Гарри сказал: “Я так понимаю, мы можем быть уверены, что он не собирается взорвать этот чертов мир?”


“Он порядочный человек, который оказался в очень плохой ситуации и не знает, что с этим делать”.


“Насколько я понимаю, он мало что может сделать”, - сказал Диллон.


“У меня есть видеозапись предстоящей церемонии во дворце ”Лис", - сказал Ропер. “Просто для информации”.


Они увидели место, переполненное людьми, многие из них в униформе или церковной одежде, дворцовую стражу в полной форме, сверкающую сцену, сверкающие люстры. Люди, которых должны были наградить, сидели впереди и по очереди выходили вперед, чтобы президент Франции прикрепил знаки отличия Почетного легиона или что-то в этом роде. Наконец, Роупер отключился.


“Итак, вот вы где”, - сказал Фергюсон. “Что вы думаете?”


“Ужасно много людей”, - сказала Сара. “Трудно установить контакт с нашим человеком”.


“Или, возможно, многолюдная обстановка упростила бы это. Там есть буфет, шампанское. Это будет зависеть от того, как долго вы хотели бы общаться с ним. Возможно, несколько урванных мгновений - это все, чего вы могли ожидать. ”


Это был Фергюсон, и Диллон сказал: “В отеле может быть возможность. Мы просто должны посмотреть”.


“Возможно, Дюваль мог бы быть там полезен”, - сказал Фергюсон.


“Он хитрый лис, этот парень”. Диллон ухмыльнулся. “Значит, у него может быть пара полезных идей. Как мы поедем в Париж?”


“Гольфстрим" от Фарли Филд. Мой агент в "Ритце", пожилой официант по имени Анри Лаваль. Он знает отель назубок. Может быть очень полезен. Вам дадут номер его мобильного.”


“Что ж, если его помощь приведет нас к какой-либо встрече с Хусейни, это будет более чем желанно”.


“Превосходно”, - сказал Фергюсон. “Сейчас мы поедим, и я расскажу вам, что еще я планирую на будущее”.


* * *


Мэгги Холл превзошла саму себя. Луковый суп, лосось-пашот, молодой картофель Джерси и салат, сыр на выбор или клубника, дополненные шампанским Laurent-Perrier.


“Вы были слишком добры к нам”, - сказал Диллон, когда принесли кофе и чай. “Так что там насчет планов на будущее?” он спросил Фергюсона.


“AQ. Всего две буквы, но мы все знаем, что они расшифровываются как ‘аль-Каида’. Усама, может быть, и мертв, но в мировом смысле он продолжает жить и силен, как никогда. Его джихадистское послание обращается к людям в каждой стране и на всех уровнях общества. Он заставил их думать, что они борются за правое дело, делая что-то стоящее в своей жизни. Чистота террора снимает с послания всякую вину. Это также очень привлекательно. Возьмите организацию "Армия Бога". Это совершенно законная благотворительная организация, занимающаяся благосостоянием мусульман во многих странах. Прямо здесь, в Лондоне, она работает в старой методистской часовне на Паунд-стрит, и ее благотворительная деятельность первоклассна. ”


“И мы знаем из прошлого опыта, ” сказал Диллон, - что определенные сферы его деятельности напрямую связаны с ”Аль-Каидой"".


“Это шокировало бы многих богатых мусульманских бизнесменов, людей настолько богатых, что мы можем считать их безупречными, которые оказывают значительную финансовую поддержку, основываясь на том факте, что благотворительная организация способствует межконфессиональному взаимодействию с христианами и евреями и имеет источники на правительственном уровне ”.


“Которая, как мне кажется, здорово замутит воду”, - вставила Сара.


“К чему это ведет?” Спросил Диллон.


“Многие в иерархии аль-Каиды были убиты в Пакистане и других местах беспилотниками Reaper и подобным оружием. Но иногда требуется другой подход. Благодаря своим знаниям о судоходстве в Средиземном море Дэниел Холли смог назвать мне названия бродячих пароходов и ржавых ведер, доставляющих оружие всех видов от имени ”Аль-Каиды"."


Сара кивнула. “ Так ты хочешь, чтобы мы...


“Ночью поднимитесь на борт некоторых из них, бросьте в трюм несколько блоков Семтекса и потопите их. Мы делали это раньше. Много раз за эти годы, не так ли, Билли?”


“Ты прав”, - сказал Билли. “Несколько раз, Диллон и я. Дважды в Бейруте”. Он повернулся к Диллону. “Достань снова водолазные костюмы”.


Гарри сказал: “Я не уверен, что это разумно, сын мой; ты и так достаточно пострадал в свое время. Профессор Беллами хотел бы, чтобы ты успокоился”.


“Это было больше года назад”. Билли кивнул Диллону. “Ты согласен на это?”


“Я бы не просил тебя работать в паре с Диллоном”, - сказал Фергюсон. “Я рассматривал тебя и Холли, когда он будет свободен”. Прежде чем Билли или кто-либо другой смог что-либо сказать, он продолжил. “Я думал о Саре и Диллоне, объединившихся для чего-то другого. На самом деле, увидев вас в действии вместе ранее за пианино, я думаю, что это отличная идея. Но мы вернемся к этому позже. А сейчас выпьем еще шампанского ”.


Мэгги стояла в глубине зала, уже открывая новую бутылку. Она разлила вино по бокалам и обошла вокруг с подносом.


Фергюсон сказал: “Я должен сказать, что вы все выглядите довольно подавленными. Почему бы вам не произнести подходящий тост, Шон?”


“Вы слишком добры”, - сказал ему Диллон. “Учитывая то, что вы только что обсудили, я бы сказал, что уместно было бы сказать следующее: мы, которые, возможно, вот-вот умрем, приветствуем вас”.


3


Фергюсон ушел первым, затем Солтерсы. Ропер удалился в компьютерный зал, а Диллон решил воспользоваться сауной. Сара выбрала тишину библиотеки и села проверять все, что смогла найти о Хусейни. Она провела таким образом час, затем вернулась в компьютерный зал, где нашла Роупера за экранами.


“Все еще здесь?” - спросил он.


Она объяснила, чем занималась, и он одобрительно кивнул. “Нет ничего лучше, чем быть подготовленным”.


“Я думала, что знаю его, но я многого не знала”, - сказала она. “Что ты задумал?”


“В некотором смысле, то же самое. Взглянул на своих иранских хозяев”.


“Это интересно”, - сказала она. “Могу я посмотреть?”


“Конечно, ты можешь. Я изложу их по порядку. Есть Президент. Есть Совет Стражей, который пользуется большим влиянием ”.


“Кто этот человек?”


“Ну, согласно их официальному релизу в Париже, они, похоже, ожидают, что к ним присоединятся несколько человек из Лондона. Этот парень, Эмза Хан, один из бизнесменов, которые поддерживают благотворительную организацию ”Армия Бога".


“Можно ли ему доверять?” Спросила Сара. “Или это связано с Аль-Каидой?”


“Я известен тем, что никому не доверяю, ” сказал Ропер, - но я склонен думать, что Хан на нашей стороне. Он миллиардер, председатель Cyrus Holdings, которая отвечает за нефтяные и газовые интересы Ирана и многое другое. Штаб-квартира находится в Лондоне. В следующий день рождения ему исполнится семьдесят.”


Хан мрачно смотрел на Сару с экрана, его некогда мощное тело напрягалось, пытаясь избавиться от превосходного костюма. Сара сказала: “Похоже, ему нравится поступать по-своему, и он обычно этого добивается. Кто этот бородатый тип в черном костюме позади него? Это чертовски большой шрам, пересекающий пополам левую половину его лица. “


“Его зовут Расул Рахим, он телохранитель и головорез хана. По слухам, он убивает людей для него всякий раз, когда это необходимо ”.


“Конечно, знает”. Появился Диллон в махровом халате. “Он ввалится в "Ритц", как свинцовый груз. С другой стороны, один скользящий удар ногой вниз сместит коленную чашечку даже регбисту весом в семнадцать стоунов. Помни об этом, дорогая девочка, если будешь пробовать на нем свое айкидо.”


“И ты говоришь, что хан на нашей стороне?” - спросила Сара.


“Ты не всегда можешь выбирать себе друзей”, - сказал Ропер.


На экране появилось еще одно изображение: смеющийся молодой человек в распущенном черном галстуке, совершенно очевидно пьяный, его руки обнимают двух женщин, все трое выглядят хуже некуда.


“И кто это, гордость ночных клубов?” Спросил Диллон. “А как же его мусульманские принципы?”


“Выбросился из окна, когда дело касается выпивки”, - сказал ему Роупер. “Это сын, Юсеф. Учился в Харроу, где дважды чуть не получил взбучку. Несколько судебных заседаний за вождение в нетрезвом виде, драки. Дважды обвинялся в изнасиловании разными девушками, которые передумали и отказались продолжать давать показания. Ему двадцать шесть.”


“Очевидно, папочка подкупил”, - сказала Сара. “Девочки”.


“А чего бы ты ожидал?” Добавил Роупер. “Ты выдержишь еще одну?”


“Нам обязательно это делать?” Поинтересовался Диллон.


“Что ж, путешествовать нужно с надеждой”, - сказал Ропер. “И если ты это делаешь, иногда тебя ждет сюрприз”.


Появилась фотография мужчины в чем-то вроде летней армейской формы, с медалями, демонстрирующего храбрость. Он был среднего роста, с бронзовым орлиным лицом, черными волосами, фуражкой с козырьком в руках. Его взгляд был прямым и мрачным, но, к беспокойству Сары, она нашла его довольно привлекательным.


“Подполковник Деклан Рашид”, - сказал Ропер. “Военный атташе в иранском посольстве на Принсес-Гейт, 16, прямо здесь, в старом добром Лондоне. Вы знаете, как мусульмане относятся к тому, что семья так важна. Он что-то вроде троюродного или четвероюродного брата ханов.”


“Ну, вряд ли это его вина”, - сказала Сара.


Вмешался Диллон: “Но откуда, черт возьми, у него ирландское имя?”


“Его матерью была волевая молодая ирландка-врач из Корка по имени Розалин Коллинз, и его отец ни в чем не мог ей отказать, что объясняет происхождение имени Деклан. Рашиды не были иранцами, они родом из Омана, бедуины.”


“Что означает, что они воины”, - сказал Диллон.


“Конечно, в том, что касалось его отца, Хасана Рашида. Он дослужился до бригадного генерала в иранской армии. Помните, они воевали с Ираком восемь лет ”.


“Почему я чувствую, что грядет худшее?” Спросил Диллон.


“Потому что так оно и было. Он был убит в тысяча девятьсот восемьдесят шестом, и, к сожалению, с ним была его жена. Она побывала в тылу, они покружились на самолете-корректировщике и были сбиты ”.


- Итак, сколько лет было Деклану? - спросила Сара.


“Шестнадцать лет, и он был единственным ребенком. Его мать не смогла больше иметь детей ”.


“Должно быть, для него это был ад”.


“Так оно и было”, - сказал Роупер. “У меня есть фотография, подтверждающая это”.


Мальчик на фотографии был одет в боевую форму десантника в пустыне и красный берет, к правому колену у него был пристегнут пистолет, в левой руке он держал автомат АК-47. Глаза на молодом лице казались навязчивыми, щеки впалыми.


Сара глубоко вздохнула. “ Что случилось?


“Он учился в школе здесь, в Лондоне, в соборе Святого Павла, сразу же улетел обратно в Иран, но пропустил похороны. После этого он просто встал в очередь из крестьянских парней в призывной пункт, которых было много, записался в армию и держал голову опущенной, чтобы его не искали. Было еще два года войны, в течение которых он пять раз бросался в "бой", не будучи специально обученным для этого. Только на второй год Эмза хан выследил его, и он был произведен в офицеры. В конце войны он был исполняющим обязанности капитана, и ему было всего восемнадцать. Сейчас ему сорок два, и он не женат.”


После этого на мгновение воцарилась тишина. Диллон сказал: “Ну, все, что я могу сказать, это, должно быть, в нем есть ирландский характер. Сказав это, я бы купил ему выпить в любое время”.


Сара сказала: “Замечательная история, и вам стоило большого труда рассказать ее нам. Есть какая-то причина?”


“В раздаточном материале пресс-службы посольства в Лондоне рассказывается о награждении Саймона Хусейни орденом Почетного легиона и подчеркивается, что Эмза Хан, председатель Cyrus, приедет поддержать его”.


“Сын хана уезжает?”


“Я бы так не подумал, учитывая его послужной список. Они бы не хотели еще одного скандала. Однако военный атташе из Принсес-Гейт, подполковник Деклан Рашид, уважаемый герой войны, будет присутствовать, все они остановятся в отеле Ritz.”


“Это будет совсем как неделя в ”старом доме"", - вставил Диллон.


“Но разве это не будет довольно очевидно?” Спросила Сара. “Наше присутствие там?”


Диллон сказал: “В Лондоне нет посольства, которое не знало бы о разношерстной команде Чарльза Фергюсона. Они знают, кто мы, а мы знаем, кто они. Настоящая работа в нашем бизнесе - выяснять, чем занимаются все остальные, включая наших друзей. Возьмите Клода Дюваля. Сильная правая рука для нас, но Франция всегда будет на первом месте ”.


“Я полагаю, ты прав, хотя иногда это действительно усложняется”, - сказала Сара.


“Это чертовски заметно лучше, чем Афганистан, и ты постоянно хромаешь, чтобы доказать это. Так что будь доволен. Если ты не возражаешь подождать, пока я переоденусь, ты можешь подбросить меня домой по дороге домой. Мы поедем на одном такси. Ты слишком много выпил.”


Она громко рассмеялась. “У тебя наглость дьявола, Шон Диллон”.


“Это уже говорилось раньше”. Он ухмыльнулся. “Но подумай, какое удовольствие доставляет тебе помогать такому бедному старому парню, как я”. Он ушел прежде, чем она смогла ответить.


* * *


Эмза Хан купил квартиру на крыше башни на Парк-Лейн, потому что она находилась в нескольких минутах ходьбы от отеля Dorchester, и ему было приятно иметь все удобства одного из лучших отелей мира так близко. Со временем он влюбился в сельский пейзаж Гайд-парка. Наконец, ночной город пленил его, огни уходили в темноту, как будто звезды спустились с небес, чтобы доставить ему удовольствие.


Только что он сидел у открытых раздвижных окон, выходящих на террасу, и пил "Деву Марию", не то чтобы он был против добавления в нее водки, если бы захотел. Будучи председателем Cyrus Holdings и невероятно богатым, ему не хватало в жизни только того, что касалось семьи. Два сына погибли на войне с Ираком, третий, Юсеф, распутник и пьяница, который позорил себя со шлюхами и отказывался принимать что-либо всерьез. В результате которой у Хана остался только Деклан Рашид, дальний родственник семейного клана, но человек, которым мог бы гордиться любой отец, за исключением одного — тщательный разговор с полковником показал, что он не был тронут словами Усамы бен Ладена, совсем не проникся к нему теплотой.


Это было прискорбно и полностью меняло то, что произошло с Эмзой Ханом, чье обращение было вполне искренним после того, как он впервые услышал речь Усамы. Он немедленно связался с нужными людьми, дал понять, что полностью верит в великого человека, и вскоре стал служить ему так, как требовалось. После убийства Усамы, как это видел Хан, он предоставил себя в распоряжение тех, кто продолжал святое дело своего покойного лидера через Армию Бога. Следуя инструкциям, Хан заявил о своей оппозиции аль-Каиде в газетных и телевизионных интервью, и теперь таково было общественное восприятие его и всех окружающих, включая Деклана Рашида. В конце концов, было бы абсурдно верить в обратное, а "Аль-Каида" вряд ли пользовалась популярностью у иранского правительства.


Прямо сейчас он был вовлечен в чрезвычайно важную работу, связанную с доставкой оружия в различные места Средиземноморья. Он подумывал о том, чтобы вовлечь в это дело Юсефа, но колебался, обеспокоенный последствиями в случае неудачи. То, что "Аль-Каида" могла быть неумолимой в таких обстоятельствах, было известным фактом.


Расул Рахим вошел из кухни в зеленом фартуке бармена поверх черного костюма, с идеально подстриженной бородой и ярким шрамом на левой щеке.


“Ты все еще выглядишь как гробовщик, несмотря на этот нелепый фартук”, - сказал ему Хан.


Расул даже не улыбнулся. “Чем могу быть вам полезна?”


“Поскольку Юсеф не торопится с прибытием сюда, я могу опасаться только худшего. Мы дадим ему еще полчаса, затем вы должны пойти и обыскать его обычные места обитания на Шепард-Маркет. А пока приготовь мне "Кровавую Мэри" и не забудь, что полковник намерен заскочить по пути домой из посольства с расписанием поездки в Париж.”


Расул кивнул и вернулся на кухню.


* * *


Диллон и Сара, ехавшие в одном такси по домам, ехали по Керзон-стрит, когда Диллон сказал водителю свернуть на Шепард-маркет и высадить их у "Голубого ангела".


“Это пиано-бар”, - сообщил он Саре. “Один из лучших в Лондоне, с одним из величайших игроков в этом бизнесе”.


“Ты негодяй, Шон”. Она покачала головой. “Ты все время это планировал”.


“Моя дорогая Сара, неужели я похож на такого парня?”


“Абсолютно”, - сказала она ему.


* * *


В тот же момент Деклан Рашид сворачивал в подземный гараж дома Эмзы Хана. Когда он выходил, Джордж, ночной портье, присоединился к нему.


“Я думаю, вам следует знать, что юный Юсеф на свободе, полковник”.


Деклан спросил: “Он плохой?”


“Пьян, как лорд, сэр. Я отказался отдать ему ключи от машины, и он попытался ударить меня. Тогда он сказал, что машина ему не нужна, потому что он найдет то, что ему нужно, на рынке Шепард. Он сказал, что добьется моего увольнения.”


“Хорошая работа, Джордж, и держи ключи при себе. Не беспокойся о своей работе, я позабочусь об этом”.


Через несколько секунд он вернулся в машину и дал задний ход. Проехав всего несколько сотен ярдов по пустынным улицам, он свернул на Шепард-маркет, припарковался и сразу увидел Юсефа, который посреди мощеного переулка приближался к "Голубому ангелу", пьяно покачиваясь. Он позвал его по имени, когда Юсеф открыл дверь, и побежал к нему, прибежав сразу после него. Войдя, Деклан сразу услышал пение женщины.


* * *


Ранее Диллона и Сару приветствовали звуки великолепного рояля в сопровождении трио. Большинство людей разошлись в поздний час, осталось всего пара дюжин поклонников. Диллона сразу же приветствовал седовласый чернокожий пианист, который окликнул их.


“Эй, Диллон, дружище, поднимайся сюда. Кто это у тебя там, старина?”


“Моя особенная дата. Капитан британской армии”.


Пианист наклонился, продолжая играть, и поцеловал ее в щеку.


“Это не может быть правдой. Этот негодяй - АЙРА. Эти парни никогда не уходят на пенсию. Однажды войдя, никогда не выйдут, не так ли, Диллон?”


Диллон сказал Саре: “Джеко Сент-Клер, с корабля из Нового Орлеана”.


“Это правда, милая, только это было около тридцати лет назад. Ты серьезно? Это правда, что он говорит?”


“Боюсь, что так”, - сказала она ему.


Диллон вмешался: “У нее отличный голос, Джеко”.


“Ты имеешь в виду, что она поет с тобой? Что-то из того, что было в коктейль-баре?”


“Скажи бармену, что только в этот раз мы сделаем это бесплатно”.


Джако встал. “Будь моим гостем”.


Диллон сел, кивнул трио и улыбнулся Саре. “Покажи им, на что ты способна, я сделаю вступление сильным, просто чтобы вы к нему привыкли”. Он повернулся к трио. “Вы поняли, ребята? Тогда мы повторим это с ее участием. Просто помни, Сара, герой ”Абусана" может все ".


Его руки двигались в ритме “Ночи и дня” Коула Портера, и когда Сара мощно вошла, люди в зале начали хлопать. Наружная дверь с грохотом распахнулась. Юсеф Хан споткнулся, упал на колени, а затем повернулся и схватился за Деклана Рашида, подтягиваясь.


“Что происходит, и почему эта глупая сука поднимает такой шум?”


Деклан сказал: “Помни о хороших манерах. Мы сейчас уходим”.


Юсеф ударил его по лицу, рыча: “Ты, глупый крестьянин-бедуин, почему бы тебе, спотыкаясь, не убраться отсюда и не найти коз для дойки?”


Сара, которая перестала петь, подошла к нему поближе, за ней последовал Диллон. “Единственный, кто выберется отсюда, это ты, ты, кусок верблюжьего навоза”, - сказала она Юсефу на фарси.


Он отстранился от Деклана и попытался схватить ее. В тот же миг кольт 25-го калибра оказался в ее правой руке и ткнулся ему в подбородок. Из ее левого кармана было извлечено удостоверение-ордер на арест и высоко поднято, чтобы зрители могли его увидеть.


“Должен ли я арестовать его, полковник, или вы можете убедить его уйти? Я офицер Службы безопасности”.


Расул появился в открытом дверном проеме, его уродливое, покрытое шрамами лицо внушало страх. “Что происходит?”


Деклан проигнорировал его и сказал ей: “Я сожалею о случившемся”.


“Не так сильно, как он”, - сказала она. “Я думаю, он сам обмочился”.


“Будь ты проклята, шлюха”. Пьяная ярость Юсефа захлестнула его, и он попытался добраться до нее.


Деклан развернул его и встряхнул. “Держи себя в руках, дурак”. Юсеф плюнул ему в лицо, и Деклан нанес ему очень сильный, короткий и резкий удар, поймав его, когда глаза Юсефа закатились и он начал сползать.


Расул был возмущен. “Как ты смеешь это делать? Его отец узнает об этом”.


“Я напуган до смерти”, - сказал ему Деклан и толкнул Юсефа в объятия здоровяка. “Уведи его отсюда, положи в мою машину и жди меня”.


Расул поколебался, затем перекинул Юсефа через правое плечо, и Деклан повернулся к Саре и Диллону. “Вы замечательная женщина. Я вас не забуду”.


“Или мы вас, полковник”. У вас злая правая рука, - сказал ему Диллон. Он ухмыльнулся Саре. “Фергюсону следовало бы нанять его”.


“Твой урок может даже пойти этому молодому человеку на пользу”, - сказала Сара.


“Но ты не думаешь, что это сработает?” Он улыбнулся. “Я бы полностью согласился с тобой, что очень печально для его семьи. Но я должен идти. Его отец будет с нетерпением ждать, чтобы услышать, как плохо он повел себя на этот раз. Боюсь, это привычка. ”


Он ушел, дверь закрылась, и Сара повернулась к Диллону. “Давай сделаем это снова. Мне не нравится разочаровывать такую хорошую аудиторию”.


“Отлично, милая”, - крикнул Джеко. “И я действительно полагаю, что бармен предлагает бесплатную выпивку всем, кто остается”.


“Это решает дело”. Она повернулась и пошла туда, где группа устраивалась, пока публика рассаживалась и Диллон устраивался за пианино. Он криво улыбался, глядя на нее.


“К чему эта улыбка?” - спросила она, беря микрофон.


“Мне понравилось видеть тебя в действии”. Он покачал головой. “Неудивительно, что они наградили тебя Военным крестом. Теперь давай перейдем к делу”.


Его руки ударили по клавишам, пальцы шарили в поисках, когда он во второй раз за ночь вошел в этот стремительный ритм.


* * *


Они поднялись на лифте в квартиру Эмзы Хана, Деклан Рашид шел впереди, Расул и Юсеф обнимали его. Эмза Хан сидел в кресле с подголовником у окна террасы и читал Financial Times . Он отбросил его в сторону и вскочил на ноги.


“Что это, что случилось?” Он был совершенно встревожен.


“Спроси полковника”, - сердито сказал Расул. “Того, кто его избил”.


“Это правда?” Требовательно спросил Хан.


У Деклана было два главных обязательства в его жизни. Первое - перед своей страной и ее армией, в которой он так доблестно служил. Другой был адресован главе его большой семьи, что означало поцеловать руку Эмза-хану и, по традиции, повиноваться ему во всем. Правда заключалась в том, что его ирландской половине было чрезвычайно трудно следовать по такому пути.


Он сказал Хану: “Послушай ложь этого существа, если хочешь, но Юсеф вел себя как пьяный придурок, пытался напасть на молодую женщину, которая оказалась армейским офицером. Ей пришлось направить на него оружие, я предпринял соответствующие действия и вырубил его. Если вы хотите вызвать доктора Азиза, чтобы осмотреть его, это ваше право. ”


Хан повернулся к Расулу. “Немедленно приведи Азиза. Больше никаких споров, и отведи Юсефа в его спальню”. Что Расул и сделал. Хан продолжил: “Это самое печальное, пьянство. Это болезнь, известный факт. Я возлагал на него большие надежды. Он печально покачал головой. “Он был таким милым мальчиком. Я надеялся взять его с собой в Париж. Что ты думаешь?”


“Да поможет Бог горничным в "Ритце", если вы это сделаете. У меня на уме другие вещи, например, выяснить, кто эти люди, с которыми мы были связаны сегодня вечером. Было упомянуто имя Фергюсона. Если он тот, за кого я его принимаю, мы должны знать. Я позаимствую ваш офис и компьютер, чтобы подключиться к посольству.


“Возьми себе все, что тебе нужно”, - сказал Хан. “Мы поговорим позже. Я должен проверить, как там Юсеф”.


Он вышел.


* * *


Когда такси завернуло за угол, Сара прислонилась к Диллону, закрыв глаза, и так они и оставались, пока она бормотала: “Мы на месте? Мне нужна моя кровать.


“Чтобы я мог видеть. Ты помнишь, что произошло?”


Ее глаза открылись. “Шон, к твоему личному сведению, я люблю выпить, но никогда не напиваюсь. Так что, да, я помню все, каким бы невероятным это ни казалось в то время”.


“ Полковник Деклан Рашид и отвратительный молодой ублюдок по имени Юсеф Хан, вы их помните?


“Конечно, знаю, и полковник был гораздо интереснее. Почему ты спрашиваешь?”


Он открыл перед ней дверь. “Я просто хотел напомнить тебе, что он враг”.


Она выбралась. “Он присоединился к десантникам в шестнадцать лет и пять раз участвовал в боевых действиях без какой-либо подготовки. Зачем кому-то это делать?”


“Возможно, у него было желание умереть”. Диллон мрачно улыбнулся, последовал за ней и заплатил водителю, который уехал.


Сара повернулась и обнаружила, что стоит не перед своей входной дверью, а перед Вратами Иуды у входа в Холланд-парк. Диллон открыл их для нее, нажав кнопку на своем Кодексе.


“Что происходит, Шон?” - требовательно спросила она.


“О, мне нужно ввести Роупера в курс того, что произошло, и мы не так уж далеко от твоего дома. Ты могла бы немного попариться в спа-салоне, даже пожить в крыле для гостей, или я могу подбросить тебя домой, когда поговорю с Роупером. ”


Она вздохнула. “Хорошо”.


Они пересекли двор и открыли входную дверь, но были удивлены, услышав голос Фергюсона, эхом доносившийся из компьютерного зала.


“Интересно, что он здесь делает”, - сказал Диллон. “Ты хочешь встретиться с ним лицом к лицу?”


“Нет, спасибо, парная звучит прекрасно”.


“Ладно, иди. Я разберусь с этим”.


Она исчезла в тени коридора, а Диллон постоял у двери компьютерного зала, прислушиваясь, а затем вошел.


“Пресвятая Богородица, а я-то думал, что ты укуталась на ночь”.


“О, мы никогда не закрываемся”, - сказал ему Роупер.


Фергюсон сказал: “Я зашел домой, чтобы взять кое-какие важные бумаги. Утром я первым делом должен быть в Кабинете министров, чтобы проинформировать премьер-министра о Саймоне Хусейни. Я подумал, что вернусь сюда и воспользуюсь одной из гостевых комнат, чтобы пораньше выехать. ”


“Итак, какова ваша история?” Спросил Роупер. “Если она у вас вообще есть”.


“О, я, конечно, знаю”, - сказал Диллон. “Хотя есть аспекты этого, которые, возможно, не получат вашего одобрения”.


“Это звучит зловеще”, - сказал Фергюсон. “Лучше покончи с этим и расскажи нам о худшем”.


Он улыбался, когда сказал это, но не тогда, когда Диллон закончил. “Это невероятно. Мы только что обсуждали иранцев, а потом они идут и появляются во плоти ”.


“Карл Юнг называл это синхронностью”, - сказал ему Диллон. “События, которые совпадают по времени, так что понятно, что в них заключен какой-то более глубокий смысл”.


“Чепуха”, - сказал ему Фергюсон. “Чистое совпадение. Эмза Хан живет на Парк-лейн, недалеко от рынка Шепард, где его сын - известный пьяница в местных барах и клубах. Тот факт, что Деклан Рашид появляется, очевидно пытаясь навести порядок в том беспорядке, который Юсеф Хан устроил для своего отца, никого не должен удивлять.”


“Что ж, давайте спишем это на романтичность во мне”, - сказал Диллон.


“В этом нет ничего романтического. Ситуация сильно вышла из-под контроля, и то, что капитан Сара Гидеон вытащила пистолет в общественном месте, вызывает сожаление. Иранцы будут проявлять пристальный интерес к тому, что мы делаем, а это было последнее, чего я хотел ”.


“Или так оно и было?”


Фергюсон нахмурился. “И что это должно означать?”


“Что ты мастер коварства и порочности, всегда помешиваешь воду в котле”.


Фергюсон нисколько не смутился, просто весело улыбнулся. “ Конечно, боюсь, и никогда не знаешь, что всплывет на поверхность. Возьмем Пэрис и Саймона Хусейни. Случиться может все, возможности безграничны. Он допил остатки виски и встал. “ Надо немного поспать. Увидимся за завтраком.


- Как ты думаешь, что он задумал? - спросил Роупер.


“Не имею ни малейшего представления”, - сказал Диллон. “Когда я это сделаю, я дам тебе знать”.


Он направился к двери, и Роупер спросил: “Ты остаешься?”


“Я так не думаю. Сара внизу, парится. Она предпочла не встречаться лицом к лицу с Фергюсоном на данном этапе ”.


“Я ее не виню”.


“Я присоединюсь к ней и отвезу ее домой на Мини, когда она будет готова”.


Он быстро вышел, оставив Роупера наедине с его экранами.


* * *


На Парк-Лейн Деклан Рашид с легкой улыбкой на лице читал компьютерный отчет о Фергюсоне и компании, который выбросил принтер. Когда он закончил, он сделал еще одну копию и отправился на поиски Хана и нашел его в гостиной, разговаривающим с доктором Азизом, маленьким жизнерадостным индийцем с кожей цвета коричневого пергамента.


“Я сделал ему укол морфия, который продлит его сон на восемь-десять часов. Ничего не сломано, но у него будет сильный синяк”, - сказал Азиз.


“Это был я”, - сказал ему Деклан.


“Отличный удар, полковник”. Азиз улыбнулся.


“Которую он полностью заслужил”, - сказал ему Деклан.


“Я уверен, ты прав. Выпивка сведет его в могилу”. Он повернулся к Хану. “Но я устал тебе это говорить. Я позвоню снова утром”.


“Я очень благодарен”, - сказал Хан. “Все, что ему нужно. Я должен уехать в Париж на три дня, и мне понадобится Расул со мной. Ты можешь нанять сиделку?”


“Без проблем”.


“Я думаю, что мужской вариант был бы целесообразен в данных обстоятельствах”, - сказал Деклан Рашид и повернулся к Кхану. “Естественно, я хочу, чтобы это было к лучшему”.


“Конечно”, - сказал Хан. “ Делайте это так, как считаете нужным, доктор. Проводи доктора, Расул.


Расул, который сердито смотрел на заднем плане, сделал, как ему сказали, и Деклан присоединился к Хану у больших окон и предложил отчет.


“Нет, мы выпьем мартини”, - сказал ему Хан, направляясь к барной стойке. “Ты можешь прочитать это мне”.


Что Деклан и сделал, пока Хан смешивал коктейли, слушая, как Расул, стоя у стены рядом с кухонной дверью, тоже все это впитывал. Деклан закончил, и Хан передал ему водку с мартини.


“Какие необыкновенные люди”, - сказал он. “Даже в эту женщину невозможно поверить. Фактически, она владелица банка ”Гидеон" и с таким потрясающим военным послужным списком". Он отхлебнул из своего бокала. “Тот факт, что ее родители погибли при взрыве автобуса ХАМАСОМ, указывает мне на то, что она вряд ли испытывает теплые чувства к арабам в целом”.


Расул, внимательно перечисляя, не смог удержаться от того, чтобы не вмешаться. “Не забывайте, что она еврейка и не заслуживает серьезного рассмотрения”.


“Не будь дураком”, - сказал ему Деклан. “Ее подвиги в Афганистане говорят сами за себя. Когда талибы устроили засаду на конвой в Абусане, она была не хуже любого человека, стоявшего за этим крупнокалиберным пулеметом. Трое бойцов спецназа защищали ее, двое из которых погибли, третий ранен, и она сама была ранена и осталась постоянно хромать. Сорок два мертвых талиба, когда они пересчитали трупы.”


“Что заставляет меня спросить, на чьей вы стороне в борьбе за исламизм в современном мире. На талибов следует смотреть как на своих братьев. Есть только один Бог, и Усама - его Пророк, или ты и от этого отрекаешься? Требовательно спросил Расул.


На мгновение воцарилась полная тишина, на лице Хана отразился ужас от ужасной оговорки, а на лице Расула появилось внезапное отчаяние, когда он осознал, что сказал.


Деклан мягко улыбнулся. “Я уверен, что это ошибка с твоей стороны, но Пророк, да будет хвалено имя его, милосерден и простит грешника”.


Хан взорвался от ярости из-за промаха Расула, поскольку любое упоминание об Усаме бен Ладене, особенно когда речь шла о Деклане, было последним, в чем нуждались он и его хозяева.


Он закричал: “Что за чушь ты несешь? Убирайся с глаз моих”.


Расул склонил голову. Прости меня. ” Он повернулся и поспешил на кухню.


Эмза Хан сказал: “Глупый дурак, но я держу его в команде из-за его способности обращаться с Юсефом, ты это знаешь”.


“Конечно, хочу, так что не нужно извиняться”, - сказал ему Деклан. “Я ухожу сейчас. Увидимся завтра, а следующая остановка в Париже. Я расскажу вам о Хусейни утром в самолете.”


“Я с нетерпением жду этого, это должно быть весело”, - сказал Хан. “Особенно шлюхи”.


“Я уверен, что они ждут тебя с нетерпением”, - сказал Деклан Рашид с заметной иронией. “Я пожелаю тебе спокойной ночи”.


* * *


Ожидая лифта, он размышлял о том, что произошло. В гневе все, что говорил Расул, скорее всего, было правдой, потому что он был таким человеком, так что же означала его оговорка? И гневная расправа Эмзы Хана с Расулом была немного перебором, не так ли? Деклан покачал головой. Любое предположение о том, что Хан мог серьезно относиться к памяти об Усаме бен Ладене, было явно абсурдным. Зарабатывание денег было главной навязчивой идеей в его жизни. Теперь он вряд ли изменится, особенно когда в Тегеране придется иметь дело с правительством и Советом Стражей. Последнее , что было они хотели прибрать к рукам власть именно "Аль-Каиды".


Он выбросил это из головы и через несколько минут выезжал на своей машине из подземного гаража, вливаясь в поток машин в два часа ночи и думая, к своему некоторому удивлению, о Саре Гидеон.


* * *


Эмза Хан прочитал подробности о Фергюсоне и его людях, которые предоставил Деклан. Когда он закончил, то некоторое время думал об этом. Чарльз Фергюсон и его люди доставили немало хлопот "Аль-Каиде", сорвав за последние несколько лет множество тщательно спланированных предприятий, а Диллон был чем-то другим, убив многих из их лучших людей. Теперь появилась еврейская женщина с несметным богатством, которая оскорбила его. Сколько порядочных мусульманских мужчин она убила? Она заслуживала смерти, как и ее друзья.


Итак, он пошел в свой кабинет, передал отчет, который дал ему Деклан, через закодированный транскриптор, нажал кнопку и отправил его в комнату 13 методистской часовни на Паунд-стрит, ныне штаб-квартира Армии милосердия Бога, где его получил Али Саиф, египтянин с бабушкой-англичанкой, которая по семейному праву выдала ему паспорт Соединенного Королевства.


Саиф был старшим преподавателем археологии в Лондонском университете. Его страстью была специализация на четырехсотлетней оккупации Британии римлянами. Его религией была причастность к Армии Бога и вера в евангелие Усамы бен Ладена, что само по себе вызывало волнение у любого человека.


Его кабинет был забит тремя ультрасовременными компьютерами, записывающим устройством и различными другими гаджетами, на которые не жалели средств, поскольку в чем аль-Каида не испытывала недостатка, так это в деньгах.


Он сидел за викторианским письменным столом в кресле-качалке, ему было двадцать пять лет, и он уже был доктором философии. На нем был летний костюм цвета хаки, очки в затемненной роговой оправе, которые подходили к его орлиному лицу, и длинные черные волосы, почти доходившие до плеч. Только что он пил кофе и курил сигарету, откинувшись на спинку стула и глядя на два компьютерных экрана. На одном был показан составленный Декланом Рашидом список людей Фергюсона. Основываясь на этом, он использовал свое умение, чтобы извлечь исходную информацию, которая теперь была на его втором экране, включая фотографии всех главных героев.


И какими интересными людьми они были, особенно Шон Диллон, человек, который пытался взорвать британский военный кабинет во время войны в Персидском заливе и почти преуспел. Много лет был ведущим силовиком ИРА, который оказался в руках сербов и был спасен Фергюсоном от казни при том понимании, что будет служить под его началом в качестве члена отряда частной безопасности премьер-министра.


Счет Диллона был замечательным. Казалось, он убивал всех и вся, без страха или расположения. На одной неделе - покушение, на следующей - полет на старом турбовинтовом самолете, груженном медицинскими препаратами для детей, в зону боевых действий.


Возможно, в этом есть доля вины, но важным фактом было то, что все они в течение нескольких лет доставляли аль-Каиде немалые неприятности. Очевидно, что наказание было тем, чего хотел Эмза хан, и, учитывая размер его вклада в военную казну, он имел право добиться его надлежащего исполнения.


Что касается поездки в Париж, он предупредил бы там нужных людей, но очевидно, что здесь, в Лондоне, Хан искал чего-то более неотложного и, безусловно, более окончательного. У Армии Бога были активы, задействованные в больницах, органах местного самоуправления всех уровней, театрах, кинотеатрах, ресторанах и барах. Али Саифу потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти работающую уборщицей в "Голубом ангеле" йеменку, которая была свидетелем драки и видела, как Диллон и Сара в конце концов уехали на такси с пакистанским водителем.


В течение пятнадцати минут Али Саиф связался с этим человеком и установил, что он высадил Сару Гидеон и Диллона на конспиративной квартире, которая, как знал Саиф, находилась в Холланд-парке. Они вполне могли остаться на ночь, но вероятность того, что они этого не сделают, была слишком заманчивой, чтобы игнорировать ее, поэтому он снова повернулся к своим компьютерам.


Человек, которому он позвонил, лежал на кровати в складском здании на берегу Темзы. На нем были потертые джинсы и куртка, он был небрит, и у него были черные взъерошенные волосы. Он курил сигарету и читал газету "Таймс ".


Раздался голос египтянина. “Абу, это Саиф. У меня есть кое-что для тебя, очень срочное. Информация, факты и фотографии, которая поступает к тебе сейчас. Мужчина чрезвычайно опасен, женщина - заслуженный ветеран войны в Афганистане. Я бы посоветовал взять на это дело Фарука, но что бы вы ни делали, делайте это сейчас. Нас ждет большой платежный пакет, очень большой.”


Абу спустил ноги на пол, подошел к компьютеру, где все еще печатались текст и фотографии. Он быстро взглянул на Диллона и Сару и позвонил по мобильному.


Ответивший голос сказал: “Проваливай, я в постели”. Послышалось бормотание женского голоса.


“Абу здесь, Фарук, вышвырни эту сучку вон. У меня есть информация по AQ, мужчине и женщине, большие, очень большие деньги. Пятнадцать минут. Достаточно долго, чтобы добраться сюда из твоей квартиры. Если тебя здесь не будет, я поеду один на лондонском такси, но я бы предпочел предоставить это тебе. Может, ты и тупица, потому что твоя мать уронила тебя на голову или что-то в этом роде, но ты гений в управлении всем, что имеет четыре колеса. Я буду прикрывать тебя на ”Монтесе ".


Знаменитые испанские грунтовые велосипеды были специально созданы для помощи фермерам и пастухам в высокогорье Пиренеев и могли проезжать полмили в час по пересеченной местности, а при необходимости и значительно быстрее. У него был урезанный вид, и Абу был без ума от своего и отказывался ездить на чем-либо другом.


Он не стал дожидаться ответа от Фарука, а натянул тяжелые байкерские ботинки, отпер наружную дверь, прошел в небольшой кабинет, открыл старомодный сейф, достал два "Глока", пару коробок патронов и два глушителя, сел за стол и умело зарядил оружие. Затем он снял джинсовую куртку, открыл шкаф и достал два легких пуленепробиваемых жилета. Он быстро натянул один, затем снял черную кожаную байкерскую куртку и застегнул ее.


Мгновение спустя на лестнице снаружи прогремели шаги, дверь с грохотом распахнулась, и, спотыкаясь, вошел Фарук, близнец Абу по внешности и одежде, за исключением бритой головы.


“Итак, вот ты где”, - сказал Абу. “Сумасшедший ублюдок. Снова в постели с проституткой. Надевай жилет и проверь эти две фотографии и детали. Когда мы добираемся до этого места в Холланд-парке, мы просто сидим и ждем, когда они выйдут. Машина Диллона - усовершенствованный Mini десятилетней давности, красного цвета Ferrari. ”


Фарук сказал: “Никто не может быть так хорош, как этот Диллон. Я имею в виду, он невысокий парень, ему около пятидесяти лет. Что касается женщины, это, должно быть, шутка?”


“Али Саиф из Каира, как и мы с вами, и если он говорит, что Диллон - это ад на колесах, то так оно и есть. Что касается женщины, то, даже если вы ненавидите британцев, они не так легко награждают Военным крестом. А теперь положи свой ”Глок" в карман, не забудь глушитель, и давай пойдем и сделаем это ".


4


Примерно в половине четвертого, когда Диллон и Сара заглянули к Роуперу, начался дождь. “Так вот ты где”, - сказал он. “Было приятно?”


“Прекрасно”, - сказала ему Сара. - А что насчет генерала? - спросил я.


“ Все тихо с тех пор, как он лег спать. Роупер закурил одну из своих вечных сигарет и налил себе порцию виски.


“Отличная идея”, - сказал Диллон. “Я отвезу Сару к ней домой, и увидимся завтра, чтобы завершить поездку”.


“В два тридцать с Фарли Филд, "Гольфстрим" унесет тебя в Париж, к радостям отеля "Ритц". Какой способ зарабатывать на жизнь”.


“Я знаю, Джайлс, и так любезно с твоей стороны напомнить нам, как нам повезло”, - сказала ему Сара.


“Будем надеяться, что удача не покинет вас, когда вы уедете. Мои камеры наружного наблюдения зафиксировали лондонское черное такси, которое подъехало и припарковалось среди платанов в середине улицы примерно двадцать минут назад. Оно все еще там. Вот она, на третьем экране.”


“Он мог бы приехать пораньше, чтобы забрать его в одной из тех викторианских вилл на другой стороне дороги”, - сказала Сара, и в этот момент Фарук, несмотря на проливной дождь, выбрался из такси и облегчился в кустах.


Роупер снял крупным планом. “Крупный молодой человек в грязных джинсах и резиновых ботинках, из тех, кто бреет только череп, но никогда лицо. Что он там делает?”


Диллон пожал плечами. “Он мог быть чернорабочим на какой-нибудь стройке. Но давай сходим и посмотрим. Тебя это устраивает, девочка?”


“Абсолютно”, - сказала Сара и направилась к выходу.


Они на мгновение остановились на крыльце, дождь барабанил по каменным плитам двора. “Помоги нам Бог, но это похоже на Белфаст дождливой субботней ночью. Даже зонт тебе не поможет. Давай посмотрим, что есть в гардеробе.”


Там на крючках висел богатый выбор, и Сара выбрала к нему анорак цвета хаки и шляпу для джунглей, которые были такими мягкими, что мялись в руке. Диллон надел военный плащ и старую черную фетровую шляпу.


“Я подойду?” - спросил он.


“Если ты хочешь выглядеть как французский гангстер в одном из старых фильмов Жана Габена”.


Он злобно улыбнулся. “Но это именно то, на что я надеялся”.


Он взял ее за руку, и они побежали под дождем к "Мини".


* * *


Абу был на небольшой автостоянке возле бургер-бара на главной дороге, одним из нескольких байкеров и водителей грузовиков. У него и Фарука было очень сложное устройство в левом ухе, которое позволяло им общаться друг с другом, и именно Фарук воспользовался им первым.


“Главные ворота движутся, так что я сейчас выхожу отсюда. Я заеду на главную дорогу.


“Отлично, и я буду у тебя на хвосте, если только это не окажется ложной тревогой. Не забудь включить арендованные фары, чтобы выглядеть хорошо и нормально ”.


Роупер засек такси камерой наблюдения в тот момент, когда оно тронулось с места, и вызвал Диллона по рации. “У тебя пробки, Шон, будь осторожен”.


На главной дороге Фарук подъехал к обочине, включив фары своего взятого напрокат автомобиля, и к нему сразу же подошла пара средних лет. Он прогнал их, сказав, что у него занято, и мгновение спустя мимо промелькнул Mini. Он пропустил три или четыре машины, прежде чем тронуться с места, и Абу сделал то же самое, так что держался подальше, полагаясь на Фарука, который постоянно комментировал, куда направляется их добыча.


Тем временем Диллон, осторожно управлявший Mini под проливным дождем, поставил на кон Роупера.


“Он определенно у тебя на хвосте, Шон. Что ты собираешься с этим делать? Ты уверен, что такси - единственное средство передвижения, с которым тебе приходится иметь дело?”


“Это все, что зафиксировали камеры наблюдения. Несколько машин, странный фургон или фура позади, вот и все. Не забывай, что сейчас раннее утро”.


“А как же Сара?”


“Как раз сейчас она перезаряжает свой кольт 25-го калибра”.


“Не обращай на это внимания. Что с ней будет?”


“Ну, я не могу отвезти ее домой в Мэйфейр, потому что стрельба в такой ранний час наверняка потревожит соседей”.


“Ты мог бы высадить ее в "Дорчестере”?"


“Будь честен, Джайлс”, - сказала ему Сара. “Я иду туда, где Шон, так что никаких споров”.


“Я вернусь к тебе по этому поводу”, - сказал ему Диллон. “Прямо сейчас я хочу попробовать себя в тяжелой езде. Я оставлю радио включенным, чтобы ты мог следить”.


* * *


Сара спросила: “Мы нацелились на твое место?”


“Давайте скажем общее направление, затем я собираюсь свернуть к Темзе. На Батлерс-Уорф есть несколько ветшающих складов. Пара мощеных улиц, несколько переулков и склады, ожидающие сноса. Поскольку денег на развитие в наши дни не хватает, все заперто. Я часто совершаю там свою раннюю утреннюю пробежку и хорошо это знаю.”


“Так что же ты предлагаешь?”


“У подножия холма находятся большие ворота во двор старого склада. Кто-то взломал их, чтобы вы могли въехать внутрь ”.


“И зачем тебе это делать?”


“Потому что, если бы кто-то преследовал вас на большой скорости и вы свернули в тот двор, единственный путь, по которому такси могло бы ехать, был бы прямо вдоль причала. Когда она рухнула на полпути два года назад, они пошли прямо через край и упали с сорока футов в Темзу.”


“Боже мой”, - сказала она. “И это лучшее, что ты можешь предложить? Ты, должно быть, сумасшедший”.


“Все так говорят, так что давайте продолжим. Вождение должно доставлять удовольствие, вы согласны? У меня была эта маленькая красавица много лет, и она была заряжена с наддувом, что придавало тебе неплохую скорость, так что давай сделаем это, хорошо?”


Он переключил передачу, резко нажал на педаль, и двигатель взревел, когда он вывернул из хвоста движения и рванул с места. Фарук был застигнут врасплох, но лишь на мгновение, а затем радостно улыбнулся.


“Ты хочешь поиграть в игры, не так ли? Что ж, давай посмотрим, что у тебя есть”, - и он вырулил из скопления машин и помчался вслед за Диллоном, оставив Абу далеко позади.


* * *


Туго пристегнувшись, Сара обхватила себя обеими руками, когда они свернули с Хай-стрит в сеть убогих переулков и обветшалых домов, в некоторых из которых все еще горел свет, Диллон умело управлялся с рулем и педалью тормоза, скользя по скользкой под дождем булыжной мостовой.


Фарук, сидевший у него на хвосте, наслаждался происходящим, потому что этот ублюдок был ничуть не хуже любого, с кем он когда-либо соревновался, и это было для него едой и питьем. Он вел машину так, как не водил уже много лет, а Абу, сильно отставший, потому что его полностью застукали врасплох, громко кричал в ухо Фаруку, требуя ответов.


“Он сбежал”, - сказал ему Фарук. “Мы направляемся к Темзе. Похоже, он пытается избавиться от меня в зарослях над Батлерс-Уорф. Я не знаю, во что он играет, но он отличный водитель ”.


“Но что бы он пытался там сделать?” Позвонил Абу.


“Я не имею ни малейшего представления”, - ответил Фарук.


“Ну, береги себя. Я же говорил тебе, этот парень особенный”.


Диллон свернул на Батлер-Уок и замедлил ход, узкий переулок круто уходил вниз, только странный уличный фонарь все еще работал, а внизу виднелся склад. То, что осталось от причала, выступало в реку, на другом берегу сверкали огни, пара буксиров двигалась к устью с включенными огнями.


Позади него взревел Фарук, Диллон искоса взглянул на Сару, которая напряглась со свирепым выражением лица и кивнула. Он сильно топнул, врубив двигатель, и они понеслись вниз, набирая скорость. В начале причала горел единственный огонек, и казалось, он мчался к ним.


Фарук последовал за ним, выкладываясь изо всех сил, оскалив зубы и крича: “Я поймал тебя, ублюдок”.


Лампа и свет внезапно стали больше, но они освещали вход на склад слева, две деревянные калитки, стоящие наполовину открытыми, и Диллон нажал на педаль тормоза, дернул ручной тормоз, разворачивая Mini, чтобы проскользнуть через вход, толкнул ворота и затормозил.


Фарук, отчаянно пытаясь затормозить слишком поздно, пронесся вдоль причала, перевалился через край и рухнул в Темзу. Диллон выскользнул из-за руля, выбежал со двора на причал, но внизу была только темнота, и он повернулся и пошел обратно посмотреть, как дела у Сары.


Абу стал свидетелем того, что произошло, с вершины переулка и был полон ярости. Он пытался внушить Фаруку, насколько опасен Диллон, но его друг не слушал. Теперь он был мертв. Оставалась только месть, и, с благословения Аллаха, Абу намеревался осуществить ее. Он заглушил мотор, ослабил ручной тормоз и, сев верхом, покатил по переулку.


* * *


Диллон, вернувшись во двор, обнаружил, что Сара борется с ремнем безопасности, который заклинило из-за удара, полученного Mini при отскоке полуоткрытых ворот в сторону. Она опустила стекло, и он наклонился.


“С тобой все в порядке?”


“Я буду таким, когда покончу с собой”. Она боролась в замкнутом пространстве, пытаясь нащупать складной нож в правом ботинке, когда внезапно "Монтеса" бесшумно въехала во двор на удивительной скорости.


“ Позади тебя, Шон, ” крикнула она.


Монтеса скользнул вбок, и когда Диллон повернулся, Абу нанес ему мощный удар рукой, от которого тот упал на колени. Абу позволил мотоциклу упасть, пнул Диллона в кузов, повернулся и рывком распахнул дверцу Mini.


- Убирайся, сука, - сказал он, доставая свой “Глок". “Я хочу, чтобы ты смотрела. Меня зовут Абу, и запомни это хорошенько”.


Диллон приподнялся на одно колено, его правая рука под курткой нащупывала "Вальтер" за спиной.


Абу сказал: “Есть только один Бог, и Усама - его Пророк”.


Сара нашла складной нож, повернула лезвие, за секунду перерезав ремень безопасности, высунулась из открытой дверцы и ударила Абу ножом в заднюю часть ноги, вытащила острое как бритва лезвие и нанесла удар в основание его правой ягодицы, прежде чем упасть на него.


Он взвыл в агонии, ударил ее ногой и дважды разрядил "Глок" в землю. Диллон взмахнул рукой и выстрелил ему в центр лба, отбросив его назад к Mini. Он соскользнул на землю и сел там с открытыми глазами.


- Интересно, на что он так уставился? - спросила Сара.


“Кто знает?” Сказал Диллон. “Вечность, если там вообще что-то есть”. Он закрыл глаза Абу. “Ты замечательная женщина, и ты спасла мне жизнь”.


Она подняла руки. “Посмотри на них, Шон, даже намека на дрожание нет. Ты бы сказал, что это нормально?”


“Это указывает на то, что ты воин Ветхозаветного Меча, разновидности Господа и Гедеона, и благодари за это небеса”.


Дождь стал проливным, и Диллон взял ее за руку, и они побежали под прикрытие глубокого дверного проема, где Сара сказала: “Как будто что-то пытается смыть все это, кровь, все. Что происходит сейчас? Кажется, никого это не интересует.”


“Они не были бы такими”, - сказал Диллон. “Не в том, что происходит на такой пустоши, как эта, в миле от главной дороги и цивилизации”.


Он достал свой серебряный портсигар, сунул сигарету в рот. Сара сказала: “Дай мне одну”.


“Ты не куришь”.


“Время от времени”. Она щелкнула пальцами. “Давай!”


Она взяла предложенную им сигарету, его "Зиппо" вспыхнула, и она затянулась, не закашлявшись. “ Когда все это началось? ” требовательно спросил он.


“Афганистан”, - сказала она. “Иногда это дар божий”.


“Я вижу, где это может быть”, - сказал он ей. “ Так что наслаждайся, пока я поговорю с Роупером.


Что он и сделал, поспешив к другой двери и позвонив Роуперу, дав быстрый и точный отчет о событиях.


Сара сидела на выступе в углу дверного проема, когда он вернулся. “Тиг и команда по обезвреживанию будут здесь через полчаса. Тебе просто нужно продержаться. Не хотите ли еще сигарету?”


“Почему бы и нет”. Он дал ей один, и она сказала: “Наш собственный похоронный бюро”.


“Примерно через два часа от Абу останется шесть фунтов серого пепла”.


“И как долго Фергюсону все это сходило с рук?”


“После Ирландии и смуты. Его раздражали по-настоящему плохие парни, уклоняющиеся от наказания из-за адвокатов по правам человека и тому подобного. Так что, в некотором смысле, мы перестали брать заключенных. Это экономит чертовски много судебного времени. Ты не одобряешь, не так ли?”


“Не будь слишком уверен в этом. Афганистан был жестоким надсмотрщиком. Возможно, это притупляло чувства. Массовое убийство детей, ни в чем не повинных гражданских лиц, сделало человека равнодушным к жизням тех, кто их убил. Если уж на то пошло, быстрая пуля казалась им слишком легкой задачей ”.


“Случилось ли что-нибудь, что заставило тебя почувствовать это?”


“За шесть месяцев до суматохи в Абусане, когда мне дали ведущего, я был на аналогичном концерте с тремя ребятами из бригады разведки. Мы добрались до деревни под названием Мира и попали под обстрел талибов. Мы вложили деньги, они сдались. Мы нашли четырнадцать трупов, в основном детей. Похоже, это были две семьи с четырьмя молодыми женщинами, которые, похоже, были изнасилованы ”.


“А Талибан?”


“Они стояли там, положив руки на головы, бесстрастные и беззаботные, когда я проходил вдоль очереди с "Глоком" в руке. Я добрался до последнего, и он улыбнулся и поджал губы, словно собираясь поцеловать меня, поэтому я выстрелил ему между глаз и попятился назад, убрав всех четверых.”


Там, под дождем, было тихо, и Диллон тихо спросил: “И что сделали трое твоих товарищей?”


“Они мало что могли сделать, все произошло так быстро. Они поклялись держать язык за зубами, не то чтобы это имело значение. Обязанности BRF - одни из самых опасных в армии. Они были мертвы, один за другим, в течение следующих четырех месяцев.”


“Которая оставляет тебя наедине с твоей постыдной тайной?”


“Не совсем, Шон, теперь, когда я тебе сказал”.


Диллон обнял ее за плечи. “Я рад, что ты это сделала, девочка, возможно, я смогу помочь нести твое бремя”.


“Но это не бремя”, - сказала она. “Эти люди заслужили то, что получили. Я не чувствую ни малейшей вины в этом вопросе, так что это говорит обо мне?”


Диллон искренне рассмеялся. “Боже, спаси нас, Сара, я ничем не могу тебе помочь, мы с тобой в одной лодке”. Он передал ей пачку сигарет. “Возьми еще, если хочешь, я собираюсь проверить Mini”.


Теперь его одежда насквозь промокла, и Абу завалился на бок. Диллон оттащил тело от машины и положил его на спину.


Он перекрестился и, вспомнив последние слова Абу, пробормотал: “Теперь ты все узнаешь об этом, сынок”.


Он повернулся к Mini и осмотрел его, как мог. Пассажирской двери потребовался сильный удар, чтобы закрыть ее, но тот факт, что при въезде Mini во двор полуоткрытые ворота отскочили в сторону, означал, что повреждений было немного. Фары все еще работали, и он обнаружил, что может ездить на нем по двору. Пока он это делал, бесшумно подъехал большой черный фургон, и из него вышли четверо мужчин в черных комбинезонах.


“Рад видеть вас целым и невредимым, мистер Диллон”, - сказал дежурный. “Надеюсь, никто не пострадал?”


Диллон пожал руку. “Я в идеальном рабочем состоянии, как и капитан Гидеон, мистер Тиг”.


“Рад видеть вас, мэм”, - сказал Тиг, когда Сара приблизилась.


Двое его коллег уже укладывали Абу в черный мешок для трупов, третий поднял "Монтесу" и катил ее к задней части фургона.


“С велосипедом проблем нет, мы его утилизируем, но я был бы вам очень признателен, если бы вы показали мне, что случилось с лондонским такси”.


Что Диллон и сделал, Сара последовала за ними. Они встали на разрушенном конце причала, и Тиг посветил мощным фонариком. “Сорок футов вниз и, возможно, глубина тридцать футов. Помните, что в Темзе сильные приливы, поэтому обломки такси могут быть сметены. Никакой перестрелки?”


“Ни в коем случае”, - сказал ему Диллон.


“Так что, если бы это когда—нибудь было рассмотрено - скажем, речной полицией, — это сошло бы за очень прискорбный несчастный случай”.


“Можно сказать, что так оно и было, в некотором роде”, - сказал ему Диллон.


“Так вот как мы это оставим”. Тиг повернулся к Саре. “В каком мире мы живем, мэм. Я так рад, что вы целы. Поскольку Mini можно использовать, мистер Диллон, я полагаю, вы поедете обратно в Холланд-парк?”


Диллон повернулся к Саре. “Ты бы предпочла пойти домой?”


“Я думаю, это было бы хорошей идеей. Я должна как-нибудь встретиться с ними лицом к лицу, изобразить нормальность”. Она протянула руку Тигу. “Я уверен, что мы встретимся снова, но я надеюсь, что это произойдет скорее позже, чем раньше”.


Она подошла к “Мини", и Тиг сказал: "Замечательная леди”.


“Ты можешь сказать это снова. Этот убийца из Аль-Каиды держал меня на прицеле, и она сразила его пружинным клинком. Спасла мне жизнь ”.


“Так что ты у нее в долгу, и по-крупному. Всегда помни об этом, мой друг”. Тиг пожал ей руку, подошел к фургону, где ждали остальные, сел внутрь, и его увезли.


Диллон подошел к Mini, где обнаружил Сару за рулем. Он скользнул на пассажирское сиденье. Его единственным комментарием было: “Когда вы переключаете передачу и сильно нажимаете на педаль, происходит огромный скачок мощности. Это нагнетатель ”.


“Спасибо, я буду иметь это в виду”, - сказала она ему, включила двигатель и уехала. Он выбрал компакт-диск, и зазвучала музыка. Фред Астер. Когда заиграло вступление, Сара присоединилась к нему, тихо напевая: “Впереди могут быть неприятности / Но пока есть музыка, лунный свет, любовь и романтика / Давайте встретимся лицом к лицу с музыкой и танцами”.


“Отличные тексты”, - сказал Диллон.


“Урок для всех”. Она напевала и больше не произнесла ни слова, пока они не доехали до Саут-Одли-стрит и Хайфилд-Корт, где она свернула на подъездную аллею. Диллон вышел, когда она была на полпути к дому, и обернулся. “Спокойной ночи, Шон, это было искреннее ощущение. Увидимся позже”.


“Успокойся”, - сказал он, сел за руль и выехал задним ходом с подъездной дорожки.


Входная дверь открылась перед ней, и Сэйди, закутанная в халат, отошла в сторону, когда Сара вошла и закрыла за собой дверь. “Сейчас, должно быть, четыре часа утра, и ты был пьян, я чувствую это по запаху”.


“И пение в пиано-баре”. Сара направилась к лестнице. “С дедушкой все в порядке?”


“Ушел в постель несколько часов назад. Честно говоря, Сара, я не знаю, что с тобой будет”.


“Это просто, Сэйди, я еду в Париж, так что дай мне добраться до своей кровати и поспать несколько часов, пока я могу”.


К этому времени, оказавшись наверху лестницы, она открыла дверь своей комнаты, скинула ботинки, бросилась на кровать, все еще в одежде, и мгновенно уснула.


* * *


В Холланд-парке Диллон обнаружил Фергюсона в халате, сидящего с Роупером, которому сержант Тони Дойл подал чай и сэндвичи с беконом, который весело поприветствовал Диллона раньше, чем кто-либо другой.


“Я полагаю, вам могло бы понравиться то же самое, мистер Диллон”.


“Тони, ты все понял совершенно правильно”, - сказал ему Диллон. “Но я думаю, что сначала я заработал ”Бушмиллс"".


Роупер передал ему бутылку. “ Угощайся.


“И тогда я хотел бы получить объяснение”. Фергюсон был раздражен, и это было заметно. “Какого черта ты сейчас вытворяешь? И что вы делали с участием капитана Гидеона?”


“Ты можешь обуздать своих лошадей прямо здесь, Чарльз. Ты ушел спать, я должен был отвезти Сару домой, Джайлс заметил подозрительное лондонское такси, ошивающееся поблизости. Это могло быть что-то или ничего, но в итоге получилось очень даже что-то.”


“Каким именно образом?”


“Человек по имени Абу сообщил мне, что есть только один Бог и Усама - его Пророк. Он наставил на меня свой ”Глок", а я в это время стоял на коленях ".


Фергюсон нахмурился. - За этим стояла “Аль-Каида”?


“Я бы так сказал”, - сказал ему Диллон. “Сара спасла меня, ударив Абу ножом пару раз, дав мне шанс застрелить его. Мне удалось привлечь его помощника, чтобы он нырнул с местной пристани в Темзу, так что можно утверждать, что все прекрасно провели время ”.


“Включая Сару Гидеон”. На лице Роупера появилась легкая насмешливая улыбка, вопрос: “С ней все в порядке?”


“Совершенно верно”, - сказал Диллон. “Я только что доставил ее в Хайфилд, где, как я полагаю, она сразу легла спать”.


“Что меня совсем не удивляет, после всего этого”, - сказал Фергюсон. “Итак, Аль-Каида снова за нашей спиной, джентльмены. Довольно неожиданно, как мне показалось”.


“Но они уже некоторое время ничего нам не предлагали”, - сказал Роупер. “Так почему же сейчас?”


“Может быть, они пронюхали о твоем интересе к этим средиземноморским ржавым ведрам, Чарльз”, - сказал Диллон. “Это, безусловно, придало бы всему новое измерение. На самом деле нет ничего другого, что могло бы заинтересовать их в том, что касается нашей нынешней деятельности. ”


“О, я ничего об этом не знаю”, - сказал ему Ропер. “Это дело Саймона Хусейни. "Аль-Каида” была бы рада узнать, почему мы так заинтересованы в нем".


“Я бы тоже”, - сказал Диллон. “Но не сейчас. Я собираюсь лечь в крыле для гостей, чтобы немного поспать, пока все идет хорошо”.


Он ушел, и Роупер сказал: “Ну, вот и вы, генерал. Я был бы не прочь узнать, что такое Париж, но я надеюсь, что вы расскажете нам в свое время ”.


“Ну, мы, конечно, не собираемся пытаться его похитить”, - сказал ему Фергюсон. “Это вообще не стоит на повестке дня из-за его матери и дочери”.


“Остается только попытаться обратить его?”


“Оставьте это, майор, я не готов обсуждать это. Я возвращаюсь в постель, что, кажется, модно”.


Он ушел, а Ропер улыбнулся. Так вот в чем дело? Пытаюсь привлечь Хусейни на нашу сторону. Кто-то должен был сказать Фергюсону, что холодная война закончилась. Выработанная ею тактика больше не сработает, но старик был упрям. Лучше предоставить ему самому все выяснить.


* * *


Али Саиф, сидя за письменным столом в своей комнате на Паунд-стрит, находился в необычном положении, имея возможность следить за большинством происходивших событий, начиная с отъезда Диллона и Сары в Холланд-парке и заканчивая последней кровавой баней на Батлер-Уорф. Причиной тому были наушники, которые носили Фарук и Абу, потому что они были настолько сложными, что Али Саиф мог наблюдать за всем со стороны ринга благодаря своему невероятному приемному оборудованию.


Он всегда был участником акции, слышал крик отчаяния Фарука, когда тот уходил с конца Батлерс-Уорф, и многое из того, что произошло во дворе склада между Абу, Диллоном и Сарой.


Для него самым шокирующим было то, что Абу сказал Диллону, что есть один Бог и Усама был его Пророком, давая понять Диллону, а через него и Фергюсону, что настоящим врагом в этом деле была аль-Каида. Со стороны Абу было очень глупо так поступать, но из милосердия не следует плохо отзываться о мертвых.


Но прибытие Тига и команды по обезвреживанию и то, что он слышал о них, пока они не схватили Абу, действительно потрясло его. Явная безжалостность этих людей показала организацию Фергюсона в новом для него свете. Ему никогда не нравился иранец, крикливый хулиган, который предпочитал получать плохие новости раньше, чем позже, поэтому Али Саиф решил сообщить их ему, несмотря на время.


В своей спальне на Парк-Лейн Эмза Хан, грубо разбуженный, прорычал в трубку: “Кто, черт возьми, там в такой час?”


“Это Али Саиф. Вы сказали, что хотели бы, чтобы вас держали в курсе. Боюсь, у нас возникли проблемы”.


“Какого рода?” Спросил Хан.


Так сказал ему Али Саиф.


* * *


Когда он закончил, Хан взорвался от ярости. “Это неприемлемо. То, что делают Фергюсон и его люди, ужасно, и более того, им, похоже, это регулярно сходит с рук. Неужели аль-Каида не может сделать что-нибудь, чтобы остановить их?”


“Я уверен, что мы сможем, если у нас будет время. Вся эта новая информация дает нам представление о том, как они действуют. Мы разработаем план действий, пока вы будете в Париже ”.


“Вместе с Фергюсоном, женщиной Гидеоном и Диллоном. Ты хочешь сказать, что не сможешь справиться с ними в Париже? Разве аль-Каида там не так же могущественна, как здесь?”


“О да”, - сказал ему Али Саиф. “Очень даже”.


“Тогда поговорите с нужными людьми, сделайте что-нибудь с этим. Париж полон узких переулков и темных углов. Попытайся причинить вред женщине, я хотел бы, по крайней мере, увидеть, как она страдает ”.


“По твоей команде”, - сказал ему Али. “Посмотрим, что можно сделать”.


“Смотри, чтобы ты это сделал. Возможно, другая женщина, которая могла бы сблизиться с ней. У тебя есть такой человек?”


“Да, если она свободна”.


“Кто она, как ее зовут?”


Саиф оказался в ловушке, боясь спорить. “Fatima Le Bon.”


“ Превосходно, мне нравится, как это звучит. Значит, она живет в Париже? Какой у нее адрес, номер телефона? Поторопись, идиот. Я хочу снова лечь спать”.


С большой неохотой, но и с некоторой долей страха Саиф сказал ему: “Она верна своему Делу”.


“Лучше бы она была такой. Было бы жаль посылать Расула навестить ее и поговорить наедине. Спокойной ночи, ” и Хан швырнул трубку.


* * *


Али Саиф налил кофе, затем достал из ящика стола бутылку коньяка и щедро налил в хрустальный бокал. Какими дураками бывают эти смертные. Это был Шекспир, человек, у которого были слова, чтобы охватить любую ситуацию, а Хан был дураком, несмотря на свое богатство. Али Саиф не был религиозным человеком, но "Аль-Каида" предоставила ему правильные действия, битву умов, великую и замечательную игру, и он наслаждался каждой минутой этого.


Он достал мобильный телефон с кодовым кодом и набрал номер в Париже. Ответили довольно быстро. “Усама”, - сказал он.


“Воскресе”, - последовал ответ по-французски, и это был женский голос. “Кого вы ищете?”


“Фатима Ле Бон, для Али Саифа”, - ответил он по-английски.


Она ответила на том же языке. “У тебя крепкие нервы, египетская свинья. Я снова попал в руки полиции после того последнего ареста с наркотиками. Я думал, что меня посадят на пять лет ”.


“Чего вы не делали”, - сказал он. “Выписан с положительной оценкой состояния здоровья. Как вы думаете, кто сделал это возможным?”


“Хорошо”, - сказала она. “Значит, AQ приложил к этому руку”.


“Именно, потому что у нас повсюду есть сочувствующие. Я заметил, что ты все еще держишь в руках тот особый мобильный телефон, который я подарил тебе в прошлый раз, когда был у нас. Это хорошо, и это доказывает, что ты хорошая мусульманка, которая верит в Усаму ”.


“Плохая мусульманка, которая является француженкой из Алжира, не поняла, о чем говорил Усама, и была сбита с толку, когда ты появилась в том ночном суде с адвокатом, когда меня обвинили в том, что я порезала щеку этому отвратительному сутенеру Луи Ле Круа”.


“Обвинение, которое было отклонено судом, когда ваш адвокат представил доказательства того, что нож принадлежал Ле Круа, который был приговорен к пяти годам, которые он полностью заслужил за множество грязных поступков, особенно когда дело касалось женщин”.


“Улики против него были ложными, и с тех пор я расплачиваюсь с вами”.


“Ерунда, тебе нравится игра, как и мне, особенно когда такая мразь, как Ле Круа, плохо кончает”.


“Пошел ты, Саиф. Так что на этот раз?”


“В Лондоне есть леди, которая создает нам проблему”.


“Под нами вы подразумеваете ”Аль-Каиду"?"


“Конечно. Она остановилась в "Ритце”."


“И ты бы хотел, чтобы она пострадала? Означает ли это, что навсегда?”


“Фатима, мы находимся в состоянии войны со всем миром. Она солдат другой стороны, что делает ее честной игрой, потому что она является нашим врагом. Ее зовут капитан Сара Гидеон.”


“Знаешь что? Что-то подсказывает мне, что она тебе нравится”.


“Я, конечно, восхищаюсь ею”. Он глубоко вздохнул. “Она офицер британской армии, ветеран Афганистана, одна из немногих, награжденных. Теперь она работает в разведывательном подразделении, которым руководит генерал Фергюсон. Ее напарник - Шон Диллон, когда-то боевик ИРА, и не сомневайтесь, они хороши. Они только что навсегда распрощались с двумя моими лучшими киллерами. Они с Диллоном будут завтра в ”Ритце ".


Фатима громко рассмеялась. “ И ты ожидаешь, что бедняжка я возьму на себя все это?


“Фатима, любовь моя, не я, а человек, на которого я работаю, который останется неназванным, настаивает на какой-то мести и предполагает, что Париж - как раз то место для этого. Он сказал мне попытаться причинить вред этой женщине, так как он хотел бы видеть, как она страдает.”


“Теперь я понимаю тебя”, - сказала ему Фатима. “Вы похожи на студентов, которые много лет назад вступили в Красную бригаду, взрывали все подряд и убивали людей, просто ради острых ощущений”. Она снова громко рассмеялась. “Твои цыплята вернулись домой на насест, Саиф, потому что, если ты не выполнишь свой долг перед аль-Каидой, они вывесят тебя на просушку, и тебе негде будет спрятаться. Они отличные перерезатели горла, арабская традиция.”


Конечно, она была абсолютно права, и он сказал: “Так каков же ответ?”


“Мне тоже негде спрятаться”.


“Особенно учитывая, что у Хана есть твой адрес, этот ублюдок настоял”.


“Так что мне просто нужно продолжать в том же духе. Расскажи мне все о причине, по которой они оказались здесь, в Париже, всю историю. По крайней мере, это будет означать, что я буду готов ко всему, что произойдет ”.


ПАРИЖ


5


"Гольфстрим" взлетел с аэродрома Фарли Филд в 2:30 того же дня и направился в аэропорт Шарль де Голль. Сара и Диллон вместе проводили конференцию на борту, Ропер разговаривал по скайпу на большом экране с Фергюсоном.


“Есть какие-нибудь мысли по поводу событий прошлой ночи?” Спросил Фергюсон.


“Я думал об этом, ” сказал Ропер, - но не вижу, чтобы это имело какое-либо отношение к нашей поездке в Париж. Один из наемных убийц ясно дал понять о связи с "Аль-Каидой". Все это было ради мести, и они ждали за пределами Холланд-парка, чтобы свершить то же самое, что и во многих случаях в прошлом, когда мы причиняли аль-Каиде большой вред. Только в прошлом году мы сорвали заговор с целью взорвать президента во время его визита в парламент и сумели избавиться от муллы Али Селима, одного из их крупнейших агентов в Лондоне.”


“Я согласен”.


“Что касается их, то мы пожизненные мишени из-за прошлых проступков”, - сказал Диллон. “Но в Париже это великий день для Ирана, их ученый получает орден Почетного легиона. Последнее, что "Аль-Каида" хотела бы сделать, это раскачать эту конкретную лодку ”.


Сара сказала: “Чего вы на самом деле ожидаете, генерал? Мы уже признали, что Хусейни никогда не оставит своих мать и дочь в беде, это не в его характере. Итак, что я могу ему предложить, или, если быть практичным, что могла бы предложить ему Британия?”


“Помимо радостей Лондона, Оксфорда и Кембриджа? Свобода продолжать свои исследования. Правительство готово предоставить ему экспериментальную ядерную установку прямо здесь ”.


“Но как могло быть достигнуто это счастливое обстоятельство?”


“Это потребует времени и тщательного планирования, но я верю, что SAS справится с этим”.


“Предоставление Британии единоличного доступа к ядерной бомбе, мощность которой намного превосходит все существующее”, - указала Сара.


“Именно так я и думаю. Это может привести к совершенно новой эре мира, какой мы не знали уже много лет ”.


“Ты так думаешь?” Спросила Сара. “Что, если у Хуссейни появятся другие идеи, когда ты освободишь его? Что, если он предпочтет Гарвард или Йель Оксфорду или Кембриджу?" Будет ли он свободен сделать свой собственный выбор?”


Фергюсон тяжело вздохнул. “С тобой действительно очень сложно”.


“Но прав ли я в своих выводах? Вызволи духа SAS Саймона Хусейни, его мать и дочь из Тегерана, доставь их в какой-нибудь безопасный дом в Англии, и, вуаля, мы снова станем великой маленькой страной, мировой державой, и все благодаря потрясающей новой ядерной бомбе Саймона Хусейни ”.


Ропер на экране громко рассмеялся. “Блестяще, Сара, молодец”.


Диллон захлопал в ладоши. “Я сам не смог бы выразиться лучше”.


“Заткнитесь, все вы, и будьте практичны”, - сказал им Фергюсон. “На свете очень много плохих людей, которые хотели бы заполучить в свои руки то, что, по нашему мнению, мог разработать Хусейни. Вы серьезно говорите мне, что не предпочли бы, чтобы Британия контролировала это в партнерстве с нашими друзьями в Вашингтоне? Вы можете придумать кого-нибудь лучше?”


Именно Сара дала ему ответ раньше, чем Роупер или Диллон смогли это сделать. “Вы не понимаете сути, генерал, которая заключается в том, что, что если Хусейни не хотел, чтобы она была у кого-либо?”


“Чепуха”, - сказал Фергюсон. “Сделанного не воротишь, джинн вырвался из бутылки, и его нельзя загнать обратно. Хуссейни мог сжечь записи своих исследований и вышибить себе мозги, но рано или поздно кто-нибудь появился бы, чтобы снова распутать головоломку.”


“Справедливо”, - сказала Сара. “Дай мне шанс подобраться достаточно близко к Хусейни, и я объясню ему все точно так же, как ты объяснил мне”.


“И ты думаешь, он пойдет на это?” Спросил ее Роупер.


“Это не тот человек, которого я знала как гостя в доме моего дедушки”, - сказала Сара. “Но кто знает? Жизнь была тяжелой для него, и я ожидаю, что его тяжела ответственность за мать и дочь”.


“Если он откажется от единственного предложения помощи, которое у него есть, будущее покажется ему действительно мрачным”, - сказал Фергюсон. “Его матери восемьдесят шесть, и она вряд ли протянет долго, но его дочери сорок, и, несмотря на ее слабое здоровье, она может протянуть по меньшей мере двадцать лет. У бедняги нет ни малейшего шанса совершить побег. Так что все, чего он может ожидать от своего будущего, - это жить и умереть в Тегеране ”.


Вмешался Роупер: “Посмотрим на этот счет. У меня был разговор с Клодом Дювалем от Шарля де Голля, где он ждет, чтобы поприветствовать вас. Я забронировал для вас большой номер на четвертом этаже, потому что Хуссейни всегда снимает номер с двумя спальнями на этом этаже. Это был вопрос удачи, у них была отмена бронирования. ”


“А остальные?” Поинтересовался Диллон.


“Наши друзья из Ирана находятся на пятом этаже. Эмза Хан и его так называемый камердинер, этот Расул Рахим, также находятся в номере с двумя спальнями”.


“Камердинер, моя задница”, - сказал Диллон. “Расул - настоящий хулиган, я бы сказал, опекун хана. А как насчет полковника?”


“По соседству с ними”.


“А Хусейни? Он уже в Париже?”


“По словам Дюваля, они прибыли прошлой ночью, Вали Вахиди, как обычно, за главного”.


“Я нашла досье Вахиди интересным”, - сказала Сара. “ У вас там есть его фотография?


“Конечно”.


Около пятидесяти, с густыми усами, Вали Вахиди выглядел как чей-то дядя, солидный и надежный. “Похоже, Хусейни - единственная семья, которая у него есть”, - прокомментировала Сара.


“Возможно, ты прав”. Фергюсон кивнул. “Он телохранитель Хусейни, это правда, но также и его защитник. Это наводит на мысль. В любом случае, пришло время позволить тебе заняться этим. Я полностью в тебе уверен. Оставайся на связи. ”


“ Береги себя, ” крикнул Роупер. “И прикрывайте свои спины”.


* * *


В аэропорту Шарль-де-Голль "Гольфстрим" подрулил к уединенной части аэропорта, предназначенной для полетов официального характера. Шел дождь, и полковник Клод Дюваль стоял у отдельного входа в зал для VIP-персон в темно-синем плаще и с большим зонтиком в руках. Носильщики в водонепроницаемых куртках бросились забирать багаж из "Гольфстрима", и Сара с Диллоном, каждый с зонтиком, поднятым от проливного дождя, присоединились к нему.


“Счастливого пути, дорогие друзья”, - сказал Дюваль. “По какой-то причине это навевает воспоминания о многих похоронах, на которых я присутствовал”.


“Дождь”, — Сара нырнула на крыльцо и закрыла зонтик, — “и эти вещи, кажется, всегда идут рука об руку”.


Он расцеловал ее в обе щеки. “Сара, я могу только сказать, что ты стоила того, чтобы тебя дождаться”.


Диллон пожал ему руку. “Ну, Клод, не позволяй своей безумной страсти овладеть тобой. Куда мы направляемся?”


“Отдельная комната, легкий ланч, немного шампанского, чтобы отпраздновать новую встречу с вами двумя”.


“Ну что ты, Клод”, - сказала Сара. “Ты определенно знаешь, как сделать девушку счастливой”.


“Нет, Сара, моя дорогая, я знаю, как сделать вас обоих счастливыми, и когда ты будешь достаточно счастлива, я ожидаю, что ты точно расскажешь мне, что ты здесь делаешь и почему”.


* * *


Он повел их в небольшой, роскошный частный бар. Их приветствовал красивый молодой официант в ослепительном белом пиджаке, молодая женщина за стойкой была одета в такой же пиджак.


“Это используется только для самых важных персон”, - сказал им Клод. “А Джулс и Джули полностью к вашим услугам.... Я должен отметить, что они также являются офицерами DGSE, так что вы можете говорить полностью. ”


Два молодых агента улыбнулись, Клод кивнул, Жюли открыла бутылку "Дом Периньон" за стойкой бара, а Жюль принес на подносе три бокала.


Диллон сказал: “Ну, вот мы и снова здесь. Замешательство врагу”. Он поднял свой бокал в тосте. “Vive la France.” Сара и Дюваль присоединились к нему. Диллон отпил немного, затем осушил стакан. “Чистое волшебство, благослови Господь монахов, которые изобрели Дом Периньон. Я выпью еще.”


Джулс подчинился, налил и остальным, и Дюваль спросил: “Достаточно ли долго я был мистером Славным парнем? Мы можем сесть и обсудить, что происходит?”


“Достаточно справедливо”, - сказал Диллон.


Они с Сарой сидели вместе на диване, между ними и Клодом был стеклянный столик, который сказал: “Начнем с того, что ходят слухи, что ты столкнулся с ударным отрядом ”Аль-Каиды" у Темзы".


Диллон повернулся к Саре. “Ужасно, не правда ли, то, как распространяются эти слухи. Ты что-нибудь знаешь об этом?”


“Не трать мое время, Шон”, - сказал Дюваль. “Двое мертвы. Я поздравляю тебя и тебя, Сара, но означает ли это, что аль-Каида, вероятно, продолжит это дело и в Париже? Мне нужно знать. ”


Сара взяла верх. “Конечно, ты хочешь, так что заткнись, Шон”. Она продолжила. “Насколько я понимаю, еще до моего прихода люди Фергюсона были занозой в боку "Аль-Каиды". У них с нами много счетов, которые нужно свести. Мы думаем, что группа захвата, ошивающаяся вокруг Холланд-парка прошлой ночью, охотилась за каждым, кто выходил, и это не имело никакого отношения к тому, зачем мы здесь ”.


Диллон присоединился. “Это важный день для Хусейни и Ирана. "Аль-Каида" не хотела бы сейчас никаких проблем с Тегераном”.


“Что ж, будем надеяться, что какой-нибудь глупый индивидуум не поторопится”. Дюваль поднял свой пустой стакан, чтобы налить еще. “Итак, как говорят на паспортном контроле, какова цель вашего визита?”


“Боже Милостивый, Клод”, - сказал Диллон. “Вы преувеличиваете, ожидая, что мы скажем вам это”.


Именно тогда Сара шокировала их. “Диллон, хватит этих уверток. Мы постоянно используем это в нашем бизнесе, и я, например, устал от этого, несмотря на то, что говорит мое начальство.”


“Что ты предлагаешь?” Диллон спросил ее.


“Мы хотим, чтобы Клод был порядочным человеком, который знает разницу между добром и злом, и сделал то, что мы здесь делаем”.


Клод был поражен. “Значит, ты хочешь поставить всю систему с ног на голову?”


“Почему бы для разнообразия не быть немного честным?” Спросила его Сара. “Общеизвестно, что Иран хочет создать ядерную бомбу и что Саймон Хусейни работает над этим, а его мать и дочь содержатся под домашним арестом, чтобы убедиться, что он хорошо себя ведет”.


“Я все это знаю, и это ублюдок”, - сказал Клод.


“Хусейни также старый друг моего дедушки и меня, поэтому я намерен встретиться с ним и выяснить, заинтересован ли он в будущем в Англии, сможем ли мы вызволить его и двух женщин ”.


“И как бы ты это сделал?”


“Возможно, SAS сможет это организовать”, - вставил Диллон.


“Никогда”, - сказал Клод. “Невозможно”.


“Это то, что они сказали об Усаме бен Ладене”.


Сара указала: “И посмотрите, что там произошло. Скажем так: как старый друг Хусейни, я хотела бы посмотреть, счастлив ли он. Если он говорит, что это так, то, насколько я понимаю, так оно и есть.”


“Хотя есть люди, - сказал Диллон, - которые скорее пустят пулю ему в голову, чем оставят работать на свою страну. В любом случае, Клод, что ты об этом думаешь?”


“О, Сара ответила мне. Я думаю, что сам пойду путем повстанцев - я помогу вашему предприятию любым способом”.


“Это замечательно”, - сказала она. “Ты звезда”.


“Дело не только в этом. Вчера вечером я поздоровался с Хусейни, когда прибыл его самолет, и он мне сразу понравился. Его телохранитель, этот Вали Вахиди, неплохой парень, просто старомодный полицейский.”


“Так к чему ты клонишь?” Спросил Диллон.


“Что я предпочитаю вас всем нашим иранским друзьям, которые прилетели до вас. Эмза Хан - громкоголосая жаба, а Расул Рахим должен сидеть в ближайшей камере ”.


“А полковник Деклан Рашид?” Спросила Сара.


“Я с восхищением читал о его подвигах и был еще более впечатлен встречей с ним”. Дюваль пожал плечами. “Единственная проблема в том, что он водит такую плохую компанию”.


“Ну, у него нет особого выбора”, - сказала Сара.


Дюваль продолжил. “Вахиди постоянно охраняет Хусейни в отеле, его телефонные звонки прослушиваются. Во Дворце вы будете стоять в очереди с двадцатью иностранными наблюдателями, которым выпала честь быть представленными мной, потому что я веду всю линию. Хусейни наверняка узнает вас, но достаточно умен, чтобы промолчать.” Он протянул ей маленький квадратик бумаги. “Ты не отдаешь честь, так что передай ему это при рукопожатии. Здесь написано, что ты остановилась в отеле "Ритц" и будешь на связи”.


“Мастерский удар”, - сказал ему Диллон. “А как же Вахиди?”


“ Мы договоримся, чтобы в него добавляли что-нибудь из того, что он выпьет. В отделе обслуживания номеров есть старый специалист, который много лет работал на Фергюсона, но также и на меня ”.


“Это очень удобно”, - сказала Сара.


“Разве нет?” Клод Дюваль рассмеялся. “Но теперь мы едим!”


* * *


В своем номере на четвертом этаже отеля Ritz Саймон Хуссейни сидел за роялем Bechstein, нащупывая последние пятнадцать минут "Рапсодии в голубых тонах" Джорджа Гершвина, пытаясь вспомнить ее, поскольку у него не было музыки. Мелодия взлетела ввысь, как всегда, взволновав Хуссейни. Он не обращал внимания ни на что, включая телефонный звонок, на который Вали Вахиди поспешил из своей спальни, чтобы ответить.


Он говорил сквозь музыку, протягивая телефон. “Он хочет, чтобы мы поднялись наверх”.


“Ему придется подождать”, - крикнул Хусейни.


Вахиди пожал плечами, поговорил в трубку, затем положил ее. Хусейни перешел в финальное крещендо и дошел до конца.


Он был доволен собой и улыбался. “Знаешь, Вахиди, я думаю, что иногда я могу быть довольно хорошим”.


“Ты можешь быть очень хорош, но я сомневаюсь, что это оценят. Хан швырнул трубку.”


“В самом деле?” - Спросил Хуссейни, и раздался оглушительный стук в дверь.


“Поехали”. Вахиди подошел и открыл его.


Вошел Эмза Хан, явно в ярости, за ним следовали Расул и Рашид, которые были не в форме, а в коричневом костюме, белой рубашке и полосатом галстуке.


“Я вижу, ты решил вести себя как обычно неуклюже”, - сказал Хан Хуссейни. “Возмутительно, что я вынужден прийти к тебе, а не ты ко мне. Ты снова становишься выше себя. Я не должен напоминать тебе о твоем положении и положении твоих матери и дочери. ”


“И я не должен напоминать вам о том, насколько я важен для государства. Вы можете делать то, что делаю я?”


Расул сказал: “Как ты смеешь?” Он сделал угрожающий шаг. Деклан Рашид схватил его за шиворот и заставил пошатнуться.


Хусейни и Хан все еще противостояли друг другу. “Есть ли в Иране человек, который может делать то, что делаю я?” - сказал Хусейни.


“Будь ты проклят”, - сказал ему Эмза Хан. “Мой день настанет”. Он повернулся к Деклану. “Расскажи ему, чего от него ожидают сегодня вечером. Я хочу, чтобы все прошло гладко. Все будут смотреть по телевизору. Постарайся вразумить этого идиота ”.


Он подошел к двери, открыл ее, и Расул побежал за ним. Хусейни улыбнулся Деклану Рашиду. “Мне это понравилось”.


“Я уверен, что ты это сделал”, - сказал Деклан. “ На твоем месте я бы постарался не превращать это в привычку. Он действительно очень силен”.


Вали Вахиди тоже улыбался, пусть и слегка. “У нас есть бар и кухня по соседству. Могу я предложить вам что-нибудь выпить или, возможно, кофе?”


“Кофе будет нормально”, - сказал Деклан и переместился к роялю, где Хусейни начал в “Санкт - Луис Блюз.”


“Ты хорошо играешь. Как джаз, так и классику”.


“О, это моя французская сторона. Я унаследовал это от своей матери. Музыка всегда была для меня большим утешением, помогала сохранять рассудок ”.


“Я сожалею о вашей ситуации”, - сказал Деклан. “Я действительно сожалею. Ваши мать и дочь—”


Хуссейни прервал его. “Я знаю, что это так, потому что ты порядочный человек, но никогда больше не позволяй мне слышать от тебя таких слов. Если услышит не тот человек, это может стать твоим концом. О, Вали Вахиди достаточно разумен, но Расул отвратителен, а Эмза Хан не привык, чтобы люди с ним не соглашались.”


Вахиди вошел с кофе на подносе и поставил его на низкий столик. Они сели, и он налил.


Деклан сказал: “Тегеран рассматривает происходящее сегодня вечером как заявление о самом Иране остальному миру”.


Хуссейни немедленно разозлился. “Мне жаль, но я не могу сделать так, чтобы это произошло так, как им хотелось бы. Я бы хотел, чтобы это не было так чертовски важно”.


“Ну, это так”. Деклан достал из нагрудного кармана пакет и развернул его. “Это официальный список наблюдателей. Более двухсот атташе из посольств по всему Парижу проявят к вам интерес.”


“Только по одной причине. Потому что я прославился работой над медицинскими изотопами и внедрил ее в ядерную сферу, и все они хотят знать, как ”.


“Это правда”, - согласился Деклан. “И я не буду отрицать, что многие из этих людей были вывезены из своих стран из-за тебя”.


“Как и в США, Германии, Российской Федерации и, конечно же, в Соединенном Королевстве. Все их разведывательные столы будут пусты по случаю великого события ”.


“Я слышу, что вы говорите, и в этом есть определенная доля правды, но лондонская сторона не слишком занята. Возможно, их больше не волнуют ядерные вопросы. Они прислали двух наблюдателей от Министерства обороны, вот и все. Некоего Шона Диллона и капитана Сару Гидеон.”


Вахиди доливал чашу Саймону Хуссейни, когда прозвучало имя Сары, и он сразу понял, что это, должно быть, тот молодой офицер десятилетней давности, только что закончивший Сандхерст и одаренный языками.


Он взял чашку и медленно выпил свой кофе, давая Деклану Рашиду время прокомментировать, если тот пожелает, но он этого не сделал, и Хусейни понял, что это могло быть только потому, что комментировать было нечего. Его иранские кураторы не смогли установить связь между ним и Сарой. Могло ли ее присутствие иметь какое-то значение? Очевидно было только одно. Она была там, потому что был он. Он отказывался верить во что-либо еще.


Деклан сказал: “Она была награждена в Афганистане”.


“Святые небеса”, - ответил Хуссейни. “Это довольно необычно для молодой женщины, не так ли?” Он повернулся к Вахиди, которая ждала у двери. “Я думаю, мы пойдем в оздоровительный клуб. Я мог бы попариться в бане и подготовиться к сегодняшнему вечеру”.


Деклан сказал: “Здравая идея. Я позволю тебе заняться этим”. Он направился к двери, Вахиди открыл ее, и он вышел.


“Ты присоединишься ко мне?” Спросил Хусейни телохранителя.


“Конечно”, - сказал Вахиди. “Помни, мы должны быть готовы выехать в пять”.


* * *


Анри Лавалю было за шестьдесят, его седые волосы были идеально ухожены, униформа безупречна. Будучи старшим официантом по обслуживанию номеров в течение многих лет, он гордился тем, что знал, чего хотят его гости, раньше, чем они знали себя. Он был проницателен и хитер и заработал много денег, и все же, сидя на заднем сиденье "Ситроена" Дюваля, пока полковник говорил, а водитель не обращал на него внимания, он почувствовал, как у него вспотели ладони.


“Итак, сообщайте обо всем, что связано с иранской стороной, мне, а также людям Фергюсона. Твоя алчная душа будет обожать капитана Гидеона — у нее не просто хорошенькое личико, она владеет банком. А теперь убирайся отсюда и помни, для чего нужны мобильные телефоны.”


“Вы можете положиться на меня, полковник”, - сказал ему Лаваль. “Я вас не подведу”.


Он выбрался под проливной дождь, ругаясь, когда поднимал зонт. Почему они не могли оставить его в покое? Он прекрасно умел просто делать свою работу и радовать людей. Флики, полиция, были достаточно плохими людьми. Передача нескольких банкнот всегда помогала, но с французской секретной службой, наводящей ужас DGSE, не поспоришь. Они были законом для самих себя, эти люди, не то чтобы он мог что-то с этим поделать.


У него уже была стычка с иранцами ранее, проблема с багажом. Эмза Хан наорал на него, и Расул вышвырнул его, и было очевидно, что это за человек. Он доставил бутылку бесплатного шампанского в номер Хусейни, но Вахиди забрал ее у двери. Остались люди Фергюсона. Направляясь по боковой улочке к одному из служебных входов, он съехал на узкий тротуар, чтобы не быть забрызганным, но водитель проявил предусмотрительность и сбросил скорость. Это был небольшой фургон “Фиат" с брезентовой крышей и табличкой сбоку с надписью "Цветочная беседка.” Фатима Лебон опустила окно и выглянула наружу.


“Генри, любимый, как дела?”


Он выглянул из-под зонтика, нахмурился, а затем улыбнулся, узнав. “Фатима, это ты. Что это, наконец-то закончили работать на улицах? Не слишком ли дорого обошлись тебе фильмы?”


“Несомненно, так и было”, - сказала она. “Так что теперь я занимаюсь доставкой цветов, и это меня вполне устраивает”.


На одной стороне ее синего жакета золотом была вышита нашивка с надписью “Цветочная беседка”", а верхние пуговицы на синей блузке, которая была на ней, были расстегнуты достаточно, чтобы Генри мог видеть ее декольте. Он мгновенно проникся к ней теплотой, протянул руку и взял ее за руку.


“Приятно видеть старых друзей. Возможно, мы могли бы как-нибудь вечером выпить в баре Марко за углом”.


“Я бы с удовольствием, Генри”. Она сжала его руку. “Я могла бы часто видеться с вами, теперь, когда я выполняю эту работу”.


“Возможно, позже”, - сказал он и достал визитку из бумажника. “Это моя. Просто покажите ее всем, кто спросит вас, и скажите, чтобы они позвонили мне. Скажите, что вы состоите в моем штате ”.


“Я сделаю это”, - сказала она. “Ты лучший, Генри”.


Она смотрела, как он подошел к служебному входу и вошел внутрь, а затем уехала. Это была счастливая встреча. Было бы проще всего в мире заставить его на коленях умолять об этом. Она проехала по другой боковой улочке, припарковалась и села под навесом бара, выпила бренди с кофе и выкурила сигарету.


Цветочный гамбит был тем, что она использовала раньше, и он хорошо сработал. В старые времена, когда денег было много, она была достаточно благоразумна, чтобы купить квартиру на берегу Сены в одном из мест, где постоянно пришвартовывались баржи и на них жили люди. Там было хорошо, особенно ночью, недалеко от освещенного Нотр-Дама.


В ее квартире был гараж, в котором она держала "Фиат" для общего пользования, прикрепив боковую панель на место, когда занималась аферой с цветами. Если вы были одеты в униформу и были привлекательны, вы растворялись в шуме отличного отеля, особенно если вы сжимали в руках большой букет цветов, явно предназначенных для доставки. Это срабатывало в лифтах, в коридорах.


Кроме того, поскольку ее навыки работы с компьютером позволяли ей извлекать имена отдельных гостей и номера их комнат, красивый букет прекрасно прикрывал вашу спину в том случайном случае, когда кто-то вас останавливал.


Пока все шло хорошо. Теперь снова началась битва. Она оплатила счет, вернулась к "Фиату", села и поехала обратно в отель.


* * *


Диллон читал Le Monde и следил за мировыми новостями, пока Сара готовилась к вечеру в Élys ée Palace. Когда в дверь позвонили, он встал, пошел открывать и увидел Фатиму, стоящую там с красивым букетом красных роз.


Она улыбнулась и заговорила по-английски. “Извините за беспокойство. Надеюсь, я все правильно поняла. Цветы для капитана Сары Гидеон”.


Диллон одарил ее своей лучшей улыбкой. “Тебе придется довольствоваться мной, ch érie . Хозяйка дома находится в другом конце анфилады в своей комнате, готовясь к вечернему выходу.”


“Нет, это не она, Шон. Кто это?” Сара плакала.


“Цветы для тебя?” - крикнул он ей в ответ.


Мгновение спустя Сара вышла из своей спальни в полной форме и направилась к ним, улыбаясь. “Могу я помочь?”


Фатима осмотрела форму и орденские ленты, взглянула на смертоносного вида мужчину рядом с ней и внезапно почувствовала неуверенность в себе. Она почувствовала, что "Вальтер" за поясом под синей курткой упирается ей в поясницу.


“Это для меня? Как мило. От кого они?” Спросила Сара.


“Я не знаю”, - сказала ей Фатима. “На открытке просто написано ‘Искренние добрые пожелания”.


Она протянула их, и Сара взяла. “Это очень любезно с вашей стороны”.


“Вовсе нет”, - ответила Фатима. Конечно, это все еще было возможно, но Диллон был прав, и в Саре было что-то такое, чего Фатима не ожидала. Поэтому она снова улыбнулась. “Приятного вечера”, - сказала она, повернулась и ушла.


Диллон сказал: “Симпатичная леди”.


“Я заметила”, - сказала Сара. “Но перейдем к более важным вопросам. Как мы собираемся справиться с этим, если наткнемся на иранцев сегодня вечером?”


“ Ты встречался с Декланом Рашидом и этим неряхой Расулом. Единственное свежее лицо - Эмза Хан, но вы видели его фотографию. Они знают, кто мы, но они могут не знать о твоей связи с Хусейни. Просто игнорируй их. Диллон пожал плечами и злобно улыбнулся. “Если только столкновение с красавчиком Декланом не доставит тебе проблем”.


“Ты так думаешь?” Спросила Сара. “На самом деле, моя единственная проблема - это ты, Шон. Я собираюсь поставить цветы в воду, а ты можешь убраться и привести себя в порядок. Надень синий костюм с белой рубашкой и галстуком с эмблемой гвардейской бригады. Тогда никто никогда не поверит, что ты гордость ИРА ”.


6


Фатима вернулась в свою квартиру, сварила кофе, выпила еще бренди и села у окна, глядя на вымощенную булыжником аллею, ведущую к реке Сене, и обдумывая случившееся. Она беспокоилась не о Саифе, потому что знала его достаточно долго, чтобы понять сложность этого человека, уже знала, что он примет любое объяснение ее неудачи, которое она предложит. Но, несмотря на свою шутливую манеру, он был пойман в ловушку тем, как далеко его втянули в темные дела аль-Каиды. За это нужно было заплатить определенную цену, и в меньшей степени то же самое относилось и к ней.


Любое нежелание звонить ему было сметено тем фактом, что в этот самый момент зазвонил ее мобильный, и вот он здесь.


“Я подумал, что стоит позвонить и узнать, как идут дела”, - сказал он.


Фатима глубоко вздохнула, с трудом сглотнула и рассказала ему.


* * *


Когда она закончила, он сказал: “У тебя хватает смелости сказать мне это. Я понимаю, но босс в нашей организации этого не сделает. Я имею в виду не просто таких крикунов, как Эмза Хан, я имею в виду высшее руководство здесь, в Европе, и даже на порядок выше их.”


“Я вижу, что такие люди могут этого не понять”.


“Зачем им это? Ты был достаточно близко, чтобы в упор выхватить свой "Вальтер" и пристрелить Сару Гидеон. У вас был хороший шанс избавиться и от Шона Диллона, прежде чем он успел выхватить оружие, которое, несомненно, было при нем.”


“Я знаю, Саиф”, - сказала она. “Я просто застыла. Там была сильная молодая женщина с медалями, которыми гордился бы любой мужчина. Нажать на курок было бы ... как-то неправильно. Я не знаю, как это объяснить.”


Саиф смеялся так сильно, что у него на глазах выступили слезы. “Боже мой, Фатима, ты совершенно права, и ты вовсе не смешна. Кто мы такие? Мы убиваем людей во имя нашего дела, и этого достаточно? Я больше так не думаю. Это банка с червями, не только для меня, но и для тебя. ”


“И неужели для нас нет выхода?”


“Вообще никакой. Аль-Каида заражает мир, как чума, и спрятаться негде. За нами просто будут охотиться. Так что держи рот на замке, а я буду держать свой. Я ни словом не обмолвлюсь Эмзе хану, но, боюсь, мы должны продолжать следовать нашим первоначальным приказам. Вы меня понимаете? Рассматривайте это как покушение, что звучит более респектабельно. В конце концов, мы ведем войну.”


“Я постараюсь это запомнить”.


“Что ж, удачи тебе и мне тоже”, - сказал Саиф и отключился.


* * *


Собрание во дворце Éлис éэ было настолько захватывающим, насколько можно было ожидать: дворцовая стража соперничала с лондонской придворной кавалерией, выставленная на всеобщее обозрение униформа многих наций, красиво одетые женщины, хорошо одетые мужчины, сверкающие люстры и играющий военный оркестр.


“Ты должна отдать это французам”, - сказал ей Диллон. “Они, безусловно, делают такие вещи со стилем”.


“И щегольство”, - добавила Сара. “Я всегда ожидаю, что король Людовик Четырнадцатый войдет под звуки фанфар”.


“О, это произойдет довольно скоро”, - сказал Диллон. “За исключением того, что это будет президент, а не Король-солнце”.


В глубине зала стояли люди, звучала музыка, смех и много разговоров. Перед толпой, там, где начинался проход между рядами переполненных стульев, стоял Клод Дюваль в парадной форме, выстраивая шеренгу наблюдателей. Он увидел Диллона и Сару и поманил их к себе.


“Иди”, - сказал ей Диллон. “Желаю удачи”.


Толпа расступилась, чтобы пропустить ее, и люди отметили ее приятную внешность, форму и медали. Дюваль, очень серьезный, очень военный, поставил ее примерно посередине очереди, и один из его помощников вывел их в переднюю часть аудитории, лицом к помосту, перед пустым рядом.


Дюваль ждал у боковой двери справа. Музыка группы закончилась, и голос из громкоговорителя эхом отозвался: “Пожалуйста, встаньте, чтобы поприветствовать доктора Саймона Хусейни”.


Все встали и зааплодировали, когда вошел Хусейни. Среднего роста, он был одет в черный костюм и галстук колледжа, но выглядел старше своих шестидесяти пяти, в основном из-за того, что его седые волосы были слишком длинными. В нем была какая-то меланхолия, и его улыбка казалась натянутой, когда он махал толпе. Они с Дювалем заговорили вместе, а затем из громкоговорителя снова раздался голос.


“Пожалуйста, садитесь”.


Оркестр негромко заиграл музыку, и Хуссейни с Дювалем двинулись вдоль шеренги наблюдателей, не все из которых были в форме. В животе у Сары было пусто, в горле пересохло, и она попыталась сглотнуть, чтобы смочить горло, услышав приближающиеся голоса, говорящие, конечно, по-французски, и тут момент настал.


- Капитан Сара Гидеон, ” представился Дюваль.


Он стоял немного поодаль от левого плеча Хуссейни, его лицо было спокойным, ничего не выражающим, но Хуссейни, конечно, знал ее, это было по глазам, она могла сказать это мгновенно. Легкая улыбка была не более чем требовалась, и он пожал ей руку, заметив при этом сложенный листок.


“Я рад познакомиться с вами, капитан”, - сказал он по-французски. “Ваши медали свидетельствуют о вашей необычайной храбрости”.


“Для меня большая честь познакомиться с вами, доктор”, - ответила она на том же языке.


“Нет, капитан, это моя привилегия”. Он прошел дальше, Дюваль кивнул и последовал за ним.


То, что произошло потом, мало что значило для нее, потому что встреча произвела глубокое впечатление, эмоция от того, что она снова увидела его спустя столько лет. Прозвучали фанфары, вошел президент, несколько человек были вызваны для вручения наград, а затем Хусейни, и вдруг все закончилось. Люди вставали и толпились вокруг, некоторые направлялись к предложенному шампанскому. Дюваль, проходя мимо нее, отдал честь, говоря формально на случай, если их услышит кто-нибудь поблизости.


“Так любезно с вашей стороны прийти, капитан. Мы очень благодарны”. Затем он быстро пробормотал тихим голосом: “Я поговорю с вами позже”.


Он отвернулся, и Диллон протиснулся сквозь толпу, подошел к ней и улыбнулся. “Это сработало, он узнал тебя?”


“О да”, - сказала она. “Я никогда не была так уверена. Где он сейчас?”


“Позади вас, ” сказал Диллон, “ с нашими иранскими друзьями. Этот горгулья Расул проталкивается сквозь толпу, за ним следуют Хан и Хусейни. Вали Вахиди и Деклан Рашид замыкают тыл, и не ему идет форма. Я думаю, у него даже больше медалей, чем у тебя ”.


“Ты ни на секунду не можешь воспринимать что-либо серьезно, не так ли, Шон?” Она обернулась, чтобы увидеть проходящую мимо иранскую группу, и ее узнали, в этом нет сомнений. Расул нахмурился, Хан свирепо посмотрел на нее, а Хусейни проигнорировала ее. Диллон и Деклан улыбнулись, немного придвинутые ближе под давлением толпы.


“Капитан Гидеон, рад снова видеть вас и вас, мистер Диллон”.


“Боже, храни хорошую работу, полковник”, - сказал ему Диллон, расталкивая людей. “Но, один ирландец на половину ирландца, мы, кажется, встречаемся в некоторых забавных старых местах”.


“Так могло бы показаться”. Деклан Рашид рассмеялся, а затем был унесен вслед за остальными.


“Он тебе нравится, не так ли?” - Спросил Диллон.


“Полагаю, что да”. Сара кивнула. “Он человек, которому легко понравиться. Прекрасный солдат, порядочный, благородный”.


“Я согласен”, - сказал Диллон. “Есть только одна проблема. Несмотря на разницу между ним и Расулом, они на одной стороне. Никогда не забывай об этом”.


“Вряд ли, если ты будешь продолжать напоминать мне. Думаю, я знаю свой долг”.


“Чтобы ты мог застрелить его, если потребуется?”


Она нахмурилась. “Ты ублюдок, Шон, даже в хорошие дни”.


“Да, я постоянно беспокоюсь об этом”. Он одарил ее своей особенной улыбкой.


“И можешь забыть об этом, ирландское очарование в этом случае не сработает”.


“Боже, спаси нас, но наконец-то ты увидела меня насквозь”. Он крепче сжал ее, отгоняя людей.


Она засмеялась. “Ты клоун”, - сказала она. “Давай вернемся в отель и посмотрим, что приготовил для нас Клод Дюваль”.


* * *


Небольшая вечеринка с шампанским, заказанная Эмзой Ханом, состоялась в номере Хусейни. Когда они вернулись, все уже ждали, и Анри отпустил прислугу и сам разлил шампанское. Он надеялся, что вечеринка будет непродолжительной, потому что внизу, в его кабинете, его ждала Фатима. Он нашел ее в баре соседнего "Марко", когда зашел за сэндвичем и бокалом вина, сидящей там в ее синей униформе. Искушение оказалось слишком сильным для Анри, и теперь у него была перспектива испытать несказанные наслаждения позже.


Дюваль заверил его, что таблетка, которую он дал Вахиди, мгновенно растворится и вызовет глубокий сон в течение часа после ее приема. Вахиди проснется примерно через пять часов отдохнувшим и не подозревающим о том, что с ним произошло. Анри, предлагая поднос, сумел оставить Вахиди напоследок, таблетка, спрятанная в его правой ладони, выпала в нужный момент, когда Вахиди посмотрел налево, на Эмзу Хана, который, очевидно, собирался заговорить.


“В Исламскую Республику Иран”.


“Иран”.


“Я думаю, все прошло хорошо”, - сказал Хан, протягивая свой бокал для доливки, и повернулся к Хусейни, который подошел к пианино и сел. “Я предупреждал тебя быть благоразумным, и ты был благоразумен. Полагаю, мы можем назвать это своего рода прогрессом”.


“Тогда ты ошибаешься”. Хуссейни наигрывал что-то холодное, как лед, из Баха, пока его пальцы перебирали клавиши. “Твой перелет из Лондона был коротким, мой из Тегерана - довольно долгим. Я переутомлен и мне скучно, и я чувствовал это все время церемонии. Я хотел, чтобы это закончилось как можно скорее, и именно поэтому я вел себя так, когда ложь витала вокруг меня. Я хотел крикнуть правду всему миру ”.


“Но ты не можешь, не так ли?” Эмза Хан зарычал. “Потому что ты знаешь, что случится с твоими матерью и дочерью”.


“О, я знаю это достаточно хорошо”, - сказал ему Хуссейни. “Когда упыри вроде тебя прячутся за кулисами, просто желая, чтобы орден причинил им вред”.


Эмза хан ударил его. “Знай свое место, пес”.


Хусейни влепил хану пощечину. “Сначала узнай свое. Если со мной здесь что-нибудь случится, ты не вернешься в Лондон, а будешь пытаться оправдаться перед правительственным трибуналом в Тегеране.”


Расул подошел, оттаскивая своего Хозяина в сторону, его правая рука захлопнула крышку клавиатуры. Хусейни удалось вырвать свои руки, и Расул вытащил из кармана револьвер "Уэбли". Деклан двигался с поразительной скоростью, наступил Расулу на правую ногу сзади, ударил его по почкам и схватил за воротник. Потеряв равновесие, он упал на пол.


Деклан подобрал оружие и уперся ногой в спину Расула, удерживая его на месте. Он посмотрел на Хана, его лицо было холодным и жестким, когда он сказал: “Если что-нибудь случится с Хусейни, мы все будем привлечены к ответственности. Последствия будут такими же плачевными для тебя, несмотря на все твои деньги, как и для меня.”


На лице Хана внезапно отразился страх, и он пнул Расула. “Держи себя в руках, животное. Теперь на ноги”.


Расул тяжело поднялся, тяжело дыша. “Мне очень жаль”.


“Отведи его обратно в его комнату”, - приказал Деклан. “Я поговорю с ним позже”.


Хан ушел, толкая Расула перед собой, Деклан закрыл за ними дверь. Хуссейни сказал: “Это было хорошо сделано. Я выпью еще бокал”.


Генри, который стоял рядом с баром шампанского во время всей этой суматохи, сказал: “Конечно, сэр, а как насчет вас, джентльмены?”


Вахиди, который широко зевал, сказал: “О нет, я и так уже выпил слишком много. Делай, что хочешь, а я пойду спать. Он доковылял до своей спальни в другом конце комнаты, пожелал спокойной ночи и вошел.


“Ночь сюрпризов”, - сказал Хуссейни, и Деклан Рашид рассмеялся. “Не совсем, в этом-то и проблема. Увидимся утром”.


Он ушел, и Хусейни сказал: “Это незабываемая ночь”.


Генри сказал: “Я видел все это раньше, или варианты этого, за сорок лет работы в гостиничном бизнесе. Было ли что-нибудь еще?”


“Не могли бы вы оставить уборку в комнате до утра?”


“Да, я мог бы, но я хотел бы проверить благополучие джентльмена по соседству. Он показался мне не слишком хорошим”.


Он не стал дожидаться разрешения Хусейни, пошел и открыл дверь Вахиди, обнаружил, что свет все еще горит, а Вахиди, все еще одетый в свой костюм, лежит на кровати и тихонько похрапывает.


Позади него, в дверях, Хуссейни спросил: “С ним все в порядке?”


“О да, сэр, только одного слишком много”.


Он выключил свет, и Хуссейни сказал: “Я пожелаю тебе спокойной ночи”.


Генри, улучив момент, сказал: “На самом деле, у меня действительно есть для вас сюрприз, сэр. Молодая леди желает поговорить с вами и надеется, что вы, возможно, помните ее. Капитан Сара Гидеон”.


Хусейни был ошеломлен. “Где она?”


“Прямо по коридору. Я могу позвонить ей по телефону”.


“Но мой телохранитель”.


“Отключен примерно на пять часов. Снотворное в его шампанском ”.


“Какое осквернение”. Хуссейни улыбнулся так, как не улыбался уже много лет. “Но приведи ее, Анри, приведи ее”.


* * *


Именно Диллон ответил на домашний телефон в их номере, где они вдвоем ждали, надеясь вопреки всему. На Саре были джинсы, ботильоны и толстый свитер, под которым скрывался "Глок" в кобуре на поясе.


“Все готово и ждет”, - сказал ей Диллон. “Всего в нескольких ярдах по коридору. Я могу пойти с тобой?”


“Я знаю, что ты желаешь мне добра, Шон, но я справлюсь с этим”.


“Конечно, ты можешь”.


Ее улыбка была лучезарной. “Это самая приятная вещь, которую ты когда-либо говорил мне. Ты учишься”.


Он улыбнулся. “Давай, завязывай с этим, иди и спасай мир”.


* * *


В коридоре было тихо, пока она шла, остановилась у двери, глубоко вздохнула и нажала на звонок. Дверь открыл Генри.


“Добро пожаловать, капитан”, - сказал он. “Пожалуйста, входите”.


Она так и сделала и обнаружила Хусейни, стоящего у пианино. Он уставился на нее с вытянутым лицом. “Сара?”


“Да, это я, Саймон”, - сказала она. Широкая улыбка озарила его лицо, он шагнул ближе и обнял ее.


- Если вы меня извините, - сказал Генри, - я спущусь в свою комнату, сэр. Он достал свою визитку и положил ее на кофейный столик у двери. “ Там есть номер моего мобильного. Позвоните мне, если я вам понадоблюсь, капитан все объяснит.


Он вышел, спустился на лифте и обнаружил Фатиму спящей на маленькой кровати в углу его кабинета. Он уже достаточно выпил, пригубил шампанское, поэтому открыл большой термос, в котором держал крепкий черный кофе, с удовольствием выпил чашечку, выкурил "Гитане", изучил Фатиму и увидел, что она довольно мила и что он восхищается ею гораздо больше, чем думал. Могло ли это быть любовью? Ждать пришлось долго. Она отвернулась к стене, а он лег рядом с ней и закрыл глаза.


* * *


Саймон Хуссейни и Сара сидели на диване, и он держал ее за руки. “Приятно видеть тебя, но что все это значит? Твои достижения как солдата говорят сами за себя, но кто ты на самом деле?”


Внезапно Сара устала от притворства, потому что он заслуживал лучшего. “Я больше не работаю на поле боя. Я сотрудник Службы безопасности. Мой босс - генерал-майор Чарльз Фергюсон, и мы работаем лично на премьер-министра.”


“Премьер-министр? Боже мой, это настолько важно, не так ли? Так чего же ты хочешь?”


“Мы знаем о вашей личной ситуации, о ваших матери и дочери. Завтра утром вы вылетаете обратно в Тегеран, навестите их, а затем возвращаетесь к своей работе в горах”.


“Потому что у меня нет выбора”.


“А что, если бы ты это сделал? Что, если бы мы устроили так, чтобы SAS похитила твоих мать и дочь с их виллы, а тебя - из исследовательского подразделения, и посадила тебя на самолет до Лондона, прежде чем Тегеран узнает об этом?”


Он рассмеялся. “Какая это была бы сенсация”.


“Ты не думаешь, что это возможно?”


“Все возможно. Перспектива того, что мои мать и дочь будут наслаждаться спокойной жизнью в Хэмпстеде, а не в Тегеране, была бы огромным улучшением. Но есть еще я, о ком нужно подумать, и то, чего я хочу ”.


“Что тебя беспокоит?” - спросила она.


“Моя работа над медицинскими изотопами привела меня к большому признанию, потому что люди со всего мира извлекли пользу из этого открытия. Я назвал это "Дыханием Аллаха". Теперь эта работа превратилась в способность создавать ядерную бомбу, во много раз более мощную, чем что-либо существующее. Это тоже Дыхание Аллаха? Более вероятно, что простые смертные искажают замысел Аллаха. ”


“Значит, ты все еще веришь в сущностную доброту?”


“Я отчаянно цепляюсь за эту мысль. Впервые я столкнулся с ней тридцать пять лет назад от моего преподавателя моральной философии в Сорбонне, греческого православного священника и монаха по имени отец Джон Микали. Хотя он и был христианином, ему не составило труда сравнить сущностную доброту с Дыханием Аллаха.”


“Что с ним случилось?”


“Все еще жив в свои девяносто. Он живет в приюте Святого Антония как член небольшой общины, которая с древних времен обслуживала караванный путь на юг от Кувейта через Саудовскую Аравию к странам Персидского залива и Пустому Кварталу.”


“Как необычно”, - сказала Сара.


“Если бы у кого-то было решение моей проблемы, это был бы он”.


“Значит, ты отвергаешь идею, которую я тебе подкинул?”


“Если бы это удалось и я прибыл в Лондон, премьер-министр и ваш генерал Фергюсон захотели бы увезти меня в какое-нибудь тайное учреждение, где мне пришлось бы выполнять ту же работу, что я делал в Иране, в благодарность за то, что они тайно вывезли меня, мою мать и дочь из Тегерана. Это ложная надежда. У меня нет намерения продолжать свою работу. Я бы повернулся к ней спиной. Вернусь к своим медицинским интересам, если бы это было возможно ”.


“Я это прекрасно понимаю”, - сказала Сара.


“Я усложнил тебе жизнь? Это не совсем те новости, которые Фергюсон захочет услышать”.


“Ему просто придется смириться с этим”.


“Итак, конец истории?”


“Не ты и я наедине". Несмотря на все, что ты сказал, это ненадежный мир, и ты понятия не имеешь, что может с тобой случиться.” Она достала коробочку из кармана. “Вам не нужно смотреть на это сейчас, внутри есть инструкции”.


“Что это?” спросил он.


“Это мобильный телефон Codex, тот самый, который связывает всех наших оперативников вместе. Он полностью зашифрован. Вы найдете мой номер источника, указанный для вас. Звони мне в любое время, днем или ночью, в этом году, в следующем году. Пообещай мне, что сделаешь это ”.


Он крепко обнял ее. “Конечно, я так и сделаю. Ты замечательная девушка, Сара Гидеон”.


“Утром удачного полета”, - сказала она. “Но я лучше пойду и сама немного посплю. Мы возвращаемся в Лондон”. Она направилась к двери. “Благослови Бог, Саймон”.


Она открыла ее, вышла и исчезла.


* * *


Ранее Эмза Хан, Расул и Деклан Рашид вернулись в номер на пятом этаже, Расул был явно пьян и явно бунтовал.


Эмза хан ударил его по лицу. “Когда ты позоришь себя, ты позоришь меня. Помни это, дурак. А теперь иди спать”.


Расул сердито посмотрел на Деклана, когда тот проходил мимо по направлению к своей спальне. Деклан сказал: “Я начинаю думать, что от него больше проблем, чем он того стоит. Он как собака, нападающая на человека”.


“Отличное описание. Есть способы, которыми он зарабатывает себе на жизнь”, - сказал ему Хан. “Я сейчас иду спать. Увидимся утром. Освободись”.


Что Деклан и сделал, находясь во второй спальне следующего люкса, Расул пробовал миниатюры из мини-бара, которые разозлили его еще больше, чем когда-либо. Он полежал на кровати, некоторое время смотрел телевизор, наконец встал, открыл дверь в коридор и вышел на охоту.


* * *


Фатима, вздрогнув, проснулась, поняла, где находится, и обнаружила Генри, лежащего рядом с ней. Она осторожно приподнялась, открыла дверь в маленький туалет в углу, постояла у умывальника, рассматривая себя в зеркале, затем плеснула немного воды на лицо и промокнула его полотенцем для рук.


Она вышла, не зная, что делать, беспокойная и не в своей тарелке. Она стояла там, глядя сверху вниз на Генри. Бедный старый козел, подумала она, что бы он подумал, если бы узнал, что его подружка носит "Вальтер" и иногда убивает людей? В каком-то смысле это напомнило ей о Саре там, на четвертом этаже, и она решила взглянуть.


В отеле было тихо, когда она слушала в номере Сары, затем спустилась к Хуссейни, где в этот момент Сара желала ей спокойной ночи. Для Фатимы это был просто звук голосов, поэтому она пошла дальше, свернула в коридор и наткнулась на Расула, который открыл дверь в кладовку для постельного белья у подножия лестницы.


Теперь уже основательно пьяный, он схватил ее одной рукой, а другой полез в ее сумку через плечо, доставая визитные карточки. “Фатима Ле Бон”, - прочитал он. “Девушка-мусульманка в игре. Шокирует.”


Она замахнулась на него правой рукой, в то время как левая нащупала "Вальтер", нашла его и уронила. Он посмотрел вниз. “Что у нас здесь? Я думаю, тебе нужно кое-что объяснить. ” Он начал заталкивать ее обратно в кладовую и начал задирать ей юбку.


Она боролась, не крича, потому что меньше всего ей хотелось неприятностей. Сара, покидая номер Хуссейни, чтобы вернуться в свой собственный, услышала приглушенные звуки борьбы. Она повернулась, сделала несколько быстрых шагов к углу и увидела, что происходит.


Расул тупо уставился на нее. “Чего ты хочешь, сучка? Не лезь не в свое дело”.


Она вытащила "Глок" и ударила его по руке так, что он взвыл, оттолкнув от себя Фатиму. Сара ткнула "Глоком" ему в подбородок и услышала звук чьего-то торопливого спуска по лестнице.


Деклан Рашид в черном спортивном костюме прибыл в спешке. Он воспринял сцену с необычайным спокойствием. “Что происходит?”


Сара отступила и убрала свой "Глок" в кобуру. “Нападение, побои, намерение изнасиловать, выбирайте сами, полковник. Он набросился на эту леди, когда она шла по коридору”.


Он поднял "Вальтер". “И кому это принадлежит?”


“Для меня, конечно”. Фатима взяла у него кольцо и положила в свою сумку. “Я поул, полковник, выхожу в ночную смену. Оружие предназначено для защиты. Поблизости есть несколько плохих людей. ”


“Как ты можешь видеть”, - сказала ему Сара.


“Действительно, я могу”. Деклан Рашид повернулся к Расулу, который нянчил его за руку. “Иди наверх. Твой босс ждет тебя и недоволен”.


Расул, пошатываясь, отошел, и Деклан улыбнулся. “Как сказал мистер Диллон во дворце "Лис", капитан Гидеон, мы, кажется, встречаемся в некоторых забавных старых местах”.


“Действительно хотим”. Она улыбнулась. “Но это была долгая ночь, поэтому я пойду спать после того, как провожу мисс Лебон”.


“Конечно”. Он снова улыбнулся, затем последовал за Расулом вверх по лестнице.


Две женщины прошли по коридору к заднему лифту. Фатима сказала: “Вам не нужно идти дальше. Моя машина внизу”.


“Ты не поуль”, - сказала Сара. “Ты сегодня принес мне цветы”.


Фатима внезапно устала больше, чем когда-либо, и сказала: “Будь ты проклята, Сара Гидеон, за то, что была такой милой, и будь ты проклята за то, что только что спасла меня от этого куска дерьма”. Она достала "Вальтер" из своей сумки через плечо. “Ты знаешь, для чего это было? Чтобы убить тебя и, возможно, твоего друга Диллона, когда я доставлю цветы”.


Сара, очень спокойная, очень контролируемая, потому что после того, что она увидела в Афганистане, ее ничто не удивляло, спросила: “А от кого были цветы?”


Фатима положила “Вальтер" обратно в сумку и устало сказала: "Есть один Бог, и его Пророк - Усама”.


Сара покачала головой. “Это большое бремя”.


“И тяжелая цена за то, что я вообще была вовлечена в это Дело”. Фатима нажала кнопку, вошла внутрь и обернулась, когда двери открылись. “До свидания, капитан Гидеон. Я не ожидаю, что мы снова увидимся.”


Двери закрылись, Сара немного постояла, размышляя об этом, затем вернулась в номер, чтобы доложить Диллону.


* * *


В то же самое время в свите Эмза-хана Расул уныло стоял, ожидая, когда упадет топор. Деклан рассказал Хану, что произошло, и Хан отвесил Расулу обычную пощечину наотмашь: “Вы можете оставить его мне, я с этим разберусь”, - сказал он полковнику.


Деклан ушел в свой номер, думая о Саре, о тайне, что она была там, и вообще не получила должного объяснения, а потом появилась другая женщина. С каких это пор в пуле отеля стали носить "Вальтер"? Возможно, время покажет, и он, не раздеваясь, лег на кровать и уснул.


* * *


За соседней дверью Эмза Хан осматривал Расула. “Посмотри на себя, ты, пьяница. Ты, который должен заботиться о Юсефе с его проблемами с алкоголем. Как я могу тебе когда-нибудь снова доверять? И все это дело с французской проституткой.”


“Но она была алжирско-французской, судя по ее имени”.


Эмза Хан нахмурился. “Которая была?”


“Fatima Le Bon. Я видел ее визитную карточку. Она продает цветы.


“Но Фатима Ле Бон - это имя агента Аль-Каиды, которая должна была присмотреть за капитаном Сарой Гидеон. Что-то здесь пахнет тухлой рыбой. Как получилось, что две женщины оказались вместе?”


“Ты поговоришь с Саифом?” Спросил Расул.


“Нет, кто-то гораздо более важный”.


Он набрал номер, ответил голос. “Зачем ты звонишь?”


Хан сказал ему: “Саиф каким-либо образом покинут, хозяин?”


“Нет. Эта женщина убивала и раньше. Саиф не виноват, что на этот раз она потерпела неудачу. Мы позаботимся об этом ”.


“Конечно, мастер”, - поспешно ответил Хан. “Моя единственная забота - служить нашему делу и, таким образом, моей стране”.


“Лидеры которой повесят тебя высоко в центре Тегерана на съедение воронам, если они когда-нибудь узнают, что замышляет их главный бизнесмен”.


Для Эмзы Хана стало яснее, во что он ввязался. Искренне тронутый посланием Усамы, он предложил свои услуги нужным людям по романтическим причинам. Хорошо принятый из-за своего огромного богатства, он вскоре обнаружил, что должен подчиняться приказам, как и любой другой. Пути назад с выбранного им пути, который оставил его полностью в распоряжении Мастера, голоса, который мог доноситься из любой точки мира, не было.


“Мы поговорим о проекте Petra, когда вы вернетесь в Лондон. Благодаря сочувствующему в штабе армии в Тегеране полковник Рашид узнает, что его отозвали на несколько недель, чтобы проконсультировать по программе обучения для новобранцев. Это на некоторое время уберет его из-под твоих ног.”


“Я благодарен за это. Он, конечно, не исламист, и его отношение к женщине Гидеон сомнительно ”.


“Я бы подумал, что это очевидно: пробуждение желания. Мы поговорим снова, когда ты будешь в Лондоне.


Хан сказал: “А как насчет женщины Лебон?”


“Предоставь это мне, мы позаботимся об этом”.


“Но когда?” Спросил Хан.


“Немедленно, конечно”. В голосе слышалось раздражение. “Спокойной ночи”.


* * *


Вернувшись в кабинет Анри, Фатима легла рядом с ним и провалилась в беспокойный сон. Наконец она проснулась и обнаружила, что прошло уже больше часа, а он все еще был на свободе. Это было совсем нехорошо. Она встала и вышла из офиса, подошла к тому месту, где оставила свой "Фиат", села и уехала. Ей нужно было домой. Пары чемоданов, необходимых вещей, было бы достаточно, и жестянки из-под печенья на ее бешеные деньги. Затем открытая дорога куда угодно. На самом деле это не имело значения. У нее было отчаянное чувство, что это ничего не изменит, что бы она ни выбрала.


* * *


Подъехав к своему дому, Фатима нажала на ручное управление, и дверь открылась с обычным жутким скрипом. По какой-то причине свет не загорелся, но она въехала и заглушила двигатель. Прежде чем она успела выйти, мужчина, который, очевидно, находился в задней части фургона с момента нападения на отель, поднялся на дыбы, руки такой силы скользнули по ее шее, что она была мгновенно сломана, а ее жизнь оборвалась в считанные секунды.


Он выбрался из "Фиата", ему помог рассеянный свет ближайшего уличного фонаря. На нем были плащ и кепка, и он выглядел вполне респектабельно, когда наклонился, усадил Фатиму на пассажирское сиденье, сел за руль, дал задний ход и поехал по мощеной улице к огням Сены внизу. Дождь сплошным занавесом плыл над рекой, хотя сквозь него пробивалось множество огней. Он отъехал от участка с пришвартованными плавучими домами и направился к маленькой темной пристани со стапелем в конце. Он остановил "Фиат" на вершине, усадил Фатиму за руль, снова завел двигатель, затем потянулся через нее за зонтиком, отпустил ручной тормоз и захлопнул дверцу. "Фиат" начал крениться и, наконец, съехал за край ближе к концу, соскользнув под воду на боку. Дождь усилился, поэтому он поднял воротник, поднял зонт и быстро зашагал прочь.


* * *


Сара и Диллон обратились к Роуперу, потому что знали, что он будет доступен, несмотря на поздний час, сидя в компьютерном зале перед экранами в Холланд-парке.


“Что ты думаешь, Джайлс?” Спросила Сара.


“Увлекательная штука, но я бы сказал, что следующий шаг - поговорить с Дювалем”.


“Который в этот час будет в постели”, - сказал Диллон.


“Как и все нормальные люди, ему просто нужно проснуться. Я позвоню ему и перезвоню тебе”.


* * *


Дюваль был, как обычно, ворчливым, когда ответил на звонок Роупера, но вскоре оживился, узнав о конфронтации Сары, и не только из-за дела с Расулом. То, что Фатима сказала о своей связи с "Аль-Каидой", немедленно вернуло его к жизни.


“Я займусь этим немедленно. Я свяжусь с вами, как только что-нибудь узнаю”.


“Это относится и к иранцам тоже?” Спросил Диллон.


“Не понимаю, почему бы и нет. Но позвольте мне прояснить одну вещь. Я задействую все полномочия DGSE, которые заменяют любое полицейское расследование. Мы действуем жестко, Диллон, ты это знаешь, возможно, жестче, чем любая другая западная держава, и наш парламент обычно поддерживает нас. Так что не звони мне, я позвоню тебе, когда буду готов. Спокойной ночи, ” добавил он с иронией и ушел.


“Так что насчет Фергюсона?” Спросила Сара. “Он поднимет крышу над этим”.


“Это работа Роупера”. Диллон взглянул на часы. “Два тридцать. Думаю, я лягу на кровать и предоставлю все действия французам”.


“Отличная мысль. Увидимся за завтраком”.


* * *


На следующее утро Париж был окутан тем же проливным дождем, что и накануне вечером. От Дюваля ничего не было слышно, поэтому они заказали завтрак в номер и как раз доедали, когда их пилот, командир эскадрильи Лейси, позвонила Диллону на мобильный.


“Утро отвратительное, но нет причин, по которым мы не можем вылететь. Увидимся в Шарль де Голль через полтора часа”.


Диллон включил громкую связь, и Сара спросила: “Вы уверены в этом? Мы ожидаем звонка от полковника Дюваля. По определенным причинам возникает вопрос о разрешении”.


“Все, что я знаю, это то, что у нас это место забронировано со вчерашнего дня, и он только что позвонил, чтобы сказать, что мы можем им воспользоваться и он встретится с вами там”.


“Ладно, старина”, - сказал Диллон. “Мы уже в пути”.


Сара спросила: “Как ты думаешь, что происходит?”


“Полные полномочия DGSE - это пьянящая штука”. Диллон пожал плечами. “Возможно, власть имущие хотят притвориться, что этого никогда не было. Скоро мы узнаем”.


* * *


В частном баре с видом на взлетно-посадочные полосы аэропорта Шарль де Голль, под стук дождя в окна, Сара сидела рядом с Диллоном, пока Клод Дюваль объяснял, что случилось с Фатимой Ле Бон.


“Да поможет нам Бог, но эти ублюдки быстро напали на ее след”, - сказал Диллон.


“Мой дорогой Шон, здесь есть проблема”, - сказал Дюваль. “В течение сорока минут после того, как мы забрали тело, она лежала на плите в морге Сан-Франциско, где производилось вскрытие. У нее была сломана шея, она выпила много вина. Для всего остального мира она съехала с холма, съехала со стапеля и упала в реку.”


Диллон сказал: “Клод, она призналась, что была членом "Аль-Каиды" по приказу убить Сару. Зачем бы ей так говорить, если бы это не было правдой?”


“В ее полицейском досье нет упоминаний ни о чем подобном. Проституция, преступления, связанные с наркотиками, да, но ни намека на что-либо более серьезное ”. Клод посмотрел на Сару. “Ты понимаешь нашу дилемму. Иранская сторона, там, в углу, ожидающая своего самолета, отрицает какую-либо причастность к "Аль-Каиде", и в любом случае это официальная политика правительства. Никто из них не покидал отель прошлой ночью после дела с тобой, Сара, мы это установили. Хусейни и его телохранитель уже уехали в Тегеран.”


Сара повернулась к Диллону с горящими глазами. “Дай мне сигарету, и не говори, что у тебя ее нет”.


Не говоря ни слова, он достал свой старый серебряный портсигар, дал ей сигарету, и его Zippo вспыхнула. Она глубоко вдохнула, а затем взорвалась. “Я никогда в жизни не сталкивался с более очевидной подставой. Она сказала мне, что она из "Аль-Каиды", а я был ее целью. Черт возьми, Клод, она не погибла, упав в Сену, она уже была мертва.”


Она встала, разбрасывая кофейные чашки, рывком распахнула стеклянную дверь, ведущую на балкон, и встала под навесом под проливным дождем.


“В ее словах есть смысл”, - сказал Диллон.


Дюваль пожал плечами. “Более того, старина, она права, но у меня такое чувство, что мы, вероятно, никогда этого не докажем”. Он встал и пожал руку. “Передай Саре, что я сожалею”.


“Я провожу тебя до твоей машины”, - сказал ему Диллон.


Когда они вышли через стеклянные двери в вестибюль, полковник Деклан Рашид встал из-за стола, за которым он сидел со своими двумя товарищами.


“Куда ты идешь?” Потребовал ответа Эмза хан.


“Поговорить с леди”.


“Нет, ты этого не сделаешь”, - сказал ему Хан. “Я запрещаю это”.


Деклан проигнорировал его. На нем не было формы, на нем был светло-коричневый костюм, и единственной военной вещью в нем был плащ, свисавший с плеч. Он открыл дверь и присоединился к ней под навесом.


“Капитан Гидеон?”


“Продолжай, скажи мне, что тебе не нравится, когда женщины курят. Это тоже запрещено Кораном?”


“Возможно, в каком-то смысле так и есть, но я должен признать, что я не религиозный человек. Я видел слишком много плохого в своей жизни, и я уверен, вы знаете, что моя мать была ирландкой ”.


Она сделала последнюю быструю затяжку и щелчком отправила окурок в пространство. “Курение помогло справиться со стрессом в Афганистане. Что Дюваль сказал о Фатиме?”


“Было высказано предположение, что она была связана с аль-Каидой”, - сказал Деклан.


“Я ожидаю, что это потрясло Хана”.


“Вот именно. Если и есть исламская страна, где их не поощряют, то это Иран ”.


“И каково твое отношение?”


“Я никогда не верил в послание Усамы”. Он слегка улыбнулся. “Но почему вы должны мне верить?”


“После той небольшой ссоры прошлой ночью, когда ты ушла с Расулом, Фатима сказала мне, что ее подослала в отель "Аль-Каида", чтобы убить меня. Она действительно доставила цветы в мой номер, но сказала, что просто не может этого сделать, ни тогда, ни позже, особенно после того, как я спас ее от этого твоего пьяного болвана.


Теперь он не улыбался. “ Не моя, уверяю вас. Полковник Дюваль не был так откровенен, как вы. Он просто сказал, что существует вероятность того, что она была из "Аль-Каиды". Я полагаю, вы сказали ему, что она призналась вам?”


“О да”.


“Тогда почему он не сказал об этом Эмзе хану и мне?” И тогда он увидел это. “Но вы знали, кем она была, и ничего не предприняли по этому поводу, не арестовали ее, когда она призналась, и я подозреваю, что вы, вероятно, надеялись, что она скроется. В этом весь смысл, не так ли? Я полагаю, вы давали ей шанс сбежать. Для этого полковника DGSE вы представляете проблему. Вы не следуете правилам, а это значит, что вам нельзя доверять. Вы - дикая карта, капитан. Интересно, Чарльз Фергюсон благосклонно отнесется к вашему подходу. Он поднял глаза. “Но вот спешит мистер Диллон”.


Диллон распахнул дверь. “ Вот и ты. Все в порядке? Мы готовы к вылету. Багаж на борту.


Она взяла со стола свою сумку и пожала руку Деклану Рашиду. “До свидания, полковник, я запомню, что вы сказали”.


Он серьезно улыбнулся, затем она повернулась и почти побежала с Диллоном. “Что все это значило?” Диллон спросил ее.


“Все, что произошло, вся история с Фатимой, это было новостью для иранцев. Клод Дюваль не рассказала им о ее признании мне ”.


“Старый ублюдок”, - сказал Диллон. “Зачем ему это делать?”


“Деклан говорит, это потому, что я - дикая карта, и мне нельзя доверять”.


“Деклан, не так ли?”


Она проигнорировала замечание. “У него нет времени на Усаму, это точно”.


“Так он говорит, но помни, что я тебе сказал. Он враг”.


“О, я слышу тебя, Шон, но, Боже мой, он прекрасный мужчина”, - сказала она.


САХАРА

АЛЖИР

ЛОНДОН


7


Пять песчаных крейсеров были раскрашены в пустынный камуфляж, каждый с экипажем из пяти или шести человек и универсальным пулеметом, установленным в центре. Они ехали в составе колонны в течение трех дней, следуя по изнурительной тропе, которая казалась старой как мир, и, вероятно, таковой и была, к месту назначения - Тимбукту.


Головная машина остановилась, когда колонна выехала в плоскую долину, и Дэниел Холли объявил остановку для воды. Он встал рядом с водителем передней машины и навел бинокль на пустыню.


На нем был бедуинский плащ синего цвета, называемый бурнусом, с капюшоном, свисающим сзади, и темно-синий тюрбан туарегов, закрывающий лицо вуалью, откинутой назад. Его единственной уступкой современности был пистолет Glock на семнадцать патронов у него за поясом, в то время как на плече висела однозарядная винтовка 303 калибра Ли Энфилда с затвором, стандартная для британской армии в двух мировых войнах. Люди на всех пяти Песчаных Крейсерах были одеты одинаково, различаясь только выбором оружия, и от них исходила атмосфера всеобщей угрозы.


Кто-то из выпивавших мужчин пробормотал что-то невнятное, но в остальном все было тихо, а затем на краю огромной песчаной дюны, примерно в двухстах ярдах от них, появились два всадника, на значительном расстоянии друг от друга. Они сидели на своих лошадях, осматривая колонну, и между ними появился третий всадник.


К его правой ноге был прижат флаг, черный флаг Аль-Каиды. Бормотание в "Сэнд Крузере" прекратилось, и теперь наступила полная тишина.


“Есть один Бог, и Усама - его Пророк”.


Слова эхом разнеслись высоко вверху, и Холли опустил бинокль, снял с плеча "Ли Энфилд" и коротко прицелился - идеальный моментальный выстрел, который заставил владельца флага слететь с седла, выронить флаг и кувыркаться по склону дюны. Две другие лошади встали на дыбы, и один из всадников наклонился, чтобы поднять флаг, и помахал им над головой, когда они отъезжали.


Люди в Песчаных Крейсерах одобрительно взревели, и Холли отреагировала на это. “Это даст этим Защитникам Веры пищу для размышлений. Так что давайте двигаться”.


Двигатели пяти машин взревели, и колонна снова двинулась вперед.


* * *


Все началось за несколько недель до насыщенного визита Диллона и Сары Гидеон в Париж. Дэниел Холли сидел за штурвалом своего самолета Falcon, приземлившегося в аэропорту Алжира однажды поздно вечером, когда уже начало сгущаться темно, когда он подруливал к частному объекту.


Он заглушил двигатели, зная о том, что наземный персонал ждет, но, что гораздо интереснее, о черном "Мерседесе" и молодом человеке в тропическом костюме, который прислонился к нему, покуривая сигарету. Его звали Каспар Селим, тридцатилетний майор армейской разведки, прикомандированный к канцелярии министра иностранных дел.


Холли спустился по трапу, и наземный персонал прошел мимо него, чтобы закрепить самолет и забрать его багаж. Улыбаясь, он подошел к майору.


“ Каспар, какой сюрприз. Чему я обязан такой честью? Вы здесь, чтобы арестовать меня или как?”


“Золотой мальчик министра иностранных дел? Ты, должно быть, шутишь. Он хочет тебя видеть, это срочно, и это все, что я знаю ”.


“Куда, в Министерство иностранных дел?”


“Нет, он сейчас ждет на вилле твоего партнера”.


“Интересно”. Холли села к нему на заднее сиденье и, когда "Мерседес" отъехал, сказала: “Дай мне сигарету”.


“Я думал, ты прекратил”.


“Я тоже, а потом я поехала в Сомали”. Холли приняла предложенный фонарь. “Тысячи кенийских военнослужащих сосредоточены для атаки Кисмаю, единственного крупного порта, который все еще контролирует ”Аль-Каида"".


“Иногда мне кажется, что у тебя есть желание умереть, мой друг”, - заметил Каспар Селим.


“Я знаю”, - сказала Холли. “И однажды это станет моим концом, но не в этот раз. Я выкарабкался из Кисмаю с трудом, но с большим количеством информации об обороне города. Кенийцы были очень рады получить ее ”.


“В Найроби тебя полюбят”, - сказал Каспар. “Но тогда, я полагаю, это и было настоящей целью поездки с самого начала”.


“Чтобы улучшить свои деловые качества в этом прекрасном городе?” Холли пожала плечами. “В этом нет ничего плохого, но мне также хотелось бы думать, что информация спасет жизни, когда кенийцы начнут свою атаку. Ты знаешь римскую поговорку ‘Жизнь коротка, искусство длинно, эксперимент опасен’?


“Что, черт возьми, должна означать эта жемчужина мудрости?”


“Не имею ни малейшего представления, Каспар. Ты учился в военной академии в Сандхерсте. Разберись сам и дай мне еще сигарету”.


* * *


Они нашли министра иностранных дел в огромной гостиной виллы партнера Холли, Хамида Малика. Шофер министра незаметно притаился в дальнем конце зала, очевидно, с пистолетом в кармане. Малику было не по себе в присутствии великого человека, когда они потягивали свежевыжатый апельсиновый сок с добавлением шампанского, и облегчение на его лице было ощутимым, когда вошли Холли и Каспар Селим.


Министр иностранных дел повысил голос, на его лице появилась улыбка. “Вот он, герой часа. Мне звонил мой коллега из Найроби, Дэниел. Наши кенийские друзья более чем благодарны вам ”.


“Что ж, приятно это знать”.


“Информация, которую вы привезли из Кисмаю, будет иметь решающее значение, когда кенийская армия начнет вторжение. Мы выпьем за это ”.


Малик разливал, и Холли сказал: “Каким-то образом это заставляет все казаться стоящим”. Он повернулся к Каспару со стаканом в руке. “Ты не согласен?”


Каспар рот ублюдка , а затем поднял рюмку. “Прекрасная работа”.


“Я согласен”, - сказал министр. “Но теперь к делу. Алжир был добр к тебе, Дэниел, я уверен, ты бы согласился. Двадцать пять лет назад ты вернулся из Ирландии, за твою голову была назначена награда, чтобы пройти обучение на солдата ИРА в лагере в Шабве, глубоко в пустыне, и был платежеспособен благодаря щедрости полковника Каддафи.”


“Да, это правда”, - сказал Дэниел.


“И вот ты здесь, совладелец с Маликом одной из крупнейших судоходных линий в Алжире, бизнеса, основанного на твоей способности продавать оружие во все страны Ближнего Востока”.


Малик, бизнесмен до мозга костей, сказал: “Я могу заверить вас, министр, что наши бухгалтерские книги в полном порядке”.


“Значит, теперь вы творите чудеса?” Министр иностранных дел рассмеялся и повернулся к Холли. “Предоставление вам алжирского гражданства было одним делом, но затем я сделал вас специальным посланником моего департамента. С этим дипломатическим паспортом вам будут махать в аэропортах по всему миру.”


“За что я безмерно благодарна”, - сказала ему Холли.


“Да, что ж, теперь за это нужно заплатить. У меня есть задача, для которой, я верю, ты подходишь идеально. Правда ли, что в течение нескольких лет вы продавали оружие племенам туарегов, восставшим на севере Мали?”


Холли не колебалась. “Иногда я так и делала, но я не собираюсь извиняться. Я думала, что они были правы ”.


“Я склонен согласиться, не то чтобы это имело значение. Они как раз такие новобранцы, которых я имею в виду для задания, которое я собираюсь вам дать. Тимбукту захвачен повстанцами, называющими себя Защитниками веры. Но они действуют под черным флагом аль-Каиды.”


“Насколько все плохо?” Спросила Холли.


“Правительственные войска отступили; также нет никакой полиции. Тимбукту был центром исламского обучения с шестнадцатого века. Там хранятся бесценные книги и документы, в том числе некоторые из самых редких экземпляров Корана. Захватчики похожи на безмозглых дикарей, уничтожающих то, чего они не понимают. Они даже приказали местным жителям прекратить поклоняться могилам святых.”


“И тех, кто отказывается подчиняться, убивают, я полагаю?” Спросила Холли.


“Мы так понимаем. Многим местным жителям так или иначе удалось спрятать сокровища, но информация скудна. Безнадежно ожидать помощи от ООН в эти неспокойные времена, но наш президент поручил мне найти решение этого вопроса. Это одно из худших нападений на исламскую культуру за столетия. Мы должны что-то предпринять. Наступила пауза. Малик выглядел затравленным от такой перспективы, но Холли просто кивнула. “То есть вы хотите, чтобы я действовал совершенно неофициально, завербовал банду туарегов, отправился в Тимбукту и спас как можно больше бесценных артефактов?”


Министр иностранных дел кивнул. “Это подводит итог. Нельзя допустить, чтобы правительство Алжира каким-либо образом использовало армию или военно-воздушные силы. Это может создать неверное впечатление ”.


“Значит, у меня были бы развязаны руки, чтобы позаботиться об этом так, как я захочу?”


“Я даже не предлагаю тебе платить, Дэниел. Я прекрасно знаю, что вы с Маликом мультимиллионеры в любом случае. Рассматривай это как доброе дело в порочном мире ”. Министр иностранных дел встал. “Ваша страна будет безмерно благодарна”. Он улыбнулся. “Особенно если вы сможете достичь нашей цели с минимумом огласки”.


“Конечно, ваше превосходительство”. Холли пожал руку. “Идите с Богом”.


“И ты, Дэниел”. Министр повернулся и вышел, а Малик поспешил за ним, чтобы проводить его.


Холли налил себе виски и вышел на террасу, чтобы полюбоваться полной луной и необъятной гаванью внизу уникальной красоты. Он стоял там, думая о Тимбукту, и Малик вернулся, чрезвычайно взволнованный.


“Ты можешь это сделать?”


“Думаю, да. Завербовать туарегов вообще не составит проблем. В наши дни они выставляют себя наемниками, и как только они получат кровавые деньги, они ваши. Дело чести. Вокруг Алжира околачивается множество парней, завербованных полковником Каддафи. У нас на складе есть несколько песчаных крейсеров, которые ничего не делают. Снабдить их нужным вооружением не составит труда. Двадцати пяти-тридцати хороших людей должно быть достаточно. Они могут проехать через Сахару. Я поеду с ними.


“Значит, вертолета нет?”


“Ужасные песчаные бури в это время года. "Дакота" подойдет как нельзя лучше, и там достаточно места для редких рукописей и книг, которые мы будем искать. В Фуаде, в десяти милях от Тимбукту, есть старая взлетно-посадочная полоса, оставшаяся со времен французского иностранного легиона. Мне понадобится другой пилот, но у Каспара Селима есть крылья, и он не может сказать "нет". Министр иностранных дел и слышать об этом не хочет ”.


Малик покачал головой. “Все, что ты видишь, - это очередное приключение, Дэниел. Ты никогда не меняешься”.


“Как сказал министр иностранных дел, Алжир был добр ко мне. Это шанс сделать что-то стоящее от ее имени, но если аль-Каида разовьет эту крупную кампанию, возможно, придется вмешаться Франции и, конечно же, алжирскому спецназу. Время покажет ”.


* * *


Месяц спустя, ничего об этом не подозревая, Диллон и Сара Гидеон обнаружили, что погода в Лондоне такая же промокшая от дождя, как и в городе, который они покинули, Париже. Билли Солтер, ожидавший их под зонтиком рядом со своей Alfa Romeo, весело приветствовал их.


“Такси, леди?”


“Как мило”, - сказала Сара, когда он открыл для нее заднюю дверцу. “Хайфилд Корт, пожалуйста”.


“Тебе придется довольствоваться Холланд-Парком”, - сказал он ей. “Фергюсон хочет сразу перейти к делу”.


“Конечно, и не всегда так делает”, - сказал Диллон. “Как Гарри?”


“Занят в ресторане. Там будут Роупер, генерал и мы трое, но что все это значит, я понятия не имею ”.


“А Дэниел?” Спросила Сара. “По-прежнему никаких новостей?”


“Уже месяц, ” сказал Билли, “ и ни слова. Но я бы не беспокоился. Любой, кто был приговорен к пожизненному заключению в московской тюрьме на Лубянке и все же вышел на свободу через пять лет, должен иметь немного удачи на своей стороне. Вы, должно быть, уже знакомы с Дэниелом Холли. Он по уши увяз во многих вещах, в которых мы не по уши ”.


“Он прав”, - сказал Диллон. “Судоходная компания возит его повсюду, и его торговля оружием, должно быть, стала крупнее, чем когда-либо. Это знамение времени ”.


“Брось это, Шон”, - сказала она. “Кто-нибудь должен был рассказать ему о новом блестящем изобретении - мобильном телефоне. Если он слишком занят, чтобы позвонить, я могу только сделать свои собственные выводы, ” и она скрестила руки на груди и откинулась в угол, ужасно злая.


* * *


Что ж, должен сказать, ты выглядишь лучше, чем я ожидал, - сказал Фергюсон Саре, когда они с Диллоном присоединились к нему и Роуперу в компьютерном зале.


“Могло быть и хуже”, - сказала она. “Но мне жаль ту женщину, Фатиму”.


“Вы должны были сразу сообщить о ее признании мне или Клоду Дювалю, но я считаю, что вы давали ей шанс скрыться. Это было очень неправильно. Допустил ли я ошибку, завербовав тебя?”


“Это интересно. Деклан Рашид сказал мне, что именно так ты это увидишь”.


“Вы обсуждали это с ним?”


“Конечно. Я рассказала Клоду, в чем она мне призналась, но он не сказал Деклану и Хану, что она нацелилась на меня по прямому приказу Аль-Каиды”. Сара была совершенно спокойна. “Деклан говорит, что я - дикая карта и что ты не захочешь использовать меня снова”.


“Мне нравится полковник”, - вмешался Диллон. “Но если бы это было правдой, генерал уволил бы меня много лет назад”.


“И я, если подумать об этом”, - сказал Роупер. “Кстати, и просто для протокола, поскольку вы, кажется, довольно близко сошлись с полковником, каково его отношение к аль-Каиде? Вы спрашивали?”


“Мне это было не нужно. Он сказал мне, что не купился на послание Усамы, но потом удивился, почему я должен ему верить ”.


“Боже мой, ты действительно подобрался близко”, - сказал Фергюсон.


“Пожалуйста, без дешевых приколов. Это было, когда я сказал ему, что Фатима призналась в своем приказе убить меня. Он впервые услышал об этом, поскольку Клод не упомянул об этом факте, и ему это не понравилось.”


“Нет, он не обрадуется, так же как не обрадуется, что его отправят обратно в Тегеран на некоторое время. Об этом только что объявили в посольстве Ирана ”.


Поразительное внезапное чувство потери. Сара взяла себя в руки и сказала: “Итак, что теперь происходит? Я вернулась в юнит? Если так, то все в порядке. С моими языками и опытом мне еще есть чем заняться в Афганистане ”.


“И чертовски многое другое. Честно говоря, эти отношения с полковником Декланом Рашидом могут многого стоить при определенных обстоятельствах”, - сказал Фергюсон.


Прежде чем она успела ответить, Диллон вмешался: “Я говорил это раньше, но ты, должно быть, один из самых коварных ублюдков всех времен”.


“Я поддерживаю это”, - сказал Роупер. “Итак, установив, что Сара по-прежнему является здесь главной движущей силой, могу я задать вопрос в ее пользу?”


“Конечно”.


“Что ты сказала Хусейни, Сара?”


“Я спросил, как бы он отнесся к попытке SAS похитить его, его мать и дочь. Он сказал, что идея о том, чтобы они уехали из Тегерана и зажили хорошей жизнью в Хэмпстеде, была определенной привлекательной, но он не чувствовал особой надежды на успех такого предприятия. Так что в сложившихся обстоятельствах у него не было другого выбора, кроме как принять сложившуюся ситуацию”.


“Очень неприятно”, - сказал Фергюсон. “Я вижу это. Что еще он хотел сказать?”


И тогда Сара начала лгать. “О, он был ужасно рад меня видеть, хотел узнать все о моем дедушке. Он испытывает к нему искреннюю привязанность и следит за его академической карьерой в Интернете. Все эти годы он хранил молчание об их отношениях.”


“И что он о тебе думал?”


“Очарован своей военной карьерой, Афганистаном и так далее. Я сказал ему, что работаю на вас, у меня нет причин отказываться, и я почувствовал, что необходимо подтвердить свою добросовестность, если можно так выразиться. ”


Фергюсон кивнул. “Ты хорошо поработал”.


Билли Солтер, который сидел рядом с Диллоном, оценивая все это, сказал: “Учитывая, через что они с Диллоном прошли прошлой ночью здесь, а затем в Париже, я считаю, что она была чертовски великолепна”.


“Да, можно сказать и так”, - сказал Фергюсон. “Что ж, дайте мне подумать об этом. Тем временем, есть еще один вопрос, который вас заинтересует. Дэниел Холли пропал из виду около месяца назад. Ропер сказал, что он может быть в Алжире или в глубине Сахары, и он был ближе, чем думал. Тимбукту, центр исламского влияния на протяжении по меньшей мере пятисот лет, разграбляется варварами во имя аль-Каиды. Редкие книги, артефакты, рукописи, уничтожается целая культура.”


- Но что Дэниел там делает? - спросила Сара.


“У нас есть короткометражный фильм, снятый на ходу и довольно грубый, но он подскажет вам идею”, - сказал Фергюсон.


Ропер вывел это на свой самый большой экран, и все выглядело так, как будто они были прямо там: толпы людей, несущиеся по переулкам, дым, пламя, люди на лошадях, скачущие галопом, грузовики и редкие джипы с установленными универсальными пулеметами, а затем в атаку вступают песчаные крейсеры, туареги стоят за своими пулеметами и стреляют.


Были кадры, на которых "Дакота" стоит на старом аэродроме в Фуаде, подъезжают грузовики, доставляя груз к самолету. Каспар Селим, в форме цвета хаки, наблюдал за погрузкой. К нему галопом подскакал туарег, спешился, чтобы поговорить, затем повернулся, чтобы посмотреть в камеру, и это был Дэниел Холли.


“О Боже мой”, - сказала Сара.


“Да, он действительно выглядит довольно лихо”, - сказал Фергюсон. “Не хватает только Бо Жеста, двух его братьев и Иностранного легиона в форте Зиндернеф”.


Холли внезапно оказалась ближе к камере, улыбаясь и кивая, а затем раздался громкий взрыв, и экран потемнел.


Роупер сказал: “Не пугайтесь, ничего серьезного. С тех пор мы разговаривали с ним несколько раз”.


Фергюсон сказал Саре: “Он позвонит в мой офис по скайпу через полтора часа. Ты можешь сначала ответить и поболтать. Я поговорю с ним позже ”.


“Я бы хотела этого”, - сказала она.


“Хорошо. Теперь позвольте мне объяснить, что Холли делает в этом деле. Затем мы посмотрим, что Мэгги Холл может предложить на обед ”.


* * *


Холли разговаривала с ней с заднего сиденья "Сэндкрузера", используя очень сложный ноутбук.


“Ты хорошо выглядишь”, - сказал он. “Было невозможно поддерживать связь. Алжирцы не хотят привлекать к этому внимания по очевидным причинам. Нам повезло, что Тимбукту находится на таком огромном расстоянии от реального мира, как точка на горизонте одной из величайших пустынь на земле.”


“Тебе не нужно извиняться”, - сказала она.


“Просто то, что мы храним, так замечательно. Копии Корана многовековой давности, рукописи, созданные мастерами живописи, драгоценные вещи любого вида. Не обязательно быть мусульманином, чтобы распознать замечательные произведения искусства. Эти дикари, с которыми мы боремся, вандалы, действующие под руководством аль-Каиды, уничтожат эти удивительные вещи, потому что они не вписываются в их собственное видение ислама ”.


“Что ж, береги себя”. Она старалась, чтобы ее голос звучал весело. “Нам бы не хотелось тебя потерять”.


“ А как насчет тебя и Диллона? Роупер рассказывал мне. Автомобильная погоня в Лондоне, два наемных убийцы из "Аль-Каиды". Что все это значило?”


“Они просто хотят отомстить”.


“А Париж и "Ритц”?"


“Это звери шевелятся, они хотят расплаты за прошлые обиды”.


“Ну, ты будь осторожен”.


“Я скоро тебя увижу?”


“Не скоро. Предстоит многое сделать, и помощь ООН предлагается не так, как раньше. Мы что-нибудь придумаем ”.


“Конечно, мы это сделаем”. В ее голосе было мало надежды. “ Фергюсон хочет с тобой поговорить. Мы поговорим еще раз.”


* * *


Холли извинился перед Фергюсоном за то, что он не будет доступен в обозримом будущем, и Фергюсон снова заверил его, что они смогут справиться. “Работа, которую вы выполняете, имеет первостепенное значение. Нельзя допустить, чтобы что-то помешало этому”.


Холли отключилась, и Фергюсон достал папку, извлек какие-то бумаги, просмотрел их, затем снял трубку настольного телефона и позвонил Роуперу.


“Они все еще здесь, Сара, Билли и Диллон?”


“Они решили поплавать и попариться перед отъездом”.


“Превосходно. Я хочу перекинуться парой слов, прежде чем они уйдут”.


“Я позабочусь об этом. Я могу что-нибудь сделать?”


“Будет. Холли только что ясно дал понять, что некоторое время не будет доступен ”.


“Что вполне разумно”, - сказал Ропер. “Это дело в Тимбукту довольно важное”.


“Да, но именно его специальные знания в судоходном бизнесе привели к созданию проекта Petra. Мы встретимся в компьютерном зале, чтобы обсудить, что нам делать дальше ”.


* * *


Они сидели и слушали, пока Фергюсон говорил. “Я знаю, мы вкратце это обсуждали, но позвольте мне вернуться к началу. Как вы знаете, никто не знает о судоходном бизнесе в Средиземноморье больше, чем Дэниел Холли. Флот Malik Shipping включает пассажирские суда, а также генеральные грузы и перевозит все - от замороженных продуктов, автомобилей и сельскохозяйственной продукции до военной техники. Но есть второй уровень судоходного бизнеса, который так же важен, как и первый. Старые ржавые ведра, принадлежащие частным лицам, работающие во множестве небольших портов от Марокко до Египта, удовлетворяющие потребности местных сообществ. Они известны как лодки Petra boats уже много лет. ”


“Почему это?” Спросила Сара.


“Во время Второй мировой войны Северная Африка стала довольно оживленным местом. Во множестве небольших портов были построены бетонные причалы, а греческая фирма Petra Brothers создала базовые погрузочно-разгрузочные сооружения и жилые помещения ”.


“Они все еще здесь?” Спросил Диллон.


“Не в течение многих лет. В наши дни большинство объектов в каждом порту принадлежат местным владельцам, но здесь загружено больше, чем когда-либо. Ситуация в Сирии, например, привела к оживленной ночной торговле оружием для повстанцев.”


“Разве это не здорово?” Сказал Билли.


“Нет, если это Аль-Каида, поставляющая оружие. Их цель - закрепиться в движении с намерением в конечном итоге захватить власть ”.


- И Дэниел верит, что в этом замешаны лодки Petra? - спросила Сара.


“Некоторые из них определенно заходят в ливанские и сирийские воды, и ходят слухи о том, что ночью на берег доставляется оружие”.


“Но они могут быть хорошими парнями”, - сказал Билли.


“Возможно все”. Фергюсон потянулся к бутылке скотча Роупера, налил себе порцию и одним глотком осушил ее.


“Не стесняйся моего виски, почему бы тебе этого не сделать, и скажи нам, что ты собираешься делать”, - сказал Ропер.


“Дэниел убежден, что Аль-Каида намерена прийти к власти в любой будущей Сирии, проникнув в Свободную Сирийскую армию. Он считает, что признать это крайне важно ”.


“Я представляю, как бы он поступил”, - сказал Роупер.


“Он оставил мне файл со списком кораблей, которые могут быть задействованы. Холли взяла чуть более сотни кораблей Petra с подробностями их рейсов за последние три месяца и ввела их в компьютер. Только двенадцать из них посетили ливанские воды за три месяца, и то один или два раза, но Кантара из Орана посещала их шесть раз. Это два раза в месяц. ”


На мгновение воцарилась тишина, затем Роупер сказал: “О'кей, значит, вы меня заинтересовали. Что теперь будет?”


Фергюсон сказал: “Шон — Билли. Помнишь свои подвиги в Хуфре на алжирском побережье?”


“ Господи, кто мог забыть? Спросил Билли. “Я буду помнить это до конца своих дней”.


“ Не волнуйся, я не прошу тебя возвращаться. В девяноста милях к западу от Алжира, по направлению к Тунису, есть одно местечко. Это называется Рас Касар. Это один из регулярных небольших портов в расписании судов Petra, и Кантара должна зайти на пару дней в следующую пятницу.”


“Ты уверен в этом?” Спросил Диллон.


“Так говорит компьютер Дэниела, но я выбрал именно этот порт по особой причине. Там есть отель под названием Paradise Club, которым управляет грек по имени Эндрю Адано. Он работал на меня, когда я служил в армейской разведке в Каире много лет назад.”


“Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз разговаривал с ним?” Спросила Сара.


“Много лет, пока я не нашел его данные в списке портов Холли и не позвонил ему. Он в порядке вещей, так что я без колебаний использую его. Сейчас не совсем сезон отпусков, поэтому в отеле тихо, но здесь можно заняться водными видами спорта, дайвингом. Корабли не мешают. Он говорит мне, что они бросают якорь во внешней гавани. Когда начинается сезон, у них даже садятся гидросамолеты.”


“Очевидно, это тебе очень понравилось, Чарльз. Когда ты уезжаешь?” Спросил Роупер.


“Все еще интересуешься?”


“Я просто завидую”, - сказал Ропер. “Я не знаю, заметили ли вы инвалидное кресло, но оно имеет тенденцию все ограничивать. Ты рассказал Адано, в чем дело?”


“Нет, но я открыт для обсуждения этого. Каково ваше мнение?”


“Насколько он здоров?”


“Абсолютно первоклассный. Поддержал меня с пистолетом в руке, когда на нас напали трое федаинов, помешанных на наркотиках, в Каире. Получил пулю в левое бедро ”.


“Ладно, это определенно кое-что значит. Только не упоминай аль-Каиду, это просто может вселить в него страх Божий. Скажите ему, что вы подозреваете, что Кантара может перевозить наркотики.”


“В этом есть смысл”.


“Как и тот факт, что мне понадобится Билли рядом со мной”, - сказал Диллон. “Если корабли будут переведены во внешнюю гавань, мы сможем осмотреть Кантару на наличие каких-либо признаков оружия, только проплыв под водой”.


Сара сказала: “Боюсь, от меня там было бы мало пользы, Шон. Я просто не прошла соответствующую подготовку”.


“Одно неверное движение в прыжках в воду, и ты покойник, все очень просто”. Ее разочарование было очевидным. “Ты мне все равно понадобишься. Всегда хорошо иметь второго пилота”.


Она удивленно посмотрела на него, и Фергюсон спросил: “Что это ты сказал?”


“Лейси и Пэрри могут доставить нас в аэропорт Пальмы. У тебя есть агент на Майорке, Чарльз, грек по имени Янни Кристоу? Я имел с ним дело во времена ИРА. Его фирма "Пассаты" сдает в аренду несколько старых гидропланов "Игл". По моим оценкам, пролетев двести миль, мы окажемся в Рас-Касаре.


Сара сказала: “Но я никогда не летала на гидроплане”.


“Это то, что мне в тебе нравится”, - сказал он. “Ты не говорила, что я не умею управлять гидропланом. Я покажу тебе. Поверь мне. Я читал отчеты, когда ты получил крылья армейского авиакорпуса. Там говорилось, что ты прирожденный пилот.”


“Вот ты где”, - сказал Фергюсон. “С этим не поспоришь. Я лучше пойду позвоню Адано и организую поездку на это шоу”.


* * *


Эмза Хан вернулся из Парижа с серьезной проблемой. Несмотря на надзор доктора Азиза и постоянное внимание шестнадцатиметрового санитара по имени Хокинс, Юсеф расправился с двумя бутылками шампанского и одной водки, затем запер Хокинса в спальне, спустился в гараж, ударил ночного портье, сел в "Мерседес" и поехал в сторону Шепард-маркет, врезавшись в несколько припаркованных машин.


Анализ крови показал, что его состояние в четыре раза превысило допустимую норму. доктор Азиз взял на себя медицинскую ответственность за него, таким образом вызволив его из камеры, но его будущее в суде выглядело мрачным. В данный момент он находился в Частном доме престарелых Азиза в нескольких улицах от Парк-Лейн, где Хан сидел, кипя от злости, в своем пентхаусе.


Нуждаясь в том, чтобы кого-нибудь пнуть, он не смог удержаться и позвонил Саифу на Паунд-стрит, чтобы отчитать его за Фатиму, но не выразить никакого сожаления о ее смерти.


Он нашел Саифа печальным и подавленным, поскольку египтянин был по-настоящему потрясен, прочитав небольшую заметку в Le Monde о извлечении ее тела из Сены - верный признак того, что DGSE обставляла все это как самоубийство и, таким образом, легко отмахнулась.


Хан, прочитавший ту же статью в Интернете, сказал: “Вам должно быть стыдно, что вы использовали пирог для такой задачи, обычный уличный пул . Это заставляет меня сомневаться в твоей способности служить, Саиф, или в твоем достоинстве.”


Саиф ответил взволнованным голосом: “Почему бы тебе не пойти нахуй? Она убивала четыре раза ради Правого Дела. Что ты когда-либо делал, паршивый ублюдок? Она стоила десяти таких, как ты”.


Хан был в ярости. “Будь ты проклят, Саиф, ты ходячий мертвец за такие слова. У меня есть власть, не сомневайся”. Он швырнул трубку.


Али Саиф не стыдился плакать, давать волю слезам, сидя за своим столом. Вскоре после этого звонка ему позвонили еще раз. Это был Мастер, который спросил: “С вами все в порядке?”


Саифу было трудно сдерживать рыдания, но в конце концов он справился. “Прости, учитель, это слабость, она была хорошим другом”.


“Тут нечего стыдиться. Я видел статью в Le Monde . Я был уверен, что они повернут это именно так. Судьбы войны. Она была солдатом и шла на солдатский риск, как и мы с вами. Жаль, что человек Эмза хана так быстро казнил ее. Боюсь, что она была животным. Можно было бы надеяться, что хан имел над ним некоторый контроль. Действительно, Расул, похоже, одобрил то, что он сделал. ”


Али Саиф был в ужасе. “Это правда? Но почему он сделал это?”


“Расул - хулиган, и его не интересует истинный путь Усамы, только стремление к власти. С ним разберутся в должное время ”. Он искренне верил в то, что он сказал о Хане, но обвинение Расула в смерти Фатимы было ложью, за которую он не принес извинений. У всего была цель.


У них было правило, что все телефонные разговоры должны записываться. Мастер сказал: “Воспроизведи мне звонок”.


Что Саиф и сделал, эхом отдаваясь резким и уродливым словам Эмза Хана. Когда все закончилось, воцарилась странная тишина.


Мастер спокойно сказал: “Он маленький человек, а ты нет. Всегда помни это. Твой день придет. Усама благословляет тебя”.


Затем он позвонил Хану и застал его дома, сидящим у раздвижных окон, выходящих на террасу, и читающим Таймс . Хан был так взволнован, что встал.


“Мастер, что я могу для вас сделать?”


“Я видел результаты вашего плана Petra. В принципе, он прост, но работает. Kantara за три месяца осуществила шесть успешных ночных поставок. Вас следует поздравить. Я позабочусь, чтобы об этом стало известно. Как я уже говорил ранее, только выдающийся бизнесмен способен на такой уровень планирования ”.


Хан был ошеломлен и едва мог говорить. “Мастер— что я могу сказать?”


“Мне бы не помешал отчет из первых рук, Эмза. Кто-нибудь, кто совершит путешествие на самой лодке”.


“Я хотел бы это сделать, но у меня нет времени. Мои жалкие усилия ради Дела поглощают меня ”.


“Действительно, мы так благодарны, как и правительство вашей страны. Как поживает ваш сын? Насколько я помню, у него были проблемы со здоровьем?”


Мастер, конечно, уже был проинформирован о том, что у хана были отношения с Юсефом. Хан колебался.


“Возможно, путешествие вокруг Средиземного моря на Кантаре заставило бы его щеки порозоветь?”


“Что?… какая отличная идея”, - сказал Хан. “Ты думаешь, ему будут рады? Я имею в виду, это рабочая лодка. Пассажиров нет”.


“Мы скоро это изменим. Признаюсь, я никогда не встречал капитана Раджави, но мы много раз разговаривали. В конце концов, я его работодатель. Я прослежу, чтобы он позвонил вам. Последнее плавание началось из Орана несколько дней назад, но ваш сын может присоединиться к нам в любом из портов.”


“Он будет в полном восторге. Могу я послать с ним своего телохранителя, Расула?”


“Конечно, но пошли мои благословения Юсефу. Я надеюсь, что он прекрасно проведет время ”.


“Да благословит тебя Аллах, Учитель”.


“Он всегда так делает, мой друг, каждый день моей жизни”.


* * *


Дэвид Раджави сидел в капитанском кресле рулевой рубки "Кантары ", а его боцман Абу, сомалиец, встал за штурвал. Он наслаждался сигаретой и чашкой кофе, когда зазвонил его мобильный.


“Где ты?” - спросил Мастер.


“Всего в трех милях от небольшого порта под названием Букара, к востоку от Алжира, где я намерен бросить якорь на ночь. Чем я могу быть вам полезен?”


“Мои друзья в восторге от того, чего вы достигли. Оружие, которое вы доставили, достигло нужного места назначения”.


“Приятно это знать”, - сказал ему Раджави. “Но я искренне верю, что это только начало. Что я могу для тебя сделать?”


“Ты имеешь в виду: "Что я могу сделать для этого Дела?”


“Я бы подумал, что к этому моменту ты уже должен знать, что я отношусь к ним как к одному и тому же”.


“Отлично. Я хочу, чтобы ты позвонил Эмзе. Скажи ему, что ты был бы рад, если бы его сын Юсеф и его телохранитель Расул присоединились к тебе в течение следующих двух дней ”.


“О боже”, - сказал Раджави. “Нам придется запереть шкафчик с напитками на висячий замок. Это не понравится команде, которой я руковожу”.


“Могло быть и хуже”, - сказал Мастер. “Вы останавливаетесь во многих портах, там есть отпуск”.


“Полагаю, да, но я не знаю, как команда собирается принять такого избалованного молодого человека, как Юсеф, пьяницу, который избежал тюрьмы за изнасилование только потому, что девочки были подкуплены папочкой”.


“Так почему бы не заставить его работать?” - сказал Мастер.


“Он сломал бы руку или ногу прежде, чем мы поняли бы, что происходит, особенно если бы у него все еще был доступ к выпивке”. Раджави фыркнул. “Ты же знаешь, каковы пьяницы”.


“Конечно”, - сказал Мастер. “С другой стороны, он может оказать всем нам услугу и сломать себе шею”.


На мгновение воцарилась тишина, затем Раджави сказал: “Ты серьезно, не так ли?”


“Позвольте мне объяснить. Каким бы неприятным ни был Эмза Хан, он важен для нашего дела из-за его миллиардов, его связей с иранским правительством и статуса, который это дает ему в Вашингтоне и Лондоне. Двое его сыновей, погибших на войне с Ираком, вызывают скорбь, но и гордость, как и его отношения с одним из величайших героев войны в Иране, полковником Декланом Рашидом. Единственная ложка дегтя в бочке меда - это сам Юсеф, по довольно очевидным и отвратительным причинам. Наше дело могло бы обойтись без него. Я ясно выражаюсь? ”


“Очень даже”, - сказал ему Дэвид Раджави.


“Превосходно”, - сказал Мастер. “Позвони Эмза хану и договорись”.


“Считай, что дело сделано”, - сказал Раджави и, когда Мастер ушел, закурил сигарету и сел, размышляя об этом.


Абу, боцман, спросил: “Проблемы, капитан?”


“Это могло быть”, - сказал Раджави. “Мы должны где-то забрать пассажира и его сопровождающего во время рейса, и самый близкий способ, которым я могу описать его вам, - это школьник-алкоголик, который не может застегнуть брюки. Проблема в том, что с ним делать.”


Абу расхохотался. “Это просто, капитан, выбросьте его за борт”.


Раджави покачал головой. “Ты не представляешь, сколько в этом смысла, Абу”. Он взял свой мобильный и позвонил Эмзе Хану.


* * *


В Хайфилд-Корте Сара собирала вещи в своей спальне, когда раздался стук в дверь и заглянула Сэди Коэн. “Дэниел внизу, разговаривает по скайпу в кабинете твоего дедушки. Кстати, раввина нет дома, и он должен вернуться поздно.”


Сара поспешила вниз по лестнице, вошла в кабинет и села перед экраном на большом викторианском столе. Дэниел, все еще одетый как турарег, уставился на нее. На заднем плане слышалась какая-то слабая стрельба и отдаленный взрыв. Он был небрит, грязен и вспотел, глаза у него были дикие.


“Дэниел, ты выглядишь таким усталым”, - сказала она.


“Не обращай на это внимания”, - сказал он ей. “ Фергюсон только что рассказал мне о тебе, Диллоне и Билли, которые завтра улетают в Рас-Касар.


“Правильно”, - сказала она. “Проект Петра”.


“Которая была моим ребенком”. Он был очень зол. “Особенно на концерте Kantara . Я неделями боялся, что другая сторона поймет, что мы можем выйти на них, потому что это так очевидно. Черт бы побрал Фергюсона!”


“Так не может быть, Дэниел. Теперь есть доказательства того, что Кантара замышляла что-то недоброе, кто-то должен что-то с этим сделать, а ты, очевидно, недоступен.”


“Не придавайте этому значения, и если это Аль-Каида, команда будет вооружена до зубов. Это может быть кровавая баня. Безумие посылать вас в подобную ситуацию ”.


“Но без ума не от Диллона и Билли, только от меня? Вот в чем все дело, не так ли?” Теперь она была хладнокровно зла. “ Послушай меня, Дэниел, я уже большая девочка. Мне не нужно, чтобы кто-то держал меня за руку. Я сложил свои кости в провинции Гильменд, и у меня постоянная хромота и Военный крест в доказательство этого. Так что я ухожу, и ты не сможешь меня остановить ”.


Он выглядел совершенно диким. “Черт бы тебя побрал, Сара”.


“Ты береги себя, Дэниел, и я позабочусь, это все, что я могу сказать. Сейчас я отключаюсь ”. Она выключила экран, повернулась и обнаружила, что Сэйди стоит там с обеспокоенным видом.


“Эта работа, которую ты делаешь, Сара, стоит ли она того? Он так любит тебя, и он такой хороший человек”.


“Пришло время правды, Сэйди. Этот ‘милый человек’ однажды отсидел пять лет на Лубянке и носил оружие Временной ИРА. Кстати, Шон Диллон, которого ты обожаешь, тоже. Хочешь знать, скольких они убили? Ты знаешь, сколько мертвых талибов я оставил в Абусане?”


Сэйди стояла там с выражением ужаса на лице, прижав кулак ко рту, а Сара застегнула свою военную сумку, обняла ее и поцеловала в щеку. “Я выбрала такую жизнь, Сэйди. Передай дедушке мою любовь и скажи ему, что я вернусь через неделю или две”, - и она ушла.


* * *


Гарри приехал из своего паба "Темный человек" вместе с Билли, и они сидели в компьютерном зале с Роупером, Диллоном и Сарой, пока Фергюсон рассказывал о том, что должно было произойти.


“Поскольку "Гольфстрим" обладает дипломатической неприкосновенностью, вы можете взять свое оружие на борт. Янни Кристоу заберет вас в Пальме. Вам не составит труда перенести свое оружие на гидросамолет. Эндрю Адано будет иметь дело с обычной коррумпированной системой в Алжире.”


“Снаряжение для дайвинга?” Спросил Диллон.


“Позаботились. Очевидно, Адано знает, кто вы, но я не вижу необходимости изменять ваши имена в данном случае. Вы все замешаны в праздничной торговле и ищете новые заведения. Билли - эксперт в водных видах спорта, Диллона и Сару больше интересует развлекательная сторона. Он сыграет раз или два на пианино, а Сара споет песню, просто чтобы прикрыть ваши спины. Я не предлагаю тебе выступать каждую ночь.”


“Кажется, это покрывает все”, - сказал Диллон.


“Будьте осторожны с подушкой на переднем сиденье слева в Gulfstream. Если вы расстегнете ее, то найдете блоки Semtex и несколько жестяных коробочек с карандашными таймерами. Я предоставил вам выбор таймеров различной продолжительности для экстремальных обстоятельств. Один из них - пятичасовая отсрочка. Совсем как ИРА в старые времена. ”


“Тогда это все”, - сказал Диллон. “Остальное зависит от Кантары ”.


“Абсолютно”. Фергюсон кивнул. “Мне нужно, чтобы "Гольфстрим" вернулся сюда, чтобы Лейси и Пэрри скучали по радостям Майорки, что им не понравится, но чем скорее ты отправишься в Рас-Касар, тем лучше. Что-нибудь еще?”


“ Дэниел не очень доволен, - сказала Сара.


Воцарилось тревожное молчание, и Фергюсон спросил: “Когда это произошло?”


“Он разговаривал со мной по скайпу как раз перед тем, как я пришла сюда”.


“Он был зол на меня?” - Предположил Фергюсон.


“Боюсь, что так. Он не одобряет моего участия”.


“Это неудивительно”, - сказал Диллон.


“Итак, что именно это оставляет вас, капитан?” Спросил Фергюсон.


“В том, что касается романтики?” Сара встала и потянулась за своей сумкой. “Боюсь, это не для начала. В нашей работе этому определенно нет места. Итак, если вы извините меня, джентльмены, это я, чтобы лечь пораньше. Думаю, мне нужно быть на высоте своей игры, ” и она вышла.


* * *


В Частном доме престарелых имени Азиза врач просматривал счета в своем кабинете, когда дверь распахнулась и Эмза Хан протиснулся мимо протестующей секретарши.


“Все в порядке”, - сказал Азиз и отмахнулся от нее.


“Я только что поднимался к нему в комнату, чтобы рассказать ему об этом”. Он бросил письмо на стол. “ Ему приказано явиться в магистратский суд Вестминстера по пяти отдельным пунктам обвинения в следующий четверг. На этот раз это может означать тюрьму.


“Как он это воспринял?”


“ Он казался искренне напуганным. И трезвый, в кои-то веки.


“Он был бы мертв, мы избавились от него. Итак, что ты хочешь делать?”


“У меня есть коммерческий интерес к грузовому судну. Капитан согласился принять его в качестве члена экипажа. Я думаю, что для него это было бы лучше всего ”.


“Что он думает по этому поводу? Он согласился поехать?”


“Да. Его пугает сама мысль о тюрьме.


“ Тогда просто забери его. Если полиция начнет расследование, я скажу, что он просто исчез. Ты можешь сказать то же самое. Они не могут доказать обратное.


Эмза хан даже не попрощался, хлопнула дверь, и он ушел.


МАЙОРКА

АЛЖИР


8


"Гольфстрим" приземлился в Пальме незадолго до полудня и подрулил к секции частных самолетов, где Диллон, выглянув, заметил синий фургон и табличку на боку с надписью "Пассаты" . Янни Кристоу прислонился к ней, куря сигарету, черные волосы собраны в конский хвост, на загорелом лице пышные усы. Ему было шестьдесят лет, и все же у него был такой жесткий взгляд, который заставил бы любого проявить осторожность.


Пэрри открыл дверь воздушной лестницы, и Диллон первым спустился вниз, направляясь к Кристоу, который широко раскинул руки. “Ты ублюдок, я не мог в это поверить”. Он схватил Диллона и расцеловал его в обе щеки.


“Я тебе уже говорил, почему бы не попробовать побриться, если ты собираешься это делать? Это мой коллега, Билли Солтер ”.


Билли снял зеркальные солнцезащитные очки и протянул руку, Кристоу кивнул. “Добро пожаловать, юноша, мне не нужно спрашивать, чем ты зарабатываешь на жизнь”.


Его взгляд остановился на Саре, стоявшей наверху лестницы, и он перестал улыбаться. “Боже всемогущий, ты привел с собой настоящую женщину”.


“Как ты прав”, - сказала ему Диллон, хромая к ним. “Познакомься с капитаном Сарой Гидеон, Янни. Ветеран Афганистана со шрамами, подтверждающими это, и медалями.”


Кристоу поцеловал ей руку. “Мне грустно видеть тебя в плохой компании. То, что я мог бы рассказать тебе о Диллоне, потрясло бы тебя до глубины души. С другой стороны, он вызволил моего племянника Кристоффа из тюрьмы, где турецкие ублюдки держали его по ложным показаниям!”


“Диллон рассказывал нам, какой ты отличный летчик, в свое время летчик ВМС Греции?” - Спросила Сара по-гречески.


“Пока я не ударил своего командира в ссоре из-за женщины, и я не могу поверить, что ты говоришь по-гречески”.


“У некоторых людей слабость к математике, у меня - к языкам. Я получил крылья в Военно-воздушном корпусе Британской армии, но Диллон сказал мне, что я буду вторым пилотом на одном из ваших "Иглз". Моя проблема в том, что я никогда не летал на гидроплане.”


Янни Кристоу, который передавал багаж в фургон, остановился, и было на что посмотреть на улыбку на его лице. “Тогда я с удовольствием покажу вам”.


* * *


Торина была небольшим портом, пирс тянулся в длину и поворачивал в конце, окружая гавань. На якоре стояли рыбацкие лодки, еще несколько вытащили на берег, позади виднелась россыпь белых домиков, кафе-кантина с большой террасой и столиками, навесы и зонтики на время убрали, потому что было межсезонье, и дожди и внезапные штормы были нередки.


Билли со своим апельсиновым соком и Диллон с ледяным лагером наблюдали, как "Орел“ пронесся низко над морем, а затем снизился параллельно пирсу, и Диллон сказал: ”Это было близко к совершенству". Гидроплан направился к пескам, и он добавил: “Давайте посмотрим, как он справится с выбросом на берег”.


Это был их второй день, потому что Янни Кристоу, не теряя времени, поднял Сару в воздух в день их прибытия, и Диллону хватило ума оставить их наедине с этим. Сара отнеслась к этому очень серьезно, как и Янни, и это было заметно, хотя в первый день было несколько ранних посадок брюхом в море, пока темнота не вынудила их отказаться от своих усилий.


Утром прошел дождь, но не настолько сильный, чтобы помешать дальнейшим полетам, и стало заметно улучшение. Теперь, подплывая к пляжу, она потянулась к рычагу шасси и опустила колеса под поплавки, как делала много раз в тот день. Все работало как надо, и "Игл" вошел в море, сопровождаемый волной, поднялся по трапу, остановился, и судно выключилось.


“Что за женщина. Давай пойдем и отпразднуем это”. Кристоу открыл дверь каюты, ступил на крыло и, посмотрев на террасу, увидел Диллона и Билли, чьи хлопки эхом разносились по воде.


“Мы идем выпить по бокалу вина”, - крикнул Кристоу. “Приготовь что-нибудь вкусненькое”, - и он повернулся и протянул руку Саре.


* * *


"Кантара " была пришвартована во внешней гавани Букары, и Дэвид Раджави стоял у поручней, наблюдая за приближающимся судовым тендером, Абу стоял у руля. На борту были Расул и Юсеф, а также несколько чемоданов. Раджави слегка улыбнулся, затем поднялся по трапу в капитанскую каюту за рулевой рубкой, где начал сверяться со своими картами.


Юсеф вошел. На нем были кроссовки Ray-Bans, дорогая черная куртка-бомбер поверх черной рубашки Armani и дизайнерские джинсы. На его левом запястье были золотые часы Rolex. Позади него Расул был одет в мятый льняной костюм цвета хаки, который придавал ему избыточный вес.


“Ты Раджави, капитан этой кучи хлама?” Спросил Юсеф.


“Я полагаю, что так оно и есть, в некотором смысле”, - сказал ему Раджави. “Что я могу для вас сделать?”


“Вы можете показать нам нашу каюту”, - прорычал Расул. “Мистер Хан устал, и я тоже. Мы ехали восемнадцать часов подряд, чтобы добраться сюда из Лондона”.


“Ну, по крайней мере, ты делал это в частном порядке. Я бы подумал, что это благословение, ” сказал Раджави. “В этом рейсе нам не хватает первого помощника, а в его каюте есть две койки, так что вы можете занять ее, пока мы разбираемся с делами”.


“Ладно, на данный момент этого достаточно”, - сказал Юсеф. “Где это?”


“Только одно”, - Раджави открыл судовую декларацию и протянул ручку. “Я ясно дал понять твоему отцу, что мы не берем пассажиров, это незаконно. Вам придется зарегистрироваться в качестве членов экипажа.”


“Что, черт возьми, здесь происходит?” - Спросил Расул, но Юсеф жаждал выпить и был не в настроении больше ждать.


“Как скажете, капитан. Если бы нам показали нашу каюту и помогли с багажом, мы бы продолжили ”. Он размашисто расписался и передал ручку Расулу, который выглядел взбунтовавшимся. “Сделай это, и давай убираться отсюда”.


Расул сделал, как ему было сказано, и Раджави сказал: “Абу возьмет пару ваших сумок и покажет вам дорогу. Возможно, вы могли бы последовать за ним с остальными?”


Что они и сделали, последовав за Абу туда, где он пинком открыл дверь и провел их в каюту, где одна койка была над другой, умывальник и унитаз в углу, аромат от которых оставлял желать лучшего.


“И это все?” - Спросил Расул.


“Если только ты не хочешь присоединиться к остальным одиннадцати членам экипажа?” - Спросил Абу. “ Обед через пару часов, столовая под главным трапом, и все просто заходят”.


Он вышел, хлопнув дверью, и Расул сказал: “Это ужасно, и здесь воняет. Мы должны позвонить твоему отцу”.


“Мы никому звонить не будем”, - сказал Юсеф, открывая чемодан и доставая несколько бутылок водки. “Ничто не может быть так плохо, как это, так что все может стать только лучше”. Он отвинтил крышку с первой бутылки и сделал большой глоток. “Да простит меня Аллах, но это замечательно”. Он сделал еще один большой глоток, а Расул скорчился на табурете в углу и с ужасом наблюдал за ним.


К тому времени, как внизу прозвучал чау-гонг, Юсеф был пьян в стельку. “Еда”, - прорычал он. “Пойдем, перекусим”.


Он оттолкнул Расула, который пытался удержать его, оттолкнул с дороги и соскользнул по лестнице в обеденный салон, где мужчинам разливали тушеное мясо. Он, пошатываясь, поднялся, хватаясь за людей, умудрился опрокинуть рагу и стал мишенью для пинков со всех сторон.


Когда Абу поднял его и дал пощечину, появился Раджави и осмотрел беспорядок, Расул пресмыкался рядом с ним. “Поднимите его на палубу”, - сказал капитан. “Плюс багаж. Просто оставь немного одежды, основных вещей. Все остальное можно выбросить за борт. ”


Они втащили Юсефа на главную палубу, несмотря на протесты Расула, сняли с него одежду, обмотали веревкой под мышками и сбросили за борт, окуная его вверх и вниз в море, пока он не стал полумертвым.


Расул плакал. “Что ты наделал?”


“Вероятно, спасла ему жизнь”. Раджави показал черную сумочку. “Его наличные, золотой Rolex, два мобильных телефона и паспорт. Я оставлю их себе.” Он повернулся к Абу. “Заверни беднягу в одеяла и дай ему поспать. Завтра надень рабочую одежду и начинай вдвоем драить палубы”.


Расул сказал: “Ты не понимаешь, насколько важен его отец для Аль-Каиды. Он уничтожит тебя за это”.


“Неужели?” Раджави рассмеялся. “Он кланяется Мастеру, не так ли? Ну, и я тоже, дурак. А теперь помоги отнести его в каюту и сделай для него все, что в твоих силах.”


* * *


В кафе на террасе владелица, по имени Анита, обнаружила пару бутылок Veuve Cliquot, приличного французского шампанского, оставшегося со свадьбы. Она положила его в холодильник на кухне, пока они с Сарой жарили макрель с рисом, картофелем и луком.


Погода испортилась, голубого неба здесь не было, зато нависли темные тучи и гром на горизонте, похожий на отдаленные барабаны, а потом пошел дождь, и внезапно все стало свежим и чистым, а шампанское кончилось.


Янни Кристоу обсудил с Диллоном цель их визита в Рас-Касар. “Я желаю вам всего наилучшего в этом деле. Если я смогу чем-то помочь, ты знаешь, я помогу. Он обратился к Аните. “ У тебя еще есть бутылка узо. Мы выпьем по рюмочке на удачу.


“Только не я”, - сказал Билли.


Янни, который был слегка пьян, сказал: “Я помню, ты не пьешь”.


“Он просто убивает людей, но только когда это необходимо”, - сказал Диллон.


“Что ж, на это нет другого ответа, кроме как идти с Богом, всем вам”.


* * *


На следующее утро все еще было сыро и серо, но Кристоу связался с метеорологами в аэропорту Пальмы, которые заверили его, что погода улучшится по мере приближения к алжирскому побережью. Они решили пойти на это, Диллон откинулся назад и позволил Саре взлететь. Когда они были в воздухе, она забыла убрать колеса в поплавки и разозлилась на себя, когда ему пришлось упомянуть об этом.


“Как я могла быть такой глупой?” - сказала она.


“Держу пари, ты больше так не поступишь”, - сказал ей Диллон. “Эти Eagles были специально разработаны для использования пилотами кустарников на крайнем севере Канады, но вы обнаружите, что летать на них действительно приятно, и если у вас заглохнет двигатель, вы всегда сможете приземлиться в море ”.


“Спасибо тебе, Шон, это очень утешает”.


“Перестань, Сара, ты полностью наслаждаешься собой”.


И он был прав, она поняла, что дождь, отражающийся от ветрового стекла, дворники, борющиеся за чистоту, ветер снаружи, пытающийся проникнуть внутрь, раскачивание самолета, необходимость бороться, чтобы задержать его на некоторое время — все это было для нее едой и питьем.


Она повернулась, чтобы взглянуть на Диллона, и увидела, что он улыбается. “Ты можешь переключиться на автопилот на некоторое время, если хочешь”.


“Черта с два я это сделаю”. Она усмехнулась. “Но я была бы признательна за чашечку кофе из того термоса”.


* * *


Эмза Хан позвонил Мастеру в некотором отчаянии. “Ко мне приходили двое полицейских, инспектор и сержант, в поисках моего сына”.


“В самом деле?” спросил Мастер. “Я полагаю, их ранг указывает на важность, которую они придают этому делу. Что ты им сказал?”


“Что в последний раз я видел его в клинике Азиза, из которой он исчез. Что я понятия не имею о его местонахождении, и он не выходил на связь”.


“И так должно продолжаться. Ты же знаешь, что такое Скотланд-Ярд. Чем выше ты находишься, тем больше им понравится спускать тебя вниз, особенно потому, что ты мусульманин ”.


“Но я бы сказал правду, я не получил ни слова от него и Расула”.


“Но вы точно знаете, где они находятся. Позвольте напомнить вам, что мобильные телефоны могут быть проклятием. Если они не зашифрованы с обоих концов, их легче всего отследить в мире. Все, что вы скажете, будет в эфире. Сейчас не время для вашего сына или даже капитана Раджави звонить вам, и я бы посоветовал вам предоставить им самим заниматься этим. ”


“Ты действительно так думаешь?” Спросил Хан.


“Абсолютно. Доверься мне в этом”.


“Тогда я должен полагаться на тебя”, - сказал Хан с некоторой неохотой и отключился.


* * *


Мастер позвонил Раджави по личной зашифрованной связи и нашел его на мосту во время ливня в защитной одежде для плохой погоды.


“Как дела?”


“В данный момент идет довольно сильный дождь”.


“А ваши новые члены команды?”


“Драить носовую палубу”.


“Ну, у них, должно быть, все по-другому”.


Глядя сверху вниз на Расула и Юсефа, которые боролись с большими метлами под проливным дождем, промокшие до нитки, в то время как Абу, одетый в непромокаемую куртку, присматривал за ними, держа в руке веревку с узлом, Раджави был склонен согласиться.


“Кто знает, может быть, это из-за создания мальчика”.


“Полагаю, да”, - сказал Мастер. “Полагаю, это все вопрос выживания. Я буду на связи, но не говори с Ханом, это важно”.


* * *


В двух часах пути от Майорки и на подходе к алжирскому побережью погода изменилась, как будто им навстречу вышло разгар лета. Диллон оставил девяносто процентов полетов Саре, позволив ей полностью освоиться с полетом амфибии. Они идеально дрейфовали на высоте пяти тысяч футов, в бархатно-голубом небе, море внизу постоянно меняло цвет с синего на зеленый, и были видны все рифы и отмели.


Попутный ветер в течение последних получаса означал, что они показали лучшее время, чем ожидал Диллон, и поскольку берег вырисовывался уже на горизонте, он предложил ей спуститься на тысячу футов и не торопиться, что она и сделала, и Рас Касар появился по левому борту.


Старый арабский город за гаванью представлял собой обычный каскад зданий, карабкающихся вверх по склону холма, но напротив пляжа были пирс и внутренняя гавань, несколько рыбацких лодок и нечто, похожее на дайв-центр.


“Там, внизу, все выглядит довольно спокойно”, - сказал Билли.


“В межсезонье все эти заведения одинаковы, Билли”, - сказал ему Диллон. “Это, должно быть, клуб Paradise, расположенный прямо над пляжем, с террасой и столиками под несколькими зонтиками. Там сидит не более полудюжины человек и смотрит на нас мужчина в оригинальных британских армейских шортах и соломенной шляпе, который, как я подозреваю, и есть Эндрю Адано. ”


Там не было взлетно-посадочной полосы, разрешенной только для амфибий, поэтому также не было диспетчерской вышки, только ветрозащитный клапан на шесте, и Сара сбросила скорость, вошла в дрейф и совершила идеальную посадку за пределами внутренней гавани.


Билли одобрительно кивнул. “Чертовски чудесно”.


Она вошла в гавань, нашла пандус и подрулила к нему, выпустив колеса, взбежала на пандус, затормозила и выключила двигатель. Мужчина в соломенной шляпе спустился по ступенькам из отеля.


“Эндрю Адано”, - весело позвал он. “Добро пожаловать в Рас Касар”.


* * *


Сара нашла свою комнату очень арабской, маленькой, но удобной, с отдельной ванной. Она быстро распаковала вещи, приняла душ и надела классный льняной комбинезон цвета хаки. Она открыла дверь на террасу, выглянула с балкона и обнаружила остальных, сидящих под зонтиком.


“Помнишь меня?” - позвала она.


Диллон поднял глаза. “Мы ждали. Пойдем, перекусишь”.


* * *


На ужин был лук, приготовленный с жареной бараниной, рисом и перцем, затем кус-кус, от манной крупы поднимался пар, а также большая миска очищенных фруктов. Холодное шабли дополнило трапезу, французское влияние на большинство блюд алжирской кухни все еще сохраняется.


Адано, когда разговор коснулся дайвинга, признался, что ему шестьдесят, но он мускулист и выглядит подтянутым. “Я забочусь о том, какие дела есть в межсезонье. Когда дела идут на лад, я привлекаю молодых парней, чтобы справиться с давлением ”.


“Звучит заманчиво”, - сказал Диллон. “Итак, это праздничная торговля, несколько рыбацких лодок из города и сколько стоит доставка?”


“Вы знаете историю лодок Petra. Вот и все — по одной за раз. Генеральные грузы, довольно много сельскохозяйственной техники и тому подобное ”. Он налил еще по бокалу вина Диллону и Саре. “Как объяснил Фергюсон, вероятно, ночью оружие доставляет не одно судно, но Кантара , похоже, совершенно другой случай”.


“Что вы думаете о связи с Аль-Каидой?” Спросила Сара.


“Очевидно, плохие новости. Они коварные ублюдки, способные на все”. Он посмотрел на часы. “Кантара должна состояться между четырьмя и пятью”.


“Хорошо”, - сказал Диллон. “Теперь, поскольку мы с Сарой должны проверить возможности развлечений в клубе Paradise, мы были бы признательны взглянуть на ваше пианино”.


“Ты хочешь сказать, что относишься к этому так серьезно? Я не понимал”. Адано встал и повел нас в угольно-темный бар с зеркалами за всеми полками, рядами бутылок и мебелью из тростника. Пара официантов накрывали столики на вечер, и дежурил бармен. На небольшой сцене стоял рояль с набором барабанов.


Адано сказал: “Один из официантов может сыграть на них, но мне не хватает контрабасиста”.


Диллон осмотрел пианино. “Schiedmayer. Очень красиво. Вы нечасто увидите такие на рынке. Прекрасный тембр. Он сел и сыграл несколько аккордов. “Она знаменита тем, что всегда остается в тонусе”.


Сара подняла крышку и подперла ее. “Давай, Шон, займемся тобой”.


“Как насчет ‘Я получаю от тебя удовольствие’? Это тебя заводит?”


“Ты слишком добр”, - сказала она, придвинула табурет, когда его руки потянулись к вступлению, села и начала свою первую знаменитую реплику: Я не получаю удовольствия от шампанского , и теперь он подталкивал ее в бешеном темпе. Бармен и официанты были загипнотизированы, а из кухни появились три повара, чтобы посмотреть, что происходит. Все заведение подпрыгнуло.


Все закончилось на высоте, все приветствовали, и Эндрю Адано сказал: “Боже мой, это было великолепно. Боюсь, у тебя нет никаких шансов освободиться на сезон?”


“Боюсь, что нет”, - сказал ему Билли. “У них неотложные дела”.


“ А, ну что ж, полагаю, мне лучше отвезти вас вниз, чтобы вы посмотрели на лодки и дайв-центр.


* * *


Там были две тридцатипятифутовые спортивные рыбацкие лодки, каждая с подвесным мостиком и дюжиной баллонов с воздухом, уложенных в держателях на корме. Все было в идеальном состоянии и в очень хорошем состоянии.


Билли сказал: “Это настолько хорошо, насколько это вообще возможно”.


“Ну, так должно быть в наши дни, если ты вообще хочешь чего-то добиться”, - сказал Адано. “ Какая у тебя квалификация, Билли? - спросил я.


“Мастер-ныряльщик”. Билли пожал плечами. “То же самое и с Диллоном. Но у меня тоже есть квалификация парамедика, о чем он не побеспокоился. Он не заинтересован в спасении жизни, только в ее забирании.”


“Как обычно, ты преувеличиваешь”, - сказал Диллон. “Но давай перейдем к тому, что произойдет сегодня вечером. Куда мы пойдем?”


“Почему не на одном из летающих мостов?” Сказал Адано. “Пока мы разговариваем, ты можешь посмотреть на внешнюю гавань, где ”Кантара " будет стоять на якоре".


Он нашел немного холодного светлого пива в холодильнике "сосуда" и апельсиновый сок для Билли, и они сидели там, пили и разговаривали.


Диллон спросил: “Что ты думаешь, Сара?”


“Если мы вторгнемся в Кантару, бросим немного Семтекса в трюм и взорвем ее, я не думаю, что алжирское правительство будет очень довольным, особенно если у него вообще не было оружия”.


“Справедливое замечание”, - сказал Диллон. “Так что ты предлагаешь?”


“Кто-то должен подняться на борт ночью и посмотреть, что находится в трюме”.


“Легче сказать, чем сделать”, - вставил Билли.


“Если вы используете подводный подход. Но если вы посмотрите вдоль пирса, вы увидите быстроходную надувную лодку с бесшумно работающим мотором. В прошлом году я проходил курс управления этим судном в Королевской морской пехоте. Я мог бы отвести тебя туда в темноте и подождать тебя.”


Диллон сказал: “Если подумать, в этом было бы много смысла”.


Адано сказал: “Я согласен. Давайте пойдем и предъявим права на лодку, пока можем”.


* * *


"Кантара " подошла к берегу в четыре часа с тройным сигналом сирены, но не сразу бросила якорь во внешней гавани. Вместо этого он притормозил у конца длинного пирса, взялся за подъемный кран и вывел три сельскохозяйственных трактора на пирс, где их ждали мужчины, чтобы отогнать.


Это была медленная работа, несколько членов экипажа с трудом справлялись с каждым из них под руководством боцмана Абу, капитан Раджави руководил с мостика с мегафоном в руке. В стороне стояли Расул и Юсеф, выглядевшие очень потрепанными в поношенной, грязной одежде.


Собралась небольшая толпа арабов, фермеров и рыбаков, несколько работников отеля, около дюжины местных жителей. Адано, Сара, Диллон и Билли тоже были там, но немного в стороне — тем не менее, их заметили. Именно Юсеф узнал Сару первым, что было удивительно, потому что единственный раз, когда он видел ее в прошлом, был когда он был пьян.


Он схватил Расула за руку. “Посмотри, кто здесь. Та глупая женщина из "Голубого ангела" на Шепард Маркет, та, что ткнула пистолетом мне в лицо”.


Не то чтобы Расулу нужно было рассказывать, кто такие Сара и Диллон, особенно после Парижа. “Да хранит нас Аллах”, - сказал он. “Что они здесь делают? И это Диллон с ней”.


“Как ты думаешь, что это значит?” Хрипло спросил Юсеф.


“Это безумие”, - сказал Расул. “Это не имеет смысла”. Его лицо было озадаченным. “Если только это не связано с Кантарой. Должно быть, это оно, единственно возможное объяснение, особенно если вспомнить, что все эти люди работают на британскую разведку. Я должен поговорить с капитаном. Это может быть нам на руку.”


Сара их не заметила, но Диллон заметил, и он схватил Сару за руку, начал тянуть ее прочь, а она спросила: “Что ты делаешь?”


“Я только что видел Расула, опекуна Эмза хана, и его пьяного сына Юсефа. Я надеюсь, что Расул нас не заметил. Он обязательно узнал бы тебя”.


“Проблемы?” Спросил Адано.


Билли спросил: “Что происходит?”


“Шон думает, что видел ”крутого парня" Эмзы Хана и "пьяного сына" там, на палубе", - сказала Сара. “Как они были одеты?”


“Рабочая одежда, как и у других моряков”, - сказал ей Диллон.


“Эмза Хан - миллиардер. Почему его сын был там в такой одежде?”


Они дошли до ступенек, ведущих на террасу. Диллон сказал: “Я не имею ни малейшего представления, но это они, и я хочу знать, что они там делают”.


“Но что они могли делать на лодке, которую мы подозреваем в торговле оружием для Аль-Каиды?” Разочарование Сары начало подниматься на поверхность. “Эмза Хан, как известно, настроен против"Аль-Каиды", как и правительство, которое он представляет”.


Адано присоединился. “Может быть, они тебя не узнали”.


“А если бы они это сделали?” Спросил Диллон.


“Тогда мы разберемся с этим, когда это произойдет”.


“Я соглашусь с этим”, - сказал Диллон и повернулся к Саре и Билли. “Как мы говорили в Белфасте, просто убедитесь, что у вас в кармане пистолет”.


* * *


Расулу, за которым последовал Юсеф, удалось избежать столкновения с боцманом и вскарабкаться по лестнице в капитанскую каюту за рулевой рубкой, где Раджави отбивался от абордажников.


“Немедленно возвращайся на палубу”, - крикнул он Абу. “Вытащи этих дураков отсюда”.


Расул вцепился в него. “Во имя священного Усамы, капитан, я умоляю вас выслушать нас обоих, потому что произошло нечто странное и загадочное”.


Он был в отчаянии, и это было заметно, пот струился по его лицу, и все это Раджави воспринимал со своего рода смирением.


“Если ты зря тратишь мое время, я попрошу Абу отнести тебе веревку с узлами. Продолжай, дурак”, - и он улыбался.


Что Расул и сделал, и очень быстро, его история сменила улыбку Раджави на глубокую хмурость. “Вы уверены, что эти люди - агенты британской службы безопасности?”


“Несколько дней назад я был в Париже с Эмзой Ханом, мы остановились в том же отеле, что и эти люди, "Ритц ". Женщина - капитан британской армии в разведывательном корпусе. Вряд ли мне нужно напоминать вам, что положение моего работодателя весьма деликатное.”


Раджави сказал ему: “Подожди здесь”.


Он вышел. Расул направился к двери, заметил Раджави, идущего к Абу по игровой площадке, затем вернулся к Юсефу. Большая черная сумка, которую Раджави наполнил их ценностями, лежала на палубе, и Расул открыл ее. Хватать золотой "Ролекс" или два мобильных телефона не имело смысла, но толстая пачка американских стодолларовых банкнот была соблазнительной. Тысяча не пропала бы. Он отсчитал десять банкнот, сунул их в карман и снова закрыл пакет.


“Просто молчи и иди со мной”, - сказал он Юсефу.


Вернулся Раджави. “Вы двое остаетесь здесь. Позже я схожу в отель, чтобы все проверить. А пока я хочу, чтобы вы вели себя прилично. Если вы этого не сделаете, я закую вас в кандалы. А теперь возвращайся в свою каюту.”


Они отправились туда с определенным волнением. Расул исследовал ящики стола, нашел водонепроницаемый пластиковый пакет и засунул деньги внутрь.


“Зачем ты это делаешь?” Требовательно спросил Юсеф.


“Чтобы уберечь эту полезную пачку американских долларов от грубого обращения или погружения в воду. Возможно, это наше спасение. Пока мы просто ждем ”.


* * *


Разгрузка тракторов закончилась, за ней последовало значительное количество консервированных продуктов. Темнота опускалась очень быстро, и, к удивлению Адано, "Кантара " не отошла во внешнюю гавань, а осталась прижатой к концу пирса. Они все стояли вместе с ним на террасе, по очереди разглядывая лодку в бинокль ночного видения Адано.


Появился Билли, одетый в ботильоны, джинсы и темный свитер, на голову натянута вязаная шапочка портового грузчика. Еще на нем был рюкзак. Он взял у Диллона бинокль ночного видения и осмотрелся.


“Вахтенный на кормовой палубе, который не должен курить, но курит. На верхних палубах ни души, мостик и рулевая рубка погружены в темноту”.


Он передал ночной бинокль Саре, и Диллон спросил: “Что ты задумала в таком виде?”


“Настоящая речная крыса, я, Диллон. Нет ничего такого, чего бы я не знал о краже с пришвартованных кораблей. По сравнению с этим, это сущий пустяк ”. Он достал "Вальтер", взвел курок и сунул за пояс сзади, под свитер. “Они все будут ужинать”.


“Что, черт возьми, все это значит?” Требовательно спросил Диллон.


“Вы хотите точно знать, что где-то на этом корабле находится груз оружия, поэтому я собираюсь выяснить, где”.


“Сейчас, одну минуточку”, - начал Диллон, но не успел продолжить, потому что Билли очень быстро убежал, прижимаясь к боковой стене пирса. Диллон посмотрел ему вслед и передал ночной бинокль Адано.


Сара спросила: “Это просто немного безумно, или в его безумии есть какой-то метод?”


“Ему не нужно тратить время на поиски”, - сказал ей Диллон. “Нет, если он достаточно безжалостен, а наш Билли, безусловно, такой. Все, что ему нужно сделать, это предложить сторожу отвести его к оружию и предложить ему пулю в коленную чашечку, если он этого не сделает. Он может сделать это, не предупредив остальную команду, потому что его "Вальтер" отключен. Ну вот и все. ”


Билли появился в поле зрения при свете фонаря, затем растаял в темноте, и Сара спросила: “Его ничего не пугает?”


“В первый раз, когда я работал с Билли, нам нужно было прыгнуть с парашютом над домом в Корнуолле, где Блейк Джонсон был в смертельной опасности. Билли вызвался добровольцем без колебаний, что было чем-то особенным, поскольку у него никогда не было никакой подготовки. Это тебе кого-нибудь напоминает?”


* * *


Билли поднялся по трапу, ссутулив плечи, опустив голову, засунув руки в карманы, ощущая резкий запах табака, ощущая кончик горящей сигареты, а также осознав в последнюю минуту, когда приближался, что курильщицей была женщина, сидевшая на коленях у сторожа.


Типичная для многих алжирских женщин как французского, так и арабского происхождения, женщина говорила по-английски, и они со сторожем перешептывались на этом языке.


Мужчина включил фонарик.


“Кто ты, черт возьми, такой?”


Билли ударил его по лицу. “Заткнись, или я убью вас обоих, ты понял?”


Сторож сказал: “Не причиняйте ей вреда. Мой корабль часто заходит сюда. Она моя постоянная посетительница”.


Билли повернулся к ней. “Это правда?”


“Я всего лишь поул, но да, мы друзья”.


“Что ж, если он будет хорошим мальчиком, я верну его тебе целым и невредимым. Все, что ему нужно сделать, это показать мне, где они хранят оружие, которое везут на этом корабле. Мой пистолет с глушителем, и если вы поднимете шум, мне придется убить вас обоих.”


В ней было что-то вроде арабского спокойствия, она повернулась к сторожу и сказала: “В этом нет необходимости, не так ли? Вы сделаете, как он говорит?”


“Конечно, почему бы и нет? С меня уже почти хватит этой старой посудины. И если такие парни, как ты, поблизости, я бы предположил, что у нас все равно мало времени ”. Сторож протянул руку. “Я покажу тебе при одном условии. Что я могу уйти с ней”.


“С удовольствием”, - сказал ему Билли.


* * *


На промежуточных палубах он показал Билли раздвижную переборку, за которой виднелась оружейная пещера Аладдина. Коробки с реактивными гранатами, вездесущие винтовки АК-47, плюс запас универсальных пулеметов, как раз подходящих для установки на Land Rover. Стопки боеприпасов, ручных гранат и ракет "Стингер" довершали картину. Билли велел сторожу подождать снаружи, сделал то, что должен был, закрыл дверь и последовал за ним.


Это заняло не более пятнадцати минут, и они вернулись на палубу, где их все еще ждала женщина. “Я думаю, нам пора идти”, - сказала она и взяла вахтенного за руку, когда в недрах корабля открылась дверь и зазвучала музыка.


Они ушли поспешно. Билли остановился, чтобы пропустить их вперед, а затем соскользнул по сходням и побежал обратно вдоль пирса к Парадиз-клубу и своим друзьям на террасе.


“Так что все это значило?” Спросила Сара Билли, когда он присоединился к ним.


“У сторожа на коленях лежала пуля , и именно она курила сигарету. В конце концов Любовь победила, он показал мне фальшивый захват, забитый руками, и я позволила им соскользнуть в закат. Он ухмыльнулся. “Очевидно, не совсем так — я имею в виду, что там темно, но вы понимаете картину”.


“Думаю, да”, - сказала Сара. “Тебе не обязательно было в него стрелять”.


“Что меняет дело”, - сказал Диллон. “Значит, за исключением его отсутствия, никто на корабле не знает о том, что произошло?”


“Похоже на то”, - сказал ему Билли.


“Теперь мы подождем и посмотрим, что произойдет”.


9


Капитан Дэвид Раджави выглядел более чем респектабельно в летней форме капитана Торгового флота. Они сшили форму для боцмана Абу, состоящую из фуражки темно-синего цвета, рубашки цвета хаки с черным галстуком и темно-синего бушлата.


“Да, очень мило”, - сказал Раджави, оглядев его с ног до головы. “ Твое лицо все еще достаточно уродливо, чтобы напугать самого дьявола. Мы не так уж много можем с этим поделать, но, с другой стороны, в этом есть свои преимущества ”.


Они были в капитанской каюте, Расул и Юсеф сидели на двух стульях в углу, и Раджави сказал им: “Вы просто сидите тихо. Я собираюсь встретиться с врагом лицом к лицу, посмотрим, к чему это нас приведет. У меня есть идея, что для нас было бы лучше двигаться дальше раньше, чем позже.”


Ответил Расул. “Мы в ваших руках, капитан”.


“Я рад, что вы смотрите на это именно так”. Он снял трубку внутреннего телефона и позвонил главному инженеру. - Я бы хотел, чтобы вы приготовились к выходу Кантары в море, мистер Стэгг.


Шотландский говор звучал утешительно. “ И когда это произойдет, капитан?


“В течение следующего часа. Сначала я собираюсь заскочить в Парадайз Клаб”.


“В твоей лучшей униформе, без сомнения”.


“Конечно. Мы не должны подводить борт. Но я хочу, чтобы вы заверили меня, что, если я захочу быстрого отплытия, я его получу. Два долгих сигнала сирены, когда вы отчаливаете ”.


“Если это то, чего ты хочешь, ” сказал старый шотландец, - это то, что ты получишь”.


“Спасибо”. Раджави надел свою кепку, и это, плюс некоторое количество золотой тесьмы, придало ему довольно привлекательный и лихой вид. Он спустился по трапу туда, где ждал "Лендровер". Абу открыл ему дверь, капитан сел внутрь, а сомалиец сел за руль и уехал.


“Припаркуйтесь у подножия ступенек террасы и будьте готовы к очень быстрому съезду”.


“ Чего вы хотите, то и получите, капитан, вы это знаете. Значит, это должна быть та самая женщина?”


“Я думаю, что она могла бы оказаться ключом ко всему этому. Кладезь информации... и очень полезный заложник.


Через несколько минут они были у подножия лестницы. Абу пришлось умело маневрировать из-за пары припаркованных мотоциклов, но в конце концов он указал правильный путь для быстрого отъезда.


“Хороший человек. Поехали”. Раджави начал подниматься по ступенькам на звуки музыки, Абу следовал за ним, перекинув через левую руку легкий плащ-дождевик.


* * *


Бар и столовая были явно переполнены. За тростниковыми столиками сидело не более дюжины постояльцев отеля, но их обслуживали полдюжины официантов и три бармена.


Адано, одетый в белый смокинг, стоял в конце бара рядом с открытыми стеклянными дверями, ведущими на террасу. Раджави без колебаний вошел внутрь, Абу остался снаружи у ступенек.


Адано протянул руку. “Капитан Раджави, не так ли? Мы видели вас пару раз в прошлом месяце”.


“Действительно, да”, - сказал Раджави.


Адано представил гостей. “Сара Гидеон и Шон Диллон из Playwright Production Co. Мы рассматриваем возможность улучшения наших развлекательных заведений. Мистер Солтер заинтересован в развитии бизнеса дайвинга ”.


“Как интересно”, - сказал Раджави Саре. “Ты даешь номера для кабаре, это идея?”


Адано сказал: “Да, но на самом деле они сами очень хорошо играют”.


“В самом деле? Я был бы очарован, услышав их”.


В этом был небольшой вызов, или так показалось Адано, который отмахнулся от него, сказав Саре и Диллону: “Как насчет чего-нибудь для капитана Раджави?”


“Почему бы и нет?” Сара повернулась к Диллону. “Ты помнишь фильм под названием ”Иметь и не иметь"?"


“Великий роман Эрнеста Хемингуэя”, - сказал Диллон. “Богарт сыграл морского капитана. Его девушка в фильме, Лорен Бэколл, исполнила номер под названием ‘Как мало мы знаем”.


“Вы случайно не знаете об этом?”


На лице Раджави отразился определенный скептицизм, но Диллон сказал: “Для тебя - все, что угодно. Мне нравится этот фильм.


Он вышел на сцену, сел, поднял крышку, и его пальцы нащупали начало. Один из официантов, шестнадцатилетний юноша по имени Хавьер, уронил салфетку, подбежал к сцене и начал играть на барабанах. Медленная и чувственная музыка завораживала людей. Когда Сара начала петь, раздались мгновенные аплодисменты.


Когда она закончила, раздались крики, чтобы она повторила это, что она и сделала. После этого люди стали делать запросы, называя названия, и Сара подчинилась, в итоге исполнив по многочисленным просьбам “As Time Goes By” из фильма Касабланка.


Но этого было достаточно. Адано сказал: “Боже мой, я мог бы заполнить это место вами двумя в течение сезона”.


Сара улыбнулась и сказала: “Если бы это только было возможно, Эндрю”, - и вышла на террасу.


Абу все еще стояла наверху лестницы, перекинув плащ через руку, и Раджави пошла за ней, сопровождаемая официантом Хавьером, который играл на барабанах. Он предложил ей бокал шампанского на подносе, который она взяла, а он отступил к открытой стеклянной двери и зачарованно наблюдал за ней.


Раджави сказал: “Вы удивительно талантливая молодая женщина”.


Сара сказала: “Я научилась играть на гитаре в детстве, и пение пришло само собой”.


“Дело не только в этом, капитан Гидеон. Я думаю, что вы женщина со многими талантами”. Дважды заунывно прозвучал сирена.


Она мгновенно поняла, что происходит, но в тот же момент он сильно толкнул ее в сторону Абу, который ударил ее кулаком в сторону лица с такой жестокостью, что она на мгновение остолбенела, затем набросил ей на голову плащ-дождевик. Абу перекинул ее через левое плечо и стремглав спустился по ступенькам к "Лендроверу", Раджави последовал за ним.


Хавьер столкнулся с Адано и остальными. “Люди с корабля сбежали с мисс Гидеон”.


Билли и Диллон выбежали на террасу, Адано последовал за ними, добрались до верхней ступеньки и увидели, как Раджави исчезает в "Лендровере" вслед за Абу и Сарой. Двигатель заработал, машина с ревом ожила и направилась к Кантаре, хорошо видимой в свете огней на пирсе.


Билли первым добрался до подножия лестницы, перекинул ногу через первый мотоцикл, и мгновение спустя он с ревом ожил. Диллон едва успел вскочить на заднее сиденье, и они бросились в погоню. Вдалеке они увидели, как остановился "Лендровер".


Двое мужчин вытащили Сару между собой и бросились по трапу на корабль, который как раз отчаливал. Они протащили ее по палубе и подняли на мостик.


Когда корабль отошел от пирса, Билли нацелился на трап, который был наклонен вверх. Он прибавил скорость, и они перелетели через поручни, приземлившись на палубу и заскользив вбок. Они высвободили ноги, и машина заскользила прочь. В темноте корабль, казалось, был освещен, как рождественская елка.


У поручней верхней палубы над ними появились два матроса с автоматическими ружьями в руках. "Глок" Диллона и "Вальтер" Билли выстрелили мгновенно. Надев глушители, они беззвучно отбросили моряков назад, их дробовики разлетелись в стороны.


Кто-то крикнул над ними по-английски: “Ради Христа, пригните головы”.


Внезапно наступила тишина, и Диллон сказал: “Давай найдем Сару, они вели ее на мостик. Я прикрою тебя, когда ты будешь подниматься по лестнице”.


Билли кивнул и, пригнувшись, побежал по палубе. Кто-то выглянул из-за перил мостика, в иллюминатор сбоку. Диллон выстрелил сразу, раздался лишь звук разлетевшегося стекла. “Если ты сделаешь это снова, я убью тебя”, - крикнул он. “Мы пришли за женщиной. Если ты не получишь ее, держись подальше от этого”.


* * *


Это был Расул, который заглянул туда. Они с Юсефом присели за поручень, в то время как Раджави и Абу потащили Сару туда, где была распахнута дверь в рулевую рубку, ярко освещенная в темноте, и был виден главный инженер Стэгг за штурвалом. “Мне понадобится некоторая помощь, если мы хотим выбраться отсюда”, - сказал Раджави.


Рука Раджави обняла Сару за шею, которая уже приходила в себя, когда он сжал и потащил ее шататься, за ним последовал Абу, который связал ей запястья бечевкой, а Расул и Юсеф, стоявшие на перилах, ничего не слышали о последовавшем обмене репликами.


“Должен ли я изменить экстренный курс, направиться к турецкому Кипру или нет?” Спросил Стэгг.


Раджави кивнул Абу. “Мы сделаем это. Ты останешься и поможешь главному инженеру, я обойду корабль и соберу войска”.


“А как насчет женщины?”


“Я позову этих двух дураков снаружи, чтобы они присмотрели за ней”. Он затащил ее в капитанскую каюту, усадил в кресло и крикнул Расулу и Юсефу: “Идите сюда!”


Они появились, и он сказал: “Очевидно, эта женщина нам не друг”. Он выдвинул ящик стола и достал револьвер. “Это красиво, просто и заряжено. Ты просто нажимаешь на спусковой крючок.”


“Но Диллон и другой человек, что там происходит?” Требовательно спросил Расул.


“Корабль, как вы, возможно, заметили, начинает раскачиваться, а это значит, что очень скоро мы выйдем в море. Диллон и его юный друг сами по себе долго не продержатся ”. Он открыл маленькую дверь в углу, которая вела к винтовой лестнице. “Я скоро вернусь”, - сказал он и исчез.


“Итак, что мы собираемся делать?” Требовательно спросил Юсеф.


Расул рассматривал пистолет. “Внезапно все изменилось”, - сказал он.


Позади них, сидя в кресле, в которое ее толкнул Раджави, Сара протянула связанные руки, чтобы вытащить складной нож из ножен на правой лодыжке. Она нажала кнопку, и острое, как бритва, лезвие появилось в поле зрения, мгновенно разрезав ее путы. Она вставила лезвие обратно и встала, спрятав нож в руке.


Они повернулись, чтобы посмотреть на нее. “Теперь ты не смеешься, сука”, - сказал Юсеф и выхватил пистолет из руки Расула. “Я мог бы всадить в тебя пулю, но потом, учитывая, что нам предстоит долгое морское путешествие, возможно, мне захочется всадить в тебя что-нибудь другое”. Он погладил ее по щеке стволом пистолета. “Тебе бы этого хотелось, а?”


“Ты больной ублюдок”, - сказала Сара, выхватывая складной нож и вонзая его ему в подбородок. Его глаза закатились, когда он выронил оружие, захлебнулся собственной кровью и упал на пол. Она подняла пистолет, и Расул, охваченный ужасом, отшатнулся назад, подняв руки.


“Пожалуйста, нет, все это дело не имеет ко мне никакого отношения. Я выполнял приказ своего Хозяина. Я простой слуга”.


“Просто заткнись”. Сара открыла маленькую дверцу в углу. “Спускайся вниз и не путайся под ногами, или я тебя убью”.


Расул сделал это, не колеблясь ни секунды, и Сара распахнула дверь в рулевую рубку и предстала перед Стэггом и Абу. Сомалиец полез в карман.


“На твоем месте я бы не стал. У меня на руках все еще кровь Юсефа. Положи свое оружие на пол, опрокинь его ногой, а затем замедли ход этой ванны. Они стояли, разинув рты, и смотрели на нее, не зная, что делать. “ Пора таким подонкам, как ты, научиться относиться к женщинам серьезно.


Это было слишком для Абу, который спросил: “Кем ты себя возомнил?”


Сара мгновенно отстрелила мочку его левого уха.


Абу схватил ее, воя, между его пальцами струилась кровь, и Диллон сказал, входя следом за ней: “Вот кто она такая”.


Билли появился из темноты. “Там есть корабельный тендер, привязанный к пассажирскому трапу по левому борту. Большой подвесной мотор. Мы можем вернуться без проблем”. Он достал из кармана носовой платок и отдал его Абу. “Вот, приложи это к нему и заткнись. Я говорю, что мы уходим”.


“Согласен”, - сказал Диллон. “Поскольку капитана Раджави не было видно, я могу только заключить, что он решил, что осмотрительность действительно лучшая часть доблести. Мы освободим помещение, но заберем тендер с собой.”


“Не бери в голову, папа”, - сказал Билли Стэггу. “Есть один Бог, и его Пророк - Усама”.


“Не вешай мне лапшу на уши”, - сказал ему Стэгг. “Я всего лишь корабельный инженер, сынок”.


* * *


Расул сидел наверху винтовой лестницы, прислушиваясь через дверь. Он был уверен только в одном. У него не было намерения оставаться на Кантаре . Когда все стихло, он вышел и обнаружил, что кто-то запер дверь рулевой рубки на засов, оставив Стэгга и Абу внутри. Он решил оставить их Раджави, но отыскал черную сумку капитана, вспомнив, что в ней была не только значительная пачка наличных и два мобильных телефона, но и его паспорта с Юсефом. Теперь, уже знакомый с кораблем, он обнаружил тендер, несмотря на темноту, раньше остальных. Он зарылся под груду брезента на носу и стал ждать.


Сара, Диллон и Билли появились через пятнадцать минут. “Давай просто уберемся отсюда”, - сказала Сара. “Это было, мягко говоря, чревато”.


“Юсеф был презренным человеком, и это ничего не стоило”, - сказал ей Диллон.


“На твоем месте я бы не пыталась рассказывать это его отцу”, - нетерпеливо сказала Сара. “Давай вернемся к какой-нибудь цивилизации”.


Двигатель заурчал, и они тронулись в путь. Закутанный в брезент Расул слышал только приглушенный гул голосов, но звук работающего двигателя заглушал все разговоры.


“Ну, вот и она, Кантара”, - сказал Диллон. “Бог знает, куда она направится после этого, но я не буду желать ей добра”.


“Я знаю, куда она направляется”, - сказала Сара. “Я слышала, как главный инженер спрашивал, не следует ли ему изменить курс на турецкий Кипр”.


“Я вижу в этом смысл”, - сказал Диллон. “Легкие маршруты в Турцию, Ливан, Сирию, идеальные, если вы работаете с оружием ночью. Я полагаю, Фергюсон хотел бы, чтобы мы избавились от нее, когда она туда доберется.”


“Что ж, ему придется подождать”, - сказал Билли. “Что касается меня, я надеюсь, что у нашего друга Адано найдется что-нибудь вкусненькое на ужин”.


“Что ж, скоро ты увидишь”, - сказал Диллон, сидя на корме и берясь за румпель. “Вот он сейчас стоит у "Лендровера" с кем-то, похожим на трех или четырех членов его штаба, и несколькими любопытными местными жителями”.


“Как вы думаете, могут ли быть какие-либо последствия со стороны местной полиции?” Спросила Сара.


“Не совсем”, - сказал ей Диллон. “Это Алжир. В таком месте, как это, они обычно в десяти милях вниз по побережью, занимаются чем-то другим или притворяются, что занимаются”. Они были уже близко, и он крикнул: “Она жива и невредима, и угадай, что? Мы привезли тебе подарок в виде корабельного тендера”.


* * *


"Лендровер" отвез их обратно в отель. Внезапно на воде стало очень тихо, вокруг вообще никого. Брезент на тендере вздыбился, и Расул встал и пошел прочь, растворившись в тени рядом с пирсом.


У него были деньги, паспорт и мобильный телефон, но перспектива позвонить Эмзе Хану и сообщить ему, что его сын был зарезан капитаном Сарой Гидеон, была выше его сил в данный момент. Слушая, как люди из команды на Кантаре говорили о Рас Касаре, было упоминание о прибрежной железной дороге, проходящей всего в трех милях от берега. Он заплатит за это билетом до Орана, а затем рейсом в Лондон. Его проблемой было, что делать, когда он в конце концов доберется туда, но он отогнал эту мысль и продолжил идти.


* * *


На Кантаре Раджави вернулся в капитанскую каюту с четырьмя вооруженными матросами и был встречен лишь кровавой резней. Юсеф лежал в луже крови, и именно тяжело раненный Абу отомкнул засов на двери в рулевую рубку.


Стэгг курил трубку за штурвалом, его лицо было удивительно жизнерадостным в свете нактоуза. “ А, вот и ты, - сказал он. “ Пытаюсь что-то сделать с Абу. Он не может перестать стонать. Я перешел на экстренный курс, так что мне не помешал бы кто-нибудь, кто произнес бы мое заклинание. ”


Раджави кивнул одному из мужчин. “ Садись за руль, Селим. - Ты видел, что случилось с сыном? - обратился он к Стэггу. - Ты видел, что случилось с сыном?


Стэгг зашел с ним в каюту, посмотрел на Юсефа сверху вниз и покачал головой. “В этом виновата женщина. Она ворвалась сюда как разъяренный маньяк и отстрелила Абу часть уха.”


“Ты найдешь в ванной все, что тебе нужно, чтобы подлатать его”, - сказал ему Раджави.


“Хорошо, я позабочусь об этом”, - сказал Стэгг. “Но как насчет юного Юсефа?”


“У нас есть мешки для трупов. Эти парни могут положить его в один. Мы продержимся еще несколько миль, а потом он получит ”глубокую шестерку" ".


“Хорошо. Я позабочусь об этом вместо тебя”, - сказал Стэгг. “Что ты собираешься сказать его отцу?”


“Я не знаю. Есть кое-кто еще, кого я должен проинформировать в первую очередь, и в любом случае, у меня есть более насущная проблема. Этого человека, Расула, кажется, нет поблизости ”. Раджави нахмурился. “Минутку”. Он быстро обыскал свой стол. “Он ушел, черт возьми”.


“Откуда ты знаешь?” Спросил Стэгг.


“Сумки с паспортами и наличными нет там, где я ее оставил. Расул, должно быть, нашел ее и смылся”.


“Британцы ушли на корабельном тендере”, - сказал Стэгг. “Возможно, Расул спрятался на борту”.


“Какое это имеет значение?” Сказал Раджави. “Вся эта поездка обернулась для нас неудачей. Давайте убираться отсюда к черту”.


* * *


Он поднялся на верхнюю палубу, вдохнул свежий соленый воздух, чтобы прояснить голову, затем некоторое время курил сигарету. Это был беспорядок, с какой стороны ни посмотри, но больше не было смысла пытаться избежать неизбежного. Он отступил в дверной проем, когда начался дождь, и позвал Мастера.


Как обычно, ответ последовал мгновенно. “Да?”


“Раджави. У меня для тебя только плохие новости”.


“Тогда скажи мне”.


Раджави так и сделал.


Когда он закончил, наступила пауза, затем Мастер сказал: “Что ж, Фергюсон и его люди, безусловно, были заняты. Итак, Юсеф мертв, Эмза хан ничего не знает, а этот человек, Расул, похоже, исчез.”


“Его определенно нет на этом корабле, хозяин”.


“Хорошо. Скажите мне, по сути, есть ли какая-нибудь причина, по которой Кантара не может заниматься своим обычным и законным бизнесом?”


“Совсем никакой”.


“Ни у кого нет причин проверять вас на наличие незаконного оружия?”


“Насколько я знаю, нет”.


“Хорошо. Кто еще знает об экстренном курсе для турецкого Кипра?”


“Главный инженер и боцман, вот и все. И они абсолютно надежны”.


“Хорошо”, - сказал Мастер. “Даю тебе мое благословение. Оставайся на связи”.


* * *


Раджави посмотрел вниз, когда дверь на нижней палубе открылась и появился Абу с сильно забинтованным ухом, а за ним четверо моряков несли Юсефа в черном мешке на носилках. Позади них шел Конрад Стэгг с зонтиком в руке.


Абу остановился, поднял глаза и увидел Раджави. “Разрешите продолжать, капитан?”


Стэгг поднял глаза, и Раджави увидел, что в левой руке он держит Библию. Он крикнул: “Вы не собираетесь присоединиться к нам, капитан?”


Раджави мог бы подчеркнуть, что Юсеф был мусульманином, а христианская Библия - это не Коран, но какое это имело значение в общей схеме вещей? Все, что было важно, - это поступить достойно, и он спустился по трапу и присоединился к ним на нижней палубе.


* * *


Расул сидел в купе первого класса ночного поезда до Орана, погруженный в размышления. В какой-то момент ему нужно было поговорить с Эмзой Ханом, но он просто не мог этого вынести. Вошел официант с подносом на шее, уставленным чашками, одной рукой он держал кофейник.


“Кофе, эфенди?”


“У тебя есть что-нибудь покрепче?” Спросил Расул.


“Это противоречит правилам”.


Ложь текла легко. “Я еду в Оран, чтобы утешить моего брата и его жену. Их сын умер от рака, ему было всего четырнадцать лет. Он достал двадцатидолларовую банкноту.


Официант принес полбутылки водки с русской этикеткой, и сделка состоялась.


“Аллах вознаградит тебя за это”, - сказал Расул. “ Мои родственники будут вам благодарны.


“В этом нет необходимости”, - сказал официант. “Я верю в ваши деньги, а не в историю”.


Водка попала Расулу в горло, и он сильно закашлялся. Когда она утихла, он снова начал пить, быстро расправившись с половиной бутылки. Он чувствовал, что плывет по течению, но голова у него была ясная. Было неправильно думать так, как он думал. Эмза Хану нужно было сообщить о смерти Юсефа. Это было единственно правильным. Он нашел свой мобильный и набрал номер.


* * *


Была полночь. Доктор Азиз как раз собирался сделать инъекцию, когда у Хана зазвонил мобильный. “Достань это для меня”, - сказал он.


Азиз сделал, выслушал, затем передал ему. “Расул”.


Хан был ошеломлен — ни Юсеф, ни Расул не должны были звонить, — затем приготовил лицо и протянул руку. “Наконец-то новости. Аллах милостив!”


Азиз удалился в гостиную. Он закрывал старомодную сумку Gladstone, в которой хранилось его медицинское оборудование, когда услышал вопль агонии, и в дверях спальни появился Эмза Хан, сжимая в руке мобильный телефон.


“Юсеф мертв!” Он протягивал мне мобильный.


Потрясенный индеец взял у него телефон и сказал: “Это Азиз. Вы уверены?”


“О да, убит сукой из ада на Кантаре . Это был офицер британской армии из Парижа”.


“Где ты сейчас находишься?”


“Из Алжира ночным поездом в Оран. Я буду там завтра, если все пройдет гладко. Тогда у меня будет больше информации. Поймите, все дело должно оставаться конфиденциальным, особенно тот факт, что я жив ”.


“Конечно”.


Азиз никогда не испытывал такой острой боли, которая выплеснулась из хана, когда врач повел его обратно в постель. “Мой сын мертв”, - прохрипел он и, казалось, задыхался. “Что я собираюсь делать?”


Азиз толкнул его обратно на кровать, набрал в шприц из его сумки снотворное и ввел его в левое запястье Хана. Хан попытался сесть, и Азиз помог ему вернуться. “На несколько часов боль утихнет. Ваша проблема и моя, как вашего врача, заключается в том, что делать, когда вы проснетесь ”.


Хан тупо посмотрел на него, затем его глаза закрылись. Азиз оставил его, вышел сам и спустился на лифте в подвальный гараж. Джордж Хаген, ночной портье, как раз мыл окна "Мини-купера" доктора замшей.


“Чашечку чая, доктор?”


“Не в этот раз, Джордж, я скоро вернусь, чтобы присмотреть за ним”. Он достал свой мобильный, подошел ко входу и позвонил дежурной сестре в клинику. “Я уже в пути. Мистер Хан только что узнал, что его сын скончался при печальных обстоятельствах. Мне пришлось вырубить его на несколько часов ”.


“Очень хорошо, доктор. Просто дайте нам знать, если нам нужно будет что-нибудь сделать”.


Он вернулся к "Мини Куперу". “Спасибо, Джордж, я вернусь”.


Он уехал, глубоко задумавшись. Хаген тоже был погружен в свои мысли. Дублинец, служивший в ирландской гвардии, у него были близкие отношения с полковником Декланом Рашидом, который несколько раз спасал его от увольнения пьяным Юсефом. Это привело к договоренности между ними, что Хаген будет звонить Деклану, если в доме Хана произойдет что-то необычное.


Хаген уже передал новость о последнем столкновении Юсефа с законом и о том, как они с Расулом исчезли из поля зрения. Подслушав разговор доктора в клинике, было очевидно, что он тоже должен сообщить эту трагическую новость. Но он пришел слишком рано, поскольку Рашид в Иране. Он подождет еще немного.


* * *


Вернувшись в свою спальню в Paradise Club, Сара разделась, бросила комбинезон и нижнее белье в корзину для белья, затем встала под самый горячий душ, который только могла выдержать, смывая с тела запах корабля и снимая напряжение. Когда она подняла руки, в них все еще не было даже намека на дрожание. После того, что она сделала с Юсефом и Абу, как это могло быть нормально? Диллон сказал, что это доказало, что она воин. Она отогнала эту мысль, спустилась вниз и обнаружила Диллона и Билли, сидящих за угловым столиком на террасе с Адано.


Она села, посмотрела на море, а на Кантаре не было даже огонька на горизонте. “Значит, она скрылась в ночи”, - сказала Сара. “И, честно говоря, я умираю с голоду”.


“Об этом позаботился”, - сказал ей Адано, когда подошли официанты. “Копченый лосось, нарезанный лук и яичница-болтунья. Я подумал, что тебе может понравиться что-нибудь легкое после твоих стараний”.


“Наслаждайся”, - сказал ей Диллон, наливая еще шампанского. “А потом у нас для тебя сюрприз”.


“И что бы это могло быть?” - спросила она.


“Любезно предоставлено Эндрю Адано, через час мы разговариваем с Фергюсоном и Ропером по скайпу”.


* * *


Ропер и Фергюсон сидели бок о бок, а Адано столпился рядом с Сарой, Диллоном и Билли.


Фергюсон сказал: “Во-первых, могу я поблагодарить тебя, Эндрю, за то, что ты так заботишься о моих людях? Я глубоко ценю это”.


“С удовольствием, генерал”.


“Итак, Сара”, - сказал Фергюсон. “Что случилось с этим человеком, Расулом?”


“Он сломался от ужаса после того, как я убила Юсефа”, - сказала Сара. “Поэтому я вышвырнула его из капитанской каюты. Он должен быть где-то на корабле”.


“Было ли необходимо убивать Юсефа?”


“Я никогда ни в чем не была так уверена в своей жизни”, - сказала она. “Я оказала миру услугу. Он был ходячим гнойником”.


“Возможно, тебе следовало избавиться от Расула, пока ты этим занималась”, - сказал ей Фергюсон. “Но не бери в голову”.


Сара быстро сказала: “Есть вопрос, который я хотела бы затронуть, прежде чем вы уйдете, генерал”.


“И что же это такое, капитан?”


“Мы без сомнения установили, что Кантара является инструментом аль-Каиды. Итак, почему Юсеф и Расул были на том корабле? Это поднимает вопрос об Эмзе Хане, не так ли?”


“Это действительно так, и я могу заверить вас, что этот вопрос будет обсуждаться на уровне Кабинета министров на Даунинг-стрит. Майор Роупер и я намерены разобраться в этом как можно скорее. Это все, что я могу сказать на данный момент.”


Внезапно зазвонил мобильный сигнал тревоги, и Билли достал свой Кодекс и проверил его. “Если можно, генерал, на пару слов, прежде чем вы уйдете. Я потратил впустую ваше время, слушая вас всех”.


“О чем, черт возьми, ты говоришь”, - потребовал ответа Фергюсон.


“Семтекс, который вы положили в кресло Gulfstream, и таймеры разной длины? Когда я поднялся на борт "Кантары ", на мне был рюкзак, и я заставил вахтенного показать мне, где оружие. Я оставил два блока Семтекса в переборке.”


“О Боже мой”, - сказал Фергюсон. “Скажи мне”.


“ В каждом по карандашу с пятичасовым таймером. Кодекс снова запищал, и он поднял его. “Замечательные это штучки. Ровно пять часов. Я думаю, вы поймете, что для Кантары это ” спокойной ночи, Вена " .


Фергюсон повернулся к Роуперу: “Не могли бы вы проверить это, майор?”


На лице Роупера появилась легкая улыбка. “ Ты молодой ублюдок, Билли Солтер.


“Всегда был таким”.


“Черт бы побрал его глаза, он даже выпить не может”, - сказал Диллон.


Билли ухмыльнулся. “Нет, но мои друзья могут. Приятных снов, генерал. Он протянул руку и выключил.


* * *


Было пять часов по лондонскому времени, когда Джордж Хейген позвонил полковнику Деклану Рашиду по мобильному телефону и застал его в его тегеранской квартире. Деклан был в форме, готовый к рабочему дню в Военном министерстве, и как раз собирался уходить.


“У меня мало времени, Джордж”, - сказал он. “У меня встреча с министром. Это может подождать?”


“Я так не думаю, полковник. Дело в том, что Юсеф мертв, а мистер Хан в плохом состоянии”.


Деклан был потрясен. “Когда это произошло?”


Хаген рассказал ему все, что знал, чего было немного, завершив информацией о том, что Азиз вернулся в квартиру и сейчас находится там. Деклан сказал: “Ты был прав, что дал мне знать”.


Он повесил трубку, затем позвонил в Военное министерство и извинился, затем позвонил в Лондон. Ответила женщина, которая оказалась медсестрой, и Деклан сказал ей соединить с доктором Азизом.


“Полковник Рашид”, - сказал Азиз. “Расул сказал мне сохранить все это в тайне, особенно то, что он все еще жив, но, очевидно, к вам это не относится. Мне пришлось довольно сильно накачать Эмзу Хана наркотиками.”


“Но как это произошло и где? Ты должен что-то знать”.


“Юсефу было предъявлено несколько серьезных обвинений в вождении в состоянии сильного алкогольного опьянения. На этот раз была перспектива тюрьмы, а затем он сбежал из моей клиники, что сделало его повторный арест неизбежным. Чтобы избежать этого, Расул забрал его.”


“И идея заключалась в том, что Эмза Хан мог сказать, что понятия не имеет, куда они делись, и ему поверили? Я не думаю, что полиция купилась бы на это ”.


“Я могу заверить вас, что я так и сделал, полковник, у меня есть лицензия, которую нужно рассмотреть”, - сказал Азиз. “Я не имел ни малейшего представления, где они были, пока Расул не позвонил сюда со своими ужасными новостями”.


“И почему ты там был?”


“Эмза Кхан постоянно чувствовал недомогание. Я лечил его, когда позвонил Расул с плохими новостями, в которые он отказался поверить и передал телефон мне ”.


“И что сказал Расул?”


“Я никогда этого не забуду. Что они были на корабле под названием Кантара и что Юсеф был убит сукой из ада, офицером британской армии, с которой они с Эмзой познакомились в Париже.”


Деклан Рашид был поражен как громом. “Ты уверен в этом?” Глупый вопрос, потому что он уже знал, что Азиз, должно быть, сказал это.


“О да”, - сказал Азиз. “Я буду помнить это до конца своих дней”.


“Хорошо, но не говори Расулу, что ты говорил со мной. Пусть это останется между нами”. Полковник выключил свой мобильный и сел за компьютер.


У него был доступ к большому количеству секретной информации, и когда он вставил "Кантару", она была в списке судов, которые, как известно, доставляли оружие ночью в ливанские и сирийские воды, и подозревалась в связи с "Аль-Каидой". Но было и еще кое—что - новости о взрывающемся и идущем ко дну корабле у берегов Кипра. Обломки ясно доказали, что это была Кантара . Быстрое правосудие действительно совершено кем-то, кто был явно настроен против Аль-Каиды, и это могло означать только британскую разведку и Фергюсона.


Так что же это оставило Эмзе Хану? А как насчет участия Сары Гидеон? Конечно, не сучки из ада, так что в истории было гораздо больше, чем это. Он пошел и встал, уставившись в окно, думая о ней, но также пытаясь найти смысл в ситуации, которая, казалось, вообще не имела никакого смысла.


В этот момент зазвонил его мобильный. Это был генерал Али бен Леви, звонивший из Военного министерства. “Министр ожидает вас, полковник, вы в курсе этого?”


“Приношу свои глубокие извинения, генерал”, - сказал Деклан. “Я буду там довольно быстро”.


“Я бы посоветовал, полковник, это дело чрезвычайной срочности”, - сказал Бен Леви. “Я прислал лимузин”.


“Я уже в пути”.


Деклан взял свой портфель, вышел из квартиры и направился к лифту. Эмза Хан, Кантара из ассоциаций "Аль-Каиды", Юсеф, Расул и Сара Гидеон — все они слишком часто занимали его мысли. Во что он ввязался и чего мог ожидать от него министр? По крайней мере, он скоро это выяснит.


ЛОНДОН, ИРАН, БЕЙРУТ


10


Несмотря на ранний час, Ропер завершил подробный отчет о деле Кантары и отправил его в Кабинет министров, где секретарь кабинета Генри Франкель, еще одна ночная сова, проглотил его и переслал премьер-министру, что привело к командному выступлению Чарльза Фергюсона на Даунинг-стрит в 6:45 утра. Это означало, что Фергюсон, проведший ночь в Холланд-парке, был вынужден встать в 5:30. Он зашел в компьютерный зал и обнаружил, что Роупер читает "Мировые новости" и пьет чай, а комната, как обычно, пропитана сигаретным дымом.


“Чертовски нелепое время для того, чтобы кому-то вставать”, - сказал Фергюсон, наливая себе чаю. “Премьер-министр, должно быть, сошел с ума. Каков следующий шаг наших верных войск в Алжире?”


“Они уже сделали это”, - сказал Ропер. “На час опередили нас. Они поднялись ни свет ни заря, попрощались с Рас Касаром и находятся на пути к Майорке. Я предупредил Лейси и Пэрри, "Гольфстрим" будет заправлен и готов к полету. С учетом погоды они должны вернуться сюда ближе к вечеру.”


“Превосходно. Они могут сразу перейти к тщательному изучению прошлого Эмзы Хана”, - сказал Фергюсон. “Но мне лучше уйти. Не могу заставлять премьер-министра ждать”.


* * *


Фергюсон нашел Генри Франкеля сидящим за дверью кабинета премьер-министра и читающим досье. Он поднял глаза и улыбнулся. “Отчет Роупера о деле Кантары . Замечательная вещь, премьер-министр прочитал ее дважды. Ты выглядишь немного напряженным, Чарльз.


“Не мое представление о развлечениях в это время по утрам, Генри. Я не завтракал”.


“Я не приношу извинений, у премьер-министра невероятно насыщенный день. Теперь давайте войдем ”.


* * *


Франкель налил им всем кофе, и премьер-министр сказал: “Захватывающий репортаж, замечательные выступления Диллона и Сары Гидеон. Молодой Солтер - дерзкий ублюдок, вот так раскрывающий оружие. Он мог бы рассказать вам раньше, но тогда я полагаю, что его прошлое довольно необычно.”


“Вы имеете в виду годы, когда он был гангстером?” Спросил Фергюсон. “Это было тогда, сейчас он ценный сотрудник Секретной разведывательной службы. И там все происходило довольно быстро. Он спас нас от необходимости преследовать Кантару в кипрско-сирийских водах, чтобы избавиться от нее.”


- Значит, нет никаких сомнений в том, что затонула Кантара?


“Никаких сомнений”.


“Как вы думаете, это может вызвать вопрос в Палате общин?”


“Я не понимаю почему. Эти воды - зона боевых действий, множество кораблей сбрасывают оружие по ночам. "Кантара ” была просто еще одной жертвой ".


Премьер-министр поднял доклад Роупера. - И Диллон, Солтер и капитан Гидеон убеждены, что этот капитан Раджави был членом "Аль-Каиды”?


“Абсолютно”, - сказал Фергюсон.


“ И Юсеф и Расул пошли ко дну вместе с кораблем?


“Не Юсеф. Он погиб в рукопашной схватке с капитаном Гидеоном”.


“Боже милостивый”, - сказал премьер-министр. “Это действительно было необходимо?”


“Название игры”, - сказал Фергюсон. “И Расул побежал за этим”.


“Как вы думаете, ему удалось добраться до берега?”


“Я не понимаю, как. Мы отплыли на единственной доступной лодке, а плыть было слишком далеко”.


“ Значит, он, должно быть, погиб вместе с остальной командой?


“Я бы так сказал”.


“Так что же они делали на Кантаре?”


“Юсеф убегал от угрозы тюрьмы, Расул, должно быть, присматривал за ним”.


“И какое место во всем этом занимает Эмза хан?”


“Юсеф исчез из клиники, где он проходил лечение. Хан настаивал в полиции, что ему ничего не известно о местонахождении своего сына.”


“Как бы он объяснил их присутствие на судне "Аль-Каиды”?" - спросил премьер-министр.


“Я полагаю, он обвинил бы своего человека, Расула, настаивая на том, что ему ничего не было известно о связях Расула с "Аль-Каидой". Иран не тронул бы "Аль-Каиду" и шестом, и Хан всегда поддерживал такую позицию ”.


“Поверят ли они ему по-прежнему?”


“Я думаю, да”, - сказал Фергюсон. “Хан всегда очень громко высказывался по этому вопросу, он столп атаки против Аль-Каиды. Но —”


Генри Франкель вмешался: “Да, но. Разве кто-нибудь не говорил, что если исчерпать все разумные и логичные объяснения какой-либо проблемы, то ответ должен быть самым невероятным?”


“Да, я слышал что-то подобное”, - сказал премьер-министр. - Но что ты хочешь этим сказать?


“ Что он солгал полиции о том, что не знал, куда подевались его сын и слуга. Что они выбрали лодку "Кантара " не случайно. Он виновен, как в грехе.


Фергюсон улыбнулся. “Я полностью согласен”.


Премьер-министр улыбнулся в ответ. “Все равно он мне никогда не нравился”. Он наклонился и пожал руку. “А теперь вы должны меня извинить”.


В коридоре Генри Франкель ухмыльнулся и сказал: “О, мне это действительно понравилось”. Он взглянул на часы. “У меня есть сорок минут. Тосты с джемом, два вареных яйца, кофе или чай на выбор. Могу я отпустить тебя довольной?”


“Просто показывай дорогу”, - сказал Фергюсон и последовал за ним вниз по лестнице.


* * *


Он был в веселом настроении, когда вернулся в Холланд-парк и рассказал Роуперу, что обсуждалось на Даунинг-стрит.


“Это прекрасно”, - сказал Ропер. “Но помните, что в том, что касается Тегерана, есть и другие способы взглянуть на это. То, что хорошо известный пьяница сын Хана сбежал, вместо того чтобы предстать перед унижением полицейского суда, делает Эмзу объектом жалости. Тот факт, что его слуга Расул исчез вместе с Юсефом, может вызывать восхищение как пример арабской лояльности”.


“Справедливо, но я хочу создать реальный профиль этого человека. Поройся в его компьютере, получи доступ к его дневнику. Если копнуть достаточно глубоко, обязательно найдутся какие-то указания на его более отвратительную сторону. Где именно он сейчас, дома?”


“Нет, в клинике Азиза. У него диагностировали бессонницу, панические атаки и приступы депрессии”.


“Мое сердце обливается кровью за него. Телефоны на нашей стороне?”


“О да, мы можем прослушивать стационарные телефоны, но как насчет мобильных? Наш Четвертый Кодекс зашифрован. Только не говори мне, что у Аль-Каиды нет чего-то подобного”.


“Понятно. Тем временем, у нас есть агенты, которые работают медсестрами в агентстве. Пригласите одну, чтобы присматривала за ним ”.


* * *


На самом деле Эмза Хан после беспокойной ночи предпочел ранний завтрак. Позже, хотя шел дождь, он позаимствовал плащ и зонтик и прогуливался по саду клиники, надеясь проветрить голову, когда в кармане у него задрожал мобильный телефон. Как и предполагал Роупер, оно было зашифровано, подарок от аль-Каиды.


Мастер сказал: “Нет слов, чтобы выразить мою скорбь по поводу потери вашего сына. Все, что я могу сказать, это то, что пришло его время”.


Эмза Хан на мгновение зарыдал, так велико было его волнение. “Благословляю тебя, хозяин, за твою доброту, но все, что я чувствую, - это жажду мести не только той шлюхе, которая убила его, но и Фергюсону и всем его людям”.


“И ты получишь это, но ты должен быть терпеливым, и, прежде всего, ты должен быть сильным. У меня новости. Расул скоро прибудет из Орана”.


Эмза хан сказал: “Аллах благосклонен ко мне, я могу поговорить с ним?”


“Нет, ты не можешь. В глазах всего мира он мертв. Все думают, что он затонул на Кантаре , и поэтому они не будут его искать.”


“Куда пойдет Расул?”


“Когда он прилетит из Орана, Али Саиф заберет его и отвезет в центр "Армия Бога" на Паунд-стрит, где он сможет выдать себя за религиозного студента. Саиф будет действовать по моим указаниям, а не по вашим. Вам запрещено даже пытаться связаться с Расулом. Вы понимаете?”


“Я выполняю, мастер, но каковы будут мои приказы?”


“Ваша история ясна. Ваш сын сбежал, чтобы избежать позора возможного тюремного заключения. Расул, который знал его с детства, исчез вместе с ним. Вы понятия не имеете, куда они делись, и они не выходили на связь. Никто не может доказать обратное, так что возвращайся домой, к своей работе, и веди себя нормально”.


“ А Тегеран? - спросил я.


“Это семейное дело, насколько это касается их самих. Все, что вы найдете, это сочувствие, но только если вы сохраните истинные факты при себе. Никто не может связать тебя с Кантарой , кроме Расула”.


“ И доктор Азиз, ” добавил Эмза Хан. “ Помнишь, он был в пентхаусе, когда поступил звонок от Расула?..


“С хорошим доктором разберутся”.


Эмза Хан спросил: “А что насчет полковника Деклана Рашида?”


“Он ничего не должен знать. Он не друг нашему делу. На самом деле, я должен сказать вам, что настанет день, когда против него придется принять серьезные меры”.


“Если такова воля совета в этом вопросе, кто я такой, чтобы говорить "нет"? Я выполняю ваши приказы”.


“Хорошо — будь сильным”.


Телефон Эмзы Хана замолчал. Он положил его в карман, глубоко вздохнул и вернулся в клинику.


* * *


Когда в тот день Мастер позвонил на Паунд-стрит, Али Саиф не был готов к скорбной литании, которую ему предстояло услышать.


Он сказал: “Это невероятно. Столько неудач за такое короткое время”.


“Очевидно, я не ожидаю, что ты будешь тратить время на оплакивание Эмзы Хана или Расула, особенно после того, что он сделал с Фатимой Ле Бон. Но личные соображения должны быть отброшены в сторону ради блага нашего дела.”


Саифу удалось найти правильный ответ. “Как всегда, я в вашем распоряжении”.


“Итак, ты встретишь Расула, когда он прибудет в Хитроу, и отвезешь его на Паунд-стрит. Я позвоню в три часа и передам ему его распоряжения. Если ты уйдешь сейчас, то вернешься вовремя, чтобы ответить на мой звонок.”


“Конечно, хозяин”. Саиф поднялся на ноги и на бегу выскочил за дверь.


* * *


В Хитроу Расул без труда встретился с Саифом. На свою пачку долларов он купил свежую одежду в аэропорту Орана, сумку и легкий плащ для мартовской погоды в Лондоне. Визит к парикмахеру привел в порядок отросшую за несколько дней бороду. Итак, несмотря на покрытое шрамами лицо, он выглядел достаточно респектабельно.


Вспомнив Фатиму, Али Саиф почувствовал жгучую ненависть к этому человеку, но остался спокоен. “ Хорошо долетели? - спросил он, когда они отъезжали.


“О чем ты думаешь, тупая египетская свинья?” Сказал Расул. “Не могу дождаться, когда доберусь до пентхауса”.


“Что ж, тебе придется. Мы идем в "Армию Бога” на Паунд-стрит".


Расул взорвался. “Кто так говорит?”


“Мастер”. Саиф наслаждался собой, лавируя среди машин и дождя. “Он только что поставил Эмзу Хана на место и ждет, чтобы сделать это с тобой”.


“Послушай-ка...” Расул начал было бушевать, но замолчал.


“Так-то лучше”, - сказал Саиф. “Будь осторожен. Он не привык к людям, которые говорят ”нет"".


* * *


Замечание, которое сам Мастер высказал по телефону.


“Мне не нравишься ты и твои высокомерные манеры запугивания”, - сказал он Расулу. “Твое поведение на Кантаре оставляло желать лучшего”.


“Неправда, учитель, я всячески защищал Юсефа”, - сказал Расул.


“Я был на постоянной телефонной связи с капитаном Раджави, который сказал мне другое. Вы будете подчиняться Али Саифу, потому что его приказы - это мои приказы. Если у него есть причина внести твое имя в список членов Братства, десятки верующих там, на улице, были бы счастливы перерезать тебе горло во имя Усамы ”.


Расула чуть не стошнило. Он был головорезом и хулиганом, но также, как Сара обнаружила на Кантаре, трусом.


Его голос повысился в панике. “Мастер, в этом нет необходимости”.


“Я уверен, что нет”, - сказал ему Мастер. “Теперь отдай телефон Саифу и иди ждать его”.


Расул сделал в точности, как ему сказали. Саиф спросил: “Каковы будут ваши приказы?”


“Поместите его в одну из студенческих комнат, они достаточно уединенные и удобные”.


“Я хотел бы напомнить вам, что студенты работают себе на пропитание”.


“Идея о Расуле на кухне, конечно, забавна, но у нас есть проблема Азиза, о которой нужно позаботиться. Боюсь, доктору пора идти. К несчастью для него, он знает слишком много. Я думаю, лучше раньше, чем позже.”


“Значит, ты бы предпочел, чтобы этим занялся Расул?”


“Это дало бы ему какое-нибудь занятие. Не нож, я думаю, сломанная шея. Пусть он заберет кредитные карты и мобильный телефон Азиза. Простое ограбление ”.


“Его клиника в Мейфэре — ему приходится идти через сад, чтобы добраться до своей машины”.


“Что может быть лучше”, - сказал Мастер. “Я оставляю это в ваших умелых руках”.


Саиф сидел, размышляя об этом, затем осознал, что Расул все еще ждет в углу. Он стоял, сложив руки, на этот раз с выражением смирения на лице.


Саиф сказал: “Я почти забыл о тебе”.


- Что теперь будет? - спросил Расул.


“Я покажу тебе твою комнату, объясню нашу систему. Ты будешь религиозным студентом, который выполняет легкие обязанности, когда потребуется. Мастер подумал, что тебе это может показаться довольно скучным, поэтому он придумал для тебя особое задание.”


“И что бы это могло быть?” Спросил Расул.


Так Али Саиф сказал ему, не то чтобы это требовало особых объяснений, Расул, очевидно, был хорошо знаком с Азизом и его приходами и уходами. “Думаешь, ты справишься с этим?” Спросил Саиф.


Лицо Расула даже не дрогнуло. “Кусок пирога”, - сказал он и вышел.


* * *


Стояла плохая мартовская погода и темнело ранним вечером, когда Азиз закончил посещать своих пациентов в сопровождении медсестры. В конце концов он оказался в вестибюле клиники, где его ждали "Берберри", зонтик и портфель. Пока он одевался, сестра открыла входную дверь, и оказалось, что по ступенькам барабанит дождь.


“Не годится ни для человека, ни для зверя, сестра”, - сказал он, поднимая свой зонтик.


“Я знаю и скоро последую за тобой. Спокойной ночи, доктор”.


Расул, стоявший в тени летнего домика, ясно увидел Азиза в свете фонарей на крыльце парадного входа, подождал, пока доктор пройдет мимо, затем пошел за ним. Азиз поспешил к балюстраде, выходящей на автостоянку, ступеньки уходили вниз, сбоку стояла камера, хотя Расул вывел ее из строя.


“Минутку, доктор”, - позвал он.


Азиз оглянулся и сделал паузу. “О, это ты, Расул, значит, ты вернулся. В чем дело? Что-то не так с Эмзой Ханом?”


“Нет, доктор, только с вами”.


Расул схватил его, развернул, и когда Азиз уронил портфель, обхватил левой рукой, чтобы сбросить газ, в то время как правой схватил за подбородок, дернув в сторону со слышимым щелчком, сломав шею. Азиз умер мгновенно. Расул опустил его на землю, нащупал бумажник, нашел его и мобильный телефон в нагрудном кармане, повернулся и поспешил прочь.


Немногим более чем через пять минут медсестра закончила свою смену и, направляясь к своей машине, обнаружила лежащего там Азиза. Служба в Армейском медицинском корпусе в Афганистане приучила ее к подобным ситуациям. Быстрая проверка установила, что Азиз мертва, и она поспешила обратно в клинику, чтобы предупредить охрану.


* * *


Саиф вынул бумажник и пересчитал. “ Сто двадцать фунтов, водительские права и три кредитные карточки.


“И это”. Расул достал из кармана мобильный телефон и пододвинул его ко мне.


“Хорошо сделано, ты хороший и верный слуга”, - сказал ему Саиф.


“Что это должно означать?” Спросил Расул.


“Это из христианской Библии, я иронизировал. Тебе не понять”. Он сложил деньги, карточки и мобильный телефон вместе. “Итак, это показатель человеческой жизни, оборванной тобой. Тебя это когда-нибудь беспокоило?”


“Ни в малейшей степени. Я делал то, чего хотел большой человек”.


“ И теперь я могу сказать тебе, как по-настоящему доставить ему удовольствие. Этот Билли Солтер, потопивший Кантару, живет со своим дядей Гарри Солтером в их пабе "Темный человек у Темзы" в Уоппинге. Если бы вы хотели помириться с Мастером, смерть Солтера определенно помогла бы вам. У тебя ведь все еще в кармане тот "Вальтер", который я тебе подарил, не так ли?


Расул кивнул, повернулся и вышел.


* * *


Очевидное ограбление и убийство Азиза упоминалось в вечерней статистике преступности Скотленд-Ярда. Роупер увидел это и сообщил Фергюсону, который собирался поужинать.


“Может быть, это было просто оппортунистическое ограбление, которое зашло слишком далеко?”


“Если так, то это было бы ужасно странным совпадением. Особенно учитывая, что его шею сломал эксперт ”.


“Что ж, с этим покончено. Если узнаешь что-нибудь еще, дай мне знать”.


Роупер тоже позвонил Диллону. Там была музыка и голоса. “Где ты?” Спросил Роупер.


“В "Темном человеке" с Гарри, Билли и Сарой. В чем дело?” Роупер рассказал ему, и Диллон рассмеялся, вторя Роуперу: “Небольшое совпадение, не так ли? И ты знаешь, что я думаю по этому поводу. Слушай, почему бы тебе не присоединиться к нам? Попроси Тони Дойла привести тебя сюда.”


“Хорошо, я так и сделаю”, - сказал Роупер. “Я буду у вас через полчаса”.


* * *


Расул поймал такси и оставил его на Уоппинг-Хай-стрит, остановившись у въезда в переулок с указателем на Кейбл-Уорф у Темзы и любимый паб Гарри Солтера "Темный человек".


Там все еще было много древних складов, ожидающих строительства, и он, держась в тени, двигался туда, где были припаркованы машины. В ночном воздухе звучала музыка, из открытого окна доносился смех. Он несколько минут оставался среди машин, довольно близко, затем подошел к окну и заглянул внутрь. Он сразу увидел их — Диллона, Гарри Солтера и Сару — Бакстер и Холла, двух надзирателей, подпиравших стену. Ему пришло в голову, что ручная граната положила бы конец всем им, но этому не суждено было сбыться.


Когда он отвернулся, подъехал фургон, хотя для Расула это ничего не значило, и он отступил между припаркованными машинами. Он наблюдал, как чернокожий водитель в армейской форме посигналил и привел в действие гидравлическое устройство, которое открыло заднюю часть и усадило Роупера в инвалидное кресло.


Дверь паба открылась, и появились остальные, стоя на свету и смеясь. Расул мог выбрать кого угодно, даже женщину, но то, что Саиф сказал о Мастере и Билли Солтере, взяло верх. Диллон и Билли раскручивали Роупера на стуле, оглушительно смеясь. Расул, опустившись на одно колено, дважды выстрелил, попав Билли в спину и отправив его растягиваться на земле. Кашель оружия с глушителем был заглушен смехом.


Это прекратилось, и они столпились внутри, усаживая Билли, четверо мужчин между ними. Расул был взволнован больше, чем когда-либо, но затем Билли поднялся на ноги, кто-то снял с него куртку, и стало ясно видно рубашку и жилет из нейлона и титана.


Расул уже отступал в темноту, когда были вытащены пистолеты и кто-то крикнул: “Должно быть, он был близко. Две пули в жилете”.


Но Расул уже растворялся в успокаивающей темноте, возвращаясь к старым складам, пока, наконец, снова не добрался до Уоппинг-Хай-стрит, где остановил такси.


* * *


Они сидели в гостиной "Темного человека", Билли был раздет по пояс, пока Сара занималась двумя тяжелыми синяками у него на спине. Диллон держал жилет, извлекая один из двух вложенных в него патронов и рассматривая его на свет.


“Вальтер ППК", безошибочный вариант с глушителем. Повезло, что он был у тебя, Билли”.


“Диллон, мне стыдно признаться, но я не принимал душ и не переодевался с тех пор, как надел его сегодня утром в Алжире ни свет ни заря”.


Гарри раздавал напитки. “Выпьем за тебя, сын мой”, - сказал он Билли. “Вспомни старую поговорку: держи друзей поближе, а врагов еще ближе. Выпьем за компанию Уилкинсона по производству мечей. Этот жилет - гениальное произведение искусства.”


“Но кто, по-твоему, стоял за этим, Шон?” Спросила Сара.


“Я думаю, что все это связано с Эмзой Ханом и Аль-Каидой. Я ни на секунду не верю, что Азиза ограбили. Он был казнен точно так же, как кто-то только что пытался казнить тебя, Билли.”


“Аль-Каида”? - Спросила Сара.


“Я убежден в этом”. Диллон отбросил назад свои "Бушмиллы". “И с этого момента я бы сказал, что здесь все всегда в титановых жилетах”.


* * *


На Парк-Лейн Джордж Хейген был в разгаре своей ночной смены, когда подъехала полицейская машина и из нее выскочил энергичный мужчина в плаще.


“Детектив-инспектор Ховард, мистер Хан ожидает меня. Где лифт?” Хаген показал ему. Ховард крикнул: “Подождите здесь, сержант”, - затем отправился в пентхаус.


“Могу я спросить, в чем дело?” Спросил Хаген.


“Похоже, мистер Хан был пациентом клиники Азиза”, - сказал ему сержант и вышел из машины.


“Совершенно верно. Он вернулся только сегодня днем”.


“На Азиза напали ранее этим вечером в саду клиники, когда он шел к своей машине. Тот, кто это сделал, зашел слишком далеко. Он мертв ”.


“Это шокирует мистера Хана. Азиз был его постоянным врачом, постоянно приходил сюда и уезжал. Так что инспектору нужно от мистера Хана?”


“Просто чтобы посмотреть, не заметил ли он, что кто-то околачивался в саду или у машин, когда он был там, что-то в этом роде. Я думаю, что чудак, который это сделал, давно ушел и спасается бегством. Вероятно, хотел получить несколько фунтов за наркотики, теперь ему грозит пожизненное заключение за убийство.”


“Ну, на это нет ответа”, - сказал Хаген, и дверь лифта открылась, и появился Говард. “Вы его водитель?” он спросил.


“Нет, я ночной портье”.


“Что ж, приглядывай за ним. Он принял смерть этого доктора Азиза близко к сердцу”.


“Я могу себе представить, что он бы сделал”, - сказал Хаген. “Они были очень близки”.


“Похоже на то. Хорошо, сержант, давайте двигаться”. Говард сел в машину, и они выехали под дождь.


* * *


На Паунд-стрит Саиф спустился на кухню за свежим кофе, и Расул вошел через заднюю дверь, промокший насквозь и выглядевший несчастным.


“Итак, как вы разобрались? Билли Солтер мертв и уехал?” Спросил Саиф.


“Нет, черт бы тебя побрал”, - сказал Расул. “Но я дважды выстрелил ублюдку в спину. Прибежали его друзья, Диллон, эта чертова женщина, но оказалось, что на нем был жилет”.


Саиф был удивлен. “Что ж, полная оценка за попытку. Я бы сказал, что тебе повезло, что ты выбрался”.


Он подошел к двери, и Расул спросил: “Ты скажешь Мастеру?”


“Он уже знает”, - сказал Саиф. “Этот город - решето, у нас повсюду сочувствующие. Вот почему французская разведка называет его Лондистаном. Угощайтесь кофе, чаем или чем-нибудь еще, что вам больше нравится.”


Он вернулся, весело насвистывая. Бедный Расул, такой близкий и в то же время такой далекий.


* * *


Через некоторое время после ухода полиции Хаген посмотрел на часы. В Тегеране было где-то после одиннадцати. Он собирался отправить сообщение, но решил попробовать позвонить, и Деклан ответил сразу, его голос был тихим.


“Кто там?”


“Джордж, полковник. У меня есть еще новости. Доктор Азиз убит грабителем в саду своей клиники. Разве это не ужасно?”


“ Но это неудивительно. Я не думаю, что это был грабитель, ” сказал Деклан. “Но, честно говоря, у меня самого был довольно необычный день, так что мне пора идти, Джордж”.


Джордж закрыл свой мобильный и тихо сказал: “Что ж, это поворот к книге. Что, черт возьми, происходит?”


11


Волосы военного министра были белоснежными, лицо загорелым, на нем были синий костюм и полосатый галстук, любимые политиками всего мира. Он отмахнулся от извинений Деклана и с энтузиазмом пожал руку.


“Большая честь, полковник Рашид, как всегда. Давайте выйдем на улицу”.


Окна на террасу были открыты, и там стоял столик под зонтиком. Али бен Леви поднялся им навстречу. В шестьдесят четыре года, все еще служивший солдатом из-за национальной приверженности, он был внушительной фигурой в форме десантника. Он и Деклан были старыми товарищами.


“Как вы можете видеть”, - сказал министр. “У нас есть кофе, сэндвичи, фрукты, так что берите, что хотите, но позвольте мне перейти к делу. Как вы знаете, генерал бен Леви является командующим армейской тайной полицией. Я предлагаю немедленно назначить вас его заместителем в звании полного полковника.”


Деклан был сбит с толку. “Естественно, я польщен, министр, но почему?”


“Потому что мне не нравятся Службы безопасности или Секретная служба, и я предпочитаю держать военное дело под своим контролем”.


“Что это за бизнес?” Спросил Деклан.


“Возможность ядерной войны, например. Саймон Хусейни — вы его знаете, я так понимаю?”


Деклан кивнул. “Я сопровождал Эмзу Хана в Париж, чтобы увидеть, как Саймон Хусейни получает орден Почетного легиона”.


“И вы встретились с ним, чтобы поговорить, я имею в виду, узнать его получше?”


“Это были всего лишь выходные, но Хан устроил вечеринку с коктейлями. Мы поговорили, но я так и не узнал его по-настоящему”.


Деклан взглянул на Бена Леви, который выглядел серьезным, затем снова повернулся к министру. “В чем дело? Что случилось?”


“Он исчез”.


“Ты имеешь в виду, смылся, оставил все?” Деклан покачал головой. “Это не имеет смысла. Он ясно дал мне понять, что испытывает отвращение к своей работе, но планировал продолжать в том же духе из-за своих матери и дочери. Они содержатся под домашним арестом ”.


“Да, но их больше нет”, - сказал министр и кивнул бен Леви. “Скажи ему”.


“Они мертвы”, - сказал генерал.


Деклан нахмурился. “ Когда это произошло?


“В тот день, когда он и Вали Вахиди, его телохранитель, вернулись в Тегеран, Хусейни вернулся на ядерный комплекс в Казвине, в то время как Вахиди зашел к своей матери и дочери. Вахиди вез их на встречу, когда с боковой дороги, не останавливаясь, выехал грузовик. Генерал бен Леви пожал плечами. “Водитель был пьян, и мать и дочь Хусейни погибли на месте. Вахиди находится в военном госпитале, и ожидается, что он не выживет ”.


Деклан повернулся к министру. “Как отреагировал Хусейни?”


“Службы безопасности не сообщили ему, что две женщины мертвы. Честно говоря, никто не знал, что делать в сложившихся обстоятельствах ”.


Деклан сказал: “Это означало, что ему не разрешили присутствовать на их похоронах, я прав?”


Генерал Бен Леви сказал: “Эксперимент, в котором он участвовал, имел абсолютную критическую важность. Мы близки к производству бомбы, на которую правительство возлагает столько надежд. Но сейчас ситуация иная. Ничто не удержит Хусейни от бегства.”


“Похоже, именно это он и сделал”.


“Как он узнал, что произошло?” Спросил Деклан.


Генерал бен Леви передал письмо. “Он отправил это министру. В нем говорится, что ему солгали, когда он спросил о Вахиди, а затем ему позвонили анонимно и сказали правду ”.


Деклан пролистал. Там было все: гнев, мука и обещание, что он приложит все усилия, чтобы уехать из Ирана и умереть, пытаясь это сделать, если это будет необходимо.


Деклан вернул письмо. “Я не могу сказать, что виню его”.


“Послушайте, мне это нравится не больше, чем вам”, - сказал министр. “И я уверен, что тоже говорю от имени генерала, но мы живем в неспокойные времена и делаем все возможное, используя карты, которые нам сдают”.


“Я не религиозный человек, но похороны оставляют неприятный привкус. Ирландская половина меня испытывает отвращение, а бедуинская далека от счастья. Лишение его возможности похоронить мать и дочь перечеркнуло не только его права по Корану, но и его долг мусульманина ”. Он боролся со своими эмоциями. “Что ты хочешь, чтобы я сделал?”


“Найдите его”, - сказал министр. “Я полностью отключил Службы безопасности от этого”. Министр щелкнул пальцами Бен Леви, который достал конверт, который был передан Деклану. “Это ордер, подписанный президентом, приказывающий любому оказывать вам помощь любым способом, о котором вы попросите”.


Деклан прочитал это. “Впечатляет”. Он положил это в свой портфель.


“С чего вы начнете?” - спросил министр.


“С Вали Вахиди. Когда я разговаривал с ним в Париже, я был впечатлен. У него отличное армейское прошлое, первоклассное полицейское досье ”.


“Тогда я бы на твоем месте поторопился”, - сказал Бен Леви. “У меня сложилось впечатление, что Вахиди недолго пробудет в этом мире”.


“Разве не все мы такие?” Сказал Деклан Рашид. “Доброе утро, джентльмены”, - и он вышел.


* * *


Военный госпиталь был хорошим, и Деклан хорошо знал это по личному опыту. Врачом, ответственным за Вахиди, был майор Хаким, который прочитал президентский ордер и вытянулся по стойке смирно.


“Большая честь познакомиться с вами, полковник”, - сказал он и повел нас в отдельную палату в конце коридора, где снаружи сидел мужчина-медсестра.


Комната была погружена в полумрак. Вахиди лежал с закрытыми глазами, его жизненные показатели бесконечно повторялись на электронных экранах, подключенных к трубкам, капельницам и кислороду, которые, вероятно, были единственным, что поддерживало в нем жизнь.


- Вы знаете этого человека, полковник? - спросил Хаким.


“Да, я знаю. У него был отличный послужной список во время войны в Ираке. Что ты можешь мне сказать?”


“ Что ему осталось недолго.


Вахиди открыл запавшие глаза, затуманенные болью, посмотрел на Деклана и улыбнулся. “ Полковник Рашид, ” прохрипел он. “Откуда ты взялся?”


“ Мне жаль видеть тебя в таком состоянии. ” Деклан повернулся к Хакиму. “ Я бы хотел здесь немного побыть наедине, майор.


“Конечно”. Хаким принес для него стул. “Медсестра позовет меня, когда вы будете готовы”.


Деклан сел. “Плохой бизнес”.


“Ты можешь сказать это снова. Здесь были ублюдки из Службы безопасности, которые обсуждали меня. Я знаю, что они не сообщили Хусейни об аварии. Но что ты здесь делаешь?”


“Хуссейни исчез. Они держат это в секрете. Меня перевели в тайную полицию с инструкциями найти его. Очевидно, кто-то анонимно позвонил ему, чтобы рассказать о случившемся ”.


Вахиди на мгновение замолчал. “Это был я”, - прохрипел он. “Одна из медсестер оставила свой мобильный на приставном столике. Я позвонил ему. Он не узнал меня, потому что у меня такой грубый голос ”.


“Он отправил письмо министру, в котором сообщал, что уходит. Что он умрет, пытаясь, если потребуется ”.


“Я знаю его очень давно, и я уверен, что он имеет в виду именно это. Я чувствовал, что он заслуживает правды о своей семье. С другой стороны, я разрываюсь на части. Мне жаль его, но мы постоянно сталкиваемся с угрозой войны. Бомба есть у других людей, так почему бы не у нас?” - Спросил Вахиди. “Твой отец погиб за нашу страну, и, несомненно, ты такой же патриот, как и он”.


“Для меня это не так просто, я борюсь с раздвоением личности”, - сказал Деклан. “На данный момент я полковник иранской армии, но если я догоню его, возможно, я скажу ему, чтобы он продолжал бежать”. Снова воцарилось молчание.


“О, какого черта”, - сказал Вахиди. “У него есть паспорта на другое имя. Однажды я нашел их. Оба французские и ливанские. Он использовал фамилию своей матери, Леблан. Али Леблан.”


Деклан сказал: “Почему вы не конфисковали это, когда нашли?”


“Потому что в этом не было необходимости. Они были из его прошлого, и я думал, что он просто обновил их. Если бы я поднял этот вопрос, это означало бы, что я потратил время, копаясь в его личных вещах, и испортил нашу дружбу. Если вы хотите найти его,… Я бы поискал в Ливане. У него много лет было заведение в Бейруте, на улице Риволи.”


“Спасибо тебе, Вали”, - сказал Деклан.


“По какой-то причине я больше беспокоюсь о нем, чем о том, что останется от остальной части моей жизни. Когда ты увидишь его, скажи ему, что я сожалею обо всем и о своей роли в этом ”.


“И что мне делать потом?”


“Правильный поступок, благородный поступок”.


“Которая из них что?”


“Ты узнаешь это, когда придет время”, - и он закрыл глаза.


Деклан достал из кармана маленькое устройство под названием "обманщик", нажал кнопку, которая уничтожила все записи, сделанные в комнате, затем вышел на улицу.


Он сказал медсестре: “Он просто собирается снова заснуть. Поблагодари майора Хакима”.


Он ушел, и Хаким, который слушал в соседней комнате за полуоткрытой дверью, появился и сказал медсестре: “Вы уверены, что у вас это на пульте?”


Мужчина распахнул куртку, обнажив устройство для прослушивания радио. “Да, я проверил”.


“Хорошо. Я иду внутрь”.


Он вошел в комнату Вахиди и обнаружил, что тот снова спит, хрипло дыша. Хаким посмотрел на него сверху вниз и тихо сказал: “Есть один Бог, и Усама - его Пророк”. Затем он поправил несколько трубок и ушел, медсестра уже ушла.


Пять минут спустя прозвучал сигнал тревоги, резкий и уродливый. Через несколько мгновений в коридоре царило оживление: сначала медсестры, а затем бригада скорой помощи ворвались в палату Вали Вахиди, и никто из них не смог ничем помочь.


* * *


Следующий визит Деклана состоялся в аэропорт Тегерана. Увидев президентский ордер, начальник службы безопасности сразу же приступил к работе. Им не составило труда найти Хусейни, вылетевшего ранним утренним рейсом в Багдад накануне.


Затем они отследили продолжающийся перелет в Алеппо, используя французский паспорт на имя Али Леблана и наняв автомобиль Citroen для дальнейшего путешествия. Некоторые разумные компьютерные расчеты показали, что его въезд в Ливан произошел рано утром в приграничном городе Вади Халид, после чего он, как предположил Деклан, взял такси до Бейрута.


Ходить в форме было бы не очень хорошей идеей, поэтому Деклан дал указания своему водителю отвезти его обратно к себе домой, чтобы он мог переодеться. Пока он был там, зазвонил телефон. Это был Бен Леви.


“Вы слышали новости из больницы?”


“Нет, что?” Деклан спросил его.


“Очевидно, Вали Вахиди умер вскоре после вашего ухода. Со мной связался майор Хаким. Он говорит, что, несмотря на то, что аварийная бригада отреагировала на рецидив Вахиди, они не смогли спасти его. Каким он был, когда вы его увидели? ”


“Очень слабо, но наш разговор стоил того”.


“Так ты знаешь, куда он пошел?”


Именно в этот момент Деклан Рашид удивил самого себя. “Еще рано. Нужно кое-что проверить, но мне нужно время”.


“Столько, сколько потребуется”, - сказал ему Бен Леви. “И чего бы это ни стоило. Иди куда хочешь, но найди его”.


“Спасибо, генерал, это именно то, что я хотел услышать”.


Бен Леви повесил трубку.


“Итак, почему я это сказал?” Мягко спросил Деклан.


Ответа не последовало, за исключением того, что внутри него что-то зашевелилось. Он позвонил в штаб-квартиру тайной полиции и попросил соединить его с дежурным офицером, который пришел, полный энтузиазма.


“Я только что узнал о вашем повышении, полковник. Меня зовут капитан Селим, и для меня большая честь служить под вашим началом. Чем я могу помочь?”


“Мое задание совершенно секретно. Как мне добраться до Бейрута как можно быстрее?”


“На скоростном представительском самолете, полковник. Мы летаем два раза в день, с обычной почтой и частными и конфиденциальными материалами для посольства. Есть место для одного-двух пассажиров. Вы могли бы отправиться сегодня днем ”.


“Я не буду в форме, но мне необходимо будет быть вооруженным”.


“С этим не будет проблем”.


“Кто такой военный атташе é в Бейруте?”


“Капитан Шах, хороший офицер, один из наших”.


“Скажи ему, чтобы встретил меня, но никого другого. Я не хочу никакой суеты. Сними мне номер в "Тропикане" и "Рейндж Ровер" с парой АК-47. Подчеркиваем, что секретность крайне важна ”.


“Как прикажете, полковник”.


Деклан повесил трубку, проверил свою большую брезентовую сумку, сунул туда маленький дорожный ноутбук для заметок. Теперь на нем была черная рубашка поверх титанового жилета, летний костюм и ботильоны из мягкой кожи. В сумке был похожий костюм из светло-коричневого льна, пара запасных рубашек и нижнего белья, сумка с туалетными принадлежностями и пистолет "Глок" в кобуре. Солдат, путешествующий налегке. Последней вещью, которую он взял из запертого ящика рядом с кроватью, был кольт 25-го калибра, который он засунул за пояс на пояснице. Пара кроссовок Ray-Ban, предназначенных для условий пустыни, и он был готов отправиться в путь.


Когда он вышел и встал в ожидании лифта, у него возникло странное чувство. Это было так, как будто он что-то оставлял позади, хотя должен был начать что-то новое. По какой-то причине это необъяснимо взбодрило его, когда он поспешил к своему лимузину и сказал водителю отвезти его в аэропорт.


* * *


Когда Саймона Хусейни везли в Бейрут, в две с половиной тысячи миль от Лондона, Сара Гидеон как раз заканчивала поздний завтрак. Ее дедушка был в отъезде, руководил семинаром по сравнительному религиоведению в колледже Святого Хьюза в Оксфорде. Она надеялась немного полетать, но тут к телефону подошел Ропер.


“Если тебе интересно, Фергюсону пришлось срочно собирать вещи. Мы не будем беспокоиться о нем по крайней мере от недели до десяти дней”.


“Скажи мне”, - попросила она.


“Из Кабинета министров позвонили ему посреди ночи. Премьер-министр хочет, чтобы он помог министру иностранных дел с каким-то комитетом ООН по Ближнему Востоку ”.


“Он уже в пути?” - спросила она.


“Уже улетел на самолете министра иностранных дел. Не может воспользоваться даже своим собственным Гольфстримом. Он совсем не доволен ”.


“Но это так”, - сказала Сара.


“Что ж, приятно иногда не быть на поводке. Вы знаете старую поговорку. Когда кошки нет, мыши играют”.


“Итак, что мы собираемся делать? Сконцентрируйся на Эмзе Хане?”


“Компьютер может это сделать”, - сказал Ропер. “Это только вопрос времени, когда он рухнет, как Шалтай-Болтай. Почему бы тебе не присоединиться ко мне, и мы попытаемся что-нибудь придумать вместе.”


“Почему бы и нет?” - спросила она. “Но дай мне немного времени. Я чувствую себя так, словно прогулялась по Гайд-парку. Скоро увидимся”.


* * *


Ранее шел дождь и будет идти снова, ветер шевелил деревья, и в такую прохладную мартовскую погоду на улице было не так уж много людей. На ней были летный костюм и ботинки, черная куртка-бомбер, в целом довольно лихая фигура, и она была счастлива, шагая вперед, когда ее Кодекс задрожал в кармане вместе со специальным сигналом. Она ответила и обнаружила, что звонит Саймон Хуссейни.


“Ты не скрыл свое местоположение”, - сказала она. “Я вижу, ты в Бейруте. Ты специально это сделал?”


“Нет, я был неосторожен”, - ответил он. “Я не ожидал, что мне придется так скоро воспользоваться этим специальным телефоном, который ты дал мне в Париже. Где ты?”


Они поговорили несколько минут, и она услышала ужасные новости о его семье. Пытаясь переварить это, она повернулась и пошла домой. “Почему Бейрут?”


“У меня уже много лет есть дом в старом квартале, на улице Риволи. Биби, моя экономка, живет там постоянно. Это первый раз, когда я возвращаюсь сюда за несколько лет, по очевидным причинам.”


“И ты добрался до Ливана, используя свое собственное имя?”


“Нет, нет, у меня есть паспорта на другое имя. Леблан - девичья фамилия моей матери, так что я Эли Леблан”.


“Итак, каков твой план? Я полагаю, иранцы уже преследуют тебя, - сказала она, поднимаясь по ступенькам Хайфилд-хауса и открывая входную дверь. “Что будет дальше?”


“Я не имею ни малейшего представления”, - сказал он. “Я планировал нечто подобное годами, но никогда в таких ужасных обстоятельствах. Полагаю, я убегаю от этого так же сильно, как и от всего остального”.


Теперь она была в кабинете своего дедушки и сидела за письменным столом. “Итак, чего вы от нас хотите?”


“Я не думаю, что ваш генерал Фергюсон будет очень полезен. Я не намерен продолжать свою ядерную работу. Я знаю, что стал старше, но я возвращаюсь к медицине, и это вряд ли делает меня интересным для какой-либо из великих держав. ”


“Сейчас это не имеет значения. Главное - обеспечить твою безопасность”, - сказала Сара. “Я гарантирую тебе, что они узнают о Бейруте, возможно, даже уже в пути”. Она сделала паузу. “Когда мы разговаривали в Париже, вы упомянули своего старого друга, философа Джона Микали, который оказал на вас влияние. В преклонном возрасте он оставил свою профессорскую должность, чтобы служить священником в хосписе святого Антония в пустыне Саудовской Аравии. Если бы ты мог присоединиться к нему, никто бы ничего не заподозрил, и, возможно, он смог бы решить некоторые из твоих проблем с головой.”


“Как бы я туда попал?”


“Во время войны с Саддамом Хусейном ВВС Саудовской Аравии оборудовали взлетно-посадочную полосу для реактивных истребителей, которым требовалась вынужденная посадка. Это в аль-Шабе, прямо по соседству с хосписом. В больнице больше нет персонала, но они оставили средство связи, работающее на солнечных батареях, которое должно поддерживать спутниковый телефон. Проблема в том, что в экстремальных погодных условиях пустыни оно почти никогда не работает. Однажды я попросил нашу армейскую авиацию проверить это для меня. Но у нас не возникнет проблем с посадкой самолета в аль-Шабе.”


“Откуда мог взяться такой самолет?”


“В прошлом году к Gideon Bank обратилась израильская фирма в поисках инвестиций, которые помогли бы им выйти на рынок реактивных самолетов представительского класса с намерением производить качественные самолеты того же уровня, что Gulfstream или Falcon. Мы одобрили их амбиции, и когда они предложили назвать результат "Гидеон", мы были счастливы выполнить их просьбу. Теперь у нас самих есть небольшой флот, который мы держим в Нортхолте. У главного пилота Дона Ренара есть DFC времен войны в Персидском заливе. Джейн Грин, как и я, старый афганец. Я скажу им, что мне понадобится Гидеон для опасной работы. Я позвоню тебе, когда буду в воздухе.”


* * *


На Паунд-стрит одной из ежедневных задач Али Саифа было разобраться в массе информации, передаваемой ему и его коллегам доброжелателями. Он занимался этим в то самое время, когда Сара уезжала в аэропорт, когда Мастер позвонил ему.


“Ты садишься, Саиф?”


“Все так плохо?” Спросил Саиф. “Тебе лучше рассказать мне”.


Мастер сделал все, чему его научили в больнице, и Саиф сразу сказал: “Какой невероятно глупый способ справиться с ситуацией. Хусейни, должно быть, ненавидит виновных”.


“Я должен был бы так себе представить, но не думаю, что это помогает”.


“Простите меня за вопрос, мастер, но вся эта информация достоверна? Его фальшивая личность, Бейрут, его адрес?”


“Хирург, обслуживающий телохранителя Вахиди в военном госпитале, является одним из наших активов. Он знал, что такой человек, как Рашид, очистит комнату Вахиди от записей, так что это был гениальный ход - попросить кого-то записать это удаленно. Да, все в звуке ”.


“Ты хочешь, чтобы я поехал в Бейрут?”


“В этом нет необходимости. У нас там есть отличное подразделение Армии Бога, которым руководит истинно верующий по имени Джемаль Надим. Я имел с ним дело раньше ”.


“Значит, этот Джемаль Надим и его люди похитят Хусейни?”


“Вот именно, и избавься от полковника Рашида. Тогда Хусейни будет работать на нас . Скажи мне, как дела у Расула?”


“Он водит молодых студентов на физподготовку в спортзал”.


“Я думаю, нам следует пока оставить его там. Однако у Cyrus Holdings есть очень крупное портовое подразделение в Бейруте. Я думаю, что председатель должен показать свое лицо и встретиться с нашими людьми. Если у Хана возникнут хоть малейшие проблемы, пусть он поговорит со мной. Я также разъясню Джемалю Надиму, что вы являетесь моим посредником в этом деле. Любые проблемы он может решить вместе с вами. Я также оставлю вам специальный номер, по которому вы можете связаться со мной. Это важное дело, и мы должны сделать все правильно ”.


“Конечно, учитель”, - сказал ему Саиф.


“Я искренне верю в тебя, Саиф, ты прошел долгий путь”.


Он отключился. - Ублюдок, - тихо сказал Саиф, - говорит подобные вещи, чтобы заставить тебя чувствовать себя тепло и уютно. Черт возьми, это почти сексуально. Ах, что ж ...” Он налил себе бренди, закурил сигарету, а затем решил пойти в пентхаус и встретиться лицом к лицу с Ханом, чтобы получить удовольствие от возможности сказать ему, что делать.


* * *


В то же время Сара ехала на "Мини-купере" в сторону аэродрома Нортхолт, когда зазвонил ее мобильный. - Я устал ждать, - сказал Роупер, - где ты? - спросил я.


Он сидел перед своими экранами, Диллон наслаждался чашкой чая и листал газету, когда ответила Сара.


“Я шел через Гайд-парк, чтобы присоединиться к вам, когда мне позвонил Саймон Хуссейни”.


“Но как это могло быть?” Требовательно спросил Ропер. “А как насчет его телохранителя Вахиди?”


“Вахиди в больнице, Джайлс, а мать и дочь Хусейни мертвы”. Она объяснила, что сказал ей Хусейни. “Он выбрался из Ирана и добрался до Бейрута, и я спешу на помощь, прямо как в одном из тех вестернов. Разве это не захватывающе?”


“Только не тогда, когда индейцы догонят тебя, так что будь осторожен. Хорошо, я признаю, что Фергюсон вряд ли придет в бешенство от того, что ты совершишь переворот, который приведет к нам Саймона Хусейни.”


“Боюсь, ему придется разочароваться. Саймона ничего из этого не интересует. Его намерение - вернуться к исследованиям медицинских изотопов и отказаться от своей ядерной работы. И если это то, чего он хочет, то я не против. Мне никогда не нравилось, что наше правительство хочет, чтобы он делал для нас то же самое, что он делал в Иране. Вот почему я лечу на одном из своих собственных самолетов, и мне все равно, что говорит или думает генерал-майор Чарльз Фергюсон ”.


“О, думаю, я могу сказать вам, капитан. Он напомнил бы вам, что вы служащий офицер британской армии, которая, несомненно, предстала бы перед военным трибуналом, если бы упорствовала в подобных действиях”.


“Все, что я могу сказать, это продолжай”.


Роупер взорвался гневом и разочарованием. “Это может показаться банальным, но тебя очень любят в этой глуши. Ты, по крайней мере, пообещаешь оставаться на связи, пока я буду пытаться что-то сделать с этой целью?”


“Ты отличный парень, Джайлс Роупер, и настоящий герой, вот почему я тоже люблю тебя, но я должен это сделать, у меня нет выбора”.


“Ладно, черт бы тебя побрал, но оставайся на связи, умоляю тебя”, - умолял он ее.


“Я попробую. Снова и снова, ” сказала она.


Диллон слышал каждое слово и уже открывал шкаф и доставал военную сумку, свой запасной набор для работы в спешке, в котором лежали оружие, паспорт и финансы.


“Откуда она собирается?” - спросил он у Роупера, чьи пальцы танцевали по клавишам компьютера.


“Нортхолт", один из самолетов "Гидеон". Пилоты - Дон Ренар и Джейн Грин. У них заказан вылет через сорок пять минут в Бейрут ”.


Но Диллон уже выбегал за дверь, крича: “Тони, где ты? Мне нужен Нортольт, как и вчера. Где "Альфа”?"


Сержант Дойл на бегу промчался по коридору. “Прямо за входной дверью, сэр”.


“Тогда давай убираться отсюда к черту”.


В компьютерном зале на лице Роупера появилось внезапное облегчение, когда двигатель взревел и затих вдали. Роупер потянулся за виски и пробормотал: “Иногда ты пугаешь меня, Сара. Какими бы здравыми ни были ваши намерения, вам всегда нужна поддержка, потому что в нашей игре действовать в одиночку - самое одинокое место на планете. Черт бы тебя побрал, почему ты этому не научишься?” Он проглотил виски и криво улыбнулся.


* * *


В Нортхолте, с Сарой на борту и Доном Ренаром за штурвалом, Джейн Грин собиралась закрыть дверь воздушного трапа, когда "Альфа" с ревом пронеслась по летному полю, резко остановилась, и Диллон выпрыгнул с сумкой в руке, поднялся по ступенькам и улыбнулся.


“Джейн, не так ли? Я Шон Диллон. Место для еще одного?”


“Все в порядке, Джейн”, - позвала Сара. “Как и все актеры, он особенно любит драматический выход”.


Диллон прошел по проходу, поставил свою сумку и сел напротив нее. “Ты не должна этого делать, дорогая, не перед Джайлзом Роупером. Он всегда боялся, что ты плохо кончишь.”


“Ты ублюдок, Шон”.


“Нет никого, с кем я бы предпочел пойти на войну, чем с тобой, но двое всегда лучше, чем один, так что дай мне время отдышаться и найти выпивку, и, возможно, ты мог бы посвятить меня в происходящее”.


Она покачала головой, достала свой Кодекс и позвонила Роуперу. “Просто чтобы сообщить вам, что этот маленький ирландец такой-то сделал это с запасом примерно в одну минуту, и теперь мы в пути. Мне жаль, если я причинил вам какое-то беспокойство.”


Она отключилась и обратилась к Диллону, который высыпал две миниатюры в стакан: “Итак, что ты хочешь знать?”


* * *


Али Саиф несколько раз бывал в пентхаусе хана и встречался с Джорджем Хагеном в его обычной роли, поэтому, позвонив в дверь, был удивлен, что открыл Хаген в зеленом фартуке Расула.


“Привет, Джордж, это поворот к книгам. Ты продвигаешься в мире, не так ли?”


“Не смешно, Али. Теперь, когда его сын мертв, Расул - загадка, а бедняга Азиз убит менее чем в пятнадцати минутах ходьбы отсюда, Хан подавлен и тянется за бутылкой водки каждые пять минут. Я по-прежнему ночной портье, но помогаю по хозяйству. Я пользуюсь спальней для персонала на лестничной площадке. Проходите прямо, я буду на кухне. ”


Эмза Хан сидел в своем кресле у окна террасы, выглядел ужасно, ему явно не мешало бы побриться, и от него разило выпивкой. Его рубашка и мешковатые брюки выглядели так, словно в них спали. Он свирепо посмотрел на Саифа, попытался придать своему голосу воинственный оттенок, но потерпел полную неудачу.


- Чего ты хочешь? - спросил я.


“ Это новые духи, моча и водка? Самое неприятное. Это никогда не прижится ”.


“Как ты смеешь?” Эмза хан попытался встать. Саиф толкнул его на землю.


“Саймон Хусейни бежал из Ирана и добрался до Бейрута, и Деклан Рашид идет по его горячим следам. Все это дело взорвано”.


Хан был в ужасе. “Во имя Аллаха, что же делать?”


“Мы оставим его в стороне. Такое создание, как ты, не заслуживает упоминания своего имени. Так что давай придерживаться Мастера, который хочет видеть тебя в Бейруте ”. Хан открыл рот, и Саиф сказал: “Заткнись и слушай”.


К тому времени, как Эмза Хан закончил, он значительно протрезвел. “Вы думаете, это правда, что полковник Рашид все еще не знает о моей связи с Аль-Каидой?”


“Похоже на то, хотя я бы не стал полагаться на то, что это продолжится, по крайней мере, с таким человеком, как Рашид, на работе”, - сказал Саиф.


“И это Джемаль Надим? Его люди похитят Хусейни и избавятся от Деклана Рашида?” В некотором смысле, он снова был оживлен. “Это хорошо, я это вижу. Что нам делать с Хусейни?”


“Вот почему он хочет, чтобы ты был там на своем представительском самолете. Чтобы доставить его туда, куда решит совет”. Саиф закурил сигарету с некоторым презрением на лице. “Для тебя это своего рода переворот. Усама гордился бы”.


Эмза Хан действительно воспринял это всерьез и встал. “Я должен позвонить в офис и немедленно начать работу”.


“Я оставляю тебя с этим. Дай мне знать, когда уйдешь, но на твоем месте я бы сделал это скорее раньше, чем позже. Мне бы не хотелось видеть Мастера разочарованным ”. Он открыл дверь и обернулся. “Не забудь одежду. Разденься и выброси ее в мусоропровод. Вонь отпугнет людей. И, ради всего святого, пожалуйста, прими ванну.”


* * *


Эмза Хан не обратил внимания на презрение в голосе Саифа, но Джордж Хаган - нет, потому что через приоткрытую кухонную дверь он слышал каждое слово. То, что Эмза Хан вскоре отправится в Бейрут, было интересно само по себе, но причины его поездки, тот факт, что он был связан с аль-Каидой, были настолько удивительными, что Хаген поспешил в свою комнату, сразу позвонил Деклану и обнаружил его на заднем сиденье Falcon за чтением журнала.


“Слава Богу, у меня есть ты, полковник”, - сказал ему Хейген. “Где ты, мы можем поговорить?”


“Да, Джордж, я единственный пассажир частного самолета, направляющегося в Бейрут”.


“Боже всемогущий”, - сказал Хейген. “Ты не поверишь, но у тебя будет компания”.


“И кто бы это мог быть?”


“Эмза хан”.


Деклан громко рассмеялся. “В чем шутка, Джордж?”


“Это не шутка, полковник, и впереди еще хуже. Что бы вы сказали, если бы я сказал вам, что Эмза Хан был по-крупному связан с Аль-Каидой?”


Легкая улыбка тронула губы Деклана Рашида. “Если это так, Джордж, расскажи мне больше”.


Джордж рассказывал, а Деклан внимательно слушал. Во время работы в посольстве Ирана в Лондоне в качестве военного атташе é он был знаком с некоторыми игроками, встречался с Али Саифом, посещал штаб-квартиру Армии Бога в мечети на Паунд-стрит. Это была любимая благотворительная организация Эмзы Хана. Теперь понятно почему. Маска добрых дел, маскирующая бесчинства аль-Каиды. Что побудило Хана встать на этот путь? Ну, на самом деле, это не имело значения. Важно было то, что Деклан теперь довольно хорошо знал всех, кто был вовлечен в эту игру, и мог предпринять соответствующие действия.


“Примерно так, полковник”, - наконец сказал Хейген.


“Ты не представляешь, как я благодарен, Джордж”, - сказал Деклан. “Ты вполне мог заранее спасти мне жизнь. Будь предельно осторожен и прикрывай спину”.


“Я сделаю это, полковник, и вы сделайте то же самое”.


Деклан выключил телефон, откинулся назад и открыл барную стойку позади себя. Он достал пару бутылок холодной водки в миниатюре, открыл их и вылил содержимое в пластиковый стакан, думая об Эмзе Хане с некоторой злостью.


“Ладно, ублюдок, давай”, - и он залпом выпил водку.


* * *


Итак, Биби оставила Хусейни отдыхать в Maison Bleue и пошла по переулкам старого квартала к набережной Бейрута, где, как обычно, было оживленно.


В кафе é Marco был кондиционер, но большинство местных жителей предпочитали наслаждаться солнцем на улице, оставляя Омара Керима в одиночестве за чтением книг в угловой кабинке.


Официант за стойкой, читавший газету, сказал: “Он занят”.


“Нет, это не он”, - крикнул Омар. “Не для Биби. Пошли ее сюда и принеси шербет — она любит его, не так ли, дорогая?”


У него была оливковая кожа, темные усы и черные волосы, заплетенные в косичку. Его льняной костюм светло-коричневого цвета был таким же мятым, каким и должен был быть, а полуулыбка и хорошие зубы делали его чрезвычайно привлекательным. На столе с мраморной столешницей лежал "Вальтер ППК", готовый к быстрому реагированию на любую попытку покушения на самых отъявленных гангстеров Бейрута, что иногда и случалось.


“Ну, как жизнь, Биби?” спросил он, когда официант принес ей шербет.


“Это то, что я пришла тебе сказать. Это очень странно”. Она пососала соломинку. “Ты знаешь мои обстоятельства. Что ж, человек, которому принадлежит мой дом, Эли Леблан, только что вошел сюда спустя пять лет.”


“Это интересно”, - сказал Омар. “Где он был? Что он хотел сказать?”


Итак, она рассказала ему все, с готовностью откликаясь на его осторожные расспросы, и когда она закончила, он выглядел действительно очень задумчивым.


“Биби, любовь моя, я чувствую здесь запах политики. Я думаю, нам следует прервать заседание в соседней комнате и поговорить с моим хорошим другом Джемалем Надимом ”.


* * *


Мужчина, о котором шла речь, сидел за заваленным бумагами столом в маленьком кабинете, маленький и бородатый, в круглых стальных очках от Джона Леннона. Единственной откровенно арабской чертой в нем был головной платок в черно-белую клетку, который резко оттенял его простую белую рубашку и брюки цвета хаки, и все же этот человек контролировал все, что происходило в отношении аль-Каиды во всем Бейруте.


“Биби предстоит разгадать головоломку”, - объяснил Омар. “Я не могу помочь, но я подумал, что вы могли бы, поскольку, похоже, в этом есть политический элемент”.


“Так скажи мне, Биби”, - приказал Джемаль.


Она рассказала, и он вежливо выслушал. Когда она закончила, он улыбнулся. “Али Леблан - очень важный человек, Биби, тебе выпала честь служить ему. Теперь возвращайся в кафе é Марко, скажи им, что по приказу Омара Керима ты можешь получать все, что захочешь. Позже мы расскажем тебе, чего мы от тебя ожидаем.”


Она сразу же ушла с неподдельным восторгом на лице. “Простая душа, - сказал Джемаль, - и легко угодливая”.


“Позволено ли мне знать, что все это значит?” Поинтересовался Омар.


“ Конечно, но сначала позвольте мне кое-что объяснить. Я знал о положении Биби еще до того, как вы привезли ее сюда. Я недавно подчеркивал вам, что щупальца ”Аль-Каиды" тянутся повсюду".


“Итак, я принимаю это”, - сказал Омар. “Но куда это нас приведет?”


“Менее часа назад мне позвонил человек, которого мы знаем только как Мастера, который представляет совет нашего великого движения даже в Западной Европе. Он отдал мне приказы, которым я с радостью повинуюсь, тем более что я знаю, что вы будете рады помочь мне в этом деле.”


“За определенную цену, конечно”, - сказал Омар. “Я имею в виду, что человек должен жить”.


“Я знал, что могу положиться на твою алчную душу”.


“Итак, что мы должны делать?”


“Убей одного человека и похить другого”.


Омар рассмеялся. “И это все? Я думал, это будет что-то трудное”.


“Но это важнее для "Аль-Каиды" и нашего будущего, чем все, в чем я когда-либо был замешан, так что сядьте поудобнее, и я объясню”.


Когда он закончил, Омар сказал: “Этот Эмза Хан, который уже в пути, похоже, важная шишка. Его связь с нами настоящая?”


“Должно быть. Это его самолет, который доставит Хусейни из Ливана туда, куда совет захочет, чтобы он отправился. Его деньги не дают ему особых привилегий. Он должен подчиниться призыву Обамы, когда это необходимо, как и любой другой сторонник великого дела ”.


“Я понимаю твою точку зрения”, - сказал Омар. “Итак, как мы с этим справимся?”


“Мы сделаем все просто”, - сказал Джемаль. “Ты и твои головорезы разберетесь с полковником в каком—нибудь переулке - обставьте это как уличное ограбление. Биби подсыплет что-нибудь в напиток Хусейни, и мы затащим его в машину.”


“Когда это будет?” Требовательно спросил Омар.


“Очевидно, мы должны дождаться Эмзу Хана, но скорее раньше, чем позже. Как только мы поймаем Хусейни, мы быстро вывезем его из Ливана. Слишком много людей, в частности иранцы, хотят его возвращения. Пойдем поговорим с Биби.”


Они вышли на яркое солнце, повернули в сторону кафе "Марко" и увидели Биби, сидящего с Саймоном Хусейни, потому что Джемаль сразу узнал его.


“Это Хуссейни”, - сказал он. “Примерно неделю назад в Le Monde была фотография, на которой он удостоен какой-то чести”.


“Может, нам пойти и поговорить с ними?” Спросил Омар.


“Почему бы и нет?” Сказал Джемаль.


Когда они подошли ближе, Биби оживленно разговаривала с Хусейни и, заметив их приближение, встала, чтобы поприветствовать их. “Вот вы где. Это мой друг Али Леблан. Али, это Омар Керим, владелец кафе ”Марко", и Джемаль Надим, который руководит благотворительной организацией "Армия Бога" в Бейруте."


“Присаживайся, Биби, пожалуйста”, - сказал Омар и пожал руку Хусейни. “Рад познакомиться”.


“Я согласен с этим”, - сказал Джемаль. “Я так понимаю, вы долго отсутствовали?”


“Дела унесли меня за границу, но, думаю, я могу сказать, что теперь я дома навсегда”. У Хусейни зазвонил мобильный, он снял трубку, послушал, затем сказал: “Я тебе перезвоню”. Он улыбнулся всем. “Биби, я должен идти. Джентльмены, надеюсь, мы еще встретимся”. Он пересек дорогу сквозь толпу и направился к волнорезу.


Двое мужчин сели. “ Он тебе нравится, да, Биби? - Спросил Джемаль.


“Он хороший человек, я знаю это по доброте, проявленной ко мне много лет назад, и он предоставил мне замечательный дом”.


“Да, но все не так, как кажется”, - сказал Омар. “И он не тот человек, за которого ты его принимаешь”.


Она выглядела встревоженной. “Неужели это так?”


“Я так думаю”, - сказал ей Джемаль. “Внимательно следи за ним”. Он достал визитную карточку и отдал ей. “Если приедут новые люди или произойдет что-нибудь необычное, сразу же позвони мне”.


Теперь она стремилась угодить и энергично закивала головой. “Я обещаю”.


“Прими мое благословение, Биби. Есть один Бог, и Усама - его Пророк”, - и они с Омаром ушли.


* * *


Это Сара звонила из самолета, и теперь Хуссейни, облокотившись на стену над гаванью, разговаривал с ней. “Когда вы ожидаете прибыть?”


“Два с половиной часа”.


“Я с нетерпением жду встречи с тобой”.


“Ну, так получилось, что ты тоже встречаешься с Шоном Диллоном. Он присоединился ко мне в последнюю минуту, как раз когда я уходил. Он и Ропер - мои главные партнеры, и они были обеспокоены тем, что у меня не было поддержки. Вы должны понимать, что в этом вопросе я действовал по собственной инициативе. Генерал Фергюсон в отъезде. Бог знает, как он отреагирует, когда узнает.”


“Я подозреваю, что от гнева”, - сказал Хуссейни. “Но я думаю, Диллон был прав, что поехал с нами. Я видел кое-что плохое во время своих путешествий”.


“Как дела в Бейруте?”


“Много солнечного света, и, кажется, все хорошо проводят время, хотя, попутешествовав по нему, я знаю, что сразу за городом - ад на земле. В любом случае, какой у нас план?”


“Я подумал, что завтра мы начнем все сначала и отправимся в Сент-Энтони”.


“А сегодня вечером?”


“Мой пилот говорит, что аэропорт находится в девяти километрах от центра Бейрута. Он говорит, что можно остановиться в каком-то месте под названием ”Тропикана" на набережной".


“Я там не был, но слышал об этом”, - сказал Хуссейни. “Так когда я тебя увижу?”


“Мы обязательно поужинаем сегодня вечером, но может ли такси доехать до твоего дома?”


“О да, он стоит на маленькой площади”.


“Я бы хотел это увидеть. Мы заедем по дороге в отель. Водитель может подождать нас.


“Превосходно”, - сказал Хуссейни. “Тогда увидимся”.


Он остался там, думая о том, как он благодарен судьбе за то, что перспектива снова встретиться с отцом Джоном Микали так много значила для него и давала шанс получить ответ на вопрос, какой должна быть его жизнь. Он смотрел на корабли в гавани, абсурдно счастливый.


* * *


В аэропорту почтовый самолет из Тегерана врезался в VIP-секцию, где его нетерпеливо ждал капитан Шах. На нем были солнцезащитные очки, и он был в гражданской одежде: темно-синий блейзер, белая рубашка и полосатый галстук. Когда дверь воздушной лестницы открылась и Деклан спустился по ступенькам, Шаху пришлось сдержать порыв отдать честь.


“Полковник Рашид, для меня большая честь, сэр”.


“Приятно познакомиться. Все в порядке?”


“Надеюсь, что так, полковник. Если вы последуете за мной, "Рейндж Ровер" ждет. Я сам на нем ездил. Я доставлю вас в "Тропикану" и вернусь в посольство пешком. Это недалеко. Позвольте мне взять ваш багаж.”


Они дошли до "Рейнджровера" и сели внутрь. Деклан достал из кармана конверт. “Президентский ордер. Вы, вероятно, никогда его не видели, но ради протокола взгляните ”.


Шах сделал, как ему сказали, затем вернул его. “Замечательно, полковник, я чувствую себя частью истории”.


“Это абсолютно секретно, причина, по которой я здесь, вам придется поверить мне на слово”. Когда они отъезжали, Деклан добавил: “АК-47? С этим какие-нибудь проблемы?”


“Вовсе нет”.


“Я рад это слышать”, - сказал ему Деклан, любуясь пейзажем, пока они въезжали в город.


Казалось, они достигли места назначения в мгновение ока. Шах припарковал "Рейндж Ровер", отдал ему ключи и неохотно отбыл, оставив полковника регистрироваться. Дежурный менеджер проводил его в приятный номер с видом на гавань.


Он некоторое время стоял, глядя на нее, обдумывая свой следующий ход. Он внезапно почувствовал непреодолимую усталость, напряжение последних двадцати четырех часов навалилось на него, снял куртку, лег на кровать и быстро заснул.


12


Источники Джемаля Надима не имели себе равных, информация постоянно поступала из аэропорта, улиц и гавани. Он знал о прибытии полковника Деклана Рашида, героя, который всколыхнул его арабскую душу, но все же отказывался верить так, как верил он. А еще была капитан Сара Гидеон, которая сильно заинтриговала его, как и ее неожиданный пассажир, Шон Диллон. Благодаря своей новой дружбе с Али Саифом в Лондоне, Джемаль знал все о человеке, который был самым страшным силовиком Временной ИРА.


Перспектива встречи с Эмзой Ханом его нисколько не беспокоила. Громкий голос по телефону, запугивающий тон — в нем был намек на неуверенность. Люди Керима, ошивающиеся по "Тропикане" в поисках признаков передвижения полковника Рашида, получили приказ расправиться с ним, если представится такая возможность. Новость от водителя такси, который подобрал Сару и Диллона, о том, что она попросила его отвезти их на улицу Риволи и подождать, означала, что все непредвиденные обстоятельства были учтены, и Джемаль мог сидеть сложа руки и наслаждаться развитием событий.


* * *


Таксист припарковался на краю маленькой площади, Сара вышла и сразу же была поражена ярко-синим цветом дома, который, казалось, вздымался ввысь. Дверь сразу открыла Биби, которая, очевидно, ждала. В своем черном шелковом платье и белой чадре она выглядела поразительно, но казалась застенчивой.


“Я Биби, я рада познакомиться с тобой”.


Ее английский казался запинающимся и натянутым, и Сара воспользовалась шансом и сказала на очень беглом французском: “И я, ты. Мы немного опоздали. Это месье Диллон ”.


Биби была в восторге, и французский потек рекой. “Это не имеет значения, совсем нет. Сюда”.


Лифт проехал через пять этажей к пентхаусу. Сара окинула взглядом бело-голубые навесы, потрясающий вид на город и гавань и самого Саймона Хуссейни, одетого в льняные брюки и темно-синюю рубашку, который сейчас шел навстречу Саре, протягивая руки.


“Ты здесь”. Он привлек ее к дивану. “Я не могу в это поверить. Шампанское, Биби, я поставил бутылку в холодильник. Мистер Диллон, мы лишь мельком встречались в Париже.”


Биби ушла на кухню и оставила их наедине, чтобы они могли поговорить, потягивая шампанское и прислушиваясь к разговору, который она прекрасно слышала. Сара вела разговор.


“Мой старший пилот, Дон Ренар, летал на реактивных истребителях в "Буре в пустыне", он хорошо знает эту страну. Завтра он возьмет курс на Катар и совершит посадку в аль-Шабе, используя старую саудовскую аварийную посадочную полосу.


“Которого там не было, когда я это знал”, - сказал Хуссейни.


“После окончания войны, когда ВВС Саудовской Аравии освободили это место, они оставили в хосписе энергетическую систему, работающую от солнца, а также спутниковый телефон. Мой Codex mobile настолько продвинут, что может подключаться к нему, и нам удалось найти номер в Интернете. Проблема в том, что он почти никогда не работает из-за погоды в пустыне. По пути из Лондона я заставил своего пилота десятки раз безуспешно пытаться, а потом у нас произошел сбой. ”


“И вам удалось связаться с нами?” Требовательно спросил Хусейни.


“Да, но прием был очень плохим и в конце концов прервался, и вернуться оказалось невозможно. Однако это было с монахом, отправившим электронное письмо отцу Эндрю, чей английский был базовым, но говорил по-гречески, которым я сам немного владею. Он сказал мне, что в настоящее время в хосписе работает всего пятнадцать человек, но на самом деле у них есть врач семидесяти пяти лет. Отец Микали в настоящее время находится в лазарете с инфекцией грудной клетки. Не думаю, что это слишком хорошо для девяностолетнего мужчины, ” сказала Сара. “ Всегда есть опасность пневмонии.


“Было бы, если бы мы были в старой доброй Ирландии с постоянными дождями”, - сказал Диллон. “Но я бы не подумал, что это будет такой проблемой в условиях пустыни”.


“Это правда”, - сказал Хуссейни. “Итак, позвольте мне внести предложение. Поговорите с администратором отеля Tropicana, попросите их найти врача, который мог бы прописать лучшие лекарства от инфекции, и мы могли бы взять их с собой. ”


“Я выпью за это”, - сказал Диллон.


“И мы так и сделаем”. Хуссейни потянулся за бутылкой шампанского.


Биби сделала свой ход, нашла свою льняную сумку для покупок и вошла с кухни. “Мне нужно кое-что купить на рынке”.


“Сегодня вечером мы с друзьями ужинаем в Tropicana, Биби”, - сказал Хуссейни. “Завтра мы улетаем в глубинку на несколько дней. С тобой все будет в порядке, не так ли?”


“Ну конечно”, - сказала она, поспешила выйти, и они услышали, как лифт спускается.


“Так на чем мы остановились?” Спросила Сара.


* * *


Деклан Рашид, вздрогнув, мгновенно проснулся - признак настоящего солдата. Он лежал на кровати, обдумывая ситуацию. Эмза Хан ждал с нетерпением, хотя он понятия не имел, когда это произойдет. Конечно, Хан не понимал, что Деклан знал о его связи с Аль-Каидой, что создало бы интересную ситуацию. Тем временем ему показалось хорошей идеей отправиться на поиски дома Хуссейни на улице Риволи. Он встал, привел себя в порядок, сунул кольт 25-го калибра за пояс и ушел.


Ранний вечер, солнце садится, все еще многолюдно. Услужливый швейцар указал ему улицу на другой стороне площади, которая поднималась вверх по старому кварталу, и сказал, что он найдет Рю Риволи наверху. Деклан поблагодарил его и ушел, а швейцар кивнул двум мужчинам, сидевшим в соседнем кафе на тротуареé. Они могли бы быть близнецами в солнцезащитных очках, белых футболках и джинсах, если бы не тот факт, что у одного были волосы до плеч, а у другого был выбрит череп.


Они встали и последовали за ним сквозь толпу, к узкому переулку слева, поднимающемуся через старый квартал. Тот, что с бритой головой, сказал: “Итак, Омар сказал, чтобы мы его избили”.


“Совершенно верно”, - ответил другой. “На нем отличный костюм. Я бы сказал, из египетского льна. Возможно, стоит раздеть его”.


“Я знаю одну вещь”, - сказал его друг. “Я чую здесь запах денег”. Они ускорили шаг, поскольку Деклан двигался быстрее.


Он остановился в конце улицы, глядя на вывеску с надписью Rue Rivoli и стрелкой, указывающей на небольшую площадь напротив. Он увидел такси, припаркованное на углу, и темно-синюю башню, которая, должно быть, принадлежала Хусейни.


“Разве это не великолепное зрелище”, - сказал он себе по-английски с ярко выраженным ирландским акцентом. “Боже Милостивый, но моей маме бы это понравилось”.


Итак, они бросились на него, тот, с бритой головой, немного опередил другого из-за узости переулка, протягивая руку. Деклан схватил правое запястье, зафиксировав руку так, что мужчина согнулся, затем впечатал его лицом в ближайший дверной проем. Он отскочил назад с расплющенным носом, изо рта у него текла кровь.


Его друг остановился, вытащил из кармана нож и взмахнул лезвием. Деклан вытащил кольт 25-го калибра. “Если будешь хорошо себя вести, я не буду стрелять тебе в коленную чашечку, потому что ты нужен мне, чтобы помочь своему другу выбраться из переулка”.


Его обращение к арабскому застало мужчин врасплох. “Я думал, вы с Запада”.


“Ты думал неправильно. Мой отец был бедуином из Пустого квартала, и его семья была до него”.


Мужчина закрыл лезвие и положил нож в карман. “Бедуин”. Он покачал головой. “Действительно, неудачный день для меня. Что теперь будет?”


“Ты скажешь мне, кто тебя подговорил на это, я отпущу тебя и ты заберешь этого дурака с собой”.


“А если я этого не сделаю?”


“Я сделаю тебя калекой”, - спокойно сказал Деклан. “Оставлю вас обоих здесь ползать”.


“Полагаю, ты не оставляешь мне выбора. Хорошо, его зовут Омар Керим. Он величайший вор в городе, и он заплатил нам, чтобы мы проследили за тобой, если ты выйдешь на прогулку, и побили тебя.


Деклан убрал свой кольт, достал бумажник и достал американскую стодолларовую купюру, которую протянул мне. “Возьми ее и забери этого никчемного идиота с собой. Скажи Омару Кериму, что если он не останется в стороне от этого дела, он ходячий мертвец ”.


“Разве не все мы такие, полковник? Но я скажу ему”. Он поднял своего друга, вытолкнул его вперед и последовал за ним по переулку.


Деклан отвернулся, услышал голоса, и дверь дома открылась. Диллон вышел и свистнул водителю. Деклан был поражен, увидев его, и отступил назад, когда такси двинулось в сторону Диллона, а затем к нему присоединился Хусейни. Раздался смех, отчетливые голоса, а затем величайший шок из всех, когда появилась Сара Гидеон. На какой-то безумный момент он подумал, что бредит, но только на мгновение.


Сара снова рассмеялась и четко сказала водителю: “Теперь вы можете отвезти нас в ”Тропикану"".


Деклан попятился, позволив переулку поглотить его, повернулся и направился к гавани, пытаясь осмыслить то, что он увидел. Встреча Диллона и Сары в Париже имела смысл, потому что они оба представляли Министерство обороны, но, конечно, если бы у них был какой-либо другой контакт, он бы это заметил.


Он так сильно задумался, что чуть не пропустил Биби, сидящую за кофейным столиком возле кафе "Марко" с двумя мужчинами, ни одного из которых он не знал. Он обратил внимание на большую рекламу того, что было описано как "Особый вечер кабаре Омара Керима", фотография на ней точно соответствовала одному из мужчин, сидящих с Биби. Казалось весьма вероятным, что это был тот самый Омар, о котором упоминал нападавший.


Он поспешил в "Тропикану", подошел к стойке регистрации и спросил, остановились ли Сара и Диллон. Они подтвердили ему это, а также тот факт, что их ждали на ужин в главном ресторане через полчаса.


Он пошел в свой номер, чтобы привести себя в порядок и дать себе время решить, как справиться с ситуацией, но решил, что есть только один способ - лоб в лоб. В конце концов, если только он не сильно ошибался, у него была какая-то экстраординарная информация для всех них.


* * *


Они были в баре, он понял это сразу, потому что, к его удивлению, Диллон сидел за пианино, нащупывая несколько аккордов, в то время как мэтр одобрительно наблюдал за ними. Довольный игрой на пианино, Диллон перешел к оптимистичной версии ”As Time Goes By“ и крикнул: "Помнишь Paradise Club, Сара? Давай посмотрим, сможешь ли ты по-прежнему демонстрировать свои вещи”.


Смеясь, она встала, поднялась по трем покрытым ковром ступенькам и присоединилась к ним, ее голос был глубоким и сочным. Прибежал постоянный барабанщик, а мгновение спустя - контрабасист. Люди хлопали, выкрикивая свое одобрение, а Диллон продолжала, еще один припев, и затем наступил момент, когда она увидела Деклана у входа, который начал хлопать, высоко подняв руки. На выражение изумления на ее лице было интересно посмотреть. Она стояла и смотрела на него.


Кто-то крикнул: “Продолжай, поцелуй его, а потом споем еще один припев”.


Так она и сделала, чмокнув в щеку, и побежала обратно к Диллону, крикнув: “Еще раз, и выкладывайся изо всех сил”.


Он так и сделал, звук эхом разнесся по крыше, в то время как Деклан подошел, плюхнулся в кресло рядом с Хуссейни и ухмыльнулся. “Разве мы раньше не встречались где-нибудь?”


Хуссейни улыбнулся. “Что это, полковник, вы пришли арестовать меня?”


“Как, черт возьми, я мог?” - спросил Деклан. “Мы в чужой стране”. Он потянулся за бутылкой шампанского в ведерке со льдом. “Можно мне бокал?”


“Ты можешь взять две, если хочешь”, - сказал ему Хуссейни, и они начали смеяться.


* * *


Позже они втроем слушали, как он объяснял, что он там делал. “Итак, вы видите, - сказал он Хуссейни, “ у меня есть приказ, но что я могу с этим поделать? Ливан - это не Иран. В последних нескольких словах, которые я сказал Вахиди, когда он лежал при смерти, я сказал ему, что если я догоню тебя, то вполне могу предложить тебе продолжать бежать. Затем он предложил мне информацию, которая так быстро привела меня сюда. Теперь он выглядел серьезным. “Я полагаю, что его убили. Отправили в мир иной”.


“И кто, по-твоему, это сделал?” Спросила Сара. “Этот генерал Бен Леви, о котором ты упоминал?”


“О нет, но аль-Каида сделала бы это”, - сказал ей Деклан.


Диллон спросил: “С какой целью?”


“Чтобы помочь им заполучить в свои руки бомбу Саймона. И вот вопрос к тебе и Шону, Сара. Что бы вы сказали, если бы я сказал вам, что Эмза Хан по уши в ”Аль-Каиде"?"


Сара повернулась к Шону и свирепо улыбнулась. “Я знала это, Шон, я чертовски хорошо это знала. Это то, что я пыталась предложить Фергюсону, и он знал, что я была права ”.


“Просто держись”. Диллон повернулся к Деклану. “Где твои доказательства?”


“Начнем с того, что у меня есть шпион в его доме, но вы можете спросить самого хана. Он должен присоединиться к нам под надуманным предлогом посещения Cyrus Holdings в Бейруте. Он будет ожидать увидеть меня, но не тебя. ” Он достал из кармана конверт. “ Вместо того, чтобы все объяснять, я все записал. Читать это. Вы найдете это очень показательным.”


“Дай это сюда”, - сказал Диллон. Деклан перевернул его, и Сара с Хуссейни протиснулись внутрь, чтобы прочитать, что внутри.


Деклан махнул официанту с вином. “ Еще бутылку шампанского. Я думаю, нам это понадобится ”.


* * *


Когда они закончили, Диллон сказал: “Он мне никогда не нравился, но его успех в бизнесе, казалось, говорит сам за себя. Я имею в виду, он миллиардер, ради Бога”.


“Воплощение человека, у которого было все”, - сказала Сара.


“И связал свою судьбу с Аль-Каидой”, - сказал Деклан. “Поступок маньяка”.


“И невероятная глупость”, - сказал Деклан. “Отдать себя в руки таких людей - это акт самоубийства”.


“Что ж, я выпью за это”, - сказал Диллон, потянулся за бутылкой и снова наполнил бокалы. “Итак, что это нам дает?”


“Учитывая тот факт, что Эмза Хан скоро прибудет, чтобы проследить за похищением Саймона Хусейни и организовать его дальнейший проезд туда, куда решит совет Аль-Каиды”.


“А как насчет остальных из нас?” Спросила Сара.


“О, грубые действия будут совершены гангстерами, Омаром Керимом и его людьми под руководством Джемаля Надима”.


“Чтобы они могли вести себя отвратительно”, - сказала Сара.


“Уже сделал”, - сказал ей Деклан. “Я немного раньше прогулялся по направлению к улице Риволи, и всю дорогу от "Тропиканы" за мной следили двое людей Омара, которые напали на меня”.


“Ты не выглядишь поврежденной”.


“Я десантник. Они были клоунами. Первый сломал нос, врезавшись в дверь, второго убедило мое предложение пустить пулю в коленную чашечку, чтобы донести на Омара.”


“Коленная чашечка? Это ритуальное наказание ИРА”, - сказала она.


“Ради Бога, женщина, ” сказал ей Диллон, “ его мать была ирландкой. А теперь хватит об этом. Каков наш следующий шаг?”


“Я уже проходила через это, когда мы были у Саймона”, - сказала Сара. “Дон Ренар прокладывает курс на Катар. По пути мы приземляемся в пустыне на аварийной посадочной полосе в аль-Шабе и посещаем церковь Святого Антония.”


“И что потом?” Спросил Диллон. “Я имею в виду, что дальше с Саймоном Хусейни? Он решил стать послушником и закончить свои дни в пустыне?” Он повернулся к Хусейни. “Надеюсь, вы не возражаете, что я поднял этот вопрос”.


“И не думай, что я об этом не знаю”, - сказал ему Хуссейни. “Честно говоря, я только что прошел эту одиссею шаг за шагом. Как вы знаете, начало только что произошло, и сейчас я не уверен насчет конца.”


“И никто из нас не будет таким, пока не испытает это на себе”, - вставил Деклан. Он повернулся к Саре. “Я прав, что вы обсуждали план полета для поездки в Сент-Энтони, пока были у Хусейни?”


“Это верно”, - сказала Сара. “Почему ты спрашиваешь?”


“Биби присутствовала при этом?”


Хуссейни сказал: “Да, она встретила Сару и Диллона, угостила нас напитками, а затем ушла, чтобы сходить на рынок”.


“Тогда у нас проблемы. Когда я возвращался, чтобы встретиться с тобой в "Тропикане", я увидел ее сидящей за столиком возле кафе "Марко", увлеченной разговором с двумя мужчинами. Один из них определенно был Омаром. У другого были стальные очки и арабская повязка на голове.”


“Джемаль Надим”, - сказал Хусейни.


“Похоже, что "Аль-Каида" держит ее на крючке”, - сказал ему Деклан.


Сара сказала: “Но давай примем, что так оно и есть, и оставим это в покое. Не давай Биби знать, что мы ее раскусили. Ты можешь сказать ей, что мы улетаем не раньше одиннадцати часов утра, пока я свяжусь с Доном в аэропорту и договорюсь о старте в шесть утра или что-то в этом роде.”


“По-моему, это звучит заманчиво”, - сказал Диллон. “Итак, Эмза Хан и его команда выясняют, что мы здесь не для похищения или убийства, но поскольку благодаря Биби они будут знать, куда мы направляемся, они просто последуют за нами ”.


“Мы разберемся с этим, когда это произойдет”, - сказал Деклан. “На данный момент, я единственный, кто понимает, что мы не ели? Мы можем сейчас войти?”


Раздался смех, они поднялись по лестнице в столовую, и Сара полуобернулась к нему. “Кажется, то, что ты сказал Вахиди, было правдой. Если бы ты догнал Хусейни, возможно, ты бы сказал ему продолжать бежать.”


“Да, это, должно быть, сбивает вас с толку”.


“Думаю, для тебя это особенно важно. Должно быть, это очень трудно”. Она взяла его правую руку и сжала ее. “Мы на твоей стороне, Деклан”.


“Да, я это знаю”.


“Ну, ребята, начинайте. Я все равно не хочу первое блюдо, но я хочу позвонить Дону в его отель в аэропорту. Я присоединюсь к вам позже ”.


* * *


Она без труда нашла Ренара, ему и Джейн Грин было достаточно комфортно в аэропорту, где они могли следить за подготовкой к следующему рейсу. Сара была откровенна, предупредив Дона, что их может ожидать опасная работа. Она оставила открытым вопрос о том, что это повлечет за собой, но то, что развивалось, — это опять было что-то другое.


“Джейн там?”


“Она точно такая”.


“Что ж, включите громкую связь и слушайте внимательно. Вы оба все еще служите офицерами в резерве?”


“Это верно”, - хором ответили они.


“Тогда, как оперативник Секретной разведывательной службы, я могу сослаться на Закон о государственной тайне. Вы согласны соблюдать это?”


“Конечно, ” сказал Дон, когда Джейн присоединилась к нему, “ Абсолютно”.


“Хорошо. Как ты уже некоторое время знаешь, Дон, я работаю с Шоном Диллоном под командованием генерала Чарльза Фергюсона непосредственно на премьер-министра. Все, к чему мы прикасаемся, имеет первостепенное значение ”.


“Это то, что я всегда понимал”.


“Мы присоединились к полковнику иранской армии Деклану Рашиду. Наша задача - доставить Саймона Хусейни в целости и сохранности в хоспис Святого Антония, о котором я упоминал. Проблема в том, что я только что услышал, что из Великобритании прилетает Falcon с Эмзой Ханом, председателем Cyrus Holdings.”


“Мы его хорошо знаем”, - сказал Дон. “Часто вылетает из Нортхолта. Просто дай мне проверить, в комнате есть экран. Да, она состоится через час, и в кабине пилотов пара правильных ублюдков.”


“Почему ты так говоришь?”


“Потому что они есть”, - крикнула Джейн. “Они бывшие военнослужащие российских ВВС. Иван Керимов и Дмитрий Лисин. Хорошие пилоты, но все они матросы, если вы следите за мной, и пьют как рыба. Говорят, что они как-то связаны с российской разведкой, но это может быть сплетней.”


“Так что, в некотором смысле, они похожи на вас двоих, готовы к опасной работе”.


“Я полагаю, в этом что-то может быть”, - согласилась Джейн.


“Перейдем к делу”, - сказала Сара. “Что бы сказала старая афганка, если бы я сказала ей, что у нас есть неопровержимые доказательства того, что Эмза Хан серьезно связан с Аль-Каидой?”


“Это прозвучало бы абсурдно в устах кого-либо другого”, - сказал Дон. “Но в твоих устах я должен в это верить. Тебя это касается, Джейн?”


“Конечно, имеет”, - сказала Джейн. “К чему это приведет?”


“Он может доставить нам много неприятностей. Мы позаботимся о том, чтобы люди думали, что мы вылетаем завтра в одиннадцать. Как рано мы могли бы приехать, если бы хотели застать их врасплох?”


“Шесть часов - это хорошо”, - сказал Дон. “Мы могли бы просто подождать, пока все будут на борту, а потом внезапно решить уйти”.


Вмешалась Джейн. “Однако, я уверена, что как только они узнают, что мы ушли, они быстро возьмутся за дело. Эти русские хороши, я должна это признать ”.


“Точка зрения принята. Тогда увидимся на рассвете”.


Затем она связалась с Холланд-Парком.


“Черт бы тебя побрал, Сара Гидеон, я никогда так не волновался. Ты сводишь мужчину с ума”, - сказал ей Роупер.


Сара вмешалась: “Заткнись, Джайлс, время ограничено. Ты уже говорил с Фергюсоном? Если да, то я полагаю, у него пена изо рта”.


“На самом деле, он был странно спокоен. Я рассказал ему о звонке Хусейни, твоем безумном решении уйти и преследовании Диллона по горячим следам. Его настоящие слова были: ‘Слава Богу, Диллон здесь, чтобы прикрывать ее. Я полагаю, она свяжется с нами, когда ей будет что сказать. Ничего, если я сейчас вернусь к работе? ”


“Посмотрим, произведет ли это на него большее впечатление. Деклан Рашид прибыл из Тегерана с приказом военного министра добраться до Хусейни и вернуть его обратно ”.


“Что ж, он справился с этим чертовски быстро”.


“Деклан получил информацию от человека из службы безопасности Хусейни, которая привела его прямиком в Бейрут”.


“Так это Деклан, не так ли? Ты, кажется, ужасно дружен с тем, кого, как я знаю, Диллон называет врагом”.


“Он такой же враг, как и я. Он гражданин Ирана, чья мать была ирландкой”.


Ропер сказал: “Сара, любовь моя, для меня очевидно, что ты настолько на стороне Рашида, что единственным выводом должно быть то, что он тебе нравится. У него выдающийся послужной список в иранской армии, он, вероятно, на днях станет генералом. Зачем ему все это выбрасывать?”


“Потому что он на нашей стороне, Джайлс. И то, что я собираюсь тебе сейчас сказать, заставит генерала Чарльза Фергюсона задохнуться от желания услышать больше”.


“И что бы это могло быть?” Голос Роупера звучал устало. “Продолжай, Сара”.


“Мы раскрыли заговор, благодаря Деклану, заговор аль-Каиды с целью убить его, а затем похитить Саймона Хусейни. Я уверен, вы поняли, с какой целью: им нужна бомба ”.


Роупер оставался на удивление спокойным. “И когда все это должно произойти?”


“Из Лондона прилетел "Фалькон" с высокопоставленным человеком, назначенным советом. Его самолет доставит Хусейни туда, куда прикажут его хозяева. Он прибудет сюда через час, прилетит, как мне сказали, парой очень сомнительных российских пилотов по имени Иван Керимов и Дмитрий Лисин. Я бы отметил имена в ваших файлах для дальнейшего использования. Я бы подумал, что ”Сайрус Холдингз" могла бы найти пилота лучшего класса, но тогда, я полагаю, они соответствуют целям своего босса."


Роупер сказал: “Подождите, к чему мы это все приведем?”


“Позвольте мне первой сообщить хорошие новости”, - сказала Сара. “Благодаря Деклану мы теперь знаем, что Эмза Хан по уши в "Аль-Каиде". Но Эмза Хан не понимает, что Деклан здесь, и знает, кто он такой.”


“И, по-видимому, он тоже не знает о том, что вы с Диллоном находитесь поблизости”.


“Боюсь, что нет. Бедный он”.


“Итак, что происходит, когда происходит большое противостояние?”


“Надеюсь, не слишком много. Завтра мы собираемся убраться отсюда к чертовой матери, слетать в Саудовскую Аравию и заскочить в местечко под названием Хоспис Святого Антония”. Она объяснила почему и закончила словами: “Я надеюсь, ты все это записывал, Джайлс”.


“Конечно, у меня есть. Я приведу все это в порядок и отправлю Фергюсону как можно быстрее. Это станет днем старого дьявола. Это многое объясняет ”.


“Все остальные сейчас ужинают, но я хотел подарить все это вам, чтобы порадовать Фергюсона, если такое возможно”.


“Береги себя. Никогда не знаешь, где ты находишься с русскими”.


“Я знаю, что ты имеешь в виду. А теперь я пойду поем. Пока, Джайлс”.


Она ушла. Роупер нажал кнопку на одном из своих компьютеров и наблюдал, как он переводит запись обмена репликами с Сарой в печать. Это, безусловно, заставит Фергюсона сесть и обратить внимание.


* * *


Ужин дошел до стадии кофе с бренди, когда пришла Сара. “ Что тебя задержало? ” спросил Диллон.


“Я разговаривал по телефону с врачом отеля. Я рассказал ему об отце Микали, и ему немедленно присылают партию специальных лекарств”.


Обеспокоенная хозяйка подошла. “Мадам пропустила ужин. Что я могу сделать?”


“Яичница-болтунья и заправленный салат”, - сказала ему Сара. “Если еще осталось шампанское, налей мне бокал; если нет, найди новую бутылку”.


“Ты не ответила”, - сказал ей Диллон. “Доктор не мог ждать так долго”.


“Я также отчитывался перед Роупером и вводил его в курс того, на каком этапе мы находимся в этом довольно запутанном деле”.


“Подходящее описание”, - сказал Деклан.


“Он поговорил с Фергюсоном, который воспринял краткий отчет о моем восстании и преследовании Диллона с необычайным спокойствием. Я дал Роуперу полный и откровенный отчет, включая ваши ситуации, как я их вижу, Деклан и Саймон.”


Хусейни сказал: “Я бы предположил, что информация об Эмзе Хане сильно встревожит Фергюсона”.


“О, вовсе нет”, - сказала Сара. “Он будет доволен, что оказался прав. Он долгое время был убежден, что в Хане было что-то подозрительное”.


В этот момент появилась хозяйка собственной персоной, неся салат и яичницу-болтунью, за ней следовал официант с еще одной бутылкой шампанского в ведерке со льдом. Они подавали их с размахом.


“Спасибо, выглядит великолепно”, - сказала Сара. “Я права, разве вы не ждете мистера Эмзу Кхана сегодня вечером?”


“Действительно, так и есть”, - сказала ей администратор. “На самом деле, я только что получил уведомление из аэропорта, что они приземлились сорок пять минут назад. Мадам знакома с этим джентльменом?”


“Да, я думаю, можно и так сказать”, - сказала Сара. “Но я лучше съем яйца, пока они не остыли”, - и она приступила к приготовлению.


“Они хороши?” Спросил Диллон.


“Превосходно”.


“Что ж, наслаждайся ими, пока можешь. Когда у тебя будет минутка, обернись. Ты найдешь Хана во плоти”.


Мастер кланялся Эмзе Хану, который выглядел ошеломленным, когда Хусейни и Деклан встали. На его лице была смесь шока и ужаса. Двое русских стояли позади него, жесткие, циничного вида люди, небритые, но красивые в форме, у каждого из них по четыре золотых кольца на рукаве.


Распорядитель двинулся вперед, направляясь к кабинке в дальнем конце зала. Когда они подошли, Сара осталась сидеть, а Диллон, Хуссейни и Деклан стояли позади нее.


Диллон жизнерадостно улыбнулся. “Наилучшего тебе утра, Эмза”.


Эмза сделал паузу, понизив голос, игнорируя Диллона и обращаясь к Хуссейни и Деклану.


“Ты опозорил свою семью и свой полк”, - прошипел он Деклану. “А ты, Хусейни, предал свою страну. Да сгниешь ты в аду за свое вероломство”. Он свирепо посмотрел на Сару. “Ты убила моего сына, шлюха. Я увижу, как ты будешь гореть в аду за это”.


Он продолжал следовать за мастером, а Керимов восхищенно взглянул на Сару и сказал по-русски своему другу: “Вот тебе настоящая женщина. Интересно, предлагается ли что-нибудь?”


“Осторожнее, ты, тупой идиот”, - сказала она по-русски. “Продолжай общаться с такой собакой, как Эмза Хан, ты, скорее всего, подхватишь блох”.


Они оба были поражены ее беглостью, а Керимов захлопал в ладоши и ответил по-русски: “Спасибо за такой отличный совет. Мы им воспользуемся”.


Он и его напарник подошли к Хану в конце зала, а Диллон, Хуссейни и Деклан сели, пока официант спешил наполнить напитки. Хусейни сказал: “Что, черт возьми, задумал Хан? Он ведет себя так, как будто с ним все в порядке. Это не имеет смысла”.


Сара сказала: “Это так, если учесть, в каком положении находится иранское правительство. Прошло всего чуть больше недели после того несчастного случая в Тегеране, но слухи уже распространяются. Они должны найти способ сдержать это, и последнее, что им нужно, - это скандал ”.


“Так чего же они ждут, эти люди в Тегеране?” Требовательно спросил Хусейни.


“Они отчаянно надеются, что Деклану удастся заполучить тебя в свои руки”, - сказала Сара. “И ирония в том, что ему это удалось, просто не так, как они ожидали”.


“Что поднимает вопрос, что ты собираешься делать?” Диллон обратился к Деклану. “Куда бы ты пошел?”


“Как уже было сказано, у меня ирландский паспорт”, - сказал ему Деклан. “Чего нет, так это того, что моя мать унаследовала загородное поместье недалеко от Голуэя от дяди со стороны матери. Она перешла ко мне после ее смерти и управляется юристами, которые являются двоюродными братьями семьи.”


“Да поможет нам Бог, но мне трудно представить тебя в роли сквайрина в твидовой кепке, ловящего форель в Голуэе”, - сказал ему Диллон.


Деклан сказал: “Столько лет войны и возможность смерти научили меня, что единственный способ справиться с этим - принимать каждый день таким, какой он есть. Итак, хватит разговоров. Мы знаем, что ждет нас завтра, так что пусть Эмза хан увидит, как мы ляжем спать, чтобы урвать четыре-пять часов, прежде чем улизнуть на рассвете. ”


“Давай сделаем это”. Сара встала, взглянула на врага и вышла, задержавшись, чтобы пожать руку хозяину. “Прекрасный ужин”, - сказала она достаточно громко, чтобы ее услышали за столом Хана. “Утром мы вылетаем в Катар, вылетаем около одиннадцати. Мы позавтракаем с вами перед отъездом”.


“Рад служить вам”, - сказал он.


Диллон пробормотал: “Отличное выступление, полные оценки”.


Она полуобернулась, улыбнулась ему и направилась к выходу.


* * *


Еда была превосходной, но для Эмзы Хана проблемой были пилоты, которые пили огромное количество водки и разговаривали друг с другом по-русски. Он не говорил на этом языке, что было хорошо, потому что они были невысокого мнения о нем. Когда зазвонил его телефон, он почувствовал облегчение, вышел на террасу и обнаружил, что это Хозяин.


“Я знаю, что происходит, так что просто слушай. Я так понимаю, что Хуссейни остро нуждается в визите к этому отцу Джону Микали в хосписе Святого Антония. С другой стороны, нам нужно похитить Хусейни и избавиться от Рашида ”.


“Именно поэтому мы последуем за ними в хоспис и встретимся с ними лицом к лицу там”, - сказал Хан.


“У меня есть идея получше. Уходи раньше них. Когда они прибудут и обнаружат, что вы держите Микали в заложниках, эффект для Хусейни будет драматичным, особенно если учесть угрозу вышибить старику мозги. Хусейни совершит обмен немедленно, я тебе обещаю ”.


“Но, конечно, мастер”, - сказал Эмза Хан. “Хусейни из тех юродивых, которые готовы пожертвовать собой”.


“Нет необходимости в банде головорезов. Я бы взял Джемаля и Омара, чтобы они поддержали тебя, но не больше. В конце концов, у тебя есть русские ”.


“Да, этого было бы достаточно”.


“Я поговорю с Джемалем и прикажу ему доложить вам как можно скорее вместе с Омаром, но я думаю, что здесь важна скорость, так что двигайтесь и не принимайте "нет" в качестве ответа от этих русских. Я могу только позавидовать вашему неизбежному успеху.


Воспрянувший духом, Эмза Хан поспешил в ресторан и сказал: “Все изменилось, так что следуйте за мной в мой номер, чтобы обсудить это”.


“Обсудить что?” Потребовал Керимов.


“О, лишние деньги, которые я кладу в твои никчемные карманы”, - и внезапно он снова стал прежним Эмза-ханом и, улыбаясь, направился к выходу.


ХОСПИС СВЯТОГО АНТОНИЯ

Саудовская Аравия


13


Для Керимова не составило труда получить новое место для вылета из аэропорта имени Рафика Харири. План полета был в Катар, расположенный в восьмистах милях отсюда и в основном над пустыней. Остановка на аварийной взлетно-посадочной полосе рядом с хосписом Святого Антония в аль-Шабе была технически незаконной, но контроль воздушного движения в арабском воздушном пространстве был общеизвестно беспечным. Многие пилоты просто исчезали из воздуха, если им было удобно на какое-то время отключить связь.


Все прошло именно так, как предполагал Мастер. Он поговорил с Джемалем, который согласился без малейших возражений, и Джемаль убедил Омара, что это может принести ему много пользы в глазах совета.


Керимов подошел к нужному человеку, смазал ладони, и они уехали в половине четвертого утра. Им предстоял восьмисотмильный перелет, но, как сказал Керимов, они не торопились, уже выиграли бой.


Они устраивали небольшую вечеринку с выпивкой в хижине, Эмза Хан, Джемаль и Омар. Керимов присоединился к ним, оставив Лисина в кабине пилотов сидеть и читать журнал, пока самолет летел на автопилоте.


В каюте Хан заказал коктейль "мартини", водку "Керимов" и Омар тоже. Только Джемаль отказался от выпивки, хотя курил турецкие сигареты. Сейчас он наслаждался одним из них и изучал старый журнал National Geographic. Он передал его Эмзе Хану.


“Об этом хосписе святого Антония есть статья на пяти страницах. Очевидно, им управляют греческие православные монахи. Он находится в маленьком оазисе, у колодца, который не пересыхал несколько сотен лет ”.


Хан изучил его. “Как это началось?”


Джемаль сказал: “Еда и кров для путешественников, направляющихся на юг, в Оман. Они также предложили медицинскую помощь, это традиция”.


“Почему греческие монахи?” Спросил Эмза Хан. “Я никогда не мог понять смысла в этом. Жизнь на задворках запределья в полном запустении. Что это доказывает?”


“Иисус Христос провел сорок дней и ночей в пустыне, как сказано в христианской Библии, и обрел истину, когда Бог заговорил с ним. Монахи ищут того же спасения”.


“У них, должно быть, мягкая голова”, - сказал Хан. “А я думал, что этот отец Микали должен был быть кем-то особенным”.


Джемаль сказал: “В юности я был в Сорбонне в Париже, изучал сравнительное религиоведение. Он был профессором, писал книги, его все уважали”.


Он внезапно осознал, как сильно ему не нравится Хан, особенно когда Хан резко сказал: “Тогда почему он ушел на пенсию в такое богом забытое место в его возрасте?”


“Потому что поиск Аллаха, смысла и предназначения нескончаем”, - сказал ему Джемаль. “Но хватит об этом, давай двигаться дальше. Какой у нас план, когда мы приземлимся?”


Керимов сказал: “Насколько я понимаю, важно убедиться, что "Сокол" в безопасности и готов вытащить нас отсюда, когда мы будем готовы улететь”.


“Что ты говоришь?” Требовательно спросил Омар.


“Мы с Лизиным здесь не для того, чтобы устраивать стрельбу, мы здесь для того, чтобы охранять самолет и убедиться, что он готов к быстрому вылету”.


“Этого недостаточно”, - сказал ему Эмза Хан. “У нас было соглашение”.


“Лизин и я были военными. Мы слишком часто видели, как что-то шло не так по глупейшим причинам, так что это не обсуждается ”.


Омар взял верх. “У нас есть все необходимое оружие, так что с этим проблем нет. Враги - пятнадцать монахов, самому старшему девяносто, а остальные, скорее всего, следуют за ним по пятам. ” Он повернулся к Джемалю. “Я знаю свое положение, я зарабатываю на жизнь убийством людей, но как насчет тебя, старый друг?”


“Я могу с этим справиться”, - сказал Джемаль. “Но я уверен, что в этом не будет необходимости”. Он взглянул на Эмза Хана. “А как насчет тебя, ты когда-нибудь стрелял из пистолета?”


“Ты знаешь, кто я. В этом никогда не было необходимости”, - сказал Хан. “Я вполне доволен, что вы двое сами разбираетесь в делах”.


Джемаль сказал: “Почему-то я думал, что ты так и скажешь”. Он встал. “Я не знаю, что остальные из вас собираются делать, но я отправляюсь на одно из этих задних сидений, чтобы поспать пару часов. Я бы посоветовал вам сделать то же самое”.


Что они и сделали: Иван Керимов занял место впереди, у кабины пилотов, Омар - напротив Джемаля, а Эмза Хан на полпути откинулся на спинку стула и задумался о чем-то, пока кто-то приглушал свет.


Он обдумывал свое проблематичное будущее. С Хусейни на руках у него было два интересных варианта. С одной стороны, он был человеком, которого отчаянно разыскивала аль-Каида. С другой стороны, правительство в Тегеране было бы только готово простить прошлые грехи, когда призом, который оно предлагало, был Хусейни и его бомба. Итак, что же ему делать? Он откинулся еще немного назад, закрыл глаза и снова начал анализировать ситуацию.


* * *


Ранее, в "Рафик Харири", Джейн Грин пошевелилась и наполовину проснулась, услышав довольно громкий взлет самолета, который затем затих вдали. Она лежала, размышляя об этом, ее заставили встать, но тут взлетел другой самолет, и она снова погрузилась в сон. Прошел час, и она резко проснулась от стука в дверь, а когда встала и открыла ее, то обнаружила, что там стоит Сара.


“Что случилось?” - Спросила Джейн, быстро приходя в себя.


“Они украли у нас марш”. Сара прошла мимо. “Вышла отсюда около половины четвертого с планом полета в Катар. Это появилось на экране совсем недавно. Мы надеялись быстро вылететь около шести. Мы прибыли сюда, пошли проверить наш самолет и обнаружили, что их Falcon пропал. ”


Джейн торопливо одевалась. - Что делают ребята? - спросил я.


“Покупка быстрого взлета от моего имени”, - сказала Сара. “Бывают случаи, когда владение банком приносит пользу”.


“Я уверена, что это правда”. Джейн схватила свою старую военную сумку, пробежалась по комнате, собирая те немногие вещи, которые она распаковала, и запихнула их внутрь. “Хорошо, готова идти. Афганистан был хорошим примером для подражания.”


“Ты можешь сказать это снова”, - сказала ей Сара. “А теперь пойдем и посмотрим, как продвинулись наши доблестные парни”.


Они поспешили к лифту, и когда они вошли, зазвучал "Кодекс Сары". Когда они спускались, Диллон сказал: “Об этом позаботились. Готовы к работе”.


“Теперь я с Джейн, и мы в пути”, - сказала она. “У тебя было достаточно наличных, чтобы справиться с этим?”


“Вы знаете, я всегда держу пять тысяч долларов в своем запасном пакете. Я позабочусь об этом. Не беспокойтесь. Просто спускайтесь сюда ”.


* * *


Дон Ренар находился в кабине "Гидеона", заводя двигатели, а Саймон Хуссейни уже был на борту. Деклан стоял у ступенек воздушной лестницы вместе с Диллоном. Неподалеку был дверной проем, над ним горел свет. Оттуда вышел человек в униформе носильщика и кивнул, другой в такой же одежде скрывался за ним.


“Похоже, они ждут тебя”, - прокомментировал Деклан.


Диллон пошел им навстречу, Деклан последовал за ним, и когда они подошли к двери, Диллон сказал: “Поздравляю с твоей эффективностью, Абу, ты все организовал чертовски быстро”. Он достал из кармана пачку банкнот. “ Так какой ущерб? Ты сказал тысячу.


Человек, стоящий за спиной Абу, сказал: “О, я думаю, ты можешь сделать намного лучше”. Он обошел своего друга и достал что-то вроде пистолета. Деклан двигался с невероятной скоростью, яростно вырывая меч из хватки мужчины и в тот же момент правой рукой сжимая Кулак Феникса, нанося удар в висок, мгновенно вырубая мужчину.


Первый был в ужасе. “Послушайте, произошла ошибка”.


“Да, и ты сделал это”. Диллон вытащил десять стодолларовых банкнот из своей пачки и бросил их к ногам мужчины. “Вот тебе, тысяча долларов. Я всегда выполняю свои обещания.”


Мужчина был загипнотизирован. “Да, я это вижу”.


Затем Диллон достал свой кольт .25. “В нем хранятся пустотелые патроны. Если бы я решил выстрелить тебе в коленную чашечку, это начисто разнесло бы ее”.


Мужчина был в панике. “Пожалуйста, скажите мне, что я должен сделать, чтобы искупить свою вину”.


“О, это достаточно просто. Сколько человек было на "Соколе", который улетел ранее?”


“Два пилота и три пассажира”.


“И кто же они были?”


Теперь этот человек был полон энтузиазма. “Я никогда раньше не видел пилотов, но мне сказали, что они русские, а босс - мусульманин, но он мне незнаком”.


“А двое других?”


“Омар Керим, опасный человек, которого стоит знать, и Джемаль Надим”.


“И чем он занимается?”


“Он управляет Армией Бога”.


“Я вижу, есть один Бог, и его Пророк - Усама”. В желтом свете на лице мгновенно отразился ужас. “О, давай, прекрати это”, - сказал Диллон. “И возьми с собой своего друга”. Он повернулся к Деклану. “Хороший ход, полковник, вы должны мне как-нибудь показать”.


Две женщины только что прибыли, и Джейн сразу же поднялась на борт. “ Проблемы, Шон? ” Спросила Сара.


“Не настолько, чтобы вы заметили, но давайте убираться отсюда, пока все в порядке. Проблема в наши дни в том, что сочувствующие посланию Усамы появляются на каждом уровне общества ”.


Джейн выглянула наружу. “Давай, нам лучше поторопиться”.


Они поднялись по ступенькам, и дверь на воздушную лестницу закрылась. Джейн присоединилась к Дону Ренарду в кабине пилотов, они начали крениться еще до того, как остальные устроились поудобнее, развернулись, с ревом пронеслись по взлетно-посадочной полосе и поднялись, набирая высоту в успокаивающей темноте.


Диллон выглянул наружу и оглянулся на огни аэропорта. “Итак, не слишком приятное прощание с Бейрутом. В сложившихся обстоятельствах, я не думаю, что нам следует рассчитывать на радушный прием по возвращении”. Он криво улыбнулся Хуссейни. “Извини за это”.


“Не волнуйся, у меня есть более важные вещи, о которых нужно подумать”, - сказал ему Хуссейни, откинулся назад и закрыл глаза.


* * *


через полчаса полета Дон Ренар вышел из кабины пилотов и обнаружил, что Хусейни, по-видимому, все еще дремлет, а остальные наслаждаются черным кофе. Он взял себя в руки и сказал: “Даже если мы увеличим скорость настолько, насколько сможем, мы все равно приземлимся по крайней мере через полтора часа после столкновения. Что мы собираемся делать?”


“Скажи мне кое-что”, - попросила Сара. “Сколько раз ты пытался подключить меня и мой Кодекс к их спутниковой телефонной системе во время полета из Лондона?”


“Десятки”, - сказал он. “Любая плохая погода влияет на систему. Я думаю, что единственный раз, когда мы все-таки прорвались, был просто случайностью ”.


Деклан, выглянув в окно, сказал: “Сегодня вечером ты не можешь придраться к этому. Помните, что мои предки-бедуины из Омана и Пустого Квартала, так что я имею представление о том, как здесь все устроено. Начнем с того, что луна полная и выглядит не так, как обычно, и ветра совершенно нет.”


“Тогда давай попробуем еще раз, Дон”, - сказала Сара. “Если бы мы могли предупредить их о нежелательных посетителях, это было бы хорошо”.


Он исчез в кабине пилотов, и Хуссейни сказал: “По крайней мере, я мог бы узнать, как дела у Микали”.


“Возможно, тебе даже удастся с ним поговорить”, - сказал Диллон.


“Ну, посмотрим, не так ли?” Сказала Сара, и они сидели, ожидая, пока самолет, гудя, уносился в ночь.


* * *


В Хосписе Святого Антония огромная луна зашла с запада, заливая все вокруг резким белым светом. В оазисе, питаемом колодцем, зашевелились козы и верблюды, и брат Эндрю, читая букварь по английскому, взял свой фонарь и направился обратно к хоспису. Его не беспокоило, были ли животные беспокойными, потому что во всем этом запустении им некуда было идти.


В тридцать лет он был, безусловно, самым молодым членом ордена, мужчиной-медсестрой в Афинах, чья жена умерла при родах. Он сбился с пути в жизни, и предложение места в ордене от его дяди, аббата Джозефа, привело его в хоспис.


Он вошел в древние здания через заднюю дверь и прошел по коридору, который привел его в лазарет. За центральным столом дремал отец Питер, такой маленький, что его, казалось, поглотила его черная мантия. В свои семьдесят с небольшим он когда-то был армейским врачом. Там стоял ряд кроватей, шесть из них пустовали, а на седьмой лежал отец Джон Микали с закрытыми глазами.


Он носил черный капюшон, так что было видно только лицо и серебристую бороду. Его кожа была почти прозрачной, туго натянутой на скулах благородного лица. Его глаза внезапно открылись, он улыбнулся, и его голос по-прежнему звучал твердо.


Эндрю спросил по-английски: “Как дела, отец? У тебя что-нибудь болит в данный момент?


“Не так плохо, как было”.


“У нас все еще есть достаточный запас морфина, благодаря боевым аптечкам, которые оставили нам ВВС Саудовской Аравии”.


“В данный момент я могу справиться”, - сказал Микали. “Но я должен сказать, что твой английский улучшается с каждым днем. Говори на нем как можно чаще”.


“Это благодаря тебе, отец”.


“Вовсе нет. Произнеси это вслух про себя, если это единственный способ. Уверяю тебя, это путь к беглости”.


Прежде чем Эндрю успел ответить, из кухни вошел брат Дэмиен. Восьмидесятилетний мужчина в белом фартуке поверх черной мантии держал в руках маленькую мензурку.


“Запиши это, и ты почувствуешь себя намного лучше”, - сказал он Микали.


Эндрю спросил: “Что это, что в этом такого особенного?”


“Это отвар из меда, фруктового сока и чая. Гарантированно вернет его к жизни”, - ответил Дэмиен. “Поднимите его, если сможете”.


Эндрю удалось усадить Микали, благодаря поддержке спины, и Дэмиен встал рядом с ним, сжимая мензурку обеими руками и осторожно наливая.


Он сделал паузу и спросил: “Это хорошо?”


“Превосходно”, - сказал ему Микали. “Я выпью еще немного”.


Но прежде чем Дэмиен успел налить, снаружи раздался звон колокольчика, и Эндрю обернулся с изумлением на лице.


“Пресвятая Дева Мария”, - сказал он. “Это спутниковая телефонная система”.


“Итак, кто бы это мог быть?” Спросил отец Микали. “Лучше ответь, пока они снова не ушли, кем бы они ни были. Это первый звонок, который мы получили за пару месяцев”.


Эндрю выбежал в коридор, открыл черную дубовую дверь в ризницу и поспешил внутрь. Каменные стены были выкрашены в белый цвет. Там были полки, заставленные рукописными реестрами и книгами, а также различные религиозные облачения, свисающие с перекладин. Там также были два деревянных стола, на одном стояла старомодная пишущая машинка, рядом с ней лежала стопка бумаги, все очень по-деловому; на другом стояло телефонное оборудование, тоже старое, со встроенным микрофоном.


Эндрю сел и щелкнул выключателем. “Это хоспис святого Антония”.


Он говорил по-гречески, и Сара Гидеон ответила на том же языке. “Я слышу вас громко и четко”. Она перешла на английский. “Я женщина, которая спрашивала об отце Микали. Ты помнишь меня?”


“Конечно”, - сказал Эндрю. “Кто вы?”


“Сначала скажи мне, он все еще с тобой?”


“Да, это пациент в лазарете”.


“На борту моего самолета находится один из его старейших друзей, Саймон Хуссейни. Жизненно важно, чтобы он поговорил с отцом Микали. Вы скажете ему?”


“Да, но ему нужно будет подойти к этому телефону, а это означает инвалидное кресло. Это так волнующе. Нам редко звонят, поэтому, пожалуйста, наберитесь терпения ”.


Он побежал обратно в палату, где все они ждали, и увидел, что прибыл его дядя Джозеф, настоятель, встревоженный звоном колокола из ризницы. “Что это?” - требовательно спросил он.


“Звонок с самолета, который намеревается приземлиться здесь”, - сказал ему Эндрю, подбегая к древнему инвалидному креслу в углу, разворачивая его и подходя к Микали. “Очевидно, твой старый друг собирается навестить тебя, отец”, - сказал он Микали. “Некий Саймон Хуссейни”.


На лице Микали отразилось изумление. “Саймон направляется сюда? Я не могу в это поверить”.


“Но ты должен кончить сейчас”. Эндрю откинул покрывало в сторону. “Позволь мне усадить тебя в инвалидное кресло. Боюсь, мы можем потерять связь”.


Аббат Джозеф сказал остальным: “Вы должны оставить ризницу пустой и слушать из коридора”.


Он махнул всем в сторону, чтобы Эндрю и Микали могли свободно пройти, и последовал за ними, остальные последовали за ним.


* * *


На "Гидеоне" дверь в кабину пилотов была открыта, и, благодаря гению, создавшему Кодекс, при включенном громкоговорителе все на борту могли следить за разговором, который сейчас происходил. В ризнице хосписа было то же самое, благодаря громкоговорителю передатчика. Настоятель и брат Эндрю стояли по обе стороны от Микали в его инвалидном кресле, в то время как слух об этом распространился, и дюжина братьев столпилась в коридоре.


Микали заговорил в микрофон с некоторой опаской в голосе. “Саймон Хуссейни, это можешь быть ты?”


“О да, отец. Уверяю тебя, это я, и я могу это доказать. Будучи молодым преподавателем Сорбонны, я был одним из первых, кто познакомился с вашей концепцией сущностного добра, потому что вы дали мне машинописный текст для рассмотрения перед публикацией знаменитой книги.”


Микали радостно рассмеялся. “Да, я сделал это, и вы представили мне отзыв в течение двадцати четырех часов. Итак, Саймон, я с величайшим интересом следил за твоей карьерой и знаю, в каком затруднительном положении ты оказался с иранским правительством. Как поживают твои дорогие мама и дочь? Надеюсь, что хорошо?”


“Нет, они недавно погибли в дорожно-транспортном происшествии в Тегеране”.


Микали был потрясен. “Мой дорогой друг, что я могу сказать? Пусть они покоятся с миром. Но это все меняет для тебя, я думаю?”


“Я убегаю от ситуации, с которой не могу столкнуться, чтобы увидеть вас и узнать, можете ли вы предложить мне решение”, - продолжал Хуссейни. “Я теоретически создал возможность создания ядерной бомбы, в четыре раза более мощной, чем любая из существующих в настоящее время. Этого хочет мое правительство, вероятно, Россия и Китай, и, конечно же, Великобритания и Америка. Этого хочет даже ”Аль-Каида".


“Так в чем твоя проблема?” Спросил Микали.


“Что, если я не хочу, чтобы это кому-то досталось? Что, если я уничтожу свою собственную работу?”


“Мой дорогой друг, это действительно донкихотский подход, который принесет вам мало пользы. Ученый подобен исследователю, ищущему то, что уже существует. Уничтожать ваши записи по делу было бы бессмысленно. Просто появился бы кто-то другой. Позвольте мне сказать это так: Эйнштейн не создавал теорию относительности, он ее открыл. ”


“Итак, к чему это приводит в связи с твоей теорией о том, что сущностная доброта является самым важным строительным блоком в жизни, отец?”


“Позволь мне задать тебе вопрос”, - сказал Микали. “Кто эти люди, которые были с тобой в самолете?”


“Хорошие люди, и они на моей стороне”.


“И вы пришли за моим советом, и ни по какой другой причине?”


“Такова была идея, но "Аль-Каида" разгадала наши намерения, перехватила наш марш и намеревается высадиться в аль-Шабе, чтобы устроить нам засаду. Им нужен я.


“Тогда зачем ты потрудился прийти?”


“Ну, мы не можем просто оставить вас разбираться с этим в одиночку”.


В звуковой системе послышался треск, легкое гудение, и "Гидеон" подхватил внезапный порыв ветра.


“А, теперь я понимаю”. Микали повысил голос. “Ты идешь, чтобы спасти нас. Прекрасный пример сущностной доброты в действии. Когда мы можем ожидать этих людей, о которых ты говоришь?”


“Примерно через час. В их самолете два пилота и три пассажира. Им не будет никакой выгоды причинять вред вам или вашим людям, пока вы избегаете конфронтации. Им нужен я, а не ты. Мы будем там, я обещаю тебе, через полтора часа после их прибытия ”.


“И ты уйдешь с ними?” Спросил Микали.


Но на это ответа быть не могло, потому что треск в аудиосистеме перерос в рев, который заглушал любой внятный разговор.


Микали сказал настоятелю: “Маловероятно, что мы получим их обратно. Я предлагаю вам отправить всех в лазарет, и, с вашего разрешения, я хотел бы попытаться объяснить им, что происходит. Я не думаю, что у нас есть много времени до того, как сюда прибудет самолет, о котором нас предупреждал Хусейни.”


“Конечно”. Настоятель повысил голос. “Я хочу, чтобы вы все были в лазарете как можно быстрее. А теперь идите”.


Перешептываясь друг с другом, они послушно повернулись и выполнили приказ, за ними последовали настоятель и Эндрю, толкающий инвалидное кресло. Они столпились в лазарете, и Микали обратился к ним:


“Очень скоро на взлетно-посадочную полосу приземлится самолет, и некоторые мужчины на борту приедут повидаться с нами, особенно со мной. Они нехорошие люди, но делайте, как они говорят, и я не думаю, что вам причинят какой-либо вред. Они ждут прибытия другого самолета. Если они заговорят с вами, не упоминайте, что вам известно о прибытии второго самолета. Между собой говорите по-гречески. Я подозреваю, что они не умеют и постараются оставить вас в покое. Люди на другом самолете - наши друзья. Я не могу сказать вам, что произойдет, когда они прибудут, потому что я не знаю. Пусть Бог благословит всех нас ”.


Братья перешептывались между собой, и некоторые выглядели встревоженными. Настоятель сказал: “Мы все братья в очах Божьих. Он поможет нам пройти через это. А теперь займись своей обычной работой, и мы посмотрим, что получится.”


* * *


На "Гидеоне" Дон Ренар выглянул из кабины в салон. “Боюсь, мы снова проиграли”.


“Не волнуйся, то, что мы получили, было полезным”, - сказала ему Сара. “Теперь мы знаем, что происходит в хосписе”.


“И это прекрасно”, - сказал Диллон. “Но это проясняет одну вещь. Братья ничего не могут сделать, чтобы помочь себе”.


“Верно”, - сказал Деклан. “И они тоже не смогут нам помочь. Когда прибудут Эмза Хан и его друзья, у братьев не будет другого выбора, кроме как выполнить их требования. Они всего лишь пешки в этой игре. Аль-Каиде нужен только Хусейни, и он нужен им живым. Мертвый он им абсолютно бесполезен ”.


Диллон мрачно сказал: “И он бесполезен для них живым, если не хочет перейти черту и произвести эту бомбу”.


На некоторое время воцарилась тишина, Деклан слегка нахмурился, Диллон переводил взгляд с одного на другого, Хусейни был совершенно спокоен, а Сара выглядела встревоженной.


Хусейни сказал ей: “Ты училась в Военной академии в Сандхерсте. Разве у них не было поговорки: трудные решения - привилегия ранга?”


“Да, это так”, - сказала она.


“Хорошо, я должен иметь это в виду”. Он сел на сиденье напротив Диллона, потянулся к своей сумке, открыл ее и достал маленький черно-серебристый блокнот, в котором пульсировал крошечный зеленый огонек. Он также достал блокнот и конверт.


Диллон спросил: “Эта записная книжка электронная?”


“Звуковой сигнал”, - сказал ему Хуссейни. “Его можно открыть только с помощью кодового слова. Это очень полезно для сохранения важных вещей в жизни”.


Он быстро что-то написал в блокноте, пока Гидеон бубнил дальше, вырвал листок, сложил его, затем вложил в конверт, запечатал и передал Диллону.


“Что это?” Спросил Диллон.


“Мы живем в опасные времена. Содержание не требует пояснений. Я дарю это тебе, потому что ты великий выживший. Ты поймешь, когда придет время открыть это ”.


Диллон нахмурился, но положил блокнот во внутренний карман. Хуссейни положил блокнот в сумку, сунул Соник в левый карман пиджака, закрыл глаза и откинулся назад.


* * *


Было сразу после шести утра, когда "Сайрус Холдингс Фалькон" зашел низко с севера на высоте четырех тысяч футов и начал снижаться. Солнца не было, местность окутывали темные облака, вдалеке слышались раскаты грома, и когда они спустились, стало очевидно, что на уровне земли дул сильный ветер.


Они приблизились на высоту тысячи футов, но пустыня внизу выглядела непривлекательной, а затем они увидели оазис и пальмы. Керимов, у которого была контрольная колонна, отвез ее прямо в хоспис Святого Антония, вырисовывающийся из утреннего сумрака, свет в разных окнах, разбегающиеся верблюды и козы, смеющиеся Керимов и Лисин.


“Это разбудило этих подонков”, - сказал Керимов. “Что за помойка”.


“Ты можешь сказать это еще раз”, - согласился Лисин.


Керимов повернулся и пошел обратно на высоте шестисот футов, а несколько братьев появились из парадной двери хосписа и остановились, глядя вверх.


“Это встряхнуло их”, - сказал Керимов. “Мы падаем”.


Эмза Хан, Джемаль и Омар видели все это из окон хижины. Хан сказал: “Что за люди будут жить в таком месте?”


“Ну, они занимались этим тысячу лет или больше”, - сказал Джемаль. “Они верят в Бога, но по-своему”.


Керимов развернулся навстречу ветру и снизился к авиационному ангару, нескольким бетонным зданиям с каждой стороны и небольшой диспетчерской вышке. Он продолжал идти, насколько это было возможно, остановившись примерно в ста пятидесяти ярдах от хосписа.


Когда Керимов выключил двигатель, Лизин открыл дверь и спустился по ступенькам. Когда двигатель заглох, единственным звуком было завывание ветра в колючих кустах и вокруг заброшенных зданий. Появился Керимов и остановился на полпути вниз по ступенькам.


“Есть что-то жуткое в разрушающемся аэродроме. Я не уверен почему, но это заставляет меня чувствовать себя странно ”.


Лисин сказал: “Реактивные истребители использовали его для аварийных посадок во время "Бури в пустыне". Вероятно, здесь погибло несколько хороших людей”. Керимов напрягся. “Здесь небольшой приветственный комитет. Нам лучше вернуться внутрь и подготовиться к их приему.”


Омар доставал оружие, три АК-47, четыре "Макарова". Джемаль спросил Керимова: “Во время полета ты звонил по спутниковому номеру, который я дал тебе для связи с хосписом?”


“Несколько раз, но это не сработало. Пустыни могут быть труднодоступными местами для приема”.


Омар сказал: “Не обращай внимания на это. У каждого из вас есть по "Макарову", и ты можешь взять один из АК. Ты все еще не идешь с нами?”


“Ни в коем случае. Я изложил вам свои доводы, и они убедительны”.


“Хватит об этом”, - сказал Эмза Хан. “Я совершенно доволен, что вы с Омаром позаботитесь об этом”, - сказал он Джемалю. “Несколько греческих монахов вряд ли создадут нам проблему”. Он выглянул наружу. “И вот они”.


Брат Эндрю стоял у подножия лестницы с братьями Марком и Люком. Появился Эмза Хан и, нахмурившись, уставился на них сверху вниз.


Он сказал: “Помоги мне Аллах, они, вероятно, даже не говорят по-английски”.


“Да”, - сказал Эндрю. “Но ты прав. Мы греческий орден, и большинство моих братьев говорят только по-гречески. Аббат Джозеф послал меня узнать о цели вашего визита к нам.”


“У вас здесь есть священник, отец Джон Микали. Я хочу его видеть. Я полагаю, он здесь?”


“О да, пациент в лазарете”.


“Поехали”.


“Конечно”.


Эндрю и его братья двинулись в путь, Эмза Хан последовал за ними, Джемаль и Омар шли рядом, каждый с АК-47 наготове.


Они нашли Микали в инвалидном кресле, с одеялом на коленях и другим на плечах. Настоятель стоял с одной стороны, отец Питер - с другой. Джемаль и Омар стояли по обе стороны от двери, держа винтовки наготове.


Эндрю сказал: “Это аббат Джозеф, а другой, отец Питер, наш врач”. Приукрашивая правду, он добавил: “Мне нужно перевести, если вы хотите поговорить с ними. Вы хотели встретиться с отцом Джоном Микали. Это он, и он действительно говорит по-английски.”


“Кто вы такие?” Требовательно спросил Микали. “Что вам от меня нужно?”


“Меня зовут Эмза Хан, и я не хочу тебя, мне нужен человек по имени Саймон Хусейни, который направляется сюда, чтобы повидаться с тобой. Вы с ним старые друзья, и не пытайтесь это отрицать.”


“Зачем мне это, но зачем он тебе нужен?”


“Тебя это не касается. Он должен быть здесь примерно через полтора часа”.


“Что ты собираешься с ним делать?”


“Улетай в другую страну. Веди себя прилично в течение следующих нескольких часов, и с тобой ничего не случится. Не делай этого, и я прикажу пристрелить аббата”.


“С этим трудно поспорить”, - сказал Микали.


* * *


На "Гидеоне" они держали военный совет, и Хусейни выступал с речью.


“Я беспокоюсь обо всех в хосписе, а не только о Джоне Микали. Это моя вина, что все они подвергаются большому риску со стороны этих людей, так что же мне с этим делать? Эмза Хан и ”Аль-Каида" хотят заполучить именно меня".


“Да, чтобы сделать для них бомбу”, - сказал Деклан. “Скажи "нет", и я не думаю, что ты долго протянешь, когда они возьмутся за тебя”.


“Итак, что ты предлагаешь?”


“Они будут вооружены до зубов, и мы тоже”, - сказал Деклан. “В этом самолете есть три запасных бронежилета, которыми могут воспользоваться все, у кого их нет. Мы бросаем им вызов, очень близко, с оружием наготове. Мало кто может это выдержать, даже солдаты ”.


Диллон сказал: “Много криков. Что скажешь, Сара?”


“В Афганистане мы называли это противостоянием”, - сказала она ему. “Я видела, как это срабатывало раз или два, и я видела, как это приводило к полной катастрофе”.


Джейн Грин наблюдала и слушала через открытую дверь кабины. Теперь она спросила: “А как же наши русские приятели? Вы уверены, что они останутся в самолете и не отправятся на охоту?”


“ Абсолютно, и по той же причине, что и ты. Вы не можете рисковать тем, что кто-то может напасть на самолет, а это последнее, чего мы хотим в таком отдаленном районе ”.


“Итак, как, по-вашему, сыграют русские?”


“Они останутся в своем самолете и будут ждать”, - вставил Диллон. “Пока их зарплата в безопасности, они счастливы”.


Джейн сказала: “Я поговорю об этом с Доном, мы должны быть на месте через сорок минут”. Она вернулась в кабину пилотов.


Хуссейни был единственным, на ком не было пуленепробиваемого жилета, поэтому Сара нашла один и бросила ему. “Надень его, и это приказ”.


“Как скажешь, но я оставляю перестрелку на тебя”, - сказал он и пошел один в туалет, чтобы переодеться.


Он запер дверь, сел на табурет и обдумал ход игры. Возможная резня в перестрелке лицом к лицу, вероятность множества смертей, и все из-за него и того, кем он был. Конечно, с этим он мог что-то сделать. Он думал об этом уже некоторое время. Итак, он позвонил Эмзе Хану на мобильный и застал его во дворе хосписа, осматривающим джип.


“Кто это?” Осторожно спросил Хан.


“В твоих обстоятельствах это твой лучший друг”, - сказал ему Хусейни.


В некотором роде рефлекторно Хан спросил: “Откуда у тебя этот номер?”


“Это Саймон Хуссейни. Ты подарил мне это в Париже”.


“Где ты?”


“В туалете на "Гидеоне". Мы совсем рядом с вами. Скоро приземлимся”.


“Так зачем ты мне звонишь, что ты задумал?” Потребовал ответа Хан.


“Перестрелки не для меня. Все это дело пошло насмарку. Чего бы я хотел, так это убраться отсюда к черту на кулички на вашем самолете, но забудьте всю эту чушь про аль-Каиду. Если ты появишься со мной в Тегеране, ты станешь героем для правительства. Все безумства стерты начисто ”.


Эмза Хан почувствовал высвобождение потока энергии, своего рода радость, потому что Хусейни был совершенно очевидно прав. “Но что бы случилось с тобой?”


“Они будут так счастливы заполучить меня обратно, они дадут мне все, что я пожелаю, танцовщиц, все необходимое. Кстати, где ты?”


“Я просто осматриваю старый джип, оставленный здесь саудовцами, но не обращай внимания на это, как мы справимся с этим?”


“Когда мы приземлимся, Сара Гидеон, Диллон и полковник будут вооружены до зубов. Я не буду участвовать. Как только они уйдут, я переправлюсь к вашему Соколу. Ты должен позвонить Керимову и сказать, чтобы он ждал меня.”


“Но как насчет двух пилотов в вашем самолете?”


“Я найду способ ускользнуть, но если нет, я пристрелю их. В хосписе у вас вообще не будет никаких проблем. Подождите, пока женщина Гидеон и двое ее друзей пройдут пешком примерно две трети пути от самолета до хосписа, затем вы и ваши люди сможете запрыгнуть в этот джип и со всех ног мчаться к вашему Falcon. Я буду готов и буду ждать на борту, и мы сможем убраться из этого проклятого места ”.


“Это блестяще”, - сказал Хан. “Я думаю, это могло бы сработать”.


“Так и будет”, - сказал ему Хуссейни. “Я оставлю тебя, чтобы ты передал доброе слово двум твоим приспешникам, и увидимся позже”.


* * *


Диллон нашел на кухне бутылку виски Bushmills, налил две большие, подошел и сел напротив Деклана.


“Ваша мусульманская половина может сказать "нет", полковник, но ваша ирландская половина говорит "да", и в сложившихся обстоятельствах ирландская половина выигрывает. Так что за вас”.


“И тебе, мой друг”, - сказал Деклан Рашид.


Сара сидела напротив них, на бедре у нее висел "Глок" в кобуре. Она что-то писала в своем ежедневнике. Хусейни прошла по проходу, бросила бронежилет на сиденье напротив себя и села рядом с ним.


“Я не могу использовать это, поэтому возвращаю”, - сказал он. “Как я уже сказал, я оставляю перестрелку на ваше усмотрение, и я не собираюсь присоединяться к вам в вашем первом походе в хоспис. У вас и так достаточно дел, чтобы защищать безоружного человека ”.


“Я понимаю”, - сказала она и улыбнулась. “Ты слишком ценен, чтобы тебя терять, Саймон”.


Он повернулся к двум другим. “Я также ужасный трус, который до смерти боится огнестрельного оружия”.


В тот же момент голос Джейн Грин эхом разнесся по салону. “Пристегните ремни безопасности, мы собираемся снижаться”.


* * *


Керимов и Лисин наблюдали за посадкой с хосписного конца взлетно-посадочной полосы, Лисин с одобрением. “Очень мило, именно то, чего и следовало ожидать от их военного опыта”.


Керимову позвонили на мобильный в тот момент, когда "Гидеон" начал снижение, и он внимательно слушал. Лисин озадаченно наблюдал. Наконец, Керимов сказал: “Конечно, мистер Хан, мы будем готовы и будем ждать”.


Он отключился и повернулся к Лисину. “Хан говорит, чтобы ты сейчас готовился к вылету в Тегеран”.


Лизин был поражен. “Когда?”


“Где-нибудь в течение следующих получаса”.


“Это безумие”, - сказал Лизин. “Что, черт возьми, происходит?”


Керимов рассказал ему, и когда он закончил, Лисин покачал головой. “Девятнадцать лет я летаю на самолетах, но никогда не испытывал ничего подобного. У Эмзы Хана все в порядке с головой?”


“Я бы об этом не знал”, - сказал Керимов. “Но он платит большие деньги, поэтому он получает все, что хочет. Это значит, что тебе лучше пойти и открыть дверь на лестницу, чтобы встретить Саймона Хусейни, когда он решит присоединиться к нам.”


* * *


"Гидеон" снизил скорость и занял позицию параллельно самолету Хана. Керимов, взглянув в кабину пилотов, узнал Джейн Грин и поднял руку в приветствии. Она вернула его, и в тот же момент Лизин скользнул на левое сиденье.


“Наша дверь открыта, но Хусейни будет трудно остаться незамеченным из кабины пилотов, когда он сделает свой ход”.


В этот момент открылась дверь на другом самолете, опустились трапы, и оттуда спустилась Сара Гидеон, одетая по-военному, держа АК-47 наперевес, за ней следовали Диллон и Деклан Рашид, одетые точно так же. Они переглянулись, коротко переговорили и направились к хоспису.


Джейн Грин и Ренар наблюдали за продвижением Сары и ее спутников в бинокль, поэтому Керимов достал свой из шкафчика и осмотрел других пилотов, которые были настолько сосредоточены на наблюдении за продвижением Сары и компании, что не заметили, как выскользнул Хусейни. Он нырнул под "Фалькон" и исчез. Несколько мгновений спустя он открыл дверь кабины пилотов, улыбнулся русским и сказал: “Разрешите подняться на борт, капитан”.


* * *


Во внутреннем дворе хосписа, стоя у открытой двери, Эмза Хан смотрел через арочные ворота на два самолета, стоявших бок о бок, наблюдая за продвижением Сары, Диллона и Деклана Рашида. Брат Эндрю ехал позади Микали в своем инвалидном кресле, аббат Джозеф и отец Питер рядом с ним, а большинство братьев собрались во дворе вплотную друг к другу.


Джип стоял наготове под рукой, Джемаль за рулем, а Омар сидел рядом с ним, сжимая в руках АК-47. Губы Эмзы хана шевелились, словно он считал, пока он смотрел на приближающиеся фигуры.


Внезапно он потряс всех вокруг, крикнув: “Поехали”, подбежав к джипу и забравшись на заднее сиденье.


Джемаль завел мотор и с ревом выехал из подъезда, раскручивая колеса, поднимая облако удушливого песка. Когда они приблизились к его врагам, Хан не смог удержаться от выстрела в Сару, схватился за поручень и встал, пытаясь прицелиться. Диллон, сразу осознав, что он пытается сделать, бросился на Сару, отбросив ее с дороги. Хан дважды выстрелил, поранив левое плечо Диллона.


Джип вильнул в сторону и на полной скорости помчался к Falcon, у которого уже заработали двигатели. Джемаль затормозил и выпрыгнул, повернулся, чтобы помочь Хану подняться по ступенькам, и именно Саймон Хусейни высунулся, чтобы втащить его внутрь. Джемаль и Омар последовали за ним, и Лисин закрыл дверь. Керимов увеличил скорость, описал широкий круг и направился по взлетно-посадочной полосе для взлета.


Войдя внутрь, Хуссейни направился к угловому столику рядом с кухней. На полу у него стояло ведерко со льдом и бутылка первоклассной русской водки, а на подставке для стола стояли два бокала. Он наполнил их и подтолкнул один к Хану, который жадно выпил его. Он выглядел ужасно, пот стекал ручьями, лицо было покрыто песком.


“Значит, ты был прав”, - выдохнул он, хватаясь за подлокотник кресла, когда "Фалькон" начал набирать высоту. “Все это сработало как по волшебству. Следующая остановка Тегеран”.


“Да, они будут рады заполучить меня в свои руки, тем более что они ничего не найдут в моих компьютерах”.


Хан сказал: “Ты хочешь сказать, что вытер их начисто?”


“Нет, там изначально ничего не было. Это все в моей голове”.


Хан был поражен. “Я не могу в это поверить”.


“Однако все мои открытия, математика, уравнения, вычисления, ключ, который вывел все на новый уровень — все то, чего я не хотел никому передавать, даже хорошим парням, — были записаны ”.


“Но у тебя это где-то есть?” Сказал Хан. “Должно быть”.


“Конечно”. Хуссейни достал маленький черно-серебристый блокнот с пульсирующим зеленым огоньком, который он показывал Шону Диллону. “Электронный блокнот. Ее можно открыть только с помощью кодового слова. Например, вот так.”


Он нажал несколько кнопок, и зеленый цвет сменился красным. “Ну вот. Хочешь знать, какое у меня кодовое слово? Слово из шести букв - Семтекс. Подарок Чехословакии миру, подарок от Усамы, чье имя заслуживает похвалы. Это взрывчатка, без которой не должен обходиться ни один террорист ”.


Легкая улыбка на лице Эмзы Хана исчезла, его рот открылся, чтобы закричать, но было слишком поздно. Произошел мощный взрыв, и "Сокол" распался на части, превратившись в огненный шар, который расцвел огромным ало-желтым цветком, когда опускался над пустыней.


* * *


Сара, Диллон и Деклан продолжили путь к хоспису и находились внутри, когда прогремел взрыв, зрелище спускающегося огня было незабываемым.


Диллон стоял, схватившись за плечо, между его пальцев текла кровь. Сара повернулась к нему с мрачным лицом. “Что случилось? Я не понимаю”.


Диллон сказал: “У меня есть идея, мы скоро узнаем”. Он запнулся, и Деклан схватил его. “Мне бы не помешал врач. Хорошо, что этот отец Питер раньше служил в армии ”.


Отец Питер ухаживал за ним в боковой комнате лазарета с помощью брата Эндрю. Деклан и Сара, настоятель и отец Микали в своем инвалидном кресле пили крепкий черный чай, когда появился Эндрю.


“ Семнадцать швов, и он отказался от хлороформа. Настаивал на том, что местной анестезии будет достаточно. Ему не повезло. Пуленепробиваемые жилеты редко прикрывают руки.


“У нас есть частная больница для наших людей под названием Rosedene”, - сказала Сара. “Ею руководит профессор Чарльз Беллами. Многие люди считают его лучшим хирургом общей практики в Лондоне”.


Эндрю сказал: “Поверь мне, я думаю, он одобрит работу отца Питера”, и Диллон вошел следом за ним, опираясь на трость, его левая рука была на перевязи.


“ Шон, тебе не следовало вставать, ” пожурила его Сара. “ Немедленно садитесь.


Что он и сделал, и в этот момент раздался звук въезжающего во двор джипа, а мгновение спустя вошла Джейн Грин с серьезным лицом.


“Дон охраняет самолет”. Она кивнула на Шона. “Я вижу, ты страдал”.


“Я выживу”, - сказал ей Диллон. “Могло быть и хуже”.


“Нет, это невозможно, так что приготовьтесь”, - сказала она. “Мы с Доном были так заняты, наблюдая, как вы продвигаетесь к хоспису, что не заметили, что Хусейни ушел. Когда они с ревом вернулись в джип, мы стали свидетелями того, как они все забрались в Falcon. Это был адский шок, когда изнутри появился Хусейни и втащил Эмзу Хана ”.


“Что? Саймон был в их самолете? Но почему?” Спросила Сара. “Это не имеет смысла”.


“Или весь смысл в мире”, - сказал Диллон. “Он всегда прекрасно осознавал, что само его существование было центром всех проблем, это и бомба. Он говорил с нами об этом. А потом он написал записку, запечатал ее в конверт и отдал мне. Он сказал, что содержание не требует пояснений и что я буду знать, когда его открыть.”Он пожал плечами. “Поскольку у меня только одна хорошая рука, в сложившихся обстоятельствах я отдам ее тебе, отец”, - сказал он Микали.


Старый священник прочитал его, затем передал Саре с печальным выражением лица. “Он говорит, что не мог вынести мысли о том, что из-за него умрут еще больше хороших людей. Итак, он обманом заставил Эмзу хана поверить, что хочет вернуться в Тегеран.”


“Должно быть, он планировал это в течение некоторого времени”, - сказал Рашид. “Каким-то образом раздобыл взрывчатку”.


“Бедный, бедный человек”, - сказала Сара.


“Он, безусловно, остановил ядерную программу Ирана”, - сказал Рашид.


“Но надолго ли?” Спросил Диллон. “В любом случае, я думаю, нам пора убираться отсюда”.


Джейн Грин сказала Эндрю: “Именно это Дон хочет, чтобы я обсудила с тобой. Где-то здесь упоминался большой запас авиационного топлива?”


“Да, это правда. Им давно не пользовались, но все должно быть в порядке”.


“Отлично”, - сказала она. “Я была бы признательна за начало. Мы проследуем за тобой до ангара, если ты отправишь туда своих людей. Я отвезу остальных на джипе. Диллон не подходит для такой прогулки.”


Когда они выходили, Сара повернулась и сказала Микали: “Он был хорошим человеком, отец, правильно ли мы поступили с ним?”


“Давайте просто скажем, что он сделал то, что, по его мнению, было правильным для нас, и оставим все как есть”.


Она покачала головой, глубоко вздохнула и вышла.


ЛОНДОН


14


"Гидеон" очень быстро оторвался от аль-Шаба и набрал высоту в сорок тысяч футов, с Доном Ренардом за штурвалом, в то время как Джейн Грин прокладывала маршрут в три тысячи миль на северо-запад, который в конечном итоге должен был закончиться в Лондоне. Диллону было устроено настолько удобно, насколько это было возможно, он откинулся на спинку наполовину откинутого углового сиденья, укрыв ноги одеялом. Накачанный морфием благодаря саудовским медикаментам, он все еще держал в руке стакан виски и дремал.


Деклан, похоже, спит, но что касается Сары, она сварила черный кофе, выпила две чашки, ожидая, пока самолет сядет в рейс, затем открыла свой ноутбук и позвонила Роперу по скайпу. В Лондоне была середина дня, и ее появление застало его врасплох.


“Рад видеть тебя, Сара, хотя я должен сказать, что ты выглядишь так, словно прошла через отжим”, - сказал он ей.


“Было бы. Это стало довольно неприятно”.


“Давай, расскажи мне самое худшее”.


Что она и сделала, и Ропер был поражен. “Это одна из самых замечательных историй, которые я когда-либо слышал. И в конце концов, бомбу Хусейни никто не получит, включая нашу сторону. И удар по ”Аль-Каиде" не имеет цены".


“Будем надеяться, что Фергюсон так же доволен, как и ты”, - сказала Сара.


Роупер кивнул. “В этом нет сомнений. Как ты себя чувствуешь? Должно быть, это был шок для системы, Эмза Хан пытался тебя сбить ”.


“Он действительно ненавидел меня, Джайлс. Я была шлюхой, убившей его сына. Он бы никогда не оставил это в покое ”.


“А что насчет полковника Рашида? Как он собирается выпутываться из всего этого?” Спросил Роупер.


“Я полагаю, его начальство не будет впечатлено тем, как он вел дела”, - сказала Сара.


“Я бы сказал, что это мягко сказано”.


“Есть какие-нибудь известия от Дэниела? Что происходит с этим делом в Тимбукту?” Сара продолжила.


“ООН не смогла найти ни одной африканской страны, которая направила бы войска”. Роупер пожал плечами. “Дэниел и его флибустьеры проделали отличную работу, но они находятся в процессе вывода войск по приказу из Алжира”.


“Это определенно выставило алжирское правительство в выгодном свете”, - сказала ему Сара. “Что ж, я рада, что он в безопасности. Сейчас я собираюсь выпить и попытаться заснуть. Пока”.


Она налила себе бренди из маленького бара, смешав его с имбирным элем. Деклан открыл глаза и спросил: “Что это?”


“Лошадиная шея”, - сказала она ему. “Популярна среди офицеров Королевского флота с незапамятных времен. Я думала, ты спишь”.


“Задремал. Вы делали репортаж?”


“Роуперу”.


“После того, как он оправился от изумления, я полагаю, его главным вопросом было: ” а как же полковник Деклан Рашид?"


“Да, о вас говорили, так что же вы собираетесь делать?”


“Прежде всего, доложи моему командиру в истинно армейском стиле. Я сделаю это сейчас ”.


“Ты хочешь, чтобы я вышла?” Спросила Сара.


“ Нет, я бы хотел, чтобы вы остались, и я уверен, что мистер Диллон не пропустил ни слова из того, что было сказано за последние полчаса.


“ Да благословит вас Бог за добрые слова, ваша честь, ” пробормотал Диллон. Поэтому Деклан достал свой мобильный, включил громкую связь и позвонил генералу.


“Генерал бен Леви? Докладывает полковник Деклан Рашид”.


“И где, черт возьми, ты был последние четыре дня?” - требовательно спросил бен Леви.


“Вообще-то, три с половиной”, - сказал Деклан. “ Я узнал, куда отправился Хусейни, в тот же день, когда вы отдали мне приказ. Это произошло благодаря Вахиди, как раз перед тем, как его убили.


“ Что за чушь все это несет? - спросил я.


“О, он был убит, все верно, и, вероятно, аль-Каидой. Но мы не будем спорить. В данный момент я путешествую на представительском самолете над пустыней Саудовской Аравии. Четыре часа назад к югу от нас Саймон Хуссейни отправил себя и нескольких интересных спутников в ад, активировав заряд взрывчатки, который уничтожил ”Фалькон", на котором он путешествовал. Деклан резко рассмеялся. “Ты думаешь, это еще большая чушь? Ты тоже хочешь услышать полную историю об этом?”


“Да, полковник Рашид”, - хрипло ответил генерал. “Все”.


Деклан поймал его на слове и представил отчет в военном стиле, ничего не упустив. Когда он закончил, возникла пауза, прежде чем Бен Леви заговорил.


“Превосходный отчет, полковник, я и не ожидал от вас меньшего”.


“Вы передадите это министру?”


“Конечно. Нам нужно будет решить, что с этим делать. Думаю, я предложу наложить покрывало безопасности на весь бизнес, особенно на смерть Хусейни. Вы знаете что-то в этом роде? Великий человек должен уединяться, погружаться в свою работу, никогда не давать интервью. Тогда мы по-прежнему будем казаться угрозой миру ”.


“Изобретательно, генерал”, - сухо сказал Деклан. “Я понимаю вашу точку зрения”.


“Итак, когда мы можем ожидать вашего возвращения на службу?”


“На самом деле, я не думаю, что мое возвращение было бы целесообразным”, - сказал Деклан. “В конце концов, я знаю, что произошло, я знал, кем был Эмза Хан, предателем своей страны, и я знаю, почему Саймон Хусейни сделал то, что он сделал. Нет, следующей моей остановкой будет Лондон, генерал. Я всегда носил свой ирландский паспорт в течение многих лет, даже в бою, как талисман на удачу. Мне даже не придется искать убежища. Я гражданин Ирландии.”


Али бен Леви повысил голос. “Полковник Рашид, вы действующий офицер иранской армии. Вы не можете этого сделать”.


“Попробуй меня”, - сказал ему Деклан Рашид и отключился.


“Честное слово, но это говорила ирландская половина”, - сказал Диллон. “Твоя мать гордилась бы тобой. Ты можешь жить в Холланд-парке, пока не встанешь на ноги, или в моем коттедже в Стейбл-Мьюз, я рад тебя видеть. А теперь налей себе выпить и еще мне, ты это заслужил.


“Что за человек генерал бен Леви?” Спросила Сара. “С ним все будет в порядке?”


“Заработал кости на войне с Ираком: восемь лет войны и огромные потери предоставили редкие возможности для преданных делу людей. Назначен рядовым и никогда не оглядывался назад. Серьезно относится к жизни. С ним все должно быть в порядке. Безусловно, будет интересно услышать, как иранцы прокомментируют это в ближайшие дни ”. Он постучал по своему телефону. “Я также принял меры предосторожности и записал наш телефонный разговор. Никогда не знаешь, когда это пригодится.”


“И позволь мне отправить это Роуперу”, - сказала Сара. “Фергюсону будет очень интересно”.


“Все это происходит”, - весело сказал Рашид и передал стакан Скотча Диллону. “Это должно помочь облегчить боль”.


Диллон попробовал его. “Ну, это не ирландское виски, но взять с собой сойдет”.


* * *


Генерал Али бен Леви сидел за своим столом, обдумывая случившееся и пытаясь осознать все это, особенно удивительный акт неповиновения Деклана Рашида. Со стороны любого солдата это было совершенно неприемлемо. При других обстоятельствах он бы потянулся к телефону, чтобы сообщить министру. Это было невозможно, и на то были причины.


Он был человеком из народа, который искренне любил свою страну. Именно армия создала его, поддержала на долгом пути к вершине, дала ему престиж и положение на высших уровнях общества. И все же он ненавидел то, что нашел там. Алчные нефтяные миллиардеры, чьи огромные богатства позволяли так легко развращать окружающих на всех уровнях. А затем Усама бен Ладен спустился в мир ислама, чтобы удивить мусульман по всему миру способом, которого никто раньше не испытывал, предложив жертвенную жизнь. Али бен Леви полностью принял это, всем сердцем служил аль-Каиде, поэтому он позвонил доктору Али Саифу в мечеть на Паунд-стрит в Лондоне.


Саиф был за своим столом, когда зазвонил его телефон. У него вошло в привычку проверять все звонки и отбрасывать те, которые были ему не нужны, но когда заговорил Али бен Леви, он вытянулся по стойке смирно.


“Кажется, мы уже были здесь раньше, Саиф”.


“Ах, все так плохо, мастер? Расскажи мне о худшем”, - попросил Саиф.


Так Али бен Леви и сделал, причем в деталях. Когда он закончил, Саиф сказал: “Эмза Хан и Хусейни мертвы, и ни слова по телевидению или в прессе. Ты какое-то время будешь молчать об этом?”


“Я надеюсь, что могу себе это позволить. В конце концов, они погибли в самолете, разлетевшемся вдребезги над одной из самых безлюдных пустынь в мире. Может произойти значительная задержка, прежде чем об этом сообщат. Я не уверен, что делаю. Я должен подумать, что лучше для аль-Каиды, и у меня еще не было возможности проинформировать совет ”.


“Это сложная задача, особенно эта новая проблема с полковником Рашидом”, - сказал Саиф. “Жаль, что тебя здесь нет, чтобы справиться с ней самому”.


“Это правда, но все это неожиданно и требует тщательного обдумывания. Мы поговорим снова ”.


Он сидел и размышлял, особенно о словах Саифа о том, что жаль, что его там не было. Он мог что-то с этим сделать. Внезапно преисполнившись энергии, он снял трубку настольного телефона и связался со штаб-квартирой тайной полиции.


“Посольство, пожалуйста”, - сказал он дежурному офицеру. “ Сегодня что-нибудь отправляется в Лондон?


“Да, генерал, у нас есть "Сокол" с конфиденциальными депешами и два младших министра дипломатической службы”.


“Сколько времени это займет?”


“От десяти до одиннадцати часов, в зависимости от погоды. Он отправляется через пятьдесят минут”.


“Нет, это не так. Ты подержишь это, пока я не приеду”.


Али бен Леви прошел через приемную, не останавливаясь, сказав дежурному помощнику: “Если я понадоблюсь министру, меня не будет три дня по высокоприоритетному проекту, и вы не знаете, где”.


Он ушел, хлопнув дверью за своей спиной, прежде чем помощник успел ответить.


* * *


Очевидно, что до прибытия "Гидеона" оставался вечер, и Роупер просматривал всю имеющуюся у него информацию по этому делу и кивал сам себе. Не хватало одного: встречи лицом к лицу с доктором Али Саиф. Обдумывая это сейчас, он понял, что оставлял его одного посмотреть, что тот будет делать, а Саиф в ответ почти ничего не делал. Роупер нажал на кнопку звонка, и появился Тони Дойл, одетый в полную форму старшего сержанта Королевской военной полиции, включая красную фуражку.


“Извините, майор, я только что вернулся с судебного дежурства в Министерстве обороны”, - сказал он. “Если вы можете уделить мне минуту, я пойду переоденусь”.


“Нет, ты этого не сделаешь”, - сказал Ропер. “Ты выглядишь очень впечатляюще, и мне нравятся медали. Я бы хотел, чтобы ты взял меня на рыбалку”.


“Сэр?”


“На Паунд-стрит и в Армии Бога. Когда ты втолкнешь меня туда, эта форма напугает их до чертиков”.


“С удовольствием, майор”. Дойл улыбнулся. “Звучит забавно”.


“Да, но помни, ты нужен мне достаточно суровым, если не угрожающим”.


“С удовольствием, сэр”, - сказал Тони Дойл. “Мы продолжим?”


* * *


На Паунд-стрит Дойл опустил инвалидное кресло на гидравлическом подъемнике. Они рискнули зайти внутрь, не обращая внимания на изумленных студентов-мусульман, и нашли секретаршу, которая спросила, чего они хотят, и настояла на том, чтобы показать дорогу, вплоть до того, что открыла дверь Саифа и впустила их внутрь.


Саиф, с сигаретой во рту редактировавший машинописный текст, поднял глаза, совершенно сбитый с толку. Тони Дойл отошел в сторону, а Роупер занял его кресло и придвинулся к столу.


“Доктор Саиф, большое удовольствие. Меня зовут Ропер, и я работаю на Чарльза Фергюсона. Я с большим удовольствием прочитал вашу книгу "Последние годы" о том, что произошло, когда римляне покинули Британию. Как приятно найти кого-то, кто все еще курит. Как ты думаешь, я мог бы ее получить?”


Али Саиф был ошеломлен и машинально предложил сигарету. “Конечно”.


Роупер взял зажигалку и улыбнулся. “Я уже довольно давно с нетерпением ждал встречи с вами”.


Саиф побледнел, лицо стало очень бледным, на мгновение поперхнулся сигаретным дымом, несколько раз кашлянул. “Приятно познакомиться с вами”, - сумел выдавить он.


“Нет, это не так, ужасно встретиться со мной, потому что это означает, что игра окончена, и мысль о том, чтобы разделить камеру с каким-нибудь халком, который запал на тебя, или рискнуть пойти в душ на D landing, мелькает у тебя перед глазами ”.


Али Саиф выглядел ужасно, и Ропер продолжил. “Но я здесь, чтобы сказать вам, что так не должно быть, чтобы показать вам лучший способ”.


Али выглядел ошеломленным, но внезапно открыл ящик стола, достал бутылку виски и стакан, налил большую порцию и залпом выпил. Он вздрогнул, достал из ящика стола еще один стакан, налил и пододвинул его Роуперу.


“Очень вежливо с вашей стороны”. Ропер выпил, и Саиф присоединился к нему за другим. Теперь он был спокойнее. “Так о чем мы говорим?”


“Ваши личные достижения как ученого, историка и писателя засвидетельствованы. Учебные заведения, занимающиеся благотворительностью, в этом учебном заведении превосходны, а о ваших способностях по сбору средств ходят легенды ”.


Саиф болезненно улыбнулся. “ Не переусердствуйте, майор.


Роупер проигнорировал его. “Все это во время непрерывной работы под руководством члена совета аль-Каиды, который известен только как Мастер”.


Саиф попытался скрыть свою тревогу, сделав еще один глоток. “Я не знаю, откуда ты все это взял”.


Роупер сказал: “Я заметил, что ваш настольный телефон, как и следовало ожидать от такого умного парня, как вы, оснащен записывающим устройством, что означает, что все ваши звонки записываются на него. Прав ли я?”


Теперь на лице Саифа было настоящее отчаяние, и он схватился за телефон, а Роупер щелкнул пальцами. “Сержант”.


Тони Дойл в секунду оказался вокруг стола, обхватив одной рукой шею, а другой протягивая Роуперу телефон. “А теперь будь хорошим джентльменом и успокойся”, - сказал он Саифу.


Роупер сказал: “Ты расстраиваешься. Я бы сказал, это потому, что вы с Мастером недавно повздорили. Посмотрим?” Он повторил все сначала, и за очень короткое время все было сделано.


“Будь ты проклят”, - сказал Саиф.


“Об этом позаботились давным-давно. А теперь заткнись, и мы послушаем”. Что он и сделал, очарованный. “Боже мой”, - сказал он, когда все закончилось. “Какое нежданное сокровище”.


“И что теперь будет, Лондонский Тауэр?” С горечью спросил Саиф.


“На самом деле, именно там мы расстреливали шпионов во время Второй мировой войны”, - сказал Ропер. “Но у меня такое чувство, что если ты будешь очень хорошим мальчиком, то сможешь выйти из всего этого с улыбкой на лице. Генерал Чарльз Фергюсон при определенных обстоятельствах может быть очень снисходительным человеком, особенно к тем, кто может быть ему полезен.”


Доктор Али Саиф заметно оживился. “Вы действительно так думаете?”


“Не понимаю, почему бы и нет. Детали мы обсудим позже. Просто будь умным, Саиф”. Он достал визитку и бросил ее через стол. “Мой номер телефона, если я тебе понадоблюсь”.


“Ты хочешь сказать, что не собираешься предъявлять мне обвинения или что-то в этом роде?”


“О, я так не думаю, и ты не собираешься устраивать побег, не так ли? Мы будем наблюдать за тобой, и в любом случае, куда бы ты пошел?" Давай вернемся к делу, Тони, - сказал он Дойлу, включил свой стул и направился к выходу.


Саиф сидел сбитый с толку, и все же каким-то чудом перед ним открылась дверь. Он был благодарен за это. Что ему сейчас было нужно, так это по-настоящему выпить, чтобы отпраздновать, предпочтительно в пабе через дорогу. Он встал, нашел свой плащ и вышел, выключив свет.


Это была не полная темнота, она наступит позже, но было достаточно мрачно, когда скрипнула дверь и из книжного склада просочился свет. Это был короткий путь к офису Саифа из спортзала и учебных помещений. Расул обычно пользовался им, когда ему нужно было увидеть Саифа. Когда он вошел, дверь была приоткрыта на несколько дюймов, и именно вид военной полицейской формы Тони Дойла заставил его замолчать. Он сдержался и прислушался, он все слышал.


Известие о смерти Эмзы Хана стало худшим потрясением, которое ему пришлось пережить за всю свою жизнь. Оно заключалось в том, что теперь он столкнулся с потерей привилегированной жизни, денег и власти. Правда заключалась в том, что Хан был его наставником, человеком настолько могущественным, что сама связь сделала Расула кем-то, человеком, которого боялись другие люди.


Он подошел к столу Саифа, включил лампу, сел и нашел виски. Он налил большую порцию и медленно выпил. Он был жив, и все же для других он был мертвецом, призраком. И он планировал отплатить тем же. Ропер, Диллон, Фергюсон, возможно, даже еврейская шлюха, убившая Юсефа Хана, - все они станут мишенями. В его шкафчике лежал "Вальтер ППК" с глушителем и несколькими обоймами патронов. Он медленно кивнул и налил еще виски. Все долги будут выплачены.


* * *


У иранских курьерских самолетов был контракт, который позволял им использовать аэродром Нортхолт, когда это было удобно. С Али бен Леви во время путешествия обращались как с членом королевской семьи, он дал понять экипажу и другим пассажирам, что выполняет сверхсекретную миссию. Тот факт, что он был тем, кем он был, означал, что его приняли без вопросов, включая предложение подвезти в лимузине посольства. Он просто попросил такси и уехал в центр Лондона.


На нем были свитер с водолазным вырезом, габардиновый костюм и тренч от Burberry. В руках он держал небольшую военную сумку, которую ему разрешили пронести без обыска. Сидя на заднем сиденье такси, он незаметно проверил содержимое сумки, на мгновение ощутив объем "Вальтера ППК". Компактная и меньше, чем у некоторых, но разрушительная в руках эксперта. Он посмотрел в сгущающуюся темноту, на непрерывное движение. В прошлом он наслаждался счастливыми временами здесь, любил Лондон, но это было тогда; теперь был Саиф на Паунд-стрит и любая информация, которую он мог предоставить о местонахождении Деклана Рашида.


* * *


Сара, Диллон и Деклан наслаждались выпивкой в компьютерном зале Холланд-парка, когда в комнату вкатился Ропер.


“Слава Богу, ты вернулась целой и невредимой”, - сказал он. “ Кроме тебя, Диллон. Вы знаете нашу политику в отношении любого вида ущерба. Ты отчитываешься перед профессором Беллами в Роуздене и позволяешь ему оценить ситуацию. Ты был бы дураком, если бы не воспользовался его навыками.”


“Я сделаю это, Джайлс, клянусь в этом. Я просто хочу точно знать, как у нас обстоят дела, а потом я мигом доберусь до Роуздена ”.


Сара повернулась к Роуперу. “ Думаешь, ты на что-то наткнулся. Расскажи нам.


“У меня есть запись телефонного разговора между доктором Али Саифом и его активом из Аль-Каиды, человеком, известным ему как Мастер. Просто послушайте”.


Они все так делали. Когда все было закончено, Сара спросила: “Какой в этом смысл?”


“Хорошо. Теперь послушайте разговор между генералом Али бен Леви и полковником Рашидом.


Еще до того, как все закончилось, Сара сказала: “О Боже, это тот же самый мужчина”.


“Конечно, это так”, - сказал Роупер. “Осужден своим собственным голосом”.


“Я знаю его много лет”, - сказал Деклан. “Трудно принять, трудно объяснить, как можно ошибаться в ком-то, но с этим нужно смириться”.


“И, знаете, есть еще кое-что, о чем стоит подумать. Мои компьютеры запрограммированы на отправку мне любой интересной информации. Похоже, что генерал Али бен Леви прибыл в Нортхолт час назад курьером иранского посольства. Он поймал такси и направляется в центр Лондона.”


Диллон сказал: “Так почему он здесь? Вы думаете, он скрывается, полковник?”


“Я собирался сказать, не тот человек, которого я знал”, - сказал Деклан. “Но теперь я задаюсь вопросом, знал ли я его вообще”.


* * *


Саиф провел в пабе около часа, обдумывая свое затруднительное положение, и его окончательный вывод определенно заключался в том, что все могло быть намного хуже. Прагматик в душе, он понимал, что одна глава в его жизни закрыта, но если он будет хорошо себя вести, то может предложить что-то стоящее, особенно если он правильно разыграет свои карты.


Итак, он был достаточно весел, когда открыл дверь своего кабинета и включил свет, а за столом сидел Расул с браунингом в правой руке и стаканом виски в левой.


“Так вот ты где, ублюдок”, - сказал он. “Я ждал. Иди сюда и закрой дверь”.


Саиф познал страх, настоящий страх, глядя на сердитое и перепачканное выпивкой лицо, но отчаянно заставил себя улыбнуться. “Почему, Расул, что это?”


“Не пытайся сделать из меня дурака. Я был в книжном зале, когда майор в инвалидном кресле выворачивал тебя наизнанку. Я слышал весь тот телефонный разговор, то, что Мастер сказал тебе о том, что люди Фергюсона сделали с Эмзой Ханом. Я должен был бы убить тебя прямо сейчас, но я бы предпочел, чтобы это был Фергюсон или эта еврейская шлюха ”.


Али бен Леви прибыл на Паунд-стрит и не обнаружил никого за столом, но услужливый студент указал дорогу в кабинет Саифа. Он остановился, услышав голоса внутри, достал "Вальтер" из сумки, держал его сбоку, когда открыл дверь левой рукой и шагнул внутрь. На мгновение это была картина, застывшая во времени. Он сам, Саиф и Расул за столом с Браунингом в руке.


Это сделал вид пистолета. Али бен Леви начал поднимать свой слишком поздно, и Расул выстрелил ему в сердце, отбросив его к двери, и он сполз на пол.


Саиф был в ужасе, ожидая, что в любой момент может оказаться следующим, но Расул обошел стол, опустился на одно колено, порылся в карманах мертвеца и нашел паспорт. “Иранец и генерал. Что-то вроде военной полиции. Вы знаете этого человека?”


“Клянусь тебе, я никогда в жизни его раньше не видел”.


“Ну, насколько я понимаю, он должен иметь какое-то отношение ко всему этому кровавому делу. Мы спрячем его на складе, так что сделай это сейчас”.


Саиф сделал, как ему сказали, протащил мертвеца по полу в кладовую и повернул ключ в двери.


“Это хорошо”, - сказал Расул. “Я помню, что Ропер дал тебе свой номер, так что ты можешь позвонить ему сейчас и сказать, что знаешь, где находится этот генерал Али бен Леви. Если это ничего для них не значит, это не будет иметь значения. С другой стороны, это может быть. ”


“И это все?”


“Нет. Я заинтересован в привлечении Фергюсона или некоторых его людей ”.


“И как мне это сделать?”


“Скажи Роуперу и его друзьям, что если они хотят увидеть ходячего мертвеца, то Расул вернулся, и он застрелил кого-то в твоем офисе. Он сам будет ждать их в пентхаусе Эмзы Хана на Парк-лейн.”


Он был пьян, вспотел, глаза блестели, и, очевидно, совершенно обезумел. Саиф сказал: “Ты собираешься убить меня, не так ли?”


“Конечно, нет. Я хочу, чтобы ты был там и увидел меня в бою с этими свиньями”. Он резко рассмеялся и погладил Саифа по лицу дулом "Вальтера". “Тогда я, возможно, убью тебя. Так что звони, а потом мы выберемся отсюда на твоем фургоне Citro & # 235; n и попытаемся добраться до Парк-Лейн до того, как они доберутся туда ”.


* * *


В Холланд-парке состоялась самая короткая дискуссия. “Нет времени вызывать дополнительные войска”, - сказал Ропер.


“Ты можешь рассчитывать на меня, друг мой”, - сказал Деклан Рашид. “Просто предоставь оружие”.


“Вот и все”, - твердо сказала Сара Роуперу. “У нас здесь таких полно”.


“И не пытайся удержать меня от этого”, - сказал Диллон. “Моя левая рука на перевязи, а правая в идеальном рабочем состоянии, так что давай продолжим”.


“Будь ты проклят, Шон”, - сказал ему Роупер. “Но у меня нет особого выбора, а время поджимает, так почему ты сейчас не вылетаешь с ревом из главных ворот?" Только, ради Бога, будь осторожен.”


“Я всегда знал, что в душе ты большая мягкотелка”, - сказал Диллон и направился к выходу.


Через несколько секунд двигатель Alfa Romeo ожил и растворился в ночи.


Внезапно Роупер остался один. Ожидание всегда было худшим временем. Чтобы чем-нибудь заняться, он позвонил мистеру Тигу. “Здесь майор Роупер. Мне нужно подразделение по обезвреживанию в штаб-квартире Армии Бога на Паунд-стрит, в кладовой в кабинете доктора Али Саифа. Безопасность класса А. Я был бы признателен за ваше срочное внимание. ”


“Я уверен, что проблем не возникнет, майор. Я буду держать вас в курсе”.


И Тиг так и сделал. Казалось, всего несколько минут спустя он позвонил Роуперу и спросил: “Вы знаете кого-нибудь по имени Бен Леви?”


Переваривая информацию, Роупер налил себе большую порцию виски, чтобы успокоить нервы, и закурил сигарету, потому что его пострадавшее от бомбы тело нуждалось в любом облегчении, которое он мог найти, и теперь он сидел там, гадая, что происходит на Парк-Лейн.


* * *


В пентхаусе было темно, когда Саиф свернул с Парк-лейн в подземный гараж. Расул сказал: “Это никуда не годится. Мне нужно, чтобы они думали, что я там, наверху”. Он передал Саифу ключ. “Прыгай в лифт, нажми "Экспресс", и ты там в мгновение ока. Включи весь свет”.


“Вернусь ли я?”


“Ты будешь только мешать, так что держись от этого подальше. Я собираюсь преподнести им сюрприз. А теперь убирайся ”.


Что Саиф и сделал, и, войдя в лифт, совершил самый смелый поступок в своей жизни, крикнув: “Я не знаю, там ли ты, но он собирается устроить тебе засаду!”


“Ты ублюдок”, - закричал Расул и выстрелил в закрывающуюся дверь.


Сара, присевшая в "Альфе", пинком распахнула дверь, за ней последовал Деклан, оба с пистолетами в руках. Расул развернулся, яростно стреляя; она выстрелила в ответ, отсекая ему левую руку, а затем поскользнулась на масляном пятне.


“Теперь ты у меня в руках, шлюха”. Когда Деклан склонился над ней, защищая, Расул дважды выстрелил ему в спину, затем двинулся вперед, подняв "Вальтер", его левая рука повисла.


Задняя дверь универсала напротив распахнулась, и Шон Диллон сел, одна рука все еще на перевязи, в другой руке у него был "Глок", и выстрелил Расулу в центр лба, сбив его с ног и заставив упасть на спину.


Шума было немного, только глухой стук оружия с глушителями, обменивающегося выстрелами, затем жужжание спускающегося лифта. Саиф осторожно появился, а затем побежал вперед, остановился, чтобы посмотреть сверху вниз на Расула, затем подошел к Деклану, лежащему на земле, прислонившись к "Альфе", Сара присела рядом с ним, пытаясь остановить кровь своим шарфом.


Саиф спросил: “Это плохо?”


“Посмотрим”, - сказала ему Сара. “Но ты был великолепен. Спасибо, что у тебя хватило мужества противостоять этому ублюдку”.


Диллон из своего Кодекса звонил Роуперу. “Деклан Рашид получил по крайней мере одну пулю. У нас с Сарой по куску Расула, так что нам нужно избавиться. Вам будет приятно узнать, что доктор Али Саиф сделал для нас большое дело ”.


“Спасибо, Шон, увидимся снова на ранчо”.


“Вероятно, Роузден”, - сказал Диллон. “Я бы сам не отказался от Беллами”.


“И когда вы все вернетесь сюда? Возможно, у меня будут для вас кое-какие новости”. И он повесил трубку.


Роупер посидел, размышляя об этом, налил себе виски, затем позвонил Фергюсону, чтобы сообщить ему хорошие новости. Затем он послал за Тони Дойлом, чтобы тот пришел и отвел его во влажную комнату для полной обработки, парилки, душа, свежей одежды, и вернулся в компьютерный зал, когда Сара позвонила ему из Роуздена.


“Одну пулю остановил жилет Деклана, но другая была ниже и в бедре под жилетом. Беллами говорит, что на это потребуется время и терапия. Очевидно, за эти годы он был ранен несколько раз. Могу я спросить тебя, что с ним будет, Джайлс? Ты обсуждал это с Фергюсоном?”


“В этом нет необходимости, Сара. Деклан Рашид имеет ирландское гражданство по линии своей матери, поэтому ему не нужно спрашивать разрешения на проживание в Ирландии, Лондоне или любой другой части Соединенного Королевства. Он здесь по праву.”


“И я могу сказать ему это?”


“Конечно, хотя я боюсь, что это может осложнить твою личную жизнь”.


“О, я приму это как есть”, - сказала она и повесила трубку.


Роупер сидел, раздумывая, стоит ли снова поговорить с Фергюсоном, и решил не делать этого. Доктор Али Саиф собирался стать полезным сотрудником, несмотря на свое прошлое или благодаря ему. Нужно быть прагматиком. Эта война с терроризмом казалась бесконечной, и он подумал о том, что Сара сказала о Деклане. Что за эти годы его несколько раз ранили.


“Разве не так у всех нас?” - тихо сказал он и налил себе еще выпить.